/ Language: Русский / Genre:child_det, / Series: Сыскное бюро "Квартет"

Секрет Зеленой Обезьянки

Екатерина Вильмонт

Что может быть лучше, чем провести каникулы дома, со своими старыми друзьями! Не раздумывая ни минуты, Ася прилетает из Парижа в Москву. И тут же оказывается в водовороте странных и пугающих событий. Кто-то явно точит на них с Матильдой зуб. Иначе как объяснить цепь покушений, после которых девочкам чудом удается спастись? В одном из них фигурирует красная иномарка с зеленой обезьянкой на лобовом стекле. Выяснив, кто является хозяйкой машины, девочки начинают слежку. Вот тут и выясняется самое интересное…

Секрет маленького отеля. Секрет зеленой обезьянки ЭКСМО Москва 2003 5-699-04695-Х

Екатерина Вильмонт

Секрет зеленой обезьянки

Глава 1

Не было бы счастья…

– Ася, тебе письмо от Матильды! – сообщила Ниночка, едва я переступила порог квартиры, и протянула мне типично российский конверт, на котором изображена ветка цветущей яблони и надпись «Праздник весны и труда».

Скоро уже год, как я живу в Париже, у деда и его жены Ниночки. Мой дед – знаменитый оперный певец Игорь Потоцкий. Сначала я безумно тосковала по Москве, по маме, папе, тете Липе, по всем друзьям, а особенно, конечно, по Мотьке, но после путешествия по Италии мне скучать и тосковать было уже некогда. Все свободное время я проводила со своим другом Аленом, который старался говорить со мной только по-французски, так что через два месяца я уже здорово разговорилась, тем более что он и от своей сестры, моей подружки Николь, требовал того же. Поначалу я злилась, раздражалась, а потом.., заговорила, а куда денешься? И Ниночка тоже два часа в день занимается со мной французским, словом, меня взяли в оборот! А еще я два раза в неделю играю в теннис, и это доставляет мне огромное удовольствие. Но, взяв в руки Мотькино письмо, я чуть не взвыла, так мне захотелось в Москву. Я побежала к себе в комнату и вскрыла конверт. Мотька накатала подробное письмо. Главной новостью было то, что Лика прожила у Матильды всего лишь месяц, а потом вышла замуж за Федора, частного детектива, с которым ее познакомила летом бабушка Олега. Но зато теперь у Матильды поселилась ее двоюродная сестра из Харькова Степанида, девчонка двенадцати лет. "Представляешь сочетаньице, Матильда и Степанида? – писала Мотька. – Просто черт знает что! Но мне ее жалко, она хорошая девчонка и в таком возрасте осталась совсем одна.

Мать у нее давно умерла, а теперь вот дядя Сема, ее папа, подался на заработки в Канаду… Ну я и предложила, пускай поживет у меня! Все-таки веселее. Она теперь тоже в нашей школе учится. Ее, конечно, дразнят из-за имени… И что за дела, кому в голову взбрело назвать девочку Степанидой? Хотя, Матильда, по-моему, еще хуже… Но ничего, она умеет за себя постоять… А еще, Аська, есть у меня одна новость, узнаешь, обалдеешь, только я пока ничего писать про это не буду, из суеверия… Боюсь сглазить! Прости, подруга, что я ничего не объясняю, но я боюсь… Если все получится… Ладно, замнем для ясности!"

Нет, это все-таки форменное безобразие – так заинтриговать человека и ничегошеньки не объяснить! Я понимаю, Мотьку от ее новости распирает, а написать она боится, дурища! Тоже мне проблема, поплевала бы через левое плечо – тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить, постучала бы по дереву! Так нет же! Видно, это что-то очень важное! А я, кажется, догадываюсь, наверное, ее пригласил на кинопробы режиссер Лутовинов, с которым мы познакомились прошлым летом. Он обещал Мотьке, что если найдет деньги на новый фильм… Да, конечно, я уверена, что именно в этом дело! Матильда с раннего детства мечтает стать актрисой, так мечтает, что даже обратилась в агентство «Путь к славе», оказавшееся не просто шарашкиной конторой, но и гнездом преступников.

Ну что ж, Матильда, храни свою тайну, подумала я, только я-то все прекрасно понимаю! Дальше Мотька писала о наших общих друзьях и знакомых и лишь в самом конце сообщила: "У меня, между прочим, брат родился!

Хорошенький! Я ужасно боялась, что мама его каким-нибудь Робертом или Фердинандом назовет, но, слава богу, его назвали… Угадай как? Игорем! В честь твоего деда! Здорово, правда? Эх, Аська, если бы ты на зимние каникулы в Москву приехала! Как было бы здорово! Потому что я не знаю, если все получится, я вряд ли смогу к тебе на пасхальные каникулы приехать, так дела складываются… А может, ничего и не выйдет, тогда приеду!

Ну все, пока, подруга! Твоя Матильда".

– Ну что Матильда пишет? – спросила Ниночка за обедом.

Мы сидели за столом вдвоем. Дед улетел на два дня в Мадрид, петь «Бориса Годунова».

Я рассказала Ниночке про московские новости.

– Как ты думаешь, что за тайна у нее?

– Полагаю, ты права, она скорее всего будет сниматься в кино. Твой дед уверен, что у нее большое будущее!

– Я знаю, – вздохнула я.

– Какие у тебя планы на Рождество? – спросил меня Ален, когда мы вечером встретились, чтобы пойти в театр.

– Не знаю, до Рождества еще больше двух недель.

А что?

– Ничего, просто спросил. А почему у тебя глаза такие несчастные, Ася? – испугался он.

– Я хочу в Москву, – тихо призналась я.

– В Москву? А надежда есть?

– Почем я знаю? Ничего не говорят… Значит, вряд ли. А там у Матильды какие-то тайны…

– Знаешь, я тоже хотел бы попасть в Москву. Мне интересно, как-никак по отцу я русский…

Ален и Николь – дети Ниночкиного брата.

– Вот было бы здорово вместе туда поехать, – продолжал Ален, – только шансов маловато! У нас заведено Рождество встречать всей семьей… А у вас?

– У нас? У нас вообще Рождество не очень-то празднуют. Вот Новый год – другое дело! Его даже два раза встречают.

– То есть как?

– У нас же есть еще Старый Новый год!

– Ах да, я слышал… Интересно! А как его празднуют?

– Ну, у нас все праздники одинаково справляют – за столом! И чем больше еды на столе, тем лучше!

Я знаю, что тут принято в Новый год гулять по улицам…

А у нас в двенадцать все сидят за столом.

– Но ведь это скучно!

– Скучно? Да ты что! Когда в Новый год все собираются вместе… Мама, папа, их друзья… Знаешь, как бывает весело! Вернее, бывало…

– А в прошлом году как ты встречала Новый год?

– Никак. Я была больна…

– Ничего, Ася, не грусти! Мы на Новый год непременно придумаем что-нибудь эдакое!

– Да что за радость – Новый год без снега!

Мне сейчас все было не в радость, так я хотела домой!

Надо будет поговорить с дедом, когда он вернется… Но я даже не могла предположить, как все обернется. Недаром говорят – не было бы счастья, да несчастье помогло!

Наша школа сгорела. Не дотла, но все-таки о занятиях не могло быть и речи. И нас на две недели раньше отпустили на Рождественские каникулы! В школе немедленно начали ремонт. Узнав об этом, дед позвал меня к себе.

– Что, ребенок, радуешься? Я тебя понимаю! Когда я в Консерватории учился, бывало, как сверну на улицу Герцена, все с надеждой смотрю, не горит ли моя Консерватория! – со смехом начал он. – Ну, что будем делать?

– Дед…

– Хорошо, поедешь!

– Что? Куда?

– Но ты ведь хотела попроситься в Москву? Или я ошибся?

– Ты самый лучший дед на свете!

– Надеюсь! Мы с Ниночкой посоветовались и решили, чем ты будешь тут без дела околачиваться, лучше езжай домой. Тем более, и Юра сейчас в Москве. (Юра – это мой папа, он гидробиолог и большую часть года «болтается в морях», как говорит мама.) Ну что, рада? Вот завтра же и полетишь!

– Завтра? – ахнула я.

– Ну да, а то Нинка мне уже донесла, что ты как письмо от Мотьки получила, так у тебя сделались глаза, как у больной собаки. А больных собак надо лечить!

– Дед! – завизжала я. – Ура! А ты уже в Москву сообщил?

– Нет еще, хотел сперва с тобой поговорить, а то вдруг мы с Нинкой ошиблись? Вдруг ты поменяла всех старых друзей на Алена? – лукаво улыбнулся дед. – Кстати, отличный парень, на мой взгляд!

– Да, Ален очень, очень…

– Понимаю, он очень хороший, да?

– Да!

– Но это не любовь?

– Я не знаю…

– В таком случае вам даже полезно будет расстаться на некоторое время. Разберетесь в своих чувствах…

– Да, да, дед, только давай не будем нашим звонить?

– То есть как?

– Я им сделаю сюрприз! Обожаю сюрпризы! Представляешь, что будет с ними? Я позвоню в дверь…

– Ты любишь сюрпризы?

– Как будто ты не любишь?

– Обожаю! Помнишь, как я прилетел в Тель-Авив и ждал тебя у фонтана?

– Еще бы не помнить!

– Но как же ты доберешься до дому, если тебя никто не встретит?

– Я попрошу Олега, у него же машина!

– А он сможет?

– Надо позвонить ему.

– И он не проговорится?

– Нет, он надежный!

– В таком случае я сам позвоню ему и попрошу встретить тебя!

– Отлично, дед!

– И Матильду не предупредишь?

– Конечно, нет!

– Ну что ж, решено, я сейчас закажу билет, а вы с Ниночкой езжайте по магазинам, надо всем купить подарки!

Так мы и сделали. Набегавшись по магазинам, мы с Ниночкой вернулись домой, и дед сообщил мне, что билет заказан, с Олегом он переговорил, тот непременно меня встретит.

– Да, кстати, звонил Ален, я ему пока ничего не сказал.

– Почему?

– Потому что это не мое дело! Ты должна сама ему обо всем сказать.

– Да, верно, – согласилась я и тут же позвонила Алену. Он уже слышал по радио, что наша школа сгорела.

– Ален, я завтра улетаю в Москву! – радостно сообщила я.

– В Москву? – упавшим голосом переспросил он.

– Да! Дед сам мне предложил!

– И когда ты вернешься?

– Только через месяц. Я буду тебе звонить! Обязательно!

– Посмотрим. Ты одна летишь?

– Одна! И это будет сюрприз для всех!

– Значит, тебя никто не встретит?

– Олег!

– Олег? Кто это?

– Ты забыл? Это Мотькин парень, у него машина, ему дед уже позвонил! Ален… А ты меня проводишь?

– Тебя некому проводить?

– Почему? Просто я…

– Нет, извини, я не смогу, – сухо проговорил он.

– Почему? – растерялась я.

– Я в это время занят!

– Но ты даже не спросил когда!

– Это неважно, я завтра занят весь день!

– Ах вот как! Ну что ж, в таком случае, пока!

– Пока!

И он первым повесил трубку.

Он обиделся? Глупо! Огорчился? Еще глупее. Он должен был бы радоваться за меня… Но ему, наверное, грустно… А впрочем, мне сейчас не до него, решила я. Охота ему обижаться, пусть… А у меня еще столько дел!

И все-таки втайне я надеялась, что он приедет в аэропорт. Оказалось, напрасно надеялась. Провожала меня Ниночка. Она видела, что я озираюсь по сторонам…

– Ты кого-то ждешь? – спросила она. – Если Алена, то он сегодня очень занят… Я говорила с ним, он сказал, что…

– Я знаю, – перебила я ее. – Ну и пусть, занят так занят!

В самолете я сперва думала об Алене, но потом все мои мысли устремились домой, в Москву! Неужели уже сегодня я увижу маму, папу, тетю Липу? И узнаю наконец, что там за тайны у Мотьки. Может, Олег все мне по дороге расскажет… А еще я представляла себе, как звоню в квартиру и мне открывает тетя Липа! Что с ней будет! А вдруг откроет мама? От предчувствий у меня сладко замирало сердце. Но вот самолет пошел на посадку…

Олег ждал меня с букетом мелких белых хризантем.

Я их обожаю.

– Олежка! Привет!

– Привет, Аська! Это все твои вещи? Ты молодчина, что приехала! Матильда будет просто счастлива!

– Ты ей ничего не сказал?

– Нет, я даже еще не говорил с нею после звонка Игоря Васильевича! Ну, здорово, я тоже страшно рад!

Признавайся, это ты школу подожгла?

– Нет, но стоило бы…

И вот мы уже едем по ярко освещенному Ленинградскому шоссе. Я в моей любимой Москве! Ура!

– Олежек, что там у Мотьки, а? Она написала, что у нее какие-то события, но она боится сглазить…

– А, – усмехнулся Олег. – События и вправду грандиозные, только пусть она сама тебе все расскажет, а то она мне голову оторвет, если я скажу…

– Олежек, миленький, ты хоть намекни! – взмолилась я. – Пойми, я ведь сегодня до нее вряд ли доберусь, скоро десять часов, пока то да се…

– Хорошо, – кивнул Олег, – только пообещай, что ты ей не скажешь… Сделаешь вид, будто впервые слышишь, договорились?

– Конечно, договорились!

– Ну, смотри! Дело в том, что ее пригласили в театр!

– Что значит пригласили? Кто пригласил?

– Ты слыхала про такого режиссера Меркулова?

– Меркулова? Его зовут Илья? Илья Меркулов?

– Точно!

– Ну?

– Так вот, этот Меркулов увидел Мотьку и сразу же пригласил ее в свой спектакль! У нее там практически главная роль.

– Мотька? Играет в театре?

– Ну, пока она только репетирует, но… В начале января должна быть премьера!

– Потрясающе! Вот здорово! А в каком театре?

– Антреприза Меркулова, сейчас это модно…

– Я знаю, мама тоже играет в антрепризе… Постой, она с мамой будет играть?

– Нет, твоя мама играет в другой пьесе… Я видел, это здорово. Но помогла Мотьке, конечно, твоя мама…

Она узнала, что Меркулов ищет актрису на роль девчонки и посоветовала ему посмотреть Матильду.

– Обалдеть! Но мама мне ничего не говорила…

– Наверное, по просьбе Матильды… Из суеверия.

Она даже мне долго ничего не говорила. Она так волнуется, просто с ума сходит… А про Степку она тебе писала?

– Про Степку писала!

– Тоже подарочек!

– А что?

– Ну, это такая девчонка… Просто отпад! Уж не знаю, как Матильда с ней управляется. Черт в юбке!

А Лика замуж вышла!

– Это я тоже знаю! А ребят наших ты видишь?

– Да! Митяя так даже часто. Он ведь тоже в университете учится. Костю, правда, я только один раз видел.

А Валерка частенько звонит. Надо будет нам всем собраться, на бабушкин фруктовый крем!

– А как бабушка?

– Нормально!

– Вы тут без меня ничего не расследовали, а?

– Нет, Аська, и, надеюсь, не будем! Хватит с нас!

А вы с Матильдой даже в Париже и Риме умудрились кого-то поймать. Я тебя очень прошу, не надо! – засмеялся Олег.

– Постараюсь!

– Уж будь добра!

Мы тем временем свернули на Садовое кольцо. В Москве стояла настоящая зима. Мороз около десяти градусов, снег. Хорошо!

– Любишь ты, Аська" сюрпризы!

– Обожаю!

– А вдруг у тебя никого дома нет? Тогда что?

– Как это никого нет? А тетя Липа?

– Тетя Липа тоже может куда-нибудь уйти…

– Ничего, Олежек, я не пропаду в Москве! На худой конец поеду к тебе! Ты же меня на улице не бросишь?

– Это правда! – засмеялся Олег.

Но вот мы наконец въехали в наш двор. Я сразу глянула на окна. Окно кухни освещено, и окно комнаты родителей тоже. Порядок!

– Похоже, не придется тебе просить у меня приюта! – заметил Олег. – Я поднимусь с тобой, во-первых, вещи отнесу, а во-вторых, охота мне поглядеть на лицо того, кто тебе откроет! По-моему, я заслужил эту привилегию!

– Заслужил, заслужил! – в восторге сказала я и выскочила из машины.

Мы поднялись на шестой этаж, и я позвонила в дверь. Лорд не залаял. Олег оттер меня от «глазка», чтобы не испортить сюрприз.

– Кто там? – раздался голос папы.

– Юрий Борисович, это я, Олег Седов!

Дверь распахнулась, и я вышла на первый план.

– Ася? – Папа от неожиданности даже попятился. – Ты сошла с ума!

– Папочка! – бросилась я к нему. – Папочка!

– Аська, откуда ты? Как? Почему? – ошалело спрашивал папа, сжимая меня в объятиях.

– Юра, кто там? – послышался голос тети Липы.

– К нам гостья!

Но тут вдруг откуда ни возьмись выбежал Мефистофель и с громким мяуканьем стал тереться о мою ногу.

Лорд сидел рядом с растерянным видом.

– Боже мой! Аська! – закричала тетя Липа и кинулась ко мне. Но вдруг замерла. – Что с Игорем Васильевичем?

– Ничего! С ним все в порядке! Просто у нас сгорела школа. И они меня отправили в Москву. Ура! Я дома!

А мамы нет?

– Мама в театре! Аська, да тебя не узнать! – восклицал папа, внимательно разглядывая меня. – Но почему ты не сообщила?

– Сюрприз!

В нашей семье любили такие сюрпризы, и папа тоже не раз возвращался из своих экспедиций, никого не предупреждая. Теперь сюрприз ждет еще маму, а потом и Мотьку.

Олег, очень довольный, выпил с нами чаю и уехал.

А я рассказывала папе и тете Липе о своем парижском житье-бытье, и мне было так хорошо, так уютно… Но вот в двери повернулся ключ. Я затаила дыхание. Это вернулась мама. Папа вышел ей навстречу.

– Таточка, ты очень устала? А у нас гости!

– Кто? – не без раздражения спросила мама.

– Одна дама, которую ты будешь рада видеть.

Но тут уж я не выдержала и выскочила в коридор.

– Аська! – взвизгнула мама и бросилась ко мне. – Аська, солнышко, откуда? Что-то случилось?

– Сгорела наша школа. И я приехала к вам. Я больше не могла, я так соскучилась!

– Как сгорела школа?

– Ну как? Там был пожар, понимаешь?

– Какое счастье! – воскликнула мама, крепко прижимая меня к себе.

Глава 2

Находка

Тетя Липа и папа уже ушли спать, а мы с мамой все не могли наговориться. Она засыпала меня вопросами о моей парижской жизни, и чем больше было этих вопросов, тем теплее становилось у меня на душе. Что греха таить, иной раз мне казалось, что маме совсем не до меня и она даже рада, что я далеко, в другой стране…

– Мамочка, как хорошо, что я приехала… Ой, мама, а что там у Мотьки? – спохватилась я. – Мне Олег что-то говорил, будто ты…

– Да, у Мотьки грандиозные успехи, она репетирует в антрепризе у Илюши Меркулова, помнишь его? Он от нее в полном восторге и скажу тебе по секрету, ты ей пока не говори, он подыскивает еще одну пьесу, где у нее опять была бы главная роль.

– Мама, но это же просто здорово! Значит, она действительно будет актрисой!

– Думаю, она будет настоящей звездой, я видела, как она показывалась Илье. Это было так талантливо, я даже подумала, что, наверное, такой была юная Алиса Коонен, когда показывалась Станиславскому… Помнишь, ты читала ее мемуары? Такие же огромные синие глаза, поразительный артистизм…

Господи, неужели это все о моей подружке Мотьке?

Но когда же я теперь с нею увижусь? Утром она в школе, а потом, наверное, в театре…

– Мама, а она каждый день репетирует?

– Думаю, что да. У них же скоро премьера…

– Тогда я заявлюсь к ней утром, часов в восемь!

– А ты проснешься? – засмеялась мама. – Смотри, уже третий час!

– Ничего, будильник поставлю!

– Ну дело твое. В таком случае иди спать. Да и мне пора, завтра с утра на телевидение…

Без четверти восемь я уже выскочила из дому и помчалась к Мотьке.

– Кто там? – спросил незнакомый голос из-за двери.

– Степанида, открой, свои! – сказала я.

– Кто свои?

Она произносила «хто».

– Открой или позови Матильду!

– Моотя! Тут хтой-то тебя спрашивает!

– Кто там? – раздался родной Мотькин голос.

– Матильда! Это я!

– Матерь божья, Аська! – завизжала она.

Дверь распахнулась. Мы обнялись.

– Мооть, это шо, та самая Аська? – дернула Мотьку за рукав Степанида. Она была хорошенькая, чем-то похожая на Мотьку, только не такая хрупкая и изящная, а крепко сбитая, невысокая, с совершенно хулиганскими карими глазами.

– Та самая! – восторженно отозвалась Мотька. – Аська, ты когда приехала?

– Вчера вечером, поздно…

– Ой, Аська, а ты письмо-то мое успела получить?

– Успела, успела! Только ни черта не поняла…

– А тетя Тата тебе ничего не говорила?

– Говорила… Это просто потрясающе! Мотька, а мне можно будет на репетицию пойти?

– Нет, нельзя! – ответила Мотька и как-то странно подмигнула мне. – Илья Михайлович не разрешает… – И она еще раз мне подмигнула, едва заметно кивнув в сторону Степаниды.

– Понятно. Потерплю до генеральной…

– Степанида, быстро на кухню! – распорядилась Мотька. – Там уже все готово! А то в школу опоздаешь!

– А ты?

– Я сегодня прогуляю! – решительно заявила Матильда. – А то у меня времени не будет с Аськой пообщаться!

– И я не пойду в школу!

– Еще чего! Поговори у меня. Пойдешь как миленькая! И чтобы не смела вякать!

– А я твоей классной руководительнице скажу, что ты прогуливаешь.

– Да ради бога! Подумаешь, большое дело! Говори, кому хочешь, доносчица – собачья извозчица!

– Я не доносчица!

– Пока нет, но, видимо, будешь… А среди моих друзей доносчиков нет и не будет. Вот и делай выводы.

Степанида задумалась. А я была поражена – до чего же повзрослела Мотька.

– Ладно, так и быть, не скажу… – широко улыбнулась Степанида. – Я понимаю, вам поговорить надо…

– То-то же! И давай быстрее ешь!

Выпроводив наконец Степку, Матильда опять бросилась в мои объятия.

– Ох, Аська, как же здорово…

– Ну, рассказывай! – потребовала я.

– Сейчас, сейчас… Ох, Аська, как же вовремя ты приехала… Как вовремя!

– А что, опять надо что-то расследовать? – пошутила я.

– В том-то и дело!

– То есть как? Ты шутишь?

– Какие шутки! Не до шуток мне! Не знаю, что и делать… Может, ты что-нибудь присоветуешь…

– Матильда, ты серьезно? – все еще не верила я.

– Да уж куда серьезнее… Погоди, я сейчас!

Она приволокла из кладовки стремянку и полезла на антресоли. Вытащила оттуда старый чемодан и подала мне.

– Открой!

Я открыла чемодан, откуда разило нафталином. Там лежали какие-то старые вязаные кофты, шапки, цигейковый вытертый воротник и все в таком роде.

– Моть, что тут такое? – спросила я и чихнула.

– Увидишь, – мрачно бросила Мотька и нагнулась над чемоданом. – На, смотри!

И она протянула мне какой-то сверток в черном пластиковом пакете, перетянутом бельевой резинкой.

Я осторожно сняла резинку и с опаской сунула руку в пакет. В нем лежала кожаная мужская сумочка, такие называются барсетками. Я вопросительно взглянула на Матильду. Она криво улыбнулась.

– Открой!

Я открыла «молнию» и оторопела – в сумке лежала толстая пачка стодолларовых купюр.

– Мотька!

– Вот тебе и Мотька!

– Откуда это?

– От верблюда! В буквальном смысле слова!

– То есть? – не поняла я.

– Ох, Аська, и почему все это на мою голову сыплется?

– Ты можешь толком объяснить, в чем дело! – рассердилась я. – Ты что, украла эти деньги?

– Украла? – вскинулась Мотька. – Я, по-твоему, воровка? Степка их.., нашла.

– Нашла? – ахнула я. – Где это такие деньги находят, адресок не дашь?

– Запросто!

– Слушай, Матильда, ты, конечно, уже почти звезда, но будь добра, объясни простым смертным, что все это значит!

– Ох, Аська, не злись. Прости, подруга, я что-то не в себе… Я боюсь…

– Если ты мне сейчас же все не расскажешь, я просто уйду!

– Расскажу, обязательно расскажу, у меня на тебя вся надежда, я уж не знаю что думала, а как ты появилась, я решила, может, все еще обойдется…

– Матильда!

– Да, да, прости. Так вот, это случилось позавчера.

Мы репетируем сейчас уже в театре, на сцене. После репетиции меня отвозят домой на машине… Это тетя Тата настояла, а наш администратор согласился, и обычно он сам меня отвозит…

– Ты и впрямь звезда, – хмыкнула я.

– Ладно тебе, просто я репетирую после школы, часто допоздна, ну и они говорят, что я им к премьере живая нужна… Они-то смеются… – всхлипнула Мотька. – Так вот, репетиция кончилась, Яков Леонидович, это администратор наш, подвез меня домой… Ох, зачем я все это рассказываю, дура набитая… Короче, вхожу я в квартиру, навстречу мне Степка вылетает, вид у нее еще тот, глаза горят, она хватает меня за рукав, даже раздеться не дает и тащит на кухню, а там на столе эта барсетка лежит, раскрытая. Я так и ахнула. «Степка, откуда это?» – спрашиваю. «Мотечка, я нашла! Мы теперь с тобой богатющие будем. Тут целых двенадцать тысяч, я пересчитала. Это ведь много, правда?» – радуется эта дура.

А у меня душа в пятки ушла. Неужто она украла? Да если даже нашла, тоже хорошего мало. Ну я к ней с ножом к горлу, колись, Степанида. А она рассказала, что ходила в магазин за молоком, а когда вернулась, лифт не работал, она пошла пешком и между третьим и четвертым этажом лежала эта барсетка. Ну, она и решила, что лучше всего взять ее домой. Дома поглядела, что там такое, и пришла в восторг. Теперь, говорит, можно папке написать, чтобы возвращался, она, дескать, теперь разбогатела и спасла семью. Видала дуру? Ой, Аська, что теперь будет? Я печенкой чую, не оберемся мы неприятностей, и это еще мягко сказано!

– Да почему?

– Как почему? Как почему? Думаешь, такие деньги просто так достаются? Или кто-то на них рукой махнет?

Мол, потерял, и ладно? Я бы ни за что их не взяла! Ни за что! Пусть бы лежали, где лежат! Чужое добро впрок не идет, это я точно знаю!

– Тогда почему ты их не положила туда, где они лежали?

– Потому что… Ну, во-первых, слышала бы ты, как голосила Степанида, во-вторых, я растерялась, честно тебе скажу… Да и потом, откуда я знаю, что деньги к хозяину попадут?

– А может, объявление расклеить, а?

– Да я уж думала, но нет, это страшно…

– Почему? Напиши – такого-то числа, там-то найдена барсетка, и все. А уж, если кто позвонит, ты спроси, что там было, как она выглядит, ну, словом, сама понимаешь…

– Легко тебе говорить! Мы со Степкой что – две девчонки, живем одни, а тут такое дело… Может, это бандитские денежки, и они нас просто пришьют, как ненужных свидетелей, и вообще… Мне сейчас совсем о другом думать надо, у меня такое везенье…

– Погоди, Матильда, может, эти денежки тоже часть твоего везенья, а? Знаешь, одно к одному! Полоса такая счастливая, может это быть?

– Нет, не может!

– Почему?

– Потому что я чувствую – нехорошие это деньги!

Я их боюсь! И не знаю, что делать!

– Так, может, в милицию заявить?

– Да, быстро же ты все забыла! А какая гарантия, что я в милиции на честного человека нарвусь? Нет, милицию в это дело лучше не мешать!

– Ну и что ты предлагаешь?

– Кабы знать… Я думала, ты что-нибудь предложишь…

– Слушай, а Федор? Ликин муж? Вот к кому надо обратиться!

– Обратилась бы, если б он в Москве был, а то они в свадебное путешествие укатили, за границу…

– Надолго?

– Нет, на две недели!

– Матильда, тогда все просто! Забудь на две недели об этих деньгах, а когда они вернутся…

– Думаешь?

– Конечно, он твой знакомый, муж Лики, частный детектив… Слушай, а Олегу ты ничего не говорила?

– Нет! И не буду! Он на меня кричать начнет, что я вечно во что-то влипаю и вообще… Не хочу!

– Ну и зря! Он отличный парень и так тобой гордится…

– А ты почем знаешь?

– Да он же меня встречал!

– Как? Почему?

– Потому что я всем сюрприз хотела сделать… Дед ему позвонил и попросил меня встретить, ну и вот…

– Ну я ему задам!

– Кому? – оторопела я.

– Олегу!

– Но почему?

– Он должен был меня предупредить!

– Почему это?

– По кочану!

– Глупости, Матильда! Дед просил его держать все в секрете, как же он мог проболтаться…

– Ну, если Игорь Васильевич просил…

– То-то же! И вообще, хватит на Олега бочки катить..

– Ишь, заступница, – проворчала Матильда, убирая барсетку с долларами обратно в чемодан. – Значит, говоришь, ждем Федора?

– Именно.

– Ну и ладно, мне все же легче стало, когда я приняла решение. Главное, чтобы эта охламонка никому не проболталась.

– Тебе с ней трудно?

– Да нет, я справляюсь… Только я сдуру, когда она приехала и была, как.., побитая собачонка, чтобы немножко ее развлечь, взяла да и рассказала ей про "Квартет ", про все наши дела… И теперь ей тоже охота что-нибудь расследовать.

– Да, это ты маху дала!

– Мне ее жалко было. Мама говорит, дядя Сема вряд ли вернется. Канада не ближний край, пока денег заработает, пока то да се… Ему вообще трудно со Степкой было… Одним словом, можно считать, что она сирота круглая. Ну и вот…

– Ладно, Мотька, это все потом, ты мне лучше про театр расскажи! Что ты там играешь, с кем, как?

– Аська, – понизила голос Матильда, – мне про это даже говорить страшно, это такое счастье, такое…

Если все получится.., меня заметят, и даже это не главное, я не представляла, что так бывает… Мы сперва за столом репетировали, ну вроде как просто по бумажкам роль читали, потом в комнатах, в репетиционном зале, и вроде все неплохо было, меня хвалили, а вот как первый раз на сцену вышли…

Она мечтательно закатила глаза.

– Тут все как будто по волшебству переменилось…

Понимаешь, до тех пор я себя все время вроде бы слышала и как бы со стороны видела, а на сцену вышла и…

Раньше как будто две Матильды было, а тут – одна! Я в себя вернулась… Понимаешь?

– Не очень, – призналась я.

– Как бы это объяснить… Я перестала себя видеть со стороны, я.., уже не играла, я жила… Я стала этой девочкой, Мэгги…

– Перевоплотилась?

– Наверное… И знаешь, они там все.., ахнули! Я потом поняла, когда репетиция кончилась. Илья Михайлович и Яков Леонидович так на меня смотрели… А у Журавского, он моего отца играет, даже слезы на глазах были… Только я виду не подала, что заметила, и ты никому не говори, а то подумают, что я хвастаюсь или зазналась…

– А я тоже тебе по секрету скажу… Мама говорит, что Меркулов жутко тобой доволен, и уверяет, что тебя ждет большое будущее, что ты редчайший талант! И еще она сказала, что, наверное, такой была Алиса Коонен, когда поступала в Художественный театр, к Станиславскому. Помнишь, мы ее мемуары читали?

– Еще бы не помнить!

– Моть, а в школе знают про все это?

– Про театр? Нет, что ты!

– А что тут такого?

– На фиг нужно раньше времени трепаться? Вдруг ничего не получится? Представляешь, как всякие дуры вроде Дубовой будут радоваться?

– А про что пьеса-то?

– Это комедия, очень смешная, про девчонку, у которой родители в разводе, мать – знаменитая киноартистка, отец – знаменитый хирург, а она живет с бабкой в провинции, а во время каникул месяц проводит с матерью, а месяц с отцом. Ну и наводит там такого шороху…

– Значит, отца играет Журавский, а кто мать играет?

– Коноплева!

– Ух ты! Вот это да! И тебе не страшно с такими звездами играть?

– Нет, не страшно! Мне здорово с ними играть… Коноплева, она такая интересная, элегантная, я на нее смотрю, просто балдею!

– Моть, а мне на репетицию можно будет попасть?

– Не знаю, вообще-то посторонних не пускают… Но я все же поговорю с Ильей Михайловичем, может, тебе он и разрешит, он же тебя с детства знает…

– Ой, мне так интересно!

– А знаешь, Аська, о чем я мечтаю, – прошептала Мотька, – чтобы у меня был успех и меня бы увидел Игорь Васильевич. Но, с другой стороны, я бы, наверное, умерла, если бы знала, что он в зале. Понимаешь, он для меня самый-самый великий артист!

– Погоди, Матильда, может, ты еще с этим спектаклем в Париж приедешь!

– Скажешь тоже! – ахнула Матильда.

– Почему бы и нет? Еще когда мы в Италии были, ты только мечтала, чтобы тебя Лутовинов на любую роль попробовал, а сейчас ты главную роль репетируешь! Так что все в жизни возможно!

– Значит, ты в меня веришь, Аська?

– Еще как! И не только я. Дед, кстати, в тебя тоже очень-очень верит. И мама.

– Ну, если бы не тетя Тата, так вообще бы ничего не было. Ты представляешь, она мне вдруг звонит и говорит, что я должна немедленно прийти к вам домой, очень срочно! Ну, я понеслась, думала, от тебя какие-то новости. Прибегаю, а там Илья Михайлович сидит, только я тогда не знала, кто это… Он очень пристально меня разглядывал, а потом попросил что-нибудь ему почитать. Я растерялась, а тетя Тата и говорит: «Матильда, вы же с Аськой вечно какие-то стихи читали, давай, первое попавшееся!»

Ну, я и прочитала Северянина твоего любимого, про дежурную адъютантессу. Они так хохотали… А потом он попросил тетю Тату мне помочь и дал нам текст из какой-то пьесы, где она мою бабушку играла. Мы полчаса с ней порепетировали, а потом показали ему, и он… Он сказал, что возьмет меня… Ну, не сразу… Но через две недели со мной уже заключили договор…

– И деньги платят?

– Ага! Представляешь, как здорово?

– А что твоя мама сказала?

– Испугалась до смерти! Но тетя Тата ее уговорила.

Сказала, что у меня такого шанса может больше и не быть… Что школа никуда не убежит, что репетиции будут во второй половине дня и все такое…

– А Митя с Костей в курсе?

– Нет, Зачем? Я стараюсь не болтать об этом раньше времени.

– Наверное, ты права. Но на премьеру-то позовешь их?

– Да ты что? Разве можно сейчас об этом думать? До премьеры еще дожить надо!

– Доживешь, куда ты денешься!

– Ох, Аська, понимаешь, мне отчего-то страшно…

Как бы беды какой не случилось. Я как эти доллары увидела, у меня сердце в пятки ушло. Боюсь я, ох, как боюсь.

– Что ты, Мотька! Не бойся, я с тобой.

– Только это меня и утешает, – улыбнулась она, но улыбка вышла невеселая. – Ладно про меня, расскажи, как ты там в Париже живешь? Как Ален?

Глава 3

Происшествие в театре

Мы с Матильдой не заметили, как пролетело время. Вернулась из школы Степанида.

– Ох, мне ведь уже скоро в театр! – спохватилась Мотька, плюхая на плиту большую кастрюлю.

– Какой у тебя нынче суп? – со смехом спросила я.

Матильда вкусно готовила, особенно обожала супы.

– Борщ. Хочешь?

– Хочу!

Степка все время изучала меня, я это чувствовала.

И словно хотела что-то сказать. Наконец она решилась.

– Ась, а ты и вправду в Париже живешь?

– Да.

– Ну и как там?

