/ Language: Русский / Genre:love_contemporary, / Series: Исцеление любовью

Преодоление Преград

Елена Веснина

Алексея похитили какие-то негодяи и требуют за него выкуп два миллиона долларов… Плененный Алексей случайно снимает повязку с глаз и тем самым очень осложняет себе жизнь. Теперь он знает, кто его похитители! И его, конечно, уже не отпустят. Алексею реально угрожает смерть! Маша, обладающая экстрасенсорными способностями, пытается понять, где Алексей, но в видениях ей является только холмистый берег моря и порт… Где это место? Сан Саныч решает спасти попавшего в беду Алексея, продав случайно попавшие к нему бриллианты. Но он не знал, в какую сложную и опасную игру ввязывается…

Веснина Е. Исцеление любовью. Преодоление преград. Книга 4 Олма-ПРЕСС М. 2006 5-224-05399-4

Елена ВЕСНИНА

ПРЕОДОЛЕНИЕ ПРЕГРАД

* * *

Похитили человека и требуют за него выкуп… Люди в таких ситуациях действуют по-разному: кто-то спешит в милицию, кто-то лезет за деньгами «в кошелек», а кто-то бросается ко всем родственникам и знакомым, чтобы взять взаймы необходимую сумму.

Сан Саныч решил спасти попавшего в беду Алексея, продав случайно попавшие к нему бриллианты. Но он не понимал, в какую сложную и опасную игру ввязывается.

Придя в ресторан «Эдельвейс» на встречу с покупателем, он действовал, скорее, интуитивно, чем по какому-либо плану. Ирина, напротив, сразу поняла, что Сан Саныч человек неопытный и случайный в этом деле, поэтому она вела себя с ним уверенно.

Ирина настояла на том, чтобы Сан Саныч показал ей бриллиант, и старый морской волк ей уступил. Рассмотрев бриллиант и убедившись, что он действительно настоящий и действительно из той партии, что пытались переправить контрабандой, она вкрадчиво спросила:

— А где остальные бриллианты?

— Остальные? Откуда вы знаете про остальные? — удивился Сан Саныч.

Ирина, понимая, что отпугивать продавца не в ее интересах, стала дружелюбно объяснять:

— Ну, дело в том, что бриллианты такого качества и чистоты редко бывают в одних руках в единственном экземпляре, вот я и подумала, может, у вас есть еще. Я заинтересована в оптовой покупке.

Сан Саныч успокоился и откровенно признался:

— Да, действительно, у меня есть еще. Ирина, слегка наклонившись, тихо спросила:

— Сколько?

Сан Саныч снова наивно и откровенно ответил:

— Двести шестьдесят четыре.

Ирина откинулась на спинку стула и закурила.

— Это слишком много для вас? — спросил взволнованно Сан Саныч.

— Нет, что вы! В самый раз, — Ирина даже улыбнулась ему. — И сколько же вы за них хотите?

— Два миллиона долларов, — с важным видом ответил Сан Саныч и разгладил руками скатерть, потому что очень нервничал.

У Ирины на лице появилась искренняя заинтересованность:

— А вы знаете, сколько на самом деле стоят двести шестьдесят четыре ТАКИХ бриллианта?

— Не знаю точно, но думаю, гораздо дороже, — признался Сан Саныч.

— — Тогда почему продаете так дешево? — удивилась Ирина.

— Дело в том, что мне нужно продать их как можно быстрее, — стараясь не вдаваться в подробности, стал объяснять Сан Саныч. — Один человек попал в беду, в общем, срочно нужна именно такая сумма.

Ирина засомневалась:

— Неужели в этом городке могут быть проблемы на два миллиона долларов?

Сан Саныч не желал обсуждать возможности своего города, тем более с дамой.

— Вы будете покупать? — прямо спросил он.

— Буду, — так же прямо ответила Ирина. — Однако мне в любом случае потребуется время, чтобы собрать такие деньги.

— Я понимаю. Но деньги мне нужны уже завтра, — сообщил Сан Саныч.

— Хорошо, — согласилась Ирина. — Одного дня мне вполне хватит.

— Тогда встречаемся здесь же, в это же время, за этим же столиком, — предложил Сан Саныч.

— В ресторане? — Ирина хотела бы назначить встречу в другом месте. — Но здесь полно народу, это небезопасно. Ведь речь идет о такой сумме…

— Именно поэтому я и хочу встречаться на людях. — Сан Саныч был прост, как правда.

— Вы что же, боитесь меня? — кокетливо спросила Ирина. — Неужели вы думаете, что я, слабая женщина, смогу с вами что-то сделать?

— Вы не обижайтесь, но… Я просто хочу быть уверен, что вы придете одна и сделка состоится.

— А вы не так прост, как кажетесь, — похвалила его Ирина. — Ну что ж, воля ваша.

— Тогда по рукам? — по-мужски спросил Сан Саныч и протянул Ирине руку, но она ему в ответ просто кивнула.

— До встречи.

Сан Саныч не успел даже обидеться, потому что в это время он увидел, что в ресторан заходят Маша и Римма, и снова сел. Он даже представить себе не мог, что Маша может быть такой красавицей, что одежда ее так преобразит.

Римма как завсегдатай подошла к столику, устроилась поудобнее и стала листать меню.

— Ну, с чего начнем праздник живота? Знаешь, здесь неплохой выбор, — похвалила она мимоходом Левин ресторан.

— Слушайте, так неудобно получилось… — начала объяснять Маша. — Сан Саныч — вон он сидит". Он так на меня странно посмотрел…

— Наверное, ты просто в необычном для него виде, — объяснила Римма.

— Да уж… — согласилась Маша.

— Ничего, пусть привыкает, теперь ты так будешь выглядеть всегда! — уверенно заявила Римма.

Сан Саныч не выдержал и подошел к ним:

— День добрый. Маша, я даже не сразу тебя и узнал. Ты в ресторане… И так выглядишь…

— Она выглядит великолепно! — подтвердила с гордостью Римма. — А что, вам не нравится?

— Почему, нравится, просто я удивляюсь, что в такой момент…

— А какой сейчас момент? — уточнила Римма. — Что, Солнце погасло или Луна сошла с орбиты?

— Да нет, — смутился Сан Саныч.

— Что еще может помешать красивой и притом хорошо зарабатывающей девушке выглядеть хорошо? — продолжала Римма.

— Да ради Бога, — успокоил Римму Сан Саныч и обратился к Маше. — Просто я думал, что Алеша тебе небезразличен…

— Алеша? Что с ним? — Маша даже побледнела.

— Постой, ты ведь ничего не знаешь! Прости, & совсем забыл… — извинился Сан Саныч.

— Говорите скорей, Сан Саныч, что с ним? — потребовала Маша.

— Лешку похитили какие-то негодяи. И требуют за него выкуп!

Для Маши это было равносильно тому, что Солнце погасло или Луна сошла с орбиты.

— Так, значит, мои видения… Это все не просто так! Я действительно вижу его, и ему очень плохо! Какая же я дура, что не поняла этого сразу!

— А ты его видишь? Где он? — спросила Римма.

— Не знаю… к сожалению, не знаю… — задумчиво сказала Маша, как бы прислушиваясь сама к себе. — Сан Саныч, ну почему вы мне сразу не сказали?

— Маша, ты не волнуйся, с ним все будет в порядке. Я уже нашел деньги на выкуп, — попытался успокоить ее Сан Саныч не без скрытой гордости.

— Вы нашли деньги? Сан Саныч, но откуда? — удивилась Маша.

— Это долгая история… В общем, деньги будут уже завтра, это главное. Я делаю что могу. Ну ладно, я пойду к Самойловым, скажу им, чтобы не беспокоились.

Сан Саныч ушел, а Маша чуть не расплакалась.

— Как это ужасно! Алеша там где-то страдает, а у меня тут праздник жизни!

— Ну, успокойся, Маша, что теперь переживать? Ведь Сан Саныч же сказал: все в порядке, деньги найдены. Значит, завтра его выкупят, он вернется домой… — успокаивала ее Римма.

— Что вы говорите, Римма? А если они его не отпустят?

— Почему нет? Они получат свои деньги, зачем он им дальше нужен?

— Ох, если бы… И все равно — до завтра он так настрадается!

В это время к ним подошел Лева:

— Здравствуйте, милые девушки. Отлично выглядите! Желаете кутить?

— Да уж… Похоже, кутеж отменяется, — сообщила Римма.

— Отчего же? Напрасно. Наш шеф-повар сегодня в ударе. Чего изволите? Может, для начала шампанского? За счет заведения! — Лева еще не понимал, что настроение у девушек уже не ресторанное.

— Не паясничай, Лева, не до тебя сейчас. У Маши проблемы.

— Пардон, пардон, прошу прощения. Приношу, так сказать… — Лева склонился к Римме. — Милая, на два слова…

— Лева, ну я же сказала — не до тебя! — отрезала Римма.

— Ну что вы, Римма. Поговорите, не обращайте на меня внимания, — сказала Маша.

— Буквально на одну секунду, тысяча извинений… — покивал Маше Лева.

Римма поднялась из-за столика.

— Маша, ты попытайся сосредоточиться — вдруг ты его еще раз увидишь? Тогда главное — попробуй понять, где он, — наставляла Римма.

— Я поняла… — тихо сказала Маша.

Она закрыла глаза и увидела берег моря и порт со стороны города — вид с какого-то холма и попыталась во все это вглядеться, но картинка стала расплываться. Больше ничего она увидеть не смогла, как ни старалась.

Алеша, оказавшись в беде, вел себя достойно. У него оказалось достаточно и ума, и выдержки, и терпения. Он сумел освободиться от повязки, которая закрывала ему глаза, и теперь видел тех, кто его похитил.

— Напрасно ты снял повязку, парень, — хмуро сказал ему смотритель. — Если ты думаешь, что навредил этим мне, то ошибаешься. В первую очередь ты усложнил, вернее, очень сократил жизнь себе. Смекаешь? Ты увидел и узнал нас — и теперь, если мы тебя отпустим, ты сдашь нас милиции. Ведь так? Я не сомневаюсь, что ты так и сделаешь. Видишь — ты не оставляешь нам выбора. Мы не сможем тебя отсюда выпустить, так, ребята? Но сначала ты все-таки скажешь нам то, ради чего тебя сюда притащили. Иначе смерть твоя будет настолько долгой и мучительной, что ты будешь умолять меня прервать твои страдания.

Алеша тяжело откашлялся и тихо попросил:

— Пить…

— Скажи, где бриллианты, получишь воду. И вообще, смерть бывает разной. Если будешь упрямиться — окажешься в таком состоянии, что смерть покажется тебе великой милостью. Ты ведь еще не знаешь, что это такое — быть в шаге от воды и умирать от жажды. Ах, какая вода, холодная, вкусная, живительная вода. Хочешь?

Смотритель протянул бутылку Алеше, но не дал ее, а стал просто выливать из нее воду…

— Пап, может, не надо? — не выдержал наблюдающий за всем этим Толик.

— Я знаю, это ужасная пытка, — согласился отец. — За глоток воды через пару дней он мать родную продаст, не то что какие-то камушки. Так зачем же себя так мучить, мальчик? Ну, скажи нам, что ты знаешь? Где бриллианты? И вода — твоя!

— Ничего я не знаю ни про какие бриллианты, — искренне ответил Алеша. — За что бы меня мучаете? Дайте воды…

— Вода продается, — снова продолжил свою тактику смотритель. — Один глоток — один бриллиант. Я понимаю, что несколько дороговато, но что поделать — такая ситуация, я монополист и диктую цену. Ну что, по рукам?

— У меня нет бриллиантов, — в отчаянии повторил Алеша.

— Ну, зачем тебе эти камни, подумай сам? Если ты надеешься, что тебя спасут — так напрасно. Это место надежное, здесь никто не появится еще лет десять — а к тому времени тебе уж точно бриллианты не понадобятся. Ты упрямец. То ли и вправду считаешь себя героем, то ли ты глупец. А может, ты просто жадный? Парни, по-моему, он просто жадный. Жадность фраера погубит. Золотые слова!

— Дайте мне воды или уже убейте наконец! — потребовал Алеша.

— Э нет, парень, так просто ты от меня не отделаешься. Я же обещал тебе, что легкой смерти не дождешься, пока не скажешь про камни. Я — человек честный и свое слово держу. Когда мы придём в следующий раз, надеюсь, у тебя прибавится ума. Пошли, ребята.

И смотритель с сыновьями ушел, оставив Алешу в одиночестве и без воды. Алеша заплакал.

* * *

В это время его мама вернулась домой после встречи в милиции с Буравиным. Она поняла, что все произошедшее с сыном к Буравину отношения не имеет. Он ничего не знал и тем более ничего не мог сделать плохого ее сыну. Она напрасно засомневалась в нем. Это произошло, вероятно, из-за охватившего ее страха.

— Ты была у Буравина? Ты поговорила с этим подонком? Он сказал, где Леша? — засыпал ее вопросами Самойлов.

— Он ничего не знает, — ответила Полина.

— Как это не знает? Он врет! — закричал Самойлов.

— Нет, Боря, он не врет. Он действительно этого не делал. Я видела его глаза, он правда ничего не знает о Леше.

— Да он притворяется, двуличная скотина! А ты такая доверчивая, Полина, тебя так просто обмануть.

— Вот тут ты прав, — согласилась жена. — Обмануть меня действительно слишком просто. Только это делал не он, а ты.

— Что ты говоришь? Я не понимаю, — удивился Самойлов.

— Я кое-что поняла! И если уж кто двуличный, так это не Буравин, а ты! Да, я теперь все знаю! Про то, как ты его разорил, что ты подделал бумаги и что ты мошенник!

— Я просто восстановил справедливость! Буравин всю жизнь не давал мне поднять головы, держал меня на коротком поводке, — стал защищаться Самойлов.

— Ну ты, пап, даешь. Ты кинул Буравина? — Костя тоже начал кое-что понимать.

— Как ты мог? — спросила Полина.

— У меня не было сил больше терпеть. Я должен был что-то сделать.

— Справедливость не восстановишь преступным способом, Боря! Зло порождает только зло. Эти деньги не принесут никому счастья — ни тебе, ни нашим детям.

— Полина, этот разговор уже не имеет смысла, потому что все, что у меня есть, все до копейки я должен отдать ему обратно — как выкуп за Алешу. Я уверен, что Буравин так все и спланировал — похитить Алешу, чтобы вернуть себе фирму, — уверенно сказал Самойлов.

— А я уверена, что он тут ни при чем! — настаивала Полина.

— Тогда кто? — Самойлов устало присел на диван.

— Я не знаю. Но считать, что это сделал Виктор только потому, что у него есть повод для мести, — просто глупо! Все равно что искать не там, где потерял, а где светлее.

— Почему ты так его защищаешь? — тоскливо спросил Самойлов.

— Потому что выходит, я его знаю лучше, чем ты. Буравин не тот человек, чтобы так поступить. Не тот — и все.

— Что же ты прикажешь мне делать теперь?

— Ты должен вернуть эти деньги. Они достались тебе нечестно, и нам они не нужны!

— Вернуть все Буравину? Ни за что! — не согласился Самойлов.

— Да что вы спорите? — вступил в разговор Костя. — Нужно эти деньги отдать похитителям. Какая разница, Буравин это или нет — главное, чтобы Леша вернулся.

* * *

Придя домой, взволнованная Катя рассказала маме, что происходит в семье Самойловых. Особенно ее волновало то, что ее отца обвиняли в похищении Алеши. Она совсем перестала что-либо понимать и хотела, чтобы мудрая мама хоть что-то ей объяснила.

— Мама, ты что, тоже считаешь, что это папа похитил Алешу? — спросила она.

— Я просто не исключаю такой возможности, — неожиданно спокойно ответила Таисия.

— Но почему? Чем перед ним мог провиниться Алеша?

— Алеша тут ни при чем, у Виктора был серьезный конфликт со старшим Самойловым. Может быть, Витя захотел ему отомстить, вот и…

— Мало ли у них было конфликтов? Они же бизнесмены, общая фирма, что тут такого?» — не унималась Катя.

— На этот раз, боюсь, все гораздо серьезней. Самойлов перешел все границы. Ты же знаешь, какой наш отец вспыльчивый. Мог наломать дров под горячую руку. Потом пожалеет, да поздно. Иногда бывают в жизни ситуации, когда человек готов решиться на все. Мне не хочется этого говорить, но, похоже, сейчас настал как раз такой момент.

— И все равно я не поверю, пока он сам не скажет, что это правда, — сказала Катя.

— Так зачем же дело стало? Пойдем к нему и все выясним! — предложила мама дочери.

— Пойдем! Я хочу убедиться, что это не он! — Катя решительно встала и начала собираться.

Буравин удивился, что вся семья приехала к нему на свидание.

— Катя, Таисия! Зачем вы тут? Катя бросилась к нему.

— Папа, скажи мне честно, неужели это сделал ты?

— Ну вот и последняя иллюзия рухнула, — грустно подвел итог Буравин. — И насчет собственной дочери я ошибался. Ты такая же, как все. Ты тоже веришь в то, что я виноват. Это ты, Таисия, ее привела, чтоб уязвить меня побольнее? Ну что, надеюсь, теперь ты счастлива?

— О чем ты, Витя? — тихо спросила Таисия.

— Тебе, должно быть, чертовски приятно, что я сижу в тюрьме и меня обвиняют черт знает в чем?

— Милый, как ты можешь говорить такое? Я тебе верю и знаю, что ты ни в чем не виноват! Как у тебя, Катя, язык только повернулся сказать отцу такое! Клянусь, Витя, я на твоей стороне. Я знаю, что тебя оболгали и обвинили в том, чего ты не делал.

— Но, мама, ведь совсем недавно ты говорила… — начала было Катя, но Таисия ее перебила:

— Мне плевать, что про тебя говорят — я слушаю свое сердце, а оно говорит мне, что ты невиновен. Витя, я в тебя верю! Я люблю тебя!

— Тася, по иронии судьбы, ты — единственная, кто мне верит! — как-то сразу обмяк Буравин. — А я-то думал, ты будешь первая, кто меня растопчет. Ведь даже собственная дочь…

— Катя, немедленно извинись перед отцом! — потребовала Таисия.

— Прости, папа, я сама не знала, что говорила. Конечно, я верю, что ты ни при чем.

— Ничего, каждый может ошибиться. Я не сержусь на тебя. Иди сюда.

Буравин обнял дочь, Таисия подошла к ним и спросила:

— Ведь мы одна семья?

— Да, — ответил Буравин.

* * *

Смотритель и сыновья вернулись на маяк и стали обсуждать непростую ситуацию, которая сложилась в связи с похищением Алеши.

— Ну ты, пап, молодец! Как ты его запугал! Теперь он нам все расскажет. Мне кажется, он действительно поверил в то, что мы его собираемся убить! — сказал отцу Жора.

— Мне даже самому стало страшно — такое у тебя было лицо. Но потом я врубился, что ты разыгрываешь перед ним спектакль — ведь на самом деле никто его убивать не собирается! — облегченно вздохнул Толик.

— Вы что, ничего не поняли? — отец посмотрел на них, как на совсем ничего не понимающих людей. — Мы не можем выпустить его живым! Он сам нарвался, мы этого не хотели. Знаете такое слово — «форс-мажор»? Кто просил этого идиота снимать повязку с глаз? А теперь уже ничего не изменишь: если мы его отпустим, он нас сдаст.

— Может быть, с ним можно как-то договориться? Взять обещание… — предложил Толик.

— Не будь дураком, Толик! Что будут стоить все его обещания, когда он окажется дома?

— Папа прав, — согласился Жора. — Он нас заложит, как только перешагнет порог своей квартиры.

— Неужели вам хочется остаток жизни провести на тюремных нарах? За похищение человека дадут не меньше пятнадцати лет.

— А за убийство разве меньше? — спросил Толик.

Убийство, сынок, нужно еще доказать. В первую очередь найти тело. А его никто никогда не найдет — мы все сделаем чисто. Так что хотите или нет, а убирать инвалида придется, причем совсем скоро. Главное — сохранять хладнокровие и подчиняться, а думать и решать за вас буду я.

— В любом случае нам сначала нужно дождаться, пока он расколется насчет камней, — напомнил Жора.

— У меня такое чувство, что он и правда не знает, куда делись бриллианты с корабля. Скорее всего, он действительно не имеет к этому отношения, — вдруг сделал отец неожиданный для сыновей вывод.

— Какого черта тогда мы его сюда приволокли?! — возмутился Жора.

— Я должен был убедиться, он это или нет. Но сегодня посмотрел ему в глаза и понял, что он ни черта не знает. Пустышка.

— Это здорово! Ты хотел убедиться, и мы его вычислили, похитили и доставили сюда. А теперь он — пустышка, его придется убить и статью мокрую на шею себе повесить. Столько мороки, и все забесплатно? — забеспокоился Жора.

— Ну, почему же забесплатно? Ты забыл про выкуп от его родителей.

— Ты думаешь, они его заплатят?

— Уверен. Главное — действовать грамотно и спокойно. Нужно позвонить его родителям и поторопить их. Скажи им так: если завтра вечером денег не будет, мы начнем присылать его по частям.

— Ты собрался резать его на части? — в ужасе спросил Толик.

— Успокойся, это просто такое выражение, чтобы напугать. Все, действуйте. И следите за домом Самойловых — чтобы контролировать каждый их шаг, понятно? Чтобы они не вздумали обращаться в милицию!

Нельзя сказать, что сыновья были довольны всем происходящим. Работы было много, о деньгах пока речь не шла, и делить было нечего.

Они установили наблюдение за подъездом Самойловых и очень скоро обнаружили, что к подъезду подъехала машина следователя.

— Ах, они, гады! — возмутился Жора. — Им же говорили — никаких ментов! Ну сейчас я им устрою! Продолжай следить, я скоро вернусь.

Следователь зашел в дом и по привычке сказал:

— День добрый.

— Да уж какой тут, к черту, «добрый»… — откликнулся Самойлов.

— Ты узнал что-то новое? — спросила Полина.

— Закончена экспертиза письма похитителей. Увы — никаких отпечатков, ничего, что могло бы помочь выйти на след похитителей Алеши. Все чисто. Впрочем, я на это и не рассчитывал — если только похитители не полные дилетанты… Где у вас телефонный аппарат? Я установлю на ваш телефон специальное устройство, которое позволит засечь и записать разговор с похитителями, когда они позвонят снова.

— Ты уверен, что они позвонят? — спросила Полина.

— А как же…

Следователь установил аппаратуру, надел наушники, и, как ни странно, но телефон немедленно зазвонил. Полина даже вздрогнула. Следователь сделал успокаивающий жест, снял трубку и сказал:

— Да, это я. Отбой. Он положил трубку, снял наушники и сообщил: — Порядок! Все работает как надо. Теперь мы сможем их засечь!

Началось томительное ожидание звонка. Но позвонили в дверь, и Костя пошел открывать. Вернулся он с Сан Санычем.

— Я вот зашел узнать — что-нибудь слышно о Лешке?

— Ничего нового пока, — ответил следователь.

— Вы проходите. Хотите, может, чаю? — предложила Полина.

— Нет, .спасибо. Я на секунду буквально. Борь, можно тебя на секунду? Потолковать бы… Ты деньги на выкуп нашел?

— Если бы! Я проконсультировался: чтобы заплатить выкуп, мне нужно продать все, абсолютно все, что есть: бизнес, корабли в море, недвижимость. Но главная проблема — время! Я эту сумму даже через месяц не смогу получить на руки.

— Я, собственно, чего пришел-то. Вы не волнуйтесь, завтра деньги будут.

— Какие деньги?

— Доллары. На выкуп за Лешку.

— Сан Саныч, не смеши, речь идет о двух миллионах! — отмахнулся Самойлов.

— Значит, завтра будут два миллиона, — просто сказал Сан Саныч.

Ему никто не поверил, кроме Полины, которая кинулась ему на шею:

— Спасибо! Спасибо вам!

— Саныч, ты в своем уме? Откуда у тебя такие деньги? — спросил Самойлов.

— Все потом, Боря. Я не могу сейчас это сказать.

— Отчего же? Нам очень интересно, — вмешался в разговор следователь.

— Скажем так, есть люди, которые смогут мне их дать, — объяснил Сан Саныч.

— В долг? — уточнил следователь.

— Можно сказать и так, — кивнул Сан Саныч.

— Что вы к нему прицепились? — накинулась на следователя Полина. — Человек нам такую добрую весть принес, а вы — что да откуда!

— Действительно — какая разница? — поддержал мать Костя. — Сейчас нужно заплатить выкуп, чтобы Лешка вернулся домой.

— Саныч, я все верну, — пообещал Самойлов.

— Мы с тобой потом об этом поговорим, Боря… Может, и продавать ничего не придется… Сейчас главное — спасти Лешку.

Сан Саныч ушел, оставив всем хоть зыбкую, но надежду.

— Саныч слов на ветер не бросает, — заметил Самойлов.

— Мне неприятно вас расстраивать в такой момент, но деньги платить нельзя ни в коем случае! — заявил следователь.

— Почему? Ведь они сказали: заплатим выкуп — и они отпустят нашего сына.

— К сожалению, они всегда говорят одно, а делают — совсем другое.

— Ты хочешь сказать, что они откажутся от денег?

— Нет, как раз деньги-то они возьмут. А вот Лешу вернут вряд ли. Обычно похищенных после уплаты выкупа убивают.

— Ерунда какая-то. С чего вы взяли?! — взволнованно сказал Костя.

— Я это взял из собственного опыта и сводок по подобным преступлениям за последние годы. Простите, это горькая, но — правда.

— Что же нам делать? — у Полины опустились руки.

— Тянуть время. Дать нам возможность найти их, пока Леша жив.

— Но где гарантии, что Лешу не убьют, пока мы тянем время?

— Никакой гарантии нет. Но это меньший риск, чем сразу отдать им деньги.

Да, такого поворота событий Костя не ожидал.

* * *

Римма знала, что от своего бывшего мужа можно ожидать всего, что захочешь. Но в этот раз он ее действительно удивил.

— Ну, рассказывай. Почему сияешь, как медный пятак? — спросила она, предвкушая интересный рассказ.

— Есть отчего, Риммочка, есть отчего. Видела этого мужика? Ну, который подходил к вам с Машей!

— Ну, разумеется, видела, Лева! Я же не слепая.

— Знаешь, зачем он сюда приходил?

— Господи, откуда я могу знать? Наверное, пообедать, зачем еще люди по ресторанам ходят?

— А вот и нет! Он хочет продать бриллианты! Тут Римма насторожилась:

— Какие бриллианты?

— Ну, бриллианты же! — торопил Лева ее мысль. — Контрабандные! Они у него!

— Ах вот оно что… Наверное, именно эти деньги он имел в виду, когда говорил про выкуп… И что же?

— Короче, я его нашел, свел с хозяевами этих брюликов, и теперь он собирается им же их камешки и продать, представляешь?

— С трудом. И еще я не понимаю, почему ты такой счастливый.

— Как почему? Я же не бесплатно стараюсь. Мне обещали комиссионные, понятно? Очень хорошие комиссионные.

— Понятно, что ты, Лева, — полный идиот, — подвела итог Римма.

— Почему это? Я думал, ты обрадуешься… Мне обещали несколько бриллиантов! — обиделся эксмуж.

— Только идиот может радоваться нескольким камушкам, когда у него из рук уплыло целое состояние!

— Какое состояние?

— Кретин, зачем ты рассказал про него хозяевам бриллиантов? Ведь это все могло быть нашим! Боже, какое счастье, что я с тобой развелась!

Но семейному скандалу не суждено было состояться, потому что в это время Маша вскочила с места и быстро побежала к выходу. А заметившая это Римма бросилась за ней.

— Маша, ты куда?

— Я знаю, где он! — на ходу сказала Маша.

— Кто?

— Алеша! — крикнула Маша, уже открывая дверь. Маша побежала к набережной, неловко спотыкаясь на высоких каблуках. Уже на набережной она сняла туфли и бежала босиком, держа обувь в руках.

Маша все время сравнивала свое видение с тем, что было вокруг. Наконец она нашла место, которое искала. Это был холм, очень похожий на увиденный ею.

На этом удача покинула ее. Маша остановилась, не зная, что же делать дальше. Она внимательно вглядывалась в порт, море, склон холма. Но ничего больше не чувствовала.

— Леша, ответь, где ты? — тихо стала умолять она. — Дай мне знать, пожалуйста…

Она закрыла глаза, прислушиваясь к своему внутреннему миру…

Маша увидела Алешу у чистого, прозрачного озера, в котором плещутся волны. Он зачерпнул ладонями воду, но вдруг оказался в темном помещении шахты, где нет воды, и его ладони коснулись сухого камня.

Он прошептал: «Пить…» — и упал…

Маша никак не могла понять, где все это происходит.

— Леша, ну где же ты? Я чувствую, что ты где-то рядом, но не могу понять, где. Я так хочу тебе помочь! Почему у меня не получается?

* * *

Жора подошел к телефону-автомату и позвонил Самойловым. Он изменил голос и сурово сказал в трубку:

— Мы же говорили вам — не обращаться в милицию. А вы не послушались. Вы что, думаете, мы с вами шутки шутим?

— Ну что вы, конечно, нет, — обмерла на другом конце провода Полина.

— Пусть мент не суется в это дело, иначе ваш сын умрет.

— Что?.. Что вы такое говорите?..

— Вы меня слышали, второй раз повторять не буду. И если завтра не будет денег, вы начнете получать своего сына по частям!

— Что? Подождите! Кто вы? Что. с Лешей? Я хочу поговорить с сыном! Он жив?

— Условия здесь диктуем мы. Я ясно сказал: мы ждем до завтра.

— Но как мы узнаем, куда нести деньги?

— Я позвоню.

Полина положила трубку.

— Они выдвинули новые условия?

— Они ждут денег до завтра.

— А Леша? Они про него что-нибудь сказали? — спросил Самойлов.

— Они не ответили. Мы должны отдать им деньги.

— Даже не думайте искать деньги! Договаривайтесь о встрече! И во время передачи выкупа мы их возьмем.

— А если нет? — Полина уже ни во что не верила.

— Возьмем.

— Интересно, как ты себе это представляешь — не платить денег?

— Полина, успокойся, это самое разумное в таких случаях… — начал следователь. — Мы разработаем — план операции, все будет под контролем. Я тебе гарантирую: мы их найдем.

— А ты мне можешь гарантировать, что Леша останется жив?

— Этого я тебе гарантировать не могу.

— В таком случае я запрещаю тебе вообще что-либо предпринимать по своей ментовской части! Чтобы ни одного твоего мента я близко не видела! Ты меня понял?

— Полина, так нельзя! Очнись наконец! Если ты хочешь спасти Лешу, нельзя платить выкуп! Неужели ты не понимаешь?

— Нет, Гриша, это ты не понимаешь! Мы заплатим! Заплатим столько, сколько потребуют! Мы сделаем все, что они просят, абсолютно все, если есть хоть один шанс увидеть Лешу живым. Тебе ясно?

Когда Катя и Таисия возвращались от Буравина, Катя решила все-таки выяснить причины странного маминого поведения.

— Мама, может, объяснишь, что происходит? Ты мне дома говорила одно, убеждала меня, что папа виноват! А при нем говоришь совсем другое!

— Пойми, я должна была это сделать. Я хотела, чтобы он понял, что его в тяжелую минуту бросили все, даже собственная дочь.

— Так ты меня подставила?

— Ты не права. У меня не было цели тебя подставить! Я не планировала ничего заранее, поверь мне. Просто когда я его увидела… В тот момент я поняла, что надо действовать так. Поверь, это для нашего же блага, для блага нашей семьи! Сегодня он понял, что от него отвернулись все, кроме его семьи!

— Наверное, ты права… — согласилась Катя после недолгого раздумья. — И что ты сейчас собираешься делать?

— Я подожду, пока его выпустят. А его очень скоро отпустят, потому что, конечно, он ни при чем. А потом ему будет неудобно вести себя по-прежнему, и он вернется к нам. К тем, кто его поддерживал. И я его встречу как любящая жена, как будто ничего и не было. Знаешь, я очень рада, что его посадили в тюрьму. Эта ситуация даже лучше, чем я могла представить.

— Как ты можешь так говорить?

— Могу! Во-первых, пусть посидит, ему полезно. Спесь немного сойдет. А во-вторых… Это хорошо еще и потому, что у нас есть шанс проявить себя. Единственный шанс, чтобы вернуть Витю в семью.

— Ладно, мам. Я пойду. Мне сюда, — остановилась Катя.

— Ты куда?

— Домой.

— Это в смысле… К ним? — обиделась Таисия.

— Да, мама, к ним.

Это был почти рок — Буравинская семья не могла собраться вместе!

* * *

Сан Саныч вернулся домой, где Зинаида заждалась и его, и новостей.

— Ну что? Как ты сходил к Самойловым? Что они сказали?

— Они согласились на помощь. Ты же понимаешь, в каком они положении. Им бы Лешку живым увидеть. Полина в отчаянии.

— Бедная… Как ей сейчас трудно… — пригорюнилась Зинаида.

— И вообще, там очень тяжелая атмосфера. Все плачут. Переживают. Так что мы все правильно сделали, предложив помощь. Они голову ломали, где взять столько денег, и так срочно.

— А ты не рассказал им, откуда у тебя эти деньги?

— Нет, что ты!

— А они не спрашивали? — стала уточнять Зинаида.

— Спросили, но я не стал вдаваться в подробности, сказал, что потом все объясню. Да им сейчас и не до этого. Сейчас все мысли о Леше.

Старики задумались каждый о своем…

Маша так ничего и не сумела сделать для Алеши. Она пришла к Римме в салон грустная и молчаливая.

— Ты уже вернулась? Ну что? Разузнала что-нибудь про Алешу? — спросила Римма.

— Нет. Я пытаюсь понять, где он, но не могу на него настроиться. Я чувствую его уже не так сильно, как раньше… Такое чувство, что связь между нами слабеет. Я была на берегу моря… Мне казалось, что еще чуть-чуть — и я пойму, где он. Мне казалось, что он совсем рядом. Леша — единственный человек, которого я всегда чувствовала очень сильно! Что со мной происходит, Римма?

— Я думаю, ты просто очень сильно волнуешься, а для того чтобы настроиться на волну, нужно спокойствие, холодная голова, сосредоточенность… — объяснила Римма.

— У вас, наверное, так. А у меня все идет от чувств… Наоборот, я сильнее всего чувствую тех, кто мне очень дорог, самых близких людей, и для этого мне не нужно как-то специально настраиваться. У меня всегда все получалось. Но не сейчас, когда мне это особенно нужно…

— Но ты хотя бы знаешь, жив он или нет? — спросила Римма.

— Он жив, но… Это все, что я знаю.

— Это уже кое-что, дорогая моя! Ничего, ты попробуешь еще раз, у тебя все получится.

— Я боюсь, что тогда будет уже поздно… — с тревогой сказала Маша.

— Что это за пессимистичный настрой? — возразила Римма. — Так говорить нельзя ни в коем случае, и не вздумай себя казнить за то, что не можешь понять, где Леша! Ты не волшебница! Да и потом ты и так делаешь все, что в твоих силах!

— Нужен выкуп, может, мне надо помочь им искать деньги? — размышляла Маша.

— Куда ты суешься со своими копейками? — пристыдила Машу Римма. — У них там такая фирма, корабли, да им этот выкуп заплатить, что чихнуть! И вообще, запомни на будущее: не просят — не помогай. Это не твое дело, а их семьи, и они с этим справятся! Тем более, у них следователь в друзьях ходит, так что твоя помощь, а тем более деньгами, — это просто смешно!

— Да… Вы правы, наверное…

И тут в салон вошел Кирилл Алексеевич.

— Добрый день, дамы! Не помешал?

Да, не каждый день вице-мэр приходит. Римма и Маша почему-то молчали.

— Я могу войти? Или у вас закрыто? — уточнил Кирилл.

— Нет-нет, что вы! Открыто! Проходите! — опомнилась Римма.

— Я пришел к вашей Марии. Мне стало полегче, но я боюсь возобновления боли. Когда сутки или двое живешь без боли, начинаешь бояться ее возвращения. К хорошему быстро привыкаешь. Я просто, на всякий случай, хочу закрепить успех.

— Вы хотите, чтобы Маша провела еще один сеанс? — спросила Римма.

— Если она не против, — мягко сказал Кирилл. Маша согласилась, она действительно хотела облегчить его боль.

После сеанса, прощаясь, Кирилл с нежностью посмотрел на Машу:

— Стало полегче, даже голова отпустила. Болела с утра, а сейчас боль прошла. Видимо, Мария в самом деле волшебница!

— А вы как думали? Богата талантами земля наша! — подтвердила Римма.

— Даже спорить с этим не буду, — улыбнулся Кирилл, достал деньги и положил стол, — еще раз спасибо.

— Ну надо же! На столько я даже не рассчитывала! — сказала радостно Римма, когда Кирилл ушел. — Молодец, Машка!

Маша только грустно кивнула ей.

* * *

Костя пришел к выводу, что пора все это заканчивать, потому что напряжение дошло до высокой точки. Он направился на маяк, чтобы сообщить, что выкуп будет уплачен, и даже надеялся на свою долю. Он зашел в каморку смотрителя и громко сказал:

— Здравствуйте!

— Здорово, коли не шутишь, — усмехнулся смотритель. — Проходи, садись. Что у тебя?

— Все идет по плану! — сообщил Костя. — Мои родители нашли деньги и готовы их отдать.

— Хорошие новости. С тобой приятно иметь дело, Константин, — похвалил его смотритель.

— Кстати, нам необходимо обсудить еще некоторые детали. Половина выкупа — моя. Я считаю, это справедливо.

Смотритель усмехнулся и с интересом посмотрел на Костю.

— И с чего ты это взял?

— С того, что без меня у вас ничего бы не получилось.

— Так, и что дальше?

— Я вам помогал. Я все это придумал. Поэтому я тоже в доле.

— Но ты и так получил, что хотел, — расстроил свадьбу брата. По-моему, твой план изначально состоял только в этом? А с выкупом, ты уж извини, это наша идея. Так что это, так сказать, нам за труды.

— Но… Это же мои деньги, моей семьи!

— Послушай, да кто ты вообще такой? И с чего ты взял, что мы собираемся с тобой делиться? Вообще забудь сюда дорогу! А то и тебя к батарее привяжем. Вам с братцем вдвоем веселее будет!

— Я же просил всего лишь подержать Лешу, чтобы сорвать свадьбу…

— Мало ли чего ТЫ хотел! Раньше думать надо было, а сейчас ситуация вышла из-под контроля. Издержки профессии, так сказать… И имей в виду, если ты захочешь нас сдать, у нас есть бумага, где черным по белому написано, что ты заказываешь похищение брата. И еще. Если твой папаня не соберет деньги, Лешу ты живым не увидишь! Так что жизнь твоего брата целиком зависит от твоего хорошего поведения. Ты меня понял?

Костя молча кивнул.

— Видишь, какой догадливый. Я же говорил, Константин: с тобой приятно иметь дело!

Опять все не так, как планировал Костя! Домой ему идти не хотелось, и он направился в «Эдельвейс» излить Леве свои тяжелые мысли.

— Не могу сидеть дома, там все плачут, нервничают, — жаловался он Леве. — Тяжело. А эти… ну, смотритель с сыновьями, не хотят со мной делиться! Представь, сами за Лешку выкуп требуют, а то, что это я предложил Лешу похитить, — это все забыто! Не считается!

— Все-таки надо было тебе быть хитрее, — вздохнул Лева.

— Надо было… Знаешь, все как-то не так идет, не так получается, как я думал. Если бы ты знал, как я жалею, что все это затеял!

— Но свадьбы-то не будет?

— Не будет…

— Так ты ведь этого и добивался!

— Да, но когда они получат выкуп, то отпустят Лешу… и они с Катей все-таки поженятся! А мы все будем нищими! Не знаю, о чем я думал. На меня будто нашло что-то… а сейчас я — испугался…

— Чего? Того, что они отпустят Лешу? — спросил Лева.

— Нет. Того, что его убьют. Потому что заложников обычно убивают.

От этой мысли Косте стало совсем плохо. Он решительно налил себе водки и выпил.

Когда Костя собрался уходить, то был уже достаточно пьяным.

— Осторожнее, посуду не побей. — Лева бережно вывел его из-за стола.

— Да я в порядке! — хорохорился Костя.

— Точно? Может, тебе такси вызвать?

— Сам дойду. Знаешь, Левка, просто зло берет! Все на ушах стоят, ищут Лешку. Катька ревет, мать ночей не спит. Знали бы они, кто подстроил его похищение! А ведь Лешку и мама, и отец любят больше, чем меня… И Катя его любит… А на меня им всем наплевать с высокой горки! Мне нужно было его похитить, чтобы это понять!

— Ну-ну, не горячись… и тебя любят… вон как избаловали, — успокоил его Лева.

* * *

Кирилл пришел домой и вдруг почувствовал, что дома кто-то есть. Он прошел в комнату, увидел чемодан, и сердце его дрогнуло. Руслана! Вернулась Руслана!

— Ты вернулась? Так быстро? Что-то случилось? — спросил он, увидев жену.

— Мне позвонил твой врач и все рассказал, — ответила она.

— Что рассказал?

— Почему ты от меня скрывал? Разве я тебе чужая?

— Я не знал, как тебе это сказать…

И поэтому решил отослать меня подальше? Неужели ты думал, что я не поддержу тебя? Что я испугаюсь? Какой же ты у меня глупый, Кирилл… Я всегда буду рядом с тобой, потому что я тебя люблю. Неужели трудно было это понять? Кирилл обнял жену:

— Я так рад, что ты здесь… Мне очень тебя не хватало… К сожалению, мне нечем тебя порадовать. Все очень плохо, безнадежно.

— Я считаю, что слово «безнадежно» тебе не подходит. Надо бороться, надо искать врачей, новые способы лечения…

Кирилл покачал головой:

— Руслана, я уже все перепробовал, я знаю, что обречен. Я смирился. Если бы ты знала, как я жил последнее время… Я жил только на таблетках, меня мучили такие боли, что я не мог ни спать, ни есть. Только в последнее время я почувствовал улучшение. Смешно, но мне помогает одна девочка, Маша, она целительница. Она как будто снимает мою боль.

