/ Language: Русский / Genre:child_det, / Series: Гошка, Никита и Ко

В Подручных У Киллера

Екатерина Вильмонт

Вам когда-нибудь приходилось помогать... киллеру? Скорее всего, нет! А вот двоюродным братьям Гошке и Никите «крупно повезло»! А все началось с разговора, случайно подслушанного их подругой Ксюшей. Пытаясь спасти неведомую старушку, ребята начинают слежкуза киллером и, благодаря удачному стечению обстоятельств, втираются к нему в доверие. Гошка и Никита просто не могут упустить единственный шанс вывести его на чистую воду...

Вильмонт Е. В подручных у киллера Эксмо М. 2001 5-04-007772-6

Екатерина ВИЛЬМОНТ

В ПОДРУЧНЫХ У КИЛЛЕРА

Глава 1. Бесценный Кадр

Как жарко, ужас просто! И скучно, сил нет! На даче-то было хорошо, но пришлось оттуда съехать, кругом горели леса, и дышать уже стало нечем…

— Ксюша, деточка, ну что ты маешься? Позвонила бы подружкам, может, кто-то в городе? — сказала бабушка.

— Да ну, баб, Катьки нет, Милки тоже… Может, в магазин надо сходить?

— Умница моя! Конечно, сходи, я тебе сейчас списочек составлю.

Через десять минут Ксюша уже брела по тихому, залитому солнцем переулку, потом через проходной двор вышла к скверу, где сейчас было тенисто и даже дул легкий ветерок. «А тут хорошо», — подумала девочка и вдруг заметила, что навстречу ей бредет с собакой ее одноклассница, Роза Мотина по прозвищу Тягомотина, самая скучная особа, какую только можно выдумать. Встречаться с Розой Ксюше не хотелось, и она юркнула в кусты, возле которых стояла скамейка. Кусты оказались довольно колючими, и девочка спряталась под спинкой скамейки. Тягомотина, как назло, остановилась поболтать с какой-то незнакомой девчонкой. «Ну и дура же я, — подумала Ксюша, — чего прячусь…» Она уже собиралась вылезти, но, видимо, неловко повернулась, и колено пронзила такая боль, что хоть вой. Двинуться не было сил. Она плюхнулась на землю и принялась массировать колено. В прошлом году она упала на катке, сильно ушиблась, и с тех пор нога иногда здорово болит. Тут на скамейку сели двое мужчин.

— Что за погода, черт побери! — проговорил один. — Курить будешь?

— Нет, я бросил. Уже полгода не курю.

— А я вот никак не могу бросить… Не возражаешь?

— Да нет, кури на здоровье!

— Ну так вот, есть дельце…

— Это я уже понял! — Вот фотография!

— Ага! И что?

— Как обычно, летальный исход! Только никакого насилия… Пусть на это уйдет хотя бы месяц или даже два, не к спеху. Но все должно быть чисто.

— На фиг мне два месяца на это тратить? Я и быстрее могу.

— Получится быстрее — хорошо. Но чтобы без сучка и задоринки! Чтобы даже вскрытие не показало…

— А как у нее со здоровьичком?

— То-то и дело, что хорошо! Есть, конечно, какие-то хвори, как у всех, но прожить может еще очень и очень долго.

— Но мы ей не дадим, верно?

— Боже упаси, она умрет совершенно естественной смертью.

— От испуга, к примеру?

— Боже избави!

— Почему?

— Это может вызвать подозрения.

— Слушай, подозрения может вызвать любая смерть! Любая!

— Но ты же мужик с фантазией… и времени тебе дают хоть два месяца. Кстати, если сумеешь сделать так, чтобы подозрения, уж если они возникнут, пали на кого-нибудь из ее знакомых, ради бога… Или там родственников… Но так, чтобы их посадили!

— Постой, ты сам себе противоречишь. С одной стороны, чтобы все было чисто, а с другой, надо кого-то замазать… Это, как говорят в Одессе, две большие разницы. И в оплате, кстати, тоже!

— Нет, ты меня не понял, это не обязательно, просто если по-другому не получится…

Ксюша давно забыла про больную коленку, она сидела, вся дрожа от ужаса. Ни фига себе… Она думала, такое только в книжках и кино бывает, а тут…

— Нет, ты уж мне скажи, что на самом деле требуется!

— Летальный исход без малейших подозрений! И желательно при свидетелях… Вот, к примеру, на лавочке в скверике. Села старушка и померла… Внезапный инфаркт… Острая сердечная недостаточность или как там еще это называется… Но…

— Я все понял. Ладно, подумаю, что тут можно сделать. И еще вопрос: это лучше устроить через два месяца или сейчас?

— А ты и сейчас можешь?

— Я все могу, если хорошо платят…

— Насчет денег не беспокойся… А что касается сроков… Нет, сейчас не нужно… Пусть она успокоится, пусть время пройдет, а то ей наговорили всякого, она вроде поверила, испугалась, меры предосторожности соблюдает.

— Ага, понял, отложим это дело… Середина сентября устроит?

— Самое милое дело.

— А жаль… В такую жару куда легче было бы… Сколько возможностей…

— Я понимаю, но там заказчик психоватый… Он чего-то ей ляпнул… А потом затрясся.

— Ладно, это уж не мое дело, зачем мне лишняя информация? Задаток нужен!

— Естественно! Вот, держи!

— Отлично. Ну все, ты иди пока… Если будут перемены, звони.

— Какие перемены?

— Ну, вдруг понадобится быстрее все сделать?

— Маловероятно!

— Тогда до встречи!

— Будь здоров!

Один мужчина встал и ушел. Хорошенько рассмотреть его у Ксюши не было никакой возможности. Она сидела на земле, скованная страхом. Второй мужчина посидел еще немного и тоже поднялся.

«Я должна за ним проследить», — подумала Ксюша, вспомнив, как действовали в подобных случаях герои и героини ее любимых книг, но, когда она смогла подняться, мужчины уже и след простыл. «Слава богу, — подумала она, — ведь если бы он меня заметил…» Ее даже пошатнуло от страха. Хорошо, что шорты темные, на них не так грязь заметна… Она отряхнула пыль и сухие листья и, прихрамывая, отправилась в магазин. Но мысли ее были заняты только страшным разговором. «Черт бы побрал эту дурищу Тягомотину, если б не она, я бы ничего не знала… Но, с другой стороны, раз уж я это знаю, надо что-то делать? Но что? Заявить в милицию? Но меня там на смех поднимут и еще, чего доброго, просто примут за врунью. Я же ничего не знаю! Ни кто эти люди, ни кого они собираются убить… Ясно лишь одно, что это женщина, и, по-видимому, очень немолодая… Эх, бы тут Гошка Гуляев, ему все можно рассказать, и он не стал бы надо мной смеяться, а обязательно что-нибудь придумал…»

— Ксюшенька, что так долго? — воскликнула бабушка. — Что у тебя за вид?

— Да я упала, — пожаловалась Ксюша. — Ничего страшного, просто коленка заболела, пришлось посидеть на сквере…

— Господи, иди скорее, прими душ, переоденься!

Стоя под душем, Ксюша подумала: «А не рассказать ли обо всем бабушке?» — но тут же решила, что этого делать ни в коем случае нельзя. Однако поделиться с кем-то надо. Отцу с матерью тоже не надо говорить…

Когда она вышла из ванной, бабушка вдруг сказала:

— Ксюшенька, я совсем забыла, тебе Гошка Гуляев звонил…

— Гошка? Правда? Он в Москве? — несказанно обрадовалась Ксюша.

— Да, они с мамой вчера поздно вечером вернулись.

«Ура!» — про себя воскликнула Ксюша и кинулась к телефону.

— Алло! — услышала она знакомый голос.

— Гошка!

— Ксюха, привет, я тебе звонил!

— Да, мне бабушка сказала… Гош, ты сейчас очень занят?

— Да нет, мама ушла, велела квартиру пропылесосить, а я его ненавижу!

— Кого? — не поняла Ксюша.

— Пылесос! Гнуснейшая машина!

— Почему? — засмеялась Ксюша.

— Воет, как вурдалак!

— А вурдалаки воют?

— Черт их знает! Ксюх, а ты почему спросила, занят ли я? У тебя ко мне дело?

— Ага, есть! Еще какое, — понизила голос Ксюша. — Я сейчас к тебе зайду, можно?

— Конечно! А что за дело-то?

— Расскажу!

— Давай скорее!

Ксюша заглянула на кухню, где бабушка резала овощи.

— Баб, я к Гоше, ладно?

— Ладно, только не очень надолго. Кстати, приводи его сюда, пусть пообедает с тобой, а то у них наверняка нет обеда, уверена, что Юлечка уже с утра в мастерской…

— Это точно. А Гошка там пылесосит!

Гошкина мама — художница и целыми днями пропадает у себя в мастерской. Отец Гошки, тоже художник, уже пять лет назад уехал в Америку да так там и остался.

— Ксюха, привет! Здорово, что ты в Москве, а то вообще никого нету. Только Тягомотину видел…

— Ой, Гошка, что я тебе расскажу!

И она, старательно припоминая все подробности, передала Гошке разговор двух мужчин.

— Да, не слабо! — покачал головой Гошка. — Самое настоящее заказное убийство!

— Гош, но с этим надо что-то делать!

— Это и козе понятно… И ты, значит, не видела их лиц?

— Нет…

— А голоса запомнила?

— Голоса? Да! Голоса я хорошо запомнила, но что толку-то?

— А кто знает, вдруг пригодится? И никаких имен они не называли?

— Никаких!

— Меня вот что интересует: почему они встретились именно в нашем сквере? Либо кто-то из них живет поблизости, либо жертва… какая-то старушка… Да, не густо… Постой, ты говорила, один из них курил? —Да!

— Бежим!

— Куда?

— В сквер! Вдруг там окурки остались!

— Гошка, не говори глупостей! Зачем тебе окурки?

— Не знаешь, что ли, что окурок иногда бывает самой важной уликой!

— Там возле скамейки урна стоит…

— Урна? Это хуже… Поди разберись, где чей окурок… Но все равно, место происшествия осмотреть надо! Вдруг они там что-нибудь забыли!

— Забудут такие, как же!

Действительно, осмотр места происшествия ничего не дал.

— Меня утешает только одно, — задумчиво проговорил Гошка.

— Что?

— Времени еще много. Два месяца…

— И что мы за эти два месяца сделаем?

— Там видно будет…

— Нет, Гошка, если бы я хоть что-нибудь видела… А так…

— Ты знаешь их голоса, это уже не мало!

— Ой, Гошка, я еще вспомнила! — закричала вдруг Ксюша. — Тот, который заказывал, говорил нормально, а этот… киллер… он так странно причмокивал…

— Причмокивал?

— Да!

— Ксюха, это здорово, может, ты еще что-нибудь вспомнишь?

— Нет, вроде больше ничего такого…

Короче, если ты его услышишь, то обязательно узнаешь… Вот только бы услышать…

— То-то и оно!

— Я вот что еще подумал. Скорее всего, та женщина одинокая, одинокая старушка… И кому-то она мешает…

— Ясное дело. Но мы же понятия не имеем, кто она и где живет. Нет, Гошка, это безнадега…

— Ксюха, ты не понимаешь… Я уверен, мы это распутаем! Обязательно!

— Чтобы что-то распутать, надо ухватиться за какую-то ниточку, а вот ниточки-то у нас как раз и нет!

— Появится!

— Откуда?

— Не знаю пока, просто чувствую!.. Слушай, у меня идея!

— Какая?

— Тягомотина! Она же могла видеть тех мужиков! Запросто!

— Но могла и не обратить на них внимания. И потом, от нее пока добьешься толку…

— Ничего, я сумею из нее вытянуть все, что она видела.

— А как ты объяснишь, зачем тебе это надо?

— Не важно, придумаю что-нибудь.

— Нет, Гошка, тут нельзя болтать лишнего, а вдруг кто-то из них ее знакомый?

— Да ладно тебе, Ксюха, можно подумать, Тягомотина — закоренелая преступница. Попробовать надо, чем черт не шутит, вдруг она приметила тех мужиков! Все равно ничего другого у нас нет.

— Только ты один к ней иди, она на меня плохо действует.

— Это точно, — засмеялся Гошка, — так плохо, что ты из-за нее под скамейку преступников сиганула.

Гошка вытащил из кармана записную книжку.

— Вот черт, у меня нет ее телефона. Ксюха, а у тебя?

— Не помню, надо домой пойти посмотреть.

— Ксюха, будь другом, сбегай! — взмолился Гошка, которому уже не терпелось начать что-то делать.

— Ксюша пожала плечами и ушла. Через десять минут она позвонила:

Гошка, записывай!

— Спасибо, Ксюха.

— Если что-нибудь узнаешь, позвони.

— Еще бы!

— И он быстро набрал номер Розы Мотиной.

— Алло, здравствуйте, попросите, пожалуйста, Розу! — благовоспитанно проговорил Гошка.

— Это я.

Роза, привет, это Гуляев!

— Гоша? — В голосе Розы слышалось безмерное удивление.

— Я! Слушай, Роза, у меня к тебе есть дело.

— Дело? Какое?

— Понимаешь, я не хотел бы по телефону… Давай встретимся!

— Встретимся? Зачем?

— Поговорить надо.

— О чем нам на каникулах разговаривать?

— Роза, я же говорю, дело есть!

— Какое?

— Очень важное!

— А почему именно ко мне?

«Вот чертова Тягомотина, — подумал Гошка, — с ней каши не сваришь, но другого пути все равно нет».

— Понимаешь, Роза, насколько я знаю, ты можешь оказаться единственным свидетелем…

— Что? Каким еще свидетелем?

— Очень важным!

— Ладно тебе, Гуляев, прикалываться!

— Да я не прикалываюсь! Ты сегодня утром гуляла на сквере?

— Ну, гуляла. И что? Я там два раза в день гуляю с собакой!

— Ты там ничего необычного не заметила?

— Почему не заметила, очень даже заметила, как эта дура Филимонова, увидев меня, в кусты залезла, а на скамейку перед этими кустами какие-то дядьки сели и она вылезти не могла.

— А ты этих дядек знаешь?

— Откуда?

— Роза, миленькая, мне позарез надо с тобой поговорить.

— Про этих дядек?

— Именно!

— А что, Филимонова что-то интересное подслушала? — догадалась Роза.

— Ну и голова у тебя, Мотина! — восхитился Гошка. — Здорово сечешь!

— А ты думал, я Дура глубокая?

— Ничего я такого не думал!

— Ну, хорошо, если тебе так надо, приходи ко мне!

— Бегу! — возликовал Гошка и опрометью бросился вон из квартиры.

Дверь ему открыла сама Роза, держа за ошейник очень красивую немецкую овчарку.

— Рекс, тихо, свои! Давай, не бойся, заходи!

— Рекс! Рекс! Ты красивый пес! Умный! — решил подольститься к собаке Гошка.

Рекс обнюхал его и тут же утратил к мальчику всякий интерес.

— Ну, что ты хочешь узнать? — с места в карьер начала Роза.

— Ты можешь описать этих мужиков?

— Запросто.

— Давай описывай!

— Нет, ты сначала расскажи, что там Ксюха подслушала! — потребовала Роза.

— Ну, понимаешь… Они там сговаривались убить какую-то старуху…

— Правда, что ль?

— Правда.

— А какую старуху?

— То-то и оно, что непонятно. Ясно только, что убьют они ее не раньше середины сентября.

— Странно.

— Странно, не странно, но они так сказали.

— Слушай, Гошка, а ты не брешешь?

— Это твой Рекс брешет, а я… Слушай, ну за каким чертом мне такое выдумывать, а еще клещами тянуть из тебя показания? — не выдержал Гошка. — Я бы себе поинтереснее занятие нашел!

— А зачем тебе мои показания? Ты, что ли, искать их собираешься?

— Естественно! Собираюсь! А по-твоему, пускай прикончат старушку, она свое отжила, так? Да?

— Нет, почему…— смутилась Роза.

— Тогда выкладывай, как они выглядели!

— А в милицию не хочешь обратиться?

— Не хочу! Пока. Не с чем мне в милицию идти. Два неизвестных мужика сговариваются кокнуть неизвестную старушку, что тут милиция может?

— А ты что можешь?

«Сейчас я ее тресну, Тягомотина чертова! — Лишь с большим трудом Гошка взял себя в руки. — Да уж, не зря ее так прозвали, ох, не зря!»

— Без твоих показаний — ни черта! — тяжело вздохнул он.

— А с показаниями?

— Откуда я знаю, какие ты дашь показания! Может, и с показаниями это дохлый номер… Тем более что у тебя и показаний никаких нету, иначе бы ты тут резину не тянула!

— А вот и есть!

— Тогда выкладывай!

— Так и быть, слушай! Один, тот, что повыше, был одет в светлые джинсы и синюю майку. А второй — в голубые брюки и черную рубашку с коротким рукавом. Который в джинсах… ему лет сорок, не меньше, темные узенькие очки, а волосы с проседью и седоватые усы.

— Потрясающе, Мотина! А второй?

— А у второго, у него часы не на руке, а в кармашке брюк. И он часто их вынимал, открывал крышечку и смотрел…

— Карманные часы? Это классная примета, просто классная! А ты не заметила, они золотые?

— Нет, белый металл.

— И как ты разглядела?

— Как? Просто разглядела, и все! А еще тот, с часами, чуточку прихрамывал, когда уходил.

— А какое у него лицо?

— Самое обычное.

— А волосы?

— Не знаю, на нем кепка была, голубенькая, полотняная, в цвет брюк.

— Гениально, Роза! Тебе цены нет! Какие-то случайные дядьки, а ты их так запомнила!

— У меня хорошая зрительная память!

— Слушай, а ты бы их узнала?

— Запросто!

— Ну, ты даешь! Слушай, Роза, если вдруг ты кого-то из них увидишь, сразу звони мне или Ксюхе.

— Филимоновой я звонить не буду!

— Да ладно тебе, тут речь о жизни и смерти человека идет, а ты…

— Хорошо, но ты тоже должен мне пообещать…

— Что?

— Если вдруг еще что-то узнаешь, сразу мне расскажешь!

— Обязательно, Роза! Ты же такой бесценный кадр! С твоей наблюдательностью! Считай, что ты в нашей команде!

И Роза польщено зарделась.

Глава 2. Бабье заело

Выйдя от Мотиной, Гошка облегченно вздохнул. И хотя Роза оказалась невероятно полезной, но разговор с нею дался Гошке очень тяжело. Он весь вспотел. И ведь совсем она не дура, но… Тягомотина! Надо сейчас сразу зайти к Ксюхе и все ей рассказать и, главное, попросить немного терпимее относиться к Тягомотине. Но вдруг Гошка замер. У подъезда стояла девочка. Не девочка — чудо! Красиво постриженные темно-каштановые волосы, голубые, почти синие, глаза на пол-лица и усыпанный веснушками курносый нос. Ну и ну! Откуда такая взялась? Она явно кого-то ждала, так как в нетерпении то и дело поглядывала на дверь подъезда. И действительно, оттуда выбежала еще одна девочка, по виду чуть помладше Синеглазки, как уже про себя назвал ее Гошка, и чем-то неуловимо на нее похожая, но далеко не такая красивая.

— Сколько можно ждать! — капризно сказала Синеглазка. — Мы же опаздываем!

— Не злись, Сашка, не опоздаем!

И они почти бегом выскочили на улицу.

А Гошка, потрясенный до глубины души, опустился на лавку. Никогда прежде ничего подобного он не испытывал, хотя начиная с первого класса каждый год влюблялся в какую-нибудь девчонку. В первом классе это была Вера Звягина, девочка с роскошной русой косой, они сидели за одной партой. Во втором классе он влюбился в девочку из соседнего дома, она училась в другой школе, и они виделись очень редко. Как ее звали, Гошка уже забыл. В позапрошлом году он был влюблен в Ксюху. А в прошлом — в Нинку Кулиш. Но сейчас его сердце было свободно, и Синеглазка тут же заполнила пустоту. Это была любовь с первого взгляда. Хоть и безнадежная. Может быть, он никогда больше ее не увидит… На скамейке было жарко, и Гошка поднялся к Ксюхе.

— Ну что? — сразу спросила она.

— Ты о чем? — не понял Гошка.

— Ты говорил с Тягомотиной?

— С Тягомотиной? Ах да, говорил…

— Гошка, ты чего? — поинтересовалась чуткая Ксюша.

— А? Что?

— Ты чего, как камнем стукнутый?

— Да нет, это я так… Слушай, Ксюха, Розка оказалась такой наблюдательной…

— И он поведал старой подружке все, что узнал от Розы.

— Гошка, это же совсем другое дело! — обрадовалась Ксюша. — Теперь у нас примет до фига и больше!

— А я что говорю…

— Гош, а все же, что с тобой такое? Ты не заболел?

— Нет, я здоров, что ты! Просто обалдел от раз говора с Тягомотиной. Думаешь, мне легко было, да еще в такую жарищу? У тебя есть что-нибудь холодненькое?

— Квасу хочешь?

— Хочу! — обрадовался Гошка.

Ксюша налила ему большую кружку ледяного кваса.

— На, пей! Только маленькими глоточками, бабушка всегда предупреждает, а то простудишь горло.

С наслаждением прихлебывая шипучий квас, Гошка мало-помалу приходил в себя. Надо же, как его тряхануло из-за какой-то девчонки, которую он скорее всего никогда больше не увидит. Просто дурь какая-то напала. Он даже головой помотал, освобождаясь от наваждения. Ему ужасно хотелось спросить у Ксюши, не знает ли она эту девчонку, но вовремя понял — нельзя! Она сразу его раскусит, а кому это нужно?

— Гошка, я знаешь что думаю?

— Понятия не имею.

— Надо сообщить эти приметы всем, кому можно!

— Кому? — испугался Гошка.

— Ну, тем, кто сейчас в Москве, из класса, я имею в виду!

— Ксюха, ты шизанулась, да? — закричал Гошка. — И так уже, кроме нас с тобой, про это знает Тягомотина, а ты хочешь, чтобы про это знал уже каждый воробей? Нельзя, пойми! Это тайна, страшная тайна! И раскрыть ее можно, только соблюдая все меры предосторожности, а если каждый воробей начнет про это чирикать…

— Что ты привязался к воробью?

— А черт его знает… Но это не важно! Ты меня удивляешь, вроде совсем не дура, а такую глупость сморозила…

— Не такую уж глупость, — обиженно засопела Ксюша, — чем больше народу знает эти приметы, тем больше шансов найти преступника.

— Чепухистика! Чем больше народу знает, тем больше шансов, что это дойдет до преступников, и тогда уж…

— Что?

— Тогда уж за твою жизнь не поручусь.

— Как? — испуганно воскликнула Ксюша.

— Если до преступников дойдет, что это ты подслушала разговор и раззвонила на весь свет…

— Гошка, ты и вправду так думаешь?

— Не думал, не говорил бы. Короче, хочешь жить спокойно, молчи. Можешь обсуждать эту тему только со мной. Даже с Тягомотиной не вздумай.

— Ну уж с Тягомотиной я ничего обсуждать не буду.

— Вот и ладненько.

— Но что же нам делать?

— Жить. И держать открытыми глаза и уши. Авось нам повезет… Ну, ладно, Ксюха, я пойду. Если что, звони. Пока!

И Гошка побежал домой. Он сегодня здорово вымотался, столько разговоров, и все с девчонками. Это кого хочешь доконает.

Мама была уже дома. И у нее сидела ее подружка, Елена Дмитриевна с десятого этажа.

— Боже, Георгий, как же ты вырос! — воскликнула она. — Совсем большой мальчик! А, кстати, у нас в подъезде появились две такие девочки, закачаешься!

Гошка навострил уши. А Елена Дмитриевна продолжала:

— Сестрички-погодки. Старшую зовут Сашей, а младшую — Машей.

У Гошки сердце забилось где-то в горле. Но он молчал.

— Эта Саша — настоящая красотка, глазищи…

— Лена, что ты мне портишь сына? — засмеялась мама. — Рано ему еще о девочках думать!

— Ничего не рано, тринадцать лет — самый возраст! Знаешь, Юля, мама этих девочек — Ирина Истратова!

— Ирина Истратова? Кто это?

— Как, ты не знаешь? Это очень известная актриса, играет в Театре Моссовета, была замужем за Виталием Малыгиным. Малыгина ты, надеюсь, знаешь?

— Да, его я видела в каком-то фильме. Красавец! И актер неплохой.

— Так вот, они развелись, Истратова забрала девочек, разменяла квартиру, и теперь они живут в нашем подъезде, на десятом этаже.

«Вот это новость!» — возликовал Гошка, но ни слова не произнес.

— И ты можешь себе представить, она оставляет девочек одних, когда уезжает на гастроли и на съемки.

— Какой кошмар! И она не боится?

— Боится, еще как боится, но что же ей делать? Надо деньги зарабатывать!

— Лен, а ты откуда все это знаешь?

— Они же теперь мои соседи!

— Понятно. Что ж, если девочки нормальные, сознательные…

— Еще какие сознательные! Особенно старшая, Сашенька, такая хорошая девочка, прелесть просто! Кстати, Георгий, они в вашей школе учиться будут, эти сестрички.

— Ну и что? — вырвалось у Гошки.

В этот момент зазвонил телефон. Мама сняла трубку.

— Я слушаю! Гошу? Пожалуйста! Гошка, тебя!

— Кто?

— Какая-то девочка, но не Ксюша!

Гошка схватил трубку.

— Алло!

— Гуляев, привет, это Роза.

— Привет.

— Слушай, я сейчас видела одного…

— Подожди, я сейчас! — Он схватил телефон на длинном шнуре и юркнул в свою комнату. — Да, Роза, говори!

— Это твоя мама подходила?

— Да. Ну, кого ты видела?

— Усатого!

— Это который в джинсах?

— Ну да!

И где ты его видела?

— По-моему, он живет в доме, где аптека!

— Здорово! А почему ты так решила?

— Меня мама послала в аптеку, и, пока я там была, смотрю, он входит! Я так и ахнула!

— Надо думать! И что дальше?

— Дальше он купил эффералган и баралгин, еще зубную пасту «Аквафрэш» и вышел. Я за ним. Он вошел в третий подъезд. Я решила подождать, а вдруг он к кому-то в гости… Но он вышел буквально через пять минут, открыл дверцу красной «Шкоды» и взял оттуда ветровку. А потом больше из подъезда не выходил, ну, пока я там была…

— Так! А номер машины ты запомнила?

— Конечно, запомнила, что я, дура глубокая? А 326 КА.

— Да, ты и вправду бесценный кадр!

— Издеваешься?

— Издеваюсь? Да ты что? С какой стати? Ты же такие важные сведения добыла, а я буду издеваться?

— А что же ты с этими сведениями делать будешь?

— Тут надо пошевелить мозгами!

— А кто же это будет ими шевелить?

— Все!

— Кто это все?

— Ты, я, Ксюха!

— Ей шевелить нечем!

— Ты не права, у Ксюхи голова варит!

— Посмотрим, что она там наварит!

— Вот именно, поживем — увидим, но, во всяком случае, спасибо тебе!

— На здоровье!

…Поговорив с Тягомотиной, Гошка вдруг почувствовал — ему просто жизненно необходимо пообщаться с каким-нибудь парнем, девчонки уже достали его! Но лучшего друга, Лешки Шмакова, нет в Москве. Можно, конечно, позвонить нескольким одноклассникам, кто-нибудь, наверное, найдется, но говорить он сейчас мог только об этой детективной истории, а такое ведь не доверишь первому встречному, тут нужен человек надежный, проверенный, который не будет болтать об этом налево и направо… Гошка заглянул на кухню. Там по-прежнему сидели мама и Елена Дмитриевна. «Кошмар, совсем бабье заело», — с тоской подумал Гошка. А дело предстоит нешуточное. Сейчас даже мысль о красивой девочке Саше вызвала только раздражение. Гошка с горя включил телевизор, но ничего интересного там не было. Да еще и жара, дышать нечем… И Гошка уже пожалел, что они с мамой так рано вернулись в Москву.

— Гоша, — крикнула вдруг с кухни мама, — Гоша, поди сюда!

— Чего, мама?

— Я совсем забыла, от этой жары голова уже не варит… Тебе Никита звонил!

— Никита? Правда? Он в Москве?

— Да.

— Ура! — воскликнул Гошка и даже хлопнул в ладоши на радостях.

Никита, его двоюродный брат, сын маминой сестры, тети Оли, был именно тем человеком, в котором сейчас так нуждался Гошка. И он бросился к телефону.

— Тетя Оля, здравствуйте!

— Гошенька, рада тебя слышать, как дела?

— Да ничего, спасибо, а Никита дома? Мне мама сказала, что он звонил…

— Да, да, сейчас. Никита, к телефону!

— Гошка, привет!

— Привет! Я не знал, что вы в городе…

— Сегодня вернулись.

— А мы вчера. Слушай, Никита, срочно надо повидаться. Тут такое дело…

— Сегодня уже не выйдет.

— Это понятно. Но завтра с утра…

— С утра годится. А что за дело-то?

— Не могу по телефону. Но ты мне так нужен!

— Какая-то тайна?

— Не то слово. Дело идет о жизни и смерти, — понизив голос, произнес Гошка.

— О твоей? — ахнул двоюродный брат.

— Нет.

— А о чьей? Хоть намекни!

— Я и сам толком не знаю.

— Что за фигня?

— Это не фигня, это правда. Тут так все сложилось…

— Гошка, да что ты резину тянешь, скажи толком, — потребовал Никита, — а то я не усну! Хоть намекни.

— Попробую. Тебя там никто не слышит?

— Нет. Мама телик смотрит.

— Ты Ксюху Филимонову помнишь?

— Помню, а что?

— Она совершенно случайно подслушала разговор двух мужиков, они сговаривались кого-то убить, какую-то пожилую женщину…

— Ну ни фига себе…

— Больше того, мы, кажется, уже вышли на одного из них…

— Вы с Ксюхой? — потрясенно спросил Никита.

— Не совсем, тут еще одна девчонка… Короче, Никита, ты мне очень нужен!

— Бабы заели? — засмеялся вдруг Никита.

— Не то слово!

— Гош, а Ксюха твоя не могла все это просто выдумать?

— Как, выдумать?

— Так, для интереса! Может, у нее богатое воображение?

— Нет, не могла она такое выдумать. Да и вообще… Нет, это чепуха! Скажи уж лучше, что тебе неохота в такое дело ввязываться! — разозлился вдруг Гошка. — Не хочешь, не надо!

— Ты что, озверел, да? Шизанулся? Я же только задал вопрос, а ты… От жары, что ли?

— Короче, когда встречаемся и где? — все еще сухо спросил Гошка.

— Где скажешь. Могу к тебе приехать.

— Давай! Часам к девяти приедешь?

— А тетя Юля не удивится?

— Нет. Скажем, что в такую жару лучше приехать с утра пораньше.

— Что, кстати, чистая правда.

— Ладно, пока!

Глава 3. С утра пораньше

— Да, история, — почесал в затылке Никита, когда Гошка рассказал ему все во всех подробностях. — Ну и что будем делать?

Для начала предлагаю пойти к дому, где аптека, и поглядеть, как там и что.

Предположим, этот дядька и вправду там живет, но как мы его узнаем, если он переоденется?

— По машине! У него красная «Шкода». И номер известен.

А если машины там нет? Надо было вчера туда нестись, по горячим следам, как говорится, а ты…

Да, я маху дал… Устал просто…

Нет, не в этом дело, просто ты расслабился оттого, что эти преступники не спешат. Они наметили убийство на середину сентября. Эх, Гошка! До чего же интересное дело! И мы просто обязаны его расследовать! Обязаны! Иначе грош нам цена!

Плохо только, что мы не знаем, кто же жертва.

Да это как раз не самое интересное!

То есть как? — опешил Гошка.

Мы должны выяснить для начала, кто заказчик, узнать о нем как можно больше, а там уж… Кстати, этот тип на красной «Шкоде» — киллер или заказчик?

А я почем знаю?

— А Ксюха сможет его узнать?

— Только по голосу.

— Ладно, не будем время терять, пошли поглядим.

Они побежали к дому, где помещалась аптека. Зашли во двор. И сразу же увидели красную «Шкоду».

Ага, вот она! — обрадовался Гошка. — Неужели так повезло и он живет совсем близко?

Никакого особенного везения тут нет. Все естественно: он назначил встречу недалеко от своего дома. Однако это непрофессионально и даже глупо.

Так, может, он вообще дурак?

Хорошо бы.

Сейчас самое главное — дать возможность Ксюхе услышать его голос. Но как это сделать? Неизвестно ведь, когда он из дома выйдет… А долго на такой жаре не проторчишь.

Был бы у нас диктофон, могли бы записать голос…

Нет, Никитка, не выйдет…

Тогда… Тогда… Есть у меня одна идея!

Ну?

Ты сейчас позвони Ксюхе, пусть подваливает сюда, а я пока придумаю, как его из дома вызвать.

А если не получится?

— Все прекрасненько получится. Иди звони ей! Гошка пожал плечами, но все-таки побежал к автомату. Ксюша пообещала прийти немедленно. Гошка вернулся к Никите.

Придумал?

Конечно, только надо дождаться Ксюху.

А что делать-то?

Ей? Спрятаться вот тут в кустах и слушать голос. Тебе надо наблюдать за подъездом… Понимаешь, я сделаю так, чтобы сработала сигнализация. На самый худой конец он выглянет в окно или выбежит на балкон, и мы хотя бы узнаем, на каком этаже он живет. А в лучшем случае он выскочит проверить, что с его машиной, и тут я попробую с ним заговорить.

Отлично! — обрадовался Гошка.. — Соображаешь!

Ты, Гошка, пока встречай Ксюху, дай ей все инструкции, и вообще надо держаться врозь, на всякий случай.

Гошка бросился выполнять поручение двоюродного брата, который не обманул его ожиданий. А вот и Ксюха несется.

— Привет, Гошка! Ну что?

Гошка объяснил, что от нее требуется. Ксюша шмыгнула во двор и тут же скрылась в кустах, возле которых была припаркована красная «Шкода». Сам же Гошка занял позицию с другой стороны двора, чтобы видеть окна и балконы. А Никита подбежал к машине со стороны кустов, и машина вдруг пронзительно завыла. У Гошки от напряжения даже глаза заболели. Ага, вот он! В окне третьего этажа вдруг показалась мужская голова. И тут же скрылась. Никита — просто гений! Не прошло и минуты, как из подъезда выскочил мужчина в одних шортах, без рубашки, и кинулся к машине. И тут же заметил Никиту.

Это ты, чертов сын, тут хулиганишь? — заорал он, хватая Никиту за рукав.

Да вы что, дяденька? Я, наоборот, ждал вас, чтобы сказать… Тут какие-то здоровые парни хотели взломать машину, а я их спугнул!

Ну, положим, спугнула их сигнализация! Знаю я вашего брата, вы так бабки заколачиваете! Не было никаких парней, а ты пошел вон, со мной эти номера не проходят! — И он наподдал Никите коленом под зад. А сам обошёл машину и вернулся в подъезд. Но этого для друзей было достаточно!

Едва мужчина скрылся, как Гошка бросился вслед за Никитой и они остановились в ожидании Ксюши. А вот и она.

Ну что?

Это заказчик!

Ты уверена? — спросил Никита.

Уверена! На все сто!

Ну что ж, для начала не так уж плохо, мы знаем, где живет заказчик, на каком этаже, какая у него машина. Я бы сказал, результат просто шикарный!

Шикарный, да, — кивнула Ксюша, — а что нам дальше делать?

Следить за ним! Что же еще? — фыркнул Никита.

И как ты предлагаешь следить за человеком на машине? — не без яда осведомилась Ксюша.

Да, это вопрос… — согласился Гошка. — И вообще, ничего хорошего…

То есть? — насторожился Никита.

Если бы это был киллер, мы могли бы следить за ним, ведь ему поручено убить какую-то женщину, — рассуждал Гошка, — а чтобы ее убить, надо выяснить, где она живет, когда бывает дома и все такое. Вот это было бы дело, а на кой нам нужен этот заказчик? Был бы это киллер, мы, глядишь, еще какое-нибудь убийство предотвратили.

Знаешь, Гошка, настоящие сыщики не выбирают, за кем следить! А следят за тем, кто попадается! — сказала вдруг Ксюша. — Все-таки мы можем кое-что выяснить. Ну, к примеру, кто он такой, с кем живет, есть ли у него дети, собака…

Какое нам дело до его собаки? — воскликнул Никита.

Если у него есть собака, считай, нам действительно повезло! — закричал Гошка. —С собачником познакомиться — раз плюнуть!

Это если у тебя у самого собака есть, тогда да. А без собаки… Тоже, конечно, можно, только не так естественно будет выглядеть.

У Тягомотины есть собака! — сообразила Ксюша. — Она уже все знает, возьмем у нее собаку…

Во-первых, она не даст, — остудил ее пыл Гошка, — а во-вторых, она совсем даже не дура, сама справится.

Да от ее занудства он через пять минут сбежит!

Ну, это вряд ли, она так умеет в человека впиявиться! — засмеялся Гошка, припоминая свой вчерашний разговор с Розой.

Слушайте, у вас, по-моему, крыши съехали, — прервал их Никита. — А может, у мужика нет никакой собаки! И даже скорее всего!

Гошка с Ксюшей переглянулись и покатились со смеху.

А ведь верно, — сквозь смех проговорила Ксюша, — скорее всего, нет у него собаки, а мы…

Ладно тебе, — поморщился Никита, — есть собака, нет собаки, все равно следить за ним надо. А для этого, насколько я разбираюсь в детективах, надо составить график…

Какой еще график? — удивилась Ксюша.

График дежурств. Допустим, каждый следит по два часа…

Никита, какой смысл? — перебил двоюродного брата Гошка. — Он же на машине. Лучше под каким-нибудь предлогом познакомиться с ним, втереться в доверие, а торчать у подъезда в такую жару — просто глупость. Ой, смотрите, он идет! Никита, прячься! — охрипшим от волнения голосом заорал Гошка.

Никита юркнул за закрытую фруктовую палатку. Действительно, к ним приближался хозяин красной «Шкоды», только теперь на нем были светлые брюки и рубашка цвета хаки. И на поводке он вел французского бульдога.

Здорово, — шепнула Ксюша и вдруг шагнула навстречу мужчине. — Извините, это у вас английский бульдог? — с ласковой улыбкой спросила девочка.

Нет, ошибаешься, — улыбнулся в ответ мужчина, — французский.

Да? Какой он симпатичный! А как его зовут?

Ларри!

А погладить его можно?

Нет, он этого не любит! Идем, Ларри!

Ксюша не стала больше приставать с вопросами, а Гошка, до этого скромно стоявший в сторонке, двинулся за ним. Когда они скрылись из виду, к Ксюше подбежал Никита.

Все-таки есть у него собака, и думаю, это наш единственный шанс!

Посмотрим, — ответила Ксюша.

Только ты зря с ним заговорила.

Почему это?

Засветилась. Теперь он тебя запомнит, и следить за ним будет труднее.

Можно подумать, ты не засветился! — хмыкнула Ксюша.

Засветился, факт, — вздохнул Никита. — Надо надеяться, Гошка будет умнее. Слушай, а что мы тут торчим посреди улицы?

Правда… Пошли потихоньку, может, увидим Гошку. Скорее всего, он в сквере собачку выгуливает.

Но в сквере они никого не увидели, ни мужчины с французским бульдогом, ни Гошки.

Интересно, куда ж они пошли? — растерялась Ксюша.

Давай все-таки тут подождем. Гоша сообразит, где мы.

Они сели на ту самую скамейку, за которой пряталась Ксюша.

И как они тебя не заметили? — удивился Никита.

Так я тихо сидела, даже дышать боялась. Им не до меня было.

Идиоты, такое дело затевать и не проверить, все ли чисто…

Они просидели минут двадцать, но Гошка так и не появился.

Фу, не могу больше, жарко! — простонал Никита.

Да, просто ужас… Знаешь что, пошли ко мне! — предложила Ксюша. — Гошка догадается позвонить, если что…

Ладно, — сразу согласился Никита, — пошли.

Ксеня, где тебя носит? — проворчала бабушка. — А это кто?

Бабушка, познакомься, это Никита, он двоюродный брат Гошки. А это моя бабушка, Агния Васильевна.

Очень приятно, — благовоспитанно произнес Никита.

А Гошка-то где?

Потерялся!

То есть как потерялся? — встревожилась Агния Васильевна.

Да мы гуляли, а он… побежал за какой-то собакой… — стала на ходу сочинять Ксюша.

Побежал за собакой и потерялся? — недоверчиво переспросила бабушка. — Извини, но это чушь… Такое может случиться с трехлетним ребенком, а Гошке уже тринадцать… Что-то вы темните, ребята! А ну, выкладывайте, в чем дело! Сию же минуту!

Но тут в дверь кто-то позвонил. Это был Гошка, собственной персоной! Растрепанный, весь в пыли, со сверкающими глазами.

Здрасте, Агния Васильевна! Привет!

Явился, но запылился! — усмехнулась Агния Васильевна. — И здорово запылился. Что все это значит? У тебя такой вид, будто ты…

Гошка, иди скорее в ванную, — пришла на помощь Ксюша, — а то у тебя еще тот вид!

Он поблагодарил ее взглядом и юркнул в ванную, Ксюша за ним.

Моя бабушка все сечет с полуслова! — шепотом предупредила она. — Поэтому молчи!

Ксюха, я такое узнал…

Потом, потом… Вот тебе полотенце…

Слушай, я лучше дома помоюсь, айда ко мне, поговорить надо!

Если мы сейчас уйдем, бабушка потом из меня все жилы вытянет! Минут через двадцать она сама уйдет, ей надо в поликлинику на процедуры… — И Ксюша выскочила из ванной.

Агния Васильевна тем временем поила Никиту черносмородиновым морсом.

Ну что там? — спросила она у Ксюши. — Посекретничали?

Да что ты, бабушка, какие секреты! Показала ему, какое мыло взять, полотенце…

Ну-ну, — покачала головой бабушка. — Ладно, надеюсь, вы не связались с дурной компанией…

Связались, бабуля, связались! Да еще с какой! Сплошные убийцы и наркоманы! Но такие клевые ребята! Особенно главный, Костя Мухомор! Качок, весь в наколках, красавец, все девчонки по нему сохнут!

«Что она несет?» — испугался Никита, который совсем не знал Ксюшу.

Не надо так шутить, — поморщилась бабушка. — Глупые вы еще, не понимаете, как мы, взрослые, за вас боимся. Вот будут у вас свои дети…

Я своим детям буду доверять! — заявила Ксюша.

Знаешь, Ксеня, если бы тебе не доверяли, то у тебя был бы совсем другой образ жизни. Но смотри, не злоупотребляй нашим доверием.

Бабуль, ну ты что?

Тут появился Гошка, умытый и причесанный.

Георгий, хочешь морсу? — спросила бабушка.

Очень хочу! Просто жутко! Спасибо!

Ладно, Ксеня, я пойду, а ты тут напои мальчиков. Проголодаетесь, можешь сделать яичницу.

Едва за Агнией Васильевной закрылась входная дверь, как Никита и Ксюша в один голос воскликнули:

Ну что?

Мне бы кто рассказал, я бы решил, что так не бывает!

Как? — опять в один голос спросили Никита с Ксюшей.

Какая-то немыслимая пруха!

Гошка, кончай придуриваться! — рассердился Никита. — Говори нормально, в чем дело!

Он ходил к метро и там звонил из автомата, а я не только все слышал, но и сумел подглядеть, какой он номер набрал!

И как тебе удалось? — недоверчиво осведомился Никита. — Я еще понимаю, подслушать…

Там автомат кнопочный… а у меня зрение — дай бог всякому. Орлиное! Вот я и углядел, на какие кнопки этот тип нажимал. Я потом проверил, все точно.

Что ты проверил? Как?

Гошка, говори все по порядку, а ты, Никита, не сбивай его! — потребовала Ксюша.

Ладно, — кивнул Гошка, — слушайте! Иду я за ним и не пойму никак, почему он собачку в сквер не повел, значит, какое-то дело у него… Смотрю, он прямиком к автомату идет, а там какая-то девчонка разговаривает. А он на часы все глядь да глядь, однако девчонку не гонит. Наконец она сама трубку повесила и ушла. А я, пока он ждал, в сторонке пристроился, но так, чтобы видеть… Ну, он набрал номер, я его запомнил, слышу, он говорит: «Можно попросить Ивана Егоровича? Иван, это я. Все в порядке. Я вчера с ним виделся, все передал. Он слегка удивился, что отправка только на конец сентября назначена, но обещал присмотреться».

Отправка? — спросила Ксюша. — Какая отправка?

На тот свет, — хладнокровно пояснил Никита.

Ой, мамочки!

Гошка, а дальше что?

Дальше? Да, в общем-то, ничего. Они еще поговорили про какую-то Ирину, но я ничего не понял. Скорее всего, это их общая знакомая.

Но к нашему делу она имеет отношение? — быстро спросил Никита.

Почем я знаю? Но мне показалось, что нет. Ксюха, плесни еще морсику.

Ксюша достала из холодильника кастрюлю с морсом.

Гош, а ты сказал, что проверил… — начала она.

Да, да, — подхватил Никита.

— Я пошел за ним, он вернулся в свой двор, чуточку с псинкой погулял там, псинка, кстати, здорово симпатичная, и пошел домой. А я к первому же автомату кинулся и позвонил по тому же номеру. Там тетка какая-то ответила. Я попросил к телефону Ивана Егоровича. Она сказала, что он уже ушел. Вот и все.

А что, не хило! — заметил Никита. — Похоже, настоящий заказчик именно этот Иван Егорович, а Усатый — просто посредник. Ну и ну, целая цепочка… Кстати, я слыхал, теперь есть такая служба, которая по номеру телефона может дать адрес… Надо разузнать, как туда обратиться.

Правда? — оживился Гошка. — Вот было бы здорово! Тогда бы мы разузнали все об Иване Егоровиче…

Да ну, чихня все это! — фыркнула Ксюша. — А Иван Егорович еще позвонит какому-нибудь Петру Петровичу, а тот Сергею Сергеевичу, а мы всеми будем заниматься? Нам главное — старушку найти и предупредить. У них, может, целый синдикат преступников, нам с ними не справиться.

И что ты предлагаешь? — полюбопытствовал Никита.

Пока надо как можно больше разузнать о хозяине Ларри. Он тут, под боком. За ним следить не так сложно. Мы ведь даже знаем, куда он ходит звонить… А разбрасываться мы не можем. Нас ведь всего трое, да и Никита не здесь живет…

А я не согласен! — закричал Гошка. — Если мы будем разбрасываться, то вообще ничего не узнаем! А Усатый вряд ли все время будет этим делом заниматься. Поэтому для нас главный объект — Иван Егорович! Все говорит о том, что это именно он заказал старушку! И вывести на нее нас может именно он. Или уж киллер, которого мы не знаем, где искать. По-моему, мы должны действовать так, и только так! Всех мы не спасем все равно, а одну старушку — можем.

Должны! — поддержала его Ксюша.

Значит, наша первоочередная задача — по номеру телефона раздобыть адрес! — как ни в чем не бывало заметил Никита. — Это я возьму на себя, согласны?

Валяй!

Они еще поговорили, а потом Никита собрался домой. Мальчики простились с Ксюшей и вышли во двор.

Только ты поскорее, ладно? — сказал Гошка двоюродному брату. — Нельзя время терять.

Сам понимаю, — буркнул Никита, — все, я пошел! Пока. Будем держать связь!

А Гошка не спешил домой. Ему безумно хотелось еще разок взглянуть на ту девчонку, Сашу… Он минут двадцать проторчал во дворе, но напрасно. Саша не появилась. «Ну и фиг с ней», — решил Гошка. Он уже потянул за ручку двери, как вдруг услышал за спиной незнакомый голос:

— Ой, подожди, не закрывай!

Он оглянулся. К подъезду спешила девчонка с большой и, видимо, тяжелой сумкой. Та самая, которую в прошлый раз ждала Саша. Теперь он знал — это ее младшая сестра! Он придержал тяжелую дверь.

Спасибо! — улыбнулась она. — Фу, жарко!

Помочь? — радостно предложил Гошка.

И, не дождавшись ответа, взял у девчонки из рук сумку, донес до лифта.

Ты тут живешь? — спросила девчонка.

Ага.

И я тоже! Меня Машей звать. А тебя?

Гошей.

Гошей? Это Георгий, да?

Но тут подошел лифт, и Гошка внес сумку в кабину.

Тебе на какой этаж?

На десятый. А тебе?

На пятый, но я тебя довезу, дотащу сумку до квартиры.

Здорово! — просияла Маша. — А ты в какой школе учишься? В красной за углом?

Да. А ты?

Теперь тоже буду там учиться. Мы только недавно сюда переехали!

Гошка донес сумку до квартиры, помедлил мгновение, но, увидев, что Маша достала из кармана сумки ключи, отступил к лифту.

Ладно, пока!

Спасибо, Гоша! Может, зайдешь?

Да нет, мне домой надо, — смутился вдруг он. — Еще увидимся!

А ты, кажется, клевый парень! — заметила Маша и отперла дверь.

Гошка залился краской и вошел в лифт. «Все отлично!» — решил он. С младшей сестрой он уже, можно сказать, подружился, а всего только помог ей сумку донести. Но зато она наверняка расскажет Саше про клевого парня Гошку, который живет с ними в одном подъезде.

А Маша тем временем выкладывала из сумки продукты в холодильник и громко пела: «Ах, Гоша, Гоша, Гошенька, какой же хорошенький, какой же заботливый, какой ты молодец!»

За этим занятием ее и застала старшая сестра.

Манька, что ты орешь? Какой Гошенька? Что-то я такой песни не знаю!

Правильно, не знаешь! Я ее только что сочинила! Скажешь, плохая рифма «Гошенька — хорошенький»?

Бывает лучше! А кто такой этот Гошенька?

Ой, Сашка, я с таким парнем познакомилась, отпад! Живет в нашем подъезде на пятом этаже и учится в красной школе! Его зовут Гоша!

А, я знаю… Соседка, тетя Лена, говорила, она с его мамой дружит. Чем он так тебе понравился?

Всем! И еще он сумку мне помог донести, до самой двери! И нисколечко не задается!

Сумку помог донести? Надо же, молодец! Сейчас будем обед готовить!

Саш, давай не будем… Жарко, неохота у плиты торчать. Попьем чайку с бутербродиком.

Да я уже для окрошки все приготовила, осталось только сметаны положить и квасу налить.

Тогда кайф! Саш, а папа…

Что папа? — сразу вскинулась Саша.

Не звонил?

— Не звонил! Манька, его, наверное, нет в Москве.

— Сашка, не ври… Ты мне вот что скажи, неужели можно любить-любить детей, а потом в один прекрасный день разлюбить?

— А кто тебе сказал, что он нас разлюбил? Ничего подобного! — без особой уверенности в голосе проговорила Саша. — У них с мамой… испортились отношения… А мы тут ни при чем.

Знаю, — вздохнула Маня. — Но я по нему скучаю…

Я тоже. Все, иди мой руки!

Иду, иду!

Когда Маня вернулась на кухню, Саша решила перевести разговор на менее волнующую тему:

Надеюсь, ты этому Гоше не сообщила, что мы сейчас одни, без мамы?

Еще чего! Что я, дура совсем? Ой, как вкусно, Санька! Слушай, Гошка просто классно рифмуется с окрошкой! У нас сегодня, Гошка, прекрасная окрошка! Класс!

Да, рифма отличная! А ты что, влюбилась в этого Гошку?

Нет, я еще не влюбилась, но могу…

А сколько ему лет?

Думаю, сколько тебе…

Понятно… Тебе еще окрошки дать?

Я не могу без Гошки, налейте мне окрошки!

Манька, ты сдурела! — засмеялась Саша. — Чтобы я больше про этого Гошку не слышала.

Я ж не виновата, что рифма такая чистая!

Если я еще раз эту рифму услышу, не будет тебе больше ни окрошки, ни картошки. Только борщ и макароны! Поняла?

Ой, правда, картошка тоже рифмуется!

Манька!

Ладно, ладно, молчу! А мама когда будет звонить?

Обещала сегодня вечером. Кстати, сегодня твоя очередь мыть посуду!

А чего тут мыть-то! Да мы в два счета!

В этот момент раздался звонок в дверь.

Кто там? — спросила Саша.

Сашенька, это я, Елена Дмитриевна!

Саша открыла дверь.

Здравствуйте, заходите, пожалуйста!

— Да я на минуточку, вот, пирожки пекла, у меня нынче гости, и решила вам занести. Возьми, деточка!

Она протянула Саше глубокую тарелку, полную еще теплых, совсем маленьких пирожков.

— Спасибо, как много!

Да они же совсем маленькие, не заметите, как слопаете! Вы сегодня уже обедали?

Да, окрошку ели!

Молодцы!

Тут в прихожую выскочила Маня.

Ой, какие пирожочки! Это нам?

Вам, вам! Бери, не стесняйся.

А они с чем?

С мясом!

Обожаю! Ой, тетя Лена, а я сегодня с Гошкой познакомилась с пятого этажа. Вы про него говорили, да?

Ну, если с пятого этажа, то про него! — засмеялась Елена Дмитриевна. — Понравился он тебе?

Ага! Он мне сумку помог донести! Тяжеленную!

Ну надо же, какой джентльмен вырос! — не без удивления заметила Елена Дмитриевна. — Ну, ладно, девочки, у меня еще куча дел! А вы ешьте пирожки!

Едва дверь за нею закрылась, как сестры с восторгом накинулись на пирожки.

Знаешь, Сашка, мне в этом доме нравится. Соседи — классные!

Да, кажется…

А Гошка тем временем жевал холодную курицу с черным хлебом. Мама велела ему ее разогреть, но зачем в такую жару что-то греть? И так дышать нечем! Зазвонил телефон.

Алло! — с полным ртом ответил Гошка.

Гуляев, это ты? — донесся до него голос Тягомотины.

Я, привет, Розалинда!

Розалинда? Это что-то новенькое. Хорошо, хоть Тягомотиной не назвал.

Ты что! — немного растерялся Гошка.

Да ладно, что я, совсем дура глубокая, не знаю, как вы меня прозвали?

Это не я!

Ладно, Гуляев, кончай придуриваться! Ты мне лучше скажи, вы сегодня к тому дому ходили? Я бы и сама пошла, но мы с мамой к родственникам ездили…

Роза! Для тебя есть задание!

Задание? Какое задание? — встрепенулась Тягомотина.

У этого мужика есть собака!

Ну и что?

Но у тебя тоже есть собака! Вот если бы ты с ним закорешилась…

А какая у него собака?

Французский бульдог.

Это такая маленькая, черненькая?

Ну да.

Не получится!

Почему?

Они в других местах гуляют.

С чего ты взяла?

Гуляев, ты сам не сообразил?

Нет.

Если бы они гуляли там же, где и мы, я бы их давно знала.

А может, они просто в другое время гуляют, но в тех же местах? — предположил Гошка.

Вряд ли. Мы в самое разное время гуляем.

Слушай, Розалинда, но ты ведь можешь вы гуливать свою собаку тоже в других местах.

Не могу, она привыкла… У нее там свои собачьи друзья уже завелись.

Роза, но для пользы дела…

А я для пользы вашего дела и так уже много сделала!

И больше не желаешь, да? — разозлился Гошка.

Ну, я не знаю… Нет, не буду я ничего больше для вас делать, все равно Филимонова потом смеяться будет, ну ее…

Да что ты на Ксюху взъелась? — удивленно спросил Гошка. — Она, между прочим, слова худого про тебя не сказала… А ты…

Что, не обойдетесь никак без Тягомотины?

Обойдемся! — вдруг вышел из себя Гошка. — Как-нибудь! Не хочешь, не надо!

Пока не обходились, — злорадно хмыкнула Тягомотина.

А теперь вот обойдемся! Пока!

И Гошка швырнул трубку. «Нет, все-таки Ксюха права, с Розкой лучше не связываться. Ну ее на фиг! Надо подумать, у кого еще есть собака, из тех, кому можно доверять. — Но ничего путного в голову не приходило. — Тем более сейчас многих нет в городе. Ничего, как-нибудь. Если Никита узнает адрес Ивана Егоровича, то вообще никакие собачники могут и не понадобиться. Черт, трудное дело — сыск! Это в книжках у героев всегда находится дядя, работающий в ГИБДД, который может по номеру машины узнать все о ее владельце, или папа работает следователем и его сын может запросто раздобыть списанные „жучки“. Хорошо им. А если твоя мама — художница, а отец вообще уехал из России? Ксюхины родители — музыканты, отец — виолончелист, а мама — пианистка. А мои дядя и тетя, родители Никиты, — преподаватели. Никакого от них детективного толку! Есть, правда, еще две девочки, Саша и Маша, но их мама — артистка… Ничего, мы и так справимся, не боги горшки обжигают… То есть мы попробуем! Между прочим, если их мама артистка, то у нее вполне может быть дома грим, парики и всякое такое, что может пригодиться. Надо бы побыстрее с ними подружиться. — И тут вдруг Гошке просто нестерпимо захотелось еще разок увидеть Сашу. — А что, если теперь она уже не покажется ему такой сногсшибательно красивой? Может, она самая обычная девчонка, а мне просто что-то в башку стукнуло? Надо бы проверить… Но как? Под каким предлогом можно пойти к ним, вот так, без приглашения?»

Однако он до вечера так ничего и не придумал.

Глава 4. Судьба за нас?

Утром мама не побежала, как обычно, в мастерскую, а разложила на обеденном столе кусок очень красивой пестрой ткани, взяла мелок и большие ножницы. «Ага, собралась кроить новое платье, отлично, — подумал Гошка. — По крайней мере не будет обращать на меня внимания». И хотя он ничего предосудительного делать не намеревался, но с нетерпением ждал звонка Никиты, а мама могла бы заметить это нетерпение и начать задавать совершенно ненужные вопросы. Однако создание нового платья поглощало ее целиком. Гошка слонялся по квартире, включил телевизор, пять минут посмотрел и выключил. Потом взялся за книгу, но ему не читалось. «А чего я, собственно, мучаюсь? Сейчас сам позвоню Никите и все узнаю, но, с другой стороны, если он не звонит, значит, скорее всего, не может… Все равно позвоню, пусть хоть намекнет, удалось ему что-то узнать или нет». И Гошка набрал номер двоюродного брата.

— Да! — взял трубку Никита.

— Привет, это я! Ну что?

— Да как тебе сказать…

— Говорить не можешь? — понизил голос Гошка.

— Зришь в корень.

— А на вопросы отвечать можешь?

— Попробую.

— Ты что-нибудь узнал?

— Угу.

— Адрес? — ахнул Гошка.

— Угу.

— Блеск! Так, может, мы туда двинем?

Никита молчал.

— Сейчас не можешь? А когда?

— Ну…

— Через час?

— Больше!

— Через два?

— Ага!

— Отлично! Это далеко?

— Я тебе позвоню!

— Через два часа? — ужаснулся Гошка.

— Угу! Ну все, пока, у меня дела!

И Никита первым повесил трубку. Что у него за дела такие? Родители, что ли, его там песочат? Скорее всего. Но как прожить эти два часа?

— Мам, в магазин сходить не надо? — предложил он великодушно.

— Что, Гошенька? — рассеянно отозвалась мама.

— В магазин, говорю, сходить не надо?

— В магазин? В какой магазин? Ах, в магазин! Пожалуй, надо! Купи, будь добр, минеральной воды, два десятка яиц и хлеба. Да еще коробочку сметаны, лучше вологодской. Деньги возьми в сумочке.

— Мам, если мне будут звонить, ты постарайся запомнить, ладно.

— Ладно, ладно! Иди уж, не мешай!

Мама взяла большие ножницы и решительно начала резать ткань. Гошка выскочил из квартиры. Ему нравилось, когда мама нарядно одевалась, нравились ее красивые и необычные платья, но процесс кройки и шитья его ужасно раздражал. Он и сам не знал почему.

Он предложил сходить в магазин, тайно надеясь встретить Сашу или на худой конец Маню. Но надежды не оправдались, и ничего интересного не произошло. Он вернулся домой с покупками. Как ни старался он протянуть время, но прошло только сорок минут. И до звонка Никиты оставалась еще уйма времени. Но все когда-нибудь кончается. Никита позвонил.

— Гошка! Это я! Тут такое было!

— Что?

— Воспитательный процесс. Они вдвоем на меня насели, думал, шизанусь!

— Чего хотели?

— Им, видишь ли, взбрело в голову, что мне надо поменять школу! И поступить в какой-то там лицей!

— На фиг?

— Там, говорят, «выше уровень преподавания»!

— Слушай, Никита, про уровень преподавания ты мне лучше потом расскажешь, при встрече, это будет интереснее, а сейчас скажи, мы поедем к этому Ивану Егоровичу?

— Спрашиваешь! Конечно!

— А где это?

— Метро «Аэропорт», улица Усиевича. Знаешь, где это?

— Примерно. Но найдем, не проблема. Когда встречаемся и где?

— Давай у метро «Аэропорт» и встретимся. Там два выхода. Ты садись в первый вагон. Я тебя буду ждать!

— А Ксюху с собой возьмем?

— Нет, ни в коем случае. На фиг она нам сдалась, будет только ныть, что ей жарко… пить хочется… Нет!

— Как хочешь!

— Может, тебе она нужна? — решил поинтересоваться Никита.

— Еще чего!

— Ладно, до встречи!

— Пока!

Гошка задумался. Что надо взять с собой? Обязательно фотоаппарат! Врага надо всем знать в лицо! Хотя, конечно, не факт, что им удастся не то что сфотографировать, а просто даже мельком увидеть Ивана Егоровича, но… Короче, фотоаппарат не помешает. Еще на всякий случай он сунул в сумочку перочинный ножик, темные очки и бейсболку. Это если понадобится вдруг изменить внешность. А еще он прихватил все свои сбережения в сумме ста шестидесяти трех рублей. Конечно, тратить их не хотелось бы, но всякое может случиться, и деньги не помешают.

— Мама, я ухожу! — предупредил он.

— Куда? — рассеянно отозвалась мама.

— Гулять, с Никитой!

— А? С Никитой? Только не пропадай!

— Хорошо, мамочка!

И он выбежал из квартиры. Во дворе ему на мгновение стало стыдно перед Ксюшей, но… «Ничего, я ей потом все расскажу, объясню, что там было небезопасно, поэтому мы ее и не взяли…» И он бегом припустился к метро.

Никита действительно уже ждал у первого вагона. Вид у него был решительный.

— Что у тебя в сумке? — сразу осведомился он.

— Фотик и еще разная ерунда.

— Фотик? Это мудро! — кивнул Никита. — Ну, идем! Я тут пока ждал тебя, выяснил, где эта улица. Совсем недалеко!

В самом деле, они быстро нашли нужный дом.

Самый обычный дом, кирпичный, девятиэтажный, с просторным зеленым двором. Дверь подъезда была открыта настежь, и трое грузчиков пытались втащить громадный полированный шкаф.

— Отлично, — прошептал Никита, — войдем без всяких проблем.

Они юркнули в подъезд, протиснулись мимо шкафа — грузчики в очередной раз решали, как его лучше развернуть, — и подскочили к лифту.

— Ты что, и этаж знаешь? — поразился Гошка.

— Нет, сейчас по почтовым ящикам сориентируемся. Я думаю, шестой или седьмой.

— Тогда давай доедем до восьмого.

— Зачем?

— А вдруг он как раз выйдет из квартиры? Зачем нам ему на глаза попадаться?

— Точно, Гошка. Ты сегодня просто кладезь мудрости.

Как и предполагал Никита, квартира Ивана Егоровича находилась на седьмом этаже. Они осторожненько спустились на полпролета и оглядели площадку. На ней было четыре квартиры. Дверь квартиры 65 ничем не отличалась от других.

— Эх, а я-то надеялся, что шкаф ему несут, — вздохнул Никита.

— Почему? — удивился Гошка.

— Просто так…

— Ну и что нам теперь делать?

— Ждать, наверное, — пожал плечами Никита.

— А если он вообще уехал? Или на работе сейчас? До вечера будем ждать?

— Что ты предлагаешь?

— Сунуться туда!

— В квартиру?

— Ясное дело!

— Но как?

Гошка мигом сорвал с себя футболку, вытащил из сумки темные очки, нацепил на нос, а на голову нахлобучил кепку, красную с длинным козырьком.

— На фиг этот маскарад? — поинтересовался Никита.

Гошка ничего не ответил, только сунул сумку и футболку в руки Никите, а сам сбежал вниз по ступеням. Набрал в грудь воздуха и позвонил в дверь. Сердце гулко колотилось, по спине струйкой бежал пот, но все опасения оказались напрасными. Дверь никто ему не открыл. Убедившись, что дома никого нет, он махнул рукой Никите.

— Дохлый номер, его нет… — В голосе Гошки слышалось некоторое облегчение.

— Ладно, пошли во двор, а то тут духотища, — сказал Никита, тоже испытавший облегчение.

Они спустились во двор. Шкаф уже затащили. На лавочке возле подъезда никто не сидел, она была залита солнцем. Но мальчики в изнеможении плюхнулись на нее.

— Аж весь взопрел, — признался Гошка.

— Тут ты не охладишься, — отозвался Никита. — Пошли, тенек поищем.

Но тут к подъезду подкатила синяя «девятка». Из нее вышел мужчина, высокий и очень худой, можно сказать, тощий. Густые темные волосы, темные усы. Он не спеша закрыл машину, поставил на сигнализацию и уже сделал несколько шагов к подъезду, но потом, видимо, что-то вспомнил и вернулся к машине.

— Это он, — шепнул вдруг Гошка.

— С чего ты взял?

— Чувствую!

Гошка вдруг сорвался с места, пробежал несколько метров и юркнул за угол. Потом выглянул оттуда и, сложив руки рупором, гаркнул:

— Иван Егорыч!

Никита так и прирос к месту. А мужчина сразу же оглянулся. «Неужели вправду он?» — подумал

Никита, не сводя с него глаз. Мужчина еще подождал, не повторится ли оклик, потом пожал плечами, взял из машины какой-то сверток, опять запер ее и пошел к подъезду. Никиту как ветром сдуло с лавочки. Он помчался к Гошке, который ждал его за углом.

— Точно, он! — восторженно прошептал Никита. — Как ты догадался?

— Сам не знаю. Что ж ты его не снял, ведь сумка у тебя была? — с укором спросил Гошка.

— Да у меня от неожиданности все из башки вылетело! — признался Никита. — Но главное, мы теперь знаем его в лицо! Это уже немало.

— Мало!

— Ну ты и наглый! — засмеялся Никита. — Все только позавчера началось, а мы уже столько знаем… И адрес, и телефон, и физию… кстати, у него тик! Я заметил!

— Какой еще тик?

— Нервный тик. Глаз у него дергается.

— Ну и что?

— Да ничего, просто штрих к портрету. Ты когда заорал, он аж подпрыгнул.

— Ну, Никита, а дальше что делать будем? Ума не приложу!

— Раз уж приперлись сюда, давай все же понаблюдаем. А вдруг он решит, к примеру, пойти в магазин или еще куда-нибудь…

— Давай, — без особого энтузиазма согласился Гошка.

Они отыскали тенистое местечко и уселись прямо на траву. Отсюда был хорошо виден подъезд, где жил Иван Егорович. Минут через двадцать Гошка не выдержал:

— Кошмар какой-то… Пить охота…

— Мне тоже, — кивнул Никита. — Надо купить мороженого и водички похолоднее. Давай я сбегаю!

— Нет уж, я сам! — сразу вскочил Гошка и рванул со двора. Вскоре он вернулся с двумя запотевшими бутылочками «Спрайта» и двумя эскимо. — На, держи!

— Кайф! — простонал Никита, отхлебнув из горлышка холодной шипучей воды.

— Смотри, Никита!

— Черт, в самый неподходящий момент, — проворчал тот, поднимаясь с земли.

— Из подъезда не спеша вышел Иван Егорович, прошел мимо своей машины и уже приближался к подворотне, как вдруг, откуда ни возьмись, выскочила женщина в пестром сарафане, подлетела к Ивану Егоровичу и — бац-бац! — надавала по физиономии. Мальчики замерли в изумлении. Иван Егорович от неожиданности остолбенел, держась за правую щеку. А женщина, рыдая, кричала:

— Подонок! Мерзавец! Вор! Чтоб тебе пусто было! Чтобы ты сдох где-нибудь в канаве! Сволочь!

Мальчики подобрались поближе, чтобы не упустить ни единого слова. Иван Егорович наконец опомнился и зашипел:

— Молчи, кретинка! Заткнись, кому говорю!

— А, испугался? Думаешь, на тебя управы нет, скотина проклятая? Что ты сделал с моей сестрой? Думаешь, тебе это сойдет с рук? Как бы не так! Я тебя выведу на чистую воду! — вне себя от ярости кричала женщина.

— Если ты сейчас же не заткнешься, очень пожалеешь!

Мало-помалу вокруг начал собираться народ. Иван Егорович затравленно озирался, ища пути к отступлению.

— Сумасшедшая баба! — громко заявил он и уже хотел спастись бегством, но тут женщина снова подскочила к нему и что было сил огрела его сумочкой на длинном ремне.

У Ивана Егоровича из носу хлынула кровь. Он вдруг страшно побледнел, схватил женщину за рукав и размахнулся, чтобы ударить ее, но тут какой-то пожилой мужчина перехватил его руку:

— Эй, друг, так не годится! Женщину нельзя бить! Ты не знал?

— А ты, старый пень, не суйся не в свое дело! — рявкнул Иван Егорович. — Пусти, я кому сказал!

Женщина вдруг расхохоталась.

— Он все прекрасно знает, только думает, что ему все можно, все позволено! Он думает, он самый умный, самый гениальный, а потому имеет право и убить, если очень понадобится… И никого не пожалеет, даже мать родную! Знаете, что он со своей матерью сделал?

Иван Егорович вдруг стряхнул руку пожилого мужчины и сказал со странной улыбкой:

— Охота вам полоумную слушать? Пожалуйста, а я не намерен. Ее муж бросил, вот она и бесится! — и поспешил скрыться в подъезде…

А женщина вдруг начала хватать ртом воздух, ее поддержала молоденькая девушка, оказавшаяся рядом, и помогла дойти до скамейки.

— Может, «Скорую» вызвать? — предложил мужчина, вступившийся за нападавшую.

— Нет, спасибо, не стоит, — тихо проговорила женщина, — я вот посижу немножко… — Она достала из сумочки какую-то таблетку и сунула в рот.

— Никита, — прошептал Гошка, — мы должны с ней познакомиться.

— Я тоже подумал… Хорошо бы ее до дому проводить. Вдруг она что-нибудь интересное расскажет…

Гошка вдруг подошел к женщине и протянул ей еще не открытую бутылочку «Спрайта»:

— Вот, возьмите, она холодная…

Женщина подняла глаза и улыбнулась:

— Спасибо… Это как раз то, что нужно.

Гошка мигом свинтил крышечку и подал бутылку женщине. Та с жадностью приникла к горлышку.

— Ах, хорошо… — простонала она, выпив пол бутылки. — Спасибо тебе, мальчик. Как тебя зовут?

— Гоша.

— Ты хороший человек, Гоша.

— Ну что вы… — засмущался вдруг Гошка, — это пустяк…

— Нет, все начинается с пустяков. И плохое, и хорошее, — вздохнула женщина. — Это что, твой товарищ рядом крутится?

— Это мой брат, двоюродный, — улыбнулся Гошка. — Он бы тоже дал вам воды, только он уже пил из бутылки… Никита, иди сюда!

Никита с готовностью подбежал к скамейке.

— Вы, правда, двоюродные?

— Да, наши мамы — родные сестры, — объяснил Никита.

Видя, что женщине стало лучше, все разошлись, остались только Гошка с Никитой.

— Вам лучше, да? — осведомился Никита.

— Да. Ну что ж, надо идти.

Может, мы вас проводим, — предложил Гошка, — а то на улице жарко, в метро вообще дышать нечем, мало ли…

— Господи, спасибо вам… Мне, правда, тут не далеко, пешком можно…

Вот и хорошо, а то в транспорте духота… Пойдемте, мы вас отведем.

— Спасибо, только я, кажется, пока не могу идти, надо еще чуть-чуть тут посидеть, ладно? Вы не торопитесь?

— Нет, у нас времени вагон и маленькая тележка! — радостно воскликнул Никита. — Лето же!

— Ну, тогда давайте знакомиться. Я уже знаю, что вы Никита и Гоша, а я Людмила Захаровна. Вы, мальчики, все видели и слышали?

— Видели, да, но слышали не все, а главное, ничего не поняли, — ответил Гошка.

— Я, наверное, неправильно себя вела… Но этот человек… Он настоящий мерзавец!

— Не надо вам нервничать… — вмешался Никита.

Женщина только рукой махнула.

— Уж и не знаю, как на него управу найти…

— А если в милицию заявить?

— Да какая милиция! Для милиции он чист!

— Как это?

— Да так… Это длинная история…

— А вы расскажите, вам легче станет… — сказал вдруг Гошка. — Он, правда, что-то плохое сосвоей матерью сделал?

— Да уж… — вздохнула женщина. — Изверг!

— И что же? Неужели убил?

— Да нет, старушка жива, только ей не позавидуешь…

Мальчики быстро переглянулись. Только бы женщина не замолчала.

— Это… Знаете, я вам лучше по дороге все расскажу, хватит тут рассиживаться…

— Она поднялась.

— Ну, не раздумали меня провожать?

— Нет, что вы! — в один голос закричали Гошка и Никита.

Тогда идемте!

Они медленно побрели со двора. Пройдя немного в полном молчании, Никита не выдержал:

— Людмила Захаровна, вы обещали рассказать про того типа…

— Да, да… Так вот, это все началось давно… Иван был художником, портретистом. И даже имел успех. Писал портреты известных людей, не плохо зарабатывал, был женат, имел двоих детей, Митю и Петю… А потом вдруг взбрело ему в голову за границу уехать. В те времена это было очень трудно. Ну, он всеми правдами и неправдами отправил за границу сначала жену с детьми, а потом уж и сам выехал.

— А куда? В Америку? — спросил дрогнувшим голосом Гошка, отец которого уехал именно в Америку.

— Нет, не в Америку, в Голландию. Мало-помалу профессию свою он забросил, она ему там мало денег приносила, а он привык жить на широкую ногу… Тем временем в России начались перемены, открылись границы, и он захотел заняться бизнесом и стал мотаться из Голландии в Россию и обратно. Только ничего у него не получалось, он влезал в долги, делал одну глупость за другой и решил, что у него есть только один путь к спасению. Он заставил свою мать, которая его безумно любила, продать квартиру в Москве, это было в самый разгар квартирного бума, когда московские квартиры стоили поистине бешеных денег, а у нее, надо сказать, квартира была отличная, просторная, трехкомнатная, в центре. Он привез мать к себе в Голландию, хотя она ни на одном иностранном языке ни слова не знала. Но чего не сделаешь ради сына! С женой он к тому времени уже разъехался… И вот Анна Михайловна, так зовут его мать, стала жить в Амстердаме… Он подолгу оставлял ее совсем одну, а для нее было проблемой даже в магазин сходить. Но Алла, его жена, по мере сил ей помогала, а в прошлом году… он уже такого там, в Голландии, наворотил, что ему туда дорога была заказана, и он просто бросил старуху на произвол судьбы. И в конце концов его квартиру и все вещи описали за долги, а несчастную старуху отправили в монастырь, где ей даже словом не с кем перемолвиться. К тому же ей грозит высылка обратно в Россию, у нее потеряны документы… Правда, Голландия — на редкость гуманная страна, но всему же есть предел. Алла, она была категорически против приезда свекрови в Голландию, там с ног сбивается, чтобы помочь старухе, но взять ее к себе не может, у нее у самой крохотная квартирка, где она живет с двумя сыновьями, живет на пособие… А когда этому мерзавцу кто-то сказал: как ты мог бросить мать в таком положении? — он ответил, что ей уже пора на тот свет.

— Это он про родную мать? — ужаснулся Гошка.

— Да. Ах, боже мой, для этого человека нет ни чего святого… Он чудовищный циник…

— Извините, Людмила Захаровна, а он вообще-то нормальный? — спросил вдруг Никита.

— Едва ли… Но раз он не сидит в сумасшедшем доме, а живет среди нормальных людей, значит, может и даже должен отвечать за свои поступки. Уверена, любая экспертиза признала бы его вменяемым.

— А почему вы именно сегодня пошли к нему? — смущенно спросил Гошка.

— Потому что… Потому что только вчера узнала… Дело в том, что до женитьбы на Алле он был женат на моей сестре… И вот теперь он обхаживает ее, предлагает вновь выйти за него замуж и уехать, предварительно продав квартиру… А эта идиотка, моя сестра, кажется, все еще любит его… Но я землю с небом сведу, не позволю ей такую глупость сделать. Наверное, напав на него, я совершила грандиозную ошибку, он теперь будет настороже… Не надо мне было к нему ходить! Но я просто не вы держала. Как узнала об этом… Ну, ребятки, вот мы и пришли. Спасибо вам огромное. Надо бы пригласить вас к себе, хоть чаем напоить, но, честно говоря, просто нет сил. Я вам свой телефон и адрес оставлю, будете в этих краях, заходите.

Она прочувственно пожала руку сперва Гошке, а потом Никите.

— Спасибо, спасибо вам! Теперь я хоть знаю, что не все люди похожи на Ивана.

— С этими словами она скрылась в подъезде.

— Ну, Гошка, что скажешь?

— Да… Нет слов…

— Ты, Гошка, гений!

— Я? Почему?

— Сообразил предложить ей воду! И мы столько всего узнали…

— Правда, не очень понятно, что с этим делать? Людмила сказала, здесь он ведет себя нормально…

— Нет, ты не гений, ты болван! — закричал вдруг Никита. — Ни фига себе нормально, заказал какую-то старушку! По-твоему, это нормально?

— Точно, — почесал в затылке Гошка. — У меня это как-то из башки вылетело. Слушай, Никита, а может, надо было сказать про это Людмиле?

— Ты сдурел, да? Она же нервная! Еще, чего доброго, пойдет к нему и скажет: «Ты, мерзавец, решил еще старушку пришить!» Нам это надо? Нет, мы должны сами вывести его на чистую воду испасти старушку.

— Легко сказать! Мы же не знаем, кто она! И к тому же он ведь не сам будет ее убивать… Так что вряд ли у нас получится.

— Ну, Гошка, не ожидал от тебя! — разочарованно проговорил Никита. — Нам же сказочно везет! Сам подумай! Ксюха случайно услыхала разговор, а ваша Тягомотина просто потрясно описала нам этих типов и к тому же еще узнала, где посредник живет. Ты сам сумел подслушать разговор с Иваном, углядел его номер телефона… А теперь мы еще столько всего узнали! Такое только в кино бывает, а ты еще чем-то недоволен. Я думаю, про сто судьба не хочет, чтобы старушку убили, вот и подкидывает нам все эти сведения.

Гошка вытаращил глаза от удивления.

— Судьба? — переспросил он.

— Судьба.

— Бред. Ты что, веришь в судьбу?

— Верю. Я тут всякие книжки читал… Я тебе дам, почитаешь и тоже поверишь!

— Ладно, почитаю, но только когда все кончится. Поглядим, судьба это или не судьба. А сейчас надо подумать, что нам дальше делать. Есть у меня такое подозрение: этот Иван уже нас с тобой приметил, когда мы с Людмилой на лавочке общались.

— Очень даже возможно. И это плохо, Гошка!

— А я что говорю? Не просто плохо, хреново!

— И следить за ним нам опасно.

— Еще как! К тому же он художник, хоть и бывший, у него должна быть отличная зрительная память!

— И не просто художник, а портретист! Все до мелочи запомнить может.

— То-то и оно!

— Знаешь, что я предлагаю? Давай сейчас разъедемся по домам и до завтра помозгуем, что делать дальше. Авось родится нормальная идея или у меня, или у тебя. Ой, у меня, кажется, уже родилась!

— Ну, ты даешь! Выкладывай!

— Поговори с мамой! А вдруг она его знает? Такое вполне может быть!

— Запросто! Но только что я скажу маме, почему меня этот тип интересует?

— Да, это проблема… Нельзя вызывать ни малейших подозрений. Допустим, ты скажешь: мамочка, ты знаешь художника Шишмарева? А она спросит: зачем тебе это?

— А я скажу, что Никита в гостях видел портрет его работы, он ему жутко понравился, ну и все такое…

— А что? Нормально, по-моему. Почему бы мне не запасть на хороший портрет?

— А если у него плохие портреты?

— Ну и что? — рассмеялся Никита. — Значит, у меня просто плохой вкус и больше ничего.

— Вообще-то верно! Попробую!

— Ну, вот видишь! Хорошо, что он художник! А то был бы энтомологом или ихтиологом, где тогда искать общих знакомых?

— И это, по-твоему, тоже судьба? — не без ехидства осведомился Гошка.

— Конечно. Нет ни малейших сомнений! Судьба!

Глава 5. Он или не он?

Мама была дома, дошивала платье. Вообще, если ей не удавалось сшить платье за один день, она его засовывала в шкаф и долго не вспоминала. Такой уж у нее характер. Гошка решил с места в карьер не спрашивать маму про Шишмарева. Потом, может быть, за ужином, он как бы между прочим задаст свой вопрос.

— Гошенька, ты где шлялся? — донесся до него мамин голос.

— Да так, погуляли с Никитой в Нескучном саду…

— А к тебе приходила девочка! — сообщила мама.

И по ее голосу Гошке стало понятно, что она улыбается.

— Ксюха?

— Нет, она звонила, а приходила какая-то не знакомая девочка. Очень милая. Зовут Маша.

— А, знаю…

— Что за девочка, сын?

— Да это дочка артистки, помнишь, тетя Лена говорила…

— Их там, кажется, две?

— Вторую я не знаю, а этой я вчера помог сумку до квартиры допереть. Что она хотела?

— Не знаю, не сказала. Просто спросила, дома ли Гоша, и оставила номер телефона. Георгий, у тебя усталый вид и непростительно грязные шорты. Быстренько прими душ, переоденься, будем обедать. Ты что-нибудь ел?

— Мороженое.

— Я тоже только мороженое ела, — призналась мама, которая мороженое просто обожала. — Но сейчас я проголодалась. Давай, сыночка, не теряй время.

Когда Гошка вылез из ванны, из кухни доносились вкусные запахи, и только тут он ощутил зверский голод. Они уже принялись за ледяной летний компот — ярко-красный, где плавали вишни, кусочки яблок, слив и персиков, когда Гошка собрался с духом:

— Мам, скажи, ты слыхала когда-нибудь про такого художника — Шишмарева?

Мама удивленно округлила глаза.

— Я-то слыхала, а вот ты откуда о нем знаешь?

— Именно, что я о нем ничего не знаю. Меня Никита сегодня спросил про него.

— А Никита где с ним столкнулся?

— Он с ним не сталкивался, просто был в гостях у одного парня и видел там его две картины. И они ему жутко понравились.

Мама засмеялась.

— Мам, ты чего?

— Посоветуй Никите, пусть лучше пойдет в Музей изобразительных искусств, в Третьяковку. А Иван Шишмарев… Это несерьезно…

— Почему?

— Да как тебе сказать… Он в общем-то вполне мастеровитый художник, но талантом… настоящим талантом его бог обделил. К тому же он законченный мерзавец. Циник, для которого нет ничего святого…

— Ого! То же самое говорила про него Людмила Захаровна.

— Мам, а ты откуда его знаешь?

— Я сейчас уже не помню, где с ним познакомилась. Он даже немножко за мной ухаживал, но всегда вызывал у меня отвращение. Понимаешь, он обо всех говорил жуткие гадости. Вот пошел к кому-то в гости, а потом такое плел об этих людях, что оторопь брала, и ни для кого не делал исключений.

— Он все выдумывал?

— Да нет… Пожалуй, нет… Просто у него какой-то злобный и безжалостный взгляд на людей. Он умел подметить всегда все самое плохое, некрасивое… гадкое. И он это еще подчеркивал, доводил до абсурда. Ох, не хочу я о нем вспоминать. Противно.

— Он и про тебя гадости говорил?

— Ну, конечно! Почему для меня надо было делать исключение? Он и про свою жену публично говорил гадости. А что это ты так им интересуешься, а?

— Да просто так… Я спросил, ты ответила…

— Не желаю больше о нем говорить!

— А ты давно его видела?

— Гошка!

— Мам, ответь только на этот вопрос, и я отстану.

— Да, очень давно, он ведь за границу смотался. Кстати, Гоша, ты не считаешь нужным позвонить этой Маше?

— Чего мне ей звонить? — почему-то смутился Гошка.

— Ну, просто из вежливости.

— Из вежливости? Можно, конечно…

— Вот и позвони!

Гошка унес к себе телефон и набрал номер, оставленный Машей.

— Алло!

— Это Маша?

— Нет, это Саша.

— А Машу можно?

— Можно. Маня, тебя!

— Я слушаю!

— Маша? Привет, это Гоша. Ты ко мне заходила?

— Ага, заходила! Привет, Гоша! У тебя очень красивая мама. И милая!

Гошка молчал, не зная, что на это ответить, а Маша продолжала тараторить:

— Гощка, я хотела тебя пригласить в гости.

— В гости? Зачем?

— Какой ты смешной! Зачем вообще люди ходят в гости? Просто так. Познакомиться. У нас тут еще совсем нет знакомых, а ты тем более учишься в той школе, куда мы пойдем с осени. И вообще… Приходи, я тебя познакомлю с сестрой.

У Гошки от радости даже голова закружилась!

— А когда?

— Что?

— Когда приходить в гости?

— Хоть сейчас! Мы арбуз купили! Любишь арбузы?

— Ага!

— Тогда приходи, ждем! Номер квартиры запомнил?

— Запомнил!

— Ну все, ждем!

Гошка взглянул на себя в зеркало. Вроде все в порядке.

— Мама, я поднимусь на десятый… Меня в гости пригласили, на арбуз.

— Что ж, пойди, познакомься с новыми соседками. Только умоляю тебя, не вгрызайся в арбуз, как свиненок, пользуйся ножом и вилкой.

— Ладно. Ну, я пошел…

— Постой, нехорошо идти в гости с пустыми руками…

Мама вытащила из вазы букетик ярко-оранжевых ноготков, которые купила сегодня утром, завернула в красивую бумажку и отдала Гошке.

— Вот теперь можешь идти.

— Мам, ну чего я как дурак попрусь с цветами?

— Почему как дурак? Наоборот! Уверяю тебя, все девочки обожают цветы! И не вздумай выбросить цветы! Я их, можно сказать, от сердца оторвала! — улыбнулась мама. .

— Между прочим, такая мысль — выбросить цветы — у Гошки мелькнула, но после маминых слов ему стало совестно. И, набравшись храбрости, он поднялся на десятый этаж, но не успел даже позвонить, как дверь распахнулась. На пороге стояла сияющая Маша.

— Привет! Давай заходи! Ты с цветами? — вдруг залилась краской девочка. — Это мне?

— Ну да!

— Ой, спасибо! Здорово! Санька, Санька, смотри, цветы!

Тут в прихожую вышла Саша. У Гошки даже живот заболел, так она была хороша.

— Здравствуй! — Саша протянула ему руку.

— Здравствуй, — смущенно пробормотал Гошка и пожал протянутую руку.

— А я тебя видела во дворе, — улыбнулась Саша.

Гошка промолчал.

— Ну, пошли есть арбуз, уже нет сил ждать! — сказала Саша. — Мы его помыли с мылом, но еще не разрезали… Ты умеешь резать арбуз?

— А чего там уметь? Мама всегда режет его пополам. Сперва мы одну половинку едим, а уж потом вторую.

— Да? Но это неправильно…

— А как правильно? — заинтересовался Гошка.

— Сашка, не мудри! — закричала Маша.

— Но я хочу попробовать, в кино видела… — И она вонзила нож в большой арбуз. Раздался треск, и от ножа побежала широкая трещина. — Какой спелый, сам развалился… — смущенно сказала Саша.

В результате арбуз все равно разрезали пополам. Он оказался просто роскошным: красным, сахарным, с черными косточками.

— Охренительный арбуз, — сказал Гошка. — На Украине арбуз называется…

— Гарбуз! — сказала Саша.

— Ничего подобного! — воскликнул Гошка. — Кавун! А гарбуз — это тыква!

— Правда?

— Честное слово.

— А ты откуда знаешь? — полюбопытствовала Саша.

— В прошлом году мы с мамой ездили на Украину и объедались там этими кавунами, прямо с баштана.

Когда от арбуза осталось всего ничего, Гошка вспомнил, что его надо было есть ножом и вилкой, но поскольку девочки ели без них, то Гошка не стал возникать. И потом, так гораздо вкуснее. Вгрызаешься в красный ароматный кусок…

— А вот такие куски называются скибки! — с полным ртом сообщил Гошка.

— А такой способ есть арбуз наша мама называет «ухи мокрые»! — засмеялась в ответ Маша. — Она вообще-то не разрешает нам так есть.

— Моя мама тоже, — кивнул Гошка.

Он вдруг почувствовал себя свободно и легко с этими новыми подружками. Саша оказалась совсем даже не задавакой. Нормальная простая девчонка. Только ужасно красивая.

Потом они играли в подкидного дурака, и тут Гошка показал класс. Он все время выигрывал!

— Да ну, надоело! — сморщила вдруг носик Саша. — Наигралась!

— Сашка, не вредничай! — закричала Маня.

— Я сказала — больше не хочу! Гош, а ты в каком классе учишься?

— В восьмой перешел.

— Нет, я хотела спросить — в «А» или в «Б»?

— В «А»!

— Здорово! Я тоже буду учиться в восьмом «А»!

— Серьезно? — возликовал Гошка.

— Конечно! Расскажи, какой у вас класс?

— Класс? Нормальный. Мы почти все с первого класса вместе учимся.

— А учителя?

— Учителя? Разные… Наша классная — нормальная тетка, Нина Ивановна. Хуже всех у нас географичка, такая противная… А лучше всех историк, Валентин Валентинович, кличка Валентине Клевый мужик!

— Молодой?

— Ну, не очень, лет тридцать…

— А кто у вас в классе самая красивая девочка?

— Гошка хотел сказать: «Ты!», но не смог.

— Вообще-то считается, что Ксюша Филимонова…

— Но ты с этим не согласен, да? — поинтересовалась Саша.

— Ну почему… Ксюха, она… красивая и вообще отличная девчонка.

— А из мальчиков кто самый красивый?

— Понятия не имею… Как-то не задумывался.

— Наверное, ты! — заявила вдруг Маша, глядя ему прямо в глаза.

— Да ты что! — поперхнулся Гошка. — Я там и рядом не сидел… Ладно, придешь в сентябре, сама разберешься… Вообще-то мне уже пора. Мама там одна.

— А папа у тебя есть? — без обиняков осведомилась Маша.

— Есть. Только он… Он с нами не живет.

— И наш папа тоже! — доложила Маша. — А он в Москве?

— Нет, он в Америке…

— Далеко…

— Ага. Ну ладно, я пошел…

— Приходи еще! — пригласила его Маша.

— Приду… Спасибо. Ну, пока!

Дома мама все еще возилась с платьем.

— Тебе Ксюша звонила. Что делается, сын. От девчонок отбою нет!

— Мам, ну ты что?

— Ничего. Шучу!

— А что Ксюха сказала?

— Ничего. Просила позвонить.

— А больше никто не звонил?

— Тебе мало?

— Я просто спросил! — с досадой ответил Гошка. И позвонил Ксюше.

— Ксюха? Это я. Ты мне звонила?

— Звонила, — сухо ответила она. — Где ты сегодня целый день пропадал?

— Это я тебе завтра утречком объясню.

— А почему не сейчас?

— Сама, что ли, не понимаешь?

— Из-за мамы?

— Ясное дело.

— Значит, есть какие-то новости?

— Кое-что.

— Интересное?

— Как тебе сказать…

— Так и скажи, как есть! — рассердилась Ксюша. — Пойди к себе в комнату — там ты прекрасно можешь говорить. Не станет твоя мама под дверью подслушивать.

— Ладно уж, — великодушно согласился Гошка. — Слушай… — И он рассказал ей все, что удалось сегодня узнать.

— Да, интересно… Только что же нам теперь делать? Вы с Никитой дали маху…

— В чем это?

— Вам надо было рассказать все этой тетке. Может, она знает старуху?

— Интересное кино! Что мы-то сами можем сказать про старуху, кроме того, что она старуха? А мало ли в Москве старух!

— Она не просто старуха. Она, скорее всего, богатая старуха. Или по крайней мере у нее хорошая квартира. И он наверняка как-то с этой старухой связан, если рассчитывает на что-то после ее смерти. А следовательно, та тетка вполне может ее знать.

— Ксюха, ты… ты просто гений! Действительно… Но поговорить с Людмилой— нет проблем — она дала нам свой телефон! Завтра же ей позвоним!

— Нет, Гошка, в таком деле лучше не пороть горячку. Надо все хорошенько обдумать. Эта ваша Людмила — явная истеричка, и как она на все про реагирует, неизвестно еще…

— Чудачка, ты же сама хотела только что ей все рассказать.

— Я тоже дала маху, — призналась Ксюша. — Мы уже очень близко подобрались к этому Ивану… А он убийца, хоть и убивает не своими руками. Но, думаю, если припрет, он и сам убьет не задумываясь… Особенно детей…

— Каких детей? — не понял Гошка.

— Нас! Каких же еще!

— Ксюха, но как он про нас узнает?

— Да от той же Людмилы! Вдруг ей опять вздумается устроить скандал во дворе? Крикнет она, к примеру: «До тебя уже дети добрались!» А он спросит, какие такие дети…

— Да… Не исключено. Хотя это был бы самый прямой путь…

— Прямой в таком деле не всегда самый лучший, — назидательно заметила Ксюша.

— А у тебя есть какие-нибудь идеи?

— Пока нет. Но давай помозгуем до утра. Может, что и придумается.

— Ну давай помозгуем, — вздохнул Гошка и вдруг ощутил такую дикую усталость, что едва не выронил трубку. — Все, Ксюха, я спекся, — заплетающимся языком проговорил он. — Пока. До завтра…

— Ну, как он тебе? — спросила Маня, едва за Гошкой закрылась дверь.

— Да ничего, парень как парень, — пожала плечами Caшa, но при этом немного покривила душой. Гошка ей понравился, но она просто не хотела поощрять сестру, которая, похоже, влюбилась в Гошку.

— Неправда, он… Он такой клевый!

— Втюрилась, да?

— И ничего я не втюрилась, просто он… хороший человек! '

— Неплохой, кажется!

— Сашка, не вредничай!

— Ладно, он просто божественный! Неправдоподобно прекрасный! Восхитительный, неповторимый! Теперь ты довольна?

— Да ну тебя… вечно ты из всего комедию устраиваешь!

— А по-моему, комедию устраиваешь как раз ты. Познакомилась и сразу требуешь восторгов.

— Сашка, ты зануда!

Неизвестно, чем кончился бы этот разговор, если бы не зазвонил телефон. Саша схватила трубку.

— Алло! Мамочка? Как, ты там? Когда приедешь? Конечно, соскучились. Нет, у нас все в порядке. Да! Что? Ладно, обязательно. Нет, завтра же! А сегодня еще не поздно? Хорошо! Сейчас позову! Манька, это мама.

После того как Маня поговорила с мамой, Саша сказала:

— Мама просит, чтобы мы завтра съездили к Евгении Модестовне, ей там надо немного помочь, что-то купить, она в такую жару выходить не может.

— Здорово, — обрадовалась Маня. — Я люблю к ней ездить. Она такая симпатяга.

— Да. Я сейчас ей позвоню и договорюсь. Поедем пораньше, ладно?

— Ладно.

…Утром Саша разбудила Маню.

— Вставай, Маняшка! Я, кажется, заболела… У меня горло жутко болит и…

— Ой, ты вся красная… У тебя температура?

— Не знаю, я не мерила… Но мне плохо!

— Сию минуту поставь градусник!

— Давай, он на кухне, во втором ящичке…

— Ну и дела! Тридцать восемь и пять! — растерянно проговорила Маня. — Надо врача вызвать!

— Не стоит! Это ангина… Я знаю, как ее лечить…

— Нет, без врача нельзя!

— Хорошо, вызови… — вяло согласилась Саша. — Но я вчера обещала Евгении Модестовне приехать… Придется тебе одной!

— А как же ты?

— Я буду спать.

— А врачу кто откроет?

— Я! И потом, неизвестно ведь, когда он придет… Может, ты уже к тому времени вернешься.

— А может, я завтра к ней съезжу?

— Нет, нельзя! Я обещала ей и маме тоже. Не хорошо, она старенькая, а я все равно спать буду… Давай, Маня, не теряй время. Поешь и поезжай.

Через пятнадцать минут Маня уже вышла во двор. И первый, кого она увидела, был Гошка.

— Привет! — закричала девочка.

— Привет, — степенно кивнул ей Гошка. — Куда намылилась с утра пораньше?

— Да мама просила съездить по одному делу… Слушай, Гош, поехали со мной!

— Зачем? — удивился он.

— Понимаешь, мне одной скучно! И потом, там придется в магазин сбегать, сумки тяжелые нести, — лукаво облизнув верхнюю губу, сообщила Маня.

— Ты меня что, в грузчики наняла? Вернее, в носильщики?

— Нет, просто я… Понимаешь, у этой тетки, к которой я еду, так интересно… Поехали, а? Все равно же тебе делать нечего! Ну, Гошенька, пожалуйста!

— Что за тетка? И что у нее такого интересного?

— Она бывшая знаменитая актриса, мама у нее училась в Школе-студии МХАТ! А муж у нее был знаменитый летчик! Там такие фотографии. Крейзануться можно!

Гошка задумался. Может, и вправду поехать? Ксюха с утра позвонила и сказала, что ее увозят опять на дачу. Чуть не плакала… Так что никаких четких планов у него на сегодня не было…

— Хорошо, согласен!

— Гошка, ты просто золотце! — радостно завизжала Маня.

— А Саша где? — не без труда выговорил Гошка.

— Дома. У нее горло болит! Я врача вызвала!

— Как же она одна-то?

— А что же делать? Эта старушка без помощи пропадет, а Сашка нет, — исчерпывающе объяснила Маня.

— Гошка ничего не смог на это возразить.

— Далеко эта ваша старушка живет? — поинтересовался он.

— Метро «Университет».

— А от метро далеко?

— Нет, три минуты ходу. А что ты все выспрашиваешь?

— Люблю знать, что мне предстоит!

Маня засмеялась.

— Ты чего? — удивился Гошка.

— Разве можно что-то знать заранее? Мало ли что по дороге случиться может? Все равно ты, Гошенька, не знаешь ничегошеньки! Ох, какая клевая рифма получилась!

— Какая рифма?

— Гошенька — ничегошеньки!

— А по-моему, не очень… Ты что, стихи пишешь?

— Нет, просто люблю рифмы подбирать.

— Значит, будешь поэтессой!

— Нет, даже не собираюсь!

— А кем ты хочешь быть?

— Режиссером! Кинорежиссером! Я тогда буду снимать маму в самых лучших ролях.

Гошка хотел сказать, что к тому времени, когда Маня станет кинорежиссером, ее мама уже состарится, но решил промолчать. «Просто эта Маня любит свою маму и хочет ей помочь, — подумал он. — Так зачем ее разочаровывать?»

— Болтая о том о сем, они спустились в метро. В вагоне народу было немного, но духота стояла страшная. Они сели.

— Маня, а Саша кем хочет быть? — осторожно осведомился Гошка.

— Сашка? Актрисой! — с оттенком презрения ответила Маня. — Дура!

— Почему дура? — удивился Гошка.

— Потому что! Ничего хорошего! Все актрисы зависят от всяких там режиссеров, спонсоров, продюсеров. Это не по мне! Но Сашка может и передумать. У нее есть еще другая мечта. Стать писательницей. Мне лично это больше нравится.

— А разве писатели ни от кого не зависят?

— Ну, вообще-то все от кого-нибудь зависят… Но актрисы… Знаешь, Гоша, сколько я навидалась несчастных актрис…

— Где это ты их навидалась? — заинтересовался Гошка.

Но тут вдруг поезд отчего-то так загрохотал, что ни слова было не разобрать. Маня только рукой махнула, мол, потом скажу. Но вот поезд подкатил к следующей станции, и в вагон вошло несколько новых пассажиров. Напротив них сели какой-то мужчина и женщина, державшая в корзинке крохотную собачонку.

— Ой, Гошка, смотри, какая прелесть! — задохнулась от восторга Маня. — Знаешь, что это за порода?

— Понятия не имею.

— Это той-терьер. Они жутко умные! У одной маминой знакомой точно такая же.

И вдруг Гошка увидел, что сидящий напротив мужчина вытащил из кармана брюк часы на цепочке, открыл крышку и посмотрел, который час. Гошка впился в него взглядом, сразу припомнив все, что говорила Тягомотина о том киллере. Хотя в голове все время вертелась мысль: ерунда, так не бывает, мало ли мужчин в Москве носят карманные часы! Тягомотина говорила, что он прихрамывал. И еще Гошка припомнил, как тот был одет. Но в конце концов не военный, форму не носит и вполне может надеть все что угодно. Значит, сейчас важны только две приметы — карманные часы и хромота. Хотя и хромота могла быть случайной. Например, натер человек ногу или подвернул… И через несколько дней от хромоты следа нет. Гошку бросило в пот. Лицо у мужчины было какое-то стерто-невыразительное, как говорят, зацепиться не за что.

Маня заметила, как Гошка напрягся.

— Что с тобой? — дернула она его за рукав.

— Ты не заметила, вон тот мужик хромал? — шепнул он ей на ухо.

— Нет, не заметила, а что?

Тем временем мужчина снова вытащил из кармана часы. У Гошки сперло дыхание.

— Ну, Гош, ты чего?

— Маня, я должен, я просто обязан проследить за ним.

— Проследить? — задохнулась от восторга Маня. — А кто он такой? Ты его знаешь?

— Первый раз вижу. Но… Я тебе потом все объясню…

— Он преступник?

— Возможно.

— Ой, как интересно!

— Маня, ты езжай одна к своей старушке…

— Нет, Гошка, я с тобой! Одному нельзя!

— Глупости! Ты же ей обещала, а я понятия не имею, сколько времени это займет.

— Я ей позвоню, скажу, что задерживаюсь!

— У тебя, между прочим, сестра больная лежит…

— Ох, черт…

Мужчина немного погодя снова вытащил часы. «Неужели так фантастически повезло? — сам себе не верил Гошка. — Да, да, Тягомотина говорила, что он то и дело вытаскивал часы. Белого металла. И у этого часы белого металла…» Гошка старался смотреть в основном на Маню или на собачку, чтобы не привлекать к себе внимания. Но вот мужчина встал и, слегка прихрамывая, подошел к дверям. Он!

— Маня, я пошел! Я тебе потом все объясню и далее попрошу мне помочь! — посулил мальчик.

Потом Гошка встал и подошел к другим дверям, помахал Мане на прощание и выскочил на платформу. Приняв независимый вид, он двинулся вслед за мужчиной. Тот поднялся по эскалатору и вышел на улицу. Там он вытащил из кармана голубую полотняную кепку и надел ее на голову, Гошкино сердце радостно трепыхнулось. Это он!

Глава 6. Потому что я сыщик!

Маня в некотором ошалении доехала до станции «Университет» и вышла на Ломоносовский проспект. И что у нее за судьба такая — вместо того чтобы с Гошей преследовать преступника, приходится помогать старухе и заботиться о больной сестре! Разве это справедливо? Но зато Гошка теперь обязательно ей все расскажет, и у них появится общая тайна. Это кайф! А вдруг с ним что-нибудь случится? Она ведь даже не знает, куда он пошел.. . Нет, ничего с ним не случится! Он умный, он ничем себя не выдаст и все-все узнает… Он… он герой! Она влюбилась в настоящего героя, который в одиночку преследует матерого преступника! Потрясающе, просто отпад! Только про это ни в коем случае нельзя рассказывать Сашке. И вообще никому, ни одной живой душе. Она докажет Гошке, что на нее можно положиться, ей можно и нужно доверять! Конечно, ужасно трудно держать язык за зубами, когда знаешь такую тайну, но… Чего не сделаешь ради любви!

Евгения Модестовна встретила ее очень приветливо, посокрушалась из-за Сашиной болезни, угостила ледяным чаем с лимоном и вручила ей деньги и список того, что надо купить. Маня со всех ног кинулась исполнять поручения. Ей хотелось поскорее все сделать и мчаться домой. А вдруг Гошка к тому времени уже вернется?

Она и впрямь очень быстро со всем управилась и даже помыла пол на кухне, несмотря на протесты Евгении Модестовны.

По-твоему, у меня грязно? — огорченно спросила пожилая дама.

Ничуточки у вас не грязно, но лишний разок пройтись влажной тряпкой не помешает! Только ради гигиены!

Ну, если ради гигиены… — ласково улыбнулась Евгения Модестовна, а про себя подумала: «Как быстро растут чужие дети! Совсем недавно, кажется, Ирочка, мама этих девочек, училась у меня».

Распрощавшись с Евгенией Модестовной, Маня пулей вылетела на улицу. Где сейчас может быть Гошка? Вдруг с ним что-нибудь случилось? Она порылась в кармане и вытащила телефонную карту. Но в Гошкиной квартире никто не брал трубку. Ну ясно, Гошки еще нет, а его мама наверняка у себя в мастерской. Надо ехать домой и ждать там, ничего не попишешь.

Саша уже не спала, когда Маня ворвалась домой.

Врач был? — первым делом спросила она.

Был, вернее, была, очень милая тетка, зовут Тамара Ильинична.

— Что она тебе сказала?

Ничего особенного. Ангина. Велела купить вот это лекарство.

Рецепт? Я сейчас сгоняю в аптеку!

Погоди, Маняшка! Как там Евгения Модестовна?

Нормально. Передавала тебе привет. Я побежала!

Ты только в аптеку и назад!

А то я сама не понимаю, что тебе надо скорее таблетку выпить. — И Маня вихрем понеслась в аптеку.

Вернувшись, она первым делом покормила сестру, дала ей таблетку и только после этого немного успокоилась.

Мань, ты чего какая-то вздрюченная? Из-за меня?

А из-за кого же?

Мане безумно, до головной боли хотелось поделиться с сестрой своей тайной, но она твердо знала — нельзя! Ни в коем случае! Время от времени она набирала Гошкин номер, но там никто не брал трубку. Мало-помалу в душу девочки закрадывалась нешуточная тревога. Кто знает, может, человек, за которым решил следить Гошка, какой-нибудь жуткий маньяк-убийца? И если он почуял слежку, то ему легко будет заметить мальчика, который.. . От ужаса Маня похолодела… Столько времени прошло, а от Гошки ни слуху ни духу. Не дай бог, с ним случилась беда, и ведь виновата во всем она, Маня. Если б она не уговорила ехать с ней, он бы не увидел того мужика… Она даже за голову схватилась и застонала.

Манька, у тебя зубы болят? — участливо спросила Саша.

Нет, голова…

А ты случайно от меня не заразилась? Вот будет номер!

— Да нет, это от жары…

Прошло еще часа два. Маня вконец извелась. И вдруг зазвонил телефон. Девочка в отчаянии схватила трубку.

Maня, это я! — донесся до нее Гошкин голос.

Наконец-то! Куда ты пропал? Я чуть с ума не сошла! Ты где? Дома? — забросала она его вопросами.

Нет, еще не дома, я тут к своему двоюродному брату заехал. И вот решил позвонить…

Ты того выследил? — понизив голос, спросила Маня.

Ну, более или менее…

Как это?

Я тебе потом расскажу, ладно? Как там Саша? Ей лучше?

Лучше, лучше! Гошка, когда ты дома будешь? Я лопну от любопытства!

Ничего, не лопнешь, — засмеялся Гошка.

Значит, я буду считать, что ты меня надул! Нагло и беспардонно!

Что? — поперхнулся Гошка.

Что слышал! Ты обещал все мне рассказать, я тут за тебя волнуюсь, а ты…

Маня!

Ничего не Маня! Это… это просто… свинство с твоей стороны.

И она швырнула трубку. Хотя тут же пожалела о своем поступке. Теперь уже Гошка вправе обидеться на нее. Телефон зазвонил снова.

Слушаю!

Маня, это ты трубку бросила или нас просто разъединили?

Разъединили, да, — сбавила тон Маня.

Ты зря на меня взъелась, я обещал тебе все рассказать и расскажу. Но сейчас я занят. Когда освобожусь, позвоню. Пока. Передай привет Саше.

Ладно.

— Пока!

«Все-таки последнее слово осталось за Гошкой», — сокрушенно подумала Маня. Тем не менее ей стало намного легче, можно сказать, камень с души свалился.

— Ну, ты наконец расскажешь, в чем дело? — потребовал Никита.

Полчаса назад Гошка без предупреждения ввалился к нему, измученный, потный, с трудом переводя дух. Сказал, что ему надо первым делом залезть под душ, а потом уж он все расскажет. После душа он попросил воды и долго, постанывая от наслаждения, пил. А напившись, сказал, что ему надо позвонить. Никита просто извелся от нетерпения и любопытства.

Да, теперь уже могу… Так вот, сегодня с утра я встретил… Как думаешь, кого?

Почем я знаю! — раздраженно воскликнул Никита. — Что ты резину тянешь? Сколько можно!

Извини, брат! Я встретил нашего киллерка! Он плюхнулся как раз напротив меня!

Что? — вытаращил глаза Никита. — Кого ты встретил?

Киллерка! В метро! И я теперь знаю, где он живет. И как его зовут… И даже фамилию знаю!

Правда?!

Честное благородное слово!

Но так не бывает… И потом, как ты мог его узнать?

Только благодаря Тягомотине! Она так его описала, что… Он все время вынимал карманные часы и пялился на них, это раз. Он прихрамывает, это два, у него голубая полотняная кепка, это три.

Ошизеть! Ну, Гошка… Слушай, а куда это ты с утра пораньше на метро ехал?

Да ко мне во дворе одна девчонка пристала… поедем да поедем к ее знакомой, там незнамо какие исторические фотки имеются, и все такое… Ну, я и поехал. И вот гляжу, напротив этот сидит…

А что за девчонка-то? — полюбопытствовал Никита.

Из нашего подъезда, Манька…

Что-то я про нее раньше не слыхал.

Естественно, не стану же я тебе про каждую девчонку в подъезде рассказывать.

Понятно, понятно.

Что тебе понятно?

Да ничего, ты не отвлекайся. Фиг с ней, с девчонкой, давай лучше про этого, как ты выражаешься, киллерка!

Да, да! — обрадовался Гошка. — Так вот, вылез я за ним из метро. А он идет себе спокойненько, в один магазин зашел, в другой, то купил, се, а потом заходит в фотоателье, пленочку в проявку отдать, вот тут я фамилию его и услышал. Усольцев.

Ну, в фотоателье он мог любую фамилию назвать, хоть Киркоров, никто проверять не станет.

Ничего, мы сами проверим. Он теперь от нас не уйдет. Слушай дальше. Идет он себе, я за ним на почтительном расстоянии. Гляжу, сворачивает он в переулок, и вдруг какая-то тетка как закричит: «Святослав Петрович! Святослав Петрович!» И прямо бегом к киллерку. Он остановился, улыбается, золотым зубом сверкает.

Золотым зубом? А ваша Тягомотина про золотой зуб говорила?

Нет, не говорила. Но какое это имеет значение? Ведь все остальное-то сходится! На таком расстоянии она вполне могла не заметить золотой зуб.

А вдруг это не он?

Да он это, он! Я уверен. Просто даже интуиция мне подсказывает. Ты дальше слушать не хочешь? Сомнения заели?

Да ты что, я просто спросил… Рассказывай!

Так вот, поговорили они о чем-то с теткой, я ни словечка не слышал, к ним было невозможно подобраться. Потом попрощались и разошлись. Он прошел еще немного, зашел в палатку и вышел с тремя пакетами молока и с батоном, поздоровался с мужиком, который чинил старенький «москвичок», и вошел в подъезд. Я там еще часок покрутился, но он больше не выходил. Вот.

Не хило, — кивнул Никита. — Очень даже не хило, если, конечно, это он.

Да он, он, я уверен! — воскликнул Гошка.

Думаешь, нам так поперло?

Да, конечно, у нас ведь с самого начала такая везуха…

Вообще-то верно. Значит, начинаем следить за киллерком?

Без вопросов! Нам сейчас все остальные не нужны. Только он выведет нас на жертву! И к тому же он без машины, и это тоже надо рассматривать как немыслимую везуху.

Когда начнем?

Завтра, с утра пораньше.

Гошка, а мне вот что в голову пришло… — задумчиво проговорил Никита.

Ну, что там тебе в голову пришло?

Откуда это он так рано домой ехал?

Ну, мало ли… Может, дома не ночевал… Или вернулся с дачи, со своей или от знакомых…

У него в руках было что-нибудь?

Только пластиковый пакет. И там лежало что-то небольшое и нетяжелое. По дороге он кое-что покупал, сперва клал в пакет, а потом вытащил оттуда тряпочную сумку и клал уже туда.

Глупо.

Что глупо? — не понял Гошка.

Глупо таскать сумку в пакете, нормальные люди делают наоборот.

Ерунда! Эта сумка старенькая, некрасивая, а пакет вполне нарядный, с двумя девицами в купальниках. Погоди, Никита, это все мелочи, главное для нас — решить, как мы следить за ним будем. Вместе или по очереди.

Никита задумался.

Нет, Гошка, для начала вместе. А там поглядим. Во-первых, вдвоем веселее, не так страшно — это во-вторых, а в-третьих… Вдруг понадобится куда-нибудь отлучиться, а он как раз и выйдет?

Да, — засмеялся Гошка, — я вот всегда думал, когда читал про всяких там сыщиков: а вдруг у них живот заболит? Или просто пописать захочется?

А я про что?

Вот только… Вдруг он ходит по своим киллерским делам ночью?

Скорее всего.

Так, может, нам лучше подежурить там ночью, а?

Ночью? А дома что скажем?

Это проблема, да еще какая… Давай сделаем так. Для начала пойдем туда завтра утром, поглядим, как там и что, а за это время какую-нибудь враку для родителей сочиним. У нас ведь особой спешки-то нет.

Не успел Гошка войти в свою квартиру, как зазвонил телефон.

Гош, ты дома?

Только что вошел, ты что, в окно меня видела?

Точно! Как ты догадался? — в смущении засмеялась Маня.

Мне положено!

Почему?

Потому что я сыщик!

Ты? Верно, верно… Ты когда мне все расскажешь?

Хоть сейчас!

Правда? Я прибегу через пять минут, Сашка все равно спит.

Как ее здоровье?

Лучше! Пока!

Действительно, ровно через пять минут явилась Маня, и Гошка выложил ей все, что знал. Ему было совершенно ясно — совсем без девчонки им не обойтись, Ксюху уволокли на дачу, с Тягомотиной каши не сваришь, раньше сдохнешь от ее занудства. А Маня может пригодиться. Да к тому же, если хочешь общаться с Сашей, надо дружить с Маней, ничего не поделаешь.

Гошка, это же просто кайф, — захлопала в ладоши Маня, — настоящее дело! Ты читал книжки про Мотю и Аську? Жутко интересные! Только я думала, в жизни так не бывает… И мы его разоблачим, да?

Попытаемся.

— Вы с твоим братом будете за ним следить, а что мне делать?

Не волнуйся, тебе тоже дело найдется, если ты, конечно, умеешь держать язык за зубами.

Умею! Еще как умею!

И пока ни словечка Саше!

Почему?

Потому что она твоя старшая сестра, она за тебя отвечает и поэтому наверняка запретит тебе во всем этом участвовать…

Потому что это опасно?

Ну, пока-то никакой опасности нет…

Ладно, ничего я никому не скажу! Не дура. Только Сашку не очень-то обманешь…

Старайся вообще врать как можно меньше, просто помалкивай, а там посмотрим.

А ты сам ничего не боишься?

Ничего только дураки без воображения не боятся. Просто пока бояться вроде нечего, особенно если соблюдать осторожность.

Маня смотрела на него с восхищением. Он не обманул ее ожиданий. Вот если бы он стал уверять, что ничего на свете не боится, она бы подумала о нем как о самом обычном хвастунишке, а теперь… Нет, она в нем не ошиблась. Он парень что надо!

— Гошенька, — сказала за ужином мама, — у тебя усталый вид, надо бы тебя куда-нибудь отправить… Может, поедешь к Ульяшовым на дачу?

Ни за что! — закричал Гошка. — И вообще никуда я не хочу ехать. Мне и тут хорошо!

Но у них там речка, лес, участок замечательный, они тебя любят, как своего…

Вот именно! Они там с меня глаз не спустят. «Гошенька, ты куда? Гошенька, ты к кому? С кем? Зачем?» Нет уж, мама! Я тебе жить не мешаю! Но и ты меня на такие муки не отправляй!

Что это значит — жить не мешаю? — насторожилась мама, слегка покраснев.

Ну… Я же знаю, что за тобой этот… Андрей Иваныч ухлестывает, но молчу…

Так… Откуда ты про него знаешь?

Здрасте, я ваш дядя! Ты же меня с ним знакомила в театре, не помнишь, что ли?

Ах да…

И я не слепой! А потом, он звонил, я по голосу его узнал…

Мама смущенно улыбнулась.

Ты за него замуж собираешься? Да?

Боже сохрани! Я вообще замуж не собираюсь, просто… приятно, когда тебе дарят цветы, ухаживают… Это любой женщине приятно.

— А ему твое новое платье понравилось?

Мама покраснела еще гуще.

Понравилось… Да. Но ты мне зубы не заговаривай! Ты действительно не желаешь никуда ехать?

Один? Никуда и ни за что!

Ну, как хочешь. А что, если в середине сентября мы с тобой на недельку смотаемся к морю?

Во время учебы?

Ну да. Тебе не хочется пропускать занятия?

Мамуля, у тебя от жары в голове помутилось? Где ты видела человека, который откажется от моря ради учебы? А куда, куда мы поедем?

Пока не знаю… Просто тетя Галя обещала достать льготные путевки… Скорее всего, в Испанию.

В Испанию? Ура, мамуля! Это клево, ты даже сама не понимаешь, как это клево! Учебный год начнется, а мне будет светить Испания! Ха! Это класс!

Гошка, погоди ликовать, может, еще ничего не выйдет.

Не выйдет, тоже переживем. Но… хотелось бы. А какое в Испании море?

Гошка, как не стыдно! Средиземное! Да, чувствуется, что у вас географичка никудышная!

Не то слово! Все, мам, я пошел спать, а то мы завтра с Никитой договорились за город съездить.

За город? К кому?

К его однокласснику, Димке…

Гошка, это далеко?

Да нет, полчаса на электричке.

По какой дороге?

По… по Киевской! — сообразил Гошка.

По Киевской? А какая станция?

Понятия не имею. Никита знает, он там сколько раз был, — напропалую врал Гошка.

Ладно, хоть денек за городом побудешь, — вздохнула мама, которая готовилась к выставке и не могла пока уехать из Москвы.

Глава 7. В подручных у киллера

В восемь часов утра Гошка и Никита уже заняли наблюдательный пункт во дворе, где, по сведениям Гошки, жил киллер по фамилии Усольцев. Дом был старый, пятиэтажный, двор очень зеленый. В такой ранний час все скамейки во дворе были еще свободны, так что ребята могли следить за преступником со всеми удобствами.

Интересно, он ходит на работу? — спросил вдруг Никита.

Черт его знает. Посмотрим.

Нет, я к тому, что, может быть, он уже ушел? Или уже пришел? Вдруг он на заводе работает и вчера возвращался с ночной смены?

Фигня! Для возвращения с ночной смены это было поздно. Да и вообще, не похож он на работягу. Руки не те.

Они помолчали. Потом Никита сказал:

Эх, надо было взять с собой дорожные шахматы…

Да? И уж наверняка прозевать клиента! Нет, нам даже в морской бой нельзя играть.

А в города, например?

В города? В города, пожалуй, можно. Начнем? Нью-Йорк!

Калининград!

Дмитров!

Венеция!

Ярославль!

Ленинград!

Не пойдет, он давно уже Санкт-Петербург!

Ладно, Лондон!

Находка! Внимание! Это он!

Где?

Вон там! Видишь?

Ага!

Из подъезда вышел мужчина, тот самый, за которым вчера следил Гошка, и быстро, насколько позволяла больная нога, двинулся прочь со двора. Мальчики поспешили за ним. Он шел не оглядываясь, лишь иногда останавливался и стоял, словно переводя дух. Он останавливался так внезапно, что подростки едва не налетали на него. Это было очень неудобно.

— Гош, давай помедленнее, а то он нас скоро засечет.

Гошка молча кивнул и попытался сбавить скорость. Больной этот киллер, что ли? Мужчина свернул в какой-то узкий проход между домами. Ребята чуть подождали, чтобы не столкнуться с ним, а потом тоже свернули, пробежали по проходу и очутились во дворе старого заброшенного дома. Усольцева нигде не было видно. Гошка растерялся. А Никита схватил его за руку и потащил назад.

Ты что, сдурел? — вырвал руку Гошка. — Мы его потеряли!

Не страшно! По-моему, он нас засек! И решил проверить, станем ли мы его искать в этом дворе. Но мы же не идиоты, правда? Сматываемся! И придем теперь только ночью!

И тут вдруг до них донеслось:

— Помогите! Помогите! — кричал какой-то мужчина.

Они растерянно переглянулись.

— Помогите! Помоги-и-ите!

Не сговариваясь, они кинулись на зов. Но никого не увидели.

Эй! Кто кричал? — завопил Гошка.

Помогите! Я здесь!

Голос доносился откуда-то снизу. Двор заброшенного дома был разрыт. Осторожно подобравшись к краю траншеи, мальчики глянули вниз и увидели искаженное гримасой боли и испуга лицо киллера.

Ребятки, милые, помогите! — взмолился он. — Я ногу повредил, самому мне не выбраться.

Сейчас что-нибудь придумаем, не волнуйтесь! — поспешил успокоить его Гошка.

Милые, поспешите, я в долгу не останусь! — продолжал молить Усольцев.

Траншея была не слишком глубокая, и человеку здоровому и невредимому выбраться оттуда не составило бы труда. Гошка, недолго думая, прыгнул вниз.

— Сейчас, сейчас, не волнуйтесь! — бормотал он.

В его бедовой голове уже зрели планы, один грандиознее другого. Им подворачивается поистине фантастический случай подружиться с убийцей! И Никита, кажется, тоже быстро все сообразил. С помощью какой-то железяки он лихорадочно принялся делать ступени в довольно мягком грунте. Гошка помогал ему. И вскоре было создано какое-то подобие лестницы, выложенной обломками досок, которые во множестве валялись кругом. Вдвоем ребята помогли бледному от боли и пережитого испуга Усольцеву вылезти из ямы. Тот едва держался на ногах.

— Ох, ребятки, если бы не вы, неизвестно, сколько бы я там просидел. Спасибо, ох, большое вам спасибо. Помогите еще домой добраться, бога ради.

— Поможем, о чем речь. А вы далеко живете? — спросил Никита с невинным видом.

Усольцев прищурился, глянул внимательно на Никиту, потом на Гошку и сказал:

— Да не очень, только я не дойду. У меня одна нога давно покалечена, а сейчас я вторую повредил… Поймайте машину и подгоните сюда. Деньги у меня есть, соглашайтесь на любую сумму… в разумных пределах, конечно.

Никита бросился искать машину, а Гошка остался с Усольцевым.

Как тебя звать, парень?

Георгий, можно Гоша.

Георгий Победоносец?

Пока неизвестно! — улыбнулся Гошка.

А я Святослав Петрович. Можно дядя Слава.

Очень приятно.

Гошка терзался сомнениями, подозревает их в чем-то «дядя Слава» или нет. И тут вдруг его осенило. Он вспомнил, что впереди «дяди Славы» шла девушка с длинной косой…

А мы из-за вас, дядя Слава, такую девчонку упустили, потрясающую… с длиннющей косой…

Что? — встрепенулся Усольцев. — Девушку упустили?

Ну да. Мы только вчера узнали, где она живет, пошли за ней, а тут вдруг слышим: «Помогите, помогите!» Ну и вот…

Усольцев тоже вспомнил, что перед ним шла девушка с косой. Он еще подумал тогда с сожалением, что хорошая коса нынче редкость… Фу, до чего доводит такая жизнь! Мальчишки за девчонкой гнались, а он-то решил, что они за ним следят. С какой, спрашивается, стати этим огольцам за ним следить? У них нет ни малейших оснований, а он, старый дурак, даже проверять их вздумал, вот за это его господь и наказал. Невинных отроков, можно сказать, заподозрил…

В этот момент появился Никита с каким-то мужчиной.

Ну, где ваш пострадавший? Это вы? Пойдем те, обопритесь на меня. Может, все-таки лучше вас в больницу доставить?

Ни в коем случае! В больнице лежать — хуже не придумаешь! Спасибо вам.

Все трое усадили Усольцева в рыжую «шестерку».

— Ребятки, не сочтите за труд, поедемте со мной, там мне поможете, а уж я в долгу не останусь.

Ребята кивнули, соглашаясь. У дома Усольцева они первыми вылезли из машины, и, пока он расплачивался с водителем, Гошка успел шепнуть Никите:

Я ему сказал, что мы из-за него упустили классную девчонку.

Какую девчонку? — опешил Никита.

Помнишь, впереди шла такая гирлушка с длинной косой?

Ага, помню! Он поверил?

Кажется, да.

Но тут им пришлось помочь Усольцеву выбраться из машины и дойти до подъезда.

Вам на какой этаж? — спросил Никита.

К счастью, только на второй, дом-то без лифта.

Усольцев вытащил ключи, отпер дверь.

— Вот, прошу в мою берлогу.

Он жил в однокомнатной квартире. И, похоже, жил один. В доме, не чувствовалось присутствия женщины, хотя было очень чисто.

Ох, хорошо дома! — вздохнул хозяин квартиры и осторожно сел на диван. — С Георгием я уже познакомился, а с тобой еще нет. Как тебя звать-величать?

Никита.

— Никита, Георгий! Какие имена, настоящие, русские, не какие-нибудь Эдуарды или Альфреды. А сколько же вам лет, голуби?

— Тринадцать, — ответил за обоих Никита.

Усольцев вдруг громко расхохотался.

— Ишь вы, молодые, да ранние, за девчонками уже гоняетесь, молодцы!

«Неужели он купился на эту враку? — подумал Гошка. — Похоже, что купился».

Ну, голуби, вот вам по сто рубликов на брата, в благодарность, так сказать.

Нет, спасибо, не надо, мы вам не за деньги помогали! — с обидой в голосе ответил Никита.

Понимаю, это был благородный порыв. Но я по-другому не умею выражать благодарность, так что уж будьте снисходительны к немолодому человеку, возьмите. Слыхали поговорку: «Дают — бери, бьют — беги»? — Он пристально смотрел на мальчиков, словно бы что-то прикидывая, потом спросил: — Вы что же, в деньгах не нуждаетесь, богатенькие, да?

Почему? Я, например, очень даже нуждаюсь, я только с мамой живу, ей одной трудно… — выступил вдруг Гошка.

Ну вот видишь… Деньги невеликие, но все же на мороженое хоть какое-то время у матери клянчить не надо.

Спасибо, — сказал Гошка и сунул сторублевую бумажку в карман шортов.

Никита молча последовал его примеру.

А Святослав Петрович задумчиво смотрел на мальчиков. Казалось, он что-то хочет предложить, но не решается. Наконец он предложил:

Вот что, голуби, а не хотите ли вы немножко подзаработать, вы же сейчас не учитесь, лодыря гоняете, как в мое время говорили. Ну как?

Хотим, еще как хотим! — воодушевился Гошка. — А что делать-то надо?

Да ничего особенного, просто я вот ногу повредил… на несколько деньков из строя выбыл, а работа моя такого не терпит. Вы могли бы меня кое в чем заменить.

Мы? А кем вы работаете? — ошеломленно осведомился Никита.

Я, голуба… частный детектив. Только, чур, никому ни звука, понятно?

Понятно, — проговорил Гошка. «Кажется, мы здорово влипли, — подумал он, — но с другой стороны…»

Я был когда-то следователем, а потом ушел с этой работы, не смог больше, там кругом все куплено-перекуплено. Честному человеку там работать зазорно! А на хлеб зарабатывать надо, я только ведь и умею, что воров да бандитов ловить. Но пока я лишь начинаю, вот подкоплю деньжат, агентство свое открою.

Ох, как интересно! — простонал Никита. — И что мы будем делать?

Ничего особенного, я вам объясню, уверен, вы справитесь. А то мой напарник сейчас в отъезде, тоже по моему поручению, а я временно обезножел… Ну что, согласны?

Конечно!

Но вы должны дать мне честное благородное слово, что ни звука не скажете ни родителям, ни дружкам-приятелям. Обещаете?

Обещаем! — в один голос крикнули мальчики.

Ну что ж, хорошо. Для начала вам надо будет проследить за одной дамочкой. Мне ее супруг поручил узнать, где она бывает в его отсутствие. Не так уж сложно, согласитесь?

Наверное… Но как мы за ней следить будем, если она вдруг в машину сядет? — деловито спросил Никита."

Соображаешь! Фильмов насмотрелся, да? — расхохотался Усольцев. — Если дамочка в машину сядет, вы тоже ловите тачку и за ней! А если водитель чересчур любопытный попадется, скажете, что это ваша старшая сестра или, еще лучше и правдоподобнее, жена вашего старшего брата. Поняли?

Что ж тут не понять? Поняли, — кивнул Никита. — А когда приступать?

Ишь ты, какой шустрый! Не терпится тебе?

Так ведь интересно же! Я всю жизнь мечтал сыщиком стать!

Да?

Брешет он, Святослав Петрович! Он всю жизнь мечтал кошачьим доктором быть, а про сыщика только сейчас придумал! — И Гошка здорово ткнул двоюродному брату локтем в бок.

Никита чуть не взвыл от боли, но промолчал.

Понятно, понятно… Ну что ж, ребятки, если у вас столько энтузиазма, то… Сегодня уже поздно, а вот завтра по утряночке езжайте вот по этому адресу, дождитесь, когда из дому выйдет вот эта дамочка, и попробуйте за ней проследить. Она, к вашему сведению, не любит на машинах разъезжать, все больше пешочком, у нее какие-то нелады с вестибулярным аппаратом, ее в транспорте здорово укачивает… Так что, думаю, справитесь. Особенно обращайте внимание на мужчин, с которыми она будет встречаться. Старайтесь подслушать разговоры и, по возможности, сфотографировать их. Или вместе, или хотя бы по отдельности.

А фотоаппарат? — спросил Гошка, хотя в сумке у него лежал свой.

Не беспокойся. Вот вам зажигалка. Чиркнете ей, и снимочек готов.

Настоящий сыщицкий фотик, да? — загорелись глаза у Никиты.

Ну, разумеется. Только напоминаю — никому его не показывать, не хвастаться перед девицами и вообще держать язык за зубами. Это первая заповедь настоящего сыщика.

А вторая? — полюбопытствовал Гошка.

Пока с вас хватит и первой. Вы еще научитесь помалкивать, а там поглядим… Ну что ж, голуби, ни пуха вам ни пера и не стесняйтесь послать меня к черту.

К черту! — заявил Гошка.

Ко всем чертям! — добавил Никита.

А можно еще вопрос? — спросил Гошка.

Валяй!

Святослав Петрович, а что нам потом делать?

Не понял!

Ну, когда нам… когда мы за ней проследим… —

Ясно. Вы, голуби, купите телефонных жетонов. Если возникнут вопросы, звоните, только не орите там в автомате, как будто вас режут… Нет, так не пойдет. Лучше я вам… Вот, возьмите! — Он достал из ящика стола сотовый телефон и протянул его Гошке. — Умеешь с этой штукой обращаться?

Умею. Дело нехитрое.

Только не вздумайте по нему своим подружкам названивать. Это, знаете ли, дорогое удовольствие. Только мне и только в случае крайней необходимости. Я сам его по пустякам не использую. Вот, к примеру, сегодня. Взял бы я его с собой и не орал бы: «Помогите! Помогите!», просто позвонил бы в ту же милицию или в «Скорую»… Если узнаю, что звонили зря, удержу из заработка! Усекли?

Конечно! — в один голос воскликнули мальчики.

Если никаких ЧП не будет, звоните мне уже вечерком, когда закончите слежку. Вот вам еще на расходы, поесть-попить, в платный сортир забежать… И до завтра! Счастливой работы, голуби!

С этими словами Усольцев не без труда поднялся из кресла и, сильно хромая, проводил мальчиков до двери. Когда дверь за ними захлопнулась, он занялся поврежденной ногой. Приложил пузырь со льдом. «Может,, я зря все это затеял? Черт знает, что это за мальчишки, хотя, кажется, они поверили, будто я сыщик. Ну да ничего, на самый худой конец уведут сотовый телефон. Впрочем, на воришек они совсем не похожи. Да и понимают они, что сотовый им не сгодится! Думаю, исправно все выполнят, а там… Как говорится, прости-прощай. Эти пацаны проблемы не составят. Уберу их, и дело с концом».

Гошка с Никитой выскочили во двор, переглянулись и, ни слова не говоря, двинулись прочь. И, лишь пройдя два квартала, вдруг разом остановились.

Гошка, а мы не заигрались, как ты думаешь? — растерянно спросил Никита.

Заигрались? Нет, почему?

Что ж мы теперь, подручные у киллера? Как-то это не очень…

Никакие мы не подручные! Мы… мы разведчики в тылу врага! Неужели ты не понимаешь, какой нам выпал шанс? Мы же сможем предупредить людей… Предотвратить убийство.

Ты про дамочку со слабым вестибулярным аппаратом?

Конечно. Хотя…

Что?

Никита, ты понимаешь… Нам нужно притвориться полными идиотами. Полными! Мы будем просто выполнять его поручения и ни одного лишнего движения. Иначе нам конец!

Что?

Ничего особенного. Просто, если он заподозрит, что мы хоть что-то поняли, он нас уберет.

Уберет? — побледнел Никита.

Запросто!

Гошка, а может… того… Плюнем на это дело?

Нельзя, — вздохнул Гошка. — Мы можем спасти как минимум двух человек: старушку и эту, с вестибулярным аппаратом. Если мы будем действовать умно и осторожно, то выйдем победителями. Этот киллер не слишком-то умный.

С чего ты взял?

С того, что он не спросил ни наших фамилий, ни адресов, ни телефонов! А это крупная промашка. "Ведь теперь мы уж точно ему правды не скажем, даже если он захочет что-нибудь узнать, а сразу, под горячую руку, да еще на радостях, что нас берут в подручные, вполне могли бы выложить все как есть.

Да. Ой, Гошка, а ты чего меня локтем в бок ударил? Я что-то не врубился.

А! Ты ведь заявил, что с детства мечтал сыщиком стать.

Да, действительно, вот дурила! Ну ты так быстро соображаешь! Офигеть можно. И насчет девчонки с косой придумал…

Я ничего не придумывал, я просто вспомнил… У нее коса была потрясная, до самой попы! И наш киллерок ее тоже явно приметил.

— Слушай, Гошка…

— Ну?

Как по-твоему, почему он нас нанял? Это ведь для него тоже опасно.

Думаю, тут все просто. У него, наверное, есть какой-то срок, к которому он должен управиться с заданием.

С убийством?

Похоже на то. А он ногу повредил, с двумя больными ногами не очень-то побегаешь, а ему, как я понял, надо знать, не с кем дамочка встречается, а где и в какое время бывает, когда ее дома нет… И это может означать, что он не столько на нее покушается, сколько на ее мужа, например.

Ну, Гошка, ты даешь! Мне такое и в башку не залетело!

Погоди, может, все это совсем не так… Но мы попробуем разобраться. И для начала надо будет выяснить, кто эта женщина, кто ее муж. Но это, конечно, только для себя. А для дяди Славы мы никакой инициативы проявлять не станем. Нет, для него мы полу отмороженные подростки, которым все по барабану!

Нет, это уже не получится. Было бы нам все по барабану, мы бы не стали его из ямы вытаскивать, и вообще…

Ну, это я, конечно, загнул… — согласился Гошка. — Но просто мы за бабки выполняем его поручения, а что и зачем, нас не касается.

А сами держим ухо востро?

Ясное дело!

Глава 8. Случай в парке

Рано утром мальчики уже пришли к дому, за одной из жительниц которого им предстояло сегодня следить. Дом был кирпичный, из тех, что в Москве считаются «престижными», и находился не в центре, неподалеку от чудесного парка. Да весь район был новым и «престижным». Ребята устроились неподалеку от детской песочницы, где, несмотря на ранний час, копошилась девочка лет четырех. На скамеечке возле нее старушка вязала спицами свитер из пушистой розовой шерсти.

Фу, мне даже смотреть на этот свитер жарко, — поморщился Гошка. — А ей хоть бы хны. Вяжет себе и вяжет.

Наверное, у нее нервы крепче, чем у тебя, —усмехнулся Никита. — А вообще-то тут клево. Чистенько, красивенько!

Тут, скорее всего, «новые русские» живут, — предположил Гошка. — Ну и начальство всякое. — Он достал из кармана фотографию женщины. — По-твоему, сколько ей лет?

Никита в который уж раз внимательно уставился на фотографию.

— Лет тридцать пять — тридцать семь… А может, и все сорок. Приятное лицо, между прочим. Не злое… Интересно, чем она кому-то помешала?

Не успел Гошка и рта раскрыть, как Никита толкнул его:

— Вон она, смотри!

Из подъезда вышли двое, мужчина и женщина. Мужчина был высокий, широкоцлечий, а женщина едва доставала ему до плеча. Он был в пиджаке и с галстуком, а женщина в довольно длинных шортах и пестрой майке.

Гошка мигом выхватил из кармана предусмотрительно купленные сигареты «Магна», достал одну и поднес к ней зажигалку-фотоаппарат.

Старушка с вязаньем подняла голову и неодобрительно глянула на мальчишек. А Гошка, как нарочно, раскашлялся. Он уже не раз пробовал курить, но ему это занятие совсем не нравилось. Однако чирканье зажигалкой без сигареты могло привлечь чье-нибудь внимание, а рисковать не хотелось. В этом привилегированном районе наверняка есть какие-нибудь незаметные с первого взгляда охранники. Между тем к подъезду подкатил черный «БМВ», мужчина поцеловал женщину в лоб и сел рядом с шофером.

— Номер запомни! — шепнул Гошке Никита.

Машина тронулась с места, а женщина помахала рукой ей вслед. Затем она постояла немного в раздумье и вдруг направилась к скамейке, где сидела старушка с вязаньем.

Здравствуйте, Нора Федоровна! — поприветствовала она, присаживаясь рядом.

О, Риммочка! Доброе утро. На прогулку собрались?

Да, но увидела вас и Лилечку, решила подойти, поздороваться.

«Наверное, мы сваляли дурака, — подумал Гошка. — Она может нас запомнить, а нам это ни к чему».

Гош, а ведь, похоже, тот мужик — ее муж, — прошептал Никита, — а киллерок сказал, что муж в отъезде.

Погоди, давай послушаем…

Гошка, сними их вместе, он же велел со все ми, — напомнил Никита.

Точно. Я и забыл…

Мальчики, — громко обратилась к ним Римма, — зачем вы курите?

Они оба вспыхнули, но ничего не ответили.

Это вредно, некрасиво и к тому же совсем не модно! Вы с этим курением отстали от века, — улыбалась во весь рот Римма. — В Америке курят, можно сказать, изгои общества!

Так то в Америке! — весело отозвался Гошка, который первым оправился от смущения. — Нам Америка не указ!

Не указ? — засмеялась Римма. — С одной стороны, это прекрасно, давно пора своим умом жить, но вот что касается курения… бросьте вы, зачем самим себе здоровье портить! Вы тут кого-то ждете? Нет? Так шли бы лучше в парк погулять!

— Чего пристала? — тихонько проговорил Никита. — Давай-ка смываться.

«Да, мы самые настоящие бездари», — подумал Гошка.

Вы говорите, парк? — добродушно улыбнулся он. — Где тут парк?

А вы нездешние, что ли? — настороженно подняла голову Нора Федоровна.

Да как сказать… мы только неделю как переехали сюда.

Тогда понятно. Вы сейчас идите вон туда, потом свернете налево и увидите парк.

Спасибо, мы пойдем!

Им ничего не оставалось, как уйти.

Когда женщины уже не могли их видеть, мальчики остановились, растерянно глядя друг на друга.

Мы с тобой слишком избалованы, слишком любим всякие удобства, — смеясь, заметил Гошка. — Если следить за кем-то, то сидя на лавочке, в тени, и хорошо бы еще поблизости стоял холодильник с пепси-колой.

А что ты смеешься? Мы же с треском провалили задание! — воскликнул Никита. — И это не смешно!

Ну, положим, ничего мы не провалили. Два снимка у нас есть, а больше и не надо…

Как?

Очень просто. Ты что же, думаешь, я буду ему на блюдечке с голубой каемочкой настоящие сведения подавать, чтобы он успел вовремя кого-нибудь угрохать? Так, по-твоему?

То есть? — растерянно спросил Никита.

Деза, деза и только деза!

Но он же нас разоблачит в два счета! Он… Он нас убьет! А ты тут хорохоришься только потому, что не хочешь признать наш провал! Допустим, сегодня ты отделаешься этими двумя снимками. А завтра? Скажешь, что она вообще из дому не выходила, да?

Вообще-то мы вовсе не провалились… Я же сказал, что мы тут живем, если попадемся еще разок-другой ей на глаза… тьфу, черт, при ней теперь не закуришь… Чего пристала, какое ей до нас дело?

У нее небось своих детей нет, вот она нас и воспитывает. Нет, Гошка, тут что-то другое надо придумать…

Что?

Понимаешь, тут нужен кто-то еще…

Кто тебе еще нужен?

Девчонки!

Девчонки? Какие девчонки? Ты спятил?

Ничего не спятил! Если девчонки за нею последят, она их запросто может и не заметить, не обратить внимания…

Если девчонки будут курить и щелкать зажигалкой, она им вообще житья не даст. Зануда! И потом, где они, девчонки? Тут только Ксюха сгодилась бы, а ее увезли… Нет, девчонки тут — это ерунда. Они и проболтаться могут и вообще… К тому же девчонок надо охранять, так что мы все равно должны тут поблизости тусоваться…

А давай сегодня скажем киллеру, что зажигалка для нас не годится, слишком много внимания привлекает. Вдруг у него есть какая-нибудь другая штуковина, например, ручка или что-то еще…

Нет, Никита, лучше пока ничего ему не говорить. А то он решит, что зря связался с малолетками, и все такое. Нет, пусть пока все идет, как идет.

И что ты сейчас предлагаешь?

Заниматься своим делом. Кстати, Никита, я вот что подумал… Нам придется многих обманывать…

Никита непонимающе взглянул на него.

И, кажется, французы говорят: «Чтобы врать, надо иметь две памяти». Так вот, если мы не хотим все на свете перепутать, давай начнем записывать…

Что записывать?

То, что происходит в действительности, на одну бумажку, а то, что мы будем сообщать киллерку, на другой.

Зачем? Зачем записывать, что происходит в действительности? Кому это надо?

На всякий случай. Мало ли… А вдруг пригодится.

Кому и зачем?

Тебе трудно, да? В таком случае я сам буду записывать… Но я думал, один из нас будет записывать враки, а второй — правду. Но я могу и сам…

Ты что, обиделся?

Даже не собирался. Просто если мы будем спорить из-за всякой чепухи, то…

— Сам же говоришь — чепуха!

А-а, я, кажется, понял! Я не согласился привлечь девчонок, а ты не соглашаешься записывать.

Гошка, ты меня что, совсем дебилом считаешь?…

Тут они оба увидели, что Римма быстро идет по направлению к парку, и, позабыв о разногласиях, двинулись за нею, держась на довольно большом расстоянии. Она вошла в парк и все тем же быстрым пружинящим шагом направилась вглубь по тенистой аллее. Мальчишки шли за ней. В конце концов она же сама посоветовала им гулять в парке.

А Маша тем временем не находила себе места. Вот уже второй день Гошка неизвестно где пропадает. Вчера вечером она мельком увидела его, но он был с мамой и поговорить им не удалось. А сегодня с утра он опять исчез. Наверняка выслеживает убийцу! Эх, почему он не хочет взять ее с собой? Она бы не стала мешать им, Гошке и его двоюродному брату.

— Маняша, ты что такая задумчивая? — спросила Саша.

Температуры у нее уже не было, но докторша велела ей пока лежать в постели.

Я не задумчивая…

А где твой Гошка?

У двоюродного брата, без порток и без халата!

Что? — опешила Саша. — Что ты несешь?

Другая рифма не получается!

Ну, знаешь, Маня, это уж просто черт-те что! — засмеялась старшая сестра.

Хорошо, у двоюродного брата он без фотоаппарата! Так лучше?

Ну, наверное… Рифма уж точно чище!

Фиг с ней, с рифмой…

Манька, да что с тобой?

Скучно! Мне скучно!

Займись чем-нибудь!

Неохота! Неохота! И вообще, отвяжись! Ты болеешь? Вот и болей себе! Ты болей себе, болей, а сестренку пожалей! Пожалей бедняжку, милую Маняшку!

Слушай, ты ополоумела? Раньше только рифмы подбирала, а теперь уже стихи сочинять начала. Не иначе, это любовь!

Отвянь!

Не отвяну! Мне тоже скучно! Знаешь, Манька, если ты примешься сочинять стихи, тебе придется найти себе парня с каким-нибудь более удобным именем.

Чего?

Ну сама подумай, нельзя своего героя всегда называть Гошкой и рифмовать с окрошкой. А Георгий… С чем его срифмуешь? Маня задумалась.

Ну, — приставала Саша.

Да, Георгий… Действительно, хорошей рифмы и вправду нет.

А вот звали бы его… Ну, скажем, Сережа…

Противная рожа, на мурло похожа!

Сергей?

Апогей, перигей! Эге-гей!

Кирюша!

Чумазый, будто хрюша!

Кирилл!

Цветочки подарил!

Иван!

Свалился на диван!

Ну, Ваня у тебя точно срифмуется с баней! — захохотала Саша. — А вот Георгий…

Георгий — бывает в морге! — вырвалось вдруг у Мани.

Манька!

Ой, что я сморозила! — зажала себе рот рукой испуганная Маня.

Вот видишь, до каких глупостей ты договорилась! — укорила сестру Саша.

Это ты виновата, пристала, как…

Да ты ничего ужасного не сказала. Если он бывает в морге, значит, живой, покойники там не бывают, они туда попадают, лежат, но не…

Поняла уже! — отмахнулась Маня, вдруг, неожиданно для себя, произнесла: — Сестра, сестра, оставь меня в покое, дай мне упиться горечью своей!

Саша сперва замерла от изумления, а потом покатилась со смеху.

— Ну, Манька, ты просто точь-в-точь Васисуалий Лоханкин. Ты «Золотого теленка» читала? Помнишь?

Маня прыснула.

Вообще-то точно, похоже на Васисуалия… Только я сама не понимаю, как это получилось.

Следи за собой, сестренка, а то скоро станешь психопаткой!

Психопатка, психопатка, ты мала, как куропатка! Сашка, а куропатки вкусные?

Не знаю, не пробовала.

Да я вот «Трех мушкетеров» читала, там они часто куропаток едят.

Слава богу, о еде заговорила! Манька, ты небось проголодалась?

Вообще-то да.

И я. Давай рисовую кашу сварим, а?

Со сгущенкой?

Естественно!

Годится!

И Маня отправилась в кухню варить рисовую кашу, которую они с сестрой просто обожали. В голове сами собой складывались идиотские стишки: «Саша и Маша обожают кашу, рисовую сладкую, морды будут гладкие!»

— Тьфу, что это на меня нашло? — проворчала Маня. — Неужели все из-за Гошки? Но эту фигню про кашу я Саньке не скажу. Стыдно!

А Гошка и Никита тем временем крались по тенистой аллее парка, не упуская из виду Римму. Но вот она свернула с аллеи и села на скамейку. Переглянувшись, мальчики молча прибавили шаг. Ничего страшного, если они далее попадутся ей на глаза. Даже, наоборот, хорошо… Может, она опять с ними заговорит, тем более им опять придется сделать вид, что они закуривают. Но вдруг они заметили, что навстречу им идет женщина в легком розовом сарафане. Поравнявшись со скамьей, она подошла к Римме, поздоровалась и села рядом.

Эх, надо бы их снять, а еще лучше — послушать, о чем они говорят, — сказал Никита.

Снять не выйдет, очень уж явно получится, а вот послушать… Давай попробуем сзади подобраться! —I ответил Гошка, и они побежали по газону к кустам.

Опоздали! — с сожалением воскликнул Никита.

Женщина в розовом сарафане торопливо удалялась по аллее. Но вдруг какая-то тревога кольнула Гошку. Он побежал к скамейке. Римма сидела на прежнем месте, но…

— Вам плохо? — кинулся к ней Гошка.

Женщина не отвечала. Похоже, она была безсознания. Голова свесилась на грудь, руки бессильно повисли.

— Она… Она умерла? — дрожащими губами проговорил Никита.

Гошка схватил руку женщины, попытался нащупать пульс.

Жива! Никита, беги, вызывай «Скорую».

А ты?

А я с ней побуду!

Никита сломя голову кинулся к выходу из парка, но вдруг на глаза ему попался мужчина, прячущий в карман сотовый телефон. Мальчик бросился к нему.

Извините, вы не могли бы вызвать «Скорую»? — запыхавшись, выкрикнул Никита.

Что? «Скорую»? Кому?

Там женщине стало плохо! Она без сознания, пожалуйста, очень вас прошу!

Ты правду говоришь? Это не очередной дурацкий прикол, как вы выражаетесь?

Нет, что вы, пожалуйста, скорее, а то вдруг она умрет! Мамой клянусь! — вырвалось у него.

— Ну, если мамой… Ладно, так и быть!

Мужчина быстро вызвал «Скорую».

Спасибо! Спасибо вам большое! — залепетал Никита.

Вот что, покажи-ка мне эту женщину, может, я тоже смогу чем-нибудь помочь…

Идемте!

Гошка между тем обмахивал Римму своей бейсболкой, однако это не помогало.

Ну что? — подбежал к нему Никита.

Ничего. Вызвал «Скорую»?

Я вызвал, не волнуйся, — сказал мужчина. — Что тут такое? Боже мой, Римма!

Он пощупал пульс, поднял веки, потом огляделся кругом, взял Римму на руки и положил под куст, в тень, до скамейки уже добирались солнечные лучи.

Вы ее знаете? — решился спросить Никита.

Разумеется, это моя соседка!

Из Римминой сумки он вытащил бутылочку с водой, смочил носовой платок и приложил Римме ко лбу.

— Что же это с ней? Римма, Риммочка! Ребята, давно ее нашли?

Понимаете, тут что-то странное произошло, — нерешительно начал Гошка.

Что именно?

Эта женщина… Она сидела тут, на лавочке, а потом…

А потом к ней подошла другая женщина, посидела рядом немножко и очень быстро ушла, можно сказать, убежала, а тут… Я смотрю… она как мертвая, — подхватил Никита.

Что? — побледнел мужчина. — Вы уверены?

Просто нам показалось…

Не сговариваясь, Гошка и мужчина рухнули на колени возле Риммы и принялись осматривать ее голые руки и ноги.

Вот, смотрите! — закричал вдруг Гошка Что, что там? — не выдержал Никита и сел на корточки.

Вот, вот! — кричал Гошка, указывая на крохотное красное пятнышко чуть повыше левого колена. — Похоже на след от укола!

Да нет, ерунда, — покачал головой мужчина, — скорее похоже на укус. Мошка какая-нибудь… — Но в голосе его уверенности не было.

И тут они увидели женщину в белом халате и двух парней.

Это вы «Скорую» вызывали?

Да, да, пожалуйста! Скорее!

Что случилось? Солнечный удар?

Нет! Нет! — закричал Никита.

Ребята, спасибо вам огромное, но сейчас вы идите, — сказал мужчина. — Вы свое дело сделали.

Но мы хотим знать, выживет ли она! — ответил Гошка. — Мы имеем право!

Вот вам моя визитка, позвоните мне вечером домой, я поеду сейчас с нею в больницу!

Безжизненное тело женщины положили на носилки и втолкнули в машину. Еще мгновение — и мальчики остались одни на пустынной аллее парка.

Ну, как тебе все это нравится? — спросил Гошка, утирая вспотевший лоб.

Черт знает что, — проворчал Никита. — По-моему, мы угодили в самую середку какой-то поганой истории.

Да уж.

Они в бессилии опустились на траву.

Гошка, скажи, зачем, ну зачем кому-то покушаться на…

По-моему, на нее покушается не только наш киллерок… Интересно, кому могла помешать эта тетка со слабым здоровьем, если верить киллерку?

Ну, мало ли… Может, хотят напакостить ее мужу…

И те и другие? Не больно-то верится, нет, она сама имеет какую-то ценность или представляет собой какую-то опасность… Хорошо еще, этот мужик подвернулся…

Не слишком ли он вовремя подвернулся?

Ты что? Ты думаешь, он с убийцами связан?

Вроде не похоже, но все бывает…

Нет, не может быть… Не стал бы он нам свою визитку оставлять, говорить, что он ее сосед…

Визитка, кстати, у тебя? Давай-ка поглядим!

Вот! «Китаев Леонид Леонидович, архитектор». Телефоны, факс… Все вроде бы нормально.

Ладно, фиг с ним! Нам с тобой вот что надо решить — скажем мы киллерку про все это или нет.

Гошка задумался.

Надо сказать! Обязательно! Пусть знает, что у него конкуренты появились. А мы проследим за его реакцией.

Слушай, но если он…

Что?

Проникнет в больницу и…

Ерунда! — засмеялся Гошка. — У него же нога болит! А если вздумает поручить это нам, то здорово обломается!

Ну он же вроде не псих, чтобы поручать нам убийство!

Это точно. Нечего время терять, давай позвоним ему сейчас и скажем, так и так, женщина попала в больницу, и все такое… Уверен, он велит нам сейчас же ехать к нему!

Гошка не ошибся. Усольцев действительно велел ребятам немедленно ехать к нему. Никаких подробностей но телефону он слушать не стал. Его недоумение было столь велико, что он ждал ребят, как самых дорогих гостей, не отходя от окна. «Хорошо еще, что эти олухи не догадались вызвать милицию. А то не дай бог сболтнули бы с перепугу, что выполняют поручение частного сыщика… Да, полагаться можно лишь на самого себя». За всю свою киллерскую карьеру он никогда, ни единого раза ни на кого не полагался, а тут… И на старуху бывает проруха… Но до чего же некстати он свалился в яму! Нога болит просто зверски, и как минимум два-три дня придется просидеть дома. Но как быть с мальчишками? Они много знают. Да нет, что они там знают? Что он частный сыщик, хоть и без лицензии, который следит за неверными женами? Да, именно так, и не более того. Что же все-таки случилось с этой дамочкой?

Он так задумался, что даже не заметил, как ребята вошли во двор, и потому звонок в дверь заставил его вздрогнуть. Он с великим трудом поднялся и заковылял к двери.

Кто? — крикнул он, едва выйдя в прихожую.

Это мы! — раздались ребячьи голоса.

Слава богу! — прошептал Усольцев, открывая дверь.

Здрасте! — в один голос сказали мальчики.

Привет, привет! Проходите!

Как ваша нога? — поинтересовался вежливый Никита.

Болит, зараза! Еле двигаюсь. Ну, что там у вас стряслось?

У нас ничего, мы спокойненько делали свое дело, сфотографировали ее несколько раз, пошли за ней в парк и вдруг…

Гошка подробно рассказал, что случилось, умолчав, однако, о Китаеве, а почему, и сам не знал.

— В какую больницу ее увезли?

— Откуда же нам знать? — пожал плечами Гошка.

Надо было спросить у врачей, горе-сыщики, или, еще лучше, поехать с ней в больницу.

Но с какой стати? Нам ведь надо было следить, с кем она встречается, а с кем она в больнице встретится, без сознания? — логично заметил Никита.

Да, ты прав, просто меня занесло немного, расстроился я. Жалко женщину. Но в такую жару неудивительно… А ваша история о какой-то злодейке в розовом сарафане, извините, сущая чепуха! Бедняжка Римма отличается очень слабым здоровьем… А вы, горе-сыщики, чёрт-те что наворотили. Ни дать ни взять детективный роман. Ну что ж, со своей задачей вы все-таки справились. Значит, ни с какими мужчинами бедняжка не встречалась? Так я и думал и мужу ее сказал, что ревность… Впрочем, вам еще рано, голуби мои, в таких вещах разбираться. Что ж, спасибо, вот вам по пятьдесят рубликов на брата и будьте здоровы!

Больше вам наша помощь не нужна? — раз очарованно спросил Никита.

Усольцев задумался.

Есть у меня еще одно дельце… Но это не срочно… Вы, голуби, оставьте мне ваши телефончики, понадобитесь, позвоню!

Да у нас телефончиков нет, — огорченно произнес Гошка. — Мы живем в Ново-Косине, и телефончиков пока нет… Мы лучше сами вам позвоним.

Так, может, у вас и адреса нет, голуби?

Почему, есть! Ново-Косинский бульвар, дом шестнадцать дробь два, квартира 347 или 239. Георгию Мишкину или Никите Соловьеву.

Отлично, понадобитесь, пришлю открыточку. Родители вас не заругают?

А вы пишите не прямым текстом, а каким-нибудь шифром! Допустим: «Дорогой Георгий! Как живешь? Позвони. Додик».

Додик? Кто такой Додик?

Да один знакомый парень, он с родителями в Израиль уехал, но мои про это не знают.

Понял. Ну что ж, Додик так Додик. А вдруг твой Додик тебе и впрямь открытку напишет, как разберешься?

По почерку!

— А, понял.

И по штемпелю, — подсказал Никита.

Ишь вы какие, голуби, сообразительные. Ну, ладно, ступайте. Я что-то устал.

А вам ничего купить не надо? — предложил Гошка.

Да нет, у меня тут на площадке соседка очень сердобольная, опекает одинокого мужчину. — Он как-то противно усмехнулся и подмигнул ребятам. — Что ж, рад был познакомиться.

Мы тоже! До свидания.

Усольцев опять тяжело поднялся с кресла, проводил ребят и тщательно запер за ними дверь. Потом опять сел в кресло и глубоко задумался.

Глава 9. Маня

— Гошка, ты зачем наврал насчет телефона и адреса?

— Сам не понимаешь? Вдруг он что-то почуял и решил нас убрать? А так пойди найди. Тем более я даже не знаю, существует ли в природе Ново-Косинский бульвар.

— Ты его просто выдумал?

— Да брякнул первое попавшееся название… Кстати, очень возможно, что такой есть.

А вдруг он знает, что нет?

Ерунда! Кто это может наверняка знать? В новом районе всегда есть какие-нибудь бульвары. Вчера его еще не было, а завтра он уже есть!

Слушай, а ведь он хотел нам поручить ту старуху!

С чего ты взял? — удивился Гошка.

Так показалось.

Нет, Никита, вряд ли. Он вдруг захотел поскорее от нас избавиться, это вот точно. Наверное, решил созвониться с заказчиком, узнать, как и что…

А может, мы зря ему рассказали про бабу в сарафане?

Может, и зря… но теперь уж ничего не поделаешь, слово не воробей.

И что мы теперь делать будем, а?

Я думаю, нам надо еще тут поблизости покрутиться.

Зачем?

Затем, что он может запросто вызвать кого-то к себе, у него нога болит, сам он никуда пойти не в силах…

Кого он к себе вызовет? — удивился Никита.

Не знаю. Допустим, заказчика! По телефону он рассказывать такое не станет.

Нет, Гошка… Нет! Понимаешь, не сможет он признаться заказчику, что перепоручил нам следить за Риммой. Это такой прокол, в котором он в жизни не признается.

Да, наверное, ты прав. Ну, тогда поехали домой, а вечерком позвоним господину Китаеву, узнаем, как здоровье Риммы, где она лежит. Боюсь, ей грозит большая опасность.

Узнать бы еще, кто она такая…

Они молча побрели к метро, чувствуя кошмарную усталость. И вдруг Гошка хлопнул себя по лбу.

— Стой, Никита!

Что?

Боюсь, нельзя нам Китаеву звонить!

Почему это?

Потому что, если все нормально, там должна уже орудовать милиция. И конечно, Китаев рассказал про нас.

Ну и что? Нам-то чего от милиции бегать? Мы ничего плохого не сделали! И мы можем дать очень важные показания! Описать ту тетку в сарафане… Мы просто обязаны это сделать.

Думаешь?

Уверен! На все сто!

А как быть с киллерком?

Пока будем помалкивать! Доказать ведь ничего нельзя, а если расскажем все, как было, нам просто никто не поверит. А тут ведь конкретное преступление…

Слушай, Никита, а вдруг Китаев милицию не привлек? Вдруг врачи определили какую-нибудь другую причину болезни?

Ну и слава богу! Чем меньше убийц, тем лучше. И знаешь, что я думаю…

—Ну?

Давай-ка поговорим с мужем…

С каким мужем? — испуганно спросил Гошка.

С мужем Риммы! Надо его предупредить…

Но ведь тогда придется рассказать все с самого начала…

Нет, мы расскажем только последний эпизод! Мол, вытащили из ямы частного детектива, а он нам поручил… И вот такая история…

Нет, пока еще рано!

Ничего не рано!

Но он запросто может нам не поверить, вызвать ментов, и вообще… Мы же не знаем, кто он такой. А вдруг он сам бандит из бандитов, тогда как?

Не похоже вообще-то…

А по-твоему, бандиты обязательно похожи на бандитов, да? Нет, спешить не надо. Позвоним вечером Китаеву, а там поглядим. Может, у нее просто тепловой удар или еще что-то вполне мирное и никаких покушений не было? Зачем тогда шум поднимать?

Как зачем? Но ведь наш-то киллерок на нее нацелился! Или на ее мужа!

Да, братишка, влипли мы в историю, а как выбираться будем? Это ведь не шутки…

А давай посоветуемся с Китаевым? Он вроде нормальный мужик… И, наверное, знает, что собой представляет муж Риммы, ну, бандит он или не бандит…

Никита, ты думаешь, мы сами не справимся, да? Все время хочешь повесить наши проблемы на взрослых?

Ерунда! И никакие это не наши проблемы, Гошка. Пойми, мы узнали, что какие-то типы решили через два месяца замочить старушку. И нам, по правде говоря, чудом удалось очень многое проних узнать. И кто заказчик, и кто посредник, и кто исполнитель! Чудо, да и только. А времени — вагон и маленькая тележка. И справиться с этой задачей в принципе возможно. А в новой истории мы же не знаем сроков, не знаем вообще ничего… Но если эту Римму или ее мужа в ближайшие дни угрохают, мы же себе этого не простим, даже если ее угрохает не наш киллерок, а кто-то другой. Мы же об этом кое-что знаем…

Да, Никита, речугу ты толкнул будь здоровчик! И я осознал…

Ладно, кончай придуриваться! — рассердился Никита. — Ты как хочешь, а я поговорю с Китаевым! Я ему доверяю!

Интересное кино! Ты же первый в нем усомнился!

Это я с перепугу.

Ну вот что, предлагаю поехать ко мне, мамы дома нет, отдохнем, поедим и звякнем Китаеву. А там будет видно.

Значит, я тебя убедил?

Более или менее.

— Добрый день, — вежливо произнес Никита, — можно попросить Леонида Леонидовича?

Кто его просит?

Меня зовут Никита. Мы с Леонидом Леонидовичем договорились…

Никита? Первый раз слышу, — проворчал старческий женский голос.

Пожалуйста, передайте Леониду Леонидовичу…

Ничего я ему не передам, — женщина всхлипнула. — Он в больнице.

Как в больнице? У соседки?

Какая, черт возьми, соседка? Его машиной сбило! Лялечка к нему помчалась, а меня не взяли… Конечно, кому нужна теща? Ее на помойку выбросить можно… Теща…

— Что там такое? — нетерпеливо шепнул Гошка.

Никита покрутил пальцем у виска.

Извините, пожалуйста, в какой он больнице?

А тебе какое дело, окаянец? Ничего никому не скажу! Буду бдительность проявлять. Пошел к лешему!

Куда? — не расслышал Никита.

К лешему! В болото! Чтоб ты пропал! — И она швырнула трубку.

Что там? Что? — тормошил ошалевшего Никиту Гошка.

Китаев в больнице!

До сих пор?

Нет, он сам попал в больницу. Его машина сшибла! Гошка, мне это не нравится. Ох, как мне это не нравится!

Ты думаешь, это не случайность?

Я уверен! Просто уверен! Может быть, он сказал кому-то про ту бабу в розовом… Ну его и…

Мы должны его найти!

Как? Там старуха ненормальная, его теща… У нее крыша совсем съехала, она ничего не знает. Какая-то Лялечка к нему поехала. Жена, наверное…

Давай попробуем ему на работу позвонить… Может, там скажут…

Однако на работе у Китаева уже никто не отвечал.

А ведь это я виноват, — понуро проговорил Гошка.

Ты? Почему?

Потому что не надо было ничего говорить…

Прекрати, Гошка! — прикрикнул на него Никита. — Если все время молчать, то…

Молчание — золото!

По-твоему, мы и теперь должны молчать? Пускай все всех убивают к чертям собачьим, да?

Нет, я только соображаю, как найти Китаева.

Если его сбила машина, то… Вполне могли отвезти в «Склиф»! Сейчас мы туда позвоним!

А скажут?

Почем я знаю? Попробуем!

А телефон?

В этот момент кто-то позвонил в дверь. Мальчики испуганно переглянулись. Звонок повторился.

— Кто там? — крикнул Гошка.

Это я, Маня!

Гошка открыл.

Привет!

Привет! Гошка, куда ты запропастился? Войти-то можно?

Входи. Вот, познакомься, это Никита, двоюродный брат.

А я Маня. Что у вас лица какие-то… странные? Что-то стряслось, да?

Ага, один наш знакомый под машину попал, — сказал Никита.

Ой! Насмерть?

Не знаем еще. Хотим вот в «Склиф» позвонить…

Он в «Склифе»?

Точно не знаем, просто подумали…

Хотите, я позвоню? Девочке скорее скажут…

Давай, только надо еще телефон узнать…

— Это несложно, сейчас в справочную позвоню.

Она в мгновение ока узнала нужные телефоны и принялась дозваниваться в Институт скорой помощи имени Склифосовского, который все москвичи называют просто «Склиф». Наконец ей удалось дозвониться. И, о чудо, оказалось, что Китаева действительно доставили в «Склиф».

— А вы не скажете, в какой он палате, я его племянница…

И это ей тоже сообщили.

У него состояние средней тяжести. Так мне сказали. Это значит, он не умирающий! — доложила Маня.

Надо срочно пойти к нему! — воскликнул Никита.

Нет, нельзя, — покачал головой Гошка. — Нельзя сегодня. Там его жена. Не надо жене ничего…

Что? Что такое? — навострила ушки Маня. Мальчики растерянно переглянулись. Тайна непереносимой тяжестью давила на них. Желание хоть с кем-то поделиться было столь велико, что не хватало сил противиться ему, и они, перебивая друг друга, все выложили Мане.

Только, чур, никому больше ни звука, — предостерег ее Гошка.

Сама понимаю, — досадливо поморщилась Маня. — Ну и ну, влипли вы… Но с этим надо что— то делать. Вы понимаете, что, если этого дядьку сшибли, следующие на очереди — вы! Наверняка вас с ним засекли в парке, когда «Скорая» приехала… Вполне могли видеть, как он дал вам визитку. Поэтому вам ни в коем случае нельзя даже близко подходить к «Склифу»! А вдруг его там постараются добить… Кошмар! И эту Римму, кстати, тоже!

Но что мы можем… — растерянно проговорил Гошка.

Только одно!

Что?

Надо связаться с мужем Риммы и все-все ему рассказать. Кто бы он ни был, он будет вам благодарен.

Но как с ним связаться? Как? — закричал Никита.

Вы его сегодня утром видели?

Видели! Ну и что? Сегодня он ехал на работу. А если его жена в больнице, то с утра он поедет…

Какая разница, куда он поедет, главное, его увидеть…

Он завтра может быть с охраной…

И что? Испугались, да?

Погоди, Мань, ты не понимаешь…

Я все прекрасно понимаю! И я сама поеду туда утром! Я уж сумею к нему подобраться!

А как ты его узнаешь?

Вы поедете со мной, покажете его мне, а я…

Не много ли ты на себя берешь, подруга? — хмыкнул Никита. «До чего же самонадеянная девчонка», — подумал он. — Ты, между прочим, напрасно считаешь, что все так легко и просто…

А что особенного? Я просто подойду к этому дядьке и скажу: «Извините, пожалуйста, у меня к вам разговор жизненной важности!» Думаешь, он пошлет меня куда подальше?

Именно! — засмеялся Никита.

Ничего подобного!

А спорим?

Спорим! — приняла вызов Маня.

На что спорим?

На кафе-мороженое!

Годится!

Готовь побольше бабок, я обожаю мороженое в кафе и с водичкой.

Договорились. Я, между прочим, тоже могу много мороженого слопать, — предостерег ее Никита.

Не мылься, мороженое лопать буду я. А ты — платить! — засмеялась Маня.

Значит, завтра с утра тебе придется очень рано выйти из дому, а что ты скажешь сестре? — поинтересовался Гошка.

Придумаю что-нибудь! Большое дело!

Может, стоит ей все рассказать, а то чем больше врешь… — тяжело вздохнул Никита.

Нет, нельзя! Она за меня испугается, тогда даже маме в состоянии наябедничать.

— Она на ябеду не похожа, — вступился за Сашу Гошка.

Его тон Мане не понравился. Она взглянула на Гошку с подозрением. Неужели он втюрился в Сашку?

А почем ты знаешь, как выглядят ябеды? У них что, на лбу метка есть?

Метки нет, просто я всегда чувствую, способен человек на подлость или не способен. Вот и все. Твоя сестра, по-моему, не способна. — Он произнес это нарочито бесстрастным голосом, уж больно ему не хотелось, чтобы хоть одна живая душа догадалась о его чувствах.

Ну, раз ты так считаешь, я ей все расскажу, но предупреждаю — она может мне помешать, и тогда все сорвется.

Подожди! — остановил ее Никита. — Пока никому ничего не говори! Если сумеешь завтра вырваться из дома, ничего никому не рассказывая, отлично!

— Сумею, без вопросов! Во сколько надо выйти?

В семь!

Значит, выйду в семь!

Никит, а может, мы вдвоем с Маней съездим, а? — предложил Гошка.

У Мани от радости екнуло сердце, но Никита возмутился:

Это почему? С какой стати?

Да нет, просто я подумал, мы ведь в одном подъезде живем, а ты довольно далеко…

Ну и что? Нетушки, мои детушки, я не согласен, встретимся в метро, и все дела!

Ладно, — легко согласился Гошка.

А Маня огорчилась. Но не слишком, все-таки какое-то время ей удастся побыть наедине с Гошкой… «Пускай побуду, Гошка, с тобой совсем немножко…» А дальше ничего не придумывалось.

Утром она встала в половине седьмого, умылась, причесалась, надела новенький голубой с ромашками сарафанчик, выпила стакан молока с куском черного хлеба и на цыпочках выбежала в прихожую. Саша спала. Минутку подумав, Маня вырвала листок из блокнота, лежавшего возле телефона, и написала: «Санечка, не волнуйся, я ушла по важному делу. Вернусь к двум часам. Целую. Маня». Записку она положила на кухонный стол.

Гошка уже дожидался ее внизу.

— Маня, в целях конспирации мы со двора выйдем порознь!

Маня понимающе кивнула.

— Ты иди первой и жди меня у газетного киоска.

Она снова молча кивнула и побежала прочь со двора. Выждав две минуты, Гошка пошел следом. От киоска к метро они шли вместе.

Гош, а ты кого боишься-то?

Боюсь? Никого я не боюсь, с чего ты взяла? — удивился он.

Тогда почему нам нельзя было вместе выйти?

На всякий случай! Вдруг кто-то скажет — Гошка с этой новой девочкой в семь утра из дому вышел. Нам с тобой это надо?

А если нас сейчас кто-то засечет?

На улице мы могли случайно столкнуться, это не то же самое…

Маня поглядела на него с уважением.

А ты ушла без проблем? — спросил Гошка.

Без всяких! Санька еще дрыхла, я ей записку оставила, ушла, мол, по важному делу! А твоя мама не возникала?

Нет, мы с Никитой придумали, что едем на дачу, я говорю, к его однокласснику, он говорит, что к моему. Там очень здорово, лес, речка и все та кое, только ночевать негде…

И ваши мамы верят?

Пока да.

Понятно.

Они замолчали. Маня вдруг начала волноваться. Ведь ей предстоит такой разговор… Надо убедить взрослого и, по-видимому, важного человека, что ей можно верить, что она не какая-то глупая девчонка… У нее даже в животе заныло от волнения. И ладони зачесались. А Гошка думал, имеет ли он право подвергать опасности Маню. Ведь если опасность грозит им с Никитой, если какие-то таинственные люди засекли их вчера, то они вполне могут догадаться, что девчонка, подбежавшая во дворе к Римминому мужу, как-то связана с ними… И его прошиб холодный пот, несмотря на жуткую духоту в метро.

Послушай, Маня… — нерешительно начал он.

Что?

Знаешь, я подумал… Не надо… Не пойдешь ты никуда!

То есть как?

А вот так! Не пойдешь, и все!

Почему?

Потому что это опасно!

Для меня? Но ведь меня никто не знает!

Догадаются, они такие…

Не обязательно! Я что-нибудь придумаю!

Что ты придумаешь? Они похитрее тебя будут!

Неизвестно еще! Я уже придумала! Моя мама так за моего папу замуж вышла!

Что? — оторопел Гошка.

Мама была еще студенткой, а папа уже известным артистом. И она была в него жутко влюблена, но он на нее внимания не обращал. Они даже знакомы не были.

И что твоя мама сделала? — заинтересовался Гошка.

А вот увидишь! — лукаво улыбнулась Маня.

Нет, ты сначала скажи!

И не подумаю! Гошка, ты за меня боишься, да?

Естественно!

Кайф! — вырвалось вдруг у Мани, и она залилась краской.

Гошка сделал вид, что не заметил. Его все еще терзали сомнения, стоит ли затевать все это с Маней, но, с другой стороны, ему было очень интересно, что ж такое предприняла много лет назад мама Мани и Саши. И потом, он уже понял — с Маней спорить бесполезно. Она все равно сделает по-своему. Да и дело у них совсем нешуточное, промедление может обернуться большой бедой.

У выхода из метро их уже поджидал Никита.

Есть новости? — спросил он, даже не поздоровавшись.

Откуда? — пожал плечами Гошка.

И они направились в сторону дома, где жила Римма.

Значит, так, — сказал Гошка по дороге, — у него черный «БМВ» с шофером. Сегодня запросто могут появиться и охранники…

Да все я понимаю, вы мне покажите его, а там уж я сама… Только надо найти место, где вам спрятаться…

Это не проблема, — отозвался Никита, — там и кусты есть, и детская площадка с домиком…

Они предпочли устроиться в кустах, все-таки не так душно. И совершенно напрасно прождали больше двух часов. Ни черного «БМВ», ни мужа Риммы они так и не увидели. Наконец Маня не выдержала.

Сколько можно ждать? Ясно же, он не появится. Или он всю ночь пробыл в больнице и оттуда поехал на работу, или вчера уехал, допустим, на дачу…

Да, похоже, — вздохнул Гошка. — Ну и что будем делать? Нам нельзя сидеть сложа руки!

Надо попробовать пробиться к Китаеву! — предложил Никита.

Но в больницу раньше пяти вечера не пускают! — со знанием дела заявила Маня. — А это, считайте, потерянный день.

И в этот момент во двор въехал черный «БМВ».

— Внимание! — прошептал Гошка. — Это его машина!

Действительно, из «БМВ» вышел мужчина, тот самый, которого они видели вчера. Только вид у него был измученный. И тут вдруг Маня сорвалась с места и кинулась в сторону подъезда. Поравнявшись с мужчиной, она вдруг споткнулась и во весь рост грохнулась прямо ему под ноги. Гошка ахнул. А муж Риммы слегка отпрянул, а потом наклонился к упавшей девочке, помог ей встать и даже отряхнул с нее пыль. Она ему что-то сказала, он внимательно на нее посмотрел и, поддерживая под локоть, повел к подъезду.

Молодчина Манька, — прошептал Никита. — Ну что, похоже, все идет по плану, да?

Вроде бы…

Тогда погнали!

И они понеслись к метро. У них было договорено — если муж Риммы согласится поговорить с Маней, а потом захочет встретиться с мальчиками, то они, в целях строжайшей конспирации, будут ждать его в условленном месте.

А Маня между тем, сильно прихрамывая и опираясь на руку мужчины, шла к подъезду и горячо шептала:

— Это очень-очень важно! Нам надо… мне надо вам очень многое сказать, но в вашей квартире нас могут подслушать и в машине тоже, мои друзья будут нас ждать…

Она видела и чувствовала, что он ей не слишком верит.

Честное слово! Поверьте, вам и вашей жене грозит опасность!

Откуда ты знаешь?

Это не я… Это Гошка с Никитой, они случайно узнали, а я…

Но тут они вошли в подъезд. Навстречу им выбежала консьержка. И еще Маня успела заметить охранника в камуфляже.

— Ростислав Иванович, что случилось?

— Да вот барышня знакомая ногу поранила, — устало улыбнулся муж Риммы.

— Девочку в травмопункт отвезти?

— Да нет, ничего страшного, мы домашними средствами обойдемся! Просто ссадина.

— А если столбняк? Надо бы укольчик сделать.

— Никакого столбняка! — подала голос Маня. — Надо промыть и заклеить бактерицидным пластырем!

— Ишь вы какие, все-то они знают! — проворчала консьержка, но отвязалась.

Приехал лифт.

— Ростислав Иванович, я вам все объясню, но…

— Понял и приму меры! — ответил он.

Они вышли из лифта. Он огляделся по сторонам, взял Маню за руку и повел к двери, ведущей на лестницу.

— Постой тут, — шепнул он, сбежал вниз на не сколько ступенек, потом поднялся вверх на пол пролета и наконец вернулся к Мане. — Ну, теперь можешь говорить, только побыстрее.

— Мои друзья совершенно случайно узнали, что на вашу жену… а может, и на вас готовится покушение. Вчера в парке они видели, как вашей жене стало плохо, если бы не они… они вызвали «Скорую»…

— Неправда! «Скорую» вызвал Леня, наш сосед!

— Да! По их просьбе! А потом его сбила машина!

— Кого сбила машина? Леню?

— Да! Он лежит в «Склифе»!

— Так! Твои друзья полагают, что это как-то связано?

— Да! Это вообще долгая история, я сама не все знаю… Они следили за одним человеком, а потом так получилось, что он их послал следить за вашей женой, ну и вот… Ой! — испугалась Маня, поняв, что сболтнула лишнее.

— Постой, что за бред? За кем они следили? И почему он их послал следить за моей женой? Прости, но это чушь какая-то… Где эти парни? Я хочу сам с ними поговорить!

Они ждут нас в условленном месте.

Так идем же!

Извините, Ростислав Иванович! Но нам все-таки нужно зайти к вам в квартиру, как будто бы ногу мне промыть… Ведь если квартиру прослушивают…

Боже мой! Что за дети нынче пошли! Но ты права, идем!

Они вошли в красивую просторную квартиру.

Заходи, Наташенька. Сейчас я найду йод и пластырь…

Спасибо, я сначала водичкой промою…

Они еще обменивались какими-то незначащими фразами, Ростислав Иванович действительно принес Мане абсолютно ей не нужный пластырь. У нее не было ни царапинки. Падать она умела отлично. Ее научила этому мама. Но девочка все-таки заклеила ногу.

Очень больно? — поинтересовался Ростислав Иванович с грустной улыбкой.

Да, — притворно всхлипнула Маня.

Сама доберешься до дому?

Не знаю, нет, наверное.

Ладно, я тебя на такси доставлю, а то я свою машину отпустил. Надеялся поспать немного, а тут ты. И дернул же тебя черт так ко мне броситься!

Так я ж обрадовалась. Давно вас не видела…

Идем Наташа, у меня времени в обрез.

Маня была в полном восторге. Еще бы! Разыгрывать такой спектакль на пару со взрослым солидным человеком, водя за нос неизвестных бандитов! И сейчас она поведет его на встречу с друзьями…

Они вышли из дома. Маня сильно хромала.

Ростислав Иванович, далеко собрались? — спросил какой-то старичок в соломенной шляпе и с

орденом «Знак Почета» на клетчатой рубашке.

Да вот, надо отвезти домой дочку приятелей, она ногу поранила, — дружелюбно объяснил Ростислав Иванович.

А кареты твоей шикарной что-то не видать, — не без злорадства произнес старичок.

Ничего, я такси поймаю! — И добавил шепотом: — Черт, всем до меня дело, куда пошел, на чем поехал…

Он довольно быстро поймал такси, и через пятнадцать минут они уже входили в зеленый двор, где их ждали Гошка с Никитой. В этом дворе жила дальняя родственница Никитиного отца, которая сейчас была на даче. Они вспомнили об этом дворе потому, что он считался образцово-показательным по озеленению, тут имелись всякие красивые уголки и беседки, где можно поговорить с удобствами и без помех.

Здравствуйте! — вскочили мальчишки.

Привет, братва! Ну, великие конспираторы, выкладывайте все с самого начала, у меня мало времени! И не темните!

Мальчики переглянулись, и Гошка начал:

Мы вчера гуляли в парке…

Просто гуляли? — перебил его Ростислав Иванович.

У Мани упало сердце. Сейчас Гошка поймет, что она проболталась, и тогда всему конец…

Ну да, жарко ведь, а там…

Вот что, парень, мне твоя подружка сказала, что вас кто-то послал следить за моей женой. Это так?

Гошка метнул на Маню такой взгляд, что ей почудилось, будто она сразу от этого взгляда обуглилась.

Ну, что замолчал? Надеялся меня надуть?

Нет, но… Хорошо, тогда придется начать издалека, хотя к вам эта история отношения не имеет.

Подожди, — прервал его Никита, — мы рас скажем вам только то, что касается вас, остальное вам попросту неинтересно и не нужно. Так вот, мы следили за одним человеком, он слежки вроде бы не замечал и совершенно случайно упал в яму, стал звать на помощь. Вот тут мы и помогли ему вы браться. И он попросил нас последить за вашей женой…

Стоп! — прервал его Ростислав Иванович. — Кто этот человек?

— Его фамилия Усольцев, — ответил Гошка.

— Но все-таки, почему вы за ним следили?

— Сейчас это не важно, — гнул свое Никита, — главное, что он представился частным детективом, которому вы поручили следить за вашей женой…

Я?

Мы не поверили.

И правильно сделали. Я никогда ничего подобного даже в мыслях не держал. Следить за Риммой… бред какой-то. Да, а почему вы ему не поверили?

Мы точно знали, что он не частный детектив.

Кто же он?

Он — киллер, — негромко произнес Гошка.

Киллер? — переспросил побледневший Ростислав Иванович.

—Да.

Но почему же вы не сдали его в милицию?

У нас нет доказательств. Мы хотели поймать его с поличным.

И вы решили втереться к нему в доверие, да?

Конечно! Он и так хромает, а тут повредил и другую ногу, вот и решил, что мы — случайно подвернувшиеся дурачки…

Но если киллер следит за моей женой, выходит… ее хотят убить?

Похоже на то! Видимо, кто-то заказал вашу жену, — вставила Маня.

Значит, пока киллер нездоров, Римме ничего не грозит?

Да как вы не понимаете! — закричал вдруг Никита. — Мы ведь обнаружили, что на вашу жену покушается еще кто-то! Что вам сказали в больнице? Какой диагноз там поставили?

Сердечный приступ… С нею это бывает, она вообще нездоровый человек. Почему ты спрашиваешь? — вдруг словно очнулся Ростислав Иванович.

Потому что мы в этом не уверены… У нас есть подозрения…

И Никита подробно рассказал ему все, что случилось в парке.

И вы полагаете, что Леню Китаева нарочно сбили…

Полагаем!

Значит, и вам грозит нешуточная опасность!

А для чего, по-вашему, такая сложная схема связи с вами? — хмыкнул Гошка.

Значит, вчера вы первый день следили за Риммой?

Да, — кивнул Гошка.

И вы считаете, что Римме сделали какой-то укол?

Подозреваем. Но точно ничего сказать не можем. Врачи ничего такого не говорили?

Нет. Обычный приступ. В такую жару не удивительно… Так я понял. Вы решили предупредить меня… Огромное вам за это спасибо. А теперь… теперь извольте-ка объяснить, по какому поводу вы вдруг решили следить за этим киллером? И откуда вам известно, что он киллер? Поймите, это все не игрушки, речь идет о жизни людей! Давайте, давайте! Хуже от этого никому не будет! Да и потом, если вашего киллера возьмут, то все тайны утратят всякий смысл.

— Это правда! — воскликнула Маня. — Надо рассказать… Может, тогда найдут старушку!

Мальчики переглянулись.

— Хорошо! — кивнул Гошка. — Мы расскажем…

И он подробно рассказал начало истории.

Потрясающе, просто невероятно! Какие же вы молодцы! Настоящие сыщики! — время от времени прерывал его рассказ восклицаниями Ростислав Иванович. — Ну спасибо вам, ребята, я по гроб жизни буду вам благодарен, но сейчас вам надо отойти в сторонку. Вы свое дело сделали, теперь этим займутся те, кому положено. Хватит, вы и так рисковали жизнью…

Извините, а можно спросить? — подала голос Маня.

Валяй, спрашивай! — улыбнулся Ростислав Иванович.

А почему хотят убить вашу жену? Она кто?

Моя жена? Она…

Но тут у него из кармана зазвонил сотовый телефон.

— Алло! Я слушаю! Черт побери, как не вовремя… Хорошо, сейчас приеду! — Он спрятал телефон и быстро сказал: — Ну вот, меня вызывают, срочное дело… Спасибо вам еще раз, идемте, я подброшу вас поближе к центру!

И он энергично зашагал прочь со двора. Подростки, немного помедлив, кинулись вслед. Он вышел на тротуар, потом на проезжую часть и поднял руку. И тут вдруг произошло нечто невероятное — из проезжающей мимо машины высунулась рука с пистолетом.

— Ложись! — заорал Гошка и упал на тротуар.

Никита и Маня последовали его примеру, а Ростислав Иванович пошатнулся, и на его рукаве расплылось кровавое пятно.

— Ох, черт, — простонал он и схватился за плечо.

А машина уже скрылась в потоке транспорта. Все произошло мгновенно. Никто ничего не успел сообразить.

— Ребята, вы целы?

Они уже подбегали к нему.

Вы ранены! — закричала Маня. — Надо скорее в больницу!

Тихо! Не кричи! Не привлекай внимания! — зашипел вдруг Ростислав Иванович. — Это пустяк, царапина, меня едва задело.

Кровь! У вас кровь! — побелевшими губами шептала девочка.

Ерунда, но дело серьезное… мы все, кажется, влипли… Надо сматываться! Живо!

Они растерянно переглянулись. А Ростислав Иванович уже тянул их к ближайшему подъезду. К счастью, кодовый замок был сломан. Ростислав Иванович вытащил из кармана телефон, набрал номер.

— Алло, Герман? Это я. Слушай, друг, нужна немедленно твоя помощь. Бери машину и приезжай, я все объясню потом. Дорога каждая мину та… Я не один, прошу, не медли!

Он объяснил, куда надо приехать, и отключил телефон.

Ребятки, а ведь вам нельзя сейчас домой…

Домой можно, никто же не знает, где мы живем, — отозвался Никита.

Я в этом не уверен. Одно ясно, за нами с Машей следили… А значит…

Нет, следили они скорее всего от вашего дома…

Но кто поручится, что здесь и сейчас никого нет? А выстрел… Скорее всего, это предупредительный… Если б они захотели меня убить, то убили бы, не сомневаюсь. Кстати, это было предостережение и для вас. Мол, глядите, что может случиться и с вами. Но мы им не дадимся, дудки! — улыбнулся он.

А у вас кровь уже не идет, — заметила Маня.

Я говорю, пустяки. Сейчас приедет Герман, вы поедете с нами. Если будет слежка, он сумеет оторваться, и мы завезем вас домой. Надеюсь, теперь вы поняли, вам надо держаться подальше от всех этих дел! Хоть вы и храбрые, потрясающе храбрые ребята.

Они расплылись в улыбке. Кому не понравится такое о себе услышать! Прошло еще несколько минут, и у подъезда затормозил коричневый джип «Паджеро».

— Это Герман! Идемте!

Ростислав Иванович первым выскочил на улицу, огляделся, открыл дверцу джипа и сделал знак ребятам. Они мигом влезли на заднее сиденье, а он сел рядом с водителем.

Глава 10. Теща художника

Саша не находила себе места. Куда это с утра пораньше исчезла Маня? Какие такие важные дела вдруг у нее объявились? И почему она ее не предупредила вечером? Или что-то стряслось ночью? Нет, не может быть, она бы слышала, не такой уж крепкий у нее сон… Может, это как-то связано с Гошкой? Но телефон у него не отвечает. Или папа зачем-то позвал Маню? Тоже вряд ли, скорее уж он обратился бы к ней, как-никак она старшая сестра… Странно, очень странно… «Ну, Манька, вернешься, я тебе всыплю, будь уверена! Но только бы с ней ничего не случилось… Только бы она вернулась домой целой и невредимой!» Саша в испуге бегала взад и вперед по комнатам. Потом вышла на балкон. Вообще-то она боялась высоты, но сегодня волнение за сестру оказалось сильнее, и, вцепившись в перила балкона, Саша решилась глянуть вниз. Мало-помалу страх проходил, и она уже начинала различать отдельных людей и даже собак. И вдруг во двор на большой скорости въехал коричневый джип и с визгом затормозил у их подъезда, а оттуда выскочили двое мальчишек и… Маня! И мгновенно скрылись в подъезде. Саша отпрянула от балконных перил и облегченно вздохнула. «Манька жива-здорова! Но что все это значит? Чья это машина? Я из нее все выбью, она мне все расскажет, как миленькая!» И Саша решительно направилась в прихожую. Вот она услышала, как раскрылись дверцы лифта, а вот и ключ в замке поворачивается.

— Немедленно говори, где была, чей это джип и кто эти парни? — огорошила она вопросом младшую сестру.

Вид у Мани был не самый лучший. Бледная, волосы взъерошены, на лбу бисеринки пота.

Сань, ты что, с цепи сорвалась? — ответила Маня вопросом на вопрос.

Я-то нет, а вот ты… Но я тебя и вправду на цепь посажу! Ты что устроила? Я с ума схожу! Где тебя носит? Откуда машина? Чья? Сию минуту все рассказывай да не вздумай врать! Иначе я позвоню маме и скажу, что не справляюсь с тобой, что ты за была все свои клятвы, и пусть тогда мама отправит тебя в Пустошку, к тете Вере.

Санька, но ты же этого не сделаешь, правда? — испугалась не на шутку Маня. Больше всего на свете она боялась, что ее сошлют в Пустошку, маленький городок в Псковской области, где жила сестра их бабушки по маминой линии.

Сделаю, не сомневайся, если ты мне все не расскажешь! И еще — я запрещу тебе встречаться с Гошкой. Это он во всем виноват! Пока ты его не знала, все было более или менее нормально, а теперь… Давай рассказывай!

Можно мне хоть квасу выпить, пить хочу, умираю!

Она шмыгнула на кухню и достала из холодильника двухлитровую бутылку кваса. Медленно, чтобы оседала пена, налила его в большую кружку и принялась пить мелкими глоточками, как учила мама, чтобы не застудить горло и оттянуть время. Она не знала, как рассказать обо всем Саше и надо ли обо всем рассказывать. Уж больно страшная история получилась.

Саша стояла в дверях и ждала. Наконец она не выдержала:

Ну, сколько можно время оттягивать, а? Думаешь, я глупенькая, не понимаю? Попила?

Нет еще! — отрываясь от кружки, выдохнула Маня: — Жарко очень.

Будем надеяться, что в Пустошке нет такой жары!

Санька! Не вредничай!

Я не шучу! Давай выкладывай!

Маня допила квас, со стуком поставила кружку на стол и сказала:

— Что ж, слушай, я собиралась промолчать, чтобы не пугать тебя, но ты сама захотела…

И она рассказала сестре все, что знала. Ей даже стало легче. Но Саша сидела бледная как полотно.

Манька, и это все правда?

Чистейшая правда!

Какой ужас! Теперь тебе грозит опасность, и у нас ни одной спокойной минутки не будет.

Ничего подобного. Никто не знает, кто мы такие и где живем. Они нас не выследили!

Ерунда, ты этого не знаешь!

Знаю, еще как знаю! Да, когда мы сели в джип Германа, за нами был «хвост», но Герман сумел оторваться, мы еще полтора часа кружили по городу, и, только когда окончательно убедились, что все чисто, он привез нас сюда. Так что будь спокойна.

И ты клянешься мне, что больше не будешь…

Клянусь, клянусь, думаешь, мне самой это нравится? Знаешь, как я испугалась, когда Ростислава ранили? Думала, умру от страха… — неожиданно всхлипнула Маня. — Санечка, обещаю, никогда больше…

И она дала волю слезам.

А в это время Гошка с Никитой в полном изнеможении сидели у Гошки на кухне и медленно жевали печенье, запивая его холодным компотом.

И что теперь? — спросил наконец Никита.

Почем я знаю? — поморщился Гошка. — Черт-те что и сбоку бантик. А все так удачно начиналось, такая пруха была, мы бы обязательно рано или поздно нашли ту старушку… А теперь… Теперь ей точно каюк!

Почему? Наоборот! Если киллерка нашего повяжет милиция…

Вот именно! Тогда тот художник от слова «худо» наймет еще кого-то и уж ждать, скорее всего, не станет… А даже если и станет, нам от этого не легче. Второй раз такой прухи не будет… И вообще, Никита, влипли мы…

Думаешь, нам что-то грозит?

Нам? Вряд ли… Разве что лопнуть от любопытства. Столько тайн расковыряли, столько возникло вопросов, а с ответами туго, так туго, что хоть вой.

Да… С ответами действительно хреново… Даже когда Маня задала Ростиславу прямой вопрос: кто ваша жена и почему на нее все покушаются, зазвонил сотовый, а потом вообще такое началось… Жутко интересно, кто такая эта дамочка… Как ты-то думаешь, есть у тебя какие-нибудь мысли на этот счет?

Мыслей до фига и больше, а что толку-то? К Ростиславу нам сейчас не подобраться, к его же не тем более…

А что, если… — задумчиво проговорил Никита.

Что? — насторожился Гошка.

Что, если нам как-то связаться с Китаевым?

Тогда уж точно нас угрохают. Скажут: опять эти мелкие под ногами путаются, надо убрать их, и дело е концом. И это еще в лучшем случае.

— А в худшем что? — поежился Никита, а в худшем они нас поймают и станут пытать, чтобы выяснить, что нам известно…

Гошка, но как же нам быть? Сидеть сложа руки, когда столько интересных дел?

Нет, сидеть сложа руки мы не будем, просто мы отступим на прежние позиции.

Это как?

Последим за нашим киллерком, поглядим, что с ним происходит, еще лучше — за художником. Вдруг он нас на старушку выведет? Мне после сегодняшнего все это кажется таким тихим и мирным…

Вот уж точно говорят — все познается в сравнении, — засмеялся Никита.

И тут они услышали, как в замке поворачивается ключ. Никита побелел.

Это мама! — успокоил его Гошка. Действительно, это оказалась мама.

О! Вы дома? Что случилось?

Да так… Надоело на даче, — сказал Гошка.

Никита, ты чего такой бледный? Заболел?

Да нет, тетя Юля, я здоров.

Мам, а можно Никита сегодня у нас переночует?

Да ради бога. Что это вы печеньем питаетесь? В холодильнике есть нормальный обед.

Неохота в такую жару.

Дело не в жаре, — засмеялась мама, — просто вы отпетые лентяи. А впрочем, как хотите, каникулы — ваше время.

И она ушла к себе в комнату.

Гошка, зачем тебе надо, чтобы я у тебя ночевал?

Сам не знаю. Просто так спокойнее, и тебе, наверное, тоже?

Вообще-то да. Знаешь, давай до утра не станем про все это думать и разговаривать. Утро вечера мудренее.

Хорошо, — согласился Гошка. — Не думать, конечно, не получится, а не разговаривать… может, и получится. Давай в шахматы сыграем?

Годится!

Они играли в шахматы до ужина, а после сразу завалились спать. Слишком много сил потребовал от них этот день.

Утром мама сказала:

Раз уж вас тут двое, надо мне какую-то выгоду из этого извлечь, правда?

Точно! — засмеялся Никита.

Я решила вас поэксплуатировать. Пойдите-ка на рынок. Вдвоем вам будет веселее, а четыре руки, притом мужские, — это не то, что две женские, согласны?

Безусловно!

Вот и славно! Я вам тут написала все, что надо купить, сумки приготовила, завтракайте и отправляйтесь, а мне пора в мастерскую! Только не забудьте после рынка все покупки убрать в холодильник.

С этими словами она ушла. Никита пробежал глазами оставленный список.

Гошка, слушай, тут написано «курица»!

Ну и что?

А как покупать на рынке курицу?

А что особенного? — недоумевал Гошка. — Подойдем к тетке с курами и купим.

Но в них же надо как-то разбираться, а то еще надуют…

Успокойся, я в них разбираюсь. Для жарки надо покупать курицу с таким чуть-чуть голубоватым отливом, а для супа с желтоватым.

С голубоватым отливом? — не поверил Никита.

Ну, с голубовато-розовым, — поправился Гошка.

Шутишь?

Даже не собирался. Погоди, сам увидишь. Да и потом, у этих теток на рынке все куры хорошие.

Но в такую жару они запросто протухнуть могут.

А нос на что? Понюхаем!

Ну, ты даешь!

Да ладно, просто мы с мамой вместе давно на рынок ходим, поневоле научишься всему, если не дурак или не витаешь в облаках, а я и дураком себя не считаю, и в облаках тоже витать не особенно привык. Так что пора отправляться.

По дороге — а они решили пройтись пешком — им встретилась Роза Тягомотина.

Привет, Гуляев!

Привет, Роза. Как дела?

Нормально.

Далеко собралась?

На рынок. А вы тоже, я вижу?

Да, — вздохнул Гошка, понимая, что остаток пути придется идти вместе с Тягомотиной.

У вас какие-то новости есть? — без обиняков спросила Роза. — Думаешь, я не понимаю, что вы этим делом и дальше занимаетесь?

Да как тебе сказать… — неопределенно мямлил Гошка.

Можешь ничего не говорить. И так все видно по вашим рожам. Особых успехов нет! А где Филимонова?

На даче!

Понятненько. Без нее у вас дела не идут, да?

При чем тут Ксюха? Просто все застопорилось.

Гошка уже начал тихо звереть. Он плохо переносил Тягомотину. Но тут Никита решил вмешаться в разговор.

А тебе чего на рынке надо? — спросил он у Розы.

Цветы и фрукты.

На день рождения, что ли?

Почему на день рождения? — удивилась Роза. — В больницу.

А кто у тебя в больнице?

Дядя. Мамин брат, его машина сшибла, в «Склифе» лежит.

Что? — навострил уши Гошка. — В «Склифе»? Машина сшибла? А его фамилия, случайно, не Китаев? — спросил он, абсолютно не веря в удачу.

А ты откуда знаешь? — поразилась Тягомотина.

Леонид Леонидович Китаев — твой дядя?

А что тут такого? Ну, дядя, а дальше что?

Розочка, миленькая, ты даже не представляешь, как это здорово!

Что здорово? Что дядю машина сшибла?

За кого ты меня принимаешь? — оскорбился Гошка. — Конечно, нет, я хотел сказать, здорово, что Леонид Леонидович — твой дядя!

Почему? — не поняла Роза. — И вообще, откуда ты его знаешь?

Гошка умолк. Как объяснить все это Розе? Но ничего, видно, не попишешь, придется рассказать, хотя, если представить, сколько она будет задавать всяких занудных вопросов…

Почему ты молчишь? Я же спросила: откуда ты знаешь дядю Леню?

Случайно познакомились, — пришел на выручку двоюродному брату Никита.

А почему здорово, что он мой дядя?

Потому что нам просто необходимо с ним поговорить. Ты не знаешь, к нему всех пускают? И вообще, в каком он состоянии?

Состояние средней тяжести.

Это мы и сами знаем! — ляпнул Никита.

Знаете? Откуда?

Звонили в «Склиф», справлялись, — ответил Гошка.

А откуда вы знаете, что он в больницу попал? — допытывалась Роза.

От его тещи! — с торжеством ответил Гошка.

А тещу откуда знаете?

Мы ее не знаем! Мы позвонили ему домой, а она сказала…

А телефон откуда знаете?

От верблюда! — не выдержал Гошка.

Леонид Леонидович дал нам свою визитку, — поспешил ответить Никита.

Роза уже открыла рот, чтобы задать новый вопрос, но Гошка ее опередил:

Роза, мы тебе все расскажем! Мы влипли в такую историю…

Гуляев, ты не врешь?

Нет, Роза, я бы такое сам не удумал… Это настоящий детектив! И помочь нам можешь только ты!

И не подумаю! — со злорадством ответила Роза.

Почему? — опешил Гошка.

По кочану! Очень нужно! Как какие-нибудь сложности, так «Розочка, помоги!», а как что-то интересное, Розочки как не бывало, одна Тягомотина остается, да? Так вот — фиг вам! И не желаю я ваших историй слушать, и к дяде Лене не поведу! У меня тоже гордость есть! Нашли себе дурочку с переулочка!

Роза, ты не права! — закричал Никита.

Права, очень даже права! Не желаю с вами дело иметь, дураки куцехвостые! — И она, возмущенно пыхтя, быстро пошла вперед.

Как она нас назвала? — растерянно спросил Гошка.

Дураками куцехвостыми.

Это обидно, как ты считаешь?

— Ничего, пережить можно.

И они расхохотались.

Вообще-то она права, — заметил немного погодя Никита. — Мы с нею и вправду по-хамски обошлись. Вот только выносить ее трудно. Зануда та еще.

Надо как-то ее умаслить, иначе нам с Китаевым не связаться. Такой шанс упустили!

Нет, Гошка, она, по-моему, всерьез обиделась.

И что же нам теперь делать?

Пошли, догоним ее и попросим прощения! Вдруг сжалится?

Попросить прощения несложно, но я не могу поручиться, что в следующий раз не поступлю с ней так же. Я, Никита, ее вообще с трудом перевариваю, — тяжело вздохнув, признался Гошка.

Но ведь Китаев…

А что мы будем делать с Китаевым, если мы уже с Ростиславом связались? Нет, Никита, наверное, нам пока лучше тихо сидеть. И никуда не соваться.

Значит, мы струсили?

Ничего мы не струсили, просто нам это не по зубам.

А киллерок?

Что киллерок?

Может, за ним понаблюдаем?

За ним наверняка уже наблюдают.

Выходит, мы…

Слушай, Никита, нам что, больше всех надо? Мы ведь жили себе нормальной жизнью, никого не выслеживали, ни за кем не гонялись. Что было в наших силах, сделали, кого могли, предупредили, совесть наша чиста…

А старушка?

Но мы же ее не знаем! А если киллерка схватят…

Это мы уже проходили.

На рынок они явились в довольно подавленном настроении. Однако все, что было велено, купили, и еще Гошка купил маме букетик ее любимых ноготков, взамен тех, что она отдала ему для Саши. С Розой они, как ни странно, не встретились, видимо, она быстренько все купила и смылась. Домой они тоже вернулись невеселые. Часов в шесть за Никитой заехал отец и увез его домой. Гошка совсем затосковал.

Прошло два дня. Все было спокойно. Под вечер третьего дня Гошке позвонила Маня. Голос у нее был взволнованный.

Гош, привет! Ты один?

Один.

Можно я к тебе забегу, разговор есть!

Валяй…

Маня буквально ворвалась в квартиру.

Гошка, как фамилия того художника, ну, помнишь, ты говорил?

Какого художника?

Ну того, который заказал какую-то старушку?

А! Шишмарев. А что?

Я вчера с его тещей познакомилась!

С какой тещей? — растерялся Гошка.

С матерью его бывшей жены!

Ну и что?

А то, что я подумала, уж не ее ли он заказал?

Шутишь?

Ничего я не шучу! Она старенькая, хотя и очень бодрая и даже еще красивая…

И за это ее надо угрохать?

Гошка, не дури! Она живет одна в трехкомнатной квартире! У нее есть всякие старинные вещи, одним словом, если она умрет, а квартира ему достанется, он ее сможет продать за очень большие деньги…

Но как же квартира ему достанется, если он бывший муж?

А она все завещала внукам, его сыновьям…

Маня, да ты просто гений! — воодушевился Гошка. — Очень, очень похоже! Но откуда такие сведения? Где ты с ней познакомилась?

Помнишь, когда ты своего киллера ветретил, мы с тобой ехали к одной старушке, маминой учительнице?

Так это она и есть?

Ничего подобного! Эта теща, подруга нашей Евгении Модестовны, живет в соседнем доме, и, когда я сегодня была там, она пришла…

Но как же ты все разузнала?

Совершенно случайно. Я там на кухне прибиралась, а Сашка в магазин пошла. Старушки на балконе сидели, разговаривали. И вдруг слышу, эта Алевтина Донатовна говорит: «Ох, Женечка, лучше бы мне умереть… Шишмарев — такой страшный человек, только раньше я думала, он хоть своих детей любит, а он… сам приохотил мальчиков к наркотикам. Он у себя в городском садике в Амстердаме коноплю выращивал… Только недавно все выяснилось… Ну, она много еще чего говорила, и все его по фамилии называла, Шишмарев. Вот я и подумала… А когда она ушла, я пристала к Евгении Модестовне, вот она мне и рассказала и про трехкомнатную квартиру, и про все… Гошенька, миленький, надо ее спасать! Давай предупредим ее, а?

Нет, Маня, нельзя, мы ее напугаем только, тут что-то другое придумать надо. Ростислав Иванович и Римма без нас прекраснейшим образом обойдутся, а вот одинокая старушка…

Гошенька, ну придумывай скорее, мне страшно!

Нет, Маня, теперь бояться нечего! Теперь мы все знаем, и к тому же за киллером нашим наверняка наблюдение установлено, так что…

А ты уверен, что установлено?

Конечно! А как же иначе, если он Римму убить собирался?

А этот, Шишмарев, сам намеревается старушку убить?

Вряд ли… Он же киллера нанимал, да не сам, а через посредника… Хотя… Если киллера посадят… Впрочем, посредник ему другого подыскать может.

У него что, киллеров много?

Черт его знает… короче, надо подумать…

Только ты побыстрей думай.

Постараюсь. А… как там Саша?

Ничего, нормально… Гоша, я должна тебе сказать одну вещь…

Должна — говори!

Сашка все знает!

Что все? — испугался Гошка.

Ну вообще, все… Она меня к стенке приперла, пришлось ей все рассказать. А то бы меня в Пустошку отправили… — всхлипнула девочка.

Куда?

В Пустошку.

Что это такое — Пустошка?

Городок такой… Там от скуки только помереть… У нас там родственники живут, и Санька знает, что я больше всего на свете этой Пустошки боюсь…

Значит, ты все ей рассказала, а она что?

Охала, ахала, слово с меня взяла, что я больше никогда, и все такое…

Понятно… выходит, она нам не помощница?

Смотря в чем…

Я имею в виду, в нашем деле…

Если в том, что касается старушки, то запросто и поможет. Но пока лучше помалкивать. Гош, я пойду, а если ты что-то придумаешь, звони.

Обязательно, и спасибо тебе, Маня!

Маня просияла и выскочила из квартиры. А Гошка немедленно позвонил Никите.

Никита, есть новости! — таинственно проговорил он.

О ком, о чем?

Похоже, старушка обнаружилась!

Та самая? — В голосе Никиты слышалось ликование.

Вроде бы да!

И Гошка передал двоюродному брату все, что услышал от Мани.

Вот только ума не приложу, как тут поступить…

Но это же ежу понятно! — воскликнул Никита. — Людмила! Мы должны обратиться к Людмиле!

Брат, ты великий человек! Я напрочь про нее забыл! Действительно, лучше Людмилы нам никто не поможет. Завтра же едем к ней! Только придется взять и Маньку, а то нехорошо выйдет, как с Тягомотиной.

Сравнил тоже, Манька, она человек, с ней можно идти в разведку.

Это точно, — согласился Гошка, хотя и предпочел бы пойти в разведку с Сашей.

Договорились с Никитой о встрече. Потом Гошка позвонил Мане и сказал, что они решили. Маня обрадовалась.

Гош, только мне придется все Сашке рассказать.

А то в Пустошку сошлет? — засмеялся Гошка.

А Маня вдруг подумала: «Гошка роскошно рифмуется с Пустошкой…» И тут же в голове сложились строчки: «За милого за Гошку сошлют меня в Пустошку». Но она промолчала.

Мань, ты чего там затихла? — полюбопытствовал Гошка.

Да нет, я так…

Ладно, расскажи Саше про наши планы. И она с нами пускай идет. Ничего страшного.

Скорее всего, она потащится, — прошептала Маня.

Глава 11. В Больнице

При виде Саши у Гошки захватило дух. До чего же красивая! Но он справился с собой, подошел к девочкам и небрежно бросил:

— Привет! Ну что, двинули?

— Ага! — отозвалась Маня. — А Никита с нами пойдет?

— Обязательно!

— Гоша, а ты убежден, что убить собираются именно Алевтину Донатовну? — осведомилась Саша.

— Башку на отсечение не дам, но очень похоже. Квартира завещана сыновьям этого типа, по этому особых проблем с законом не будет, главное, чтобы все выглядело чисто…

— А на что ты надеешься сегодня, чем тебе поможет эта женщина?

— Пока не знаю, там видно будет.

«Как странно, — думал он, — она задает вопросы почти такие же нудные, как Тягомотина, но какая же разница…»

Никита тоже немного оторопел при виде Саши. Ну и глазищи!

— Пошли скорее, а то вдруг она уйдет!

— А разве она не работает? — спросила Саша.

Мальчики переглянулись.

— Кто ее знает, может, и работает, на пенсионерку вроде не тянет… — растерянно ответил Никита. — Ладно, попытка не пытка.

На звонок никто не открыл. И вообще в квартире было тихо.

— Нет ее, как и следовало ожидать, — констатировала Саша. — И почему вы не позвонили ей вчера вечером, тогда бы она нас дождалась.

— А действительно, почему мы не позвонили? Сдурели малость… — признал свою вину Гошка.

В этот момент из соседней квартиры вышла пожилая женщина с мусорным ведром. Она с интересом посмотрела на ребят. И уже открыла рот, чтобы что-то спросить, как из квартиры, протиснувшись боком, выскочил пушистый рыжий кот и, задравши хвост, ринулся вниз по лестнице.

— Султан! — взвизгнула женщина. — Султашка! Господи, он же потеряется!

— Сейчас! — крикнул Гошка и бросился вслед за беглецом, а Никита прыгнул в лифт.

— Не волнуйтесь, они его поймают, не дадут выскочить из подъезда! — поспешила утешить женщину Саша.

— Такой хулиган, все время норовит убежать… А вы, девочки, к кому?

— К Людмиле Захаровне, — ответила Маня, — только она, наверное, на работе, мы как-то не подумали.

— Так вы ничего не знаете? — испуганно округлила глаза женщина.

— У Саши сжалось сердце от дурного предчувствия.

— Нет, мы ничего не знаем! Что-то случилось?

Беда, деточки, настоящая беда! И кому такое понадобилось? Что у Людмилы взять-то! Сами знаете, как нынче народ-то живет… Наркоманы, они, говорят, ничем не брезгуют… Словом, кто-то ударил Люду по голове, когда она с работы возвращалась… Сосед со второго этажа с собачкой вышел погулять и обнаружил ее под лестницей в луже крови…

— Саша побелела, а Маня в ужасе прошептала:

— Она… Она… умерла?

— Да нет, бог миловал, жива, но в очень тяжелом состоянии в больнице лежит, операцию ей сделали. А уж что там дальше будет, кто знает… Ох, где же мой Султашка?

— В этот момент открылись двери лифта и появился Гошка с Султаном на руках. Сейчас видно было, какой это громадный котяра. За Гошкой вышел и Никита.

— Вот, держите вашего красавца! — с торжеством произнес Гошка, но тут же осекся: — Что случилось?

— Женщина подхватила кота, прижала к себе, а потом забросила в квартиру.

— Мальчики, как вас звать? — спросила вдруг она.

— Меня Георгий, а его Никита.

— Так я и подумала! Мне Людмила про вас рассказывала, такие, говорит, ребята замечательные… Бедная… Каково ей теперь?

— Да что случилось? — не выдержал Гошка.

Женщина еще раз повторила свой рассказ.

— Ну и дела… — пробормотал Никита. — А вы не скажете, где она, в какой больнице?

— Неужто навещать ее пойдете?

— Пойдем, обязательно! — кивнул Гошка. — А какое ваше отделение милиции? И где оно находится?

— Женщина объяснила, как найти районное отделение милиции, но потом вдруг спохватилась:

— А вам зачем милиция? Неужто вы что-то знаете?

— Да нет, ничего мы не знаем, я так, машинально спросил… — заторопился Гошка. — Знаете, где больница, там и милиция, особенно когда такие дела… Спасибо вам большое.

— Это вам спасибо!

— Нам-то за что?

— А как же? Султашку моего изловили! Великое дело!

— Не за что. До свидания.

— Дай вам бог здоровья, ребяточки. — И она скрылась в квартире.

А они молча стали спускаться по лестнице. Ехать в лифте почему-то не хотелось. Выйдя во двор, Саша в изнеможении прислонилась к стене.

— Сань, ты чего? — испугалась Маня. — Тебе плохо?

— Да! Мне плохо! А вам, что ли, хорошо? Женщину чуть не убили, а вы…

— А что мы? — оскорбился Никита. — Мы что, песни поем, гопака отплясываем по такому случаю? Нам тоже кисло, даже очень, только мы-то думаем, как теперь быть…

— Тут и думать нечего! — решительно заявила Саша. — Нужно немедленно идти в милицию и все рассказать!

— Что именно?

— Все, что знаете! Я, например, уверена, ее ударил Шишмарев!

— Не обязательно! Это мог быть и случайный бандит… И наемный убийца, — заявил Никита.

— Но наемного убийцу в данном конкретном случае нанять мог только Шишмарев! А если женщина без сознания, то милиция сто лет будет искать убийцу… В конце концов, мы точно знаем, что он преступник, а ваша Людмила тоже это знала, она про него, наверное, много всякого знала.

— Подождите! — воскликнула Маня. — Если он… Если это он сделал… то… Я думаю, я даже уверена, что это он!

— Почему ты так уверена? — спросил Никита.

Потому что он сам убивать не привык… И он ее не добил. Уж наемный убийца свое дело бы сделал, тем более она немолодая женщина… А этот Шишмарев… Наверное, вашего киллера уже сцапали, а Людмила могла рассказывать направо и налево про Шишмарева, вот он и решился…

— Ну, хватит! — решительно заявила Саша. — Вы как хотите, а я сейчас иду в милицию.

Гошка с Никитой переглянулись.

— Ладно, пошли! — вздохнул Гошка. — Кажется, это сейчас единственный выход.

Однако в милиции им сказали, что капитан Куваев, который занимается делом о покушении на гражданку Томилину Людмилу Захаровну, сейчас отсутствует. Им предложили рассказать все дежурному, но они, посовещавшись, отказались. Доверять столь важную информацию случайному человеку, который к тому же подмигнул им, вытащил из ящика стола книжку в пестрой обложке и, помахав ею в воздухе, сказал с улыбочкой:

Что, тоже начитались детских детективов? Моя дочка буквально с ума от них сходит. А нам просто житья от вашего брата теперь нету. Все чего-то там расследуют. Вы тоже небось с расследованием пожаловали?

Мы — нет! — гордо вскинула голову Маня. — У нас…

Гошка дернул ее за рукав.

Значит, капитан Куваев будет завтра? — уточнил он.

Будет, будет.

До свидания!

До свиданья, милые созданья! — сказал дежурный и даже помахал им вслед.

Козел! — проворчал сквозь зубы Никита. — Придется завтра опять сюда переться.

И неизвестно еще, как на это отреагирует Куваев, — добавил Гошка.

Ой, ребята, раз так получилось, давайте смотаемся в больницу! — жалобно проговорила Маня.

Зачем? Если Людмила без сознания, значит, она лежит в реанимации, а в реанимацию никого не пускают, что же нам там делать, тем более сей час неприемные часы? — пожал плечами Гошка.

Мне страшно, — таинственным шепотом произнесла Маня. — Я ужасно боюсь, что он решит ее добить…

Сама же говоришь, в реанимацию никого не пускают, — подала голос Саша.

Это нормальных и порядочных туда не пускают, а жулик и бандит сам прекрасненько пройдет, никто и не заметит.

И ты надеешься ему помешать? — усмехнулся Никита.

Ну мало ли…

Ладно, мы пойдем в больницу, — сказала Саша, — но только в приемные часы. Мы не так будем бросаться в глаза, и еще мы сможем хоть что-то узнать. А пока поехали к нам, на улице толкаться жарко.

На том и порешили. В квартире у девочек они сели играть в дурака, и время пролетело незаметно. К пяти часам с букетиком васильков и персиками они вошли в вестибюль больницы. Саша, приняв до ужаса благонравный вид, принялась наводить справки, однако ей объяснили, что справки выдают, наоборот, по утрам, а сейчас только пускают посетителей. Однако на вопрос, в какой палате лежит такая-то, ей все-таки ответили:

Она в реанимации, к ней никого не пускают.

Но как же быть? Это моя тетя…

Какая разница, тетя или дядя. Вон к ней брат приходил, его тоже не пустили. Уж не твой ли

отец, кстати? — поинтересовалась нянечка.

Нет, мой отец сейчас за границей, а другого брата у нее нет.

Так двоюродный, наверное, — предположила нянечка.

Он такой высокий, худой, с усами? — вспомнила Саша описание внешности Шишмарева.

Да, да, симпатичный такой мужчина, шикарный, я его запомнила, только нервный, глаз у него дергается. И сестру, видать, любит, уж так убивался по ней, все просил хоть одним глазком на нее глянуть. Но все равно не допустили. И вам советую, ступайте домой, нечего вам тут… Звоните, скажут, когда переведут в палату… Если переведут. Господи, спаси и помилуй!

Саша в растерянности отошла от нее.

Ага, что я говорила, — шепотом заверещала Маня, — он тут уже был, наведывался, вызнавал, сволочуга, что да как… И он же понимает, если она поправится, ему каюк! Может быть, даже она его видела, когда он ее убивал…

Да, ситуация… — почесал в затылке Никита.

Надо что-то делать, — горячилась Маня, — он же ночью запросто сумеет проникнуть в реанимацию, и никто даже чухнуться не успеет…

А что, если поговорить с врачом, а? — тихо предложила Саша. — Пойти и поговорить, все откровенно рассказать и, если у них, к примеру, не хватает персонала, предложить, что мы сами подежурим.

Здорово! Правильно! — обрадовался Гошка.

Да, да! — закричала Маня. — И пусть с ним поговорит Сашка, ей почему-то люди сразу верят!

«Еще бы, — подумал Гошка, — когда у нее такие глаза…»

Посовещавшись, они вышли на воздух, а Саша проскользнула наверх с цветами, как обычная посетительница.

Прошло уже минут сорок, а ее все не было. Они уже начали волноваться. И вдруг в дверях появилась Саша и с нею средних лет очень полная женщина в белом халате. На лице Саши читалось торжество.

— Ну, где твоя команда? — добродушно спросила женщина.

Вот они! Познакомьтесь, это Маня, моя сестра, а это Гоша, а это Никита.

А я Александра Семеновна, тезка вашей подружки.

Очень приятно! — в один голос сказали Гоша с Никитой.

Александра Семеновна обещала, что ночью позволит нам подежурить возле реанимации… — сияя, сообщила Саша.

Хоть это и против всех правил, но…

Мы будем очень тихо сидеть, — пылко заверила докторшу Маня.

Надеюсь! Иначе у меня могут быть неприятности. Приходите сюда не раньше восьми, даже девяти… Тогда уж все успокоится. Вот только что вы будете делать, если этот ваш тип и в самом деле явится? Тут ведь больница, орать-вопить не рекомендуется.

Они растерянно переглянулись.

А если мы его газовым баллончиком? — сообразил Никита,

Боже упаси!

Но что же делать, правда? — спросил Гошка.

Как фамилия милиционера, который занимается этим делом?

Куваев, но его до завтра не будет, — сообщил Никита.

Ничего, попробую как-нибудь с ним связаться. Полагаю, к врачу из больницы, где лежит потерпевшая, отнесутся серьезнее, чем к компании ребятишек, — улыбнулась Александра Семеновна. — А сейчас ступайте и наберитесь сил перед ночным дежурством. Это штука очень утомительная, можете мне поверить.

Спасибо вам, огромное вам спасибо! — горячо проговорила Маня.

Да пока вроде не за что!

Хотя бы за то, что отнеслись к нам серьезно!

Я сама в вашем возрасте всегда стремилась кого-то спасать и, в отличие от многих взрослых, помню свое детство. Все, мне надо идти. До вечера!

Какая клевая тетка! Сашка, где ты ее нашла? — в полном восторге воскликнула Маня.

Как где? В отделении реанимации, — пожала плечами Саша. — Но она и вправду очень клевая. Она мне как-то сразу поверила…

А я вот соображаю, как из дому на ночь вырваться? — со вздохом произнес Никита.

У нас с этим проблем нет! — гордо заявила Маня.

А у меня есть, — тоже вздохнул Гошка. — Придется, Никита, опять врать, что ты у меня ночуешь, а я у тебя. Только проколоться ничего не стоит. Достаточно маме позвонить вам…

А вы не ходите, мы и сами справимся, — заявила Маня.

Еще чего, что ж мы вас одних отпустим? — возмутился Гошка.

Вот именно, — поддержал его Никита. — Придумаем что-нибудь, не в первый раз.

Они шли по территории больницы, и вдруг Никита замер.

— Гошка, смотри! — прошептал он, глазами указывая на стремительно идущего по дорожке высокого мужчину.

— Это он? — испуганно прошептала Маня.

— Да!

— Сашка! Беги скорее, предупреди тезку! — задушенным голосом проговорил Гошка.

Саша сорвалась с места и, перегнав Шишмарева, ворвалась в вестибюль и кинулась вверх по лестнице.

А ребята пошли следом за Шишмаревым. Он не обращал на них внимания. Шел он не к тому подъезду, где скрылась Саша, а к другому, служебному, что находился за углом. Подойдя к дверям, он оглянулся, но ребят не заметил, они наблюдали из-за угла, потом достал из пластикового пакета белый халат, надел его и скрылся за дверью.

Только бы Сашка успела, только бы успела, — причитала Маня. — Бежим скорее за ним!

Нет, всем нельзя, привлечем внимание, — бросил Гошка. — Стойте тут, если он появится, постарайтесь задержать!

И с этими словами он вбежал в подъезд. Поднявшись на один этаж и не обнаружив Шишмаре-ва, Гошка прислушался. На лестнице пролетом выше кто-то тихонько разговаривал. Гошка на цыпочках поднялся и увидел сидящую на подоконнике девушку в больничном халате и молодого человека. Они целовались.

Гошка кашлянул.

Ой! — испуганно вскрикнула девушка.

Тебе чего, пацан?

Извините, вы тут не видели, не пробегал высокий мужик с черными усами в белом халате?

Пробегал, да! — сказала девушка. — Он, по-моему, на третий этаж пошел.

Реанимация на третьем? — уже на бегу спросил Гошка.

Да!

Стой, малый! — догнал его молодой человек. — В чем дело? Этот мужик разве не врач?

— Нет! Он убийца! Пожалуйста, пойдемте со мной, там нужен мужчина!

Он и сам не понимал, что говорит и что делает, зачем ему этот чужой человек, может, он тоже убийца? Гошке теперь убийцы мерещились на каждом углу. Но молодой человек схватил его за плечо.

— Стоп, погоди! Какой убийца, кого он убил?

— Еще не убил, но пришел убивать, — выпалил Гошка, почему-то вдруг поверив молодому человеку.

Кого-то в реанимации, да?

Да! Томилину Людмилу Захаровну! Он ее пытался убить, но не сумел, и вот…

У молодого человека глаза полезли на лоб.

Томилину? Откуда ты знаешь?

Некогда сейчас, идемте, пожалуйста!

Миша, куда ты? — запоздало донесся снизу голосок девушки.

Анечка, я быстро!

На третьем этаже они вбежали в коридор. Там было тихо и пустынно. Молодой человек, которого звали Миша, решительно направился к двери с табличкой «Реанимация. Посторонним вход воспрещен». Ни секунды не помедлив, открыл дверь. И тут же путь ему преградила могучего телосложения медсестра с ядовито-желтыми клипсами в ушах.

Вы читать умеете? Посторонним вход воспрещен.

А вы читать умеете? — спросил Миша и вытащил из кармана какое-то удостоверение.

— Ну и что? — заглянув в документ, пожала плечами медсестра. — Вам тут делать нечего! Тут умирающие лежат, кстати, некоторые по вашей милости.

Гошка совсем растерялся. Кто же он такой, этот Миша?

Извините, а где Александра Семеновна? — сообразил он наконец.

У себя в кабинете.

А где ее кабинет?

— Третья дверь справа. Вот к ней и ступайте, а тут…

Простите, сюда мужчина не заходил? Такой высокий, с усами, у него еще нервный тик? — решился он спросить у суровой медсестры.

Пока я тут, никто сюда не войдет, понятно?

Понятно! — радостно кивнул Гошка.

Они вышли в коридор.

А вот теперь ты мне все расскажешь по порядку. Томилина в полной безопасности, пока эта ведьма тут дежурит. Ты просто обязан все мне рассказать. Я, друг, из милиции.

Покажите ваше удостоверение! — содрогаясь от собственного нахальства, потребовал Гошка.

Молодчина! Бдительный ты мой! На, гляди. Он раскрыл перед ним удостоверение, и Гошка, не веря своим глазам, прочитал: «Куваев Михаил Федорович, капитан милиции».

Михаил Федорович! Мы же приходили к вам в милицию, нам сказали, вы будете только завтра. Тогда мы решили сами, мы боялись, что он ее убьет! Он убийца, настоящий убийца, он хочет еще убить одну старушку… А Людмила Захаровна, она все про него знает… Это длинная история… И он сейчас где-то здесь… Его надо взять с поличным, он хитрый, иначе выкрутится, тем более он иностранец…

Как иностранец? — нахмурился Куваев. Только иностранца ему и не хватало для полного счастья. Начнутся разборки в посольстве, и обязательно во всем его же и обвинят… Такой уж он невезучий. Забежал повидаться с любимой девушкой, а вляпался черт знает во что…

Нет, он русский, только живет в Голландии, вернее, жил, он там тоже дел натворил и теперь тут скрывается…

Да? — оживился капитан, в голове мелькнуло: «Это уже совсем другое дело. Вдруг этого типа Интерпол разыскивает? Тогда уж обязательно наградят».

Да! Он аферист!

А ты-то откуда знаешь?

От Людмилы Захаровны, и еще…

Ладно, не будем время терять. Ты какую-то Александру Семеновну спрашивал? Она кто здесь?

Врач.

Она что, в курсе?

Конечно. Мы только предполагали, он ночью явится, а он… Мы случайно увидели…

Молодцы! Идем!

Он постучал в третью дверь справа.

— Войдите! — раздался знакомый голос.

В крохотном кабинетике Гошка увидел Сашу.

Смотрите, кого я привел! Это капитан Куваев!

Слава богу! — сказала Александра Семеновна.

Саша взглянула на Гошку с благодарностью, и он расцвел.

Не волнуйтесь, пока в отделении дежурит Клавдия, мы можем быть спокойны. Она не пропустит туда даже спецназ! — улыбнулась Александра Семеновна. — Вот Саша говорит, он где-то здесь, этот ваш убийца…

Александра Семеновна, у нас есть полчаса? Эта мымра точно никуда не отлучится?

Александра Семеновна внимательно на него посмотрела, потом кивнула и ответила:

Я пойду туда и ее подстрахую.

Замечательно! А мы тут пока побеседуем. Ну, друг, колись! Все с самого начала!

Вы мне не поверите, — понурился Гошка, — все началось с такой муры…

Я, брат, такого уже навидался, что чему угодно поверю, если это правда. А я всегда чувствую, когда мне врут.

Понимаете, у нас в классе есть одна девочка, Ксюха Филимонова. Нормальная девочка…

Это случаем не ты? — обратился он к Саше.

Нет, она сейчас на даче… Так вот, она совершенно случайно спряталась за скамейку…

От кого же она пряталась?

От другой девчонки, тоже из нашего класса.

Почему она от нее пряталась?

Это совсем не важно!

Что важно и что не важно — решать мне.

Как хотите. Ту, вторую, зовут Роза Мотина, а кликуха у нее Тягомотина, чтобы с ней разговаривать, надо, как говорится, сперва хлеба накушаться. Так вот, Ксюха спряталась за скамейку, а

тут на нее сели двое, на скамейку…

Я понял, что не на Ксюху. Ну и что дальше?

Дальше она поняла из их разговора, что один другому старушку заказывает…

И Гошка рассказал ему все, но лишь до того момента, как он в метро встретил киллера. Дальше, по его мнению, была совсем другая история, которой теперь занимались совсем другие люди.

А почему вы явились в больницу? Как вы узнали о покушении?

Мы ничего не знали сначала, мы просто хотели посоветоваться с Людмилой Захаровной, а потом нам ее соседка сказала… Если вы арестуете его, то тогда старушке уже ничего не будет угрожать…

Да, вы настоящие сыщики! Да к тому же еще невероятно везучие! Мне бы такое везение… — мечтательно проговорил капитан Куваев. — Ну, что мечтать о несбыточном… А почему же вы не обратились сразу в милицию? Тогда давно бы уже все было в порядке.

А с чем обращаться-то было? Одна девочка узнала, что неизвестный дядя заказал другому не

известному дяде неизвестную старушку? — рассердился Гошка. — Вы бы дело завели, да? Мы вот когда уже по конкретному делу к вам лично пришли, нас послали куда подальше, мы, мол, детских детективов начитались…

Но ведь не я же вас послал!

Какая разница!

В этот момент дверь приоткрылась, ив кабинет заглянул Шишмарев, собственной персоной.

Вы дежурный врач? — спросил он у Куваева.

Нет, я… фельдшер, — ляпнул милиционер. Он сразу понял, кто это.

Слушай, друг, выйди, поговорить надо, — смерив немного удивленным взглядом детей, хорошенькую девочку и мальчишку, который сидел к нему спиной. Гошка сразу отвернулся, иначе Шишмарев мог узнать его и что-то заподозрить.

Хорошо, — поднялся ему навстречу капитан Куваев и вышел в коридор. — В чем дело?

Слушай. Будь другом, у меня тут в реанимации сестра лежит! Мне бы хоть глазком на нее взглянуть! А у вас там какая-то зверюга сидит, ни за что не пускает! Пойми, сестра для меня… самый близкий человек и я для нее тоже, она меня, можно сказать, вырастила, я только погляжу на нее, только скажу ей пару слов!

Нельзя! Запрещено, — словно обдумывая что-то, ответил Куваев. — В реанимации они голые лежат, там женщины, сами, что ли, не понимаете?

Да в гробу я видел этих женщин! На фиг они мне сдались, мне бы только сестру… Будь другом, отвлеки эту зверюжину на пять минуток, я в долгу не останусь, можешь мне поверить. Полтинник с меня!

Полтинник? Зелеными? — очень оживился «фельдшер».

Зелеными, зелеными! — успокоил его Шиш марев.

Ладно, попробую. Через полчаса подходи к отделению. Клавдия через двадцать минут сменится, заступит Светочка, с ней я всегда договорюсь. Только если что, ты меня не знаешь, я тебя незнаю!

Спасибо, дружище, большое спасибо!

И он поспешно выскочил на лестницу. А капитан Куваев вернулся в кабинет.

— Слышали небось?

Гошка и Саша молча кивнули.

Значит, так, сейчас начинается ответственная операция, и каждый лишний человек только помеха тут, а посему попрошу вас покинуть здание больницы. — Он помолчал, потом добавил: — Я понимаю, с моей стороны это свинство, но вы же как-никак дети, хоть и героические. Очень вас прошу, посидите во дворе. Обещаю, вы обо всем узнаете!

Когда? — обиженно спросил Гошка.

По завершении операции. Сразу.

Ладно, — тяжело вздохнул Гошка. — Пошли, Саша.

А почему нам хотя бы тут нельзя посидеть? Мы тихонько!

Дорогая моя, это уже не шутки. Вон Георгий отнесся ко всему как настоящий мужчина, а ты… как настоящая женщина, — улыбнулся капитан. — Все, все, разговоры окончены.

Не дожидаясь их ухода, он снял телефонную трубку, набрал номер и тихо сказал: — Ивасюк? Немедленно пришли людей в больницу! Чтоб через десять минут! А вы что стоите? Марш отсюда!

Гошка и Саша выкатились на лестницу и остановились.

Может, тут подождем? — предложила Саша.

А какой смысл? Отсюда ничего не видно и не слышно. И потом, Никитка с Маней вообще ничего не знают…

Правда, — согласилась Саша. — Бежим!

Ну что? — бросились к ним Никита и Маня.

Порядок! Там капитан Куваев будет сейчас проводить операцию!

Капитан Куваев? Откуда он взялся?

Он пришел к своей девушке, которая в больнице лежит. Я на него случайно на лестнице напоролся. Представляете, как нам опять поперло? Он даже сам сказал, что мы героические ребята и что нам невероятно везет.

А какую операцию он будет проводить? — полюбопытствовала Маня.

Не хирургическую, это уж точно, — засмеялся Никита.

А в больнице тем временем происходило следующее: ровно через полчаса к дверям реанимационного отделения подошел Иван Егорович Шишмарев. Он заметно волновался. К нему тотчас же вышел капитан Куваев в белом халате и, широко улыбнувшись, сказал:

Порядок, я уже договорился обо всем. Идемте. Только не больше двух минут!

Спасибо, дружище. Вот!

И он попытался сунуть что-то в карман халата Куваева.

— Нет, нет, это потом. Мы вместе выйдем, тогда уж…

— Дело твое.

Куваев ввел его в палату, где лежало пять женщин. Они были прикрыты простынями и подключены к разным приборам.

Шишмарев был белый как мел, и руки у него дрожали.

Где она? — шепотом спросил он.

Вот…

Миша, на минутку! — позвал девичий голос.

Я сейчас! — отозвался Куваев и вышел из палаты.

Шишмарев, воровато оглядевшись, подскочил к койке Томилиной и повернул какой-то рычажок на пульте прибора. Но в тот же миг кто-то сзади схватил его и прошептал на ухо:

— Вы арестованы, господин Шишмарев. За попытку убийства!

Он хотел что-то крикнуть, но рот ему зажали и вытащили из палаты. Жизнь Людмилы Захаровны Томилиной была спасена, а опасный преступник обезврежен. Все произошло в считаные секунды, и практически никто ничего не заметил. Но в этом была уже заслуга капитана Куваева, который так ловко все организовал. Однако сам он считал, что в этом деле ему просто сопутствовала удача. Что он там говорил сегодня Гошке: вот бы ему долю их везения? Так вот же оно, его везение, поджидает во дворе. В лице этих симпатичных ребятишек!

Глава 12. Неожиданный визит

Радости ребят не было предела! Преступник арестован! Людмила спасена! И старушке Алевтине Донатовне ничто больше не угрожает!

Это надо отпраздновать! — сказала Саша. — Завтра приходите к нам. Мы с Манькой испечем торт!

В такую жару печь торт? — завопила Маня. — Это кошмар!

А что же? — задумалась Саша. — Вообще-то ты права.

Да ничего не надо, — сказал Никита, — купим мороженое — и хватит. Я тебе, Маня, все равно мороженое должен.

Нет, так неинтересно, в кафе ты меня еще сводишь, — заметила Маня. — Вы окрошку любите?

Очень! — в один голос ответили мальчишки.

Тогда приходите на окрошку! Мы целую бадьищу наготовим.

Бадьищу! — засмеялся Гошка. — Это хорошо.

А мне жалко, что с нами нет вашей Ксюши, — сказала Саша. — Ведь если бы не она…

Ну ничего, когда она приедет…

Давайте отложим до ее возвращения, — предложил Никита.

Нет, ничего откладывать не надо. А то потом уже вернется мама, и вообще… Лучше два раза отпразднуем! — закричала Маня.

Один праздник хорошо, а два лучше! — радостно захохотал Гошка.

Вот именно! — поддержали его все.

Утром Гошка проснулся в роскошном настроении. Благодаря их усилиям вчера на месте преступления был пойман преступник, а сегодня вечером будет окрошка, приготовленная Сашей, и никто не помешает Гошке смотреть на нее сколько влезет! Разве жизнь не прекрасна?

Сын, ты что, влюбился? — вернул его к действительности голос мамы.

А? Что?

Почему ты не ешь? Это же твой любимый омлет! И смотришь куда-то вдаль… Типичные признаки влюбленности.

Мам, прекрати! Просто я задумался…

Ну, ну, не хочешь говорить, не надо. А она хорошенькая?

Кто она?

Твоя девочка, кто же еще!

Мама!

Все! Молчу! — ласково улыбнулась мама и потрепала Гошку по голове. — Как же ты быстро растешь…

Мам, а как твои дела, ведь уже выставка скоро. Успеваешь?

Успеваю, успеваю… Только вот тебя совсем забросила.

Ерунда, разве я похож на заброшенного? — засмеялся Гошка.

Ну, не очень… Разве что на полузаброшенного. Вон как оброс, неплохо бы подстричься: зачем такие патлы в жару? Я дам тебе денег, подстригись, будь добр…

Хорошо, если это необходимо для очистки твоей совести…

Вот именно! — засмеялась мама и чмокнула его в макушку. — Ну все, я побежала! Посуду помоешь, ладно?

Ладно, беги!

Мама ушла. Гошка помыл посуду, вытер стол и плиту и даже пол подмел, упиваясь собственным великодушием. И тут в дверь позвонили.

Кто бы это мог быть?

Кто там? — на всякий случай спросил Гошкаи прильнул к «глазку». За дверью стоял незнакомый мужчина.

Георгий Гуляев здесь живет?

Здесь. А вы кто?

Я к тебе по делу, Гоша, — негромко сказал мужчина. — Открой! Не бойся.

Нет, вы скажите, зачем я вам нужен, — снова проявил осмотрительность Гошка.

Я из милиции, посмотри в «глазок» на удостоверение.

Вы от Куваева?

В «глазок» он увидел какой-то документ, но что там написано, было не разобрать. .

Нет, никакого Куваева я не знаю. А вот ты знаешь Ростислава Ивановича Корзуна?

Да! — ответил Гошка, хотя впервые узнал его фамилию.

Так, может, впустишь? Впрочем, если ты боишься, я подожду тебя внизу на лавочке. Ты молодец, осторожный! Всем бы такими быть.

И Гошка не выдержал, открыл дверь. На пороге стоял мужчина лет под сорок с папкой в руках.

Ну здравствуй, Георгий! Меня зовут Алексей Алексеевич Бузылев. Я следователь…

Заходите, пожалуйста! Садитесь… — Гошка старался загладить свою недоверчивость, возмржно обидную для этого человека. Ему было безумно интересно, зачем явился к нему следователь.

Вот ты какой… А у тебя ведь еще имеется двоюродный брат по имени Никита? Верно?

Верно. А зачем мы вам понадобились?

Да вот хочу у вас кое-что узнать. Решил сначала навестить тебя, поскольку ты живешь близко от моего дома. Нельзя ли вызвать сюда твоего кузена, а пока он доберется, мы с тобой побеседуем, а?

Да, конечно, я сейчас позвоню. Извините, пожалуйста, Алексей Алексеевич, а можно посмотреть на ваше удостоверение так, не через «глазок»? Вы не обижайтесь…

Какие могут быть обиды? Все правильно. Вот, смотри!

Гошка не знал, как выглядит удостоверение следователя, но ничего подозрительного не заметил.

Спасибо. Я сейчас позвоню! — Он набрал номер. — Никита! Немедленно приезжай ко мне! По жутко важному делу!

Опять?

Да. Ко мне пришел следователь, по тому, второму делу. Приезжай скорее!

Жди! Еду!

Постой-ка, Георгий, что значит по второму делу? — поинтересовался Бузылев.

Гошка смутился.

— Ну это другое… Того преступника уже вчера поймали. С поличным.

По твоей милости? — улыбнулся Алексей Алексеевич.

Ну, в общем… — не без гордости ответил Гошка.

Что ж, Георгий, приступим к делу. Насколько я понял со слов Ростислава Ивановича, вы со всем не случайно оказались в парке, где стало плохо Римме Васильевне? И прошу, давай расскажи все с самого начала, тем более одного преступника вы уже отправили за решетку и опыт общения с органами правопорядка у вас есть… Давай, Георгий, не надо ничего скрывать… Время у нас есть, торопиться некуда. Обстоятельно, по порядочку, вот диктофончик…начинай!

Хорошо, я все расскажу! Но можно сначала спросить?

Спрашивай!

Когда я все расскажу, то смогу задать вам тоже несколько вопросов?

Разумеется! И если это не будет противоречить интересам следствия, я честно тебе на все отвечу.

Спасибо.

И Гошка очень детально рассказал ему все с самого начала, с подслушанного Ксюхой разговора и вплоть до того, как Герман на джипе «Паджеро» отрывался от преследователей, а потом еще и про арест Шишмарева.

— Да, не слабо! — покачал головой Алексей Алексеевич. — Эк вас угораздило в такое дело влипнуть!

По ходу рассказа он довольно часто прерывал Гошку уточняющими вопросами и что-то записывал в блокнот.

А теперь задавай свои вопросы. Мне более или менее все ясно.

Зачем вам нужен еще и Никита? Вы мне не доверяете?

Да что ты! Нам нужно составить фоторобот той женщины в розовом сарафане.

Здесь? Дома? — удивился Гошка.

Нет, конечно. Кроме того, есть в любом рассказе какие-то мелкие упущения, которые второй рассказчик может восполнить. Ты же умный парень и все понимаешь.

Гошка кивнул.

Есть еще вопросы?

Конечно! Кто такая эта Римма Васильевна, почему на нее с двух сторон покушались?

Молодец! Зришь в корень! Римма Васильевна Корзун — поистине замечательная женщина! Она великий программист, и вот за ее программами, которыми, кстати, вполне легально и более чем успешно торгует Ростислав Иванович, идет настоящая охота.

Понятно, хотя и не очень. Если идет охота за программами, то зачем же ее убивать?

Конкуренция, друг мой, жесточайшая конкуренция! Эта слабая женщина, которая даже ездить на транспорте не в состоянии, ее укачивает, поистине мировая величина. Что еще ты хочешь узнать?

Вообще-то я хотел задать один вопрос, но уже и сам на него ответил.

Да? Интересно, что за вопрос? — улыбнулся следователь, ему страшно нравился этот парнишка с умными глазами и широкой улыбкой.

Я хотел спросить, что случилось в парке с Риммой Васильевной, но поскольку вас интересует фоторобот той женщины в сарафане…

Правильно, она действительно сделала укол Римме Васильевне, и если бы не своевременная помощь, которую вы оказали…

А сейчас Римма Васильевна уже поправилась?

Еще нет, но скоро, надеюсь, поправится…

А Китаев? Его случайно сшибли или нет?

Отнюдь не случайно. Но он как раз очень быстро поправляется. Его охраняют, так что все будет в порядке, Георгий!

— А Усольцев?

Усольцев? Взяли вашего Усольцева. И он так у нас распелся только успевай показания записывать. Правда, про заказ от Шишмарева пока молчит, видно, считает это пустяком незначащим. Еще вопросы будут?

Да вроде нет…

Тут явился Никита с горящими от любопытства глазами.

Вечером девочки ждали гостей. Маня от нетерпения не знала, куда деваться. Она уже два раза звонила Гошке, но у него никто не отвечал.

Сань, уже почти шесть часов!

Ну и что? — спокойно отозвалась Саша. — Придут, никуда не денутся. Хотя, если где-то задерживаются, могли бы и позвонить.

А вдруг с ними что-то случилось?

Почему с ними должно что-то случиться?

Потому что в последнее время то и дело что-то случается! Нет, я так не могу! Вот сейчас спущусь, позвоню ему в дверь, вдруг телефон испортился?

Манька, перестань, рано еще, может, они через пять минут явятся?

— Ладно, подожду! — тяжело вздохнула Маня.

Но через десять минут она, ни слова не говоря, вышла из квартиры и спустилась на Гошкин этаж. У дверей его квартиры стояла с растерянным видом незнакомая девочка в шортах и розовой блузке. Пышные золотистые волосы красиво обрамляли загорелое лицо.

— Ты к Гошке? — ревниво осведомилась Маня.

— Да. А что?

— Ты случайно не Ксюша? — сообразила вдруг Маня.

— Ксюша. А ты кто?

— Я Маша, но вообще-то Маня. Если бы ты знала, как здорово, что ты приехала!

— Почему?

Маня схватила ее за руку и горячо зашептала:

— О! Тут такое было! Вчера поймали этого художника, Шишмарева! Прямо на месте преступления! И вообще, умереть, не встать!

— А где же Гошка?

Сама не знаю, мы их ждем на окрошку к шести часам, а их все нет! Мы сегодня празднуем спасение старушки и еще той женщины, Людмилы Захаровны. Нам вчера даже следователь сказал, что все началось с тебя! Слушай, пойдем пока к нам, я тебя с сестрой познакомлю, будем все вместе праздновать, когда они придут!

Они поднялись на десятый этаж, где Маня познакомила Ксюшу с сестрой — будущей Ксюшиной одноклассницей. А мальчиков все еще не было.

Без пяти семь в дверь позвонили.

— Это они! — закричала Маня и бросилась к двери.

В самом деле, это были Никита и Гошка с усталыми, но сияющими лицами.

Куда вы провалились? — набросилась на них Маня. — Мы ждем, волнуемся, а вы…

Мы давали показания и составляли фоторобот! — с большим достоинством заявил Никита.

— Что? Как? А мы? — закричала Маня.

И тут в прихожую выскочила Ксюша.

А я уже все знаю! — закричала она. — Как здорово, только жалко, что меня не было с вами.

Между прочим, следователь Бузылев Алексей Алексеевич просил передать тебе сердечный привет. Ведь если бы не ты… — сказал Гошка.

Гошка, что это еще за следователь и почему вы нас не взяли с собой? — приставала Маня.

Нет уж, сначала окрошка, а потом уже все разговоры! — решительно заявил Гошка. — А вот тут мороженое!

У нас сегодня, Гошка, прекрасная окрошка! — прокричала Маня, а Саша дернула ее за рукав и шепнула:

Ты повторяешься, это уже было!