/ Language: Русский / Genre:sci_history,

Секретный Узник

Еремей Парнов


Прнов Еремей

Секретный узник

Еремей Иудович ПАРНОВ

СЕКРЕТНЫЙ УЗНИК

Повесть об Эрнсте Тельмне

ОГЛАВЛЕНИЕ:

Глв 1. Тихий день

Глв 2. Вхмистр Лендцин

Глв 3. "Фрнт"

Глв 4. Ужин у бургомистр

Глв 5. "Опер вжнее рейхстг"

Глв 6. Фрнцузское посольство

Глв 7. Пир Лендцин

Глв 8. Геринг и Гейдрих

Глв 9. Берлин, полицй-президиум, Алексидерштрссе, 5/6

Глв 10. Гмбург, Трпенбекштрссе, 66

Глв 11. Кмер No 32

Глв 12. Дедушк Тельмн и Ирм

Глв 13. Мленькие победы

Глв 14. Штурмбнфюрер Зиберт

Глв 13. Роз и гестпо

Глв 16. Первый конткт

Глв 17. Герберт

Глв 18. Берлин, NW 40, Альт-Мобит

Глв 19. Нчльник штб

Глв 20. Город пмяти

Глв 21. Принц-Альбрехтштрссе

Глв 22. "Моя честь в верности"

Глв 23. Секретня служб

Глв 24. Гипноз

Глв 25. Педгогический совет

Глв 26. Приж

Глв 27. Встреч в гестпо

Глв 28. Вринты

Глв 29. Остров Фемрн

Глв 30. Гмбургский экспресс

Глв 31. Адвокт Рёттер

Глв 32. Обвинительный кт

Глв 33. Роз и Рёттер

Глв 34. Бельгийскя грниц

Глв 35. Совещние в министерстве юстиции

Глв 36. Подготовк побег

Глв 37. Секретный пленум

Глв 38. Зсд

Глв 39. Переброск

Глв 40. Ужин в "Адлоне"

Глв 41. Берхтесгден

Глв 42. Второй курьер

Глв 43. "Железня мск"

Глв 44. Стен

Глв 45. Астрология

Глв 46. Дождь в Гмбурге

Глв 47. Последний день протектор

Глв 48. К последним причлм

Глв 49. "Волчье логово"

Глв 50. "Мрк и тумн"

Глв 51. Ночь в Бухенвльде

Глв 52. Нвстречу грому

================================================================

Еремей Прнов известен читтелю прежде всего кк

пистель-фнтст. Им нписно ткже несколько ромнов и повестей

н историческую тему.

В эту книгу вошли повесть "Секретный узник" - о вожде

гермнского пролетрит Эрнсте Тельмне и повесть "Проснись в

Фмгусте", рсскзывющя о легендрных Гимлях, хрнящих

великие тйны природы и истории.

================================================================

Глв 1

ТИХИЙ ДЕНЬ

Спустя много лет Тельмн вспомнил этот день, который нчлся тк рдостно и безмятежно. Потом в его жизни тких дней уже не было.

Он долго смотрел с высоты, кк лениво сверкет н солнце излучин Эльбы, кк медленно меркнет ее зеркльный извив. Порой рек подергивлсь слепящей чешуей и по зросли тльник и рогоз пробегли волнистые отсветы. Но неуловимое дыхние подступвшего вечер не в силх было поколебть тяжелые бронзовые листья дуб и темные кроны буков н ближнем холме. Все змерло в неподвижном воздухе. Лишь густые синие пятн - тени кучевых облков медленно скользили к востоку, где плменел зубчтый полукруг гор, чернели рзвлины змк и орнжево плвились окн увитых диким виногрдом домов.

Он впервые увидел сегодня эту горную пнорму, и необъятное небо нд ней, и сверкющую подкову той смой реки, в устье которой прошли его лучшие годы. Исколесив полсвет и всю Гермнию, он до сих пор не был в Сксонской Швейцрии, которую еще семь столетий нзд воспевли миннезингеры. Д и что было делть ему в этом блгословенном крю фешенебельных вилл и отелей? Что ему делть вдли от зводов и шхт, зкопченных промышленных городов и крестьянских хозяйств, где копют кртофель и режут н кирпичи торф!

Все лето тридцть второго год ушло н подготовку к предстоящим выборм в рейхстг. Особенно трудной был последняя неделя. Отдыхть удвлось только в пути. Кждый день он выступл н нескольких митингх, зня, что именно эт избиртельня кмпния может окзться решющей. Рбочя Гермния не должн отдть свои голос з пртию Гитлер. Это было вжнее всего. Предчувствие взрыв носилось в воздухе, ощутимое, тревожное. Что-то было здесь от тех яростных, но полузбытых уже чувств, которые довелось ему испытть в двдцть третьем году, нкнуне гмбургского восстния... Впрочем, он сознвл, что нынешняя обстновк куд сложнее. Беспощднее, что ли. Кроме того, он совершенно вымотлся. В теле ощущлсь мерзостня простуд. Ее не брли ни яблочня водк, ни кофе, тбчня зтяжк непривычно горчил. От постоянного недосыпния веки опухли и покрснели. Кзлось, что в глз нбилсь нждчня пыль.

- Ндо переменить обстновку, Тедди, проветриться немного в горх, предложил сопровождвший его в поездке член секретрит лейпцигского окружком Фриц Бортмн, когд опустел огромный стдион в Зоннборне. Глвный лозунг Тельмн: "Кто голосует з Гитлер - тот голосует з войну!" - встретил единодушный отклик шестидесяти тысяч рбочих Вуппертля. Коммунисты и социл-демокрты, мужчины и женщины, члены пцифистских и христинских оргнизций в общем порыве ответили н призыв вождя коммунистов к рбочему единству слютом крсных фронтовиков.

Это был невиднный политический успех. Никто не покинул нбитых до откз трибун, несмотря н нескончемый дождь. В ткой день Тельмн меньше всего был рсположен к рзговорм об отдыхе.

В ответ н предложение Фриц он только покчл головой и, вытиря лдонью мокрое лицо, пошутил:

- Нм с тобой только ветр теперь и не хвтет для окончтельной простуды. Ну и погодк здесь. Недром Вуппертль нзывют ночным горшком господ бог. Вечно у них дожди.

- Тут дже дети рождются в глошх, - улыбнулся Фриц. - Не веришь? Вуппертльские комсомольцы жловлись, будто кож н брбнх тк рскисл, что нельзя выбивть дробь. Кроме шуток, Тедди... А отдохнуть все же следует. Хотя бы один день.

- Не время. Ты только посмотри, что нписно н этих крсных фишх, - Тельмн зсмеялся и кивнул н оклеенный листовкми збор.

Н них было нпечтно только дв слов: "Тельмн приедет!" Листовки были рсклеены по всему городу. Комсомольцы ухитрились прилепить их дже к окнм втобусов.

- Вот видишь! - Тельмн похлопл его по плечу. - Нс ждут. И мы проедем всю долину Вуппер, весь Рур. Тем более, что звтр здесь собирется выступить Геббельс.

- Блгнный пяц!

- Политического противник нельзя недооценивть. Геббельс - искусный ортор. Ты бывл н их митингх?

- Конечно, нет!

- И нпрсно. Успехи нцистской пропгнды нлицо. Мы должны хорошо изучить все их приемы, инче трудно будет оторвть от Гитлер обмнутые нцистми мссы, рзвеять чудовищное нгромождение лжи. Пойми, Фриц, ведь решющую роль в стремительном росте фшизм игрет бедственное положение немецкого нрод: голод, безрботиц, пмять о военном поржении. Нцисты используют эти фкты для безудержной гитции. Это, безусловно, лживя нционлистическя демгогия. Но ловкя пропгнд обеспечивет ей успех. Нш борьб против гитлеровского фшизм будет успешной только в том случе, если мы сумеем сорвть с него нционльную мску. Нцистской пропгнде мы должны противопоствить ншу политику свободы для миллионов трудящихся немцев. А ты хочешь, чтобы я отдыхл, когд в Вуппертле будет выступть Геббельс! Нет, Фриц, не выйдет! Нци не должны получить н выборх ни одного голос!

Только через восемь долгих дней, рсписнных по минутм, зполненных митингми, совещниями и инструктжми в местных пртийных комитетх, они смогли выбрться н природу.

Пончлу все склдывлось кк нельзя лучше. Они хорошо высплись, выпили нстоящего кофе с бутербродми и выехли через Крибштейн в Дрезден, потом и сюд, в Сксонскую Швейцрию. К обеду были уже в Бсте. Пили местное вино, слушли румынский оркестр, перекинулись в скт. А когд спл июльскя жр, пошли н Бстйскую склу полюбовться долиной Эльбы.

Фриц знл, что по-нстоящему Тельмн сможет отдохнуть только в полном одиночестве, недине с природой. Но оствлять председтеля пртии без охрны было бы совершенным безумием. К счстью, Тельмн понимл это и см. Поэтому он и не стл возржть, когд увидел, что в некотором отдлении з ними идут двое рбочих прней. Молч стоял он н Бстйской скле, слушл птиц, дышл влжной свежестью речной долины, следил, кк меняют цвет уходящие в вечернюю тень горы. Фриц ему не мешл. Охрн спрятлсь где-то поблизости, и он ее не видел. Уже больше десяти лет живет он в постоянной опсности. Кк чудовищн, в сущности, эт охот з ним! Но смое удивительное, что он привык и к опсности, и к охрне...

Н Бстйскую склу пл крсновтый зктный отблеск.

Улыбнувшись про себя, Фриц отметил, что Тельмн срзу же стл удивительно похож н свой плктный портрет. Большя лыся голов, твердый, хорошо очерченный нос, тяжелый волевой подбородок обрели вдруг чекнную обостренность.

Вид горной пнормы нпомнил Фрицу, что ндо рсскзть Тельмну, кк удлось нлдить нелегльный переход грницы.

Но Эрнст стоял молч. Весь погруженный в себя, стл он словно чстью переполненной зктом горной чши. Тк ничего и не скзв, Фриц отошел в сторону, присел н збрызгнный пятнми лишйник кмень и принялся неторопливо рскуривть сигру.

- Првд, великолепно? - мшинльно спросил он, критически осмтривя тлеющий кончик. - Облк, игр крсок!

- Д, - не повернув головы, ответил Тельмн.

- Кстти о горх, - оживился Фриц. - Мы тут кое-что сделли. Рбочие-льпинисты...

- Это срочно?

- Ну, нет, не особенно.

- Тогд потом, - Тельмн увидел в трве прошлогодний желудь и нгнулся з ним.

- Что-то ншел? - Фриц лениво и медленно, кк пресыщенный жуир, выпустил дым.

Тельмн пожл плечми, спрятл желудь в крмн и нчл спускться.

Не слишком-то рзговорчивы эти северяне, вздохнул склонный к философским рздумьям Фриц, к ним ндо привыкнуть. Они прячутся под броней суровости, грубовтых мнер и тяжеловесных шуток. Это люди осмотрительные, рсчетливые. Но зто обостренно чувствительные к млейшей неспрведливости. Тут уж они збывют про свой угрюмый пнцирь и очертя голову бросются в дрку.

Он знл Тельмн еще с боевых времен гмбургского подполья.

- Ну что? - спросил он, когд Тельмн, ничуть не зпыхвшись, вскрбклся обртно.

- Хочешь? - Тельмн протянул ему горсть буковых орешков. - Я слышл крик чибис. Кк прекрсн нш Гермния, Фриц!

- Черт с дв, нш! - проворчл Фриц. - Пив хочется. У нс хорошее пиво. Лучше, чем у вс н севере.

В Лейпциг они возврщлись уже поздней ночью, и кфе при небольшой гостинице Фрелих было зкрыто. Тк что выпить н сон грядущий отменного лейпцигского пив не удлось. А жль! Тельмн любил ткие вот мленькие кфе, куд збегли опрокинуть кружку-другую рбочие, ремесленники, мелкие торговцы, шоферы.

Но все это збылось срзу же - кфе, пиво и внешняя беззботность свободного дня, кк только они увидели в вестибюле гостиницы берлинского курьер.

Он поджидл Тельмн у смой лестницы, где под портретом Бисмрк стоял бочк с чхлой пльмой.

Тельмн пожл ему руку и кивком приглсил пройти в свой номер.

- Что нового? - спросил он, включив нстольную лмпу под синим фрфоровым бжуром. - Сдись, товрищ. Ты тоже присживйся, Фриц.

Бортмн подвинул курьеру второй стул, см уселся н кровти.

- В Берлине происходят вжные события, товрищ Тельмн. - Курьер тк и остлся стоять у двери, где висели плщ Тельмн и его знменитя фуржк, угловтя, с черным витым шнуром. - Город оцеплен. Сообщение с пригородми контролируют полицейские отряды, дорог н Потсдм уже перерезн... Мне поручено передть вм зписку. - Он вынул из бокового крмн небольшой зпечтнный конверт.

Тельмн взял со стол деревянный нож для рзрезния бумги и ккуртно вскрыл письмо.

- Ты слышишь, Мкс, - пробегя глзми строчки, он нзвл Фриц по кличке, хорошо известной когд-то всему Гмбургу, всему подполью двдцть третьего год. - Ты слышишь, Мкс, Ппен рзогнл првительство Брун Зеверинг!

- Ты это предвидел, Тедди. Чему тут удивляться?

- Когд Гинденбург отстрнил Брюнинг и посдил кнцлером Ппен, и слепому стло ясно, что воротилы из "Клуб господ", принцы и генерлы, рсчищют дорогу фшизму. Только руководство социл-демокртов не хотело этого видеть. - Он встл и, уперев сжтые кулки в бок, прошелся по комнтке. - Теперь Ппен ликвидировл социл-демокртическое првление в Берлине. Подумть только: один лейтеннт и три солдт рзогнли првительство! Мне нужно немедленно связться с ЦК. Мне нужен телефон, Мкс.

- Хорошо, Тедди. - Грузный Фриц резко встл. Пружины под ним облегченно зскрипели. - Я пойду з мшиной.

- Мы предложим социл-демокртм и профсоюзм провести совместную збстовку. Всеобщую збстовку протест против произвол рекции. Тельмн потрепл Фриц по плечу и зкрыл з ним дверь. - А ты возврщйся в Берлин, товрищ, - он повернулся к курьеру. - Я нбросю несколько слов редктору "Роте фне".

Он сел з стол, вынул вечную ручку, быстрым, рзмшистым почерком нписл несколько фрз. Отрезв чистую половину листк, он передл зписку курьеру.

- Желю успех. Будь осторожен в пути.

- Спсибо, товрищ Тельмн. Все будет в порядке, - ответил курьер, пряч листок.

Проводив курьер, Тельмн здумчиво остновился посреди комнты. Отрешенным, невидящим взглядом посмотрел н круглое стенное зеркльце. Потом ндел фуржку, бросил н руку плщ и, погсив свет, вышел.

Тепля, влжня ночь встретил его длеким, еле рзличимым шелестом. Пхло мокрым сфльтом, бензином, липовым цветом. Свет гостиничной конторки смутно пробивлся сквозь стеклянную дверь. Тельмн достл крмнные чсы - было дв чс ночи. Услышв рокот мотор, пошел нвстречу едущей без огней мшине. Фриц рспхнул дверцу н ходу, и едв Тельмн успел вскочить н подножку, шофер дл полный гз.

- А ты не преувеличивешь опсность ситуции? - тихо спросил Фриц, когд они проезжли мимо злитого светом универмг. - Собки перегрызлись... Что Ппен, что Зеверинг...

- Нет, - резко ответил Тельмн. - Кто ствит социл-демокртов н одну чшу весов с првыми пртиями, допускет стршную ошибку. Левцкий тезис о "социл-фшистх" уже принес рбочему движению неисчислимые беды. Мы снов и снов будем искть союз с социл-демокртическими товрищми, дже если их вожди в сотый рз отвергнут протянутую руку.

- Но, Тедди...

- Хвтит уговоров и рзъяснений! Только единый фронт гермнского пролетрит сможет остновить фшизм.

- Это, конечно, тк, Тедди, я понимю, но рзве нм не н руку бнкротство берлинских министров? Ведь их беспомощность толкнет рядовых соци под нши знмен.

- Ндо уметь отличть сиюминутную выгоду от долговременных политических интересов, Фриц. Неужели ты не видишь, кто стоит з переворотом господин Ппен? Это все т же контрреволюция, и штыки ее нпрвлены в сердце всей рбочей Гермнии. Если мы не выступим единым фронтом с социл-демокртией и профсоюзми, н смену Ппену не змедлит прийти Адольф и его головорезы штурмовики. В стрне воцрится невиднный террор...

- К этому мы привыкли!

- Ты ошибешься. Мы к этому не привыкли. То, что готовит стрне Гитлер, длеко превзойдет и девятндцтый год, и двдцть третий. Фшисты - людоеды по убеждению, это их сущность, это их прогрмм. Фшистскую опсность нельзя недооценивть. Тем более, что у рбочего клсс есть все возможности создть непреодолимый зслон. Нш пртия нсчитывет сегодня трист шестьдесят тысяч членов, комсомол - шестьдесят тысяч, МОПР, "Крсные спортсмены" и Революционня профоппозиция - это еще почти полтор миллион человек. В рейхстге у нс сто депуттов. Это громдня сил, но без социл-демокртов нм фшистов не одолеть. У СДПГ четырест мест в рейхстге и лндтгх, в их пртии - свыше семисот тысяч членов. В госудрственном, профсоюзном и пртийном ппрте рботют сотни тысяч социл-демокртов. У них почти две сотни гзет и журнлов. Нужно сделть все, чтобы мощь эт был поствлен н службу пролетрскому делу.

- Вся эт мощь не помешл Ппену дть пинок под зд социл-демокртическим министрм. Где он был, эт мощь? Почему они бездействовли? В окружкоме я только что узнл, что лидеры СДПГ и профсоюзов смиренно кпитулировли перед Ппеном. Они, видишь ли, зявили, что обртятся в Верховный суд с жлобой н нтиконституционные действия кнцлер! И это вместо того, чтобы вывести мссы н улицу! Этк они и н Гитлер стнут жлобы подвть...

- Хвтит, Фриц! Мы должны сделть все, что в нших силх, и еще многое сверх того. Только всеобщя збстовк остновит фшистскую рекцию. Только единство всех демокртических сил. Тк и передй своим товрищм в окружкоме. Все - понимешь? - все должны, нконец, понять, что фшистский переворот уже нчлся. Считнные дни остются до того, кк к влсти придет Гитлер. И мы обязны их использовть... После рзговор с ЦК я еду в Берлин.

- Это невозможно, Тедди!

- Невозможно? Это необходимо.

- Но подъезды к городу перекрыты! В ткой обстновке они пойдут н все. Вспомни Розу и Либкнехт.

- Ничего, Фриц, ничего. Кк-нибудь прорвусь. В ткой момент я обязн быть н своем месте.

- Я поеду с тобой!

- Нет. Оствйся в окружкоме.

- Знчит, снов Гмбург, Тедди? Кк тогд?

- Д, Мкс, д, стрый дрчун! Только теперь нм будет знчительно труднее. Кк долго мы, однко, едем! Это длеко?

- Теперь уже скоро.

Конспиртивня квртир, приготовлення лейпцигскими коммунистми н чрезвычйный случй, нходилсь в противоположном конце город. Пок Тельмн и Фриц были в пути, дежурный по окружкому связлся с Домом Крл Либкнехт, где нходился Центрльный Комитет. Чтобы не привлекть внимния полиции, которя чсто знимлсь выборочным подслушивнием телефонных рзговоров, он позвонил с почтмт. Договорились, что члены Политбюро сейчс же соберутся в Пнкове, куд Тельмн позвонит срзу, кк только прибудет н конспиртивную квртиру. Адресов и имен в рзговоре, понятно, не нзывли.

- Пусть Стрик позвонит к мленькому Гюнтеру, - скзл берлинский товрищ. Он не сомневлся, что его поймут.

- Тебя просили позвонить к мленькому Гюнтеру, - доложил дежурный, когд Тельмн приехл. - Знешь ткого, Тедди?

- Д, зню. - Тельмн срзу же понял, что речь идет о сынишке рбочего-метллист Гнс Ключинского. Когд Тельмн жил в доме Ключинских, он несколько рз отпрвлял Гюнтер с мелкими поручениями в Пнков. Скорее всего, именно это и имели в виду берлинцы, потому что у Ключинских своего телефон не было.

- Зкжи срочный. Пнков: 38-17.

Тельмн повесил фуржку н крючок, положил плщ н подзеркльник и прошел в большую комнту, где з голым деревянным столом уже уселся н единственном стуле Фриц. В помещении стоял тоскливый нежилой зпх. Пожелтевшие обои местми отстли от стен. Пыльня лмпочк под осыпющимся потолком горел сумрчно и воспленно, вполнкл.

Тельмн опустился н продвленный дивн и достл сигреты.

- Звтр же соберите окружком, - скзл он, с некоторой опской ощупывя пропоротые выскочившими пружинми ржвые дырки. - Ндо готовиться к переходу в подполье. События не должны зстть нс врсплох.

- Мне все же кжется, что ты преувеличивешь, Тедди. - Мкс встл и, подойдя к окну, чуть приподнял шторы.

З окном был непроглядня темень.

- Вот увидишь: н выборх нци потерпят поржение, - скзл он, возврщясь н свое место. - Все говорит о том, что их движение переживет кризис.

- Это тоже опсно. Тем скорее они бросятся в очередную внтюру. Неужели ты полгешь, что стоящие з Гитлером промышленники и финнсовые тузы тк легко примирятся? Ты все ткой же нивный прень, Фриц. Выборы, конечно, вжны. Но если силы рбочего клсс по-прежнему будут рздроблены, нш успех у избиртелей только нпугет рекцию и срзу же подтолкнет ее к крйним решениям. Сейчс нужн всеобщя збстовк. Это первоочередня здч всех окружкомов, всех пртийных ячеек.

- Хорошо, Тедди, это я понимю, ну, допустим...

- Я тебе уже все скзл, Фриц. - Тельмн огляделся в поискх пепельницы и, не нйдя ее, погсил сигрету о спичечный коробок. Курение вновь вызвло горечь во рту и легкое головокружение. - Ты понял, что должен сделть окружком?

- Д.

- В недельный срок подготовиться к переходу в подполье... Ячейки, боевые отряды, связь, конспиртивные квртиры, пункты для переход грницы... В общем, не тебя мне учить. Дело знкомое.

- Понятно, Тедди.

- Ответственность возлгется лично н тебя... Жль, что не смогу быть н вшем зседнии... Вс есть з что поругть, ребят! И крепко. Передй членм окружком, что сектнтское отношение к социл-демокртическим товрищм совершенно недопустимо. Это ктегорическое требовние Секретрит. Ты знешь, кому его ндо втолковть со всей серьезностью.

- Зню.

- Вот-вот... Почему я говорю это снов и снов, Фриц? Почему критикую и вс, и товрищей из Рур и Рейн? - Тельмн встл. - От единств рбочего клсс, от взимодействия коммунистов и социл-демокртов в сегодняшней обстновке, столь опсной для всего рбочего клсс, всего ншего нрод, звисит все. - Он говорил четко и медленно, словно диктовл текст очередного воззвния. - Это нужно понять рз и нвсегд. Коммунисты и социл-демокртические рбочие - клссовые бртья. У нс общий врг монополисты, фшизм. Мы должны держться все вместе, инче нм фшистов не одолеть. События в Берлине лишний рз нпоминют об этом. Рекция хочет рздвить все демокртические свободы постепенно. Чтобы этого не произошло, мы должны рзрушить стену, рзделяющую нс и социл-демокртов. Мы должны бороться з кждого рбочего, к ккой бы оргнизции он ни приндлежл. Христинским рбочим тоже нужно скзть, что в борьбе с фшизмом мы вместе с ними... Я ведь не рз говорил вм все это, Мкс. Черт вс побери, ребят, почему я долблю в одну точку?! Вы сми должны знть, что ни один коммунист не имеет прв спокойно спть, когд речь идет о нших - пусть дже временных - ошибкх...

В коридоре чстыми короткими звонкми злился телефон.

- Гюнтер н проводе, товрищ Тельмн! - просунулся в дверь дежурный.

Тельмн бросился к висевшему н стене ппрту и взял трубку.

- Слушю, - скзл он, не нзывя себя.

- Стрик?

- Д. Кто это?

- С тобой говорит Фрнц.

- Здрвствуй, Фрнц. Кк тм у вс дел?

- Дел лихие. Рзгромлен редкция "Роте фне". Гзет зпрещен.

- Что предпринято?

- Звтр выйдет "Роте штурмфне" с твоим воззвнием ко всем рбочим.

- Хорошо. Молодцы. С руководством СДПГ связлись?

- Только что. Они в змештельстве. Но, кк обычно, сомневются в искренности нших предложений о единстве. Мы ответили твоими словми: кк можем мы, коммунисты, перед лицом угрожющей опсности преврщения Гермнии в стрну костров и виселиц, неискренне думть о пролетрском нтифшистском едином фронте?

- А что они?

- Ушли от прямого ответ. Мы условились связться утром еще рз. У меня создлось впечтление, что они тк и не сдвинулись с кпитулянтских позиций. Ткое поведение руководств несомненно вызовет возмущение рядовых социл-демокртов.

- Не только рядовых! Функционеров тоже... Мы должны быть готовы к этому, Фрнц. Н социл-демокртических лидеров нужно окзть двление изнутри их же пртии. Немедленно свяжитесь с окружкомми. Н всех грницх следует оргнизовть совместные демонстрции с фрнцузскими, польскими, голлндскими и дтскими трудящимися против угрозы войны. Поствьте об этом в известность предствителя Коминтерн. Теперь следующее...

В трубке что-то щелкнуло и включился непрерывный гудок. Тельмн нетерпеливо удрил по рычгу.

- Что тм ткое? Алло, фройляйн! Нс прервли!

- Сожлею, но связь с Берлином нрушен, - ответил вдруг незнкомый мужской голос.

Потом что-то вновь щелкнуло и нступил полня тишин. Тельмн несколько рз подергл рычжок, но безуспешно: ппрт был отключен.

- Вм нужно немедленно уходить отсюд, - бросил он дежурному и Фрицу, который вышел вслед з ним в коридор. - Я еду в Берлин.

- Подожди хоть до утр, пок можно будет оргнизовть охрну! взмолился Фриц.

- Не будь трусом. И не ндейся меня удержть, - рздрженно отмхнулся Тельмн. - Утром я должен быть н своем месте.

- Вот что, Тедди! - нхмурился Фриц. - З твою безопсность здесь отвечю я... И шофер, который ждет внизу, будет слушть только меня. Поэтому изволь подождть, пок я вызову Эдвин. Ты поедешь только с ним.

- Лдно. Пусть будет тк. - Тельмн снял фуржку с крючк. - Можешь вызывть Эдвин. Я буду н улице.

...Когд мшин Тельмн подъезжл рно утром к Берлину, шофер зметил в тумне ккие-то темные смзнные силуэты, неровной цепочкой перерезвшие дорогу.

- Пикет, товрищ Тельмн, - тихо скзл он, сбвляя ход.

Тельмн прищурился и цепким взглядом моряк выхвтил из тумн мотоциклеты н обочине, синие пятн полицейских шинелей и грязно-зеленые солдт рейхсвер. В неуловимые доли секунды успел он охвтить всю эту медленно ндвигющуюся н них пнорму, мутную и рсплывчтую, кк з мтовым стеклом, и срзу же внутренним оком увидел, кк стоят эти люди, опустив крбины к ноге, спокойные и рвнодушные, уверенные в своей силе и своем прве. Они нсторожены, но сомнение чуждо им. Они знют, что эт мшин, змедлившя свой ход перед их цепью, сейчс остновится в положенном месте, после чего встревоженные пссжиры покорно предъявят обер-лейтеннту документы, выйдут н мокрый после ночного ливня сфльт и стнут терпеливо ждть, пок у них проверят бгжник и ящики под сидениями. Ведь тк положено! Д и может ли быть инче, если рмия и полиция проводят совместную кцию? Тков прикз. Тков железня воля госудрств.

Тельмн прикинул оствшееся до пикет рсстояние. Метров сто пятьдесят. Не больше.

- Двй вперед, Эдвин, - тихо скзл он шоферу. - Только медленно-медленно... Вот тк. - Он пригнулся к ветровому стеклу, сосредоточенно прикусив нижнюю губу. - Подй чуть к обочине, будто хочешь остновиться. - И, когд совсем уже приблизились к полицейским, шепнул: Полный, Эдвин! Теперь полный...

Мшин рвнулсь вперед, рзбрызгивя скопившуюся з ночь воду, и, ревя клксоном, пронеслсь мимо шрхнувшихся из-под смых колес солдт. Кк черный немой провл, промелькнул чей-то рзинутый рот, сверкнул подков здрнного к небу спог - видимо, кто-то упл, - и все остлось позди. Перед ними блестит пустя лент дороги, сужющяся к невидимой точке, где-то тм длеко-длеко, под тумнной полосой холодного неб. Сзди послышлся одинокий выстрел, впрочем, скорее всего это был лишь случйня детонция в моторе. В тот короткий миг, когд они прорвлись через оцепление, вряд ли можно было успеть взвести зтвор.

Эдвин резко зложил поворот, потом столь же стремительно бросил мшину в другую сторону.

Впереди уже виднелись зкопченные дом берлинского пригород, сплетение проводов нд трмвйными рельсми, брусчтк, решетчтый фонрь н остновке. Они нырнули в ближйший переулок, темный, кривой, словно вымерший, и понеслись в Шрлоттенбург, н квртиру Ключинских. А петляющий след з мшиной быстро сглдил сомкнувшяся вод.

Глв 2

ВАХМИСТР ЛЕНДЦИАН

Точно в 21.00 вхмистр Лендцин зступил н пост. Теплый воздух с Атлнтики принес в город дыхние близкой весны. Тусклый свет фонрей рсплывчтыми кругми лоснился н мостовых. Отчетливо и долго звучли шги одиноких прохожих. Лучшей ночи для дежурств Лендцин и пожелть себе не мог.

Он чуть ослбил лкировнный ремешок кскетки у подбородк и рсстегнул верхнюю пуговицу темно-синей шинели. Глянув н лунный циферблт электрических чсов (они покзывли 21.10), подумл, что не мешет выкурить еще одну сигру. Н это уйдет минут двдцть, не меньше, тм, глядишь, недлеко и до десяти. Вторя же половин дежурств пролетит быстро, это Лендцин знл по опыту.

Слев, со стороны рейхстг, послышлись торопливые шги. Кто-то спешил, сбивясь то и дело н бег. Вхмистр повернулся н звук, приоснился и зстегнул верхнюю пуговицу мундир. В смом конце тусклой Фридрих-Эбертштрссе покзлсь темня сгорблення фигур. Изломння тень ее то удлинялсь, то укорчивлсь в промежуткх от фонря к фонрю или вдруг рстворялсь в ослепительном квдрте витрины.

Увидев шупо, человечек - теперь стло видно, что был он в куртке с поднятым воротником и кепке, - сильнее зторопился и еще издли крикнул, здыхясь от бег:

- Господин полицейский! Рейхстг горит!

Лендцин, не здумывясь, покинул пост и бросился к зднию прлмент.

- Немедленно оповестите охрну! - крикнул он, но человечек, видимо не рсслышв его, продолжл бежть.

Крульное помещение нходилось в низенькой пристройке у смых Брнденбургских ворот. По инструкции Лендцину следовло бы доложить о происшествии лично, но случй был кк рз ткой, когд уств требовл от полицейского иницитивы и немедленных решительных действий. Обогнув юго-восточный угол рейхстг, Лендцин, придерживя рукой рздувющуюся полу шинели, побежл прямо ко второму подъезду в южном крыле, в окнх которого увидел крсновтый отблеск. Лендцин рвнул н себя бронзовую, отполировнную миллионми прикосновений ручку. Но дверь окзлсь зпертой. Он метнулся к другой - левой, лихордочно сообржя, кк и чем сподручнее будет ее взломть. Но по счстливой и стрнной случйности он окзлсь не н зпоре.

В гулком и темном вестибюле он здержлся, чтобы достть электрический фонрик, и принюхлся. Дымом, однко, не пхло. Гремя подковнными спогми, Лендцин взбежл н четыре кменные ступеньки. Н площдке ему померещилсь внезпно отделившяся от стены тень.

- Кто здесь? - хрипло спросил Лендцин, включя фонрик.

Жиденький пыльный луч метнулся по стенм, дрожщим эллипсом лег н вощеный пркет.

- Полиция? - удивленно спросили из темноты. И срзу же вспыхнул свет.

Лендцин схвтился з кобуру, но медленно отвел руку от пояс. У смого вход в глвный зл стояли двое мужчин в серой форме госудрственных чиновников.

- У вс пожр! - крикнул Лендцин.

- В смом деле? - удивленно спросил один из них, молодой и подтянутый, с безукоризненным пробором в нбриолиненных волосх.

Второй только мхнул рукой и нпрвился к выходу.

- Кк пройти в зл? - спросил Лендцин, обескурженный безрзличием чиновник. - У вс есть ключи?

- Нет, - коротко ответил молодой и последовл з приятелем.

Дверь з ними зхлопнулсь с тяжелым вздохом.

"Без пльто? Без головных уборов?" - мелькнул мысль, но Лендцин не прислушлся к ней. Бросив взгляд н дверь зл, он зметил, что верх ее зстеклен. Отвернув лицо, он резко удрил в стекло локтем. Оно противно треснуло, и звонкие осколки посыплись вниз. Аккуртно вытщив из пзов ниболее острые куски, Лендцин попытлся протиснуться в узкое отверстие. Но толстя шинель сковывл движения. Тогд вхмистр снял ее, бережно свернул и положил н перил. Потом принес стоявший под лестницей стул и, сняв со стены огнетушитель, вернулся к двери. Тут ему в голову пришл мысль, что хорошо бы глянуть, не подоспел ли помощь. Те двое, нверно, все же пошли з охрной.

Но нружня дверь окзлсь зпертой. "Они зкрыли меня здесь, подумл Лендцин, - нверно, мне следовло срзу рестовть их..."

Вств н стул, он пролез через отверстие в двери и, прижимя к груди огнетушитель, тяжело спрыгнул. Хрустнули рздвленные осколки. Лендцин огляделся. Он окзлся в большом фойе, в которое выходило несколько двустворчтых дверей. Откуд-то сверху проникл слбый безжизненный свет. Вхмистр никогд здесь не был и не знл поэтому, куд идти. Рстерянно озирясь, потрогл он ручки дверей. Все было зперто. Он вновь огляделся и, зметив впереди темную и узкую лестницу, решил подняться нверх.

Н втором этже, в коридоре, окружвшем зл зседний, Лендцин увидел первые следы пожр. Смрдно тлел ковровя дорожк. Мохнтя черня грь лениво кружилсь в воздухе. Н пркете медленно рсползлись темные островки. С минуты н минуту могли вспыхнуть и зтрещть языки свободного плмени. Вот уже шткя и неустойчивя голубовтя искр лизнул стену в нескольких шгх впереди. И тут же в рзных местх орнжево зискрились, кк спирли электроплиток, темные пятн н полу. Эти нчинющиеся очги Лендцин зтоптл спогми. Но коридор уже зполнялся едким, удушливым дымом. Пхло серой, фосфором и еще чем-то пронзительно угрным, от чего першило в горле и больно стучло в вискх.

Вхмистр толкнул дверь и окзлся в огромном зле, в котором полыхл пожр. Было светло кк днем. Трибун президиум превртилсь в исполинский костер. Гудящие языки плмени вздымлись н высоту человеческого рост. Дерево и кож трещли и корчились в огне, взрывясь вдруг сотнями пронзительных крсных искр. Лендцин бросил свой жлкий огнетушитель и выбежл из зл.

Он побежл вдоль дымного коридор, смутно ндеясь обнружить где-нибудь телефон. Внезпно в крсновтом, бьющем из приоткрытых дверей свете он увидел, кк в нескольких шгх впереди мелькнул и тут же исчезл ккя-то фигур.

- Стой! Руки вверх! - крикнул вхмистр и в дв прыжк окзлся перед портьерой, з которой, он успел зметить, и скрылся неведомый злоумышленник. Лендцин резко рвнул портьеру в сторону и увидел прижвшегося к стене человек со всклокоченными, кк у дикря, волосми. Человек медленно поднял руки.

В эту минуту вспыхнул свет и послышлся топот спог.

- Лицом к стене! - скомндовл Лендцин и, схвтив здержнного з шиворот, резко обернулся и поднял пистолет. По коридору бежл незнкомый полицейский. Он был в том же, что и Лендцин, вхмистрском чине.

- Ндо доствить его в крульное помещение! - кивнул незнкомец н здержнного и приложил дв пльц к козырьку.

- Хорошо, - кивнул Лендцин, ощупывя крмны поджигтеля, лохмтого и ккого-то ошлелого. В зднем крмне брюк он нткнулся н пспорт и, передв его коллеге, продолжил обыск.

- Голлндский, - скзл незнкомый вхмистр и медленно, словно по склдм, прочел: - Мринус Вн дер Люббе...

Глв 3

"ФРАНТ"

Нчльник отдел зрубежной печти в ппрте НСДАП* доктор Эрнст Хнфштенгль нслждлся возможностью поболеть. Легкя ломот в костях прошл, уступив место слдостной истоме. Тело кзлось резиновым и почти невесомым, что не мешло, однко, доктору безмятежно вкушть Жюля Верн. Н тумбочке рядом с кровтью стояли свежие розы, хрустльное блюдо с внильными сухрикми и чй, звренный н липовом цвете. Все было отменно. Тем более, что он зубми вырвл свое прво н болезнь, добыл его в битве, кк и подобет немецкому мужчине.

_______________

* Нционл-социлистскя рбочя пртия.

Нкнуне его известили, что по совету Геббельс фюрер прервет свою предвыборную поездку и возвртится в Берлин.

- Знете, - скзл Хнфштенглю Геббельс, - я решил, что фюреру следует отдохнуть после поездки. И вот возникл идея: собрться у меня н Рейхскнцлерплц. Мленький товрищеский ужин. Музыкльное оформление я поручю вм. Ндеюсь, вы не против?

- Рзумеется, дорогой министр, - ответил Хнфштенгль. - Я вм искренне блгодрен.

- Вот и отлично. Двйте звтр утром уточним некоторые детли...

Хнфштенгль поморщился и положил трубку. Приглшение н товрищеский ужин к министру пропгнды и гулейтеру Берлин его встревожило.

По должности доктор Хнфштенгль подчиняется непосредственно Геббельсу, но ни для кого не секрет, что его истинный покровитель - Гермн Геринг, прусский министр полиции и президент рейхстг. Если же учесть, что взимоотношения обоих нцистских вождей, мягко говоря, оствляли желть лучшего, то положение и впрямь создвлось трудное. Следовло крепко порзмыслить. Очень крепко...

Прежде всего, Геринг не просто покровитель, но и друг. Он-то, с его нюхом и широтой, знет истинную цену Хнфштенглю. И не удивительно. Хнфштенглей не тк-то много в нционл-социлистской элите! Грврдский диплом, восемь инострнных языков - это кое-что знчит. К тому же связи. В Америке, в Англии... Не случйно Геринг, решив возвртиться н прежнюю квртиру н Кйзердм, предоствил свои великолепные пртменты президент рейхстг именно Хнфштенглю, своему милому "фрнту" Эрнсту. Вот уже неделю "фрнт" знимет верхний этж роскошнейшего дворц, где кроме него гостят еще принц Август Вильгельм, принц Филипп фон Гессен и родственник жены Геринг шведский грф фон Розен. Можно ли желть большего!

Но в момент нивысшего взлет и торжеств судьб готовит ловушку. Хнфштенгль срзу почувствовл ее в словх Геббельс.

Прежде всего, "фрнт" знл, что Геринг не сможет приехть н Рейхскнцлерплц. Он будет в это время н торжественном вечере в честь столетия со дня рождения нчльник генерльного штб грф Альфред фон Шлиффен. Тм соберется вся ристокртия, весь цвет рейхсвер. Гермн один из немногих нци, кого они допускют в свой круг. И он этим очень дорожит. Одним словом, у Геббельс его в тот вечер не будет... Зчем же пондобился Хнфштенгль? Сыгрть н рояле две музыкльные пьесы? Ублготворить фюрер Вгнером? Нет, он нужен Геббельсу только кк свидетель... Свидетель чего? Очевидно, его присутствие должно продемонстрировть Герингу, что против "нци No 2" никто ничего не зтевет. А н смом деле? Тут-то и кроется для доктор Хнфштенгля ловушк. Если Геббельс приготовил Гермну сюрприз, то "фрнт" Эрнст преврщется в соучстник, толстяк ничего никому не прощет... Если же дело не в этом и Геббельс просто избрл его в кчестве орудия для проведения в жизнь кких-то своих плнов, то...

День прошел в оценке всех мыслимых и немыслимых ситуций. Хнфштенгль несколько рз пытлся дозвониться до Геринг, но тот кк в воду кнул. Ни в министерстве, ни в рейхстге, ни н квртире его не окзлось, хотя точно было известно, что, подобно фюреру, Геринг тоже прервл предвыборную поездку и возвртился в Берлин. Ночь тянулсь в тревожном полузбытьи...

Но под утро нчлся этот спсительный грипп! Хнфштенгль не вышел к звтрку и слбым голосом попросил здешнюю экономку фру Пушке вызвть врч. Когд прискорбный фкт не опсного, впрочем, для жизни зболевния был удостоверен, Хнфштенгль позвонил по прямому ппрту спецсвязи Геббельсу.

- Очень сожлею, господин министр, но я жестоко простужен, - с непритворной скорбью скзл он. - Кк личное несчстье переживю я, что не смогу сегодня увидеть фюрер и вс.

- Это невозможно, - сухо возрзил Геббельс. - Вс ждут.

- Я проклиню свой грипп, - кк бы не рсслышв, продолжл Хнфштенгль, - но нельзя же подвергть фюрер опсности зржения в ткое горячее для пртии время.

- Это чертовски некстти, Хнфштенгль!

- Безусловно, рейхслейтер, я, собственно, о том же смом говорю. В ткое нпряженное время это особенно некстти. Кжется, подумешь, ккой-то грипп! Но доктор Хофмн скзл, что это очень зрзно и чревто осложнениями. Н осложнения я, конечно...

Геббельс что-то пробурчл и повесил трубку.

Хнфштенгль лишний рз убедился, что дело нечисто, и возликовл. Но тут же телефон рядом с ним ззвонил. Это был дъютнт Гитлер Брюкнер.

- Фюрер хочет вс видеть, доктор Хнфштенгль, - скзл он. - Фюрер хочет, чтобы вы игрли.

- Весьм сожлею, пртйгеноссе*, но я болен. Я только что доклдывл об этом доктору Геббельсу.

_______________

* Товрищ по пртии (нем.).

- У кого вы лечитесь?

- У Хофмн, - улыбясь собственной прозорливости, ответил Хнфштенгль. - У Алоиз Хофмн.

- И что он нходит у вс?

- Зурядный грипп! Д, всего лишь грипп. Мне ничего не стоит перенести его н ногх, но возможность инфекции... Это очень зрзно... он умолк, передвя иницитиву Брюкнеру.

Но тот тк и не решился посоветовть Хнфштенглю пойти н риск. Ведь это ознчло взять н себя ответственность з здоровье фюрер.

- Ну что ж, очень жль, - вздохнул Брюкнер. - Желю вм скорейшего выздоровления. Хйль Гитлер!

- Хйль Гитлер! Блгодрю, пртйгеноссе.

Хнфштенгль удовлетворенно откинулся н подушки и нжл кнопку звонк.

- Фру Пушке, - скзл он экономке, - велите зврить мне липового цвету и принесите что-нибудь почитть.

Вскоре чй был готов, и экономк вктил его н стеклянном столике вместе с "Тинственным островом" - прослвленной книгой любимейшего втор всесильного министр.

День прошел в приятном томлении и неге. Н душе было светло и безоблчно. Но перед смым отходом ко сну, когд Хнфштенгль готовился испить неизменный сткн йогурт, в спльню вбежл фру Пушке:

- Господин доктор! Рейхстг горит!

Хнфштенгль ншрил пуховые комнтные туфли и, зпхнув тлсный хлт, подбежл к окну. В непроглядном ночном небе ярко пылл огромный решетчтый купол. Рейхстг горел.

Он бросился к ппрту и, путясь от волнения, после третьей попытки нбрл телефон квртиры Геббельс.

- Геббельс! - срзу же ответил знкомый голос.

- Рейхстг горит! Господин министр, горит рейхстг!

- Это вы, Хнфштенгль? У вс что, поднялсь темпертур?

- Из моего окн хорошо видно, господин министр! Рейхстг горит.

- Бросьте, доктор. Вы меня рзыгрывете! Это же польские штучки шутить первого преля. К тому же вы поторопились. Сегодня только 27 феврля...

- Я не шучу. Позвоните в полицейский учсток, вм подтвердят. Хчфштенгль быстро успокоился, и привычня логическя мшин уже проворчивл в его голове свои бесчисленные колес.

Что это с ним? Он ведет себя со мной очень стрнно, думл Хнфштенгль, дже в последней стдии опьянения мне не пришло бы в голову тк шутить. И с кем! Нши отношения не оствляют мест для шуток...

- Тк вы это серьезно, доктор? - Геббельс, кжется, нчинл верить ему.

- Конечно, господин министр. Я бы не позволил себе этим шутить. Хнфштенгль зкончил скорбной нотой и тут же подумл: "Неужели они ничего не знют? Д быть того не может - пожр очень сильный".

- Тк... Сейчс свяжусь с учстком у Брнденбургских ворот.

Мне удлось его убедить, подумл Хнфштенгль, медленно опускя трубку н рычг. Стрнный рзговор. Очень стрнный... А что если я нужен им кк свидетель. Я должен был лицезреть то непритворное удивление, с кким они встретят весть о пожре. Но номер не удлся. Я зболел... И вот теперь своим звонком я дл ему возможность сыгрть приготовленную роль хотя бы по телефону. Что ж, видимо, перст судьбы...

Ззвонил внутренний телефон. Хнфштенгль срзу узнл скрипучий голос принц Гессенского:

- Взгляните в окно, доктор. Рейхстг горит!

- Д, вше высочество. Я уже зню. Только что сообщил об этом министру Геббельсу. Он долго не хотел мне верить.

- Вот кк? Гулейтер Берлин узнл о пожре именно от вс?

- Д. Только что.

- Удивительно. Вот уже полчс, кк туд отпрвились пожрные комнды.

- Доктор Геббельс мог и не знть. У него сегодня небольшое торжество в честь фюрер.

- Д, конечно, - с готовностью соглсился принц. - Спокойной ночи, доктор.

Вот и еще один свидетель, подумл Хнфштенгль, д ккой - сиятельный! Видимо, все тк и есть. Мы выполняем с ним теперь одну и ту же здчу. И он, и я, и его высочество Август Вильгельм Гогенцоллерн - гости толстяк... Это очень вжное обстоятельство, когд глв прлмент и министр тйной полиции съезжет из особняк, в котором есть подземный ход, ведущий в подвлы рейхстг. Это ндо непременно зсвидетельствовть. Что ж, я могу зявить под присягой, что Гермн Геринг вот уже неделю не появляется во дворце. Д... Кроме того, никкой возни в подвле я не слышл. Я же действительно ничего не слышл! Ндеюсь, их высочеств могут скзть то же... Их слово - это почти королевское слово. Я же, кк шеф зрубежной печти, не могу умолчть и о том удивлении, о том недоверии, с которым доктор Геббельс встретил стршную весть. Слв всевышнему, у них не может быть предлог для недовольств.

Глв 4

УЖИН У БУРГОМИСТРА

Лендцин и его коллег вхмистр Хельмут Пёшель доствили здержнного в учсток у Брнденбургских ворот уже глубокой ночью.

Рейстг и прилегющие улицы к тому времени были оцеплены полицией и штурмовыми отрядми СА. Несколько пожрных комнд прилгли героические усилия, чтобы погсить бушующий в зднии огонь. В отведенном месте толпились предствители немецкой и зрубежной прессы, получившие н то специльные рзрешения. Все чего-то ждли, ревниво следя друг з другом: не поспешил ли кто н телегрф передть в свою гзету сенсцию ночи?

Человек в полицейской форме, естественно, никто не здерживл, и Лендцин, отконвоировв Вн дер Люббе, беспрепятственно возвртился к пылющему рейхстгу. Первый, кого он увидел тм, был Геринг. Окруженный толпой приближенных, министр, не повышя голос, отдвл прикзния. Стоя в толпе штурмовиков и шупо, Лендцин хорошо слышл все, что он говорил.

- Ндо усилить охрну восточных грниц, - втолковывл Геринг ккому-то высокому, туго перетянутому ремнями штурмовику. - Это рз! Немедленно рестуйте Тельмн, Димитров и других террористов! Это дв! И смотрите у меня, чтобы они не удрли в Москву!

Штурмовик ответил коротким кивком. Потом снял фуржку и, доств из бокового крмн плток, вытер шею. Он стоял спиной к Лендцину, и вхмистр видел только хорошо подстриженный зтылок и белую полоску воротничк. В темных нбриолиненных волосх офицер мелькли кроввые отблески пожр.

К Герингу приблизились корреспонденты. Он широко улыбнулся и, подбоченясь, дл им зснять себя н фоне горящего здния. Свит подлсь в стороны, и Лендцин успел увидеть, кк в дымном свете подожженного мгния мелькнул безукоризнення ниточк пробор и шитье группенфюрер СА. Это был Крл Эрнст, лидер берлинских штурмовиков. Он тоже попл в снимок. А один из корреспондентов, тйно пробрвшийся к месту происшествия, сотрудник "Роте фне" Ион Зиг сфотогрфировл и устого вхмистр Лендцин.

Звыли сирены, и коричневорубшечники, выстроившись цепью, стли теснить толпу. Притушив фры, к рейхстгу медленно подъезжли черные бронировнные втомобили. Ловкие, подтянутые офицеры выпрыгивли с передних сидений и брослись к здним дверцм. Резкое движение руки, четкий шг в сторону, и они кменели, пропускя высокое нчльство.

Из первой мшины вылез низенький худощвый Геббельс. Спереди его волосы были прилизны, н мкушке непослушно топорщились. Со шляпой в руке, в плще, зстегнутом н все пуговицы, он прошел, волоч ногу, прямо к Герингу. Обменявшись пртийным приветствием, они пожли друг другу руки. Но оттесненный в здние ряды Лендцин уже не мог слышть, о чем они говорили. Д он и не прислушивлся, стрясь припомнить, где и когд в последний рз видел молодое и крсивое лицо вождя берлинских штурмовиков.

Но вновь пронзительно звыл сирен и спутл его мысли. В сопровождении эскорт мотоциклистов СС к месту пожр подъехл, нконец, мшин Гитлер.

...В тот же вечер, 27 феврля обер-бургомистр Берлин Генрих Зм устроил небольшой ужин при свечх для узкого круг знкомых. Собственно, никких поводов для торжеств у него не было. Просто ему посоветовли вытщить из добровольного зточения стрик Брюнинг.

Огромный, ростом выше двух метров, бургомистр вместе с почти ткой же монументльной супругой встречли гостей в прихожей. Уже прибыли генерл фон Рундштедт, бывший министр трнспорт Готфрид Тревирнус, министр инострнных дел брон Констнтин фон Нейрт. Ждли только Брюнинг, бывшего рейхскнцлер, но он все не приезжл, зпздывл, хотя утром звонил и обещл непременно быть.

Пок именитые гости курили в библиотеке превосходные мнильские сигры бургомистр, его сын соствил пртию в покер своим хорошим знкомым - молодым офицерм рейхсвер бртьям Штуффенбергм и веселому крсвцу Хрро Шульце-Бойзену, которого принимли в ристокртических гостиных Берлин в основном з родство с дмирлом фон Тирпицем. Внучтый племянник покойного министр флот слыл отчянно левым. Журнл "Гегнер" ("Противник"), который он редктировл, прослвился своими постоянными нпдкми н фюрер и его пртию. Кроме них в комнте были еще сын директор кильского окружного суд советник юстиции Мнфред Рёдер, офицер военной рзведки - бвер - Гнс Остер, двокт Рёттер и его друг профессор физики Хорст. Штуффенберги были в мундирх, остльные - во фркх. Остер и Рёдер от нечего делть рссмтривли рзвешнную по стенм коллекцию рыцрских доспехов и оружия.

- Все-тки в нем что-то есть, - скзл Рёдер, трогя стльной нколенник. - Личный, знете ли, мгнетизм. Это не простой человек! Нет!

- Проходимец, - коротко бросил Шульце-Бойзен, прикупя четвертого короля.

- Но пок нужный проходимец! - живо откликнулся Остер. - Это мвр, который должен сделть свое дело!

- Смотрите, кк бы он не зшел в нем слишком длеко. Он же обещл нм, что поктятся головы. - Шульце-Бойзен небрежно выбросил своих королей н сукно. - Кк вм это понрвится?

- И вы верите в это, Шу-Бой? - Остер зсмеялся. - Это же фигляр и демгог! В нужный момент мы ддим ему коленом под зд.

- Кто это "мы"? - безучстно спросил Бертольд Штуффенберг, выклдывя н стол семь мрок проигрыш.

- Мы - это мы! - Остер вытянулся и щелкнул кблукми. - И вы тоже, милостиво добвил он. - Одним словом, рейхсвер.

- Все же соглситесь, господ, это незурядный человек, - кисло улыбнулся Рёдер.

- Э, д вы, кжется, созрели для них, Рёдер, - сдвя крты, бросил Клус Штуффенберг.

- Не говорите глупостей! - отмхнулся Рёдер. - Просто я отдю ему должное. Я юрист и поэтому беспристрстен.

- Вот-вот, - кивнул Клус. - Я же говорю, что вы созрели для них.

- Нет, грф, вы ошибетесь, я не собирюсь вступть в их пртию. Рёдер легким щелчком сбил пушинку с фрчного лцкн, попрвил бутоньерку и прижл лдонь к сердцу. - Это только повредило бы мне... - с усмешкой добвил он.

- Что вы, нпротив! - нрочито шумно зпротестовл Шульце-Бойзен и широко рзвел рукми. - Это было бы вполне своевременно. Вы, кжется, рссчитывете получить место судьи. Я не ошибюсь?

Рёдер не ответил.

- Ну вот видите! - тем не менее скзл Шульце-Бойзен. - Посему спешите. Им вскоре пондобятся свои судьи, много судей!

- Мое оружие, господин редктор, - Рёдер усмехнулся, и тонкие бескровные губы его сделлись еще тоньше, - мое оружие - это честность и беспристрстность. Зкон, господ, превыше всего! Люди же, которые хорошо знют зкон, всегд нужны. Поэтому я и не спешу.

- Боюсь, что вм будет трудно выдержть конкуренцию.

- Почему вы тк думете? - он вновь отошел к стене и знялся рыцрскими доспехми.

- Вы же сдли юридический экзмен с оценкой "весьм посредственно"... По-моему, это можно компенсировть только пртийным билетом, причем желтельно не с очень большим номером. Поэтому торопитесь, Рёдер, торопитесь.

Рёдер молч поклонился и, продолжя осмтривть оружие, непринужденно проследовл вдоль стен и вышел из кбинет.

- Зчем вы его трвите, Шу-Бой? - спросил Зм-млдший.

- В смом деле, Шу-Бой. - Остер подошел к ломберному столику. - Он вм этого не простит. Будьте впредь осторожнее.

- Вы полгете, к моей репутции можно что-то прибвить? мелнхолично пожл плечми Шульце-Бойзен.

Остер тут же вспомнил последнюю криктуру в "Гегнере" и рссмеялся.

- Все же осторожность не повредит, - скзл он, похлопв Шульце-Бойзен по плечу.

- И это говорите вы? - холодно спросил Клус Штуффенберг.

- Д! А что?

- Кк же тогд нсчет пинк под зд?

- Ах, это! Ну, в свое время. - Остер беспечно пожл плечми и отошел к окну.

- Посмотрим, - кивнул Клус. - Тебе сдвть, Бертольд.

- Мне тоже кжется, что вы сгущете крски, господ, - сидевший в углу высокий, чуть сутуловтый двокт Рёттер встл и прошел к столику с сигрми. - Все утрясется.

- Едв ли, - усмехнулся профессор Хорст. - Меня, нпример, они обещли вздернуть н фонрном столбе.

- З что же, интересно? - оживился Шу-Бой.

- Конфликт с рийской физикой.

Вошел дворецкий и доложил, что госпож и господин обер-бургомистр приглшют всех в столовую.

- Брюнинг, видимо, не приедет, - скзл Зм-млдший. - Прошу к столу, господ.

В кбинете бургомистр ззвонил телефон.

- Не беспокойся, отец, я сниму трубку, - скзл Зм-млдший, остновившись в дверях. - Проходите же, господ.

Он прошел в кбинет и зкрыл з собой обитую кожей дверь. Хозяйк между тем церемонно рссживл гостей. Дв лкея были готовы обнести их нпиткми.

- Господ, горит рейхстг! - тихо скзл бледный Зм-млдший, появляясь в дверях.

Гости стли нерешительно поднимться.

- Сидите, господ, сидите, - скзл бургомистр. - Я вынужден нендолго покинуть вс. Прошу, дождитесь меня... - отложив слфетку, он грузно поднялся из-з стол. - Может быть, кто-нибудь хочет поехть со мной?

Особого желния никто не вырзил.

- Тогд еще рз прошу простить меня, ндеюсь, что смогу скоро возвртиться... Ккой стрнный свет у этих свечей, - бросил он, уходя, лкею, - включите электричество.

- Быть может, действительно стоит съездить посмотреть? - шепнул Остеру Бертольд фон Штуффенберг.

- Зчем? - довольно громко спросил Остер. - Мы и тк будем все знть.

- Думю, это нчло, - скзл Клус.

И никто ничего ему не возрзил.

Первым опомнился Рёдер. Поцеловв руку хозяйке, он молч отклнялся.

- Спешит в тйную полицию, - шепнул Остер н ухо Шу-Бою. - Блго у него тм родственник... Комисср Гиринг...

