/ Language: Русский / Genre:prose_contemporary,love_contemporary,

Проверим На Вшивость Господина Адвоката

Екатерина Вильмонт

Есть ли у деловой женщины время и силы на истинно глубокое, неповторимое чувство? Или ее удел – цинизм и одиночество? И что ей остается, если карьера, казалось бы, потерпела крах? Может, плюнуть на все и выйти замуж за иностранного «принца», благо он под рукой? Или все-таки подождать настоящей любви?

Проверим на вшивость господина адвоката АСТ, Астрель Москва 2004 5-17-022896-1, 5-271-08513-9

Екатерина Вильмонт

Проверим на вшивость господина адвоката

Я знаю, что нежнейший май

Пред оком вечности – ничтожен.

Но птица я – и не пеняй,

Что легкий мне закон положен.

М. Цветаева

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

– Что у вас, Елизавета Федоровна? – Генеральный директор поднял на нее свои тусклые глаза.

– Заявление об отпуске, – пролепетала Лиза, всегда чувствовавшая себя неуютно при новом шефе.

– Об отпуске? Что ж, прекрасно! – Он подмахнул заявление.

Слава богу, подумала Лиза, две недели не буду видеть твою тухлую морду. Она хотела взять у него из рук свое заявление, но Владлен Степанович задержал его.

– Кстати, Елизавета Федоровна, после отпуска на работу можете не возвращаться.

– То есть как? – ахнула Лиза.

– Вы уволены. Разумеется, вы получите все, что вам причитается, но после отпуска считайте себя свободной.

– Но почему?

– Мы не сработаемся!

– А, понятно, – пробормотала Лиза и, несмотря на то что внутри у нее все дрожало, собралась с силами и бросила уже от двери: – Счастливо мести!

– Что? – не понял шеф.

– Ну вы же новая метла!

– Можете уже завтра не выходить на работу, госпожа Кот.

– Вот за это спасибо! И желаю вам самых низких рейтингов!

С этими словами она вышла в приемную и что было сил хлопнула дверью. Дрожа от злости и обиды, она почти бежала по коридору.

– Лизочек, ты что? – остановил ее мелодичный голос Инны.

– О, я как раз к тебе! Вот!

– В отпуск собралась? И куда на сей раз?

– В жопу!

– Что? – ахнула Инна.

– Он меня уволил! Сказал, чтобы после отпуска не выходила на работу!

Инна завела ее в свой кабинет, налила рюмку коньяку:

– Выпей!

– Я за рулем! – привычно возразила Лиза.

– Ничего, тебе надо!

Лиза залпом выпила коньяк:

– Фу, гадость какая!

– Много ты понимаешь! Это «Хенесси»!

– Все равно гадость!

– Значит, он начал с тебя! Интересно, кто следующий…

Всякий раз, подходя к своей машине, Лиза испытывала что-то похожее на любовь. Два месяца она ездила на новенькой «Шкоде-Фелиции» и не могла нарадоваться на свою «Фелю». Это была третья машина в Лизиной жизни, но к двум прежним она ничего подобного не чувствовала. Машина и машина, средство передвижения. А «Феля» была как близкая подруга, как что-то родное. Неужели придется ее продать? Нет, ни за что! Но ведь денег теперь не будет. Отпускные я получу, на них надо продержаться как можно дольше. А бабушка? Что я бабушке скажу? Она так расстроится… Нельзя ей говорить. Пока что я в отпуске, а за это время что-нибудь придумается. Надо разослать по Интернету резюме. Хотя что я так найду? Уж этот гад постарается испортить мне репутацию. Зря я, наверное, ему нахамила… Нет, не зря! И потом, он первый начал! Разве так увольняют? «После отпуска можете не выходить…» Скотина! Я в этой компании с первого дня, можно сказать – стояла у истоков, а он… Лиза шмыгнула носом. Но как его поганая рожа вытянулась, когда я сказала ему, что он новая метла… Приятно вспомнить! Оказывается, даже в увольнении может быть приятный момент… Ну ничего, он еще пожалеет, где он найдет такого программного директора? К тому же сейчас там начнется разброд и шатание. Люди будут бояться, кто-то наверняка станет подличать, куда ж без этого. Все худшее всплывет, а то хорошее, что было у нас, в ближайшем будущем сойдет на нет, и это не может не отразиться на работе. Впрочем, меня это уже не касается. Я уволена и должна думать о себе, и даже не столько о себе, сколько о бабушке. Она старенькая, ей вредно волноваться. Нет, я пока ничего ей говорить не буду. Звонить мне домой с соболезнованиями никто не станет, да и мало кто знает домашний телефон, а мобильник всегда при мне. В отпуск я собиралась с пятнадцатого, значит, до пятнадцатого надо делать вид, что я хожу на работу. Буду утром уходить и возвращаться вечером. Бабушка не догадается. А, ладно, вспомню Скарлетт О'Хара и буду жить сегодняшним днем, мало ли какие сюрпризы может подкинуть жизнь…

И Лиза поехала в «Седьмой континент» покупать бабушке ее любимые пирожные. Кроме бабушки, у нее никого не было.

– Лиза, ты знаешь, кто звонил? – встретила ее бабушка, хрупкая и до сих пор красивая женщина.

– И кто же? Привет! – Лиза чмокнула бабушку в нос.

– Ада!

– Какая Ада?

– Ты с ума сошла? Твоя подруга Ариадна!

– Да ты что?! Откуда?

– Представь себе, она в Москве и жаждет общаться! Мы с ней так хорошо поговорили, наверное, битый час болтали!

– И ты, конечно, хвасталась моими успехами? – ласково улыбнулась Лиза, надевая тапочки.

– Естественно! Но и она тоже хвасталась! У нее родился сын, и ему уже три года, а ты даже не знала!

– Ну надо же, кто бы мог подумать…

– Лиза, ты не рада?

– Почему, рада, просто я устала, этот наш новый достал меня до печенок…

– О работе после еды! – твердо заявила Ксения Леонтьевна. Она считала, что разговоры о работе во время еды портят аппетит. К тому же это дурной тон. – Ты только взгляни, какую я купила кастрюльку! Просто загляденье! Такие нежные тона, и, как ты думаешь, чье производство? Представь себе, наше! Я сначала даже не поверила. Вот ведь могут же! Великая вещь – конкуренция. Там был огромный выбор, но в душу мне запала именно эта. И вот поди ж ты… Наша! Знаешь, это приятно.

– Квасной патриотизм знаю, а теперь еще и кастрюльный появился, – засмеялась Лиза. Но кастрюлька и вправду была очень красивая. Белая, с изящными нежно-голубыми цветочками и голубой пупочкой на крышке. – Что ты еще купила?

– Да так, по мелочи… Но все очень нужное. Денег, конечно, кучу истратила, но мы ведь теперь можем себе это позволить, да?

– Ну конечно, бабуля! – с болью в сердце сказала Лиза. – Ну расскажи про Адку. Где она, что?

– Она послезавтра отмечает день своего рождения и хочет тебя видеть! Но она еще позвонит и сама все расскажет. Милая девочка, и я рада, что у нее все устроилось. Я очень хочу ее повидать, жаль, сына она не привезла. Его зовут Арчи. Все-таки лучше было бы дать ему русское имя.

– Но, бабушка, он все-таки австралиец!

– Ну есть же какие-то общие имена… Петр, Александр… А тут Арчибальд!

– Наверное, так захотел отец. Кстати, кто отец? Она замужем?

– Не знаю, я не посмела задать такой вопрос. В наше время легко попасть впросак и совершить бестактность. Она ведь могла родить и в результате… Как это называется… ну «ин витро»…

– Искусственным путем? Из пробирки? – рассмеялась Лиза. – Адка? Из пробирки? Да она трахает все, что шевелится!

– Лиза, фу! И потом, разве так говорят про женщин? – В глазах Ксении Леонтьевны мелькнуло лукавство.

– Про женщин нет, но про Адку – да! Она и сама когда-то так о себе говорила. О, я вдруг поняла, что страшно хочу ее видеть! Она не оставила телефон?

– Оставила, разумеется. Но ты сначала поешь!

– Я уже поела! А чай будем пить попозже, ладно?

Дозвониться до старой подруги оказалось невозможно. Телефон был все время занят. Ладно, решила Лиза, ей надо будет, сама позвонит. И действительно, через полчаса Ада позвонила:

– Лизавета, ты ли это? Господи, Лизка, как я рада тебя слышать! Но видеть хочу еще больше! Ты теперь, говорят, большая шишка!

– Да какая там шишка, а вот ты… Поздравляю с сыном Арчибальдом!

– Ой, не говори, я уж думала, умру бездетной! А ты что же все замуж не выходишь?

– Не за кого!

– Да ладно, у вас на телевидении самые классные мужики тусуются. Ты что думаешь, мы в Австралии ничего не видим, не знаем?

– Адка, о чем мы говорим? Расскажи лучше про Арчибальда. Он какой? Беленький, черненький?

– Рыженький, – умиленно проговорила Ада. – Глазки синенькие и конопушки… Одним словом, красавец.

– Арчибальд с конопушками, прелесть как звучит, согласись?

– А ты по-прежнему во всем ищешь смешное? – рассмеялась Ада. – Хотя Арчибальд с конопушками – это и вправду круто… Ой, подружка, как я хочу тебя видеть! Когда ты сможешь уделить мне время?

– Когда скажешь!

– Но ты же горишь на работе!

Уже сгорела, подумала Лиза, но промолчала.

– Завтра вечером, например?

– А днем ты не могла бы вырваться часика на два? Пообедали бы вместе.

– Отлично!

– Значит, вырвешься? Блеск! А послезавтра жду тебя на день рождения. Но подробнее поговорим завтра. Мне надо еще кучу народу обзвонить. Завтра в два встречаемся у метро «Маяковская», как в детстве. Договорились?

– Да.

– Отлично! Пока, Лизка! Ах ты Лиза-Лизавета, я люблю тебя за это, вот за самое за это, что ты Лиза-Лизавета! Пока!

Почему-то после разговора с Адой Лиза успокоилась. Мало ли что может случиться в этой жизни… и необязательно плохое. Найду я работу, не пропадать же в тридцать семь лет интересной женщине, классному специалисту, к тому же с дипломом факультета журналистики МГУ.. В крайнем случае пойду в какую-нибудь газету или журнал… Не пропаду! А может, вообще все к лучшему? Не зря же говорится – все к лучшему в этом лучшем из миров!

Утром она встала как обычно, привела себя в порядок. Оделась, как всегда, элегантно, ведь она работает в телекомпании, встречается с массой людей – и надо постоянно выглядеть на все сто.

– Привет, «Феля», ну что мы будем делать до двух часов? – сказала она, садясь в машину. Можно было бы поездить по магазинам, но надо экономить. Хотя все равно придется что-то дарить Адке. Но что это может быть? Мы столько лет не виделись… Вот пообщаюсь с ней, тогда и решу. А пока куда себя деть? В музей, что ли, пойти? Сто лет не была в музее. Или в кино? В кино тоже сто лет не была… И в театре… Черт, сколько возможностей таит безработица! Ну, положим, в театр утром не пойдешь, а в кино запросто! Но не хочется… А пойду-ка я в зоопарк! Посмотрю на зверей, вспомню детство… Нет, ерунда, как я буду по зоопарку на каблуках шкандыбать? Да и вообще… Глупо. А что не глупо? Не глупо работать, заниматься своим делом, и я совсем не знаю, как распорядиться свободным временем, когда его так много…

И тут она вспомнила, что у нее заказана и оплачена путевка в Египет. Какой теперь может быть Египет? Значит, я сейчас же еду в турагентство и отказываюсь от путевки. Время еще есть. И надо полагать, много с меня за отказ не сдерут…

Не очень молодая и очень усталая женщина-менеджер спросила:

– Вы уверены, что не передумаете? Ведь до отъезда еще больше десяти дней…

– Нет, не передумаю, увы!

Пока женщина что-то там оформляла, в офисе разгорелся скандал, из которого Лиза поняла только, что кто-то ждет билет в Шереметьеве, а его туда почему-то еще не подвезли.

– Но так же не делается, черт бы вас взял! – кричал весь красный от гнева мужчина лет пятидесяти. – Девочка волнуется, ждет, а вы не чешетесь.

– Но почему же ваша девочка так рано туда поехала? – отбивалась девушка лет двадцати трех. – Мы же предупредили, что рейс переносится на более поздний час!

– Никто ее не предупредил, вы все нагло врете! Она же не сумасшедшая.

– Вы в этом уверены? Я сама ей звонила!

– Как вы смеете хамить? Я вашу фирму в порошок сотру! Вы у меня еще попляшете! А сейчас давайте билет, я сам его отвезу! Руки вам всем пообрывать бы! – кипятился мужчина. – Позвонили один раз, было занято, так второй раз вам лень набрать, да? Давайте скорее билет, и дело с концом.

– Ой, да возьмите, ради бога!

Наконец мужчина ушел, возмущенно пыхтя.

– Вот тип! – фыркнула девушка.

– Неля, а ты ей дозвонилась вчера? – спросила немолодая.

– Но ей невозможно было дозвониться! – вспыхнула девушка.

– Ты виновата кругом!

– Элла Семенна, вечно я у вас во всем виновата!

– Скажи еще спасибо, что он сам поедет в Шереметьево!

– Подумаешь, я бы лучше поехала, чем ваши обвинения слушать!

Эта девушка тут долго не задержится, подумала Лиза. Но почему-то не ощутила ни малейшего сочувствия к потенциальной товарке по несчастью. Девушка была типичной нерадивой пофигисткой. А я вот хорошо работала, а толку что?

Получив назад свои деньги, она вышла на улицу. И сразу же заметила мужчину, только что скандалившего в турагентстве. Весь красный от злости, он с такой досадой захлопнул капот своей «Волги», что та только жалобно взвизгнула. А он еще наподдал ногой по колесу.

– Простите, у вас что-то случилось?

Он окинул ее гневным взглядом. Видимо, узнал.

– Вы же слышали все… Чтобы я еще раз сюда обратился… У меня дочка ждет в Шереметьеве… Теперь вот еще машина не заводится… Тут и такси не поймаешь, надо куда-то идти.

– Давайте я вас отвезу! – сама того не желая, предложила Лиза.

– Отвезете? В Шереметьево? – поразился мужчина.

– Ну да. У меня тут машина, и время есть…

– Вы серьезно?

– Ну конечно. Жалко вашу дочку…

– Ну вы даете! Хотя, впрочем… Спасибо, коли не шутите!

– Не шучу! Садитесь!

Все-таки я ненормальная, подумала она. Кто его знает, вдруг он маньяк?

– Ох, неужели еще не перевелись хорошие люди? А вы куда едете?

– В Шереметьево, куда же еще?

– Да нет, вы не так поняли. Я хотел спросить, куда вы через эту шарашкину контору собираетесь ехать?

– Собиралась в Египет, но не вышло, пришлось отказаться.

– И что это всех в Африку тянет? Дочка моя вот тоже в Тунис намылилась.

– О, в Тунисе я была. Мне понравилось.

– Да? Вы, я смотрю, одеты как на работу, а времени у вас навалом?

– Это правда, времени – навалом. Я все думала, куда деваться до двух…

– Слушайте, вы что, работу потеряли? – догадался мужчина.

– А что, заметно?

– С виду нет, но простая логика – отказались от путевки, время не жалеете… А вы кто по специальности?

– Хотите предложить мне работу? – засмеялась Лиза.

– Ну, судя по вашему прикиду, по машине, вы нехило зарабатывали, боюсь, такой работы у меня для вас нет. Так где вы работали?

– В телекомпании.

– А я строитель. Таким дамам у нас нечего делать. У вас какое образование?

– Журфак.

– О нет, только не это!

– Не любите журналистов?

– Ненавижу!

– Понятно.

– А муж что, не в курсе? Вы от него скрыли?

– Я не замужем!

– Ладно врать-то!

– Показать паспорт?

– Да нет, извините…

Он надолго замолчал. Потом ему позвонили на мобильник, и он долго кого-то ругал, да так, что опять стал весь красный.

– Что ж вы так из-за всего кипятитесь? – спросила Лиза. – Нервы не бережете.

– Какие нервы? Мне уже нечего беречь, весь вымотался, а тут еще дочка плачет: папа, я не улечу! Не могу, когда она плачет… – тихо добавил он. – Она в детстве без конца болела… Я вам даже не представился и вас не знаю, как звать. Жаль, не могу вам помочь с работой. Но если вдруг надумаете дачу строить…

– Мне сейчас только дачу строить! – засмеялась Лиза.

– Никто не знает, что его ждет за поворотом, – назидательно изрек он. – И на всякий случай возьмите мою визитку.

Они как раз стояли у светофора. Лиза взглянула. «Генеральный директор фирмы „Дедал“ Анатолий Анатольевич Крыса». Она засмеялась.

– Чего смеетесь? – обиженно спросил Крыса. – Фамилия смешная?

– Да нет, сама по себе фамилия как фамилия. Но в сочетании с моей…

Она достала свою визитку и дала ему.

– «Елизавета Федоровна Кот», – прочитал мужчина и чуть не скончался от смеха. А потом вдруг серьезно спросил: – А почему вас уволили?

– Новый генеральный пришел.

– Ясно.

– Ну вот мы и приехали, вас подождать?

– Ни в коем случае! Я уж дождусь, пока дочка пройдет таможню и паспортный контроль. Первый раз она с подружкой летит, без родителей… Я вам страшно благодарен!

– Не за что! Рада была помочь!

– Сколько я вам должен?

– Да вы что! Даже не вздумайте!

– Но почему? Вы же время тратили и бензин, куда это годится!

– Ничего, я еще не так обнищала!

– Ох, гордячка! Ну тогда еще раз спасибо! Или знаете что… Пойдемте со мной, я вас познакомлю с дочкой, покажу ей, что еще бывают добрые и гордые женщины. Я хотел бы, чтобы она стала такой, пожалуйста, очень вас прошу! И я куплю вам цветов – женщины ведь любят цветы… Да не стесняйтесь, пошли-пошли…

Почему бы и не пойти? – решила Лиза.

К Анатолию Анатольевичу кинулась зареванная, перепуганная девчонка, некрасивая, очкастенькая:

– Папа! Ты сам приехал!

– Ну я же тебе сказал! Но если бы не эта дама… Вот познакомьтесь, Елизавета Федоровна, это моя дочка Ляля… – И он рассыпался в благодарностях Лизе. Ляля тоже восторженно ее благодарила. И Анатолий Анатольевич купил ей букет не слишком свежих нарциссов. Наконец они очень сердечно простились – и Лиза побежала на стоянку. А приятно все-таки делать добрые дела, усмехнулась она, садясь в машину. Интересно, какая у него жена? Наверняка добродушная, дебелая тетка, которая печет пышные пироги, летом закатывает банки на даче и обожает своего Толика. Им, наверное, хорошо вместе… Ну и дай им Бог! А время между тем пролетело. Если не попаду в пробку, успею как раз вовремя.

Но в цветах симпатяга Крыса не понимает ничего. Нарциссы уже завяли, их осталось только выбросить. Она полезла в карман за платком и вытащила оттуда… голубенькую тысячерублевую бумажку. Откуда это? Господи, да ведь это плата за проезд! Крыса незаметно сунул ей деньги – пожалел безработную! Сначала она оскорбилась, потом огорчилась, потом решила, что непременно позвонит Крысе и отчитает его… А впрочем, это совсем не так плохо! Тысяча рублей в сложившейся ситуации совсем не лишняя, а он ведь не хотел меня обидеть, он хотел поблагодарить – как умеет. Хороший человек, просто не слишком изысканный… Ну и что с того? Много ли радости от изысканных мужиков? А этот хоть добрый… Он добрый, я добрая – уже неплохо… Но главное – это прекрасная идея! Я теперь знаю, что делать каждое утро! Не слоняться, как идиотка по киношкам, а работать, зарабатывать!

– Ну как, «Феля», покалымим?

– Лизавета, ты ли это? – вскричала элегантная, коротко стриженная брюнетка, в которой Лиза с трудом признала русоволосую, веснушчатую Аду. – Что ты так вылупилась? Ах, волосы… Я уже давно покрасилась, мне идет, как ты считаешь?

– Идет, определенно идет, глаза… совсем другие… И ты с губами что-то сделала, да?

– Это все потом, давай хоть поцелуемся! Старые подружки нежно обнялись и расцеловались.

– Лизка, ты выглядишь усталой… У тебя что, много проблем?

– А у кого их мало? – засмеялась Лиза.

– Ну, куда двинем?

– Понятия не имею, я не такой уж спец по ресторанам.

– Мне тут посоветовали одно местечко… Ты на колесах?

– Конечно.

– Ну что, Лизка? Как живешь? – спросила Ада, когда они уже сделали заказ.

– Да как тебе сказать… – пожала плечами Лиза, еще не решившая, сказать Аде об увольнении или пока не стоит.

– Ты все еще Кот?

– Естественно!

– Совершенно противоестественно! Тебе же тридцать семь уже, я не ошибаюсь?

– Нет, и тебе столько же! Кстати, кто отец Арчибальда?

– Один австралийский бизнесмен. Показать фотку?

– Конечно!

Ада вытащила из большой сумки толстенький альбомчик с фотографиями.

– Вот смотри, это мой Мэл, это наш дом, это Арчи… Это Эрна, сестра Мэла, она живет с нами… Это наш сад…

– Красотища какая, а это что за дерево? Как цветет, чудо!

– Посмотри, посмотри получше, – засмеялась Ада.

– Но я не знаю, я таких никогда не видела…

– Это уж точно! Лизка, это не цветы, это попугаи! Стая белых попугаев села на обычный клен!

– Попугаи? Столько белых попугаев? С ума сойти! Я бы в жизни не догадалась.

– Ну еще бы! В Москве только вороны да голуби. А это мы на пляже, Мэл учит Арчи плавать…

От фотографий веяло чем-то прекрасным, но настолько далеким, что даже не верилось в его подлинность.

– Господи, Адка, ты там прижилась?

– А то! Вон красота какая! И Арчик… Он же австралиец! Лизка, ты должна к нам приехать! Я даже знаю, с кем тебя познакомить, у Мэла есть друг Рой, Рой Шелли, отличный мужик, он недавно овдовел…

– Да ну, Адка, глупости!

– Ладно, не хочешь Роя Шелли, не надо, а на попугаев своими глазами посмотреть неохота?

– Попугаи – это серьезно!

– Мне Ксения Леонтьевна сказала, что ты нехило зарабатываешь, приезжай к нам в отпуск, с кенгуру познакомлю… А детенышей коалы ты живьем видела?

– Я даже по телевизору, когда их вижу, обмираю! – воскликнула Лиза, и ей нестерпимо захотелось в Австралию.

– Приедешь, Лизка?

– Надо подумать, – ответила Лиза и решила не говорить подруге о своих неприятностях. Зачем? Пусть думает, что и мы в Москве живем как белые люди.

– Адка, в таких ситуациях положено спрашивать – ты счастлива?

– А черт его знает… наверное, с какой-то точки зрения – да, счастлива, а с какой-то… Иногда охота удавиться…

– Ну это у всех бывает… Ты мужа-то любишь?

– Люблю, наверное… – не слишком уверенно ответила Ада. – По крайней мере, я ему еще не изменяла, хотя мы живем уже почти пять лет, а для меня это серьезно…

– О да! Поздравляю!

– Да что ты все обо мне, расскажи, что у тебя.

– Да ничего, так, пустяки…

– И что, за эти годы ни одного серьезного романа?

– Нет. Понимаешь, я каждый день вижу огромное количество мужиков, и многие из них красивые, умные, талантливые, а сердце ни разу не трепыхнулось…

– Фиг с ним, с сердцем! А секс?

– Для меня это неглавное.

– Но для организма…

– Организм тоже помалкивает. Во всяком случае, не влияет на мою жизнь.

– Нет, тебе точно надо приехать ко мне! На австралийском солнышке так разогреешься, что… Правда, Лизка, приезжай!

– Не исключено!

– Хорошо бы приехать зимой, где-нибудь в июле…

– С ума сойти! Адка, ты антипод?

– Кажется, это было у Высоцкого: «Мы антиподы, мы здесь живем»! Но должна сказать, что Москва меня просто сразила! Никак не ожидала, что тут у вас так шикарно стало… А рестораны какие! Блеск! Хотя и дорого все… Лизаня, до чего ж я рада тебя видеть… Завтра-то придешь?

– А как же? Народу много будет?

– Уйма! Праздную в ресторане!

– А из тех, кого я знаю, кто-то будет?

– Конечно! Ванька Тертышников, Олька Турова, Женечка Соколов.

– Здорово, я давно их не видела… А форма одежды?

– Демократичная. В чем хочешь, в том и приходи!

– Бабуля, ужинать не буду, мы с Адкой обедали в ресторане!

– Ты удрала с работы?

– Просто немножко затянула обеденный перерыв.

– А к нам Ада придет?

– Обязательно, она страшно хочет тебя видеть, показать фотографии. Что нового?

– Встретила во дворе Леню с какой-то девушкой.

– Ну и слава богу!

– Но он, по-моему, к ней совершенно равнодушен.

– Бабуля, это его проблемы. Не мои и не твои. И вообще, он мне в сыновья годится.

– Я понимаю, – вздохнула бабушка. – Но он все-таки страшно талантливый мальчик.

– Именно что мальчик.

– А я вот читала про одного бразильского красавца, у него жена на двадцать два года старше…

– Бабушка, я не понимаю, ты хочешь, чтобы я связалась с младенцем? Это ненормально!

– Леня не младенец! Он замечательный музыкант! У него большое будущее, и ему уже двадцать четыре года!

– Ксения Леонтьевна, если вы не прекратите этот дурацкий разговор…

– Я и сама понимаю, что он дурацкий. Я просто хватаюсь за соломинку, тем более что он давно тебя любит…

– Бабушка!

– Ну все, все… Скажи лучше, что ты подаришь Аде?

– Шарфик от Армани, помнишь, мне недавно подарили, мне этот цвет не идет, а Адке теперь в самый раз, она брюнеткой заделалась. Ну и цветов, конечно, куплю, просто я не знаю, что еще можно ей подарить такое, чтобы она этот подарок взяла с собой, а шарфик ничего не весит.

– Разумно, тебе он в самом деле не к лицу.

– Видишь, бабуль, я тоже бываю разумной.

– Ты? Очень редко, если это не касается твоей работы.

– Кстати о работе! У нас начинается ремонт, просто кошмар какой-то.

– Ремонт? Ты ничего не говорила!

– Это внезапно получилось! Наверху прорвало трубы, многих залило, – меня, к счастью, нет, но все равно… Придется теперь одеваться на работу как на дачу!

– Почему?

– Ну, бабуля, сама, что ли, не понимаешь? Там грязь будет непролазная, джинсы, кроссовки, свитер, только так!

– Но ведь ты ответственное лицо!

– Ну я не самое ответственное лицо, наши куда более ответственные тоже намерены сильно опроститься, чтобы не заляпаться вконец и не сломать ноги, если кто на каблуках.

– Жаль, тебе так идет стиль деловой женщины.

– Бабуля, это, я надеюсь, ненадолго, иначе наша телекомпания просто вся поголовно сойдет с ума!

– Знаешь, в последнем «ТВ-Парке» ваши рейтинги по Москве куда выше, чем по России в целом. Надеюсь, ваш новый генеральный знает, что делает!

Острое чувство жалости опять подступило к горлу. Бабушка так глубоко вникала в дела их телекомпании, так живо интересовалась всем, что там происходило…

– Поживем – увидим! – вздохнула Лиза. Она бы совсем раскисла, если бы в кармане не лежала тысяча, заработанная сегодня извозом. Деньги невеликие, а сил придают. Да и встреча с Адой была приятна и внушала уверенность в том, что рано или поздно все устраивается. Уж как Адку помотало по жизни, по миру, и вот она «верная супруга и добродетельная мать»…

Утром Лиза оделась, как и говорила бабушке, в джинсы, свитер, кроссовки, взяла еще шапочку, чтобы спрятать волосы, и очки-хамелеон. Очки и шапочку она сунула в сумку, старую, потертую.

– Лиза, ты с ума сошла, разве можно с такой сумкой ходить? Я давно собиралась ее выбросить.

– Хорошо, что не выбросила! Представляешь себе, в каком виде будет сумка от Гуччи в этом ремонте?

– Боже мой, ремонт будут делать у вас на головах?

– Именно, бабуля, именно! Бабушка только тяжело вздохнула.

Внизу Лиза столкнулась с Анной Игнатьевной, которая раз в неделю приходила убирать квартиру. Самой Лизе было некогда, а бабушка слишком стара для такой работы. Лиза вообще хотела нанять женщину на каждый день, но бабушка решительно воспротивилась. Готовку она никому не доверяла. Ох, я забыла, что еще и Анне Игнатьевне надо платить… Боюсь, столько мы с «Фелей» не заработаем. Ночью она спала неважно, обдумывая тактику и стратегию предстоящей новой жизни. Шоферская работа таит в себе немало опасностей. Но я буду ездить только в рабочее время, значит днем, и не буду сажать мужчин. По возможности, конечно. Никаких кавказцев, как бы прилично они ни выглядели! Тут ей стало стыдно, она была женщиной в высшей степени интеллигентной и совестливой, чуждой ксенофобии, но береженого Бог бережет. Все-таки лучше возить женщин с детьми или с животными. Кстати, хорошая мысль – ловить клиентов у ветеринарных поликлиник, там и мужчин можно брать. Сядет какой-нибудь дядечка с пуделем на руках, чего бояться? На вокзалы и в аэропорты соваться нельзя, там своя мафия. Ну, конечно, если кто-то опаздывает в аэропорт, отвезти можно, но там никого не брать, а то заметят, не дай бог…

– Привет, «Феля»! Поехали к ветлечебнице! Она еще издали заметила голосующего мужчину с собачкой на руках.

– Вам куда?

– Девушка, умоляю, довезите до Ленинского!

– Садитесь! – Лиза открыла ему заднюю дверцу. На сиденье заранее был положен полиэтилен, а сверху тряпка. Мало ли что может случиться с больным животным.

– Ох, спасибо вам, а то никто не везет с собакой! Я так рассчитывал, что попадется женщина за рулем!

– А что с вашим песиком?

– Проглотил пуговицу!

– Что ж вы так далеко поехали с Ленинского? Там разве нет ветлечебницы?

– У нас тут знакомый доктор. Нас сын довез и поехал на работу.

Пенсионер, подумала Лиза, этот много не даст, но лиха беда начало!

Действительно, мужчина заплатил ей сто рублей. Но она была довольна. Не успела Лиза отъехать, как к машине кинулась какая-то заполошная тетка:

– Ой, девушка, довезите до улицы Волгина! Скорее!

– Садитесь!

Тетка тяжело плюхнулась рядом с ней:

– Ну насилу нашла машину, спасибо, что взяли. А вы что, в ту сторону едете или подрабатываете?

– Подрабатываю, – ответила Лиза. – Работу потеряла, жить как-то надо.

– А муж что, не прокормит?

– Нет у меня мужа.

– А чего так?

– Никто замуж не берет! – со смехом ответила Лиза.

Тетка поглядела на нее с сочувствием:

– Ничего, найдешь еще мужа, какие твои годы! Только ты не особо выдрючивайся, ищи вдовца с ребенком. У самой-то дети есть?

– Двое! – соврала Лиза, которую забавлял этот разговор. Отсутствие косметики, очки и волосы, спрятанные под шапочку, сделали свое дело – из интересной, эффектной женщины она превратилась в дурнушку, которой осталось надеяться только на первого попавшегося вдовца, заросшего грязью и сильно оголодавшего.

– Да, с двумя своими спиногрызами найти трудно… – вздохнула женщина. – Ну ничего, ты все же ищи! Вот у меня соседка по площадке с двумя детьми одна осталась, муж помер, и через год другого нашла – ничего, справный мужик, непьющий, но, правда, она красавица… Все при ней – личико, фигурка… Но и ты ничего себе, умная, наверно… Вид у тебя такой…

– Какой? – заинтересовалась Лиза. – Умный, что ли?

– Ах, не все ли равно! – махнула рукой тетка. – Не родись умен, не родись красив – сама небось знаешь. Сейчас налево поверни, а вон за той палаточкой направо, вот так! Ну спасибо тебе, сколько с меня?

– Сколько не жалко!

– Семьдесят устроит?

– Спасибо.

Пока тетка выгружалась из машины, подбежал молодой парень с букетом цветов:

– До проспекта Мира довезете?

– Нет, – нерешительно ответила Лиза. Парень был явно чем-то взволнован.

– Умоляю! Я на свадьбу опаздываю! Триста рублей!

– Садитесь! – решилась Лиза. Он сел рядом с ней:

– Скорее, пожалуйста!

– На свою свадьбу опаздываете?

– Нет, на свадьбу сестры! Проспал как идиот.

– В какое место на проспекте Мира?

– В самом начале, там ЗАГС…

– А, знаю этот ЗАГС!

Именно там она когда-то вышла замуж за Сашу. Она хотела взять тогда его фамилию, но он сказал:

– Лизаня, лучше оставайся Котом, Гольдштейн в нашей жизни не самая лучшая фамилия. Когда я надумаю помирать, мне будет спокойнее оттого, что ты просто Лиза Кот!

– С чего это тебе помирать?

– Все когда-то помрут! А по статистике мужчины умирают раньше, только и всего.

Тогда она не придала никакого значения этим разговорам. Ей едва исполнилось восемнадцать, Сашке было двадцать три, и казалось, впереди одно только счастье… Но через два года она стала вдовой. Сашу страшно избили какие-то подонки в подъезде, и через день он скончался в больнице. Он работал в «Огоньке», ему прочили большое будущее, говорили, что он надежда советской журналистики, тогда только-только ослабли цензурные тиски… И в одночасье все кончилось.

Ехали молча, парень то и дело поглядывал на часы.

Интересно, заплатит он обещанные триста рублей?

– Вот мы и приехали!

– Спасибо, выручили, кажется, я успел, вон сестра! – указал он на высокую девушку в ярко-красном длинном платье, в дубленке и с веночком на темных волосах. – Я думал, она шутит, что будет в красном…

– Это красиво и, кажется, модно, – успокоила его Лиза.

Парень не обманул и дал ей обещанные деньги.

Ну что ж, «Феля», мы неплохо начали!

Гостей у Ады оказалось не так уж много, человек пятнадцать. И никого знакомых. Стол явно был рассчитан на гораздо большее число людей. Ада была раздражена и обижена.

– Вероятно, у них что-то случилось, – пыталась ее утешить Лиза, – потом, в Москве сейчас такие пробки, что куда хочешь можно опоздать.

– Но ты же вот не опоздала!

– Случайно!

– Да нет, они просто не сочли нужным… Кто я для них такая, отрезанный ломоть…

– Адка, ну не пришли, и не надо! Значит, сволочи, а раз так… Тебе же лучше, меньше заплатишь…

– Ох, Лизка, – обняла ее старая подруга, – мне бы твой оптимизм!

– Бери, не жалко! Слушай, что это тут в вазочках?

– Коктейль из креветок!

– Обожаю! – Лиза была страшно голодна. За целый день она успела только съесть два слоеных пирожка с капустой. Пассажиры шли один за другим, и в результате к шести часам она заработала две тысячи двести рублей. Правда, и устала страшно. Если вычесть расходы на бензин, на амортизацию, получалось совсем негусто. Но все-таки начало положено. Я просто еще не знаю, сколько какое расстояние стоит, и не умею запрашивать – беру что дают. Ну ничего, не боги горшки обжигают. Да и потом, не век же я буду калымить, найду работу по специальности – рано или поздно, но найду, и деньги на первое время у меня еще есть, так что… А коктейль из креветок здорово вкусный… Что бы еще съесть? Лиза стала обозревать стол, и вдруг кусок недожеванного рогалика с кунжутом застрял у нее в горле. На противоположной стороне стола чуть правее сидел мужчина, при одном взгляде на которого у Лизы закружилась голова. Ой, мамочки, подумала она, мне бы такого… Ему было лет сорок – сорок два, может быть, каштановые волосы падали на лоб, а глаза совсем светлые – не то голубые, не то зеленоватые… Нос уточкой, красиво очерченный рот, с чуть припухлой нижней губой, небольшая родинка на подбородке… Он разговаривал со своим соседом, глядя на него сквозь модные небольшие очки, чуть спущенные на нос. Под Киселева косит, решила Лиза, но до чего хорош. Черты отнюдь не совершенные, но сочетание этих черт… Я бы за таким в огонь и в воду или на край света…

– Адка, слушай, кто вон тот мужик в сером костюме?

– Какой? Лешка? Нравится?

– Интересный.

– Да уж… Но тут, Лизка, тебе не светит… Он женат и обожает жену. У них просто идеальный брак!

– А жена где же?

– Заболела. У нее слабое здоровье.

– А он кто вообще?

– Адвокат. Довольно модный, кстати. – А…

– Он тебе нравится?

– Да не то чтобы… Просто привлек внимание.

– Лучше обрати внимание на его соседа! Холостой!

– Нет, он для меня слишком жгучий!

– Он по матери испанец.

– Не хочу испанца!

– Ну да, парней так много холостых, а я хочу женатого…

– Никого я не хочу на самом деле, мне и так «очень чудесно», помнишь кто так говорил?

– Ну еще бы, наш незабвенный химик! Кстати, как его звали?

– А говоришь, незабвенный! Его звали Артур Абдулович. Слушай, а как фамилия этого адвоката?

– Сметанин. Лиза расхохоталась.

– Ты чего? – недоуменно спросила Ада.

– Я на него облизываюсь, как кот на сметану! Ада от смеха чуть не свалилась со стула.

– Адочка, что такое? – спросил кто-то из гостей. – Над чем ты так хохочешь?

– Да нет, ничего, меня Лиза насмешила. Кстати, друзья, я по запарке вас не представила друг другу, это моя подруга еще со школы, Елизавета Федоровна, или просто Лиза…

Модный адвокат смерил Лизу совершенно равнодушным взглядом и потянулся к блюду осетриной.

Ну и не надо, обиженно сказала себе Лиза, это все выдумки, что коты сметану любят, коты любят мясо и рыбу. А ты теперь для меня ни рыба, ни мясо!

А вот полуиспанец очень даже внимательно на нее смотрел. В его красивых черных глазах читался неподдельный интерес к школьной подруге хозяйки праздника.

– А меня зовут Юлиан, можно просто Юлик! – сказал он.

– Очень приятно!

Он усердно стал за ней ухаживать. Но в то же время деликатно и ненавязчиво. А его сосед даже и не глядел в ее сторону. Это было обидно. Черт побери, давно мне никто так не нравился… И почему я вечно западаю не на тех, кому нравлюсь я? Хотя я уж давно ни на кого не западала. Только не надо на него пялиться. Это глупо и унизительно. Она старалась смотреть в другую сторону, но у нее это плохо получалось. Но тут вдруг Ада достала фотоаппарат и принялась снимать своих гостей.

– Адка, щелкни мне Сметанина, – прошептала Лиза.

– На фиг?

– Хочется!

– Ты что, втюрилась?

– Похоже на то.

– Глупости! Только Рой Шелли! Зачем нам влюбленный в жену адвокат?

– Да ладно, я пошутила!

– Надеюсь!

Лиза уже жалела, что завела этот разговор. Вечно я сначала ляпну, а потом жалею…

– Слушай, Ада, а он какой адвокат? Цивилист?

– Нет, уголовный, так что придется кого-нибудь угрохать, чтобы обратиться к нему. Или как минимум ограбить. Но не советую, он дорого берет.

Когда начались танцы, Юлиан сразу же пригласил Лизу. А Сметанин не танцевал. Он только время от времени куда-то звонил по мобильнику. И явно не мог дозвониться. Но вот лицо его прояснилось. Что он говорил, Лиза не слышала, но поняла – он говорит с женщиной, и, по-видимому, с любимой. Ну и черт с ним!

– Ты чем-то расстроена? – спросила бабушка, когда Лиза вернулась из ресторана.

– Да нет, просто устала.

– Там была интересная публика? Бабушка хочет знать, имела ли я успех, поняла Лиза. И не познакомилась ли с мужчиной.

– Ничего особенного. Кстати, из знакомых никого не оказалось, многие почему-то не пришли, Адка расстроилась, но в результате все было вполне приятно. И вкусно.

– За тобой кто-нибудь ухаживал?

– А как же! Один полуиспанец по имени Юлиан. Но мне он не понравился.

– А кто-нибудь понравился?

– Да нет, откуда?

Бабушке не стоит говорить про свои чувства, она слишком близко к сердцу все принимает, а тут и говорить-то не о чем. Увидела мужика как будто на телеэкране. Он был так же недоступен, как Пирс Броснан или Рутгер Хауэр.

Утром Лиза опять поехала в сторону ветлечебницы, но сегодня никто там машину не ловил. К рынку, что ли, податься? Взять какую-нибудь тетку с тяжелыми сумками? Или лучше подождать? Но тут впереди она увидела женщину, которая ловила машину. Лиза затормозила возле нее. Это была молодая девушка, очень дорого и элегантно одетая. Она наклонилась к приоткрытому окну:

– В Переделкино отвезете?

– В Переделкино? – ахнула Лиза, не имея понятия, сколько это стоит.

– Сто баксов!

– Садитесь!

– Если подождете меня там полчаса и отвезете обратно, сто пятьдесят.

– Годится.

У девушки был приятный, мелодичный голос, и вся она была нежная, красивая, и пахло от нее волшебно. Лиза и сама любила хорошие духи, но это был аромат не столько духов, сколько какой-то другой жизни…

– Вы не боитесь брать пассажиров? – спросила девушка немного погодя.

– Я не всех беру, вы мне страха не внушили. И потом, сто пятьдесят баксов на дороге не валяются.

– Вы так подрабатываете?

– Нет, сейчас это мой основной заработок.

– Понятно.

Девушка достала из сумки мобильник:

– Васенька, я уже еду! Выезжаем на Кутузовский. У меня будет максимум сорок минут! Целую!

Лицо ее порозовело, она мечтательно закрыла глаза.

К любовнику, что ли, едет? – подумала Лиза. Круто, за сорок минут удовольствия сто пятьдесят баксов! Повезло мужику, такая красотка… Кстати, она не столь уж юная, ей лет двадцать семь, не меньше. Но хороша… Интересно бы на любовника взглянуть, кому такая краля досталась. Если она не надует и заплатит сто пятьдесят баксов, то сегодня будет хороший день, я успею еще что-нибудь заработать.

– Извините, вы не возражаете, если я радио включу? – спросила Лиза.

– Да ради бога, только не очень громко… Лиза тихонько включила радио «Шансон».

Там Макаревич пел ее любимую «Птицу цвета ультрамарин».

– Какая прелесть все-таки, – сказала девушка. – Обожаю Макаревича!

– Я тоже, особенно эту песню.

– Нет, я многие люблю… – Девушка достала из сумочки маленькую жестяную коробочку. – Хотите леденцов? Попробуйте, очень приятные… – предложила она. – Как ни странно, они хорошо утоляют жажду.

– Спасибо, – сказал Лиза и взяла несколько крохотных желтых леденчиков.

– А как вас зовут? – спросила девушка. – Меня – Беата.

– А меня Лиза.

– Моя мама была помешана на Беате Тышкевич, знаете такую польскую актрису…

– Да, конечно, знаю, красивая женщина…

– Лиза, а это ваша машина?

– Моя.

– Вы хорошо водите… Меня иной раз укачивает в машине, а вы совсем не дергаете, так плавно она у вас идет…

Слышать похвалу ее водительским способностям почему-то было очень приятно. Да и вообще Беата ей нравилась.

А какие у нее красивые руки! Длинные, тонкие пальцы, безукоризненный маникюр. Интересно, почему она сама не водит машину, наверняка деньги у нее есть. Лизе всегда было интересно побольше узнать о незнакомых людях, не столько из праздного любопытства, сколько из желания составить мысленный психологический портрет… Этому ее учил Саша, блестящий журналист. Он владел этим искусством в совершенстве, несмотря на молодость…

– А вы сами не водите машину?

– Нет, мне не хочется, в Москве такое ужасное движение… Надо иметь железные нервы…

– Это факт, – улыбнулась Лиза. – А вон и поворот на Переделкино. Вам куда?

– В писательский поселок, знаете?

– Конечно.

За городом было еще довольно много снега, но в воздухе уже чувствовалась весна. Окошко у Лизы было приоткрыто.

– За мостиком налево, потом направо, еще раз налево, – командовала Беата. – Все, приехали. Лиза, вы меня дождетесь?

– Обязательно.

– Прекрасно. Тогда через сорок минут посигнальте мне, ладно? – Она залилась румянцем, отчего стала еще красивее.

А к калитке уже спешил мужчина в тельняшке и кожаной жилетке, с полуседой бородкой. Его лицо показалось Лизе знакомым. Наверняка какой-то писатель, кажется, я видела его по телевизору. Он был чуть-чуть ниже Беаты, которая, никого не стесняясь, прильнула к нему, а он поспешно увел ее в дом.