– Хорошо. Но в Москве лучше!

– Почему?

– Тут все свои… Я по Москве все время скучаю.

– А… А я по Харькову – нет! – отрезала вдруг Степка. – По папке – да, а по Харькову – нет. Мне в Москве больше нравится.

– А как тебе наша школа? – полюбопытствовала я.

– Я привыкла, – уклончиво ответила она. – А ты насовсем приехала?

– Нет.

– Послушай, а вот Матильда мне всякие разные истории про вас рассказывала…

– Какие истории?

– Ну, как вы разных там бандитов и контрабандитов ловили…

– Контрабандистов! – поправила ее Мотька.

– Ну, нехай будут бандисты, – кивнула Степка. – Нешто это все правда?

– Чистая правда! – ответила я.

– Так это же… А она тебе говорила, что я нашла? – понизив голос, осведомилась Степанида.

– Говорила.

– Правда, здорово?

– Да нет, я с Матильдой согласна, ничего тут хорошего нет. Если кто-то такие деньги потерял, у него, знаешь, какие неприятности могут быть…

Матильда одобрительно мне подмигнула.

– Ладно, вы тут болтайте, а я пока соберусь.

И она ушла в ванную.

– Ася, – шепотом начала Степанида, – Ась, ты знаешь, я сегодня опять пешком наверх шла…

– Опять лифт испортился?

– Не-а, я просто так… Посмотреть хотела…

– На что?

– Ася, там следы крови!

– Где?

– Ну, там, где я сумочку нашла… На стенке и на подоконнике!

– А тогда они были, эти следы?

– Не знаю, я тогда не заметила. Я как увидела сумочку…

– Но это ж позавчера было! Мало ли что потом могло там случиться… Или кто-то с кем-то подрался, или у кого-то просто кровь из носу пошла…

– Ну, може, и так…

– А ты почему шепчешь? – тоже шепотом спросила я.

– Матильду пугать не хочу! Она нервная! А у нее – спектакль!

– Это правильно, Степа! Если что еще обнаружишь, сразу говори мне, а ее волновать не надо! Договорились?

– Ага! Ты мне свой телефон-то дашь?

– Конечно!

– Говори, я запомню!

Я назвала ей свой номер телефона, она два раза повторила его.

– Все, уже в компьютере! – с торжеством произнесла Степанида.

Я пошла проводить Матильду до метро, а Степаниду оставили дома, делать уроки. Уже на подходе к метро я вдруг заметила, что у Матильды стало какое-то отрешенное лицо. О, я прекрасно знала это выражение. Такое лицо всегда бывало у мамы, стоило ей сказать: «Мне пора в театр!» Вот и Мотька была сейчас уже не со мной, а в театре!

Простившись с Матильдой, я побрела домой. И вдруг меня что-то стукнуло! Я вспомнила о пятнах крови на лестнице Мотькиного подъезда. Надо бы пойти взглянуть. "Зачем? Мало тебе, дуре, всяких расследований?

Делать тебе нечего?" – говорила я себе. Но делать мне и впрямь было нечего. Все тут, в Москве, заняты, живут своей жизнью, а я свалилась им на голову… И никому до меня нет дела… Что ж, в одиночку расследовать историю с барсеткой? Да нет, я только взгляну…

Я вошла в подъезд и пошла по лестнице пешком.

Вот оно, это место. И никаких пятен крови! Я огляделась. Вероятно, уборщица их смыла, если они вообще не были плодом пылкого воображения Степаниды. Да, похоже, тут недавно убирали. А вот интересно, не было ли в этом подъезде каких-то чрезвычайных происшествий, убийств, ограблений? Матильда вполне могла ничего не знать. А вот Степанида, конечно, знала бы… Впрочем, необязательно… Я покрутилась там еще, но ничего интересного не обнаружила.

Дома я долго болтала с тетей Липой и уже вовсе не чувствовала себя лишней и ненужной. Правда, папа позвонил и сказал, что вернется не раньше девяти, так как у них на работе какое-то совещание. Кости и Мити все еще не было дома. Но в половине восьмого неожиданно позвонила Мотька. Голос у нее был измученный.

– Матильда, ты что так рано? – удивилась я.

– Ох, Аська, у нас такое несчастье…

– У вас? Где?

– В театре, – всхлипнула она. – Репетиция сорвалась… И вообще.

– Что? Что случилось?

– Наша Гуля попала в больницу, и неизвестно, выживет ли… – всхлипнула Мотька.

– Кто такая Гуля?

– Помреж! Правая рука Ильи Михайловича! Он так расстроился…

– А что с ней случилось, Матильда?

– Да говорят, отравилась чем-то…

– Пищевое отравление? Небось в буфете какую-нибудь гадость съела! Ничего, промоют желудок, подержат недельку в больнице…

– Да в том-то и дело, что она никогда не ест в буфете.

Никогда! Она говорит, что ни ее желудок, ни ее кошелек этого не выдерживают… И вообще, – Мотька вдруг перешла на шепот; – Аська, мне кажется, ее кто-то отравил!

– Моть, ты в своем уме? Кому надо травить помрежа?

– Ну, мало ли… Может, у нее в личной жизни что-то такое было.., все бывает, сама знаешь. И потом врач из «Скорой» так удивленно сказал: «Странно, но похоже на отравление ядом…» А вот название яда я не запомнила.

– Мотька, но ведь яд необязательно кто-то подсыпал, когда отравишься консервами или колбасой, там ведь тоже яд…

– Но тогда врач не удивился бы.. Какие-то там симптомы не те были.., так я думаю.

– Ну хорошо, а милицию-то вызвали?

– Нет, наверное, из больницы сообщат ментам…

Ась, а может…

– Что?

– Может, тряхнешь стариной?

– Ты хочешь сказать…

– Ага! Тебе все равно сейчас делать нечего…

– Ну конечно! И что, прикажешь мне одной этим заниматься, да?

– Аська, я же ничего не приказываю, ты что? Я просто подумала, тебе, наверное, скучно, когда все на работе или в институте, или в школе…

– Ну, вообще-то это правда… Скучновато. Но одной… Я даже не знаю, как за это взяться…

– Это мы обсудим! – обрадовалась Мотька. – Хочешь, я сейчас к тебе прибегу? А, кстати, Валерка наверняка согласится тебе помочь. Даже, я думаю, в восторге будет.

– Знаешь, Матильда, давай подождем до завтра.

Может, выяснится, что у вашей Гули никакое не отравление, а просто аппендицит или еще что-нибудь в этом роде. Врачи в «Скорой» часто ошибаются…

– Нет, Аська, я печенкой чую, что-то тут не так…

Я сегодня как в театр пришла, мне почему-то так вдруг тоскливо стало, так холодно и страшно, а потом вот это случилось…

– Ты, наверно, хорошо к этой Гуле относишься?

Кстати, что за имя – Гуля?

– Гулико! Она наполовину грузинка. Да, я к ней хорошо отношусь, но при чем тут это?

– Как при чем? Ты к ней хорошо относишься, вот и почувствовала, что ей плохо станет!

– Ты думаешь?

– Конечно! Сама подумай! Просто тебе уже всюду преступления мерещатся. Оно и неудивительно!

– Ась, ты с Лордом гулять не пойдешь?

– Пойду, а что?

– Давай, выходи сейчас, и я подойду, погуляем вместе, я уж и забыла, когда гуляла, совсем времени нет.

Поговорим спокойно, а то тут у Степаниды уже ушки на макушке.

– Отличная идея! Через десять минут выйду!

Действительно, через десять минут мы встретились и пошли на сквер. Вид у Мотьки был подавленный.

– Аська, это плохо, очень плохо! – проговорила она драматическим шепотом.

– Да что хорошего!

– Нет, я даже не про Гулю, ее, бог даст, спасут, но… примета плохая.

– Примета? Какая примета? – рассердилась я. – Если помреж отравился, значит, спектакль провалится?

По-твоему, существует такая примета?

– Ладно, не злись, может, я не так выразилась… Ну не примета, а знак… Плохой знак… До сих пор все было так клево…

– Ну ты и скажешь… В театре ведь тоже живые люди работают! Я вот не помню у мамы в театре ни одного спектакля, чтобы что-нибудь да не стряслось! Вечно что-то случается, и если на все это обращать внимание и считать дурным знаком… Тогда бы они вообще ни одного спектакля не выпустили. Не волнуйся, оклемается твоя Гуля. Она молодая?

– Ну, не очень, ей уже двадцать восемь.

– Красивая?

– Да нет, но симпатичная, веселая…

– Замужем?

– В разводе!

– А кто муж?

– Не знаю. Она про него не говорит. Я просто краем уха слышала, она кому-то говорила «мой бывший муж…»

Она, по-моему, в Илью Михайловича влюблена.

– А он ведь, кажется, женат?

– Да, у него жена славная, она преподает французский язык в Щукинском училище. И девчонка у них десятилетняя. По-моему, они хорошо живут… Ты что, подумала, что его жена могла отравить Гулю?

– Я? Да ты что, Матильда! Мне такое и в голову не пришло! Мы вообще не знаем, отравили ли ее… Слушай, Моть, а куда ее увезли? Не в Склиф?

– Да вроде в Склиф, а что? Думаешь, сбегать сейчас туда, узнать что-нибудь?

– Ну да!

– Правильно! Идем! – решительно сказала Мотька. – Это же рядом!

– А Лорд?

– Не страшно, ты с ним постоишь, а я попробую узнать что-нибудь!

Но едва мы подошли к приемному покою, как навстречу нам вышел немолодой, совершенно лысый, довольно толстый мужчина средних лет.

– Яков Леонидович! – закричала Мотька и бросилась к нему. – Яков Леонидович, вы у Гули были?

– Матильда! Ты что здесь делаешь?

– Да вот, я же тут близко живу, решила зайти узнать, как Гуля.

– Ей уже лучше, она пришла в себя… Говорят, вообще сегодня ничего не ела, только воду минеральную пила… Странная история… Но в лаборатории вроде бы яд не обнаружили… Единственное, что она сказала.., будто выпила воду не из своей большой бутылки, а из маленькой, которая стояла на столике у телефона за кулисами, и будто бы у воды был необычный вкус. Я немедленно рванул в театр и привез им эту бутылку. Там оказалась чистейшая вода.

– «Святой источник»? – каким-то деревянным голосом спросила Матильда.

– А ты почем знаешь?

– Так Гуля же всегда пьет только эту воду.

– Ну да… Да. Вот что, моя красавица, хватит с тебя на сегодня. Живо в машину, я тебя сейчас отвезу. И сразу в постель. Ты нам завтра живая нужна! Репетиции продолжаются! Я кому сказал – в машину!

– Яков Леонидович! Познакомьтесь, это моя лучшая подруга, Ася Монахова! Мы с ней гуляли и вот решили зайти, так что мы сами доберемся, мы же с собакой!

– Монахова? Таткина дочка?

– Да!

– Так ты же вроде в Париже, у деда?

– Вчера приехала!

– К подружке на премьеру?

– Можно считать и так!

– А псина у тебя какая милая, как ее звать?

– Лорд!

– Хороший пес! Пошли, довезу уж вас с псиной!

Поздно девчонкам одним гулять!

– Нет, спасибо, Яков Леонидович! Мы сами, а то Лордик у нас машину не переносит, его сразу тошнить начинает, – затараторила Мотька к великому моему удивлению. – У него плохой вестибулярный аппарат, его даже на дачу возят со снотворным.

– Что ты говоришь? Но тут ведь близко, может, он не успеет…

– Да что вы! Он уже через минуту…

– Ну, если такое дело…

– Не волнуйтесь, Яков Леонидович, мы прекрасненько дойдем, да сейчас не так уж поздно. Лорд у нас хороший охранник! Никого к нам не подпустит.

– А вот меня же подпустил!

– Так он разбирается, кто с добрыми намерениями…

– Понятно! Ну ладно, девушки, тогда я поеду, а то уже еле на ногах держусь. Ну и денек выдался, черт бы его побрал!

Он простился с нами и уехал.

– Матильда, ты зачем наврала про Лорда?

– Надо было. Аська, а дела-то совсем поганые!

– Почему? Он же сказал, что она пришла в себя?

– Понимаешь, эта бутылка, что на столике у телефона стояла…

– Ну?

– Она моя!

– Ну и что? С ней же все в порядке!

– А ты понимаешь, сколько времени прошло? Несколько часов! Что стоило ее подменить, а?

– Погоди, Матильда, у тебя, по-моему, уже ум за разум зашел.

– Никуда никто не зашел! Тут есть три варианта, нет, только два! Либо хотели отравить меня…

– Тебя?

– Либо меня же хотели подставить!

– То есть как? – совершенно ошалела я от Мотькиных выводов.

– Если предположить, что Гуля отравилась, а по всему похоже на то, значит, отравилась она, выпив воды из чужой бутылки. Так?

– Возможно.

– А бутылку на этом столике оставила я. Я пошла позвонить маме в свободную минутку, потом меня позвали, и я забыла про нее.

– Матильда, ты что, прослушала? Он же сказал, это была чистейшая вода!

– Вот это-то меня и пугает!

– Почему?

– Потому что я всегда в воду добавляю лимонный сок! Меня этому твоя мама научила! Вода с кислинкой лучше утоляет жажду. Это чтобы пить поменьше, понимаешь! А Яков сказал – вода была чистейшая! Теперь понимаешь?

– Но, Матильда, зачем нужно тебя подставлять или травить?

– Травить, может, и не нужно…

– А подставлять? Да нет, чепуха это! К тому же яд не обнаружили! Это несчастное стечение обстоятельств и только, ей просто случайно стало плохо после того, как она выпила воду! И между прочим, если там обнаружили лимонный сок, то вода все равно чистая, не отравленная, они скорее всего просто промолчали про сок, какое это имеет значение, если вода не отравленная?

– Ты и вправду так думаешь?

– Конечно! А что ж тут еще думать? Уверена, завтра выяснится, что у нее какое-то сложное заболевание, а скорее всего просто аллергия на лимон! Может это быть?

Запросто! Или она себя этими диетами заморила…

– Ох, Аська, ты просто камень у меня с души сняла… Здоровенную такую каменюку…

– Ты, Мотька, скоро со своим театром рехнешься просто. Тебе психиатру показаться надо! Все тебе страсти какие-то мерещатся!

– Да, я, наверное, подсознательно так боюсь, что сорвется спектакль или провалится, или я заболею, что мне невольно…

– Тебе надо успокоиться, Мотька, а то ты и вправду заболеешь! Вон чего выдумала – кто-то кого-то отравил, чтобы тебя подставить! Это какая же фантазия безумная. Просто жуть! Завтра же попрошу маму найти тебе психиатра!

– Не вздумай!

– Очень даже вздумаю! Тебе не столько психиатр нужен, сколько невропатолог! Даст какие-нибудь порошочки успокоительные. Ты спишь нормально?

– Аська, прекрати издеваться! Признаю, я немного погорячилась… Видно, перенервничала из-за Гули…

А мозги-то сама знаешь, как у нас у всех повернуты.

Чуть что – детектив! – усмехнулась Матильда. – Ладно, приехали! Надеюсь, завтра все будет в порядке. Да, Аська, я совсем забыла. Илья Михайлович разрешил тебе завтра прийти на репетицию.

– Матильда! Что же ты молчала? Вот здорово!

– Только, Аська, прошу тебя, сиди тихонько-тихонько!

– А что, я обычно ору во все горло? Дебоширю?

– Да ладно тебе, не заедайся! Я просто сказала, а то он, Илья Михайлович, очень не любит, когда в зале посторонние…

– Да успокойся, я умею сидеть на репетициях! Не в первый раз! Мне дед даже разрешает на его занятиях с аккомпаниатором присутствовать, я всегда сижу как мышка! Да и у мамы в театре я сколько раз была…

– Извини, подруга, я впопыхах про это забыла…

– Так и быть, извиню!

– И еще просьба – никому про сегодняшнее ни слова! Ну, про мою истерику, ладно?

– Ладно, – согласилась я.

– Да, и вот еще… Если тебе завтра на репетиции что-то не понравится, ты ведь все-таки понимаешь в этом деле, ты мне обязательно скажи!

– Ну, если не понравится… Тогда скажу.

– Ты только постарайся смотреть на меня не как на меня…

– Чего?

– Ну, не как на свою подружку с детского сада, которая, надо же, на сцене выступает, а просто как на артистку, незнакомую артистку. Понимаешь?

– Понимаю, что ж тут не понять!

– Аська, ты смеешься?

– Да почему? С чего ты взяла?

– Мне показалось…

– Когда кажется, креститься надо!

Нет, с Матильдой надо что-то делать, а то она, по-моему, скоро спятит!

Глава 4

Иномарка и сосулька

Вернувшись домой, я собралась позвонить Мите и Косте, но не тут-то было, едва я открыла дверь, на меня накинулся с упреками папа.

– Аська, у тебя совесть есть? Где ты шляешься? Мы же волнуемся! Вышла с собакой и пропала! Разве так можно? Утром я встал – тебя уже нет, вернулся с работы – тебя еще нет! Что это за манера!

– Папа, но я…

– Ты только и знаешь, что гонять по улицам с Матильдой! А на родного отца тебе плевать!

– Папа, как тебе не стыдно!

– Мне? Мне должно быть стыдно? По-моему, ты что-то перепутала? Это тебя в Париже научили так говорить с отцом?

– Что? – задохнулась я. – Я разве рвалась в Париж? Просила-умоляла, ах, я хочу жить в Париже, да?

Это была твоя идея!

– Да! И я не скрываю, что хотел оторвать тебя от этой твоей сыщицкой компании. Но только все это, как видно, напрасно было! – кипятился папа.

Что это с ним? В последний год у него здорово испортился характер.

– Юра, успокойся! – раздался вдруг голос тети Липы. – Ты и сам нервничаешь и девочку попусту нервируешь. Подумаешь, большое дело, загулялась девочка!

Ей же там не хватает друзей, в этом твоем Париже, она соскучилась. А тут еще ты на нее нападаешь, хочешь, чтобы она и вовсе от дома отбилась?

– Ах, все вы заодно! – махнул рукой папа и, хлопнув дверью, ушел к себе.

– Аська, ты небось голодная? – шепотом спросила тетя Липа.

– Голодная, – призналась я.

– А где ты шастала?

– Да мы с Матильдой…

– С Матильдой? Но она же в это время обычно в театре.

– У них там помреж заболела, ее в больницу увезли.

– Понятно. Ну, как у Мотьки успехи-то?

– Завтра я пойду к ней на репетицию, тогда все вам расскажу…

– Молодчина она, твоя Мотька. Талантливая, трудолюбивая, сиротку вон к себе взяла…

– Тетя Липа, а что с папой?

– Нервничает все… Время нынче такое, нервное.

Все теперь такие дерганые стали, не дай бог! Да и потом… Мама твоя сейчас нарасхват, у нее большой успех, а ему это не нравится. Ревнует, наверное… Вот давеча кто-то маме цветы прислал, подумаешь, большое дело, артисткам всегда цветы присылают, а он так расстроился…

– Но… Они разводиться не собираются? – шепотом спросила я. Меня уже давно терзают такие подозрения.

– Да нет, господь с тобой! Об этом речи нет. Они же любят друг дружку! Да ты не волнуйся, пройдет это. Поверь мне. Просто период такой… Трудно им. А ты вот, кстати, постарайся их примирить! Бывай побольше дома, с ними…

– Легко сказать… – вздохнула я.

– Да я все понимаю, – погладила меня по голове тетя Липа. – Ты не думай, что я старая и ничего не смыслю в твоих делах. Очень даже смыслю! И всегда буду на твоей стороне! – добавила она еле слышно.

Я прижалась к ней. Настоящее ощущение родного дома – теплый, уютный запах тети Липы. Она всегда была со мной, и, наверное, больше всех я скучаю именно по ней. Потому что точно знаю – ей всегда до меня есть дело!

Когда я спохватилась, звонить ребятам было уже поздно, а вскоре вернулась мама…

В этот день в театре спектакля не было, и потому репетировали на сцене. Матильда ввела меня в пустой и почти темный зал и усадила в двенадцатом ряду.

– Ты до конца-то выдержишь? – шепотом спросила она.

– Конечно! Мне же интересно!

– Значит, домой вместе поедем! Пока!

И она подбежала к режиссеру, который сидел в пятом ряду. С ним рядом сидела еще какая-то немолодая полная женщина. А на сцене появился знаменитый артист Олег Журавский, игравший Мотькиного отца. Журавский много снимался в кино, за ним бегали толпы поклонниц, он был красивый мужчина и прекрасный актер. Мотька еще по дороге объяснила мне, что сегодня они будут репетировать сцену, в которой Мэгги пытается объяснить отцу, почему он не должен жениться на Лью, красавице-журналистке и для этого плетет о ней фантастические небылицы. А отец то верит, то не верит дочери.

У меня от волнения за Мотьку гулко билось сердце.

Но вот она выбежала на сцену. У меня даже дух захватило, такая она была красивая. И ведь никакого грима…

Я поняла, это талант! Я не раз дома слышала, что даже некрасивая талантливая актриса запросто может сойти за ослепительную красотку. А бездарная красавица на сцене кажется куда менее красивой. Значит, Мотька и впрямь очень талантлива! Но это была уже не Мотька, дочка московской почтальонши и неведомого отца, нет, это была прелестная юная американка Мэгги, капризная, избалованная дочка богатых, разведенных родителей. Пьеса была очень веселая, и я получала громадное удовольствие, несмотря на то что режиссер нередко останавливал актеров, что-то объяснял, показывал, горячился… Я и не заметила, как недалеко от меня села какая-то женщина. Я взглянула на нее случайно и сразу узнала. Это была Елена Викторовна Коноплева, известная артистка, учившаяся в театральном училище вместе с моей мамой. Она тоже взглянула на меня.

– Аська? Ты? – прошептала она.

Я кивнула. Как раз в этот момент Меркулов что-то громко объяснял Журавскому.

– Что ты здесь делаешь?

– Смотрю! Матильда – моя лучшая подруга!

– Ах да, это же Тата ее рекомендовала Илье… Поразительно талантливая девочка!

Честно говоря, в ее тоне послышалось тайное недоброжелательство, или мне просто показалось?

– Постой, Тата что-то говорила, будто ты живешь теперь в Париже?

– Да, но я приехала на месяц… Елена Викторовна, а вы сегодня будете репетировать?

– Да, у нас одна сцена с Олегом…

– Леля, ты уже здесь? – закричал Меркулов. – Иди сюда!

Кивнув мне на прощание, Елена Викторовна направилась к нему… Вот она, кстати, из тех не блещущих красотой женщин, которые на сцене могут быть совершенно обольстительными. Мне было жутко интересно посмотреть, как они играют с Мотькой, не потеряется ли Мотькино юное вдохновение рядом с ее отточенным мастерством. Но сегодня мне не удалось этого увидеть.

В какой-то момент объявили перерыв и запыхавшаяся взмокшая Мотька подбежала ко мне.

– Ну как? – выдохнула она, плюхаясь рядом со мной.

Я молча показала ей большой палец.

– Правда?

– Мотька, у меня нет слов! Видела бы ты себя! Ты на сцене такая красивая, ужас просто!

– Правда? Ты правду говоришь, не просто так?

– Мы же договорились – я говорю тебе всю правду.

Мне страшно понравилось. И пьеса, по-моему, чудная!

– Аська! Мне так важно было это услышать, – тихо призналась она.

– И, между прочим, Елена Викторовна сказала, что у тебя поразительный талант!

– Кому она сказала?

– Мне!

– Интересно… А мне казалось, она меня недолюбливает!

– Почему?

– Не знаю, просто нутром…

– А, печенкой чуешь?

– Ну да…

– Не знаю, может, она тебя и не любит, но признает твой талант…

– Ой, Аська, брось, не надо про талант, а то еще сглазишь…

– Знаешь, Моть, мне так интересно посмотреть весь спектакль, с начала до конца, в костюмах, в декорациях…

– Посмотришь, бог даст! А как тебе Журик?

– Кто? – не поняла я.

– Журик! Так Журавского все зовут. Он классный актер! И очень хорошо ко мне относится.

– Ты в него влюблена?

– Влюблена? Да ты что! Он же старый. Да и вообще, мне сейчас не до любви.

– А, кстати, Олег тебя видел?

– В театре? Нет, что ты! Я только тебе доверяю. Меня даже Степанида не видела. Да, ты ей между прочим не говори, что была на репетиции, а то такой вой поднимет, ладно?

– Ладно, Моть, а где тут туалет?

– Идем! – вскочила Мотька и выбежала в фойе.

Я думала, она поведет меня за кулисы, но нет, мы вбежали в туалет для зрителей. Там было тихо и чисто.

Когда мы вышли оттуда, нам навстречу попался Яков Леонидович.

– О! Попугайки-неразлучницы! – приветствовал он нас.

– Яков Леонидович, как Гуля? – спросила Матильда.

– Очень неважно, к сожалению, – с грустью произнес он. – Я был недавно в больнице, говорил с врачом…

Он все-таки думает, что это отравление. Хотя совершенно непонятно, чем она отравилась.

– Но она вне опасности? – спросила я.

– Будем надеяться, будем надеяться.

В этот момент Матильду кто-то позвал, и она убежала.

– Ах, какая девочка, – проговорил Яков Леонидович, вытирая лысину платком. – Такой талант рождается не часто… Ей пятнадцать, а она готовая актриса.

Нет, еще, конечно, техники, мастерства, но это придет…

Придет! Я думаю, если все будет благополучно, мы же, театральные люди, ужасно суеверны, поэтому я плюю три раза через левое плечо, так вот, если все будет хорошо, Матильда станет сенсацией сезона. Ну, иди в зал, а то сейчас начнется…

Я вернулась на свое место. Но репетиция пока не возобновилась. Мне было так радостно за Мотьку, хотя я понимала, что ей будет ох как нелегко! Я выросла в актерском доме и знала, что театр – отнюдь не храм. Там кипят такие страсти, там столько зависти, интриг, недоброжелательства… Я помню, сколько слез пролила из-за всего этого мама…

Но тут началась репетиция, и я забыла обо всем. Матильда еще репетировала сцену с бабушкой, ее тоже играла известная артистка, Зинаида Морозова, чудная толстая старуха, так и светящаяся добротой и юмором.

Одним словом, я получила массу удовольствия. Потом режиссер сказал:

– Спасибо, свободны все, кроме Елены Викторовны!

Мотька мигом спустилась в зал.

– Аська, одевайся и подожди меня на улице, я мигом! Яков Леонидович нас отвезет!

– А может, не стоит? Давай пройдемся, погода такая роскошная, снег, светло… Да и не поздно еще!

– Давай! Я попробую его уговорить! Жди!

И она унеслась. Я оделась и вышла на улицу. Погода и впрямь была изумительная, градусов восемь мороза, сверкающий снег, ни ветерка… Как мне в Париже не хватает снега, мороза… Вскоре из подъезда выскочила Мотька.

– Уговорила! Насилу согласился! Но я ему объяснила, что у нас просто нет другого времени для общения!

Ты это здорово придумала, Аська!

Но тут вдруг с крыши обрушилась громадная сосулька. Она упала буквально в нескольких сантиметрах от нас. Мы обе вскрикнули и отскочили. Проходившая мимо женщина завизжала.

– Девочки, вас не ушибло? Это ж надо… Чуть-чуть не убило! – запричитала она.

Мы подняли глаза. На крыше никаких сосулек не было.

– Странно, – проговорила женщина, глядя вверх, – вроде там все чисто… Неужто одна сосулька осталась?

– Ну, может, ее забыли сбить… – предположила я.

И тут мне бросилось в глаза, что Матильда стоит ни жива ни мертва. Бледная как полотно.

– Мотька, что с тобой, ты так испугалась?

– Да нет, я просто представила себе, что она попала бы в меня… Господи, как легко на тот свет угодить… Несколько сантиметров решают все…

– Можно подумать, такое с нами первый раз случается, ты вспомни кафе «Жизель» в Париже! Если б я не нагнулась, меня бы уже давно на свете не было!

– Да, это точно, – слабо улыбнулась Мотька. – Все хорошо, что хорошо кончается. Ну, идем, что ли?

Она решительно взяла меня под руку, и мы побрели по заснеженной нарядной Москве. Я передала Мотьке то, что сказал о ней Яков Леонидович.

– Так и сказал, что я стану сенсацией?

– Так и сказал!

– Мне страшно… Все столько хорошего пророчат, а вдруг ничего не выйдет? Вдруг я на публике играть не смогу? Бывает же такое?

– Что за глупости, Матильда! Ты уж столько раз играла на публике!

– Я? Играла? Что ты мелешь, подруга?

– А ты вспомни. Вспомни. Как ты в обморок падала, как парня изображала, как торговала! Это все была игра на публике!

– Ты так считаешь?

– Ясный перец!

И Мотька счастливо захохотала, словно избавляясь от какого-то сильного напряжения.

Мы молча шли дальше. И вдруг она остановилась.

– Аська, знаешь, что я тебе скажу…

– Скажи, узнаю!

– Мне иногда кажется, что меня ждет.., ну одним словом, все! И успех, и даже, может быть, слава, и любовь, и все-все… А иногда вдруг кажется, что вообще ничего не будет…

– Как? – спросила я, и у меня мурашки побежали по телу.

– Мне иногда кажется, что я.., скоро умру!

– Матильда, прекрати!

– Нет, правда… Иногда мне так кажется!

– Естественно! А как может быть иначе? Ты же живешь в ожидании счастливых перемен, так, наверное, всегда бывает, когда ждешь чего-то очень важного, счастливого, всегда кажется – ну, обязательно что-то случится, потому что такого счастья быть не может, просто по определению! А потом ничего плохого не случается и настает этот долгожданный день… Ты вспомни, вспомни, как ты ждала поездки в Париж и в Италию, тебе тогда тоже все время казалось, что непременно что-то плохое случится. Но ведь не случилось же! И ты попала в Париж и в Италию. Так и теперь… Я отлично помню, как ты даже в самолет садиться боялась, все тебе мерещилось, что не можешь ты до Парижа живая долететь!

– Да, правда, – обрадовалась Мотька. – Это, наверное, у меня натура такая дурацкая…

– Вот именно, дурацкая твоя натура!

И мы опять засмеялись.

– Моть, ты подумай, а я ведь никак Митьке с Костей не позвоню… Вчера мне папа скандал закатил…

– Почему?

Я в общих чертах рассказала ей о разговоре с папой и тетей Липой. Мне хотелось отвлечь подружку от мрачных мыслей, но у самой в сердце шевелился червячок сомнения. А вдруг Мотькина интуиция ей что-то подсказывает? Вдруг ей и в самом деле грозит какая-то опасность? Однако я старалась отогнать эти нехорошие мысли…

Мы уже вышли на Цветной бульвар.

– Аська, давай пойдем по бульвару, там снег вон какой чистый!

– Давай, – согласилась я.

Мы подошли к переходу, ступили на проезжую часть, в это время машин было мало, улица неширокая, зажегся зеленый свет пешеходам, и вдруг откуда ни возьмись выскочила небольшая красная машина. И она летела прямо на тротуар.., на нас. Мы чудом успели отскочить, в подворотню, а машина унеслась, несмотря на красный свет.

– Псих ненормальный! – закричала Мотька. – Ездят всякие! Идиот! Он же нас чуть не задавил. Наверняка пьяный или под кайфом! И такие за руль садятся, – ворчала Мотька. – Аська, ты здорово испугалась, да?

– Еще бы! Стоишь на тротуаре, а на тебя машина мчится, испугаешься тут!

– Ладно, пошли! По бульвару хоть машины не ездят!

До дому мы добрались благополучно, да еще встретили по дороге Макса Гольдберга, который страшно удивился при виде меня, но зато проводил нас до дому.

Дома все набросились на меня с расспросами о Матильдиной игре. Даже папа сменил гнев на милость.

Я подробно все рассказала, умолчав, естественно, о нашей пешей прогулке. Уже лежа в постели, я закрыла глаза и вновь увидела несущуюся на нас красную машину. А еще – падающую с крыши сосульку. Хотя других сосулек на этой крыше не было. Не слишком ли много для одного дня? А если еще учесть вчерашнюю весьма странную историю с Гулей… И вдруг я похолодела.

А что если все это – звенья одной цепи? Но какой? Кому мы нужны? И ведь опять все началось с моим приездом!

Значит, кто-то хочет меня убить? В этом, кстати сказать, не было бы ничего странного. Я стольким мерзавцам перешла дорожку… Хотя, почему именно я? Наверное, мы с Мотькой. И если сосулька и красная машина угрожали нам обеим, то история с отравлением могла относиться только к Мотьке… Тогда, выходит, что покушаются на Мотьку? А впрочем, это может быть простым совпадением… И одно к другому не относится.

Кому в театре может быть нужно покушаться на Мотьку? Бред!

Ни одна из актрис, занятых в спектакле, не могла бы претендовать на ее роль пятнадцатилетней девчонки. Да и вообще это бред! Нет, театр тут, конечно, ни при чем.

Это кто-то из тех, кого мы разоблачили… Их много, быть может, кто-то из них вышел раньше срока или по амнистии и решил свести с нами счеты. Скорее всего…

Но мы за два года распутали добрых полтора десятка разных дел… Если бы знать, кто это, можно было бы что-то придумать. Меня трясло. О сне не могло быть и речи. И, главное, я должна справиться со всем этим в одиночку. Матильду нельзя сейчас волновать, у нее и так нервы ни к черту. Мальчишки наши заняты в своих институтах, у них скоро сессия, и они даже при всем желании вряд ли смогут помочь. Оставался только Валерка. Он надежный, с ним можно в разведку идти… Итак, решено, завтра с утра позвоню Валерке, пока он не ушел в школу. Но сейчас надо постараться хладнокровно все обдумать. Итак, наше первое дело. Узкоплечий и Шапка. Нет, они, конечно, даже не подозревают о нас. Да и сроки у них порядочные, как-никак торговля наркотиками. Далее – история с бомбами для банкира Феликса Ключевского. Там один из преступников слинял в Южную Африку, а его жену посадили. Вот она вполне могла бы выйти на свободу и, конечно, вполне могла бы захотеть свести счеты… Я выскочила из постели, взяла лист бумаги, ручку и написала «Д. 2» (дело второе). Третье наше дело – контрабандист Вальчик в Израиле. Маловероятно, что его выпустили. Четвертое дело… Собственно, там было два дела. Как говорят теперь – два в одном! Фальшивый папа Людки Кошелевой со своим дружком адвокатом и Степан Чобану, незадачливый ухажер Митькиной сводной сестры. Вот они-то все отлично нас знали. Возле букв Д. 4, я поставила два крестика. Д. 5. Федор Тихонович! Он на свободе, прошло почти полтора года, он вполне мог вернуться и захотеть отомстить мне. Запросто! Д. 6. История с синей папкой.

Ну, это вряд ли… Я даже крестик не поставила. Д. 7. Четыре тетки-жульницы. Мы им, конечно, попортили коммерцию, но на такое они не пойдут, не тот стиль…

Д. 8. Коричневые ампулы. Нет, это тоже не то… Главные преступники о нас даже не подозревали. Да и вообще, там засветился только Валерка. Потом дурацкая история с перстнем, и опять-таки о нас знал только Илюша.

Отпадает. А вот история с медным кувшином… Да, там многие могли бы заинтересоваться нами… Так же, как в агентстве «Путь к славе»… Одним словом, мы нажили себе немало врагов! А тут еще и найденные Степанидой доллары. Да, не слабо! Ох, дожить бы до утра, позвонить Валерке, хоть с кем-то поделиться, облегчить душу.

А кстати, если это кто-то связанный с агентством «Путь к славе», почему они не прикончили меня в Париже? И откуда они так быстро узнали, что я уже в Москве? Или им непременно нужно ухлопать нас вдвоем с Мотькой? Так сказать, одним ударом? И ударом как бы случайным. Подумаешь, упала с крыши сосулька. Кого тут заподозришь? Можно, конечно, привлечь к ответственности дворника, директора театра, техника-смотрителя, но это же не то… Правда, трудно предположить, что одна сосулька прихлопнет сразу двоих. Вот одна машина на большой скорости может двоих сразу сбить, это запросто! Черт, я даже номер машины не заметила с перепугу. Но это точно была иномарка, ярко-красная, небольшая. Вероятно, увидев эту модель, я ее узнала бы.

Но пойди найди в Москве неизвестно какую машину с неизвестно каким номером. Однако мотивов убийства – до фига и больше! И тут вдруг мне вспомнился ревниво-неприязненный взгляд, который бросила на Матильду Елена Викторовна Коноплева. Ну, бред! От неприязненного взгляда до убийства – путь неближний. И если бы все неприязненные взгляды приводили к убийству, на свете уже не осталось бы ни одного человека. Ни одного!

Но я почему-то упорно возвращалась мыслями к Коноплевой. Но ведь это смешно! С какой стати знаменитой актрисе убивать какую-то девчонку. Да и не зарабатывают у нас артистки столько, чтобы заплатить киллеру. Боже, что я нагородила! А скорее всего все мои умозаключения – чистейшей воды глупость! Почему, собственно, не могла остаться на крыше одна-единственная сосулька? Могла! История с отравлением Гули – ерунда! Ей нечем было отравиться, не водой же… Да и анализы никакого яда не показали, просто ей стало плохо, а врачи не понимают, в чем дело. А что касается красной иномарки, то мало ли по Москве ездит психов или пьяных лихачей. Придя к такому выводу, я повернулась на другой бок и вскоре заснула.

Глава 5

Степанида

Едва проснувшись, я взглянула на часы. Половина девятого. Пожалуй, в это время еще можно застать дома Митю и Костю. Но надо выбирать. И я выбрала Валерку. В интересах дела. Набрала номер, и через секунду Валерка взял трубку.

– Привет!

– Аська? Ты?

– Я!

– Ты откуда?

– Из Парижа!

– То есть ты звонишь из Парижа? – оторопел Валерка.

– Нет, – засмеялась я. – Звоню я из Москвы. Из Парижа я просто приехала!

– Вот здорово! А у вас что, сейчас уже каникулы?

– Нет, Валер, у нас школа сгорела!

– Везет же людям, – вздохнул Валерка. – А ты надолго?

– Не меньше, чем на месяц.

– Когда увидимся?

– Чем скорее, тем лучше!

– То есть… Ты что, хочешь сказать, что уже вляпалась в криминал?

– Не вляпалась, но… Одним словом, надо поговорить!

– Со мной?

– Именно! Костя с Митей даже не знают, что я в Москве, я не успела им позвонить, тут такие новости…

– А Олег?

– Что Олег?

– Он в курсе?

– Да! Он меня встречал, я одна прилетела.

– Партизан! Я вчера с ним говорил, так он даже словом не обмолвился. Ты опять решила всем сюрприз устроить?

– Ну конечно!

– И тебе не надоело?

– Пока нет! Так когда и где мы увидимся, Валер?

– Значит, так… В школу я сегодня не пойду, фиг с ней, давай через минут сорок я к тебе приеду, годится?

Твои уже ушли?

– Папа ушел, а мама еще дома.

– Тогда, может, через час встретимся в метро? Неохота мне у вас появляться. Я понимаю, специально никто доносить маме не будет, но проболтаться случайно могут!

– Поняла! Ладно, давай только не через час, а через полтора. Договорились?

– Ага!

Когда я вышла на кухню, мама торопливо допивала кофе. Она рассеянно чмокнула меня в щеку, и вскоре за нею пришла машина и увезла ее на съемки.

– Садись, Асюта, поешь спокойно, как человек, – сказала тетя Липа. – Какие у тебя нынче планы?

– Утром я встречаюсь с одной знакомой из Парижа, я должна ей передать небольшую посылочку, а потом еще сама не знаю… А что?

– Да ничего, просто в таком случае я к сестре съезжу. Расскажи мне, как Игорь Васильевич там? Щи ему никто не варит?

– Нет, тетя Липочка, никто! Но он ничего, обходится, не отощал!

– Еще не хватало! А что он сейчас готовит, какую партию?

– В Париже он собирается петь в новой постановке «Хованщины», а в Гамбурге – Лепорелло из «Дон Жуана».

– А в Москву когда пожалует?

– Скоро, у него вроде концерты тут будут в Большом Зале.

– Ах, давно я его не слушала… – вздохнула тетя Липа. Она смолоду была страстной поклонницей деда, а когда я родилась, она появилась у нас в доме, да так и осталась.

Поболтав с тетей Липой, я оделась и побежала к метро. Вдруг кто-то дернул меня за рукав.

– Аська!

Я обернулась. Передо мной стоял Костя.

– Костя, привет! – Я повисла у него на шее.

– Ты откуда? Когда? Почему не звонишь? – засыпал меня вопросами он.

– Костя, какой ты стал…

– Какой? – засмеялся он.

– Взрослый! Типичный студент!

– А ты – типичная парижанка! Ох, Аська, я сейчас жутко тороплюсь, давай вечером созвонимся! Митяй в курсе?

– Нет, я еще никого, кроме Мотьки, не видела.

– Ладно, я с ним тоже свяжусь, и мы попробуем вечерком встретиться, идет?

– Идет!

– Ну все, подруга, пока, я побежал! Рад тебя видеть!

И он умчался.

Я была даже рада этому, так спешила на встречу с Валеркой и Костя был мне сейчас ни к чему, хотя я была очень рада его видеть. Он стал такой красивый!

Валерка уже ждал меня.

– Ну, здравствуй! – почему-то смущенно проговорил он.

– Привет, Валерочка! Как дела?

– У меня никаких дел! Зато у тебя…

– На этот раз я даже не пойму у кого…

– То есть?

– Сейчас все объясню. Ты знаешь, что Матильда в театре играет?

– Что? В каком театре?

– В антрепризе Меркулова!

– Как это?

– Ее пригласили сыграть роль в американской пьесе «Между двух огней», и сейчас она репетирует…

– Ты не врешь?

– Валер!

– Извини!

– Ну, так вот…

И я подробно рассказала ему обо всем происшедшем в последние два дня. Он глубоко задумался. Так глубоко, что я даже в нетерпении дернула его за рукав.

– Ну, что скажешь?

– Что скажу? Чихня это все! Полная чихня!

– Думаешь?

– Да. Ну кому вы с Мотькой могли понадобиться?

Тогда я изложила ему свои давешние соображения.

– Месть? Это мне в голову не пришло, – признался Валерка. – В этом что-то есть… Смотри, даже стихами заговорил… Да, вы многим насолить успели, хотя, если честно, на покушение тянет только красная иномарка.

Сосулька – это бред! Ну ты сама представь себе – вечером в мороз кто-то сидит на крыше с сосулькой в руках и бросает ее вам на голову, прекрасно понимая, что если она кого и угрохает, то только одну из вас… Ну и кому это надо?

– Ты прав, конечно…

– А уж история с отравлением… От нее за версту несет театральщиной, причем дешевой! Ну, а в свете всего этого и наезд иномарки выглядит как-то сомнительно. А следовательно, все это просто цепь случайностей, которые твой детективный мозг сразу превратил в попытки убийства. Сама подумай, раскинь мозгами!

Хотели бы они вас с Матильдой укокошить, неужто стали бы так глупо действовать? Да от вас бы давно мокрого места не осталось, от обеих… Так что, девчонки, спите спокойно…

В его словах была логика. И мне сразу стало легче.

Но ненамного.

– Ты мне не веришь? И это можно понять, вы здорово испугались. Давай вот что сделаем, поедем сейчас к театру и при свете дня поглядим, как там у них обстоят дела с сосульками.

– Да ладно, не стоит…

– Почему? Проверить никогда не мешает! И потом все равно делать нечего, а… А расставаться неохота, – признался Валерка.

– И мне тоже, – улыбнулась я, растроганная его словами.

– Ну, где это было? У служебного входа или у центрального? – осведомился Валерка деловым тоном, как только мы оказались на месте.

– У служебного, конечно.

Служебный вход был с переулка, а центральный с одной из оживленных улиц московского центра. Мы сразу направились к служебному. Валерка встал на противоположной стороне и посмотрел наверх.

– Черт побери, – проговорил он, пристально вглядываясь в крышу. – А ведь и вправду не похоже, чтобы тут висела одинокая здоровенная сосулька! Смотри, крыша совсем чистая! Ночью не таяло… Какие-нибудь следы должны были бы остаться… Очень странно. Просто очень… Но с другой стороны, такой метод убийства мог выбрать только полный идиот! Кретин! Дебил!

– Слушай, Валер, а зачем полному идиоту, кретину и дебилу убивать кого-то из нас, а? Между прочим, среди тех, кого мы разоблачили, дебилов не было.

– Это точно. А впрочем, природа в наше время да еще в таком городе, как Москва, может любые шутки шутить, даже оставить одинокую сосульку на крыше модного театра. Такое объяснение, по-моему, ближе к истине, чем покушение на Мотьку…

– Валер, пошли посидим вон в том кафе, я приглашаю!

– Пошли, – легко согласился Валерка. – А то я чего-то замерз.

Кафе было новое, симпатичное, на пять столиков.

Там аппетитно пахло свежими булочками и кофе. Мы повесили куртки на круглую стоячую вешалку и сели в глубине, подальше от двери. Кроме нас, в кафе никого не было. Мы пили кофе со сливками, ели чудесные булочки и болтали. Я рассказывала про Париж, про деда, которого Валерка обожал, ведь он был младшим сыном дедушкиного друга, знаменитого врача офтальмолога Уварова. А он рассказывал о своих родителях, о брате и его жене, одним словом, мы с наслаждением трепались. Никуда не спеша, ни за кем не гоняясь. Но вот в кафе появился народ – за соседним столиком теперь сидели две девицы, а за столиком у окна – немолодой мужчина.

Девицы были модно одетые, хорошенькие и трещали без умолку.

– Я сейчас приду! – сказал Валерка, поднимаясь из-за стола, и направился за бархатную портьеру, где, очевидно, помещался туалет.

В ожидании его я невольно прислушалась к разговору девушек.

– Я сегодня вечером хочу на нее посмотреть, говорят это что-то! Я предпочитаю бывать на репетициях, видеть, так сказать, процесс. А то, что видишь на премьере.. Нет, это совсем другое. Там все волнуются, переживают, кто-то к премьере еще не разыгрался, а на репетиции – все сразу ясно!

– Но говорят, Меркулов никого не пускает!

– Ничего, мне Коноплева обещала, что проведет!

Я ей мозги запудрила, мол, жажду посмотреть на нее в процессе… Разумеется, про эту Матильду я ни словом не обмолвилась, прикинулась коноплевской давней поклонницей.

– Но она же и вправду отличная актриса!

– А кто спорит? Но только ее все уже знают как облупленную, а тут новое дарование…

Я замерла, так мне было интересно послушать, что говорят о Мотьке. Бойкая девица явно была журналисткой, пишущей о театре.

– Мне тоже очень хочется на нее поглядеть, – нерешительно начала вторая.

– Пошли со мной! Я скажу, что ты мой фотограф! Ты снимать-то умеешь?

– Еще бы! Здорово, ты настоящий друг, Ариша!

– Да ладно, подумаешь, большое дело!

– А Коноплева про эту Матильду что-нибудь сама говорила?

– Говорила, но как-то… Сказала, что девочка, несомненно, талантливая, но еще ничего не умеет!

– Наверно, так и есть. Пятнадцать лет девчонке всего!

– А, по-моему, она очень недовольна…

– Чем?

– Тем что вокруг столько шуму, но не из-за нее, а из-за какой-то пигалицы! Тем более поначалу эту роль должна была играть Додонова, но, когда Меркулов эту Матильду увидал, он встал на уши и отказал Додоновой!

Она была просто в ярости…

– Да? А этого я не знала. Он храбрый человек, Меркулов! Если девочка провалится…

– Если девочка провалится, ничего страшного не произойдет, ее просто заменит Додонова и будет торжествовать… А вот если девочка справится и добьется успеха…

– Тогда что?

– Тогда уж Додонова постарается организовать разгромные рецензии, это как пить дать!

– А откуда у нее на это бабки? За разгромные рецензии надо еще платить…

– Да нет, скорее платить надо за хвалебные, – усмехнулась Ариша, – а потом у Додоновой муж – богатенький Буратино, для нее это не проблема…

Тут вернулся Валерка, но я сделала ему знак молчать. Он кивнул понимающе и тоже навострил уши. Но разговор почти сразу перешел на какие-то неинтересные нам темы.

– В чем дело? – одними губами спросил Валерка и вытащил из кармана блокнотик и ручку.

Я написала: "Они говорили о Матильде и ее дебюте.

Потом расскажу!"

Между тем к девушкам подсел высокий молодой человек, тоже с виду типичный газетчик, и они заговорили о новом спектакле Театра имени Маяковского.

– Ну? Что такое? – шепнул Валерка.

Я тихонько передала ему разговор.

– Ух ты! Матрена еще не сыграла ничего, а слава впереди нее бежит!

– А ты знаешь, как она играет? Обалдеть! Я вчера была просто в шоке!

– Что, здорово?

– Не то слово! Понимаешь, у нее каждая жилочка играет…

– Это все, конечно, интересно, но, боюсь, к нашему делу никакого отношения не имеет.

– У нас и дела-то нет, если честно, – заметила я.

Валерка задумался.

– А ты знаешь эту Додонову? – вдруг спросил он.

– Слышала вроде… Но не уверена. Фамилия просто знакомая. Но я могу спросить у мамы.

– И даже не знаешь, в каком театре она играет?

– Нет! А зачем тебе она?

– Ну, предположим, мне не нравится, когда опытные взрослые тетки организуют в печати травлю начинающего дарования!

Я рассмеялась.

– Валер, пока еще никто никакой травли не организовал! Мало ли что сболтнет такая девица? Может, Додонова ее когда-нибудь отшила или еще чем-то обидела?

Вот она и наговаривает на нее, тем более Додонова замужем за богатым человеком. Поверь, в театральном мире что только о людях не говорят! Такие, бывает, небылицы плетут… Уж я-то точно знаю.

– Понимаешь, чем-то мне эта Додонова не нравится!

– Валер, ты чего? Совсем дурной? Ты о ней первый раз вообще услышал, а уж бочку катишь…

– Ты кругом права, но… Знаешь, что, ты все-таки спроси у мамы, что она собой представляет, ладно? И ни в коем случае не говори Матильде, что ты тут слышала!

– Конечно, зачем я буду ее пугать? Она и так не в себе, ей то и дело что-то мерещится, вот и я тоже от нее заразилась.

Удивительно, до чего я храбрая среди бела дня…

– Знаешь, Ася, больше мы тут ничего не высидим, пошли, пройдемся! – предложил Валерка. – А вообще, отличное местечко!

Мы оделись и вышли на мороз.

– Ну, куда двинем? – спросил Валерка, натягивая вязаную шапку.

– Давай до Консерватории дойдем, посмотрим, какие там концерты.

– Пошли!

Не успели мы пройти и десяти метров, как Валерка воскликнул:

– Смотри!

И он указал мне на большую афишу одного из новых московских театров.

У. Шекспир

КОРОЛЬ ЛИР

Далее следовало перечисление действующих лиц и исполнителей, а в самом низу стояло:

Корделия – Мария Додонова

– Аська, это она?

– Почем я знаю? Додонова не такая уж редкая фамилия. Но, если она играет Корделию, значит, в принципе может претендовать и на роль Мэгги… Так что, скорее всего это она. Только зачем она тебе понадобилась?

– Да незачем, так просто… Слушай, Ась, а нельзя мне тоже на Мотьку взглянуть, а? Мне жутко интересно!

– Ну, я не знаю… Она вообще никому ничего не говорит, из суеверия, и мне запретила, а я вот проболталась.

– Ничего, мне можно, я же не посторонний, мы вон целый пуд соли вместе схряпали! Ну, Асечка, ну пожалуйста, может, уговоришь Матрену?

– Нет, я ее уговаривать не стану, она рассердится…

Мы лучше тайком.

– А кто же нас пропустит?

– Яков Леонидович, администратор! Я ему в ножки брошусь, и он нас проведет тихонечко… Он добрый!

И мне, честно говоря, тоже охота еще посмотреть… Это так интересно!

– А позвонить ты ему можешь, этому Якову?

– Нет, я же его телефона не знаю. Мы вот что с тобой сделаем… Поедем сейчас к нам. У нас никого дома нет, даже тетя Липа нынче к сестре собиралась, посидим, потом я позвоню Мотьке и узнаю, когда и где у них репетиция будет.

– Как где?

– Ну, у них же не стационарный театр, они просто арендуют помещение и не всегда репетируют на сцене.

Иногда в репетиционном зале, но если так, ничего у нас не выйдет и придется отложить до другого раза…

– Понял. Ладно, поехали!

И тут я увидела, что навстречу нам идет Яков Леонидович. Я бросилась к нему.

– Яков Леонидович, здравствуйте!

– Ах ты, господи, все время мы с тобой встречаемся, Ася!

– Яков Леонидович, а можно сегодня приду на репетицию? Мне так интересно!

– Что ж, приходи!

– Только никому не говорите, даже Мотьке! Я хочу, чтобы она не знала, что я тут…

– Ишь ты, – засмеялся он.

Валерка кашлянул, напоминая о себе.

– Да, Яков Леонидович, а можно и вот он тоже придет. Он наш старый друг…

– Да по мне хоть всю школу приведи, – пожал плечами Яков Леонидович, – но Меркулов не любит посторонних.

– А мы тихо-тихо…

– Бог с вами, приходите, но сидеть будете на балконе! И чтобы не пикнули!

Он вытащил записную книжку, что-то черкнул в ней, вырвал листок и протянул мне.

– Вот, отдашь вахтеру! Но имейте в виду, репетиция начнется сегодня в два часа. Кстати, вы знаете, откуда я сейчас? Из школы! Был у директрисы. Отпросил Матильду… У нас сложности с помещением, и репетировать с завтрашнего дня будем по утрам. Так что до конца месяца Матильда в школу ходить не будет!

– Лиса Алиса согласилась? – ахнула я.

– Согласилась, что ей было делать, тем более, Матильда хорошо учится. Только потребовала четыре билета на премьеру! Но, думаю, обойдется и генеральной, – засмеялся он. – На премьеру все уже расписано.

– А почему вы без машины?

– Забарахлила. Вчера еще отогнал ее в автосервис!

Ну все, я побежал!

– До свидания! Спасибо вам!

– Клевый дядечка, – заметил Валерка.

– Да, мне тоже он нравится. Симпатяга! Видишь, как здорово все устроилось. Сейчас мотанем ко мне, а к двум вернемся сюда!

Дома мы решили сыграть в нарды. Валерка не так давно научился этой игре и пока еще проигрывал мне, но уже ясно было, что из него получится классный игрок. Зазвонил телефон. Я взяла трубку.

– Это Ася? – раздался голос, который я сразу узнала.

– Привет, Степанида! Как дела?

– Дерьмисто!

– Что? – не поняла я.

– Дерьмисто, говорю.

– А что такое?

– Мне с тобой поговорить надо! Наедине!

– Да что стряслось?

– Не по телефону! Ты можешь прийти?

– Не могу! Приходи ты! Знаешь, где я живу?

– Дом и подъезд мне Мотька показывала.

– Шестой этаж, квартира сорок девять!

– Счас буду! – пообещала Степка и повесила трубку.

– Кто такая Степанида? – полюбопытствовал Валерка.

– Мотькина двоюродная сестра.

– Ах да, девчонка из Харькова, сирота. Что ей надо?

– Понятия не имею, но говорит, что дела у нее дерьмистые.

Валерка засмеялся.

– Погоди смеяться. Неизвестно еще, что там…

А, кстати, при тебе она может ничего не сказать. Давай, ты посиди пока у деда в комнате, ладно?

– С удовольствием. Там так интересно! – обрадовался Валерка.

Едва раздался звонок в дверь, он юркнул туда. Я пошла открывать. На пороге стояла Степанида.

– Привет, – тихо сказала она.

– Заходи! – пригласила я. – Раздевайся.

Но тут в прихожую вышел Лорд. Степанида побледнела.

– Не бойся, он не тронет, – успокоила я девчонку.

Лорд между тем обнюхал ее и, не учуяв ничего интересного, со скучающим видом удалился.

– Фу ты, – выдохнула Степанида.

– Ты что, собак боишься?

– Есть немного, – кивнула она.

– Ладно, проходи! Ты есть хочешь?

– Нет, спасибочки!

– Тогда выкладывай!

– Ась… Ты понимаешь, какое дело… Ты только обещай, шо Мотьке не скажешь?

– Ну, милая, это смотря в чем дело!

– Тогда ты будешь доносчица – собачья извозчица! – повторила она Мотькину недавнюю угрозу.

– Ладно, выкладывай, а там посмотрим.

– Ась, я сегодня во дворе слыхала, – она перешла на шепот, – как два мужика говорили про это дело…

– Про какое? – почему-то тоже шепотом спросила я.

– Ну, про барсетку с долларами…

– Шутишь?

– Вот те крест! – Она быстро перекрестилась и добавила:

– Шоб мне провалиться!

– И что же они говорили?

– Ну шо… Она, говорит один, пропала, я ее хоть и спрятал, а она…

– Спрятал? Ты вроде говорила, что она валялась на лестнице?

Степанида потупилась.

– Не, она не валялась… Она засунутая была…

– Как засунутая? Куда?

– За батарею на лестнице… Вообще-то, она хорошо засунутая была, и не заметишь…

– Но ты все же заметила?

– Ага, заметила.

– И стибрила?

– Ну, взяла поглядеть…

– А потом вернула, да?

– А как ее теперь вернуть-то? Тем более.., там не хватает…

– Чего не хватает?

– Долларов!

– То есть как?

– Так, потратила я их…

– Сколько ты потратила? – похолодела я.

– Триста долларов!

– Господи, на что ты их потратила?

– Ни на что, я в долг дала! С процентами, ты не думай!

– Что? С процентами? Ты спятила?

– Почему это?

– И кому ты дала?

– Ваньке Трофимчуку, из нашего класса. Он тоже с Украины, земляк…

– Да, Степанида, ты даешь! Это ж надо такое придумать… И сколько ж ты процентов потребовала, ростовщица несчастная!

– Десять!

– Ни фига себе!

– Это в месяц, ты не думай! Он через месяц обещал вернуть!

– Кошмар! Хорошо, что Матильда не знает, она бы с ума сошла… Ну, а что ты от меня хочешь-то?

– Я не знаю… Мне вдруг страшно стало, – всхлипнула она.

– Слушай, а ты своему земляку сказала, откуда у тебя деньги?

– Не, я набрехала, что у Мотьки они в заначке были…

– Так… Ну и вляпалась же ты в историю, Степанида… Постой, а зачем Ваньке-то такие деньги понадобились?

– Он их проиграл!

Час от часу не легче!

– Во что проиграл?

– В карты!

– Ну ничего себе, в двенадцать лет… Вот что, Степанида, так и быть, я пока ничего Мотьке не скажу. Мне надо подумать, а ты предупреди своего Ваньку, чтобы молчал как рыба про то, где деньги взял… А, кстати, как он собирается тебе долг отдавать?

– Он сказал, шо найдет… Ты не думай, я с него расписку взяла!

Я схватилась за голову. Да, нечего сказать, повезло Матильде!

– А чего ж ты боишься, горе луковое?

– Сама не знаю… Этих дядек боюсь…

– Почему? Хотя, понятно… Ты их попросту обокрала… И ведь, паршивка такая, понимаешь, что сделала!

Не понимала бы, сказала бы правду, что вытащила их, а вовсе не нашла…

– Не обзывайся! Я их нашла! Шла по лестнице и нашла!

– Ладно, а что за мужики? Они в вашем доме живут?

– Да вроде нет…

– Ты их первый раз видела?

– Не второй!

– Стоп! А первый раз когда ты их видела?

Степанида поняла, что проговорилась, и густо покраснела.

– Да как-то на днях… Они тут шастали…

– А ты не врешь, случайно? Может, ты просто подглядела, как они эти деньги прятали, а? И, кстати, я потом проверила, никаких следов крови там не было! Ты это придумала, так, для интереса! Мол, там разборка была, кто-то кому-то морду разбил или ранил…

– Ух ты, ну, точно, сыщица! Все просекла! – с притворным восхищением проговорила перепуганная моей прозорливостью Степанида.

– Да, Степа, у меня опыт, где тебе меня надуть, так что колись, как все было?

– Я уж тебе все сказала!

– Значит, ты видела, как они эту барсетку спрятали?

– Да не, не видела!

– Но ты же только что сказала, что я все просекла…

– Не, я не про то… Я про кровь, я это и вправду выдумала, – пыталась увильнуть от ответа Степанида. – Ась, а у тебя попить есть?

– Есть. Что ты хочешь? Морс или молоко?

– Морс!

Я налила ей стакан клюквенного морса, прекрасно понимая, что она просто хотела сменить тему разговора.

– Вот что, Степанида, эти деньги надо вернуть!

– Как вернуть? Там же не хватает!

– Ничего, переживут! Но ты же понимаешь, это очень большие деньги, мало ли какие у людей обстоятельства, может, за твою глупость кто-то жизнью заплатит!

– Не, я не согласна! Ни за шо, и вообще… Я уже папке написала, шоб возвращался, у нас теперь деньги есть!

– Ненормальная! – завопила я. – Это же чужие деньги! Краденые! И ты воровка, самая настоящая воровка! Ты уже отправила это письмо? – спохватилась я.

Представляю, как испугается ее отец, получив такое письмо.

– Отправила!

– Дура!

– От дуры слышу! – огрызнулась Степанида. – Ладно, я пошла! Без тебя обойдусь! Обзывается еще!

И она решительно направилась в переднюю.

– Погоди, полоумная! Ты что же хочешь, чтобы я тебя по головке гладила, ах, Степушка, умница, денежки украла, так, что ли? Скажи спасибо, что я ничего не скажу Матильде! Ей сейчас только этой радости не хватало!

Вдруг Степанида обернулась, на лице ее была написана неподдельная ярость.

– Ты что все меня воровкой костеришь? Никакая я не воровка, я нашла денежки и не собираюсь никому их отдавать, мне они самой нужны! Ишь чего придумала – отдать! Накося, выкуси!

И она показала мне кукиш. От неожиданности я опешила. Воспользовавшись моим замешательством, она схватила свою куртку и выскочила за дверь.

И тут же я услышала за спиной голос Валерки:

– Что это был за крик, Аська?

– Ох, Валерка, плохие дела, и впрямь дерьмистые!

– А что такое? Чего она вопила?

– Да эта дура уперла двенадцать тысяч…

– Старыми или новыми?

– Долларами не хочешь?

– Чего? – оторопел Валерка. – Двенадцать тысяч баксов?

– Да, двенадцать тысяч баксов. И мало того, триста долларов уже дала в рост!

– Как в рост? – не понял Валерка.

– А вот так! Своему приятелю из школы, который проиграл в карты триста зеленых, она дала взаймы, с процентами!

– Не слабо!

– И еще написала отцу в Канаду, что он может возвращаться, у нее теперь денег куры не клюют! – возмущенно вопила я. – Ты видал такое?

– Да, та еще оторва, – проговорил Валерка. – Но у кого же она эти бабки стибрила?

Я рассказала Валерке все, что знала.

– Слушай, но ведь это по-настоящему опасно! – заключил он.

– То-то и оно! Только вот Матильде нельзя ничего говорить! Она так расстроится, что может даже сорвать спектакль…

– Да, ты права! Придется нам с тобой этим заняться! Все эти театральные дела – мура по сравнению с этим. Девчонку могут и угрохать, да и самой Матрене тоже может не поздоровиться. А что, если к ним кто-то вломится в квартиру? Ведь такая дурища могла еще кому-то похвастаться… Да и этот картежник малолетний может не удержать язык за зубами… Ой, как мне это не нравится…

– Понимаешь, Валер, она ведь что-то врет, недоговаривает… И боится, непонятно чего. А возвращать деньги не хочет! Когда я об этом заикнулась, она на меня накинулась, даже фигу показала. Накося, говорит, выкуси…

– Да ты что! – заржал Валерка. – Вот охламонка!

Ой, слушай, мы же в театр опоздаем, – спохватился он.

– Не опоздаем, отсюда же недалеко! Но что мы делать будем, я как-то растерялась…

– Мы сейчас для начала заскочим в Мотькин подъезд, поглядим, что там за батарея и можно ли не заметить, если там что-то спрятано. А потом помозгуем!

Мы оделись, Валерка позвонил маме и сказал, что после школы поехал к нам. Светлана Матвеевна заахала, позвала меня к телефону, наговорила кучу добрых слов. Минут через десять мне удалось с ней проститься, и мы помчались к Мотькиному дому. Поднялись пешком по лестнице и осмотрели ту самую батарею.

– Как хочешь, а если хорошенько засунуть туда что-то темное, ни за что не увидишь! – пришел к выводу Валерка. – Вот, посмотри!

И он вытащил из своей папки толстую общую тетрадь в коричневой обложке и запихнул за батарею.

– Вот, пожалуйста! Ни фига не видно! А эта барсетка…

– Tec! – поднесла я палец к губам.

Валерка кивнул и понизил голос до еле слышного шепота.

– Она не больше этой тетради, а?

– Вроде бы немного побольше, и уж точно потолще!

– Это не играет роли! Если ее там прятали, чтобы потом забрать… А, кстати, зачем надо прятать такие сумасшедшие бабки в таком неподходящем месте? Как ни верти, а всегда кто-то может их обнаружить, что и произошло. Ладно, пошли отсюда, по дороге все обсудим!

– Ну, тут есть много вариантов, – рассуждала я, идя рядом с Валеркой. – Деньги могли спрятать преступники, а могли и вполне честные люди.

– Честные?

– Конечно! Представь, кто-то заработал эти деньги, а на него наезжают бандиты, к примеру. Может такое быть?

– Запросто, – кивнул Валерка.

– А может, их кто-то украл и держал дома, но каким-то образом узнал, что у них собираются сделать обыск, милиция или же бандиты… Кому в голову вскочит искать бабки между этажами за батареей?

– Правильно мыслишь. Значит, перво-наперво надо узнать, не было ли у кого-нибудь в этом подъезде обыска.

– Необязательно в этом подъезде, и даже необязательно в этом доме, но, безусловно, где-то неподалеку…

– Слушай, а она, Степанида эта… Не могла она потратить еще что-то, а?

– Черт ее знает, но вообще-то вряд ли… Если она уже отцу написала про деньги, то она их беречь будет…

– А ты знаешь, где они лежат?

– Знаю, а что?

– Может, если мы узнаем, чьи это бабки, и придется их вернуть…

– То есть ты предлагаешь мне тоже спереть эти деньги, да?

– А если от них чья-то жизнь будет зависеть?

– Ну, если жизнь… Кстати, я не уверена, что эта, дура их сейчас не перепрячет!

– Да где в однокомнатной квартире прятать? Не больно-то…

– Ну, может, и не станет… Правда, если кто-то к ним вломится, найдет в два счета… Ох, Валерка, что делать-то? Как быть? Ведь Мотька обязательно заметит, что у меня со Степанидой что-то не так…

– Ты что, обиделась на малолетку? Из-за фиги?

– Да нет, подумаешь, большое дело фига! Просто мне все это не нравится. Девчонка в ее возрасте деньги в рост дает! Да не свои, краденые!

– А ты попробуй, поставь себя на ее место. Она росла без матери, с отцом, на Украине, где жизнь очень тяжелая, а тут вдруг отец подхватился и умотал, да не в Москву или в Питер, а в Канаду. Неближний край. Наверняка какая-нибудь родня шепталась, что он ее бросил, не вернется, и все такое. И вдруг ей попадаются эти деньги! Это же надежда вернуть отца… Нормальную жизнь…

– Это, конечно, трогательно, однако воровство нельзя ничем оправдывать… А что с нею дальше-то будет?

– Да пойми, чудачка, она же не считает это воровством. Нашла деньги на лестнице.

– Да не нашла! Не нашла! Я на все сто уверена, что она видела этих мужиков или одного из них, когда он деньги эти прятал. Потому и нашла. Сам подумай, если у тебя лифт не работает и ты поднимаешься пешком, станешь ты за батареи заглядывать, а?

– Нет, конечно, не стану, но мало ли какие у людей привычки…

– Значит, ты ее оправдываешь?

– Как я могу оправдывать или обвинять, если не знаю, где правда, а где вранье? Сперва надо разобраться… И если это бандитские деньги, то пусть лучше сирота ими пользуется!

– Ну ни фига себе? Если вдруг сирота начнет ими пользоваться, бандиты сразу пронюхают и тогда их обеих просто замочат, пойми ты это!

– Нет, конечно, нельзя их тратить, это козе понятно, и дома тоже нельзя держать.

– А куда их деть? К нам тоже нельзя. Разве можно исключить, что бандиты и на меня выйдут? Я же Мотькина подруга, это все кругом знают!

– Нет, у вас нельзя их держать… Их лучше всего будет отдать…

– Отдать? Кому?

– Феликсу Ключевскому! В банк!

– Что? – вырвалось у меня. – Феликсу?

Банкир Феликс Ключевский жил в квартире над нами и был обязан нам с Мотькой жизнью, да не один раз, а целых два. Правда, в благодарность за это он оплатил нам с Мотькой двухнедельную поездку в Израиль, но в крайнем случае к нему действительно можно обратиться.

– Между прочим, не такая уж плохая мысль…

– Слушай, Ася. – Валерка вдруг резко остановился. – А что, если этот одноклассник Степаниды вовсе не проиграл деньги…

– То есть?

– Что, если его подослали? Хотели выяснить, есть ли у нее деньги, а? Не исключено, что у них и номера купюр записаны…

Я похолодела.

– Да нет, – сказал Валерка, немного погодя. – Вряд ли. Откуда им знать, что именно она взяла барсетку. Если бы ее видели, то не стали бы так тонко действовать, взяли бы за шкирку, и дело с концом. Боюсь только, что плакали ее триста долларов!

– Она уверяет, что взяла с него расписку.

– Ну и что? – хмыкнул Валерка. – И куда она пойдет с этой распиской? В суд? К его родителям? Ведь ее любой спросит, где она взяла эти доллары. Матильда, конечно, дала маху, нельзя было оставлять деньги дома.

Отдала бы Олегу, и никаких проблем.

– Это и сейчас еще не поздно сделать.

– А как ты ей об этом скажешь?

– Очень просто, хотя…

– Что?

– Она Олегу ничего не говорила…

– Значит, скажет… Или ты возьми это на себя! Прошу тебя, поговори с ней.

– Валер, но как я могу? Тогда ведь придется что-то объяснять!

– Да, положеньице… Слушай, у меня есть одна мысль…

– Какая?

– Надо мне закорешиться с этой Степанидой. И что за имя такое!

– Зачем?

– Попробую внушить ей доверие…

– Ха!

– Думаешь, не получится?

– Конечно, нет!

– Почему?

– Потому что, если я тебя с ней познакомлю, она сразу к тебе с подозрением отнесется, а если ты сам к ней подкатишься, она решит, что ты на ее денежки позарился.

– Но откуда я могу знать про них?

– Ну, она подумает, что ты подослан. Пойми, для нее сейчас эти деньги – самое главное в жизни.

– Ася, что-то надо делать, мы не можем пустить все на самотек! Не имеем права!

– Согласна, только я ума не приложу, как тут быть.

– Скажи, а кто-нибудь из твоего бывшего класса живет в этом доме, кто-нибудь, кому ты доверяешь?

Я задумалась.

– Да! Людка Кошелева! Она такая… Ей можно довериться! Но зачем?

– Надо выяснить, не было ли у них в доме недавно чего-нибудь… Ограбления или обыска, или бандитского наезда, словом, ты меня понимаешь!

– Да, понимаю. Людка – это хорошая мысль, у нее еще есть младшая сестренка, Алка… Они вполне могут что-то знать… И Людке я могу ничего не говорить про деньги, просто скажу – надо, и она поймет. Правильно, сразу после репетиции я ей позвоню. Вот только про Матильду мне придется ей сказать, иначе она слишком удивится…

– Но она умеет держать язык за зубами?

– Еще бы! Помнишь, я рассказывала про нее?

– Это у нее объявился фальшивый папаша?

– Именно!

Глава 6

Встречи со старыми друзьями

– Да, ну и Матрена! – восхищенно произнес Валерка, когда мы вышли после репетиции. – Отпад!

– Валер, идем скорее, а то я боюсь, Мотька нас заметит.

– Почему? Что тут такого?

– Я ей обещала молчать!

– А-а-а! Ладно, идем! Но она играла… Да и пьеска ничего, веселая… Я, конечно, не очень понимаю в актерском деле, но…

– Но что?

– Я бы на месте любого артиста ее возненавидел!

– Почему?

– Потому что она.., как кошка или собака…

– Что?

– Ну, ты же знаешь, если на сцену выпустить собаку или кошку, или даже козу, все будут смотреть только на нее. Вот так и Матрена…

– Я понимаю, что ты хочешь сказать, но ты не прав… Если бы она просто вышла на сцену, такая маленькая, изящная, хорошенькая, одним словом, как кошка или собачка, то на нее было бы интересно смотреть минут пять, ну, десять, не больше, а тут от Матильды все время глаз не отрываешь… Это тебе не кошка или коза, это талант!

– Согласен, ты же знаешь, я не театральный человек!

И вдруг я замерла. За углом стояла маленькая ярко-красная машина. И почему-то мне показалось, что это та самая иномарка…

– Ась, ты чего столбом встала? – поинтересовался Валерка, но, проследив за моим взглядом, видимо, догадался. – Это что, та машина?

– Не знаю… А что это за марка? – Мне издали не было видно.

– «Мицубиси». Она?

– Похожа, но…

– Ну, подруга, в Москве сотни таких или похожих машин. Пошли поближе подойдем посмотрим…

Мы подошли поближе. В машине никого не было.

– Ты ни одной цифры номера не запомнила?

– Да где там! Я так испугалась…

– И никаких примет?

– Валер, представь себе – ты стоишь на тротуаре, и вдруг на тебя несется на полной скорости машина, ты будешь запоминать приметы или шкуру свою спасать?

– Вообще-то да. Но почему-то она тебя насторожила, эта машина. Неужто ты с того дня не видела ни одной ярко-красной иномарки?

– Видела, конечно, но просто сейчас.., она стоит недалеко от театра.

– Она стоит, и ты стоишь рядом, однако она не собирается тебя давить, – засмеялся Валерка. – А вот мы сейчас проверим, кто ее хозяин! Ты на всякий случай отойди в сторонку.

Я отошла за газетный киоск. А Валерка подскочил к машине и что было сил нажал на капот. И тут же взвыла сигнализация. Он бросился наутек. А из обувного магазина мигом выскочила маленькая женщина, очень коротко стриженная, хорошенькая и элегантная. Она подбежала к машине, взмахнула рукой, отключая сигнализацию, села за руль и тронула с места. Осторожно выехала на проезжую часть и вскоре исчезла.

– Ну, ты ее знаешь? – раздался голос Валерки – Первый раз вижу.

– И все же, это та машина или не та?

– Я не знаю! Не знаю!

– Ладно, не расстраивайся. Номер я запомнил, если она еще где-то появится, эта машина, мы проверим, кому она принадлежит. Пока у нас вроде бы нет оснований, тем более это очень не просто, надо просить Костиного дядю-гаишника…

– Да нет, пока это просто смешно, я даже не знаю, «Мицубиси» тогда была или еще какая-нибудь машина… Ладно, идем, тебя уж, наверное, мама заждалась, а мне еще надо с Людкой Кошелевой повидаться, пока Матильда в театре.

И дойдя до метро, мы с ним расстались. Дома еще никого не было. Я тут же набрала номер Кошелевых. Трубку взяла Людка, я сразу ее узнала.

– Люда? Привет!

– Привет. Кто это?

– Уже не узнаешь?

– Аська? Ты?

– Я!

– Ну, здорово! Ты что, в Москве?

– Ага!

– Вот молодец, что позвонила! Когда приехала!

– На днях!

– Надолго?

– На месяц. Людка, надо повидаться, причем срочно!

– А что случилось?

– Да так, кое-что…

– Аська, неужто опять какое-то дело?

– Сама пока не знаю, но нужна твоя помощь!

– Ты же знаешь, я всегда готова! Только сегодня я не могу, у мамы день рождения…

– Гости будут?

– Ясное дело.

– Это даже хорошо. Вот что, Людка, давай сделаем так… Увидимся завтра, вечерком, а пока… Ты не в курсе, в вашем доме в последнее время не было никаких происшествий?

– Каких происшествий, ты о чем?

– Ну, я не знаю, ограблений, арестов, обысков, разборок?

– Да вроде нет, но может, я просто не слыхала…

Я спрошу Алку, вдруг она что-то знает, и у родителей попробую выспросить осторожненько, и в гостях у нас будут люди из соседнего подъезда, так что, если что было, я узнаю, не сомневайся. А в чем дело-то, Ась?

– Люда, я тебе потом все объясню, а пока не могу, это не моя тайна.

– Ладно, я подожду. Я, Аська, никогда не забуду, как вы с Мотькой мне помогли. Да, кстати, что такое с ней делается?

– А что?

– Да она какая-то странная стала, рассеянная, на себя непохожая. Влюбилась, что ли?

– Ага! Влюбилась! – подтвердила я. Эта новость никого в школе удивить не может. Подумаешь, влюбилась, да у них там почти все в кого-то влюблены.

– Да? А в кого? Не в Олега же?

– Почему?

– Ну, Олег не новость… У нее кто-то новый завелся, да?

– Нет, Людка, нового никого нет. Просто ей трудно… У нее сейчас двоюродная сестренка поселилась…

– Степанида? Я знаю, она с Алкой в одном классе учится. Мне их классная руководительница говорила, что эта Степанида – крепкий орешек!

– Вот именно! И на Мотьке лежит ответственность…

– Понимаю, – вздохнула Людка. – Мне с Алкой тоже не просто, хоть мы и живем с родителями, а Матильда одна… Ой, Аська, не могу больше трепаться, дел много, но завтра обязательно увидимся, да?

– Да!

– И я постараюсь все разузнать!

– Давай, действуй!

Не успела я повесить трубку, как пришел папа.

– С ума сойти! Ты дома! – воскликнул он при виде меня. – Что-то случилось?

– Папа, не начинай!

– Ладно, не буду! Слушай, а давай-ка завтра сходим вместе к маме в театр, она играет Чебоксарову в «Бешеных деньгах» Островского, ты же еще ее не видела в этой роли.

– Давай! – обрадовалась я. У меня мелькнула было мысль пригласить с нами Мотьку, если она сможет, но я тут же от этого отказалась. Папа и так ревнует меня к Матильде. Да и вряд ли она будет свободна.

Мы с папой вполне мирно пообедали, поболтали о том о сем, потом вернулась тетя Липа, папа уселся смотреть хоккей, а мне позвонила Мотька. Голос у нее был измученный, но счастливый.

– Ну, как дела? – спросила я.

– Ох, Аська, я теперь в школу ходить не буду! – сообщила она.

– Как? Почему? – изобразила я недоумение.

– Яков Леонидович в школе был, с Лисой Алисой разговаривал, все ей объяснил, она меня отпустила пока до зимних каникул, а Коноплева сказала, что можно вообще сдать за год экстерном…

– А что, отличная идея!

– Потому что.., ну, вряд ли я смогу в школу ходить, ведь у нас будут гастроли…

– А как же Степанида?

– Ох, я не знаю, пока я вообще боюсь о будущем думать, мне страшно делается, я бы вообще с удовольствием из театра не вылезала… Еще не знаю, что мама на это скажет, она ведь считает, что нет ничего важнее школы…

– А ты ей пока не говори, зачем ее волновать, у нее маленький ребеночек, а то еще молоко пропадет…

– Ты думаешь? – воодушевилась Матильда.

– Ну да… Это же не вранье, ты просто умолчишь об этом и все.

– Как бы Степанида не проболталась! Но ничего, я ей объясню!

– Моть, а как здоровье Гули?

– Лучше, ей гораздо лучшей – Ну и слава богу! – с облегчением вздохнула я. – Больше ничего.., такого не было?

– Нет, Аська, не было! И вообще, это ерунда! Ты была права! Знаешь, завтра мне к одиннадцати, мы уже будем в декорациях репетировать, представляешь? И вообще, я такая счастливая… Да, так, может, придешь с утра, потреплемся, давай подваливай к половине девятого, Степаниду спровадим и пообщаемся, а? Я оладушков на завтрак напеку, приходи, а?

– Договорились!

– Здорово! Ладно, пойду спать, я сегодня вымоталась!

И только я положила трубку, как снова раздался звонок. Это звонил Митя.

– Ася, с приездом! Тебя невозможно застать. Днем никто не отвечал, потом было занято… Ну, когда же мы увидимся, а? Ты с Лордом гулять не пойдешь, я собираюсь вывести Джонни?

– Отлично! Через пятнадцать минут на сквере!

– Ты куда это намылилась? – спросила тетя Липа, когда я уже оделась.

– С Лордом погуляю! Меня Митя ждет с Джонни!

– Ах, Митя? Ну, ступай, только не очень загуливайся, – добавила она шепотом, – а то папа ругаться будет.

– Но ведь с собакой все равно надо погулять!

– Иди, иди!

Митя уже ждал меня.

– Митька! Здравствуй!

– Здравствуй, Ася!

– Тебе Костя сказал про меня?

– Да, я уже готов был обидеться!

– Понимаешь, так получилось, что у меня вечера были заняты, а в другое время вас не застанешь, ну ничего, я ведь на целый месяц!

– Да, я тоже занят… Совсем времени нет, я ведь еще и подрабатываю в одной фирме… Помнишь, как мы торговали?

– А ты там что, торгуешь? – удивилась я.

– Да нет, что ты! Я просто вспомнил… Смешно это было. Нет, я там занимаюсь компьютерами…

– А как тебе в университете, нравится?

– Очень! Ты ведь, кажется, тоже хотела поступать на юрфак?

– Хотела.

– Уже расхотела?

– Нет, я просто еще не знаю…

– Ты теперь, вероятно, поступишь в Сорбонну?

– Я? В Сорбонну? Нет, ни за что! Я приеду в Москву!

Я не хочу оставаться навсегда в Париже! Я обещала деду закончить там школу, чтобы знать языки… Но это все!

Еще полтора года, и я вернусь!

– Тебе там плохо?

– Мне там хорошо! Но…

– Я понял!

Митя осторожно взял меня под руку.

– Митька, как я рада тебя видеть!

Он смущенно откашлялся.

– Ну как, с твоим появлением в Москве никаких детективных дел еще не обнаружилось?

Я уже хотела все ему рассказать, но поняла, что этого делать не нужно. Во-первых, ему не до того, а во-вторых, пришлось бы столько всего объяснять про Матильдины дела, а я чувствовала, что не вправе этого делать.

– Да пока вроде нет, – неопределенно ответила я.

Он этой неопределенности не заметил.

– Ну и прекрасно! Слушай, надо бы собраться всем «Квартетом». Может, в субботу вечерком?

– Это послезавтра? Что ж, я с удовольствием.

– Матильда нас примет? Лучше всего у нее… Супчик какой-нибудь сварит, а?

– Не знаю, надо поговорить с ней…

– Поговори, обязательно! В субботу утром созвонимся, ладно, или лучше в пятницу вечером.

– Завтра я иду с папой в театр к маме…

– Да? Ну что ж, я сам созвонюсь с Матильдой!

– Ладно, расскажи мне лучше, как у Кости дела?

Я нарочно перевела разговор. Мы погуляли еще полчаса, весело болтая, потом Митя проводил меня, и мы простились, предположительно, до субботы.

Утром я, предупредив тетю Липу, помчалась к Мотьке. Степанида была еще дома. Она глянула на меня с такой откровенной неприязнью, что мне сделалось не по себе. Вот дура! Но я притворилась, что ничего не заметила. Она оделась и ушла.

– Аська, в чем дело? – спросила вдруг Матильда.

– Ты про что?

– Что у вас со Степанидой?

– Со Степанидой? Что у меня может быть со Степанидой, Матильда?

– Да она на тебя волком смотрит!

– Тебе показалось!

– Да нет, не показалось!

– Прекрати, Матильда! Тебе все время что-то мерещится, тебе лечиться надо! Давай, расскажи лучше, как у тебя в театре, что вчера было?

– Вчера? Аська, ты смеяться не будешь?

– Не буду, а что?

– Ась, у меня вчера взяли интервью!

– Иди ты!

– Ей-богу!

– Кто? Откуда?

– Одна девушка, журналистка из газеты «Вечерний клуб»!

– А Меркулов в курсе?

– Я не знаю… – растерялась вдруг Мотька. – А что, надо было спросить у него разрешения? Да?

– Ну, не знаю, но может быть скандал!

– Почему?

– Ну, мало ли что она там напишет… Еще дурой тебя выставит или нахалкой… А откуда она вообще взялась, они же никого не пускают!

– Ее привела Коноплева. Пока она репетировала на сцене, а я отдыхала, эта девушка, Арина, подобралась ко мне и стала задавать всякие вопросы. Ну, а я отвечала, это ведь невежливо – не отвечать, правда? А потом она сказала, что поздравляет меня с первым в жизни интервью… Вот и все!

– Так… Знаешь, Матильда, ты обязательно сегодня скажи об этом, может, даже не Меркулову, а Якову Леонидовичу. Он поговорит с этой журналисткой, попросит показать ему текст… Ну, я не знаю, но мне так кажется.

– Да, действительно… Фу ты, как глупо получилось… Теперь станут говорить, что я задаюсь, что я…

Знаешь, она так ловко меня выспрашивала.

– О чем?

– Обо всем. О маме, об отце, о жизни вообще, ну, я сказала, как есть, что отца не знаю, что мама живет отдельно… И еще про вашу семью!

– Что про нашу семью?

– Ну, она начала что-то говорить про мое везенье, а я сказала: главное мое везенье – это дружба с тобой и то, что я с детства знаю Игоря Васильевича и тетю Тату, ну и вообще, ты же сама все знаешь… Если бы не ваша семья, я была бы темная совсем…

– Глупости, Матильда!

– Ничего не глупости! Я лучше знаю! А Меркулову и правда надо сказать, хотя нет, тогда получится, что я на Коноплеву насплетничаю… Я лучше Якову Леонидовичу… Да что ты сидишь, мажь оладушки вареньем! Вишневое, твое любимое!

– Моть, я забыла совсем! Мы вчера с Митькой виделись, он предлагает в субботу вечерком собраться…

– Здорово! В субботу вечером я свободна! Приходите все ко мне, тряхнем стариной, я грибного супу наварю, мальчишки любят!

– А Олега позовешь?

– При чем тут Олег? Мы же «Квартет» собираем!

– Дело твое!

Глава 7

Людкина идея

Мы еще потрепались, потом я проводила Матильду до метро и вернулась домой. Папы с мамой уже не было, а тетя Липа сообщила мне:

– Асюта, тебе Людочка Кошелева звонила, у нее насморк, она в школу не пошла, просила позвонить.

Ага, значит, она что-то узнала! Я тут же позвонила Людке.

– Привет! – сказала она. – У меня новости есть!

– Выкладывай!

– Нет, по телефону не стоит, и вообще, давай приходи ко мне, у нас тут столько вкусного осталось, мы с тобой хоть посидим как люди, а то так давно не виделись!

– А ты разве не больна?

– Нет, конечно, я притворилась! Охота было с тобой повидаться на свободе!

– Ладно, жди!

Я сунула в пакет какие-то парижские сувениры и побежала к Людке. Уже выйдя из лифта на ее этаже, я вспомнила, как нас тут держали на мушке два преступника и как вовремя подоспел капитан Шадрин, наш славный Николай Николаевич… Надо будет узнать, как у него дела, он ведь ушел из милиции и по совету деда поступил в Консерваторию…

– Ой, Аська, какая ты стала, ну как есть парижанка!

– Людка, а ты постриглась!

– Ага, коса до смерти надоела…

– Тебе идет!

Мы обнялись. Хорошая она девчонка!

– Ну, что ты узнала?

– Ась, в нашем подъезде снимают квартиру какие-то хмыри, и вот вроде бы на них был наезд несколько дней назад. Что-то у них искали, но ничего не нашли…

– Кто искал?

– Неизвестно! То ли менты, то ли бандиты… Точно никто ничего не знает.

– А на каком этаже?

– На втором.

– Номер квартиры знаешь?

– Тридцать пять.

– Молодец, Людка!

– Тебе это что-то дает?

– Еще не знаю, но.., посмотрим! А кто они такие?

– Понятия не имею, я их даже никогда не видела.

– Ну кто они – мужчины, женщины, семья с детьми, сколько их, наконец?

– Ну, вроде бы двое мужчин, а впрочем, черт их знает, но это можно выяснить, нам же известен номер квартиры.

– А откуда ты знаешь, что у них что-то искали и не нашли?

– От Алки. Ни у гостей, ни у родителей ничего узнать не удалось. Просто все разговоры были о чем-то другом и никак не получалось… А Алка сразу сказала, стоило мне спросить… Она такая, вообще все про всех знает. Я ведь не знала толком, что тебя интересует…

– Людочка, пожалуйста, расспроси Алку поподробнее, ладно?

– Постараюсь. Ась, а что случилось-то?

– Люд, если б я могла, обязательно все тебе рассказала бы… Но пойми, это не моя тайна!

– А чья? Мотькина?

– В какой-то мере, но… Скоро ты все равно все узнаешь, я тебе обещаю, а пока… Не выспрашивай меня, очень тебя прошу!

– Ладно, не буду, – пожала плечами Людка. – Слушай, у нас в школе говорят, будто Мотька в кино снимается, это правда?

– Кто говорит?

– Да все… Но точно никто ничего не знает, а она молчит и только загадочно улыбается.

– Да, правда, снимается, в маленькой роли…

– Ой, Аська, что ж ты молчала? Да, а у какого режиссера?

– Не знаю, у молодого какого-то…

– А кого она играет?

– Да так, девчонку-школьницу!

И это была чистая правда! Действительно: девчонку-школьницу!

– А ты видела?

– Что я могла видеть?

– Ну, съемки…

– Откуда? Меня на студию никто бы не пустил…

– Ну, а чего она говорит?

– Да ничего… Просто ей ужасно это нравится.

– Ну, если нравится, значит, у нее получается… Вообще-то у нее должно получиться…

Вдруг мне стало стыдно. Зачем я вру Людке, отличной девчонке, которая умеет держать язык за зубами, которая еще никогда нас не подводила, вот и теперь готова помочь, а я вру, да еще так глупо…

– Люд, поклянись, что никому не скажешь?

– О чем?

– Поклянись, тогда скажу!

– Клянусь!

– Чем клянешься?

– Ну… Мамой клянусь!

– Людка, Матильда не в кино снимается, а играет в театре, и не маленькую роль, а главную!

– Как? – ахнула Людка. – В каком театре?

Я все рассказала ей о Мотькиных успехах, вот только про деньги, найденные Степанидой, умолчала.

– Слушай, но это же… Потрясон! Спятить можно!

Матильда – артистка! А когда это можно будет увидеть?

– В начале января! Думаю, когда будет родительская генеральная…

– Что значит родительская генеральная?

– Ну, это одна из генеральных репетиций, когда пускают родственников, знакомых…

– Аська, миленькая, ты мне это устроишь? Я умираю, как хочу посмотреть на Мотьку. А ты сама-то видела ее?

– Да, меня один раз пустили по большому блату…

– Ну и как?

– Удивительно, просто удивительно!

– Счастливая ты… А почему нельзя никому про это говорить? Это же не позор!

– Конечно, не позор, но просто из суеверия… Матильда боится, а вдруг будет много шума из ничего.

– Как это?

– Ну, мало ли что бывает… Вдруг сорвется что-то.

Или она не справится, или…

– Я поняла! И правильно, лучше помалкивать, чем звонить без толку… Я бы тоже так поступила. Ась, а вот твои вопросы насчет тридцать пятой квартиры… Это как-то связано с Матильдой, да?

– Отчасти.

– А это не насчет ее денег?

– Каких денег? – испугалась я.

– Ну, у нее вроде бы какие-то деньги завелись?

– Людка, ты о чем? Какие деньги?

– Думаю, тебе лучше знать, просто ходят разговоры, что у Матильды появились деньги… Степанида даже дала пятьсот долларов взаймы…

– Пятьсот? Кто тебе сказал?

– Алка, кто!

– А кто ей сказал?

– Понятия не имею!

– Людка! Это очень опасно… Надо что-то делать…

Тут мне пришлось рассказать Людке уже все. Она просто за голову схватилась.

– Кошмар! Вот корова, идиотка эта Степанида! Распирает ее… Уж нашла денежки.., так помалкивай! Аська, с этим надо что-то делать!

– Но что? Я ума не приложу! Тем более она во мне видит врага…

– Болванка! Вот что, идем сейчас же в школу!

– Зачем?

– Надо ее немедленно предупредить.

– Людка, ее предупреждать уже поздно. Теперь главное, предупредить Матильду. Уж как я не хотела ее волновать, но ничего не попишешь.

– Ой, Аська, а давай мы сами отдадим эти деньги и дело с концом?

– Как сами? – растерялась я.

– Ну, Мотьке скажем, она их нам отдаст, а мы отдадим…

– Кому?

– Ну, этим, из тридцать пятой…

– Как ты себе это представляешь? Позвоним в дверь и скажем, здравствуйте дяденьки, вот мы тут нашли сумочку, не ваши ли это денежки, тут, правда, немножко не хватает, но мы потом вернем! Так, что ли?

– Аська, у меня даже голова разболелась от всего этого… Слушай, а может, им сейчас куда-нибудь слинять, Мотьке со Степанидой?

– Конечно! Самый подходящий момент Мотьке залечь на дно!

– Да, я дура… Но надо же что-то делать! Может, отнести деньги в милицию?

Я расхохоталась.

– Людка, ты что, вчера родилась?

– Нет, я не вчера родилась! Я, конечно, во всяких таких делах хуже твоего разбираюсь, но одно я точно знаю – надо действовать!

– Согласна, только действовать надо с умом и очень осторожно! И для начала надо поглядеть, что делается в этой тридцать пятой квартире.

– И как ты собираешься глядеть?

– Зайду туда, посмотрю…

– Как зайдешь? – перепугалась Людка.

– Очень просто. Позвоню в дверь!

– А дальше?

– Ну, в зависимости от ситуации…

– И ты не боишься?

– А что они мне сделают среди бела дня?

– А если там никого нет?

– Тогда вечерком зайду! – хорохорилась я, хотя мне, конечно же, было страшновато.

– Аська, я тебя одну не пущу, пойду с тобой! – заявила Людка.

– Зачем?

– Как зачем? Чтобы ты не была одна! А вдруг они тебя в квартиру затащат? Я тогда сразу милицию вызову и вообще…

– Ладно, – согласилась я, – только не надо, чтобы они тебя видели.

– Хорошо, я в сторонке постою. Прямо сейчас пойдем?

– А чего зря время терять?

Мы оделись и вышли из квартиры.

– Ась, а чего ты им скажешь?

– Сама не знаю. Как выражается Матильда, буду действовать по вдохновению.

Мы спустились на второй этаж. Людка встала на лестнице так, чтобы ее не видно было из квартиры. А я собралась с духом и позвонила.

Дверь открылась. На пороге стояла женщина лет тридцати с синяком под глазом.

– Тебе чего? – спросила она, с удивлением разглядывая меня.

– Извините, а Матвеевы здесь живут?

– Матвеевы? Нет, не живут!

– А вы не знаете, где, может, я ошиблась квартирой…

– Не знаю я ничего, никаких Матвеевых! Мы тут недавно живем!

– Снимаете? Да? А хозяева квартиры не Матвеевы? – допытывалась я, уже не зная, что еще придумать.

– Кто там? – донесся из квартиры мужской голос.

– Да тут каких-то Матвеевых спрашивают! Арсен, хозяева, часом, не Матвеевы?

– Нет, хозяева – Куликовы!

– Извините, я ошиблась! Это третий подъезд?

– Нет, второй!

– Ох, вот в чем дело! Извините, пожалуйста!

– Вроде ты не пьяная, – засмеялась женщина, – а не в тот подъезд забрела! Влюблена небось, с влюбленными такое случается! Ну, пока!

– До свидания, извините за беспокойство!

– Ничего, бывает!

И дверь захлопнулась.

Я поднялась на несколько ступенек, к Людке.

– Ну, и что тебе это дало? – шепотом осведомилась она.

– Немного, прямо скажем. Но все-таки кое-что…

– А именно?

– Ну, например, я знаю, что Арсен лупит свою жену.

– Что? – ошалела Людка. – С чего ты взяла?

– А у нее здоровый фингал под глазом!

– Но что это значит?

– Что он грубиян и драчун!

– Аська, ты шутишь?

– Естественно, шучу!

– А если серьезно?

– Если серьезно… Если серьезно, то можно было и не ходить.

– То-то и оно! Дурь это, Аська. Сунулась в пекло…

– Может, там никакого пекла и нет! Ну лупит Арсен жену… В конце концов, это его и ее личное дело.

– А что дальше?

– Придется мне сегодня с Мотькой поговорить…

– Может, не стоит, а? Жалко ее… Давай лучше вместе поговорим со Степанидой. Вдвоем, а? Вдруг на нее подействует?

– Подействует, не подействует, но если уже вся школа знает, что у Матильды деньги завелись… Мне это не нравится!

– Я придумала! Надо пустить слух, что Матильду ограбили, что украли двести долларов, тогда все подумают, что никаких особенных денег у нее и не было! Мы с Алкой этот слух в два счета распустим, да и ты тоже поможешь…

Я задумалась. Что-то в этом предложении было…

– Ну же, Аська, соглашайся! – теребила меня Людка. – Пошли ко мне поднимемся, и все обсудим!

Людка заварила чай, достала из холодильника всякие вкусности, оставшиеся от приема гостей, и мы с ней с удовольствием закусили.

– Аська, я думаю, надо как-то инсценировать ограбление… Чтобы Степанида поверила! А Мотьке, конечно, надо все рассказать.

– И как ты предлагаешь инсценировать ограбление? Дверь взломать, что ли?

– Ну, это надо обсудить с Матильдой! А у тебя случайно, нет ключей от ее квартиры?

– Нет, а даже если бы были…

– А ты не знаешь, ни у кого нет?

– Может, у соседки, тети Таси… Но что мы с ними делать-то будем?

– Чудачка, ты пойми, нам надо действовать как можно скорее…

Тут громко зазвонил телефон. От неожиданности мы подскочили. Людка схватила трубку.

– Алло! Матильда? Привет! Да, у меня! Нет, я не заболела, симулирую! Сейчас позову!

– Аська, – услыхала я Мотькин голос, – у нас сегодня все отменилось! Я свободна как ветер!

– Это здорово! Постой, у вас что-то случилось?

– Да так, технические накладки, и репетиции не будет!

– Тогда… Ты уже дома?

– Нет, еще в театре.

– Но как ты меня нашла?

– Очень просто, мне тетя Липа сказала!

– Ах да! Мотька, приходи прямо к Людке, это очень-очень важно!

– Что такое? – встревожилась Матильда.

– Давай, не теряй времени! Тут у Людки возникла одна интересная идея, и чем скорее ты явишься, тем лучше! Все, ждем!

Матильда появилась минут через двадцать.

– Привет, что у вас тут? – с порога спросила она.

– Тебя кто-то подвез? – догадалась я.

– Да. Журик!

– Жулик? – ахнула Людка. – Какой жулик?

– Да не жулик, а Журик! Журавский.

– Журавский? Олег Журавский? – разинула рот Людка. И тут же спохватилась, видя некоторое замешательство на лице Матильды. – Мотя, ты не думай, я никому ни звука не скажу! Ты же меня знаешь! Ну, про театр…

– Растрепала? – спросила Мотька, снимая пальто.

– Я тебе все объясню. Матильда, я ужасно не хотела тебя во все это посвящать, думала, что сама справлюсь, но твоя Степанида…

– Что со Степанидой? – нахмурилась Мотька.

– Пока ничего, но она… Видишь ли, она взяла деньги.., не то триста, не то пятьсот долларов и дала их в рост!

– Что? – побелела Матильда. – Как в рост? Кому?

– Ваньке Трофимчуку из их класса. С процентами.

И уже вся школа об этом знает!

– Матерь божья! Что ж теперь будет?

– То-то и оно! Поэтому Людка предлагает инсценировать ограбление твоей квартиры, чтобы все вокруг узнали, что у тебя сперли все деньги – двести долларов…

Это все твои сбережения…

– Погоди, я что-то не пойму, – наморщила лоб Матильда. – Кого мы будем дурачить? Степаниду?

– И Степаниду, а главное, бандитов, которые, наверняка, где-то рядом рыщут и, возможно, уже прослышали, что у тебя деньги завелись.

Матильда сидела как пыльным мешком прихлопнутая.

– Я ее убью! – наконец выдавила она. – Убью к чертовой матери. Это какой же надо быть бестолочью!

Говорила – молчи в тряпочку. Так нет, раззвонила! Господи, как мне от этих денег избавиться, я же с самого начала чувствовала – это добром не кончится!

– Вот и надо принять меры, – стояла на своем Людка. – Надо, чтобы к приходу Степаниды вас уже ограбили.

– Это, конечно, неплохая идея, но ведь мама узнает, вот я чего боюсь! – измученным голосом проговорила Мотька. Она была бледная, одни синие глазищи на почти прозрачном лице.

– Но как она узнает? Думаешь, ей кто-нибудь позвонит с этой новостью? – спросила Людка.

– Можешь быть уверена! Обязательно найдется доброжелатель! Позвонит посочувствовать!

– Моть, а может, предупредить маму?

– Да ты что, Людка, тогда ей придется все рассказать про эти чертовы деньги, она так разволнуется, что у нее молоко пропадет… Нет, нельзя, а с другой стороны, я просто не вижу выхода! Если этого не сделать, к нам не сегодня-завтра явятся бандюки…

– То-то и оно! Матильда, давай не будем время терять, идем сейчас же к тебе и на месте все продумаем! – горячилась Людка.

Мало-помалу ее горячность передалась и Матильде.

– Да, действительно, пошли ко мне!

Через десять минут мы уже были в Мотькиной квартире. Первым делом она достала с антресолей барсетку и пересчитала деньги. До двенадцати тысяч недоставало шестисот долларов.

– Нет, ты подумай! Тебе она сказала, что взяла триста, в школе говорят, что пятьсот, а на самом деле шестьсот! – кипятилась Мотька. – Интересно, на что она деньги-то тратит, вроде ничего нового у нее не появилось… Ох, и дура же я… Точно говорят, ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Вот взяла я ее к себе, а теперь… – И Матильда вдруг разрыдалась.

– Моть, ну ты чего? – растерялась Людка.

– Все, Матильда, хватит слез, надо действовать! – сказала я, чтобы самой не рассиропиться.

– А что, что вы предлагаете? Куда мне девать эти бабки, черт бы их побрал?

– В камеру хранения на вокзале, – закричала Людка, – самое милое дело! Во всех детективах так делают!

А если вдруг придется их отдать хозяину, просто скажешь ему шифр, и все.

Мы с Матильдой переглянулись. Идея была донельзя примитивной, но, с другой стороны, чем проще – тем лучше.

– А что? – улыбнулась Мотька. – Можно. Дешево и сердито. И Степанида в жизни их не найдет. Отлично!

Просто здорово! – воодушевилась она. И принялась вышвыривать вещи с антресолей.

– Ты что делаешь? – удивилась Людка.

– Как что? Воплощаю в жизнь твою идею! Имитирую ограбление! Аська, не стой столбом, выбрасывай все из гардероба! Людка, займись письменным столом!

И мы рьяно взялись за дело. В результате через несколько минут квартира выглядела ужасно!

– Здорово! – весело блестя глазами, сказала Мотька.

– Моть, сколько тебе уборки… – посочувствовала Людка.

– Ни фига! Убирать будет Степанида!

– А ты ей скажешь, что знаешь про ее художества? – полюбопытствовала я.

– Нет! А то она еще чего доброго поймет, она сообразительная, зараза! Меня только смущает… Как быть с замком? Ломать уж больно неохота!

– Не надо ломать, зачем? – воскликнула я. – Воры просто подобрали ключи…

– Все это, конечно, хорошо, но… Понимаешь, ведь все кругом станут требовать, чтобы я милицию вызвала.

– Подумаешь! – пожала плечами Людка. – Ну и вызовешь…

– Нет, мне стыдно… У них и так дел по горло…

– Пожалела!

– А они что ж, не люди? Только я вот что скажу…

Что не буду милицию вызывать, все равно они ничего не найдут, тем более украли-то у меня всего-навсего сто двадцать три доллара!

– Почему сто двадцать три? – удивилась Людка.

– Сто двадцать три – достовернее… Да и меньше внимания привлечет. Если девчонка помнит про три доллара, значит, больших денег в жизни даже не видала…

– Ну, Матильда, ты и психолог… – засмеялась я. – А теперь надо сматываться, скоро может Степанида заявиться.

– Что ж мы так и бросим открытую квартиру? – испуганно спросила Людка.

– Нет, зачем. Воры как открыли дверь, так и закрыли! Кстати, первый шум поднимет Степанида… Вот только бы не проболталась она с перепугу про деньги! – забеспокоилась я.

– Ничего, я сразу подоспею и сыграю тут спектакль… Пошли скорее, она вот-вот явится…

– Куда?

– На лестницу, куда! Подождем у окна…

Так мы и сделали. Минут через пятнадцать мы увидели возвращавшуюся из школы Степаниду.

– Идет паршивка и в ус не дует! – проворчала Матильда. – Ну поглядим, что будет…

Мы затаились. Вскоре Степанида вышла из лифта и направилась к двери, напевая: «А в ресторане, а в ресторане, а там гитары, а там цыгане…» Вот она повернула ключ в замке, потом второй и вдруг вскрикнула: «Ой, мамыньки!»

– Мотька, может, тебе уже пора? – прошептала Людка.

– Да нет, я еще погляжу…

Но тут дверь квартиры захлопнулась. Мотька тенью метнулась вниз и приникла к двери. Мы с Людкой присоединились к ней. Но ничего слышно не было. Однако, если бы Степанида вопила или даже громко причитала, мы бы скорее всего услышали.

– Проверяет, на месте ли деньги… – определила Людка. – Кстати, надо их поскорее отнести на вокзал…

– Сделаем так! – шепотом распорядилась Мотька. – Вы с Аськой ступайте на вокзал, а я пойду домой, пока она еще бед не натворила… Только обязательно идите вдвоем на вокзал, а то одной опасно…

– Конечно! – согласились мы.

– Как придешь домой, сразу звони! – напомнила Мотька и достала из кармана ключи. – Ну, пока."

Глава 8

Сто двадцать три доллара

Кроме одиннадцати с лишним тысяч долларов, у нас были еще Мотькины «драгоценности»: тонюсенькая золотая цепочка, колечко с аметистом и два золотых червонца царской чеканки, доставшихся Мотьке от прабабки. Золото Матильды я собиралась спрятать у себя дома…

На Ленинградском вокзале все сошло благополучно, мы с Людкой аккуратно все осмотрели, и, не заметив ничего подозрительного, я выбрала ячейку.

– Погоди, я отойду! – сказала Людка.

– Зачем?

– Чтобы не видеть, какой код ты набираешь!

– Почему? – не поняла я.

– Лучше не знать… – загадочно произнесла Людка. – А то вдруг потянет…

– Куда потянет?

– Сюда! За деньгами!

– Людка, ты что, спятила? По-моему, раньше за тобой это не водилось!

– Нет, Аська, это будет.., как его.., искушение! На фиг мне оно?

Я засмеялась.

– Ну как хочешь!

Людка отошла на порядочное расстояние, бдительно озираясь по сторонам, а я набрала код – день, месяц и год рождения деда.

– Все, Людка! Дело сделано, и тебя никто не ввел в искушение!

– И отлично!

Мы побежали домой. Едва я вошла в квартиру, как тетя Липа сообщила мне:

– Асюта, тебя Матильда ищет!

– Так она меня уже нашла у Людки…

– Нет, она еще раз звонила, просила срочно позвонить ей, их обокрали!

– Как? – с притворным ужасом воскликнула я и, чтобы не продолжать тему, бросилась к телефону. И зачем она сказала об этом тете Липе? Кто ее за язык тянул?

– Матильда! Что случилось?

– Аська, – поразительно натурально всхлипывала Мотька. – Аська, нас обокрали!

– Кто? – не придумала я вопроса умнее.

– Как кто? Воры!

– И много украли?

– Все! – трагическим голосом проговорила Матильда. – Все!

– А точнее?

– Ну, то, что было… Ты же знаешь… То, что нашла Степанида, и еще…

– Я сейчас приду! – крикнула я, корчась под сочувственным взглядом тети Липы.

– Да ты сегодня в театр идешь! – напомнила мне она.

– Сто раз успею!

И я выскочила на улицу. До чего же трудно врать, когда люди кругом сочувствуют, сокрушаются… Фу! Но ничего не попишешь! Другого способа приструнить Степаниду мы не придумали.

На мой звонок Матильда тут же распахнула дверь.

– Я смотрю, замок в порядке! – заметила я, снимая куртку. – Как же они сюда попали?

– Наверное, подобрали ключи… – слабым голосом произнесла Матильда.

Степанида смотрела на меня весьма недружелюбно.

Вид у нее был неважный.

– И много украли?

– Сама знаешь, двенадцать штук зелеными, ну и по мелочи еще…

Степанида испуганно взглянула на меня. Я промолчала. Ясно, ей не хотелось, чтобы Мотька узнала о потраченных деньгах.

– В милицию не заявили? – спросила я.

– Я бы заявила, но такую мелочь они искать просто не станут. А про зеленые я же не могу им сказать… Черт знает что… Степанида, ты точно никому про деньги не говорила?

– Не, не говорила, – буркнула Степанида.

– Но тогда почему же они к нам залезли? Мы нешто богатые?

– А може, они не по наводке, а так… Сами по себе?

– Вообще-то все бывает… Только, Степа, прошу тебя, маме ни слова! А то у нее от расстройства молоко пропадет!

– Я не скажу, но ты сама так вопила, что, если тетка Саша узнает, я не виноватая буду! Сама орала! На весь подъезд!

– А что ж мне делать-то было! Аська, я как увидела…

И Мотька принялась красочно описывать мне свои чувства при виде учиненного ворами разгрома.

Время от времени к Матильде наведывался кто-то из соседей, прослышав о краже. И Матильда с горестным видом рассказывала, как у них украли сто двадцать три доллара. В какой-то момент, когда я уже собралась уходить, Степанида вдруг довольно мрачным тоном заявила:

– Я знаю, хто это украл…

– Кто? – хором крикнули мы с Мотькой.

Степанида ткнула в меня пальцем.

– Вот она и украла!

– Что? – опешила я.

– Что слышала! Это ты украла! Только ты знала, где эти деньги лежат и у тебя вполне могли быть ключи! Тебе просто завидно было, шо я нашла такие деньги…

Бац и Матильда влепила ей затрещину.

– А ну замолчи! Пошла вон, дура! Как ты смеешь оскорблять мою лучшую подругу? Мы всю жизнь с ней вместе, а ты тут без году неделя… Развыступалась, корова! – вне себя от бешенства орала Матильда. – Сию минуту извинись!

– Мотька, не волнуйся, это так глупо, что я даже не обиделась!

– Ну уж нет! Пусть немедленно извинится!

Трезво оценив обстановку, Степанида выдавила из себя:

– Извиняюсь! Я не сказала, шо ты украла, я сказала, ты могла украсть!

В сущности, она была не так уж не права, со смехом подумала я, но Матильда продолжала бушевать.

– Как ты смеешь? Воровка здесь одна – ты! И давай, сию минуту рассказывай, как ты нашла эти бабки!

– Я уж сколько рассказывала! Не надоело?

– Ты врала!

– Ничего я не врала! Говорю же, я шла пешком, а она лежит! За батареей! Ну и вот…

– Степанида!

– Ну чего ты привязалась? Все равно теперь их нет… А я папке написала, шоб приезжал… И чего теперь будет? – с тоской проговорила Степанида. – Он приедет?

– Ну он же не сумасшедший, папка твой, чтобы по одному твоему глупому письму обратно через океан кидаться, – заметила я. – Надо думать, он сперва позвонит!

– Вот именно, – подтвердила Матильда. – Я тебе говорила – ворованное добро впрок не идет! Ну, ладно, все, с воспитанием закончили…

В этот момент зазвонил телефон. Это был папа. Он сказал, что у него сегодня не получится пойти со мной в театр и я могу пойти с Матильдой.

– Отлично! – обрадовалась Мотька. – Я давно хочу посмотреть этот спектакль, а все некогда! Здорово!

– А я? – спросила Степанида.

– А ты дома посидишь, порядок в квартире наведешь!

– Как Золушка! – вздохнула она.

– Видала Золушку? – возмутилась Матильда. – Золушка, между прочим, чужих денег не брала, воров на квартиру не наводила. Никого не оскорбляла, как некоторые… И вообще, у нас завтра гости, надо как следует убраться!

– Какие гости?

– Такие! Увидишь!

– Матильда, я боюсь одна оставаться… – тихо, сквозь подступающие злые слезы проговорила Степанида.

– А пакостить одна не боялась?

– Ладно, Моть, возьмем ее с собой, по крайней мере будет под присмотром, – сжалилась я над несчастной дурехой.

– Думаешь?

– Конечно!

– А билет?

– Ничего страшного, я позвоню маме, и она ее куда-нибудь приткнет.

Я тут же позвонила в театр и, к счастью, маму очень быстро позвали. Я объяснила ей ситуацию, и мама пообещала оставить на контроле контрамарку.

– А контрамарка это шо? – мрачно полюбопытствовала Степанида.

– Пропуск! Посадим тебя или на свободное место, или на ступеньках где-нибудь пристроишься! – объяснила Матильда. – Давай, быстро приведи себя в порядок. Я с таким чупидралом не пойду! Умойся, надень синее платье. Живо!

Степанида подхватилась и убежала в ванную.

– Аська, ты прости ее, идиотку? Ладно?

– Уже простила, тем более в известном смысле она права, – подмигнула я подружке.

Она расхохоталась.

– Но, кажется, сработало! – шепотом заметила Мотька. – Она струсила!

– Да, похоже на то!

– Значит, все не зря было!

Но тут вернулась Степанида, умытая, причесанная и вполне хорошенькая.

Когда мы подходили к театру, Мотька вдруг толкнула меня локтем, указывая на стоящую в переулке красную малютку «Мицубиси».

– До чего похожа на ту машину, помнишь?

Я глянула на номер. Это была та самая машина, которую видели мы с Валеркой.

– Похожа еще не значит та самая.

– Это верно, – вздохнула Мотька. – В Москве таких машин до фига и больше.

– Каких машин? – тут же встряла Степанида.

– Красных! – огрызнулась Мотька.

Степанида внимательно на нее посмотрела. И ничего не сказала. Я тоже промолчала о том, что эта машина мне знакома. К тому же никакой уверенности в том, что эта та самая машина, у меня не было.

На контроле – о чудо! – было оставлено три билета.

Два в седьмом ряду и один в семнадцатом.

– Сядешь в семнадцатом! – распорядилась Мотька, отдавая билет Степаниде.

– А шо я одна делать буду?

– Что делают в театре? Сидят и смотрят спектакль, – возмущенно объяснила Матильда. – Но только попробуй у меня шуметь или храпеть…

– Я никогда не храплю! Но, наверное, будет скучно…

– А ты вообще когда-нибудь была в театре? – поинтересовалась я.

– Не, никогда. Папка говорил, шо в театры только бездельники ходят! Со школой, правда, мы ходили.

В первом классе, на «Репку»! Скукотища!

– А ну марш на место! Развыступалась! Тебя, между прочим, никто не звал, сама напросилась! – раздраженно воспитывала ее Матильда. – Идем, я тебя посажу…

– Моть, – еле слышно сказала я, – может, ты с ней сядешь, а?

– Еще чего! Пусть привыкает к самостоятельности!

У меня нет времени с ней нянькаться, да и вообще, я хочу с тобой сидеть!

Наконец мы усадили Степаниду и уселись сами.

Я начала волноваться, как всегда на маминых спектаклях. И вдруг в ряду перед нами появилась та самая женщина, из красной «Мицубиси». Она извинилась и протиснулась на свое место.

– Моть, ты не знаешь, кто это? – шепнула я.

– Знаю. Это Мария Додонова. Артистка. Хорошая, между прочим.

Додонова? На красной «Мицубиси»? Та самая, которой должны были дать роль, доставшуюся в результате Мотьке? Неужели такое может быть? Неужели эта маленькая изящная женщина пыталась из мести нас убить?..

– Аська, ты чего? – учуяла что-то Матильда.

– Ничего, потом расскажу…

И в этот момент начался спектакль. Комедию Островского «Бешеные деньги» я хорошо знаю. У нас дома все обожают Островского. И едва на сцене появились Васильков, главный герой, и Телятев, я сразу обо всем забыла. А когда в четвертом явлении на сцену вышла мама, по залу прокатился вздох – она была ослепительна в роли красавицы Лидии Юрьевны Чебоксаровой, и хотя Лидии по пьесе двадцать четыре года, а маме уже тридцать шесть, но никто не мог бы сказать, что она стара для этой роли. В элегантном зеленом платье, в большой шляпе с цветами и перьями она была неотразима.

– Аська, какая она красавица, – прошептала Мотька и сжала мою руку.

Но вот мама произнесла свою первую фразу «Жаль, вы такой добрый, вас можно бы любить…», и я поняла, что она волнуется. Но вскоре она справилась с волнением, и я уже не отрываясь следила за нею, да и не только за нею, все актеры играли хорошо, слаженно, одним словом, я наслаждалась, и Матильда тоже.

В антракте мы пошли искать Степаниду. Она сидела на своем месте, и выражение лица у нее было странным.

– Ну, хочешь в буфет? – строго спросила Мотька.

– Не, не хочу!

– Скучно тебе было? – спросила я.

– Не, не скучно. А эта… Лидия.., это твоя мама?

– Да!

– Больно красивая! Но дура!

– Почему?! – в один голос воскликнули мы с Мотькой.

– Не понимает, что эти вот, которые вокруг нее вьются, – гады!

Мы расхохотались.

– Ничего, она еще поймет, – успокоила я Степаниду. – Пошли, пройдемся по фойе! А после спектакля, если хочешь, свожу тебя за кулисы…

– Зачем?

– Поглядишь на артистов вблизи…

– Это можно, – кивнула она. – А где тут туалет?

Мы показали ей дорогу, а сами стали прохаживаться по фойе. Я озиралась в поисках Додоновой, но не видела ее.

– Аська, – сжала мою руку Матильда, – знаешь, я смотрела на тетю Тату и думала, неужели и я скоро буду вот так стоять на виду у всех? И мне стало как-то не по себе… Я ж ничего еще не умею… Ну сейчас я девчонка, а вдруг постарею и никому будет не интересно на меня смотреть? Тетя Тата с каждым годом все красивее, все лучше играет… Вдруг я не смогу? Тогда и жить незачем…

– Ты сдурела? Совсем? На всю голову? Да? – набросилась я на подружку. – Ты ж не в самодеятельности играешь, тебя пригласил в театр известный режиссер, опытный, думаешь, из-за мордашки твоей?

Поверь, Мотька, мордашек, даже получше твоей, в Москве пруд пруди! У тебя талант, а он с годами никуда не девается, если, конечно, не иметь вредных привычек…

– Аська, какие еще вредные привычки, ты что?

– Бывает же, сама знаешь…

И тут появилась Степанида. Глаза у нее сверкали.

– Я, знаете, кого видела?

– Где?

– В туалете!

– И кого же?

– Арину Шарапову! Вот!

– Повезло тебе, Степанида! Теперь можешь написать своим подружкам в Харьков, что ходишь в один туалет с Ариной Шараповой! – засмеялась Мотька.

– А шо ты смеешься? И напишу!

– Постыдилась бы! Это твое самое главное впечатление от театра? – возмущенно фыркнула Мотька.

– Да ладно тебе, – дернула я ее за рукав. – Вот подожди, Степанида, скоро Матильда будет играть в спектакле, и ты не только Арину Шарапову увидишь! Все знаменитости сбегутся на Матильду смотреть!

– Не смей! Не смей так говорить! Сглазишь! – зашипела Мотька.

Но тут прозвенел звонок. Я сразу увидела Додонову.

Она сидела на своем месте, о чем-то весело чирикая с полным немолодым мужчиной. Неужели она способна хладнокровно наехать на живых людей? А, кстати, случайно ли она тут появилась? Но она же не могла знать, что Матильда здесь будет. А если она собирается убить не Матильду, а меня? Но при чем тут я? Чем я-то могла помешать Додоновой? Бред сивой кобылы! Допустим, можно предположить, что она не в состоянии смириться с тем, что ее променяли на какую-то пигалицу… Но это тоже бред… А вот уже открылся занавес…

Спектакль имел громадный успех! Артистов без конца вызывали, мама сияла, ей преподнесли много цветов, в том числе и роскошную корзину желтых и сиреневых хризантем. Матильда была в восторге.

– Ах, Аська, а я-то, дура стоеросовая! Надо ж было тете Тате цветочков купить! Скотина неблагодарная!

– Брось, Мотька! Гляди, сколько цветов! Пошли к маме!

– А эту охламонку возьмем?

– Возьмем обязательно, я же ей обещала!

– И ты не обиделась на нее, Аська?

– Да ну ее, буду я обижаться… Мне ее, если хочешь знать, жалко! Она же думала, что отец вернется… Значит, скучает по нему…

– Скучает, конечно…

Но тут к нам протиснулась Степанида.

– Класс! – сказала она. – Постановка – зашибись!

Ну, пойдем к твоей мамке?

– Пойдем!

– Степанида, а тебе не стыдно? – тихонько спросила ее Мотька.

Та промолчала. Я повела их к маме за кулисы. А вот и мама, вокруг нее куча народу, она взволнована и, видно, довольна.

– Аська! – заметила она меня. – О! Какие люди!

Матильда!

– Тетя Тата, у меня нет слов… Это было так здорово! – восторженно пролепетала Мотька.

– А это что, Степанида? – спросила мама. – Ну, здравствуй!

И мама протянула ей руку в кольцах. Степанида осторожно пожала ее.

– Какая вы красивая! Вблизи даже еще лучше! – пробормотала она.

– Тата! Тата! К тебе пришли! – вбежала к маме костюмерша Инга. – Ой, Ася! Ну, ты вылитая парижанка!

Большая стала, ах, мы стареем, а они расцветают!

Маму все время дергали, теребили, поздравляли с успехом, кто-то совал ей под нос диктофон, кто-то что-то записывал…

– Девочки, подождите меня внизу, мы вместе поедем! – сказала мама уже через головы набившихся в ее гримерную людей.

Дело в том, что мама начала водить машину. Дед подарил ей «Фольксваген-Пассат», она научилась водить и теперь просто обожает машину. Ей без машины и в самом деле было очень трудно.

Мы спустились вниз, оделись и вышли на улицу.

Я огляделась. Красной «Мицубиси» не было. Конечно, это все чепуха на постном масле!

– А чего мы ждем? – спросила Степанида.

" – Маму. Она нас отвезет домой.

– Имей в виду, Степка, завтра с утра займешься уборкой. А я сварю супчик. Посидим вечерком… И запомни: у нас украли сто двадцать три доллара! Поняла?

– Поняла. Бешеные деньги!

Глава 9

Странная история

Утром мне позвонила Матильда и сказала, что уже сварила грибной суп.

– Как думаешь, что-нибудь еще надо?

– Да нет, обойдемся!

– Я еще испеку картошку и с мамиными огурчиками будет клево, правда?

– Еще бы, у меня уже слюнки потекли! А я принесу конфеты к чаю! Парижские!

– Годится.

– Моть, ну как там Степанида?

– Плакала.

– Из-за денег?

– Конечно! А ты представляешь, что будет, когда дядя Сема письмо получит? Он же с ума сойдет с перепугу, откуда у дочки такие бабки… Ох, Аська, это ж нам только кажется, что мы избавились от них… Ой, я совсем забыла, мы вчера, когда домой шли, Людку с собакой встретили. И она мне по секрету сообщила, что в той квартире живут армяне, беженцы из Баку. Два брата, Арсен и Армен, оба сапожники.

– И что?

– Ничего, просто информация к размышлению.

– Мотька, надо бы их показать Степаниде, этих сапожников. Она ведь говорила, что слышала разговор двух мужиков…

– Показать, конечно, можно… Только если они братья и живут в одной квартире, на фиг им где-то во дворе или в подъезде об этом разговаривать? Почему не дома?

– А может, они скрывают это от той бабы, с фингалом? Или просто опасаются, что в квартире их подслушать могут?

– Это верно… Ась, но я ведь сейчас в театр убегаю, вернусь не раньше пяти, у меня сегодня еще примерка костюмов…

– Ой, Мотька, как интересно!

– Ну, не больно-то! Это ж тебе не «Бешеные деньги»!

Вот там костюмы так костюмы! А у меня в основном шорты да джинсы и только одно платье…

– Все равно жутко интересно!

– Вообще-то да! Ась, может, ты поговоришь со Степанидой и сама покажешь ей этих мужиков?

– Нет, Мотька, мы с тобой обе уже сдурели! Как мы ей их показывать можем, если деньги украдены, скажи на милость?

– Ой, Семен Семеныч! Точно! Ну все, Аська, тогда до вечера! К семи подваливай! Пока!

Я решила по случаю субботы подольше поваляться.

Взяла новый детектив, но ничего не поняла. Мысли мои были заняты этой историей с деньгами. Скорей бы уж вернулись Лика и Федор, тогда можно будет перевалить все на Федора и вздохнуть свободно. Что же касается красной иномарки, то тут все покрыто мраком… Так же, как история с сосулькой… Конечно, я не раз читала, что преступники идут на самые невероятные ухищрения, чтобы убийство выглядело как роковая случайность, но скорее всего это и была та самая случайность, по счастью не ставшая роковой…

– Аська, ты не спишь? – заглянула ко мне мама.

– Не сплю! – потянулась я.

Мама села на кровать.

– Ну, как тебе вчерашний спектакль?

– Очень-очень! Просто кайф!

– А что говорили в зале?

– Всем, по-моему, ужасно понравилось! Да, мама, ты знаешь такую актрису Додонову?

– Машу Додонову? Конечно, знаю, а что?

– Она вчера была на спектакле, сидела впереди нас…

– И что? – почему-то насторожилась мама.

– Ничего, просто спросила. Мам, а правда, что Матильда у нее роль отбила?

– Глупости! Что значит отбила? Просто Илюша Меркулов собирался ставить эту пьесу и был не в восторге от Маши, которая должна была играть Мэгги. Но у них даже разговора еще не было… Дело в том, что поначалу, когда все еще только затевалось, должна была играть одна девочка из Щепкинского училища, прелестная, талантливая девочка…

– И что с ней случилось?

– Она безумно влюбилась, все бросила и уехала за мужем в Австралию! Дуреха… Потом еще пожалеет…

Вот так все и случилось. Вместо нее он решил взять Машу Додонову, но… А тут подвернулась Матильда, и он пришел в восторг…

– Ну, положим, подвернулась не Матильда, а ты…

– Это уже детали, – засмеялась мама.

– А ты хорошо эту Машу знаешь?

– Да как тебе сказать… Не слишком. Мы с ней однажды снимались вместе. Характер у нее поганый, а так…

Она способная, я видела ее в «Короле Лире», она очень недурна…

– А я вот слышала, что она.., сумасшедшая, – на ходу придумала я.

– Сумасшедшая? – подняла брови мама. – Ну, не больше, чем любая актриса… А впрочем, у нее бывают приступы какой-то бессмысленной ярости… Вот, помню, на съемках ей надо было по роли влезть в окно. Она полезла и ободрала руку. С кем не бывает? Но что она вытворяла… Слушай, а почему, собственно, тебя так интересует Маша?

– Да нет, просто так…

– Опять что-нибудь расследуешь? – испугалась мама.

– Нет, мамочка, расследовать, к счастью, совершенно нечего!

– Ну и слава богу! Вставай, лежебока, идем завтракать. А то я потом до позднего вечера буду занята. И папа тоже.

– А папа чем занят в субботу?

– В Москву приехал мистер Роббинс, его друг по экспедиции, и папа покажет ему город, потом они будут тут у нас ужинать…

– Понятно. Значит, я свободна как ветер?

– Свободна, свободна! – засмеялась мама.

После завтрака родители умчались, тетя Липа ушла на рынок, чтобы поразить воображение мистера Роббинса своими кулинарными творениями, а я осталась одна и, взяв на руки Мефистофеля, уселась смотреть телевизор. И вдруг зазвонил телефон.

– Алло!

В трубке послышался какой-то странный шум и откуда-то, словно с другого конца земли, раздался голос:

– Аська! Аська!

– Кто это? – почему-то вдруг испугалась я.

И тут же мужской голос произнес:

– Слушай внимательно и запоминай! Твоя подруга у нас. Не вздумай обращаться в милицию, иначе ей конец!

Никому ни звука. Приготовь десять тысяч долларов, даю на все три часа. Чтобы ты убедилась, что это не шутка, поговори с ней.

И тут же опять откуда-то издалека донесся голос:

– Аська, Аська, возьми деньги и отдай им, умоляю тебя! Ничего не предпринимай, только приготовь деньги!

И снова мужской голос произнес:

– Я еще позвоню! Не теряй времени!

И все. Я сидела как громом пораженная! Вот то, чего я боялась! С Мотькой все-таки случилось несчастье! Ей грозит опасность, а я… Мне даже не к кому обратиться…

Боже, что делать? Как что? Надо мчаться на вокзал.

К счастью, у нас есть эти деньги. По крайней мере, они могут спасти Мотькину жизнь. Я в мгновение ока оделась и, не раздумывая, бросилась на вокзал. Меня трясло от ужаса! А что, если они возьмут деньги, а Мотька…

Вдруг они уже убили ее? Я не могла бы дать голову на отсечение, что слышала именно Мотьку. Но, с другой стороны, кто же мог знать про деньги? Господи, как страшно… Допрыгались! А ведь Матильда чуяла, что эта история с деньгами добром не кончится. Хотя почему… Это ведь какая-то другая история. Ведь даже если предположить, что это действуют те самые люди, у которых Степанида уперла деньги… Но тогда почему они потребовали десять тысяч, а не двенадцать? Странно. Значит, скорее всего это не они… А, допустим, те, кто сбросил сосульку, пытался задавить нас на Цветном бульваре…

Тогда как они могут думать, что за Матильду заплатят такие деньги? Или они рассчитывают, что я обращусь к деду? Нет, это глупо, дед сейчас в Америке поет… И они должны бы это знать… Все эти мысли вихрем проносились у меня в голове, пока я бежала к вокзалу. А вот и камера хранения. Но какая же я дура! Разве можно было бежать сюда одной? А вдруг за мной кто-то следит? Вот подойдут на улице и отнимут деньги… От ужаса у меня волосы на голове зашевелились. Что тогда будет с Мотькой? Но что же делать? Ничего не попишешь! Я подбежала к своей ячейке, быстро набрала код, выхватила оттуда пакет и бросилась бегом назад. Домой я добралась благополучно. Это хороший знак! Теперь главное дождаться звонка! И он не заставил себя ждать! Но это оказался Валерка.

– Ась, привет! Куда ты запропастилась?

– Валерочка, миленький, ты так мне нужен!

– А что случилось?

– Не по телефону!

– Я буду через десять минут, меня папа подбросит!

Действительно, через четверть часа Валерка уже явился.

– Ой, что с тобой, ты такая бледная… – перепугался он.

– Валер, тут такое! Матильду похитили!

– Чего?

Я быстренько ввела его в курс дела.

– Значит, деньги у тебя и ты сейчас ждешь звонка?

– Именно!

– Странная история… Кто бы это мог быть?

– Я и сама уже башку сломала…

– Ну, пока нам нечего делать, давай будем рассуждать…

– Давай!

– Значит, об этих деньгах, кроме вас с Матильдой, знает только Людка Кошелева?

– Ну да.

– И еще тот парнишка, которому Степанида дала денежки в рост, так?

– Ну, он, я надеюсь, знал только, что у Степаниды водятся деньги и все!

– Меня смущает сумма. Если это хозяева денег, то почему запросили только десять штук?

– Вот именно!

– Не нравится мне все это! Что-то тут не так! Что-то не сходится. Слушай, а ты уверена, что говорила с Матреной?

– Не на сто процентов! Было очень плохо слышно!

Но кто мог знать про деньги, вот что меня смущает!

– А эта ваша Людка не могла на такое пойти?

– Ты с ума сошел! Людка – глубоко порядочная, никогда в жизни…

– Но ведь именно она придумала этот розыгрыш с ограблением!

– Ну и что? Это все было мудро… А на такое она никогда не пойдет!

– Эх, жалко ты не записала разговор!

– Валер, мне не до того было!

– Понимаю. Слушай! А Матильда должна сейчас быть в театре?

– Да.

– И оттуда никто не звонил, не искал ее?

– Почем я знаю? Может, и искали, мне-то они звонить вряд ли станут. Хотя, Яков Леонидович мог бы сообразить…

– Аська, звони в театр! Немедленно!

– Зачем?

– Затем, что это смахивает на розыгрыш!

– Валер, ты серьезно? – ахнула я.

– Давай звони, говорю тебе!

Но это легко сказать! Там все время было занято.

– Валер, я боюсь висеть на телефоне! А вдруг они позвонят?

– Тоже верно. Ладно, будем звонить каждые десять минут! Авось дозвонимся!

Прошло еще минут двадцать. Никто не позвонил.

Я снова набрала номер театра.

– Слушаю! – рявкнул довольно грубый мужской голос.

– Извините, можно попросить Матильду Корбут?

– Матильду? Сейчас узнаю! Яш, это Матильду просят! На примерке? Вы слушаете? Она вроде на примерке сейчас!

И трубку повесили.

– Ну, что? – закричал Валерка.

– Говорят, она на примерке.

– Плохо. Похоже, они ничего не заметили. Если, конечно, она и в самом деле не на примерке. Надо было тебе спросить, как туда дозвониться.

И тут опять зазвонил телефон. Я мигом схватила трубку. Голос доносился как сквозь вату:

– Ну, наскребла бабки?

– Да!

– Отлично! Через сорок минут спустись вниз и положи бабки в урну слева от подъезда. И сразу возвращайся домой. Не вздумай следить, хуже будет. Через час Матильда будет дома. Все!

И звонивший бросил трубку. Разумеется, этот разговор Валерка записал.

– Значит, через сорок минут… – задумчиво проговорил Валерка. – Ну, что будем делать?

– Как что? Отдадим деньги и скажем спасибо, что они у нас были! И даже еще немножко останется…

– А может, сделаем куклу?

– Ты что, сдурел? Матильдина жизнь дороже этих проклятых денег!

– Ну вот что, ты пока отсчитай десять штук, заверни хорошенько в бумагу, а я попытаюсь дозвониться в театр.

Однако все его попытки были напрасны.

– Ладно, Валер, хватит! – дрожа от волнения сказала я. – Лучше давай подумаем, как бы нам узнать, кто эти денежки возьмет!

– Верно! Я спущусь немного раньше тебя. Этот тип наверняка будет уже где-то рядом, надолго он десять тысяч баксов в урне не оставит! А меня он, надо полагать, не знает!

– Правильно, но что толку?

– Может, и будет какой-то толк!

Я попыталась отсчитать десять тысяч долларов, при этом руки у меня так дрожали, что я все время путалась, пока наконец Валерка не отобрал их у меня. Я уже вышла в прихожую и потянулась к вешалке, как в дверь позвонили. Мы испуганно переглянулись. Я посмотрела в «глазок», но у меня все плыло перед глазами. Я распахнула дверь. На пороге стояла Матильда, целая и невредимая.

– Мотька! – завопила я, кидаясь ей в объятия.

– Ась, ты чего? – недоуменно спросила она. – Соскучилась?

Валерка схватил ее за руку и втянул в квартиру.

– Матрена, тебя похищали?

– Чего? – опешила Матильда.

– Тебя никто не похищал?

– Похищал? Кто должен был меня похищать, что за чушь?

Я без сил опустилась на стоявший у нас в прихожей старинный сундук.

– Матильда, что же это…

– Да в чем дело? – рассердилась Мотька. – Если это розыгрыш, то какой-то глупый.

– Действительно, похоже на розыгрыш…

Валерка быстро рассказал Матильде обо всем, что Сегодня случилось.

– Ну ни фига себе! Значит, если б я сейчас к вам сюда не завернула, вы бы как миленькие отнесли в урну десять тысяч баксов?

– А ты бы не отнесла, если бы Аську похитили? – поинтересовался Валерка.

– Отнесла бы, ясное дело…

– А как быть сейчас? – спросила я. – Через пять минут я должна спуститься…

– Еще чего! За каким чертом, я же здесь! – заявила Матильда. – Так что перебьется… Интересно, конечно, выяснить, кто это так развлекается…

– Я пойду! – сказал Валерка.

– Но ты же так ничего не увидишь! Надо мне спуститься, бросить что-нибудь в урну. А ты посмотришь, кто за этим полезет!

– Точно! – воскликнула Мотька.

Так мы и сделали. Я спустилась и, опасливо озираясь, подбежала к урне. Опустила туда пакет с мусором и помчалась назад, а Валерка остался наблюдать.

– Как ты думаешь, кто бы это мог сделать? – спросила Мотька.

– Какой-то козел!

– Ну почему? Он очень даже умный, этот человек.

Ему и похищать никого не пришлось… Если б я пришла к тебе минут на десять позже, только бы мы эти деньги и видели… А ты вообще хороша! Выдала себя с головой!

Надо было вопить, что у тебя нет таких денег, что тебе нужно время…

– Это хорошо тебе рассуждать! А мне позвонили и…

А ты бы на моем месте как поступила, а? Если б тебе сказали, что мне грозит опасность? Стала бы хитрить или побежала бы на вокзал за деньгами?

– Побежала бы, это факт! – вздохнула Мотька. – Даже и думать нечего!

– А ты говоришь…

– Но кто же мог знать, что деньги у нас? Людка? Не могла же Людка это затеять?

– Не могла!

– Степанида?

– Но Степанида не знает, что деньги у нас! Нет, это кто-то со стороны! Потому что иначе с нас бы потребовали двенадцать тысяч, а тут – десять. Возможно, это кто-то из компании Ваньки Трофимчука. Он кому-то проиграл бабки, потом быстро отдал, может, они его спросили, где взял, а он возьми и скажи – у Степаниды. Вот они и решили проверить наши финансовые возможности. Запросили десять штук, ждали, мы начнем вопить и все такое, а я пообещала…

– Значит, теперь они знают, что у нас есть эти деньги, и начнут за ними охотиться… Да, плохо дело, Аська, можно сказать, хреново…

– Слушай, Мотька, а ты из театра домой не звонила?

– Нет, а что?

– Откуда они могли знать, что ты дома будешь через час?

– Ну, мало ли… Да от той же Степаниды. Что стоит им позвонить ей и спросить, когда Матильда дома будет?

Это же не тайна…

Тут вернулся Валерка, замерзший и мрачный.

– Ну что? – хором спросили мы.

– Ничего! Они, наверное, видели тебя, Матрена, и поняли, что их игра проиграна! Но зато они теперь точно знают, что у вас эти бабки есть! И что теперь делать?

– Для начала отнести их опять на вокзал! – сказала я.

– А если они проследят?

– Эх, если бы вы могли хоть на неделю уехать из Москвы! – вздохнул Валерка.

– Выдумал тоже! Как мы можем куда-то уехать! – закричала Мотька.

– То-то и оно!

– Постойте, я, кажется, придумала, что делать с деньгами! – проговорила я. – Их надо отдать Косте! Уж в квартиру следователя РУОП они не полезут! И надо, чтобы они знали, что мы к нему обратились…

– Нет, Аська, это не годится, – возразила Матильда. – Не надо никого больше в это посвящать! Ты представь, что Костина мама каким-то образом обнаружит эти деньги… Ну, Костя, предположим, расскажет, что за деньги и откуда, так ему никто же не поверит, и у него будут неприятности… Или еще того хуже…

– Да! Именно! – завопил Валерка. – Вдруг так совпадет, что кто-то вздумает подставить Костиного отца, напишет телегу и к нему придут с обыском и найдут эти бабки…

– Валер, ты вообще-то соображаешь, что говоришь? – хмыкнула Мотька.

– Да, Матрена, я прекрасно соображаю! И я знаю, что в жизни бывают самые невероятные совпадения, от которых часто зависит судьба человека! Поэтому исключить такую возможность мы не можем! И лучше всего эти деньги спрятать все-таки на вокзале. Только проследить, чтобы никто не видел… Предлагаю свои услуги!

Я отнесу деньги на вокзал! Меня никто не знает, за мной следить не станут!

– А ведь он прав! – сказала я.

– Только ты дай мне свой код, чтобы не было путаницы. Напиши на бумажке, я ее потом сожгу!

– Хорошо!

Я написала ему дату рождения деда, и мы договорились, что, как только все будет сделано, он мне позвонит.

Действительно, Валерка взял пакет с деньгами и убежал. Прошло полчаса, мы уже начали волноваться, но вот Валерка позвонил.

– Ася, порядок! Камера 27! Все прошло спокойно!

– Спасибо, Валерочка!

– Рады стараться, ваше высокопревосходительство!

Ладно, я поеду домой. Пока! Если что, сразу звони.

И, пожалуйста, будь осторожна!

– Обязательно!

– И Матрена пусть тоже соблюдает осторожность!

– Я ей передам.

– Пока! – попрощался Валерка и положил трубку.

– Ой, Аська, гляди, скоро семь. Надо бежать. Слушай, а давай ты сегодня переночуй у меня, а?

– Ладно, без проблем!

Я быстренько оделась, взяла приготовленную коробку конфет, и мы помчались к Мотьке. Степанида была дома и уже накрывала на стол.

– Картошку я помыла! – сообщила она.

– Умница! – похвалила ее Матильда. – Давай заверни ее в фольгу, так красивее будет.

Я быстренько выложила из банок знаменитые огурчики тети Саши, которые Матильда даже возила моему деду в Париж, квашеную капусту и маленькие зеленые помидоры. Мне вдруг до головокружения захотелось есть, я так сегодня переволновалась.

Но вот стол накрыт, картошка печется в духовке, суп на плите. Мы срочно приводим себя в порядок.

– Степанида, имей в виду, про театр ни звука! – предупреждает Матильда.

– Почему?

– По кочану! Сколько раз говорила – не хочу раньше времени болтать. Поняла?

– Ладно, мне-то что…

– А, кстати, мне сегодня никто не звонил?

– Вроде нет, я не очень давно пришла.

– А где ты, интересно знать, шлялась столько времени?

– К тете Варе ездила.

– К тете Варе? Чего это вдруг?

– Она хотела меня повидать, ну я и поехала после школы… Она вчера еще звонила, я просто забыла сказать.

– Ну и как у нее дела?

– Нормально, она теперь возле дома работает, там рядышком магазин небольшой открыли, ну она и устроилась туда. Неделю торгует, неделю отдыхает. Вот, тебе твой любимый шоколад прислала, пористый, «Слава».

– Надо же, помнит, – умилилась Мотька, – а я ее черт знает как давно не видела. Кстати, она про театр знает?

– Конечно, знает. Твоя мама ей сказала.

Так, у Степаниды стопроцентное алиби, подумала я.

Честно говоря, мелькала у меня мысль, что это она затеяла, но.., против такого алиби не попрешь. Да и мужской голос…

Но вот раздался звонок в дверь. Мотька глянула в «глазок».

– Они!

Митя и Костя ввалились в квартиру с какими-то свертками, с тортом и с двумя букетами – для Матильды и для меня. Радости не было предела. И хотя все мы здорово выросли и изменились, и жизнь вроде бы развела нас, но, встретившись сейчас, мы почувствовали себя так, словно и не было этих лет, и мы все те же, и «Квартет» опять вместе. Я заметила, что Степанида наблюдает за нами с большим интересом.

Наконец мы уселись за стол.

– Ах, вкусный супец! – проговорил Костя. – Матильда, лучше тебя супы варит только тетя Липа.

– Ну, твоя мама тоже хорошо готовит, – польщенно ответила Мотька.

Когда суп был съеден, Мотька подала на стол картошку в фольге.

– Моть, можно я уйду? – спросила вдруг Степанида.

– Куда это ты? – удивилась Мотька.

– Да, тут, к одной девчонке из класса, она приглашала… Видак поглядеть!

– А где это?

– Да в соседнем доме!

– Ладно, иди, только не поздно!

– Не, я часика на два!

Степанида оделась и ушла.

– Да, Матильда, нелегко тебе придется, – с сочувствием заметил Митя, – девочка с характером!

– Да уж! Ну, ничего, у меня тоже характер есть, и мы еще поглядим, кто кого! Да и вообще, я вас скоро всех удивлю!

– Да? Чем это? – полюбопытствовал Костя.

– Много будешь знать, скоро состаришься! – засмеялась она.

– А когда премьера? – спросил вдруг Митя. Глаза у него при этом были хитрющие…

– Что? – не поверила своим ушам Матильда и вопросительно глянула на меня.

Я недоуменно пожала плечами.

– Что ты сказал? – переспросила Мотька.

– Я спросил: когда премьера?

– Откуда ты знаешь?

– Митяй, в чем дело? – заинтересовался Костя.

– Ладно, Матильда, рассказывай! – улыбнулся Митя. – Разве в Москве можно такое утаить?

– Митька, но откуда ты знаешь, скажи? От Аськи?

– Да ты что? Ася разве выдаст твою тайну? Да никогда в жизни! Просто моя тетка, мамина сестра, дружит с актрисой, которая должна была играть эту роль, пока ты не появилась…

– Додонова? – вырвалось у меня.

– Да, Додонова. Мир тесен…

– Ты почему молчал? – возмутился Костя.

– Ну, как тебе сказать… Просто я подумал, раз Матильда молчит, то и я буду молчать, это же ее тайна!

– Митька, ты золото! – растрогалась Мотька.

– Ну вот что, давай рассказывай, – воскликнул Костя, – а то чувствую себя полным идиотом – вы все в курсе, а я один ничего не знаю! Колись, Матильда!

И Матильда, сверкая глазами, поведала свою историю.

– Ну, это же просто здорово! Поздравляю, подруга! – произнес Костя. – Между прочим, моя мама всегда говорила про тебя – эту девочку Боженька в темечко поцеловал!

– Правда? – вспыхнула Матильда.

– Разве я могу такое придумать? А кого ты там играешь?

Матильда начала объяснять ему, кто такая Мэгги и что с ней случается в пьесе, а я тихонько спросила Митю:

– Мить, а ты сам знаешь эту Додонову?

– Машу? Конечно! Она ближайшая подруга тети Милы и почти всегда бывает на всех семейных праздниках. Очень славная… Но невезучая моя жизнь не складывалась, а теперь вроде бы ей повезло и она вышла замуж за хорошего человека, богатого и при этом не бандита. Но все равно невезучая она – вот Матильда у нее роль отбила! Слушай, а ты почему спрашиваешь? – насторожился вдруг Митя.

– Да нет, просто так…

– Ой, Ася, ты кого угодно можешь обмануть, только не меня! Я же тебя знаю… В чем дело?

– Да в чем тут может быть дело?

– У Матильды что, в театре какие-то неприятности? – он понизил голос.

– Да нет, почему…

– Мне все-таки кажется…

Мне не под силу было одной нести груз этих подозрений и страхов. А тут Митька, старый надежный друг, предлагает свою помощь! Он хоть и не сказал об этом, но… Если бы ему было наплевать, не стал бы он так допытываться. Я посмотрела прямо ему в глаза и тихонько сказала:

– Ты прав. Только я сейчас не могу…

– Хорошо, давай встретимся завтра, часов в двенадцать, и ты мне спокойно все расскажешь. Я приглашаю тебя в кафе, помнишь, в то, куда мы первый раз вместе ходили? Там хорошо кормят, и вообще…

– Давай! – с радостью согласилась я. И почему-то подумала: а кто лучше – Митька или Ален? Но ответить себе на этот вопрос не смогла. Каждый был хорош по-своему.

Когда мы уже пили чай с конфетами и тортом, явилась Степанида. Вид у нее был довольный.

– Ну, как в гостях было? – спросила я.

– Нормально! Я тоже торта хочу!

Глава 10

Митя

– Так, значит, это и есть «Квартет»? – спросила утром Степанида, когда мы сели завтракать.

– Конечно! – хором ответили мы с Матильдой.

– И вы все, выходит, такие умные?

– Выходит! – засмеялась я.

– Тогда почему вы не хотите разузнать, кто обокрал нашу квартиру?

– Ну, это же обычная квартирная кража… Мало ли по Москве воров ходит? Всех не переловишь! – затараторила Мотька. – Да это и неинтересно…

– А по-моему, очень даже интересно узнать, кто у нас деньги свистнул! Очень!

– Скажи спасибо, что эти деньги пропали! Я ж говорю, ворованное добро впрок не идет! Все, хватит! Мне в театр пора!

– А в театре выходных не бывает?

– Какие выходные? У нас же антреприза, нам нельзя время терять!

– А я вот все хочу спросить, антерприза – это что?

– Не антерприза, а антреприза! – поправила ее Мотька. – Как бы тебе объяснить… Ну вот, представь себе, режиссер хочет поставить какую-то пьесу. Он находит деньги на постановку, находит временное помещение и приглашает артистов из разных театров на один спектакль!

– Всего на один?

– Да, один! И его играют, пока зрители ходят. Поняла?

– Чего ж не понять, поняла. А потом шо бывает?

– Не шо, а что! Потом… Потом бывает другой спектакль!

– А тебя в него позовут?

– Кто ж это сейчас сказать может? – вздохнула Мотька. – Надо еще этот хорошо сыграть! Да и учиться тоже надо. Школу закончить, хотя бы экстерном, в институт поступить, в театральный…

– А в киношный не хочешь? – допытывалась Степанида.

– Нет, в киношный не хочу! Это я раньше хотела…

А теперь… Теперь я хочу стать сначала классной театральной актрисой, а потом уж кино никуда не денется, Ой, что это я говорю, тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить!

Вот что, Степанида, сбегай-ка в магазин, а то вчера весь хлеб съели!

– Сейчас?

– Сейчас!

– А на кой? Я потом сбегаю, мы ж уже позавтракали! Сейчас по телику мультики будут.

– Ладно, черт с тобой! Аська, ты меня до метро проводишь?

– Конечно!

– Тогда пошли, мне еще в аптеку зайти надо!

Степанида смерила нас ироническим взглядом, будто говоря: знаю я вас, хотели меня спровадить, чтобы потрепаться, а не вышло.

Когда мы спустились вниз, Матильда сказала:

– Ась, что делать-то будем?

– С чем?

– Да вот со вчерашней историей… Не понравилась она мне.

– Мне тоже. Знаешь, я сегодня днем встречаюсь с Митькой, он меня в кафе пригласил…

– И что?

– Ты же знаешь, какая у него голова! Вот я ему все и расскажу! Посоветуюсь.

– Это хорошо, это мне нравится. Может, он еще и Костю привлечет… В крайнем случае можно будет с Костиным отцом поговорить, а то чего-то мне за Степаниду страшно…

– А за себя?

– За себя? И за себя, но не так… Мы ж уже взрослые, опытные, а она… Только гонору много, а опыта – никакого! Да в чужом городе… Она и так уже глупостей наделала… Я, Аська, вот чего подумала… Если эти бабки все же у нас останутся, я их буду осторожненько тратить на Степанидино образование. Первым делом куплю ей компьютер какой-нибудь дешевенький, пусть учится… Это же в наше время нужно, правда?

– Правда!

– И даже если придется эти деньги отдать, все равно куплю, мне же теперь платят… Пусть лучше за компьютером сидит, чем гонять по улицам. Я ведь перед ней виновата. Взяла ее к себе, а сама… Но я же не знала, что меня в театр пригласят.

– Матильда, ты все правильно придумала! Конечно, пусть учится на компьютере.

– Ась, скажи честно, ты веришь, что из меня артистка получится?

– Здрасте, я ваша тетя! Снова здорово!

– Аська, я имею в виду…

– Матильда, прекрати! Про тебя все говорят, что ты прирожденная актриса, что тебя Боженька в темечко поцеловал и все такое… Ты должна верить в себя!

– Я-то в себя верю, а ты?

– Все, Мотька, я больше на эти темы не разговариваю! Сколько можно?

– Да, прости, не буду!

Я проводила ее до метро, и мы расстались.

Дома я принялась наводить красоту, мне хотелось, чтобы Митя увидел меня, так сказать, во всем блеске.

– Ты куда собралась? – спросила меня тетя Липа, видя, как я кручусь перед зеркалом.

– В кафе! Меня Митя пригласил!

– Я всегда знала, что вертихвосткой вырастешь, – засмеялась она.

– Почему это я вертихвостка?

– А кто же? Вон, и в Париже у тебя мальчик, и в Москве! Вертихвостка и есть! Ну, ничего, Митя – отличный парень. И если хочешь знать, я на его стороне.

– А как вы можете быть не на его стороне, если вы Алена в глаза не видели?

– Как не видела? Очень даже видела!

– Где? – поразилась я.

– Как где? Матильда как из путешествия вернулась, показывала мне видео, которое в Париже снимала!

– Ах да, я забыла. Ну и как?

– Да ничего себе парнишка, только уж больно востроглазый. Нет, Митя мне милее. Да и тебе небось тоже!

Вон как прихорашиваешься.

Я вдруг покраснела, сама не знаю почему.

– Тетя Липа!

– Да что тетя Липа? Я же любя!

– Я знаю!

Митька ждал меня у подъезда.

– Ася! Какая ты…

– Какая?

– Парижанка! – На сей раз он был не оригинален.

– Это плохо?

– Это хорошо! Очень хорошо!

Он взял меня под руку.

– Я рад, что мы побудем вдвоем…

– Я тоже. Мне надо очень многое тебе рассказать, посоветоваться.

– Может, прямо сейчас начнешь?

– Хорошо. Митя, происходит что-то странное…

– С тобой?

– И со мной тоже. Вот, например, вчера… Хотя нет, надо начать с самого начала…

И я рассказала ему обо всем. Мы, между тем, пришли в кафе, которое ничуть не изменилось. Два года назад я впервые была здесь с Митей. Сколько воды утекло с тех пор! Мы сели за столик в углу, Митя заказал какие-то салаты, мясо в горшочках.

– Ты все еще любишь спрайт? – спросил он с улыбкой.

– Да, но тут когда-то подавали вкусный морс!

– Морс так морс!

– Митя, ну что ты на все это скажешь?

– Увы, ничего хорошего… Что касается театральных дел, то, на мой взгляд, это все чепуха, а вот история с деньгами… Ты не записала разговор с вымогателем?

– Валерка записал последний разговор, но…

– Что но?

– Это был какой-то странный голос, измененный явно, как будто говорили сквозь вату, а первый раз говорил мужской голос, даже красивый и очень жесткий, но без всяких попыток изменить его…

– А измененный голос был мужской?

– Непонятно. Но скорее мужской. Низкий, грубый…

– А если это был женский голос, но пропитой и прокуренный?

– Не исключено.

– Но это были взрослые голоса?

– Конечно.

– Тогда, мне кажется, это кто-то из тех, кто обыграл в карты Степанидиного приятеля.

– Я тоже так думаю.

– И это очень опасно. Дура девчонка не смогла держать язык за зубами… Ася, для этих денег надо придумать место более надежное, чем вокзал… Там всякое бывает!

– Я уже думала. Валерка предлагает сдать их в банк Феликса Ключевского.

– Не уверен. Эти деньги должны быть где-то под рукой, если вдруг объявятся хозяева, а они непременно объявятся.

– Ты думаешь?

– Да. Если уже ходят разговоры…

– Но ведь ходят и другие разговоры. Что Матильду ограбили, украли сто двадцать три доллара!

– Это, конечно, была остроумная идея, но, как выяснилось, кое-кто в нее не поверил…

– Но что ты предлагаешь? Держать эти деньги у Мотьки?

– Да. Потому что если за ними придут, то к ней, и тут может быть дорога каждая минута.

– Да, наверное, ты прав. Только Степанида не должна об этом знать.

– Естественно! Пусть Матильда их как-нибудь запрячет, ведь Степаниде не придет в голову искать их дома.

– Митька, ты гений!

– Да нет, просто это первое, что пришло мне в голову.

– Тогда мы отсюда пойдем с тобой прямо на вокзал, я возьму деньги и потом отдам их Матильде.

– Хорошо, вдвоем спокойнее.

– Это точно. Знаешь, как мне было страшно, когда я бежала туда за деньгами.

– Ася, а может быть, стоит все-таки обратиться в милицию?

– Мить, и это ты говоришь? Мы же решили дождаться Федора!

– Да, только надо быть осторожными.

– Это я понимаю. И Матильда тоже.

– А кстати, после этой вашей инсценировки она замок на двери поменяла?

– Нет. Ой, какого же мы маху дали!

– Да уж! Это ваше счастье, что Степанида не сообразила.

– Просто мы в тот день повели ее к маме в театр, и она обо всем на свете позабыла. А мы с Мотькой, конечно, коровы!

– Не спорю, – засмеялся Митя. – Кстати, о театре… Неужели ты во всех этих странных случаях подозреваешь Машу Додонову?

– Мить, я не знаю. Но ты сам посуди. Матильда у нее отбила роскошную роль!

– И что? Она, по-твоему, сразу решила ее отравить или пришибить сосулькой?

– Ну, сосулька, может, и случайность. С отравлением вообще ерунда, а вот красная иномарка точно летела прямо на нас. Если бы там не было подворотни, в которую мы метнулись, нам был бы каюк! Можешь мне поверить! И что самое интересное, что и я и Матильда узнали машину, причем не сговариваясь!

Эта мысль только сейчас созрела у меня в голове.

– А за рулем была женщина?

– Не знаю, я не видела!

– Не могу себе представить, чтобы Маша пошла на такое, даже из-за самой лучшей в мире роли. Вот не могу, и все!

– Но я же не утверждаю, что это она… Я просто рассказываю тебе все, как на духу. А вообще, мне это надоело. Давай поговорим о чем-нибудь другом!

– Например?

– Например, о тебе!

– А что обо мне говорить?

– Ты еще играешь в брейн-ринг?

– Конечно! Я теперь уже во взрослой команде университета.

– А по телику тебя показывали?

– Да! Два раза!

– Здорово! Скоро будешь такой же знаменитый, как Друзь и Поташев!

– А ты откуда их знаешь?

– У нас в Париже есть телевизор, и можно смотреть Москву. Я сколько раз брейн-ринг смотрела, надеялась тебя увидеть. Но все-таки проворонила.

Митя вспыхнул.

– Правда?

– Конечно!

– А знаешь, если получится, я, может быть, на студенческие каникулы приеду в Париж…

– Митька! Вот здорово было бы! Ты остановишься у нас. Обязательно!

– Нет, это неудобно.

– Еще как удобно! Даже не спорь! И я покажу тебе Париж. А может, мы еще куда-нибудь съездим. Митька, я так хочу, чтобы ты приехал. А от чего это зависит?

– Ну, в основном от денег, но я заработаю, у меня уже кое-что отложено. Я думал сделать тебе сюрприз…

– Обойдемся без сюрпризов! Просто позвони и скажи, когда прилетаешь, и мы с Ниночкой тебя встретим.

Это будет здорово!

– Но ты же в это время будешь учиться! – напомнил он.

– Ну и что? Подумаешь!

И мы стали мечтать, как будем вместе гулять по Парижу, при этом я начисто забыла про Алена, а когда вспомнила, мне стало смешно. Ему это, конечно, не понравится. А впрочем, неважно!

Мы еще долго сидели в кафе, а потом отправились на вокзал. Я стала искать глазами ячейку с номером двадцать семь, и вдруг сердце у меня оборвалось. Ячейка номер двадцать семь была открыта.

– Митька, смотри!

– Подожди, не паникуй! Может, ты спутала? Может, сто двадцать семь?

– Нет, я не могла спутать. – Я покрылась холодным потом.

– Вот что, позвони Валерке и уточни. Тут наверняка какая-то путаница.

Пока мы нашли работающий автомат, я чуть не сошла с ума. Меня так трясло, что Митя сказал:

– Постой, я сам позвоню!

Он отстранил меня и набрал Валеркин номер.

– Алло! Добрый день, можно поговорить с Валерием? Благодарю вас. Валерка, привет, это Митя! Тут вот какое дело. Мы с Асей сейчас на вокзале, нам нужно изъять то, что ты туда положил, но Ася забыла номер ячейки. Двадцать семь, говоришь? Ты уверен? Погоди, не кричи! Дело в том, что эта ячейка свободна. Открыта настежь. Нет, я не сошел с ума, но Аська уже близка к этому. Ты хорошо ее закрыл? Валера, я не собираюсь тебя оскорблять, я просто спросил… А как иначе можно это объяснить? Ты убежден, что за тобой никто не следил? Ну, ладно, хватит. Нет, приезжать сюда не стоит, цифру двадцать семь я неплохо знаю. Я ни в чем тебя не виню, но факт остается фактом! Ладно, пока! Ася, ты все поняла?

– Я ничего не поняла!

– Деньги пропали! И их уже не вернуть.

– Но как это могло случиться? – рыдала я.

– Успокойся, прошу тебя! Люди смотрят, тебе это надо? Пошли отсюда. Идем к тебе. У тебя кто-нибудь есть дома?

– Только тетя Липа.

– Ты сможешь взять себя в руки?

– Нет, я не знаю… Митька, что теперь будет?

– Да ничего не будет, я надеюсь. Может, оно и к лучшему, как говорится, с глаз долой из сердца вон!

– Так это же не про деньги, дурак!

– Давай ругайся, если тебе легче станет. Я переживу!

– Митя, надо поехать в театр к Матильде! Она должна знать!

– А нас к ней пустят? Может, лучше позвонить, а?

Ну, хватит плакать, слезами горю не поможешь…

– Митя, ну как, как они могли туда залезть?

– Выследили, вероятно, Валерку, увидели, куда он кладет деньги…

– А шифр?

– Я слыхал, есть такие специалисты, что по звуку определяют цифры кода.

– И такие специалисты следили за Валеркой? Но откуда они его знают? Ладно бы за мной или за Матильдой, но за Валеркой?

– Это действительно странно, но, может, они видели вас вместе, это ведь не исключено?

– Нет, конечно…

– Ну, вот видишь…

– Я должна это выяснить. Мне не нравится, когда из меня делают идиотку!

– Ну вот еще! В конце концов, пропали чьи-то чужие и скорее всего не праведно добытые деньги. Матильда права, ворованное добро впрок не идет, оно не пошло впрок тем, кто его спрятал за батарею, не пошло впрок Степаниде, и вам с Матильдой тоже не пошло бы… Так что все правильно!

– Ничего не правильно! А если кто-то с нас их потребует?

– Ася, их с вас уже потребовали и получили, так что все в порядке.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Только одно. Я убежден, что именно хозяева денег их с вас и стребовали. Тихо, аккуратно, как говорится, без шума и пыли. Узнали, что у Мотьки деньги завелись, пронюхали, что и как, и позвонили, даже не утруждая себя похищением и подобными ужасами. И ты принесла им то, что требовалось, на блюдечке. А при этом, никто, собственно, не пострадал, оснований искать их ни у кого нет. Они умные, эти люди!

– Ты думаешь?

– Думаю!

– А может, ты и прав. Но тогда, значит, нам можно жить спокойно и ничего не бояться?

– Конечно!

– Митька, может, ты гений!

– Все возможно!

И мы счастливо рассмеялись. Я вдруг полностью поверила Мите.

Глава 11

Слежка необходима

Мы еще погуляли, а потом Митька сказал, что ему пора. У него еще есть работа. Он проводил меня до дому и убежал.

– Асюта, тебе тут Валерик обзвонился, – сообщила тетя Липа.

– Ладно, я ему звякну!

И тут же зазвонил телефон. Это был Валерка. Я пошла с телефоном к себе в комнату.

– Аська! Я ничего не понимаю!

– Подожди, Валер, ты ни в чем не виноват!

И я изложила ему Митину версию происшедшего.

– То есть ты считаешь, что они выследили меня и сумели разгадать шифр?

– А почему бы и нет? Вдруг у них какой-то прибор есть, дальнего видения? Или просто очень сильный бинокль?

– Это мне в голову не пришло… Но почему они пошли за мной?

– Вероятно, видели тебя со мной как-нибудь…

– Да, похоже на то… Но ты ведь не думаешь, что я их взял, эти деньги? – дрожащим голосом спросил Валерка.

– Да ты что, с ума сошел?

– Спасибо, Аська!

– Не за что, чудак-человек! Еще не хватало своих подозревать.

– Тогда ладно, мне легче стало!

– Ну и хорошо!

Простившись с Валеркой, я позвонила Степаниде и попросила сказать Мотьке, чтобы позвонила мне, как только придет?

– А шо случилось?

– Ничего не случилось, просто хотела с ней поговорить.

– А… Ладно, передам.

На меня вдруг навалилась такая усталость, как будто я одна разгрузила вагон бревен. Я пошла к тете Липе и сказала, что хочу поспать.

– И хорошо! У тебя усталый вид. Ты, Асюта, не вались на диван, а разденься и ляг в постель. Вот это будет отдых.

– Правильно, тетя Липочка! – согласилась я.

И вправду, я разделась и легла в постель. Ох, какое блаженство. Я закрыла глаза в надежде заснуть, но не тут-то было! Мысли в голове жужжали, как пчелиный рой.

И вдруг я подумала – а ведь мы сами предопределили судьбу этих денег. Мы притворились, будто их у нас украли, и их украли взаправду. Недаром говорят, нельзя притворяться больным – заболеешь! То же самое случилось и с нами.

Через час мне позвонила Матильда.

– Привет, ты меня искала?

– Да. Ты уже дома?

– Нет, я в театре, просто я позвонила домой, а Степанида мне сказала, что я тебе нужна. Аська, что у тебя с голосом?

– Матильда, деньги пропали!

– Какие деньги? – не поняла она.

– Твои! То есть не твои, а эти… Из камеры хранения!

– Как пропали? – опешила Матильда. – Куда?

– Мотька, я сегодня встречалась с Митькой, и мы решили, что…

– Подожди… Их что, больше нет?

– Нет. Понимаешь…

– Слава богу! Я счастлива, Аська! Это такое облегчение! На нет и суда нет! Все!

– Матильда, я хочу объяснить…

– Ты дома? Никуда не уходишь?

– Нет.

– Тогда жди, меня сейчас Журик к тебе подбросит.

И ты мне все спокойно расскажешь. Господи, вот радость-то!

Странная Мотька. Еще утром она собиралась купить на эти деньги компьютер для Степаниды, а сейчас…

Вскоре она явилась. Открыла ей тетя Липа.

– Здрасте, тетя Липа!

– О! Мотечка! Как дела?

– Лучше не бывает!

– Рада слышать! Ты небось голодная?

– Пока нет, спасибо.

– Ладно, вы болтайте, а через полчаса у меня будет готов пирог.

Мы закрылись у меня в комнате, и я все выложила Матильде.

– Значит, вы придумали упрятать эти денежки у меня, под самым носом у Степаниды? Ничего не скажешь, светлая мысль. Но господь не допустил! И Митька, конечно, прав, они уперли у нас эти бабки умно и тихо.

Я так рада, Аська, ты себе даже представить не можешь… У меня все время было ощущение, будто это не Степанида, а я их уперла…

– А я сначала так огорчилась, ужас просто, но потом Митька меня убедил. А вот Валерка жутко расстроился.

Ему кажется, что его могут заподозрить.

– Глупость какая! А знаешь, Аська, давай на радостях в нарды сыграем. Так давно не играли…

– Давай! – обрадовалась я.

Мы поиграли в нарды, потом попили чаю с лимонным пирогом.

– Хорошо, завтра мне в театр не надо, – сказала Мотька.

– Выходной? – спросила я.

– Нет, просто Меркулов считает, что мне надо денек передохнуть… Я завтра к маме съезжу, а то уже целую неделю ее не видела, на Игорька погляжу, а потом еще дома кое-что сделать надо, я же целыми днями в театре, запустила все… Ну ладно, я пойду. А то там Степанида одна и вообще…

– Я тебя провожу с Лордом!

– Отлично!

Когда мы вышли на улицу, Мотька вдруг сказала:

– Ой, я совсем забыла тебя спросить… Ты не помнишь, вот когда на нас красная машина летела…

– И что?

– Ты тогда не заметила, висела там на лобовом стекле зеленая обезьянка?

– Я не помню!

– А вот мне кажется, что висела…

– Ну и что?

– А то… Я видела нынче возле театра эту обезьянку и сразу даже не поняла…

– Матильда, ты что, заговариваешься? Как ты могла разглядеть тогда какую-то обезьянку?

– Думаешь, не могла?

– Конечно, нет! Я вот ничего не заметила…

– Ну, может, мне приснилось…

– Где же ты эту обезьянку видела?

– В красной «Мицубиси».

– А номер не заметила?

– Почему, заметила. У-232 ка.

Это был номер машины, принадлежащей Додоновой.

Вот уж поистине, «покой нам только снится»!

– Аська, ты чего побледнела?

– Я не знаю… Разве я побледнела?

– Еще как! Тебе что, эта машина знакома?

– Номер знаком, а вот обезьянку я не замечала…

– А чья это машина?

– Мотька, это машина… Додоновой.

– Что? – ахнула Матильда. – Додоновой?

– Да.

– Ты уверена?

– Уверена!

Мотька подавленно молчала. Потом произнесла каким-то неживым голосом:

– Я думала, такое только в кино и в книжках бывает… Господи, Аська, неужели она так меня ненавидит, что хочет убить?

– Мотька, но ведь с тех пор ничего не было… Скорее всего это случайность… Знаешь, как бывает… На нас чуть не наехала красная машина, и у Додоновой красная… Вот и все. В Москве, знаешь, сколько красных иномарок.

– Нет. Теперь я твердо знаю, это она… Сводит счеты. Как страшно, Аська…

– Моть, погоди паниковать, про нее все неплохо говорят, и мама, и Митька.

– При чем тут Митька?

– При том, что Додонова близкая подруга его тетки.

Он ее хорошо знает.

– Это еще ничего не значит. А вот что ты скажешь…

У нас в театре сегодня тоже кое-что случилось, и теперь я, кажется, понимаю…

– Что случилось? – холодея, спросила я.

– Мы репетируем в декорациях… И там на заднем плане есть мостик, такой красивый кружевной мостик.

И по ходу спектакля я на нем стою, а потом начинаю танцевать…

– И что?

– А то, что он подломился. Хорошо, я успела спрыгнуть. Меркулов так орал на рабочих сцены… Дядя Леша, это один из них, сказал, что.., кто-то, видимо, подпилил доску. А Меркулов сказал, что это бред, что они просто хотят оправдать свою нерадивость…

– Я тоже думаю, что это бред. Неужто ты считаешь, что Додонова пробралась в театр и подпилила доску? Да еще и машину возле театра оставила? Да если б она это сделала, никто бы ее машину не увидел!

– А если она именно на это и рассчитывала. Мол, если я оставлю машину, никто меня не заподозрит!

– Ну, это уж слишком… Матильда, помнишь, когда мы ходили на «Бешеные деньги», ты тоже приметила эту машину?

– Ну?

– Обезьянка была?

– Не помню. Но я тогда не обратила внимания…

– Ладно, я узнаю!

– Как ты это узнаешь?

– Валерку спрошу. Он наверняка ее заметил, если бы она была.

– Понимаешь, я как ее увидела, меня будто что-то стукнуло… И я вспомнила. Ладно, подруга, я пойду.

Мне и вправду надо отдохнуть, выспаться, может, все и пройдет. Наверное, я так боюсь премьеры и вообще…

Мне уже невесть что мерещится. Ведь в жизни из-за роли не убивают, правда же?

– Конечно! А я что говорю!

На этом мы расстались. Дома я первым делом позвонила Валерке. И спросила, была ли на лобовом стекле зеленая обезьянка.

– Была! – твердо ответил он. – Такая смешная, с длинными руками… А ты ее не заметила?

– Я? Нет. А вот Матильда утверждает, что заметила ее еще тогда, когда машина мчалась прямо на нас.

Я, правда, не знаю, как там можно было что-то заметить, но…

– Знаешь, говорят, что в момент большой опасности человек невольно многое замечает, но потом просто не помнит. А вчера Матильда увидела обезьянку и вспомнила. Аська, мы должны заняться Додоновой. Пока не поздно!

Я рассказала ему о происшествии в театре.

– Ну, что я говорил! Мы обязаны спасти Матильду!

– Валер! Ты случайно горячку не порешь?

– Я? Неужели ты сама не видишь? Для меня как будто последняя картонка в паззл легла на место. Понимаешь, что я хочу сказать?

– Да, но…

– Никаких но! Завтра с утра встречаемся…

– Погоди, завтра же понедельник, тебе в школу…

– Школа без меня не зачахнет. А Матильда – может!

– Валерик, Додонова же на машине ездит, – напомнила я ему.

– Это, конечно, хреново… Слушай, а помнишь этого вашего знакомого, с машиной? Сыщика-любителя?

– Михал Михалыча?

– Ну да! Может, брякнешь ему? Вдруг он согласится помочь?

– Но он же работает… Нет, Валерка, я позвоню Олегу! В конце концов, судьба Матильды ему не может быть безразлична! У них же любовь! Да и вообще… Да, я сейчас же ему позвоню.

– А потом мне, хорошо?

– Обязательно! – пообещала я и положила трубку.

Затем набрала номер Олега.

Он, к счастью, был дома.

– Аська? – обрадовался Олег. – Ну, как московская жизнь?

– Плохо!

– Почему? – испугался он. – Что-нибудь с родителями?

– Нет, у родителей, слава богу, все в порядке, а вот у Мотьки…

– Что? Что у Мотьки? – всполошился Олег.

– Олежек, тут такое… Нужна твоя помощь!

– Да в чем дело, ты можешь не говорить загадками?

– Хорошо. Тогда слушай – похоже, что Мотьке грозит опасность. Серьезная опасность! На нее уже покушались…

– Как покушались? Кто? Почему?

– Есть подозрение, что это актриса, у которой Мотька, так сказать, отбила роль…

– Как?

– Вот так. Два случая еще можно считать бредом, но два уже почти не оставляют сомнений. Один раз на нас с ней чудом не наехала машина, а второй раз – сегодня утром мостик на сцене, где по ходу спектакля Матильда пляшет от радости, подломился, и рабочие сцены утверждают, что доску кто-то подпилил…

– Аська, но тогда надо просто обратиться в милицию!

– Нет, Олег, рано! Ты же знаешь, как бывает, все улики против кого-то есть, а потом выясняется, что он ни при чем. Мы должны сами во всем убедиться!

– Ты так считаешь? А кто эта женщина?

– Одна актриса…

– Ты ее знаешь?

– Лично? Нет. Мама с ней снималась. И еще Митя хорошо ее знает.

– И что они говорят?

– Да ничего плохого… Но это же еще ничего не значит!

– Согласен. Так что я-то должен сделать?

– Олег, надо бы последить за этой дамой, а без машины это невозможно!

– Понял! Значит, завтра с утра мы с тобой займемся слежкой?

– Ну, еще Валерка собирался…

– Нет, пусть идет в школу!

– Он обидится!

– Не беда. Я сам с ним поговорю. Вот сейчас позвоню и все скажу. Он рад прогулять, а потом простудится, сляжет… Он же так часто простужается. Не беспокойся, я ему тактично все объясню.

– Ну, если тактично…

– Во сколько завтра за тобой заехать? В половине девятого не рано? А то можем упустить объект!

– Отлично. В полдевятого я спущусь!

– Договорились!

И тут я вспомнила, что не знаю адреса Додоновой.

Вот корова! Организовала слежку, а где живет объект, не знаю. Как же быть? Позвонить Мите? Ему это не понравится. И тут я вспомнила, что мама снималась вместе с Додоновой, значит, вполне возможно, у нее записан хотя бы телефон. Я взяла старую толстую записную книжку, которая всегда лежит у телефона, и принялась ее листать. На букву Д ничего не было.

А вот на букву М было записано: Мария Додонова.

И два номера. Один был зачеркнут. Очевидно, это был старый номер. Новый начинался на 242. Можно, конечно, позвонить и спросить почтовый адрес, якобы из какой-то газеты или учреждения, но сегодня – воскресный день. А утром на это уже не будет времени.

Однако ничего не поделаешь. У Олега есть сотовый телефон, в крайнем случае позвоним из машины.

И вдруг я отчетливо припомнила обрывок разговора, который слышала в театре, когда Додонова сидела впереди нас с Матильдой. Она говорила своему соседу:

"Да, сейчас каких только идиотских названий нет! Вот у нас в доме внизу продуктовый магазин, который называется «Барон Мюнхгаузен». Вот это да! Значит, судя по номеру, это где-то недалеко от Олега… Я немедленно ему позвонила.

– Олег, скажи, у вас там неподалеку есть магазин «Барон Мюнхгаузен»?

– Есть, бабушка там обычно отоваривается, – засмеялся он. – А что?

– А то, что она живет именно в этом доме!

– Отлично!

– Понимаешь, я сообразила, что не знаю ее адреса, а потом вспомнила…

– Я с Валеркой договорился.

– Он расстроился?

– По-моему, нисколько.

– Ну и хорошо!

Глава 12

Моя идея

– Ты чего вскочила ни свет ни заря? – спросил папа, столкнувшись со мной возле ванной.

– А меня Олег просил помочь ему выбрать подарок для бабушки! – брякнула я первое, что пришло в голову.

– Но почему в такую рань? – удивился папа.

– Потому что потом у него лекции!

– Но разве магазины так рано открываются?

– Он за мной заедет в полдевятого, пока мы доберемся, то да се, будет девять, а в девять уже многое открыто, – терпеливо объяснила я папе. Эта врака была вполне правдоподобной. В самом деле, кто лучше парижанки, пусть даже такой, как я, посоветует молодому парню, что купить в подарок любимой бабушке?

Когда я спустилась, Олег уже ждал меня.

– Ну, едем к барону Мюнхгаузену?

– Да!

– Насколько я понимаю, более точного адреса у тебя нет? А ведь это большой дом, там несколько подъездов…

– Неважно! Главное – машина. Красная «Мицубиси».

– Номер ты, хотя бы, знаешь?

– Номер знаю!

– Уже кое-что, – проворчал Олег. – А вообще, если мы знаем дом, нетрудно будет узнать и все остальное.

– Как?

– Тоже мне проблема! Куплю цветов и спрошу первого встречного, где живет артистка, как ее фамилия?

– Додонова. Только вряд ли первый встречный это знает. Она не такая уж знаменитая…

– Ладно, на месте разберемся.

Мы въехали во двор дома, где помещался магазин «Барон Мюнхгаузен», и первой, кого я увидела, была Мария Додонова. Она гуляла с собакой – чудесным толстолапым щенком немецкой овчарки, черной как смоль.

– Ух, какой симпатяга! – умилился Олег.

– Олежек, это она!

– Додонова?

– Да!

– Ты уверена?

– Еще бы!

– Слушай, а может, мне сейчас подойти, познакомиться с ней, случай уж больно удобный! Поговорю с ней о собаках…

– Ни в коем случае!

– Почему?

– Если она обратит на тебя внимание, нам будет очень сложно за ней следить.

– А ты считаешь, слежка даст нам больше, чем непосредственное знакомство?

– Олег, ты придуриваешься, да? – обиделась я.

– Ладно тебе, чудачка, я же так… А она хорошенькая, но ей уже лет двадцать восемь – тридцать, как она могла бы играть роль, которую играет Матильда? Абсурд!

– Почему абсурд? Она на сцене могла бы сойти за девчонку…

– Вот именно – сойти! Нет, с Матильдой ей тягаться нельзя. И если она это понимает, ей должно быть очень противно. Да, пожалуй, последить за нею не мешает. Ага, а вот и ее машина, да?

– Да.

Но тут Додонова повела щенка к подъезду и скрылась с ним.

– Придется ждать, – констатировал Олег.

Ждать в его джипе – одно удовольствие, тепло, уютно, удобно.

– Ася, я хотел тебя спросить… – немного смущенно начал Олег, – я вот видел Матильдины парижские кассеты…

– И что?

– Там были какие-то два парня…

– Ну да, Ален и Поль!

– Кто они такие?

– Ален – Ниночкин племянник, а Поль его Друг.

Русский, из последних эмигрантов.

– И что он собой представляет?

– Да ничего особенного, парень как парень, вполне славный, но не более того. Можешь быть спокоен на этот счет!

Олег взглянул на меня и покраснел. Хороший он все-таки человек, скромный, не задается, хоть и ездит по Москве на джипе «Чероки» и с сотовым телефоном. А с Мотькой у них такие сложные отношения… И мне хочется его утешить.

– Знаешь, что Мотька сказала во второй вечер в Париже?

– Обо мне?

– Да! Она сказала – я так счастлива, Париж такой потрясающий город, вот если бы здесь еще было море и… Олег!

Он счастливо смеется.

– Правда?

– Чистой воды!

– У нее такой невозможный характер, – говорит он.

– Я этого не чувствую.

– Ты – другое дело.

Но тут из подъезда появляется Додонова и идет прямиком к машине.

– Ну, с богом! – говорит Олег и трогает с места.

К счастью, одновременно с нами со двора выезжает еще одна машина и Додонова ничего заподозрить не сможет.

– Если она сейчас на репетицию, то мы сойдем с ума, ее дожидаясь, – говорит Олег. – А в каком театре она играет?

– Театр называется «Атмосфера».

– Это что-то новенькое?

– Да нет, он уже лет пять существует.

– Ты была там когда-нибудь?

– Нет.

– А что она играет?

– Например, Корделию в «Короле Лире».

– Это младшую дочь, воплощение добродетели?

– Да!

– На воплощение добродетели она не очень похожа.

– Почему?

– Ну, не знаю… Воплощение добродетели обычно белокурое, кроткое, до ужаса пресное создание. А она такая.., с перцем!

– Но она же актриса!

– Ну да, понятно. А где эта «Атмосфера» вообще-то находится?

– Точно не помню, но, кажется, где-то в районе Красной Пресни.

– Значит, она едет не в театр! И меня это радует.

– Олег, по-моему, она едет к Мотькиному театру! – сообразила вдруг я.

– Да, похоже на то!

Действительно, «Мицубиси» подъехала к служебному входу и остановилась. Мы тоже пристроились неподалеку. Однако Додонова из машины вылезать не стала, а сидела и время от времени нервно поглядывала на часы.

– Она кого-то ждет! – тихонько произнес Олег.

– Интересно, кого! Олег, ты сиди тут, а я подойду поближе, хочу сфотографировать того, кто к ней выйдет.

– Ася, надо быть очень осторожной, она ведь может тебя узнать.

– Нет, мы не знакомы!

– Ерунда! Она же сто раз могла тебя видеть вместе с Матильдой!

Но я не стала слушать, а вылезла из машины. И в этот момент из подъезда выбежал мужчина. При виде его Додонова тоже вылезла. Я тут же щелкнула «Полароидом». Теперь я смогу предъявить фотографию Мотьке, и она скажет, кто этот человек. Да, мы не зря поехали… Додонова тем временем о чем-то говорила с мужчиной, и видно было, что она нервничает. Потом она открыла сумку и вытащила оттуда пачку денег. Я сделала еще один снимок. Мужчина выхватил деньги, чмокнул ее в щечку и скрылся в подъезде. А она села в машину и на мгновение словно задумалась. Я бросилась к джипу.

– Видел? Она дала ему денег!

– Ты знаешь его?

– Нет, ни разу не видела. Но я его сняла… Вот!

Снимок был уже готов.

– Дай взглянуть!

Я протянула ему фотографию.

– Типичный алкаш… Ася, мне это не нравится! Надо что-то делать! Подумай, она дала ему деньги…

– Да! И как бы не за Мотькину жизнь, – с ужасом выговорила я.

– Но с другой стороны… Она сделала это открыто, ее мог кто угодно видеть… Значит, она не боялась. Все-таки деньги за убийство человека обычно передают без свидетелей.

– А может, она чересчур хитрая и думает: я передам деньги на виду у всех, и меня никто не заподозрит!

Но тут красная машина тронулась с места. Мы двинулись за ней на почтительном расстоянии.

– Ася, когда возвращаются Федор и Лика?

– Через неделю… А что?

– Нет, просто… Это надо бы поручить Федору. Ася, я ужасно волнуюсь! Эта Додонова охотится на Матильду!

Мы, конечно, постараемся не спускать с нее глаз, но…

Послушай, а кроме этой истории с наездом и со сломанным мостиком ничего больше не было, а?

Я молчу, собираюсь с мыслями, меня трясет от страха.

– Было, Олежек, но…

– Что было? Говори скорее!

Я рассказываю ему про странную болезнь помрежа Гули и про упавшую рядом с нами сосульку.

– А больше ничего?

– Вроде нет. Ой, Олег, а помнишь, Федор нас познакомил с Иваном Ивановичем?

– Да. Ты предлагаешь обратиться к нему?

– Не знаю…

– Вообще-то он, по-моему, из ФСБ, это не его дело…

Хотя, он может посоветовать, к кому обратиться… Считаешь, надо ему позвонить?

– По-моему, стоит… Слишком страшно!

Олег достает из кармана записную книжку и протягивает мне.

– Посмотри его телефон на И.

Я сразу нахожу запись: Ив. Ив, и номер телефона.

– Возьми сотовый и набери номер, – командует Олег, – говорить я буду сам!

Однако говорить не с кем. Ивана Ивановича нет в Москве.

– Черт, и куда их всех носит! – ворчит Олег.

Между тем Додонова подъехала к зданию телецентра в Останкине, заперла машину и направилась к проходной.

– Все. Дохляк! – заметил Олег. – Она тут может проторчать до вечера. Что будем делать?

– Знаешь, мне кажется, главное мы выяснили. Она дала денег кому-то в театре. Вряд ли сегодня она будет что-то еще предпринимать.

– А Матильда когда в театр идет?

– Сегодня она свободна!

– Совсем?

– Совсем!

– Тогда поехали к ней, покажем фотографию и в зависимости от того, что она скажет, будем действовать!

– Олег, но только нельзя ей говорить про деньги…

Она так испугается!

– Ась, ты знакома с режиссером?

– Немного. А что?

– Может, просто пойти к нему и все рассказать?

– Нет, тогда лучше не ему, а их администратору, Якову Леонидовичу. Он чудесный мужик… Но все же давай сперва покажем Мотьке фотку… Надо только что-то наврать…

– Зачем? Чтобы не пугать ее?

– Именно!

– В таком случае ты скажи… Что решила снять всех… Да нет, Ася, врать не стоит! Матильда и сама уже что-то подозревает и лучше нам сказать ей всю правду.

Тогда она будет осторожнее, и сама скажет, стоит ли нам самим этим заниматься или лучше обратиться к этому Якову… Да и вообще, она хоть и хрупкая с виду, а характер у нее дай бог, или вернее, не дай бог! Поехали сейчас к ней и все скажем начистоту. Она выдержит, я уверен. А от вранья только хуже будет.

– Да, ты прав! Едем, пока Матильда дома. А то она собиралась сегодня ехать к маме.

– Позвони ей и предупреди, что мы едем.

– Хорошо. Только мне влетит!

– Из-за меня?

– Конечно!

– Не беда! Выдержишь!

– Уж как-нибудь!

И я позвонила Мотьке.

– Алло! Не спишь?

– Аська! Ты где? Я тебе звонила, тетя Липа сказала, что ты с Олегом куда-то поехала. – В ее голосе прозвучала ревность.

– Да! И мы должны срочно тебя увидеть. Через четверть часа будем у тебя. Жди!

И чтобы не слушать Мотькиных воплей, я отключилась. Когда мы свернули на нашу улицу, Олег вдруг притормозил.

– В чем дело? – удивилась я.

– Ась, я, пожалуй, не пойду к Матильде, – смущенно проговорил он.

– Почему это?

– Она разволнуется, рассердится… Ты лучше поговори с ней с глазу на глаз, а если я понадоблюсь, позвоните мне, я сразу примчусь.

– Олег…

– А я лучше покараулю эту дамочку, может, она там недолго проторчит, мало ли…

– Ты, что ли, боишься Мотьки?

– Я не ее, я за нее боюсь, – тихо сказал он.

Может, оно и к лучшему, подумала я. Вдвоем нам с Мотькой куда легче решать любые проблемы.

– Хорошо, – согласилась я.

– Но если что, звоните сразу!

– Обязательно!

Он подвез меня к Мотькиному дому и тут же умчался. А я поднялась наверх. При виде Матильды у меня душа ушла в пятки: она была бледная как полотно.

– Мотька, ты заболела? – вырвалось у меня.

– Да, и притом очень тяжело! – мрачно ответила она.

– Что с тобой?

– Воспаление мозгов!

– Матильда, ты что?

– Ничего, правда. Ты не в курсе, кроме зрительных и слуховых, бывают осязательные галлюцинации?

– Что? – обалдела я.

– Осязательные галлюцинации бывают, ты не знаешь?

– Мотька, ты о чем?

– А вот сейчас мы проверим, я спятила или не совсем?

Она подошла к шкафу и достала оттуда сверток.

– На вот, погляди! – каким-то неживым голосом произнесла она.

Я осторожно развернула бумагу и чуть не завопила.

Там лежала толстая пачка долларов.

– Мотька, что это?

– Ага, значит, у меня не глюки? Ты их тоже видишь?

– Матильда, откуда?

– Ты у меня спрашиваешь?

– А у кого же?

– Мне тоже это здорово интересно!

– Где ты их взяла?

– Где? Там, где они и были сначала… В чемодане со старьем.

– А ты зачем туда полезла?

– Меня мама попросила привезти ей мою старую цигейковую шубку, она Игорьку одеяло тепленькое из нее сделает… Ну и вот..

– Это Степанида! Ее рук дело!

– Но как? Как она смогла их достать? Хотя я понимаю, что, кроме нее, некому. Аська, а ведь она бандитка самая настоящая… И ведь наверняка не одна действовала… Ты ж сама говоришь, тебе мужик какой-то звонил…

– А ты их.., считала?

– Ага, там одиннадцать тыщ шестьсот…

– Одиннадцать шестьсот? А ведь было одиннадцать четыреста, значит, она двести баксов еще добавила…

– Ну и что теперь делать прикажешь? Промолчать?

Притвориться, что я ничего не знаю? И ведь как ловко все провернула и даже алиби себе обеспечила. Мол, была у тети Вари и шоколадку мне от нее привезла… Помнишь, кино такое было – «Криминальный талант»? Вот Степанида тоже такой талант, только той девке лет двадцать было, не меньше, а этой бестии – двенадцать! Ну и что мне теперь с ней делать, Аська? Я не хочу, чтобы она тут жила, я боюсь…

– Чего?

– А черт ее знает, если она на такое способна…

А завтра она решит, что я ей мешаю, и отравит меня…

– Ну ты и скажешь! Она же не подлая, просто ей деньги на мозги подействовали…

– Как это не подлая? Еще какая подлюка! Это ж надо, позвонить тебе и сказать, что меня похитили? По-твоему, это не подло?

– Мотька, но как же она догадалась, что деньги не украли?

– Черт ее знает…

– Да, ведь она с самого начала меня заподозрила…

И решила проверить. Я вот только одно в толк не возьму… Как она шифр узнала? Ну, предположим, проследила она за Валеркой, увидела, в какую ячейку он прячет пакет, но шифр… Валерка не такой лох, чтобы не заметить, что в этот момент кто-то стоит с ним рядом…

– Это да… Ну ничего, пусть только явится, мы все узнаем! Можешь не сомневаться!

Тут в дверь позвонили, громко и требовательно.

Мотька побежала открывать.

– Кто там?

– Матильда, это я, Люда! Открой скорее, у меня важные новости!

– Людка, ты откуда?

– Аська, как хорошо, что ты здесь. Девчонки, я теперь точно знаю, чьи это бабки. И их надо вернуть!

– Людка! Откуда?

– Совершенно случайно! Я один разговор подслушала! Фу, так бежала, запыхалась! Мотька, дай попить!

– Гриба хочешь?

– Очень!

Выхлебав большую кружку гриба, Людка сказала:

– Они и вправду из тридцать пятой…

– Людка, ты можешь толком все объяснить? – спросила я.

– Ага! Понимаете, меня литераторша с урока выгнала. Ну, я пошла по школе бродить, погода такая, что гулять не больно-то охота, и совершенно случайно подслушала разговор химички с какой-то теткой. Потом я сообразила, что это новая уборщица! Вот она, вся в слезах, и говорит химичке, что ее муж с братом с таким трудом сколотили двенадцать тысяч баксов, откладывали, на всем экономили, чтобы купить хоть какое-то жилье, не в Москве, конечно, а где-нибудь в провинции, они, мол, беженцы из Баку, а на них какие-то сволочи наехали, хотели деньги отобрать, уж я не знаю, как, только муж этой тетки в последнюю минуту про это узнал, видно, кто-то предупредил… Вот он и спрятал бабки за батареей в соседнем подъезде. А когда через час пришел за деньгами, их уже не было. И теперь, она говорит, у них даже надежды нет на свое жилье… Вот!

Мы с Матильдой переглянулись.

– Господи, счастье-то какое, – пробормотала Мотька. – Неужто я избавлюсь от этого кошмара… Но как бы это сделать? Ой, там же не хватает еще четырех сотен!

– Ничего, Матильда, четыре сотни мы найдем! Я попрошу у мамы в крайнем случае, главное, что нашлись хозяева, – обрадовалась я.

– Да ерунда! Подумаешь, четыре сотни! Скажите, что отдадите позже, – ликовала Людка. – Они хорошие люди, я знаю, я это чувствую! Я вчера поздно возвращалась, и какой-то тип за мной увязался, а этот.., то ли Арсен, то ли Армен, он за меня заступился. Они точно, что не бандиты! Просто несчастные бездомные люди!

– Но как же это сделать? Просто пойти и сказать?

Здрасте, это мы ваши денежки прикарманили, а теперь прощения просим, так, что ли?

– Нет, так не надо! – воскликнула Людка.

– А как? Как?

– Может, я поговорю с этой теткой, а? Скажу, так и так, мол, случайно услыхала разговор, а моя подруга тоже случайно нашла эти бабки, – предложила Людка.

– Нет! – отрезала Матильда. – Их вернет Степанида! Умела взять, умей и вернуть! И пусть сама объяснит, куда четыреста баксов девала. Ей, конечно, тяжело будет и стыдно, но… Зато полезно. Впредь она тысячу раз подумает, прежде чем брать чужое.

– Матильда, Аська всегда говорит, у тебя золотая голова! – пришла в восторг Людка. – Степаниде и вправду полезно будет… Ну, ладно, девчонки, я побегу, а то я сорвалась из школы…

И Людка умчалась.

– Ну и дела, ошизеть можно, – тяжело вздохнула Матильда. – А ты представляешь разговорчик со Степанидой? Сколько воплей будет…

– А черт ее знает, от нее всяких сюрпризов ждать можно…

– Ой, Аська, я совсем забыла! Где же Олег?

– Он побоялся сюда идти. Ты так его запугала…

– Ой, бедненький, маленький мальчишечка, злая Матильда совсем его затюкала! А кстати, куда это вы с утра с ним ездили, а?

– Погоди, все расскажу. Ты мне вот что скажи, тебе знаком этот тип?

Я протянула ей фотографию мужчины, которому Додонова дала деньги.

– Этот? Еще как знаком. Он декоратор в театре. Женя Пузиков.

– Пузиков? – улыбнулась я. – Такая симпатичная ласковая фамилия…

– Откуда эта фотка?

– Я сняла его нынче возле театра…

– Зачем?

– Затем, что… Ох, Мотька, не хотела я тебе говорить, но надо! Понимаешь, мы обсудили все с Олегом и решили последить за Додоновой.

– За Додоновой? – побледнела Мотька. – И что?

– А то, что она утром поехала к вашему театру, дождалась этого Пузикова и передала ему деньги, довольно много…

– Деньги? На что?

– Этого она мне не сказала.

– И ты думаешь, она ему заплатила, чтобы он меня.., убил?

– Матильда, почему сразу убил? Может, она хочет, чтобы ты, например, ногу сломала и вышла из строя?

– А когда на машине на нас летела, тоже собиралась только ногу мне сломать, да?

– Может быть…

– Нет, Аська, не может… Она меня извести хочет…

Совсем!

– Ну, мало ли чего она хочет! Главное, мы знаем о ее планах и не дадим тебя в обиду! Не беспокойся, все обойдется! Главное, продержаться неделю!

– Почему это?

– Потому что! Через неделю вернется Федор, забыла? Искать хозяина баксов ему теперь не надо, вот пусть и займется Додоновой. Хотя…

– Что?

– Понимаешь, у меня сию секунду возникла одна идея…

– Какая?

– Погоди, я подумаю…

Мотька не сводила с меня глаз.

– Да, это будет самое лучшее! – сказала я.

– Что, Аська, ну скажи мне!

– Я поговорю с ней!

– С кем?

– С Додоновой!

– Зачем?

– Затем, чтобы она прекратила свои попытки, а иначе ей не миновать тюрьмы. Пойми, она скорее всего действует в состоянии аффекта, а я… Я вылью на нее ушат холодной воды!

– Воды?

– Матильда, что с тобой? Я выражаюсь фигурально! Я объясню ей, что нам давно уже все ясно, что мы тебя в обиду не дадим, что уже очень многие знают про ее штучки и даже про деньги, которые она дала Пузикову… Мне кажется, она по сути не преступница, просто от обиды у нее малость крыша поехала, а я ей все объясню…

– И крыша встанет на место, да?

– Именно! По-моему, это самое простое и действенное. Ну не идиотка же она! Если она поймет, что ее раскрыли, то просто обязана будет остановиться, а иначе конец и ее карьере, и всей жизни…

– Аська! А ведь ты гений! Это самое лучшее – начистоту! И не надо выслеживать никого и вообще… Послушай, а что если нам вместе пойти к ней, так сказать, с открытым забралом?

– Нет, по-моему, не стоит… Увидев тебя, она может впасть в панику, а что способен натворить человек в панике, еще не известно. Нет, это надо сделать без всякой подготовки, застать ее врасплох, когда она не ожидает нападения…

– Но где ты с ней собираешься говорить?

– Я пойду к ней домой! Или, еще лучше, подойду, когда она гуляет с собакой… Вот прямо завтра с утра и поеду туда! Сегодня за ней Олег приглядывает, да и ты в театр не пойдешь, так что сегодня живи спокойно, а завтра с утра я ее нейтрализую!

– Аська, у меня нет слов!

– А на фиг мне твои слова? – засмеялась я, чрезвычайно довольная своей идеей.

Глава 13

Криминальное дарование

Матильду как подменили. На лице заиграл румянец, глаза опять засияли. Моя подружка верила в меня!

– Слушай, Аська, скоро вернется Степанида. Нам предстоит бой!

– А может, мне лучше уйти, чтобы не смущать ее?

– Еще чего! Не вздумай! Пусть терпит. Умела шкодить, умей и отвечать.

И почти сразу мы услыхали, как подъехал лифт.

А вот и ключ поворачивается в замке.

– Привет! – говорит Степанида и, как ни в чем не бывало, снимает куртку. Потом идет в ванную, мыть руки.

– Мотька, пусть она сначала поест! – шепчу я. – А то потом у нее аппетит до завтра пропадет!

– Это можно, – кивает Матильда. – Степанида, иди обедать!

– А вы? – спрашивает она., – Мы попозже, не хочется пока, – отвечает Матильда, наливая Степаниде суп. – Ну, как дела в школе?

– Нормально.

– Тебя вызывали?

– Ага, по географии.

– Что получила?

– Четверку.

Я замечаю, что Степанида вдруг напряглась. Видно, почуяла что-то по Мотькиному тону. Но ничего не спрашивает, молча доедает котлету с макаронами, залпом выпивает кисель и принимается мыть за собой посуду.

Когда с посудой покончено, она оборачивается. Вид у нее испуганный.

– Степанида, будь добра, скажи мне одну вещь… – хриплым голосом начинает Мотька.

– Какую?

– Как ты узнала шифр?

– Шо?

Она вдруг бледнеет так, что, кажется, вот-вот упадет в обморок. Однако она и не думает лишаться чувств, только закусывает губу.

– Я спрашиваю, как ты узнала шифр? – ледяным тоном повторяет Матильда.

– Какой-такой шифр?

– Не придуривайся!

Матильда смотрит на нее, и взгляд этот не предвещает ничего хорошего.

– Ну! Говори, не стесняйся.

– Да ты шо, сказилась? – пытается уйти от ответа Степанида.

– Не хочешь говорить, не надо. Но имей в виду – нашлись хозяева этих денег. И я собираюсь их вернуть им! Вернее, не я, а ты!

– Шо?

– Что слышала! И еще – я в одном доме с бандиткой жить не собираюсь. Либо ты сию минуту рассказываешь всю правду, до последней буковки, либо я отправляю тебя обратно в Харьков. У тебя там полно родни, они хотели тебя взять, но я, дура набитая, решила, что тебе со мной будет лучше! Надо же быть такой идиоткой! Так что, Степанида, выбирай. Или ты остаешься у меня и живешь честно, или…

– Честно? Честно? – завопила вдруг Степанида. – А вы честно со мной поступили? Да? Наврали вот с ней, шо нас ограбили, а сами денежки припрятали! Вам обидно было, шо они мои!

– Я тебе один раз уже съездила по физиономии, еще хочешь? – поинтересовалась Матильда.

– Вы, вы такие же, как я, а я просто хотела вернуть свое! Вот!

– Предположим! Но как ты это сделала? Кто тебе помогал?

– Никто! Я сама!

– Как сама? А мужчина, который Аське звонил?

Степанида глянула на нас с нескрываемым презрением.

– Я думала, вы умнее. Тоже мне, великие сыщицы… То ж артист, забыла фамилию, он эти слова в кино говорит, кино называется «Яблочко от яблони». Я на магнитофон с телика записала и прокрутила. А все остальное я через варежку говорила!

– Через варежку? – переспросила я и покатилась со смеху.

– Ты чего? – удивилась Мотька. – Спятила?

– Через варежку! Мотька, это у нее наследственное.

Семейное. Помнишь, как ты Ненорме звонила через варежку? – напомнила я подружке наше самое первое дело, с которого и начался «Квартет».

– Тебе, может, и смешно, а мне не до смеху! – рассердилась Матильда. – Ну, Степанида, а дальше как ты действовала?

Степанида молчала.

– Не хочешь говорить, не надо. Но в таком случае, собирай свои вещички, я вызову Олега, и отвезем тебя на вокзал.

– Зачем? – тихо спросила Степанида.

– А ты не поняла? Я не желаю, чтобы у меня жила бандитка!

– Чем ты-то лучше меня? – огрызнулась Степанида. – Ты точно так же сперла мои деньги!

– Это не твои деньги!

– Но и не твои!

– Степанида, я с тобой пререкаться не буду. Ты, видно, так ничего и не поняла. Что ж, в таком случае ты поедешь домой, в Харьков.

В этот момент зазвонил телефон.

– Аська, подойди! – распорядилась Мотька.

Но оказалось, что звонит журналистка, которая брала у Мотьки интервью. Пришлось ей подойти, и разговор затянулся. Степанида стояла у кухонного окна, теребила оборку на занавеске и с тоской смотрела во двор.

Мне стало ее жалко.

– Дура ты, Степанида! Расскажи лучше все, как было, Матильда тебя простит. Она, между прочим, еще сегодня утром говорила, что хочет купить тебе компьютер…

– Шо?

– Шо слышала! Компьютер! А ты хамишь… Виновата же, так повинись. Слыхала небось – повинную голову меч не сечет.

– А вы зачем деньги взяли?

– Как ты не понимаешь! Мне совершенно случайно одна девчонка из нашего класса сказала, у Матильды денежки завелись. Мы не знали, чьи это деньги. А вдруг бандитские? Мы представили себе, как сюда врываются крутые ребята и в самом лучшем случае просто отбирают эти деньги…

– А шо ж вы со мной так… Могли нормально поговорить, по-человечески… Я бы, може, поняла…

– Вот именно, може! А може, и нет?

Она пожала плечами.

– Не знаю. – Она помолчала, а потом спросила и в голосе ее слышался испуг. – Ася, а она… Она и вправду меня домой отправит?

– Запросто. У нее характер – дай бог! Поэтому я лично тебе советую все рассказать, как на духу! Тогда я обещаю тебе, что попрошу Матильду все-таки оставить тебя тут. Ты ведь не хочешь возвращаться в Харьков?

– Не хочу! Ладно, я расскажу все…

– Вот и хорошо!

– Слушай, а ты… Ты на меня не обиделась?

– Обиделась? Нет, не обиделась. Но я… Короче говоря, ты упала в моих глазах.

– Почему?

– Потому что нельзя так играть на чувствах людей… Матильда для меня очень-очень близкий человек, и я смертельно за нее испугалась. А так издеваться над чувствами людей могут только очень маленькие дети или совсем глупые. Я думала ты умная, а ты…

– Обиделась! – с мрачным торжеством заявила Степанида. – Ты обиделась на меня!

– Да нет, обидчивость, по-моему, это признак глупости.

– Как это?

– Если человек на все обижается, значит, он просто не в состоянии понять другого человека…

Меня уже тошнило от собственного назидательного тона, но эта Степанида своим поведением просто провоцирует нормальных людей на педагогику… Мне стало смешно.

Но тут Матильда закончила свой разговор.

– Ну, так что ты решила? – обратилась она к Степаниде.

– Она все расскажет, – ответила за нее я.

– Я слушаю тебя!

– Ну… Я это… Одним словом, я долго думала, ну, про ограбление, и решила – если бы это было настоящее ограбление, ты бы сразу же замок поменяла!

Мы с Мотькой быстро переглянулись. Валерка был прав.

– И еще я подумала, куда вы могли деньги запрятать. Я тут все перерыла и поняла, что они или у нее – она глазами показала на меня – или же на вокзале, в камере хранения. В кино всегда там бабки прячут… Я долго думала, как мне это проверить… Ну вот, придумала…

Дальше вы знаете, я записала голос артиста и прокрутила по телефону, ну она и купилась. Я сразу поняла, что она.., знает, где деньги, и стала следить, и увидела, что она на вокзал бежит…

– Между прочим, говорить «она» про присутствующего человека – неприлично! – заметила Матильда.

Степанида кивнула.

– Ну, я увидела, как она… Ася то есть, деньги доставала… А потом ждала, что она их в урну бросит. Но тут как назло ты пришла, и я поняла, что проиграла…

А потом вдруг смотрю, парень идет, я его один раз с Аськой видела, и я вдруг подумала, он скорее всего деньги прятать будет! И пошла за ним. Приметила, куда он их положил…

– А как же ты шифр-то разглядела? – поинтересовалась я.

– Никак. Я его не могла разглядеть.

– Но как же ты тогда добыла деньги?

– Я стала думать… Вспомнила, как в книжках и в кино делают… Там всегда, чтобы шифр не забыть, берут, к примеру, даты рождения своих.., ну, этих.., любимых…

Мы с Мотькой очумело переглянулись, а Степанида продолжала:

– Ну, мне Матильда сколько раз рассказывала, какой у тебя дедушка, как ты его любишь, ну я и подумала… Полезла в энциклопедический словарь поглядеть, есть ли он там, дедушка твой, он там есть и год рождения…

– Погоди! – закричала Матильда. – Ты же меня спросила, какого числа Игорь Васильевич родился! Ну да, там только год…

– Я попробовала и подошло… Вот и все.

– Ну ни фига себе! – потрясенно проговорила Матильда. – Это ж какую соображалку иметь надо, чтобы в двенадцать лет… Нет, точно – криминальное дарование!

– Да, – потрясенно проговорила я. – И вправду феномен! Твою бы энергию, Степанида, да в мирных целях… Цены бы тебе не было.

Мы расхохотались.

Степанида осторожно переводила взгляд с меня на Мотьку и снова на меня.

– Значит, ты не злишься? – спросила она наконец.

– Слушай меня внимательно, – заговорила Матильда. – Если ты сейчас пойдешь в соседний подъезд, в тридцать пятую квартиру, и вернешь им деньги, да еще и объяснишь, почему денег не хватает, тогда, так и быть, оставлю тебя здесь. А нет – не взыщи!

Степанида глубоко задумалась.

– Но я же папке написала…

– Ничего, твой папка только обрадуется, что его дочка не воровка!

– А если я пойду и отнесу, ты меня больше не будешь обзывать воровкой и бандиткой?

– Если ты сама отдашь деньги, не буду.

– И мне.., одной идти? – уже дрожащим голосом осведомилась Степанида.

– Ты, по-моему, когда брала деньги, меня не спрашивала. Одна действовала, по собственному разумению!

– Мотя, ну, пожалуйста, пойдем со мной!

– Нет уж! Мне-то с какой радости срамиться?

– Я с тобой пойду! – сжалилась я над девчонкой. – Но просто постою рядом, говорить будешь ты!

– Хорошо! – обрадовалась Степанида.

– Аська, зачем ты ее балуешь? – возмутилась Мотька.

Я только рукой махнула.

Степанида взяла пакет с деньгами, накинула курточку. Вид у нее был до невозможности несчастный.

– Идем! – сказала я.

Мы спустились во двор, вошли в соседний подъезд и пешком поднялись на второй этаж.

– Это здесь! – шепнула я.

Степанида взглянула на меня с мольбой.

Я нажала на кнопку звонка.

– Кто там? – раздался громкий голос.

– Пожалуйста, откройте, нам надо с вами поговорить! – сказала я.

Дверь приоткрылась на цепочку. Выглянула знакомая мне женщина, но уже без фингала.

– А, где-то я тебя видела! – сказала она, оглядывая меня.

Степанида молчала. Я вырвала у нее из рук пакет и достала оттуда барсетку.

– Извините, это не ваше?

– Арсен! – закричала женщина. – Арсен!

Тут же в переднюю выскочил худенький низкорослый мужчина восточного вида.

– В чем дело, Таня-джан?

При виде барсетки у него глаза полезли на лоб.

– Откуда это у вас?

Женщина первой опомнилась и сказала:

– Заходите в квартиру! Не на лестнице же это обсуждать!

Мы вошли, причем мне пришлось подтолкнуть Степаниду.

– Как это к вам попало? – спросил Арсен, заглядывая в барсетку.

Я опять толкнула Степаниду.

– Это я.., нашла.., на лестнице… И взяла. – Она всхлипнула. – Извините, пожалуйста. Я же не знала, чье это… И немножко потратила… Но я обязательно верну… Там четыреста не хватает…'Мне… Я…

– Четыреста не хватает? – переспросил Арсен. – Таня-джан, счастье-то какое! Вах! Мы уж думали никогда этих денег не увидим, а они нам потом и кровью достались. Какие дети! Умные, честные!

– Погоди, Арсен! – прервала его восторги Таня-джан. – А откуда вы узнали, что это наше?

Степанида подавленно молчала. Пришлось выступить мне.

– Понимаете, одна девочка случайно услыхала ваш разговор с нашей химичкой…

– А ты разве тоже в этой школе учишься? То-то я гляжу, твое лицо мне знакомо.

– Ну и вот… Она знала про деньги и прибежала к нам. И мы пришли… Вы извините нас, но вот она.., дала четыреста долларов взаймы одному парню из класса, у него были трудности… Но он непременно отдаст, вы не думайте!

– Спасибо, спасибо вам! – уже со слезами на глазах говорила Таня-джан. – Ой, да что ж это мы стоим, вы проходите! Раздевайтесь, я сейчас стол соберу!

– Ой, нет, не надо! Мы спешим! – запротестовала я, понимая, что Степанида этого уже не переживет. – Мы очень, очень рады, что нашлись хозяева. А теперь мы пойдем!

– Вы сестры? – спросил Арсен.

– Нет, ее сестра – моя ближайшая подруга, – объяснила я.

– Арсенчик, что ты застыл? Звони скорее Армену!

– Ох, правда! – хлопнул он себя по лбу. И бросился к телефону.

– Ну, спасибо вам, девчонки! Хорошие вы… Настоящими людьми вырастете… Да вы уже… Настоящие, хорошие люди. Я всегда говорю – как бы жизнь ни обернулась, а хорошие люди всегда найдутся! Обождите, я сейчас. – Она метнулась в кухню и вскоре вернулась с каким-то пакетом. – Вот тут зелень свеженькая, возьмите! Для здоровья полезно, тут и петрушка, и кинза, и укропчик, и рехан! И не отказывайтесь! Как вас звать-то, я и не спросила на радостях…

– Меня Асей, а вот ее – Степанидой!

– Надо же, Степанида, какое чудное имя… Старинное, русское, мне очень нравится!

Степанида вымученно улыбнулась. Наконец мы простились с Таней-джан и Арсеном и вышли во двор. Степанида подошла к большому сугробу, сгребла ладошкой снег и приложила ко лбу.

– Ладно тебе, уже все кончилось, – сказала я. – И перестань мусолить снег по лицу… Он же грязный, прыщи будут.

– Спасибо тебе, – вдруг хрипло пробормотала она. – Ты… Ты прости, я про тебя так плохо думала, а ты…

Спасибо! Я бы сама не смогла.., там.., с ними… Только ты Моте не говори, ладно?

– Да что я должна ей говорить?

– Ну, шо я там.., молчала… Ты же все сама им сказала, а я…

– Да ладно тебе, Степанида! Все уже кончилось!

Идем скорее, Матильда небось заждалась.

– Погоди, Ася! Ты теперь, после всего, со мной дружить не будешь?

Мне стало смешно.

– Почему? Ты же все вернула, прощения попросила.. Давай руку!

Она схватила мою протянутую руку и крепко, до боли, сжала ее.

– Буду я с тобой дружить, не волнуйся!

Мы вернулись к Матильде.

– Ну что? – настороженно оглядывая нас, спросила она.

– Вот, от благодарных клиентов.

Я протянула Мотьке мешочек с зеленью.

– Это что? – удивилась она.

– Зелень!

– Да говори же, как дело было?

Степанида глянула на меня с надеждой.

– Да как? Нормально! – ответила я. – Степанида все сказала, извинилась. Они были до смерти рады, так что, как говорил Маяковский, инцидент испорчен.

– Ну и слава богу! Так что, Степанида, мир?

– Мир! – всхлипнула Степанида и вдруг разрыдалась. Плакала она долго, и как будто даже с упоением, словно со слезами выходила из нее вся злость и обида.

Матильда в конце концов не выдержала.

– Все, кончай реветь! Пойди умойся, и мы вместе поедем к маме!

– Правда? – обрадовалась Степанида.

– Давай, давай, не будем время терять!

Глава 14

Тайна красной иномарки

Матильда со Степанидой отправились в Ясенево к Мотькиной маме, а я побежала домой и позвонила Олегу на сотовый. Он сразу откликнулся.

– Аська? Ну что?

– Потом расскажу! Что у тебя? Ты где?

– На Малой Никитской, возле радиокомитета. Она, похоже, тут записывается.

– Есть что-нибудь интересное?

– Да как тебе сказать…

– Так и скажи!

– Да, пожалуй, нет!

– Олег, кончай слежку, у меня есть совсем другая идея! Я просто завтра… – И тут я вспомнила, что разговоры по сотовому стоят довольно дорого. – Олег, давай приезжай сейчас ко мне, я все тебе расскажу.

– А покормишь?

– Естественно!

– Тогда еду!

Олег примчался минут через двадцать. Тетя Липа накормила его, напоила и пошла смотреть какой-то сериал.

– Ну, что ты там придумала? – спросил Олег.

– Я завтра утром поеду во двор к Додоновой, подкараулю ее и поговорю с ней начистоту!

– О чем?

– Как о чем? Скажу, что все знаю, предъявлю ей фотографии с этим Пузиковым, там же видно, как она передает ему деньги, и вообще… Она поймет, что следующий шаг будет для нее смертельно опасен. И очухается!

Сообразит, что ничего не добьется, что ее сразу же схватят, посадят в тюрьму, и вообще тогда конец всей жизни и карьеры…

– И ты думаешь, это сработает?

– Уверена! На все сто! Понимаешь, она же не преступница.., скорее всего. И зачем совершать такое бессмысленное преступление, о котором все уже заранее знают! Я скажу, что в театре все предупреждены.., все будут начеку… Я ей про все скажу! И про отравление, и про сосульку… Может, это и случайности, но пусть уж будет.., до кучи! Она сильнее испугается!

– А что? Мне твоя идея даже очень нравится! Молодчина, Аська! Ты действительно крутая! Только одна ты туда не поедешь, я тебя отвезу! А то мало ли…

– Олежек, это здорово! Знаешь, насколько легче мне будет, если я буду знать, что ты рядом…

– Ну и отлично. Заеду за тобой в то же время, что и сегодня. А что там у Матильды?

– Они со Степанидой поехали к тете Саше.

И я рассказала Олегу всю историю со Степанидой.

– Фу, хорошо, что так кончилось. Да, эта Степанида та еще штучка. Это ж надо, какая сообразительная девчонка! Ну и хорошо, что она рядом с Матильдой, надо ей рассказать про Додонову, она будет начеку.

– Олежек, я думаю завтра вся эта история кончится.

– Хорошо бы. А я уж, пожалуй, поеду… Хотя знаешь что, ты можешь позвонить Матильде к тете Саше?

– Могу, но зачем?

– Спроси, к которому часу мне туда приехать. Я хочу довезти их до дому, мне так спокойнее будет. Додонова ведь еще не знает, что завтра ты с ней беседовать собираешься…

– Ладно, позвоню.

Утром я уже постаралась не сталкиваться с папой, чтобы не говорить, будто мы с Олегом вчера так и не смогли купить подарок для его бабушки, а просто тихонько выскользнула из квартиры. Едва я спустилась, как подъехал Олег. Я влезла в машину, и мы тут же умчались.

– Ты чего такая? – спросил Олег, искоса взглянув на меня.

– Какая?

– Зеленая.

– Плохо спала.

– Волновалась?

– Да.

– Я тоже волнуюсь, – признался Олег.

– Может, тебе лучше было бы не со мной ехать, а Матильду отвезти в театр?

– Да ей же к одиннадцати. И потом, я хочу убедиться, что твоя идея сработает. Кстати, может быть, нам вместе поговорить с ней?

– Нет, Олежек, я сама. Тебя она может попросту испугаться, вон ты какой здоровый!

Едва мы въехали во двор, как из подъезда вышла Додонова со своим щенком. Но с нею вместе вышел мужчина, высокий, элегантный, красивый. «Наверное, это ее муж, – подумала я. – Интересно, он что, собирается с нею гулять? Тогда как быть мне?» Однако мужчина направился к стоящей неподалеку черной «Ауди». Додонова со щенком шла с ним рядом. Он поцеловал ее, сел в машину, еще помахал ей на прощание и выехал со двора. Она проводила его влюбленным взглядом. Я решительно шагнула к ней.

– Ой, какой у вас щенок! – искренне восхитилась я. – Это мальчик или девочка?

– Мальчик, Цезарь.

– Цезарь, Цезарь! Ox, какой ты милый!

– Девочка, а я ведь где-то тебя видела, – вгляделась в меня Додонова.

– Да, вы меня видели в театре, на спектакле «Бешеные деньги»!

– Верно, ты была с Матильдой Корбут, да?

– Да.

– Постой, ты, верно, дочка Таты Монаховой?

– Да.

– А что ты здесь делаешь в такой час?

Я отметила про себя, что она совершенно спокойно говорила со мной, ничуть не испугалась или просто она великолепная актриса? Такое тоже не исключено.

– Ты ведь живешь не здесь, правда?

– Я… Мне необходимо с вами поговорить!

– Со мной? О чем?

– О многом. О вас. О Матильде.

– Ничего не понимаю, при чем тут Матильда?

– Мария… Простите, я не знаю вашего отчества?

– Мария Станиславовна, но лучше просто Маша.

– Хорошо, – кивнула я, – Маша… Дело в том, что я.., мы.., мы все знаем!

– Что? Что вы такое знаете?

– Все! И про отравление, и про сосульку, и про машину, и про подпиленную доску! – единым духом выпалила я, опасаясь даже взглянуть на Додонову.

– Постой, я что-то ничего не пойму! Ты о чем? Какое отравление? Какая сосулька? Ты вообще-то здорова, девочка?

– Я здорова. И Матильда, к счастью, тоже здорова и невредима. Я просто хочу объяснить вам, что не стоит продолжать, это может очень плохо кончиться.

– Что продолжать? Что может плохо кончиться?

Или это у вас теперь шутки такие?

– Шутки? Поверьте, мне не до шуток! Вы же не станете отрицать, что красная «Мицубиси» с зеленой обезьянкой на лобовом стекле ваша?

– Не стану, но что тут такого?

– А то, что вы просто чудом не раздавили этой машиной и Матильду, и меня! Если бы там не было подворотни…

– Что? – опешила Додонова. – Я пыталась вас задавить?

– Именно! И не надо уверять меня, что я что-то путаю! Мы отчетливо видели, что за рулем была женщина и на стекле зеленая обезьянка!

– Послушай, я не знаю, что ты задумала, только это все бред сивой кобылы! Зачем мне вас давить, сама подумай!

– Ну, меня уж заодно, а вот Матильду…

– Постой, постой! Это, значит, вы решили, что я таким образом мщу Матильде, за то, что ей досталась роль, которая предназначалась мне? Так, что ли?

– Именно! И не надо, Маша, изворачиваться! У меня есть прямое доказательство…

– Доказательство? Чего?

– Ваших преступных намерений! В театре позавчера кто-то подпилил доску на мостике, где должна была танцевать Матильда, и ей чудом удалось отскочить, а вчера вы за это заплатили… Я видела своими глазами.

– Слушай, если ты сию секунду не предъявишь мне это доказательство, я просто вызову милицию! Мне наконец надоело выслушивать глупые обвинения от сопливой девчонки!

– Пожалуйста!

Я вытащила из сумки две фотографии. На одной Додонова передавала деньги Пузикову, а на второй этот самый Пузиков был изображен один. Но самое странное, что я уже чувствовала – Додонова не имеет к этому никакого отношения. Однако, сказав "а", надо говорить и "б". И я протянула ей снимки.

– Ну и что? – спросила она.

– За что, спрашивается, вы платите этому человеку?

– Я ему не плачу, я даю ему взаймы!

– Но это еще надо доказать!

– Не собираюсь ничего доказывать! Этот человек мой родной брат!

– Как брат? – растерялась я.

– Очень просто! Он мой родной брат, который попросил у меня взаймы денег. Да-да, брат! И моя девичья фамилия Пузикова. Но, согласись, актриса Пузикова, играющая Шекспира, это довольно смешно. Ну, и чего стоит твое доказательство?

– А откуда я могу знать, что ваш брат с вами не заодно? Что он не согласен помогать вам?

– Да в чем, в чем помогать?

– В уничтожении… Матильды!

Она задумчиво смотрела на меня.

– Послушай, как тебя зовут?

– Ася!

– Ася, мне все это очень не нравится!

– Мне тоже!

– Ах да брось ты! Ты же прекрасно понимаешь, что все это просто чушь!

– Если бы я сама не отпрыгнула в подворотню от машины… Если бы буквально в нескольких сантиметрах от меня не пролетела здоровущая сосулька…

– Ну вот что… Ты помнишь день и час, когда на вас наехала моя машина?

– Конечно! Это было десятого декабря, около десяти вечера.

– Ты в этом уверена?

– Абсолютно.

– Десятого декабря, говоришь? Это была среда?

Так?

– Так.

– Отлично! У меня, Ася, железное алиби! В тот день у нас был спектакль, «Двое на качелях»! Он кончается в начале одиннадцатого! Ты дочь актрисы и знаешь, что вот так сразу после спектакля из театра не удерешь незамеченной, особенно если играешь главную роль! Да и вообще, что за пошлая идея – извести юную соперницу?

К тому же никакая она мне не соперница! Не скрою, я хотела играть эту роль, но потом поняла, что Меркулов был прав, когда взял молоденькую девчонку. Тем более такую способную, как Матильда. Скажи, это ей в голову пришло, будто я пытаюсь ее убить?

– Маша, но я ведь ничего не придумала! – в отчаянии воскликнула я. – Все это – чистая правда! И если не вы пытаетесь погубить Матильду, значит, кто-то пытается.., таким образом погубить.., вас!

– Что? Что ты сказала?

– Кто-то хочет подставить вас…

– Меня? Но зачем? Кому это нужно?

– Этого я не знаю…

– Вот что, Ася, я замерзла, я ничего не соображаю…

С утра такие обвинения… Пойдем-ка ко мне, выпьем кофе и попробуем во всем разобраться. Я отменю одну деловую встречу, и мы спокойно поговорим.

– Хорошо… Но только я тут не одна. Я с другом!

– И где же твой друг?

– Вон в той машине!

– Что ж, зови и друга. А то он тоже небось считает, что я убийца, и еще чего доброго вызовет милицию.

Я бросилась к джипу.

– Олег! Идем!

– Куда?

– К ней домой! Она не виновата!

– А ты думала, она сразу расколется?

– Нет, ты поймешь сам… Пошли, скорее!

Олег пожал плечами и нехотя вылез из машины.

– Да, – сказала Додонова, – внушительный у тебя друг. С таким не страшно. Ладно, ребята, идемте!

Мы поднялись на четвертый этаж и вошли в очень красивую, видимо, недавно отремонтированную по высшему классу квартиру.

– Проходите на кухню, я сейчас!

Кухня была просторная, по последнему слову техники.

– Садитесь, что же вы стоите. Вы завтракали?

– Да! – хором ответили мы.

– Я должна выпить кофе, без кофе я не человек.

Она быстро, прямо в кружке, заварила себе кофе и тоже села за стол. В лице у нее не было ни кровинки.

– Итак, вы подозреваете меня в семи смертных грехах, – горько усмехнулась она. – Поверьте, я тут ни при чем. Но вот Ася, – она обратилась к Олегу, – предположила, что кто-то таким образом хочет подставить меня… Дескать, я из мести хочу погубить Матильду…

Олег недоуменно взглянул на меня.

– Да, Олег, так получается, – подтвердила я. – Маша, похоже, тут и вправду не виновата…

– А этот человек на фотографии, деньги… Что это значит?

– Этот человек – мой родной брат, который попросил денег взаймы, и я ему их дала…

– Да, а в тот момент, когда на нас мчалась машина, у Маши был спектакль.., и она просто не могла успеть…

Это алиби, железное алиби, Олежек.

– Но почему вы говорите, что кто-то хочет вас подставить?

– Потому что… Ну, вообще эта идея Пришла в голову не мне, а Асе.

– Асе? Ну, тогда, это возможно. Ася в таких делах здорово соображает, – кивнул Олег. – Но вы себе представляете, кому это может быть нужно?

– Не имею ни малейшего понятия…

– У вас есть враги?

– Враги? Вероятно, есть. Как у всякой более или менее удачливой актрисы… Театр это… Одним словом, враги есть, но не до такой степени… И потом, это уже должен быть не просто враг, а какой-то чудовищный злодей… Ведь для того, чтобы погубить меня, он должен погубить еще и ни в чем не повинную девчонку… Нет, все-таки это что-то не то… Такого быть не может! Если я кому-то перешла дорожку, то почему бы просто меня не уничтожить? При чем тут Матильда?

– А ведь верно! – кивнул Олег. – Очень странная история…

– Да, получается, что, кроме меня, никому Матильда не помеха, – задумчиво и печально проговорила Маша. – И если, не приведи господь, с ней что-то случится, все подозрения падут на меня… И что же теперь делать?

Постой, Ася… Ты утверждаешь, что десятого вечером на вас едва не наехала моя машина?

– Ну да…

– Я в это время была на спектакле, а машина стояла возле театра… И кто-то мог ее взять…

– Она у вас не на сигнализации? – поинтересовался Олег.

– Разумеется, на сигнализации… Но ты же понимаешь, для опытного человека это не проблема… Но, с другой стороны, это глупо, ведь у меня твердое алиби… Нет, это все-таки чушь! Ты же сама говоришь, Матильду обычно по вечерам отвозят домой, а тут вы решили пройтись пешком. Откуда же этот преступник или преступница могли заранее знать, что вы решите отправиться пешком? Что-то тут не сходится…

– Да, действительно, – сказал Олег. – Если не знать наверняка, то зачем брать чужую машину, рисковать…

– Маша, а вы случайно не знаете, у кого-нибудь из ваших знакомых есть такая же машина?

– Такая же машина? – переспросила Маша. – Да вроде нет… Я не понимаю…

– А что, это интересная мысль, – заметил Олег.

– Ребята, я вспомнила, у кого есть такая же машина, только она совсем другого цвета…

– Ну в принципе машину можно и перекрасить…

– Это уж чересчур! – поморщился Олег. – Хорошо, давайте предположим, что и отравление, и сосулька, и даже наезд – просто цепь случайностей… Но ведь есть еще и подпиленная доска! А это уж никак случайностью не назовешь. Значит, искать нужно в театре! А там работает ваш брат!

– Олег! Ты совершенно прав! Я сию минуту позвоню ему!

Маша дрожащей рукой набрала номер.

– Жека? Как хорошо, что я тебя застала! Жека, умоляю, приезжай немедленно ко мне. Это очень важно, да, если хочешь, вопрос жизни и смерти… Спасибо! – Она положила трубку. – Он сейчас приедет! Он живет совсем близко!

Действительно, минут через двадцать в дверь позвонили. Маша побежала открывать.

– Ну что тут, сестренка?

– Идем на кухню!

– Э, да у тебя гости с утра пораньше. Только что-то уж больно молоденькие!

– Жека, познакомься! Это Ася, это Олег! А это мой брат…

Жека сел за стол.

– Ну, выкладывайте, что тут у вас?

– Жека, происходит какая-то чертовщина, и помочь нам можешь, наверное, только ты!

И она с нашей помощью поведала брату всю эту странную историю. Он слушал молча, не перебивая.

А потом произнес со вздохом:

– Мне это не нравится. От этой истории очень скверно пахнет! Честно говоря, я уже слышал в театре шепоток, что ты со своим характером можешь напакостить этой Матильде. Но, с другой стороны, чего только ни болтают в театре… Сама знаешь… А что касается подпиленной доски… То мнения разделились. И только дядя Леша, наш самый старый мастер, однозначно утверждает, что она подпилена… Но вот кому это нужно? А может, это не к Матильде относится. А например, к Коноплевой. Может, кто-то хочет подставить Коноплеву? Или Журика?

– Жека, но ведь на этом мостике пляшет именно Матильда, а не Коноплева и не Журавский.

– Тоже верно.

– А ты сам как думаешь, была доска подпилена?

– Я? Да, я верю дяде Леше на сто процентов!

– Выходит, все это не бред?

– Выходит, так. Что ж, хорошо уже то, что мы знаем о том, что кто-то хочет навредить Матильде. Я, со своей стороны, могу пообещать, что буду лично проверять все, что касается декораций. А вы внушите Матильде, чтобы ничего не ела и не пила в театре, кто бы ее ни угощал. Пусть кто-то из вас привозит ей еду и питье из дому и отдает прямо в руки. Можно это организовать?

– Конечно! – воскликнула я.

– Отлично! И вообще, пусть соблюдает осторожность. Так что, если это кто-то из театра, мы его выведем на чистую воду.

– Извините, а можно, чтобы с Матильдой на репетиции кто-то приходил? Например, я или ее двоюродная сестренка?

– Это не меня надо спрашивать… Хотя я поговорю с Яшей, уверен, он разрешит. Тем более, Меркулову сейчас ни до чего дела нет, он как безумный. Пока премьеру не сыграют, он не очухается. Ну что ж, будем действовать! Обменяемся телефонами на всякий случай, а то мало ли что я вдруг услышу, а вы, к примеру, увидите…

Маша все это время пребывала в глубочайшей задумчивости. Но вот она встряхнулась, посмотрела на часы.

– Друзья мои, мне пора собираться. У меня скоро репетиция.

– Да, да, нам тоже пора! – сказала я.

– Маша, ты меня в театр подбросишь? – спросил Пузиков.

– Женечка, у меня времени впритык…

– Мы вас довезем! – вызвался Олег. – Без проблем!

– А вы на машине?

– Да!

– Повезло мне! – улыбнулся Пузиков.

Мы все вышли во двор. Додонова села за руль, помахала нам на прощание и укатила.

– Это твоя машина? – ахнул Пузиков, когда Олег открыл свой джип «Чероки». – Откуда?

– Отец подарил, – пожал плечами Олег.

– А кто же твой отец?

– Бизнесмен, – ответил Олег, – американский бизнесмен.

– Американский? А что ж ты тут делаешь?

– Учусь.

– И на кого, если не секрет?

– На журналиста.

– А на фиг тебе наша журналистика в Америке?

– Да я живу здесь, мы же русские… Я тут с бабушкой.

По дороге Пузиков все расспрашивал Олега о его планах, но вот мы свернули к служебному подъезду театра.

– Стоп! – заорал вдруг Пузиков. – Это что значит?

Чуть поодаль была припаркована красная «Мицубиси» Маши Додоновой. С зеленой обезьянкой на ветровом стекле. И номер был ее.

– Ну и что это такое, я вас спрашиваю? – растерянно пробормотал Пузиков. – Она же сказала, что ей некогда… Что она спешит в театр… Ничего не понимаю.

– Да, более чем странно… – озадаченно почесал в затылке Олег.

– Погодите, но ведь она знает, что мы сюда приедем… – сообразила я. – А давайте сделаем так, чтобы сигнализация завыла! – предложила я, вспомнив Валеркин маневр.

– Идея! – кивнул Пузиков и, подойдя к машине, что было сил рванул дверцу.

Машина не издала ни звука.

– Странно, Машка никогда не забывает ее включать… Ладно, пойду поищу ее… Не нравится мне это, доложу я вам! Стоп! Ася, Олег! Глядите!

– Что! Что такое?

– Гляньте-ка, у этой обезьяны глаза какие!

– Какие? Желтые! – присмотрелась я.

– Это не Машкина машина. Точно! У Машкиной обезьяны глаза голубые. Я это точно помню! Я сам ей ее подарил, так что спутать не мог. И чехлы! У Машки темно-серые, а у этой светло-серые. Это не Машкина машина!

Мы с Олегом переглянулись. Что это? Брат пытается выгородить сестру?

– Не смотрите на меня так! – все понял Пузиков. – Я вовсе не пытаюсь выгородить Машу… Эй, Олег, дай-ка мне твой сотовый! Я сейчас позвоню ей. – Он мгновенно набрал номер. – Маша? Да, я. Маша, тут очень странная история. У театра стоит твоя машина! То есть не твоя, но такая же и с твоим номером. Нет, я вовсе не сошел с ума, вот ребята рядом, все в точности, как у тебя, и обезьянка, только вот глаза у нее желтые. Как у кого?

У обезьяны! Да? Ты так считаешь? А что, может, и правда… Ладно, Манечка, не волнуйся! Мы все, что нужно сделаем! Это такие ребята… Ладно, Манечка, беги!

Он вернул телефон Олегу.

– Что ваша сестра сказала? – спросил Олег.

– Велела немедленно вызвать милицию! Может, и правда?

– Нет, – решительно возразила я.

– Почему?

– Потому что мы совершенно не знаем, с кем имеем дело! И тогда обязательно поднимется шум, от которого больше всех пострадает как раз ваша сестра!

– А ты, кажется, права… В театре все становится известным и все переворачивается с ног на голову! Мы должны сначала выяснить, кто же так ненавидит Машку, что идет на преступление… Но здесь торчать не нужно! Во-первых, холодно, во-вторых… Ладно, идемте!

– Куда?

– В театр, куда!

– Зачем?

– Греться!

– Но, может, мы лучше в машине посидим? – неуверенно сказал Олег.

– В машине? Я не могу, у меня работа…

– Но мы посидим… Так лучше будет! – стоял на своем Олег. – Вот только фотоаппарата у нас с собой нет.

– Фотоаппарат не проблема! – обрадовался Пузиков. – Я сейчас принесу!

Мы уселись в джип, а вскоре примчался Пузиков с «Полароидом».

– Вот! Раздобыл! Умеете с ним обращаться?

– Конечно!

– А там сейчас как раз Матильда репетирует, – сообщил он.

У Олега сделались тоскливые глаза.

– А вы не могли бы провести Олега, чтобы он хоть взглянул на Матильду? – попросила я.

– Но как же ты?

– Сфотографировать я могу и сама!

– А если надо будет за нею ехать? Нет, уж будем вместе сидеть, – горестно вздохнул Олег.

– У меня идея, ребята! – зашептал Пузиков. – Понимаете, я уверен, что у нее в багажнике лежит настоящий номер…

– Вполне возможно, – кивнул Олег. – И что?

– А то, что вы постоите на стреме, а я сейчас вскрою багажник!

Мы переглянулись.

– И что будет? – полюбопытствовал Олег.

– Понимаете, не терпится мне! Я как номер настоящий увижу, так смогу через час выяснить, чья это машина. Чем сидеть, караулить неизвестно сколько…

– А если нас застанут?

– Я скажу, что это машина моей сестры… Одним словом, найду что сказать… Да я мигом с этим справлюсь! Не думайте! А потом отведу вас на репетицию, посидите где-нибудь…

Это решило дело. Пузиков подлетел к «Мицубиси» и буквально через несколько секунд уже открывал багажник. Как ему это удалось, я даже не берусь определить.

– Ага! Вот! Как я и думал!

Не прошло и минуты, как мы уже входили в театр.

Пузиков провел нас в зал и усадил в темном углу на последнем ряду.

– А я пошел звонить!

Я еще не видела декораций. Они мне понравились.

Легкие, изящные, очень современные. На сцене были Матильда, Коноплева и молодой артист Алексей Бардин, очень красивый и обаятельный, который играл знаменитого музыканта, в которого влюбляется Мэгги.

А этот музыкант вроде как приударяет за ее матерью.

И Мэгги должна во что бы то ни стало привлечь к себе его внимание. Что она только не вытворяет! От Матильды невозможно было оторвать глаз! Олег просто ошалел.

– Какая она… Аська, она настоящая актриса… Как она играет!

– Стоп! – хлопнул вдруг в ладоши Меркулов. – Матильда! Переигрываешь! Вот эту фразу «На самом деле я не дочка ее, а внучка!» надо произносить гораздо легче, без всякого нажима, естественнее. А ты, Леша, должен больше веселиться. Пойми, тебе эта сцена доставляет искреннее удовольствие! Ты молод, богат, знаменит, хорошенькая девчонка ломает перед тобой комедию, и тебе весело. Ты должен подыгрывать ей! А ты как-то свысока наблюдаешь. Нет, давайте еще раз!

Глядя на сцену, я забыла обо всем, так мне было интересно. И меня нисколько не раздражало, когда режиссер останавливал актеров и что-то им объяснял. Только изредка я смотрела на Олега. Он был страшно напряжен.

В книгах часто пишут «он был весь как натянутая струна». И не отрываясь, следил за Матильдой. Но вот Бобби, которого играет Бардин, приглашает юную нахалку в кафе. Они сидят за белым столиком под большим белым фонарем. Появляется официант и подает им высокие стаканы. Матильда неподражаемым жестом берет стакан, подносит к губам и…

– Матильда! – громовым голосом крикнул Олег. – Матильда! Не пей!

Сорвавшись с места, он в три прыжка достиг сцены, вскочил на нее и вырвал у Матильды стакан. Все остолбенели.

– Кто это? Что это значит? – завопил вдруг Меркулов.

Матильда совершенно растерялась. Бардин подскочил к Олегу, который растерянно смотрел в стакан. Тот был пуст.

Да, дошли! Сейчас нас выставят отсюда с позором и близко даже не подпустят к театру… А мы-то собирались охранять Матильду.

Но тут в зал стремительно вошел Яков Леонидович, что-то сказал на ухо Меркулову. Тот посмотрел на него, словно не понимая, о чем речь, а потом крикнул:

– Все свободны! Перерыв на полчаса!

Я бросилась к сцене.

– Аська, откуда ты? – поразилась Мотька. – Это ты его привела? Олег, сию минуту уйди! Что ты тут устроил?

– Матильда, ты его знаешь, этого психа? – спросил Бардин. – Это твой парень?

– Да! – ответила Матильда.

– Ну, извини, не знал! Ему нервы лечить надо, а то он и нас с ума сведет!

Олег хотел что-то ответить, но только махнул рукой.

Ему было стыдно. Он стоял посреди сцены в полной растерянности. И тут произошло нечто невообразимое. Фонарь, под которым стоял Олег, вдруг сорвался с цепи и рухнул ему на голову. Олег упал. Матильда страшно закричала. Я бросилась на сцену, по которой уже текла тонкая струйка крови. На наши крики сбежался народ.

– Олег! Олеженька, ты живой? – рыдала Мотька, прижимаясь ухом к его груди.

– Прекрати истерику! – крикнул на нее Бардин и пощупал пульс у Олега. – Он жив! Жив! – и уже тише добавил:

– Что такому бугаю сделается.

И тут у меня мелькнула совсем не подходящая к случаю мысль: а ведь Бардин неравнодушен к Матильде.

– Ася! Кто этот парень, что все это значит? – подошел ко мне Яков Леонидович.

– А вам Пузиков еще ничего не сказал?

– Пузиков? Да, но… Ты думаешь, что это…

– Я уверена! Яков Леонидович, нужен врач!

– Врач! Так вот же он!

Только тут я заметила, что над Олегом уже склонился немолодой человек с бородкой. Он чем-то промывал рану на его голове. А вскоре появились двое мужчин с носилками, положили на них Олега и унесли. Мотька побежала за ними. Я было рванулась к ней, но Яков Леонидович меня задержал.

– Я вызвал милицию! – сообщил он. – Мне все это надоело!

– Машина! – закричала я. – Там машина убийцы!

– Нет уже машины, исчезла! Но мы же знаем ее номер, далеко она не уйдет. Успокойся, девочка, все уже кончилось…

– Но он жив? Олег жив?

– Живехонек! Эй, господа, на сцену ни ногой! Все должно быть так, как было! – несколько запоздало распорядился Яков Леонидович.

На сцене уже успели наследить многие.

– Прошу тебя, Ася, останься! Кто, кроме тебя, сможет толково объяснить все милиции?

Не прошло и десяти минут, как Яков Леонидович сказал:

– А, вот и наша милиция. Приветствую вас, майор!

Я подняла глаза и ахнула. Передо мной стоял Тюха, тот самый майор, который когда-то давно допрашивал нас с Матильдой в мамином театре, когда мы обнаружили бомбу, подложенную в машину Феликса Ключевского.

– Ой, здравствуйте! – обрадовалась я. И вспомнила, что он через каждые три слова говорил «сказать по правде». – Вы меня не узнаете?

– Почему же? – спокойно отозвался майор. – Ася Монахова, если не ошибаюсь?

– Какая у вас память! – поразилась я.

– Пока не жалуюсь! Хотя, сказать по правде, узнать вас трудно, большая стали, красивая! А подружка ваша, Матильда, тоже поблизости? Ну, сказать по правде, пора делом заняться. Что тут у вас?

– А вы, оказывается, знакомы! – удивился Яков Леонидович. – Что ж, отлично. Вот пусть Ася вам все и расскажет, а то я что-то не того.., таблетку выпить надо…

Он был бледный, на лбу выступил пот.

Тем временем на сцене уже суетились люди из милиции. Мы с Тюхой и Яковом Леонидовичем пошли к нему в кабинет.

– Ну, Ася, сказать по правде, я тебя слушаю…

– Понимаете, все началось с того, что Матильду пригласили играть в этом спектакле…

– Ту самую Матильду?

– Ну да, какую же еще…

– Сказать по правде, я думал, она еще пацанка совсем… Ну да ладно, продолжайте!

И я с великим облегчением рассказала ему все, и о наших страхах и подозрениях, о слежке за Додоновой, и, лишь дойдя до того момента, когда Пузиков вскрыл багажник, я вдруг запнулась. Мне не хотелось подводить его. Однако тут подал голос Яков Леонидович:

– Майор, девочка боится подвести Пузикова. Но у него золотые руки, и он, как бы это сказать помягче, открыл багажник…

– С какой целью?

– Он заподозрил, что в багажнике лежат настоящие номера, и его подозрения оправдались. Он позвонил своему другу в ГАИ и сделал запрос…

– Отлично, сказать по правде, просто отлично!

Майор набрал какой-то номер и сказал в трубку:

– Васюков, ты? К тебе поступал запрос по поводу номера.. Да? И кто же у нас хозяин? Так, так, интересно…

Спасибо, Васюков!

– Чья же это машина? – спросила я.

– А вот это пока тайна следствия! Итак, что же дальше?

Я продолжила свой рассказ.

– Сказать по правде, парень явно подумал, что девочку хотят отравить!

– Несомненно, – кивнул Яков Леонидович. Он мало-помалу приходил в себя.

И тут в кабинет вошел один из милиционеров в штатском и что-то шепотом сообщил майору. Тот только кивнул. Когда мы опять остались втроем, я смогла завершить свой рассказ.

– Пожалуйста, скажите мне, как там Олег! – взмолилась я.

– У него сотрясение мозга, не тяжелое! Видно, крепкая голова у парня. А вот если бы эта штука упала на голову Матильды… Ну что ж, Ася Монахова, если бы все свидетели были такими толковыми… Одно только плохо, надо было раньше к нам обратиться, может, и не довели бы до такого, сказать по правде, членовредительства… Все, вы свободны! Если понадобитесь, мы вас вызовем. Сказать по правде, до свидания, Ася Монахова.

– Можно один вопрос?

– Можно!

– А как мы узнаем, кто это сделал?

– Не терпится?

– Конечно!

– Думаю, это будет еще не так скоро, тут во многом придется разбираться. Но вот Яков Леонидович, думаю, вам расскажет.

Однако мы все узнали гораздо раньше. Через два дня Матильда вернулась из театра и потребовала, чтобы я срочно явилась к ней, пока нет дома Степаниды. Я помчалась.

– Что такое, Матильда?

– Аська, все выяснилось!

– Что?

– Мне сегодня Пузиков по секрету сказал, только от тебя-то у меня секретов нет! Менты пока все держат в тайне, а Пузиков узнал через своего дружка в ГАИ, чья это была машина. В жизни не догадаешься!

– Ну, чья же?

– Тетки, у которой Додонова мужа увела!

– Ну ни фига себе!

– Да! Она когда-то тоже была актрисой, но совсем бездарной, и бросила это дело…

– Но чем же ты ей помешала?

– Не я, как ты сама и говорила, она хотела подставить Додонову…

– Но как же она в театре-то… Как ей это удалось?

Подпилить доску и все такое?

– У нее помощник нашелся, электрик, пьяница горький, совсем уж перестал соображать, ну и вот…

И кстати, она призналась, что Гуля тогда и вправду водой отравилась… Она туда чего-то подсыпала для меня.

А насчет сосульки она отпирается…

– Откуда ты это-то знаешь?

– В театре говорят! Слушай, я сейчас к Олегу в больницу собираюсь, ты со мной поедешь?

– Ну уж нет, я тут ни при чем!

В дверях повернулся ключ. Явилась Степанида.

– Ася, привет!

– Привет, слушай, а можно я буду тебя Степкой звать, а то Степанида это как-то слишком солидно для тебя, а?

– Можно, – милостиво согласилась она. – А между прочим, если бы вы мне вовремя все рассказали, я бы сразу поняла, шо это чья-нибудь брошенная жена.

Мы разинули рты.

– Ты о чем? – не без труда выговорила ошеломленная Матильда.

– А то ты не знаешь, – повела плечом Степанида. – И вообще, зря вы все от меня скрываете!

– Но, Степа, откуда дровишки? – полюбопытствовала я.

– Так я вам и сказала! Вы от меня все скрыли, и у меня тоже могут быть секреты.

– Да, тебе палец в рот не клади! – изумленно протянула Мотька.

– Это точно, откушу! – засмеялась Степанида, страшно довольная произведенным эффектом.

Эпилог

Прошло три недели. Сегодня днем состоится генеральная репетиция для родственников. Собственно, это уже готовый спектакль, в костюмах, в декорациях, все как на премьере. Просто в зале сидят родственники и знакомые, и считается, будто бы это еще понарошку… Мы идем в театр всей семьей: мама, папа, тетя Липа. А еще идут Митька с Костей, Валерка, Людка Кошелева… Матильда просто вне себя от волнения. Степанида, которая теперь взяла над Мотькой шефство, говорит, что она почти ничего не ест и только угрозы все рассказать ее маме заставляют Мотьку хоть что-то проглотить.

Рано утром в дверь позвонили. Я открыла и замерла на месте.

– Дед! Откуда? – бросилась я ему на шею.

– Из Парижа, откуда же еще? Я тоже люблю сюрпризы!

– Дед, сегодня у Матильды спектакль!

– Знаю, потому и поспешил, у меня были билеты на послезавтра, но так вышло, что удалось выкроить два лишних дня!

– А где Ниночка?

– Расплачивается с таксистом. Скоро явится. А что это ты меня допрашиваешь? Ты мне не рада, что ли?

– Дед, я так рада! Так рада!

– А где все?

– Папа с мамой еще спят, а где тетя Липа… Наверное, вышла с Лордом.

Тут в коридор выскочила мама.

– Папа! Приехал! – кинулась она к деду.

– Да что вы уж так удивляетесь, у меня, между прочим, через пять дней концерт!

С ума сойти, из-за всех этих историй я забыла про концерт. Да, такого со мной еще не бывало.

В этот момент вошли страшно веселые Ниночка и тетя Липа. Они встретились внизу. В руках у Ниночки большущая очень красивая коробка. В такие в Париже упаковывают цветы.

– Вот, Ася, это для нашей Моти, – сказала Ниночка.

– Мотька просто лопнет от гордости, когда поймет, что вы специально на ее спектакль приехали. Только ей пока ничего говорить нельзя. Если она узнает, что дед в зале, она может от волнения все провалить! – забеспокоилась я. – Ой, дед, а вдруг она тебя в зале заметит?

Она тогда текст забудет!

– Не заметит, – смеется мама. – На первом спектакле она никого не заметит, зал для нее будет просто черной ямой, можешь мне поверить!

Спектакль имел оглушительный успех! Матильда поначалу была немного скованна, от волнения за нее у меня разболелся живот. Но потом… Она так разыгралась, что зал замер. Все играли отлично, но Мотька… У меня просто не было слов. Я то и дело посматривала на деда, как ему нравится. Он от души наслаждался спектаклем, хохотал, хлопал вместе со всеми и время от времени незаметно показывал мне большой палец. Мол, все хорошо!

Но вот все кончилось. Артисты вышли на поклоны.

Им стали подносить цветы, и вдруг дед поднялся, взял у Ниночки прелестный парижский букет и двинулся к сцене. По залу прокатился шепот. Его все узнали. И тут я отчетливо увидела, как смертельно побледнела Мотька. А дед подошел к сцене и протянул ей букет. И она вдруг собралась с духом, подошла к нему, взяла букет, сделала книксен, потом нагнулась и поцеловала деда.

И тут же к ней подскочил Олег с огромным букетом желтых, с красноватым отливом роз. Самых любимых Мотькиных роз.

– Дурачок, – сказала какая-то женщина рядом, – нельзя дарить желтые розы!

– Ему – можно! – сказала я.

А через несколько дней стали появляться рецензии на спектакль, в основном очень одобрительные, и одна из них называлась:

«Кто может сравниться с Матильдой моей!»