Глв 5

"ОПЕРА ВАЖНЕЕ РЕЙХСТАГА"

Выйдя из мшины, Гитлер прежде всего нпрвился к вице-кнцлеру Фрнцу фон Ппену. Судорожно потряс протянутую руку и принялся возбужденно рсхживть взд и вперед. Неожиднно он остновился и, сцепив руки внизу живот, обернулся и кивнул н горящий рейстг:

- Предзнменовние дно нм богом, господин вице-кнцлер! Если пожр - дело рук коммунистов, я в этом уверен, то мы должны уничтожить крсную зрзу железным кулком. - И он сжл кулки.

Геринг и Геббельс, кк по сигнлу, тут же приблизились к фюреру.

- Это вш Берлин! - не отвечя н приветствия, Гитлер погрозил пльцем Геббельсу - министру пропгнды и гулейтеру Берлин. - А где вш полиция, Геринг? - он чуть повысил голос. - Где Зм? - еще громче спросил он и нконец, глядя куд-то поверх голов своей свиты, крикнул: - Почему пожр до сих пор не потушен? Где этот Гемп?

Зм и обер-брндмейстер Берлин Вльтер Гемп поспешно протиснулись сквозь строй эсэсовцев, но не решились встть между фюрером и вернейшими из его приближенных.

- Я уже отдл прикз о немедленном ресте виновных, мой фюрер! зверил Геринг.

- Вы знете их имен? - Гитлер почти кричл, жестикулируя, словно н митинге. - Вы уже знете все имен, Геринг?

- Эти имен нзовет нм господин Димитров, мой фюрер. - Геринг рссмеялся и торжествующе посмотрел н всех.

- А где Тельмн? - неожиднно тихо спросил Гитлер.

- Сбежл, мой фюрер! - легким неуловимым движением Геббельс вылез н передний плн. - Сбежл! По моим сведениям, перешел голлндскую грницу.

Геринг пренебрежительно пожл плечми и отошел к стоящему в отдлении эсэсовцу с генерльскими кленовыми листьями н воротнике. Высокий худощвый эсэсовец бесстрстно взглянул н всесильного министр и предупредительно сделл несколько шгов ему нвстречу.

- Откуд у Геббельс эти сведения, дорогой Гейдрих? - тихо спросил Геринг. - Тельмн в смом деле сбежл?

- Тельмн в Берлине, - прямо не отвечя н вопрос, зметил Гейдрих. Он скрывется в Шрлоттенбурге.

- Кк? Неужели он все еще у себя н Бисмркштрссе? - удивился Геринг.

- Рзумеется, нет. Но где-то недлеко.

- Я нзнчу денежное вознгрждение з его поимку.

- Тем лучше. Мы вот-вот нкроем его.

- Ндо торопиться!

- Кк вм нрвятся нши друзья? - Гейдрих глзми укзл н глвря берлинских штурмовиков Крл Эрнст, который беседовл в этот момент с двумя другими высшими офицерми СА. - Эрнст, Хйнес, Хельдорф! Вся троиц, герои дня. Прво, вше превосходительство, это похоже н демонстрцию. Зчем они здесь?

- Ну, в конце-то концов, это их прво, - смодовольно улыбнулся Геринг. - Оперция прошл безукоризненно.

- Не совсем.

- Что вы имеете в виду?

- Нсколько мне известно, поджигтеля рестовл некий с неб свлившийся вхмистр Лендцин. Вы знете его?

- Нет. - Геринг встревожился. - А вы?

- Я зпросил его личное дело, - уклончиво ответил Гейдрих. - Думю, что з проявленную иницитиву он достоин нгрды.

- Д, дорогой Гейдрих, конечно. Пусть ему выддут несколько мрок, вы понблюдйте з ним.

- Рзумеется. Но это не все.

- Что еще?

- Меня несколько удивило поведение господин обер-брндмейстер. Он только что неосмотрительно дл интервью корреспонденту Интернэйшнл Ньюс Сервис некоему Ширеру. Это очень збвно, когд брндмейстеры дют интервью. Не првд ли?

Геринг сердито зсопел.

- Тк вот, милейший Гемп откуд-то узнл, что вы, вше превосходительство, якобы рспорядились оствить в эту ночь помещение рейхстг без обычной охрны, всех служщих обязли покинуть его в двдцть чсов.

- Он тк скзл этому писке? - Геринг рздрженно сжл перчтку и покосился н рейхстг, окутнный облкми пр, пронизнного режущим светом прожекторов. Белые тугие струи воды били в черные глзницы окон, полосовли изуродовнные подтекми стены.

- Д, пожрные знют свое дело, - Гейдрих перехвтил взгляд министр, - зто их шеф... По-моему, у него были ккие-то злоупотребления по службе?

- Д, кк обычно, - рссеянно кивнул Геринг и громко позвл: Зоммерфельд!

Пресс-референт Мртин Зоммерфельд отделился от свиты и, почтительно склонив голову, подошел к шефу.

- Сообщение для гзет! - Геринг нетерпеливо протянул руку.

- Сию минуту! - Зоммерфельд рсстегнул толстый бювр и мгновенно извлек оттуд мшинописный листок. - Примерно двдцть строк.

- Достточно. - Геринг пробежл листок глзми, скомкл его и отшвырнул. - Это полицейское сообщение, не политический документ.

Гейдрих глянул н чсы и неторопливо пошел к своей мшине. Гитлер и Геббельс уже уехли. Перед тем кк сесть в втомобиль, фюрер сделл короткое зявление для истории и журнлистов: "Кк гиен неотделим от пдли, тк мрксист неотделим от госудрственной измены", - и тетрльным жестом укзл н рейхстг.

- Кто нписл, что вес обнруженного горючего определен в один центнер? - возмущенно спросил Геринг и, не дв Зоммерфельду ответить, выкрикнул: - Чепух! Десять, сто центнеров! Тк и зпишите: сто центнеров.

Зоммерфельд сделл пометку в блокноте.

Вш бумжк никуд не годится, Зоммерфельд! Слышите? Нужно вот кк зписывйте! - Широко рсствив ноги и подбоченившись, Геринг прищурился и нчл диктовть: - "Этот поджог - смый чудовищный террористический кт большевизм в Гермнии. После него должны были быть подожжены все првительственные здния, змки, музеи и другие жизненно необходимые помещения. Рейхсминистр Геринг принял чрезвычйные меры против этой стршной опсности". Зписли? Тк будет горздо лучше. Кк вм кжется?

- Рзумеется, господин рейхсминистр.

- Прочитйте зявление шйке, - Геринг двинул перчткой в сторону журнлистов. - И гоните всех в шею. Пор кончть. Д... От себя - слышите, Зоммерфельд? - лично от себя, в порядке шутки, можете вскользь зметить, что рейхсминистр Геринг, хотя и преисполнен негодовния, не склонен, однко, слишком тргически рссмтривть днный инцидент. С художественной точки зрения это здние не предствляет ценности. Поэтому нс больше зботит, тк скзть, чисто утилитрня сторон. Придется подобрть для говорильни новое помещение, скжем, королевскую оперу. Вот тут вы и скжете в шутку, что рейхсминистру опер всегд кзлсь вжнее рейхстг. - Он рссмеялся. - Вы все поняли, Зоммерфельд?

Пресс-референт поклонился и зкрыл блокнот, мссивный, в свободном, подчеркнуто цивильном дождевике и видвшей виды помятой шляпе рейхсминистр сделл ручкой топтвшимся в почтительном отдлении фотогрфм и, перевливясь, нпрвился к мшине. В отличие от других вождей "тысячелетнего" рейх, он приехл в голубом спортивном кбриолете, словно н воскресную прогулку.

...Когд обер-бургомистр Зм возвртился к себе н квртиру, почти все гости уже рзошлись. В библиотеке з кофе и ликерми сидели только генерл Рундштедт, бывший министр Тревирнус и об грф Штуффенберги, решившие во что бы то ни стло дождться хозяин.

- Прошу меня простить, господ, - отдувясь, покчл головой бургомистр. - Ужсное, просто кошмрное зрелище. Все нши лидеры в один голос утверждют, что пожр - дело рук коммунистов. Это был зрнее сплнировнный кт, господ. Здние згорелось срзу в двдцти или дже тридцти местх. Чего тм только не было: сер, фосфор, порох, бензин, пропитнные мслом опилки... Здержн ккой-то голлндец, который, кк утверждют, поджег здние с помощью зрнее принесенных рскленных углей.

- Один в тридцти местх? - хмуро спросил Клус Штуффенберг.

- Тков официльня версия, господ! - бургомистр потер озябшие руки и нлил себе рюмку золотого бенедиктин.

- А вше мнение? - спросил Рундштедт.

- Я слишком мло зню, господ. Нци утверждют, что это коммунисты.

- Вы говорите, коммунисты? - усмехнулся Тревирнус. - Нет, это сделли нци.

Все змолчли. В недопитых рюмкх грустно светилось густое вино, бросвшее рзноцветные тени н полировнную поверхность стол дргоценного розового дерев.

Зм подошел к окну и рздвинул шторы. Млиновое зрево нд темными, унизнными широкими кминными трубми черепичными крышми погсло.

Он один знл, что не случен дже этот мленький; ужин в стром буржузном доме близ рейхстг. По личной просьбе министр инострнных дел брон фон Нейрт он приглсил к себе сегодня Брюнинг. Теперь он понимет, кому и зчем было нужно, чтобы именно в этот день видные политические деятели нходились недлеко от рейхстг. Одни готовили свидетелей, другие нчиняли рейхстг восплменяющимися мтерилми. Недром обер-брндмейстер Гемп скзл, что поджигтелей несколько и горючие веществ принесены были зрнее.

- Арестовнный окзлся членом голлндской компртии, - не отходя от окн, скзл бургомистр.

- Ах, голлндской! - протянул Тревирнус. - Почему же именно голлндской?

- Д, почему не птгонской! - поддержл его Бертольд Штуффенберг.

- Слишком длеко, - отозвлся Клус.

- Вы не собиретесь покинуть Гермнию при тких обстоятельствх? обртился к Тревирнусу генерл Рундштедт.

- Боюсь, что всем нм придется это сделть, - грустно улыбнулся экс-министр. - Рейхстг - это повод для того, чтобы взять всю полноту влсти. А что з этим последует, вы сми догдыветесь. Он же оповестил нс в своей "Мйн кмпф". Головы, действительно, поктятся.

- Д, - все тк же мрчно и сосредоточенно кивнул Клус. - Но снчл им предстоит перегрызть друг другу глотки.

- Вы полгете, кпитн? - спросил Рундштедт.

- Уверен. Я видел их церемонию освящения знмен. Н трибуне стояли Гитлер и Рем... А дикттор всегд один, господ. Инче он не дикттор.

Глв 6

ФРАНЦУЗСКОЕ ПОСОЛЬСТВО

В тот же вечер в роскошном особняке у Брнденбургских ворот, в непосредственной близости от пылющего рейхстг, фрнцузский посол Андре Фрнсу-Понсе с супругой провожли гостей. Н этот рз гостями были только дипломты, причем без жен.

Нкнуне грф фон Бссевиц из протокольного отдел гермнского МИД уведомил первого секретря посольств, что зместитель министр фон Бюлов вынужден перенести зплнировнную н будущий четверг встречу с господином послом. О срокх условлено было снестись позднее. В тот же день Фрнсу-Понсе имел "случйную" встречу с фон Бюловом в "Клубе господ" н Гермн-Герингштрссе во время обед, который двл директор проходной компнии "Северогермнский Ллойд".

Когд н десерт был подн сыр, посол посетовл:

- Мне вновь достлось от госпожи Фрнсу-Понсе, господин фон Бюлов. И в этом виновты только вы.

- Сожлею, господин посол, но искренне ндеюсь, что в конце будущего месяц смогу лично зсвидетельствовть вшей супруге свое неизменное восхищение.

- Блгодрю, господин министр, без вс нши приемы проходят весьм бесцветно. К сожлению, современня дипломтия все больше утрчивет ромнтический дух. Тем приятнее принимть дипломт строй, бисмрковой школы.

- Рекомендую попробовть это вино. - Бюлов взглядом укзл н покрытую путиной бутылку, которую почтительно поднес н литом серебряном блюде метрдевин.

- "Змок Рейнгртсхузен"? - в голосе посл явственно прозвучло удивление.

- 1914 год, - пояснил фон Бюлов. - Из подвлов поместий принц Генрих Прусского.

- Божественное вино! Роковой год! - зметил посол, выбрв н блюде с сырми ломтик кммбер. - Я, кжется, говорил о блгородных трдициях стрины? Это, извините, моя слбость, хотя, в отличие от вс, господин министр, я не могу похвстться достточно длинным перечнем предков. И это не удивительно! Если не ошибюсь, вш род восходит к триндцтому веку?

- По крйней мере, тк нписно в "Готском льмнхе", - тонко улыбнулся фон Бюлов. - Поверьте, я см огорчен, что скучные обязнности порой лишют меня удовольствия общться с тким приятным собеседником.

- Блгодрю, вше превосходительство. Я вдвойне огорчен и буду уповть лишь н случй, подобный сегодняшнему.

- О, господин посол, это уже дипломтическя шпильк! Сегодняшний обед не в счет. Просто у меня уж очень знят будущя неделя... и последующие тоже.

- Великолепно! - бросил пробный шр Фрнсу-Понсе. - Буду иметь честь послть в вшу кнцелярию приглсительный билет н звтршний вечер... Скжем, он будет нзывться н берлинский мнер "бирбенд" вечер с пивом? - Он позволил себе сдержнно посмеяться, чтобы в случе необходимости обртить все в шутку.

Но фон Бюлов только вздохнул:

- Тков уж нш учсть. Либо сплошные обеды д руты, либо бесконечные бумги... Прошу клняться вшей очровтельной супруге. - С этими словми фон Бюлов встл из-з стол и рсклнялся с послом.

Положение было достточно неопределенным. В тот же день секретрь посольств отвез приглсительный билет н Вильгельмштрссе. Анлогичные приглшения н несколько необычный для фрнцузского посольств "бирбенд" получили испнский посол Луис Сулуэт, послнник Бельгии грф де Кершов и, конечно, нчльник протокольного отдел Бссевиц. Для придния вечеру неофицильного хрктер были приглшены ткже внук "железного кнцлер" Герберт фон Бисмрк и весьм популярный в дипломтической среде Остер один из смых блестящих сотрудников бвер.

Госпож Фрнсу-Понсе после некоторого рзмышления решилсь все же добвить к пивным зкускм стрсбургский пштет и рнние черные трюфели из Перигор.

Вечер удлся, и посол сумел обменяться мнениями с фон Бюловом по поводу будущего Рейнской облсти, к чему, собственно, об они кк будто и стремились.

И вот теперь, в смый рзъезд, Фрнсу-Понсе явно ншел необходимые слов для зверения зместителя министр в своей личной дружбе.

Одн з другой подъезжли к подъезду мшины, и гости, довольные проведенным вечером, прощлись в круглой "нполеоновской" гостиной с рдушными хозяевми. Ярко горели позолоченные бр в виде нгелочков, отржясь в зеркльном пркете, где из редких сортов дерев был выложен вензель N, осененный имперторским орлом, блгоухли орхидеи в севрских взх н кминной доске.

Чсы в стиле Людовик XV покзывли ровно девять.

Через чс после рзъезд политический советник Шрль Жироду доложил послу о пожре рейхстг. Фрнсу-Понсе мог только гдть, знл ли об этой несомненно зрнее зплнировнной нцистми кции фон Бюлов.

- Пожлуй, нм бы следовло побывть тм, - скзл посол, ловко обрубя игрушечной гильотинкой кончик длинной реглии из Гвны.

- Все улицы, нверное, оцеплены, - возрзил Жироду.

- Не сомневюсь. Но нм незчем брть втомобиль с рсчехленным флгом. Пройдем, сколько можно, пешком. Двйте только снчл переоденемся.

Н следующее утро Фрнсу-Понсе соствил депешу, которя нчинлсь словми: "Нцисты инсценировли поджог, чтобы еще до выборов зхвтить влсть". Он см отнес ее в шифровльную комнту и, пок шифровльщик возился с тблицми, Фрнсу-Понсе решил добвить в свое сообщение еще одну фрзу, последнюю: "Эти люди способны н все".

- Поместите это в конце, - рспорядился посол, положив крсный крндш н шифровльный стол.

Возвртившись к себе в кбинет, он вызвл Жироду.

- Подготовьте мне досье по этому делу. И вообще попытйтесь рзузнть что-нибудь ткое... - он пошевелил пльцми, словно рстиря понюшку тбку. - Ну, д вы понимете, что я имею в виду.

ДЕКРЕТ

Н основнии бзц 2 сттьи 48 имперской конституции в целях

противодействия коммунистическим ктм нсилия, предствляющим угрозу

для госудрств, постновляется следующее:

 1

Сттьи 114, 115, 117, 118, 123, 124 и 153 имперской конституции

впредь до дльнейших рспоряжений отменяются. Поэтому огрничения

свободы личности, свободы выржения мнений, включя сюд свободу

печти, прво союзов и собрний, нрушение тйны почтово-телегрфной

корреспонденции и телефонных рзговоров, производство обысков и

конфискций, ткже огрничения прв собственности, допускются

незвисимо от пределов, обычно устновленных зконом...

 6

Нстоящий декрет вступет в силу со дня его опубликовния.

Берлин, 28 феврля 1933 год.

Президент Гермнской республики

ф о н Г и н д е н б у р г

Рейхскнцлер

А д о л ь ф Г и т л е р

Имперский министр внутренних дел

Ф р и к

Имперский министр юстиции

д-р Г ю р т н е р

Глв 7

ПИР ЛЕНДЦИАНА

Н другой день Фриц Лендцин был приятно обрдовн пятндцтью мркми нгрдных. Конечно, блгодрность в прикзе з рест поджигтеля кое-чего стоит! Любой полицейский был бы счстлив иметь ткое в своем послужном списке. Но пятндцть мрок тоже н улице не вляются.

И все же ккя-то неясность продолжл тревожить вхмистр. Он доложил нчльству о стрнном поведении чиновников, которых встретил вчер в вестибюле. Непонятно было, что они делли в темноте. Собирлись уходить, кк зметил шеф? Но они-то скзли, что ключей у них нет! Кто же зпер подъезд? Кто-то третий, неизвестный? Быть может, тк оно и было, он, Лендцин, нпрсно зподозрил, что его зперли в горящем зднии те двое. Что ж, очень дже вероятно.

Но не только это мучило вхмистр. Подробно описывя приметы чиновников (один высокий, с длинным лошдиным лицом, глз и волосы светлые, свежий крсный шрм в форме подковы н переносице; другой среднего рост, темноволосый, крсивый молодой человек, Лендцин не то что нчльству, смому себе боялся признться, что второй порзительно похож н одну высокопоствленную особу. Нет, Лендцин вовсе не был уверен, что это именно он. Бывют ведь и порзительные сходств. Но одно вхмистр знл твердо: нзови он эту особу по имени, ему не дожить до следующего дня. Поэтому н вопрос шеф, узнл бы он тех двоих при встрече, Лендцин ответил отрицтельно. Ведь было не слишком светло, и видел он их не больше минуты.

Шеф блгосклонно выслушл его и спросил, нстивет ли он в тком случе н приметх? Нет, вхмистр не нстивл. Приметы он мог незметно для себя домыслить уже потом. Првд, ткую примету, кк шрм н переносице, не домыслишь, это нужно видеть. Но ндо учесть и обстновку: пожр, волнение... Недром шеф см обртил н это внимние. Рзве не мог Лендцин ошибиться и принять з шрм, скжем, рзмзнную вокруг легкой црпины кровь? В том-то и дело, что мог. Но тогд уже нельзя говорить об "особой" примете, о примете долговременной. Шеф соглсился с вхмистром и скзл, что в столь сомнительном случе о приметх лучше вовсе не упоминть. Тк он и доложил нчльнику гестпо Дилсу.

Вот только стрнно ведет себя этот крсный поджигтель. Он кк будто доволен, весело смеется. Не сообржет, что поджог будет стоить ему головы?

Впрочем, ндо ли обо всем этом думть? Он, Лендцин, честно выполнил свой долг и получил нгрду, впереди долгий, свободный от службы день. Не лучше ли поскорее отпрвиться к фру Войте в "Прижский погребок"?

Вхмистр принес из кухни горячей воды, взбил пену для бритья, включил репродуктор. Кк рз передвли зондермельдунген - вжные сообщения. Выступл см рейхсминистр доктор Геббельс: "Тельмн в личных интересх покинул н произвол судьбы своих сторонников и бежл, перейдя под Нимвегеном голлндскую грницу".

"И првильно сделл, - подумл Лендцин, ккуртно нмыливя щеки дорогой колонковой кисточкой, - инче они его тут же прихлопнули бы".

Он брился неторопливо, можно дже скзть, с нслждением, крем ух прислушивясь к проклятиям, которые обрушивл н Тельмн министр пропгнды. Удивлялся, почему Геббельс тк возмущется бегством коммунистического вождя. Рзве см Гитлер не бежл в двдцть третьем? Д и Геринг спсся в Итлии... Причем смерть им тогд не грозил, не то что теперь этому Тельмну. Нет, конечно, он првильно сделл... К тому же, многие говорят, что Тельмн хороший и простой человек.

Обрызгв лицо одеколоном, Лендцин опять поймл себя н мучительном обдумывнии ккого-то неуловимого совпдения. Но ккого?

Он выключил рдио и вытер шею свежим крхмльным полотенцем. "Ну д, конечно, - обрдовлся Лендцин, - в этом все дело. Вот что знчит полицейский обрз мышления! Вн дер Люббе - голлндский коммунист, Тельмн перебежл голлндскую грницу. Едв ли это случйное совпдение. Геббельс просто умышленно не договривет. Он хочет, чтобы люди дошли до этого сми. Тельмн сбежл з грницу и прислл оттуд своего гент, этого придурковтого поджигтеля. Кк все просто..."

Аккуртно вымыв бритвенный прибор, Лендцин ндел коричневый в белую полоску выходной костюм и повязл черный в крсную искорку глстук. В "Прижском погребке" он всегд появлялся в шттском, хотя и не делл секрет из того, что служит в полиции. Он дже гордился своей профессией, но служб службой, выходной - это выходной. Чего бы стоил вся человечья жизнь без мленьких прздников?

...По вечерм "Прижский погребок" обычно нполнялся нродом. Но сегодня ресторн почти пуст. Может быть, потому, что здесь, сдвинув столы, кутил компния эсэсовцев и штурмовиков. Все были уже изрядно н взводе, двое спли: один - сидя н полу возле ножки стол, другой - уронив голову н згженную окуркми сктерть.

Все нстроение было испорчено. Лендцин прошел к своему излюбленному столику в дльнем углу, зтененному пышным кустом гибискус.

Фру Войте отослл кельнер и пожелл лично обслужить постоянного клиент. Это был большя честь, и Лендцин, слегк привств, церемонно поцеловл ей руку.

- Кк поживете, фру Войте? Кк идут дел?

- Вы же видите! - не поворчивясь к сдвинутым столм, з которыми "нибелунги" стучли кружкми и, рскчивясь, орли "Иогнну", он сморщил нос и энергично стрельнул глзми в потолок.

- И двно?

- Четвертые сутки, - зшептл хозяйк, сменив сктерть и сервируя стол. - С небольшими перерывми. Одни уходят, другие приходят. Всю солидную клиентуру рспугли. Что будете пить, господин вхмистр?

- Мозельское.

- У меня кк рз есть хорошее. Недвно получили. Водки?

- Рюмочку яблочной, пожлуйст.

- Есть телячьи почки, рольмопс, жреные миноги, гусиные потрошки.

- Н вше усмотрение, фру, кк всегд...

- Хлебный суп? Или из бычьих хвостов?

- Прво, не зню...

- Может быть, горячий гороховый с жреным луком, свиными шквркми и сухрикми?

- Пожлуй...

- А н десерт я принесу вм деревенской яблочной водки и, - он понизил голос, - свежей земляники со взбитой сметной.

- О, фру Войте, в ткое время?

- Д, господин вхмистр, только для вс... Эти потребовли, - он двинул локтем нзд, - сосиски с кпустой, редьку и бычьи головы. Пьют только пиво и водку. Они просто оккупировли мой ресторн!.. И если б вы знли, что они говорят, - зкусив нижнюю губу, он покчл головой. У-ух! Дже стршно стновится. Хорошо все-тки, что вы рботете в полиции, господин вхмистр.

- Не соглситесь ли выпить со мной вин?

- С удовольствием, господин вхмистр, я велю подть вишневой нстойки и приду к вм.

Когд вхмистр рспрвился со свежйшим рольмопсом и зстывшими в дрожщем янтрном желе миногми, фру Войте подсел з его столик.

- Прозит! - улыбнулся Лендцин, поднимя зпотевший сткн с холодным зеленовтым мозельским.

- Прозт! - кк истя северянк произнесл фру Войте и пригубил густой, почти черной вишневки.

- Тк вы говорите, миля фру, они прочно стли у вс н постой?

- Д, господин вхмистр. Вот уже четвертый день. Снчл это было терпимо. Збегли, уходили, брли с собой бутылки. Но со вчершнего дня прямо остнели.

- Но ведь вчершний день, кжется, был особенный?

- Вот именно. - Фру Войте отствил рюмку и поджл губы.

- Вы тоже имеете в виду... - вхмистр не договорил.

- Это смое... Конечно, не будь вы ншим постоянным клиентом и господином вхмистром, я бы не решилсь... Времен, сми понимете, нступют нелегкие, и...

- Полно, фру Войте, со мной вы можете быть откровенны.

- Я зню, господин вхмистр, что вы приличный человек, я отношусь к вм кк к другу.

- Зню и ценю, миля фру, - отложив вилку, вхмистр доверительно притронулся к локотку собеседницы.

- Видите, один тм н полу? - Лендцин кивнул. - И другой в рсстегнутом кителе у окн? - Вхмистр крем глз глянул н рстрепнного эсэсовц, который пытлся что-то выдуть из губной грмошки. - Это Вебер и Симон. Я их двно зню. У Вебер неподлеку лвк. Он фрмцевт и торгует мылом. Теперь он в СС. Торговлю ведет его жен, тихя ткя женщин... Они бывют у нс в ресторне. А Симон - просто беспутный млый, хотя его родители почтенные люди. "Скобяня торговля Симон и сын". Может, видели?

- Нет, фру, не видел.

- Это в Длеме.

Лендцин понимюще кивнул.

- И что же они - эти Вебер и Симон, фру Войте?

- Тк вот, они к нм чсто збегют. Особенно в последнее время. Это не удивительно, мы-то знем, что они служт в охрне дворц господин Гермн Геринг. А то, что они всегд под прми, тк это от воспитния. Ткя нынче молодежь... - Фру Войте вздохнул и покосилсь н сдвинутые столы. - Но вчер вечером, около десяти, они ворвлись к нм совершенно невменяемые. Уж н что я привыкл видеть их во всяком состоянии, тк и то испуглсь. Они потребовли десять бутылок водки и шесть ящиков дортмундского пив... Может быть, выпьете кружечку, господин вхмистр?

- Блгодрю вс, лучше вин... Немного погодя.

- Срзу видно, что вы южнин, господин вхмистр. Нше зведение не ккя-нибудь бирштубе, но я, конечно, держу и пиво. Берлин все-тки...

- Они, знчит, взяли шесть ящиков.

- Д, господин вхмистр, шесть! И десять бутылок водки. И кк вы думете, ндолго им хвтило? Конечно, я не зню, сколько их тм было. Сейчс вон их четырндцть. Д... Через чс-полтор, когд мы зкрывлись, они ворвлись опять. Но н вынос уже не брли, сдвинули столы... Тк с тех пор и сидят.

- Что, со вчершней ночи?

- Д, господин вхмистр. В четвертом чсу рзлеглись прямо н столх, точно здесь кзрмы, не солидное зведение... А с утр опять пьют.

- Ндо было вызвть полицию.

- Полицию?! Д что вы, господин вхмистр. Это же СС! К тому же, они зплтили. Арендовли ресторн н всю ночь.

- О! Видно, большие деньги звелись.

- Вот именно! Вебер похвлялся мне, что исполнилсь его мечт, теперь он сможет стть влдельцем первоклссной птеки. Я спросил, где он зрботл ткие деньги. "Это нгрд", - похвстлся он.

- Недурня нгрд! - вздохнул Лендцин, вспомнив свои пятндцть монет.

- Меня это тоже удивило... Хотя чему удивляться? В нынешние-то времен... Я никогд никого не выспршивю, господин вхмистр. Но вчер не удержлсь - уж очень они веселились, буквльно с хохоту поктывлись - и спросил Вебер, чему они тк рды. А он кк стукнет полной кружкой об стойку: "Теперь мы с ними рзделемся!" Я поинтересовлсь, о ком идет речь. Он вытер с себя пиво и скзл с усмешечкой: "О коммунистх". И тут же спьяну понес околесицу о кком-то подземном коридоре при котельной, где они видели поджигтелей. Тут к нм подошел еще один, противный ткой, тоже бывл у нс иногд. Имени его я не зню, но очень противный, из штурмовиков. А н носу у него жуткий шрм от бутылочного горлышк. Что вы, господин вхмистр? Принести что-нибудь?

Лендцин незметно для себя привстл и нклонился к фру Войте.

- Нет, нет, блгодрю вс. Я слушю.

- Знчит, этот облокотился о стойку и передрзнивет Вебер: "Мы, мы и ты больше всех, конечно? А я где? Ты лучше руки мои понюхй!" И сует Веберу под нос грязные свои ручищи. "Чем пхнет? Духми?" Вебер его оттолкнул: "Зткнись сейчс же!" А тот не унимется: "Никого не обошли, никого! А я? З что меня-то лишили? Ну, споткнулся, бывет, тк нельзя же всего лишть? Эх, Вльтер, это ты группенфюреру..." Но Вебер не дл ему договорить и кк въедет кулком в лицо. Я тут же убежл. А когд вернулсь в зл, того, со шрмом, уже не было: ушел или свои увели.

- Ккой он из себя, со шрмом? Темный, светлый?

- Блондин. Лицо длинное и зубы большие.

- Высокий, низкий?

- Высокий. Повыше вс будет.

- Тк... А почему вы его противным нзвли?

- А это, господин вхмистр, - зшептл фру Войте, - я только вм, в большом конфиденсе, скзть могу. Позвчер, нкнуне, знчит, событий, были у нс постоянные клиенты, господ Кирон и Лойхтер. Об рботют во дворце: Кирон - слесрем, Гуго Лойхтер - швейцром. Ах, кк они этого тип честили, если бы вы только слышли! Он ткое вытворял! Уж тк себя покзл! Зпугивл всех. Кждому пистолет в лицо нствлял.

- Кому это кждому?

- Прислуге дворцовой, истопнику, горничным, Кирону и Лойхтеру. Горничных по щекм хлестл. А все почему, господин вхмистр? Одн уборщиц зметил, что в тулете долго горит свет. Взломли дверь и ншли тм Крл Вильде, швейцр, - мертвого... Хороший был человек. Стрый нш клиент. Кждый день збегл кружечку-другую пропустить - ведь рядом. Гуго Лойхтер говорит, что если бы в тот день дежурил не Вильде, он см, то убили бы его. Понимете? Убили! Охрн-то скзл, что здесь смоубийство. Но никто из прислуги не поверил. Что они, Вильде не знли? А тот, со шрмом, велел всем молчть и стл пистолетом зпугивть. Очень дже противный тип, стршный.

- И что же все это знчит, фру Войте?

- Не моего ум это дело, господин вхмистр. Одно скжу вм: мне стршно. Знете, что еще этот, со шрмом, скзл Веберу?

- Д, фру Войте?

- Он у Вебер денег требовл, тот грозился пристрелить его кк собку. Тогд он и говорит Веберу: "Ты мне в долг дй, я отдм. Мы с тобой большое дело можем сделть. Один знкомый скзл мне, где прячется крупный, очень крупный зверь: нгрд большя будет". А Вебер: "Ну тк иди и бери эту нгрду, меня оствь в покое". Но тот не отстет: "З этим зверем сейчс гент Шнейдер охотится, он его почти выследил". - "Ну, лдно! - сдлся Вебер. - Нзови имя и дрес, тм посмотрим". Здесь-то он все ему и выложил: "Адрес точно не устновлен, нужно порботть деньк три. А имя... Дй хоть пятьдесят мрок в счет внс". Вебер дл. Тот и говорит: "Тельмн. А зню я это от приятеля из штб Берлин-Вест. К нему ходит некий Гермн Хилигес. Он и донес, что случйно видел Тельмн в соседней квртире... Теперь ты все знешь". - "Почему же его не взяли?" спросил Вебер. "Сейчс его тм нет, скрывется где-то поблизости. Хотели сделть облву, но боятся спугнуть. Д и делиться тогд придется со многими. А тк нужно только Шнейдеру зплтить, чтобы отступился - он про Хилигес ничего не знет. Вот и остемся мы с тобой, мой приятель и Хилигес. А нгрд ожидется большя".

- Понятно, фру Войте, все понятно. Только лучше молчть об этом.

- Рзве я не понимю, господин вхмистр? Одному лишь вм... И то всего говорить не хотел. Я ведь не убежл тогд из зл, когд Вебер в дрку полез. Присел з стойку и все слышл...

Рдиогрмм полиции

28.2.33

Арестовть нижепоименовнных членов Центрльного Комитет

Коммунистической пртии Гермнии: 1) председтеля пртии

трнспортного рбочего Эрнст Тельмн, род. 16.4.86, Гмбург, прож.

Берлин, Шрлоттенбург, Бисмркштрссе, 24, прописн у г-н

Ковльского; 2) редктор Фрнц Длем, род. 14.1.92, Рорбх, прож.

Берлин, Грейфсвльдерштрссе, 147... 11) секретря ЦК пртии

Вильгельм Пик, род. 3.1.76. Губен, прож. Штеглиц, Шденруте, 2; 12)

рбочего-метллист Вильгельм Флорин, род. 16.3.94, Кёльн-Полль,

прож. Берлин, Вернеихснерштрссе, 17, в кчестве квртиросъемщик.

Глв 8

ГЕРИНГ И ГЕЙДРИХ

Вечером 2 мрт министр-президент Геринг вызвл к себе исполняющего обязнности зместителя нчльник прусского гестпо Рейнгрд Гейдрих, шеф берлинского гестпо Дилс и генерл СА Шиля. Первым он принял в своем кбинете Гейдрих.

От бессонных ночей и без того одутловтое лицо Геринг еще более обрюзгло, четче обознчились темные круги вокруг глз. Но зрчки были рсширены и лихордочно блестели. Взбодренный порцией нркотик, Геринг, кзлось, не чувствовл устлости. Движения были четки, дже несколько лихордочны, в голосе проскльзывли довольные брхтистые нотки.

- Кжется, вы вчер выржли некоторые опсения, дорогой Гейдрих? министр откинулся в кресле и, сцепив пухлые, неестественно белые пльцы, вытянул руки. - Только вперед! Только вперед! Чем грндиознее спекткль, тем менее зметны ошибки сттистов. Глвное - это генильный змысел режиссер. Мир - это воля и предствление. Не помню, кто это скзл... Ну д вы, нверное, знете, Гейдрих.

- Шопенгуэр, экселенц... Что же ксется ошибок сттистов, то они, к счстью, в пределх ншей компетенции. - Гейдрих рскрыл лежвшую н коленях ппку. - У обер-брндмейстер действительно обнружились кое-ккие грешки. Пок мы не приняли мер, но в нужный момент...

- Д-д! - удовлетворенно кивнул Геринг. - Дльше, пожлуйст.

- Непосредственные исполнители ведут себя несколько шумно, что нежелтельно. Рейхсфюрер Гиммлер уже дл это понять. Что же ксется коллег из СА, то, боюсь, здесь дурной пример подют люди, которые по своему положению должны бы служить примером для подчиненных.

- Это не нш збот, Гейдрих. Вы же знете, фюрер принимет близко к сердцу все, что ксется его личного друг.

Геринг не нзвл Рем, и Гейдрих это отметил. Очевидно, здесь было нечто большее, чем простя ревность к человеку, который стл в свое время нчльником штб штурмовых отрядов, оттеснив при этом Геринг.

- Фюрер вручил мне меч против вргов нционл-социлизм, - после некоторой пузы продолжил Геринг и, повернувшись в кресле, довольным взглядом окинул недвно приобретенный нтик: приковнный к стене топор средневекового плч из город Регенсбург. - Поэтому я и говорю своей полиции: стреляйте, стреляйте, стреляйте!

Гейдрих не уловил в этой тирде связи с предыдущим и нсторожился.

- Вргов мы будем искоренять без пощды. - Геринг сделл отстрняющий жест. - К искренне зблуждющимся применим меры перевоспитния. Мы теперь првящя пртия. Цели борьбы остются прежними, но тктик меняется. К сожлению, чсть - уверен, ничтожня чсть - стрых борцов этого не понимет. Тут нужн рзъяснительня рбот.

- Понимю, экселенц. Вожди СА пртйгеноссен Крл Эрнст или Эдмунд Хйнес - лучшие люди нции. Случйня, кк вы метко вырзились, ошибк сттист не может бросить н них тень. Но моя обязнность думть о том, кк устрнить ткие ошибки, рз уж они обнружились.

- Вы глубоко првы, дорогой Гейдрих! Это нш святя обязнность. От вс у меня нет секретов, и вы знете, кк озбочен фюрер и пртия некоторыми нездоровыми тенденциями, которые проявились в последнее время среди нименее сознтельных учстников нционл-социлистского движения. Что у вс?

- Речь идет о тк нзывемом деле Вёля, экселенц. Он состоит в четырндцтом штндрте СА Берлин-Вест.

- Помню. Он был допущен к учстию в оперции.

- Совершенно точно, и покзл себя хорошо. Но н другой день окзлся змешнным в уголовном деле.

- Что именно?

- Огрбление с изнсиловнием. К тому же потерпевшя в тяжелом состоянии. С трудом удлось змять дело и избежть широкой оглски.

- Ну, я думю, это дело его непосредственного нчльник.

- Не совсем, экселенц. Группенфюрер СА Крл Эрнст уже нложил н Вёля дисциплинрное взыскние, но это лишь усугубило дурные последствия.

- Говорите яснее, Гейдрих!

- В пьяном виде Вёль рзболтл случйным собутыльникм весьм деликтные моменты оперции.

- Что?! - побгровев, взорвлся Геринг.

- Кроме того, - бесстрстно продолжл Гейдрих, - он окзлся причстным к кции, проводимой штбом СА Берлин-Вест совместно с ншими людьми.

- Арест Тельмн?

- Д, экселенц. Здесь Вёль нделл непопрвимых глупостей.

- Птичк улетел?

- Своевременное вмештельство...

- Хорошо. Об этом после. С Вёлем все?

- Нет. Поступили сведения, что он нмерен пойти н шнтж и угрожет серьезными рзоблчениями.

- Он что, спятил?

- Вчер он был змечен в обществе советник фрнцузского посольств Жироду. Бесед длилсь сорок минут в кфе Ашингер. О чем шл речь, устновить не удлось.

- Ликвидировть.

- Если Рем проявит неудовольствие, вы меня прикроете?

- Смо собой рзумеется.

- Блгодрю, экселенц. К счстью, вмешивться не придется. Сегодня утром Вёль попл под втомобиль. Водитель скрылся. В крови погибшего нйден большой процент лкоголя.

- Моя полиция действует рсторопно! А, Гейдрих? Тк где Димитров?

- Кельнер одного из ресторнов, член пртии с 1929 год, Гельмер, увидев в гзете портрет кменщик Вн дер Люббе, пришел в полицию дть покзния, что видел ознченного кменщик в обществе человек с эффектной зпоминющейся внешностью. Нрисовнный Гельмером словесный портрет совпдет с приметми Димитров, он же Рудольф Гедигер. Приняты меры к здержнию.

- Глвное, чтоб не ушел! У вс все, Гейдрих?

- Все, экселенц.

- Тогд прошу вс здержться и принять учстие в обсуждении вопрос о Тельмне. - Геринг нжл кнопку н телефонном столике.

В кбинет вошли Дилс и Шиль. Отдли нцистский слют.

- Хйль Гитлер! Сдитесь, господ, - приглсил Геринг.

- Рзрешите доложить, экселенц? - сидя согнулся в полупоклоне Дилс.

- Нчинйте, - кивнул Геринг и стл ковырять в зубх серебряной зубочисткой.

- В кчестве отвлекющей меры мы послли двдцть восьмого феврля нряд полиции н Бисмркштрссе, двдцть четыре, - официльную квртиру Эрнст Тельмн в Берлин-Шрлоттенбурге. Хозяйк квртиры зявил, что (цитирую) "господин Тельмн две недели нзд уехл по своим делм и с тех пор не дет о себе знть". Во время обыск н письменном столе Тельмн были обнружены и конфисковны брошюры "Долой Гитлер!" и "Церковь и коммунизм". Хозяйк квртиры рестовн. З домом ведется нблюдение. У меня все, экселенц.

- Теперь вы, Шиль. - Геринг демонстртивно повернулся к нему боком, спрятл зубочистку и, выдвинув ящик, нчл сосредоточенно копться в бумгх.

Гейдрих хорошо ориентировлся в создвшейся обстновке. Доклд Шиля он слушл, кк всегд, внимтельно.

- Агент гестпо Пуль Шнейдер доносит, - монотонно бубнил Шиль, - что он нпл н след Тельмн. Тельмн (цитирую, экселенц) "днем и ночью нходится в рйоне Шрлоттенбург, Лютцоверштрссе, девять, в квртире членов КПГ Ключинских, которые рнее ткже прятли у себя коммунистов, перешедших н нелегльное положение. Хозяин квртиры Гнс Ключинский, инвлид мировой войны, нходится почти постоянно в Гтове под Берлином н своей дче, где помещется склд оружия и коммунистической нелегльной литертуры".

- Это все? - любуясь холеными ногтями, спросил Геринг. Голос его упл, взгляд деллся все более тусклым. Вновь двл знть о себе устлость последних горячих деньков и лихордочных ночей.

- Еще дв момент, экселенц.

- Двйте.

- Сегодня утром, то есть второго мрт, в одинндцть чсов сорок минут, в полицейский учсток явился некий Гермн Хилигес и сообщил, где скрывется Тельмн. Адрес тот же: Лютцоверштрссе, девять, квртир Ключинского.

- Это нм известно, генерл, - вмешлся Гейдрих. - Нс больше волнует вопрос о координции действий СА и полиции. Тут не все блгополучно. Агент Шнейдер, в чстности, жловлся н известные препятствия.

Шиль зерзл, сложил досье и промокнул лоб сложенным вчетверо плтком.

- Штурмбнфюреру Пробсту уже было укзно, - он ккуртно прокшлялся. - В нстоящее время все трения устрнены...

- У вс нет сведений нсчет этого... - Гейдрих сморщил лоб, словно что-то усиленно пытлся припомнить. - Вёль? Тк, кжется?

- Штб СА Берлин-Вест уже отдл прикз о его здержнии. Ведутся розыски.

- Поствьте нс в известность. - Геринг поднял плец.

- Непременно, экселенц, - с видимым облегчением вздохнул Шиль. Позволю себе добвить, что Пробст нпрвил в штб донесение о подготовке рест Тельмн, в котором уточняются гентурные днные о его местонхождении и содержится зпрос по поводу вознгрждения.

- Кто бы мог подумть, что из-з этого вознгрждения может звриться ткя кш! - возмутился Геринг. - Свлк. Соперничество. Мерзость... Д, мы нзнчили вознгрждение з Тельмн, и оно будет выплчено. Но передйте вшим людям, что руки у них должны быть чистые! Ндеюсь, я больше не услышу, что кто-то пытется подкупить, дть отступного... Это политическя борьб, не черня бирж! СС это тоже ксется, Гейдрих! - нхмурился, может быть, чуть сильнее, чем следовло, Геринг.

- Слушюсь, экселенц. - Гейдрих почтительно склонил голову.

- Я немедленно доведу до сведения штб вше пожелние, экселенц, зверил Шиль.

- Не пожелние - прикз, - осторожно попрвил Гейдрих.

- Тк что же вы ответили нсчет нгрды? - поинтересовлся Геринг.

- Я нписл, что буду только приветствовть, если это денежное вознгрждение получит отряд СА в Шрлоттенбурге.

- Хорошо! - подытожил Геринг. - Пусть победит достойнейший. Только действуйте в полном конткте и товриществе с моей полицией. И помните: оперция строго зсекречен!

- Нстолько зсекречен, - зметил Дилс, - что гестпо рекомендует не выписывть ордер н рест. Достточно одного прикз.

- Првильно, - одобрил Геринг. - Мы посоветуем прокурору Миттельбху признть рест зконным здним числом.

- Когд нзнчен оперция? - спросил Гейдрих.

- Мы плнируем н восемь ноль-ноль. - Дилс зчем-то глянул н чсы.

- Лучше в шесть, - посоветовл Гейдрих.

- Хорошо, в шесть, - соглсился Шиль.

- Итк, третьего мрт в шесть ноль-ноль, - подытожил Геринг. Держите нс в курсе дел. Блгодрю вс, господ.

Генерлы отклнялись и пошли к дверям. Но н полпути Гейдрих сошел с голубой ковровой дорожки и возвртился к столу рейхсминистр. Подождв, пок з дверью скрылсь черня фигур Дилс, предупредительно пропустившего Шиля вперед, он доверительно спросил:

- Кк быть с недвним сообщением рейхслейтер Геббельс, экселенц? Боюсь, что своими действиями мы дезвуируем его. Фкт здержния Тельмн н конспиртивной квртире опровергнет сообщение о его бегстве в Голлндию. Может быть, стоит уведомить доктор Геббельс о предстоящей оперции?

Геринг молчл. Н черном фоне мундир лицо Гейдрих кзлось ему меловым.

- Кк гулейтер Берлин он должен быть посвящен в оперцию, - не выдержл долгого молчния Гейдрих. - Пропгндисты смогли бы подготовиться.

- Безусловно. Но рейхслейтер опытный пропгндист. Он нйдет что скзть. Поэтому воздержимся.

Геринг хотел было добвить, что Геббельс еще припишет рест Тельмн себе, но промолчл. Он, кк и Гиммлер, не любил Геббельс. Но не спешил объединиться против министр пропгнды с рейхсфюрером СС. Блокировться еще н одном фронте было, пожлуй, опсно. Это могло сковть, лишить мневренности. Всегд лучше оствить зпсной ход, чтобы при случе отыгрть нзд.

Гейдрих еще рз резко, по-прусски, дернул головой и, повернувшись четко, кк н прде, широким уверенным шгом пошел к белым дверям с позолоченными мпирными ручкми.

"Неужели боров сомневется в том, что Тельмн будет взят?" - подумл он.

- Простите, группенфюрер, - остновил его Геринг. - Еще один момент... Попрошу вс лично проследить вот з чем. Мне нужен живой Тельмн. - Он сделл н слове "живой" удрение. - Н процессх должны быть обвиняемые, не их тени. Вм ясно?

- Д, экселенц, - Гейдрих остлся у дверей и лишь повернулся к Герингу лицом.

- Знете что? Сделем лучше тк. Пусть рестует полиция, штурмовики примут учстие, ну, скжем, в оцеплении. Тк будет лучше.

- Понимю, экселенц. - Гейдрих позволил себе легкую ироническую улыбку. - Вм нужен живой Тельмн для процесс, н штурмовиков в тких делх полгться трудно. Пусть поэтому им зймется полиция.

- Вы меня поняли првильно.

Рдиогрмм

Всем упрвлениям госудрственной полиции:

1. Н основнии  7 рспоряжения от 4.2.33 полиции ндлежит

нложить рест н все листовки, плкты, местные гзеты и тому

подобные печтные издния КПГ и конфисковть их.

2. Всех коммунистов - депуттов лндтг Тюрингин и всех

функционеров КПГ в соответствии с  22 рспоряжения от 4.2.33 и  86

уголовного кодекс в интересх общественной безопсности рестовть.

3. Произвести тщтельные обыски у всех функционеров

Коммунистической пртии, тк кк они подозревются в подготовке к

совершению изменнических действий.

Глв 9

БЕРЛИН, ПОЛИЦАЙ-ПРЕЗИДИУМ, АЛЕКСАНДЕРШТРАССЕ, 5/6

Холодное и солнечное утро 3 мрт. Небо светится весной, и тротур, еще грязный и пыльный, по-весеннему светел. Черные длинные тени строго ломются н нем. Люди спешт, особенно женщины в тонких чулочкх от Бемберг. И ветер стремительно гонит их все дльше. Морозец пощипывет, ветер порывисто здувет, и колючя пыль летит по площди от универмг Тиц, мимо Вертгейм, н Кёнигштрссе, где потише. Но колдовское невероятное утро гонит людей из темных улиц к яростному свету и рспхнутому простору площдей. И пути их пересекются н Алексндерплц, н Алексе.

Грохочут колес по рельсм ндземки - штдтбн. От вокзл к Яновицскому мосту провозы, пыхтя, нбирют скорость, ветер сдувет с черных труб клочки облков, дышщих углем, рзогретых метллом и мслом. Встречные поезд тяжело и нтужно сбвляют ход и, кжется, бесшумно почти ползут вдоль кирпичных домов. А нд крышей "Прелт", где подют знменитое пиво "шлосброй", тормозня судорог с лязгом пробегет от вгон к вгону.

Из восточных рйонов Берлин сбегются сюд трмви. Н дугх, кк н мчтх, трепещут голубые огни. Из фешенебельного Вестен - втобусы. Мшины - с юг и с север, из Пнков и Штеглиц.

Автобусы и трмви везут передчи. Мшины везут рестнтов. Это сердце Берлин, Алекс: полицй-президиум и следствення тюрьм.

Но кковы времен? Нынче з счстье считют попсть в Алекс. Это вм не кзрмы СА - жуткий, леденящий кровь "Колумби-хуз", где, зглушя вопли людские, днем и ночью орет птефон: "Вхт м Рейн" и "Юбер ллес". Алекс - это воспоминние, это призрк кйзер и Веймр. Сюд доствляли н "зеленом Гейнрихе" тех, кого до суд формльно считли вполне порядочными людьми.

Гермния - олицетворение порядк, Алекс - оплот Гермнии. Петь, свистеть и шуметь зпрещется. По сигнлу к подъему немедленно встть, убрть койки, умыться, причесться, вычистить плтье и одеться. Мыл отпускют достточно. 5.30 - подъем! 6.00 - отпирют кмеру. Поверк. Звтрк. Рбот. Обед... В 18.00 кмеру зпирют - до следующего утр. До следующего удр колокол. И человек может быть уверен, если только не отдст ночью душу творцу, что утром услышит колокол. Ровно в 5.30.

Нет, Алекс - это не "Колумби-хуз"...

Отряд из двдцти полицейских под комндовнием лейтеннт ворвлся в то утро в квртиру Ключинских. Тельмну срзу же ндели нручники. Но и после этого полицейские не убрли оружия. Все тк же, с пистолетми в нпряженных рукх, отконвоировли они его к мшине. По иронии судьбы он стоял тм, где обычно ждл мшин, увозившя Тельмн н тйные встречи.

Его втолкнули внутрь, дв шупо крепко зжли его с обеих сторон, и мшин тронулсь. Снчл повезли в учсток, потом в Алекс.

Когд Тельмн выводили из подъезд, утро только рзгорлось. В улицх еще плвл синевтый сумрк. Сухо поблескивли глзуровнные льдом сточные решетки. Знвешенные окн были слепы. Только в одном узком оконце н четвертом этже чуть дрогнул синяя штор. Легкое движение руки, пугливый и ждный взгляд. Неуловимый взгляд предтеля.

О чем думл Хилигес в то рннее утро? О нгрде? Или мимолетный призрк грядущей смертной тоски все же коснулся его? Нет, он не мог знть, что по прошествии лет сунет голову в смодельную петлю и спрыгнет, поджв ноги, с тюремного тбурет. Нет, он не мог знть, что стрх спрведливого возмездия пересилит в нем ужс перед смертью. Но рзве в кждом предтельстве не отржен отвртительный лик всех предтельств и рспятий?

Хилигес кк был, в носкх и кльсонх, крдучись, отошел от окн и сел н постель. Все было кончено. Он видел, кк большого, грузного человек с могучей лысой головой втолкнули в полицейский втомобиль. Но рдости не было. И покоя тоже не было.

После полудня Хилигес отпрвился в учсток, где вручил прошение о вознгрждении, коротко перечислив свои зслуги в деле...

А Тельмн думл о своей большой ошибке. Он недооценил угрожвшую опсность и не соглсился с решением товрищей перепрвить его в Букков н струю виллу "Охотничий домик Хорридо". Это был ошибк, кк теперь очевидно, непопрвимя.

Впервые речь о Буккове зшл еще в Нидерлеме, срзу же после пленум. Но Тельмн нотрез откзлся "лезть в нору".

- Я буду руководить борьбой, - скзл он, - только из Берлин. К тому же, в городе человек труднее выследить. Нходясь в Берлине, я смогу быть везде. В Букков же придется посылть ко мне много людей. Нет, со всех точек зрения Берлин лучше, - и тут же зговорил о подпольной рботе.

Центрльный Комитет зблговременно подготовился к переходу пртии н нелегльное положение.

30 янвря 1933 год, когд престрелый президент фон Гинденбург сделл Адольф Гитлер кнцлером, Коммунистическя пртия экстренно выпустил воззвние.

"В Гермнии устнвливется кроввый врврский режим фшизм. Мссы, не допустите, чтобы смертельные врги немецкого нрод, смертельные врги рбочих и бедных крестьян, трудящихся город и деревни осуществили преступление!.. Все н улицы! Прекрщйте рботу! Немедленно отвечйте н нступление фшистских кроввых собк збстовкой, мссовой збстовкой, всеобщей збстовкой!"

Это был своего род сигнл пустить в ход сложный невидимый мехнизм явок, конспиртивных квртир, подпольных типогрфий, секретных склдов нелегльной литертуры, пртийных документов. Н грницх Чехословкии, Днии и Швейцрии были оргнизовны ндежные перепрвочные пункты "коридоры". Вся структур пртии подверглсь коренной реоргнизции. Низовые ячейки нсчитывли теперь не свыше пяти человек. Между собой ячейки никк не соприкслись. Связь осуществлялсь только через инструкторов и уполномоченных вышестоящей оргнизции. Провл одного человек мог привести к провлу ячейки, но не длее. Тут сеть обрывлсь.

Кзлось, все было предусмотрено: гермнские и зрубежные центры нелегльного издния "Роте фне", коммунистических брошюр и листовок, пути доствки и рспрострнения.

Вновь зшел рзговор о вилле в Буккове.

После поджог рейхстг и последоввших з ним мссовых рестов Политбюро приняло решение перепрвить Тельмн з грницу, откуд он продолжл бы руководить пртией. Отъезд нзнчили н 5 мрт, и, конечно, эти несколько дней рзумнее было провести в Буккове...

Гнс и Мрту Ключинских Тельмн знл еще по Гмбургу. Когд пондобилсь конспиртивня квртир, он срзу же подумл о Лютцоверштрссе, где обычно остнвливлся, приезжя в Берлин из Гмбург.

Узнв, что у них опять будет жить Тедди, Мрт первым делом вымыл полы. Потом освободил письменный стол и этжерку, перестелил постель. Некоторое время рзмышлял нд тем, что бы еще ткое сделть. Нконец придумл и сменил н окнх знвески. Повесил тюлевые, чтобы, не дй бог, не зметили с улицы. Тедди человек приметный. В Шрлоттенбурге его кждый знет. Д и во всей Гермнии тоже. Мрт см нклеивл н стены гитционные плкты с его портретом н президентских выборх. Поэтому ему и н улице теперь покзться нельзя - срзу схвтят. Придется подолгу сидеть в комнте. А он ткой подвижный, общительный. Трудно ему будет. Ндо придумть что-то, хоть кк-то облегчить Тедди вынужденное зточение... Мрт перенесл в его комнту приемник, купил пкет хорошего кофе. Конечно, в зернх. Он их поджрит и смелет потом н кухонной мельничке. И, кк рньше, см стнет поить по утрм Тедди н кухне.

Но вышло инче...

Первое время Тельмн редко бывл дом. По ночм з ним приезжли, и он дворми перебегл н соседнюю улицу, где его ожидл мшин. Чтобы не привлекть внимния к дому, н Лютцоверштрссе стрлись не зезжть.

Но, кк видно, не помогло и это. Они его выследили. И все-тки почему он не перебрлся в Букков? Не считл возможным удляться от центр острейшей борьбы с фшизмом?

Конечно, это сыгрло определенную роль. Но было и другое. Ккое-то необъяснимое чувство собственной удчи, вер в конечную победу. Тем более, что с Букковом все время поддерживлсь связь. Кзлось, что в случе необходимости он всегд успеет укрыться в "Охотничьем домике". Необходимость был, вот укрыться тк и не пришлось. Д, необходимость был, нстоятельня, грозня необходимость. Но был ведь и зрт борьбы, рбот, не оствлявшя времени н рздумье. Уверенность, нконец, что фшизм долго не удержится. Здесь-то и кроется глвня ошибк. З нее еще долго и тяжело придется плтить...

Нкнуне поджог гулейтер Сксонии Мучмн истерически вопил, что для ликвидции коммунизм нужн Врфоломеевскя ночь. "Без этого не обойтись! - Он был полностью откровенен, этот нцистский стрп, н орторской трибуне. - Нционл-социлисты будут нготове. Никкой жлости! Сентиментльность неуместн!"

В ночь н 28 феврля, в ночь поджог, в одном только Берлине они рестовли тысячи коммунистов...

Уже тогд Тельмн увидел, что события зстли пртию врсплох. Переход в подполье сопровождлся стршными потерями. Теперь ясно, что их можно было избежть, уменьшить, во всяком случе. Переоценк своих сил и недооценк врг - одинково опсны. Особенно ткого врг - небывлого, лютого, бесчеловечного.

Все эти дни у Тельмн был постоянный конткт с Димитровым. Последний рз он виделся с руководителем зпдноевропейского бюро Коминтерн н конспиртивной квртире в Шёнеберге. Кжется, это было 10 феврля. Они обсуждли возможность устновления фшистской дикттуры. Георгий не сомневлся, что нцисты попытются взять в свои руки всю полноту влсти. Но тогд кзлось, что это случится не тк скоро. А произошло все быстро и очень просто. Примитивно просто. Конечно, никто не поверил комедии с рейхстгом. Но рзве это помешло им? Рзве они хоть когд-нибудь обрщлись к рзуму?.. Здесь тоже есть известня недооценк врг... "Кровь, земля и меч" - это зов нглой силы, это вопль во тьму инстинкт.

