/ Language: Русский / Genre:sf,

Пронзая Тьму

Фрэнк Перетти


sf Фрэнк Перетти Пронзая тьму ru Сергей Любшин sergey_liubshin@mail.ru doc2fb 2005-07-08 D4B17EB4-2826-4FC3-8A43-BD1ECA3542CB 2

Фрэнк ПЕРЕТТИ

ПРОНЗАЯ ТЬМУ

Посвящается Джину и Джойс, моим родителям, которые передали мне лучшие свои черты и всегда во всем поддерживали меня.

«И свет во тьме светит, и тьма не объяла его»

(Иоан.1:5).

1

Это могло начаться в любом городе. Бэконс-Корнер не представлял собой ничего особенного – просто один из маленьких фермерских городков в глубине штата, обозначенный на карте автомобильных дорог Америки крохотным кружочком, с дорожными знаками на въезде, сообщающими о наличии бензозаправочной станции, отсутствии мотеля, о возможности перекусить, если закусочная открыта, вот, собственно, и все.

Но это началось именно в Бэконе-Корнере.

Был обычный вечер вторника. Рабочий день закончился, в большинстве домов садились ужинать, лавки закрывались, бар постепенно заполнялся посетителями. Все служащие компании «Берген-Дор» покинули рабочие места, и охранник проверял замки на дверях. В магазине сельскохозяйственных машин Майера сын хозяина убирал на ночь сенокосилки и окучники. В здании местного торгового агентства гасли окна. Два пенсионера сидели в креслах перед парикмахерской, коротая досуг.

Поля и огороды за дорогой Тоу-Спрингз – Клэйтонвиль становились теплее и зеленее с каждым днем, и теперь вечерний ветерок приносил букет апрельских ароматов – запах цветущих яблонь и вишен, сырой свежевспаханной земли, домашнего скота и навоза.

Был обычный вечер вторника. Никто не ожидал ничего из ряда вон выходящего. Никто не видел и не слышал ничего особенного. Да и не мог.

Но какое-то движение возникло за невзрачным домиком, расположенным к югу от дома Фреда Поттера, – послышался шум бьющих по воздуху крыльев, звуки борьбы, а затем раздался крик, протяжный жуткий вопль, размноженный эхом долгий вой, который понесся сквозь лес подобно тому, как проносится сквозь город гудящий поезд: то усиливаясь, то затихая, он метался среди деревьев, словно загнанный зверь, затем вспыхнул ослепительный свет, и пульсирующая, раскаленная шаровая молния с головокружительной скоростью полетела сквозь лес за звуком этой жуткой сирены.

Новые крики и вопли, новые огненные вспышки! Внезапно весь лес наполнился ими.

Лес резко обрывался на границе молочной фермы Эмхерста. Погоня продолжалась на открытом месте.

Сначала из-за деревьев появилось черное существо с горящими круглыми глазами, похожее то ли на насекомое, то ли на летучую мышь: темные крылья его громко стрекотали, дыхание вырывалось из пасти длинной огненной струей. Мерзкая тварь не могла лететь достаточно быстро, но с усилием загребала воздух паучьими лапами в отчаянной попытке набрать скорость и испускала полные ужаса вопли.

Сразу за ней, очень близко, угрожающе близко от нее, из леса вылетело само солнце: сверкающая комета на огненных крыльях, оставляющая за собой мерцающий след, с мечом-молнией в могучих бронзовых руках.

Черное существо и комета взвились в небо над Бэконс-Корнером, чертя зигзаги и бросаясь из стороны в сторону, точно обезумевшие сигнальные ракеты.

Затем лес, словно артиллерийская батарея, исторг из своих недр еще по меньшей мере двадцать отвратительных существ, каждое из которых в панике спасалось бегством от ослепительного огненного создания, неумолимо следующего за ним по пятам; все они беспорядочно взмывали в небо, напоминая сказочный звездопад в обратной съемке.

Первый демон исчерпал все свои уловки и маневры. Он уже чувствовал жар огненного клинка за спиной. Он прошипел через плечо:

– Нет, остановись, я ухожу!

Пылающий клинок описал в воздухе дугу. Демон отразил выпад своим мечом и от удара завертелся волчком. Он затормозил с помощью крыльев, повернулся к противнику и принял бой, визжа, изрыгая проклятия, отражая удар за ударом под горящим взором, исполненным такой страсти, такой славы, такой святости, которые наводили на него небывалый ужас. И во взоре этом он ясно читал, что воин не остановится. Никогда.

Демон растаял в воздухе еще до завершающего удара клинка. Он сгинул с земли, канул из мира людей во внешнюю тьму, исчез в густых клубах красного дыма.

Воин повернулся и взмыл выше в небо, стремительно вращая над головой сверкающим длинным мечом. Он горел воинственным пылом и праведным гневом.

Праведным гневом пылали все его товарищи, которые изгоняли демонов с небес, словно мерзких насекомых, поражая их мощными мечами, безжалостно преследуя и не внимая никаким мольбам.

Справа демон с длинным извивающимся телом нанес последний удар своему небесному противнику, а потом в страшной муке свернулся тугими кольцами и растворился в воздухе без следа.

Слева громкоголосый хвастливый бес осыпал проклятиями и язвительными насмешками своего врага, изрыгая поток богохульств. Проворный и самоуверенный, он уже предвкушал победу, когда его голова, вращаясь, отлетела от туловища, и какое-то мгновение на губах еще играла надменная усмешка, а потом и этот демон исчез.

Последнее мерзкое создание кружилось и кувыркалось в воздухе на одном здоровом крыле.

– Я ухожу, ухожу, – жалобно проскулил он.

– Твое имя? – повелительно осведомился ангел.

– Отчаяние.

2

Воин сильно ударил духа отчаяния мечом плашмя, и тот улетел прочь, скрылся с глаз не утратив, однако, силы творить зло.

И вот все кончилось. Демоны были побеждены. И весьма своевременно.

– С ней все в порядке? – спросил Натан-аравиец, вкладывая меч в ножны.

– Он жива, если ты об этом, – заверил Армут-африканец. Могучий полинезиец Мота добавил:

– Ранена и испугана. Она хочет уехать. И не станет ждать.

– И теперь Отчаяние может свободно терзать ее, – сказал Сигна-азиат.

– Значит все началось, и это уже невозможно остановить, – ответил Армут.

Салли Роу лежала на траве, держась руками за горло и судорожно глотая воздух. Она делала глубокие длинные вдохи, стараясь прийти в чувство, стараясь привести мысли в порядок. На ее шее вздулся багровый рубец, кровь из раны на плече окрасила клетчатую рубашку. Она не отрывала взгляда от сарая для коз, но не видела там никакого движения. Ни единого живого существа, ничего, представляющего для нее опасность.

«Я должна ехать, я должна ехать. Мне нельзя здесь оставаться.., нельзя, ни одной минуты».

Она с трудом поднялась на ноги и тут же схватилась за стену дома, пытаясь справиться с головокружением. Ее до сих пор поташнивало, хотя до этого дважды вывернуло на изнанку....

«Не медли. Иди. Шевелись же».

3

Шатаясь, она поднялась по ступенькам заднего крыльца, споткнулась, но не остановилась. Она не возьмет с собой много вещей. У нее нет времени.

Эд и Моуз чувствовали себя вполне довольными жизнью – спасибо! – праздно сидя перед парикмахерской Макса на Главной улице, представлявшей собой участок дороги Тоу-Спрингз – Клэйтонвиль. Эду было шестьдесят восемь лет, а Моуз отказывался сообщать свой возраст, поэтому никто его уже и не спрашивал. Жены у обоих к этому времени умерли, благослови их Господь, оба они получали вполне приличную пенсию и социальное пособие, и течение жизни для них приятно замедлилось.

– Там не клюет, Эд.

– Надо спуститься ниже по течению, Моуз. Ниже по течению. Река так и кишит рыбой аж до самой твоей фермы. Наловишь, если захочешь.

Моуз слышал только первую часть тирады, но не вторую. Он пристально смотрел на зеленый «плимут» с двумя явно расстроенными детьми на заднем сиденье, который быстро проехал мимо по Главной улице.

– Эд, мы знаем этих ребятишек?

– Каких?

– Что ж ты не смотришь, куда я показываю? Эд посмотрел, но увидел лишь багажник «плимута» и две белокурые макушки над спинкой заднего сиденья.

– Понятия не имею, – произнес он, заслоняя глаза рукой от слепящего солнца.

– Ох, ты никогда не смотришь, когда я показываю. Я знаю их. Это дети того учителя.., как там его.., фу ты, забыл...

Ирэн Бледсоу гнала машину по шоссе Тоу-Спрингз – Клэйтонвиль. Угрюмое выражение уже увядшего лица старило ее по меньшей мере лет па десять. Крепко сжимая руль, она гнала зеленый «плимут» вперед, не обращая особого внимания на Руфь и Джошуа Харрисов.

– А ну успокойтесь, вы оба! – сердито крикнула она через плечо. – Поверьте, это делается для вашего блага!

Эти слова не утешили шестилетнюю Руфь и девятилетнего Джошуа.

– Я хочу к папе! – продолжала рыдать девочка.

Джошуа просто сидел неподвижно, онемев от потрясения и не в силах поверить в происходящее.

Бледсоу резко прибавила скорость. Она просто хотела убраться из города, пока не возникли новые неприятности, пока не поднялся шум.

Ирэн не радовала ее миссия. «Подумать только, что приходится делать для них!»

Салли вышла на заднее крыльцо, все еще дрожа всем телом и настороженно озираясь. Она сменила рубашку и надела синюю куртку. В одной руке женщина держала скомканную окровавленную клетчатую рубашку, а в другой – бумажную салфетку, пропитанную растительным маслом.

Вокруг было тихо, словно здесь ничего не произошло. Старенький синий пикап ждал Салли. Но нужно было сделать еще одну вещь.

Салли посмотрела на сарай с широко распахнутыми воротами, откуда козы давно убежали. Она несколько раз глубоко вздохнула, борясь с новыми приступами дурноты. Ей нужно войти в этот сарайчик. Просто нужно, и все.

Это не заняло много времени. С бешено колотящимся сердцем, с уже пустыми руками и туго набитыми карманами, она выскочила из сарая, бросилась к автомобилю и буквально упала на сиденье. Натужно взревел двигатель, пикап дрогнул, мощным рывком тронулся с места и, выбросив фонтаны гравия из-под колес, с грохотом понесся по длинной подъездной дороге к шоссе.

4

Ирэн Бледсоу не сбавляла скорости, но полицейских поблизости не было. В любом случае установленные ограничения скорости были нелепыми, просто бессмысленными и никому не нужными.

На подъезде к перекрестку со знаком «стоп» еще одна дурацкая мысль всплыла непонятно откуда в ее голове. Она слегка отпустила педаль газа и решила, что успеет проскочить.

Что?! Да откуда же?..

Она резко нажала на тормоз, шины завизжали по асфальту, и машину стало бросать из стороны в сторону. Какая-то идиотка в синем пикапе яростно выруливала, пытаясь избежать столкновения.

Маленькая Руфь, не пристегнутая ремнем безопасности, ударилась головой о дверцу машины и громко заплакала.

«Плимут» пошел юзом и остановился, развернувшись в обратном направлении.

– Тихо! – прикрикнула Бледсоу на девочку. – Сейчас же замолчи! С тобой все в порядке!

Теперь плакал и Джошуа, напуганный до смерти. Он тоже не был пристегнут, и его здорово помотало на заднем сиденье.

– Замолчите оба! – визжала Бледсоу. – Замолчите сию же минуту!

Джошуа видел, как из пикапа вышла женщина. У нее были рыжие волосы, прикрытые клетчатым шарфом, и такой вид, словно она вот-вот расплачется. Одной рукой она держалась за плечо. Бледсоу высунула голову в окно автомобиля и разразилась громкой бранью. Женщина ничего не ответила, по-видимому, испугавшись Бледсоу. Она села обратно в машину и уехала, так и не сказав ни слова.

– Идиотка! – воскликнула Бледсоу. – Она что, не видела меня?

– Но вы не остановились, – сказал Джошуа.

– Не учи меня водить машину, молодой человек! И почему ты не пристегнулся ремнем?

Руфь продолжала плакать, держась за голову. Увидев кровь на руке, она закатилась в истерике.

Заметив рану, Бледсоу сказала:

– О черт! Это просто ужасно!

Сесилия Поттер, жена Фреда, порадовалась тому, что у одной из этих глупых коз на шее висит колокольчик. По крайней мере она услышала какие-то звуки и успела выбежать во двор, прежде чем они сожрали все ее цветы.

Два козленка стремглав бросились назад к соседнему домику. А что касается козы, то она воспринимала все произрастающее из земли как свою собственность и не считала нужным церемониться.

– Ах ты, такая-сякая! – закричала Сесилия, размахивая сильными руками. – Ну-ка прочь от моих цветов!

Коза чуть отступила назад и наклонила голову, давая Сесилии возможность хорошенько разглядеть ее рога.

– О-о-о, да ты действительно страшна! – сказала Сесилия. Она подбежала к козе, сердито схватила ее за ошейник, рывком приподняла над землей, поставив на задние ноги, и развернула в обратном направлении.

– Отправляйся откуда пришла, и сейчас же. Не думай, будто можешь напугать меня! И сию минуту убери свои рога!

Коза пошла с Сесилией большей частью на всех четырех ногах, но на двух в том случае, когда осмеливалась упираться, выслушивая по дороге многословные проповеди.

– Я не знаю, как тебе удалось выбраться, но если ты думаешь, что теперь можешь носиться вокруг моего дома как сумасшедшая, то должна разочаровать тебя! Я все расскажу Салли! Она-то знает, что с тобой делать! Но ума не приложу...

Сесилия пересекла поле между двумя домами и увидела сарай для коз с широко распахнутыми воротами.

– Салли! – громко позвала она.

Тишина. Хм-м-м. И машины нет на месте. Возможно, Салли еще не вернулась домой. Значит, она припозднилась. К этому времени она всегда возвращается с работы. Но каким образом открылись ворота?

Сесилия вошла в сарай, волоча за собой козу.

– Ну-ка возвращайся па место, старушка. Забудь свои вольные и непринужденные манеры... Но.., что это там в тени?

– Салли?

Коза, неожиданно получившая свободу, выбежала из сарая. Сесилия не последовала за ней.

Она смотрела на женщину, лежащую на сене и похожую на брошенную тряпичную куклу – вялую и белую.

Женщина была мертва.

Натан, Армут и другие воины тихо и медленно пролетели над фермой и увидели Сесилию, в смятении выбегающую из сарая. Натан дал товарищам знак, и, мощно взмахнув крылами, они стремительно понеслись, оставляя за собой полосы света в вечернем небе.

С головокружительной скоростью промелькнули под ними поля, затем над головами воинов сомкнулся зеленый полог леса, хлесткие ветви деревьев стегали их, проходя сквозь тела. Они неслись сквозь зыбкие тени и дрожащие лучи угасающего дня, пролетая между высокими стволами и толстыми извилистыми ветвями деревьев, и наконец достигли поляны, где их ждал капитан.

Резко расправив крылья наподобие тормозных парашютов, они замедлили полет и бесшумно, словно снежные хлопья, опустились па траву. Как только ноги их коснулись земли, ослепительное сияние их одеяний померкло до матового белого цвета, огненные мечи остыли, превращаясь в медные, а крылья сложились за спиной и исчезли.

Тол, могучий золотоволосый капитан Небесного воинства, устремил на них выжидающий взор горящих глаз; сознание серьезности момента придавало его лицу напряженное выражение. Около него стоял Гило Сила Многих – смуглый, бородатый атлет с мощными руками и сердцем, полным воинственного пыла. Они тоже были облачены в одеяния матового белого цвета, и на поясе у них висели грозные мечи.

Натан отрапортовал, как только Тол и Гило шагнули вперед, приветствуя воинов:

– Все демоны уничтожены, за исключением Отчаяния.

– Хорошо, – сказал Тол, – пусть он сообщит о случившемся остальным бесам, а потом продолжает свою работу. Замешаны ли в деле еще какие-нибудь демоны из «Брокен-Бирч»?

– Да, несколько. Премерзкие, но пока побежденные. Разрушителя мы не видели. Он послал своих холуев, а сам остался в стороне.

– Само собой. Как Салли?

– Салли Роу спасается бегством. Ее автомобиль сейчас находится в нескольких милях отсюда и направляется на юг, в сторону Клэйтонвиля. Мы послали ей вслед Шимона и Сциона.

– А убийца?

– Убита нами. Выбирать не приходилось. Салли была на волосок от смерти.

Гило громко одобрил действия товарищей.

– Как Салли себя чувствует? – спросил Тол.

– Небольшая рана на шее, вздувшийся рубец. Неглубокий ножевой порез на плече. Никаких серьезных телесных повреждений.

Тол легонько вздохнул:

– Да, разве что телесных. Чем закончилась аварийная ситуация с Ирэн Бледсоу?

Натан и Армут взглянули на Сигну. Стройный и гибкий азиат улыбнулся.

– Все обошлось. У Руфи Харрис небольшая царапина на лбу. Но все в машине хорошо разглядели Салли, и она тоже хорошо разглядела их.

Тут снова заговорил Армут:

– А миссис Поттер нашла тело убийцы и звонит в полицию.

Тол медленно покачал головой, оценивая важность событий, и спустя мгновение произнес:

– Что ж, на сегодня новостей вполне достаточно. Гило мрачно усмехнулся и обеспокоенно заметил:

– Капитан, все так удачно сложилось, прошло как по маслу.., а ведь могло кончиться катастрофой!

Тол поднял глаза к небу и осторожно улыбнулся.

– Можно быть уверенным, что все будет складываться удачно, пока праведники молятся. А они молятся.

Все воины нестройным хором выразили согласие со словами капитана. Они чувствовали, что так оно и есть.

– Итак, – продолжил Тол, – если все пойдет хорошо, на сей раз мы пойдем в наступление, мы победим, мы обратим врага в бегство... Мы завоюем еще один период покоя и мира.

– Еще один, – эхом повторили воины.

– Под охраной Шимона и Сциона Салли должна добраться до Клэйтонвиля благополучно. Теперь демону Терге придется о многом побеспокоиться. Полагаю, он пошлет нескольких бесов мучить ее. Однако Шимон и Сцион получили указание не вмешиваться без крайней необходимости.

– Новая боль, капитан? Новые разрушения? – гневно прогремел Гило. – Эти проклятые демоны никогда не насытятся, причиняя страдания людям!

Тол посмотрел в темные глаза, сейчас исполненные воинственного пыла, но неизменно изливающие бесконечную нежность на избранников Божьих.

– Добрый мой друг, все мы болеем душой за Салли. Но ее страдание послужит к воплощению замысла Господня, и ты в этом убедишься.

– Скорей бы! – воскликнул Гило, сжимая рукоятку своего меча. Он взглянул на Натана и насмешливо предположил:

– Уверен, у тебя есть еще какие-то радостные новости.

– Да, – ответил Натан. – О Томе Харрисе. Он сейчас в полицейском управлении, пытается предпринять шаги к возвращению детей, пытается вразумить сержанта Маллигана.

При упоминании имени Маллигана Гило разразился громким язвительным хохотом, а все прочие поморщились с отвращением. Натан только покорно кивнул. Они были правы.

– Итак, для Тома пришло время испытания веры, настоящее испытание на пути служения.

– За праведниками буду следить я, – сказал Гило. – Посмотрим, сумеют ли они справиться с этим. Тол тронул Гило за плечо.

– Давайте надеяться, что и здесь все будет в порядке.

– О, пусть все так и будет, пусть все так и будет.

Ради Тома, – сказал Натан.

– Ради всех, – сказал Армут.

– А значит, Бену Коулу настало время появиться на сцене, – подсказал Тол.

– Он вот-вот включится в действие, – ответил Натан.

Офицер Бен Коул поставил полицейскую машину на стоянку за зданием участка и, заглушив двигатель, несколько минут неподвижно сидел за рулем. Это был длинный день, и он устал. Жизнь в Бэконе-Корнере не изобиловала событиями, но сегодня выдался трудный денек. Водитель грузовика, задержанный им за превышение скорости, был в два раза шире и выше Бена и явно недоволен тем, что его остановил такой молодой полицейский, к тому же чернокожий, Билл Шульц до сих пор не посадил на привязь свою собаку, и она снова кого-то покусала, мальчишка Кранцев в очередной раз попался за курением марихуаны, а родители парня упорно отказывались верить этому.

5

Бен вышел из машины. Он собирался написать несколько коротких рапортов и затем отправиться домой... «Эй, а чьи это там машины?» На служебной стоянке стояли два незнакомых автомобиля, и не Тому ли Харрису принадлежит этот фургончик? Полицейский участок уже был закрыт, так что для посетителей слишком поздно. Пожалуй, стоит выяснить, в чем дело.

Беи вошел в заднюю дверь и двинулся по длинному коридору, который соединял служебные помещения и камеры для арестованных с кабинетами, расположенными в передней части здания.

«Ничего себе, на кого это там вопит Маллиган?» Голос Маллигана гулко раскатывался по коридору, вырываясь из открытой двери его кабинета.

– Ладно, ты не обязан говорить мне правду! Валяй, ври дальше! Все вы вечно врете, и я с удовольствием выслушаю тебя, чтобы получить возможность обратить твою ложь против тебя самого!

– Сэр, я не лгу...

Бен остановился в коридоре и прислушался. Второй голос показался ему знакомым.

– Значит, будем говорить правду? – осведомился Маллпган. – Ты неплохо поразвлекся с этими ребятишками, не так ли?

– Сэр, повторяю, ничего подобного не происходило ни в школе, ни у меня дома, ни в любом другом месте! Все это ужасное недоразумение!

Ну да, на стоянке действительно была машина Тома Харриса, и это именно Тому Харрису сержант затыкает рот.

Надо заглянуть в кабинет. Разговор с каждой минутой приобретал все более ужасный смысл. «Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы все это не соответствовало действительности. Мне только что так полегчало при мысли о хороших людях!»

Бен прошел по пустому коридору к кабинету Маллигана и просунул голову в дверь.

– Я вернулся, Хэролд. – «Ничего особенного, я просто докладываю самым милым и деловым образом, просто выясняю, что тут происходит».

Бен застыл на месте при виде глубоко потрясенного, убитого горем человека, который сидел за обшарпанным зеленым металлическим столом напротив сержанта Маллигана.

Маллиган упивался злобным торжеством и по-настоящему наслаждался происходящим. Все дурное неизменно приятно возбуждало его.

– Эй, Коул! Посмотри-ка, кто мне попался сегодня! Еще один христианин! Бьюсь об заклад, вы знакомы! На лице Бена отразилось недоумение.

– Привет, Том! В чем дело?

– Жестокое обращение с детьми! – вмешался Маллиган, неприкрыто радуясь этому факту и явно гордясь поимкой преступника. – Назревает настоящее уголовное дело.

– Значит, вам известно гораздо больше, чем мне самому! – Том поднял на Бена покрасневшие от слез глаза. – Этот сержант просто.., просто стоял там, когда какая-то приличная на вид леди вошла и забрала Руфь и Джошуа.., просто вытащила их из дома и... – Голос Тома зазвучал громче от страха и гнева:

– Я хочу знать, где они.

Маллиган, ничуть не тронутый, ухмыльнулся Бену:

– Подожди, ты еще узнаешь, что этот подонок вытворял с детьми в церковной школе. Том вскочил с места:

– Я ничего не вытворял! Неужели вам непонятно?

– А ну, сядь, приятель! – Маллиган намного превосходил Тома в весе и не упустил возможности продемонстрировать это.

У Бена сердце подпрыгнуло в груди. Церковная школа? В Бэконе-Корнере была только одна церковная школа – маленькая шестилетняя Школа Доброго Пастыря, которой руководил...

– Похоже, твоя церковь хорошенько вляпалась! – сказал Маллиган Бену.

Бен посмотрел на Тома Харриса, одного из самых мягких, самых благочестивых людей, каких ему доводилось встречать. Тому было за тридцать, у него были темные кудрявые волосы и моложавое лицо. Бен знал, что этот человек не просто честен – он совершенно беззащитен. «Да нет, никогда. Том Харрис не сделал ничего дурного».

– Том, – мягко спросил Бен, – тебе известны твои права?

– Он не арестован! – раздраженно бросил Маллиган. – Он сам пришел сюда.

– И не уйду, пока не получу помощи! – сказал Том.

– Слушай, не надоедай мне, – сказал Маллиган. – Ребята из управления полиции штата должны все проверить.

– Так давайте позвоним им! – воскликнул Бен.

– А ты вообще не суйся, Коул! Вы двое друзья-приятели, и всем это известно. Даже близко не подходи к этому делу!

– Я хочу видеть своих детей, – медленно и отчетливо проговорил Том.

– Не по адресу обращаешься. – Том наставил палец на Маллигана.,

– Вы были там! Вы злоупотребили своей властью и позволили этой.., этой Бледсоу зайти в мой дом и устроить какую-то.., гестаповскую облаву! Она запугала моих детей и нарушила неприкосновенность жилища прямо у вас под носом!

Маллиган, все так же грозно возвышаясь в кресле, сказал жестко и холодно:

– Поосторожнее, Харрис. Миссис Бледсоу действовала в соответствии с постановлением следственной комиссии, которая, рассмотрев поступившую на тебя жалобу, предписала ей забрать твоих детей.

Том был ошеломлен.

– Какую жалобу?

– Не знаю. Спроси у Бледсоу. Это ее ведомство.

– Значит вы знаете, как связаться с ней.

– Я это выясню, – сказал Бен.

– Разве твой рабочий день не кончился? – рявкнул Маллиган.

– Да, сэр.

– Тогда убирайся отсюда! Бену пришлось подчиниться.

– Позвони мне, – сказал он Тому и повернулся, собираясь уйти.

В этот миг ожила полицейская рация. При ее звуках время в полицейском участке всегда останавливалось – все замирали па месте, чтобы прослушать сообщение.

«Бэконс-Корнер, Бэконс-Корнер. Найден труп на ферме Фреда Поттера, 12947, шоссе 197, юго-запад. Группа содействия уже выехала».

Маллиган резко вскочил с кресла, которое от толчка с грохотом откатилось назад и ударилось о етену.

– Где Леонард? Он еще не пришел? Потом зазвонил телефон.

– Черт! Пришла беда – отворяй ворота! Возьми трубку!

Бен поспешил к телефону в приемной.

Там сидели мужчина и женщина. Мужчину Бен узнал: Джон Зиглер, репортер из «Хэмптон Каунти Стар», он работал в отделе полицейской хроники и постоянно болтался в участке. Женщина, очевидно, была фотографом. Зиглер держал раскрытый блокнот, в который, по всей видимости, записал все услышанное.

Телефон зазвонил снова.

Не отрывая взгляда от газетчиков, Бен поднял трубку.

– Полицейское управление. – Голос на другом конце провода звучал исступленно. – Успокойтесь, мэм. Я не могу разобрать, что вы говорите. – Это была Сесилия Поттер. Она уже позвонила в службу «911» и теперь хотела удостовериться, что полиция выезжает.

Бен знал, где находится ферма Поттеров.

– Мы только что получили сообщение по рации. Скоро будем.

«Забудь об ужине в теплой домашней обстановке, Бен». Задняя дверь открылась.

– Леонард явился, – доложил Бен.

Офицер Леонард Джексон отрапортовал о готовности заступить на ночное дежурство. Это был спокойный, стройный, с удивительно легкой походкой мужчина сорока с лишним лет, старожил местной полиции. Маллиган едва не сбил его с ног, вылетев из своего кабинета.

– Шевелись, Леопард! Самоубийство на ферме Поттеров!

– На ферме Поттеров? – У Леонарда в голове явно не укладывалось, чтобы кто-то из супругов Поттеров мог пойти на такое.

Бена очень беспокоило дополнительное обстоятельство.

– А что насчет Джона Зиглера?

Маллиган взглянул па репортеров и разразился бранью, раздраженно озираясь по сторонам.

– Харррнс? А ну иди сюда!

Том вышел из кабинета, всем своим видом выражая готовность к сотрудничеству.

Маллиган подтолкнул его к приемной:

– Посиди-ка с этими милыми людьми, они хотят поговорить с тобой! Леопард, мы возьмем твою машину. Том посмотрел на Бена, словно искал помощи.

– Они были у меня дома сегодня, когда эта леди забирала детей. Они снимали все происходящее!

Бен почувствовал, как в нем закипает гнев.

– Том, ты не должен ничего говорить им. Просто пройди мимо и отправляйся домой!

Похоже, Маллигану это не понравилось.

– Коул, ты едешь с нами!

Леонард был готов ехать. Маллиган схватил свою шляпу и куртку. Газетчики встали с места и двинулись к Тому.

– Том может уйти? – спросил Бен.

При этом вопросе Маллиган закатил глаза.

– Коул, он пришел сюда на своих двоих и может убираться отсюда тем же манером. Слышишь, Харрис?

– Том, просто уйди отсюда. Ты не должен ни с кем разговаривать.

– Ты готов, Коул? – прорычат Маллиган. – Давай! Пошевеливайся!

Бену все это крайне не нравилось, но приказ есть приказ. Он направился к задней двери.

Маллиган дотронулся до шляпы, прощаясь с Джоном Зиглером и фоторепортером.

– Чувствуйте себя как дома. Мы вернемся примерно через час, и я сделаю вам заявление.

– Я позвоню тебе, – сказал Бен Тому и последовал за Маллиганом и Леонардом.

По пути к машине Маллигап раздраженно проворчал через плечо:

– Я не намерен оставлять тебя здесь с этим твоим дружком-христианином. Если ты служишь в полиции, изволь работать и изволь выполнять мои приказы без всяких вопросов. Нам не нужны тут церковные собрания с участием двух религиозных фанатиков, сэр!

Том вернулся в кабинет Маллигана за курткой и снопа вышел в приемную.

Прямо перед ним стоял Джон Зиглер, преграждая ему путь.

– Прошу прощения, – сказал Том, пытаясь обойти репортера.

Джон не отступался от намерения поговорить.

– Джон Зиглер, газета «Хэмптон Каунтп Стар».

– Да, я видел вас у себя дома, – резко сказал Том.

– Мистер Харрис, что вы можете ответить на эти заявления?

– Какие заявления? Я даже не понимаю, что происходит!

– Как вы считаете, это повредит церковной школе?

– Не знаю.

– Вы отрицаете факт жестокого обращения с детьми в школе?

Том застыл на месте. Этот вопрос поверг его в смятение. Зиглер тут же воспользовался этим.

– Вы отвергаете обвинения?

– Мне неизвестно ни о каких обвинениях.

Зиглер быстро записал его слова.

– Какова была реакция вашей семьи?

– Кроме того, что мои дети подверглись запугиванию? Женщина начала щелкать фотоаппаратом.

– Эй, послушайте, что вы... Фотоаппарат продолжал щелкать. Зиглер приподнял бровь.

– Насколько я понял, вы вдовец. И живете в доме один со своими детьми?

Том вспыхнул от негодования:

– Довольно! Я ухожу. Всего доброго. Зпглер, следуя за Томом по пятам до самого выхода, продолжал сыпать вопросами.

– Считает ли суд возможными жертвами и ваших детей тоже?

Том рывком открыл дверь и, обернувшись, бросил на газетчиков свирепый взгляд.

Фотоаппарат запечатлел гневное выражение его лица.

Зпглер был удовлетворен:

– Большое спасибо, мистер Харрис.

6

Прямо напротив, через улицу, на крыше здания городской библиотеки и магазина подарков сидел демон по имени Отчаяние, похожий на жалкое потрепанное чучело, набитое мерзостью, хныча от боли, он смотрел вслед двум удаляющимся полицейским машинам.

– Ох, вон они, вон они! Что же делать?

Еще несколько темных духов толпились вокруг, злобно бормоча, шипя и брызгая слюной. Это была заметно поредевшая разношерстная шайка искусителей, мучителей и обманщиков, внезапно обессиленных и глубоко угнетенных недавним ужасным поражением своих дружков.

Отчаяние вполне оправдывал свое имя.

– Все пропало, все пропало! Лучшие наши воины пали в бою, погибли все, кроме меня!

Его круглая голова дернулась в сторону от звонкой оплеухи.

– Прекрати скулить. Слушать тошно!

– Терга, мой князь, тебя там не было!

Терга, князь Бэконс-Корнера, напоминал скользкую жабу с отвратительной копной черных жестких волос и выпученными желтыми глазами. Он кипел от негодования и безостановочно чесал свою шишковатую голову, мучимый нервным зудом на почве страшного разочарования.

– Полный провал, вот что это такое! Гнусная демонстрация вашей несостоятельности!

Демон Убийца быстро возразил:

– Если бы мы справились с задачей, несомненно, ты первым похвалил бы нас!

– Вы не справились, и я не хвалю!

Бес по имени Плут попытался объективно оценить причины поражения.

– У нас было сильное войско, и я уверен, все сражались доблестно, но.., молитвы праведников сильнее. Небесное воинство сильнее нас. Они поджидали наших воинов и приготовились к бою. Мы серьезно недооценили численность и мощь врага. Это совершенно очевидно.

Терга резко обернулся и бросил на Плута яростный взгляд, донельзя раздраженный его словами, но вынужденный внутренне признать правоту хитрого демона. Бес шагал взад и вперед, он не находил себе места, отчаянно пытаясь понять, что происходит.

– Мы выступили против Тома Харриса и церковной школы! План Стронгмана начал исполняться. В этот самый миг! А тут вы распускаете нюни и рассказываете мне, что План может рухнуть, и все из-за этой.., этой.., женщины?

Плут обдумал вопрос и кивнул:

– Таково реальное положение дел.

Терга поднял глаза к небу и испустил стон страха и разочарования.

– Разрушитель с нас шкуру спустит за это! Все уцелевшие в этом бою несомненно погибнут от его меча!

Он пересчитал демонов и получил результат еще менее утешительный, чем ожидал.

– Где Ненависть?

– Пал в бою, – хором ответили бесы. – Одним из первых.

– А Ярость?

– В цепях в преисподней, полагаю, – ответил Мошенник.

– Жадина? Похабник? Насильник?

Ответом ему служили лишь потерянные взгляды. Терга посмотрел па лежащий внизу город, его голова продолжала судорожно подрагивать.

– Такое легкое задание.., простое маленькое убийство... Мы не раз это делали прежде... Дух отчаяния горестно застонал:

– Когда Стропгман все узнает...

Бац! От удара Терт голова демона дернулась к плечу.

– Он должен узнать! – сказал дух суеверия.

– Так скажи ему! – рявкнул Терга. – Иди и скажи ему сам!

Дух суеверия затих, надеясь, что заговорит еще кто-нибудь.

Терга схватил Отчаяние за дряблый загривок и поднял в воздух, словно боевой трофей.

– Вот наш посланник!

Клацая когтями, бесы зааплодировали.

– Нет.., только не Стронгман! – проскулил дух отчаяния. – Неужели мне недостаточно одной взбучки?

– Отправляйся, – приказал Терга. – Иначе Терга будет третьим, кто задаст тебе взбучку сегодня!

Отчаяние судорожно трепыхался в воздухе, все еще не в силах расправить поврежденное крыло.

– Иди! – сказал Терга. – И поторапливайся. Дух отчаяния торопливо понесся прочь, скуля и стеная па лету.

– А когда закончишь с этим, возвращайся к женщине и продолжай свою работу как положено!

Услышав за спиной сдавленные смешки, Терга резко повернулся. Несколько мелких бесов трусливо съежились, глядя на него снизу вверх. Попались!

– А! – произнес Терга, и бесы увидели слизистое нёбо в его пасти. – Страх. Смерть и Безумие, три дамских любимчика! У вас довольно праздный вид!

Три беса тупо переглянулись.

– А ну, возвращайтесь к своим обязанностям! Отправляйтесь за женщиной!

Бесы сорвались с крыши, словно испуганные голуби, усиленно загребая воздух когтистыми лапами.

Терга не успокоился на этом. Он принялся раздавать крыльями удары налево и направо.

– И вы тоже! Все вы! Найдите ее! Терзайте! Запугайте ее до смерти! Или вы хотите, чтобы Разрушитель счел вас никчемными тупицами, какими вы, собственно, и являетесь? Исправьте свою ошибку! Уничтожьте эту женщину!

В воздухе зашумели, затрещали крылья. Терга прикрыл голову, опасаясь случайного удара какого-нибудь неистово бьющегося крыла. В считанные секунды демоны исчезли из виду. Терга посмотрел вниз на улицу, на дорогу, которая приведет полицейские машины к ферме Поттсров.

– Наш сержант не найдет того, чего ожидает, – пробормотал он.

Начинало смеркаться, когда две полицейские машины с шумом проехали но усыпанной гравием дороге к дому Ноттеров. Автомобиль спасательной службы уже стоял там с зажженными фарами и распахнутыми дверцами. Фред и Сесилия, крепко держась за руки, стояли на широком крыльце в ожидании полиции. Эти сильные, крепкие люди выглядели сегодня подавленными и глубоко потрясенными.

7

Маллиган резко затормозил и остановил автомобиль с эффектным боковым скольжением по рассыпчатому гравию, и сразу же выскочил с таким расчетом, чтобы явиться в поднятом им облаке пыли, словно божество. Леонард подождал, когда пыль уляжется, – он не хотел на обратном пути сидеть на засыпанном пылью сиденье.

Бен плавно затормозил за первой машиной и вышел с подчеркнуто спокойным и деловитым видом. Он вел себя сдержанно, поскольку чувствовал, что нервы его напряжены до предела.

Маллпган уже разговаривал с одним из фельдшеров, выясняя всю подноготную. Фельдшер только что вышел из маленького домика, стоящего на другом краю поля. Там Бен увидел лучи еще двух фонариков, пляшущие в сумерках. Больше никаких огней там не было.

– Мертва, – сказал фельдшер. – Смерть наступила, по меньшей мере, час назад.

– Окей. – Маллиган с щелчком зажег свой большой серебряный фонарик. – Пойдем взглянем.

Он широким быстрым шагом двинулся через поле, с шелестом раздвигая высокую некошеную траву. Полицейская дубинка болталась у его бедра, вываливающийся из-за ремня живот подпрыгивал при ходьбе. Леонард и Бен следовали за ним по пятам.

– Это Роу, – сказал Маллиган. – Салли Роу. Вам что-нибудь известно о ней?

Леонард решил, что вопрос обращен к нему.

– Очень немногое, Хэролд.

– Полагаю, она из породы этих чудаков, из вымершего племени хиппи, неудачница. Думаю, решила покончить со всем этим.

Бен напряженно рылся в памяти, пока они шли к мрачному на вид дому. Салли Роу. Это имя ничего ему не говорило.

– Ладно, – сказал Маллиган. – Вон тот сарай. А ну-ка подтянитесь, парни. Нечего прятаться у меня за спиной.

Они вышли за границу поля, пересекли заброшенную, густо заросшую травой дорогу и подошли к сараю. Его окружала старая кривая ограда из ржавой проволоки, закрепленной на растрескавшихся столбах, со скрипучей калиткой, которая косо висела на одной петле. Калитка была все еще открыта, коз отогнали к Поттерам. У загона два работника неотложной помощи складывали свои инструменты.

– Она ваша целиком и полностью, – сказал один из них.

Беи поводил фонариком по сторонам, осматривая загон, просто проверяя, нет ли тут чего-нибудь странного. Взгляд его упал на перевернутое ведро с козьим кормом возле двери сарая.

– Эй, посмотрите-ка сюда, – сказал он, направив на ведро луч фонаря.

Маллиган не обратил на него внимания, стремительно пересек загон и вошел в обветшавший крытый жестью сарай, оставив большой навозный след ботинка прямо на рассыпанном корме. Потом он замер на месте, увидев что-то. Леонард и Бен подошли к нему сзади и заглянули в дверной проем.

Там лежала она. Мертвая женщина. Бен не мог рассмотреть ее лица, ему мешал стоящий впереди Маллиган. Но она была одета во все черное и лежала на спине на соломе. Все тело и вялые конечности женщины были странно вывернуты, будто кто-то скрутил ее и швырнул на землю.

Бен провел фонариком по стенам и полу сарая. Луч света упал на клетчатую рубашку, лежавшую рядом с телом. Очевидно, Маллиган не заметил ее. Бен вошел и поднял рубашку. Она была испачкана кровью.

– Эй, Хэролд, посмотрите-ка сюда,

Маллигап резко обернулся, словно страшно изумленный.

– Коул! Возвращайся к Поттерам и возьми у них показания!

– Слушаюсь, сэр. Но взгляните на это.

Маллиган не взял – буквально вырвал рубашку из рук Бена.

– Иди-иди, разберись с ними. Здесь мы и сами справимся.

Леонард посветил фонариком на лицо женщины, и Бен получил первую возможность рассмотреть его. Она была молода и красива, но мертва – явно убита. На лице застыло бессмысленное выражение, остекленевшие глаза смотрели в пустоту, спутанные черные волосы до плеч разметались по соломе.

Бен опомнился, только когда Маллиган рявкнула на него:

– Коул! Ты еще не насмотрелся? Давай шевелись!

Бен вышел из сарая и поспешил через поле к дому Поттеров. Мозг его лихорадочно работал. Это куда более серьезное дело, чем они предполагали. Вид тела, окровавленная рубашка, рассыпанный корм, явные признаки насилия...

8

Это было не самоубийство.

Бригада службы спасения уехала, завершив свою работу. Поднимаясь по ступенькам крыльца, Бен принял подчеркнуто спокойный вид. Заслышав его шаги, Поттеры мгновенно подошли к двери.

– Привет. Я офицер Бен Коул. Бен протянул руку, и Фред пожал ее.

Фред на мгновение задержал на Бене внимательный взгляд.

– Мы с вами встречались раньше?

– Нет, сэр. Я новичок в Бэконе-Корнере. Служу здесь около четырех месяцев.

– О.., что ж, добро пожаловать к нам. Подобные происшествия не характерны для нашей округи.

– Конечно, сэр. С вашего позволения я возьму у вас показания.

Сесилия распахнула дверь.

– Входите, пожалуйста... Бен?

– Да, мэм. Спасибо.

Фред и Сесилия уселись на кушетку и предложили Бену кресло напротив. Он вынул из кармана блокнот и спросил:

– Как вы себя чувствуете?

– О.., все в порядке, – ответил Фред. Сесилия покачала головой.

– Бедная Салли. – Слезы вновь навернулись на ее глаза. – Это просто ужасно. Ужасно. Бен мягко заговорил:

– Насколько.., насколько я понял, именно вы первой нашли ее?

Сесилия кивнула.

– Вы трогали тело, передвигали как-нибудь?

Одна мысль об этом привела женщину в содрогание.

– Нет. Я даже не подошла к ней. Даже не посмотрела на ее лицо.

– В котором часу это случилось?

– Около шести. Бен записал ответы.

– Так, теперь просто расскажите мне все по порядку.

Сесилия начала рассказывать о вышедших из загона козах, о том, как взрослая коза пыталась боднуть ее, а потом стала вспоминать, как она отводила козу обратно в загон. Внезапно она прервала повествование, пораженная какой-то мыслью, и уверенно выпалила:

– Думаю, кто-то убил Салли.

Конечно, это заявление страшно потрясло Фреда:

– Что?! С чего ты взяла?

Бену пришлось вмешаться, чтобы разрядить обстановку.

– Э-э... В должное время мы рассмотрим эту версию. Но сейчас вам нужно рассказать мне, что вы видели.., только то, что видели.

Оказалось, Сесилия видела практически то же самое, что и Бен.

– Я не хотела видеть Салли мертвую. Я сразу убежала.

– О'кей. Вы знаете полное имя жертвы?

– Салли Роу. Она была такая тихая девушка, – сказала Сесилия с глубокой горечью и недоумением в голосе. – Неразговорчивая, вся в себе. Нам нравилось сдавать ей дом. Такая чистоплотная, обязательная, у нас не было с ней никаких проблем. Кто мог желать ее смерти?

– Значит вы не представляете, кто мог.., таить какую-то обиду, какое-то зло па нее?

– Нет. Она вела очень уединенную жизнь. Я не помню, чтобы к ней кто-то наведывался.

– Вы можете вспомнить еще что-нибудь, что показалось вам необычным?

– Вы видели рассыпанный корм на земле?

– Да, мэм.

– Кто-то мог выпрыгнуть из сарая и схватить ее.

– Так. Что-нибудь еще?

– Я заметила длинную веревку у нее в руке. Не знаю, может быть, она хотела привязать козу.

Бен записал это.

На крыльце послышались громкие шаги. Это был сержант Маллиган. Он прошествовал в дом и снял шляпу.

– Ну что ж, ребята, знатный выдался вечерок. Здесь разыгралась настоящая трагедия. Взял показания, Коул? Бен поднялся с места и взглянул в своп записи.

– Расспросил мисс Поттер о том, что она увидела на месте. Полагаю...

Маллиган взял у Бена блокнот и бегло просмотрел записи. Бен закончил свою мысль:

– Полагаю, после осмотра дома и окружающей местности мы получим больше фактов, необходимых для дальнейшего расследования.

Маллигац как будто не услышал его.

– Хм. Окей, я занесу эти показания в рапорт. – Он спрятал в карман вырванный лист и сказал Поттерам:

– Похоже, она повесилась на балке – то знает почему.

– Повесилась? – удивленно переспросила Сесилия.

– Как насчет предсмертной записки? Вы не находили ничего похожего?

Сесилия еще не оправилась от потрясения.

– Нет.., нет, я...

– Ладно, сейчас мы осмотрим все вокруг и, возможно, найдем что-нибудь. – Он направился к двери. – Коул, можешь считать свой рабочий день законченным. Мы с Леонардом осмотрим дом и дождемся коронера.

– Вы сказали, это было самоубийство? – спросил Бен, выходя из дома вслед за сержантом,

– Как пить дать.

– Что ж.., возможно…

Этот ответ привел Маллигана в раздражение:

– Что ты имеешь в виду под этим «возможно»?

– Вы сами все видели...

– Да, я видел все, а ты – нет.

– Но миссис Поттер тоже видела. Тело не висело, когда она его обнаружила. Оно лежало на соломе – точно в том виде, в каком мы нашли его.

9

Маллиган направился обратно к дому Салли Роу.

– Отправляйся домой, Коул. Не забивай себе голову вещами, не входящими в твою компетенцию.

Резко оборвав разговор, сержант двинулся через поле. Бен вернулся к своей машине и сел в нее, оставив дверцу открытой. Он перелистал блокнот, потом щелкнул шариковой ручкой и быстро записал несколько важных с его точки зрения заметок: «Клетчатая рубашка, испачканная кровью.., поза тела наводит на мысль о насилии.., рассыпанный корм.., веревка в руке, а не на шее.., жертва найдена не повешенной».

Сразу за чертой Клэйтонвиля Салли свернула с автострады на заброшенную, заросшую травой ухабистую дорогу, которая уводила глубоко в лес, извиваясь под низким навесом ветвей между деревьями и пнями, ныряя в черные, наполненные грязью ямы. Старенький пикап трясло и подкидывало на выбоинах, рытвинах и кочках, заносило на поворотах. Вероятно, эта дорога – или, скорее, тропа – когда-то служила лесорубам, но теперь ее существование поддерживали только подростки па мотоциклах да, возможно, немногочисленные пешие путники. Вероятно, здесь Салли удастся отыскать место, где оставить машину.

Наконец она нашла что-то вроде площадки для разворота, небольшое тупиковое ответвление от дороги, густо заросшее кустами и потому еще не обнаруженное мотоциклистами. Девушка энергично завертела баранку, и пикап медленно пополз сквозь кусты, подминая высокую траву, которую выхватывали из темноты фары.

Пожалуй, довольно. Салли выключила фары и заглушила двигатель.

Она осталась сидеть в машине, положив локти на руль, а голову – на руки. Ей нужно спокойно посидеть минутку. Поразмыслить, оценить ситуацию, привести чувства в порядок и оформить их в мысль. Салли оставалась в неподвижности минуту, потом другую, третью... Девушка слышала лишь звук собственного дыхания (она мысленно отмечала каждый вздох) да тихое потрескивание остывающего двигателя. Она вдруг осознала, как тихо в этом лесу и как темно, а особенно – какая здесь глушь. Салли была совсем одна в этой темноте, и никто не знал, где она.

"Как поэтично, – подумала девушка. – Как и приличествует случаю...

Однако к делу: Как насчет дела, Салли? Ты продолжаешь идти или сдаешься? Ты всегда можешь позвать их или послать им письмо и просто сообщить, где ты находишься, чтобы они пришли и завершили работу. По крайней мере тогда все будет кончено, и тебе не придется долго ждать смерти".

Девушка глубоко, устало вздохнула и откинулась на спинку сиденья. «Что за мысли, Салли! Что за мысли!»

«Нет! – наконец решила она для себя. – Нет, я хочу жить. Не знаю, почему, но хочу. Не знаю, сколько еще, но я буду жить. И это все, что я знаю сейчас. Это все, что я знаю. Но хотела бы знать больше. Хотела бы знать, как они нашли меня.., и почему хотели убить».

Она включила свет в кабине – буквально на секунду

– и вынула из кармана куртки небольшой предмет. Кольцо. С каким-то узором. Похоже, чистое золото. Девушка вертела кольцо в пальцах, пристально и внимательно рассматривая, пытаясь понять значение странного рисунка на внешней его стороне. Рисунок показался ей бессмысленным, как она ни силилась понять его. Пока что наверняка Салли знала только одно: это кольцо она уже видела – и с этим были связаны самые страшные ее воспоминания.

Девушка выключила свет. Хватит сидеть. Она положила кольцо обратно в карман, вынула из замка зажигания ключ и открыла дверцу. В гробовой тишине старые несмазанные петли, казалось, не заскрипели, а завизжали. Этот звук испугал ее.

Снова зажегся свет в кабине и погас, когда девушка по возможности тише закрыла дверь – та все равно хлопнула довольно громко. Теперь потух единственный источник света в этой густой глухой чаще. Она практически ничего не видела в кромешной тьме, но была полна решимости выбраться из леса, даже если ей придется двигаться на ощупь. Она должна идти, добраться до какого-нибудь безопасного места. Салли принялась решительно продираться сквозь кустарник; колючие ветки цеплялись за ноги, больно царапались, кололи из темноты. Где-то там была старая дорога, еще не совсем заросшая и вполне проходимая. Нужно только найти ее.

10

Из глубокого черного дупла в трухлявом стволе поваленного дерева два желтых глаза наблюдали за девушкой, две когтистые лапы злобно сжимались и разжимались. Когда Салли, спотыкаясь, проходила мимо, существо сдавленно хихикнуло.

На низко нависающей ветке сидел еще один демон, похожий на гротескную сову, Крылья его вяло ниспадали по бокам, словно длинные обвисшие занавески, крохотная голова едва выступала над вздернутыми плечами. Желтые глаза неотступно следили за каждым движением девушки.

Демоны выполняли приказ Терги, они надеялись умилостивить Разрушителя.

Салли вышла на старую дорогу. Она ощутила под ногами твердую голую землю, и мрак впереди как будто чуть-чуть рассеялся. Она ускорила шаг. И снова почувствовать себя маленькой девочкой, которая боится темноты, боится невидимых ужасов ночи и всем сердцем желает только одного: чтобы зажегся какой-нибудь огонек и прогнал всех призраков прочь. Две черные тени, парившие над самой дорогой, ждали приближения девушки. Они слегка покачивались в воздухе на едва различимых во мраке крыльях, свесив вниз тонкие паучьи лапы и в нетерпении втягивая и выпуская длинные острые когти.

Салли остановилась. Неужели дорога сделала поворот? «Внимательнее, Салли, не заблудись. Это единственное, что тебе требуется».

Еще три темных духа, самые ужасные подданные Терги, стали спускаться плавными кругами, подобно стервятникам, слетающимся на пир. Они сгрудились за спиной девушки, истекая слюной, сдавленно хихикая, оттесняя друг друга.

Салли напрягла зрение: похоже, здесь дорога поворачивает налево. Девушка попробовала пройти в этом направлении. Да, все верно. Но ноги ее подкашивались. Сердце бешено колотилось, словно пытаясь выпрыгнуть из груди. «Неужели опять? Нет, пожалуйста, только не это». Не старые знакомые вернулись.

Салли прошла под двумя зависшими над дорогой демонами.

– А-х-х-а! – провизжали они, окутывая ее клубами серы. Демоны, следующие позади, оглушительно захлопали крыльями в самом сердце девушки.

БАЦ! С приглушенным стоном Салли упала на землю. Она пыталась подтянуть под себя ноги, чтобы встать и идти дальше. Где же дорога?

Демоны спустились девушке на спину и глубоко вонзили в нее когти.

Салли плотно зажала ладонью рот, стараясь подавить рвущийся из груди крик, стараясь сохранить спокойствие. Она не могла взять себя в руки. Кто-то преследует ее. Ей нужно выбираться отсюда. Она все еще пыталась подняться на ноги. С радостным визгом и хохотом демоны всадили когти поглубже в ее тело, а потом отпустили.

Салли удалось встать. Она увидела дорогу и бросилась по ней бегом, ладонями закрывая лицо от веток, которые больно хлестали се и цеплялись за одежду. Она уже слышала отдаленный шум машин на автостраде. Но сколько еще до нее?

Темные духи громко хлопали крыльями за ее спиной, весело переговариваясь и брызгая слюной. Это была замечательная, жестокая игра.

Но небесные воины были па страже. Глубоко в чаще леса, здесь и там, в листве, за деревьями, в густых зарослях мерцали глубокие золотые глаза, пристально следившие за происходящим. Их могучие руки сжимали обнаженные мечи.

В церкви Доброго Пастыря была принята система так называемой молитвенной цепочки – простая система передачи просьб о молитве по телефону. Каждый член церкви имел список всех остальных прихожан с их телефонными номерами. Если вам нужно было помолиться о чем-нибудь, вы просто звонили следующему после вас в списке человеку, который, в свою очередь, звонил следующему после себя и так далее. Таким образом, в любой день недели, уже буквально через несколько часов после вашего звонка все прихожане церкви одновременно молились о вашем деле.

После звонка Тома с просьбой о молитве по телефонным проводам полетели сообщения о происшествии с Руфью и Джошуа, и после каждого звонка начинал молиться очередной праведник. Первой в списке значилась Донна Хемфапл, работавшая контролером на фабрике по изготовлению дверей, вслед за ней шла семья Уэринг, далее Джессапсы, затем Лестер Саттер и его жена Долли, потом Фермеры, Райаны, вдова Элис Букмайер и члены церковного правления: Джек Парментер и его сын Дуг, Боб Хили и Вик Сэван. Просьба Тома передавалась все дальше и дальше по цепочке, пока о ней не были оповещены все прихожане церкви.

В результате, конечно же, к небесам понеслись молитвы, но кроме того, на Тома обрушилась лавина телефонных звонков: звонили братья и сестры во Христе, чтобы узнать последние новости. К великому сожалению Тома, он не мог добавить ничего нового, и к великому его разочарованию, информация, передаваясь по цепочке, претерпела сильные искажения.

Он попытался дозвониться в Комитет по защите детей, но тот был закрыт.

Он попробовал узнать домашний телефон Ирэн Бледсоу, но в телефонном справочнике он не значился.

Он попытался связаться с офисом омбудсмена (Омбудсмен – лицо, назначенное правительством для разбора жалоб, борющийся за права обиженных, против нарушения гражданских прав отдельных лип и т.п.) штата. Секретарша посоветовала ему позвонить в Комитет по защите детей или Службу социальной защиты и здравоохранения.

Он позвонил в последнюю, и ему порекомендовали утром связаться с Комитетом по защите детей. Телефона Ирэн Бледсоу у них не было, но в любом случае они не имели права давать домашние телефонные номера.

Пастора Марка Ховарда и его жены Кэти не было в городе, но они должны были вернуться завтра.

Бен Коул выполнил свое обещание и позвонил, но до утра уже ничего нельзя было сделать.

После последнего безрезультатного звонка в офис представителя штата Том уронил трубку на рычаг и закрыл лицо руками. Надо остановиться, восстановить дыхание, успокоиться. Как-нибудь когда-нибудь где-нибудь он найдет Руфь и Джошуа.

Тишина и пустота маленького домика казались такими странными, почти издевательскими. Как раз сейчас он укладывал бы Руфь и Джошуа в постель. Но он один-одинешенек и чувствует смертельную усталость.

– Господи, – взмолился он, – Господи, прошу Тебя, защити моих детей. Верни их мне. Пожалуйста, положи конец этому кошмару.

Утро среды.

Начальную школу Бэконе-Корнера пропитал тяжелый смрад демонов. Летевшие высоко в небе Натан и Армут не только чувствовали их присутствие, но и видели, как они снуют, роятся, кружат вокруг этого нового бетонно-кирпичного здания, которым город так гордился. Спортивная площадка перед школой была полна детей: около двухсот ребятишек с веселыми криками бегали и играли перед звонком, который возвестит о начале занятий. Тогда они соберутся в тех классных комнатах, где кишат темные духи – деятельные, как никогда прежде.

Два воина пролетели над школой, покрыли еще милю и, сделав крутой вираж, стали камнем падать вниз, медленно разворачиваясь в нужном направлении. Затем они вновь набрали скорость и на малой высоте легко понеслись через луга и кукурузные ноля, над усыпанными гравием дорогами, прямо, сквозь фонтаны брызг от дождевальных машин и наконец достигли старого курятника на ферме, расположенной по соседству со школой.

С громким хлопком расправив крылья, чтобы затормозить, они пролетели сквозь дощатую стену курятника ногами вперед. Там их встретил неумолчный кудахтающий хор восьмисот куриц-леггорнов, клюющих корм, несущих яйца и не замечающих их присутствия.

11

Они поспешили к противоположному концу длинного строения сквозь облака белых перьев, тонкой коричневой пыли и бесчисленные полчища куриц.

Тол стоял у окна, глядя на здание школы, которое было видно как на ладони.

Интересно, с какой стати ты выбрал для встречи такое место? – насмешливо спросил Армут.

– Из-за вида, – ответил Тол. Потом он снова перевел взгляд на школу, – Они работают над большим проектом, эти бесы, сил не жалеют.

– Праведники распространяют новости о детях Тома. Они молятся, – сказая Натан.

– И Господь внемлет молитвам, так что пока мы хорошо защищены. Но скоро начнется настоящее наступление. Поставь стражу вокруг Тома. Ему ни к чему дополнительные тревоги, пока он так подавлен.

– Будет сделано.

– Где сейчас Салли?

– Она прибыла в Клэйтонвиль и остановилась в метане. Шимон и Сцион следят за ней, но демоны Терги терзают ее, надеясь вернуть милость Разрушителя.

Тол напрягся:

– Какие демоны?

– Страх, Смерть, Безумие, – по памяти перечислил Армут. – Они и несколько других духов мучили девушку прошлой ночью и преследуют ее сегодня, стараясь сломить ее.

– А что Отчаяние?

– Терга послал его с сообщением к Стронгману. Это явно позабавило Тола.

– Как смело с его стороны. – Он снова перевел взгляд на школу. – Пусть Сигна и Мота расчистят путь в школу, организуют прикрытие, нанесут несколько отвлекающих ударов. Мы должны проникнуть в здание и выбраться оттуда незаметно для демонов. Что же касается Кри и Си, то они должны проделать то же самое в «Омеге» – а значит, им потребуется в два раза больше воинов, чтобы провести Салли туда и вывести оттуда живой и невредимой. Армут протяжно вздохнул.

– Опасное дело, капитан.

– И оно становится опаснее с каждым следующим нашим шагом. Что насчет номера в гостинице «Шредер-Мотор» в Фэйрвуде?

– Наши воины следят за тем, чтобы он оставался свободным. И старый тайник с кольцом в полной неприкосновенности.

Тол на мгновение задумался.

– Итак, эти участки фронта защищены. Теперь нам осталось только разыграть партию по всем правилам, тщательно рассчитывая каждый ход. – Он довольно улыбнулся. – Полагаю, Отчаяние с минуты на минуту явится с донесением к Стронгману.

– А кто из наших там?

– Гило.

Натан и Армут кивнули. В этом не было ничего удивительного.

Гило неоднократно замечал, что самое черное, самое ужас-ioe зло обычно свивает гнездо в самых прекрасных местах. Так было и на сей раз. Вокруг вздымались живописные зубчатые цепи гор, увенчанных снежными шапками. В прозрачном воздухе раннего утра видимость была неограниченной, веял легкий ласковый ветерок, над головой синело чистое небо. Густые заросли высоких сосен покрывали горные склоны, и хрустальные ручьи весело звенели, низвергаясь водопадами с ослепительно белых ледников. Внизу, в зеленой, покрытой полевыми цветами долине уютно разместился маленький городок Саммит, объятый тишиной и покоем.

Гило присвистнул, когда ему в голову пришла следующая мысль: все эти люди там, внизу, окруженные этой красотой, не видят плотно обступившего их со всех сторон зла, не чувствуют приближения ужасного вихря, который собирается поглотить их, неотвратимо наползающей тьмы, которая сначала ослепляет, а потом истребляет.

Он и еще несколько десятков воинов укрывались в лесу, за стволами сосен, не обнаруживая сияние славы. Гило не хотел, чтобы его заметили злые силы, видимые лишь взгляду духов – демоны, которые роились тучей, кружились угольно-черным смерчем над горным склоном всего в миле от городка. Прямо под этим смерчем лежала почти незаметная среди деревьев причудливая горная деревушка, живописное скопление нарядных домиков с извилистыми дорожками, тенистыми тропинками, восхитительными садами. Она так и манила к себе, так и дышала гостеприимством, покоем, красотой и братской любовью.

Здесь находился штаб Стронгмана, его передовой пост – средоточие зла, неумолимо расползающегося в разные стороны. Черные духи держались нагло и разнузданно, опьяненные все новыми и новыми победами над человеческими душами.

Гило неподвижно стоял, наблюдая за перемещениями демонов, оценивая силу и численность их войска. Да, приятно видеть их заносчивость и самонадеянность; в таком настроении демонов всегда легче застать врасплох. Но им недолго ликовать – Гило и его воины заметили недавнее прибытие одного жалкого скулящего демона, маленького посланника из маленького фермерского городка, и известия, принесенные этим демоном, несомненно изменят положение дел в очаровательной с виду деревушке. Последнее сражение было довольно трудным. Следующее же, похоже, станет подлинным кошмаром.

Крик! Издали донесся протяжный вой, и черный смерч судорожно зашевелился. Ряды демонов стали тесниться, стягиваться, сжиматься в еще более темную и плотную тучу.

– О... – сказал Гило. – Похоже, Стронгман получил сообщение.

– У-У!

Маленькое бесформенное тело Отчаяния растягивалось, сжималось и дрожало, наподобие черного мыльного пузыря на конце соломинки, когда демон пролетел через гостиную сельского дома и, громко хныча, шлепнулся на пол, похожий на старый грязный половик – трясущийся и подвывающий от ужаса. Вокруг него столпились князья тьмы и генералы демонского войска, громко шипя, брызгая слюной, дрожа от возбуждения, испуская вопли, изрыгая проклятия и густые клубы вонючего желтого дыма, похожего на сигарный. Сельский дом наполнялся тяжелым, с запахом гнили, туманом, который почти скрывал призрачные очертания демонов.

Им не понравились новости.

В глубине гостиной восседал Стронгман, испепелявший жалкого маленького беса яростным взглядом. Его огромные кошачьи глаза едва не выскакивали из орбит, из раздутых ноздрей вырывались клубящиеся струи серы. Огромный дух пытался решить, успокоился ли он немного или все-таки хочет еще раз швырнуть Отчаяние через всю гостиную.

Князья и генералы – числом около сотни – начинали поворачиваться друг к другу, возбужденно размахивать руками, с криками и шипением хлопать крыльями, задевая соседей; некоторые требовали объяснений, другие принялись выкрикивать обвинения, кто-то спрашивал, что делать дальше, а кто-то просто изрыгал проклятия.

Стронгман расправил огромные крылья от стены до стены и вытянул вперед руки:

– Тихо!

Воцарилась тишина.

Он сделал один огромный шаг на середину гостиной, и все демоны попятились назад, кланяясь и складывая крылья за спиной. Он сделал еще несколько шагов, гулко прозвучавших в тишине.

Потом Стронгман обратился к жалкой бесформенной груде на полу:

– Есть ли у тебя еще какие-нибудь известия для меня?

– Нет, мой Ваал!

– Больше никаких несчастий?

– Нет, мой Ваал!

– Больше никаких ошибок?

– Нет, мой Ваал!

Повелитель демонов на мгновение задумался.

Потом из черной дыры его рта, словно из жерла пушки, ядром вылетел приказ:

– Вон отсюда!

Мощной струи воздуха, вырвавшейся из пасти Стронгмана, было более чем достаточно, чтобы демон незамедлительно выполнил приказ. Он кубарем вылетел из дома и взмыл в небо, даже не успев расправить крылья.

Стронгман вернулся на свое место и с угрюмым видом тяжело опустился на импровизированный трон – каменную плиту у камина. Демоны выстроились ровными рядами вдоль стен по обе стороны от него. В темной гостиной, затянутой желтым туманом и пропитанной ядовитым смрадом, вновь воцарился порядок.

– Она жива, – злобно размышлял Стронгман вслух. – Мы отделались от нее, думали – навсегда, но потом она неожиданно появилась вновь. Мы пытались убить ее, но она до сих пор жива и.., находится под защитой.

Князья стояли неподвижно, словно статуи, ожидая следующих слов повелителя.

– У-У-У-У-А-А-А-Р-Р-Р!

Демонам пришлось вновь выравнивать дрогнувшие ряды.

– "Брокеи-Бирч"... – продолжал размышлять вслух Стронгман. – Такое замечательное сообщество людей, таких смелых и решительных. Исполненных готовности убивать. Но при этом таких.., таких недоумков – Он выпустил струю дыма, и побарабанил огромными пальцами, яростно сверкнув глазами в пустоту. – Эти люди.., почитатели нашего повелителя.., восхитительно злы и порочны, но иногда.., иногда они оступаются, прокладывая путь нам. Никакой расчетливости, никакой осторожности.

Итак, мы совершили грубую ошибку, и увертливая душонка выскользнула из наших рук и теперь представляет для нас еще более серьезную угрозу, чем раньше.

Один из князей тьмы с поклоном выступил вперед:

– Мой повелитель думает отказаться от Плана? Стронгман выпрямился и с грохотом опустил кулак на каменную плиту.

– Нет!

Князь вернулся в строй под осуждающими взглядами соратников.

– Нет, – прорычал Стронгман, – только не от этого Плана. Слишком многое поставлено на карту, слишком многое уже сделано и подготовлено. Слишком велики ожидания, чтобы позволить одной жалкой женщине, одной ничтожной душонке разрушить все!

Отвратительный дух попытался расслабиться: он откинул голову и провел по губан желтым языком.

– Такой великолепный город, – задумчиво проговорил он. – Праведники Божьи так малочисленны, так бедны.., а наши люди так сильны, так многочисленны, так.., так деятельны! Мы положили столько трудов на то, чтобы создать опорный пункт в этом городе. Ах.., и кто знает, сколько времени ушло на это?..

– Двадцать три года, Ваал, – услужливо подсказал один из демонов.

Стронгман яростно сверкнул на него глазами.

– Благодарю. Я знаю.

Андреа решительно толкала тележку перед собой и, почти не глядя, хватала с полок банки с маринованными овощами и пакеты с приправами. Она хотела поскорее уйти из магазина, пока снова не столкнется с этим человеком, пока ее дети снова не увидят его. Никто никогда еще не выводил ее из себя так сильно. Какая наглость со стороны Харриса!

За Андреа следовал маленький дух раздора. Его нервически дрожащие крылья находились в постоянном возбужденном движении, а крикливая пасть была в два раза больше, чем требуется существу его размеров. Он скакал по банкам и коробкам на полке, перепрыгивая через пачки крекеров и упаковки с бумажными полотенцами.

"Он все время лгал тебе! – вопил бес в ухо Андреа. – И ты знаешь, что пастор Марк тоже лжет, пытаясь выгородить его! Ты не знаешь и половины того, что творилось в этой школе.

По противоположной полке, лихо прыгая через пачки с мукой и сахаром и бутылки с маслом, бежал бес по имени Сплетник, который заполнял паузы в речах товарища.

«Сексуальный маньяк! У него проблемы сексуального характера! Иначе и быть не может! Лучше поинтересуйся, не знает ли кто чего! Никогда не знаешь, чего ожидать от этих людей! Поговори с Джуди Уэринг! Она наверняка в курсе!»

Чем больше Андреа думала об этом скандале в христанской школе, тем в большую ярость приходила. «За этого Тома Харриса надо молиться», – подумала она.

Но сама она не усердствовала в молитвах.

Уши Маллигана пылали так ярко, что почти светились.

– Коул! Ты у меня вот-вот вылетишь со службы!

Маллиган навис над столом Бена, словно подгнившее дерево, готовое рухнуть. Бену хотелось встать, чтобы не оказаться раздавленным, и не вставал он только потому, что сержант мог счесть это движение вызывающим.

Маллиган наставил палец – казалось, тоже красный от гнева – прямо Бену в лицо.

– Ты был на днях на ферме Поттеров?

– Да, в среду вечером, сэр, – ответил Бен, мысленно отметив, что он назвал Хэролда «сэр». «Вот это да! Похоже, я напуган».

– И кто, интересно, приказал тебе поехать туда?

– Я сделал это по собственной инициативе, сэр. У меня было немного свободного времени, и я...

– Значит, по-твоему, ты можешь совать нос не в свои дела без разрешения вышестоящих лиц – я правильно понял?

Бен набрал побольше воздуха в грудь и медленно выдохнул, прежде чем ответить. Сейчас ему нужно держаться осторожно, поскольку он раздражен.

– Я не знал, сэр, что доступ на ферму Поттеров запрещен офицеру полиции – который к тому же получил приглашение и радушный прием от самой миссис Поттер.

– А небольшой визит на фабрику? Как насчет этого?

– Там меня тоже встретили довольно радушно.

– А я говорю, ты злоупотребляешь своими полномочиями! Теперь Бен поднялся с места и выпрямился во весь рост.

– Возможно, вам будет интересно узнать, что я выяснил, сержант Маллиган.., сэр.

– Если это о Салли Роу, забудь! Дело закрыто, потому что я так сказал!

– Миссис Поттер и Эбби Грейсон, работающая на фабрике Бергена, одинаково описали Салли Роу. Это женщина тридцати пяти – тридцать восьми лет, ростом около пяти футов шести дюймов, с длинными рыжими волосами.

– И что с того?

– Женщина, найденная на ферме Поттеров, была моложе, и у нее были черные волосы – вероятно, до плеч, но никак не длиннее.

Маллиган сочувствующе улыбнулся. Он положил свою огромную ручищу Бену на плечо и снисходительно заговорил:

– Коул.., да брось ты. Ты же видел ее лишь мельком. Ума не приложу, что тебе втемяшилось в голову?

– Хэролд.., почему дом обыскивали? Вы давали разрешение на обыск?

– Конечно давал. Мы искали какие-нибудь улики.

– Какие улики? Вы же сказали, что это самоубийство.

– Обычная формальность. Твой рабочий день уже кончился?

– Миссис Поттер просила передать вам: она хотела бы, чтобы люди, перевернувшие все вверх дном, навели в доме порядок.

– Об этом я уже позаботился... Не забивай голову пустяками.

– А куда делся пикап Салли Роу? Маллиган как-то странно посмотрел на Бена.

– Какой пикап?

– Салли Роу всегда ездила на синем пикапе «шевроле-65». Вчера я дал миссис Поттер просмотреть наш автомобильный каталог, и она показала мне модель. Этого пикапа нет нигде в округе. Салли должна была вернуться на нем с работы в тот вечер, когда предположительно покончила жизнь самоубийством. Я подумал, не забрали ли автомобиль те люди, которые обыскивали дом?

Маллиган казался несколько встревоженным.

– Я ничего об этом не знаю.

– И раз уж мы затронули эту тему... У меня все из головы не выходит та окровавленная рубашка. Коронер хотя бы проверил, какой группы кровь? На месте происшествия было полно свидетельств насилия и борьбы. А положение тела... Та женщина вовсе не повесилась!

Маллиган повернулся спиной к Бену, тяжело прошагал в свой кабинет и вернулся с какими-то бумагами в руке. Он швырнул их на стол Бена.

– Вот! Заключение окружного коронера о смерти Салли Роу! Читай сам! Умерла от удушья при повешении. Никакого убийства, никакой борьбы, ничего! И если ты не согласен с заключением коронера, почему бы тебе не явиться к нему с предложением осмотреть еще одно тело?

– Возможно, скоро еще одно тело появится. Маллиган сгреб Бена за грудки. Сверля его бешеным взглядом, он прошипел сквозь стиснутые в ярости зубы:

– А ну осади! Ни звука больше! – Бен ничего не сказал, но и не взял свои слова обратно. Маллигану это крайне не понравилось. – Твой рабочий день кончился на сегодня, офицер Коул. И если ты хотя бы еще раз заикнешься об этом деле, можешь распрощаться со службой – понял?

Маллиган отпустил Бена, слегка отпихнув от себя. Бен попытался разгладить помятую форменную рубашку.

– Я буду наблюдать за тобой, парень. Внимательно наблюдать. Ты забудешь о деле Салли Роу, понятно? Один неверный шаг – и я с превеликим удовольствием сорву этот значок с твоей груди!

12

«Да, пожалуй, эти ребята настроены серьезно».

Уэйн Корриган сидел за своим столом по окончании рабочего дня и пил последнюю чашку кофе из термоса, просматривая письменные возражения, составленные Марком Ховардом, Томом Харрисом и членами правления церкви, в ответ на временный судебный запрет, наложенный на школу.

Здесь приводились все обычные доводы в пользу телесных наказаний – конечно, цитаты из Книги Притчей, касающиеся розог, и пункт школьного устава, в котором обстоятельно описывалась процедура наказания. Подпись Люси Брэндон под договором о зачислении ребенка в школу свидетельствовала о ее полном согласии с уставом последней, поэтому оспорить эту часть обвинения будет нетрудно.

Что же касается доводов против запрета на «дальнейшие проявления религиозного фанатизма, могущие пагубно отразиться на умственном и эмоциональном состоянии ребенка, а равно его социальном благополучии, или излишне интенсивного религиозного обучения, могущего оказаться вредным», то члены правления церкви тщательнейшим образом исследовали данный вопрос и цитировали одно за другим библейские изречения, в которых говорилось о существовании, злонамеренности, злодеяниях демонов и необходимости «изгонять» их, а равно толковалась основная идея Евангелия. Конечно, речь здесь идет о свободе вероисповедания, закрепленной Конституцией...

Но изгнание дьявола из десятилетнего ребенка? Из несовершеннолетней девочки, и без согласия родителей? Разве устав школы дает основания для подобных действий? Разве миссис Брэндон давала согласие на такое обращение с дочерью?

Корриган бессильно откинулся на спинку кресла. Дело слишком серьезно, и ставки слишком велики. Он чувствовал почти непомерный груз ответственности.

Да. Специалисты из ААСГ нашли нужный ход; если они повернут дело таким образом, Конституция будет значить не больше пачки туалетной бумаги – ведь дело касается детей.

«Ну что, Корриган, опять попался? Ты слишком легко сказал „да“. Теперь до слушания осталось двенадцать дней. Сделай же что-нибудь».

– Господи, – мысленно начал молиться он. – Я опять увяз по уши. Мне нужна Твоя помощь, чтобы выпутаться из этого отчаянного положения.., чтобы всем нам выпутаться".

Он принялся писать отчет для представления в суд, стараясь охватить в нем все жалобы, содержащиеся в исковом заявлении. Факт злоупотребления федеральными фондами оспорить легко; отвести обвинения в религиозной дискриминации – раз плюнуть; но вот дальше начинается самое сложное – и Корриган принялся страстно молиться, приступая к каждой следующей строчке.

***

Утром в понедельник, через неделю после того, как увезли Руфь и Джошуа, Тому позвонила неизвестная дама из Комитета по защите детей. Без предварительного согласования с ним и какого-либо иного предупреждения, кроме этого звонка, Тому назначили время свидания с детьми – продолжительностью в один час и под присмотром работника патронажа. Свидание должно было состояться в одиннадцать утра в понедельник в здании суда Клэйтонвиля.

Том еле успел к назначенному часу, он завел автомобиль на стоянку для посетителей у здания суда в 10.52. Глядя в зеркало заднего обзора, он еще раз проверил свой внешний вид: дрожащими руками поправил галстук, пригладил волосы. Его слегка поташнивало от волнения. Он схватил сумку с Детскими вещами, закрыл машину и стремительно взбежал по бетонным ступеням старого каменного здания.

Просторный прохладный вестибюль с мраморным полом и стенами выглядел мрачно и впечатляюще. Каждый шаг отдавался громким эхом, словно публично извещая о его приходе, и Том чувствовал себя здесь совершенно беззащитным.

Мимо проходили юристы, клерки, обычные посетители, и он боялся встретиться с кем-нибудь взглядом. А вдруг кто-то видел его лицо по телевизору или в газете? Едва ли у него попросят автограф.

Девушка в справочном спросила его имя и предложила подождать на жесткой деревянной скамье у стены.

– Я сообщу о том, что вы пришли, – сказала она.

Том сел и медленно погладил подбородок, устремив глаза в мраморный пол. Он чувствовал страшное раздражение, но знал, что не может обнаружить свои чувства, не может дать волю гневу, если не хочет осложнить и без того неприятную ситуацию.

Он продолжал молиться: «О Боже, что мне делать? Я даже не знаю, что сказать».

Естественным образом он подумал о Синди, которой вот уже три года не было в живых. В трудные времена, подобные нынешним, он всегда вспоминал о том, как сильно нуждался в ней и как много потерял с ее смертью. Да, Том уже оправился от первого страшного удара, но порой, в самые черные периоды жизни, когда требовалось величайшее напряжение душевных сил, он по привычке устремлялся к ней мыслями, думал о ней, разговаривал с ней, изливая свою боль. Но тогда возвращалось все то же неусыпное сознание, горькое понимание того, что она ушла безвозвратно, оставив после себя лишь неотступную тень скорби.

«Синди, – думал Том, – ты просто не поверишь, что тут происходит. Наверное, это и есть то самое преследование, о котором предупреждали нас Иисус и апостолы. Наверное, подобная угроза всегда казалась нам чем-то бесконечно далеким – чем-то, что могло произойти в Советской России или, скажем, во времена Римской империи, но не здесь, не сейчас. Я никогда не предполагал, что такое случится со мной. И, тем более, с нашими детьми».

Он вытащил из кармана носовой платок и вытер набежавшие на глаза слезы. Дети не должны видеть его таким – кроме того, что подумают эти чиновники?

– Мистер Харрис?

Том судорожно глотнул воздух и отчаянным усилием попытался взять себя в руки. «Том, чтобы ни происходило, держись дружелюбно! Не давай ей никаких оснований для дальнейших действий против тебя!»

Перед ним стояла Ирэн Бледсоу.

– Конечно, вы помните меня? – сказала она, усаживаясь рядом с ним на скамью.

– Да. – Том счел подобный ответ вполне нейтральным.

– Прежде чем отвести вас наверх, к детям, я должна напомнить вам, что право посещения детей является привилегией, которой вас могут лишить в любой момент. Мы надеемся, что вы будете вести себя наилучшим образом и неукоснительно выполнять все мои указания. Дотрагиваться до детей вам запрещается; вы должны оставаться на своей стороне стола. Вам запрещается задавать им какие-либо вопросы, касающиеся места их пребывания. Я имею право отклонить любой вопрос, который сочту неуместным, и закончить свидание в любой момент, когда сочту это необходимым. Вам все понятно?

– Но... Миссис Бледсоу, у меня будет возможность обсудить с вами происшедшее? Я хочу прояснить всю эту историю и забрать детей домой.

– Пока это невозможно; наше расследование еще не закончено.

– Какое расследование? Мне никто ничего не говорит, и я даже не мог дозвониться до вас.

– Мы сейчас очень загружены работой, мистер Харрис. Вам надо просто набраться терпения.

В душе Тома закипел гнев, даже жажда мести – некое чувство, совсем нехристианское (он это понимал), но совершенно неудержимое. Он молчал, не в силах найти достаточно корректных слов.

– Так вам все понятно? – повторила Ирэн Бледсоу более суровым тоном.

Тому оставалось лишь дать ответ, которого от него ожидали:

– Да.

– Что у вас в сумке?

Том открыл сумку, показывая содержимое.

– Я принес кое-какие вещи для детей. Они оставили дома свои Библии, так что я принес их, а также ручки и блокноты.

– Прекрасно. – Ирэн Бледсоу взяла сумку. – Следуйте за мной.

Она энергично зашагала прочь, громким цоканьем каблуков извещая всех в вестибюле о своем присутствии. Том старался ступать как можно тише; такого рода внимание ему не требовалось.

Женщина поднялась по винтовой мраморной лестнице на второй этаж, проследовала по галерее, которая тянулась вдоль передней стены здания, и вошла в тяжелую, устрашающего вида дверь с медными петлями и шарообразной ручкой весом не менее двадцати фунтов. Они миновали неприветливую, скудно обставленную приемную с единственным высоким узким окном, пропускающим бледный свет дня. Перед сводчатым проемом справа с несколько скучающим видом стоял охранник. Том проследовал за миссис Бледсоу мимо охранника и прошел под арку.

Сердце бешено подпрыгнуло у него в груди, и глаза наполнились слезами.

Там, за столом – с дальней от входа стороны – сидели Руфь и Джошуа. При виде Тома они мгновенно очутились на ногах и бросились к нему с возбужденными криками: «Папа! Папа!»

Ирэн Бледсоу расставила руки в стороны и преградила детям дорогу.

– Сядьте сейчас же! Сядьте за стол!

– Я хочу к папе! – закричал Джошуа.

– Папочка! – сумела только проговорить Руфь, протягивая к Тому руки.

Он не мог обнять детей. Он не мог дотронуться до них. Он мог только плакать.

– Сядьте, милые. Делайте, как говорит миссис Бледсоу. Руфь начала всхлипывать, с трудом сдерживая рыдания.

– Папочка...

– Я люблю тебя, Руфь! Папа любит вас. Ну давайте же, сядьте. Все будет в порядке.

Ирэн Бледсоу крепко взяла детей за руки и отвела на место.

– Мистер Харрис, вы можете сесть на этот стул напротив детей. И не забывайте, о чем мы с вами говорили внизу.

«Мы ни о чем не говорили, – подумал Том. – Вы отдавали распоряжения, а я сидел и слушал».

Он медленно отодвинул стул и сел. Не желая тратить время на слезы, он попытался успокоиться, вытащил из кармана носовой платок и снова вытер глаза.

– Ну как вы, ребятки?

– Я хочу домой, папочка, – проговорила Руфь, все еще всхлипывая.

Джошуа старался держаться мужественно и тоже вытер глаза.

– Мы скучаем по тебе.

– Миссис Бледсоу хорошо заботится о вас? На этот вопрос ответила миссис Бледсоу:

– Ваши дети находится в очень хороших руках, мистер Харрис. И думаю, это первый и последний вопрос такого рода.

Том бросил на нее яростный взгляд. Он не мог скрыть свой гнев.

– Тогда мне хотелось бы по окончании свидания задать несколько вопросов вам.

Она улыбнулась, стараясь оставаться любезной в присутствии детей.

– Мы обсудим это позже.

Том с первого взгляда заметил шишку на лбу Руфи. Теперь он получил возможность спросить:

– Что у тебя с головой, Руфь?

Бледсоу резко вмешалась в разговор, даже немножко приподнявшись со стула.

– Это не подлежит обсуждению! Уверена, вы понимаете!

– Я ударилась в машине, – сказала Руфь.

– Руфь! Прекрати разговоры на эту тему, или я уведу тебя отсюда!

Девочка начала плакать – теперь от бессильного гнева.

– Но почему?

– Все в порядке, Руфь, – сказал Том. – Мы не должны говорить об этом. – Он перевел взгляд на Джошуа. – Ну и чем.., э-э.., вы занимаетесь тут, ребята?

Джошуа чувствовал себя совершенно несчастным и не пытался скрыть этого.

– Ничем. Сидим и смотрим телевизор. Том очень огорчился, но не показал виду.

– О, миссис Бледсоу разрешает вам смотреть телевизор?

– Нет, миссис Хенли разрешает... Надзирательница мгновенно встрепенулась.

– Джошуа, мы не имеем права говорить о наших воспитателях. Это секрет.

Том попытался снова перевести разговор в безопасное русло.

– Ну.., а как насчет чтения? Вы читаете какие-нибудь хорошие книги?

– Нет, – сказала Руфь.

– У них тут есть компьютерные игры, – подал голос Джошуа. – Довольно забавные.

– А.., тут есть другие дети, с кем можно поиграть? – Том внутренне сжался, задавая этот вопрос, но Бледсоу не стала возражать.

– Да. Один мальчик по имени Тедди, и еще один – Люк Но они мне не нравятся.

– О...

– Они старше и дразнят нас.

– Дразнят?

– Ну да. Толкаются и говорят плохие слова. Они не христиане.

Руфь поджала губы и сказала:

– Люк меня обзывает.

– О, Руфь, это очень плохо. Ты пыталась подружиться с ним?

Глаза девочки снова наполнились слезами.

– Я хочу домой!

– Я тоже этого хочу.

Тук-тук-тук. Ирэн Бледсоу предостерегающе постучала пальцем по столу и угрожающе посмотрела на Тома.

Вероятно, Джошуа заметил этот знак. Он был наблюдательным парнишкой.

– Руфь ударилась головой о дверцу машины.

– А ну-ка прекрати! – вмешалась Бледсоу. Том взглянул на женщину, стараясь сохранять спокойное выражение лица.

– Какой машины, миссис Бледсоу?

Миссис Бледсоу приподняла брови и чуть наклонила голову вперед – с самым снисходительным видом.

– Мистер Харрис, мы давно поняли, что дети обычно сочиняют самые нелепые истории, чтобы выгородить родителей.

Том понял, что она имела в виду. Он постарался – огромным, просто невероятным усилием – сохранять спокойствие и благожелательность.

– И какую же историю сочинили Руфь и Джошуа, миссис Бледсоу?

Она вздернула подбородок и, казалось, посмотрела на Тома сверху вниз.

– Мистер Харрис, я понимаю, насколько вас должна тревожить эта рана на голове Руфи. Но вы сами знаете о ее происхождении, равно как и мы. Я уверена, что спустя некоторое время, когда дети избавятся от своих страхов и обвыкнутся в новых условиях, они смогут рассказать нам всю правду. На этом, полагаю, мы закончим свидание. – Она поднялась с места. – Дети, попрощайтесь с отцом.

– Мы же только что пришли! – сказал Джошуа.

– Я не хочу уходить! – личико Руфи жалобно скривилось.

– Дети, мы уходим! – отрезала миссис Бледсоу.

– Одну минутку! – сказал Том. Свидание все равно закончилось, и он решил попытать счастья. – Джошуа, продолжай. Расскажи, откуда у Руфи эта шишка на лбу?

– Мы чуть не попали в аварию...

– Джон! – взвизгнула миссис Бледсоу.

Охранник зашел в помещение, просто давая знать о своем присутствии. Том не хотел новых неприятностей, поэтому не двинулся с места.

Бледсоу схватила детей за руки.

– Мистер Харрис, я предупреждала вас, чтобы вы держали себя в руках. И можете быть уверены: я напишу в рапорте о вашем поведении!

– Что именно в моем поведении вам не понравилось? То, что я грыз ножку стула, или то, что повыбивал все стекла в окнах?

Бледсоу потащила детей к выходу. Том вскочил на ноги, готовый броситься на помощь, но охранник преградил ему путь – точно так же преграждал ему путь Маллиган неделю назад. Все повторялось снова, прямо на глазах Тома. Миссис Бледсоу опять тащила плачущих Руфь и Джошуа за руки, опять уводила их от него. Она уже приблизилась к двери. Том хотел помешать ей, догнать и остановить ее.

Но не мог. Он мог лишь смотреть на происходящее.

– Какая авария, Джошуа? – спросил он.

– Дети, идемте! – прокричала Бледсоу, вытаскивая их в приемную.

– Я ударилась головой, – повторила Руфь. – Она слишком резко затормозила, и я ударилась головой. Джошуа воспользовался удобным случаем:

– Она проехала мимо знака «стоп» и чуть не врезалась в синий пикап! Руфь ударилась головой о дверцу машины!

– Она? Ты говоришь о миссис Бледсоу?

Бледсоу уже вытащила Руфь за дверь и теперь резко потянула за руку Джошуа, не давая ему ответить. Но мальчик успел утвердительно кивнуть отцу, прежде чем исчезнуть за дверью.

– Дети, я горжусь вами! По-настоящему горжусь! Я люблю вас!

Они скрылись с глаз.

– Подождите несколько минут, – сказал охранник, загораживая Тому дорогу.

Том снова сел за стол. Охранник прошел к двери, чтобы обеспечить миссис Бледсоу безопасное отступление.

Том заметил коричневую бумажную сумку на полу. Ирэн Бледсоу оставила пакет, и дети не получили свои Библии и письменные принадлежности. Даже таким образом Том не мог дотронуться до детей.

– Окей, – сказал охранник. – Теперь можете идти. Выполнив свои обязанности, охранник вышел за дверь, оставив Тома одного в холодной пустой комнате.

– О Господи...

Том больше не мог сдерживаться. Слезы заструились по его лицу.

Но это были не просто слезы горя и, конечно же, не слезы отчаяния. Он увидел детей, и они поделились друг с другом какими-то сокровенными чувствами, несмотря на присутствие этой Бледсоу, несмотря на присутствие охранника. Он знал, что души их соприкоснулись, что сердцами они по-прежнему вместе. Конечно, видеть детей всего несколько минут было явно недостаточно. Такое холодное и строго регламентированное свидание никого не может удовлетворить. Но сейчас Тому было довольно знать, что Руфь и Джошуа любят его. Они любили своего папу. И хотели быть с ним.

Теперь все его сомнения рассеялись. Мучимый болью, терпящий гонения и гнусную клевету на свое имя, в какой-то момент он вдруг начал сомневаться в справедливости своей позиции. Звучавшие в голове Тома голоса обвиняли его в ужасных грехах, о которых он и не догадывался. Том пытался не внимать этой лжи, но голоса звучали так настойчиво, что он стал задумываться, а все ли с ним в порядке, может, он просто чего-то не замечает за собой? Может быть (внушали ему голоса), он заслужил все это.

Но сейчас Том знал: он по-прежнему чист и по-прежнему заслуживает любви своих детей перед Господом. И знать это наверняка было так замечательно!

***

Бен и Леонард стремительно вошли в придорожную закусочную Дона, стараясь принять небрежный вид обычных посетителей – несмотря на то, что они были в полной полицейской форме, с дубинками, пистолетами и рациями на поскрипывающих портупеях. Взоры всех присутствующих мгновенно обратились к ним.

Задержание! За происходящим стоило понаблюдать, чтобы по возвращении домой все рассказать в подробностях. Подрядчики, сидевшие у стойки, и водители грузовиков, сидевшие за столами, отвлеклись от обеда и мерно двигали щетинистыми подбородками только для того, чтобы проглотить последний кусок бутерброда и последнюю ложку супа. Некоторые продолжали начатый ранее разговор – исключительно для того, чтобы выглядеть естественно, но все пристально следили за полицейскими, в этом можно не сомневаться.

Кто-то произнес имя – сначала невнятно, потом громче, и оно прокатилось по залу, перекрывая нестройный гул голосов.

– Кранц. Да, малыш Кранц. Вон он, там.

В конце стойки сидел Кайл Кранц под бдительным оком лысого и толстого Дона Мерфи, владельца закусочной, и двух молодых фермеров – отлично сложенных для того, чтобы скирдовать сено, кряжевать бревна и загонять в угол магазинных воров.

– Привет, Кайл, – сказал Бен. – Ну, что на сей раз?

– Поймал его, когда он запустил руку в кассу, – сказал Дон. – Он рванулся было к двери, а тут как раз Боб и Джек входили, они-то и постерегли его до вашего приезда.

– Сколько он взял? – спросил Леонард.

– Восемьдесят пять долларов, – сказав Дон, указывая на пачку банкнот на стойке.

Леонард смерил Кайла пристальным оценивающим взглядом. Это был мальчишка лет пятнадцати, тощий как спичка, со спутанными черными космами. Его прыщавое лицо с воспаленными водянистыми глазами хранило тупое бессмысленное выражение.

– Знаешь, сынок, – сказал Леонард, – у меня есть основания полагать, что у тебя имеется при себе что-нибудь незаконное. Будь любезен, выверни-ка карманы.

Кайл колебался.

– Ты слышал, что тебе велено, – сказал великан Джек, угрожающе наклоняясь к мальчишке и для пущей выразительности сдвигая шляпу на лоб.

– Если тебе трудно, можем помочь, – добавил Боб. Кайл начал выворачивать карманы. Сначала он положил на стоику горстку мелочи, затем упаковку папиросной бумаги.

– Теперь карманы куртки, – приказал Леонард.

Кайл поколебался, потом совсем сник и вытащил из кармана куртки полиэтиленовый пакетик, наполненный измельченными зелеными листьями.

Входная дверь открылась.

– Эх-х... – вздохнул Дон, сожалея о том, что не увидит продолжения. – Посетитель.

Бен бросил взгляд на вошедшего. Это был красивый, хорошо одетый мужчина средних лет. Бен узнал его: Джои Парнелл, окружной коронер.

Леонард разбирался с Кранцем. Бен тихо сказал:

– Слушай.., с парнишкой все ясно. Может, я пока перекинусь парой слов с Парнеллом... Леонард пожал плечами:

– Валяй.

Бен прошел к другому концу стойки, где сидел на высоком табурете Парнелл, просматривая нехитрое меню.

– Простите, – сказал Бен.

– Вы – Джои Парнелл? Парнелл поднял глаза и улыбнулся.

– Да. – Бен представился.

– Вы можете уделить мне минутку? Парнелл не возражал. Бен сел на соседний табурет, соображая, с чего лучше начать разговор.

– Чисто конфиденциально, неофициально... – заговорил он, чувствуя, что слова его звучат несколько глуповато. – Я хотел спросить вас, что вам удалось установить в ходе расследования самоубийства Салли Роу?

Парнелл снова уткнулся в меню, ясно показывая, что данная тема его совершенно не занимает.

– Я веду множество дел, офицер Коул. Что именно вас интересует?

– Ну.., я знаю, это звучит несколько странно, но.., вы сумели точно идентифицировать тело?

Парнелл взглянул на Бена с таким видом, словно тот шутил.

– Надеюсь, да. Я был бы плохим коронером, если бы не мог даже установить, чье тело обследую.

Бен понимал, что выглядит глупо, но упорно продолжал:

– А что насчет той клетчатой рубашки с пятнами крови? Вам передали ее?

Парнелл ответил не сразу. Казалось, он затруднялся вспомнить.

– М-м-м... Да, кажется передали.

– И группа крови совпадает?

– Что вы имеете в виду?

– Ну как, совпадает ли группа крови на рубашке с группой крови погибшей женщины?

Парнелл широко улыбнулся и снова уставился в меню.

– Не знаю. Кажется, я не проверял. С какой стати?

– А на теле погибшей были какие-нибудь раны, объясняющие наличие крови на рубашке?

– Я...я не помню.

– А какова была причина смерти? Кажется, в вашем заключении говорилось об удушье вследствие повешения?

– М-м-м... Верно. Это я помню.

– Я был на месте происшествия, мистер Парнелл. Все, что я там увидел, свидетельствует о насильственной смерти, а вовсе не о самоубийстве. Кроме того.., тело не висело. Оно валялось на земле, явно кем-то брошенное.., и без веревки на шее.

Парнелл просто смотрел на Бена и слушал, не произнося ни слова.

Бен настойчиво продолжал:

– А вы не можете.., просто для большей ясности.., описать внешность погибшей?

К ним подошел Дон, и Парнелл заказал бутерброд с говядиной и порцию супа. Коронер явно тянул время и, казалось, радовался возможности отвлечься от беседы с молодым пытливым полицейским.

Бен вежливо ждал. Наконец Парнелл повернулся к нему и с сухой улыбкой сказал:

– Нет, офицер Коул, не могу. Это показалось Бену странным.

– Это что.., информация, не подлежащая разглашению?

– Совершенно верно.

– Ну а цвет ее волос? Я помню, что видел черноволосую женщину лет двадцати пяти-тридцати, среднего роста...

– Может у вас есть какие-нибудь другие вопросы? Бен замолчал, подумал и задал другой вопрос.

– После посещения фермы Поттеров и разговора с коллегой я пришел к заключению, что что-то пропало – вероятно, какая-то вещь, принадлежавшая погибшей женщине. Вы случайно не знаете, что именно все ищут? Парнелл явно начинал нервничать.

– А вот этот ваш вопрос я совсем не понимаю.

– Сержант Маллиган послал кого-то обыскать дом, и мне известно, что он спрашивал вас о чем-то...

– Это не подлежит обсуждению, сэр! – Парнелл обнаруживал все признаки раздражения.

Бен решил не трогать эту тему. Но тогда что еще?

– Э-э.., если позволите, еще один вопрос.

– Один, – подчеркнул Парнелл.

– Я могу увидеть тело? Парнелл усмехнулся.

– Боюсь, нет. Тело кремировано. Итак, я удовлетворил ваше любопытство? Бен улыбнулся.

– Конечно. Большое спасибо, мистер Парнелл. Извините за беспокойство.

– Отлично.

Парнелл развернул номер «Хэмптон Каунти Стар» и погрузился в чтение. Бен присоединился к Леонарду, который уже произвел арест Кайла Кранца, и они проследовали к полицейской машине.

13

Салли Роу находилась далеко от Бэконе-Корнера; она сидела на жесткой скамье в здании автовокзала в другом городе, похожая на путешествующую автостопом бродягу – в старых джинсах и синей куртке, с заплетенными в косу и спрятанными под кепку волосами; более приличная одежда лежала в большой спортивной сумке, стоявшей рядом на скамейке. Салли не обращала внимания на проходящих мимо пассажиров с хнычущими детьми, на расстеленные на скамейках газеты, на скомканные фантики от жевательной резинки на полу, на пронзительный голос диспетчера, регулярно объявлявший о прибытии и отправлении автобусов. Ее автобус отходит через час. Весь этот час она будет писать, положив блокнот на колено. Это будет письмо – первое письмо – Тому Харрису.

«Уважаемый мистер Харрис!»

Салли остановилась. «С чего начать? Он даже не знает, кто я такая. Пожалуй, ему я могу сказать это».

"Не знаю, с чего начать письмо; ведь мы с вами даже незнакомы. Но позвольте мне представиться и объяснить причины, побудившие меня обратиться к вам. Вероятно, для этого потребуется не одно письмо, а несколько. Возможно, ко времени написания последнего письма обоим нам все уже станет ясно.

Меня зовут Салли Роу. В недавнем прошлом я работала шлифовальщицей на фабрике Бергена по изготовлению дверей. Возможно, вы видели в газете сообщение о моем самоубийстве. Уверяю вас, я действительно та самая Салли Роу, о которой говорилось в газетной заметке, и совершенно очевидно, что я жива.

Позвольте мне рассказать вам, что произошло на самом деле".

Салли снова увидела все как наяву, когда стала подбирать слова для рассказа.

Это был совершенно обычный день, чрезвычайно утомительный и скучный. Работа на фабрике всегда была скучной, особенно в шлифовальном цехе, за шлифовальным станком, который гудел, визжал и вибрировал так, что, казалось, мозги вот-вот собьются в молочный коктейль. После полного рабочего дня – и положенной нормы в двадцать пять дверей – она наконец подъехала на своем старом синем пикапе к дому. Она страшно устала, чувствовала привкус древесной пыли во рту и мечтала только о том, чтобы принять душ, быстро перекусить и лечь спать.

Но ей нужно было позаботиться о козах: козе Бетти и двух козлятах, Баффе и Барте. Главным образом о козлятах. Козла и козочку Салли унаследовала от одной работницы фабрики, которая не имела возможности содержать животных. Козла Салли продала, а козу оставила – и теперь стала владелицей мамы и двух детенышей, самых славных и добрых друзей в мире, которые всегда были рады ее возвращению домой.

Салли поставила машину возле дома и направилась в загон. Сначала она поздоровается с ними, по обыкновению расскажет своим бессловесным слушателям о том, как прошел день, а потом пойдет домой и рухнет в постель.

Козы были явно возбуждены. Они искренне обрадовались ее появлению, но по-видимому их что-то тревожило.

– Ну-ну.., успокойтесь... Мамочка вернулась...

Салли зачерпнула ведром комбикорм из стоявшего возле дома ларя и прошла в калитку загона. Бетти принялась носиться кругами вокруг хозяйки, козлята продолжали с блеянием прыгать вдоль ограды.

Салли потрясла ведром, привлекая их внимание.

– Пойдемте, я угощу вас.

Она направилась к сараю, рассчитывая, что они последуют за ней и успокоятся. Должно быть, где-то поблизости бегает соседский пес. Ему страшно нравилось терроризировать ее коз.

Салли шагнула в сарай.

– Идите же сюда, все в порядке...

О ужас! Кто-то сзади накинул ей на шею веревку и начал душить, прежде чем она успела сообразить что к чему! Ведро выпало из ее руки, и корм рассыпался по земле. Невидимый убийца с невероятной силой затянул петлю на шее Салли и потянул веревку на себя, отрывая жертву от земли. Салли судорожно забила ногами и схватилась за веревку. Она задыхалась.

Она уперлась ногами в стену, с силой оттолкнулась от нее и вместе с невидимым противником рухнула на спину, прямо на кормушку, которая треснула под тяжестью двух тел. Веревка на шее ослабла, Салли вывернулась из петли, упала на пол и покатилась по соломе, судорожно глотая воздух.

Женщина в черном, с безумной ненавистью во взгляде, с ножом в руке! Убийца прыгнула на жертву, как леопард. Салли откатилась в сторону, нож скользнул по ее плечу, обжигая как огнем.

Отчаянно пинаясь и конвульсивно хватая пальцами солому и пыль, Салли попыталась выползти из угла, в который оказалась загнана. Женщина уперлась коленом ей в грудь и прижала к земле, снова накидывая веревку на шею. Салли лягнула женщину свободной ногой.

Бац! Словно тряпичная кукла, женщина со страшной скоростью отлетела к противоположной стене и ударилась о доски головой и всем телом – как будто какой-то великан схватил ее и отшвырнул туда. Салли почувствовала смутное удивление, поскольку ее пинок явно не был настолько силен. Она выползла из угла, не сводя взгляда с женщины. Та соскользнула вниз по стене, поднялась и шатаясь сделала несколько шагов – с пустым блуждающим взором и бессмысленно отвисшей челюстью.

Бац! Что-то ударило женщину с такой силой, что она подлетела высоко в воздух, шлепнулась на солому и осталась лежать там без движения – с неестественно вывернутыми вялыми конечностями, со свернутой шеей, все еще сжимая в руке веревку.

Я не стала рассматривать ее. Я просто выбралась из сарая, все еще отчаянно борясь с удушьем и думая только об одном: как бы остаться в живых. Помню, я прошла за калитку, упала на землю, и меня вырвало. Бетти и козлята убежали, и я не могу винить их в этом. Наверное, они правильно сделали".

Салли откинулась на спинку скамьи и задумалась, рассеянно постукивая ручкой по блокноту. Довольно странно начинать письмо таким образом. Возможно, дальше история станет более правдоподобной – нужно просто продолжать писать. Что ж, ей оставалось лишь попытать счастья.

"Что я могу еще сказать, Том? Могу ли назвать себя свидетелем, достойным доверия? Если вы спросите меня, кто я такая, мне придется ответить: не знаю. Многие годы я задавала себе этот вопрос и теперь думаю: а не затем ли я пишу вам, чтобы попытаться найти ответ на него?

Понимаете, Том, я хочу помочь вам. По-своему и на основании своего личного опыта я могу прочувствовать вашу ситуацию и понять вашу боль. Как потерянный человек без корней и жизненной цели в этом совершенно бессмысленном мире я не могу сказать вам, откуда происходит мое понимание несправедливости. Назовите это «сантиментами», назовите это «воспитанием», назовите это просто отчаянной попыткой постичь некую истину, погребенную под сводами устаревшей морали, – но я все равно чувствую: то, что происходит с вами, несправедливо, и я глубоко сострадаю вам".

Салли посмотрела на большие часы над дверями автовокзала. Согласно расписанию, ее автобус отходит через полчаса. Скоро громкоговоритель объявит о посадке.

"Если вы позволите мне, я с радостью буду действовать так, как будто в этой жизни есть что-то, имеющее истинное значение. Я с радостью совершу хотя бы один правильный поступок. Возможно, я просто выдумала собственные понятия о добрых делах в попытке убежать от отчаяния, в попытке убедить себя в том, что в конце концов жизнь не бессмысленна, – но мне нечего терять. Если отчаяние есть последняя истина, которая откроется нам, тогда позвольте мне хотя бы на время убежать от него. Если надежда есть пустой плод нашего воображения, тогда позвольте мне хоть немного пожить в мире фантазии. Кто знает? Возможно, в нем я найду некий смысл, некую цель, некую награду.

В любом случае я хочу вернуться в прошлое и кое-что выяснить – ради вашего блага и моего собственного. Надеюсь в скором времени поделиться с вами кое-какой полезной информацией – которой будет достаточно для того, чтобы вызволить вас из беды и прежде всего вернуть вам детей.

Пожалуйста, сохраните это письмо, даже если оно покажется вам странным, даже если вы не поверите ему. Скоро я снова напишу вам.

С искренним уважением".

Салли подписалась полным своим именем «Салли Бет Роу», осторожно вырвала исписанные листки из блокнота и свернула их. В дорожной сумке у нее была пачка конвертов. Еще в Бэконе-Корнере она узнала адрес Тома Харриса и записала его на обложке блокнота. Теперь она переписала адрес на конверт и засунула в него письмо. Еще не заклеив конверт, она поднялась с места и прошла в маленький вокзальный кафетерий, разменять банкноту на мелочь. Если она поторопится, то успеет отослать письмо до отправления автобуса в другой город.

Рядом с Салли шли Шимон и Сцион – с расправленными крыльями и обнаженными мечами. Пока что демоны прятались.

Шимон взглянул на письмо в руке Салли и сказал:

– Слово ее свидетельства.

– Именно, – подтвердил Сцион.

Терга, князь Бэконе-Корнера, был рад услышать добрые новости и наградил одной из своих редких улыбок Энго, маленького князя начальной школы.

– Значит обратили их в бегство, да? – сказал Терга, важно расхаживая взад и вперед по гудроновой крыше в сопровождении Энго.

Энго, удостоенный столь великой почести, пребывал на верху блаженства. Подумать только! Все подданные сейчас видят его в обществе князя Бэконс-Корнера! А ведь до сего дня Терга даже не знал имени маленького демона.

Энго был на высоте положения и докладывал, как подобает настоящему боевому командиру.

– Это было дерзкое нападение, мой Ваал. Невероятно огромный небесный воин атаковал меня на крыше, а другой атаковал стражников у входа в школу. Два воина проникли в здание, но мои солдаты мгновенно обратили их в бегство.

– Но вы победили всех врагов?

– В битве не на жизнь, а на смерть. Я чрезвычайно горжусь своими солдатами, которые дрались смело, яростно и бесстрашно!

– А я горжусь тобой, Энго, ибо ты доказал, что Бэконс-Корнер по-прежнему надежно охраняется и готов для начала наших боевых действий.

– Благодарю тебя, Ваал.

– Я объявляю благодарность тебе и твоим воинам, а засим покидаю...

Терга оборвал фразу на полуслове. Оба демона услышали знакомый звук и стали напряженно всматриваться в горизонт на востоке. Откуда-то из-за темной полосы леса доносился тихий ровный гул, который звучал все громче и становился все ближе.

– Что бы это могло быть? – недоуменно спросил Энго.

Бесы-обманщики и стражники, находившиеся в школе и вокруг здания, тоже услышали этот звук. Они на время оставили свои непосредственные обязанности и, треща и стрекоча крыльями, вылетали на школьный двор или выскакивали сквозь кровлю на крышу здания, откуда открывался лучший обзор.

Терга мощно взмахнул крыльями и взмыл над крышей. По-прежнему всматриваясь вдаль, он вытащил меч из ножен. Потом слегка напрягся и крикнул Энго и его солдатам внизу:

– Это наши!

– Кто?

Терга помрачнел и беспокойно потряс головой:

– Думаю, это Разрушитель со свежими силами, полученными у Стронгмана.

При этих словах тревожный гул прокатился по рядам солдат внизу.

Потом в миле от школы появились гости, похожие на эскадрилью бомбардировщиков, летящую на малой высоте. По меньшей мере сто выстроившихся клином демонов неумолимо приближались к городу. Вот уже можно различить багровое мерцание их мечей на темном фоне неясно очерченных крыльев.

Терга снова опустился на крышу.

– Энго, приготовь свое войско для встречи почетных гостей!

– Солдаты! – пронзительно крикнул Энго. Бесы шумно захлопали крыльями, по приказу командира собираясь и выстраиваясь на лужайке перед школой. Они молниеносно разбились на стройные шеренги. Эта разношерстная неряшливая шайка насчитывала около трехсот бесов: были тут и крохотные духи злобы, ненависти, мятежа; и огромные, неповоротливые духи насилия, вандализма, разрушения; и хитрые бесы-обманщики с бегающими глазами и коварными уловками. Все они приняли воинственный вид, все стояли ровными рядами – самые высокие сзади, самые низкие спереди – и все держали обнаженные мечи на груди наискось.

Эскадрилья Разрушителя пролетела над городом, протащив за собой незримую тень по всей длине Главной улицы и обдав ощутимым холодком людей внизу. Тень проплыла над пожарным депо и рядом домов вдоль железной дороги, и все собаки в округе начали выть.

Терга, Энго и все собрание демонов теперь видели командира отряда впереди, на самом острие клина. Они видели желтый блеск его глаз и багровое мерцание его меча. Все согнулись в низком поклоне.

Разрушитель и грозный батальон лучших солдат из отборных войск Стронгмана опустились на крышу школы, словно туча чудовищной саранчи. Воздух вибрировал от оглушительного гула их крыльев, которые поднимали такой ветер, что нескольких самых мелких бесов в первой шеренге сдуло с места и поволокло по траве, словно сухие листья.

Разрушитель опустился на крышу школы в окружении двенадцати своих капитанов. Остальные воины выстроились по периметру здания внизу. Они сложили крылья за спиной, и гул стих. Теперь Терга и Энго оказались в присутствии духа столь злого и могущественного, что не осмеливались поднять глаза, объятые всепоглощающим страхом.

Разрушитель некоторое время молчал, оглядываясь по сторонам. Узкими горящими глазами он пристально осмотрел выстроившееся на лужайке войско. Зрелище явно не произвело на него большого впечатления. Он медленно направился к двум согнувшимся в поклоне князьям, на каждом шагу вонзая острые скрюченные когти в гудроновое покрытие. Он остановился перед ними, и капитаны по обеим его сторонам стали неподвижно, словно могучие дубы.

– Итак, Терга, – произнес Разрушитель ледяным голосом, – похоже, у тебя есть основания испытывать головокружение от успехов?

Терга выпрямился и сказал:

– Да, мой Ваал, – и снова согнулся в поклоне.

Терга оцепенел от страха, внезапно почувствовав прикосновение раскаленного клинка под подбородком. Повинуясь движению меча, он поднял голову.

– Кто это с тобой?

– Энго, князь этой школы, смелый командир. Раскаленный меч подцепил подбородок Энго.

– Ты князь этого места?

Энго попытался ответить твердым голосом, но тот предательски задрожал:

– Да, мой Ваал.

Разрушитель приблизил свое лицо к самому лицу Энго.

– Мне сообщили, что ты выдержал здесь бой с Небесным воинством.

Энго слабо улыбнулся.

– Это мой долг, и я был рад услужить такому великому военачальнику, как ты, и обратить в бегство небесных воинов.

– Сколько их было?

– Четверо, мой Ваал. Один напал на меня на крыше, другой атаковал стражников у входа, а двое предприняли нападение внутри здания. Всех четверых мы немедленно вынудили отступить.

Несколько мгновений Разрушитель обдумывал услышанное. Он не спешил похвалить действия Энго.

– Что еще случилось в тот день?

Энго не был готов к такому вопросу.

– Что еще?

– В школе были какие-нибудь нежданные посетители из числа людей?

Разрушитель сверлил Энго взглядом в ожидании ответа, и теперь Энго почувствовал на себе пристальный взгляд Терги. Но он никак не мог собраться с ответом.

– Я.., мне об этом неизвестно.

– А ты можешь высказать хотя бы одно разумное предположение, почему четверо – всего четверо – вражеских воинов внезапно появились здесь только для того, чтобы позволить с позором прогнать себя таким ничтожным и слабым духам, как вы?

Энго содрогнулся. Разговор принимал скверный оборот.

– Они.., они прибыли с целью шпионажа, захвата школы...

– Таково твое объяснение?

– Да... Да, я так это понял.

Разрушитель вложил меч в ножны, и все вздохнули посвободнее.

– Возвращайся к своим обязанностям, Энго Ужасный. Ты и твои солдаты. Займитесь вплотную этими маленькими детьми. Терга, мне нужно сказать тебе пару слов.

Терга последовал за Разрушителем на другой конец крыши, а Энго отдал подчиненным приказ вернуться к своим обязанностям. Отойдя достаточно далеко, Разрушитель остановился, и двенадцать капитанов плотной стеной окружили командира и Тергу.

Терга был встревожен.

Разрушитель яростно взглянул на него сверху вниз – он гневался, но усилием воли сдерживал свои чувства.

– Она была здесь.

Конечно, Терга не хотел верить этому.

– Но откуда ты знаешь, мой Ваал?

– Куда она отправилась из мотеля в Клэйтонвиле?

– Я...

– Твои ничтожные недоумки последовали за ней? Они ни на миг не спускали с нее глаз?

Терга почувствовал острое желание провалиться под крышу.

– Небесное воинство... Мы несколько растерялись... Они преградили нам путь... Мы потеряли ее из виду.

– Вы потеряли ее след! Она ускользнула от вас!

Терга прекрасно знал, что женщину преследуют также жестокие слуги самого Разрушителя, но посчитал несвоевременным напоминать ему об этом сейчас.

– Э-э.., да. Но.., она не стала бы возвращаться сюда, в самое опасное место...

– Опасное? – Взгляд Разрушителя пронзал не хуже клинка. – Какая опасность может грозить ей здесь, где несут дозор вояки вроде тебя и этого Энго?

– Но с какой стати ей возвращаться сюда?

Терга даже не видел, как взлетел огромный кулак Разрушителя, пока тот со страшной силой не врезался ему в лицо. Терга рухнул на крышу, не пытаясь, да и не думая защищаться – двенадцать огромных мечей находились в каком-то дюйме от его глотки. Ему оставалось лишь смотреть снизу вверх на искаженное яростью лицо Разрушителя, который, наконец, дал выход своей злобе.

– Глупец! – прогремел Разрушитель. – А почему бы ей не возвратиться сюда? Именно здесь началось осуществление нашего Плана, или ты не помнишь, сколько лет ушло у нас на подготовку, на закрепление на этой позиции? Ты все время находился здесь, ты принимал участие в работе! Или ты думаешь, мы занимались всем этим без всякой цели?

– Я виноват, мой Ваал.

Мощный пинок под ребра подбросил Тергу в воздух на несколько футов. Терга ударился всем телом о каменную грудь одного из капитанов и шлепнулся на крышу.

– Ты виноват... – издевательски повторил Разрушитель. – Ты упустил ее в Клэйтонвиле, позволил ей пробраться в школу под самым твоим носом, снова дал сбежать – и она исчезла в неизвестном направлении с тем, чтобы снова появиться в совершенно неожиданном месте и причинить нам еще больший вред, еще больше раскрыть наш тайный План – и все, что ты можешь сказать теперь, это «я виноват»!

Терга хотел повторить, что он виноват, но вовремя спохватился. Других слов он не мог найти.

Один из капитанов – могучий, как бык – схватил Тергу за крыло и швырнул в небо. Терга кувыркался и судорожно бил крыльями в воздухе, пока не сумел выровнять полет, а потом с позором бросился наутек.

Разрушитель проводил Тергу взглядом, а потом заговорил негромко, обращаясь к двенадцати демонам:

– Стронгман расставил всех участников игры по местам, широкая и прочная сеть заговора уже готова. Но мы видим насколько уязвимым может стать наш План, особенно когда Небесное воинство интересуется нашими действиями и, безусловно, интересуется Салли Роу. Они пытаются возвести вокруг нее стену, спрятать ее от наших глаз, повсюду сопровождают ее. У них тоже есть план.

Один массивный демон напомнил Разрушителю:

– Но Стронгман не откажется от своего Плана; он исполнен решимости осуществить его.

– Ему легко занимать такую позицию, – злобно прошипел Разрушитель. – Если План провалится, то с плеч полетят наши головы, а не его. Он позаботится об этом. Мы должны добиться успеха.

Он на несколько мгновений задумался, пощипывая крючковатыми черными когтями жесткие волоски на шее.

– Я все больше и больше узнаю об этом Толе; он прекрасный стратег, специалист по военным хитростям. До сих пор Небесное воинство действовало эффективно, оставаясь по большей части невидимым. Тол выжидает, маневрирует. Он умело устраивает западни, расставляет ловушки.

Другой демон, покрытый шрамами монстр, прорычал:

– Я был в Аштоне, когда Тол устроил ту засаду. Разрушитель изрыгнул струю серы и дал волю своему гневу:

– Значит ты знаешь, что Тол дождался, пока наши воины не устанут от безделья и не устремятся прямо в его хладнокровно расставленную западню, ничего не подозревая. Нами двигала одна лишь уверенность, Тол же был готов. Мы не повторим подобной ошибки.

Разрушитель окинул взглядом город с высоты крыши.

– Если Тол так хитер, мы будем еще хитрее. Если он полагается на молитвы Божьих праведников, мы будем изо всех сил мешать праведникам молиться. – Он усмехнулся, выпустив струю желтого дыма. – Вы еще ничего не знаете об этих бесятах, которых я взял у Стронгмана: духах раздора, розни, сплетни, а также многих других, которые прямо сейчас наводняют город! Эти люди – всего лишь создания из плоти и крови, из грязи; и, полагаю, есть одна сила, превосходящая их страстную преданность Господу: это их уверенность в собственной правоте! Мы превратим людей в высокомерных, упивающихся собственной добродетелью, мстительных, несправедливых судей друг над другом и раздуем среди них такую рознь, что даже самая простая молитва не слетит с их уст!

Глубоко впечатленные этой речью воины нестройным хором выразили свое одобрение и восхищение.

– Между тем, – продолжал Разрушитель, – не будем забывать о том, что наши люди тоже молятся и посвящают много времени поклонению нашему повелителю. И он отвечает нам великой милостью, посылая все новые и новые силы для укрепления наших рядов и сокрушения наших врагов! Время работает на нас! – Он умолк на мгновение и ухмыльнулся. – Итак, если Тол умеет выжидать, мы возьмем с него пример! Пусть он сует нам под нос эту Салли Роу, словно лакомый кусочек, – мы не станем поспешно бросаться на нее. Мы не попадемся в новую западню. – Разрушитель хитро прищурился. – Мы будем выжидать, как выжидает Тол. Мы будем наблюдать за ней, следовать за ней, пока не наступит подходящий момент, пока этот могущественный капитан Небесного воинства не утратит былую силу – стараниями самих Божьих праведников!

И тогда в один прекрасный миг Салли Роу окажется в своем Гефсиманском саду. Она останется совершенно одна. Ее охрана будет малочисленна, не готова к нападению, застигнута врасплох. В этот момент мы и схватим женщину.

– Но как мы узнаем, что нужный момент настал?

– Точно так же, как и раньше: об этом нас известит Иуда. Нам остается лишь найти его. – Разрушитель издал отвратительный сухой смешок. – Какая чудесная вещь – предательство!

14

Сегодня утром Бен собирался покинуть полицейский участок и отправиться на патрулирование чуть раньше обычного. Он хотел немного посидеть в засаде за деревьями у моста через реку Снайдер и половить водителей, превышающих скорость, – рассчитывая тем самым немножко отличиться в глазах начальства.

Но сначала.., если бы он мог это сделать достаточно незаметно, то, пожалуй, попробовал бы послать по полицейскому телетайпу запрос о Салли Роу. Возможно, информация о ее прошлом прояснит что-нибудь.

– Коул....

Это был Маллиган, и в голосе его звучали какие-то странные нотки.

– Да, сэр.

Маллиган вышел из своего кабинета и приблизился к столу Бена. Он оперся о стол огромным кулаком и принялся сверлить Бена взглядом.

Бен ничего не имел против разговора – но против этих пристальных взглядов имел.

– Что-нибудь случилось, Хэролд?

Маллиган почти улыбался.

– Ты опять что-то вынюхивал? – Вынюхивал?

– Леонард говорит, ты докучал разговорами Джои Парццаллу, коронеру.

Бен слегка опешил: уж от Леонарда он такого не ожидал.

– Если Леонард сказал вам, что я докучал мистеру Парнеллу, то должен не согласиться с данным определением. Я вообще не считаю, что докучал мистеру Парнеллу. Я просто присел рядом с ним в закусочной Дона и задал ему несколько вопросов. Самый обычный разговор.

– Разве я не велел тебе оставить дело Салли Роу? Что у тебя с памятью, Коул?

Бен достаточно долго безропотно терпел оскорбительное обращение. Он поднялся на ноги и оказался лицом к липу с Маллиганом.

– С памятью у меня все в порядке, Хэролд, мистер сержант, сэр! Я никогда не забуду ничего из того, что касается этого дела и методов его расследования. Я крайне обеспокоен всем этим, я потерял сон и, честно говоря, я крайне разочарован некомпетентностью некоторых законно избранных служителей правосудия, которым стоило бы получше справляться со своими обязанностями. А если вам хочется обсудить со мной проблемы памяти, то я пришел к выводу, что память мистера Парнелла ничуть не лучше вашего зрения, когда разговор заходит о найденной нами мертвой женщине и установления ее истинной личности. Прошу прощения за столь вольный тон, сержант.

Маллиган подался вперед, и теперь лишь несколько дюймов отделяло его лицо от лица Бена.

– Я полагал, что вы с Леонардом собирались арестовать продавца наркотиков в закусочной Дона. Я не вижу никакого контрабандного товара. Где он?

– О нем позаботился Леонард.

– Леонард! – крикнул Маллиган.

Леонард занимался чем-то в глубине соседнего кабинета.

– Да?

– Бы изымали какой-нибудь контрабандный товар во время задержания в закусочной Дона?

– Да. Около четверти фунта марихуаны. Этим занимался Бен.

Бен слегка поморщился и улыбнулся возникшей путанице.

– Леонард, ты же разбирался с задержанным, помнишь? Я отошел поговорить с Парнеллом.

Леонард вошел в кабинет с выражением неподдельного удивления на лице.

– Ты что, Бен, обалдел? Я же дал тебе пакет с травкой, чтобы ты сохранил его как улику. Бен ушам своим не верил.

– Да нет же!

Маллиган переводил взгляд с одного полицейского на другого.

– Ребятки, у нас пропала травка. Интересно знать, где же она?

– Я отдал пакет Бену как улику по делу.

– Нет! – воскликнул Бен. – Нет и еще раз нет! Маллиган коварно улыбнулся.

– А что если мы сейчас заглянем в твой шкафчик, Коул?

– Сколько угодно!

Но едва Бен произнес последние слова, как понял, каким может оказаться дальнейший ход событий. Когда все шли по коридору, Бен уже знал, что не удивится, если...

Маллиган резко открыл дверцу шкафчика. Полиэтиленовый пакет с марихуаной выпал из него на пол.

Маллиган поднял бровь. Он явно наслаждался происходящим.

– Похоже, ты положил улику на хранение не в то место, Коул.

Бен кивнул, прекрасно все понимая.

– Да, верно, верно. – Он взглянул на Леонарда. – В следующий раз я лучше повешу на свой шкафчик замок, чем стану доверять людям, с которыми работаю.

– Выбирай выражения, Бен, – мгновенно отпарировал Леонард. – Ты можешь пожалеть об этом.

– Пожалеть? Ребята, да все это достойно сожаления – Бен поднял руку к груди. – Эй, Хэролд! Бьюсь об заклад, вы уже состряпали пикантный рапорт. Не хлопочите зря. Он вам не понадобится. На этом игра заканчивается. Я выхожу из нее. – Он снял с груди значок и протянул Маллигану. Маллиган взял его.

– Завтра вернешь форму.

– Непременно.

Бен спокойно прошел в свой кабинет, снял кобуру с пистолетом, рацию и все остальное и положил на стол. Потом выдвинул ящик стола, вынул Новый Завет и некоторые другие личные вещи, после чего аккуратно задвинул ящик.

Надевая куртку, Бен понял, что случившееся вызвало в нем смешанные чувства – потеря работы опечалила и встревожила его, но одновременно он испытал радость и облегчение. По крайней мере он потерял работу по причинам далеко не постыдным. Он надеялся, что Господь благословит его за это.

Маллиган и Леонард стояли в коридоре, глядя Бену вслед. Он обернулся на миг, пристально посмотрел им в глаза – и вышел за дверь.

***

Две недели истекли. Слушание дела, назначенное на девять часов утра, должно было состояться под председательством достопочтенной судьи Эмили Р. Флетчер в зале номер четыреста двенадцать, в здании федерального суда, в городе Вестхэвн, расположенном в шестидесяти милях к югу от Бэконе-Корнера.

Тома и Бена сопровождали Марк и Кэти. Они ехали по автостраде, останавливаясь у всех светофоров и сворачивая в нужных местах, и прибыли в Вестхэвн как раз вовремя, чтобы успеть поставить машину на многоэтажной автостоянке, взять квитанцию у работника гаража, перебежать на другую сторону улицы к зданию суда, втиснуться в переполненный лифт и подняться на четвертый этаж, где они отыскали зал номер четыреста двенадцать.

Они сразу поняли, что им придется участвовать в некоем впечатляющем, странном, пугающем и загадочном действе. Даже просто находиться в этом огромном здании с мрачными мраморными стенами, которые, казалось, глухо смыкаются вокруг тебя, было довольно неприятно. Еще неприятней было практически ничего не знать о том, что тебя ждет и каким образом решит твою судьбу столь многочисленное собрание официальных лиц. И совсем уж неприятно было обнаружить, что не менее ста человек толпится в холле перед залом суда, стараясь проникнуть внутрь. И кто они такие, собственно говоря?

Том съежился. Многие были репортерами. Слава Богу, им не разрешили взять с собой фото-и кинокамеры, но они пялили на него глаза, переговаривались, обмениваясь информацией, что-то торопливо писали в своих блокнотах. Были здесь и художники с мелками и планшетами, готовые быстро набросать портреты этих странных христиан из глухого провинциального городка.

Где же Уэйн Корриган? Он обещал встретить их здесь. О, вот он машет им рукой над головами тесно обступивших его репортеров. Корриган с трудом выбрался из кольца журналистов и поспешил навстречу прибывшим. Журналисты последовали за ним, словно привязанные к нему невидимой веревочкой.

– Давайте пройдем в зал. – Б голосе Корригана слышалось раздражение. – Тут просто зверинец какой-то.

Они начали проталкиваться через толпу, медленно, шаг за шагом, добрались до больших деревянных дверей и протиснулись в них.

Теперь они оказались в сумрачном зале судебных заседаний: обшитые мореным деревом стены, толстый зеленый ковер на полу, высокие, тяжелые занавеси на высоких окнах – и судейская кафедра, вздымающаяся неприступной горой впереди. Зал был почти до отказа заполнен людьми.

Корриган указал Тому и Марку место за столом ответчиков. Бен и Кэти сели в первом ряду. Там уже сидела миссис Филдс с вязанием в руках. Три члена правления церкви – Джек и Дуг Парментеры и Боб Хили – тоже приготовились давать свидетельские показания.

Приглушенным голосом Корриган заговорил, обращаясь к Тому и Марку:

– Возможно, судья не станет выслушивать устные показания свидетелей, но на всякий случай лучше подготовиться. Это настоящий цирк, скажу я вам. ААСГ собралась в полном составе, равно как и пресса. Думаю, есть тут и представители Национального комитета по образованию. Нам не позавидуешь. И...

В зал заседаний вошла Люси Брэндон – в строгом синем платье и с чрезвычайно официальным видом. Ее сопровождали светловолосая Клэр Иохансон и высокий моложавый мужчина – очевидно, адвокат истицы.

– Это Гордон Джефферсон, адвокат Люси Брэндон. Член Американской ассоциации свободных граждан.

В зале появился еще один адвокат – почтенного возраста мужчина, который шел, высоко подняв подбородок и прижимая к груди черный портфель.

– Уэнделл Эймс, второй адвокат Брэндон, старший компаньон в юридической фирме «Эймс, Джефферсон и Моррис». Именно его отец основал ААСГ в тридцатых годах.

Все четверо сели за стол истцов, не глядя по сторонам.

– Два адвоката? – спросил Том.

– Они намерены выиграть дело. Что я могу сказать? Я сделал все возможное. Заявление ответчиков суду уместилось всего на двенадцати страницах. Письменные показания – подтвержденные присягой свидетельства миссис Филдс и ваши – выглядят довольно убедительно, но все доводы, основанные на Священном Писании, представляются довольно уязвимыми против заключения психиатрической экспертизы. Они наняли специалиста, знаете ли, некоего детского психиатра по имени Мандани. Вон он сидит во втором ряду.

Они обернулись и увидели лысоватого смуглого мужчину, явно индийца по происхождению.

– Что он покажет суду? – спросил Марк.

– А как вы думаете? Согласно его заключению, маленькая Эмбер страдает психическим расстройством вследствие глубокой душевной травмы – естественно по вашей вине.

– Естественно, – пробормотал Том.

– Посмотрим, что будет, ребята. И не забывайте: это только первое сражение, не вся война.

Дверь слева от скамьи подсудимых распахнулась.

– Встать, суд идет!

Все присутствующие встали.

Судья Флетчер была величественной женщиной пятидесяти с лишим лет, с коротко подстриженными светлыми волосами и приятным выражением лица. Она заняла свое место за судейским столом и чистым громким голосом сказала:

– Спасибо. Садитесь, пожалуйста. Все сели.

– Слушается дело «Брэндон против христианской школы Доброго Пастыря». На сегодняшнем заседании будет рассматриваться вопрос о временном постановлении, вынесенном судом две недели назад и запрещающем школе Доброго Пастыря... – она надела очки и обратилась к документам, лежащим на столе, – «проявления религиозного фанатизма по отношению к детям, телесные наказания; излишне интенсивное религиозное обучение, вредное для детей; религиозную дискриминацию с использованием федеральных фондов». Защита обвинителя готова приступить к рассмотрению дела? – Она посмотрела на Люси Брэндон и двух ее адвокатов. Эймс встал.

– Да, ваша честь.

Она перевела взгляда на Тома, Марка и Уэйна Корригана.

– Защита обвиняемого?

Корриган поднялся с места и ответил утвердительно. Судья Флетчер поверх очков посмотрела в переполненный зал.

– Совершенно очевидно, что это дело имеет огромное общественное значение и вызывает напряженный интерес общественности. Если у защиты нет возражений, суд готов дать представителям прессы разрешение на использование кинокамер и записывающих устройств.

Гордон Джефферсон мгновенно встал:

– Возражений нет, ваша честь.

Корриган заметил, что Том и Марк отрицательно затрясли головами. Он поднялся с места.

– Ваша честь, ответчики возражают против использования кинокамер.

– Ваша честь, – тут же заговорил Джефферсон, – как вы заметили, данное дело затрагивает вопросы, имеющие огромное общественное значение. Думаю, мы сможем удовлетворить интерес общественности только информацией из первоисточника, которую предоставляет телевидение.

– ААСГ любит привлекать прессу к судебным процессам, – шепнул Корриган Тому. – Так они сделают и на сей раз.

Судье Флетчер не понадобилось много времени на раздумья.

– Мистер Корриган, суд не видит вреда в подробном освещении событий средствами массовой информации. Во всяком случае, необходимость полной осведомленности общества о данном деле перевешивает все прочие соображения.

Несколько репортеров бросились из зала за своей аппаратурой.

Судья перевернула страницу и обратилась к следующей.

– Я ознакомилась с заявлениями и письменными свидетельскими показаниями с одной и другой стороны. Обе стороны прекрасно, просто великолепно справились со своей задачей – как и следовало ожидать в споре столь принципиальном. Учитывая ограниченность во времени и из соображений практической целесообразности, мы – если защита согласится – откажемся от устных свидетельских показаний и рассмотрим дело на основании письменных показаний свидетелей и устных дебатов адвокатов.

– Это хорошо, – прошептал Корриган Тому. – Это в наших интересах. При отсутствии устных показаний им будет труднее обосновать свою позицию. – Он встал. – У нас нет возражений, ваша честь.

Эймс и Джефферсон все еще перешептывались. Похоже, предложение суда не обрадовало их. Наконец Эймс ответил:

– Э-э... Возражений нет, ваша честь.

Казалось, судья была довольна развитием событий.

– Ну что ж.., если защита готова... Мистер Эймс или мистер Джефферсон, вы можете взять слово.

Джефферсон поднялся с места, застегивая пиджак.

– Благодарю вас, ваша честь.

Он прошел вперед и начал свою речь, расхаживая взад и вперед, опустив взгляд и размахивая одной рукой, словно дирижер хора.

– Ваша честь, это дело несложное. Как видно из нашего заявления и письменных показаний свидетелей, обвинения, выдвинутые против школы Доброго Пастыря, хорошо обоснованы. Конечно, мы приветствуем свободу вероисповедания, и нас нельзя упрекнуть в попытке посягнуть на это священное право гражданина. Но, ваша честь, разве в состоянии сделать свободный выбор десятилетний ребенок в условиях принуждения и подавления воли, какие практикуются в школе Доброго пастыря?

Том напряженно слушал речь Джефферсона. Явная клевета, подумал он, но очень убедительно поданная. Пресса, несомненно, проглотит наживку.

– Вы видели заключение доктора Мандани, известного психиатра, специалиста по детским психическим расстройствам. Он определенно заявил, что религиозный фанатизм этих людей глубоко травмировал Эмбер, девочка обнаруживает такие симптомы, как физическое недомогание, головные боли, потеря аппетита, недержание мочи, не говоря уже о религиозной мании и даже.., э-э.., расстройстве психической деятельности, которое можно приписать методам обучения, принятым в школе Доброго Пастыря, и примеру, поданному преподавателями последней. Я должен также поставить суд в известность о том, что мистер Харрис в настоящее время находится под следствием, которое проводит КЗД по делу о жестоком обращении с детьми, и что собственные его дети на время следствия взяты под опеку Комитета. Корриган вскочил с места.

– Я возражаю!

– Возражение принято, – сказала судья. – Мистер Джефферсон, деятельность Комитета по защите детей строго секретна и не подлежит обсуждению на открытом судебном заседании. Прошу вас воздержаться от каких-либо дальнейших упоминаний о ней.

– В таком случае, – сказал Корриган, – могу ли я еще раз попросить убрать из зала суда все кинокамеры и записывающие устройства?

– Просьба отклоняется, – сказала судья, но затем взглянула в сторону репортеров. – Однако представителям прессы запрещается публиковать открывшуюся информацию.

– Благодарю вас, ваша честь, – Корриган и сел и прошептал Тому:

– Джефферсон знает, что делает. Джефферсон невозмутимо продолжал:

– Что касается проявлений религиозного фанатизма, то в исковом заявлении все изложено совершенно ясно и определенно, и едва ли мне нужно как-то комментировать описанное поведение – то есть попытку изгнать дьявола из Эмбер и даже внушить впечатлительной девочке, что она одержима бесами. Ваша честь, мы столкнулись с самым необычным извращением, с новой формой истязания детей, данное дело следует рассматривать вне спасительного положения о свободе вероисповедания, и мы просим у суда разрешения на это.

Факт физического насилия путем рукоприкладства тоже установлен, и даже ответчики признают его, Как известносуду, телесные наказания в воспитательных учреждениях и общественных школах запрещены законом, и мы полагаем, что судебные прецеденты по данному вопросу существуют. Подобное обращение с ребенком непозволительно и является еще одной формой насилия, которую тоже следует рассматривать вне спасительной концепции свободы вероисповедания.

Том и Марк видели, как складывается дело. Этот умный адвокат все время сводил разговор к некоему «спасительному положению о свободе вероисповедания». Им было ясно, что речь идет не о спасительном положении как таковом – объектом нападок была сама свобода вероисповедания. Но они были вынуждены признать: Джефферсон хорошо знал свое дело. Его речь, составленная по всем законам ораторского искусства, звучала убедительно и впечатляюще. Тревожная мысль не покидала Тома и Марка: «Сумеет ли Корриган превзойти его в красноречии?»

– Что же касается излишне интенсивного религиозного обучения, – продолжал Джефферсон, – то кто станет возражать против наставления в таких основных добродетелях, как честность, чувство собственного достоинства, стремление поступать с другим так, как хочешь, чтобы поступали с тобой? Но в нашем случае речь идет о настойчивой пропаганде фундаменталистской идеи, которая заключается в том, что все мы – слабые, презренные, недостойные грешники, неспособные своей волей творить добро, но всецело зависящие от воли некоего внешнего «спасителя», который выведет нас из мрака отчаяния и без которого у человека не остается никакой надежды... Внушение такой идеи, по нашему мнению, является губительной для умственного здоровья и душевного спокойствия любого ребенка – что подтверждает и заключение доктора Мандани.

Чтобы побыстрее закончить выступление и не отнимать больше времени у уважаемого суда, скажу: все вышеупомянутые противоправные деяния в совокупности представляют собой форму религиозной дискриминации, ибо лишают человека возможности придерживаться взглядов, противоречащих догматическим положениям веры. Это есть религиозная нетерпимость и, безусловно, благодатная почва для слепого фанатизма.

Но, конечно, еще более серьезное правонарушение заключается в том, что все это обучение производилось за счет федеральных фондов, поскольку миссис Брэндон является государственной служащей и, по закону о субсидиях учащимся начальных школ, получает денежное пособие на ребенка, часть которого шла на плату за обучение Эмбер.

– Мистер Джефферсон, – прервала адвоката судья, – суд понял, что в настоящее время миссис Брэндон забрала дочь из христианской школы.

– Да, ваша честь. Ради блага девочки конечно же. Но мы утверждаем, что закон об отделении церкви от государства по-прежнему имеет действие в данном случае, поскольку, пока Эмбер посещала школу, на ее обучение шли средства из федеральных фондов – а следовательно, школа должна нести за это ответственность перед государством. Все эти положения подробно освещены в нашем заявлении со ссылками на закон о гражданских правах Мунсона-Росса и закон о субсидиях учащимся начальных школ. Если Конгресс решил помочь работающим родителям выплатой детского пособия, то ни один здравомыслящий человек не возьмется утверждать, будто федеральные фонды должны идти на религиозное обучение.

И наконец мы просим суд задуматься не только о судьбе Эмбер, которой повезло уйти из этой школы и таким образом избежать дальнейшего пагубного влияния; мы просим суд задуматься о других детях, которые еще остались там, которые до сих пор подвергаются принуждению и насилию со стороны преподавательского состава, а следовательно, до сих пор находятся в большой опасности. Нам неизвестно, какие дети еще посещают эту школу и из каких средств оплачивается их обучение. Вот почему мы просим суд не только продлить срок действия судебного запрета, но и постановить, чтобы ответчики представили список всех учащихся школы со всей информацией, касающейся платы за их обучение.

От решения, которое вы примете сегодня, будет зависеть благополучие и здоровье других учеников тоже. Поэтому мы не сомневаемся, что суд решит дело в пользу детей.

Джефферсон закончил речь, и все телекамеры в зале проследили за тем, как он возвращается к своему месту и садится.

Том и Марк взглянули на Корригана. Он торопливо просматривал свои записи, явно в поисках вдохновения. Похоже, вдохновение не приходило.

– Мистер Корриган? – произнесла судья. Том ободряюще похлопал Корригана по плечу.

– С Богом, брат.

Корриган поднялся с места. Настал его час. Он тоже застегнул пиджак – но не демонстрируя свою готовность броситься в бой, а просто пытаясь чем-нибудь занять нервные руки. Кроме того, таким образом он получил несколько секунд для молитвы.

– Ваша честь, адвокат истицы очень постарался изобразить школу Доброго Пастыря в самых мрачных и страшных красках. Уверяем вас, дела в школе обстоят совершенно иначе, чем было представлено.

Во-первых, мы не имели возможности встретиться с доктором Мандани и обсудить с ним его заключение, а потому не можем быть уверены, что все проблемы Эмбер возникли в результате ее занятий в школе. Как мы попытались показать в письменных свидетельствах, у девочки уже были некоторые проблемы ко времени прихода в школу Доброго Пастыря, и полагаю, было бы несправедливо или неточно объявлять корнем всех зол существующие в школе условия. Мы должны получить возможность нанять собственного специалиста для обследования Эмбер, и, уверен, заключение другого психиатра можно будет успешно противопоставить заключению доктора Мандани.

Что касается телесных наказаний, то последние, конечно, вовсе не являются пережитком прошлого, какими пытается представить их истица, и мы не собираемся соглашаться с данным определением. Наказание, произведенное любящими родителями или директором христианской школы в строгом соответствии с установленной процедурой, вовсе не является истязанием детей, но есть необходимая часть воспитательного процесса, как мы показали в нашем заявлении суду – это вопрос глубокой религиозной веры, основанной на библейском учении.

Хочу также напомнить суду, что четко и ясно сформулированный пункт о телесных наказаниях есть в уставе школы и что миссис Брэндон лично расписалась в своем согласии с упомянутым уставом. Оба эти вопроса освещены в нашем заявлении и едва ли нуждаются в дополнительном обсуждении. Поэтому я считаю, что обвинение в физическом насилии не имеет под собой прочных оснований, особенно если учесть, что Эмбер была наказана заслуженно и любящей рукой. Было бы несправедливо или неточно определять данное действие как «жестокое обращение с детьми». Сделать это – значит грубо нарушить права миллионов родителей по всей стране, которые до сих пор верят в действенность телесных наказаний; и в действительности это вопрос религиозных убеждений и свободы вероисповедания. Последние должно защищать от любых посягательств.

Мы должны также отвести выдвинутое истицей обвинение в «чрезмерно интенсивном религиозном обучении». Истица говорит о пропаганде основополагающих идей Евангелия, но хочу напомнить суду, что Евангелие есть Благая Весть, а не Дурная Весть. Евангельское послание вовсе не объявляет всех нас обреченными.., или, как выразился защитник истицы, «слабыми, презренными грешниками». Мы верим – то есть такова принципиальная позиция школы Доброго Пастыря – что да, действительно, человек грешен. Он отпал от Господа, поскольку преступил Его праведный закон, и сам, одними лишь своими силами, не в состоянии обрести спасение. Но евангельская идея никогда не навязывалась и не внушалась ни одному ребенку без учета положительной ее стороны, которая заключается в том, что Господь послал Своего Сына искупить наши грехи ценой Его собственной жизни и таким образом спасти нас и примирить с Господом.

Да, возможно, сейчас я больше похож на проповедника, но, в конце концов, это один из принципиальных спорных вопросов, поднятых истицей, и я должен ответить на него. – Корригану пришла в голову какая-то мысль, и лицо его немного просветлело. – Возможно, будет уместным указать прямо сейчас, что, несомненно, это вопрос религиозный. Ваша честь, мы обсуждаем религиозное учение в зале суда! Да, ваша честь, мы отводим обвинение истицы в том, что в школе проводилось чрезмерно интенсивное религиозное обучение, могущее оказаться вредным для Эмбер. Но также напоминаем суду, что, выдвигая подобное обвинение, истица просит государство взять под контроль сферу религии – а это запрещается Конституцией.

«Здесь они попались», – подумал Том.

– Мы также отводим обвинение в религиозной дискриминации и, как видно из нашего заявления суду, хотя истица получила заключение специалиста, доктора Мандани, относительно так называемой душевной травмы, нанесенной ребенку, она не сумела подкрепить свое заявление, касающееся проявлений религиозного фанатизма.

Судья оторвалась от своих записей с вопрошающе взглянула на Корригана.

– Адвокат, в заявлении суду вы, по крайней мере, вскользь упоминаете о неких «проявлениях религиозного фанатизма», о которых говорит истица. Вы сейчас отрицаете тот факт, что мистер Харрис пытался изгнать бесов из девочки?

Том и Марк были уверены, что этот вопрос поставит Корригана в тупик, но адвокат не растерялся. Очевидно, он заранее тщательно продумал ответ.

– Данное обвинение можно отвести, ваша честь, поскольку существует много толкований, много определений слова «бесы».

Судья подалась вперед так, что ее подбородок оказался всего в нескольких дюймах от стола.

– Можно ли в данном случае принять иудео-христианское, или библейское, толкование этого слова?

У Тома подпрыгнуло сердце, и засосало под ложечкой. Корриган вздохнул полной грудью, выдохнул и ответил:

– Полагаю можно, ваша честь, но тогда, даже оставаясь в рамках библейского толкования, нужно решить, имеется ли в виду.., э-э.., вольное аллегорическое значение данного слова или более узкое, буквальное его значение...

Судья улыбнулась краешком рта. Кто-то в зале хихикнул.

– Полагаю, мы рассмотрим вашу точку зрения, адвокат, и, конечно же, проведем теологический диспут. Продолжайте, пожалуйста.

Том взглянул на Марка. Добрый это знак или дурной?

Они пытались угадать, что на уме у судьи.

Корриган перешел к заключительной части своего выступления.

– Мы явились сегодня сюда, ваша честь, чтобы представить доводы против наложения судебного запрета на деятельность школы. Во-первых, я утверждаю, что все выдвинутые против нас обвинения ложны и, в лучшем случае, необоснованны и что истица, к сожалению, не сумела доказать истинность ни одного из них. При таком положении дел судебный запрет на деятельность школы просто ничем не оправдан и, полагаю, является нарушением закона об отделении церкви от государства в том смысле, что государство покушается на свободу исповедания веры, осуществляемого школой Доброго Пастыря, полагая себя вправе решать за школу, какая религия приемлема, а какая – нет. Надеюсь, мы не позволим этой ситуации развиваться дальше и судебные запреты со школы будут сняты. Суду надлежит снять запреты по той причине, что политика школы более никак не затрагивает истицу, а другие учащиеся не выдвигают никаких обвинений – следовательно данное дело представляется спорным. Благодарю за внимание.

С этими словами Корриган сел на место.

– Спасибо, мистер Корриган, – сказала судья Флетчер.

Затем потянулись длинные секунды ожидания. Судья Эмили Р. Флетчер просмотрела бумаги, сделала несколько пометок в блокноте, а потом уставилась в свои записи. Над залом повисла напряженная тишина.

15

Наконец судья Флетчер положила ручку и заговорила, то заглядывая в бумаги, то посматривая поверх очков на адвокатов, истицу и ответчиков, зрителей и телевизионные камеры.

– Сомневаюсь, что какая-либо из сторон останется вполне удовлетворенной моим решением, но, вопреки начальному утверждению мистера Джефферсона, я считаю данное дело сложным и нахожусь в весьма трудном положении, поскольку должна найти золотую середину между правами, провозглашенными Конституцией, и интересами десятилетнего ребенка. Попытка найти золотую середину неизбежно обернется некоторыми потерями для обеих сторон, требования которых не будут удовлетворены в полной мере.

Я ознакомилась с материалами дела и выслушала выступления адвокатов. Полагаю, в данном деле необходимо учесть определенные права церкви. Однако обе стороны привели как сильные, так и слабые аргументы в свою пользу, а также некоторые доводы, которые представляются мне – по крайней мере на данный момент – абсолютно неубедительными. Я последовательно рассмотрю все пункты обвинения.

Начнем с первого... Что касается «проявлений религиозного фанатизма по отношению к ребенку», то я согласна с Конституцией, дающей право на индивидуальное религиозное воспитание и обучение. Но держусь того мнения, что при этом необходимо разумное ограничение подобной деятельности и запрещается какое-либо нарушение законов государства. Жалоба истицы ясна и недвусмысленна: Эмбер была повергнута в душевное смятение и заклеймена как одержимая дьяволом или бесом – неважно, какое толкование данного слова мы возьмем. Я нахожу нужным поставить под сомнение правомерность подобного поведения и ограждать от него детей и дальше. Поэтому судебный запрет, наложенный на подобное поведение, остается в силе до тех пор, пока дело окончательно не решится в суде.

То же самое относится к телесным наказаниям в школе.

Государство заинтересовано в защите своих детей, и во многих случаях суд признавал телесное наказание не правомерным. Хотя в нашем обществе существует свобода религиозных убеждений, вероятность жестокого обращения с детьми по-прежнему остается, поэтому я считаю уместным по просьбе миссис Брэндон продлить срок действия судебного запрета до окончательного решения дела в суде.

Что же касается двух следующих обвинений – «в излишне интенсивном религиозном обучении, вредном для детей» и «религиозной дискриминации» – то я соглашусь с мистером Корриганом в том, что это довольно расплывчато сформулированные обвинения, которые суд не может признать справедливыми и обоснованными. Суд согласен с тем, что это вопрос религиозной веры, и совершенно очевидно, что школа Доброго Пастыря никогда не скрывала своих убеждений и позиции – а следовательно, миссис Брэндон прекрасно знала о религиозной направленности курса еще до зачисления ребенка в школу. Если истица утверждает, что вероучения христианской церкви противопоказаны любому ребенку, тогда пусть ее адвокат возбудит в суде дело по данному вопросу.

Что же касается заключительного обвинения – «в использовании федеральных фондов» – то миссис Брэндон уже забрала дочь из школы, и, поскольку последняя не получает более никакой платы за обучение Эмбер из жалования миссис Брэндон, о дальнейших нарушениях закона и причинении какого-либо вреда говорить не приходится – до окончательного решения дела в суде. Этот запрет представляется спорным, а следовательно, снимается.

Я подпишу постановление суда после того, как защита обеих сторон внимательно с ним ознакомится. Адвокаты должны обсудить все пункты постановления, прежде чем оно вступит в силу. Если у вас возникнут разногласия, позвоните моему секретарю.

На сегодняшний день я отвожу просьбу истицы о том, чтобы ответчики предоставили информацию о плате за обучение. Возможно, данный вопрос потребует дальнейшего разбирательства, а возможно, и нет – но это вопрос важный.

Вынося такое постановление, я не хочу сказать, что все претензии истицы необоснованны – просто не все ограничения, которых потребовала сегодня сторона обвинения, правомерны и оправданны. Все это дело будет слушаться в суде в установленном законом порядке. – Эмили Флетчер подняла судейский молоток и резко постучала им по столу. – На сегодня слушание дела закончено.

– Встать! – сказал помощник судьи, и все присутствующие встали. Когда судья Флетчер удалилась, в зале поднялся гул голосов.

– И что теперь? – спросил Том.

– Теперь ускользаем от журналистов и убираемся отсюда, – сказал Корриган.

– Ну, как мы выступили? – спросил Марк, взяв за руку подошедшую Кэти.

– Что ж, нам еще предстоит долгая война. В общем и целом ясно следующее: ваша школа по-прежнему может работать и вы можете продолжать занятия по обычному учебному плану – но телесные наказания исключаются, и изгнание бесов категорически запрещается. Судья сказала, что вам не нужно представлять список учащихся с информацией о плате за их обучение, значит возможной склоки по этому вопросу мы избежали. На мой взгляд, мы хорошо выступили, если учесть, как скверно могло обернуться дело. Пойдемте отсюда.

Миссис Филдс и Парментерам тоже не терпелось задать свои вопросы.

– Так значит школа не закроется? – спросила миссис Филдс.

– Нет, все в порядке, – сказал Том.

Кэти обняла миссис Филдс за плечи и сказала:

– Мы созовем общее собрание, на котором все объясним. Джек Парментер все еще рвался в бой.

– Надо разобраться с этим.., сопляком Джефферсоном. Мы не потерпим подобных речей!

– Давайте поговорим об этом в другом месте, – сказал Корриган.

Он направился к выходу, и все остальные вереницей последовали за ним.

За дверями зала сверкали ослепительные фотовспышки; в холле было светло как днем.

– Мистер Харрис! – подскочил к ним первый репортер. – Что вы думаете о постановлении суда?

– Без комментариев, – сказал Уэйн Корриган.

– А ваши дети? – спросил второй репортер. – Как давно их забрали у вас?

«С благословения судьи», – подумал Том.

– Правда ли, что вы пытались изгнать дьявола из ребенка? – спросила женщина-журналист, суя микрофон в лицо Тому.

Корриган схватил микрофон и отвел в сторону.

– Мы намерены вести процесс в суде, а не в прессе. Благодарю вас.

Журналисты не унимались.

– Пойдемте, – сказал Корриган.

Они прошли мимо толпы газетчиков и телерепортеров, окружившей Люси Брэндон и двух ее адвокатов. Речь держал Джефферсон, дававший прессе подробные комментарии:

– .. Иного решения мы от судьи и не ожидали. Хотя мы не верим, что родители могут допустить, чтобы их дети занимались по подобному учебному плану и терпели суровое обращение, неизбежно оным предполагаемое, я могу понять, почему судья воздержалась от вынесения окончательного решения на основании неполных свидетельских показаний, какие можно было представить на слушании с ограниченной повесткой дня. Однако мы удовлетворены тем, что судья решила оградить детей Бэконс-Корнера от дальнейшего жестокого обращения со стороны Тома Харриса и его подчиненных.., этих фундаменталистов.

Том услышал все это и обернулся. Он хотел сказать что-то. Он не мог допустить, чтобы эти слова цитировались в прессе.

– Бросьте, пойдемте отсюда, – сказал Корриган, дергая его за руку.

Они поспешно покинули здание суда.

***

В среду вечером (по средам обычно проводились общие церковные собрания) люди заполнили дом Марка и Кэти до отказа. На низкую посещаемость собраний никогда не приходилось жаловаться, но эта среда была особой, и на всех пришедших не хватило стульев.

Пришли все члены правления со своими женами, а также прихожане из «молитвенной цепочки»: Донна Хемфайл, Лестер и Долли Саттер, Тим и Бекки Фермер, Брент и Эми Райан, вдова Букмайер. Бен Коул пришел со своей женой Бив; явилась и миссис Филдс, несмотря на то, что обычно по средам она посещала местную баптистскую церковь. Присутствовал здесь и Уэйн Корриган, которому, видимо, суждено было стать центром внимания.

Бросалось в глаза лишь отсутствие Тома Харриса. Он взял отпуск и счел необходимым держаться в стороне от происходящего. Кроме того, Марк чувствовал, что в его отсутствие обсуждение будет происходить более непринужденно и люди смогут свободнее выражать свое недовольство – и Том согласился с ним.

Отсутствие некоторых людей несколько расстроило Марка, который, будучи пастором, обращал внимание на такие вещи. Не пришли Андреа и Уэс Джессапсы, обычно посещавшие собрания по средам, а также Уингеры. Марк знал, почему они не явились. Еще оставались недовольные люди, которым нужно было избавиться от страхов и сомнений, вызванных ложной информацией, – и, естественно, не пришли именно те, кому обязательно следовало бы присутствовать на собрании сегодня.

В целом в доме собралось не менее пятидесяти человек. Серьезное испытание!

Но дом наполняли и другие гости, числом не менее пятидесяти – почти по числу собравшихся прихожан. Были здесь Тол с Гило, недавно вернувшиеся со своего наблюдательного пункта возле горного городка Саммита; рядом с Толом неотступно находились Натан и Армут с грозным отрядом небесных воинов. Мота и Сигна, выполнившие свое задание в начальной школе Бэконс-Корнера, теперь следили за воинами-охранниками, которые плотной стеной окружали дом. На это собрание не просочится ни один злобный дух.

– Посланники готовы, – доложил Натан. – Они ждут лишь твоего приказа.

Тол обвел комнату взглядом и мрачно улыбнулся, явно через силу.

– Возможно, теперь мы лучше поймем, в чем дело и где появилась брешь в нашем молитвенном прикрытии. Пусть Господь наделит Своих людей долей Своей мудрости сегодня вечером. – Он еще раз обвел взглядом комнату и сказал:

– Пусть посланники ждут моего приказа.

– Так точно.

– Как Салли Роу? Вперед выступил Шимон:

– Мы со Сционом только что передали Салли на попечение Кри и Си. Они сопровождают ее в центр «Омега».

– Хорошо. Немедленно отправляйтесь в Бентмор и обеспечьте ее безопасность.

– Слушаюсь.

Получив новое задание, Шимон и Сцион исчезли.

Уэйн Корриган встал, чтобы обратиться к собравшимся и ответить на их вопросы.

– Я оцениваю наши достижения как пятидесятипроцентную победу, – сказал он, – что представляется мне положительным результатом. Школа может спокойно продолжать работать, не опасаясь серьезного вмешательства в свои дела...

– Пока дети не поймут, что никакие наказания им больше не грозят, – подхватил Тим Фермер, который действительно был фермером, при каждой улыбке демонстрировал отсутствие переднего зуба и имел сына, учившегося в пятом классе христианской школы. – Делайте все, что хотите, только не говорите об этом Джессу!

Все рассмеялись, довольные тем, что это сказал именно отец Джесса.

– Конечно, у вас возникнут некоторые трудности, – сказал Корриган. – Вам придется найти какие-нибудь новые способы решать проблемы дисциплинарного характера.

Джуди Уэринг, вечная собирательница и разносчица дурных новостей, горела желанием высказаться.

– Но для начала я хочу знать, почему мы оказались в таком скверном положении! Что именно вытворял Том Харрис с нашими детьми?

– Джуди! – резко вмешался Марк. – Не беспокойтесь, мы собрались здесь как раз для того, чтобы исчерпывающе объяснить всем ситуацию.

Эми Райан задала простой вопрос:

– Марк, мы можем услышать это от вас? Действительно ли Том Харрис пытался изгнать беса из маленькой Брэндои?

Марк понял, что ему придется туго, как только начал отвечать.

– Да, пытался. Она была...

– Какая глупость! – пронзительным голосом воскликнул Брент, муж Эми, мускулистый работник сферы коммунальных услуг, почитавший себя сведущим в вопросах газового снабжения, Слова Божьего и чужой глупости. – Откуда ему было знать, бес это или нет?

Джуди Уэринг с готовностью подхватила благодатную тему:

– Он не соображал, что делает, а теперь вовлек школу в страшные неприятности, из которых ей ни за что не выпутаться!

Марк попытался восстановить порядок и заговорил жестким тоном:

– Прошу внимания! Давайте сейчас, пока мнения присутствующих не разделились окончательно, успокоимся и выслушаем Уэйна. Задавайте ему вопросы, по очереди!

– Мы сделали что-то противозаконное, – не унималась Джуди. – Иначе не оказались бы в суде.

– Джуди!

Она закрыла рот, но с самым вызывающим видом.

«Ну давайте же, праведники! – сказал Тол. – Вы способны на большее!»

«И ты еще спрашивал, где появилась брешь в нашем молитвенном прикрытии!» – пробормотал Гило.

Уэйн Корриган снова попытался заговорить:

– Я хочу точно обрисовать наше положение, но при этом не хочу впадать в излишний пессимизм. Да, против нас действительно возбужден судебный процесс, но это не конец света.., и не конец школы. Возможно, мы сумеем справиться со всеми неприятностями и выйти из этой ситуации целыми и невредимыми – с помощью Господа и всех, кто может оказать содействие. На данный момент на школу распространяется судебное постановление, запрещающее наказания учеников и любое поведение, которое можно определить как проявления религиозного фанатизма, вредного для детей.

– Например, изгнание бесов... – тихо проворчал Брент. Все услышали его.

– Нет, позвольте мне высказаться по этому поводу. Вам следует понять, каким образом работает система и каким образом работает ААСГ. Изгнание бесов – вопрос в данном случае не принципиальный. К факту изгнания бесов усиленно привлекается внимание, поскольку он сам по себе представляет сенсацию, а также потому, что дело касается ребенка. ААСГ это прекрасно понимает и пытается извлечь из данного обстоятельства все возможное, превратив его в исходную позиция для наступления.

Но вам стоит обратить больше внимания на выражение «проявления религиозного фанатизма». Вы должны понимать, чем может обернуться дело: из соображений о благополучии ребенка суду придется вынести заключение, что определенные действия, совершенные членами религиозной организации, представляют собой «проявления религиозного фанатизма»; однажды созданный судебный прецедент можно будет использовать в дальнейшем, для того чтобы расширять исходные рамки данной формулировки и привлекать людей за «религиозный фанатизм» к суду уже независимо от того, замешан в деле ребенок или взрослый. Грубо говоря, мы немедленно дадим возможность судам решать, какая религиозная вера является приемлемой, а какая нет.

– Но как насчет свободы вероисповедания? – спросил Лестер Саттер, один из старейших прихожан церкви. – С каких это пор правительство стало нам указывать, как нам жить и как воспитывать наших детей?

– Вот именно. В этом-то и состоит суть данного дела, и я хочу, чтобы все вы поняли это. В суде разбирается вовсе не дело о телесных наказаниях, или об изгнании бесов, или еще о чем-нибудь. За всем этим стоит ААСГ, и можете не сомневаться, ассоциация старается создать судебный прецедент, который даст правительству право контролировать деятельность религиозных организаций и школ. – Они не сделают этого! – воскликнула Эми Райан.

– Они уже делают, – сказал Брент. – Но как же Конституция? Брент пожал плечами:

– А что Конституция?

– Брент понимает мою точку зрения, – вмешался Корриган. – В наше время принято мнение, что Конституция есть «живой документ», которому суды могут давать новые толкования по мере нравственного развития общества.

– Или нравственной деградации, – добавил Джек Парментер.

– Или духовной, – сказал Марк. – Послушайте, речь идет не просто о своего рода юридической борьбе. Не забывайте, речь идет о борьбе духовной.

– Да, – сказал Брент, несколько отступая от прежней позиции. – А что, если это действительно был бес? Очень скоро изгнание бесов будет признано противозаконным.

– Но кто говорит, что мы должны слепо следовать указке правительства? – спросил Тим Фермер. – А как же апостолы? Они не подчинялись иудейским правителям, запрещавшим им проповедовать учение Христа.

– Это серьезный вопрос, – ответил Корриган. – И всем вам следует хорошенько его обдумать: вы можете по примеру апостолов выказать гражданское неповиновение и подчиниться Закону Божьему, а не человеческому...

– Давайте так и сделаем! – воскликнул Джек Парментер.

– Но, – поспешно добавил Корриган, – помните, что апостолы попадали в темницу, подвергались избиению и пыткам и принимали мученическую смерть за свои взгляды. И, как я уже упоминал прежде, Павел и Сила, изгоняя бесов в Филиппах, кончили тюрьмой. За гражданское неповиновение приходится платить большую цену. – Теперь в комнате воцарилось молчание. Корриган продолжал:

– Кроме всего прочего, этой ценой может оказаться глубокое недоверие к вам со стороны судей. В этом случае вам будет сложнее защищать свои доводы перед судом. Конечно, сейчас вы должны действовать в согласии со своей совестью перед Господом. И существует духовный прецедент, оправдывающий гражданское неповиновение: еврейские повивальные бабки нарушали указ фараона убивать всех еврейских новорожденных мужского пола; Рахав прятала соглядатаев; апостолы проповедовали имя Иисуса Христа, невзирая на запрет. Но мой вам совет – сначала попытаться действовать в законном порядке. Тогда у вас будет больше шансов выиграть дело в суде.

– А что, если мы проиграем? – спросил Брент.

– Тогда... – Корриган поколебался, обдумывая ответ. – Тогда вам просто придется поступать так, как вы считаете нужным. – Он поспешно добавил:

– Но помните, пожалуйста, что судебный процесс – дело долгое. Вам следует набраться терпения и воздерживаться от любых опрометчивых действий, в результате которых ваши шансы на победу могут снизиться. Помните, ААСГ планирует поднять шум на всю страну и привлечь к освещению дела центральные средства массовой информации, снабжая их всеми возможными негативными сведениями. Равным образом ассоциация использует закон о субсидиях, чтобы протащить дело в федеральный суд – а следовательно, оно легко станет пагубным прецедентом, на основании которого могут подвергнуться преследованиям все остальные церкви, все остальные христианские школы в стране. Сегодня вы делаете выбор не только за себя, но и за всех наших братьев и сестер во Христе. Вы – первая костяшка домино. Не забывайте об этом.

– Первая костяшка домино, – тихо повторил Брент и ошеломленно потряс головой. – Похоже, начинаются гонения, а?

– Итак, что дальше, Уэйн?

– Дальше, полагаю, самое сложное. Мы должны послать запрос другой стороне, взять у них письменные показания и выстроить нашу защиту. Для непосвященных объясняю: запрос означает просто список интересующих нас вопросов. А мы хотим знать, чем они недовольны и что они знают – ибо должны быть готовы отразить любые их выпады. Процедура снятия показаний для всех одна. Мы встретимся со свидетелями, которые собираются давать показания против нас, и они под присягой ответят на все наши вопросы в присутствии секретаря суда, ведущего стенограмму допроса. Наши противники проделают то же самое с нашими свидетелями. В результате каждая из сторон будет знать, какие свидетельства и показания будут представлены против нее, и сумеет подготовить аргументы в свою защиту.

– Чем мы можем помочь? – спросил Джек Парментер, и все присутствующие закивали, присоединяясь к вопросу.

– Понимаете... – Корриган поднял глаза к потолку, подбирая слова. – Качество работы любого адвоката определяется качеством имеющейся у него информации. И, как я уже объяснял вашему пастору и Тому Харрису, я слишком сильно ограничен во времени, чтобы своими силами проводить всю предварительную работу... – Он сомневался, стоит ли ему высказывать следующее соображение. – Короче, с некоторыми оговорками хочу сказать следующее: совершенно очевидно, что мы столкнулись с некими агрессивно настроенными людьми, которые очень хорошо организованы, руководствуются серьезными мотивами, имеют связи по всей стране и могут получить содействие влиятельных лиц, стоит им только протянуть руку к телефону. Они настроены весьма решительно, они намерены выиграть и не всегда ведут честную игру...

– Иными словами, шайка мошенников, – сказал Брент.

– Что ж... – Корриган вскинул руки. – Пожалуй, я не стану оспаривать это мнение. Я пытаюсь сказать вот что: вам нужен следователь – человек, способный добыть факты, которые противная сторона изо всех сил постарается утаить. Мне уже доводилось сталкиваться с ААСГ, эти люди отказываются сотрудничать, когда дело доходит до предоставления информации в ответ на запрос. Они действуют подло, исподтишка, занимаются попустительством и не знают жалости. Вам нужно найти человека, который – конечно в рамках христианского закона – сможет действовать так же безжалостно и выяснить всю необходимую вам информацию, даже если ААСГ постарается ее скрыть. Подобное дело требует времени, мастерства и опыта; нужен человек, способный помочь нам.

– И к кому же нам обратиться? – спросил Джек Парментер.

– Я не знаю никого, кто мог бы заняться этим по крайней мере за деньги, которые вы можете предложить. Внезапно голос подал Бен Коул:

– Может, я этим займусь? Я как раз остался без работы, и у меня есть свободное время – во всяком случае пока.

Эми Райан подалась вперед, чтобы увидеть Бена, сидевшего через несколько человек от нее.

– Я не знала, что ты потерял работу, Бен. Что случилось? Бен пожал плечами.

– Долгая история.

Бив пристально взглянула в глаза мужу.

– Ты расскажешь им? – Бен колебался, поэтому слово взяла Бив:

– Если говорить о темных делах, творящихся в округе, то мне кажется, Бен сунул нос куда не следует, и этим вызвал недовольство некоторых людей. Он вышел на какой-то след, это точно.

– Да ладно, сейчас речь не об этом, – сказал Бен извиняющимся тоном.

Но Бив не унималась. Высокая, стройная, атлетически сложенная, она обладала завидной силой воли и могла проявлять крайнее упорство, когда дело доходило до борьбы за правду.

– А может, как раз об этом. Вы слышали о самоубийстве, которое произошло пару недель назад?

Одни слышали, другие нет. Мало кто понял, при чем здесь это вообще.

– Бен считает, что произошло убийство, но полицейские замяли дело. Я думаю, он подошел слишком близко к разгадке какой-то тайны, и за это его уволили.

Бен поднял руки и улыбнулся с извиняющимся видом.

– Послушайте, это длинная история. Я расскажу все как-нибудь в другой раз.

– Бен, – горячо сказал Марк, – мы обязательно помолимся об этом сегодня. Бен кивнул:

– Спасибо. В любом случае я хотел сказать одно: я буду рад сделать все, что в моих силах. Я займусь расследованием – только скажите мне, что надо сделать.

Марк поблагодарил Уэйна Корригана за выступление и вышел на середину комнаты.

– Давайте приступим к молитве. Думаю, нам предстоит очень многое сделать и выиграть много сражений на физическом плане, мы будем бороться против интриг врагов, против крючкотворства и тайных махинаций судей, против людей, располагающих большими деньгами. Но мы не одержим победу ни в одном из этих сражений, если в первую очередь не победим врага там, где происходит подлинная борьба – то есть в сфере духа.

– Пастор, – подала голос Донна Хемфайл, – можно мне сказать несколько слов?

– Конечно.

Донна встала и обратилась к присутствующим:

– Сегодня собравшиеся явно пребывают в пораженческом настроении, и я просто хочу сказать: мы не должны впадать в подобное расположение духа! Господь – наша Победа, и Он уже выиграл сражение за нас! Нам нужно лишь взять и пожать спелые плоды этой победы.

– Точно! – воскликнул кто-то.

– Аминь, – сказал Джек Парментер.

Донна продолжала в том же духе. Обычно ее выступления занимали больше времени, чем нужно, но речи девушки всегда звучали обнадеживающе – так что все научились мириться с ее многословием.

Тол почувствовал, что заговорил Дух Божий, и заметил, как Кэти Ховард прислушивается к тихому голосу Господа.

Кэти подалась вперед и прошептала на ухо Марку:

– Милый, я чувствую что-то неладное. Я ей не верю.

Марк пожал руку жены, соглашаясь с ее словами.

Донна продолжала:

– Мы имеем право говорить, что думаем, и видеть, как сбываются наши слова. Мы должны искать силу в наших собственных сердцах!

Хорошо, этого вполне достаточно. Воспользовавшись паузой, Марк быстро и очень вежливо взял слово и продолжил:

– Давайте же обратимся к Господу сейчас и попросим Его направить нас, помочь нам успешно пройти через это испытание. Как сказал Ионафан, Господь одерживает победы не количеством. Если Бог на нашей стороне, Он повернет дело угодным Ему образом. Давайте же помолимся.

Праведники воссоединились в молитве, в едином порыве восхваляя Господа и прося Его о помощи. Сердца их пришли в согласие, и, объединенные общей целью, они слились в одно целое. Они просили Господа направлять Уэйна Корригана в работе над делом и взывали о защите школы. Джек Парментер молился об оставшихся в школе детях – чтобы их обучение и духовное воспитание по-прежнему оставалось действенным и чистым; миссис Филдс молилась о Томе – чтобы Господь дал ему силы и вернул детей, Брент Райан молился о Люси Брэндон и других людях, выступавших против христиан, Марк молился о Бене – чтобы разрешилась его ситуация с работой.

Тол чувствовал стройное согласие объединенных в молитве душ – но при этом с беспокойством ощутил присутствие здесь некой темной силы. Каким-то образом, через кого-то Разрушитель занес сюда невидимую, коварную инфекцию, и Тол чувствовал, как она медленно развивается. Разрушитель сработал чисто: на поверхности инфекция почти не поддавалась обнаружению; выявить ее будет очень трудно, и даже если это удастся Небесным воинам, зло можно будет уничтожить, только если изменятся сердца самих людей.

Но праведники, не подозревающие ни о каких подводных течениях, продолжали молиться, как обычно – и пока этого было достаточно.

Бен молил Господа о помощи, любой помощи – чтобы Он послал им человека, который знал бы, что делать, где искать, как бороться.

И Тол получил приказ с Небес.

– Вперед! – сказал он.

Натан передал приказ двум посланникам, оживавшим перед домом:

– Вперед!

Посланники мгновенно превратились в сверкающие фигуры, сотканные из света, и стремительно взмыли в небо на искристых крыльях. Они поднимались все выше и выше, и городок Бэконе-Корнер постепенно превратился в скопление крохотных огоньков внизу, а потом исчез, затерялся среди бескрайних распаханных полей, похожих сверху на лоскутное одеяло. Затем посланники устремились на восток, в мгновение ока оставив позади зеленые холмы и лесистые горы; извилистые речки, грунтовые сельские дороги и серые асфальтовые автомагистрали пролетали внизу с головокружительной скоростью.

В скором времени посланники прибыли к месту назначения: посреди равнин и распаханных полей показалось еще одно скопление огней, значительно превосходящее размерами Бэконе-Корнер. Ангелы начали пикировать вниз, и скопление огней стало разрастаться перед ними, превращаясь в четкую сеть улиц, проездов и кварталов; вот уже можно было различить новый парк и причудливый университетский городок. Вверх и вниз по Главной улице все еще размеренно двигались автомобили, похожие сверху на черных жуков, с красными габаритными огнями позади и включенными фарами, образующими лужицы света впереди. Фонари заливали улицы теплым янтарным светом. На холме над Главной улицей горели окна домов, в которых семьи, собравшиеся после рабочего дня, занимались обычными домашними делами, сидели за ужином или, возможно, у телевизора, наблюдая за ходом футбольного матча.

Два посланника понеслись вдоль Главной улицы, оставляя позади две сверкающие полосы света между рядами фонарей. Потом они замедлили полет и зависли над маленьким зданием офиса, зажатым между новой булочной и магазином велосипедов. Они спустились сквозь крышу в главное помещение офиса,

Кабинеты пустовали; рабочий день уже кончился. Посланники помедлили несколько мгновений, оглядываясь по сторонам. Этот скромный маленький офис, в котором располагалась редакция городской газеты, мало изменился со времени последнего их посещения. Здесь по-прежнему стояли три старых стола, но теперь на месте одной из пишущих машинок появился компьютер, а к старой телефонной линии добавилась еще одна.

Отделенный прозрачной перегородкой кабинет главного редактора по-прежнему казался несколько неуместным в этом захламленном тесном домишке, и в нем по-прежнему царил легкий беспорядок. На стене над столом висел маленький календарь, на котором были отмечены дни всех игр любимой футбольной команды редактора в предстоящем сезоне, а на углу стола, расчищенном от всевозможных бумаг, гранок, фотоснимков и исписанных листочков, стояли фотографии в рамках с изображением очаровательной рыжеволосой женщины и, вероятно, ее дочери – такой же очаровательной и такой же рыжеволосой. Сразу за кабинетом редактора находилась комнатка с телетайпом. Посланники просмотрели последнюю поступившую информацию. Они нашли то, что их интересовало, аккуратно отделили от телетайпной ленты нужный кусок и положили его прямо посреди стола редактора.

Потом посланники стали ждать. Редактор должен был увидеть это. И они должны были удостовериться в том, что он увидел.

Ровно в восемь часов утра в замке входной двери повернулся ключ, звякнул висевший над дверью колокольчик, и в офис вошел редактор. Он включил свет, отрегулировал термостат, повесил куртку на вешалку и направился к кофеварке. Он насыпал в нее молотый кофе, налил воду, воткнул вилку в розетку, а потом прошел в свой кабинет.

Два посланника внимательно следили за каждым его движением. Редактор еще не взглянул на стол – вместо этого он начал возиться с какими-то листочками на доске объявлений над шкафом для хранения документов, раздраженно бормоча что-то о людях, которые никогда не делают того, что обещают сделать. Он уронил несколько кнопок на пол и занялся их поисками; а потом, сняв с доски несколько бумажек, обнаружил наконец, что у него достаточно кнопок, чтобы развесить по отдельности все объявления – и явно обрадовался этому обстоятельству.

Потом редактор подошел к телефону, стоявшему на столе, и поднял трубку. Его взгляд упал на телетайпное сообщение, оставленное там посланниками, но не задержался на нем.

Господь заговорил.

Посланники ясно услышали голос Господа. Интересно, слышит ли его этот высокий рыжеволосый парень? Он еще не начал набирать номер и стоял неподвижно, поднеся трубку к уху. Несколько мгновений он не шевелился.

Потом легко – почти незаметно – тряхнул головой и принялся набирать номер.

Господь заговорил снова.

Редактор положил трубку на рычаг, не набрав номер до конца. Посланники подступили ближе, чтобы лучше видеть происходящее.

Да, он читал поступившее сообщение. Последнее касалось недавнего судебного разбирательства в городе Вестхэвн и скандала с христианской школой, потрясшего тихий провинциальный городок под названием Бэконс-Корнер.

Господь заговорил. Крупный мужчина сел за стол и стал слушать, держа листок с сообщением в руке и медленно перечитывая его.

Наконец тихим, еще хриплым после сна голосом он произнес:

– Но, Господи... Что я могу сделать?

16

У Восточного побережья, на зеленых холмах над живописной рекой нашли место для встречи люди со всего мира; самозабвенно, вдохновенно, в поте лица своего они трудились над превращением старого лагеря Христианского союза молодежи в особый городок-общину, центр просвещения и индивидуального развития. Исследовательский просветительско-воспитательный центр «Омега» существовал уже четырнадцатый год и неуклонно разрастался, с каждым годом привлекая к себе все больше учителей, специалистов, ученых, художников, работников интеллектуального труда и духовных паломников – людей самого разного общественного положения, самых разных профессий и национальностей. Всех их тесно сплачивала одна общая идея; страстное желание и надежда установить мир во всем мире и объединить человечество, прийти в гармонию с ритмами природы и беспредельной вселенной, получить внутренний импульс к трансформации и познать неведомое.

В округе о центре «Омега» отзывались в самых разных выражениях самых разных оттенков – начиная от восторженного «подлинный авангард в деле раскрытия человеческого потенциала», кончая такими ярлыками, как «культ сатаны». Люди, которые жили, работали и занимались научно-исследовательской деятельностью в центре, относились ко всему этому спокойно. Они знали, что не каждому дано сразу понять их миссию и высокую цель, но хранили верность своей мечте об объединении всего человечества, которая со временем непременно станет явью. Они жили ради осуществления этой мечты.

Было раннее утро пятницы. Кри на неподвижных распластанных крыльях, подобных крыльям чайки, спустился к вершинам кленов и заскользил над гладью озера Паулин мимо летних коттеджей, плавучих пристаней и вытащенных на берег лодок. Он должен добраться до границы центра, по возможности избежав встречи с любыми демонами, которые могут охранять главное здание администрации.

Кри замедлил полет, чуть поднялся над гладью озера и плавно приземлился на пляж. Песок был влажным от росы, и над озером поднимался туман. Лодки лежали на стойках днищами вверх и отражались в неподвижном зеркале воды. Поедать, за редкими деревьями стоял щитовой домик, в котором размещался пункт проката. Кри нырнул в него, пройдя сквозь стену, и оказался в укромном месте среди многочисленных весел, волейбольных мячей и теннисных ракеток.

Он прислушался. Ни звука. Он прибыл вовремя: сейчас в центре почти никого не было. Наступил короткий перерыв между занятиями. Группа, занимающаяся по будним дням, собралась и уехала в четверг вечером; а группа, занимающаяся по выходным, еще не приехала.

И что самое главное, князь этих владений сейчас отсутствовал, чувствуя спокойствие и уверенность в период затишья – вероятно, отбыл по какому-нибудь заданию вместе с большей частью своего войска. Молитвы немногочисленных верных праведников в далеком Бэконе-Корнере делали свое дело, молитвенная защита была тонкой, по-прежнему слабеющей, но пока что достаточной – при условии, что Кри со своими воинами верно рассчитают время операции.

Небесные воины прибыли сюда с целью найти одного члена преподавательского состава, некую леди, живущую в общежитии для сотрудников центра.

Кри – на вид американский индеец с мускулистыми бронзовыми руками и черными волосами до плеч – обладал хитростью, ловкостью и повадками искусного охотника. Прильнув к окну, он зоркими глазами всматривался в противоположный берег озера. Он извлек из ножен меч, и лишь самое острие его сверкнуло в окне хижины.

Из-за деревьев вокруг, из-за лодок на берегу озера, из-за коттеджей и пляжных раздевалок, из-за темных стволов сосен на противоположном берегу вспыхнули в ответ крохотные огоньки – сверкающие острия мечей, зажатых в руках ангелов-воинов.

Все были на месте. Все были готовы.

Кри подал знак быстрым коротким взмахом меча. И из-за ряда опрокинутых лодок резко взмыл в воздух воин, который скользнул над водой, прочертил зигзаг между деревьями и присоединился к Кри в домике. Другой воин пулей вылетел из здания лодочной станции, на мгновение нырнул за причал и в считанные секунды тоже оказался в хижине. Еще два ангела, совершив стремительный низкий перелет по сложной траектории между стволами деревьев, присоединились к товарищам. Теперь Кри располагал необходимым количеством воинов. Несколько мгновений они стояли, прижавшись к дощатым стенам – прислушиваясь и выглядывая в окна.

– Она скоро проснется, – сказал Кри. – Ее охраняют четыре демона. Они не особо сильны, но очень горласты. Не позволяйте им раскрывать рты.

Воины извлекли мечи из ножен и двинулись через городок, плавно перелетая от здания к зданию, от дерева к дереву.

***

– Конечно, трутни мало на что годятся после того, как пообщаются с пчелиной маткой, поэтому их просто вышвыривают из улья вместе с мусором. Ха! Я знаю множество мужчин, которые, подобно трутням, хороши лишь жрать да спариваться.

Мистер Помрой, жизнерадостный пенсионер в джинсах, фланелевой рубашке и рабочих башмаках, рассказывал о пчелах – своем хобби и страстном увлечении – и Салли не перебивала его, чем больше говорит он, тем меньше приходится говорить ей и тем меньше приходится отвечать на вопросы о себе.

Они ехали в стареньком пикапе «шевроле» мистера Помроя с сеткой для вещей над спальным местом и вмятиной на правом крыле – владелец автомобиля врезался в пень при попытке выкорчевать другой, о чем и поведал Салли. Он как раз ехал к другу-пчеловоду посмотреть его ульи, когда заметил на обочине дороги одинокую девушку в джинсах, старой синей куртке и синей матерчатой кепке, с большой спортивной сумкой на плече. Как человек участливый и доброжелательный, мистер Помрой не мог проигнорировать женщину, в одиночестве путешествующую автостопом – поэтому он затормозил, подобрал ее, прочитал ей короткую лекцию об опасностях подобных путешествий, а потом спросил, куда она направляется.

– В центр «Омега», – сказала Салли.

Она почти ожидала негативной реакции от этого местного философа, придерживающегося консервативных взглядов, но очевидно он давно свыкся с фактом существования центра и не выказал никаких отрицательных эмоций – только любопытство.

– Должно быть, интересное место, – заметил он.

– Не знаю. Я давно не была там, – сказала Салли.

– Что ж.., все мы чего-то ищем, правда? Салли не хотела вступать в какие-либо серьезные дискуссии, но тем не менее ответила:

– Да, конечно.

– Знаете, я понял, что Бог из Библии дает потрясающие ответы на все вопросы. Вы когда-нибудь задумывались об этом?

Салли заметила за сиденьем шлем с защитной сеткой от пчел и воспользовалась случаем переменить тему разговора:

– О, вы занимаетесь пчелами, мистер Помрой?

Именно этот вопрос заставил мистера Помроя пуститься в рассуждения о рабочих пчелах, трутнях, пчелиных матках, ульях, меде и прочем. Салли была рада. Это избавляло ее от необходимости разговаривать на нежелательные темы и давало возможность хранить молчание.

– Центр находится в нескольких милях вверх по дороге. Я могу высадить вас прямо у ворот... Вы не возражаете?

***

Общежитие преподавателей размещалось в новом двухэтажном здании на двадцать номеров. Стены, обшитые темным мореным деревом, и деревянные крыши являлись характерной чертой городка – все по-деревенски, просто, но функционально. Густые заросли кустов под окнами позади дома давали Кри и его воинам прекрасную возможность спрятаться.

Из одного закрытого окна у угла здания вяло свешивалась темная скользкая лапа с серебряными когтями, рассеянно и бесцельно царапавшими стену. Да, демоны были здесь. Этот, видимо, приставлен к другому члену преподавательского состава.

На противоположном торце здания была глухая стена, затененная несколькими раскидистыми деревьями. Кри поставил там одного воина и сейчас, пока он держал под наблюдением эту сторону общежития, остальные четверо крадучись пробрались за угол, взмыли вверх по стене и исчезли из виду, проникнув в чердачное помещение. За ними последовал воин из прикрытия.

Они пригнулись под стропилами, увязая ногами в стекловолокне. Теперь они могли расслышать протяжные слабые стоны, несколько похожие на жалобные завывания скрипки в руках начинающего музыканта. Звуки доносились из комнаты поблизости. Воины двинулись вперед; балки перекрытия проходили сквозь их тела на уровне груди. Наконец они оказались над самым источником звука.

Кри подался вперед, медленно опустился сквозь слой стекловолокна и балки перекрытия и оказался в комнате.

Да. Это была комната Сибилл Деннинг, доброй преподавательницы почтенного возраста, уже много лет работавшей в центре. Она лежала в постели, еще не вполне пробудившись ото сна и явно наслаждалась какими-то грезами, не в силах разомкнуть глаза.

Около постели Сибилл сидел проказливый бес, который водил пальцем в ее мозгу, словно помешивая суп, и, тихонько хихикая в паузах, напевал себе под нос обрывочные фразы, рисуя в воображении спящей женщины разные картины.

– Это тебе понравится, – глумливым каркающим голосом говорил он. – Давай же... Покинь свое тело и устремись к Луне...

В комнате находились еще три беса: один висел на стене, словно летучая мышь, второй валялся на ковре, задрав вверх когтистые лапы, а третий лежал на кровати в ногах женщины и как будто спал. Они напомнили Кри мальчишек, которые, собравшись в укромном месте, втайне от взрослых радостно занимаются чем-то запретным и предосудительным.

– Ой, не надо ей снова внушать это, – сказал бес, висевший на стене.

– Почему? – спросил рисовальщик снов. – Она верит в то, что видит.

– У меня лучше получается.

– Сегодня ночью будет твоя очередь.

Кри взглянул на воинов. Они были готовы. Рисовальщик снов радостно поблескивал желтыми глаза ми, упиваясь своей ловкостью и умом.

– О-о-о, помнишь это место? Ты уже бывала здесь. Это – часть тебя!

Ослепительная вспышка! Четыре ангела против четырех демонов! Сверкание клинков, клубы красного дыма!

Миссис Деннинг, вздрогнув всем телом, проснулась.

О! Уже утро. Что за сон ей привиделся? Словно она шла по Луне, касалась ее поверхности с таким чувством, будто это творение ее собственных рук. Да. Как прекрасно! Возможно, это истинная правда – просто погребенная под покровами забвения. Нужно будет как-нибудь проанализировать этот сон, чтобы понять его значение.

Миссис Деннинг села в постели. Она чувствовала себя отдохнувшей, но какой-то вялой. Почему-то обычная бодрость духа сейчас покинула ее. Вероятно, предыдущая рабочая неделя истощила ее силы.

Кри и его воины, отступив на чердак, наблюдали за женщиной. Теперь в комнате никого не было, кроме нее.

Миссис Денниг поднялась с постели, оделась и спустилась вниз. Возможно, короткая прогулка по свежему бодрящему воздуху послужит к активизации ее внутренней энергии и творческой силы. Раньше ей это всегда помогало.

***

– Да, это здесь. – Мистер Помрой затормозил у развилки, от которой широкая засыпанная гравием дорога, извиваясь, уводила в лес. У самой развилки стоял яркий красивый щит с надписью: «Исследовательский просветительско-воспитательный центр Омега».

Салли открыла дверцу и выпрыгнула из машины.

– Огромное спасибо.

– Да поможет вам Бог, – сказал добрый человек. «Еще одно традиционное высказывание», – подумала Салли.

– Конечно. Всего вам доброго.

Он улыбнулся и кивнул. Салли вытащила из машины спортивную сумку, захлопнула дверцу и помахала рукой. Мистер Помрой двинулся дальше – вероятно, снова поглощенный мыслями об ульях и плечах.

Скоро звук мотора стих вдали, и вокруг воцарилась тишина раннего утра в горах. Несколько мгновений Салли стояла неподвижно и просто смотрела на щит. Вероятно, его несколько раз перекрашивали, но в целом он выглядел все так же. И засыпанная гравием дорога тоже не изменилась. Сколько же лет прошло? По меньшей мере десять.

Салли чувствовала страх, но она просто должна была попытать счастья. Она направилась вперед по дороге, внимательно оглядываясь по сторонам и стараясь вспомнить, как тут все было и где что находится. Она надеялась ничего не упустить из виду и оказаться подготовленной к любым неожиданностям.

***

Старенький пикап мистера Помроя с ревом поднялся по горной дороге, описывающей длинную плавную дугу. Когда дорога нырнула под полог густой рощи, мотор сразу же зазвучал глуше, и послышался другой звук – шелест мощных шелковистых крыльев.

Когда машина выехала из рощи, Си – темнокожий индиец – уже парил на расправленных крыльях в небе, сжимая в руке меч. Мощным рывком он круто набрал высоту, развернулся и устремился назад к центру.

Миссис Деннинг шла по гладкой асфальтовой дорожке между учебными корпусами и зданиями для собраний; на свежем воздухе она почувствовала себя немного лучше. Скоро городок опять наводнится людьми, и короткому периоду затишья наступит конец. А сейчас здесь просто замечательно! Вон бурундук прошмыгнул под деревом. И как прелестно щебечут птицы!

О, а это кто, ранний гость? По главной дороге, пролегающей сразу за спортивной площадкой, в сторону комплекса шла молодая женщина. Их взгляды встретились.

Кри коснулся глаз миссис Деннинг. «Спокойнее... Не надо напрягать зрение». Потом он стремительно скользнул в заросли деревьев и скрылся из виду.

Салли напряженно смотрела на женщину впереди. Она гадала, кто же это может быть. А вдруг они встречались раньше? Салли не замедляла шаг.

Наконец, две женщины сошлись лицом к лицу перед причудливым зданием кафе.

– Здравствуйте! – сказала миссис Деннинг. – Вы кто?

Салли улыбнулась, но мысленно она мгновенно перенеслась в далекое прошлое, на восемнадцать лет назад.

«Я знаю эту женщину».

Эта женщина в серых брюках и форменном спортивном свитере центра «Омега» стала старше на восемнадцать лет, в волосах ее появилась седина, а на лице добавилось морщинок. Но прежние искорки плясали в ее серых глазах, и она все так же весело потряхивала головой, когда говорила. