/ Language: Русский / Genre:child_det, / Series: Гошка, Никита и Ко

Маскировка Для Злодейки

Екатерина Вильмонт

Маня была обижена на весь свет: каникулы подходят к концу, а Гошка все еще не вернулся из Германии от отца. Вдруг он там и останется? Но ура! Он прилетел, и Маня вместе с мамой и отчимом, детективом Умаровым, встречала его. И тут же начались приключения!Маня и Гошка дежурили в Умаровском агентстве, ждали интересного дела — и дождались. Но совсем не там, где ожидали, а… Маня случайно услышала, как шантажируют ее соседку. Оказалось, что та заплатила большие деньги за неразглашение событий двадцатилетней давности, которые бросали тень на ее честь, и собиралась платить еще. Тут как раз появился третий член команды юных детективов Леха — и следствие началось…

Вильмонт Е. Маскировка для злодейки Эксмо М. 2003 5-699-02327-5

Вильмонт ЕКАТЕРИНА

МАСКИРОВКА ДЛЯ ЗЛОДЕЙКИ

Глава I. С ПРИЕЗДОМ!

— Маняшка, ты почему такая надутая ходишь? — спросила Саша.

Летние каникулы подходили к концу, а Гошка все не возвращался. Маня не знала, что и думать. А вдруг он решит остаться у отца, в Германии? Очень даже может быть. Ведь его мама вышла замуж за Умарова, частного детектива. Маня просто места себе не находила. Да и вообще это лето выдалось таким скучным, хуже некуда. Маню с Сашей на два месяца законопатили на дачу к маминой подруге Бэлле, где даже речки не было. К тому же мать Бэллы, Татьяна Яковлевна, с них просто глаз не спускала. Сашке-то еще хорошо, к ней сколько раз Зорик приезжал, они ходили гулять, ездили куда-то, а Маня как проклятая торчала на дурацкой даче. Иногда ей казалось, что ее просто разорвет от тоски или в один прекрасный день она выбежит в сад и завоет, как волк на Луну. А Гошка даже открыточки не прислал. Он, правда, и не обещал, но все равно мог бы. Конечно, ему там хорошо. Отец обещал повозить его по Европе. А их с Сашкой папа за все лето ни разу даже не заглянул к дочкам. Наверное, правду говорят, с глаз долой, из сердца вон. Мама тоже все лето снималась и ездила с театром на гастроли.

Одним словом, Маня была обижена на весь свет. И даже теперь, вернувшись с ненавистной дачи, она никого из друзей в городе не застала. Ксюха на даче, Шмаков в деревне, Никита с родителями где-то путешествует, короче, сплошная тоска.

— Манька, я, кажется, тебя спросила! — повысила голос Саша.

— Сама, что ли, не понимаешь? — буркнула в ответ Маня. — Скучно мне!

— Так займись чем-нибудь! Например, в магазин сходи, у нас чай кончился, и молока надо купить.

— Я арбуз хочу!

— Хорошо, купи арбуз!

— Да, он тяжелый!

— Тогда не покупай, — пожала плечами Саша.

— Ты почему такая вредная стала?

— Манька, я же не виновата, что Гошки нет, — засмеялась Саша.

— Да, тебе хорошо… твой Зорик никуда не уезжал…

— Он как раз вчера уехал на неделю.

— Подумаешь, неделя! А куда он уехал?

— На Кипр!

— Везет же некоторым!

— Ничего, и тебе повезет! Папа обещал нас на неделю в Турцию свозить.

— Мало ли что папа обещал…

— Это да, — вздохнула Саша, — обещает он много… Но он же не со зла…

— Вот мама никогда ничего зря не обещает. И всегда держит слово, а он…

— Поэтому они и развелись, наверное. Ладно, Маняша, ты в магазин пойдешь?

— А ты что делать будешь?

— А я пока окрошку приготовлю. Кстати, купи укроп, у нас кончился.

— Окрошка — это хорошо, — понуро проговорила Маня.

Она вышла во двор и вспомнила, как примерно год назад, когда они только приехали в этот дом, она встретила в первый раз Гошку. Она тогда возвращалась из магазина с тяжелой сумкой, а он ей помог. И потом влюбился в Сашку. Но теперь, кажется, она ему уже надоела. Только бы он там, в Германии, не влюбился в какую-нибудь немку. И вдруг она увидела Гошкину маму. Юлия Александровна, похоже, откуда-то приехала. Во всяком случае, она вынимала из багажника умаровского «жигуленка» свой этюдник.

— Тетя Юля! — кинулась к ней Маня. — Тетя Юля, с приездом!

— Манечка! Здравствуй, детка. Как ты хорошо выглядишь!

— Тетя Юля, когда Гошка приедет?

— Соскучилась? — улыбнулась Юлия Александровна. — Завтра прилетает!

— Правда? — расцвела Маня. — Как он там, не знаете?

— Кажется, очень доволен.

— Привет, Маня! — услыхала она голос Умарова.

— Здрасте!

— Маня, хочешь, завтра с нами поедем, друга твоего встречать?

— В аэропорт? — задохнулась от радости Маня.

— Ну да! Он тоже небось соскучился по своим.

— Ой, Алексей Алексеевич, очень, очень хочу!

— Тогда ровно в одиннадцать жду тебя на этом самом месте!

— Спасибо, обязательно!

И Маня вприпрыжку помчалась в магазин.

— Лешик, ты зачем девочку в аэропорт позвал? — тихо спросила Юлия Александровна.

— Мне кажется, Гошке легче будет… А то мы вроде как вдвоем, а он один… ему это может не понравиться.

— Честно говоря, я собиралась одна ехать в аэропорт.

— На автобусе, что ли? Глупости, Юленька, пусть Георгий привыкает, что мы с тобой муж и жена. Он парень умный, надеюсь, быстро разберется, что к чему, и мы с ним подружимся.

— Только, пожалуйста, не посвящай его в свои детективные дела, он и так вечно что-то расследует. А я не хочу иметь в доме двух сыщиков.

— Да боже меня упаси! Что ж я, не понимаю?

Гошка почему-то жутко волновался. Кто его встретит? Скорее всего Умаров припрется с мамой… Неужели теперь он каждый день будет видеть Умарова? Отец, конечно, предлагал ему остаться с ним в Германии, и в какой-то момент Гошка даже заколебался. А что в самом деле? У отца отличная квартира, новая машина, да и вообще, с ним здорово, но… У отца есть подруга, тоже эмигрантка, Ляля. И уж если выбирать, то Умаров все-таки приемлемее, чем Ляля. И потом, в Германии у Гошки нет друзей. И он решительно отказался от предложения отца, и ему даже показалось, что тот вздохнул с некоторым облегчением. Видно, не очень ему охота постоянно опекать такого здорового парня. Да и работает отец много, времени на сына у него будет мало. А в Москве по крайней мере ждут друзья. Леха Шмаков, Маня Малыгина, Никита, Зорик, Ксюха… Интересно, они сейчас все в Москве?

— Гошка! — завопила Маня и кинулась ему на встречу.

— Манька? Ты? Ты меня встречаешь? Одна?

— Нет, что ты! Вон они идут…

— Молодец, что приехала! — успел он шепнуть ей.

Маня зашлась от восторга.

Гошка поцеловал маму, пожал руку Умарову, тот похлопал новоявленного пасынка по плечу.

— Гошенька, как ты загорел, вырос! Такой взрослый стал… — растерянно лепетала Юлия Александровна. — Ого, сколько у тебя вещей!

— Да, брат, прибарахлился ты, как я погляжу. Уезжал с одной сумкой, а теперь целых три… Ну, давай, поехали, тебя дома такой обед ждет! Мама вчера весь вечер стряпала… И еще от Никиты письмо.

— Да? Что он пишет?

— Ну, брат, я чужих писем не читаю. А еще мы тебе отдельный телевизор купили…

— Это зачем? — насторожился Гошка.

— Да понимаешь… Мама тут в один сериал погрузилась… Просто никак ее не оторвать, даже футбол не дает смотреть, вот я и подумал, пусть спокойно наслаждается, а ты будешь сам по себе…

«Подлизывается, — не без удовольствия подумал Гошка. — Свой телик — это совсем не хило. Вот только странно, что мама „погрузилась в сериал“, как выразился Умаров. Раньше с ней такого не бывало. Может, у нее от этой дурацкой любви крыша съехала? Вон сидит рядом со своим Лешиком и помалкивает.

— Маняша, а кто из наших в Москве? — спросил он.

— Никого, мы с Сашкой тоже недавно приехали. А Зорик, наоборот, только уехал.

— Жалко, — вздохнул Гошка.

— Слушай, а ты в Германии ничего интересного не расследовал? — шепотом осведомилась Маня.

— Нет, что ты. Мы с отцом на месте почти не си дели, столько объездили. И во Франции были, и в Бельгии, и в Голландии, и в Австрии, и в Швейцарии. Только в Италию не успели, но папа обещает на будущий год…

— Обалдеть! — воскликнула Маня. — А на чем вы ездили?

— На машине, на чем же еще! Между прочим, в Швейцарии у отца один знакомый есть, так у этого знакомого машина — ну просто зашиоись! С такими прибамбасами — я только рот разевал. Представляешь, там можно на каждом сиденье свою температуру устанавливать. Вот, к примеру, на шоферском месте — 20 градусов, а рядом — 16. Представляете? Все кнопки и от магнитофона, и от радио, и от мобильника с громкой связью на рулевом колесе. И фары сами включаются, когда, к примеру, в тоннель въезжаешь…

— А у папы какая машина? — поинтересовалась Юлия Александровна.

— У него «Фольксваген Пассат». Нормальная тачка, но не крутая.

— А где ты так загорел? — спросила мама.

— В Альпах! — с упоением произнес Гошка. — А на зимние каникулы папа обещал научить меня кататься на горных лыжах! В Инсбруке!

— Ни за что! — твердо произнесла Юлия Александровна. И повторила: — Ни за что!

— Почему это? — вскинулся Гошка.

— Потому что у меня один сын, и я не хочу, что бы он сломал себе шею, пусть далее в Альпах!

— Ну, это пока, — довольно сварливым тоном ответил Гошка.

— Что пока? — не поняла мама.

— Это пока у тебя один сын, а там кто знает…

В машине повисло неловкое молчание, Гошка понял, что ляпнул что-то не то, однако слово не воробей. Но на помощь ему пришла Маня.

— Гошка, несмотря на воздух горный, у тебя характер вздорный! — выдала она, и все рассмеялись, а Гошка почувствовал, что действительно вернулся домой, и дома совсем даже неплохо.

— Они уже подъезжали к Белорусскому вокзалу, когда у Умарова зазвонил мобильник.

— Алло! Да. Хорошо, буду минут через тридцать-сорок. Договорились.

— Что случилось? — встревожилась Юлия Александровна.

— Ничего. Просто клиент придет. И это здорово, а то у нас в последнее время затишье. Сейчас отвезу вас домой и помчусь.

Действительно, выгрузив из машины Гошкины сумки, Умаров умчался. «Славабогу», — подумал Гошка.

— Манечка, пойдем к нам? — пригласила девочку Юлия Александровна, которой почему-то было неловко наедине с сыном. Она чувствовала себя перед ним виноватой.

— Спасибо, с удовольствием, — благовоспитанно ответила Маня.

— Я пойду обед греть, а вы тут пока вещи разберите… Гошенька, что надо постирать, отнеси в ванную.

— У меня ни одного грязного носка нет, — с гордостью заявил Гошка. — Мы с папой все постирали!

— Молодцы! — удивилась Юлия Александровна и ушла на кухню.

— Ты это зря, — тихонько заметила Маня.

— Не понял!

— Зря ты с мамой так… Она же тоже человек… За что ты с ней так разговариваешь?

— Да как я разговариваю?

— Как с чужой! Это нехорошо, Гошка!

— Была бы ты на моем месте…

— Да я, если хочешь знать, буду только рада, если мама замуж за хорошего человека выйдет.

— Так то за хорошего…

— А Умаров, по-твоему, плохой? — удивилась Маня.

— Ну, может, и неплохой вообще-то, но все равно…

— Глупости, ты просто ревнуешь.

— Больно ты умная стала, как я погляжу!

— Гошка, не злись! А как ты думаешь, что за клиент у Умарова объявился? — решила она сменить тему.

— Почем я знаю? Да какие у него клиенты? Ревнивые жены да мужья. Тоже мне, детектив…

— Гошка, прекрати. Давай лучше спроси вечером Умарова, не можем ли мы с тобой ему чем-нибудь помочь. Вот было бы здорово…

— Маняшка, ты сдурела, да? Думаешь, мама это допустит? Даже если Умаров и захочет ко мне подлизаться… Нет, это бред сивой кобылы. Да и вообще, все эти наши расследования — детский сад. Я это понял.

— Ничего себе детский сад! Сколько народу выручили. Знаешь, Гошка, ты стал какой-то противный…

— Противный? Ну ты даешь! Чем это я противный? — растерялся Гошка.

— Злющий! Ворчишь, как старый пень, всем не доволен…

— Ничего подобного!

— Ты, наверное, зазнался!

— Зазнался? Ты что, Маня?

— Думаешь, если пол-Европы объездил, на какой-то прибамбасистой тачке катался, так уже самый умный, да?

Гошка удивленно воззрился на младшую подругу. Раньше Маня только тихо им восхищалась и млела, а теперь говорит ему в лицо такие вещи… Это неприятно, даже очень. Но Гошка не разозлился, а скорее расстроился.

— Я что, произвожу такое впечатление? Выгляжу полным придурком? — неуверенно спросил он.

— Вот теперь уже нет! — улыбнулась Маня. — Просто надо было дать тебе по кумполу, чтобы ты пришел в себя.

— Я давно понял, что ты классная девчонка!

Сердце у Мани подпрыгнуло от радости.

— Ты тоже нехилый парень, но…

— Знаешь, если меня еще будет заносить, давай мне по кумполу, ладно?

— Можешь не волноваться!

— Дети, обедать! — позвала Юлия Александровна. — Манечка, а Сашенька дома? Может, мы и ее позовем?

— Нет, она к Ксюхе на дачу поехала.

К концу обеда появился Умаров. Вид у него был весьма озабоченный. Он рассеянно чмокнул в щечку Юлию Александровну, сел за стол, схватил кусок хлеба, капнул на него кетчупом.

— Леша, сейчас я тебе налью суп.

— Нет, Юленька, спасибо, я не голоден.

— А зачем же хлеб хватаешь?

— Машинально. У меня возникла одна проблема, и я заехал попросить у вас помощи…

— У нас? — воскликнула Маня.

— У вас, — вздохнул Умаров, отправляя в рот хлеб с кетчупом. — Наша секретарша сломала ногу, притом довольно неудачно, и ей предстоит операция, так что в ближайшем будущем она к работе вернуться не сможет при всем желании.

— Ты хочешь, чтобы я нашла тебе новую секретаршу?

— Нет, Юленька, секретаршу я сам найду, не в этом дело.

— А в чем же тогда?

— Пока я буду ее искать, кто-то должен дежурить в офисе. Хоть несколько дней. Вот я и подумал, может быть, ребята…

— Мы? — удивился Гошка,

— Глупости, Алексей! — рассердилась Юлия Александровна. — Мы же договорились, чтобы ни каких твоих дел…

— Но это ведь не дела, это просто задачка, с которой легко справляется любая нормальная девушка, тут ничего не требуется, просто, если клиент вдруг придет или позвонит, надо, чтобы в офисе были живые люди…

— Воображаю! Звонит клиент, а трубку берет мальчишка! Да любой клиент подумает, что просто не туда попал, а если поверит, что и вправду детективное агентство, сразу решит, что оно ему не подходит. Ребенок трубку берет! Бред!

— Юлия Александровна! — закричала Маня. — У меня совсем даже не детский голос! Меня постоянно с мамой путают по телефону!

У нее уже горели глаза, так ей хотелось дежурить в детективном агентстве.

— Это правда, — кивнул Умаров, — у тебя голос совсем не детский. А твоя мама позволит?

— Мамы нет в Москве, она на съемках, а Сашка пусть попробует не позволить! Алексей Алексеевич, не знаю, как Гошка, а я согласна! Когда приступать?

— Ишь ты, — засмеялся с явным облегчением Умаров. — Хорошо бы завтра с утра, сегодня там Женька побудет, а завтра ему предстоит ехать в Подольск, и у меня дела с самого утра… Ты и вправду подежуришь, Манечка?

— Конечно, Алексей Алексеевич! Гошка, а ты?

Гошка замялся. Ему, разумеется, страшно хотелось подежурить в частном детективном агентстве вместе с Маней, но, с другой стороны, оказывать услуги Умарову как-то было кисло…

— Гоша, я думаю, ты не можешь бросить там Маню одну, — неожиданно сказала Юлия Александровна. — Согласись, это не по-мужски.

Мама всегда внушала ему, что к девочкам надо относиться с уважением, оберегать и защищать их.

— Ладно, подежурим, в чем проблема, — пожал он плечами.

— Вот и славно! — обрадовался Умаров. — Но это всего несколько дней, самое позднее через недельку приедет Женькина соседка, она очень опытная секретарша, сейчас на пенсии, хорошая тетка… Только вот встать вам придется, ребятки, рано, в девять мы открываемся.

— Подумаешь! — воскликнула Маня. Она была в полном восторге. Дежурить вдвоем с Гошкой, да не где-нибудь, а в детективном агентстве! Просто мечта!

В половине девятого они втроем сели в умаровский «жигуленок».

— Значит, так, друзья, трубку берет Маня. У нее и впрямь голос какой-то взрослый.

— А у меня детский, что ли? — буркнул Гошка.

— У тебя, брат, голос мальчишеский. Понимаешь, молоденькая секретарша никого не удивит, а вот мальчишка…

— Да понятно. Ладно, я не гордый. А вот если кто сам придет и нас увидит?

— А ты скажи, что…

— Мы скажем, что учимся в юридическом колледже и проходим у вас практику! — мгновенно сообразила Маня.

— Ну ты даешь! — восхищенно покачал головой Умаров. — Это ж надо… Мне бы такое в жизни не выдумать.

Гошке Манина идея тоже понравилась, но он пока решил промолчать, просто, чтобы не дуть с Умаровым в одну дуду.

— Хорошо, с этим мы решили. Это, как говорится, ложь во спасение, впрочем, учитывая ваш детективный опыт, это не такая уж и ложь. Можно сказать, два курса юридического колледжа я бы вам засчитал. Георгий, ты будешь аккуратно все записывать…

Он еще довольно долго инструктировал ребят, пока они ехали какими-то немыслимыми переулками, дворами и проходами, чтобы избежать пробок. И в результате добрались до места в срок.

— А вы здорово Москву знаете, — сказала Маня.

— Положение обязывает, как говорится, — засмеялся Умаров, — какой же из меня детектив без умения сократить дорогу до минимума. А то с нашим движением упустишь все на свете…

Гошка был вынужден признать, что Умаров прав. Он еще ни разу не был в новом офисе агентства «Умник». Оно так называлось не потому, что Умаров считал себя таким уж умником, просто организовали агентство Умаров и его друг Николишин. Вот из первых букв двух фамилий и возникло это, на Гошкин взгляд, дурацкое название. А знакомство с Умаровым и его агентством началось с того, что Гошка с Лехой Шмаковым обнаружили Евгения Николишина в бессознательном состоянии на улице. Он потерял память в результате укола, который ему сделали люди, случайно оказавшиеся в поле зрения ребят.

Глава II. АГЕНТСТВО «УМНИК»

Офис помещался в здании какого-то научного института, где целый этаж сдавали разным учреждениям, и представлял собою что-то вроде двухкомнатной квартиры, только без кухни. Приемная, кабинет, душевая и туалет. Все было чистенько, скромно, но красиво. Гошка сразу понял, что к устройству приложила руку его мама, талантливая художница.

— Как у вас здорово! Уютно и красиво! — воскликнула Маня. — Никакой казенщины. Ой, а это тети Юлина картина, да?

— Точно. Юля тут все по своему вкусу сделала. Сказала, что сюда часто приходят люди с горем и нельзя, чтобы обстановка это горе еще усугубляла… Георгий, тебе нравится?

— Да, ничего.

— Значит, так договоримся: если что-то срочное, звоните мне на мобильник. Однако боюсь, вам вообще придется проскучать весь день, но телевизор есть, компьютер только не трогайте, он испорчен. На той неделе мастер должен прийти. В холодильнике есть сыр, колбаса, чайник можно вскипятить, словом, разберетесь. Все, я помчался!

И он убежал.

— Гошка, правда здорово, а?

— Ты о чем?

— Офис классный!

— Компьютер не работает!

— Ну и что? Починят!

— На той неделе! А если он сегодня понадобится?

— С тобой все ясно, — сказала Маня, доставая из сумки какой-то сверток.

— Это что у тебя?

— Бутерброды.

— Мама тоже дала…

— Значит, с голоду не помрем.

Прошло часа два. Они успели посмотреть какой-то старый фильм, выпить чаю с бутербродами, поиграть в города, а никаких клиентов не было. Даже по телефону никто не звонил.

— Да, у тутошней секретарши работенка не пыльная, — заметил Гошка. — Может еще вязанием подрабатывать или шитьем.

— Или детективные романы писать! — засмеялась Маня.

— Нет, тут романы не напишешь, материал взять негде. Тишь, да гладь, да божья благодать.

В этот момент зазвонил внутренний телефон.

— Алло! — схватила трубку Маня.

— К вам тут клиенты просятся, пускать? — спросил охранник.

— Да, конечно! Гошка, клиенты!

— И много?

— Почем я знаю, сейчас увидим!

Прошло, наверное, минут десять, прежде чем в дверь постучали. Маня открыла. На пороге стояли мужчина и женщина, очень пожилые и измученные.

— Ой, мы, кажется, не туда попали, — растерянно проговорила женщина, увидев Маню и Гошку.

— Если вы в детективное агентство, то вам сюда, — солидно произнес Гошка. — Пожалуйста, проходите в кабинет.

— Нам нужен господин Умаров, Алексей Алексеевич, — откашлявшись, сказал мужчина.

— Да вы садитесь, садитесь, устраивайтесь поудобнее, — приветливо приглашала Маня. — Хотите чаю, или кофе, или воды?

— Водички я бы выпил… — сказал мужчина. — А где сам господин Умаров?

— Его сейчас нет.

— А вы кто же будете, его детки? — поинтересовалась женщина.

— Нет, мы тут практику проходим. Учимся в юридическом колледже.

— Батюшки святы! И что ж, господин Умаров вам клиентов принимать доверяет?

— Ну, вы понимаете, клиенты обычно по телефону договариваются, мы тут на телефоне… — отчего-то вдруг смутилась Маня. Она видела, что этих людей сюда не пустое любопытство привело, а настоящая беда, и перед этой бедой девочка растерялась.

— Вы знаете, наш знакомый, который посоветовал сюда обратиться, телефона не помнил, только адрес… Вот мы и пришли.

— И правильно сделали! — заверила мужчину Маня. — Алексей Алексеевич — профессионал высокого класса и обязательно вам поможет. Вот сейчас я вас с ним свяжу…

Маня набрала номер умаровского мобильника.

— Алло! Алексей Алексеевич, тут пришли клиенты, хотят с вами встретиться.

— Манечка, сколько их?

— Маня замялась.

— Двое?

— Да.

— Муж и жена?

— Кажется, да.

— Ладно, я сейчас перезвоню, по мобильнику дорого.

— Хорошо. Алексей Алексеевич сейчас перезвонит.

И действительно, вскоре раздался телефонный звонок, и Маня передала трубку мужчине. Тот откашлялся и начал:

— Алексей Алексеевич, мне рекомендовал вас Иван Николаевич Изотов, помните такого? Вот и хорошо. Дело у нас странное, мы уж сколько времени не знаем, на каком мы свете, милиция только руками разводит, а Иван Николаевич сказал, вы могли бы помочь… Да, да, все знаем, нас это устраивает. Согласны. Хорошо. Когда? Замечательно. Записывайте адрес. А, хорошо. Договорились. Спасибо вам!

Мужчина положил трубку и с некоторым торжеством взглянул на жену:

— Таня, он согласился, я же говорил! Сегодня вечером он заедет к нам домой. Очень любезный молодой человек, и голос у него приятный. Я почему— то на него надеюсь. Ребятки, запишите наш адрес и обязательно передайте Алексею Алексеевичу.

Гошка старательно записал адрес и телефон стариков.

— Только вы уж, ребятки, не забудьте передать все Алексею Алексеевичу, — предупредила женщина.

— Да что ты, мать, разве такие молодцы забудут? Они же не раздолбаи какие-нибудь, а будущие юристы…

— Ох, я бы всех этих юристов наших в Сибирь отправила… Чтоб деньги зря с людей не тянули. Да не обещали с три короба. Вся надежда только на частного сыщика.

Клиенты ушли.

— Гошка, как ты думаешь, что у них такое?

— Ну, Маня, я же не экстрасенс. Одно только ясно — следить друг за дружкой они не собираются, иначе не пришли бы вместе. Я почему-то думаю, у них кто-то пропал…

— Как пропал?

— Ну, знаешь, как люди пропадают… Может, дочка или сын… У них такие измученные глаза.

— А может, их кто-то шантажирует?

— Может, и так. Да вообще, в жизни такое бывает, что и вообразить трудно, вот тетя Люся, мамина подруга…

— Та сценаристка, у которой в квартире черт знает что творилось?

— Именно. Так вот она говорит — в жизни иной раз такие сюжеты случаются, что, если их в книжку или в сценарий вставить, обязательно скажут — ну ты и загнула, так не бывает.

— Интересно, — задумчиво проговорила Маня. — Мне понравились эти старики — по-моему, добрые люди. Хорошо бы Умаров им помог.

— Будем надеяться..

— Гош, а он тебе расскажет, что там у них такое?

— Откуда я знаю?

— Но ты спроси, ладно?

— Спрошу, конечно, хотя зачем? Сама спроси.

Опять зазвонил внутренний телефон.

— Еще клиенты! — возликовала Маня.

Действительно, в дверях стояла женщина лет сорока, довольно красивая блондинка, хорошо одетая и сильно накрашенная.

— Это что такое? — первым делом спросила она.

— Здравствуйте, — приветливо поздоровалась Маня. — Вы к нам?

— А тут что, детский сад или частное детективное агентство? Где хозяин?

— Его сейчас нет, да вы проходите, садитесь, вы к кому, к Алексею Алексеевичу или к Евгению Николаевичу?

— Да мне без разницы, мне нужен частный сыщик, а как его звать, хоть барабашкой, хоть Санта-Клаусом, мне все равно. Где хозяин, а? И что вы тут делаете? Несерьезно это все как-то…

— Мы ученики юридического колледжа и проходим тут практику, — спокойно заявил Гошка. — Если вы клиент, мы свяжем вас с Алексеем Алексеевичем, и вы сможете ему изложить ваше дело.

— Ученички, значит? На сыщиков учитесь?

— Ну, не на сыщиков, на юристов, что в принципе… — начал Гошка.

— Да мне плевать на ваши принципы, мне от вашего агентства нужны определенные услуги.

— Сейчас мы вас свяжем с…

— Погоди, давай-ка поговорим, у меня тут одна мысль мелькнула…

Гошка и Маня непонимающе на нее уставились.

— Тут такое дело… Ваш этот босс наверняка дорого берет?

— Это коммерческая тайна, мы не в курсе, — ответила быстро Маня.

— Да понятно, он вас не посвящает, сколько дерет с людей. Так вот, раз вы такие шустрики, у меня к вам предложение — сходить налево.

— Что? — хором воскликнули Гошка и Маня.

— Объясняю! У меня дело плевое, справится с ним любой дурак. Всего-то — последить за мужем. Вот я и предлагаю это дельце вам, выгода взаимная. Вам заработок, мне — экономия, вы ж с меня куда дешевле возьмете. Время сейчас летнее, каникулы, до первого сентября еще далеко, почему бы вам не заработать?

— А, понял, — рассмеялся Гошка. — Мы бы с удовольствием, только ничего не выйдет.

— Почему это? Вы уж такие принципиальные?

— Ну, мы, конечно, принципиальные, только дело все равно не в этом. Чтобы следить за кем-то, нужна машина. Ваш муж, наверное, на машине ездит.

— Факт, на машине, — расстроилась женщина, — твоя правда, малый. Тогда ладно, давай свяжи меня с твоим боссом.

Маня набрала опять номер Умарова. Но на сейраз услыхала: «Абонент временно недоступен».

— Надо немножко подождать, он вне зоны досягаемости.

— Блин, как ты выражаешься, вне зоны досягаемости. Я в твоем возрасте так не умела…

«Кажется, она полная дура, — подумала Маня. — И у Алексея Алексеевича с ней будут проблемы, от такой клиентки, наверное, лучше избавиться, пусть сама следит за своим мужем. Тоже мне…

Сюда люди с бедой приходят. Хотя, наверное, если мужа подозреваешь, это тоже беда. От этого происходят разводы, а от разводов страдают дети…»

— Пока она все это думала, Гошка вел светскую беседу с блондинкой.

— Нет, мне эти все фильмы новомодные по барабану! — заявила она, видимо, в ответ на какую-то Гошкину фразу. — Слушай, а чему вас в этом колледже учат, а? Расследовать чего-нибудь учат?

— Как вам сказать… — замялся Гошка.

— Скажи как есть.

— Ну, в общем, да… Кое-что мы даже расследовали сами, — не очень охотно промямлил он.

— Сами? И как? Получилось?

— Получилось! — сверкая глазами, встряла в разговор Маня. — Еще как получилось! У нас одна девчонка знакомая все о себе наврала, такого навертела, ужас просто, а там и на самом деле преступление было, только из-за ее вранья все еще хуже запуталось, но мы все равно дело распутали! — вспомнила Маня последнее дело.

— Правда, что ль?

— Истинная правда!

— А ты, парень, чего молчишь?

— Что говорить-то? Хвастаться я не люблю.

— Слушай, девочка, попробуй еще разок с вашим шефом законтачить.

Телефон Умарова по-прежнему не отвечал.

— Ладно, тут я вот что подумала, — начала блондинка. — Я гляжу, вы ребятки тертые, есть у меня к вам одно дельце, если справитесь, хорошо за плачу. И машина вам не понадобится. Ну как? Согласны?

— Как мы можем соглашаться неизвестно на что? — воскликнула Маня.

— Сейчас объясню. У меня есть золовка, сестра мужа. Та еще карга! Терпеть меня всегда не могла, готова была во всех смертных грехах меня обвинить, знаете, старшая сестра, братишку обожает, а жену его ненавидит. И недавно придумала такое, что хоть стой, хоть падай! Я у нее, видите ли, фамильную драгоценность украла! Брошку с сапфиром! Да на фига мне это старье немодное, у меня у самой драгоценностей хватает. Я, может, не очень образованная, но уж воровать точно не стану! А она мужу все на мозги капает — Лидка украла, Лидка воровка и все такое! Я ей говорю — давай заяви в ментуру, пусть ищут, пусть докажут, что я украла… Так нет же, она только бровки вздергивает, мол, не стану я позор семейный на люди выносить… А я уверена, что она сама эту брошку кому-нибудь сплавила за хорошие бабки, а чтобы брату этого не говорить, на меня валит. Или вовсе никуда эта брошка не делась, в квартире у нее лежит… Так вот, не могли бы вы это выяснить, а? Представляете, если я ее на чистую воду выведу! А то эта тварюга до того уж мужу моему плешь проела, что он, по-моему, на сторону ходить начал. Вот бы классно было, если б ваш шеф за мужем последил, а вы бы с его сеструхой разобрались! Я вам двести баксов отстегну, если раскопаете и, как говорится в книжках, вернете мне мое доброе имя, а?

Маня и Гошка изумленно таращились на блондинку.

— Ну, чего молчите?

— Да вы понимаете, — неуверенно начал Гошка, — это ведь не расследование… тут нужно обыскать квартиру, это просто невозможно…

— Да почему? Надо только втереться в доверие к бабе, вам это раз плюнуть, вы такие обаяшки.

— Нет, извините, но это ваше семейное дело, — решительно заявила Маня, — а мы тут ни при чем.

— Ох, блин, принципиальные вы… Чует мое сердце, и шеф ваш тоже меня бортанет.

Тут зазвонил телефон.

— Агентство «Умник»! — крикнула в трубку Маня.

— Манечка, ты мне звонила, я смотрю, — донесся до нее голос Умарова. — Еще клиенты?

— Да! Соединяю!

— Господин Умаров, у вас тут такие очаровашки дежурят, просто сил нет, — заговорила блондинка. — Не могли бы вы за мужем моим последить, мне вас так рекомендовали! Да, да, я все знаю, с оплатой проблем не будет, нет-нет, не сейчас, муж пока за границей, а вот когда вернется… Отлично, поговорим. Я тут ребятишкам свои телефоны оставлю, а вы со мной свяжитесь, хорошо? А почему? Ну, ладно, встретимся, поговорим. До скорого!

Блондинка посмотрела на ребят.