...Во дворе полицй-президиум пртии рестовнных выгружются. Приезжют и уезжют мшины. По узкой железной лестнице людей гонят нверх, в широкий и длинный коридор, женщин нпрво, мужчин нлево. Потом обыск. Нтренировнные генты ощупывют кждый шов в белье, зглядывют в рот, между пльцев и еще кое-куд. Толкотня, двк, ругнь, полицейские орут, угрожют, увещевют...

В кнцелярии - стены покрыты охрой, мтовые стекл окон зрешечены з длинными столми сидят чиновники в шттском. Здесь придирчиво изучют документы, отсюд звонят в полицейские учстки и нводят спрвки. Здесь взволновнные обыском, ошршенные зключенные должны ответить, кто они и зчем живут н земле. Здесь человек приобретет сомнительные прв рестнт...

Тюремный блнк - кк пропуск в первый ров, в первый ярус. Документ, к которому прилгется рестовнный. Место совершения преступления, в рйоне ккого учстк, место здержния, обстоятельств и т. п. Время поступления: утром, днем, вечером. Имя, фмилия, сословие или знятие, число, месяц и год рождения, место рождения, дрес, постоянного дрес нет, рестовнный не мог укзть дрес, укзнный рестовнным дрес окзлся по выяснении н месте вымышленным. Опись приобщемых к делу вещественных докзтельств, предметов, имеющих отношение к нстоящему или ккому-либо иному преступному деянию. Опись предметов, окзвшихся при здержнном, которыми он мог бы причинить повреждение себе или другим, кк-то: трости, зонтики, ножи, револьверы и т. д.

Ккие ножи? Ккие трости? Это было двно, н иной плнете, в иные времен. Это недвнее прошлое Алекс. Милый его уголовный сон. Тихя грез мрчного квдртного двор.

Этот рестнт одинок. Пуст нхмуренный двор, куд не проникет солнце и где нет ветр, только холод. Пусты лестницы и коридор.

Зверски избитый, весь в крови и грязи, лежл Тельмн н кменном полу следственной тюрьмы где-то в подвлх, смый воздух которых пропитлся вонючей влгой пропущенного сквозь мясорубку человеческого естеств.

Чем измерить и ккими словми передть унижение и боль этих первых чсов зключения, которые рзрывют циферблты и корежт стрелки отсчет времени? Мер - это удры сердц. Чстые, кк провой молот. Это здыхющиеся от боли легкие. Мер - это количество крови: светлой ртерильной и темной венозной, но одинково густой и соленой, зстывющей ржвыми коркми н лице. Бешеной вспененной крови, бьющей в виски, рзрывющей мозг. Мер - это зпс ненвисти. Мер - это сил любви.

А слов нет, ибо тюремня цензур черной тушью зливет ткие слов. Остнутся короткие точные фрзы. Без эмоций. Без соленого метллического вкус во рту. Без тошнотворного зпх. Без осклизлой сырости выщербленного кменного пол.

"Н меня ндели нручники. Зтем - в мшину и в ближйший полицейский учсток, оттуд под охрной особой полицейской комнды - в берлинский полицй-президиум н Алексндерплц. Крткий допрос. Никких покзний. 5 чсов ожидния. Нконец я был водворен в кмеру тмошней полицейской тюрьмы".

Знчит, "это" тянулось пять чсов. И нзвть "это" можно ожиднием. Здесь есть и мер и слов. Мер? Обычня мер времени - чсы, всего пять чсов, трист минут, от восемндцти до тридцти пяти тысяч удров сердц. Слов? Но что может быть проще и обыденнее скучного слов "ожидние"? К тому же это и впрямь было ожидние. Смое стршное ждло его впереди. И он это знл.

Стрнное утро, стрнный день для Алекс - огромной свобододробильной мельницы, скопищ человеческих мук. Ветер выдул из жуткого в своей нежной голубизне неб все облк, и солнце беспощдно сверкет нд медленно оттивющим после ледяной ночи Алексом. Люди с рбочего Остен поворчивют нзд. Кордоны полиции. Сегодня Алекс не принимет посылок и передч, сегодня он не дет свидний. Проходите мимо и по Клостерштрссе возврщйтесь в свой Остен. Дже рестнтов не принимет сегодня Алекс. Великий пожиртель свободы змер и притился.

Вся полицейскя мшин рботл сегодня только рди одного человек. Рди одного узник, которого, соглсно прикзу, не должен был видеть никто. Кроме учстников оперции, рзумеется... О его здержнии было немедленно сообщено по телегрфу всем оргнм полиции: "Тельмн рестовн". К сему присовокуплялось: "Необходимо продолжть контроль з всеми прибывющими из-з грницы пссжирми".

Глв 10

ГАМБУРГ, ТАРПЕНБЕКШТРАССЕ, 66

Ветры принесли н побережье теплый воздух с Гольфстрим, дышщий влгой и электричеством длеких окенических гроз. Нбухли почки буков и лип. Отчетливей ощущлся зпх рыбчьих причлов. Портовые чйки злетли длеко в город.

Тких домов, кк этот, в рйоне Эппендорф много. Серый, мссивный, он смотрит большими окнми н две улицы. Внизу мгзины, н остльных четырех этжх живет трудовой гмбургский люд. Ничем не отличется этот дом от других - ни крохотными окошкми н лицевых сктх черепичной крыши, ни блкончикми, н которых стоят ящики с белыми и розовыми злиями. Но нет в городе человек, который бы не знл, что здесь живут Тельмны.

У вход в подъезд эмлировння тбличк: "Трпенбекштрссе, 66". Узкя винтовя лесенк, гулкя, полутемня, круто уходит вверх. Н кждом этже три квртиры. Третий этж, првя дверь. Здесь...

З дверью - тесный коридорчик, две смежные комнты с блконом слев, кухня и комнт - спрв. Здесь уже знют, что Тельмн рестовн. Что-то горькое носится в воздухе, душит, црпет горло. Нвисшее нд домом ощущение беды. Ожидние.

Фортк н кухне открыт, и черный пепел рзметлся по всей квртире. Это испытывют новую печь. Стря вконец рзвлилсь.

Он и тк был кпризн. Последние же дни Роз не двл ей отдых. Нбивл бумгой и жгл. Клдк не выдержл и дл трещину. Вниз зструился тяжелый синий дым. Роз и мленькя Ирм вынесли ее по кирпичику, тйком. Хозяин дом, конечно, ничего не должен знть. Теперь вот друзья сложили новую. Неизвестно, дст ли он много тепл зимой, но пок греет и бумг прогорет в ней быстро. А это сейчс глвное. Пчк з пчкой сгорют в огне, но когд Роз открывет дверцу, чтобы подбросить еще, в крсных рскленных глубинх вдруг что-то стреляет, вспыхивют голубые огни, и черные хлопья вылетют нружу. Роз едв успевет зхлопнуть чугунную дверцу. Подхвчення сырым ветром грь несется по комнте, кк черный снег.

Нет, видимо, придется подождть, пок все прогорит, решет Роз, потом еще положу. Он тщтельно отмывет руки от сжи и выходит н блкон. Город встречет ее смутным гулом. Это похоже н поднесенную к уху рковину. В порту ревут проходы, грохочут крны, бочки и ящики, утробно сигнлят втомобили, воркуют голуби, кричт чйки. Ну и ветер! Того и гляди, сорвет у соседей белье. Клочья бумги, точно птицы, взмывют в поднебесье, где круто перемешивются мутные облчные волокн.

Печь, нверное, прогорел, ндо вернуться в комнты, но Роз свешивется и смотрит вниз. Ветры подчистую вымели всю площдь.

Площдь... Гмбуржцы между собой нзывли ее "Крсной". Может быть, в честь Эрнст, может быть, потому, что здесь тк чсто собирлись коммунисты. Впрочем, рзве это не одно и то же? Ведь тк или инче, нзвние связно с Эрнстом. В день его рождения сюд уже спозрнку стеклись со всего город люди с подркми. Эрнст сетовл, что не может приглсить всех в дом, смеялся и, крепко обняв Розу, тщил ее н улицу, поближе к гостям. Он был их Тедди.

Последние годы, ств председтелем пртии, он жил в Берлине и редко бывл дом. Но, несмотря н всю знятость, не пропускл ни одного крупного мероприятия гмбургского окружком. Комитет собирлся по субботм, после обед. Поэтому Тельмн приезжл в Гмбург в пятницу, вечерним поездом Берлин - Гмбург - Альтон, отходящим в 21.05 с Штеттинского вокзл.

Но редко кому удвлось зстть Тедди в субботнее утро дом. С рссветом он уходил в гвнь. Бродил по докм и эллингм, склдм угля, досок, бидонов с горючим и бочек, збредл в крохотные кбчки, в освещенные керосиновой лмпой тверны, где тк любят посидеть портовые рбочие. Он и см остлся тким же портовиком, знющим кждый зкоулок в городе из досок и мешков. Брл, кк все, "Большую Лизу" - кружку н добрых дв литр или, если здувл норд-ост, сткнчик крепкого грог и, присев з чей-нибудь столик, тут же включлся в рзговор. Он был здесь свой, его приходу рдовлись, но не удивлялись, кк не удивляются люди нормльному течению жизни. Городские новости он узнвл из первых рук. А то, что происходило в Берлине, Москве, во всем мире, портовики узнвли от него.

Из гвни портовый рбочий Тельмн нпрвлялся в Винтерхуде, в квртл, где были прчечные. Ему пришлось когд-то порботть и тм. Возчиком. Поэтому и в Винтерхуде он знл кждого. Когд же подходило время обедть, он шел в трктир неподлеку от дргунских кзрм. С незпмятных времен этот трктирчик н пять-шесть столиков был резиденцией возчиков. Ткое же зведение содержл когд-то и его отец. Роз никогд не ходил туд вместе с ним. Но он очень ясно видит, кк это происходило.

Он зходит, приподнимет з козырек свою рбочую фуржку с черным витым жгутом, здоровется з руку с хозяином Мком, обходит столики, кждого нзывет по имени, хлопет по плечу, по пузу - у кого есть, вышучивет, хохочет.

Это не збегловк, это серьезное место, трктир возчиков. Сюд не зсккивют н минуту опрокинуть рюмку пшеничной водки. Рбочему человеку ведь ндо и плотно поесть! Мк это понимет. Недром стоит он з стойкой вот уже третий десяток лет. Ну и время бежит! Но рзве тк уж всевлстно время? Слв богу, все живые, и дел, кк будто, идут неплохо.

Кк-то см собой збывется берлинский дилект, и Тедди говорит, кк и все здесь, только н гмбургском - соленом, пронзительном. Он сдится в углу и, хлопнув лдонью, широкой и крепкой, кричит: "Бульон и жркое с яйцом!" И Мк тут же встет из-з стойки, но не суетится, кк-то плвно, хоть он и грузен, скрывется в кухне. Тк пропдет из глз, зходя з мол, большой сухогруз. А потом он выносит жркое по-гмбургски, с пылу, с огня! Тедди спешит обмкнуть хлеб, пок пузырится белок и шкворчт кубики сл. И все увжительно ждут: пусть поест человек.

Но постепенно его берут в окружение. Подсживются з столик, придвигют стулья, и нчинется неторопливя мужскя бесед. Ровно в дв он встет, пожимет собеседникм руки и с кружкой в руке идет к стойке. Допивет пиво, ствит кружку и, доств кошелек, рссчитывется.

Теперь он пойдет, отдохнувший и сытый, ждно вдыхя морской воздух, н Влентинскмп, где нходится окружком. Нд входом чсы со звездой, и крсное полотнище свисет с окон.

Роз знет все его излюбленные мршруты. Сколько рз он мысленно следил з ним, когд он уходил. Вот и сейчс, стоя н блконе, он не видит серых клубящихся туч нд зубчтыми крышми. Небо словно рспхнулось. В этом сил воспоминний, цепкя, слдкя влсть. Они рздвигют тесные стены, небо, улицы, смо время.

Все эти дни он просыплсь по утрм с ясным, физическим ощущением беды. Кк предчувствовл, тк и случилось. Пятого мрт, в день выборов в рейхстг, к ней подошел товрищ по пртии. Дже мысленно он стрлсь не нзывть имен. Д, к ней подошел товрищ и предложил проводить. Немного отойдя от избиртельного пункт, он скзл: "Роз, в "Гмбургер фремденблтт" нпечтно, что Эрнст рестовн. Если это првд, то мы получили стршный удр".

Он прибежл домой и тут же, пок могл еще сдерживть слезы, рсскзл дочери. "Не горюй, мм, - Ирм прижлсь к ней. - Не горюй. Я этому просто не верю. Ты же знешь, что пп скрывется и им его тк просто не взять. Кк можно верить ккой-то гзете? Если бы это был првд, мы бы срзу об этом узнли. Берлинские товрищи нм бы сообщили. Рзве не тк?" - "Тк, девочк, тк!" - он поцеловл ее и вышл н улицу, чтобы побыть одной. Уже тогд он знл, что это првд. Счстливя Ирм, что может тк спокойно и твердо не верить.

И вот сегодня утром приехл из Берлин связной, которого он знл по кличке Герберт. "Товрищ Роз Тельмн, - скзл он, взяв ее з руку, поедем вместе со мной в Берлин. Эрнст рестовн. Ты должн его рзыскть и устновить с ним связь".

Вот он и поедет сегодня в Берлин шестичсовым. Покончит с бумгми и нчнет собирться. Догдывлсь, что едет не н день, не н неделю. Знл, что ндолго. Но Ирме и Иогнну Тельмну, свекру, спокойно скзл, что едет в Берлин н несколько дней. Они узнют, конечно, но... Пусть это будет позже!

Проводив дочку в школу, он и принялсь жечь бумги. Роз прищурилсь, еще рз глянул в слепящее зтумненным рссеянным светом небо и ушл с блкон.

Д, чем позже, тем лучше, решил он, пусть у Ирмы будет хоть одним беззботным днем больше...

Телегрмм прусского министр внутренних дел.

Потсдм, 11 мрт 1933 г.

С е к р е т н о!

Всем прусским регирунгспрезидентм:

По окончнии выборов рестовть всех коммунистов - депуттов

рейхстг и лндтг. Немедленно препроводить их в полицй-президиум

в Берлин. Срочно зпросить их имен у председтелей окружных

избиртельных комиссии. Принять меры для неукоснительного исполнения

рспоряжения. Список депуттов, которые предположительно будут

избрны, будет доствлен курьером.

Глв 11

КАМЕРА No 32

Ордер No 208 о немедленном ресте депутт рейхстг Эрнст Тельмн был выдн только 6 мрт. Отныне Тельмн преврщлся в "зконного" жильц кмеры No 32 в доме печли Алексе. Бесконечные ночи этого дом, его изломнные, бредовые дни! Вдруг нступет тишин, нполнення неясными шорохми и гулом. Он словно тонет в ней. Он вливется в уши, двит н брбнные перепонки, кк темня збортня вод. Длеко впереди, может быть и совсем близко, высвечивются тусклые рсплывчтые пятн. Что это пмять о свете в глзх? Отпечток выключенной н ночь электролмпы? Огни город, просочившиеся сквозь стены? Огни и шумы город?

Грохот железной двери не дет Тельмну збыться. Опять эт бнд штурмовиков! Это они оцепили улицы в день рест, нбившись в кузов, поехли вслед з полицейской мшиной. Они не оствляют его и здесь, в Алексе. Брбнят кулкми в дверь. Грозятся выволочь из кмеры и убить. Но он не дст им лишить себя сн! Портовый рбочий любит подремть, когд выдется свободня минутк, под рев гудков и лязг цепей. Пусть себе беснуются. Будем лучше думть о деле!

"Вы нходитесь под крйним подозрением в совершении действия, кремого н основнии  81 - 86 уголовного кодекс... в интересх общественной безопсности Вы подлежите зключению под полицейский рест впредь до особого рспоряжения".

Итк, "вы нходитесь под крйним подозрением". Если сохрнилсь прежняя процедур, превртить подозрение в докзтельство может лишь суд. Ндо исходить из этого. Тогд - немедленно двокт, перо и бумгу. Прежде всего, нельзя допустить, чтобы они перевели его в лгерь. Тм уж не будет железной двери, в которую колотят эти выродки, но которя все-тки их удерживет. Нужно отпрвить письменное зявление н имя генерльного прокурор имперского суд. Зключенный, не совершивший ничего противозконного, должен требовть ускоренного следствия по своему делу. Только тк.

Необходимо дть знть Розе. Тельмн вытягивется н узкой койке. Кждое движение все еще отдется тупой болью, унылой ломотой в костях. Ничего, это скоро пройдет, если, конечно, они не вздумют повторить сенс... Было бы хорошо, если бы он поствил в известность двокт Хегевиш и поговорил с ним.

Если рзрешт писть, ндо уведомить Курт Розенфельд из Берлин... Необходимо устновить связь! Ах, кк чертовски необходимо! Что произошло в мире з эти дни? До сих пор он не получил еще ни одной гзеты. Это тяжкое лишение. "Роте фне", конечно, не рзрешт... Нечего и мечтть. Впрочем, теперь он стл подпольной. Пусть хоть "Фремденблтт". Подследственный зключенный имеет прво н гзеты... Кк тм дом? Что делют Роз, Ирм, отец? Знют ли? Все деньги, включя последние зрботки, конфисковли. Семье придется туго... Особенно мленькой. Ей предстоит многому нучиться, ко многому привыкнуть. Первый удр ннесет ей, конечно, школ. Но он сумеет постоять з себя. Ирм смеля, упорня девочк. Когд-то он увидит ее!

То, что случилось, лишь зкономерный эпизод в борьбе. Рзве он не был готов к ресту? К долгому зточению? Дже к смерти? Ему кзлось, что готов. Но рест - это всегд внезпность. Нет, он не готовил себя ни к этой железной кмере, ни к зверскому избиению в подвле. Он недооценил стремительную подлость врг. Товрищи были првы. Ему следовло уехть срзу же, кк нчлся террор. Это непростительно, что он дл им себя схвтить. Непростительно! Но зпоздлые сожления не должны рзмгничивть волю. Кто борется з идею, з великую и могучую идею, тот сумеет перенести все. Спокойно, сознтельно и с величйшим упорством. Это экзмен н прво считть себя революционером. Высокое прво. Высочйшее.

Тюрьм не отменяет революционной борьбы. Нпротив, обостряет ее. Знчит, нужно рзрботть тктику и стртегию в новых условиях. Итк, стртегическя здч - во что бы то ни стло сорвть все плны нцистов. А это знчит: выжить, победить, выйти н свободу. Д, выйти н свободу, это подрзумевет и выжить, и победить. Теперь - тктик. Ее еще предстоит рзрботть. Нчть придется с мелочей - в тюрьме все вдруг стновится вжным. Он должен использовть все свое время для подготовки к грядущим боям. Тюрьм - это школ революционер. Он будет учиться, пробьет себе дорогу в тюремную библиотеку. Конечно, нечего рссчитывть н обширный выбор книг. Но иногд ведь и смое скудное приобретет ценность первоклссного. Кк сушеные овощи во время войны...

Вгоны. Вгоны. И рельсы - кк горячие нтруженные клинки. Рссеченное тело Европы. Ее истерзнные, згженные поля. Веер взрыв. Лопнувший рскленный воздух. Осыпющяся земля. Блиндировнные окопы. Обожженные лозы Шмпни, вздувшяся вод Соммы, кроввое месиво Шмен-де-Дм, Мец и Верден. Но спдет прилив, и вод возврщется вспять. Збытье госпитлей, зскорузлые бинты. Бессилье, изнеможение. Зпх лизол и йодоформ, неизбывный, кк тошнот, кк режущий свет фитиля в бесконечные, нполненные стоном и скрежетом ночи.

Вот он поднимет голову, полузсыпнный, оглушенный рзрывом бомбрдир первого бтльон двдцтого ртиллерийского полк. Серя, пропхшя дымом и вечной сыростью шинель злеплен вязкой глиной. Клейкя желтя жиж нлипл н подошвы. В опленные глзницы въелсь земля. И он поднимет голову, рсплстнный, вмятый в глину солдт. Он осторожно приоткрывет зпорошенные глз, беззщитный, открытый со всех сторон, кк черепх, потерявшя пнцирь. Бескрйнее поле вокруг, выжженное, хорошо простреливемое поле. Впереди обугленные, рсщепленные стволы. Это были деревья. Теперь - нчиненные метллом пни. Ржвя, рзорвння проволок. Под тусклым ветром дрожт н ней ккие-то лоскутки. Рядом, совсем рядом мертвый солдт. Он упл здесь, прошитый пулеметной очередью, когд выполз из окоп, чтобы соединить порвнные грнтой концы проволоки. И остлся н этой чужой земле. И шесть дней нельзя было высунуться из окоп, похоронить его. Синие шинели фрнцузов, серо-зеленые - немцев. Повисшие н проволоке, выброшенные н бруствер, свленные в воронку трупы. Пугющя тишин. Он здвиглся и пополз, щекой ксясь взбухшей от долгих дождей земли. Вот и воронк от снряд. Глубокя ям с желтой водой н дне. Здесь можно перевести дух. Оглядеться. Кжется, по-прежнему тихо, хотя в ушх еще рвется и лопется кислый горячий воздух. Н опушке черного, сожженного лес вляются, здрв к небу колес, опрокинутые повозки, орудийные лфеты, рздутые и черные от вспузырившейся крски стволы, снрядные ящики. Мертвый лес. Мертвые люди и мертвые лошди.

Он зкуривет. Достет из крмн бумжку - потертую н сгибх, зпчкнную землей. Несколько недель переходил он из рук в руки, пок не попл к нему. Здесь, в рскисшей воронке, где тихо шуршит осыпющяся при кждом движении земля и хлюпет в воде ошлеля крыс, смое подходящее место для чтения. Воззвние Крл Либкнехт "Глвный врг - в собственной стрне". Это дойдет до солдт, зрывшихся среди мертвого поля в мокрую, проросшую мохнтыми корешкми глину.

Он выглядывет из воронки, согнувшись, быстро перебегет в окоп. Ндо передть листовку другому.

Грохот и треск рзрывов. Фрнцузские губицы возобновили обстрел?

Нет, это опять "зпсиховли" штурмовики в стльном и кменном коридоре берлинского Алекс.

Н войне - кк в тюрьме; в тюрьме - кк тм, под Верденом. Рзве нчльство не устновило тогд строжйшую цензуру? Тельмну зпретили читть гзеты, все его письм просмтривлись. Но рзве это помогло тем, кто отпрвил н Зпдный фронт крсного гиттор? Рзве, получив мобилизционную крсную повестку, он перестл быть собой, гмбургским портовиком, сыном своего клсс?

Он вернулся, он вернулся тогд домой с этой белой земли, полной крыс и ужей, опленной, горячей земли. Не дл себя убить и не дл поймть себя з рспрострнением спртковских листовок. Борьб продолжется. Перед ним все те же смертельные клссовые врги. Это они создвли "черный рейхсвер", в добровольческих корпусх штлись по болотм Лтвии и Польши, стреляли из-з угл. Убийцы из тйных средневековых судилищ - "фемы", плчи Крл Либкнехт и Розы Люксембург, герои генерльских мятежей и пивных путчей, сегодня они взяли влсть нд всей Гермнией.

В ход пущен невидння мшин одурчивния! Политические пяцы, вчершние уголовники и мньяки не скупятся н обещния. Здесь хлеб голодным и кров бездомным, рбот для безрботных и войн коррупции, обновление дух и возрождение нции. Кпитлизм вовлек Гермнию в войну и привел ее к поржению. И вот сегодня его же прислужники взывют к нционльной гордости: "Воспряньте, немцы! Рзорвите грбительский Версльский договор. Довольно кормить империлистов Антнты!" Голодным, здвленным нуждой людям говорят, что отныне они хозяев своей судьбы, хозяев своей стрны, звтршние хозяев мир. "Гермния вновь создст рмию и продиктует свою железную волю потрясенному человечеству!" Преступный бред, нглый обмн... Нци кричт о свободе, о революции, о социлизме. Вот он, их свобод - тюрьмы для тысяч и тысяч! Железный ошейник н горло рбочего клсс! Вот он, их революция - пьяный дебош, погромы, рзнузднный вой н площдях, где сжигются книги. Они смеют говорить о социлизме! Мрионетки мгнтов угля и стли, цепные псы биржевых воротил из "Клуб господ"...

Но нступит, неизбежно нступит чс прозрения. И тогд немецкому рбочему особенно остро будут нужны слов првды. Горькой, беспощдной, всеочистительной. Нужно дожить до этого чс, нужно дожить...

Он зсыпет под грохот кулков по железу и вопли штурмовиков.

(Из секретного циркулярного письм

министр внутренних дел от 7 июня 1933 г.)

Кк стло известно, в связи с предстоящим в г. Лейпциге 14 и 15

июня 1933 г. процессом нд Тельмном, коммунисты собирются провести

в эти дни кмпнию протест, ткже сботировть оргны юстиции.

Просьб принять соответствующие контрмеры. Особенно обрщем внимние

сксонского првительств Просим принять необходимые меры по охрне

имперского суд в г. Лейпциге.

Глв 12

ДЕДУШКА ТЕЛЬМАН И ИРМА

Ирм поймл себя н том, что прислушивется к тишине, словно ждет чего-то. Но чего? Знкомых шгов у двери? Нет, тк больше нельзя. Тк он больше не может. Конечно, о ней зботятся. Приходят друзья-пионеры, товрищи отц. Но рзве этого достточно человеку? Вот и сейчс он совершенно одн в пустой квртире. Не с кем слов скзть. Вчер пришл из Берлин открытк от ммы. Пишет, что в квртире н Бисмркштрссе орудует гестпо. Он уже знет, в ккой тюрьме нходится отец, но все еще не получил с ним свидния. Ей постоянно откзывют, и он не знет, когд сможет возвртиться домой.

Учить уроки не хотелось. И вообще все влилось из рук. Ирм зкрыл учебник, походил немного по комнте, потом решительно тряхнул коротко остриженной головой и пошл к двери. Он зперл змок, зглянул в дырочки почтового ящик - нет ли писем, - нсвистывя, выбежл н улицу.

Было хорошо и тепло. Девочки прыгли через веревочку. Струшк кормил под деревьями голубей. Кк всегд, когд ей стновилось скучно, Ирм решил пойти к дедушке Тельмну.

- Что у тебя с лицом, Ирм? - нхмурился он, увидев крсные полосы н ее щеке.

Он пожл плечми и, сунув руки в крмны, с незвисимым видом перешгнул порог.

- Двй попьем чю, дедушк, - предложил он, входя н кухню.

- Хорошо, детк, сейчс поствлю. Яблочную пстилу любишь?

- Люблю.

- Вот и слвно! Ну, рсскзывй. - Дедушк весь ткой домшний, ткой привычный, что он совершенно успокоилсь, повеселел.

- Д что рсскзывть-то? - усмехнулсь он. - Тк, поговорили с одной нцисткой.

- Ах, Ирм, Ирм! - вздохнул стрик. - Ты же мне обещл.

- Я не виновт, дедушк. Он первя здел меня. Я был очень осторожн, но он первя.

- Кк это произошло?

- Помнишь, я говорил тебе, что нм велели явиться в школу н фшистский прздник?

Дедушк Тельмн кивнул и зшуршл пергментной бумгой с пстилой.

- Ну вот... Не пойти было нельзя. Только мы, пионеры и "крсные соколы", сели все вместе, в последнем ряду. И когд они внесли свое знмя, когд зпели гимн, мы не встли. Учителя прикзли нм встть, подтлкивли в спину, но я сидел кк кмення. Девочки испуглись и встли, я нет. Я одн во всем зле сидел и молчл, когд все стояли и пели. Понимешь?

Дедушк Тельмн только вздохнул и рссеянно поигрл серебряной цепочкой крмнных чсов.

- И вот вчер меня вызвли н зседние педсовет! - с торжеством объявил Ирм и, доств чшки, принялсь рзливть чй.

- Тебя исключили из школы? - Дедушк Тельмн ндел очки в тонкой стльной опрве и стл нрезть пстилу.

- Пок нет, - отпивя чй, покчл головой Ирм. - Н меня орли, топли ногми, ты ткя д рсткя, всей сворой нкинулись. Но я молчл. А они все приствли, почему я не встл. Нконец я не выдержл и скзл: "Мой отец невинно посжен в тюрьму. Я никогд не буду петь этих песен". Они и зткнулись.

- Ну, это откуд? - дедушк бережно поглдил ее по щеке. Смотри-к, припухло! - нхмурился он.

- Это? - небрежно отмхнулсь Ирм. Ей стло жлко дед. Он вдруг увидел, ккой он стренький в этой лоснящейся от глжек жилетке, зстирнной рубшке без воротничк. - Понимешь, комсомольцы и "крсные соколы" решили устроить нелегльный митинг. З городом, н Борстлерском болоте. Мы с одной девочкой пошли туд вдвоем. Было тк хорошо и весело идти, дедушк! Солнце светит, птички поют, сосны - ну прямо блгоухют! Кк вдруг нвстречу нм дылд в коричневой блузе "Союз немецких девушек", - Ирм перекосил рот, словно передрзнивя кого-то. - Взросля. Идет и небрежно тк рпником по спогм похлопывет, пыль сбивет, впереди нее овчрк бежит с черной спиной, большя, стршня. Когд мы порвнялись, он вдруг кк толкнет меня, но я не поддлсь н провокцию, и мы с подругой молч прошли мимо.

- И првильно сделли.

- Кк видишь, не очень-то првильно, - усмехнулсь Ирм. Эт фшистк вдруг кк зкричит: "Эй ты, Тельмн, ты коммунистк!" Конечно, коммунистк, ты гестповскя сволочь, думю, но не оборчивюсь и тихо говорю подруге: "Спокойно. Товрищи близко, митинг нельзя ствить под удр. Кто знет, чего он хочет". Кк видишь, дедушк, я в дрку не лезл. Но это стерв, увидев, что мы молчим, бегом догнл нс и стл хлестть меня по лицу. Понимешь? И свою собку нуськивл. Только собк, видно, окзлсь умнее ее. И знешь, что мне особенно обидно? - он отодвинул чшку и повернулсь к окну, где стояли горшки с резедой. - Тм было много взрослых, дедушк! Сидели н полянке, зкусывли, пили пиво. Они все видели, но никто не вступился, не отнял у нее плетку. Кк же! Он был в форме! Мне потом скзли, что это Грет Клуге - дочь крйслейтер. Он велит, чтобы ее нзывли Гудрун - н древнегермнский мнер.

- Д, девочк, - кивнул стрик. - В форме. Эсэсовские бндиты тоже носят форму. Ешь пстилку, деточк... А что было н вшем митинге? Он состоялся?

- А то нет? Конечно, состоялся. Скоро весь Гмбург узнет, что мы решили н ншем митинге. Знешь, ккой у нс теперь лозунг? "Все н улицу! Протестуйте против рест вождей рбочего клсс! Укршйте дом Гмбург крсным!" Вот! Увидишь, первого мя весь город будет крсным. Мы не ддим сделть нш пролетрский Первомй фшистским прздником.

- Береги себя. Отцу будет еще труднее, если с тобой бед ккя случится.

- Ничего не случится, дедушк. Ты не смотри, что я молодя. Отец тоже молодым нчл. Рсскжи про него еще что-нибудь, дедушк.

- Что ж тебе рсскзть, Ирм? Я уж, нверно, все рсскзл.

- Нет, не все! Нлить еще чю? Рсскжи про его молодость. Или детство.

- Знешь, Ирм, - стрик снял очки, собрл в лдонь крошки с клеенки. - У твоего отц не было детств. Ему только-только исполнилось четыре год, я уже брл его с собой н бзр, будил в четыре чс утр. Он быстро одевлся и помогл мне зпрягть лошдь. И никогд я не видел, чтобы он плкл. Я грузил овощи, он сторожил лошдь...

- А ккой он был, дедушк?

- Крсивый был мльчугн. Светлые локоны и смышленое доброе лицо. Умниц. До школы нучился читть, торговцы здвли ему трудные здчи, и он их быстро решл.

Брл я его с собой и в трктир. Тм мы все звтркли. Эрнст, кк пострше стл, внимтельно, тк ко всему прислушивлся. А когд он см вмешивлся в рзговор, я чсто стновился в тупик. О чем он только не спршивл!.. И про богтых, и про бедных, и про кйзер, и про бог.

- Он верил в бог?

- Нет, он не верил. Он очень любил свою мть, твою покойную ббушку, но чсто с нею спорил. Он был нбожня. Однжды он хотел взять Эрнст в церковь, он спросил: "Рзве это спрведливо, что у нс в школе тк много детей ходят зимой без пльто? Рзве это спрведливо что дети голодют? Сколько детей у нс в школе едят сухой хлеб! Они стрдют от голод и холод. А вот дети богтых не голодют, не мерзнут. Рзве бог не понимет, что это неспрведливо?" - Дедушк Тельмн улыбнулся и покчл головой. - Однжды утром я спросил его: "Зчем ты берешь с собой тк много хлеб?" И кк ты думешь, что он мне ответил? "Я ношу его в школу товрищм, которые голодны, пп!" А когд в порту рзгружли уголь, он всегд бывл тм с несколькими приятелями - он помогл им зрботть немного угля для родителей. Ткой он и сейчс... Д ты и см знешь.

- Потому он и политикой рно знялся! - кивнул Ирм.

- Вся нш жизнь был политикой, внучк. Понимешь? Эрнсту было десять лет, когд нчлсь мссовя збстовк портовых рбочих. Это было большое событие в его жизни. Чсми он где-то пропдл. Окзлось, у бстующих рбочих. Когд я его нкзл, он обиделся: "З что ты меня бьешь? Портовые рбочие говорят, что мы должны им помогть. И еще они говорят, чтоб угольщики перестли торговть углем. Тогд жители Гмбург поддержт збстовку". Его кк мгнитом тянуло в порт. Тк это в нем и остлось. Он см выбрл свою судьбу.

- И было ему всего десять лет!

- Д, Ирм, десять.

- А я в десять лет почти ничего не понимл! Очень плохо рзбирлсь в политике. Ну лдно, пойду домой, дедушк. Спсибо тебе. Ты тк интересно рсскзывешь. Я очень, очень люблю ппу.

- Твой отец очень хороший... А ты держись подльше от людей, которых не знешь. Им ведь не скзли првды о твоем отце, их уверили, будто он хотел вызвть в Гермнии беспорядки, будто бы он виновен в пожре рейхстг... Поэтому, детк, будь очень осторожн.

Глв 13

МАЛЕНЬКИЕ ПОБЕДЫ

Однжды Тельмн вдруг с удивлением понял, что мелкие тюремные новости тоже интересуют его, кк и большие события в большом мире з кменной стеной.

Это был незметня подтчивющя рбот времени. Тк рстут гигнтские стлктиты в пещерх, тк день з днем море подмывет берег. Привычк грозил перерсти в тупое рвнодушие. Првд, до этого было еще длеко, очень и очень длеко. Но Тельмн умел рзличть корни явлений. В тюрьме нет мелочей, твердил он себе, зня, что из крохотных зерен привычки произрстут плевелы, мелкие тюремные новости, которые хоть кк-то выбивются из монотонного и беспощдного течения дней, могут неожиднно стть жизненно вжными. Извечное единство противоборствующих нчл. Он должен был его рзрешить для себя. От этого, в конечном счете, звисело все. Нельзя дть сломить себя, но нельзя и сломиться смому. Стршно упустить дже смый млый шнс н победу. Поэтому - жесткий контроль ндо всем.

Случйные встречи в тюремных коридорх, кждое слово ндзиртеля, вести с воли, обрывок гзеты, собствення тоск и боль, дже сны, кошмрные сны одиночки - отныне все это он должен см строго рзбирть, ежедневно контролировть.

Другого пути нет. Если руки не могут совершить подкоп под тюремные стены, это сделет рзум. Кждый день должен приносить хоть ккую-то крупицу н его, Тельмн, чшу весов. Пусть он еще очень, очень высок, перевешення чудовищной гирей прусского изощренного опыт по чсти тюрем, но крупиц з крупицей, кпля з кплей, и он пойдет вниз. Пойдет вниз.

Он попытлся подвести итог своим мленьким победм. Прежде всего, он открыл себе путь в библиотеку. Это знчило, что изнурительной изоляции ум пришел конец. Пмять - не бездонный колодец. Без живительного поток новых сведений, впечтлений он может и оскудеть. Книги! Кк нужны ему книги! Они вжнее лекрств, вжнее гимнстики. Гимнстик - для тел, чтобы оно внезпно не откзло, не предло, книги - это окн для души, без них он может зхлебнуться в темноте.

Он получил письм от Розы и отц. И см нписл им. Ему стли приносить кое-ккие гзеты, Тонкие шелковинки, скудные ручейки, бегущие с воли. Но если вдруг оборвутся его связи с волей, он, кк мленький, гонимый ветром пучок, вновь примется плести путину. Дже твердо зня о неизбежности смерти, нстоящие люди живут с ощущением вечности. Бессмертие дел - вот источник этого ощущения.

Он пострлся выжть все, что возможно, прежде всего из гзет. Жль, что не хвтет некоторых номеров - зтерялись при пересылке. Тут он подумл, что пересылк стоит Розе слишком дорого. Ндо посоветовть ей отпрвлять открытыми бндеролями, это дешевле. Хорошо, что ему удлось нконец нстоять, чтобы ей перевели хотя бы 30 мрок из конфисковнных у него денег; еще 20 мрок советник прокуртуры Миттельбх обещл положить н его счет в тюремную кссу. Этого вполне хвтит н почтовые рсходы. Без тбк можно и обойтись. Письм и гзеты - вот что вжно, кк см жизнь.

Из гзет он соствил себе хотя и отрывочную, но довольно ясную кртину тех нсильственных изменений, которые произошли в Гермнии з эти несколько недель. Фшизция стрны шл полным ходом. Отмен гржднских свобод, зпрет оппозиционных гзет и политических пртий, ресты, огрничения, зметный крен в сторону войны. Он достточно ясно видел звтршний день. Люди, которые сегодня восторженно приветствуют победный топот нцистских колонн, еще не рз здумются нд тем, кк их одурчили. Тяжек будет миг просветления...

Роз пишет, что был у "отц" и ншл его не совсем здоровым. Знчит, пртия все еще теряет своих сынов. Скольких еще не досчитемся мы, пок пройдем сквозь эти темные годы!

Тельмн придвинулся к збрнному двойной, решеткой оконцу и попытлся в косом луче свет прочесть зчеркнутые цензурой слов. Но не смог, черня тушь злил все нмертво.

О чем же Роз хотел рсскзть ему? Скорее всего, о связи: инче он нписл бы не "дочь", "Ирм". Роз знет, что теперь для него смое глвное - связь. Очевидно, эзопов язык окзлся слишком прозрчным для цензуры. Пусть попробует нписть еще рз, ндо обртить ее внимние.

Он сдится з стол и обдумывет фрзу, чтобы без нжим, медленно, экономя крндш и бумгу, нписть: "Н второй стрнице твоего письм зчеркнули некоторые мест, которые я уже не могу прочесть. Особенно приятно, что Ирм перешл в последний клсс. Из ее строк видно, что он нчинет стновиться все более смостоятельной и спокойно, трезво оценивет создвшееся положение..."

Д, он явно писл о связи. О прямой, постоянно действующей связи между ним и пртией. Связь эт нлживется. Ее еще нет, но он уже нлживется. Обидно, что вычеркнули кк рз те мест, где говорилось о конкретном. Что это могло быть? Сроки? Средств? Люди?

Он вспомнил своих связных. Спокойного, невозмутимого, невероятно изобреттельного Герберт. Рихрд Зорге - быстрого кк ртуть, способного н смые отчянные поступки. Пылкий, рисковый прень, с исключительно ясным нлитическим умом.

Кк ему нужен сейчс ткой связной! Он должен, он обязн все знть. Удлось ли перепрвить з грницу нужных людей, выходит ли "Роте фне", кто рестовн, кто продолжет борьбу. И о себе, о своем положении он должен рсскзть. Только тогд помощь с воли будет действенной.

Гзеты рзносят о нем по всему миру смые невероятные слухи. Несколько корреспондентов, среди них дже один инострнный, сумели пробрться в Алекс и переговорить с ним лично. Посмотрим, кк это отрзится н потоке ежедневной лжи, которя стекет с гзетных полос, н водопде фльсификций и слухов. Впрочем, это не ново. Врги всегд стрлись искзить истину, првдоподобной подделкой отрвить общественное мнение. См он лишен возможности скзть свое слово. Чисто физическое отврщение, которое он всегд испытывл, стлкивясь с клеветой, вспыхивет в нем с особенной силой. Это мешет ему бороться с одиночеством, отвлекет, лишет столь необходимого спокойствия. Он не имеет прв поддвться эмоциям. Они не для зключенных. В последних гзетх говорится и о его смоубийстве, и о том, будто его сместило с пост председтеля пртии московское руководство. Что ж, см он не может выступить в свою зщиту. Неужели никто из корреспондентов не нпишет о нем првды?

Но пок нет ндежной связи, об этом лучше не думть. Сомнение и ндежд - злейшие врги зключенного. С рзных сторон, попеременно, они подтчивют его душу ржвчин рзъедет его единственный якорь - веру. Вер должн быть непоколебимой. Здоровый дух, уверенность в будущем - вот в чем его сил, вот источник мужеств и оружие в борьбе.

Привычные зботы н миг вырывют его из тюремных стен. Он думет о подпольной типогрфии н Лндкирхенштрссе, о тйных переходх н голлндской и польской грницх - о них ему рсскзывл Мкс, - о тех, кто успел уйти в подполье еще до той роковой ночи. Он вспоминет отц и почему-то случй с рыбой. Они поймли тогд с Рудольфом здоровенную щуку, он прикинулсь мертвой и, улучив момент, выпрыгнул из лодки... Ушл.

В пмяти всплывют лиц товрищей, тысячи лиц. Бремен, Нюрнберг, Вуппертль, Гессен, Фрнкфурт, Дортмунд, Эссен и, конечно же, Гмбург, конечно, Берлин. Вот он, трудовя Гермния метллистов, портовиков, железнодорожников, типогрфских рбочих. Эти люди не поверят, что Тельмн повесился в кмере! Они знют его!

Уже здесь, в Алексе, он получил телегрмму от руководителя двдцть третьего избиртельного округ Дюссельдорф. Телегрмм, дресовння в Берлин, полицй-президиум, I отдел, извещл трнспортного рбочего Эрнст Тельмн, что он вновь избрн депуттом рейхстг! Вот ответ немецкого рбочего клсс. 4 800 000 голосов з нходящихся в тюрьмх и лгерях, з ушедших в подполье коммунистов. И это в условиях фшистской дикттуры, политической трвли, полицейских репрессий и убийств. Ткие люди не поверят нцистской пропгнде, гнусной клевете, состряпнной по геббельсовским рецептм.

Тельмн еще и еще рз перечитывл открытки и письм, пришедшие к нему из Гмбург. Писем из других городов ему не вручили. Сотни людей, нверно, поздрвляли его с избрнием, с днем рождения. Ведь из одного только Гмбург пришло больше шестидесяти открыток. У него были все основния для веры, для непоколебимой веры. Пусть Гермния кричит сегодня: "Хйль Гитлер!" Это еще не вся Гермния! Поэтому тк жизненно необходимо устновить связь с пртией, которя возглвил сопротивление миллионов честных людей. Кк нмекнуть Розе н Герберт, не нзывя его по имени, не нзывя пртийной клички? Что, если тк: "Может быть, нш друг, с которым мы однжды н троицу совершили четырехдневное путешествие, сможет прислть сюд небольшую сумму денег?"

Это должны пропустить. Они привыкли, что он постоянно пишет о деньгх. И не удивительно, потому что обещнные доктором Миттельбхом 20 мрок все еще не пришли. С деньгми вообще плохо. Роз, дочь-школьниц, дв стрик (отец Розы совсем плох)... Розе, нверное, снов придется пойти рботть, со здоровьем у нее не все лдно. Будет тяжело. Всем им будет очень тяжело...

Он знет, что родные постоянно думют о нем. Понимет, что никкие зверения не избвят их от изнурительного беспокойств з него и ожидния беды. И все же он ищет ткие слов, спокойные, но не успокоительные, глвное - првдивые. Д, првдивые, хотя и не внушющие подозрения тюремному цензору.

Не считя коротких бесед с двоктми, рзговривть здесь не с кем. Тем сильнее в нем чувство нписнного слов. Особое, обостренное тюрьмой чувство, когд фльшь и неискренность срзу бросются в глз, црпют сердце. Долой успокоительную ложь! Но умолчть, о многом умолчть он может. Пусть все же думют, что ему здесь лучше, чем н смом деле. Д и нельзя писть н волю о жизни в полицейской тюрьме.

"Свое предврительное зключение, - он нходит, кжется, нужную формулировку, - переношу с величйшим хлднокровием и нряду с смо собой рзумеющимися обязнностями, которые у меня здесь имеются, знимюсь чтением книг".

Пусть пришлют ему несколько хороших ромнов и пьес. Это дозволяется, если, конечно, книги не имеют особой политической окрски. Тк он снчл мысленно, потом уже н бумге оттчивет фрзу з фрзой. Кждое слово должно быть точным, единственно необходимым. Нельзя дть цензуре повод для придирок, по необходимо и скзть все, что нужно скзть. К тому же, он не может позволить себе перечеркивть нписнное. Кждый клочок бумги дргоценность, кждое письмо может стть последним.

Итк, "чувствую себя хорошо, поскольку всегд был очень крепким". Это чистя првд, и дом все поймут кк ндо. Но чтобы они не толковли это его "поскольку" чересчур рсширительно, не придвли этому слову смысл "несмотря н все мучения", придется приписть в конце: "Но подчеркивю, что для ккого-либо беспокойств с твоей стороны пок нет никких основний".

Итк, подготовительня рбот зкончен! Можно принимться з письмо. Это приятня минут. Он пишет и мысленно переносится домой. У Розы - он тихо улыбется - 27 мрт был день рождения. Ей уже 43 год. 11 преля день рождения отц... Уж тк случилось, что они родились приблизительно в одно время.

Снчл он пишет письмо жене, потом отцу. Он уже знет, что Роз в Берлине добивется свидния. Снчл весть об этом обожгл его рдостью, взволновл мучительным нетерпением ожидния. Это чуть не выбило его из колеи. И он понял, что еще не готов к встрече с родными. Трудня школ подготовки к долгому одиночеству еще не был пройден. Он зствил себя временно подвить чувство и, нсколько мог, трезво взвесил все "з" и "против". Потом принял тяжелое решение отговорить Розу от встречи. Но писть Розе об этом не стоит. С отцом он уже вел ткую переписку.

Моя дорогя Роз!

Твое письмо и посылку ко дню рождения получил с большой рдостью. Из Гмбург мне прислли более 60 поздрвительных открыток. Ни одной открытки из других городов мне почему-то не передли.

Гзет для меня здесь - единственный источник информции. Поэтому неприятно, что снов дв номер где-то зстряли.

Своему письму от 13.IV я придю очень большое знчение, потому что нбрлся решимости и изложил в нем без обиняков все, что думю о своем положении.

Человек, исполненный чувств собственного достоинств, не откзывется от своих действий. Добро и истину, если они однжды пустили корни, можно, конечно, преследовть, но нельзя подвить ндолго. Пусть утешет тебя мысль о том, что много-много женщин вынуждены переживть нынешнее время вдли от своих мужей, кормильцев и любимых.

Э р н с т.

Дорогой отец!

Я полностью рзделяю твое мнение о поездке Розы в Берлин. Неописуемя рдость встречи омрчится прощнием, которое будет и для меня нелегким. Неизбежное рсствние для нс обоих будет очень тяжелым. Для меня особенно, поскольку я сижу здесь один и буду бесконечно вспоминть о том счстливом мгновении. Пок мое здоровье вне опсности, острой необходимости в свиднии нет. Попытйся утешить и успокоить Розу, используй и те веские ргументы, которые ты привел в своем последнем письме. Поживем - увидим. Человек без ндежды - все рвно что корбль без якоря...

С смым горячим сердечным приветом

твой любящий сын Э р н с т.

Глв 14

ШТУРМБАНФЮРЕР ЗИБЕРТ

Фюрер скзл, что словесные битвы лишь внешне бескровны. Нционл-социлист должен быть беспощден всегд и везде. Поэтому словесня битв не кончется ни рзгромом неприятеля, ни его полной кпитуляцией. Он требует отречения. Побежденный солдт вржеской рмии может либо сдться, либо умереть. Идеологический противник обязн покяться и громоглсно признть првоту победителя. Инче победы не будет. Инче победителем остнется не гордый триумфтор, пленный кндльник н эшфоте.

Профессор Институт кйзер Вильгельм Хорст не удивился, когд обнружил в почтовом ящике официльный конверт со штмпом Глвного упрвления имперской безопсности.

Конверт без мрки, письмо не облглось почтовым сбором. Внутри лежл повестк. Его вызывли н Принц-Альбрехтштрссе к штурмбнфюреру СС доктору Зигиоргу Зиберту. Доктор! Дже имя свое он отождествлял с "черным орденом": он подписывлся двумя руническими "С". Нверно, очень гордился этим.

Хорст еще не знл тогд, что штурмбнфюрер известен среди друзей под прозвищем Геникшус - выстрел в зтылок. Он вообще не знл этого человек, дже имени его не слышл.

В приемной уже сидел женщин с устлым, прорезнным глубокими морщинми лицом.

- Вы сюд? - зчем-то осведомился Хорст словно н приеме у днтист.

Он молч кивнул.

- Фру Тель... - секретрш в коричневой блузе "Союз немецких девушек" осеклсь, но Хорст не обртил н это внимния. - Фру придется еще немного подождть, пок придет ответ н зпрос о дочери, - после некоторой зминки договорил он. - А вс, господин Хорст, просят пройти.

...Доктор Зиберт вежливо поднялся и, не выходя из-з стол, укзл Хорсту н кресло. Молч сопел, низко склонившись нд столом, долго рылся в бумгх. Потом вдруг вскинул голову и уствился н Хорст долгим, чуть-чуть отсутствующим взглядом. Но, кк и было рссчитно, глз в глз. Хорст не отводил взгляд, чувствуя, что глз штурмбнфюрер уплывют от него все дльше... Сто, двести, миллионы световых лет.

- Рд познкомиться с вми, профессор. Много нслышн о вс. Вы могли бы стть гордостью немецкой нуки. Почему вы подли в отствку?

- Мне дли отствку, господин штурмбнфюрер.

- Вот кк? Ничего об этом не слышл. Стрнно... Но я приглсил вс, собственно, по другому делу. Фюрер поручил созвть конференцию, посвященную оккультным нукм. Торжествення церемония, возможно, состоится в нчле ноября. Вы, конечно, понимете, что священня миссия немецкого человек, суровое величие нордической мифологии и то преднзнчение, которое тйно живет в лучших из лучших предствителях ншего нрод, превыше любого тк нзывемого объективного знния. Поймите простую вещь, господин профессор, и многое для вс упростится и облегчится. Нук живет см по себе, великя яростня вер возносит нс н высшую ступень озрения.

Хорст перестл понимть, что ему говорят. Отключился. Думл о своем.

- ...ждем от вс, что вы не только будете присутствовть н церемонии, но и выступите с небольшим приветствием.

Из дльнего длек влетели в его уши эти слов. Оккультное знние? Ах д, конечно... Под большим секретом ему рсскзли, что у Гитлер есть личный ясновидец. Вернее, был. Тот смый знменитый Гннусен. Среди высокопоствленных нци он известен под именем "фюрер". А это кое-что знчит. У "фюрер" несколько рсплывчтя; но вполне официльня должность: полномочный физики, строномии и мтемтики. Что-то в последнее время о нем ничего не слышно.

- ...и пор, господин профессор, двно пор прекртить эту фронду. Мы ндеемся, что в своей речи вы скжете несколько слов по поводу рийской космогонии.

- Вы имеете в виду доктрину вечного льд господин Гербигер?

- Совершенно спрведливо. - Зиберт преувеличенно блгожелтельно улыбнулся и откинулся в кресле.

- Я выскзл свое мнение об этой... системе мир н межзонльном строномическом конгрессе.

Улыблись щеки, губы, сверкли улыбкой стльные зубы. Только не глз. Глз леденели.

- Это было досдное недорзумение, господин профессор. - Зиберт продолжл улыбться. - Столь же досдное, кк и вш отствк. Тк не пор ли нм все улдить?

Хорст испуглся, что эсэсовец может выйти из-з стол и рскрыть ему свои мертвящие объятия, улыбясь все той же зстывшей улыбкой, двно похороненной в провлх глз.

- Боюсь, господин штурмбнфюрер, мы плохо понимем друг друг. У меня не может быть иной точки зрения.

- Про себя вы можете думть что угодно, - кдык Зиберт дернулся вверх и вернулся н место. Эсэсовец смотрел сумрчно и рвнодушно, кк будто проглотил и уже успел переврить в желудке свою улыбку. - Но когд вы нчинете публично проповедовть свою точку зрения, - он пренебрежительно выпятил губы, - тотем смым вмешиветесь в политику. А этого мы никому не позволим! Поэтому вм и предлгют зглдить ошибку. Великому ученому, профессору Гербигеру не нужно вше признние! Учтите, лишь блгодря ншей исключительной гумнности с вми вообще рзговривют. Вм дется последний шнс, не проморгйте его...

- А если я этого не сделю? Вы меня рестуете?

- Прво, вы оздчивете нс, профессор. - Зиберт улыбнулся и рзвел рукми. - Зчем вы тк упорно домогетесь мученического венц? Зчем? Вс ожидет спокойня кдемическя рбот. Не создвйте ненужных зтруднений себе и нм. Выполните ншу просьбу, и все будет в порядке.

- Я не могу, господин штурмбнфюрер. Это идет врзрез с моими убеждениями.

- О кких убеждениях вы говорите? В то время кк фюрер и нционл-социлистскя пртия в творческом порыве зклдывют фундмент великого рейх, вы позволяете себе иметь ккие-то иные убеждения. Вы плохой немец, господин профессор. - Эсэсовец снял пенсне и откинулся в кресле. Он смотрел н Хорст, кк н неприятное нсекомое.

Хорст еле сдерживлся. Он готов был плюнуть в физиономию этого черного лндскнехт с дубовыми листьями к железному кресту. Зкричть во все горло. Удрить кулком по столу. Но зствлял себя сидеть спокойно, молчть и ничего не бояться. И все же боялся. Всего боялся: лндскнехт, серого, угрюмого здния, длинных коридоров с рядми одинковых дверей, крсного флг со свстикой в белом круге, окменевших чсовых. Стрх ненвисть, рздржение и ккое-то детское недоумение - все это сковывло, мешло нходить нужные слов.

- Не будем к этому возврщться. Я не выступлю в зщиту теории Гербигер и не смогу принять учстие в конференции по... черной мгии.

- Оккультных нук! - Зиберт хлопнул кончикми пльцев по столу и брезгливо скривил губы. - Вы, нверное, мсон? Аристокрт и мсон! Убежденный врг империи!

- Я ученый и служу только нуке, чистой нуке. С чистой совестью служу нуке. - Ему стло неприятно, когд эти чуть выспренние слов сми сорвлись с его губ.

- Вш нук ложня! Вредня он, вш нук. Бескрылый мтерилизм. Он не нужн ншему нроду! Понимете? Мы нрод-созидтель, нрод-солдт! Ни вы, ни вш вонючя нук нм не нужны. Нук - служнк, шлюх! Вопрос лишь в том, кому он служит.

Зиберт мехнически изливл н стромодного профессор и его глупую нуку поток хулы. Но, прво, этот упрямый интеллигентик не был ему особенно неприятен. Он был всецело в его, Зиберт, влсти, несмотря н большую, кк говорили, междунродную известность. Но у Зиберт не выходило из головы, что предстоит рзговор с этой Тельмн, которя опять требует свидния с мужем для себя и своей дочери. Брть решение н себя явно не хотелось. Знть бы, что может еще выкинуть эт нзойливя посетительниц. Беспокойство и рздржение штурмбнфюрер волей-неволей изливлись н Хорст. Он дже подумл, что строго дурк следовло бы нендолго отпрвить в лгерь. Для некоторого перевоспитния.

- У нс есть средств сделть вс более лояльным к нционл-социлизму! - Зиберт встл. - Советую хорошенько подумть... Посидите немного в приемной. Сейчс отпечтют протокол. Вм нужно его подписть.

- Ккой протокол, позвольте вс спросить?

- Протокол допрос!

- Это был допрос? А по ккому прву... - Хорст тоже поднялся.

- Допрос! - оборвл его эсэсовец. - Н смом зконном основнии. И выкиньте из головы ткой хлм, кк прво. Прво - понятие, вырботнное плутокртми! Есть зкон гермнской империи о превентивном зключении. Только от нс звисит применить его к вм. Зпомните это! Прошу пройти в приемную.

Он открыл дверь и вежливо пропустил Хорст вперед.

- Фройляйн Гудрун, перепечтйте. Господин профессор, поствьте свою подпись в трех местх. Здесь, здесь и здесь... - обернулся Зиберт к сидящему н дивне Хорсту. - Хорошенько прочтите, прежде чем подписть. Вот вш пропуск. Можете быть свободным... Пок свободным. Мы еще вызовем вс. До свидния, господин профессор. - Эсэсовец чуть нклонил голову и вернулся в кбинет. - Пройдите, - бросил он ожидвшей женщине. Он с достоинством встл.

Светловолося секретрш в коричневой блузе метнул хмурый взгляд вслед посетительнице. Быть может, он вспомнил, кк однжды в Гмбурге нтрвливл овчрку н ее дочь? Жль, что собк тогд не перегрызл девчонке горло. Он, видите ли, тоже нмеревется приехть в Берлин! Н свидние с мтерым вргом фюрер и рейх. Ккя нглость! Подумть только, из-з этой дряни у шеф целый день плохое нстроение. И чего только нчльство церемонится с этими Тельмнми?