Любовь, подумала Лиза. А ведь он старше нее лет на двадцать, не меньше. Ну и что? Я в такого не могла бы влюбиться… А хочется, черт побери… Я давно не влюблялась. Но в такого – никогда. Вот Сметанин – другое дело. Но он на меня и не взглянул. Ну и черт с ним. При воспоминании о красивом адвокате заныло сердце. Ничего, пройдет. Мне негде его увидеть. Я не знаю, где он живет, где работает… А может, спросить Адку? Да нет, она только посмеется надо мной. Эх, может, и в самом деле поехать в Австралию, завести роман со вдовым Роем Шелли… Красиво, черт возьми, звучит – Рой Шелли, куда красивее и романтичнее, чем Алексей Сметанин, между прочим. Выйти замуж, забрать бабушку и уехать, к чертовой матери, в Австралию, там кенгуру, коалы, утконосы и деревья с белыми попугаями, а еще океан, солнышко… И никакого чертова телевидения, никакого шефа, невоспитанного, наглого придурка… Сидит в своем кресле, раскорячившись так, что видно потные подмышки, а как разговаривает с людьми… И все ведь от неуверенности, от сознания того, что занимает не свое место… Как его могли назначить на этот пост? У нас же была интеллигентная, дружная команда, и вдруг этот придурок. Не у нас, уже не у нас, с горечью подумала Лиза. Она вылезла из машины. Какой воздух! – и ведь совсем рядом с Москвой, да что там, это уже просто Москва, а воздух другой. Весна, весна, пора любви… Вот что значит безработица! Уйма свободного времени – и сразу мысли о любви. Годы-то уходят, а любви нет… Хотелось бы знать, почему Беата только на сорок минут сюда примчалась? Трахнуться, и назад? Интересно, она замужем? Наверняка и муж ревнивый как черт, какой-нибудь «новый русский» с огромным состоянием и не менее огромным пузом… Они любят таких нежных, прекрасных женщин и могут себе это позволить. А тут писатель, интеллектуал, хотя за сорок минут вряд ли можно успеть трахнуться и насладиться интеллектом…

За этими грустными размышлениями Лиза и не заметила, как пролетело время. Она посигналила.

Прошло минуты три, и на крыльцо выбежала Беата.

– Я сейчас! – крикнула она и снова скрылась в доме. Еще через пять минут она вышла, уже причесанная, застегнутая на все пуговицы. Писатель проводить ее не вышел.

– Спасибо, Лиза!

– Куда едем?

– В Москву! Протопоповский переулок знаете?

– Бывший Безбожный, кажется?

– Верно!

В сумке Беаты зазвонил мобильник.

– Алло! – отозвалась она. – Привет, я в машине, в такси! Мы застряли в пробке на Ленинградке. Домой, конечно! Думаю, через часик доберусь, мне надо еще кое-что купить… Ах, господи, у меня кончилась тушь, я только утром обнаружила… Не волнуйся, зайчик! Как приеду, позвоню! Целую! Пока! Муж, – вздохнула Беата и вдруг покраснела.

Лиза промолчала. Ее дело крутить баранку и слушать, а не высказывать свое мнение. Хотя какое мнение, если тут любовь?

Беата блаженно дремала. Любовные игры, видимо, утомили ее. Хотя какие там игры в такой спешке? Перепихнулись, отдышались – и гуд-бай. Значит, не любовь, а страсть. Тоже неплохо… Хотя такой страсти я бы не хотела… особенно к этому типу… Фу, мне он не понравился, поленился даже штаны надеть и проводить возлюбленную… Да какую там возлюбленную, для него она, скорее всего, просто красивая телка… Ему небось лестно, что такая красавица мчится к нему за город, платит бешеные бабки, чтобы прыгнуть к нему в постель на полчаса… Наверняка он ее не любит, а она… Бедная девочка… Муж ее мордует, наверное, а этот милостиво принимает… Я на такие отношения в принципе не способна. А интересно, если бы Сметанин предложил мне нечто подобное? Я бы послала его куда подальше, несмотря на его красоту и обаяние. Кстати, насчет обаяния я не уверена… Я же с ним не общалась… Хотя улыбка у него обаятельная, немного грустная и рассеянная…

– Лиза, – донесся до нее голос Беаты, – Лиза!

– Что? Простите, я задумалась…

– Лиза, вы каждый день свободны?

– То есть?

– Ну, скажем, если вы мне понадобитесь дня через два, я могу на вас рассчитывать? Вы никого постоянно не обслуживаете?

– Да нет, я всего второй день этим занимаюсь.

– Отлично! Дайте ваш телефон, я вам буду звонить накануне, если можно. Разумеется, если придется где-то ждать больше часа, вы вполне можете кого-то еще подвезти, главное, чтобы вы успели к назначенному времени. Вас такие условия устроят?

– В принципе да. Только по вечерам я работать не могу.

– А по вечерам и не нужно. – Беата полезла в сумочку и вытащила сто пятьдесят баксов: – Вот, как обещала, вы меня очень выручили. К тому же приятно иметь дело с интеллигентным человеком. Ни лишних комментариев, ни вопросов. Спасибо. Вы дадите мне ваш телефон?

Лиза хотела вытащить свою визитку, но передумала. Зачем Беате знать ее былую должность, фамилию? Хватит и номера телефона.

Высадив Беату возле кирпичной башни в Протопоповском переулке, Лиза поехала в сторону Рижского рынка, но на подъезде к Банному у нее зазвонил мобильник.

– Алло!

– Лизок, ты? – узнала она голос Инны, главного бухгалтера.

– Инка, привет!

– Лиза, вы будете смеяться, Розочка тоже умерла. Меня выгнали пинком под зад!

– Шутишь!

– Хорошенькие шуточки! Ей-богу! Лизка, ты что делаешь?

– Еду! – Куда?

– Да так, по делу одному…

– А дело долгое?

– Да нет вроде. А что?

– Приезжай ко мне, пообщаться надо! Посидим, водочки дернем, а, Лиза?

– Я же за рулем!

– Ладно, тогда чайку выпьем, пообедаем, наконец! Что-то я ни с кем другим не могу выговориться, мы ж товарищи по несчастью… Лиза, пожалуйста, приезжай!

Тут Лиза заметила голосующую женщину с большим букетом и тортом.

– Через часок-полтора буду! – Она притормозила: – Вам куда?

Добираясь до Инны, Лиза заработала еще триста двадцать рублей. Ее разбирал азарт, но голова уже кружилась от голода, к тому же она обещала Инне приехать, а Лиза была человеком в высшей степени обязательным. Не жадничай, сказала она себе, всех денег все равно не заработаешь. Ничего, по дороге домой кого-нибудь еще подвезу.

Инна рвала и метала.

– Нет, ты подумай, какой гад и какой хам! – захлебывалась она, гремя сковородками. – Я в этой компании с самого начала, от девочки из бухгалтерии до финансового директора выросла.

– А разве твоя должность так называется? – удивилась Лиза. – Я всегда думала, что просто главный бухгалтер…

– Раньше так было, а этот как пришел, стал именовать финансовым директором, звучит и вправду лучше, а теперь вот оказалось, это не для меня! Прекрати хватать куски, сейчас обед будет!

– Да я с голоду умру!

– Не умрешь! – жестко бросила Инна. – Я в эту чертову компанию всю жизнь свою, можно сказать, вгрохала, а он… Лизка, ты помнишь, как мы начинали? Какой энтузиазм, какой азарт, а теперь… С тех пор как Матвеич ушел на РТР, все стало рушиться… Но я не думала, что дойдет до такого… А эта жаба сидит в кресле, пыжится, рубаха на пузе не сходится… Меня всегда тошнило, когда я с ним разговаривала… Идиот!

– Ну вообще-то он не идиот, просто не на своем месте сидит.

– А зачем тогда садился не на свое место, если не идиот? Скажи, ты хочешь борщ или грибной суп?

– А у тебя что, есть и то и другое? – поразилась Лиза.

– Ага, я на нервной почве все время готовлю…

– А ест кто?

– Сама и ем… Ужас просто, я скоро ни в одну шмотку не влезу! Ну соседки иногда заглядывают. Так что ты будешь?

– Лучше грибной! Бабушка грибной теперь не варит!

– Почему?

– Боится радиации. А у тебя с чем? С лапшой?

– Нет, с геркулесом.

– Я с геркулесом не ела никогда, только с лапшой или с перловкой. Я в детстве суп с перловкой называла «шариковый суп»… Ой, и правда, как вкусно! С ума сойти! Инка, а что ты собираешься теперь делать?

– Отдыхать! Деньги у меня, слава богу, есть. Могу год не работать или два… Поеду куда-нибудь на Канары или Багамы… Мужика найду, а то мне уже тридцать шесть… Слушай, Лиза, а давай вместе куда-нибудь подадимся?

– Не выйдет, – вздохнула Лиза. – У меня денег нет…

– А куда ж ты их девала?

– Здрасте, я ваша тетя! Во-первых, сделала ремонт, купила машину, да и потом, я же куда меньше получала, чем ты, а у меня еще бабушка…

– Ну сколько там стоит бабушка!

– Моя бабушка стоит много! Вдобавок, она так наслаждается тем, что может себе что-то позволить на старости лет.

– Но она же вроде и сама что-то зарабатывает.

– Да что там она зарабатывает… Копейки по нынешним временам, к тому же она работает медленно, по старинке, а издательствам все нужно в пожарном порядке… Да еще и за перепечатку платит, так что одни слезы… Я ей летом шубу купила еще… Мы зашли просто так в магазин, и вдруг я смотрю, у нее глаза загорелись…

– Норка? – деловито осведомилась Инна.

– Нет, сурок.

– Это красиво.

– И ей так идет! Ну я и купила… И потом, она вечно западает на всякую телевизионную туфту..

– Магазин на диване? – засмеялась Инна. – Знаю, моя тетка тоже верит любой фигне, особенно когда ее кто-нибудь знаменитый рекламирует… Просто беда! Дядька один раз ее чуть не прибил, она какую-то машинку для массажа купила за триста баксов, а потом оказалось, что она жутко вредная, эта машинка. Да, Лизка, ты резюме-то разослала?

– Конечно, только вряд ли из этого что-то выйдет. Но я не сижу сиднем, я зарабатываю, вот сегодня, например, уже сто пятьдесят баксов срубила, и еще триста двадцать рублей, то есть все сто шестьдесят!

Инна выронила ложку в тарелку с остатками борща:

– На панель пошла?

– Ну в известном смысле, – засмеялась Лиза. – Да не бледней, для панели я стара уже, нет, я извозом занялась!

– С ума сошла! Это же опасно!

Лиза рассказала ей о правилах предосторожности, которые сама для себя установила.

– Лизка, все равно!

– Но я же не могу сидеть и ждать у моря погоды! Бабушка ничего не должна знать об увольнении. Я утром ухожу – наврала ей, что у нас ремонт, чтобы не выпендриваться, – как на работу…

– Ну и дела, – покачала головой Инна. – Но вообще ты молодец, не пала духом…

– Я пала, но я просто не могу совсем разнюниться. И ты тоже кончай мерихлюндию с кулинарным уклоном, а то скоро в дверь не пролезешь. А можно еще супчику?

– Нужно! Но имей в виду, что на второе у меня утка с яблоками…

– И с картошкой?

– Естественно!

– Тогда супу не надо! Обожаю картошку с уткой. Они вместе жарились?

– Лиза, не задавай глупых вопросов! Тебе брусничное варенье к утке дать?

– Инна, не задавай глупых вопросов, естественно, дать!

– Что ты меня передразниваешь?

– Чтобы поднять твой дух!

– Мой дух сейчас может поднять только предложение возглавить финансовую дирекцию какой-нибудь успешной телекомпании, чтобы утереть нос этому придурку!

– А предложение руки и сердца не может поднять твой дух?

– Руки и сердца? Да ты что! Разве только хороший член… Но он, как правило, не сочетается с рукой и сердцем… Либо – либо! А тогда на фиг мне нужны конечности и внутренние органы? К ним ведь еще прилагается куча всякой требухи, а в нашем возрасте рассчитывать на свежую требуху не приходится, так зачем?

– Да ну тебя, Инка, ты такая неромантичная…

– А ты видала романтичных финансистов, а? Да и вообще, романтика и телевидение – две вещи несовместные, как гений и злодейство!

– Ну почему? А Сенкевич? А Дроздов, Крылов и всякие корреспонденты в горячих точках?

– Ах боже мой, телевидение – это не эфирные люди, а мы, кухня, так сказать… Но понимаем это только мы сами.

Лиза задумчиво жевала утку. Она когда-то была весьма романтичной девушкой, потом словно бы забыла об этом, а сейчас, лишившись работы, вспомнила… Впрочем, дело не в работе, а в господине Сметанине, вероятно.

– Лиза, ты что, влюбилась?

– Да нет, не то чтобы… Просто понравился один мужик…

– Где взяла?

– Он на меня и не посмотрел ни разу…

– Значит, кретин! – решительно определила Инна.

– Не знаю… Может, и кретин… Но такое лицо…

– С лица не воду пить! А член?

– Инка, ты сдурела! Говорю же, он на меня не взглянул…

– Красавец, что ли?

– Да нет, но лицо изумительное, а глаза…

– Актер?

– Адвокат.

– Фу! Самая гадская публика… Поверь, я знаю, о чем говорю!

Инна действительно знала, о чем говорит. Два года назад ей пришлось платить адвокатам, чтобы отмазать от тюрьмы племянника, по молодости и глупости угодившего за решетку. Они брали деньги якобы на взятки судьям и прокурорам, а сколько доходило до адресатов, ведал один Бог. В результате парня все-таки продержали в Бутырках больше года, а потом дело развалилось… И неизвестно, развалилось оно само или благодаря взяткам. Инна была уверена, что само, и все ее родственники тоже.

– Слушай, а как его фамилия, вдруг я знаю?

– Сметанин.

Инна вытаращила глаза:

– Какой Сметанин?

– Почем я знаю какой? Алексей Сметанин. Ты что, его знаешь? – с тоской спросила Лиза. Вот сейчас ее романтическая иллюзия рухнет. Выяснится, что он тянул с Инки деньги, обещал помочь племяннику…

– Я его лично не знаю, но вообще-то Сметанин – звезда первой величины, ну как Генри Резник, например, или Падва…

– Первый раз слышу!

– Просто он не лезет на экран. Но мне говорили, что он иногда творит настоящие чудеса.

Слышать это было необыкновенно приятно. Хотя Лиза вполне отдавала себе отчет в том, что это глупость в чистом виде. Какое отношение Сметанин и его репутация имеют к ней, Лизе Кот? Вернее, она, Лиза Кот, не имеет к Смета-нину никакого отношения. И Бог даст, никогда не будет иметь. От уголовных адвокатов лучше держаться подальше, особенно если тебе как женщине там ничего не светит.

– А что ты о нем еще знаешь?

– Ты имеешь в виду его личную жизнь? Ничего не знаю. Если тебе надо, могу, конечно, узнать…

– Да нет, ерунда. Просто увидела в гостях привлекательного мужика. Наверное, это инстинкт самосохранения сработал. Меня выперли из компании, и, чтобы не зацикливаться на этом, я и поддалась чарам… Хотя никаких чар он ко мне не применял…

– Брось, Лизка, со звездами лучше не вязаться, – тяжело вздохнула Инна. Вся компания знала, что когда-то у нее был роман со Львом Антоновым, знаменитым политическим обозревателем, начинавшим свою карьеру на Московском канале, но прогремевшим у них… Роман был бурный, но быстро сошел на нет. У Льва Антонова романы были на десятом месте, а у Инны этот роман стал романом ее жизни. Расставшись с Антоновым, она изменилась, стала циничной, раздражительной и запретила подругам даже упоминать о нем. Теперь Антонов перешел на второй канал и продолжал набирать популярность.

– Я бы и рада связаться, но… Да ладно, Инка, не бери в голову, я отношусь к этому вполне спокойно. Он для меня как Ричард Гир…

– Ричард Гир? Говна пирога!

…В начале восьмого Лиза вернулась «с работы».

– Бабуля, есть не буду! – предупредила она с порога. – Я навещала Инку, она прихворнула и накормила меня потрясающим обедом.

– А что с Инной?

– Да ничего, дипломатическая хворь.

– Она тоже не ладит с новым начальником?

– Именно. А как ты?

– Я сегодня перевела шесть страниц!

– Зачем ты так напрягаешься?

– Боже мой, Лиза, какое напряжение? Это же не литература, а мусор!

– Бабуля, ну зачем ты вообще работаешь?

– Чтобы жить! И не быть на положении бабушки-обузы!

– Тебе не стыдно?

– Ничуточки! Я, конечно, знаю, что зарабатываю по сравнению с тобой сущие гроши, даже и с пенсией, а трачу куда больше, но я хочу чувствовать себя еще человеком! Кстати, недавно я видела Евгению Серафимовну. Можешь себе представить, она освоила компьютер! А она ведь старше меня года на три. Я вот подумала, может, ты меня научишь? Женя говорит, это очень убыстряет процесс…

– Можно попробовать, почему же нет?

– А давай купим мне какой-нибудь самый простенький, чтобы я ничего не испортила в твоем?

– Бабуля, у нас сейчас сложности, задерживают зарплату…

– Да? Ну хорошо, купим, когда выплатят. А что с твоим отпуском?

– Отпуск отменяется.

– Но почему?

– Ситуация такая, что лучше пока отпуск отложить… Новая метла, ты же знаешь… – напустила туману Лиза. – Кстати, придется, возможно, и по выходным работать…

– Господи, опять субботники и воскресники? – огорчилась Ксения Леонтьевна.

– Ну понимаешь, новые проекты, новая сетка, финансирование хреновое, надо утрясать…

– А когда все-таки у тебя будет отпуск?

– Пока не знаю, может быть, в мае… Не волнуйся, бабуля.

Лиза поцеловала бабушку и пошла к себе. На столе в ее комнате стоял букет желтых роз.

– Бабуля, откуда розы? – удивилась Лиза.

– Ленечка принес. Так мило с его стороны…

– Бабушка, зачем ты взяла?

– Он такой трогательный молодой человек… Как я могла не взять? И потом, что плохого в цветах? Он ведь нарочно принес их, когда тебя нет. Мне его жалко… Он тебя любит, как ты не понимаешь?

– Но он же сопляк!

– Он не сопляк, он музыкант с большим будущим! Поверь, ты еще будешь гордиться, что такой музыкант дарил тебе розы…

– Ну разве что если мне уже совсем нечего будет вспоминать, – проворчала Лиза. Но розы были так хороши, что долго сердиться она не могла. Просто Леня вряд ли мог привлечь ее, даже если бы они вдвоем оказались на необитаемом острове.

Лиза уже собиралась спать, когда зазвонил мобильник. За несколько секунд, что пролетели, пока она бежала к трубке, у нее мелькнула шальная надежда – а вдруг это звонит генеральный, он одумался, понял, что без нее будет плохо, и просит вернуться… Но звонила Беата:

– Лиза, простите, что так поздно… Я вас не разбудила?

– Нет-нет, все нормально.

– Лиза, а вы не могли бы поездить еще с моей знакомой на тех же условиях…

– С удовольствием, – обрадовалась Лиза. – А когда?

– Не знаю. Я ей рассказала о вас, и она просто ухватилась… Можно я дам ей ваш телефон?

– Конечно!

– Ее зовут Елена Арнольдовна. А если еще кому-то понадобится, можно на вас рассчитывать?

– Да-да, разумеется. Спасибо вам, Беата.

– Да не за что, буду рада, если окажусь вам полезной.

Какая она милая, подумала с удовольствием Лиза. Кажется, у меня появляется своя клиентура! А что? Я в общем-то довольно везучая, вот и чудесно! Может, в один прекрасный день моей пассажиркой станет жена какого-нибудь телевизионного босса, который как раз открывает новый канал и ему позарез нужен программный директор… Господи, что за отрава это телевидение… Нормальная женщина мечтала бы о том, что в ее машину сядет «принц с золотыми яйцами», как выражается Инна, а я… Но не важно, главное – я не раскисаю и на новом поприще мне улыбается удача! С этими благими мыслями Лиза уснула. Утром ее разбудил звонок мобильника. Она испуганно глянула на часы. Половина восьмого! Кто это в такую рань? Генеральный приглашает вернуться на работу?

– Алло? – очумело крикнула она в трубку.

– Лиза? – спросил незнакомый женский голос.

– Да!

– Лиза, мне ваш номер дала Беата!

– А, понятно!

– Вы сегодня свободны?

– В принципе да… – не очень уверенно ответила Лиза. Она еще не справилась со своим разочарованием.

– Могли бы вы к десяти часам заехать за мной?

– Куда?

– Записывайте адрес! Лиза записала.

– Так я вас жду в десять часов, да?

– Да. Договорились. У меня синяя «Шкода-фелиция».

– Ровно в десять я спущусь.

Голос у Елены Арнольдовны был не слишком приятный. Не то что у Беаты. Разница как между свежей пастилой и черствым пряником, подумала Лиза. Она была голодна. После Инкиного обеда она ничего не ела.

– Лиза, кто это звонил в такой час? – донесся из-за двери голос бабушки.

– Это по делу. Неинтересно.

– Какие дела в такую рань?

– Звонили из Хабаровска, у них там уже дело к вечеру… Они тебя разбудили?

– Нет, что ты, я давно не сплю. Ты встаешь?

– Да, все равно уже не засну.

Взгляд Лизы упал на вчерашние цветы. Розы стояли прекрасно, как будто только что срезанные. Наверное, от чистого сердца подарены, подумала Лиза. Но мне-то что? Я этого юного гения в упор не вижу!

До дома новой клиентки было немного дальше, чем до прежней работы, значит, чтобы не опоздать, надо выйти пораньше. Хорошо, что вчера по пути домой она успела заправиться.

– Бабуль, я сегодня уйду раньше – в девять.

– Почему?

– Надо заправиться, это раз, и купить цветы, у нашей Ниночки день рождения!

– О, значит, ты и вернешься позже? Будете отмечать?

– Ну конечно, но я постараюсь не засиживаться.

…Едва Лиза открыла дверцу машины, как к ней подошел Леня:

– С добрым утром, Лиза!

– Привет, Леня, ты зачем цветы принес?

– Вам не понравились розы? Потому что желтые, да?

– Да что ты, очень понравились, только это ни к чему, Леня! Я тебе в матери гожусь!

– Нет, не годитесь! На мать не смотрят такими глазами…

Лиза с любопытством глянула на него. В глазах читалось столь явное вожделение, что она смутилась.

– Ладно, мне пора… и кончай ты эту бодягу, парень! Найди себе девушку под стать…

Он рассмеялся:

– Мне под стать только вы! А почему вы в таком виде едете на работу?

– У нас ремонт! Впрочем, тебя это не касается. Пока, Леня, и не надо больше цветов!

Лиза села в машину и быстро уехала. Выехав на Садовое кольцо, она опомнилась:

– Привет, «Феля», я даже поздороваться забыла из-за этого… огольца… Знаешь, он так на меня смотрел… Мне даже неловко стало…

Елена Арнольдовна жила на Профсоюзной улице, в элитном доме, который Лиза сразу нашла. На часах было без трех минут десять. И ровно через три минуты из подъезда вышла женщина.

Черт побери, подумала Лиза, сколько в Москве красавиц! Женщина и вправду была хороша, но совершенно в другом стиле, нежели Беата. Черноволосая, с бархатными черными глазами, смуглой кожей и, казалось, совсем без косметики. К тому же она была безупречно элегантна.

– Доброе утро, вы Лиза?

– Здравствуйте.

– Ну что ж, рада знакомству. Сейчас поедем на Бойцовую улицу, знаете такую?

– Кажется, это в Сокольниках?

– Именно!

Лиза вспомнила, что в детстве часто ездила с бабушкой на эту самую Бойцовую улицу, где был большой магазин тканей. Там они покупали отрезы на платье, на пальто или костюм сначала для бабушки, а потом уж и для Лизы. У бабушки была школьная подруга – Елена Григорьевна, потрясающая портниха, очень дорогая по меркам тех лет, но Лизе она шила за полцены. А бабушке за полную. И Ксения Леонтьевна считала, что это справедливо, ведь у Лели это единственный заработок. Лиза как сейчас во всех деталях помнила своей первый костюм, сшитый к ее тринадцатилетию, из тонкой бледно-зеленой шерсти – узкая юбочка и свободный жакетик на подкладке из светло-серого жоржета в белую ромашку, такая же блузка и еще шарфик. Какой взрослой, красивой и элегантной она тогда себя почувствовала! И все девчонки ей завидовали. Кроме Наташки Самохваловой, у которой родители работали за границей и ей все покупали в «Березке» на бесполосные сертификаты… Однажды на чьем-то дне рождения, когда все восхищались Лизиным костюмом, Наташка презрительно фыркнула:

– Ерунда, нефирменная вещь! Но Адка дала ей отлуп:

– Да твои фирменные шмотки из «Березки» – дешевый стандарт, чтоб ты знала! Даже самую дорогую шмотку из «Березы» ты обязательно встретишь в любом театре! А Лизин костюм – единственный!

Наташка была посрамлена, а Лиза еще больше полюбила Адку и свой бледно-зеленый костюмчик. Он потом долго висел в шкафу. А после смерти Саши она так похудела, что снова влезла в него и сносила до дыр в первые годы перестройки. Вот сколько воспоминаний вызвало название улицы…

Пассажирка между тем молчала. Лиза искоса на нее взглянула. Ну до чего хороша! Вот только духи у нее слишком резкие. И вообще, с ней как-то неуютно…

– Лиза, давайте остановимся у какого-нибудь супермаркета, мне нужно купить продукты.

Из магазина она вышла нагруженная пакетами:

– Ну все, поехали на Бойцовую.

Интересно, там есть еще Дом ткани? Но узнать это ей не удалось. Они подъехали к дому в другом конце улицы.

– Подождите меня самое большее десять минут! – бросила красавица.

И действительно, ровно через десять минут она торопливо вышла из подъезда.

– Так, а теперь на Солянку!

Они ездили до трех часов, побывали в разных концах Москвы, правда, больше получаса Лизе нигде ждать не пришлось, но за это время пассажирка не сказала ни одного слова. Только называла улицу и номер дома. Лиза тоже с разговорами не лезла. Интересно, кто она такая, думала Лиза, деловая женщина? Но до чего все-таки неприятная особа…

– Так, а теперь на Шаболовку.

На Шаболовке она распорядилась остановиться у двери, над которой красовалась вывеска «Стоматология».

– Я пробуду там не меньше часа, вы пока пообедайте, вы мне еще понадобитесь!

Каждый раз, когда красавица выходила из машины, Лиза открывала окна, чтобы выветрился запах ее духов.

Чтоб ты там корчилась от боли, в сердцах пожелала Лиза. Что за противная, высокомерная баба! От нее веет могильным холодом, несмотря на знойную внешность. Интересно, мужикам такие нравятся? Наверняка.

Зазвонил мобильник.

– Лиза? – узнала она голос Инны. – Ты что делаешь?

– Работаю!

– Возишь кого-нибудь?

– Именно! А что?

– Приезжай ко мне обедать, а? Я опять наготовила…

– Я бы с удовольствием, но у меня клиентка на целый день.

– До вечера, что ли? Тогда приезжай ужинать… Хочешь, я Ксении Леонтьевне позвоню?

– Не надо, я сама, только я ведь не знаю, когда освобожусь. Но я тебе в любом случае позвоню!

– Правда, приезжай! Я тебя кое с кем познакомлю.

Лиза решила купить какой-нибудь пирожок. Если ехать к Инне, то особенно наедаться не стоит. Интересно, с кем это ока собирается меня знакомить? Наверняка не с мужиком, в ее голосе не было ни таинственности, ни игривости. Может, с работодателем? Лиза купила два слоеных пирожка с итальянским названием «фаготтини». Один с капустой, а второй с яблоками. Пирожки были вкусные и горяченькие. Она вернулась к «Стоматологии». От одной только вывески у нее ломило зубы. Хотя за всю жизнь она поставила всего одну пломбу. И один раз ей нарастили кусочек зуба, сломанного в результате семейной разборки с ее вторым мужем Димой. Ему тогда, правда, тоже досталось… – со злорадством вспомнила Лиза. Я избила его веником… А потом послала ко всем чертям… Нельзя жить с мужчиной, который распускает руки. Господи, сколько всего я сегодня вспомнила… даже Димку…

Но вот из дверей «Стоматологии» вышла Елена Арнольдовна. Вид у нее был уже не столь безукоризненный.

– На площадь Восстания. Как она сейчас называется, не помню.

– Кудринская! – сказала Лиза, и это было, кажется, первое произнесенное ею слово в обществе этой дамы.

– Ах да, Кудринская… Мне нужно к высотному зданию.

Около высотки она бросила:

– Я на десять минут!

Вернулась она такая же безупречная, как и была. Видимо, поправила макияж.

– А теперь отвезите меня в Грохольский! Лиза отвезла. Интересно, какой у нее муж?

А с ним она тоже так разговаривает? Не женщина, а фельдфебель. И как Беата может с ней общаться?

В Грохольском возвышалось новое здание. Шикарнейший жилой дом. Воображаю, сколько здесь стоит квартирка!

– Два часа можете быть свободны. В половине восьмого жду вас здесь, отвезете меня домой на Профсоюзную.

А не пошла бы ты куда подальше, подумала Лиза, но опять ничего не сказала. Так и быть, отвезу тебя домой на Профсоюзную, но больше возить не стану! Я устала, хуже чем если бы целый день таскалась по городу пешком с тяжелыми сумками. А что сейчас делать два часа? Оставлю машину и прогуляюсь пешком до Рижского рынка и обратно. Куплю бабушке чего-нибудь вкусного, к концу дня на рынке все дешевле. Черт, сколько лет я руководствовалась именно этими соображениями. А в последние годы отвыкла думать о мелочной экономии, и зря отвыкла. Теперь, может, до конца дней придется считать копейки… Ведь чтобы зарабатывать на «Феле», в нее тоже придется вкладывать… И тут Лиза вспомнила, что Ада сейчас Москве и живет она совсем рядом, на улице Щепкина.

– Алло! Адка!

– Лизаня, – обрадовалась старая подруга, ты на работе?

– Нет, я тут неподалеку, в Грохольском. Могу на часок к тебе заехать!

– Гениально!

Ада встретила ее бурными объятиями и громкими восклицаниями:

– Лиза, ты сошла с ума! Ты совершенно рехнулась! Нет, это просто какой-то кошмар!

– Адка, ты чего?

– И ты в таком виде ходишь на работу? Ужас! Это возможно только в России. Да если б ты в любой другой стране явилась в офис в таком виде, тебя бы сразу выгнали! И были бы правы, между прочим! На кого ты похожа!

– А меня все равно выгнали, хоть я и одевалась нормально, – весело сообщила Лиза.

– Как – выгнали? – оторопела Ада.

– Очень просто! Сказали, что после отпуска могу не возвращаться на работу. Только имей в виду, бабушка ничего не должна знать.

– Ну и дела… Что ж теперь будет?

– Что-нибудь будет… – пожала плечами Лиза.

– Но если бабушка не знает… Значит, ты просто гоняешь по улицам в рабочее время? – как-то даже испуганно спросила Ада.

– Не просто гоняю, а за деньги… И Лиза ей все рассказала.

– Значит, этот затрапезный вид – своего рода мимикрия?

– Конечно.

– А может, это неправильно? Может, наоборот, надо быть яркой, привлекательной, тогда клиенты будут больше платить и мужика найти удастся денежного…

– Да перестань, не хочу я никакого мужика… Я лучше сама…

– Лизка, надо рожать!

– Ага, самое время! Ни мужа, ни работы – самое время…

– Когда Бог дает детей, он дает и на детей!

– Да отвяжись ты от меня, поздно мне уже, тридцать семь! И вообще, рожать надо от любимого, а где они, любимые?

– Рожать надо от здорового! А все остальное – глупости.

– Где его возьмешь, здорового, и чтоб с души не воротило?

– Рой Шелли! Он здоров как бык! Надо вас спарить!

– Ты скажи еще – устроить случку! – засмеялась Лиза. – И потом, боюсь, из Австралии он до меня не дотянется!

– Лиза, это пошло! – поморщилась Ада.

– Да я ничего такого не имела в виду! Просто где Рой Шелли, где я.

– Приедешь ко мне. Оплати только дорогу, все остальное за мой счет! И еще обещай, что пригласишь меня в крестные матери…

– Ну конечно, мне сейчас только в Австралию лететь! А потом мне твой Шелли не понравится… Тогда как?

– Почему это он тебе не понравится?

– Или я ему не понравлюсь… Или он окажется импотентом…

– Почему это мужик в сорок пять лет будет импотентом? Да и вообще, глупости. Знаешь, какой у него дом? А сад? Эх, зря я не взяла его фотографию. Красавец. Загорелый, синеглазый, метр восемьдесят пять… Слушай, у тебя есть хорошая фотография?

– Зачем?

– Возьму с собой, покажу ее Рою, а вдруг он захочет с тобой познакомиться?

– И что тогда?

– Ну или сам прилетит, или оплатит тебе дорогу…

– Ага, я разбежалась лететь в Австралию на смотрины. Прямо подхватилась и полетела… Слушай, Адка, ты мне лучше кофе свари… Чем с порога сватать за австралийца… Кстати, сваха из тебя никудышная…

– Почему это? Я ж тебя с Димкой сосватала все-таки!

– А что из этого вышло?

– Ну просто у вас несовместимость, видимо, была…

– А хорошая сваха должна чувствовать клиентуру!

– Тогда тем более я обязана загладить свою вину.

– Господи, я и забыла, какая ты упертая… Адка, ты мне лучше про Сметанина расскажи…

– Да ну тебя! – махнула рукой Ада. – Он вообще не по этому делу…

– То есть как? Голубой, что ли?

– Да нет, просто он женат на молодой, она писаная красавица, он ее обожает..

– Это я уже слышала, а еще я узнала, что он, оказывается, знаменитость…

– Тем более!

– То есть для него я уже стара, недостаточно красива и вообще не могу котироваться? А для Роя Шелли с синими глазами в самый раз?

– Конечно, все именно так и обстоит! Для Роя ты будешь экзотической птицей… Вдовец, настрадался в жизни, карьеру уже сделал… Да и вообще, там все по-другому…

– А откуда ты Сметанина знаешь?

– О, я с ним еще в Америке познакомилась, давно… Он там стажировался или что-то в этом роде, не помню уже. Да брось ты эти глупости. Не понимаю, что ты в нем нашла…

– Не знаю, просто глянула и поняла…

– Ерунда! Вон Юлик, по-моему, в сто раз красивее, и он, кстати, на тебя запал…

– А я на него – нет!

– Ну да… Кот на сметану… Слушай, у меня есть в Москве один приятель, его зовут Валерьян…

– Ну и что?

– Может, ты, как Кот, отреагируешь на валерьянку?

– Ох, Адка, ты и дура, – засмеялась Лиза.

– Лизаня, а после Димки у тебя кто-нибудь был?

– Да были…

– Ну если «были», значит, ничего серьезного, – махнула рукой Ада. – А сейчас есть кто-нибудь?

– Сейчас – нет, – вздохнула Лиза. – Но мне не больно надо…

– Лиза, это никуда не годится! Рой Шелли! Тебе точно нужен Рой Шелли.

– Отвяжись! Мне сейчас не до того… Я безработная!

– На эту тему я тоже подумаю!

– Вот на эту тему думай как можно больше! Ну все, Адочка, мне пора уже! Отвезу клиентку, получу сто баксов – и к бабушке под крыло!

– А как бабушкино здоровье?

– Слава богу, чтоб не сглазить, – тьфу, тьфу, тьфу, стучу по дереву.

…Ровно в половине восьмого появилась Елена Арнольдовна. Села рядом с Лизой и коротко бросила:

– Домой!

И эта к мужику ездила, искоса взглянув на пассажирку, поняла Лиза. Вся ее фигура, поза, чуть приоткрытые яркие губы – все свидетельствовало о том, что она только что вылезла из койки… Хорошенькое дело, подумала Лиза, развожу баб по любовникам, причем замужних баб… И мужья у них крутые. Как бы мне не досталось на орехи от этих крутых… Интересно, а какой муж у этой? Если Лиза сразу четко представила себе жену Крысы, мужа Беаты, то муж Елены Арнольдовны пока еще был ей неясен. А любовник у нее тоже крутой, еще покруче мужа… Они живут в доме для советской элиты, а любовничек – в новом доме, где квартиры стоят просто бешеных денег… А впрочем, какое мне дело? И тут она словно воочию увидела мужа этой стервы – еще молодой, преуспевающий чиновник высокого ранга, берущий непомерные взятки. Высокий, спортивный, в модных очках, возможно даже красивый, но холодный, расчетливый, мало внимания уделяющий красавице жене, особенно в постели. А она, несмотря на холодность, наверняка горячая штучка… Но какие нынче любовники пошли! Ни один не счел своим долгом проводить даму хотя бы до машины… Говнюки! Интересно, а Сметанин бы проводил? Тоже нет, наверное. Но я все равно бы согласилась… пусть не провожает… Нет, глупости! К черту, к черту, с нашими мужиками нельзя иметь дело. Рой Шелли мне больше подойдет!

– Боже мой, Лиза, что с тобой? – всплеснула руками Ксения Леонтьевна. – Вы что там вагоны разгружаете? У тебя такой измочаленный вид…

– Да нет, просто сегодня было очередное совещалово…

– Лиза, умоляю, что за словечки! – поморщилась бабушка. – Ты голодна?

– Как стая волков! Бабуля, посиди со мной! Или ты тоже еще не ужинала?

– Ужинала, ты ведь предупредила, что задержишься, но я с тобой, конечно, посижу. И кстати, у меня потрясающая новость!

– Какая?

– Ты сперва поешь…

– Бабуля, какая новость? Хорошая или плохая?

– На мой взгляд, хорошая, но не знаю, как ты посмотришь.

У Лизы сразу пропал аппетит. Хороших новостей она почему-то не ждала.

– Ксения Леонтьевна, говорите начистоту, что у вас там?

– Я получила письмо от Дины!

Лиза вздохнула с облегчением. Дина – бабушкина подруга детства, живущая в Германии.

– И что она пишет?

– У нее все замечательно! Адик купил квартиру с видом на Майн, теперь она живет отдельно, у нее новая машина… А Люка выиграла главный приз в какой-то телевизионной игре!

– Молодчина! Воображаю, как Дина гордится внучкой!

– Я тоже горжусь внучкой! Кстати, я убеждена, если бы ты решилась сыграть, то вполне могла бы…

– Бабуля, я на экран не рвусь! Слушай, а что это у тебя такой таинственный вид? Что еще пишет Дина?

– Она приглашает меня приехать и пожить у нее месяц! Обещает свозить меня на машине куда я только захочу! Она уже прислала приглашение, вот… Как по-твоему, это для нас не слишком обременительно, а?

У Лизы внутри все оборвалось, но она стойко выдержала бабушкин взгляд:

– Да о чем ты говоришь! Ты обязательно должна поехать! Когда еще такая возможность представится!

– Ты правда так считаешь?

– Конечно!

– Динка пишет, что мы сможем поехать во Францию, в Париж… У нее там живет племянница, она нас примет…

– Бабушка, я так рада! Конечно, поезжай, завтра же займемся оформлением, съездим в посольство, все узнаем! А когда ты думаешь ехать?

– Как только будет виза. В нашем с Динкой возрасте лучше ничего не откладывать…

– Правильно! – поддержала ее Лиза, лихорадочно соображая, где добыть денег на поездку.

После ужина она ушла к себе и позвонила Инне.

– Лиза, ну куда ты пропала? – возмущенно осведомилась та.

– Инночка, не сердись, был ужасно тяжелый день, но завтра я непременно к тебе заеду. Кстати, ты сможешь одолжить мне денег?

– Легко!

– Но мне надо много, три штуки!

– Баксов?

– Естественно.

– Договорились!

– Я буду отдавать тебе, если хочешь, частями или…

– Будешь отдавать так, как тебе удобно. А на что тебе деньги, если не секрет? Кстати, ты получила компенсацию?

– Нет.

– Еще получишь, это точно.

– А когда и сколько?

– Не знаю когда, а сколько… Думаю, не меньше месячного оклада…

– Это было бы здорово, – вздохнула Лиза, – но я ведь нахамила этому козлу, а он наверняка мстительный…

– Ладно, Лиза, прорвемся. Когда денежки приготовить?

– Завтра я к тебе с самого утра заеду, часов в десять.

– Отлично, жду! И не завтракай дома!

– Не выйдет!

– Ах ну да, бабушка.

– Вот именно.

– Ладно, разберемся. У меня тут для тебя сюрприз есть, думаю, оценишь…

Утром, собираясь к Инне, Лиза сказала:

– Бабуля, Инка обещала, что в ближайшее время выдадут зарплату: так что ты узнай, когда там, в посольстве, приемные часы или в консульстве… Тогда, может, прямо завтра и съездим. Не будем откладывать в долгий ящик, и насчет рейсов тоже узнай…

– А тебе не проще все это выяснить по Интернету?

– О, бабуля, ты права, я тебя обожаю! Но все-таки в посольство попробуй сама дозвониться.

– Нет, я позвоню Веневольской, она недавно ездила в Германию по приглашению и все точно знает, она всегда все точно знает.

– Умница, бабуля! – Лиза чмокнула бабушку в щеку.

– Кстати, как там ваш ремонт? А то меня уже тошнит от твоего вида!

– Придется потерпеть!

– Но я что-то не вижу на тебе следов краски и побелки!

– Какая побелка? Прошлый век! А до краски дело еще не дошло!

И во избежание лишних вопросов Лиза поспешила уйти.

«Феля» встретила ее утренним блеском. Вчера вечером они заехали на мойку.

– Привет, моя красавица! – сказала Лиза. Феля ответила ей писком сигнализации.

– Лиза! – окликнул ее женский голос.

Она обернулась. К ней спешила красивая, ухоженная дама – мать Леонида. У Лизы тоскливо сжалось сердце.

– С добрым утром, Лариса Ивановна!

– Лиза, я хочу с вами поговорить.

– Что-то случилось?

– Еще не случилось, но может случиться…

– Слушаю вас!

– Лиза, ну зачем вам Леня?

– Да бог с вами! Ни за чем!

– У него назначен день свадьбы с чудесной девочкой, бесконечно талантливой, милой, хорошенькой…

– Поздравляю! Но при чем тут я?

– Не притворяйтесь, Лиза! Вы же знаете, что он сходит с ума из-за вас!

– Но я не виновата… Мне это ни к чему! Уверяю вас, я еще не так стара, чтобы интересоваться мальчиками!

– Ну так скажите ему об этом!

– Да я уж сто раз говорила! Но он не хочет понять… И что мне прикажете делать? Удавиться?

– Лиза, я все понимаю, но не принимайте от него цветы, не вступайте с ним в разговоры… Он, как безумно влюбленный, каждое, даже равнодушное, слово толкует в свою пользу… Я вас ни в чем не виню… поймите меня правильно, но посудите сами – разве матери может понравиться подобный роман?

– Нет никакого романа! Нет, понимаете? И не будет! Не нравится он мне!

– Почему это он вам не нравится? – оскорбилась мать.

– О господи! – простонала Лиза. – Вы сами-то знаете, чего хотите? Я ненамного моложе вас, мне вообще нравятся взрослые мужчины! Да, именно, взрослые, грубые мужчины, а не нежные, музыкальные мальчики – вот и все! Я прекрасно отношусь к Лене, восхищаюсь его талантом, но как мужчина он для меня не существует! Я не виновата, что он влюблен в меня с четырнадцати лет! И вообще, Лариса Ивановна, я спешу, мне пора на работу!

– Ах, Лиза, если бы вы сказали все это ему… ну насчет взрослых, грубых мужчин… Я безумно боюсь, что он, как говорится, сбежит из-под венца…

– Силы небесные! – воскликнула Лиза. – Ну скажите ему, что я влюблена, что у меня есть мужчина, за которого я намерена выйти замуж! К тому же в Австралию! Так что ему ничего не светит!

– Лиза, это правда? – просияла Лариса Ивановна.

– Правда! Его зовут Рой Шелли, я это скрываю от всех – из суеверия, чтобы не сглазить, но вам, так и быть, разрешаю сказать Лене…

– Спасибо, Лиза, огромное вам спасибо, и простите меня… я так хочу, чтобы Леня женился на Зоечке…

Господи, что я наделала? Скоро весь двор будет знать про Роя Шелли… Ну и пусть! А потом я всем скажу, что Рой Шелли… Что его, как Кука, съели аборигены… «Но почему аборигены съели Шелли? За что? Неясно на самом деле…» – пропела Лиза и пришла в прекрасное настроение…

На Лизин звонок в квартире Инны раздался громкий лай. От неожиданности Лиза даже проверила номер квартиры. У Инны никто никогда не лаял.