— Он молодой, ваш шеф?

— Ну какой же он молодой? — возмутилась Маня.

— А, понятно, вам все, кто старше шестнадцати, стариками кажутся, — засмеялась блондинка. — Голос у него молодой, приятный. Ну что ж, вот вам мои телефоны, буду ждать его звонка. А вам счастливо оставаться, пупсики!

Дама удалилась.

— Пупсики! Нет, Гошка, ты слыхал? Пупсики! — негодовала Маня.

— Ну, наверное, как она нам старой кажется, так и мы ей кажемся пупсиками, — смеялся Гошка. Его это ничуть не задело.

— Просто она дура! И не надо Алексею Алексеевичу с ней связываться!

— Это уж его дело, — сухо произнес Гошка.

— А как ты думаешь…

Но она не успела задать вопрос, в дверь постучали.

— Маня бросилась открывать. На пороге стояла молодая женщина с заплаканным лицом.

— Ой, а Умарова нет? — всхлипнув, спросила она.

— Нет, но вы заходите, садитесь, — радушно пригласила Маня.

— И Николишина нет?

— Их никого нет, мы тут дежурим.

— У вас что-то случилось? — спросил Гошка. — Может, мы вам чем-то сможем помочь?

— Вы, — всхлипнула женщина, — нет, что вы… А когда они будут?

— Мы вас можем связать с Алексеем Алексеевичем, — предложила Маня. — Позвоним ему на мобильник…

— Я уже звонила, — вздохнула посетительница, — мы поругались… А теперь вот я пришла прощения просить… Думала, справлюсь сама… А не выходит, пришла вот унижаться…

— Унижаться? — ахнула Маня.

— Да, вот так… Он от моего дела отказался, велел в милицию идти, а я не могу… Думала, сама справлюсь, не вышло… А мне так тошно, так плохо…

— Выпейте воды, — сказал Гошка, протягивая ей стакан. — И постарайтесь успокоиться. Умаров вас чем-то обидел?

— Да нет, наверное, но я обиделась…

— У вас какое-то сложное дело? Вы хотели, что бы он вам помог, а он отказался, я правильно понял?

— Ну, в общем и целом…

Гошка вдруг ощутил, что очень хорошо понимает женщину. Его тоже Умаров ничем не обидел, а он все равно чувствовал себя обиженным. И ему страшно захотелось помочь ей и утереть нос Умарову. Ты вот отказался помогать человеку, а я, мальчишка, возьмусь и помогу…

— Знаете что, вы, наверное, удивитесь, — осторожно начал Гошка, — но я тоже в некотором роде сыщик…

Женщина подняла на него заплаканные, но очень красивые глаза. И в них совсем не было удивления.

— Ты что, его пасынок, да? Я про тебя знаю, он рассказывал. Ты и вправду думаешь, что сможешь что-то сделать?

— Ну, я же не знаю, в чем дело, но вообще мы уже не одну историю распутали…

— Да я знаю, знаю. А что, может, и вправду так лучше? Дети часто могут проникнуть туда, куда взрослым и не снилось…

В ее глазах мелькнула надежда.

— Да, да, вы расскажите нам все, и мы подумаем, как вам помочь! — поддержала Гошку Маня. — И не бойтесь, мы никому ничего не скажем!

— Женщина посмотрела на ребят, потом тяжело вздохнула, отпила глоток воды и сказала:

— Вы — моя последняя надежда. Милиция ничем помочь не может, говорит, что частное дело. Лешка тоже отказался, я уж хотела на телевидение идти, в передачу «Жди меня», но боюсь…

— У вас кто-то пропал?

— Пропал. Сын. Ему пять лет. Но я знаю, кто его украл. Это мой муж, бывший муж…

— Мы однажды уже нашли украденного ребенка! Девочку! — с гордостью сообщила Маня.

— Да? — воскликнула посетительница. — И кто ее украл?

— Маня, там было совсем другое, — перебил ее Гошка. — Вы извините, но давайте познакомимся. Это Маня Малыгина, а я — Георгий Гуляев, или Гоша.

— Очень приятно, а я Варя, Варвара Андреевна, но лучше просто Варя.

— Хорошо, скажите, Варя, вы и вправду хотите, чтобы мы занялись этим делом? Всерьез или просто так, под влиянием минуты, как говорится?

— Я хочу вернуть себе сына, это для меня главное, а кто это сделает, мне безразлично, честное слово. Но сейчас мне кажется, что лучше вас с этим никто не справится. И не подумайте, что это наглая лесть. Нет, я и вправду так считаю, вы — дети, у вас должно получиться, вас никто не заподозрит…

— Но вы понимаете, если ваш бывший муж увез сына из Москвы, мы вряд ли сможем что-нибудь сделать.

— Да в том-то и дело, что я знаю… У него дом за городом, я подозреваю, что он его там прячет…

— А что, это разве нельзя проверить?

— Мне не удается. Там охраняемый поселок, и меня велено не пускать.

— Ну, раз велено не пускать, значит, скорее всего ребенок именно там, — важно проговорил Гошка.

— Необязательно, — вмешалась Маня. — Может, он просто не хочет, чтобы вы туда ходили, кричали, плакали… Или же нарочно дурит вас… А сам он там живет, за городом?

— Да.

— А у вас, не осталось ключей от этого дома? — спросила девочка.

— Да нет, он этот дом недавно купил, когда мы уже разошлись.

— Ну, в принципе проникнуть даже в охраняемый поселок возможно, — пожал плечами Гошка. — Маня запросто наплетет охранникам с три короба, и они её пропустят.

— Как нечего делать! — улыбнулась Маня.

Варя внимательно посмотрела на ребят.

— Умаров говорил, у вас целая компания…

— Да, только сейчас нас двое, остальные вернутся к школе. Но для начала мы попробуем сами.

— Ребята, вы не думайте, я буду вам помогать. У меня машина, и если куда нужно…

— А вы разве не работаете? — поинтересовалась Маня.

— Я, что называется, свободный художник. А с тех пор как пропал мой Юрка… я просто не в состоянии ничем заниматься.

— Ну, я думаю, мы могли бы попробовать, — не слишком уверенно произнес Гошка. — Но поручиться я не могу…

— Ах, боже, ручаться никто не может, — Горестно вздохнула Варя. — Но вы хотя бы беретесь… И на том спасибо!

— А может, вам действительно обратиться в «Жди меня»? Там здорово находят людей…

— Да, конечно, но это уже на самый крайний случай. Я бы не хотела такой огласки… Это может сильно навредить репутации мужа и только больше его разозлит. Понимаете?

— В общем, да, — кивнул Гошка. — А ваш муж, он кто? «Новый русский»?

— Что-то в этом роде. Он в принципе даже не плохой человек, мы вполне мирно расстались, и вдруг такое… — Она разрыдалась. — Ребятки, миленькие, помогите, и вы не думайте, я вам заплачу, я хорошо заплачу…

— Пока об этом говорить еще рано, — покачал головой Гошка. — Но у нас будет одно условие.

— Какое?

— Умаров не должен об этом знать.

— Ты его не любишь?

— Почему я должен его любить или не любить? Это дело моей мамы. Но я просто не хочу, чтобы он знал и тем более чтобы знала мама.

— Договорились. Когда мы начнем?

— Мы обещали Умарову подежурить здесь несколько дней, пока не вернется какая-то женщина, секретарша ногу сломала… — поспешила объяснить Маня, которой нестерпимо хотелось уже взяться за дело.

— Ну что ж, два-три дня ничего не изменят, — с грустью сказала Варя. — Ая пока приведу в порядок машину, чтобы не было сбоев.

— Отлично! — воскликнул Гошка. — А в каком поселке дом у вашего мужа?

— В Куракине.

— В Куракине? — воскликнула Маня. — Я знаю, где это, мы с папой один раз там были в гостях. У него там школьный товарищ живет.

— И как зовут товарища? — испуганно спросила Варя.

— Василий Петрович Шнитко.

— Не знаю такого. А я уж испугалась, не с моим ли мужем дружит твой папа…

— А вашего мужа как звать?

— Артем. Артемий Петрович Медников.

— Я так понимаю, что наша первоочередная задача — выяснить, живет ли ваш сын в Куракине, да? — решил уточнить Гошка.

— Конечно.

— А если выяснится, что его там нет?

— Гошка, зачем спрашивать всякие глупости? — не выдержала Маня. — Если его там нет, значит, надо выяснить, где он. По-моему, это даже ежу понятно, как говорит Шмаков.

— Не ссорьтесь, дети, — улыбнулась Варя. — Все правильно.

— У вас есть фотография сына? — Гошка предпочел не заметить Маниного выпада.

— Да, но дома, я принесу.

— И еще хорошо бы иметь фотографию вашего мужа.

— Да? Ладно, я найду.

— И еще. Номер дома, название улицы в этом Куракине вы знаете?

— Нет. Но, наверное, смогу узнать. Во всяком случае, постараюсь.

— Давайте обменяемся телефонами, вдруг неожиданно возникнут вопросы или какие-то новые сведения, — деловито потребовала Маня. — Я, например, могу попробовать поговорить с папой, вдруг он знаком с Медниковым.

— А кто твой папа?

— Артист. Виталий Малыгин.

— Боже мой, Виталий Малыгин! Надо же, я его обожаю! А твоя мама, значит, Ирина Истратова?

— Да.

— Ой, я, кажется, читала, что они развелись… Извини, Манечка.

— Ничего. Я привыкла.

— Варя, скажите, — Гошка прервал дурацкий, по его мнению, разговор, — почему вы решили, что вашего сына украл Медников? Почему он это сделал? Просто так, на ровном месте?

— О, это долгая история, когда-нибудь я вам объясню все, а сейчас у меня нет на это сил, сейчас главное — узнать, что с Юркой. Я уже совсем надежду потеряла, но вы мне почему-то внушили доверие. Я на вас надеюсь! До скорого, ребятки!

И она ушла.

— Гошка с Маней молча смотрели друг на друга.

— Ну и что ты об этом думаешь? — спросила Маня после довольно долгой паузы.

— Я думаю, мы должны встать на уши и найти ее сына. Вот Умарову тошно-то будет!

— Для тебя, значит, главное — Умарову нос утереть, да?

— Представь себе.

— Слушай, Гошка, ну что он тебе плохого сделал?

— Да вроде ничего. А все равно не люблю я его…

— Ты просто ревнуешь маму к нему.

— Ну и пусть.

— Ладно, это твое дело. Но я тебя не о том спросила. Что ты думаешь о Варе, обо всей этой истории?

— Ну, сейчас такие истории сплошь и рядом бывают, и в газетах, и по телику о них сообщают.

— И тебе ничего не показалось странным?

— Нет, а что?

— Да все! Почему, например, Умаров с Николишиным отказались этим заниматься? И милиция…

— Ну, милиция в такие дела вообще соваться не любит. На то и существуют детективные агентства, чтобы заниматься делами, от которых менты отказались. Но за их услуги надо много платить, а у этой Вари, похоже, с деньгами не густо. А Умаров небось задаром работать не хочет, вот и отказался.

— Между прочим, задаром работать никто не хочет, ничего такого тут нет, — пожала плечами Маня, — но дело не в этом.

— А в чем?

— Понимаешь, мне тут что-то не нравится.

— Что?

— Не знаю. Просто интуиция мне подсказывает…

— Что она тебе подсказывает? Что Умаров святой, а Варя злодейка? Собственного сына убила, а теперь хочет на мужа свалить?

— Глупости. Никого она не убивала. Но что-то тут не так, как она говорит.

— Ну и пусть, а я лично займусь этим, наизнанку вывернусь, а расследую… А если ты не хочешь мне помогать, дело твое.

— Я не говорила, что не хочу тебе помогать, просто высказала свое мнение. Между прочим, я даже знаю, с чего мы начнем.

— Ишь ты! Ну, выкладывай!

— Надо каким-то образом познакомиться с Медниковым, но так, чтобы Варя не знала.

— Почему это?

— Потому что она хочет контролировать нас! Она так настаивала на том, что будет нам помогать, нас возить и все такое…

— Ну и что? — закричал Гошка. — Что тут такого? Это же только нормально! Она понимает, что мы не сможем без машины и вообще…

— Ладно, — махнула рукой Маня, — пусть… Но ты мне вот что скажи. Насколько я поняла, они с Умаровым старые знакомые, может, даже друзья. Во всяком случае, он ей рассказывал о тебе. Не станет же он первой попавшейся клиентке, которой к тому же отказывает в помощи, докладывать про своего… пасынка, про его подвиги…

— Ну?

— Значит, он не просто отказал небогатой клиентке, а отказал, можно сказать, старой подруге. А вот это уже странно! Он ведь все-таки порядочный человек, иначе твоя мама не вышла бы за него замуж.

— Любовь зла, полюбишь и козла.

— Умаров вовсе не козел, а твоя мама совсем недура. Но дело не в этом. Значит, он отказал Варе по какой-то важной причине.

— Наверное, этот ее муженек крутой мэн, и Умаров просто побоялся с ним связываться.

— Это просто чудо, какой же ты зануда! — выдала Маня.

Опять зазвонил телефон. Гошка схватил трубку.

— Гуляев? Ты теперь крутой? — раздался в трубке голос Лехи Шмакова. — Сыщиком заделался?

— Леха! Ты откуда? — завопил Гошка. — Приехал?

— Ага! Звоню тебе, а тетя Юля мне и говорит, что ты в «Умнике» дежуришь вместе с Малыгой. Можно я к вам подвалю, а то обидно, блин, вы там, в детективном агентстве, а я тут один как сыч…

— Леха, пиши адрес!

— Шмаков сейчас припрется? — недовольно сморщилась Маня. Она была разочарована. Шмаков явно был третьим лишним. И хотя она не соглашалась с Гошкиной позицией, ее любовь к нему от этого меньше не стала.

Через полчаса явился Шмаков. За лето он вырос, загорел и его чуб стал почти белым от солнца.

— Ну, блин, вы тут окопались капитально! Хоть что-нибудь интересное есть?

— Есть! Тут такое дело наклевывается, и это кайф, что ты подвалил! — радовался Гошка. Он изложил старому другу все, что узнал от Вари. Однако неожиданно для Гошки Леха поддержал Маню:

— А мне, Гошка, тоже тут что-то не нравится.

— Преступлением воняет? — со смехом припомнил Гошка Лехино любимое выражение.

— Ну, преступлением не знаю, а вот большой вракой и вправду пованивает.

Глава III. ШАНТАЖ

С появлением Шмакова почему-то все утихло. Никто не звонил, не приходил. Ребята попили чаю с бутербродами, рассказали друг дружке о летних впечатлениях, причем у Лехи в деревне в Тамбовской области впечатлений было не меньше, чем у Гошки, объехавшего пол-Европы, так что разговоров хватило до самого прихода Умарова.

— О, да у вас тут пополнение! — радушно улыбнулся Алексей Алексеевич. — Тезка мой вернулся! Да как вырос-то, все штаны небось коротки!

— И не говорите! — засмеялся Леха. — Мамка чуть не заплакала, когда меня увидела. Вот батины пришлось надеть! Хорошо, он у нас не толстый!

— Ну, друзья, похоже, вы везунчики, сколько клиентов сразу!

— А вы за оба дела взялись? — поинтересовалась Маня.

— Пришлось. Старики-то люди небогатые, с них много не возьмешь, а помочь им — святое дело, а вот дамочка — самый лакомый клиент, как говорится. Делать особенно нечего, а платит шикарно. Так вот и существуем.

— А что там, у этих старичков, случилось? — полюбопытствовала Маня.

— Не могу об этом говорить. Тайна следствия. Уж не взыщите.

Мане хотелось спросить его о Варе, но она понимала, что Гошка ей этого не простит.

— А больше никто не появлялся? — спросил Умаров.

— Нет, — решительно ответил Гошка. — Никто.

— Ну и слава богу, — удовлетворенно вздохнул Умаров. — Манечка, будь другом, налей мне чайку. Умаялся я что-то. Ну что ж, если вы тут еще не сколько деньков подежурите, может, у нас дела в гору пойдут. Я так понимаю, вы теперь втроем тут будете?

— А вы что против? — кяким-то противным голосом поинтересовался Гошка.

— Да вы что? По мне, хоть всю команду приводите, не жалко. Да, только забыл вас предупредить, тут может появиться одна женщина, она… как бы это сказать… ненормальная немножко… На первый взгляд милая женщина, красивая даже, но… Она придумала, что муж у нее ребенка украл…

— А он не украл? — вырвалось у Гошки.

Умаров внимательно посмотрел на ребят. Маня смущенно отвела глаза. У Гошки вид был настороженный.

— Так, расстановка сил ясна, — захохотал Алексей Алексеевич. — Варюша уже тут побывала и вас, глупеньких, даже наняла искать ее сынишку, да? Жаловалась на жестоких ментов и на нас с Женькой, так? А Георгий небось решил этого сынишку найти, как говорится, мне в пику, я прав?

— Ну вы даёте! — воскликнул Лёха. — Вот что значит сыщик! Класс!

— А она что, все наврала? — осторожно осведомился Гошка.

— От первого до последнего слова. У нее нет ни мужа, ни сына. То есть муж был, но бросил ее, и вот она решила, что погубит в отместку его репутацию.

— А мужа звали Артем Медников?

— Точно. Но только у нее игра каким-то странным образом перешла в жизнь, она, по-моему, сама во все это поверила…

— Крыша у ней съехала, да? — уточнил Леха.

— Похоже на то. Она в остальном вроде бы нормальный человек, работает, выглядит нормально, но время от времени начинает требовать, чтобы все искали ее сына… Несчастная она. А вы, глупенькие, попались.

— А чего ж ее в дурку-то не упекут? — спросил Леха.

— Алексей, откуда этот блатной жаргон? В дурку!

— Ну, в психушку, какая разница?

— А зачем? Она же не опасна. В психушке, друг мой Леха, очень несладко. Небось видал кино?

— Ну!

— То-то же.

— А я вот почувствовала, что тут что-то не так… — тихо сказала Маня. — Только не поняла, что она сумасшедшая. Жалко ее.

— Конечно, жалко. Я вот даже не могу, язык не поворачивается сказать внизу охранникам, чтобы ее сюда не пускали.

— А почему она к вам ходит? — поинтересовался Леха.

— Она двоюродная сестра Николишина. Он её любит и жалеет. И потом, она иногда приходит просто посидеть, поговорить. Когда работы мало, оно и ладно. В остальном она вроде нормальная. Она нас уже допекать со своим сыном перестала, а вот вы свеженькие, новые люди, она и решила вам все рассказать. Одно слово — несчастная.

— Но ведь мы ей пообещали… — неуверенно произнес Гошка. — Она сказала, что приведет в порядок машину…

— У нее нет никакой машины, — поморщился Умаров.

— Ну, блин, дела! А Гошка ей свой телефончик дал, она что ж, теперь трезвонить ему будет?

— Не будет. Все, закрыли тему. Я сам с ней поговорю.

— А чего с психованной разговаривать, — пожал плечами Леха. — Между прочим, мне тоже сразу показалось, что это все туфта, скажи, Малыга?

— Правда, Шмакодявый!

— Вот что, друзья, можете до завтра быть свободными! — объявил Умаров. — Мне надо кое-какими делами заняться, так что до конца дня я тут буду, а вы идите, гуляйте, недолго вам гулять-то осталось.

— А завтра приходить? — поинтересовался Леха.

— Обязательно.

— Отлэ!

Гошка был разочарован. Надо же, так ему хотелось утереть нос Умарову, и вот, извольте радоваться! Ну ничего, может, еще и подвернется что-нибудь. Дома было скучно. Мама торчала у себя в мастерской, Умаров еще не возвращался, и после напряженного графика путешествий спокойная домашняя жизнь показалась Гошке особенно скучной. Даже злость на Умарова прошла. Надо же, как он все про него понял… Значит, не дурак все-таки. Пойти, что ли, погулять… Не успел он это подумать, как в дверь позвонили, громко и требовательно. На пороге стояла Маня с вытаращенными от волнения глазами.

— Гошка, ты один? Надо поговорить!

— Что стряслось?

— Гошка, ты знаешь Маргариту со второго этажа?

— Это у которой синий «Рено»?

— И еще собака такая смешная, английский бульдог!

— Ну?

— Ее шантажируют!

— Кто?

— Какой-то тип, противный, просто мерзкий!

— И чего он хочет?

— Денег, чего шантажисты хотят?

— А ты почем знаешь?

— Слышала! Совершенно случайно получилось, лифт не работал, я пешком спускалась и вдруг слышу голоса у мусоропровода!

— Он ее у мусоропровода шантажировал?

— Представь себе! Я остановилась, у меня шнурок развязался, и вдруг слышу, мужской голос что-то не очень внятно говорит, а женщина отвечает: «Вы что, с ума сошли? Откуда у меня такие деньги?» А он: «Ничего, хочешь нормально жить, найдешь! А не найдешь, пеняй на себя, всё все узнают, и тогда прости-прощай и карьера, и семья!»

— Но у нее, по-моему, нет никакой семьи! — припомнил Гошка.

— А может, она замуж собирается? Она же красивая и нестарая еще…

— Ну, а дальше что было?

— А дальше он ей сказал: «Короче, краля, через три дня, то есть в пятницу, принесешь мне две тонны баксов. Ровно в шесть вечера встречаемся тут, в скверике. Возьмешь свою псину уродскую и пойдешь. Но гляди, если к ментам сунешься, тебе же будет ох как кисло! Обещаю! Так что лучше тебе сомной дружить! Я человек понимающий, не требую с тебя всю сумму в один присест, отношусь по-доброму, согласен брать частями, притом небольшими! И не вздумай никому про это рассказывать, хуже будет! Ну все, краля, ты меня поняла, в пятницу в шесть в скверике! Две тонны и ни копейкой меньше!»

— Неслабо! — покачал головой Гошка. — Интересно, сколько всего он хочет с нее содрать? Она, похоже, не бедная, заплатит небось, если есть что скрывать.

— Каждому человеку, наверное, есть что скрывать, и каждого человека можно поставить в такие условия, что он не захочет, чтобы его тайну весь свет узнал!

— Ну, положим, не каждому…

— Но многим, очень многим!

— Ну и что ты хочешь?

— Гошка, мы же могли бы ей помочь?

— Мы? Как это?

— А как мы другим помогали?

— Ну, мы иногда просто влипали в какую-нибудь историю…

— Считай, что опять влипли!

— Но в таком случае придется тебе ей признаться, что ты подслушала ее разговор!

— Зачем?

— А что ты предлагаешь?

— Я предлагаю выследить этого шантажиста. В пятницу пойти в сквер и проследить за ним.

— А если он на машине?

— Нет у него машины, я сразу за ним побежала, он уехал на метро.

— Ты даешь! А что ж дальше не поехала?

— Я кошелек дома забыла. Чуть с ума не сошла, а потом побежала к тебе. Ну, как, ты согласен? Знаешь, эта Маргарита — хорошая женщина, добрая. Надо ей помочь!

— Да ну… пусть идет в милицию.

— Ну конечно, если помочь Маргарите, Умарову от этого не будет ни жарко ни холодно! — довольно ядовито заметила Маня.

— При чем здесь Умаров?

— Но ты же готов был в лепешку расшибиться, чтобы искать несуществующего сынка той ненормальной…

— Откуда ж я мог знать, что у нее с головкой плохо?

— Ладно, Гошка, проехали! Давай подумаем, как Маргарите помочь!

— Да ты уже все придумала! В пятницу в скверик припрется шантажист.;.

— Ой, Гошка, это прямо строчка из стихотворения: «В пятницу в скверик припрется шантажист, он жаден и коварен и с виду неказист».

— Маняша, тебе не надоело?

— Нет! Я сейчас редко стишки выдаю.

— Слава богу.

— Сашка тоже так говорит, — огорченно заметила Маня.

В оставшиеся до пятницы дни ничего интересного не происходило. Один раз Гошка внизу столкнулся с Маргаритой. «Плохо выглядит, — подумал Гошка, — глаза несчастные. Пожалуй, и вправду надо ей помочь». В четверг вечером Умаров вернулся домой довольный и объявил:

— Все, Георгий, завтра вы уже свободны. Приехала та женщина и утром выйдет на работу. Да, кстати, чтобы ты не думал, что я бессовестный эксплуататор, я вам за отработанные дни заплачу. Вот тебе пятьсот рублей, подели их поровну, или потратьте вместе на что захотите…

— Спасибо, — довольно сухо произнес Гошка.

— И немедленно позвонил Шмакову и Мане, предупредить, что завтра с утра не надо никуда идти. Услышав про деньги, Маня твердо заявила:

— Надо их оставить, мало ли на что они понадобятся.

Шмаков же предложил пойти в «Макдоналдс».

— На такие бабки мы там оторвемся по полной!

В результате решено было все-таки сходить в «Макдоналдс», но не отрываться по полной, а просто съесть по биг-маку и выпить коктейль. А остальные денежки приберечь. И заодно обсудить предстоящую встречу с шантажистом.

— Для начала надо его сфотать! — заявил Леха. — Гошка возьмет аппарат и сфотает.

— Шмакодявый, не произноси это кошмарное слово! — взмолилась Маня.

— А как прикажешь говорить?

— Как нормальные люди!

— Значит, я, по-твоему, ненормальный?

— Слушайте, вы что, рехнулись? — возмутился Гошка. — Если так дальше пойдет, мы не только шантажиста не поймаем, но и вообще…

— Твоя правда, — согласился Леха. — Все, молчу.

Ровно в шесть все трое уже были в сквере. И сидели на той самой скамеечке, с которой вообще началась их детективная деятельность. Тогда Ксюша Филимонова спряталась за скамейкой, чтобы не встречаться с одноклассницей Розой Мотиной по прозвищу Тягомотина, и случайно услышала разговор двух преступников. Но это было давно, год тому назад. С тех пор компания успела распутать несколько сложных дел.

А вот и Маргарита! На поводке у нее Нюша, чудесная, забавная и очень умная собака, английский бульдог. Красотой она не блещет, но мила и добра. Зато хозяйка очень красива. Высокая, темноволосая, с большими черными глазами.

— Даже если б я ничего не знала, — прошептала Маня, — я бы заметила, что у нее что-то случилось.

— Смотрите, какая бледная…

— Будешь бледная, если с тебя такие бабки тянут, — проворчал Леха.

И почти тут же Маня вскрикнула:

— Вон он!

К Маргарите какой-то вихляющей походкой направлялся до ужаса неприятный тип.

— Гнилой шмендрик, — с ходу определил Леха.

Это было хоть и не слишком понятно, зато точно. Именно гнилой шмендрик.

— Твоя шавка не тяпнет? — поинтересовался тот у Маргариты, не без опаски поглядывая на Нюшу.

— К сожалению, нет, — процедила Маргарита сквозь зубы и достала из кармана жакета конверт.

Гошка, отбежавший за кустик, сфотографировал этот момент. А Маня делала вид, что разглядывает цветочки на клумбе, присев на корточки совсем рядом с шантажистом и его жертвой.

— Вот и умничка, — сказал гнилой шмендрик. — Теперь каждый месяц будешь приносить мне такой же конвертик, и все у нас будет о'кей.

— У меня нет таких денег…

— Цыц, краля! Найдешь! Ты же нашла сегодня и через месяц найдешь, если захочешь жить нормально…

— Ничего себе нормально!

— Замолкни! Будешь возникать, три тонны потребую! И ведь заплатишь! Как миленькая заплатишь! Так что пользуйся, краля, пока я добрый! Все! Чао-какао!

И он не спеша пошел. За ним двинулся Леха. Маргарита опустилась в изнеможении на лавочку. Гошка с Маней отправились было вслед за Лехой. Вдруг Гошка схватил Маню за рукав:

— Слушай, Маняша. По-моему, тебе надо проследить, что будет делать Маргарита. А может, даже и поговорить с ней. Не давая понять, что ты в курсе, конечно, просто вырази сочувствие и все такое…

— Правильно, — деловито кивнула Маня. — Со слежкой вы и без меня справитесь.

И она побежала опять в сквер. Маргарита по-прежнему сидела на лавочке, закрыв глаза, а Нюша как-то грустно прикорнула у ее ног.

— Нюша! Ой, здравствуйте, Маргарита Сергеевна! Что с вами, вам плохо?

Женщина открыла глаза, в которых отражалась такая тоска, что у Мани сжалось сердце.

— Здравствуй, Маша. Нет, ничего страшного, я просто немножко устала… Садись, если хочешь.

Маня присела рядом, погладила Нюшу, та благодарно потерлась о руку девочки.

— Какая она у вас чудная!

— Да, хорошая псина, ничего не скажешь, но всего лишь псина… А как ты живешь? Что-то я твою сестру давно не видела.

— Да она ездила к подружке на дачу.

— А-а-а…

На этом разговор иссяк. Маргарита опять закрыла глаза, казалось, она совсем обессилела.

— Маргарита Сергеевна, может, вам помочь домой дойти? — предложила Маня.

— А? Что? Помочь? Нет, мне никто не поможет…

— Почему же? — улыбнулась Маня. — Я помогу.

— Дойти до дома?

— Да.

— А ты могла бы полчасика со мной побыть?

— Полчасика? Конечно!

— Ну что ж, идем, я тебя чем-нибудь вкусненьким угощу, у меня роскошная дыня, мне из Средней Азии привезли, любишь дыню?

— Спасибо, люблю.

Маня раньше никогда не бывала дома у Маргариты, они познакомились у соседки тети Лены, которая дружила со всеми в подъезде. Квартира показалась ей на редкость уютной и шикарной.

— Ой, как у вас хорошо! — искренне воскликнула девочка.

— Садись, Машенька, сейчас достанем дыню… Дыня была просто волшебной. Сладкая, ароматная, Маня никогда еще такой не пробовала.

— Нравится? — грустно улыбнулась Маргарита.

— Не то слово!

— Вот и хорошо. Я рада, что ты ко мне зашла.

— У вас какие-то неприятности, да?

— Не то слово! — с улыбкой повторила Манино восклицание Маргарита.

— И вам ничем нельзя помочь?

— Помочь? Да чем тут поможешь… Собственное прошлое покоя не дает. Я думала, к этому уже нет возврата, а тут на тебе, все возвращается, и в таком уродливом обличье…

— Вас что, шантажируют?

Маргарита дернулась, словно ее ударило током.

— С чего ты взяла?

— Вы же сами сказали — думали, что нет возврата, и все такое, — заторопилась Маня, — а раз оно как-то возвращается, прошлое, это больше всего похоже на шантаж, во всяком случае, в детективах именно так бывает.

Женщина пристально посмотрела на Маню. Потом вдруг улыбнулась.

— Ах да, ты же у нас опытный детектив, мне Лена говорила, что ты с компанией нашла маленькую Инночку, когда ее похитили. Это и вправду была целая детективная история…

— Ерунда! Мы еще и похлеще истории распутывали.

— Расскажи, интересно же.

Маня задумалась. Что бы ей выдать? И поведала историю убитой на острове Майорка красавицы. Хотела рассказать что-то еще, для пущей убедительности, но потом решила, что не стоит, слишком уж невероятным это может показаться.

— И это все правда?

— Конечно!

— И вы с сестрой действительно прятали у себя эту девушку?

— Да. А что ж было делать, тем более она заболела!

— Фантастика!

— Маргарита Сергеевна, если вы согласитесь, мы и вам поможем!

— Но как? Как вы можете мне помочь?

— А почему вы не хотите обратиться в милицию? Они в два счета поймают этого шантажиста!

— Дело в том, что я не знаю, кто за ним стоит. Да и вообще, не хочу иметь дело с милицией. Неизвестно, на кого там напорешься.

— Тогда можете обратиться к частному детективу! У нашего Гошки Гуляева отчим — частный детектив.

— Об этом я уж думала…

— И что?

— Не знаю, я, Маша, в полной растерянности. И безумно боюсь огласки… Только не думай, что я какая-то жуткая преступница, нет-нет, я вообще невинно пострадала, но ведь подать все можно так, что в глазах людей я буду черт знает кем. А главное, у меня только-только начала налаживаться нормальная жизнь, и на работе я пошла в гору, и человека встретила, которого люблю…

— А он вас?

— Мне кажется, и он меня любит.

— Тогда расскажите ему всю правду, может быть, он вам что-то посоветует.

— Нет, у нас еще такие хрупкие отношения, они могут не выдержать… Вот и остается мне лезть вон из кожи и платить этому хмырю. Если б ты его только видела.

— Я его видела, — тихо призналась Маня. — И даже немножко слышала…

Маргарита подняла на Маню такие измученные глаза, что у той даже заныло под ложечкой.

— Маргарита Сергеевна, вы на меня не сердитесь, это случайно получилось. Он и вправду жуткий.

Она все еще не решалась признаться Маргарите, что за гнилым шмендриком уже установлена слежка.

— А вы его раньше не знали?

— Никогда не видела даже. И понятия не имею, кто его ко мне прислал.

— Ну, в принципе это несложно узнать.

— Как?

— Проследить за ним… Если не он сам это придумал.