В несколько коротких очередей "олимпия" обстрелял рзделенные копиркой блнки. Темные трупы букв легли н зснеженное бумжное поле.

- Прошу вс, господин профессор.

Профессор встл с жесткого кожного дивн и подошел к секретрскому столу. Нвстречу улыбющемуся фюреру. Художник-кдемист тщтельно выписл кждый волосок. Офицерскя фуржк, железный крест под крмном, орел со свстикой н глстуке, золотой пртийный знчок н лцкне... "Ну прямо кк живой!" - кзлось, это пточное дежурное восклицние сочится из кждой поры тщтельно згрунтовнного и отлкировнного холст.

Хорст полез во внутренний крмн з вечным пером. Ндел очки в черепховой опрве. Пробежл глзми по строчкм. Остновился н отпечтнных типогрфским способом словх "обязуюсь не рзглшть содержние беседы". Подписл.

- Пропуск отддите дежурному внизу.

- Хорошо. Блгодрю вс. До свидния.

Он вышел н улицу. Лениво кпл серя вод. Сотни ног ступли по мокрому сфльту. Автомобили с шипением рзбрызгивли лужи. Где-то кричл репродуктор. Звенели трмви. Грохотл ндземк. Дрожли под военными мшинми мосты.

День оглушил его. Ворвлся привычным шумом, чуть приглушенным шелестом дождя. Поблескивли рскрытые зонты, резиновые плщи. Утекющий ток, жужж, потрескивл в мокрых проводх. И все кзлось удивительно свежим и пронзительно острым, точно впервые увиденным.

Он поднял воротник плщ и пошел домой.

Он вышел "оттуд". Был жив и свободен. "Пок свободен". Инстинктивно чувствовл, что это только прелюдия. Все еще впереди. СС без мски, подлинный рест и нстоящий допрос. Сегодняшний допрос - не нстоящий. Говорят, что они обычно допршивют инче.

Почти невесомый дождь опусклся н голову. Город дышл и шевелился. Блестели мостовые и черные втомобили. Но дождь, и город, и мокрый блеск тоже не были нстоящими. Все сделлось зыбким и преходящим. Остлсь только видимость.

Глв 15

РОЗА И ГЕСТАПО

Вот уже несколько недель почти кждый день Роз Тельмн ходил в стршное здние госудрственной тйной полиции н Принц-Альбрехтштрссе, 8 и требовл немедленного свидния с мужем. В первый рз с ней дже не хотели рзговривть. С большим трудом удлось узнть, в ккой хоть тюрьме содержится Тельмн. И это было все. Просьбы и письменные зявления о свиднии с ним встречли откз. Снчл о них еще доклдывли Крлу Гирингу, который вел дело Тельмн, потом перестли. В конце концов он был обыкновенной просительницей, кких много, и Гиринг скзл, чтобы с ней особенно не церемонились. В последний рз ккой-то млдший эсэсовский чин пригрозил ей рестом и принудительной высылкой из Берлин.

Тогд он, через посредство друзей, встретилсь с несколькими инострнными журнлистми.

- Боюсь, - зявил он им, - что Эрнст Тельмн подвергется в тюрьме тяжелейшим лишениям, может быть дже пыткм. Инче трудно объяснить, почему они бояться покзть его мне.

Минуя гитлеровскую цензуру, это сообщение в тот же день было перепрвлено з грницу. Н другое утро оно появилось н стрницх влиятельных европейских гзет. Очевидно, этим и объяснялось соглсие гестповского руководств принять госпожу Розу Тельмн.

Мрчный обрюзгший эсэсовец с плетеными квдртикми штурмбнфюрер н левой петлице кивком приглсил ее в кбинет и небрежным жестом предложил сесть.

- Вше зявление с просьбой о свиднии с зключенным Тельмном нми рссмотрено, - без предисловий нчл он. - И принято решение н время воздержться.

- Н ккое время? - Роз изо всех сил стрлсь кзться спокойной. Чтобы унять внезпную дрожь в рукх, он попрвил волосы, словно непроизвольным жестом проверил звивку. - Н ккое время?

По усмотрению госудрственной тйной полиции. - Штурмбнфюрер хмуро глянул н нее и зкрыл лежвшую перед ним ппку.

Стрый полицейский служк, он нходил вполне извинительной нстойчивость, с ккой он добивется свидния с мужем. Это естественно в ее положении. Немецкя женщин должн любить своего муж и зботиться о нем, что бы с ним ни случилось. Но муж этой женщины - не обычный зключенный. Им постоянно интересуется высокое нчльство. Смое высокое. Некоторые имен, кк, нпример, группенфюрер Гейдрих, не положено нзывть дже в своем кругу. А ведь ему регулярно доклдывют о Тельмне! Иногд звонит министр-президент Геринг или рейхслейтер Геббельс, если поднимется шум в згрничной печти.

Кк рз только что был ткой рзговор. Он оствил очень неприятный осдок. Нчльству легко кричть: "Зткните ей глотку!" А кк, спршивется? Принудительные меры не рекомендовны, уговоров он, очевидно, не понимет. Они хоть бы мотивировку откз ему подскзли. Тк нет, одни лишь общие ктегорические укзния. Зткните глотку, видите ли...

- Чего же вы ждете? - не выдержл долгой пузы гестповец. - Ндеюсь, вы понимете, что вм откзно в свиднии?.. Временно! - он рздрженно отвернулся.

- Я хочу знть, что ознчет это вше "временно". Когд? Когд конкретно?

- В звисимости от обстоятельств.

- От кких обстоятельств? - он говорил нмеренно медленно и негромко.

- У меня все. - Гестповец бездушно повторил любимую фрзу своего высокого шеф Гермн Геринг.

- Хорошо, - Роз поднялсь. - Тогд я зявлю н весь мир, что вы его убили.

- Подождите в приемной! - с ненвистью скзл гестповец после короткой пузы.

Нет у меня влсти рзрешть ткие свидния, рздрженно думл он, глядя вслед уходящей Розе. А случись что, с меня же спросят. И еще недовольны, что беспокою по пустякм. Пок знимюсь этим я - все для них пустяки, но случись что-то - пустяки срзу преврщются в дело госудрственной вжности и нчинется тррм. Тут уж они н ругнь не скупятся. Одним словом, и тк плохо и этк нехорошо. Что делть? Все же лучше доложу.

Он придвинул к себе прямой телефон спецсвязи и нбрл номер Гейдрих. Гирингу звонить бесполезно. Он имел прво нкричть н штурмбнфюрер, дже покрть его, но принять смостоятельное решение по делу Тельмн не мог. Служить же промежуточным звеном между своим подчиненным и высшим нчльством Крл Гиринг не желл. Поэтому штурмбнфюрер из всех зол выбрл нименьшее: позвонил Гейдриху в обход Гиринг.

- Гейдрих, - услышл он в трубке хриплый голос. Шеф СД, тйной эсэсовской службы рзведки, кк всегд, был н месте.

- Хйль Гитлер! Группенфюрер, доклдывет штурмбнфюрер Зиберт. Тельмн угрожет сделть зявление, что ее муж убит. - Он доложил, кк всегд, точно и предельно кртко. Изложил смую суть, кк и требовл от подчиненных Гейдрих.

- Хочет свидния?

- Нстивет, - ответил Зиберт, хотя собирлся скзть "требует".

- Пообещйте ей... Скжем, через две недели. Но пусть не делет глупостей. Дйте понять, что ее необдумнные зявления тут же отзовутся н муже. Выясните, с кем из журнлистов он встречется. Мы их вышлем.

- Войдите, фру Тельмн, - приглсил Зиберт ожидвшую в приемной Розу. Лицо его приняло еще более недовольное выржение. Теперь-то он знл нверняк, что з новую шумиху по делу Тельмн спросят с него лично. Одно дело угрозы Гиринг, дже смого Геринг, другое - ясное и спокойное укзние Рейнгрд Гейдрих. - Сегодня больше прием не будет, фройляйн Гудрун, - бросил он секретрше.

Глв 16

ПЕРВЫЙ КОНТАКТ

Ночи Алекс полны тйных переговоров. Они преврщли тюремные стены в телегрфные провод.

Человеческое сознние, потенные глубины ншего Я згдочны и полны противоречий. Одни и те же события по-рзному воспринимются нми в звисимости от времени суток. Ночное сознние полно сомнений, оно окршено тргическими, подчс безндежными тонми. Ночью ощущение безысходности обретет нд человеком стрнную пугющую влсть, перед которой рссудок бывет бессилен. И тогд нступет жестокя бессонниц. Чще всего это случется в трудные минуты жизни. Только нступление утр освобождет человек от оков ночи. И тм, где еще несколько чсов нзд не было выход, внезпно высвечивется спсительный путь, неожиднный, круто меняющий ситуцию вринт. Его подскзло утро, трезвый свет, резкя бодрящя синев. Словно и впрямь с первым криком петух рзвеялись ночные фнтомы, мрчные порождения устлого, трепещущего в тискх безысходности сознния. Но кк трудно дождться рссвет!

Особую влсть приобретет ночное сознние в тюрьме, з кменными стенми и стльными зпорми. Иногд оно остется ндолго, не хочет сгинуть, кк нечисть с перепончтыми крыльями нетопыря, дже от петушиного крик. Д и не долетит сюд этот отрезвляющий крик, и не откроются тюремные двери с рссветом. Уж это-то зключенные знют. Отсюд и тирнство ночного сознния, доходящего до грниц, з которыми лежит рспд рзум, гибель души.

Нет тишины в тюремной ночи. Он полн перестуков, в ткт которым бьются сердц. Необходимо знть, что ты не один в этом кменном склепе, что где-то з стеной, под полом, нд потолком томятся ткие же несчстные. Но кто они? Быть может, друзья? Это откроет перестук. Тюремня збук, в которой кждя букв зшифровн определенным числом удров. Столько-то по горизонтли, столько-то по вертикли. Мгический квдрт. Азбук обреченных. Удр з удром, букв з буквой, слово з словом. И если кмер товрищ длеко и он не слышит зов, его все же нйдут и твоя весть долетит к нему по длинной эстфете.

Тк от одного телегрфист к другому летят телегрммы в смый дльний, зброшенный н крй свет угол.

Прислушйтесь!

Это кмення глыб Алекс дрожит и поет в ночи: ...Тельмн здесь... Тельмн здесь... Тельмн здесь... Тельмн в тридцть второй... Тельмн в тридцть второй... Передйте Тельмну... Передйте Тельмну... Здесь Димитров... Здесь Димитров... Передйте Тельмну - здесь Артур Фогт...

Лязгнул змок, и с противным скрежетом отворилсь дверь. В тридцть вторую вошел ндзиртель - худой сутуловтый служк с ленточкой железного крест первого клсс и сивыми усми тюремной крысы.

- В душевую! Живо! - скомндовл он.

Тельмн удивился. Он мылся не длее кк вчер. Или в бнном рсписнии ошибк? Что же, в однообрзии тюремных будней ткя ошибк улыбк судьбы.

- Торопитесь, - пробурчл ндзиртель, - времени у вс мло.

- Времени у меня сколько угодно, - улыбнулся Тельмн. - Но я мигом.

Скорым, широким шгом, ибо дже эт внеплновя прогулк был для него подрком, шел Тельмн впереди ндзиртеля.

Уже н лестнице, ведущей в подвл, он услышл шги и обернулся. Вели Димитров. В чхлом и мутном, кк сыворотк, свете Тельмн узнл его только по глзм. И еще по оснке - голов его был кк-то особенно гордо поднят, словно вверху сияло чистое голубое небо.

Сжв кулки в слюте Рот фронт, они молч приветствовли друг друг и улыблись. Эт безмолвня улыбк не оствлял Тельмн весь день.

Секундой рньше или позже, и мы бы не увиделись, подумл он. Ккой удчный сегодня день. И еще он подумл, что Димитров сильно исхудл, но отнюдь не подурнел от этого. Высокий, с пышной шевелюрой, он стл похож н итльянского крбонрия. Пусть они виделись только короткий миг. Но походк, четкое порывистое движение, которым Димитров приветствовл его, скзли Тельмну больше, чем долгие чсы откровенных рзговоров. Тельмн словно в грозу попл. Он всем своим существом ощутил, ккя энергия сконденсировн в этом человеке. Меньше всего нужно рдовться встрече в тюрьме, и все-тки это рдость, дже трудно передть, ккя рдость!

Тельмн не знл, что это был не первя их встреч в коридорх Алекс. Димитров уже двжды видел Тедди. Кк хотелось, чтобы Тельмн хоть обернулся, но он не почувствовл тогд горячего нетерпеливого взгляд Димитров. Зто сегодня они действительно увиделись, дже улыбнулись друг другу.

В душевой никого не было. Тельмн чуть отвернул медный вентиль и, зпрокинув голову, ждл, когд из проржвелых дырочек польется вод. Хлопнул дверь, и кто-то зшлепл по кменному полу.

Тельмн медленно обернулся и увидел, что к соседнему крну идет Фогт. Артур Фогт! Поистине щедрость судьбы не знл сегодня предел. Не успев поздоровться, не успев дже улыбнуться товрищу, Тельмн рвнул вентиль н полную мощность, чтобы шум воды зглушил слов.

Последний рз они виделись нездолго до фшистского переворот. В этот незбывемый день 25 янвря Компртия оргнизовл беспримерную по рзмху нтифшистскую демонстрцию. Берлинский пролетрит выступл единым фронтом. В бесконечных колоннх, рук об руку с коммунистми, шли социл-демокрты-рейхсбннеровцы. По Бюловплц к Дому Либкнехт шел нескончемый поток демонстрнтов. Это был ответ рбочего Берлин н фшистские провокции - сборищ штурмовиков у Дом Либкнехт, где нходился Центрльный Комитет КПГ. Штурмовики были в полнейшей пнике, когд им пришлось бежть сквозь колонны взволновнных, протестующих рбочих. Не помогли и подоспевшие н зщиту фшистов шупо. Рбочий Берлин выступл единым фронтом, и не было, кзлось, в Гермнии силы, которя могл бы ему противостоять.

23 янвря н совместном зседнии бюро ЦК КПГ и ее берлинского окружного руководств Тельмн внес предложение провести внушительную политическую демонстрцию. Оно было принято единоглсно. Подготовку демонстрции взял н себя по поручению ЦК секретрь Берлин-Брнденбургского окружком Артур Фогт. Сроки были смые сжтые, прктически всего один день. Тельмн рзговривл с Фогтом несколько рз. Его интересовло решительно все: состояние дел в рйонных комитетх, конткты с руководством местных нтифшистских оргнизций, с предствителями от безрботных, лозунги и, конечно, меры по зщите демонстрнтов от провокции фшистов и полиции. Тельмн требовл, чтобы ткя зщит, не ослбевя, действовл от смого мест сбор до возврщения рбочих групп по домм.

И демонстрция состоялсь. Сотни тысяч рбочих не вышли в тот день н рботу, ибо шествие к Дому Либкнехт нчлось уже в двендцть чсов дня. Воздух кзлся сизым от мороз. Нд темными, шгющими в ногу шеренгми стллся тумн. Пр от дыхния зстывл колючими снежными блесткми. У многих демонстрнтов не было теплой одежды, подходящей обуви. Люди чсто кшляли, здыхясь во время пения "Интернционл" от морозной влги, притнцовывли, оттирли побгровевшими кулкми уши.

Н трибуне, где стояли Тельмн, Вльтер Ульбрихт, Ион Шеер и Фрнц Длем, кто-то предложил немного погреться. Но люди шли сплошным потоком. Они приветствовли вождей пртии чстоколом поднятых рук, знменми, лозунгми.

- Здесь, н улице, нше место, демонстрнты тоже не могут сделть перерыв! - Тельмн поднял сжтый кулк. Оживленный, зхвченный общим подъемом, он не чувствовл холод, хотя уже четыре чс стоял н морозе.

Шли рбочие рйоны: Веддинг, Нойкёльн, Мобит. Только единство рбочего клсс могло прегрдить дорогу фшизму.

- Мы вновь должны обртиться с предложениями о совместной борьбе к СДПГ и Всеобщему объединению немецких профсоюзов, - обрщясь к товрищм, тихо скзл Тельмн. И, приветствуя все новые и новые колонны, выкрикнул: - Д здрвствует боевое единство пролетрит!

Фшизм стоял н пороге. Воздух Гермнии был отрвлен его тлетворным дыхнием, ее госудрствення мшин нпоминл источенный червями трухлявый пень. И в этот чс смертельной опсности берлинцы воочию увидели ту единственную силу, которя способн прегрдить Гитлеру путь к влсти. Кзлось, это внезпное, ломющее льды зимнее половодье вышло из тесных русел сиюминутных политических интересов, интриг и честолюбивых чяний пртийных вождей. Рбочя Гермния шл единым потоком, в котором уже нельзя было отличить коммунист от социл-демокрт, рот-фронтовц от рейхсбннеровц. Решительный чс требовл ото всех одного: будь нтифшистом!

Тельмн помолодел от счстья. Кзлось, он никогд не знл ни сомнений, ни колебний. И это передвлось другим. Совсем еще молодой пртийный функционер Фогт подумл тогд, что дело почти сделно. Демонстрция всколыхнет не только Берлин, но и всю стрну. Руководители СДПГ узнют теперь волю рбочего клсс.

Ткя демонстрция могл стть поворотным пунктом в судьбе Гермнии! Могл... Но не стл. Тк дже сильный пожр в мокрую осеннюю пору не восплменит торфяное болото, хотя в сушь и зной оно могло бы згореться от одной лишь спички и полыхть открытым огнем или подспудно гореть, передвя все дльше и дльше нестерпимый подпочвенный жр.

Руководство СДПГ медлило с оргнизцией единого фронт... Н другой день после демонстрции редктор незвисимой "Берлинер тгеблтт" Бернгрд писл: "А "Интернционл" все же сильня песня!" Социл-демокртический "Форвертс" тоже не скрывл своего восхищения мощью рбочих колонн. Люди, послвшие в рейхстг своих рбочих депуттов, видели в фшизме смую стршную угрозу. Но их гневня вспышк не долетел до рейхстг. Оборвлсь и угсл где-то н полпути. Впрочем, нет, не угсл. Скорее восплменил клссовую ненвисть к пролетриту. Склонил чшу весов н сторону нци. Недром ровно через четыре дня рейхспрезидент Гинденбург поручил Гитлеру возглвить кбинет. А еще через месяц зпылл рейхстг.

Дв узник молч сжимли друг другу руки под конусом шумящих водяных струй. Д, они не встречлись больше с того дня, когд нд улицми подымлся сизый тумн, шги тысяч и тысяч людей сливлись в грозный победный рокот, который долго не зтихл в морозном воздухе. Сколь многое случилось с ними и с теми, кто шгл тогд мимо трибуны, з это, в сущности, очень короткое, дже в мсштбх человеческой жизни, время. Непопрвимо много...

- Здрвствуй, товрищ Фогт.

- Здрвствуйте, товрищ Тельмн. Здрвствуй, Тедди...

- Это случйня встреч? - Тельмн быстро огляделся. Но кроме них в душевой никого не было. - Пусти воду.

- Нет, не случйня, хотя я тоже не знл, что увижу тебя, - Фогт отвернул свой крн и, зжмурившись, стл под душ.

- Ндзиртель? - спросил Тельмн, утверждя скорее, чем спршивя.

- Д, товрищ Тельмн. Пусть тебя не смущет его железный крест. Это ндежный человек и стрый член СДПГ. Он носит побрякушки из-з нцистов. Боится, чтобы не докоплись до его прошлого. А чего бояться? Рядовой социл-демокрт, герой войны. Тких не преследуют. Но он честный человек и очень сочувствует нм. Товрищи скзли, что н него можно положиться, к тому же он учствовл тогд в демонстрции...

- Лдно, не будем терять времени! Поскорее рсскжи, что произошло после моего рест. Я же почти ничего не зню. Кого еще взяли?

- Многих, товрищ Тельмн. Почти все депутты-коммунисты были рестовны срзу же после выборов. Большинство руководящих рботников пртии...

- Но подполье функционирует?

- Д. Еще при мне был рспрострнен листовк "Нш борьб з революционное свержение фшистской дикттуры и з новую Советскую социлистическую Гермнию". Нлживется рбот в эмигрции...

- Связь у тебя есть?

- Подо мной сидит нш товрищ, он уже кое-что нлдил, думем посвятить ндзиртеля.

- Что думют о нем н воле?

- Его проверяли. Снчл он нес нружную службу и лишь недвно перешел сюд, в Алекс. Нши срзу же вошли с ним в конткт.

- Очень хорошо. Связь сейчс вжнее всего. Кк только нлдите, срзу же дйте мне знть.

- Обязтельно, товрищ Тельмн.

- Я только что встретил Димитров, его куд-то вели.

- Д, я зню, что он здесь. Нцисты готовят покзтельный процесс против Компртии.

- В связи с рейхстгом?

- Д. Димитров, очевидно, будет первым.

- Это понятно. "Рук Москвы"!.. Снчл они попытются продемонстрировть перед мировым общественным мнением, что генты Коминтерн подожгли рейхстг, потом обрушт судебное преследовние н пртию. Это нступление н коммунизм в мировом мсштбе, товрищ Фогт... Но они не знют Димитров, не знют нс! Мы, коммунисты, сми должны быть зинтересовны в открытых процессх, чтобы сорвть мску с фшистов. Понимешь, товрищ Фогт? - Тельмн кк будто не змечл, где они нходятся. Он рссуждл спокойно, но с необычйным подъемом, словно не было скользкого кменного пол, желтых тоскливых стен и льющейся воды. Фогт видел перед собой человек, которого хорошо знл по выступлениям н митингх, зседниям в Доме Либкнехт. И говорил он все тк же просто и ясно, может быть, дже слишком просто, без полутонов, кк будто никогд не знл сомнений и не делл ошибок. Лишь потом, когд Фогт мысленно воссоздл свою последнюю в жизни встречу с Тельмном, он увидел то, отличное от прежнего, что было в словх Тедди.

Тельмн говорил с ним не только кк товрищ с товрищем после долгой рзлуки. Его вопросы, ответы, короткие рссуждения и точные змечния были очень конкретны и вместе с тем кк бы не подвлстны времени. Может быть, поэтому они тк прочно врезлись в пмять Фогт. Тельмн говорил с ним кк с товрищем, с которым продолжет борьбу. Он говорил с ним кк с близким, которого видит в последний рз. Тельмн слишком хорошо сознвл свое положение. Именно поэтому могло покзться, что в рдости неожиднной встречи он збыл, где нходится. Нет, не збыл он. Слов трнспортного рбочего и коммунист Тедди, кк пули, были нцелены в мишень современности. Без внешней торопливости, он говорил быстро и коротко, зня, что им отведены считнные минуты.

Узник фшистской тюрьмы, он не мог не видеть, что не влстен более нд течением событий. Он стремился нлдить связь, продолжть борьбу, дже ндеялся вырвться н свободу. Но знл, что все его усилия могут пойти прхом. С трудом возведення бшня могл и обвлиться. Он трезво оценивл свои возможности в этой нервной борьбе. И своему товрищу по пртии, дже при ткой случйной встрече, Тельмн сумел выскзть глубоко продумнные мысли о дльнейшей борьбе, соствлявшей смысл их жизни.

Время встречи пролетело слишком быстро. Кждый из них припоминл потом с досдой, кк много упустил, збыл спросить или рсскзть.

Открылсь дверь, и вошел ндзиртель.

- Выходи! - крикнул он и, нцелив плец н Фогт, скзл: - Ты первый.

Когд дверь з Фогтом зкрылсь, Тельмн слышл удляющуюся ругнь устого ндзиртеля:

- Вы и тк пробыли в душевой больше положенного. Уж не шушуклся ли ты тм со своим соучстником? Смотри! Проводить зключенного! - уже спокойно и четко скомндовл он кому-то.

Тельмн улыбнулся этой примитивной хитрости и посочувствовл устому ндзиртелю с железным крестом, который рди этой их короткой встречи рисковл жизнью.

- Спсибо, - одними губми прошептл он, когд ндзиртель вернулся з ним.

Тот ничего не ответил и, лишь зкрывя з Тельмном дверь кмеры, буркнул:

- Помлкивй.

Глв 17

ГЕРБЕРТ

Роз Тельмн не придвл знчения попыткм дедушки Тельмн и смого Эрнст уговорить ее возвртиться в Гмбург. Они, конечно, догдывются, думл он, нсколько изнурительны эти бесконечные хлопоты. Но если ей удстся увидеть муж, то все, все будет тогд опрвдно.

Но иногд ее охвтывло сомнение. Может быть, Эрнст уже нет в живых, или он в тком состоянии, что его ни з что не покжут? С отчянной тоской сознвл он всю тщету своих ндежд и глубокое свое одиночество. Зня, вернее догдывясь о том, что гестпо постоянно следит з ней, он стрлсь кк можно реже встречться с друзьями и знкомыми.

Но в тот день, когд ей сообщили, что звтр нконец-то будет дно свидние, ее переполнил ткя шльня, сумсшедшя рдость, которую просто нельзя пережить одной. Он выбежл н улицу и, сдерживя нетерпение, влетел в четвертый или дже пятый по счету втомт. Здесь, если ее дже подслушивют, не будет известно, кто звонит. Опустив монету, он нбрл номер, который дл н этот случй товрищ, что привез ее из Гмбург.

Нет, дело, конечно, не в избытке рдости. Уж кк-нибудь он спрвится! Кждый бы день ткое. Нет, он звонил сейчс незнкомому другу не зтем, чтобы скзть, кк он сегодня счстлив. Ей ли не знть, ккое знчение придвл пртия этому свиднию! И сейчс он выполнял здние, которое лишь чисто случйно переплелось с ее личной жизнью. Относиться к этому инче он себе не позволял.

Лишь только в сердце своем они будут в те короткие минуты встречи мужем и женой, в улыбке, в глзх. И, конечно, в глзх тюремщиков, которые позволят им говорить только о семейных делх. Не это глвное, не это. Товрищ Роз идет связной к товрищу Эрнсту. И сейчс он узнет, что должн передть ему под видом семейной беседы. Он не жлеет, что дже в ткой чс им нельзя говорить о себе. Именно в ткой чс! Потому что нет для Эрнст ничего вжнее тех слов, которые он должн будет скрытно ему передть. И если есть у них ндежд хоть когд-нибудь быть снов вместе, то и он зиждется н этих словх.

О чем ей было сожлеть, дже просто рздумывть, если дело Тельмн двно стло для нее неотделимой чстью его существ. А знчит, и ее тоже. Кк редко, в сущности, они были вдвоем. Эрнст всегд окружли люди. Сколько он помнит, в квртире постоянно кто-нибудь был. Приходили перед собрниями, митингми, мевкми и уж, конечно, после, чтобы подвести итоги. Д и сми они сблизились н митинге. Он дже не помнит, н кком. Но см Эрнст - он словно увидел его тогд впервые, хотя они рботли вместе, в одной прчечной - ей хорошо зпомнился, н всю жизнь. Потом он привыкл к его орторской мнере, тогд был поржен. Кк непривычно просто, кк удивительно просто он говорил. Словно ножом вспрывл нутро вещей. Он не убеждл, не докзывл, он открывл людям глз. Нет, дже не открывл, ибо глз людей и без того рскрыты. Он зствлял людей видеть. Он делл это тк, что проблемы, н которые он обрщл внимние, кзлись простыми и ясными. В тот смый первый рз он призывл рбочих объединиться в профсоюзы, которые будут стоять н стрже их интересов. О чем еще мог говорить молодой профсоюзный руководитель, кк не об этом? И кзлось удивительным, кк это еще нходятся рбочие, которые не идут в профсоюз. Но, честно говоря, он не очень-то прислушивлсь к его словм. Ей просто нрвилось смотреть н этого тощего преньк с ткой удивительно доброй улыбкой.

Нверно, тогд он в него и влюбилсь. А поженились они з несколько чсов до его уход в действующую рмию. И молодя фру Роз Тельмн, урождення Кох, пережил первую большую рзлуку. Д, именно тогд он и нучилсь ждть. И еще кк ждть!

З все дв год ее Эрнст не получил ни одного отпуск. Все солдты, кого пощдил пуля, хоть нендолго при езжли домой. Лишь худощвого устого ртиллерист не отпускли. В нкзние з нтивоенную гитцию его после очередного госпитля срзу же бросли в окопы. Он не перевоспитлся, но ведь и не погиб! Может быть, и теперь он сумеет обмнуть смерть, этот упрямый, упрямый Тельмн? Сегодня это кзлось ей очень возможным.

Д, недолго, очень недолго были они вдвоем. Дже их мленькя квртирк - они жили тогд н Симзенштрссе - им не приндлежл. Срзу же после войны, после Ноябрьской революции, он превртилсь в пртийный центр, в нстоящий военный штб.

Кждый, кто хотел, мог в любое время дня и ночи прийти н Симзен, привести с собой друзей. И постоянно гостили у них приезжие, иногд по месяцм. И все же он готов был со всем мириться, лишь бы он см почще бывл с ней. Но он привел в свой Гмбург революцию, и этим все было скзно. Он постоянно здерживлся н собрниях, когд возврщлся, его ждли товрищи. Потом, длеко з полночь, сидел, подперев лдонью щеку, з книгми.

Однжды он не выдержл. Дл себе волю, что нзывется, н полную ктушку. Потом выревелсь. Один рз з все эти сумтошные дни, бессонные ночи и з дв год империлистической войны. Ни слов не говоря, он дл ей выплкть все до кпельки, до последней слезинки. И когд, уже облегчення, он успокоилсь и могл только всхлипывть, он скзл ей те смые слов. Спокойно, кк всегд просто, с улыбкой, и он зпомнил их н всю жизнь: "Роз! - скзл он, привлекя ее к себе. - Ты же знешь, кк я тебя люблю. Никкя другя женщин мне не нужн. Если же я иногд поздно возврщюсь домой, знчит, тк ндо. У меня есть пртийные дел, их я никогд не оствлю. Ты же недовольн. Остется только одно: если ты меня очень любишь, твое сердце подскжет, ккой путь избрть, чтобы нши интересы были общими".

Чего проще, кжется, вот зпомнилось. Он зствил ее взглянуть н все его глзми, и он понял, что выбор для нее нет. Ах, не тк это было легко, кк кжется теперь, спустя много лет. Он не спл и всю ночь шмыгл носом. Но и он тоже не спл, хоть и делл вид, что спит крепко.

Не тким уж он окзлся железным в этих делх. И ему было не слишком спокойно н душе, не очень-то безмятежно. И той ясности, с ккой он скзл ей те смые, нвсегд зпомнившиеся слов, не было в его сердце в ту ночь. Но что другого выход нет и быть не может, он понял. И был блгодрн ему з то, что он тоже не спл, что не было в глубине его сердц той простоты и ясности, которые всегд звучли в его речх.

Утром поднялсь опухшя, невыспвшяся и, пряч улыбку, проворчл: "Может быть, ты скжешь мне, что я должн делть? - И тут же, счстливо смеясь, кинулсь к нему н грудь. - Я н все готов, только бы нм быть вместе!" И видел, что у него прямо гор с плеч свлилсь, тк он обрдовлся. Но скзл в привычной своей мнере: "Ну вот и хорошо!" словно убедил в деловом споре, зтем добвил: "Учствуй в нших делх, живи ншими интересми". И слов эти были выстрдны, рождены несокрушимой уверенностью.

И тк было всегд...

Он вспомнил ту стршную зиму двдцтого год, когд им пришлось особенно тяжело. Курс доллр поднялся до нескольких миллионов мрок. Зрплту выдвли ежедневно, и люди спешили хоть что-нибудь купить н нее, пок не устновился новый курс. З ночь деньги обесценивлись еще больше. В этом неустойчивом, лихордочном мире у них не было дже ткой призрчной опоры, кк ежедневня скчущя зрплт. Только пособие по безрботице. Н него нельзя было купить дже угля для отопления. Он сидел, укчивя мленькую Ирму, в холодной кухне, где тусклый синевтый огонь гзового рожк угрюмо и бессмысленно боролся с холодом и темнотой. Звернутя в теплое одеяльце, Ирм, может быть, одн во всем Гмбурге, не чувствовл, кк неумолимо нбирет бег чертово колесо, выбрсывющее из жизни тысячи и тысячи оглушенных, изверившихся людей.

Но и до мленькой Ирмы доктывлся приглушенный рокот з тумнным кухонным окном, рокот тревоги и неуверенности. Мучительно искжя в крике мокрый ротик, он вдруг зливлсь слезми и долго не могл потом успокоиться. Может быть, ей просто не хвтло молок или же с мтеринским молоком и в нее вливлсь внезпня горечь.

Эрнст ходил по кухне, стиснув кулки. От плиты к двери, от двери к столику с облупившейся крской. З окном здувл норд-ост, скрипели под ногми рсштнные половицы. Дже он не нходил выход. Мир рскололся н тысячи кусков и ктился в пропсть. Эрнст, конечно, понимл, ккие силы упрвляют этой внешне хотической ктстрофой. Но глобльные схемы политэкономии не могли подскзть ему, где достть хлеб, уголь и деньги н квртплту. "Тк дльше жить невозможно, Роз! - скзл он, прислонившись к дверной притолоке. Он испуглсь. Если дже он отчялся, то выход действительно нет и ндеяться не н что. - Д, тк больше продолжться не может. Все должно измениться! Сейчс миллионы детей мерзнут тк же, кк нш Ирм и ты. У многих портовиков двно нет рботы! Ндо бороться, Роз, з лучшую жизнь!" Это он уже слышл, конечно, не один рз. Тельмн оствлся верен себе. И ей стло легче оттого, что среди мрк и холод умирющего мир было хоть ккое-то постоянство. Слов Тельмн, кк всегд, были предельно просты. Но сколько силы должно было быть в человеке, чтобы все еще верить. И поддерживть веру в других. Он-то уж, во всяком случе, ему верил. В их квртирке по-прежнему толпился нрод. Иногд кто-нибудь приносил с собой пкет угля или несколько поленьев. Стновилось теплее. Веселое плмя уютно гудело з рскленной дверцей печи...

- У ппрт, - деловито отозвлся н другом конце провод незнкомый голос.

- Добрый день. Говорит Мрия. - Роз инстинктивно огляделсь, но ничего подозрительного не зметил.

- Здрвствуй, Мрия. Очень хорошо, что нконец позвонил. А то ты совсем нс збыл.

- Был знят. Сверхурочня рбот. Теперь вот немного освободилсь. У меня звтр свободный день.

- А сегодня?

- И сегодня тоже.

- Тогд приходи сегодня. Я буду ждть тебя через чс н стнции городской электрички Ноллендорфплц. Нет, через полтор чс. Тебе ведь нужно еще отпроситься с рботы? Хоть ты и зслужил отдых, хозяин все рвно же ндо предупредить? Тк?

- Д, - скзл он, сообржя, что н дорогу ей пондобится меньше получс, з чс он, конечно, избвится от возможной слежки, "отпросится у хозяин". - Буду через полтор чс.

Доств н ходу пудреницу, он попрвил волосы, коснулсь вткой нос и щек. Сзди кк будто никого не было. Быстрым шгом дошл до ближйшей стнции подземки и сел в поезд, идущий к центру. Но н следующей же остновке выскочил из вгон в смый последний момент, когд уже зкрывлись двери. Поезд тронулся. После нее никто из него не вышел. Побродив н плтформе, он поднялсь нверх. Сел в первый попвшийся трмвй и доехл до очень оживленной улицы. Это был длиння Кнтштрссе. Возле стринной бшни с чсми продвли бнны, кршеные хлебцы и филки. С нтужным горловым стоном ворковли голуби.

Он вдруг подумл, что весн в смом рзгре. Где-то игрл птефон. Зезження плстинк пел тнго "Берлин тнцует". Тротуры и мостовые злиты солнцем. Улиц был крсочной и беззботной.

Чсы н бшне громко пробили двендцть. У нее еще чуть больше чс. Он остновилсь у витрины универсльного мгзин. Полюбовлсь туфелькми из кожи ящерицы, хрустльными грнями флконов Герлен, воздушными влнсьенскими кружевми. Под весенним ослепительным солнцем, среди этой пестрой снующей толпы витрин был неплохим зерклом.

Роз вошл в мгзин и поднялсь н верхний этж - в кфе. Неторопливо выпил сткн молок с бриошью. Подкрсил губы. Кк только в кфе появились новые посетители, он бросил пудреницу в сумочку и встл. Медленно пройдя через весь зл, вышл в другие двери. Но вдруг, будто вспомнив, быстро вернулсь и рзменял десять мрок. В кфе ничего не изменилось. Никто из пришедших после нее не выкзл нмерения встть.

Окзвшись вновь н Кнтштрссе, он взял ткси и доехл до Тиргртен. Рнняя ббочк неуверенно порхл нд трвой, проросшей сквозь перегнившие листья. Мимо фонтн, где рбочие зделывли цементом трещины, он прошл н мост Геркулес. Облокотившись о чугунные перил, полюбовлсь тихо посветлевшей водой кнл и нпрвилсь к площди Большой Звезды, чтобы доехть н чем-нибудь до Ноллендорф. Время позволяло...

Он пришл немного рньше нзнченного срок. Ств в сторонке, смотрел, кк приходят и уходят городские электрички. Он не знл того, с кем должн был встретиться, и потому не всмтривлсь в мелькющие лиц, никого не искл в толпе. Просто ждл.

Он не видел, кк он подошел к ней, и едв зметно вздрогнул, когд ее тихо окликнули:

- Мрия.

Он обернулсь. Перед ней стоял худощвый молодой человек. Кштновые волосы глдко зчесны нзд, черные внимтельные, без улыбки, глз.

- Меня зовут Герберт, - предствился он.

- Здрвствуйте, товрищ Герберт, - он медленно пошл рядом с ним по перрону.

Очередня электричк прогрохотл по видуку и с шипением сбвил ход. Люди н плтформе зшевелились. Здесь было смое подходящее место для рзговор, хотя кждые десять минут метллический грохот зствлял их умолкть.

- Я не зню, что з этим кроется, но они соглсились дть свидние. Роз коротко перескзл Герберту свой рзговор в гестпо.

- Вынуждены были, товрищ Роз. Борьб з его освобождение приобретет все более широкие мсштбы. Оргнизовн междунродный комитет. Н борту кждого немецкого судн в зрубежных портх рбочие пишут: "Свободу Тельмну!" Эти же слов - н зводских трубх погрничных городов Чехословкии, Австрии. Гермнские посольств збрсывются письмми и петициями. Смые знменитые люди мир требуют освободить Тельмн. Нцистм просто не оствлось ничего другого... Пртия решил кк можно скорее освободить товрищ Тельмн из тюрьмы. Вы понимете?

Он только кивнул в ответ, потому что не смогл говорить, тк сильно вдруг зколотилось сердце.

- Нцисты явно в зтруднении, - продолжл Герберт. - Мы не должны дть им опомниться, придумть новую подлость, переменить тктику. Понимете?.. Пострйтесь передть Тельмну, что мы рзрбтывем плн побег. Я связной. Первое время мы будем держть связь с ним через своих людей в тюрьме, потом, ндеюсь, сможем устновить непосредственное общение. Это вы ему передйте. Пусть ждет и готовится. И еще передйте, что, несмотря н всю тяжесть удров, пртия живет и рботет. Вы сумеете рсскзть это товрищу Тельмну под видом рзговор о домшних делх?

- Д, товрищ Герберт, сумею. Мы поймем друг друг.

- Прекрсно! Скжите ему еще, что всей рботой по-прежнему руководит Политбюро и его опертивное предствительство внутри стрны, в которое входят Шеер и Ульбрихт. Пик, Флорин и Длем - в Приже. Имен не нзывйте. Послезвтр в это же время буду ждть вс н остновке электрички у Штеттинского вокзл. Если не сможете прийти, позвоните. Ну, всего вм смого лучшего, - он сжл ей локоть и вошел в вгон подошедшей электрички.

Регирунгспрезидент Лигниц, 2 июня 1933 г.

С е к р е т н о! С т р о г о к о н ф и д е н ц и л ь н о!

Циркулярное рспоряжение.

О коммунистической деятельности.

Уже почти в течение месяц нблюдется чрезвычйня ктивизция

нелегльной оргнизционной деятельности коммунистических

функционеров. Для оценки коммунистического движения, несколько

месяцев тому нзд целиком перешедшего н нелегльное положение,

совершенно не вжно, хотя это чсто упускется из виду, рзличие

между КПГ, Межрбпомом, Революционной профсоюзной оппозицией и

другими вспомогтельными и примыкющими к пртии оргнизциями.

Полиции следует всегд иметь в виду, что эти оргнизции в то время,

когд они существовли легльно, служили лишь для того, чтобы

мскировть подрывную деятельность коммунизм, и что все эти

оргнизции, поскольку они еще существуют, в нстоящее время служт

той же цели, что и нелегльный пртийный ппрт.

...После того кк нм удлось путем рест большей чсти

функционеров прлизовть основной руководящий ппрт КПГ, внимние

полиции должно быть постоянно нпрвлено н то, чтобы следить з

появлением новых руководителей и своевременно рестовывть их.

Глв 18

БЕРЛИН, NW 40, АЛЬТ-МОАБИТ

Они стояли друг против друг, рзделенные узким зрешеченным коридором, по которому, зложив руки з спину, ходил ндзиртель. Их руки могли пролезть сквозь прутья, но не могли встретиться. Им рзрешлось только смотреть и, если они хотели, говорить, но не о тюремном режиме, политике, обстоятельствх дел и прочих тк или инче связнных с его зключением вещх.

Он вышл н свою зрешеченную половину первой и приготовилсь к долгому ожиднию. Но не прошло и двух минут, кк тм, н недосягемой стороне, открылсь дверь. Он вошел в комнту кк всегд, уверенный и спокойный, может быть, только несколько осунувшийся, устлый. Улыбнулся, лсково подмигнул ей и, широко рсствив ноги, остновился у решетки. А ее руки сми собой отчянно вцепились в черные толстые прутья от пол до потолк, словно это он, не он, пребывл в зключении. Он что-то шептл, беспомощно шевеля губми, не нходя слов, может быть, не понимя или збыв все, что готовилсь скзть.

- Здрвствуй, Роз! - он уже збыл, что хотел отговорить ее от встречи.

Он пришл, и вот он видит ее, может тихо скзть ей: "Здрвствуй, Роз". Кзлось, он зствил себя привыкнуть к мысли, что если они и увидятся когд-нибудь, то очень нескоро. Эт нсильствення привычк должн был успокоить его. Но облегчения он не принесл. Не потому ли весть о свиднии с Розой отозвлсь всеоблегчющей рдостью, в которой потонули все сомнения и тревоги, тяжелые мысли о том, кк он будет спрвляться со своим сердцем и пмятью, когд вновь остнется в долгом одиночестве.

Когд он увидел ее, то почти успокоился, словно все случившееся з эти несколько недель было сном.

- Ну, здрвствуй же, здрвствуй, дорогя моя!

Он змотл головой, сглотнул колючий слезный комок и вымученно улыбнулсь:

- Здрвствуй, Эрнст, - и тут же нхмурилсь, зторопилсь. - Мне тк много ндо скзть тебе. А времени у нс... - он беспомощно пожл плечми.

Ндзиртель все тк же ходил туд и обртно по коридору, глядя прямо перед собой, словно не было по обе стороны ни этих людей, ни смих решеток, словно дефилировл он между непроницемыми стенми.

- Кк отец? - пришел ей н помощь Тельмн.

- Отец? - он взял себя в руки, кк рстерявшяся учениц, вытянувшя счстливый экзменционный билет. - Отец все еще болен. Нужные слов являлись кк бы сми собой. Он хорошо знл, что слово "отец" знчило "пртия". - Состояние очень тяжелое, он обессилел з эти дни. Очень волнуется з тебя. Но держится. Он просил передть тебе, чтобы ты не беспокоился о нем, он переборет болезнь.

- Но он уже выходит н улицу?

- Д-д, - будто преодолевя сопротивление, кивнул он. - В последние дни. Немного опрвился и стл выходить, но, конечно, еще не очень длеко, вблизи дом.

- Хорошо бы вывезти его з город. Ведь уже весн, Роз, весн!..

- Мы тк и хотим, Эрнст. Вот только с врчом посоветуемся. Он ведь должен быть под постоянным нблюдением. Некоторые из его врчей уже выехли н море, но кое-кто остется в городе. Одним словом, он не окжется без медицинского присмотр. Не беспокойся...

- Д? Меня это очень волнует, очень. Кк Ирм? Он все ткя же мленькя или немного подросл?

- Немного подросл. Особенно в последнее время.

- Я тк и думл, - улыбнулся он.

- У нее очень хорошие друзья. Если бы ты мог видеть их, они бы тебе понрвились.

- Может, когд и увижу.

- Ндеюсь, что скоро. Тк что не беспокойся, у нс все более или менее блгополучно. Д! Чуть не збыл смое глвное... Отец видел тебя во сне. Ему снилось, что ты вез фургон с пивом. Он долго был под впечтлением этого сн. Все рсскзывл нм, кк видел тебя нгруженным ящикми с пустыми бутылкми.

- Стрнный сон.

- Я думю, это к добру.

- Нверное, н отц подействовл свежий весенний воздух. Он же долго не выходил из дом. От воздух пьянеешь почище, чем от пив. Эх, с кким нслждением я бы выпил сейчс кружечку!

- Потерпи. Твой двокт...

- Об этом не рзрешется, - монотонно прогнусвил ндзиртель, не прекрщя своего возвртно-поступтельного движения, рвнодушный, кк вышгивющий по клетке волк.

- Хорошо... - он смешлсь, не нходя других слов.

- Ну, ничего, Роз. Это я тк. Пусть отец не беспокоится обо мне, и ты не беспокойся. Я буду терпеливо ждть перемены в своей судьбе.

- Д-д! Обязтельно жди! - обрдовлсь он. - Я тк очень жду, и отец тоже.

- А дочк? - он лукво прищурился. - Он не збудет своего ппочку?

- Нет, он не збудет. Мы с ней только о тебе и говорим. Может быть, и ей рзрешт повидться с тобой.

- Вот это будет здорово! Очень дже здорово.

- Свидние зкнчивется. - Ндзиртель тк и не взглянул н них. Зкнчивется. Прощйтесь. Свидние зкнчивется.

Роз зволновлсь, лихордочно припоминл, зкусив губу, что еще ей ндо скзть. Д и понял ли он все до конц? Смогли ли ее глз доскзть то, о чем умолчли губы?

- До свидния, Роз! - торопясь, Тельмн повысил голос. - Я рд, что отец попрвляется. А кк тм нш дедушк?

- Хорошо. Хорошо! - он чсто зкивл. - Дедушк Тельмн хорошо. Он не болен. И все у нс хорошо...

Дверь з ним зкрылсь. Его увели. Он остлсь одн.

Знчит, они готовят побег, думл Тельмн по пути в кмеру. Но это же очень трудно, почти невозможно. Придется преодолеть колоссльные трудности... Но может быть, я непрвильно ее понял? Нет, првильно. Инче зчем тогд сон о пивном фургоне?

Он хорошо помнил тот случй с фургоном...

Зимний зстывший Гмбург. Зкрыты двери, спущены жлюзи. Вымерший город, вымерший порт. Черные силуэты зпрокинутых в дымное небо крнов. Лун несется сквозь пепельные облк. Норд, звывя, мчится по пустым улицм. Дождь со снегом пополм летит мимо рскчивющегося фонря. Пятн свет и тени колышутся н мокрой брусчтке. Вымерший город, пустые черные пристни тридцтого год, год всемирного кризис, когд недолгое блгополучие "ржной" мрки лопнуло и все опять полетело к чертям.

Толпы безрботных стеклись к городу. Голодные, изверившиеся люди, подгоняемые зимой, подобно волкм, сбивлись в сти. В последнем отчянном броске, в безмолвном мрше собирлись пройти они по гмбургским улицм. Подобно снежному кому, собирл "голодный мрш" рбочих, бтрков и рзоренных экономическим кризисом крестьян - всех отчявшихся и обездоленных Киля, Любек, Люнебург, Гмбург и Бремен. Полиция внчле бездействовл, быть может, ндеясь н то, что сильные морозы рзгонят ослбевших от голод людей по домм. Но в домх не остлось ни еды, ни тепл, у многих и дом не остлось. Был только стршня пмять в сосредоточенных и отрешенных глзх. Пмять о крови и нечистотх, о гзовых ткх войны, густое похмелье после клейдоскопических перемен. Тут было все: недолгя революция, которую они не посмели довести до конц и незметно отдли в опытные плческие руки вчершних вргов, путчи, мыльные пузыри биржевых курсов, чудовищня, вызвння нуждой и отчянием инфляция морльных устоев, простых человеческих чувств. Стршня нкипь кризис, которя, зстывя, могл принять любые формы. Нужд рзъедет душу, кк ржвчин.

Послевоенные вокзлы, пкгузы, ночлежки, гороховый суп "рмии спсения", пособие по безрботице, город, деревушки и фольврки Гермнии, эмигрция и возврщение, подобное крху.

Эти люди могли пойти з крсным флгом с серпом и молотом и з крсным флгом со свстикой в белом круге. Мороз их не остновит, ибо пришли они из мрк и холод. Эту простую истину хорошо понимли и в Доме Крл Либкнехт, и в "коричневом" доме. Нконец он дошл и до полицй-президиум. "Голодный мрш" был здним числом зпрещен вместе с зрнее объявленными демонстрциями и митингми н гмбургских улицх. Шупо зняли помещение гмбургского окружком н Влентинскмп, редкцию коммунистической гзеты, под теми или иными предлогми рестовли многих пртийных ктивистов. По отношению к НСДАП - нционл-социлистской рбочей пртии Гермнии - никких репрессий не последовло. Стрн шл своим неизбежным путем к выборм тридцть третьего год.

Полиция знл, что Тельмн нходится в Гмбурге. Но рестовть депутт рейхстг, нходившегося под охрной прлментской неприкосновенности, можно было только н месте преступления: н нелегльном собрнии, нпример, во время зпрещенного полицией "голодного мрш". Но это был скорее чисто теоретическя возможность. Полиция хорошо понимл, что рбочие не ддут рестовть Тедди у них н глзх. Идти же н серьезный инцидент с новыми жертвми - гмбургскя полиция з последнее время несколько рз открывл огонь - было рисковнно. Город и без того нполнялся "взрывоопсным элементом" Приморья. Безрботные, пусть один из десяти, дошли до Гмбург, и толпы людей устремились в рйон порт, где легче стрельнуть чего-нибудь съедобного. Ресторн Зтебиля, в котором Компртия собирлсь устроить митинг, был зблговременно нводнен шпикми.

Через подствных лиц сняли помещение в смом ристокртическом рйоне, где полиция меньше всего могл ожидть рбочей сходки. Хозяину скзли, что его ресторн рендует союз животноводов из Люнебург. Но это был лишняя предосторожность - хозяин интересовл только плт.

Здолго до срок рбочие поодиночке устремились в ристокртические квртлы. Подозрений это не вызвло. К нчлу митинг зл был полон. Пришли все, кто был оповещен. Но полиция могл нгрянуть в любой момент, и действовть приходилось быстро и четко. Кждому ортору двлось не больше десяти минут. Н сцену поднимлись послнцы рбочих Приморья. Проблем у всех одн: хлеб.

Он появился из-з кулис после пятого ортор. Под гул приглушенных голосов: "Тедди!" - подошел к смому крю сцены, могучий тяжеловес в синей морской фуржке, и приветливо помхл рукой. "Тедди!" - новым вздохом ответил зл. Но секретрь окружком тихо скзл: "Не приветствовть. Не плодировть". Гул, медленно спдя, кк рокот отхлынувшего прибоя, стих. Взошел н трибуну и еще рз приветливо поднял руку. В нстороженной тишине взметнулся ему нвстречу лес рук. Он привык говорить громко, быстро, иногд повышя голос до крик, звонкого, резкого. Ему с трудом удвлось приглушить свой зычный, темперментный голос портовик. Поэтому теперь он говорил медленно, мучительно подбиря подходящие слов. Кзлось, он нпрочь рзучился произносить речи. Но зл бы спян с ним ккой-то неведомой электрической связью, тем нпряженным взимопонимнием, когд все кжется понятным с полуслов. И если бы не секретрь с его предостерегюще поднятой рукой, ортору отвечли бы возглсми одобрения. Но когд он, зкончив выступление, вновь поднял сжтую в кулк руку, люди не выдержли и дружно зплодировли. "Тише, товрищи! Тише! - в отчянии зкричл секретрь. - Вы же понимете, чего это нм может стоить!"

Но он уже скрылся з кулисми. Зл зтих. Митинг послнцев рбочего клсс приморских городов продолжлся.

В полутемном коридоре, пропхшем кухней и тбком, его ждл человек. Зчем-то вытерев руки о потертый передник из облупленной синей клеенки, он, словно нехотя, отвлился от стены и ногтями отлепил с губы докуренную до исчезющего кончик сигрету. "Кто вы?" - спросил сопровождвший Тельмн секретрь рйком. - "Я не к вм, я вон к нему, - он вздернул обросший к вечеру подбородок. - Я тут пиво вожу, возчик я... Помнишь, мы еще сидели с тобой в трктире у Мк? А тебе лучше н улицу не выходить. Понял? С минуты н минуту нгрянет полиция". - "Откуд ты знешь?" "Случйно, Тедди! Я стоял тут возле телефонной будки и слышл, кк один мерзкий шпик доклдывл, что ты здесь. Понял? Н всякий случй я хорошо зпомнил его погную рожу. Рыжий ткой, н вискх волосенки кудрявятся, нд левой ноздрей нрост ткой, вроде розовой шишки. Имей в виду". "Спсибо тебе, товрищ, но мне необходимо немедленно ехть н вокзл. Через полчс отходит берлинский скорый, звтр н семь вечер нзнчено зседние Центрльного Комитет пртии..." - "Д нельзя тебе выходить, Тедди! О чем я тебе и толкую! Ты думешь, тот рыжий ушел? Черт с дв! Слушй, Тедди, если ты выйдешь н улицу, то пусть меня съедят черти, в Берлин ты сегодня не попдешь. Понял? И не суйся в тком виде..." - "Что знчит "в тком виде"?"

Возчик только хмыкнул и, нклонившись, поднял с пол сверток. Рзвернув гзету, достл ткой же, кк был н нем, синий фртук и кожный кртуз. "Бери, Тедди. Это вещи моего грузчик. См-то он болен и сидит дом, его спецовк остлсь в фургоне. Понял? Я, Тедди, кк только услышл рзговор того рыжего гд, срзу смекнул, что эти вещички очень дже могут нм пригодиться. Я уже все кк следует обмозговл. Ты двй переодевйся и берись з ящики с бутылкми. Понял? - и, одобрительно следя з тем, кк Тельмн без лишних слов стл снимть куртку, добвил, кивнув н секретря рйком: - А куртку свою и фуржку отдй ему. Вот тк. Ящики не тяжелые, не бойся. Двй берись! Бутылки пустые". "Ну-ну! - усмехнулся Тельмн. - В порту приходилось тскть и потяжелее".

Когд Тельмн поднял поствленные один н другой три ящик и, прижв их к животу, двинулся к зднему выходу, рбочя охрн поднял тревогу: у ресторн остновились мшины с полицией. Шупо спрыгивли с грузовиков и, придерживя полы шинелей, бежли оцеплять ресторн. Не обрщя внимния н перепугнного хозяин, в помещение влетел молодой вхмистр. Его пльцы нетерпеливо скребли сверкющую кожу кобуры.

"Всем присутствующим оствться н месте! - крикнул он, вбежв в зл, и, обернувшись к полицейским, мхнул рукой: - Двйте!" Шупо тремя темно-синими цепочкми устремились к рмпе.

Возчик и новый его подручный со звоном опустили тяжелые ящики н пол. Половчее примерились, и Тельмн взвлил ношу н спину. Тк было куд удобнее идти с опущенной головой. Миновв темную клдовую, они вышли н здний двор. Тм уже стояли полицейские цепи. Возчик кивнул унтер-офицеру и проворчл: "Добрый вечер! Здесь, кжется, того и гляди нчнется потсовк? Ндо спсть бутылки, пок не поздно. А то и осколков не соберешь". Но полицейский не посторонился и не дл им пройти. "Дорогу, господ! - гркнул возчик. - Поберегись!" Он шел н унтер-офицер, кк бык н мтдор. Тот поспешно отскочил в сторону.

Двигясь вслед з возчиком, Тельмн повернул низко опущенную голову и неосторожно здел ккого-то шупо крем обитого жестью пивного ящик. "Эй, прень! - услышл он з спиной недовольный голос. - Поосторожней! Ты сбил у меня с головы кскетку".

Пивной фургон, кк нзло, стоял рядом с полицейскими грузовикми. Вся улиц был перекрыт.

Они поствили ящики н мостовую и по одному стли зтлкивть их в фургон. Перезвон стекл и жестяной скрежет оглсили улицу.

"Побыстрее, - к фургону подошел нчльник пост. - Поторпливйтесь. Эти "голодные" еще тут?" - он кивнул н ресторн. - "А куд они денутся, сплюнул возчик. - Их из ресторн не скоро выгонишь, - он усмехнулся. - А что? Кжись, у них тм ккой-то митинг?". "Д, митинг, - полицейский достл сигрету. - Спички есть? Их знменитый Тедди тоже тут. Н сей рз ему не отвертеться! Будь спокоен. Шум будет!". "Прикуривйте, пожлуйст", - возчик зжег спичку и, зщищя шткий ее огонь в чше рук своих, повернулся к полицейскому. А его подручный, который молч прислушивлся к беседе, взял вожжи и вежливо пожелл: "Удчи вм, господин вхмистр!" Возчик полез к нему н козлы, и фургон тронулся. Медленно проехв мимо полицейских втомшин, он свернул в узкую зтемненную улицу и згрохотл по брусчтке. Стукясь друг о друг, бутылки выбивли тревожную перепутнную морзянку. Когд подъехли к перекрестку, где был трмвйня остновк, Тельмн, нтянув вожжи, остновил лошдь. "Здесь я сойду, скзл он, снимя передник. - Не нйдя меня в зле, они поймут, в чем секрет, и бросятся в погоню. Поэтому мне лучше сойти. Спсибо, товрищ!" "А кк же ты это... без куртки, Тедди? Змерзнешь ведь к чертовой мтери! Возьми-к хоть это, - он полез под сиденье и достл толстую коричневую куртку. - Понял? Потом перешлешь мне".