— Вот видишь! Снимает боль! Значит, улучшение возможно!

— Нет, Руслана. Все очень просто: мне кажется, что это — затишье перед бурей, а вслед за этим улучшением наступит агония.

— А если бы я узнала о твоей смерти, когда была вдали от тебя? Как бы я себя чувствовала? Ты только представь это!

— Я не хотел тебя расстраивать. И пугать.

— Неужели ты так плохо обо мне думал? Я ведь твоя жена. Я хочу быть с тобой до конца. И постараюсь превратить эти дни в праздник для нас с тобой. И я настоятельно требую, чтобы ты показался врачу. Он жаловался, что ты давно к нему не приходишь.

«Все-таки хорошо, что она вернулась!» — подумал он.

Римма отпустила Машу отдохнуть и работала одна. К ней пришла Таисия.

— Привет! Ты одна? — поинтересовалась она. — Как я рада, что нет Маши, и мы можем нормально поговорить!

— Я ее отпустила домой, она сегодня и так хорошо поработала. Ну, рассказывай, что нового?

— Море новостей! Все так закрутилось… Похищен Леша Самойлов!

— Это я знаю, — сказала Римма. — Маша даже пыталась увидеть, где он.

— Увидела?

— Нет, у нее не получилось. Но это же не все твои новости?

— Не все! Витя в тюрьме!

— В тюрьме? — онемела Римма.

— Самойлов обвинил его в похищении сына. Нет, конечно, это полный бред, Витя ни при чем. Просто пусть некоторое время посидит в тюрьме, ему полезно. Его, естественно, скоро выпустят! Но пока он там…

Римма подхватывает:

— Ты его всячески поддерживаешь!

— Точно! Вот только что я его навещала, — радостно сказала Таисия.

— Ты довольна собой? — уточнила Римма.

— Я была на высоте! Ты только представь: в трудную минуту именно я оказалась рядом с Виктором. Пока он сдержанно на все реагирует, но я знаю, что со временем он это оценит! Вот увидишь, он ко мне вернется! Скажи, я правильно поступаю?

— Правильно! В любви как на войне, ты же знаешь. С мужчинами по-другому нельзя.

— Да… Мы им еще покажем, кто правит балом! — подтвердила Таисия.

* * *

Маша пришла домой и просто упала от усталости.

— Римма меня отпустила. Не могу больше работать, нет сил… постоянно думаю о Леше…

— Есть будешь? — спросила Зинаида.

— Нет.

— Не переживай, Машенька, за него заплатят выкуп, его спасут. Правда, Саныч? — обратилась Зинаида к Сан Санычу.

Конечно, все будет хорошо! Не стоит так убиваться, ситуация под контролем! Я сегодня был у Самойловых: деньги уже найдены.

— Правда? — с надеждой спросила Маша.

— Конечно! Не сегодня завтра Леша вернется домой, — успокаивал ее Сан Саныч.

— К своей невесте, — подчеркнула Зинаида со значением.

Маша только вздохнула. Она ушла в свою комнату и забылась тяжелым сном.

Таким же тяжелым сном спал прикованный наручниками Алеша. Ему снилась красивая девушка, очень похожая на Машу, но только в каких-то древних одеждах. Она протягивала ему кувшин с водой, вода выливалась из кувшина и исчезала. Алешу мучила жажда, а девушка никак не могла ему помочь.

Маше же приснился Алеша, который находился в каком-то темном помещении. «Леша, ну дай мне знать, где ты. Неужели я не смогу почувствовать, где ты… что с тобой?» — молила Маша. И вдруг она увидела огромный страшный вентилятор, который начал крутиться. «Леша!» — закричала Маша и проснулась.

* * *

Самойлов напоил жену валерьянкой и попытался с ней поговорить.

— Мы сейчас переживаем трудное время. И в такую минуту мы с тобой должны быть вместе. Мы должны думать о сыне. У нас общее горе. Я прошу тебя, вернись в семью. Ко мне, к сыновьям.

Полина посмотрела на него как на чужого.

— Нет, — ответила она. — Знаешь, именно сейчас я поняла, насколько ты для меня чужой. Ты подлый и низкий человек, и здесь я буду до тех пор, пока… не вернется Леша. Господи, время как будто остановилось…

— Полина, тебе нужно отдохнуть. Постарайся уснуть.

— Я не могу спать! Я ничего не могу делать, я все время думаю о Леше, как он… где он… Живой ли?..

Полина села на диван и закрыла лицо руками.

В это время хлопнула дверь и в комнату вошла Катя.

— Я только что была у папы. Я говорила с ним! Он не виноват! Это не он! Как вы могли подумать, что папа мог похитить моего жениха! Вы же с папой больше двадцати лет дружите.

— Я тоже считаю, что это обвинение — полная чушь, — поддержала Катю Полина.

— Полина, но факты говорят об обратном! Катя, подумай об этом… — сказал Самойлов.

— Да плевать мне на ваши факты! Я знаю, что папа не виноват, вы меня слышите?

— Мы тебя слышим. Успокойся. Я тоже не верю, что это Витя, — сказала Полина.

— А раз не верите — пойдите и скажите это своему следователю, пусть он папу отпустит!

— Да вы обе упрямые, — хмуро сказал Самойлов. — Не хотите верить очевидным вещам!

— Это ВЫ не видите этих вещей! — с вызовом сказала Катя.

Когда она ушла, Полина спросила у Самойлова:

— Почему ты так уверен, что это Буравин похитил Лешу? Всех меряешь по себе! Если ты на его месте начал бы мстить, то думаешь, что и все должны так себя вести?

— Поля, давай не будем сейчас обсуждать мое предполагаемое поведение. Хочу напомнить, что его дочь живет в моем доме, и я к ней отношусь как к родной!

— Так, может быть, ты ее удочеришь? Вместо нашего сына?

— Полина! Ты переходишь все границы!

— Ты их уже давно перешел! Что, достиг своей цели, разорил Буравина? Ты разбогател на чужих слезах, Боря, а денег на сына найти не можешь? Или не хочешь?

— Как ты можешь меня в этом обвинять?! У меня тоже душа за Лешку болит. Но я не могу получить деньги прямо завтра. Иначе я бы их все уже отдал!

— Да это нам судьба мстит за твои подлости! Это все из-за тебя! Если бы не ты, ничего бы не было!

— Что с тобой, Поля?! Успокойся! Ты бросаешь такие обвинения…

— А ты слушай, тебе полезно. Я слишком долго молчала. Неужели ты не понимаешь, что все наказуемо, за все приходит возмездие?

— Ты имеешь в виду гнев Божий? Я не верю в эту мистику.

— Да ты же сам видишь, что у нас несчастье за несчастьем! Это нас судьба наказывает за все твои подлости!

— А почему ты думаешь, что несчастья из-за меня? Может, это тебе возмездие? Может, это ты во всем виновата?

— Я?

— Да. Ты же бросила семью, променяла детей на любовника. Значит, они тебе не нужны? Вот у тебя и отняли Лешу!

— Как ты можешь?! Ты знаешь, как я люблю моих сыновей! А вот тебя, я вижу, совершенно не волнует, что будет с Лешей! Если бы ты хотел, ты бы уже наизнанку вывернулся, но нашел деньги на выкуп! Да ты ничего не можешь, Самойлов! Ничего! И главное — не хочешь! Вон Сан Саныч — посторонний человек — и то суетится, помощь предлагает! А ведь Леша ему никто! А ты — родной отец! А все пустил на самотек!

— Я обратился в милицию. Они контролируют ситуацию. И это сейчас единственное, что мы можем сделать!

— Нельзя было обращаться в милицию! От этого только хуже станет! Они же нас предупреждали!

— Речь идет о жизни моего сына, Полина! И что бы ты ни говорила, я не позволю вам заниматься самодеятельностью! Гриша — профессионал. И я ему доверяю!

— Твой Гриша так много сделал! Посадил за решетку невиновного… А настоящие бандиты все еще на свободе! И у них в руках Леша! — нервничала Полина.

— Невиновность Буравина пока ничем не доказана.

— Как и его вина. Все, я не могу больше слушать эти глупости! Ты уперся и не хочешь понять очевидного — это не Виктор! — Полина теперь была совершенно в этом уверена.

— Григорий соберет доказательства. И ты сама убедишься… — начал было муж, но жена его уже не слушала.

— Пока вы будете тратить время, Лешу на самом деле убьют. Пойду искать помощь! Если мой муж не способен спасти нашего сына, может быть, Ирина сможет что-то придумать?

И Полина решительно направилась к сестре.

* * *

А Ирина в это время рассказывала Якову о своей встрече в «Эдельвейсе» с Сан Санычем. Яков нервничал:

— Ирочка, а ты уверена, что у старика именно наши камни?

— Конечно! Откуда еще в этом городе могли появиться две сотни бриллиантов. И вообще, я их как облупленных знаю! Каждый камешек… каждую грань…

— Ты хочешь сказать, что если перед тобой насыпать горсть брюликов, ты сможешь выбрать из них свои?

— Конечно! Мне каждый бриллиант доставался таким трудом… Он стоил мне столько нервов. Я каждый специально отбирала… по чистоте, по размеру.

— Сейчас опять начнешь себе цену набивать, — поморщился Яков, — тебя послушать, так все одна ты сделала.

— Да, я! А ты попробуй, вынеси камушек из лаборатории, когда везде камеры и тройная охрана! А составить правильно акты приемки, думаешь, легко?! Да мне каждый брюлик дороже ребенка!

— Кстати, почему старик сказал, что их двести шестьдесят четыре? Почему на один меньше?

— Потому что они попали в руки к баранам, которые даже не представляют, что это такое! — возмущенно сказала Ирина. — Не удивлюсь, если они его потеряли. Им же они даром достались!

— Значит, бриллианты у каких-то посторонних людей. Выходит, твой племянник действительно ни при чем.

— Получается, так.

— Какой-то странный расклад… Непонятно. Откуда вообще взялся этот старик?

— Я все выяснила, Яша. Они связаны. Этот старик — Лешкин знакомый. Наставник. Оказывается, он еще Бориса в свое время учил.

— Интересная цепочка. Значит, все-таки Лешка… Он мог их достать, но не стал хранить дома.

— Да. Скорее всего, он передал наши камни старику на хранение.

— Но если камешки у старика, то надо дать смотрителю отбой. Зачем тратить время на твоего племянника, если мы уже выяснили, где бриллианты.

— Да… — усмехнулась Ирина. — И он хочет их нам продать. Ты знаешь, Яша, сколько он за них просит?

— Сколько?

— Два миллиона баксов.

— За все?

— Да. Дилетант! Тупица! Он даже не представляет, сколько они на самом деле стоят! Это же сущие копейки!

— Хочу тебе напомнить, Ирочка. Что у нас нет даже этих, как ты выражаешься, «копеек». Мы не можем выкупить у него бриллианты.

— Яша, ты первый день меня знаешь? Как ты мог подумать, что я собираюсь покупать то, что и так принадлежит мне? — возмутилась Ирина. — Это мои бриллианты! И я не должна за них платить. Их надо просто отнять!

Яков задумчиво посмотрел на Ирину.

— Я знаю, как нам действовать дальше. Тебе надо встретиться со стариком еще раз.

— Зачем?

— Чтобы купить у него бриллианты.

— Яша! Я же сказала…

— Погоди, Ирочка, это он будет так думать. А на самом деле мы его обманем. Да. Ты назначишь ему встречу в темном месте и вместо денег подсунешь куклу.

— Ты полагаешь, он настолько туп, что не догадается проверить деньги?

— Ирочка, судя по всему, он совсем не похож на прожженного дельца. Ищет клиентов на такое дело в ресторане, через случайного знакомого…

— Да. Он дилетант. И в камнях, и в торговле, — согласилась Ирина.

— Вот видишь, значит, с ним проблем не будет. Уверен, что ты, Ирочка, сумеешь его заболтать и отвлечь. Это у тебя всегда получалось превосходно…

— Ты тонкий льстец, Яша. И хитрец к тому же…

— Почему хитрец, дорогая?

— Потому что опять всю работу перекладываешь на мои хрупкие плечи. Это очень удобно, сидеть дома на диване и делать вид, что руководишь операцией.

— Чего ты от меня хочешь? — обозлился Яков. — Я могу сам заняться стариком! Тогда ты сиди дома и вари щи!

— Интересно… Ты собираешься сам пойти на встречу?

— Нет! Зачем? Я с ним долго цацкаться не буду! Просто возьму пистолет, приду к нему домой, дам по башке и заберу наши брюлики!

— Нет, Яша, это не метод! Ты прав: идти надо мне. Во-первых, тут важно выиграть время. Старик в темноте не сразу хватится, что его обули. Пока до дома доберется, увидит, сообразит, мы уже успеем свалить из города. А во-вторых, что-то мне подсказывает, что он в милицию не пойдет. Как он там объяснит, откуда у отставного морячка бриллиантов на два миллиона зеленых?

— Ты у меня умница, Ирка! Не всякий мужик так соображает, как ты.

— А по-твоему, если женщина, значит, обязательно дура?

— Ты же знаешь, что я так не думаю, дорогая. Наоборот, я с тобой согласен. Нам лишний шум ни к чему. Да и старик этот на вид такой крепенький. Черт его знает, если дойдет до драки, кто из нас кому по башке даст?

— Да, Яша, побереги себя. Тем более, что еще есть женщины в русских селеньях.

* * *

Кирилл под давлением жены решил все-таки сходить к врачу. Уже в больнице он засомневался в своем решении.

— Я не понимаю, Руслана, зачем мы пришли, я и так все про себя знаю.

— Нет, Кирилл. Мы должны использовать самую малейшую возможность, чтобы постараться тебя вылечить. Я не хочу упрекать себя в том, что чего-то для тебя не сделала.

— Ну и какой в этом смысл? Подумай сама, Руслана. Ну, проживу я на день больше.

— Пускай нам удастся вырвать у смерти только один день. Зато мы проживем его с тобой вместе! — твердо сказала Руслана. — Мы будем бороться за каждый твой день, Кирилл. Не опускай руки! Я люблю тебя, Кирилл. И я не позволю тебе отказываться от своей жизни! Я буду всегда рядом с тобой.

— Спасибо, родная. Я зайду один. Подожди меня здесь. Мне так будет легче.

Кирилл зашел и поздоровался:

— Привет, Иван!

— Хорошо, что ты пришел, Кирилл. Садись. Как дела?

— Все как обычно.

— Боли усилились?

— Терпимо, Ваня. Ты лучше скажи, зачем ты позвонил моей жене? Зачем ты ей все рассказал и разрешил приехать? Я ведь просил тебя…

Онколог нервно покрутил в руках бланки направлений:

— Руслана сама позвонила. Я же говорил, что она обо всем догадается. А ты бы хотел, чтобы я скрывал от нее правду? Я больше не мог врать! Я ведь твой друг, Кирилл…

— Друг… Как же ты не понимаешь? Я не хотел, чтобы Руслана видела мои последние дни!

— А я не хотел, чтобы ты умирал один!

— Я не хотел, чтобы она видела мою слабость, мою беспомощность. Как же ты не можешь понять? Я ведь люблю ее! Я не хочу, чтобы она страдала, видя мои мучения. Мне все равно умирать… Но ее от этого я мог оградить!

— Ты эгоист, Кирилл.

— Это почему? — удивился Кирилл.

— Ты все решил за нее сам. А ты подумал е ее чувствах? Руслана тебя так любит. Думаешь, она не чувствует, что с тобой происходит? Да она извелась там, в этой хваленой Швейцарии! Волновалась за тебя, переживала, ,что не может ничем помочь. Руслана правильно сделала, что приехала! И очень хорошо, что она теперь с тобой рядом!

— Ты прав, Иван. Я эгоист. Потому что, если честно, я очень рад, что Руслана сейчас со мной. Мне ее так не хватало.

— Вот видишь! В общем, вот что, Кирилл. Я думаю, тебе надо еще раз пройти обследование. Возьмем анализы, сделаем томограмму.

— Зачем зря тратить время, Ваня? Ведь это не имеет смысла…

— Почему не имеет смысла, Кирилл? Я тебя не понимаю.

— Да все ты прекрасно понимаешь! Объясни мне, зачем это обследование? И ты, и я знаем, что я умру. И знаем, что скоро… Так что изменится? Ну увидишь ты, что эта проклятая опухоль стала больше, что метастазы дошли до мозга. От этого станет кому-нибудь легче?

— Ты пойми, Кирилл, это моя работа. А вдруг я что-то упустил, чего-то не заметил. Я должен все знать!

— Да… я понимаю. Тебе историю болезни надо заполнять, отчеты писать. Ну что ж… Делай свою работу, Ваня. Я согласен.

После всех процедур и анализов Кириллу хотелось только одного — побыстрее уйти, но Руслана хотела дождаться результатов.

Кирилл решительно потянул жену из этого неприятного для него помещения:

— Пойдем, Русланка!

— Подожди. Куда ты меня тащишь? — сопротивлялась Руслана.

— Давай пошлем эту больницу ко всем чертям! Завалимся сейчас с тобой в хороший ресторан, забудем про всех этих врачей, про все анализы! Я хочу провести мои последние дни с радостью! — Кирилл больше не хотел ожидания и нервотрепки.

— Нет, Кирилл. Мы дождемся результатов обследования. Я хочу знать всю правду, — жена села на стул и показала всем своим видом, что не уйдет, пока не разберется во всем сама.

Кирилл немного опешил:

— Я не думал, что ты у меня такой командир! Просто железная леди!

— Приходится быть железной. Господи, Кирилл, если бы ты знал, как я тебя люблю!

— И я тебя люблю, Русланка. Мне так тебя не хватало все это время.

— Зачем же ты меня отправил в эту чертову Швейцарию?

— Хотел, чтобы ты запомнила меня, сильным и бодрым…

— Дурак ты, Кирилл! Какой же ты дурак! Мы так бездарно потратили несколько месяцев! Последних, драгоценных месяцев… Мы ведь могли провести их вместе! Неужели ты думал, что я так глупа, что поверила тебе? Думал, я не замечаю, что ты стараешься скрыть от меня свою боль? Да разве я могла развлекаться, зная, как тебе плохо, зная, что ты тут совсем один!

— Прости, Русланочка… Я ошибался…

— Помнишь, когда мы венчались, обещали друг другу всегда быть вместе. И в радости, и в горе.

Кирилл обнял ее и серьезно сказал:

— Я хочу, чтобы ты запомнила: дороже тебя у меня никого нет.

В это время из кабинета вышел врач и пригласил их:

— Кирилл, Руслана, зайдите ко мне. У меня есть для вас важные новости.

Руслана взволнованно вскочила. Кирилл замер. Вот они — новости о будущем. Только какие?

— Новости у меня очень важные, — сказал онколог. — По результатам обследования получается, что. картина болезни очень изменилась. Я бы сказал, кардинально.

— Видимо, у меня и двух месяцев уже нет, — сказал Руслане Кирилл. — Не зря я не хотел сюда идти. Как чувствовал.

— Изменился не только прогноз, — продолжил врач. — Но и диагноз. Похоже, он был ошибочным.

— В чем ошибка? В сроках? Я умру раньше? Когда?

— По срокам я теперь не могу сказать ничего определенного. Дело в том, что в течении болезни произошел неожиданный поворот. Даже не представлял, что такое может быть.

— Наверное, когда болезнь так быстро прогрессирует, ничего невозможно точно предугадать, — предположил Кирилл.

— Иван Петрович, неужели нельзя хоть как-то остановить болезнь? — взмолилась Руслана. — Назначить новый курс лечения или сделать операцию. Мы на все готовы!

— В этом нет необходимости. Я уже использовал все известные медицине средства лечения! Сейчас речь идет совсем о другом. Я двадцать лет работаю в онкологии, но никогда такого не видел. Чтобы последняя стадия заболевания, колоссальный рост опухоли, и вдруг раз — и все! Взяла и остановилась.

— Что? — переспросила Руслана.

— По всем моим прогнозам опухоль должна была к этому моменту увеличиться в два раза. А она… она перестала расти! — сообщил врач. — Опухоль замерла, абсолютно не увеличилась с момента предыдущего осмотра. Должен признаться, что я растерян. В моей практике такое впервые. Скажи, Кирилл, ты принимал какие-нибудь препараты, кроме тех, что назначил я?

— Никаких. Честно говоря, и из назначенных я пил только обезболивающие.

— И ты больше нигде не лечился? Может, прошел какой-нибудь экспериментальный курс?

— Нет.

— Значит, лечение болезни в последнее время отсутствовало полностью. И как ты себя чувствовал?

— У меня исчезли боли. Боли прошли сами. Без таблеток.

— Вообще-то это невозможно, — заметил врач. — Я пока не могу точно определить, что произошло. Научных объяснений у меня нет. Единственное, что я могу сейчас сказать: такое ощущение, будто организм вдруг активно включился в борьбу с болезнью.

— Но если организм начал бороться с болезнью, он может ее победить? — с надеждой спросила Руслана.

— Сейчас рано делать подобные выводы.

— Но по поводу сроков ты можешь мне что-нибудь сказать? Сколько мне теперь осталось? — вернулся к самому страшному для себя вопросу Кирилл.

— Пожалуйста, не бери меня за горло. То, что с тобой произошло, для меня — чудо. А я с чудесами не работаю. Давать прогнозы я могу, только изучая и анализируя ситуацию. Я не ясновидящий. Но то, что произошло, действительно .дает повод для определенных надежд. Теперь важно не упустить момент, нужно помочь организму.

— Как? Снова горы таблеток? — спросил Кирилл.

— И таблетки, и обследования. Буквально через день.

— Я через день должен приходить в больницу? Я не выдержу! — Кирилл явно не хотел быть в больнице.

— В таком случае я не смогу ни диагноз уточнить, ни о прогнозах говорить.

— Мы будем ходить к вам через день, Иван Петрович. А если надо, и каждый день. Я за это отвечаю, — пообещала Руслана и улыбнулась Кириллу. — С того момента, как узнала о твоей болезни, я ни разу не чувствовала себя такой счастливой.

Супруги покинули больницу, обрадованные и обнадеженные тем, что узнали.

— Знаешь, я так себя настроил, привык к мысли, что скоро… все, конец, так сказать. И сейчас чувствую себя довольно глупо: будто мне дали то, чего я больше всего хотел, а я не знаю, что с этим делать, — взволнованно говорил жене Кирилл.

— Мы придумаем, как распорядиться твоей дальнейшей жизнью. Все-таки чудеса случаются. Нужно просто в них верить, — убежденно сказала Руслана.

Вдруг Кирилл остановился и сказал:

— Я вспомнил!

— Что?

— Кажется, я догадываюсь, почему это со мной произошло. Я знаю, что могло остановить опухоль. Кажется, это сделала та девушка, целительница…

— Та Маша, о которой ты мне рассказывал? — переспросила жена.

— Да, и это не может быть просто совпадением!

— Почему ты не сказал врачу, что лечился у целительницы? — удивилась Руслана.

— Не то чтобы я у нее лечился. Так, видел ее несколько раз. Она сказала, что чувствует мою боль. После общения с ней боль и пропала! Если мне помогла эта девушка, тогда она, похоже, волшебница. Надо сходить к ней. Я должен все рассказать и понять, что произошло. А вдруг я ошибаюсь? Так не хочется пустых надежд.

— Пойдем! Если это шанс, мы должны его использовать, — решительно сказала Руслана.

— Но мы с тобой никогда не верили в целительство, считали это шарлатанством.

— Сейчас я готова поверить во что угодно, если это тебе помогает, — тихо сказала жена.

* * *

Алеша пытался сделать хоть что-то для своего освобождения. В конце концов он был моряком и настоящим мужчиной, который не сдается даже в безвыходных ситуациях.

Он внимательно осмотрел все, что было вокруг, и наконец заметил то, что искал. Это был гвоздь, который можно было использовать для того, чтобы открыть наручники. Он осторожно, медленно подтянул его к себе, пододвинул еще раз и наконец взял в руки! Началась долгая работа, потому что открыть наручники гвоздем .не так-то просто. Но у Алеши было для этого и время, и терпение, и желание.

Он ковырял замок, опускал руки, чтобы отдохнуть, и все начинал сначала. Казалось, что это продолжается целую вечность. Но наконец его усилия оправдались, наручники упали, и Алеша освободился. Шатаясь, он встал на ноги, подошел к двери, подергал ее. Дверь была заперта.

Однако теперь можно было не только осмотреть, но и обследовать все помещение. Алеша пядь за пядью обыскал свою тюрьму и в небольшой нише обнаружил шар с древними украшениями, который спрятал Жора. Шар был железным, поэтому Алеша попытался с силой ударить им по замку, надеясь, что тот откроется. Но открылся не замок, а шар, и из него высыпались древние украшения.

Алеша присел на корточки и стал их рассматривать. Он вдруг вспомнил, что видел их в своих снах. Их носила девушка, похожая на Машу. Он стал перебирать украшения, узнавая каждое.

Ему казалось, что он давно знает все, что сейчас держит в руках. Сложив все снова в шар, Леша вернулся к основной задаче, которая перед ним стояла, — стал думать, как открыть дверь.

Ему удалось найти кусок проволоки, которым он стал ковырять в замке. Но от всех этих активных действий у него закружилась голова, и он потерял сознание.

* * *

Когда жизнь кажется невыносимой, многим хочется уйти от этого ощущения напившись. Конечно, это удел слабых. И хотя Костя слабым себя не считал, напился он основательно и пришел домой, едва держась на ногах. Он в очередной раз споткнулся, придержался рукой за стену и тут заметил в комнате отца.

— Привет, па… — начал он, но язык заплетался, и Костя замолчал.

— Это еще что? — строго спросил отец. — Ты откуда?

— Выпил в ресторане, — сообщил Костя. — А что?

— Не выпил, а напился, как свинья! — уточнил Самойлов.

— Хотел — и напился. Я совер-шенно-летний… — язык Костю явно не слушался. — Имею право…

— Я понимаю, ты переживаешь из-за брата, но надо же держать себя в руках! Нам сейчас нужны трезвые головы, надо быть готовыми ко всему… А ты где-то шляешься, когда в семье такое горе! — выговаривал сыну отец.

— Конечно, вы только о Лешке и можете думать! А на меня вам всем наплевать! — неожиданно обиделся Костя.

— Закрой рот и иди проспись, — скомандовал Самойлов.

— Вот видишь! Ты даже не хочешь слушать, что я говорю! А вот если бы на моем месте был Лешка, вы бы перед ним все стелились, в глаза заглядывали, спрашивали, чего он хочет…

— Я устал слушать твой пьяный бред, — поморщился отец.

— Вы любите только своего Лешку! А меня ненавидите! Я вам всем мешаю, путаюсь под ногами…

— Заткнись, щенок! — сурово остановил его Самойлов и подтолкнул к двери. — Протрезвеешь — поговорим!

Костя пошел к себе, но по дороге заглянул в Алешину комнату. Увидел плачущую Катю и обратился к ней голосом юродивого:

— Страдаешь? По Лешеньке своему убиваешься? Да не бойся, предки деньги заплатят, и вернется твой Лешка домой живой и невредимый!

— Отстань! В тебе даже к собственному брату ни капли жалости нет!

— Небось, если бы со мной такое случилось, ты и слезинки бы не проронила! — обиженно предположил Костя.

— Я люблю его. А тебя терпеть не могу! Ясно?

— Ясно. Не тупой. Все вы его обожаете. Только за что — непонятно!

— Да за то, что он добрый, светлый. А ты только завидуешь всем да пакости умеешь делать! — объяснила Катя.

— Да я для тебя наизнанку выворачивался! — Костя даже немного протрезвел от возмущения. — Любые желания исполнял!

— Убирайся! Мне тебя вообще видеть противно!

— А на яхте кататься не противно было? А в рестораны ходить? А целоваться? — напомнил Костя.

Катя зло швырнула в Костю подушкой.

* * *

Маша так напряженно пыталась понять, где же находится Алеша, что даже не могла спать. Она очень волновалась.

— Я не могу понять, где это, — жаловалась она Зинаиде. — Но мне кажется, что это гигантская мясорубка или какой-то огромный вентилятор.

— Вентилятор? — удивилась Зинаида.

— Да. Эти лопасти такие жуткие! Они крутятся, и скрежет такой металлический. — Маша зябко передернула плечами и добавила испуганно: — Они хотят разрубить Лешу!

— Не думай об этом! Мало ли что почудится! — стала отвлекать ее от этих мыслей Зинаида. — Сама же понимаешь, что такое невозможно.

— Маша, а ты больше ничего не помнишь? Можешь описать поподробнее? — вдруг проявил интерес к разговору Сан Саныч.

— Сан Саныч, вы думаете, такое место есть на самом деле? Этот вентилятор. Он у нас в порту? — спросила Маша.

— Я всю жизнь с морем связан, Машенька. И ни о каком таком монстре, чтоб людей перемалывал, даже и не слышал никогда, — успокоил ее Сан Саныч.

— Я ж говорю, показалось тебе, — подхватила. Зинаида. — Ну вроде ночной кошмар. Думаешь о нем все время, вот и мерещится.

— Ты успокойся, детка, уже все в порядке, — подтвердил Сан Саныч. — Не верь своим страхам. Я же сказал тебе: отпустят скоро твоего Лешку. Или ты моему слову не веришь?

— Я верю… но… Все равно я должна пойти и рассказать о своих опасениях Самойловым. Вдруг им это поможет?

Зинаида только вздохнула, она знала, что Машу не остановить.

Но в доме Самойловых Машу совсем не ждали. Дверь ей открыла заплаканная Катя, которая встретила Машу в штыки:

— Ты опять пришла? Что ты все лезешь? Как липучка! Видеть тебя не могу!

— Катя, подожди… Это важно. Я понимаю, что ты волнуешься, что ты не в себе. Но я хочу вам помочь. Дело в том, что я видела Лешу.

— Видела Лешу? — Катя замерла. — Где он? Говори!

— Вернее, не совсем видела. Не наяву…

— Во сне, что ли? — разочаровалась Катя.

— У меня было видение… — начала Маша свой сбивчивый рассказ. — Ты послушай, это важно! Леша там, где крутятся огромные лопасти.

— Прекрати молоть чушь! Я устала от твоих «видений». И прекрати сюда ходить!

— Но я хочу помочь…

— Чем? Ты знаешь, где Леша? Адрес!

— Нет… Но у меня в голове картинка…

— Иди отсюда со своими картинками, юродивая! Обратись к психиатру! — Катя была возмущена до предела. Она вытолкала Машу на лестничную площадку и закрыла дверь.

Яков с Ириной стали готовиться к встрече, на которой можно будет забрать бриллианты. Яков профессионально делал «куклу».

— Я так понимаю, что ты настоящие положишь только в верхний ряд? — спросила жена.

— В два верхних, Ирочка. Не стоит в таких делах мелочиться. Ты откроешь чемодан, покажешь верхние, потом элегантно отогнешь пару пачек, продемонстрируешь второй ряд, а дальше не углубляйся. Да и не будет он ничего пересчитывать! Он в этих делах неопытен. И потом, он сам боится. Место темное, у вас бриллианты, доллары. А вдруг милиция или еще что? Уверяю тебя, он чемодан схватит и рванет со всех ног!

— Какой же ты самоуверенный. Так нельзя. Надо все продумать. Что мы будем делать, если старик все-таки заметит обман?

Яков вынул из стола пистолет:

— Тогда я ему покажу вот это!

— Да… — протянула Ирина. — Признаться, впечатляет…

Она еще раз критически оглядела приготовленный чемодан с «деньгами». Все действительно выглядит как настоящее.

— Даже я с первого взгляда не отличу, — подвел итог Яков. — А старик сослепу, в темноте — и подавно.

Ирина стала убирать остатки бумаги, но в это время в дверь позвонили.

— Кто это? — заволновался Яков.

— Спрячь чемодан! — попросила Ирина и пошла открывать.

Вернулась она вместе с сестрой. Яков к этому времени все спрятал и сел в кресло якобы читать газету. Полина сразу зарыдала:

— Ирочка, Яша, помогите! Я не знаю что делать! Вы — моя последняя надежда…

— Конечно, поможем, Поленька. Успокойся… Расскажи, в чем дело… Яша, принеси воды, — попросила Ирина.

— Ирочка, Лешу похитили… — не переставала плакать Полина.

— Какой ужас! — сказал Яков, переглянувшись с Ириной.

— И теперь они требуют выкуп! Да. Вся надежда только на тебя… и на Яшу! Мы не можем сразу достать столько денег. Самойлов должен продать компанию, но это слишком долго. А они хотят выкуп уже завтра. Может быть, у вас есть знакомые… по вашим алмазным делам. Там ведь люди богатые. Может, займут? Мы бы сразу отдали, как только Борис продаст компанию.

— Знакомые есть… — задумалась Ирина. — И богатые. Но срок — завтра. Как успеть за такое время? Надо подумать.

— Еще Сан Саныч обещал. Говорил, что достанет. Но я не верю, что он сможет. Такая сумма!

— Поля, сколько они требуют?

— Два миллиона долларов.

— Два миллиона? — переспросила Ирина.

— Интересно… — сказал Яков, начиная кое-что понимать.

— Это совершенно безумные деньги! Два миллиона, — согласилась Полина.

— Я сейчас же позвоню друзьям в Якутию, — пообещала Ирина. — Думаю, они смогут помочь. Сколько идет телеграфный перевод, Яша?

— Лучше пусть перечислят через банк, — посоветовал Яков.

— Ты моя последняя надежда, — молила сестру Полина. — Если и тебе не удастся, я не знаю, что будет с Алешей!

— Клянусь, я попытаюсь тебе помочь. А сейчас иди домой, Полинка, отдохни, прими успокоительное, — попросила сестру Ирина.

Когда за ней закрылась дверь, Ирина вернулась в комнату и с осуждением спросила у Якова:

— Ты же собирался дать отбой смотрителю! Почему он все-таки похитил Лешу?

— Я не успел его предупредить, — растерялся Яков. — Не думал, что он такой прыткий.

— Что теперь делать? Как вытаскивать Лешу из лап этого бандита?

— Если Михаил все-таки похитил Лешку, значит, уверен, что бриллианты у него.

— Но Леша не знает, где они! — напомнила Ирина.

— Не знает… — согласился Яков.

— Так почему смотритель в таком случае не отпустил его? А еще и выкуп требует?

— Два миллиона… — пробормотал Яков.

— Он совсем обнаглел! Он стал действовать по какому-то своему плану! Пусть немедленно отпустит Лешу!

— Он его выпустит, — уверенно сказал Яков. — И еще приплатит мне за самодеятельность. Но не сейчас, позже. Сейчас нам стоит подумать не о Леше, а .о наших бриллиантах.

— Как ты можешь так говорить? — возмутилась Ирина.

— Послушай меня. Если Лешу отпустят сейчас, об этом сразу же узнает Сан Саныч. Сан Санычу тогда уже не нужны будут срочно два миллиона. И он не станет продавать бриллианты. Значит, нам их не видать. Я не злодей, Ириша. Просто так складывается ситуация.

— Я поклялась сестре помочь ей вернуть сына, — напомнила ему Ирина.

— Поверь, мне тоже очень жаль Лешу. Но бриллианты для нас сейчас важнее. Они — наше будущее.

Обнадёженная Полина пришла домой и взволнованно сообщила мужу:

— Слава Богу! Ирина обещала найти деньги.

— А где она их возьмет? — мрачно спросил Самойлов. — Они с Яковом не Рокфеллеры.

— Сан Саныч тоже не Билл Гейтс, но вызвался помочь.

— Вряд ли у него получится собрать такую сумму, — покачал головой Самойлов.

— Мы будем просить у всех! — заявила Полина.

— Если бы меня не торопили! За пару недель я собрал бы эти чертовы миллионы! — в отчаянии стукнул кулаком по столу Самойлов.

— За две недели с Лешей может случиться все что угодно, — тихо сказала Полина.

— Его судьба и за один час может резко измениться, — согласился Самойлов, — ведь он — заложник…

— Мы выполним все их требования, и нам вернут Лешу. Не звери же они! — Полина все еще надеялась.

— Пусть только объявятся эти гады. Получат по максимуму за каждый час, который Лешка у них провел.

— Ты с ума сошел! Ни слова милиции! Я запрещаю, — напомнила Полина. — Лишь бы Леша был жив…

Самойлов кивнул.

* * *

Смотритель с сыновьями размышляли над тем, что же делать дальше.

— План действий такой: завтра мы получаем деньги и быстро уезжаем из города, — сообщил отец.

— Совсем? — уточнил Толик.

— Совсем. Здесь, сын, нам больше нельзя оставаться. Деньги берем на рассвете, садимся в катер — и только нас и видели.

— А что с инвалидом делать будем? — поинтересовался Жора.

— Возьмем с собой, в заложники. Иначе нам не дадут уйти с такими деньгами. Свяжем, мешок на голову — и тоже в катер.

— Пап, может, все-таки отпустим его? — предложил Толик.

— Конечно, отпустим, — усмехнулся смотритель. — Когда будем в безопасности. В нейтральных водах, например.

Жора с Толиком спустились в подвал маяка.

— Ну что, пора собирать вещички, — сообщил Жора. — Завтра — прощай, мой дом родной.

— Я не могу так просто взять и уехать. Меня здесь многое держит, — признался Толик.

— Ты снова про свою Машу? Что за дурь опять! Я думал, что ты давно ее из головы выбросил.

— Не представляю, как буду жить, если хоть иногда не смогу ее видеть, — Толик вздохнул.

— Это — блажь. У нас будет куча денег, мы купим тебе хоть тысячу таких Маш! В Турцию приплывем — гарем заведешь.

— Не нужен мне гарем. Мне Маша нужна. Она одна такая.

— Глупости. Собирайся лучше, — скомандовал Жора.

— Я должен с ней хотя бы попрощаться, — сказал Толик и поднялся.

— Горбатого могила исправит. Смотри недолго! Толик ушел, к великому неудовольствию брата.

Толик пришел к дому Маши Никитенко и постучал в дверь. Открыла ему Маша.

— Толик? Привет. Сто лет не заходил. Как твои дела? — спросила она.

Когда они вошли в комнату, Толик, как обычно, протянул ей ракушку:

— Вот. Это тебе.

— Спасибо. Какая красивая. Давно же ты мне их не дарил, — улыбнулась Маша.

— А куда ты их деваешь? Выкидываешь, наверное? — спросил Толик.

— Что ты! Я их все храню. Смотри. — Маша открыла шкафчик и показала полочку с ракушками. — Когда я смотрю на них, мне кажется, я могу вспомнить всю свою жизнь.

— Честно говоря, не ожидал, что ты их собираешь, — смутился Толик.

— Я очень их ценю.

Маша положила новую ракушку на полку.

— Знаешь, может быть, это последняя ракушка… — вздохнул Толик.

— Почему? — удивилась Маша.

— Я… я не могу тебе пока сказать… Маша, а ты ко мне хорошо относишься?

— Конечно, что за вопрос?

— Представь, что я могу отправиться в кругосветное путешествие. И я приглашаю тебя поехать со мной. Ты согласишься?

— С удовольствием, — кивнула Маша. — Посмотреть мир — моя мечта, ты же знаешь.

— Ладно. Как только соберусь путешествовать, сразу же тебя позову.

— Ты меня удивляешь, Толик. Ты же никогда раньше из города не уезжал, — улыбнулась Маша.

— Все в жизни меняется, Маш. Значит, договорились путешествовать вместе?

Маша кивнула.

— Я пойду. Мне уже пора, — Толик почему-то успокоился и заулыбался.

— Удачи, — пожелала ему Маша.

Буравин по-прежнему сидел в тюрьме и по-прежнему не понимал, что же на самом деле происходит. На все вопросы следователя он отвечал одно и то же.

— Я не могу сказать ничего нового, — сообщил он в очередной раз. — А ты провел экспертизу?

— Да. На письме нет никаких отпечатков. Анализ клея не совпадает, — сказал следователь.

— Вот видишь! Тогда выпускай меня! — потребовал Буравин.

— Это еще ничего не значит. Преступник работал в перчатках. А клей ты мог выбросить.

— Пойми же! Я зря тут сижу. Сосредоточь лучше внимание на поимке настоящих похитителей, — посоветовал Буравин.

— Может, не будешь меня учить? Мы уже готовы были начать операцию по их поиску. Но Полина потребовала, чтобы милиция отошла в сторону. Боится, что Леша из-за нас пострадает.

— И ты ее послушал? — возмутился Буравин.

— Мы обязаны выполнять требования родственников. Я приостановил операцию на пару дней. Но телефон Самойловых поставил на прослушку.

— Как Полина? — спросил Буравин.

— Бьется в истерике, никого не слушает. Но без ее согласия я не могу подключать опергруппу.

— Гриша, если я сижу здесь, как я могу звонить родителям похищенного мной Леши?

— А вдруг ты специально сел? Для алиби, — Григорий заглянул Буравину в лицо.

— Ты думаешь, что я дал себя посадить, чтобы создать себе алиби? — потрясенно спросил Буравин.

— Витя, давай рассуждать логически. Я тебя знаю, ты по натуре боец. И ты смиришься с тем, что тебя разорили? Да ты всю жизнь пёр напролом!

— Но не такими методами! — заметил Буравин. — Мне и в голову бы не пришло похищать сына партнера, пусть и бывшего…

— А разве в бизнесе есть какие-то человеческие ценности?! Дружба дружбой, а деньги врозь. Ты мог заказать. Нанять исполнителей. Сейчас это сплошь и рядом. Ты сидишь здесь, а твои подельники»— дальше проворачивают дельце. Звонят родителям, например. Логично? Давай, Витя, сделаем вот как: ты прямо сейчас звонишь своим подельникам и приказываешь отпустить парня.

На этих словах в кабинет вошел Самойлов.

— Значит, все-таки ты украл моего сына? — спросил он у Буравина. — Я был прав! Звони немедленно своим подельникам.

— Мне некому звонить, я невиновен, — спокойно ответил Буравин.