— Сам он ничего придумать не мог. Ему кто-то рассказал… Ох, Маша, что я тут с тобой разоткровенничалась! Нашла себе жилетку, чтобы поплакаться, девочку малолетнюю. Ты уж прости, что я на тебя все это вывалила. Но я просто умоляю — никому ни звука! Пообещай мне!

— Я не могу…

— То есть как? — еще больше побледнела Маргарита.

Тут Маня решилась и рассказала ей всю правду.

— И ребята пошли вслед за ним?

— Да!

— Значит, вы сами решили в это вмешаться, не спросив меня?

— Ну, если бы мы вас спросили, вы бы только посмеялись над нами. Вы не думайте, мы никому больше не скажем, и вообще, мы умеем хранить тайны. Вот только…

— Что?

— Если бы вы рассказали мне, чем вас шантажируют, что вы такое сделали…

— Ах, боже мой, в том-то и штука, что я ничего не сделала, меня просто подставили. Хорошо, я тебе все расскажу, чтобы ты знала, что я никакая не преступница, а просто несчастный человек. Слушай. Я родилась в Омске и жила нормально, как все, училась в школе, увлекалась рок-музыкой, влюблялась, одним словом, все было у меня очень неплохо. После школы я поступила в Омский университет, началась студенческая жизнь, компания, а потом вдруг на нашей кафедре стали пропадать деньги и мелкие вещички. То у преподавателей, то у студентов, у меня тоже пропал кошелек с деньгами, я даже слышала, как одна преподавательница предложила декану обратиться в милицию… А потом к нам в город на гастроли приехала одна очень известная актриса, и ее пригласили выступить перед студентами. Короче говоря, у этой актрисы из сумочки, пока она была на сцене, свистнули кошелек. Разразился скандал, вызвали милицию, они там такой шмон устроили, а на другой день почему-то явились ко мне с обыском и нашли… пустой кошелек этой актрисы. Как он ко мне попал, я и по сей день не знаю, но меня никто и слушать не хотел, им надо было во что бы то ни стало найти козла отпущения.

— Значит, вам кто-то подкинул кошелек?

— Ну конечно! Меня, что называется, подставили. Но я и по сей день не знаю, кто это сделал. Против меня возбудили уголовное дело, было следствие, суд, мне дали два года условно… Из университета выгнали… От горя и ужаса умерла мама. Одним словом, все рухнуло, вся жизнь. И все друзья от меня отвернулись, они почему-то поверили… И тогда я уехала в Москву! Я решила, что в таком огромном городе я затеряюсь. И действительно… Я нашла работу, днем работала, вечером училась, училась сама, сама себе программу обучения составила и грызла, что называется, гранит науки. А потом, когда с меня судимость сняли, я сдала экзамены в институт, и меня приняли сразу на третий курс, сделали исключение, сочли достаточно одаренной… Хорошо, у меня в Москве старая тетка была, она меня приютила и даже прописала каким-то чудом, так что после ее смерти у меня была комната. А потом мне предложили работу за границей, и я уехала. Вышла там замуж и хотела никогда больше в Россию не возвращаться. Но, видно, не судьба… Муж разбился на машине, и я вдруг поняла, что не могу там жить одна. И вернулась. Купила эту квартиру, нашла прекрасную работу по специальности, все у меня стало налаживаться, и вот пожалуйста…

— Да, вы и хлебнули, — тихо проговорила Маня.

— Дело не в этом, каждому человеку в жизни приходится хлебнуть лиха, но…

— Я понимаю, одно дело, когда это лихо твое, а вот когда ни за что страдаешь…

— Господи, Маша, откуда ты такая умная? — грустно улыбнулась Маргарита.

— Знаете, вам, наверное, кто-то за что-то мстит, очень это на месть похоже.

— Только я совершенно не знаю, за что мне мстить. Думаешь, мне самой это в голову не приходило? Сколько раз! Но как я ни копаюсь в памяти, ничего сообразить не могу. Я вообще ненавижу вспоминать то время. Все, все почему-то поверили, что я воровка. Все! Даже мой собственный отец сомневался…

— Мы найдем, мы узнаем, кто вас шантажирует! Обязательно, а тогда, может быть, и поймем, кто вас подставил. Не исключено, что это один и тот же человек! Теперь мне понятно, почему вы не обратились в милицию. Знаете, лучше нас вам никто не поможет.

Глава IV. СКОЛЬКО ВЕРСИЙ!

Маша еще долго сидела у Маргариты Сергеевны. Ей было искренне жаль эту женщину. Она только не понимала, как можно было смириться с таким несправедливым обвинением, не попытаться найти того, кто ее подставил. «Просто все люди разные, — решила для себя девочка. — Но я бы так не могла».

Часа через два, когда Маргарита Сергеевна немного успокоилась, Маня простилась с ней и побежала к Гошке. Хорошо бы он уже вернулся. Но его еще не было. И она поплелась домой.

— Привет, где тебя носит, Маняшка? — спросила старшая сестра.

— Дела были, — буркнула Маня. «Тоже мне, сама тусуется у Ксюхи на даче, а я должна перед ней отчитываться». Но она промолчала.

— Я же волнуюсь!

— Ничего, небось когда на даче была, не больно-то волновалась! — возмущенно ответила Маня.

— Но я же предлагала тебе со мной поехать!

— Нет уж, спасибо, я в это лето уже нажилась на даче, хватит с меня!

— Вот видишь, ты сама не хотела!

— А, между прочим, мама вряд ли очень обрадуется, когда узнает, что ты меня тут одну бросила!

— Ну ты и стерва, Манька!

— Да уж какая есть!

— Слушай, я сама понимаю, что нехорошо было тебя бросать. Ты маме не говори, ладно? Не потому что я боюсь, просто она расстроится.

— Конечно, расстроится! Ты ведь у нас такая вся правильная, такая высокоморальная, и вдруг нате вам — слиняла на дачу, младшую сестренку одну кинула…

— Но ведь с тобой ничего не случилось!

— А если бы случилось?

— Но я же знала, что вернулся Гошка и ты тут под присмотром. — Голос Саши, однако, звучал виновато.

И Маня решила этим воспользоваться.

— Так и быть, я маме не скажу, но…

— Но что?

— Ты должна пообещать, что не будешь вмешиваться в мои дела.

— Какие дела?

— Ни в какие!

— Вы что, опять с Гошкой что-то расследуете?

— Может быть, — загадочно бросила Маня и пошла на кухню выпить воды.

— Маняшечка, расскажи, мне же интересно!

— Пока рассказывать нечего!

И тут зазвонил телефон. Саша хотела подойти, но Маня оттолкнула ее и сама схватила трубку:

— Алло! Да! Сейчас прибегу! Пока!

— Ты куда?

— Ты же обещала не вмешиваться! Все, я пошла!

— Иди! Думаешь, я не понимаю, что ты к своему ненаглядному Гошеньке мчишься!

Маня не удостоила ее ответом и выбежала на лестницу. Ей не терпелось рассказать Гошке все, что поведала Маргарита, ну и, конечно, узнать, что они с Лехой выяснили.

— Привет! Что это у тебя такой победный вид? — улыбнулся Гошка. — Закорешилась с Маргаритой?

— Еще как! Я, Гошка, теперь все про это дело знаю! Но сначала ты расскажи!

— Пусть тебе Шмаков все доложит, а я пока арбуз нарежу!

— Леха, ну что?

— Кое-что мы все же надыбали… Этот шмендрик, конечно, не сам по себе, думаю, из этих бабок ему мало что достается. Короче, мы за ним перлись аж до Щелковской. Там он еще прошел целый квартал и уселся в уличной тошниловке…

— В какой тошниловке? — не поняла Маня.

— В кафе, — перевел Гошка, примериваясь к здоровенному арбузу.

— Ага, в кафе. Он там сидел, пиво дул, а потом к нему такая тетка подвалила, просто отпад!

— Какая тетка?

— Ну, немолодая, лет тридцать, наверное, довольно шикарного вида, даже и непонятно, как такая может с этим шмендриком за одним столом сидеть. И он ей конверт в руки передал, она в него заглянула, в сумочку сунула, а оттуда вытащила два зеленых стольничка и шмендрику отдала. Видать, он за десять процентов горбатится. А чего, совсем даже нехило, каждый месяц двести гринов гарантированного приработка. Он ведь небось еще где-то бабки заколачивает.

— Значит, нас интересует не шмендрик, а тетка, — задумчиво проговорила Маня. — Кстати, по-моему, говорят не шмендрик, а шпендрик.

— Да какая, блин, разница, — взорвался Леха. — Лично мне, Алексею Шмакову, больше нравится шмендрик!

— Ладно, это все неважно, вы гляньте, какой арбуз! — прервал их Гошка. — Налетайте!

— И что, можно его весь схавать? — поинтересовался Шмаков.

— Запросто! — засмеялся Гошка. — Умарову вчера десять штук привезли. Какой-то благодарный клиент из Астрахани.

— Кайф! Наемся я от пуза клевейшего арбуза!

— От клевейшего арбуза заболит у Лехи пузо! — тут же подхватила Маня.

— Заткнитесь! — заорал Гошка. — Уши вянут! Маня, расскажи лучше про Маргариту.

— Я-то расскажу, а вы что-нибудь про тетку узнали? Или только шмендриком занимались?

— Обижаешь, начальник! — засмеялся Леха. — Тетка эта ездит на тачке марки «Шкода Фелиция», зовут ее Ираида Германовна Керженцева. Завтра по утряночке выясним, где она проживает. А теперь ты выкладывай!

Маня пересказала друзьям все, что узнала от Маргариты.

— Неслабо! Значит, чистая подстава была! — почесал в затылке Леха. — Но вообще-то, может, она пургу гонит, эта Маргарита. Может, и вправду она все там, в Омске, тырила, а теперь, конечно, в этом признаваться неохота. Ясное дело, иначе разве бы она утерлась? Она бы землю с небом свела, чтобы правды добиться! Так что ясненько — все она брешет!

— А я уверена, что не брешет! — твердо заявила Маня. — Не у всякого человека силы есть, чтобы землю с небом сводить, тем более от нее тогда все от вернулись.

— Значит, ты ей поверила? — серьезно спросил Гошка.

— Да! И сейчас я ей позвоню, спрошу, знает ли она эту Ираиду.

— Хорошо бы знала, — заметил Леха, — сама бы с ней и разобралась. Нам меньше хлопот.

— Маня, не теряя времени, набрала номер.

— Маргарита Сергеевна, это Маня Малыгина. Скажите, пожалуйста, вам знакомо имя — Ираида Германовна Керженцева? Нет? Вы уверены? Да, тот тип передал конверт этой женщине, ребята выяснили. Хорошо, постараемся. Не волнуйтесь, мы все-все узнаем!

— Значит, она никаких Керженцевых Ираид не знает? — уточнил Леха.

— Нет, не знает, — покачала головой Маня. — Но говорит, что хотела бы на нее взглянуть, ведь имя может быть вымышленное. Кстати, откуда вы знаете, как ее зовут?

— Повезло! — пожал плечами Гошка. — Мы и сами поняли, что она нам важнее этого шмендрика или шпендрика и пошли за ней. А она машину свою в неположенном месте поставила, уже собралась уезжать, как вдруг откуда ни возьмись мент. Так и так, мол, нехорошо, гражданочка, предъявите права. Она ему права сунула, а он вслух и сказал: «Так, значит, Керженцева Ираида Германовна, попрошу еще паспорт».

— Зачем?

— Откуда я знаю. Но она ему паспорт дала, а в паспорте, наверное, взяточку, потому что он в паспорт заглянул, улыбнулся и взял под козырек, мол, езжайте на все четыре стороны, гражданка.

— А ты деньги видел? — спросила Маня.

— Чего не видел, того не видел, но и так все ясно.

— Вот из-за таких, как ты, иногда невинные люди страдают. Тебе, видите ли, все ясно. Потому что известно, милиционеры часто взятки берут. Но ведь не все!

— Что тебе дался этот мент, Малыга? — вмешался Леха. — Гошка денег не видал, а я видал, как он ручонку-то в карман сунул после того, как паспорт посмотрел. Ничего этой тетке не сделал, отпустил с миром, а должен был оштрафовать. Довольна?

— Ну, если ты не врешь…

— С какой стати мне врать, интересное кино!

— Вы можете не ругаться? — поморщился Гошка.

— Запросто! — пожал плечами Леха. — Между прочим, не я первый начал.

— По-моему, даже с Тягомотиной легче разговаривать, чем с вами двумя!

— Ну, Гуляев, ты и загнул! — расхохотался Леха. — На одну Тягомотину надо четверых таких, как мы с Малыгой.

— Тогда бы я точно удавился.

Утром Гошка понесся в фотоателье проявить вчерашние снимки, к счастью, пленка у него была всего на двенадцать кадров, оставался еще один, и он сфотографировал Маню с Лехой. Ему обещали все сделать через два часа. Маргарита Сергеевна была на работе. Значит, до вечера показать ей карточку нет возможности. А посему они решили на всякий случай раздобыть адрес этой Ираиды, что им удалось без всякого труда. Они просто нашли его в адресной книге, которая появилась в Гошкином доме вместе с Умаровым.

— А может, это совсем другая И.Г.? — предположила Маня. — Может, она Ирина Григорьевна или Инна Гавриловна? Давайте прямо сейчас туда мотанем и посмотрим, она или не она. Достаточно будет хотя бы машину ее увидеть…

— А если она тоже на работе? Все нормальные люди в это время работают! — заявил Леха.

— Судя по ее прикиду, она тетка небедная, — заметил Гошка, — значит, либо муж при бабках, либо сама хорошо зарабатывает.

— Ты это к чему? — удивился Леха.

Да ни к чему, так просто. Ладно, поехали, все равно делать нечего.

— Ираида Германовна Керженцева жила на улице Строителей, в так называемых «красных домах». Домофон был сломан, и они беспрепятственно проникли в подъезд.

— Стоп, куда мы премся? Что говорить-то будем, если баба нам откроет? Совсем мы за лето сдурели, — покачал головой Леха.

— Знаете что, я, пожалуй, одна поднимусь и что-нибудь с ходу навру. Главное — узнать, она это или нет.

— Да ты ж ее в глаза не видела! — напомнил Леха.

— Но всем нельзя, она может испугаться…

— Тогда пускай Гошка прется, он умеет с такими тетками разговаривать.

— Нет, пусть лучше Маня. А выглядит она так — рост примерно метр семьдесят пять, волосы светлые и еще нос с легкой горбинкой, ногти какие-то лиловые, вообще довольно модная штучка.

— Ну, ногти сегодня у нее могут быть совсем другие. Это, Гуляев, никакая не примета, — заметил Леха.

— Ладно, все более или менее ясно, — деловито кивнула Маня. — Я пошла.

— А что говорить-то будешь? — полюбопытствовал Леха.

— Что-нибудь соображу!

Маня немного потопталась у наружной двери, а потом нажала на кнопку звонка. Раздалась птичья трель. «Плохо, — подумала Маня, — когда звонок такой, у нас обязательно какой-нибудь облом случается. Я уже заметила».

— Кто там? — раздался женский голос из-за двери.

— Мне к Ираиде Германовне.

Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась голова в косынке, под которой угадывались бигуди, так что цвет волос, стрижка и рост женщины по-прежнему оставались загадкой. А вот нос был отчетливо виден. Курносый, без малейших признаков горбинки.

— Здрасте, — проговорила Маня, — вы Ираида Германовна?

— Я. А ты кто?

— Извините, у вас машина есть?

— Теперь, увы, только стиральная, — засмеялась женщина. — А в чем дело-то?

— «Шкода Фелиция», синий металлик, ваша?

— «Шкода Фелиция»? Да ты что? Я сроду ни на чем лучше «Оки» не ездила. А «Ока» моя давно накрылась медным тазом, да и сама она была не лучше тазика, правда, жестяного. А при чем здесь все это, я что-то в толк не возьму.

— Понимаете, я ищу одну женщину, Ираиду Германовну Керженцеву, у которой «Шкода Фелиция».

— Надо же, неужели в Москве есть еще одна чудачка с таким дурацким именем! — засмеялась женщина. — Вот не думала. Это ж не имя, а настоящее несчастье!

— Почему? — вырвалось у Мани. Ей очень нравилась эта Ираида.

— Да пока выговоришь — язык сломаешь. Ираида Германовна уж само по себе трудно произносится, а уж Шкура… Но что было делать, если моя девичья фамилия Шкура — это уж ни в какие ворота, вот я и взяла фамилию мужа. Только не думала, что у меня есть полная тезка… Хотя постой, девочка, а зачем тебе Ираида понадобилась?

— Значит, вы ее не знаете? — насторожилась Маня.

— Нет, говорю же, первый раз слышу. Просто у меня два года назад все документы украли, и права, и паспорт, и пропуск на работу, все подчистую. Вот я и подумала…

— Ну надо же! Понимаете, та тетка вчера моего котенка увезла, — брякнула Маня. — Я успела заметить номер машины, по номеру фамилию и имя-отчество узнала, потом адрес нашла, ну и вот… Я хотела котенка вернуть.

— Господи, да что ж это за котенок такой? — засмеялась Ираида Германовна. — Из золота, что ли?

— Нет, просто он редкой породы, я вынесла его погулять на травке, а та тетка увидела, начала охать-ахать, сюси-пуси, а потом подхватила котенка, в машину сунула и уехала.

— Ну и сволочь! — возмутилась Ираида.

— Да уж… Теперь не знаю, что и делать, я надеялась, что найду котенка, мне так влетело от родителей.

— Жалко, но ничем не могу помочь. Ладно, извини, у меня еще дел невпроворот!

— Это вы меня извините, но еще один вопрос можно задать?

— Один? Один можно.

— У вас документы где украли, в Москве?

— Нет, в поезде. С тех пор я зареклась поездом ездить. Только самолетом. Я из командировки возвращалась на поезде, погода нелетная была, ну и вот… А тебе зачем?

— Да так… Я подумала, может, мне в милицию сходить, рассказать про котенка? Так они со мной и разговаривать не станут, а если я скажу, что та тетка по подложным документам живет…

— А что? Классная идея! Сходи обязательно! Может, и выведут ту стервозину на чистую воду. Добрые люди по подложным документам не живут. Счастливо тебе!

— Спасибо! До свидания!

— Маня спустилась во двор и рассказала друзьям все, что узнала.

— Интересненько! — воскликнул Леха. — Похоже, там целая банда. Документы тырят, людей шантажируют… Только как нам-то теперь быть?

— Покажем для начала фотку лже-Ираиды Маргарите, а там уж как получится, — пожал плечами Гошка.

— Скорей бы вечер! — вздохнула Маня. — Ладно, поедали, наверное, фотки уже готовы.

Вечером Маня не отходила от окна, боясь пропустить возвращение Маргариты.

— Что ты там все высматриваешь? — спросила Саша.

— Не что, а кого!

— Ну и кого же? Гошку?

— Нет. Отстань.

В этот момент во двор въехала машина Маргариты. Маня вихрем кинулась вон из квартиры.

— Куда? — крикнула ей вслед Саша.

Но Маня ее не слышала. Она неслась вниз по лестнице и на втором этаже оказалась даже раньше Маргариты.

— Здрасте! — выпалила она. — Маргарита Сергеевна, пожалуйста, посмотрите фотографии…

— Привет, Маша! Я гляжу, вы бурную деятельность развили, время зря не теряете. Ну, заходи, не на лестнице же смотреть.

Маргарита Сергеевна сняла плащик, сбросила туфли на высоких каблуках.

— Машенька, посиди пять минут, я должна переодеться, вымыть руки, иначе я не человек, очень устала…

Минут через десять хозяйка появилась в джинсах, футболке и в шлепанцах на босу ногу.

— Ну вот, уже легче, — сказала она. — Что ж, давай свои фотографии.

— Маня протянула ей конверт. Маргарита Сергеевна вытащила снимки.

— До чего же мерзкий тип, — поморщилась она при виде гнилого шмендрика. — А это и есть та женщина? Нет, я ее никогда не видела.

— Вы уверены?

— Уверена.

— А если она сделала пластическую операцию?

— Почему ты так решила?

— Потому что она живет по чужим документам! — И Маня рассказала Маргарите все, что узнала сегодня от настоящей Ираиды Керженцевой.

— Дикая история. Я ничего не понимаю. Ясно, что кто-то собрал обо мне информацию. Вероятно, это несложно, я-то живу под собственным именем, хоть и ношу фамилию мужа. И в анкетах правду пишу, кроме одного… Судимость не указываю. Ее с меня сняли, и я скрыла, когда в институте училась, это сошло с рук, а уж на работу я поступала вообще под фамилией мужа, Велленберг.

— А как ваша девичья фамилия? — полюбопытствовала Маня.

— Мироненко.

— Маргарита Сергеевна, а кем вы работаете?

— Я заместитель генерального директора в одной крупной фирме.

— А чем ваша фирма занимается?

— Компьютерными программами.

— Крутая фирма?

— Да. Даже очень.

— И вы там заместитель генерального?

— Да! — с гордостью произнесла Маргарита Сергеевна.

— А давно вы на этой должности?

— Недавно. Месяц, как меня назначили. А почему ты спрашиваешь?

— Потому что… Потому что я подумала…

— О чем ты подумала?

— Вам сильно повысили зарплату?

— Да, существенно.

— А кто об этом знает?

— Ты хочешь сказать, что мне пакостит человек не из прошлого, а из нашей фирмы?

— Вы же кому-то могли перейти дорожку, кто-то мог метить на это место.

— Но в таком случае можно было впрямую меня подставить. Зачем же деньги из меня вымогать таким способом? Можно было бы скомпрометировать меня в глазах дирекции, хозяев фирмы…

— Это если человек сам хочет и может занять ваше место, а если у него на это шансов нет, но вы просто ему чем-то насолили, и он решил вам так нервы потрепать…

— Боже мой, мне это даже в голову не приходило, я все думала, это кто-то из прошлого… Тот, кто тогда меня подставил. Понимаешь, Маша, я сама человек совершенно не завистливый и не умеющий интриговать, поэтому мне трудно представить себе, кто бы это мог быть. Но у тебя потрясающая голова. Как ты до такого додумалась?

— Да я разных фильмов насмотрелась, там такие штучки часто бывают… Знаете что, я сейчас пойду, а вы подумайте, припомните все, что было до того, как вас назначили на эту должность. Ой, а у вас на фирме есть служба безопасности?

— Есть, а что?

— Может, вам туда обратиться?

— Да не могу я! Придется ворошить прошлое, а как я буду доказывать, что я не верблюд?

— Но ведь сейчас столько людей с судимостью на всяких должностях работают и даже в Думе заседают… Может, вам лучше откровенно все рассказать и уж не бояться шантажистов? Мне кажется, если бы вы откровенно все рассказали кому-то на фирме, директору вашему или начальнику службы безопасности, у вас бы гора с плеч упала.

— Не могу, — помолчав, ответила Маргарита Сергеевна. — Мне кажется, если об этом узнают… Представь себе, Маша, у кого-то вдруг пропадет кошелек, и все будут на меня коситься.

— Но зачем же всем рассказывать? Кому-то одному, лучше самому главному… Он же не побежит всем докладывать, а прикажет разобраться с шантажистом.

— Как это — разобраться? Убить, что ли?

— Зачем? Просто, если вы перестанете скрывать правду, то шантажисту нечем будет вас запугивать, а еще его припугнут хорошенько.

— То есть ты хочешь сказать, что ничем мне больше помочь не сможешь?

— Почему? Мы попробуем, но и вы должны нам помочь.

— Чем же?

— Припомните, есть у вас на фирме недоброжелатели?

— Наверняка есть, только я их не знаю.

— А можно вам задать нескромный вопрос?

— Нескромный? — грустно улыбнулась Маргарита Сергеевна. — Задавай.

— Вот вы говорили, что встретили человека, которого любите… — с трудом выговорила Маня.

— Ну да.

— А вы его ни у кого не увели?

— Мама дорогая! — всплеснула руками Маргарита Сергеевна. — Ты полагаешь, что это какая-то обиженная женщина?

— Почему бы и нет? Запросто!

— Это тоже из фильмов?

— Нет, это из жизни, — тяжело вздохнула Маня.

Маргарита Сергеевна задумалась.

— Знаешь, мне кажется, что это наиболее вероятно…

— Тогда, может, вам поговорить с этим человеком, вдруг он знает, кто это?

— Но его нет в Москве, он сейчас очень далеко, в Южной Африке. И вернется только через полтора месяца.

— А как его зовут? Где он живет?

— Зачем тебе это?

— Может, даже и лучше, что его нет. Мы попробуем кое-что разузнать о нем, вернее, о его женщинах.

— Господи помилуй, да вы же дети! И потом, я вовсе не уверена, что хочу что-то знать о его женщинах…

— Не хотите, не надо! Мы вам ничего говорить не будем, но если вдруг нападем на след, тогда уж…

— Маша, но почему вы это делаете?

— Нам интересно — это раз, мы помогаем людям — это два, и потом, может быть, мы станем юристами, у нас в стране мало хороших юристов, мама всегда так говорит.

— Невероятно! Если бы я сама не знала вас, не слышала историю про похищение Инночки, я бы просто не поверила, что такие дети бывают, что это не выдумка. Хорошо, давай попробуем.

Маня поднялась к Гошке. Его мама еще не вернулась, зато Шмаков был на месте.

— Ну что? — накинулись они на Маню. — Узнала она ту тетку?

— Нет.

Маня передала им свой разговор с Маргаритой Сергеевной.

— Ну ни фига себе, Малыга! Ты и напридумывала! — закричал Леха. — А нам теперь что, разорваться? И насчет женишка все выяснить, и с фирмачами разбираться, а нас, между прочим, только трое!

— Положим, четверо, — заметила Маня. — Запросто можно Сашку привлечь, ей тоже сейчас делать нечего.

— Кстати, зачем разбрасываться? — сказал Гошка. — Надо сперва заняться женихом. Отработаем эту версию, а если заглохнем, тогда и подумаем дальше. Тем более скоро и Никита вернется, и Ксюха, а там и Зорик подоспеет. Так что завтра с утра двинем к дому этого жениха. Как его, кстати, зовут?

— Влад. Владислав Игоревич Комов.

— Он, значит, сейчас в Африке парится? А он кто по профессии?

— Режиссер и оператор, снимает фильмы про животных, у него кучи каких-то международных призов, говорят, его фильм про термитов стал настоящей сенсацией!

— Кто говорит-то? — хмыкнул Леха. — Маргарита небось?

Маня только рукой махнула.

— И еще он здорово красивый! Так что женщины, наверное, из-за него с ума сходят…

— Ну что ж, эта версия имеет право на существование, — глубокомысленно заметил Гошка. — Ты, Маняшка, просто молодчина, соображаешь классно! Вон сколько версий накидала.

— Подумаешь, накидать версий и я могу хоть три кучи! — проворчал Леха. — Только все эти версии могут пшикнуть в любой момент. А мне вообще кажется, что это кто-то с ихней фирмы постарался. Надо же, какая-то тетка из Омска — зам. генерального! Кому-то небось от этого здорово кисло!

— Но это, кстати, тоже Манина версия, — усмехнулся Гошка.

— А я что? Я ничего, у Малыги башка и впрямь варит, кто бы спорил, — неожиданно смягчился Леха. — Ладно, поживем — увидим. Все равно делать пока не фига, так что займемся этим киношником. Ой, Малыга, я чего подумал, ты говоришь, он режиссер и оператор, так, может, твоя мама его знает, или папа, или кто-то из ихних знакомых?

— Не ихних, а их, — привычно поправила его Маня.

— Да нехай их, какая, блин, разница!

— Мамы и папы сейчас в Москве нет, я попробую позвонить тете Мике. Но что она может о нем знать?

— Да мало ли! Вдруг он ее снимал когда-нибудь?

— Ну, она же не термит, — засмеялся Гошка.

— Я попробую ей позвонить, тетя Мика знает всю Москву.

Тетя Мика — известная киноактриса Людмила Михайловна Бенедиктова, которую зрители знали и любили. Она всегда играла простых, в основном деревенских женщин, играла превосходно, иной раз фильм-то запоминался только благодаря ей. Она жила одна, ее взрослые дети разлетелись по разным странам, и Людмила Михайловна очень привязалась к дочкам Ирины Истратовой, Саше и Мане, и по мере возможности опекала их, так как мать девочек часто уезжала на съемки и на гастроли с театром. Сама же Людмила Михайловна теперь ездила меньше, годы брали свое. Когда-то она очень помогла ребятам в их расследовании, и потому мысль обратиться к ней показалась им очень недурной.

Маня сразу же позвонила тете Мике. Но той не было дома.

— Ничего, я вечером позвоню, попозже, — пообещала Маня. — Гошка, ты не слыхал, какая завтра погода?

— Погода? — удивился Гошка.

— Ну да.

— Зачем тебе погода?

— Если будет дождь, то мы ничегошеньки не узнаем, сам, что ли, не понимаешь?

— Малыга, тя столько умного насочиняла, что головка заболела? Какая, блин, разница, что там скажут про погоду сегодня? Ты утром глазенки продери и в окошко глянь! Если дождик будет, значит, мы его переждем, только и делов!

— Дел!

— Малыга, ты сама подумай, сказать «только и дел» — глупо, невкусно, понимаешь? А «делов» — это смачно!

— Но неправильно!

— Зато смачно!

Маня подумала минутку, а потом рассмеялась:

— Правда, смачно!

Глава V. НОВЫЕ ЗНАКОМСТВА

Утром дождя не было, и они отправились на улицу Черняховского, где в доме кинематографистов жил Владислав Игоревич Комов.

— Малыга, а ты тете Мике дозвонилась? — поинтересовался Леха.

— Нет, она, наверное, уехала куда-нибудь.

— Или загуляла по-черному, — предположил Леха.

— Тетя Мика? — захохотала Маня. — Тоже скажешь!

— А чего? Она тетка известная, в какой-нибудь тусовке была и домой поздно вернулась. Запросто, между прочим!

— Ой, Гошка, а твоя тетя Люся не может этого Комова знать? — сообразила вдруг Маня.

— Черт, я и не подумал о ней! Она может его знать вполне! Я только не знаю, не проболтается ли она маме, что я опять что-то расследую, мама из-за этого на стенку лезет!

— Ладно, сами пока попробуем, а то и вправду с родаками вязаться, хуже нет! — махнул рукой Леха.

Поутру во дворе дома было почти безлюдно.

— Ну, с чего начнем? — спросил Гошка.

— С квартиры! — твердо произнес Леха.

— То есть как? — не понял Гошка.

— А вот так! Мы, юные натуралисты из Подмосковья, приехали к знаменитому режиссеру-натуралисту рассказать, что у нашего поросенка пятая нога выросла или у кошки два хвоста!

— Ты что, очумел?

— Почему это я очумел? Мы любим наблюдать за животинкой, как и он! Только и делов!

— Но его же нет в Москве!

— И это еще не факт! Может, ему наша Маргаритка уже обрыдла, и он ей болтанул про Южную Африку, а сам сидит себе в Москве и с другой теткой кадрится.

— Глупости! — воскликнула Маня.

— Ничего не глупости, просто ты жизни не знаешь!

— А ты, можно подумать, знаешь!

— Еще как знаю! Спорим, он дома торчит!

— А если нет, тогда что?

— Тогда, значит, Маргаритке повезло!

— И тебе заодно, не придется врать про двухвостую кошку!

— Еще неизвестно, может, у него в квартире кто-то есть, его мама, например.

— У него нет мамы, — сказала Маня. — Он сирота и живет один.

— Пошли проверим!

Они поднялись на третий этаж и позвонили в квартиру. Дверь почти сразу распахнулась. На пороге стоял мужчина, лохматый, с бородой и в очках.

— Вам кого? — довольно неприветливо спросил он.

— Нам бы Владислава Игоревича… — первым подал голос Леха.

— Зачем он вам?

— Дяденька, это вы и есть знаменитый режиссер Комов? — допытывался Леха.

— Нет, я не Комов. Комов уехал и будет не скоро. А в чем дело?

— Извините, но мы же не знаем, кто вы. У нас дело кон-фи-ден-ци-альное, — проговорила Маня.

— Ишь вы, конфиденциальное! — засмеялся мужчина. — Можете мне сказать, я его друг, у меня дома ремонт, вот я и живу пока у Влада. Удовлетворены? Ну, так какое у вас дело?

— Понимаете, Владислав Игоревич просил нас выявлять животных-мутантов! — выпалила вдруг Маня. — Ну, понимаете, всякие аномалии…

— И вы, значит, выявили? — засмеялся мужчина.

— Да!

— А почему по телефону не позвонили? Зачем сами явились?

— Да мы телефончик потеряли, — нашелся Леха.

— Ну вот что, ступайте отсюда подобру-поздорову, пока я милицию не позвал. Ишь, что удумали!

И он захлопнул дверь у них перед носом.

— Облом! — констатировал Леха.

— В этот момент на лестницу вышла пожилая женщина, с интересом посмотрела на ребят и спросила:

— Вы к Владу пришли? А этот патлатый вас обхамил?