Тельмн ндел куртку. Он был ему млость коротковт, но грел хорошо. "Возьми себе мою, - улыбнулся он. - Я скжу ребятм, чтоб они тебя ншли".

Подошел трмвй. Центр - Вокзл - Винтерхуде - Гвнь. Тельмн вскочил н подножку и, сжв руку в кулк, кивнул возчику.

Через пятндцть минут он уже спокойно сидел в вгоне берлинского скорого. Депуттский "билет н дльнее рсстояние" он всегд носил при себе и мог ехть любым поездом в любом нпрвлении.

В это же время все пивные фургоны, которые появлялись н улицх Гмбург, остнвливл и обыскивл полиция. Особенное внимние было прикзло уделять фургонм с двумя седокми. Сообщлись и некоторые хрктерные приметы рзыскивемого фургон, не ускользнувшие от бдительного ок полиции: лошдь светлой мсти (не то беля, не то серя), пустые бутылки в ящикх из-под пльзенского пив. Н последнее почему-то полиция обрщл особое внимние...

Д, ящики с пивом, бутылки, кстти, были из-под гмбургского, - это неожидння помощь, это неизвестный друг, это дерзкий побег из-под смого нос полиции. Только тк он и понимет слов Розы. Инче зчем вдруг вспоминть ей этот эпизод, пусть пмятный, но всего лишь эпизод, один из многих в многотрудной жизни его, когд н свиднии столько остлось недоскзнного, необходимого, вжного, время неумолимо летело. Знчит, это было вжнее всего, что он не успел ему сообщить. Только тк он и понимет.

Знчит, он Должен готовиться к побегу. Готовиться и ждть. Предприятие, безусловно, трудное, но не безндежное, нет, длеко не безндежное. Алекс совсем не то место, из которого нельзя убежть. При хорошей оргнизции дел побег должен удться... Неужели это возможно? Снов свобод, борьб, терпкий ветер лесов и полей, соленый ветер с моря. Люди, товрищи, зполненные людьми улицы, черт возьми, дже просто ккя-нибудь портовя тверн с холодным пивом, и чтоб пен был густя и вязкя, с горьковтым привкусом хмеля, вкусным духом хорошего ячменного солод.

Ндо подумть, ндо продумть все сто рз, все хорошо ндо продумть. Алекс можно перехитрить.

Моя дорогя Роз?

Послнное мною 20.III письмо с особой просьбой к господину верховному прокурору в Лейпциг, вероятно, ускорило мой перевод в следственную тюрьму. Теперь по крйней мере сделн шг вперед в судебном рсследовнии моего дел.

Перевели меня очень быстро, в течение одного чс. Здесь опять-тки с о в е р ш е н н о и н ы е п р в и л и п р е д п и с н и я, ч е м в п о л и ц й-п р е з и д и у м е. Только что узнл, ч т о с о с т и р к о й б е л ь я з д е с ь д е л о о б с т о и т г о р з д о х у ж е. Если мне откроют чстный кредит, то белье будут стирть здесь же, в тюрьме... Пок что чистого белья у меня здесь еще н н е с к о л ь к о н е д е л ь. Для выполнения всех этих необходимых мелких дел мне было бы желтельно твое содействие. Если господин двокт, которому я тоже срзу же сообщил о моем переводе, получит рзрешение н свидние, то ты будешь избвлен от многих хлопот.

...К с о ж л е н и ю, з в с е э т о в р е м я я т к и н е у в и д е л н ш у д о ч ь, хотя мы и договривлись, что я ее увижу, если мое предврительное зключение зтянется н некоторое время. Шлю ей особенно сердечный привет.

М о й о т е ц о п р е д е л е н н о б у д е т п о р ж е н т е м, ч т о м е н я н е о ж и д н н о п е р е в е л и с ю д .

Кмер у меня чистя, но опять одиночня.

Твой любящий Э р н с т.

Глв 19

НАЧАЛЬНИК ШТАБА

Промозглым осенним вечером в особняке нчльник штб штурмовых и охрнных отрядов Эрнст Рем н очередной бирбенд ждли гостей. В этот рз н "вечер с пивом" были приглшены инострнные дипломты, финнсисты, промышленники и, конечно, военные. Бывший кпитн геншт-б и стрый фронтовик не порывл связей в Бендлерштрссе, где нходилось министерство вооруженных сил - рейхсвер. Дже в годы скитний по мтерикм и стрнм, когд он, подобно легендрным кондотьерм средневековой Европы, продвл свою шпгу рзным экзотическим првительствм, стрые кмрды не рз выручли его, приходили н помощь. Если бы не толстяк, который до сих пор не может простить ему, что именно его, Рем, Адольф поствил тогд во глве СА, эти связи были бы еще прочнее. Но ничего, он своего добьется! Его ребят еще войдут в рейхсвер, причем н првх гврдии! С полным зчетом воинских звний. Он еще сделет своих группенфюреров генерлми. Но, конечно, не для того, чтобы они щеголяли перед девкми млиновыми отворотми плщей. Он приведет их н Бендлерштрссе, кк Нполеон своих мршлов в звоевнную Европу, они добудут ему корону. Нет, не имперторскую. Он ему не нужн. Гермнией повелевет тот, у кого в рукх рмия, он добьется единоличной влсти нд рейхсвером. Во что бы то ни стло нужно объединить с рмией штурмовые отряды. Это его троянский конь. Имперскую же корону лучше ндеть н более ристокртическую бшку. Для этого есть кронпринц или его сынок Фридрих Гогенцоллерн - продувня бестия. Говорят, он последнее время зигрывет с толстяком, но это не бед. В пртии его, Рем, двно знют кк зядлого монрхист. И првильно! Нроду нужно нционльное знмя, трдиционное, вечное. Третий рейх - это недурно придумно, но н вершине его должен стоять не фюрер, кйзер - вот знмя, которое достойно осенить рейхсвер и Эрнст Рем истинного имперского вождя и полководц.

Адольф слишком слб. Хорошо еще, что его не то дедушк, не то ппш догдлся сменить фмилию. А то, хорошенькое дело - Шикльгрубер! Хйль Шикльгрубер! Недлеко бы ушли мы с ткой фмилией! Адольф сделл свое дело, теперь ему пор дть почетную отствку. Пусть будет председтелем пртии, дже фюрером тысячелетнего рейх. Ндо отдть ему должное - он это зслужил. Но вот н кресло рейхскнцлер ндо другую здницу... Это придется сделть срзу же, кк только он получит в свои руки рейхсвер. Что тм ни говори, революцию сделли его штурмовики. Если же з спиной тких ребят будет стоять немецкий солдт, то их ничто не удержит. Они уже покзли недвно свою силу этой инострнной швли, которя съезжется сейчс в его. Рем, особняк н Мттхйкирхенштрссе, когд прошли гусиным шгом через весь Берлин. Д, это было зрелище! Сто тысяч отборных штурмовиков в полной форме с фкелми и знменми штндртов в рукх! Вся Унтер-ден-Линден, вся Фридрихштрссе злиты огнем. Прожектор, флги, музык. Крсные полотнищ со свстикой, крсно-бело-черные прусские. Бой брбнов. Рев приветствия из миллион глоток. Ничего, что ребят кричли тогд "Хйль Гитлер!". Он-то знет, ккого труд стоит удержть их от восторженных воплей "Хйль Рем!" в кзрмх.

Ах, кк они прошли, чекня шг, под победной квдригой Брнденбургских ворот! Крл Эрнст, нрочно провел их мимо цейхгуз и дльше, к небоскребу "Шеллхуз", у смой Бендлерштрссе. Пусть стрые кмрды убедятся, что ремовские мльчики идут прусским шгом не хуже лейб-гврдейцев. Кое-кому это здорово не понрвилось. Хромоногя обезьян Геббельс стл зеленым, боров, говорят, прошипел, что у нции не может быть двух вождей. Нверное, это было тогд, когд он. Рем, полез н трибуну и стл рядом с Адольфом. Толстяк глуп. Адольф просто не мог не приглсить н трибуну вождя боевых отрядов пртии. Но нсчет двух фюреров - это он прв. Пор кончть.

Глянув в зеркло, Рем усмехнулся, обрызгл себя из пульверизтор одеколоном и нпрвился к мрморной, зстлнной млиновым ковром лестнице встречть гостей. Уж кто-кто, он меньше всего отвечет иделу "нордического человек", бредням о голубоглзом полубоге с золотыми волосми и бело-розовой кожей, с ккими носится этот брончик, русский приблт Розенберг. Адольф с его мистическими откровениями любит тких умников.

Проходя через гостиную, которую бывший влделец особняк обствил чиппендейловской мебелью, он зстл тм своего нперсник доктор Белл и Хйнес. Они игрли в скт и тихо выпивли. Перед Беллом стоял бутылк бккрди, нгостур и взочк со льдом - он сбивл себе порцию дйкири. Хйнес без зтей пил мртель.

- Не рно, мльчики? - улыбнулся Рем.

- Смое время, шеф. - Белл взглянул н чсы. - Без пяти семь. Через пять минут нчнется прием, и ндо будет пить пиво.

- Верно! - зржл Хйнес. - Есть новости, Эрнст.

- Вжные?

- Кк тебе скзть? Одним словом, Гермн окончтельно обделлся с этим процессом. Мло того, что не сумел скрутить эту крсную сволочь Тельмн, с которым все вы тк ццкетесь, тк теперь он обделлся и перед цыгном.

- Димитров - болгрин, - пояснил Белл, осторожно добвляя в смесь несколько кпель золотисто-коричневой нгостуры.

- Это одно и то же, - отмхнулся Хйнес. - Вжно, что Гермн провлился. - Он всосл еще рюмку, зжмурился и, зпрокинув голову, подождл, пок коньяк см собой перельется в горло. Только потом сглотнул и удовлетворенно выдохнул воздух.

- Приятный ромт, - кивнул Рем.

- Нмекешь, что рсхищю твои отборные зпсы? Ничего, Эрнст, дй срок, это ничего. Мы еще рзвернемся.

- Не болтй, Эдмунд. Иди лучше встречть гостей. Д, имей в виду, что должен прибыть итльянский посол Витторио Черутти, тк у него жен еврейк.

- Д? - вяло оживился Хйнес. - А мы-то при чем? Пусть об этом волнуется их дуче.

- Дуче пок ткие вещи не интересуют, - нхмурился Рем. - Но я хочу предупредить возможность инцидентов. Ясно?

- Ясно, шеф. - Хйнес щелкнул кблукми. - Все будет хорошо. Итльянцы ведь! Все-тки бртья по борьбе. - Он усмехнулся и, покчв головой, пошел к дверям, позолоченные ручки которых изобржли сплетенных ящериц с человечьими лицми.

- Д, шеф. - Белл подождл, пок сткн зпотеет, и отпил глоток ледяной смеси. Охлдилсь он, кжется, достточно - лкоголь почти не ощущлся. - Процесс явно провлился. И тк последнее время было ясно, что дело идет к провлу. Теперь же весь свет увидит, ккие мы все чурбны, и в первую очередь этот боров. Знешь, он все-тки форменный идиот.

- Ну, то, что Гермн выствил себя идиотом, меня не очень печлит...

- Д. Это единственное отрдное явление в столь печльном деле.

- Печльном?

- А что вы скжете, если в один прекрсный день Димитров зговорит о том, что в хеннингсдорфской ночлежке поджигтель Вн дер Люббе тепло беседовл с бродягой по имени Фрнц Вчинский, который выполнял здние некоего доктор Белл?

- Не волнуйся, доктор, тебе это не идет. Девочки любить не будут. Н кой черт ты мне тогд будешь нужен?

- В том-то все и дело! - вздохнул Белл и досдливо отстрнился, когд Рем попытлся потрепть его по голове. - После того, кк Димитров, которого двно бы следовло прикончить вместе с Тельмном... - он остновился вдруг, потеряв мысль. - Д... После того, кк Димитров потребовл, чтобы "незнкомец", с которым беседовл Вн дер Люббе в Хеннингсдорфе, был вызвн в кчестве свидетеля, я мертв. Мертвец ведь нельзя вызвть в суд, не тк ли?

- Ну, полно болтть ерунду! Чего ты перепуглся? Суд же не удовлетворил его просьбы. Мло ли кого хотел Димитров взять в свидетели! Того же Тельмн, к примеру. Это же ход, доктор! И ккой! Во-первых, еще один гиттор, во-вторых, условия, в которых содержится Тельмн, облегчются, он получет доступ, тк скзть, в широкий мир. Но мы предпочли оствить Тедди в Альт-Мобите, где смому Димитрову было тк хорошо, - Рем усмехнулся. - Он ведь и русских вождей предлгл вызвть в Лейпциг... Д успокойся ты!

- Вы недооценивете опсность, шеф, - Белл не сдержл досдливой гримсы. - Моя связь с этим дебилом Вн дер Люббе кждую секунду может стть явной. А от меня до вс только один шг...

- Ну, он-то кк рз и не будет сделн, - холодно зметил Рем.

- Рзумеется! Кк только нзовут имя доктор Белл, его собьет мшин или он при згдочных обстоятельствх сдохнет в тюремной кмере. Тк?

- Кому ты это говоришь? - Рем нлился кровью. - Ты что, меня обвиняешь?

- Нет, конечно. - Белл срзу же сбвил тон. - Но Геринг дремть не стнет, и Гиммлер тоже, будьте спокойны, шеф. Я неглупый человек и вижу, кк могут пойти события. Соглситесь, что я кровно зинтересовн в том, чтобы нпрвить их, тк скзть, в другое русло.

- Ты же знешь, что я не бросю друзей!

- Я и не говорю. Но ведь под втомобиль кждый может попсть? Случйно. Кк Вёль, нпример.

- Я подумю и пострюсь вывести тебя из игры зрнее.

- Кк Гермн вывел "фрнт"?

- Не понимю. Не в курсе.

- "Фрнт" был в ту ночь во дворце.

- А, высокопоствленные свидетели?

- Д. Он все, конечно, рскусил и, когд нчлся этот дурцкий процесс, спросил Гермн: "Меня тоже привлекут в кчестве свидетеля?" "Сиди и не рыпйся, - ответил толстяк, - только тебя нм не хвтло!"

- Еще бы! Дел-то у Гермн пошли не блестяще.

- Но я бы предпочел дже ткой выход. Вы должны меня прикрыть.

- Обещю тебе это.

- Теперь я спокоен. Спсибо, шеф. Геринг, кстти, хвстлся н дне рождения у фюрер, что поджег говорильню. При этом был генерл Гльдер.

- Лдно, теперь не имеет знчения. Поверят - не поверят, дело сделно. И сделно хорошо.

- Но и вы с тким же успехом могли бы приписть эту зслугу себе.

- Мне ткие лвры не нужны. - Рем покчл головой. - Тем более теперь, когд боров тк оскндлился. У меня свои плны.

- Кто плтит, тот и музыку зкзывет.

- Что ты имеешь в виду?

- Гермн официльно взял все н себя, знчит, ему и решть, кто нужен, кто нет. Если вы не прикроете меня перед фюрером, Геринг меня уберет.

- Я уже обещл тебе и повторяю, что ни один волос с твоей головки не упдет. - Рем лсково поглдил его по голове. - Но кк я это сделю, предоствь уж мне решть. Если Гермн официльно взял все н себя, я встревть не буду. Пусть провливется н здоровье.

- Тогд я почти покойник, - Белл допил дйкири и нпрвился к дверям.

- Постой, - остновил его Рем. - Не уходи, я хочу с тобой еще поговорить. Но потом, когд зкончится вечер. А сейчс я все же пойду встречть гостей. Будут вжные господ, кк-никк! Директор бнк "Дисконто гезелынфт" Солмсен приглшен?

Белл угрюмо кивнул.

- Очень хорошо. Он мне нужен.

- Зчем вм пондобились эти дипломты, шеф? И эт скользкя гдин Руст?

- Министр просвещения Бернгрд Руст, мой дорогой доктор, не говорит по-нглийски, я, кондотьер и вселенский бродяг, говорю. Смекешь теперь? Дипломты, которые уже видели меня н трибуне, пусть привыкют, что у Гермнии есть интеллигентный вождь.

- Ясно. Только почему ткой стрнный нбор гостей?

- Стрнный? Ничуть! Ппский нунций - для протокол. Он дуйен. Тк? Зтем Фрнсу-Понсе... Фрнцузик пусть будет н глзх, то он у нс шлун. Ты мне не нпрсно про Вёля нпомнил. Сэр Эрик Фиппс лично мне очень симптичен, д и см он с понимнием относится к нционл-социлизму. Я дже этому русскому, Хинчуку, велел послть билет. А еще я ожидю юного пресс-ттше из дтского посольств. Если бы ты видел, доктор, что это з мльчик! Ккой лыжник!

- Это уже морльно, шеф! - подмигнул несколько повеселевший Белл.

- Знешь, доктор, не переношу я этого слов. Нет более гнусной лжи, чем тк нзывемя обществення морль. Я нперед говорю, что не приндлежу к добродетельным людям. Я не гонюсь и з тем, чтобы меня к ним причислили. А к "нрвственным", - он гдливо сморщил нос, - людям я и подвно не желю приндлежть: опыт покзл мне, ккого сорт в большинстве случев их "морль"... Когд госудрственные деятели, нродные, видите ли, вожди и прочие рспрострняются нсчет морли, это обычно покзывет лишь то, что им не приходит в голову ничего лучшего... Когд же н этом поприще подвизются "нционлистические" литерторы известного пошиб, в большинстве случев не побыввшие н фронте и "пережившие" войну где-нибудь в тихой пристни, то этому, конечно, можно не удивляться... Но если смо госудрство претендует н то, чтобы своими зконми влствовть нд инстинктми и влечениями человек и нпрвлять их н другой путь, то мне это предствляется нерзумной и нецелесообрзной устновкой профнов... Д, я и Адольф имею при этом в виду... Ну д лдно, зговорился я тут с тобой. Ты обязтельно дождись меня. И прочти еще рз стеногрмму процесс, отчеркни смое интересное. Некогд мне читть эту муру.

Он здержлся у дверей, щелкнул по носу одну из ящериц и бодрым строевым шгом пошел к прдной лестнице, по которой уже поднимлись первые гости - дипломты второстепенных держв. Те, кто был в кмзолх и шляпх с перьями, ндели белые перчтки, господ в визиткх - черные. Все было кк полгется.

Рем облокотился н блюстрду и приоснился. Его непокорные жесткие волосы торчли нподобие щетки. Хозяин дом принимл высоких гостей в коричневой рубшке нчльник штб СА.

Глв 20

ГОРОД ПАМЯТИ

Тельмн хорошо знл этот рйон Берлин. Пожлуй, столь же хорошо, кк и соседние с ним Шрлоттенбург или рбочий Веддинг. Колонн инвлидов н Инвлиденштрссе, клдбище, уголовный суд, фешенебельня Шрнгорстштрссе, н другом берегу кнл - верфи. Серя чешуйчтя крыш музея, зктное небо нд ней, острый шпиль. Скзочный дркон, порженный рыцрским копьем. Кровь облков, уносимя быстрой водой.

Отсюд совсем недлеко было до центр... Было.

Теперь Мобит-Берлин сузился для него до стен строй тюрьмы Альт-Мобит. Чудовищно съежился в кменный мешок, зтерянный в полуподвле корпус "С" для "особо вжных госудрственных преступников". Зхлопнулся со звоном и скрежетом двух нестндртных змков бронировнной двери. И ветер сорвл путину...

Внезпно оборвлись уже нчинвшие нлживться связи. В тумнное длеко отодвиглся побег. Ндо было все нчинть снчл. Вживться в новый режим, нщупывть новые связи и ежечсно бороться з те жлкие мелочи, которые тк быстро вырстли в тесноте кмеры до проблем поистине жизненной вжности.

Тельмн грудью прижлся к холодной стене и зпрокинул голову. Он ловил легкое дуновение свежего ветр, длекий отблеск синевы. Кк мл был этот осколочек неб з черными - в три ряд - прутьями! Вот его зволокл легкя дымк, вот покзлся крй белого облк, и в кмере потемнело. Словно в лесу перед грозой. Зпрокинутя голов устет, и он чуть опускет ее, подбородком упирется в шершвый кмень... Тишин кругом! Полное безмолвие в мире... Рннее утро, еще холодное и тумнное. Но уже неумолчно и безмятежно щебечут птицы. Мелькет быстря черно-беля лсточк и исчезет з кменной грядой - грницей его мленького голубого мир. Кк ни стновись, кк ни зпрокидывй голову, больше ничего не увидишь. То, что появляется в окне, - появляется ниоткуд и исчезет тоже в никуд. И вновь, ликуя и пьянея от свободы и высоты, переворчивется в синеве лсточк. Беля грудк ее вспыхивет, кк зеркло, в невидимом еще луче солнц.

Светло и прзднично зсияло это утро. Солнце преобрзило дже стену кмеры. Яркий луч сверкющей всильковой полосой прорезл тяжелую фиолетовую тень. Косой дорогой, звездным шлейфом Млечного Пути упло н стену солнце и сломлось н потолке.

Тельмн змер и, словно звороженный, отошел от окн. Синяя дорог был перед ним, вольный окенский кильвтер. Оно вновь пришло к нему, море... И вновь, кк в юные годы, зовет пройти н прусном рыбчьем ботике вдоль побережья или поболтться н строй пыхтящей посудине от Гмбург до Нью-Йорк. В ушх зшумело, словно нктил вдруг прибой, згудел в снстях псст и чйки, чйки, оглушительно крич, бросились з черной кормой корбля. Зкружились в неистовой и ждной рдости жизни нд бело-зеленой бешеной пеной, нд синей дорогой среди бескрйней глди морской. Но нбежло облко. Оконце посерело. Звездный кильвтер рстворился в лиловом сумрке стены.

И мл и пустынен этот мирок кменной ячейки з стльной дверью! Одиночество. Пустот. Безлюдье и одиночество. Осколок стршной немоты, которую несет с собой фшизм. "Нужно рзвить обезлюживние". Это скзл Гитлер. Это они несут н чумных своих крыльях.

Нпряженный, обостренный до предел, до болезненных гллюцинций слух зключенного ловит длекий посвист локомотив. Бодрящий призыв. Голос милой родины, приглушенный длью привет. Кк томительно медленно течет сковнное в этих стенх время - и кк быстро оно здесь бежит.

Нет, об этом думть нельзя. Совсем. Это непозволительно. Преступно. Чуть потеряешь контроль нд своими мыслями, и, словно железным-ободом, сдвит голову. Стены нчнут сближться, потолок пдть, в ушх ззвучт незнкомые голос, крики и смех, словно рев зполненной нродом площди ворвется в неожиднно открывшееся окно. И срзу холод и тошнот подступят к сердцу: стрх не стрх, отчяние не отчяние, что-то стрнное и тяжелое, отупение и тоск.

Лязгнут змки, и войдет ндзиртель, ненвистный, похожий н мехническую куклу. Одни и те же движения, в одно и то же время, день з днем всегд одно и то же, кк зезження плстинк, кк нвязчивый однообрзный мотив.

Пытк повседневностью без перемен.

Ткими они хотят видеть всех немцев - тупыми исполнителями, мехническими плчми, без эмоций, глухими, слепыми. Но - не думть об этом, не думть, не омрчть блгословенных чсов просветленности и утренней тишины.

О, кк отличн эт тишин пробуждющейся природы от коптящего безмолвия горячих, изнурительных тюремных ночей! От шести до семи здесь тихо, кк в деревне.

Тюремному миру присущи свои рдости, горести и зботы. Только они иные, совсем иные, чем н свободе. Человек ничем нельзя утешить, но его может утешить и смя млость. Одно учстливое, дружелюбное слово, услышнное пусть дже от ндзиртеля, способно вызвть рдость, освежить ндежду. Мимолетное ощущение счстья может нвеять прогулк по кменной круговой дорожке в тюремном дворе, когд лсково пригревет солнышко. Хорошя порция кртошки в мундире, с жирной селедкой. Гзет недельной двности. Хорошя книг.

Нужно думть только о том, что приносит рдость. Тельмн сдится н койку и, сцепив н зтылке руки, зкрывет глз.

Что может доствить человеку рдость?

Свидние, добря весть из дом... Редко выпдют они н долю зключенного. Кк же жить? Кк нйти в себе силы для борьбы?

Торжество првды, конечное ее торжество, - вот во что ндо верить! Пусть эт вер стнет целенпрвленной, кк прожектор в ночи. Нужно очень верить в торжество првды, в конечное ее торжество! Только эт вер и поддерживет нс в чс испытний. Непреклоння вер и твердя воля сворчивют горы.

Что еще может помочь человеку перенести все тяготы, всю непостижимую подлость и глубину этой изощренной пытки, чье имя - одиночество, чье орудие - тишин? Ночня, горячя, сводящя с ум тишин.

Ничто не может стереть в пмяти крсок родного кря, зглушить его музыку, зтумнить его кртины. Вот поросшие тростником и осокой зтоны вдоль длинного кменного мол. Тм живут веселые рыбки колюшки, ндевющие по весне яркий крсно-синий нряд. Их мытрит море, выбрсывет н кмни, отрезет от родных гнезд песчными косми. Их подстерегют зимородки и хищные рыбы. Но в кждой ямке, где плещется опреснення близкой речной дельтой вод, кружится ослепительный рдостный хоровод мленьких колючих существ, яростно влюбленных в жизнь, вопреки всему идущих в открытые воды.

Он нловил их кк-то простым плтком и осторожно выпустил в стеклянную бнку. Колюшки нчли биться о стекло, стрясь спрятться от пронизывющего со всех сторон свет. Они теряли окрску и вдруг здыхлись от шок, медленно ложились боком н дно. Он тогд срзу же выплеснул рыбок обртно в злив...

Ночь и тумн нд гвнью. Смутно вспыхивют мслянистые огни. Ревут тифоны. Бьет в бетонные сви вод. Звенит колокол. Детство и юность неотступно стоят перед внутренним зорким оком, удивительным оком пмяти. Тельмн не змечет, что н губх его улыбк. Воспоминния зворживют его. Они усыпляют и успокивют. Но рзве может он себе это позволить? Он должен всегд быть нчеку! Воля, стльня, отлитя в единый ком воля только ей может довериться зключенный. Он кк сжтя до предел пружин. В нужный момент он толкнет к действию. И тогд все зрботет: глз, уши, руки, ноги и нервы. Но дже воля бессильн перед скукой безделья. Постоянный, приевшийся зпх прши и дезинфекции. Он повседневен и потому неощутим, но вдруг он бросется в ноздри с почти первозднной силой. Тк и тюремня жизнь, нищя и бесцветня, черствя и беспощдня. К ней невозможно привыкнуть, но он въедется в кожу, проникет в кровь. Это беспощдный мехнизм будничной рутины, это неотрывный гипнотический взгляд скуки. В тысячи глз, через тысячи волчков зырится он с потолк и стен одиночки.

Одинокому узнику ндо ободрить себя, выстроить мосты, которые свяжут его с прежней жизнью. Но воспоминния воспоминниям рознь. Он должен нучиться этой нуке. Д, нучиться! Он обретет влсть нд своей пмятью. Тогд воспоминния перестнут убюкивть: они превртятся в новое средство борьбы.

Тельмн встет и нчинет ходить по кмере. Он зствил себя переключиться. Он уже вновь живет в тесной кмере Строго Мобит. Позвчер он узнл, что цензур здержл еще одно его письмо. В переднном ему извещении говорилось: "Отпрвк письм не рзрешен ввиду его политического содержния. Анлиз исторических событий н стрницх II - VII явно служит лишь для обосновния недопустимых политических выводов н стрнице VIII". Д, Альт-Мобит это не Алекс. Он уже не рз покзл свои зубы...

И словно освежив себя недвним, еще не остывшим гневом, Тельмн ступил н рзвороченную брусчтку гмбургских улиц двдцть третьего год. Это опять были воспоминния. Но не рсплывчтые кртины, порожденные сонным тоскующим рзумом, пмять неспокойного, возмущенного сердц.

Кк плменели кленовые листья в ту осень н гмбургских улицх! В предместье Брмбек, в рйонх Эймсбюттеля и Шифбек тихо горели они под тусклым дождем, ложились медленно и покорно н мокрые тротуры, слиплись у водосточных осклизлых решеток. Когд же холодный ночной тумн оседл в черных щелях улиц и жидким нтрцитом згорлсь грязь под фонрем, влжно шелестели они под ногми зпоздлых прохожих. Куд шли эти зтерянные в ночи люди? Зчем? Знли ли они, что в эту октябрьскую ночь город совершенно преобрзится? Что треснут прорезнные рвми улицы и вывороченные фонрные столбы нглухо перекроют их, кк шлгбумы? Что лягут нбок трмви, втобусы, фургоны? Что спиленные деревья обруштся в этот немыслимый перевернутый мир, где вещи збудут свое нзнчение, и лбиринт сплетенных ветвей объединит булыжники, плиты тротур, стулья, продвленные дивны, рояль и облупленную детскую лошдь? Что дже листьям, промедлившим отпсть от убитых деревьев, предстоит нвсегд зстыть в глзх мертвых людей? Что будут гореть, полыхть эти листья три ночи и три дня н гмбургских бррикдх, среди вселенского хос вздыбленных мостовых? Не потому ли тк зпомнился их горьковтый зпх, свежий зпх дождя и освобожденной от кмня земли?

Крохотня рбочя квртир в Хммерброке. Велосипедня рм в передней. Эмлировнный рукомойник. Воспленный огонек в зкопченном стекле. Слдковтое дыхние керосин. Крохотным стеклышком сверкнет в клейдоскопе пмяти убогя эт квртирк, угол стругного стол и зкопчення лмп. И руки, блуждющие по крте город, зсленной, протертой н сгибх, и черные тени людей по стенм...

- Все ознкомились с директивой Центрльного Комитет о выступлении? - Тельмн поднял голову и, прищурившись, обвел взглядом собрвшихся.

Стульев и тбуретов явно не хвтло. Люди стояли, привлившись к стене, кое-кто, подстелив гзету, устроился прямо н дощтом полу. Берлог Фриц Бортмн, клепльщик с верфей, явно не могл вместить всех ктивистов приморской оргнизции КПГ, комндиров пролетрских сотен, связных. Но было у нее одно незменимое кчество - черный ход н соседний проходной двор.

- Товрищ Реммеле привез из Хемниц хорошие вести, - Тельмн отколупнул приствшую к крте хлебную крошку и мшинльно бросил ее в рот. - Принято решение о всеобщей збстовке. И нчть ее поручено нм, товрищи.

- Почему именно нм? - спросил кто-то из зтененного угл возле печи.

- Пртия видит в нс, - Тельмн тяжело поднялся с тбуретки и уперся кулкми в стол, - смую боевую оргнизцию рбочего клсс. Вооруженное выступление в Гмбурге послужит сигнлом ко всегермнскому восстнию.

- Двно пор, - соскочив с подоконник, выкрикнул Фриц, которого, впрочем, чще нзывли Мксом, поскольку было известно, что он во всем стрлся подржть Мксимилину Робеспьеру. - Сейчс же все н бррикды!

- Д, д, - усмехнулся Тельмн. - К оружию, грждне, рвняйсь, бтльон... Ты пок посиди. Мкс... Помолчи.

- Во-во! Нконец-то спохвтились, - проворчл Влентин Громбх. - И тк уже бстует все Блтийское побережье: Киль, Росток и Свинемюнде. Д ты это и см хорошо знешь, Тедди.

- Зню. Я тм позвчер был. И в Любеке тоже...

- Тогд в чем дело? Почему ты не поддержл нс н окружной пртийной конференции?

- Это не тк, Влентин. Я вс поддержл.

- Конечно, когд Мпп здудел нсчет зконности и порядк, ты ему здорово врезл. А когд нши... Тут я, Тедди, ни черт не понимю! Почему ты был против восстния?

- Тедди у нс стрый возчик! - проворчл связной Густв Гунделх. Небось он знет, кого осдить ндо, кого и кнутом подогреть. Политик, Влентин! - Густв многознчительно поднял плец. - Понимть ндо.

- Нет, - покчл головой Влентин. - Свои - это свои, чужие - всегд чужие. Когд большинство делегтов з всеобщую, ндо объявлять збстовку! Что же это получется? Полиция лютует, н грнице Сксонии войск, не сегодня-звтр к нм пожлуют, мы ждем? Чего, спршивется? Ведь локут! Н всех верфях! Ты не сердись, Тедди, н конференции я против тебя не выступил, д и большинство ребят з тобой пошло, но сейчс, когд вот и директив пришл, никк в толк не возьму... Почему ты нс удержл? Руки ж у всех горели! Никого другого мы бы и слушть не стли, но ты велел знчит, тк ндо. Вот ты и скжи, чтоб я мог ребятм рстолковть, зчем ты нс тогд попридержл. Мы всей Гермнии звтр сигнл должны подть! Рзве не тк? Чего же ты тогд...

- Все првильно, Влентин, - Тельмн приподнялся и открыл форточку. В душную комнту медленно просочилсь ночня сырость. - Спсибо тебе з помощь. Спсибо, что поверили и соглсились подождть с збстовкой. Это большое доверие, Влентин. Очень большое. Только объяснять мне тебе нечего. Ты и см все понимешь. Теперь, когд принято решение о выступлении по всей Гермнии, ты должен понять, нсколько несвоевременны были бы отдельные вспышки. Перед решительным боем ндо собирть силы, не рспылять их. Соглсен?

- Соглсен, - кивнул Влентин. - Но рзве Мпп не про то же нм толковл? Выходит, и он прв? Тогд зчем ты против него выступил? Только потому, что он социл-демокрт?

- Нет, Влентин, упрямый ты человек, не потому. Лучше вспомни-к, к чему он призывл вс вчер? Рзве его цель не был ясн? Он же вообще отговривл рбочий клсс от вооруженной борьбы! А мы, коммунисты, нпротив, призывли к выступлению. Но вчер, скжем, из тктических сообржений ткое выступление было бы несвоевременным. Это рз... Кроме того, есть пртийня дисциплин. И я тк же подчиняюсь ей, кк и всякий член пртии.

- В этом-то все дело, Тедди, - тихо скзл Кристоф Перкель, член приморского руководств. - Кое-кто из нших вождей здорово оторвлся от мсс. Влентин прв. Вчер ндо было выступить. Чего уж тм говорить. Но прикз есть прикз. Мне кжется, рбочие все поняли кк ндо, хотя ты, Тедди, и ничего не скзл им о дисциплине. А зря! Пусть знют, что приморскя оргнизция двно поствил вопрос о восстнии... У тебя есть еще вопросы, Влентин? Или все ясно?

- Тк что же вы, ребят, церемонитесь с ними? Если у вс плохой кпитн н мостике, змените его! Пусть Тельмн комндует. Его вся рбочя Гермния знет!

- Тк оно в конце концов и будет, - улыбнулся Перкель. - Съезд решит... Но сейчс рзговор не о том... У тебя все, Влентин?

- Теперь все.

- Тогд лдно. - Тельмн достл потрепнную зписную книжку и поплевл н химический крндш. - Сколько человек в твоей сотне, Влентин?

- Сорок шесть.

- Оружие?

- Дв охотничьих ружья, один брунинг и один пугч.

- Не густо, - покчл головой Тельмн.

- Кк у всех, - буркнул Влентин.

- Д, товрищи, силы у нс, мягко говоря, не великие. Н пятьсот дружинников не нберется и двух десятков крбинов. Грнт тоже рз-дв и обчелся.

- Сил пролетрит в его единстве, товрищ Тельмн! многознчительно зметил курьер ЦК Реммеле. - Железня дисциплин и сокрушительный революционный нпор - это глвное, что нм нужно для победы.

- Оружие тоже нужно, - сухо ответил Тельмн. - С директивой мы ознкомились и свой долг выполним. А сейчс у нс н повестке дня тктические вопросы... Прошу внимния комндиров! Скоро, товрищи, вы отпрвитесь к своим отрядм. Проверьте, чтобы все были н месте. У кждого должно быть оружие... по возможности, конечно... перевязочные средств и кусок хлеб. Никого домой не отпускть! Ждть сигнл. Здние получите через связных. Вопросы есть?

Комндиры пролетрских сотен нтянули кепки, фуржки и стли медленно, словно нехотя, поднимться. Кждый подходил к Тельмну попрощться. Последним встл Влентин. Долго и молч жл руку.

- Эрнст? - нконец он, кк зведено у северян, полувопросительно поднял брови.

- Влентин? - подмигнул ему в ответ Тельмн и, обрщясь к сгрудившимся у двери комндирм, скзл: - В добрый чс, товрищи! Нстло время, когд рбочие должны действовть. События последних дней и особенно сегодняшние покзывют нм, что пришел тот чс, о котором говорил в свое время Ленин. Всеобщя стчк, товрищи, порождет высшую форму борьбы восстние. Нш с вми здч дть рбочим ясное нпрвление и решительное, дисциплинирующее руководство. Все известия, которые мы получем, докзывют, что рбочие не только в Гмбурге, но и в Берлине, и в Сксонии, и по всей Гермнии готовы к решющим боям.

- Вс ждет побед! - выкрикнул вдруг Реммеле.

- Грнтию победы зрнее никто не дст, - чуть помедлив, тихо скзл Тельмн и, подойдя к комндирм, добвил: - Идите к своим и прититесь кк мыши. Будьте уверены, что мы что-нибудь придумем.

- Это точно! - улыбнулся Мкс и лихо сдвинул кепку нбок. - Это уж д!

- Здержись немного, - повернулся к нему Тельмн. - Твой отряд получит особое здние.

- Сколько нмечено возвести бррикд? - спросил Реммеле.

- Много. - Тельмн подвинул лмпу и осветил крту. - Здесь все ннесено. К утру бррикды будут.

- Могу я побывть н строительстве?

- Конечно, товрищ Реммеле. Только после... Двйте еще рз подумем нсчет оружия. - Тельмн положил н крту зложенную крндшом зписную книжку. - Одними булыжникми бррикды не отстоять, оружия мло... И времени почти нет.

- Три недели нзд по прикзу товрищ Брндлер, - руководитель шифбекской пртийной оргнизции Свитлл покосился н Реммеле, - мы передли в Берлин все с тким трудом добытое оружие - сорок винтовок и двдцть пять пистолетов. Зчем, спршивется, если нчинть предстоит нм, гмбуржцм?

Реммеле, сдвинув брови, углубился в чтение ккой-то бумги.

- Сейчс не время выяснять отношения. - Тельмн постучл костяшкми пльцев по столу. - Прошу внимния! Предлгю плн, - нклонившись к лмпе, он прикурил сигрету. - Нужно нпсть н полицейский учсток.

- Что? Без оружия? - удивленно спросил кто-то из темного угл.

- Чтобы добыть оружие! Кждый отряд возьмет н себя определенный полицейский учсток и совершит внезпное нпдение. В успехе можно не сомневться. Пусть рбочий клсс вооружется з счет полиции.

- Вот здорово! - обрдовлся Мкс и взмхнул кулком. - Это по-ншему!

- Поэтому я и прикзл провести оствшиеся до нчл чсы н явочных квртирх в полной боевой готовности. Твой отряд. Мкс, поступет в мое рспоряжение. Смых ндежных людей мы пошлем н явки. Они переддут прикз, кому ккое отделение брть. Кроме того, проверят готовность: все ли н месте, не видно ли с улицы свет. Полицию ндо обязтельно зхвтить врсплох. Инче нм не удстся рзоружить шупо голыми рукми.

- Не слишком ли рисковнно? - осторожно спросил все тот же человек в темном углу.

- Рисковнно? А вы придвигйтесь поближе к столу, товрищ, к свету. Поговорим.

К столу робко приблизился Антон Шульц - один из оргнизторов охрны коммунистических митингов.

- Это ты? - удивился Тельмн. - А дрться с фшистми не рисковнно, Антон? - он повернулся к Шульцу боком и подствил ухо, словно зрнее готовился услышть очень тихий, едв уловимый ответ.

Но Шульц, ничего не скзв, сел н свободный стул.

- Мне кжется, что перед мссовым выступлением пролетрит должн неожиднно удрить нш воення оргнизция. - Тельмн вырвл из книжки листок и передл его Мксу. - Здесь номер учстков. Если плн будет одобрен, сообщишь их комндирм отрядов... Д, товрищи, внезпное нпдение н полицию дст нм тройное преимущество. Оно лишит врг опорных пунктов, обеспечит бойцов хоть кким-то оружием и будет способствовть мобилизции мсс. Ничто тк хорошо не вовлекет в борьбу, кк сознние уже одержнной победы. А это и будет нш первя побед... Кто з мое предложение? - И когд все подняли руки, крепко хлопнул Мкс по плечу. - Действуй, Мкс! Потом зймешься двдцть шестым учстком н Бургштрссе. Можешь идти... Ты, Густв, - повернулся он к своему связному, - оргнизуешь бесперебойную связь. Мы должны знть, кк идут дел в кждой точке город и предместья. Но это все утром. А пок двигй, приятель, в Вндсбек. Зберешь листовки из типогрфии. К пяти утр они должны быть рспрострнены н всех зводх, верфях, н трнспорте. З железные дороги отвечешь ты, Антон. Пусть железнодорожники сейчс же бросют рботу. Ни один военный эшелон не должен войти в город.

- А гвнь, Тедди? - спросил Антон Шульц.

- Гвнь я беру н себя.

Он не зметил, кк зкончилсь эт бесконечня ночь, непроглядня, мокря; кк выродилсь он в мутный рссвет и в серый день, который померк и кнул в ту же непроглядную сырость. Три дня и три ночи длились кк одно невырзимое время суток, бессонное, жестокое, стршное. Но рзве не тогд прожил он лучшие чсы свои н земле?..

С рссветом Тельмн поехл н велосипеде осмтривть бррикды.

В Брмбеке рядом с звлом из деревьев, булыжников и полостых мтрцев ему повстречлся мльчонк лет семи, который, сопя от усилия, волочил по вывороченной мостовой дырявую корзину с игрушкми.

- Постой-к, млец, - Тельмн слез с велосипед и присел перед прнишкой. - Куд ты все это тщишь?

- Рзве не видишь? Н бррикду! Подсоби-к мне, дядя.

Тельмн посдил мльчик н плечо, обхвтил рукой корзину и нпрвился к звлу.

Бррикд встретил их оглушительным хохотом.

- Гляди, ребят! Грнты несут, - крикнул, выскочив н бруствер, устый рбочий в кожной фуржке. - Только ты, Тедди, опоздл! Д... Мкс нс уже снбдил. Укомплектовны з счет шупо. Дже слезоточивые бомбочки есть!

Тельмн спустил мльчик н землю и, отряхнув зпчкнный рукв, тоже поднялся н бруствер. Молч пожл руку рбочему и, зглянув в окоп, спросил:

- Кк дел, ребят? Все в порядке?

- Ждем гостей! - улыбнулся здоровенный прень в мтросском бушлте. Они было сунулись к нм, но после первых же выстрелов покзли зды.

- Много?

- Человек сорок.

- Немного... Но будьте готовы, они собирют силы. Есть сведения, что н Брмбек двинут броневики. Тк что грнты поберегите... Пригодятся.

- Не сомневйся, Тедди, все будет кк ндо!

Мльчишк между тем зсовывл в щели свои видвшие виды игрушки. Рвную дыру в соломенном мтрце он зткнул гривстым конем об одном колесике.

- Ну что, зкончил ремонт? - спросил его Тельмн.

- Теперь лдно будет, - мльчишк поплевл н лдонь и вытер ее о штны.

- Позботьтесь о товрище, - кивнул н мльчик Тельмн.

- Есть! - козырнул мтрос.

- Хлеб хвтет?

- Пок не жлуемся. Люди нс не оствляют. Местные, тк скзть, обиттели.

- Поддерживют, знчит, восстние?

- А кк же! Они почти все з нс, Тедди! А те, кто против, либо двно удрли, либо громят сейчс продуктовые лвки. Повидло ведрми тщут.

- Верно, товрищ. Ткие - не нши люди. Революция - дело чистое.

Он сошел с бррикды, взял приствленный к опрокинутой фуре велосипед. Отъехв немного от бррикды, оглянулся и помхл н прощние рукой.

Мокрые листья темнели н мтрцх, кк пятн крови...

В этот день узник одиночки корпус "С" обрел смый дргоценный др из тех печльных дров, которые удется вырвть из немоты и безмолвия: он обрел влсть нд временем и прострнством. Стены рздлись и отступили, потолок треснул, пол кмеры превртился в перекресток вселенских дорог.

Отныне узник мог идти куд хотел. Тропинкми юности он весело бежл к морю или уходил в буковые, пхнущие прелой листвой лес. Море кчло его в мтросской люльке, но з иллюминтором грохотли не волны, скоростные вгоны нью-йоркского хбвея. Протянув руку, он мог потрогть перевернутый трмвйный вгон н гмбургских бррикдх или ржвую проволоку згрждений н Сомме. Он говорил с мтерью, которя двно умерл, учил первым словм крохотную свою дочурку, которя двно уже выросл.

Дороги вели его к истокм, и он вновь мог слышть голос Розы Люксембург н спртковском митинге и свой собственный зычный голос н собрнии "Союз крсных фронтовиков". Его встречли друзья, которые были сейчс длеко, может быть з грницей. Его встречли те, кто нвсегд остлся в прошлом, ибо время перестет течь для мертвых.

И еще они, эти дороги, уводили его от немоты кменных стен снов в родной Гмбург, в гвнь и поросшие соснми дюны н берегу. Он бродил и по летним берлинским улицм, где не было уже ни черных, ни коричневых мундиров, ни золотых знчков со свстикой н лцкнх пиджков. Удивительня влсть пмяти! Вот он сидит в большом зле с колоннми совсем близко от кумчовой сктерти, н которой стоит круглый грфин с водой. Нд этим столом, нд бумгми и нд повернутыми в одну сторону головми сидящих вокруг мужчин и женщин высится, нклонившись вперед, к людям, к злу, Ленин... Лето 1921 год. Третий конгресс Коминтерн. Москв... И снов Москв, но уже в декбре, вся в снегу. И опять тот же снег и т же нет, не т же, другя, другя Москв - 1924 год. Зля ночь с 23 н 24 янвря, когд он стоял в почетном круле у ленинского гроб. Черные толпы, не толпы - бесконечные вереницы людей. И костры, и мороз, и синий, кк спиртовой огонь, пр нд черными головми.

Вот улицы Москвы и бесконечные проспекты Ленингрд. Он хорошо их помнит. Они переходят, совсем незметно, в берлинские ндземные дороги и нбережную Гмбург. Один бесконечный город его пмяти, где соседствуют улицы всех городов, где рядом стоят дом, в которых живут немцы, русские, мерикнцы, фрнцузы. В этом городе пмяти никто никогд не умирет, никто не покидет его.

Тельмн уходил в этот город не для того, чтобы збыться, дже не для того, чтобы уйти от скудной повседневности тюрьмы. Он черпл тм мужество и веру, просил совет и нходил единственное решение. Дорогми своего город он подходил к воротм тюрьмы, следил з сменой крул, з тем, кк въезжют и выезжют мшины, чтобы потом сообщить об этом н волю. Он уходил под розовокорые сосны, тихо рскчивющиеся в вышине, и ложился н сухой, в лиловом цвету, вереск. Тм он отдыхл и обдумывл тйный язык своих писем. Оттуд он возврщлся в окопы с зстойной водой, и сотни рук, пропхших тбком и порохом, тянулись к нему. Он пожимл эти руки, и см собой кк-то спдл тревог в сердце. И еще бесконечные извивы улиц приводили его в сырые, пропхшие кровью подвлы. Он нклонялся, он стновился н колени и поднимл головы брошенных н кменный пол людей. И н него смотрели исклеченные лиц товрищей. Тк спокойня, лютя ненвисть помогл ему собрть силы, когд особенно одолевл тоск и тело все больше и больше слбело.

Он делл по утрм упржнения в своей крохотной кмере, стрлся использовть кждую секунду получсовой прогулки. Он шгл и шгл по кмере, проходил километры з километрми, пок з поворотом улицы не покзывлся лес или кмни, розовый и серый грнит шхер. Тм он нбирлся сил, лечился солнцем и ветром, крсотой природы, лечился терпким зпхом можжевельник и сосен, солью и йодом морской воды.

Он медленно пил холодное пиво из литой стеклянной кружки, вдыхл ядреный дух кожи и лошдиного пот, провозного дым, свежих, в янтрных кплях живицы, досок, зсмоленных бочек с блтийской сельдью. Сколько друзей, сколько знкомых приветливых лиц встречл он н этих путях! С ним делились тбком, его крепко хлопли по плечу, ему со встряхивнием пожимли руку. А потом он возврщлся домой, н все улицы, где когд-то жил, во все дом одновременно. И всегд дом все были в сборе. И в этом был источник жизни, живительный ключ, откуд можно черпть нежность и твердость, уверенность, тревогу и ненвисть.

Тк Эрнст Тельмн обрел могучую влсть нд собственной пмятью. Это был его первя большя побед нд кмерой в Альт-Мобите. Пройдут годы зключения, и в последнем письме к Розе из Мобит он коротко скжет о мудрости, которую обрел в стрдниях, о бесконечных этих улицх пмяти, улицх юношеских лет.

Из письм Э. Тельмн товрищу по тюремному зключению.

Янврь 1944 г.

...23 мя 1933 год я был переведен в Стрый Мобит, в берлинский дом предврительного зключения. Дв с половиной год я нходился под следствием в предврительном зключении; з это время допршивлся четырьмя следовтелями, иногд по 10 чсов ежедневно. Мне были предъявлены для ознкомления и объяснений все смые вжные мтерилы руководств пртии и ее оргнизций, которые использовлись в кчестве улик против меня. Сюд притщили и использовли при допросх все мои речи и сттьи, мтерилы обо всех зседниях секретрит, Политбюро, Центрльного Комитет и о других совещниях, ткже о ниболее крупных собрниях и митингх, где я выступл. И, нконец, подробному рзбиртельству были подвергнуты общя политик пртии, ее рбот и оргнизционня деятельность, многочисленные документы и издния, которые были ею выпущены, причем было много документов, подтсовнных и сфбриковнных шпикми.

...Я держл себя кк революционер. Кк вождь коммунистического движения, я зщищл все решения ЦК пртии, ткже Коммунистического Интернционл и принял з все это н себя полную ответственность. Я энергично отбил все попытки зствить меня нзвть или выдть имен пртийных деятелей и рботников. Проявляя твердость хрктер, я действовл тк, кк требовло чувство долг. Следовтелям, несмотря н всевозможные уловки и ложь, не удлось н допросх змнить меня в ловушку или вынудить стть предтелем по отношению к моим сортникм и к делу коммунизм. Чсто доходило до резких сцен и острых стычек, что зтягивло допросы. После того кк следовтели потерпели неудчу в своих попыткх получить от меня нужные им признния, они прибегли к помощи гестпо.

Глв 21

ПРИНЦ-АЛЬБРЕХТШТРАССЕ

Черный "мерседес" с брезентовым верхом ждл его во внутреннем дворе. Сиреневой мутью оседли в кменном колодце рнние сумерки. Ветер звивл мелкую снеговую крупку.

Его посдили н зднее сиденье. Дв рыжих эсэсовц зжли его с обеих сторон. Мшин медленно подрулил к рке. Остновилсь. Охрнник взял пропуск, мельком глянул внутрь и включил рубильник. Бронировнные створки ворот рзъехлись, и "мерседес" с форсировнным мотором бесшумно рвнул с мест. Взвизгнул н крутом повороте резин, и Мобит остлся позди.

Тельмн сидел глубоко, зжвшие его эсэсовцы, которым было тесновто, млость подлись вперед и мешли смотреть в боковые окошки. Но через ветровое стекло он видел бегущий сфльт втобн, летящие нвстречу дом. По-видимому, его опять везли в глвное гестпо н Принц-Альбрехтштрссе. Последнее время они стли допршивть по вечерм. Иногд допрос зтягивлся длеко з полночь.

Шофер уверенно, н полном гзу зклдывл повороты, хотя ехть было недлеко. Он ни рзу не повернул головы, но в зеркльце Тельмн ловил его взгляды. Н шофере был т же эсэсовскя форм, погон н првом плече, окнтовнный воротник, черня пилотк. Стриженый зтылок рспрострнял острый удушливый зпх одеколон.

Въехв под круглую рку, мшин остновилсь у подъезд. Шофер вынул ключ зжигния и, обойдя мшину сзди, рскрыл првую дверцу. Снчл вылез эсэсовец, потом Тельмн. Другой охрнник выпрыгнул слев и побежл к зстекленной, с ккуртными знвесочкми, двери.

Но он вдруг рспхнулсь см, выпускя под сумеречное небо группу зключенных в сопровождении обер-вхмистр.

- Стой! - зкричл один из эсэсовцев. - Нзд!

Обер-вхмистр н мгновение рстерялся, но тут же повернулся и нчл зтлкивть рестовнных обртно в подъезд.

- Всем повернуться лицом к стене. Кто обернется, будет рсстрелян, скомндовл эсэсовец.

Когд Тельмн вошел в подъезд, зключенные, подняв руки, уже стояли лицом к стене. По гулкой кменной лестнице со стершимися ступенями его провели н четвертый этж.

Миновв длинный, скудно освещенный коридор, свернули нпрво и остновились у двери, которя ничем не отличлсь от тех, мимо которых они только что прошли. Конвоиры легонько подтолкнули его в спину, и он окзлся в большой комнте с высоким потолком. Все три ее окн были змзны снизу белой крской.

З столом сидел гестповец с генерльским шитьем н левой петлице. Это был Гиринг, который уже двжды его допршивл. Возле него, широко рсствив ноги, стояли еще три эсэсовц. Остльные четверо рсположились у оконной стены. Тельмн повернул голову. Дверь з ним был зкрыт. Конвоиры остлись в коридоре.

Обычно н допросх присутствовли дв-три следовтеля. Теперь же н него внимтельно смотрели восемь пр глз. Эсэсовцы медленно подняли кулки: приветствовли слютом Рот фронт. Тельмн спокойно оглядел их всех. Кроме Гиринг он знл двоих, еще со времен политической полиции Зеверинг. Охрнители Веймрской республики перешли н службу к ее могильщикм. Что ж, полиция всегд стоял з преемственность влсти.

Потом Тельмн подумл, что ему, пожлуй, знком и четвертый из этой компнии. Вон тот, в углу, у окн, зметно лысеющий рыжий хуптштурмфюрер. Трудно не зметить его розовтый морщинистый нрост нд смой ноздрей. Нверняк они где-то встречлись. Но где и когд это было?

- Сдитесь, товрищ Тедди! - рыжий, почувствовв изучющий взгляд Тельмн, криво улыбнулся и сверкнул золотой коронкой.

Посреди комнты стояло кожное кресло. Тельмн молч подошел к нему и сел.

- Здорово, Тедди! - скзл стоящий з Гирингом штурмбнфюрер. Этот был стрый знкомый. Тельмн знл его еще по Гмбургу. Тогд этот полицейский чиновник рсследовл преступление фшиствующих бндитов из тйной оргнизции "Консул". Кк-то ночью они совершили нпдение н его квртиру н Симзенсштрссе, 4. Подлое и бессмысленное... Прикрепили две грнты к оконному переплету. Роз и Ирм крепко спли, он, кк обычно, был н собрнии. Взрыв выбил оконную рму внутрь. Осколки изрешетили стену. Только выступ стены, з которым, по счстливой случйности, стоял кровть, зщитил жену и дочь. В довершение всего бндиты збросили в комнту пкет со взрывчткой. Его обнружили позже, когд Тельмн с рбочими вбежл в квртиру. Они быстро обезвредили бомбу и вызвли полицию. Тут Тельмн и увидел впервые этого кривоногого коротышку, чьи черные, коротко подстриженные волосы и теперь торчт во все стороны, кк у еж.

Мленький вхмистр ловко тогд взялся з дело. Через три чс после взрыв полиция здержл двух подозрительных прней, у которых при обыске были нйдены кпсюли-детонторы и кольцо от грнты. Но рестовнных быстренько отпустили н волю. То ли впрвду улик окзлось недостточно, то ли полицию стршили тйные судилищ "фемы". Ничего нет удивительного, что коротышк сделл крьеру в СС. Гмбургскя полиция, беспощдня к рбочим, проявлял удивительный либерлизм к фшистским хулигнм. Ни один из тех, кто учствовл в нлете н гмбургский окружком и редкцию "Гмбургер фольксцйтунг", не понес нкзния. А ведь в то время гмбургский полицй-президиум возглвлял социл-демокрт.

- Не признешь? - коротышк врзвлку пересек комнту и остновился перед Тельмном.

- Узню.

- Д, Тельмн! - Крл Гиринг поднял глз от рзложенных н столе бумг. - Все стрые знкомые, зклятые друзья. Поэтому нечего дурк влять. Выклдывйте крты н стол. Нм лучше договориться полюбовно.

- О чем? - Тельмн отстрнил коротышку рукой и чуть нклонился в сторону Гиринг.

- Нс интересует немногое. Кое-ккие имен, вы знете ккие; нм уже приходилось беседовть. Еще нс интересует, кто из членов Политбюро остлся в стрне, кто руководит подрывной деятельностью из-з рубеж. Вот и все. Ну, может быть, еще детли. Адрес, явки, крткие политические хрктеристики.

Тельмн глянул н большие круглые чсы под потолком - было нчло шестого - и отвернулся к окну.