— Я не верю ни одному твоему слову. Скажи, где Леша. И я верну тебе все твои поганые деньги! Все, до копейки! Ты бы видел, как извелась Полина. Ночей не спит, ходит как тень. Ты — подонок, ты — хуже любого преступника. А еще говоришь, что любишь ее!

Следователь послушал этот отчаянный монолог и вдруг сказал, обращаясь к Буравину:

— Ты можешь идти, Витя.

— Куда? — удивился Буравин.

— Куда хочешь. Ты свободен. Буравин встал и вышел из кабинета. Самойлов был потрясен:

— Ты зачем отпустил Буравина?

— А что я могу ему предъявить? — ответил следователь вопросом на вопрос.

— Но я уверен! Только у него есть мотив!

— Я поставил за ним наблюдение. Не переживай, все его контакты мы отследим.

— Не нужно было его отпускать! Теперь, на свободе, он сумеет отвести от себя подозрения!

— Извини, Боря, но мне кажется, ты ошибаешься. Видал я разных людей, по-всякому они пытались вывернуться, но Буравин… По-моему, он говорит правду. Он не причастен к похищению Леши. Это сделал кто-то другой.

— Да нет у меня других врагов! Никто больше не может мне так мстить!

— А почему ты решил, что, похищая Лешу, мстят тебе? — спросил следователь. — Любителей легкой наживы полно, а все знают, что вы — обеспеченная семья.

— Если это не Буравин, тогда найди этих любителей скорее. Невозможно сидеть и думать, как Леше сейчас плохо.

— А Полина? Она запретила мне что-либо предпринимать, — напомнил следователь.

— Я смогу ее убедить, — пообещал Самойлов.

— Похитители не объявлялись? Не звонили, не назначали срок выкупа?

Самойлов отрицательно покачал головой.

— Значит, у нас еще есть время.

* * *

Яков с Ириной обсуждали детали встречи с Сан Санычем.

Яков предложил перенести встречу из ресторана в безлюдное место.

— Конечно, для нас это лучше, — согласилась Ирина. — Но боюсь, он не согласится…

— Согласится. Совершенно ясно, для чего ему нужны деньги. Ровно столько требуют за Лешу. Он придет в любое место, чтобы получить эти миллионы. Не забывай, деньги на выкуп Леши нужны срочно. Поверь, Сан Саныч не будет предъявлять никаких требований и будет вынужден пойти на условия, которые будем диктовать ему мы! — Яков протянул Ирине трубку телефона. — Звони Сан Санычу, договаривайся о встрече.

— Вечером? В темном и безлюдном месте? Он испугается…

— Не испугается. Ты пойдешь одна. Сан Саныч спокойно отдаст бриллианты хрупкой, не представляющей угрозы женщине.

— Но мне страшно идти одной, — поежилась Ирина. — А ты что в это время будешь делать?

— Я буду рядом. Приду туда раньше, займу позицию и буду тебя прикрывать. Будь уверена: если что, я в любую секунду приду тебе на помощь.

— Куда его звать? — спросила Ирина.

— К старой крепости. Там по вечерам никого нет, и есть места, где я смогу спрятаться.

— Алло, Сан Саныч? — спросила Ирина, дождавшись ответа. — Добрый день, это Ирина. Должна вам сообщить, что условия нашей встречи меняются…

Яков одобрительно кивнул.

Жоре снова пришлось звонить Самойловым. Он нашел подходящий телефон-автомат и набрал номер.

— Пора передавать деньги, — сказал он измененным голосом, — слушайте внимательно. Положите их в канистру. Пластиковую такую. Плотно закрутите и упакуйте в плотный целлофан. Ровно в четыре утра вы должны одна прийти на конец пирса и бросить канистру в море. Алло! Поняли?

— Да. Я все поняла, — ответила Полина.

Она положила трубку и сразу же стала звонить по мобильному Самойлову.

— Боря! Они позвонили! Они требуют деньги на рассвете! Что делать?

Жора вернулся к отцу на маяк и доложил о звонке.

— Ты все сделал правильно, — похвалил его смотритель. — Завтра деньги будут у нас.

В это время пришел Толик.

— Ну что, вернулся, романтик? — спросил брата Жора.

— Чем ноги топтать по своим зазнобам, сходил бы лучше проведал инвалида, — сказал Толику отец. — Живой он там?

— Батя, давай мы его покормим или воды хотя бы дадим, — предложил Толик.

— Перебьется, — отказался Жора.

— Он же нам еще нужен, вы его на катер хотите взять. А вдруг он не выдержит и умрет? Инвалид же! — настаивал на своем Толик.

— Обойдется инвалид. И так не помрет. А со слабым меньше хлопот. А вот проведать его надо. Я схожу, посмотрю, — решил отец. — Будьте дома. Толян, собирай вещи!

Когда смотритель подошел к месту, где они держали своего заложника, то его ждал неприятный сюрприз. Освободившийся Алеша, как только открылась дверь, бросился бежать. Смотритель увидел, как Леша подбежал к вентилятору вентиляционной шахты.

— Куда? Стоять! — закричал он. — Не сбежишь!

Смотритель нашел красную кнопку в стене и нажал ее. Вентилятор начал работать, лопасти стали вращаться, но Алеша уже проскочил между ними.

— Ну ладно! Посмотрим, далеко ли ты убежишь! — проворчал смотритель.

Он набрал на мобильном телефоне номер и скомандовал:

— Алле! Жорка! Быстро! Хватай Толяна и к вентиляционной шахте, туда, где она на поверхность выходит! Да, сбежал! Бегите, перехватывайте! От меня еще никто не уходил!

Смотритель не спеша стал выбираться из вентиляционной шахты.

* * *

Кирилл и Руслана, как и собирались, пришли в салон, чтобы встретиться с Машей. Но в салоне была только Римма, которая стала невероятно суетиться вокруг важных гостей:

— Проходите, пожалуйста! Такие гости… Чай, кофе?

— Мы хотели увидеть Машу. Она здесь? — спросил Кирилл.

— Нет, Маша уже ушла.

— Мы только что из больницы. И врач сообщил нам… Помните, Маша как-то помогла мне снять боль? Похоже, произошло чудо: именно после ее сеанса болезнь отступила! — сообщил Кирилл. — Если она один раз смогла помочь, может, и в дальнейшем у нее это получится?

— Вы хотите, чтобы Маша провела курс лечения? — поняла Римма. — Я посмотрю ее расписание.

— Римма, Кирилл Леонидович должен какое-то время быть единственным Машиным пациентом. Пусть она не тратит силы на других, — попросила Руслана.

— Но это невозможно. Здесь, в салоне… — начала было Римма, но Руслана ее перебила:

— Маша будет приходить к нам домой!

— К сожалению, не получится. Клиентов у нас много, мы не можем отказаться от дохода, — настаивала на своем Римма.

— Все будет оплачено! — уверенно сказала Руслана.

— Вы не представляете, какие это деньги! — Римма свято соблюдала свой материальный интерес.

— Мы заплатим любую сумму, которую вы назовете, — объяснила Руслана.

Римма сдалась:

— Договорились. Я найду Машу и пришлю ее к вам!

* * *

Сан Саныч поговорил с Ириной и положил трубку.

— Это они звонили? — поинтересовалась Зинаида.

— Да. Они…

— И что они говорят? Отказываются покупать бриллианты? — предположила Зинаида, потому что вид у Сан Саныча был озабоченным.

— Не отказываются, просто меняют условия.

— Цену сбивают, что ли?

— Хотят, чтобы обмен произошел в другом месте. В безлюдном. Чтобы без свидетелей. У старой крепости.

— Ой, не нравится мне это! — испугалась Зинаида. — Не ходи!

— Они деньги платят, они и музыку заказывают. Как не пойти. Убить меня не так-то просто, Зина. Не бойся.

— Может, все-таки позвонишь, перенесешь встречу в другое место? У этой старой крепости уж больно страшно. Куда-нибудь, где народа побольше?

— Куда я ее перенесу? — задумался Сан Саныч. — Деньги надо будет пересчитывать. Чем меньше людей вокруг, тем лучше.

— Сердце у меня не на месте. Подозрительно как-то все. Позвони! Может, у них еще какие-нибудь варианты есть?

— Не получится. Нет у меня их телефона. Связь у нас односторонняя. Только они мне могут позвонить.

— Может, тогда не пойдешь? Они в следующий раз в другом месте назначат? — предложила Зинаида.

— Нельзя затягивать, Зина. А если Лешку убьют?

—» О господи! — вздохнула Зинаида. — Куда ни кинь — всюду клин!

— И вообще надо, чтобы это побыстрее все закончилось. Ты Полину не видела, на ней лица нет. У нее вообще последнее время одна беда за другой. Даже подумать страшно, что она сейчас чувствует. Поэтому я во что бы то ни стало должен помочь им. Надо Лешку вытаскивать.

— Но я очень за тебя волнуюсь. Это так опасно!

— Нет у меня другого выхода, Зина. Сама видишь. Зинаида посмотрела в окно и встала.

— Ты куда? — спросил Сан Саныч.

— Да вижу, Римма к дому подходит, — сообщила Зинаида. — К Маше идет. Пойду открою.

* * *

Римма действительно спешила к Маше. А Маша не спала и не бодрствовала, Маша была там, где был Леша. Сейчас туман неясности рассеялся, и она четко видела, где находится Алеша. Яркой вспышкой перед ее взором мелькнул крутящийся вентилятор, и выглядел он страшно.

Возвращаясь в реальность, Маша вскочила и взволнованно воскликнула:

— Я знаю, где ты, Алеша!

Она уже собралась выйти из комнаты, как к ней зашла запыхавшаяся Римма:

— Ты уже собираешься? Отлично!

— А что такое? — не поняла Маша.

Римма достала бумажку и протянула ее Маше:

— Вот! Это адрес Кирилла Леонидовича! Срочно иди к нему. Тебя ждут.

— К нему домой? Зачем? — Маша была настолько захвачена своим внезапным озарением, что никак не могла понять, что от нее хотят.

Римма нетерпеливо пояснила:

— Лечить. С сегодняшнего дня ты будешь заниматься только им. Я договорилась. За хорошую сумму.

— Но я не могу! Я не могу пойти к нему сейчас, — взволнованно возразила Маша.

Римма недовольно поморщилась:

— Что такое? Опять настроения нет?

— Нет. У меня было видение, и теперь я точно знаю, где Алеша! Я должна рассказать об этом! — взахлеб говорила Маша.

Теперь настала очередь Риммы недоумевать по поводу происходящего. Внимательно глядя на Машу, она начала методично разбираться:

— Так. Давай по порядку. Что еще за видение? Маша, пытаясь говорить четко, стала рассказывать:

— Я сидела, задумалась, и вдруг абсолютно четко увидела место, где похитители держат Лешу! Он в порту. Там есть вода, и там есть большой вентилятор. Я должна сказать об этом Самойловым!

Римма перебирала в голове различные варианты и наконец предложила:

— Значит, так. Деньги мы терять не можем. Сейчас ты собираешься и идешь домой к Кириллу Леонидовичу. Об оплате с ним я уже договорилась, после сеанса просто возьмешь конверт.

Маша воскликнула:

— Про Алешу нужно сообщить немедленно!

— А к Самойловым пойду я, — предложила Римма. — Скажу, что это видение с вентилятором было у меня. Они меня более серьезно воспримут.

— Почему вы так думаете? — удивилась Маша. Римма свысока улыбнулась:

— Потому что я профессиональная ясновидящая! У меня репутация. Верно? К тому же у тебя с этой семьей трения, насколько я знаю. Любую информацию от тебя они воспримут в штыки. Мне они быстрее поверят.

Маша согласилась. Она вообще часто соглашалась с Риммой, сама не понимая почему.

Римма отправила Машу к Кириллу Леонидовичу. А сама направилась к Самойловым.

Самойловы обсуждали, правильно ли сделал следователь, отпустив Буравина.

— Я считаю, это правильно, что отпустили Виктора! — сказала Полина.

— Я от тебя другого и не ожидал. Все, что хорошо Буравину, то и тебе приятно. Его отпустили только потому, что не хватает доказательств. Но это не значит, что он ни в чем не виновен! — возразил Самойлов.

— Перестань, Борис! В тебе говорит злость! — остановила мужа Полина.

— Справедливая злость! — уточнил Борис.

— Думай как тебе захочется. У меня сейчас все мысли только об Алеше, — устало отмахнулась Полина. На ее глаза мгновенно набежали слезы, и она срывающимся голосом спросила:

— Они потребовали, чтобы мы отдали деньги на рассвете! Что делать?

— Успокойся, впереди еще целая ночь, — помрачнел Самойлов.

— И что ты собираешься предпринять в эту ночь? У тебя есть какой-нибудь план действий? — спросила Полина.

— Я что-нибудь придумаю, — сказал Борис.

— Что ты придумаешь? Как можно придумать два миллиона долларов?

— У нас нет вариантов, надо подключать следствие, — стал настаивать Самойлов. — Я позвоню Григорию.

— Нет! Никакой милиции! Они же убьют его!

— Если мы подключим милицию, они его убьют. Если не найдем денег, убьют тоже. И что ты прикажешь делать?

Но Полина не могла уже предложить ничего разумного: несчастная, запуганная, она билась в истерике.

— Я не знаю! Я готова просить их взять меня в заложники вместо Алеши! И я не понимаю, почему ты так спокоен! Как ты вообще можешь есть в такой момент? — вдруг спросила она у жующего Самойлова.

— А что мне теперь, с голоду умереть? — заорал муж.

Тут раздался звонок в дверь. От неожиданности Полина и Борис вздрогнули и переглянулись.

Полина опрометью кинулась открывать дверь, не зная, чего ей ждать: хороших или дурных новостей. Борис будто прикипел к месту.

Полина вернулась с Риммой.

— Здравствуйте. Я пришла к вам с очень важной для вас информацией… — спокойно сказала Римма.

Самойлов, внезапно потерявший контроль над собственным голосом, чуть слышно просипел:

— Вы от этих людей? Римма возразила:

— Что вы! Нет! Я не связана с похитителями вашего сына. Но я знаю, где он! — и она замолчала, выдерживая многозначительную паузу. — Вы позволите мне присесть?

— Да, конечно, садитесь, — дрожащими руками Полина придвинула Римме стул.

Самойлов уже овладел собой и перешел на деловой тон:

— Давайте ближе к делу. Во-первых, кто вы?

— Я профессиональная ясновидящая. Дипломированный маг. Имею салон в городе, — ответила Римма на его вопрос. — Сегодня я совершила ряд магических ритуалов, после которых мне было видение.

— То есть вы хотите сказать, что ваша информация… — неуверенно начал Борис.

— Да. Продиктована мне свыше, — подтвердила Римма.

— И что вы услышали или узнали? Нам дорога каждая минута!

Римма держала марку и никуда не спешила.

— Всему свое время. Еще раз хочу подчеркнуть, что я — профессионал! Сначала я хотела бы обсудить сумму, которую вы готовы заплатить за мою информацию. — Римма была верна себе.

Полина нашла деньги и протянула их Римме:

— Вот. Возьмите. Это все, что у нас есть! Только не молчите!

— Ваш сын Алексей находится в порту.

— Вы себе представляете размеры порта? Где его там искать? — спросил Самойлов.

— Конкретное место указать очень трудно. Но в помещении, где его содержат, на полу вода. А также там в стене есть огромный вентилятор! — Римма сообщила известные ей от Маши детали.

— Это все?

— Все, — сказала Римма и встала, — до свидания. Римма ушла, оставив супругов Самойловых в смятении.

— Я не верю этой дамочке с дипломом волшебника. Она откуда-то узнала о том, что случилось у нас, и пришла вымогать деньги. А ты сразу и заплатила. На это был ее расчет, — объяснил ситуацию Самойлов.

— Кстати, а откуда она узнала? Мы никому не говорили, — вдруг спросила Полина.

— Только не надо списывать это на мистику! Слухами земля полнится, — скептически заметил Борис.

— Но я ей почему-то верю! — прошептала Полина.

— Ты сейчас готова поверить во что угодно, потому, что это дает надежду. Давай будем реалистами, Полина. Единственная вразумительная фраза была, что Леша находится в порту. С таким же успехом она могла сказать, что он в городе!

— Но она еще говорила про воду! И про большой вентилятор! — настаивала Полина.

— И что? Где это место в порту? Я не помню, чтобы… — и тут Борис осекся и замер, глядя в одну точку, его неожиданно осенила догадка.

Полина взмолилась:

— Что? Боря?

— Я вспомнил… Я знаю это место! Это затопленный док! — выдохнул Борис. — И там есть большой вентилятор. Он такой один. В вентиляционной шахте!

Таисия, обеспокоенная судьбой мужа, пришла к следователю, чтобы выяснить ситуацию и отстоять право Буравина на свободу.

— Я требую освободить моего мужа! Это неслыханно! Столько держать человека без предъявления обвинения! Это в конце концов произвол!

— Таисия Андреевна, успокойтесь! — попросил следователь.

— С какой стати?

— Ваш муж на свободе! — успокаивающим тоном сказал следователь.

— Как на свободе?

— Я его отпустил.

— И где он? — опешила Таисия.

— А этого я, к сожалению, знать не могу. Он свободный человек.

Свободный человек Буравин сидел на берегу моря и бросал в воду камешки. За этим занятием и застала его Таисия.

— Витя! Возвращайся домой, — попросила она. — Я допускаю, что ты меня разлюбил. Что не хочешь со мной жить. Но ведь у нас есть дочь. Мы прожили вместе двадцать лет — это дорогого стоит. Мы не чужие люди. Мне все равно, богатый ты или бедный. Ты мне дорог любой. Да, у тебя не осталось денег, фирмы, но у тебя есть дом, Витя… Есть твоя семья… Если ты не хочешь жить со мной как с женой, будем жить как добрые соседи… друзья… родственники, в конце концов.

Буравин по-прежнему бросал камешки в воду и молчал.

Ирина и Яков готовились к встрече. Яков проверил пистолет, Ирина попробовала, насколько тяжелым получился чемодан с «деньгами». Яков сказал, что выйдет раньше, чтобы сориентироваться на местности.

— Что, я этот чемодан сама потащу? — возмутилась Ирина.

— Придется. Я пока что все разведаю на месте. Вдруг он тоже придет заранее.

— Ну и что? Пусть приходит, — Ирина не понимала, в чем опасность.

— И еще он может кого-нибудь с собой притащить и тоже в засаду посадить. Надо подстраховаться, — настаивал на своем Яков.

— Ну вообще-то верно, — согласилась Ирина. — Кто знает, что у этого старикана на уме.

— Точно. А ты выходи попозже. Через полчасика, — попросил Яков, доставая черную шапочку с прорезями для глаз и рта. — На всякий случай. Если придется засветиться, чтобы не узнали.

— Надеюсь, все пройдет гладко. Ему деньги позарез нужны. Зачем ему затевать двойную игру? — рассуждала Ирина.

— Тем не менее. Нужно быть во всеоружии, — говорил как бы сам себе Яков, доставая из сумки паспорт и перекладывая его в карман.

— А паспорт-то зачем? — удивилась Ирина.

— Тоже на всякий случай. На этот раз чтобы узнали, если уж засвечусь по полной схеме.

— Не понимаю, что значит «по полной схеме»? — уточнила Ирина.

— Если вдруг милиция появится, заварушка начнется, — вздохнул Яков.

— Типун тебе на язык!

— Сама понимаешь, маску и пистолет я брошу и сразу стану добропорядочным гражданином. Просто гулял, дышал воздухом… А без паспорта — загребут, начнут выяснять… — Яков все продумал.

— Не дай Бог, — покачала головой» Ирина.

— Ну, я пошел. Жду тебя у крепости, дорогая. Ничего не бойся. Помни: я рядом.

Яков подошел к Ирине и поцеловал.

— Ни пуха, ни пера, — сказала она.

— К черту! — ответил Яков.

Но пошел Яков совсем не к крепости, а к дому Маши Никитенко, потому что у него были планы, в которые он жену не посвящал.

Он остановился недалеко от дома, достал маску с прорезями для глаз и надел ее, после этого проверил пистолет и прислушался.

Сан Саныч уже готовился выходить. Зинаида достала бриллианты из заветной банки, их упаковали в черный мешочек, который аккуратно завязали.

— Слушай, Саныч, давай я с тобой пойду, — предложила Зинаида.

— Куда? — удивился Сан Саныч.

— Ну, к крепости. Я на глаза попадаться не буду, просто в сторонке постою.

— Что за глупости! Зачем?

— Мне так спокойней будет. Боюсь я за тебя, — призналась Зинаида.

— Не дури. Ничего со мной не случится. Пойду один.

— Но ты хоть будь там поосторожней, — попросила Зинаида Сан Саныча и обняла его.

В этот момент в дверь постучали.

— Кого это нелегкая принесла? — спросила Зинаида. — Пойду открою, что ли…

Вернулась она бледная, за ней стоял Яков в маске, а его пистолет был приставлен Зинаиде к виску. Сан Саныч замер.

— Ну что, старик, гони бриллианты! — хрипло сказал Яков.

Сан Саныч не двинулся с места.

— Оглох, что ли? Давай сюда камешки, говорю! — повторил Яков.

— Какие камешки? — переспросил Сан Саныч, у которого во рту сразу пересохло.

— Брюлики! Что непонятного?

— Отпустите ее! Кто вы? — спросил Сан Саныч.

— Я человек с пистолетом у виска твоей бабы. Достаточно объяснений?

— Погодите! Вы что-то перепутали! Давайте разберемся! — засуетился Сан Саныч.

Некогда мне с тобой разбираться, старик. Если сейчас же не отдашь бриллианты — я ее пристрелю! — и Яков взвел курок. — Бриллианты!

— Вот! — Сан Саныч достал из кармана мешочек и протянул Якову. — Отпустите ее и уберите пистолет.

Яков оценил ситуацию и потянулся за мешочком той рукой, в которой был пистолет. Резким движением Сан Саныч отвел руку с пистолетом в сторону и бросился на Якова. Зинаида отскочила.

Между Сан Санычем и Яковом началась борьба, раздался выстрел. Яков прострелил ему рукав и снова схватил Зинаиду, приставив пистолет к виску.

— Ты что, шутить со мной вздумал?! — заорал Яков. — Я предупреждаю, следующий выстрел будет ей в голову! Никаких лишних движений! Давай сюда бриллианты!

— Саня, не слушай его. Не давай ему ничего! — сказала Зинаида.

— Я не шучу, старик. Считаю до трех. Ну! Раз…

— На. Забери!

Так бриллианты оказались у Якова.

* * *

Маша, погруженная в свои мысли, шла к дому Кирилла Леонидовича довольно долго.

Остановившись перед домом, Маша еще некоторое время размышляла, а потом, вздохнув и стряхнув с себя тревожную задумчивость, вошла внутрь.

Руслана встретила ее на пороге и проводила в квартиру, где навстречу Маше вышел, радостно улыбаясь, Кирилл:

— Здравствуйте, Маша. Очень рад вас видеть!

— Здравствуйте, Кирилл Леонидович, — улыбнулась в ответ и Маша.

— Кирилл много рассказывал про вас! — сказала Руслана. — Мне очень приятно с вами познакомиться! Вы творите чудеса!

— С каждым разом я чувствую себя все лучше и лучше, — кивнул Кирилл.

Маша смутилась, но ей были приятны их слова.

— Я рада, что могу вам помочь. Но очень многое зависит от вас. Кирилл Леонидович должен сам хотеть победить болезнь.

— За это я ручаюсь. Ко мне возвращается вкус к жизни, и все это благодаря вам, — сказал Кирилл.

Руслана с нежностью смотрела на Машу.

— Мы даже не знаем, как вас благодарить. Понятно, что не все можно измерить деньгами. Но если у вас будут какие-нибудь проблемы, обращайтесь к нам.

Маша благодарно улыбнулась, но ответила твердым отказом:

— Спасибо. Но все свои проблемы я привыкла решать сама.

— Вы очень скромны. И это лишний раз убеждает меня, что вы человек, который хочет добра людям от всего сердца, — уверенно сказала Руслана, чем смутила Машу окончательно.

Пытаясь преодолеть неловкость, Маша поспешно предложила:

— Может, мы начнем лечение?

Руслана спохватилась и всплеснула руками:

— Да, да! Конечно! Только можно я посмотрю? — попросила она.

— Можно, у меня нет секретов. Только это не очень интересно, — извиняющимся тоном предупредила Маша.

Кирилл сел на диване поудобнее, и Руслана пристроилась поодаль, завороженно наблюдая за Машей.

Время сеанса пролетело для всех быстро, но если Руслана и Кирилл выглядели после него бодро и радостно, то Маша была абсолютно вымотана.

Руслана виновато сказала:

— Машенька, извините, что мы вас так задержали!

— Да, уже совсем стемнело, — с удивлением заметил Кирилл.

Маша устало покачала головой:

— Ничего. Надо было провести такой длинный сеанс. Мне кажется, что-то начинает меняться. Что-то происходит у вас в организме. Я рада, что могу вам помочь.

Руслана протянула Маше достаточно пухлый конверт и пояснила:

— Вот. Возьмите. Это вам за труды.

Маша, взяв конверт и ощутив его тяжесть, удивленно взглянула на них:

— По-моему, здесь гораздо больше, чем обычно!

— Да. Но вы этого заслуживаете, — возразила ей Руслана.

Кирилл с восторгом заметил:

— Более того! Вы заслуживаете, чтобы вас носили на руках. И если мое состояние и дальше будет улучшаться такими темпами, то скоро я это смогу сделать.

Маша слабо улыбнулась его порыву:

— Вы уже шутите — значит, действительно все хорошо. До свидания. Я пойду.

— Машенька, я знаю, что вы очень устали, поэтому вызвала вам такси, — с благодарностью глядя на нее, сообщила Руслана.

Маша неуверенно запротестовала:

— Зачем… я бы и сама прекрасно добралась… Но Руслана перебила ее:

— Так оно уже у подъезда. Кирилл заботливо добавил:

— Нам ваше здоровье тоже очень дорого. Мне бы хотелось, чтобы вы меньше уставали и наши сеансы были регулярными.

— Хорошо. Еще раз спасибо. До завтра, — борясь с усталостью, улыбнулась Маша и поспешила домой.

Для Кирилла начиналась другая жизнь.

* * *

Удивительно, но каким-то чудом Алеше удалось выбраться из вентиляционной шахты на поверхность. Правда, он никак не мог сориентироваться и понять, где же он находится. Усталый, в разорванной одежде, он выглядел совсем разбитым и уставшим. Но у него снова появились силы, как только он понял, что погоня не закончена и к нему бегут Жора с Толиком. Он побежал, уже на ходу понимая, что находится у старого замка, а недалеко возвышаются строительные леса.

— Стой! Все равно бежать некуда! — закричал ему Жора.

Алеша не обратил внимания на окрик и стал карабкаться вверх по лесам.

— Стой, тебе говорят! А инвалид-то шустрый попался! — возмущался Жора. Он поднял какую-то достаточно большую дубину и подсунул ее под основание лесов, пытаясь завалить их. Леса не сдвинулись.

— Помоги! — попросил Жора брата. Толик подошел к Жоре, и они вместе навалились на рычаг. Леса немного накренились, заскрипели и начали рушиться» Вместе с ними обрушилась и часть стены. Братья едва успели отскочить.

Алеша же упал на землю вместе с лесами, и его засыпало обломками.

Жора и Толик, решив, что Алеша погиб, ушли от обломков лесов, стараясь остаться незамеченными.

Только братья скрылись, к месту обвала подошла Ирина. Она была неподалеку, тщетно ожидая Сан Саныча у стены крепости, и услышала шум и крики. Ирина положила на землю чемоданчик и прислушалась. Из-под завала послышался стон. Ирина подошла поближе и увидела заваленного обломками Алешу. Она сняла с него несколько досок и попыталась вытащить его, но у нее не получилось.

— Алеша! Ты слышишь меня? — спросила она. Алексей молчал.

— Яков! Яков! — позвала Ирина. Но Якова поблизости не было, хотя он и обещал, что будет рядом.

Ирина решительно достала телефон и набрала номер:

— Алло! «Скорая»!

«Скорая» приехала на удивление быстро. Ирина видела это из своего укрытия, потому что решила не показываться на людях. Врач «скорой помощи» и водитель вытащили бездыханного Алешу и положили его на носилки. Машина уехала, включив мигалку и сирену.

Ирина вышла из своего укрытия и снова позвала, всматриваясь в темноту:

— Яков! Черт! Да где же он!

А Яков в это время уже ушел довольно далеко от дома Никитенко. Он снял маску, спрятал пистолет и направился совсем не к Ирине, а в аэропорт. Несколько раз его мобильник звонил, но он, видя на дисплее надпись «Ирина», просто не отвечал на звонки. Наконец он остановил такси и попросил:

— Мне в аэропорт!

Таксист кивнул, и Яков сел в машину.

* * *

Самойлов позвонил Буряку, и следователь приехал к ним домой, чтобы выяснить, не появилась ли новая информация.

— Григорий, у нас появились новые зацепки. Похоже, мы знаем, где держат Алешу, — сказал Самойлов.

— И где же? — удивился следователь.

— В затопленном доке, в вентиляционной шахте! Надо срочно туда поехать!

— Подождите! Но откуда у вас такая информация? Звонили похитители? — стал уточнять следователь.

— В общем, это длинная история, — смутился Самойлов. — К нам приходила ясновидящая. Она сказала, что на своем… телепатическом сеансе отчетливо видела место, где содержат Алешу.

— А вам не кажется, что это полный бред? — поинтересовался следователь.

— Понимаешь, Григорий, я тоже сначала не поверил. Но потом вспомнил. В затопленном доке действительно есть место, подходящее под это описание. .

— Но, скорее всего, это, конечно, полная чушь, — вмешался в разговор Костя.

— Даже если так, Костя. Никаких других предположений у нас нет. Надо использовать малейший шанс! — настаивала Полина.

— Я склонен ей верить, потому что гадалка никак не связана с портом и не может знать про старый док. Про него и из нынешних докеров мало кто помнит, — объяснил Самойлов.

— Если честно… Я абсолютно не верю в предсказания всяких гадалок. но нужно будет поехать-. Скорее всего, мы ничего не найдем. Но если вы не используете этот шанс и с Алешей что-то случится, вы будете всю жизнь винить себя, — сказал следователь.

— Это верно, Гриша. Едем?

— Да. Только ты, я и Костя.

Костя удивился, он .не хотел появляться в районе старого дока. Он боялся туда ехать, но все же кивнул.

— А я? Я тоже поеду с вами! — заявила Полина.

— И я! — присоединилась к ней Катя.

— Нет. Женщины остаются дома. Этот вопрос даже не обсуждается, — строго сказал следователь.

— Все, поехали. Не будем терять времени, — стал собираться Самойлов.

Мужчины уехали, а Катя с Полиной сели на диван, обнялись и стали ждать.

— Я так хочу, чтобы они его нашли, — прошептала Катя.

— Надо надеяться на лучшее, Катенька. Я почему-то верю, что ясновидящая нас не обманула. Мне кажется, что он скоро будет дома. Живой и здоровый.

Вдруг раздался телефонный звонок. Полина бросилась к телефону.

— Алло! — она внимательно выслушала и положила трубку. — Это звонили из больницы. Алеша у них.

Катя подскочила и стала одеваться.

* * *

Смотритель дождался наконец своих сыновей, которые явились в каморку усталые, испачканные и потрепанные.

— Ну? Где он?

— Мы не смогли его догнать… — сказал Жора.

— Что? Упустили? Уроды безмозглые!

— Спокойно, папа, — остановил отца Жора.

— Спокойно? Да ты что, совсем спятил?! Не понимаешь, чем это пахнет? Он же прямиком в ментуру побежал!

— Пап, не ругайся, лучше послушай… — вступил в разговор Толик.

— Все прошло нормально, — объяснил Жора. — Мы его уже почти догнали, но он полез на строительные леса…

— Где? У старой крепости?

— Да. Но мы не дали ему уйти. Мы обрушили леса. Он упал сверху и разбился. Погиб, в общем.

— В общем? — засомневался смотритель. — А в частности? Он точно мертвый или это вы так думаете?

— Точно, пап. Его камнями завалило. Тут никто не выживет, — сказал Жора.

— Так, так, так… Вас кто-нибудь видел?

— Нет. Ночь уже почти. У крепости никого не было.

— Ядрена копоть! Ну хоть с этим все в порядке. Хотя это тоже вариант. Это даже хорошо, что он разбился. Никто не узнает, что он был у нас. И нам мараться не пришлось. Я всегда говорил: нет человека — нет проблемы. Но вы все равно идиоты! Дважды идиоты! Какого хрена вы убежали от крепости?

— Так Леша ведь разбился! Что нам там стоять, караулить? — удивился Жора.

— Надо было скинуть его в море, придурки!

— Какая разница, как он погиб? Разбился— или утонул? — спросил Толик.

— Большая разница. У крепости его могут найти завтра утром. А в море он мог несколько дней поплавать. Выкуп нам за него тоже завтра утром передают! А если труп найдут раньше? Зачем им тогда выкуп платить?

— Так, может, сейчас его в море сбросить? — спросил Жора.

— Вот именно! Хоть у одного в голове извилины шевелятся! Идите и перетаскивайте труп! — скомандовал смотритель.

Братьев снова ждала работа.

Буравин вернулся домой.

— Ты помнишь, о чем мы говорили на берегу? — напомнил он жене. — Я вернулся в дом, но не в семью.

— Я понимаю, — кивнула Таисия.

— Жить я буду в кабинете. Ты не возражаешь?

— Нет. Если тебе там удобно…

— Я очень благодарен тебе, Тася. Ты единственная, кто меня поддержал, кто в меня поверил.

— Я знаю тебя двадцать лет, Витя. И за эти годы прекрасно поняла, что ты не способен на подлости. Я ничего от тебя не требую взамен. Это твой дом, и ты имеешь полное право здесь жить… Считай, что мы просто соседи…

— Пойду отдохну. Устал смертельно…

— Ты голодный? — спросила Таисия.

— Если честно, да.

— Сейчас я приготовлю ужин. Это быстро. Садись. — Спасибо тебе, Тая…

Ужин у Таисии удался.

— Ты приготовила мои любимые голубцы. Я тронут, Тася.

— Все как в прежние времена… Правда? — спросила Таисия. — Мы столько прожили вместе. У нас с тобой есть масса прекрасных моментов, которые приятно вспоминать.

— Я все помню. И сейчас мне так спокойно… Все-таки дом есть дом.

— Может, положить еще?

— Нет. Спасибо. Я очень устал. Пойду спать…

— Я тебе постелю…

— Нет. Спасибо, я сам.

— Хорошо. Спокойной ночи, — сказала Таисия.

Но когда Буравин уже улегся на кушетку в кабинете, Таисия пришла к нему, одетая в соблазнительный, прозрачный пеньюар. Она присела на край кушетки.

— Я так по тебе соскучилась…

— Тася! Мы же с тобой обо всем договорились, — напомнил Буравин.

— Да, но…

— Мое возвращение ничего не изменит в наших с тобой отношениях. Я не вернулся бы в этот дом, если бы не крайняя ситуация.

— А я думала, что все может стать по-прежнему, — молящим голосом сказала Таисия.

— Извини… нет.

— Но ведь ты все еще мой муж, Витя…

— Таисия, пожалуйста, иди спать, — попросил Буравин.

Таисия сдалась. Она тихо вышла из кабинета.

* * *

Буряк, Самойлов и Костя отправились к доку, и Самойлов вывел их к тому месту, где был вентилятор.

— Смотрите, — сказал Самойлов, — все, как описала ясновидящая. Вода на полу, вентилятор. Это и есть вентиляционная шахта.

— Другой шахты нет? — уточнил следователь.

— Нет. Она одна, — уверенно сказал Самойлов.

— Но вы же видите — здесь никого нет, — с облегчением сказал Костя. — Обманула вас ваша гадалка.

Но Буряк, внимательно изучив помещение, пришел к другому выводу:

— А тем не менее, сдается мне, что твоя гадалка была права…

— Ты что-то нашел? — Самойлов подошел к следователю.

Буряк нагнулся и достал из-под воды наручники:

— По крайней мере, она права в том, что здесь действительно кого-то держали.

— Но если это был Леша, куда он мог деться? Место глухое, надежное…Или они… его… — Самойлов вдруг замолчал.

— Спокойно, Боря. Не паникуй раньше времени, — попросил следователь. — Я не знаю, что могло спутать их планы, но будем надеяться на лучшее.

Тут зазвонил мобильный, и Буряк, выслушав все, что ему сказали, ответил: — Да. Еду!

— Что? — тревожно спросил Самойлов.

— Леша в больнице! Подробностей не знаю. Поехали! Все ринулись к выходу.

* * *

Баба Зина сидела обессиленная на стуле и плакала, вытирая платком слезы. Ее всю колотило. Она давно не переживала таких страхов, как в этот вечер. Да что Зинаида, визит Якова потряс даже видавшего виды Сан Саныча, который тоже никак не мог прийти в себя.

— Саныч, накапай мне валокординчику, — попросила Зинаида.

— А где он? — спросил Сан Саныч.

— В шкафу, справа.

Сан Саныч пошел к шкафу за валокордином-, потом взял стакан, накапал не жалея, побольше.

— Вот во что это вылилось! Кошмар какой! Чуть не поубивали нас с тобой! Будь трижды прокляты эти бриллианты! — в сердцах сказала Зинаида.

Сан Саныч подал ей стакан с лекарством:

— И не говори, Зина. Я до этого думал, что только в кино такое бывает.

— Правду говорят, что не приносят драгоценности счастья! И нас чуть не погубили, и Лешку спасти не помогли, — сказала Зинаида, выпив лекарство.

— Что же теперь с Лешкой будет? — вздохнул Сан Саныч.

— Теперь мы ему ничем помочь не сможем. Да я думаю, и раньше не могли.

— Это почему? — спросил Сан Саныч. — Все было на мази. Откуда я знал, что этот бандит появится. Это роковая случайность.

— У тебя вечно какие-то случайности! Не умеешь ты этим заниматься, и не надо было. Еще когда ты в аварию попал на маршрутке, надо было задуматься. Судьба тебя отводила. Надо было плюнуть на эти бриллианты, отнести в милицию. Нет, ты опять за свое. Слава Богу, что еще живые остались, — грустно улыбнулась Зинаида.

— Успокойся, Зина. Все уже закончилось. Нет больше этих бриллиантов, и забыли.

Но сделать это было трудно, потому что в это время позвонила Ирина, которая ждала Сан Саныча.

— Почему вы не пришли? — спросила она раздраженно. — Я жду вас в условленном месте, деньги при мне.

— А… У меня ничего нет. Нас ограбили, — сообщил Сан Саныч.

— Как — ограбили? Кто?

— Не знаю. Бандит какой-то. С пистолетом, в маске… Но Ирина уже все поняла. Она отключила телефон и стала выбираться из того места, где ожидала встречи.

Когда Маша пришла домой, Зинаида с Сан Санычем уже немного успокоились. Маша так устала, что даже не сразу обратила внимание на то, что они не такие, как всегда.

— Можно мне чайку? — спросила она.

— Сейчас, — ответила Зинаида и поставила чайник.

— Я сегодня денег заработала даже больше, чем обычно, — сообщила Маша и положила на стол конверт с деньгами.

— Это хорошо, — равнодушно ответила Зинаида.

— Что-то произошло, бабушка? — Маша заметила, что старики чем-то расстроены. — Я же вижу, что что-то не так!

— Ты же знаешь, что Алешу похитили, — стала объяснять Зинаида. — Так вот, у Сан Саныча было несколько дорогих вещиц… Он хотел их продать, чтобы помочь Самойловым заплатить выкуп.

— И что? Никто не покупает? — предположила Маша.

— Да не успели мы их продать. Ограбили нас.

— Как — ограбили? — удивилась Маша.

— Ворвался к нам домой бандит с пистолетом, приставил его мне к виску и потребовал, чтобы Сан Саныч отдал эти вещи.

— Не может быть! — ахнула Маша.

— Мы тоже думали, что не может быть. А оказалось по-другому. Видишь? — Сан Саныч показал дырку на рукаве.

— Что это?

— Шальная пуля.

— Какой ужас!

— Хорошо, что хоть живы остались, — вздохнула Зинаида.

— А что он украл?

— Неважно. Нету, и забыли. Теперь уже все равно ничего не поделаешь, — сказал Сан Саныч.

— Но как же так! С вами здесь такое… А я… Я ничего не почувствовала! Я раньше всегда чувствовала, если с тобой что-то происходит. И с Сан Санычем. А теперь — ничего! Тебе же пистолетом угрожали! В Сан Саныча стреляли! А я…

— Но все же обошлось. Может, поэтому и не почувствовала, — объяснила Зинаида.

— Нет, нет, бабушка. Меня это очень пугает. Правда… У меня сегодня был очень длинный сеанс лечения. Может, я просто устала?

— Конечно, Машенька. Ты сейчас чаю выпей и спать ложись. Отдохни.

Не только Маше, но всем в этом доме отдых был необходим.

* * *

Толик и Жора вернулись на то место, где оставили бездыханного Алешу, но тела не нашли. Они стали внимательно рассматривать остатки обвалившихся лесов. Жора даже засомневался:

— Это то место?

— Да, — подтвердил Толик. — Вон там он лежал. Видишь, кровь.

Жора присел на корточки, осмотрел место, на которое указал Толик, и задумался:

— Не мог же он сам убежать. Значит, кто-то его нашел. Вот это влипли!

Отец встретил их спокойно:

— Надеюсь, теперь-то все нормально?

— Нет, — признался Жора. — У нас плохие новости — инвалида нет. Он просто как сквозь землю провалился.

Смотритель присвистнул и сел на стул.

— И что это, по-вашему, значит? Он смылся? Он мог отползти?

— Не думаю, — ответил Жора.

— Это я и так знаю, что не думаешь! Вы всё вокруг крепости осмотрели?

— Всё облазили. Да и не мог он ползать. Он с двадцати метров свалился, — объяснил Толик.

— Значит, его кто-то нашел. А отсюда следует, что он сейчас в больнице.

— В морге, — уточнил Жора.

