/ / Language: Русский / Genre:sf / Series: Гошка, Никита и Ко

За дверью – тайна…

Екатерина Вильмонт

Странные дела творятся в этом старом доме. Сплошные тайны и загадки! Кто жил в пустующей квартире тети Люси подруги Гошкиной мамы? Где ее соседка, вместо которой почему-то поселилась весьма странная парочка? Куда эти двое дели старушку? Предстоящее Гоше и его друзьям расследование обещает быть не из легких: на пятки ребятам наступают неожиданные конкуренты – частные детективы. К тому же дело осложняет… любовь: ведь Гошке давно нравится Саша, а она, кажется, всерьез увлеклась совсем другим парнем!

Екатерина Вильмонт

За дверью – тайна…

Глава I

Пустая квартира

До чего ж надоела зима, – с тоской думал Гошка, глядя в окно, – и потом, разве это зима? Зимой весело, снег, лыжи, коньки, а это… Начало февраля, а на улице слякоть, дождь со снегом, одним словом, гадость, да и только. Скорей бы весна.

Сегодня воскресенье, казалось бы, радуйся, но радости почему-то совсем не было. Неужели это из-за Сашки Малыгиной, которая втюрилась в чужого парня?»

Тоскливые Гошкины размышления прервал телефонный звонок.

– Гошка, здорово! – услыхал он жизнерадостный голос своего закадычного друга Лехи Шмакова.

– Здорово!

– Чо делаешь?

– Ничего. А ты?

– И я ничего. Вот решил звякнуть тебе, узнать, может, есть идеи?

– Какие еще идеи?

– Как воскресеньице провести.

– У меня никаких идей, и вообще…

– Чего?

– Какие идеи могут быть в такую погоду?

– Ты чего, друг, киснешь, как капуста в бочке?

– Вот-вот, именно!

– Ладно, кончай эту дурость, предлагаю куда-нибудь смотаться…

– Согласен! Смотайся ко мне, я один.

– А мамашка и в воскресенье трудится?

– Трудится, – вздохнул Гошка, – к очередной выставке готовится.

– Иду!

Через десять минут Леха уже звонил в дверь.

– Привет, вот и я! Ну, что делать-то будем?

– Давай видак посмотрим.

– Да ну его, надоело!

– В шахматы можно сбацать…

– Да ну тебя, Гошка, тоска смертная…

– Не понимаю, чего ты хочешь, – Гошка раздраженно пожал плечами. – Но я готов выслушать твои предложения!

– Во дает! – помотал головою Леха. – В таком разе я предлагаю…

Но он так ничего и не успел предложить, потому что в двери повернулся ключ и на пороге возникла Юлия Александровна, Гошкина мама.

– Не ждали? – улыбнулась она.

– Мам, что-то случилось?

– Да, и это просто прекрасно, что Леша тут.

– Почему? – вырвалось у Лехи.

– Мальчики, нужна ваша помощь!

– Всегда готовы! – тут же отозвался Леха. – Куда бечь?

– Не бечь, а бежать, – поправил его Гошка.

– Это верно, – кивнула Юлия Александровна, – но бежать-то нет нужды. Дело в том, что послезавтра возвращается в Москву моя подруга Люся…

– Ой, правда? – обрадовался Гошка. – Она тебе звонила?

– Конечно, и просила немного прибраться у нее в квартире, купить кое-что на первое время. Поможете?

– Еще бы! – воскликнул Гошка. – Алеха, ты не против?

– Да нет, – без особого энтузиазма отозвался Леха. Гошку он, может, и послал бы куда подальше с таким предложением, но отказать Юлии Александровне никак не мог. – А когда надо-то? – поинтересовался он.

– Да хоть сейчас. Я вот только переоденусь, и поедем.

– Мам, а зачем тебе-то туда переться? Думаешь, мы сами не справимся?

– Сами? Да, пожалуй, справитесь, вот только… Нет, сделаем так – поедем туда немедля, я посмотрю, как там и что, а потом мы распределим нагрузки. Не исключено, что я вас и вправду одних оставлю, у меня много дел… А продукты купим послезавтра, она прилетает только к вечеру…

И они втроем отправились на квартиру Людмилы Викторовны Хворовой, школьной подруги Юлии Александровны. Чтобы не терять время, они поймали машину и через двадцать минут были на месте. Дом оказался старый, запущенный, в подъезде воняло кошками, и все его стены покрыты какими-то надписями и рисунками.

– Ох, и почему у нас люди не могут жить по-человечески, – вздохнула Юлия Александровна.

Лифт не работал, и они пешком поднялись на последний этаж. Юлия Александровна достала из сумочки ключи. На мгновение ей стало как-то не по себе, но она усилием воли прогнала это ощущение.

– Тетя Юля, почему у вас руки дрожат? – спросил наблюдательный Леха.

– Дрожат? Да нет, просто замерзли, погода уж больно мерзкая, – пробормотала Юлия Александровна, вставляя ключ в замочную скважину. «Как хорошо, что я не одна», – мелькнуло у нее в голове.

В этот момент открылась дверь квартиры напротив и на площадку вышла пожилая женщина в бумазейном халате.

– Вы к кому? – не слишком приветливо поинтересовалась она.

Юлия Александровна обернулась:

– Мария Харитоновна, вы меня не узнали?

– Юля? Ой, мамочки, и впрямь не узнала, богатая будешь. А это твой сынок?

– Да, тетя Маша, это Гошка, а это его друг. Мне Люся звонила, просила прибраться. Тут все нормально?

– Да не знаю, Юля, я только вчера из больницы, аж три месяца там провалялась, звонила Люсе, но никто не отвечал, ну, думаю, еще не возвратилась… А когда ж она приедет-то?

– Послезавтра.

– Вот и слава богу, а то одной на площадке боязно как-то, да и ходить мне после больницы много нельзя, а Люся, она завсегда в магазин сбегает…

– А давайте мы вам все купим, что надо, – вызвался Гошка.

– В самом деле, тетя Маша, – обрадовалась Юлия Александровна, – мальчики вмиг вам доставят все, что скажете.

– Неужто правда?

– Конечно.

– Ох, вот повезло мне, старухе! – Мария Харитоновна скрылась в квартире и вскоре вновь появилась с деньгами и старенькой хозяйственной сумкой. – Вот, деточки, купите мне… Я тут все написала!

Список был недлинный, и Гошка спросил:

– Мам, а может, мы заодно и для Люси уже все купим?

– Да нет, Гошка, надо сперва посмотреть, что у нее есть, и, вообще, лучше это сделать послезавтра. Бегите и возвращайтесь скорее, а я возьмусь за уборку.

Гошка с Лехой ринулись вниз по лестнице, а Юлия Александровна вошла в квартиру. «Как странно, – подумала она, – Люси нет уже столько времени, а в квартире запах какой-то жилой… Впрочем, это все ерунда. Ключи были только у меня, я их никому не давала, замки в полном порядке, квартира выглядит нормально… – И все же что-то тревожило Юлию Александровну, однако, если бы ее спросили, что именно ее тревожит, она не могла бы ответить. – Просто я переутомилась и мне мерещится невесть что…» И она решительно достала из стенного шкафа пылесос. За уборкой она вскоре забыла о своих ощущениях, а потом вернулись мальчики, и работа закипела. Внезапно раздался телефонный звонок.

– Мам, звонят, возьми трубку! – крикнул Гошка, стоя на стремянке. Он протирал люстру.

– Алло! Алло!

В трубке слышалось чье-то дыхание.

– Алло, говорите!

Но говорить не пожелали.

– Ошибка? – спросил Гошка.

– По-видимому, – нахмурилась Юлия Александровна. Почему-то ей этот звонок был неприятен.

«Черт знает что у меня с нервами, – подумала она. – Все ясно: кто-то не туда попал и не стал говорить, что тут особенного? Ровным счетом ничего».

И Юлия Александровна с остервенением принялась скрести кафель на кухне.

– Мама, – тихонько позвал ее Гошка.

– А? Что? – вскинулась она. – Фу, как ты меня напугал…

– Мам, ты что?

– Я? Ничего, просто задумалась, а тут ты…

– Мама, я же вижу, ты почему-то нервничаешь. У тебя какие-нибудь неприятности?

– Неприятности? Да нет, с чего ты взял?

– Ты какая-то странная… Дергаешься, вздрагиваешь…

– Да нет, тебе кажется, просто я задумалась…

Гошка не стал больше приставать с расспросами. Через полчаса телефон зазвонил снова. Юлия Александровна, чуть помедлив, сняла трубку:

– Я слушаю.

– Можно попросить Людмилу Викторовну? – произнес приятный женский голос.

– Людмила Викторовна приедет послезавтра, – с явным облегчением ответила Юлия Александровна. – А что ей передать?

– Нет, спасибо, я сама позвоню.

На этом разговор окончился. А Юлия Александровна отчего-то вдруг успокоилась, так же беспричинно, как и разволновалась. Еще через полтора часа квартира уже сверкала чистотой.

– Молодцы, мальчики, вы отличные помощники, нет, даже не помощники, вы уже вполне самостоятельные…

– Уборщики! – подсказал Леха.

И все трое расхохотались, хотя ничего особенно смешного в этом не было.

Уже по дороге домой Юлия Александровна сказала:

– Послезавтра вам придется одним сюда прийти, я буду занята, напишу вам, что надо купить, а вы после школы заедете и положите продукты в холодильник. Кстати, обязательно загляните к тете Маше. Может, ей еще что-то надо будет купить. Она чэдная женщина.

– Как скажете, тетя Юля, – кивнул Леха.

Во вторник, на большой перемене, Ксюша спросила у Гошки:

– Ты что сегодня делаешь?

– Когда?

– После школы.

– У нас с Лехой есть одно дело.

– Дело? Какое? – загорелись глаза у Ксюши. – Интересное?

– Скучнее не бывает, а что?

– Да у меня фильмец новый есть, отпадный, говорят, вот я и думала, может, соберемся, у меня сегодня никого дома не будет…

– Фильмец – это хорошо, но я уже обещал…

– Да что за дело? Ты скажи. Если надо, мы с Сашкой поможем, чтоб быстрей, а?

– Да просто мы с Лехой обещали купить продукты и забросить их в квартиру одной маминой подруги, только и всего.

– И правда неинтересно, – наморщила носик Ксюша. – И помощь не нужна. А давайте вы туда прямо после школы, а оттуда ко мне.

– Что ж, можно. Ладно, заметано.

– А ты Никите не позвонишь? – как бы невзначай бросила девочка.

– Слушай, Ксюха, если тебе нужен Никита, то сама ему и звони, и вообще…

Он уже понял: Ксюхе нужен Никита, а Сашке Никитин друг Зорик, а его приглашают так, для отвода глаз.

– Что вообще? – посмотрела ему в глаза Ксюша.

– Сами решайте свои… личные дела! Понятно?

– Гошка, ты чего? – удивилась Ксюша.

– Ничего! – отрезал Гошка. – Да и не надо нас с Лехой ждать. У нас еще одно дело есть, я просто забыл.

И он в негодовании отошел от нее. «Ишь чего выдумали. Вы влюбляетесь во всяких там Зориков-позориков, а я должен вам их явку обеспечивать? Нет уж, дудки».

– Гошка, чего Ксюха хотела? – полюбопытствовал Леха.

– Да так, ерунда, – отмахнулся Гошка.

– А ты почему злой?

– Да нет, Леха, я не злой, все путем.

Леха решил больше не допытываться, кажется, он и сам все понял.

После уроков они забежали к Гошке, съели по тарелке борща и не спеша отправились к метро.

– Слышь, Гошка, а там этой бабке опять чего-то надо покупать?

– Ага, надо, – кивнул Гошка. – А что?

– Да вот, думаю, давай сперва к ней зайдем, а уж потом в магазин двинем, чего лишний раз таскаться?

– Правильно соображаешь, – обрадовался Гошка.

Однако дверь им никто не открыл. Очевидно, Марии Харитоновны не было дома.

– Сама небось в магазин поперлась, – решил Леха. – Не такая уж, видно, инвалидка беспомощная… Ладно, пошли, затаримся.

Они побежали в расположенный неподалеку магазин и купили там все по списку, составленному Юлией Александровной, вошли в квартиру и загрузили холодильник. В этот момент зазвонил телефон.

– Не подходи, – почему-то шепнул Леха.

Гошка недоуменно на него взглянул.

– Это, наверно, мама, – сказал он и побежал в комнату, к телефону. – Алло!

– Попросите, пожалуйста, Ивана Иваныча! – произнес довольно грубый мужской голос.

– Вы не туда попали, – ответил Гошка и положил трубку.

– Ошибка, что ли? – появился в дверях Леха. – Ой, Гошка, смотри, что это?

– Где?

Леха не сводил удивленных глаз с дивана.

– Зуб даю, вчера, когда мы уходили, так не было… – растерянно проговорил он.

– Как? – не понял Гошка.

Сиденье дивана состояло из трех подушек.

– Глянь, вон та, в середке, неправильно лежит!

– Ты же вчера этот диван пылесосил, вот и положил неправильно.

– Ни фига подобного! Я именно все точно положил, как надо, а сейчас…

– Леха, у тебя, по-моему, крыша едет, – засмеялся Гошка.

Но тот его уже не слушал. Он ринулся в кухню, открыл шкафчик под раковиной и заглянул в мусорное ведро.

– Ты чего, Шмаков?

Леха только отмахнулся от него. Но почти тут же выхватил веник и с торжеством протянул его Гошке:

– Ага, что я говорил! Гошка, тут кто-то был!

– Ничего не понимаю, – рассердился Гошка, – можешь толком объяснить?

– Смотри, веник сырой!

– Ну и что?

– А то, что вчера его никто не мочил!

– Почему ты так уверен?

– Потому! Уверен, и все!

– Ну допустим… И что из этого следует?

– А я почем знаю? Только, боюсь, ничего хорошего…

– То есть?

– Гошка, да пойми, тут кто-то был…

– Ну и что?

– Как это ну и что? – растерялся Леха.

– Почему ты знаешь, может, у кого-то еще есть ключи?

– Но твоя мама тогда бы знала.

– Так, может, она и знает, – предположил Гошка.

– Слышь, Гошка, а ты помнишь, как вчера твоя мама нервничала, когда мы тут горбатились, а?

– И ты думаешь…

– Нет, я не думаю, я чую!

– Что? Что ты чуешь?

– Тут, Гошка, просто воняет…

– Воняет? Чем?

– Преступлением!

– Ну ты даешь! Каким преступлением?

– Кабы знать…

– Но в таком случае что мы тут делаем? Надо уносить ноги!

– Да? Ишь какой умный! А вечером приедет женщина, можно сказать, одна-одинешенька, а к ней преступники заявятся…

– Зачем?

– Кабы знать!

– Что ты заладил – кабы знать, кабы знать! Ну с чего, с чего ты взял, что тут воняет преступлением? Веник мокрый? Его запросто могла мама намочить, а ты просто не заметил. Подушка диванная не так лежит? Сам же ее и своротил!

– Я?

– Ты!

– Ни фига!

– Хорошо, тебе кажется, что тете Люсе грозит опасность?

– Ну!

– В таком случае идем сейчас же в ментуру, ты им все там расскажешь…

– Нашел дурака! Козе понятно, что никто со мной и разговаривать не станет.

– Действительно, никто не станет. Но что же ты-то предлагаешь?

Телефон снова зазвонил.

Леха буквально вцепился в Гошку.

– Не бери трубку!

– Да почему?

– Пусть думают, что тут никого нет.

– Кто?

– Преступники!

Гошка покрутил пальцем у виска и схватил трубку:

– Алло! Я слушаю!

– Гошка? – раздался мамин голос. – Молодец! Вы все купили?

– Да, мамочка. Сейчас уходим уже.

– А к тете Маше зайти не догадались?

– Догадались, но у нее нет никого.

– Да? Ну ладно, сегодня уже Люся приедет, хотя погода, по-моему, нелетная. Ну а в школе все нормально?

– Конечно.

– Гошка, спроси, она веник мочила? – прошептал Леха.

Но Гошка только рукой махнул.

– Почему не спросил? – накинулся на него Леха, когда Гошка повесил трубку.

– Что я, дурак? Она же начнет спрашивать, что да почему, волноваться будет, кому это на фиг нужно?

– Вообще-то да, – почесал в затылке Леха. – Ладно, пошли отсюда, мне тут не нравится.

Они вышли на площадку и закрыли дверь. Гошка шагнул к двери тети-Машиной квартиры и позвонил. Но ему опять никто не открыл.

– Если чем тут и воняет, – проговорил Гошка, когда они спускались по лестнице, – то кошками, а насчет преступлений…

– Разит! – заявил Леха. – Слышь, Гошка, а во сколько эта тетка приезжает?

– Тетя Люся? Часов в восемь, кажется.

– А где она была вообще-то?

– На Дальнем Востоке.

– И что она там делала?

– У нее там мать живет, она тяжело болела…

– Понятно… А кто она по профессии?

– Сценаристка.

– Это чего? Она для кино сценарии пишет?

– Ну да.

– Свободная художница, значит?

– Ага. Леха, ты чего прицепился? Тебе не все равно?

– Нет, интересно, понимаешь ли, почему у нее в квартире преступники тусуются…

– Ну ты меня достал! – взорвался Гошка. – Сколько можно всякую чушь талдычить?

– Ладно, молчу.

Глава II

Слежка

Маня медленно брела по направлению к дому. После уроков она навещала заболевшую одноклассницу, которая жила рядом с метро. И вдруг впереди заметила Гошку и Леху. Они шли, оживленно о чем-то беседуя. Сначала Маня хотела их окликнуть, побежать за ними, но потом решила, что не станет этого делать. И так уже все ее дразнят из-за Гошки, говорят, она за ним бегает. «А я вот не побегу. Еще не хватало!» Но поскольку они с Гошкой жили в одном подъезде, ей волей-неволей пришлось идти за ним следом. Вот мальчики остановились возле киоска, прилипли к витрине. Что, интересно, они там увидели? Но спешить к ним она не будет. Постояв немного, они двинулись дальше, и тут вдруг Маня обратила внимание на довольно невзрачного парня в поношенной дубленке, который, как показалось девочке, шел следом за Гошкой и Лехой. «Он за ними следит, – мелькнуло в голове у Мани. – Но с какой стати? Уже второй месяц ничего не расследуем… Или? Нет, не может быть, чтобы Гошка с Лехой скрыли от всех новое расследование!»

Однако сомневаться не приходилось, этот тип следит за ее друзьями! «Что же делать? Рвануть сейчас вперед и предупредить их? Нет, это я еще успею, – решила Маня, – лучше погляжу, что он будет делать, куда пойдет…» Сколько раз она читала о том, как, проследив за следящим, можно выйти на настоящих преступников. В Мане вновь проснулся азарт, всегда толкавший ее на самые необдуманные поступки.

Мальчики между тем не спешили. По дороге им встретился Андрюшка Шаповалкин из их класса, и они о чем-то разговорились. Парень в поношенной дубленке стоял неподалеку, не стараясь даже скрыться, и курил. Но вот Андрюшка побежал по своим делам, а Гошка с Лехой вошли во двор Гошкиного дома, парень на почтительном расстоянии следовал за ними. «Значит, я не ошиблась, он и вправду следит за ребятами. Но почему? Во что они вляпались?» Наконец Гошка с Лехой вошли в подъезд, парень, чуть помедлив, тоже шагнул к двери, но тут навстречу ему вышел мужчина с громадным черным псом, который оскалил свою страшную пасть и залаял на парня.

– Вот молодец, Тосик, – обрадовалась Маня.

Преследователь отшатнулся в испуге, а хозяин пса, Петр Петрович с третьего этажа, посмотрел на него, на Тосика и спросил:

– Молодой человек, вы к кому?

– А тебе какое дело, папаша? – проговорил парень, впрочем, довольно слабым голосом.

– А такое мне дело, что моя собака на хороших людей ни с того ни с сего не лает. И чует, наверное, что вы здесь с дурными намерениями.

– Скажешь тоже, папаша… Да ладно, утихомирь свою зверюгу, я пошел, ничего мне тут не надо. Ишь, развели собак…

И он поплелся прочь со двора. Маня побежала за ним, но парень вдруг куда-то исчез. Сколько Маня ни вертела головой, но так ничего и не увидела.

«Вот уж точно, как сквозь землю провалился, – с досадой подумала она и бросилась обратно. – Надо скорее предупредить ребят».

Она позвонила в дверь. Открыл Леха:

– Привет, Малыга! Ты чего такая?

– Какая?

– Запыханная!

– Так не говорят. Надо говорить – запыхавшаяся! – машинально поправила его Маня.

– Так и знал, – заржал Леха. – Малыга, ты еще не врубилась, что я тебя нарочно завожу?

– Где Гошка? – Маня не стала вступать в пререкания.

– Я тут, – появился Гошка. – Привет, Маняша, что стряслось?

– Это я у вас хочу спросить! Во что вы опять влезли?

Мальчики недоуменно переглянулись.

– Ты о чем? – спросил Гошка.

– О том, что за вами следили!

– За нами следили? – повторил Леха. – Ты что выдумала?

– Ничего я не выдумала! – И Маня подробно рассказала им все, что видела.

– Ты уверена? Не могло тебе это померещиться? Может, тот тип не за нами шел? – с надеждой спросил Гошка.

– За вами, за вами, скажите спасибо Тосику, что он вас не до самых дверей довел.

– Так, Гошка, а что я тебе говорил? Там просто воняло преступлением! – сказал Леха даже с некоторым торжеством в голосе.

– Где, где воняло преступлением? – испугалась Маня. – Немедленно колитесь! – потребовала она.

Гошка нехотя поведал ей о том, что было.

– Так, очень странно… – задумалась Маня. – Значит, за квартирой следят. Вас там засекли!

– Кто, интересно, следит?

– Преступники, кто же еще, – пожал плечами Леха.

– Откуда они там взялись?

– Гошка, ты дурак, да? – огорченно спросила Маня.

– Почему это я дурак? – взвился Гошка.

– Потому что ты, похоже, мне не веришь, – вздохнула девочка, – думаешь, я все вру…

– Ты не врешь, просто тебе показалось.

– Ничего мне не показалось. Я могу вам этого типа описать во всех подробностях…

– Давай, давай, Малыга, опиши, чтобы мы были начеку, – потребовал Леха.

Маня довольно подробно описала внешность парня в поношенной дубленке.

Гошке вдруг стало как-то не по себе. Что это значит? Выходит, их засекли в квартире тети Люси? И теперь следят за ними? Но зачем? А главное, кто же их там засек? И что же такое творилось в этой квартире в отсутствие хозяйки?

– Ага, – сказал Леха, – кажется, до тебя дошло! Правда, как до жирафа… Но лучше поздно, чем никогда, между прочим.

– Дураки, можете вы мне наконец объяснить, что происходит? – закричала Маня.

– Если бы я знал… – растерянно произнес Гошка.

– Слушай, Гуляев, тебе не кажется, что… – Леха на мгновение задумался, – что… той старухи тоже неспроста дома не было, а?

– Тети Маши? – с замиранием сердца спросил Гошка.

– Ну да, какой же еще?

– Кто это – тетя Маша? Скажете вы мне наконец, в чем дело? – завопила Маня.

– Да, правда, надо бы тебе все объяснить, – сжалился над нею Гошка.

– Расскажешь, успеешь, – проворчал Леха, – а я боюсь, старушку запросто могли кокнуть…

– С чего ты взял?

– С того, что когда одна тетка на Дальнем Востоке, другая в больнице и на последнем этаже вообще никого нет, то их квартиры, или по крайней мере одна квартира, вполне могла стать… как его… ага, пристанищем любых преступных элементов, вот! – выпалил Леха.

– Нет, я сейчас вам покажу! – взвизгнула Маня и вцепилась в белобрысый Лехин чуб.

– Ай! Ты что, Малыга, охренела? – заорал Леха, стряхивая Маню. – Совсем чокнулась, зверюжина!

– Мань, ты соображаешь? – Гошка покрутил пальцем у виска.

– А вы? Вы соображаете? Говорите так, как будто меня вообще тут нет, как будто я человек-невидимка! Знаете, как это называется? Хамство! И… И сволочизм, вот! Значит, вы хамы и сволочи!

На глазах у нее выступили слезы:

– От тебя, Гошка, я не ожидала…

– Ладно, Манечка, ты права, – сжалился над нею Гошка. – Я тебе все расскажу…

Маня понимала, что сейчас надо бы повернуться и уйти с гордо поднятой головой, но жгучее любопытство пересилило гордость, она осталась и выслушала странный, сбивчивый Гошкин рассказ.

– И ты ничего не заметил?

– Он ни фига не заметил, зато я… – начал Леха.

Гошка его прервал:

– Ты заметил… Ты… Просто у тебя интуиция сработала, но сейчас это не важно, сейчас главное – решить, что делать. Нельзя же допустить, чтобы с тетей Люсей что-то случилось.

– Я думаю, если нам сидеть тихо и не соваться к ней, то с твоей тетей Люсей ничего не случится, – проговорила Маня.

– Почему это? – удивился Леха.

– Потому что бандиты, если, конечно, это бандиты, оттуда уже слиняли. Они наверняка знали, когда она возвращается, для них это не новость… И убивать ее им совсем ни к чему. Как они могут поручиться, что никто никогда, ни единого разочка, их там не видел? Не могут. И если с ней что-то стрясется…

– Понял, – кивнул Гошка. – Может, ты и права, но зачем, скажи, пожалуйста, им за нами-то следить?

– Проще пареной репы! Вы – неожиданность! Вы не вписываетесь в их планы!

– Как у Пушкина, мы – «беззаконная комета в кругу расчисленном светил», да? – улыбнулся Гошка.

Манино сердце сладко замерло – вот он какой, ее Гошка! Не зря она по нему сохнет! Какой мальчишка его возраста так любит и знает стихи?

Леха даже присвистнул.

– Ну, Гошка, ты даешь! – он восхищенно хлопнул старого друга по плечу.

– Ладно, – смутился вдруг Гошка под нежным Маниным взглядом. – Продолжай.

– Что? – не поняла девочка.

– Как что? – рассердился Леха. – Мыслюху свою!

– А… Да, так вот, вы появились неожиданно для них, кто вы такие – неизвестно, и еще…

– Ну? – нетерпеливо топнул ногой Леха.

– Очень может быть, что квартира прослушивается, а вы там трепались насчет преступлений…

– Ух ты! – воскликнул Леха. – А на кой им прослушивать самих себя?

– Не самих себя, – покачала головой Маня, – а, к примеру, эту вашу знакомую, тетю Люсю.

– А ее-то зачем?

– Как зачем? Чтобы знать, не заподозрила ли она что-нибудь, не собирается ли заявить в милицию, и вообще…

– Но тогда, – задумчиво проговорил Гошка, – значит, они, преступники эти, оставили что-то у нее в квартире, иначе им это все на фиг не нужно. Слиняли бы, и все дела…

– Что ж они могли там оставить?

– Оружие, наркотики, да мало ли, – выпалил Леха.

– А я вот в одной книжке читала, как бандит прятал драгоценные камни в осликах…

– В каких осликах? – не поверил своим ушам Леха.

– Ну, там бабушка героини собирала коллекцию осликов…

– Так то в книжке…

– А кстати, там никаких коллекций нету? – полюбопытствовала Маня.

– Вроде нет, – покачал головой Гошка. – А вообще, мне все это ужасно не нравится. Надо бы как-то предупредить тетю Люсю.

– Но как?

– Может, поехать в аэропорт, встретить ее?

– Гуляев, ты сдурел, да?

– Если они за нами следят и увидят, что мы туда премся… Мы можем и не доехать до аэропорта. Причем запросто. Нетушки, нам теперь надо сидеть совсем тихо, никуда не рыпаться…

– Гош, а кто будет встречать тетю Люсю? – спросила вдруг Маня. – Твоя мама?

– Нет, мама не может… Ее кто-то встретит с машиной, наверное. Мало ли у нее знакомых!

– А ключи от квартиры есть только у вас?

– Насколько я знаю, да. Они с мамой давно дружат… А почему ты спрашиваешь?

– Ну, понимаешь, ведь мог же там побывать кто-то еще из ее знакомых…

– То есть ты хочешь сказать, что мне прибредилось, что веник мокрый и подушка диванная перевернута, а тебе в таком случае прибредилось, что за нами какой-то хмырь следит, – обиделся Леха.

– Ничего такого я не говорила, – пожала плечами Маня, – я только подумала, что преступником вполне может быть кто-то из ее знакомых.

– А ведь ты права! – закричал Гошка. – Запросто!

– Вообще-то все бывает, – согласился Леха. – Она, говоришь, киношница?

– Сценаристка.

– Вот-вот. Около кино знаешь сколько всяких бандитов вертится!

– Гошка, а ты случайно не знаешь телефон этой старушки из квартиры напротив? – поинтересовалась Маня.

– Тети Маши? Нет, откуда… А зачем он тебе?

– Необходимо с ней поговорить! Она ведь может знать…

– Что знать? – не понял Гошка.

– Кто бывал в квартире этой тети Люси.

– Ни фига она не знает, она в больнице долго лежала, – вспомнил Леха. – И потом…

– Что?

– Я вообще не уверен, что она жива.

– Почему это? – удивился Гошка.

– Потому… То она за хлебом сходить не может, а через день уже куда-то умотала…

– Так тоже бывает, – заявила Маня. – А вообще проверить не мешает. Только вот вам туда соваться никак нельзя.

– Это и глупому ежику понятно, – кивнул Леха. – Можно твою сеструху и Ксеньку туда отправить.

– Нельзя, – покачала головой Маня.

– Почему?

– Потому что если за вами следят, то вполне могут приметить девочек из этого дома…

– Соображаешь, Малыга! – воскликнул Леха.

Маня промолчала.

– Но тогда можно попросить Никиту, – Гошка вспомнил про двоюродного брата.

– Точно! – обрадовался Леха. – На нем же не написано, что он твой родственник. К тому же он может прихватить с собой этого Зорика с его Цезарем.

Одноклассник Никиты Зорик Гейбер вызывал у Гошки неприязнь из-за того, что Манина старшая сестра Саша по уши влюбилась в него, когда он помогал им в поисках пропавшей соседской дочки.[1] Не столько сам Зорик, сколько его немецкая овчарка по кличке Цезарь. Но Гошка умел скрывать свои чувства и ничего не сказал.

– Я вот только не уверен, что старуха согласится с ними разговаривать. Нас-то с Гошкой она уже знает, а тут явятся какие-то пацаны незнакомые… Сейчас все всех боятся. Да, ситуевина, – почесал в затылке Леха.

– Нет, для начала надо просто выяснить, жива ли тетя Маша, дома она или же опять загремела в больницу, – вслух размышлял Гошка. – А для этого вполне подойдет Никита. – Имени Зорика ему даже произносить не хотелось.

– Точняк! – обрадовался Леха. – Нехай покрутятся там во дворе, если со старушкой что-то стряслось, они это быстро узнают. Небось все местные бабульки в курсе дела.

– Правильно, – одобрила его идею Маня. – С этого и начнем.

Глава III

Нелетная погода

В старом московском дворе было грязно и сыро. Впрочем, в такую скверную погоду грязно и сыро было везде. Никита и Зорик огляделись, и Зорик разочарованно произнес:

– Не вдохновляет.

– Что? – спросил Никита.

– Вид этого двора. Ни одной старушки. Ни одной мамаши с коляской. Даже доминошников нет.

– В такую погоду неудивительно, – пожал плечами Никита. – Но все равно, что-то надо делать.