– О, привет! – воскликнула Инна. – Лиза, сидеть!

– Что? – опешила Лиза.

– Это я не тебе! Пошли, познакомлю с тезкой!

На кухне возле холодильника сидела собака. Бульдог. Светло-коричневый с белым воротничком и удивительно симпатичной и нестрашной мордой.

– Познакомьтесь, девочки! Это Лиза Кот, а это Лиза Пес! Хороша, а?

– Ее зовут Лиза?

– Ага! Ну вообще-то у нее длинное, сложное имя, она хороших кровей, но сокращенно – Лиза!

– Где ты ее взяла? Ее можно погладить?

– Хоть поцеловать! Нравится?

– Очень! Но откуда она?

– Да это одной соседки псина. Между прочим, твоя напарница!

– Какая еще напарница?

– Будешь брать ее с собой в машину, и тогда тебе не придется так тщательно отбирать пассажиров. Посадишь рядом с собой, и она будет тебя охранять. Знаешь, какая она умная!

– Инка, ты что, очумела?

– Ничего я не очумела! Понимаешь, ее хозяйка целыми днями на работе, Лиза тоскует, и к тому же больше всего на свете она обожает кататься на машине.

При слове «машина» Лиза Пес навострила уши и умильно глянула на Лизу Кот.

– Какое очарование! – растрогалась Лиза.

– Ну ты согласна?

– Можно попробовать… но у нее такая добродушная морда, кого она испугает?

– Кого надо, того и испугает. Во-первых, сзади выражение морды не видно, а собака серьезная все-таки… Бульдог как-никак!

– Как бы она не распугала всех клиентов. Не всякий, знаешь ли, захочет сесть в машину с собакой.

– А ты попробуй! И потом, кто не захочет сесть с собакой? Тот, кто что-то дурное замышляет, или тот, кто ненавидит животных. А таким не место в машине Лизы Кот! Я не права?

– Инка, ты кого угодно уболтаешь! Ладно, возьму сегодня твою Лизку на пробу!

– Она такая умница! Ты ее полюбишь как родную!

– Гав! – сказала Лиза Пес.

Взяв собаку на поводок, Лиза спустилась во двор. Постелила на сиденье тряпку, собака тут же запрыгнула в машину и уселась с довольным видом.

– «Феля», нас теперь трое, – сказала Лиза, – вот только я, пожалуй, не стану звать ее Лизой, как-то глупо, лучше пусть она будет Псюшей. По-моему, отличное имя для такой лупоглазки. Лиза, тебе нравится имя Псюша?

Собака радостно посмотрела на тезку.

– Господи, какая же ты милая, Псюша! – пришла в восторг Лиза. Собака и впрямь была очаровательна. – Ну посмотрим, как у нас с тобой дела пойдут, может, ничего и не получится…

Псюша заворчала.

– А может, ты, наоборот, принесешь мне удачу. – Лиза погладила собаку. Та заерзала от удовольствия. – Да, немного тебе, бедняге, надо, – вздохнула Лиза. – Ну, с Богом!

Она выехала на Сущевский вал и тут же заметила молодого человека, стоявшего на проезжей части, чуть отставив руку. Голосует он так, что ли? Без Псюши она не стала бы к нему подъезжать. А сейчас решила попробовать.

Молодой человек сунулся было к передней дверце, но, увидев собаку, отшатнулся. Лиза открыла окошко:

– Вам куда?

– В Ясенево!

– Сколько платите?

– Двести!

– Садитесь! – Лиза указала ему на заднее сиденье.

– А собака не укусит? – опасливо осведомился он, устроившись сзади.

– Если будете вести себя нормально, даже не взглянет!

– Вы это для безопасности собаку возите?

– Конечно! А то мало ли что.

– Боксер?

– Нет, бульдог.

– Всю жизнь думал, что это одно и то же. А как ее звать?

– Псюша.

– А вы что, так подрабатываете? Для женщины не очень прекрасное занятие.

– Знаете, «очень прекрасное» – не говорят, – поправила его Лиза.

– Почему? – удивился он.

– Да ладно, извините, это не мое дело, – буркнула Лиза. Вечно она борется за чистоту родного языка где не надо.

– Нет, вы все-таки скажите. Почему так не говорят?

– Не говорят, и все! Очень хорошо, нормально… А очень прекрасно – это перебор! Извините, а куда вам в Ясеневе?

– Литовский бульвар, знаете?

– Найду! Вы не против, если я радио включу?

– Да пожалуйста!

Лизе не хотелось с ним разговаривать, а почему, она и сама не знала. «Эхо Москвы» вдруг передало, что с их канала уволен еще и главный продюсер. Лиза просто зашлась от возмущения. Да что ж там такое творится! Скоро камня на камне от канала не останется! Что они хотят с ним сделать? Интересно, Инка уже знает? Ей хотелось тут же позвонить, но она решила сперва высадить парня. Они подъехали к огромному жилому дому.

– Спасибо, – вежливо сказал парень и вылез из машины.

На мгновение Лиза растерялась:

– Эй, а деньги?

– Умная слишком! Умным не подаю! – Он вбежал в подъезд.

Такое с Лизой случилось впервые. Ей хотелось броситься за ним вдогонку, но она поняла, что это не имеет смысла, натерпится хамства, и только. На душе было скверно…

– Ну что, Псюша? Это ты виновата! Без тебя я бы его не посадила.

Собака посмотрела на нее так, словно все поняла, и понурила голову. Лизе стало стыдно:

– Извини, подруга, я сама не знаю, что говорю. Просто я расстроилась из-за этого поганца и еще из-за нашего продюсера… Черт знает что за день… так, видно, и будет сегодня… Во всяком случае, должна еще какая-то третья пакость случиться… Но больше мы таких пассажиров не берем!

День и вправду был неудачный. Попадались в основном мамаши с детьми, которых надо было довезти то до поликлиники, то до музыкальной школы, а один мальчик трех лет, которого везли от бабушки к маме, всю дорогу вопил так, что Псюша не выдержала и начала громко лаять. Так продолжалось в течение сорока минут, пока они ехали и стояли в небольшой пробке. Лиза чуть не сошла с ума. Когда наконец несчастная бабушка выволокла из машины так истерически любящего ее внука, Лиза в изнеможении заявила:

– Все! Больше не могу! Едем домой, Псюша! Хорошенького понемножку!

Но в этот момент у нее зазвонил мобильник.

– Алло!

– Лиза, это Беата! Лиза, вы сейчас не заняты? Не могли бы съездить со мной в Переделкино?

– Надолго?

– Нет, всего на час, пожалуйста, Лиза, если не сложно, на тех же условиях…

– Хорошо! Но только у меня в машине собака… Вас это не смутит?

– Господи, да хоть крокодил! Лиза, когда вы сможете до меня добраться?

– Ну минут через двадцать постараюсь…

– Лиза, мне вас Бог послал! Через двадцать минут жду вас внизу!

– Ну вот, Псюша, будем считать, что план по пакостям мы уже выполнили. Третьей пакостью был этот маленький скандалист! А теперь нам повезло! Заработаем хорошие деньги, да еще и погуляем на свежем воздухе, ты не против? Псюша что-то проворчала.

– Господи, да ты разговаривать умеешь, чудо мое!

Едва Лиза остановилась у подъезда, как оттуда выбежала Беата в светлой расклешенной юбке-миди, светлой же кепочке и коричневой жакетке с клетчатыми отворотами.

– Привет! – выдохнула она. – Как жизнь?

– Вашими молитвами, – улыбнулась Лиза. – А что, сейчас модны плюшевые жакетки? – заинтересовалась она.

– Что? Ах да, последний писк! Какая прелестная собака! Как ее зовут?

– Псюша!

– Сплошное очарование, а погладить можно? Лиза, давайте по дороге заедем в какой-нибудь магазин, мне надо кое-что купить… Понимаете, он там заболел, – доверительно проговорила она.

– Заедем!

– Я знаю, вы вчера ездили с Лелей… Она очень довольна.

– Да? Я не заметила.

– Ах, не обращайте внимания, она немного резкая…

– Не то чтобы резкая, а какая-то неживая. За весь день, а я с ней с десяти утра до полдевятого вечера ездила, ни одного слова не сказала, только адрес называла, и все…

– Вы обиделись? – озабоченно спросила Беата.

– Да нет, нисколько, просто устала страшно. У нее аура тяжелая. Но заплатила нормально, так что… – спохватилась Лиза. В конце концов, ничего плохого Елена Арнольдовна ей не сделала.

– Да, у нее характер неважный.

– Вы с ней дружите?

– Нет, с ней невозможно дружить, просто наши мужья общаются по работе, так что волей-неволей… А почему вы с собакой? Она вас охраняет?

Лиза рассказала, как и почему Псюша оказалась у нее в машине.

– А еще будете ее брать?

– Даже не знаю. С ней, конечно, веселее…

– Только если с Лелей поедете, не берите, у нее аллергия на животных…

– Ах, у нее еще и аллергия… – проворчала Лиза.

Беата рассмеялась:

– Вижу, она вам не понравилась, впрочем, неудивительно. Лиза, а вы кто по профессии? Я вот подумала, может, поговорить с мужем… вдруг у него найдется работа для вас…

– А чем ваш муж занимается?

– Да чем он только не занимается…

– И телевидением тоже?

– Вы работали на телевидении?

– Ну да.

– Нет, телевидением как раз не занимается, но все-таки, может, он что-то придумает… Я с ним поговорю, вы расскажите, чем вы там занимались.

Лиза рассказала. Почему не рассказать такой милой женщине? Мало ли, вдруг и вправду найдется приличная работа…

За разговорами они и не заметили, как добрались до Переделкина. На сей раз Беату никто не встречал, она с озабоченным видом, подхватив тяжелые пакеты, побежала к дому, а Лиза сказала:

– Псюха, поехали на станцию, купим чего-нибудь пожрать… Хотя нет, давай лучше пойдем пешком, хоть погуляем как следует, у нас с тобой полтора часа, успеем!

В воздухе чувствовалась весна, хотя было еще холодно. Собаку Лиза вела на поводке, но потом ей стало жалко тезку, и она спустила ее. Однако та не воспользовалась предоставленной свободой, а стала испуганно жаться к Лизиным ногам.

– Ну ты чего? Побегай тут на воле, свобода же, Лиза! Черт побери, а ведь я тоже как ты… Не ощущаю счастья от свободы, тоже предпочитаю ходить на поводке своей треклятой работы… Сколько нервов она выматывает… Эти программы, которые надо кроить неизвестно из чего… Хозяева денег не дают, жадничают, а за низкие рейтинги готовы разорвать… Какие бы интеллектуальные программы мы ни делали сами, а основные рейтинги стабильно дают только классные сериалы… А теперь вот сидим, что называется, на хлебе и воде. Одно старье, третий показ, четвертый показ… Тьфу! Ну их к черту, Лиза! Впрочем, к черту послали меня… Ну поглядим, как они там управятся без нас… превратят канал черт-те во что…

Все это она говорила Псюше, то есть произносила вслух, и проходивший мимо пожилой работяга проводил ее изумленным взглядом и покрутил пальцем у виска.

А Лиза ощущала странное облегчение. Чем больше она говорила, тем легче становилось у нее на душе. А эта милая собака словно бы понимала и сочувствовала ей… Она просто слушала, не спешила утешить, не поучала, не призывала к спокойствию, не торопилась рассказать аналогичную историю, приключившуюся с ней или с кем-то из ее знакомых, не советовала плюнуть на все, выйти замуж за Роя Шелли или за первого встречного и родить, пока не поздно… Идеальная собеседница! К тому же в глазах ее светилась неизвестно откуда взявшаяся любовь и преданность, а ведь про них нельзя было даже сказать, что они знакомы без году неделя. Всего несколько часов. Лиза вдруг почувствовала, что уже любит эту лупоглазую, ласковую собаку, которая рада таскаться с незнакомой теткой на машине, лишь бы не сидеть одной, запертой в квартире. У Лизы хотя бы есть бабушка…

На станции Лиза купила по пирожку себе и Псюше. Та понюхала пирожок с мясом и отвернулась.

– Думаешь, не стоит его есть? – с сомнением спросила Лиза. И тоже понюхала пирожок. Есть его почему-то расхотелось. Неподалеку она приметила грязную дворняжку, которая спала у павильончика, где торговали напитками.

– Посиди тут, я ей отдам пирожки, она, наверное, съест.

Лиза предложила пирожки дворняге. Та мигом и с превеликим удовольствием их слопала.

– Ты еще и привереда, – с уважением сказала Лиза Псюше. – Но все же тебе надо что-то съесть. – И тут она заметила палатку, где продавался корм для животных. – Интересно, ты какой любишь? «Педигри»? «Чаппи»? «Ройял канин»?

Когда Лиза произнесла «Ройял канин», Псюша коротко взлаяла.

– Ты любишь «Ройял канин»? – потрясенно спросила Лиза.

Ее тезка умильно завиляла задом.

– Обалдеть! Ты вправду все понимаешь? Сейчас проверим!

Она купила пакет сухого корма, насыпала в ладонь и предложила собаке. Та мигом все проглотила и попросила еще. Лиза вернулась к палатке и купила пластмассовую мисочку. Но тут она заметила, что люди вокруг с интересом за ней наблюдают.

– Ладно, пошли назад, я тебя у машины покормлю. У меня там и вода есть. Потерпишь?

Обратно они шли очень быстро, Лиза понимала, что ее тезке не терпится полакомиться любимой едой, а давать собаке сухой корм на дороге казалось ей ужасно глупым. Зато, дойдя до машины, она с облегчением насыпала полную миску, и Псюша тут же все умяла.

– Я бы тебе еще дала, но не знаю, сколько можно… Я вообще ничего про собак не знаю, ты уж извини… А теперь попей водички.

Вскоре появилась Беата, залезла на заднее сиденье, ни слова не говоря. Лиза сразу сообразила – она чем-то расстроена. Но спрашивать ничего не стала – не их с Псюшей собачье дело! Только уточнила:

– Протопоповский?

– Да! – еле слышно отозвалась Беата.

Уже на подъезде к Триумфальной арке Лиза услышала, что Беата плачет. Не отреагировать на плач она не могла, остановилась, повернулась и тихо спросила:

– Я могу вам чем-то помочь?

– Можете, – всхлипнула та. – Если я еще раз попрошу отвезти меня туда, скажите: «Не смей, дура! Вспомни, какая он сволочь!»

– Заметано! – ответила Лиза. – Только не надо из-за мужиков плакать, ну их…

– Знаю, но не получается. Лиза, у вас бумажные салфетки есть? У меня кончились.

Лиза молча достала из бардачка пачку носовых платков и протянула заплаканной женщине.

– Спасибо! Вы хорошая, Лиза… Знаете, давайте где-нибудь остановимся, я мороженое куплю… Мне когда плохо, мороженого хочется… Почему-то помогает… Вы любите мороженое?

– Люблю. А вот и палатка! Хотите, схожу?

– Нет, спасибо, я сама… Вам купить?

– Если можно.

– Какое?

– Эскимо!

И тут вдруг раздался такой жалобный визг, что обе женщины оторопели. Лиза Пес скулила и с мольбой смотрела на Лизу Кот.

– Что это с ней? – забыв про свои горести, спросила Беата.

– Насколько я понимаю, она хочет эскимо. Псюша заскулила еще отчаяннее.

– Подумать только, она действительно хочет эскимо! Боже, какая прелесть! Пойдем со мной, собачка!

Но Псюша не тронулась с места. Только умильно смотрела на Лизу и скулила.

– Лиза, придется вам пойти с нами! И они втроем отправились к палатке.

– Три эскимо! – попросила Беата.

Первым делом она сорвала бумажку и предложила мороженое Псюше. У той в глазах отразилось страдание, но она только облизнулась и посмотрела на Лизу. Та взяла мороженое у Беаты и дала собаке, которая с упоением отхватила половину порции.

– Лиза, и вы говорите, что совсем ее не знаете?

– Сегодня утром первый раз увидела.

– Но она же признаёт в вас хозяйку, если даже мороженое не берет у чужих…

– Странно…

– Наверное, она вас полюбила с первого взгляда, – вздохнула Беата. – Но какая умница! Лиза, вы должны взять ее себе.

– Да кто ж мне ее даст? У нее есть хозяйка, и, наверное, она ее обожает. Собака-то потрясающая.

– Жалко, она вам подходит. И вообще – лапочка. Хотите еще мороженого?

– Нет, спасибо. И ей не надо! Я вообще не знаю, вдруг ей нельзя мороженое давать.

У Псюши на морде было написано вожделение. Женщины переглянулись. И Беата купила еще одно эскимо.

– Ну все, хватит, а то нам влетит от твоей хозяйки или у тебя заболит живот!

Дальше они ехали уже без слез. Беата рассказывала о собаке, которая была у нее в детстве, – невероятно глупый пудель по кличке Демьян.

– Ну что, Псюша, пора домой, – со вздохом сказала Лиза, простившись с Беатой. И увидела, что собака понурила голову. Да глупости, мелькнула мысль, я уже ее очеловечиваю. Она просто устала. Но мне тоже жалко с ней расставаться.

В этот момент позвонила бабушка:

– Лиза, ты сейчас можешь говорить?

– Что-то случилось? – встревожилась Лиза.

– Нет, я просто хотела сказать, что как раз завтра можно подать документы в посольство…

– Да? Отлично. Я с тобой съезжу, завтра – это вполне возможно.

– Ты скоро освободишься?

– А что?

– Я приглашена к Зюме, у нее какие-то посиделки затеваются. Если хочешь, присоединяйся…

– Да нет, бабуля, я еще должна отвезти кое-какие бумаги в Останкино. А там, сама знаешь, можно застрять надолго. Так что иди себе спокойно к Зюме.

…Инна встретила их в фартуке и с маленькой ступкой в руках:

– Ну как дела, Лизы?

– Прекрасно, мы очень подружились! – ответила Лиза Кот.

А Лиза Пес в изнеможении улеглась на коврике в прихожей.

– Умотала собаку? А сама жива?

– Инка, а чем это так вкусно пахнет и что ты толчешь как ненормальная?

– Мускатный орех!

– Зачем?

– Иди мой руки – и за стол! А свои кулинарные секреты я не раскрываю. А то вечно скажешь кому-то, что кладешь в то или иное блюдо, а в ответ слышишь: фу, какая гадость, лучше положить что-то другое! Нет уж, попробуешь, оценишь, а тайны тебе ни к чему! Собака что-нибудь ела?

– Конечно, она мне сама сказала, что любит «Ройял-конин»!

Инна, казалось, ничуть не удивилась.

– Слушай, Инка, я не понимаю, – сказала Лиза, когда с обедом было покончено, – как с таким талантом ты не нашла себе мужика? Ты же готовишь просто фантастически!

– Ах, боже мой, у меня слишком много талантов. И потом, где его взять, настоящего мужика? Вот на днях, например, – Инна закурила, явно собираясь рассказать что-то волнующее, – пришел один… мы с ним уже давно снюхались и время от времени… сама понимаешь… Ну вот, он заранее позвонил, я навела марафет, приготовила сказочный ужин, создала интим… Свечки, то, се… Он сидит, ест, вернее, жрет, бросает на меня жгучие взгляды: мол, погоди, еще немножко – и мы… Потом вскакивает, обнимает меня и шепчет: «Если б ты знала, как я тебя хочу, просто умираю, я хочу любить тебя долго-долго… Но только не сегодня! Отложим до другого раза…» И с этими словами убегает! А я остаюсь несолоно хлебавши…

– Наверно, ты его перекормила.

– Да нет, я в таких делах понимаю… Кормежка была легкая, изысканная… Черт бы его побрал…

– А раньше такое бывало?

– Нет! И зачем, спрашивается, приходил?

– Пожрать, наверное… Ладно, Инка, не огорчайся!

– Легко сказать, я же настроилась, а он слинял. Я чуть на стенку не полезла… Стала даже искать телефон одной бабы, которая себе мальчиков по вызову заказывает…

– Инка!

– Что – Инка?

– Я не знала, что ты такая озабоченная…

– Это от безделья, Лиза! Когда я работаю, все примитивные инстинкты отмирают… Я и питаюсь чем попало, и о мужиках не вспоминаю, с моей-то работой… А тут… и жру в три горла, и мужик просто позарез нужен… – тяжело вздохнула Инна.

Волнующий разговор был прерван звонком в дверь. Пришла хозяйка Псюши. Усталая женщина лет сорока двух.

– Ой ты моя маленькая, как ты тут? Это вы Лиза? Она вас не замучила?

– Ну что вы, мы с ней подружились, она просто чудо, все понимает и как будто разговаривает, сроду таких собак не встречала!

Между тем Лиза Пес положила голову на колени хозяйки. Та сразу сунула ей в пасть печенье.

– А еще возьмете ее?

– С наслаждением, только не завтра. Завтра я бабушку должна повозить, но я обязательно буду ее брать, когда можно, мне с ней веселее.

Псюшу увели. Лизе стало грустно.

– Правда, обаятельная скотинка? – сказала Инна.

– Не то слово! Ладно, давай баксы, и я поеду, а то уже с ног валюсь…

– Хорошо тебе, у тебя хоть бабушка есть… – вздохнула Инна. – А я тут одна прозябаю.

Вот и мне, оказывается, можно позавидовать, усмехнулась про себя Лиза.

…В консульстве им повезло – народу было немного.

– А мне говорили, тут громадные очереди! – сказала Ксения Леонтьевна, когда документы были сданы. – Знаешь, наверное, в моем возрасте это смешно, но мне так хочется поехать…

– Поедешь, бабуль!

– Надеюсь. Лиза, а что с твоим отпуском? Я как-то упустила из виду – но ты же заказывала путевку…

– Бабуля, я поеду, когда тебя провожу! Зачем кому-то из нас маяться дома в одиночестве? А так я тебя отправлю и махну в Египет! А потом тебя встречу! Чем плохо?

– В самом деле, это разумно. Послушай, я вдруг сообразила… Может, ты вместе со мной поедешь?

– Куда? К Дине? Да боже упаси! Зачем я буду мешать двум старым греховодницам предаваться воспоминаниям, о которых младшему поколению лучше не знать? А то трудно будет подавать пример.

– Тебе бы стоило брать пример с меня. У меня всю жизнь недостатка в мужчинах не было…

– Бабушка!

– Ну извини, но все-таки, с тех пор как ты попала на телевидение, ты живешь совершенно ненормальной жизнью! И почему тебе не поехать к Аде? Она говорила, что у нее есть для тебя жених с какой-то классической фамилией… Не то Байрон, не то Китс…

– Шелли!

– Ах да, Шелли… Впрочем, это несущественно, главное – ты меня поняла.

– Бабушка, Австралия так далеко! И там сейчас осень… И пресловутый господин Шелли скоро впадет в зимнюю спячку, а у нас ранняя весна и все только начинается…

Ксения Леонтьевна искоса посмотрела на внучку. Ей и вправду надо отдохнуть хоть где-нибудь, у нее такой усталый вид…

Три недели, прошедшие до отъезда бабушки, Лиза провела за рулем. Два раза возила Беату, та помирилась со своим бородатым переделкинским любовником. Частенько брала в поездки Псюшу, с каждым разом все труднее прощаясь с ней. А потом хозяйка заявила, что не хочет больше отпускать собаку с Лизой, потому что всякий раз после поездок она всю ночь скулит. Узнав об этом от Инны, Лиза подумала: может, оно и к лучшему, я слишком к ней привязалась… И тоже готова скулить по ночам, но не скулю из-за бабушки, она может меня неправильно понять. Беата дала телефон Лизы еще одной своей знакомой. Знакомая часто приезжала в Москву из Испании, и Лиза возила ее по всей Москве с утра до ночи. Женщина была немолодая, чудовищно активная, чудовищно деловая и, по-видимому, чудовищно богатая. Но непротивная и хорошо платила. Эта новая жизнь стала даже нравиться Лизе, по крайней мере голова постепенно освобождалась от мусора телевизионной жизни, а в душе зарождалось еще робкое желание любви… Но любить было исключительно некого. Ада уехала, взяв с Лизы клятву, что осенью она приедет в Австралию – знакомиться с Роем Шелли, ведь у них тогда будет весна… В аэропорту бабушка сказала: – Надеюсь, к моему возвращению ваш дурацкий ремонт кончится, и ты опять будешь ходить на работу в нормальном виде! Я уже не могу видеть эти джинсы, кроссовки…

Ксения Леонтьевна была бодра и довольна жизнью. Вчера вечером внучка еще сделала ей подарок: мобильный телефон – и эта маленькая игрушка доставила старой даме массу удовольствия.

– Бабуля, не забывай его заряжать и всегда носи с собой. Иначе я сойду с ума от волнения! И Ксения Леонтьевна улетела. А Лиза осталась с тысячью рублей в кармане. Больше денег у нее не было, да еще висел долг – три тысячи долларов. Правда, Инна ее не торопила, к тому же она улетела отдыхать к черту на кулички – в Доминиканскую Республику. Сборы бабушки в дорогу, покупка подарков для Дины и ее родственников, новых шмоток для Ксении Леонтьевны, которая, несмотря на возраст, была до них большой охотницей, и вдобавок мобильный телефон с роумингом окончательно подорвали Лизин скромный бюджет. Но она не унывала: они с «Фелей» заработают себе на пропитание… А там, глядишь, и работа какая-нибудь найдется… Беата все обещает поговорить с мужем, но пока ничего из этого не выходит. Вырулив от аэропорта на Ленинградское шоссе, Лиза вздохнула с облегчением – не надо все время врать. И хоть это была ложь во спасение, она чрезвычайно утомляла Лизу. А теперь целый месяц свободы – что хочу, то и ворочу! Ура! Она старалась ехать в крайнем правом ряду, чтобы видеть возможных пассажиров, но, как назло, никто не попадался. То есть один здоровенный бугай напротив метро «Аэропорт» тряс рукой на проезжей части, но Лиза не хотела рисковать. У Белорусского вокзала она угодила в пробку. Простояв полтора часа, она решила – сегодня у меня выходной. Сейчас поеду домой, бабушка оставила обед дня на четыре, поем, возьму какую-нибудь книжку и завалюсь на диван, а еще лучше – приму ванну и лягу в постель. Отдыхать так отдыхать! А завтра с утра поеду искать пассажиров. Странно, это не вызывает у меня отвращения, я даже люблю мотаться по городу в разных направлениях. Ведь сколько лет один обрыдший маршрут: работа – дом – работа – дом… Я даже почти не замечала, как волшебно преобразилась Москва. Бабушка, правда, ворчит, что новые здания безвкусны, а мне нравится это сверкание цветного стекла, эти причудливые линии… Может, с точки зрения архитектуры «от кутюр» это и безвкусно, а город стал другой… И мне он таким больше нравится! И тут Лиза заметила женщину с девочкой лет восьми. Женщина отчаянно махала рукой. Лиза подкатила к ней: – Вам куда?

– В Коньково довезете? Лиза замялась. Далековато!

– Умоляю, десять долларов!

– Садитесь!

Женщина с девочкой залезли на заднее сиденье. Девочка все время пела что-то себе под нос.

– Илюня, прекрати! – потребовала мать. Девочка продолжала петь.

– Я кому сказала! Девочка умолкла.

– Извините, вы не могли бы радио включить, – вежливо попросила женщина. – Информационную программу, если можно.

Она ждет какого-то сообщения, сообразила Лиза. Включила «Эхо Москвы». Передавали новости. Лиза в зеркальце видела, что женщина сидит закрыв глаза, и непохоже, что она ждет сообщения…

После новостей началась беседа об экономике, до того скучная и мрачная, что Лиза не выдержала, крутанула ручку приемника и тут же услышала: «…камнем вниз… Разбилось сердце белокурой Флер-де-Лис!»

– О господи! – закричала женщина. – Я больше не могу! Выключите!

Лиза испуганно выключила радио.

– Мама! – возмущенно завопила девочка. – Ну зачем ты?

– Затем!

– Ах так? Ну ладно! «Не покидай меня, безумная мечта, в раба мужчину превращает красота!»

– Замолчи! Если ты не заткнешься, я не знаю, что сделаю! – не своим голосом заорала женщина.

– «Я душу дьяволу продам за ночь с тобой!» – невозмутимо продолжила девочка.

– Ты у меня дождешься!

– «О Эсмеральда, я посмел тебя желать!»

– Илона, замолчи сию секунду!

– «Святая дева, ты не в силах мне помочь…»

– Господи помилуй! – простонала женщина. – Я сейчас сойду с ума!

– Уже! – хмыкнула девочка. – Подумаешь, песня ей надоела! А мне нравится! «Не покидай меня, безумная мечта…»

Звонкая оплеуха. Громкий рев.

– Все папе скажу, он тебе задаст! Ребенка бить нельзя!

– Ах ты гадина!

Лиза подъехала к тротуару и затормозила:

– Ну вот что, с меня хватит! Выходите! Мать и дочь с изумлением умолкли.

– Что случилось?

– Терпение лопнуло!

– И что теперь?

– Ничего. Ищите другую машину! Это не проблема!

– В таком случае я ничего платить не стану!

– Да не надо! Я сама готова приплатить, лишь бы не слышать ваших концертов. Выходите!

– С такими нервами много не заработаешь! – презрительно бросила женщина. И на прощанье громко хлопнула дверцей.

– «Феля», едем скорее домой! Это у меня, оказывается, нервы плохие… А она само спокойствие! Кошмарная баба, и кошмарная дочка… Не завидую я этому папаше, несчастный человек. Наверное, все-таки хорошо, что у меня нет детей…

Лиза чувствовала себя совершенно измочаленной. Разболелась голова. Дома она сразу полезла в ванну – отмокать. И едва нервы стали немного успокаиваться, раздался звонок мобильника. Кого это черт дергает?

– Алло!

– Добрый вечер, могу я поговорить с Лизой? – произнес незнакомый и очень приятный мужской голос.

– Это я.

– Лиза, мне ваш телефон дала Беата.

– Слушаю вас!

– Вы завтра не заняты? – Нет.

– Замечательно! Вы не могли бы поездить со мной, понимаете, у меня куча дел, а я сломал руку и не могу водить машину…

– Да, конечно!

– Замечательно, тогда жду вас в половине девятого… – Он подробно рассказал, как его найти.

Черт побери, какой голос… Бархатный, волнующий, с такими модуляциями… Наверняка окажется какой-нибудь толстый коротышка с маленькими ручками… Одна из ручек сломана, значит, он еще и полукалека. Но голос… А впрочем, мне без разницы, какого он роста, веса и возраста. Просто сейчас весна, голова не занята, и бродят ненужные мысли и чувства. Это все зря! Не для меня цветет весна… Но все-таки на всякий случай надо будет навести легкий марафет. Я ж не буду завтра ловить случайных пассажиров, а тут мужик какой-никакой… «В раба мужчину превращает красота…» Тьфу! Вот привязалось!

Но утром она решила, что не станет ничего менять в своем обычном шоферском облике. Незаметная женщина – лучше всего. А если все-таки это судьба, вернее, мужчина, о котором может хотя бы идти речь? Тогда тем более никакой косметики, полюбите нас черненькими. А если он урод, то по крайней мере не станет приставать. И она вышла из дому как обычно, вернее, как в последнее время – джинсы, кроссовки, теплую куртку пришлось сменить на ветровку, а шапочку на косынку, под которую были убраны все волосы. Одним словом, смотреть не на что.

– Лиза! Елизавета Федоровна! К ней подбегал Леня.

– Привет! – сухо сказала Лиза.

– Лиза, пожалуйста, вы не могли бы подбросить меня до консерватории, у меня там назначена встреча, а я опаздываю!

– Леня, со мной такие номера не проходят! И вообще, у тебя есть невеста.

– При чем здесь невеста? Я опаздываю!

Лиза посмотрела на часы. Было без десяти восемь. Какие встречи в консерватории в такой час? Ерунда!

– Могу подбросить только до метро!

– Хорошо, спасибо и на этом! Лиза, это правда, что у вас австралийский жених?

– А в чем дело?

– И вы уедете в Австралию?

– Там видно будет!

– А я вот тоже женюсь, – грустно произнес Леня. – Но одно ваше слово – и я все порушу!

– Леня, не сходи с ума. Если не хочешь жениться, так и скажи маме, но я тут ни при чем! И вообще, ты уже взрослый парень, забудь свои детские глупости!

– Это уже взрослые глупости… Если хотите знать, каждый ответственный концерт я всегда мысленно посвящаю вам!

– Спасибо, это очень мило, но…

– Неужели вам наплевать на любовь?

– Честно?

– Разумеется!

– Ленечка, ты для меня еще мальчик!

– Но ведь дамы вашего возраста любят мальчиков!

Лиза расхохоталась:

– Вот видишь, ты сам все расставил по местам. Я для тебя пожилая дама. Но в моем возрасте, чтоб ты знал, женщины еще не любят мальчиков. Они любят сильных, взрослых мужиков, и я не исключение. Уж извини! А вот и метро. До свидания, Леня!

– Спасибо! Только еще один вопрос… – Ну?

– Вы его и вправду любите, этого австралийца? Он именно такой: взрослый, сильный, грубый?

– Да!

– Что ж, тогда будьте счастливы!

– Постараюсь!

Парнишка выскочил из машины. Бедолага, подумала Лиза. Неужели он действительно меня любит? Несмотря на мой возраст и вид? Наверное, если человек кого-то любит по-настоящему, ему наплевать, как выглядит объект его любви! Вон Сашка когда-то ходил черт-те в чем, тогда ведь нечего было купить, а разве я меньше его от этого любила? Тьфу, черт, с утра мысли о любви… Ладно, «Феля», поехали к нашему увечному коротышке. Как жалко, что Псюшки со мной нет. Без нее грустно. Когда Инка вернется из своей Доминиканской Республики, надо будет навестить тезку.

Она прибыла на место двадцать пять минут девятого. Слава богу, успела! Правда, неизвестно, когда появится коротышка с роскошным голосом. Она стояла, где ей было сказано: у арки, ведущей во двор. Ага, вот он, кажется. И впрямь коротышка, толстенький, идет к ее машине, но руки у него целы! Коротышка прошествовал мимо, и Лиза с облегчением вздохнула, он выглядел достаточно противно. Ага, а вот и рука в гипсе! Но человек совсем даже не коротышка, ъ стройный, нормального роста… Господи, не может быть! Лиза даже глаза протерла: к ней подходил Алексей Сметанин собственной персоной. Так не бывает! Но у него рука в гипсе. Мало ли мужиков ломают руки… Сейчас он пройдет мимо и появится мой коротышка… Надо что-то делать…

Но Сметанин открыл дверцу:

– Доброе утро, вы Лиза?

– Да, – пролепетала она в ужасе. – Здравствуйте!

– Вы молодец, пунктуальная женщина. Будем знакомы, меня зовут Алексей Григорьевич. А как ваше отчество?

– Федоровна. Но можно и без отчества.

– Ну почему же? Взрослые люди должны зваться по имени-отчеству. Мне страшно не нравится эта новая манера. Западные штучки.

– Ну что ж, согласна. Там, где я раньше работала… Ох, извините. Куда мы едем?

– Для начала в Бутырки. Хорошее начало, подумала Лиза.

– Так что вы говорили о вашей прежней работе?

– Ах да, к нам недавно пришел новый генеральный, привел с собой молодых и борзых… Так они все обращались без отчества даже совсем к пожилым людям. Хотя сам генеральный этого не делал, черт бы его побрал!

Сметанин рассмеялся:

– Он что, вас уволил?

– Именно!

– А хотите, подадим на него в суд?

– В суд?

– Ну да, я адвокат, знаете ли…

– Да нет, не хочу! Все равно проиграю. И вообще, я начала новую жизнь, и потом… не тронь говно… Ой, простите!

Он опять рассмеялся:

– Вы полагаете, я не знаю таких слов?

Лиза промолчала. Она была в полном смятении. Он нравился ей до такой степени, что она готова была разрыдаться. Надо ж такой случай, а она выглядит как… И он считает ее пожилой… или по крайней мере своей ровесницей, а она точно знает – он старше ее на пять лет… И еще он решил, что она дура…

– Елизавета Федоровна, давайте остановимся у аптеки.

– Хорошо.

Лиза затормозила. У Сметанина была сломана правая рука. Он попытался открыть дверцу левой, у него не сразу получилось, а Лизино сердце облилось кровью от жалости.

– Давайте я сбегаю, быстрее будет. Что купить?

– Анальгин. Рука болит.

Возле прилавка стояли два человека. Лиза встала за ними. Господи, что же делать? Или не надо ничего делать? Пусть все идет как идет? Но все-таки эта встреча не случайна… Это судьба… Ее окатило жаром. Он моя судьба? Да ты что, Лиза, с ума спятила? Ты уже и забыла, что такое бывает с женщинами… Говорят, у него красавица жена, молоденькая… Мне тут ничего не светит… Ну что за дурь, как будто обязательно быть двухметрового роста, тощей моделью со сделанным лицом, чтобы привлечь мужчину, а у меня в мои тридцать семь с немодельной внешностью уже и шансов нет? Глупости! Вон мне сегодня с утра совсем мальчик в любви объяснялся, между прочим – музыкант с мировым именем! А тут довольно-таки потрепанный мужик, который таскается то и дело по тюрьмам…

– Девушка, вам чего?

– А? – опомнилась Лиза. – Извините, две упаковки анальгина.

Вон и продавец назвал девушкой, хотя они теперь всех зовут девушками. Либо бабушками. Либо мамашами.

Она побежала к машине. Еще издали увидела, что Сметанин читает газету. Господи, как я хочу, чтобы он читал газету у меня на кухне, а я бы жарила ему яичницу… С черным перцем…

В машине пахло хорошим, дорогим одеколоном. И этот запах удивительно подходил ее любимой «Феле».

– Извините, там небольшая очередь была. Вот!

– Спасибо. А вы позволите закурить? Если вам неприятно, я не буду.

– Курите, ради бога, меня это не смущает.

– Замечательно!

Ненавижу слово «замечательно»! Сейчас все говорят «замечательно». Особенно на телевидении. «У нас в гостях замечательная актриса». «Победитель получит замечательный приз». «На дворе замечательная погода». «А сейчас наш замечательный спонсор расскажет о…» Но в устах Алексея Григорьевича оно звучит совсем иначе. Замечательно звучит. Я пропала!

– Елизавета Федоровна, я пробуду здесь не меньше полутора часов. Можете пока быть свободны, только постарайтесь не опаздывать.

– Буду как штык!

– Замечательно!

Лиза молча потянулась и открыла ему дверцу.

– Спасибо!

Вежливый, собака! – подумала Лиза. Кстати, когда на его месте сидела собака, мне было в сто раз спокойнее.

– Девушка, до Ленинградского вокзала не подбросите? – обратилась к ней пожилая женщина с большой пустой сумкой.

– Садитесь!

По Садовому сейчас опасно ехать, можно намертво застрять в пробке. Лиза свернула на Лесную, развернулась и поехала по Палихе.

– Подрабатываешь? – спросила женщина.

– Приходится.

– А муж что?

– Нету мужа!

– Твое счастье, – вздохнула женщина. – Одной лучше! Я, как мужик мой помер, только жить начала… А то света белого не видела. Да еще и сынка он мне заделал – тоже не приведи господь! Я в него столько сил и деньжищ вбухала, а он… Теперь вот сумки в Бутырки таскаю. Мне спокойнее, когда он сидит. Вот до чего довел! А так я домой приду, дверь закрою и… короче, без мужиков лучше.

– А сын что? Пьяница?

– Да лучше бы пьяница. Наркоман! И чего ему в жизни не хватало? С самого детства как сыр в масле катался… Мы с мужем хорошо зарабатывали, ни в чем не отказывали ему… Вот муж – тот и вправду пил да по бабам гулял… Он у меня парикмахер был, хороший очень… Но до баб лютый… А сын – нет, ему, по-моему, и бабы без надобности. Как думаешь, сколько мне лет?

– Ну не знаю… – смутилась Лиза. Она дала бы пассажирке лет шестьдесят. Но раз спрашивает, значит, ей значительно меньше…

– Да ладно, что ж я, себя в зеркале не вижу? А мне, между прочим, сорок четыре!

У Лизы сжалось сердце. Ничего себе!

– Вот до чего сынишка-то довел… У меня подружки еще хоть куда, а я старухой стала. Ой, вот мы и приехали. Сама не знаю, зачем я тебе все это вывалила… Тебе оно надо? Сколько с меня?

– Да нисколько, не надо ничего…

– Пожалела меня? Вот за это спасибо, только деньги ты возьми, я и сейчас хорошо зарабатываю, не думай! На вот, восемьдесят рубликов хватит? Бери, кому говорю!

– Спасибо!

– Ну будь здорова! И дай тебе Бог счастья… Ты вот небось думаешь: счастье – это когда мужик есть, красивый, умный, непьющий и при деньгах? Ничего подобного! Счастье – когда придешь домой, а там никого нет, все тихо, чисто, пахнет хорошо… Хотя в твои годы это еще трудно понять.

– Какие мои годы? Мне уже тридцать семь…

– Да ну? А я думала, лет двадцать восемь, не больше! Вот что значит без мужика… Ну все, будь здорова.

От вокзала Лиза никого не взяла, знала, что это опасно. Ждать Сметанина пришлось еще минут сорок. Лиза сняла было с головы платок, встряхнула головой, волосы рассыпались. Она посмотрела на себя в зеркальце. Несчастная мать наркомана явно мне польстила. Все мои годы тут, никуда не делись. И кожа какая-то сухая стала, хотя чему удивляться, если я больше не хожу в салон красоты. Надо купить крем пожирнее и мазать на ночь лицо, а то скоро совсем в старуху превращусь… А волосы лучше убрать, не дай бог, он поймет, что я из-за него… Нет, лучше действовать не так… Лучше стать ему необходимой, незаменимой… А потом в один прекрасный день, когда он в благодарность за мою преданность пригласит меня, допустим, в консерваторию или в ресторан, прийти совсем другой – ослепительной, в шикарном платье… Он будет ждать меня у памятника Чайковскому, я подойду… «Добрый вечер, Алексей Григорьевич!» Он вытаращит глаза, помотает головой, словно сам себе не веря, и скажет: «Лиза, как ты прекрасна!»

– Елизавета Федоровна, заждались? – вернул ее к реальности бархатный голос Сметанина.

– Да нет, успела сгонять к трем вокзалам.

– Замечательно! Теперь поедем на Петровку!

– Тридцать восемь?

– Угадали, именно туда!

К концу дня Лиза совершенно вымоталась. Но когда Алексей Григорьевич спросил ее: «Очень устали?» она бодро ответила:

– Ничего страшного!

– Елизавета Федоровна, я… Мне даже неловко это говорить… Я чрезвычайно доволен нашим знакомством. Вы поистине идеальная помощница. Не хотели бы поработать со мной недели две?

– Хорошо! – обрадовалась Лиза. – Почему бы нет?

– Вы, вероятно, не поняли, я имел в виду не только… ну не только в качестве водителя…

У Лизы екнуло сердце.

– А что вы имели в виду?

– Вы компьютером владеете?

– Вполне. Я не хакер, не виртуоз, но на своей прежней работе постоянно имела дело с компьютером.

– Замечательно! Мой помощник Волик попал в больницу. И в ближайшее время от него толку будет мало, а я сам еще и однорукий… Иными словами, мне нужен такой человек, как вы… Вы ведь одна живете?

– В ближайшее время – да!

– Замечательно! Мой помощник должен сочетать в себе массу достоинств. И вы, по-моему, всеми этим достоинствами обладаете.

– И все-таки я не совсем поняла, что я должна буду делать.

– Все! – засмеялся он. – И даже иногда варить мне кофе!

– И подавать в постель? – вырвалось у Лизы. Она густо покраснела.

– Нет, что вы… Я ничего подобного не хотел сказать. Просто вы не сочтете за обиду, если я вас об этом попрошу?

– Сварить кофе? Без проблем! Я негордая. А кроме кофе, водительских обязанностей и компьютера что-то еще?

– Если понадобится!

– Извините, вы же знаменитый адвокат, а мои обязанности ясно изложить не можете. Вам нужна секретарша с личным транспортом?

– Замечательно! – обрадовался Сметанин. – Действительно, на данном этапе мне нужна именно секретарша с личным транспортом. Я буду вам хорошо платить, разумеется, и за амортизацию автомобиля тоже… Согласны?

– У меня есть одно условие!

– Слушаю вас!

– Я смогу справляться со своими обязанностями только в том случае, если вы будете давать мне совершенно четкие указания! Такие, чтобы я понимала, что от меня требуется, иначе ничего не выйдет, вы все-таки учтите, я никогда не работала в адвокатской конторе!

– О, я чувствую, мы сработаемся! Вы замечательно формулируете ваши пожелания, коротко и четко! Какой идиот вас уволил?

– Большой!

– Я бы даже сказал, грандиозный! Значит, мы договорились? – Да!

Лиза приехала домой усталая до предела, но окрыленная. Еще вчера она и помыслить не могла о том, что будет работать бок о бок с мужчиной своей мечты. И за один день стать ему нужной! Хоть и на две недели всего! Но если я столько успела за день, то за две недели можно ох как много успеть, особенно если постараться… Правда, за это время не только он будет меня оценивать, но и я его, и он может мне совершенно разонравиться. Мало ли какие у него есть противные привычки. Одну я уже обнаружила – слово «замечательно»! Но в остальном… Какие глаза, какие волосы, руки… А голос – с ума сойти можно, наверняка этим голосом он заворожит любую бабу: и судью, и прокуроршу, и истицу, и ответчицу.

Зазвонил телефон.

– Алло, это Лиза?

– Да.

– Лиза, это Рита, соседка Инны… – В голосе женщины слышались заискивающие нотки.

– Слушаю вас, – насторожилась Лиза.

– Простите меня за наглость, но мне просто не к кому обратиться, я в ужасное положение попала, Инны нет, и вообще… У меня тяжело заболела мама, она живет в Омске, и мне совершенно не с кем оставить Лизу, хоть в петлю лезь… Там не до нее будет, к тому же мама не любит собак…

– Вы хотите, чтобы я взяла Лизу?

– Умоляю! Я оставлю вам деньги, я знаю, вы без работы… А она хорошая девочка и к вам привязалась. У вас с ней контакт… Лиза, умоляю… Если вы не согласитесь, придется ее усыпить…

– Господи, что вы такое говорите, конечно, я ее возьму! Это нужно прямо сейчас сделать?

– Нет, я улетаю послезавтра утром. Так что завтра вечером было бы идеально… А я пока закуплю все, что ей понадобится. И завтра привезу ее вам! Я вам так благодарна, вы даже себе представить не можете!

Сначала Лиза безумно обрадовалась – надо же, какой счастливый день – мужчина моей мечты и собака моей мечты свалились мне на голову! Но как я с ними буду разбираться? Ведь я теперь уже не вольная пташка, а помощница адвоката! И бедной Псюше придется сидеть дома одной целыми днями. Ну да ладно, кажется, мне начала улыбаться удача… Не хватает только, чтобы завтра утром мне предложили работу программного директора… Нашего генерального поперли и решили вернуть прекрасного, безотказного работника, опытного, умеющего из ничего скроить приличную программу, которая не посрамит канал… Но нет, дудки, я обиделась! И буду кочевряжиться! Вот если они поднимут мне и без того прекрасную зарплату, я еще подумаю… Нет, долго я кочевряжиться, конечно, не стану, но скажу, что сначала отгуляю свой отпуск и выйду на работу не раньше чем через две недели! Я уж не упущу случая поближе познакомиться с господином Сметаниным! А потом скажу ему, что мне предложили шикарную работу, скажу еще до того, как он объявит мне, что его помощник Волик выздоровел и может приступить к своим обязанностям. Не позволю ему отправить меня в отставку! Фигушки! Он еще не подозревает, как плохо ему будет без меня! Он ведь меня совсем не знает, я для него кот в мешке! И она засмеялась. Да не просто кот в мешке, а Лиза Кот!

Она позвонила бабушке и сообщила, что уезжает в Египет послезавтра. Ксения Леонтьевна звонким не по возрасту голосом сказала, что они с Диной как раз послезавтра выедут в Париж на машине!

– Лиза, что тебе привезти из Парижа?

– Себя, бабуля!

– Какая жалость, что ты не поехала со мной! Дина тоже очень сожалеет, у нее тут вполне хватило бы места для двоих!

– Бабуля, я хочу купаться в Красном море! Ну все, целую, звони!

Слава богу, бабушка здорова и весела. Чего еще хотеть? И Лиза уснула.

Будильник она поставила на половину седьмого. Сметанин просил ее приехать к половине девятого. Ранняя пташка! Я привыкла ездить на работу к десяти, хорошо, что сейчас рано светает, весна как-никак! А между прочим, с Лизой Пес придется вставать еще раньше, с ней ведь надо гулять…

Она приехала куда ей было сказано и подошла к современной, элегантной двери, со скромной, но достойной вывеской: «Адвокатская контора Сметанин и сын». Как в кино, подумала она. Но ей страшно понравилась эта вывеска, она таких еще не видела в Москве. Надо же, адвокатская контора. Вот только где сын? И разве у него может быть взрослый сын-адвокат? Или это он сын? Скорее всего! Лиза собралась с духом и позвонила. Сперва за дверью было тихо. Наверное, он еще не приехал. Черт, а на чем же он мог приехать? На такси? Почему не велел мне заехать за ним домой? Из деликатности, наверное, это было бы слишком рано. Лиза растрогалась. Но на всякий случай позвонила еще раз.

– Иду, иду! – донеслось из-за двери. – Это вы? Простите, я в таком виде…

Вид у него и вправду был не слишком авантажный – небритый, глаза красные, и явно спал одетым.

– Елизавета Федоровна! Простите, ради бога, я вчера несколько… расслабился… И вот заночевал тут… Знаете что? Подождите меня в машине, я быстренько приведу себя в божеский вид, и мы поедем завтракать, тут неподалеку есть очень приличный погребок, я часто там обедаю, а заодно познакомлю вас с хозяином, он нам отпускает в кредит, а в конце месяца я с ним расплачиваюсь. Так что…

– Хорошо, – согласилась Лиза, – но, может, вам нужна моя помощь? Ну чтобы переодеться, вам же трудно со сломанной рукой.

Он посмотрел на нее с интересом:

– Вы добрая самаритянка, что ли? Готовы помочь?

– По мере возможности, – сухо ответила Лиза.

– Ну что ж, спасибо, буду рад. Знаете, мне неловко вас просить, но не могли бы вы помочь мне побриться? Левой рукой плохо получается…

– Опасной бритвой? – перепугалась Лиза.

– Да нет, безопасной.

– Я не умею…

– Тут и уметь нечего! Я сейчас намылюсь, а вы осторожненько брейте. Вы вчера не пили, руки не дрожат? Замечательно. Вот вам бритва. Да не бойтесь вы, у вас ведь две руки…

Хорошенькое начало, в панике подумала Лиза. А руки у нее начали дрожать. Но она рассердилась на себя. Если любой кретин умеет орудовать бритвой, то и я сумею, правда, у меня от него голова идет кругом… Нет, надо просто представить себе, что я нашла работу в парикмахерской. И брею первого попавшегося клиента… Хотя сейчас, кажется, в парикмахерской запрещено брить из-за СПИДа… Под пеной лицо босса было словно покрыто маской, и она взялась за дело.

– У вас здорово получается, такая легкая рука… – Он расслабился и закрыл глаза. Сразу стало легче. И она довольно быстро справилась с задачей.

– Замечательно, Елизавета Федоровна! Лучше, чем я ожидал! Вы просто чудо! Беата мне говорила, но я не верил.

А мой план, кажется, удастся осуществить гораздо быстрее, чем я надеялась. Мы движемся вперед семимильными шагами!

Она помогла ему снять и надеть рубашку. При этом у нее кружилась голова от его близости, но все-таки она успела подумать: он явно не таскается по фитнес-клубам и тренажерным залам. Совершенным его торс не назовешь… А кому нужно совершенство? Лично мне несовершенный больше подходит, я и сама далека от совершенства.

– Умираю с голоду, Елизавета Федоровна! Поехали скорее!

– Но тут надо бы прибрать…

– Потом, все потом!

До погребка они доехали за три минуты.

– С добрым утром, Лексо! – подошел к нему немолодой мужчина восточного типа.

– С добрым утром, Гоча! Познакомься, это моя новая помощница, Елизавета Федоровна.

– Гамарджоба, батоно Гоча! – произнесла Лиза единственную грузинскую фразу, которую знала.

Гоча всплеснул руками, закатил глаза и поцеловал кончики своих пальцев.

– Это высшая степень одобрения, прошу заметить! – рассмеялся Сметанин. – А вы сегодня другая.

– Ну я же сегодня не просто водила, а вроде как секретарь знаменитого адвоката. Положение обязывает! – весело произнесла Лиза, хотя ей не было весело. В любопытном взгляде Сметанина можно было многое прочесть, кроме одного – мужского интереса. Ну погоди, голубчик, никуда не денешься, ты подпустил меня к себе слишком близко, причем по собственной инициативе, и пенять тебе впоследствии придется только на себя. Ты бабник, я это чувствую, и рано или поздно…

– Елизавета Федоровна, вы что будете? – прервал ее мысли голос Алексея Григорьевича.

– Ах, простите, я отвлеклась… Только кофе…

– Нет, советую съесть хачапури, неизвестно, когда и где придется поесть в следующий раз. А хачапури здесь – сказка.

– Но я завтракала!

– Это первый приказ босса!

– Поняла! Приказы не обсуждаются! Хачапури и вправду были восхитительными, и Лиза с удовольствием поела. Это тебе не каша «Быстров» и не сыр «Виола»!

…Когда они вернулись в офис, Лиза первым делом убрала следы ночевки босса. Интересно, почему он тут остался? Может, с бабой? Но никаких следов женщины не обнаружила. А потом Сметанин усадил ее за компьютер, объяснил, что от нее требуется в данный момент.

– Еще вопросы есть?

– Есть.

– Валяйте.

– Если будут звонить, что я должна отвечать?

– Не понял?

– Адвокатская контора «Сметанин и сын»? Или как-то иначе? Кстати, вы Сметанин или сын?

– Я сын, хотя и Сметанин. Мой отец тоже был очень известным адвокатом, и контору мы открыли вместе. Но он… Ладно, об этом как-нибудь в другой раз. А что касается телефона, отвечайте просто «Алло», и звонящий сам спросит, туда ли он попал. А впрочем, если вам нравится и не лень, отвечайте по первому варианту. И еще одна деталь… Если голос женский, не подзывайте меня сразу, а уточните, кто спрашивает, и громко переспросите, чтобы я понял, кто звонит. Я сделаю вам знак. Понятно?

– Вполне!

– Вот и замечательно.

Рабочий день начался. Ну и тип, подумала Лиза, у него молодая красавица жена, а он боится каких-то баб… Видно, тот еще ходок! Но сколько обаяния и какой голос… А глаза… Умереть не встать. Примерно полчаса они работали.

Он копался в бумагах, а она искала в Интернете сведения о какой-то парфюмерной фирмочке. Потом вдруг начал звонить телефон. Но звонили только мужчины. С кем-то Сметанин говорил подолгу, с кем-то обменивался двумя-тремя фразами.

– Елизавета Федоровна, вызовите мне такси, пожалуйста!

– Я могу вас отвезти.

– Нет, вы лучше останьтесь, записывайте все звонки и, если позвонит некто Игошев, скажите, что я буду в четыре ждать его здесь.

– А другим что отвечать? Когда вы вернетесь?

– Не раньше трех!

Черт побери, я была начальницей, потом скатилась до водилы, а теперь опять пошла на повышение – в секретарши выбилась и – все за полтора месяца! – без всякой горечи думала Лиза. Она почему-то страшно нравилась себе в роли охотницы за мужчиной! Такого в ее жизни еще не было. И не потому что мужчины так уж охотились за ней, но просто ей всегда было лень… К тому же она всегда полагала, что мужчина-дичь не может быть ей интересен. А сейчас… Он меня вообще не считает за женщину. Он ведь видел меня во всем блеске и тоже не обратил внимания, то есть в упор не замечал. Почему ж я надеюсь, что теперь что-то изменится? А, ладно, поживем – увидим.

Она быстро справилась с тем, что он ей поручил, и решила хорошенько освоить офисное хозяйство. Тут имелась роскошная кофеварка, маленький холодильник, микроволновка и электрический чайник. Все это находилось в чуланчике, рядом был туалет. И ни одного цветочка в горшке. Да и вообще, все свидетельствовало о том, что здесь работают мужчины. Неуютно. Официально. Тоску наводит. А ведь сюда люди приходят не с радостью… И почему его жена не навела здесь уют? Интересно, а как у них дома? Лиза осмотрела письменный стол босса. Никаких фотографий. Наверняка он водит сюда баб и не хочет, чтобы они видели его жену. Кстати, диван здесь роскошный, очень подходящий для любовных утех. Ей безумно хотелось открыть ящики стола, но она с детства усвоила – это табу! Зазвонил телефон.

– Адвокатская контора!

– Кто говорит? – спросил резкий женский голос.

– Помощник адвоката!

– А где адвокат?

– Алексей Григорьевич будет не раньше трех!

– Послушайте, помощник, откуда вы взялись?

– Извините, вы не представились, что передать Алексею Григорьевичу?

– Ничего! Я сама с ним разберусь! Начинается!

Потом позвонили в дверь.

– Извините, девушка, адвокат есть? – спросил толстый пожилой мужчина. Лицо его было залито потом.

– Нет. Он будет не раньше трех.

– Понимаете, я приехал из Владимира… На улице жарко, вы не позволите тут подождать?

Лиза растерялась. Она не знала, как следует поступить в этом случае.

– А вы записывались на прием? – осторожно осведомилась она.

– Да, мы договорились, что я приеду… Моя фамилия Игошев. Владимир Константинович Игошев.

– О, тогда, конечно, заходите, Алексей Григорьевич меня предупредил, что вы будете звонить.

– Да я с утречка звонил, но никто не отвечал, а я уж в Москве, дай, думаю, заеду.

– Но Алексей Григорьевич будет только в три, не раньше.

– Ох, грехи наши тяжкие! Девушка, позвольте, я тут подожду.

– Целых два часа? Ну, пожалуйста, ждите! Хотите кофе?

– Кофе? Хочу! Только у вас кофеварка прошлый раз барахлила. Не починили?

– Понятия не имею, я сегодня первый день тут работаю!

– А! Знаете что, давайте попробуем, и, если она не фурычит, я попытаюсь ее починить, благо время есть.

– Серьезно?

За два с лишним часа Игошев починил не только кофеварку, а еще и подтекавший бачок унитаза, и искрившую розетку в кабинете босса.

Лиза напоила его крепким кофе с вафлями, которые обнаружила на полке.

– А курить позволите?

– Ну конечно! Босс ведь курит.

– Хороший он человек, а уж адвокат просто блестящий! Он два года назад меня спас, ситуация была не приведи бог, все говорили, если пять лет дадут, это будет мое великое счастье, а благодаря Алексею Григорьевичу мне дали два года условно! Есть разница?

– Еще бы! – воодушевилась Лиза. – А сейчас он вам опять понадобился?

– Нет, сейчас не мне, а моему племяннику – его капитально подставили. Обвинили в изнасиловании. А он ни сном ни духом. Просто стерва одна мстить ему вздумала. Гадина! У нее папаша большая шишка тут в Москве… Одна надежда на Алексея Григорьевича. А вы, Лиза, тоже юрист?

– Да нет, я случайно сюда попала и ненадолго, пока Волик в больнице.

– Так вон что! Жалко, с вами тут как-то приятнее стало.

– Правда? – обрадовалась Лиза.

– Ну конечно, совсем другое дело! Женский дух… А то, бывало, придешь, контора и контора. Вы даже кофе как-то иначе подаете. С душой, что ли…

Слышать это было почему-то очень приятно. Вскоре вернулся Сметанин:

– А, Владимир Константинович! Здрасте-здрасте, прошу вас ко мне, поговорим!

Они проговорили часа полтора. Уходя, Игошев сказал:

– Помощница у вас золотая! Мы так душевно тут поговорили, пока ждали вас…

– Замечательно! Всего наилучшего, Владимир Константинович.

Когда Игошев ушел, Сметанин спросил:

– Вы с голоду еще не умираете?

– Нет, я пила кофе с вафлями, которые тут нашла.

– Но ведь кофеварка не работает!

– Владимир Константинович все починил! И бачок, и розетку у вас.

Сметанин вытаращил свои красивые глаза:

– Вы заставили клиента тут вкалывать?

– Боже упаси! Он сам вызвался! И сам, кстати, сказал, что кофеварка не работает.

– Невероятно! Но с другой стороны… Замечательно! А я купил нам с вами пирожков! Вы с чем любите?

– С капустой!

– С капустой не было. Вот тут с вишнями, с яблоками и с лимоном.

– Сойдет! А вы сластена?

– Есть немножко. У нас, Елизавета Федоровна, всего четверть часа, чтобы выпить кофе и подкрепиться. Потом придет еще одна клиентка.

Лиза быстро сварила кофе. Интересно, на что будет похожа моя фигура, если на завтрак есть хачапури, на обед сладкие пирожки и вафли, а на ужин бабушкины котлеты с соусом ткемали и, разумеется, с куском лаваша? Надо завтра с утра купить йогуртов и фруктов… Она в задумчивости подняла глаза, встретилась взглядом с боссом, и внутри у нее все оборвалось. Он был так хорош! Еще позавчера она не могла и мечтать о том, что будет целый день находиться в его обществе.

– Черт побери, Елизавета Федоровна, почему кофе из кофеварки у вас вкуснее, чем у Велика? Теоретически этого не может быть, но практически так и сеть! Абсурдно, но факт!

Лиза пожала плечами.

– Вам нравятся эти пирожки? – спросил босс.

– Ничего, вкусные.

– А помните, в нашем детстве были замечательные жареные пирожки за пять копеек? Я их обожал.

– С повидлом, наверное? – улыбнулась Лиза.

– Ну да! И с холодной газировкой.

– Я тоже любила пирожки с газировкой…

– С двойным сиропом?

– Нет, с двойным сиропом я брала, только если пирожки были с капустой или с рисом.

– А с мясом?

– С мясом я ела пирожки только из Елисеевского! Мне бабушка запрещала есть на улице пирожки с мясом. Говорила, что неизвестно, чье там мясо…

– А пончики вы любили? Из автомата, с сахарной пудрой?

– Не то слово! Я тут недавно купила, но они какие-то не такие…

– Серьезно? Со мной было то же самое. Видимо, это как книги, которыми зачитывался в детстве. Черт побери, что это меня на воспоминания потянуло? Все, спасибо за кофе и приятную беседу. Пора работать! Все было замечательно!

– Можно один вопрос?

– Пожалуйста!

– А что, если я немножко наведу тут уют? Привезу два-три горшка с цветами, а?

– Делайте что хотите, просто, боюсь, потом Волик их загубит. А вы из тех женщин, которые везде вьют гнездо, даже в номере гостиницы?

– В гостинице – нет, а на рабочем месте – да!

– Замечательно!

Когда явилась клиентка – немолодая, заплаканная женщина, Лиза подала ей чай и позвонила своей бывшей секретарше. Та, услышав голос Лизы, разрыдалась:

– Ой, Елизавета Федоровна, как вы там? А меня тоже увольняют. Тут почти всех увольняют, а многие сами работу ищут… Ой, а вы же тут все вещи оставили, я собрала!

– Спасибо, Наташенька. Я вот еще хотела цветочки свои забрать… Не все, конечно, но… Ты запиши! Драцену возьму, кротон, все фиалки, пеструю крапивку и голландскую традесканцию! А остальное – хочешь себе возьми, хочешь – раздай кому-нибудь…

– Так и раздавать уж некому, Елизавета Федоровна. Вчера еще наших юристок уволили! И Муратову, и Степко!

– Господи, никогда бы не подумала!

– И никто не думал! Совсем плохо…

– Наташенька, ты подготовь там все…

– Вам небось тут и появляться тошно, так я попрошу Юрку все вам привезти!

– Если новое начальство будет возникать по поводу цветов…

– Не волнуйтесь, я найду что сказать! – храбро заявила Наташа.

Лиза почему-то расстроилась. Особенно из-за увольнения юристок. Эти две женщины были классными специалистами, каких в стране по пальцам можно пересчитать, и, с тех пор как они пришли работать в их телекомпанию, всем стало спокойнее. Теперь и их загребли под общую гребенку… И куда все катится?

Алексей Григорьевич вышел проводить клиентку.

– Елизавета Федоровна, поедем и мы! Сперва в прокуратуру, а потом еще в одно место. И тогда все! Да, кстати, вот вам ключи от офиса.

– Спасибо за доверие.

– Пожалуйста, госпожа Кот!

– Откуда вы знаете мою фамилию?

– От Беаты. А вы думали, я возьму помощницу в офис просто с улицы, ничего не проверив?

Так что я теперь многое про вас знаю! Не сердитесь, я же не мог купить кота в мешке… Ох, простите! – засмеялся он. – Кстати, вы не первая женщина с такой фамилией, с которой я столкнулся. Когда-то в молодости я повредил ногу, и меня буквально спасла замечательная хирургеса по фамилии Кот. Это не ваша родственница?

– Нет.

– Подумать только, а теперь я сломал руку – и мне опять помогает дама по фамилии Кот… Как вам кажется, это символично?

– Понятия не имею!

Пока Лиза ждала босса у прокуратуры, ей позвонила Рита.

– Лиза, я могу привезти вам вашу тезку?

– Я еще не освободилась. Боюсь, раньше восьми не получится.

– Тогда позвоните мне, как освободитесь. Знаете, она чует что-то, волнуется, бедняжка. Но думаю, вам она обрадуется.

– Рита, вы, пожалуйста, напишите на бумажке, чем ее кормить, когда и сколько…

– Да я уж вам целую тетрадку исписала… Телефоны ветеринаров на всякий случай… и вообще…

– Спасибо!

В этот момент появился Сметанин:

– Поехали домой! Сегодня уже нет смысла куда-то соваться. Да и рука опять разболелась. Я вас, наверное, замучил?

– Да нет, ничего страшного.

– Замечательно!

Домой Лиза добралась уже еле живая – и не столько от усталости, сколько от впечатлений. Я, кажется, по-настоящему влюбилась, это уже не игрушки… А дальше будет только хуже. Он такой милый… А Инка говорила, что все адвокаты сволочи. Ну ничего, скоро привезут Псюшу, мне станет повеселее.

Едва она успела переодеться и достать из холодильника бабушкины котлеты, как на лестнице раздался собачий визг и тут же громкий звонок. Она бросилась к двери. Лиза Пес рвалась с поводка и визжала.

– Псюшенька, милая! – обрадовалась Лиза Кот.

– Она уже внизу волноваться начала, а уж как из лифта вышла, совсем с ума сошла от радости! Учуяла, наверное, вас! Знаете, это смешно, но я даже ревную!

– Да бросьте, Рита, все нормально, поживет у меня, соскучится – и с восторгом вернется домой.

– Я надеюсь! Лиза, вот тут я накупила корма, все вам расписала. А вот еще деньги на всякий случай, а тут витамины, их надо давать раз в день.

Рита долго ее инструктировала, потом всплакнула и умчалась. А две Лизы остались.

– Псюша, пойдем погуляем, а? Не возражаешь? А то утром долго гулять не получится.

Лиза Пес не возражала. Погуляв минут сорок, они вернулись и легли спать. Псюше Лиза постелила в прихожей.

Проснулась она оттого, что кто-то лизал ее высунувшуюся из-под одеяла пятку.

– Это ты? Собака, что ты делаешь? Который час?

Псюша завиляла задом и коротко взлаяла.

– Ну чего тебе? Гулять, что ли?

– Ууууу!

– Понятно объясняешь! Хорошо, что сейчас весна…

Лиза вскочила, натянула джинсы, носки, влезла в старые кроссовки и накинула плащ. На часах было самое начало седьмого.

– Ну ты и сука, Псюшка! Хотя для тебя это не оскорбление, а констатация факта, – бормотала Лиза, выходя на лестницу. – Тогда, значит, ты просто сволочь!

Лиза Пес начала скулить.

– Ты обиделась, да? Ну извини, я просто не привыкла в такую рань выходить… Ничего, привыкну, – вздохнула она. – Только ты уж постарайся побыстрее свои дела сделать. Хотя мне же не надо теперь наводить марафет. Полюбите нас черненькими, да, Псюша?

Но гулять пришлось довольно долго.

– Лиза, здравствуйте, какая прелестная собака! – подошла к ней мать Леонида. – Это ваша?

– Да, – ответила Лиза, – жених подарил!

– В самом деле?

– Ну да. Я думала, он мне что-то вроде дикой собаки Динго подарит, а тут бульдог.

– А как его зовут?

– Тоже Лиза!

– Как трогательно! Ваш жених назвал ее в вашу честь?

– Да нет… Случайно получилось.

– Поразительно симпатичная морда! А когда же свадьба, Лиза?

– Осенью! У них там будет весна. А у вас когда свадьба?

– Через неделю! Я уж не дождусь. Они такая красивая пара! Лиза, я вам очень благодарна…

– Господи, за что?

– Вы ведь поговорили с Леней. Он, кажется, что-то понял.

– Слава богу!

– Лиза, вы простите меня…

– Да за что? Все правильно, мне бы тоже не понравилось, если б мой сын ухлестывал за взрослой теткой. Дай Бог, чтобы у вас все утряслось. В таком случае можно говорить «ни пуха ни пера»?

– К черту, к черту, к черту! В лифте Лиза сказала:

– Псюха, ты извини, что я тебя объявила каким-то австралийским подарком, но это ложь во спасение Лени.

…Едва она собралась принять душ, как раздался сигнал домофона.

– Кто? – спросила Лиза.

– Лизавета Федоровна, это Юра, цветочки ваши привез!

Юра был шофером в их телекомпании и мужем Наташи.

– Я сейчас спущусь!

Вдвоем они перегрузили цветы из его машины в «Фелю».

– Юра, а вас хоть не уволили?

– Ну пока вроде нет… А там кто их знает… Ох, Лизавета Федоровна, я даже рад, что Наталью мою уволили, а то она в последнее время вся исплакалась. Как приходит домой, так в слезы. Новые люди кругом, говорит, все хамы какие-то, злые, не то что раньше. Ничего, пока как-нибудь перебьемся, а потом найдет Наташка работу.

– Конечно, найдет, у нее голова и руки на месте.

– А вы сами-то без работы?

– Да нет, нашла кое-что, но временно.

– Ну уж вы-то без работы не останетесь! А куда цветочки-то повезете?

– На новую работу.

– Вот и хорошо, раз цветочки везете, значит, вам там по кайфу! Ох, пора ехать за новым замом генерального. Противный тип, надо сказать. Не то что наш Паша был…

Лиза хотела огорчиться из-за этого разговора, но потом передумала.

…Утром она отвезла Алексея Григорьевича в суд. Когда он вышел к машине, элегантно одетый, причесанный, гладко выбритый, у нее засосало под ложечкой. Интересно, его жена брила? – шевельнулась ревнивая мысль.

– Елизавета Федоровна, вы меня не ждите! – заявил он у здания суда. – Я либо приеду на такси, либо позвоню вам. Неизвестно, сколько я тут пробуду.

– У вас процесс? – осведомилась Лиза. – Да!

– Важный?

– Более или менее.

– Ох, извините, вечно я задаю дурацкие вопросы.

– Вы еще не задали ни одного дурацкого вопроса, – улыбнулся Сметанин. – Если будут звонить клиенты, на пять можете назначить.

– А если будет два клиента?

– Тогда на пять и на семь. Трех точно не будет! – предупредил он ее вопрос. – А может и ни одного не быть. И обязательно заезжайте к Гоче. Он вам даст пакет с едой. Поешьте сами и мне что-нибудь оставьте. И не вздумайте с ним расплачиваться! Я сам плачу в конце месяца!

Через час офис совершенно преобразился. Лиза захватила из дому еще две красивые пепельницы, два дымчатых стакана, в которые поставила ландыши, купленные по дороге у станции метро. Один букет на стол боссу, второй себе.

– Ну вот, совсем другое дело! – с удовлетворением заметила Лиза, любуясь делом своих рук.

В этот момент в дверь позвонили.

– Кто там? – спросила Лиза.

– Клиентка к господину Сметанину!

Лиза открыла. На пороге стояла… Елена Арнольдовна в потрясающем алом костюме, совершенно ослепительная.

– Здравствуйте, – ошарашенно пробормотала Лиза. Но дама, похоже, ее не узнала.

– А господина Сметанина нет?

– Нет. Он в суде.

– Вы и есть его новая помощница? Господи, неужто она его жена? – с ужасом подумала Лиза.

– Временная помощница.

– О, я смотрю, тут стало попригляднее. Даже и ландыши стоят на столе у шефа. Ваших рук дело? Не советую!

– Что?

– Тратиться на цветочки. Он таких вещей не ценит! Вы уж небось втюрились по уши? Но вам тут ничего не светит, – неприятно усмехнулась красавица.

– Вы извините, но что передать Алексею Григорьевичу? – Лиза не хотела напоминать противной бабе об их знакомстве. Впрочем, знакомством это никак нельзя назвать.

– Не надо ничего говорить. Я просто проходила мимо, и мне стало любопытно, какую это помощницу нанял господин адвокат. Что ж, я вполне удовлетворена. А кстати, его жена в курсе, что вы тут цветочками балуетесь?

У Лизы камень с души свалился. Значит, это не жена!

– Извините, я не в курсе, ввел ли господин Сметанин свою жену в курс дела! – довольно ядовито заметила Лиза.

– О, у вас, я смотрю, язычок подвешен… В этот момент зазвонил телефон.

– Адвокатская контора «Сметанин и сын»!

– А Волика можно?

– Волик болен. Я вместо него. – Извините! – Девушка на другом конце провода повесила трубку.

Пока происходил этот короткий разговор, Елена Арнольдовна вертела в руках изящную пепельницу, привезенную когда-то из Эстонии.

– Ваша?

– Это имеет значение?

Дама смерила Лизу презрительным взглядом:

– Пожалуй, в данном случае нет. Всего наилучшего!

И она ушла, надменно раздувая ноздри.

Интересно, что она хотела сказать? У тебя такая рожа, что ты никакой опасности не представляешь? Так, что ли? И кто, собственно, она ему? Любовница? Похоже на то… Куда я лезу? Жена красавица, любовница просто ослепительная, хоть и стерва… А кстати, к кому это она ездила в Грохольский? Голову дам на отсечение, что к любовнику. Но не к Сметанину? Он живет в другом месте. Или там у них любовное гнездышко в чужой квартире? Фу, гадость… И как он может с такой? Хотя кто сказал, что там был именно он? У нее может быть целая рота любовников. И если это был не Сметанин, то милейшая Елена Арнольдовна ошибается, полагая, что я не представляю для нее опасности. Еще какую… Хотя не стану же я доносить на нее. Ни при каких обстоятельствах так не унижусь. Лучше язык себе откушу! Но мое дело, пожалуй, безнадежно… Хотя если вокруг одни сплошные красавицы, то его от них может и затошнить в какой-то момент. В голову лезли какие-то литературные ассоциации. Вспомнился любимый рассказ О. Генри «Третий ингредиент», где управляющему универсального магазина некрасивая Хетти Пеппер показалась островком спасения в бурном море приторной красоты. А еще вспомнился бабушкин старый анекдот: мадам Коти спрятала своего любовника в шкафу, полном образцов парфюмерной продукции фирмы Коти. Бедняга до полуобморока надышался восхитительными ароматами и, когда его выпустили на волю, простонал: «Дайте хоть кусочек говна!» Вот я тоже в этом своем обличье стану вожделенным кусочком говна для господина Сметанина, не без горечи подумала Лиза. Он оценит мой интеллект, мою душу, мой ангельский характер и подумает: она такая милая, добрая, умная, жаль только, совсем неинтересная… А тут я появлюсь при полном параде, и от неожиданности он обалдеет. И влюбится смертельно! Я, конечно, далеко не красавица, но во мне есть изюминка, есть частичка черта и… как там еще называется женская привлекательность… Господи, как хорошо, что меня уволили с телевидения и у меня появилось время вспомнить, что я женщина, а не только программный директор, с которого все с ножом к горлу требуют контент! Когда говоришь с нормальными людьми, они вздрагивают и испуганно вопрошают: что такое контент? А я объясняю – программный продукт. И то и другое не имеет отношения к нормальному русскому языку… Программный продукт… Какая мерзость!

Опять зазвонил телефон. На сей раз это был босс.

– Елизавета Федоровна, через часок приезжайте к суду.

– Есть, шеф!

Сообщать о визите Елены Арнольдовны Лиза не стала. Зачем? Это же не деловой визит, а вполне праздное любопытство ревнивой любовницы. То есть сугубо частное дело господина Сметанина. А какое мне дело до его частных дел, ведь правда? Фу, сколько повторов в одной фразе, проснулась в ней внучка известной переводчицы. И она ничего не сказала шефу.

Вечером, выйдя из лифта, Лиза сразу услышала громкие стенания за своей дверью. Бедняжка Псюша!

Но когда она открыла дверь, взгляду ее предстала столь поразительная картина, что все ласковые слова застряли в горле. На полу прихожей валялись клочья толстого джутового коврика, телефон лежал на полу и провод был перекушен, а главное – у любимого бабушкиного столика карельской березы была перегрызена ножка, и он завалился набок. А виновница этого кошмара, очевидно понимая, сколь тяжкое преступление она совершила, не бросилась к Лизе, а забилась в угол, таращила свои невозможные скорбные глаза и дрожала, словно в ожидании кары, и из-под нее вытекала лужа.

– Да, дела! – только и смогла сказать Лиза Кот, в изнеможении опускаясь на банкетку. Хорошо еще, банкетка цела. – Псюха, ты что же натворила?

Лиза Пес продолжала дрожать крупной дрожью.

– Тебе было так фигово, да? Бедная скотина… Ну иди ко мне!

Собака с громким визгом кинулась к Лизе и уткнулась носом ей в колени, виновато виляя задом. Казалось, она говорила: ты не сердишься? Знаешь, мне было так плохо, так одиноко и страшно…

– Да ладно, – потрепала ее по холке Лиза. – От одиночества чего не сотворишь. Не огорчайся. Коврик все равно был старый, лужу убрать – раз плюнуть, вот бабушкин столик починить будет непросто, но что-нибудь мы придумаем, правда?

Казалось, Лиза Пес поняла каждое ее слово. Она подняла голову и посмотрела на Лизу с такой любовью, что та чуть не разрыдалась. Господи, я бы все на свете отдала, чтобы он хоть раз так на меня посмотрел…

– Псюха, подожди минут пять, все равно ты уже тут напрудила… Я сейчас переоденусь, уберу все – и пойдем гулять. Черт, придется еще телефонного мастера вызывать… Какого черта ты шнур-то перегрызла? Удовольствия не получила, тебе ж это на один зуб, а вред большой… То ли дело ножка из карельской березы… Куча кайфа небось…

Утром Лиза закрыла все двери, убрала из прихожей все, что можно испортить, и уже стала прощаться с тезкой, но та начала рыдать.

– Ну что ты мне душу рвешь, собака? Не могу же я взять тебя на работу!

Лиза Пес продолжала рыдать, и на глазах у нее выступили настоящие слезы.

– Ну что, наказанье божье? Он же меня выгонит вместе с тобой! И будет прав, между прочим.

Лиза Пес понурила голову, тяжко вздохнула и забилась в угол. На морде отразилось отчаяние и обреченность.

Лиза Кот не выдержала:

– Черт с тобой, поехали! Проверим на вшивость господина адвоката. Если ты не проймешь его своей рожей, значит, он нам не нужен! Значит, он просто блядун и бесчувственный чурбан. Поехали!

Лиза Пес восторженно взвизгнула и, слегка подпрыгнув, лизнула Лизу в лицо, благо та сидя надевала туфли.

Когда Лиза открыла дверцу машины, восторгу собаки не было предела.

– Ох, Псюха, как пить дать он нас шуганет. Но видно, такова судьба. Все равно это временная работа, а сохранность дома для меня важнее. Не стану же я разрушать наш с бабушкой дом из-за него… В конце концов, эту идиотскую любовь я в большей степени придумала. Да и шансов у меня – ноль… Как ты считаешь?

Лиза Пес ничего не ответила, только ткнулась башкой в Лизин бок. Не робей, мол!

Заезжать за Сметаниным сегодня было не нужно. И Лиза решительно ввела Псюшу в офис. Здесь теперь стало так уютно. И пахло сигаретами «Питер Стьювизант», которые курил адвокат. Этот запах почему-то всегда страшно ей нравился и волновал. Когда-то она говорила Адке: «За мужчиной, который курит „Питер Стьювизант“, я готова идти на край света…» Может быть, именно из-за этих сигарет я в него и втюрилась? Но видно, невелика любовь, если я готова ею пожертвовать из-за чужой собаки. Ох, с этой любовью сам черт ногу сломит…

У нее зазвонил мобильник.

– Алло!

– Елизавета Федоровна, вы где? – поинтересовался шеф.

– В офисе.

– Замечательно! Пожалуйста, в среднем ящике моего стола должна лежать зеленая пластиковая папка.

Лиза подошла к столу:

– Да, лежит!

– Пожалуйста, Елизавета Федоровна, достаньте оттуда дискету.

– Достала!

– Минут через двадцать за ней придут. Молодой человек, очень высокий и тощий. Его зовут Валентин Зубов. Никому другому ни под каким видом не отдавайте! Наврите что угодно, но не отдавайте!

– Поняла!

Минут через десять раздался звонок. На пороге стояла хорошенькая девушка лет двадцати двух и приветливо улыбалась:

– Здравствуйте!

– Добрый день. Вы к кому?

– Вероятно, к вам. Вы Елизавета Федоровна? А меня прислал Валя Зубов.

Так, начинается!

– А кто такой Валя Зубов?

– Как – кто такой?

– Но я первый раз слышу…

Лицо у девушки стало вдруг неприятным.

– Он клиент вашей фирмы. И ваш шеф должен отдать ему дискету! А он заболел!

– Кто заболел? Шеф? – прикинулась шлангом Лиза.

– Зубов заболел!

– Но я тут всего несколько дней работаю и ничего не знаю ни о каком Зубове! Хотите, дождитесь шефа!

– Послушайте, это срочное дело, поищите у шефа зеленую папочку…

– Прошу меня простить, но я выполняю только распоряжения господина Сметанина! Подождите его, он скоро будет!

История напоминала Лизе какой-то сериал. Вот сейчас должны ворваться братки, приставить ей к виску пистолет и, грязно ругаясь, потребовать дискету.

– Мне некогда тут рассиживаться, когда речь идет о жизни и смерти! Отдайте дискету по-хорошему, а то я не ручаюсь за последствия! – истерически проговорила девушка.

– Вы мне угрожаете? – прищурилась Лиза.

– Извините, нервы сдают! – спохватилась девушка. – Просто мне сказали, что Сметанин вас предупредит… Ладно, я еще зайду!

И она удалилась.

Странно, подумала Лиза. Если эта дискета представляет собой такую ценность, почему же шеф держит ее в незапертом ящике стола?

В дверь опять позвонили. На сей раз, похоже, это был действительно Зубов. Высоченный, тощий и бледный парень.

– Привет, я Зубов. Алексей Григорьевич вам звонил? Ну насчет дискеты?

– Звонил, я вам сейчас ее отдам, – понизила голос Лиза. – Но вы в курсе, что пять минут назад сюда приходила какая-то девушка и требовала эту дискету?

Парень стал еще бледнее, если такое вообще возможно.

– Черт, выследили… Что же делать?

– Вам нельзя, наверное, уходить. Посидите, дождитесь Алексея Григорьевича. Я вам кофе сварю!

– Но у меня нет времени! Я должен отвезти дискету…

– Тогда я сейчас позвоню шефу.

В этот момент дверь распахнулась. Лиза с облегчением вздохнула. Сейчас Сметанин разберется… Но это был не Сметанин, а довольно внушительного вида мужик.

– Ну что, голуби, воркуете? У Лизы заболел живот.

– В чем дело? Вы к кому? – пролепетала она.

– К тебе, коза! Давай по-быстрому дискету, и разбежимся тихо и мирно.

Зубов хрипло воскликнул:

– Что вы себе позволяете?

– Это я еще ничего не позволяю! Когда позволю, мало не покажется! А ну гони дискету, а то сейчас шмон устрою!

– Послушайте, я вообще не понимаю, о чем идет речь, я тут всего несколько дней работаю и не знаю ни про какую дискету!

– Слушай, глупая коза, тебе это надо? Я ж твою рожу попорчу, хотя, откровенно говоря, портить нечего! А тебе, дрына тощая, все равно не видать дискетки как своих ушей! Понял? Вали отсюда, а с этой грымзой я живо разберусь! Попрощайся с тетей, мальчик! – И страшный мужик взашей вытолкал длинного, тощего Зубова.

– Ну, грымза, где дискета? Сама отдашь или мне искать, а?

Наверное, если бы он не называл ее козой и грымзой, она бы смертельно испугалась и отдала дискету. Но он оскорбил ее как женщину, и обида оказалась сильнее страха.

– Ищите, а я посмотрю! Мне не жалко, поскольку я не знаю, о чем речь. Валяйте!

– Ах вот как, ты еще куражиться вздумала? Ну ничего, сейчас ты у меня примолкнешь! – И он замахнулся на Лизу.

Она отшатнулась, но тут, совершив какой-то немыслимый скачок, не издав ни звука, Лиза Пес вцепилась в руку, занесенную для удара, и повисла на ней. Распоясавшийся хам завопил благим матом и попытался стряхнуть собаку, но не тут-то было.

– Убери! Убери эту тварь! – не своим голосом визжал бандит. – Сию минуту убери!

– Не могу, – развела руками Лиза. – Это бульдог, у нее бульдожья хватка, – спокойно объяснила она.

– Да я вас пришибу, на фиг! Кровью умоетесь! Сука рваная, убери собаку!

– У вас кровь течет!

Он побелел и рухнул на пол.

В этот момент дверь распахнулась – и в контору влетел Сметанин, а за ним мертвенно бледный Зубов.

– Господи, что это? Лиза, вы целы? Откуда собака? О, да это же сам Цыпунов! Невероятная удача! Лиза, быстро заприте дверь!

Она проворно выполнила указания шефа, а тот уже вызывал милицию. Потом, вытащив носовой платок, достал из кармана бандита пистолет и бросил на пол.

Тем временем Лиза Пес тихонечко отползла в сторонку.

– Лиза, дискета у вас?

– Да, вот она.

– Валя, забирайте, и чтобы духу вашего тут не было!

Зубов исчез.

– Лиза, с вами все в порядке?

Он называет меня Лизой, вдруг дошло до нее. Большой прогресс.

– Да, но что же делать теперь?

Тут бандит застонал и открыл глаза.

– Что за фигня? – пробормотал он.

– Это конец, господин Цыпунов! – радостно заявил Сметанин. – Как я и ожидал, вы сделали большую глупость. Сейчас приедет милиция – и вы загремите на нары за вооруженное нападение. И я вас защищать не буду!

– Да я тебя сейчас…

Из угла раздалось рычание. Бандит снова отключился. И почти сразу явилась милиция.

– Чего от вас хотел Цыпунов? – довольно вежливо спрашивал милиционер в штатском.

– Да я понятия не имею! Я тут вообще случайно!

– Вы тут не работаете?

– Конечно нет, просто Алексей Григорьевич, мой добрый знакомый, попросил меня побыть в офисе, пока его не будет, сказал: посидите часа полтора, встретьте клиентку из другого города, вот и все… Или вы думаете, что я хожу на работу с собакой?

– Собака ваша?

– Моя! – И что?

– Да откуда я знаю? Ворвался вдруг этот тип, начал чего-то требовать, грозить, достал пистолет, и тут собака… А он упал в обморок. Потом появился Алексей Григорьевич и вызвал вас. Я ни сном ни духом. Если бы я знала, какие тут ужасы творятся, в жизни бы не согласилась прийти.

– Везучая вы, дама! Это ж Цыпа, такой бандюган… Он запросто мог шмальнуть… Типичный психопат. И смертельно боится собак! Он в свое время удрал из колонии, и его ловили с собаками. Повезло вам, что собаку с собой взяли. А она у вас – чудо! Влюбиться можно! Настоящая защитница. Ну что ж, господин Сметанин, не люблю я вообще-то вашего брата, но сейчас скажу – спасибо, большое спасибо! Давненько к нам такая дичь не попадала так легко и просто.

… – Лиза, вы были неподражаемы! – заявил Сметанин, целуя ей руку. – Но скажите ради бога, почему вам вздумалось привести с собой собаку?

Лиза, которая только после ухода милиции по-настоящему испугалась, посмотрела в прекрасные глаза босса и все ему рассказала о Лизе Пес. Разумеется, сердечные тайны Лизы Кот так и остались тайнами.

– Замечательно! Большая удача, что именно сегодня вы взяли ее с собой. Она вас, видно, полюбила сразу… – Он задумчиво смотрел на Лизу Пес. – Хороша, ничего не скажешь! Замечательное обаяние. Ладно, до возвращения хозяйки берите ее с собой. Она такая умница, никому не помешает. Впрочем, вы тоже замечательно умны! В такой момент, после пережитого страха, сообразили, что не следует говорить ментам, что вы здесь работаете… Кажется, мне здорово повезло с помощницей… Но вам надо выпить коньяку!

– Я за рулем!

– Ерунда, от рюмки коньяку ничего не будет! Выпейте-выпейте! А чем угостить вашу замечательную подружку? Она будет хачапури?

– Наверное, будет. Но больше всего на свете она любит эскимо!

Из угла донесся жалобный скулеж.

– Это она намекает, что хорошо бы съесть эскимо?

– Именно!

– Я мигом!

И знаменитый адвокат, герой Лизиного романа, понесся за мороженым для собаки. Я не зря его полюбила, подумала Лиза.

Остаток дня Сметанин то и дело возвращался к сегодняшнему происшествию, восхищаясь Лизиной храбростью.

– Да ерунда, это не храбрость, а замедленная реакция, – объясняла она. – Я просто не успела испугаться, все произошло молниеносно, зато потом я здорово перетрусила.

– Думаю, что мой доблестный Волик испугался бы сразу и неизвестно еще, чем бы это кончилось.

– А можно задать вам один вопрос?

– Разумеется.

– Что было на дискете?

– Это не моя тайна. Простите! Да и зачем вам это? Меньше знаешь – лучше спишь.

– Наверное, вы правы.

Вечером Лиза обнаружила послание, полученное по электронной почте, и это оказалась фотография. Заграничного вида мужчина на фоне ярко-синего океана – с ярко-синими глазами, в ярко-синей рубашке, темные волосы, загар, широкие плечи, стройные ноги в светлых шортах. Рой Шелли.

– Мама дорогая, – прошептала Лиза. – Голливуд!

«Лизавета, – писала Ада, – посылаю тебе фото Роя, и, если ты скажешь, что он не в твоем вкусе, я с тобой не буду разговаривать! И вообще, имей в виду, что твоя фотка ему жутко понравилась! Он жаждет с тобой познакомиться. На днях высылаю приглашение! Один раз я тебя неудачно сосватала – и хочу загладить вину! Советую направить свои мысли в сторону Австралии! Кстати, Ксении Леонтьевне здесь понравится, я уверена! Напиши о впечатлениях. Целую. Ада».

Что я ей напишу? Что этот синеглазый нужен мне как прошлогодний снег? Хотя, конечно, он хорош, любая нормальная баба была бы в восторге. Но кто сказал, что я нормальная? И все-таки ответить надо… А может быть, и съездить туда. Посмотреть на деревья с попугаями, на коал и кенгуру, ну и на Роя Шелли во плоти… Интересно только, зачем такому роскошному мужику какая-то русская баба? Или мода на русских баб только-только докатилась до Австралии? Скорее всего! И к тому же у него наверняка куча недостатков. Он, скорее всего, самовлюбленный, жадный, мнительный, ревнивый и страдает простатитом… А может, и вовсе уже импотент, который надеется возбудиться от экзотической русской бабы? И наверняка ждет, что я буду каждый день печь ему русские пироги… Фиг с маслом! Но эффектен, ничего не скажешь! И тут вдруг у Лизы родилась одна идея…

– Елизавета Федоровна, почему вы не сказали, что сюда заходила госпожа Двинская? – довольно добродушно осведомился Сметанин, когда на другой день они завтракали у Гочи.

– Госпожа Двинская? Такой не было, это точно! – переполошилась Лиза.

– А она утверждает, что была. Такая яркая, красивая брюнетка…

– А, понятно, ну так она не назвалась. И вела себя по меньшей мере странно. Что я должна была вам доложить? Заходила противная хамка в красном? – не удержалась Лиза. – Я спросила, что передать, а она ответила, что сама с вами разберется. Так что с меня взятки гладки.

– Да, в самом деле, – улыбнулся Сметанин. – Леля своеобразная женщина. Она показалась вам противной?

– Извините.

– Да нет, за что же извиняться. Может быть, вы и правы… Ой, я забыл совсем… – Он вытащил из кармана красивую коробочку с изображением пуделя на крышке. – Для вашей тезки.

– Что это?

– Специальные собачьи пирожные. Они такие красивые и аппетитные, сам с трудом удержался, чтобы не попробовать.

– Спасибо!

Псюшу оставили в машине. Как ни странно, в машине она не тосковала и могла спокойно просидеть несколько часов. Видимо, считала, что ее не бросили, а дали важное задание – стеречь машину.

– Знаете, Елизавета Федоровна, я совершенно очарован этой псиной.

Какое-то странное чувство, похожее на ревность, шевельнулось в груди Лизы Кот. Но она тут же опомнилась. Не хватало еще ревновать его к собаке. Черт знает что!

Во второй половине дня, когда Сметанин уехал в прокуратуру, а Лиза поливала цветы, в офис явилась девушка. Ей было лет двадцать с небольшим, и она была хороша, как кинозвезда на кинофестивале. Высокая, худенькая, с копной медно-рыжих волос. На ней были черные джинсы в обтяжку и черный джемперок. Примечательным в ее туалете было лишь то, что между поясом джинсов и низом джемпера было довольно большое, ничем не прикрытое пространство. И миру был явлен прелестный пупок, что девушку, похоже, нисколько не смущало.

– Здравствуйте, Алексея Григорьевича нет? – с милой улыбкой спросила она.

– Нет, а вы по записи?

– Конечно. Моя фамилия Ермилова.

– Но вы же были записаны на час, а сейчас уже три.

– Ну да, я опоздала, я всегда опаздываю… – Девушка растерянно улыбнулась. – Просто беда со временем… Как же быть?

– Записаться снова и постараться не опоздать, – холодно заметила Лиза. Она терпеть не могла необязательных, вечно опаздывающих людей. Считала это верхом невоспитанности.

– А если подождать, может, он вернется?

– Попробуйте, – пожала плечами Лиза.

– Тут раньше мужчина работал…

– Он заболел. – А…

Девушка опустилась в кресло и приняла умопомрачительную позу… Профессиональная модель, решила Лиза. Девушка чем-то необъяснимо ее раздражала. Но при виде скорби у нее в глазах Лизе стало не по себе.

– Может, хотите кофе? – вырвалось у нее.

– Если можно…

Она сварила ей кофе и предложила хачапури. Девушка на мгновение задумалась, а потом с восторгом согласилась. Лиза сунула хачапури в микроволновку, и девушка с каким-то страстным упоением его умяла. И глаза у нее стали совсем другие. Вся скорбь куда-то улетучилась.

– Спасибо, это было вкусно. Я ничего такого себе не позволяю обычно. Но сейчас просто не было сил терпеть… Ой, а чья это фотография у вас?

– Это мой жених из Австралии! – не моргнув глазом ответила Лиза.

Портрет Роя Шелли второй день стоял на столе, но тот, ради кого он был поставлен, не обратил на него внимания.

– Вы хотите уехать в Австралию?

– Пока не знаю. Вот осенью съезжу туда и решу.

– Вы его очень любите?

– Ну в общем… да…

– А жить в Австралии вам хочется?

– Пока не знаю, не была.

– А я была, – заявила девушка. – Там жарко, пыльно, змеи почти все ядовитые…

Лиза вздрогнула.

– И потом, это так далеко… Конечно, если у вас любовь… Он красивый, ваш жених, хоть и старый.

– Какой же он старый? – вступилась за «жениха» Лиза. – Для вас, конечно, староват, а для меня в самый раз!

– А на каком языке вы разговариваете? На английском?

– Ну да.

– А в один прекрасный день вы поссоритесь – и вам захочется умереть, потому что это так далеко и не с кем поговорить по-русски…

В ее голосе слышался какой-то горький опыт, несмотря на юный возраст и задорно явленный миру пупок.

– А вы что, жили в Австралии? – догадалась Лиза.

– Полтора года. Это было ужасно… – помотала головой юная красавица, словно отгоняя кошмарные воспоминания.

– А у меня там живет подруга, она довольна.

– Люди разные… Может быть, вы будете в восторге, там столько всяких зверей…

– Коалы, например, по-моему, нет более симпатичных зверушек!

– А знаете, какие у них когти? Ужас просто!

– Кенгуру…

– А знаете, когда прямо на вас несется целое стадо, не обрадуешься.

– Подруга показывала мне фотографию какого-то дерева, оно было все сплошь белое, а оказалось – это попугаи, стая белых попугаев на одном дереве! Такая красота!

– А вокруг все засрано этими попугаями…

– Вы пессимистка? – догадалась Лиза.

– В общем, да.

– У вас неприятности? Вы к адвокату обращаетесь… – горячо посочувствовала Лиза. Подумать только, такая молоденькая и уже нуждается в услугах адвоката…

– Ну не совсем… – загадочно ответила девушка и улыбнулась. – Я просто должна ему кое-что передать…

Она вытащила из сумочки затрепанную книжку в пестрой обложке, тем самым давая понять, что разговор окончен.

Ну и хамка, возмутилась Лиза, даже не извинилась… А я еще вздумала ей сочувствовать.

Лиза пошла в чуланчик, где сладко спала Лиза Пес, наевшаяся собачьих пирожных, и тут же услышала голос Сметанина:

– Вы ко мне?

Она поспешила в приемную. Сметанин оказался на полголовы ниже девушки и завороженно смотрел на ее пупок.

– Пойдемте ко мне! – пригласил он клиентку, не сводя глаз с пупка.

Ах боже мой, как все просто, с горечью подумала Лиза, я размышляю о стратегии и тактике, чтобы завоевать его, а тут достаточно показать пупок – и готово… Но в тридцать семь лет заголять пупок попросту глупо. Да и вообще, я для него безнадежно стара. Жена у него молодая, Елене Арнольдовне от силы двадцать семь, этой двадцать, так что мне тут нечего ловить…

И все-таки она взяла зеркальце, заперлась в уборной и оголила пупок. А что? Пупок как пупок, очень даже милый! И пикантный. Рядом с ним игривая родинка… Но нельзя рассматривать пупок в отрыве от живота… Надо будет дома посмотреть в большое зеркало. Может, и стоит при случае его заголить, но как-нибудь ненароком, конечно… Наверное, если я заголю пупок, он удивится, да так удивится, что отправит меня в психушку.

Из кабинета босса доносились оживленные голоса – дверь была неплотно прикрыта. Но вдруг дверь захлопнулась. И не от ветра. Кто-то изнутри ее закрыл. Что там, тайны какие-то или они решили предаться любви прямо в кабинете? Лиза похолодела, потом ее бросило в жар, ей захотелось срочно что-нибудь разбить, затопать ногами, закричать, выгнать, к чертовой матери, обладательницу пупка… Но тут у нее зазвонил мобильник. Лиза вздрогнула:

– Алло!

– Лиза, ты где сейчас? – узнала она голос бабушки.

– Бабуля! Как ты там?

– Лиза, я спросила, где ты сейчас? – Голос бабушки звучал строго.

– Как, где? В отеле, только пришла с пляжа… Жара жуткая…

– Лиза, не ври, я все знаю!

– Что ты знаешь?

– Мы из Интернета узнали, что ты больше не работаешь в телекомпании, что у вас там чуть не всех поувольняли, и я не поверила, что ты в такой ситуации поехала отдыхать! Лиза, девочка, что происходит?

– Да ничего особенного, я просто не хотела тебя огорчать, вот и все. Но ты не волнуйся, я уже нашла временную работу, разослала резюме, все устроится!

– Какую это работу ты нашла?

– Работаю помощником знаменитого адвоката!

– Какого еще адвоката? Что ты смыслишь в юриспруденции?

– Я работаю на компьютере, юриспруденция мне не нужна. И я очень довольна, бабушка!

– Ты что, влюблена в этого адвоката?

– Боже упаси!

– Лиза, я бы приехала раньше, но это же невозможно – менять билет слишком дорого. Скажи, ты залезла в долги из-за моей поездки?

– Ну что ты, даже не собиралась! И вообще, я страшно довольна жизнью. У нас все будет хорошо!

– Ты точно влюбилась… Что ж, меня это радует, в твоем возрасте это естественно! А если придется жить поскромнее, не страшно – не первый раз!

Из кабинета вышла рыжая красотка, а за нею Сметанин.

– Елизавета Федоровна, я на часок отлучусь, – быстро сказал он и вышел вместе с девушкой.

В душе у Лизы поднялась буря.

– Псюша, пойдем погуляем! Не хватало еще, чтобы ты из-за него мучилась.

Взяв собаку на поводок, Лиза вышла на улицу. День был теплый, хоть и пасмурный. Она решила дойти до метро и обратно. Медленным шагом это минут двадцать. А Псюше хватит… Ах, мерзавец, как он сразу уставился на этот пупок… Ненавижу! И его ненавижу, и эту девку. Она еще прикидывалась добренькой, от Австралии отговаривала. А я, идиотка, уши развесила… Почему я должна верить какой-то голопузой девке, а не своей старой подружке Адке, которая в восторге от Австралии? Жалко, что эту голопузую кенгуру не зашибли, крокодилы не съели, но попугаи, по-видимому, все-таки обгадили… И поделом! Хотя, говорят, если птичка на тебя накакала, это к счастью, вот она одним только видом своего пупка захороводила мужчину моей мечты… Неужели он не замечает, что она на полголовы выше его? И смотрятся они вместе комично. То ли дело со мной, я ему как раз до плеча, самое красивое сочетание, по крайней мере достойное… А с этой жердиной… Нет, никакая она не жердина, она юная красавица, а я вот старая, завистливая грымза… И от этого на нее злюсь. Нет, не от этого, а оттого, что все неправильно рассчитала. Если бы я привела себя в свой обычный, нормальный вид, а не изображала дурнушку, он бы рано или поздно прозрел… А может, уже пора? Нет-нет, не пора! Мне ведь не легкий пересып нужен, а большое, светлое чувство. Ага, тогда возьми слона и вымой его в ванне, вспомнила она дурацкую школьную шутку… А он-то хорош – одного взгляда на пупок хватило, чтобы забыть обо всем на свете… Интересно, с какими глазами он вернется? Я сразу пойму, если он ее трахнул… Только зачем мне такой? Адка говорила, что он примерный муж. Ничего Адка не знает…

– Девушка, купите сирень! – раздался чей-то голос.

Лиза обернулась. Пожилая женщина протягивала ей большой букет сирени.

– Почем? – машинально спросила Лиза.

– За двадцатку отдам, на электричку опаздываю! Я для одной оставила, а она не пришла.

– Давайте! – обрадовалась Лиза. Она обожала сирень. А двадцатка за такой букет, можно считать, большая удача! Сирень была именно такая, какую она больше всего любила – светлая, почти серая, с тяжелыми мокрыми гроздьями. – Ну что, Псюха, пошли назад?

Подходящей вазы в офисе не было, и Лиза обрезала пластиковую бутылку, поставила цветы, а бутылку задекорировала соломенной салфеткой, которую принесла из дома, чтобы изящнее сервировать кофе. Получилось очень даже недурно. И настроение отчего-то улучшилось.

Вряд ли все-таки вот так среди бела дня он побежал в постель с этой… Она же пришла к адвокату… И тут же в голове возник сюжет какого-то фильма – адвоката соблазняет специально подученная девица, чтобы его скомпрометировать. Но Сметанин уже не мальчик… Вот ему и подослали совсем молоденькую…

Но долго Лизе не пришлось терзаться. Босс вернулся, и вид у него был довольно озабоченный.

– Елизавета Федоровна, кто-нибудь звонил?

– Только Митрохина. Она сказала, что зайдет завтра.

– Замечательно! А можно попросить у вас кофе?

– Конечно! Сию минуту!

– А вы со мной не выпьете? С тех пор как вы здесь работаете, мне разонравилось одному пить кофе.

Сердце подпрыгнуло и ушло в пятки. Как это понимать? Лиза быстро все сделала.

– О, откуда сирень? – полюбопытствовал Сметанин. – Какой замечательный запах! А что это за красавец тут? – заметил он вдруг вставленный в рамочку портрет Роя Шелли. – Какой-то актер?

– Нет, это мой жених из Австралии, – довольно неуверенно ответила Лиза. Она так ждала этого вопроса, но сейчас ей вдруг показалось, что все это идиотская затея.

– Да? Как интересно! А как его зовут?

– Рой! Рой Шелли!

И тут Лиза вдруг сообразила, что Сметанин ведь приятель Адки и вранье при случае может выплыть… Какая глупость! Я совсем забыла, что они знакомы. Но ничего, вечером отправлю Адке письмо по электронной почте, чтобы в случае чего… Хотя в случае чего? Неужели он станет справляться обо мне у Адки? А ведь он не знает, что я ее подруга, он меня не опознал! Фу, опознают труп в морге… Или преступника в милиции…

– Эффектный мужчина, ничего не скажешь. А где вы раздобыли такого роскошного самца?

– Алексей Григорьевич! – возмутилась Лиза.

– Ох, простите, я не хотел вас обидеть… Просто интересно, где знакомятся с австралийцами?

– В Испании! – не моргнув глазом, соврала Лиза. – Я отдыхала у друзей в Марбелье, и там мы познакомились…

– А почему же, скажите на милость, вы не едете к нему в Австралию, а тяжким трудом добываете деньги на жизнь в Москве?

– Ну это не такой уж тяжкий труд…

– Рад слышать, но вы ведь занимались извозом, это действительно тяжело для женщины и опасно…

– Дело в том, что я живу не одна, а с бабушкой, которая меня вырастила. Отец умер, когда я еще не родилась, а мама – когда мне было пять… И бабушка одна меня растила, отказалась из-за меня выйти замуж… Ну и все такое… Я не могу ее бросить!

– А ваш Рой Шелли не хочет брать к себе бабушку? – недобро прищурился Сметанин.

– Да нет, он готов, но бабушка боится австралийского климата, и потом, здесь она еще работает…

– Работает?

– Да, она классный переводчик с французского… И как раз сегодня она из Интернета узнала, что меня уволили, а я так скрывала это.

Сметанин задумчиво смотрел на чашку кофе. Если бы ситуация была иной, я могла бы поклясться, что, когда он говорил о Рое Шелли, в его голосе звучало какое-то подобие ревности… Ерунда, чего ему меня ревновать к австралийцу, когда протяни руку… Но он протянул руку только за вафлей.

– Алексей Григорьевич, а у этой девушки какое-то серьезное дело? – решилась спросить Лиза.

– Что? У какой девушки?

– Ну у рыжей красотки?

– Разве она красотка? Я не заметил.

– Ну да, вы на лицо не смотрели, только на пупок, – не удержалась она.

– Замечательно! – хлопнул в ладоши Сметанин. – Женщины все-таки поразительные существа.

– Вы о чем? – нахмурилась Лиза.

– Да нет, это так, общие соображения. А девица эта – дочка одного приятеля, который просил меня пристроить ее к какому-нибудь делу, только и всего.

– Вы пристроили?

– Да. Елизавета Федоровна, плесните еще кофейку, он у вас замечательно получается… Спасибо! А все-таки откуда сирень?

– Подарили, – загадочно ответила она. – Кто?

– Да так…

– Ну ладно, пора работать! Спасибо! И он ушел к себе.

Он оставил в чашке чуточку кофе, полглотка. И Лиза допила эти полглотка, чтобы узнать его мысли. Но ничего не получилось. И все-таки она чувствовала, что он по меньшей мере хорошо к ней относится и, кажется, даже чуточку ревнует, как ни дико это звучит, а при этом как будто вовсе не видит в ней женщину. Просто он из породы собственников. Мое, и баста! Даже если оно мне не нужно, все равно – руками не трогать! А может, уже пора показать ему свое настоящее лицо? Снять дурацкие очки, распустить волосы, подкраситься? Нет, он сразу поймет, что это была игра, приз в которой – он, и ему станет неинтересно, если не противно… Дура, какая я дура! Полюбите нас черненькими… Да зачем ему нас, черненьких, любить? Просто он милый, обаятельный и незлой человек. Пока я у него работаю, он будет хорошо ко мне относиться, а уйду… С глаз долой, из сердца вон… Наверное, следовало бы прямо сегодня уйти от него. Но это будет нечестно, я же обещала поработать до возвращения Велика. Да и сил добровольно расстаться с ним у меня нет, я слабая женщина, слабая, влюбленная женщина…

– Елизавета Федоровна, давайте собирайтесь, поедем в Митино! А потом отвезете меня домой – и до понедельника вы свободны!

Так, он ее опередил и нарушил все ее планы. Она-то рассчитывала, забирая из офиса сирень, как бы между прочим спросить, не нужна ли она ему в выходные. Пусть задумается, зачем ей свободные дни…

– Спасибо, а то у меня в субботу… – все-таки ввернула она.

А он не спросил, что у нее в субботу. Господи, разве можно так поймать мужчину? Может, и можно, но не мне. Я не умею, у меня все получается плохо, неуклюже, и вообще, я полная идиотка…

– Псюша, поехали!

Когда Лиза возила босса, Псюша сидела сзади. На сей раз он всю дорогу говорил по телефону. То сам звонил, то ему звонили, и звонки накануне выходных явно были деловые. Он назначал какие-то встречи, обещал куда-то непременно наведаться. Лизе стало стыдно.

– Алексей Григорьевич, – вклинилась она между звонками, – я слышу, у вас на выходные много планов? Может быть, я все-таки буду вам нужна? Я могу отменить…

– Елизавета Федоровна, голубушка, да вам нет цены! Вы и в самом деле сможете со мной поездить?

– Конечно! – горячо воскликнула она.

– Но это все в воскресенье. А завтра мне только вечером нужно будет съездить в Жуковку. Часов в шесть, сможете?

– Да!

– Вы даже не представляете себе, как я вам благодарен. Что бы я без вас делал?!

– Нашли бы другого шофера, – пожала плечами она.

– Шофера – да, а вот…

Но тут опять зазвонил его мобильник. Какая жалость! Интересно, что он сказал бы дальше?

Приехав в Митино, они долго искали улицу и дом, а когда нашли, Лизе пришлось ждать босса больше полутора часов. Они с Псюшей успели вдоволь нагуляться, поесть эскимо и даже немножко вздремнуть.

Наконец появился Сметанин, и вид у него был весьма утомленный.

– Домой? – спросила Лиза, когда он плюхнулся на сиденье рядом с ней. Он сейчас был даже некрасивый, резко обозначились складки у губ. Лоб перерезала вертикальная морщина.

– Извините, Лиза, давайте еще смотаемся по одному адресу, боюсь, дело не терпит отлагательства. Я вас замучил?

– Да нет, все нормально. Куда ехать?

– В Марьину Рощу. И там я вас отпущу, возьму домой такси. А то черт его знает, сколько придется ждать. И не возражайте, я вызову такси, нет проблем!

– Как хотите!

…Дом в Марьиной Роще оказался обычной девятиэтажкой, вытянутой в ширину, с тремя подъездами со двора, но почему-то Лизе он ужасно не понравился.

– Алексей Григорьевич, давайте я вас тут подожду? Подумаешь, мне не привыкать… А вы возьмите с собой Лизу на всякий случай.

– Спасибо, я тронут, но, ей-богу, не стоит. Мне надо только прояснить один вопрос, это может быть долго… Езжайте спокойно, я вам позвоню, может, ничего и не понадобится, бог даст. До свиданья, Лиза!

И он бодро зашагал к подъезду, чуть покачивая в руке свой кейс.

Лиза уже собиралась уехать, но что-то ей мешало. Мешала тревога, вернее, даже страх.

– Псюха, может, все-таки дождемся его, а? Просто посмотрим, убедимся, что он цел и невредим. Станем вон там, в сторонке, он нас и не заметит, как ты считаешь, все равно нам некуда спешить.

Лиза Пес глухо заворчала.

– Ты согласна, моя хорошая, вот и славно! Лиза отъехала в сторонку. А сердце билось все тревожнее. Вдруг из подъезда выскочили два парня и, воровато озираясь, побежали прочь. Лизе это страшно не понравилось. Она подождала еще несколько минут.

– Знаешь, Псюха, по-моему, там что-то не то… Давай-ка заглянем в подъезд. Я, конечно, боюсь и одна бы, наверное, не отважилась, но с тобой мне не так страшно!

И, взяв собаку на поводок, она двинулась к подъезду, дрожа от волнения и страха. Кодовый замок был сломан.

Лиза прислушалась. Откуда-то сверху слышалась музыка – на полную громкость Земфира пела про трещинки. Почему-то эта, как теперь принято выражаться, «культовая» песня неизменно наводила Лизу на мысли о геморрое. Но сейчас никаких мыслей не было. Только страх. Обе Лизы стали подниматься по лестнице. И вдруг Лиза Пес что есть силы рванула вверх, едва не свалив с ног Лизу Кот. Та невольно ахнула и выпустила поводок. Собака понеслась вверх, Лиза за ней. Добежав до пятого этажа, она услышала сверху жалобный скулеж. На площадке между седьмым и восьмым этажами лежал Сметанин, бледный, с закрытыми глазами, а по лицу текла струйка крови.

– Господи, – воскликнула Лиза, опускаясь на колени, – Алексей Григорьевич, вы живы?

Он открыл глаза:

– Лиза, вы? Ой, больно!

– Не шевелитесь, я сейчас вызову «скорую» и милицию!

– Ничего не надо! Я в порядке.

– Какой порядок, у вас кровь, разве можно?

– Можно, можно, помогите мне встать, если можете.

С помощью Лизы он не без труда поднялся. Его пошатывало. На лестнице было не слишком светло, и Лиза не могла осмотреть рану, однако ей показалось, что кровь больше не течет.

– Обопритесь на меня, идемте, всего несколько ступенек вниз, и вызовем лифт…

Лиза Пес вертелась под ногами, восторженно взлаивая.

Когда наконец господин адвокат был усажен в машину, Лиза спохватилась:

– Боже, ваш кейс! Они украли ваш кейс! Значит, вас там поджидали, да?

– Да, только хрен им в грызло!

– Что? – ахнула Лиза. Обычно адвокат выражался куда изысканнее.

– Хрен им в грызло! – отчетливо повторил Сметанин, поморщившись от боли. – Кейс – это отвлекающий маневр. Никогда не ношу там ничего важного или ценного. Воображаю их разочарование!

– Алексей Григорьевич, это все хорошо, конечно, но надо показаться врачу. С черепно-мозговыми травмами не шутят! Поехали в Склиф!

– О нет! Там слишком много народу! И масса негативных впечатлений.

– Тогда в первый попавшийся травмопункт!

– Погодите, не надо хлопать крыльями… – поморщился он. – Отвезите меня домой, и вся недолга!

– Но зачем же так пугать вашу жену?

– Моей жены нет в городе. Я имел в виду, если можно, отвезите меня к себе домой и промойте рану, там ничего существенного, даже сотрясения, по-видимому, нет…

У Лизы упало сердце. Он хочет поехать ко мне! Его жены нет, о нем некому позаботиться, и он хочет, чтобы о нем позаботилась я, именно я, а не его великолепная Елена Арнольдовна. Такая разве позаботится? В душе поднималось ликование. Кажется, я действую правильно! К тому же сосед сверху – врач «скорой помощи», если он дома, то никогда не откажет…

– Хорошо, – решилась она. – Только уж там командовать буду я.

– Замечательно!

Всю дорогу Лиза Пес стояла на задних лапах, передние положив на спинку сиденья Алексея Григорьевича и время от времени лизала ему шею.

– Что за прелесть ваша собака! Столько в ней нежности…

Знал бы ты – сколько во мне нежности – целое море, нет, океан, только фиг я тебе ее продемонстрирую. А то испугаешься и слиняешь. Тебе, вероятно, нравятся жесткие, холодные бабы… А я буду чуть теплой… Женщина комнатной температуры… Какая гадость…

Войдя в свою квартиру, Лиза начала распоряжаться:

– Так, снимайте пиджак, он весь грязный, и я ничего не смогу с этим сделать, не умею стирать мужские пиджаки! Завтра сдам в чистку! И рубашку тоже снимайте, я брошу ее в стиральную машину. А теперь садитесь и ждите.

– Чего?

– Не чего, а кого! Меня! Я через минуту вернусь!

Она действительно вернулась через минуту. Владимира Ивановича, врача «скорой помощи», не было дома. Его жена сказала, что он пошел в магазин, но, как только вернется, спустится к Лизе.

– Куда вас носило? Оставили меня тут одного, голого…

– Я надеялась, что мне удастся избежать оказания первой помощи, но увы… Ничего, сейчас я вами займусь!

– Звучит угрожающе.

Волосы у него потемнели от спекшейся крови. Ей было страшновато подходить к нему вплотную, касаться его волос, хотя ей всегда этого хотелось, они казались мягкими и шелковистыми. С того утра, когда она его брила, столь близких физических контактов у них не было. Возьми себя в руки, у него может быть заражение… – эта мысль привела ее в чувство.

– По-хорошему надо бы тут немного выбрить…

– Еще не хватало! Промойте, и дело с концом!

– Вы везучий, там только ссадина и шишка, причем почему-то рядом со ссадиной…

– Ой, щиплет…

– Терпите!

– Вам хорошо говорить!

– Подумаешь, сейчас еще больше щипать будет, я смажу йодом…

– Спасибо, не зеленкой!

– На здоровье!

В дверь позвонили. Это пришел Владимир Иванович, крупный, громогласный мужчина:

– Лизка, ты что, шпокнула кавалера по башке пестиком?

– Конечно, дядя Володя, я их всех пестиком охаживаю, если зарываются.

– Ну-ка я погляжу! Кто это вас так, молодой человек?

– Лиза… сковородкой!

– Ну, во-первых, от сковородки травма была бы совсем другая, больше похоже на кастет, от которого вам удалось все-таки увернуться, точнее, почти удалось! К счастью! Вы вообще из породы счастливчиков, да?

– Не сказал бы.

– Тогда примите поздравления – легко отделались. Советую дернуть по этому случаю коньячку!

– Дядя Володя, присоединитесь? – с надеждой спросила Лиза. Ей было неловко и страшновато оставаться наедине со Сметаниным.

– Не могу, Лиза, футбол! Святое дело! Мы там с мужиками собираемся смотреть, пивом запаслись, так что… А руку-то не задели? Нет? И вы говорите, что не счастливчик! Еще какой счастливчик! Тем более такая женщина вам досталась, выигрыш в миллион долларов!

– Дядя Володя, что вы говорите! Это же мой начальник!

– А я что, по-твоему, имел в виду? Что такого работника днем с огнем не сыщешь… Ну ладно, я побежал! «Спартак» – чемпион, «Спартак» чемпион!

– Какой славный дядька!

– Это правда, он чудесный человек и чудесный врач. Однажды он буквально спас бабушку… Алексей Григорьевич, что теперь?

– А что теперь?

– Куда вас отвезти?

– Не надо меня никуда везти! У вас большая квартира, постелите мне где-нибудь на диванчике.

– Вы уверены?

– В чем?

– В том, что не хотите домой?

– Абсолютно, тем более что, когда эти придурки разберутся, что в кейсе ничего интересного нет, могут сгоряча сунуться ко мне домой. Уж лучше я до завтра у вас отсижусь.

– А что будет завтра?

– Завтра? Завтра все будет замечательно. Я вас убедил?

– Более или менее. Есть хотите?

– Нет, спасибо, что-то не хочется. Мне бы принять душ и завалиться, и завтра я буду как огурчик. Послушайте, кто это? – Он указывал на большой фотографический портрет Лизы, висевший на стене. Там она была красивая и загадочная.

– Это… Это моя мама, – быстро сообразила она, чтобы не выдать себя.

– Вы удивительно похожи на мать.

– Только она красивая, а я нет. Вот полотенце, а ванная там.

Он ушел. Сволочь, подумала Лиза, мог бы хоть для приличия сказать, что я все-таки ничего себе… Ну погоди, ты у меня еще попляшешь!

Лиза постелила ему в бабушкиной комнате.

Когда он вышел из ванной, вид у него был утомленный.

– Ложитесь скорее, я вам постелила. Может, все-таки выпьете сладкого чаю?

– Да нет, мне хочется лечь…

– Ложитесь, я вам принесу чаю в постель.

– Что бы я без вас делал?

– Да прекрасно обошлись бы…

– Может, и обошелся бы, но не прекрасно… Кстати, почему вы не уехали?

– Не знаю, мне отчего-то было тревожно… А потом я увидела этих мерзавцев, они с таким шкодливым видом выскочили из подъезда… Я только сейчас отдала себе отчет в том, что именно привлекло мое внимание – ваш кейс!

Он отхлебнул чаю и довольно улыбнулся:

– Я был еще совсем салагой, когда один опытнейший юрист объяснил мне, что портфель или кейс для достаточно примитивных типов, с которыми зачастую приходится иметь дело адвокату, служит прекрасным отвлечением.

– Это был ваш отец?

– Нет. Мой дядя. Отец был цивилистом, а дядя, как и я, занимался уголовным правом, отец нас слегка презирал… Теперь уже обоих нет в живых.

В этот момент раздался звонок в дверь. Лиза вздрогнула и с испугом посмотрела на Сметанина.

– А вдруг это они? – еле слышно прошептала она. – Вдруг они нас выследили или вычислили?

– Посмотрите в глазок. Если незнакомые – не открывайте. И не спрашивайте.

Лиза на цыпочках подошла к двери и глянула в глазок.

– Лиза, откройте, я знаю, что вы дома! – донесся до нее голос Лени. От изумления она открыла. Лиза Пес, конечно, была рядом. Но не лаяла.

На пороге стоял Леня, держа в руках охапку роз.

– Леня, ну сколько можно? Ты что, выпил?

– Да! Для храбрости! И пришел! У меня завтра свадьба! Одно ваше слово – и я это… сбегу из-под венца!

– Никакого слова не будет! – холодно ответила Лиза. – Мне очень жаль твою будущую жену!

– А чего ее жалеть? Она сама хочет за меня замуж! Ее инициатива. А вы… Лиза, ну хотя бы возьмите розы и дайте войти, что вы меня на лестнице держите? Я буду шуметь, и все соседи завтра будут о вас судачить, и ваш мифический австралийский жених…

– Леня, забирай свои розы и уходи! Мне все равно, что подумают соседи, я уже большая девочка! А ты сопляк!

– Пусть сопляк, но я вас люблю… Давно люблю, и пройти мимо такой любви – грех! Вас Бог накажет!

– Ладно, пусть, только иди домой!

– Лиза, вы же собаку завели от одиночества… А я могу быть не хуже собаки… Заведите лучше меня… И я… Мы уедем за границу, знаете, сколько у меня предложений? Я буду вашим… хотите, мужем, хотите, любовником… Лиза, умоляю!

– Леня, уйди по-хорошему…

– Нельзя быть такой жестокой… Ну не хотите замуж, ну хоть подарите одну ночь… Говорят, взрослые женщины любят так развлекаться… Затащить в постель накануне свадьбы жениха…

– Леня, я не посмотрю, что ты музыкант, и дам тебе в рожу!

– Ни в коем случае! Я сам выставлю этого щенка! – В дверях прихожей появился Сметанин в одних трусах.

– Все, я понял! Это и есть австралийский жених, взрослый, грубый мужчина? Вы посмотрите, он же старый…

– Ну все, молокосос, я сейчас спущу тебя с лестницы! Пошел вон!

– Лиза, вас Бог накажет!

– Алексей Григорьевич, не троньте его! Он же пьяный!

Леня горестно отступил на шаг, а Лиза захлопнула за ним дверь.

– Но он же старый! – донеслось из-за двери.

– Нет, каков нахал! Щенок! Чего он от вас хотел?

– Любви! – пожала плечами Лиза.

– А вы, значит, молоденьких не любите? Черт, а вы опасная женщина, можно сказать, пожирательница сердец!

Опровергать его Лиза не стала. Ей вдруг пришло в голову, что появление Лени может сослужить ей неплохую службу. Мужчины ведь такой народ – если кто-то претендует даже на ненужную им женщину, в них мигом просыпается интерес к ней. А вдруг я что-то проглядел?

Но тут она ощутила такую чудовищную усталость, что ей захотелось только одного – спать. Уже еле ворочая языком, она пожелала мужчине своей мечты доброй ночи и рухнула в постель.

Ночью она проснулась и совершенно отчетливо поняла, что за стенкой спит Сметанин. Или не спит? Вдруг ему плохо – все-таки травма… Но встать и посмотреть, как он там, было страшновато. Вдруг он что-нибудь подумает не то… Она прислушалась. Все было тихо. Возле кровати сладко похрапывала Псюша. Лиза повернулась на другой бок, но сна не было… Ну что ж, сегодня мы здорово продвинулись вперед. Я ему нужна и, более того, интересна… Спасибо Лене. Наверное, я все-таки непроходимая дура, играю с ним невесть в какую игру. Но если я играю, значит, не больно-то он мне нужен? Нет, нужен, еще как нужен, необходим. Господи, до чего ж он был хорош, когда, едва очухавшись, сказал: «Хрен им в грызло!» И в глазах запрыгали чертики… И пусть у нас с ним ничего не выйдет, но за одну эту фразу и за чертиков в глазах я готова душу продать. Правда, никто ее покупать не собирается. Кому, на фиг, нужна моя душа? И я сама тоже. Разве что Лене! Но Леня – это так неинтересно. Он просто хороший мальчик. А Сметанин совсем не мальчик и, по-видимому, не такой уж хороший. Хотя ничего плохого о нем я сказать не могу. Ну бабник… А кто не бабник? Вспомнилась кстати песенка «Дюны». И я теперь женщина «с игрой». Бабушка часто говорила о женщинах: «В Лоре нет игры!» И мне внушала, что в женщине должна быть игра… Надо будет бабушку познакомить с ним. Что она о нем скажет? Понравится ли он ей? Она очень любила моего Сашку… Этот совсем другой… А Сашке сейчас было бы столько же лет, сколько Сметанину… Нет, он бабушке понравится, в нем есть кураж! Он иной раз производит впечатление флегматика и вдруг взрывается, как давеча. «Хрен им в грызло!» Вот так же он может иной раз огорошить и суд! Хотя на суд, наверное, воздействует не такими выражениями. Надо попросить, чтобы он взял меня на судебное заседание, обязательно! Хочу увидеть момент его профессионального торжества. Или провала… Интересно, как он держит удар, а торжество, оно и есть торжество. Но, говорят, провалы у него крайне редки. Нет, не надо мне ходить в суд, я еще больше влюблюсь, если он будет торжествовать, и сойду с ума от жалости, если провалится, а тогда уж и вовсе пропаду… Выходит, мне так и так пропадать? А зачем? Чего я, собственно, хочу? Переспать с ним? Это не так уж недостижимо теперь. Но надо ли мне это? Что будет, если я его разочарую? Не переживу, если он вдруг скажет: извините меня, я погорячился – или что-то в этом роде. Он ведь привык к молоденьким красоткам без всяких комплексов, а я… Что он со мной сделал, я же вылезла из своей шкуры, затеяла какую-то дурацкую игру, жду незнамо чего, теряю время, работаю секретуткой, причем выполняю только ее официальные функции. Нет, я уйду, решено, с этим надо завязывать… И вплотную заняться поисками нормальной работы, где пригодится все то, что я знаю и умею, – жизнь-то проходит… Во что я превращусь скоро? В ревнивую мегеру секретаршу, которая ненавидит всех женщин, приближающихся к ее шефу? Я же ненавидела ту, с пупком… По-настоящему ненавидела! Завтра же свяжусь с Адкой, пусть высылает приглашение! Займу еще денег и полечу к Рою Шелли… На меня обрушится столько впечатлений, что всякие адвокаты напрочь вылетят из головы! Там же водятся утконосы, дикобразы и кукабары… Кто такие кукабары? Звери или птицы? Я забыла…

Лиза вскочила, достала с полки старый энциклопедический словарь и не нашла там кукабары! Не веря своим глазам, она вновь и вновь обшаривала глазами страницу словаря, но кукабары не было. Черт знает что, давно надо было купить новый словарь, этот, выпуска восьмидесятого года, безнадежно устарел. Надо посмотреть в Интернете… Но лень… Она снова легла. И начала считать верблюдов, но мысль о кукабаре не давала покоя. И вдруг из бабушкиной комнаты донесся звук разбитой посуды!

Лиза вскочила и рванула туда. Сметанин сидел на кровати, вид у него был сонный.

– Что случилось?

– Ничего… Я просто разбил вашу чашку… Сам не знаю, как получилось. Извините, я возмещу!

– Какая чепуха! Я сейчас уберу!

Она метнулась в кухню за совком и веником, собрала осколки и, лишь высыпая их в ведро, сообразила, что на ней только коротенькая ночная сорочка цвета спелой сливы на тонких бретельках. Ее бросило в жар, и она поспешила накинуть халат. Потом взяла другую чашку, налила туда воды, бросила кусочек лимона и понесла шефу. Он по-прежнему сидел на кровати:

– Спасибо, Лиза!

– На здоровье! Ложитесь, вам надо спать…

– Да-да, я постараюсь… У вас нет какой-нибудь таблетки?

– Какой таблетки? От чего?

– От бессонницы.

– К сожалению, нет. Могу разве что накапать валерьянки.

– Нет, спасибо, попробую так уснуть.

– Спокойной ночи!

– И вам!

Он лег, она потушила свет и ушла.

Дура, в очередной раз сказала она себе, он даже и не заметил, что ты к нему влетела полуголая. Или заметил, но ему это не понравилось, ты ему в таком виде не понравилась… Ну и хорошо! Ну и ладно! Завтра же уйду от него! Ничего, как-нибудь перебьется до возвращения Велика. Надо рвать когти, пока не поздно!

Утром она встала пораньше, выгладила ему рубашку, кое-как почистила пиджак, накрыла на стол и позвала шефа на кухню. Он вышел бледный, небритый, рука в гипсе – вид довольно плачевный.

Так ему и надо, подумала Лиза.

– Что вы хотите, омлет или глазунью?

– А можно без яиц? Я уже не могу их видеть!

– Можно и без яиц, – мрачно ответила Лиза. И подумала: Этот мой «роман» можно так назвать – «Без яиц»! Фу, какая я стала циничная! – тут же сказала она себе. Это от неудовлетворенности… Нет, все, не хочу быть злобной циничной гадиной. – Могу сделать горячий бутерброд.

– Замечательно! Зазвонил телефон.

– Алло!

– Елизавета Федоровна? – раздался незнакомый мужской голос.

– Да!

– Моя фамилия Булатов Юлий Данилович. Вам это о чем-то говорит?

– Извините, но…

– Понятно, – засмеялся он. – Я генеральный директор вновь создающейся телекомпании. И хотел бы предложить вам работу…

– Какую? – Кровь бросилась ей в лицо.

– Возглавить программную дирекцию. Я много знаю о вас – самые лестные отзывы… Вы еще не заняты?

– У меня есть одно предложение, но я готова рассмотреть в первую очередь ваше… – Краем глаза она заметила, что Сметанин внимательно прислушивается к разговору. И вид у него при этом довольно хмурый. – Правда, сейчас я временно работаю в одном месте…

– Когда мы могли бы встретиться и поговорить более предметно?

– Но ведь сегодня суббота, – сообразила вдруг Лиза.

– О, на этом этапе работы у меня нет выходных. Но, как я понимаю, в принципе вы свободны, и меня это радует. Приезжайте в половине второго к ресторану «Пушкин». У нас пока нет помещения, да и вообще, подобные переговоры я предпочитаю вести за хорошим обедом в приятной обстановке. Вы не возражаете?

– Нет, конечно. Хорошо, буду.

– Скажете на входе, что вы ко мне! До встречи, жду с нетерпением.

Вот оно, спасение! Спасение от всех бед!

– Вам предложили работу? – поинтересовался Сметанин, едва она положила трубку.

– Да!

– Значит, кидаете меня?

– Пока не знаю. Надо еще выслушать, что мне предложат, – едва сдерживая восторг, ответила Лиза. Она уже точно знала, что согласится на любое предложение…

– Даже Волика не дождетесь?

– Алексей Григорьевич, я не думаю, что мне придется выходить на новую работу с понедельника, какое-то время уйдет на оформление, так что пока я, наверное, смогу… Но вы же понимаете, что… – почему-то начала оправдываться она.

– А я хотел… чтобы вы остались… ну вместе с Воликом… У нас была бы хорошая команда…

О боже, мелькнуло в голове у Лизы, но тут же разум взял верх над чувствами.

– Алексей Григорьевич, вы должны понимать… Это моя профессия, я ее люблю…

– Ну разумеется, простите, я не выспался, и голова болит. Я очень за вас рад. Но сегодня вы еще…

– До часу я в вашем распоряжении, в полвторого встречаюсь с этим человеком…

– Где?

– В ресторане «Пушкин». – Ого!

– И после этой встречи я тоже буду свободна, и завтра… А может, мы еще не договоримся…

– Да ну, все лучше, чем работать водилой или секретарем…

– Ну, в общем… Так куда мы сейчас?

– Надо заехать домой, переодеться, привести себя в приличный вид. Или нет, поехали в офис, там есть куртка и джинсы…

Не хочет везти меня к себе домой, сообразила Лиза. Ну и не надо! Ей так уже хотелось встретиться с неведомым Булатовым, что все остальное казалось сущими пустяками.

Наверное, я вовсе не влюблена даже, я это придумала, чтобы себя отвлечь, сама себе лгала, и это поистине была ложь во спасение.

В офисе Сметанин попросил Лизу помочь ему побриться, и она проделала все это с совершенно холодным сердцем. Бестрепетной рукой!

– Вы мысленно уже не здесь, – довольно уныло констатировал он.

– Вас это удивляет?

– Нисколько. Но немного огорчает, должен признать!

– Да бросьте, Алексей Григорьевич! Вы просто не выспались!

– Вероятно, вы правы…

Когда босс привел себя в порядок, Лиза повезла его в Крылатское, где ему предстояло встретиться с клиентом, дело которого вызвало вчерашний нездоровый ажиотаж у каких-то сомнительных личностей. Он даже пытался ей что-то объяснить, но она почти ничего не поняла, все ее мысли были заняты предстоящей встречей. Интересно, позволят ли ей самой формировать команду, самой взять себе зама… На прежнем месте новый генеральный подсуропил ей зама, который вроде бы все делал как надо, но поручиться, что он не приложил руку к ее увольнению, она не могла, тем более что он занял ее место и, когда они случайно где-то столкнулись, предпочел сделать вид, что не заметил бывшую начальницу. Но Лиза не была к нему в претензии. Все хорошо, все просто замечательно! Любимое словцо босса…

– Елизавета Федоровна, это не будет нескромно с моей стороны, если я попрошу вас позвонить мне после вашей встречи в ресторане? Хотелось бы все-таки знать о результатах…

– Непременно! Я ведь еще у вас работаю, Алексей Григорьевич.

– А можно один совет дать?

– Ну разумеется!

– Наденьте на эту встречу юбку. У вас потрясающе красивые ноги, я видел сегодня ночью…

И с этими словами он вышел из машины.

Лизу бросило в жар. Ах ты гад! Проклятый собственник! Ну как же – баба уходит от него неоприходованной, а у бабы потрясающе красивые ноги… А ведь он меня так не отпустит… Уверена на все сто, что в оставшееся время он попытается меня соблазнить… Но нет, поезд ушел. Мы с вами не пара, господин адвокат, тем более что проверку на вшивость вы, можно сказать, выдержали только в одном пункте – полюбили Лизу Пес. Но Лиза Кот вам уже не по зубам!

…Булатов очаровал ее с первого взгляда – это был еще довольно молодой, лет сорока от силы, очень высокий и толстый человек с милым, добродушным лицом и красивым, глубоким голосом. По крайней мере, у него нет комплекса коротышки, как у того придурка, вспомнила своего последнего телевизионного начальника Лиза. Вопреки договоренности, Булатов ждал ее у дверей ресторана. Поцеловал руку и спросил:

– Извините, мне показалось, у вас в машине сидела собака…

– Да, она не может оставаться дома одна, а в машине сидит спокойно.

– И вы намереваетесь ходить на работу с собакой? – Он смотрел на нее с нескрываемым интересом.

– Да нет, конечно, на днях вернется бабушка, и потом, собака не моя…

После этого разговор о делах пошел легко и непринужденно.

– Елизавета Федоровна, хотелось бы знать, как вы представляете себе работу вашего отдела, так сказать, в идеале. Я не очень еще вник во все, но мне вас рекомендовали как на редкость добросовестного, ответственного человека, который к тому же болеет душой за дело.

– Простите, а кто вам меня рекомендовал?

– Ваш прежний шеф, Павел Матвеевич Морозов.

Ну если они прислушиваются к Паше, значит, перспективы неплохие.

– И какова структура вашего отдела, опять-таки в идеале?

– Ну, во-первых, три основные персоны – директор, зам, главный выпускающий. Пять подразделений: планирование, выпуск, видеотека, озвучка и РАО. Ну на РАО нужен один человек, а всего человек тридцать. Вначале у нас было тридцать семь, но это уже роскошь. Хватит и тридцати.

– Прекрасно! Я только не понял, что такое РАО?

– РАО? Российское авторское общество. Мы должны четко и аккуратно подавать туда сведения об авторах, чтобы не было неприятностей с авторскими правами.

– Ага, понял!

– И еще, хочу сказать – какова бы ни была концепция канала, надо сразу раскошелиться и купить большой пакет сериалов, иначе рейтинги не вытянешь. Я новому генеральному говорила об этом, но они пожадничали, и теперь видите, что происходит? Авторские программы они делают классно, у них творческий коллектив очень сильный пока, а в прайм-тайм показывать практически нечего! Вон в начале апреля все каналы выстрелили новыми сериалами, некоторые по два-три разом выпустили, а у них – пятый показ какого-то старья… – горячилась Лиза.

– Вы совершенно правы, мы об этом уже думали, и я рад, что наши представления совпадают. А какой породы ваша собака?

– Бульдог, – удивилась Лиза.

– Знаете, я очень люблю собак, но у моей дочки аллергия на животных… Да, вернемся к нашим баранам. Заместителя сами себе подыщете, и вообще, подбирайте себе народ – тех, с кем вам будет комфортно, климат в коллективе – это очень важно. Морозов мне сказал, что вы совершенно не склочный человек и работать с вами ему было приятно. Уверен, и мне будет приятно…

Они проговорили еще два часа, и Лиза чувствовала себя почти счастливой. Зарплата на новом месте была немного ниже, чем на прежнем, но зато тут ей полагалась персональная машина с шофером.

– Ничего, Елизавета Федоровна, если все у нас пойдет так, как мы планируем, и канал развернется, мы и зарплату увеличим, и вообще… Когда сможете взяться за дело?

– А когда нужно?

– Хорошо бы с понедельника, но я так понял, что вы где-то сейчас работаете?

– Да, но это вопрос нескольких дней, к тому же сейчас главное – сколотить команду, так?

– Безусловно!

– Тогда я вполне смогу совмещать, тем более пока у вас еще нет помещения.

– Помещение есть, но там вовсю идет ремонт, полагаю, через две недели въедем. Выйти в эфир надеемся в начале ноября. Как думаете, справимся?

– Должны!

– Замечательный ответ! – расплылся в добродушной улыбке Юлий Данилович. – Я очень рад, что мы нашли общий язык… Кстати, Инна Артемьевна Горкина тоже будет работать с нами.

– Это просто здорово! – обрадовалась Лиза. Но разве она вернулась?

– Вчера!

– Потрясающе! Сколько прекрасных новостей в один день!

– Да, Павел Матвеевич умел подбирать людей.

– То есть как – умел? – испугалась Лиза.

– Он же будет теперь в Америке работать, устал от нашей вечной свистопляски.

Расставшись с Булатовым, она первым делом позвонила бабушке.

– Лиза, ты не врешь?

– Бабуля, честное пионерское!

– Лиза, я смертельно соскучилась, уже не могу видеть эту Германию! Там у тебя такие события, а я торчу тут! Хотя… Послушай, скажи мне честно, я теперь могу не экономить?

– Бабуля, трать все к чертям! А что ты там присмотрела?

– Лиза, на новой работе тебе нужен новый гардероб!

– Бабуля, не надо! Покупай себе, а я уж сама…

– Ерунда! Я лучше знаю, что тебе идет! Я тут такие красивые вещи видела…

– Да ладно, транжирь, бабуля! – Лиза сама слышала, как ее голос звенит от радости.

– А что там с адвокатом?

– К черту адвоката!

– Лиза, ты не права! Обязательно позови его в гости, я приготовлю рыбу под бешамелью и посмотрю на него.

– Там будет видно.

– Лиза, он женат?

– Конечно.

– Тогда не стоит звать!

Потом она позвонила Сметанину:

– Алексей Григорьевич, я обещала вам позвонить…

– Ну как?

– Все отлично, я согласилась.

– Что ж, рад за вас! А кстати, Волик через три дня выйдет на работу. Он уже дома. Три дня я как-нибудь обойдусь. Но вот завтра… не могли бы вы поездить со мной, я рассчитываю за воскресенье кое-что сделать… Придется поехать за город…

– А в Жуковку не надо ехать?

– Нет. Значит, утром я вас жду!

– К какому часу приезжать?

Вечером Лиза созвонилась с Инной, и они долго и упоенно обсуждали открывшиеся перспективы.

– Тебе Булатов понравился? – спросила Инна.

– Очень! Такой обаятельный, как большой добрый пес…

– Очень-то не обольщайся, говорят, он умеет быть жестким, да еще как!

– Так это же хорошо, иначе его сожрут, но работать с таким, я думаю, нормально будет, он же слушает, что ему говорят, не стыдится признать, что чего-то не знает…

– Ох, Лизка, я, честно сказать, так рада… Не могу я без работы!

– Инка, ты сможешь подождать с деньгами, а то бабушка…

– Не задавай дурацких вопросов, отдашь, когда сможешь, хоть целиком, хоть частями… Слушай, а ты знаешь, Рита, соседка моя, куда-то смылила вместе с твоей тезкой! Говорят, к матери уехала и Лизку, наверное, с собой взяла.

– Щас! У меня Лизка!

– Да иди ты!

– Ей-богу! И честно говоря, я просто не знаю, как буду без нее, так привязалась…

– Это ты зря, Ритка в ней души не чает!

– Да, как же! Она сказала, если я ее не возьму, ей придется ее усыпить…

– Ну, видно, у нее от горя крыша поехала… Она тебе из Омска не звонила?

– Нет!

– Значит, у мамаши ее дела плохие. Черт, жалко, она хорошая тетка. Слушай, Лизка, я в Доминикане с таким мужиком познакомилась – охренеть! Мулат, рост метр девяносто пять! Роскошь просто…

– И что?

– Да ничего… Только потанцевали… Оказалось, он этот, как его… жиголо!

– Тебя это смутило?

– Еще как! Я все-таки еще не настолько старая, чтобы оплачивать мужика… Хотя иногда такие мысли бродили, но как до дела дошло… Нет! Но ты бы его видела! А для удовольствия я себе дарового нашла, только внешность у него не очень, а в постели – король! Между прочим, венгр! А живет постоянно в Канаде, врач-реаниматолог. Класс!

– Рада за тебя, все-таки не зря в такую даль съездила.

– Конечно, не зря! Там вообще рай! Земной рай! На будущий год только туда отдыхать поеду. И Миклош тоже собирается…

– О, да у вас роман!

– Можно сказать и так, наверное… Сейчас мне кажется, что и вправду роман, а там казалось, что чистый трах… Но я по нему скучаю… Лизка, а ты, как у тебя на этом фронте?

– Никак! – Рассказывать о Сметанине ей не хотелось. Зачем? Ничего ведь не было. И не будет. Слава богу, не было и не будет!

Утром Лиза взяла собаку и отправилась за боссом. Он был чрезвычайно хмур. Даже не отреагировал на восторженное приветствие Лизы Пес.

Полдня они ездили по разным адресам в Подмосковье, иной раз босс отсутствовал минут десять, а иной раз часа полтора. Лиза Пес с упоением гуляла, она теперь не так боялась отходить от хозяйки и с веселыми глазами носилась по траве. Надо срочно починить бабушкин столик, недавно кто-то говорил, что знает хорошего краснодеревщика…

– Елизавета Федоровна! – прервал ее размышления Сметанин, вышедший с очередного дачного участка в Мичуринце. – Все! Мы свободны как птицы! – Он был весел и прекрасен. – Поехали!

– Что это вы так сияете? – решилась спросить Лиза, уже не ощущая себя помощницей адвоката. Теперь она была просто его знакомой дамой, которая из любезности оказывает ему услугу. Но он еще этого, наверное, не понял.

Удивленно взглянув на нее, ответил:

– Я узнал все, что мне было нужно, и дело, можно считать, в шляпе.

– Какое дело?

– Помните Игошева? Он просил меня заняться делом его племянника.

– Это которого обвинили в изнасиловании?

– Совершенно верно. Так вот, я это дело развалю… Ничего у них не выйдет!

– Вы всегда можете прогнозировать исход процесса?

– Далеко не всегда, но в некоторых случаях… Это как раз такой случай! Видите ли, некоторые высокопоставленные личности не утруждают себя знанием законов, когда хотят кого-то очернить, и, случается, это им выходит боком…

– А если такой высокопоставленный подлец обратится сначала к хорошему, но беспринципному юристу?

– Тогда плохо… Но и в таких случаях можно побороться. А почему вы так меня расспрашиваете?

– Интересно!

– Решили напоследок узнать что-то пикантное? Чтобы развлекать коллег «юридическими байками»? – вдруг раздраженно спросил он.

– Разве вы не заметили, что байки не мой жанр?

– Простите, что-то нервы шалят, вероятно, после травмы.

– Куда теперь, Алексей Григорьевич?

– А теперь поехали куда-нибудь, где можно нормально пообедать.

– Куда именно?

– Вы вчера нормально пообедали в «Пушкине»?

– Кажется, да, но мне было не до кулинарии.

– Я сегодня был так напряжен, что даже ничего толком не спросил у вас… Вот что, Елизавета Федоровна… Сейчас отвезите меня домой, а вечером я хочу пригласить вас на ужин в хороший ресторан по вашему выбору!

У нее екнуло сердце.

– Зачем это? – Хочу!

– Чего? – испуганно спросила она.

– Посидеть с вами, поговорить, не как с сотрудником, а как с милой женщиной, с которой свела судьба и… Одним словом, я вас приглашаю, чтобы выпить, поесть и спокойно поговорить.

– Ну что ж…

– В понедельник уже не выйдете на работу?

Она хотела сказать, что еще вполне может поработать, созваниваться с будущими сотрудниками можно и из его офиса, но решила, что не стоит. Предстоящий ужин станет венцом этой истории, этой ее игры… А все остальное будет лишним. К тому же следует перед бабушкиным возвращением привести в порядок дом, починить столик, купить новый коврик, позвонить женщине, которая убирает квартиру… И вообще, хорошенького понемножку.

– Да, в понедельник уже не выйду.

– А цветы когда заберете?

– Я не буду их забирать, пусть у вас стоят, скажите вашему Волику, чтобы поливал… И пепельницы тоже пусть останутся, а то на ваши страшно было смотреть.

– А портрет австралийского жениха?

– Портрет я, разумеется, заберу!

– Отлично, мне не нравится ваш жених.

– Главное, чтобы мне он нравился.

– Он вам не подходит. Слишком виртуальный.

Лиза чуть не поперхнулась:

– Почему виртуальный? Осенью мы поженимся…

– А как же ваша работа? – В голосе адвоката слышалась некоторая издевка.

– Он приедет сюда, хочет открыть в Москве свое дело… – вдохновенно сочиняла Лиза.

– И будет жить в трехкомнатной квартире с бабушкой и собакой? Судя по фотографии, он привык к океанским просторам, он тут у вас затоскует и улетит обратно к своим кенгуру.

– Ой, Алексей Григорьевич, что такое кукабара? Я прошлой ночью вспоминала, не могла вспомнить, полезла в словарь, а там ничего нет про кукабару. Это зверь или птица?

– Я не специалист по австралийской фауне! Свяжитесь по электронной почте с вашим женихом. – В его голосе слышалась злость.

– Непременно.

Какое-то время они ехали молча. Потом Сметанин спросил:

– А где вы с ним познакомились?

– В Испании, я, кажется, уже говорила…

– Только не мне. И что, роковая любовь с первого взгляда?

– Представьте себе.

– Трудно представить…

– Почему это? – возмутилась Лиза.

– Ну если только предположить, что вы в Испании не изображали из себя мымру так старательно, как со мной…

– Что? – ахнула Лиза.

– Объясните мне наконец, зачем вы так упорно строите из себя мымру? Вы же, черт побери, привлекательная женщина, даже, наверное, красивая, если вас немножко подкрасить, причесать по-другому, переодеть… Когда вы ночью ворвались ко мне в комнату в этой рубашонке, которая ничего не прикрывает… Мымры в таких рубашонках не спят! Да и вообще…

– Алексей Григорьевич!

– Ну я еще могу понять, что, вкалывая за рулем, вы предпочли выглядеть страхолюдиной, – это разумно. А в офис ко мне почему так ходили, а? Меня, что ли, опасались?

– Видите ли, у вас репутация такая… А в нашей стране за сексуальные домогательства никто не карает, вот я и решила не…

– Это какая же у меня репутация?

– Бабника, ну как там еще это называется…

– Жеребец! – подсказал он ей.

– Или кобель! А поскольку вы, безусловно, очень привлекательны, а мне ничто человеческое не чуждо, то не хотелось становиться случайной жертвой… подножным кормом…

– Ага, значит, вы в меня втюрились?

– Слава богу, нет!

– Не врите! Если бы не втюрились, не стали бы ждать у подъезда в Марьиной Роще. И признайтесь, этот ваш виртуальный австралиец – плод вашего воображения!

– Думайте как хотите!

Он замолчал. Она тоже. Потом он сказал:

– Ну хорошо… предположим, все так… Но сегодня мы поужинаем вместе?

– По-моему, не стоит. Мы все выяснили.

– А по-моему, мы ничего не выяснили!

– Ну почему? Я мымра…

– Не передергивайте, я не сказал, что вы мымра, я сказал, что вы притворялись мымрой. Согласитесь, это все-таки разные вещи…

– Спорить с адвокатом – плевать против ветра.

– Вот-вот, не надо со мной спорить. Выбирайте ресторан!

– Сами выбирайте!

– Хорошо! Сегодня чудная погода, приятно будет посидеть на свежем воздухе. Я знаю одно хорошее местечко. В восемь заеду за вами на такси. И пожалуйста, покажитесь мне в своем обычном, нормальном виде.

– Алексей Григорьевич, не обольщайтесь, это и есть мой нормальный вид. У меня аллергия на косметику, – сама не зная зачем, ляпнула Лиза. Она чувствовала себя сейчас как начинающий канатоходец, когда каждое движение может стать роковым…

– Вы такая патологическая врунья?

– Да почему? Я правду говорю.

Ни слова не сказав, он схватил с заднего сиденья ее сумку, и не успела она ахнуть, как он высыпал себе на колени ее содержимое, среди прочего там была и довольно пухлая косметичка.

– Что вы себе позволяете?

– Не выношу вранья!

– Ах ты господи! Адвокат, который не выносит вранья! Расскажите кому-нибудь другому!

– Что это вы беситесь?

– Это вы почему-то беситесь! И никуда я с вами не пойду! Хватит с меня! В жизни не видела такого бесцеремонного типа!

– А я в жизни не видел такой дуры!

– Ах вот как? – Она резко затормозила. – Вылезайте и берите такси. Кстати, заплатите мне то, что должны! За сегодняшний день можете не платить. Я ведь его недоработала!

– Чтобы вы потом говорили, что я вам недоплатил? – дрожа от злости, крикнул Сметанин. – Ну уж нет! Вот вам все, что я должен, и еще сто долларов за сверхурочные! Всего наилучшего!

– Я на чай не беру!

– Дура!

– Сам дурак!

Он выскочил из машины и что есть сил хлопнул дверцей.

Лиза дала по газам и уехала. Ее всю трясло. Поговорили, называется. Черт знает что! Еще ни с одним мужчиной ничего подобного у нее никогда не случалось. Интеллигентные люди, нечего сказать! Лиза Пес тихонько скулила на заднем сиденье. Если я сейчас кому-нибудь не расскажу обо всем, я лопну! И она поехала к Инне.

– Господи, что с тобой? Ой, Лизочка, собачка моя милая! Что такое стряслось? Черт побери, как вас различать?

– Зови ее Псюхой! – буркнула Лиза Кот. – Инка, ты в состоянии меня выслушать, не перебивая? А то лопну!

– Попробую!

Она действительно молча все выслушала, а потом бросила только одно слово: – Жопа!

– Почему?

– По всему! А главное – потому, что не поняла: он же в тебя влюбился!

– Глупости!

– Ничего не глупости, конечно, влюбился, только не сразу это осознал, а когда сообразил, ты уже хвостом вильнула, вот он и взбесился.

– Все, наверное, так, за исключением одного – он не влюбился, просто ему досадно, что упустил меня неоприходованной…

– Теперь это так называется? – усмехнулась Инна. – Что ж, может, ты и права.

– Конечно, права! Как можно влюбиться в такую мымру?

– Эх, Лизка, влюбляются разве в размалеванную рожу, в девяносто – шестьдесят – девяносто, в фирменные тряпки? Любовь – это химия, если хочешь знать… Вот если какой-то твой компонент вступил в реакцию с каким-то его компонентом, тогда в результате может что-то получиться… У меня по химии всегда двойки были, я так до сих пор не поняла, что такое валентность, но я же не знала, что эта противная скучная наука будет иметь отношение к любви… Когда иной раз встретишься глазами с кем-нибудь и тебе сразу ясно: что-то будет, – это секс, а с любовью куда сложнее… И у твоего адвоката, похоже, любовь. Он с тобой глазами не встретился, до секса не дошло, а реакция началась…

Лиза изумленно смотрела на подругу.

– Инка, ты любишь своего венгра, да? У вас компоненты в реакцию вступили?

– Боюсь, что да… У меня, во всяком случае… Только я здесь, он в Канаде, у него там семья… Мне это надо? Слава богу, завтра начнется работа, некогда будет… А ты зря с адвокатом поругалась. Позвони, пока не поздно, извинись, скажи, что придешь на ужин…

– Хрен ему в грызло! – сказала Лиза и заплакала.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Лиза давно научилась справляться с болью, тем паче что в остальном жизнь радовала ее. Бабушка вернулась из Германии довольная, бодрая, полная впечатлений и с массой подарков, а главное – с первого взгляда влюбилась в Лизу Пес, хозяйка которой пока не подавала о себе вестей.

– Удивительное существо, она все понимает, такая умница, – восторгалась Ксения Леонтьевна по вечерам, когда Лиза приезжала с работы на персональной машине с водителем, к вящей гордости бабушки. Ксения Леонтьевна как будто бы посмеивалась над внучкиным положением, но втайне очень ею гордилась. Однажды Лиза слышала, как бабушка в разговоре со старинной приятельницей ввернула:

– Знаешь, мне теперь стало спокойнее, с тех пор как у Лизы появилась персональная машина с шофером, я не так волнуюсь.

На работе дел было много, но ничего похожего на то безумие, которое сопутствовало подготовке к выходу в эфир в прежней телекомпании. Времени достаточно, по крайней мере в ее епархии. Конечно, весенние рынки телепродукции в Москве и Киеве были упущены, как и будапештский, но Лиза знала, что делать и куда сунуться. Она набрала себе неплохую команду, переманив многих своих прежних сотрудников, и они дружно работали над сеткой и ее программным наполнением. Отсматривая пилотные программы, сериалы – словом, занимаясь своим делом, муторным, нервным, но горячо любимым, Лиза чувствовала себя на своем месте.

А бабушка помешалась на Интернете. В Германии она освоила компьютер в необходимых для этого пределах и теперь часто с горящими глазами встречала Лизу, сообщая той последние новости из самых разных областей. Да еще и переписывалась по электронной почте с подругой из Германии и с новыми знакомыми на юге Франции. Но вот работать на компьютере у нее получалось плохо.

– Знаешь, меня компьютер отвлекает, – говорила она Лизе, – вероятно, сказывается привычка всей жизни – когда вожу пером по бумаге, я лучше соображаю.

Вскоре после приезда Ксения Леонтьевна спросила:

– Лиза, а ты не хочешь пригласить своего адвоката на рыбу под бешамелью?

– Не хочу! – мрачно ответила Лиза.

– А почему? Он тебе разве не нравится?

– Нет!

– Почему? Что-то произошло? Ты не хочешь мне рассказать?

– Нет, не хочу ворошить эту историю. Могу сказать одно, бабушка, я хотела стать «женщиной с игрой», ты всегда говорила, что мне не хватает игры… Ну и заигралась! А дальше неинтересно!

Ксения Леонтьевна внимательно посмотрела на внучку. Похоже, девочка потерпела фиаско и не надо бередить ее рану, решила бабушка. Но все-таки это ненормально, что умная, интересная, еще молодая женщина живет одна, без мужчины, и с этим надо что-то делать… Но что?

В середине августа Ксения Леонтьевна сказала, глядя на Лизу с неодобрением:

– Ты плохо выглядишь!

– Просто устала!

– Значит, надо отдохнуть!

– Сейчас попью чаю и завалюсь спать.

– Это не поможет, – довольно сурово заметила бабушка.

Лиза удивленно подняла глаза:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Что тебе необходимо отдохнуть, и не надо рассказывать мне про Египет, в котором ты не была!

– И не собиралась. Но я не могу сейчас никуда поехать, мне просто не дадут отпуск.

– Дадут!

– Сильно сомневаюсь!

– Лиза, я говорила с твоим Булатовым, он обещал дать тебе десять дней в самое ближайшее время.

– Ты звонила Булатову? – совершенно ошалела Лиза.

– Боже меня сохрани! Но я встретилась с ним во французском посольстве, ты же помнишь, я третьего дня ходила на прием…

– Там был Булатов?

– Был, а что тут удивительного? Кстати, очаровательный человек! Знаешь, он очень мне напомнил того прелестного актера, ну такой крупный, с украинской фамилией, он еще прекрасно поет…

– Степанченко, что ли?

– Да-да, Степанченко!

– Пожалуй, есть сходство… Значит, ты познакомилась с Булатовым и потребовала у него отпуск для внучки? – развеселилась Лиза.

– Я ничего не требовала, и, если хочешь знать, он первый ко мне подошел и спросил, правда ли, что Елизавета Федоровна Кот моя внучка? Ему кто-то сказал… Ну, мы разговорились, и я даже пригласила его в гости.

– Ты с ума сошла! Зачем это?

– Он очень милый и к тому же разведенный.

– Бабушка!

– Ты успокойся, он в ближайшее время не обещал прийти, сказал, что до выхода в эфир у него нет никакой возможности, но потом он почтет за честь. Он хорошо воспитан, надо сказать. И очень тепло о тебе отозвался!

– О господи!

– Не закатывай глаза! Тебе действительно надо отдохнуть!

– Где, когда, с кем?

– Ну где, это мы придумаем, когда – в середине сентября, Булатов сказал, что это возможно, а с кем… Это уже твое дело. Но я лично считаю, что на недельку можно поехать и одной. Если в принципе ты согласишься, я этим займусь, пошукаю в Интернете…

– Займись! – махнула рукой Лиза. Она знала, что лучше не спорить, авось бабушка воодушевится какой-нибудь другой идеей.

Но надежды были напрасны. Каждый день бабушка выкладывала перед ней распечатанные на принтере рекламные проспекты отелей в разных концах света. Но все они нагоняли на Лизу тоску. А однажды она заявила:

– Бабушка, успокойся. В сентябре я еду в Канны.

– Ну и что? Ты каждый год туда ездишь, но на этом телерынке ты только устаешь как собака! Съезди в Канны, а потом на недельку езжай, к примеру, на Канары. Ты же не была на Канарах, а все говорят, там просто рай!

– Говорят… Слушай, а давай поедем вместе! Побываешь на Канарах, будет здорово!

– С ума сошла? Туда лететь семь часов и нельзя курить! Я же рехнусь! Мне и два-то с лишнем часа до Германии было невмоготу, а до твоих Канар я совсем спятить могу! И потом, нам не с кем оставить Лизу! А вот ты поезжай, я присмотрела чудный отель, на берегу океана, там, кажется, черный песок, это на Тенерифе… Ты подумай, детка, когда ты родилась, никто в стране и помыслить не мог об отпуске на Канарах…

– Бабушка, давай тогда поедем куда-нибудь поближе, а Псюшу подкинем Инке…

– Чтобы она сожрала у нее всю мебель? Ерунда! И вообще, в моем возрасте менять климат не рекомендуется. А ты поезжай!

– Вот вернусь из Канн, тогда и решу!

– Тогда решать будет поздно! Ты думаешь, в сентябре много свободных мест в отелях? Глупости! Немедленно свяжись с туристическим бюро! Предстоит тяжелая работа, надо набраться сил!

Спорить с бабушкой иногда бывает так утомительно, что Лиза сдалась. В конце концов, чем я рискую? Это не так уж дорого… И всего одна неделя. Пока прилечу, акклиматизируюсь, а там уж и назад пора, даже не успею соскучиться. Сметанин как-то говорил, что бывал на Канарах… Как странно, он практически никогда не упоминал о жене. Я даже не знаю, как ее зовут, с удивлением сообразила Лиза. После безобразной ссоры она запретила себе вспоминать о нем, да и не до того ей было, а сейчас вся история представлялась достаточно комичной… И почти не было боли. Так, чуть-чуть шевельнулось что-то в области диафрагмы… Да, он никогда сам не заговаривал о жене, только если я что-то спрашивала. А я впрямую и не спрашивала, разве что походя… Даже не знаю, есть ли у него дети и какая по счету эта безымянная жена… Однако это странно… Конечно, я могу позвонить Беате, только зачем? Сыграла в дурацкую игру, поняла, что это не мое, и довольно. Вот поеду на Канары, может, там и найду свою любовь… Вон нашла же Инка канадского венгра в Доминиканской Республике. Чем я хуже? Но Инка, она сексуально озабоченная, а я нет… С одной стороны, это лучше, спокойнее, а с другой – мужики не чувствуют призыва… Ну и черт с ними, от них одни неприятности, а кстати, Адка что-то исчезла, не прислала приглашения, и вообще от нее ни слуху ни духу… Может, у нее что-то стряслось? Надо бы узнать, связаться с ней по электронной почте… Хотя чем я отсюда смогу помочь? И все равно поездку в Австралию я не потяну, да и Рой Шелли, наверное, уже женился. И слава богу! Трудно придумать что-то более чуждое, чем австралийский Рой Шелли. Даже канадский венгр как-то ближе, все-таки общие корни, один соцлагерь в прошлом…

На другой день Лиза заехала в туристическое агентство, выбрала себе отель на Тенерифе и привезла бабушке весьма завлекательную картинку: четырехэтажный, не слишком большой, но совершенно белый отель на берегу океана, весь увитый бугенвиллеями. Правда, в агентстве ей объяснили, что на самом деле отель стоит на некотором возвышении, а чтобы искупаться в океане, надо спуститься и пройти еще ряд ресторанчиков и кафе. Но Лизу это уже не смутило. Ей захотелось туда, в городок под названием Лас-Америкас! Но до этого еще предстояла утомительная, ответственная поездка в Канны, когда не то что насладиться красотами знаменитого города, но даже спокойно поесть не всегда представляется возможность. К тому же в этот раз с ней должен поехать заместитель Булатова с подозрительной фамилией Стырин. А при новом начальстве не расслабишься. Так что отдых от всего и всех «в синем и далеком океане» уже казался сказкой.

– Знаешь, мне не понравился твой адвокат, – заявила как-то вечером бабушка.

– Что? – не поняла Лиза. – Какой адвокат? О чем ты?

– Его показали в передаче «Человек и закон». И он мне не понравился.

– Мне тоже, – покривила душой Лиза.

– Слишком красивый и самодовольный.

– Пожалуй.

– Но неглупый, надо признать. И весьма красноречивый. Только все время говорит «замечательно»!

– Ты тоже заметила? – оживилась Лиза. – Меня это иной раз доводило до белого каления!

– Надо было ему сказать!

– Господи, зачем? Какое мне дело до его лексики?

– Тоже верно. И он, конечно, страшный бабник – нет сомнения, так что не стоит о нем жалеть, детка.

– А я и не жалею. Просто был в жизни такой эпизод, причем довольно интересный, и кончился. Что толку сожалеть об эпизоде?

А ночью ей приснился идиотский сон: Елена Арнольдовна, сияя красотой, сидела за столиком кафе и с удовольствием ела торт большой ложкой, прямо из коробки, и после каждой ложки жмурилась от наслаждения и облизывалась. А рядом с коробкой лежала крышка, обычная крышка от торта с надписью «Торт Сметанин»! Проснувшись, Лиза подумала: какой примитивный, какой прямолинейный бездарный сон! Конечно, такая особа вполне может кого хочешь сожрать, только мне-то какое до этого дело?

Через два дня они со Стыриным улетели в Канны, где и в самом деле некогда было даже вздохнуть, не то что любоваться городом и морем. Почему-то сидя с начальником в ресторане, Лиза все время опасалась, что он непременно что-нибудь стырит – вилку, пепельницу, подставку… Но он оказался довольно приличным человеком и, разумеется, ничего не стырил. Мои ассоциации столь же примитивны, как и мои сны, грустно думала Лиза, вероятно, телевидение мало-помалу дебилизирует всех, кто с ним близко соприкасается, особенно если от Бога отпущено так мало ума, как мне. После истории со Сметаниным Лиза сильно упала в собственных глазах.

В самолете, когда они летели обратно в Москву, Стырин сказал:

– Елизавета Федоровна, класс! Я за вами наблюдал, вы классно держались, даже не ожидал. И вообще… вы классная!

– Что? – оторопела Лиза от некоторой интимности в его голосе.

– Ну вы красивая… Умная… И ноги у вас… просто классные!

– Боже, где вы видели мои ноги?

– Ну у вас вчера на приеме было платье с разрезами… Я глаз не мог оторвать… Классное платье, между прочим!

Что на это ответишь? Лиза промолчала, но подумала: интересно, у того было одно слово «замечательно» на все случаи жизни, у этого «классно», а где же наш великий и могучий? Совсем скукожился? Но говорить этого начальству она не стала. Неужели Стырин теперь начнет за ней ухаживать? Вот не было печали… Хотя сейчас он просто выпил на халяву, да и вообще не в меру возбудился в Каннах, в Москве ему будет не до этого. Но, значит, я еще могу внушать какие-то чувства? Впрочем, это не чувства, а ощущения… Но типы, знающие только слово «классно», в таких тонкостях не разбираются! А те, у которых любимое слово «замечательно»? Бог весть!

Через три дня она уже летела на Канары. К счастью, в самолете рядом с нею сидела молодая влюбленная пара, и на Лизу они внимания не обращали. Она недоуменно листала навязанную Инной книгу Коэльо и проклинала все на свете. Ей совершенно не хотелось это читать. Она не понимала, почему люди так помешались на этом авторе, – ей было скучно и даже немножко противно. А другие книги лежали в багаже. И Лиза предпочла заснуть.

Остров Тенерифе встретил ее сказочной погодой. И отель оказался даже лучше, чем на картинке, что бывает нечасто. Там пахло цветами! Время было к вечеру, а в отеле ей полагался только завтрак. Она была голодна и, бросив вещи в номере неразобранными, подкрасила губы и вышла из гостиницы. Вокруг было несметное множество ресторанов и кафе, манивших аппетитными запахами, уютными столиками, а кое-где и громкой музыкой. По-южному внезапно опустилась темнота. Лиза решила зайти в пятый по счету ресторанчик. И не ошиблась. Ей подали сказочную рыбу в горчичном соусе. К рыбе она заказала белого вина, которое ей налили в бокал, только что вынутый из холодильника. Она отпила глоток, вино было отличное. Как хорошо! Лиза вдруг безумно понравилась себе. Одинокая, еще довольно молодая женщина, не растерявшаяся под напором обстоятельств, не утратившая жизнерадостности, несмотря ни на что, сидит одна на острове Тенерифе и пьет вино. Она красива и загадочна. Наверное, мужчины должны недоумевать, отчего такая женщина одна, – вероятно, кого-то ждет… Украдкой оглядевшись, она заметила пожилого мужчину, который и вправду не сводил с нее глаз. Ему было далеко за шестьдесят, и перед ним стояла громадная кружка пива. Встретившись глазами с Лизой, он ласково улыбнулся. Она слегка улыбнулась ему в ответ, просто из вежливости. И хотя он ничем ее не заинтересовал, ей было приятно, что в первый же час пребывания на острове на нее кто-то уже обратил внимание. Она, правда, тут же отвернулась во избежание недоразумений. Мало ли что этот старый хрыч может вообразить… Она заказала мороженое со взбитыми сливками и фруктами, показавшееся ей невероятно вкусным. Даже захотелось съесть еще порцию, но она решила сдержаться. Лучше я погуляю полчасика, а потом зайду куда-нибудь и закажу еще мороженого… Но, выйдя на улицу, она вдруг ощутила такую усталость, что смогла лишь кое-как доплестись до отеля и рухнула в постель, даже не приняв душ. Она только успела подумать: хорошо, что бабушка не согласилась сюда лететь, ей это было бы не по силам.

Утром после традиционного курортного завтрака она устремилась на пляж. Знаменитый черный песок оказался, разумеется, просто серым. Но он был мелким и шелковистым. Море слегка волновалось, но купающихся было много. И вдруг до Лизы дошло – это же не море, это океан! Атлантический океан! Принципиальной разницы она не увидела, но психологически это на нее действовало. В любое море она всегда входила без страха, а тут отчего-то ей было немного боязно. Может, лучше искупаться в бассейне, трусливо подумала она. Но тут же сама себя пристыдила: идиотка, потом будешь жалеть! Смотри, дети купаются, а ты… И она решительно вошла в воду, а потом долго не могла вылезти: теплая вода, легкие волны, освежающий ветерок – блаженство, да и только. День сегодня явно жаркий, но, видимо, остров хорошо продувается. Тут постоянный сквозняк. А она любила сквозняки. Но вскоре солнце все-таки припекло, и она предпочла уйти. Забежала в номер переодеться и отправилась гулять.

Лиза всегда привозила подарки самым близким людям и подходила к этому очень ответственно. Не любила покупать второпях, в последний момент, а, наоборот, предпочитала сделать это в первый же день. И пробежаться по курортным магазинчикам, когда никуда не спешишь, – одно удовольствие. Она уже поняла, что не будет гнаться за обилием впечатлений, тратить драгоценные дни отдыха на групповые поездки в автобусе. У меня всего неделя, буду отдыхать на всю катушку. Год выдался тяжелый, и неизвестно еще, когда и где придется отдохнуть в следующий раз. А кроме подарков надо купить новые шорты, достойные «потрясающих» ног! В третьем по счету магазинчике она обнаружила именно такие шорты. В примерочной зеркала не было, и она вышла в зал, где висело большое старое зеркало. В этот момент в магазин вошел высокий, крупный мужчина в темных очках. Лиза не обратила на него внимания, только приметила смешные шлепанцы с золотым крабом на синем фоне. Шорты сидели идеально! Стоили, правда, недешево, но все же не настолько дорого, чтобы от них отказаться. К шортам была куплена еще потрясающая трикотажная рубашка с вырезами на плечах и спине. До чего пикантная штучка, вот бы Сметанин меня в ней увидел, понял бы тогда, что никакая я не мымра… Впрочем, он и так это понял. Боже, до чего же глупо все получилось! Какой безобразный неинтеллигентный финал у этой истории. Нет, я не буду вспоминать. К черту, к чертовой матери, к чертовой бабушке и какие там еще у черта родственники! Интересно, а можно в жару прийти в такой рубашечке на работу? Нет, разумеется, нет! Интересно, как отреагировал бы Стырин? И Булатов… Он разведенный, сказала бабушка с намеком. А что, он милый, умный, добродушный и по-своему очень привлекательный, хоть и толстый. Ну и что, хорошего человека должно быть много… И у него приятный голос… Но он говорил, у его дочки аллергия на животных… Значит, дочка живет с ним? Э, Лиза, ты что, рехнулась? – одернула она себя. Бабушка упомянула, что он тепло обо мне отозвался… А почему бы ему обо мне отзываться холодно? Нет, я точно рехнулась… Просто так хочется любви… Мало ли кому чего хочется. Интересно, есть женщина, которой не хочется любви? Наверное, есть, я вот до встречи со Сметаниным и не думала… И что я все о нем вспоминаю? Не надо, Лиза, не надо!

Накупив еще каких-то курортных прелестей – пляжную сумку, очаровательную косынку с козырьком и, разумеется, подарки, она решила зайти в кафе, поесть мороженого, авось оно окажется не хуже вчерашнего. Но к выбору кафе тоже надо подходить с умом. И она нашла очень милое заведение на открытой веранде с видом на океан. И мороженое оказалось восхитительным! За соседним столиком сидели две девушки, красивые, шикарные и говорили по-русски. Основной темой их разговора был целлюлит. И, разумеется, способы борьбы с ним и с лишним весом. На Лизин взгляд, у этих девушек не было ни граммулечки лишнего веса, но, судя по их словам, они так не считали. Лизиного слуха то и дело касались термины, от которых ее кидало в дрожь, – липосакция, мезотерапия… Чего только она не узнала за четверть часа – что после мезотерапии по всему телу остаются точки от уколов, а после липосакции, даже проведенной высококлассным хирургом, начинается депрессия, результаты становятся заметны только через месяц, а после операции надо ходить в каких-то кошмарных резиновых штанах, – одним словом, хотелось только удавиться! И непонятно, как после всех мытарств можно еще жрать мороженое? Господи, в моей юности никто даже не слыхал о целлюлите! Интересно, а у меня есть целлюлит, а если есть, надо ли с ним бороться? Ценою таких мучений? И ради чего? Или ради кого? Кому вообще нужен мужчина, который способен сказать женщине: «Знаешь, дорогая, у тебя целлюлит, и потому я женюсь на Эльвире, у нее нет целлюлита…» Тьфу! Неужели есть такие? Разговор за соседним столиком перешел на татуаж. Лиза толком не знала, что это такое, но вскоре уловила, что одна из красоток сделала татуаж бровей, а вторая контуров губ. Я бы на месте мужчин от таких баб просто шарахалась, там же нет ничего натурального, и эти бедняжки еще платят бешеные деньги, чтобы подогнать себя под какой-то стандарт, который неминуемо скоро изменится, и что тогда? В этот момент пакет с покупками упал с соседнего кресла, Лиза нагнулась, чтобы его поднять, и тут же обнаружила рядом мужские ноги в синих шлепанцах с золотыми крабами. Мужчина первый поднял пакет и протянул Лизе. Ноги у него были загорелые и красивые. Она подняла глаза. Обладатель ног был весьма эффектен, и лицо его показалось Лизе знакомым. Какой-то актер, решила она. Вот бы закрутить роман со знаменитым актером, или даже не роман, достаточно просто сфотографироваться с ним – и послать карточку Сметанину. Все это вихрем пронеслось у нее в голове, пока она благодарила незнакомца со знакомым лицом. Кто же это? Черт, я этих нынешних звезд по фамилиям почти не знаю, только уж самых-самых, а самые-самые не таскаются по Тенерифе в шлепанцах с крабами. Она улыбнулась как можно зазывнее.

– Добрый день, Элизабет, – сказал он по-английски. И широко улыбнулся, демонстрируя искусство голливудских стоматологов.

Ей показалось, что она ослышалась.

– Добрый день.

– Вы меня не узнали, Элизабет?

– Нет, простите… Мы разве знакомы?

– Заочно. Я Рой Шелли!

Сказать, что она удивилась, – значит ничего не сказать! Она вытаращила глаза и спросила по-русски:

– Кто?

Он, очевидно, понял ее состояние и повторил по-английски:

– Элизабет, я Рой Шелли, сосед вашей подруги Ады. Я страшно рад вас видеть, вы позволите присесть?

– Да-да, конечно, – ошеломленно кивнула Лиза.

Он, смеясь, смотрел на нее, в его синих глазах и вправду читалась радость.

– Вот это номер! – пробормотала Лиза по-русски и тут же перешла на английский: – Извините, но я никак не ожидала… Вы специально сюда приехали?

– Разумеется. И не жалею!

И тут до нее дошло! Так вот почему Адка не прислала приглашение, вот почему бабушка так старательно выпихивала ее на Канары! А великолепный Рой Шелли тайком таскался за нею, чтобы решить, стоит ли себя обнаруживать. И все-таки решил, что стоит. А бабушка какова! Связалась с Адкой, и они провернули это мероприятие… Черт бы их побрал, а меня кто-нибудь спросил? Может, мне этот тип сто лет не нужен! – возмущалась Лиза, впрочем, про себя. Рой Шелли и впрямь был великолепен, но совершенно не в ее вкусе. Хотя если он будет вести себя нормально, то почему бы и не пообщаться с ним здесь, все-таки веселее…

– Элизабет, вы уже пришли в себя? – смеясь, осведомился он.

– Более или менее. Значит, вы не поленились приехать сюда, чтобы познакомиться со мной?

– Как видите! Ваша бабушка писала, что вам лучше сделать сюрприз…

– Бабушка? Кому это она писала? Вам или Аде?

– Мне! Мы довольно долго переписывались с вашей бабушкой по электронной почте.

– Какое свинство!

– Почему?

– Знаете, у нас в России говорят: без меня меня женили!

Он только смеялся, с явным удовольствием глядя на нее.

– Ну чего лыбишься? – спросила она по-русски.

Он продолжал улыбаться.

– Козел! – сказала она с милой улыбкой.

– Что вы сказали, Элизабет?

– Простите, я еще не опомнилась от удивления! Это так, междометие.

– Я предлагаю немножко выпить за знакомство, шампанского например?

– Нет, слишком жарко.

– Тогда, может, пива?

– Нет, я не пью пива!

– О тогда мы выпьем сангрии! Самый подходящий напиток в такую погоду. Согласны? Вы знаете, что такое сангрия.

– Конечно, вино с фруктами. Да, пожалуй, сангрию я выпью!

– Очень хорошо! Элизабет, вы впервые на Тенерифе?

– Да.

– В таком случае мы сегодня же должны составить программу!

– Какую программу? – испугалась Лиза.

– Я взял напрокат машину и хочу показать вам остров. А завтра вечером мы поедем в замок Сан-Мигель на рыцарский турнир, я уже заказал билеты. Почему-то мне кажется, что вас в первую очередь должен заинтересовать парк попугаев. Я не ошибся?

– Да конечно, но ведь вам-то попугаи, наверное, не слишком интересны, у вас их там… – Ей хотелось сказать «до фига и больше» или что-то позабористее, но она сказала по-английски: – Очень много!

– Знаете я вообще в жизни много чего повидал – и в Австралии, и в других странах, но увидеть все это с вами мне будет интересно!

– То есть я буду смотреть на попугаев, а вы на меня, так?

– Элизабет не надо сердиться! Мы с вашей бабушкой думали, как лучше устроить наше знакомство чтобы вас… чтобы вы заранее не были настроены против меня. Может быть, я действовал не очень ловко, но вы должны меня извинить… Просто, когда я сегодня зашел за вами в магазинчик, где вы примеряли шорты… У меня голова закружилась, и я решил не оттягивать знакомство. Ведь у нас не так много времени…

– Ага, значит, вас привлекли мои ноги?

– Нет, сначала меня привлекло ваше лицо и еще то, что я узнал о вас от Ады и вашей бабушки. Ну а ноги… Ноги у вас и вправду красивые, но сами по себе ноги не могли бы меня заинтересовать…

– Очень мило с вашей стороны, – пробормотала Лиза. И подумала: черт знает что!

Им подали сангрию в запотевшем кувшине и замороженные пустые бокалы. Рой Шелли, элегантно орудуя ложкой, наполнил бокалы фруктами, налил вино. Пока он все это проделывал, Лиза заметила весьма заинтересованные взгляды обеих «целлюлиток», девицы, не стесняясь, пялились на Роя Шелли. А я им, наверное, кажусь не стоящей внимания старой кошелкой. Целлюлитной, не ведающей ни мезотерапии, ни липосакции… А он и вправду хорош! Один разворот плеч чего стоит! Да и вообще – великолепный экземпляр, вскормленный экологически чистыми продуктами! Но надо заметить, руки у него красивые, и золотистые волоски на загорелой коже выглядят очень сексуально… И грудь широкая, к такой груди можно прижаться, и совсем даже не фигурально и не виртуально…

– Элизабет, давайте выпьем за знакомство!

– Давайте, Рой!

– О, вы первый раз назвали меня по имени!

Мне приятно.

Они выпили. Лиза пила сангрию в Испании, но тут ей показалось, что это напиток богов!

– Ах, как вкусно! – Она даже зажмурилась от блаженства, а когда открыла глаза, поймала на себе его взгляд, вполне недвусмысленный мужской взгляд, и даже поежилась.

– Ну так что там, с нашей программой? – спросил он.

– Рой, моя профессия – программы! И потому на отдыхе хотелось бы обойтись без программ.

– Предпочитаете спонтанность?

– В общем, да…

– Ваша бабушка была права, утверждая, что лучше вас заранее не ставить в известность, – улыбнулся он. – Что ж, будем действовать спонтанно! Потому предлагаю поехать посмотреть на вулкан!

– Ага, национальный парк Каньядас, вулкан Тейде, там где-то снимались «Звездные войны», да? – припомнила Лиза сведения из рекламного проспекта.

Он засмеялся.

– Изучали путеводители? Но там и вправду красиво! Поедем?

– Но это, кажется, далеко?

– У меня отличная машина, и нам некуда спешить, да?

– Ну, в общем…

Лиза вдруг подумала, что совсем даже неплохо прокатиться на машине по Тенерифе в компании красивого мужчины, который не пожалел денег и не поленился припереться сюда из Австралии. Это даже как-то вдохновляет!

– А вы где остановились? – спросила она.

– В «Клеопатре».

– А я в…

– Я знаю, – немного смущенно улыбнулся Рой Шелли.

– Ах да, вы же все обо мне знаете.

– Послушайте, Элизабет, забудьте о том, что предшествовало нашей встрече, вообразите, что мы просто познакомились на Плайя-де-Лас-Америкас, совершенно случайно познакомились. Вы уронили сумку, я ее поднял – и тут же стал за вами ухаживать.

– Я бы тебя сразу отшила, – пробормотала по-русски Лиза, но по-английски сказала: – Можно попробовать.

Он посмотрел на часы.

– Сейчас уже начало второго… Для дальних экскурсий и впрямь поздновато. Лучше завтра встать пораньше, а сегодня предлагаю просто поехать куда глаза глядят. Понравится где-то, остановимся. Как вы на это смотрите?

– Хорошо смотрю!

– Вы не голодны?

– Нет, я только что съела огромную порцию мороженого!

– Тогда сделаем так: я сейчас провожу вас до вашего отеля, вы переоденьтесь – даю вам час, а потом заеду за вами.

Ничего себе поворот, думала Лиза, стоя под душем. А бабушка какова! Только зачем ей-то надо, чтобы я спуталась с Роем Шелли? А я, похоже, с ним все-таки спутаюсь. Уж больно он хорош, да и ситуация до чертиков романтическая, никуда не денешься. Примчался сюда из Австралии… Неужели не мог в Австралии бабу себе найти? Странно, что-то тут все-таки подозрительно. Неужели я так уж хороша, что он по фотографии настолько в меня влюбился? Ерунда какая-то. Но как бы там ни было, а о скуке на Канарах речи быть не может! Что ж, пусть все идет как идет, а я буду получать от этого удовольствие. А главное – с ним не надо играть ни в какие дурацкие игры, в которых я отнюдь не сильна. Тут все ясно как божий день – мужик приехал в такую даль, и если он сегодня поведет себя правильно, не вызовет отвращения, то придется вознаградить его за подвиг силы беспримерной. Я ведь и сама не прочь, он такой большой, сильный… и эти золотистые волоски на загорелых руках… По спине пробежал холодок. Черт побери, а как на него пялились те молодки с целлюлитом… Да нет у них целлюлита, нет – они только еще его боятся! А у меня, может, и есть, но мне плевать. И если Рою Шелли тоже будет наплевать, то он заслуживает внимания.

А кстати, что следует надеть? Платье? Юбку с блузкой? Брюки? Шорты? Нет, шорты отпадают, вторая половина дня, мы же будем где-то обедать, а потом, наверное, и ужинать. Она остановила свой выбор на привезенном бабушкой из Германии бледно-зеленом платье в белый горошек. Хотела взять еще и жакет, вечером может стать прохладно. А потом раздумала. Если я вдруг замерзну, пусть Рой Шелли думает, как меня согреть.

Он ждал ее в холле. Светло-серые элегантные брюки, синяя рубашка.

«О!» – мысленно воскликнула Лиза.

– О! – вслух произнес при виде нее Рой Шелли.

По спине опять пробежал холодок. Рой Шелли взял ее под руку и повел к выходу. В дверях они столкнулись с «целлюлитками». Те опять восхищенно воззрились на Лизиного спутника. Фиг вам, сказала про себя Лиза. Хоть вы и моложе меня лет на пятнадцать, а фиг вам, фиг! И никакая я не мымра! Я женщина, ради которой такой роскошный мужик примчался из Австралии, и плевать я хотела на ваши липосакции и мезотерапии, хотя на ваш взгляд, наверное, я в этом нуждаюсь!

– Элизабет, расскажите мне о России, – сказал Рой Шелли, когда спустя несколько часов они сидели за столиком на увитой бугенвиллеями террасе ресторана.

– Господи, Рой, разве можно рассказать о России вот так, за ужином? Это такая огромная страна, с такой сложной, тяжелой историей…

– Я понимаю. Но расскажите тогда о вашей России.

– Что это значит?

– Ну о том, как и где вы живете, работаете… Что любите там, что не любите…

– А вы что-то хотя бы знаете о России, вы читали русских писателей?

– Стыдно признаться, но нет. Видел в театре пьесу Чехова… Не помню названия. Это ведь очень знаменитый драматург, да?

– Да, – обескураженно кивнула Лиза.

– Ну хорошо, вам трудно… Тогда расскажите о вашей бабушке. Мне показалось, что это в высшей степени приятная леди…

– О бабушке? – обрадовалась Лиза. – О бабушке рассказывать легче, чем о России. Даже о моей России. Бабушка… Она меня вырастила одна, я очень рано осталась без родителей. У бабушки была трудная жизнь, ей едва исполнилось одиннадцать лет, когда ее отца арестовали… А потом и маму…

– Арестовали? За что?

– Рой, вы настолько ничего не знаете о России? О том, что у нас творилось в тридцатые годы? О сталинских репрессиях?

– Нет-нет, я, конечно, знаю, я слышал… что-то читал… Сталин, да, я знаю… Ваша бабушка стала жертвой сталинского террора?

– Блин, как с тобой разговаривать? – ошалело пробормотала по-русски Лиза. – Ты как с другой планеты…

– Что вы сказали?

– Да нет, это так… ерунда… Да, бабушка стала жертвой… Попала в детский приют… но ее отыскала подруга ее матери и чудом вытащила оттуда…

– Почему – чудом?

– Потому что она считалась членом семьи «врагов народа».

– Вы хотите сказать, что бабушка попала в детскую тюрьму?

– Ну что-то в этом роде…

– А родители ее погибли?

– Мать погибла, а отец просидел много лет, после смерти Сталина он вышел, но прожил только полгода и умер, он был безнадежно болен… Так вот, бабушку вырастила подруга ее матери, прекрасная женщина. В сорок втором ей удалось удочерить ее как осиротевшую во время войны девочку, якобы забывшую все прошлое. И бабушке не пришлось потом писать в анкетах, что родители репрессированы… Но ее всегда это мучило, она считала, что таким образом предала их память. Но это другая история. Бабушка потом поступила в Московский университет, где и познакомилась с моим дедом, который только вернулся с фронта, он преподавал там на историческом факультете. Они поженились, родилась моя мама. Бабушка стала заниматься литературными переводами, она знает четыре языка: французский, испанский, итальянский и португальский. Немецкий и английский тоже знает, но не переводит с них.

– А вы прекрасно говорите по-английски.

– Спасибо.

– Продолжайте, Элизабет, прошу вас.

– Да что продолжать… Маме было десять лет, когда дедушка умер, ему не исполнилось и сорока. На фронте его ранило, от этой раны и умер. А бабушка осталась с маленькой дочкой.

– Бабушка больше не вышла замуж?

– Нет, у нее было много романов, но замуж не вышла. Не хотела сначала отчима маме, а потом, когда я осталась сиротой, считала, что ей уже поздно замуж выходить с внучкой на руках… Но бабушка у меня красавица, у нее всегда было много поклонников.

– А у вас? У вас много поклонников? – Он смотрел на нее с ласковой улыбкой.

– Не то чтобы много, но есть.

– Вы, наверное, похожи на бабушку?

– Похожа, но несильно. У бабушки карие глаза, а у меня серо-зеленые. А теперь, Рой, вы должны рассказать о себе.

– Но вы же о себе ничего не рассказали. Хотите, расскажу вам о своем дедушке? – со смехом спросил он.

– Хочу!

– Хорошо. Я сегодня расскажу о дедушке, а завтра об отце и матери. Но и вы завтра расскажете о ваших родителях… Ох, простите, вам, наверное, это тяжело. Элизабет, я заметил, что вы рассердились на меня за то, что я мало знаю о России. Но ведь и вы, вероятно, мало знаете об Австралии.

– Ну почему же! – вздернула брови Лиза Кот, девочка из интеллигентной московской семьи. И рассказала этому красивому невежде то, что знала о его континенте из множества книг, фильмов, телепередач, рассказов Ады, из Интернета, в который лазила в те дни, когда собиралась втирать очки господину адвокату относительно австралийского жениха. А тот не поверил, что Рой Шелли существует.

– Потрясающе! – воскликнул Рой Шелли. – Элизабет, все русские женщины так хорошо образованы?

– Конечно нет, но мы все-таки интересуемся всем миром, а не только своими овцами.

– Простите! Я и вправду всегда был далек от России, русских практически не знал, вот только Ада… И она так меня заинтересовала рассказами о вас…

– Ну так что там с вашим дедушкой?

– Лиза, помилуйте! Мой дед не представляет никакого интереса для образованной леди. Он разводил овец, еле-еле читал и пил, не просыхая.

– У вас был только один дед?

– Второго моего деда, кажется, не знала даже моя бабка. Она была хозяйкой маленького портового кабачка, и кто из ее приятелей был моим дедом…

– А ваш отец?

– Мой отец пел в опере. У него роскошный баритон. Он не был особенно знаменит, но все-таки пел в лучших театрах мира, женился на своей аккомпаниаторше, и тогда родился я, а потом еще двое моих братьев.

– А ваши родители живы?

– Да. Отец преподает пение, и мама до сих пор ему помогает. Они на редкость красивые старики. Но я нечасто их вижу. Они живут в другом городе, там же, где мои братья.

Они ели, пили, разговаривали, он держал ее руку, смотрел в глаза, голос его мало-помалу становился все более глубоким, взволнованным, в глазах появился опасный блеск. Лизе нравилась эта игра, она давно в нее не играла, казалось, забыла ее правила, но инстинкт подсказывал ей, как вести себя. И она вдруг ощутила вполне недвусмысленное желание, ее глаза загорелись, словно зажегшись от его глаз, хотя говорили они о чем-то совершенно постороннем, но, как ни банально это звучит, слова и не были нужны. Но вдруг до Лизы донесся знакомый запах сигарет «Питер Стьювизант». Она вздрогнула и в испуге огляделась. За соседним столиком сидела компания итальянцев, и двое мужчин курили именно эти сигареты.

– Что случилось, Элизабет? – насторожился Рой.

– Ничего, просто померещилось…

Но очарование было нарушено, хотя Рой пытался продолжить тему.

И какого черта я дернулась? Ну курят какие-то идиоты, подумаешь… Все испортила, дура, во всем виноват Сметанин, черт бы его побрал! Мне на секунду захотелось поверить, что это он… Ну можно ли быть такой коровой! Как будто табачная индустрия выпускает этот сорт сигарет персонально для господина адвоката… И до каких пор он будет мешать моей личной жизни? Не выйдет! Хрен ему в грызло!

Вчера Лиза не задернула шторы, и сейчас яркий свет разбудил ее. Она проснулась одна, что, впрочем, неудивительно, так как и заснула она тоже одна. Рой Шелли даже не поцеловал ее на прощание. Он был предельно мил и любезен, но не тронул ее и пальцем. С одной стороны, она была ему благодарна, но с другой – уязвлена отсутствием настойчивости. Или он так меня заманивает, приручает? Странно другое – мы ни о чем не условились на сегодня. И как это понимать? Я могу считать себя свободной? Впрочем, ничего особенного тут нет, он знает, где я живу, может позвонить, прийти, наконец… Ах да, он же. вчера говорил, что вечером мы поедем на рыцарский турнир в замок Сан-Мигель…

Лиза вскочила и побежала в душ, с удовольствием отметив, что в ванной есть телефонная трубка. Но Рой Шелли не позвонил. Дрыхнет небось без задних ног, да еще и храпит, как трактор… А может, расставшись со мной, он снял какую-нибудь девицу? Ей стало неприятно.

И обидно – только вчера распалилась… Воображаю, как Инка будет меня ругать, когда я ей расскажу… Упустила такой момент… Вчера все развивалось на удивление естественно, такое может и не повториться… Но если Рой еще появится, я скажу, что предпочитаю ходить в кафе для некурящих, если тут есть такие. Может, и не быть – не Америка, чай… Почему-то ужасно хотелось есть. Она быстро оделась, подвела легонько глаза, накрасила губы, причесалась и вдруг замерла у зеркала. Что это со мной? Я так похорошела, просто невероятно – за один день… Она так понравилась себе, что глаз не могла оторвать. Эх, видел бы меня сейчас Сметанин! И что было бы? Но Сметанин тут ни при чем, это я из-за Роя Шелли… Это он мне к лицу – роскошный, экологически чистый австралийский мужик. Кстати, тоже адвокат, но цивилист… Какая-то адвокатская полоса в моей жизни… Да глупости, глупости! Какая разница, кто они по профессии… Но сейчас в таком состоянии я, наверное, могла бы захороводить любого. И надо попробовать! Вдруг все они, и Сметанин и Шелли, только подготовка к чему-то главному, к главной и единственной встрече… А я думала, что они сами по себе что-то значат. Ерунда, ничего не значат! И пошли они все…

Лиза побежала вниз, завтракать. И первый, кого она увидела в холле, был Рой Шелли. Он с восторженной улыбкой поднялся ей навстречу. А у нее от радости перехватило дыхание. Наверное, она радовалась не ему, Рою Шелли, а просто радовалась жизни, в которой есть место Рою Шелли во всем его австралийском великолепии.

– Элизабет, вы потрясающе выглядите! Вы хорошо спали?

– Да, я прекрасно спала! И рада вас видеть, Рой!

– Элизабет, идите завтракать, но поторопитесь. Нельзя терять время.

– Рой, что вы затеяли?

– Это сюрприз, я похищаю вас на весь день. Возьмите с собой купальник, шляпу, очки.

– У меня нет шляпы…

– Не важно, купим! Быстрее, Лиз! Наскоро что-то проглотив, она побежала в номер в предвкушении новых радостей.

А когда вернулась в холл, он схватил ее за руку и потянул за собой. В первом попавшемся магазинчике купил ей широкополую соломенную шляпу. Посадил в машину и куда-то повез.

– Рой, что все это значит? Куда мы едем? Он только смеялся, сверкая своими голливудскими зубами.

Куда бы он меня ни привез, мне все равно понравится, почему-то решила Лиза. Ехать в открытой машине вдоль океана уже само по себе было неизъяснимым наслаждением. Минут через двадцать они приехали на пристань, и он подвел ее к большому белому катеру, на борту которого было написано: «Джой». У Лизы испуганно забилось сердце. Она никогда не каталась на таких катерах, да еще по океану. Она такое видела только в кино. – Рой!

– Элизабет, не бойтесь, я опытный моряк! Я живу на берегу океана, у меня почти такой же катер, есть еще небольшая яхта, так что… Вперед! – И он без лишних слов подхватил ее под мышки и перенес на катер. Ловко запрыгнул сам. А человек, с которым он о чем-то говорил на пристани, сфотографировал их и протянул Рою фотоаппарат.

– Ох, а я забыла свой аппарат в гостинице! – сокрушенно воскликнула Лиза.

– Не страшно. Я поделюсь с вами снимками, – засмеялся Рой. Он вообще сегодня все время смеялся, видимо, был страшно доволен задуманным сюрпризом.

Сюрприз и вправду удался! Они мчались на большой скорости, рассекая легкие волны. Океан был синий, и ничего прекраснее Лиза в своей жизни еще не испытывала и не видела. Она тоже вдруг стала смеяться, сама не зная чему, так они и мчались по океанским волнам, смеясь, как два вырвавшихся на волю идиота… Внезапно Рой заглушил мотор, и, когда катер остановился, он нахлобучил на Лизу шляпу и сказал:

– Внимание, Элизабет! – Что?

– Смотрите!

Вокруг катера стали собираться дельфины! Их было много, они кувыркались в воде, высовывали свои удивительные морды и, казалось, улыбались.

– Боже мой! Рой, какая прелесть! – вне себя от восторга вопила Лиза.

А он с улыбкой, точно фокусник, достал откуда-то пластиковый пакет с рыбой, вытащил одну рыбку и бросил в воздух. Один из дельфинов поймал ее на лету. Рой молча протянул пакет Лизе, но у нее рыба выскользнула из рук.

– Лучше вы, – сказала она.

Он молча поднял упавшую рыбу, вложил ей в руку.

– Бросайте повыше!

– Господи, я такое только в дельфинарии видела, но там они дрессированные…

– Ну эти тоже привыкли к людям, вы можете представить себе, сколько народу тут выходит в море и кормит их? Понравилось?

– Спасибо, Рой!

– Не за что! Кстати, я снял вас с рыбой, а вы и не заметили! Думаю, кадр будет великолепный.

Дельфины продолжали резвиться вокруг.

– Но как же мы пойдем дальше? Мы же можем задеть их винтом? – испуганно спросила Лиза.

– Не волнуйтесь, у меня большой опыт.

Действительно, они быстро набрали прежнюю скорость, ни один дельфин не пострадал. Лиза была в восторге. А Рой опять смеялся и радостно на нее посматривал, и между ними вновь натянулась та ниточка, что связывала их вчера вечером до того момента, как Лиза учуяла запах сигарет «Питер Стьювизант».

– Куда мы сейчас?

– Купаться, пока еще не слишком жарко. – И он протянул ей ярко-оранжевый пузырек: – Намажьтесь, чтобы не обгореть.

– Но я утром намазалась.

– Элизабет, это приказ капитана! Я знаю, что говорю.

Пришлось подчиниться.

Они бросили якорь в маленькой пустынной бухточке.

Рой спрыгнул в воду и протянул руки Лизе. Она на мгновение замешкалась, а потом прыгнула. Он поймал ее, прижал к себе и тут же отпустил.

– Вы хорошо плаваете? – спросил он.

– Плохо!

– Я научу!

Он и вправду учил ее правильно дышать, правильно держать голову. Они хохотали, плескались, резвились как дети.

– Рой, а тут есть акулы?

– Черт их знает! Но мы не будем далеко заплывать, правда?

– А они сюда не могут доплыть? Тут так тихо, что…

– Вы боитесь?

– Боюсь.

– А меня вы не боитесь?

– Я уже большая девочка…

– Лиза…

Он обнял ее и поцеловал. Поцелуй был страстным, но до чертиков примитивным. Как в седьмом классе, мелькнуло в голове у Лизы. Но проявить инициативу она все-таки не решилась. Может, это предисловие, так сказать, некий тест? Но ей стало неинтересно. Сметанин ее ни разу не поцеловал, а она уверена, что его поцелуй сокрушил бы ее… А Рой Шелли, великолепный, бронзовый от загара Рой Шелли продолжал целовать ее как семиклассник, правда пытаясь при этом спустить с нее купальник. Однако вскоре он, видимо, почувствовал что-то и отпустил ее.

– В чем дело, Лиз? – хрипло спросил он.

– Не знаю, наверное, здесь слишком много света… – пробормотала смущенная Лиза. Черт знает что происходит. И Сметанин тут ни при чем.

Вскоре они опять мчались на катере, но им было уже не так весело.

И что мне надо, с грустью думала Лиза, почему ничего не получается? Целоваться он не умеет? Ну и что? Научи его, объясни, что к чему, посмотри, как он хорош, какое тело, разве сравнишь со Сметанинским? Бронзовая кожа, мускулы как на картинке, да и в плавках, похоже, все честь по чести… И милый он, и внимательный, какую чудесную, незабываемую прогулку мне устроил. Я про такие прогулки только в дамских романах читала… Но в романах герой целует героиню сокрушительным поцелуем, и они предаются страсти на морском берегу… Ну и черт с ним. Что с того?

Пусть он не умеет целоваться, надо быть хитрее, Лиза! Ты хотела его до поцелуя? Еще как! Значит, надо устроить так, чтобы все произошло без поцелуев в губы. Пригласи его к себе в номер, выйди на балкон, пусть подойдет к тебе сзади, поцелует в шею… Да, потом он все равно захочет поцеловать меня в губы. А ты не соглашайся, он же насколько выше тебя… и твои губы окажутся на уровне его груди, вот и не дай ему опомниться, начни сама целовать его в грудь, она такая мощная, широкая, и вообще, будь поинициативнее – и сама не заметишь, как он уже трахнет тебя. Не исключено, что это будет очень даже неплохо. Исключено, потому что мужчина, который не умеет целоваться… А может, его первая женщина не умела целоваться. Так научи! Отдайся ему, доведи до экстаза, и он сделает все, что ты захочешь… Господи, во что превратился наш мир, если надо столько усилий затратить, чтобы получить удовольствие от поцелуя с таким красавцем. Без труда не выловишь и рыбку из пруда… А из океана тем более. Но от всех этих мыслей желание окончательно пропало. Рой был хмур. Но когда они добрались до пристани, уже снова улыбался. И заставил Лизу позировать возле катера, в шляпе и без шляпы…

– Рой, я хочу вас тоже сфотографировать!

– Чтобы предъявить бабушке?

– Да нет, почему, просто на память.

– Вы сказали это так, как будто прощаетесь со мной, но у нас впереди еще пять дней! А вечером мы едем на рыцарский турнир.

Похоже, он от своего не отступит, со вздохом подумала Лиза.

– Пообедаем где-нибудь, потом я отвезу вас в отель.

– Рой, я совсем не голодна, но очень устала, пообедайте один. Мне хочется полежать в темноте с закрытыми шторами, такое яркое солнце, я не привыкла…

– Я вас чем-то обидел?

– Боже упаси! Просто я устала от впечатлений.

– Но вечером мы поедем на турнир?

– Обязательно! Ни за что не соглашусь пропустить такое зрелище! – горячо заверила его Лиза, хотя терпеть не могла подобные увеселения для стада туристов. И поначалу думала отказаться, но теперь это стало невозможно. – А что туда надо надевать? Вечернее платье?

– Надевайте что хотите. Но вечернее вряд ли подойдет. Вы уверены, что не проголодаетесь до ужина?

– Совершенно уверена!

– Хорошо, я вам позвоню! Только имейте в виду, это не очень близко…

– Я буду готова вовремя…

Полежав десять минут, Лиза вдруг поняла, что еще немного – и она умрет с голоду. И поспешила в гостиничный ресторан на открытом воздухе. Кругом было так красиво – синий бассейн, синий океан, масса цветов. Она выбрала себе столик с видом на океан и принялась не спеша листать меню. Заказала салат, рыбу, бокал вина и мороженое. Как хорошо! Как хорошо без Роя Шелли! Ну и свинья же ты, Лиза. Человек так старается… Подумаешь, целоваться не умеет! А может, дело не в нем, а в тебе? Может, ты не настолько его возбудила и это был поцелуй вежливости? А из вежливости чего особенно стараться? Может, он считал неудобным не поцеловать тебя в такой ситуации, а ты ему и на фиг не нужна? Тоже мне, гетера! Он, видите ли, целоваться не умеет! Это ты, дура, не умеешь целоваться! Ты со своим телевидением вообще забыла, что такое мужик! Да с такими мужиками, как Рой Шелли, надо самой быть на высоте, а ты… Все ясно, он хочет вежливо от тебя избавиться, потому что ты самая настоящая мымра, и тебе вовсе не надо притворяться мымрой, ты и есть мымра по самой своей сути. Мымра, грымза, кикимора болотная, синий чулок… У Лизы пропал аппетит. И вдруг она услышала женский голос:

– Лиза, это вы?

К ее столику подходила… Беата.

– Боже мой, вот так встреча! – обрадовалась Лиза.

– А я смотрю, вы или не вы? И на радостях они обнялись.

– Вы одна? Можно к вам подсесть? – радостно улыбаясь, спросила Беата.

– Ну конечно! Вы тоже здесь остановились?

– Да, очень приятный отель! Я вижу, ваши дела наладились, раз вы приехали отдыхать на Канары.

– Да, спасибо, сейчас все хорошо.

– А я вас еще утром приметила, но не была уверена, что это вы. Вы невероятно похорошели, Лиза. А я здесь с мужем, – добавила она шепотом. – Я говорила ему о вас – все, кроме того, что мы ездили в Переделкино, ну вы понимаете… – Ее нежное лицо залилось краской.

– Разве мы ездили в Переделкино? Я что-то не припомню. А где же ваш муж?

– Сейчас придет, он что-то выясняет у портье. Лиза, кто этот мужчина, с которым вы утром ушли? Похож на какого-то актера…

– Это мой знакомый из Австралии, – скромно, но с достоинством ответила Лиза чистую правду.

– Он такой роскошный, что кажется ненастоящим…

– Мне тоже, – заговорщически подмигнув, ответила Лиза. – Ох, Беата, я страшно рада, что вы здесь, можно хоть словом перемолвиться. – Ей безумно хотелось спросить Беату о Сметанине, но она не решалась.

В этот момент в дверях появился мужчина лет сорока с интеллигентным лицом и весьма энергичными, уверенными движениями.

– Это Лева, мой муж! – помахала ему рукой Беата.

Ничего общего с тем «новым русским», которого я себе мысленно рисовала. Таким я воображала мужа Елены Арнольдовны.

– Левушка, познакомься, это Лиза, помнишь, я тебе рассказывала и даже просила устроить на телевидение?

– Ах да, припоминаю, вы, кажется, подрабатывали извозом?

– Было дело! – засмеялась Лиза.

– Что ж, одобряю! Лучше возить пассажиров, чем лить слезы и рвать на себе волосы. Насколько я понял, у вас сейчас все в порядке?

Он окинул Лизу оценивающим взглядом, но, видимо, не оценил. Я для него стара, без всякого сожаления поняла Лиза. Тем не менее разговор завязался довольно оживленный. И вдруг посреди разговора Лев Андреевич хлопнул себя по лбу:

– Постойте, это вы работали секретаршей у Алешки Сметанина?

– Было дело! – повторила Лиза, и сердце у нее оборвалось.

– Чем же вы его так достали, уважаемая Лиза? Он просто рвал и метал!

– Ему надо нервы лечить! – пожала плечами Лиза.

Лев Андреевич посмотрел на нее гораздо пристальнее. И расхохотался. Лиза недоуменно переглянулась с Беатой.

Но он так ничего и не объяснил. Из дальнейшего разговора выяснилось, что Беата и Лев сегодня тоже едут на рыцарский турнир. Лиза обрадовалась. В компании ей будет легче с Роем Шелли. И она проверит его. Если он не западет на немыслимую красоту Беаты, то его кандидатуру можно рассматривать… Какую кандидатуру, идиотка? Ты что, замуж собралась? Пока не замуж, а в койку… Какое замужество, о чем с ним говорить? Нам же, кроме Канар, и вспомнить будет нечего… Разве с ним можно поговорить, например, о жареных пирожках и газировке с двойным сиропом?

– Лиза, он что, тебе не нравится? – шепотом спросила Беата, когда дамы вышли «попудрить носики» во время ужина после рыцарского турнира, показавшегося Лизе довольно убогим.

– Сама не пойму!

– А он на тебя запал, так смотрит иногда, кажется, живьем съест. Ты с ним еще не спала?

– Пока нет.

– И не собираешься?

– А что? Тебе он нужен, пожалуйста!

– Да перекрестись! Он не в моем вкусе, и вообще… ты же знаешь… я люблю другого человека… А без любви не могу… Хватит с меня и Левы, – довольно жестко закончила она.

Они и не заметили, как перешли на «ты», хотя Лиза была, как выяснилось, на десять лет старше Беаты. Мужчины тоже сразу нашли общий язык. Лев Андреевич прекрасно говорил по-английски и весьма интересовался Австралией как возможным местом экстремального отдыха. О, тут Рой Шелли оказался поистине незаменим! И почти весь вечер они проговорили о серфинге, дайвинге, кормлении акул и прочих прелестях, вызывавших у Лизы только дрожь и оторопь. Беата, по-видимому, уже привыкла к подобным разговорам и лишь иногда насмешливо вздергивала бровь. Мол, давай-давай, строй из себя мачо, я-то знаю, чего ты стоишь… Во всяком случае, Лиза именно так истолковала ее мимику.

Но как бы там ни было, а вечер прошел неплохо, и, когда уже глубокой ночью они прощались в холле отеля, Рой смотрел на Лизу с таким отчаянием в красивых синих глазах, что она молча взяла его за руку и призывно улыбнулась. Он все-таки был очень хорош, да и выпитое вино сказалось. На мгновение у нее мелькнула мысль о том, что они договорились с Беатой и ее мужем завтра утром встретиться, а после ночи любви легко опоздать на встречу… Но она напрасно беспокоилась. Ночи не было, было полчаса бурного, даже мощного секса, Рой, совершенно собой довольный, ополоснулся в душе и, прошептав что-то нежно-благодарное, ретировался.

Лиза осталась в крайнем недоумении. В свое время Ада подобный секс называла «голым текстом, без предисловий, послесловий и комментариев». Наверное, на большее он не способен, подумала Лиза, стоя под душем, или я ему не понравилась? Ну и черт с ним, я тоже не в восторге.

Но, судя по сияющим, восторженным глазам на другое утро, Рою Шелли все понравилось. Он пришел в их отель и при первой возможности норовил дотронуться ненароком до Лизы, ласкал ее взглядом и всячески выражал свою если не любовь, то влюбленность. Но Лизе трудно было соответствовать, полчаса ночью ни на йоту не приблизили ее к нему. Одно было хорошо – отвращения он у нее не вызывал. Уже плюс!

Оставшиеся дни они проводили вчетвером – ездили по острову, катались на катере, на яхте, но иногда мужчины оставляли Лизу с Беатой одних, чтобы совершить нечто экстремальное, в чем женщины не желали участвовать, а с удовольствием купались, ходили по магазинчикам и подолгу сидели в кафе, болтая о разных разностях. Как-то Беата спросила:

– Ты выйдешь за него замуж?

– Да боже меня упаси!

– Так я и думала, – вздохнула Беата. – Ты совсем его не любишь. Без любви выходить замуж вообще плохо, а уж за австралийца… Хотя он, по-моему, хороший мужик.

– Наверное. Но сердцу не прикажешь…

– Ты в Алешу влюбилась, да?

– В какого еще Алешу? – с искренним недоумением спросила Лиза. Она никогда про себя не называла адвоката по имени.

– В Сметанина.

– Еще чего!

– Ты покраснела! Я понимаю, он обаятельный, умный. Но ведь он женат…

– Беата, я не стремлюсь обязательно замуж! – вырвалось у Лизы.

– Потому что ты сильная, ты можешь сама…

Вон тебя с работы выгнали, ты не растерялась… А я… Знаешь, сколько раз я хотела уйти от Левы? Но куда? Я ничего не умею… И потом… Может, стыдно в этом признаваться, я привыкла хорошо жить… не думай, я все понимаю…

– Ты его совсем не любишь?

– Как тебе сказать… Не совсем… Он в прошлом году болел, был беспомощный, несчастный, боялся очень… и нуждался во мне. И я к нему всем сердцем… А когда выздоровел, так вроде все и кончилось. Понимаешь, я тогда его жалела…

– Тебе обязательно жалеть?

– Кажется, да…

– А того, с бородкой, из Переделкина, ты жалеешь?

– О, конечно! Он одинокий… талантливый… У него трудный характер, печень больная… И вообще…

– Он тебя любит?

– Иногда мне кажется, что да. Но редко. Больше всего он любит и ценит самого себя, а меня постольку, поскольку я им восхищаюсь…

– Боже мой, Беата, ты такая красивая, нежная, а он…

– Знаешь, мне многие завидуют, да еще как. Нет, это все слишком банально… Но ты не думай, я не ропщу, у меня ведь и вправду хорошая жизнь, и я вовсе не несчастна… Мне просто скучно иногда так жить. И подруг настоящих нет… Лиза, ты будешь со мной дружить?

– Я уже с тобой дружу! И давай за это выпьем!

– А ты в Москве придешь ко мне в гости?

– С удовольствием! И ты тоже приходи, я тебя с бабушкой познакомлю. А с Лизой Пес ты уже знакома.

– Конечно, такое милое существо! Но разве она теперь твоя?

– По крайней мере, ее хозяйка пока не объявилась. Бабушка так привязалась к Псюшке и благодаря ей стала больше двигаться и бывать на воздухе… Раньше она все больше двигалась по магазинам, она обожает покупать всякую ерунду и тратит уйму денег, хотя всякий раз смущается… Понимаешь, она так радуется, что сейчас в Москве столько шикарных магазинов, она же всю жизнь прожила в царстве очередей и дефицита…

– Ну царством я бы эту формацию никак не назвала, – со смехом заметила Беата.

– Да уж!

– Послушай, Лиза, а что все-таки у тебя вышло с Алешей? Я ничего не знала, мне только вчера Лева сказал, что он ему жаловался: мол, эта Беатина протеже оказалась редкой… сукой. Извини, он так выразился…

– Да ничего особенного. Но я его на дороге из машины высадила.

– За что?

– За хамство, – пожала плечами Лиза.

– За хамство? – ахнула Беата. – Не может быть! Он так хорошо воспитан.

– Не заметила! Да и вообще… Самовлюбленный, самоуверенный тип, вокруг которого бабы как пчелы роятся… Любовница приходит в офис посмотреть на новую помощницу…

– Любовница? – удивилась Беата. – У него есть любовница?

– И, думаю, не одна! Да и вообще… Пришла какая-то юная дива с голым пупком, так он слюнями изошел…

– Странно, у него репутация прекрасного, верного мужа…

– Да, я когда-то слышала эту легенду, еще задолго до знакомства. А ты его жену знаешь?

– Конечно, хоть и неблизко.

– Ну и какая она?

– Северная красавица. Льняные волосы, голубые глаза.

– Сольвейг?

– Ну в известном смысле…

– Зато любовница у него совсем другого типа. Жгучая брюнетка! – не удержалась Лиза.

– Да? Странно… Хотя можно было предположить, что она своего добьется… Это Леля?

– Елена Арнольдовна, ты хочешь сказать? Да, она. Кошмарная баба.

– Да нет, вроде она неплохая, только…

– Да что ты, Беата, она чудовище, по-моему, в ней нет ничего человеческого…

– Это ты из ревности, – улыбнулась Беата. – Брось, Алеша не твой кадр.

– Да я и не думала… Наверное, мой кадр мне еще не попался, но я не теряю надежды! И ты не теряй! Но тот бородатый тоже не твой кадр!

Беата грустно улыбнулась. Она твердо верила, что он-то как раз ее кадр. А если не верила, то очень хотела верить…

Наконец настал последний вечер. Назавтра Лиза улетала в Москву. А Беата с мужем еще оставались, и Рой Шелли тоже. Каждую ночь он проводил у Лизы свои полчаса. «Fast Food», называла она это про себя. Ей даже понравилось, – оказывается, и за полчаса можно кое-что успеть, а потом спи себе спокойно – и никаких кругов под глазами утром… Да и вообще. Я с ним честно расплатилась за все, что он для меня тут сделал.

Вечером Лизе устраивали отвальную в шикарном ресторане. Лев Андреевич произнес тост:

– Знаешь, Лиза, я очень рад, что у моей Беаты появилась нормальная подруга, которая может говорить хоть о чем-то, кроме целлюлита у себя и простатита у мужа или любовника. А еще я рад, что благодаря тебе подружился с таким замечательным парнем, как Рой! И вообще, я думал, что рехнусь с тоски на этих чертовых Канарах, а вышло все очень даже недурно! Поэтому предлагаю выпить за тебя и за ваше с Роем счастье!

Лиза с Беатой переглянулись. Но все выпили шампанского. А Рой Шелли, выглядевший сегодня просто сногсшибательно в белом пиджаке и синей рубашке, пригласил Лизу танцевать и, довольно сильно притиснув ее к себе, прошептал:

– Лиз, я счастлив с тобой!

– Очень приятно, – пробормотала она.

– Я понимаю, мы еще мало знаем друг друга, но как ты посмотришь, если я приеду в Москву на Рождество? Рождество в Москве – такая экзотика! Мне Лео обещал русскую баню и купание в замерзшей реке. Ты не возражаешь?

– Против купания?

– Нет, против моего приезда? Я хочу познакомиться с твоей бабушкой. И вообще, я хочу, чтобы мы… чтобы ты стала миссис Шелли!

И не дав Лизе опомниться, он вытащил из кармана коробочку.

– Блин! – вырвалось у Лизы.

– Что? – не понял новоиспеченный жених.

– Что это? – спросила Лиза.

– Я хочу подарить тебе колечко, будем считать тогда, что мы обручены…

Лизе, разумеется, очень хотелось взглянуть на кольцо, но она решительно вложила коробочку обратно в руку Рою Шелли со словами:

– Рой, я не хочу брать на себя никаких обязательств! Я очень буду рада видеть тебя в Москве и постараюсь сделать все, чтобы твое пребывание там было приятным и интересным, но… Давай пока не будем спешить с решением… Я так не могу.

– Хорошо, пусть так… Но мне казалось, что ты… что тебе… было со мной хорошо… – немного растерянно и даже обиженно проговорил он.

– Да, конечно, мне было очень хорошо, ты такой милый, внимательный, я тебе бесконечно благодарна, но все-таки будем считать себя свободными… Пока по крайней мере. Как говорится, проверим свои чувства. Мы же из разных миров, у нас дело к зиме, а у вас к лету… Да и вообще, Австралия так далеко…

– У тебя есть другой мужчина в Москве?

– Нет, – покачала головой Лиза. – Нет, но кто знает… Он может появиться, правда? И у тебя может появиться другая женщина.

– Лиз, она могла у меня давно появиться, но вот не появилась же. Я влюбился в твою фотографию, а потом в тебя… А после того, что между нами было…

– Блин! – опять вырвалось у Лизы.

– Что такое – блин?

– Междометие, – мрачно ответила Лиза. – Рой, убери кольцо!

– Лиз, возьми его – не как обручальное, а просто на память…

– Нет, Рой, не возьму!

– Хорошо, я сохраню его до Рождества и вручу в Москве, когда буду просить твоей руки у бабушки…

– Ой, блин!

Ей было его жалко, странный он какой-то, в общем-то хороший, но совершенно чужой. И она решила – если в последнюю ночь он задержится у нее больше, чем на полчаса, она все-таки не будет ставить точку в их отношениях, а поставит многоточие. Однако ей все-таки пришлось поставить жирную точку. «Fast Food»!

… – Мне все ясно! – хмыкнула Инна, выслушав рассказ подруги о получасовых набегах австралийца. – Твой Рой Шелли – шпион!

– Шпион? – ахнула Лиза. – Почему шпион?

– Потому что шпионов, наверное, тренируют так – трахнул и беги, не расслабляйся в койке, а то выболтаешь все на свете.

– Так ведь шпион не выбалтывает, а, наоборот, выпытывает, – усмехнулась Лиза. – И потом, какие тайны я могу у него выведать?

– Да дело не в тебе!

– А в ком?

– Не в ком, а в чем! В привычке, в многолетней привычке к такому образу половой жизни. Наверное, он все же не шпион, а, наоборот, носитель каких-нибудь государственных тайн.

– Ну и фиг с ним, пускай носит свои тайны, мне они нужны как прошлогодний снег. Так же как и он сам.

– А зря! Мужик роскошный, ты погляди, он же вылитый Джеймс Бонд.

– Который? Одно точно – на Пирса Броснана не тянет!

– Дура ты, Лизка. Но с другой стороны, что делать в Австралии? Говорят, там от тоски загнуться можно, несмотря на утконосов. Но зато тебе есть чем похвастаться! Покажешь эти фотки, и все умрут от завести. Слушай, а может, он член какой-нибудь секты? Где им предписывают трахаться строго по часам?

– Да ну тебя, Инка, я вообще уже про это забыла! Мне, кстати, вчера Булатов сказал, что Тверитинова отказалась идти к нам работать!

– Почему это?

– Оказывается, она ненавидит Петрушова. И подруги заговорили о работе.

Ксения Леонтьевна не могла понять, почему внучка так на нее сердита.

– Лиза, это, наконец, неблагодарно! Я устроила тебе сказочный отдых! Что бы ты там видела без Роя Шелли? Дежурный набор экскурсионных радостей! Ну не вдохновил он тебя, не тронул твое сердце – все равно ты не скучала, а чудесно проводила время с потрясающей красоты мужчиной. Чем плохо? Или ты от меня что-то скрываешь?

– Ничего я не скрываю, просто я женщина не первой молодости и уж как-нибудь сама устрою свою жизнь! – горячилась Лиза, в глубине души сознавая, что бабушка во многом права.

– Ну так почему ты ее так и не устроила? Ты что, хуже других? Глупее, уродливее? Ничего подобного! Ну не нравится австралиец, черт с ним, тогда обрати внимание на Булатова. Масса обаяния! Я тут на днях видела его интервью в утренней программе на НТВ. Он еще и умница! А то, что у него есть дочка, по-моему, только плюс! Как было бы хорошо, если бы вы поженились… Я бы воспитывала его дочку, у вас было бы одно общее дело…

– Бабушка! У его дочки аллергия на животных! – решила прекратить мечтания бабушки Лиза. – И вообще, забудь о Булатове!

– Тебя смущает, что он толстый? Ну так заставь его похудеть! Сейчас есть масса способов…

– Бабушка!

– Лиза, как ты не понимаешь? Если ты устроишь свою жизнь, я смогу наконец спокойно умереть!

– Ну тогда я уж точно не буду устраивать свою жизнь, я не хочу, чтобы ты умирала! Поживи еще, будь так добра!

– Лиза, но давай все-таки позовем Булатова в гости, я приготовлю рыбу под бешамелью…

– Ксения Леонтьевна, забудьте! Никакой рыбы под бешамелью! То ты рвалась кормить ею адвоката, теперь Булатова… Смешно, ей-богу! Ты почему до сих пор не сделала перевод?

– Потому что очень скучный текст!

– Позвони и откажись!

– Ни за что, тогда они сочтут, что я слишком старая и меня можно списать со счетов, а я не хочу! И к тому же меня никто не торопит. Между прочим, Лиза, тут на твоем бывшем канале показывают такую срамотищу – волосы дыбом!

– Ты о «Замочной скважине»? – догадалась Лиза.

– Это нечто непотребное! Всегда считалось, что подглядывать неприлично, а теперь это чуть ли не доблесть! Я уже ничего не понимаю! Ты утверждаешь, что все эти истории неподлинные и люди ненастоящие? Иногда мне тоже так кажется, но вчера там была одна молоденькая девчонка, которая отбила у матери любовника… Ей лет семнадцать, красотка, наглая, а мать так рыдала…

– Бабуля, это туфта, понимаешь? И потом, зачем, скажи на милость, ты эту пакость смотришь? Ты же интеллигентная женщина «с раньшего времени»?

– Я все понимаю, но это затягивает… Да, ты права, больше я это смотреть не стану!

Время шло. Приближался выход в эфир новой телекомпании. Лиза целыми днями пропадала на работе, частенько возвращаясь только после десяти вечера. Она уставала, но находилась в радостном возбуждении, несмотря на сотни накладок, то и дело возникавших на тернистом пути к эфиру. Но это была ее работа, и работа любимая. Каждую пятницу она получала по электронной почте письмо от Роя Шелли. Он писал, что скучает, считает дни до Рождества и желает ей приятных выходных. Первое письмо ее растрогало, второе слегка раздражило, от третьего она скрипнула зубами, а четвертое привело ее в ярость:

– И чего этот мудак от меня хочет? Бабушка, имей в виду, я на Рождество куда-нибудь слиняю! Тогда корми его рыбой под бешамелью хоть до посинения!

– Лиза, не кричи! И попытайся взглянуть на все с другой стороны. Рой Шелли на редкость надежный человек! Это такое ценное качество в семейной жизни, да и вообще…

– Но ведь эдак можно с тоски помереть! Когда заранее знаешь, как проснется, что скажет, как почешет пятку! И вообще, он носит шлепанцы с золотыми крабами!

– Что? – опешила Ксения Леонтьевна. – С какими еще крабами?

– С большими золотыми крабами!

– Ну и что? Какое тут преступление?

– Это пошло!

– Что пошло?

– Все! Я поняла, что меня приводит в ярость: вся эта спланированная тобой поездка – неимоверная пошлость! Понимаешь? Эти роскошные виды, этот Рой Шелли с золотыми крабами и колечком на прощание… Я не отдавала себе отчета в том, почему мне так это претит… А сейчас наконец поняла!

– Детка, тебе срочно нужен мужчина, любой! – Что?

– Да ничего! Этот роскошный австралиец, видимо, все-таки разбудил твою чувственность, а теперь он так далеко.

– Бабушка! Ну ты даешь! – ничего умнее не придумала Лиза и ушла в свою комнату. Доля истины в словах бабушки все-таки была, хоть и небольшая.

Но вскоре ей уже было не до чувств и не до чувственности. До выхода в эфир оставались считанные дни.

… – Елизавета Федоровна, звонит какая-то Беата, подойдете? – спросила секретарша Наташа, которую Лиза конечно же опять взяла к себе на работу.

– Беата? Привет! Как дела? Я тебе звонила, но…

– Ой, Лиза, ты знаешь, мы с Левой с Канар полетели в Австралию, к Рою. У него такой дом! С ума сойти можно! А главное – сад! Они с Левой так подружились!

– Очень рада! А ты-то как?

– Знаешь, надо бы повидаться, поговорить…

– С удовольствием, и бабушка жаждет с тобой познакомиться, но я сейчас пока жутко занята…

– А я хотела пригласить тебя к себе на ужин, просто посидим, поговорим вдвоем, Лева опять уехал…

– Что, прямо сегодня?

– Ну да! Сможешь после работы?

– Боюсь, не раньше девяти, наше руководство обожает устраивать всякие совещания в конце рабочего дня.

– Да когда сможешь! Это же не званый ужин!

Лиза обрадовалась. Что ждало ее дома? Очередное послание от Роя Шелли и бабушкины разговоры. И вообще, вдруг Беата что-то расскажет о Сметанине… Об Алеше… Нет, Лиза даже мысленно не могла называть его Алешей. Ему не шло это имя. Да и зачем оно ей, ведь он как был для нее адвокатом, боссом, шефом, Алексеем Григорьевичем, так и останется…

А вдруг Беата его тоже позвала на ужин, чтобы их свести? Лизе кровь бросилась в лицо. Но она тут же сказала себе: не может такого быть! Не станет Беата сводничать. Это не ее стиль. Да и зачем ей? Лиза успокоилась и решила: поеду!

У Беаты оказалась огромная квартира, перестроенная из двух в бывшем Безбожном переулке, ныне Протопоповском. Дом Лиза прекрасно помнила. Они сидели вдвоем в красивой, шикарно обставленной гостиной.

Беата показала ей кучу фотографий – и канарских, и австралийских. На многих снимках был Рой Шелли.

– А вот это его дом! Смотри, какая красота вокруг!

– Да, нехило!

– Это пристань, вот это его катер, и яхта тоже его…

– Он, наверное, богатенький.

– Думаю, небедный. И по уши в тебя влюблен. Он все время твердил: вот приеду зимой в Москву, и тогда мы с Лиз то, мы с Лиз сё… Он милый, но, на мой взгляд, слишком пунктуальный, то есть я хотела сказать, педантичный… Даже до болезненности.

– И пунктуальный тоже до болезненности.

– Ну пунктуальный это хорошо.

– Не всегда, – мрачно хмыкнула Лиза. – А я вот думаю, куда бы слинять на Рождество.

– С ума сошла! – засмеялась Беата. – Он же из-за тебя в такую даль летит!

– Ерунда, он летит, чтобы окунуться в прорубь.

– И тебя не впечатляют эти снимки? Знаешь, какой у него громадный сад, что там только не растет…

– Да ну… Эти снимки больше всего напоминают мне репортажи в глянцевых журналах о жизни звезд, вот как у них все клево. А через два месяца выясняется, что эта звезда с ума спятила, а та спилась, а третья сидит на игле.

– Ну такое не только у звезд бывает.

– Бывает, конечно, но это не так контрастирует… И потом, я все-таки еще советская девочка… А у советских собственная гордость.

– Просто ты его не любишь. И ты некорыстная.

– Иными словами, дура!

– Мы все дуры… Вот только Леля умная! Ты ничего не знаешь?

– А что я должна знать? – испугалась Лиза. Беата замялась.

У Лизы душа ушла в пятки.

– Господи, да что случилось?

– Она Алешу от жены увела.

– Как? – помертвела Лиза.

– Ну я подробностей не знаю… Но, кажется, она выяснила, что у Иры есть любовник, и как-то подстроила, что Леша это обнаружил. Был грандиозный скандал, и он ушел…

Лизу затошнило.

– А разве она не замужем, эта Леля?

– Недавно развелась, видно, готовила себя к новому этапу.

– Ну что ж, все правильно… У него любовница, у жены любовник, рано или поздно что-то подобное должно было случиться… К тому же, если ты связался с такой жуткой бабой…

– Тебе его жалко?

– Жалко? – взвилась Лиза. – С какой стати мне его жалеть?

– Говорят, он был в отчаянии!

– Из-за измены жены?

– Наверное. Он ей, кстати, все оставил, сам живет в офисе.

– Ничего, там удобно! А главное – диван роскошный. А что ж его Леля к себе не взяла? Или она тоже с ним в офисе живет?

– Да ты что! Она осталась в своей квартире и делает там ремонт. Вот ремонт закончится, тогда, наверное, Леша к ней переберется.

– Скатертью дорожка!

– Лиза, ты расстроилась?

– Нет, мне противно.

Даже странно, до чего же Адка плохо разбирается в мужчинах! Сначала уверяла меня, что Сметанин сохнет от любви к жене, потом стала сватать мне этого тоскливого педанта… Интересно, каков ее собственный муж? Она говорила о нем хорошо, значит, наверное, окажется подонком… Не хотелось бы… Странно и то, как мало места в моей жизни занимает любовь. Наверное, я типичный пример современной деловой женщины – на любовь не хватает времени и сил. А где она, любовь? Ее и нет… Наверное, Сашку я любила, но все так рано, быстро и жестоко кончилось. А то, что было потом, просто не имело к любви ни малейшего отношения. Желание скрасить одиночество, секс, невозможность обидеть хорошего человека… На какое-то время мне показалось, что я люблю этого блудливого адвоката… Ну, значит, любовь не моя стезя. Женщины в нашей семье в основном были одиноки. Хотя у бабушки романы водились лет до шестидесяти. Когда погиб Саша, все хлопоты и даже расходы по похоронам взял на себя бабушкин любовник… А у меня и любовника нет, кроме этого австралийца… Да и что это за любовник? Полчаса на чудеса. Тьфу! Может, и вправду обратить внимание на Булатова? Он милый, умный… Мне уже намекали, что он ко мне неравнодушен. Я, правда, этого не замечаю, но… Ладно, сейчас главное – выйти нормально в эфир, а там видно будет!

Все эти не слишком глубокие мысли одолевали ее в такси, когда она ехала домой от Беаты. Ох черт, бабушка наверняка не спит, ждет меня. Придется ей что-то рассказывать…

Бабушка встретила ее внизу вместе с Лизой Пес.

– Наконец-то! Я уж волновалась!

– Бабуля, но я же предупредила… И потом, ты могла позвонить на мобильник!

– Звонить в такой час свободной женщине на мобильник? Откуда я знаю, что ты не в объятиях мужчины?

– Бабушка, я же сказала, я у Беаты!

– Но я эту Беату в глаза не видела! Может, Беата – это твой Бенбери? Ты же помнишь Оскара Уайльда?

– Бабуля, Беата не выдуманный персонаж, а вполне реальная женщина, уверяю тебя.

– Тогда почему ты меня с ней не знакомишь?

– Потому что мне некогда! Потому что я работаю как зверь! – начала раздражаться Лиза. – И вообще…

– И вообще, отстань от меня, старая дура?

– Бабушка, я этого не говорила!

– Не говорила только потому, что я тебя прилично воспитала!

– Бабуля, ты по определению не можешь никого прилично воспитать! – решила свести разговор к шутке Лиза.

– Это почему? – возмутилась Ксения Леонтьевна.

– Потому что лучшее воспитание, как известно, – личный пример! А какой пример ты мне подавала? Курила, выпивала, в карты дулась, да еще и любовники вечно в доме околачивались! По-твоему, это хороший пример?

– Отличный! Отличный пример! Так и должна жить нормальная, здоровая женщина!

– Пить, курить, играть в азартные игры и… как бы поприличнее выразиться… блудить, да?

– Конечно! Это называется – уметь радоваться жизни. А ты, к сожалению, из всех этих радостей способна только иногда выпить рюмку, ну и… Да, кстати, я тут прочла в одной газете, что твой адвокат участвует в каком-то ралли…

– Бабушка, пусть участвует хоть в полете на Луну. Мне плевать. И вообще, я устала и замерзла, ты что, решила меня тоже выгуливать, вместе с Лизкой?

– Ах, боже мой, какое значение имеет, что я там решила… – пробормотала Ксения Леонтьевна. – И прошу иметь в виду – когда Рой Шелли будет в Москве, я намерена оказать ему гостеприимство так, как я его понимаю! И ты изволь вести себя прилично! Ибо суть твоих претензий к нему мне не понятна!

Наверное, если бы Лиза рассказала бабушке про «полчаса на чудеса», Ксения Леонтьевна ее бы поняла, но Лиза элементарно стеснялась обсуждать с бабушкой такие вещи.

Они вышли в эфир! Все прошло хорошо, хоть и не без накладок, но зритель о них не догадывался, только сотрудники едва не поседели. Тем не менее рождение нового канала состоялось, и на вечеринке, посвященной знаменательному событию, все сияли, включая Лизу. Инна тоже сияла, но у нее для этого были и свои дополнительные причины. Канадский венгр Миклош прислал ей письмо, не электронное, а обычное, старомодное письмо, написанное с чудовищными ошибками на русском языке, почти забытом за годы эмиграции, а когда-то из-под палки выученном в школе и университете. И в этом письме было много слов о любви.

– Лизка, я не знала даже, какой это кайф – обычное письмо, – горячечным шепотом твердила Инна во время фуршета. – Оно же пахнет им… Он сам писал эти строки – и никаких точек, ш, никаких собачек, никакой электроники. Оно живое, понимаешь? Не поленился человек… Шесть страниц, и все про любовь… С ума сойти… Лизка, что мне делать?

– Ответить тем же!

– Я не в состоянии написать и пяти строчек, как бы я его ни любила! Не умею я письма писать, не умею, хоть плачь!

– Обратись к моей бабушке! – Что?

– Что слышала! Она ему напишет такое письмо, что твой Миклош вплавь в Москву кинется, через океан!

– Шутишь?

– Нисколько! Бабушка все же человек литературный, и она рассказывала, что в молодости писала письма за свою подругу, которая без памяти была влюблена в какого-то взрослого ученого дядьку, и тот по письмам влюбился в нее и женился… Так что имеешь шанс.

– Погоди, это же какой-то классический сюжет… Не могу вспомнить…

– Сирано де Бержерак, например! – засмеялась Лиза. – И еще, наверное, есть подобные коллизии в литературе.

– Мне неудобно просить Ксению Леонтьевну!

– Брось, бабуля обожает лезть в чужие любовные дела. Сделаешь ее своей конфиденткой, она будет в восторге. Станет и письма писать, и обсуждать с тобой каждую буквочку его писем…

– Ты серьезно?

– Серьезнее не бывает!

– И все же как-то неудобно… Ой, смотри, Булатов рассекает волны…

К ним и вправду приближался Булатов с бокалом шампанского:

– Дорогие дамы, позвольте с вами чокнуться в честь… Хотя я и так чуть не чокнулся в последние дни… Каламбур дурацкий, да?

– Ну что вы! Нормальный каламбур, впрочем, мы же не можем критиковать начальство! – подмигнула ему Инна.

Он добродушно рассмеялся. Инна тут же исчезла.

– Ох, Елизавета Федоровна, свершилось!

– Юлий Данилович, все еще только начинается, поверьте мне! Выйти в эфир не штука, вот удержаться на уровне куда труднее. Тут постоянно нужны большие деньги…

– Знаю, голубушка, знаю, но давайте хоть сегодня не говорить о деньгах! Мне все недосуг было вам сказать, что я познакомился с вашей очаровательной бабушкой!

– Она вами тоже очарована.

– Мы с ней так хорошо покурили… Знаете ли, прием был скучнейший, и вдруг подходит ко мне дама, просит огонька… Слово за слово – и выяснилось, что это ваша бабушка! Она даже приглашала меня в гости…

– На рыбу под бешамелью? – засмеялась Лиза.

– Кажется, да. Я, правда, не очень знаю, что такое бешамель… Но если вы позволите, я был бы рад напроситься… К тому же ваша бабушка играет в покер, мы с ней поговорили и на эту тему… А вы играете?

– Увы, нет!

Его добродушное лицо вытянулось.

– Жаль!

Но тут к Булатову подлетели двое журналистов, потом кто-то еще, и Лиза потихоньку ретировалась. Но бабушка, какова! Мне сказала, что Булатов первым подошел к ней… Нет, с этим надо кончать, иначе я окажусь в смешном положении. Сегодня же поговорю с ней. Только не сгоряча, а то она обидится. Пусть лучше занимается Инкиной личной жизнью, у Инки великая заокеанская любовь… А у меня что? Заокеанский трах? Черт побери, какую роль в нашей жизни стали играть океаны… Раньше мы за «железным занавесом» жили как на острове, на необитаемом острове с многомиллионным населением. Что это меня на геополитику потянуло, я тут ни ухом ни рылом – что в географии, что в политике…

– Елизавета Федоровна, о чем задумались? – подошел к ней один из сотрудников ее отдела.

– Не поверите, Сережа, о геополитике! – засмеялась Лиза. – А что это у вас такое аппетитное на тарелке?

– Крабовое суфле, рекомендую, очень вкусно!

– Надо попробовать, а то за разговорами и голодной остаться недолго.

– Особенно если вместо еды думать о геополитике!

– Удивительно верное замечание! Хороший он парень, и работник отличный, но его вид! Татуировки где только можно, серьга в ухе, волосы, завязанные в длинный хвост. Когда Лиза впервые его увидела, испугалась. Однако, проработав с ним некоторое время, оценила по достоинству и, как только Булатов дал ей возможность набрать себе штат, тут же переманила Сергея со старой работы, где он изнывал от тоски и ненависти к новому руководству. Правда, пришлось-таки долго внушать Булатову, что Сережа не просто ценный, а поистине бесценный кадр, несмотря на столь экстравагантный вид.

– И возьмите еще вот эти печенюшки с сыром.

– Сережа, печенюшки называются тарталетками, и я их уже ела.

– А вина вам можно налить?

– Нет, хватит, я за рулем!

– Но у вас же персональная…

– Я отпустила Славу. Что ж ему, целый вечер тут томиться, пока мы будем выпивать?

– Боже, какая вы демократка!

– Уж вам ли этого не знать! – засмеялась Лиза.

– Это точно! Но все же капельку я вам налью, и давайте выпьем, чтобы нам не пришлось еще раз пережить такой крах… Вот уж поистине закат империи… во что превратили канал…

– Давайте выпьем, но воспоминаниям сегодня не место, тем более горьким. Вперед и с песней, как говорится, мы же только начинаем.

– Годится! За начало!

Прошла неделя. Лиза мыла на кухне посуду, а бабушка с Инной уединились, чтобы обсудить черновик письма в Канаду. Ксения Леонтьевна с восторгом отнеслась к этой задаче, и вот сегодня они с Инной после ужина обсуждали текст. Лиза держалась от этого в стороне.

– Не хватало еще и мне подключиться, – хмыкнула она в ответ на предложение Инны. – Хватит с тебя и бабушки. А я лучше посуду помою. – Она собрала тарелки, чашки, вытряхнула пепельницу и вдруг застыла. Откуда тут эта пепельница? Она же отнесла ее летом в офис Сметанина и там оставила. Или она что-то путает? В доме всегда было множество пепельниц, немудрено и спутать… Да, конечно, та вроде была потемнее… и поглубже… Черт, или у нас были две одинаковые? Такое тоже случалось. Бабушка нередко покупала несколько одинаковых маленьких пепельниц, чтобы, когда приходит много гостей, не ставить на стол разномастные… Я просто забыла об этом. Она давно мне на глаза не попадалась. Однако нахлынули воспоминания… Как было приятно иногда сидеть с ним вдвоем, есть сладости, терзаясь угрызениями совести, и вести неспешные, бессодержательные разговоры о пирожках нашего детства. А вокруг витал упоительный аромат сигарет «Питер Стьювизант». Интересно, где он их берет, что-то я в продаже их не вижу. Сейчас он, возможно, как раз тушит окурок в моей пепельнице, перед тем как завалиться на свой диван… с Еленой Арнольдовной! Тьфу! Чтоб этот диван под ними сломался! Пепельница выскользнула из рук и разбилась. На счастье… На чье счастье? Его и Елены Арнольдовны? Хотя она наверняка мою пепельницу грохнула об пол, как и другую, стеклянную, и два дымчатых стакана, в которые я ставила ландыши и незабудки… Бабушка говорила, что он участвует в каком-то ралли… Рука давно зажила, гипс сняли… Боже, как глупо все это было… Как бездонно глупо… Какую кретински-невыполнимую задачу я поставила перед ним – полюбите нас черненькими… Зачем? У него есть вполне черненькая по всем статьям, Леля, – и глаза, и волосы, и душа… Зачем ему разбираться с какой-то мымрой…

Ночью ей приснился сон. Она сидит возле больничной койки, на которой лежит упакованный в гипс человек. И она знает, что это Сметанин. Хотя лицо у него тоже в гипсе. Как же он дышит, он же умрет, волнуется Лиза.

– Прошу вас, сделайте ему хоть дырочки для носа и рта, так нельзя!

А женщина-врач, в белом халате, обходится с загипсованным телом как-то очень бесцеремонно, как будто это не искалеченный человек, а бревно!

– Оставьте его, ему же больно! – не выдерживает Лиза.

Женщина оборачивается, это Елена Арнольдовна:

– У него все чувства атрофированы, не волнуйтесь, гражданка Пес!

– Я не Пес, я Кот!

– Ну это не принципиально!

И она уходит, а Лиза хватает какой-то инструмент и начинает долбить им гипс на лице, чтобы дать несчастному возможность дышать. И вот она уже видит его лицо – закрытые глаза, безжизненные губы, заострившийся нос.

– Шеф! – кричит она в уверенности, что он умер.

И вдруг он открывает глаза, в них пляшут чертики, а губы шепчут:

– Хрен вам в грызло!

Лиза проснулась в ужасе. С ним что-то случилось! Он участвовал в ралли и разбился. Она вскочила и кинулась к компьютеру. Но ведь она и понятия не имеет, в каком именно ралли участвует Сметанин – международном, российском… Даже непонятно, что искать в Интернете. Он все-таки не такая уж знаменитость, чтобы о его аварии сразу сообщили везде… Лиза, возьми себя в руки, это всего лишь сон. Вспомни, когда снится что-то плохое, это всегда к хорошему! Да что может быть хорошего? Через месяц явится Рой Шелли, все вокруг начнут твердить, какой он замечательный, красивый, щедрый, великолепный, богатый… Потом он, конечно, пригласит нас с бабушкой к себе в Австралию, бабушка во что бы то ни стало захочет поехать, станет говорить, что это ее единственный, первый и последний в жизни шанс потрогать живого коалу… Черт, я так и не спросила у Роя про кукабару, птица это или зверь? Ничего, такая возможность мне еще представится, злобно подумала Лиза и вернулась в постель. Ей ужасно хотелось позвонить сейчас, в три часа ночи, в офис Сметанина, но она знала, там есть определитель номера. Ничего, утром позвоню с работы, и даже не со своего телефона… Волик не разберется, что к чему. Интересно, Волик у него еще работает? А как там мои цветочки? Стоп! Это хорошая мысль – позвонить и спросить про цветы… Причем именно у Волика. Она почему-то вдруг успокоилась. Ничего с ним не случилось, я чувствую… Раны у него только душевные, из-за развода с женой… А замечательная Леля врачует их так усердно, что ему уже нечем дышать. Что ж, выходит, я должна помочь ему? Да нет, пусть сам выбирается, а то я помогу, а он мне скажет: хрен вам в грызло, Елизавета Федоровна. Вы, конечно, замечательная, но мымра и дура. И что интересно, он будет прав! И мне совершенно незачем предъявлять ему фотографии с Роем Шелли. Ему глубоко плевать, реальный это персонаж или виртуальный. Я нужна ему как прошлогодний снег. А вот он мне, судя по сну, все-таки еще нужен… Мало ли что мне в этой жизни нужно, но я же обхожусь…

Во время обеда в буфете к Лизе подошла Инна с капустным пудингом на тарелке.

– Видишь, чем питаюсь? Мрак! Но надо худеть! Слушай, Лиза, Ксения Леонтьевна – грандиозная старуха! Хотя ее и старухой-то назвать язык не поворачивается! В ней столько живости!

– Да уж!

– Она мне такое письмо написала! Я когда переписывала, сама обрыдалась… Да такое письмо получить – голубая мечта! Черт, сейчас слово «голубая» уже кажется двусмысленным.

– Хрустальная, – кратко произнесла Лиза.

– Что? – оторопела Инна.

– Хрустальная мечта!

– А… Ой, я же должна что-то у тебя спросить…

– Спрашивай!

– Я забыла…

– Инка, где твоя голова?

– Кажется, еще на плечах…

– Именно, что кажется. А по-моему, она где-то в Виннипеге…

– Его жену зовут Пегги…

– Ты это к, чему?

– Миклош и Пегги живут в Виннипеге…

– Господи помилуй! Инка, ты что, стихи писать начала?

– Еще нет…

У Лизы зазвонил мобильник.

– Лиза, я хочу предупредить, что меня сегодня не будет! Не задерживайся, надо погулять с Псюшкой!

– А ты куда?

– У меня тут составилась компания, поиграю в покер! Все, целую!

– За тобой приехать потом?

– Я позвоню! Привет Инночке!

– Тебе привет от бабушки. Она сегодня куда-то отправилась играть в карты.

– Во дает!

Научиться, что ли, играть в карты? – тоскливо думала Лиза, выгуливая в сквере Лизу Пес. И тут заметила, что на углу поставили новый телефонный автомат. Но карточки у нее не было. Она вытащила из кармана мобильник.

– Алло, Инка, ты можешь сделать для меня одну вещь?

– Любую! – горячо откликнулась Инна.

– Набери, пожалуйста, этот номер и послушай, кто подойдет, мужчина или женщина…

– А сама не можешь? Там что, определитель? – Да!

– Ты дома?

– Нет, гуляю с Лизой.

– Поняла!

Через минуту раздался звонок.

– Подошел женский голос.

– А что она сказала, эта баба?

– «Алло», что еще она должна была сказать? – удивилась Инна.

– Просто «алло»?

– Ну да! Лиза, ты что там дурью маешься? Ты в каком классе учишься?

– Спасибо, Инночка, я уже окончила школу! Пока, подруга!

Она села на мокрую скамейку. Лиза Пес, видно, почувствовала, что хозяйка расстроилась, и стала тыкаться мордой ей в колени, тихонько скуля.

– Псюха, какая ты умная и как я тебя люблю, если бы ты знала…

Лиза Пес радостно завиляла задом.

– Вот и все, Псюха. Мы проверили господина адвоката, и он оказался вшивым… Такие вши, как его Леля, не выводятся. А зачем нам вшивые? И вообще, зачем нам кто-то нужен? Ну их всех… Ты же вот обходишься, и я обойдусь, правда, собака?

Лиза Пес заскулила.

– Тебе плохо без кавалера? Да? Я что-то не замечала… Кстати, у тебя была течка?

На этот вопрос Лиза Пес не ответила, а Лиза Кот подумала, что надо бы показать собаку ветеринару. Может, пора ее повязать, пусть ощенится… будут в доме щеночки… А кстати, у нее когда-нибудь были щенки?

Лиза опять взялась за мобильник:

– Инка!

– Ну что? Опять куда-то звонить?

– Нет, совсем другое… Слушай, у Лизы щенки когда-нибудь были?

– Какие щенки? Она же стерилизована.

– Странно, Рита мне ничего не говорила. Я просто задумалась…

– О вашей с Лизой половой жизни? – засмеялась Инна.

– Ну да… Я подумала, может, надо найти ей кобеля…

– Кобеля найди себе, тебе нужнее! И срочно! А то ты мне не нравишься. Ну все, пока, сейчас кино начнется!

– Пока, – уныло сказала Лиза. – Ну что, Псюха, пора домой? Нет, еще не хочешь? Ну ты и свинья, я вся промокла. Ты считаешь, я сама виновата, что плюхнулась на мокрую скамейку? Но джинсы промокли, а это вредно для девочек… Пошли-пошли, придется тебе еще мыть лапы. Зима на носу, надо тебе, наверное, пальтишко справить, ты же голая… А твоя хозяйка вообще сгинула… Может, у нее и есть какая-нибудь собачья одежонка, но мы-то не в курсе…

Лиза Пес, словно поняв, о чем речь, заскулила.

– Мне тоже в пору так заскулить, Псюша, но я же держусь! У него в офисе наверняка эта Леля, а может, та, с пупком, или еще сто сорок три варианта… Но нам такой хоккей не нужен, правда? Мы, гордые, мы вычеркнем из жизни и из памяти всяких вшивых адвокатов и австралийских скорострельных хахалей, да? И начнем жизнь с красной строки! Может, обратим внимание на Булатова, он бабушке нравится. Но бабушке и Рой Шелли нравится… Хотя нет, наш с тобой вшивый адвокат ей не понравился, она ж видела его в передаче «Человек и закон»… Но главное, Псюха, не вешать нос! Вот я не повесила нос, когда меня с работы выгнали, и довольно скоро все уладилось. Вот и сейчас не буду вешать нос, и довольно скоро все уладится. Приедет Рой Шелли, чтоб ему пусто было… Лиза, а ты в Австралию хочешь? Нет? Я почему-то тоже… Это так далеко… И тебя придется сдавать в багаж… Можешь себе представить этот ужас?

Наверное, со стороны ее можно было принять за сумасшедшую, но в такой час, в такую погоду в сквере никого не было.

Дома она побежала в душ, правда, предварительно вымыла лапы тезке. А после душа налила себе чаю, добавила в чашку немного коньяку. Как тихо в квартире. И куда это бабушка отправилась? Ее прежняя картежная компания распалась – кто-то уехал, кто-то умер… Время первый час… Лиза позвонила бабушке на мобильник.

– Алло! – веселым, звонким голосом откликнулась Ксения Леонтьевна. – Лиза, ты? Я уже еду домой, меня вызвались любезно подвезти, так что скоро буду дома, не волнуйся.

Лиза подошла к окну. Вот во двор въехала машина, кажется «Вольво». И остановилась у их подъезда. Оттуда выскочил мужчина в плаще, раскрыл зонт и помог выйти женщине. Это была бабушка. Он под зонтом довел ее до дверей, поцеловал руку и бегом вернулся к машине. Лиза пошла открывать. Бабушка улыбалась:

– Представь себе, я выиграла тридцать долларов!

– Поздравляю! А проиграла сколько?

– Я же говорю – я выиграла, мы просто играли по маленькой… Ах, какое удовольствие я получила! Такая приятная компания…

– Откуда компания?

– Верочка вернулась в Москву! И собрала компанию. Сама Верочка, я, Верочкина соседка и подруга соседки. Но самое пикантное, оказалось, что мы с этой подругой соседки знакомы черт знает с каких лет! С юности…

– А кто тебя привез?

– Ее внук, очень милый молодой человек! – И бабушка многозначительно взглянула на Лизу.

– И теперь вы сговорились нас познакомить, потому что внук холост или в разводе? – с тоской проговорила Лиза.

– Ничего подобного, он, к сожалению, женат!

– Слава тебе господи! И надеюсь, его жена нравится бабушке с дедушкой?

– Понятия не имею!

– Чаю хочешь?

– Нет, мы пили чай, ужинали, все было отлично! С Лизой погуляла?

– Естественно!

– А что ты такая раздраженная? Мне уж и из дому уйти нельзя? Или у тебя что-то на работе стряслось?

– Нет-нет, все в порядке, просто погода тоскливая…

– Тебе нужно замуж.

– Нет, мне нужно удавиться! Нет человека – нет проблемы!

– Не устраивай истерику! Это дурной тон!

Шло время, и в один прекрасный день вдруг выяснилось, что игру, которую канал уже собирался анонсировать, игру, о приобретении которой уже все было договорено, в последний момент у них перехватил другой, куда более мощный и богатый канал. И Лиза во многом винила себя. Это я виновата, слишком углубилась в свои переживания, расслабилась… что-то упустила…

– Елизавета Федоровна, побойтесь Бога, при чем здесь вы? Если бы это была ваша вина, поверьте, я бы вас не щадил, но в данном случае… Против лома нет приема! – успокаивал ее Булатов. – А виноваты наши олигархи, слишком долго думали, жмотничали… Вперед им наука! Так что не кисните! Елизавета Федоровна, тут у нас слухи ходят… будто вы извозом подрабатывали, когда…

– Правда! А что тут такого?

– Ничего, что вы… Я, наоборот, восхитился вашим мужеством. И еще у меня к вам предложение – мне дали наводку на одну игру, еще не слишком раскрученную, следовательно – недорогую. Надо бы съездить в Англию, прощупать почву… Игра идет у них пока на местном канале, так что… Но надо все сделать аккуратно, а то они заломят… Очень на вас рассчитываю. Так как?

– Когда ехать?

– Как только будет виза!

– Поеду!

– Вот и отлично, поедем вместе! Вы бывали в Лондоне?

– Пока нет.

Весть о предстоящей поездке в Лондон с Булатовым, вопреки ожиданиям, бабушку не обрадовала.

– И когда это состоится?

– Дней через десять, наверное, вряд ли раньше.

– А… Ну что ж, поезжай. Но помни все же – минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь, – Бабушка, это деловая поездка!

– Ну и что? Многие романы начинались в деловых поездках.

– Но ты же была в таком восторге от Булатова.

– Не преувеличивай! Он милый человек, бесспорно, но внешность может быть обманчива… Да и вообще… Когда мужчина во цвете лет остается один с ребенком, и притом мужчина, похоже, состоятельный… Почему жена его бросила, ты задавалась таким вопросом?

Лиза вытаращила глаза:

– С чего ты взяла, что жена его бросила?

– Это всем известно!

– Значит, она просто дрянь, если бросила его с ребенком…

– Ты что, уже влюбилась в него? – испуганно спросила бабушка.

– Да боже меня сохрани! Просто удивляюсь тебе… Семь пятниц… Или это в предвкушении визита Роя Шелли? Ты опять с ним спуталась по электронной почте? То-то я смотрю, этот идиот все шлет мне добрые пожелания к каждому уикэнду. Я ему не отвечаю, другой бы уже понял, а этот все свое… Наверное, ты ему за меня отвечаешь, признавайся.

– Не выдумывай! – возмутилась Ксения Леонтьевна.

– Или это таинственный внук приятельницы пленил твое сердце, вытеснив и Шелли, и Булатова, а? – уже перешла на крик Лиза. – Вы там что, заговор устроили с целью развести этого несчастного внука и женить на мне, да? Бабушка, побойся Бога!

– Глупости, у тебя, моя дорогая, ум за разум зашел, тебе кажется, что весь мир вращается вокруг твоих матримониальных проблем.

– Моих? Моих матримониальных проблем? – задохнулась от возмущения Лиза. – Нет у меня таких проблем, нету, понимаешь?

– Ну нет, и слава богу, но зачем же стулья ломать? – процитировала классика бабушка, пожимая плечами.

– О господи! – простонала Лиза и ушла к себе, хлопнув дверью.

В пятницу, получив очередное послание Роя Шелли, Лиза запаниковала. Его приезд надвигался неотвратимо. Еще три недели – и он явится… Наверняка у него уже заказан билет, и к тому же такой, который нельзя сдать без больших потерь, ведь лететь в Москву из Австралии дорогое удовольствие и любой нормальный человек пользуется скидками. Впрочем, это его проблемы. Он же небедный, переживет. Но ведь он едет не только ко мне, он жаждет искупаться в проруби… Вот пусть и купается, зиму обещают холодную, да и сейчас уже мороз завернул будь здоров. Как хорошо, что удалось пристроить «Фелю» в пустующий гараж соседей, сейчас редко приходится на ней ездить. «Феля», верная подружка… Благодаря ей я встретилась с адвокатом… И высадила его на дороге… Интересно, он хоть иногда меня вспоминает? Хотя сейчас ему, похоже, не до воспоминаний. Неприятно все-таки застать жену с другим, неприятно остаться без дома, хорошо, хоть офис есть… И как, должно быть, неприятно жениться на Елене Арнольдовне… Да еще и в ралли участвовать… Хотя, наверное, это ему приятно… Это ведь его собственный выбор…

– Бабушка, мы ушли гулять! – крикнула она.

– Оденься потеплее, там холодно. И смотри под ноги, скользко!

Лиза теперь полюбила прогулки со своей тезкой. В сквере у нее появилась масса новых знакомых, в основном это были милые люди, любящие собак, и Лиза от них узнала много полезного, она ведь никогда раньше собак не держала. Вот и сейчас рядом с ней по скверу вышагивала милейшая женщина – Ядвига Казимировна, специалист по гостиничному бизнесу, с Лабрадором по кличке Стинг.

– Простите, Лиза, может быть, я задам бестактный вопрос, но я смотрю, вы в последнее время очень нервная, у вас утомленный вид… Вы здоровы?

– Да-да, спасибо, просто устаю на работе…

– Лиза, почему вы не замужем?

– Господи, сейчас столько незамужних женщин… А я два раза была замужем… И хватит.

– Но все-таки без мужа трудно.

– У вас что, есть для меня жених? – развеселилась вдруг Лиза.

– Честно? Есть! Мой брат. Прекрасный человек, видный мужчина. Он два года назад овдовел. Я вот к вам присматриваюсь и думаю – вы были бы хорошей парой. Стасик умница, острослов…

– Но почему же он при таких достоинствах все еще один? Мужики, овдовев, быстро женятся…

– Ну у него есть какие-то дамы, но это все несерьезно… Лиза, ему сорок пять, он хорошо зарабатывает, у него квартира, машина, дача у нас на двоих… Давайте я вас познакомлю… Чем черт не шутит, а?

– Ядя, из таких знакомств, как правило, ничего не выходит! Меня уже познакомили с одним вдовцом… Красивый, богатый… Но мне он даром не нужен…

– Лиза, я смотрю, вы всегда одна или с бабушкой, мы же в одном доме живем, я вижу… Знаете что, приходите ко мне, у меня в следующий четверг день рождения, будут еще гости, я Стасу ничего пока не скажу… Вам даже ехать никуда не надо! Сладится – хорошо, не сладится – ничего страшного, правда ведь?

– Ну в общем и целом… – промямлила Лиза.

– Ну чем вы рискуете? Одним вечером! Уверяю вас, соберется хорошая компания, милые люди, у нас всегда весело…

– В самом деле, я ничем не рискую. Только скажите, что вам подарить? День рождения все-таки…

– Подарите Стингу новую миску, если вас не затруднит.

– Хорошо, миску так миску. А кто ваш брат по профессии? – решила поинтересоваться Лиза.

– Он занимается распространением в крупном издательстве… Продвигает на рынок книги, если просто, но эта профессия как-то называется, и не выговоришь. Там и реклама и маркетинг… Я в этом ничего не смыслю. Лиза, он хороший человек, ей-богу…

– Ладно, Ядя, только обещайте не предупреждать его, а то мы оба будем чувствовать себя по-идиотски…

– Да что ж я, сумасшедшая? Если его предупредить, он просто не придет. Значит, договорились?

– Договорились!

Женщины подмигнули друг другу и разошлись.

– Ты что-то долго сегодня, – проворчала Ксения Леонтьевна.

– Так скользко же, шла еле-еле. Утром я тоже сама выйду, ты не ходи, страшно!

– Ох, я на старости лет просто возненавидела зиму. Действительно, страшно из дому выйти. Вот в Австралии таких проблем у нас не было бы…

– Там другие проблемы, и я не знаю, какие лучше. Там на каждом шагу можно наступить на ядовитую змею! Все, бабуля, я в душ!

Она уже легла, но спать совершенно не хотелось. Выпить какую-нибудь таблетку, что ли? Вот теперь еще новый жених образовался… А может, это окажется то, что надо? По крайней мере, не антипод, книгами занимается, штука вполне понятная… Не бабник, вероятно, раз сестра ему невесту подыскивает. В самом деле, чем я рискую? По крайней мере, есть стимул нарядиться, навести красоту… И как приятно будет с чистым сердцем сообщить Рою Шелли, что…

В этот момент на тумбочке зазвонил мобильник. Лиза перепугалась:

– Алло! Никого.

– Алло, вас не слышно!

– Лиза! Я вас разбудил?

– Это вы? – еле ворочая внезапно пересохшим языком, спросила Лиза.

– Я. Я должен немедленно вас увидеть! Можно мне приехать?

– С ума сошли, у меня же бабушка… Она уже легла…

– Тогда спуститесь вниз, я вообще-то уже тут, у вашего подъезда, я должен вас увидеть, Лиза, это очень важно!

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас!

– Что-то случилось? – вдруг испугалась Лиза, и у нее прорезался голос.

– Да, случилось! Я жду вас!

Лиза вскочила, заметалась по комнате. Вот опять он увидит меня ненакрашенной… Надо хоть глаза подвести, нет, некогда… Она уже натянула джинсы, сунула босые ноги в теплые сапоги, напялила свитер и на цыпочках прокралась к двери. Похоже, бабушка уже спит. С ним что-то случилось, наверное, кто-то опять его шарахнул по башке и он вспомнил, как я оказывала ему первую помощь… Все-таки в такой момент он вспомнил обо мне… Сердце тревожно и радостно трепыхалось, пока она заматывала платок. Главное – тихо закрыть дверь. Ах черт, надо было взять бинт, он, наверное, истекает кровью…

Она вылетела из подъезда и сразу увидела его. Он стоял возле своего джипа, целый и невредимый. Шагнул к ней:

– Лиза! Я… – Он протянул к ней руки, и она рванулась к нему:

– Шеф!

Они поцеловались.

Он был без шапки.

– У тебя уши замерзли, – пробормотала Лиза, уткнувшись носом ему в шарф, пропахший сигаретами «Питер Стьювизант».

– Знаешь поговорку: сам дурак и уши холодные, это про меня.

И они снова поцеловались.

– Ты зачем приехал?

– Вот за этим и приехал… А еще поговорить… давай сядем в машину, раз уж к тебе нельзя… Тут холодно…

В машине было тепло, светло.

– Дай я наконец на тебя посмотрю… – Он снял с нее платок, провел рукой по щеке. – Надо же быть такой дурочкой… Ты зачем себя уродовала? Хотя это не важно… Я же разглядел… Я хотел тебе сказать… Я вдруг понял, что мне необходимо тебя увидеть… услышать… У меня в жизни многое произошло… Я потом расскажу… Но все переменилось, я выбился из привычной колеи, многое предстало в ином свете… И мне вдруг стали попадаться на глаза твои вещи, я их как будто не замечал раньше… Пепельницы, вазочки, цветы… И меня такая тоска взяла… Но я не решался звонить… У тебя своя жизнь… и все такое… Да и я в совершенном раздрызге после всего… И вдруг сегодня заехал к приятелю, а его жена показывает мне фотографии… Я вижу тебя с тем твоим виртуальным женихом и понимаю, что никакой он не виртуальный, а самый что ни на есть настоящий, из плоти и крови, и тут меня такая ревность одолела…. И тоска… Дай, думаю, позвоню… И сам не заметил, как приехал к твоему дому… Лиза, как же я рад тебя видеть… А ты, ты рада?

– Не то слово! – И она сама поцеловала его. Как странно, мелькнуло у нее в голове, я с ним только еще целуюсь, а он уже самый родной… самый близкий и я ничуточки его не стесняюсь…

– Лиза, так не бывает, по крайней мере, со мной так не было, я впервые поцеловал тебя пять минут назад, а ты уже самый близкий и родной человек…

Наверное, это любовь, хотела сказать она, но удержалась. Бабушка с младых ногтей втолковывала Лизе, что мужчины боятся любви…

– Наверное, это любовь, – прошептал он. – Как ты думаешь?

– Я не знаю, может быть…

– Лиза, поедем ко мне… – Куда?

– В офис, я там сейчас живу… Поедем.

– Зачем?

– Затем!

– Аргумент убедительный, – засмеялась Лиза. Ей сейчас было так хорошо, что она готова была бы босиком идти за ним хоть к черту в зубы…

– Значит, едем?

– Хоть к черту в зубы… – произнесла она вслух.

Телефон звонил громко и настойчиво. Лиза повернулась на другой бок и открыла глаза. Значит, мне это не приснилось? – ошеломленно подумала она, обнаружив себя в адвокатской конторе «Сметанин и сын». Из душа доносился плеск воды. А телефон все надрывался. Лиза вскочила, прикрывшись пледом, и схватила трубку:

– Алло!

– Так я и думала! – раздался голос бабушки. – Исчезнуть среди ночи ты могла только в одном направлении. Домой собираешься?

– Бабушка, как ты нашла телефон?

– В твоей записной книжке. Ты же все забыла, даже свой мобильник! Так ты домой собираешься?

– Да-да, я совсем скоро… надо вывести Лизу, ты не ходи, скользко…

– Ну-ну…

И бабушка положила трубку. А Лиза стояла посреди офиса и очумело мотала головой. Ну и ночка! Это вам не Рой Шелли, блаженно подумала она. Ее совершенно не заботило, как она выглядит сейчас, наверняка прекрасно! У нее было такое ощущение, что в ее жизни не было других мужчин… и уж тем более Роя Шелли. Но тут шум воды смолк, и она поплотнее завернулась в плед.

– Проснулась? – Его голос звучал так нежно. – Мне показалось, кто-то звонил…

– Бабушка!

– Догадалась?

– Да…

– Ты нас познакомишь?

– А ты этого хочешь?

– Разве может быть иначе?

– Наверное, нет… не знаю.

– А я знаю. У меня странное ощущение, будто все, что было до тебя, ничего не значит… совсем… Есть только кот в мешке! – Он нежно подергал плед, в который она завернулась. – Но надо срочно ликвидировать этого австралийца…