— В морге, говоришь? До этого ты уверял, что вокруг никого не было и его никто до утра не найдет! Грош цена твоим словам! А если он в больнице и, не дай Бог, пришел в сознание? Что тогда? Смекаешь?

* * *

Алешу привезли в реанимацию и снова, уже в который раз за сравнительно короткое время, началась борьба за его жизнь. Он был в беспамятстве, и ему казалось, что он один стоит под стенами крепости, на нем не современная, а древняя одежда, и он зовет: «Марметиль! Марметиль!» Но в ответ только тихо подвывает ветер.

Вся семья снова собралась в больнице. Вышедший к ним врач-травматолог сказал, что у Алеши очень серьезная черепно-мозговая травма, а привезли его недавно на «скорой помощи», и он не знает, что именно произошло.

Потом к ним вышла медсестра и вынесла шар с драгоценностями. Она протянула его Полине со словами:

— Вот, возьмите, это вещь вашего сына. Полина растерянно взяла шар:

— Вы уверены, что это его? Я никогда не видела у него ничего подобного…

— Это было среди его вещей.

Когда медсестра ушла, пришел Буряк.

— Я только что говорил с врачом «скорой помощи», — сказал он. — Они нашли Лешу под стенами старой крепости. Похоже, он упал с лесов, с большой высоты.

— Так он все это время был в старой крепости? — спросил Самойлов.

— Может быть… Он бежал от них и сорвался. Возможно, его скинули — это пока неизвестно.

— А кто звонил в «скорую»? — заинтересовался Костя.

— Звонила какая-то женщина. Она представилась случайной свидетельницей. Но случайной ли, надо разбираться.

Катя плакала в сторонке от взрослых, и Костя подошел к ней, чтобы успокоить.

— Катенька, все будет в порядке, — сказал он, обнимая Катю. — Он выкарабкается, он сильный парень, ты ведь знаешь…

— Да ты, наверное, рад, что так вышло! — вырвалась из его объятий Катя. — Ты лицемер, ты здоровый, а он умирает! Уйди от меня, не хочу тебя видеть!

И она снова заплакала.

* * *

Яков зашел в аэропорт, нашел кассы и заказал себе билет на ближайший самолет.

— Ближайший рейс вылетает в Симферополь.

— Очень хорошо! Мне подходит, выписывайте.

— Регистрация уже идет, просьба не опаздывать, — сказала кассирша, подавая ему оформленные документы.

— Что вы, что вы! Я не опоздаю… — искренне заверил ее Яков.

Когда он отходил от кассы, в здание аэропорта уже зашла Ирина. Она внимательно оглядывала пассажиров и прислушивалась к объявлениям. Наконец она услышала:

— Начинается посадка на пассажирский рейс 237 до Симферополя. Пассажиров просят пройти в секцию номер два.

Теперь было ясно, что искать Якова надо возле секции номер два. Увидев Якова, Ирина минуту помедлила, успокаиваясь, и подошла к нему совсем неслышно.

— Здравствуй, Яша, — преувеличенно ласково сказала она. — Что? Хотел меня кинуть? Хотел сбежать с моими камнями, гаденыш?

— Выбирай выражения, Ира, ты ведь интеллигентная женщина… — Яков попытался идти дальше в сторону прохода на посадку.

— Стоять! — тихо приказала Ирина. Яков остановился.

— Мужчина, проходите на посадку, — пригласил работник аэропорта. — Регистрация заканчивается, вы последний пассажир на этот рейс.

— Одну секунду, только попрощаюсь с женой, — натянуто улыбнулся ему Яков и повернулся к Ирине. — Не устраивай скандала, Ира. На нас люди смотрят. Ты ведь не хочешь, чтобы они узнали, что у меня в кармане?

— Ты не оставляешь мне выбора, Яша. Если ты сделаешь еще одно движение, я позову ментов и сдам тебя им сама!

— Ты блефуешь. Ты никогда этого не сделаешь, — заверил ее Яков.

— Сделаю. Пусть бриллианты не достанутся мне, но и тебе тоже.

— Так вы летите или нет? — снова спросили у Якова.

— Разумеется, лечу, — ответит тот.

— Позовите милицию! — громко попросила Ирина. Работник аэропорта насторожился.

— Не надо! — сказал ему Яков. — Ты сумасшедшая. Нас арестуют обоих. И посадят. Надолго.

— Плевать. Я не дам тебе оставить меня в дураках.

— Так вызывать милицию или нет? — спросил у них работник аэропорта, ничего не понимая.

— Не нужно, это моя жена так шутит. Извините, я не полечу этим рейсом, — раскланялся Яков. — Я передумал. Пойдем, дорогая.

Он взял Ирину под руку и смиренно пошел с ней к выходу.

Работник аэропорта покрутил пальцем у виска и стал заниматься своими делами.

* * *

Так и не отдохнувшая Маша все еще обсуждала с Зинаидой и Сан Санычем все, что с ними произошло.

— Как представлю, что вы тут пережили, — просто мороз по коже, — говорила она, обнимая Зинаиду.

— Машенька, ты ложилась бы, поспала. А то смотри — бледная вся от своей работы. А о нас не беспокойся — все ведь уже прошло, все нормально.

— Жаль только, Леше теперь помочь не сможем никак, — сокрушался Сан Саныч.

— Ну, даст Бог, как-нибудь без нас справятся. Ты, Саныч, позвони Самойлову, предупреди, чтобы они не надеялись на тебя… — попросила Зинаида.

— И спроси у них, рассказала ли Римма, что Леша может быть в комнате с вентилятором? Они поняли, где Лешку искать? — добавила Маша.

— Конечно, сейчас позвоню. Ступай, милая, ложись.

— Вы меня разбудите, если будут какие-нибудь новости, хорошо?

— Конечно, — пообещала Маше Зинаида.

Когда Маша ушла, старики смогли открыто поговорить о бриллиантах.

— Чего уж делать… Бриллиантов не вернешь, — смирилась Зинаида.

— Да я не об этом… черт с ними! Скоро возвращается Женька. Представляешь, что он обо мне подумает, когда узнает, что я так и не сдал их в милицию? — спросил Сан Саныч.

— Не говори ерунды. Он слишком хорошо тебя знает и ничего плохого не подумает! А подумает — так и Бог с ним. Звони! — Зинаида дала Сан Санычу телефон. Сан Саныч набрал номер Самойловых и сказал:

— Борис, прости меня. Я не смог найти деньги, которые обещал. Тут так получилось… В общем, подвел я тебя…

— Ладно, Саныч, не переживай, — ответил Самойлов. — Уже не надо денег — мы нашли Лешку, он в больнице.

— Что с ним? Что случилось? — Сан Саныч замер, слушая ответ Самойлова.

* * *

В больнице к Самойловым снова вышел врач, чтобы сообщить новости.

— Ему не хуже, но и не лучше. В его состоянии уже неплохо. И еще: здесь вам ждать бесполезно. Идите лучше домой, дорогие мои. Вы ничем не можете ему сейчас помочь, а себя изведете.

— Пойдем домой, Полина, — поддержал врача Самойлов. — Все равно к нему не пустят, ты же слышала, что сказал доктор.

— Я никуда не уйду! Никуда!

— Но ты ведь ничем не можешь ему помочь.

— Все равно. Я больше не оставлю своего сына ни на минуту!

— Мама, отец прав… — сказал Костя.

— Мне не будет дома покоя, каждую секунду я буду думать, как он тут, что с ним. Поймите, мне лучше будет тут. Вы идите, а я останусь.

— Ну, как знаешь, — согласился муж.

Выйдя из больницы, все собрались у машины, и следователь сказал:

— Поеду, осмотрю место, где нашла Алешу. Может, найдется какая-нибудь зацепка.

— Я с тобой, — предложил Самойлов.

— Поехали, — согласился Буряк.

— Можно мне с вами? — попросил Костя.

— Не стоит, Костя. Проводи вот лучше Катю, — предложил сыну Самойлов.

Но Катя не была настроена общаться с Костей.

— Не смей меня провожать! — потребовала она.

У Кости даже руки опустились:

— Кать, ну ты что в самом деле?

Но Катя уже уходила от него не оглядываясь.

* * *

Жора зашел к отцу в каморку и увидел, что тот так и не ложился спать.

— Долго спишь. Собирался уже будить тебя, — сказал смотритель, выключая лампу на столе.

— Чего такое?

— Сейчас быстро собирайся и дуй в город. Найди и притащи сюда этого Костю. Рвать нам нужно из города, ясно? Пока этот Леша, которого вы упустили, не пришел в себя и не назвал нас.

— А Костя тут при чем? — не понимал Жора.

— Потому что нам надо стрясти с него денег. Мы его заказ на похищение выполнили? Выполнили. Значит, за ним должок.

— Так ведь Лешка от нас сбежал!

— Это не наша печаль-. Работу сделали — пусть платит. К тому же у меня есть одна бумажка… Короче, ты его приведи, а как с него денег получить, моя забота.

— Ладно, пойду Толика будить, — согласился Жора.

— Не надо. Сделай все сам.

— Почему это? Я что, должен за всех один отдуваться? — возмутился Жора.

— Это дело такое, деликатное. Светиться бы не надо нам сейчас. А Толик — ты знаешь, медведь, дров еще наломает, — объяснил отец.

— Но, пап, одному же трудно!

— А жизнь вообще штука нелегкая, сынок. Я тут вот еще о чем подумал — я ведь уже немолодой, нужно же будет на кого-то дела оставлять… На кого еще, как не на старшего сына? Понимаешь, о чем разговор?

— Понимаю…

— Так что давай, сынок, не разочаруй меня.

— Понял, пап. Из-под земли гада достану.

Ирина и Яков вернулись из аэропорта. Всю дорогу они молчали. Только дома Ирина нарушила молчание. Она показала Якову пальцем на стол и сказала:

— Вот сюда. Клади бриллианты вот сюда! И не дай Бог, хоть один камень пропал.

— Ира, почему ты разговариваешь со мной в таком тоне — как будто мы с тобой враги? Ведь мы же вместе… — стал налаживать отношения Яков.

— Немедленно доставай и клади на стол мои бриллианты.

— Ты хотела сказать — НАШИ бриллианты, — уточнил муж.

— Нет, дорогой. Они были наши, пока ты не стал последней сукой, решив сбежать от меня и присвоить все себе.

— Что за лексикон, Ирочка? — поморщился Яков. — Ты же интеллигентная женщина…

— Не заговаривай мне зубы, Яша, а не то услышишь еще и не такое. У меня на севере были отличные учителя. Бриллианты на стол!

— Уверяю тебя, твои обвинения совершенно напрасны. Никто не собирался тебя кидать. Да, я хотел увезти камни из этого проклятого города, но зачем? Да только для того, чтобы спрятать понадежнее. Потом бы я за тобой вернулся, и мы бы снова были вместе, счастливые и богатые.

— И что, ты всерьез считаешь, что я поверю этой туфте? Да если бы я не успела тебя перехватить, ты бы уже был в другой стране и ел рябчиков, а про меня и не вспоминал!

— Ты ко мне несправедлива, честное слово, — развел руками Яков.

— И не заикайся при мне о чести, слышишь? У тебя ее нет! Давай сюда бриллианты. Последний раз говорю по-хорошему, не заставляй меня идти на крайние меры.

Яков достал из кармана мешочек с бриллиантами и положил на стол.

— Ну что, теперь ты довольна?

— Довольна, — сказала Ирина и дала ему пощечину.

— Ирина, как ты можешь? — Яков не ожидал удара. — Ты ведешь себя как плебейка.

— А я и есть плебейка. Не чета тебе — белой кости и голубой крови. Только я не предаю своих, понятно?

— Все равно это не повод распускать руки!

— Это меньшее, чего ты достоин. Твое счастье, что мне тебя жалко — иначе тебе не поздоровилось бы всерьез.

— Ладно, ладно, Ириша, не горячись. Я действительно был не совсем прав, понимаю твои эмоции и готов простить тебя за несдержанность.

— Какое счастье — ты меня готов простить! Я сейчас расплачусь… — иронично ответила Ирина. „

— Дорогая, ну хватит уже колкостей. Нам пора забыть обиды и спокойно обсудить, что мы будем делать дальше.

» — МЫ? Ты что, так ничего и не понял? НАС больше не существует. Есть отдельно Я и отдельно — ТЫ! С этой минуты каждый идет своей дорогой.

— Ну что ж, если ты так считаешь, твое право. Только как мы будем делить камни? Поровну? — Яков перешел на деловой тон.

— А никак мы их делить не будем. Все эти бриллианты мои.

— То есть как?

— А так. Ты не имеешь на них никаких прав. Ты их потерял. Считай, что их больше нет.

— Ира, но это же я отнял их у этого моряка! В конце концов я участвовал в операции, я рисковал!

— Ты рисковал? Да ты из дома нос боялся высунуть, везде меня посылал. Ты нашел таких исполнителей, которые завалили все дело! И ты еще смеешь чего-то требовать? — возмущалась Ирина.

— Разумеется, смею — камни принадлежат нам обоим.

Обоим? Да ты и пальцем не пошевельнул, чтобы их скопить! Ты хоть знаешь, чего мне стоило заполучить их там, в Якутии? Не знаешь. Конечно, ты не любишь пачкать ручки, ты предпочитаешь приходить на все готовенькое!

— Согласен, я допустил некоторые просчеты, наверное, ты вправе несколько уменьшить мою долю, — в Якове говорил деловой человек.

— Твоей доли нет и быть не может. Дальнейшая дискуссия на эту тему не имеет смысла. — Ирина забрала мешочек и решительно направилась в другую комнату.

Это взбесило Якова окончательно.

— Э нет, дорогая, наш разговор не закончен. Неужели ты думаешь, я дам тебе так просто уйти и оставить меня ни с чем? Отдельно ТЕБЯ и отдельно МЕНЯ быть не может. Либо мы вместе, и камни наши общие, и тогда все хорошо. Либо мы порознь, и тогда, дорогая, тебе очень плохо… Если ты думаешь, что сможешь так просто бросить меня ни с чем, — ты ошибаешься! Я пойду на все ради того, чтобы тебе после этого жизнь медом не показалась.

— Ты что же, смеешь еще мне угрожать?

— Именно. Тебе эти бриллианты встанут поперек горла.

— И что же ты сделаешь? Закажешь меня? Так у тебя теперь, Яша, денег нет! А самому меня убить — рука не поднимется, кишка тонка!

— Я расскажу твоим родственникам о твоих темных делишках! И сестре, и всем остальным!

— Ты еще моей маме пожалуйся. Пусть она меня отшлепает. Да мне на них всех — тьфу и растереть.

— А на милицию — тебе тоже наплевать? Мне ведь достаточно сделать один звонок — и ты вместе со всеми своими бриллиантами окажешься снова в Якутии — только уже в телогрейке и с киркой!

— Дешевый блеф, Яша. Ты никогда на это не пойдешь — ведь тебя тут же посадят на соседние нары! Не думаю, что ты такой идиот. Надеюсь, ты догадываешься, что тюрьма — это не курорт, и ты со своим здоровьем там протянешь недолго.

— Пусть. Зато и тебе будет не лучше, — упрямо сказал Яков.

— Кроме того, местный контингент не любит таких интеллигентных хлюпиков, как ты, и гарантированно обеспечит тебе веселые приключения на твою плешивую голову. И не только…

— Оставь свои страшилки для детишек, я тоже не вчера родился на свет, и определенный авторитет у меня в этих кругах имеется. Так что приживусь нормально, — успокоил ее Яков. — Подумай лучше, что ждет тебя. Женская колония тоже не отличается пуританскими нравами. Там как раз в чести такие — с гонором и самомнением. Очень любят таких обламывать.

— Скотина, — бросила ему в лицо Ирина.

— От скотины и слышу.

— Будь проклят тот день, когда я решила иметь с тобой дело!

— Я тоже не особенно счастлив нашим знакомством. Но хватит лирики. Давай делить камни. Или ты все еще не веришь, что я приведу свои угрозы в действие? — теперь Яков не шутил.

Ирина швырнула в него злополучным мешочком:

— Черт с тобой. Подавись! Но если ты попытаешься меня обмануть и поделить не по-честному…

— Что ты, что ты! Все будет, как в аптеке, — пообещал Яков. — Я поделю, как положено: тебе половину и мне — полови…

И тут Яков замолчал и схватился за грудь:

— Сердце… прихватило… Черт, сердце… сердце… Как больно…

— Что, плохо тебе, Яша? — спокойно спросила Ирина.

— Дышать не могу… Ирина, помоги, пожалуйста, дай мне лекарство. Там, в буфете…

— Вот как ты заговорил! Тебе стало плохо — сразу обо мне вспомнил? А только что ведь хотел меня на нары засадить?

— Не будь такой жестокой! О господи, мне еще никогда не было так плохо… Это конец… Ирочка, спаси меня! — Якову становилось все хуже и хуже.

— Так тебе, значит, нужно лекарство? — деловым тоном уточнила Ирина.

— Да, пожалуйста… умоляю!

Ирина подошла к шкафчику, достала оттуда пузырек с лекарством и показала его Якову.

— Вот это?

— Да, это! Давай скорей!

— А почему ты так уверен, что я тебе его дам? Ты, наверное, готов дорого заплатить сейчас за него, правда?

— Конечно… — подтвердил Яков. — Ира, я прошу тебя, поторопись, разве ты не видишь, как я мучаюсь?

— Вижу. И поэтому предлагаю тебе обмен — твоя доля бриллиантов на лекарство. Идет?

— Как тебе не стыдно… В такой момент…

— Это бизнес, Яша. Выбирай — бриллианты или жизнь?

— Это бесчестно! Ты меня шантажируешь! Дай мне лекарство, потом мы все обсудим!

— Поздно обсуждать. Говори — да или нет?

— Хорошо, хорошо. Сдаюсь! Я не буду претендовать на бриллианты. Пусть все будет твоим. Только спаси меня! Ира… пожалуйста… дай мне лекарство… Ведь я уже отказался от бриллиантов, все достанется тебе… Я уйду из твоей жизни, ты меня больше не увидишь!

— А где гарантия того, что, когда тебе полегчает, ты не побежишь в милицию и не сдашь меня с потрохами, как грозился?

— Я… никогда…

— Это я уже слышала. Назови мне хоть одну причину, по которой я должна тебе поверить?

— Честное слово… — Яков совсем обмяк.

— Я тебе не верю, — тихо сказала Ирина, но этих слов Яков уже не слышал. Он тихо сидел в кресле, руки его безжизненно обвисли, лицо исказила гримаса страдания.

Ирина медленно подошла к нему, попыталась найти пульс, потом отпустила руку Якова и сказала:

— Ты сам в этом виноват, Яша. Я не могу доверять человеку, который один раз меня предал.

Она вздохнула и закрыла ему глаза.

* * *

Жора отправился на поиски Кости. Конечно, рисковать и ждать его возле дома он не стал. Пошатался по городу, поразмышлял и решил, что проще всего встретить Костю у ресторана.

Костя же в последнее время больше всего боялся того, что смотритель с сыновьями его начнут искать. Ему совершенно не хотелось с ними встречаться. Но встречи было не избежать. Когда Костя подошел к ресторану и уже хотел было открыть дверь, подошедший сзади Жора положил ему руку на плечо.

— Пошли, Костя, разговор есть, — пригласил он.

— Не пойду я никуда! — занервничал Костя.

— Давай, давай, не рыпайся. За тобой должок, надо бы рассчитаться, — уверенно сказал Жора.

Костя отбросил руку Жоры с плеча и побежал от него так неожиданно, что Жора немного растерялся. Но эта растерянность была недолгой, и он бросился в погоню.

Костя добежал до угла улицы, увидел компанию байкеров, которые пили пиво, и рядом — несколько свободных мотоциклов. Костя схватил один из мотоциклов, прыгнул в седло и резко рванул с места. Мотоциклист он был прекрасный. Казалось, что Жора его уже не догонит, но тот поступил так же: схватил мотоцикл и рванул следом. Возмущенные байкеры бросили пиво, оседлали остальные мотоциклы и полетели за Костей и Жорой, крича и улюлюкая.

Костя молнией пронесся по городу и уже за городом, спасаясь от погони, прыгнул на мотоцикле через пропасть. Жора, а за ним и вся остальная компания остановились на краю обрыва. Теперь Костя был для них недосягаем. Он помахал им рукой и уехал.

Через какое-то время он выехал к небольшой речушке. Его трясло. Он оставил мотоцикл, спустился к реке, чтобы умыться и попить.

Когда он поднял голову от воды, то увидел перед собой Жору, который с мрачной усмешкой спросил:

— Ну что, набегался, придурок? Погоня была закончена.

* * *

Буравин переночевал дома в своем кабинете и утром тихо и быстро собрался, чтобы хоть как-то устроить свои дела. Он заглянул на кухню, где Таисия хлопотала у плиты. Она ему очень обрадовалась:

— Доброе утро, Витя. Садись, я приготовила завтрак. Омлет с беконом, твой любимый!

— Спасибо, я завтракать не буду. Мне пора.

— Что же ты, уйдешь из дома голодный? — Таисия даже расстроилась.

— Ничего, поем в кафе по дороге.

— Витя, давай поговорим… сядь, пожалуйста, — попросила Таисия. — То, что я вчера пришла к тебе… Прости, это больше не повторится.

— Таисия, мы с тобой уже говорили на эту тему, и я думал, что поняли друг друга… А ты опять…

— Погоди, выслушай меня. Я понимаю, мы с тобой больше не одна семья и я не имею на тебя никаких прав. Я не знаю, что на меня нашло этой ночью.

— Тася, ты ставишь меня в неловкое положение…

— Пойми, Витя, я ведь живой человек, а не машина — я могу ошибиться, дать слабину. В конце концов я же простая женщина, из плоти и крови… Ты на меня больше не сердишься?

— Нет, все в порядке. Мне действительно пора… — сухо ответил Буравин.

— Выпей хотя бы кофе, неужели твои дела не подождут пять минут? Я специально сварила так, как ты любишь.

Буравин сдался:

— Ну, разве что чашечку…

— Вот и хорошо! — обрадовалась Таисия. — Может, тогда и омлет? По-моему, получилось очень вкусно.

— Если только немножко… то пожалуй… — снова уступил Буравин.

Вероятно, есть резон в высказывании о том, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок.

Буравин с удовольствием завтракал, когда домой пришла Катя.

— Папа! — обрадовалась она. — Ты вернулся! Она обняла отца и заплакала.

— Папочка, я так рада, что тебя отпустили, — бормотала она сквозь слезы. — Что ты наконец вернулся домой. Я знала, знала, что там обязательно во всем разберутся.

— Здравствуй, малышка. — Буравин обнял дочь.

— Я так за тебя переживала! Как здорово, что ты дома, вы с мамой помирились…

— А мы и не ссорились, — спокойно ответил Буравин.

— Просто папа теперь опять живет дома, — объяснила Таисия.

— То есть вы передумали разводиться?

— Нет, но… Что бы ни случилось между нами с мамой, ты же все равно наша дочь… И мы оба тебя любим. — Буравину было немного неловко и он сменил тему. — Ну а как ты, котенок? Что нового?

— Честно говоря, очень плохо. Леша убежал от бандитов и упал с большой высоты.

— Бедная моя девочка. Держись, — Буравин сочувственно посмотрел на дочь.

— Я стараюсь держаться, папа. Надеюсь, что он поправится. По крайней мере, я счастлива, что наконец-то, несмотря на все переживания, в нашей семье все будет по-старому! Я так рада, что ты вернулся! Папка!

— Садись, Катюша, позавтракай с папой! — Таисия поставила на стол еще одну тарелку. — Ешь, Катюша. Это же ваш любимый омлет.

— Что-то аппетита нет, мамуля…

— А что говорят врачи? — спросил Буравин.

— Они не дают никаких гарантий. Но ты же помнишь, в прошлый раз они тоже ничего не обещали, а Лешка поправился. Хотя… Папа, это все равно очень страшно! Мы все сидим и ждем каких-то новостей и очень боимся, что однажды придем в больницу, а нам скажут, что Леша…

— Не надо думать о плохом, — остановил дочь Буравин.

— Я знаю, знаю. И постоянно гоню от себя эти мысли… Но все очень плохо…

— Надейся на лучшее, — сказала Таисия. — Я тебе уже говорила, что ты должна верить в лучшее! Откуда ты знаешь, может, именно твоя вера сыграет решающую роль. Так бывает. Леша может чувствовать твою любовь. И это придаст ему силы.

Катя удивленно посмотрела на мать, потому что она никогда такого не говорила.

— Да, конечно, — кивнула Катя маме.

— Будь сильной, дочка, — посоветовал Буравин. Катя встала из-за стола:

— Спасибо, было очень вкусно.

— Не за что, дорогая, — улыбнулась Таисия.

— Пойду переоденусь, соберу некоторые вещи…

— Ты в больницу?

— Да. Полина Константиновна там дежурит, и я тоже должна быть рядом. Мам, налей, пожалуйста, кофе в термос. Для Полины. Как я рада, что вы у меня снова вместе! Мы опять семья…

Когда Катя вышла, Таисия поблагодарила Буравина:

— Молодец, что не сказал Кате правду. Спасибо.

— Тася, объясни мне, зачем это вранье?!

— Кате сейчас и так тяжело, не нужно ее лишний раз травмировать! — объяснила Таисия.

— Не думаю, что известие о том, что мы разошлись, будет для нее неожиданностью.

— Да как ты не понимаешь! Пусть думает, что у нас все хорошо, в трудные минуты семья всегда должна быть поддержкой!

— Вот именно — семья, — уточнил Буравин. — А у нас ее нет.

Для тебя — нет, а для Кати — есть! — шепотом сказала Таисия. — Пусть она думает, что у нее есть тыл, ты же видел, как она обрадовалась, когда увидела, что мы вместе! Она так тебя ждала, так хотела, чтобы ты вернулся…

— Нельзя ее обманывать. Все равно долго этот обман не продержится.

— Все зависит от тебя.

— Вот именно! А я не смогу постоянно делать вид, что у нас с тобой все хорошо!

— Значит, ты хочешь сказать Кате правду? — заволновалась Таисия.

— Да, я все ей расскажу.

— Да кому сейчас нужна твоя правда? Кому она принесет пользу, счастье? Мало у твоей дочери сейчас проблем и страданий, ты хочешь ее еще и этим «добить»?

— Хорошо, — неохотно согласился Буравин. — Я не буду сейчас ничего говорить.

— И на том спасибо. Только не нужно сидеть с таким видом, будто делаешь мне одолжение! Это прежде всего ради Кати.

— Я готова, — вошла в кухню Катя. — Вроде все необходимое собрала. Халат, тапочки… Ты сделала кофе?

— Вот, держи. — Таисия протянула ей термос.

— Спасибо. Все, я пошла. Полина там одна, ей нужна поддержка.

— Подожди. Я пойду с тобой, — предложил Буравин.

— Конечно, идите, — через силу улыбнулась Таисия. Завтрак закончился. Нельзя сказать, что он задался.

Таисия ждала большего.

* * *

Маша никак не могла уснуть, несмотря на усталость. Она ворочалась, прислушиваясь к отдаленным голосам Зинаиды и Сан Саныча. Вдруг ей показалось, что она слышит далекий Алешин голос: «Марметиль…» Маша тут же откинула одеяло и села на кровати. Прислушалась. Но голос не повторился.

— Показалось… — прошептала Маша.

— Вот несчастье-то, какая-то черная полоса в жизни парня настала: в аварию попал, еле-еле от инвалидности ушел, а тут его похитили, да еще и со стены сбросили! — причитала Зинаида.

— Еще, говорят, неизвестно, останется он жив или нет, — сообщил Сан Саныч.

— А как Маша про это узнает, что с ней будет, представляешь?

— Да уж… А что поделать?

— Знаешь что, давай Маше об этом ничего не говорить! — решила Зинаида. — Ни к чему её лишний раз расстраивать.

— Да как же? Она же Лешке помогает всегда, вдруг и сейчас поможет?

— Может, и поможет, только ты ж ее сам сегодня видел — смотреть больно, истаяла вся от своей работы. А тут еще Леша этот. Нет, я против него ничего не имею, но Машеньку мне жалко.

— А мне не жалко? — вздохнул Сан Саныч. — Так она все равно узнает — шила в мешке не утаишь!

— Ну и узнает — хоть не сейчас. Пусть в себя немножко придет, отдохнет. Обещай, что ничего ей не скажешь! — попросила Зинаида Сан Саныча.

— Ну хорошо, не скажу…

Однако когда они говорили эти слова, Маша тихонько вошла в кухню.

— И что же именно вы не хотите мне говорить? — спросила она. — Что я не должна знать? О чем вы говорили? Что-то случилось?

— Нет, ничего, все нормально, — кашлянул смущенно Сан Саныч.

— Но вы что-то обсуждали? — настаивала Маша.

— Мы просто переживаем за тебя, — объяснила Зинаида.

— За меня? И что же вызвало ваше беспокойство?

Обсуждали, что ты стала зарабатывать много денег. Ты сильно устаешь. Но мы не хотели, чтобы ты это услышала. Все-таки тебе твоя работа нравится, ты деньги зарабатываешь, а наше мнение может показаться тебе обидным. Мы, конечно, за тебя рады, но ты слишком выкладываешься на работе, так нельзя, — Зинаида выворачивалась как могла.

— Я по-другому не умею. Ты же знаешь, бабуль. И потом, у нас первый раз в доме появились нормальные деньги! Я хочу, чтобы ты наконец-то пожила в нормальных условиях. Я это делаю для тебя, а не для себя. Так что совершенно зря вы волновались! Мне очень нравится, что я могу помогать людям, делать их хоть чуть-чуть счастливее, радостнее.

— Вообще-то я очень рада, что ты стала общаться с Риммой. Я считаю, это идет тебе на пользу! Ты стала так хорошо выглядеть, приоделась. Только силы свои береги, — попросила Зинаида.

— Это сложно. Я не умею работать вполсилы, — улыбнулась Маша. — Не волнуйся, бабуля. Со мной все в порядке!

За окном послышался настойчивый гудок машины.

— Ой, — сказала Маша, — это за мной.

— За тобой?

— Ну да! Личная машина с шофером. Кирилл Леонидович прислал. Это пациент, которого я лечу.

— Это что же… Тот самый Кирилл Леонидович? — ахнула Зинаида.

— Тот самый! Ладно, я побежала, мне пора. Пока.

Зинаида подошла к окну, посмотрела, как шофер галантно открыл перед Машей дверцу машины, и сказала:

— Кирилл Леонидович… Надо же! Хорошо, что Маша наконец ушла от этих Самойловых! Избавилась от этой семейки!.

— Зина, перестань уже наконец наговаривать на эту семью, семья нормальная, — стал заступаться за Самойловых Сан Саныч. — Что ты к ним прицепилась? Они приличные люди, я их давно и хорошо знаю.

— Не сердись, Саныч. Но сам посуди: стоило Маше от них уйти, как все у нее стало налаживаться!

— Не думаю, что это прям уж так связано, — засомневался Сан Саныч.

— Конечно, связано! Из нее эта семейка соки пила, унижала, обижала. Да что там говорить, им было очень удобно, что есть такая девочка Маша, которая никогда не откажет, всегда поможет, а отдачи от них Маше — никакой! Разве это нормально? А посмотри, какая Машка стала! Такая симпатичная, деньги зарабатывает, машины за ней присылают — значит, уважают.

— Не знаю, не знаю, мне лично это все не нравится, — пробурчал Сан Саныч.

— Почему? — удивилась Зинаида.

— Потому что не к добру эти перемены, Зина. Печенкой чую.

Беседа была завершена, но каждый остался при своем мнении.

* * *

Ирина вызвала «скорую помощь», понимая всю бесполезность этого звонка, но зная, что надо все сделать по правилам. Она плакала навзрыд, бригада «скорой» отпаивала ее валерьянкой. Тело Якова накрыли покрывалом.

— Как это случилось? — спросил врач.

— У него, оказывается, закончилось лекарство. Боже… Такая нелепая смерть! Ему стало плохо, я бросилась искать его лекарство, насилу нашла — а пузырек пустой. Потом хотела побежать в аптеку — смотрю, а он уже затих. Проверила — пульса нет! Я сразу вас вызвала… Яшенька… Боже, какое горе, — Ирина снова заплакала, довольно искренне.

— Примите наши соболезнования. Нам очень жаль.

Тело Якова унесли из квартиры. Когда дверь закрылась, Ирина перестала плакать, умылась холодной водой и привела себя в порядок. Она подошла к зеркалу и посмотрела на себя, как на другого человека. Этот человек победил в неравной борьбе.

— Лед тронулся, господа присяжные заседатели! Лед тронулся… — сказала она своему отражению.

Полина сидела в неопределенном ожидании в коридоре больницы и крутила в руках шар, который ей вручила медсестра. Алешин, как ей сказали, шар. Она долго его вертела, и вдруг шар раскрылся, из него посыпались необычные украшения. Полина даже оторопела, она не сразу поняла, что произошло. Пожалуй, впервые эти украшения оказались в руках специалиста. Она стала рассматривать их с удивлением и восхищением. За этим занятием ее и застал врач, вышедший из палаты.

— Я могу вас обрадовать, — сказал он. — Состояние стабилизировалось. Неизвестно, правда, надолго ли…

— Можно к нему? Я вас очень прошу! — Полина поспешно спрятала украшения обратно в шар и встала.

— Хорошо, — согласился врач. — Только ненадолго. В палате было необычно тихо, Алеша лежал, не подавая признаков жизни.

— Леша… в коме? — спросила Полина.

— Нет. Он просто спит.

— Но… он приходил в сознание?

— Нет.

— Тогда как ему могло стать лучше?

— Ему не стало лучше.

— Но вы же сказали…

— Что его положение стабилизировалось. Это значит, что пока ему не будет хуже. И это тоже хорошо.

— Он… выживет? — спросила Полина.

— Будем надеяться. Но на один шаг от пропасти он уже отошел.

Полина вышла в коридор, снова села на стул и стала ждать, когда она снова сможет быть со своим сыном. Пришли Буравин с Катей.

— Ну что? Как Леша? — почему-то шепотом спросила Катя.

— Мне позволили его увидеть, но… быть с ним постоянно и дежурить в палате нельзя.

— Я останусь здесь, подежурю. Вот, выпейте, — Катя предложила Полине кофе.

— Спасибо. — Полина машинально выпила.

— Вы очень устали, Полина Константиновна. Вам надо отдохнуть.

— Нет, нет… Я отсюда никуда не уеду… — отказалась Полина.

— Полина, Катя права, — поддержал Буравин дочь. — Ты нужна Леше сильная, отдохнувшая. Когда он придет в себя, он должен увидеть тебя уверенную, спокойную.

— Конечно! Если будут какие-то новости, я вам тут же сообщу! — пообещала Катя.

Полина сдалась:

— Может, вы и правы…

— Я на машине. Куда тебя отвезти? — спросил Буравин.

— На работу, — попросила Полина.

Только когда они сели в машину, у них появилась возможность спокойно поговорить.

— Теперь ты веришь, что я ни при чем? Что я не замешан в похищении Леши? — спросил Буравин, потому что для него это было очень важно.

— Я всегда тебе верила, — просто ответила Полина.

— Однако у тебя были сомнения, когда ты пришла ко мне в тюрьму, — напомнил Буравин.

— У меня был такой сумбур в голове, я ничего не понимала… Мне было очень тяжело, Витя.

— Я знаю. Но хочу, чтобы знала и ты: я бы никогда не причинил тебе боль! Никогда! Или ты подумала, что из-за денег я могу сделать тебя несчастной? Да я готов отказаться от всех сокровищ на свете, лишь бы ты не страдала!

— Спасибо тебе… — выдохнула Полина.

Они добрались до Полининой работы и уже в ее маленькой комнатке продолжили разговор.

— Как все переплетено в нашей жизни: такая страшная трагедия с Лешей, и при этом, как ни странно, я на пороге крупного археологического открытия, — неожиданно для Буравина сообщила Полина.

— Правда? Расскажи.

— Тебе это интересно?

— Мне интересно все, что связано с тобой, а значит, и твоя работа тоже!

— Только дай слово, что ты меня не засмеешь, — попросила Полина.

— Ну что ты, конечно, нет!

— Мне и самой до сих пор не верится, что это может быть правдой.

— Хватит меня интриговать, рассказывай!

— Понимаешь, к Леше странным образом попали старинные украшения атлантов… — начала Полина.

— Кого? Атлантов? — недоверчиво переспросил Буравин.

— Я же просила, не удивляйся, дослушай. Именно атлантов. Это доказывает все мои предположения… Вот; смотри! — Полина показала шар, открыла его и вынула украшения. — Существует версия, что знак Нептуна был на гербе Атлантиды, поскольку она была под покровительством Нептуна. Вполне может быть, что часть спасшихся от катастрофы атлантов приплывала к нашим берегам, и эти украшения подтверждают эту версию. Так что эти украшения могли принадлежать атлантам! Как ты думаешь, я не ошиблась?

— Конечно нет! Ты права, и я тобой горжусь! Ты умница!

— Надо же, ты не стал надо мной смеяться… Многие не верят.

— Только не я!

— Спасибо. Как я рада, что ты рядом в такую минуту! Спасибо, что ты приехал в больницу! Ты мне был так нужен, мне было так одиноко и страшно!

— Что ты, милая, я буду всегда рядом с тобой, — сказал Буравин и обнял Полину. — Ты по-прежнему живешь здесь?

— Да, а ты? Где живешь ты? Буравин опустил глаза.

— Что такое? Почему ты замолчал? Ты забыл, где живешь? — улыбнулась Полина.

— Не забыл. Просто… Понимаешь, Полина… Дело в том, что я вернулся жить домой.

— Ты правильно поступил, Витя. Все-таки у тебя дочь. Хотя бы ради нее ты должен был вернуться к Таисин. — Полина, как могла, скрывала свое разочарование.

— Ты не так поняла меня, Поля! Я сейчас все объясню…

— Не надо ничего объяснять. Я все понимаю. Так было нужно. Ты поступил честно по отношению к твоей семье.

— Я просто вернулся домой. Не могу же я жить на улице. И мои отношения с Таисией здесь ни при чем, — Буравин ничего не сумел объяснить.

— Не нужно ничего говорить, Витя. Иди. И знай, что я уважаю твое решение.

Они снова расстались, так и не поняв друг друга.

* * *

Ирина пришла к Самойловым, чтобы сообщить о неожиданной смерти Якова. Дверь ей открыл Самойлов.

— Проходи, Ирочка. Садись. Что-то случилось? — обеспокоенно спросил он, увидев ее заплаканной.

— Как хорошо, что ты дома, Боря! Как хорошо! — сказала Ирина и разрыдалась на груди у Самойлова.

— Подожди, Ира, успокойся. Скажи толком, что произошло? Тебя кто-то обидел? Дать тебе воды? Сейчас, подожди! Я быстро.

Он побежал на кухню, принес воды:

— На, выпей. Станет легче. Где-то у меня валерьянка была… подожди, найду…

— Не надо валерьянки. Я сейчас успокоюсь, — сказала Ирина.

— Мне так нужна твоя поддержка, Боря! Побудь со мною рядом. Пожалуйста! Мне так страшно… Так страшно…

— Что все-таки случилось, Ира?

— Яков… умер…

— Как это произошло?

— Это глупое недоразумение… Закончилось лекарство… Боже, Боря, как мне было тяжело! Что я пережила! Ты себе не представляешь! Это все случилось у меня на глазах… И так нелепо, вдруг!

— Понимаю. Конечно. Ирочка, ты… держись. Держись. — Самойлов пытался осмыслить услышанное.

— У тебя нет ничего выпить? — спросила Ирина.

— Конечно. Сейчас. Коньяк подойдет? — вскочил Самойлов.

— Самое то, — грустно кивнула Ирина. — У меня до сих пор перед глазами стоит его лицо… Это было так неожиданно! Он схватился за сердце, я побежала за лекарством…

— Ты выпей, Ира.

Ирина, словно очнувшись, посмотрела на коньяк и выпила рюмку.

— Я понимаю, как тебе тяжело: потерять близкого человека, это ужасно.

— Знаешь, он не был мне близким человеком! Мы с ним жили вместе — и неплохо жили! Но любила я всегда только тебя! — вдруг призналась Ирина.

Самойлов оторопел. Он помолчал и снова сказал то же, что и раньше:

— Я очень сочувствую тебе, Ирина.

Но Ирине совсем не хотелось такого сочувствия. Она мечтала о другом.

— Ведь ты теперь тоже один, Боря, — вздохнула она. — Мы оба в одинаковом положении.

— Ира, остановись, — попросил Самойлов. — У тебя же только что умер муж! Я не ханжа и не святой, но это даже мне кажется кощунством.

— Ты же знаешь, что я никогда не любила Яшу.

— А я люблю свою жену. И в этом между нами разница, Ира. — Самойлову явно не нравился весь этот разговор.

— Ты не хочешь понять меня, Боря! Господи, ну почему ты такой черствый! Я же не прошу тебя любить меня. Мне просто нужна поддержка… тепло… участие… Ты только подумай, в какой кошмарной ситуации я оказалась. Одна, без мужа, в чужом городе. Мне просто не справиться самой с этим горем.

— Но я всегда готов тебя поддержать, — подтвердил Самойлов.

— Только поддержать, Боря? — переспросила Ирина.

— Да, Ира. Поддержать, помочь. Но не более того. Ты меня понимаешь?

— Я имела в виду, что, несмотря на то что Поля от тебя ушла, я привыкла к тому, что мы одна семья. И думала, что мы будем держаться вместе. Ведь и тебе, и мне здорово досталось, — невесело улыбнулась Ирина.

— Да, конечно… — кивнул Самойлов.

— А как Алеша? Поля говорила: за него просят выкуп. Яша обещал нам связаться со своими друзьями в Якутии, они могли занять денег. Но ты видишь, что случилось с Яшей.

— Выкуп больше не нужен, Ира. Алешу нашли.

— Как нашли? Он жив? — Ирина живо заинтересовалась услышанным.

— Жив. Но состояние очень тяжелое. Он в больнице, без сознания, — грустно сказал Самойлов.

— Держись, Боря. Теперь он с вами, под наблюдением врачей…

— Ты права, Ира. Самое кошмарное в жизни — это неизвестность.