– Не спорю. Но что именно?

– Может, поднимемся, посмотрим, как и что?

– Сдается мне, что в этом доме есть чердак, – задумчиво проговорил Зорик.

– Ну и что? – не понял Никита. Не успел он задать свой вопрос, как с неба повалил мокрый снег и почти ничего не стало видно.

– Хорошо! – воскликнул Зорик. – Просто отлично!

– Чему ты радуешься, чудак?

– Погоде! Она же продолжает оставаться нелетной! И эта киношная дама в Москву пока не вернется. Сидит сейчас себе в каком-нибудь аэропорту и проклинает погоду, не понимая, что это, возможно, для нее спасение.

– Слушай, пошли в подъезд, – не выдержал Никита, – будем там радоваться нелетной погоде.

– Пошли, только не в этот, а в соседний.

– Согласен. Лишь бы сухо было.

Войдя в подъезд и отряхнувшись, Зорик начал подниматься по лестнице.

– Ты куда?

– Наверх.

– Зачем?

– Потом объясню.

Никита относился к Зорику с большим уважением, а потому не стал спорить. Они поднялись на последний этаж.

– Ну?

– Только говори потише, – прошептал Зорик. – Не надо, чтобы нас тут кто-то засек. Ага, я, кажется, не ошибся!

– В чем?

– Тут есть ход на чердак, – указал он на чердачный люк с висячим замком.

– Ну и что? Тут же заперто.

– Это еще надо проверить.

Однако чердак действительно был заперт. Тем не менее Зорик очень внимательно осмотрел замок, что-то измерил пальцами и записал в книжечку. Никита удивленно наблюдал за ним.

– Что ты делаешь? – не выдержал он.

– Это так, на всякий случай, – прошептал в ответ Зорик. – Пошли.

– Куда?

– Вниз.

– Может, на лифте?

– Не стоит.

Они сбежали вниз.

– Слушай, ты можешь мне объяснить, что все это значит? – недовольно спросил Никита.

– Да ничего особенного, – миролюбиво отозвался Зорик. – Просто я подумал, что чердак – удобная возможность для преступников. Можно незаметно уйти в другой подъезд, можно что-то спрятать. Да и вообще…

– Но ведь он заперт. Причем на висячий замок.

– Значит, через этот подъезд выхода нет, но ведь в доме их четыре. И мы должны их обследовать.

– А не лучше ли сперва обследовать нужный подъезд? Есть ли там вход. Чтобы не делать лишнюю работу.

– Нет, не лучше, – спокойно ответил Зорик. – Вход может быть точно так же заперт. А ключи вполне могут быть у преступников.

– Но ведь и ключи от других замков тоже могут быть у них.

– Могут, конечно. Только, согласись, в таком случае они не уйдут быстро. Надо заранее отпирать…

– Ага, понял, – кивнул Никита.

Таким же образом они обследовали еще один подъезд, там тоже чердак был заперт, а вот в последнем…

– Ну что я говорил! – с торжеством воскликнул Зорик.

Замок на чердачном люке был другой. Обычная замочная скважина, в которую ключ можно вставить с обеих сторон.

– Ты думаешь, что… – начал Никита.

– Я предполагаю.

– Но ведь это может быть просто случайностью.

– Конечно, – спокойно согласился Зорик. – Но может и нет… Во всяком случае, это не исключено.

– Но тогда они полные придурки.

– Почему?

– Потому что это самый дальний подъезд оттуда. Зачем? Если уж давать деру, то через соседний подъезд.

Зорик внимательно посмотрел на Никиту:

– Слушай, а ведь ты прав.

– И это означает, что твоя теория ничего не стоит, – безжалостно произнес Никита.

Но Зорик только добродушно улыбнулся:

– Нет, Никита, скорее всего это означает совсем другое…

– Что?

– То, что через этот подъезд им сматываться легче и удобнее. Особенно если здесь живет кто-то из их пособников.

– И именно на последнем этаже?

– Конечно.

– Слушай… Ух ты! – От такого предположения у Никиты даже дух захватило. – Но тогда эти самые пособники и могли навести преступников на квартиру тети Люси…

– Молодец, соображаешь! – хлопнул его по плечу Зорик. – Просто гениальная мысль. Вот в этом направлении нам и надо копать.

– Но как?

– Надо подумать.

– У нас времени нет. Она может вернуться совсем скоро.

– Поживем – увидим. Думаю, на первых порах ей ничего не угрожает. Слушай, а ты с ней знаком, с этой женщиной? Она ведь подруга твоей тетки.

– Знаком, но мало, видел несколько раз.

– Ну и как она тебе?

– Да ничего. Баба как баба. Только какое это имеет значение?

– Понимаешь, я вот думал… А не могла ли она сама впустить преступников в свою квартиру? Мол, пока меня нет, пользуйтесь?

– Да ты что? – вытаращил глаза Никита. – Зачем же она тогда Юле позвонила, просила продукты купить, а? Чтобы ее подставить?

– Да, ты прав, это я ерунду сморозил.

– Слушай, Зорик, по-моему, мы тут только время теряем, пошли все-таки в тот подъезд, надо же насчет старухи выяснить, дома она или нет.

– Что ж, пойдем. Другого выхода у нас в такую погоду нет. На гуляющих во дворе рассчитывать не приходится.

– А если она дома, что мы ей скажем?

– Спросим Иван Иваныча.

– Примитивно.

– У тебя есть другие предложения?

– Да нет…

– Значит, будем действовать примитивно.

– Но нам бы надо с ней поговорить, узнать у нее хоть что-то… А тут «Иван Иваныч» нам не помощник.

– Тогда давай скажем, что нас прислала Гошкина мама, хотя нет, это глупость в чистом виде. Черт, отупели мы от этой погоды, что ли?

– Наверное, – засмеялся Никита. – А знаешь что? Пошли, проверим, дома ли она, и если дома, с ходу что-нибудь придумаем. А то чего зря голову ломать?

– Тоже верно, – согласился Зорик.

Они выскочили во двор. Несмотря на ранний час, там было сумрачно и снег валил так густо, что за несколько шагов ничего не было видно.

– Самая детективная погодка, – успел шепнуть Никите Зорик.

– Да уж, – отозвался тот.

Они влетели в подъезд, где жила Людмила Викторовна. На сей раз лифт работал. Они поднялись на последний этаж. И очень осторожно, стараясь не шуметь, подошли к дверям тети-Машиной квартиры.

– Ну, звоним? – прошептал Никита.

– Конечно, – ответил Зорик и нажал на кнопку звонка.

Но им никто не открыл. Они для очистки совести позвонили еще несколько раз, но напрасно.

– Не нравится мне это, – прошептал Зорик и прижался носом к двери.

– Ты чего? – удивился Никита.

– Да вот, думаю, нет ли трупного запаха…

– Ой! – вырвалось у Никиты.

– Пока вроде ничем таким не пахнет, – решил Зорик. – Но все равно… Ладно, в таком случае давай осмотрим люк…

Люк был закрыт на висячий замок. И ничего подозрительного в нем не было. По крайней мере с виду. Зорик остановился в задумчивости. Вернуться ни с чем? Как говорится, несолоно хлебавши? Какими глазами посмотрит на него Саша? Если в них отразится разочарование, он не переживет. Но тут взгляд его упал на железную дверцу шкафчика, за которым скрывались электросчетчики. Мальчика словно что-то толкнуло к нему. Он открыл дверцу.

– Ты что там ищешь? – прошептал Никита.

– Сам не знаю…

И вдруг он нащупал что-то…

– Никита, смотри!

На ладони у Зорика лежал ключ. Довольно большой.

– Кажется, это от замка… От чердака… – проговорил ошарашенно Никита. – Как тебе в башку залетело?

– Не знаю. Давай попробуем.

К чердачному люку вела железная, покрытая ржавчиной лесенка. Зорик мигом взлетел на нее.

– Постой на шухере, – велел он Никите.

Ключ подошел к замку, и Зорик без труда два раза повернул его.

Никите стало страшно.

– Эй, Зорик, – шепотом позвал он.

– Что? – дернулся Зорик.

– Может, не надо сейчас туда лезть?

– Почему?

– А вдруг застукают?

Но Зорика уже было не остановить. Он осторожно вынул замок и приподнял крышку люка. В нос ему ударил запах затхлости. На чердаке было темно.

– Вот черт, – пробормотал он, – Никита, у тебя спичек нет?

– Спичек? Откуда?

– Там темно, как… – он прислушался. – И, кажется, крысы бегают.

Никиту передернуло от отвращения.

Зорик между тем аккуратно запер люк, спустился с лесенки, спрятал ключ на прежнее место и отряхнул куртку.

– Изгваздался весь. Надо прийти сюда с фонарем.

– Зачем?

Мысль, что придется лезть на заброшенный, кишащий крысами чердак, приводила Никиту в ужас, но показать этого нельзя.

– Как зачем? – удивился Зорик. – Чтобы все выяснить. Они ведь могут там что-то…

В этот момент задребезжал старый лифт, и на площадку вышел немолодой мужчина добродушного вида, а с ним женщина лет тридцати в больших дымчатых очках.

– Вы к кому, друзья? – поинтересовался мужчина.

– К Марии Харитоновне, – выпалил застигнутый врасплох Зорик.

– А Мария Харитоновна тут больше не живет.

– Как?

– Она теперь живет в доме для престарелых. Давно хотела туда попасть и вот наконец дождалась места. А вы по какому делу, молодежь? Что у вас общего с этим божьим одуванчиком?

– Да мы… это… – начал Никита.

– Ну раз ее нет, значит, нам тут делать нечего, – нахально заявил Зорик. – Пошли, Витек!

И, не дав Никите опомниться, он затолкал его в лифт.

– Ну и наглый пацан, – услышал он голос мужчины.

Внизу Никита, высвободившись из цепких рук Зорика, проворчал:

– Ты чего пихаешься?

– Если б я не пихался, неизвестно, чем бы все это закончилось.

– Что? – недоуменно спросил Никита.

– Потом объясню. Не здесь, – прошипел Зорик.

Когда они скрылись в снежной пелене, наблюдавший за ними в окно человек недовольно покачал головой и вернулся на кухню.

– Да что ты там высматриваешь? – полюбопытствовала женщина, высыпая в кастрюльку замороженные грибы.

– Не нравится мне это. Зачем старуха понадобилась каким-то пацанам?

– Да мало ли… Не волнуйся. Если из-за всякой чепухи волноваться, нервов не хватит.

– В нашем деле нет чепухи. Очень часто все срывалось именно из-за чепухи.

– Ну допустим. В таком случае надо было как-то обласкать ребятишек.

– Так я и собирался, а они смылись. Не стрелять же мне в них среди бела дня.

– Ну среди темной ночи тебе их уже не сыскать.

– А вот это ты напрасно, – как-то зловеще усмехнулся мужчина. – Если мои подозрения оправдаются…

– Какие подозрения, ты о чем?

– Да так… Ты, кстати, хорошо их разглядела?

– Да нет, на лестнице не больно-то светло… Запомнила, что тот, нахальный, был повыше, похудее и глазки у него хорошенькие, голубенькие, а второго я и вовсе не помню.

– Ну уже кое-что.

Мужчина подошел к телефону и набрал номер:

– Павлик, это я. Ну что там? Ничего, говоришь? Вот что, Павлик, ты проследи, не появятся ли скоро там еще двое ребят. Один повыше и похудее, а второй соответственно пониже и поплотнее. Того, что пониже, вроде бы зовут Витек, а у того, что повыше, глаза голубые. Понял, да? Вот и славненько. Что делать, если появятся? Проследить, естественно. Узнать адресок и доложить мне, как всегда. Выполняй.

– Ой, ерундой занимаешься, – вздохнула женщина.

– Не твоего ума дело.

Свернув за угол, Зорик вдруг так резко остановился, что Никита едва не налетел на него.

– Чего встал? Промокнем на фиг, – проворчал он.

– Никита, мы, кажется, на верном пути. Но мне все это ужасно не нравится.

– Что тебе не нравится?

– Мужик этот… История с домом престарелых…

– Вообще-то я тоже подумал. Насколько я знаю, это такая канитель… Еще несколько дней назад об этом и речи не было, а сегодня в ее квартире уже новые жильцы. Боюсь, не кокнули ли они старушку?

– Вот и я о том же. Правда, в старых домах обычно все друг друга знают и появление новых жильцов незамеченным не остается…

– И что?

– А то, что вот так внаглую они действовать не могут. Значит, какая-то законная зацепка должна быть.

– Какая зацепка?

– Ну, допустим, это ее дальние родственники, предположим, из провинции.

– Но тогда, может, и вправду они ее в дом для престарелых отправили?

– И она ничего Гошкиной маме не сказала?

– А с какой стати она должна что-то ей говорить? В конце концов Юля ей никто, подружка соседки, только и всего. А может, старушка замкнутая была?

– Ну вообще-то все бывает… И все-таки… понимаешь, Никита, сам по себе этот факт мог бы не вызывать подозрений, но в сочетании со всем остальным… Вот что, давай поедем сейчас к Гошке и все обсудим.

– К Гошке? А может, к Сашке? – засмеялся Никита.

– При чем тут это? – густо покраснел Зорик. – Нас просили сходить на разведку, должны же мы отчитаться, правда?

– Должны, должны, кто бы спорил.

Глава IV

Первый пострадавший

Черт бы побрал старика, – думал вконец продрогший человек в Гошкином дворе, – совсем, видать, у него крыша поехала – за ребятишками следить. И чего тут можно выследить? Нормальные пацаны, в школу ходят, один еще на немецкие курсы таскается, и ничего больше, а теперь вот еще за какими-то такими же пацанами проследить велено. Точно, у него мозги протухли. И как я в такой метели цвет глаз у пацаненка разгляжу? – Между тем ветер усилился и стоять во дворе стало уж вовсе невмоготу. – Ну и черт с ним. Поеду-ка я домой. Как он меня проверит? Хотя к шести он обещал Ваську прислать на смену, а тот стукнуть может… Нет, домой нельзя, а вот в кафешку какую-нибудь завалиться – самое оно, посидеть там, пивка попить, хотя в такую погоду лучше водочки дернуть, а к шести опять сюда подвалить… Точно, так и сделаю, а то уж сколько наблюдаю, а толку чуть. И чего старику мерещится?»

Он швырнул в лужу окурок и решительно зашагал прочь со двора. И даже не заметил, как там появились не подозревавшие ни о чем Зорик с Никитой.

– Наконец-то! – воскликнула Ксюша. Она открыла им дверь Гошкиной квартиры, где уже собралась вся компания: Саша с Маней, Гошка и Леха. – Где вы застряли?

– Мы просто… – начал было объяснять Никита, но его перебил Зорик:

– Мы не зря задержались. Там дело темное.

Все выжидательно на него уставились.

– Гош, скажи, ты не в курсе, есть у этой тети Маши родственники?

– Я вчера пытался у мамы выяснить, но она сказала, что близких вроде бы нет, а насчет дальних она не знает. Кстати, очень удивилась, что я этим интересуюсь.

– Так, значит, ничего не известно, – разочарованно протянул Зорик. – Но одно совершенно ясно: подругу твоей мамы лучше пока как-нибудь задержать.

– То есть? – сухо поинтересовался Гошка. Ему не нравился тон Зорика. Впрочем, ему все в нем не нравилось, а в особенности то, как смотрела на него Саша.

– Опасно ей возвращаться в свою квартиру. В квартире тети Маши уже живут какие-то люди и утверждают, что отправили ее в дом для престарелых.

– Ни фига себе! – присвистнул Леха. – Только это полная чихня!

– Что? – не поняла Маня.

– В дом для престарелых вот так в два счета не попадешь, я знаю, у нас соседка одна аж полтора года ждала…

– Ну, если дать денег… – пожала плечами Ксюша.

– Вообще-то да, – кивнул Никита. – За деньги можно быстро.

– А вот вы мне скажите, кому на фиг нужно устраивать за деньги чужую старуху в дом для престарелых? Ради квартиры в таком старом доме? – горячился Леха. – Нет, тут дело нечисто.

– Много ты понимаешь, – возразила ему Маня. – Старые дома – самые модные, если хочешь знать.

– Ну, судя по виду, это не те люди, которых волнует мода, – покачал головой Зорик. – Нет, тут, по-моему, что-то другое, и связано это, на мой взгляд, с квартирой вашей Люси.

– Как? – вырвалось у Ксюши. – Не понимаю.

– В этой квартире что-то есть, то ли спрятано, то ли…

– То ли что? – перебила его Маня.

– Я и сам не знаю, только за квартирой наблюдают, это совершенно ясно. А раз наблюдают, что-то там не так…

– Надо думать, если они даже слежку за нами установили, – проговорил Леха. – Боятся всех, даже таких, как мы…

– Но что же там такое? Что это может быть? – нежным голоском спросила Саша.

– Мы это узнаем, мы просто обязаны это узнать, – уверенно произнес Зорик, приободренный ласковым взглядом Сашиных синих глаз.

У Гошки внутри все перевернулось. Но он смолчал. Сейчас им нельзя ссориться. Тетя Люся в опасности!

– Но почему же, если в тети-Люсиной квартире что-то, допустим, спрятано, они это не забрали, пока ее нет? Это странно, – заметила Ксюша.

– А может, им пока некуда с этим податься? – предположил Никита. – Может, они сами под подозрением, может, за ними кто-то тоже следит…

– Милиция, что ли? – полюбопытствовал Леха.

– Скорее не милиция, а конкуренты, возможно, из другой группировки, – сказал Гошка.

– Нет, по-моему, никакая это не группировка, а просто самодеятельные бандиты, не слишком высокого пошиба, – ответил Зорик. – У бандитских группировок размах другой. Что им какая-то квартирка в старом доме?

– Ой, послушайте, послушайте, – завопила вдруг Маня. – Я вот подумала… А вдруг в тети-Люсиной квартире клад какой-то спрятан? Фамильные драгоценности, например? А наследники хотят его добыть? Я читала, такие истории бывают!

Все озадаченно на нее уставились.

– Мы почему-то первым делом думаем про наркотики, про оружие, а там, может, клад?

– Нет, едва ли, – покачал головой Гошка.

– Почему? – разом воскликнули все.

– Потому что, если бы искали клад, они бы перевернули там все вверх дном, сломали бы и полы, и стены, и вообще. А потом, клад обычно ищут в одиночку. Кому охота делиться?

– Ну, тут ты не прав, Гошка, – возразил Никита. – Могут же искать клад, допустим, брат с сестрой, или муж с женой, или отец с дочерью…

– Конечно, – поддержала его Ксюша. – А нанять каких-то «шестерок» следить за Гошкой и Лехой ничего не стоит.

– Но если бы они искали клад, то какое им дело до нас? – удивленно проговорил Леха. – На фига мы им сдались? Наоборот, они бы сидели тихо. Да и вообще, Гошка прав, тогда бы в квартире такой тарарам бы был, а там все чистенько… Нормально, между прочим.

– Во-первых, за то время, что тети Люси не было, они могли клад найти, потом привести все в порядок, но по каким-то причинам предпочли не забирать его, а оставить, где был, временно, для безопасности… – стояла на своем Маня.

Все переглянулись.

– А что… Не исключено, – задумчиво проговорила Саша. – Даже правдоподобно. Давайте порассуждаем.

– Давайте, давайте, мозги напрягайте! – выкрикнула Маня, которая обожала говорить в рифму.

– Маня! – одернула ее старшая сестра. Манина горячность и в особенности ее дурацкие стишки всегда немного смущали Сашу, тем более в присутствии Зорика.

Однако Маня от нее только отмахнулась.

– Нам нужно хоть лопнуть, а попасть в квартиру тети Люси, – заявила она.

– Зачем это? – спросил Никита.

– Козе понятно, – вмешался Леха. – Поглядеть, нет ли там свежих следов ремонта, да, Малыга?

– Точно, Шмакодявый, – обрадовалась Маня, – когда делали уборку, наверняка на такие пустяки внимания не обращали.

– Факт, – кивнул Леха, – на фиг нам это было?

– Да, но попасть туда мы теперь сможем, уже только когда тетя Люся будет дома. Да и то…

– Что? – быстро спросила Маня.

– Ну, во-первых, я вообще не уверен, что ей можно в свою квартиру вернуться. Думаю даже, что надо с ней откровенно поговорить, все рассказать, пусть она, если захочет, в милицию обратится.

– Гошка, ты что, совсем сбрендил, да? – завопил Леха. – Ты не скумекал, что в таком случае нас с тобой первыми угрохают! Мы ж под подозрением у этих бандюков, и при первом же проколе они нас…

– Но как же быть? – растерялся Гошка. – Если бы не погода, она бы уже давно была дома и тогда…

– Мне почему-то кажется, что не надо пока никому ничего говорить, – тихонько произнес Зорик. – И по-моему, тете Люсе пока ничего не грозит. Если эти типы предполагают, что вы что-то знаете или подозреваете, а при этом всего лишь ненавязчиво за вами приглядывают, значит, никаких убийств они не планируют.

– Почему? – спросил Гошка, неприязненно глядя на Зорика.

– Ну элементарно! Иначе они бы вас уж как-нибудь убрали. Ведь, если что-то с этой тетей Люсей случится, вы первые дадите ментам наводку. Так?

– Да, так! – с восторгом поддержала его Саша. – Ты совершенно прав.

Гошка не мог не признать, что определенная логика в словах Зорика есть. Как ни противно это признавать.

– Значит, ты считаешь, нам остается только выжидать? – спросил Никита.

– Увы, да. Но ждать не означает считать ворон. Нам нужно будет следить за двумя квартирами.

– Ага, легко сказать! – закричал Леха. – Как это мы будем следить? Фигня это, самая что ни на есть фиговая фигня!

– Нет, это совсем не фигня, – улыбнулся Зорик. – Все уже продумано, надо только кое-что обследовать…

– Обследовать?

– Именно. Там рядом есть выселенный дом…

– Где? – ахнул Никита. – А я не заметил…

– Ну он не в самом дворе, он в переулке, но как раз напротив нашего подъезда, и окна вроде бы выходят тоже во двор.

– Ты предлагаешь наблюдать из этого пустого дома? – содрогнулась Ксюша.

– Нет, для начала я предлагаю обследовать пустой дом. Он ведь может оказаться не таким уж и пустым. Бомжи, наркоманы, мало ли кто мог там обосноваться.

– Тогда и обследовать нечего, – почему-то обрадовался Гошка. – Там наверняка полно жильцов. Сам же говоришь – бомжи, наркоманы…

– Дурни вы все ненаблюдательные, – хмыкнул Леха. – Там же ментовка рядышком. Станут наркоманы и бомжи под носом у ментов селиться, как же.

– А ведь верно, там рядом отделение милиции, в этом переулке как раз, – вспомнил Гошка. – Молодец, Шмаков.

– Да, я такой, – с гордостью заявил Леха.

– А что ж, ваши преступники под самым носом у милиции действуют? – неуверенно спросила Ксюша.

– Выходит, так, – пожал плечами Зорик. – Впрочем, это не так уж редко бывает. Не может же милиция подозревать всех и каждого. Живут себе люди в своих квартирах…

– Если в своих квартирах, нехай живут, а вот если в чужих, это мне лично не нравится, – заявил Леха. – И надо наконец установить, жива ли еще тетя Маша, или эти сволочи ее кокнули, чтобы завладеть квартирой.

– Слушайте, а что это мы такой ерундой занимаемся, – подала голос Саша. – Надо просто пойти в милицию и сказать – так и так, имеем подозрения, что хозяйка такой-то квартиры…

– Да ты что! – завопила Маня. – Они же сразу поймут, что это Гошка… и тогда…

– Тогда милиция уж сумеет защитить ребят, – не слишком уверенно сказала Саша. – А вообще-то, правда, это опасно.

– Мы ведь уже говорили об этом, – мягко напомнил ей Зорик. – Так вот, предлагаю завтра с утра обследовать пустой дом, найти подходящий наблюдательный пункт и…

– Но ведь с утра мы в школе, – напомнила Саша.

– Сашка, не занудничай! – воскликнула Маня. – Но кто будет обследовать?

У Никиты между тем родилась одна идея, показавшаяся ему очень даже плодотворной, но он предпочел пока помолчать. И сказал только:

– По-моему, мы уже переливаем из пустого в порожнее. Хватит. Надо наконец решить хоть что-то. Саша не хочет пропускать уроки, и не надо. Мы с Зориком завтра еще до школы можем успеть смотаться в этот переулок и там все осмотреть… А после школы вам позвоним. Договорились?

Зорик удивленно взглянул на обычно немногословного Никиту, а тот успел ему подмигнуть, я, мол, это для отвода глаз говорю.

– А что, Никита прав, – поддержал он друга. – Мы и вправду совсем рано туда смотаемся и посмотрим…

– Ну, в принципе мы тоже могли бы, – начал Гошка.

Но его тут же перебила Маня:

– Нет, Гошка, тебе туда соваться нельзя! Забыл, что ли, что за тобой следят?

– Что ж, по-твоему, они и ночью за мной следят? – рассердился он.

– Кто их знает? Все равно, тебе нельзя. И Лехе тоже!

– Так и не надо, – сказал Никита. – Я ж говорю, мы все сделаем, а потом видно будет. Ладно, мы с Зориком пойдем. Нас уже дома ждут.

И они поспешили уйти, к большому разочарованию Саши.

Едва спустившись вниз, Зорик спросил:

– Никита, что ты задумал?

– Зорик, а давай прямо сейчас туда мотанем? Погода располагает к преступлениям. А?

Зорик задумался:

– Нет, не имеет смысла.

– Почему?

– У нас с тобой даже фонарика нет. И как раз в такую погоду мы можем наткнуться на кого угодно в этом пустом доме. Если уж идти туда, то только хорошо подготовившись. А так…

– Кажется, ты прав, но…

– Я все понимаю, Никита, ты не думай. Но рисковать надо с толком.

Когда все разошлись, Леха сказал:

– Слышь, Гошка, я, знаешь, почему тут задержался? У меня одна мыслюндия родилась.

– Сразу мыслюндия? – засмеялся Гошка.

Дело в том, что у Шмакова существовала собственная шкала ценности мысли. Наиболее примитивная мысль – мысля, посложнее, поудачнее – мыслюха, а уж мыслюндия – это высший сорт!

– Ага, – кивнул Леха. – Твоя мама скоро придет?

– А что?

– Нет, ты скажи!

– Боюсь, что нет. Не скоро.

– Мои тоже сегодня дома не ночуют, они у родни в Одинцове тусуются, так я что подумал…

– Ну, Леха, не тяни кота за хвост!

– Давай смотаемся туда, к Люсиному дому.

– Зачем?

– Поглядим, что там и как. Может, что-нибудь узнаем.

– Но ведь за нами, кажется, следят.

– А нехай!

– То есть?

– Ты вот что, Гошка, сходи-ка в мусоропровод вынеси ведерко. И глянь, дежурит там этот болван или нет.

– А если дежурит, тогда как?

– Если дежурит, мы его надуем запросто. Ты давай сходи!

Дело в том, что Маня уже сообщила ребятам, что какой-то тип торчит на лестнице. Видно, ему надоело в такую погоду топтаться во дворе.

Гошка взял мусорное ведро и вышел на площадку. Мусоропровод находился между четвертым и пятым этажами, а на площадке между пятым и шестым сидел какой-то человек. Он, видимо, беспрерывно курил, потому что на лестничной клетке плавал голубоватый дымок.

– Вот накурил, – довольно внятно проворчал Гошка, устремляясь вниз. Он выкинул мусор и вприпрыжку вернулся в квартиру.

– Ну? – шепотом спросил Леха.

– Тут он. Ну что ты там изобрел?

– Сделаем так. Хотя постой… ты согласен туда сейчас поехать?

– Согласен, ясное дело.

– Тогда слушай!

Минут через десять Гошка вышел проводить Леху к лифту.

– Значит, завтра после уроков идем к Вальке фильмешник смотреть. А потом уж ты мне объяснишь матешу, а то я ни в зуб ногой, а на носу контрольная… – громко говорил Леха, дожидаясь лифта.

– Ладно, заметано, – так же громко зевнул Гошка. – Спать охота, сил нет.

– Время-то еще детское, – заржал Леха.

– Ну и что? Сейчас завалюсь в койку…

Но тут подошел лифт, и Леха уехал. Гошка тут же вернулся в квартиру, но все же успел заметить, как мужчина ринулся вниз по лестнице. «Ага, кажется, сработало», – подумал он. Быстро собрался и сел ждать звонка. Минут через пятнадцать позвонил Леха.

– Это я. Он к метро почапал. Довел меня до подъезда и повернул к метро. Встречаемся через пять минут.

В самом деле, второй парень, следивший за ребятами, думал почти то же, что и первый: «И на кой ляд следить за этой ребятней? Самые обычные пацаны, живут своей жизнью, и в гробу они видали какого-то старого дурака, который незнамо чем занимается, а похоже, просто дурью мучается. Это надо же, каких-то мальчишек испугался. Несерьезно».

А мальчишки между тем, выждав немного, со всех ног понеслись к другой станции метро, чтобы ненароком не столкнуться со своим преследователем. Только уже на подступах к дому тети Люси Гошка вдруг сказал:

– Леха, а что мы там делать-то будем? Я сразу как-то не подумал…

– Как что? Поглядим, послушаем, понюхаем…

– А ты думаешь, он охрану там не выставил?

– Охрану? В таком хилом доме? Да ты что? Тем более он незнамо как попал в квартиру тети Маши. Нет, на сто пудов уверен, что никакой охраны там нет. Ой, Гошка, смотри…

– На что смотреть? – испугался тот.

– Свет!

– Где?

– Я не я буду, но там сейчас был свет. В тети-Люсиных окнах. Это ее окна?

– Эти? Вроде да. Да, конечно. Но там темно!

– Я видел, там был свет!

– Может, машина проехала и это свет фар…

– Где ты машину видел? Не было никакой машины! Ага, вот опять, только это, Гошка, фонарик… Там кто-то с фонариком рыщет.

Теперь у Гошки тоже не было сомнений – в окнах тети-Люсиной квартиры мелькал слабый свет.

– Гошка, скорее!

Леха схватил друга за руку, и они помчались к подъезду.

– Куда ты меня тащишь?

– Туда, куда еще?

– Погоди, Леха, – отбивался Гошка. – Надо же проверить…

Но Леха втолкнул его в подъезд и только тут перевел дух.

– Да че тут проверять, – выдохнул он. – Ни машин, ни топтунов.

Они немного постояли, стряхнули с себя мокрый снег и на цыпочках стали подниматься по лестнице. Не доходя на полпролета до последнего этажа, они увидели, что двери обеих квартир приоткрыты. Мальчики замерли. Прислушались. Из тети-Люсиной квартиры до них донеслись приглушенные голоса. Однако слов было не разобрать. И вдруг Гошка увидел, что Леха расшнуровывает кроссовки и в одних носках приближается к двери. Он хотел последовать его примеру, но Леха жестом показал, что не стоит этого делать.

– Ничего не понимаю, – услыхал Леха мужской голос. – Где, ну где это может быть?

– Да скорее всего ничего тут и нет, – ответил недовольный женский голос. – Может, тебе вообще это приснилось?

– Мне никогда ничего не снится!

– Тебе же хуже, – проворчала женщина. – Ну хватит, идем.

