/ Language: Русский / Genre:sf / Series: Гошка, Никита и Ко

Детективный Новый год

Екатерина Вильмонт

Отлично встретил Гошка этот Новый год! Мигающая разноцветными огнями елка, вкусные угощения, завернутые в яркую бумагу подарки, веселые гости… Однако утро нового года началось с тревожного звонка в дверь. Пропала трехлетняя дочка соседки! И не просто пропала – ее похитили! А потом из пустой квартиры исчезла любимая игрушка девочки – электронный Пушистик. Что это значит? Похитители вернулись за игрушкой? Или электронная игрушка… ушла сама? С ответов на эти вопросы и поисков девочки Гошка, Никита и их друзья начали свои новогодние каникулы…

Екатерина Вильмонт

Детективный Новый год

Глава I

Утро Нового года

Обычно Гошка встречал Новый год вдвоем с мамой. Елку покупал он сам, а наряжала ее мама и прятала под елкой подарки для сына. А еще мама украшала квартиру гирляндами и фонариками, которые делала сама, и это было волшебно красиво… На елке зажигали настоящие свечи, пили детское шампанское, болтали и смотрели телевизор. Иногда уже во втором часу ночи заглядывала на огонек мамина приятельница с десятого этажа, тетя Лена, и приносила необыкновенно вкусные пирожки. Но в этом году… Мама как-то вдруг подружилась с Ириной Истратовой, знаменитой артисткой и мамой Мани и Саши. Познакомились они в школе, на родительском собрании (Гошка и Саша Малыгина учились в одном классе), и мгновенно нашли общий язык. А тетя Лена дружила с ними обеими. Так получилось, что Новый год решено встречать вместе: Саша и Маня, их мама, тетя Лена и Гошка с мамой.

– Для полноты картины не хватает еще трех девиц, – смеясь, сказала мама.

– Каких девиц? – испугался Гошка.

– Восемь девок, один я. Ты, сынок, у нас единственный мужчина.

– Мам, а может, Никиту позовем, а?

– Нет, Гошка, Никита встречает Новый год с родителями. Он же обещал приехать к тебе первого.

– Тогда, может, Леху? Его родители запросто отпустят.

– Что, кисло тебе одному среди баб? – засмеялась мама. – Бог с тобой, зови Леху!

Леха жутко обрадовался приглашению, но он не был уверен, что его отпустят. Однако Гошкина мама позвонила Лехиной, и та согласилась отпустить сына. Леха явился тридцать первого утром и вручил Юлии Александровне две трехлитровые банки. Одну с маринованными помидорами, а вторую с клубничным компотом.

– Тетя Юля, это вам от мамы, – смущенно проговорил он.

– Какая прелесть! – всплеснула руками Юлия Александровна. – Это очень кстати!

– И еще… может, вам надо чем-то помочь? Ну принести там чего-то, сбегать в магазин…

– Отлично! – ответила Юлия Александровна и отправила Гошку с Лехой в магазин.

А вечером в десять часов Леха явился сияющий и нарядный, как никогда.

– Охренелушки, – воскликнул он при виде новогоднего убранства. – Во красотища! А это чего?

– Сам, что ли, не видишь? – пожал плечами Гошка. – Свечи!

– Живые? Их зажигать можно?

– Ясное дело.

– А пожара не будет?

– Ну, если не следить – тогда, конечно, а вообще-то мы всегда настоящие свечи зажигаем.

– Во кайф! А стол-то, стол! Слюнки прямо текут! Когда сядем? – шепотом спросил он у Гошки.

– Ну, когда все придут, думаю, не раньше полдвенадцатого…

– Долго ждать, – вздохнул Леха.

– Сани-Манина мама поздно придет, у нее сегодня спектакль.

– Во житуха, даже Новый год нормально не встретишь… – посочувствовал Леха тяжелой доле артистов.

Но наконец все собрались. Гошка при виде Саши в новом нарядном платье так и ахнул. Она была сегодня до невозможности красивой. А Маня, как и собиралась раньше, пыталась бороться со своей любовью к Гошке, но у нее плохо получалось. Их мама Ирина Олеговна первым делом схватила со стола пирожок.

– Так есть хочется, просто сил нет, – простонала она.

– Садитесь, садитесь, – говорила Юлия Александровна, – уже без двенадцати двенадцать.

– А когда свечки-то зажгутся? – шепотом спросил Леха.

– Без пяти двенадцать, – тоже шепотом ответил Гошка.

Он сидел между Лехой и Маней. А Саша сидела напротив, и ему было мучительно трудно отвести от нее взгляд. Она была так хороша, когда ела салат оливье! Без пяти двенадцать Леха толкнул Гошку локтем в бок:

– Пора!

Гошка схватил спички и принялся зажигать свечи, а Юлия Александровна потушила верхний свет.

– Какая прелесть, боже мой, до чего же уютно, Юленька! – воскликнула Ирина Олеговна.

Потом Гошка зажег еще свечи в большом подсвечнике. А тут и куранты начали бить. Тетя Лена ловко открыла бутылку настоящего шампанского, все вскочили, стали чокаться, желать друг другу счастья, а потом уже накинулись на еду.

– Гошка, здорово, что ты меня пригласил, – шепнул Леха.

Маня сидела тихо, задумчиво глядя на трепещущие огоньки елочных свечек. Она пыталась что-то сочинить: «Мы встречаем Новый год, не простой, двухтысячный…» Но дальше у нее ничего не получалось.

– Юленька, – сказала вдруг тетя Лена, – давай соберем чего-нибудь вкусненького, и я отнесу этой бедной девочке.

– Какой девочке? – не поняла Юлия Александровна.

– Няньке, которая сидит с дочкой нашей бизнес-леди. Такая милая простая девушка.

«Бизнес-леди» тетя Лена называла соседку с седьмого этажа Элеонору Федоровну Голубовскую. Это была красивая элегантная дама, весьма деловая и очень часто уезжавшая. Ее трехлетняя дочка Инночка оставалась с часто меняющимися няньками.

– Да ради бога, – ответила Юлия Александровна, – только лучше это сделать утром, она наверняка уже спит. И ребенка незачем ночью тревожить.

– Да, правильно, – согласилась тетя Лена, – только давай сейчас все отложим, я заберу с собой, а утречком отнесу.

Так они и поступили.

А потом все стали играть в шарады, и тут оказалось, что лучше всех играет Ирина Олеговна. Смеху было! Но в четвертом часу Ирина Олеговна увела дочек, и тетя Лена ушла. Леха с Гошкой быстренько помыли посуду, мама все прибрала, чтобы первое утро Нового года встретить в чистоте и порядке. Потом мальчики улеглись в Гошкиной комнате.

– Кайф! – сказал Леха. – Ломовой! Никогда еще так клево не встречал Новый год. У нас уже в полпервого все-все пьяные. И таращатся в телевизор. А потом мордой в салат…

Гошка промолчал, а что на это скажешь?

– В общем, спасибо, друг!

– Спи, Леха!

– Ага, спокойной ночи!

Они проснулись от громкого, пронзительного звонка в дверь. Гошка глянул на часы. Десять утра. И кого это принесло в такую рань? Он выскочил в прихожую одновременно с мамой.

– Кто там? – крикнул он.

– Гоша, открой, это тетя Лена!

Гошка распахнул дверь. Это и вправду была тетя Лена. И вид у нее был какой-то встрепанный. В руках она держала пластиковый мешочек.

– Леночка, что стряслось? – спросила мама.

– Кажется, беда.

– Какая беда? Да зайди же в квартиру, Лена.

– Ах да, да.

– Что случилось, Лена?

– Там. У Голубовских…

– Что? Да говори же толком!

– Там никого нет.

– Ну и что?

– Как «ну и что»? Как «ну и что»? А если Инночку похитили?

– С чего ты взяла? Сядь, успокойся! Гошка, принеси воды!

Гошка в трусах ринулся на кухню. Отпив глоток воды, тетя Лена сказала:

– Понимаешь, Юля, я встала в девять, я не могу утром долго спать, когда бы ни легла, и подумала, что, наверное, Аля тоже уже встала, разве ребенок даст поспать утром? Ну, я взяла то, что мы вчера отложили, и спустилась на седьмой. Звоню-звоню, никто не открывает.

– Лена, успокойся, они наверняка пошли гулять. А тебе уж бог знает что мерещится.

– Да, мне почему-то страшно. Наверное, интуиция…

– Лена, прекрати, ты вчера слишком много торта съела, – улыбнулась Юлия Александровна.

– Юля, как тебе не стыдно!

– Почему мне должно быть стыдно? Ты с утра пораньше в Новый год отправилась в гости. Может, эта нянька спит как зарезанная, может, гулять ушла, может, взяла ребенка и поехала к своим родственникам. Да мало ли что… А ты в панику ударилась. Надо подождать.

– Думаешь?

– Убеждена! Часа в два сходи туда еще разок, уверена, все будет нормально.

– А я вот чувствую, что там беда стряслась. Юля, поверь, у меня нехорошие предчувствия…

– Ой, мамочки, – простонала Юлия Александровна, которой смертельно хотелось спать. К тому же у нее не было никаких оснований особенно доверять интуиции подруги. – Ну и что ты предлагаешь?

– У меня есть ключи…

– Какие ключи?

– От квартиры, от Элеонориной квартиры.

– Ты там уже побывала?

– Нет, я боюсь… Я хотела, чтобы ты пошла со мной…

– Вот еще! Ни с того ни с сего лезть в чужую квартиру! А если девчонка ушла гулять? А потом там, не дай бог, что-то пропадет? Лена, тебе это надо?

– Так ты считаешь, лучше подождать?

– Разумеется! Оснований для паники я пока не вижу, как хочешь. Лена, кстати, а что за нянька у Элеоноры?

– Очень милая провинциальная девушка, зовут Аля.

– Ты ее хорошо знаешь?

– Откуда? Просто видела несколько раз, говорила с ней…

– А откуда она?

– В каком смысле?

– Где ее Элеонора нашла?

– Не знаю, если честно. Но, думаю, не с улицы взяла, все-таки ребенка и квартиру ей доверила.

– Да, наверное. И вообще, Лена, зря ты беспокоишься.

– Ох, вот с тобой поговорила, вроде легче стало, а то прямо ужас какой-то. Но если через два-три часа никто не появится, я все-таки попробую туда зайти, как ты думаешь?

– Часа через два-три уже можно будет сунуться к их соседям, вдруг они что-нибудь знают.

– Юлечка, ты просто гений, и как мне это в голову не пришло! Но я не буду ждать, прямо сейчас пойду!

– Лена, побойся бога! Люди спят после Нового года, а ты к ним заявишься в такую рань!

– Но что, если там случилась беда?

– Тетя Лена, – решительно вмешался в разговор Гошка, – вы правы!

– Гошка, ты куда суешь свой нос? – воскликнула Юлия Александровна.

– Мама, подожди, – поморщился Гошка, – я считаю, что надо действительно заглянуть в квартиру, и если там что-то не так…

Юлия Александровна побледнела:

– Ты тоже думаешь, что там…

– Я не знаю, я ничего не думаю, но если тете Лене неспокойно, то стоит заглянуть туда хотя бы за тем, чтобы она… то есть тетя Лена, успокоилась. Мы с Лехой пойдем с вами!

– Гошенька, золотце мое! Спасибо тебе! – воскликнула тетя Лена.

– Леха, вставай! – сдернул с него одеяло Гошка.

– Чего тебе? – проворчал заспанный Леха.

– Вставай, дело есть!

– Какое дело? Гошка, у тебя крыша съехала?

– Пока нет. – И Гошка в двух словах объяснил другу, что от них требуется.

Леха сразу же вскочил.

Через десять минут все четверо – Юлия Александровна тоже пошла с ними – поднялись на седьмой этаж.

– Погодите, надо сперва осмотреть дверь, – шепотом произнес Гошка.

С виду дверь была в полном порядке.

– Тетя Лена, давайте ключи!

– Ох, я садовая голова, они же у меня дома! Я сейчас! – И она почему-то пешком ринулась наверх.

– Гошка, позвони-ка в дверь, может, эта нянька просто спит как сурок, – посоветовала Юлия Александровна, очень надеясь, что не придется лезть в чужую квартиру.

Но никто им так и не открыл.

Вскоре вернулась тетя Лена с ключами. Руки у нее дрожали, и она никак не могла попасть ключом в замочную скважину. Тогда Гошка отобрал у нее ключи и сам отпер дверь. Прежде чем открыть ее, он помедлил. Тетя Лена перекрестилась.

– Ну, с богом, Гошенька! – прошептала она.

Гошка толкнул дверь. И первым шагнул в квартиру. За ним последовали и остальные. Они прислушались. Все было тихо.

– Аля! – негромко позвала тетя Лена. – Аля! Аля!

– Похоже, нет никого, – заметил Леха.

– Да что время терять, надо просто посмотреть во всех комнатах, – сказала Юлия Александровна. И направилась на кухню. – Никого!

Никого не было и в других комнатах, только вдруг из детской раздался какой-то странный голос. Они распахнули дверь и обомлели. Посреди комнаты на полу стояло какое-то странное существо с огромными карими глазами. Оно слегка покачивалось взад вперед и что-то верещало. Серенькое, пушистое, оно было необыкновенно трогательным.

– Господи помилуй, что это? – всплеснула руками тетя Лена.

– Есть хочу! Есть хочу! – заголосило существо.

– Матерь божья!

Леха наклонился и поднял чудо-игрушку.

– Это Пушистик! – со знанием дела сказал он. – Электронная игрушка. Только я еще не видал, чтобы они по-русски говорили.

– Какое очарование, – сказала Юлия Александровна и погладила зверушку. Та отозвалась каким-то невнятным урчанием.

– Хватит! – сказал вдруг Гошка. – Вы сюда играть пришли?

– Ох, правда, – закивала тетя Лена.

– Мне, например, ясно, что если бы ребенка увезли надолго и без злого умысла, то уж точно взяли бы с собой эту игрушку, – проговорил Леха.

– Значит, ты тоже считаешь, что Инночку похитили? – побледнела тетя Лена.

– Неизвестно, может, они просто гулять пошли, – ответил Леха.

В квартире как будто бы все было в порядке. Никаких следов борьбы или сопротивления. Все чистенько прибрано, вещи на своих местах, только в детской несколько кукол валялось на кровати и на полу.

– Тут всегда так? – спросил Гошка у тети Лены.

– Ну, в общем, кажется, да… Ребенок все-таки, за ней не уследишь…

– Оттого, что мы сюда залезли, ровным счетом ничего не изменилось, – сказала Юлия Александровна, – мы точно так же ничего не знаем. А потому надо просто подождать.

– До каких пор? – нервно спросила тетя Лена.

– Часов до двух, наверное… А в два часа можно уже будет смело наведаться к соседям.

– А если они ничего не знают?

– Подождать до вечера.

– А вечером?

– Не знаю, Лена… Наверняка к вечеру эта нянька с ребенком просто вернется домой. Я вообще думаю, она уехала с девочкой встречать Новый год к каким-нибудь своим приятелям. Скучно же молодой девчонке одной в Новый год, тем более двухтысячный.

– Ну, тогда уж она бы пригласила своих друзей сюда, – предположила тетя Лена.

– Да нет, тут кто-нибудь что-нибудь увидел бы и услышал бы, доложил бы хозяйке, а если она втихаря слиняла с девочкой…

– Мама, это мысль! – воскликнул Гошка. – И даже очень неплохая, к вечеру она отоспится и приедет сюда.

– Значит, ждем до вечера? – спросила тетя Лена.

– Полагаю, да, – ответила Юлия Александровна.

– Ну что ж, давайте подождем. И к соседям я не пойду до вечера. Конечно, незачем панику поднимать.

На том и порешили.

Глава II

Пушистик

– Сашка, тебе понравился Новый год? – спросила, потягиваясь, Маня.

– Да, понравился. Особенно свечки на елке. Так уютно и романтично.

– Ага! И вообще там все было клево!

– Ну еще бы! Это ведь у твоего обожаемого Гошки было, – улыбнулась Саша слегка снисходительно.

– А скажешь, было плохо? Невкусно, некрасиво и скучно? – рассердилась Маня.

– Я ничего подобного не говорила! И Гошкина мама очень милая. Кстати, наша мама от нее в полном восторге.

– И я очень этому рада! – как-то задиристо произнесла Маня.

– Я рада, что ты рада, – засмеялась Саша. Она пребывала в прекрасном настроении. – Мань, а что это ты за всю новогоднюю ночь ни одного стишка не сочинила? На тебя не похоже.

– Вдохновения не было.

– Неужели для того идиотизма, который ты сочиняешь, тоже нужно вдохновение?

– Мне – нужно! – отрезала Маня и вылезла из кровати.

– Манька, ты обиделась? Извини, у меня просто вырвалось!

– Да-да, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке!

– По-твоему, я пьяная? – расхохоталась Саша.

– Ты вчера два бокала шампанского выдула!

– Полтора!

– Неважно.

– Ладно, Маняшка, хватит дуться, я пошутила…

– Смотри, записка от мамы. «Дорогие девочки, с Новым годом! Вернусь поздно. Не сердитесь, целую, мама».

– Она вчера ничего не говорила… Странно, куда ее унесло первого января?

– Я думаю, на свиданку.

– Что? На какую свиданку?

– Почем я знаю, на какую, просто ничего другого и быть не может. Если б у нее был сегодня утренний спектакль, мы бы это знали. Если бы ее вызвали неожиданно на замену, она бы так не написала. А она именно ничего не пишет, просто ухожу, и все! Значит, на свиданку.

– Ну, Маняшка, ты даешь! У тебя просто железная логика. Так, может, ты в состоянии вычислить, с кем у нее свиданка?

– Нет, пока не знаю, но к концу каникул запросто могу выяснить. А ты, что ли, против?

– Против чего?

– Против того, чтобы мама ходила на свидания?

– Честно? Я не знаю. Я, когда они с папой развелись, думала, что у мамы может быть новый муж…

– И что надумала?

– Мне не хочется.

– Мне вообще-то тоже.

– Да, неплохо бы все-таки узнать, кто он такой…

– И если он нам не понравится, мы ему устроим жуткую жизнь!

– Ты с ума сошла? А мама? Ведь если она его полюбит…

– Разлюбит!

– Так нельзя!

– Пускай она его любит, сколько хочет, но без нас. Зачем обязательно замуж выходить?

– Ну, может, ты и права. Замуж необязательно. А если он хороший и нам понравится?

– Тогда поглядим.

– Какая ты решительная, Маняшка. Ладно, давай вставать, уже второй час. Я есть хочу, умираю!

– Там полный холодильник.

Девочки в ночных рубашках побежали на кухню.

– Мань, давай умоемся сначала!

– Нет, в Новый год необязательно! В Новый год быть можно сытым даже с рылом неумытым!

– Первое стихотворение двухтысячного года. Поздравляю! – засмеялась Саша, наливая в стакан ярко-зеленую воду «Тархун».

– Сашка, и мне «Тархунчика»!

В этот момент зазвонил телефон.

– Алло! – схватила трубку Маня. – Гошка? С Новым годом!

– Мань, вы уже проснулись?

– Отчасти. Поесть собрались.

– Маня, моя мама сегодня вечером уходит в гости…

– А наша с утра умотала, и неизвестно, когда вернется!

– Отлично! Предлагаю часиков в шесть-семь собраться у меня. Еды осталось навалом, придет Ксюха, и Никита подвалит, соберемся всей командой. Вы как?

– Сейчас Сашку спрошу. Саш, Гошка нас сегодня вечером приглашает к себе в гости. Никита приедет. И Ксюха придет.

– Не возражаю!

– Гош, наша принцесса не возражает!

– Ладно, жду вас к семи.

– Будем! – Положив трубку, она повернулась к сестре, и глаза ее сияли.

– Манька, ты же обещала разлюбить Гошку, – с огорчением проговорила Саша.

– Обещанного три года ждут! – вспыхнула Маня.

– Не получается?

– Нет, не получается.

…Когда девочки спустились на пятый этаж к Гошке, там уже все были в сборе.

– Мы вот еще рыбу под майонезом принесли! – поспешила сказать Маня. – И пепси!

Саша тут же уединилась с Ксюшей – они ведь больше суток не виделись! А Маня радостно рассказывала Никите, как здорово они тут встречали Новый год.

– Гош, а свечки все сгорели, да? – спросила она.

– Да, сгорели, – с сожалением кивнул Гошка, покривив при этом душой. Просто мама категорически запретила ему зажигать свечки на елке в отсутствии взрослых и даже заперла их в свой стол.

– Да вы что, веселиться сюда пришли? – сказал вдруг Леха.

– Шмаков, ты шизнулся? – закричала Ксюша. – Конечно, веселиться! Зачем же еще?

– А затем, что нам, возможно, предстоит новое дело!

– Что?

– Какое дело?

– Что за новости? – закричали все наперебой.

– Мы ждем до восьми, а потом…

– Слушай, Леха, не тяни! – раздраженно проговорил Никита. – Гош, что случилось?

– Пока еще, может, и не случилось…

И он рассказал обо всем, что произошло сегодня утром.

– Скорее всего, это фигня! – заявила Ксюша. – Нянька наверняка решила с кайфом встретить Новый год…

– Ох нет! – воскликнула Саша. – По-моему, у нее в Москве никого из близких нет.

Все повернулись к Саше.

– Понимаете, я как-то случайно слышала во дворе… она говорила, что в Москве никого не знает.

– Ты уверена? – быстро спросил Гошка.

– Уверена… да, уверена!

– Давно это было?

– Недели две назад.

– Ну, с тех пор она запросто могла с кем-нибудь познакомиться, ее пригласили на встречу Нового года, вот она и согласилась.

– Послушайте, – перебил их Никита, – вы давно проверяли, дома она или нет?

– Часа два назад, – ответил Гошка.

– Так надо еще раз проверить, может, и говорить-то не о чем. Пошли, Гошка, поднимемся и позвоним в квартиру.

– Точно! – обрадовался Шмаков.

Они втроем поднялись на седьмой этаж и долго звонили в квартиру. Там по-прежнему никого не было.

– Странно, – сказала Саша, узнав об этом. – Очень странно.

– Да что тут такого странного? – пожала плечами Ксюша. – Скорее всего, эта Элеонора отправила няньку с девочкой куда-нибудь за город, в пансионат или еще куда-нибудь…

– Но тогда она наверняка предупредила бы тетю Лену, попросила бы поливать цветы, ведь у тети Лены есть ключи.

– А там цветов нету, – заметил Леха. – Ни одного цветочка.

– Ты уверен? – спросила Ксюша.

– На все сто! Специально внимание обратил… ни единого листочка.

– Тоже странно, – сказала Саша.

– Что тут странного? Ну не любит она комнатные цветы, эта Элеонора, или у нее на них аллергия! – предположила Ксюша.

– Но должна же она была кого-то предупредить! – стояла на своем Саша.

– Да почему? С какой стати?

– А почта? Кто-то же должен вынимать почту! – закричала вдруг Маня. – Об этом уж точно она бы не забыла! Полный почтовый ящик – первый признак для воров, что в квартире никого нет!

– Верно, – кивнул Никита, – только ведь еще не факт, что эта ваша Элеонора не попросила кого-то из соседей вынимать почту.

– Нелогично, – покачал головой Гошка. – Если она держит запасные ключи у тети Лены, то должна была бы ее и попросить вынимать почту.

– Эй, послушайте, чем языками молоть, пошли бы лучше поглядеть, что там с ее почтовым ящиком! – не без яда заметил Леха.

– Точно! – хлопнул себя по лбу Гошка. – Я мигом!

– Я с тобой! – бросился за ним Леха.

В почтовом ящике явно что-то было, но сказать, что он забит, было бы неверно. Он ничем не отличался от других ящиков.

– Фигня какая-то, – проворчал Леха. – Гош, давай еще разок позвоним в квартиру, а? Вдруг эта чертова нянька вернулась?

– Давай, попытка не пытка.

Но им опять никто не открыл.

– Слушай, а вроде тетя Лена хотела к соседям сунуться? – вспомнил Леха.

– Мы ей сейчас позвоним.

Вернувшись в квартиру, Гошка набрал номер тети Лены.

– Тетя Лена, это Гоша. Есть какие-нибудь новости?

– Новости? Что ты имеешь в виду?

– Ну, это… насчет няньки и девочки…

– А ты почему интересуешься?

– То есть как? – поперхнулся Гошка. – Интересно все-таки, нашлись они или нет?

– И тебе не все равно?

«Сдурела она, что ли?»

– Почему мне должно быть все равно? Разве я чурбан бесчувственный?

– Ох, Гошка, извини, я так разнервничалась, а мне все кругом твердят, что волноваться не о чем, мол, Новый год и все такое… А я вот волнуюсь, жутко волнуюсь и, главное, ума не приложу, что надо делать, даже в милицию не заявишь, вроде пока оснований нет.

– Тетя Лена, а вы не знаете, как связаться с Элеонорой?

– Боже мой, она улетела в Бразилию, как же с ней свяжешься?

– В Бразилию? Да, действительно… Но вообще-то, тетя Лена, может, и вправду ничего плохого не случилось?

– Я молю бога, чтобы так оно и было… Ну ладно, Гошенька, надо пока набраться терпения и подождать, может, все еще и обойдется. А что там у тебя за шум?

– Да это все наши собрались. Мама ушла…

– А вы веселитесь на свободе?

Гошка хотел сказать, что с весельем у них пока не очень, но промолчал.

– Ладно, в вашем возрасте без веселья нельзя! Желаю счастья!

Гошка поблагодарил милую женщину и повесил трубку.

– Ну что? – накинулись на него все.

– Ничего, все по-прежнему. Предлагаю пока забыть об этой истории, до утра.

– А утром что? – полюбопытствовала Маня.

– Откуда я знаю? Поживем – увидим, – раздраженно ответил Гошка. – И вообще, я уже озверел от всего этого. Хочу есть, пить, и давайте не думать про всякие ужасы.

– Так-то оно так, только ни хренульки не получится, – покачал головой Леха.

– Почему это?

– По привычке.

– Да ну тебя, Леха! – отмахнулся Гошка и подцепил вилкой кусок рыбы под майонезом. – Ммм, вкусно!

– Это я готовила! – заявила Маня.

– Молодец! – ободрил ее Гошка.

Маня зарделась от удовольствия. Еще бы, сам Гошка похвалил ее кулинарные таланты!

Но все-таки мало-помалу они сумели отрешиться от тревожных мыслей и отлично провели время. Потом Леха пошел проводить Ксюшу, Гошка с Никитой поднялись с Сашей и Маней на десятый этаж и простились с девочками до завтра. Никита остался ночевать у Гошки.

– Клевенько посидели! – сказал Никита.

– Ага, – согласился Гошка. – Только давай все приберем, чтобы мама не сердилась.

– Давай. По-моему, твоя мама редко сердится.

– Вообще-то да, но пусть ей будет приятно.

– Гош, скажи, а Ксюха…

– Что Ксюха?

– Она, по-моему, неплохая девчонка, да?

– Ты на нее запал, что ли?

– Почему это сразу запал? Просто спросил, хотел проверить свои впечатления…

– А, ну если проверить впечатления, – лукаво улыбнулся Гошка. – Они тебя не обманывают, Ксюха и вправду девчонка первый сорт!

– Но не высший?

– Да почему?

– Высший сорт, по-твоему, это, конечно, Сашка!

– Да ладно тебе. Они обе высший сорт!

– То-то же! – засмеялся Никита, вместе с Гошкой принимаясь за уборку.

Через полчаса квартира была приведена в порядок, и мальчики включили телевизор. Однако через пять минут оба заснули, Гошка на диване, а Никита в кресле. Сил уже не было. Так их и застала Юлия Александровна, вернувшаяся домой во втором часу ночи.

– Это что такое? – громко сказала она. – Живо отправляйтесь спать!

– Мам, ну мы же и так спали, – простонал Гошка, едва не свалившись с дивана.

– Кто это спит, не раздеваясь, при свете, да еще под телевизор? Только старички-пенсионеры! И зубы наверняка не чистили! Просто безобразие!

Несмотря на строгие слова, чувствовалось, что она совсем не сердится, а, наоборот, чем-то очень довольна.

Утром, за завтраком, мама сказала с улыбкой:

– Вы мне сделали прекрасный подарок!

– Какой подарок? – не понял Гошка.

– Я ожидала застать полный раскардаш в квартире, а тут такой порядок! Это было очень приятно. Кстати, Гошка, ты не знаешь, нашлась Инночка?

– Вчера вечером ее еще не было. Позвони тете Лене, может, уже и нашлась.

Но у тети Лены никто не отвечал.

– Ладно, я ей потом позвоню, – решила Юлия Александровна. – Вы тут оставайтесь, а я пойду.

– Мама, сегодня же праздник, а ты хочешь работать? – огорчился Гошка.

– Ты что забыл, что я художник? А что по этому поводу сказал мой любимый поэт Пастернак? «Не спи, не спи, художник, не прерывай труда!»

– Там не так, – засмеялся Гошка. – «Не спи, не спи, художник, не предавайся сну, ты вечности заложник у времени в плену».

– Это верно, я чуть-чуть переврала, для краткости.

– А что переврано? – полюбопытствовал Никита.

– Там раньше сказано: «Не спи, не спи, работай, не прерывай труда, не спи, борись с дремотой, как летчик, как звезда!» Ну все, я побежала, а ты, Гошка, приобщай кузена к поэзии!

– Еще чего, – проворчал Гошка.

Мама ушла.

– Слушай, Гошка, у нас в школе есть один парень, у которого совершенно потрясная собака, немецкая овчарка, умная до жути.

– Ну и что? Если хочешь знать, немецкие овчарки по интеллекту выше всех других собак, а самые глупые – афганские борзые.

– Дело не в этом. Просто я подумал: если надо будет искать эту малявку, можно будет привлечь Зорика.

– Зорик? Так зовут овчарку?

– Так зовут хозяина.

– Не ври!

– Честное слово, Зорик Гейбер, очень клевый парень.

– А что это за имя – Зорик?

– Вообще-то его зовут Зиновий, но все называют Зориком.

– Понятно. Только зачем нам собака с этим самым Зориком?

– Если надо взять след…

– След?

– Ну да, ты что, не понимаешь, как это может быть важно?

– Во-первых, след уже давно простыл в буквальном смысле слова, а во-вторых, он в лучшем случае приведет нас к тому месту, где стояла машина. А дальше твоему Зорику делать нечего.

– Кстати, собаку зовут не Зорик, а Цезарь.