— А Полина в больнице? — поинтересовалась Ирина.

— Нет. Сейчас там Катя. Полина на работе.

— Пойду, навещу сестру. По себе знаю, как нужна в тяжелые минуты поддержка близких людей.

* * *

Жора чуть ли не пинками подгонял Костю по дороге к маяку.

Смотритель ждал их, сидя за столом и рассматривая какие-то записи.

— Вот он, — сказал Жора, подталкивая Костю поближе к столу.

— Вижу. Что же ты, Константин, думаешь, нам делать больше нечего, как за тобой гоняться? Нехорошо это с твоей стороны. Очень нехорошо!

— А чего вы за мной гоняетесь? Чего вам надо?

— Шоколада. Все, что нам прислали на прошлой неделе, мы давно уже съели. Вот так-то, Костя…

— Вы сами все испортили! — пошел в атаку Костя. — Мы так не договаривались!

— И что же мы испортили, интересно знать? — поинтересовался смотритель.

— Мой брат при смерти! Мы договаривались, что вы его похитите — и подержите у себя. А вы потребовали выкуп, стали угрожать, что убьете его!

— Мы это с тобой однажды обсуждали: издержки профессии, — равнодушно пожал плечами смотритель. — Бывает, что уж тут говорить.

Костя сделал рывок к нему, явно желая ударить, но Жора схватил его за руку.

— Стоять! Не рыпайся, хуже будет! — предупредил он Костю.

— Вы его чуть не убили! — гневно закричал Костя. — Вы чуть не убили моего брата! Вы думаете, это вам так просто сойдет с рук? Я вас сдам!

— Все сказал? — спокойно переспросил смотритель. — А теперь заткнись и слушай. Твой брат все еще без сознания?

— Да.

— Тогда молись, чтобы он не заговорил! Понял меня?

— Да.

— И еще: ты заказывал похищение и обещал его оплатить. Выкупа мы не получили, где деньги? Не слышу ответа. Нам надо рвать когти, потому что, не дай Бог, твой брат завтра откроет рот и скажет, кто его похитил. Но как только это произойдет, мы в ответ тут же сдадим заказчика, то есть тебя. Так что в твоих интересах, чтобы мы свалили как можно быстрее. Понимаешь?

— Да.

Смотритель показал Косте его расписку, в которой он просил похитить Лешу.

— Видишь эту расписку? Десять тысяч — и она твоя.

— У меня нет таких денег, — у Кости даже во рту пересохло.

— У тебя есть аптека, — напомнил смотритель. — Срочно ее продавай. Как — нас не касается. У тебя два дня.

* * *

Продать аптеку было непросто. Костя попросил Леву подыскать покупателя.

— Мне срочно нужны деньги, — молил Костя Леву. — Помоги мне ее продать!

— Я бы рад тебе помочь, но… мне она не нужна, сам понимаешь…

— Я серьезно, надо найти покупателя! Помоги!

— Это будет очень сложно, тем более аптека у тебя прогорела, — стал рассуждать Лева.

— Я понимаю, но я продаю ее по дешевке!

— И сколько тебе нужно денег?

— Десять тысяч долларов. Если ты мне не поможешь, мне конец!

— Вообще-то есть у меня одна идея, — обнадежил Костю Лева, — но нужно посмотреть, в каком состоянии твоя аптека.

— У тебя есть покупатель на примете? — обрадовался Костя. — Лева, я знал! Я в тебя верил!

— Пока рано об этом говорить. Но мне нужно взглянуть на твою аптеку, чтобы иметь в виду, о чем речь.

— Да, да, конечно, понимаю.

— Чтобы иметь понятие, как вести переговоры.

— В чем проблема, ты можешь посмотреть на нее! Поехали прямо сейчас, я тебе все покажу.

— Поехали!

И они отправились смотреть аптеку»

Маша, как и договаривались, приехала к Кириллу Леонидовичу домой.

— Проходите, мы вас так ждали! — кинулась к ней Руслана.

Маша, увидев, что Руслана чем-то взволнована, спросила:

— У вас такой вид… Что-то случилось?

— Да. Случилось. Ему сегодня ночью стало хуже. Он не спал всю ночь.

— Но он же хорошо себя чувствовал! Как же это могло произойти? — удивилась Маша.

— Не знаю, — сказала Руслана, — но он не сомкнул глаз. Все метался из угла в угол. Мне кажется, у него опять сильные боли. Маша, я так волнуюсь. После ваших первых сеансов муж спал как младенец. Спокойно, без боли. А сегодня всю ночь метался, ворочался.

В это время к ним вышел Кирилл Леонидович и, услышав последние слова жены, возразил ей:

— Руслана, ты преувеличиваешь. Обычная бессонница.

— Кирилл Леонидович, вам стало хуже? — спросила его Маша.

— Хуже, — ответила за мужа Руслана.

— У вас что-то опять болит? — спросила Маша Кирилла Леонидовича, не обращая внимания на слова Русланы.

— Нет. Просто… не могу сомкнуть глаз. Мысли лезут в голову, воспоминания. Понимаю, что мешаю жене спать, но хожу, хожу до утра как заведенный.

— Маша, он скрывает! — паниковала Руслана. — Посмотрите, пожалуйста, что с ним?

— Хорошо. Сейчас. Кирилл Леонидович, расслабьтесь, дайте мне руку. Расскажите, что вы чувствуете?

— Понимаете, я весь, как заведенная пружина. Словно у меня внутри что-то долго сжималось, а теперь распрямляется, — объяснил Кирилл.

— Что у него болит, Маша? — спросила Руслана. — Это серьезно? Неужели все опять сначала?

— Я не понимаю, — удивленно сказала Маша. — Я не чувствую вашей боли. Я ничего не понимаю… Я не чувствую, что у вас болит.

— А ты можешь почувствовать не физическую боль, а душевную? — вдруг спросил Кирилл.

— Я вас не понимаю. — Маша снова прислушалась к себе и замолчала.

— У меня душа болит, детка, — объяснил ей Кирилл. — Оттого и не спится. Я сегодня всю ночь ворочался, думал, вспоминал свою жизнь. И понял, что прожил ее бездарно и никчемно. А теперь у меня не осталось времени все исправить. Я уже не смогу исправить ошибки. Когда жить остается считанные дни, острее понимаешь, что оставляешь после себя… Что смог сделать в этой жизни? Кто прольет по тебе слезу, вспомнит добрым словом?

— О чем ты говоришь, Кирилл? — взмолилась Руслана. — Не думай об этом. Я тебя люблю.

— Ты — единственная, Русланка. А остальные меня всю жизнь боялись и ненавидели. Я за всю жизнь не сделал людям ничего хорошего.

— Вы не правы, Кирилл Леонидович. Вы на себя наговариваете, — искренне сказала Маша. — Я же вижу, вы не можете быть плохим человеком…

— Вы меня плохо знаете, Маша, — покачал головой Кирилл. — Я отвратительный, жадный, подлый. Скольких я подсидел за свою жизнь, скольких обидел. Я шел к цели по трупам.

— Маша, успокойте его, внушите, что все хорошо. — Руслана почти плакала.

— К сожалению, я не умею лечить от угрызений совести, — сказала Маша. — Я пойду, я больше ничем не могу вам помочь. До свидания.

— Вы во сколько к нам завтра придете, Маша? — спросила Руслана.

— Я не знаю… Стоит ли? — Маша пожала плечами.

— Вы что, отказываетесь его лечить дальше? — заговорила Руслана шепотом, провожая Машу. — Неужели вы поверили в эту чушь? Кирилл нес Бог знает что! Он совсем не такой, поверьте:

— Ну что вы, я не поэтому, — так же шепотом ответила Маша. — Просто мне кажется, что я уже ничем не могу ему помочь.

— Неужели все так плохо? Он умирает? Значит, все зря…

— Нет! Наоборот! Мне кажется, что болезнь ушла. Я ее больше не чувствую, поэтому думаю, что дальше он вполне может справиться сам.

Маша одержала победу над чужой болезнью, она была рада этому.

* * *

Катя вся в слезах стояла в коридоре перед медсестрой, которая строго выговаривала ей:

— Девушка, вы поймите, это же реанимация. Туда нельзя посторонним. У нас стерильно, а вы…

Катя перебила ее:

— Я не посторонняя. Я его невеста. Я халат принесла и тапочки…

Медсестра возмущенно отмахнулась:

— Я же вам русским языком сказала — нельзя!

Тут Катя заметила, как из палаты Леши вышел врач, и бросилась к нему.

— Доктор, ну, пожалуйста! Почему вы меня не пускаете?! Я хочу быть с ним! Я готова тут у вас сутками дежурить… Я все равно отсюда не уйду! — с отчаянием сказала она.

— Подождите. Вы можете мне спокойно все объяснить? — оторопело посмотрел на нее врач.

Катя собралась с силами и начала:

— Я хочу быть со своим женихом! Доктор, мы с Лешей уже в четвертый раз подаем заявление. И все время у нас что-то случается. Но я не отступлюсь! Я люблю его, доктор! Пустите меня к нему, я вас умоляю! Доктор, вы ведь тоже любили, правда? Ну, поймите меня…

Врач секунду подумал, а затем махнул рукой:

— Ладно, уговорили. Идите. Но только на пять минут! — последних слов Катя уже не услышала, потому что бросилась в палату.

Леша метался по подушке. В бреду ему мерещилась Марметиль, которая постепенно превращалась в Машу. Одними губами Леша шептал:

— Марметиль… Маша… Машенька…

Катя, которая склонилась над его кроватью, попыталась понять, что он говорит:

— Что, Лешенька? — не расслышав, она со слезами в голосе прошептала:

— Я здесь, милый… Я всегда буду рядом…

Когда Катя вышла в коридор, к ней подошел врач и сочувственно предложил:

— Видели, в каком состоянии Алексей? Вы ничем не сможете ему помочь. Может быть, вам лучше нанять сиделку?

Катя возмущенно посмотрела на него:

— Сиделку? Никогда! Я сама буду за ним ухаживать! Врач осторожно произнес:

— Вы… вы не понимаете, что это значит…

— Понимаю! — гордо заявила Катя. — Вы думаете, я испугаюсь трудностей? Вы не представляете, как я люблю его! И я не переживу, если с ним что-нибудь случится!

Врач только сочувственно покачал головой.

* * *

Таисия спешила к Римме, чтобы поговорить о последних событиях и спланировать, что делать дальше. Советы Риммы помогали ей, хотя она всегда принимала решения сама. Теперь, когда Буравин снова жил в родном доме, ей надо было закрепить эту маленькую, но все-таки победу. Кроме того, она, конечно же, хотела вернуть мужа навсегда, полностью. Но как это сделать, пока не знала.

В салоне Риммы радостно зазвучали колокольчики, и Римма встретила возбужденную Таисию, которая сразу с порога рассыпалась в благодарностях:

— Здравствуй, Риммочка, дорогая моя! Спасибо! Твой метод сработал! Я его вернула!

Римма с улыбкой предупредила:

— Молодец! Только будь осторожна — помни, вернуть мужа домой гораздо проще, чем его удержать.

Я и так действую осторожненько, умно, — подтвердила Таисия. — Так, что комар носа не подточит! Представляешь, я даже Катю привлекла, перетянула на свою сторону. Мы с ней на пару, Риммочка, такой спектакль разыграли…

Римма удовлетворенно кивнула:

— Замечательно. Я рада, что ты выбрала правильную тактику.

— Спасибо за совет, Риммочка. Я теперь поняла, что мужик уходит из дома, только если его жена выгоняет. А на самом деле все они так привязаны к этому уюту, который так демонстративно презирают. — Таисия усмехнулась, понимая маленькие мужские слабости. — Горячий завтрак, запах кофе, вкусный ужин и чистая рубашка — и все романтические похождения тут же вылетают у них из головы!

Римма задумчиво смотрела на Таисию и что-то придумывала уже для развития успеха.

— Все отлично, Тая. Но мне кажется, надо действовать дальше. Знаешь, что крепче всего цементирует семью? Дети. Тебе надо родить ему ребенка, Тася.

Таисия не знала, что и сказать.

— Римма, но у нас уже есть ребенок. Катя… Римма посмотрела ей прямо в глаза:

— Ты думаешь, у меня склероз? Я это прекрасно помню. Но Катя уже большая. У нее своя жизнь. Насколько я понимаю, она уже не живет с вами.

— Да. К тому же Виктор подарил ей квартиру, — все еще не понимая, в чем дело, подтвердила Таисия.

— Ну вот! А вам нужен кто-то маленький, беспомощный, о котором нужно заботиться. Заботы и общая ответственность очень сплачивают супругов, — продолжала Римма.

Сказать, что Таисия была потрясена, было бы недостаточно, она была шокирована и незамедлительно об этом сообщила:

— Ты сошла с ума! Думай, что говоришь! Какие дети в моем возрасте?

— Скажи, Тася, а как у вас с ним… в этом плане? Таисия смутилась и тихо ответила:

— Он меня не хочет, Римма. Честно говоря, это теперь наша единственная проблема.

Римма всплеснула руками и подбодрила подругу:

— Ну что мне, учить тебя, дорогая? Приди к нему в красивом пеньюаре, вся ароматная…

— Уже приходила. Он меня просто отшил, — горестно призналась Таисия.

Римма оценивающе оглядела ее с ног до головы и задумчиво хмыкнула:

— М-да… Ну, в принципе в вашем возрасте секс уже не самое главное.

Таисия оторопело отозвалась:

— То есть?

Римма поспешила исправиться:

— Я сказала: не самое… Все придет, со временем. Его надо просто приучить, приручить. Значит, тебе надо действовать более тонко. Раз уж ты не можешь удержать его ребенком, сделай так, чтобы он никогда не захотел от тебя уходить. Ты должна затмить собой всех женщин!

Таисия недоверчиво усмехнулась:

— Легко сказать…

— Да, это трудно, — согласилась Римма. — Но придется постараться. Ты, Тася, много лет пилила его, язвила, терзала, и твой Буравин привык бегать за утешением к Полине, которая его понимала, поддерживала, утирала сопли и внушала, что он самый лучший.

Таисия ловила каждое ее слово:

— Да…

— А теперь вы должны поменяться местами. На ее месте отныне должна быть ты. Твои домашние обеды и чистые рубашки тоже, конечно, хорошо, но не это главное. Ты должна стать его другом, помощницей, советчицей, — Римма вдохновенно рисовала картину их будущих отношений. — Запомни, что ты теперь самая понимающая жена в мире. Всегда на стороне своего мужа, поддерживаешь, подставляешь хрупкое плечо. Даже если весь мир будет против него — ты будешь за!

Таисия задумчиво кивнула:

— Я постараюсь…

Римма обняла Таисию и улыбнулась:

— Действуй, подруга! Увидишь: это непременно поможет!

* * *

Костя и Лева шли к аптеке смотреть помещение, которое Костя собирался продать. Костя был взволнован, торопился и нервничал, а Лева, напротив, был абсолютно спокоен, расчетлив и еле скрывал радость от наклевывающейся удачной сделки.

В аптеку Костя зашел первым, с важным видом демонстрируя свое хозяйство и набивая цену.

— Здесь у меня лаборатория. Обрати внимание: эти стеллажи я выписывал из Испании, самое современное оборудование.

Лева снисходительно кивнул:

— Ничего.

И Костя, воодушевляясь, указал на дверь в соседнее помещение.

— Там склад с аптечной продукцией. Полный климат-контроль. Очень дорогая система. Я, Лева, на технике не экономил. У меня самая навороченная аптека в городе.

— Если бы она еще и прибыль приносила, — скептически заметил Лева.

— Ну, ты выстроишь свой бизнес-план, дашь рекламу… и уверяю тебя, прибыль будет! Ты еще не видел мой кабинет! У меня там потрясающая офисная мебель!

Лева осматривался, прицениваясь, потом повернулся к Косте:

— Очень впечатляет. У тебя хороший вкус, Костик. Костя, уже рассчитывая на удачную сделку, радостно спросил:

— Тебе нравится?

— Нравится, — кивнул Лева и тут же добавил: — Только это все придется выбросить.

Костя оторопело забормотал:

— Почему? Ты шутишь?

— Нет. Я ведь покупаю помещение, а вся эта твоя аптечная начинка мне совершенно не нужна. Я сделаю здесь филиал своего ресторана, — объяснил Лева. — Да. Жаль выбрасывать все на помойку. Мне-то нужно кухонное оборудование. Да и ремонт придется делать.

— У меня свежий ремонт, — возразил Костя. Лева скептически покачал головой:

— У тебя тут больницей пахнет. А мне нужен такой интерьер, чтоб у клиентов аппетит пробудился.

Костя, потупившись, смотрел в пол, он потерял надежду и умоляюще попросил:

— Лева. Ну я же прошу копейки. Ты же знаешь мою ситуацию. Мне позарез нужны эти деньги!

Лева притворно вздохнул и сказал:

— Знаю… И только потому, что хочу выручить старого друга, я покупаю. Конечно, это не совсем то, что я хотел, но…

Костя не дал ему закончить:

— Спасибо, Лева!

— По рукам. Иди к нотариусу, оформляй купчую, документы. Часа тебе хватит? — спросил Лева, и Костя кивнул. — Тогда встречаемся через час в ресторане. Деньги "принесу туда.

— Лева, ты меня спасаешь! — с чувством сказал Костя. Лева снисходительно кивнул:

— Ладно. До встречи.

В общем, друг спас друга.

* * *

Ирина пришла к сестре на работу и застала Полину рассматривающей древние украшения.

— Поленька, здравствуй! Я все знаю. Как Леша, что с ним? — спросила Ирина участливо, обнимая сестру.

— Уже немного лучше… Но боюсь, теперь он уже никогда не встанет.

— Боже мой! Это окончательный диагноз?

— Думаю, да. Никакой надежды…

— Сколько горя обрушилось на нашу семью. За что? Почему все сразу? — Ирина заплакала.

— Что-то еще случилось? Говори, не тяни! — попросила Полина.

— Беда не приходит одна, Поля… Яша умер… Я осталась совсем одна…

— Яша? Как?

— Сердечный приступ… А лекарство как назло закончилось… Так неожиданно… нелепо… — Ирина снова заплакала.

— Бедная моя… сестреночка… Ты не одна, у тебя есть я. Мы же с тобой семья.

— Нет, у тебя дети, куча своих проблем… Я понимаю, что тебе не до меня… Надо уехать, загостилась я тут… к несчастью…

— Даже не думай, Ирка! Я тебя никуда не отпущу в таком состоянии! Ты будешь жить здесь, пока не придешь в себя, не свыкнешься с утратой.

— Не хочу быть тебе обузой.

— Ну что ты! К тому же мне тоже нужна твоя поддержка. Вдвоем нам будет легче. В беде хочется опереться на родное плечо, — сказала Полина.

— Пожалуй, ты права, Поля… А ты до сих пор живешь в этой келье? Домой возвращаться не собираешься?

— Я была дома, пока ждала вестей об Алеше. А теперь опять вернулась сюда.

Тут Ирина перешла к самому главному для себя:

— Я имела в виду… Ты окончательно рассталась с Борисом?

— Да… Знаешь, когда с Лешей случилось несчастье, я поняла, что мы с ним совершенно чужие. Нас не объединяет даже общее горе.

— А… как у тебя с Виктором?

— Никак, Ира, — вздохнула Полина. — Он вернулся в семью. Я его понимаю. Он попал в трудную ситуацию, а Таисия его поддержала. Мужчины умеют ценить преданность.

— Но он же ее не любит! — возмутилась Ирина.

— А при чем здесь любовь, Ира? Там у него дом. Витя говорит, что они живут, как соседи, что у него просто безвыходная ситуация. Но ты же понимаешь, что очень скоро все опять пойдет по-старому.

— Да… Эта Таисия — хитрая стерва!

— Это было его решение. И теперь я не знаю, есть ли у нас будущее. Боюсь, что нет… Мне теперь нечего ждать от жизни, Ира.

— Ну почему мы с тобой такие невезучие, сестренка? — спросила Ирина.

Сестры замолчали и задумались каждая о своем.

* * *

Торжествующий Лева спешил к Римме.

— Погадай, красавица, ручку позолочу… — начал он с порога.

Римма с досадой огрызнулась:

— Ага, от тебя дождешься! Ты чего пришел, Левчик? Что-то надо?

— Ну что за подозрения, моя ягодка? Просто шел мимо, решил проведать… — и он жестом фокусника вынул из-за отворота пиджака розу. — Это тебе, мое счастье. Сюрприз.

Римма взяла розу и недоверчиво посмотрела на него.

— Левка, я тебя хорошо знаю. Если уж в ход пошли цветы…

Лева вздохнул:

— Ты у меня и впрямь ясновидящая, мое солнышко. Римма довольно улыбнулась:

— Не льсти, хитрец. Что тебе надо?

— Всего десять тысяч зеленых, — робко произнес Лева.

Римма изумленно выдохнула:

— Десять тысяч? Ну ты хам! Откуда у меня такие деньги? Я едва концы с концами свожу!

Лева поморщился.

— Не прибедняйся, лапа. Я же знаю, что у тебя есть нычка.

— А тебе зачем? — любопытство Риммы взяло верх.

— Видишь ли, я решил купить аптеку, — объяснил Лева. — Я открою там филиал ресторана.

Римма недоверчиво спросила:

— И что, аптека стоит всего десять тысяч? Ты меня обманываешь, Лева.

— Клянусь! Сама понимаешь, это совсем даром! А помещение в центре города, площадь — обалдеть! Не могу же я отказаться! Риммочка, такой шанс бывает раз в жизни! — стал убеждать Римму Лева.

— Не знаю, где ты нашел такого идиота… Но, кажется, это правда выгодно, — задумчиво протянула Римма. — Хорошо, Левчик. Дам. Но только в обмен на бриллиант.

Лева замер от неожиданности.

— Ты на солнце не перегрелась, девочка? Римма невинно смотрела на него:

— Нет. А что?

— Ты предлагаешь мне продать бриллиант за десять тысяч? Да он стоит в двадцать раз дороже! Это же редчайший экземпляр! — возмущенно повысил голос Лева.

Римма хитро подмигнула:

— Так и аптека стоит раз в двадцать дороже, Левчик. Я ведь считать умею.

Лева был поражен.

— Ну, ты стала коммерсанткой! Ладно. В принципе обмен равноценный. Давай деньги.

— Сначала брюлик, — нежно улыбнулась Римма.

Лева достал бриллиант и положил его на стол. Римма, порывшись в шкафу, достала деньги и отдала их Леве, после чего быстро взяла бриллиант и стала им любоваться. Лева с улыбкой наблюдал за ней: женщина, рассматривающая украшения, — это неповторимое зрелище.

— Честно говоря, Риммочка, мне не очень нужен филиал ресторана. Я думал, ты в помещении аптеки устроишь себе новый салон. Но раз ты не хочешь… — начал он издалека.

Римма спохватилась:

— Почему не хочу? Хочу.

— Но ты же выбрала бриллиант… — напомнил ей Лева.

Римма смотрела на бриллиант и явно колебалась, а Лева продолжал:

— К тому же недвижимость постоянно растет в цене. Тем более в центре. Там несколько просторных залов, совсем не то, что эта клетушка, — Лева пренебрежительно обвел рукой помещение салона.

Римма тяжело вздохнула — выбор был мучительный. Лева с интересом ждал.

— Пожалуй… я выбираю помещение, — решилась Римма и протянула Леве бриллиант.

— Я знал, что ты умная женщина, Риммочка, — обрадовался Лева, быстро пряча бриллиант.

— Естественно. Кто бы сомневался. Только все документы — мне. Понял? — требовательно сказала Римма.

Лева закивал:

— Само собой. Сейчас заберу их и тут же отдам тебе. Спасибо, родная. Пока, жди.

Таким нехитрым способом Лева получил необходимые ему десять тысяч. Главное — знать психологию женщины. А в этом-то Лева был большой знаток!

Когда он вернулся в ресторан и, запыхавшись, вошел в зал, то за дальним столиком в углу его уже ждал Костя, перед которым лежала пачка документов. Лева подошел и сел рядом.

— Ты деньги принес? — сразу спросил Костя. Лева кивнул:

— А как же! Только сначала покажи документы. Все оформил?

— Да. Как договорились. Вот дарственная на твое имя. Все заверено у нотариуса, — Костя протянул Леве документы. Тот взял их, внимательно рассмотрел и полез во внутренний карман за деньгами. Медленно отсчитал он Косте доллары и спросил:

— Ну что, все в порядке?

— Да. — Костя спрятал деньги в карман.

— Вот и отличненько, — заявил Лева и щелкнул пальцами, делая официанту знак. — Давай выпьем за мое Удачное приобретение!

Официант принес им коньяк, лимончик, закуску. Лева наполнил рюмки.

— Ну что, выпьем за бесславный конец моего бизнеса? — спросил Костя.

Лева возразил:

— Э нет! Это слишком мрачно, Костя. Больше оптимизма. Предлагаю выпить за начало моего. Вернее, за расширение.

И они выпили именно за это.

* * *

Буравин подъехал к дому Самойлова и, выйдя из машины, с решительным видом вошел в дом. Он был полон праведного гнева: Лешу нашли, и теперь .Виктор мог смело снять с себя обвинения в его похищении. Самойлов сам открыл дверь, и мужчины скрестили жесткие взгляды. Первым прервал напряженное молчание Виктор:

— Ну, здравствуй, Боря! Может, предложишь мне войти? Нам надо серьезно поговорить.

Самойлов смерил его недобрым взглядом, на его скулах играли желваки. Снова повисла неловкая тишина. В конце концов Борис сдался и пропустил Буравина в квартиру.

— Ну вот, я впустил тебя в дом. О чем ты хотел поговорить? — холодно спросил он у Виктора.

— Я узнал, что Леша нашелся, — заявил тот.

— Нашелся. А тебе-то что? — угрюмо отрезал Борис.

— Он сообщил, кто его похитил? — спросил Виктор и, удостоверившись, что Самойлову нечего сказать, уточнил: — Теперь, когда он нашелся, ты понимаешь, что не я его похищал?

Самойлов мрачно возразил:

— Леша в больнице, без сознания, и он не в состоянии ничего сказать. Так что я пока не снимаю с тебя подозрений. Тебе еще что-то от меня нужно? — намекая, что пора и честь знать, коротко спросил Борис. Виктор замялся, но все же кивнул:

— Да. Борис, я пришел к тебе сказать. Я считаю, ты должен вернуть мне все. Причем добровольно, — решительно потребовал он.

Самойлов изумленно переспросил:

— Еще и добровольно? С какой стати?

— Если у тебя есть совесть, ты вернешь то, что украл, — твердо заявил Буравин. Борис заносчиво ответил:

— Ничего я не крал. Наоборот, я поступил честно. Именно так, как ты заслужил.

Виктор отшатнулся:

— Что ты несешь? После того как я двадцать лет создавал нашу фирму, вкладывал в нее все средства, все силы, ты заявляешь, что я заслужил остаться нищим?

— Да, я так считаю. И именно я имел полное право это с тобой сделать. Все эти годы, Витя, ты думал совсем не о нашем деле. — Борис помолчал и зло закончил: — Ты все это время только и думал, как увести у меня жену. Я знал, что когда-нибудь это произойдет, боялся этого всю жизнь. И всю жизнь тебя ненавидел! Что ты смотришь на меня, будто впервые видишь?

Виктор медленно произнес:

— Нечасто узнаешь, что человек, которого ты считал самым близким другом, всю жизнь тебя ненавидел.

Борис скривил губы в ироничной улыбке:

— Прости, но любить я тебя не мог. Ты всегда был для Полины на первом месте, а я, ее законный муж, — всю жизнь на вторых ролях. И это было не только с Полиной. Так было всегда, когда мы с тобой оказывались рядом. Ты всю жизнь тащил одеяло щи себя. Тебя даже бабы больше любили!

Буравин мрачно нахмурился:

— Ты сам виноват, тебе всегда не хватало уверенности в себе!

Борис нервно ходил по комнате:

— Зато твоей хватило бы на троих! Такой сильный, уверенный, всегда на коне. А я злился! Злился и завидовал. Я хотел увидеть тебя униженным, нищим! И тут наконец-то получил возможность воплотить мою мечту в жизнь!

Он остановился и повернулся к Виктору. С нездоровым блеском в глазах Борис мечтательно прошептал:

— Я не мог отказать себе в таком удовольствии. Тем более, что все провернуть оказалось совсем несложно. У тебя все же есть ахиллесова пята, Витя.

Видя, что Буравин молчит, Борис повысил голос:

— И вот что я тебе еще скажу: если бы у меня был выбор, я бы все равно так поступил! Я ни о чем не жалею. Я счастлив, что разорил тебя!

Буравин посмотрел на Самойлова долгим взглядом и горько усмехнулся:

— Вот как бывает: я пришел убедить тебя, что не виновен в похищении Леши. А услышал такое… Не думал, что со мной может такое произойти. Так ошибаться! Полжизни считать другом того, кто тебя ненавидел, ждал момента, чтобы подставить… Я ожидал удара от кого угодно, только не от тебя. Борис зло прервал его:

— Не ожидал ты его не потому, что мы были друзьями. Просто ты никогда не воспринимал меня всерьез!

Виктор покачал головой:

— Мне жаль тебя: жить с такими чувствами, наверное, очень тяжело. В тебе осталась одна злость.

— Как-нибудь обойдусь без твоей жалости. Прибереги ее для себя, она тебе больше понадобится. Ты теперь — никто, — бросил ему в лицо Борис.

Виктор уверенно парировал:

— Ты ответишь за свою подлость. Ты перешел черту, Боря. И я объявляю: отныне я буду с тобой бороться.

— Витя, ты что, объявляешь мне войну? — пренебрежительно хмыкнул Борис. — Да что ты мне сделаешь? Подставишь меня в ответ?

— Увидишь, — коротко сказал тот.

Неужели совершишь подлог? Но у тебя не получится! Ты же у нас честный, порядочный, принципиальный, ты закон не преступаешь, как я, подлец. А законными методами что можно сделать против меня? Да ничего! — издевался Борис.

— Я найду способ. Теперь у меня полностью развязаны руки. И говорю тебе прямо: с этой минуты мы с тобой — враги. Берегись, Боря! — с угрозой закончил Виктор и вышел.

* * *

Получив от Левы деньги, Костя направился к маяку. Он хотел побыстрее вернуть себе свою расписку и навсегда забыть о смотрителе и его сыновьях. Потоптавшись на пороге каморки смотрителя и вздохнув, зашел, как в воду окунулся.

— Ну что, деньги принес? — не отрываясь от своих дел, спросил смотритель.

— Принес. Только, получается, платить я буду за некачественную работу, — Костя пытался держать марку.

— Это еще почему? Твоего брата мы похитили, долго прятали. Свадьбу его сорвали. И теперь, полагаю, она не скоро состоится. А уговор был именно такой. Так что давай деньги.

— Я буду менять деньги на расписку. Доставайте ее, я достану деньги, и произведем обмен.

— Надо же, какие предосторожности! — иронично сказал смотритель.

— Я стараюсь не давать людям возможности меня обмануть, — сообщил Костя.

— Осторожным он стал… Ты, парень, похоже, только задним умом крепок. Раньше-то в основном лажался… — комментировал смотритель, доставая расписку из ящика стола. Он подошел к Косте и показал, не выпуская из руки эту злосчастную расписку, — вот она.

Костя, увидев расписку, сразу вынул деньги и протянул смотрителю.

— Ладно. Будем считать, что мы в расчете, — миролюбиво сказал смотритель и положил в карман и деньги, и расписку.

— А расписка? Отдайте мне! — потребовал Костя.

— Нет. Не отдам, — усмехнулся смотритель.

— Я требую соблюдения договора. Немедленно верните мне расписку! Я заплатил за нее все деньги! — с Костей начиналась истерика.

— Зачем тебе этот кусок бумаги? — поинтересовался смотритель.

— Там моя подпись! Я хочу ее уничтожить!

— Думаешь, я стану тебя шантажировать? Не бойся, я не для этого оставляю ее. Мы с сыновьями готовимся свалить отсюда. И поскольку отъезд происходит в весьма напряженной ситуации, лишняя осторожность нам не повредит.

— Вы уезжаете? — удивился Костя. — Куда?

— — Не важно. Но я сам уничтожу расписку, как только мы пересечем границу и окажемся в нейтральных водах. Ну что ты трясешься? Иди спокойно, я сделаю, как сказал.

— Но… это нечестно. Я-то с вами — по-честному, как договорились… — заканючил Костя.

— Что я слышу? — засмеялся смотритель. — И ты смеешь говорить о честности? Да я оставляю себе твою вонючую расписку потому, что знаю, какой ты честный. У меня и моих сыновей должна быть гарантия, что ты не побежишь нас закладывать, как только выйдешь отсюда.

— Я не собирался ничего такого делать…

— Вот и отлично. Давай, проваливай отсюда подобру-поздорову. Не раздражай меня.

Косте ничего не оставалось, как уйти, понимая, что силы не равны и сделать он ничего не может.

* * *

Кирилл Леонидович чувствовал себя прекрасно.

— Проводила Машу? — спросил он Руслану. — Когда она придет в следующий раз? Мне стало гораздо легче после сеанса.

— Маша больше не придет. Сказала, что не чувствует твоей боли и больше ничем помочь тебе не может.

— Но у меня действительно в последнее время ничего не болит, — подтвердил Кирилл.

— Конечно, трудно в это поверить, но… может, болезнь стала уходить от тебя?

— Маша — не врач. Она не лечила, она просто снимала боль.

— Но я так надеялась, что она тебе поможет!

— Мне и этого достаточно, — успокоил жену Кирилл. — Я снова чувствую себя здоровым человеком.

— А мне недостаточно. Я хочу, чтобы ты не чувствовал, а был здоровым человеком! Мы должны продолжить лечение. Пойдем в больницу, Кирилл.

— Нет. Меня совсем недавно обследовали! Я не хочу снова. Это больно и неприятно.

— Но это может помочь тебе выздороветь! Для этого мы точно должны знать, в каком состоянии твой организм, держать все под контролем.

— Я не хочу в больницу. Как только я туда захожу, сразу понимаю, что болен.

Но Руслана, конечно, сумела настоять на своем. Врач отреагировал на их рассказ скептически:

— Значит, вы все-таки решились пойти к бабке-ведунье за помощью?

— Маша — не бабка, она — молодая девушка, — смущенно заметил Кирилл.

— Очень приятная, — добавила Руслана, — скромная, обаятельная. Она приходила к нам домой.

— И что делала? Травами поила или шептала? — спросил врач.

— Нет! Просто руками водила, не прикасаясь ко мне, и даже не над тем местом, где опухоль.

— Но больше, как я понял, она к вам не приходит?

— Нет, — ответила за мужа Руслана. — Маша сказала в последний раз, что дальше продолжать лечение не имеет смысла, что она больше не чувствует его болезнь.

— Наверное, она очень устала, — предположил Кирилл. — Я просто физически ощущал, что она всю свою энергию отдает мне во время сеансов.

— Может, и устала, — согласился врач. — Но, скорее всего, поняла, что ничем не может помочь.

— Скажите, что показало обследование? — задала главный вопрос Руслана.

— Обследование показало, что ваша Маша сказала вам правду: дальнейшее лечение бессмысленно.

— Значит, все-таки мне… конец? — Кирилл замер, ожидая ответа.

— Ты прав: это конец. Но конец твоей болезни и начало новой, здоровой жизни! Поверьте, я потрясен не меньше вашего, но от опухоли не осталось и следа!

— Может, все-таки это ошибка? — не поверил Кирилл.

— При таком повороте в течении болезни я сам больше всего боялся ошибки. И поэтому особенно тщательно изучил и проверил все последние данные.

— Давайте повторим обследование. Чтобы убедиться, — сказала Руслана.

— Повторим. И не раз. Я буду настаивать, чтобы ты позволил мне изучить твой случай как можно тщательнее. Ты не можешь мне отказать, это нужно для науки.

— Но я не могу поверить… — Кирилл все еще не пришел в себя.

— А я — тем более. Я — медик, я не верю в чудеса, но сейчас вынужден признать: чудо произошло. Ты здоров, Кирилл!

* * *

Маша подошла к салону Риммы и увидела очередь. Она задержалась, разглядывая стоящих женщин, а потом решила зайти внутрь. Одна из женщин ее остановила:

— Девушка, вы куда без очереди?

— Мне нужно в салон, — объяснила Маша.

— Нам всем туда нужно. За нами будете.

— Но я…

— Очередь займи. Мы здесь все с самого утра стоим.

— Зачем? — спросила Маша.

— К целительнице Марии.

— Да, в общем, я и есть Мария… — призналась Маша.

Вы?.. Ой, извините, пожалуйста. Проходите! Женщины, ну-ка пропустите целительницу. В свой кабинет, бедная, попасть не может! А вы нас примете, Мария? С самого утра ведь вас ждем!

— Я не знаю. Я только что тоже… работала. Очень устала. Вам сейчас все скажут.

Римма встретила ее радостно:

— Видела? Это твои клиенты, с утра ждут приема. Когда начнешь?

— Не могу я никого лечить сегодня, устала.

— А как же ты своего высокопоставленного пациента лечишь?

— Уже никак. Сегодня был последний сеанс. Я ему больше не нужна.

— Ты с ума сошла! — возмутилась Римма. — Как это не нужна? Мы же кучу денег потеряем!

— Лечить Кирилла Леонидовича я больше не могу, я не чувствую его болезни!

— Да не важно, что ты чувствуешь! — стала втолковывать Маше Римма. — Ты что, не можешь еще к нему походить? Потянуть время, заодно и деньги?

— Не могу, — призналась Маша.

— Так не пойдет. Ты вернешься к нему и продлишь лечение как можно дольше! Маша, пойми: если пациент верит, что ты ему помогаешь, то будет выздоравливать, даже если реально никакой помощи от тебя нет.

— Нет, Римма. Я не пойду к Кириллу Леонидовичу. Не могу обманывать человека.

— Ладно, не хочешь лечить одного состоятельного пациента, лечи толпу обычных, — обиделась Римма. — Вон страждущие отираются. Все готовы тебе заплатить за внимание к ним. Так и будешь зарабатывать.

Маша покачала головой:

— Вы не поняли, Римма. Я никого не смогу лечить. Сегодня я провела сеанс и поняла, что у меня кончились все силы.

— Ты все отдала этому чиновнику? — спросила Римма— — А что ты теперь чувствуешь?

— Ничего. Раньше я всегда знала, когда с бабой Зиной плохо, а теперь не почувствовала, что с ней случилась беда.

— И… что же мы теперь будем делать? — расстроилась Римма.

— Не знаю. Я очень устала, мне нужно отдохнуть. Тут в Римме снова заговорил коммерсант:

— Маша, какой отдых, ты что? Нам нужны деньги! Я купила офис в центре города — специально под наш салон! Бывшая аптека, просторное помещение, — очень удачно расположено. Теперь нужно делать ремонт. Я рассчитывала на тебя, мы же договорились!

— Я не могу сейчас работать.

— Но почему? Подумаешь, ничего не чувствуешь! Я, например, никогда ничего не чувствовала, а карьеру сделала. Люди часто излечиваются только от того, что верят в лекаря.

— У меня так не получится.

— Маша, если ты не будешь работать, мы растеряем клиентуру! А те люди, которые стоят в очереди, приносят нам очень неплохие деньги, ими разбрасываться — грех! Выше нос, Мария. Соберись, и начнем.

Римма вышла из комнаты и объявила:

— Целительница Мария готова принимать посетителей. Кто первый — проходите.

* * *

Жора и Толик встретили выходящего из маяка Костю. Тот молча прошел мимо них.

— Бать, а чего это Костя вышел отсюда такой несчастный? — спросил Жора, заглянув к отцу в каморку.

— Боится сильно. Я расписку ему не отдал.

— Почему?

— Если бы отдал, он бы уже в милицию побежал. Стал бы первым помощником в поимке похитителей брата, которого сам и заложил.

— Точно. Ты его раскусил. А деньги-то он тебе отдал? — спросил Жора.

— Отдал. Конечно, это не выкуп, на который мы рассчитывали. Всего десять тысяч. Но с паршивой овцы хоть шерсти клок.

— И что, мы с этой мелочью поедем? Нам же ни на что не хватит!

— Не переживай, наше будущее обеспечено, — уверенно сказал смотритель.

— Десять тысяч — это не деньги за границей! — махнул рукой Жора.

— Ты забыл? Я накопил достаточно для того, чтобы мы могли жить, ни в чем себе не отказывая. Толян, а ты чего молчишь?

— Я не хочу никуда ехать, — тихо сказал Толик.

— А кто тебя спрашивает? Поедешь как миленький, — осадил брата Жора.

— Не смейте распоряжаться моей жизнью! — возмутился Толик.

— Что ты сказал? — удивленно переспросил отец.

— Я сам буду решать, где мне жить. Я уже взрослый, батя. Я никуда не поеду, — упрямо настаивал на своем Толик.

— Ах, ты уже взрослый? Идиот! Ты что, не понимаешь, что, если останешься, тебя назовут виновным в похищении человека! Или ты рассчитываешь, что подобное может сойти с рук? Инвалид, которого мы держали в доке, с минуты на минуту откроет глаза и. назовет тех, кто его похищал. Даже если повезет и ты получишь не максимальный срок, кому ты после отсидки будешь нужен? Мы с Жорой уедем, а больше у тебя никого нет.

— У него Маша есть, — напомнил Жора. — Толян, очнись, она этого инвалида любит.

— Она же тебе за похищение любимого спасибо не скажет! Ты об этом подумал? — поддержал Жору отец. — Все. Будем считать, тема закрыта. Готовьтесь к отплытию.

Смотритель ушел по своим делам, а Жора стал успокаивать брата:

— Толян, хватит цепляться за этот город. Подумай о будущем: на новом месте мы заживем, как короли. Нас никто не будет знать, не придется скрываться. А что здесь?

— Здесь Маша, — грустно сказал Толик.

— Твоя Маша заменит нам свободу?

— Здесь я могу ее видеть, держать за руку, разговаривать, — мечтательно говорил Толик.