— Ой, не говорите! — воскликнула Маня. — Мы с Владиславом Игоревичем договорились, но телефон потеряли, приехали, а нам говорят — его нету — и вообще выгнали!

— И откуда ж вы приехали, ребятки?

— Из Одинцова, — брякнул Леха. В Одинцове у него жило много родственников. — Да только зря время потеряли…

— Такой хам этот патлатый, я что-то у него спросила, уж не помню, а он на меня просто вызверился, мол, нечего лезть в чужие дела и все такое! Не удивлюсь, если потом Владик много чего недосчитается.

Обида на патлатого была так велика, что женщина еще раз окинула ребят придирчивым взглядом, а потом неожиданно пригласила:

— Да вы зайдите, я вас чайком напою, я гляжу, вы ребятки приличные, не то что некоторые…

В предчувствии удачи у Гошки зачесался нос. Такие тетки всегда все обо всех знают.

— Вы варенье любите небось? У меня земляничное! В этом году было столько земляники, верите, бидонами таскали! Да вы не стесняйтесь, заходите. Можете мне все рассказать, я потом дословно Владику передам, у меня память хорошая. Вы артистку Оксану Липатову знаете? Это моя сестра младшая. Мы с ней вдвоем живем, но она сейчас отдыхать уехала, а я вот тут одна кукую.

— Ой, у вас в доме артисты живут! — изобразила восторг Маня. — Я живых артистов никогда еще не видала!

Гошка сразу понял, что этими словами Маня дает им понять, чтобы они ненароком не вздумали назвать ее фамилию. Но они и не собирались.

— Да уж, живут, насмотрелась я на артистов, тут всякие есть, и знаменитые, и такие, которых никто не знает. Ну и сценаристы разные, и режиссеры, киношники одним словом. Да вы берите варенье, не стесняйтесь! Я, ребятки, раньше в Муроме жила, город-то хороший, тихий, не то что ваша Москва, прости господи, такой бедлам! Только сестра моя, как овдовела, взмолилась: «Тася, перебирайся ко мне, в Москву, жить, трудно мне одной, а ты уже на пенсии, тоже одна мыкаешься, вдвоем-то легче…» Вот я и перебралась, оно и вправду в Москве жизнь побогаче будет. Ох, первое время у меня голова кругом шла, сколько ж тут людей, сколько машин, страсть! Но ничего, обвыклась, теперь даже нравится. С такими людьми встречаюсь иногда! Тут третьего дня с артистом Тихоновым в лифте ехала, знаете, он Штирлица играл, только он теперь-то старый, но ничего, все равно… Я его сразу узнала. А то еще как-то гляжу — лицо знакомое, кто такой, думаю, знаю я его, но он не в нашем доме живет… А потом вечером телевизор включила, мама родная, это ж Познер, Владимир Владимирович, в гости к кому-то, видать, приезжал…

— Да, повезло вам, — вздохнул Леха. — А вот вы как, Владислава Игоревича хорошо знаете?

— Владика-то? А как же. Сосед все-таки. С Оксаной моей дружит, чай пить приходит, пироги мои с капустой очень уважает, хороший человек, только вот одинокий. Хотела я ему невесту подыскать, а он смеется — мол, не надо, Таисия Никитична, я уж сам как-нибудь.

— Ну и как, нашел? — полюбопытствовала Маня.

— Говорит, нашел, я даже один разок ее видала. Высокая такая, красивая из себя, независимая, одним словом, фря!

— Фря? — засмеялся Леха.

— Ну да, гордая очень! Владик говорит, Маргаритой ее звать. Не понравилась она мне.

— Ну, ему-то нравится!

— Вроде да, говорил, вот вернусь из экспедиции, женюсь.

— А сколько ему лет?

— Владику-то? Да уж сорок, пора.

— Он что же, первый раз в сорок лет жениться собрался? — спросил Леха.

— Почему? Была у него жена, только погибла она в автокатастрофе, уж лет десять назад. С тех пор он и не женился. Видать, горевал сильно. Очень он ту жену любил.

«Похоже, тут нам ничего не светит», — подумал Гошка.

— Только с Маргаритой он долго не проживет, разве ему такая жена нужна? Она ж начальница! Ему бы такую тихую женщину, которая его ждать будет, обихаживать, заботиться, в глазки заглядывать да слушать, что он скажет. А эта Маргарита сама как мужик — целыми днями на работе торчит. Нет, не годится она ему, уж Лизавета и то лучше.

Гошка насторожился.

— А кто это — Лизавета? — спросила Маня.

— Да женщина одна, любит его — просто сил нет. А он хоть бы хны! Она уж ко мне подъезжала, мол, помогите, тетя Тася, все же вы соседка, влияние на него имеете и все такое. Я бы с радостью ей помогла, хорошая женщина, но он про нее и слышать не хочет.

— А она тоже артистка? — спросил Леха.

— Нет, она в каком-то женском журнале работает, на письма отвечает, ей люди про свои беды пишут, а она отвечает.

— Письма пишет или прямо в журнале отвечает? — уточнила Маня.

— Прямее в журнале, умно так отвечает, советы дает и все такое.

— Как интересно! А она в этом же доме живет?

— Нет, она живет аккурат напротив американского посольства, на Садовом. Я у ней в гостях один раз была, квартирка — блеск, от отца осталась, отец у ней вроде академиком был.

— А вы про нее Владиславу Игоревичу говорили? — полюбопытствовал Гошка, у которого уже все внутри дрожало от нетерпения.

— Говорила, а он только рукой махнул да нахмурился, но, если честно, Лизавета тоже не то. Тоже целыми днями на работе торчит, но она помягче, поласковей, чем Маргарита эта…

— А в каком журнале она работает? — спросила Маня.

— Ох, я и не запомнила! Красивый такой журнал, глянцевый. А на обложке не по-нашему написано. А вам-то зачем это все?

— Да так просто, любопытные мы, — рассмеялся Леха. — Знаете, редко такого доброго человека, как вы, встретишь, вот и пользуемся.

— Да я понимаю, сама, как переехала, по первости во все нос совала, помню, дочку одной артистки отругала, что поздно домой возвращается, так она мне такого наговорила! Хамоватая девица! Я сестре-то пожаловалась, а она мне: «Тамя, не лезь в чужие дела, у нас не принято». Ну я и стараюсь не лезть, не всегда, правда, получается.

— Таисия Никитична, а откуда ж вы Лизавету знаете? — осмелилась спросить Маня, понимая, что пожилой женщине приятно об этом поговорить.

— Так она к Владику часто ходила, вроде дела у них какие-то были, а я уж по-соседски… Бывает, ему некогда ее дожидаться, он мне что-то для нее передаст, иногда она придет, и он еще не вернулся. Вот и свели дружбу-то. Правда, в последнее время, как я ей доложила, что из разговора с Владом ничего не вышло, она вроде как осерчала на меня.

— Интересное кино! — воскликнул Леха. — Она что, думала, придет к нему соседка тетя Тася и скажет: «Владик, не женись на той, женись на этой», он сразу и послушается? Тогда она совсем дура и советы наверняка дурацкие читателям дает!

— Да нет, Оксана моя говорила, что как раз советы она умные дает, даже очень, ну, как говорится, сапожник без сапог. Другим советы дает, а сама как есть бобылка.

— Таисия Никитична, знаете, у меня старшая сестра все думала, что надо бы в какую-нибудь газету или журнал написать, совета попросить, у нее тоже , как она говорит, трудная любовь… Может, дали бы мне наводочку.

— На водочку? — ахнула Таисия Никитична. — Ты что, с малолетства пьешь?

Ребята от хохота чуть со стульев не попадали. А Таисия Никитична сперва не могла сообразить, чего они смеются. А когда до нее дошло, сама покатилась.

— Нет, ну надо же, видали дуру старую? — веселилась она. — Ты что ж, хочешь, чтоб я тебе адрес Лизаветин дала?

— Нет, что вы, хотя бы телефон рабочий.

— Рабочего-то я не знаю, а домашний могу дать, только уж вы не говорите, что это я вам сказала.

— Что вы, я понимаю!

Таисия Никитична нацепила очки и достала потрепанную запискую книжку.

— Так, она у нас Мотяшова, на букву М. Ага, вот тут вот телефончик, ты, Маня, глянь, очень мелко написано, она сама записала мне в книжку, а у ней почерк меленький.

— Они еще поболтали о том о сем и наконец стали прощаться.

— Так что Владику-то передать, как вернется? — спохватилась она, когда ребята уже уходили.

— Ой, мы лучше телефончик его запишем и сами позвоним, зачем вам себя обременять, — вежливо произнес Гошка.

— Да-да, вы и мой телефон на всякий случай запишите, мало ли.

— Спасибо вам огромное.

— Не за что, приятно было познакомиться.

Когда они спустились во двор, Маня сказала:

— Ну, вам все ясно?

— Мне лично пока ничего не ясно, — отозвался Леха, щурясь на яркое солнышко.

— А, по-моему, все просто, эта самая Лизавета решила убрать соперницу.

— Не исключено, — кивнул Гошка.

— Погодь, Гуляев, — вмешался Леха, — ну, допустим, она решила разузнать все про нашу Маргаритку и узнала, а шантажировать-то зачем?

— Деньги тоже не помешают, — пожал плечами Гошка.

— Но ведь за это и по шее накостылять могут, и в тюрьму запросто засадить.

— А может, она жадная дура? — закричала Маня. — В журнале небось за такую работу не очень много платят, а соперница мало что красивая, так еще и зарабатывает будь здоров, почему ее не пощипать?

— Жадная дура, говоришь? — почесал в затылке Леха. — А что? Бывает такое с девушками. Ладно, во всяком случае, это версия, и мы ее отработаем. Ты, Малыга, телефончик-то записала?

— А как же! А заодно адресок запомнила!

— А адресок-то где взяла?

— В книжке был!

— Маня, да ты на ходу подметки рвешь! — засмеялся Гошка.

— Да, я такая! Ну что, двинем к Лизавете?

— Так она, наверное, на работе.

— Ну, на работе так на работе, а мы там покрутимся, авось еще такую душевную соседку встретим, мало ли.

— Ладно, поехали, все равно делать не фига.

— Подождите, может, сначала имеет смысл поговорить с Маргаритой? Спросить ее, знает ли она эту Мотяшову, а то попремся сейчас к ней и можем все только испортить. Тут надо хорошенько все обдумать сначала.

— А чего тут думать? — удивился Леха. — Глупости, Гошка, уж если взяли след, надо срочно бечь, пока он не остыл!

— Не бечь, а бежать, — машинально поправила Маня.

— А нехай! — мирно согласился Леха. — Ну так что, побегли?

— Шмакодявый, ты нарочно?

— А ты как думала? Говорю же — так вкусней!

— Бред собачий, — поморщился Гошка. — Вам не надоело?

— Не-а, — покачал головой Леха. — Может, я так борюсь за свободу слова!

— Борец выискался! — фыркнула Маня.

— Маняша, если ты не будешь обращать внимания, ему надоест придуриваться и он начнет говорить нормально.

— Но я не могу это слышать! Побегли! Бечь!

— Знаешь ты кто, Малыга? — засмеялся Леха.

— Ну и кто?

— Фря! Самая типичная фря!

— Ну и пусть! — надулась Маня. — Лучше быть фрей, чем безграмотной дурой.

— По-твоему, я дурак?

— Может, и не дурак, но косишь под дурака, не понятно, правда, зачем.

— Ну, это уже легче. Ну, все, погнали! Так можно?

— Леха, ты козел! — не выдержал Гошка.

— За козла ответишь, — добродушно проворчал Шмаков.

— Мы оба с тобой козлы, да еще какие! — хлопнул себя по лбу Гошка. —..

— Почему это?

— Потому что надо было взять с собой фотку лже-Керженцевой! Может, это и есть Лизавета! Тогда все было бы проще простого!

— Подумаешь, делов-то! Сейчас поедем и сами глянем, она или не она, — фыркнул Леха. — А если бы мы к старухе с этой карточкой сунулись, она бы, знаешь, как насторожилась. А на фиг нам это?

— Вообще-то ты прав, Шмаков! — пришлось признать Гошке.

До квартиры Мотяшовой они добрались беспрепятственно. Дверь подъезда стояла настежь — мастер возился с кодовым замком. И на ребят, державшихся вполне уверенно, не обратил ни малейшего внимания, мало ли, может, они тут живут. Но на звонок дверь им никто не открыл. И от соседей никто не выглянул.

— Ну и что теперь? — спросил Гошка. — Честно говоря, я не знаю, как быть.

— Слышь, Гуляев, ты какой-то кислый, я бы даже сказал, прокисший, как… как… Одним словом, тухлый. Тебе что, западло этим делом заниматься, потому что к Умарову оно никакого отношения не имеет, так? — довольно жестко вдруг сказал Леха.

— Да при чем тут Умаров? — смущенно пробормотал Гошка. В словах старого друга была все-таки доля истины.

— Да ладно, знаю я, ты на этом зациклился. Ну, не хочешь, как хочешь! Мы с Маняшей и сами могем, правда?

— Правда! — сказала твердо Маня, пропустив мимо ушей Лехино «могем». — Правда, Гошка, если тебе с нами кисло, мы тебя не держим.

— Уж от Мани он этого никак не ожидал.

— Да вы что? Я только спросил, что дальше, а вы на меня вызверились, как…

— Но каким тоном ты это спросил! — продолжала сердиться Маня.

— А что, очень противным, да? — улыбнулся Гошка.

Маня с облегчением рассмеялась. За это она и любила Гошку. Он не обижался по пустякам, был добрый и умный. В конце концов, неприятности у всех бывают.

— Ладно, проехали, — буркнул Леха. — Малыга, какие предложения будут?

— Ну, я думаю, есть только два варианта — подождать или попробовать узнать все-таки, в каком журнале она работает. Может быть, в «Мари-Клер»? Таисия сказала, что там по-иностранному написано. Хотя в «Мари-Клер», по-моему, никаких советов читателям нет.

— Да нет, сейчас журналов как грязи, и все глянцевые, — сказал Гошка. — Лучше подождем. Предлагаю пока смотаться за мороженым. Я угощаю!

— Годится, — согласился Леха. — С мороженым ждать веселее! Вообще, мы можем и не торчать тут, как приклеенные, глаза не мозолить, а то здесь небось всякие агенты крутятся.

— Какие агенты? — вытаращила глаза Маня.

— Как это какие? Тут же напротив американское посольство.

— Зачем мы-то им сдались?

— Да мало ли, им небось велено все примечать! Так что предлагаю пока схильнуть отсюда и время от времени позванивать тетеньке! А уж когда она появится, тогда мы и придем. Пошли по Новому Арбату швыряться.

— По-моему, вполне разумно, — кивнул Гошка. — Хотя постойте!

Он подбежал к мастеру, все еще возившемуся с замком.

— Извините, пожалуйста, у нас теперь новый код будет, да? — обратился он к нему предельно вежливо.

— А ты, что ль, не знаешь?

— Нет, мы только сегодня приехали с дачи и ничего не знаем!

— Почту вынимали?

— Конечно! Только там ничего такого не было!

— Вот! Говорил я этим дурам, не надо бумагу экономить! А то они на таких тоненьких полосочках код написали, что их и не заметишь! Черт-те что! А потом люди нервничают, в подъезд попасть не могут!

— Ой, вы, пожалуйста, скажите мне код, а то я сейчас уйду, дома никого нет и…

— Да, пожалуйста, что за проблема! Ты в какой квартире живешь?

— В сто тридцатой! — Гошка назвал номер соседней с Мотяшовой квартиры.

— Код — двести семьдесят теперь будет.

— Спасибо вам большое! До свидания!

Гошка, очень довольный, вернулся к друзьям.

— Ты чего там, код вызнавал? — догадался Леха.

— Именно! Двести семьдесят!

— Молоток! — похвалил друга Леха. — Совсем другое дело. Тебе полезно иногда дать по кумполу. Освежает!

Глава VI. ГНИЛОЙ ШМЕНДРИК

Они часа три слонялись по Новому Арбату и близлежащим переулкам, но телефон госпожи Мотяшовой по-прежнему не отвечал.

— А может, она вообще в каких-нибудь теплых морях купается, а мы тут обувку зря портим? — предположил Леха. — Я, между прочим, больше так не Могу, мне это уже остобрыдло! Надо чего-то делать!

— Что-то, а не чего-то, — поправила его Маня.

— Блин, Малыга, ты от меня отвяжешься, тебя что, в гувернантки потянуло? С таким занудством имеешь шанс!

— Ничего, ты мне еще когда-нибудь спасибо скажешь!

— Стоп! — охрипшим голосом проговорил Гошка. — Вы гляньте, шмендрик!

Действительно, на углу Трубниковского переулка стоял тот самый отвратительный тип, которого Леха назвал гнилым шмендриком. Он явно кого-то ждал.

— Вот это удача! — воскликнула Маня.

— Да, пруха знатная! — согласился Леха. — Мы, похоже, на верную дорожку вырулили! Поглядим, кто к нему на свиданку явится!

— От скуки и раздражения не осталось и следа. Их охватил охотничий азарт.

Между тем шмендрик неторопливо прохаживался, время от времени поглядывая на часы. И вдруг помахал кому-то рукой. К нему приближался парень лет двадцати в черной футболке с надписью «У вас губа не дура!».

— Здорово, — приветствовал его шмендрик. — Ты что, очумел?

— Почему это?

Чего такую майку нацепил! В глаза же бросается!

Много ты понимаешь! Она, наоборот, внимание отвлекает. Кто на мою рожу смотреть станет, когда у меня на майке такая надпись?

Ну, ты и дурак!

Почему это?

Сам, что ли, не сечешь? Если написано «У вас губа не дура», то любая баба захочет поглядеть, что за морда у тебя. А, да что с салагой разговаривать! Но завтра чтоб оделся нормально, понял, кретин? Я не хочу из-за твоих глупостей на нары залететь!

Кажется, они на завтра что-то планируют… — прошептал Гошка.

Похоже, — кивнул Леха. — А мы вот посмотрим, куда они сейчас двинут.

Шмендрик и Салага довольно быстрым шагом направились к Садовому кольцу. Ребята на почтительном расстоянии двинулись за ними. Парочка остановилась, не доходя до угла. Шмендрик достал сигареты, закурил, Салага с удовольствием озирался.

Слышь, Дрюня, я гляжу, какие тут у вас названия — зашибись! Ресторан «Шеш-беш», чайхана «Киш-миш», во бредятина! Это что обозначает?

Ну ты дурной! — ухмыльнулся шмендрик Дрюня. — Киш-миш — это виноград такой, а шеш-беш… Черт его знает, что это такое. Может, тоже виноград?

Ага, сейчас! Тоже мне виноградный край!

А правда, что такое шеш-беш? — шепнул Леха.

Это в нарды когда играют, бросают кости и выпадает пять-шесть, это и значит шеш-беш, — объяснил Гошка.

А по-каковски?

Вроде бы по-арабски, хотя точно я не знаю.

Между тем шмендрик и Салага двинулись дальше, свернули с Нового Арбата и двинулись к дому, где жила Елизавета Мотяшова.

А вдруг они тоже к ней намылились?

Вполне возможно, — заметила Маня.

И действительно, они подошли к ее подъезду. Мастер уже поставил новый замок, и дверь была закрыта. Шмендрик повозился с замком, но дверь не открылась.

Что за фигня, — проворчал Дрюня, — не открывается!

Они не знают нового кода, — сообразила Маня. — Я попробую посмотреть, куда идут и зачем, а вы стойте тут, вдруг он вас в прошлый раз приметил. Лучше не бросаться в глаза. — И она весело подбежала к двери.

Эй, девочка, ты сюда? — спросил Салага.

— Да!

У вас что, код поменялся?

— Да! — кивнула Маня и быстренько набрала 270, так, чтобы подозрительные типы все-таки кода не узнали. Хотя что для таких какой-то код… Если им надо, они просто сломают замок, и дело с концом. Тетя Мика всегда говорит: «Эти кодовые замки для честных и робких. А наглые и вороватые всегда пройдут, не охнув».

Парочка, ничего не спрашивая, вошла в подъезд. Маня первой подбежала к лифту. Ей было немного боязно входить с ними в кабину, но, по-видимому, она их совершенно не интересовала.

Вам какой этаж? — спросила она.

Четвертый! — буркнул Дрюня.

Маня нажала на третий. И едва лифт остановился, выскочила и на цыпочках взбежала на один пролет вверх. Квартира Мотяшовой была на четвертом этаже. Маня затаила дыхание. А те двое позвонили как раз в ее квартиру. Конечно, им никто не открыл.

— Порядок! — совсем тихо произнес Салага, но Маня все-таки расслышала.

«Ой, мамочки, кажется, сейчас ее будут грабить!» — подумала девочка, не зная, что предпринять.

Но нет, они что-то сделали с дверью, Маня за их спинами не видела, что именно, а потом опять вошли в лифт. И когда он поехал вниз, она подскочила к двери в квартиру Мотяшовой. На первый взгляд все было вполне нормально. Маня легонько толкнула дверь. Она не поддавалась. Девочка тщательно оглядела замки. С виду все было в полном порядке. И тут она вспомнила, что Дрюня говорил: «Не вздумай завтра надеть эту майку!» Значит, они собираются завтра ограбить эту квартиру, так? Или они подложили взрывчатку? Маня вспомнила какой-то фильм. Но сколько она ни вглядывалась, ничего заметить не смогла. И опрометью бросилась вниз. Во дворе ее ждал только Гошка. Очевидно, Леха пошел за парочкой. Маня быстро сообщила Гошке все, что видела и слышала.

— Слушай, это здорово! — обрадовался он.

Что здорово? — не поняла Маня. — Что ее собираются ограбить или взорвать?

Да нет, конечно, но теперь у нас есть такой роскошный повод на законном основании познакомиться с Елизаветой! Скажем, что случайно увидели, заподозрили и все такое. Во-первых…

Но он не закончил фразу, так как во двор на полной скорости влетел Леха.

Ну что? — быстро спросил Гошка.

Они тачку поймали!

Ну и фиг с ними! — махнул рукой Гошка. — Тут такой поворот намечается!

Выслушав друзей, Леха почесал свой белобрысый затылок.

Интересное кино, между прочим! Если они хотят ограбить именно ее, то, значит, они знают — у нее есть что брать, так?

Так! — в один голос подтвердили Маня и Гошка.

А откуда знают? — напрашивается вопрос. Выходит, шмендрик наш у нее в квартире скорее всего был, так?

Так!

А зачем, напрашивается вопрос, такому гнилому шмендрику навещать нашу дамочку, дочку академика, журналистку, которая мечтает выскочить замуж за жениха нашей Маргаритки? Мама дорогая, во узелочек завязался! Неслабо!

Да уж! Но что теперь делать-то? Мы же ничего не знаем! — растерянно проговорил Гошка. — Никогда они собираются ее грабить, ни где она… Может, ее вправду нет в Москве. Если они решили ее обворовать, значит, вряд ли она с ними заодно. Тьфу черт, у меня мозги распухли.

Зато я, кажется, знаю, что делать, — задумчиво сказала Маня.

— Выкладывай! — потребовал Леха.

Нет, я пока только думаю…

Думай живей!

Маня молча махнула рукой. А потом медленно направилась к подъезду.

Куда? — крикнул Гошка.

Ждите меня тут!

Маня вошла в подъезд и решительно вызвала лифт. Поднялась на четвертый этаж и позвонила в квартиру соседей.

Почти сразу из-за двери раздался женский голос:

Кто там?

Извините, пожалуйста, вы не скажете, как найти вашу соседку?

Какую соседку?

Из сто двадцать девятой!

А ее что, дома нет?

Нет, а она мне очень нужна! Очень! Вы не знаете случайно ее рабочий телефон или хотя бы, где она работает?

Дверь приоткрылась на цепочку. Пожилая женщина окинула Маню оценивающим взглядом:

А ты кто такая?

Я Маня.

Маня? Скажите, пожалуйста, как интересно! Маня! Редкая птица! А зачем тебе соседка моя понадобилась?

Я хочу ее предупредить!

— О чем, интересно знать?

Маня испуганно оглянулась.

— Понимаете, я тут случайно узнала кое-что… Женщина еще раз окинула Маню взглядом, а потом вдруг открыла дверь:

— Заходи!

Маня не заставила просить себя дважды. Вой-

дя, она сразу увидела, что весь коридор заставлен книжными полками, и вид этих полок почему-то сразу ее успокоил. Ей вообще нравились квартиры, где много книг, и даже казалось, что с людьми, живущими в окружении книг, легче найти общий язык.

Понимаете, я совершенно случайно увидела, как какие-то люди осматривали дверь вашей соседки.

Что значит «осматривали»?

Они сначала позвонили в дверь, а потом явно были рады, что им никто не открыл, и что-то с дверью делали, а потом сказали, что придут завтра…

Придут завтра? Ну, может, Лиза решила поставить новую дверь. Или обить старую. Хотя нет, у нее и так новая дверь. Странно. А что ты-то делала на лестнице, хотела бы я знать?

Маня была готова к этому вопросу.

Понимаете, — смущенно потупив глаза, призналась она, — я ждала Мишку.

Какого Мишку?

Из соседнего подъезда. Нам надо было поговорить. А там его бабушка…

У вас рандеву было назначено? — улыбнулась женщина. — Ты знаешь, что такое рандеву?

Свидание, — ответила Маня. — Ну, в общем… Да!

И он что же, не явился, твой Мишка?

Почему? Явился! Мы поговорили, и он ушел. А я… Я немножко задержалась. Там, во дворе, его папа тусовался.

Господи помилуй, что ж ты так их всех боишься, папу, бабушку…

Я никого не боюсь, это Мишка боится.

Если он такой боязливый, не стоит с ним связываться, поверь моему жизненному опыту, — ласково улыбнулась женщина.

Да дело не в этом. Просто мне показалось очень подозрительным, что.эти люди…

Да, пожалуй, это и вправду может означать что-то нехорошее. И, конечно, надо предупредить Лизу. Но, увы, я не знаю ее рабочего телефона.

А когда она приходит с работы?

Да кто ж ее знает! Она женщина свободная, дети дома не плачут, иногда среди ночи приходит. Хотя постой, я, кажется, знаю, у кого может быть ее рабочий телефон.

Только вы не говорите, зачем он вам, а то мало ли…

Ну, ты просто настоящий детектив! Ладно, ничего не скажу.

Женщина позвонила какой-то Наташе и спросила, не знает ли та рабочего телефона Лизы. Оказалось, что знает.

Вот, все достаточно просто, Маня. Звони!

Маня слегка замялась.

Может быть, ты хочешь, чтобы я позвонила?

Если вам не сложно…

— Ерунда, какие тут сложности! Алло, можно попросить Елизавету Платоновну? Спасибо. Лиза, это Эльвира Михайловна. Деточка, тебе надо бы приехать домой. Нет-нет, ничего не случилось… Пока не случилось. Но вот тут у меня сидит девочка, которая случайно слышала разговор каких-то подозрительных типов у твоей двери, и ей показалось, что они собираются завтра проникнуть в твою квартиру. Да, она слышала, испугалась и пришла ко мне. Представь себе, такая вот сознательная девочка. Хорошо, сейчас. Маня, поговори с Елизаветой Платоновной.

Маня схватила трубку:

Я слушаю!

Девочка, что ты такое видела и слышала?

Маня все ей рассказала.

Голос собеседницы звучал очень встревоженно:

Ты уверена, что они хотят прийти завтра?

Ну, они так сказали…

Знаешь что, я сумею вырваться домой не раньше чем через час-полтора, ты можешь меня дождаться?

Понимаете, дождаться — нет, но прийти через полтора часа еще раз смогу.

Хорошо, я жду тебя через два часа у себя, договорились?

Я обязательно приду! Может быть, с братом, это ничего?

Да ради бога! Договорились!

Спасибо вам большое, Эльвира Михайловна!

Откуда ты знаешь, как меня зовут, я же не говорила!

Но вы, когда звонили ей на работу, сказали, что звонит Эльвира Михайловна! — улыбнулась Маня.

Действительно! — засмеялась женщина. — А то я уж решила, что ты ясновидящая! Ну что ж, рада была с тобой познакомиться!

— Я тоже! Спасибо вам и до свидания!

Маня опрометью бросилась во двор.

Так! Слушайте меня! Леха, быстро мотай до мой и привези фотографию этой Керженцевой, у тебя же там вроде и шмендрик твой есть!

Так тебе кто нужен, шмендрик или…

Лучше бы и он и она. Если, конечно, Елизавета и Ираида не одно и то же лицо.

Погодь, Малыга, распоряжаться! Ты только скажи, что ты устроила?

Через два часа Елизавета будет меня ждать! И я хочу показать ей фотографию…

Ну, ты и дура! — заметил Леха, когда Маня объяснила, как она добилась встречи с Елизаветой.

Почему это я дура?

Потому что потому оканчивается на «у»!

Ты яснее можешь выражаться?

Да это же ежику захудалому понятно! Откуда у тебя фотография шмендрика, а? По-твоему, она не спросит?

Маня задумалась, но лишь на мгновение.

Скажу, у меня с собой фотик был, я и щелкнула.

Ага, на улице, причем совсем на другой! Очень умно! И к тому же сразу кинулась проявлять и печатать эту фотку! Не ожидал от тебя такой чухни, Малыга!

Может, ты и прав, — не стала обижаться Маня. — Но как я ей его опишу?

Тоже мне проблема! Скажешь — гнилой шмендрик, она сразу въедет!

Вообще-то Леха прав, — засмеялся Гошка, — лучше, чем гнилой шмендрик, про него не скажешь. Да и вообще, не в этом дело. Как странно все запуталось… Надо нам спокойно подумать вот о чем. Если Елизавета не Ираида, можешь говорить с ней спокойно, а вот если Ираида… Тогда железно держись своей легенды. Случайно узнала, предупредила, и все! Даже не вздумай заикнуться, что тебе хоть что-то известно.

Мог и не предупреждать, сама понимаю! — буркнула Маня.

Не, Малыга, ты все равно язык за зубами держи! Даже если она не Ираида… мало ли. Нам же надо выяснить все-таки, кому понадобилось Маргаритку шантажировать, а то мы про нее уже почти забыли.

Точно! — кивнул Гошка.

Сама понимаю. Но мне почему-то кажется, что она нормальная тетка, эта Елизавета. По голосу. Голос у нее приятный.

Ну, ты даешь! Мало ли какой голос! Бредятина, Малыга!

Гошка, ты можешь пойти со мной, я сказала, что приду с братом…

Нет, иди лучше одна. Лишнее это, — поморщился Гошка. — А мы лучше тут побудем, подождем тебя.

Слушай, не знаю, как вы, а я сейчас коньки отброшу, так жратеньки хочется! — простонал Леха.

Вообще-то да, — согласился с другом Гошка. — Перекусить не мешает!

Пошли, пирожков каких-нибудь купим, — предложила Маня, которой вдруг тоже захотелось есть.

— Да, нелегкая вообще-то жизнь у сыщиков, — заметил Леха, стряхивая крошки с футболки. — Бегаешь, как жучка, даже поесть нормально не получается. Я все-таки, наверное, сыщиком быть не хочу.

— Тогда почему за нами таскаешься? — не без яда спросила Маня.

Так интересно же! И потом, когда все распутаешь, кому-то поможешь, на душе такая удовлетворенка… Кайф!

Леха, ты какой-то непоследовательный, — хмыкнул Гошка.

Просто я думаю, что пока нам все-таки везло, все удавалось, но ведь когда-нибудь пруха кончится, и тогда будет так кисло… так хреново…

Надо просто верить, что все получится! — твердо заявила Маня.

А если не верится?

Тебе не верится? Во что? В то, что мы найдем шантажистку? — рассердилась Маня. — Найдем, я просто уверена, что найдем! А если ты не веришь, езжай домой! Нам пессимисты не нужны!

Маняша, ты не злись, — примирительно сказал Гошка. — У Лехи просто пирожки еще в пузе не осели, а как осядут, он тоже во все хорошее поверит.

Ну, Гуляев, ты даешь — пирожки в пузе не осели! — расхохотался Леха. — Но, как говорят, доля правды в твоих словах есть. Я, когда голодный, злиться начинаю. Есть такой грех, а сейчас вроде жизнь уже веселее кажется, тем более пирожки классные были!

Время пролетело быстро. Маня собралась идти к Елизавете.

Значит, со мной не пойдешь? — спросила она Гошку.

Нет. Зачем? У тебя одной лучше получится.

Маня решительно вошла в подъезд.

Женщина, открывшая ей дверь, ничем не напоминала Ираиду Керженцеву. Маня незаметно перевела дух.

Здравствуйте! — улыбнулась она.

Заходи, девочка. Как тебя зовут?

Маня.

Женщина очень пристально на нее посмотрела, словно что-то припоминая. Но ничего не сказала. Провела Маню в большую комнату, обставленную старинной мебелью. Книг в ее квартире тоже было много.

— Садись. Рассказывай!