– Цезарь? Шикарно звучит. Знаешь, Никитка, больше всего на свете я бы хотел, чтобы эта нянька с девчонкой нашлись и нам не надо было бы брать какой-то там след. Мне это и в прошлом году надоело. А начинать с этого Новый год…

– Так ты уже начал, а я лично не против что-нибудь расследовать на каникулах, тем более ваше последнее дело мимо меня прошло, черт бы побрал этот грипп.

– Ну, ты дурной, – помотал головой Гошка.

– Давай, звякни еще раз этой тете Лене. Может, она за хлебом ходила и уже пришла.

Гошка нехотя набрал номер. Тетя Лена сразу же сняла трубку.

– Гошенька? – обрадовалась она. – Я уж собиралась тебе звонить, но, думаю, вдруг вы еще спите, а второй раз будить вас не хотелось… ты знаешь, никаких новостей… Просто не знаю, что и думать. Я встретила Нину, Элеонорину соседку, спросила, очень осторожненько, чтобы не поднимать панику, как там Аля справляется с Инночкой, но Нина сказала, что понятия не имеет, ей в чужие дела соваться неохота и все в таком роде.

– А вы ей не сказали прямым текстом, что девочка и нянька пропали?

– Гоша, но ведь и в самом деле, вдруг они где-то за городом – и с ведома Элеоноры…

– Тогда почему вы волнуетесь? – с трудом скрыв раздражение, спросил Гошка.

– Не знаю… Интуиция, наверное. Гошка, у меня к тебе просьба… Последняя, и я оставлю тебя в покое.

– Какая просьба?

– Пойти со мной в ту квартиру… Я одна… мне как-то боязно.

– Зачем?

– Понимаешь, я там в прошлый раз платок свой теплый забыла…

– Хорошо, – согласился Гошка, которому помимо всего прочего жутко хотелось еще разок взглянуть на того удивительного электронного зверька: карие глазищи игрушки запали ему в душу. Он, конечно, никогда, даже под пыткой, никому не признался бы в этом, но…

– Тогда, Гошенька, через двадцать минут поднимись на седьмой.

– Договорились.

– Что там такое? – с любопытством спросил Никита.

Гошка все объяснил ему.

– Можно, я тоже с тобой пойду?

– Пошли, что за проблема!

Через двадцать минут они поднялись на седьмой этаж, и тут же к ним спустилась тетя Лена.

– Все-таки я для начала позвоню, – как-то нерешительно сказала она.

Но на звонок опять никто не откликнулся. Тетя Лена перекрестилась.

– Господи, спаси и помилуй! – прошептала она и отперла дверь.

– Знаете, я на вашем месте осмотрел бы шкафы, – зловещим голосом произнес Никита.

– Какие шкафы? – вздрогнула тетя Лена.

– Какие есть в доме.

– Боже мой, зачем?

– А что, если их убили и трупы спрятали?

– Ты что, совсем спятил? – рассердился Гошка, у которого душа ушла в пятки от такого предположения.

– Ничего я не спятил, на днях в криминальной хронике такое видел. Хотя вряд ли тут есть трупы, в квартире тепло, и уже наверняка появился бы трупный запах.

Тетя Лена побелела как полотно и схватилась за сердце.

– Ну ты и козел! – шепнул Гошка Никите и распахнул большой стенной шкаф.

Никаких трупов там, слава богу, не было.

– Да, я что-то погорячился, – смущенно пробормотал Никита.

– Тетя Лена, где ваш платок? – спросил Гошка.

– Кажется, я его в детской оставила.

Гошка открыл дверь детской и чуть не вскрикнул. Серого Пушистика не было. Он обвел взглядом комнату. Ничего. Что же это значит?

– А вот мой платок!

– Тетя Лена, – понизил голос Гошка, – тетя Лена, вы помните, тут на ковре была игрушка?

– Игрушка? Ах, та, с карими глазами… Да.

– Мы ее оставили тут, на ковре…

– Ты хочешь сказать, что она пропала?

– Я ее не вижу!

– Она ведь электронная, могла куда-нибудь уйти.

– Игрушка? Уйти? – ахнул Никита.

– Я хочу сказать, под диван или в какой-нибудь угол… – в изнеможении проговорила тетя Лена.

Гошка распластался на полу и заглянул под кроватку, под небольшой диван, под стол. Пушистика нигде не было.

– Чертовщина какая-то, – проворчал Гошка.

– Ты можешь объяснить, что ищешь? – потребовал Никита.

– А ты еще не понял? – огрызнулся Гошка. – Электронную игрушку! Она была тут, посреди комнаты, а теперь ее нет!

Они обыскали все. Пушистик исчез!

Глава III

Нянька

– В таком случае, я могу вас поздравить! – с облегчением произнес Никита. – Ничего страшного с ребенком не случилось!

– С чего ты взял? – воскликнула тетя Лена.

– Сами посудите: если бы ее похитили, девочку эту, то вряд ли похитители вернулись бы сюда за игрушкой для нее. А вот если она с нянькой находится где-то за городом, например, и заскучала без любимой игрушки, то нянька вполне могла смотаться за ней.

Гошка и тетя Лена переглянулись.

– В этом что-то есть… – проговорила тетя Лена.

– И вообще, никакого похищения не получается! Зачем похищать ребенка, когда мать находится на другом краю света? Никакого смысла! Если бы от матери чего-то хотели добиться таким путем, то уж дождались бы ее возвращения. В общем, тетя Лена, вы можете успокоиться.

– А ведь он дело говорит… – кивнул Гошка.

– Да, звучит убедительно, – просветлела тетя Лена. – Наверное, Элеонора действительно отправила няньку с ребенком за город, а меня просто не успела предупредить, ведь это вполне могло произойти неожиданно, в последний момент… Тьфу, у меня как камень с души упал.

– Вот и отлично, – потирал руки Никита. – Я вас сперва напугал, а теперь…

– А теперь успокоил, спасибо тебе, – улыбнулась тетя Лена.

И они покинули квартиру. Только у Гошки в душе осталась легкая горечь оттого, что он не увидел удивительных карих глаз Пушистика. Хотя ему было стыдно даже самому себе в этом признаться.

На другой день Маня вышла во двор. Уж очень хорошая стояла погода. Снег, солнышко, легкий морозец. Время было еще раннее, начало одиннадцатого. Окинув взглядом двор, она огорчилась. Никого из знакомых. Она подняла глаза к Гошкиным окнам. Но что разглядишь утром на пятом этаже? Ровным счетом ничего. Вечером хотя бы можно определить, дома он или нет. А сейчас… И вдруг она увидела, что к их подъезду быстро бежит молодая девушка в короткой дубленке, замотанная большим теплым платком до самых глаз. Чем-то она показалась Мане подозрительной. Девушка явно старалась проскользнуть незамеченной, но, видно, была неопытна и потому привлекла внимание. Она вбежала в подъезд. Маня, выждав несколько секунд, скользнула за нею… Девушка как раз входила в лифт.

– Ой, подождите, пожалуйста! – крикнула Маня и тоже влетела в лифт. – Вам какой? – спросила она.

– Седьмой! – буркнула девушка и отвернулась.

– Мне выше, – зачем-то сообщила Маня и нажала на кнопку седьмого этажа.

Вот лифт остановился, и девушка вышла. Маня поднялась на восьмой этаж и стала очень осторожно спускаться по лестнице. Девушка ключом открывала дверь Элеонориной квартиры. Маня заметалась. Что делать? Подняться к тете Лене? Или спуститься к Гошке? Но пока объяснишь им все, девушка может уже исчезнуть. Да и вообще, вчера вроде бы выяснилось, что тут ничего криминального нет… Но вот поведение девушки все-таки вызывало подозрения. И Маня решила: «Надо просто проследить, куда она отсюда пойдет? Все равно делать нечего, Сашка с Ксюхой с утра слиняли в какую-то театральную студию, мама в театре. Да и я собиралась погулять на свежем воздухе, так по крайней мере погуляю с толком. А вдруг что-то интересное выяснится?»

Она прождала минут пятнадцать, прежде чем девушка вышла из квартиры. Интересно, это и есть нянька Инночки или нет? Может, проще всего подойти к ней и прямо спросить, где Инночка? Тогда, собственно, и следить будет незачем. Да, так она и сделает, но чуть позже, а сначала надо поглядеть, что будет делать девушка, тем более что она вошла в квартиру с пустыми руками, а вышла с довольно объемистой сумкой. А вдруг это просто воровка?

Девушка как-то испуганно огляделась и почему-то по лестнице побежала вниз. Маня – за ней, держась на некотором расстоянии. Она ощутила настоящий охотничий азарт. Ей нравилось действовать самостоятельно, в одиночку, тем более что она считала себя настоящим мастером сыска.

Девушка между тем шла быстро. Сапоги у нее были на довольно высоких каблуках, и она несколько раз чуть не упала, поскользнувшись. «Интересно, куда она идет? Ясно, что не к метро… К остановке трамвая? Нет, а куда же? А, ясно, к станции городской электрички». Девушка глянула на часы и немного сбавила шаг. «Ага, она знает расписание, и, значит, электричка будет еще не скоро. – Маня нащупала в кармане кошелек. – Хорошо, что вчера приезжал папа и дал нам с Сашкой денег на карманные расходы, – мельком подумала она, не спуская глаз с девушки. – Как же быть? Следить за нею или все-таки подойти и спросить прямо?» Вдруг подул холодный ветер, и Маня решила подойти. «Будь что будет, рискну».

– Извините, пожалуйста, – охрипшим от волнения голосом начала она.

Девушка обернулась.

– Тебе чего? – не слишком приветливо спросила она.

– Где Инночка?

Девушка побледнела, тут же вспыхнула так, что щеки у нее стали пунцовыми. В глазах отразился испуг.

– Что? Что ты сказала? – пролепетала она.

– Ничего особенного. Где Инночка?

– Инночка? Кто это Инночка? Ты чего-то путаешь, я не знаю никакой Инночки!

– Ну, если вы не знаете Инночку, значит, вы просто воровка и обокрали чужую квартиру.

Маня схватила девушку за рукав.

– Эй, люди! Позовите милицию! – не слишком громко крикнула она.

– Да ты что, совсем психованная? – Девушка попыталась вырваться, но Маня крепко в нее вцепилась. – Ничего я не крала!

– Не врите! Вы вошли в квартиру без сумки, а вышли с сумкой.

– Ну и что? Это мои вещи!

– Верю! Но тогда вы не можете не знать Инночку! Вы ее нянька, разве нет?

– А ты почем знаешь? – обессиленно спросила девушка.

– Видела! Я в том же подъезде живу. Но Инночка пропала. Где она?

– Она… Она… – Губы у девушки задрожали, из глаз полились слезы.

У Мани упало сердце. «Выходит, с Инночкой все-таки случилось что-то плохое?»

– Что с ней? – тихо спросила она.

– Пропала. Совсем.

– Как это?

– Я не знаю… Я ничего не делала… я прихожу, а ее нет…

– Знаете, что? Давайте отойдем вон туда и поговорим. Вы мне все расскажете, вам же легче будет!

– А ты… ты меня в ментовку не сдашь?

– Нет, если честно все расскажете… Хотя если она пропала, то надо было сразу милицию вызывать, по горячим следам!

– Я боялась…

– Чего?

– Я их вообще боюсь, ментов… – всхлипнула девушка.

– Аля, вы успокойтесь и расскажите все по порядку, – примирительно проговорила Маня. – Тут, конечно, не очень удобно разговаривать, но давайте вон на ту скамеечку сядем. У вас случайно пакета нету, постелить?

– Какого пакета? – вскинула на нее очумелые глаза Аля. – Ты почем знаешь, как меня звать?

– От тети Лены. Знаете такую, с десятого этажа?

– Ну да, знаю…

Маня рукавичкой стряхнула снег со скамейки и села, Аля опустилась рядом с нею.

– Так что же произошло? – тихонько спросила Маня.

– А ты откуда знаешь, что Инночка…

– Я вам потом все объясню.

– Ой, даже и вспоминать страшно…

– Ее… Ее убили? – едва выговорила Маня.

– Ой, свят, свят, свят, что ты такое говоришь! – запричитала Аля. – Нет, господь такого не допустит!

– Вы можете рассказать по порядку, что произошло?

– Ладно, слушай! Хозяйка Элеонора Федоровна уехала очень далеко и надолго, на целых две недели, перед самым Новым годом, а Инночку со мной оставила, как всегда. Я у них уже полгода работаю, она мне доверяет… А тут вдруг звонит какой-то человек и говорит, что привез мне кое-что от моих родных из Лысьвы.

– Откуда? – переспросила Маня.

– Из Лысьвы, это город такой на Урале… – Она замолчала, уставившись в одну точку.

– А дальше что?

– Дальше? – встрепенулась Аля. – Дальше он сказал, что у него времени мало и он может вот прямо сейчас мне эту посылочку завезти. Но я испугалась. Не хотела незнакомого человека в квартиру пускать. Квартира-то богатая, долго ли до греха… А Инночка как раз спала после обеда и простужена была, короче, тащить ее с собой я тоже не могла, вот и назначила ему встречу у подъезда. А он говорит: мол, если не хочешь меня в квартиру пустить, то мне тоже время терять ни к чему, и сказал, что будет ждать меня у метро. Думаю, тут до метро недалеко, я в два счета обернусь, пока Инночка спит. Ну и понеслась. Полчаса ждала, никто так и не пришел. Плюнула я и домой побежала. А там…

– Что? – выдохнула Маня.

– Ничего и никого. Все на месте, только Инночки нет. Я чуть умом не тронулась. Решила сперва, что она от меня где-то спряталась. Все обыскала, а как до меня дошло… Лучше б я померла. Так мне страшно стало, что я, как была, выскочила из квартиры и сбежала. У подруги одной отсиживалась. Да, я забыла сказать, там на Инночкиной кроватке записка лежала, написано печатными буквами: «Заявишь в милицию, прощайся с жизнью».

– А где эта записка?

– Выбросила я ее… Испугалась до смерти. А побыла у подруги, так и вовсе мне плохо стало. Как теперь жить-то? Как в глаза Элеоноре Федоровне глянуть? Что сказать?

– Почему ж вы к тете Лене не обратились?

– Да у меня со страху мозги все набекрень! И Инночку жалко, сил нет, и себя тоже… Я ни в чем не виновата, а за что мне погибать?

– А вы хоть понимаете, что вас нарочно из дому выманили?

– Понимаю, как не понять… Только я уж потом что-то соображать стала, а сперва… Бежала, как зайка несчастная… И чего теперь делать, ума не приложу!

– Заявить в милицию! – твердо сказала Маня.

– Ой, да ты что! Они меня сразу посадят!

– Почему?

– Потому что у меня прописки нет или, как ее… этой… ну, регистрации, я сама ребеночка одного оставила. На кой им еще кого-то искать, если меня посадить можно, и дело с концом.

– Но как же Инночка? Ведь она в лапах преступников!

– Ой, не говори, я как про нее подумаю… ты знаешь что, мне в туалет надо, прямо ужас! Ты меня тут подожди, ладно, за сумкой присмотри, тут мои вещи, я решила из Москвы отвалить и вернулась за вещами, надеялась, что никто не заметит. Ой, мамочка, не могу…

И она бросилась за какие-то постройки. Маня сидела как громом пораженная. Какая интуиция у тети Лены! И что теперь делать? Надо во что бы то ни стало убедить Алю пойти с ней если не в милицию, то к тете Лене. У нее нет регистрации? Это не смертельно, она же не террористка какая-нибудь, просто девушка с Урала. Ну, заплатит штраф… лишь бы нашлась Инночка. А потом вернется Элеонора и зарегистрирует ее, или как там это делается… Одно Маня понимала: в сравнении с похищением ребенка такая мелочь, как регистрация, роли не будет играть даже в глазах милиции. А если благодаря Але девочку найдут, то милиция еще и поможет ей зарегистрироваться. Так размышляла Маня, ожидая на скамейке возвращения Али. Наверное, она тут туалета не нашла и побежала скорее всего на Ленинградский вокзал. Да, конечно, поэтому ее и нет так долго. Маня начала уже замерзать, она вскочила и стала приплясывать вокруг скамейки. Но когда с момента ухода Али прошло полтора часа, до девочки наконец дошло, что Аля попросту сбежала, бросив свои вещи. Она, видно, смекнула, что Маня станет уговаривать ее сообщить в милицию о пропаже ребенка, и так испугалась… Маню захлестнула бессильная злоба: «Какая же я доверчивая кретинка, дура, остолопина беспросветная!» Она схватила сумку и со всех ног понеслась домой. От холода и обиды у нее зуб на зуб не попадал. Влетев в подъезд, она вдруг остановилась. К кому бежать? К Гошке? Или к тете Лене? Нет, пока к Гошке, надо сначала обсудить все с ним, а потом уж… Только бы он был дома, только бы был дома. Она позвонила в знакомую дверь, и почти тотчас же дверь распахнулась. Гошка стоял одетый, в новой сногсшибательной куртке, присланной его отцом из Германии. По мнению Мани, Гошка в ней был просто неотразим. Но сейчас ей было не до того.

– Гошка, какое счастье, что ты дома! – с порога крикнула она.

– Вообще-то, я ухожу.

– Гошенька миленький, отмени все дела, пожалуйста, я такое узнала!

– Что случилось? – насторожился Гошка. Он сразу понял, что Маня не шутит.

– Гошка, Инночку действительно похитили! – единым духом выпалила она.

– Что? – ахнул Гошка. – Откуда ты знаешь?

– Я сейчас тебе все расскажу, только дай мне чего-нибудь горяченького! Я так замерзла!

– Где ты была? – спросил Гошка. – И что это за сумка?

– Гош, можно, я чайник поставлю?

– Ох, прости я сейчас…

Не снимая куртки, Гошка пошел на кухню и включил электрочайник.

– Чаю хочешь или какао?

– Лучше чаю. Гошка, а ты почему куртку не снимаешь? Ты все-таки уходишь?

Гошка на мгновение задумался.

– Ладно, я к Никите собирался… Я ему позвоню.

Он снял куртку, налил Мане чаю в большую кружку и отрезал кусок торта.

– Пей и выкладывай!

– Спасибо, Гоша, – прочувствованно сказала Маня и поведала ему обо всем, что с нею произошло.

– Да, не слабо… – задумчиво проговорил Гошка. – Странно все-таки. Кому понадобилось красть девчонку, когда ее мамаша в Бразилии? Да еще и возвращаться в квартиру за игрушкой?

– Ну мало ли…

– Нет, просто я думаю, что эта Аля все наврала и она сама причастна к похищению.

– Не похоже вообще-то…

– Почему, очень даже похоже! Она решила, что обмануть такую малолетку, как ты, ничего не стоит, вот и придумала невесть что. Откуда похитителям знать, что она родом из какой-то…

– Лысьвы! – подсказала Маня.

– Вот именно, Лысьвы!

– Нет, Гошка, ты не прав! Если тут замешана мафия, то это для них никакой не секрет. Что им стоит узнать, откуда она? Раз плюнуть!

– Но зачем похищать ребенка, когда до мамаши не добраться?

– Чтобы она приехала, а ребенка нет! Представляешь, какой удар?

– Тогда это не мафия!

– Почему?

– Сама, что ли, не понимаешь? Не будет мафия такой ерундой заниматься. Она либо потребовала бы выкуп, либо возвращения долга, либо каких-то уступок со стороны Элеоноры… А просто так… Нет. И уж тем более мафиози не вернулись бы за игрушкой.

– Гош, я что подумала… скорее всего тут действовала женщина…

– Очень может быть, только вот зачем женщина похитила ребенка?

– Она не для себя, а для мафии, просто ребенок живет у нее, плачет без любимой игрушки, вот она и сжалилась…

– Это запросто… но опять-таки непонятно, зачем это делать в отсутствии Элеоноры…

– Гошка, я знаю! Это месть!

– Месть?

– Да, точно, это месть! Эта женщина решила за что-то отомстить Элеоноре, вот и похитила ребенка. И вовсе не собирается его возвращать. Наоборот, она решила оставить ребенка себе и слинять с ним куда-нибудь за границу.

– Постой, постой, Маня! – перебил ее Гошка. – Кажется, в твоих словах есть смысл! Если все обстоит именно так, то отсутствие Элеоноры как раз на руку преступнице. Она приучит ребенка к себе и спокойненько ее вывезет… Хотя вообще-то похоже на какой-то сериал…

– Ну и что? В сериалах тоже есть правда жизни!

– Но тогда… получается… что это кто-то из подруг Элеоноры, во всяком случае кто-то, кто бывал в доме и мог знать, откуда родом эта Аля и вообще многое… Черт, надо постараться найти ребенка, пока его не увезли…

– А если уже? – всхлипнула Маня.

– Погоди, дай подумать.

Маня умолкла, с обожанием глядя на задумавшегося Гошку.

– Да… – произнес он, немного погодя, – сколько времени мы потеряли, ужас просто. И никому ничего похожего в башку не залетело. Зациклились мы на мафии. Вот что значит стереотипное мышление! Не хотел я тревожить тетю Лену, но придется, без нее мы с места не сдвинемся.

– А что она может знать, они же с Элеонорой не близкие подруги. Гошка, а может, все-таки заявить в милицию?

– Нас никто и слушать не станет. Что мы милиции предъявим?

– А сумка? Вот сумку и предъявим.

– Тоже мне, улика для ментов! Сумка со шмотками! К тому же эта Аля… Мы ни фамилии ее не знаем, ничего.

– Мы знаем, что она из Лысьвы! – напомнила Маня.

– Это она тебе сказала, что из Лысьвы, а на самом деле она может быть из любого другого города или деревни.

– Знаешь, мне кажется, она сначала с перепугу правду говорила, а уж потом, как дошло до милиции, решила сбежать.

– Боюсь, что правды мы никогда не узнаем.

– Почему? Элеонора наверняка знает это точно, не могла же она оставлять ребенка и квартиру на совершенно незнакомого человека без всяких документов.

– Да, это верно, Вот что. Маня, давай немедленно идем к тете Лене. Пусть она решит, обращаться в милицию или не надо. Милиция даже может разыскать Элеонору в Бразилии и вызвать сюда. Нельзя терять время. Мы и так уже…

– Ты позвони, дома ли она, – посоветовала Маня, допивая чай. – Гош, а я вот вспомнила… Тут на днях была передача по телику, «Ищу тебя» называется.

– И что?

– Там разные истории рассказывали, как отцы своих детей похищали и годами прятали…

– Отцы?

– Отцы! Один папаша несколько раз своих дочек увозил, а другой уже лет пять сына где-то держит, мать совсем извелась…

– А что, это тоже мысль! Ну, Маня, ты сегодня столько мудрых мыслей родила… вернее, версий! Все, я звоню тете Лене. – Он быстро набрал номер. – Тетя Лена, здрасьте, это Гоша. Тетя Лена, нам с Маней просто необходимо с вами поговорить.

– Гошенька, что-то случилось? – испуганно спросила она.

– Ну, в общем да, случилось. Можно, мы к вам сейчас поднимемся?

– Да, конечно! Жду вас!

Через пять минут они уже сидели у тети Лены. Она выслушала сперва рассказ Мани, а потом их общие предположения.

– Господи, прости и помилуй! Что же делать? Надо в милицию обратиться, что бы это ни было! А отца у Инночки, насколько я знаю, нет. Эля мне говорила, что он умер, когда девочке было два месяца, так что эта версия отпадает, а вот насчет подруги…

– Что? – в один голос воскликнула Маня и Гошка.

– Может, именно так все и произошло, очень даже возможно. Понимаете, Элеонора мне как-то сказала, что была у нее очень-очень близкая подруга, которая так и не смогла переварить, что Эля стала такой известной, состоятельной…

– И из зависти уперла у нее ребенка? – недоверчиво пожала плечами Маня. – Понимаете, чтобы такое провернуть, тоже надо быть небедной.

– Почему? – удивилась тетя Лена.

– Потому что просто упереть, конечно, можно, можно даже и убить, если ты психованная, но что дальше-то делать? Чтобы скрыться, уехать в другую страну, замести все следы, надо много денег иметь.

Гошка вдруг побледнел.

– Послушайте, все наши рассуждения гроша ломаного могут не стоить, если…

– Если что? – повернулась к нему тетя Лена.

– Если она сумасшедшая, эта баба.

– Ой, – простонала Маня, – правда…

– И это хуже всего, – каким-то безжизненным голосом проговорила тетя Лена. – Все, я сейчас же иду в милицию, хоть сегодня и праздник…

Гошка промолчал: «Пусть заявит в милицию, дело не терпит отлагательств, в чьих бы руках ни была сейчас Инночка. Единственное, что немного успокаивает, так это Пушистик. Если бы неведомый похититель или похитительница хотели причинить девочке зло, они бы с риском для себя не явились за любимой игрушкой. Черт побери, мы уже три дела раскрыли, но такого нам еще не попадалось! Надо бы, конечно, попробовать самим раскрыть эту тайну и найти девочку, но отговаривать тетю Лену идти в милицию я не имею права. Ничего, мы попробуем сами что-то придумать, а милиция пусть действует по своим каналам. И посмотрим еще, кто кого!»

Глава IV

Не судьба

– Тетя Лена, мне надо пойти с вами! – заявила Маня.

– Куда?

– Как – куда? В милицию!

– Зачем это?

– Рассказать про Алю! Ведь именно я ее встретила и упустила!

– Ну что ж, пойдем, – согласилась тетя Лена.

– Кстати, у меня там есть знакомый в уголовном розыске, – гордо сообщила Маня. – Старший лейтенант Дмитриев!

– Боже мой, откуда? – удивилась тетя Лена.

– Да мы… Мы в школе познакомились, он к нам приходил… – соврала Маня, уже пожалев о своей поспешности.

Но тетя Лена почти не обратила внимания на ее слова. Она была слишком взволнована.

– Гош, а ты с нами? – спросила Маня.

– Да нет, что мне там делать… Я ведь собирался с Никитой встретиться.

Он вместе с Маней и тетей Леной вошел в лифт, доехал до своего этажа и вышел.

– Я тебе позвоню, когда вернусь! – успела крикнуть Маня.

Гошка вошел в квартиру, и первое, что бросилось ему в глаза, – сумка с вещами этой Али. Он хотел было догнать Маню и тетю Лену, но решил сначала сам поглядеть, что там, в этой сумке. В конце концов, если сумка понадобится в милиции, ему позвонят. Или даже пришлют за ней.

Очень осторожно он открыл «молнию». Вещи не были аккуратно уложены, видно, Аля здорово торопилась и попихала все кое-как. Юбки, колготки, трусики, свитера, все вперемешку. На дне Гошка нащупал пару туфель. Но никаких документов, писем или даже записок он там не обнаружил. «Да, шмотки – дело наживное, вот она их с легкостью и бросила, эта Аля. Но, с другой стороны, она же все-таки за ними приперлась. Приперлась в надежде, что ее никто не заметит, а когда Маня заговорила о ментуре, она и дала деру. Что ж, все логично», – решил Гошка. И позвонил Никите.

– Ну, что там еще у вас случилось? – полюбопытствовал Никита.

– Да так, кое-что. Маня с тетей Леной в милицию подались.

И Гошка рассказал двоюродному брату о том, что узнала Маня, и об их соображениях относительно похищения Инночки.

– И они пошли в ментуру?

– Да.

Тут раздался звонок в дверь.

– Никита, подожди, я дверь открою, кто-то пришел.

На пороге стояли тетя Лена и Маня. Вид у них был растерянный.

– Что случилось? – перепугался Гошка. – Почему вы вернулись?

– Не судьба! – горестно вздохнула тетя Лена. – Гошенька, надо поговорить.

– Ой, Гошка, что там было! – закатила глаза Маня.

– Секунду, у меня там телефон… – Гошка схватил трубку. – Никита, они почему-то вернулись, не пошли, давай, подваливай сюда! Пока! – Гошка опять выскочил из комнаты, помог тете Лене снять пальто. – Проходите, пожалуйста, тетя Лена. Что такое стряслось?

– Гоша, налей мне холодной водички, – попросила тетя Лена, в изнеможении опускаясь на диван.

– Гошка, в милицию кто-то бомбу подложил, там эвакуация! Собаки!

– Какие собаки?

– Которые мины ищут! Такой тарарам!

– Я так понимаю, ментам было просто не до вас?

– Вот именно! Там никакого толку не добьешься!

– И я решила, что это божье знамение! – высокопарно проговорила тетя Лена.

– Какое знамение? Обычное хулиганство! Может, надо обратиться прямо на Петровку?

– Нет, – очень твердо ответила тетя Лена. – Нет. Господь этого не хочет, и я буду действовать сама.

Гошка с тревогой взглянул на Маню. Кажется, тетя Лена рехнулась.

– И вы мне поможете, вас много, и у вас сейчас каникулы! Думаете, я не знаю, что вы вечно за кем-то следите, что-то расследуете?

– Тетя Лена, – осторожно начал Гошка. – Мы, конечно, кое-что можем и умеем, но нам надо хоть за что-то зацепиться. Мы с Элеонорой Федоровной практически не знакомы, ничего о ней не знаем…

– Зато я знаю! Я вспомнила, что у нее есть подруга Василиса, которая страстно хочет иметь ребенка, но бог ей не дает.

– И что? – спросил Гошка.

– Надо ее проверить!

– Тетя Лена, ну мало ли кто хочет иметь детей, необязательно же похищать ребенка у подруги. Можно взять из детского дома, например…

– То-то и оно! Не может Василиса взять из детского дома, не может!

– Почему?

– Потому что она не замужем, а в неполную семью детей не отдают! Она уже пыталась, мне Эля говорила!

– Но…

– Нет, Гошка, я чувствую, это ее рук дело, мне интуиция подсказывает. Понимаешь, она женщина небедная и вполне может уехать за границу с ребенком, ей это и по силам, и по средствам.

– А в каких они отношениях с Элеонорой? – спросила вдруг молчавшая до сих пор Маня.

– Они еще осенью поссорились!

«Похоже, она вовсе и не рехнулась, – подумал Гошка. – И интуиция у нее будь здоров… Чем черт не шутит, на этом свете чего только не бывает. Если они поссорились, то чем можно до печенок достать бывшую подругу? Но, с другой стороны, это как-то чересчур… Как говорится, неадекватная реакция. А у кого бывает неадекватная реакция? У психов».

– Тетя Лена, а она вообще нормальная, эта Василиса? Вы ее знаете?

– Видела раза два. Производит вполне нормальное впечатление. А там кто знает…

– Вам не кажется, что украсть ребенка – это не слишком нормально?