– Да погоди, надо еще подумать, пока время есть…

Но тут вдруг мальчики услыхали, что кто-то еще поднимается по лестнице. И вроде бы тоже на цыпочках, стараясь не шуметь. «Кажется, влипли», – мелькнуло в голове у Лехи. Деваться и в самом деле было некуда. Чердак заперт… И Леха ничего умнее не придумал, как юркнуть в приоткрытую дверь тети-Машиной квартиры. И втащить за собою совершенно обалдевшего Гошку.

– Спятил, да? – прошептал Гошка.

– Тсс! – приложил палец к губам Леха.

Едва он это произнес, на площадке появился мужчина довольно внушительного вида. В руке он держал пистолет.

– Ни фига себе, – выдохнул Леха. – Что там сейчас будет!

– Или тут… – пробормотал Гошка.

Но мужчина подошел к двери Люсиной квартиры и прислушался. Потом так же на цыпочках вошел и прикрыл за собою дверь.

– Леха, бежим!

Они выскочили на площадку, Леха уже успел обуться, но вместо того чтобы ринуться вниз, он прильнул ухом к двери, за которой разворачивалось что-то странное и непонятное. Там было совсем тихо. Ни голосов, ни выстрелов, ничего. Мальчики недоуменно переглянулись. Но вот до них донесся женский визг, правда, мгновенно смолкнувший, а потом испуганный голос спросил:

– Что это значит, вы кто?

– Нет, это я должен спросить, кто вы такие и что здесь делаете?

– А вам какое дело? Вы-то сами кто такой?

– Отвечайте лучше! Я вот сейчас милицию вызову, тогда и разберемся!

– Милицию? Что ж, вызывайте! А у вас разрешение на оружие-то есть?

– Есть, есть, не волнуйтесь, а ну, быстро, что вы тут ищете? Давайте, дамочка, отвечайте, а то я вашего… уж не знаю, кто он вам… и подстрелить могу. Не испытывайте мое терпение!

– Хорошо, я скажу. Мы просто соседи, живем в квартире напротив, и вдруг заметили, что дверь сюда открыта, а мы знаем, что соседки нашей сейчас нет, вот и удивились. И, честно скажу, испугались. Вот и зашли заглянуть, не случилось ли чего…

– Во складно брешет, – еле слышно прошептал Леха. – Ну и дела тут…

И вдруг в квартире произошло что-то странное – как будто упал какой-то тяжелый предмет, потом послышалась какая-то возня и едва слышные, явно приглушенные голоса.

– Кажется, они его вырубили, – прошептал Леха. – Гошка, надо драпать.

Они мигом слетели вниз на один пролет и остановились. И вовремя. Из квартиры выскочила женщина и бросилась к себе, там она пробыла от силы минуты две и появилась вновь, держа в руках какую-то коробочку.

– Очень интересно, – пробормотал Гошка.

Прошло еще минут пять, и она появилась вновь. Прислушалась к чему-то, потом покачала головой и опять скрылась в квартире тети Люси, а вскоре вдвоем со своим то ли мужем, то ли сообщником они под руки вывели мужчину. Он шел, едва передвигая ноги, и выглядел как пьяный. Они вызвали лифт и втолкнули его в кабину. Гошка первым ринулся вниз, чтобы ничего не упустить. Немного не добежав до первого этажа, он замер. Старый дребезжащий лифт остановился, и оттуда появились двое мужчин и женщина. Она подошла к входной двери и выглянула во двор. Потом махнула рукой, и они вдвоем вытолкали незваного гостя наружу. И тут же вернулись в подъезд. Стоя у лифта, женщина тихо спросила:

– А ты не перестарался?

– Да нет, все нормально. В худшем случае он вспомнит о нас недельки через две. А где он к тому времени окажется, один господь знает. Аминь, – и он тихонько засмеялся.

Гошка похолодел. Что же они сделали с этим человеком? И куда это подевался Леха? Мужчина и женщина сели в лифт. И тут же сверху сбежал Леха. Глаза его лихорадочно блестели:

– Ну и гнездо тут, Гошка, ну и гнездо! Глянь, чего я надыбал! – И он протянул Гошке лежащую на ладони ампулу. – Видать, они ему это вкололи. Идем скорее, может, успеем помочь мужику.

Они выскочили во двор. И сразу увидели пострадавшего. Он стоял прислонясь к стене соседнего дома. И казалось, вот-вот упадет.

– Леха, погоди, – ухватил друга за рукав Гошка.

– Ты чего? – удивился тот.

– Нас могут в окно увидеть, и тогда нам хана.

– Блин! – вырвалось у Лехи. – Я забыл про это… Вот свинство, чего ж делать-то?

– Бежим в обход и подождем его в переулке.

Так они и поступили. Однако мужчина едва держался на ногах и практически не мог идти.

– Леха, бежим в ментовку, тут рядом…

– Спятил, да?

– Почему? Скажем, нашли мужика…

– Нельзя, – отрезал Леха. – Мы же совсем не знаем, кто он такой. А вдруг он – нормальный? А мы его в таком состоянии в ментовку сдадим?

– Нормальный? С пистолетом по чужим квартирам нормальные шастают?

– Запросто. Мы еще не знаем, какой у него пистолет, может, газовый, а может, и вообще зажигалка.

– Но что ему в тети-Люсиной квартире понадобилось?

– А может, он ее друг? Проходил мимо, увидел свет, заподозрил чего-то…

– Но что ты предлагаешь?

– Ты стой тут, Гошка, а я подберусь к мужику поближе и попробую разобраться, что к чему. Одного меня эти сволочи не узнают. Мало ли кто может к мужику подойти. Понял?

– Да понял, понял… Смотри, Леха, какой снег валит, они ни фига уже не разглядят, да и какой вообще… Они же думают, что мы давно дрыхнем. Нет, я с тобой.

Мужчина тем временем вышел со двора в переулок и остановился в полной растерянности. Он ничего не понимал. Ребята подбежали к нему.

– Дяденька, вам плохо, да? – спросил Леха, заглядывая ему в лицо.

– Да, мне плохо… У меня с головой что-то… Я ничего не понимаю… Вы кто?

– Мы? Прохожие. Видим, вам плохо, хотели помочь… – бормотал Гошка, не очень понимая, что теперь делать.

– Помочь? Да… Помочь… Только я не знаю…

– Дяденька, а как вас звать? – напрямик спросил Леха.

Мужчина удивленно на него посмотрел:

– Звать… Я не помню… У меня… у меня голова болит…

– А вы посмотрите, может, у вас документ какой-нибудь есть, – посоветовал Гошка, хотя надежды на это никакой не было.

Мужчина полез во внутренний карман куртки.

– Пусто. Ничего нет, потерял, наверное…

«Как же, потерял, отняли голубчики эти», – проворчал про себя Леха. И тут же его пронзила мысль, от которой он чуть не взвыл. Но при этом дядьке приходилось помалкивать.

– Леха, что делать-то будем?

– У тебя бабки есть?

– Ну есть рублей сто…

– Должно хватить…

– На что?

– На машину.

– На какую машину?

– Обыкновенную! Надо поймать машину и отвезти его…

– Куда?

– Да есть одна мыслюндия… Давай, я его подержу, а ты лови!

– Где ловить-то? Тут машин почти не бывает, надо на кольцо выйти.

– Дяденька, вы идти можете?

– А? Что? Идти? Кажется, могу, а куда идти-то?

– Тут недалеко, мы машину словим…

Мужчина не стал возражать. Втроем они кое-как добрались до Садового кольца. Гошка выскочил на проезжую часть и принялся махать руками. Почти тотчас же к ним подкатил старенький «жигуленок».

– Куда? – спросил водитель, чуть опустив стекло.

Леха быстро назвал адрес.

– Ты что, рехнулся? – прошептал Гошка.

Леха только рукой махнул. Когда они уже сидели в машине, водитель спросил:

– Это твой папка?

– Да нет, дядя, мамкин брат, – ответил Леха. – Больной он.

– То-то я и гляжу, вроде не пьяный, а на ногах еле держится.

Глава V

ЧДА

Гошка недоумевал – как Леха решился тащить этого мужика к себе домой? Хотя его родителей сегодня нет дома, вспомнил он. И все-таки, кто знает, может, он бандит…

Вдвоем с Лехой они вытащили своего подопечного из машины. Водитель не стал им помогать, а поспешил уехать. К счастью, навстречу им ни одна душа не попалась, и они благополучно доставили человека к Лехе в квартиру и уложили на диван.

– Ну и что теперь? – спросил Гошка и взглянул на часы. Вот это да! Половина первого. Что же там с мамой? Она, наверное, уже с ума сходит. – Леха, кошмар, уже первый час! – простонал Гошка.

– Позвони мамке, скажи, что я заболел, что я один и все такое.

Гошка бросился к телефону. Никто не взял трубку. Либо мама уже где-то ищет его, либо… Он набрал номер мастерской. И, о счастье, мама сразу взяла трубку.

– Гошка, ты почему это не спишь? Я задержалась, так ты полуночничаешь!

– Мама, ты знаешь, я у Лехи переночую, ладно? Он вроде чем-то отравился, а его родителей нет, его рвало…

– Вы опять какой-нибудь гадости наелись?

– Мам, я совершенно здоров, а что там Леха ел, я не знаю. Скажи лучше, какое лекарство ему дать?

– Ну я же не знаю, что у них там есть… У него понос?

– Да! – не моргнув глазом ответил Гошка.

– Тогда лучше всего слабенький раствор марганцовки, совсем бледненький. Помнишь, я тебе давала?

– Ага, помню, спасибо, мамочка!

– Гошка, тогда я, пожалуй, переночую в мастерской.

Он с облегчением повесил трубку. Определенно им сопутствует удача!

– Ну, Леха, а что дальше?

– Кабы знать, – вздохнул Леха. – Но ничего, до утра что-нибудь придумаем, гляди, Гошка, он дрыхнет без задних ног.

– Ну и пусть…

– Ты не понимаешь, – перешел на шепот Леха. – Надо его осмотреть!

– Осмотреть? Но мы же не врачи, на фиг нам его осматривать?

– Ты совсем, что ли, дурак? Надо осмотреть его карманы!

– Еще не хватало! – возмутился Гошка.

– Нет, ты точно сдурел от всей этой истории. Я ж не грабить его собираюсь, я просто надеюсь, вдруг у него в карманах хоть что-то завалялось, чтобы можно было понять, кто он такой. Ну, к примеру, квитанция какая-нибудь или еще что…

– Ага, понял, – кивнул Гошка и потянулся к висевшей на стуле кожаной куртке незнакомца. Однако в карманах ничего, кроме горстки мелочи и не слишком чистого носового платка, ему обнаружить не удалось. – Ничего, Леха, нету. Они все обчистили.

– Теперь надо посмотреть еще в брюках и в рубашке.

– Но как? Они же на нем…

– Ничего, я думаю, он не проснется, – прошептал Леха и очень осторожно протянул руку к карману брюк: – Эй, дядя, вы спите?

Ответа не было. Мужчина спал тяжелым сном. Только повернулся на бок.

– Гляди, Гошка!

Задний брючный карман был слегка оттопырен.

– Кажется, они сюда не добрались, – взволнованно прошептал Гошка.

Леха отстегнул пуговку и осторожно запустил пальцы в кармашек. Через мгновение он уже разглядывал аккуратно сложенную пятидесятирублевую бумажку и маленькую, закатанную в пластик карточку с надписью «ЧДА УМНИК».

– Вот, уже кое-что, – обрадовался он. – Слышь, Гошка, что это ЧДА?

– ЧДА? Сокращение какое-то…

– Ну это любой козе понятно, что сокращение.

– Ч – скорее всего название какого-нибудь города, предположим Челябинск, или Чита, или Чернигов…

– Далековато, а может, Чехов? Это все ж таки под Москвой.

– Все может быть. А вот что такое ДА?

– А фиг его знает… ДА… ДА…

И вдруг Гошка хлопнул себя ладонью по лбу:

– Леха, идея! Никакой это не Челябинск и не Чита! Это… Это… Частное Детективное Агентство.

– Частное детективное агентство? – вытаращил глаза Леха.

– Ну да! И тогда многое становится понятно!

– Что? Что тебе понятно?

– Что этот мужик – частный сыщик. И он, наверное, давно выслеживает двоих…

– Да нет, не похоже…

– Почему?

– Потому что как-то он глупо прокололся…

– А по-твоему, у частных сыщиков не бывает проколов? Еще как! Они тоже бывают дураками, тем более что называются «Умниками». Умный человек никогда бы так не назвал свое агентство.

– Ну допустим. И что ж теперь делать? Искать это самое агентство?

– Конечно, больше ничего не остается.

– Но как его искать? Хотя постой, там ведь на карточке есть телефон!

– Точно, вот идиоты мы! Давай сейчас же позвоним!

– Думаешь, они и ночью работают, эти умники?

– А вдруг?

– Попробовать можно, но только не из дома.

– Почему?

– Потому! А вдруг у них есть определитель? А вдруг это вообще какое-то бандитское заведение?

– Частное детективное агентство?

– Да запросто!

Они задумались.

– Ладно, пошли, у нас тут рядышком автомат есть, – решился наконец Леха.

– А что скажем?

– Спросим для начала, не пропал ли у них сотрудник. А дальше видно будет.

Они осторожно выбрались из квартиры и сломя голову помчались к автомату.

Как ни странно, трубку сняли сразу:

– Умаров слушает!

– Извините, это детективное агентство? – начал Гошка.

Леха полагал, что у Гошки такие разговоры лучше получаются.

– Да, – удивленно ответил неведомый Умаров.

– Скажите, у вас сотрудник случайно не пропал? – ничего умнее Гошка не придумал.

– Кто говорит? – взволнованно крикнул Умаров.

– Понимаете, мы случайно нашли одного человека, у него… Одним словом, у него, кажется, амнезия… И никаких документов. Только в кармане случайно завалялась визитка…

– Где вы его нашли? И кто вы? Судя по голосу, ты еще совсем пацан…

– Вы сначала скажите, как ваш сотрудник выглядит, а тогда уж…

– Понял, ты, наверное, тоже юный сыщик… Так вот, мой друг выглядит так: он среднего роста, довольно плотный, волосы русые, глаза карие, нос курносый, лицо круглое…

– Да, правильно.

– И где же я могу его найти? Да ты не бойся, парень, он действительно частный сыщик, и я тоже. Давай, говори адрес, ему, наверное, помощь требуется…

– Да, конечно… – Гошка назвал Лехин адрес. – Вы скоро приедете?

– Да, сейчас пробок нет, думаю, минут через тридцать-сорок. Жди!

– Ну что? – быстро спросил Леха, едва Гошка повесил трубку.

– Едет. Будет минут через тридцать-сорок.

– Отлично! А что он вообще сказал?

Гошка постарался в точности передать другу весь разговор с Умаровым.

– Послушай, Леха, а, наверное, фамилия нашего Никитин, или Николаев, или Никонов.

– Это почему?

– «Умник» они называются! Ум – Умаров, а Ник – Никитин, к примеру.

– Ну, Гошка, ты и голова! – восхищенно воскликнул Леха. – Не хило соображаешь.

– Только все равно это глупость – «Умником» называться.

– Да, они те еще умники – надо ж было так проколоться… Но мы им про это не скажем, правда, Леха?

– Гошка, – таинственно произнес Леха, когда они вернулись в квартиру и, убедившись, что их подопечный по-прежнему спит крепким сном, уселись на кухне. – Я уж давно одну мыслюндию вынашиваю, только времени поделиться не было…

– Давай, делись!

– Я, Гошка, кажется, понял, что случилось с тетей Машей!

– Ты хочешь сказать… – похолодел Гошка.

– Ага, именно! Наверняка они ей то же самое вкололи, что и этому сыскарю. Таких беспамятных старух в Москве полно, одной больше, одной меньше… Никто ничего и не заподозрит.

– Да, может быть… Но как это доказать?

– У меня же есть ампула.

– Ампула – это хорошо… Но мало.

– Почему это?

– Потому что надо еще доказать, что это их ампула. Вот если бы ее нашли у них в квартире, дело другое. А то, что у тебя в кармане, никакое не доказательство.

– Зато Умарову она пригодится, это уж точно.

– Умарову пригодится.

– Гошка, ты помнишь, этот сволочуга говорил, что в худшем случае сыскарь через две недели что-то вспомнит…

– Ну?

– А что будет в лучшем случае?

– Надо думать, в лучшем для них случае вообще никогда ничего не вспомнит.

– Вот-вот! Значит, все-таки есть надежда, что и тетя Маша что-то вспомнит!

– Может, это от дозы зависит… И потом, она старенькая… Ой! А что же делать с тетей Люсей? Нельзя ей домой возвращаться.

– Да, правда, я как-то про это забыл… Но тогда придется кое-что рассказать твоей мамашке…

– Просто не знаю, как быть, очень неохота маме говорить, она разволнуется, и какие будут последствия, сам черт не догадается. Вот что, Леха, давай посоветуемся с Умаровым, мне его голос понравился. И потом, его напарник явно как-то связан со всей этой историей…

– Погоди, по телефону – одно, а по роже совсем другое. Давай сперва на рожу посмотрим.

В этот момент в дверь позвонили.

– Кто там? – на всякий случай поинтересовался Леха.

– Умаров!

Леха распахнул дверь. На пороге стоял молодой мужчина, невысокий, с яркими голубыми глазами, весь в веснушках и с удивительно симпатичной улыбкой.

– Привет, братва! Ну где тут мой горе-напарник?

– Дяденька, а вы документики не покажете, а?

– Да без проблем, братва. Вот мой паспорт.

Леха взял у него паспорт и заглянул в него.

– Ага, Умаров Алексей Михайлович… Во, здорово, я тоже Алексей.

– А вот моя лицензия на право работы частным детективом, – улыбнулся Умаров. – Ну, убедился?

– Ага, – кивнул Леха. – Проходите. Вон он спит.

Умаров подбежал к дивану:

– Женька, Женька, проснись!

Он встряхнул спящего что было сил, и тот открыл глаза:

– А? Чего?

– Женя, друг, ты как?

– Кто вы? Почему мешаете спать? – заплетающимся языком проговорил Женя. – Я хочу спать… у меня нет сил…

И он повалился на подушку.

– Он не придуривается? – шепотом спросил у ребят Умаров.

– Нет! У него память отшибло, – сообщил тоже шепотом Леха.

– Но отчего?

– Вот! – Леха протянул ему на ладони ампулу.

– Что это такое? Откуда?

– Это долгая история, – вмешался в разговор Гошка. – Мне кажется, его надо в больницу…

– Слушайте, а ведь все это очень и очень подозрительно, признавайтесь, это ваших рук дело?

– Что? – разинул рот Леха. – Вы нас же и подозреваете? Ну ни хрена себе! Гошка, ты слыхал?

– Слыхал. Чуял я, надо было его там бросить… Ни одно доброе дело не остается безнаказанным.

– Погодите, братва, не серчайте. Это я так сболтнул… На всякий случай. Вы мне вот что скажите, где вы Женьку обнаружили и как к вам ампула попала?

– Нашли на улице. А ампула… На лестнице подобрали, – поспешил сказать Леха и подумал: «Незачем этому наглому типу знать все подробности, а то мало ли как он все обернет…»

– На какой улице? На какой лестнице? И почем вы знаете, что его именно этой ампулой?

– Да ничего мы не знаем. Просто предположили, – пожал плечами Гошка. – И вообще, знаете что, забирайте отсюда вашего друга, или кто он вам, а мы уже по горло всем сыты.

– Ну вот, вы обиделись, – огорчился Умаров. – Ну простите меня, братцы. Не хотел я вас обидеть. Просто устал зверски. День был трудный, партнер мой куда-то запропал, а теперь вот еще и это…

Мальчики переглянулись.

– Ладно, – сказал Гошка. – В двух словах дело выглядит так: у моей мамы есть подруга. Ее три месяца не было в Москве, мы сделали у нее в квартире уборку и купили продукты. А потом оказалось, что за нами кто-то следит.

– За вами?

– Да, за нами!

– А вам не померещилось?

– Нет, нам ничего не померещилось. И еще – в квартире напротив жила старая больная женщина. Она куда-то исчезла… – И Гошка вкратце рассказал все, что знал.

– Да, неслабая история. И, боюсь, братки, что старушка эта где-то сейчас бомжует. А вот подругу твоей мамы точно нельзя домой пускать. Опасно для жизни.

– Может, все же в милицию заявить, а? – спросил вдруг Леха.

– В милицию? Да не хотелось бы… дело в том, что я не знаю, с какого боку Женька к этой истории причастен. Поэтому попытаемся обойтись своими силами.

– А у вас их много? – полюбопытствовал Леха.

– Кого? – не понял Умаров.

– Сил!

– Да нет, немного, но есть кое-какие мысли… Можно мне позвонить?

– Пожалуйста, – сказал Леха. – А у вас мобильника, что ли, нету?

– Есть, только денег на счету немного. А мне, я чувствую, сейчас такие расходы предстоят… так что, если можно им не пользоваться, я не пользуюсь.

Он набрал номер и довольно долго ждал. Наконец трубку сняли.

– Алло, Наташа? Это я, прости, что так поздно, но дело срочное. Женьке нужна твоя помощь. Конечно, медицинская. Понимаешь, ему вкололи какую-то пакость, и он потерял память. Нет, нет, есть ампула. На ней, правда, ничего не написано, но, может, ты разберешься. Он спит. Думаешь? Но дело в том, что тут его нельзя оставлять. Да? Ты золотце, Наталья. Хорошо, жди. – Он с радостной улыбкой повесил трубку. – Ну вот, пацаны, кажется, все устроилось. Сейчас отвезу Женьку в больницу, и порядок!

– А как же нам быть дальше? – спросил Гошка.

– Вам? Ах да, вы же тоже сыщики…

– При чем тут сыщики? – возмутился Леха. – С минуты на минуту, между прочим, человек должен вернуться в свою квартиру, а там черт-те что творится! Я думал, вы нам хоть что-то посоветуете…

– Ты прав, братишка! Откуда она летит, эта ваша дама? Из Владивостока, говорите. А номер рейса знаете?

– Ага, знаем.

– Тогда погодите…

Он опять схватился за телефон, куда-то позвонил и через несколько минут сообщил:

– Пока их рейс еще отложили, но к утру обещают выпустить, так что, думаю, часам к двум дня она уже будет в Москве.

– И что?

– Я возьму это на себя.

– Что вы возьмете на себя? – удивился Гошка.

– Я встречу ее и поговорю. Может, она согласится пожить где-то в другом месте. А я попробую во всем разобраться…

– И вы совсем не знаете, как мог туда попасть ваш напарник?

– Не знаю. У меня было одно очень сложное дело, я мотался в Казань, а Женька тут своими делами занимался. Однако я все же попробую что-то разузнать у нашей секретарши.

– У вас и секретарша есть? – удивился Леха.

– Есть, есть. Ну все, хватит болтать, помогите мне довести Женьку до машины, а завтра созвонимся.

– Когда? Нам же в школу надо, – напомнил Леха.

– Ох, я и забыл совсем про школу-то. Но ничего, после школы. А дамочку вашу я встречу.

– Но как же вы без нас? – спросил Гошка. – Вы же ее в лицо не знаете.

– Обижаешь, Георгий. Я же все-таки сыщик…

– Вы, конечно, сыщик, но ведь не из МУРа, и она запросто может вам не поверить, – довольно ехидно заметил Леха.

Умаров расхохотался.

– Ну вы и типы! – Он восхищенно помотал головой, а потом добавил уже серьезно: – Нельзя вам в аэропорт, никак нельзя, вы и так уже засветились, браточки. Сыск сыском, а осторожность соблюдать все же надо. А я уж как-нибудь сумею убедить вашу тетю Люсю. Ну все, пора…

– Я, конечно, очень извиняюсь, – начал не без смущения Леха. – Но можно еще один вопрос?

– Валяй!

– Вы, как я понял, хотите заняться этим делом?

– Ну?

– А кто платить-то вам будет? А то приедете в аэропорт, огорошите женщину: я частный сыщик, занимаюсь вашим делом и все такое… А у нее, может, таких бабок сроду не было.

– Нет, вы и вправду прикольные ребята! При чем тут бабки вашей тетки? Моего напарника чуть не угробили, памяти лишили, а я это, по-вашему, так и оставлю? Кроме того, кто-то же его нанял… Вот во всем этом мне и предстоит разобраться. Поняли?

– А я тоже хочу спросить, – проговорил Гошка. – А если вашего напарника наняла, как это называется… конкурирующая фирма?

– Что? Какая еще конкурирующая фирма? – устало потер лоб Умаров.

– Ну эти сволочи что-то ищут в тети-Люсиной квартире. Так?

– По-видимому.

– А может, кто-то еще тоже ищет это же самое и решил нанять с данной целью вашего напарника?

– Не исключено.

– И, допустим, платит ему крутые бабки?

– Допустим. И что?

– Так на кого вы-то сами работать будете?

– Нет, блин, я такого еще не встречал! – разразился хохотом частный детектив. – Вы меня уморите! На себя я работать буду, понятно? И к тому же я в любом случае обязан опираться на закон. Если Женька связался с какими-то темными типами, то будьте уверены, я на них работать не собираюсь. Мне дорога не только моя лицензия, но и моя честь. Понятно?

– Теперь понятно, – удовлетворенно улыбнулся Гошка.

– Так, а теперь вопрос возник у меня, – произнес Умаров.

Мальчики уставились на него.

– Может, эта ваша тетя Люся прекрасно знает, за чем охотятся эти типы?

Гошка растерялся:

– Мне это в голову не приходило.

– Но ведь и такой вариант не исключен.

– Не знаю, но, честно говоря, не думаю.

– Почему?

– Потому что… Если бы она что-то такое ценное или секретное у себя прятала, то вряд ли оставила бы ключи маме, вряд ли просила бы, чтобы я ей продукты покупал…

– Ну, браток, это чепуха. Она же не думает, что ты начнешь в ее квартире шурудить… Шмон устраивать. Другое дело, что она запросто могла это перепрятать… Да что вы скисли? В конце концов, это всего лишь одна из версий, не более того, так что вполне возможно, ваша тетя Люся ни сном ни духом… Ну, короче говоря, огромное вам спасибо за все. И совет: не занимайтесь больше этим делом, хватит, это уже становится опасным. А теперь помогите мне его поднять…

Когда они усадили Женьку в машину, Умаров еще раз пожал мальчикам руки и сказал:

– Обещайте, что больше не будете совать свой нос…

– Обещаем, обещаем! – поспешил ответить Леха.

Глава VI

Пустые разговоры

Вернувшись в квартиру, мальчики без сил повалились спать, но сна не было.

– Гошка, спишь? – шепотом позвал Леха.

– Нет, не спится. А что?

– Слышь, Гошка, что ты про все это думаешь?

– Ничего. У меня уже сил нет думать.

– Мозги, что ль, усохли?

– Именно.

– А я знаешь, чего думаю?

– Ну?

– Что Никита с этим своим Зориком завтра с утречка туда тоже попрутся.

– А чего же тут думать, они же прямо сказали.

– Как?

– Так! А ты что, не слышал?

– Нет, проворонил, видно, а сейчас вот подумал…

– Что это на тебя напало, Шмаков? Ночью обостряется мыслительный процесс?

– Во-во! Именно так! Обостряется, и я понял – тебе надо срочно, прямо сейчас домой мотануть!

– Что? – вскинулся Гошка. – Ты соображаешь, что говоришь? Время – пятый час!

– Ничего, добежишь.

– Ты меня что, выгоняешь?

– Ты дурак или как?

– Похоже, да, дурак. Ничего не понимаю!

– А чего ж тут не понимать? Все и ежику глупому понятно. Если завтра с утра наш топтунчик явится и поймет, что вчера мы его надули…

Гошка даже вскочил, так его поразили Лехины слова.

– Леха, а ведь ты прав на сто процентов! Конечно, не факт, что за нами и теперь следить будут…

– Не факт, но лучше подстраховаться, правда? Ты боишься ночью идти?

– Да нет, что тут идти, два шага… Слава богу, мама осталась в мастерской ночевать.

Гошка мигом оделся:

– Ладно, Леха, я пошел…

– Как придешь, звякни, ладно?

– На фиг?

– Что значит на фиг? Для порядка.

– Да ты небось сразу задрыхнешь.

– Нет, не задрыхну.

– Ладно, звякну, – пообещал Гошка и выбежал из квартиры.

На улице было хорошо. Непогода улеглась, было свежо и не холодно. «Да, теперь уж тетя Люся точно вернется, – подумал Гошка. – И что будет?»

Домой он добрался без всяких приключений. Позвонил Лехе «для порядка» и буквально рухнул на кровать. Но заснуть никак не мог. Много разных мыслей вертелось в голове: что будет с тетей Люсей, прислушается ли она к предостережениям незнакомого человека, хоть и с лицензией частного детектива? Что случилось на самом деле с тетей Машей? Жива ли она еще и где ее искать? Надо бы расспросить соседей по дому, но соваться туда сейчас опасно. И вообще, ему показалось, что они зашли в тупик. Неужели теперь вся надежда только на Умарова? И тут какое-то тяжелое неприятное чувство навалилось на него. В чем дело? Дурное предчувствие? Или это просто усталость? Но внезапно зазвонил телефон. Кто это в такой час? Гошка схватил трубку, сердце бешено колотилось.

– Гошка, это я, – узнал он Лехин голос.

– Ты чего звонишь, сдурел, что ли? – напустился на него Гошка.

– А ты, что ли, дрых?

– Нет. Не получается.

– Вот и у меня тоже. Я, Гошка, чего подумал, ты только не ругайся, ладно?

– Выкладывай!

– А они не могут подумать, что твоя мама…

– Что? – похолодел Гошка.

– Что она прячет эту штуку из тети-Люсиной квартиры?

– Откуда я знаю, что они могут подумать? – заорал Гошка. – Они, по-моему, вообще психи ненормальные! Тебе хотелось меня напугать, да?

– Гошка, ты что? – огорчился Леха. – Я просто подумал, может, стоит все рассказать твоей маме…

– Это еще зачем?

– А вдруг она знает?

– Что она знает?

– Ну что там такое в этой квартире? Вдруг тетя Люся с ней делилась?

– А ты, значит, уверен, что тетя Люся в курсе?

– Я ни в чем, Гошка, не уверен, просто подумал… – Лехин голос звучал виновато.

Гошка задумался:

– Нет, Леха, думаю, ни тетя Люся, ни мама сами ничего не знают. Мама уж точно ни о чем даже не подозревает, иначе она никогда в жизни не послала бы туда нас с тобой одних. Никогда!

– Вообще-то верно… – задумчиво проговорил Леха. – Слышь, а у ней есть этот… как его… хахаль?

– У мамы?

– Да не у мамы, у Люси?

– А тебе зачем?

– Раз спрашиваю, значит, надо!

– Ну я не очень-то в курсе… – пробормотал Гошка, – мне это как-то до лампочки… Хотя погоди, был у нее один… Василий Леонидович, кажется.

– Кто такой?

– А черт его знает.

– Ты его видал?

– Нет. Просто слышал, как они с мамой о нем говорили.

– А что говорили-то?

– Я не вслушивался. Муру какую-то бабью.

– У них любовь была?

– Да откуда я знаю?

– Он у нее в квартире жил?

– Вроде нет.

– А теперь он где?

– Слушай, Леха, ты чего пристал ко мне? Зачем тебе этот тип понадобился? Думаешь, это он что-то спрятал в ее квартире? – догадался Гошка.

– Думаю. Я, Гошка, уже на всех думаю…

– А у тебя крыша не съехала?

– Съезжает, это точно, – засмеялся Леха.