Маня еще раз повторила все, что видела и слышала.

А как они выглядели, во что были одеты?

Ну, один — обычный парень лет двадцати, наверное, в черной майке с надписью «У вас губа не дура!». Волосы у него темные, каштановые, очень коротко стриженные, на левой щеке родинка небольшая, нос картошкой, глаза маленькие, цвет не разберешь. Плечи широкие, накачанные. А второй… как бы это сказать… Он такой гнилой шмендрик…

А татуировка у него на руке есть?.

Да! Есть!

Какая, ты не заметила?

Заметила! На левой руке повыше запястья какая-то надпись. Но что написано, я не разглядела.

Очень интересно, — тихо проговорила женщина.

Вы его знаете? — удивленно спросила Маня.

Боюсь, что да. Я только не думала, что он… Да ты, девочка, права, он действительно гнилой шмендрик. Надо же, ты как только это сказала, я сразу поняла, о ком речь… Что ж, будет мне урок, нельзя связываться с такими типами, у него же все на его поганой морде написано. Ну ничего, я с нимразберусь!

Вы теперь на него в милицию заявите, чтобы поймать с поличным, да?

Ты, я вижу, детективы любишь?

Люблго, кто ж их не любит!

Слушай, а твоя фамилия случайно не Малыгина? — вдруг спросила Елизавета Платоновна.

Маня от неожиданности рот раскрыла:

Откуда вы знаете?

Значит, я не ошиблась? У меня отличная зрительная память! Я недавно у отца твоего была и видела твою фотографию. У тебя ведь еще сестра есть, верно?

Верно. А вы папу знаете?

Я у него брала интервью. Помню, еще он мне фотографию дочек показывал, а я подумала: какие разные девочки, одна красавица, а другая, наверное, умница. А ты и вправду умница! Да ты не огорчайся, умной в нашей жизни быть лучше, чем красивой, к тому же через годика три-четыре неизвестно еще, за кем парни больше бегать будут, за твоей сестрой или за тобой. У тебя черти в глазах пляшут, это очень ценное качество. Но подумать только, дочего же тесен мир! Вот брала интервью у знаменитого артиста, а через две недели его дочка ко мне с таким делом явилась. Это папа такой неравнодушной тебя воспитал?

Мама! — твердо ответила Маня.

Елизавета Платоновна улыбнулась. И вдруг ужасно понравилась Мане. Она почувствовала, что этой женщине можно доверять.

Ну, Манечка, пойдемка на кухню, я тебя чаем хоть напою. У меня пирожные вкусные есть.

Спасибо, с удовольствием, — быстро согласилась Маня.

А у тебя в соседнем подъезде мальчик живет, я правильно поняла?

Нет, я это придумала, для вашей соседки!

То есть как? — нахмурилась Елизавета Платоновна. — Что это значит?

Это очень сложная история… Понимаете, я вообще-то вас ждала, а потом вдруг услыхала разговор и поняла, что надо торопиться. Вот и пошла к вашей сеседке и придумала про свиданку…

Ты меня ждала?

Да!

Зачем?

Поговорить… Понимаете, я про вас только сегодня узнала и решила кое-что выяснить.

Ничего не понимаю! А про гнилого шмендрика — это выдумка?

— Да нет же! Чистая правда! Только я его уже и раньше видела.

И где же?

Вы Маргариту Сергеевну Велленберг знаете?

Велленберг? Первый раз слышу, а кто это?

Она — невеста Владислава Игоревича Комова, — без запинки проговорила Маня.

Елизавета Платоновна вдруг побледнела.

Невеста? Ее фамилия, значит, Велленберг? Нет, я ее даже никогда не видела. Но при чем тут она? Я совершенно ничего не понимаю!

Я вам сейчас объясню! Этот шмендрик шантажирует Маргариту Сергеевну, деньги у нее вымогает и относит одной женщине, которая живет по чужим документам…

И Маня рассказала Елизавете Платоновне все, умолчав только о той истории в Омском университете. Зачем рассказывать о том, чего на самом деле не было?

С ума сойти! — пробормотала Елизавета Платоновна. — Да вы целое расследование провели… И чем же этот мерзавец шантажирует госпожу Велленберг? У нее есть какие-то страшные тайны?

Наверное, у всех есть какие-то тайны… — не определенно ответила Маня.

Елизавета Платоновна грустно улыбнулась:

И никому не хочется, чтобы эти тайны всплыли. А ты, значит, решила, что за этим шантажом стою я?

Я не решила, а предположила!

Нет, деточка, я слишком хорошо понимаю,

что заставить себя полюбить невозможно, даже если вылить грязь на счастливую соперницу. Выйти замуж так можно, а стать любимой и единственной — нет!

У Мани комок стоял в горле.

— Но ведь как-то заслужить любовь, наверное, можно?

Елизавета Платоновна внимательно взглянула Мане в глаза и поняла, что девочка говорит о своем.

Ах, Маня, любовь такая странная штука. Если бы любовь можно было заслужить, все было бы несколько проще. Хотя такое тоже бывает, но редко. И знаешь, я еще поняла… Когда говорят — я люблю ее или его за то-то и за то-то, это не любовь. Любовь — штука странная, непредсказуемая… Иной раз смотришь — всем человек хорош, а тебе он не нужен. А другой — одни сплошные недостатки, а ты вдруг взглянула ему в глаза и — бац — полюбила.

Но если безответно… это больно…

Господи, да неужели у тебя безответная любовь? — ахнула Елизавета Платоновна.

Маня только молча кивнула.

Ничего, надежда всегда есть. У него ведь тоже могут глаза открыться. В один прекрасный момент он на тебя посмотрит и подумает: а где у меня глаза были? Как же я не замечал эту чудесную девчонку?

А так бывает?

Да сплошь и рядом!

Они посмотрели друг другу в глаза и засмеялись. Правда, смех был не очень веселым.

Ты мне нравишься, Маня. И давай-ка подумаем, что нам теперь делать.

По-моему, лучше всего заявить в милицию. Пусть их возьмут с поличным! И они не подумают, что вы их сдали, вы ведь не могли ничего знать, правда?

К сожалению, это не получится.

Почему?

Какая у меня гарантия, что в милиции они не узнают, что я на них заявила?

А давайте мы на них заявим. Пойдем в милицию и скажем, что слышали такой вот разговор…

Нет, Маня, не получится. Никто вас и слушать не станет. И потом, обязательно выплывет наружу мое знакомство с этим шмендриком. А я этого не хочу. Я лучше сделаю по-другому… — Глаза у нее весело блеснули. Она взяла телефонную трубку. — Подожди, я сейчас позвоню, а потом мы еще поговорим.

Знаете, я вот подумала, а давайте мы их напугаем!

И как ты думаешь их напугать?

Ну, не знаю, можно придумать. Закроемся в квартире, а когда они сунутся, можем что-нибудь таинственное изобразить, какие-нибудь привидения…

Маня, — расхохоталась Елизавета Платоновна, — ты меня уморила. Они же собираются сюда днем, а днем никаких привидений не бывает! Я их напугаю, но по-другому. Более современным способом.

Она набрала номеp и попросила к телефону Сергея Анатольевича.

— Сержик, привет, это я. Слушай, у меня к тебе дело. Помнишь, ты говорил про сигнальное устройство? Да, надумала. Но это надо сделать сегодня. Обязательно только сегодня. Да, я узнала, что ко мне собираются гости… Отлично, это совсем хорошо! Молодец, Сержик! Буду ждать!

Елизавета Платоновна положила трубку и весело подмигнула Мане.

И что это будет? — полюбопытствовала девочка.

Ревун!

Какой ревун?

Они схватятся за замок, а он как завоет! Они как побегут! — веселилась Елизавета Платоновна, правда, Мане показалось, что она близка к истерике.

Замок тоже надо бы поменять, — заметила Маня.

Само собой! А если на этот рев примчится милиция, я не виновата! Зато им неповадно будет в другой раз сюда лезть.

Ну, я не знаю, по-моему, это все для честных людей или для случайных жуликов. А если эти нацелились на вашу квартиру, то рано или поздно все равно залезут. Елизавета Платоновна, извините меня, но…

Что? Ты, наверное, хочешь спросить, что меня связывает с этим шмендриком, да?

—Да!

— Понимаешь, мы с ним когда-то учились в одном классе. Он был, конечно, жутким хулиганом, но в общем-то неплохим парнем и один раз даже заступился за меня перед шпаной, а после школы мы и не виделись ни разу. Я слышала, что его посадили за какие-то махинации. И вот недели две назад я вдруг встретила его, мы разговорились, он много чего интересного рассказывал, я даже подумала, что из этого можно сделать забойный материал, не для журнала, конечно, но для газеты какой-нибудь, и сдуру позвала его к себе. И почти сразу пожалела, он хищным взглядом шарил по стенам, по книжным полкам и вообще… даже вспоминать противно. В школе он таким не был. А теперь выясняется, что он еще и шантажист…

Ну, кажется, не он сам…

Какая разница! Интересно, а кому это понадобилось? И почему ваша Маргарита в милицию не заявит? Боится, что всплывет что-то нехорошее? Ее можно понять. Ох, я вспомнила, мне папа твой говорил, что ты юная сыщица, ребенка какого-то похищенного отыскала, правда?

Правда.

А теперь вот шантажистов ищешь?

Ищу. Но я же не одна, у меня друзья.

Но ведь это может быть опасно!

Бывает и опасно. Но чаще на детей внимания не обращают. Мол, вертятся тут какие-то мелкие… Ладно, спасибо, пирожные были вкусные, я пойду, наверное.

Это тебе спасибо! Кто знает, если бы не ты… А я вот ничем тебе помочь не смогла.

Ой, подождите, Елизавета Платоновна! —воскликнула вдруг Маня. — А вы случайно не знаете кого-нибудь из знакомых Владислава Игоревича, кому могло понадобиться…

Ты хочешь сказать, нет ли там еще какой-то претендентки на его руку и сердце, да? — грустно улыбнулась Елизавета Платоновна.

— Ну, в общем…

— Да там много таких, он ведь интересный мужчина романтической профессии. Но назвать кого-то конкретно… Хотя, знаешь, была там одна история. Довольно неприятная. Не знаю даже, может, это все и чепуха.

Маня, которая уже собралась уходить, поплотнее уселась на кухонном диванчике.

Года два назад Владик нанял одну женщину, чтобы убирала у него, следила за цветами, у него масса всяких экзотических растений в доме, а он ведь надолго уезжает. И еще у него аквариум изумительный. Вот ему кто-то и порекомендовал женщину, вроде бы вполне приличную, с высшим образованием, мол, ей нужны деньги и все такое. Женщина эта в него влюбилась и постепенно стала захватывать власть в доме. Вплоть до того, что отслеживала звонки на автоответчике, стирала не угодные ей, словом, начала вмешиваться в его

жизнь, а потом еще он обнаружил, что у него пропали деньги, довольно большая сумма. И он эту бабу прогнал. Она устроила безобразную сцену, грозила ему, билась в истерике, мол, она чиста и непорочна, а украла какая-нибудь из его дам, и все в таком роде. Может, это ее рук дело?

Запросто! — воодушевилась Маня. В голове у нее мелькали разные догадки, но делиться ими с Елизаветой Платоновной она не стала. — Ой, а вы не знаете, как ее звали? И как ее найти?

Ну, откуда же? То есть звали ее, кажется, Светлана или Лариса, точно не помню. А как ее найти…

Но ведь ее кто-то рекомендовал Комову?

Да, но кто?

И это никак нельзя узнать?

Я попробую! Ничего не обещаю, но попробую! Такие истеричные мстительные бабы на многое могут пойти… Хорошо, Манечка, обещаю, что предприму настоящее журналистское расследование!

Спасибо, большое вам спасибо!

Это тебе спасибо! Оставь мне свой телефон, я обязательно позвоню. В любом случае! И расскажу, чем все завтра закончится, договорились?

Глава VII СТАРШАЯ ПОДРУГА

— Нехило поработала, Малыга, — заключил Леха, выслушав Манин рассказ. — Теперь, между прочим, неплохо было бы показать фотку той падлы и твоей Елизавете, и еще Таисии. Ты, кстати, не спросила, Елизавета-то ту домработницу сама видела? Или только что-то где-то краем уха, краем глаза?

Не спросила, — огорчилась Маня. — Но ничего, в любой момент могу спросить. Я ей позвоню и спрошу, нет проблем!

Хорошо бы она ее видела, — заметил Гошка, — по крайней мере это будет просто, а то врать Таисии придется с три короба. И еще, я вот что подумал. Можно понять, если женщина втюрилась дополусмерти и злится, что ничего у нее не выходит, от злости и от ревности, как известно, черт-те что вытворить можно. Это в принципе ясно. Но вот за каким чертом при этом жить по чужим документам? А она ведь по ним живет.

То есть ты думаешь, что лже-Ираида — это не домработница? — уточнила Маня.

А чего тут думать? — встрял Леха. — Надо показать фотку Лизане, и все дела. Нечего зря мозги напрягать.

Мозги! — поправила Маня.

Не, — засмеялся Леха. — Мозги едят, а напрягают мозги!

Глупости! Нет такого слова — мозги!

Заткнитесь! — рявкнул Гошка. — Напрягают мозг! А едят мозги. И все! Поняли?

Вопрос спорный, между прочим! — спокойно заметил Леха.

— Знаете что, у меня такое впечатление, что мы делаем один крохотулечный шажок вперед и сразу спотыкаемся, и спотыкаемся не на чем-нибудь, а на ваших идиотских спорах! — раздраженно произнес Гошка. — Маня, неужели ты не понимаешь? Я уж тебе объяснял — не будешь придираться к Лехе, он будет нормально говорить! Все, вы как хотите, а я домой! Мне все это надоело, я устал, в конце концов! Целый день черт знает чем занимаемся!

Маня хотела ему возразить, сказать, что как раз сегодня у них есть определенные успехи, но решила промолчать. Что, впрочем, ей нелегко далось.

И где ты целый день таскаешься? — спросила Саша, когда Маня, наконец, вернулась домой. — Мама звонила, спрашивала про тебя.

И что ты сказала?

Что ты куда-то подалась с Гошкой. Разве я не правду сказала?

Правду, правду, ты всегда говоришь только правду и ничего, кроме правды!

Разве это плохо?

Да что ты, Саня, это прекрасно, это просто божественно! Как и ты сама!

Да что с тобой такое? Чего ты бесишься?

Сама не знаю, — вздохнув, призналась Маня. — Наверное, у меня трудный возраст.

Ну, тогда еще ничего, трудный возраст проходит… — улыбнулась Саша. — Не хочешь мне рассказать, чем вы там занимаетесь?

Ничем особенным, так, ерунда.

Слушай, Маняшка, я что-то не пойму, когда Гошка твой обожаемый был в меня влюблен по уши, у нас с тобой отношения нормальные были, а теперь, когда он меня разлюбил, ты вдруг на меня обозлилась. По-моему, это несправедливо. Маня открыла рот от удивления:

Ты, значит, все замечала, да? И что был влюблен, и что разлюбил?

Конечно, — пожала плечами Саша, — женщины всегда такие вещи замечают. Но ты мне не ответила, чем я теперь-то тебе не угодила? Или ты на Зорика глаз положила?

Нужен мне твой Зорик, как корове пятая нога!

Тогда в чем дело?

Сама не знаю. Может, просто ты слишком правильная для меня…

Глупости! Манька, мы же родные сестры и всегда жили душа в душу! Давай подумаем, что теперь-то делать? Так ведь нельзя! Ну скажи, что ты от меня хочешь?

Да не знаю я…

Дело в Гошке, да? В том, что он на тебя внимания не обращает.

Почему это? Очень даже обращает, — не слишком уверенно ответила Маня. — Он мне из Германии подарок привез!

Да? Покажи! Что ж ты молчала?

А что говорить? Вот, видишь… — Маня показала маленького мягкого медвежонка в пестрой рубашке с надписью «Амстердам».

Какой хорошенький! — воскликнула Саша. — Мягонький такой, приятный. Только почему Амстердам? Это же в Голландии.

Знаю! Он его купил, когда они в Амстердаме были, но вообще-то он ведь в Германию ездил, вот я и сказала.

Ну что ж, хорошо, значит, он о тебе помнил, поздравляю.

Мане показалось, что в голосе Саши прозвучала некоторая ревность. Вот вроде и не нужен ей Гошка, а все равно неприятно, что разлюбил. Но девочка решила не обращать на это внимания, иначе и вправду можно вконец испортить отношения с родной сестрой. Но тем не менее ей это было довольно приятно. Не все же красавицам, умницам тоже кое-что перепадает!

Когда Саша наконец ушла в другую комнату и включила телевизор, Маня позвонила Елизавете Платоновне, узнать, видела ли та домработницу Кр-мова.

Нет, — сказала Елизавета Платоновна, — я ее ни разу не видела, а вот Таисия Никитична знает ее прекрасно, можешь показать фотографию ей. Кстати, она вполне может знать и адрес этой женщины или телефон.

Но как я ей это все объясню? — растерянно проговорила Маня.

Ах да, у вас же другая легенда была, — засмеялась Елизавета Платоновна. — Знаешь что, я, пожалуй, сама с ней поговорю, она женщина не слишком умная, и я уж сумею навешать ей на уши лапши. Вот только когда? Завтра я должна дома сидеть, поджидать этих голубчиков. Кстати, мне уже поставили ревуна, так что…

А вам одной не страшно?

Если честно, то страшно, еще как страшно.

А хотите, я к вам приеду? Могу у вас переночевать и завтра дождаться этих шмендриков.

Но как же ты уйдешь из дому?

Очень просто! Мамы сейчас нет, а сестре я скажу, что мне надо.

И она тебя отпустит?

Попробовала бы не отпустить!

Маня, я даже не знаю… Ты же все-таки ребенок.

Ну и что? Если ваш ревун работает…

Работает, еще как работает! Чуть всех соседей с ума не свел, когда его опробовали.

Ну вот, тогда я вполне могу у вас переночевать, ничего особенного. И потом, мне жутко интересно!

Понимаю, — засмеялась Елизавета Платоновна. — И тебе не лень опять ко мне тащиться?

Нисколечки не лень! Тут не так уж далеко. На троллейбусе всего несколько остановок!

Знаешь, Маня, у меня просто нет сил отказаться. Мне и вправду как-то неуютно одной. Я могла бы попросить свою подругу у меня переночевать, но у нее дочка захворала. .

Я приеду, Елизавета Платоновна. Только можно я на всякий случай оставлю ваш телефон сестре?

Ну разумеется! Кстати, если твоя сестра захочет тоже приехать, буду только рада! Места у меня много, есть, где вас обеих разместить.

Нет, спасибо, если вдруг мама позвонит и никого не застанет, она волноваться будет.

Ну, как знаешь!

Маня была в восторге.

Сашка! Я ухожу! Дома ночевать не буду!

Это еще что за новости? — возмутилась Саша.

Ты обещала не лезть в мои дела!

Манька. У ты шантажистка! Мне плевать, можешь наябедничать маме, но я тебя на ночь никуда не отпущу!

Здрасте, я ваша тетя!

Тетя, не тетя, или ты мне сейчас все объяснишь, или я пожалуюсь тете Мике, и она тебя так приструнит.

А тети Мики нет!

Есть тетя Мика, она звонила сегодня, спрашивала, где ты таскаешься! Манька, колись!

Еще чего!

Ну, дело твое, не расколешься, тебе же будет хуже! Может, если ты мне все объяснишь, я сама тебе скажу — да, Манечка, ступай, куда тебе надо! Но я же ничего не знаю!

Маня задумчиво смотрела на сестру. В том, что Сашка может устроить ей неприятности, она, пожалуй, не сомневалась. Как, впрочем, и в том, что Саша страшно раскаивается, чувствует свою вину — она ведь бросила Маню одну на целых три дня! И ей может здорово влететь от мамы.

Ладно, так и быть, — смягчилась Маня. — Я тебе расскажу, но ты должна держать язык за зубами, потому что тут затронуты репутация и чувства хорошего человека.

Ну и ну! — покачала головой Саша, выслушав сестру. — И ты, значит, собираешься ночевать у этой Елизаветы Платоновны?

Именно! Человеку страшно одному! Тем более это я на нее страху нагнала.

Ты помнишь «Маленького принца» Сент-Экзюпери?

Это насчет того, что «мы в ответе за тех, кого приручили»?

Точно! Ты же умница, Манечка!

Подлизываешься?

Нет, просто говорю то, что думаю! Ладно, езжай к своей прирученной Елизавете! Разрешаю! Но можно мне завтра утром тоже туда приехать? Мне жутко интересно, как этих жуликов будут ловить.

Ну, я спрошу у нее. Хотя она вообще-то даже на ночь нас двоих приглашала.

На ночь нельзя, — вздохнула Саша, — мама позвонить может.

Ладно, Сашка, я даже рада! Но у меня к тебе просьба!

Какая?

Ты попозже звякни Гошке и скажи, что я уехала к Елизавете.

А сама почему не звонишь? — удивилась Саша.

Понимаешь, он может тоже захотеть, а лучше мы с ней вдвоем будем, по душам поговорим, понимаешь? По-женски!

Да ерунда, Гошку мама все равно бы на ночь не отпустила.

Наверное. Но ты все-таки позвони.

Позвоню, в чем проблема!

Было уже поздно, начало двенадцатого, а Маня и Елизавета Платоновна еще сидели за столом. Они давно поужинали, потом еще попили чаю с печеньем и все говорили, говорили, как две подружки. При этом каждая про себя удивлялась. «Подумать только, я разговариваю с этой девочкой, как с равной, и мне с ней интересно, она все понимает», — недоумевала Елизавета Платоновна. И Маня тоже думала: «Надо же, никогда ни с одной девчонкой я не вела таких разговоров, даже с Сашкой… Жалко, что она не может быть моей подружкой просто из-за возраста, мы так здорово друг друга понимаем. И вообще, такая хорошая женщина, пожалуй, мне она больше нравится, чем Маргарита. Она как-то теплее, душевнее, но, с другой стороны, ее ведь никто не объявлял воровкой ни за что ни про что».

Спать они легли уже около часу. Маня заснула, едва положив голову на подушку. Денек выдался тот еще! Проснулась она в половине девятого и сразу даже не сообразила, где находится, потом вспомни-

ла все и прислушалась. В кухне шумела вода. Маня вскочила. И тут же к ней заглянула Елизавета Пла-тоновна.

Проснулась? Вот и отлично, у меня как раз завтрак готов.

Как вы спали?

Вопреки ожиданиям — прекрасно! Благодаря тебе. Ты хороший человек, Маня, у тебя, наверное, много подруг.

Ни одной, мне почему-то с девчонками скучно.

Значит, дружишь с мальчишками?

Ну да.

Понимаю, — кивнула Елизавета Платоновна. — Ладно, Манечка, вставай, через десять минут жду тебя к завтраку.

Маня понеслась в ванную.

Ой, как вкусно пахнет! — воскликнула она, когда через десять минут, умытая, свеженькая, явилась на кухню.

Я тут оладушков из кабачков напекла, будешь?

Ну еще бы!

Вот что, Манечка, — сказала Елизавета Платоновна, отпивая глоток кофе из большой синей кружки с розовым сердечком, — я подумала, может, не стоит нам тут сидеть, а?

Как?

Зачем нам ждать, когда эти типы сюда заявятся? Куда лучше, да и безопаснее, чтобы они попали в руки милиции без нас, сами, а?

Маня задумалась:

Ну, я не знаю… Можно вообще-то и уйти, но вдруг они успеют убежать?

Понимаешь, я рано проснулась и стала думать. Скорее всего они-таки успеют убежать. Испугаются шума и рванут, а милиция пока еще приедет… Соседи у меня не такие, на которых можно рассчитывать, не тот контингент, как говорится…

Да, может, вы и правы. — В голосе Мани явственно слышалось разочарование.

Но я хочу предложить тебе кое-что не менее интересное.

—Да?

Да! Понимаешь, меня очень задел твой рассказ о той женщине, Маргарите. Я бы хотела ей помочь…

Вы? Ей?

А что, думаешь, так не бывает? Я же понимаю, что Влад любит ее, а не меня. Она в этом не виновата. Поэтому я предлагаю поехать вместе к Таисии Никитичне, попытаться узнать у нее адрес той наглой бабы. Иными словами, провести что-то вроде расследования. Не могу я тут сидеть, нервы не выдерживают.

А вам на работу сегодня не надо?

Нет.

Понятно, — вздохнула Маня.

Тебе мой план не нравится?

Ну почему? Нравится.

Как-то вяло ты это говоришь.

У меня вообще-то есть одна мысль…

Говори!

Понимаете, я вот подумала… Если б эти шмендрики пришли, а мы бы их застали…

Ужас какой!

Вот если б их застать и пугнуть как следует, но не ревуном, а тюрьмой, может, они бы раскололись и сказали насчет того, кто их шантажировать заставляет.

Ну нет, Манечка, это чепуха! Подумай сама, неужто они нас испугаются? Да они в лучшем случае отпихнут нас и дадут деру. А в худшем… Я даже думать не хочу! Да к тому же ты говорила, что Маргарита ту женщину по фотографии не опознала… Нет-нет, это не годится. Знаешь, утром мне все в ином свете представляется. Не таким страшным, с одной стороны, а с другой — куда менее осмысленным. Нет, решено, мы едем к Таисии! У тебя фотография с собой?

Нет.

Жалко. Хотя погоди. Давай так сделаем, я сейчас Таисии позвоню, зачем зря время тратить на всякие визиты. А то она вцепится, и уж часа полтора придется у нее проторчать. Я попробую по телефону узнать у нее координаты той бабы. Ты, Маня, возьми параллельную трубку, чтобы мне потом тебе не пересказывать.

Так они и сделали.

Таисия Никитична, здравствуйте, моя дорогая, — начала Елизавета Платоновна.

Ой, Лиза, ты, что ли?

Я, Таисия Никитична, давно вашего голоса не слышала, как поживаете?

Да как я поживаю? Нормально поживаю, Оксаночка в отпуске, одна тут кукую. А Владика нет, в отъезде он.

Я знаю. Таисия Никитична, скажите, вы помните, как звали ту бабу, которая работала у Влада и которую он выгнал?

Лариску, что ли?

Ее Ларисой звали?

Да. А зачем она тебе понадобилась, эта пройда?

Да понимаете, одна моя коллега пишет статью об обиженных женщинах, даже не статью, а психологическое исследование, и ей нужны примеры, я когда-то рассказала ей историю с этой Ларисой, и она вдруг взмолилась — сведи меня с ней! А я ее даже никогда в глаза не видела. А потом вдруг подумала: Таисия Никитична может что-то знать…

И правильно подумала! — с некоторым даже торжеством воскликнула та. — У меня-то ее телефона нет, но я точно знаю, кто ее Владу рекомендовал!

Да? Отлично! И кто же?

Алла Дмитриевна Бутенко, Оксаночкина приятельница.

И вы знаете телефон этой дамы?

Ну конечно! Хочешь, я сейчас же ей позвоню?

Понимаете, хотелось бы, чтобы она не предупреждала Ларису, а то вдруг та откажется, хотелось бы напрямую с ней поговорить.

Да уж я сумею, не волнуйся! Я тебе перезвоню.

Елизавета Платоновна положила трубку. И тут же появилась Маня.

А вы не боитесь, что Таисия может все испортить? — напрямую спросила она.

Честно? Боюсь. Но что же было делать?

Не прошло и пяти минут, как зазвонил телефон. Это была Таисия Никитична.

Ох, Лиза, не знаю, может, я и подвела тебя…

А что случилось?

Да я о той Лариске только заикнулась, Аллочка как закричит: «Не желаю ничего больше о ней слышать! Эта гадина мне всю жизнь испортила». И все в таком духе. Одним словом, даже слышать про нее не желает! Так что ты уж извини.

Да ничего, Таисия Никитична, — разочарованно произнесла Елизавета Платоновна.

А Маня шепнула ей на ухо:

— Попросите телефон Аллы!

Елизавета Платоновна обрадованно кивнула.

Таисия Никитична, а вы не дадите мне телефон Аллы Дмитриевны?

Зачем это?

Понимаете, я как раз занимаюсь ономастикой…

Чем занимаешься?

Ономастикой, это наука о разных именах. Я решила написать книгу об именах и собираю сейчас материал. Алла — одно из первых имен по алфавиту. И каждую встреченную Аллу я расспрашиваю…

Что-то нынче все материалы какие-то собирают, и твоя подружка, и ты…

А чем еще одиноким бабам заниматься? — рассмеялась Елизавета Платоновна.

Мужа искать!

Одно другому не мешает! Так дадите телефон?

Так и быть, записывай! Только не говори, что это я тебе его дала. Она и так на меня вызверилась.

Торжественно клянусь!

Когда разговор закончился, Елизавета Платоновна с тяжелым вздохом отерла вспотевший лоб.

О господи, я, наверное, с ума сошла! Что я несла, какой-то бред. Книга, ономастика…

Вы это слово придумали?

Да нет, что ты, в самом деле такая наука есть. Только я в ней ничего не смыслю, просто болтала все, что в голову взбредет, да так, что употела! А зачем, скажи на милость, тебе эта Алла Дмитриевна понадобилась? Она ведь не желает разговариватьпро Ларису?

Нам главное узнать фамилию Ларисы, а дальше мы адрес найдем!

Ладно, попробую. Только знаешь, мне хочется поскорее отсюда уйти. Мне как-то очень не по себе.

А вы обычно в котором часу на работу уходите?

Не раньше одиннадцати.

А сейчас только полдесятого!

Думаешь, они это знают?

Уверена! Что ж, они совсем дурные? Думаю, перед приходом сюда они еще позвонят, а вдруг вы возьмете трубку. Тогда они не явятся. Так что, если вы останетесь дома, ничего не произойдет!

Нет, нет, я так не могу, у меня нервы не выдержат! Давай уж поскорее уйдем, и будь что будет! Если ревун заорет, я об этом уж точно узнаю. А сейчас я оденусь, и мы поедем к этой Алле Дмитриевне.

Без звонка? Вы разве знаете адрес?

Это не проблема! Я сейчас позвоню одному знакомому, и он мне по номеру телефона узнает адрес. Хотя сейчас еще рано. Ну, ничего, мы с тобой можем пока куда-нибудь просто поехать, а ему я позвоню из машины. Я пошла одеваться!

А можно я сестре позвоню?

Да, разумеется, звони кому хочешь!

Она ушла в свою комнату, а Маня быстро набрала номер Гошки. Он сразу подошел к телефону.

Гошка, слушай меня внимательно! — без всяких предисловий начала Маня. И быстро объяснила ему ситуацию.

Ну и что ты от меня хочешь?

Как что? Надо как-то отловить шмендрика! Он же преступник! Может, скажешь Умарову, а?

Еще чего! Мне что, больше всех надо? Эта тетка делает ноги, ну и на здоровье. Мы же вообще-то Маргаритой занимаемся. Мы твою новую подружку предупредили, а дальше ее личное дело!

Гошка, я думала, ты лучше! — рассердилась Маня и в сердцах швырнула трубку.

Глава VIII. ГУМАНИСТ ФИГОВ

Манины слова неприятно поразили Гошку. В самом деле, что это с ним такое? Он и сам себе не нравился. И решил позвонить Лехе.

— Привет, Шмаков. Тут такое дело…

Выслушав друга, Леха заорал:

Ты что, Гуляев, шизанулся? Такой случай упускать нельзя! Надо немедленно ехать туда!

Зачем?

Да захудалый ежик давно бы все понял! Ревун заревет, эти падлы побегут, а мы их как-нибудь задержим!

Интересно как? А если у них пистолет или нож?

А если, а если! Если головой работать, а не задницей, всегда можно что-нибудь придумать! Короче, я через десять минут жду тебя у подъезда!

Да что тут можно придумать, — проворчал Гошка уже после того, как Шмаков швырнул трубку.

Через десять минут Леха звонил в дверь. Не стал дожидаться внизу.

— Ну, ты готов? Тогда погнали!

Гошка решил не спорить с другом. Но уже в троллейбусе спросил осторожно:

У тебя уже есть какие-нибудь идеи?

У меня идей всегда до фига и больше! — буркнул в ответ Леха.

Так поделись!

Они еще не созрели.

Кто? — не понял Гошка.

Идеи! Но ты не приставай, я мыслюндию вынашиваю.

Мыслюндия — это серьезно.

Когда-то Леха сообщил друзьям, что мысли у него подразделяются на три категории — мысля, мыслюха и мыслюндия. Причем мыслюндия — высшая категория мысли. Так что Гошка почтительно умолк.

Когда они переходили Садовое кольцо, Гошка все-таки не выдержал:

Ну, что намыслил?

А фиг меня знает… Ничего толкового в башку не заехало. Но все равно, будем действовать по обстоятельствам.

Я знаешь, что подумал…

Ну?

Может, нам их…

Нет, Гошка, давай ничего заранее не выдумывать. Все равно всегда все по-другому выходит. Просто поглядим, что к чему!