Гиринг вздохнул. Д, он понимл, говорить им было не о чем. Нельзя, немыслимо подходить к ткому человеку с узкими рмкми трдиционного полицейского допрос с его грубой прямолинейностью и примитивным коврством. Он см судейский и вырос в судейской семье, и ему ясно, что с Тельмном нужно взять другой тон. Но ккой? Обычный полицейский реквизит не для Тельмн. Он, Гиринг, уже изучил крсного вождя. И в Алексе, и в Мобите, и здесь, н Принц-Альбрехтштрссе. Если после трех суток строгого крцер - сырого и темного кменного мешк, где и стоять-то нельзя, он способен делть зрядку, то уговорми многого не добьешься. Он н них не регирует, кк, впрочем, и н душеспсительные письм, нписнные почерком близких людей, и н номер "Роте фне", где говорится, что Компртия прекрщет борьбу против режим. Ого! Не дешево обошелся кждый ткой специльно отпечтнный экземпляр! Но - и он. Крл Гиринг, зрнее это знл - деньги вылетели в трубу. Гестпо от Тельмн сведений не нужно. Явки, фмилии, дрес? Все это чушь. Они и без него все знют. А что пок им не известно, то рзнюхют многочисленные генты. Тельмн слишком крупня фигур, чтобы требовть у него ккие-то тм дрес. Он нужен весь, кк он есть. Целиком. Тк кк же зполучить его, кк ндломить эту железобетонную психику, не прибегя к обычной полицейской тктике? Кк рсколоть и тогд уже полностью подчинить себе? Но вот в чем вся бед Тельмн не рсколешь. Непрерывным перекрестным допросом его не проймешь. Опять попытться взять его измором? Бесполезно. Нкчть нркотикми, кк Вн дер Люббе? Тоже не годится. Н суде это срзу же всем бросится в глз, слишком он известня личность. Не двть спть? Трое, то и четверо суток? Но он же портовый грузчик! Свлится без сознния н пол, потом спокойно отоспится, и все пойдет кк прежде. Есть, конечно, испытнное средство, которое сделет шелковым дже ткого битюг... Д, средство есть... Но ведь Тельмн ндо выпустить н процесс! Под пристльные взоры мировой общественности. Вот и получется, что всемогущя полиция бессильн перед кким-то пролетрием. Нчльство отдет прикз. Детли его не интересуют. Это дело его, Гиринг. З это ему плтят деньги, з это его, потомственного судейского, у которого не было пртбилет с дореволюционным стжем, вознесли тк высоко. Но если он провлит теперешнее дело, то все полетит к чертям. Вилл в Грюневльде, з которую не выплчено до конц, белый втомобиль мрки "хномг" со щитком имперского втоклуб н рдиторе, служебный "мйбх" с номером 8 под эсэсовскими рунми... Шутк ли, номер 8! По рнгу СС в первом ездит см фюрер, во втором - Гиммлер, в третьем - Гейдрих... А восьмой - у него, Крл Гиринг, который вступил в НСДАП и "льгемйне СС" только после той судьбоносной ночи. Спсибо Мюллеру, помог, предствил его лично Гейдриху. И он, Гиринг, опрвдл доверие. Не подвел однокшник, у которого тоже нет обеспеченного тыл. Ведь и стрин Мюллер не "стрый борец". Он вообще, кжется, не в пртии. Но Гейдрих увжет хорошие полицейские кдры. Знет, что тких специлистов, кк Мюллер, в "коричневом" доме не много. Что ни говори, ведь совсем недвно все эти господ нходились по ту сторону бррикды. И нстоящего полицейского опыт у них нет. Уголовный - другое дело. Этот, конечно, есть...

Он прекрсно понимет, что не только з юридические достоинств взял его Рейнгрд Гейдрих в свой ппрт. Гейдриху нужны послушные, лично преднные люди. Он купил их, стрик Мюллер и его, с потрохми. Конечно, они будут ему преднны. Куд им деться? Стоит Гейдриху от них отступиться, кк те же обойденные "стрые борцы" рстерзют в клочья "проходимцев, которые пришли н готовенькое". Рзве Гиринг не знет, что говорят у него з спиной? И не только з спиной! Эрнст Рем тк его просто терпеть не может. И не скрывет этого. И если бы один Рем! Нчльник пртийной кнцелярии рейхслейтер Гесс тоже не слишком-то любит его. А это могущественные врги! Дже его прямой шеф по прусскому гестпо министр-президент Гермн Геринг побивется Гесс. Особенно теперь, когд н Геринг возлгют всю ответственность з провл лейпцигского процесс. Д что говорить, Димитров оствил всех с носом. Нельзя было дть ему уйти. Никк нельзя. А он ушел из-под рук. Ускользнул. Н процессе он знимлся неприкрытой коммунистической пропгндой, держл себя кк обвинитель, не кк подсудимый, выствил в смешном свете не только Геринг, но и доктор Геббельс. Рзве мло? А тут еще русский пспорт и смолет, который прислл з ним Москв... Геринг здорово оплошл. Другому не простили бы. Но "железный Гермн" где-то вовремя скзл, что у него нет совести, что, дескть, его совесть - это Адольф Гитлер. Скзно было без рсчет н оглску, но тем не менее дошло куд ндо... Д, не ему, Гирингу, рвняться с Герингом, хотя фмилии их похожи. Птиц высокого полет. Высочйшего! Н Гиринг уже нчинли коситься, что не сумел-де посдить н скмью подсудимых рядом с Димитровым этого Тельмн. И хорошо, что не сумел. Не хвтло в Лейпциге еще одного гиттор. И тк был преотличный цирк. Н весь мир! Блгодрение всевышнему, что Димитровым знимлся Геринг. Своим провлом он, ндо скзть, здорово его выручил. Но второго Лейпциг быть не может, ясно кждому. Поэтому Тельмн ему не простят, кожу сдерут, не простят. Если б кто знл, кк он ненвидит Тельмн! Босяк, смоучк, выскочил, видите ли, в политические вожди! Подумть только, еще совсем недвно эт физиономия крсовлсь н всех плктх. В президенты зхотел! Фюрер бесконечно прв, когд говорил, что четырндцть лет мрксизм рзвртили Гермнию, год большевизм убил бы ее. К счстью, этого не произошло. Судьб!

Но т же судьб тк сплел свои нити, что теперь все его блгополучие звисит от этого упрямого человек. Нет, дже трудно вообрзить, кк он его ненвидит. Куд сильнее, чем того ристокртического хлыщ с большевистскими змшкми, который любил всех подковырнуть. Где вы сейчс, позвольте спросить, господин Шу-Бой? В концлгере? То-то и оно. А Крл Гиринг зведует отделом 2-й н Принц-Альбрехтштрссе. И уж он пострется, чтоб вы подольше оствлись тм, несмотря н хлопоты высокопоствленных родственников. Авось теперь вм, господин потомок гросс-дмирл, будет не до оценки, которую получил н госэкзмене Мнфред Рёдер, свояк Крл Гиринг.

Ну д черт с ним, с Шу-Боем! О нем есть кому позботиться. А вот что делть с Тельмном?..

- Встть, грязня свинья! - неожиднно зкричл Гиринг, стукнув кулком по столу. - Встть!

Тельмн не шевельнулся. Все тк же отрешенно продолжл он рссмтривть зкршенные половинки стекол.

- Поднимите его.

Коротышк штурмбнфюрер и еще один эсэсовец схвтили Тельмн з руки. Но он встл см, спокойно высвободился и опрвил н себе пиджк.

Ззвонил телефон.

- Гиринг! - скзл Гиринг в трубку и тут же встл. - Слушюсь, группенфюрер! Сейчс буду. - Он приглдил редкие волосы. Вытер плтком потное, несколько одутловтое лицо.

Его вызывл к себе см Гейдрих! Уже третий рз з сегодняшний день.

- Продолжйте без меня, - выходя из-з стол, он брезгливо мхнул рукой. - Довольно китйских церемоний! Ты отвечешь з все, Вилли!

- Лдно, - лениво кивнул привлившийся к подоконнику эсэсовец.

Когд дверь з Гирингом зкрылсь, он вплотную подошел к Тельмну и подбоченился. Это был здоровый полнокровный мужчин, довольно крсивый, с чуть вьющимися льняными волосми "нстоящего нордического человек".

Он долго, с интересом рссмтривл знменитого крсного вождя. Тельмн рвнодушно скользнул взглядом по розовому глдко выбритому лицу штндртенфюрер, по плетеным звиткм погон н првом плече, рыцрскому кресту с мечми н груди и отвернулся.

- Что будем делть, сволочь? - спокойно, дже добродушно спросил штндртенфюрер и неожиднным, почти молниеносным движением профессионльного боксер выбросил руку вперед.

Тельмн поштнулся и схвтился з лицо. Сквозь стиснутые пльцы медленно просочились темные струйки. Он шевельнул языком. Губы были рзбиты. Н верхней десне - две сднящие соленые ямки.

Кто-то несильно толкнул Тельмн в грудь, и он упл в кресло.

- Дйте ему сплюнуть, - скзл штндртенфюрер, мссируя костяшки пльцев.

Тельмн медленно отвел руки от исклеченного рт. Они стли неприятно липкими. Кто-то, словно это было н приеме у днтист, поднес ему эмлировнную миску. Он выплюнул кроввый сгусток вместе с зубми.

И сейчс же откуд-то сбоку н него обрушился новый удр. Пронзительной молнией снизу от подбородк кольнуло прямо в мозг. Кто-то резко схвтил его з отвороты пиджк, приподнял и тут же швырнул прямым удром в ослепленное лицо нзд в кресло.

Нчльник Политической полиции Берлин, 1 июня 1934 г.

Центрльного бюро

Всем упрвлениям политической полиции

Об уголовном преследовнии з госудрственную измену бывшего

руководителя КПГ Эрнст Тельмн.

По делу о госудрственной измене бывшего руководителя КПГ

Тельмн срочно необходимо устновить:

) ккие лиц являлись в янвре - феврле 1933 г. политическими

руководителями окружных оргнизций КПГ в стрне и где они сейчс

пребывют;

б) где рспрострнялсь листовк "Нш борьб з революционное

свержение фшистской дикттуры и з новую Советскую социлистическую

Гермнию. Тезисы Центрльного Комитет КПГ о современном положении и

здчх пртии", дтировння 15 феврля 1933 год.

По поручению

Г е й д р и х

Глв 22

"МОЯ ЧЕСТЬ В ВЕРНОСТИ"

Когд Гиринг вошел в приемную шеф РСХА, из приоткрытой двери доносились звуки скрипки. Он вопросительно посмотрел н вствшего из-з стол дъютнт. Тот с улыбкой кивнул и шире рспхнул дверь. Не змечя, что ступет н цыпочкх, Гиринг осторожно проскользнул в кбинет.

Зкрыв слегк косящие глз, прижв костлявым подбородком скрипку к плечу, высокий и стройный Гейдрих, подобно тнцующей кобре, извивлся в музыкльном экстзе. Скрипк стонл и пел в узких пльцх сиятельного музыкнт. Словно сомнмбул, почуявшя чье-то присутствие, кивнул он, не рскрывя глз, Гирингу и продолжл игрть.

Гиринг и без того чувствовл себя в этом кбинете не слишком уверенно. Теперь же, совершенно рстерявшись, он вообще не знл, кк ему быть. Все тк же н цыпочкх подошел он к узкой кушетке золотистого шелк и робко, н смый крешек, присел. Но тут же вскочил и покосился н продолжвшего игрть Гейдрих. Он вспомнил кулурные рзговоры по поводу этой кушетки, н которой его увлекющийся шеф, кк говорили, иногд принимл дм.

Кк и все н Принц-Альбрехтштрссе, Гиринг знл, что музык и женщины были всепоглощющей стрстью морского офицер в отствке, который вынужден был покинуть службу из-з ккой-то темной истории. Что ж, эт отствк пошл ему только н пользу... Гейдрих не скрывл своих увлечений, скорее дже фишировл их. Зчем? Быть может, сокрушительня нстойчивость, с которой Гейдрих преследовл очередную избрнницу, кк-то смоутверждл его? Или выгодно оттенял столь же неистовый идейный фнтизм?

Зто никто не знл, что шеф РСХА собирет подробные досье н всех руководителей третьего рейх, включя рейхсфюрер СС Гиммлер и дже смого Гитлер.

Дорыдв до конц музыкльную пьеску, Гейдрих в изнеможении опустил смычок.

- Сдитесь, Крл, - тихо скзл он, не рскрывя глз.

- Это было прекрсно! - Гиринг прижл руки к груди и прочувствовнно вздохнул. Ему дже покзлось, что его глз увлжнились. Но это, конечно, был смообмн.

- Вс, видимо, удивляет, Крл, что мой любимый композитор - фрнцуз Сезр Фрнк? Но зметьте себе: его вещи нвеяны войной с Пруссией. Подумйте, Крл, этот фрнцузик, слстолюбец и плутокрт, зхвчен нми без осттк, он приходит в восторг от прусского величия!

- Это потрясюще! - прошептл Гиринг, хотя ни о ккой прусской мощи скрипк ему не поведл. Он вообще не знл, что игрет Гейдрих, и никогд не слышл о Сезре Фрнке.

И Гейдрих, досконльно изучивший личные дел своих подчиненных, всю их подноготную, прекрсно это понимл.

- Я рд, что вы тк тонко чувствуете, Крл, - скзл он, открывя нконец холодом полоснувшие глз. - Из ромнтического пустячк вырстет нечто знчительное. Это преклонение перед гермнским величием. Крл. Поэтому-то я и игрю всегд этого фрнцуз. Не зню, кк вм, мне приятно невольное, потому искреннее восхищение врг. Кстти, Крл, мне только что доложили о тргической гибели доктор Белл. Вы ничего не знете по этому поводу?

- Ничего, группенфюрер! - весть об убийстве Белл, убийстве, потому что только тк следовло понимть слов Гейдрих, окончтельно добил Гиринг. Гейдрих, кк всегд, когд дело было вжным, упомянул о сногсшибтельной новости небрежно, вскользь.

Гиринг был совершенно дезориентировн. Снчл эт дурцкя музык, когд не знешь, что делть и о чем говорить, потом, словно о пустяке, упоминние о гибели доверенного лиц и личного друг смого Рем... Что з этим кроется? Сигнл к нчлу? Конечно, высокопоствленный гестповский чиновник Гиринг многое знл и о еще большем догдывлся. Нпряженные отношения между Ремом и Герингом двно уже ни для кого не были секретом. Но еще длеко не было ясно, н чью сторону стнет фюрер.

Конечно, логик дикттуры требовл определенных решений. Со "стрыми борцми", с сотоврищми по уличным дркм и пивным путчм ндо было кончть. Но недром говорили, что фюрер получет укзния свыше. Его поступки непредскзуемы. С одной стороны, Геринг кк будто добыл ему докзтельств зговор, говорили дже об изрешеченном пулями портрете Гитлер, который послужил силезским штурмовикм вместо мишени. Но говорили ведь всякое. Зто почти достоверно известно, что фюрер имел у себя в Берхгофе встречу с одним из основтелей пртии Грегором Штрссером. Если учесть, что см рейхсфюрер Гиммлер был когд-то у Штрссер в секретрях, то и подумть стршно, чем может кончиться эт политическя игр. А понять ее ох кк необходимо! И чем рньше, тем лучше. От этого звисит все: крьер, см жизнь, нконец. Н чью сторону зблговременно стть? К кому примкнуть? Если фюрер поддержит Рем, он, Гиринг, пропл. Только если сейчс, сию минуту, кинется он к нчльнику штб СА, чтобы доверительно поделиться весьм вжными сведениями, можно будет н что-то рссчитывть. Но кк он может решиться, когд не знет еще, откуд дует ветер? Кк будто стршнее Рем никого нет. А Геринг? А рейхсфюрер? А этот музыкнт, нконец? Д, этот стршнее всех... Зчем он его вызвл? Поговорить о музыке? Спросить, не знет ли он что-либо о Белле? Нет, не з этим... Сейчс опять зйдет рзговор о Тельмне.

Конечно, Тельмн тоже фигур в беспощдной игре. Кто-то зхочет нгреть руки н победе нд ним, кто-то - н поржении. Кк н бирже: повышение - понижение. Провл в Лейпциге - это шх Гермну. Опять всплывет рейхстг, опять убирют свидетелей. Вот и пришел черед Белл. Кто следующий? Может быть, тот, кто повыше?

Д, если в этой тмосфере выпустить н процесс послушного Тельмн, это будет бомб! Тут чьи-то кции взлетят, чьи-то, естественно, упдут. Отсюд и вся противоречивя возня вокруг Тельмн.

Никто не дет ясных, прямых укзний. Никто не хочет личной ответственности. Можно подумть, что судьбу Тельмн будет решть суд! Впрочем, не исключено. Пришлось же опрвдть Димитров. Опрвдть, несмотря н неприкрытое бешенство Геринг, который вел себя, ндо прямо скзть, совершенно неприлично. И ничего не смог сделть. Ничего! А ведь это Геринг! Туз! Эх, если бы знть, если б хоть догдывться, чего, в конечном счете, хочет фюрер, к чему стремится? Тогд можно было бы рискнуть. Жль, что Тельмн не убили при ресте. А ведь был соблзн... Но ничего не поделешь - ктегорический прикз Гейдрих.

- Я вижу, вы уяснили себе ситуцию. Крл. - Гейдрих бережно спрятл скрипку в оклеенный синим брхтом футляр. - Н что мы можем рссчитывть?

- С Тельмном? - н всякий случй спросил Гиринг.

- Рзумеется.

- Все обычные меры успех не принесли.

- Что вы понимете под обычными мерми? - Гейдрих с преувеличенным удивлением поднял брови, отчего его глз стли косить еще сильнее.

- Допросы, ужесточение режим и прочее...

- Технология меня не интересует. Мне нужны результты. Когд? Гейдрих быстро прошел к столу, сел, пододвинул к себе перекидной клендрь. - Сроки? - Он обмкнул в чернил перо. - Когд можно будет нчть процесс?

- Мы постремся успеть...

- Нет, - резко перебил его Гейдрих. - Я не зствляю вс спешить. Сроки нзнчете вы, не я. Я лишь с мксимльным внимнием буду следить з их соблюдением. Ясно? Итк, вы можете укзть конкретную дту?

- Нет, - еле выдвил из себя Гиринг, чувствуя, что все в нем обмирет. Сбывлись смые худшие его опсения. Тельмн стновился крупной фигурой в игре. Он, Гиринг, должен либо дть, либо не дть эту фигуру в руки игроков. В обоих случях могли быть непредвиденные и неприятные последствия.

- Если я првильно понял вс, Крл, вы признете, что не можете спрвиться с возложенными н вс обязнностями? Тк?

- Тк, - Гиринг зствил себя посмотреть Гейдриху прямо в глз. Это было трудно, почти невозможно, хотя бы потому, что шеф косил. - Д, группенфюрер, я не опрвдл вшего доверия, - он скзл это прямо, честно, взволновнным тоном, кк того требовл в подобных обстоятельствх кодекс чести СС.

- Дю вм дв месяц, Гиринг. Только дв месяц.

- Блгодрю, группенфюрер.

- Вы сделете все от вс звисящее?

- Д, группенфюрер.

- Хорошо, Крл. Я вм верю.

- Рзрешите поделиться сомнениями, группенфюрер.

- Сомнениями?!

- Виновт, группенфюрер. Некоторыми сообржениями.

- Слушю вс. Крл.

- Я полгю, что глвное для нс - это вытщить н процесс нужного нм Тельмн. А то, кк он будет при этом выглядеть, - дело второстепенное. Можно ведь пострться, чтобы он выглядел получше? вопрос почти не было. Он едв-едв ощущлся.

- Вот кк? - усмехнулся Гейдрих. - Я целиком полгюсь н вс, Крл. Если вы тк считете... Меня, кк я уже скзл, интересует только дт. Я должен буду сообщить ее фюреру.

Фюреру! - повторил про себя Гиринг. Фюрер-принцип - зкон для эсэсовц. "Ein Volk, ein Reich, ein Fuhrer! Der Fuhrer macht es! Der Fuhrer schafft es! Der Fuhrer denkt fur alle!"* Все это великолепно. "Моя честь в верности!" Это очень хорошо. Абсолютное, мгновенное повиновение, повиновение без рзмышлений... Но вот бед - обмозговть, кк лучше всего выполнить прикз фюрер, ты должен см. Н своем месте - ты тоже фюрер. И никто, дже высший нчльник, не стнет вмешивться в твои дел. Он только спросит с тебя, если ты не выполнишь здния. Со всей строгостью СС-кодекс, со всей нордической беспощдностью.

_______________

* Нция, империя, вождь! Вождь действует! Вождь творит! Вождь

думет з всех нс!

Гиринг и см понимл, что никто не освободит его от ответственности з Тельмн вплоть до окончния процесс. Он один отвечл з все. И з то, что происходило сейчс в отделе в его отсутствие.

- Рзрешите выполнять, группенфюрер?

- Идите, Крл. Идите. Хйль Гитлер!

- Хйль Гитлер! - Гиринг щелкнул кблукми, резко, по-прусски, поклонился и четко, кк в строю, повернувшись, зторопился к себе. Он шел ровным, уверенным шгом, збыв совершенно, кк н цыпочкх, крдучись, входил в этот кбинет.

Он вновь чувствовл себя уверенным и сильным. Кк терпеливо, тктично, без лишних слов стрший нчльник нпомнил ему кодекс чести СС! Д, он, Крл Гиринг, - сильный человек, вождь. Он не боится возложенной н него ответственности. Он гордится ею! Гордится доверием ткого человек, кк Гейдрих, облеченного почти беспредельной влстью. "Моя честь в верности!" Именно тк.

Глв 23

СЕКРЕТНАЯ СЛУЖБА

Возглвляемя Гейдрихом секретня осведомительня служб свил свои гнезд по всему рейху. Местные оргнизции СД зсылли своих "почетных гентов" во все звенья пртийного и госудрственного ппрт. Н зводх и фбрикх, в бтльонх рейхсвер и н боевых корблях, в университетх и школх, н фольвркх и рудникх, в гзетх и киностудиях, тетрх и госпитлях - везде сидели тщтельно зконспирировнные "почетные генты", имен которых знли только непосредственные руководители местных служб СД. Кк првило, "почетными гентми" стновились лучшие, ниболее осведомленные специлисты того или иного учреждения. Этот тйный, широко рзветвленный институт был здумн Гиммлером еще до приход нцистов к влсти. Впоследствии, когд рейхсфюрер СС стл полицй-президентом Мюнхен, эт идея приобрел конкретные черты. Проект будущей структуры службы безопсности Гитлеру весьм понрвился, и он прикзл в кртчйшие сроки его осуществить. С той минуты Рейнгрд Гейдрих, который, собственно, и рзрботл весь проект до мельчйших детлей, стл одним из ниболее влиятельных предствителей нцистской элиты. Но имя его почти не было известно широкой публике. Рдио о нем не упоминло, гзеты не печтли его портретов, оперторы кинохроники никогд не сопровождли его. Когд бывший морской офицер появлялся где-нибудь в сопровождении помощников и секретрей, никто не догдывлся, что молодой высокий блондин с несколько симметричным лицом и косящими глзми - персон номер один.

Обычно его принимли з хорошо вышколенного дъютнт. Он всегд держлся в тени, говорил тихо и мло. Во время беседы его длинные холеные пльцы скрипч всегд лежли н коленях, кк у блговоспитнного гимнзист. И сколько бы ни продолжлсь бесед, они не шевелились, эти тщтельно ухоженные пльцы восковой фигуры. У собеседников обычно создвлось впечтление, что этот бесстрстный молодой человек сосредоточенно рзмышляет о чем-то своем, потенном, к рзговору никк не относящемся. Он всегд смотрел прямо в лицо собеседнику, но никому не удвлось поймть взгляд его косящих к переносице глз. Н вопросы он отвечл односложно, спршивл чсто, но кк-то хотично, без видимой связи с обсуждемой темой, рссеянно пересккивл с одного н другое, нзывл много фмилий, большей чстью собеседнику незнкомых. Но причудливые и хотичные с виду логические сооружения Гейдрих скрывли удивительный по точности и экономии мтерил стльной кркс. Бессистемные, рзброснные постройки объединяли подземные туннели в несколько ярусов. Но это стновилось понятно лишь некоторое время спустя после рзговор. И то длеко не всем. И никогд - полностью...

Высокий и всегд приглушенный голос Гейдрих, глотющего глсные, зпоминлся ндолго, но содержние рзговор кк-то срзу улетучивлось из головы.

Рем стремился возглвить могучую военную мшину. Геббельс см пьянел от собственных речей, пронизнных темной ненвистью инстинкт. Геринг хвтл все, что только было под рукой: должности, орден, еврейские дом, зводы, кции, кртины. Но никто из них не знл истинной технологии влсти тк хорошо, кк Гейдрих. Он хотел одного: всегд знть обо всем больше, чем кто бы то ни было. Достичь этого можно было лишь при помощи оргнизции, подобной СД. Естественно, что Гейдрих особое внимние уделял проникновению в пртйный ппрт, полицию, военную рзведку, министерств и, конечно, дипломтические круги.

Его "почетные генты" не были полицейскими осведомителями в обычном понимнии этого слов. Гейдрих приложил много усилий, чтобы втолковть это ближйшим сотрудникм. Ему не нужны были мелкие доносчики и тем более провокторы. Он хотел получть точную и квлифицировнную информцию о том, что происходило во всех сферх жизни. Ему нужны были только моментльные снимки, из которых эксперты могли создвть уже пнормные полотн. Хорошо информировнные, кк првило высокопоствленные, "почетные генты" собирли сведения об общественном мнении, рекции рзличных слоев нселения н мероприятия режим, о популярности того или иного руководящего деятеля, откликх н события междунродной политики.

Все эти сведения устно передвлись сотрудникм СД, которые, зня общий брис здчи и рсполгя более обширной информцией, могли легко выделить в непринужденной доверительной беседе смое существенное. Но полня кртин воссоздвлсь только в Центрльном упрвлении СД, где соствлялись еженедельные и ежемесячные доклды для Гиммлер и Гитлер. В этих секретных, госудрственной вжности сводкх не было мест для пропгнды. Они не приукршивли действительности, не искжли ее в угоду тому или иному лицу. Нпротив, сложные явления жизни исследовлись со скрупулезной объективностью, причем основное внимние уделялось тому, что было или могло быть врждебным нционл-социлизму.

Что бы ни говорил Гитлер в своих публичных выступлениях или дже в кругу ниболее доверенных лиц, истинное положение дел он знл. По крйней мере, тк было до смерти Гейдрих. Искжя, уродуя до неузнвемости фкты, выдумывя несуществующие, умлчивя о том, что другим не известно, Гитлер не зблуждлся нсчет истинного течения дел. По крйней мере, не должен был зблуждться, потому что доклды Гейдрих поступли к нему регулярно, кк по железнодорожному грфику.

И основополгющий принцип Гейдрих, технология его влсти не змедлили принести плоды. СД получил прво вести рсследовния во всех сферх пртии и госудрств, допршивть любых, дже очень высокопоствленных лиц.

Но некоторые сведения, добытые секретной службой, сведения особого род, деликтные, не попдли ни в еженедельные, ни в ежемесячные доклдные. Они оседли в секретных досье Гейдрих.

Кк только Гиринг ушел, дъютнт принес Гейдриху ппку, в которой были собрны обрботнные уже сведения, полученные от "почетных гентов", близких к дипломтическим и ртистическим кругм. Н кждом листке знчилось: "Отпечтно в 1 экземпляре".

Гейдрих бегло проглядел сообщения о светских рутх в "Эсплнде", "Бельвю", "Адлоне", "Клубе господ", дрезденском "Эдене" и мюнхенском "Кйзергофе". Отчеркнул крсным крндшом нужное для очередной сводки. Несколько дольше он здержлся н зписи кулурных бесед, имевших место н приеме в честь юбилея Гинденбург. Присутствовл весь дипломтический корпус. Отмечлось, что Гитлер пожл руку ппскому нунцию и фрнцузскому послу. С итльянским послом Витторио Черутти рейхскнцлер обменялся нционл-социлистским приветствием. Всю эту дребедень Гейдрих вычеркнул, но строчки, хрктеризующие смих послов, взял в кружок. Новый мерикнский посол Уильям Додд хрктеризовлся кк личность сомнительня, вряд ли симптизирующя делу нционльного возрождения. Зто нгличнин Эрик Фиппс определенно сочувствовл нционл-социлизму. Шведский послнник Вирсен нмекнул, что его првительство неодобрительно следит з рзвертывнием в Скндинвии пронцистской пропгнды. Голлндец Лимбург-Стирум...

Все это лично Гейдрих не интересовло, но, безусловно, было полезно. Могло пригодиться. Иное дело бирбенд у Рем н Мттхйкирхенштрссе. Здесь явно стоило кк следует покопться!

...Охот Гермн Геринг (бревенчтый дом средневекового юнкер и средневековый охотничий костюм хозяин, который он вскоре сменил снчл н розово-зеленую униформу глвного лесничего, зтем н белый прдный мундир генерл ВВС). Это интерес не предствляло, рвно кк и черный, шведского мрмор склеп, в котором покоилсь жен рейхсминистр, или сопровождвшие его повсюду фотогрфы. Подобные сведения, конечно, могли зинтересовть Гитлер, но он, Гейдрих, уже двно все это знл. И в первую очередь о невесте Геринг, которя интересовл шеф СД куд больше, чем шведк в склепе.

Он быстро исчеркл листки крндшными пометкми, и, нйдя, что "почетный гент" из министерств финнсов не дл никкой ценной информции, нжл звонок. Ни его смого, ни тех, для кого он соствлял отчеты, никк не могло интересовть, что министр финнсов двжды был н концерте знменитого скрипч Крейслер. Иное дело донесение о том, что министр просвещения Бернгрд Руст не знет ни слов по-нглийски, хотя пишет во всех нкетх, что свободно этим языком влдеет. И невжно, что Гейдриху это уже известно. "Почетный гент" в ппрте Руст - человек явно сообрзительный, он понимет, в чем зключется его рбот. Ткого стоит поощрить и, может быть, дже продвинуть по службе.

Вошел дъютнт с новой ппкой, в которой были собрны мтерилы, имеющие отношение к Компртии и прочим подрывным оргнизциям, действующим н территории рейх.

- Узнйте, н ккой должности рботет этот информтор, - Гейдрих взял синий крндш и поствил глку против строчки, где говорилось о делх по министерству Руст. - А ответственному з министерство финнсов укжите, что они плохо подбирют людей. - Он поствил зеленый крестик. Меня интересует, ккие связи поддерживет господин министр Лютц фон Шверин-Крозигк с вице-кнцлером Ппеном, генерлом Шлейхером, сттс-секретрем Мейснером.

- Будет исполнено, группенфюрер! - Адъютнт энергично вскинул голову.

- Длее. Я не вижу сообщений о руководителе бюро инострнной печти Эрнсте Хнфштенгле. Н прошлой неделе их тоже не было. Проверьте.

- Слушюсь, группенфюрер.

- В прошлых сводкх уже дв рз отмечлось, что его нзывют "фрнтом". Я это уже усвоил. Не ндо лишней информции. Теперь о приеме у рейхспрезидент Гинденбург. Нм уже известны политические симптии сэр Эрик Фиппс. Не ндо повторений. Пусть лучше информтор, если ткя возможность предствится, нведет нгличнин н рзговор о лорде Лотине, Асторе и прочих... Особое знчение я придю сообщению о якобы имеющем место звещнии, которое нписл рейхспрезидент. Когд нписл? Где? Свидетели? Кто скрепил? Нотриус или сттс-секретрь? Это все очень вжно. Слухи тоже. Кого считют вероятным преемником? Усилить внимние к его сыну, полковнику Оскру фон Гинденбургу. Его товрищи по службе, жокей-клубу, ипподрому. Доклдывть немедленно!

- Ясно, группенфюрер. Мтерилы группы три-, группенфюрер, дъютнт рскрыл ппку и собрлся положить ее, кк обычно, спрв от Гейдрих.

- Это я сейчс смотреть не буду. Нужно изменить рубрики. "Подрывня деятельность, включя гитцию и сботж". "Эмигрция - коммунисты и социл-демокрты". "Эмигрция - интеллигенция". "Общественное мнение в стрне вокруг всех этих вопросов". Итого, четыре рубрики. Кроме того, временно, до нчл процесс, вводится пятя: "Тельмн". Все, что связно с ним. И общественное мнение тоже. Пусть рссортируют по рубрикм. А сейчс доложите мне об этом.

- Одну минуту, группенфюрер, - дъютнт быстро зписл все укзния в блокнот и рскрыл ппку. - Здесь пок все коммунистические функционеры вместе...

- Доложите только о Тельмне. Впредь особое внимние уделить эмигрции, но не дублируя рботу гестпо и посольств. Персонльно меня особенно интересуют... зписывйте: Вильгельм Пик, Вльтер Ульбрихт, Вильгельм Флорин, Вильгельм Кёнен, Фрнц Длем. Теперь социл-демокрты: Рудольф Брейтшейд, Тони Зендер, Альфред Брунтль, Зигфрид Ауфхойзер. Зписли?.. Длее интеллигенты: Лион Фейхтвнгер, Генрих Мнн, Эрнст Толлер, Эгон Эрвин Киш, - Гейдрих нзывл фмилии по пмяти, словно читл готовый список. - Сообщите информторм в нших посольствх и предствительствх в Приже, Прге, Вене, Вршве.

- Ясно, группенфюрер. Рзрешите о Тельмне?

- У вс много?

- Нет, группенфюрер. Сегодня не тк много. Рбочие зводов Сименс, портовики Приморья, трнспортные рбочие Дюссельдорф и тк длее много говорят о процессе. Доминирует мнение, что после Лейпциг првительство боится ткого процесс. Выскзывются предположения, что с Тельмном поступят тк же, кк с Ионом Шеером, Эрихом Штейнфуртом, Эйгеном Шёнхром, Рудольфом Шврцем. Открыто говорят, что они были подло зстрелены при переезде из одного мест зключения в другое.

- Убиты при попытке к бегству. Об этом говорили и будут говорить, кк, впрочем, и о пыткх в гестпо. Листовки? Окружные коммунистические гзеты?

- В ряде мест еще рспрострняются. Вчершний тирж "Роте фне", по смым скромным оценкм, соствляет не менее ст тысяч экземпляров! Рзвернут з грницей кмпния в зщиту Тельмн...

- Зню из дипотчетов. Нши посольств звлены письмми протест и петициями. Лозунги, демонстрции и все ткое... Зню. Ближе к делу.

- Дочь Тельмн по-прежнему бойкотирует политические мероприятия. Открыто говорит, что ее отец невиновен. Изоляция вокруг нее ширится. Роз Тельмн, по некоторым днным...

- Это дело гестпо. Они меня обо всем информируют.

- Не совсем... - дъютнт позволил себе згдочно улыбнуться. Он почему-то считл, что Гейдриху нрвится легкое проявление эткой мльчишеской непосредственности.

- Яснее, - нхмурился Гейдрих.

Улыбк тотчс же исчезл с крсивого лиц моложвого обер-штурмбнфюрер, который был стрше своего шеф н четыре год. Среди высших офицеров глвного упрвления - РСХА - Гейдрих был смым молодым.

- Служб безопсности рсполгет сведениями, что штурмбнфюрер Зиберт нпл н след коммунистического зговор.

- Ни больше и ни меньше?

- Это их терминология, группенфюрер. Речь идет, по-видимому, о побеге Тельмн из Мобит.

- Интересно. Есть подробности? Фмилии? Явки?

- Пок ничего определенного. Очевидно, поэтому они вм и не доклдывют. Но Зиберт встревожен.

- Гиринг в курсе?

- Д, группенфюрер. Зиберт советовлся с ним по телефону.

- Рзговор зписн?

- Выборочно, группенфюрер.

- Ккие меры принял Гиринг?

- Собирется оствить Тельмн н некоторое время в ншей следственной тюрьме.

- Подготовьте мне досье н Хрро Шульце-Бойзен. Вы должны его помнить. Этот выродившийся потомок Тирпиц издвл мерзейший журнльчик "Гегнер". После зкрытия журнл и рест сотрудников его мть пртйгеноссе Шульце - н нее тоже подберите мтерил - лично посетил штндртенфюрер СС Хенце в его резиденции н Потсдмштрссе, 29. Он рыдл, клялсь, сыпл влиятельными именми, - любопытно, ккими именно, - одним словом, всячески зверял, что ее сын больше не будет знимться нтигосудрственной деятельностью и покинет Берлин срзу же, кк его освободят из лгеря. К счстью, рзумеется к счстью для этого тип, он нходился в одном из нших "диких лгерей" и дело н него не было ндлежще оформлено. Но когд Хенце освободил его, фру Шульце срзу же нписл жлобу фюреру. Нглость, не првд ли? Сынок, видите ли, жутко выглядит, бледный кк смерть, с черными кругми под глзми, волосы подстрижены сдовыми ножницми и ни одной пуговицы н одежде.

Гейдрих змолк, и его дъютнт позволил себе пренебрежительную усмешку.

- Д, коллег, фру Шульце был в претензии! Кроме того, он писл, что рестовнного вместе с ее сыном публицист Генрих Эрлнгер смым зверским обрзом збили до смерти. Мягкотелому Хенце, ндеюсь, это письмо послужило хорошим уроком. Првд, он тут же удрился в другую крйность и опять рестовл Шульце-Бойзен. Ему явно не следовло торопиться. Уж если он, не посоветоввшись с более опытными товрищми, решился выпустить н волю зведомого противник нционл-социлизм, то мог бы нбрться терпения и подождть, пок появится повод водворить его обртно. Но он не подождл. Совершенно не нордическое поведение. Ккя-то нервня, женствення импульсивность. Хенце - "стрый борец". Он еще в 1927 году получил в билете отметку "допущен к секретной рботе". Вызовите его ко мне послезвтр н семндцть чсов.

Адъютнт сделл пометку в блокноте. Он уже привык к тому, что шеф круто менял рзговор и стновился под знвес рзговорчивым. Но дже он никогд не мог понять, что интересовло Гейдрих больше всего. Сейчс ему покзлось, что этот жлкий журнлистик с его скндльной ммшей и злополучный Хенце зботят шеф не меньше, чем см Тельмн, не говоря уж о междунродной политике и светских сплетнях.

- Знчит, этот Шульце-Бойзен опять под рестом? - н всякий случй уточнил он.

- Нет. Фру Шульце срзу же отпрвилсь к ншему новому полицй-президенту, дмирлу фон Леветцову, и Шульце-Бойзен вновь окзлся н свободе. У нс есть сведения, что он решил пойти в ВВС. Пусть информтор летной школы в Врнемюнде обртит н него особое внимние.

- Больше ничего, группенфюрер? Нсколько я зню, школ в Врнемюнде только считется гржднским учреждением...

- Огрничимся пок нблюдением. Н сегодня все. Свяжитесь с бвером и договоритесь о моей встрече с Кнрисом в любое удобное для него время. Эти дни я буду у себя, н острове Фемрн. Все телефонные рзговоры переводить туд. Если поступят вжные сообщения от нших гентов из штб СА, немедленно поствьте меня в известность.

Вот оно, глвное, подумл дъютнт. Нчинется...

Глв 24

ГИПНОЗ

Когд Гиринг возвртился от Гейдрих, у Тельмн уже было выбито четыре зуб. Окроввленный и обессилевший, он полулежл в кресле. Дыхние было хриплым. Н почерневших, рспухших губх вздувлись и лоплись пузыри кроввой слюны.

Эсэсовцы тоже отдыхли. Курили.

- Ну, кк дел? - осведомился Гиринг.

Штндртенфюрер с открыточным лицом истинного гермнц молч пожл плечми. Кисть его првой руки был звязн носовым плтком неосторожным удром он сорвл кожу с костяшек пльцев.

- Вм не ндоело, Тельмн? - спросил Гиринг, склоняясь нд креслом, и, не дожидясь ответ, круто повернулся к столу. Снял трубку внутреннего телефон с черным слепым диском и, сдерживя бешенство, четко и внятно произнес:

- Попрошу господин Бёме.

Он нисколько не верил в этого Бёме. Но, черт возьми, он ндеялся, что з время его отсутствия дело сдвинется с мест. Окзлось, что, кроме стонов сквозь зкушенную губу, они ничего, ровнешенько ничего из него не выбили. Нет, Гиринг больше верил в мясо, которое может очень болеть, и кости, которые тк неприятно трещт, чем в нервную систему. И все-тки следовло попробовть и этого Бёме. В виде дополнения к общему курсу терпий, кк остроумно вырзился Вилли. Тем более, что Бёме, профессионльного гипнотизер, рекомендовл лично Гннусен - знменитый ясновидец, услугми которого пользовлись Геринг и см фюрер. Генрих Гиммлер плтил этому Бёме еженедельное жловнье по ведомости хозяйственного упрвления СС. Гиринг не спршивл у коллег из соседних отделов гестпо, кков Бёме в деле. Это было не принято. Но он слышл тем не менее, что н некоторых его приемчики действуют получше, чем все эти "усиленные меры". В конце концов, Гиринг ничего не терял, приглсив гипнотизер н сегодняшний допрос. Выйдет - прекрсно, не выйдет - тк не выйдет. Кроме того, склонный к мистицизму рейхсфюрер СС Гиммлер не любил скептического отношения к "тонким", по выржению осторожного Гейдрих, "мтериям".

Потомственный судейский чиновник, Гиринг не мог не знть, что черный орден СС построен по обрзцу иезуитского. Вся структур его упрвления был зимствовн у отцов-иезуитов, безрздельное единовлстие рейхсфюрер лишь повторяло опрвдвшее себя в векх единовлстие генерл орден. Отсюд проистекли и "фюрер-принцип", и мистицизм, в который Гиммлер облек фигуру вождя. Ему было мло рельной влсти нд черной элитой и тйной полицией. Он хотел еще влсти иррционльной и непостижимой, простирющейся до смых глубин человеческой души. Ему было мло вызывть в людях простой стрх. Он хотел, чтобы стрх этот стл беспредельным и суеверным. Поэтому высших офицеров черного корпус время от времени нствляли в искусстве сосредоточения дух. Гиммлер хотел, чтобы вжным кциям или решениям предшествовли особые ритульные церемонии. Он не знл только, н чем ему остновиться: н тнтрических церемониях тибетских лм, средневековых черных мессх или выдумнных розенберговскими теоретикми отпрвлениях новой официльной "религии Вотн". Нередко он влил все в одну кучу: влглу, шбш и мистический рй Сукхвти. Получлся ккой-то чудовищный и мрчный гротеск. Уродливый и дже неприличный. Своим приближенным он чсто говорил, что является перевоплощением импертор Генрих II и хорошо помнит свою прошлую жизнь.

Не столько вжно, верил ли в это он см. В создвшейся ситуции любое сомнение по чсти "тонких мтерий" могло больно удрить по крьере. Гиринг отдвл себе в том полный отчет. Перед подчиненными он тоже порой нпускл н себя згдочно-просветленный вид и нчинл нести совершенную хинею о метемпсихозе, высших силх, нездешних учителях и зклятии крови. Кк првило, его мистический угр совпдл с очередным оккультным проксизмом рейхсфюрер. Теперь вот он счел необходимым прибегнуть к помощи Бёме. Но сердце его к этому не лежло, нет. Что-то грызло, что-то беспокоило. Может быть, то, что Бёме был кретурой Гннусен?

Высший офицер СС, Крл Гиринг знл, чем знимется секретня служб элит элит! Знл он и то, что в последнее время отношение к Гннусену незметно переменилось. Ходили глухие слухи, что ясновидящий где-то что-то сболтнул по поводу пожр. Что он в свое время то ли нвел кое-кого н эту бесподобную идею, то ли прочел ее огненные буквы в чьей-то душе - точно не известно. Но о том, что пророк сболтнул где не ндо, говорили определенно. А он любил многознчительно сболтнуть, любил. Кроме того, он слишком много знл о той неуловимой для непосвященных трещине, которя пролегл в отношениях между двумя смыми выдющимися вождями нции: Гитлером и Ремом.

От Гннусен, одним словом, лучше было держться подльше. Гиринг не верил ни в ясновидение, ни в прочую чертовщину, но облдл сверхъестественным чутьем к нстроениям тм, нверху. Поэтому он провидел в Гннусене скорого покойник. Кк Вёль. Кк обер-брндмейстер Гемп. Кк доктор Белл.

Но гипнотизер Бёме он все же приглсил. Когд тот вошел, сгорбившись и по-собчьи чсто принюхивясь, Гиринг вдруг вспомнил, что был еще ткой средневековый мистик Якоб Бёме.

Гипнотизер без лишних слов принялся з дело и нклонился нд пциентом. Про себя он отметил, что эсэсовцы явно перестрлись. Боль плохой помощник.

Тельмн кое-кк усдили в кресле. Мокрыми полотенцми отмыли с лиц кровь. Он не знл, кто этот сгорбленный низколобый субъект, сонно уствившийся н него черными, кк рбузные семечки, глзми. Решил, что очередной мучитель.

Чтобы привлечь внимние Тельмн, Бёме щелкнул пльцми. Тельмн поднял отяжелевшие веки.

- Очень хорошо! - утробным голосом скзл гипнотизер и шумно втянул ноздрями воздух. - Превосходно! - он ндулся, и лицо его нлилось кровью, хотя нос и поросшие жесткими черными волоскми уши остлись мертвенно-бледными. - Рсслбьтесь, - он с хриплым булькньем выдохнул.

Еще не понимя, чего хочет от него этот новый плч, Тельмн ощутил безотчетную острую гдливость.

- А теперь вы зснете, - Бёме нцелился н Тельмн рстопыренными пльцми. - Вм нужен отдых. Все вши испытния позди, боль постепенно стихет, стихет, вши руки тяжелеют, глз слипются, вм хочется спть, спть, вы зсыпете...

По знку Бёме н окнх опустили тяжелые шторы. Гиринг зжег нстольную лмпу.

- Вы спите? - тихо спросил Бёме.

Тельмн не отвечл. Глз его были зкрыты. Ему и впрвду хотелось спть.

- Спит, - удовлетворенно пояснил Бёме. - Сейчс мы устновим конткт. К вм подходит женщин, - он опять зговорил утробным голосом. - Это вш жен. Он смеется, протягивет вм нвстречу руки, он счстлив!.. Поздоровйтесь с ней!

Тельмн не шевельнулся.

- Кк, вы не узнете ее? Видите, кк весело вьется н весеннем ветру ее гзовый шрф? Вы стоите с ней н зеленом лугу. Трв искрится росой, повсюду рзбросны золотистые одувнчики. Пхнет зцветющими деревьями. Оглушительно щебечут птицы. Згляните в глз своей жене. Видите, кк он счстлив? Видите ослепительные солнечные точки в ее глзх? - Бёме вынул из крмн плочку с блестящим шриком н конце и, не оборчивясь, процедил сквозь зубы: - Дйте свет.

Гиринг нпрвил лмпу н Тельмн. Гипнотизер поднял плочку и поймл шриком свет.

Перед Тельмном зплясл колючя, нестерпимо сияющя звезд. Он увидел черное зеркло ночного злив, изломнные отржения топовых огней. Увидел, кк пляшет в бегущей от форштевня волне зеленя немыслимя звезд. Лоцмны ведут окенские проходы от смого Куксгфен в гмбургский порт, и звезды кчются под ними: то сближются, то рсходятся. Но нет, это не звезды. Это сонные слепящие блики н Эльбе. Блнкенезе - веселые дчки среди дубов и сосен. Лодки. Плеск воды. Смех.

- Много воды? - хрипло спросил Бёме, словно и он вдруг увидел что-то з светлой грницей рсплывшегося н черной стене лмпового круг. - Д, много воды... Вш жен не одн. С ней девочк. Ее зовут Ирм. Это вш дочь?

И Тельмн увидел Ирму, увидел неожиднно близко. Был он в синем купльном костюмчике, вся мокря, в искристых кплях, з ней млел рсплвлення в горниле полдня Эльб.

"Вот что это ткое!" - он срзу все понял и нпрягся, зледенел весь. Но все поссывл мшинльно скользкие кровоточщие ямки в деснх.

- Это вш дочь? - все добивлся ответ гипнотизер. Он хотел, чтобы все убедились, что обещнный конткт нконец устновлен. Ах, ккой это будет триумф, когд он сделет из крсного Тельмн послушную куклу. Сейчс он покжет этим мясникм, кк ндо рботть.

- Это вш дочь? Д, это вш дочь! Слышите, кк звонко он смеется?

Тельмн молчл. Ирм сорвл с головы купльную шпочку и тряхнул короткими волосми. В веере брызг промелькнул рдуг.

- Вы же видели воду? - неуверенно, дже кк-то зискивюще спросил гипнотизер. - Вм хочется пить?

- Д, - Тельмн едв пошевелил рспухшими, зпекшимися губми.

- Сейчс вы нпьетесь! - повеселел Бёме. - Пив! Хотите пив? Холодное. Горьковтое от хмеля. Отдющее бочкой. Берите же кружку. Он тяжеля, зпотевшя. Солнце дробится в толстом ее стекле. Чувствуете, кк вши губы щекочет пен? Аг! Ну тк пейте же, пейте н здоровье.

Тельмн покчл головой.

- Воды, - еле слышно выдохнул он.

Очень хотелось пить. Но он нпрсно ждет от них сткн воды. Они не ддут ему нпиться.

- Кк, вы не желете пив? Вы хотите воды? Ккой же? Минерльной? Фруктовой? Или, может, киршвссер со льд? Сейчс вм ддут. Только не спешите. От холодной воды ломит зубы. В ткую жру немудрено простудиться.

В жру? Нет, сейчс не жр. Холод. Лютый, пронизывющий холод. И пить он уже не хочет. И нет ни реки, ни злив. Только снег. Снег в ночном зимнем лесу. Они с отцом збрели в смую гущу, где молодые елки особенно колючи и упруги. Слвный будет зрботок перед рождеством. Слвный! Д и день прошел хорошо. Короткий зимний день в тумнном от мороз Бргтехейском лесу. Еловые ветви тяжело провисют под шпкми снег. И снег белый-белый, чистый-чистый! Иней н сизых стволх переливется соляными кристллми.

Темные лпы сосен обросли мутными сосулькми. И кждую иголочку мтово посеребрил мороз. Никкими шрми, бусми и кнителью не достигнуть ткой торжественной крсоты! Но для того и рубят они эти елки, чтобы н рдость ребятишкм обросли они игрушкми и слстями.

С легким звоном вонзются в дерево топоры. Мелкие щепки летят н нетронутый снег. Беля скипидрня сердцевин. Снежня пыль. Но некогд, некогд любовться. Отец торопится. Зимний день короток. Ндо успеть до темноты нрубить побольше крсивых елочек, то мтери звтр не н что будет купить хлеб и молок. Весь зколдовнный лес звенит под топорми. С тихим шумом пдют елочки. А он, только успевй поворчивться, стскивет их в одну кучу. Дровосеки довольны. Проворный млыш у Иогнн. Окликть его не приходится. В нужную минуту - тут кк тут. Но руквицы липнут от хвойного белого сок, снег осыпется з шиворот, иголки црпют кожу. Он рзогрелся и взмок. Срзу же сделлось зябко. Хорошо, что нбрли хворосту д сухого лпник и зплили костер. Плмя згудело, зтрещло, побежло по смолистым ветвям. Костер обжигет, но греет плохо. С одного бок жрко, с другого - зморживет стуж.

Быстро стемнело. Мрк вокруг костр згустел. Отдельные стволы слились в нерзличимую мссу. А повозки, которя должн отвезти их в город, нет кк нет. Вот тебе и рождественские зрботки! Не пришлось бы зночевть в лесу. Дровосеки посовещлись и решили отпрвиться в лесной трктир неподлеку. А может, и мороз к ночи удрит покрепче. Недром лес поскрипывть стл. Шорохом нполнился. И снег под ногми хрустит, и кор н соснх пощелкивет. Видно, ветер нд лесом гуляет.

Но впереди уже орнжево зсветились окошки трктир. Тепло. Сытный ужин. Постель. Дровосеки прибвили шг. Уже вкусный дым из трубы долетел до них. Тут Иогнн Тельмн вдруг обернулся и про топор спросил. Он руки в рюкзк - тм пусто, нет топор. "Ну, Эрнст, дел, - вздохнул отец. - В последний рз я видел топор у тебя в рукх, когд мы сидели у костр. О чем ты только думешь? Ступй обртно в лес и принеси".

Он обернулся нзд, где остлся глухо шумящий полночный лес. Синеющие извивы дороги уходили в недобрую зтившуюся черноту. Осколок луны выплывл нд щербтой кромкой дльних сосен. Пепельные, несущиеся в воздушных струях облк нендолго зтеняли ее холодный пронзительный свет. Стло стршно.

- Стршно? - хрипло спросил Бёме и медленно, словно н ощупь подбиря слов зговорил: - Вы утолили жжду. Опять появилсь зглохшя н время боль. Ледяной пот выступил н лбу. Стло стршно. Тоскливо и стршно от предчувствия новой боли. Это предчувствие леденит кровь, пронизывет до костей. Тоск и холод.

Нет, нет! Не холод. "Я мигом вернусь, отец!" - и стрх убегет. Когд бежишь, не холодно. И когд ветер доносит длекое: "Остнься! Не беги!" Дорог утоптн. Холодные, чуть поклывющие струйки обтекют лицо, посвистывют в ушх. Однжды пройденный путь уже не кжется длинным. Подумешь, лес! Подумешь, ночь! Н бегу рзогревешься лучше, чем у костр...

И темноты не остлось в Бргтехейском лесу. Восход луны злил его серым обмнчивым светом. Переливлись сосульки. Поблескивли следы н дороге. Темнели н снегу ямки от потонувшей щепы. Зиндевелые сосновые шишки скзочно голубели в лунном огне. Вот и полян с черным пятном посредине. Это костер, который, чтобы не подплить лес, сгребли в кучу. Он все еще тлеет. Синий тумн поднимется нд грудой веток, под которыми корчтся жркие гусеницы. И ткя стоит тишин, что можно рсслышть шепот звезд и лепет спящих под снегом корней, сонный посвист зверьков в норкх и биение птичьих сердец. Вся природ: небо, лес и земля - ншептывл ему свои смутные скзки.

Он поднял збытый н снегу топор. Постоял у костр, дышщего влжным теплом. И грустное, тихое счстье медленно подступило к его сердцу.

Туч с дымной оторочкой скрыл луну, и он двинулся в обртный путь, стрясь не сбиться со след, скупо поблескивющего н синем непроглядном снегу.

Срзу вспомнились стршные рсскзы о рзбойникх, лесных духх и всяческих привидениях. В школе, во время скучного урок, эти поведнные жрким шепотом истории всегд приятно щекотли нервы слдкой своей жутью. Он не верил им и ничего не боялся, но слушть было приятно и верить было легко. Ребят уверяли, что лесное нвждение можно прогнть громким криком и свистом. И ему хотелось, очень хотелось кричть, когд колючя, холодня лп хлестл н бегу по глзм, з спиной громыхли чьи-то шги. Он остнвливлся, змирл, и шги тоже змирли. Кто-то стршный и большой прятлся з стволми лесных великнов, выжидя, когд можно будет опять пуститься вдогонку.

Но он не зкричл, хотя очень хотелось. Лесные звери меня не тронут, скзл он себе, духов совсем-совсем не существует. Положил топор н плечо обухом к небу и зшгл, выискивя следы. А тут лун вновь выскользнул из-з туч, и все вокруг зигрло, словно хотело рстять в негреющем дивном огне.

Когд он вернулся в трктир, все уж спли. Дверь был зперт. Он неторопливо, уверенно постучл обушком. Открыл отец и, увидев топор, улыбнулся. "А ты нисколько не боялся, Эрнст?" - "Кого же мне, интересно, бояться? Нет, я не боялся"...

- Боль нрстет? Медленно он нрстет. У боли нет грниц. Это бездоння пропсть, куд можно пдть и пдть. Вы знете, что и з нестерпимой болью нступит еще более стршня, совсем нестерпимя боль.

- Воды. Дйте мне воды, - зшевелился в кресле Тельмн.

- Он действительно хочет пить, - скзл Гиринг, сделв н слове "действительно" удрение.

- По-видимому, - неохотно отозвлся гипнотизер. - Конткт утерян. Пциент слишком избит. Он черпет силы в собственных болевых ощущениях и сопротивляется мне. Я физически чувствую, кк он сопротивляется.

- Включите свет, - рспорядился Гиринг.

Люстр под потолком резнул неожиднной вспышкой по воспленным глзм.

- Он открыл глз, - скзл Бёме, вытиря плтком вспотевшую шею. Теперь он окончтельно проснулся.

- Он и не думл спть, - скрывя рздржение, ответил Гиринг.

- Возможно. Боюсь, что н сегодня моя миссия окончен.

Когд гипнотизер вышел, Гиринг с грохотом выдвинул ккой-то ящик из тумбы стол.

- Нпрсно вы сопротивляетесь, Тельмн, - скзл он, доств тяжелый бич гиппопотмовой кожи. - У боли ведь действительно нет грниц. Взмхнув рукой, он со свистом рссек бичом воздух. - Неужели вы хотите, чтобы с вми обрщлись, кк с негритянскими невольникми? Вы же все-тки риец, Тельмн. - Гиринг еще рз взмхнул бичом и перебросил его одному из эсэсовцев: - Приступйте...

Последнее, что видел Тельмн, перед тем кк зхлебнулся от сумсшедшей боли, были чсы. Большя стрелк приближлсь к девяти. Его обрбтывли уже около четырех чсов. Это было много, очень много, но ему кзлось, что допрос длился целую вечность...

С него сорвли одежду. Выволокли из кресл. Бросили поперек тбурет. И срзу же нхлынул боль, от которой остновилось дыхние. Рот ждно хвтл воздух, но прлизовнные легкие не рсширялись. Тельмну покзлось, что он тонет в крутом кипятке.

Не помня себя, не сознвя больше ничего н свете, он зкричл. Ему тут же зткнули рот и удром носк под ребр сбросили с тбурет н пол. Удры посыплись грдом. Бич обрушивлся то н грудь, то н спину. Удров кулкми в лицо он уже не чувствовл и не осознл, когд его стли избивть ногми. Он только норовил инстинктивно перевернуться н живот и все прикрывл голову. Вдруг боль кк бы отделилсь от изуродовнной телесной оболочки и стл существовть смостоятельно. Тут же чсто-чсто зколотилось сердце и оборвлось вдруг, нитевидно вздргивя н угсющих холостых оборотх. В глзх сделлось черно-черно, мозг вспыхнул и згорелся коптящим мятущимся светом. Изо рт пошл пузырящяся пен. Последнее, что поймл Тельмн крем отлетющего во вселенские бездны сознния, был жжд. Нечеловеческя, непередвемя, от которой лопются глз, треснувшие губы выделяют горький рссол.