– Разумеется, это чистейшей воды безумие, но откуда мы знаем, что она не сошла с ума? Вот я и предлагаю приглядеться к ней поближе.

– Но как мы ее найдем?

– В квартире Элеоноры есть телефонная книжка, там наверняка есть ее телефон.

– А по телефону можно и адрес узнать, – задумчиво проговорила Маня. – Тетя Лена, а еще подруги у Элеоноры есть?

– Есть. Майя Курмашева.

– Знакомое имя, – наморщил лоб Гошка.

– Да, она детский врач и часто выступает по телевизору.

– Детский врач? – переспросила Маня. – Тягомотина наверняка уже сказала бы, что она украла Инночку на органы.

– Что?! – закричала тетя Лена.

– Чтобы продать на органы, только я этого не говорила!

– А кто же?

– Ну, одна девчонка из Гошкиного класса, Роза Мотина. А Тягомотина – ее кликуха.

– Боже мой, боже мой! А что, если это и вправду так?

– Нет, – подал голос Гошка, – тогда никто не стал бы приезжать за Пушистиком.

– Мы хватаемся за эту игрушку, как за соломинку… – в отчаянии проговорила тетя Лена.

Пока они все это обсуждали, приехал Никита и прибежал Леха, которого вызвал Гошка. И они снова пустились в обсуждение стоящей перед ними задачи.

– Не понимаю, почему вы теперь зациклились на женщинах, – пожал плечами Никита. – То это дело рук мафии, а теперь вот подруги виноваты.

– Между прочим, одно другому не мешает. Женщины запросто могут работать на мафию и запросто могут от расстройства чувств примчаться за игрушкой, чтобы временно успокоить девчонку.

– Что значит «временно»? – обомлела тетя Лена.

– Да мало ли, – зловеще проговорил Леха.

– А мы могли бы разделиться, – заметила Маня. – Допустим, мы с Гошей следим за врачихой, а Никита с Лехой – за Василисой. Я предлагаю последить за ними завтра с утра. Все-таки завтра еще нерабочий день…

– Правильно мыслишь, Малыга! – одобрил ее Леха.

Маня терпеть не могла, когда ее называли Малыгой, и тут же ответила:

– Спасибо, Шмакодявый! Гош, а ты как считаешь?

– Я считаю, для начала надо бы адреса узнать, причем сегодня.

– Боюсь, что сегодня это будет трудно сделать… – сказал Никита.

– Ой, постойте, у меня идея! – завопила Маня. – Просто потрясающая!

– Валяй выкладывай! – потребовал Леха.

– Надо сделать так: тетя Лена позвонит кому-то из них…

– Я могу позвонить только Майе. Но зачем?

– Я понял! – воскликнул Гошка. – Ты, Маня, хочешь, чтобы тетя Лена сообщила ей о том, что случилось, да?

– Конечно! И по тому, как она станет себя вести, мы поймем, замешана она в этом деле или нет.

– А если она притворяка? Если украла ребеночка и ждет, что ее прощупывать начнут? Нельзя этого делать, – покачал головой Леха. – Так мы ее только спугнем. Тетя Лена, у этой Майи свои дети-то есть?

– Нету.

– Тем более. Короче говоря, надо за ними поглядеть, вдруг что и нароем.

– Сказка про белого бычка, – проворчал Никита. – Как их адреса-то узнать?

– Погодите, погодите, – наморщила лоб тетя Лена. – Кажется, я знаю. Я вспомнила: Василиса живет в одном доме с моей двоюродной сестрой, как я могла забыть!

– Здорово! – хлопнула в ладоши Маня. – А где живет ваша двоюродная сестра?

– На Украинском бульваре.

– Где это? – спросил Никита.

– Кутузовский проспект знаете?

– Найдем! – заверил Леха. – Не сомневайтесь, тетя Лена, теперь уж найдем.

– А ты не торопишься, Леха? – хмыкнул Никита. – Наверняка тетя Лена не знает ни номера квартиры, ни подъезда, ни этажа.

– К сожалению, – развела руками тетя Лена.

– К тому же мы не знаем ее в лицо, – добавил мрачно Никита, – так что радоваться еще рановато.

– Зато я знаю ее в лицо! И я поеду с вами.

– А ваша двоюродная сестра с ней знакома, с этой Василисой? – поинтересовался Гошка.

– Нет, я как-то спрашивала…

– Это даже к лучшему, – кивнул Гошка, – а вообще-то, не так уж сложно выяснить, в какой именно квартире живет женщина с таким редким именем, как Василиса. Вы случайно не знаете, у нее есть собака?

– Собака? Понятия не имею.

– Тетя Лена, а описать ее вы можете? – осторожно осведомилась Маня.

– Описать? Пожалуй, да. Она красивая, только довольно полная, для ее возраста чересчур, наверное; волосы у нее черные, очень густые и совершенно прямые; она носит стрижку, очень ярко красит губы. Не заметить такую женщину трудно.

– Класс! – воскликнул Леха.

Тетя Лена недоуменно на него посмотрела.

– Вы так ее описали, я прямо вижу ее как живую!

– Она производит очень приятное впечатление, – продолжала тетя Лена. – Никогда и не подумаешь…

– Приятные, они самые стервозы и есть! – воскликнул Леха.

Тетя Лена улыбнулась.

– Ты так хорошо знаешь женщин?

– Да приходилось с некоторыми сталкиваться, – ответил Леха.

– А еще у нее руки красивые, – припомнила тетя Лена, – и она всегда ходит на высоких каблуках…

– Откуда ж вы ее так хорошо знаете? – поинтересовался Никита.

– Ну, во-первых, у меня хорошая зрительная память, и потом, она сама мне сказала… Я спросила, не устает ли она на таких каблучищах, а она сказала, что нет, привыкла, и что при ее росте и комплекции высокие каблуки необходимы.

– Она что, маленького роста? – быстро спросил Гошка.

– Да нет, не маленького, просто среднего, но поскольку она полная…

– Ох, тетя Лена, я ее теперь, кажется, ночью узнаю! – засмеялась Маня. – Так что вам не стоит с нами ехать, тем более вас может увидать ваша двоюродная сестра, и что вы тогда скажете?

– Да, да, ты права… – неожиданно быстро согласилась тетя Лена.

– А кто пойдет следить? – волновалась Маня. Больше всего на свете ей хотелось бы пойти вдвоем с Гошкой.

– Ты, я и Гошка, – ответил Леха.

– Это почему? – вскинулся Никита. – Я тоже пойду!

– Да иди, кто тебе мешает! – пожал плечами Леха.

– Ну вот, сколько народу, – проворчала Маня. – А если Сашка с Ксенькой тоже захотят, так что, всей кодлой туда попремся?

– При чем тут Сашка с Ксенькой? – возмутился Леха. – Они неизвестно где таскаются, а мы должны их ждать?

– Ребята, не ссорьтесь, ради бога! – взмолилась тетя Лена. – По-моему, чем больше вас там будет, тем лучше. Если следить за Василисой будет кто-то один, она его приметит, а если по очереди…

– Точно! – захлопала в ладоши Маня. – Мы будем передавать ее друг дружке, как эстафету!

– Рано радуешься, – мрачно заметил Никита, – мы запросто можем ее завтра вообще не увидеть.

– Почему?

– О! Масса причин. Например, она решит завтра совсем не выходить из дому. Это раз. И добавлю, это еще не худший вариант. – Все с удивлением на него уставились, а он продолжал: – Ее может не быть в Москве!

– Ты думаешь, она уже успела увезти девочку? – схватилась за сердце тетя Лена.

– Тоже не исключено. Но она могла и просто уехать, сама по себе, праздники-то долгие, во многих фирмах каникулы аж до пятнадцатого января! Кроме того, она могла заболеть, поехать в гости, и еще куча вариантов!

– Да, оптимистом тебя не назовешь, – засмеялся Гошка. – Но ничего, я почему-то надеюсь, что все будет не так мрачно. Найдем мы эту Василису или, по крайней мере, хоть что-то о ней разведаем. Кстати, тетя Лена, вы не в курсе, у нее есть дача?

– Дача? Чего не знаю, того не знаю.

– В таком случае будем считать, что дачи нет.

– Почему мы должны так считать? – заинтересовалась Маня.

– Потому что так легче, если дачи нет, – засмеялся Гошка.

– Не нужна нам дача, нам нужна удача! – вырвалось у Мани.

– Рифмовать «дачу» и «удачу» – это все равно что «полковник» и «подполковник», – язвительно заметил Никита.

– А «зонт» и «горизонт» можно? – запальчиво вскинулась Маня.

– Можно, но не нужно, – не повел бровью Никита. – Неинтересно.

– Я открою драный зонт и взгляну на горизонт! – произнес Леха. – По-моему, клево!

– Это что, зараза такая? – воскликнул Гошка. – Леха, тебе не стыдно?

– Ни хренулечки! Клевые стишата, а они нам просто завидуют, правда, Малыга?

– Чистая правда, Шмакодявый!

Глава V

Приглашение

Рано утром четвертого января во дворе дома на Украинском бульваре было тихо и безлюдно. Только девочка лет двенадцати прогуливала на поводке крохотную пучеглазую собачонку в синем клетчатом пальтишке. А на лапах у собачонки были синие ботики.

– Подождите, я сейчас, – быстро сказала Гошке и Лехе Маня и решительно подошла к девочке. – Привет! Какая у тебя потрясная собака! Что за порода?

– Тойтерьер, – с гордостью сообщила девочка.

– Как зовут?

– Ее Рикки, а меня Дина.

– А я Маня!

– Очень приятно, – благовоспитанно ответила Дина. – Что-то я тебя тут раньше не видела.

– А я нездешняя. На праздники в гости приехала. Слушай, а что это у нее на лапах?

– Ботики.

– Специальные собачьи?

– Именно. Это бабушка из Америки привезла. Очень удобно. У нее еще и теплые сапожки есть на мороз.

– Ошизеть! Никогда собачьей обуви не видела! Вот здорово! У меня тоже есть собака, но большая, ирландский сеттер. Василиса.

– Василиса? Красивое имя. И сеттеры тоже очень красивые. Я вообще-то хотела большую собаку, но мама сказала, что большую ее нервы не выдержат.

Маня ожидала, что Дина как-то отреагирует на Василису, но… Однако просто оборвать разговор с такой приветливой девочкой было неловко, и Маня спросила:

– А она умная, твоя Рикки?

– Не то слово! У нее ума палата, как бабушка говорит! Все понимает! Бабушке как-то стало плохо, так Рикки разбудила маму и отвела к бабушке. А потом врач сказал: если бы на полчаса позже, бабушка могла бы умереть. А еще к нашей соседке, тете… ой, как, ты сказала, твою собаку зовут?

– Василиса!

– А у нас соседка тетя Василиса, надо же!

Маня чуть не завопила от восторга.

– Так что с твоей соседкой случилось? – спросила она.

– Рикки у нас вообще очень редко лает, а тут вдруг прямо заходится и показывает на входную дверь. Бабушка выглянула, а там какие-то типы в Василисину квартиру лезут! Воры! Представляешь?

– И что твоя бабушка сделала?

– Милицию вызвала!

– Поймали их?

– Нет, бабушка их спугнула. И все благодаря Рикки!

– А чего воры именно к Василисе лезли? Она богатенькая, что ли?

– Не знаю, просто она одна живет, и днем у нее никого в квартире нет.

– А, понятно. А ты на каком этаже живешь?

– На четвертом, а что?

– Да ничего, так просто спросила. А сколько лет твоей Рикки?

– Три года. А твоей Василисе?

– Тоже три! – радостно соврала Маня. – Интересно, сколько всяких совпадений у нас. Твоей псинке три года, и моей тоже. Мою Василисой звать, редкое имя, между прочим, и твою соседку Василисой, ты на четвертом этаже живешь, и я на четвертом…

– Правда?

– Ага. А какой у тебя подъезд?

– Второй.

– Обалдеть, и у меня второй!

– А какой у тебя номер квартиры? – опередила Маню Дина.

«Ну, теперь уж совпадения кончатся», – подумала Маня и сказала:

– Сорок три!

– Сорок три? А у меня сорок четыре. Сорок три у тети Василисы.

– Считай, что тоже совпадение! Ну, ладно, Дина, мне пора, может, еще увидимся.

– Ты в нашем доме гостишь? – поинтересовалась Дина.

– Да нет, вон в том! – ткнула пальцем в другую сторону Маня.

– А хочешь, приходи ко мне в гости? – неожиданно предложила Дина.

– В гости? – удивилась Маня. – Вообще-то, я пока не знаю… А когда?

– Сегодня в пять часов.

– А у тебя что, день рождения?

– Нет, просто родители и бабушка сами пойдут в гости, а мне придется остаться с Рикки, и вообще мне неохота туда ехать. Бабушка сказала, что я могу позвать, кого захочу. Вот я и захотела позвать тебя. Придешь?

– Приду, – решительно кивнула Маня. Вот это пруха так пруха! – Договорились! А твои возражать не будут?

– А почему они должны возражать?

– Ну, они же меня совсем не знают.

– Мне дома доверяют! – с достоинством заявила Дина.

– Отлично! Я обязательно приду! А сейчас мне пора. Пока, Дина!

– Пока! В пять часов!

– Заметано!

И Маня, чрезвычайно собой довольная, вприпрыжку понеслась за угол, где ее поджидали Гошка с Лехой. Тем временем к ним уже присоединился Никита.

– Ты озверела, Малыга? – накинулся на нее Леха. – Мы тут замерзаем как цуцики, а ты там лясы точишь…

– Никакие не лясы! Я, Шмакодявый, если хочешь знать, не просто узнала адрес нашей Василисы Премудрой, но и приглашена в гости к ее соседке. Вот!

– Ты не бредишь? – оторопел Леха.

– Даже не собираюсь!

– Но как тебе удалось? – полюбопытствовал Никита.

Маня довольно подробно передала друзьям свой разговор с хозяйкой тойтерьера.

– Ну ни фига себе! – воскликнул Гошка. – Ты, Маня, просто гений!

И он что было сил хлопнул девочку по плечу. Она даже пошатнулась. И сперва жутко обрадовалась похвале, а потом расстроилась. «Вот если бы он хотел похвалить Сашку, разве он треснул бы ее так? Никогда в жизни! Перед Сашкой он, как это говорится… благоговеет! Ничего, я еще добьюсь, чтобы он и передо мной благоговел!»

– То, что ты адрес узнала, конечно, здорово, но какой толк переться в гости к какой-то соплячке, мне лично непонятно, – заметил Леха.

– Но тебя ведь и не приглашали, – как бы между прочим произнесла Маня. – А я лично собираюсь многое узнать о Василисе, может, даже придумаю что-нибудь, чтобы заглянуть к ней в квартиру.

– Как? – поразился Никита.

– По-соседски, дело нехитрое!

– И ты собираешься тут до пяти околачиваться? – шмыгнул носом Леха.

– Я похожа на остолопку? – вздернула нос Маня. – Я приеду сюда к пяти часам.

– А возвращаться будешь одна? – с тоской спросил Гошка, понимая, что его воспитание не позволит ему отпустить Маню одну.

– Не знаю, – сказал Маня. – Если у вас совсем нет совести…

– При чем тут наша совесть? – заорал Леха. – Мы тебя не заставляли в гости напрашиваться.

– Тише, Леха, она же не просто ради развлечения в гости прется, а ради общего дела. Не волнуйся, Маня, если им трудно, я за тобой зайду, – успокоил девочку Никита.

– Да ладно, я сам, – сказал Гошка. – Сколько тебе там придется пробыть?

– Откуда я знаю? Ну, часов до восьми уж точно!

– А сейчас что будем делать? – спросил Никита.

– Думаю, надо все-таки посмотреть, что там и как, на этаже у Василисы. Можно даже в квартиру ей позвонить… – предложил Леха.

– И что ты скажешь? – поинтересовался Никита.

– Охренительно просто! Спрошу, не здесь ли живет Иван Петрович Пупченко?

– И засветишься! Она твою белобрысую башку сразу запомнит! – закричала Маня.

– А я в шапочке!

– Да нет, не имеет смысла соваться ей на глаза, – покачал головой Гошка. – Просто побудем здесь еще часок и, если она не появится, мотанем домой, а потом вся надежда будет на Маню.

Маня зарделась от удовольствия, а Гошка продолжал:

– Она у нас девочка с фантазией, авось да придумает, как сунуться в терем Василисы Премудрой.

– Слушайте, а это не она? – проговорил вдруг охрипшим голосом Никита.

Действительно, из подъезда, где некоторое время назад скрылась Дина со своим тойтерьером, вышла женщина, по описаниям весьма похожая на Василису. Невысокая, довольно полная, в сапогах на высоченных каблуках и в меховой шубке без головного убора. Волосы у нее были черные и прямые.

– Это точно она! – тихонько воскликнула Маня.

– Похоже, – прошептал Гошка. – Нам, кажется, опять везет.

Женщина пошла в сторону Кутузовского проспекта. Вся компания не спеша двинулась за ней. Несмотря на высокие каблуки, она шла легко и быстро, и, судя по всему, настроение у нее было отличное.

– Никакая она не преступница, – сказал вдруг Никита. – Смотрите, как она держится! Ничего не боится, не озирается… Если бы она украла ребенка, разве вела бы себя так?

– А может, она артистка в душе? – высказался Леха. – И просто отлично свою роль играет? Между прочим, преступники часто бывают артистами в душе!

– Интересно, куда она чапает? – сказал Гошка. – Вот поймает сейчас тачку, и привет.

– А может, она просто в магазин идет? – предположила Маня.

Женщина между тем вышла на проспект, перешла на другую сторону и пошла дальше. Ребята держались в отдалении. Народу на улице было немного, и они не боялись упустить ее из виду.

– Ой, мамочки! – воскликнула Маня, сообразив, куда идет Василиса. – Она же в игрушечный магазин!

– Вот тебе и невинная овечка! – заметил Леха.

– Надо посмотреть, что она купит! – деловито сказал Гошка. – Ждите меня, я за ней!

И он вбежал в магазин.

Чего тут только не было! Гошка считал себя уже взрослым, но и у него замирало сердце при виде этого изобилия. Василиса довольно долго ходила и в некоторой растерянности взирала на разнообразие игр и игрушек. Потом она решительно подошла к продавщице и купила очень красивую куклу с фарфоровым личиком, в шелковом длинном платье и в шляпе на роскошных золотистых кудрях. А еще она накупила всяких мелочей.

«Неужели мы нашли Инночку? – с восторгом подумал Гошка. – Раз она покупает ей игрушки, значит, девочка в безопасности. Пока, во всяком случае».

Он первым выскочил из магазина.

– Что она купила? – спросила Маня.

– Шикарную куклу! Похоже, это для Инночки.

– Необязательно! – сказал Никита. – Мало ли для кого она могла купить куклу.

Но вот появилась Василиса с покупками в руках и двинулась в обратный путь.

– Неужели она ее держит дома? – проговорил Никита.

– Едва ли, – покачал головой Гошка. – Но Маня это сегодня должна выяснить во что бы то ни стало.

– Между прочим, мы все, по-моему, сдурели! – заметил Леха. – Чего время-то тянуть? Надо догнать сейчас эту дамочку да припереть к стенке. Так и так, отдавай, сучара, ребенка, а не то в ментуру заявим, и все дела! Наша задача ребенка вернуть, а мы тут ля-ля разводим.

– Правильно, Леха! – пришла в восторг Маня. – Правильно, она, наверное, не закоренелая преступница, может, от отчаяния пошла на такой шаг…

– Вообще-то, если она пошла на такой шаг, она просто дура набитая, – заметил Никита. – Что стоит ее поймать?

– А если она завтра уедет с ребенком за границу, тогда не такая уж она будет дура, – заметил Гошка. – А вообще, мне Лехин план нравится. Пошли, поговорим с ней!

Они прибавили шаг.

– Я с ней поговорю! – вызвалась Маня. – А вы стойте в сторонке.

– Еще чего! – возмутился Леха. – Много на себя берешь, Малыга!

– Она испугается, если к ней вдруг трое парней подойдут! А я осторожненько… – доказывала Маня.

– Ну и пусть испугается, так ей и надо, будет знать, скотина поганая, как чужих детей красть!

Они еще препирались, когда Василиса вдруг шагнула на проезжую часть, подняла руку, и к ней тотчас же подкатил красненький «жигуленок».

– Ой, упустили! – завопила Маня.

Действительно, уже через мгновение машина скрылась из виду.

– Идиоты! Кретины! – накинулась на ребят Маня. – Вдруг она вообще больше не появится! Я же хотела к ней подойти, а тебе, Шмаков, всегда больше всех надо! Ну и что теперь?

– Не расстраивайся, Маня, – попытался ее утешить Гошка. – Ты же сегодня пойдешь к этой девочке, еще не все потеряно!

– Как раз все потеряно! – вопила Маня. – Если бы не Шмаков, мы могли бы уже вернуть Инночку, а теперь…

– Ну, конечно, во всем Шмаков виноват, – проворчал Леха. – Откуда мне знать, что эта падла куда-то собралась? Я думал, она домой идет, и, между прочим, вы все так думали, она нас обманула…

– Ну, если она вздумала нас обманывать, значит, заметила нашу слежку, – огорченно проговорил Никита.

– Ничего она не заметила, просто в этом месте удобнее ловить машину, только и всего, – примирительно заметил Гошка. – И теперь вообще вся надежда на тебя, Манечка.

Маня просияла.

– Ну все, можем ехать домой, нам тут больше нечего делать.

Когда Маня ввалилась в квартиру, там ее поджидали Саша и Ксюша.

– Где ты шатаешься, Маня? – строго осведомилась Саша. – Пользуешься тем, что я…

– Я могу задать тебе тот же вопрос! Куда вы с Ксюхой уже второй день подряд с утра пораньше ускользаете, а? Молчишь? Ну и я ничего тебе не скажу. С какой стати?

– Манька, не смей грубить!

– Ничего я не грублю, я проверок не люблю! – единым духом выпалила Маня.

– Господи, какой кошмар! – закатила глаза Саша. – Ты можешь нормально разговаривать? Прозой?

– Разумеется, могу, но мне это не в дугу!

– Мань, кончай придуриваться, – вмешалась в разговор Ксюша. – Мы с Сашкой по утрам бегаем в одну театральную студию. Вернее, бегали, больше не будем.

– Почему? Вас отчислили за бездарность?

– Пока нет, – засмеялась Ксюха. – Грипп! Там почти все заболели.

– Так, теперь еще и грипп! Значит, вы тоже заразились! Поздравляю, валяться с гриппом в каникулы – самое оно!

– Мань, ты чего такая мрачная? – поинтересовалась Ксюша. – Упустили клиента?

– Клиентку! Да, упустили, как… как последние идиоты! – И Маня рассказала девочкам о сегодняшних событиях.

– Говоришь, куклу купила? Ну, это еще не криминал! – заметила Ксюша, выслушав ее. – Мало ли кому она могла купить куклу, необязательно Инночке.

– Я согласна, – кивнула Саша. – Это еще ничего не значит.

– А я вот не согласна! – заявила Маня. – Если первая подозреваемая баба с утра пораньше несется покупать куклу, то…

– То она может быть приглашена, допустим, на день рождения какого-нибудь знакомого ребенка, – предположила Ксюша, – или даже родного племянника.

– Племянникам кукол не покупают!

– Ах, простите! Племянницы, – с улыбкой поправилась Ксюша.

– Почему ты так уверена в невиновности этой Василисы? – взорвалась Маня.

– Потому что надо быть полной идиоткой, чтобы похитить ребенка у бывшей подруги и, ни от кого не таясь, покупать куклу! – подала голос Саша. – Да и вообще…

– Что? Что «вообще»?

– Вообще, это было бы слишком просто…

– Ладно, поживем – увидим.

– Ты, кажется, очень рассчитываешь на эту девчонку, Дину? Да? – спросила Саша.

– Нет, я рассчитываю не на Дину, я рассчитываю на себя!

– Ну ты даешь! – смеясь, сказала Ксюша. – Скромность – это не то, от чего ты помрешь. Явно!

– Ну я пока вообще помирать не собираюсь, а уж от скромности – тем более. Кто от скромности помрет, тот последний идиот!

В этот момент в дверь позвонили. Маня бросилась в прихожую.

– Кто там?

– Ирина Истратова здесь живет? – спросил мужской голос с каким-то акцентом.

– Здесь. Но ее нет дома, она в театре.

– Дорогая, открой, прошу!

– Мне мама не разрешает открывать незнакомым!

– Это Маша или Саша?

– Маша!

– Маша, ты меня не помнишь? Я дядя Арчил!

– Ой, Санька! Это дядя Арчил! – завопила Маня и кинулась открывать.

– Маша! Это ты? Такая большая? – на пороге стоял немолодой мужчина. Маня повисла у него на шее.

– Ой, дядя Арчил, что ж вы сразу не сказали, что это вы?

– Хотел проверить вашу бдительность! Сашенька, красавица моя!

Дядя Арчил был старым другом их семьи.

– Девочки, помогите занести гостинцы!

Гостинцы представляли собой два ящика и большую сумку.

– В ящиках мандарины! – сообщил дядя Арчил. – Настоящие, грузинские! Налетайте!

– Дядя Арчил, как вы нас нашли, мы ведь на новой квартире? – спросила Саша, распаковывая ящик.

– По адресу, дорогая, по адресу! Твоя мама все-таки нашла время и сообщила мне ваш новый адрес. Я очень горевал, дорогие, что ваши папа с мамой разошлись.

– Дядя Арчил, вы голодный? – спохватилась Маня. – Мы вас сейчас накормим.

– Нет, дорогие, спасибо, у меня мало времени, я в Москве проездом, боюсь опоздать на самолет, меня внизу ждет машина, так что целуйте маму. На обратном пути, надеюсь, мы с ней повидаемся. Все, я убежал! – И он исчез.

– Кто это? – оторопело спросила Ксюша.

– Дед Мороз! – засмеялась Саша. – Видишь, сколько подарков!

В сумке оказалась масса всякой прелести. Банка с аджикой, четыре бутылки с потрясающим соусом ткемали, красным и зеленым, мешок свежей зелени, сушеная хурма, дивной красоты яблоки и чурчхелы.

– Что это такое? – полюбопытствовала Ксюша.

– Не знаешь? Чурчхелы!

– Из чего они?

– Из виноградного сока с орехами! Попробуй! Я их не очень люблю, а мама обожает!

– Нет, сначала ты попробуй ткемали, вкуснее ничего не бывает! – глотая слюнки, Маня пыталась открыть бутылочку с красным ткемали. – На, понюхай, как пахнет! – Маня метнула на стол три блюдечка и налила в каждое понемногу соуса. – Ты макай туда белый хлеб, такая вкуснотища!

Ксюша осторожно обмакнула кусок хлеба и попробовала.

– Ммм! Мечта!

Потом Маня налила в блюдце зеленый ткемали.

– Кайф! Я больше зеленый люблю, – с полным ртом проговорила она.

– А я красный! – сказала Саша. – Ксень, а тебе какой больше нравится?

– Не пойму, и тот и другой, наверное. В жизни такой вкусноты не пробовала. А этот дядя Арчил, он кто?

– Драматург, пьесы пишет. И очень-очень хороший человек! – ответила Маня. – Ой, девчонки, только сейчас сообразила, я же могу взять с собой мандаринчиков и яблок, когда пойду к Дине, а то с пустыми руками неудобно…

– Правильно, – кивнула старшая сестра.

– Мань, а ребята куда пошли? – спросила Ксюша.

– Да, да, их надо тоже угостить, а то мандаринов столько, испортиться могут, – закричала Маня.

А Саша, поняв, что интересует ее закадычную подругу, спросила:

– Никита тоже у Гошки?

– Ага, – простодушно ответила Маня. – Я сейчас им звякну!

Вскоре уже вся компания с упоением поедала пахучие, вкуснейшие на свете мандарины.

– Кайфец охренительный, – сказал Леха, – ешь их ешь, а они не кончаются!

И в самом деле, когда они наконец отвалились от стола, выяснилось, что они одолели меньше, чем пол-ящика.

– Ай да дядя Арчил! – улыбнулся Никита.

Глава VI

Новая подруга

Ровно в пять часов Маня позвонила в дверь. И тотчас же Дина ей открыла.

– Пришла? Вот здорово!

– А вот это тебе! – протянула Маня ей пакет с мандаринами.

– Что это? Мандарины? Обожаю!

– Диночка, это твоя новая подружка пришла? – раздался голос из глубины квартиры.

– Да, бабусь, это Маня! Смотри, она мне сколько мандаринов принесла!

В переднюю вышла красивая и совсем не старая женщина.

– Ты Маня? Ну здравствуй! А я Динина бабушка, Анна Сергеевна.

– Очень приятно, – пробормотала Маня.

– Ну, девочки, оставайтесь, играйте, болтайте, одним словом, веселитесь на свободе, а я пошла!

Анна Сергеевна быстро оделась.

– Дина, не забудь покормить Маню! Маня, а к тебе просьба: не давай Дине класть в воду много льда, ей это вредно!

– Хорошо, – пообещала Маня.

С этим Анна Сергеевна ушла, и девочки остались одни.

– А я боялась, что ты не придешь, – призналась Дина.

– Почему? Я же обещала.

– Ну, мало ли, я же тебя совсем не знаю.

– А твоя бабушка задержалась, чтобы на меня посмотреть, да?

– Точно! – засмеялась Дина. – Какая ты умная, надо же…

– Наверное, я ей понравилась, – без ложной скромности заявила Маня, – она так быстро ушла.

– Думаю, ты внушила ей доверие!

– Надеюсь! Ну, что будем делать?

– Первым делом попьем водички со льдом!

– И не мечтай!

– Почему это?

– Твоя бабушка меня просила! Не могу же я обманывать ее доверие. Правда, она сказала, что тебе нельзя много льда, а немножко можно, правда ведь? Какая у тебя вода?

– Крем-сода. Черноголовская!

– Чего-чего?

– Пейте без остановки напитки из Черноголовки! – пропела рекламную фразу Дина.

– А, поняла! – кивнула Маня. – Пойдет!

И девочки побежали на кухню.

– Слушай, Маня, ты голодная?

– Не очень.

– Тогда сейчас попьем водички, а через час будем есть, ладно?

– Годится!

Дина достала из холодильника бутылку воды.

– Вот черт, она так плохо открывается, – попыталась Дина свинтить металлическую крышку. – Придется ее под горячую воду сунуть.

– Не надо! У тебя резиновая перчатка есть?

– Есть!

– Давай!

Дина достала из шкафчика под раковиной ярко-розовую резиновую перчатку.