Ладно, — согласился Гошка. — Вопрос только в том, когда они явятся!.

Думаю, не поздно. С утра люди на работу уходят, потом домохозяйки и пенсионеры расползаются по магазинам и поликлиникам или с малышней гулять, так что часов в двенадцать — самое милое дело квартиры грабить.

А я вот думаю, наверное, зря там этого ревуна поставили.

Ясный перец! Так бы они в квартиру залезли, а мы бы их там заперли, и привет! Мы б тогда хозяева положения были, а с ревуном фигушки. Они просто деру дадут.

Вот-вот, и я о том же.

Что ты хочешь, это ж бабьи мозги удумали. Но поздно пить боржоми, когда почки отвалились!

Они вошли в подъезд, поднялись на лифте и внимательно осмотрели дверь.

Да, здорово поработали, даже и ревун не понадобится, эти шмендрики сразу просекут, что тут что-то не то. И никуда не полезут.

Леха, они уйдут, а мы попробуем опять пойти за ними.

Если они тачку не возьмут. Или сразу на тачке не приедут, что скорее всего так и будет, надо же им награбленное вывозить.

На часах было двадцать пять минут двенадцатого. Ребята примостились на подоконнике между этажами. Прошло минут пятнадцать, за это время мимо них пробежал только мальчик лет десяти с собакой на поводке, опасливо глянув на незнакомых мальчишек.

Вот они, — внезапно охрипнув, прошептал Гошка, неотрывно смотревший в окно.

Гляди-ка, пехом, на тачку, видать, еще не наворовали.

А может, они ее на улице оставили, где-нибудь в глухом переулочке…

Значит, тогда узнаем номер тачки! — твердо заявил Леха. — Но с пустыми руками я отсюда не уйду!

Между тем мазурики вошли в подъезд. Мальчики насторожились.

— Леха, может, лучше кому-то из нас внизу ждать, а то мало ли…

— Поздно! — прошептал едва слышно Леха.

Грабители уже поднялись на лифте. Вышли на площадку, огляделись. Позвонили в дверь.

Ох, коза драная! — негромко произнес гнилой шмендрик.

Что там?

Уходим!

Почему?

Сказал — уходим!

Они вошли в лифт, а мальчишки ринулись вниз. И вдруг свет в подъезде погас, и лифт со скрежетом остановился.

— Что за фигня! — донеслось оттуда. Кабина застряла на уровне второго этажа. Мальчики прильнули к дверцам.

Да, не зря нам сегодня кошка дорогу перебежала! — узнали они голос Салаги.

Могло быть хуже! — отметил шмендрик.

Да уж куда хуже! А почему ты вдруг тикать решил?

Да она замки поменяла, эта падла!

Точно?

Точнее не бывает! Я ж вчера все проверил, а сегодня — на тебе, новый замок да как бы еще не с подлянкой какой-нибудь. Теперь любят замки с подлянкой, то ли заревет, то ли брызнет какой-то гадостью, то ли еще что… Только странно мне это, дружбан ты мой. Ох, странно!

Почему?

По кочану! Черт, сколько ж тут сидеть, надо как-то выбираться! Диспетчеру звони, кнопку нажимай!

Да толку что? Я жму-жму, а там глухо, как в танке.

Тогда ори!

Что орать-то?

Да что хочешь!

А если нас заметут?

За что? За то, что в лифте застряли? — засмеялся шмендрик. — Бог миловал, мы чистенькие. Вот кабы мы в квартиру залезли и потом с добром застряли, дело другое было бы. А так…

И вдруг он заголосил:

Ой, люди добрые, помогите! В лифте застряли, человеку с сердцем плохо!

Тоже мне взломщики, из лифта выбраться не могут, — прошептал Леха.

Слушай, Леха, пошли вниз, зачем нам тут светиться?

Погоди, может, они еще что-нибудь интересное скажут.

Но тут, по-видимому, откликнулся диспетчер, потому что шмендрик заорал:

— Да скорее, вы что, столько времени не отзываетесь! Тут и помереть недолго! Живей, живей, девушка, когда мастер будет? Минут через двадцать? Ты что, в своем уме, а если я умру, отвечать кто будет?

И тут вдруг на лестнице раздался топот, Леха перегнулся через перила и отпрянул.

— Менты! — шепнул он и, схватив Гошку за рукав, ринулся вверх. Взлетев на один этаж, он замер.

— Ты чего? — не понял Гошка.

Леха прижал палец к губам.

Это действительно были милиционеры.

— Эй, люди, помогите! — крикнул шмендрик.

— Это мы быстро! — сказал один из четырех мужчин в форме. — Не волнуйтесь, граждане, сейчас мигом вас освободим! Все будет в порядочке, нервы поберегите! — приговаривал он, возясь с дверью лифта.

И вдруг вспыхнул свет, двери разошлись.

Стоп! Руки! — крикнул милиционер. — Вы арестованы!

Что за глупые шутки! Это произвол! — вякнул шмендрик, белый как мел.

Гражданин Дубовик? Гражданин Кульков? Какая радость! Наконец-то встретились! Давненько за вами наблюдаем, ох, давненько. Скользкий вы наш! Ну, теперь легко не отделаетесь! Пошли-пошли!

И преступников увели. Мальчики остались в полном ошалении.

Выходит, Елизавета его все-таки сдала? Своего дружбана школьного? — пробормотал Леха.

Может, и нет. Вряд ли… Наверное, за ними просто следили…

Но ведь это облом, Гошка, полный облом! Как мы теперь на ту тетку выйдем, как найдем шантажистов?

— Леха, наоборот! Теперь же кто-то другой будет бабки требовать! Этот ведь только посредником был, а заказчик не всякому доверится.

Тогда, значит, придется еще почти месяц ждать, а там школа начнется и всякая лабуда.

Это точно. Ну, может» Маня с Лизаветой что-то надыбают.

Гошка, слушай, у меня идея! Может, нам в ментуру сунуться, матерьяльчику подкинуть на счет вымогательства, и все такое… Вдруг они нам помогут?

Ты сдурел, Шмаков? Маргарита и сама могла бы в милицию обратиться, но не захотела! И потом… Знаешь, я думаю, у них и без нас есть что на этих гавриков повесить, а мы еще будем им добавлять? На зоне и так не сахар…

Ну ты даешь, гуманист, да?

Да, гуманист!

Ох, блин! Ты что-то совсем плохой стал, Гуляев. Преступников жалеешь.

Преступники — тоже люди.

— Ну, тогда тебе надо лобзик купить!

Какой еще лобзик?

Для художественного выпиливания! Сиди себе и выпиливай фигурки! Кошек, собачек, березки плакучие… А ты, как дурак, за преступниками гоняешься! А потом их же и жалеешь!

Я жалею не преступников, а людей!

Преступники — не люди!

Преступники тоже разные бывают. Вот ты завтра на велике поедешь, зазеваешься и ребенка сшибешь, а он головой об асфальт стукнется и помрет. А виноват будешь ты. И все будут считать тебя преступником и даже могут в колонию упечь! Так ты что, перестанешь человеком быть?

Ну ты и загнул! Этот же шмендрик — мало что шантажист, он грабитель, а может, и похуже еще! Сравнил куцего и зайца! Эти все твои турусы на колесах — фигня сплошная, а вот, что Маргарита не хочет в ментуру обращаться, это правда! Ладно, пошли отсюда! Выходит, зря Лизавета потратилась на замок и ревуна этого… Между прочим, обрати внимание, этих сволочей взяли не на попытке ограбления, а могли бы — небось менты не хуже нас знали, за каким чертом они сюда прутся, нет, их взяли просто в лифте! Значит, у них материальчику за глаза и за уши! Мелочиться не стали! Думаешь, лифт случайно застрял? Ни фига! Они их просто решили взять тепленькими, чтобы сопротивления оказать не могли! И что из этого следует, Гуляев? Что они очень даже опасные преступники.

— А я не спорю!

Да ладно, с тобой все понятно! Пошли, гуманист фигов! Хотя, если подумать… На зоне и вправду кисло. У моей тетки двоюродной сын сидел.

За что?

За угон. Они с пацанами машины угоняли и перепродавали. Так он инвалидом вернулся. Туберкулез у него и вообще. А уж из тетки эта история точно всю кровь выпила. Преступника не жалко, а вот родню его. Туда ж всю дорогу приходится жрачку возить, деньги посылать и все такое… жуть просто. Ладно, проехали. Чего-то меня тоже на слюнтяйство потянуло.

Это, Леха, не слюнтяйство, просто ты хороший парень!

Да ладно тебе, — засмущался тот.

Моя мама всегда говорит: Леша — чудный малый, золотое сердце!

Так прямо и говорит? Ух ты… надо же, тетя Юля, она… Да, она у тебя клевая… — Леха даже как-то подозрительно шмыгнул носом. — Ну все, куда мы теперь?

Домой, куда же еще. Будем ждать Манькиного звонка.

Слышь, Гошка, а арбузики еще не все схавали?

Нет, что ты, поехали, мама все боится, что они испортятся.

Да ни в жисть! Я, Гошка, арбузов могу сколько хочешь съесть!

Я вообще-то тоже. Рванули!

А тем временем Маня и Елизавета Платоновна ехали в сторону Текстильщиков. Всеми правдами и неправдами Елизавете Платоновне удалось раздобыть у Аллы Дмитриевны адрес Ларисы.

Вы волнуетесь, да? — спросила Маня, видя, что ее старшая подруга нервно постукивает намани-

кюренными длинными ногтями по рулю, когда они останавливаются на красный свет.

Да. Мне почему-то очень неспокойно.

Так, может, вернемся, а?

Сама не знаю…

Давайте вернемся, а к Ларисе мы потом сами смотаемся.

— Да нет, я терпеть не могу бросать начатое. Давай уж хоть что-то доведем до конца.

Лариса Петровна Курочкина жила в старой пятиэтажке, в подъезде со сломанным замком, без лифта, где нестерпимо воняло кошками. Но на звонок им никто не открыл. Маня заглянула внизу в почтовый ящик. Он явно был пуст.

Значит, она в Москве, — констатировала девочка.

Необязательно, — пожала плечами Елизавета Платоновна. — Может, почту соседи вынимают. Я, например, когда уезжаю, всегда прошу соседку почту вынимать. Ну что ж, не повезло нам.

Эй, дамочка, вы что тут потеряли? — раздался чей-то голос. Он явно принадлежал человеку не трезвому. И в самом деле, по лестнице, крепко держась за перила, спускался изрядно пьяный мужичок.

Здравствуйте, — вежливо поздоровалась Маня. — Мы ищем Ларису Петровну Курочкину.

Ларку-то? А чего ее искать, она тут за углом в магазинчике прессой торгует. Туда и ступайте!

Спасибо, большое спасибо!

Да не за что! Только зачем вам эта стервоза сдалась? Исключительной подлости баба. И мерзости исключительной! Иск-лю-чи-тель-ной! — Он поднял вверх указательный палец. — Я бы даже сказал — вселенской мерзости баба! Вы не смотрите, что она вас будет сиропом поливать, не верьте, ждите, будьте начеку, а то в сироп ей ничего не стоит серной кислоты подмешать, фигурально выражаясь!

Мужчина слегка пошатнулся на последней ступеньке и чуть не упал.

— Простите, а как нам узнать ее, наверное, в этом магазине она не одна работает, а расспрашивать не хотелось бы, у нас дело конфиденциальное, — улыбнулась пьяному Елизавета Платоновна.

А, так вы с ней незнакомы? Ваше счастье. И не стоит знакомиться. Как минимум изжогу заработаете, а как максимум кучу неприятностей. Вы не смотрите, что я с утра в некотором подпитии, у меня вчера день рождения был, так что причина уважительная.

Поздравляю вас, — вмешалась Маня. — Но все-таки как нам Ларису Петровну узнать?

А у ней на роже все написано — я стерва, обиженная жизнью, и за это всех вас презираю и ненавижу! А если конкретнее — крашеная блонда лет под сорок, на шее бусы янтарные…

Тут из квартиры на первом этаже выглянул пожилой мужчина.

Геннадьич, ты чего тут базаришь? Заходи, у меня чекушка в заначке есть. Надо ж после вчерашнего здоровье поправить!

О! Иван Степаныч, я всегда знал, что вы великий человек! Прошу прощения, дамы, труба зовет!

И они скрылись за обитой зеленым дерматином дверью.

Ну что ж, кое-что мы уже узнали, — улыбнулась Елизавета Платоновна. — Идем! Поглядим, что за мегера эта Лариса.

А может, она не мегера вовсе, а просто не дает ему денег на выпивку, вот и все, — предположила Маня.

— Боже, откуда такое знание жизни! — засмеялась Елизавета Платоновна.

Они решили дойти до места пешком. Магазинчик был маленьким, торгующим газетами, журналами и дешевыми книжками в пестрых обложках. Народу там оказалось немного, за кассой сидела женщина, ничем не напоминающая ту, которую описал подвыпивший сосед. Лет шестидесяти, очень полная, с крашенными хной волосами.

Это не Лариса, — прошептала Маня.

Вижу, — шепнула в ответ Елизавета Платоновна. И подошла к кассе. — Извините, я тут осталась должна пятьдесят копеек, но другой кассирше, она когда дежурит?

Лариска-то? Сегодня. Только к ней кто-то пришел, скоро будет. А полтинник вы оставьте, я ей передам.

Ой, Марьяна Ивановна, — вмешался молоденький охранник. — Вы ж ее знаете, она ж за полтинник невиноватому человеку скандал устроить может. Пусть дама уж ей в руки отдаст, а то еще перепутает. Дама, вы отсюда выйдете, и направо во дворе лавочка. Там она и сидит, вы уж ей в руки лучше отдайте.

Спасибо, спасибо большое! — обрадовалась Елизавета Платоновна. — А то я сегодня уезжаю, боюсь забыть.

Они вышли на улицу, свернули за угол и…

Стойте! — тихо воскликнула Маня и даже схватила Елизавету Платоновну за рукав.

Что случилось?

Она… она сидит с той, которая не Керженцева…

Маня, сразу узнала женщину с фотографии, сделанной Гошкой в самом начале расследования.

— Постойте тут, я сейчас…

Маня обежала двор так, чтобы подобраться поближе к лавочке. И прислушалась. Но разговор двух женщин оказался совершенно неинтересным. Они довольно увлеченно обсуждали недавний праздник — чей-то день рождения, по-видимому. Потом лже-Ираида сказала:

Ладно, Ларка, поеду я, пожалуй, устала что-то.

Да и мне пора, работа как-никак…

Ничего, скоро заживем как люди!

Скорее бы!

Ну так первый взнос уже есть. Все, подружка, я поехала!

«Какое счастье, что мы на машине!» — подумала Маня и помчалась назад, к Елизавете Платоновне, которая в некоторой растерянности озиралась по сторонам, вероятно, потеряв ее из вида.

Скорее в машину, — бросила на бегу девочка.

Куда ты, Маша?

Елизавете Платоновне ничего не оставалось делать, кроме как бежать вслед за Маней.

В чем дело? Что случилось? Куда мы едем? — забросала она ее вопросами.

Вон за той машиной, Лариса теперь никуда не денется. Главное — выследить эту…

Маня, ты что-то выяснила?

Кажется, да. Но одно ясно — мы на верном пути!

Глава IX. О ПОЛЬЗЕ ЛЮБОВНЫХ ПРИЗНАНИЙ

Они уже минут двадцать стояли в пробке почти вплотную к машине лже-Ираи-ды. И Маня подробно передала Елизавете Платоновне разговор двух подруг.

— Да, действительно, это не может быть случайностью. Все очень точно совпадает. Машенька, я вот только думаю…

Но в этот момент у кого-то из водителей не вы-

держали нервы, и он громко засигналил. Елизавета Платоновна вздрогнула, и, как ни странно, пробка начала рассасываться. Еще минут через десять у светофора Ираидина машина подала сигнал левого поворота, но, когда преследовательницы пристроились к ней в хвост, она вдруг вывернулась из очереди на поворот и погнала прямо, а Елизавета Платоновна не успела перестроиться, и в мгновение ока Ираида скрылась из глаз.

Ох, черт! — простонала Елизавета Платоновна. — Неужели она учуяла слежку? Или просто передумала? Надо же, как не везет!

Ничего страшного, теперь она от нас не уйдет, у нас все-таки есть Лариса! Но на всякий случай мы сегодня к ней не поедем, а то мало ли… Зачем ее раньше времени вспугивать.

Думаешь?

Да! И потом ей обязательно в магазине скажут, что ее спрашивали. Может, и пьяненький тот скажет, что ее искали… Пусть понервничает, но слегка.

Да нет, Манечка, пьяненький ее на дух не выносит, а в магазине тоже могут забыть, ведь речь шла всего лишь о полтиннике. Но я с тобой согласна, сегодня мы Ларису трогать не будем, я что-то устала, хотя сейчас еще совсем не поздно, но…

— Знаете что, давайте поедем к нам! — предложила Маня. — Я вас познакомлю с Гошкой и Лехой.

Ну что ж, можно, — улыбнулась Елизавета Платоновна, — только по дороге давай купим торт, что ли… Ты какой торт любишь?

Я? Мне все равно, а Гошка любит, чтобы крем был шоколадный и еще со взбитыми сливками…

Отлично, купим такой, чтобы и с шоколадным кремом, и со взбитыми сливками, — ласково улыбнулась Елизавета Платоновна. Ей чрезвычайно нравилась Маня Малыгина. «Вот бы иметь такую дочку…» — подумала она и погладила Маню по плечу, но так легонько, что та и не заметила.

А с сестрой познакомишь?

Если она будет дома…

Саша была дома. Она удивилась при виде незнакомой женщины, но, когда та сказала, что брала интервью у их отца и видела фотографию его дочек, Саша заулыбалась и побежала ставить чайник. А Маня бросилась звонить Гошке. Вскоре они с Лехой явились. Маня всех перезнакомила, и они сели пить чай. Мальчики пока помалкивали о том, что видели сегодня. Маня с Елизаветой Платоновной тоже не стали сразу говорить о своих впечатлениях. Все просто наслаждались действительно очень вкусным тортом.

— Класс! — сказал Леха. — Суперский тортик!

В этот момент в дверь позвонили.

Кто это? Вроде никого не ждем, — заметила Саша. — Мань, откроешь?

Так и быть!

Только спроси кто!

Сама знаю!

Маня выбежала в прихожую, и вскоре оттуда донесся ее голос:

— Сашка, к тебе!

Саша удивленно округлила глаза и выглянула в прихожую.

— Ой, Зорик! — закричала она.

Маня вернулась в комнату и деликатно прикрыла дверь.

Целуются? — осведомился Леха, запихивая в рот шоколадный цветочек с торта.

Шмаков, тебе-то что? — засмеялась Маня. Она с удовольствием отметила, что на Гошку это все не произвело ни малейшего впечатления. Правда, значит, разлюбил. Зато появлению Зорика Гошка обрадовался. Ему даже показалось, что теперь они быстро размотают странный клубок.

Когда Зорик тоже отдал должное шоколадному торту и рассказал о том, что видел на Кипре, он вдруг обвел взглядом всю компанию и спросил:

Сдается мне, тут без меня новое расследование началось? Я не ошибся?

Не ошибся, ты вообще головастый, — засмеялся Леха. — Только вот тупичок у нас в расследовании, глухенький такой тупичок.

Все, кроме Гошки, удивленно на него уставились. Леха же выдержал эффектную паузу и, обращаясь к Елизавете Платоновне, произнес:

Зря вы замки новые ставили, зря тратились, дружбана вашего школьного менты сегодня замели!

То есть как? — поперхнулась чаем Елизавета Платоновна.

— Пускай Гуляев расскажет!

Гошка рассказал.

Подождите! — воскликнул Зорик. — Тут что-то здорово интересное, я тоже хочу все знать!

И я! — подала голос Саша.

Мане ужасно не хотелось, чтобы в их расследование вмешивался еще кто-то, но она уже не могла этому противиться, ее бы никто не понял. И Гошка рассказал все с самого начала. Правда, потом настал черед Мани поведать о сегодняшних событиях. Так что у Зорика сложилась довольно цельная картина.

Ну, что скажешь, свежая голова? — спросила с улыбкой Елизавета Платоновна. Ей ужасно нравились эти ребята. И от сообщения об аресте преступников у нее словно гора с плеч свалилась.

По-моему, вы здорово поработали! — сказал Зорик. — Цепочка нехилая получается. Вот только одно… Вы забыли о презумпции невиновности.

—Тыо чем? — удивленно спросила Елизавета Платоновна.

Об этой вашей лзке-Ираиде.

Ни фига себе! — закричал Леха. — Нашел невинную овечку! Да она же и есть главная сволочь! Она деньги прибрала к рукам, гнилому шмендрику только двести баксов из двух тонн отстегнула!

Погоди, Леха! — мягко прервал его возмущенные вопли Зорик. — Сомнений в том, что она, безусловно, причастна к этой истории, нет! А вот на счет кражи документов, того, что она живет под чужим именем… Тут можно усомниться!

Да почему? — воскликнула Маня. — Мы же нашли настоящую Ираиду Германовну!

Во-первых, еще надо доказать, кто из них настоящая, это раз, а во-вторых, полные тезки и однофамильцы встречаются довольно часто.

Но в справочнике, между прочим, числится только одна такая, — заметил Гошка.

Ну и что? А если эта не прописана в Москве или в справочнике есть ее муж, допустим, или отец…

А ведь Зорик прав, — тихо проговорила Елизавета Платоновна, — может, и не стоит, как говорится, вешать на женщину всех собак, может, она тоже игрушка в чьих-то руках.

Конечно, Зорик всегда прав, — проворчал Леха. — Ну, предположим, имя у нее настоящее, а дальше что? Дальше-то чего делать будем?

Для начала давайте забудем о чужих документах, нам сейчас не до этого, — спокойно произнес Зорик, — и что у нас остается после ареста ваших, как вы выражаетесь, шмендриков? Только Лариса. Судя по всему, именно она затеяла шантаж Маргариты. Это классический случай. Месть более удачливой сопернице. Вопрос в том, откуда ей известно о прошлом Маргариты? Мне представляется, что тут что-то большее все-таки, чем просто злость. Хотя бывают женщины со склонностью к…

Слышь, Зорик, кончай бодягу! — перебил его Леха. — Женщины всякие бывают, со всякими склонностями, на фиг нам сейчас это знать? Ты лучше подумай своей нехилой мозгой, как теперь-то эти самые женщины действовать будут, когда шмендрика арестовали? Кого к Маргарите подошлют?

Насколько я понимаю, — как ни в чем не бывало ответил Зорик, нисколько на Леху не обидевшийся, — у нас еще есть время, ведь деньги с Маргариты они вроде бы раз в месяц получать собирались. Значит, надо последить за Ларисой…

Не, важнее последить за Ираидой, — покачал головой Леха.

Но к Ираиде-то мы без Ларисы не подберемся! — вмешался Гошка.

Надо все же попробовать! — заметил Зорик. — Гош, тащи свой справочник, по которому вы ту Ираиду нашли, посмотрим, какие там еще Керженцевы подходящие есть. Мало ли, вдруг повезет.

Ладно, — согласился Гошка и побежал за справочником.

Керженцевых было не так уж мало.

Займемся мужчинами! — деловито заявил Зорик.

Блин, мы все сдурели! — заорал Леха. — На фиг нам все это? Малыга, ты номер машины-то запомнила?

— А как же!

Зорик расхохотался:

— Действительно, сдурели! Думаю, к вечеру мы будем знать адрес таинственной Ираиды! Скопище идиотов!

А я-то хороша! — засмеялась Елизавета Пла-тоновна. — Надо же, и ведь номер у нее элементарный — три восьмерки! А буквы…

Буквы я помню! — сквозь смех сказала Маня.

Ребята, я понимаю, вам без машины трудно! Я по мере сил буду вам помогать! Мы только что сдали номер, и сейчас я могу несколько дней немножко расслабиться. Но расслабляться я не буду, я помогу вам.

Между прочим, вы — суперская… дамочка! — заметил Леха, приложив руку к сердцу.

На следующий день с самого утра Зорик с Сашей отправились понаблюдать за Ларисой, а остальные на машине поехали искать Ираиду Керженцеву, чей адрес Зорик уже раздобыл.

Вот уж не предполагала, что буду участвовать в настоящем расследовании, — смеялась Елизавета Платоновна.

А что такого, у нас вот в начале лета было одно дело, так там тоже дамочка одна, зубной врач, нам помогала. Кстати, ваша тезка, тоже Елизаветой звали, — пустился в воспоминания Леха. — Только отчество другое, так ее вообще похитили!

Как похитили? — ахнула Елизавета Платоновна.

Ну, там совсем другое дело было, — поспешила встрять в разговор Маня. — Ничего общего! Там такие бандиты крутые были замешаны… А у нас все просто, женская месть, и бандиты мелкие, да и те уже сидят! Так что вы не волнуйтесь, Елизавета Платоновна. Там даже собака Зорика пригодилась, знаете, какой у него пес? Немецкая овчарка, Цезарь. Такой умный, ужас просто!

Да, псинка суперская! — подтвердил Леха.

Слушай, Шмаков, что ты заладил — суперский, суперская! — поморщилась Маня.

Почем я знаю, прилипло словечко! А кстати, суперское словечко!

Ираида Керженцева жила в старом доме неподалеку от Патриарших прудов. Подъезд был заперт, и машины нигде не было видно.

И что будем делать? — спросила Елизавета Платоновна.

Ждать, — ответил Гошка. — Кто-нибудь выйдет или войдет, а мы тут как тут!

Да надо посмотреть, может, код где-нибудь рядом нацарапан, для безголовых, — заметил Леха и выскочил из машины. Он буквально обнюхал каждый сантиметр вокруг кодового замка и наконец по бедно вскинул руку. Попробовал, и дверь открылась.

И что теперь? — немного даже испуганно спросила Елизавета Платоновна.

Теперь я пойду и попробую с ней познакомиться! — твердо произнесла Маня. — У меня это получается.

Вообще-то было бы здорово нам с Лехой подсуетиться, — задумчиво проговорил Гошка. — Вот бы она нам поручила Маргариту шантажировать! Знаете, у нас уже был такой опыт. Правда, не с Лехой, а с Никитой, моим двоюродным братом, мы за одним киллером следили, и он нас же нанял себе в помощники.

Гошка, а ты не врешь? — поразилась Елизавета Платоновна.

Нет, что вы! — горячо воскликнула Маня. — Так все и было! Но для начала надо все-таки выяснить, что там и как…

Вообще-то Маня права, у нее это хорошо получается, ей ничего не стоит втереться в доверие. Она обаятельная.

Маня с восторгом и благодарностью взглянула на своего кумира. Гошка сказал, что она обаятельная! Конечно, у нее есть обаяние, а раз он про это знает, значит, обаяние на него действует! И, вдохновленная этим обстоятельством, девочка выскочила из машины и вбежала в подъезд. Квартира номер шесть находилась на втором этаже. Дверь ее оказалась старой и обтрепанной. «Странно, — подумала Маня, — наверное, это коммуналка». Но надписей, кому сколько звонить, не было. Маня глубоко вздохнула и нажала на кнопку звонка.

Дверь довольно быстро приоткрылась. Оттуда выглянула пожилая женщина в тренировочном костюме.

Здравствуйте, — как можно обаятельнее улыбнулась Маня, — Ираида Германовна — это вы?

Ты к Ираидке? — удивилась женщина. — Так она тут не живет.

У девочки упало сердце.

Как не живет? А мне дали адрес…

Дак уж почитай третий год носу не кажет, я и забыла, как она с виду. А тебе зачем?

Очень она мне нужна, ей тут прислали письмо. Моя тетя его из Америки привезла, дала мне этот адрес, просила передать срочно в руки. А может, вы знаете, где она живет/

Дак у мужа!

А муж где живет?

Муж-то, а бог его знает!

А если б она вам зачем-то понадобилась, мало ли что, потолок у нее, например, протек или еще что-то, как бы вы ее искали?

Женщина озадаченно замолчала.

— Ну, пока бог миловал, ничего такого не было.

И она ни разу так тут и не появилась?

Почему, появлялась, только я-то ее не видела. Я с работы возвращаюсь, гляжу, чашка мытая на столике ее стоит в кухне. Значит, думаю, Ираидка была, кофе дула. Она, погань такая, все норовит у меня кофе отсыпать, я уж теперь банку с кофе в комнате держу, а комнату запираю! Она такая, всегда любила чужое добро хапать… Хапужина.

А может, вы кого-то из ее знакомых знаете, с кем она общается?

А что, знаю ведь! Есть у нее подружка, тоже сволочь хорошая, у меня телефон ее где-то записан, сейчас найду. Она мне лекарства какие-то сибирские, не то алтайские, доставала, только от лекарств этих толку, как от козла молока. Сейчас сыщу, обожди.

Женщина закрыла дверь перед Маниным носом, девочка терпеливо ждала, наконец дверь приоткрылась, и соседка протянула ей бумажку:

На вот, держи! Если они еще не расплевались, может, и сыщешь Ираидку!

Скажите, а вы Ираиду давно знаете? — поинтересовалась Маня.

Да с детства! Она, поганка, на моих глазах росла.

А Керженцева она по мужу?

Да нет, по отцу, хороший человек был, царствие ему небесное! А дочка та еще оторва выросла, вся в мамашу, тоже оторва была! Да ладно, преставилась уже ? Слушай, а от кого письмо-то? Из Америки, говоришь? — Глаза женщины горели любопытством.

Да я не знаю, оно в конверте, я чужих писем не читаю!

А, ну да, да, нехорошо это — чужие письма читать!

Маня готова была поклясться, что любопытная женщина ни секунды бы не помедлила и вскрыла письмо ненавистной соседки. Но письма-то не было. Спускаясь по лестнице, Маня взглянула на листок. Там корявым почерком было нацарапано: «Лариса Курочкина». Вот это везение!

Она вприпрыжку понеслась вниз.

Ну что? — встретил ее у подъезда Леха.

Класс, Шмаков! Смотри! — Она сунула ему под нос записку.

Это чего? Та Лариса? А при чем тут…

Сейчас объясню, но уж всем сразу!

Значит, надо ехать к Ларисе! — воскликнула Елизавета Платоновна.

Да, похоже, сейчас все нити к ней ведут! — кивнул Гошка.

Но ведь там сейчас Сашка с Зориком, — напомнила Маня.

Ну и что? Мы тоже поедем и разберемся с этой падлой!

Нет-нет, все не так просто! — горячо заговорила Елизавета Платоновна. — Ни с кем мы пока разбираться не станем! Пусть Саша и Зорик следят за Ларисой, а я воспользуюсь телефоном! Узнаю у нее координаты Ираиды! Ведь именно Ираиду вы видели с шантажистом, верно?

Да, правильно, — согласился Гошка.

И я попробую втереться к ней в доверие, тем более что…

А под каким предлогом вы думаете с ней встретиться? — спросил Гошка.

Что-нибудь придумаю, это не проблема, мне главное — ее увидеть, я тогда сразу соображу, что она за человек, эта Ираида. Едем ко мне! Я вас вкусным мороженым угощу, и оттуда позвоним!

Мороженое — это клево, но лучше время не терять, — заметил Леха. — У вас же мобила, звякните сейчас!

Так она ж на работе!

Ну, мало ли, а вдруг заболела! — взмолился Леха.

Ладно, попробую, — засмеялась Елизавета Платоновна, вытащила из сумочки телефон и набрала номер:

Алло, можно попросить Ларису.

Это я.

Лариса, мне ваш телефон дала бывшая соседка Ираиды Керженцевой.

Зачем это?

Понимаете, я привезла для Ираиды письмо из-за границы, мне дали этот адрес, а она, оказывается, там уже не живет. И соседка не знает ее нового адреса, потому и дала ваш телефон, вы мне не поможете?

Да ради бога, запишите телефон!

Спасибо, а адрес не дадите?

Нет. Адрес пусть она сама вам дает, а то мало ли… Может, она с вами в метро встретится. Сейчас время такое, никому доверять нельзя, вы уж извините.

Вполне вас понимаю. Говорите телефон. Спасибо большое.

Облом? — спросил Леха.

Да нет, почему, телефон — это уже кое-что. — Елизавета Платоновна набрала номер Ираиды, но там никто не отвечал.

Шляется где-то, — констатировал Леха.

Это даже к лучшему, я пока выясню ее адрес по телефону. Предпочитаю сразу встретиться с ней лицом к лицу.

Елизавета Платоновна позвонила куда-то, и в результате через двадцать минут они уже знали адpec Ираиды. Наконец-то! Теперь уж она от них не уйдет.

— Ребятки, если вам не трудно, вы пока помолчите, а я подумаю, как мне к ней подобраться, — попросила Елизавета Платоновна.

Они почтительно умолкли. Когда машина подъезжала к дому на Алтуфьевском шоссе, Леха не выдержал:

Надумали уже?

Да, — сосредоточенно кивнула Елизавета Платоновна. — Я пойду к ней с Маней, так она меньше

насторожится, все-таки с ребенком по очень уж серьезным делам не ходят, верно? Манечка, будешь изображать мою дочку, согласна?