– Слушай, а может, поспим чуток, а то утром в школу…

– В школу? С такой головой?

– А что ты предлагаешь?

– Первым делом связаться с «Умником».

– На фиг?

– Чтобы быть в курсе дела. И еще… Думаю, надо нам начать искать тетю Машу.

– Вот новости, где же нам ее искать?

– Надо помозговать.

– Вообще-то я согласен… Надо поискать старушку, по больницам, например.

– По больницам? А как ты себе это мыслишь? Позвоним в больницу и спросим: скажите, тетеньки, у вас там неизвестной старушки не завалялось?

– У тебя есть более светлые мысли?

– Может, появятся еще. Кстати, надо бы завтра всем собраться и обсудить дело… И чем раньше, тем лучше. Чтобы время не терять.

– А между прочим, Леха, в школу пойти придется.

– Почему это?

– Потому! Забыл, что за нами следят? Если не пойдем в школу, могут что-то заподозрить, усилят слежку…

– Вот чертовня, совсем из башки вон… Действительно, придется пойти, а так неохота.

– Спорить не стану, – засмеялся Гошка, – большого желания не наблюдается.

Утром Гошка столкнулся внизу с сестрами Малыгиными.

– Привет! – просияла Маня. – Ты что, не выспался?

– Девчонки, сегодня надо бы собраться, поговорить, – сказал он.

– А что, есть новости?

– Еще какие!

– Откуда? – удивленно спросила Саша.

– Мы с Лехой вчера все-таки туда смотались…

Тут к ним подбежала Ксюша:

– Привет, что случилось?

– Сами еще ничего не знаем, – довольно сухо проговорила Саша.

– Ой, Гошка, а слежку, кажется, сняли, – шепнула Маня.

– И слава богу, – вздохнул Гошка.

– Слушай, что ты нас за нос водишь, – рассердилась Ксюша, – живо говори, что стряслось!

Однако не успел Гошка и рта раскрыть, как с ними поравнялась учительница биологии Елена Игоревна, по прозвищу Елеша, и с восторгом начала рассказывать Саше и Мане, как ей понравился новый спектакль, в котором играет их мама, Ирина Истратова.

– Девочки, а как вы думаете, ваша мама могла бы прийти к нам в школу, рассказать о себе, о своем творчестве?

– Нет, не могла бы, – решительно ответила Маня.

– Почему? – удивленно округлила глаза Елеша.

– Говорить о себе мама не любит, а уж о творчестве тем более. Она вообще считает, что говорить «мое творчество» неприлично!

– Да? Что ж, она, наверное, права, – засмеялась вдруг Елеша. – Я сама, когда слышу, как какая-нибудь девчонка, спевшая на телевидении одну жалкую песенку, заявляет, что она занимается творчеством, готова телевизор разбить. Твоя мама большая умница!

Маня гордо вздернула нос.

– Тем более было бы полезно ее послушать, – гнула свое Елеша. – Может, во время каникул, а? Спросите у нее, девочки?

– Хорошо, Елена Игоревна, – благонравным голоском ответила Саша. – Мы обязательно спросим. – Ей не терпелось поскорее узнать, что там вчера выяснили Гошка с Лехой. Но Елеша не отставала до самой школы. И разговор пришлось отложить до первой перемены. Леха к первому уроку опоздал, проспал, наверное, решил Гошка. Так оно и оказалось. Но ко второму он явился. Плюхнувшись рядом с Гошкой, он прошептал:

– Я успел Никитосу звякнуть.

– Зачем?

– После школы надо собраться. Только его дома не было. И Зорика тоже. И вообще предупредить хотел…

– Значит, ты не дозвонился?

– Нет.

– Дурак ты, Леха.

– Почему это?

– Потому что ты проспал. Когда звонил, они давно уже в школу ушли.

– Ни фига подобного. Я им звонил, еще восьми не было. А потом задрых.

– Шмаков, Гуляев, в чем дело? – раздался голос учителя химии. – Если мы все вам мешаем, можете выйти вон!

Выйти вон очень хотелось, но они все-таки сочли за благо остаться и замолчать. Но на перемене, едва прозвенел звонок, Гошка сразу сказал:

– Ну конечно, они туда поперлись.

– Козе понятно, – пожал плечами Леха.

К ним подбежали Саша и Ксюша:

– Ну что там у вас еще?

– Ничего особенного, – ответил Леха. – Просто я проспал, а Гошка вам уже наверняка все сообщил на первой перемене.

– А новостей нет? – с тревогой в голосе спросила Саша.

– Откуда! – развел руками Леха.

Рано или поздно все кончается. Кончились и уроки.

– Пошли к нам, – сказала Саша. – Мамы нет, она на съемки уехала. И надо обязательно позвонить… Никите. Пускай они тоже приедут. Сейчас важнее всего найти тетю Машу.

«А имя своего Зорика даже не произнесла, – с тоской подумал Гошка. – При мне стесняется, что ли? Неужели она все понимает?»

Но тут объявилась Маня.

– Идемте все к нам! – закричала она.

– Нельзя, – покачал головой Леха.

– Почему?

– А вдруг Умаров звонить будет? Он знает только мой и Гошкин телефоны. Так что придется идти к Гошке. Мои небось уже вернулись. А мамка сегодня выходная.

Сказано, сделано. Вся компания завалилась к Гошке. Маня только сбегала наверх и притащила оставленный им мамой торт «Причуда». Саша с Ксюшей нарезали бутербродов, и все уселись пить чай. Звонить Никите было рановато, ему ведь надо успеть вернуться из школы, которая находится не так уж близко от его дома.

– А я думаю, что все-таки зря мы в милицию не заявили, – сказала вдруг Саша. – Может, еще не поздно? Пусть они арестуют этих… И пусть ищут тетю Машу, у них все-таки больше возможностей, чем у нас.

– Сашка, не говори глупости! – перебила ее Маня. – Не будет милиция искать какую-то старуху по нашему заявлению. Мы ей кто? Даже не соседи. Вот если бы соседей подговорить…

– Да ерунда… Там небось все предусмотрено! – покачал головой Леха, вгрызаясь в «Причуду». – Не зря ж они ляпнули про дом для престарелых. Это у них такая отмазка для соседей заготовлена. Не могли же соседи не заметить, что в тети-Машиной квартире какие-то чужие люди поселились.

– А может, она и вправду в доме для престарелых, а? – предположила Ксюша.

– Ни в каком она не в доме, а лежит, наверно, в коме! – вырвалось у Мани.

– Маня! – укоризненно воскликнула Саша, всегда стеснявшаяся стишков, которыми сыпала младшая сестра.

– Точно! – хлопнул себя по лбу Гошка. – Надо именно искать неизвестную старушку.

– Вот еще новости, – пожал плечами Леха. – Это мы и без тебя поняли. Только у нее скорее всего не кома, а эта, как ее… амнезия. Значит, искать надо по психушкам.

– А если она не в психушке, а, допустим, у бомжей? – сказала Ксюша. – Может такое быть? Запросто.

– Да что мы все гадаем, пусть этот ваш частный сыщик подумает, где ее искать, профессионал все-таки, – напомнила Ксюша.

– Гоша, наверное, уже пора позвонить Никите? – довольно робко спросила Саша.

«Вот и позвонила бы сама своему Зорику», – мысленно ответил Гошка, а вслух сказал:

– Попробую. – И набрал номер двоюродного брата. – Никита? Привет. Есть новости, надо бы собраться.

– Ага, у нас тоже новости! – ответил тот.

– Вы там были утром?

– Естественно. Мы совсем рано туда смотались…

– А мы совсем поздно, – усмехнулся Гошка. – Короче, подваливайте ко мне. Мы тут всей компашкой. Надо многое обсудить.

– Ладно, сейчас поедим и приедем.

– Ждем.

– Он один приедет? – спросила Саша.

– Если предположить, что Никита спятил и стал говорить о себе во множественном числе, как император, «мы»…

– Ты чего, Гошка? – удивленно спросила Ксюша.

А Саша слегка порозовела.

– Знаете что, – заговорила вдруг Маня, – я через полчасика выйду и погляжу, есть ли слежка. Если есть, их надо отвлечь.

– Сегодня утром никакой слежки уже не было, – сказал Гошка.

– Да, может, за вами они перестали следить, а какая гарантия, что Никита с Зориком не привлекли внимания этих ублюдков? И если выяснится, что они сюда идут…

– Черт, Малыга, ты, конечно, жутко умная, но ведь и Никита с Зориком не вчера родились, тоже люди с опытом… – заметил Леха. – Так что не суетись.

– Как хотите, – пожала плечами Маня.

– Леха прав, – поддержала друга Ксюша, – не будут же они следить за всеми ребятами, что в округе появляются, тем более мы не знаем, что там сегодня было.

Конечно, Маня вполне могла бы поступить так, как поступала нередко, – просто встать и под каким-нибудь предлогом уйти, а дальше уж действовать на свой страх и риск, но сейчас это было бы уж слишком явно. И она подчинилась. А может, ей просто стало лень.

Наконец явились Никита и Зорик.

– Ну кто начнет? – спросил Никита. Видно было, что ему не терпится рассказать о своих подвигах.

– Валяй, рассказывай ты! – сказал Леха. – А мы уж потом.

– Вообще-то мы сперва думали вчера вечером, прямо от вас туда мотануть, – начал Никита, – но потом сообразили, что обследовать пустой дом в темноте и даже без фонарей попросту глупо.

– Правильно, между прочим, – сказал Леха. – А ведь мы про этот пустой дом вообще начисто забыли. Там такое вчера было…

– Леха, погоди, дай сказать Никите, – вступилась Ксюша.

– Ага, прошу прощеньица!

– Так вот, сегодня мы встали совсем-совсем рано, дома сказали, что у нас в школе какие-то дела, и двинули туда. Сразу пошли в пустой дом. Там и вправду почему-то нет бомжей.

– Не почему-то, рядом ведь ментовка, – счел необходимым заметить Леха.

– Да знаю, – отмахнулся Никита. – Но на втором этаже у окна, которое смотрит как раз на окна тети-Люсиной квартиры, мы нашли целую кучу окурков. Причем окурки от сигарет «Честерфилд». Они, конечно, не очень дорогие, но бомжам вряд ли по карману.

– Бомжам по карману только окурки, – подал голос Леха.

– Ну да.

– Тогда я вам скажу, кто там накидал окурков. Это наш клиент. У него в кармане завалилась сигарета «Честерфилд».

– Кто этот «ваш клиент»? – быстро спросил Зорик.

– Погоди, сейчас ваша очередь, – покачал головой Гошка. – Что вы, кроме окурков, еще нарыли?

– Да есть еще кое-что. Мы помогли одной бабульке из того дома картошку допереть и разговорились…

– Насчет тети Маши? – догадался Леха.

– Ага.

– Ну?

– Так вот, эта старушка с ней дружила.

– И что?

– А то, что тетя Маша ей звонила и сказала, что к ней родственники приехали, только вот наша бабулька позабыла, откуда приехали. И вроде бы она радовалась, что ей теперь полегче будет, а про дом престарелых речи не было.

– А сама она, эта бабулька, не удивляется, куда это тетя Маша пропала?

– А она не знала ничего, времени-то совсем мало прошло.

– Но теперь-то знает?

– Ну мы не очень-то стремились ее во все посвящать, – признался Зорик. – А то, чего доброго, еще наломает дров.

– Надеюсь, она не станет соваться к этим бандитам! – воскликнула Саша.

– Постой, Никита, ты все-таки вспомни, что точно вы этой бабульке сказали! – потребовал Леха.

– Ничего особенного, – ответил Никита, – просто сказали, что мы ее знаем, но давно не видали, и кто-то пустил слух, что она в доме для престарелых. Только и всего.

– Подождите! – воскликнул вдруг обычно тихий Зорик. – Подождите, у меня возникла одна идея… Гоша, скажи, подруга твоей мамы давно в этой квартире живет?

– Тетя Люся? Да вообще-то не очень, лет восемь, наверное, или десять.

– Она что, поменялась? Где она раньше жила?

– Не знаю… И вообще, может, я даже что-то путаю… Надо у мамы спросить. А тебе зачем? Думаешь, кто-то из бывших жильцов интересуется чем-то, что оставил в квартире, да?

– Именно! Тогда все станет более или менее понятным. Слушай, а ты не мог бы позвонить маме и спросить?

– Нет, – покачал головой Гошка, – мама сразу начнет задавать вопросы…

– Но как же быть? Это сейчас так важно! – Зорик в нетерпении стучал пальцами по столу.

– Да что тут нервничать, Умаров в момент докопается, кто там раньше жил. Мысля-то не больно свежая, – покачал головой Леха.

– А тетя Люся, наверное, уже приехала, – вдруг вспомнила Маня. – Интересно, встретил ее ваш Умаров?

– Слушайте, кто такой ваш Умаров, о чем вы толкуете? – рассердился Никита. – Вы же нам так ничего и не рассказали.

– Да, правда, – улыбнулся Леха. – Мы все ждали, когда вы нам что-то важное доложите, да, видно, зря.

– Что зря? – вскинулся Никита.

– Зря ждали. Ну, если вы уже все сказали, послушайте нас! Гошка, давай рассказывай.

– Сам, что ли, не можешь?

– Нет, у тебя лучше получается.

И Гошка рассказал обо всем, что вчера с ними приключилось.

– Ну ничего себе! – воскликнул Никита, выслушав Гошку. – Только этот частный детектив странный какой-то… Полез туда с пистолетом, нарвался на бандитов… Глупо и непрофессионально.

– Да, по-видимому, умом этот умник не блещет, – кивнул Зорик.

Тут раздался телефонный звонок. Гошка схватил трубку.

– Алло!

– Это Георгий? – услышал он далекий мужской голос.

– Да. А это кто?

– Умаров. Гошка, брат, не прилетела эта ваша дамочка.

– Как?

– А вот так! Или вы рейс перепутали, или…

– Или что? – испуганно спросил Гошка.

– Или что-то случилось.

– А вы не могли просто… пропустить ее, а?

– Нет, не мог. Я узнавал, ее в самолете не было!

– И что ж теперь?

– Она ведь, если не ошибаюсь, подруга твоей мамы, да?

– Да.

– Так вот, не мог бы ты узнать у мамы, не звонила ли она ей?

– Моей маме? – растерянно переспросил Гошка.

– Ну да. Может, она ее предупредила, что задерживается. Для нас это был бы лучший исход. Сам понимаешь, свобода действий и все такое. Давай, братишка, спроси у мамы.

– Но мамы сейчас нет, она у себя в мастерской…

– А в мастерской разве нет телефона?

– Почему? Есть, но…

– Слушай, Георгий, надо что-то придумать и позвонить маме. Это ведь не шутки. Если от этой дамочки никаких известий нет, то…

– Что тогда?

– Тогда? Тогда плохо, Георгий. Это может означать, что до нее добрались…

– Кто?

– Если бы я знал, кто именно! Но безусловно, не самые хорошие люди. Давай, братишка, позвони маме. А я перезвоню минут через двадцать. – И он повесил трубку.

– Гоша, что случилось? – закричала Маня. – Тетя Люся не приехала?

– Да.

– Ерунда! Небось этот умник ее просто проворонил! – сказал Никита.

– Нет, он узнавал… Ее в самолете не было. И он думает…

– Думает он! – фыркнул Леха.

– Погоди, Шмаков! – перебила его Ксюша. – Он хочет, чтобы ты позвонил маме и узнал, нет ли у нее новостей от Люси, да?

– Да, именно. Но только что я скажу маме?

– Очень просто! Скажи, что тебе сейчас кто-то звонил и спрашивал про Люсю, – посоветовала Ксюша.

– Кто?

– Какая разница! Мария Ивановна Сидорова! Иван Иванович Иванов!

– Да, действительно, – кивнула Саша, – ты, главное, спроси и послушай, что тебе мама скажет, а дальше что-то придумается.

– Попробую.

Гошка набрал номер, при этом руки у него слегка дрожали. Он был не на шутку встревожен.

– Я слушаю!

– Мама, это я!

– Гошка, что случилось?

– Ничего не случилось, просто сейчас кто-то звонил, спрашивал, приехала ли Люся, а я откуда знаю?

– Погоди, она ведь должна была уже давно приехать.

– Погода была нелетная, а теперь…

Гошка почувствовал, что неправильно начал разговор, только зря напугал маму, но сейчас уж ничего не попишешь.

– То есть ты хочешь сказать…

– Нет, мама, ничего я сказать не хочу, я хочу спросить: может, тетя Люся тебе звонила, что-то…

– Нет, мне она не звонила, но… А самолет-то ее прилетел?

– Не знаю, – соврал Гошка, чтобы не усугублять мамину тревогу… – Мне просто позвонили…

– Да кто позвонил, кто?

– Сказали, что…

– Мужчина или женщина?

– Женщина, – ответил Гошка, полагая, что женщина внушит маме меньше опасений.

– Она не назвалась?

– Назвалась, только я не запомнил, не то Таня, не то Наташа.

– Что-то на тебя не похоже, сын. Обычно ты прекрасно все запоминаешь.

– Да у меня тут ребята…

– А, тогда все понятно, – засмеялась мама, – тебе просто не до того. Ну что ж, подождем, наверное, Люся скоро появится, просто задержалась где-то, – довольно легкомысленно заметила Юлия Александровна. – Ну все, Гошенька, мне некогда. Больше вопросов нет?

– Нет.

– Тогда до вечера!

– Пустой номер, да? – спросил Никита.

Гошка молча кивнул.

– Значит, они все-таки до нее добрались, – довольно зловеще произнес Зорик. – Хоть это и нелогично…

– Что? – тихо спросила Саша, глядя на Зорика влюбленными глазами.

У Гошки внутри все перевернулось, и даже заныло в животе.

– Если они собирались уничтожить эту Люсю, то за каким чертом они устранили старушку? Бессмысленно. Они ее устранили именно затем, чтобы без помех наблюдать за Люсиной квартирой, во всяком случае, я так это себе представляю. Тогда напрашивается мысль о том, что эта несчастная квартира интересует кого-то еще. Они даже наняли частного сыщика… И они же, судя по всему, устранили Люсю.

– Зорик, а ты не круто берешь? – поинтересовалась Ксюша. – Мало ли почему Люси не было в аэропорту! Она могла просто-напросто опоздать на самолет. Знаешь, когда вылет все время откладывается…

– Конечно! Именно так! – закричала Маня. – Мы сами один раз ждали-ждали самолета, потом уехали домой, а потом чуть-чуть не опоздали. Помнишь, Сашка?

– Помню, – кивнула Саша. – Это действительно часто бывает, так что будем надеяться…

– Пусть, я бы и сам хотел, чтобы так было, – согласился Зорик. – Но тут явно кто-то еще…

– Это мы и сами скумекали, – буркнул Леха.

– Послушайте, что мы все переливаем из пустого в порожнее? Надо делом заниматься! – заявила вдруг Ксюша.

– Каким это делом? – полюбопытствовал Гошка.

– Самым обычным. Надо пойти к той старушке, с которой вы познакомились, и напрямую спросить…

– О чем, интересно? – хмыкнул Зорик. – О тете Маше мы уже спрашивали, она ничего не знает.

– Неужели даже не заметила, что там чужие люди живут? – стояла на своем Ксюша.

– Ты оглохла, Ксюха? Они ж сказали, что это вроде бы родственники, – вмешался Леха.

– В таком случае надо поговорить с участковым!

– Ну вот, приехали! Это еще зачем? – поморщился Никита.

– Нет, если что и надо сделать, то это обследовать чердак! – заявил Зорик. – Мы знаем, где ключи…

– Да что там обследовать? Крыс? – вздрогнул Никита.

– Фигня это все, чердак зачем-то обследовать… Нет, если уж обследовать, то совсем даже не чердак, – таинственно проговорил Леха.

– А что же?

– Квартиры. Тети-Люсину и тети-Машину.

– Тети-Машину? А как ты туда попасть собираешься? – повернулся к нему Зорик.

– Да есть одна мыслюндия…

– Какая? Колись, Леха! – закричала Ксюша. – Я уверена, ты что-то скрываешь!

– Ага, – потупился Леха. – У меня кое-что имеется…

– Что? Что у тебя имеется, Лешенька? – взмолилась Маня.

– Вот! – И Леха вытащил из кармана связку ключей.

– Это что? – растерялась Маня.

– Ключики, сама, что ль, не видишь? Ключики от квартирки, от той самой. Так что в любое время…

– Ты их с собой прихватил? – поинтересовался Зорик. – Ну ты и наивный!

– Почему это? – оскорбился Леха.

– Неужели ты думаешь, что, обнаружив пропажу ключей, они тут же не врезали новые замки? По-моему, ты их недооцениваешь.

Леха залился краской:

– А может, не успели еще? Может, не заметили? Я ведь ключики-то запасные взял. Там на гвоздике висели. Запросто могли пока не обратить внимания. У них столько волнений было.

– Между прочим, это вполне возможно, только все равно нельзя лезть в тети-Машину квартиру. Нельзя! – взволнованно проговорила Саша.

– Почему? – воскликнула Маня, у которой глаза уже сверкали в азартном предчувствии интересного приключения.

– Во-первых, опасно, а во-вторых… Ну нельзя и все! Нельзя! Это чужая квартира, а мы же все-таки не воры.

– Но мы ведь не собираемся воровать! – возразил ей Никита.

– Нет, ну как вы не понимаете? – горячилась Саша. – Забраться в чужую квартиру, это уже само по себе преступление!

– Саша права, – поддержал ее Зорик. – Нам нельзя опускаться до такого.

– Знаешь, как это называется? Чистоплюйство, – фыркнул Леха.

– А я согласна с Лехой. С ворами жить, по-ворьи выть! – заявила Маня.

– Во-во! – обрадовался Леха.

– Да что толку спорить, сперва надо выяснить, сменили ли там замки, а уж потом думать, – покачала головой Ксюша.

– Ладно, пусть даже они замки сменили, – заговорил долго молчавший Гошка. – Но в Люсину квартиру нам попасть ничего не стоит, вон ее ключики лежат. Только я не представляю, что мы там искать будем. Они небось давно там что-то ищут, и при том знают, что именно…

– Значит, никуда лезть не надо, а надо узнать, что они ищут, – подвела итог Саша.

– Легко сказать, – засмеялся Никита. – Может, просто пойдешь и спросишь: дяденьки-тетеньки, что вы тут ищете, а?

– Не смешно, – нахмурилась Саша.

Возможно, дело дошло бы до ссоры, ибо все были напряжены, все были недовольны собой и друг другом, но тут снова зазвонил телефон.

– Георгий? Это Умаров. Ну что?

– Ничего.

– Ты матери-то дозвонился?

– Да. Но она совсем ничего не знает. Люся ей не звонила.

– Да, история…

– Алексей Михайлович, как вы считаете, ее, тетю Люсю… убрали?

– Убрали? Не думаю. Зачем? Скорее бы уж они дождались и попробовали бы у нее что-то выпытать. А убирать ее, да еще так далеко… Вряд ли.

Гошке стало немного легче, хотя он чувствовал, что большой уверенности в голосе Умарова нет.

– А что же теперь делать? – растерянно спросил он.

– Ничего. Совсем ничего. Эти люди очень опасны. И вам туда соваться ни в коем случае нельзя. Давай договоримся так: я займусь этим делом и, если возникнут вопросы, буду тебе звонить. Тебя это устроит?

– Нет, нас это не устроит! – раздался вдруг в трубке голос Мани. Она говорила по параллельному аппарату.

– Кто это? – не понял Уваров.

– Меня зовут Маня Малыгина. Нас это не устроит. Потому что в этой квартире жила старая больная женщина, и мы хотим ее найти.

– Георгий, это что за девица там вмешивается? – засмеялся Умаров. – Твоя подружка?

– Да, я его подруга. И мы вместе уже много чего расследовали, и если хотите знать, с нами-то ничего не случилось, а вот ваш друг, детектив, напоролся на шприц! Вот! – единым духом выпалила Маня.

– Должен признать, что ты права, Маня Малыгина. Однако это не значит, что детям следует лезть во всякую опасную историю только оттого, что у взрослого случился прокол.

– Ой, а как ваш напарник себя чувствует? – спохватился вдруг Гошка, ошеломленный Маниным нахальством.

– Да пока ничего хорошего сказать не могу. Лечат его, а что уж там получится…

– Спроси, ампулка-то пригодилась? – прошептал Леха.

Но Гошка только рукой махнул.

– Слушай, Георгий, что там у вас? Сколько вас?

– Семь человек.

– И все сыщики?

– Ну… вроде.

– Потрясающе!

Гошка промолчал.

– Знаешь что? Пожалуй, Георгий, я сейчас к вам заеду. Надо поговорить, познакомиться, а то, боюсь, у нас могут быть… недоразумения. Знаю я вашего брата. Говори адрес.

Гошка назвал ему адрес.

– Буду через полчасика, а вы там пока не расходитесь.

– Хорошо.

– Он сейчас подвалит? – спросил Никита.

– Да. Хочет поговорить.

– Нотации читать будет, ясное дело, – заявила Ксюша.

– Пусть себе читает, – пожала плечами вернувшаяся в комнату Маня. – Умаров лает, ветер носит.

– Малыга, что с тобой? – закричал Леха. – Почему не в рифму? Вдохновешки не хватает?

– Наверное. А откуда взяться вдохновешке, если дело такое тягомотное.

– Стоп, Маняшка! Ну конечно же, нам нужна Тягомотина! – завопил вдруг Леха.

– Тягомотина? Зачем она тебе нужна? – недоуменно посмотрел на друга Гошка.

– Как зачем? Ты сам, что ли, не соображаешь? Во-первых, ее никто совершенно не знает, ни преступники, ни эти, которые следят за ними.

– Ну, допустим.

– А во-вторых, она может своими вопросами любого так допечь и занудить, что ей все расскажут, только чтоб отвязалась.

– Но к кому ты собираешься ее подослать?

– К какой-нибудь старушке из того дома.

– Да ладно тебе, Леха, она в жизни не согласится, – засмеялась Ксюша. – Она же жутко обидчивая. Скажет, что, когда нам не надо, мы про нее забываем, а когда надо…

– Это точно, – кивнул Никита. – Я помню, как мы ее просили отвести нас в больницу к ее дяде… Она нам просто кукиш показала. И послала куда подальше.

– Ничего, мы к ней как-нибудь подольстимся, – не унывал Леха, вдохновленный своей идеей. – Она же, в сущности, неплохая девчонка. Помните, какой она шухер подняла, когда нас с Ксюхой похитили, хотя Ксюху вообще-то не переваривает?

– Между прочим, вся наша детективная деятельность вообще с Тягомотины началась, – засмеялась Ксюша.

– Как это? – поинтересовался Зорик.

– Да я тебе рассказывал, – напомнил Никита. – Ксюша, чтобы не вступать с Тягомотиной в разговор, спряталась за скамейку, а на нее как раз уселись преступники.

– Ах да, припоминаю, – улыбнулся Зорик. – Я еще тогда подумал, что же это за монстриха такая, от которой надо прятаться.

– Никакая она не монстриха, – вступилась за Розу Саша, – обычная девчонка, просто немножко занудная и…

– И Ксюху не переваривает! – добавил Леха. – А вообще-то…

– Да ну ее, – сморщился Гошка. – У меня на нее аллергия.

Тут в дверь позвонили.

– Главный умник явился! – сообщил Леха.

Глава VII

Манина идея

Гошка побежал открывать. Это и в самом деле был Умаров.

– Здорово, Георгий.

– Здрасьте, заходите, пожалуйста.

– Ого, сколько вас! – воскликнул Умаров.

– Целая команда.

– И все сыщики?

– Ну вроде как… – смущенно ответила Ксюша.

– А вы хоть понимаете, что это все не шутки?

– Ну где уж нам, – тихонько пробормотал Зорик.

Однако Умаров его услышал:

– А вот иронизировать не надо. Я человек опытный, знаю, что говорю. Нечего детям в такие истории лезть. Если хотите знать мое мнение…

– У нас такая перспектива – услышать мненье детектива! – вырвалось вдруг у Мани.

Саша грозно взглянула на сестру.

– Ой, вы извините, – опустив глаза, сказала Маня. – Я не нарочно.

– Ничего, ничего, – улыбнулся Умаров. – Думаете, я не соображаю, что у вас в мозгах творится? Да это ж ясно как божий день! Какие-то лохи занялись сыском, вон один сразу в лапы преступников угодил и теперь в больничке валяется, другой вон тетю Люсю нашу, вполне возможно, просто упустил, а мы крутые ребята, нам-то все нипочем, мы и от слежки уйдем, как колобки, и преступники нам ни фига не сделают… Только все немножечко не так. Мой друг Евгений, например, воевал в Афгане, можете мне поверить, он там был не последним человеком, имеет ордена, и вообще. А я… да что это я перед вами распинаюсь? В конце концов, не мое это дело, вам указывать. Но уж поскольку я в эту историю волей-неволей влез, то попрошу не путаться у меня под ногами.

– Вы извините, – довольно тихо начал вдруг Зорик, – но только вы зря обиделись, мы ничего такого не имели в виду, но нам кажется, что вам одному будет труднее, мы могли бы вам помогать, хотя бы по мелочи… Нам ведь интересно, вы поймите…

– Почему по мелочи? – взвился Леха. – Мы могем и по-крупному.

– Не могем, а можем, – машинально поправила Маня.

– Заткнись, Малыга, сам знаю! – огрызнулся Леха. – Не до того сейчас! Нас вон хотят отстранить от расследования, которое мы…

– Да, братва, с вами каши не сваришь, вы между собой никак не договоритесь, а туда же… – устало улыбнулся Умаров. «Отстранишь вас, как же, – подумал он, – держи карман шире, вы обязательно полезете в самое пекло и все только осложните, поэтому куда разумнее будет использовать вас на подсобных работах. Этот голубоглазый парнишка правильно сказал, по мелочи. Надаю вам кучу мелких поручений, чтобы отвлечь от главного, а там поглядим…» – Так вот, братва, никто вас отстранять не собирается. Наоборот, ваша помощь мне понадобится, никуда не денешься. Вот только еще точно не знаю, что именно вам придется делать. Я сам еще толком не разобрался в этом деле. Но убедительно прошу вас не соваться в те квартиры. Вы говорили, что пропала ваша знакомая старушка…

– Ну и чего? – с неприязнью в голосе спросил Леха.

– Надо бы выяснить… хотя нет, с ее лечащим врачом я сам поговорю, боюсь, он вас всерьез не примет…

– А нас никто всерьез не принимает, только преступники! Они за нами, между прочим, следили, – решил напомнить Леха.

– А сейчас? – поинтересовался Умаров.

– Чего?

– Сейчас тоже следят?

– Да вроде бы нет, видать, надоело им. Но вчера еще следили.

– Значит, запросто могут следить и сегодня. Только людей могли поменять. А посему, я думаю, вам пока никак нельзя в это дело соваться.

– Извините, но мне кажется, что мы топчемся на одном месте, – негромко произнес Зорик. – Соваться – не соваться, следят – не следят.

– А что ты предлагаешь? – прищурился Умаров.

– Я предлагаю… Я вот подумал, что надо бы узнать, кто в той квартире раньше жил, до тети Люси, и уж потом, в зависимости от результатов, действовать. Может быть, тетя Люся никакого отношения к этому делу не имеет…

– Вполне возможно. А соображаешь ты не хило. Я и сам, конечно, собирался это узнать, но башка у тебя варит. Ну, братва, может, еще какие-нибудь идеи будут, а? У вас, конечно, энергии хоть отбавляй, вот вы и суетесь в самое пекло и целы пока только по чистой случайности, а вот то, что мозги у вас молодые, свежие, стереотипами не напичканные, в сто, нет, в тысячу раз ценнее! Вам в ваши юные головы могут приходить самые нестандартные, на первый взгляд даже дурацкие предложения, но… Одним словом, мне нужна помощь, но пока только интеллектуальная! Понятно?