– Вот!

Маня взяла перчатку, но надевать не стала, а просто обернула резиной крышечку бутылки и с легкостью повернула ее.

– Готово!

– Уже? Здорово! Надо будет бабушку научить, а то мы всегда так мучаемся с этими крышками!

– С пробками, – как бы невзначай поправила ее Маня.

– Пусть с пробками, – улыбнулась Дина и разлила воду в два красивых высоких стакана.

Маня отхлебнула воду.

– Вкусно! Только сюда лед уже не нужен, она и так холодная!

– Ты считаешь? Ладно, обойдусь без льда. Хотя если бы я была одна дома, то уж три-четыре кубика точно добавила бы.

– Просто из вредности, да?

– Нет, я обожаю все ледяное!

– А мороженое?

– Что мороженое?

– Ты любишь твердое мороженое, не растаявшее?

– Конечно!

– А я нет, я люблю мягонькое, когда оно уже подтает, – мечтательно проговорила Маня.

– Слушай, а это ты сама придумала насчет резиновой перчатки?

Маня хотела уже сказать, что ее этому научил Леха Шмаков, но тут ее осенило:

– Нет, что ты, это меня наша соседка научила, тетя Лена! Она такая клевая тетка, столько всяких хитростей знает! Мы недавно в том доме живем, но уже так с ней подружились! – тараторила она. – А у вас хорошие соседи?

– Не знаю. Нормальные вроде.

– Вы с ними не дружите?

– Вообще-то нет… Мама, правда, общается с Василисой…

– А, да, у вас же соседка – тезка моей собаки! – вспомнила Маня. – Ну и как она, ничего?

– Неплохая вроде бы.

– Она, что ли, одна живет? – как бы между прочим спросила Маня.

– Одна. У нее был муж, но они развелись.

– И детей нету?

– Нет.

– Это вам повезло!

– Почему? – удивилась Дина.

– Как – почему? Был бы у нее маленький ребенок, он знаешь как орал бы? Вот у нас на той квартире у соседей ребенок родился, так никакой жизни не стало! Орал днем и ночью! Как будто его режут! Спать невозможно было! Так что радуйтесь, что у Василисы нет детей!

Казалось, Дина была весьма озадачена такой постановкой вопроса. Но неожиданно она согласилась:

– Вообще-то ты права! Тут как-то на днях Василисе одна ее знакомая своего ребеночка на несколько дней подкинула, так он и вправду все время плакал. Ну, может, не все время, но часто!

У Мани от волнения перехватило дух.

– И сколько лет ребеночку было?

– Да не знаю, года три-четыре, я плохо разбираюсь в детях.

– Мальчишка?

– Нет, девочка. Хорошенькая такая.

– Черненькая?

– Нет, светленькая.

Инночка! Это Инночка!

– А как ее звали?

– Не знаю, я ее один раз мельком видела, не спросила. А тебе зачем?

– Ни за чем. Просто так спросила, по привычке, – засмеялась Маня. – Но теперь эту плаксу уже забрали?

– Наверное, во всяком случае, ничего не слышно.

«Итак, я сюда не зря пришла, – думала Маня. – Картина совершенно ясная: Инночку похитила Василиса, сперва держала ее здесь, но девочка много плакала, соседи о ней узнали, и Василиса увезла Инночку из своей квартиры. К каким-нибудь родственникам или знакомым, может быть, куда-то за город, на дачу. Что ж, теперь остается только припереть ее к стенке, и тогда она вернет ребенка. Зачем ей неприятности с милицией? Мы пообещаем ей, что об этом никто не узнает, если она без разговоров вернет Инночку. Скорее всего она собирается слинять с нею за границу, но, видимо, еще не все готово. Мне надо во что бы то ни стало попасть к ней в квартиру, посмотреть, не стоят ли там наготове чемоданы, не идут ли полным ходом сборы в дорогу. Короче говоря, надо выяснить, есть ли у нас еще время».

– Ты о чем задумалась? – спросила Дина. – Маня, я тебя спрашиваю!

– А? Что? Ах да, извини.

– О чем задумалась?

– Да ни о чем особенном, просто, как говорится, в осадок выпала. Со мной бывает!

– Ты нервная, что ли?

– Хочешь спросить, не псих ли я? Нет, Дина, не псих.

– А разве про девочек говорят – псих?

– А как? Психичка, что ли?

– Почему? Психованная!

– Ладно, я не психованная! Хотя могу иногда психануть, когда Сашка меня очень уж достает!

– Сашка? Кто это? Брат?

– Сестра! Старшая!

– И на много она тебя старше?

– На полтора года.

– Это ерунда! Вы с ней похожи?

– Нет, она знаешь какая красавица? Глазищи – во!

– А ты тоже очень даже ничего!

– Спасибо! – засмеялась Маня. – Но я за красотой не гонюсь. У меня свои достоинства!

– Какие? – простодушно поинтересовалась Дина. Ей очень нравилась новая подруга.

– Я умная! И обаятельная!

– Это точно!

– Но у меня есть один большой недостаток!

– Какой?

– Понимаешь, у меня иногда сами собой сочиняются ужасно дурацкие стишки.

– Дурацкие стишки? Как это?

– Ну просто всякая ерундистика в рифму. Ну, глупость, одним словом.

– А сейчас можешь какую-нибудь такую глупость сочинить? Для примера?

– У соседки Василисы завелись в квартире крысы!

– Здорово! А еще!

– Посмотри, в стакане, Динка, у тебя не тает льдинка!

– Маня, молодчина!

– Тебе нравится? – удивилась Маня.

– Еще как нравится!

– Странно, обычно все надо мной смеются и говорят, что я ненормальная. Или просто дура.

– Ты их не слушай! Они завидуют!

– Ты отличная девчонка, Дина! И я рада, что мы подружились.

– Я тоже! Только ты расскажи про себя! Кто твои мама с папой, где ты живешь, в какой школе учишься, ну и вообще…

– Нет, сперва ты расскажи! – потребовала Маня.

– Хорошо, – легко согласилась Дина. – Я у мамы с папой единственная дочка, а у бабушки единственная внучка. Папа у меня работает в МЧС…

– Где?

– В Министерстве по чрезвычайным ситуациям. Знаешь, когда где-то случается беда…

– Знаю, знаю, это здорово! Он спасатель, да?

– Нет, он военный инженер, занимается связью. А мама врач, ухо-горло-нос!

– Понятно…

– А твоя мама кто?

– Моя мама в театре работает. Она… гримерша, – соврала Маня. Ей не хотелось никаких расспросов. – А папа…

Но в этот момент в дверь позвонили.

– Интересно, кто это? – удивилась Дина.

– Только спроси, кто там, так не открывай! – напутствовала ее Маня.

– Кто там?

– Диночка, это я, Василиса!

У Мани замерло сердце. Дина открыла дверь.

– Здрасьте, Василиса Михайловна!

– Здравствуй, детка. А бабушка дома?

– Нет, они все в гости ушли.

– А ты, я вижу, тоже гостей принимаешь! – улыбнулась Василиса. – Скажи, детка, у вас случайно нет пакетика желатина? У меня завтра гости; я хотела сделать лимонное желе, а в нашем магазине к празднику весь желатин раскупили.

– Не знаю, надо посмотреть… А как он выглядит?

– Я знаю, как он выглядит, – вмешалась в разговор Маня. – Мы посмотрим внимательно и тогда принесем, если есть. А если нет, скажем…

– Хорошо, – улыбнулась Василиса. – Спасибо. – И она ушла.

– Ну, где у вас может быть желатин?

– Наверное, у нас его нет. Бабушка никогда желе не делает.

– Пойдем посмотрим, вдруг где-нибудь завалялся.

После довольно долгих поисков, они обнаружили в колонке пакетик с надписью: «Желатин пищевой».

– Отлично! – обрадовалась Маня.

– Давай я отнесу!

– Нет, вместе пойдем! Мне интересно посмотреть, как в наше время живет женщина по имени Василиса!

– Пошли, – согласилась Дина.

Из-за Василисиной двери доносились всякие вкусные запахи.

– Нашли? Молодцы! – обрадовалась Василиса.

– Извините, пожалуйста, а как вы делаете лимонное желе? Я один раз ела, это было так вкусно, – сказала вдруг Маня.

– А ты умеешь готовить? – удивилась Василиса. – Да вы зайдите, девочки, я вам все объясню или лучше просто покажу. Это быстро делается и совсем несложно.

Маня ликовала. Вот она уже в квартире Василисы, где ничто не говорит о предстоящем бегстве. Нет, тут явно готовятся к приему гостей.

– Вот смотри, кстати, как тебя зовут, девочка?

– Маня.

– Так вот, Маня, высыпаешь желатин в эмалированную кружку и заливаешь стаканом холодной воды. Потом берешь два лимона, режешь их на половинки и выжимаешь сок. Вот так! Потом наливаешь в кастрюльку четыре стакана воды, добавляешь стакан сахарного песку и ставишь на огонь. Когда вода закипит, бросишь туда половинки лимонов и поваришь их две минуты, потом вынешь и выбросишь, понятно?

– Да!

– Отлично, потом снимешь кастрюлю с огня и вольешь лимонный сок.

Все это она очень ловко проделала на глазах у девочек.

– А что делать с желатином? – деловито осведомилась Маня, которая твердо решила завтра же приготовить такое желе и угостить Гошку. Говорят же, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок.

– Все очень просто: ставим на огонь миску с водой, а в нее кружку с желатином и тщательно размешиваем желатин, пока не растворится. Этот способ называется «водяная баня». Как только желатин растворился, мы вливаем его в воду с лимонным соком. И практически желе готово. Осталось только дать ему чуть-чуть охладиться и потом через ситечко разлить в вазочки или формочки. И поставить в холодильник.

– Правда, несложно! – ликовала Маня. – А можно туда для красоты еще что-нибудь добавить, что-нибудь эдакое?

– В принципе, можно, но только не киви, тогда желе ни за что не застынет. А если кусочек апельсина, к примеру, или вишенку, это можно.

– Спасибо, мы пойдем, – сказала Дина, которой было совершенно неинтересно осваивать рецепт лимонного желе.

Когда они вернулись в квартиру. Маня с удовлетворением сказала:

– У нее в квартире так вкусно пахнет, что мне есть захотелось, ты что-то говорила…

– Ага! Пошли скорее на кухню!

За едой девочки говорили уже обо всем на свете, и Маня на некоторое время позабыла о Василисе, о похищении Инночки и просто наслаждалась жизнью. Однако в начале девятого она вдруг спохватилась:

– Ой, Дина, мне пора!

– Подожди еще немножко, – взмолилась Дина, – ну хоть самую чуточку!

– Нет, не могу, я обещала… А теперь ты приезжай ко мне в гости, и вообще, давай дружить?

– Давай! – обрадовалась Дина. – Только ты где живешь?

– В центре! Запиши мой телефон и дай мне свой. Мы обязательно созвонимся и встретимся. А ты театр любишь?

– Не знаю… Я в театре была-то всего два раза.

– Отлично! Мы с тобой сходим в театр, я попрошу маму достать билеты. Договорились?

– Договорились! Я обязательно тебе позвоню!

– И я тебе!

Девочки даже обнялись на прощание, и Маня побежала вниз по лестнице. Ей не терпелось доложить Гошке о том, что она узнала. Но, к ее разочарованию, Гошка был не один, а с Лехой. При виде Лехи Маня сбавила темп. Мальчики сами к ней кинулись.

– Ну что?

– Наши подозрения оказались не-бес-почвенными! – выдала она заранее заготовленную шикарную фразу, которую вычитала в каком-то романе.

– Чего? – переспросил Леха.

Обычно Маня изъяснялась гораздо проще. Однако она осталась весьма довольна произведенным эффектом.

– На днях у Василисы гостила девочка лет трех, светленькая, и все время плакала. Объект пока уезжать не собирается. Завтра у объекта гости.

– Ну, Малыга, ты даешь! – восхищенно помотал головой Леха.

– Маня, как тебе удалось? – заинтересовался Гошка. – Честно говоря, я на такие результаты не рассчитывал! Просто отпад!

– Говоришь, у нее завтра гости? – задумчиво проговорил Шмаков.

– Говорю!

– А во сколько?

– Вечером, наверное. Завтра же рабочий день, и она все готовила сегодня. А тебе зачем?

– Если Инночка действительно у нее…

– А ты сомневаешься? – прищурилась Маня.

– Да вроде нет. Но…

– Какое еще «но»?

– А вдруг это была какая-то другая девчонка?

– Другая?

– Ну, вообще-то я бы хотел, чтобы это была именно Инночка, тогда она уже завтра оказалась бы дома! Надо заявиться к ней перед приходом гостей или даже когда они уже придут, да, так лучше, отозвать тетеньку в сторонку и выложить все! Мол, мы хотим все сделать шито-крыто, втихаря, из сочувствия к вашим… к вашему одиночеству, но лучше отдайте ребеночка, а не то милиция в два счета ее найдет и все такое. Василиса при своих гостях и не рыпнется, как миленькая скажет, где девчонку шукать!

– Гошка, а ты почему молчишь? – спросила Маня, взяв Гошку под руку.

– Я думаю.

– О чем?

– О том, что, собственно говоря, если эта дамочка действительно похитила Инночку и первое время держала у себя, то потом она кому-то ее отдала…

– Это мы и так знаем, – перебил его Леха.

– Погоди, дай сказать. Ну не совсем же она дура, чтобы так подставляться, и здесь она жить с девочкой никогда не сможет, следовательно, должна увезти ее за границу…

– Гошка, ты сдурел? Что ты талдычишь то, что мы уже сто раз обсуждали?

– Я просто выстраиваю логическую цепочку!

– Блин! Цепочку он выстраивает!

– Да! Так вот, она должна увезти девочку за границу, причем наверняка не в какую-нибудь там Европу, а, к примеру, в Австралию или в Южную Америку… Так вот, она этого делать не станет!

– Почему, интересно?

– Я имею в виду, сама не станет делать! Это сделает за нее кто-то другой, а она для отвода глаз пока останется в Москве и будет жить как ни в чем не бывало. Принимать гостей, развлекаться и все такое. А девочку, вполне возможно, уже увезли.

– Нет, не увезли! – закричала Маня. – Она же сегодня покупала ей игрушки!

– Ну, может, именно в дорогу и покупала! – мрачно продолжил Гошка.

– Ну, в таком разе не будем ждать до завтрашнего вечера, – решил Леха. – Пошли, наведаемся к ней прямо сейчас и все скажем.

– Сейчас? – растерялся Гошка.

– Сейчас, сейчас, чего зря время терять?

– Не уверен…

– Почему?

– Потому что поздно, скоро девять…

– Ничего не поздно, время детское!

– Ничего не детское! – возразил Гошка. – Во-первых, она нас просто не впустит, испугается, да еще позовет кого-нибудь на помощь…

– Пускай зовет, подумаешь! Хуже-то будет только ей!

– Нет, Леха, Гошка прав… И потом, даже если она нас все-таки впустит и все-таки расколется, то не ночевать же нам у нее, правда? А как только мы уйдем, она может куда-то позвонить, и ребенка перепрячут!

– Конечно, ночь – время для маневра! – заметил Гошка.

– Ну, не знаю… Может, вы и правы… Но тогда утром…

– Да нет, не утром, а перед приходом гостей! Самое оно! – сказал Гошка. – Ты ведь сам это предлагал…

– А если девчонку за это время увезут?

– Тогда пойдем к ментам!

– К ментам не надо, – подала вдруг голос Маня.

– Почему это? – возмутился Леха.

– Мне ее жалко, – призналась Маня. – Если она на такое пошла, значит, она ужасно несчастная и одинокая…

– Фигня! Бабская фигня! – заорал Леха. – Если ей уж так ребеночек понадобился, на фига она украла девчонку у матери, когда кругом полно всяких несчастных сирот, которых можно пригреть даже без всякого там оформления и прочей чихни? Бандитка она, твоя Василиса, украла ребенка, чтобы отомстить или пригрозить, а ты ее пожалела, дура малолетняя, – окончательно вышел из себя Шмаков.

– Ах так? – вспылила Маня. – Я, значит, дура малолетняя? А кто вообще нашел эту Василису? Кто выяснил, что Инночка у нее была?

– Тихо! – прикрикнул на нее Гошка. – И ты, Леха, полегче на поворотах! Не смей Маню обижать! – И он незаметно для Мани подмигнул Лехе.

– Ладно, – проворчал тот, – извиняюсь!

– Говорить «извиняюсь» – неграмотно. Надо просто сказать «извини».

– Блин, – заскрипел зубами Леха. – Всякая мелюзга меня учить будет!

– Не ворчи, Леха. Маня права!

Маня так обрадовалась, что сочла возможным пропустить мимо ушей последнее оскорбление.

Глава VII

Сердечный приступ

Уже простившись с Лехой, Маня спросила у Гошки:

– Как ты считаешь, кто должен завтра пойти к Василисе?

– Ну уж во всяком случае не ты!

– Почему?

– Потому что опасно! Не нужно ей тебя видеть, и потом, насколько я понял, ты подружилась с этой девчонкой, Диной?

– Да, она клевая!

– Вот видишь!

– Но при чем тут это?

– Не понимаешь? Ей ведь будет очень неприятно узнать, что ты приходила к ней не из-за нее, а из-за Василисы.

Маня вскинула на Гошку изумленные глаза. Надо же, какой он тонкий, чуткий… Нет, не зря она его любит! Не зря! И не будет больше с этой любовью бороться! Она будет бороться за нее!

– А я знаешь что подумала: лучше всего, если с ней разговаривать будет тетя Лена, – тихо проговорила Маня.

– Тетя Лена? – удивился Гошка. – А что… По-моему, это просто отличная идея. Одно дело какие-то подростки, и совсем другое… Да, Маня, голова у тебя варит…

– А давай прямо сейчас к ней зайдем? Представляешь себе, как она обрадуется, что мы нашли Инночку?

– Сказать по правде, Инночку мы еще не нашли, – уточнил Гошка.

– То есть как?

– Да вот так, Маня. Пока мы нашли только ее возможную похитительницу.

– Но ведь ясно же как божий день…

– Ясно-то ясно, а все-таки это может оказаться каким-то случайным совпадением.

– Гошка!

– Думаешь, я меньше тебя хочу, чтобы та девочка оказалась Инночкой? Просто я реалист.

– Ты кто?

– Реалист. Я смотрю на вещи реально. А такой взгляд…

– Гошка, не занудничай! – ласково проговорила Маня. – Я уже все поняла, я ведь не тупая.

– Да уж, в тупости тебя не обвинишь! Ладно, пошли к тете Лене.

Когда она открыла дверь, у Гошки сжалось сердце. За последние дни тетя Лена извелась. Она похудела, побледнела, под глазами обозначились темные круги.

– Гошенька, Манечка, заходите. У вас есть новости?

– Да! – выпалила Маня.

– Кажется, да, – поправил ее Гошка. – Тетя Лена, мы тут кое-что узнали, и очень возможно, я пока просто боюсь что-то определенное говорить, но, возможно, мы напали на след…

– Боже мой! – схватилась за сердце тетя Лена. – Хоть одна хорошая новость… Говорите, говорите скорее!

Маня предоставила Гошке возможность все рассказать.

– Ну конечно! – воскликнула тетя Лена. – Это она! Светленькая, трехлетняя, плакса… Какое же чудовище эта Василиса! Украсть ребенка у подруги… Да, я уверена, что это она. Впрочем, надо бога благодарить, что это так, а не иначе. Ну, с Василисой-то я справлюсь, будьте уверены. Но какие же вы умнички! Невероятно, просто невероятно! И как все продумали! Я бы точно сразу кинулась к ней и скорее всего только все испортила бы. Да-да, правильно, надо завтра застать ее врасплох, перед приходом гостей, чтобы ей некуда было деваться!

– Только, тетя Лена, вы пока никому не говорите, – предостерег ее Гошка.

– Никому ни звука! Обещаю! А как же твоя мама?

– Что мама? – не понял Гошка.

– Ну ведь она тоже волнуется, я знаю!

– Маме можно, – кивнул Гошка, – только я не уверен, что она дома.

– Тогда ты сам ей скажи.

– Обязательно.

И на этом они простились до завтра.

Маня ворвалась в квартиру как вихрь.

– Сашка, ты дома?

– Дома! Ты чего вопишь как резаная?

– Сашка! Сашка! Мы ее нашли, – нет, это я, я ее нашла!

– Кого ты нашла?

– Как – кого? Инночку!

– Нашла? Где же она?

– Пока точно не знаю…

– А говоришь, нашла!

– Можно считать, что нашла! – И Маня все рассказала старшей сестре.

– Да, Маняшка, похоже на то… Надо же, какая ты умная, ужас просто. Где мне до тебя!

– А ты зато красивая, – со вздохом проговорила Маня. – И еще неизвестно, что лучше.

– Ты все из-за Гошки страдаешь?

– Я не страдаю, я просто стараюсь ему доказать, что красота – это не главное!

– Ну и как, получается? – с легким оттенком превосходства поинтересовалась Саша.

– Получится, не сомневайся!

– Манька, ты что, обиделась?

– Ничего я не обиделась, просто ответила на твой вопрос.

– Знаешь, завтра вместе с тетей Леной пойдем мы с Ксенькой.

– Зачем? Пусть лучше мальчишки пойдут, а то это будет какая-то бабья делегация…

– Но должны же мы с ней тоже как-то поучаствовать…

– Поучаствуете, когда потребуется, а пока, извини, такой потребности нет.

«Все-таки мы ссоримся, – с грустью подумала Саша. – Она ревнует, и ничего с этим не поделаешь. Но я ведь не виновата, что Гошка в меня влюблен. И не виновата, что сама в него не влюблена. Бедная Маняшка… Это плохо, когда одна сестра красивая, а вторая только умная. Ни за что не буду влюбляться в тех, в кого будет влюблена Маня. Но ведь я не смогу помешать этим мальчикам влюбляться в меня. И что же из этого получится? Неужели мы с моей родной сестрой станем врагами? Кстати, Манька именно из-за этого пыталась разлюбить Гошку, но у нее, как видно, ничегошеньки не получается».

– Сашка, ты о чем думаешь?

– О тебе.

– Да? И что ты обо мне думаешь?

– Что у меня самая лучшая на свете младшая сестра!

– Это правда, – без ложной скромности согласилась Маня. – А ты мне вот еще что скажи, Сашка. Куда это вы с Ксенькой каждый день таскаетесь, а?

Саша вдруг залилась краской.

– Только не надо про театральную студию, я уже поняла, что это фигня. Вы исчезаете в самое разное время, то утром, то днем…

– Маняша…

– Что – Маняша? Думаешь, вы такие умные, что никто ничего не заметит? Давай, сестренка, колись!

– Понимаешь…

– Понимаю. За мамой, что ли, следите?

– За мамой? С чего ты взяла? – ошалела Саша.

– Неважно! Главное, что взяла. Ну и много вы узнали?

– Манька, но как ты догадалась?

– Умная потому что!

– Нет, ну это уже просто невероятно!

– Ладно, я тебе потом все объясню. А ты скажи: правда у мамы кто-то завелся?

– Правда, – вздохнула Саша.

– Так я и думала! Кто?

– Я еще точно не знаю. Пока удалось выяснить только, на какой машине он ездит и как выглядит.

– И как он выглядит?

– Ну, с виду он вполне… Как это называют, рес-пек-табельный.

– Джентльмен?

– Да, – засмеялась Саша, – с виду джентльмен.

– А машина у него какая?

– «Ауди».

– Это круто! Он кто, бизнесмен?

– Не знаю.

– Но не артист?

– Артист? Нет, конечно. Совсем незнаменитые артисты разве ездят на таких машинах?

– Это правда, на таких машинах даже и знаменитые редко ездят. Вон папа наш какой знаменитый, а у него всего-навсего «Жигули». Саш, а с чего вы взяли, что это именно он, ну… за мамой ухлестывает?

– Видели, – вздохнула Саша.

– Что вы видели?

– Видели, как мама после репетиции из театра вышла, а он как из машины выскочит, с цветами, а мама вся просто расцвела и села к нему в машину и…

– И что?

– И они поцеловались.

– Да… По-твоему, у них это серьезно?

– Откуда я знаю!

– Ну, по виду…

– По виду не поймешь.

– Мне кажется, я бы поняла…

– Кажется – перекрестись.

– Саш, а вдруг она за него замуж соберется? И он к нам сюда въедет?

– Ну, у него, наверное, своя квартира есть.

– Я не хочу, чтобы он сюда въезжал, не хочу жить с чужим дядькой.

– А если он хороший?

– Где они, хорошие, в наше время?

Саша расхохоталась.

– Ты чего ржешь?

– Знаешь, ты совсем как старушка на лавочке: «Где они, хорошие, в наше время?» – очень похоже передразнила она младшую сестру.

– Сашка, мне не до шуток! Я правда волнуюсь. Сама подумай: если он какой-нибудь бизнесмен, так его запросто кокнуть могут, и что тогда?

– Ну не всех же бизнесменов убивают!

– Не всех, но многих. А мама будет страдать. Я не хочу, чтобы мама из-за него страдала.

– Мань, но он, может быть, и не бизнесмен.

– А кто же?

– Ну, я не знаю… Режиссер, например.

– Еще хуже!

– Почему?

– Режиссеров не убивают!

– Манька, ты спятила?

– Нисколечко! Сама, что ли, не знаешь, какие режиссеры вредные? Сейчас он за мамой ухаживает, а потом она ему чем-то не угодит, он влюбится в другую артистку и даст ей роль гораздо лучше, чем маме. А потом еще… Нет, уж лучше убитый бизнесмен, чем неубитый режиссер.

– Ну ты даешь! – расхохоталась Саша.

На следующий день в половине седьмого тетя Лена, Гошка и Леха вошли в подъезд дома на Украинском бульваре. Никита, к сожалению, прийти не смог. Тетя Лена была бледна от волнения. И все время крестилась. Подойдя к Василисиной квартире, они невольно прислушались, что там происходит. Все было тихо.

Переглянувшись с ребятами, она в очередной раз осенила себя крестным знамением и едва слышно пробормотала:

– Ну, господи, благослови! – И нажала на кнопку звонка.

Никто ей не открыл, она еще раз позвонила, на сей раз звонок звучал дольше и громче. И снова никто не открыл.

– Ничего не понимаю, она же ждет гостей, – оглянулась на мальчиков тетя Лена.

– Может, еще с работы не пришла, а гости явятся, например, к восьми, – предположил Гошка. На самом деле его уже терзали нехорошие предчувствия. Эта баба, Василиса, видно, почуяла опасность и поспешила слинять. А вчерашние приготовления к приему гостей были для отвода глаз. Но он пока молчал.

– Давай позвоним к соседям, спросим, а? – неуверенно сказал Леха.

– Пока еще рано. Гоша прав, она могла задержаться… Подождем минут двадцать.

Прошло полчаса. Никто не появился. Ни Василиса, ни гости.

– Мне это не нравится, ох как мне это не нравится, – шептала тетя Лена. Еще через пять минут она решилась: – Я позвоню к соседям, вдруг они что-то знают. А вы постойте тут!

Последние сорок минут они провели, сидя на подоконнике между этажами. Тетя Лена спустилась и подошла к двери Дининой квартиры. Позвонила. Из-за двери донеслось:

– Кто там?

– Извините, пожалуйста, я вот пришла к Василисе, а она почему-то не открывает, я беспокоюсь…

Дверь сразу открыли. На пороге стояла молодая женщина, очевидно Динина мама.

– Вы, вероятно, пришли к ней в гости? – спросила она.

– Ну да, вот меня и удивляет…

– Видите ли, у Василисы случился на работе сердечный приступ, и ее увезли в больницу. Мне позвонила ее сослуживица с просьбой объяснить все гостям, если они придут. Вообще-то эта женщина, сослуживица, должна была обзвонить гостей, но вам, видимо, не дозвонилась.

– А в какой же она больнице? – растерянно спросила тетя Лена.

– Вот чего не знаю, того не знаю… Как-то не удосужилась спросить, ко мне в этот момент электрик как раз пришел, ну я и сплоховала. А вы позвоните завтра ей на работу, там наверняка скажут…

– Да, да, спасибо. Извините, еще один вопрос…

– Слушаю вас.

– А Василиса ничего вам насчет Инночки не передавала? Никаких распоряжений? – решила попытать счастья тетя Лена.

– Насчет Инночки? А кто такая Инночка?

– Нет, извините меня, я глупость спросила. Не обращайте внимания. Прошу меня извинить. Всего вам доброго.

– Будьте здоровы!

На этом разговор закончился.

Едва дверь квартиры закрылась, мальчишки подскочили к тете Лене.

– Мы все слышали, – сообщил Леха. – Во хренотень-то! И чего теперь делать? Шукать эту Василису по больницам? А вы хоть фамилию ее знаете?

– То-то и оно, что нет, – покачала головой тетя Лена. – Кошмар какой-то!

– И телефона ее рабочего тоже не знаете?

– Не знаю. Откуда?

– Но вы, кажется, говорили, что могли бы позвонить второй подруге Элеоноры? – припомнил Гошка. – Майе Курмашевой?

– О да! Майе я позвонить могу, но уже только из дома. У меня с собой нет ее телефона.

– Тетя Лена, а вы верите в этот сердечный приступ? – спросил Гошка.

– Не знаю, я уже ничего не знаю… Вообще-то, все может быть…

– Ни фига! – решительно заявил Леха. – Очередной финт ушами! Зуб даю!

– Что? Какой зуб? – испугалась тетя Лена.

– Ну, это так говорится, – усмехнулся Гошка. – Что-то вроде честного слова.

Тетя Лена только неодобрительно покачала головой.

Все так же втроем они вернулись к своему дому, поднялись на десятый этаж к тете Лене. Но не успели они войти, как явилась Маня.

– Здрасьте, ну что? – в нетерпении спросила она.

– Облом по полной программе, – буркнул Леха, снимая куртку.

– Как? – ахнула Маня.

Гошка быстро рассказал ей, в чем дело.

– Вот черт, сколько трудов, и все насмарку. Если б вы вчера не помешали мне к ней подойти…

– Какой смысл сейчас об этом говорить? – огорченно заметил Гошка.

– И что теперь? – допытывалась Маня.

– Теперь тетя Лена позвонит Курмашевой. Последняя надежда.

– Тетя Лена, тетя Лена, а что вы ей скажете? – заверещала Маня. – Вы пока про пропажу Инночки не говорите, а вдруг ее все-таки не Василиса украла?