Конечно, согласна!

Вот и славно.

Дом был огромный, многоподъездный, и кодовый замок на двери вырван с корнем.

«Мама с дочкой» поднялись на тринадцатый этаж. Дверь в тамбур, где помещалось шесть квартир, стояла настежь. Еще издали они заметили какие-то белые полоски на нужной им двери.

Так, кажется, квартира опечатана, — удивленно пробормотала Елизавета Платоновна.

Ее арестовали, да? — испуганно спросила Маня.

Похоже на то.

Наверное, ее эти шмендрики заложили.

Может быть… Или они вместе на чем-то попались. Ну что ж, Манечка, можно считать нашу миссию выполненной. Думаю, никто больше беспокоить Маргариту не будет. Некому просто.

Дверь соседской квартиры приоткрылась, оттуда вышла молоденькая женщина с ребенком на руках.

Вы к кому? — подозрительно спросила она.

Да вот… Сюда… — слегка растерялась Елизавета Платоновна.

К Ираидке, что ли? Так нету ее, посадили! Давно пора!

Как посадили? За что? — изобразила полное непонимание Елизавета Платоновна.

Да уж не знаю, вам, наверное, лучше знать, только если поглядеть, какие к ней типы ходили, да и вообще… Мужа своего, я уверена, она просто уморила! Видали вы, чтобы человек поел винограду и умер? А дядя Вася именно так и умер. От винограду! Немытого, видите ли, поел… Да она же и отравила! Но все равно, теперь ей не отвертеться! А вы к ней по какому делу?

Я ей письмо из-за границы привезла, я никогда ее даже и не видела!

Письмо? Из-за границы? Ну надо же!

Мама! Мама, надо это письмо сейчас в милицию отнести! Идем скорее, если она преступница, это может помочь следствию!

Елизавета Платоновна чрезвычайно удивилась, но удивление свое скрыла.

Ты думаешь? Нехорошо это как-то…

Да что вы! Это хорошо! Это очень даже хорошо, — поддержала Маню молоденькая мамаша. — Мало ли что там, в этом письме, может, и вправду следствию поможет… А хотите, я следователю позвоню? Прямо сейчас?

Да нет, спасибо, мы сами, — набралась решимости Елизавета Платоновна. — Где тут у вас отделение?

Вот как из дому выйдите, сверните влево, пройдите чуток и увидите магазин, так прямо за магазином и будет наше отделение. Спросите следователя Кушнеренко, Евгению Борисовну.

Ой, женщина-следователь? — обрадовалась Маня. — Мама, идем скорее, так интересно, так интересно!

Ладно, горе мое, идем!

Они попрощались с соседкой и вошли в лифт.

Маня, — шепотом спросила Елизавета Платоновна, — ты зачем это придумала?

Чтобы эта соседка успокоилась, а то она может в милицию сама позвонить и сказать про письмо, и такая каша заварится…

Ну надо же, до чего ты сообразительная. Вообще-то правильно, в прежние времена такие ретивые соседи обожали доносы строчить. А она ведь еще со всем молоденькая.

Ну что? — кинулся к ним Леха.

Посадили ее, — буркнула Маня.

Ни фига себе, слышь, Гуляев, Ираиду тоже замели!

Значит, остается нам одна Лариса.

Не, Гошка, это тоже еще не факт, может, и ее за жабры взяли.

Но мы же недавно с ней говорили! — воскликнула Елизавета Платоновна.

Ну и что? А может, поговорила она с вами, а через пять минут к ней менты ввалились? Может такое быть?

Все бывает, и кит икает! — подвела итог разговору Маня. Дальше они ехали молча, но все-таки в сторону Ларисиного дома.

Значит, так, — сказала Маня, когда они остановились неподалеку от магазинчика, — сейчас я сбегаю, погляжу, работает ли она?

Но тебя там вчера уже видели, — напомнила Елизавета Платоновна.

Ну и что?

Может, лучше Гоше пойти?

— А мы вместе… Я ведь ее в лицо знаю.

Леха иронически хмыкнул.

Маня с Гошкой направились к дверям магазинчика, как вдруг кто-то тихонько их окликнул:

— Привет, вы зачем сюда?

Это был Зорик.

Она тут? — вопросом на вопрос ответила Маня.

Тут.

А Сашка где?

Во дворе на лавочке. Она устала.

Представь себе, Ираиду посадили! — выпали ла шепотом Маня.

Как посадили? — опешил Зорик.

Очень просто. В тюрьму!

Так. Значит, нам осталась одна Лариса? Кстати, она жутко противная. Но не похоже, чтобы она могла организовать такую сложную цепочку. На вид очень примитивная бабенка.

Много ты понимаешь! — фыркнула Маня. — И потом, цепочка не такая уж сложная, а очень примитивная — сказала своей подружке: «Ираида, я ненавижу ту женщину, Маргариту, давай ей жизнь подпортим, чтобы она ей медом не казалась!» А та отвечаем «Давай, подружка, у меня есть один знакомый, он очень хорошо может запугать твою Маргариту до полусмерти, а чтобы все было гладко, без ментов, надо нарыть компроматику! А где ж его взять? Ах, она из провинции? Из Омска? Вот там и будем рыть!» Ну и нарыли…

Может, ты и права, — пожал плечами Зорик. — Только, по-моему, это дело можно считать закрытым. Почти все фигуранты арестованы! Через кого теперь Лариса будет действовать?

Найдет, если захочет. Наймет какого-нибудь ханыгу за двести рублей, ей еще дешевле обойдется! Нет, нельзя нам пока бросать это дело.

Посмотрим, но пока я считаю, надо скорее сообщить вашей Маргарите, что они арестованы! Пусть хоть переведет дыхание, а если что-то опять возникнет, мы уже будем знать, откуда ноги растут.

— Да, правильно! — обрадовалась Маня.

И все облегченно вздохнули.

Вечером Маня вернулась от Маргариты Сергеевны немного задумчивой.

Ну как? — спросила Саша. — Она обрадовалась?

Обрадовалась, но не очень.

Почему?

Она говорит, что Лариса скорее всего ее в покое не оставит, если она ей мстит за Влада.

Да ну, я думаю, Лариса сейчас затаится, ведь ее сообщников посадили, и она будет тише воды ниже травы.

Так-то оно так, но…

Слушай, Маня, у меня есть идея! По-моему, очень даже неплохая!

Говори!

Когда возвращается Комов?

А что?

Надо нам с ним поговорить! Начистоту! Пусть он знает все! Тогда-то он уж точно ничего плохого о Маргарите не подумает, что бы там ему ни напели.

Нет, Сашка, нельзя! — вздохнула Маня.

— Почему это?

Он может обидеться — ему она не доверилась, а каким-то шпингалетам…

Это мы шпингалеты? — засмеялась Саша.

Кто же еще?

Тогда, может, нам поговорить с Ларисой? Объяснить ей, что у нее все равно ничего не выйдет, что…

Маня внимательно посмотрела на старшую сестру:

Сашка! Это же гениальная идея! Мы ей скажем, что прекрасно знаем о ее связях с Ираидой и со шмендриком, и если хоть что-то случится с Маргаритой… Здорово! Просто здорово! Сашка, я от тебя даже не ожидала! Только знаешь что, давай мы никому ничего не скажем! Сами пойдем! Только мы с тобой!

А Зорик? — спросила Саша и залилась краской.

«До чего ж она красивая», — с горечью подумала Маня. Но тут же вспомнила, что она обаятельная, и неизвестно еще, что лучше.

Как у вас с ним, все хорошо?

Очень хорошо, — почему-то шепотом ответила Саша. — Он мне сказал, что… что он меня любит! Можешь себе представить? — И Саша закружилась на месте от радости.

«Как в кино, — подумала Маня. — Я это недавно в каком-то старом фильме видела…»

Да? А разве в наше время говорят такие вещи? По-моему, сейчас как-то по-другому в любви объясняются.

Как это?

Ну, допустим так: слышь, Санька, ты… ну ты такая, вааще! Суперская девчонка, я от тебя тащусь, в натуре!

— Манька, ты, по-моему, Зорика с Лехой перепутала! — засмеялась Саша. — А кстати, Гошка, я думаю, когда-нибудь тебе тоже объяснится, но по-нормальному. Скажет: Маня, я тебя люблю!

Думаешь, скажет? — тоже шепотом спросила Маня.

Обязательно, только, наверное, еще не очень скоро!

Я подожду, мне не к спеху! Но ты правда так думаешь или утешаешь меня?

Нет, раньше я тебе это никогда не говорила, а теперь… Я заметила, что для него очень важно, что ты о нем думаешь…

Маня задумалась.

А это имеет значение?

Еще какое! Ладно, Маня, что будем дальше-то делать? Пойдем к Ларисе одни или Зорика возьмем?

Нет, не стоит.

Почему?

Тогда другие обидятся. Гошка, Леха…

Слушай, а может, поручить это Елизавете? Ну, для солидности. Одно дело, когда девчонки придут, и совсем другое, когда взрослая женщина, журналистка?

Нет, — решительно ответила Маня и даже для убедительности покачала головой. — Нет, Сашка, Елизавету вмешивать не нужно. Ты спросишь почему, отвечаю сразу: для загадочности! Пусть Лариса думает, что мы — неизвестно кто, неизвестно как обо всем узнали, и еще пусть думает, что за нами кто-то стоит!

Да она сразу поймет, что за нами только Маргарита!

Нет, все равно… Слушай, а что, если… Сашка, ты же у нас в артистки готовишься! Вот и давай, сыграй роль!

Какую роль?

Гадалки! Ясновидящей! Подойди к ней и изобрази, будто на тебя прямо там, в магазине, снизошло озарение, и внуши ей, чтобы она оставила всякие попытки делать людям гадости, запугай ее.

У меня не получится. Хотя вообще-то идея мне нравится, только тут надо… Манька, у меня еще гениальная идея! Только бы она согласилась, только бы согласилась!

Кто?

Тетя Мика!

Тетя Мика? — У Мани просто челюсть отвалилась. Ну и Сашка! Неужели оттого, что Зорик ей в любви объяснился, она так волшебно переменилась? Вот что любовь делает с женщинами!

Санька, Санька, ты гений, самый великий гений всех времен и народов! — закричала она. — Я уверена, тетя Мика согласится! Представляешь, как она сыграет такую роль! Это же будет шедевр. Сашка, звони ей сейчас же! И скажи, что мы завтра с самого утра к ней приедем!

Ну, если она будет свободна…

Только заранее ничего не говори, а то она начнет раздумывать, можно — нельзя, хорошо или не очень. Нет, нам надо взять ее тепленькой! Чтобы не успела опомниться!

В этот момент раздался телефонный звонок. Маня схватила трубку.

— Алло! Тетя Мика, это вы? Как здорово, что вы позвонили, я как раз тоже собиралась вам звонить, нет, ничего не случилось, просто мы с Сашкой соскучились, тут на днях вам звонили, а вас не было, как вы себя чувствуете? Тетя Микочка, а давайте мы завтра с утра к вам приедем. Почему с утра? Ну, просто хочется поскорее!

Саша, слушая слова сестры, только улыбалась. Когда Маня наконец положила трубку, Саша сказала:

По-моему, это хороший знак, что тетя Мика как будто нас услышала. Она ничего не заподозрила?

Надеюсь, что нет! Просто, по-моему, обрадовалась. Как ты думаешь, она согласится?

Не знаю, но, если ей в ярких красках все расписать, какая Маргарита несчастная и все такое, она может проникнуться…

Ой, только бы прониклась, только бы прониклась!

Ну, она, может, проникнется, а вот как Лариса отреагирует, черт ее знает. Вдруг она из тех, кто ни в бога, ни в черта не верит, ни во всяких гадалок и ясновидящих, такие люди тоже есть.

Вот я, например! По-моему, это в основном жулики!

Ну, я не знаю. Хотя…

Что?

У той Ларисы на шее кулончик такой маленький, в виде человеческого глаза, кажется, я такой уже видела, по-моему, на Тягомотине.

Точно, Тягомотина говорила, ей это то ли из Египта привезли, то ли из Турции, не помню. Ну и что?

Если я не путаю, этот глаз носят как раз от сглаза, красоты в нем никакой нет, значит, навер-ное, она в такие штуки верит!

Санька, ты от одного признания Зорика так поумнела?

Наверное, — опять зарделась Саша.

Да, а ты-то ему что ответила? — спохватилась Маня.

Много будешь знать — скоро состаришься!

Глава X. ФИАСКО

— Маняша, что это у тебя глазки так горят? — спросила тетя Мика, когда девочки наелись ее знаменитых ватрушек. — Да и у Сани вид загадочный. Выкладывайте, в чем дело! Говорите, говорите!

Девочки переглянулись. И, как заранее было условлено, начала разговор Маня, она лучше умела убеждать людей, а Саша должна была время от времени добавлять какие-нибудь весомые аргументы.

Тетя Мика, как вы считаете, если человека когда-то оклеветали, а теперь этой же ложной виной шантажируют, это хорошо?

Погоди, погоди, какого человека? — немного испуганно спросила Людмила Михайловна. — Ты это о ком?

О нашей соседке по подъезду!

И Маня выложила тете Мике всю историю с самого начала, ничего не утаив. Она знала, что та умеет хранить чужие тайны.

Так эт« женщина — невеста Влада Комова?

Ну да, вы его знаете?

Не близко, но знаю. Очень талантливый человек. И в высшей степени интересный мужчина. Живет, кстати, тут совсем неподалеку, впрочем, кому я говорю, вы ведь и сами знаете. Да, история. И без вас, конечно, не обошлось. Хорошо еще, что так все кончилось. Хотя… А зачем, собственно говоря, вы мне это рассказали, а? Это ж не просто светская беседа, как я понимаю?

Не просто, — кивнула Маня.

Ну, так в чем дело?

Тетя Микочка, помогите нам!

Да в чем помогать-то? Ведь история, почитай, закончилась, и вполне благополучно. Вряд ли эта тетка, бывшая домработница Влада, станет действовать в одиночку. Хотя бог ее знает, есть же такие бабы, просто одержимые местью. Ну, так что вы от меня-то хотите?

Тетя Мика, — набралась храбрости Саша, — мы хотим… мы хотели бы… чтобы вы сыграли роль!

Роль? Какую роль? — удивилась Людмила Михайловна.

Ясновидящей! Вы бы пришли к Ларисе и внушили ей, что ей же будет хуже… Ну и все такое…

Интересно, под каким же предлогом я вдруг заявлюсь к этой особе?

Не под предлогом, а как будто случайно. Предположим, вы войдете в магазин, там народу не много, подойдете к кассе и вдруг схватитесь за сердце и скажете: «Ой, у вас такая ужасная черная аура!» И расскажете ей всю историю… — уже захлебывалась Саша.

Стоп! В этом что-то есть, — задумчиво проговорила Людмила Михайловна. — Ничего такого я до сих пор не играла. А вдруг она меня узнает? Тогда что, все насмарку?

Маня в душе ликовала. Тетя Мика согласна!

Да что вы, тетя Мика, вы такая актриса, вы что хотите сыграть можете, ну, подгримируетесь чуточку, и никто вас не узнает, — горячо говорила Саша.

Да если даже и узнают! — воскликнула Маня. — Что тут такого? Сейчас многие известные люди ясновидящими себя объявляют.

— Ох, девки, во что вы меня втягиваете?

Тетя Мика, мы же просто хотим помочь человеку!

А человек-то этот, Маргарита, стоит того?

Стоит! — твердо заявила Маня. — Ее жизнь уже так побила.

Что-то я не пойму, как это может быть — в профессии так высоко забралась, а в жизни — курица вареная? Всего боится?

А разве так не бывает? — спросила Саша.

Почему, бывает, наверное… Впрочем, мы же ничего противозаконного делать не собираемся. Ладно, уговорили, девчонки! Только не сегодня! У меня в четыре озвучение. А вот завтра утречком…

Тетя Мика, я вас обожаю! — завопила Маня, кидаясь на шею пожилой женщине.

Мне почему-то кажется, все должно получиться. У вас обязательно получится, — сказала Саша, целуя тетю Мику.

Поживем — увидим.

Часов в десять утра в магазинчике было почти пусто. Охранник лениво осмотрел небольшой зал: совсем юная парочка в джинсе разглядывала журнал «Караван историй», очень пожилой и хорошо знакомый охр&нику пенсионер листал новый детектив Дашковой, а старая женщина в черном, уже держа в руках свежий номер «Огонька», просматривала журнал «Лица». Все спокойно, можно выйти покурить. Женщина в черном журнал «Лица» положила на место, а с «Огоньком» направилась к кассе, за которой сидела Лариса Петровна Курочкина.

— Один «Огонек»? — спросила она, не глядя на покупательницу, у

Да, — улыбнулась та и вдруг, пошатнувшись, схватилась за сердце.

Женщина, вам что, плохо? — недовольным тоном спросила кассирша.

Да нет, это не мне, это вам плохо, — тихо произнесла покупательница. —"Вокруг вас такая черная аура… Вам срочно надо от нее избавляться, иначе дело может плохо для вас кончиться. Заболеете, не дай бог, или что похуже…

Лариса Петровна побледнела.

— Что вы такое плетете, женщина? Какая еще аура? — довольно грубо сказала она, но голос ее не много дрожал. Она швырнула в блюдце сдачу.

Людмила Михайловна сгребла мелочь, ссыпала ее в кошелек и посмотрела на кассиршу. У той дрожали руки.

Вам еще можно помочь, не теряйте время, — проникновенно сказала тетя Мика. Она пристально

посмотрела в глаза кассирше и осенила ее крестным знамением. Затем повернулась и медленно пошла к выходу.

Женщина, постойте, — каким-то задушенным голосом крикнула Лариса Петровна. — Нина, посиди за меня!

Людмила Михайловна остановилась.

Женщина, вы говорили, мне можно помочь?

Можно, — улыбнулась Людмила Михайловна.

А как?

Покайтесь! Очень много черных дел у вас на совести. Вот она вас и мучает.

Какие черные дела? Нет за мной никаких черных дел.

Вам виднее.

А вы? Вы можете мне помочь?

Не знаю, можно попробовать. Но не здесь же нам говорить.

А пойдемте ко мне домой, я тут рядышком живу. Я вас чаем напою с вареньем вишневым, сама сварила…

Людмила Михайловна колебалась. Ей не хотелось идти в дом к этой очень неприятной женщине.

— Да нет, зачем же, давайте во дворе посидим, тут тенечек, и воздух свежий…

Лариса Петровна пожала плечами:

— Как хотите.

Они устроились на лавочке возле детской песочницы, детей там еще не было.

Людмила Михайловна пристально посмотрела на Ларису Петровну:

Что-то нехорошее у вас случилось, я еще не могу понять что… Только вас страх мучает… И ненависть гложет… Я не ошибаюсь, дружки ваши на нехороших делах попались, я права?

Ну…

Дружки эти вам в вашем черном деле помогали, а теперь вы одна остались и не знаете, как ваше черное дело до конца довести. Мой вам совет — пойдите в церковь, покайтесь, очистите душу и забудьте о мести и о зависти. Зависть разъедает душу.

Да какая там зависть! Никому я не завидую. Да и не люблю я в церковь ходить! Там попы бородами трясут, слова правильные говорят, а сами… Не намного лучше милиционеров…

А не надо в церковь. Вы сами с господом поговорите, покайтесь, или вот хоть мне расскажите, что вас мучает. Я вас не знаю, вы — меня, это как в поезде — два человека, бывает, встретятся, всю душу друг дружке откроют, всю подноготную выложат, понимая, что больше никогда не встретятся. Так и мы с вами… Вот увидите, вам легче станет.

Лариса Петровна внимательно посмотрела на собеседницу, криво ухмыльнулась и встала.

Куда же вы? — растерялась тетя Мика.

— Ловко нынче милиция работает, ишь как действует, я думала, они только в сериалах такие хитренькие, нет, надо же, и в жизни. Вон даже артистку привлекли. Только вы, тетя, лучше в кино играйте, у вас это правдоподобнее получается, вы раньше мне очень нравились, а теперь… Прихлебательница ментовская!

Людмила Михайловна вспыхнула:

Да о чем вы говорите, какая артистка, какая милиция? Я зашла журнал купить…

Да ладно, ясно же, Ираидка на меня напела… Только зачем такие хитрости, прислали бы повестку, и дело с концом. Или думают, я совсем дура лоховатая, все расскажу, вы на диктофончик запишите, потом пойди отопрись. Нет, не на такую напали!

И она почти бегом вернулась в магазин.

А Людмила Михайловна, крайне удрученная, осталась сидеть на лавочке. Через минуту к ней подбежали девочки.

Ну что?

Как, тетя Мика?

Провал… Полное фиаско. Меня разве что гнилыми помидорами не закидали. Нет, честно, я никогда не проваливалась, а тут…

Она что, вас узнала?

Узнала! И хуже того, решила, что меня милиция подослала с диктофоном. Хорошо еще, что в сумку мою не полезла.

И Людмила Михайловна вытащила из сумки маленький японский диктофон.

Тетя Мика! — ахнула Саша.

Я, дура старая, хотела вам помочь и той курице, думала, разговорю эту бабу, запишу ее признания. Сейчас, разбежалась… Тьфу, до чего же противно я себя чувствую. Вот уж воистину, каждый должен своим делом заниматься. Все, девчонки, больше я вам ничем помочь не могу. Жаль.

— Тетя Мика, вы не огорчайтесь, Зорик всегда говорит: отрицательный результат — тоже результат. И теперь понятно, что все это вполне могла затеять именно Лариса. И мы с нее глаз не спустим! — горячо пообещала Саша.

«Ой, — подумала Маня, — как бы Гошка опять в Сашку не влюбился, она вдруг совсем другая стала. Как будто ее посолили и поперчили. А раньше пресная была. Дурак будет, ведь она же из-за Зо-рика…»

Домой девочки возвращались подавленные.

Маняшка, давай никому не скажем про это?

Давай, — согласилась Маня. — Тем более хвастаться нечем.

А я вот что подумала — надо бы разузнать, от куда Лариса родом, не из Омска ли, и какая у нее девичья фамилия. Может, она училась вместе с Маргаритой? Может, она все это тогда подстроила… Ну предположим, Маргарита у нее в юности какого-нибудь мальчика увела, та ей отомстила, что называется, по полной программе, а теперь вдруг снова встретила — Маргарита вся в шоколаде, да еще и замуж собирается за того, в кого Лариса влюблена.

Может быть… — довольно вяло откликнулась Маня. — Но сейчас она будет как мышка, понимает же, что за ней следят. Кстати, не исключено, что менты тоже на нее внимание обратят. Так что Маргарита может жить спокойно.

Надо надеяться. Значит, и сегодняшний спектакль тети Мики вовсе не провалился.

Тебе хочется так думать, потому что у тебя счастливая любовь?

— Манечка, не надо завидовать, это нехорошо.

— Сам знаю, — буркнула Маня, но ничего не могла с собой поделать. Ей нестерпимо хотелось, чтобы Гошка сказал ей, что любит… Но она знала, что скоро от него этого не дождаться. Саша словно подслушала ее мысли:

Манечка, Гошке сейчас просто не до того, ему бы с мамой и Умаровым разобраться. Он ведь жутко ревнует. Сколько лет они вдвоем с мамой жили, и вдруг какой-то Умаров… Это нелегко.

А если наша мама замуж выйдет?

Нас все-таки двое, — вздохнула Саша. — И еще… Ты иногда Гошке говоришь довольно не приятные вещи…

Ну и что?

Ато… Это неженственно… И потом, ячитала, что мужчины любят лесть, любят, чтобы им говорили, какие они расчудесные.

Ты Зорику тоже говоришь, какой он расчудесный?

Говорю иногда! Но он и вправду красивый и умный.

Нет, я не буду, не хочу! Мне не нравится говорить неправду!

Тогда хотя бы не говори всю правду! Иногда можно просто промолчать!

Нет! Зачем мне его любовь, если я за нее должна наизнанку вывернуться? Не желаю!

— Ты еще маленькая, — опять вздохнула Саша. — Вырастешь — поймешь!

Не желаю я ничего понимать!

Дело твое, — пожала плечами Саша. — Скажи лучше, ты пойдешь к Маргарите, скажешь ей все?

Думаешь, надо?

Уверена! Пусть живет спокойно.

— Ладно, зайду вечером.

Кстати, давай-ка сегодня уберем квартиру, а то скоро мама приедет, да и перед школой надо все в порядок привести, потом времени не будет. Согласна?

Неохота, конечно, но я согласна. А то маме неприятно будет в грязный дом возвращаться.

И девочки до вечера провозились с уборкой. Саша любила наводить чистоту. Маня терпеть не могла, но выхода у нее не было. А под вечер, когда обе уже с ног валились, позвонил их отец.

К телефону подошла Саша.

Папа, — обрадовалась она, — ты приехал! Как дела?

Санечка, я так соскучился, как там Маняшка, она дома?

Дома, у нас все хорошо.

А мама в Москве?

Нет, мама на съемках, скоро приедет, она вчера звонила. Папочка, когда мы увидимся?

Прямо сегодня!

Здорово!

Через час я за вами заеду и повезу ужинать в ресторан, годится?

Папа!

Рада?

Еще бы!

Маняшку позови, хочу ее голосок тоже услышать.

Она в ванной, моется! Но я ее позову сейчас!

Не надо, я скоро приеду! Будьте готовы!

Маня! — закричала Саша, повесив трубку. — Маня! Открой!

Тебе чего? — крикнула из-за двери Маня.

Папа приехал! И пригласил нас в ресторан!

Врешь!

Выходи скорее, мне тоже надо помыться!

Через минуту Маня выскочила из ванной.

Что он сказал?

Что соскучился! Иди одевайся!

И Саша скрылась в ванной.

Ужин в ресторане удался! Папа был в прекрасном настроении, привез дочкам подарки, они весело болтали, вкусно ели, а потом он сказал, слегка смущаясь:

Девочки, я скоро женюсь. Вот такие пироги!

Опять? — охнула Маня. — А как же Лена?

Ну, это была ошибка, — проворчал папа.

А если теперь опять будет ошибка? И мама была ошибкой? — не унималась Маня.

Нет, с мамой все было иначе, но это вопрос сложный, вот станете взрослыми, поймете.

Но, если мы ничего не понимаем, то зачем ты нам рассказываешь, что опять женишься?

Потому что я женюсь… Я женюсь на англичанке.

И будешь жить в Англии, да? — побледнела Саша.

Нет, пока нет. Пока мы будем жить здесь и там тоже… на две страны, так сказать, сейчас многие так живут. И вы обязательно будете туда ко мне приезжать.

Она тоже актриса? — спросила Саша.

Нет, Элли — звукорежиссер, очень высокого класса.

Папа, а ты разве знаешь английский? — полюбопытствовала Маня.

Знаю, но плохо. Зато теперь буду знать хорошо. Но Элли неплохо знает русский, она из семьи эмигрантов.

— Ну, тогда ни она русского не выучит, ни ты английского, да еще на родном языке нормально говорить разучитесь, — скривила губы Маня.

Отец расхохотался:

Что-то в этом роде я и ожидал! Ты злючка, Маняша! Но не сердись, что ж поделать, если папа у вас такой легкомысленный и влюбчивый, но вас я все равно люблю больше всех на свете.

Больше, чем Элли? — поинтересовалась Маня.

Дурочка, это же совсем другое. Любовь к женщине рано или поздно проходит, как это ни прискорбно, а любовь к детям — это навсегда. Надеюсь, и вы меня тоже любите!

— Конечно, любим! — горячо воскликнула Саша.

А Маня довольно хмуро осведомилась:

Но если любовь проходит, так зачем жениться?

Ну так, может, она еще не скоро пройдет! — И папа подмигнул дочкам.

После ресторана он отвез их домой. Когда они вылезли из машины, Саша тихонько сказала:

Не волнуйся, это ненадолго!

Сама знаю! Все равно противно!

Что ж поделаешь!

А представляешь, если мама вернется и заявит: «Девочки, я выхожу замуж!» Вот будет номер!

Вряд ли. Мы уж сколько раз пугались, что мама замуж выйдет, а она не хочет. Это папа все время хочет жениться и жениться. А мама нет.

Гошкина мама тоже все не хотела, не хотела, а потом раз — и захотела!

Ну что делать, если жизнь так устроена.

Плохо жизнь устроена, отвратительно просто! Гнусно!

Да ладно тебе, Маняша, ну поживет папа в Англии, мы к нему съездим, Лондон посмотрим… Знаешь, как я хочу в Лондон!

Ну, это еще не факт!

Почему? Вон Гошка твой тоже все не верил, что отец его в Германию пригласит, но ведь пригласил же и еще пол-Европы показал.

Вообще-то да.

А представляешь, как здорово может получиться, если наш папа нас пригласит, а Гошкин — Гошку, и мы там все вместе встретимся…

Где там?

В Европе, где же еще!

Глава XI. МОБИЛЬНИК

— Саша! — Из темноты к ним подбежал Зорик. — Куда вы пропали, я волновался! Привет, Манечка!

— Мы с папой встречались, а ты давно ждешь? — каким-то удивительным голосом спросила Саша.

«Воркует, — подумала Маня. — Голуби у нас на балконе иногда так воркуют…»

Зорик, пойдем к нам! — пригласила Саша.

Нет, уже поздно, мне надо домой, я обещал маме…

Маняшка, ты хотела к соседке зайти, помнишь? — смущаясь, сказала Саша.

Избавиться хочешь? Ладно, я пошла!

Ей было почему-то до слез обидно. Вот Гошка небось не ждет ее во дворе, не волнуется, куда она запропастилась. Маня посмотрела на окно Маргариты. Там было темно. Ничего, поговорю с ней завтра…

Саша вернулась минут через десять, раскрасневшаяся, с блестящими глазами.

Целовались?

Манька! Тебе не стыдно?

Это тебе должно быть стыдно, а не мне!

Вот еще! — надула губки Саша. — Мне стыдиться нечего.

Сашка, а целоваться приятно?

Смотря с кем! — засмеялась Саша, любуясь на себя в зеркало.

А ты что, до Зорика с кем-то целовалась?

Ха! Сколько раз!

Ничего себе! И с кем?

Не с Гошкой! А остальное тебе ведь не важно, правда? Слушай, я Зорику все-таки рассказала про тетю Мику и про Ларису.

Ясно, язык у тебя как помело!

А еще я ему рассказала про свою версию, ну, насчет Омска, он сказал, что тоже думал в этом на правлении и попробует найти каких-нибудь знакомых в Омске и связаться с ними по Интернету.

Попытка — не пытка.

А ты к Маргарите заходила?

Нет, ее дома нет, окна темные.

Но завтра надо с ней поговорить, зачем человеку зря мучиться.

Ладно, я спать хочу!

Маняшка, скажи, правда ведь, Зорик красивый?

Согласна, красивый, а день был паршивый!

О, давно ты что-то ничего не рифмовала.

У меня, сестренка, так болит печенка!

Маня, правда? Где болит?

Дура ты, Санька, я просто так… Ничего у меня не болит! Только душа… Иду спать не спеша!

Сама дура! Напугала меня!

Зорик вернулся домой в самом радужном настроении. И дело было не только в Саше. Просто, пока он ехал в метро, его осенила поистине гениальная идея. Сначала он думал спросить отца, нет ли у того знакомых в Омске, более того, в Омском университете, что, кстати, было вполне возможно. Зорик помнил, года два назад отец ездил в Омск оппонировать на защите докторской диссертации. Но отец ведь непременно захочет узнать, зачем Зорику это нужно, а посвящать родителей в свои дела он не очень любил. И хотя родители ему доверяли, но зачем им лишняя информация? Но в метро Зорик вспомнил о Карене. Карен так помог им в их последнем деле, к тому же родители Зорина и Карена давно дружили. Карен уже взрослый, учится на журналиста, он проходил стажировку в «Известиях», он умный, веселый и, если ему все рассказать, наверняка поможет.

Зорик, ты где был? — встретила его мама.

Мамуля, я пришел вовремя? Не опоздал?

Нет.

Тогда не задавай нескромных вопросов! — Он чмокнул маму в лоб. Она была на голову ниже сына.

О, все поняла, ты был у Саши! Больше вопросов не задаю, я машинально! Ужинать будешь? Ты, наверное, голоден, как волк?

Нет, мамуля, как целая стая волков! А папа дома?

Папа сидит в Интернете.

Понял.

После ужина Зорик взял телефон и ушел к себе в комнату. Отыскал в книжке номер Карена и позвонил. Он знал, что Карен ложится поздно. Хорошо еще, если он дома окажется. Но тот был дома и сам снял трубку. И надо заметить, крайне удивился.

Зорик, какими судьбами? Не верю, что звонишь просто так! Наверняка я зачем-то понадобился вашей классной компании, я верно мыслю?

Более чем! — засмеялся Зорик. — Но на этот раз никаких заложниц, никаких бандитов, все тихо-мирно!