Умаров был в восторге от внезапно осенившей его мысли. Он и польстит ребятам, и убережет их от опасности. Да и вправду иные идейки могут на что-нибудь сгодиться.

Впрочем, на ребят его слова особого впечатления не произвели.

– А физическая помощь вам, значит, ни к чему? – осведомился Гошка.

– Пока нет. Пока! А там видно будет. Я ведь сейчас один остался, без напарника, и ваше дело у меня не единственное. Поэтому вполне возможно, что мне любая помощь понадобится. Но на первых порах…

– А может, мы могли бы вам в других делах помочь? – спросила Маня.

– В других? Да нет, не стоит. Но вы вот что… Дайте-ка мне все ваши телефоны, на случай если понадобится ваша помощь.

И он аккуратненько записал в книжку телефоны всех ребят.

– А что же теперь будет? – полюбопытствовал Зорик.

– Опять двадцать пять! – поморщился Умаров.

– Нам хотелось бы какой-то ясности, – поддержал друга Никита.

– Вам хотелось бы, чтобы я отчитывался о каждом своем шаге? – раздраженно проговорил Умаров.

– Нет, это нам ни к чему, – подал голос Гошка, – но я лично очень хотел бы узнать, что все-таки случилось с тетей Люсей? В данный момент, по-моему, это важнее всего…

– Согласен, – кивнул Никита, – потому что, если ее убили…

Саша побледнела.

– Зачем сразу же думать о самом плохом? – пролепетала она.

– А наше дело такое, сразу о плохом думается, – заявил Леха. – Я сразу, как попал в ее квартиру, почуял – там воняло преступлением.

– Что ты имеешь в виду? – повернулся к нему Умаров.

– Не, я не о том, я не про трупный запах, – покачал головой Леха. – Просто я проинтуичил…

– Что? – не понял Умаров.

– Интуиция у него сработала, – перевел Гошка.

– А, ясно. Ну что ж, полагаю, мне пора приниматься за дело, а вы давайте, генерируйте идеи!

– А мы уже… – проговорила Ксюша.

– Что, уже идеи есть? Давай, выкладывай!

– Я вот подумала… Надо бы узнать в РЭУ насчет этих людей. Есть ли у них документы на квартиру, и вообще…

– Ну, голубушка, обижаешь, – засмеялся Умаров. – По-твоему, я полный придурок? Я уж и так все узнал.

– Тогда почему ж вы нам ничего не сказали? Не сочли достойными? – оскорбился Гошка.

– Ну, братва, так мы каши не сварим. Я просто не успел, вы ведь и сами понимаете, что, будь там какие-то накладки, я бы сразу им хвост прищемил. Все в полном порядке. А хозяйка якобы уехала к родственникам в деревню. Такие вот дела.

– Но зачем же тогда он сказал про дом престарелых? – удивленно протянула Маня. – Совсем, что ли, идиот?

– Такое тоже не исключено. Если бы все преступники были умными, уверяю вас, вы бы их уж точно не поймали.

– По-вашему, мы способны только кретинов и даунов ловить? – взвилась Ксюша. – Нет, Алексей Михайлович, так у нас дело не пойдет. Давайте мы сами все распутаем, и тогда…

– Ох, господи, вот свалились на мою голову, – жалобно простонал Умаров. – Ну, простите вы меня, не привык я с такими нежными созданиями дела иметь. Ну погорячился.

– Между прочим, в Америке вас за «нежных созданий» можно было бы привлечь к суду за дискриминацию по половому признаку! – решительно проговорила Маня. – Да!

Умаров внимательно посмотрел на нее и расхохотался:

– Умыла, здорово ты меня умыла, но к суду даже в Америке меня бы за это не привлекли, поскольку я имел в виду не только девочек, а всю вашу тепленькую компашку. Обижаетесь, оскорбляетесь, слова вам не скажи.

– Ладно, замнем для ясности, – буркнул Леха. – Вы только скажите, кто эти сволочи, откуда взялись.

– Ну по официальным документам это некий Василий Аристархович Веселкин и его супруга Нелли Ивановна. Он отставной полковник медицинской службы, а она его любимая женушка. Вот так вот все по документам выглядит. Вы удовлетворены?

– Более или менее, – ответил Зорик.

– А что ж вам еще? Я и так сегодня много успел.

– Да нет, вы не так поняли, я просто… – начал оправдываться Зорик.

– Да ладно, без базара! Значит, мы договорились? Я занимаюсь этим делом, а вы напрягаете свои извилины, идет?

– Идет, – кивнул Леха и незаметно подмигнул Гошке.

– Что ж, в таком случае я пошел, у меня еще дел невпроворот. Только не вздумайте тайком от меня вести расследование. В два счета проколетесь. И тогда уж вам не поздоровится.

– Вы нам угрожаете? – воскликнула Маня.

– Тьфу ты черт! Вы русского языка не понимаете? Не я, не я вам угрожаю, а эти типы, преступники, причем опасные! А я вас только предостерегаю. Понятно, надеюсь?

– Понятно! – хором ответили ребята.

– Тогда бывайте здоровы. И поменьше обид, братва. Так каши не сваришь. И еще знаете поговорку – на сердитых воду возят! – С этими словами он удалился.

В комнате воцарилось молчание. Его лишь через несколько минут нарушила Маня.

– Мне он не понравился, этот ваш сыщик!

– Мне тоже, – заметил Никита.

– Ну и что из этого следует? – поинтересовался Зорик.

– Только одно, – мгновенно откликнулся Леха. – Надо брать дело в свои руки.

Но тут раздался телефонный звонок.

– Междугородка, кажется, – сказала Ксюша.

Гошка схватил трубку.

– Алло! Алло! Я слушаю!

В трубке слышался какой-то треск и больше ничего.

– Алло! Я вас слушаю, говорите! – надрывался Гошка, надеясь, что, может, это звонит его отец с острова Маврикий.

– Можно попросить Юлию Александровну? – донесся до него издалека женский голос.

– Ее нет дома, – разочарованно прокричал Гошка. – Она в мастерской!

– Гошка, это ты?

– Я, а кто это?

– Гошка, ты меня слышишь?

– Слышу, да… Ой, тетя Люся, это вы?

– Я, Гошенька, я!

– Тетя Люся, вы где? Мы так волновались, вы не прилетели…

– Гошенька, моей маме стало хуже, я еще задержусь, раньше просто не смогла дозвониться! Я знаю, ты там уборку у меня делал, спасибо тебе, милый.

– Тетя Люся, вы когда вернетесь?

– Боюсь, что недели через две, не раньше. Передай маме, что я звонила, поблагодари…

– Я все передам обязательно, а вы позвоните, когда соберетесь приехать, мы еще раз у вас уборку сделаем! – ликовал Гошка.

– Спасибо, Гошенька, ну будь здоров, не забудь маме сказать! Я еле дозвонилась.

– Хорошо, тетя Люся, до свиданья!

– Ура! – закричала Маня, едва Гошка положил трубку. – Она жива!

– Да, просто ее маме стало хуже, и она задержалась, – с радостной улыбкой доложил друзьям Гошка. – Фу, мне сразу легче стало.

– Да, как будто камень с души свалился, – вздохнула Саша.

– Это просто клево, что она задерживается, – заявил Леха. – Надо думать, за две недели мы все распутаем.

– Мы или Умаров? – усмехнулась Ксюша.

– На фиг Умарова, на фиг, на фиг! – завопил Леха. – Мы сами до всего докопаемся и посмотрим еще, кто тут умник, а кто дурак глубокий, как любит говорить Тягомотина!

– Значит, мы свое слово не сдержим? – спросила Саша.

– Какое еще на фиг слово? Этому умнику? Нет, я лично предлагаю нам всем взяться за это дело и доказать умнику, что…

– Что он дурак глубокий, да? – засмеялась Ксюша.

– Именно! – совершенно серьезно отозвался Леха. – И начнет расследование Гошка.

– Я?

– Ты, ты! Ты сегодня же поговоришь с мамой! Скажешь, что тебе звонила тетя Люся и все такое прочее, а потом спросишь, кто жил в этой квартире до нее.

– А если Гошкина мама не знает? – полюбопытствовал Зорик.

– Почему это не знает? Наверное, знает. Бабы всегда такими вещами интересуются. Гош, твоя мамка давно ведь с этой Люсей дружит, да?

– Да, с детства.

– Ну что ж, она не знает, с кем Люся поменялась или как она в эту квартиру попала? Зуб даю, что Люся с твоей маманей советовалась, как с художницей…

– Может быть… Может быть… – задумчиво проговорил Гошка.

– Значит, если ты сегодня это узнаешь, мы уже завтра сможем начать расследование.

– Ты что же, Леха, думаешь, Гошкина мама скажет, что там жил Иван Петрович Сидоров, ты сразу к нему кинешься и спросишь: «Дяденька Сидоров, что там вы в квартирке забыли? Может, клад какой-нибудь или шпионский тайничок, а?» – насмешливо поинтересовался Никита.

– Слушай, Никитос, ты чего это выпендриваешься? – удивленно взглянул на него Леха. – Ты меня, может, за дурака держишь? Так это фиг тебе, понял? А уж кто там жил, Сидоров или не Сидоров, надо сперва узнать, а потом уж думать…

– Кстати, бывший хозяин квартиры вполне мог давно куда-нибудь свалить, или в другой город, или даже в другую страну, – резонно заметила Ксюша.

– К тому же он вполне может тоже не знать ни о каких тайниках, а если знает, то уж точно нам не скажет, – улыбнулся Зорик.

– Интересное кино! – заорал Леха. – Ты же сам первый заговорил про бывших хозяев, а теперь возникаешь!

– Я не отказываюсь от своих слов, просто хочу немножко твой пыл остудить, а то ты уже решил, что тайна у тебя в кармане.

– Ничего я такого не решил! Но просто надо что-то делать, а это все-таки путь… – не без некоторого смущения ответил Леха.

– Согласен, только не единственный, – кивнул Зорик. – Мне кажется…

– Эй, послушайте! – перебила их Маня. – А чего мы все мудрим, придумываем невесть что, толчем воду в ступе, а надо… а надо действовать просто, дешево и сердито!

– Это как? – улыбнулся Гошка, понимая, что Маня сейчас скажет наверняка что-нибудь дельное.

– Мы напрасно здесь мудрим, нам, ребята, нужен грим! – выдала она.

– Чего? – обалдел Леха. – Какой грим, ты сдурела, Малыга?

– Нисколечки я не сдурела, просто у нас появилась такая возможность, тетя Люся не приезжает, у нас есть ключи от квартиры…

– И что? – быстро спросил Гошка.

– Надо там кого-нибудь поселить!

– Что? – хором воскликнули все.

– Поселить кого-нибудь, ну как будто тети-Люсины родственники приехали… И последить оттуда за соседями. Тем более они наверняка постараются с этими родственниками подружиться…

Друзья в растерянности переглянулись. Все понимали, что Манина идея почти гениальная, но вот как ее осуществить?

– Да, мыслюндия классная, – первым очухался Леха. – Только вот кого туда поселить, если они нас всех знают?

– Ну, положим, не всех. Меня, например, они не знают, и Сашку тоже…

– Глупости, Маня, – поморщилась Саша. – Они сто раз могли нас тут видеть.

– Конечно, и не обратить внимания на… вас они не могли, – слегка покраснев, произнес Зорик. Он, конечно же, хотел сказать, что на Сашу нельзя не обратить внимания, но постеснялся.

– Вообще-то Зорик прав, – скрепя сердце признал Гошка. – Никто из нас на эту роль не годится.

– Ерунда, я же говорю, нужен грим! – фыркнула Маня. – Парик, то, се…

– Нет, не годится… – покачал головой Зорик. – Они могут насторожиться…

– Они и так насторожатся, если в квартире кто-то появится, – заметила Ксюша. – А вообще-то у меня есть одна мысль…

– Насчет чего? – быстро спросил Гошка.

– Насчет того, кто поселится в квартире.

– Кто? – закричали все.

– К нам приехал один родственник из Калининграда…

– Извини, Ксеня, но это чепуха, – прервал ее Гошка.

– Почему?

– Потому что я не имею права пускать в тети-Люсину квартиру чужих людей.

– Но он же не вор!

– Ну и что? Во-первых, как ты объяснишь родителям, куда вдруг делся ваш родственник, а во-вторых, ему же придется все рассказать, и еще очень большой вопрос, согласится ли он ехать в такую квартиру.

– Ой, правда… – схватилась за голову Ксюша. – Хотя… Он вообще-то студент, отличный парень и может быть…

– Нет, – вмешался в разговор Зорик, – уж если кого-то туда селить, так только Умарова, хотим мы этого или не хотим.

– Это еще почему? – взвился Леха.

– А потому что Умаров в момент все просечет. И он в таком случае будет действовать самым лучшим образом.

– Но мы же хотели утереть ему нос, – огорчилась Маня.

– А мы и утрем, – засмеялся Зорик. – Ему вот в голову не пришло там поселиться, а тебе пришло! Он не такой уж глупый, этот Умаров. Сообразил, что мы моложе и у нас мозги свежее, а самые свежие у Мани, поскольку она самая младшая. Идея, на мой взгляд, весьма и весьма перспективная.

– Ты думаешь? – подняла на него глаза Саша.

У Гошки заныло сердце.

– Конечно, Гоша, а ты согласен пустить туда Умарова?

– Не знаю, но вообще-то, наверное, Умарова можно…

– Ты знаешь его сотовый телефон?

– Да.

– Звони ему немедленно, в таком деле нельзя терять ни минуты.

– И придется ему рассказать, что звонила тетя Люся, – напомнила Маня. – Незачем ему тратить зря время и силы…

– Да ну вас на фиг, – расстроился Леха. – Хотели же показать ему, кто в доме хозяин, а теперь…

– Не расстраивайся, Леха, если мы его туда поселим, он без нас никак не обойдется, – утешила друга Ксюша.

– Думаешь?

– Уверена.

– Поглядим еще…

Гошка набрал номер.

– Алло, – сразу откликнулся Умаров.

– Алексей Михайлович, это Георгий…

– Что стряслось, Георгий? – испугался Умаров.

И Гошка все ему рассказал.

– Ну что я говорил! – закричал Умаров, выслушав Гошку. – Я возвращаюсь, ждите меня!

– Согласился? – спросил Зорик.

– В восторг пришел!

– Надо думать!

– Все-таки мы не зря сегодня время провели, – заметил Никита. – Родили-таки конструктивную идею!

– Это Маня родила, – сказал Гошка.

Маня вспыхнула от счастья. Все-таки Гошка это Гошка, и он лучше всех на свете!

– Ну я же не одна… – смущенно проговорила девочка.

– Да это неважно, – махнула рукой Ксюша, – наша компания это придумала. Главное, чтобы из этого что-то получилось.

– Получится, я уверена, все у нас получится! – ликовала Маня.

Поздно вечером, управившись с уроками и домашними делами, сестры уже собирались спать, как вдруг Саша сказала:

– Маняшка, как ты думаешь, что там такое в этой квартире?

– Тайна, – ни на секунду не задумалась Маня.

– Я и сама понимаю, что тайна, но вот какая именно…

– Поживем, увидим, – ответила Маня, укладываясь в постель. Она сегодня так устала…

Но Саше хотелось поговорить. И не только о тайне в чужой квартире.

– Маняша, ты с папой давно говорила?

– С папой? В воскресенье, а что?

– Понимаешь, я хотела бы попросить у него билеты на какой-нибудь хороший спектакль…

– Ну и попросила бы, в чем проблема?

– Мне неудобно.

– Почему это?

– Я недавно уже просила…

– Когда это? Что-то я не помню!

– Ты тогда не могла… Я с Зориком ходила.

– Новые новости! Тайком от всех, что ли?

– Почему тайком? – густо покраснела Саша, правда, при свете настольной лампы это не бросалось в глаза.

– А как же не тайком, если я только теперь про это узнаю? А в каком театре-то вы были?

– В «Табакерке».

– Сашка, это гадство! Я тоже хочу в «Табакерку»!

– Маняша…

– Ничего не Маняша. Я обиделась и с тобой не разговариваю, поняла? Нет, какое свинство! Выклянчила у папы билеты и пошла с этим длинным! Если б с Ксюхой, я бы еще поняла…

– Глупая ты, Манька, – снисходительно улыбнулась Саша. – Но ты не злись, ты постарайся понять… ведь я…

– Втюрилась в Зорика, как последняя идиотка! И что в нем хорошего?

– Все! Мне в нем все нравится, – тихо призналась Саша. – Совсем, как тебе… тебе же в Гошке тоже все нравится…

– Сравнила! Гошка… Он…

– Ладно, ты любишь Гошку, я же тебе не мешаю, а я люблю Зорика.

«Мешаешь, еще как мешаешь, – с горечью подумала Маня, но ничего не сказала. – Это даже хорошо, что у Сашки роман с Зориком, может, Гошке это надоест».

– И все равно, то, что ты ходила тайком от меня в «Табакерку», это свинство, свинство, свинство!!! И гадство!

– Ну пусть, ты только не злись, хорошо?

– Ладно, черт с тобой. Только ты больше так не делай! Сказала бы по-человечески… Я бы поняла.

– Ну все, Маняша, прости и давай забудем!

– Уже забыли.

– Ты умница.

– Да, Сашка, я все забываю… Как у мамы с тем, с тем, с композитором? Ты в курсе?

– По-моему, он уехал… Что-то не похоже, что он в Москве.

– Ну и слава богу!

– А маму жалко.

– Так, может, он еще приедет?

– Может… а мне сказала Ксюха, что видела папу с какой-то новой девушкой…

– Ну мало ли вокруг папы девушек вертится… Нас это не должно беспокоить.

– Думаешь?

– Ага.

– А мне почему-то стало неприятно…

– Ясный перец, что же тут приятного… Вообще приятнее всего было, когда папа и мама жили вместе…

– Ну об этом лучше не мечтать…

– Знаешь, мне Людка Коржова давала одну книжку, мне жутко понравилась. «Проделки близнецов» называется. Там тоже родители развелись, а девочек-близняшек поделили и все от них скрывали.

– Они развелись, когда дочки еще маленькие были? – деловито уточнила Саша.

– Ну да, грудные, наверное.

– И что?

– А потом эти девочки, Лотта и Луиза, совершенно случайно встретились в летнем лагере, догадались обо всем и решили поменяться, Лотта поехала к отцу, а Луиза к маме. Ну, в общем, так они ловко все устроили, что родители их опять поженились. Такая клевая книжка…

– Что ж ты мне-то ее не дала?

– Я предлагала, а ты сказала: «Фу, она для маленьких».

– Вообще-то да… Такие истории, наверное, только в книжках и бывают… Ну все, Маняшка, пора спать.

– Споки ноки!

– Споки, споки!

Глава VIII

Временный сосед

Послушай, Неля, что там такое? Кажется, хозяйка приехала! – встревоженно произнес Василий Аристархович.

– Так ей уж давно пора приехать. Ах, Вася, может, вообще все зря, а? Может, и нет там ничего?

– Как это нет, как это нет? Глупости говоришь! Просто я не знаю, где точно, но… Одним словом, чтобы я больше этого не слышал, понятно?

– Понятно-то понятно, вот только как теперь быть?

– А нам спешить-то вроде некуда, подружимся с соседкой, чаек пить позовем…

– Чаек? Просто чаек?

– А мы посмотрим, как там и что… Может, и не просто…

– Вася, опасно это… Если бы еще тот мужик не ворвался… Не нравится мне это, ох как не нравится. Что ему там понадобилось?

– Ну мало ли…

– Вась, а кроме тебя, кто-нибудь еще знает про это?

– Кроме меня? Да вроде некому больше. А ты что, думаешь, ему там то же самое понадобилось?

– Ну а если так?

– Обломчик вышел у парня! Он теперь вряд ли вообще хоть что-то вспомнит.

– Глупость мы, Вася, сделали. Лучше было бы вообще убрать его. А то вдруг вспомнит? Организмы разные, он молодой еще, здоровый, может оклематься… Или вдруг врач ему хороший попадется…

– Ну за две недели я надеюсь управиться…

– Видишь, как все осложнилось-то. У меня вот мысль появилась, Вася.

– Говори!

– А что, если мы предложим хозяйке ремонт сделать, а?

– Ремонт?

– Ну да, ремонт. Квартирка-то ремонта требует… А мы так, по-соседски, по доброте душевной недорого возьмем, перепланировку предложим. Модно это теперь…

– Стены, значит, ломать хочешь?

– Просто это уж последняя надежда.

– А если она не пожелает?

– На халяву-то? Пожелает… Надо думать…

– Мысль, конечно, неплохая, потому что если она согласится, то навряд ли будет все время торчать в квартире, где ремонт идет, и у нас свобода действия появится. Только вот сломать-то несложно…

– Мы все сломаем, а если найдем, то исчезнем, и ищи ветра в поле.

– Нет, так нельзя… Что ты, с ума сошла?

– А что?

– А то, что… Я вот о другом подумал, черт с ним, с ремонтом. А вдруг она давно уже сама это нашла?

– Тогда совсем плохо. Она могла в таком разе просто выкинуть это за ненадобностью и все. Она же не поймет…

– То-то и оно. Нет, ремонт – это чепуха, надо бы в душу к ней влезть, разговорчик хитрый завести про всякие такие штуки. Если она ни сном ни духом, запросто может поделиться впечатлениями, что, вот, мол, нашли какую-то дурацкую бумагу…

В этот момент в дверь позвонили. Неля и Василий Аристархович переглянулись.

– Она, наверное, – прошептала Неля. – Соседку проведать пришла.

– Иди открой да будь поприветливее.

Неля побежала открывать, глянула в «глазок». Увидела незнакомого мужчину.

– Кто там? – спросила она.

– Мне бы Марию Харитоновну, – произнес приятный мужской голос.

– Мария Харитоновна в деревню уехала. А вы кто?

– Да, собственно, никто. Просто я поживу в квартире напротив, и мне сказали, что тетя Маша поможет, если что…

Неля распахнула дверь.

– Здравствуйте, – улыбнулся мужчина. – Я временно буду вашим соседом. Меня зовут Алексей. Очень приятно.

– Здравствуйте, – ошеломленно проговорила Неля. Она ничего не понимала. Это еще какое-то новое осложнение…

– Неленька, в чем дело? – вышел в прихожую Василий Аристархович.

– Да вот…

– Здравствуйте, – мужчина снова расплылся в улыбке. – Я временно буду вашим соседом.

– Как это временно? – нахмурился Василий Аристархович.

– Да очень просто, хозяйка квартиры задерживается во Владивостоке, а мне дала ключи, сказала, что могу у нее пожить, пока она не вернется. И еще сказала, что соседка тетя Маша в случае чего поможет.

– Понятно, – кивнул Василий Аристархович. – Что ж, будем знакомы. Надеюсь, мы сможем быть вам полезны не меньше, чем тетя Маша. А у вас уже какие-то трудности?

– Да нет, просто забежал сообщить, что заселился, чтобы недоразумений никаких не возникло, только и всего.

– А вы сами приезжий? Из Владивостока?

– Да нет, я москвич, просто от жены ушел, жить пока негде, ну и вот… Людмила Викторовна предложила…

– Как же она вам предложила, если вы в Москве, а она во Владивостоке?

– А я тоже был во Владивостоке, вот она и дала мне ключи, – с готовностью объяснил новый сосед.

– Ну раз такое дело… Заходите, может, с дороги кофейку хотите?

– Кофейку? Сказать честно, не откажусь, а то я еще даже вещи не распаковал.

– Что ж, милости просим!

– Давайте знакомиться в таком разе. Я Умаров Алексей Михайлович.

– А я Василий Аристархович, а это супруга моя Нелли Ивановна.

«Фамилии он не назвал», – отметил про себя Умаров.

Они пошли на кухню. Неля поставила чайник и принялась накрывать на стол.

– Вы, наверно, голодный? – не слишком приветливо спросила она.

– Да нет, спасибо, я ел, просто в такую погоду кофейку хочется.

– Значит, вы теперь тут жить будете, – произнес Василий Аристархович. – Вы уж простите мое любопытство неуместное, только вас она как пустила в квартиру – за деньги или же так просто?

– Так просто, – лучезарно улыбнулся Умаров. – Мы же с Людочкой давние приятели.

– А вы что, тоже киношник? – поинтересовался Василий Аристархович.

– Конечно. Я кинооператор.

– А говорят, сейчас в кино трудности большие, – сказал Василий Аристархович, который не знал, огорчаться ему или радоваться, что хозяйка задерживается, а вместо нее тут будет жить этот мужик.

– Трудности? Трудностей навалом, – вздохнул Умаров, имевший весьма смутные представления о трудностях отечественной кинематографии. – Денег ни фига нет, кино снимают всякие богатенькие бездари… Ох, да что там говорить… А вы кто же по профессии, уважаемый Василий Аристархович?

– А я, голубчик Алексей Михайлович, врач. И Нелечка моя тоже доктор.

– Вот повезло! – обрадованно воскликнул Умаров. – Что может быть лучше, чем иметь соседей медиков? Мало ли что в жизни случается. Дашь себе по пальцу молотком, например…

– А что вы, интересно, в чужой квартире прибивать собираетесь? – довольно ехидно осведомилась Неля. Ей ужасно не нравился этот тип.

– Да нет, это я так, к слову, – рассмеялся Умаров. – Сами понимаете, если я опасаюсь попасть молотком по пальцу, я тот еще мастеровой! Но вот похмельный синдромчик иногда снять надо, – и Умаров подмигнул Василию Аристарховичу и щелкнул себя по горлу: – Как вы, сосед, насчет этого дела?

– Это можно, – с важным видом кивнул Василий Аристархович. – За знакомство, так сказать, святое дело.

Неля молчала.

– Да? – обрадовался Умаров. – Вот вечерком посидим! Вы вечерком свободны, соседи? Я закусочку организую, с Дальнего Востока кое-что привез…

– Что ж, отличная, просто отличная идея! А если вдруг перебор случится, так мы утречком похмелье снимаем без проблем.

– Вот и славненько. Значит, договорились? Часиков в восемь милости прошу!

– Идет!

– Ну что ж, спасибо за приют, за ласку, я, пожалуй, пойду. Дел много…

– Хорошо, Алеша. До вечера.

С этим Умаров удалился.

– Не нравится мне это, вот как хочешь, не нравится! – проговорила Неля, когда дверь за ним захлопнулась.

– Да черт его знает, – задумался Василий Аристархович. – А может, оно и лучше. Чужой мужик все-таки лучше, чем хозяйка, которая и старуху хорошо знала… А этому на все плевать с высокого дерева. И потом, он, видать, пьющий, а с пьяным сладить всегда легче…

– Странный ты, Вася, ей-богу. Каких-то мальчуганов испугался, которым до тебя вообще никакого дела нет, ерунды какой-то наплел про дом для престарелых, а тут мужик прямиком в квартиру вселяется, а ты радуешься, как дурак…

– Ты что нервничаешь, Нелечка?

– А как мне, интересно, не нервничать, если мы сколько времени потеряли, пока добрались сюда: живем в чужой квартире под чужими именами, и только один бог знает, получится ли из этого хоть что-то…

– Должно получиться, Нелечка, а иначе, сама знаешь, мне кранты…

Василий Аристархович глубоко задумался, а Неля вдруг приподняла клеенку на столе и стала шарить руками под столешницей.

– Ты что делаешь? – непонимающе уставился на нее Василий Аристархович.

– «Жучков» ищу!

– «Жучков»? Ты что?

– А что, если это тип из ментовки или еще откуда?

– Ты что, с ума сошла?

– Да вроде нет, вроде я-то еще в своем уме, и осторожность не помешает.

– Дура ты, Нелька… Если это органы, им на фиг никакие «жучки» не нужны. Они под окна машину ставят и потом по колебаниям оконных стекол лазером считывают, кто что тут скажет.

– Что ж, по-твоему, «жучки» уже из употребления вышли?

– Не совсем. Лазер – штука дорогая… но все же…

– Вот и пошел бы поглядел, нет ли тут где подозрительной машины.

– Ну как, «жучков» ты не обнаружила?

– Нет, он кроме кухни нигде не был, а тут я с него глаз не спускала. И все же не нравится он мне, Вася.

– Мне, Нелечка, вообще все не нравится, но что ж теперь поделаешь? Ввязался я в историю, не развяжешься. Один выход – найти эту проклятую бумагу.

– Вась, а если ее там нет уже? Вдруг мы зря ищем?

– Не исключено, что и зря… Хотя нет, что ты, не может такого быть. Если б бумагу эту кто-нибудь нашел и понял, что к чему, это уж я бы знал.

– Тьфу, вот напасть.

– Не говори, Неля, знаешь, как я хочу с этим разделаться? Тогда уж у нас с тобой все будет, что душа твоя пожелает. Уедем к чертям собачьим… Подальше, подальше от всех. Хоть на старости лет поживем спокойно и богато.

– Размечтался. Тут надо мечтать о том, чтобы выйти из всей этой катавасии живыми и невредимыми, а главное – свободными. А то ведь и в кутузку угодить недолго. Я там, Вася, не выдержу…

– Ну вот, что за мысли дурацкие, все у нас получится, не бойся.

– А я вот боюсь. Еще как боюсь!

– Что-то раньше я за тобой трусости не замечал.

– Старею, видно.

– Стареешь? Глупости, ты еще у нас ого-го! Молодка совсем! У тебя еще вся жизнь впереди!

– Будем надеяться.

– Ну это все лирика, давай-ка о деле поговорим. Вечерком навестим нового соседа, но для начала ничего предпринимать не станем. Присмотримся к нему, попробуем разобраться, что за тип. К тому же, если он, не дай господи, и впрямь что-то подозревает… Хотя что я говорю? Откуда? Короче, сегодня мы просто посидим по-соседски и все, а там дальше видно будет. Все же это лучше, чем хозяйка квартиры. Она ведь, черт бы ее взял, дома работает, сценарии свои клепает, а он вряд ли целыми днями дома торчать будет. Холостой мужик, закатится куда-нибудь… И потом… ты случайно не знаешь, как операторы работают? Каждый день или как?

– А черт их знает… Вот сегодня вечерком и спросишь.

Умаров между тем осматривался в чужой квартире. «Ох, и попутал Женьку бес ввязаться в какую-то дикую историю, которая неизвестно чем кончиться может. Мужик-то этот, Василий Аристархович, с виду лоховатый, а на самом деле… А вот жена его, похоже, что-то заподозрила. Ох, как неприязненно она на меня смотрела. Не понравился я ей, судя по всему. Надо будет вечером попытаться ее обаять, такой враг мне не больно-то нужен. Опасная она дамочка. Еще вколет незаметно что-нибудь такое, отчего мозги набекрень съедут. Нет, сегодня надо будет держать ухо востро. Черт, одному трудно за всем уследить. А может, позвонить Лильке, секретарше, пусть придет, поможет, последит, чтобы случайно та дамочка мне чего-нибудь не подсыпала в водку. Да нет, не больно-то Лилька надежная особа в таких делах. Ладно, буду сам соблюдать осторожность. Ведь не траванут же они меня в первый же день. Хотя… Интересно все-таки, что они тут ищут? Клад, что ли? Нет, вряд ли, в таком случае они бы тут уже все стены разломали. А кстати, надо осмотреть все хорошенько».

И Умаров взялся за дело. Через час он пришел к выводу, что в большой комнате под ковром явно вскрывали паркет. И в кухне, как ему показалось, с кафелем что-то произошло. Две плитки держались буквально на соплях. «Правда, такое бывает, но, судя по всему, хозяйка квартиры не та дама, которая станет терпеть такое безобразие. Ее, конечно, давно нет в Москве… А интересно бы узнать, что она собой представляет. То, что ребятишки о ней тепло отзываются, еще ровным счетом ничего не значит. В большой комнате на стене висит фотография, красивая женщина лет тридцати пяти смеется, запрокинув голову. Чудесная фотография. Если это и есть Людмила Хворова, то она просто прелесть. Надо будет спросить ребят. И кстати, она же сценаристка, что-то вроде писательницы. Вот почитать бы, что она пишет, может, и узнаю что-то о ней. Надо посмотреть, наверняка какие-то произведения тут обнаружатся. Психологический портрет хозяйки дома может очень и очень помочь в таком сложном расследовании. Эх, черт, сроду не обращал внимания на сценаристов, вот бы узнать, какие фильмы по ее сценариям поставлены. Кстати, это надо выяснить поскорее, во всяком случае до встречи с соседями, а то можно так проколоться… Они-то уж наверняка это знают. Ну ничего, времени еще много, позвоню потом Гошке, он скорее всего в курсе. Сейчас надо сходить в магазин, а то вечером явятся эти, я же им обещал дальневосточные деликатесы. Что это может быть? В первую очередь красная икра и крабы. Куплю три баночки красной икры, переложу в стеклянную… А можно для большего правдоподобия купить развесной икры, а крабы… нет, это дорого, и к тому же вкус у них совсем другой. Я один раз пробовал крабов с Дальнего Востока, не консервированных, это небо и земля. Ладно, как-нибудь выкручусь».

Он оделся и побежал на соседнюю улицу в супермаркет. Когда через полчаса он вернулся, то заметил входившую в подъезд белокурую девушку с какими-то испуганными глазами. Она словно смотрела на него и не видела. «Наркоманка, что ли?» – подумал Умаров и тут же забыл о девушке. Но едва он успел переложить покупки в холодильник, в дверь позвонили. Он на всякий случай глянул в «глазок». На площадке стояла давешняя девушка. Он открыл дверь.

– Здравствуйте, – как-то неуверенно сказала она.

– Вы к кому? – полюбопытствовал Умаров.

– К Людмиле Викторовне.

– А Людмила Викторовна в отъезде.

– Значит, она еще не вернулась.

– Нет, вернется недели через две.

– А вы кто?

– Я? Я ее друг, она дала мне ключи, чтобы я тут пожил…

– Можно мне войти? – как-то нервно спросила девушка и, почти оттолкнув Умарова, вбежала в квартиру.

«Интересно», – подумал он.

– Вы давно здесь? – спросила девушка, стоя в прихожей.

– Сегодня утром приехал, а что?

– Вы действительно ее друг? – она перешла на шепот.

– Да, – Умаров тоже инстинктивно прошептал.

– Вы знаете, я хотела сказать ей… Людмиле Викторовне, но раз ее нет… Я все-таки скажу вам…

«Она жутко волнуется», – мелькнуло в голове Умарова.

– Я вас слушаю, – как можно мягче произнес он. – Да вы проходите, что ж тут стоять. Садитесь, хотите кофе?

– Кофе? Да, хочу, только покрепче, если можно.

– Можно, почему нет?

Он помог девушке снять пальто и усадил ее в уютной кухне за стол.

– Так что вы мне хотели сказать?

Девушка растерянно оглянулась, словно что-то ища, а потом сказала одними губами:

– Дайте бумагу и карандаш.

«Начинается», – подумал Умаров. Но протянул девушке записную книжку и ручку.

«В этой квартире опасно! Не оставайтесь здесь один!» – написала она.

Умаров поперхнулся.

– С чего вы взяли? – тоже одними губами произнес он.

«Я знаю!» – написала девушка.

Умаров взял у нее ручку и написал:

«Не бойтесь говорить, здесь нет «жучков».

Девушка помотала головой.

– Знаете что, а давайте-ка сходим куда-нибудь пообедать, а?

Она недоуменно на него посмотрела.

«Там и поговорим», – написал он.

«Нам нельзя показываться вместе», – написала она.

«Сумасшедшая, – решил Умаров, – но все-таки послушать ее не мешает». И он написал:

«Выходите в переулок, я вас подхвачу на машине. У меня синие «Жигули»-«шестерка».

Девушка кивнула.

Он проводил ее в прихожую, выглянул на площадку и на всякий случай встал так, чтобы спиной закрыть «глазок» на двери соседней квартиры. Девушка проскользнула в лифт.

«Ну и влип же я, – подумал Умаров. – А что, если она не вовсе полоумная и говорит правду? Интересно, что она знает об этой сладкой парочке?»

Он быстро оделся и спустился к машине. Потом выехал в переулок и остановился возле табачного киоска. Тут же от него отделилась девушка. Он распахнул дверцу, она мгновенно села, и он дал по газам.

– Слушай, Леха, ты чего такой задумчивый? – поинтересовался Гошка, едва раздался звонок на перемену.

– Соображаю, – рассеянно отозвался Леха.

– Насчет чего?

– Насчет всего…

– А короче?

– Короче не получится.

– Ладно, а длиннее?

– Понимаешь, я вот все думаю, как там Умаров один управляется?

– Он сыщик, ему виднее, – неуверенно произнес Гошка.

– Да он небось привык работать с напарником, а напарника вырубили, он один остался…

– Почему ты знаешь, что один? Может, у него еще куча помощников есть?

– Ты его тачку видал?

– Ну?

– Захудалая «шестерка».

– Ну и что?

– А то, что он не крутой.

– Леха, говори толком, что ты придумал?

– Понимаешь, надо бы нам все ж таки там повертеться, поглядеть, что к чему, а то вдруг эти сволочуги его тоже кольнут своим ядком и…

– Ну он ведь уже про это знает, поостережется, надо думать… А вообще ты, Леха, прав. Мне вот тоже что-то неспокойно было, только я не мог понять, в чем дело.

– Во-во! Тем более слежку за нами сняли, можно спокойно туда двинуть, только немножко надо внешность изменить. Ты куртку старую напяль, а я тоже батину возьму, ему мать новую купила. И шапчонку на уши надвинь, помнишь, мы когда за тем мужиком следили…

– Помню, – засмеялся Гошка. – Это правильно. По курткам не опознают, а в лицо себе заглядывать мы не позволим. Только давай никому ничего не скажем.

– Девчонкам, что ли?

– И девчонкам, и мальчишкам.

– Неохота с Зориком общаться? – хмыкнул Леха.

– При чем тут Зорик? Просто, когда мы собираемся, начинается говорильня, а толку чуть. Вот мы с тобой ночью туда мотанули в прошлый раз и как много всего узнали, и на Умарова вышли, и вообще…

– Кстати, надо посмотреть, поменяли эти сволочи замки? Если нет, я дам Умарову их ключики, авось сгодятся…

После уроков они разбежались по домам, быстренько поели, переоделись и встретились по дороге к метро.

– Там тачки умаровской нету, шатается небось где-то, вместо того чтобы делом заниматься, – констатировал Леха, внимательно оглядев двор. – Пошли, на замочки глянем и вообще… Хотя нет, ты тут лучше побудь, а я на замочки сам взгляну, мне спокойнее будет, что ты тут на стреме стоишь. А если вдруг пропаду…

– То есть как?

– Ну мало ли… Тогда давай сразу в ментовку беги, она тут рядышком.

Гошка не стал возражать. Леха скрылся в подъезде. Гошка нервно вышагивал по двору, но так, чтобы его было не видно из окон тети-Машиной квартиры. Прошло минут пять, и Леха как ни в чем не бывало появился перед ним.

– Ну что? – выдохнул Гошка.

– Порядок. Замки все те же. Видать, они не заметили, что ключи пропали.

– Что ж они, совсем лохи?

– Да не без того. Следить за нами каких-то хмырей наняли, те вмиг прокололись, да и вообще…

– Может, конечно, они в чем-то и лохи, но уж больно опасные.

– Это точно. Не подарок.

– А тети-Люсина дверь в порядке?

– С виду да. Там все тихо. Похоже, вообще никого дома нет.

И тут они увидели, что во двор въезжает машина Умарова.

– Вот он, голубчик! – прошептал Леха.

– Подойдем?

– А то!

Умаров в крайней задумчивости вылез из машины. То, как повела себя девушка, повергло его в замешательство. С одной стороны, это похоже на бред, а с другой… Чего только в наше время не бывает… Только вот с соседями по площадке это, похоже, никак не связано.

– Алексей Михалыч! – услышал он негромкий голос и обернулся.

Перед ним стояли Гошка и Леха.

– Здрасте, я ваша тетя! Вы что тут делаете? – рассердился Умаров.

– Да дело одно есть, – смущенно проговорил Леха. – Побазарить бы надо.

– Ох, морока мне с вами. Ну что еще?

– А вам ключики от соседской квартирки не нужны?

– Что?

– Ключики, говорю, не прохиляют у вас?

– Откуда у тебя ключи? – нахмурился Умаров и подумал: «От этой ребятни можно чего угодно ожидать».

– Долго рассказывать. Если нужны, возьмите.

– Ну давай на всякий случай… Вот что, братва, садитесь в машину.

– Зачем?

– Как ты выражаешься, побазарить надо!

Они уселись на заднее сиденье.

– Вы не голодные?

– Нет, мы после школы поели, – ответил Гошка.

– Это хорошо, а то я только что пообедал. – Он завел мотор и выехал со двора.

– Куда мы едем? – спросил Леха.

– Увидишь.

– А базар о чем будет?

– О вас, братва, о вас.

Мальчики недоуменно переглянулись. Попетляв по улицам и убедившись, что «хвоста» за ним нет, Умаров остановил машину и повернулся к ребятам.

– Вот что, братва, расскажите-ка мне во всех самых мельчайших подробностях, что вы видели и слышали, когда первый раз пришли в Люсину квартиру.

– Когда первый раз пришли, вроде ничего особенного, только телефон звонил, а когда мы снимали трубку, то там молчали, ничего не говорили. А вот когда второй раз мы вдвоем с Гошкой туда подвалили… Там просто воняло преступлением.

– Воняло, говоришь? И в чем эта вонь выражалась?

– Понимаете, там явно кто-то побывал, подушка диванная лежала неправильно…

– Ты уверен?

– На все сто! И еще веник мокрый был.

– Веник?

– Ага, веник.

– Веник, значит, мокрый и диванная подушка не на месте… – задумчиво повторил Умаров.

Мальчики опять недоуменно переглянулись. Что бы все это значило?

– Вот что, братва, дело, кажется, куда серьезнее, чем вы предполагали. И опаснее. Если бы я знал, ни за что бы не стал ввязываться, но теперь уж, как говорится, взялся за гуж…

– А что там такое?

– Много будешь знать, скоро состаришься. Кстати, насчет тети Маши, похоже, вы зря опасались, вроде бы и вправду она в деревню уехала.

– Откуда вы знаете? – спросил Гошка.

– Оперативные данные, – улыбнулся Умаров. – Я прошу вас: сидите тихо, бросайте расследования всякие, это добром не кончится. Обещаю, что буду держать вас в курсе дела, а сейчас лучше не лезьте сюда.

– Ну вот, как чего-то у нас узнать, так пожалуйста, а как…

– Как что, Леха? – потрепал его по белобрысому чубу Умаров. – А как под пули подставляться, так мы не нужны. Ты что-то в этом роде хотел сморозить?

– Ну в общем…

– В общем и целом я вам вот что скажу: в интересах следствия сидите тихо. И не мешайте мне. Договорились?

– А вы уверены, что мы вам не понадобимся? – поинтересовался Гошка.

– Нет, не уверен. Но постараюсь обойтись. Если мне придется думать еще о вашей безопасности, я могу запросто упустить все ниточки, которые у меня в руках собираются.

Мальчики промолчали.

– Ну я вас убедил?

– Вроде бы… – неуверенно отозвался Леха.

– Нет, так не годится. Пообещайте мне…

– Ладно, обещаем, – сказал Гошка. – Мы же не враги сами себе.

– Вот, я слышу речь не мальчика, но мужа! – процитировал классика Умаров. – А я со своей стороны обещаю все-все вам рассказать. Ну так и быть, подброшу вас до дому.

И он действительно отвез их в Гошкин двор. А сам сразу же уехал. Не успели они в довольно мрачном настроении подойти к подъезду, как их окликнули:

– Гошка, Леха!

К ним подбежала Маня. Гошка сразу понял: она что-то пронюхала. У нее был такой боевой вид – волосы растрепаны, глаза сверкают.

– Привет, Маняшка, ты откуда?

– Ой, Гошка, я столько узнала! Столько узнала!

– Что ты узнала, Маня?

– Тетя Маша жива и здорова! Она открытку прислала! Она в деревне! Я своими глазами открытку видела, вот! А еще ваш Умаров с какой-то девушкой куда-то ездил на машине!

– Очень интересное кино, ну просто очень! Откуда эти новости, Малыга? Хотя вообще-то про тетю Машу нам Умаров уже сказал…

– А он откуда знает? Открытку прямо при мне принесли!

– При тебе принесли? Гошка, ты чего-нибудь понимаешь?

– Не чего-нибудь, а что-нибудь, – привычно поправила Леху Маня.

– Малыга, отвянь!

– Нет, правда, Маня, ты можешь рассказать все по-человечески? – взмолился Гошка. – Ты что же, опять одна туда поперлась?

– Да, поперлась! Я хотела узнать про тетю Машу, мне это покоя не давало, ну я и пошла…

– К кому?

– Я крутилась там во дворе, потом дождалась, когда из того подъезда старушка вышла, я к ней подкатилась, то, се, трали-вали, она ко мне расположилась, ну я ее и спросила, куда девалась тетя Маша. А она говорит: «Маруся в деревню к двоюродной сестре поехала, а квартиру сдала. Я говорю: «А вы откуда это знаете?» А она отвечает: «Маруся сама ко мне прощаться приходила, а потом ее мой зять на вокзал отвез». Вот! А пока мы разговаривали, к старушке почтальонша подошла и отдала ей письмо, телефонный счет и открытку. Открытка оказалась от тети Маши.

– Маня, а ты не спросила, кто живет в тети-Машиной квартире? – полюбопытствовал Гошка.

– Конечно, спросила. Что я, по-твоему, дура?

– Глубокая! – хихикнул Леха, припомнив излюбленное выражение Тягомотины.

– Вот именно, что я, по-вашему, дура глубокая? Я спросила, а она сказала, что не знает, но вроде тетя Маша говорила, что жильцов ей кто-то порекомендовал. А вот кто, она уже не помнит.

– Понятно. Ну и слава богу, – вздохнул Гошка. – Одной заботой меньше.

– Слышь, Малыга, а что ты про умаровскую девушку говорила? – вспомнил Леха.

– Пока я с той старушкой прощалась, из подъезда вышла девушка, а потом Умаров. Он сел в машину, а потом уже в переулке девушка села к нему в машину.

– А ты откуда знаешь? – быстро спросил Леха.

– Видела, – пожала плечами Маня.

– Как же ты умудрилась?

– Почему-то эта девушка привлекла мое внимание…

– Почему, интересно знать?

– Она какая-то немного странная. Как будто чего-то боится…

– И ее, значит, Умаров увез?

– Ну да.

– Потрясно, Малыга! А ты бы эту девушку узнала?

– Без вопросов.

– Так… А вот интересно, вдруг это умаровская секретарша?

– Секретарша? Нет, она на секретаршу не похожа, – покачала головой Маня.

– Тогда, может, это просто его девушка? Зазноба, как говорится, – предположил Леха.

– Да нет, вряд ли он стал бы свою девушку во все это посвящать, – заметил Гошка. – Опасно же…

– А если им встречаться негде? А тут квартирка со всеми удобствами…

– Дурак ты, Шмакодявый! – рассердилась почему-то Маня.

– Почему это я дурак? Очень даже умный, – засмеялся Леха. – А ты просто еще маленькая, не понимаешь.

Гошка содрогнулся: «Сейчас Маня такой скандал устроит!» Но нет, вопреки ожиданиям, Маня пропустила Лехины слова мимо ушей и произнесла таинственным шепотом:

– Послушайте, я очень много про это думала…

– Ну и что надумала? – поинтересовался Леха.

– Тут все очень странно…

– Малыга, кончай свои кружева плести, говори прямо!

– Хорошо. По-моему, в тети-Люсиной квартире действовал еще кто-то!

– Чего? – не понял Леха.

– Поймите же, эти сволочи появились в квартире тети Маши, когда тетя Люся уже должна была приехать.

– Ну?

– И они же не просто туда залезли, а сняли квартиру напротив, приготовились к долгой осаде вроде как…

– Ну? – опять воскликнул Леха.

– Значит, в квартире Люси действовал кто-то другой!

– Почему? – спросил Гошка. – Просто раньше тетя Маша лежала в больнице, а потом вышла и стала им мешать, вот они ее и отправили в деревню.

– Погоди, Гошка, дай высказать мысль… Мне кажется, что они все очень хорошо подготовили. А там… Там был кто-то еще, и скорее всего этот друг Умарова выслеживал тех, других…

– А им чего, в этой квартире медом, что ли, помазано? – удивленно поинтересовался Леха.

– Да вы поймите, тети Люси три месяца не было, и если допустить, что эти сволочи три месяца орудовали в ее квартире и что-то искали, то получается полная ерунда. За три месяца можно каждую щелку осмотреть, можно даже стены порушить, если очень надо что-то найти…

– А если то, что они ищут, уже давно пропало? – спросил Гошка.

– За три месяца можно сто раз в этом убедиться, и совсем незачем для этого такой огород городить! Квартиру снимать, тетю Машу в деревню отправлять… Нет, как хотите, а что-то тут не сходится.

Леха задумчиво смотрел на Маню:

– Да, Малыга, голова у тебя… Просто не голова, а Совет Федерации…

– Скажешь тоже, глупость какая, – польщенно хихикнула Маня.

– Да, ты, кажется, и вправду дело говоришь, – покачал головой Гошка. – Ну давайте рассуждать…

– Давай, – обрадовалась Маня. – Я, Гошка, вспомнила, что Леха говорил про мокрый веник и про диванную подушку…

Леха насторожился.

– Я так думаю, что там кто-то хранил наркоту…

– Кто? – быстро спросил Леха, такая мысль ему тоже приходила в голову.

– Не знаю, но кто-то другой, не эти. Потому что они там что-то ищут, но ведь не наркотики, которые сами спрятали, правда?

– Конечно, правда, – закричал Гошка. – Манечка, ты умница. Но почему они все на тети-Люсину квартиру нацелились?

– Потому что она надолго и далеко уехала и об этом кто-то знал, причем кто-то скорее всего из этого дома или двора…

– Почему, не обязательно. Может быть, даже наоборот, кто-то, кто живет как раз совсем в другом районе. Представляешь, как удобно хранить наркоту в пустой квартире интеллигентной женщины, на которую никто и никогда не подумает, а перед самым ее приездом они оттуда убрались, и тут как раз эти появились, вот картина и запуталась… Да, Маня, ты просто гений, настоящий гений! – воскликнул Гошка и хлопнул девочку по плечу.

– Эй, потише, больно же! – притворно возмутилась Маня.

– Извини, я от всей души, – улыбнулся Гошка. И подумал: «Интересно, а Саша могла бы такое выдумать?» И вынужден был признать, что это маловероятно. Просто она красивая, Саша, а голова у Маньки куда лучше варит.

– Вообще-то Гошка прав, башка у тебя золотая, – с чувством сказал Леха. – Так все по полочкам разложила… но только что нам теперь делать? Умарову про все это будем говорить?

– Нет! – решительно заявила Маня. – Я все-таки хочу ему нос утереть, а то он… Короче говоря, пока мы помолчим…

– А может, лучше сказать? – встревоженно проговорил Гошка. – Он ведь сейчас живет в этой квартире, ему может грозить опасность. Если там хранили наркотики…

– Так ведь уже не хранят. Они оттуда смылись к приезду тети Люси. И какое им дело до того, кто там сейчас живет? Если Умарову и грозит опасность, то совсем с другой стороны, но он-то про это знает, тут никакого сюрприза нет. Он должен быть готов…

– Тогда выходит, что нам и делать-то нечего, да? – не без грусти спросил Леха.

– Еще как есть! – заявила Маня, сверкая глазами.

– Что ты еще надумала, Малыга?

– Вот Гошка считает, что этих наркодельцов на квартиру навел кто-то из знакомых тети Люси. Хорошо бы узнать, кто именно?

– Легкое дело! Как это мы узнаем?

– Гошка, поговори с мамой.

– С мамой? Да ты что, Маня? Ты как себе это представляешь? Мамочка, ты не в курсе, кто из тети-Люсиных знакомых торгует наркотой? Расскажи, а мы его выведем на чистую воду! Так, по-твоему? – рассердился Гошка.

– Нет, так, конечно, нельзя, – погрустнела Маня.

– Слушайте, а у меня вот какая мысля… – начал Леха. – Умаров сегодня вечером наверняка будет общаться с соседями: или пойдет к ним в гости, или их к себе позовет…

– Необязательно, – пожал плечами Гошка. – Вон Маня его с какой-то девушкой видела, может, у них вечером свиданка…

– Нет, Гошка, сам посуди, если уж он туда заселился, что он будет зря время тратить? Ни фига! На самый худой конец пригласит в гости еще и девушку… А кстати, если это его девушка, то за каким чертом она не села к нему в машину прямо во дворе, а?

Маня с Гошкой переглянулись.

– А ведь верно… – воскликнул Гошка. – Значит, девушка имеет какое-то отношение к расследованию.

– Это точно, – кивнула Маня. – И потом, она некрасивая.

– Это ничего не значит, в некрасивых тоже влюбляются, – заметил Гошка, и Манино сердце преисполнилось восторга и надежды.

– Значит, нам нужна эта девушка, она наверняка живет где-то там, поблизости…

– С чего ты взяла?

– А иначе когда Умаров успел ее нарыть? – спросил Леха.

– Интересно, как он на нее вышел?

– Ну он же все-таки детектив, – пожал плечами Гошка.

– А может, это она его нашла? – предположила Маня. – Только почему-то они боялись, что их увидят вместе… Слушайте, а если эта девушка преступница? Может, ее подослали к Умарову?

– Запросто, даже очень похоже! – закричал Леха.

– Ну почему уж сразу преступница? – поморщился Гошка, которому смертельно все это надоело. Бесконечные разговоры, переливания из пустого в порожнее, а толку чуть. Если еще вчера им казалось, что тут только одна тайна, то сегодня их, похоже, уже две, а то и больше. А развязки еще и не видно…

– А знаете что, – предложила Маня, – мне кажется, надо бы нам последить за девушкой.

– Да? Интересно, где ты собираешься за ней следить? Ты, может, в курсе, где она живет? – полюбопытствовал Леха.

– Нет, я не в курсе, но раз она связалась с Умаровым, то вряд ли так быстро от него отвяжется. Ей, наверное, что-то от него нужно, да и вообще…

– Что вообще?

– Вообще он там один… нам бы надо его подстраховать… А то мало ли…

– Он же тебе не понравился, – вспомнил Леха.

– Ну и что? Все равно он… наш. Поэтому надо бы…

– Вообще-то Маня права, – сказал Гошка. – Подстраховать его не мешает.

– А как мы его подстраховывать будем? – заинтересовался Леха.

– Чердак! – выдохнула Маня.

– Чего-чего?

– Кто-то говорил, что знает, где ключи от чердака.

– Ни фига себе, придумала! Что мы там, на чердаке, увидим и услышим? Да еще, кажется, там крысы бегают, вроде Зорик говорил…

– Крысы? – побледнела Маня.

– Ага, дом-то старый, и крыс там…

– Ладно, на чердак не полезем, – решительно тряхнула головой Маня. – Просто с утра поедем туда и покрутимся по округе, авось повезет… или девушку встретим, или… одним словом, что-то делать надо, а то мы все сидим, рассуждаем, как какие-нибудь… а вот я сегодня поехала туда и сразу сколько всего узнала! Теперь хоть за тетю Машу душа не болит, и то хлеб!

– Это правда, – кивнул Гошка. – Хорошо, я согласен. Только что ты Саше скажешь?

– Ничего не скажу. Дойду с ней до школы, а потом тихонько смоюсь. Не пойдет же она ко мне в класс проверять…

– Дура ты, Малыга, а если ее кто-то на перемене спросит, почему Маши нет в школе?

– А, какая разница… Потом что-нибудь придумаю.

– А может, лучше все-таки сказать? – предложил Гошка. – Кстати, насчет тети Маши ей все равно сказать надо, они с Ксюхой тоже из-за нее волнуются.

– Ладно, насчет тети Маши я скажу, я, может, и вообще все скажу, не знаю, там видно будет. Только когда очень много народу за дело берется, толку мало бывает.

– А мы лучше дежурство установим, чтобы все время держать Умарова под прицелом, – вдохновенно заговорил Леха. – С утречка мы втроем туда двинем, потом пускай Сашка с Никитой, а потом Ксюха с Зориком.

– Три ха-ха! – фыркнула Маня. – Ты совсем, что ли, дурной, Шмакодявый? Сашка пойдет дежурить с Зориком, а Ксюха с Никитой.

– Ой, правда…

– И какой толк от этих дежурств? Фигня одна! Нет, мы сами! По крайней мере сначала, а потом поглядим, может, им уже и не надо будет дежурить…

Глава IX

Синие «Жигули»

«Повезло с погодой, – подумал Гошка, выглянув в окно. – Небо чистое, ни снега, ни дождя. И плюс четыре на градуснике. Можно сказать, теплынь». Мама вчера осталась ночевать в мастерской, поэтому он с утра был свободен. И едва он успел выпить стакан чаю с бутербродом, как явилась Маня.

– Привет, это я, – быстро сказала она и прошмыгнула в квартиру.

– Ты чего? – удивился Гошка. – Мы ж договорились встретиться у метро.

– Сашка сегодня дежурная и потому ушла раньше, повезло. А я вот принесла…

И она принялась выкладывать из большого пластикового мешка какие-то тряпки и пакетики.

– Это что такое?

– Тебя надо загримировать!

– Еще чего выдумала! – возмутился Гошка.

– Надо, надо! Чтобы Умарову в глаза не бросаться, чтобы этот старый хрыч тебя не узнал.

– А как же Леха?

– Я и для Лехи захватила… Да ты не волнуйся, я тебе нос клеить не буду. Просто создадим новый… как его… имидж!

– Новый имидж? – засмеялся Гошка. – И как ты его будешь создавать?

– Увидишь! Садись.

Гошка покорно опустился на стул. Маня поставила перед ним зеркало.

– Так, посмотрим, что тут можно сделать…

Из кучи тряпья она вытащила маленький темно-синий берет и напялила его Гошке на голову, повертела так и сяк и забраковала.

– Нет, не годится, ты на какого-то хмыря в нем похож…

– Мань, отвяжись, а?

– Нет, подожди… ага, вот попробуем что-то вроде банданки. Смотри, как клево! Тебе идет!

– А по-моему, просто жуть какая-то… Я сам на себя не похож!

– К сожалению, похож… Хотя… Сейчас, только ты закрой глаза, ладно?

Гошка нехотя подчинился. Он всегда предпочитал не спорить с Маней. Так легче ее переносить.

Она сняла с него банданку, поколдовала еще над чем-то, а потом вроде бы опять что-то навязала ему на голову.

– Вот теперь открывай глаза! – с торжеством произнесла Маня.

– Ой, мамочки, – вскрикнул Гошка. Из-под банданы на плечи ему свисали длинные шелковистые пряди каштановых волос. – С ума, что ли, спятила? – закричал Гошка, порываясь содрать с себя этот кошмар.

– Ну, Гошенька, миленький, я тебя умоляю, посмотри, как здорово, тебя так ни одна собака не узнает! Это же в целях безопасности!

– Да я так внимание буду привлекать! Только хуже будет!

– Ерунда! Кто сейчас обращает внимание на парней с длинными волосами? Ни одна душа. Подумаешь, невидаль! Просто ты не привык! И надень что-нибудь другое, не то, в чем ты был вчера.

– Черт с тобой, – проворчал Гошка, Манины доводы на него подействовали. – А что будешь делать с Лехой?

– Примерно то же самое.

– А где ты будешь этим заниматься, в метро, да?

– Зайдем в какой-нибудь подъезд, подумаешь, большое дело! У меня для него есть вот это… – Она вытащила из сумки вязаную синюю шапочку, из-под которой вились рыжеватые кудри. – По-моему, ему пойдет!

Гошка засмеялся:

– А сама-то в своем виде пойдешь?

– Еще чего! Ты выйди на минутку, ладно?

Гошка пожал плечами и вышел на кухню допить чай.

– Гош, иди, можно, – крикнула Маня спустя минут пять.

Гошка вошел и ахнул, перед ним была совершенно другая особа. Вместо симпатичной пышноволосой девочки на него смотрела какая-то зализанная очкастая уродина.

– Ну ты даешь! Тебя и не узнать.

– А что я говорила!

– Ой, Маня, надо бежать, Леха, наверное, уже ждет.

Они выскочили из подъезда, на всякий случай проверили, нет ли за ними «хвоста», и, убедившись, что все в порядке, опрометью бросились к метро. Леху заметили еще издали.

– Гош, давай я сначала одна к нему подойду, узнает он меня или нет?

– Валяй, – рассмеялся Гошка и отошел в сторонку.

Маня приблизилась к Лехе сзади и дернула его за куртку. Он круто обернулся.

– Ты чего? – спросил он, недоуменно глядя на незнакомую девчонку.

– Ты Леша? – проверещала Маня, изменив голос.

– Ну?

– А я учусь в параллельном классе…

– Что-то я тебя не видал. А вообще, чего тебе надо?

– Ты почему не в школе?

– А тебе какое дело? Сама-то тоже небось…

– У меня уважительная причина.

– Пошла ты со своей причиной!

– Леша, разве можно так с девочкой разговаривать? Нехорошо!

– Слушай, ты чего прилипла? Отвали!

– Ты, Алеша, грубиян, это твой большой изъян! – выдала Маня и тут же спохватилась, сейчас Шмаков ее раскусит.

И действительно… Он вдруг пригляделся к ней, потом сорвал с нее очки и оторопело спросил:

– Малыга, ты чокнулась?

– Не узнал, не узнал! – ликовала Маня.

– Да узнал, узнал…

– Только после стишков, а так – нет!

– А где Гошка-то?

Маня обернулась и помахала рукой какому-то парню с патлами. Куртка на парне была Гошкина, прошлогодняя.

– Офигеть. Это ты, Гуляев?

– Я, Шмаков, я! Видишь, что Маняша со мной сделала?

– А клево! Я тоже хочу!

– Хочешь – получишь! – обрадовалась Маня, схватила Леху за руку и потащила за палатку.

Вскоре он появился в синей шапочке с рыжеватыми кудрями.

– Во компашка! Не слабо, Малыг! Такой маскарад, шизнуться можно. Ну все, поехали. Теперь нас никто не узнает, даже Умаров. Гошка, а у тебя патлы тоже к косынке приклеены?

– Нет, – ответила за Гошку Маня, – у него парик!

Едва они свернули в переулок, как Маня схватила Гошку за руку.

– Это она, – прошептала девочка.

– Где?

– Вон, видишь, у киоска стоит… Вчера она тут в машину села.

– Ты уверена?

– Еще бы, я же не слепая! Что делать будем?

– Посмотрим. Кажется, нам опять повезло…

– Это та самая деваха? – довольно пренебрежительно осведомился Леха. – Не фонтан, между прочим. Вряд ли Умаров на нее клюнул.

Девушка тем временем отошла от киоска, открыла пачку сигарет и закурила. Сделала несколько затяжек и медленно побрела прочь. Ребята двинулись за ней.

– Вот повезло так повезло, – бормотала себе под нос Маня.

Девушка дошла до угла и свернула на соседнюю улицу… Возле хлебной палатки она опять остановилась и купила лаваш в пакете.

– Эй, Мартышка, стой! – раздался мужской голос, и к девушке подбежал парень лет двадцати. – Привет, Мартышка!

– Привет, Кощей!

Ничего себе прозвище. Хоть и очень меткое. Парень был тощим до изумления.

– Слушай, Мартышка, что за мужик тебя вчера склеил?

– Какой мужик, когда? – девушка заметно побледнела.

Ребята деловито приблизились к палатке, и Гошка купил три пирожка с курагой.

– Нате, ешьте, – предложил он друзьям.

И они на вполне законном основании остановились возле Мартышки и Кощея.

– Да видел я тебя, видел, как ты в синий «жигуль» садилась у табачного киоска. Некруто на «Жигулях» кататься, Мартышка!

– А мне по фигу, круто-некруто!

– Так кто этот мужик-то?

– Почем я знаю? Подвез, и ладно…

– Слушай, Мартышка, ты мне тут не вкручивай, мужик этот в той квартире поселился, между прочим.

– В какой это той? – спросила девушка, но голос у нее дрогнул.

– Не надо строить из себя тут… сама знаешь, о чем речь… Ты ж на нее и навела.

– Слушай, ты, – девушка стала бледной, как мел, – отвали, а то…

– А то что?

– А то плохо будет.

– Кому? Мне? – как-то зловеще захохотал Кощей.

– Тебе, тебе, – девушка судорожно раскуривала следующую сигарету.

– Ой, как страшно, мамочки мои, сейчас со страху обделаюсь! Дура ты, Мартышка… Совсем дура, хотя что от тебя ждать… Короче, что у тебя с тем типом?

– Да ничего! Говорю же – подвез он меня! – сорвалась уже на крик девушка. – Подвез, понимаешь, а я ему сотню заплатила. Сечешь? А где он там живет, мне без разницы. На фиг он мне сдался?

– Ладно, не знаешь и не надо, – Кощей неожиданно сменил тон, – твое счастье, если это правда.

– Правда, правда, успокойся. Я его первый раз в жизни видела, да и не узнаю даже. И лица-то его не разглядела. Я сзади села.

– И куда ж, интересно, ты за полтинник моталась?

– К сестре, куда. Она в Черемушках живет.

– И он за сотню тебя в Черемушки повез?

– Представь себе. Еще вопросы будут?

– А это мы поглядим, пока вроде нет. Иди себе… пока.

– Будь здоров, Кощей, не кашляй!

– Пока, Мартышка!

– Я за ней, а вы за ним, – шепнула Маня друзьям и сразу же пошла вслед за девушкой.

Гошка с Лехой переглянулись и сочли, что Маня права. Этот самый Кощей явно имел отношение к тому, что творилось в квартире тети Люси.

Маня шла за девушкой, следить за ней было легко. Она не ждала слежки и вообще шла не быстро, о чем-то глубоко задумавшись. Вот она вновь свернула за угол, и они оказались в небольшом и пустынном переулке. Внезапно в переулок на бешеной скорости ворвалась машина, синие «Жигули». Маня с криком успела отскочить в сторону, а девушка оглянулась на Манин крик, но было уже поздно. Машина сбила ее и умчалась. Девушка лежала на асфальте, и из-под ее головы медленно растекалась лужа крови. Маня хотела броситься к ней, но у нее от страха подкосились ноги, и она едва не упала. К девушке уже бежал какой-то мужчина.

– Ленка, Ленка, – кричал он. – Ленка, ты живая? – Он опустился на корточки и схватил ее руку. Потом вскочил, озираясь, и достал мобильник, что стоял на углу, совсем близко от Мани. – «Скорая»? Тут девушку машина сбила! Приезжайте скорее, она пока жива! – Тут он вдруг заметил Маню. – Слушай, ты в порядке? Тебя не задело? Ты все видела?

– Видела, – едва слышно пролепетала Маня. – Так страшно… Она жива?

– Жива вроде бы… соседка моя… Ленка Мартынова… Вон гляди, Маргарита Евгеньевна подоспела, докторша… Маргарита, я «Скорую» вызвал… А трогать нельзя, а то менты ругаться будут. Ох, черт, я же опаздываю… – И он быстро-быстро исчез. По-видимому, не хотел объясняться с милицией.

А вот и милиция. Недаром они тут рядом находятся…

– Маня! Маня! – донесся до нее знакомый голос. – Что тут случилось?

К ней сломя голову бежали Гошка и Леха.

– Машина… Она ее сбила… Нарочно, я уверена…

– Синяя? «Жигули»? – прерывающимся голосом спросил Леха.

– Да.

– Этот Кощей угнал умаровскую машину… На наших глазах.

– Потом, потом, идти можешь? – озабоченно спросил Леха. – Надо линять, пока менты не прицепились. – И он буквально потащил Маню прочь.

Она не сопротивлялась.

– Леха, а может, надо дать показания? – не слишком уверенно проговорил Гошка.

– Спятил, да? Какие показания? Что Умаров ее сбил, да? Они, конечно, может, и разберутся, но нам всем тогда уж точно хана. Скорее, к Умарову! Все ему расскажем, пускай сам разбирается, хотя нет… мы сейчас туда не пойдем, слишком рано… нет, едем домой и оттуда позвоним Умарову. Малыга, дотащишься?

– Да, наверное…

– Ну и дела. Надо же, Кощей Бессмертный… Нет, ни фига, я его смерть найду, будь она в семи утках и десяти зайцах спрятана… – бормотал Леха, волоча под руку обессилевшую Маню.

– Леха, ты что несешь? – скривился Гошка.

– Неважно, главное – разобраться… А для этого надо домой попасть… Ну ни фига себе история закрутилась… жуть с ружьем…

– Леха, пусти, я сама пойду! – взмолилась Маня.

– Очухалась?

– Немножко.

– Но ты все же опирайся на меня, Малыга. Вот черт, надо же, стоило только сюда припереться, как…

– Но это здорово, что мы приперлись, – заговорил Гошка, – потому что если менты все-таки обвинят Умарова, то мы сможем… ой, а он ведь даже еще ничего не знает… постой, Леха, у тебя жетончик телефонный есть? Нельзя терять ни минуты, а пока мы до дому доберемся, он может уже дров наломать, он ведь ничего не знает…

– У меня есть жетон, – слабым голосом проговорила Маня. – Возьми…

Гошка ринулся к автомату:

– Алло! Алексей Михайлович, это вы?

– Георгий, это ты, брат? – довольно сонным голосом ответил Умаров. После вчерашнего вечера с соседями он с трудом продрал глаза. – Что стряслось?

– Много. У вас угнали машину и на ней сбили человека, – быстро доложил Гошка.

– Что? – ахнул Умаров. – Это такие шуточки с утра?

– Какие шуточки, что вы… мы с Лехой видели, как угнали машину, а Маня видела, как на ней сбили человека… девушку…

– Господи, ничего не понимаю… Погоди… Я посмотрю в окно. Да вон же она стоит… Ты с утра рехнулся, брат? Что ты тут намолол?

– Значит, ее вернули… – растерялся Гошка. – Но мы видели своими глазами, а Маня…

– Интересно знать, – немного пришел в себя Умаров, – а что вы тут вообще делали? Мы же вроде договорились…

– Алексей Михайлович, вы можете нам не верить, можете ругаться, но все было именно так. Они нарочно сбили девушку, ту самую, которая вчера села к вам в машину в переулке. Если вам интересны подробности, позвоните мне минут через сорок, нам надо Маню домой отвезти, ей плохо после того, что она видела.

И не успел Умаров ему ответить, как Гошка положил трубку. Он был страшно сердит.

– Ну чего? – спросил Леха.

– Он машину вернул. Она под окнами стоит.

– Ошизеть! Хотя, в общем-то, все нормально… наверняка были какие-то свидетели, которые заметили номер… а если даже и не было, они сами могут ментов навести… И пойди докажи, что ты не верблюд. Да, Умарову теперь хреново придется, а уж если менты спросят, как он попал в квартиру тети Люси…

– Это его счастье, что мы тут были и многое видели, – сказала Маня, – в случае чего дадим показания…

Через полчаса они уже входили в Гошкину квартиру. И буквально сразу раздался звонок в дверь.

– Кто там? – на всякий случай спросил Гошка.

– Умаров!

Глава X

Умаров и мама

Гошка распахнул дверь.

– Прости, брат, я осмотрел машину…

– А вы думали, я такой кретин, что с утра решил вас так разыграть, да?

– Ну, прости, прости. Маня, как ты себя чувствуешь?

– Да ничего, уже лучше…

– Ну, вы можете еще раз спокойно и со всеми подробностями рассказать, как было дело?

– Спокойно вряд ли получится, – хмыкнул Гошка. Он все еще был сердит на Умарова.

– Давай, Георгий, обижаться будем, когда дело закончится, а оно, кажется, только все расползается… И кстати, откуда вам известно про девушку, про то, что вчера она села ко мне в машину?

И они все ему рассказали.

– Бедолага… несчастная девчонка… дура, конечно, но… Говорите, она жива?

– Была жива…

– Этот Кощей чего-то нес, что она навела кого-то на квартиру тети Люси… – припомнил Леха.

– Да, я так и понял… Дело в том, что она пришла ко мне в надежде встретить Людмилу Викторовну и, вероятно, все ей рассказать, облегчить душу, поначалу даже собралась сгоряча рассказать все мне, правда, боялась, что квартира прослушивается. Тогда я пригласил ее пообедать со мной в ресторане, но, когда она села в машину, порыв, видимо, прошел, или она чего-то дополнительно испугалась, не знаю, но только она ровным счетом ничего мне не рассказала, только какие-то пустяки. Она обожает Людмилу Викторовну, знает с детства, ее мама портниха, шила Людмиле Викторовне. А та частенько дарила что-нибудь девочке, давала билеты в Дом кино, даже помогала сочинения писать и все в таком роде, а вот тайны своей Лена не выдала.

– Ее Леной звать? – спросил Леха.

– Да. Лена Мартынова.

– Тогда понятно, почему ее этот Кощей Мартышкой звал…

– Алексей Михайлович, я про все это много думала, – не очень решительно начала Маня, – вы только не смейтесь, можно я скажу?

– Конечно, говори. Почему это я должен смеяться?

– Мне кажется, дело было так… Она ходила к тете Люсе, знала, что та надолго уезжает, и кому-то проболталась, не исключено, что тому же Кощею, а они взяли и устроили в квартире склад наркоты… Она, кстати, Лена эта, похожа на наркоманку… И ключи, вполне возможно, у нее были, или, во всяком случае, она запросто могла копию сделать, а потом… когда тетя Люся должна была вернуться, они оттуда свалили, а ей совестно стало… Или же она узнала, что тете Люсе кто-то хочет причинить вред… Ну я не знаю…

– Да, Маня, ты просто умница! – воскликнул Умаров. – Я тоже приблизительно так думал…

– А вот что новые соседи в квартире ищут, я ума не приложу… просто, видно, такая несчастная квартира…

– Да, как у Булгакова, «нехорошая квартира», – почесал в затылке Умаров. – Впрочем, вы еще не читали…

– «Мастера и Маргариту»? Я, например, читала!

– Да что ты говоришь? – поразился Умаров. – Хотя что я удивляюсь… С такой головой.

– Алексей Михалыч, это все, конечно, здорово, – прервал его восторги Леха, – а что теперь делать-то? И что будет с вашей машиной? На ней ведь человека сбили…

– Не беспокойся, тезка. Я позвонил одному своему товарищу, он большой милицейский чин, и все рассказал, так что проблем не будет, потом позвоню еще, расскажу про Кощея, пусть займутся…

– А зачем же они это сделали? – спросил Гошка.

– Зачем сбили Лену? Очевидно, видели, как ко мне в машину села, выяснили, что я живу в той самой квартире, и испугались…

– Или же им эта квартира опять понадобилась, – предположил Гошка.

– Вряд ли. Но так или иначе, а вы – неслыханные молодцы! Я в вас не очень-то верил, а теперь… Если бы не вы, все это черт-те чем могло кончиться, конечно, в результате разобрались бы, но… но времени было бы потеряно немало, ох, немало…

– Алексей Михайлович, а вы тоже считаете, что соседи ваши с наркотиками никак не связаны?

– Конечно, тут что-то совсем другое… я вчера с ними весь вечер провел. Странные они люди… а в чем странность, еще не разобрался. Если бы не история с Женькой, я вообще сказал бы, что это вполне добропорядочная провинциальная чета… Однако Женькин случай со счетов-то не скинешь. Вчера они вели себя так, что комар носа не подточит. Только Нелли Ивановна очень почему-то меня не любит, ох как не любит… хоть и скрывает это, всеми силами старается скрыть, но не больно-то получается.

– А чего ей вас любить-то, между прочим? – засмеялся Леха. – Чует небось, что от вас ей ничего хорошего не обломится.

– Это точно.

– А знаете, по-моему, что надо срочно делать? – заявила вдруг Маня, уже пришедшая в себя.

– Что именно? – с некоторым даже почтением осведомился Умаров, эта девчушка невольно внушала ему уважение.

– Ну, как-то их поторопить, что ли… а то мы шажок сделаем – и языками чешем невесть сколько, опять шажок, и опять… Нет, надо, например, сказать им, что через пять дней возвращается тетя Люся, а вы, допустим, на один вечер уезжаете…

– Шикарно, Малыга! – завопил Леха. – А сами устроим засаду! И поглядим, чего им там понадобилось?

– Боюсь, это ничего не даст, – покачал головой Умаров. – Во-первых, там не больно-то спрячешься… один человек может, а больше…

– Затаиться, к примеру, на балконе! – сверкая глазами, воскликнул Леха.

– Нет, не пойдет.

– Почему это?

– Холодно, брат, сыро… И вообще, если уж пойти на такую провокацию, то мне одному надо. Я там и спрячусь, и «жучок» поставлю.

– А вы у них в квартире «жучок» не оставляли? – полюбопытствовал Гошка.

– Нет, я и был там один только раз, да и то эта Нелли Ивановна глаз с меня не спускала. И, уверен, после моего ухода тщательно все проверила. Она и вчера у меня под столом руками шарила…

– Я знаю, знаю, что надо сделать! – вдохновенно произнесла Маня. – Вам надо прикинуться не очень… как бы это сказать… Не очень честным человеком…

– Как это? – озадаченно взглянул на нее Умаров. – Вором, что ли?

– Ну не вором, а просто… не очень порядочным. И очень легкомысленным.

– Зачем?

– Ну, может, тогда они вам предложат… деньги…

– Какие деньги? За что?

– Это и ежу понятно, – встрял в разговор Леха. – Чтобы они предложили вам денег за возможность спокойно покопаться в квартире.

– Ну это вряд ли, – усмехнулся Умаров. – Свою тайну они не выдадут первому встречному. Никогда в жизни. Они ж меня совсем не знают, а вдруг я захочу сам воспользоваться их тайной? Нет, это не пойдет, уж извини, подруга. Хотя как-то их спровоцировать все-таки надо бы, а то они, похоже, надолго расположились.

– И еще…

– Да, Маня?

– Хорошо бы все-таки узнать, что с Леной, где она…

– Естественно. Однако следует помнить, что тут нужна максимальная осторожность. Я все узнаю по свои каналам.

– Между прочим, – начал Леха, – если она жива, они ее и добить могут. Вряд ли к ней охрану приставили…

– Приставили, можешь не сомневаться, я позаботился.

Маня взглянула на него с благодарностью.

– Вообще-то, если ее захотят убрать, никакая охрана не поможет, – заметил Гошка. – Мы сколько раз про это слышали.

– И в кино видели, и по телику, – добавил Леха.

– Ну это вряд ли, – улыбнулся Умаров. – Если наркоту хранили в случайно подвернувшейся квартире, это не слишком мощная организация, да и действуют они топорно. Угнали машину, сбили девушку и тут же машину вернули, и все на глазах у детей. Дети, правда, весьма продвинутые, но тем не менее. К тому же я уже дал кое-какую наводку, а теперь еще сообщу про Кощея, так что с этим делом мы, считай, разобрались. Нам бы с нашей парочкой разобраться…

В этот момент в двери повернулся ключ и на пороге возникла Гошкина мама. Этого никто не ожидал. Все растерялись, а больше всех – Умаров.

– Здравствуйте, – довольно приветливо поздоровалась Юлия Александровна. – Что тут происходит?

Присутствие незнакомого взрослого мужчины очень ее удивило.

– Мама! Что случилось? Ты почему пришла? – воскликнул смущенный Гошка.

– А разве обязательно должно что-то случиться, чтобы я пришла к себе домой? Простите, я вас не знаю…

– Алексей Умаров, – представился незнакомец, тоже немало смущенный. – Алексей Михайлович.

– Юлия Александровна. Полагалось бы сказать «очень приятно», но я не уверена… Вы из школы? Гошка что-то натворил?

– Да нет, у вас замечательный сын…

– Тетя Юля, это мой двоюродный брат… – пролепетал Леха.

Но тут Умарова осенила очередная гениальная идея. И он понял, что сейчас разом избавится от ответственности за жизнь этих неугомонных детей, которые хоть и принесли ему большую пользу, но постоянно вертятся под ногами, а он за них волнуется.

– Не мучайся, тезка. Нет, Юлия Александровна, я не родственник никому из ребят, я частный детектив.

– Что? – побледнела Юлия Александровна. – Частный детектив, я не ослышалась?

– Нет, нет, вы не ослышались. Я действительно частный детектив, а эти удивительные ребята оказались незаменимыми помощниками…

«Он, что, спятил?» – похолодел Гошка.

Маня тоже пришла в ужас. Да и Леха порядком растерялся. На фиг этот сыскарь разоткровенничался с тетей Юлей?

– Что значит помощники? – пробормотала Юлия Александровна. – Они опять во что-то влезли? Бога ради, скажите мне все!

– Мама…

– Подожди, Георгий! Я спрашиваю не тебя.

Плохо дело, раз мама называет его Георгием, значит, она не на шутку рассердилась.

– Ну, в принципе, я хотел поговорить с вами, но вот застал тут эту компанию, спросил кое о чем, они мне и рассказали много полезного…

– Вы пришли ко мне?

– В общем-то, да.

– Но почему же вы мне не позвонили, я бы пригласила вас в мастерскую, и мы…

– Нет-нет, Юлия Александровна, – обаятельно улыбнулся Умаров. Ему вдруг стало противно врать такой милой и такой интересной женщине, но и выдавать ребят тоже не хотелось. – У меня к вам всего несколько вопросов.

– По поводу чего? – недоуменно спросила Юлия Александровна.

– По поводу вашей подруги Людмилы Викторовны Хворовой.

– Боже мой, неужто с Люсей что-то случилось?

– Пока нет, Людмила Викторовна пока еще во Владивостоке, жива и здорова, а вот с ее квартирой происходят странные вещи…

– В самом деле? Я это почувствовала… Мне было как-то не по себе, я даже мальчиков боялась туда посылать, правда, потом я решила: у меня просто разгулялись нервы, работа не ладилась, вот я и решила, невесть что мерещится… А что же там такое?

– Вообще мне не хотелось бы говорить об этом при детях…

– Мы – дети? – вскипела вдруг Маня. – Мы дети? Да?

– Ну, разумеется, дети, – улыбнулась Юлия Александровна. – Но позвольте, Алексей Михайлович, вы ведь только что сказали, если мне не изменяет память, что они вам чем-то уже помогли?

– Да, да, конечно, они мне рассказали о таких мелочах…

«Вертится как уж на сковороде, – с неприязнью подумал Гошка. – Но ведь Умаров нас все-таки не выдал и вообще притворился, что пришел к маме. Черт его знает, вдруг оно и к лучшему».

– Хорошо, – кивнула Юлия Александровна, – идемте на кухню. Я сварю кофе. Хотите?

– Очень!

Юлия Александровна направилась в кухню. Умаров двинулся за ней, но в дверях вдруг обернулся, прижал палец к губам и подмигнул ребятам. Гошка услыхал, как закрылась кухонная дверь.

– Фууу, – с облегчением выдохнул Леха. – Я уж думал, он нас с потрохами продаст.

– Продаст, продаст, вот увидите! – сказала Маня. – Он на твою маму глаз положил, Гошка.

– Что? – оторопел тот.

– Что слышишь! Она как вошла, он так и обмер, я сразу поняла.

– Между прочим, Малыга права, – хмыкнул Леха, – явно запал мужик.

Гошка не знал, что и думать. Вообще-то он привык, что на маму обращают внимание, но в данном случае это явилось для него полной и, пожалуй, неприятной неожиданностью.

– Не расстраивайся, Гуляев, может, у тебя еще будет отчим – частный детектив, во житуха начнется!

– Идиот! – заорал Гошка. – Сейчас получишь!

– Оборзел, да? Что я такого сказал?

– Правда, Гошка, нам нельзя сейчас ссориться! Надо держаться заодно, а то кто знает, что он там твоей маме набрешет… – Маня попыталась его успокоить.

– Слышь, Гошка, а послушать-то можно, чего они там говорят?

– Можно, только из ванной.

– Айда!

И они, не сговариваясь, на цыпочках отправились в ванную.

– Извините, но я все-таки не понимаю… вы частный детектив, значит, вас кто-то нанял… Я правильно понимаю? – не слишком уверенно сказала Гошкина мама.

– Совершенно верно.

– Но кто же, если Люся до сих пор во Владивостоке?

– Увы, я не имею права об этом говорить.

– Но с какой стати я должна вам верить? Вы с таким же успехом можете оказаться просто… вором, которого неожиданно застали на месте преступления ребята… Вот вы и выдумали все это…

– Ваши слова столь нелогичны, что даже и необидны, – засмеялся Умаров. – Если я случайно застигнутый на месте преступления вор, то откуда я знаю о вашей дружбе с госпожой Хворовой и вообще обо всем?

– Ну мало ли… – смутилась Юлия Александровна. Этот частный сыщик против воли внушал ей симпатию. И все-таки она не сдавалась: – Чем вы можете доказать, что вы действительно частный сыщик?

– Ну это проще пареной репы. Вот вам мое удостоверение.

– Действительно. Частное детективное агентство «Умник». Не слишком ли самонадеянное название?

– Ну почему же? – опять рассмеялся Умаров. – Кто же обратится в агентство с названием «Олух» или «Остолоп»? А если говорить серьезно, это просто сокращение от двух фамилий, моей и компаньона. Я Умаров, а он Николишин.

– Понятно… Вам кофе с сахаром, с молоком?

– Нет, лучше черный. Спасибо. Так вот, Юлия Александровна… В квартире вашей подруги и впрямь творятся странные вещи…

– Боже, но что же там такое?

– Во-первых, в ее отсутствие там хранились наркотики.

– Что?

– Наркотики. Точнее – героин.

«Интересно, откуда он это-то узнал?» – мелькнуло в голове у Гошки.

– Господи помилуй… И вы полагаете, что Люся…

– Нет, скорее всего она об этом даже не подозревает…

– Но кто же тогда? Ведь ключи были только у меня… Неужели вы подозреваете меня? – упавшим голосом спросила Гошкина мама.

– Разумеется, нет. Я в общем даже знаю, кто навел на эту квартиру наркоторговцев.

– Кто же?

– Вам что-нибудь говорит такое имя – Лена? Лена Мартынова?

– Лена Мартынова? Да нет… хотя постойте… Это, кажется, дочка Люсиной портнихи, да? Она странная какая-то… Люся к ней всегда прекрасно относилась, помогала ей, а она… Она что, наркотиками торгует?

– Да нет, впрочем, и подторговывает, но это еще полбеды, с этим всем я более или менее разобрался, все получат по заслугам. Но есть еще что-то…

– Что еще? – простонала Юлия Александровна, совершенно выбитая из колеи сообщением Умарова.

– А вот этого-то я и не знаю.

– Постойте, чего вы не знаете?

– Дело в том, что в квартире вашей подруги скрывается еще какая-то тайна.

– Какая тайна?

– Я потому к вам и пришел. Думал, вдруг вы случайно что-то знаете…

– Боже мой, о чем? Вы можете говорить яснее?

– Не волнуйтесь вы так, Юлия Александровна!

– Да как же мне не волноваться? Я ведь сама отправляла туда сына, а там… Что же там такое, скажите же наконец!

– По моим предположениям, скорее всего тайник.

– Тайник?

– Тайник.

– И вы думаете, что Люся… Это ее тайник?

– Подозреваю, что нет… Скорее всего она о его существовании и не догадывается, а впрочем…

– Нет, – задумчиво покачала головой Юлия Александровна, – я никогда ни о каком тайнике не слышала.

– А вы что-нибудь знаете о прежнем хозяине этой квартиры, некоем Степане Олеговиче Гордиенко?

– Гордиенко? Нет, первый раз слышу.

– Тем не менее это именно у него ваша подруга купила квартиру.

– Ну и что? Ах, понимаю, вы полагаете, что тайник оставил этот Гордиенко? Вот к нему бы и обратились.

– Обратился бы, да только…

– Что?

– Умер он.

– Но кто-то же остался? Жена его или дети?

– Нет, никого не осталось, да и вряд ли они стали бы со мной на эту тему разговаривать, как, впрочем, и сам Гордиенко. К тому же он не своей смертью умер…

– Его убили?

– Да.

– И вы считаете, что из-за тайника? – ужаснулась Юлия Александровна.

Ребята в ванной недоуменно переглядывались. Надо же, и когда только Умаров успел это узнать?

– Ну выглядело все как совсем случайное убийство, вроде какие-то пьяные хулиганы на него напали. Однако сейчас я думаю, что все могло быть иначе…

– Но ведь Люся переехала в эту квартиру восемь лет назад и все эти годы жила спокойно. Знаете, если бы что-то было, я бы наверняка знала… Что же, выходит, кто-то постоянно следил за ее квартирой, а именно когда она уехала…

– Да нет, это мы сначала так думали…

– Мы? Кто мы?

– Ну я и мой напарник, – спохватился Умаров, не желая выдавать ребят и огорчать Юлию Александровну, которая с каждой минутой все больше ему нравилась. – Дело в том, что соседка Людмилы Викторовны…

– Тетя Маша? Она три месяца лежала в больнице, я знаю.

– Совершенно верно, потому-то эти наркоторговцы так легко и воспользовались квартирой вашей подруги. Но дело не в этом. Сейчас эта самая соседка уехала в деревню и сдала свою квартиру как раз тем людям, которые что-то ищут у Людмилы Викторовны.

– Боже мой, и что же дальше будет? Ведь Люся скоро вернется, – сжала пальцами виски Юлия Александровна.

– Я надеюсь до ее возвращения разгадать эту загадку.

– Они что же, уже были в ее квартире?

– Были.

– А ключи? Откуда у них ключи?

– Ну это не такая уж проблема, Юлия Александровна. У вас потрясающий кофе. Давно такого не пил.

– Хотите еще?

– Если можно…

– Можно, конечно.

«Странно, – думала Юлия Александровна, – явился какой-то совершенно незнакомый и, наверное, даже подозрительный тип, а я разговариваю с ним, как будто мы сто лет знакомы. И лицо у него приятное, улыбка милая…»

Вопреки ожиданиям, разговор с Гошкиной мамой доставлял Умарову огромное удовольствие, и смотреть на нее было очень, очень приятно, казалось, что все непременно должно кончиться хорошо.

– Алексей Михайлович, а вы не голодны? – спросила вдруг Юлия Александровна неожиданно даже для себя.

– Что? А, нет, нет, спасибо. Только кофе.

– Но послушайте, – спохватилась вдруг она, – если вас нанял кто-то из Люсиных друзей, то почему вы пришли ко мне? Этот человек, по-видимому, гораздо ближе ей и, очевидно, много знает.

– Много, но далеко не все, – загадочно проговорил Умаров. Ему не хотелось врать этой прелестной женщине, но правда огорчит ее куда больше, поэтому ничего другого не оставалось.

– Пошли отсюда, – прошептал Леха. – Неинтересно уже…

Ребята тихонечко выбрались из ванной и проскользнули в Гошкину комнату.

– Вы как хотите, – решительно заявил Леха, – а я лично больше не намерен заниматься этой ерундовиной! Не намерен!

– Какой ерундовиной? – не поняла Маня.

– А вот этой всей… У меня, между прочим, есть ключи от бандитского логова, и я это так не оставлю! Можете все идти на фиг, а я один туда сунусь и выведу этих типчиков на чистую воду!

– Что? – округлила глаза Маня. – Ты хочешь залезть в чужую квартиру?

– Да, хочу, представь себе!

– Леха, но ведь это…

– Это нечестно, ты хочешь сказать?

– Ну в общем…

– А мне плевать! Ты небось не стала бы рассусоливать про честность, если б туда залез Умаров!

– Но он же сыщик!

– Ну и что? А мы не сыщики? Поэтому тоже имеем право!

– А кстати, Шерлок Холмс тоже залезал в чужие дома, если было надо, – припомнил вдруг Гошка.

– Ага, точно! – обрадовался Леха. – Значит, ты меня подстрахуешь?

– Ясное дело, не брошу же я тебя одного. Вот только я не очень понимаю, что ты там рассчитываешь найти?

– А фиг его знает, но что-нибудь все ж таки найду, я уверен. Надо бы только узнать, когда этих хмырей дома не будет.

– И Умарова, – добавила Маня.

– А Умаров теперь, считай, выбыл из игры, – хмыкнул Леха.

– Почему это? – удивился Гошка.

– А ты еще не допер?

– До чего я должен допереть?

– Так он же на тетю Юлю запал. И чтоб мне сдохнуть, она на него тоже.

– Ты опять? – возмутился Гошка.

– Я – ничего, а вот они…

– Вообще-то мне тоже так показалось, – тихо заметила Маня. – По-моему, они влюбились с первого взгляда.

– Да вы чокнутые! – закричал Гошка.

– Почему? Твоя мама красивая, даже очень, я вот сама слышала, как моя мама говорила, Юля красавица… А Умаров тоже вполне…

– Что? Умаров тоже красавец?

– Нет, он не красавец, но вполне… интересный мужчина.

– Много ты в мужчинах понимаешь!

– Ну уж побольше твоего!

– Цыц! Заканчивайте эту лабуду! – прикрикнул на них Леха. – Надо действовать как можно скорее.

– А что ты конкретно предлагаешь? – спросил Гошка, отгоняя от себя неприятные мысли.

– Не знаю еще, но одно скажу – я больше не могу! Мне так все остобрыдло, что вопить хочется! Такого тягомотного дела просто нарочно не придумаешь, все тянется чего-то, тянется… Надо, блин, действовать!

– Согласен, только как?

– Ну чего уж проще? Подстеречь, когда их дома не будет, и сунуться в квартиру.

– А если там сигнализация?

– Не смеши меня! Сигнализацию милиция устанавливает, а им это надо? И потом, чего там охранять, пока они не нашли какую-то фигню в Люсиной квартире? А уж когда найдут, то сразу удочки смотают.

– Только вряд ли это фигня, – резонно заметила Маня.

– Да ладно, Малыга, не придирайся к словам. Короче, сейчас мы едем туда и на месте будем разбираться.

– А Умаров? – спросила Маня.

– Умаров теперь не скоро там появится, можете мне поверить. И не злись, Гошка. Бывает. Твоя мама тоже человек.

– Леха, ты у меня дождешься!

– Гош, ты, правда, не злись. Ну поухаживает он за твоей мамой. Что тут такого? Знаешь, сколько за нашей мамой ухаживают? Если бы всякий раз мы расстраивались… А про папу я вообще не говорю. Он у нас легкомысленный…

– Ладно, Маняшка, это все бабские разговорчики, а нам надо делом заниматься, – прервал ее утешения Леха.

– Я с вами!

– Нет уж, хватит с тебя, тебе нынче и так досталось!

– Ну нет, одних я вас не пущу! Такой скандал подниму, мало не покажется! И Умарова позову, и маме Гошкиной скажу…

– Ты шантажистка! – фыркнул Гошка.

– Ну и пусть, но я пойду с вами. Я вам пригожусь!

– Фиг с тобой, – неожиданно легко согласился Леха.

– А что мы маме скажем? – обеспокоился Гошка.

– Скажи, что мы гулять идем или в кино.

Гошка открыл дверь на кухню.

Умаров и Юлия Александровна сидели за кухонным столом и о чем-то тихо разговаривали. Но по выражению их лиц было понятно, что разговор идет не об уголовных делах…

– Гошенька, ты что? – очнулась вдруг Юлия Александровна.

– Мам, мы гулять пойдем, может, в киношку заскочим, тут у нас фильм классный идет…

– Хорошо, – кивнула Юлия Александровна. – Деньги у тебя есть?

– Мам, ну ты же знаешь, что есть.

Гошке недавно отец опять прислал деньги.

– Хорошо, только не пропадай. Вы втроем идете?

– Нет, мы с Лехой. Мане куда-то надо… – зачем-то соврал Гошка.

– Ну пока! До свидания, Алексей Михайлович.

– Пока, брат, – рассеянно ответил Умаров.

«Черт, кажется, Леха с Маней правы», – подумал Гошка. Однако предаваться раздумьям было некогда, его ждали друзья.

Глава XI

Полная неожиданность

– Значит, так, – сказал по дороге Леха, – мы с Гошкой пойдем в квартиру, а ты, Малыга, постоишь на стреме.

– А чего это ты раскомандовался, Шмаководявый? – возмутилась Маня. – Может, лучше я одна пойду в квартиру, а вы на стреме будете, один вниз, а второй на площадке. Так лучше!

– Еще чего! Выдумала тоже, ты и не знаешь, чего там искать.

– А ты знаешь? Ты знаешь? – взвилась Маня.

– Догадываюсь, – загадочно произнес Леха.

– Ладно, кончайте базар, – поморщился Гошка. – Ты, Леха, чего-то поперек батьки в пекло полез? Неизвестно ведь, может, они дома сидят. Куда им особенно таскаться-то, надо на месте сидеть, сокровища свои сторожить, чтобы другие не уволокли.

– Обижаешь, начальник! – ухмыльнулся Леха. – По крайней мере полчаса назад никого там дома не было.

– А ты почем знаешь?

– Да уж знаю…

– Значит, врешь, – определила Маня.

– Ничего я не вру! – оскорбился Леха. – Просто, когда Малыга в туалет бегала, а ты на кухню мотанул, я набрал номер, и трубочку никто не снял.

– Ну это ерунда, – разочарованно протянул Гошка. – Может, они в магазин пошли и давно уже дома чай пьют с колбасой.

– Или с пирожными, – мечтательно проговорила Маня.

– Поглядим.

Когда они вышли из метро, Гошка сказал:

– У кого жетон есть? Давайте еще туда позвоним, может, вообще все зря.

Они позвонили, но трубку опять никто не снял.

– Ага, что я говорил! – закричал Гошка. – Давайте-ка побыстрее! Ходу, братцы!

И они припустились бегом, да так, что только ветер в ушах свистел. Влетев в подъезд, они перевели дух.

– Стойте тут, я поднимусь и позвоню в дверь, – не терпящим возражений тоном заявила Маня. – Если кто-то дома, девочки они не испугаются.

– Валяй, Малыга! – вздохнул Леха.

Маня поднялась на последний этаж и с отчаянно бьющимся сердцем нажала на кнопку звонка.

Почти сразу распахнулась дверь. На пороге стояла женщина в синей дубленке и белой шапочке. То ли собиралась уходить, то ли только что вернулась.

– Девочка, ты к кому?

– Здрасте, я к Марии Харитоновне, – с улыбкой ответила Маня.

– Мария Харитоновна уехала в деревню. Ее нет.

– Ой, правда? И давно? А то я болела, давно не заходила…

– Да нет, на прошлой неделе.

– А она мне ничего не говорила… Я у нее после больницы была, и она ничего не сказала…

– Ну уж это я не знаю, – нахмурилась женщина, – мало ли почему она не сказала…

– А когда она вернется? – приставала Маня.

– Не скоро, наверное. Она нам квартиру на два года сдала.

– На два года? Надо же… как жалко.

– Ладно, девочка, ступай, некогда мне…

– Вы извините, но… Можно мне в туалет зайти, а то я не дойду, – жалобно прошептала Маня.

– В туалет? Ладно уж, иди. Только сапоги сними.

– Ой, спасибо, конечно!

Маня и сама не знала, зачем напросилась в гости, но не отступать же. Она быстренько скинула сапоги и бросилась в туалет. В этот момент раздался телефонный звонок. Маня прислушалась.

– Алло, – донесся до нее голос женщины. – Да, я. Только что вошла. Да-да, я вам звонила. У нас телевизор не работает, не могли бы вы прийти посмотреть? Звук есть, а изображения нету. Хорошо, я постараюсь. Нет, завтра лучше в первой половине дня. После трех нас не будет. А после шести – пожалуйста.

«Три часа!» – возликовала Маня. И выбежала из туалета.

– Ой, спасибо, а то думала, описаюсь! – весело сообщила она, натягивая сапоги. – Большое вам спасибо, я побежала! До свидания!

– Будь здорова.

Маня вихрем спустилась вниз.

– Ну? Куда ты провалилась? – напустился на нее Леха.

– Все расскажу, а сейчас я побежала, вдруг она в окно смотрит. Жду вас за углом. – И она опрометью помчалась через двор.

– Во оглашенная, – проворчал Леха.

Но ничего не попишешь, пришлось идти за ней. Маня ждала их, подпрыгивая от нетерпения.

– Ну чего вы тащитесь как черепахи. Я все узнала! Завтра с трех до шести их не будет дома.

– Откуда знаешь?

И Маня поведала им о своем маленьком приключении.

– Выдумка примитивная, но зато сработала… – заметил Гошка.

– Повезло, что ей мастер позвонил как раз в эту минуту, – сказала Маня.

– А может, это никакой не мастер, а, например, сообщник, с которым она шифром разговаривала, – предположил Леха.

– Не похоже, просто у них телик старый, от тети Маши. Наверное, она мастеру позвонила, а у него телефон с определителем, и он ей перезвонил, когда домой пришел. У нас так было, мама несколько раз мастеру звонила и уже расстраивалась, что никак его не может застать, а он вдруг перезвонил! Мама так удивилась, не сообразила насчет определителя, вот! – единым духом выпалила Маня.

– Что ж, может быть. А сейчас, значит, ни фига не выйдет?

– Нет, конечно, она же дома, недавно пришла и вряд ли скоро уйдет. Просто все откладывается до завтра. И хорошо, можно школу не прогуливать. Мне сегодня еще с Сашкой объясняться, – с тоской произнесла Маня. – Ладно, поехали домой.

Когда Гошка вошел в квартиру, то сразу услышал на кухне голоса. И увидал на вешалке умаровскую куртку.

«Ничего себе, – подумал он, – и что он тут торчит, делом бы лучше занимался, умник несчастный».

Из кухни выглянула мама:

– Гошенька, ты что-то быстро… Не попали в кино?

– Нет.

– Ты голодный?

– Да.

– Вот и хорошо, иди мой руки, сейчас поедим…

Умаров встретил его смущенной улыбкой:

– Что, брат, удивляешься? А мы с твоей мамой разговорились, даже общих знакомых обнаружили, ну вот… я и засиделся…

Гошка молча доставал тарелки из буфета, а мама хлопотала у плиты. Потом они втроем поели. Гошка все время молчал, а мама и Умаров смущенно пытались поддерживать непринужденную беседу, что у них плохо получалось.

«Ну вот, я уже лишний, – с горечью подумал Гошка. Странно, за мамой часто ухаживали, но он никогда не думал, что кто-то из этих мужчин может потеснить его, Гошку, на второе место в маминой жизни. А сейчас ему так показалось… Короче, он отчаянно ревновал маму к Умарову и ужасно хотел досадить этому нахальному сыщику, который, вместо того чтобы заниматься сыском, сидит тут и пялится на нее… – Ну ничего, завтра мы, наверное, кое-что узнаем… и вот тогда посмотрим, кто из нас умник. Я знаю, мама любит умных мужчин, и если окажется, что Умаров не больно-то…»

– Ну, Юлия Александровна, мне пора. Я знаю, неприлично уходить сразу после еды, но ничего не попишешь, придется нарушить приличия. Вы меня простите?

«Ишь, как поет», – со злостью подумал Гошка.

– Придется вас простить, – обворожительно улыбнулась Юлия Александровна.

– Очень вам благодарен за все, за приют, как говорится, за ласку… Будь здоров, брат!

– До свидания, – выдавил из себя Гошка.

Мама вышла в переднюю проводить гостя. И они там еще минут пять о чем-то говорили, причем довольно тихо. Гошка ни слова не разобрал, а подслушивать он считал ниже своего достоинства. Наконец дверь за Умаровым захлопнулась.

– Сын, ты чего такой мрачный?

– Голова болит.

– А ты не заболел?

Мама ласково дотронулась губами до его лба.

– Слава богу, температуры нет. Хотя вид у тебя усталый. Уроков много?

– Да не очень…

– Тогда постарайся сегодня пораньше лечь. И я тоже хочу выспаться, я жутко устала. А он славный, этот сыщик, правда?

– Не заметил.

К счастью, в этот момент маме кто-то позвонил и она отвлеклась, а Гошка ушел к себе. «А вдруг мама решит выйти замуж за Умарова? – испуганно думал он. – И он поселится у нас… Нет, не может такого быть, я не хочу, не хочу, не хочу!» С горя он плюхнулся одетый на кровать и почти мгновенно уснул.

Утром в школе Леха спросил:

– Ты чего такой смурной?

– Да так…

– Из-за мамки, да? Ты когда вернулся, Умаров небось еще у вас торчал?

– А ты почем знаешь?

– Догадливый я. Ты не подозревал?

Тут к ним подлетела Ксюша:

– Почему вас вчера не было? Вы куда мотались? Туда? И Манька с вами? Что там было? Почему не рассказываете?

Леха незаметно для Ксюши приложил палец к губам.

– Да ничего интересного, Ксения. Просто не о чем рассказывать.

– А сегодня? Сегодня вы туда не собираетесь?

– Зачем? Там же Умаров теперь поселился, нам делать нечего.

Тут прозвенел звонок, и разговор прервался.

– Вообще-то нехорошо врать своим, – шепнул Гошка Лехе.

– Это для пользы дела, мы потом им все расскажем. Знаешь, Гошка, мне почему-то кажется, что мы сегодня все узнаем…

– Что – все?

– Ну тайну ихнюю, чего они там ищут.

– Не думаю.

– Ну и зря, а я почти что уверен…

– Шмаков, к доске! – раздался голос учителя физики.

После уроков они, наскоро перекусив, помчались к метро, где их уже ждала Маня.

– Привет, Малыга! Как дела?

– Как Сашенька зла, – буркнула девочка.

– Как Сашенька зла? – расхохотался Леха. – Влетело тебе вчера?

– Ага. Ладно, не хочу про это говорить, поехали скорее.

Для начала они позвонили по телефону. Трубку никто не снял.

– Двинули! – сказал Леха.

В подъезд входили по одному.

– Интересно, Умаров тут? Не хотелось бы встречаться, – проговорил Гошка.

– Нету его. Машины нет, и я ему тоже звякнул.

– Тогда хорошо.

– Значит, так, – сказал Леха на втором этаже, – вы постойте тут, а я на всякий случай пойду в дверь позвоню, а то мало ли… – И, не дожидаясь ответа, он ринулся вверх по лестнице.

– Гош, тебе страшно? – шепотом спросила Маня.

– Ну не то чтобы страшно, а как-то… противно, что ли.

– Мне кажется, мы сегодня точно что-то узнаем…

– Ну вы с Лехой уже заколебали меня с вашей интуицией, – взорвался Гошка.

Маня во все глаза смотрела на него. Что с ним творится?

– Гош, ты не расстраивайся, похоже, ничего у них не выйдет…

– У кого это у них?

– У… у твоей мамы и Умарова.

– Здрасте, я ваша тетя!

Но тут к ним вихрем слетел Леха:

– Путь свободен!

Они побежали наверх. Дверь квартиры была уже открыта. Леха не терял времени даром.

Они проскользнули в квартиру.

– Вы чего, офонарели? А кто сторожить будет?

– Маня, давай ты посторожишь!

– Нет уж, я не согласна. Сам посторожи!

– Хорошо, – неожиданно легко согласился Гошка, – только я внизу буду.

– А если что?

– Если что, мигом примчусь.

– Эх. Был бы у нас сотовый телефон, – с сожалением произнесла Маня.

– Ишь чего захотела, – хмыкнул Леха, – ну все, нельзя время терять.

И Гошка побрел вниз. Ему было очень не по себе. Что будет, если их все же застукают? Даже подумать страшно. И что там Леха рассчитывает найти? Одно дело, когда ты ищешь что-то вполне определенное, а так…

Однако Леха довольно точно знал, что он ищет. Документы! Какие-нибудь документы, которые могут пролить свет на странную тайну. Или план квартиры, или какой-нибудь код, или же настоящие, а не поддельные паспорта. Он был уверен, что эти люди живут по чужим документам. А потому первым делом он залез в письменный стол, старенький, обшарпанный стол. За ним, наверное, еще дети тети Маши делали уроки сто лет назад. Но в ящиках стола ровным счетом ничего не было. Тогда он открыл старый рассохшийся гардероб. Сунул руку под стопку чистых мужских рубашек и вытащил оттуда конверт. Сердце у мальчика забилось так, что он чуть не оглох от его стука. Но в конверте оказались только фотографии, фотографии каких-то незнакомых детей.

– Тьфу ты, – расстроился Леха. Он положил конверт на прежнее место и сунул руку в карман темно-синего пиджака. Там тоже что-то было. Паспорт! Заграничный паспорт на имя… Жмыхова Арсения Арсеньевича. На фотографии, конечно же, был Василий Аристархович собственной персоной.

– Ага! – задохнулся от восторга Леха. – Уже из-за одного этого стоило сюда лезть.

– Нашел? – спросила Маня, которая выволокла из-под кровати кожаный баул.

– Ага, паспорт на другое имя. А у тебя что?

– Сейчас посмотрю.

Сверху в бауле лежали какие-то летние платья, а под ними стояла большая коробка с лекарствами. Порошки, ампулы, коробочки какие-то. А на самом дне баула девочка обнаружила диплом об окончании медицинского института на имя Светланы Владимировны Ушкуйниковой.

– Леха, смотри!

– Ага, значит, она и вправду врачиха. Убийца в белом халате! – вспомнил он недавно слышанную по телевизору фразу. – Да, Малыга, мы не зря сюда залезли.

Однако дальнейшие поиски ничего интересного не принесли.

– Знаешь, пора линять, – решил Леха, взглянув на часы. – Уже шестой час, вдруг они раньше заявятся?

Маня не стала спорить. Они аккуратно замели следы своей бурной деятельности и поспешили покинуть квартиру. Когда дверь наконец была заперта и они вбежали в лифт, Леха краем глаза успел заметить, что на чердачном люке нет замка, но это дошло до него только внизу.

– Ну что? – кинулся к ним изрядно продрогший Гошка.

– Кое-что нарыли! Мы теперь знаем их настоящие имена! Он Жмыхов, а она Ушкуйникова. Вот! Я так и знал: мы что-нибудь узнаем.

– Подумаешь! Это и ежу понятно, что у них другие фамилии. А вот что они ищут в Люсиной квартире, мы так и не узнали… – разочарованно проговорил Гошка.

– Ну с настоящими именами Умаров может многое выяснить.

– Ах, Умаров! Это, значит, мы для Умарова так старались?

– Нет, конечно, но ты ж не будешь спорить, что у него возможностей больше, чем у нас, – примирительно заметила Маня.

– Да я вообще не хочу ни о чем спорить.

– Ой, блин! – схватился вдруг за голову Леха. – Какой же я болван!

– Что? Что случилось?

– Да я там… свитер забыл!

– Как? – опешил Гошка.

– Да употел я там, ну и скинул свитер… А ты, Малыга, почему не вспомнила?

– Теперь я виновата? – недобро сощурилась Маня. – И что делать будем?

– Плюнем, – сказал Гошка.

– С ума сошел? Во-первых, мне от мамки влетит за свитер, а во-вторых… Одним словом, я пошел, а вы тут подежурьте.

– Нет, пусть Маня тут подежурит, а я лучше там на площадке постою, я и так продрог, как последний цуцик!

И они вдвоем кинулись назад, в подъезд.

– Плохо это, плохо, возвращаться – дурная примета… Это очень плохо – возвращаться, Леха, – себе под нос пробормотала Маня и обрадовалась, что никто не слышал ее очередной стишок, который никуда не годился.

Мальчики между тем на лифте поднялись на последний этаж. Все было тихо.

– Давай уж скорее, – поторопил друга Гошка.

Леха вставил ключ в замочную скважину, открыл дверь и юркнул в квартиру.

И буквально в ту же секунду открылся чердачный люк и оттуда показались мужские ноги.

Гошка в панике ринулся вслед за Лехой.

Тот уже готов был выбежать из квартиры.

– Ты чего? – прошептал он при виде смертельно побледневшего друга.

– Там… Там… с чердака кто-то лезет.

– Ой, а вдруг они? – растерялся Леха.

Гошка прильнул к «глазку». «Глазок» был старый и мутный. Но все-таки Гошка разглядел двух парней. Один был высокий, второй пониже. Они стояли на площадке и стряхивали с себя чердачную пыль.

И вот один что-то шепнул другому, и оба уставились на дверь, за которой затаились мальчики. Но тут подъехал лифт, и на площадке появилась еще одна мужская фигура. От страха у Гошки потемнело в глазах.

– Чего там? – прошептал Леха.

– Кажется, хана, – слабым голосом отозвался Гошка.

Люди на площадке тихо о чем-то переговаривались, и вдруг кто-то из них подошел к двери и нажал на звонок. Мальчикам показалось, что это не звонок, а жуткая, нестерпимо громкая сирена. Они замерли, и Гошка отшатнулся от двери, которая не была заперта. Мужчина снаружи толкнул дверь.

– Так, интересное кино! – раздался знакомый голос. – Вы что тут делаете, братва?

Умаров! Это Умаров! У ребят отлегло от сердца.

– А ну выметайтесь отсюда, живо! – потребовал Умаров. – Вот горе мне с вами, совсем одолели!

Они выскочили на площадку, и тут их ждал еще один сюрприз. Те двое, что спустились с чердака, оказались… Зориком и Никитой.

– Ни фига себе заявочки, – пробормотал совершенно обессилевший от всех переживаний Леха.

– Вы что, сговорились? Ну хватит, пошли ко мне! – сказал Умаров и открыл дверь тети-Люсиной квартиры.

Но тут по лестнице раздался громкий топот, и на площадку взбежала запыхавшаяся Маня.

– Скорее, они идут! Ой, а как же вы… Я вас не заметила, – пролепетала она при виде Умарова и Зорика с Никитой.

Но Умаров схватил ее и впихнул в квартиру, потом вырвал у Лехи из рук ключи и запер соседскую дверь.

– Живо ко мне!

И когда через две минуты из лифта вышли Василий Аристархович и Нелли Ивановна, на площадке была тишь да гладь.

Умаров, глядя в «глазок», убедился, что они вошли к себе, и тогда сказал:

– Ну, братва, что все это значит? Вы что, действовали поврозь? Каждый на своем участке, так сказать, в автономном плавании?

– Выходит, так, – развел руками Никита.

– А почему, позвольте полюбопытствовать? Что вы не поделили?

Надо заметить, что и те и другие чувствовали себя довольно неловко, а потому промолчали.

– Ну, впрочем, это ваше дело. Однако что же вы все-таки тут делали, а? Что, вот ты, Алексей, тезка мой, например, искал, а главное, что нашел в этой квартире?

– Кое-что нашел!

– А конкретно?

– Конкретно документы ихние нашел, подлинные, его фамилия Жмыхов, а ее – Ушкуйникова. Скажете, мало?

– О нет, не скажу. Это уже кое-что… Только ты чересчур рисковал, нельзя так. Ну а вы, юноши, чем порадуете?

И тут он заметил, что глаза Зорика и Никиты светятся таким торжеством!

– А мы… мы просто нашли, нашли то, что ищут эти преступники, – с видом триумфатора заявил Зорик.

– Что? – хором крикнули все, кроме Никиты, с обожанием смотревшего на своего друга.

– Вот! – сказал Зорик и вытащил из внутреннего кармана толстый конверт. Пожелтевший, грязный, ветхий.

– Что это? – изумленно спросил Умаров.

– Это – великое открытие в области медицины, заменитель крови. В этой квартире давно, в конце сороковых годов, жил гениальный ученый, который разработал этот заменитель крови, он даже успел провести клинические испытания, но в те годы была такая обстановка в научном мире… Одним словом, его стали обвинять в низкопоклонстве перед Западом и вообще во всех смертных грехах, ну вы, наверное, читали, как тогда травили всяких генетиков и других ученых… и он почувствовал, что тучи над ним сгущаются, со дня на день ждал ареста и дождался, но результаты своей научной работы успел спрятать… К тому времени уже арестовали двух его помощников, и оставить свой труд ему было некому, вот он и спрятал этот конверт в тайник на чердаке. Но из лагеря ученый не вернулся, он погиб там в пятьдесят втором году. Вот, пожалуй, и все…

Все молча смотрели на Зорика. Маня даже рот открыла от удивления.

– Да, впечатляет, – проговорил Умаров. – А позволь спросить: откуда ты все это знаешь? И почему же ты нашел тайник, а эти люди нет?

– Ну, может, у меня мозги лучше варят, – без ложной скромности ответил Зорик.

– Расхвастался, – проворчал Гошка. – Ты лучше на первый вопрос ответь.

– Да, правда, – подхватила Маня. – Как ты про все это узнал?

– Случайно, рад бы сказать, что я просто такой гениальный, но не хочу грешить против истины.

«Вот выпендрежник», – с раздражением подумал Гошка.

– А ты не греши, выкладывай давай! – потребовал Леха.

– Дело было так… К нам из Питера приехал мой дед. Он ученый, биолог. И к нему пришли его старые друзья, тоже ученые, вот они и стали вспоминать свои студенческие годы, когда как раз многих биологов травили и сажали. Один из друзей деда и говорит: «А помните старика Жемчужникова? Какой человек был, какой ученый!» Ну и все в таком роде, они стали вспоминать этого Жемчужникова, а дед мой и говорит: «А я как сейчас помню свой визит к нему, всего один разочек я у него был, а он уж тогда один жил, жена от него ушла, в квартире бог знает что творилось, но все равно мне показалось, что он роскошно живет – двухкомнатная квартира, а люди в то время ютились в подвалах, я и сам ютился в подвале, в шестиметровой комнате, где, кроме меня, еще отец с матерью и бабушка жили. Так мне с непривычки его квартира хоромами показалась. А через два дня его из этих хором и увезли на Лубянку. А ведь если бы все было нормально, медицина могла такой скачок сделать уже тогда…» Ну я и пристал к деду, что же такое открыл этот Жемчужников, а он ответил, что искусственный заменитель крови. И у него вроде бы все получилось. Но после его ареста кое-кто из коллег сколько ни пытался найти хоть след этого открытия, ничего не вышло… Он замел все следы…

– Постой, но с чего ты взял… – перебил его Умаров.

– Минутку терпения, – улыбнулся Зорик, польщенный всеобщим вниманием. – Короче, дед мне много чего про это рассказывал и еще про то, как уже потом, в семидесятые, кажется, годы кто-то сказал ему, что Жемчужников успел где-то спрятать свой труд, в каком-то тайнике, он об этом рассказывал в лагере, незадолго до смерти. Потом я вдруг, сам не знаю почему, спросил: «А где жил этот Жемчужников?» Дед возьми да и назови точнехонько этот адрес. Я так и отпал. «Дед, – говорю, – ты так хорошо помнишь этот адрес, даже номер квартиры?» А он говорит: «Представь себе, помню». У него вообще феноменальная память. И тут меня словно стукнуло по башке… я вспомнил, что эти типы из квартиры напротив имеют отношение к медицине, ну и стал размышлять… Жемчужников явно спрятал все, что относилось к его открытию или изобретению, не знаю, как точнее это назвать. И спрятал не в квартире, конечно, ведь там наверняка должны были сделать обыск, если придут его арестовывать. Мы ведь теперь уже знаем, сколько открытий и произведений искусства погибло в те годы. Я много об этом читал, да и дед рассказывал. Ну так вот, я и подумал: а вдруг эти горе-медики каким-то образом узнали про его бумаги, и решил, а не проверить ли мне чердак… И я подготовил Никиту…

– Между прочим, ты с самого начала что-то про чердак талдычил, – с восхищением вспомнил Леха. – Ну и башка у тебя, шизануться можно.

«Эх, жалко, Сашки тут нет, – подумала Маня, – она бы им гордилась, Зориком своим. Он и вправду жутко умный. Но только все равно Гошка в сто раз лучше».

– И долго вы искали? – поинтересовался Умаров.

– Нет, всего три дня. Там стоял старый сундук, рухлядь полная, я его открыл и ничего бы не заметил, если бы не Никита… Он стал рыться в этом сундуке, там такое рванье, все молью съеденное, валялось, а на дне сундука…

– Что? Что на дне сундука? – закричала в нетерпении Маня.

– А на дне сундука в самом углу было крохотное колечко…

– Колечко? Золотое?

– Нет, Маня, железное. Никита возьми и потяни за него, а там двойное дно… У меня просто дух перехватило, когда я ее увидел. Кожаную тонкую папку, а в ней вот этот конверт. Мы, конечно, заглянули в конверт, а там бумаги, сплошь формулы… Ну и вот…

– Потрясающе, – тихо сказал Умаров. – Слушай, парень, ты после школы не в юридический собираешься?

– Нет, – засмеялся Зорик. – Я на биофак, по стопам деда и отца.

– Жаль, а то мог бы у меня попрактиковаться… Впрочем, вы все будете у меня желанными практикантами, – добавил он, увидев, как понурились Гошка и Леха. Умарову сейчас меньше всего на свете хотелось бы огорчать Гошку. – Кстати, у меня для вас тоже есть новость. Я сейчас из больницы, Женька пришел в себя. Врачи сказали, если бы не ваша ампула, он бы еще долго пребывал в том состоянии… так что спасибо вам всем. И я теперь знаю, как его занесло сюда, в эту квартиру. Оказывается, он с вашей тетей Люсей давным-давно знаком и даже в юности был в нее влюблен. И ему показалось подозрительным, что в такой час в ее отсутствие в квартире горит свет. Он следил тут за одним типом и оказался поблизости. И решил проверить… А дальше вы все знаете. Он думал, что поймал обыкновенных воришек…

– Понятно, – проговорил Гошка. – Но только что же будет теперь?

– Теперь я отдам эти бумаги деду, – сразу заявил Зорик, – и он постарается восстановить справедливость, опубликует, наверное, этот труд, одним словом, вернет долг своему учителю.

– Это правильно! Это здорово, это просто кайф! – восторженно заговорила Маня. – Только что делать с хмырями в тети-Машиной квартире? Они же не успокоятся.

– А тебе, что ли, жалко? Пусть ищут хоть до второго пришествия, – пожал плечами Никита.

– Ишь какой умный! А тетя Люся? – возмутился Гошка. Он был здорово обижен на своего двоюродного брата за то, что тот действовал тайком от него. Но потом сообразил, что тоже не спешил докладывать обо всем Никите.

– Я знаю, я знаю, что нужно делать! – воскликнула вдруг Маня. – Надо сейчас же пойти к ним и сказать: то, что вы ищете, уже давно найдено, так что зря стараетесь. Только не говорите, у кого бумаги, а то они попытаются их отобрать. Скажем, что они совсем скоро будут опубликованы, и тогда пусть читают, сколько влезет.

Мысль была простая, даже забавная, но всем понравилась, и Умарову в том числе.

– Сейчас я пойду к ним и все скажу. А потом… потом мы все будем свободны.

– А как бы нам посмотреть на это? – спросил Леха, сверкая глазами.

– Нет проблем, – засмеялся Умаров, чувствуя, что с каждой минутой молодеет в присутствии этих удивительных ребят.

Он вышел на площадку, а дверь оставил приоткрытой, так, чтобы вся компания могла его слышать.

На его звонок вышла Нелли Ивановна:

– Добрый вечер, что-то случилось?

– Да, Нелли Ивановна, хочу вас огорчить…

– Огорчить? А в чем дело? – насторожилась она.

– Не столько огорчить, сколько разочаровать… Дело в том, что труды профессора Жемчужникова, которые вы ищете, уже найдены, переданы в надежные руки и вскоре будут опубликованы. А поэтому советую вам вернуться туда, откуда вы приехали.

Женщина смертельно побледнела:

– Что за чушь вы несете? Вы сумасшедший?

– Нисколько, мадам Ушкуйникова, или, простите, мадемуазель?

Она пошатнулась:

– Кто вы такой?

– Какая разница? И советую вам никогда даже близко не подходить к этому дому. Тем более что одно слово моего друга – и вы сядете, всерьез и надолго.

– Какого друга? – совершенно убитым голосом пролепетала она.

– Которому вы вкололи какую-то дрянь, чтобы он потерял память. Но просто из жалости к возрасту господина Жмыхова и к вам, как к представительнице слабого пола, я советую побыстрее смотать удочки. Рыбка уплыла. И помните: ампула в надежном месте.

– Что там такое? – раздался за ее спиной голос Василия Аристарховича.

– Вася, это конец…

И Умаров с торжеством вернулся в квартиру.

– Довольны?

– Не то слово!

– Здорово! Просто кайф!

– Отпад!

Вот такие возгласы были ему ответом.

– Алексей Михайлович, а почему вы решили их пощадить? – спросил Гошка.

– Потому что… А черт его знает почему. Жалко мне их стало. Такое разочарование, может быть, послужит им уроком… И вообще, я сегодня почему-то добрый…

«Ага, из-за мамы, наверное», – догадался Гошка. Но больше он на Умарова не сердился. Более того, он вдруг подошел к Зорику и сказал:

– Знаешь, ты поначалу мне не понравился, а теперь… теперь… Одним словом, давай дружить!

Зорик улыбнулся и протянул ему руку:

– Давай!