– Да вот похоже все-таки, что Василиса, уж больно странно все складывается, – устало проговорила тетя Лена, кутаясь в теплый платок. – Манечка, детка, будь добра, поставь чайник, я что-то замерзла и утомилась. Ну, где тут у меня телефон Майи? Ах, вот он. Алло! Добрый вечер, можно попросить Майю?

Приятный женский голос ответил:

– Майи нет дома. А кто ее спрашивает?

– Простите ради бога, но с кем я говорю? – вопросом на вопрос ответила тетя Лена.

– Это ее родственница.

– Простите, а когда Майечка вернется?

– Не раньше, чем через десять дней. Что ей все-таки передать?

– Передайте, что звонила Лена Векшина.

– Лена Векшина? Минутку, я запишу.

– Извините, но когда она уехала?

– Сегодня утром.

– Одна? – вырвалось у тети Лены.

– Что значит – одна? Разумеется, не одна, а с ребенком!

– Разве у Майи есть ребенок? – безмерно удивилась тетя Лена.

– Ах нет, вы, вероятно, не в курсе… Майечка как врач сопровождает больную девочку. Ей будут делать операцию в Германии, тяжелейшую операцию…

– Ах, вот в чем дело. Понятно. Простите мое неуместное любопытство, но что за операция предстоит ребенку?

– Ну, точно я не знаю, но это операция на легких… Очень тяжелая и дорогая.

– Благодарю вас. Я позвоню, когда Майя вернется. А впрочем, может, вы в состоянии будете мне помочь?

– Ну, если смогу…

– Мне нужен телефон одной дамы. По имени Василиса.

– Сейчас взгляну. Василиса, говорите? А как ее фамилия, этой Василисы?

– Увы, я не знаю ее фамилии.

– В таком случае, должна вас огорчить, никакой Василисы в книжке нет.

– Ну, на нет и суда нет. Спасибо. Всего хорошего. – И тетя Лена в полном изнеможении повесила трубку.

– И тут облом? – догадался Леха.

Тетя Лена пересказала свой разговор с родственницей Майи Курмашевой.

– Да все совершенно ясно! – завопила Маня. – Они вместе увезли Инночку. Разыграли все как по нотам! Василиса ее украла, но сама вывезти ребенка не смогла, тут требуется куча документов, а эта Майя спокойненько все оформила или через больницу, или через какой-нибудь благотворительный фонд, эти фонды – самые бандитские заведения!

– И что же теперь делать? – слабым голосом спросила тетя Лена.

Ребята видели, что ей совсем плохо.

– Послушайте, я тут вот чего скумекал, – почесав в затылке, начал Леха.

– Подожди, – махнула рукою Маня, – тетя Леночка, вам плохо, да?

– Что-то неважно… – заплетающимся языком проговорила тетя Лена.

– А вы прилягте, вот так, давайте я вас укрою, принесу чайку, вы горяченького выпьете, и вам сразу легче станет. А может, вам какое-нибудь лекарство дать, тетя Леночка? – ласково журчала Маня. Она метнулась на кухню, налила чаю в большую кружку, щедро насыпала сахар и помчалась обратно в комнату.

Тетя Лена выпила чаю; кажется, ей немного полегчало.

– Что-то я уже плохо соображаю, мне надо выпить таблетку и уснуть, голова совсем тяжелая… А утром вы приходите, обсудим, что делать дальше. Утро вечера мудренее.

Глава VIII

Счастливая улыбка

– Ну, Леха, что ты там скумекал? – сразу спросил Гошка, едва они покинули квартиру тети Лены.

– Пошли к нам, не говорить же на лестнице, – предложила Маня.

– А Саша дома? – как бы между прочим поинтересовался Гошка.

– Нет. Она к тете Мике поехала и останется у нее ночевать.

– С чего это?

– А тетя Мика прихворнула, Сашка ей там поможет.

– А она не заразится? – испугался за Сашу Гошка.

– Приступ печени – это не заразно, – с большой грустью ответила Маня.

– Понятно, – смущенно пробормотал Гошка.

Леха как-то двусмысленно хихикнул.

– Выкладывай! – потребовал Гошка.

– Ага, я вот чего скумекал… Мы вот все бабами занимаемся, а ведь в этой истории замешан какой-то мужик!

– Какой мужик? Откуда?

– От верблюда! Помнишь, какой-то таинственный тип вызвал из квартиры эту халду, как ее там звали, Алевтина, что ли?

– Ну?

– Баранки гну!

– Леха, ты чего огрызаешься? – удивленно спросила Маня, которой совсем не нравилось, что с Гошкой разговаривают в таком тоне.

– Да я не огрызаюсь, просто злюсь, как я раньше-то не допер! Понимаете, если эта оторва не наврала, то в деле замешан какой-то мужик.

– Ну и что? Может, там сто мужиков замешано, только нам-то что? Где мы их найдем – хоть одного, хоть сотню? К тому же Аля эта тоже могла все наврать.

– Могла, конечно, но, по-моему, она дура глубокая, как выражается Тягомотина. Вместо того чтобы поднять шум, она просто сбежала. Потом пожадничала, решила вещички забрать, тут ее прихватила Маня, так она уже окончательно сдурела и опять деру дала.

– Ты это к чему нам рассказываешь, Леха? Полагаешь, у нас склероз? – засмеялся Гошка. – Нет, мы все отлично помним.

– Я к тому, что с фантазией у этой дуры не очень… Не придумает она такую историю. Конечно, все в точности так и было. Значит, если все наши подозрения правильны и эти две бабы сговорились, Майя и Василиса, то там есть еще и мужик!

– Ну и что?

– Найти бы его неплохо.

– Найти его неплохо, но где искать-то, Леха? – вырвалось у Мани, но ни Леха, ни Гошка не обратили внимания на отличную рифму.

– Минутку! Я все продумал! У нас есть сейчас только одна зацепка!

– Какая? – хором спросили Маня и Гошка.

– Родственница Курмашихи! Она, похоже, любит поговорить. И одной ей там скучно, наверное. Надо подпустить к ней Маняшку.

– Меня?

– Тебя, тебя, ты потрясно такие дела проворачиваешь! Изобрази завтра какую-нибудь сироту, по гроб жизни благодарную замечательной докторше тете Майе.

– Сироту? – задумчиво переспросила Маня. – А что, можно! Я приеду с юга, привезу любимой докторше мандаринчиков и яблочек, ну уж на чашку чаю-то меня точно пригласят, а там, слово за слово…

– Можно, пожалуй, это можно, – согласился Гошка, – вот только адреса ее у нас нету. Нету, понимаете?

– Найдем, не проблема!

– Где, интересно?

– В справочной, где же еще!

– А отчество ее ты знаешь?

– Представь себе! Майя Анатольевна!

– Маня! Откуда тебе известно?

– Я ее по телику видала, вот и запомнила.

– Ни фига не выйдет! – хмыкнул Леха. – Если ее по телику кажут…

– Показывают, – поправила его Маня.

– Хоть бы и так, если она по телику выступает, то ее адрес запросто могли и засекретить, а то всякие там психи повалят к ней…

– Поглядим; могли, конечно, засекретить, а могли и не успеть! – стояла на своем Маня, которой ужасно хотелось опять взять на себя сложную задачу и с блеском разрешить ее. Пусть Гошка видит!

Адрес Майи Анатольевны Курмашевой еще не успели засекретить. И утром Гошка раздобыл его в справочном бюро на вокзале. «Ура, – подумал он, – хоть тут повезло». И уже в одиннадцать часов утра Маня, очень скромненько одетая, с пластиковым мешком, полным мандаринов, входила в подъезд дома на улице Бориса Галушкина. Она приехала сюда одна, несмотря на яростные возражения ребят.

– Как это ты попрешься туда одна? – негодовал Леха. – А если с тобой что-нибудь стрясется?

– Ничего со мной не стрясется, там же не мафия, а всего какая-то родственница! Вы будете мне мешать!

– Не будем, – возразил Гошка. – Мы просто проводим тебя, поглядим, как там и что, и подождем.

– Нет, ждать не надо!

– Почему?

– Потому что меня это будет раздражать! Я все время буду помнить, что вы меня ждете, что вы замерзли и все такое. Нет, я поеду одна.

– Маня!

– Нет, если вы за мной увяжетесь, я просто отказываюсь туда идти. Мне нужна свобода!

– Свободолюбивая ты наша! – засмеялся Гошка. – Ну, дело твое!

Леха недоуменно взглянул на Гошку, но тот незаметно ему подмигнул.

– И совершенно незачем перемигиваться! – сурово произнесла Маня, к вящему удивлению Гошки.

Он готов был поклясться, что Маня ну никак не могла заметить их перемигиваний. Но тем не менее. Эта Маня просто чудо!

На сей раз ей удалось настоять на своем, и она поехала одна, по дороге обдумывая предстоящую встречу.

– Девочка, ты к кому? – раздался голос за ее спиной, едва она поднесла руку к звонку.

Маня резко обернулась. Перед ней стояла немолодая женщина. Про таких в книжках пишут: «со следами былой красоты». На ней был кокетливый фартучек в красно-синюю клетку, на голове повязана косынка из той же материи, а в руках она держала пустое помойное ведро ядовито-зеленого цвета.

– Я? Я к Майе Анатольевне!

– К Майечке? А ее нет. Она в отъезде!

– Уехала, значит? – растерянно проговорила девочка. – Вот жалость-то, а когда приедет обратно?

– Не раньше, чем дней через десять. Ой, девочка, ты что, плачешь? – испугалась женщина, увидев, что у юной незнакомки дрожат губы и как-то странно морщится нос.

– Нет, я не плачу, – голосом, полным слез, проговорила Маня. – Просто я вот привезла Майе Анатольевне гостинцы… А теперь… теперь…

– А ты откуда же приехала?

– Из Сочи!

– Ну, вот что, девочка, ты зайди, поговорим.

Первый шаг сделан. И Маня, всхлипывая, вошла в квартиру. Ничего не спросив и не дожидаясь приглашения, она стала снимать сапоги. Женщина не возражала.

– А тапочки у вас есть? – без церемоний спросила Маня. Ее ведь пригласили зайти не для того, чтобы держать на коврике в прихожей. Она сняла куртку и аккуратно повесила на вешалку. Пригладила волосы и широко улыбнулась. – Вот, возьмите вы, раз Майи Анатольевны нету. Только вы ей обязательно скажите, что я приходила, да не с пустыми руками.

– А как же тебя зовут-то?

– Василиса!

– В самом деле? Какое чудесное старинное имя! – восхитилась женщина. – Послушай, Василиса, давай попьем с тобою чайку. Что там у тебя за гостинцы?

– Мандарины сочинские!

– Какая прелесть. Идем-ка на кухню. Ты есть хочешь?

– Есть? Нет, спасибо, но чайку бы выпила. Горяченького. Что-то я в вашей Москве замерзла.

– А ты откуда Майечку-то знаешь?

– Лечилась я у нее.

– И вылечилась?

– Да, да, вылечилась, все прошло! – поспешила сказать Маня, именно этих вопросов она больше всего и боялась. – А вы, тетенька, не сказали, как вас-то звать? – переменила она тему.

– Меня? Ядвига Станиславовна.

– Ядвига Станиславовна?

– Да, я полька.

– Вы приехали из Польши?

– Нет, я приехала из Ярославля. Я просто по крови полька, а в Польше только один раз была, да и то проездом. А родилась я в Сибири.

– А в Сочи вы были?

– Нет, увы, не была. Я раньше часто в Крым ездила, а на Кавказ все планировала поехать, да так и не удосужилась.

«Слава богу, – подумала Маня, – а то еще начала бы меня про Сочи расспрашивать и быстренько вывела бы на чистую воду. Однако имя Василиса, по-видимому, никаких воспоминаний ей не навеяло. А это плохо. Впрочем, разберемся».

Ядвига Станиславовна между тем очень изящно накрыла на стол, достала из буфета бумажные салфетки точно с таким же рисунком, как на чашках и тарелках.

– Здорово! – заметила Маня. – Как это у вас красивенько получается!

Ядвига Станиславовна улыбнулась. Ей понравилась эта девочка. Такая занятная!

– А где ж ты адрес Майечкин раздобыла?

– Так я его и раньше знала, в прошлом году уж приезжала…

– А ты что же, приезжаешь с Майечкой повидаться, как с доктором?

Опять она на медицинские темы съезжает!

– В прошлом году еще да, а теперь – нет. Просто у меня в Москве тетка родная живет, вот я на каникулы к ней и приезжаю. Только тетя Люся замуж собралась, и я теперь уж не знаю, смогу приезжать или же нет.

Тут раздался телефонный звонок. «Междугородка, – сразу услышала Маня. – Не дай бог звонит Майя Анатольевна».

– Алло! Алло! – закричала в трубку Ядвига Станиславовна. – Майечка, ты? Ну как дела? У меня все в порядке, ты хорошо долетела? Слава богу! А девочка как? Майечка, тут к тебе пришла твоя бывшая пациентка из Сочи, привезла чудесные мандарины. Как зовут? Василиса. Не помнишь? Она говорит, что приезжала в прошлом году! Да, да, Василиса из Сочи!

У Мани душа ушла в пятки. «И как меня угораздило назваться Василисой. Два раза одна и та же хитрость не срабатывает. Назвалась бы Леной или Таней, и все было бы нормально! Наверняка уж у нее какая-нибудь Лена или Таня из Сочи лечилась. А Василиса… А еще лучше было бы сказать, что лечилась у нее моя сестра. Но теперь уж поздно. Или все-таки попытаться запудрить голову этой славной тетке? Ладно, будь что будет, не сдаст же она меня в милицию. А если сдаст? Ну, тогда и я всю правду расскажу ментам, и мы еще посмотрим, кому хуже будет». Все эти мысли вихрем пронеслись в Маниной бедовой голове, но вот Ядвига Станиславовна положила трубку. И молча посмотрела на Маню.

– Что, Майя Анатольевна меня не помнит? – с глубоким разочарованием в голосе спросила Маня.

– Не помнит. Начисто. И мне это кажется странным. Она даже посоветовала мне вызвать милицию.

– Милицию? – ахнула Маня. – Я, что ли, преступница? Что я вам плохого сделала?

– Я не собираюсь сдавать тебя в милицию, но давай сделаем так: ты сейчас возьмешь свои фрукты и уйдешь подобру-поздорову.

– Ядвига Станиславовна! – оскорбленно воскликнула Маня. – Это несправедливо!

– Я понимаю, – огорченно проговорила Ядвига Станиславовна. – Но только ты тоже меня пойми, я тут не дома, в гостях, и если не дай бог что-то случится… Ты меня извини, но…

– Хорошо, я уйду!

Но не успела Маня и шагу ступить, как опять раздался звонок. На сей раз звонили в дверь.

– Кто бы это мог быть? – пробормотала Ядвига Станиславовна и пошла в прихожую.

Видимо, от расстройства чувств она забыла спросить, кто там, и сразу открыла дверь. И тут произошло нечто невероятное. Маня услыхала какой-то вскрик, чьи-то грубые голоса:

– Оттащи ее в сортир, живо! – произнес один.

– Помоги мне, быстрее будет!

«Грабители! – сообразила девочка и тут же юркнула под кухонный стол, накрытый длинной скатертью. Она слышала возню в коридоре, и вдруг ее пронзила страшная мысль: – А ведь Ядвига наверняка решила, что я – обыкновенная наводчица! Что была заслана бандитами вперед, чтобы…» Девочку прошиб холодный пот. Она прислушалась. Бандитов было двое, и сейчас они орудовали в комнате. Маня высунула голову из-под стола с той стороны, где бандиты, если войдут на кухню, не сразу ее заметят. Надо запастись хоть каким-то оружием. И первое, что бросилось ей в глаза, была сковорода. Не слишком большая, но увесистая даже с виду. А еще рядом с плитой стоял высокий баллон со средством для чистки духовок. В семье Малыгиных имелся точно такой же. Маня схватила баллончик и сковородку и снова юркнула под стол.

Из комнаты доносились приглушенные голоса, и время от времени что-то падало.

«Ценности ищут, – смекнула Маня. – Просто сидеть под столом и ждать невыносимо. А ведь они запросто могут сюда и не заглянуть, заберут ценности из комнаты и свалят. А я останусь, и меня будут считать их сообщницей. Нет, этого нельзя допустить! Что может быть хуже такого позора? Надо выскользнуть из квартиры и вызвать милицию. Но пока все объяснишь соседям, пока милиция приедет, грабители могут смыться. – Маня горько пожалела, что отказалась от сопровождения. – Эх, если бы я сейчас знала, что во дворе меня ждут мальчишки! Но предаваться сожалениям нет времени, надо что-то делать! Главное – не дать грабителям унести награбленное!» Маня тихонечко выползла из-под стола и, сжимая в руках баллон со средством для чистки духовки, на цыпочках вышла в прихожую. Дверь в комнату была приоткрыта, и девочка увидела страшный разгром, который учинили там грабители.

– Давай, давай, – донесся до нее голос одного из них.

– А может, хватит?

– Нет, не хватит, надо еще в книгах посмотреть, бабки часто в книгах прячут!

– Ты сдурел, здесь вон их сколько!

И тут вдруг Маня увидела, что в двери комнаты с внешней стороны торчит ключ! О такой удаче даже и мечтать не приходилось! Дверь, конечно, не слишком крепкая, и они смогут, наверное, ее высадить, но это уже шум, а им шуметь невыгодно, значит, они постараются выбраться как-то иначе, а это потребует времени… Дальше рассуждать она не стала. Одним каким-то балетным прыжком она оказалась у двери, осторожненько прикрыла ее и повернула ключ… Затем метнулась к двери уборной. Она была заперта просто на задвижку. Маня мгновенно ее открыла. На унитазе сидела Ядвига Станиславовна с кляпом во рту. Глаза ее от ужаса вылезли из орбит. Маня прошептала:

– Не бойтесь и выходите скорее, я их заперла в комнате, надо запереть их в квартире и вызвать милицию.

И, лишь произнеся эту фразу, она выдернула кляп изо рта Ядвиги Станиславовны и тут же заметила, что руки женщины связаны за спиной.

– Идемте, скорее, я вас на лестнице развяжу!

– Открой, чертова кукла, я тебя застрелю на фиг! Старая ведьма, – донеслось вдруг из-за запертой двери.

Этот голос придал сил Ядвиге Станиславовне. Вместе с Маней они выскочили в прихожую. Маня схватила с подзеркальника связку ключей, и они выбежали из квартиры.

– Какие ключи? – спросила Маня.

– Большой для верхнего замка.

И вот квартира с грабителями внутри заперта.

Маня мигом сорвала веревку, второпях довольно небрежно завязанную, и теперь Ядвига Станиславовна уже с гримасой боли растирала затекшие руки, а Маня звонила к соседям.

– Кто там? – раздался из-за двери немолодой мужской голос.

– Леонтий Кузьмич, это я, Ядвига! Скорее вызывайте милицию, у меня в квартире грабители!

Дверь мгновенно распахнулась.

– Что вы говорите, душа моя?

– Милицию! Скорее! – И Ядвига Станиславовна сама кинулась к телефону, стоявшему на столике в прихожей. – Милиция? Скорее, у меня в квартире воры!

Когда все кончилось, грабителей в наручниках увезли и было покончено со всеми формальностями, Маня, помогая Ядвиге Станиславовне навести в комнате порядок, спросила:

– А вы небось подумали, это я навела их на вашу квартиру?

– Сказать по правде – да! Ну сама посуди, что еще я могла подумать? Такое совпадение! Я тебя почти что выставляю из квартиры, а тут эти… Но погоди… А что это все значит? А?

– Ничего. Просто у Майи Анатольевны память плохая. Что я могу с этим поделать?

Тут надо заметить, что милиционеру она назвалась Василисой Антоновой из Сочи. А иначе такая каша заварилась бы… Она прекрасно понимала, что никто ее проверять не будет, ведь в этой истории она была не подозреваемой, а настоящей героиней.

– Ладно, как бы там ни было, а ты спасла и меня, и Майечкино добро, и я тебе по гроб жизни обязана.

Прибравшись, Маня засобиралась домой. Да, она ничего не узнала, но все-таки не зря приехала. Дала отпор грабителям, спасла свою честь. А что-то еще выяснять, хитрить, выспрашивать у нее просто не было сил. Она сердечно попрощалась с Ядвигой Станиславовной и вышла на улицу, ее даже слегка пошатывало.

– Маня! – окликнул ее знакомый голос. – Наконец-то!

– Гошка! – выдохнула Маня. – Ты?

– Я? Кто же еще? Я уж беспокоился, ты так долго… Что с тобой? Ты такая бледная!

– Ой, Гошка, тут такое было! Ты даже представить себе не можешь!

И тут вдруг до нее дошло, что Гошка примчался сюда, один, потому что беспокоился за нее, Маню Малыгину! Это значит, что она ему все-таки небезразлична, что ему есть до нее дело! От пережитых волнений, от радости, внезапно захлестнувшей ее, она совсем обессилела.

– Гошенька, миленький! – всхлипнула Маня и пошатнулась.

Гошка едва успел подхватить ее. Она ткнулась носом ему в грудь и разревелась. Было так приятно плакать у него на груди!

– Маня, Манечка, что случилось? Тебя кто-то обидел, да?

Но Маня упоенно рыдала, ничего ему не отвечая.

– Слушай, Маня, может, хватит слезы лить? Это так на тебя непохоже! Ну все, все, вот, возьми платок, вытри слезы! Тут поблизости я видел кафе, пойдем, сядем, попьем водички, и ты мне все расскажешь!

В кафе Гошка усадил Маню за столик, принес две бутылочки кока-колы и две ватрушки, сел напротив и ласково сказал:

– Если ты не перестанешь реветь…

– Что тогда будет? – шмыгнув носом, спросила Маня.

– Я буду считать, что ты обычная девчонка, плакса и пустышка.

Слезы мигом высохли.

– Я не плакса! И не пустышка!

– Вот теперь я это вижу! Ну, что стряслось, рассказывай!

Когда Маня завершила свой рассказ, Гошка смущенно пробормотал:

– Прости меня!

– За что?

– За глупость. За плаксу и пустышку. Ты… У меня даже слов нет! Ты – настоящее чудо! Правда-правда! Ты самая храбрая и самая умная из всех девчонок, каких я знал!

Маня таяла от счастья. Гошка, ее обожаемый Гошка, все-таки сумел оценить ее по достоинству.

– Но вообще-то я ведь ничего не узнала и чуть-чуть не провалилась, как самая большая бездарь… Если бы не грабители, меня выгнали бы с позором. Я такого маху дала!

– Но зато потом повела себя как настоящая героиня!

И Манино зареванное лицо озарилось счастливой улыбкой.

Глава IX

Возвращение беглянки

По дороге домой Маня спросила:

– Гош, а что же мы дальше-то делать будем?

– Не знаю. Я вот все думаю – зачем?

– Что – зачем? – не поняла Маня.

– Зачем украли Инночку?

– Но мы уже столько раз про это говорили…

– И еще…

– Да?

– Надо бы проверить, действительно Василиса попала в больницу или нет.

– А как это можно проверить? Ты хочешь, чтобы я опять с Диной встретилась?

– Да нет, это мало что даст. Вот найти бы ее в больнице…

– Найти в больнице? А что? Можно! Гошка, это не так уж трудно сделать!

– Ты думаешь?

– Думаю! Я вспомнила: одна мамина знакомая попала в больницу, и никто не знал в какую. Тогда мама села к телефону и стала по справочнику обзванивать все больницы!

– И нашла?

– Представь себе! Нашла!

– Но она знала ее фамилию, да?

– Да, – вздохнула Маня. – Хотя через Дину я это узнаю в два счета. Просто по телефону!

– Маня, это твоя очередная гениальная мысль. Правда, завтра опять праздник…

– Ну и что? Больницы-то работают! Гош… Можно я задам тебе один вопрос?

– Валяй!

– Ты бы пошел со мной в разведку?

– Спрашиваешь! Наверное, из всех знакомых девчонок только с тобой и пошел бы!

Маня хотела спросить еще, пошел бы он в разведку с Сашкой, но решила, что это будет уж чересчур. Собственно говоря, Гошка уже ответил на этот вопрос, сказав, что из всех знакомых девчонок пошел бы в разведку только с ней. Зачем еще допытываться?

– Гош, а если мы найдем Василису в больнице, что мы будем делать? – задала Маня совсем другой вопрос.

– Я думаю, мы могли бы ее там навестить.

– Зачем?

– Чтобы задать те вопросы, которые ты так жаждала ей задать.

– В больнице?

– А что тут такого?

– Ну, она же все-таки больная. А вдруг она умрет от наших вопросов?

– Нет, не умрет, – засмеялся Гошка. – А я вот точно умру от твоих! Что толку сейчас об этом думать, пока мы ее не нашли. И скорее всего не найдем. И вообще, давай поговорим про что-нибудь веселенькое. Сегодня все-таки праздник, сочельник!

– Ты предлагаешь поговорить про Рождество Христово?

– А чем плохо? Все-таки две тысячи лет прошло, это тебе не фунт изюму!

– Между прочим, наша мама была в Израиле на гастролях, и их возили на экскурсию в Вифлеем, где родился Христос. У нас есть много фотографий, могу тебе показать. И там, где Христа распяли, она тоже была! На Голгофе! Эта самая Голгофа теперь находится в храме Гроба Господня, и там есть такое место, где был врыт крест, там многие освящают крестики. И еще, мама прошла весь крестный путь…

– Моя мама тоже мечтает поехать в Израиль. Только это очень дорого.

– Это я не знаю. Но мама говорит, что ни один город в мире не произвел на нее такого впечатления, как Иерусалим. А она много ездила. Гош, а я забыла, где сейчас твой папа? На Мадагаскаре?

– Нет, на острове Маврикий!

– А, да. Там, наверное, интересно…

– Надо думать. Знаешь, ездить вообще жутко интересно. Мы с мамой каждое лето ездим куда-нибудь. На этюды. В этом году на Волге были, такая красота.

– А на Майорке красиво?

– Очень! Только совсем по-другому.

В сентябре Гошка и Никита с мамами целую неделю провели на испанском острове Майорка.

– А вообще, я должен был эти каникулы провести у папы в Германии…

– Ничего, ведь твой папа не насовсем на Маврикий уехал.

– Знаешь, он когда в самый первый раз уехал, тоже казалось, не насовсем. А вышло…

– Гошка, это же совсем другой случай. На Маврикий его в командировку послали, он же не сам… – попыталась Маня утешить Гошку. – А вообще, мамы, они как-то надежнее, правда?

– Правда, – улыбнулся Гошка.

– Твой папа оттуда тебе звонил? – спросила Маня.

– Звонил, один раз!

– Вот видишь! Нет, теперь уже твой папа никуда не денется! Разве от такого сына, как ты, он теперь откажется? – сказала Маня, густо покраснев.

Когда они вошли в подъезд, Гошка открыл почтовый ящик и вместе с «Вечеркой» вытащил невероятной красоты большую открытку.

– От папы! – воскликнул он, взглянув на адрес отправителя. – Порт-Луи! Столица Маврикия!

– Вот видишь! А что он пишет, если не секрет?

– Какой секрет на открытке? Вот сейчас прочитаем: «С Новым годом, сынок! С двухтысячным, это не шутка! Будь здоров, весел и не забывай – твой непутевый папаша помнит о тебе и любит! Я вернусь в Германию в апреле, самое позднее – в первой половине мая, и тут же вышлю приглашение. А ты как кончишь учиться, приедешь ко мне. Я столько интересного расскажу тебе про Маврикий! Извини, на большое письмо просто нет времени. Привет маме. Обнимаю. Твой папа».

Гошка сиял.

– Поздравляю, Гошка! – Маня поглядела ему прямо в глаза. – Я рада за тебя.

И на этом они простились до завтра.

Утром Маня проснулась от звонка в дверь. Глянула на часы. Половина одиннадцатого. Ни фига себе! Звонок повторился. Никого дома нет, что ли? Маня вскочила и в ночной рубашке бросилась к двери.

– Кто там?

– Маня, открой! – узнала она голос тети Лены.

– Сейчас!

– Ой, Маняша, я тебя разбудила?

– И хорошо, а то я все на свете продрыхла. Да вы заходите, тетя Леночка!

– Нет, детка, не могу, а вот ты оденься и зайди ко мне, да поскорее.

– Что-то случилось? – насторожилась Маня.

– Да, кое-что…

– Плохое или хорошее?

– Не знаю, еще надо разобраться. Ты давай, детка, одевайся. Завтраком я тебя накормлю! Гошке я тоже позвонила, но его дома нет. Ну все, жду!

Маня мигом умылась и оделась, потом все-таки набрала Гошкин номер. Он сразу взял трубку.

– Гошка, ты где был? – огорошила она его вопросом.

– В магазин ходил. А в чем дело?

– Гош, тебя тетя Лена искала, ты поднимись к ней, у нее что-то случилось, она меня вызывает!

– А что там?

– Пока не знаю. Я уже выхожу!

– Ладно, сейчас поднимусь!

Маня позвонила в дверь, которая тотчас же распахнулась.

– Гошка сейчас придет! – сообщила девочка. – Он в магазин бегал!

– Заходи в комнату!

Маша вошла и остолбенела. На краешке дивана, ссутулясь, сидела Аля. Вид у нее был донельзя жалкий.

– Здрасьте, – ошеломленно проговорила Маня. – Вы откуда?

– Да вот… пришла… Совесть меня совсем замучила…

– Да… – Маня не знала, что сказать.

Тут в дверь позвонили. Явился Гошка.

– Тетя Лена, что случилось?

– Гошенька, смотри, это Аля.

– Аля? Та самая?

– Та самая. Ее, видишь ли, совесть замучила.

– Замучила, – всхлипнула Аля. – Может, я чем помочь смогу…

– Помочь? Поздновато, пожалуй, – жестко произнес Гошка.

– Подожди, – опомнилась от изумления Маня. – Аля, вы скажите: перед тем, как это все случилось, ничего такого странного, необычного не происходило?

– Да вроде нет…

– А вы подругу Элеоноры Федоровны, Василису, знаете?

– Василису? Знаю, конечно.

– А Майю Анатольевну?

– Тоже знаю. Только при чем…

– Может, очень даже при чем!

– А вот скажите, – вмешался в разговор Гошка, – в последнее время эти дамы часто у вас появлялись?

– Нет. С Василисой Михайловной Элеонора Федоровна вообще поссорилась. Вы думаете, она могла Инночку украсть?

– Кто знает, – многозначительно проговорил Гошка. – Кто знает.

– Ой, нет, что вы! Она хорошая женщина, Василиса Михайловна. Нет, этого не может быть. Я вот думаю, скорее это какой-то мужик…

– Почему вы так думаете? – насторожился Гошка.

Аля вдруг густо покраснела.

– Понимаете, я когда немножко опомнилась, стала все вспоминать… Ну, в общем, недели за две до того, как Элеонора Федоровна уехала, ко мне в сквере, когда я с Инночкой гуляла, мужик один приклеился…

– И чего он от вас хотел?

– Ну, как это… познакомиться… В кафе приглашал…

– Да что за мужик-то? – в нетерпении спросила тетя Лена.

– Ничего мужик, видный, обходительный такой…

– Ты ему телефон свой или адрес давала? – взяла на себя допрос тетя Лена.

– Нет, что вы!

– И больше ты его не видела?

– Почему, видела…

– Где?

– Там же, на скверике, он меня ждал…

– И что?

– Уговаривал меня в кафе с ним пойти в выходной…

– А ты что?

– Ходила. В кафе.

– И что дальше?

– А что дальше. Ничего. Потом Элеонора Федоровна уехала, а Инночка простыла, из дому выходить с ней было нельзя, ну а дальше вы уж знаете, что было… Так я вот что подумала… Может, тот мужик специально со мной познакомился, а?

– Вполне возможно.

Я ему в кафе про себя рассказала, что я из Лысьвы и вообще…

– А ключи вы в последнее время не теряли? – спросила вдруг Маня.

– Ключи? Нет.

– А хозяйка ваша?

– Элеонора Федоровна? Нет, не теряла.

– Вы случайно не знаете, у кого еще есть ключи от квартиры? – задал вопрос Гошка.

– По-моему, ни у кого. Только вот у вас… – обратилась она к тете Лене.

– Понятно… Странно все это… А Элеоноре Федоровне никто не угрожал? Не было никаких странных звонков? – поинтересовалась Маня.

– Не знаю, она со мной не делится… Ой, что же теперь будет? Если вы хотите в милицию заявить, я согласна, я лучше в тюрьму сяду, чем так жить…

– Ну, вас в тюрьму вроде сажать не за что, – сказал Гошка, – если вы, конечно, ничего не скрываете. А как, кстати, звали того мужика, хотя вряд ли он назвал свое настоящее имя.

– Звали его Леонид… – едва слышно вздохнула Аля.

«Ой, – мелькнуло в голове у Мани, – она в него влюбилась, наверное…»

– А он не говорил, где живет? – спросила она.

– Говорил, что в Чертаново.

– С таким же успехом мог сказать, что живет в Рио-де-Жанейро, – проворчала тетя Лена. – А что касается милиции… Я тут посоветовалась с одним знакомым, он сказал, что это безнадежно. Если бы похитители как-то проявились, чего-то потребовали, тогда совсем другое дело, а так…

– Послушайте! – закричала Маня. – А ведь они могли бы уже сто раз проявиться, но ведь в квартире-то никого нет!

Все в растерянности переглянулись.

– Маня, ты просто гений! – воскликнул Гошка. – Действительно.

– Погодите, а может, они просто не в курсе, что Элеонора уехала? Может, они звонят, звонят, а там нет никого? Как же нам это раньше в голову не пришло? – сокрушался Гошка.

– Да нет, даже если они похитили ребенка, не зная, что матери нет, то теперь уж наверняка выяснили это, – покачала головой тетя Лена.

– А я все-таки считаю, что надо бы какое-то время подежурить в квартире, – сказал Гошка. – Мало ли… И потом, если Элеонора звонит домой, а там никого нет, она, наверное, с ума сходит.

– А чего с ума сходить? Позвонила бы тете Лене, – резонно заметила Маня.

– Не приведи господь, – перекрестилась тетя Лена. – Что я ей скажу?

Аля вдруг подняла голову и посмотрела Гошке прямо в глаза:

– Я, конечно, не знаю, но мне кажется: подежурить надо. Только я одна боюсь.

– Нет, одной вам нельзя! Мы по очереди будем с вами дежурить, ночью и днем. Нас не так мало.

– Нет, Гоша, я не могу этого допустить, я сама буду ночевать с Алей! А вы уж лучше днем.

– Ладно, – неожиданно легко согласился Гошка. Он просто решил не спорить заранее, но какой толк от тети Лены и Али?

– Аля, а вы пока хотите там пожить, да? – осторожно осведомилась Маня.

– Ага, – кивнула Аля, – я уж хочу Элеонору дождаться… Совесть заела… только вот попросить хочу… Пусть кто-то из вас зайдет со мной в квартиру, одной мне боязно!

– Хорошо, – согласился Гошка. – Заодно посмотрим, не побывал ли там еще кто-нибудь?

– Как? – опешила Аля.

– Вот так, – ответил Гошка. – Там кто-то был и унес Пушистика.

– Ой, батюшки, – всплеснула руками Аля, – да кто же это? Инночка без него прямо… А может, для нее и взяли?

– Мы вот тоже так подумали, – сказала Маня.

– Тогда еще ничего, – прошептала Аля, – тогда, может, и не сделают ей ничего плохого, а? – Она с надеждой взглянула на тетю Лену.

– Мы надеемся, – проговорила та. – Ладно, пошли, наведаемся в квартиру, поглядим, как там и что.

И они вчетвером спустились на седьмой этаж. Отпирал дверь Гошка. Тетя Лена и Аля только и делали, что крестились, а Маня с обожанием взирала на храброго Гошку. Но вот дверь открыта. Гошка первым ступил в прихожую и втянул носом воздух.

– Тут кто-то курил! – прошептал он и сразу же увидал, что с вешалки исчезло ярко-красное пальтишко. – Точно, кто-то тут был!

– С чего ты взял? – спросила тетя Лена, но Гошка, принюхиваясь как ищейка, уже носился по квартире.

– Вот, что я говорил! – закричал он. – Смотрите!

В маленькой стеклянной пепельнице, с красным цветочком посередине, лежал окурок. Гошка очень осторожно взял в его руки и пригляделся.

– Папироса, марки «Казбек», – произнес Гошка тоном киношного сыщика. – Аля, к вам кто-нибудь ходил, кто курил эти папиросы?

– Да вроде нет, я не очень следила, кто что курит…

– А хозяйка курила?

– Элеонора Федоровна? Нет. Но не возражала, если другие курят.

– А вот интересно, Василиса курящая?

– Василиса-то, да, курящая, только у нее сигареты черные, тоненькие, а не папиросы.

– Черные? – удивилась тетя Лена.

– Коричневые, наверное, – догадалась Маня. – Длинные и тоненькие, да?

– Ну да… Вроде бы.

– А Майя Анатольевна?

– Нет, она точно некурящая.

– Ну, уже кое-что, – сказал Гошка. – И еще… Вы, Аля, помните тут на вешалке такое красное пальтишко висело…

– Ой, да, да, не пальтишко, а комбинезончик, Элеонора Федоровна велела его в мокрую погоду надевать…

– Оно пропало! – заявил Гошка. – Я сразу заметил!

– Значит, точно, тут опять кто-то был! – закричала Маня. – Аля, посмотрите, что-нибудь ценное пропало?

– Ну, ценное Элеонора где-то прячет, я не знаю, мне без надобности… Не приучена по чужим шкафам лазить, – почему-то обиделась Аля. – Только навряд ли кто специально за детской одежонкой без надобности полезет… Видать, кто ребеночка украл, тот и комбинезончик прихватил.

– Ну, это и ежу понятно… – вздохнула Маня. – И у этого человека есть ключи. И это мужчина.

– С чего ты взял? – спросил Гошка.

– А окурок?

– Что – окурок? Женщины, по-твоему, не курят?

– Почему? Курят, но тогда на окурке остались бы следы от помады.

– Ну ты даешь, Маня, – засмеялся Гошка. – А если эта женщина губы не красит?

– Ну, вообще-то да, – опять вздохнула Маня.

– Вот что, дорогие мои, – перебила их тетя Лена. – Пока Элеонора не вернется, я буду находиться здесь вместе с Алей! А если кто-то из вас будет нас навещать, милости просим. А сейчас бегите домой. Мы пока и сами справимся.

Гошка и Маня попрощались и ушли.

– Гош, тебе не кажется, что нам надо всем собраться?

– Кажется. Соберемся сегодня в три у меня.

В три часа компания была в сборе. Гошка вкратце рассказал о последних событиях.

– Ну, какие будут мнения?

– Я бы все-таки навестил Василису, – сказал Никита. – И поговорил бы начистоту.

– Но ведь она больна! – воскликнула Саша. – А такой разговор может причинить вред…

– Вред? – взвился Леха. – А она, поганка, мало вреда причинила? Кто знает, где теперь эта несчастная соплюшка и что будет с ее мамашей?

– Но ведь ничего пока не доказано! – заметила Ксюша.

– Доказано, не доказано, а нас запросто могут вообще к ней не пустить, – заметил Гошка, – особенно если она в реанимации…

– Какая реанимация! – заорал Леха. – Она симулянтка наглая! Почуяла что-то, вот и решила отлежаться, а ребеночка тем временем сплавила за бугор со своей подружкой! А вы предлагаете с ней черемониться!

– Церемониться! – привычно поправила его Маня.

– Слышь, Малыга, если ты от меня не отвяжешься…

– Что тогда будет? – уперла руки в боки Маня. – Ты меня поколотишь, да?

– Очень надо руки марать! Я тебя, это… оболью…

– Обольешь? Чем, интересно?

– Презрением! – гордо произнес Леха.

Все на мгновение опешили, а потом покатились со смеху.

– Ну, Леха, уморил, – с трудом выговорила Ксюша, – шикарно это у тебя получилось.

– Не понимаю, чего вы ржете? – пожал плечами Леха.

– Он с ужасным омерзением обольет меня презрением! – выдала Маня.

– Слушайте, ну сколько можно? – болезненно поморщилась Саша. – У нас серьезное дело, а вы…

– Ладно тебе, Сашка, что уж, и поржать на каникулах нельзя? – с укором в голосе сказала Ксюша.

– Ну, так что мы решаем насчет больницы? – вполне серьезно спросил Никита. – Что надо кому-то по ночам дежурить в Элеонориной квартире, само собой понятно, и лучше бы не по одному человеку, а по два.

– Ой, правильно! А я что еще придумала! – закричала Маня. – Нам и вправду надо там по двое дежурить, а вот тетя Лена и Аля пускай ночуют у тети Лены!

– Зачем это? – спросила Ксюша.

– Когда люди просто живут в квартире, они зажигают свет, смотрят телик, говорят по телефону, одним словом, любому будет понятно, что в квартире кто-то есть, и никто туда, конечно, не сунется. Вот пусть пока поживут у тети Лены, а не наоборот.

– Да, Малыга, у тебя не голова, а… целое министерство! – присвистнул Леха.

– Гениально соображаешь, – поддержал его Никита. – А мы должны там дежурить не только ночью, а все время! В крайнем случае можно будет еще кого-то привлечь…

– Кого? – удивилась Ксюша. – Нас как раз три пары. Допустим, Маня дежурит с Сашей, Гошка с Лехой, а я с Никитой…

– Нет! – резко возразил Гошка. – Нельзя, чтобы девчонки одни дежурили!

– Правильно! – захлопала в ладоши Маня. – Я буду дежурить только с Гошкой!

– Почему это? – заинтересовался Леха.

– Потому что у меня с ним совместимость! А с тобой у меня совместимости нет. Ты будешь меня презрением обливать, а сейчас холодно, я могу простудиться.

– Скажешь тоже, – покрутил головой Леха.

– Шмаков, не связывайся с Маней, – сквозь смех проговорила Ксюша. – Все равно ты ее не переплюнешь!

– Очень надо мне кого-то переплевывать! Лучше всего мы с тобой дежурить будем! С тобой у нас совместимость есть, вон в какой передряге побывали, – вспомнил Леха прошлое дело, когда их с Ксюшей похитили бандиты.

– Это правда, – кивнула Ксюша с уже серьезным выражением лица. – На тебя можно положиться.

– Вот ты и полагайся, – обрадовалась Маня, – а я буду полагаться на Гошку.

Гошке, конечно же, хотелось дежурить с Сашей, но он молчал, не хотел навязываться, это во-первых, а во-вторых, боялся обидеть Маню. И по всему выходило, что с Сашей будет дежурить Никита. А Ксюше как раз хотелось дежурить с Никитой, но… «В конце концов, это даже неплохо, – немного поразмыслив, решила она. – Может, Сашке удастся что-то выведать у Никиты, например, как он относится, ко мне, к Ксюше. Сашка верная подруга и в Никиту уж точно не влюблена, так что можно не ревновать…»

После долгих споров решено было, что, раз уж Никита здесь, то первое дежурство выпадает как раз на их с Сашей долю.

– Все это очень хорошо и мило, но мы на минуточку забыли о родителях! – спохватилась вдруг Ксюша.

– Ох, черт! – схватился за голову Леха. – Точно, это облом!

– Да, – почесал в затылке Гошка.

– И наша мама сейчас в Москве, – задумчиво проговорила Саша. – Ничего не выйдет. Придется нам дежурить днем, а ночью уж пусть подежурят тетя Лена с Алей. Надо только их как следует…

– Проинструктировать! – подсказал Никита.

– Вот именно! В конце концов, посидят несколько вечеров без света, подумаешь, большое дело! А мы тут невесть что нагородили.

– Уж больно всем охота в засаде посидеть! – произнес Леха. – А то что за каникулы без засады? – Улучив момент, он отозвал Ксюшу в сторонку. – Слышь, Ксенька, есть одна мыслюха…

– Умная?

– Не знаю, но, по-моему, нехилая.

– Ну?

– Давай завтра с утречка смотаемся в больницу, к этой, Василисе?

– А ты знаешь, где она лежит?

– Попробую узнать. У меня мамка – медсестра…

– Ну и что?

– Спрошу у нее, в какие больницы чаще всего возит сердечников «Скорая».

– Нет, Леха, не стоит. Она начнет расспрашивать… Мы лучше иначе сделаем: разделим пополам список больниц и начнем обзванивать.

– Точно, неплохая мысля!

– Погоди, а мыслюндия где?

– Мыслюндия мне пока в башку еще не пришла!

В Лехиной классификации низшей стадией была мысля, затем мыслюха, а высшей точкой – мыслюндия.

– Эй, вы чего там шепчетесь? – заметил их уединение Гошка. – Немедленно говорите, что вы затеваете? А то хватит с нас, один раз мы по вашей милости чуть с ума не спрыгнули! Нет уж!

Ксюша и Леха смущенно переглянулись:

– Да так, ничего особенного… Просто пока вы там спорили, кому с кем дежурить, мы решили все-таки смотаться завтра в больницу к Василисе, именно сейчас обсуждали, как нам ее найти.

– Я уже нашла! – с гордостью объявила Маня. – Она лежит в больнице на площади Борьбы в кардиологическом отделении.

– В реанимации? – быстро спросил Гошка.

– Нет, в обычной палате.

– Здорово! Значит, нас к ней пустят! – обрадовался Леха. – Стой, Малыга, а ты почему молчала? Мы тут рассуждали, в реанимации она или не в реанимации, и все такое прочее, а ты себе помалкиваешь? Что за дела такие малолетские?

– Вот потому и молчала, что ты ко мне все время цепляешься!

– Я к тебе цепляюсь? Я? – задохнулся от возмущения Леха. – Вы все свидетели, кто первый ко мне прицепился! Я, видишь ли, сказал чего-то неправильно, а ты и рада, впиявилась в меня…

– Леха, кончай базар! – попытался его успокоить Гошка. – И ты, Маня, тоже хороша. Черт знает что! Ну вот, сейчас мы с Сашей идем к тете Лене, а вы все ждите нас тут.

– А почему это вы с Сашей? – заволновалась Маня.

– Потому что Саша – единственный нормальный человек! Не спорит из-за ерунды, не замышляет ничего, понятно? – вышел из себя Гошка. Маня со своей безумной любовью его уже достала!

Остальные спорить не стали, и Гошка с Сашей ушли.

– Что, Малыга, съела? – не удержался от злорадного замечания Леха.

– Шмаков! – одернула его Ксюша, но было уже поздно.

Маня вихрем налетела на Леху и вцепилась ему в волосы.

– Дура ненормальная! – завопил Леха.

Ксюша и Никита с трудом оттащили разбушевавшуюся девочку.

– Мань, ты в своем уме? Прекрати сейчас же! – увещевала ее Ксюша.

А Никита молча посмеивался.

– Будешь себя так вести, придется тебя отлучить от нашей компании. Ты хоть и на класс младше, но ведешь себя совсем как детсадовская. Ну чего ты на Леху взъелась? Давайте, быстро миритесь!

Леха Шмаков был парень необидчивый. И сразу согласился помириться. Маня же готова была разрыдаться, но вовсе не из-за Лехи. И Ксюша прекрасно это понимала. Она шепнула Мане на ухо:

– Чего ты волнуешься? Гошка твой сто лет Сашке не нужен!

– Я знаю, – всхлипнула Маня. – Просто…

– Сама виновата, тише надо быть, терпеливее, а ты что устроила?

– Ладно, Малыга, ты извини…

– Ладно, Шмакодявый.

– Мир?

– Мир!

Глава Х

Где искать Инночку?

Решено было, что в больницу пойдут Саша и Ксюша, но не с утра, а в приемные часы, то есть с пяти до семи. А в квартире Элеоноры Федоровны с утра дежурили Никита и Ксюша. В два часа их должны были сменить Гошка и Маня, а вот кто заступит на следующее дежурство, было еще неясно, все зависело от того, что узнают девочки в больнице.

«Дураки безмозглые, скучняшки дурацкие, – изобретала Маня прозвища своим друзьям. – За каким чертом столько времени терять, ждать до пяти, когда прекрасно можно пробраться в больницу и с утра, надо только уметь! – И она решила: как вчера она, никому не докладываясь, выяснила, в какой именно больнице лежит Василиса, так и сегодня она прекрасненько безо всех обойдется. – К тому же неизвестно еще, как эти старые коровы Сашка и Ксюшка сумеют поговорить с Василисой! Сашка будет деликатничать, ах, ох и все такое, а Ксюшка просто не вовремя что-нибудь ляпнет и все только испортит! А вот я… Я, конечно, напортачила, когда была у Ядвиги, но зато потом спасла ее от грабителей… А между прочим, после этого я вполне могу к ней наведаться и кое-что разузнать. Теперь небось она меня не выгонит. Ишь какие хитренькие, отлучить меня хотят. Не выйдет у вас ничего! Где вам без меня обойтись? Может, я сегодня еще все сама разузнаю. Вот тогда и отлучайте, паразитки».

В больнице Маня с ужасно несчастным видом подошла к какой-то девушке в не слишком чистом белом халате и, глядя ей прямо в глаза, со слезами в голосе проговорила:

– Извините меня, пожалуйста!

– Тебе чего, девочка?

– Понимаете, я узнала, что тут тетя моя лежит… ее привезли на «Скорой», у нее с сердцем плохо…

– Ну и чего ты ревешь? У нас тут знаешь какие врачи хорошие? Вылечат твою тетю.

– А мне к ней нельзя? – заискивающе улыбнулась Маня.

– Она где лежит? Если в реанимации, то нельзя. А если в обычной палате, так и быть, проведу, – сжалилась девушка. – Только что ж ты с пустыми руками?

– Я испугалась, не знала… А вечером мама придет с гостинцами.

– А тебе просто так тетку повидать охота?

– Да, только я не знаю, где она лежит…

– А как фамилия тетки-то?

– Уралова!

Фамилию Василисы Маня узнала у Дины, после долгого телефонного разговора.

– Обожди, узнаю. – Девушка куда-то скрылась и вскоре вернулась. – Опоздала ты, подруга!

– Как опоздала? Она умерла? – ужаснулась Маня.

– Ой нет, что ты! Наоборот! Выписалась еще вчера!

– Выписалась? Значит, она жива?

– Жива и, видать, здорова. Что ж она вам не позвонила-то?

– Не знаю, но она у нас со странностями! – сказала Маня и, поблагодарив девушку, поспешила уйти. «Да, похоже, Василиса все это нарочно подстроила. Думает небось, что всех перехитрила».

Выйдя из больницы на свежий воздух, девочка глубоко задумалась: «Что же теперь делать? Конечно, предупредить Сашку с Ксюхой, что в больницу ходить не надо. В два часа начинается это идиотское дежурство. Что они там выдумали? Зачем? Конечно, дежурить с Гошкой – это мечта, но толку-то что? Никто туда уже больше не придет. Ведь Инночку скорее всего уже увезли вместе с Пушистиком и красным комбинезончиком. И как они не поймут? Но все-таки я должна что-то сделать! Просто обязана! Только вот что? Что? Ага, я придумала. Поеду сейчас домой к Василисе и поговорю с ней начистоту! Скажу, что я и мои друзья знаем, что она замешана в этом деле и… Ну, там видно будет, как пойдет разговор. Она меня чуть-чуть знает, а потому, конечно, впустит. Я сперва буду разводить турусы на колесах, а потом как огорошу ее! Пусть попробует отпереться. Главное, конечно, помнить, что это опасно… Вообще-то по правилам надо бы хоть кого-то предупредить, что я иду к Василисе, а то вдруг та с перепугу попробует убить меня… Или увезти куда-нибудь, предварительно чем-нибудь опоив или отравив… Нет, отравить себя я не дам, не возьму в рот даже капельку воды… – Мане стало страшновато. – Но кого предупредить так, чтобы раньше времени никто не бросился ее искать, орать на нее и… Тягомотина! – сообразила Маня и воспряла духом. Она нашарила в кармане телефонный жетон. – Даже целых два. Удача. Только бы Роза была дома!»

По счастью, она сразу сняла трубку. Маня набрала в легкие побольше воздуху, приготовившись к долгому и занудному разговору с Тягомотиной.

– Роза, ты?

– Я. А кто говорит?

– Маня Малыгина! С Рождеством тебя!

– И тебя тоже. Ты чего звонишь-то?

– Розочка, у меня к тебе просьба!

– А я-то думаю, чего это ты меня поздравляешь ни с того ни с сего, а у тебя, оказывается, просьба! Понятненько. Ну и что за просьба?

– Роз, ну что ты обижаешься? Я попала в трудное положение, подумала, кто меня выручить может, и первым делом вспомнила о тебе, а ты…

– Что ж ты к Филимоновой не обратилась?

– Нет, к Ксюхе я не могу…

– Ну ладно, так и быть, выкладывай! – смилостивилась Роза.

– Я сейчас иду по одному важному и опасному делу…

– Опять? – ахнула Роза.

– Ага! Слушай, я из автомата звоню, так что…

– Поняла. Говори!

– Понимаешь, я не уверена, что вернусь…

– Ты шутишь, да? Прикалываешься?

– Не собираюсь. Просто ради безопасности я должна кому-то про это сказать. И сказать я могу только тебе.

– Говори! – повторила польщенная Роза.

– Так вот, если я до половины второго тебе не позвоню, ты пойди или позвони кому-то из наших и скажи: Маня пошла домой к Василисе, ее уже выписали. Поняла?

– Домой к Василисе, ее уже выписали, – повторила Роза. – Кого выписали?

– Василису.

– А кто это?

– Розочка, миленькая, мне нельзя время терять, я тебе потом все-все расскажу! Договорились?

– Погоди, я еще разок проверю. Если ты до полвторого не прорежешься, я позвоню, допустим, Гуляеву или Шмакову, и скажу, что ты пошла домой к какой-то Василисе, которую выписали. Так?

– Так, так. Розочка! Спасибо тебе, пока! – И Маня повесила трубку.

«Да, разговаривать с Розой действительно тягомотно, но положиться на нее можно. Она, конечно, по-прежнему терпеть не может Ксюху, но когда та оказалась в беде, именно Роза первой бросилась на помощь. Она совсем даже неплохая, но занудная. – И Маня, с чувством исполненного долга, побежала к метро «Новослободская». Но потом передумала и бегом припустилась к Садовому кольцу. – На троллейбусе я быстрее доберусь».

Входя во двор, Маня осторожно огляделась. И правильно сделала. Из знакомого подъезда выскочила Дина! Маня юркнула за мусорный бак. Вслед за Диной вышла ее бабушка, и они вместе сели в рыжие «Жигули», стоявшие у подъезда.

«Надо же, как повезло, – подумала Маня. – А то ведь могли столкнуться нос к носу, и что бы я тогда сказала?» «Жигули» выехали со двора, и лишь тогда Маня вышла из укрытия.

Прежде чем позвонить в дверь, она собралась с духом. «Все-таки хорошо, что я предупредила Тягомотину… А может, не стоит соваться сюда одной? Уйти, пока не поздно, и вернуться потом с кем-то из наших? Ну нет, тогда они мне вообще жизни не дадут, я должна, я просто обязана все сама сделать. В конце концов, можно соблюдать все меры предосторожности. Ну не убьет же она меня, в самом-то деле. Да и один на один ей не так уж просто будет со мной справиться. Самое главное – вовремя дать ей понять, что кое-кто знает о моем визите к ней. Да, точно. А вообще, что это я? Она вовсе не похожа на убийцу. Ладно, Маня, хватит рассуждать, – сказала она себе, – а то ты так никогда и не решишься…» И она решилась. Позвонила в дверь.

Дверь распахнулась сразу.

На пороге стояла Василиса. Вид у нее был неважный. Темные круги под глазами на бледном, слегка отекшем лице. Маню она явно не узнала.

– Девочка, ты, вероятно, ошиблась? Ты к Дине?

«Не узнает, и прекрасно», – мелькнуло в голове у Мани.

– Нет, я к вам, – слегка дрожащим голосом ответила она.

– Ко мне? – удивилась Василиса.

– Да, у меня к вам очень важное дело. Нам просто необходимо поговорить!

– Но я тебя не знаю… Ты от кого?

– От себя.

– От себя? Странно. Впрочем, у меня очень плохая память на лица. Может, я просто не помню, – немного смутилась женщина. – Ладно, заходи. Попробуем разобраться… Снимай куртку, ботинки не снимай, просто вытри получше ноги.

Маня сняла куртку, пригладила растрепанные волосы. Ее волнение немного улеглось. В Василисе не чувствовалось никакой агрессии, просто усталая, не слишком здоровая женщина. Наверное, действительно пошла на преступление от отчаяния и одиночества.

– Садись.

Маня села на краешек стула.

– Я слушаю тебя.

Собравшись с духом, Маня выпалила:

– Инночка еще в России?

На лице Василисы отразилось искреннее недоумение.

– Инночка? Какая Инночка? Девочка, ты уверена, что попала по адресу?

– Вы знакомы с Элеонорой Голубовской?

– Естественно! Постой, а что с Инночкой? Ты ее дочку имеешь в виду?

– Конечно! Я спрашиваю, она еще в России?

– Но почему ты у меня об этом спрашиваешь?

«Ловко она выкручивается! Я не я и лошадь не моя!»

– А у кого же? Разве не вы увезли Инночку?

– Что? Я увезла Инночку? Ты бредишь?

– И не думаю! Все улики против вас, и лучше бы вам вернуть ребенка, пока не поздно!

Василиса вдруг страшно побледнела и схватилась за сердце. Маня испугалась, что она сейчас умрет.

– Послушай, девочка, если это шутка, то очень глупая и злая! Не знаю, кто это придумал, кто тебя послал…

– Никакая это не шутка! Перед самым Новым годом Инночка исчезла, и подозрение пало на вас. И улик тоже хоть отбавляй!

– Чье подозрение? Какие улики и почему ко мне в таком случае явилась ты, а не милиционер? Что все это значит? И где Элеонора?

– Она в Бразилии.

– А с кем же Инночка осталась? С нянькой?

– Да, с нянькой. Но няньку кто-то выманил на полчаса, а за это время Инночку похитили.

– Но почему же никто не заявил в милицию? Что за идиотизм? И почему чьи-то там подозрения пали именно на меня? Наконец, причем здесь ты? Как тебя зовут?

– Меня? Мария.

– Послушай, Маша, я прошу тебя, расскажи мне все по порядку… – Василиса тяжело дышала, а Маня пришла в ужас, она вдруг отчетливо поняла, что Василиса не похищала ребенка.

– Понимаете, – с трудом начала она, – мы живем в одном подъезде с Элеонорой Федоровной…

И она рассказала все, что знала об этом деле. И чем дальше, тем больше ей становилось ясно, что все их усилия были тщетны. Они взяли ложный след.

– Так, выходит, я оказалась главной подозреваемой, – покачала головой Василиса. – Да, действительно, моя двоюродная сестра оставляла у меня свою дочку на несколько дней. Да, я покупала подарки для этой же девочки, к которой очень привязалась. Да, я… Господи, а ведь сколько же невинных людей страдает от такого вот несправедливого обвинения… Ты, девочка, всегда в жизни помни – обвинить и очернить человека ничего не стоит. Но это все лирика, а вот что же делать с пропажей Инночки? Я в ссоре с Элеонорой, но это вовсе не значит, что… Я как представлю себе, что будет с ней, когда она вернется… Вот что, Маша, я себя еще неважно чувствую, я ведь только вчера из больницы…

– Вам плохо? Вызвать врача? – всполошилась Маня.

– Нет-нет, просто мне необходимо выпить горячего сладкого чаю. Идем на кухню.

– А давайте я вам заварю чай, а вы пока полежите, – стараясь загладить неловкость, заверещала Маня. – А зачем вы так быстро выписались из больницы?

– Не могу я в больнице… Мне дома лучше. Да ничего страшного со мной и не было.

– Василиса Михайловна, пожалуйста, простите меня… – И тут вдруг Маня вспомнила, что еще немного, и Тягомотина поднимет тревогу.

– Ой, а можно мне позвонить?

– Друзьям-детективам? – улыбнулась Василиса.

– Ну да, в общем…

– Наверное, сообщить, что тебе не грозит опасность?

– Да, – прошептала вконец смущенная Маня.

– Звони, конечно, что за проблема!

Маня набрала номер Тягомотины.

– Роза, это я. Отбой!

– Что?

– Отбой, говорю!

– Что это значит?

– Значит, что ничего никому говорить не нужно, со мной все в полном порядке, никакая опасность мне не угрожает, поняла?

– Вот теперь поняла, когда ты все русским языком объяснила. А когда ты мне все расскажешь?

– Когда получится.

– А когда получится?

– Ну, я не знаю еще…

– Ну, мне же, во-первых, интересно, а во-вторых, я тут сидела как дура глубокая, ждала, даже в магазин выйти и то боялась…

– Спасибо, Роза, я обязательно все тебе расскажу, не сомневайся.

– Я и не сомневаюсь, просто долго ждать неохота. А то как что-то случается, сразу к Розе, а как загадки и тайны всякие, так и без Розы прекрасно обойдемся. Скажешь, я вру?

– Нет, ты не врешь, мы и вправду вели себя как свиньи, ты уж нас прости, только мне сейчас некогда, все, пока! – И Маня в изнеможении швырнула трубку.

Василиса смотрела на нее с легкой усмешкой.

– Сядь, Маша, и выпей чаю. Хочешь торт?

– Да нет, спасибо…

– А, я знаю, чем тебя угостить. – И она достала из холодильника большую вазочку с… лимонным желе.

– Я ведь ждала гостей… А угодила в больницу.

Маня зарделась от смущения. Но желе все-таки попробовала. Это было божественно вкусно!

– Только, пожалуйста, не говорите Дине, ладно?

– Ладно, обещаю! Она очень славная девочка.

– Вот то-то и оно, понимаете?

– Понимаю. А ты не голодная? Что-то я тебе ничего существенного не предложила. Знаешь, у меня всегда так. Если я сама голодная, то мне кажется, что и все должны набрасываться на еду, а если нет, то мне только потом в голову приходит, что другие, может быть, хотят есть.

– Нет-нет, спасибо, я правда есть не хочу. А желе жутко вкусное.

– Но ты его еще не готовила?

– Нет, – опять покраснела Маня.

– А еще съешь? Я, пожалуй, тоже попробую. Ты не стесняйся, а то оно пропадет…

Они молча ели желе, и вдруг Василиса хлопнула себя по лбу:

– Маша, ты сказала, что вы нашли в квартире Элеоноры окурок?

– Да.

– Какой?

– Обычный окурок. От папиросы «Казбек».

– «Казбек»? Ну конечно, «Казбек»! Кажется, я знаю, где искать Инночку!

Около двух часов дня, когда на смену Никите и Ксюше должны были явиться Гошка и Маня, в квартире Элеоноры Федоровны Голубовской раздался звонок в дверь.

– Вот это точность! – хлопнула в ладоши Ксюша, хотя на самом деле ей меньше всего хотелось сдавать такое приятное и многообещающее дежурство.

Дело в том, что тетя Лена ушла домой, Аля убирала квартиру, категорически отказавшись от помощи ребят, и у них с Никитой завязался разговор и выяснилось, что их взгляды и вкусы во многом, очень во многом, совпадают, но главное, Ксюша отчетливо поняла, что нравится Никите. А уж как он нравился ей, и говорить не приходится. Но все-таки она решила пока не подавать вида, что ей не хочется с ним расставаться.

– Слушай, Ксеня, давай после дежурства куда-нибудь пойдем, – предложил он ей.

Она удивленно и радостно на него взглянула, и вот тут-то раздался звонок.

Никита шагнул к двери и, ничего не спрашивая, открыл. На пороге стояли какая-то женщина в меховом жакете и Маня.

– Привет! Это мы! А Гошка уже пришел? – с порога выпалила Маня. – Вот, познакомьтесь, это Василиса Михайловна! А это Ксеня Филимонова, а это Никита!

Но тут в прихожую выскочила Аля и в слезах бросилась к Василисе.

– Ой, Василиса Михайловна, голубушка, беда-то какая! Что ж теперь делать-то?

– Погоди, Аля, может, еще и обойдется все.

– Аля, дайте Василисе Михайловне хоть шубу снять, она плохо себя чувствует!

– Ой, вы и вправду бледная такая, как говорится, краше в гроб кладут!

– Да вы что? Как вы можете! – возмутилась Ксюша. – Кто же в лицо такое говорит?

– Ничего, ничего, я знаю, что вид у меня не самый лучший, – слабо улыбнулась Василиса.

Никита помог ей снять жакет. И тут в дверь опять позвонили.

– Гошка! – сказал уверенно Никита.

Это и в самом деле был Гошка. При виде Василисы у него глаза на лоб полезли.

– А это Гоша! – представила его Маня. – Он у нас…

– Что это значит? Опять твои штучки? – напустился он на Маню, неприязненно оглядывая Василису.

– Мы взяли ложный след! – объявила Маня. – А Василиса Михайловна хочет нам помочь! Гошка, окурок у тебя?

– Окурок? Да, у меня, только дома.

– Скорее принеси его!

Гошка внимательно посмотрел на Маню, потом на Василису и, ни слова не говоря, бросился вон из квартиры. Через несколько минут он вернулся и все так же молча протянул Василисе маленький прозрачный пакетик, где лежал окурок «Казбека».

– Совсем как в детективном фильме, – улыбнулась Василиса и вытряхнула окурок в стоящую на столе пепельницу. Потом осторожно взяла его двумя длинными наманикюренными ногтями и повертела. Наконец она с довольным видом бросила окурок обратно в пепельницу и устало проговорила:

– Кажется, я догадываюсь, где Инночка…

Глава XI

Цезарь и другие

– Где? – хором закричали все.

– Слава богу, слава богу! – шептала Василиса. – По крайней мере девочка жива и здорова.

– Но где же она? Кто ее украл?

– Бабушка.

– Что? – воскликнула Аля. – Какая бабушка?

– Разве у нее есть бабушка? – удивленно проговорила Ксюша.

– Да, есть. Элеонорина мать.

– Как? Зачем же она ее украла?

– О, это долгая, тяжелая, мучительная история, и вдаваться в ее подробности я не хочу, да и не могу, далеко не все знаю. Но по крайней мере я надеюсь, что ребенку она вреда не причинит.

В дверь опять позвонили. Пришла тетя Лена.

– Что тут у вас? – спросила она и остолбенела при виде Василисы.

Но Маня поспешила сказать:

– Тетя Леночка, теперь мы знаем, где Инна! Она у своей бабушки!

– У какой еще бабушки? – недоверчиво протянула тетя Лена.

– Здравствуйте, Лена. Вы не знакомы с Агриппиной Яковлевной?

– Кто это?

– Мать Элеоноры.

– Нет, я даже не знала, что она жива… Но почему вы решили, что это именно она?

– По окурку. Как Шерлок Холмс, – улыбнулась Василиса. – Я-то хорошо ее помню, и она всегда курила «Казбек». И тушила окурки всегда одинаково и очень приметно. Видите, как он необычно смят. Помню, Эля, еще когда мы школьницами были, любила говорить: «Если моя мамаша оставит окурок на месте преступления, ее обязательно найдут». Как в воду глядела.

– А она не навредит девочке? – испуганно спросила тетя Лена.

– Нет, не думаю. Она просто хочет напакостить Эле или что-то ей доказать.

– Но что же надо доказывать таким способом?

– Ну, например, что Эля никудышная мать. Уехала, бросила ребенка на няньку…

– Василиса Михайловна, простите, а вы не знаете, где она живет, эта женщина? – вмешался в разговор Гошка. – Хорошо бы все-таки найти Инночку и вернуть домой, а там пусть они сами разбираются.

– Нет, боюсь, из этого ничего не выйдет. Не отдаст она ребенка. Да к тому же я не знаю, где она живет, хотя в принципе это легко выяснить, хотя бы через справочную. Агриппина Яковлевна Дубовня.

– Дубовня? – переспросил Никита. – Ну и фамилия!

– Отличная, прекрасная, самая лучшая фамилия! – завопила Маня.

Все с недоумением на нее уставились.

– Не понятно, что ли? Дубовню найти в сто раз легче, чем Степанову или Николаеву!

Василиса засмеялась:

– А ты и вправду нестандартная девочка. Другая бы сказала Иванову или Петрову!

– Или Сидорову!

– Вот-вот!

– Вы меня, конечно, извините, – подала голос Аля. – А если эта самая Агриппина и вправду тут была, но девочку не крала? В этом деле ведь еще и мужики какие-то замешаны были. А мать… Ну мало ли зачем она сюда приходила. Может, еще все не так…

– Аля! Что ты говоришь! – всплеснула руками тетя Лена.

– Нет, вы послушайте. Я хочу сказать, что это надо проверить, и чем скорее, тем лучше. Если вправду Инночка у нее, тогда ладно, Элеонора Федоровна приедет и сумеет вернуть дочку, а вот если мать тут ни при чем…

– Ты совершенно права, – кивнула Василиса. – Кстати, боюсь, справочная нам тут вряд ли поможет. Насколько я знаю, она живет где-то в Подмосковье.

– Час от часу не легче, – простонала тетя Лена.

– Но у меня есть кое-какие мысли, как раздобыть ее адрес, – продолжала Василиса. – И Аля совершенно права, сначала надо провести разведку, а уж потом думать, что и как дальше делать. Согласны?

– Согласны! – хором крикнули все.

– В таком случае все откладывается до завтра. Вы завтра еще не учитесь?

– Нет!

– Сегодня же вечером я постараюсь узнать адрес.

– Хорошо бы! – сказал Гошка.

– А сейчас я, пожалуй, поеду домой. Маша, ты меня проводишь до такси?

– Еще бы!

– Ну и что вы на это скажете? – поинтересовался Гошка, когда под вечер вся компания собралась у него.

– По-моему, все не так уж плохо, во всяком случае, лучше, чем мы могли ожидать, – заметила Саша. – Если ребенок у бабушки, то что же тут плохого?

– Ну, это смотря какая бабушка, – покачал головой Леха. – Мне лично она не шибко нравится.

– Почему? – спросила Саша.

– Почему? Ну, во-первых, с родной дочкой в ссоре живет, да еще ребенка выкрала, это, по-твоему, хорошо? А по-моему, просто фигово! И еще. Она курит папиросы, губы не красит, подсылает к няньке каких-то мужиков, незнамо как добывает ключи от чужой квартиры, одним словом, та еще бабулька! Бандитка отпетая!

– Да, образ не самый симпатичный. Особенно подозрительно, что она губы не красит! – засмеялся Никита. – Но выбирать нам не приходится. Короче, если Василиса достанет адрес, завтра с утра надо ехать. Если девочка там…

– То что? – полюбопытствовала Маня.

– То нам ни в коем случае нельзя показать, что мы ее ищем. А то, чего доброго, она Инночку перепрячет, и тогда ищи-свищи…

– А как мы выясним насчет Инночки, если она, предположим, не пустит нас в дом?

– Счастливые вы, – вздохнула Ксюша.

– Счастливые? Почему? – удивился Гошка.

– Потому что я, например, вовсе не уверена, что Инночка у бабушки. Боюсь, тут просто путаница вышла. Тоже мне криминалист, эта Василиса! Окурок она опознала! Сама же говорит, много лет эту старуху не видела. А может, кто-то еще так же мнет папиросы? А старуха, к примеру, давно бросила курить? А может, эти папиросы вообще только так и сминаются? А может, следов помады на окурке нет просто потому, что курил эту папиросу мужик? Вы вспомните, в детективах еще обследуют слюну и еще кучу разных признаков, а мы…

– Погоди, Ксеня, – перебила ее Саша. – Но мы ведь для того завтра и собираемся поехать…

– А куда? Мы пока даже адреса не знаем!

– Ксюха, что это на тебя такой пессимизм напал? – удивленно спросил Гошка.

– Нам уже столько раз казалось, что мы вышли на след.

– То есть ты не хочешь с нами ехать? – прищурилась Маня.

– Почему? Я только сказала, что не очень надеюсь…

– Послушайте, – начал вдруг Никита, – мне тут в голову пришла одна идея.

– Ну? – повернулся к нему Гошка.

– Я уже, кажется, говорил, что у меня есть в школе один друг… Очень клевый парень, Зорик Гейбер, а у него собака, немецкая овчарка Цезарь. Ума невероятного!

– Зорик? Что это за имя? – спросила Саша.

– Зиновий! Парень – класс!

– Зачем он нам нужен? – фыркнула Маня. – Хотя я, кажется, поняла… Никита, ты хочешь, чтобы этот самый Цезарь взял след? Да?

– Именно! Мы сможем тогда, не вступая в контакт со старухой, выяснить, у нее ли находится Инночка.

– Правильно! – захлопала в ладоши Маня. – Попросим у Али какую-нибудь шмоточку и, когда приедем на место, дадим ее понюхать Цезарю, да?

– Именно!

– А что, идейка неслабая! – закричал Леха. – А этот твой Зорик согласится?

– Думаю, да.

– Эта собака… Она не кусается? – осторожно осведомилась Саша, которая слегка побаивалась больших собак.

– Да ты что! Он такой умный! Ты даже представить себе не можешь. Конечно, если у него отнять косточку или дергать за хвост, он, наверное, и цапнет, а так, ни с того ни с сего, – нет. Могу поручиться.

– У него медали есть? – заинтересовался Леха.

– Не то слово! Штук пятнадцать, не меньше!

– Тогда валяй, звони своему Зиновию! – закричал Леха.

– Рано, – вздохнул Никита. – Чего зря звонить, пока мы адреса не знаем?

– А если тогда будет поздно? Вдруг он куда-нибудь слиняет? Позвони ему и скажи, какая тут у нас фигня, и спроси, между прочим, может его псина по какой-нибудь шмотке… – Леха вдруг остановился на полуслове и схватился за голову.

– Леха, ты что? – испугался Гошка.

– Блин! Там ведь эта дурища чистоту наводит. А вдруг она все девчонкины вещички уже постирала?

– Скорее! – выкрикнула Ксюша. – Бежим!

И они с Лехой пулей вылетели на лестницу.

На их отчаянный звонок открыла Аля.

– Вам чего? Что стряслось-то?

– Аля, вы все Инночкины вещи постирали?

– Ну да, что осталось…

– Неужели нет ничего грязного?

– Матерь божья, зачем вам грязное-то понадобилось? – испуганно спросила Аля.

– Для собаки!

– Свят, свят, свят, для какой собаки?

– Мы хотели одной ученой собаке дать понюхать какую-нибудь Инночкину вещь, чтобы она ее нашла, – терпеливо объяснила Ксюша.

– А, понятно, – с облегчением утерла вспотевший лоб Аля. – Сейчас принесу! Вот! – Она протянула ребятам хорошенький красный ботиночек. – Инночка из него уже выросла, но носила много.

– Пакет пластиковый у вас есть? Дайте, пожалуйста. И может, еще что-то из вещичек?

Ксюша засунула ботиночек в пакет.

– Ой, а вот еще кофточка, она шерстяная, дорогущая, я ее собиралась только постирать. Но вы ее потом верните, ладно?

– Вернем, на кой она нам сдалась, – проворчал Леха.

Ксюша запихала кофточку во второй пакет, который уже без просьб принесла Аля.

– Спасибо.

– Не за что. А откуда у вас ученая собака?

– С ней Никита хорошо знаком, – сообщила Ксюша, которой приятно было лишний раз произнести милое имя.

И они помчались вниз, к Гошке.

– Порядок! – удовлетворенно возвестил Леха. – Шмотки есть! Никитос, звони Цезарю!

– Не Цезарю, а Зорику! – поправила его Саша, которой почему-то ужасно хотелось познакомиться с мальчиком, носящим такое необычное и ласковое имя.

– Ну правильно, – кивнул Леха. – Только странно, что у пса имя царское, а у человека коровье!

– Почему коровье? – ахнула Саша.

– В деревне была? Там всех коров Зорьками кличут!

Никита засмеялся и подошел к телефону.

– Зорик? Привет! Это Никита. Скажи, пожалуйста, вы с Цезарем завтра свободны?

– В принципе да, а в чем дело?

– Как насчет загородной прогулки?

– А куда?

– В том-то и загвоздка, мы еще не знаем, куда придется ехать, но надеемся узнать. Вопрос жизненно важный!

– Я так понимаю, тебе Цезарь нужен, а не я? – усмехнулся Зорик.

– Знаешь, тут украли ребенка, и есть подозрение, что его, то есть ее, девочку, держат на даче. Чтобы не спугнуть похитительницу, надо, чтобы…

– Я все понял. Уверен, что Цезарь справится! Вы только добудьте какую-нибудь вещь…

– Уже добыли!

– Отлично! Значит, я на завтра ничего планировать не буду.

– Да, жди моего звонка. Порядок! – сказал он, положив трубку. – Между прочим, девочки, имейте в виду: у нас в Зорика полшколы влюблено!

– В Зорика или в Цезаря? – засмеялась Ксюша. Какие глупые девчонки в этой школе, влюбляются в какого-то Зорика, когда там учится Никита!

– В Зорика, представь себе.

– Он что, красивый? – как бы между прочим поинтересовалась Саша.

– Откуда я знаю? Сами посмотрите! – отмахнулся Никита. – Давайте вот что обсудим. Кто поедет с Зориком?

– Все поедем! – твердо заявила Саша. – На лыжах! В каникулы компания ребят на лыжах никого не удивит!

– Ура! На лыжах! – завопила Маня.

– А вы, между прочим, в окно смотрели? – довольно язвительно поинтересовался Леха. – Там слякоть!

– Это в Москве, а за городом снега много!

– Надо только мазь подобрать, – со знанием дела сказал Никита.

И тут вдруг затрещал телефон, это звонила Василиса, она сообщила адрес.

Встреча была назначена на вокзале у пригородных касс. Все уже были в сборе, кроме Никиты и Зорика с собакой.

– Ну где же они? – в нетерпении топнула ногой Ксюша.

– Мы пришли раньше времени, успокойся. Еще пять минут, – сказал Гошка, взглянув на часы.

Сердце его учащенно билось. Саша была сегодня так хороша! Голубая куртка и белая вязаная шапочка необыкновенно шли к ее огромным синим глазам, которые с интересом взирали на проходящих мимо людей.

– Вон они! – закричала Маня. – Идут!

Действительно, к ним приближались Никита и мальчик с черной немецкой овчаркой немыслимой красоты.

Саша не сводила глаз с Зорика. Высокий, с веселыми карими глазами, он понравился ей с первого взгляда. А он, казалось, ее не замечал.

– Вот, знакомьтесь! – сказал Никита. – Это Зорик, а это Цезарь!

– Не перепутать бы, – проворчал Леха.

– А это Гошка, мой двоюродный брат, это Ксюша, это Саша…

И тут Зорик все-таки взглянул на нее. И закашлялся. Ну и девчонка! А глаза… С ума можно сойти…

Гошка сразу заметил, какое впечатление они произвели друг на друга. «Вот только этого не хватало», – с горечью подумал он.

Заметила это и Ксюша, а остальные, похоже, не обратили внимания.

В электричке Саша и Зорик сели рядом. Саша делала вид, что всецело занята Цезарем, который и вправду был хорош и, казалось, понимал каждое слово.

– Гошка, – толкнула его локтем Маня, – смотри, какие у него глаза!

– У кого?

– У Цезаря, у кого же еще! Не собака, а мечта!

– Поглядим, какая это мечта, – буркнул Гошка. – Вдруг все вообще зря!

– Нет, что ты. Он ведь все-все понимает! Я прямо оторваться от него не могу! – восторгалась Маня.

«Как твоя сестрица от его хозяина», – сердито подумал Гошка.

Но больше всех был очарован Цезарем Леха. Он вообще забыл все на свете. «Да, с таким псом можно никого и ничего не бояться! С ним даже разговаривать можно, он все понимает. А красавец какой! Конечно, имея такую собаку, любую нормальную девчонку подцепить ничего не стоит. «Ах, какая у вас красивая собака! Как ее зовут?» И вот, пожалуйста, уже завязался разговор… да и вообще… Вот вырасту, заведу себе такого друга», – размечтался Леха. Он давно хотел собаку, но мать была категорически против.

Они ехали больше часа. А когда добрались до места, выглянуло солнышко.

– Смотрите, и вправду, сколько снега! Вот здорово! – восторгалась Маня.

Им предстояло еще пройти на лыжах четыре километра до дачного поселка Барсово. Дорога была приятной. Сперва по полю, а потом через небольшой лесок, где встретились две неплохие горки. Лучше других держалась на лыжах Ксюша, хотя все они в общем-то не ударили лицом в грязь. Но больше всех наслаждался прогулкой Цезарь. Он бегал взад и вперед, весело взлаивая, купался в снегу, смешно растопыривая могучие лапы, и вообще вел себя как щенок.

– Сколько ему лет? – спросила Саша.

– Три с половиной, – ответил Зорик. – Мне его подарили. Он был похож на медвежонка.

– Хороший, наверное?

– Смешной, пушистый, лапы толстые, и все время пыхтел.

– А он у тебя в школу для собак ходил?

– Конечно, мы с ним полный курс прошли. Он у меня отличник.

Ни о чем, кроме собаки, они не говорили. Просто не получалось, слишком были захвачены друг другом и в каждом слове боялись выдать себя.

Завидев дома поселка, Зорик подозвал Цезаря, взял его на поводок и объяснил:

– Пусть остынет, ему предстоит работа.

Все с уважением кивнули.

– Нам тоже остыть не мешает, – заметил Гошка. – Кто-то должен пойти на разведку. Посмотреть, как там и что. Может, собака и не понадобится. Маня, ты знаешь Инночку в лицо?

– Конечно.

– Тогда идем, а вы нас подождите здесь!

Маня задохнулась от восторга.

– И я с вами! – заявил Леха. – Две башки хорошо, а три лучше!

Ему совсем не улыбалось быть пятым лишним при этих двух парочках. Маня была раздосадована, но ничего не сказала. Сейчас главное – найти Инночку, а остальное потом.

Участок, где располагалась дача Агриппины Яковлевны Дубовни, был большой и открытый. Дом бревенчатый, с виду уютный, стоял посредине.

– Да, фигово, – заметил Леха. – Незаметно к нему днем не подберешься. В окошки не заглянешь.

– А там вообще есть кто-нибудь? – засомневалась Маня.

– Есть, конечно, видишь дымок из трубы?

– Ага, вижу. А вот собаки вроде бы нет.

– Не поймешь, снег недавно выпал, следов что-то не видно.

– Неужели старуха тут одна живет с ребенком?

– Непохоже, – покачал головой Леха. – Гляди, крыша снегом не завалена, дорожки к дому расчищены, – нет, тут явно какой-то мужик околачивается. Разве старухе с этим справиться? Да еще тут, кажется, нет водопровода. Вон там, видишь, колонка.

И, словно услышав Лехины слова, на крыльцо вышел высокий мужчина с двумя ведрами. И не спеша направился к колонке, что стояла метрах в ста пятидесяти от калитки.

– Ну, что я говорил! – с торжеством воскликнул Леха. – А вот собаки тут точно нету.

– Почему ты так думаешь? – спросила Маня.

– Во-первых, будки не видно, а во-вторых, она бы уж обязательно выскочила, пробежаться рядом с хозяином.

Мужчина между тем поставил пустые ведра на снег, достал из кармана сигареты. Леха выхватил свой знаменитый морской бинокль.

– Сигареты «Бонд»! – заявил он. – Никакой не «Казбек».

Ребята еще подождали, пока мужчина докурил, наполнил ведра водой и так же неспешно двинулся к дому. Но вот он поднялся на крыльцо и скрылся в доме.

– Пошли, пустим в дело Цезаря! – сказал Гошка.

Через несколько минут спущенный с поводка Цезарь подбежал к забору дачи Агриппины Яковлевны, повел носом и в растерянности остановился.

К нему подскочил Зорик, уже без лыж, и дал снова понюхать детские вещички. Цезарь ткнулся в них носом и вяло потрусил вдоль забора, то и дело принюхиваясь. И вдруг начал очень энергично рыть передними лапами снег у забора.

– Кажется, нашел, – прокомментировал это Зорик.

Все, затаив дыхание, следили за Цезарем. Вдруг он поднял голову, осмотрелся, немного отбежал и одним махом перескочил через забор. Все так и ахнули. А Цезарь несся к дому, взрывая носом снег. Подбежав к крыльцу, он и его обнюхал, а потом оглянулся на Зорика. И негромко тявкнул.

– Цезарь! Ко мне! – крикнул Зорик.

Но тут на крыльцо выскочил мужчина с палкой в руках.

– А ну пошел отсюда! – замахнулся он на Цезаря.

Но тот лишь слегка попятился и снова сел. Зорик, ни секунды не помедлив, тоже перемахнул через забор и стремглав кинулся к крыльцу.

– Цезарь, Цезарь! – кричал он.

Мужчина опустил палку и с интересом уставился на бегущего по глубокому снегу паренька.

– Цезарь! Я кому сказал, ко мне! Извините, он погнался за кошкой! – запыхавшись, проговорил Зорик и схватил Цезаря за ошейник. – Видно, она где-то тут спряталась. Да вы не бойтесь, он не кусается!

– А я и не боюсь. Просто нечего чужим собакам тут бегать.

– Вы правы, я просто не успел его остановить! Идем, неслух! – Зорик потрепал Цезаря по загривку. – Извините еще раз.

– Да ладно, просто у нас ребенок маленький, вот я и подумал: если б он сейчас гулял, мог насмерть испугаться.

– Мой пес никогда бы ребенка не тронул!

– Да кто его знает, зверь все-таки, вон зубищи какие!

– До свидания! – ликуя, произнес Зорик.

– Ты по целине-то не беги, дорожка есть, разметена! – добродушно проворчал мужчина. И ушел в дом.

– Порядок! – победно вскинул руку Зорик, подбегая к ребятам. – Мужик сказал, что у них в доме ребенок! Мы ее нашли!

– Ура! – подбросил в воздух шапку Леха. – Ну и чего теперь?

А действительно, что же теперь? Цель достигнута, Инночка найдена, что дальше? Они растерянно смотрели друг на друга. И чувствовали себя так, словно долго бежали и вдруг остановились как вкопанные.

– Ну, милиции тут явно делать нечего, – первой нарушила молчание Ксюша.

– Да, и слава богу, у нас хватило ума к ней не обращаться, – заметил Гошка. – Но вот как быть дальше…

– Да никак! – подал голос Леха. – Никак! Мы свое дело сделали, и надо поскорее отсюда уматывать, чтобы никого не спугнуть. Когда эта ваша Эльвира возвращается?

– Элеонора! – как всегда, поправила Маня.

– Во! Я так и знал! Думаешь у меня уже старческое слабоумие? Я знал, что ты одна ко мне привяжешься! Остальным до феньки, как я ее обозвал, Эльвира или Элеонора, а тебе, Малыга, всегда больше всех надо.

– Леха, ты чего на Маню взъелся? – удивилась Ксюша.

– И к тому же не вовремя! – поджав губы, проговорила Маня.

– Это уж точно, – сказал Никита.

– А можно, я скажу? – заговорил вдруг Зорик.

– Говори! – кивнул Гошка.

– Я, конечно, человек посторонний, всех тонкостей этой истории не знаю, но мне кажется, что сейчас надо дождаться, когда приедет мать девочки, все ей рассказать, и пусть она сама восстановит статус-кво.

– Чего? – вырвалось у Лехи.

– Ой, Зорик, что ты сказал? – удивленно округлила глаза Маня.

Зорик вдруг покраснел.

– Да, я люблю иногда ввернуть что-нибудь эдакое, – засмеялся он, – а вообще «статус-кво» по-латыни означает «положение вещей». В принципе здесь можно было бы сказать: «статус кво анте беллум – положение вещей, существовавшее до начала войны». Это общепринятый юридический термин, ой, меня опять занесло, – спохватился Зорик.

– Ты что, латынь знаешь? – прищурился Гошка.

– Да так, интересуюсь немного, – смутился Зорик. – Ладно, проехали.

– Ну, латынь – это круто! – помотал головой Леха.

Саша не сводила с Зорика восторженных глаз.

– Может, вернемся к нашим баранам? – справился с собой Гошка. – В принципе, я согласен с… с предыдущим оратором! Пусть Элеонора сама разбирается со своей мамашей, нам в это лезть не стоит. И еще… Мы все-таки молодцы, надо поздравить себя. И чтобы отметить это событие, я всех приглашаю сегодня в «Макдоналдс»! Угощаю!

– Как угощаешь? – удивилась Ксюша. – Откуда у тебя такие бабки?

– Мне отец к Новому году прислал, то есть вообще-то раньше, и я давно собирался всех позвать в «Макдоналдс», только как-то не получалось, то кто-то болел, то еще что-нибудь, а вот сегодня мы все вместе… Зорик, между прочим, и к тебе это относится! Ты нам здорово помог!

Гошка чувствовал себя необычайно великодушным.

– Спасибо, не откажусь!

– Гошка, ты богатый? – напрямик спросила Маня.

– Ну, богатый не богатый, а могу себе позволить позвать друзей в «Макдоналдс», тем более там сейчас такие скидки по случаю их десятилетия!

– Но как же мы с лыжами и… с собакой? – спросила вдруг Саша.

– Едем сейчас домой, а часа в три встретимся и пойдем.

– Отлично!

– Здорово!

– Кайф!

Сообщить тете Лене и Але о том, что Инночка на сей раз действительно нашлась, отрядили Маню. Ксюша и Саша помчались наводить красоту и переодеваться. Никита и Зорик поехали отвезти лыжи и Цезаря, а Гошка с Лехой заявили, что им вся эта история надоела хуже смерти. Таким образом миссия эта выпала на Манину долю, что, впрочем, ее нисколечко не огорчило. Наоборот! Она ведь обожала действовать в одиночку!

На звонок ей открыла Аля.

– Ну как? – с тревогой спросила она, увидев на пороге одну только Маню.

– Нашли! – выдохнула Маня. – Аля, мы ее нашли!

– Нешто правда? – недоверчиво глядя на Маню, спросила она.

– Правда! Чистая правда! Во-первых, Цезарь сразу взял след и привел к крыльцу, а во-вторых, из дома вышел какой-то дядька и сказал, что собаку надо убрать, что у них в доме ребенок… Вот!

– Ну, слава тебе, господи! У меня от сердца отлегло.

– А тетя Лена где?

– По делам пошла, скоро вернется. Манечка, а что ж теперь-то будет, а?

– Да мы вот тоже думали и решили: пусть Элеонора Федоровна сама со своей мамой разбирается. Главное, что мы Инночку нашли.

– Да? – упавшим голосом произнесла Аля. – А я думала…

– Что?

– Думала, мы к ее приезду… Понимаешь, Манечка, я не знаю, как ей в глаза-то смотреть? Не смогу… я… лучше мне тогда уехать куда глаза глядят… Я уж намечтала себе… Что, ежели вы Инночку отыщете и вернете, в ножки вам всем броситься и ничего Элеоноре Федоровне не говорить… А, Манечка?

– Нет, что вы, как же можно такое скрыть? – смутилась Маня. – А потом, в следующий раз эта полоумная старуха опять девочку стибрит и так спрячет, что ее уж не найдешь… Нет, так нельзя!

– Ох, грехи наши тяжкие! Что ж, тогда пойду вещи собирать… Не могу я с Элеонорой встретиться, вот не могу, и все!

– Да почему, Аля?

– Потому что она мне все доверила, а я…

– Наоборот! Вам никак нельзя уезжать, скрываться, ни в коем случае! Вы должны все честно ей рассказать, повиниться. Знаете такую поговорку – «повинную голову меч не сечет»…

– Легко сказать… – тяжело вздохнула Аля. И вдруг лицо ее просветлело. – Маня, я придумала!

– Что?

– Я сегодня сама туда поеду, кинусь в ножки, молить буду вернуть мне Инночку! Вдруг она сжалится…

– Вряд ли, – покачала головой Маня. – Вряд ли. Она ведь наверняка забрала девочку не для того, чтобы ее вернуть вам… Матери она, может, еще и вернет ее…

– А я молить буду, на коленях! Если у них промеж себя что-то вышло, за что меня-то наказывать? Я ведь, так сказать, без вины виноватая… Манечка, миленькая, скажи, где мне эту дачу-то искать?

Маня смотрела на заплаканное лицо Али, на ее отчаяние и постепенно проникалась мыслью, что Аля права. Почему, собственно, она должна страдать из-за того, что мать с дочерью враждуют? И почему крохотная девочка должна жить на какой-то заброшенной даче, где даже воды нет, не то что горячей, а даже и холодной? И с какими-то непонятными людьми, хоть старуха и приходится ей родной бабушкой. Словно прочитав ее мысли, Аля всхлипнула.

– Я за Инночку боюсь… Она слабенькая, легко простужается. Аллергия у нее на многие продукты, я уж все знаю, а они… Как бы не уморили ребенка… И потом, она меня любит…

– Хорошо, – решилась вдруг Маня. – Я согласна. Надо попытаться. Только вам одной туда ехать не стоит, я поеду с вами!

– Манечка, золотце ты мое, да я для тебя…

– Только мы поедем завтра с самого утра, ладно?

– Почему? Почему завтра?

– Потому что я сегодня… Я не могу, – потупилась Маня. – Да и вообще, с утра лучше, день длиннее, откуда мы знаем, сколько времени у нас это займет… И еще. Надо попробовать найти кого-то с машиной.

– Зачем это?

– Затем. Вдруг Инночка нездорова, то тащить ее пешком до станции нельзя, далеко, целых четыре километра.

– Но где же мы машину найдем? – растерялась Аля.

– Пока не знаю, но что-нибудь придумается. Надо… Наверное, надо тетю Лену попросить, вдруг у нее есть знакомые с машиной… Я лучше папе своему позвоню. Если он утром свободен… – без всякой уверенности сказала Маня. Надежды на отца у нее не было, но позвонить ему все-таки можно. Чем черт не шутит!

– Ох, Маня, до чего же ты умная, счастливая твоя мама.

– Знаете, Аля, вы пожалуй, тете Лене пока ничего не говорите, ладно? И нашим тоже. А я сама попробую раздобыть машину. Лучше им всем пока ничего не знать. А то вдруг у нас с вами ничего не получится, они нас попрекать будут… А уж если мы Инночку привезем, тогда мы будем победители, а победителей не судят. Согласны?

– Помалкивать-то? Согласна. Слово даю.

– Ну и чудненько! Я к вам вечерком загляну, и мы договоримся.

Глава XII

Знаменитый артист

Обед в «Макдоналдсе» прошел очень весело, и все остались страшно довольны. Но больше всех был доволен Гошка.

– Знаете, – сказал он под конец, – я хочу вам пообещать, что в следующий раз я приглашу вас всех сюда уже на собственные деньги! Заработаю и приглашу!

– Тогда это еще не скоро будет! – заржал Леха.

– Посмотрим, может, я что-то придумаю, – загадочно улыбнулся Гошка. Дело в том, что одна мамина подруга обещала летом взять его на работу в свое туристическое агентство.

Однако никто не принял его слова всерьез.

Да и сам он не слишком верил этим обещаниям, просто ему вдруг стало неловко, что он вроде как хвастается деньгами отца. Но неловкость довольно быстро прошла, потому что все радовались. Только Маня сидела тихо, не сочиняла стихов, все больше помалкивала. Но никому и в голову не пришло, что она что-то замышляет. Сашка была занята Зориком, Ксюша Никитой… И в какой-то момент, когда все уже ели сладкие пирожки, запивая их молочным коктейлем, Маня вдруг наклонилась к Гошке и прошептала:

– Гошка, мне надо уйти, я с одной девчонкой договорилась…

– Иди, – равнодушно ответил Гошка, не сводивший ревнивых глаз с Саши и Зорика.

У Мани в груди все перевернулось от обиды, ей захотелось облить Гошку кока-колой или, еще лучше, шоколадным коктейлем, но она сдержалась и ушла.

Дома она первым делом набрала телефон отца. Как ни странно, он был дома. И очень обрадовался дочке.

– Манечка, умница, что позвонила. Как дела? Как каникулы проводите? А Сашка дома?

– Нет, пап, ее нету. Папа, у меня к тебе дело, – таинственно проговорила она.

– Дело? Что-то случилось, Маня?

– Ой, папа, столько всего случилось… Но дело не в этом! Мне нужна твоя помощь.

– Погоди, погоди, что значит «дело не в этом»? – встревожился папа. – Сама же говоришь: что-то случилось.

– Пап, это не с нами случилось, понимаешь?

– Господи, с кем же? С мамой?

– Нет, пап, ты подожди, дай сказать, не исключено, что ты еще и не сумеешь помочь.

Это был хитрый ход. Маня хорошо знала отца. И сомнение дочки могло подтолкнуть его пойти у нее на поводу, если, конечно, он завтра не занят.

– Ну, так в чем же дело?

– Пап, ты завтра утром свободен?

– Предположим. А что?

– Ты мог бы съездить на машине за город, в дачный поселок Барсово?

– Зачем?

– Понимаешь, надо забрать оттуда маленькую девочку…

– Какую еще девочку?

– Это дочка нашей соседки, вообще это долгая история… Папа, скажи прямо, ты можешь или нет?

– Ну, в принципе, могу, – с сомнением в голосе ответил он.

– Папочка, миленький, спасибо! Только одна просьба!

– Еще одна?

– Нет, просто дополнение… ты про это Сашке не говори пока, ладно?

– Почему это?

– Ну, папа, пожалуйста!

– Так и быть! И маме тоже не говорить?

– Естественно. Пока. Потом скажешь, когда уже съездим.

– И в котором часу я должен прибыть? – поинтересовался папа.

– Часов в девять. Годится?

– Маня, ты изверг!

– Пап!

– Ладно, к девяти приеду.

– Только во двор не въезжай, жди на уголке.

– Ты одна поедешь?

– Нет, с одной девушкой… Она нянька той девочки.

– Ну бог с тобой, согласен.

– Папочка, я тебя обожаю!

– А бескорыстно нельзя меня обожать? – засмеялся папа.

– Какая же тут корысть? – удивилась Маня. – Просто нужна помощь.

– Хорошо, Маня, до завтра!

Маня была в восторге. Все устраивается самым лучшим образом! И она понеслась сообщить об этом Але… Когда та открыла дверь, вид у нее был кошмарный: бледная, с красными глазами, губы трясутся. Маня испугалась.

– Что? Что еще стряслось?

– Маня… Ой, Манечка! Элеонора Федоровна звонила!

– Ой, – всплеснула руками девочка. – И что?

– Слава богу, я хоть тут была…

– Вы ей сказали?

– Нет, ну что ты, как я могла? Она же там с ума сойдет! Спрашивала, как дела. Я сказала, что все нормально… Теперь вся надежда только на тебя.

– А когда она прилетает?

– Через три дня!

– Я договорилась насчет машины, завтра в девять утра мой папа за нами заедет.

– Ты ему все сказала?

– Нет, просто сказала, что нужна машина, чтобы перевезти с дачи ребенка. И все.

– И он согласился?

– Да! – с гордостью ответила Маня.

– Как тебе кажется, получится у нас что-нибудь?

– Теперь, когда папа согласился, все должно получиться.

– Твои бы слова да богу в уши, – тяжело вздохнула Аля. – Ой, Маня, а разве тебе завтра в школу не нужно?

– Ой, черт, я про школу забыла.

– И что же теперь? – помертвела Аля.

– Да ничего, школа без меня не развалится. Наше дело важнее. Вы не волнуйтесь, я вас не брошу, – пообещала она.

Аля взглянула на нее с благодарностью и надеждой.

– Ну, как твой Зорька? – поинтересовалась Маня, когда с сестрой готовились ко сну.

– Не Зорька, а Зорик!

– Втрескалась?

– Что?

– Ты в него втюрилась?

– Почему сразу – втюрилась? – неискренне возмутилась Саша. – Просто он – интересный человек.

– Три ха-ха! Воображала! Латынь изучает! Выпендрюльник!

– Манька, прекрати задираться. Я про твоего Гошку тоже могу много чего наговорить…

– Ага! Призналась! Призналась!

– А он тебе не понравился?

– Да нет, вроде ничего… Собака у него классная! Вот собака – это да!

– Между прочим, это он ее выдрессировал!

– Надеюсь, он и тебя будет дрессировать! Сашка, к ноге! Сидеть! Лежать! Фас! Сашка, фас! – веселилась Маня.

– Дура! Набитая дура! Ничего не понимаешь!

– Ну, где уж мне! Я же не такая возвышенная натура, я на все проще смотрю. А вообще, Зорик – это твое личное дело. Я хочу спать!

– Ну и спи, дурища!

– От коровы слышу!

Так закончился этот знаменательный день в жизни Саши. Сегодня она по-настоящему влюбилась.

Утром их провожала в школу мама.

– Вы поссорились? – спросила она, пристально глядя на дочек.

– Нет, мама, что ты… – покачала головой Саша, надеясь, что у Мани хватит ума не тревожить маму.

– Нет, мамочка, – улыбнулась Маня. – Просто я не выспалась, и у меня отвращение к школе.

– Отвращение? – улыбнулась мама. – Ничего, детка, придется потерпеть.

– Придется, – тяжело вздохнула Маня и опустила глаза в тарелку с овсянкой, щедро сдобренной изюмом. Она уже все продумала. Занятия в школе начинаются в половине девятого. По дороге она под каким-нибудь предлогом отстанет от сестры и вернется, но не домой, а к Але. А в девять они вместе сядут в папину машину. Мама сегодня уйдет только в половине одиннадцатого, и в окно пялиться наверняка не станет.

К счастью, так все и получилось. Они с Алей без помех вышли из подъезда, но не вместе, а врозь. Маня побежала вперед, Аля за ней. Но папиной машины на условленном месте не было. Маня похолодела. Неужели папа забыл? Или проспал? Или просто почему-то не смог? И как тогда быть?

– Да ты не волнуйся, Маня, приедет твой папа, обязательно приедет, – успокаивала ее Аля.

– Да, конечно, – без всякой уверенности ответила девочка.

– Сейчас знаешь, какие пробки везде? А уж в час пик особенно.

Прошло четверть часа. Папы все не было. Маня готова была разрыдаться от такого предательства.

– А может, у него колесо спустило или еще что сломалось, – все подбадривала ее Аля.

Но вот наконец она заметила папину синюю «девятку»!

– Приехал! – просияла она.

– Что я тебе говорила? – облегченно перевела дух Аля. Она тоже боялась, что все сорвется.

– Прошу прощения, я попал в кошмарную пробку! Невозможно рассчитать время.

Маня уселась рядом с отцом, а Аля на заднем сиденье.

– Ну, я могу наконец узнать, что это за история? – строго спросил папа.

«Нет, – подумала Маня, – потом узнаешь». И ответила:

– Да никакой истории. Надо просто вывезти с дачи ребенка, вот и все.

– Что-то ты темнишь, Манька! А вас, девушка, как зовут?

– Алевтина. Аля, – смущенно ответила она. – А я вас в кино видала, сколько раз!

– Да? И в каком же фильме?

– Ну, где вы шпиона играли… И еще барина такого старинного… Мне очень понравилось! Вот не думала, что приведется так, в одной машине… – Она засмущалась и покраснела, а потом надолго замолчала.

Маня беседовала с отцом на посторонние темы. Но при этом жутко волновалась: как все пройдет в этом Барсове? А вдруг старуха не пожелает их даже в дом впустить? Или куда-то уйдет вместе с Инночкой?

Но вот наконец и Барсово. Маня оглянулась на Алю. Та сидела бледная, с крепко сжатыми губами. Они немного поплутали, так как одно дело – идти на лыжах от станции и совсем другое – ехать на машине. Но все-таки они нашли нужный дом.

– И что теперь прикажешь делать? – спросил папа.

– Мы сейчас, пожалуйста, подожди нас, папочка!

– И долго ждать?

– Надеюсь, не очень. Аля, идемте!

Они быстро вылезли из машины и направились к калитке. Она оказалась запертой. Тогда Аля просунула руку между штакетниками и отодвинула щеколду. И вот они на участке.

– Смотри, вон она! – тихонько ахнула Аля и бросилась вперед по дорожке.

Тут и Маня заметила Инночку в красном комбинезончике, которая лопаткой сгребала в кучу снег. И вдруг девочка оглянулась, застыла, а потом с воплем: «Ая! Ая!» – кинулась навстречу любимой няньке. Та с рыданиями подхватила ее на руки.

– Инночка, маленькая моя, дай я на тебя погляжу…

Маня растерялась. Как теперь быть? Почему-то такого варианта она не предусмотрела. Ей представлялось, что они войдут в дом, скажут Агриппине Яковлевне, что приехали за ребенком. А что делать теперь? Проще всего, подхватив Инночку, дать деру! Но ведь старуха поднимет тревогу, кто-то из соседей вполне может заметить номер папиной машины, и тогда… Девочку прошиб холодный пот.

– Аля, идемте в дом, надо предупредить старуху!

– Лучше не стоит, а?

– Нет, это нечестно, идемте! – расхрабрилась вдруг Маня и первой взбежала на крыльцо.

Аля с Инночкой на руках нехотя плелась за ней.

На стук дверь распахнулась. На пороге стояла пожилая женщина. Седая, худощавая, с неприятным морщинистым лицом.

– В чем дело? Вы кто такие? Отпустите ребенка! – хриплым прокуренным голосом потребовала она. – Инна, иди к бабушке!

Но девочка только крепче прижалась к Але.

– Здравствуйте, Агриппина Яковлевна! – начала Маня. – Разрешите войти? Нам надо с вами поговорить!

– А ты что за птица? Эту халду взрослую я узнала! Ничего не скажешь, надежную няньку нашла моя дочурка! Идиотка! Курица безмозглая! Как вы меня нашли?

– Неважно. Агриппина Яковлевна, вы похитили ребенка!

– Похитила? Никого я не похитила, я спасла свою внучку! Спасла от безмозглой и беспечной матери, от нерадивой няньки!

Глаза у старухи сверкали каким-то зловещим огнем. «Надо поскорее уматывать отсюда», – подумала Маня.

– Знаете, это вам надо было обсудить с Элеонорой Федоровной, а вот так, выманить Алевтину из дома и в это время выкрасть ребенка…

– Что это за прокурорша тут выискалась? А ну заткнись, пигалица! – рявкнула на нее старуха.

Но Маня была не робкого десятка:

– Вы, конечно, можете кричать и ругаться сколько угодно, а Инночку мы заберем! Только пожалуйста, верните ее игрушку, Пушистика, а все остальное оставьте пока себе. Просто вы же сами знаете, как Инночка эту игрушку любит, вы ведь специально за ней возвращались?

– Убирайся отсюда, сопля!

Сопля? Это уж слишком!

– Да мы и сами не хотим задерживаться! Аля, идем, обойдемся и без Пушистика!

– Я ж говорила, надо было сразу… – пробормотала Аля и шагнула к двери. Маня за ней.

– А ну стоять! Стрелять буду! – раздалось сзади.

Они невольно обернулись и замерли. Старуха целилась в них из охотничьего ружья. Ничего себе сюрпризик! Маня даже не столько испугалась, сколько обалдела. Аля только крепче прижала к себе Инночку.

– Отпусти ребенка, халда!

– Не отпускай! – шепнула Маня.

– Отпусти, кому говорю! Не отпустишь, я сейчас эту наглячку продырявлю!

И она ткнула ружьем в Маню. У той душа ушла в пятки. Старуха явно сумасшедшая и в состоянии привести угрозу в исполнение. Побелевшая как полотно Аля осторожно поставила Инночку на пол.

– Так, хорошо! Руки вверх!

И тут вдруг громко разрыдалась Инночка. Она плакала так отчаянно, так горько… Однако на старуху это, видимо, не подействовало.

– Так, сейчас я вас пристрелю к чертовой матери!

– Что это здесь происходит? Что за идиотские шутки? – раздался вдруг из дверей голос Маниного папы. – Вы что, с ума сошли? Сию минуту бросьте ружье!

От неожиданности Агриппина Яковлевна резко повернулась, а знаменитый артист Малыгин вдруг выхватил из кармана небольшой пистолет и навел на старуху.

– Одно движение, мадам, и я всажу вам пулю в лоб! – произнес он.

– Не посмеете! Вы же интеллигент, сразу видно! – пролаяла старуха.

– Еще как посмею!

– Нет, вас же посадят!

– Никто и никогда! Я спасаю себя и свою дочь! К тому же у меня будет свидетель. Маня, убери ребенка!

Совершенно ошалевшая, Маня схватила Инночку и поволокла на кухню. Но неужели папа и вправду ее убьет? У него сейчас было такое выражение лица, что, кажется, и до старухи дошло: он может выстрелить. Она опустила ружье.

– Вот, уже лучше, – произнес Малыгин, – а теперь положите его на пол. Так, так. Отойдите подальше и сядьте!

Старуха подчинилась. Малыгин спрятал пистолет, поднял ружье, разрядил его и патроны сунул в карман.

– Вот так. А теперь попрошу объяснить мне, в чем дело? Маня! Что все это значит?

– Это значит, что эта девка и ваша дочь вознамерились украсть мою внучку. Вот и пришлось прибегнуть к оружию.

– А других аргументов у вас не было?

– Я их все уже исчерпала!

– Но с какой стати им понадобилось красть вашу внучку?

– Папа!

– Подожди, Маня. Я вас спрашиваю, мадам?

– Потому что у них, у всех, уже мозги набекрень! Гуманисты, спасители человечества! А что один маленький ребенок страдает, им наплевать! Что у ребенка мать хуже самой поганой погани, что она бросает его на такую вот халду, которую ничего не стоит обмануть, которая первому попавшемуся мужику все о себе вываливает, которая бросает ребенка одного и мчится на свидание неведомо к кому…

– Папа, не слушай, это все неправда! – в отчаянии закричала Маня.

– Погоди, Маняша, я сперва выслушаю одну сторону, а потом уж…

– Нет, – подала вдруг голос молчавшая до тех пор Аля, – это все правда, только я же не знала, что все подстроено… Что она хочет выкрасть Инночку…

– Ничего не понимаю! Кто у кого украл девочку?

– Я! Я выкрала ребенка у преступной матери, которая бросила ее на преступно легкомысленную няньку! Я спасала девочку! И не отдам ее. Вы унесете ее только через мой труп!

– Ладно, это все восклицания! Слишком много эмоций. Маня, попробуй-ка ты мне все объяснить!

– Папа, перед самым Новым годом мама Инночки уехала по делам в Бразилию. Она вообще довольно часто уезжает и оставляет Инночку с Алей. И всегда все было нормально, а тут…

И Маня, изредка всхлипывая, изложила отцу всю историю, не упоминая однако о Василисе, о родственнице Майи Курмашевой Ядвиге Станиславовне и о том, что Аля поначалу ударилась в бега.

Агриппина Яковлевна слушала все это молча, только одну за другой смолила папиросы «Казбек». Малыгин слушал дочь, время от времени качая головой с непонятным выражением лица. Когда Маня закончила свой рассказ, он сказал:

– Ну, преступная мать или не преступная, оттого что уезжает по делам, не мне судить, однако оставлять ребенка с вами, мадам, было бы истинным преступлением. Мало того что вы чуть что хватаетесь за ружье, причем заряженное, угрожаете не просто безоружным людям, а ребенку!

– Это, по-вашему, ребенок? – фыркнула старуха, презрительно взглянув на Маню.

– Да, это ребенок!

– Это террористка! Похуже любого взрослого. Наглая, мерзкая девка!

– Потише, мадам, прошу учесть, что это не просто ребенок, это мой ребенок! И я не позволю ее оскорблять, тем более что она всего-навсего хотела вернуть малышку матери и спасти от несправедливости эту девушку, виноватую разве что в том, что она поддалась на ваши провокации. Алевтина, соберите вещи девочки!

– Но я не знаю, где… – растерянно проговорила Аля.

– В таком случае заберем ее без вещей. – И тут они услышали, как на крыльце кто-то топает, стряхивая снег с башмаков. Дверь открылась, и вошел тот самый мужчина, который вчера беседовал с Зориком.

– Здрасьте! Что тут…

– Леонид! – вспыхнула вдруг Аля. – Как же вы…

– Он не Леонид, а Леонгард, – хмыкнула Агриппина Яковлевна.

– Но что это значит?

– Вот, они приехали забрать Инночку! – со слезой в голосе проговорила старуха. – Твоя преступная сестра…

– Забрать Инночку? Слава тебе, господи, наконец-то! Я от ее рева уже близок к помешательству! Спасибо, покорнейше благодарю!

– Леонгард, ты в своем уме? – хрипло пролаяла старуха.

– В своем, в своем, мама, в своем!

– Ну что ж, я полагаю, нам тут больше делать нечего, – подвел итог Малыгин. – Леонгард, вы будете так любезны отдать нам вещи девочки?

– Сию минуту! Только не зовите меня Леонгардом, я этого не выношу! – Он в мгновение ока принес сумку с вещами и Пушистика, который вдруг открыл свои красивые глазищи и громко проверещал:

– О'кей!

– Предатель, слизняк, беспринципный тип, вшивый интеллигент, – честила сына Агриппина Яковлевна.

Аля тем временем подхватила Инночку на руки, Леонгард взял сумку с вещами и двинулся за ней.

– Всего наилучшего, мадам, – произнес на прощание Малыгин. – И советую вам обратиться к врачу. Идем, Маня!

– Ох ты, морда киношная! Гад бессовестный! – раздалось ему вслед.

– Все-таки она меня узнала! – рассмеялся он, когда они вышли на свежий воздух. – Ну и баба. Просто нет слов!

– Папочка, откуда у тебя пистолет? – ослабевшим от всего пережитого голосом спросила Маня.

– Да какой пистолет? Зажигалка! Мне вчера подарили, и я просто не успел ее вынуть из кармана. Терпеть не могу такие шутки, но вот видишь, пригодилось… Фу, я аж весь взмок…

Они подошли к машине. Аля с девочкой уселась сзади и уже хотела захлопнуть дверцу, как вдруг Леонгард нагнулся и сказал:

– Алечка, пожалуйста, простите меня. Я не хотел… Но… вы мне и вправду очень понравились… Можно, я позвоню вам?

И тут Аля подняла голову, смерила его презрительным взглядом и сказала гордо:

– Ваша мама права, вы – слизняк! – И она что есть силы захлопнула дверцу.

– Ого! – воскликнул Малыгин. – Достойный финал всей сцены!

Очутившись в безопасности, рядом с отцом, Маня вдруг дала волю слезам. Она прижалась к нему и горько плакала.

– Ну ты что, Манечка, все уже кончилось, ну не плачь, прошу тебя.

– Папа, папочка, ты… Ты… Ты такой молодец, ты так… так это сыграл…

На мгновение он обиделся, а потом вдруг рассмеялся:

– Да, наверное, ты права. Я так испугался, когда увидел, что она тычет в тебя ружьем, что и тут, видно, сработал актерский инстинкт…

– Папочка, это была твоя лучшая роль!

– Несомненно! Я ведь спасал свою дочку.

– И спас!

– Честно говоря, теперь я думаю, что все было не так уж страшно.

– Ты что, папа? Она же психованная!

– Да, ты права, – посерьезнев, кивнул он и вытащил из кармана патроны. – Ты права, просто я легкомысленный человек, ты же знаешь. Ну, девушки, едем!

Когда Аля с Инночкой были доставлены домой, Маня с отцом поднялись домой.

– Папа, спасибо тебе, ты… У меня просто нет слов.

– А у меня есть вопрос!

– Задавай свой вопрос!

– Ты часто попадаешь в такие переделки, а?

– Ну что ты, папа! Первый раз! А почему ты спросил?

– Характер у тебя такой… Только обещай мне, что впредь…

– Обещаю, папа! Думаешь, мне нравится, когда в меня целится сумасшедшая тетка?

– Значит, ты обещаешь?

– Конечно, обещаю!

– А теперь второй вопрос: тебе нравится эта игрушка?

– Пушистик? Очень.

– Хочешь такую?

– Папа, они ужасно дорогие.

– Да? Ну ничего, я получу гонорар и куплю…

– Нет, папа, не надо. Я уже большая…

– Да? – в голосе папы слышалось разочарование. – Жаль. Она мне так понравилась, эта игрушка.

Когда папа ушел, выпив чаю и дав слово, что ничего не скажет маме, Маня посмотрела на часы. Странно, Сашки до сих пор нет дома. И тут она вспомнила про Зорика. Может, у них свиданка? Она набрала Ксюшин телефон. Та сняла трубку.

– Ксень, привет!

– Маня, ты?

– А Сашка у тебя?

– Нет. Ее Зорик у школы встречал.

– Ни фига себе!

– Да уж!

– Ксень, а я что тебе скажу…

– Ну?

– Инночка дома!

– Как? Хотя постой… Ты же сегодня прогуляла! Мне Сашка говорила. Ты за ней ездила, одна?

– Нет, не одна. Там такое было!

– Что? Что там было?

– А где Гошка?

– При чем тут Гошка? Он был в школе.

– Да знаю я. А где он сейчас?

– Понятия не имею, но при чем тут Гошка?

– Я хочу ему все рассказать!

– А мне?

– И тебе! Но не повторять же сто раз одно и то же. Твердить одно и то же, по-моему, негоже!

– Маня, я тебя умоляю!

– А Гошка не говорил, куда собирается?

– Дома его нет?

– Нет.

– Может, он у Лехи?

– У Лехи тоже никого нет.

– Ну не знаю… Хотя подожди, Гошка сегодня на курсы пошел! Я вспомнила!

– На какие еще курсы?

– Ты забыла, он же ходит на курсы немецкого, к папашке в Германию собирается.

– Но курсы же… да, понятно.

– Маня, ты человек или нет?

– А в чем дело?

– Ты мне скажешь, что было на даче?

Мгновение подумав, Маня ответила:

– Расскажу, но при одном условии.

– При каком условии?

– Если ты мне скажешь, что вы с Сашкой нарыли про маминого кавалера. Она почему-то молчит.

Тут замолчала Ксюша.

– Ксенька, ты меня слышишь?

– Слышу, слышу. Понимаешь, мне вообще-то Сашка не велела.

– Я ей не скажу, честное благородное слово. Ксенька, это что-нибудь неприличное, да? Он что, бандит?

– Да ты рехнулась, какой бандит, он просто… композитор.

– Композитор? Ну и почему это надо скрывать? – с глубоким недоумением спросила Маня.

– Потому что… потому что он иностранец.

– Иностранец? Из какой страны?

– Из Франции.

– Французский композитор?

– Ну да.

– А почему это надо от меня скрывать? Что-то я не пойму. Сашка думает, наверно: композитор – это скверно?

– Не то, что композитор, а то, что французский. Не понимаешь?

– Она боится, что мама за него замуж выйдет и уедет во Францию?

– Да!

– Ни-ког-да! – твердо ответила Маня. – Никогда мама не уедет!

– Почему ты так думаешь?

– Потому что она… Она артистка. Настоящая! Что ей во Франции этой делать? И потом, говорят, что французы ужасные жадины, а у мамы две дочки, это невыгодно!

– Ну ты даешь, – рассмеялась Ксюша. – Но все равно, я тебе ничего не говорила. Ну, теперь твоя очередь, рассказывай!

И Маня поведала Ксюше обо всем происшедшем.

– Мань, это все правда? – не поверила своим ушам Ксюша. – Ты ничего не приврала?

– Ну знаешь! – возмутилась Маня. – Не веришь, спроси у Али!

– Ладно, не обижайся, просто это так… прямо как в кино. Она с ружьем, а тут врывается отец с пистолетом… Ну сама посуди!

– Но так и было!

– Ошизеть!

На другой день под вечер, когда Маня и Саша делали уроки, в дверь позвонили. Саша пошла открывать. На пороге стояла Аля, держа в руках что-то круглое, плоское, прикрытое кухонным полотенцем и источавшее упоительной аромат.

– А Маня-то дома? – спросила она, сияя улыбкой.

– Дома. Да вы проходите. Что это у вас?

На голос выбежала Маня.

– Аля! Привет!

– Манечка, это тебе. Я испекла!

– Ой, что это?

– Пирог с капустой. Я слыхала, ты любишь с капустой… И спасибо тебе, прямо не знаю, если бы не ты…

– Аля, знаете, а давайте не будем ничего говорить Элеоноре Федоровне, как будто ничего и не было? Тетю Лену мы уговорим…

– Нет, – решительно покачала головой Аля, – нет. Я решила, что пора уж отвечать за свои дела самой… Я сама все ей расскажу, а там уж как она решит. Но я одно точно знаю – если бы не ты, Маня, я сейчас не знаю, что делала бы, пряталась бы где-нибудь, как последняя воровка, скрывалась бы, от каждого милиционера шарахалась… Ведь я не преступница, а обыкновенная дура из провинции. А ты… ты мне всю душу перевернула!

На глазах у Али выступили слезы, у Мани тоже. Они стояли, с двух сторон вцепившись в круглое блюдо с пирогом, пока Саша не отняла его у них.

– А вы Инночку одну оставили? – на всякий случай спросила Саша.

– Ну уж нет! Она тут, у Елены Дмитриевны.

Когда Аля ушла, Саша сказала:

– Манька, как быть с пирогом? Сами есть будем или наших позовем?

– Конечно, позовем! И немедленно. Ты звони Ксюхе, а сбегаю за Гошкой. И пусть Ксенька позвонит Шмакову. Мы все заслужили этот пирог.

– Погоди, Маняшка, я хочу тебе сказать… я тебя уважаю!

Маня обернулась в дверях:

– На фиг мне твое уважение? Мне нужна Гошкина любовь, вот!