Начало обнадеживает, хотя это скучно, мой друг! Ну, что там еще ваша команда нарыла? Кстати, как они все? Такие прекрасные ребята, а девочка эта, Маня, просто прелесть! Впрочем, тебе, кажется, по вкусу другая? Молчишь? Ладно, это не мое дело. А как твой роскошный Цезарь?

Цезарь? Хорошо.

Ты с ним уже погулял?

Когда папа в Москве, по вечерам он с ним гуляет, а я утром.

Все по справедливости, значит. Ну что ж, выкладывай!

Карик, у тебя есть какие-нибудь знакомые в Омске?

В Омске? Надо подумать. Но вроде нет, а что?

Да тут такое дело… — разочарованно произнес Зорик. — Ну, на нет и суда нет.

Погоди, какие тебе знакомые нужны? Где, что, в какой области?

Ну, лучше всего в Омском университете.

Не проблема. У нас на курсе учится одна девочка из Омска. Я поговорю с ней, может, она кого-то знает!

Карен, я в тебе не ошибся! — растрогался Зорик.

Ну, выкладывай, что нужно!

Зорик довольно подробно описал историю ложного обвинения Маргариты.

— Что это вдруг дамочке вздумалось восстановить справедливость через столько лет, а главное, почему она обратилась к вам? Хотя это в принципе понятно!

Ее этой историей шантажируют.

Кто?

Там такой слоеный пирог получился.

Вот что, Зорик. Давай завтра с утра ты ко мне приедешь и все в подробностях расскажешь. Жду завтра к девяти утра. Все, счастливо.

— Черт возьми, Зорик, вы какая-то удивительная команда! Я еще могу понять, что вы кинулись вызволять заложницу, там речь шла, как говорится, о жизни и смерти, но тут… В конце концов, чего ради вы тут-то стараетесь? Дамочка не смогла разобраться со своими делами и теперь не хочет выкладывать денежки. А вам-то что?

Зорик удивленно поднял глаза. Что это плетет Карен?

Ты это серьезно? — спросил Зорик.

Ну, допустим, что да. Ты мне не ответил.

А, понял, ты меня на вшивость проверяешь? Разве помогать людям надо только на краю пропасти? А по-моему, надо стараться всеми силами, что бы они к этому краю просто не подошли.

Карен расплылся в улыбке.

— Молодец! — хлопнул он по плечу младшего приятеля. — Я в тебе не ошибся. Ты кругом прав! И я вполне понимаю эту женщину, ей после всего пережитого хотелось только убежать как можно дальше от своего прошлого, а оно вдруг ее догнало. Ну что ж, я уже созвонился с той девочкой из Омска, у нее в университете куча знакомых! Так что я этим займусь. Кстати, у тебя есть фотография Ларисы Курочкиной?

Есть, но дело в том, что Маня показывала ее Маргарите, и та сказала, что никогда ее не видела.

То есть Курочкина с ней не училась?

Нет.

Ну что ж, по крайней мере лишней работы делать не будем. Но все же ты фотографию оставь, мало ли что, я ее все-таки перегоню в Омск на всякий случай. У Веры там разные знакомые есть, так что, думаю, мы кое-что выясним, если, конечно, она из Омска.

Я почему-то уверен, что из Омска.

На каком основании?

Просто… Интуиция, наверное.

Интуиция штука, конечно, неплохая, но не всегда надежная. Ладно, старик, можешь быть свободен, как что-то выясню, сразу дам знать!

Спасибо, Карик!

Пока не за что! Да, и вот еще что… Советую вам пока оставить в покое Ларису Курочкину, не следите за ней, не ошивайтесь вокруг ее дома. Пусть она успокоится, расслабится. Это в любом случае полезно.

Да, я тоже уже об этом подумал.

Вот и отлично.

Прошло несколько дней. Все съехались в город и первого сентября, как и положено, пошли в школу. От Карена никаких известий не было. Зорик ему пытался звонить, но не заставал.

Когда первого сентября после уроков Гошка вернулся домой, его ждал торжественный обед и роскошный торт с шоколадным кремом и взбитыми сливками. Он удивился:

— Мам, это по какому случаю?

Да случаев много! Во-первых, начало учебного года…

Тоже мне праздник, впору в траур одеваться, — усмехнулся Гошка.

Почему? Ты же раньше любил школу.

Мало ли что было раньше…

Гошка, ну что ты все на меня дуешься? Из-за Умарова? Он же очень хороший человек. И, между прочим, торт он купил! И еще…

Что?

Он тебе подарок приготовил.

Какой еще подарок?

Мобильный телефон!

Гошка вспыхнул. Он давно мечтал о мобильнике, все надеялся, что отец купит, но тому даже в голову не пришло, а просить Гошка стеснялся. И вдруг Умаров ему это дарит, и даже не на день рождения. Подлизывается, тут же решил Гошка, чтобы избавиться от непрошеных чувств благодарности и даже некоторого умиления.

Ты не рад? — удивилась мама.

Почему, рад, — без особого энтузиазма проговорил Гошка. — А где он?

Телефон? — засмеялась мама. — Скоро получишь, Алеша сам его тебе отдаст, он скоро придет, и мы будем обедать.

Мам, ты его надоумила, признайся?

Нет, что ты! Это ведь недешевая вещь, и потом…

Но в этот момент явился Умаров.

Юлечка, ты сегодня потрясающе выглядишь! О, и Георгий уже дома. Надеюсь, ты не проболталась?

Проболталась, — улыбнулась мама.

Ну, брат Гошка, разве можно женщинам секреты доверять? Сюрприз, значит, не удался! Ну ничего, что ж поделаешь, будем иметь снисхождение к женским слабостям, мы ведь с тобой мужчины!

Он вытащил из сумки коробочку и протянул Гошке:

— Владей, брат! А вот тут зарядник! Не забывай заряжать! Телефончйк классный, между прочим, с кучей всяких дурацких функций, но в твоем возрасте это в кайф!

Телефончик был фирмы «Сименс». У Гошки даже дыхание перехватило от радости.

Спасибо!

Юленька, мы скоро будем обедать? Я голодный, как сто собак!

Еще пять минут! — крикнула мама уже из кухни.

И вот что, Гошка… Ты только не думай, что я к тебе таким образом подлизываюсь. Мне это в общем-то ни к чему. В конце концов, можно жить в мире, даже соблюдая вооруженный нейтралитет. Только это, брат, скучно и противно. В принципе мы могли бы быть друзьями. Ты ведь небось думаешь, что я у тебя маму отнял. Так?

Гошка покраснел.

— А это совершенно не так, поверь мне! Мы когда на Кипр с мамой летали, так она мне все уши прожужжала, как там Гошка, как там сынуля. Я бы тоже мог ревновать. И когда ты по своим Европам катался, у мамы минуты спокойной не было, хоть она и знала, что ты с отцом. И потом, этот телефон я, должен признаться, скорее для мамы приобрел, что бы она за тебя не волновалась каждую минуту. Так что я не подлизываюсь к тебе, а взываю к твоему разуму! Давай, брат, дружить, и всем будет хорошо! И тебе, и маме, й мне заодно, раз уж так в жизни случилось, что мы все вместе оказались. А я твою маму знаешь, как люблю… Я вот сразу ее увидел и понял: всю жизнь такую женщину искал. Так давай вместе ее любить. Ну вот, видишь, я тут целую речугу толкнул. Да, кстати, помощь не нужна? — перешел он на шепот.

Какая помощь? — тоже шепотом спросил Гошка.

Думаешь, я не знаю, что вы опять что-то расследуете?

Нет, спасибо, мы уже все… Остались пустяки. А вы откуда знаете?

Дедукция, брат, — засмеялся Умаров. — Я с ваших физиономий, твоей и Лехиной, все считываю, как с компьютера.

Кстати, у вас компьютер в офисе починили? — поинтересовался Гошка.

А как же! И секретарша новая отлично справляется! Ну что, мир?

Мир, — пробурчал Гошка. Он чувствовал себя неловко. Если бы Умаров произнес эту речь без подарка, он бы с легкостью принял все его доводы. Ему самому до смерти надоело жить в атмосфере постоянной напряженности, и он был рад примирению, но из-за дорогого подарка чувствовал себя не много продажным.

Гошка, только не думай, что ты продался за мобильник, — словно прочитал его мысли Умаров. — Одно к другому отношения не имеет, наверное, я сглупил, надо было как-то это по отдельности… Йу, я имею в виду речугу и телефончик… Но я же детектив, а не дипломат, ты уж не сердись.

Гошка очень внимательно посмотрел на Умаро-ва. А что, он в сущности, кажется, и вправду неплохой. И маму любит… И все ведь понимает, надо же…

— Ладно, — с трудом произнес он, — может, и вправду лучше было бы отдельно, но раз вы поняли, тогда… Хорошо, будем жить… дружно… Ох, я как кот Леопольд! — засмеялся Гошка. А Умаров хлопнул его по плечу:

Маня права, ты классный парень!

При чем тут Маня?

Да так, это я к слову… — смутился Умаров. И протянул Гошке руку.

И Гошка ее пожал.

Мальчики, обедать! — позвала Юлия Александровна.

Георгий, а что, если нам с тобой на брудершафт выпить — по чуть-чуть, а? Вино грузинское мне подарили, настоящее «Киндзмараули»!

Можно! — согласился Гошка.

Глава XII. РАЗВЯЗКА

Ёще пять дней прошло, прежде чем Зо-рик позвонил Гошке и сказал: — Привет, слушай, у меня куча новостей, надо собраться! У тебя можно? А то у Саши мама приехала, устроила дочкам разгон…

Да запросто! Моя мама постоянно торчит в мастерской, так что…

Отлично, завтра часов в пять удобно?

Конечно.

Договорились. Пока ничего не скажу, все завтра!

Поскольку дело касалось Маргариты и ее тайны, лишних людей решили в это не посвящать. Иными словами, Ксюшу и Никиту в известность пока не ставили. Таким образом, у Гошки собрались сестры Малыгины, Леха и Зорик.

«Странно, — подумал Гошка, — я ведь вижу, что Саша очень красивая, но уже совсем ее не люблю. И какая глупость все эти дурацкие любови, сколько из-за них неприятностей».

Ну, все в сборе, можно начинать. Так вот, друзья мои, — начал Зорик, который обожал выражаться книжно и чуть-чуть выспренно. — Я кое-что предпринял, связался кое с кем и в результате узнал вещи, достаточно интересные и для нас, и в первую очередь для Маргариты Сергеевны. Она действительно, по-видимому, ни в чем не виновата.

Так действительно или по-видимому? — уточнил Леха.

Ну, мы же приняли ее невиновность за аксиому, так сказать, и если из этого исходить… Хотя можно посмотреть на все и с другой стороны…

Ничего не понимаю! — взорвалась Маня. — Можешь говорить проще? Что ты там узнал?

С Маргаритой Сергеевной на одном курсе училась не Лариса Петровна Курочкина, в девичестве Петухова…

Гошка засмеялся:

Я бы ни за что не стал менять фамилию Петухов на Курочкин. Вот дура эта Лариса…

Действительно, забавно, а я и внимания на эту несуразицу не обратил, — улыбнулся Зорик, — ьно дальше будет уже не до смеха. Так вот, на одном курсе с Маргаритой училась младшая сестра Ларисы Петуховой-Курочкиной — Елена. И она умерла. Ей было всего девятнадцать лет…

От чего она умерла? Не Маргарита, надеюсь, ее убила? — воскликнула Саша.

Это как посмотреть… — довольно загадочно произнес Зорик. — Во всяком случае, Лариса считает, что именно Маргарита.

Это еще что за фигня? — поморщился Леха.

Дело в том, что у Елены был молодой человек, вроде как жених, который вдруг взял и влюбился в Маргариту.

Ни фига себе! — пробормотал Леха. — А она как, сама коньки отбросила или же с собой кончила?

Нет, в медицинском заключении сказано, что она умерла от пневмонии, чем-то там осложненной.

Ну и при чем тут Маргарита? — завопила Маня. — Городишь невесть что…

Погоди, Маня, не горячись, — остановил ее Зорик, — дай договорить.

Ну, колись уже, сил больше нет! — потребовал Леха. — Ты прямо как адвокаты всякие в американских фильмах, они всегда резину тянут, самое интересное на конец приберегают, тьфу!

Правда, Зорик, — сказала Саша, — говори уже…

Короче. Лариса рассказывала кому-то, что Лена от горя решила уморить себя довольно интересным способом — вышла раздетая на улицу в мороз, а у нее легкие слабые были, ну и… Спасти ее не удалось.

Вот кретинка! — завопил Леха. — Убивал бы таких дур!

Леха, но она и так умерла, разве можно о мертвых плохо говорить? — одернула его Саша.

Это смотря какие мертвые! Она о ком-нибудь подумала, когда такую пакость учинила? Мало того, что сама дуба дала, так еще и парню тому жизнь, наверное, испортила, и своим родным, ну там, папе-маме, сестре, и еще Маргарите, во постаралась! А сама небось через годик бы с этим парнем развелась, если б он на ней женился. Ну ее к черту, такую любовь дурацкую, противно просто… — бурно негодовал Леха.

Так вот, из всего вышеизложенного…

Зорик, кончай бодягу! — не выдержал Гошка.

Хорошо, так вот, Лариса во всем винила Маргариту. Есть подозрение, что именно она подложила Маргарите свинью! Хотя тогда жила уже в Москве. Видишь, я кончил бодягу!

А что, похоже… — кивнул Гошка. — Стиль, во всяком случае, один, и здорово подлый стиль, между прочим. Я, конечно, понимаю, сестру жалко, но Маргарита тут при чем? Даже если парень в нее втюрился, так парню бы и мстила.

Слушай, а ведь это мысль! — воскликнул Зорик. — Мне это как-то в голову не пришло. Вполне возможно, что она и с парнем как-то поквиталась.

А ты узнать можешь? — деловито спросил Гошка. — Нам бы это очень пригодилось.

Могу, наверное… Но…

Западло тебе, да? — ядовито осведомился Леха.

Ну не то чтобы…

Подождите, зачем время терять? Надо спросить у Маргариты, может, она в курсе, что случилось с ее поклонником, — предложил Гошка.

Да она скорее всего и не помнит о нем, — покачала головой Маня. — Хотя спросить в принципе можно.

Нет, — решительно заявил Зорик, — это мое упущение, и я должен сам с этим разобраться, подумаешь, скажу, что дурак, извинюсь…

И когда ты это сможешь выяснить? — уточнила Саша.

Надеюсь, что сегодня же.

Тебе позвонить кому-то надо?

— Нет, мне нужен компьютер с выходом в Интернет. Короче, прямо сейчас поеду домой и, если что-то узнаю, позвоню!

И он опрометью выбежал из квартиры.

— Облажался твой Зорик, Саня, — заржал Леха. — Недотумкал!

Саша только презрительно пожала плечами, но презирала она явно не Зорика.

Будем ждать? — спросила Маня.

Вы как хотите, а я иду домой! Нам и так вчера от мамы досталось, — решила Саша.

За что? — спросил Гошка.

Да ей тут одна тетка накапала, что мы целыми днями где-то гоняем, что нас нельзя уже одних оставлять, и все в таком роде, — ответила Маня, — а мама не может нас не оставлять, вот она и рассердилась. Ладно, мы и вправду пойдем, а если что, звоните!

Сестры ушли.

Слышь, Гуляев, ты как думаешь, эта крыса Лариса тому мужику тоже отомстила?

Почем я знаю?

Нет, я вот чего думаю, если выяснится, что она и ему кровь попортила, что мы тогда делать-то будем?

Не знаю, Леха, честно тебе скажу — не знаю!

А я вроде бы знаю…

Поделись.

Нет, пока что рано. Подождем!

Они еще поболтали, и Леха тоже ушел. Чего зря напрягать отношения с родителями?

Вечером Гошке позвонил Зорик:

Слушай, а ведь она здорово опасная, эта ваша Ларочка! Тот парень попал в автокатастрофу, причем оказалось, что у него были повреждены тормоза…

И что?

Погиб.

Ничего себе.

А случилось это через три года после смерти Лены, по факту аварии завели уголовное дело, но, конечно, ничего не нашли!

Погоди, Зорик, но ведь это может быть и никак не связано.

Может быть. Но тем не менее… К тому же выяснилось, что Лариса Петухова была мастером спорта по автогонкам.

А теперь торгует газетами…

Она тоже попала в аварию, с тех пор больше не садилась за руль.

Слушай, просто триллер какой-то… Сколько уж лет прошло, а она все не уймется, все мстит…

Да уж, злопамятная тетенька… Ты мне вот что скажи, что нам теперь делать-то?

Я думаю, что надо немедленно обо всем рассказать Маргарите, а уж она пусть решает, как быть с этой информацией.

Да, пожалуй, ты прав.

Слушай, Зорик, а как ты все это нарыл?

Через Интернет.

Что, просто вышел в Интернет и взмолился — помогите, омичи?

Да нет, — засмеялся Зорик, — я просто нашел человека, у которого есть знакомые в Омске, причем самых разных кругах, этот человек тоже заинтересовался нашей историей и помог…

Что еще за человек?

Карена помнишь?

Карена? Еще бы не помнить! Так это он все ыяснил?

Кое-что он, кое-что я.

Здорово! Слушай, а что, если попросить Карена написать статью, чтобы снять наконец с Маргариты эти ложные обвинения?

— Я тоже об этом думал, но сначала надо поговорить с Маргаритой, иначе это может оказаться медвежьей услугой.

На другой день под вечер Маня позвонила Маргарите Сергеевне и попросила разрешения зайти.

Манечка, у тебя такой торжествующий вид, еужели вы с ребятами что-то раскопали?

Кажется, да. Я вам сейчас все расскажу, а уж вы сами решите, как быть дальше.

Маня явилась к Маргарите Сергеевне одна. Так было решено, чтобы не смущать несчастную женщину. Вдвоем им будет легче. К тому же вся компания Мане в таких делах доверяла. Маргарита Сергеевна усадила девочку в кресло, принесла вазочку с конфетами и фрукты.

Ну что ж, Маша, я тебя слушаю.

Маргарита Сергеевна, вы помните вашу сокурсницу Лену Петухову?

Конечно, помню. Бедненькая, в девятнадцать лет умерла от воспаления легких.

А вы знаете, что она покончила с собой?

Как? Разве это было не воспаление легких? ли я что-то путаю?

Нет. Просто у Лены был жених, его звали Евгений Савин.

Женя был ее женихом? Первый раз слышу! прочем, он меня никогда не интересовал.

Зато вы его интересовали.

И что из этого? — испуганно спросила Маргарита Сергеевна. — А ведь мне кто-то говорил, что он погиб, разбился на машине… Маша, ты почему так а меня смотришь? Ты считаешь, что мне кто-то мстит за Лену?

— Именно так я и считаю. Это ее старшая сестра, Лариса.

И Маня выложила Маргарите Сергеевне всю историю, которую удалось раскопать.

Боже мой, боже мой! — сжимая пальцами иски, твердила Маргарита Сергеевна. — Если все так, как ты говоришь… Это ужасно, это действительно ужасно. Да, я вспоминаю, Леночка была не много истерична… Мы никогда не дружили, просто были однокурсницами, и все. А Женя ничего для меня не значил, я даже никогда с ним не кокетничала, разве что бессознательно, как в юности кокетничаешь со всеми парнями подряд. И вот к чему это привело. Непостижимо! Нет, этого просто не может быть! Это какая-то ерунда! В конце концов, ничего ведь не доказано, это всего лишь ваши умозаключения, я ведь правильно понимаю, да?

Ну да… — немного растерялась от ее напора Маня.

И тогда выходит, что я легкомысленная стерва. Ну пусть так, пусть я какая угодно стерва, но наказывать за это так бесчеловечно, так изощренно… А Женю и вовсе убить… Нет, этого быть не может! Маша, ты должна дать мне координаты этой Ларисы Петуховой! Я просто обязана посмотреть ей в глаза, поговорить с ней! В конце концов, ведь жизнь все расставила по своим местам. Может быть, я даже могу ей помочь, она ведь, в сущности, абсолютно несчастна. Когда-то отомстила мне за сестру… А потом вдруг через много лет встретила меня снова, и выходит, что теперь я уже ей перебежала дорогу. Хотя это смешно, Влад никогда бы не посмотрел в ее сторону. Но все равно… Маша, скажи мне, где она живет, какой у нее телефон?

Маргарита Сергеевна, это опасно!

Ерунда, не опаснее, чем жить все время под дамокловым мечом. Давай, давай, Машенька, говори, я ведь все равно узнаю, только на час позже.

И вы что, прямо сегодня к ней поедете? — испуганно спросила Маня.

Нет, я должна все хорошенько обдумать и подготовиться к разговору. А вот завтра утром… Тем более завтра суббота… Ну же, Маша, где она живет? Говори!

Маня испуганно молчала.

Ты же понимаешь, что я просто не могу поступить иначе, я бы рада о ней забыть навсегда, но не могу.

Хорошо, — решилась Маня, — записывайте…

Маша, у меня просто нет слов, чтобы выразить тебе и твоим друзьям свою признательность, и я обязательно придумаю, как вас отблагодарить. Или пусть Влад придумает, он такие штуки умеет лучше, чем я. А сейчас иди, детка, мне надо побыть одной, хорошенько обо всем подумать.

Маня выбежала из квартиры и, не дожидаясь лифта, понеслась на пятый этаж, к Гошке.

Что с тобой? — спросил тот, едва увидев девочку. — Что-то стряслось?

Маргарита собирается к Ларисе!

Когда?

Говорит, что утром, но я боюсь, что прямо сейчас! А это опасно!

— Да, если крысу загоняют в угол, она кидает-

— Нельзя ее одну отпускать!

Но я не смогу. У мамы сегодня нет спектакля, она обещала прийти не позднее десяти. Может, позвать Леху? Или Зорика с Цезарем?

При чем тут Цезарь?

Ну я не знаю, только что-то надо делать! А вдруг Лариса ее убьет? Ей уже терять нечего… Да если даже не убьет, все равно… Мало ли что эта крыса придумает.

Гошка лихорадочно соображал, и кажется, сообразил, что надо делать.

— Не волнуйся. Последи пока в окно, не уходит ли она.

Маня глянула в окно. И увидела, как из подъехавшего такси вылезает мама.

Гошка, мама приехала, мне надо бежать.

Ничего, беги, я кое-что придумал!

Маня вихрем понеслась к себе на десятый. Обострять отношения с мамой очень не хотелось. А на Гошку все-таки можно положиться.

Маргарита Сергеевна не стала дожидаться утра. Она первым делом пошла в ванную, приняла душ, заново накрасилась, тщательно оделась, надушилась и, взглянув на себя в зеркало, осталась довольна. К врагу нельзя приходить разбитой и уничтоженной, какой она себя чувствовала сейчас, нет, пусть эта женщина видит, что все ее старания были напрасны! Она была уверена, что Лариса Петухова ничего ей теперь не сделает, но она заставит ее признаться во всем!

Прошло не меньше полутора часов, прежде чем она вышла из дому и направилась к своей машине…

Кто там? — раздался из-за двери заспанный голос.

Лариса Петровна, откройте, пожалуйста!

Вы кто?

Соседка снизу, у вас что-то протекает! — ничего умнее не придумала Маргарита Сергеевна. Но в кино такой повод действует безотказно. Сработал он и на этот раз. Дверь распахнулась. На пороге стояла усталая некрасивая женщина средних лет в мятом халате.

Вы? — побелела она.

Да. Не ожидали?

Нет, чего не ожидала, того не ожидала. Что ж, входите, коли не боитесь.

А я должна чего-то бояться?

Ладно, входите, не говорить же на лестнице, — хмуро пробурчала Лариса Петровна. — Зачем пожаловали?

Поговорить. Пока только поговорить.

Вы мне угрожаете?

Да боже сохрани, я до сегодняшнего дня и не подозревала о вашем существовании.

И как же вы вышли на меня?

О, это сложная история…

Вы обратились все-таки к ментам? Я так и думала.

Послушайте, Лариса Петровна, я хочу только выяснить, это вы устроили мне пакость, вы обвинили меня в краже, так?

Так! Именно я! Из-за вас погибла моя сестра! Юная, красивая… А вы остались жить как ни в чем не бывало! Я очень надеялась, что после того позора такая чистюля, как вы, тоже наложит на себя руки, тогда все было бы по справедливости. Но где там! Вас отмазали, даже не посадили, вы легко отделались!

Моя мать умерла из-за этой истории!

Ну, это в мои планы не входило! Однако вы и смерть матери легко пережили, что вам смерть!

В голосе Ларисы Петровны звучали истерические нотки.

— А вам? Это ведь вы подстроили автокатастрофу, вы испортили тормоза в машине Жени Савина?

О, как глубоко вы, однако, копаете! Ничего не доказано!

Но при желании доказать нетрудно! Вы были мастером спорта по автогонкам, так что…

Это ничего не доказывает, ровным счетом ничего! Просто свершилась высшая справедливость!

Но почему вы решили, что имеете право карать людей? Если вы полагали, что я виновата в смерти вашей сестры, почему не подали в суд? Ведь доведение до самоубийства тоже карается по какой-то статье!

Ха! Это с нашим-то правосудием!

Но ведь вы убийца!

И вы тоже убийца.

Но я ни о чем не подозревала, а вы сознательно убили Женю! Сознательно! Вы убили и мою мать! Вы могли предположить, что она умрет, могли! И вы еще хотели, чтобы я тоже покончила с собой! Да вы чудовище, абсолютно аморальное чудовище!

Вам ли говорить о морали!

И теперь вы, связавшись просто с уголовниками, решили меня шантажировать той историей, точно зная, что я ни в чем не виновата!

Вы виноваты в смерти моей сестры!

Ах, бросьте, вы давно забыли о той истории, и вдруг я опять попалась на вашем пути, да еще в меня влюбился В лад Комов…

— Замолчите! — не своим голосом заорала Лариса Петровна. — Замолчите!

Нет уж, я не замолчу! Вы просто не смогли пережить, что я не пропала, не погибла, не опустилась, а…

Да, я не смогла этого пережить, и все равно последнее слово будет за мной!

Ну уж нет, я для того и пришла сюда, чтобы сказать последнее слово! Если хотите знать, мне вас даже жалко. На что вы растратили свою жизнь? На ненависть, на преступления, а что в результате? Ноль? Так вот, если вы забудете о моем существовании, я готова тоже все забыть, я не желаю никому мстить, месть — штука опасная и гадкая, а я хочу… Так вот, я предлагаю вам… Я дам вам денег, чтобы вы могли…

Денег? Вы дадите мне денег? Ах ты сука, откупиться хочешь? Не выйдет, не нужны мне твои поганые деньги!

Однако шантажом их у меня выманивать вы не брезговали!

Лариса Петровна смотрела на Маргариту с такой испепеляющей ненавистью, что у той мурашки по спине пробежали.

— Ну хорошо, ваша взяла, — вдруг переменила тон Лариса Петровна. — Я согласна забыть все это. Только знаете что, не могу я с вами разговаривать в таком виде, вы вся из себя такая, а я в затрапезье, это вы ведь нарочно придумали — застать меня врасплох и подавить морально. Я сейчас переоденусь, и тогда мы поговорим вроде как на равных, вы не возражаете?

Маргарита Сергеевна пожала плечами. Лариса Петровна вышла из комнаты и через пять минут вернулась преображенная. Она оделась, подкрасилась, причесалась и уже не выглядела жалкой.

Ну вот, теперь можно и поговорить. Кстати, у меня в горле совершенно пересохло… А вы пить не хотите?

Пожалуй…

Лариса Петровна вышла на кухню и принесла непочатую бутылку минеральной воды и два стакана. Маргарита вдруг тоже ощутила нестерпимую жажду. Но не опасно ли пить у нее в доме? Хотя бутылка неоткрытая, глупости…

Лариса Петровна налила воду в два стакана и протянула один Маргарите.

Спасибо! — Она залпом выпила бокал холодной минералки.

Выпили? Хорошо? Вот и славно, через полчаса вы умрете! — засмеялась Лариса Петровна.

Что вы городите?

Ничего! Пока я переодевалась, я успела подсыпать в воду яд, такой хороший яд… Он действует довольно быстро, без всяких мучений, а потом не оставляет следов в организме, вы умрете от внезапного инфаркта! Жалко, такая молодая, красивая, умерла от инфаркта на улице!

Маргарите Сергеевне стало дурно, ее затошнило, и навалилась слабость. Нет, она издевается, она просто издевается. Во-первых, так быстро яд не мог подействовать, это ж не цианистый калий, наверное.

— Что? Уже дурно? Все правильно… а вот сейчас вы встанете, и мы с вами, как две закадычные подружки, выйдем во двор, сядем на лавочку, и вы тихо скончаетесь. Уверяю вас, о такой легкой смерти можно только мечтать. Знаете, были даже какие-то стихи об этом, не помню чьи: «Легкой жизни я просил у бога, легкой смерти надо бы просить». Вот и считайте, что я вам сделала драгоценный подарок — легкую смерть. Что, Риточка, ножки не слушаются, они как ватные, да? Ничего, ничего, надо выйти во двор, вдруг кто-то спасет нашу Риточку, надежда ведь умирает последней. Но никто не спасет, уже поздно, яд уже всосался… А ты думаешь, мне надо, чтобы ты тут померла, у меня? Нет, вставай, вот так, умница, хорошая девочка, даже если ты в подъезде помрешь, это будет неплохо! Мало ли к кому ты пришла. Но думаю, до скамеечки мы дойдем, есть у нас тут скамеечка такая укромная. Но я все равно подстрахуюсь, вот, видишь, ножик у меня? Когда ты испустишь дух, как говорили в старинных книжках, я пырну тебя ножиком, чтобы менты решили, что тебя какие-то залетные шпанята пришили, а сумочку твою я себе возьму, тебе ведь не жалко, правда?

Приговаривая все это, она вела обессилившую Маргариту к дверям.

И вдруг прозвучал звонок, громкий и требовательный.

Лариса Петровна вздрогнула.

Кто там? — охрипшим голосом спросила она.

Откройте! — потребовал мужской голос. — Немедленно! В доме пожар!

Пожар? — вскрикнула Лариса Петровна и выпустила руку Маргариты. Та пошатнулась, но удержалась на ногах и быстро открыла дверь. Хозяйка не успела ей помешать. В квартиру ворвались двое мужчин, один показался Маргарите знакомым. Он держал пистолет в руках.

Стоять! Ни с места! — крикнул второй.

Она меня отравила! — сказала Маргарита и тихо сползла по стенке на пол.

Вызывай «Скорую», — крикнул один из мужчин, а другой схватил Ларису за руку, но она ловко вывернулась и пырнула его ножом. Брызнула кровь.

Ах ты чертова кукла! — выругался незнакомец, а второго Маргарита вдруг вспомнила, это был новый муж Юленьки Гуляевой, частный сыщик. Он ловким приемом выбил нож у разъяренной женщины и скрутил ее.

Женька, ты ранен?

— Да нет, царапина ерундовая! — ответил Николишин. — Говори, гадина, какой яд?

— Какой яд? Никакого яда, глупости одни, я ее просто напугала! А она, дура, поверила! Стану я связываться с такой идиоткой, ей сказали — тебя отравили, а она лапки поджала и помирать приготовилась, амеба! Я хотела ее только увести из своей квартиры! Эта дубина стоеросовая даже не скумекала, что бутылка-то непочатая была! Так что ни какого отравления. А вот вы за проникновение в чужую квартиру поплатитесь, можете не сомневаться!

— Ишь, какая нахалка! — покрутил головой Николишин. — А что ты меня ножичком пырнула, это как? Нанесение телесных повреждений! На два годика точно потянет, это уж не говоря обо всем прочем, о гибели Савина, например, так что помалкивай!

— Ты веришь ей насчет яда? — тихо спросил Умаров друга.

— Верю. Но проверить все равно не мешает! Сейчас «Скорая» приедет! Звони в милицию, это уже их дело!

Яду и правда в воде не оказалось. Тем не менее «Скорая» увезла Маргариту Сергеевну в больницу, но уже на следующий день она вернулась домой. А вскоре выяснилось, что Лариса Петровна Курочкина убила еще одну женщину, именно так, как собиралась убить Маргариту Сергеевну. Она внушила жертве, что та выпила яд и у нее нет никакой надежды, тем самым парализуя ее волю, а потом убила ножом в темном уголке двора. Это убийство долго не могли раскрыть, пока убийца не оказалась в руках милиции. Тогда она уже сама во всем призналась. Однако до суда дело не дошло. Ее признали невменяемой и отправили в психиатрическую больницу.

А в омской газете появилась статья, написанная Кареном, в которой восстанавливалось доброе имя Маргариты Сергеевны.

— Ох блин! Я самый первый придумал, чтобы Карен статью накатал, только не успел никому сказать, а он сам допер! Тоже, видать, умный! — сокрушался Леха. — А все-таки мне нравится сыщиком быть — вон как люди радуются, даже на свадьбу всю нашу компашку пригласили!