— Да не нужен ты ей. Она общается с тобой из жалости. Если бы она тебя любила, вы давно уже были бы вместе.

— Я знаю, — спокойно сказал Толик. — Но мне это не важно. Важно, что она мне нужна.

— Но ты все равно не сможешь с ней общаться. Тебя посадят, и она сразу же тебя возненавидит, когда обо всем узнает. У тебя нет другого выхода, брат. Ты должен поехать с нами!

* * *

Катя сидела в коридоре больницы возле Лешиной палаты, задумавшись. Ее невеселые мысли прервал Костя.

— Ну как он? Не пришел в себя?

Катя не хотела ни видеть Костю, ни говорить с ним.

— Кать, не отталкивай меня. Давай поговорим. Лешка же мне брат, представь, как я за него переживаю. — Костя хотел во что бы то ни стало добиться Катиного внимания.

— Переживаешь? Мне странно это слышать… — Катя не верила в искренность Костиных слов.

— Но почему странно-то?

— Я была уверена, что ты не любишь его. Вы постоянно соперничали, ссорились…

— Так у всех братьев бывает. Когда они здоровые, сильные. А когда случается такое, как с Лешкой, сразу в душе все меняется.

— Что имею — не ценю, потерявши — плачу… — подтвердила его мысль Катя.

— Я только сейчас понял, как его люблю. И страшно боюсь потерять.

— Я тоже боюсь.

Тут из Лешиной палаты вышла медсестра. Катя подскочила:

— Есть новости?

Медсестра отрицательно покачала головой. Катя снова села. Так и сидели они с Костей молча, пока не пришла Полина, чтобы сменить Катю.

— Как ты, Катя? — спросила она. — Может, пойдешь домой, отдохнешь?

— Я в порядке. Я буду здесь, пока Леше не станет лучше.

— Катя, а ты уверена, что все это тебе нужно? — с сомнением спросила Полина.

— Я не смогу сейчас спокойно сидеть дома.

— Я не об этом. Я о том, что тебя ждет после того, как Леше станет лучше.

— Что за вопрос? Леша — мой жених.

— Извини, но я помню, как ты металась от Леши к Косте и обратно. Ты ведь испугалась, ,что не сможешь жить с инвалидом, так? После того, что случилось, Леша уже не будет полноценным человеком. Не обижайся, Катя. Ты сейчас должна определиться. И лучше уйти сразу, если ты не готова к такому испытанию.

Костя внимательно слушал Полину, даже внимательнее, чем Катя.

— Что бы вы обо мне ни думали, знайте: я хочу быть с Лешей, несмотря ни на что, — подтвердила Катя.

— Я надеюсь, это твое решение — взвешенное и обдуманное, принятое не под влиянием эмоций, — сказала Полина.

— Поверьте, у меня было время все обдумать.

— Я рада, что это так. Я просто хочу, чтобы ты знала: если ты почувствуешь, что все это — выше твоих сил, имей в виду: ты можешь уйти в любой момент. И никто тебя не будет осуждать. Это я тебе говорю как Лешина мать.

Костя с интересом ждал Катиной реакции. И Катя кивнула.

— Ваш сын только что пришел в себя! Я за врачом! — сказала, выходя из палаты, медсестра, и все сразу встали.

Только Алеша пришел в себя, он сразу же тихо спросил:

— Где она?

Катя склонилась над Алешей:

— Я здесь, Леша, с тобой.

— Где Маша? — снова спросил Алеша. Катя даже отшатнулась, словно он ее оттолкнул.

— Маши здесь нет, Леша, — ответила Полина. — А как ты себя чувствуешь?

Алеша молчал.

— Уважаемые родственники, прошу вас немедленно удалиться в коридор, — попросил пришедший врач. — И прошу не забывать: здесь — реанимация.

В коридоре Катя спросила о том, что ее больше всего потрясло:

— Я не понимаю, почему Леша звал эту Машу?

— Катя, да какая разница, кого он звал? Главное — он пришел в себя! — радовалась Полина.

Через некоторое время к ним вышел врач и сказал:

— Самое страшное уже позади. В данный момент сознание у него вполне адекватное. Он будет жить. Но, боюсь, это максимум, на что мы могли рассчитывать.

— В прошлый раз прогнозы тоже были очень плохими, но Леша поправился, победил недуг! — напомнила Полина.

— Это было похоже на чудо. Ожидать подобного во второй раз… Не хочется зря вас обнадеживать.

— Я вас очень прошу, разрешите мне побыть с сыном, — попросила Полина.

— Только в виде исключения. И только вам, — согласился врач.

* * *

Буравин был из тех людей, у кого слово не расходится с делом, поэтому сразу после разговора с Самойловым он отправился к следователю. Тот удивился его приходу:

— Здравствуй, Виктор, чем обязан?

— Здравствуй. Я пришел подать официальное заявление. Я требую расследования по поводу своего разорения. Ведь ты в курсе, что со мной сделал Борис.

Такого поворота событий следователь не ожидал.

— А почему ты не написал заявление сразу, как только узнал, что разорен?

— Был уверен, что произошло какое-то недоразумение. Или Борис опомнится и исправит ошибку, — объяснил Буравин.

— Так поговори с ним, скажи ему это! Выясните наконец ваши отношения. Вы же друзья! Зачем все доводить до официального расследования?

— Я так и собирался сделать. Сегодня мы поговорили.

— И что он сказал? — с интересом спросил Буряк.

— Никакого недоразумения или ошибки не было. Борис разорил меня намеренно и абсолютно не жалеет о том, что сделал. А поскольку разорение произошло явно незаконным путем, я хочу узнать, каким образом Самойлов это сделал. И наказать его! Я сейчас напишу заявление на Самойлова, и ты откроешь дело.

— Для этого нет оснований, Витя, — недовольно поморщился следователь. — Передача всех активов произошла на основании твоей доверенности. По ней ты сам предоставил Самойлову право распоряжаться всем, что тебе принадлежит!

— Это — подлог. Я не подписывал такой доверенности.

— Но ты же сам признал, что подпись действительно твоя. Если хочешь, проведем экспертизу, но…

— Я похож на идиота, Гриша?! Ты считаешь, что я в здравом уме и твердой памяти мог дать кому-то такую доверенность? Поверь, Гриша, я ее не давал. Все это провернул Самойлов. Сегодня я понял, как он меня ненавидит. Он мечтает меня растоптать. С этой же целью он и похищение Лешки на меня повесил!

— Все, что ты говоришь, — из области домыслов. Мне нужны факты, подкрепленные доказательствами.

— Так помоги мне их найти! — попросил Буравин. — Это же твоя работа! Борис меня ограбил. Я прошу тебя об одном: помоги официально доказать, что он сделал все незаконным путем!

* * *

Маша все еще работала в салоне у Риммы, но она уже очень устала и хотела одного — отдохнуть.

— Ну что, я зову следующего пациента? — спросила ее Римма.

— Нет, Римма. Давайте закончим прием, у меня совсем нет сил.

— Там, на улице, еще тьма народа. Прими их, что тебе стоит? — настаивала Римма. — Ты же ведь не лечишь их по-настоящему, энергию не тратишь.

— Обманывать я тоже больше не могу, — упрямо сказала Маша.

— А зачем ты включаешь эмоции? Главное — результат. Люди выходят довольные, с радостью платят, записываются на следующий прием.

— Я сказала, на сегодня хватит, — твердо произнесла Маша.

— Но что я им скажу? — возмутилась Римма.

— Решайте сами. Дайте мне мои деньги за сегодня и вызовите, пожалуйста, такси. Я поеду домой.

Римма неохотно выдала Маше деньги и отпустила ее. Маша еле доехала до дома, так ей было плохо. Зинаида, увидев ее, всплеснула руками:

— Машенька, что с тобой, почему такая бледная? Что ты стоишь? Садись, поешь. Я обед приготовила.

Маша достала деньги и равнодушно протянула их Зинаиде:

— Не хочется, бабушка. Вот, возьми.

— Господи, как много…Что же ты делаешь в этом салоне, если такие огромные деньги приносишь?

Маша молчала.

— Может, хоть чаю попьешь?

— Спасибо. Я ничего не хочу.

— Много народа у тебя сегодня было? Да? Ты бы сказала Римме, что плохо себя чувствуешь. Пусть не заставляет тебя так много работать!

Маша поднялась к себе и без сил упала на кровать.

* * *

В чем в чем, а в уме Буравину отказать было невозможно. Он предполагал уже, как именно Самойлов мог совершить подлог, поэтому отправился в офис, чтобы поговорить с Людочкой.

— Добрый день, Людочка.

— Виктор Гаврилович, вы? — удивилась секретарша. — Здравствуйте…

— Не ожидала меня здесь увидеть? — предположил Буравин, внимательно приглядываясь к Людочке.

— Честно говоря, нет. Вы вроде бы с Борисом Алексеевичем разделились…

— Да, разделились. Но некоторые дела остались. Потому я и пришел.

— А Бориса Алексеевича еще нет, — сообщила Людочка.

— И очень хорошо. Я пришел не к Самойлову, Людочка. А к тебе.

— Ко мне? — Людочка то ли испугалась, то ли растерялась немного. — А… по какому вопросу?

— По очень важному для меня. Нам с тобой пора серьезно поговорить. Объясни, пожалуйста, откуда у Самойлова появилась моя генеральная доверенность? И как на ней оказалась моя подпись?

— Виктор Гаврилович, я ничего не знаю про вашу подпись и вообще про генеральную доверенность! С чего вы взяли, что я могу вам что-то рассказать? — Людочка уже взяла себя в руки.

— Во всей этой афере чувствуется женское коварство. Я уверен: без твоей помощи Борис не смог бы сделать то, что сделал, — объяснил Буравин.

— Вы обвиняете меня в подлоге?

— Скажем так: ты помогала любимому человеку. — Буравин хорошо понимал, почему именно Людочка могла такое сделать.

— Я ничего такого не делала!

— А я тебя ни в чем не обвиняю. Ради любви люди идут на что угодно. Мне просто обидно за тебя. Ты решилась участвовать в подлоге ради Бориса. Но, к сожалению, он не тот человек, который оценит твой поступок. Если ты думаешь, что с тобой он поступит честнее, чем со мной, ты ошибаешься. Борис использует тебя и бросит.

— Перестаньте! Я не хочу больше ничего слышать! Я ничего не знаю! — Людочка сильно нервничала.

— Я все равно докопаюсь до правды, — спокойно сказал Буравин.

— Докапывайтесь! Только не здесь. Вам нельзя здесь находиться, уходите, оставьте меня в покое.

— Ладно. Я уйду. Но если ты все же захочешь мне что-то рассказать, я сумею это оценить. Поверь.

Буравин ушел, а Людочка даже расплакалась после пережитого напряжения. Когда она уже приводила себя в порядок, пришел Самойлов.

— Что случилось, Людочка? Кто тебя обидел? — поинтересовался он.

— Буравин… — ответила Людочка, и у нее на глазах снова появились слезы.

— Он был здесь? Что он тебе сказал? — нахмурился Самойлов.

— Он заходил буквально перед вами, стал задавать мне неприятные вопросы. О той доверенности…

— Вот подлец! Он никакого права не имел сюда приходить и допрашивать тебя! Бедная девочка… Зачем ты с ним говорила? Нужно было сразу его выгнать! — Самойлов обозлился.

— Я не ожидала… И растерялась.

— Он еще ответит за это. Я с ним разберусь. Не плачь.

Людочка кивнула.

— И ты… ничего Буравину не рассказала? — осторожно спросил Самойлов о главном.

— Нет. Хотя он убеждал меня, что все знает.

— Молодец. Ты поступила правильно, — похвалил Людочку Самойлов.

— Все, что я делаю, — это только ради вас, Борис Алексеевич, — заверила Людочка.

— Я не слепой, я все понимаю и ценю твое отношение.

— Вы и дальше всегда можете на меня рассчитывать, — тихо сказала Людочка.

— Как редко в наше время встречаются преданные женщины, — улыбнулся Самойлов, — умеющие к тому же держать язык за зубами. Мне очень повезло с тобой. Я никогда не забуду такой неоценимой услуги, Людочка. И, увидишь, буду очень благодарным. Как только появится такая возможность.

— Для меня — счастье быть рядом с вами, Борис Алексеевич. Больше мне ничего не нужно.

— Я польщен. Но мне кроме красивой и умной девушки нужна в офисе деловитая и исполнительная секретарша. Ты как, готова поработать? Дел сегодня полно.

— Конечно, готова, — улыбнулась Людочка. — Извините, что я так раскисла…

— Ничего. Все в порядке. В следующий раз, если Буравин надумает снова сюда заявиться, сразу же вызывай охрану. А сейчас узнай, пожалуйста, когда корабль зайдет в порт. Я пойду к себе. Да, и дозвонись, пожалуйста, в больницу, узнай, как там Алексей. И сразу же сообщи мне.

И Самойлов ушел к себе в кабинет.

* * *

Алеша не только пришел в себя, но и заговорил.

— Щиплет немного, — сказал он, когда ему делали укол. — А маму ко мне пустят?

— Это как Павел Федорович решит, — ответила медсестра, делавшая ему укол.

Но маме уже разрешили побыть с Алешей.

— Как ты, сынок? — спросила Полина.

— Ужасно, мам. Я опять в этой больнице…

— Ты помнишь, что с тобой произошло?

— Помню… Честно говоря, когда падал, подумал: это все, конец.

— У тебя что-нибудь болит?

— Болит. Даже не могу понять, что конкретно. Кажется, все тело. Мам, я домой хочу. Видеть не могу эту больницу.

— Конечно, Лешенька. Ты обязательно выздоровеешь, и все будет, как прежде. — Полина была рада, что говорит с сыном.

Катю и Костю в палату не пустили, и они остались в коридоре вдвоем.

— А почему мне нельзя к Леше? Я тоже ему не чужой человек! — возмущалась Катя.

— Конечно! Ты сюда надолго собралась. Халатик вон и тапочки прихватила. Все как надо, — с издевкой сказал Костя.

— Перестань паясничать, — обиделась Катя.

— А ты перестань строить из себя декабристку. Что я, тебя не знаю?

— Да что такого ты знаешь?

— Например, что ты никогда не пожертвуешь своим благополучием ради инвалида. Даже если этот инвалид — Леша.

— Ничего ты обо мне не знаешь. Пожертвовала бы. Если бы в этом был смысл, — хмуро ответила Катя. — Ты слышал, он не меня звал. Он звал эту Машу!

— Точно. Я слышал. Ты поняла намек?

— Я не нужна ему, — с тоской призналась Катя.

— Вот и я о том же. И в палату тебя не пускают. Думаю, Кать, тебе ловить здесь нечего.

Но Кате не нравился Костин тон, она очень серьезно все воспринимала! Да, она не нужна. Это так. Катя понурила голову и молча пошла по коридору к выходу.

* * *

Жора собирал вещи перед дальней дорогой. Он уже почти все уложил, когда в каморку пришел отец.

— Все собрал? — спросил отец.

— Почти. Не хочу ничего забыть. Чтобы никогда сюда не возвращаться.

— Правильно, — похвалил отец. — Назад нам пути не будет. Наверное, уже не терпится уехать?

— Конечно. Но, честно говоря, и страшно немного: как у нас там все сложится?

— Гораздо лучше, чем здесь. Обещаю. Не веришь? А хочешь сам убедиться?

— Как это? — спросил Жора.

— Сынок, не ты ли всегда хотел увидеть мои сокровища?

— Ты же запретил мне даже думать о них.

— Пойдем, я покажу тебе, где они лежат, — предложил смотритель.

— Опять подшучиваешь надо мной?

— Идем-идем, я не шучу. Пришло время.

Катакомбы были не самым приятным для Жоры местом. Он чувствовал страх и тревогу, пробираясь по этим закоулкам.

— Батя, нам долго еще идти?

— А ты куда-то торопишься? — буркнул смотритель, не оборачиваясь и не останавливаясь.

— Да нет… Просто интересуюсь…

— Когда нужно, тогда и придем. Что, жутковато?

— Да я просто не ориентируюсь тут ни фига. Не люблю идти, не зная куда.

— Не бойся, не заблудимся, — успокоил его отец. — Все. Пришли. Вот он, мой сундучок.

— Слушай, ты что, опять его сюда поставил? На то же мест? — удивился Жора.

— Да. Его место — только здесь.

— Так близко от выхода, не перепрятал? Бать, ну ты даешь! А если бы его нашли?

— Кто, ты? Да ты бы в жизни его не нашел. Тебе разве пришло бы в голову искать его второй раз на том же самом месте? А теперь скажи, разве я был не прав, что прятал его от вас с Толяном? Ты бы точно все в момент растратил, разбросал по мелочи.

— Я не идиот. Я бы подумал про будущее.

— А если бы не подумал? Я рисковать не люблю… И на черный день всегда откладываю.

— Ты к нему готовился, вот он и наступил… — печально заметил Жора.

— Но с таким добром его же легче переживать. А, сын?

— Легче, — согласился Жора.

— Подставляй спину.

— Так он тяжелый!

— Жить захочешь — донесешь.

* * *

Толик пришел к Маше с важным для него разговором. Его встретила расстроенная Зинаида.

— Добрый день, Зинаида Степановна. А Маша дома? — с замиранием сердца спросил Толик. Ему очень хотелось, чтобы Маша была сейчас дома.

— Да, Маша недавно пришла с работы.

— Она у себя? Можно к ней?

— Знаешь, Толик, она пришла сама не своя от усталости. Даже со мной разговаривать не стала, ушла в комнату. Наверное, легла поспать.

— Разрешите, я к ней загляну? — робко попросил Толик. — Если она спит, будить не буду, а если нет… Мне очень нужно с ней поговорить.

— Ладно, зайди тихонько. Толик, ты поговори с ней о работе. Чтобы она так не выкладывалась. Может, она тебя послушает. Скажи, что ее силы нужны ей самой. Нельзя все отдавать другим. А если не может равномерно усилия распределять, пусть уходит с этой работы. Не нужны нам такие деньги. Нам нужна она сама, здоровая и веселая.

Толик кивнул. Он заглянул к Маше в комнату и спросил:

— Привет, Маш. Не спишь?

— Толик? Привет, проходи, — откликнулась Маша.

— Что с тобой? Плохо себя чувствуешь? — спросил Толик, присаживаясь рядом с кроватью на стул.

— Просто устала.

— На работе? Зачем ты так выкладываешься? Так и заболеть недолго… а нам ты нужна здоровая и веселая, — Толик честно выполнял просьбу бабы Зины.

— Это бабушка попросила тебя со мной поговорить? Узнаю ее слова, — улыбнулась Маша.

— Честно говоря, да. Но мне тоже не нравится, что ты так устаешь.

— Ничего. Я отдохну, и все будет в порядке. У тебя как дела?

— Помнишь, мы говорили о путешествиях? О том, что ты тоже хочешь посмотреть мир. Так вот: я скоро уезжаю…

— Правда? Надолго? Куда?

— Пока точно не знаю. Но, похоже, навсегда.

— Навсегда? Почему?

— Не могу пока сказать… Я уезжаю завтра, но скоро обязательно вернусь и увезу тебя с собой. Там мы будем счастливы, у тебя будет все, что ты захочешь. И тебе совсем не придется работать. Ты будешь меня ждать?

— Толик, спасибо большое. Но… я не могу принять твое предложение, — отказалась Маша.

— Но почему? Ты ведь говорила, что тоже хочешь посмотреть мир!

— Но ты же мне другое предлагаешь?

— Да. Я предлагаю тебе быть со мной. Всегда.

— Поэтому я и не могу с тобой никуда поехать. Толик, я не твоя судьба, не твоя суженая.

— Почему ты так в этом уверена?

— Я знаю.

— Откуда? Давай хотя бы попробуем, может, ты поймешь, что не права. А если не понравится, ты всегда сможешь отказаться.

— Но я… я не люблю тебя, Толик.

— Зато я тебя очень люблю! — горячо сказал Толик. — Любил и буду любить всегда! Моей любви хватит на нас обоих.

— Толик, когда ты встретишь девушку своей жизни, ты поймешь, что твои чувства ко мне — это не любовь, а просто симпатия. Любовь может быть только взаимной. Мы с тобой просто хорошие друзья. И навсегда ими останемся.

— Маша, я пришел позвать тебя с собой, потому что я не представляю, как я буду жить без тебя, — обреченно сказал Толик.

— Толик, я понимаю, что для тебя это много значит… Но я уже дала тебе ответ…

— Да, я слышал. Я скоро уеду и больше никогда тебя не увижу… От этого мне очень больно.

— Но если ты действительно не хочешь ехать, останься! — посоветовала Маша.

— Я не могу…

— Почему? Скажи.

— Есть одна очень большая проблема. Очень. Я не хозяин сам себе. У меня есть отец, брат. Я еду вместе с ними. Они меня никогда не отпустят.

„ — То есть ты уезжаешь не по своей воле? Это они так хотят?

— Да, — вздохнул Толик.

— Но ты же самостоятельный человек. Ты вправе сам принимать решения!

— С одной стороны, вроде так…

— Скажи им об этом.

— Нет. Надо ехать. Ты даже представить себе не можешь, насколько тесно мы связаны. Я не хочу… Но я должен… мне придется… На это есть причины, Маша! Есть…

— Ты говоришь так, как будто за твоими словами скрывается что-то ужасное. — Маша вдруг стала ощущать тревогу.

— Что ужасное?

— Как будто ты скрываешь какую-то страшную тайну.

— Да, так и есть, — признался Толик.

— Ты не хочешь мне рассказать об этом?

— Не могу. Но мой отец и мой брат никогда меня не отпустят. Я должен ехать с ними. Дело даже не совсем в них… Дело во мне. Я и сам не могу больше оставаться в этом городе… Я очень виноват… Очень! И никогда не смогу этого искупить!

— Перед кем ты виноват, Толик?

— Перед тобой… И перед Лешей.

— Я ничего не понимаю. Ты меня совсем запутал. Почему ты считаешь, что виноват перед нами?

— Это очень тяжелый вопрос, Маша… Я виноват… виноват… потому что… я…

— Не волнуйся, Толик. Я выслушаю тебя. Говори, — попросила Маша.

— Наверное, оттого что я очень часто поступал… плохо.

— Не обманывай меня. Я не могу поверить, что ты способен на плохие поступки, — Маша искренне верила в это.

— И тем не менее. Я сделал ужасную вещь. За которую, мне кажется, ты никогда не сможешь меня простить.

— Да что ты! Я всегда смогу тебя понять… И, конечно же, простить. Мне кажется, ты винишь себя напрасно. Ты не способен на подлости, Толик. Ты очень хороший… Только… немного нескладный…

— Ты так считаешь? Серьезно? — посветлел Толик.

— Конечно. Я же тебя с детства знаю.

— Ты любишь Лешу? — неожиданно спросил Толик.

— Да… Я его люблю, — тихо ответила Маша. — Я так переживала, когда его похитили.

— А знаешь, кто его похитил? Я!

— Так, значит, ты похитил Алешу? Этого не может быть!

— Может.

— Нет, я не верю! Зачем ты говоришь неправду?

— К сожалению, это чистая правда, Маша.

— Но это чудовищно! Зачем ты это сделал?

— В первую очередь… из-за тебя… — признался Толик.

— Из-за меня? — изумилась Маша.

— Я так тебя ревновал. Места себе не находил. Я очень хотел вас разлучить.

— Но почему? Леша собирался жениться на Кате! При чем здесь я?

— Маша, я не слепой. Ты его любишь, и он… Он тоже любит тебя.

— Тебе показалось… Господи, какой же ты глупый! Что ты наделал?

— Маша, я и сам все понимаю. Но теперь этого уже не исправишь. Теперь я преступник… И поэтому я вынужден бежать из города. Что сделано, то сделано. Единственное, что меня пугает… это то, что я никогда больше тебя не увижу…

Маша задумалась и вдруг сказала:

— Мне кажется, я знаю, как тебе помочь! Нет! Есть один выход… Ты должен пойти в милицию "и во всем признаться! Ведь ты на самом деле добрый, чудный человек! Я никогда не поверю, что ты мог желать Леше зла…

— Да. Если честно, я не хотел всего этого… Меня заставил отец…

— Вот видишь! Потому что сам ты не способен на такое! Они использовали тебя! Ты был всего лишь инструментом в их руках!

— Но я делал это осознанно. Я прекрасно понимал, что я делаю.

— Послушай меня! Ты еще можешь прийти с повинной!

— А они? Мой отец и мой брат? Это моя семья. У меня больше никого нет. Даже тебя. Нет, Маша! Я не пойду в милицию. Я не могу их предать.

— Толик, подумай сам: это единственный выход. Да, ты сядешь в тюрьму, но твоя совесть будет чиста. Это очень важно. Ты не представляешь себе, сколько вы страданий доставили Леше. А его семье? Ты знаешь, как они переживали? Они-то в чем виноваты?

— Они ни в чем… — согласился Толик.

— Но тебе тяжело, и им тяжело. Ты покаешься, а они будут знать, что преступник наказан.

— А отец и брат будут считать меня предателем, — уверенно сказал Толик.

— У них своя судьба. Подумай о себе. Ты должен снять груз, который лежит у тебя на сердце.

— Зачем? Можно жить и с ним.

— Тебе только так кажется. Ты будешь чувствовать это до конца своих дней. Ты будешь мучиться этим! Это будет сниться тебе в кошмарах…

Маша знала, что говорила правду. Толик молчал. Выхода из ситуации он не видел, и Маша ни в чем не могла ему помочь.

* * *

Ирина и так была женщиной красивой, а тут она постаралась, как могла. На ней было красивое черное платье, выглядела она сногсшибательно. Вся эта красота предназначалась Самойлову, в офис к которому она направлялась.

Зайдя в приемную, Ирина едва глянула на секретаршу и сразу направилась в кабинет к Самойлову.

— Постойте! Вы куда? — растерялась Людочка.

— Я к Борису, — просто ответила Ирина.

— Но я прежде должна ему о вас доложить!

— Не стоит. Он меня ждет, — заверила ее Ирина.

— Нет, встреча с вами у него не назначена! Борис Алексеевич занят, работает!

— Борис будет рад меня видеть в любое время суток. Без всех этих записей и ваших докладов, — улыбнулась Ирина и зашла в кабинет.

Самойлов действительно был ей рад:

— Молодец, что зашла. Как ты? »

— Честно говоря, не очень, — Ирина чуть добавила грусти в свой голос. — Спать не могу, есть тоже не очень получается…

— Но выглядишь ты неплохо, — сообщил ей Самойлов, приглашая жестом присесть на диван.

— Я считаю, не нужно обременять других своими переживаниями. А на душе так тяжело… Никак не могу осознать, что Яши нет.

— Да. Такая неожиданная смерть.

Оба помолчали, помня предыдущий разговор.

— Завтра кремация. Я очень прошу тебя и Полину быть рядом со мной в этот момент.

Самойлов обнял Ирину:

— Конечно, мы придем. Я понимаю, тебе нужна поддержка.

Ирина положила ему голову на плечо. Они снова посидели молча, уже обнявшись. Такими их и увидела заглянувшая в кабинет Людочка.

— Борис Алексеевич, я получила необходимую вам информацию… — начала она и замолчала.

— Я рад, что ты так оперативно работаешь, — холодно заметил Самойлов. — Но почему ты входишь без стука в кабинет начальника?

— Извините, Борис Алексеевич… Но я думала… У меня очень важное известие!

— Такое, что нельзя было подождать с докладом и десяти минут?

— Вы сказали сразу доложить, — извиняющимся тоном объяснила Людочка. — Я дозвонилась в больницу, ваш сын пришел в себя.

— Лешка? Пришел в себя? — Самойлов резко встал с дивана. — Ира, я должен ехать в больницу.

— Конечно, Боря. Ты сейчас должен быть рядом с сыном.

— Может, поедешь со мной?

— Нет, Боря, я не могу. Пойми меня. Лучше я пойду домой. Я вас жду завтра.

— Конечно, родная. Мы обязательно придем. Пойдем, я тебя подвезу.

Ирина кивнула, и они вместе вышли из офиса. Ирина прошла мимо Людочки, как мимо пустого места.

* * *

На следующий день, узнав, что Алексей пришел в себя, следователь Буряк поспешил к нему в больницу. Он нашел врача и обратился к нему:

— Добрый день. Павел Федорович, здесь лежит Алексей Самойлов?

— Добрый день, Григорий Тимофеевич. Он лежит здесь, а мне уже сообщили, что вы намерены его допросить.

— Я бы сказал, поговорить.

— Как лечащий врач, я возражаю против подобных разговоров. Алексей ещё слишком слаб, ему нельзя волноваться.

— Поверьте, я действую в его интересах и постараюсь быть деликатным.

— Через пару дней — пожалуйста.

— Нет, поговорить мне нужно сейчас! — стал настаивать следователь. — Поймите, те, кто похищал Лешу, сейчас, скорее всего, уже сматывают удочки и заметают следы! Я должен их перехватить!

— Я не могу вам дать больше трех минут.

— Я задам ему только один вопрос.

Когда Буряк зашел в палату, то Полина поднялась и подошла к нему:

—: Здравствуй, Гриша. Тебе уже позвонили?

— Позвонили. И я поспешил проведать. У меня есть три минуты для этого.

— Хорошо, не буду вам мешать, — поняла его Полина. Она вышла из палаты.

— Не буду тебя утомлять, Леша, — сказан Буряк, присаживаясь на стул радом с кроватью. — Ответь мне только на один вопрос: ты знаешь, кто тебя похитил?

— Знаю. Это смотритель маяка и его сыновья. Я хорошо помню.

— И где они тебя держали?

— Где-то в заброшенном доке. Там была вентиляционная шахта. Они меня хотели убить.

— Убить?

— Да. И если бы я не убежал, они бы это сделали…

— Ты очень слаб. Они тебя не кормили?

— Нет. Но труднее всего было без воды. Я все время хотел пить.

— Скажи, похитители пытались что-нибудь узнать? Они о чем-нибудь тебя спрашивали?

— Они… — начал Алеша и потерял сознание.

В этот момент в палату вошел врач и сразу оценил ситуацию:

— Вы что, с ума сошли? Немедленно покинуть палату! Не видите, в каком он состоянии?

— Извините… — сказал Буряк, вставая.

— Вы говорили, что всего один вопрос. Так что давайте на сегодня закончим. — Врач занялся своим делом, а следователь вышел в коридор. Там к нему подошли Самойлов и Полина.

— Что он сказал? Он знает, кто это был? — спросила Полина.

— Алеша говорит, что его похитил смотритель маяка. Вместе с сыновьями.

— Это точно? — Самойлов сжал кулаки.

— Я думаю, да. Он слаб, но говорит, что все отлично помнит.

— Что ты намерен делать?

— Будем их брать по горячим следам. Я сейчас все организую.

— Я хочу принять участие! — потребовал Самойлов. — Я хочу посмотреть им в глаза!

— Нет, Борис, это наше оперативное мероприятие. Оставайся с семьей, ты им нужнее.

И следователь ушел. Костя, который слышал весь разговор, тоже тихонечко выскользнул из больницы.

Полина посмотрела на Самойлова, который так и кипел от ненависти, и спросила:

— Теперь ты понимаешь, что это не Витя?

— Да. Теперь понимаю. Но все так складывалось, что я не мог подумать иначе! — он понимал, что был не прав, но не хотел вслух говорит об этом.

— Нам нужно было бы пойти к Ирине. Поддержать ее… — напомнила Полина.

— Ах, да. Сегодня же должны кремировать Якова… Я совсем забыл.

— Ей будет тяжело одной. Это так ужасно, потерять любимого человека.

— Ирина просила нас прийти, — сказал Самойлов.

— Конечно. Я совсем забыла о сестре. Но после того что случилось с Лешей…

— Ирина все понимает, Поля. Пойдем?

* * *

Катя пришла домой в расстроенных чувствах.

— Мама, Леша пришел в себя! Это ужасно! — сказала она, почти плача.

— Но почему ужасно? Разве ты не этого хотела?

— Этого! Но знаешь, что он сделал? Стоило ему открыть глаза, сразу же позвал Машу. А не меня! У нас все было так хорошо. Он говорил, что любит меня, мы снова собрались пожениться… А оказалось, он думает об этой Маше!

— Дочка, остынь, — попросила мать.

— Не могу. Мама, мне так обидно! Я же из больницы не выходила, сидела под дверью, ждала, надеялась…

— Ты все правильно делала. И теперь нужно не плакать, а спокойно подумать, как быть в этой ситуации.

— Да что мы можем решить, мама? Кажется, он меня разлюбил…

— Ты добьешься всего, чего хочешь. Мы обязательно что-нибудь придумаем, — заверила ее Таисия.

— Правда? — с надеждой спросила дочь.

— Но действовать мы должны наверняка.

— Мама, ты так говоришь, будто знаешь, что мне делать.

— Конечно, знаю. Всегда нужно пользоваться тем, что данная ситуация тебе преподносит.

— Эта ситуация преподнесла мне соперницу! Как я могу ее использовать?

— Кто нам мешает — тот нам и поможет, — загадочно ответила Таисия.

— Чем Маша мне поможет? Только жениха может Увести. Как я ее ненавижу!

— Зря. Тебе нужно с ней подружиться, чтобы войти к ней в доверие, — посоветовала Таисия.

— Мама, ты с ума сошла! Да я даже видеть ее не могу спокойно!

— Катенька, твоя цель — выйти замуж за Лешу. Желательно, за здорового и сильного. А Маша способна тебе в этом помочь. Один раз она уже поставила Алешу на ноги. Значит, сможет это сделать и сейчас. На этот раз — для тебя.

— Ты права, мама. Как всегда. Но вдруг они с Лешей сблизятся?

— Ты должна действовать аккуратно, не допускать этого.

— Я все время буду рядом с ними, не допущу, чтобы они оставались наедине.

— А когда Маша поможет Леше, мы ее мягко отстраним, — завершила Таисия.

План был готов, можно было приступать к его выполнению, но Катя не спешила этого делать.

— И все-таки твоя идея кажется мне немного странной, мама.

— Ничего странного в этой идее нет. Это проверено годами, и наверняка должно сработать.

— То есть я должна сама пойти и привести Машу к Алешке? — спросила Катя.

— Да! — подтвердила Таисия. — Ты пойми, на данном этапе Маша тебе нужна, просто необходима. Только она может поставить Алешу на ноги.

— Нет, не хочу, — не соглашалась Катя.

— Но если ты не усмиришь свою гордыню, твой жених может оказаться навсегда прикованным к постели. Это лучше? — спросила Таисия.

— Это хуже. И не надо пытаться поймать меня на слове. Но эта Маша меня раздражает.

— Успокойся! Главное — воспринимай ее не как соперницу, а просто как медперсонал… — гнула свою линию Таисия.

— Она уже была сиделкой… И сумела влезть к нему в душу!

— А ты не позволяй! Контролируй ситуацию. Сама же сказала, что всегда будешь рядом.

— Когда он открыл глаза, мамочка, Маша была первой, кого он позвал. Несмотря на то, что я была рядом!

— Это произошло инстинктивно. Он чувствовал, что ему нужна помощь. Реальная помощь его здоровью. Это никак не связано с отношениями между тобой и Лешей.

— Ненавижу! По-твоему, я не поняла, что он имел в виду?

— Попытайся отбросить в сторону эмоции.

— Хорошо, он ее позвал, я ее приведу к нему, он ее увидит и про меня вообще забудет! Это называется: отдай жену дяде… Так, кажется?

— Катя, послушай меня… Я понимаю, что тебе страшно и горько… Но это необходимо сделать.

— Я могу собственными руками все разрушить! И потерять жениха!

— Маша — это единственный человек, который может поставить Алешу на ноги. Если ты ее не приведешь, тогда ты действительно можешь его потерять! В конце концов, его состояние может ухудшиться, и он просто умрет!

— А что, эта Маша — панацея от всех бед? — взвилась Катя.

— Я думаю, да. Ты знаешь, что о ней говорят в городе?

— Подумать только! О ней уже говорит весь город! Прямо звезда местного значения!

— Ты зря смеешься. Я слышала, что Маша вылечила, нашего вице-мэра!

— От насморка? — с издевкой спросила Катя.

— Я точно не могу сказать, знаю только, что от какой-то неизлечимой болезни. Рак или еще что-то.

— Вот как. Значит, наша Маша стала птицей высокого полета. Лечит верхушку администрации. Как к ней подойти-то теперь?

— В общем, есть мнение, что она очень сильный экстрасенс, каких в стране единицы.

— Да ты что? Значит, она вся такая замечательная, и я должна теперь бегать за ней и умолять ее прийти? — совсем расстроилась Катя.

— Если надо, то даже умолять. Если тебе важно Лешино здоровье…

— Да ни за что!

— Катенька, прислушайся ко мне, тебе не надо относиться к Маше как к сопернице.

— А как же мне к ней относиться? Может, нам стать подружками?

— Ты должна относиться к ней как к лекарству для Леши. К дорогому лекарству.

— Это лекарство настолько дорогое, что может стоить мне личной жизни!

— Ты упираешься, но сама прекрасно понимаешь, что иного выхода нет. Иначе Леша никогда не сможет поправиться!

— Это мы еще посмотрим. В конце концов она не единственный экстрасенс в мире. — Катя не хотела признавать мамину правоту.

— Остальные с тобой без денег даже разговаривать не будут. Маша — это лучший вариант, к тому же она рядом.

— Это ее единственное достоинство, и оно же недостаток!

— Катюша, поверь, мать плохого не посоветует. Я тебя очень прошу: сходи к Маше.

— Но мне придется унижаться перед ней!

— Да. Возможно, тебе придется немного унизиться. Хотя я назвала бы это по-другому!

— Как?

— Тебе придется умерить свои амбиции!

— Я не понимаю, о чем ты, мама! — Катя даже немного испугалась.

— Да о том, что Маша теперь так высоко вознеслась, что, может, и не захочет опять бескорыстно помогать Самойловым! И тебе придется умолять ее. И если придется — в ногах валяться!

— Нет, я не пойду! Я не смогу!

— Сможешь! И более того, ты должна это сделать! Если, конечно, ты любишь своего Лешу. А не просто так красуешься у его постели, изображая преданную невесту.

— Я ничего не изображаю…

— Так докажи это! — жестко потребовала Таисия.

* * *

Смотритель и Жора тащили заветный сундук с накопленным добром. Сундук был очень тяжелый, и они оба очень устали. Наконец Жора не выдержал и опустил свой край сундука.

— Пап! Погоди! — запыхавшись, взмолился он. — Тяжелый, гад!

— Что такое? Запарился? — язвительно спросил отец. — Своя ноша не тянет.

— Вот именно! Если своя! — и Жора бросил хмурый взгляд на отца. Тот, заметив этот взгляд, только ухмыльнулся:

— Не зыркай. В этом сундуке и твоя доля есть.

— Ага. Только я не видел ее ни разу, — все еще пытаясь отдышаться, возразил Жора.

— А если бы видел, то, может, ее и не было уже. Все бы спустил. На баб да по ресторанам, — осадил его отец.

Жора возмутился:

— А для чего тогда деньги?

— Чтобы иметь уверенность в завтрашнем дне, — объяснил отец.

Жора не хотел соглашаться:

— Зато без них у меня уверенности в сегодняшнем нет. Такое ощущение, что сейчас тащу свою пенсию.

— Спокойно! Мы начнем их тратить гораздо раньше. Уж поверь мне. Вот только выберемся за границу, — в голосе смотрителя появились несвойственные ему мечтательные нотки.

Жора кивнул:

— Эта перспектива меня уже радует. До границы я состариться не успею.

— Главное, чтобы все гладко прошло. Без сюрпризов. Не как у тебя с Толяном обычно, — вздохнул смотритель. — Ну что? Отдохнул?

— Да, вроде, — кивнул Жора.

— Тогда пошли дальше. Время дорого!

Смотритель и Жора взялись за ручки сундука и поволокли его дальше. Вдали уже виднелась их цель — покачивающийся на волнах катер.

Когда после долгого и изнуряющего пути они достигли цели и смотритель задвинул сундук подальше от любопытных глаз, появились новые проблемы.

— Ну вот. Вроде бы все. Можно отчаливать. А Толян-то где? — спросил смотритель, отряхивая ладони.

— Он пошел с этой своей, с Машей прощаться, — сообщил Жора.

Отец завелся:

— Что? Ромео недоделанный! Чтоб они все провалились, бабы эти! Тут когти рвать надо, того гляди, менты нагрянут, а он пошел любови крутить! Ты куда смотрел?

— А что я? Нянька ему, что ли? Он сказал ненадолго, скоро вернется, — оправдывался Жора.

Смотритель совсем рассвирепел:

— Скоро? Если через полчаса не отчалим, он может сразу в тюрягу идти, мы уже там будем. А ну, дуй за ним.

— Куда? — удивился Жора.

— Сам знаешь куда! К девке этой! И чтоб одна нога здесь, другая там! — смотритель понимал, что время не терпит. — Чтоб через полчаса этот придурок был здесь! Пойди и найди его!

— Тебе легко говорить — пойди, найди… — заныл Жора.

Отец был непреклонен:

— Все, разговоры окончены. Не найдешь — уплыву один, и выкручивайтесь тут сами, как хотите!

* * *

А в это время взволнованный Костя прибежал на маяк. Он хотел предупредить смотрителя о том, что их разоблачили, но больше всего (и это было главное!) он хотел забрать свою расписку в том, что заказал похищение брата. В каморке смотрителя Костя огляделся и покачал головой:

— Так. И здесь никого. Быстро ребята смотались. Где же может быть моя расписочка… — задумчиво протянул он, оглядывая помещение. Подойдя к столу, он начал выдвигать ящики и копаться в них. — Мне ее обязательно надо найти. Обязательно… — бормотал он, продолжая шарить по ящикам стола. Наконец он наткнулся на запертый ящик. Костя подергал за ручку ящика, но он не открылся. — Ага! Чувствую, что уже горячо. Сейчас, — радостно воскликнул он и быстро пробежался по каморке в поисках того, чем можно было бы взломать ящик. Подобрав какую-то железку, Костя примерился к ящику и одним удачным движением вскрыл его. И буквально сразу увидел свою расписку. Костя осторожно поднес ее к глазам и улыбнулся: — Вот она, родная!

Костя положил записку в карман и направился к двери, но вдруг остановился и вернулся к столу. Он скомкал расписку, положил ее в стоящую на столе пепельницу и поджег. Глядя с улыбкой на то, как огонь пожирает опасную улику, Костя довольно шептал:

— Так надежней. Теперь я совершенно чист. Очищающее пламя!

Дождавшись, пока расписка догорит полностью, Костя со счастливой улыбкой на лице покинул каморку и поспешил, естественно, к Леве в ресторан. Ему не терпелось поделиться с кем-нибудь своей удачей.

Зайдя в ресторан, он сразу увидел стоящего у стойки бара Леву и помахал ему рукой.

— Лева! — радостно позвал он. — Здорово, Левка. Попроси своих ребят, чтобы организовали чего-нибудь выпить и закусить, — хлопнул его по плечу Костя.

Лева осторожно спросил:

— Я вижу, ты в отменном настроении! Что отмечаешь на этот раз?

— Свободу! Я свободен! — восторженно воскликнул Костя.

Лева ухмыльнулся:

— Что-то я не помню, чтобы тебя сажали…

— И не посадят. Потому что я нашел на маяке расписку и сжег ее! Теперь ни одна собака не докажет, что это я заказал похищение брата! — и Костя торжествующе посмотрел на Леву.

* * *

Ирина, вся в черном, с урной в руках, зашла в квартиру, где недавно жили они вдвоем с Яковом. За ней зашли Полина и Самойлов. Ирина поставила урну на комод и села на диван. Сестра села рядом, а Самойлов остался стоять.

Ирина со вздохом сказала:

— Вот и все, что осталось от десяти лет моей жизни с Яшей. Все здесь, в этой урне…

— Это жизнь, Ирочка. Всем нам когда-нибудь приходится терять близких. Это неизбежно. Держись, — попыталась утешить ее Полина.

— Яша, Яшенька… Как же я буду теперь одна?:. — запричитала Ирина и начала плакать. Полина обняла ее. Борис неловко сказал:

— Мы всегда будем помнить Якова. Он был хорошим человеком. Жаль, что наша семья его лишилась… — и замолк на полуслове, не зная, что сказать еще.

Ирина заплакала пуще.

— Вы знаете, мы с Яшей иногда любили посидеть в ресторане, — тут она усмехнулась сквозь слезы. — Если честно, у нас на Севере и развлечений-то больше никаких не было. — Ирина встала, взяла пудреницу, открыла ее и посмотрелась в зеркальце: — Поэтому сейчас я заказала столик в одном ресторанчике. Пойдемте со мной? Посидим. Помянем Яшу…

Полина и Самойлов переглянулись, и Полина отказалась:

— Ира! Я, к сожалению, не могу. Я пойду в больницу, к Алешке.

— Конечно, Поля. Я понимаю тебя. Ты сейчас должна быть с сыном. Видишь, как у нас все сразу… — Ирина обняла сестру.

— Извини, что не могу помянуть Яшу как положено… — извинилась Полина.

— Не надо извиняться, милая, — прервала Ирина и повернулась к Борису. — Боря, а ты? Ты сможешь пойти со мной?

Самойлов бросил взгляд на Полину, как бы спрашивая, и та едва заметно кивнула ему.

— Да, Ира, конечно, — согласился он. Ирина облегченно вздохнула:

— Вот и хорошо. Мне будет не так одиноко. Пойдемте?

Они вышли из дома, и Полина пошла по направлению к больнице, а Ирина и Самойлов направились к машине. Но только Самойлов потянулся было к замку зажигания, Ирина остановила его движением руки.

— Знаешь… Я передумала ехать в ресторан. Не то настроение. Там будут сидеть все радостные, может, даже праздновать что-то. Не хочу, — вздохнула она.

Борис озадаченно спросил:

— Хорошо. Тогда куда?

— Не знаю даже. Хочется посидеть тихо, по-семейному, но не дома. Там все напоминает о Яше. — Ирина потупила взгляд.

Борис задумался, а потом предложил:

— Хочешь, поехали ко мне? Там и помянем Яшу. Ирина оживилась:

— Да. Наверное, это будет лучше. Спасибо. Самойлов завел двигатель, и машина тронулась с места.

* * *

В коридоре больницы Полина столкнулась с лечащим врачом Алексея и поспешила у него спросить:

— Доктор, я хочу с вами поговорить. Я знаю, вы не хотите давать нам ложную надежду… но поймите меня… Я мать…

Было видно, что врач не хотел продолжать этот разговор, но деваться ему было некуда.

— Что вы хотите узнать конкретно? — нехотя спросил он.

— Когда Леша встанет на ноги? Когда его можно будет забрать домой? — со слезами в голосе взмолилась Полина.

— Я вижу, что вы надеетесь, но я ведь сказал вам, что в этот раз чуда не случится, — строго начал врач.

Полина растерянно произнесла:

— Я не понимаю вас… Врач вздохнул.

— К сожалению, мои прогнозы крайне неблагоприятны. Даже если он останется жить, то всю жизнь будет прикован к аппаратам искусственного жизнеобеспечения. В данном случае медицина бессильна, — он помолчал и добавил извиняющимся тоном: — Мне нужно идти.

Полина смотрела ему вслед не в силах вымолвить ни слова. Жалкая и подавленная, она опустилась на стул в коридоре. В таком состоянии и нашла Полину Катя.

— Полина Константиновна, как Леша? — кинулась она к Полине.

Та ответила, не поднимая головы:

— Я говорила с врачом… Никаких надежд. Медицина бессильна.

Но Катю слова Полины абсолютно не смутили, она уверенно сказала:

— Мне кажется, у нас есть один шанс! Надо позвать Машу!

Полина удивленно подняла на нее глаза:

— Ты сама предлагаешь позвать Машу? Не думала, что услышу от тебя такие слова.

— Да, мне очень тяжело это делать, но если это поможет Леше… — возразила Катя.

— Ты что, больше не ревнуешь его к Маше? — спросила Полина.

Катя задумчиво протянула:

— Нет… Вернее — да, ревную. Но я поняла, что должна спрятать подальше свои амбиции, обиды и ревность когда речь идет о жизни Леши.

— Ты уверена, что у тебя получится это сделать не на словах, а на деле? — с сомнением посмотрела на Катю Полина.

— Уверена, — твердо ответила Катя.

— Катя, я очень рада, если ты действительно так думаешь. Но я хочу, чтобы ты прислушалась к себе повнимательней, действительно ли ты готова еще раз столкнуться с Машей? Будешь ли ты держать себя в руках, когда тебе придется общаться с этой девочкой, с которой вы всегда были соперницами?

— Сейчас мне уже не до соперниц. Положение Алеши слишком серьезно, чтобы позволять себе рисковать его жизнью из-за своих чувств, — попыталась объяснить Катя.

Полина, умудренная опытом, остановила ее:

— Чувства, Катя, это особенная штука. И иногда справиться с ними гораздо сложнее, чем с самой тяжелой болезнью.

— Я буду стараться изо всех сил. Лишь бы это помогло Леше. Лишь бы была надежда, что он поправится… — пообещала Катя.

Полина кивнула:

— Вот об этом я и хотела с тобой поговорить, Катя. Ты ведь знаешь, что надежды у нас практически нет.

— Надежда есть всегда, ведь доктор сказал… — Катя не успела договорить. Полина ее перебила.

— Чудеса происходят очень редко, и мы обе это знаем, — сказала она. — Так что, Катя, я повторяю свое предложение, которое делала когда-то: не трать свою молодую жизнь на Лешу. Ты можешь уйти и не считать себя чем-то обязанной ему и нашей семье.

— Как вы можете так говорить? — обиделась Катя. — Я ведь уже говорила вам, что я не брошу Лешу! Я понимаю, у вас есть основания считать меня слабой, эгоистичной, возможно, даже способной на предательство. Но теперь я не такая, правда! Сейчас я понимаю, что никуда от него не уйду!

— Катя, но какой смысл тебе оставаться? — слабо возразила Полина.

— Пусть даже никакого смысла в этом нет, но я должна, понимаете? Должна, и все! И считаю, что мы должны испробовать все возможности, чтобы помочь Леше. Пусть даже самые иллюзорные. — Катя действительно верила в то, что говорила.

Полина устало кивнула:

— Хорошо. Веди, зови кого хочешь, но только я хочу, чтобы ты знала. Я все равно уверена, что через какое-то время ты уйдешь. Не выдержишь и снова бросишь Лешу. И вот тогда ему будет совсем плохо.

— Посмотрим, кто из нас прав. Я сейчас пойду и спрошу у него самого, — и Катя решительно направилась к больничной палате.

Полина воскликнула:

— Стой, ты куда? Врач ведь не велел к нему входить!

— А плевать мне на то, что он велел. Я хочу видеть Лешу! И я его увижу! — и с этими словами Катя решительно зашла в палату Алексея.

Подойдя к его кровати, Катя нежно спросила:

— Как ты?

Алеша, глядя на нее, только слабо улыбался.

— Мне так плохо… Так плохо мне еще не было… — чуть слышно прошептал он.

— Я очень хочу тебе помочь, я все готова отдать, только бы тебе стало легче. Что мне сделать для тебя? Хочешь, я приведу к тебе Машу? — предложила Катя.

Леша удивленно посмотрел на нее:

— Катя„ это ты говоришь? Я не ослышался? А ты правда сможешь это сделать? Ты пойдешь к ней?

Катя грустно улыбнулась:

— Нет, не ослышался. Ради тебя я готова на все.

— Спасибо тебе, — еле выговорил Леша.

Катя поняла, что сейчас надо спешить. Как бы ни встретила ее Маша, она должна ее привести.

Как только Катя вышла из палаты, к Леше тихонько вошла Полина.

— Мальчик мой, как ты себя чувствуешь? — робко спросила она.

Сын попытался ее успокоить:

— Держусь, мама. Ты знаешь, что Катя пошла за Машей?

— Знаю, — кивнула Полина.

— Как ты думаешь, она согласится прийти? — спросил Леша.

— Уверена, что согласится. Она хорошая, добрая девочка, — поспешила его успокоить Полина.

Леша задумался, а затем спросил:

— Мам, как я выгляжу?

Полина удивленно посмотрела на него:

— В каком смысле? Нормально выглядишь…

— У тебя есть зеркальце? — спросил Леша. Окончательно удивленная Полина, порывшись в сумочке, протянула ему зеркальце. Сын задумчиво разглядывал свое отражение:

— На кого я похож, черт возьми…

— Ты похож на парня, которому в последнее время приходится очень трудно, — прервала его мать.

— Мама, принеси мне бритву, а? — попросил Алеша. — Я хочу побриться. И умыться. И зубы почистить. Вообще — привести себя в порядок. А то придет Маша, а я…

Полина одобрительно закивала:

— Молодец, сынок. Это очень хорошо, что ты хочешь следить за собой. Это значит, в тебе пробуждается тяга к жизни. Я сейчас же пойду домой и все тебе принесу.

Полина поцеловала сына и вышла.

* * *

Маша с Толиком продолжали нелегкий разговор. Маша настойчиво спросила:

— Так что ты решил, Толик?

— Не знаю… — мялся он.

Маша снова стала объяснять ему, как ребенку:

— Толик, ты должен пойти и признаться. Это самое лучшее, что ты можешь сделать.

Я тебе верю, просто… ты не представляешь, как мне сейчас тяжело! И ведь если я во всем признаюсь, я подставлю отца и брата! Их схватят и посадят в тюрьму.

Маша тихонько сказала:

— Зато потом сразу станет легче. А они это заслужили.

— Знаю. И все равно не могу предать их, — понурил голову Толик.

Маша всплеснула руками:

— О чем ты говоришь, Толик? Это они тебя предали. Они воспользовались твоей наивностью и доверием, чтобы втянуть в свои грязные дела.

Толик молчал, пристыженный и насупленный. Маша попыталась заглянуть ему в глаза, но Толик отвел взгляд, опустив голову.

— Я все понимаю, ты во всем права. Но это — мой отец и мой брат. Это моя семья, и другой у меня не будет. Прости, Маша, я не могу… И прощай. Наверное, уже не увидимся, — на одном дыхании выпалил он.

Маша сразу погрустнела:

— Ты все же решил уехать с ними?

— Да, — ответил Толик и понуро поплелся к двери. Маша тихо сказала ему вслед:

— Толик, ты говорил, что ты меня любишь… Он обернулся и посмотрел ей прямо в глаза:

— Люблю. Больше всего на свете.

Маша подбежала к нему, обняла и взмолилась:

— Прошу тебя — сделай это ради меня! Если ты меня действительно любишь, ты пойдешь в милицию и во всем признаешься.

На лице Толика отразилась смертная мука.

— Не проси меня об этом, Маша. Это выше моих сил — выбирать между тобой и моей семьей.

Маша уговаривала его:

— Это ты считаешь их семьей, боишься навредить им, подставить, а они? Они думали, что будет с тобой, когда использовали тебя, втягивали в свои преступления?

Толик мялся, в конце концов он не выдержал ее взгляда и отвернулся.

— Ты должен порвать с ними, потому что иначе — тюрьма! А ты еще молодой, перед тобой долгая счастливая жизнь. Я слышала, чистосердечное признание смягчает наказание. Сделай это, пока милиция сама не вышла на вас, пока еще не поздно, — продолжала Маша.

— Милиция на нас не выйдет. Папа обещал…

— Ты что, до сих пор ему веришь? Он манипулирует тобой, играет, как куклой, а ты только повторяешь — папа, папа, — втолковывала ему Маша.

— Папа знает, что делает. Если бы мы делали все, как говорил папа, все было бы нормально… — но Толик говорил эти слова уже не очень уверенно.

— Вранье. Допустим, вам удастся сбежать сейчас, а ты подумал, что будет дальше? Завтра, через год, через пять, десять лет? Ты всю оставшуюся жизнь хочешь шарахаться от каждого милиционера? Все время оглядываться и бояться, что тебя узнают и схватят? — настаивала Маша.

Толик не знал, что ответить, и прятал глаза, а Маша описывала ему еще более страшные картины:

— У тебя никогда не будет. нормальной семьи — ты не сможешь жениться, завести детей. Не сможешь устроиться на нормальную работу. Потому что ты будешь изгоем, ты будешь вне закона. Ты никогда не сможешь жить как нормальный человек! Подумай, готов ли ты всю жизнь жить беглецом.

Слова Маши наконец произвели на Толика впечатление, и он сдался:

— Я… Я не знаю… Может быть, ты права… Маша проникновенно посмотрела на него:

— Я очень рада, что ты решил во всем признаться. Толик тяжело вздохнул:

— Я понял, что у меня действительно нет другого выхода, — грустно сказал он и сделал шаг к двери. На пороге он остановился и неловко спросил:

— Маша, можно я попрошу тебя кое о чем?

— Конечно, — улыбнулась Маша.

Ну, меня же все равно, наверное, посадят… — начал он. — Конечно, я должен отвечать за свои дела — ведь я участвовал в похищении Алеши. Но я не об этом сейчас. Мы, наверное, долго теперь не увидимся, и я хотел попросить тебя… Поцелуй меня на прощание, а?

Маша внимательно посмотрела на него, подошла и нежно поцеловала его в щеку.

— Спасибо… Как ты думаешь, мы с тобой еще встретимся когда-нибудь? — грустно спросил Толик. Маша ободряюще улыбнулась:

— Обязательно встретимся.

Грустный Толик вышел из дома Маши и обернулся, глядя на ее окна. Его охватила странная, безысходная тоска. Бросив последний прощальный взгляд на дом, Толик вздохнул и медленно пошел прочь.

Кирилл сидел за своим столом, просматривая какие-то бумаги. На раздавшийся стук в дверь он, не поднимая глаз, раздраженно рявкнул:

— Я занят!

— День добрый, Кирилл Леонидович, — не обращая внимания на грозный ответ, в кабинет вошел Буравин.

Кирилл поднял голову и, увидев Буравина, тут же сменил гнев на милость:

— А, Виктор Гаврилович! Какими судьбами? Он вышел из-за стола и подошел к Буравину.

— Давненько не захаживали. Рад видеть!

Кирилл протянул руку Буравину, но тот, казалось, этого не заметил. Он смотрел ему прямо в глаза — холодно и твердо.

— Я к вам, Кирилл Леонидович, не обниматься пришел. Я в одном деле разобраться хочу.

Кирилл мгновенно «выключил» улыбку и опустил руку.

— Ну что ж, как прикажете. Какое же дело вас интересует?

— Каким образом получилось так, что наша общая с Борисом Самойловым фирма оказалась перерегистрирована на него одного? Да еще задним числом? — требовательно спросил Буравин.

Кирилл замялся, не зная, что сказать. Стараясь оттянуть время, он неторопливо вернулся к столу и сел в кресло.

— Я жду ответа, Кирилл Леонидович. Ведь это ваша подпись стоит под бумагами о перерегистрации фирмы? — продолжал настаивать Буравин.

— Моя, — согласился тот.

— Но ведь это прямое нарушение закона, — заявил Буравин.

— Я бы поостерегся на вашем месте предъявлять такие обвинения должностному лицу. Статью о клевете пока еще никто не отменял, — напомнил Кирилл.

— Вы еще смеете мне грозить статьей? — возмутился Буравин. — Вы помогли Самойлову отнять у меня бизнес безо всякого на то основания и меня же еще обвиняете в клевете?

— Ну, почему же без оснований. У Самойлова была генеральная доверенность от вашего имени на право ведения всех дел. Скрепленная вашей личной подписью, — возразил Кирилл.

— Подпись там действительно моя. Но я не давал Самойлову никакой доверенности! — воскликнул Буравин.

Чиновник смерил его недовольным взглядом:

— Не втягивайте меня в эту путаницу, Виктор Гаврилович. С моей стороны все чисто. Я попросил Самойлова принести доверенность от вас — он принес. — Кирилл приосанился, обретая уверенность. — Вы разбирайтесь с вашим компаньоном, если что не так. А обвинять меня… Тем более голословно. Это, знаете ли, чревато. Я умею за себя постоять.

— Да, я был не прав. Простите… — вынужден был. извиниться Буравин, который неожиданно понял, что ничего не сможет доказать. — Я понимаю, что был не прав… Простите, Кирилл Леонидович.

— Так-то лучше. А то наговорят резкостей с ходу, не разобравшись в сути дела. У вас еще есть какие-то вопросы? — и Кирилл демонстративно посмотрел на часы, Давая понять, что аудиенция закончена.

— Есть. Сколько лет мы друг друга знаем? Пятнадцать? — снова спросил Буравин.

— Шестнадцать, — поправил его Кирилл.

— Хоть раз за это время было что-то подобное? Я хоть раз выписывал Самойлову доверенность на право распоряжения моим имуществом? А вы знаете, что в фирме мне принадлежит большая часть, — продолжал Буравин. — И вы даже не заподозрили, что все эти бумаги Бориса — чистая «липа»? Почему вы хотя бы не позвонили, не поинтересовались, в курсе ли я того, что затевает Самойлов?

— По закону я не обязан этого делать, — парировал Кирилл.

Буравин отмахнулся:

— Я не о законе говорю сейчас. Вы ведь могли поступить не как чиновник, а как человек?

Кирилл отвел взгляд.

— Допустим. То, что я помог Самойлову, не поставив вас в известность, было моей ошибкой. Моральной. Но не должностной.

— Что же мне теперь делать? Как исправить ситуацию и вернуть свой бизнес? — спросил Буравин.

Кирилл задумчиво сказал:

— Это сложное дело, но… нет ничего невозможного. Если вы действительно уверены, что не подписывали доверенность, тогда я настоятельно советую вам разобраться, откуда появилась ваша подпись. Если докажете, что она добыта им незаконно, тогда все действия Самойлова будут аннулированы. А если не сможете доказать… — и Кирилл развел руками.

Буравин мрачно кивнул:

— Спасибо за совет. Я и сам это пытаюсь узнать. Но пока бесполезно. Всего доброго.

И он направился к двери. Кирилл окликнул его:

— Постойте. У меня к вам еще один вопрос… Кирилл вышел из-за стола, открыл нараспашку окно, затем подошел к Буравину, достал из кармана пачку сигарет и с удовольствием закурил.

— Ничего, если я на «ты»? Все-таки, действительно, столько лет друг друга знаем, — спросил он.

Буравин смотрел на него с изумлением — настолько разительная перемена произошла.

— Ничего, пожалуйста… — осторожно сказал он.

— Скажи мне, Витя, по-человечески, что произошло между вами? Вы же с Самойловым были такие друзья, все время вместе. Почему он тебя так подставил?

— Оказалось, что никакой дружбы не было. Я столько лет считал Бориса близким человеком, а оказалось, что он все эти годы меня ненавидел, — просто объяснил Буравин.

— Из-за денег? Из-за того, что ты владел большей частью фирмы? — предположил Кирилл. — Ты не обижайся, но мне всегда казалось, что ТЫ мог бы совершить нечто подобное, а вот Самойлов — никогда. Ничего я, значит, не понимаю в людях.

Буравин понимающе кивнул:

— Если уж совсем начистоту, то мы с Борисом оба виноваты в том, что наша дружба разрушена. Дело в том, что много лет я любил его жену. На расстоянии, конечно… Он об этом знал, но мирился. А теперь эта ситуация, похоже, вышла из-под контроля.

— Да, дела… — протянул Кирилл.

Какое-то время мужчины молчали, думая каждый о своем. Наконец Кирилл сказал:

— Ну что ж, раз пошла такая откровенность, я тебе вот что скажу, я скоро собираюсь уйти в отставку. Я кое-что понял в этой жизни, и вообще… По-человечески я тебе сочувствую и советую разобраться с вашими делами, пока еще я сижу в этом кресле. Думаю, что смогу тебе помочь.

— Спасибо, — коротко сказал Буравин, и сам протянул руку Кириллу. Тот пожал ее.

* * *

Ирина и Самойлов зашли в квартиру, и Борис предложил:

— Проходи, располагайся, я сейчас быстренько соображу что-нибудь…

Ирина немного настороженно оглянулась:

— А что, дома разве никого нет?

— Нет, я сегодня совершенно один, — ответил он и стал хлопотать, накрывая на стол: достал водку, огурцы, разлил водку по рюмкам Ирине и себе, потом налил третью рюмку, накрыв ее кусочком хлеба.

Ирина в это время осматривалась в квартире, понимая, что они с Самойловым действительно одни. Настроение ее заметно улучшилось, она села к столу.

— Давай помянем, — сказал Борис. Ирина кивнула:

— Давай…

Они выпили не чокаясь.

Поставив рюмку на стол, Борис вздохнул:

— Да, вот как бывает. Совсем недавно Яков был жив и с виду совершенно здоров…

— Болезнь сердца мучила его уже много лет. Бедный Яша… — покачала головой Ирина.

— А ведь я его почти не знал. Может, ты расскажешь мне про него? — попросил Борис.

Ирина пожала плечами:

— Что тебе рассказать… Он был хороший человек, но… обыкновенный, понимаешь? Он не был способен на сильные поступки.

Борис сочувственно спросил:

— Тебе, наверное, его сильно не хватает сейчас.

— Да. Мне так сейчас плохо и одиноко, ты себе не представляешь, — неожиданно Ирина побледнела и приложила дрожащие пальцы ко лбу. Выглядело это немного театрально, но Борис не заметил наигранности в поведении Ирины и озабоченно спросил:

— Что с тобой? Тебе нехорошо?

— Да, что-то голова закружилась… — еле-еле выговорила она. — Сейчас все будет нормально… Просто какая-то слабость.

— Тебе, наверное, надо прилечь. Ты перенервничала, такой стресс, — забеспокоился Борис.

Ирина сделала вид, что пытается взять себя в руки, но у нее, конечно, ничего не вышло: она неловко схватилась за край стола:

— Боже, мне кажется, я сейчас упаду.

— Тебе действительно нужно отдохнуть. Пойдем, я тебя уложу, — подхватил ее Борис.

— Спасибо… Боря, ты такой заботливый, — благодарно посмотрела на него Ирина. Она с трудом поднялась, опираясь на его руку.

Борис помог ей добраться до кровати и уложил ее, сам сел рядом.

— Спасибо тебе за заботу. Мне так неловко, что я разлеглась тут, злоупотребляю твоим гостеприимством, — тихо сказала Ирина.

— Что ты, все в порядке, — успокоил ее Самойлов. — Тебе надо отдохнуть. Я пойду, не буду тебя тревожить, — Он собирался встать, но Ирина его остановила, взяв за руку.

— Постой, Боря, не уходи, посиди со мной, пожалуйста. Я чувствую себя лучше, когда ты рядом.

Борис с готовностью остался:

— Конечно, я побуду с тобой.

— Я только сейчас вдруг поняла, какая же я одинокая. Знаешь, я всегда завидовала Полине. Тому, что у нее есть семья, дети, муж… А у меня никого нет, — из глаз Ирины брызнули слезы.

Борис принялся ее утешать:

— Ну что ты, Ирочка, ты совсем не одинока. У тебя есть мы — Полина, я… Мы не оставим тебя, что бы ни случилось. Мы тебя любим!

— Это все не то. Полина и ты — вы есть друг у друга, а я… у меня нет никого такого же близкого… любимого… ты говоришь «мы». Любить нельзя во множественном числе. Каждый любит сам по себе, от первого лица, — сквозь слезы возразила Ирина.

Борис покорно кивнул:

— Ну, хорошо — я. Я люблю тебя. Она заглянула ему в лицо:

— Правда? Ты правда меня любишь?

Борис смущенно отвел глаза:

— Ира, ты не совсем верно меня поняла… Я люблю тебя как друга.

Ирина разочарованно отпрянула:

— Впрочем, это, конечно, глупо — тешить себя какими-то иллюзиями. Если бы я могла любить тебя просто как друга, как мужа сестры — я была бы счастлива, наверное. Увы, я люблю тебя по-настоящему.

Борис непонимающе посмотрел на нее:

— Что ты хочешь этим сказать? Я не очень тебя понимаю… И ты не совсем понимаешь, что сейчас говоришь.

— Нет, Боря, понимаю. Я всегда любила только тебя и до сих пор люблю, — искренне призналась Ирина.

Борис обескураженно спросил:

— Но как же Яков? Ведь ты была за ним замужем? Ирина скорбно поджала губы:

— Должна же я была выйти хоть за кого-то. Иметь хотя бы иллюзию отношений, любви, семьи… Я понимаю, что ты не можешь ответить мне взаимностью, ты любишь Полину.

— Я не знаю, что тебе на это ответить. Это так неожиданно… — растерянно пробормотал Борис.

— Но я прошу, подумай о том, любит ли она тебя? — посмотрела ему в глаза Ирина.

— Что ты можешь об этом знать, Ира? — горько спросил он.

Ирина возразила:

— Ты ошибаешься, я-то об этом знаю все — она же моя сестра, мы с ней выросли вместе. Я могу только по тому, как она посмотрела, хмыкнула, какое у нее выражение глаз — понять, что она думает и как относится к человеку. Она не любит тебя.

— Ты говоришь так от ревности, — попытался защититься Борис.

Ирина вздохнула:

— Наверное. Ведь она украла тебя у меня. Да, она знала, что я люблю тебя, и всю жизнь вела себя, как собака на сене, — не любила тебя и не отдавала мне. А как только у тебя начались неприятности, оказалось, что ты ей не нужен. Она просто бросила тебя.

— Ира, мне неприятно, что ты говоришь о ней в таком тоне. Я пойду, — сказал Борис и встал.

Ирина задержала его:

— Погоди, не уходи. Прости меня, я наговорила много гадостей. Ты прав, это, наверное, от ревности. Но ты ведь можешь меня понять, правда? Ты прав. Конечно. Но я тебя прошу — поцелуй меня!

— Ира, это ни к чему… — неуверенно отказался Борис.

Ирина проявила настойчивость:

— Ну, всего один невинный поцелуй? Что тебе стоит? Самойлов решился и склонился над ней, целуя в щеку, но Ирина обняла его за шею и привлекла к себе, подставляя для поцелуя губы. Борис поцеловал ее в губы — сначала холодно, формально, но постепенно их поцелуи становились все горячее и горячее…

* * *

В дверях дома Маши стояла Катя, напротив нее, уперев руки в бока, Зинаида, которая не скрывала своего недовольства:

— И зачем это вы сюда пришли?

— Мне нужна Маша, — твердо сказала Катя. — Я хочу, чтобы она пошла со мной.

— Она хочет! Маша никуда не пойдет, уходите подобру-поздорову… — надвинулась на нее Зинаида.

Но Катя не собиралась сдаваться:

— Я никуда не уйду, пока не поговорю с ней. Зинаида язвительно спросила:

— Знать, жареный петух клюнул, раз Маша понадобилась? Как все у вас хорошо, так вы ее посылаете? Унижаете, прогоняете! А теперь — пойдем, Маша? Ничего не выйдет!

И Зинаида стала потихоньку оттирать Катю обратно к дверям.

— Но поймите, она мне действительно очень нужна! Позовите ее! — взмолилась Катя. Зинаида ничего не хотела слушать:

— А ее нет, понятно? Давайте, давайте, в другой раз придете.

Катя пыталась сопротивляться, но ее силы и натиск рассерженной Зинаиды были слишком не равны. Зинаиде практически удалось вытолкать Катю из кухни, как тут из комнаты раздался голос Маши:

— Бабушка, кто там?

— Это соседка… за солью пришла… — громко крикнула Зинаида и прошипела Кате тихо: — Уходите немедленно!

Но Катя также громко позвала:

— Маша, это я, Катя!

Маша быстро вышла из комнаты и пристально посмотрела на Катю.

— Зачем ты пришла сюда? — спросила она.

— Я ее выгнать хотела, а она упирается! — возмущенно всплеснула руками Зинаида.

Маша ее успокоила:

— Ничего, бабушка, все нормально. Я тебя слушаю, Катя.

— Я пришла просить тебя о помощи, — просто сказала Катя.

— Почему я должна помогать тебе? — удивилась Маша.

— Не мне. Ради себя я бы к тебе ни за что не пришла. Я прошу тебя пойти со мной в больницу. Леша… Он… умирает, — на глаза у Кати навернулись слезы.

— Леша умирает? — Маша замерла, ожидая ответа и не веря услышанному.

Катя кивнула:

— Да.

Маша в полной растерянности запричитала:

— Боже мой… Как же это… Но почему? Что с ним случилось?

Катя стала сбивчиво рассказывать:

— Он упал с большой высоты. Он сбежал от похитителей. Видимо, за ним гнались, он пытался спастись… Сорвался. Это произошло в районе крепости, там раскопки, реставрация… Строительные леса. С них он и упал.

— Когда это произошло? — чуть слышно спросила Маша, ее всю трясло.

— Недавно. Маша, я тебя очень прошу, поехали в больницу! Ты — его единственный шанс! Только ты можешь ему помочь. Я уже отчаялась… Пожалуйста… — Катя была искренне взволнована, голос ее дрожал.

Маша, не раздумывая, кивнула:

— Да, конечно, я пойду. Катя, подожди меня на улице. Я сейчас.

— Спасибо тебе. Я знала, что на тебя можно рассчитывать, — тихо поблагодарила Катя и вышла.

Маша повернулась к Зинаиде, которая во время всего разговора сидела, поджав губы, и спросила:

— Ты об этом знала?

Зинаида секунду поколебалась, а потом кивнула, признаваясь:

— Да!

Маша была изумлена и возмущенно смотрела на бабушку:

— Ты знала про Лешу? И как ты могла скрыть от меня это? И Сан Саныч, конечно же, знал? И вы молчали?

Зинаида начала оправдываться:

— Да, и Сан Саныч тоже знал. Но пойми: мы не хотели тебя волновать…

Услышав это, Маша взвилась, глядя на бабушку со смесью изумления и ярости:

— «Волновать»? Леша при смерти лежит в больнице, а вы не хотели меня «волновать»?

— Машенька! — взмолилась бабушка. — Но пойми же: ты так устаешь, столько сил отдаешь больным… И вообще, мы так радовались, что ты забыла про Лешу…

— Ну, знаешь! От тебя я этого не ожидала! — с обидой прервала ее Маша.

— Ну прости. Прости. Просто нам на самом деле казалось, что так будет лучше… — жалобно сказала Зинаида.

Маша взяла себя в руки и задумалась. Ей стало жаль бабушку, и она сказала:

— Ладно. Все равно я об этом узнала, не от тебя, так от Кати. Но меня волнует другое. Почему я ничего не почувствовала? Он находится в больнице, при смерти, а я ничего не почувствовала! Я должна была почувствовать!

Маша ощутила себя виноватой…

* * *

Грустный Толик не спеша шел от Маши, когда навстречу ему появился Жора.

— Вот ты где шляешься? — набросился он на брата. — Полгорода уже обегал. Пошли скорей!

Он попытался взять Толика за руку, но тот вырвался:

— Я никуда не пойду.

— Как это ты не пойдешь, спятил, что ли? Отец сказал, если мы не явимся немедленно, он нас бросит тут одних! Ты понимаешь, что тогда будет?! — закричал Жора.

Толик спокойно и твердо сказал:

— Возвращайся к нему и уезжайте вдвоем. Я остаюсь здесь.

Жора угрожающе надвинулся на него:

— Что ты сейчас сказал? А ну, повтори! Я что-то не понял!

— Уезжайте одни. Я остаюсь, — так же твердо повторил Толик. — Жора, я все решил. Я никуда не еду.

— А больше ты ничего не хочешь? — завелся Жора. — Ты что себе позволяешь, блин? Тебя вообще никто не спрашивает, что ты хочешь, что ты не хочешь! И твое мнение никого не интересует! Ты понял меня?

Жора смотрел на брата с угрозой. У Толика ходили желваки, но он сдерживался.

— Что за бред? Да что тебе в голову ударило? — продолжал вопить Жора.

— Я не буду ничего тебе объяснять, — все еще сдерживая себя, ответил брат. — Я взрослый человек, я в состоянии сам принимать решения!

— Ты? Да ты вообще никто! Ноль! Что тебе скажут, то и будешь делать! — Жоре захотелось поиздеваться над Толиком. — Смотрите-ка, шкаф заговорил! Какие решения? Ты — недоумок, тряпка! Ты что, выпендриваться вздумал? А ну, быстро пошли!

И Жора схватил Толика за руку, но сделал это совершенно напрасно: Толик с разворота ударил его в челюсть. Жора упал. Толик, даже не взглянув на брата, ушел. Жора остался лежать, уткнувшись носом в землю.

* * *

Полина спешила домой: ей было необходимо принести Леше все, что он просил. Зайдя в комнату Алеши, она стала собирать по ящикам его вещи: бритву, зубную щетку, складывая все в сумочку.

Неожиданно ей послышались какие-то звуки, которые доносились из соседней спальни. Полина, которая была уверена, что в доме никого нет, настороженно прислушалась и пошла проверить, что же это за звуки.

В спальне Ирина с Борисом лежали в кровати полураздетые и целовались. Вдруг Ирина отстранилась, прислушиваясь.

— Мне кажется, в прихожей хлопнула дверь, — настороженно сказала она.

— Тебе показалось… — успокоил ее Берне и попытался привлечь ее к себе.

Ирина не успокаивалась:

— Погоди… По-моему, там действительно кто-то пришел.

— Ну и что? Это Костя, кто еще сюда может прийти… — предположил Борис.

Ирина испуганно спросила:

— А вдруг он войдет к нам?

— Не бойся, мы приучили детей не соваться в родительскую спальню, — уверил Борис. Это успокоило Ирину, она обняла его и они вновь страстно поцеловались.

Неожиданно дверь в спальню открылась и вошла Полина.

Повисла напряженная тишина. Первой заговорила Полина.

— Как это понимать? — спросила она сухо. Самойлов поспешно натянул на себя одеяло:

— Полина, я сейчас тебе все объясню. Полина сухо прервала его:

— Не нужно, не утруждай себя, все и так понятно. И она посмотрела сестре в глаза. Ирина, вопреки ожиданиям, совершенно спокойно выдержала ее взгляд.

— Ира, а ты ничего не хочешь мне сказать? — спросила Полина.

Сестра спокойно улыбнулась:

— Ты же сказала, что тебе все понятно.

— Некоторые детали хотелось бы уточнить, — заметила Полина мрачно.

Самойлов продолжал лепетать:

— Полина, давай успокоимся и все обсудим, давай поговорим, ты должна меня выслушать… Я все объясню…

Ирина, абсолютно уверенная в себе, решительно встала и прервала его оправдания:

— Помолчи. Нет, сестренка, все объясню тебе я.

— Хорошо. Только не здесь, — сдержанно ответила та. — Я жду в гостиной.

— Как скажешь, — кивнула Ирина.

Полина вышла из комнаты, Ирина встала, открыла шкаф и начала выбирать, что бы надеть. Остановила она свой выбор на халате Полины. Его она и достала, движения ее были спокойны и уверенны. Самойлов с испугом наблюдал за ней, выглядел он в этот момент жалким.

— М-да… Какая неприятная ситуация… Что же теперь будет? — испуганно спросил Борис.

Ирина снисходительно посмотрела на него:

— А почему ты так переживаешь?

— Потому что мне эта вся ситуация абсолютно невыгодна! — заявил он неожиданно.

Ирина удивленно усмехнулась:

— «Невыгодна»? Ты беспокоишься о своем моральном облике? Боишься испортить свою репутацию? Или что?

— Дело не в этом! Я люблю Полину, я так надеялся, что она ко мне вернется, но теперь… — нервничал Борис.

Ирина возмущенно прервала его, глядя на него с презрением и яростью:

— Ах, вот оно что? Ясно! Так вот, милый, если ты так любишь Полину, не надо было ложиться со мной в постель. А уж если лег, веди себя достойно.

Самойлов молчал, понурившись.

— И вообще, со своей сестрой я уж как-нибудь сама разберусь.

И бросив на Самойлова уничтожающий взгляд, Ирина вышла из комнаты.

Полина, расстроенная увиденной ею в спальне сценой, сидела на кухне. К ней вышла Ирина, переодетая в ее же халат. Ирина села напротив Полины и закурила, высокомерно глядя на сестру:

— Прости, что заставила ждать. Надо было привести себя в порядок. Ничего, что я надела твой халат? Не брезгуешь?

Полина покачала головой:

— Перестань юродствовать, Ира. Тебе это не идет. Ирина пропустила ее замечание мим» ушей и продолжала:

— Ты хотела со мной побеседовать? Беседуй. Полина укоризненно посмотрела на нее:

— Как ты можешь так себя вести в моем доме? Ирина сразу же перешла в наступление:

— А почему тебя это беспокоит? Ты же ушла из этого дома, бросила мужа, так чему ты удивляешься? Перестань строить из себя обманутую жену. Ты первая от него ушла. А я люблю Бориса. Давно люблю, и ты об этом прекрасно знаешь. Полина кивнула:

— Знаю. Знаю, но никак не могла предположить, что ты способна… Здесь, в моем доме… В нашей спальне…

Ирина усмехнулась:

— Ну, прости, что посягнула на твою территорию! Полина, не будь собакой на сене…

— Ира, я от тебя этого не ожидала! — воскликнула Полина.

Но сестра только пожала плечами:

— А почему, собственно? Я что, не человек? Не женщина?

— У тебя только что умер муж, а ты так себя ведешь… — с ужасом продолжала Полина.

— Правильно. Умер муж. Мне было очень одиноко, Хотелось ласки и внимания, — объяснила Ирина. — Хотелось почувствовать себя хоть кому-то нужной.

Полина, обескураженная ее поведением, глухо повторила:

— Нет, я этого не могу понять… Ирина с вызовом взглянула на сестру.

— Не понимаешь? Так я тебе объясню! — и она резко потушила сигарету: — А что ты вообще обо мне знаешь? О моей жизни? Знаешь, как я жила с Яшей? Знаешь, что это была за жизнь? Что мне пришлось терпеть? Как я страдала? Нет!

Полина молчала, удивленно слушая Ирину, а та продолжала, зло глядя на Полину:

— Пока ты вила свое семейное гнездышко с человеком, которого я любила, рожала ему детей и строила из себя порядочную жену, я терпела унижения и оскорбления, боролась за право быть счастливой! Думаешь, у меня хоть что-нибудь получилось? Нет!

Полина растерянно пролепетала:

— Но Яша любил тебя…

Ирина презрительно усмехнулась, отмахиваясь:

— Любил меня? Не смеши. Он себя любил. И деньги. Он всегда был на первом месте. Он и его проблемы. У нас с Яшей никогда не было теплых отношений. Это был скорее… деловой союз. Любви в нем не было.

— Ира, я все понимаю, но… — начала было Полина. Но сестра с яростью прервала ее:

— Нет, не понимаешь! Ты не думаешь обо мне, а я тоже хочу быть счастливой! Я это заслужила, как ты считаешь? Я всегда тебе завидовала, и знаешь, почему? Потому что у тебя был Буравин.

— У меня не было Буравина, — поправила ее Полина. Ирина уверенно сказала:

— Был! Ты его любила, ты думала о нем! Я-то знаю, ты мне рассказывала, и я все это помню! А я слушала тебя и понимала, что чувствую то же самое! Ту же обиду и боль оттого, что человек, которого я люблю, несвободен! И что он никогда не уйдет из семьи!

Полина молчала, чувствуя себя неловко. Ирина смотрела на нее и, смягчившись, почти ласково напомнила:

— Вспомни, ты сама говорила, что Самойлов тебе не нужен. Ты мне его практически предлагала!

— Да, но я не думала, что это будет вот так… Практически на моих глазах, в моей постели, — растерянно сказала Полина, но было понятно, что она почти готова согласиться.

— А мы тебя не ждали! Ты ведь уже не живешь в этом доме, и дверь в спальню была закрыта. Тебя никто не просил заходить. Так что… Тебя погубило любопытство!

Полина, понимая, что доводы Ирины весьма веские, кивнула:

— Хорошо, Ира. Я— тебя услышала. Да, наверное, ты права. Ты… Впрочем, делай, что хочешь, — вздохнула она.

Из спальни вышел Самойлов и виновато посмотрел на сестер.

— Полина, я хочу, чтобы ты знала… Чтобы ты поняла… То, что ты увидела, это… — залепетал он.

Полина твердо остановила его:

— Борис, не надо, мне Ира все объяснила. Я понимаю, что пришла не вовремя и зря затеяла этот разговор. Я не имела права. Ира права, мы с тобой разошлись, и у тебя теперь своя жизнь. Ты имеешь право на личную жизнь, отдельную от моей. Так же, как и я. Я пришла только забрать вещи Алеши и сейчас уйду.

И, не слушая ничего больше, Полина быстро вышла. Ирина с насмешкой наблюдала за растерянным Самойловым:

— Ну что молчишь, неверный муж? Расслабься, все позади.

Самойлов устало опустился на стул:

— Что ты сказала Полине?

— Правду, — спокойно ответила Ирина.

— Надо было сказать, что между нами ничего не было… — сказал Борис.

Ирина продолжала усмехаться, глядя на потерянного Самойлова.

— Ну как это не было? Все было, и очень неплохо! Самойлов подавленно молчал, и Ирине это не понравилось:

— Я что-то не пойму, ты хочешь удержать Полину? Или ты хочешь усидеть сразу на двух стульях?

Самойлов упрямо покачал головой.

— Пойми, я должен ей все объяснить… Ирина недовольно отмахнулась:

— Да ничего ты не должен! Она первая тебе изменила.

— Да, но… Нет, Ира, я сейчас ее догоню… — подхватился он. Однако Ирина твердо заявила:

— Не надо сейчас за ней идти. Ничего хорошего из этого не выйдет.

— Но мне не нравится, что мы вот так… Разошлись. На такой ноте, — мрачно возразил Борис.

По-моему, очень жизненная нота. Прими это как данность, будь мужиком! — потребовала Ирина. — И вообще я хочу, чтобы у нас троих остались хорошие отношения. Полина как-никак моя сестра.

Самойлов раздумывал, потом все-таки встал:

— Нет, я все-таки должен пойти за ней, вернуть, объяснить ей все… Со своей точки зрения.

Ирина с вызовом сказала:

— Борис, я тебя предупреждаю: если ты сейчас пойдешь за Полиной, ты никогда больше не увидишь меня!

Самойлов остановился. С досадой смотрел он на Ирину: он очень был расстроен, что попал в такую дурацкую ситуацию.

— Ира, я прошу тебя, давай не будем устраивать сцен и скандалов. И у меня, и у тебя сейчас сложный жизненный период.

— И ты злишься, что попал в такую дурацкую ситуацию… Только хочу напомнить, что я тебя насильно в койку не тянула! Все было полюбовно. Или мне показалось, что ты был не против? — повысила голос Ирина.

Самойлов опустил голову:

— Мне действительно не по себе. Ты понимаешь… Я еще никогда так глупо не подставлялся…

Ирина насмешливо смерила его взглядом.

— А ты трус, Самойлов! У тебя все поджилки трясутся… Скажи, неужели ты так панически боишься мою сестренку? Любишь кататься — люби и саночки возить, Боренька! — рассмеялась она ему в лицо.

Борис злился, ему хотелось от нее поскорее избавиться, но он сдерживал себя в рамках приличий.

— Перестань, Ира. Давай спокойно разойдемся, успокоимся… И на трезвую голову подумаем, что нам делать дальше.

— Тебе не терпится от меня избавиться? — догадалась Ирина. — Что, я тебе уже не нравлюсь?

Самойлов поморщился и сдержанно сказал:

— Тебе будет легче, если мы с тобой тоже поссоримся? Я предлагаю все же сохранить лицо… Ведь тебе тоже предстоит объясняться с Полиной…

— Я с ней уже объяснилась. Между прочим, она сама мне сказала, что ты ей не нужен, что она ушла от тебя навсегда! Так что я чужого не брала! — парировала Ирина.

Борис скривился, как от удара: ему было больно это слышать. А Ирина не успокаивалась:

— А тебе я не советую бежать и валяться в ногах! Теперь она тебя точно никогда не простит!

Самойлов решительно встал:

— Вот что, Ира. Не вижу смысла дальше продолжать разговор. Так мы черт знает до чего дойдем. Давай, я отвезу тебя домой.

Ирина тоже встала и ехидно поинтересовалась:

— А ты — к Поле? Вымаливать прощение?

— Нет. На работу. У меня еще куча дел, — холодно ответил он.

Довезя Ирину до дома, Борис молча открыл ей дверцу" Ирина вышла из машины, остановилась и повернулась к нему:

— У нас был сегодня такой тяжелый день. Мы оба понервничали. Все получилось совсем не так, как нам хотелось…

Она осторожно прикоснулась к руке Самойлова, но тот убрал руку.

— Да, Ира… К сожалению…

— Давай не будем ругаться, Боря. Забудь, что я тебе наговорила. Это все эмоции, обиды. На самом деле ты знаешь, как я» к тебе отношусь. Я всегда тебя рада видеть, всегда поддержу, пойму. Давай останемся друзьями, — предложила Ирина.

Борис отстраненно кивнул:

— Конечно, Ира… Извини, мне пора. Счастливо.

* * *

В кабинет следователя, постучавшись, зашел милиционер.

— Разрешите доложить?

— Разрешаю. Что у тебя? — спросил тот, отрываясь от дел.

— Готов ордер на обыск у смотрителя маяка и его сыновей, — сообщил милиционер.

Следователь кивнул:

— Отлично. Очень кстати. Милиционер протянул ему бумагу, и следователь, ознакомившись, еще раз довольно кивнул: — Все, по коням, сержант, едем их брать. Жду не дождусь, когда смогу с ними как следует побеседовать, — и он, встав, достал из сейфа пистолет.

Через несколько минут они уже были на месте, и следователь, на ходу доставая пистолет, отдавал распоряжения:

— Вы двое — вниз, прочешите подвал. Я буду наверху. Быстро!

Он ворвался в каморку, держа пистолет наготове. Но там никого не оказалось.

— Вот черт! — раздосадованный следователь опустил пистолет.

— Разрешите доложить? — спросил милиционер, входя в каморку.

Следователь махнул рукой:.

— Докладывай. Хотя я и сам догадываюсь. Внизу тоже никого нет?

— Так точно. Никого. Но там есть вход в катакомбы, — кивнул милиционер.

Следователь усмехнулся:

— В катакомбы? Это интересно. Пойдем-ка, покажешь.

Они подошли к входу в катакомбы, и милиционер пояснил:

— Там длинный лаз, прямо лабиринт какой-то. Без карты можно заблудиться. Да неизвестно, есть ли такая точная карта.

— Ясно. Если они спрятались там, то их можно будет взять на выходе. Остаемся здесь. Отгоните машину, будем ждать. В засаде. Все-таки я уверен, что они скоро сюда сунутся…

— А если уже ушли? — озадаченно поинтересовался подчиненный.

Следователь взял рацию:

— Это следователь Буряк. Срочно перекройте все выходы из катакомб!

— Есть! — ответили из рации.

— Подождем… — задумчиво произнес следователь.

* * *

Буравин попытался разобраться в тех деловых бумагах, которые были дома в сейфе. Он с удивлением обнаружил, что нужных бумаг там нет. Буравин изменился в лице и крикнул:

— Таисия!

— Ты меня звал? Что случилось? — входя, спросила жена.

Он сурово смотрел на нее, просто пронизывая взглядом.

— Сядь, — скомандовал он.

Таисия послушно села, в изумлении глядя на мужа.

— Тая, мне нужно с тобой поговорить. Таисия пожала плечами:

— Хорошо. О чем?

— Объясни, каким образом бумаги из моего личного сейфа попали к Самойлову? — спросил он.

Таисия вздрогнула, тоже изменившись в лице.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — она изобразила удивление.

Буравин испытующе смотрел на нее, и в его тоне не было ничего хорошего:

— Я повторяю: где мои бумаги? Те, что лежали в сейфе! Это ты их взяла?

— Какие бумаги? Что за бред, Витя? Как ты смеешь меня обвинять? — изображала невинность Таисия.

Буравин в ярости ударил кулаком по столу:

— Смею! Потому что они не могли просто так исчезнуть, а потом появиться у Самойлова!

Таисия недовольно поджала губы:

— Я ничего не понимаю в твоих бумагах, и ты это прекрасно знаешь.

— А мне кажется, я тебя недооценивал. Все ты прекрасно понимаешь, — отрубил он.

Неожиданно Таисия усмехнулась:

— Нет, Витя, у тебя этот номер не пройдет. Буравин в изумлении посмотрел на нее:

— Какой номер?

Таисия, продолжая усмехаться, сказала:

— Что, думаешь, я не понимаю? Ты специально меня обвиняешь, чтобы оправдать свои подлые поступки по отношению ко мне!

Буравин был удивлен и даже слегка растерян.

— Что?

А Таисия продолжала гнуть свою линию, уверенно и спокойно:

— Неужели ты думаешь, что мне выгодно было тебя разорять? Ведь мы же одна семья! Включи логику! До недавнего времени ты рассуждал довольно здраво.

— Именно здравый смысл мне подсказывает, что бумаги взяла ты, — объяснил Буравин.

Таисия покачала головой, вздохнув:

— Плохой из тебя детектив. Вспомни первый закон юриспруденции: ищи, кому выгодно! А если кому-то и выгодно было тебя разорить, так это семейству Самойловых! Вспомни, может, ты говорил о своем личном сейфе Полине? — насмешливо уточнила она.

Буравин возмутился:

— Что за чушь, при чем здесь Полина? Таисия гневно ответила:

— А при том! Тебе твоя любовь глаза застила! Где гарантии, что Полина не плетет против тебя интриги на пару со своим мужем?

— Да то, что ты говоришь, — это полный бред! — и Буравин пристально посмотрел ей в глаза. — Тая, не уходи от ответа! Не заговаривай мне зубы!

Таисия с вызовом заявила:

— А мне обидно, что ты ведешь со мной такой разговор и в таком тоне!

— Ну а что, что еще я должен думать? — хмуро отозвался он.

Не знаю! Возможно, тот, кто взял бумаги, хотел меня подставить… Но я здесь ни при чем! Ну какая, какая мне польза от твоего разорения, ответь?! Буравин задумался, качая головой:

— Я не знаю, какой тебе резон и какая выгода меня разорять, но я уверен, что без тебя не обошлось! Лучше признайся сама! Ты в этом замешана?

— Нет! — Таисия смотрела на него твердо и с искренней верой в собственную непричастность.

Но Виктор все равно ей не верил:

— Ну смотри! Я ведь все равно узнаю правду, и не дай Бог, ты меня обманула! — мрачно подытожил он.

Таисия не выдержала:

— «Не дай Бог, узнаешь» — и что? Что? Ты мне угрожаешь?

Буравин, уже уставший от этой перепалки, сдержанно ответил:

— Мне бы очень не хотелось, чтобы ты оказалась в этом замешана. Если ты ни при чем, извини.

В глазах Таисии сверкнули азарт и ярость:

— А если все-таки замешана? Мне просто интересно, что ты мне сделаешь, убьешь?

— Что означают твои слова? Это значит, что ты признаешься в том, что бумаги взяла ты? — изумленно спросил Виктор.

Таисия бесстрашно выкрикнула:

— Да! Да, это я сделала! И что? Ну, убей меня теперь за это!

— Но как ты могла, Таисия? — спросил он.

— Ты сам меня довел! — отрезала она. Буравин в недоумении переспросил:

— Я?

— Да, ты! Ты бросил меня! Оставил одну! Что мне оставалось делать? — не унималась Таисия.

— И поэтому ты меня предала?! — изумился Виктор. Таисия гневно кинула ему в лицо:

— Это не я тебя предала, а ты меня!

Буравин, не в силах поверить в сказанное Таисией, настойчиво повторил:

— Значит, ты вынула из сейфа документы и отдала их Самойлову? Это так, Тася?

И он сделал шаг к Таисии. Она испуганно попятилась. Таисия уже успела пожалеть о том, что призналась, и начала оправдываться:

— Он… он меня заставил… Он сыграл на моей слабости, на моих чувствах, он пообещал, что после этого ты ко мне вернешься, — со страхом глядя на Буравина, залепетала она. На глазах у нее появились слезы: — Витя, я была как в тумане… Ты ушел, и я была согласна на все, лишь бы ты опять был со мной…

Буравин был потрясен:

— Тася… Неужели ты думала, что вернешь меня с помощью такого предательства?

— Я клянусь тебе, Витя! Я не понимала, для чего ему эти документы. Я ничего не знала… Он сказал, что они ему нужны… что у вас общие дела… Я же не думала, что он может так поступить! Ведь он был твоим другом, Витя! Почему ты мне не веришь, Витя?

Буравин смотрел на нее со смешанным чувством жалости и презрения:

— Потому что не могу поверить. Я прекрасно помню, что в тот момент, когда Борис объявил мне, что я разорен, ты тоже была в кабинете. И ты торжествовала, Тася! Я помню твою улыбку…

Таисия сделала вид, что потрясена.

— Как ты мог такое подумать? Для меня эта новость тоже была шоком! Я просто не знала, что сказать… как поступить… — горячо запротестовала она.

— А почему ты вообще оказалась с Борисом в кабинете? И именно в этот момент? Не слишком ли странное совпадение? — в Викторе вновь пробудились подозрения.

Таисия поспешила их развеять:

— Я пришла к тебе, Витя… И решила подождать… Клянусь, это чистая случайность! Я понятия не имела, что он тебя разорит! — Буравин недоверчиво покачал головой, было видно, что он сомневается. И Таисия выдвинула последний аргумент: — И потом, ты же мой муж, Витя! Я не работаю, деньги мне даешь ты. Как я могла помогать разорить тебя, если от этого зависит благополучие моей семьи? Мое и нашей дочери? Неужели я хотела сама лишить себя всего, пустить по миру? Ты же понимаешь, что вместе с тобой разорились и мы с Катей.

Она опять всхлипнула, потихоньку наблюдая за Буравиным. Последний аргумент произвел на него впечатление.

— Да… похоже на правду… — протянул он. — Но если я узнаю, что ты мне врала… И что ты все же затеяла это вместе с Борисом.

— Нет! Я же поклялась! — прижала руки к груди Таисия.

Буравин мрачно сказал:

— И я тебе тоже клянусь. Если ты была заодно с Самойловым, ты меня больше никогда не увидишь.

Смотритель стоял на катере и ждал сыновей. Настроение у него было далеко не мирное. Неожиданно у него зазвонил мобильный. Звонил Жора.

— Жора! Где тебя носит, твою мать? Ты нашел Толика? — загремел в трубку отец.

— Да. Но с ним возникли проблемы… — начал Жора.

— Какие проблемы? Тащи его сюда, нам ехать нужно, время теряем! — продолжал орать смотритель.

— Я знаю, шо он… он отказался ехать. Сказал, что передумал… Чтобы мы уезжали одни… Дал мне в челюсть и куда-то ушел…

Смотритель помрачнел:

— Что? Что значит «куда-то»? А ты почему не пошел за ним? Идиот! Бегом на маяк, и если найдешь его там, тащи на катер. Ясно?

Жора послушно кивнул, как будто отец мог его видеть, и, вытянувшись чуть ли не в струнку, крикнул:

— Да, папа!

Смотритель отключил телефон и пробормотал:

— Ни на кого нельзя понадеяться. Надо все делать самому!

Заперев сундук, он в сердцах ушел с катера.

А Толик уже мысленно попрощался со свободой: он принял решение идти в милицию и признаться в похищении Леши.

Но на подходе к зданию милиции его неожиданно окликнули:

— Толик!

Толя вздрогнул и резко обернулся: он не мог не узнать голос отца.

Злой смотритель подошел к нему и сквозь зубы прошипел:

— Что, щеник, сдать нас решил? Толик на мгновение растерялся:

— Да, папа… Я хотел во всем признаться…

— Молчи, придурок! Ты посмел пойти против отца? — и он отвесил сыну крепкую затрещину. Толик сник, испуганно глядя на отца. Смотритель взял его за шиворот и потащил:

— Быстро! Уходим, идиот! На катер!

— Подожди, папа… я объясню… я не хочу уезжать… — лепетал Толик.

Но отец пригрозил:

— Еще хоть слово вякнешь, и я тебя убью! Заткнись и перебирай ногами! Живее!

Смотритель пинками загнал Толика на катер.

— Папа, выслушай меня! Я никуда не хочу плыть! Я хочу остаться здесь, в городе… — продолжал объяснять сын.

— Никто не спрашивает, чего ты хочешь, щенок! Вырастил предателя! Ишь ты, Павлик Морозов выискался! Да я шкуру с тебя спущу! — и он пнул Толика. Тот чуть не со слезами в голосе взмолился:

— Папа! Подожди! Я всю жизнь был послушным, делал, как ты скажешь. Но у меня есть и свое мнение!

Отец перебил его:

— Что? Свое мнение?! Да ты мне всем обязан, гаденыш!

Сколько я для тебя сделал? А ты оказался неблагодарной тварью!

Толик испуганно смотрел на него:

— Ты все неправильно понял, папа! Я не собирался тебя предавать. Вы с Жорой могли уплыть, куда угодно… Я хотел все взять на себя. Просто я понял, что не смогу жить с такой тяжестью на душе…

Отец с усмешкой смерил его взглядом:

— Ты смотри, о душе заговорил! Спохватился! Раньше надо было думать, придурок!

Решительно отодвинув Толика в сторону, он начал сматывать канат, готовясь отчаливать.

— Помогай давай. Швартовы держи! Сейчас „отчалим.

— А Жора? — осторожно спросил Толик. Смотритель быстро набрал номер на мобильнике. Голос оператора равнодушно сообщил: «Абонент временно недоступен».

— Черт! Теперь этот где-то шляется! — в сердцах отшвырнул телефон смотритель.

* * *

Маша сидела в кабинете врача.

— Наслышан о ваших успехах. Нетрадиционная медицина, похвально! Значит, вы теперь пропагандируете эти методы лечения? — спросил врач.

Маша пожала плечами:

— А что делать, если ваша медицина не помогает?

— Ну, вы вправе делать то, что считаете более правильным, конечно, хотя я бы на вашем месте не был столь самоуверенным. У Леши на самом деле тяжелый случай, — предупредил он.

— А разве вы не помните, как я уже вытаскивала Лешу? — спросила Маша.

— Ну что ж, попытка — не пытка. Удачи, — улыбнулся врач.

Маша вышла в коридор, где сидела убитая горем Полина.

Маша с сочувствием наклонилась над ней:

— Здравствуйте… Полина слабо улыбнулась:

— Я рада, что вы пришли.

— Я обещаю вам, я постараюсь сделать все, что смогу! — заверила ее Маша, но Полина только вздохнула:

— Я бы очень хотела, чтобы ты помогла Леше, но врачи не дают никаких надежд.

— Надежда есть всегда! Вы должны верить в чудо. Если есть хоть какой-то шанс, что я помогу Леше, я должна это сделать, — уверенно сказала Маша. — Я поговорила с врачом, получила разрешение…

— Спасибо, — прошептала Полина. Маша вошла в Лешину палату. Увидев ее, Леша счастливо улыбнулся:

— Маша, я… так рад тебя видеть… Я нормально, держусь…

Маша была растрогана, в ее глазах стояли слезы:

— Леша, прости, я не знала, что ты в больнице, я бы пришла раньше!

Алеша слабо улыбнулся:

— Маша… Я так ждал тебя! Я так надеялся, что ты придешь и поможешь мне.

Маша, с нежностью глядя на него, прошептала:

— Я тебе обещаю: я сделаю все, чтобы тебе помочь. Но я лечу тебя для Кати, ты должен быть счастлив со своей невестой, она тебя так любит.

Алеша задумчиво взглянул на Машу:

— Может быть, она и любит, не знаю… Но я понял другое, Маша. Я люблю тебя.

Маша в изумлении смотрела на него, боясь поверить в услышанное.

— Почему ты молчишь? Ты слышала? Я люблю тебя… — повторил Леша.

Маша грустно объяснила:

— Я боюсь поверить тебе…

— Почему? — недоумевая, спросил он.

— Потому что у тебя есть невеста. И она тебя очень любит…

Алеша попытался возразить, но Маша остановила его жестом.

— Катя любит тебя, иначе она не позвала бы меня сюда… И ты ее любишь. Вы такая чудесная пара… А ко мне ты испытываешь обычную благодарность, которую принимаешь за любовь.

Леша горячо запротестовал:

— Нет, Маша. Поверь мне, я не ошибаюсь. Я действительно тебя люблю. И у меня было время понять это.

— Но ты совсем недавно собирался жениться на Кате, — все еще недоверчиво напомнила Маша.

— Я думал, что не нужен тебе. Ты ведь ушла от меня. Погналась за деньгами, за славой…

Маша воскликнула:

— Это не так! Ты совсем ничего не знаешь, Леша… Леша упрямо замотал головой:

— И знать не хочу. Сядь ко мне поближе, Маша. Дай мне руку…

Маша протянула ему руку, Алеша взял ее и сжал:

— Вот так… Мне всегда становится лучше, когда я держу тебя за руку…

— Тебе очень больно? — участливо спросила Маша.

— С тобой я забываю о боли, — сказал Леша, с любовью глядя на Машу. Маша наклонилась над ним, мягко провела ладонью по лбу. Алеша закрыл глаза.

— Сейчас тебе станет легче, — пообещала Маша. Леша кивнул:

— Я готов так лежать хоть всю жизнь, лишь бы ты была рядом.»

Маша покачала головой:

— Хитрюга…

Неожиданно Леша сморщился от боли. Маша обеспокоенно спросила:

— Леша… Что с тобой? Алеша виновато улыбнулся:

— Кажется, боль стала сильнее. Маша растерянно смотрела на него:

— Как же так? Я ничего не понимаю… Тебе же раньше всегда это помогало.

— Я не знаю… Но когда ты раньше так делала, я чувствовал от твоих рук такую горячую, волну, — стал объяснять Леша, борясь с болью.

Маша взволнованно спросила:

— А теперь? Теперь не чувствуешь? Алеша с виноватым видом пожал плечами.

— Но я делаю то же самое… Абсолютно так же… — заверила его Маша.

— Я ничего не понимаю, Маша. Но сейчас все совсем не так, — прошептал он.

Маша обеспокоенно смотрела на Лешу: было видно, что ему становится все хуже. Он закусил губу и едва сдерживал стон, он не хотел, чтобы Маша поняла, как ему плохо.

— Тебе хуже? Лешенька… Скажи мне, — со страхом спросила Маша.

Алеша был больше не в силах сдерживать стон. Его лицо исказила мучительная гримаса.

Маша выбежала из палаты и закричала сидевшим в коридоре Полине и Кате:

— Скорее! Врача! Леше стало хуже!

Катя и Полина вскочили. Катя трясла Машу:

— Хуже? Почему?

— Не знаю. Я ничего не чувствую. Я не смогла ему помочь. Надо врача!

Жора, выполняя приказание отца, спешил к маяку. Зайдя внутрь, он позвал:

— Толик!

И вдруг увидел следователя, который вышел из-за угла. Жора остановился как вкопанный. Следователь усмехнулся:

— Ну, здравствуй, Жора.

Жора испуганно попятился назад, но там уже стояли милиционеры. Следователь иронично развел руками, как бы извиняясь, что, мол, вот так, не убежать тебе. Жора затравленно смотрел на него, понимая, что на этот раз серьезно влип.

Следователь сел напротив Жоры.

— Скажи нам, Георгий, где твой отец, твой брат? — начал он.

— А зачем вам они? — огрызнулся Жора. Следователь осадил его:

— Здесь вопросы задаю я.

— А, собственно, почему? Это мой дом, я здесь хозяин.

— Я задал тебе вопрос. И жду ответа, — настаивал следователь.

— Я не знаю. Что я им, нянька? Мужики здоровые, по делам каким-то пошли… Мне не докладывают, — буркнул Жора.

— Не ври. Ты знаешь, где они скрываются. Жора нагло заявил:

— А чего им скрываться? Они ни в чем не виноваты. Чего нам от ментов бегать?

— Значит, ты не догадываешься, почему у вас на маяке засада? Почему я тебя тут жду? — язвительно уточнил следователь.

Жора пожал плечами:

— Понятия не имею! Может, вам делать больше нечего?

— Ты мне не хами. Хуже будет, — жестко сказал следователь.

Жора продолжал храбриться:

— А что это вы мне угрожаете? Я свободный человек. А вы влезли незаконно в мое жилье, устроили здесь обыск! По какому праву? Имейте в виду, я буду жаловаться!

— Ах, ты решил права качать, щенок? — взвился следователь.

Жора не сдавался:

— Еще и оскорбляете? При свидетелях!

— Прекрати ломать комедию, Георгий. Тут тебе не цирк, а ты не клоун. Хочешь знать, на каких основаниях мы здесь? — грозно смотрел на него следователь.

— Да… Мечтаю услышать, — кивнул Жора.

— Смотри. Читать умеешь? — и он достал бумаги и показал их Жоре. — Вот мои законные основания. Это ордер на обыск. А это — на арест, гражданин Родь Георгий Михайлович. Так что будьте так любезны следовать за мной. Ну!

Жора испуганно смотрел на него:

— У вас нет оснований для ареста…

— Есть. К твоему сведению, Алексей Самойлов пришел в себя и рассказал, кто именно его похитил. Так что молодость свою ты проведешь за решеткой, герой.

Жора был страшно испуган, но решил продолжать прикидываться. Развалившись на стуле, он закинул нога за ногу:

— Ты мне тюльку не гони, начальник! На понт берешь! Не знаю я никакого Алексея Самойлова. Ясно?

— Влип ты, парень, по самое некуда. Так что лучше не тяни время, а содействуй следствию. Расскажи, где твои сообщники, — предупредил следователь.

Но Жора только зло ухмыльнулся:

— Я что, похож на предателя? Батю с братаном закладывать?

— Не доводи меня… — начал вставать следователь. Жора заносчиво выкрикнул:

— А что вы мне сделаете? Права не имеете! И вообще, без адвоката я вам ничего не скажу! Требую адвоката! Зачитайте мне мои права…

— Американских боевиков насмотрелся? Сейчас тебе и права будут, и адвокат! — зло прошипел следователь, беря Жору за шиворот и рывком поднимая со стула. — И камера казенная! И лет на двадцать небо в клеточку! Я тебе это гарантирую!

Следователь повернулся к милиционерам:

— Подгоните машину. Едем в отделение.

Жора был напуган, но старательно это скрывал. Следователь, Жора и милиционеры вышли из маяка. Жора шел под их конвоем, руки назад, но без наручников, он был зол и растерян, следователь же, наоборот, был несказанно доволен.

Самойлов приехал в офис и, на всех парах пройдя через приемную в свой кабинет, на ходу бросил Людочке:

— Люда, зайди ко мне. Срочно. Растерянная Людочка поспешила за ним. Самойлов, мрачный и сосредоточенный, жестким тоном спросил у нее:

— Люда, вы узнали, что с кораблем? Когда «Верещагин» вернется в порт?

У Людочки задрожали губы: она совершенно не понимала, в чем провинилась.

— Да… узнала…

Самойлов раздраженно поторопил:

— Ну. Я жду. Ты в состоянии два слова связать? Или так и будешь мычать?

Людочка не смогла сдержать слез. Сквозь рыдания она спросила:

— Что я вам сделала, Борис Алексеевич? Зачем вы так?

Но ее слезы только добавили масла в огонь:

— Лучше скажи, что ты не сделала. Черт! Никогда ничего не делается вовремя! Во всем полный бардак! А ты целыми днями только ногти красишь да по телефону лясы точишь! И за это я тебе плачу деньги?

— Я здесь работаю не ради денег… Я же ради вас осталась, Борис Алексеевич… — лепетала Людочка. Но Самойлов отыгрывался на ней по полной программе:

— Люда, когда корабль приходит в порт? Мне еще десять раз повторить?

— Пос-ле-завтра…. — еле выговорила Людочка, всхлипывая.

— Наконец-то, — демонстративно облегченно вздохнул Самойлов.

Людочка умоляюще смотрела на него:

— Борис Алексеевич… послушайте меня… Я никогда ничего… я же все только для вас… Любую просьбу… любой приказ… Вы же знаете, как я к вам отношусь…

— Все. Иди работай. У меня очень много дел, — грубо прервал он ее. Людочка смотрела на него растерянно: она была близка к отчаянию.

— Борис Алексеевич… Вы несправедливы. Я же для вас на все готова. Помните, вам нужна была подпись? Я вам ее достала. И к Кириллу Леонидовичу вы меня послали. Я же пошла… И слова не сказала.

Самойлову были неприятны ее напоминания. Он недовольно поморщился:

— Да, да, я прекрасно помню… Людочка всхлипнула:

— Думаете, мне приятно было… с этим стариком?! Но вы сказали, что вам очень нужно… и я ради вас…

Самойлов резко оборвал ее:

— Я же сказал, что очень тебе благодарен! Что еще надо? Ах да, понимаю…

И он полез в карман, достал кошелек и вынул приличную пачку денег. Протягивая их Людочке, он сказал:

— Вот. Возьми. За труды. Думаю, этого хватит?

Людочка в ужасе смотрела на деньги. Потом она перевела взгляд на Самойлова и, пряча руки за спину, отступила на шаг:

— Что вы делаете?

Самойлов недоуменно смерил ее взглядом:

— Плачу за твои услуги.

Людочка была оскорблена и унижена.

— Я не проститутка! Я не беру за это деньги! Я думала, что наши с вами отношения… Что вы оцените мою жертву… мою преданность…

Самойлов раздраженно осадил ее:

— Не знаю, что ты там себе нафантазировала! Но я тебе никаких обещаний не давал. Да, ты сходила по моей просьбе к вице-мэру. Вы с ним славно покувыркались… И что из этого? Не жениться же мне на тебе!

Людочка вздрогнула, как от удара, она смотрела на Самойлова с болью и обидой.

— Но я думала… что у нас с вами все серьезно… Я ради вас на все готова была, — залепетала она.

Самойлов, уже злясь, кивнул:

— Я это уже слышал. Ты берешь деньги?

— Нет… — замотала она головой. Самойлов спрятал деньги назад в кошелек:

— Как хочешь.

Не глядя на Людочку, он склонился над бумагами.

— Вы так себя вели со мной, что дали мне надежду… Помните, вы клялись, что всегда будете меня ценить… и целовали руки… — вновь напомнила Людочка.

Самойлов нервно отодвинул бумаги:

— Все, хватит! Скажи, Людмила, я разве клялся тебе в любви? Обещал, что мы будем вместе? Ты ведь прекрасно знаешь, что я женат.

— Но Полина Константиновна ушла. Я бы заботилась о вас… Стирала, варила… Ваша Полина неблагодарная! Она не понимает, кого потеряла!

Самойлов заскрежетал зубами.

— Не лезь не в свое дело. Ты, кажется, работаешь секретаршей? Так иди и работай. А личная жизнь начальства — не твоего ума дело! — закричал он.

— Борис Алексеевич… я не ожидала, что вы… Что я для вас просто секретарша… — запинаясь, сказала Людочка.

Самойлов резко спросил:

— А кто ты мне? Я вообще не понимаю, почему у нас возник этот разговор! Я плачу тебе зарплату, ты выполняешь свои обязанности. И давай больше не будем возвращаться к этой теме. — Самойлов склонился над бумагами, давая понять, что разговор окончен. Людочка стояла рядом, глядя на него полными слез глазами. Губы ее дрожали. Самойлов, не поднимая головы, бросил ей: — Все. Иди, работай.

Людочка резко повернулась и выбежала из кабинета. Закрыв за собой дверь, она вытерла слезы и прерывисто вздохнула. Сев за стол, она долго смотрела на телефон, но в конце концов сняла трубку. На лице ее была решимость.

Набрав номер Буравина, Людочка попросила:

— Алло… Я хочу поговорить с господином Буравиным.

Буравин ответил на звонок:

— Да. Это я. Слушаю вас.

— Виктор Гаврилович, это Людмила, — она перевела дыхание, собираясь с силами. — Мы могли бы с вами встретиться? Прямо сейчас?

— Конечно. Что-то случилось?

— Я хочу вам кое-что рассказать. Это очень важно, — сказала Людочка и оглянулась на дверь кабинета Самойлова. Есть вещи, которых даже безумно влюбленная женщина мужчине не прощает.

* * *

Следователь привез Жору на допрос. Они вышли из машины. Следователь был в прекрасном настроении. Он шел чуть позади Жоры и уже прикидывал план допроса.

Рядом с отделением на домкрате стояла машина, и какой-то мужик менял переднее колесо. Он как раз только-только начал прикручивать колесо. Жора оценил ситуацию: он заметил, что у машины открыта дверца и в замке зажигания торчат ключи.

Его осенила отчаянная и безумная идея. Водитель тем временем продолжал закреплять колесо, прикручивая болты. Жора сделал два шага вперед, так что оказался впереди следователя и милиционеров. Резко оглянувшись на следователя и ментов, Жора увидел, что следователь в этот момент достает из кармана пачку сигарет, а милиционеры беседуют. Жора понял, что у него единственный шанс. И он резко рванул, добежал в два прыжка, заскочил в машину. Хозяин машины в этот момент только успел вставить в паз последний болт, но не успел его закрутить. Машина съехала с домкрата и рванула с места.

Следователь оглянулся на визг колес, но успел лишь увидеть, как уезжает машина с Жорой. Растерянный владелец машины смотрел ей вслед. Следователь отбросил сигарету и резко кинулся обратно к своей машине. Он вскочил в нее и бросился в погоню за Жорой.

Жора мчал по горному серпантину. Вслед за ним на предельной скорости летела машина следователя. Жора проходил повороты серпантина, не сбавляя скорости, следователь же перед поворотом притормаживал и постепенно начал отставать. Жора, заметив это, довольно улыбнулся.

* * *

В это же время смотритель, нервничая, вглядывался в дорогу: им пора было сматываться из города, а Жоры все не было.

— Наградил бог сыночками! Уроды! Одного придурка отловил, теперь второй исчез! — сетовал он.

— А куда он пошел, па? — спросил Толик. „

— На кудыкину гору! За тобой послал! Ну сколько можно? Нам давно пора когти рвать! Ни о чем не думаете! Все моим умом жить привыкли! — смотритель взял в руки канистру и встряхнул ее.

— Даже воды не набрали в дорогу!

— Ты не говорил… — виновато сказал Толик.

— А сам сообразить не в состоянии? — смотритель решительно сошел с катера. .

— Пап, подожди! Я сам принесу! — поспешил за ним Толик.

Отец огрызнулся:

— Иди к черту!

Но Толик все же сбежал с катера и бросился за отцом.

* * *

А погоня за Жорой продолжалась. Расстояние между машинами Жоры и следователя снова постепенно сокращалось. Жора оглянулся и в зеркале заднего вида увидел машину следователя. Жора изо всех сил выжал педаль газа, и его машина сделала резкий рывок. Он опять оторвался от погони, но в этот момент у его автомобиля вспыхнул капот.

Автомобиль горел — из-под моторного отсека выбивались языки пламени. Жора гнал на предельной скорости, выжимая из автомобиля все, что можно. На полной скорости Жора попытался пройти внутренний поворот серпантина, машину занесло, но он вырулил и помчался дальше, к верхней точке очередного поворота.

Пылающая машина Жоры подлетела к повороту, Жора резко вывернул руль, пытаясь вписаться в крутой поворот над обрывом, но… в это время у машины на полном ходу отлетело переднее колесо. Вращаясь в воздухе, оно улетело в пропасть. Машина сорвалась с дороги и, сбивая столбики ограждения, полетела вниз.

Внизу смотритель и Толик заметили летящую с обрыва горящую машину. На их лицах застыл ужас: как в замедленном кино, горящая машина достигла моря и врезалась в их катер. Мощный, оглушительный взрыв сотряс округу, и яркая вспышка затмила солнце.

* * *

Смотритель сидел на берегу, глядя на остатки катера, горящие после взрыва. Толик вышел из воды и направился к отцу, дрожащий и мокрый. Смотритель протянул ему свою штормовку, и Толик закутался в нее, но его продолжала бить крупная дрожь.

— Ты нашел сундук? — угрюмо спросил отец, и Толик замотал головой.

— Так ныряй еще! Ищи! Ты понимаешь, что там все наше будущее? Все, что я копил долгие годы? — отец схватил Толика за плечо и толкнул к воде. Но Толик упирался. Остановившись, он повернулся к отцу. В глазах у него стояли слезы. Что-то во взгляде Толика заставило смотрителя остановиться.

— Папа, подожди… — решился рассказать об увиденном Толик. — Когда я нырял за сундуком, я видел машину, которая в нас врезалась. Она на дне. А за рулем Жора… Папа, Жора погиб. Смотритель изменился в лице:

— Жорка погиб? Почему же ты не достал его? Толик заплакал:

— Папа, я пытался… Я не смог его вытащить. Машину так смяло… двери заклинило…

Смотритель мрачно посмотрел на догорающий катер. Тяжело переведя дыхание, он стиснул зубы. Подняв голову, он увидел на краю обрыва милицейскую машину. Смотритель с досадой сплюнул сквозь зубы:

— Все ясно. Жорка от ментов убегал. Вон они, козлики, на горке пасутся. Значит, нас уже вычислили. Черт, не успели уйти… И все из-за тебя, недоумка! — отец замахнулся на Толика, тот втянул голову в плечи, но смотритель опустил руку.

Толик плакал:

— Папа, я же не знал, что так выйдет… Что Жорка… Прости меня…

— Ладно, подбери сопли. Жоре мы уже не поможем. О себе подумать надо. Сматываться пора, — и отец еще раз оглянулся на милицейскую машину. — Черт! Сундук так и не достали! Все добро сгинуло…

Смотритель крепко взял Толика за плечо и подтолкнул впереди себя:

— Пошли!

На краю обрыва возле милицейского бобика стоял следователь и смотрел вниз. Неожиданно в поле его зрения попали смотритель с Толиком, которые бежали от обломков катера. Следователь взял рацию и отдал приказ:

— Преступники уходят берегом моря! Немедленно вышлите наряд! Они движутся к Аджунской косе.

Смотритель и Толик бежали, а за ними мчался бобик с мигалкой. Смотритель на бегу велел сыну:

— Надо разделиться. Давай, ты направо, а я налево. Пусть побегают!

Они разделились и рванули в разные стороны. Смотритель забежал за угол и спрятался в укрытие, с облегчением заметив, что за ним никто не гонится. Он стоял, тяжело дыша, выглядывая, нет ли погони, но в конце концов понял, что все побежали за Толиком. Отдышавшись, он начал осторожно пробираться дальше.

А Толик забежал на стройку, милиционеры гнались за ним, на бегу доставая из кобуры пистолеты:

— Стой, стрелять будем! Стоять!

Толик оглянулся и бросился за угол, испуганный, затравленный. Он запыхался, ему было тяжело дышать. Неожиданно Толик заметил, что в ворота стройки въезжает машина с бетоном. Он из последних сил сделал рывок. Чтобы выиграть время и оторваться от погони, Толик решил перебежать на другую сторону площадки перед самой машиной. Там, на другой стороне, виднелся проход, где он мог бы скрыться. Толик выскочил перед самой машиной. Раздался визг тормозов, скрежет и чей-то вскрик, которого Толик уже не услышал…

Из укрытия, в котором сидел смотритель, все происходящее было видно с беспощадной четкостью. Смотритель обхватил голову руками. Оба его сына погибли на его глазах и в один день. Его начала бить истерика: он беззвучно плакал, кусая кулак. Время застыло для него. Постепенно овладев собой, смотритель, убитый горем, медленно направился к катакомбам. Добравшись до них, он, абсолютно раздавленный, оглянулся, словно в последний раз смотрел на белый свет, и медленно зашел в катакомбы. Он брел медленно, спотыкаясь. В смертельной тоске погружался он во тьму катакомб.

* * *

Сан Саныч собирался в порт встречать Женьку. Зинаида подала ему пиджак, любовно отряхнула, смахивая невидимые пылинки. Сан Саныч вздохнул:

— Пойду, что ли. Пора.

— Ну, в добрый час… — кивнула Зинаида.

Сан Саныч сделал шаг к двери, но остановился и сел за стол.

— Что-то в горле пересохло. Налей мне чайку, Зин, — попросил он осипшим голосом.

Зинаида забеспокоилась:

— А корабль во сколько в порт приходит? Не опоздаешь?

— Нет. Успею…

Зина налила ему чаю, поставила чашку на стол и внимательно посмотрела на Сан Саныча:

— Не пойму я что-то, Саня… Ты боишься, что ли? Сан Саныч понуро кивнул:

— Боюсь, Зин. Никогда в такой дурацкой ситуации не был! И не думал, что буду на старости лет перед пацаном оправдываться. Ведь получается, кругом один я виноват!

— Ну, ты ж не нарочно, Саныч. Что, не поймет твой Женька, что ли? Объяснишь ему все по-людски, — успокаивала его Зина.

Сан Саныч вздохнул:

— Объяснишь… И что же я ему скажу. Что меня на старости лет бес попутал, что ли? Разум затмило, жадность взыграла? Стыдно мне, Зин.

— Надо было сразу их в милицию нести, — "сказала Зинаида.

Сан Саныч возмутился:

— Ишь, какая ты сейчас умная! А посмотрел бы я, что бы ты на моем месте делала!

— Да уж не стала бы эти стекляшки за пазухой хранить! Это ж, Сань, просто углерод. Химический элемент таблицы Менделеева, — усмехнулась Зинаида.

Сан Саныч замотал головой:

— Это — бриллианты, Зина. И я на своей шкуре убедился — власть они над людьми имеют чудовищную! Кого хочешь в бараний рог скрутят, маму родную забыть заставят.

Зина с досадой махнула рукой:

— Не болтай ерунды, Саня! Хорошего человека не скрутят!

— Выходит, я плохой… — погрустнел Саныч.

— Ты ж не себе их оставить хотел. Ты ради Алеши продать пытался, чтоб его выручить! Неужели Женька на твоем месте поступил бы иначе? — спросила Зинаида. Сан Саныч задумчиво помешал ложечкой нетронутый чай.

— Не мучай себя. Скажи всю правду. Женька тебя поймет…