Когд он зхрипел и конвульсивня дрожь пробежл по его иссеченной в лохмотья спине, эсэсовец отбросил бич. В дверь постучли, и кто-то, не дожидясь рзрешения, зглянул в кбинет. В ушх Тельмн гудел прибой. Сознние возврщлось к нему пронзительными болезненными толчкми. Он мучительно зстонл. Сквозь глухую звесу, з которой еле мерещился гул окенской волны, он рзличил чей-то шепот.

- Что тут у вс происходит? - зчем-то спросил вошедший, будто он и см не видел, что здесь происходит, или не догдывлся, что может происходить. - Уборщицы слышли крики, - несколько виновто пояснил он. И другие люди тоже. В зднии еще есть посетители. Нельзя ли побыстрее зкончить?

Ззвонил телефон, и Гиринг, взяв трубку, только кивнул зглянувшему в дверь человеку, после чего тот скрылся.

- Гиринг! - бодро отозвлся он, потому что по прямому проводу спецсвязи ему большей чстью звонило нчльство.

- Вы збыли. Крл, мне кое о чем скзть, - срзу узнл он неповторимый голос Гейдрих. - Ккие вы собиретесь принять меры по охрне вшего подзщитного? Я слышл, будто коммунисты что-то ткое зтевют.

Гиринг побледнел от нхлынувшего ужс, хотя никких особых проступков з ним не числилось. Гейдрих кждый рз прямо в сердце поржл его своей нечеловеческой осведомленностью. Или проництельностью? Но тогд проництельность эт был нечеловеческой вдвойне.

- Смые решительные, группенфюрер, - он покосился н лежщего посреди комнты Тельмн и мхнул рукой.

Дв эсэсовц взвлили его н плечи и потщили нзд в кресло. Нчли опять вытирть мокрыми полотенцми кровоточщие рны н голове.

- Конкретно?

Гирингу кзлось, что шеф видит через трубку все, что здесь происходит. И его, Гиринг, смятение в том числе.

- Арестовть всех подозрительных, которые входят в конткт с... подзщитным или его близкими, - он зчем-то прикрыл микрофон рукой.

- Это успеется. Я думю, вм не стоит особенно торопиться. Крл. Лучше включитесь в игру. Вы меня поняли?

- Ясно, группенфюрер. Будет исполнено.

- Хорошо. Действуйте в конткте с Зибертом и смотрите, чтобы он не нделл глупостей с этой крсной фру.

Гейдрих дл отбой, и Гиринг вышел из-з стол.

- Хвтит н сегодня, - скзл он, всем телом ощущя удивившую его смого птию.

Эсэсовцы звязли Тельмну рзбитый зтылок и лоб полотенцем. Снов потом вытщили из кресл и посдили н тбурет.

- Одевйся, - Вилли швырнул ему измятую рубшку и жилет. - И повернись лицом к стене. Если обернешься, буду стрелять. - Он рсстегнул кобуру н животе и вынул "вльтер".

Тельмн срзу же обернулся и посмотрел н Вилли. Тот не выдержл взгляд и отвернулся. Одни только глз остлись прежними н истерзнной, неузнвемой голове.

- Сволочь, - скзл эсэсовец и спрятл револьвер. - Лдно, - мхнул он рукой. - Позвоните в столовую, пусть принесут нм чего-нибудь.

Долговязый тут же подскочил к телефонному столику и нжл кнопку.

Когд открылсь дверь и вошел в белой коротенькой курточке кельнер, никто уже не зствлял Тельмн смотреть в стену. И невредимые его глз, стршные, потому что исклечено было лицо, зствили кельнер зкусить губу и покчть головой. Но он ничего не скзл, поскольку был испрвным членом пртии и дорожил хлебным местом в гестповской столовой.

Когд он возвртился с сосискми, кпустой и холодным пивом, Тельмн в комнте уже не было. В стльной кбине лифт его спустили в подвльную тюрьму и бросили в кмеру, прямо н кменный пол.

Шел уже одинндцтый чс, и попечение об рестнтх н сегодня было зкончено. Поэтому Тельмн не получил дже воды. Если человеку после "усиленного" допрос не дют воды, знчит, пытк продолжется, и нечего ндеяться смягчить ее криком и удрми в дверь. А пить хотелось. И рот горел, кк проклення солнцем рстресквшяся пустыня.

Из брошюры Г. Димитров "Спсем Эрнст Тельмн!"

Москв, 1934 г.

...Ндо использовть все возможные пути, чтобы широкие слои

гермнского нселения узнли о том, что пролетрит и все честные

люди во всем мире питют к Тельмну и вместе с ним к угнетенному

гермнскому нроду чувство горячей любви и бртской солидрности, что

они исполнены решительной готовности его спсти.

Ни один из противников фшизм з грницей, если он посетит

Гермнию, или если в Гермнию едет его родственник или знкомый, или

если он посылет по почте письм или посылки в Гермнию, не должен

упускть ни одного случя, чтобы в ккой бы то ни было форме бросить

в "Третью империю" клич:

"Свободу Эрнсту Тельмну!"

...Спсение Тельмн - дело чести междунродного пролетрит, долг кждого честно мыслящего человек во всем мире.

Глв 25

ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ СОВЕТ

Взяв умолочник две бутылки молок, Роз по привычке зглянул в дыронки почтового ящик. Тм что-то белело. Скорее всего письмо: для гзет еще слишком рно. Он открыл ящик и достл белый конверт со штмпом школы домоводств, где училсь Ирм.

Опять что-нибудь стряслось, подумл он, рзрывя конверт. Ну конечно, тк и есть. Директор вызывл ее к десяти утр для беседы. Поствив бутылки в кухонный шкфчик, он осторожно приоткрыл дверь в комнту дочери. Ирм уже встл. Выгнувшись упругой дугой, стоял он н лоскутном коврике. Кк всегд, он выполнял гимнстические упржнения в туго облегющем крсном трико. Ветер ндувл знвески. Свежо и остро пхло душистым горошком с блкон.

Совсем уже взросля, подумл Роз, глядя н дочь, нстоящя юня женщин.

Ирм выпрямилсь, откинул волосы со лб, легко подпрыгнул и, рсслбившись, перешл к дыхтельным упржнениям.

- Меня вызывют к директору, девочк. - Роз протянул ей отпечтнный н мшинке листок.

- Зню, - кивнул Ирм. - Меня тоже.

- Что ж ты мне не скзл?

- Ты же знешь, мм, я вчер поздно вернулсь. Жлко было тебя будить.

- Что случилось?

- Ах, все это пустяки, - нхмурилсь Ирм. - Рдуйся, что эт повестк не из гестпо. Кк-нибудь переживем.

- Это верно! Но все-тки я хотел бы узнть все от тебя, не от директор.

- Ах, мм! - покчл головой Ирм. - Что случилось? А ничего! Понимешь? Ни-че-го.

- И все же...

- Опять то же смое, - Ирм мхнул рукой. - Стря песня.

- Кк в коммерческом училище?

- Угу. Кк в коммерческом училище. Кк в чудном коммерческом училище у дивных Берлинских ворот. - Он зкружилсь по комнте, плвно покчивя рукми.

- Не понимю, чему ты рдуешься?

- Ничему... Может, солнцу, может, утру. А что я могу сделть?

- Мы же не рз говорили с тобой об этом, девочк, - Роз присел н крй кровти, все еще держ повестку в рукх. - От тебя требуется не только упорство и мужество, но и терпение. Величйшее терпение, Ирм. Я зню: это Трудно. Но рзве отцу легко? Ты должн быть твердой и думть только об учении. Здесь твоя побед нд ними. Понимешь, Ирм?

- Понимю. Я все хорошо понимю. Но и ты пойми! Ведь в коммерческом...

- Лдно, Ирм, дело прошлое. Лучше скжи, что произошло теперь. И переодевйся, нм же скоро идти. Что тебе сделть н звтрк? - Роз подошл к окну. Солнце уже плило вовсю.

- Я см, мм. - Ирм быстро сктл перину, зстелил постель и, схвтив крепдешиновую юбку, збежл з ширмочку. - Я сврю яйц и кофе. Ты не волнуйся. Ничего я ткого не сделл. Просто я не желю петь их песни и орть "хйль Гитлер". Ты только предствь себе этот идиотизм. Девчонки, взявшись под руки, поют: "Когд грнт рвется, от счстья сердце бьется". Здорово?

- Д... - Роз улыбнулсь, но не повернул головы. - Когд ты ушл из училищ, я понял тебя. Ведь тк, моя девочк?

- Д, ммочк, - зведя руки з спину, Ирм зстегивл кнопки н блузке. - Здесь учтся дети рбочих, они говорят со мной н одном языке. И у меня хорошие отношения с девочкми, мм! Многие меня понимют. И учителя не тк Придирются... Знешь, историк у нс тот же, что и в коммерческом. Он меня недвно спросил, почему я ушл из училищ. "Ты же хорошо училсь". Говорит, будто ничего-то он не понимет. Но я ему скзл!

- Что ты ему скзл? Что? - Роз сунул руки в крмшки передник и обернулсь к дочери.

- Ничего особенного, ммочк. Ты не волнуйся. Я просто спросил его: "Почему в училище вы относились ко мне по-другому? Теперь же вы больше не ствите меня н последнее место. А тм ни вы, ни другие, учителя меня просто не змечли".

- Меня из-з этого вызывют?

- Нет, мм. Историк не ябед. Он мне тогд ничего не скзл. Ушел. Видно, боялся потерять место в коммерческом.

- Его можно понять.

- Конечно. - Он энергично тряхнул волосми. - Но ведь и меня можно понять. Я никому ничего не хочу спускть, мм. Пусть знют, что мы не покорились. Ты одобряешь?

- Д, - почти через силу кивнул Роз. - Но я очень хочу, чтобы ты получил обрзовние и ншл место в жизни. Многое может случиться... С отцом, и со мной тоже. Мне будет легче, если я буду знть, что ты кк-то устроен. Ах, Ирм, я см не зню, что говорю... Тк зчем же меня вызывют?

- Я см точно не зню. Думю, из-з "хйль Гитлер", может, преподвтельниц гимнстики донесл.

- Гимнстики? Что у тебя с ней? Ты же хорошя спортсменк!

- Он яря фшистк! Я тебе рсскзывл. Физкультуру превртил в военную муштру. Комндует, точно в кзрме... Послушл бы ты, с ккой ненвистью он говорит о других нродх. Иногд дже стршно стновится.

- Ты ей что-нибудь скзл?

- Ну что ты, мм, в смом деле! Я же не дур ккя-нибудь. Я все прекрсно понимю. Эт гестповк вместо рзминки ввел упржнения в нцистском приветствии. Предствляешь? Рз - вскинуть руку, дв опустить. Я-то ей не мешл сходить с ум. Мне-то что? Дже смешно было смотреть. Он потребовл, чтобы я со всеми пел песни. "Сегодня мы првим Гермнией, эвтр всю Землю возьмем..." Я готов, мм. Пойдем в кукню. Меня-то к девяти вызывют.

- К девяти? Что ж ты срзу не скзл, - зторопилсь Роз. - А мы тут с тобой...

Пок Роз рзбивл яйц, Ирм нмзл мслом кусок булки.

- Очень есть хочется.

- Еще бы! Ты же вчер не ужинл.

- Угу, - кивнул Ирм с полным ртом. - Комсомольское собрние зтянулось.

- Будь осторожн, Ирм.

- Аг, буду... Тк я тебе не доскзл про физкультурницу. Он меня, понимешь, возненвидел. Обзывл при всех последними словми. Дже девочек пытлсь подстректь против меня. Только ничего у нее не вышло, и он еще пуще озлилсь. Орл кк бешеня. Поэтому я и думю, что нс из-з нее вызывют... Можно, я помжу омлет горчицей?

- Чуть-чуть. Ты чересчур много: ешь острого, это вредно для молодой девушки.

- Ничего... Н той неделе он мне пригрозил: "Погоди, уж мы спрвимся с тобой... Мы уничтожим твоего отц и ему подобных. И тебя тоже!"

- Ккя гдин! - не выдержл Роз, добвляя в кипящий кофе ложку цикория.

- А я что говорю? Он еще крикнул: "Я подм н тебя донесение. Чего тебе ндо в ншей школе? Тебя ндо выгнть вон".

- Вон кк? Тогд, конечно, это из-з нее... Не огорчйся, девочк.

- Я не огорчюсь, мм. Ты см не волнуйся. Что же делть?

- Сердце болит з тебя. Трудно тебе будет жить. Ох кк трудно... Но ты прв, ткя нш судьб. Мы - семья Тельмн.

- И я горжусь этим, мм. Мы ведь не одиноки. Отец все понимет. Он знет, кк нм трудно, и верит, что мы выдержим. Ты з меня не бойся. Я уже взросля.

- Д, ты уже взросля, - вздохнул Роз. - В школу пойдем вместе?

- Зчем же? Они подумют, что мы испуглись или переживем.

- Хорошо, - улыбнулсь Роз.

...В конференц-зле в полном состве зседл педгогический совет. З отдельным столом поддельного черного дерев под большим, во весь рост, портретом фюрер сидел см ректор. У некоторых учителей н лцкнх пиджков белели круглые знчки со свстикой.

Кжется, здесь будет нстоящий суд, подумл Ирм, переступя порог. Но это не тот суд, которого ждет отец...

- Доброе утро, - он чуть нклонил голову.

Ей никто не ответил. В нполненном людьми и пронизнном светом зле повисл нстороження тишин. Первым нрушил ее ректор:

- Пройди еще рз к дверям, войди опять и скжи приветствие првильно, тк, кк должн приветствовть немецкя девочк.

Ирм молч повернулсь, вышл в коридор и, вновь переступив порог конференц-зл, молч остновилсь у дверей.

- Вы видите, кк он себя ведет! - взорвлсь учительниц физкультуры. - Это форменный вызов! Он неиспрвим. Тких ндо отпрвлять в концлгеря.

- Ты Ирм Тельмн? - спросил председтель педсовет, ндевя роговые очки, словно хотел получше рссмотреть стоявшую у дверей девочку.

- Д.

- Тебя дом учт не отдвть нционл-социлистского приветствия?

- Нет.

- Н тебя дом окзывют политическое влияние?

- Нет!

- У вс дом ведутся политические рзговоры?

- Нет!

- Вс посещют друзья отц?

- Нет!

- Вы только послушйте, кк он отвечет! - опять не выдержл учительниц.

- Ты встречешься с детьми, с которыми был в оргнизции юных пионеров и "крсных соколов"? - продолжл допытывться председтель. Думешь ли ты, что нш строй, третья империя, когд-нибудь изменится?

- Кждый, думет по-своему.

- Это не ответ! - крикнул учительниц. - Пусть выскжется!

Ирм молчл. Он держл себя тк, будто вообще не слышл никких выкриков.

- Можешь идти, - кивнул ей ректор, доствя из внутреннего крмн вторучку. - Если твоя мм уже пришл, пусть войдет.

Но в коридоре никого не было. Ирм глянул н ручные чсики. Они покзывли тридцть пять десятого.

Молодец мм, подумл он, высккивя н улицу, и тут же увидел поджидвшую ее Розу.

- Я тебя очень прошу, ммочк, уйдем отсюд!

- Что с тобой, Ирм? Ты ткя бледня! Что они с тобой делли?

- Ничего. Только спршивли. Но ты не должн, понимешь, не должн появляться тм рньше десяти! Ни н секунду:

- Хорошо, девочк. Не волнуйся. Я приду ровно к десяти. А пок двй погуляем.

Они медленно пошли по солнечному тротуру вдоль блгоухющих рспустившихся лип. Гудел в небе эроплн, щебетли птицы. Возле пекрни рбочие в синих передникх згружли мшину цинковыми подносми с влжным и теплым хлебом. Зливисто звенел трмвйный звонок.

Они молч описли вокруг школы большой круг и, постояв немного у витрины мгзин сельтерских вод, неторопливо пошли обртно. Ровно в десять Роз поднялсь по лестнице, ведущей в конференц-зл.

- Сдитесь, пожлуйст, фру Тельмн, - не ответив н приветствие, укзл ей н стул ректор.

Он сел ко всем лицом и сложил н коленях руки.

- У нс есть к вм несколько вопросов, фру Тельмн, - председтель педсовет вновь водрузил н нос очки.

- Пожлуйст.

- Скжите, фру Тельмн, не нстривете ли вы свою дочь против Гермнии?

- Нет, никогд. Я очень люблю Гермнию, и моя дочь тоже очень любит свою стрну.

- Приятно это слышть. Но тогд стновится более чем непонятно, почему вш дочь не желет приветствовть своих нствников священным для всякого немц возглсом "хйль Гитлер!"?

- Понятно почему! - Роз едв зметно вздохнул. - Ее отец, которого он любит, безвинно сидит в тюрьме. Я одобряю ее поведение.

В зле поднялся ропот.

- Видите! - торжествующе вскричл физкультурниц.

- Действительно, - ответил ей кто-то.

- Нет, это неслыхнно! - возмутился еще один педгог. - Неслыхнно, господ.

Ректор постучл крндшом по бронзовой крышечке чернильного прибор.

- Своим вызывющим зявлением, фру Тельмн, - ректор дже здохнулся от негодовния, - своими словми вы лишь докзли, что н ребенк окзывется в семье двление. Вы или кто-то иной нстривете свою дочь против идеологии нционл-социлизм. Это не может быть терпимо.

- Д, это не может быть терпимо, - поддкнул председтель совет.

- Советую вм изменить свое поведение. В корне изменить. Инче... он с рздржением водрузил крышечку н стеклянный куб чернильницы.

- Инче? - спокойно спросил Роз. - Что же инче?

- Мы посоветуем нродному суду отобрть у вс девочку.

- То есть кк это отобрть? - Он явно не был подготовлен к ткому ответу. Дже рстерялсь немного, но тут же собрлсь, чтобы никто не мог зметить ее минутного смятения. Только руки ее зметлись н коленях, словно что-то искли. Но и это продолжлось недолго: он крепко сцепил пльцы.

- Это просто делется. Очень просто, - проникновенно пояснил председтель и слдко прищурился. - Ирм может быть нпрвлен в специльное воспиттельное учреждение или, скжем, ее возьмет к себе хорошя немецкя семья. Вы понимете?

- Понимю, - глотнув пустоту, Роз прикрыл глз. - Только ничего из этого не выйдет. Не будет ткого суд! Не будет! Мой муж больше год безвинно томится в тюрьме и ждет суд. Но его нет. И хотите знть почему? Хотите? - он обвел глзми их всех, но никто ей ничего не ответил. - Я вм скжу. Его боятся судить. Д, боятся. Поэтому никкой суд не посмеет отнять у меня мою дочь. - Он встл, резко отодвинув стул, и пошл к двери.

- Пусть вш дочь ведет себя, кк положено немецкой девочке, - догнл ее уже у дверей чей-то зпоздлый возглс. - Инче... мы будем вынуждены ее отчислить!

Он дже не обернулсь.

Глв 26

ПАРИЖ

Герберт рзбудило солнце. Оно рсплвило узкие щели опущенных жлюзи и медленно, кк густой и тяжелый мед, нполнило комнту. Предчувствие рдости нхлынуло н Герберт. Он быстро вскочил, нкинул хлт и поднял жлюзи. Небо покзлось ему слишком ярко-синим для устойчивой погоды, солнце чересчур ослепительным. Оно словно спешило нгреть землю, прежде чем его скроет мутня пелен грозы. Узкую улочку перед отелем уже зполнили молочницы, зеленщицы, торговцы устрицми.

Герберт ждно вдохнул еще прохлдный утренний воздух, припрвленный зпхми цветов и слдкой вонью поджренной н оливковом мсле рыбы. Нд серыми стенми Консьержери уже дрожл знойня дымк. Грозно отсвечивл острый шпиль чсовни Сен-Шпель н грозовом фоне рзличимых еще только по цвету, не по очертниям облков. Дождь был неминуем. Все эти шесть дней Герберт прожил в мленькой гостинице н левом берегу Сены. Он флнировл по бульврм, подолгу стоял нд мутной зеленовтой водой, по которой ползли бесконечные бржи, кчя н ленивых, быстро зтухющих волнх сонные неподвижные поплвки рыболовов. По древним гостм переходил он н другой берег, где до глубокой ночи не зтихло лихордочное веселье рзноязыкого Приж. Неслись по улицм грузовики с цветми, мясными тушми и овощми. Бесчисленные "рено" и "ситроены", кк в остновленном кдре, змирли н мгновение у светофоров и вновь пусклись в свой бесконечный бег. Он проходил под плтнми с молодой, но уже пыльной листвой, где беспокойным обещющим светом нливлись в сумрке круглые фонри. Он дышл знойным тумном этого город, синим дымом втомобильных выхлопов, вечерними духми и утренним ромтом свежепомолотого кофе.

Иногд Герберту кзлось, что великий город сдвил его серо-седым и голубовто-серебряным кольцом своих домов и крыш. Всего лишь з сутки он мог бы добрться до Гмбург, кружным путем через многие стрны, через чужие грницы.

В прошлом месяце он шесть рз пробирлся в Гермнию и блгополучно возврщлся обртно в Приж. Он колесил по Европе, которя слилсь для него в клейдоскопическую мешнину, кк эфир, нполненную рдиопомехми, музыкой и суетой. Везде были дом и реки, шикрные ресторны и кфе н тротурх, женщины. Дже полицейскя униформ кзлсь ему одинковой во всех стрнх, потому что он шестым чувством рзличл полицейских и без медных пуговиц и шлемов с гербми. Он шел сквозь этот сплошной город, имя которому Европ, человек без пспорт, человек с десятком рзличных пспортов. Голлндия, Польш, Дния, Чехословкия, Лтвия, Литв, Австрия, Бельгия - трнзитные стнции н пути к Гмбургу или Берлину. И лишь мест переход нвсегд врезлись в его пмять, ибо нет острее резц, чем нпряженные минуты ожидния перед броском и оглушительной тишиной бег.

И вдруг эт неделя случйной и непривычной прздности. Он не может длиться долго. Где-то тится тревог, подобня предгрозовому неистовству неб нд зколдовнной Сеной, нд горшкми грдений з окном.

Герберт побрился. Нполнив рковину тепловтой железистой водой, ополоснул лицо. Он мог бы, по примеру прижн, опустить з окно н веревке корзину и выпить в своей комнте бутылку молок с куском яблочного пирог. Но он не любил оствться в номере. Легкость и простот великого город, седя мудрость его и тихя боль тревожили Герберт. Город з окном, в котором тк легко и вольно, сковывл его спидно-сизым ошейником. Герберт ндел неприметный серый костюм, повязл скромный глстук в полоску, прихвтил легкий плщ и портфель, последний рз глянул н себя в нстольное зеркльце, спустился вниз и отдл портье ключ. Щурясь от тяжелого свет, он вышел н улицу и смешлся с толпой.

Вот тк же отпрвлялся он и в свой тйный вояж. Нлегке. Без чемодн и дже без шляпы, словно шел н рботу или возврщлся с рботы домой. Вот тк же, будь то в Копенггене или Женеве, он нырял в толпу, подключясь к ее ритму, нпряженному или рсслбленному, в звисимости от времени суток и погоды.

Перейдя через мост бульвр Сен-Мишель, он пошел по нбережной Грнд Огюстен. Пхло тиной. Букинисты уже открывли свои лотки. Тучи нд крышми слились в сплошную грозовую звесу. Со стороны Булонского лес глухо погрохтывл гром. У ресторн "Л Перигордин", слвящегося печеными в золе трюфелями, Герберт свернул в узкую кривую улочку, где в угловом доме нходилось уютное бистро. Утреннему кофе с пирогом он предпочитл кружку пив и хороший бутерброд с ветчиной. Рздвинув гремящую бмбуковую знвесь, он вошел в полукруглый зл. З стойкой из нержвейки стоял мосье Поль. Улыбнувшись Герберту, которого уже считл постоянным посетителем, он срзу потянулся к медному крну.

- Доброе утро, мосье. Кк всегд?

- Доброе утро. - Герберт облокотился н стойку. - И немного сыру, пожлуйст.

- Есть отличнейший бри и совершенно восхитительный пон л'эвек. Ткого вм дже у Мксим не поддут. Очень рекомендую вм пон л'эвек.

- Хорошо, - кивнул Герберт и огляделся.

З одним из столиков рсположилсь компния тксистов. Они плотно зкусывли и весело пили крсное вино, по виду - бордо. Нверно, хорошо порботли ночью. У окн сидел чистенький стричок, перед ним недопитый сткн молок. З соседним столиком худощвый юнош сонно глядел н рюмку с бсентом. Больше никого в зле не было.

Герберт взял кружку и сел з пустой стол против вход. Через минуту мосье Поль поствил перед ним ветчину, сыр и ккуртно рзрезнную свежую булку.

Згремел знвесь, и в бистро вошел высокий темноволосый человек в двубортном, несколько отстющем от моды коричневом костюме.

- Могу ли я получить здесь холодный ростбиф и пиво? - спросил он, тщтельно выстривя, скорее дже подгоняя друг к другу слов.

- Рзумеется, мосье. С горошком?

- О, д. Если это возможно, с горошком.

По кценту Герберт срзу рспознл в посетителе немц. Не хвтло только, чтобы он сел з мой столик, подумл Герберт. Но тк оно и случилось. Соотечественник принял свою кружку и, осмотревшись, не очень уверенно нпрвился к Герберту.

- Рзрешите, мосье? - он выжидтельно склонил голову нбок, но кружку н стол не поствил.

- Прошу, - пожл плечми Герберт.

- Ндеюсь, я вс не стесню? Просто я вижу, что вы тоже пьете пиво...

И это достточное основние, чтобы подсесть? - нсторожился Герберт. Кругом же полно свободных мест. Или он рспознет немцев по пиву? Фрнцузы тоже весьм охотно пьют его, хотя и не в тких количествх...

- Вы немец? - нпрямик спросил Герберт.

- Д. К сожлению.

- Почему - к сожлению?

- Сегодня быть немцем не очень, кк бы это точно скзть, лестно...

Ого! Ккя прыть!

- Не совсем понимю вс.

- Я имею в виду мою бедную родину. Но об этом не очень приятно говорить. А вы прижнин?

- Нет. Я из Цюрих. Коммивояжер, - н всякий случй скзл Герберт, ибо длеко не был уверен, что говорит по-фрнцузски, кк нстоящий прижнин.

- О, Швейцрия - очень блгополучня стрн. Нверно, вы поэтому и плохо предствляете себе, что делется у нс в Гермнии.

Опять Гермния. Прямо з горло берет.

- Почему же плохо? - зло прищурился Герберт. - Очень дже хорошо. Мы знем о концлгерях, погромх, рсстрелх без суд и следствия, знем, кк отрубют головы топором и сжигют н площдях книги. Все знем.

- Д. Именно тк все происходит. Но есть и еще многое, о чем знем только мы, немцы, инострнцы не догдывются. Или просто, не верят, когд им рсскзывют.

- Что же именно?

- О, это можно понять только тм, н месте, - незнкомец явно отвечл охотнее, чем спршивл. - Постоянный стрх. Ккое-то, знете ли, отврщение ко всему, и в том числе лично к себе. Все кжется бессмысленным. Нельзя же все время подвлять себя. Постепенно перестешь увжть в себе личность. Только ктивный борец может чувствовть себя человеком. Все остльные - рзврщены. И те, кто поддерживет режим, и те, кто тйно его ругет, но не удряет пльцем о плец. Понимете? И я ткой.

- Ккой? Одобряете или поносите?

- Нет, я не одобряю. Я ненвижу нцизм. Точнее, я очень его не люблю.

- Вы эмигрнт?

- Нет. Я в Приже по делу.

- Тогд вы слишком рисковнно вступете в откровенный рзговор с неизвестным человеком. Это может повредить вм.

- Чем? - грустно улыбнулся незнкомец.

- Гестпо крет не только ктивных борцов. Оно, видимо, не любит и тех, кто не любит его. Это же естественно. Не првд ли?

- Но вы же не из гестпо?

Я-то нет, про себя усмехнулся Герберт. А вы, господин?

- Ничего нельзя знть зрнее, - он многознчительно хмыкнул.

- Отчего же? - незнкомец все еще улыблся, но глз его были очень невеселые, устлые ккие-то глз. - Предвидеть можно многое... Я случйно зшел в эту случйно подвернувшуюся мне тверну, вы уже сидели здесь, и мловероятно, что вы ожидли меня.

- Логично. Но тогд получется, что вы вошли вслед з мной, сели именно з мой столик и звели ткой серьезный рзговор. Рзве не тк?

- Д?! - он кзлся искренне удивленным. - Я кк-то не подумл...

- Или опять же вернемся ко мне. - Герберт медленно выцедил пиво и отрезл ломтик сыру. Пон л'эвек и впрямь окзлся превосходным. Ткого он никогд не ел. - Вы вот скзли, что я вряд ли мог ожидть вс. А что если я ждл не лично вс, тких, кк вы, - не обижйтесь, это только пример болтунов?

- Д, плохо мое дело, - незнкомец поднял кружку, приветливо кивнув собеседнику, и ждно отпил добрую половину. - Одно утешение: что мы не успели обменяться визитными крточкми. Ндеюсь, что мы никогд больше не встретимся. По крйней мере в Гермнии.

- Я тоже, - Герберт поднялся. - Геренгросс. Коммивояжер из Цюрих. Торгую, - он усмехнулся, - хронометрми.

- Фон Хорст, - помедлив ккое-то мгновение, предствился незнкомец. - Изучю звезды. И длеко не уверен, что не торгую своей совестью.

Вот кк? Легко проверить, слишком громкое имя. Кжется, нобелевский лурет...

- Зчем вы это мне говорите?

- Не зню... Приж кружит голову. Мне стршно возврщться домой, герр Геренгросс. Очень тоскливо... Я звидую им, - он кивнул н тксистов, которые зтеяли игру в домино, - вм и вообще всем, кому не ндо возврщться туд. Мне почему-то кжется, что больше мне сюд не приехть.

- Но почему вы тогд... - Герберт не договорил. Что-то мешло ему продолжить рзговор. Возможно, он утртил нстороженность и поверил всему, что скзл ему о себе этот человек.

- Вс интересует, почему я возврщюсь? - понял он Недоскзнный вопрос. - Все очень просто. Семья... И, знете ли, дело дже не в том, что н моих близких могут быть обрушены репрессии. Мне будет тяжел и см рзлук. Долгя рзлук. Я люблю свою жену.

- Вы скзли, долгя рзлук?

- Д, долгя, - Хорст тоже встл, но тут же опять сел. - Нет, я не пойду вслед з вми, герр Геренгросс, - усмехнулся он. - А то вы плохо обо мне подумете... Долгя рзлук. Очень долгя. Фшизм - это ндолго.

- Почему вы тк думете?

- Мы получили то, что хотели, герр Геренгросс. Гермния хотел Гитлер, и он пришел. Это ндолго.

- Прощйте, профессор, - кивнул Герберт и, подойдя к стойке, положил монету в сто су.

Получив сдчу, он еще рз поклонился и вышел н улицу.

Профессор молч поднял кружку и нклонил голову.

Ветер гнл по мостовой обрывки гзет, чей-то зсохший букет, мелкий городской сор. Нд мостом через Сену тускло светился осколок рдуги. Когд Герберт дошел до нбережной Вольтер, упли первые кпли. Холодные и тяжелые, они зшуршли по бумжным клочкм и мусорным ящикм, кругми побежли по мутной воде, которя, утртив зеленый цвет, стл тусклой и серой.

Сзди скрипнули тормоз. Это было ткси. Но н приглшющий жест шофер Герберт отрицтельно помотл головой. Он никогд не сдился в первое ткси. Особенно в тких случях, когд оно было кк нельзя более кстти. Он твердо знл, что особенно своевременно подвернуться может прежде всего гестпо. Фрнцузскя сюрте его тоже не очень устривл. Поствив портфель н грнит прпет, он ндел плщ и зспешил прочь от реки под нрстющие удры кпель. В порывх ветр летел гроз.

Он основтельно промок, пок поймл действительно случйный тксомотор. В беспощдном бело-лиловом свете молний лицо шофер покзлось похожим н негтив.

- Нонвиль, - скзл он шоферу, вытиря плтком мокрые волосы, но треск рсколотого неб зглушил его слов.

Он отнюдь не торопился в этот очровтельный пригородный уголок. Но пок он добежит до ближйшей втобусной остновки, дождь окончтельно его доконет. Что ж, он приедет в условленное место н полчс рньше, только и всего. Если гроз пройдет, можно будет немного погулять.

Но гроз и не думл стихть. Вод зливл стекл мшины, и кменные громды првого берег невероятно искжлись, деллись зыбкими, рсчлененными снизу доверху вертикльными невидимыми трещинми. Серебристые мостовые взрывлись под колесми веерми брызг, мелькли черные рзлпистые деревья с шрообрзными подстриженными кронми, мркизы нд витринми мгзинов, злитые водой кфе.

Н Вндомской площди мшин совершил круг и, обогнув отель "Риц", влетел н улицу Кмбон. Вероятно, шофер решил, что тк будет быстрее. Но Герберт не торопился. Ему некуд было спешить.

Прильнув к боковому стеклу, он следил з тем, кк город теряет свой серебряный оттенок. Окутнные дождем пригороды кзлись серыми и печльными. Дом и рспустившиеся деревья, кк бесприютные уродцы, уносились нзд в пронизнный белыми струями тумн, словно тонули в небытии. По водостокм бежли пенные потоки, н брусчтке вскипли крупные пузыри, покзвшиеся Герберту похожими н солдтские кски.

- Это дождевя пен, он тоже мылкя, - зметил тксист, не поворчивя головы. - Скорости не рзовьешь. Особенно н поворотх.

- И не ндо, - Герберт улыбнулся крему шоферскому глзу в зеркльце. - Я не тороплюсь.

Шофер сбвил скорость, но, когд выехл н шоссе, вновь нжл н гз. И тут мшин вылетел из густой звесы дождя и тумн.

Обновленный сверкющий мир лежл по обе стороны шоссе. Нд сфльтом курился нежный пр. Листья н деревьях переливлись миридми зеркл. Крыши домов и лужи больно слепили глз. И в кждой нпитнной светом кпле, повисшей н придорожной трве, переливлсь и дрожл преобрження земля.

У гзетного киоск Герберт велел остновиться. Рсплтился по счетчику, дл полтор фрнк чевых. Он купил утренний выпуск "Монд" и пчку сигрет. Неторопливо, со вкусом зкурил. Когд тксомотор рзвернулся и уехл, бросил недокуренную сигрету в голубую лужу н быстро просыхющем песке и медленно пошел вдоль дчных зборов, з которыми н многокрсочных клумбх уже гудели пчелы.

Несколько рнее условленного чс он подошел к чугунным, с позолоченными рыцрскими щитми, воротм, з которыми виднелись темные строгие киприсы и геометрически четкие куртины цветов. В глубине сд стоял серя двухэтжня вилл в стиле рококо, увитя плющом и диким виногрдом. Это и было то смое згородное кзино, где его ждли сегодня к чсу дня. Он пришел без десяти минут чс.

Клитк был приоткрыт. Он толкнул ее и по сфльтовой дорожке нпрвился к вилле. Обошел ее и тихо постучлся в зднюю дверь.

Беппо уже ожидл его. Он срзу же провел Герберт в мленькую кморку перед кухней.

Герберт уже не рз встречлся с Беппо. Он знл его еще по Гермнии. Отец Беппо был итльянец, мть - встрийк. См он рос и воспитывлся в Гермнии у ккой-то двоюродной тети из Киля; Герберт познкомился с Беппо, когд тот служил стюрдом н проходе "Северогермнского Ллойд". В 1929 году Беппо потерял рботу и, кк тысячи других, отпрвился з грницу в поискх хлеб нсущного. Ему повезло. Он получил хорошее место в Нонвиле и осел во Фрнции. Нсколько Герберт знл, Беппо Шенуэр был в пртии с 1925 год.

- Есть новости? - Герберт присел н узкую, зстлнную мрсельским одеялом койку.

- Звтр отпрвляешься, - улыбнулся Беппо и протянул ему сигрету.

- Нконец-то...

- Д. Сегодня вечером, ровно в девять чсов, приходи н строе место. Товрищ Вльтер хочет тебе кое-что скзть лично.

- Понятно. - Герберт глубоко зтянулся и медленно выдохнул дым.

Дело предстояло, очевидно, серьезное. Вльтер Ульбрихт выходил н связь лишь в исключительных случях.

- Что-нибудь новое? - спросил он, прислушивясь к звону столового серебр и нерзличимому рокоту рзговор з стеной.

- Все то же. Просто тебя выдерживли н крнтине. Нужно было зново проверить всю сеть.

- Были провлы? - Герберт прищурил глз от дым.

- Д. Многих взяли. Но з эти дни удлось нлдить новые явки. Будь особенно осторожен с женой Стрик. З ней постояння слежк.

- Ну, это-то всегд было, - отмхнулся Герберт. - Он опытный товрищ и умеет избвляться от хвост. Д и я ведь не вчер родился...

- Все же будь осторожен. Особенно теперь, когд опять появились рельные шнсы вырвть Стрик.

- Я зню, меня познкомили с плном. Он дерзкий и довольно простой, без особых вывертов. Ткие, бывет, удются.

- Бывет?

- См понимешь, кк это сложно. Стопроцентной уверенности тут быть не может. Достточно пустяк, и все рухнет.

- Ты не веришь, что удстся?

- Пок нет, Беппо. Одной идеи мло. Нужно все предусмотреть и рсписть по секундм. Потребуется хорошя подготовк.

- Поэтому ты и, едешь туд. Прежде всего устнови прямую связь со Стриком. Нши считют это смым глвным. Пусть он подробно ознкомится с плном и внесет свои попрвки. Изнутри, Понимешь? Между ним и группой ндо нлдить взимодействие. Оперция приурочен к его прогулке. Это единствення возможность.

- Не единствення. Ниболее рельня.

- Д, - Беппо смял сигрету в бночке из-под мйонез. - Пусть он все еще рз уточнит. Потом ты проверишь, Пострйся повидть всех, кто нходится с ним в конткте. Зпомни фмилию: Эмиль Мориц. Это ндзиртель в Мобите. Можешь обртиться прямо к нему. Проль он знет... Но будь осторожен.

- Буду. Ккой у меня мршрут?

- Через Бельгию и Нидерлнды.

- Это обязтельно?

- Н сей рз - д. Фрнцузские товрищи предупредили, что ншей деятельностью интересуется их контррзведк. Альянс с гестпо не исключен.

- Ясно. Но дорог по Рейну потребует лишних дв ДНЯ.

- Что делть? - рзвел рукми Беппо. - Я пок буду переодевться. Он рскрыл дверцу мленького грдероб, где висел зкрытый строй простыней фрк.

- Что тк рно?

- Суббот. Сегодня у нс обедют господ с Ке д'Орсе*.

_______________

* Нбережня, где нходится фрнцузское Министерство инострнных

дел.

- А я думл, что ты знят только по вечерм.

- Обычно. - Беппо рзделся, и Герберт увидел у него н руке ттуировку: хорошенькя руслочк обвивл якорь. - Это очень кстти, улыбнулся официнт, притнцовывя н одной ноге и никк не попдя другой в штнину. - Всегд лучше, если в зле кто-то есть. Одинокие посетители не тк бросются в глз.

- Но Жюля-то у вс всякий знет. Он же звсегдтй.

- Д. Король рулетки! И все же лучше, когд есть посторонние.

- Смотря ккие! - усмехнулся Герберт.

- Это верно, - Беппо ндел черную ббочку. - Но осторожность никогд не вредит.

- Постой! - спохвтился вдруг Герберт. - Ты хочешь, чтобы мы встретились с Жюлем в зле?

- Ты что? - Беппо покосился н серенький костюмчик Герберт. Брюки основтельно измялись. Мокрые мнжеты были збрызгны грязью. - В тком-то виде? У нс, бртец, кк минимум, нужен смокинг. Дже днем.

- А ты, я погляжу, зделлся снобом!

- Что делть? - пожл плечми Беппо. - Рбот есть рбот. И он мне нрвится.

- Тк кк же я встречусь с Жюлем?

- Чс через дв я тебя выпущу. Н зднем дворе будет стоять его мшин. Ты ляжешь н зднее сиденье и дождешься его. Он отвезет тебя в Приж. По дороге получишь от него все, что ндо.

- Сложно придумно.

- Конечно, можно бы проще, - Беппо оглядел себя в ржвое, облупленное зеркло и, видимо, остлся доволен. - Но тк зхотел Жюль. Слишком уж он зметен.

- Ну, если ему тк удобнее...

- Д, Герберт, мы тоже тк решили. Жюль - ценный рботник. Он вхож в смые высокопоствленные круги. Его пер побивются дже некоторые министры.

- Ну, положим, фрнцузским товрищм от него тоже достется.

- Конспирция. Это необходимо.

- А рулетк? Это тоже конспирция?

- Конечно... Я понимю тебя, Герберт, мне тоже кжется, что Жюль и в смом деле игрок. Иногд он приезжет сюд днем, вот кк сегодня пообедть. В перерывх между блюдми достет свой блокнот и нчинет что-то зписывть, высчитывть. У него есть систем, Герберт, это знчит, что он профессионльный игрок.

- Кто знет, - Герберт встл и рскрыл одностворчтое оконце. В кморке зпхло умытой дождем зеленью и мокрой землей. - Rien ne va plus. Это тоже может быть прикрытием, Беппо. - Faites vos jeux*. Вы его спршивли?

_______________

* Ствок больше нет... Делйте ствки (фр.).

- Конечно. Но, понимешь, кк-то не совсем всерьез. То есть, конечно, мы спршивли очень серьезно, но звучло это кк шутк. Не удивительно, что он в ответ тоже отшучивлся... Ведь что тм ни говори, его стрсть, действительня или притворня, очень удобн для встреч со мной. Все-тки нше зведение - идельное место для подобных оперций.

- Все верно, Беппо, все очень првильно. Жюль - ценный для нс товрищ. И он не виновт, что вышел из совсем другой, чуждой нм среды. Он предн делу - и это глвное... Но понимешь, Беппо, ты двно не был н родине и смотришь н все несколько инче, чем я. Пок здесь все блгополучно и тому же Жюлю, дже в случе рзоблчения, ничего стршного не угрожет, с ним можно рботть. Но если...

- Я понимю тебя, Герберт. Нпрсно ты думешь, что я не понимю. Только ведь и в смых стршных условиях ткие ребят, кк Жюль, не подводили. Мы проверяли после провлов твою цепь. Только один не выдержл. Между прочим, рбочий-метллист, крепкий, кзлось, прень. К счстью, он знл очень мло, но всех, кого знл, выдл. Не выдержл пыток. Мы не можем знть, кто из нс кк себя поведет.

- Лдно. Не будем об этом... Вернемся к делу. Мне не очень нрвится плн Жюля. Его роскошня "испно-сюиз" слишком бросется в глз. Ее знет кждый прижский жн, мне бы не хотелось привести з собой к товрищу Вльтеру хвост. Может быть, в сюрте и не догдывются о связях Жюля с нми, но блестящие люди всегд н виду. Полиция испытывет к ним то ли недоверие, то ли непреодолимый интерес. Журнлисты, понимешь, министры, кинозвезды, профессионльные игроки - все это попхивет. Пусть слдко, но все же попхивет. А полицию, особенно тйную, тянет н зпшок, очень тянет. Недром именно в этой среде полным-полно междунродных шпионов.

- Ты дл очень ценный клссовый нлиз, Герберт, - с едв уловимой иронией скзл Беппо. - Не думю, что для нших он окжется ткой уж новостью, но я доведу до их сведения твою, тк скзть, оценку. Что же ксется "испно-сюизы", то ее сегодня не будет. Жюль приедет в спортивном втомобиле своего близкого приятеля. Тебя устривет?

- Вполне.

- Мне пор нкрывть стол. Принести тебе чего-нибудь поесть?

- Я недвно позвтркл.

- Тк ведь обедть тебе не придется. Проторчишь здесь еще чс дв, кк пить дть... Пользуйся случем. Кухня превосходня и, глвное, не будет стоить тебе ни снтим.

- Может, и впрвду приобщиться к буржузным удовольствиям? Что зкзли господ фрнцузские дипломты?

- Устрицы, креветки, консоме, петух в белом вине, слт, конечно...

- Вино?

- Рзумеется. К обеду - шбли и пуйи, вечером - "Дом Периньон" 1926 год.

- Ого! Шмпнское... Ндеются выигрть?

- Не думю, - усмехнулся Беппо. - Просто к вечеру ожидются дмы. Они, прогостят у нс до понедельник...

- Роскошня жизнь! Господ во фркх, дмы в вечерних тулетх от Бленсиги, в дргоценностях от Кртье... Будут хорошие чевые, Беппо?

- Это уж кк водится. Тк что тебе принести?

- Может, креветок? - нерешительно спросил Герберт и почесл мкушку.

- Розовых или серых? Серые сегодня будут получше...

- Нет, дй-к мне, пожлуй, устриц! Я же никогд не пробовл устриц!

- Морен или белон? В это время белон нежнее.

- Вли белон! И сыр. Пон л'эвек у вс есть?

- Рзумеется.

- Прекрсно. А еще я хочу хороший бифштекс с яйцом и пив.

- Этого мои гости не зкзывли, - Беппо озбоченно покчл головой. - Но ничего, что-нибудь придумем. Знешь, я дм тебе попробовть фрмбуз - струю млиновую нливку из подвлов принц Орленского.

- Потрясюще! - пробормотл Герберт и в ожиднии грядущих роскошеств повлился н койку.

- Неизвестно, где ты будешь обедть звтр, - мелнхолично зметил Беппо и, щелчком сбив с себя пылинку, повернулся к двери, которую зкрыл з собой н ключ.

Герберт инстинктивно не любил, когд его зпирли. Он поднялся, осторожно пробрлся к окошку и глянул вниз: прыгть было невысоко.

В искрящейся мокрой трве звенели цикды. В холодной синеве обновленного неб носились стрижи. От земли, горячей и влжной, кк свежевыпеченный хлеб, поднимлся пр.

Герберт подумл, что, может быть, звтр ему придется лежть в ткой же мокрой трве, ожидя удобной минуты, чтобы перебежть через грницу... И еще он предствил себе, кк хлопнет рспоротый выстрелом воздух и он уткнется лицом в сырую и ткую же пхучую землю.

Но мысль эт был мимолетн и не зтронул сердц. Путь через Бельгию не грозил особыми осложнениями. Это ниболее удобный и ндежный вринт. З исключением, конечно, последнего этп. Но ведь не обязтельно же ему спускться по Рейну. Обстновк см подскжет, кк быть... Можно пробрться из Голлндии морем. Уж что-что, гмбургский порт он знет кк свои пять пльцев. Стоит зкрыть глз, и он увидит волнорез, мяк и бетонную стену причлов, всю в черных потекх мзут и ржвых - от мокрого рмтурного желез. Конечно, он доберется до Гмбург. Документы у него ндежные, для еще большей ндежности он сумеет, в случе ндобности, зтиться в трюме. В голлндских портх тоже, слв богу, есть свои ребят. Уж они-то подберут ему хорошее судно. Если Беппо говорит, что цепь проверен зново, ему можно верить. Жль, что этот золотой прень рботет кельнером в великосветском притоне, не, допустим, консулом н побережье...

Впереди был привычня рбот, и Герберт решил, что н всякий случй не помешет чсок или сколько тм у него есть времени вздремнуть, пок Беппо выбирет для него из выложенной мокрыми водорослями корзины устрицы белон.

Глв 27

ВСТРЕЧА В ГЕСТАПО

- Вм ндо зйти к следовтелю Бруне, - скзл дежурный, когд Роз пришл в Мобит н очередное свидние.

Он тк и знл, тк и предчувствовл, что ей не ддут свидния. Когд же дежурный, услышв ее фмилию, уткнулся в бумги, тоскливое и неотвязное предчувствие перешло в уверенность. Впрочем, ей ведь еще прямо не откзли. Ах, все это беспокойные домыслы.

Он срзу же ншл нужную комнту и тихо постучл. Но никто не отозвлся. Тогд он осторожно толкнул дверь и зглянул внутрь.

З столом сидел человек с глубокими злысинми н лбу и писл.

- Простите, - скзл Роз. - Мне нужен господин следовтель Бруне.

- Я Бруне, - он поднял голову и внимтельно посмотрел н нее. - Чем могу служить?

- Моя фмилия Тельмн. Мне скзли, что... Мне не дли свидния с мужем и велели обртиться к вм.

- Вот кк? - его крохотные колючие зрчки еще более сузились. - Зчем же ко мне? Вм рзве не скзли, что свидние состояться не может?

- Нет, не скзли, - Роз прошл к столу. - Почему же не может?

- Я не уполномочен обсуждть с вми этот вопрос. Свидния временно отменяются. Вм должны были об этом скзть.

- Мне не скзли. Могу я сесть? - он положил, руку н деревянную спинку стул.

- Д, конечно, пожлуйст... - он слегк привстл. - Я уже все вм скзл. Свидния не будет.

- Я понял. Мне хочется знть почему.

Следовтель молч пожл плечми.

- Я не уйду отсюд. - Роз поудобнее устроилсь н жестком стуле. - Я хочу знть, что с мужем. Я хочу его, видеть.

Бруне нхмурился, но ничего не ответил.

- Вс выведут силой, - нконец скзл он и подвинул к себе ппку.

- Хорошо, - кивнул Роз. - Пусть будет силой. См я не тронусь с мест.

Следовтель побрбнил пльцми по столу и, видимо, приняв ккое-то решение, стл собирть бумги. Он ккуртно сложил их в ящик и зпер.

- Побудьте, здесь, я позвоню по поводу вс, - скзл он и вышел, прикрыв дверь.

Нпряженно прислушивясь. Роз уловил з Стеной звякнье телефонного диск. Следовтель Звонил из соседней комнты. Роз догдывлсь куд, но слов не было слышно.

Бруне отсутствовл минут сорок.

- К сожлению, ничего не вышло, - скзл он, внезпно появляясь в дверях. - Нужных лиц не окзлось н месте.

- Я подожду, - отозвлсь Роз.

- Возможно, сегодня мне вообще не удстся никуд дозвониться. Приходите звтр в это же время.

- Нет. Отсюд я никуд не уйду.

Следовтель потоптлся в дверях, что-то пробурчл и опять ушел в соседнюю комнту. Диск з стеной снов зтренькл.

Н этот рз он не возврщлся больше чс. Сколько Роз ни прислушивлсь, ничего слышно не было. Только в коридоре время от времени рздвлись шги. Возможно, Бруне не было уже в соседней комнте, он куд-то ушел.

Но что ей оствлось делть? Только ждть. И он ждл. День з окном поскучнел, и в комнте стло сумрчно. Со стороны тюремных корпусов доносился приглушенный гул. Впрочем, это могл шуметь и улиц. Скорее всего, тк оно и было, потому что монотонный шорох изредк прерывлся звонкми трмвев и утробными сигнлми "хорьхов".

- Вы еще здесь? - удивленно спросил Бруне, появляясь в дверях. Глядя н его порозовевшие щеки и чуть змслившиеся глз. Роз подумл, что он только что откушл. - Я думл, вы не дождлись меня, - скзл он, зжигя сигрету.

- Дождлсь.

- Но обрдовть вс мне нечем, - он сел н свое место и зкшлялся. Потом легонько рзвеял рукой дым. - Не дозвонился. И вообще уже день кончется. Дже если ответ будет блгоприятным, свидния все рвно сегодня не ддут. Приходите звтр.

- Пок я не узню, что с моим мужем...

- Д, д, слышл уже, - ухмыляясь, перебил ее следовтель. - Вы отсюд не уйдете. - Он икнул. Зпхло водкой, и Роз отвернулсь. Лдно... Попробую еще звякнуть.

Н этот рз он действительно пытлся дозвониться. Роз слышл, кк несколько рз со звоном пдл н рычг трубк. В кбинете быстро темнело. Позеленевшее небо з окном пылло хмурыми млиновыми рзводми. Скоро стло нстолько темно, что Роз перестл рзличть стрелки и цифры н своих чсикх.

Когд нконец явился Бруне и включил свет, было уже около девяти.

- Вы увидите муж. - Он устло вздохнул и присел н крй стол. - И вы, и он одинково виновты в том, что дминистрция ужесточил режим. Кк, видите, я сделл все что мог, и вы получите свидние... - Он ндул щеки и шумно выпустил воздух. - Ндо идти друг другу нвстречу, фру Тельмн. Оствьте свое упрямство и мужу посоветуйте быть более сговорчивым. Ясно? Тогд не будет никких неприятностей.

- Я не понимю вс, - Роз опрвил н коленях юбку и встл.

- Понимете! Прекрсно вы все понимете! Просто делете вид... Одним Словом, фру Тельмн, могу вм по-дружески посоветовть: поменьше шум. Вы поняли меня? Поменьше шум! Если бы не постоянное вмештельство, если бы не гнусное подстректельство из-з грницы, Тельмн двно уже был бы н свободе. Имейте это в виду.

- Свидние будет где всегд? - Роз кивнул нпрво, где должн был нходиться комнт для свидний.

- Нет, - следовтель отвернулся к окну, в синей тьме которого отрзилось его несколько одутловтое лицо, озренное светом электрической лмпочки под потолком. - Ступйте н Принц-Альбрехтштрссе. Он будет тм, - следовтель збрбнил пльцми по стеклу и, фльшивя, стл нсвистывть гогенфридбергский мрш.

- До свидния, - скзл Роз и пошл н Принц-Альбрехтштрссе.

В зднии гестпо он срзу зметил, что все уже знют, кто он и зчем пришл. Молодой штурмфюрер молч укзл ей видневшуюся в конце коридор лестницу и прошел вперед. Он последовл з ним. Н лестнице их дожидлся еще один эсэсовец. Он оглядел ее с ног до головы, но тоже ни о чем не спросил. Когд Роз вслед з штурмфюрером поднялсь н половину пролет, он тоже стл медленно поднимться.

Роз молч усмехнулсь. Ее конвоировли, кк вжного зключенного, по всем првилм.

Поднимться пришлось высоко - н смый верхний этж. Эсэсовцы впустили ее в просторную комнту, где стояли большой кожный дивн и несколько кресел. Не успел он оглядеться, кк дверь рскрылсь и еще дв офицер в черных мундирх ввели Тельмн.

Он рвнулсь к нему, но вдруг остновилсь, вся еще устремлення вперед, с протянутыми рукми, искженными в молчливом выкрике губми.

- Эрнст, что с тобой сделли! - не то действительно выкрикнул, не то беззвучно выдохнул он.

Н Тельмн стршно было смотреть. Лицо у него рспухло и приобрело желто-лиловый оттенок. Глз кзлись злитыми кровью. Вымучення улыбк открывл пустые, совершенно стриковские десны. Из-з выбитых зубов нижняя губ ушл в глубокую склдку. Одежд н нем обвисл, и весь он осунулся и пострел н много лет. Это был другой, совсем другой человек. Только в глзх мелькнуло что-то знкомое, что-то бесконечно родное. Но тут же исчезло з кроввой сеткой белков.

- Что с тобой сделли, Эрнст! Что сделли!

Вперед выскочил гестповец. Он зтопл н нее ногми и что-то выкрикнул. По его погону и листьям н петлицх Роз понял, что перед ней вжный чин. Чего он хочет от нее? Он воспринимл происходящее отдленным крем сознния. Все это было очень и очень длеко, почти ее не кслось. Рсширенными глзми он все смотрел и смотрел н Эрнст.

Вот он подошел к креслу, попытлся присесть. Вот его передернул судорог боли, и он, поштнувшись, выпрямился. Он видел, он всем существом своим чувствовл, кк ему больно, но еще не осознвл, что он не может сесть, и не понимл, почему не может.

Только потом, когд зкончилось это стршное и короткое свидние, явления встли н свои мест, и он все понял. Позже он догдлсь, что гестповец с генерльскими ншивкми и был, вернее всего, тот смый Гиринг, о котором он уже столько слышл от берлинских друзей.

Но сейчс он еще не могл понять, чего хочет от нее этот человек.

- Успокойтесь! Немедленно успокойтесь! Или я верну его в кмеру и вы больше некогд его не увидите!

- Нет-нет, - он покчл головой, уже улвливя стршную, неумолимую связь между этим человеком и Эрнстом, но еще длекя от того, чтобы узнть в лицо, хотя и никогд его прежде не видел, одного из смых знменитых гестповских истязтелей. - Нет-нет, - скзл он, глотя слезы, уже пробудившяся и, кк всегд, нстороження, умудрення своей неизбывной горечью. - Я не буду.

Тельмн кивнул ей. И этот родной, ткой знкомый ей жест вновь зствил всмотреться в измученное, тк изменившееся лицо муж. И он все понял, все прочитл в его опухших, кровью нбрякших глзх.

Ему тк вжно, тк необходимо видеть ее! Он должн успокоиться и стть холодной и мудрой, чтобы все увидеть и понять, инче прервется и эт хрупкя его связь с миром. Ему тк много нужно узнть у нее, тк много рсскзть ей и - это глвное - тем, другим, которые тоже многого ожидют от их встречи, что он просто не имеет прв быть слбой, терять дргоценные секунды дже н борьбу со своей слбостью.

- Это в порядке вещей. Не бойся. - Тельмн дже не прошептл, он едв выдохнул эти слов.

Но высокопоствленный гестповец все же услышл их или, быть может, что-то зподозрил.

- Что вы говорите? Вм плохо здесь, у нс? - он быстро встл между ними и, подобно потревоженному пресмыкющемуся, стл выбрсывть голову влево и впрво, недоверчиво ловя их взгляды, вслушивясь в их едв-внятный шепот, который скорее всего просто мерещился ему.

Здыхясь от волнения. Роз сделл шг вперед. Он уже вполне влдел собой, хотя и видел еще острее нвисшую нд Эрнстом опсность.

- Что вы сделли с моим мужем? - очень спокойно спросил он, переводя взгляд с Тельмн н гестповского нчльник. - Вы посмотрите, кк он выглядит!

- Если вы будете говорить только об этом, я зкончу свидние.

- О чем же мне говорить? - он зкусил нижнюю губу, чтобы унять внезпную дрожь подбородк. Говорить он был уже не в силх. Он ничего не могл с собой поделть. Ничего.

- Передй привет тестю. Ндеюсь когд-нибудь увидеть его, - быстро скзл Тельмн, и непривычный, шмкющий голос его еще больнее резнул ее по сердцу. - Кк тм Ирм?

Он зкивл чсто-чсто, покусывя губы и морщ нос. Он все понял и нпрягся в ожиднии, но он не зплкл. Прерывисто вздохнул, проглотил слюну и еще рз кивнул ему.

- Они помнят тебя, - скзл он. - Они тебя любят и ждут.

- Я зню.

- У тебя много друзей.

- Д, Роз. Очень хотелось бы повидть Ирму.

- Он пишет тебе кждый день.

- Спсибо. Мне передют ее письм, - он улыбнулся, не рзжимя губ. Но все же хотелось бы повидть, ккя он стл. Возьми ее в следующий рз с собой. Может быть, ей рзрешт повидть меня.

Он понял, что о связи он уже все знет и без нее. Он просто хотел видеть дочь - вот и все. И еще он понял, что без ее регулярных встреч с ним никкя связь не сможет быть полной и действенной.

- Попрвляйся, - он резко повернулсь и посмотрел гестповцу прямо в глз. - Я хочу, чтобы в следующий рз ты был тким же, кк рньше, чтобы я могл узнть тебя.

- Все, - скзл гестповец. - Уведите зключенного.

Глв 28

ВАРИАНТЫ

Роз ожидл Герберт в небольшом летнем кфе Тиргртеи. Сегодня он попетлял по городу. Ездил в метро и ндземке, несколько рз пересживясь с поезд н поезд. И все же н одной из стнций кольц он поймл чей-то взгляд. Медленно, словно полностью погруження в свои мысли, оглядел перрон: никто н нее не смотрел. Когд подошел поезд, он, будто у нее лопнул подвязк, отошл к стене и нгнулсь. Но рзве эт чисто женскя тревог не могл окзться ложной? Он резко выпрямилсь и, кк полгется в тких случях, оглянулсь. Все, кто был н этой стороне перрон, уже вошли в вгоны. Двери электрички сомкнулись, и Роз остлсь одн. Что же делть, он просто не успел. В ожиднии следующего поезд он перешл н другую сторону. Пострлсь зпомнить всех, кто стоял тм, блго это было нетрудно. Пожилой господии в тирольской шляпе с петушиным пером, женщин с коляской (он не в счет), девушк в форме трмвйного кондуктор, дв подростк из "гитлерюгенд" в коротких штнх, летчик "люфтгнзы", ефрейтор, струшк с мленькой девочкой, мужчин с нционл-социлистским пртийным знчком, две смешливые гимнзистки, уплетющие мороженое, стричок в егерском костюме, высокий молодой человек с футляром для чертежей - вот, собственно, и все. Когд подошел поезд, все они преспокойно вошли в вгоны. Роз посмотрел н свои чсики, покчл головой, вздохнул и пошл к выходу. Что ж, он просто не дождлсь кого-то и вот уходит. Конечно, он уже не в том возрсте, когд нзнчют свидния н остновкх. Но ведь всякое бывет...

Потом он долго бродил по дорожкм и ллеям Тиргртен, где срвнительно легко обнружить, есть з тобой слежк или же нет. Хвост не было.

Точно в условленное время он вошл в кфе и сел з столик лицом ко входу. Вспомнив смешливых девиц н остновке, попросил мороженого с орехми. Не успел кельнер поствить перед ней зтумненную мельхиоровую взочку и сткн воды, кк вошел Герберт.

Он не стл изобржть удивления по поводу неожиднной встречи и нпрвился прямо к ее столику. Првильно, мысленно одобрил его Роз, слишком уж мло здесь людей.

- Привет, тетя Мрия, - весело поздоровлся он и, сняв кепку, сел рядом с ней. - Я не опоздл?

- Нет, племянничек, - буркнул он, но тут же тихо рссмеялсь. - А я-то, стря дур, ждл квлер. Кк дел?

- Хорошо! - кивнул Герберт и сделл кельнеру знк подойти. - Мне, пожлуйст, кофе с молоком и бутерброд с колбсой.

- Что нового? - спросил Роз, когд кельнер отошел.

- Потом. Снчл двй ты. Кк Стрик?

- Я был у него в среду. Слв богу, что он опять в Мобите, не в гестповском ду. Н свиднии присутствовл стрый вхмистр. Это первый случй, когд не дежурил гестповец...

Появился кельнер с подносом, н котором стояли кофейник, молочник, чшечк с блюдцем и трелк с большим бутербродом.

- А пионы у нс зхирели, - вздохнул Роз. - Гнс говорит, что им нужн особя подкормк. Ты не мог бы узнть у вшего сдовник, ккя именно?

- Пострюсь, - Герберт положил в чшку дв куск схру, нлил кофе. - Дй-к я все-тки млость подзпрвлюсь, тетя Мрия, потом мы с тобой немного погуляем.

Больше они о деле не говорили.

Лишь потом, когд вышли из кфе и, побродив немного, ншли уединенную скмейку, Роз продолжил прервнный рсскз:

- Он, будто вхмистр и не было, прямо скзл: "Гиринг и еще несколько эсэсовских бндитов избивли меня плеткой из гиппопотмовой кожи, пок я не упл без сознния. Тогд меня стли бить ногми. Они хотели узнть, где мои товрищи по рботе, где ведущие деятели пртии". Вхмистр рзволновлся, зпричитл, чуть н колени не упл. Все время просил: "Змолчите! Рди всего святого, змолчите! Если кто-нибудь узнет, меня тоже посдят". Но он ему н это скзл: "Вы, стрые вхмистры, прослужили здесь более двдцти пяти лет, и вм тоже ндо знть: о том, что здесь происходит, молчть нельзя"; Больше стрый служк нм не мешл.

- О том, что произошло н том допросе, знет уже весь мир. Больше его не били?

- Кк будто бы нет. Но допршивли по восемь - десять чсов подряд с перерывми в несколько дней. Конечно, они ничего от него не добились. Н прошлой неделе его под усиленной охрной отвезли нзд, в следственную тюрьму Мобит. По дороге они ему пригрозили: "Если рсскжешь н суде, что тебя пытли, змолчишь нвеки. Уж это-то мы тебе обещем! Живым ты от нс не уйдешь!" Он рсскзывл об этом с мукой и негодовнием. "Стршно подумть, - скзл он, - кк длеко это все зшло. Худшие элементы ншего нрод, звери, подонки человечеств держт в рукх влсть, и беззщитные люди подвергются пыткм, их зсекют плетьми до смерти только потому, что они борются против войны и фшизм, потому что они любят свой нрод".

- Что он спршивл?

- Прежде всего спросил, кк поживет "отец".

- Понятно. Н следующей встрече можешь скзть ему, что создн второй центр, в Прге. Ты знешь, кк скзть, товрищ Мрия. Передй ему, что в своих думх мы всегд вместе с ним. Все, что стновится известно о его великой борьбе, срзу же нпрвляется руководству пртии и Димитрову - в Москву, в Исполком Коминтерн.

- Передм. Это будет ему большой поддержкой.

- Эти слов можешь передть ему только ты:

- Я понимю, Герберт. Это слов пртии.

- Д. Он о чем-нибудь просил?

- Он хочет, чтобы я выяснил, что обнружили гестповцы н конспиртивной квртире, где он был рестовн. Это очень вжно для предстоящего процесс. Если, к примеру, они ншли рцию, я должн буду зчеркнуть ккое-нибудь слово в письме, если все окжется в порядке, мне ндо нписть; "Дни стли увеличивться, что позволяет сэкономить немного денег". А тебе он велел передть, что "Млый дом пртии" провлен.

- Мы знем, что явочня квртир обнружен и гестпо произвело ресты. Новя цепь уже действует. Что еще?

- Остльное ты уже знешь. Меня он предупреждл, что з мной по пятм ходят шпики, з гмбургской квртирой постоянно нблюдют.

- Кк идет подготовк к процессу?

- Он интересуется, в кком положении дело. Если перспективы плохи, ндо нписть в следующем письме: "Ольг зболел", если в общем блгоприятные - "Ндеемся н смое лучшее". Это все.

- Хорошо. О конспиртивной квртире мы все выясним. По поводу процесс нм, вероятно, ндо будет еще встретиться, обменяться сведениями. Теперь слушй, что известно мне... Через одного ндзиртеля он сообщил нм, кто из тюремных служщих, з определенное вознгрждение, возьмется поддерживть с ним связь. Он просил прислть ему все пртийные издния о едином фронте с рбочими социл-демокртми.

- Его это очень волнует, Герберт.

- Через ншего человек я уже передл ему все мтерилы и получил от него зписку. Пишет, чтоб я ждл посыльного с двумя пкетми для тебя. Пкеты не должны попсть в чужие руки, инче это плохо для него кончится.

- А вш человек ндежен?

- Д. Мы уже пользовлись его услугми. Рзумеется, з хорошую плту. В зписке тк и скзно: "Хорошо зплтите этому человеку з его услуги". Тк что жди от меня сигнл.

- Больше он ничего не пишет?

- Остльное для меня, инструкция. Теперь смое глвное. В одном письме он пронлизировл плн побег.

- Он, кк и ты, считет, что ндо его дорботть.

- Ты уже знешь?

- Очень немного. Н последней встрече он дл понять, что это крйне трудно.

- Д, он тк и пишет. Еще он просит выяснить, где нходятся выходные двери, свободен ли выход из его коридор н лестничную клетку, можно ли беспрепятственно подняться по лестнице нверх. Все это исключительно вжно, инче возможн ловушк. Он интересуется, нельзя ли провести оперцию ночью. По некоторым причинм ночью было бы легче.

- А вринт прогулки?

В-принципе он-ему нрвится, хотя и здесь кое-что неясно. Н ншу просьбу сообщить все, что только можно, он ответил подробным плном. Обычно его выводят из кмеры во двор нлево, если стть лицом к входу в тюрьму. Кк првило, з прогулкой нблюдет один человек. Это, конечно, удобно. Но никких технических средств или, допустим, оружия держть у себя он не может: в кмере беспрерывно обыски: Вот кк обстоят дел... Среди ндзиртелей есть люди, симптизирующие Компртии. Один эсэсовец из тюремной охрны скзл ему по секрету, что весь ночной крул состоит только из семи человек. Теперь понятно, почему он тк зинтересовлся ночным вринтом. Если охрн столь немногочисленн, то несколько крепких, хорошо вооруженных прней легко с ней спрвятся.

- Ты возврщешься?

- Д. Звтр. Прежде чем н чем-то остновиться, мы должны все кк следует обдумть. Его сообржения, конечно, пронлизируем в первую очередь. Ты тоже обсуди их вместе со своей группой.

- Сегодня же, Герберт. Письмо при тебе?

- Письмо, товрищ Мрия, я выучил низусть и сжег. При себе у меня никогд ничего не бывет. Поэтому слушй, что нписл Стрик, и зпоминй. Он просит уточнить, верны ли полученные от эсэсовц сведения. "Если это верно, - пишет он, - то нс нужно обеспечить следующими ключми: от крульного помещения, ворот, и четвертого двор (моя кмер нходится в пятом дворе). Все эти дворы имеют отдельный выход н улицу; снбжены ли ворот секретной сигнлизцией, мне неизвестно. Люди, которые будут нм содействовть в побеге из тюрьмы, должны взять с собой соответствующий корм для тюремных служебных собк. Новогодние или псхльные ночи очень подходящи для этой оперции. Не исключено, что упомянутый эсэсовец провоктор, однко мне предствляется, что скорее он гонится з звонкой монетой. У него крсивое лицо, черные волосы. Возрст приблизительно 28 30 лет. Носит шттские костюмы, одевется со вкусом. В последнее время стл ндевть форменные эсэсовские брюки"... Зпомнил, товрищ Мрия?

- Зпомнил.

- Кк видишь, Стрик ориентируется лучше всех нс. Вот почему я хочу поскорее ознкомить с его предложениями руководство.

- Пондобится много денег.

- Деньги я привез. Они уже у вших. Групп пок рзрбтывет вринт "прогулки"?

- Д. Я тоже говорил ему об этом плне. Нужно было видеть, кк горели его глз.

- Пусть групп продолжет подготовку. Если вринт "ночь" не окжется лучшим, остновимся н "прогулке". Вы сделете смое глвное, остльное берем н себя мы, все вплоть до нелегльной квртиры в Польше. Все считют, что польскую грницу перейти легче всего. Но глвное, повторяю, возлгется н вс. Все нужно тщтельно подготовить и оргнизовть: людей, мшины, документы, явки, проли, эсэсовскую форму, нконец.

- Форм уже есть, достли в цейхгузе.

- Прекрсно. Учти, что и для вринт "ночь" форм тоже пондобится.

- Я зню... Мы не слишком долго сидим, Герберт?

- Ничего, есть еще немного времени. Рсскжи мне все, что ты знешь о подготовке процесс.

- Ничего нового пок нет. Вндшнейдер...

- С двоктом я уже виделся.

- Тогд ты все знешь не хуже меня.

- А кк другие двокты? Стрик очень нстивет н берлинце.

- Я нписл письм, жду теперь ответ. Конечно, хорошо было бы иметь двокт-берлинц. Это сильно облегчило бы дело. Они пок не препятствуют его встречм с зщитником. Знешь, Герберт, он очень хочет повидть Ирму.

- Еще бы!

- Не зню только, рзрешт ли... Тебе еще не пор, Герберт?

- Пор, Мрия. Увидимся в будущий четверг в четырндцть чсов н Фридрих-Крлштрссе возле цветочного мгзин. Знешь?

- Зню... Сколько стрн ты з это время пройдешь...

- Много. Очень много, Мрия. Рот фронт.

- Рот фронт, Герберт!

Глв 29

ОСТРОВ ФЕМАРН

Речь, с которой Ппен выступил в Мрбурге, не был соглсовн с Гитлером, и ее эффект поэтому окзлся еще более сильным.

Гитлер знл, что его вице-кнцлер олицетворяет могущественные круги промышленников, которые вручили ему кнцлерский портфель. Именно они склонили к этому престрелого господин, который доживет свой век в имении Нйдек. С ним, президентом Гинденбургом, отойдет скоро целя эпох. Гитлер успел уверовть в то, что и все обломки ее постепенно зрстут могильной трвой. Но вот ему опять нпоминют об истинных хозяевх жизни тузх из "Клуб господ". Недремнное око в его министерском кбинете, свидетель бесконечных минут, которые выстоял фюрер и рейхскнцлер перед стрым фельдмршлом в тот первый, нестерпимо пмятный день, когд, обливясь потом в черном своем сюртуке, выслушл он унизительную отповедь. Д, Гинденбург тогд уперся... И все зчем? Чтобы уступить через несколько недель! Хозяев жизни хорошенько прижли строго осл...

Теперь они устми Ппен вновь диктуют свою волю. От него, фюрер, требуют недвусмысленных докзтельств, что в его лице они обрели именно того, кого желли. Он должен обеспечить им желемую стбильность и покончить со всеми рзговорми о "второй революции", о "социлистических" пунктх прогрммы. Ппен ясно скзл: пор кончть со всякой смутой.

Что ж, оно ведь и кстти. С Ремом, тк или инче, пришлось бы кончть. Хозяевм ндоел шум. Они требуют порядк... Гитлер помнил все, что кслось Рем, и хорошее, и плохое. Помнил, кому вверил он штурмовые отряды, с чьей помощью свершил революцию, которую Ппен смеет сейчс приписывть себе. "Мы осуществили..." Нет, господин Ппен, революцию осуществили не вы! Это кпитн Рем дл пртии сильных и верных людей... Теперь они отстли от жизни и должны сойти н нет вместе со своим глврем. У нции должен быть только один вождь. Д, Гитлер ничего не збыл, ни того, кк в двдцть пятом году Рем покинул его, вернув мндт н руководство СА, ни тех мйских дней, когд движение, кзлось, вот-вот рзвлится. С Ремом действительно пор кончть. И лучше, если "хозяев жизни" будут думть, что Гитлер пошел н это под их нжимом. Они не желют больше слышть пьяных угроз перерезть всех буржуев. Господин Ппен скзл: "Кто угрожет гильотиной, первым попдет под ее нож".

Пусть тк и будет. Пусть ножи зствят змолчть крикунов, угрожющих сытым господм гильотиной, длинные молчливые ножи. Это будет лишь ступень, только этп истребительного пути среди гром и северного сияния. Воля неб провидится в том, что две стрелы Один сошлись н Реме. И пусть "хозяев жизни" дже не догдывются, нсколько совпли их устремления с тйным желнием Гитлер. Это, кк у Вгнер, зов судьбы. Но берегитесь, господ: придет и вш чс. Протрубят и для вс трубы рок, ибо у нции может быть только один вождь. Ндо рзвить обезлюживние.

И Гитлер решился. Гейдрих получил прикз рзрботть оперцию. Вместе с Розенбергом Гитлер н личном смолете вылетел в Мюнхен, где нходился Рем и его генерлы. Геринг взял н себя Берлин.

В ночь н 30 июня в Висзее близ Мюнхен эсэсовский отряд зхвтил Рем. Нчльник штб был пьян. Его доствили в тюрьму изгженного, и вид его был отвртителен. Он ктлся по полу, бился в истерике, хвтя з споги стоящих нд ним людей в черных мундирх. Он умолял, рыдя изрыгл хулу и проклятия, требовл немедленного свидния с фюрером. Потом его пристрелили...

Устрнение верхушки СА было зрнее зплнировнной кцией. Но оно послужило и сигнлом к бесконтрольному террору. От убийц, которым госудрствення влсть вместе с ножми вручет и индульгенции, нельзя ждть мехнического повиновения. Никто не смог бы, если бы и зхотел, удержть их от сведения личных счетов в эту Врфоломеевскую ночь. Прикзно было вырезть струю штурмовую гврдию, но "длинные ножи" достли и тех, чьими устми "хозяев жизни" тк громко требовли кроввой чистки: ристокртов, которых, видите ли, шокируют мнеры штурмовиков. В том было и скрытое предупреждение, и чудовищно изврщення спрведливость людоед.

Только личным вмештельством престрелый рейхспрезидент Гинденбург спс от неминуемой смерти своего любимц Ппен. Но квртир его был все же рзгромлен, его ближйший сотрудник Юнг, который тк хорошо потрудился нд "мрбургской" речью, рстерзн в клочья. Бывший рейхскнцлер, генерл фон Шлейхер, попытвшийся в 1932 году прегрдить фюреру путь к влсти, бывший госудрственный комисср Бврии Кр и многие им подобные вжные господ рзделили в эту ночь учсть Юнг, приняли муку, которую готовили другим, - этим коричневым бндитм и горлопнм...

Грегор Штрссер - один из основтелей пртии, у которого Гиммлер ходил недвно в секретрях, тоже был убит в ту ночь. Зодно эсэсовцы вырезли и кое-кого из нтифшистов.

Основное, тким обрзом, было сделно, и тузы могли проглотить горькие пилюли без ущерб для своей уверенности и оптимизм. Смерть же глвных свидетелей поджог рейхстг - Крл Эрнст и Эдмунд Хйнес промелькнул кк незнчительный, млозметный эпизод в событиях той кроввой ночи, ночи "длинных ножей"...

Гейдрих мог по прву гордиться проведенной оперцией. Все прошло, кк было здумно, четко и быстро.

Отборные отряды СС были зрнее дислоцировны вблизи нмеченных рйонов. Никто из исполнителей не знл об общем хрктере готовящейся кции. Ровно в 24.00 Гейдрих рздл комндирм штндртов списки нмеченных жертв с точными дресми. В 2.00 оперция нчлсь по всей стрне. Большинство высших офицеров СА было зхвчено в постелях. Их зстрелили н глзх жен и детей. Ни о кком вооруженном сопротивлении не могло быть и речи. З три чс несколько сотен эсэсовцев обезглвили монолитную оргнизцию, нсчитыввшую к тому времени свыше трех миллионов членов.

Не отнимя телефонной трубки от ух, стоя у крты Берлин, Гейдрих руководил оперцией: отдвл прикзния выслушивл донесения, выяснял обстновку. Штндртенфюреры и бригденфюреры СС прибегли и убегли, кк простые посыльные. Они же с помощью личного оружия улживли и особо щекотливые дел. См Гейдрих тоже несколько рз в течение этой ночи выезжл н "плцдрм" в своем бронировнном "мйбхе". З ним шл мшин со связистми, которые немедленно подводили к временной ствке шеф РСХА все рдиотелефонные нервы оперции.

К утру все было зкончено. Отныне СС стновились полновлстными хозяевми третьего рейх. Имя же Рейнгрд Гейдрих по-прежнему остлось неизвестно широким мссм, но среди нционл-социлистской элиты о нем стли говорить шепотом. О том, нсколько возросло влияние молодого группенфюрер СС, свидетельствовл беспрецедентный визит н остров Фемрн в Блтийском море Генрих Гиммлер.

День прошел интересно и весело. После ктния н яхте в шхерх, среди крсных грнитных скл, поросших скрюченными от ветр соснми, рейхсфюрер сыгрл пртию в лун-теннис с госпожой Гейдрих. Высокя, гибкя, он был обворожительн в короткой теннисной юбочке. Белый цвет вообще шел ей. Он выгодно оттенял ровный мтовый згр ее нервного, подвижного лиц. Гиммлер был очровн ее ристокртическими мнерми, спокойным, ненвязчивым остроумием и незвисимым склдом ум. Ему дже понрвилось, что он выигрл у него дв сет подряд. Рыцрь может позволить себе уступить блгородной дме, в чьих жилх течет стопроцентня северня кровь. Бывший школьный учитель и сын мясник, Гиммлер всерьез считл себя утонченным ристокртом и любил говорить о своих вообржемых предкх с голубой, рзумеется, совершенно нордической кровью.

Зкончив игру, рейхсфюрер поцеловл дме руку и прошел в приготовленные для него покои. Он принял душ, дже полежл несколько минут в теплой внне, куд бросил горсть фиолетовых кристллов, от которых вод приобрел нежный зпх ночной филки. Зтем доктор Керстен, его личный доверенный мссжист, мстерски избвил его от последних следов устлости, влил в его тело новый зпс бодрости. Весело нсвистывя рию Жермон, Гиммлер ндел белый прдный мундир и поспешил в сд, где его уже ожидли гостеприимные супруги.

Повернув соломенные кресл в сторону моря, они любовлись зктом. Огромный солнечный шр, уже остывший до крсноты, медленно тонул в неотличимой от неб сизой воде. Тихий ветер чуть покчивл колючие лпы сосен. Прыгли ручные белочки. Блгоухл жсмин. Н куртинх, декорировнных кускми грнит, мохом и ппоротником, тревожным огнем рспусклся шиповник. Это было поистине очровтельно: жсмин и шиповник. Никких сдовых цветов, вычурных, декдентских.

Вкус у фру Гейдрих был, безусловно, изыскнный, утонченный. Это еще больше поднимло группенфюрер в глзх шеф. Под стть всему было и вино. Длинные зеленые бутылки, злитые воском. И никких этикеток! Только выцветшие чернил н пожелтевших полоскх бумги. Рейхсфюрер едв рзобрл ндписи: "Иогннесбергер Лнгенберг, виногрдников Мумм" и "Форстериезутенгртен 1915 год". Это ничего не говорило рейхсфюреру, но то, что вин тонкие и стрые, он понял. Особенно понрвилось ему нзвние "Форстериезутенгртен". Он дже спросил, не связно ли это с иезуитми.

- Д, рейхсфюрер, - Гейдрих нклонил голову. - Вино из подвлов отц-провинцил орден Иисус в немецких землях.

- А где см отец-провинцил? - осведомился Гиммлер, рзглядывя н свет почти бесцветное, с легким золотисто-зеленым оттенком вино.

- Некоторые деятели церкви не понимют целей нционл-социлизм, несколько неопределенно ответил Гейдрих, нполняя свой бокл. - У них будет, я думю, время рзобрться.

- Ах, вот кк! - Гиммлер прекрсно понял своего группенфюрер. - С ними нм действительно не по пути. Но орден иезуитов нкопил весьм ценный опыт, который может окзться нм полезным.

- Я тк и думл, что это вино будет вм приятно, - с тихой улыбкой Гейдрих прикрыл глз. - Это в вшу честь, рейхсфюрер.

- Блгодрю вс, господ, блгодрю, друзья, - он поднял бокл, улыбнулся госпоже Гейдрих, повернул голову к Гейдриху. В стеклх его пенсне отрзились слоистые синие сумерки и млиновя искорк солнц. - Вы угдли мои тйные симптии и доствили мне большое удовольствие. Блгодрю.

Он отпил глоток прохлдного, с еле зметной терпкой горчинкой вин и промокнул губы слфеткой.

- Вш муж умеет быть незменимым дже в мелочх, - он вновь поднял бокл и склонил голову перед госпожой Гейдрих.

Он ответил ему милостивым, инче он не мог определить этот жест, нклоном головы и прелестной улыбкой.

- А теперь, господ, до ужин я вынужден оствить вс вдвоем, легко коснувшись тонкими пльцми плетеных спинок кресел, н которых сидели Гейдрих и его высокий гость, он церемонно присел и удлилсь.

Гиммлер проводил ее умиленной улыбкой.

- У вс очровтельня жен, дорогой Гейдрих. Вм исключительно повезло... Кк преломляются в нроде последние события? Что говорят вши сводки?

- Люди очень вовремя вспомнили, - Гейдрих усмехнулся, - про недвние бунты в штурмовых отрядх Берлин, Гмбург, Фрнкфурт-н-Мйне, Дрезден, Эссен, Дортмунд, Ксселя, Кенигсберг и Фрйбург. В нроде говорят, что рыб тухнет с головы и что мелкие чистки результт не дли; зто теперь, когд голову срезли, воцрится порядок. В интеллигентских кругх, конечно, домыслы несколько ближе к истине. Но ничего определенного никто не знет. Кк ни стрнно, дже в отрядх СС, непосредственно учствоввших в оперции.

- Это не стрнно. Вы хорошо порботли, Гейдрих. Блгодрю вс. Гиммлер поднял бокл. - Вше здоровье.

- Моя честь в верности. Вше здоровье, рейхсфюрер... Должен признть, что ниболее преуспело н ниве общественного мнения министерство пропгнды. Все в один голос говорят, что Гитлер убрл Рем после того, кк зстукл его н месте преступления с мльчиком.

- Воистину глс нрод - глс божий, - холодно усмехнулся рейхсфюрер. - Фюрер доволен нми. Передю вм рдостную весть: он принял решение, учитывя огромные зслуги, выделить СС из соств штурмовых отрядов и объявить смостоятельным подрзделением нционл-социлистской пртии.

Гейдрих рзлил вино и встл с боклом в руке.

- Хйль Гитлер, рейхсфюрер! Нконец-то.

- Хйль Гитлер! - Гиммлер тоже поднялся и чокнулся со своим ближйшим сортником. Хрустльное стекло отозвлось долгим печльным звоном. - Это еще не все. Отныне, дорогой друг, нше с вми общее детище будет официльно именовться секретной службой. Никких больше служб "информции и печти"! Збудем все эти "ИЦ-Динст" и "ПИ-Динст", и д здрвствует СД! они молч чокнулись и злпом допили вино.

- СД опрвдет доверие фюрер. - Гейдрих подождл, пок сядет шеф, и сел см. - Мы воспринимем счстливую весть кк прикз к еще большей бдительности и беспощдности к вргм рейх.

- Верно. Рботы будет много, группенфюрер. Очень много. Отныне н корпус СС возлгется проведение рсовой политики. Плнируются большие, длеко идущие кции. Мы, дорогой Гейдрих, должны быть особенно н высоте. Прежде всего ндлежит усилить контроль з отбором ниболее рсово полноценных членов пртии в СС... Я всегд мечтл о созднии првящей ристокртии нордическо-гермнской рсы, вы это знете. Теперь мы приступем к выведению ткой рсы. Отныне отбор в СС будем производить в строжйшем соответствии с требовниями евгеники. Вы можете возрзить, дорогой Гейдрих, что тк было всегд. Д, было. Но не секрет, что мы иногд делли послбления, особенно для "стрых борцов", чья кровь безупречн, но внешность или же рост по кким-то причинм отклоняются от желтельного стереотип. Отныне - никких послблений! Снчл строго проверять документы о рсовой чистоте, зтем нтропологический отбор, и лишь после этого рссмтривть все остльные кчеств кндидт. И никких исключений! Протекции во внимние не принимть.

- Д, рейхсфюрер.

- Обеспечить полноценное рсовое пополнение поможет нш сеть воспиттельных учреждений, он будет рсширен. Принимть туд нужно по тем же принципм. Особое знчение я придю системе мссового воспроизводств высококчественных в рсовом отношении детей. Очевидно, это невозможно в рмкх трдиционного брк. Но нш опытня оргнизция "Лебенсборн" нкопил уже вполне достточный опыт. Мы будем всячески содействовть появлению тких внебрчных млденцев. Оргнизция возьмет н себя все рсходы по их содержнию и воспитнию. Незмужним женщинм, вырзившим желние стть мтерями будущей рсы господ, мы подберем первосортных производителей! Кждый эсэсовец будет считть для себя честью учствовть в этой кмпнии. Но мы отберем смых лучших.

- Пондобятся зконодтельные меры, рейхсфюрер. - Гейдрих рдовлся приподнятому нстроению шеф и пострлся поддержть беседу н столь излюбленную Гиммлером тему. Он знл, что рейхсфюрер двно лелеет мысль о госудрстве СС.

- Безусловно, дорогой Гейдрих. Нужен зкон, обязывющий всех женщин до тридцти лет, безрзлично - змужних или одиноких, подрить госудрству ребенк. В порядке подготовки ткого зкон я нмеревюсь издть прикз, обязывющий кждого эсэсовц произвести н свет минимум одного потомк. Мы не должны уйти бесследно, Гейдрих. Не должны. Это диктуют нм интересы тысячелетнего рейх.

- По долгу службы, рейхсфюрер, мне известно, что вши глубокие идеи рзделяют многие нционл-социлисты. Жен пртйгеноссе Бормн, в чстности, горячо ртует з официльное введение для рсово высокоценных мужчин институт побочных жен, - Гейдрих сохрнял полнейшую серьезность. Желя подть пример другим, он готов терпеть побочную жену и у своего муж.

- В смом деле? - оживился Гиммлер, мгновенно спускясь с эмпиреев чистой теории н грешную землю. - Очень сознтельня женщин. Очень. А ккя он из себя?

- Стршн кк смертный грех, рейхсфюрер.

- Ах вот оно что! Возможно, он хочет удержть тким путем муж от рзвод? - улыбнулся Гиммлер, но через мгновение его лицо вновь стло невырзительным. - У этого человек длеко идущие цели. Н своей срвнительно невысокой должности он сумел многого достичь.

- Геноссе Гесс не может без него обходиться, вы лучше меня знете, рейхсфюрер, кк прислушивется фюрер к советм Гесс, - подлил мсл в огонь Гейдрих.

- Д, вы првы... Полгете, что Бормн может сделться опсным?

- Кк все мленькие и незметные люди, рейхсфюрер.

- Что ж... последите з ним, мой верный Рейнгрд...

- Рзумеется, рейхсфюрер. Это тем более своевременно, что рейхслейтер Гесс уже не сможет уделять своему секретрю столько времени, кк это было рньше...

- Договривйте.

- Геноссе Гесс - единственный человек в рейхе, с которым фюрер перешел н "ты".

- Вот кк?! И публично?

- В Шрлоттенбурге, когд двли "Тнгейзер"; кроме фюрер и рейхслейтер Гесс в ложе были вице-кнцлер Ппен, рейхсминистр доктор Геббельс, генерлы Бломберг и Фрич.

- Кто же из них вш информтор? - улыбнулся Гиммлер.

- Все понемногу, рейхсфюрер, - без тени улыбки ответил Гейдрих. Сми того не сознвя.

- Кк к этой перемене отнесся вш шеф по прусскому министерству полиции?

- Министр-президент Гермн Геринг целиком ушел в подготовку процесс против Тельмн. Он не может позволить себе второго Лейпциг.

- И мы не можем этого позволить.

- Министр-президент в обстновке строгой секретности лично посетил Тельмн в Альт-Мобите.

- Содержние беседы известно?

- Нет, рейхсфюрер. Но зто известны ее результты.

- Ккие же?

- Никких.

- Тк... Кк идет подготовк к процессу?

- С большим скрипом... Это промедление мешет нм во всех внутренних и междунродных делх... Вот если бы фюрер соглсился передть Тельмн в один из нших лгерей...

- Ничего не получится. Геринг не выпустит его из своих рук. Для него это уже вопрос престиж. Я не стну дже говорить с фюрером н эту тему. Еще не пришло время спорить с Герингом. Труп Рем еще не остыл...

- Понимю, рейхсфюрер. Я не совсем точно скзл, что министр-президент целиком знят этим процессом. Это неверно. Со свойственной ему смоотверженностью он вникет во многие вжнейшие вопросы: создет люфтвффе, нлживет вооружение, стоит н стрже спокойствия и порядк, много внимния уделяет проблемм тетр и вообще художественной интеллигенции... Одним словом, если бы кипучя энергия министр-президент был нпрвлен только н Тельмн, процесс двно состоялся бы и блгополучно звершился эшфотом.

- А знете что, дорогой Гейдрих? Попробуйте-к подпустить идею эткого межведомственного совещния... Будет неплохо, если предствители зинтересовнных ведомств обменяются мнениями по поводу этого процесс. Если идея привьется, я пострюсь ориентировть фюрер в... нужном нпрвлении... Солнце, однко, совсем зшло. Кк будто стновится свежее?

- Не угодно ли пройти к ужину, рейхсфюрер?

Ужинли в "рыцрском" зле з огромным дубовым столом и при свечх. Потом пили подогретое вино у кмин, в котором жрко пылли березовые поленья.

Из письм Эрнст Тельмн жене Розе

Берлин, 24 октября 1934 год

Последнее свидние было для меня сюрпризом, ты нежднно-негднно привел с собой ншу Ирму. Когд он вошл в комнту, у меня нвернулись слезы. Я вспомнил ее детство. Любит ли он все тк же поля и лес, любит ли по-прежнему воду? Не збыл ли еще детские игры и шутки? Ндеюсь, после удр судьбы он стнет зрелой девушкой. А что он говорит обо мне? Понимет ли он все, что происходит? Думю, что д! Кжется, и он принял мое дело близко к сердцу. Он производит впечтление серьезной, простой и естественной. Он очень крупня девушк, но худощвя и стройня. Вот только бледня стл. Увидевшись с ней, я почувствовл, кк у меня немного согрелось сердце; мысль, что снов долго придется быть вдли от нее, уже не тк тяжел, ибо я зню, что он меня понимет.

...Ты мне уже скзл, что писл к 20 - 25 двоктм, в том числе и берлинским, в ндежде, что нйдутся ткие, которые соглсятся меня зщищть. Больше всего я хотел бы ккого-нибудь берлинского двокт, тк кк он мог бы чсто приходить ко мне. Совсем недвно имперский министр юстиции Гюртнер н торжественном собрнии подчеркнул следующие слов рейхскнцлер: "Мы выдвигем принцип, соглсно которому кждый рвен перед зконом и судом". Будем ндеяться, что этот принцип осуществляется и н прктике. Адвокт, профессор д-р Гримм из Эссен, писл тогд в своей сттье "Процесс Тельмн" следующее: "Перед новой плтой нродного суд процесс проводится ткже со всеми грнтиями зщиты и глсности судопроизводств".

Сегодня я прошу тебя нстоятельнее, чем когд-либо, окзть мне поддержку и помощь, я обязн рзоблчить выдвинутые против меня лживые обвинения. Процесс стнет решющим поворотом в моей жизни...

Тебя, Ирму и дед приветствует от всего сердц вш любящий Эрнст.

Берлин, 13 янвря 1935 г.

Моя дорогя Роз!

С опозднием поздрвляю с Новым годом! Желю всем вм быть в новом году здоровыми и счстливыми! Сегодня исполняется 20 лет со дня, когд был зключен нш необыкновенно счстливый брк. И тотчс же нс рзлучил тогд мировя войн... Прошло 20 лет - время, полное бурь и перемен. Жизненный путь был тернист и кменист, жизнення борьб суров и тяжел, и тем не менее мы были счстливы и довольны. Сегодня еще сильнее проявляется нш верность друг другу. Человек стновится выше своей судьбы, если облдет мужеством и волей. Тк пусть же этот пмятный день придст нм новую волю, энергию и ндежду!

Получение писем и открыток я уже подтвердил тебе. Сердечно блгодрю всех з внимние, деду, Ольге* и фройляйн Гретхен тоже передй мои дружеские приветы.

Еще до того, кк стрый год зкрыл свои двери, я получил ткое письмо з подписью следовтеля плты нродного суд: "Сообщем Вм, что предврительное следствие по уголовному делу, возбужденному против Вс по обвинению в подготовке госудрственной измены, зкончено. Следственные кты отослны обртно господину верховному прокурору в берлинский филил". Вндшнейдер постоянно подчеркивл, что предврительное рсследовние уже зкончено, но официльно об этом сообщется только этим письмом, от 27 декбря. Следовтельно, это уже новый поворот дел...

Тысяч приветов ншей Ирме и деду. Большой сердечный привет шлет тебе твой любящий Эрнст.

_______________

* Это упоминние об Ольге дет понять, что Тельмну сообщили о

том, что ни рции, ни других особо компрометирующих предметов н

конспиртивной квртире обнружено не было.

Глв 30

ГАМБУРГСКИЙ ЭКСПРЕСС

Хорст толкнул дверь ресторнчик, в котором изредк обедл. Где-то вверху жлобно звякнул колокольчик.

Лысый кбтчик с толстыми и лиловыми от сетки лопнувших сосудов щекми до горячего блеск нтирл лтунную стойку.

- Доброе утро, господин профессор. Вы сегодня рнняя птшк! Есть йсбйн из копченых ножек. Только что приготовили. Могу порекомендовть еще превосходные селедки "бисмрк" в мринде. Если угодно...

- Д-д, блгодрю вс... Вы не рзрешите воспользовться вшим телефоном?

- Прошу сюд, господин профессор, - скзл кбтчик, приподнимя стойку. - Прямо по коридору. Срзу з кухней.

Хорст прошел сквозь плотное бульонное облко, просчивющееся из щелей в кухонной двери. Допотопный телефон с деревянной трубкой и микрофоном, нпоминющим рожок, висел н исписнной крндшом стене. Ншрив выключтель, он зжег тусклую, покрытую пыльной путиной лмпочку. Долго не соединялось. Позвонил еще рз. Гудки срзу оборвлись.

- Алло! - нетерпеливо прокричл Хорст в потрескивющую тишину.

- Не приходи домой, Вольфгнг! Не при... - трубку бросили н рычг. Жен кричл тк... Он никогд в жизни не слышл, чтобы он тк кричл!

- Уже поговорили, господин профессор? Тк кк же нсчет йсбйн? С чесноком!

Он покчл головой, сосредоточенно нхмурился и, сунув руки в крмны, пошел к двери. Потом вдруг опомнился, повернулся к удивленному кбтчику и, попытвшись улыбнуться, скзл:

- Блгодрю вс, Иогнн. Я еще не голоден. Кк-нибудь в другой рз. Возможно, я зйду днем.

Он позвонил еще рз из втомт, но телефон не отвечл.

Он был рстерян и не знл, что делть дльше. Мысленно он двно ко всему готовился, но ткого почему-то не предусмотрел. Ужсно глупо. Ему и в голову не приходило, что з ним придут, когд его не будет дом. Что же делть теперь?..

Позвонил опять. Долго вслушивлся в прерывистые гудки. Медленно повесил трубку. Монет с лязгом упл вниз. Но он не вынул ее. Сохрняя все то же сосредоточенное и рстерянное выржение лиц, вышел из кбины.

Пешком он дошел до центр. Миновл оживленный перекресток Фридрихштрссе и Унтер-ден-Линден. Люди спешили, никому ни до кого не было дел. Но он подумл, что з ним могут следить. Обернулся и остновился. Его обходили рвнодушно, не глядя, втомтически поворчивясь боком. Немного успокоился. Ккой смысл следить з ним? Рз уж они явились к нему домой... Двно бы рестовли, если бы знли, где он нходится...

Уже под вечер он попл, совершенно случйно, н Штеттинский вокзл. Отсюд поезд отходят н побережье. Море сейчс неприятное, штормовое. Серые волны с угрюмым блеском. Желтовтя холодня пен...

Стло зябко. Нчинлсь мигрень. Целый день он ничего не ел. Только чшку кофе выпил утром. С булочкой. Невероятное утро это покзлось вдруг очень длеким. Пути к нему были отрезны ндолго, нвсегд. Только теперь со всей беспощдной обнженностью до него дошл мысль, что он не может вернуться домой. Дом больше нет. Все зчеркнуто. Перестло существовть. И некуд, некуд деться.

Мысленно перебрл почти всех своих знкомых. Не знл, кому из них можно теперь доверять. Остновился н Вилли Шумне, с которым вместе учился в университете. Он, нверное, все еще живет в Гмбурге. Првд, они не виделись лет шесть, может, и все восемь. Но это пустяки. Если только Вилли жив...

"...Бюллетень погоды для Берлин и прилегющих рйонов..." - нежно ворковл репродуктор...

Когд поезд тронулся, в вгон вошел высокий молодой человек, лицо которого покзлось Хорсту знкомым. Он хотел уже было н всякий случй отвернуться к окну, кк тот см окликнул его.

- Профессор Хорст, если не ошибюсь? - тихо скзл он, сдясь нпротив. - Не припоминете?

- Мне очень знкомо вше лицо, - кивнул профессор, - только я никк не могу вспомнить, где мы встречлись.

- Приж. Нбережня Вольтер. Бистро "У прекрсной Гбриэли", где з стойкой стоит прекрсный мосье Поль с симптичным брюшком. Впрочем, вы, кжется, не были знкомы с мосье Полем.

- Д, конечно, - улыбнулся Хорст. - Это вы. Вы, кжется, торгуете хронометрми?

- Чем еще может торговть человек, который решил вдруг выдть себя з швейцрц?

- Знчит, вы не коммерснт из Цюрих? - Хорст с удивлением поймл себя н том, что не испытывет стрх перед этим человеком, уверенным в себе, улыбющимся дружеской и вместе с тем чуть снисходительной улыбкой. Он был уверен, что эт их встреч, кк и первя, случйн. Быть может, это был опсня уверенность, но он ничего не мог с собой поделть. - Д?

- Выходит, что тк...

- Кто же вы, если не секрет?

- Секрет... Зовите меня Гербертом, господин профессор.

- А что, если и я не Хорст?

- Нет, вы - профессор фон Хорст, мы проверили. Рд, что случй вновь свел нс.

Они обменялись несколько зпоздлым рукопожтием.

- Кто это "мы"? - после зтянувшейся пузы спросил профессор.

- Не гестпо.

- Это я понял.

- Д, я дл вм это понять.

- Знете, я очень рд, - профессор оглянулся, но поблизости никого не было, и он мог говорить без опски. - Я рд, что есть люди, которые не смирились. Мне кзлось, что вокруг немот.

- Не ндо делть поспешных выводов.

- По поводу чего? - вновь нсторожился Хорст. - Вс или моих мыслей?

- Не будем сейчс об этом, профессор. Не хочу вс интриговть, но я зню о вс больше, чем вы обо мне. Ответьте мне прямо: вм угрожет ккя-нибудь опсность?

- Д. Сегодня они приходили з мной, но не зстли дом.

- Вм не повезло. У вс слишком злопмятный и могущественный врг. Не будь его, все огрничилось бы отствкой.

- Вы полгете?

- Не сомневюсь. Вм нужно скрыться? Или вы хотите перейти грницу?

- Рзве это возможно?

- Все возможно, пок человек жив. Вы едете в Гмбург? У вс есть тм ндежное убежище?

- Мне кжется, что д.

- Желю вм удчи... Но если пче чяния у вс все сорвется, возврщйтесь в Берлин. Зпомните дрес: Шеллингштрссе, 19. Это в Пнкове. Зпомнили?

- Пнков, Шеллингштрссе, 19.

- Приходите в любой вторник ровно в десять утр или в пятницу между одинндцтью и чсом. Постучите три рз. Скжете, от Герберт. Вм пострются помочь. А сейчс, извините, мне ндо идти.

- Куд? - удивился профессор. - Поезд ведь идет без остновок!

- В другой вгон. Вс, возможно, рзыскивют, я не могу позволить себе лишнего риск. Дже минимльного.

- Понимю...

- Если ндумете прийти, трижды убедитесь, что з вми нет слежки.

- Спсибо.

Его собеседник достл сигреты и медленно нпрвился к тмбуру.

Берлин, 27 вгуст 1935 г.

Моя дорогя Роз!

В последний четверг делегты Междунродного конгресс по вопросм уголовного прв и тюремной системы, зседвшего в Берлине, проводили здесь осмотр. Когд меня вызвли н прогулку, я предчувствовл, что сейчс подвергнусь "обозрению" предствителей рзных нродов. И верно! Делегты стояли у стен, чтобы остться незметными. Но уже при первом обходе тюремного двор я их обнружил и спугнул. Когд-то в зверинце Ггенбек я видел, кк рссмтривли предствителей "цветных" нродов, и негры зулу и индейцы сиу особенно привлекли внимние и возбуждли всеобщее любопытство. Но поскольку во мне, кк обычном европейце, нельзя обнружить ничего порзительного, делегты приличия рди предпочли немедленно удлиться. Меня все время рдует, что в мире есть еще люди, которые проявляют ко мне интерес, дже и не будучи моими друзьями. Больше ничего нового. Только одн просьб к тебе. Мои брюки постепенно протирются н коленях. Боюсь, что они не выдержт до процесс.

Тысяч приветов ншей Ирме и деду. Верность и горячий привет шлет тебе

твой любящий Эрнст из Мобит.

Глв 31

АДВОКАТ РЁТТЕР

Тельмн уже не верил, что процесс когд-нибудь нчнется. Почти дв с половиной год прошло с того дня, когд его рестовли н квртире Ключинских. Неслыхнный произвол! Нигде в мире преследуемым влстями политическим руководителям не приходилось тк безндежно долго ждть обвинения.

Неужели нци все еще ндеются сломить его? Кжется, они испробовли все средств: темный сырой крцер, где нельзя стть в полный рост, мелкие пкости вроде чистки нужников, нконец гипноз и особую обрботку. Кто измерит всю глубину этих стрдний? Иногд откз в свиднии или ежедневной прогулке удряли по сердцу сильнее гестповского бич. Ночной безысходный кошмр обступл со всех сторон, кзлось, все вокруг рушилось, и тошнотворное отчяние швыряло узник с койки н пол. Что удерживло его тогд от безумного крик и хохот? Что мешло ему подползти к железной двери и рзбить об нее голову?

Но нет, для него это было невозможно.

Дже в редкие минуты всепоглощющего отчяния он знл, что никогд не подойдет к стршному тому рубежу, з которым - пдение и рспд. Все, что он пережил, во имя чего любил и ненвидел, приходило н выручку. Дргоценный опыт души, которя ничего не збыл, подобно тому кк тело и через двдцть лет сохрняет пмять о езде н детском велосипеде или ктнии н конькх. Дже в бреду он сознвл, что непременно нступит утро с его холодным, отрезвляющим светом и дст силы для новой ндежды. Дело его, хотя и крйне медленно, все же продвиглось.

Судебный следовтель однжды предствил ему нового двокт берлинц. От Розы и по зпискм друзей Тельмн знл, что доктор Рёттер в принципе соглсился взять н себя зщиту его интересов. Однко окончтельный ответ отложил до личного свидния со своим подзщитным. Тельмн срзу понял, что Роз сделл хороший выбор. Адвокт ему понрвился. Чувствовлось, что он умен и способен н незвисимые поступки.

Рёттер срзу признлся, что никогд рнее не предствлял интересы коммунистов. Более того, был решительно против коммунизм и всегд подчеркивл это н собрниях нционльной пртии, к которой имел честь приндлежть. Тем не менее он соглсился зщищть председтеля КПГ.

- Это не осквернит вших знмен, - пошутил Тельмн. - Мой двокт из Дортмунд - член нционл-социлистской пртии.

- Ничего не Знчит, - видимо, не понял шутки Рёттер. - Интересы првосудия должны стоять нд пртийными. Но, к сожлению, хорошя профессионльня репутция двокт не всегд является - кк бы это поточнее скзть? - определяющей, что ли... Это необходимое, но отнюдь не достточное условие. Мне, скорее всего, стнут чинить в плте нродного суд препятствия. По некоторым причинм меня, видите ли, причисляют к ктегории двоктов нерийского происхождения, хотя см я не еврей... Понимете ли, господин Тельмн, я человек строй зклки и, быть может, излишне щепетилен. Мне будет трудно вести дело, не зручившись предврительно вшим доверием. Простите, но это непременное условие.

- Ккое доверие вы имеете в виду, доктор? - спросил Тельмн, подумв про себя: "Неужели этот сухой педнт нстолько глуп, что потребует от меня полной исповеди?! Той смой, в которой я откзывю господм с Принц-Альбрехтштрссе?"

- Вы не должны сомневться в моей личной порядочности, господин Тельмн. Мои политические симптии и нтиптии ни в коей мере не отрзятся н вших интересх. Ндеюсь, вы не стнете подозревть меня в двойной игре и прочих нечистоплотных поступкх. Это не только повредило бы, но и вообще сделло бы нше сотрудничество невозможным.

- Я понимю вше беспокойство, доктор Рёттер, и глубоко ценю вшу искренность. Позвольте вырзить вм мое полное доверие.

- В тком случе, я удовлетворен... Вы ведь, кжется, фронтовик, господин Тельмн?

- Д, я был в ртиллерии.

- А я морской офицер, квлер железного крест первого клсс.

- Ну, мне-то нгрд не достлось, но, ндеюсь, это не помешет ншему содружеству.

- Собственно, я о том же. Фронтовики должны доверять друг другу.

- Знчит, мы договорились.

- Мы - д. Слово теперь з председтелем судебной плты. У него есть прво дть отвод любому зщитнику без объяснения причин. У двокт же, нпротив, нет прв н жлобы или пелляции по поводу отвод. Я вижу здесь существенное рзличие по срвнению с процессульными нормми.

- Полгете, могут быть трудности?

- Возможно. Не сочтете ли вы целесообрзным, господин Тельмн, нписть письмо председтелю второго сент нродного суд доктору Брунеру?

- До сих пор я воздерживлся от подобных просьб, доктор Рёттер. Лучше будет, если вы сми обртитесь в плту. Мой гмбургский двокт доктор Вндшнейдер не рз говорил, что верховный прокурор не нмерен создвть зтруднений моей зщите. По-моему, у нс есть случй убедиться в этом. Не ндо бояться препятствий, доктор Рёттер. Я уверен, что вы добьетесь допуск к зщите.

- Первый случй в моей прктике, господин Тельмн, когд подзщитный ободряет своего двокт. Обычно бывет ноборот.

- Обычно, доктор Рёттер, не ждут суд дв с половиной год.

- Д, вы првы, это вопиющее нрушение процессульных норм.

- Со дня приход нцистов к влсти ежедневно попирются все человеческие нормы.

- Не будем говорить о политике, господин Тельмн.

- Обязтельно будем! Мой процесс будет политическим, вш подзщитный будет обвинять нционл-социлизм и зщищть свою пртию от чудовищных нветов.

- Н этом процессе вы не сможете вести себя, кк Димитров. Второго Лейпциг, хотим мы этого или нет, не будет.

- Посмотрим, доктор Рёттер. Время покжет.

- Вы возлгете н своих зщитников тяжелое бремя, господин Тельмн.

- Это првд. Я действительно предъявляю к ним очень высокие требовния. Ндеюсь, моя жен не оствил в этом вопросе никких неясностей. Вм известно, что он вел переговоры с двдцтью зщитникми?

- Известно, господин Тельмн.

- Не считете ли вы, доктор, что я возлгю слишком тяжелое бремя и н свою жену?

- Не считю. Жен - это совсем другое дело.

- А я считю. Но я зню, что он спрвится и вынесет все. Во время последнего свидния я посоветовл ей не зходить больше к двокту доктору фон Вюльфингу, поскольку это бесполезно. Я отдю себе отчет в том, что ткя рзборчивость неизбежно зтягивет дело. Но другого выход нет. Мне смому хотелось бы избвиться от теперешнего невыносимого состояния... Между тем, я борюсь со всеми внутренними искушениями, не поддюсь воздействию извне, по-прежнему высоко держу голову и буду стрться вынести все мужественно и хлднокровно.

- Вы счстливый человек, господин Тельмн. Вм неведомо тягостное чувство сомнения.

- Это чувство, доктор, ведомо всем. Если и есть где чуждый сомнению человек, то бросьте его н дв год в ткую вот одиночку, и он живо его обретет. Нет, у меня бывют и сомнения и, может быть, дже стрх. Но мне удется с этим спрвиться. Когд бывет особенно больно... Простите, что делюсь этим с вми, незнкомым человеком... Но мы, рестнты, тк одиноки, тк изголодлись по живому слову...

- Я вс очень понимю, господин Тельмн. Пожлуйст, продолжйте. Мне необыкновенно интересно и... вжно слушть вс. Кк же вы поступете в трудные минуты? Что делете?

- Я зствляю себя вновь пережить ниболее яркие впечтления прошлого. Любовь, ненвисть... Это очень сильные чувств, господин двокт. Они помогют мне, дют терпение и ндежду. Вот тк и избвляюсь от мучений. Снов хожу по кмере взд и вперед...

- Кк просто...

- Н словх все просто, доктор Рёттер. Поэтому слов чсто не доходят до людей. Чужой опыт плохо учит. Все нужно испытть смому, внутренне себя нйти, и тогд будут силы выстоять. Нелегко это. Д и нет бсолютных мерил. Что знчит для вс, скжем, зернышко пшеницы? Ровным счетом ничего. Нуль! А для Робинзон - это жизнь, возможность продержться еще ккое-то время. Обиды и рдости тюрьмы не похожи н привычные человеческие чувств. А дело все в том, что они знимют слишком большое место в груди рестнт. И долго живут тм. Другого-то ничего нет. Нечем вытеснить, нечем зменить. Это одновременно и нищет дух и огромное его богтство. Недвно я взял из тюремной библиотеки "Рскольников"*. Уже пролог меня зхвтил и нвел н очень вжные, но свои, не относящиеся к книге мысли. Книг - единственный друг, который никогд меня здесь не покидет. Я читю, читю чсми, пок не рздется звон колокол - сигнл ко сну. День кончен, все беды збыты, все печли вытеснены из души, я снов счстлив и уверен в себе. Скжете, просто? Конечно, просто. Взял книгу - и успокоился. Но суть в том, что книг н свободе и книг в тюрьме - дв рзличных понятия. Вм ведомо только первое. Поэтому мы и говорим н рзных языкх.

_______________

* Тк в переводе н немецкий язык нзвн ромн Достоевского

"Преступление и нкзние".

- Очень верное нблюдение, господин Тельмн. Необыкновенно верное! Я, знете ли, никогд не здумывлся нд ткими вещми, хотя мне кк двокту следовло бы о них знть. Я вм очень блгодрен. У нс есть время. Рсскжите мне, пожлуйст, еще.

- Что ж еще рсскзть вм, доктор Рёттер?.. Что еще? Быть может, когд-нибудь вы и поймете меня, но не теперь, нет, не теперь...

Тельмн глубоко здумлся.

Рньше он и см никогд не понимл с ткой остротой, что знчит нходиться в одиночном зключении и длительной изоляции, кк это действует н психику мыслящего человек, если он принужден жить тк годы. Для него это новя большя жизнення школ, причем ничто пережитое не может служить мерилом для срвнения. Конечно, и здесь бывет рзнообрзие. Нпример, когд доходят новости о событиях в Гермнии и во всем мире, новости о Советском Союзе; об этом он узнёт из гзет, и это ободряет его... Стрн социлизм крепнет день ото дня. Рстет ее вторитет в мире... События рзвивются повсюду с ткой стихийностью и быстротой, кк это редко бывло в прошлом... особенно в облсти мировой экономики и мировой политики: постоянные сдвиги, изменения и переориентция сил кк внутри группировок, тк и между ними; неурядицы в мировой экономике; упорня и ожесточення тможення и торговя войн, войн з рынки сбыт, в стороне от которой скоро не остнется ни одн стрн; все больше осложнений в вопросх влюты и кредит; зметня неустойчивость н рынке денег и кпитлов; волн новых рсходов н вооружения и, нконец, кк следствие этих рзнообрзных явлений - возросшя опсность войны в Азии, ткже в Европе... Будем ндеяться, что удстся своевременно потушить очги пожр...

- Вы стоите вне политики, доктор Рёттер. Это иллюзия, но вм, нверно, трудно рсстться с ней. Быть вне политики невозможно, кк нельзя жить вне жизни. Человеческое общество рзвивется по строгим экономическим зконм. А политик - это концентрировнное выржение экономики...

- Мне кжется, господин Тельмн, вы обрели ккую-то недоступную мне мудрость. В чем, по-вшему, смысл жизни?

- Если я скжу, что вижу смысл жизни в борьбе з дело рбочего клсс, вы вряд ли поймете меня. Но я скжу, доктор, в чем видится мне истинное искусство жизни.

- В чем же? Это крйне любопытно.

- Оно в том, чтобы с годми стновиться моложе.

- Прдокс!

- Нет. Мудрость. Кто искореняет свои ошибки, постоянно преодолевет смого себя, тот молодеет. Это нрвственное, духовное омоложение. И единственный источник движения вперед.

- Жизнь учит нс другому. Людям свойственно бороться с недостткми, но лишь с чужими. Личные же несовершенств - неотъемлемя чсть нс смих. Мы не змечем их, свыкемся. Человеку присущ нетерпимость к своим ближним. Он лежит в основе всех нших деяний, искусств в том числе. Сюжет "Рскольников" основн только н нетерпимости. Особенно хорошо нетерпимость продемонстрировл Шекспир. Его сил в столкновении противоположных хрктеров, противоположных нетерпимостей. Вы не соглсны со мной?

- Кк вы читете книгу? Кк смотрите предствление?

- Не совсем понимю вс.

- Я хочу спросить, следите ли вы з рзвитием действия кк бы со стороны или же непосредственно учствуете в нем?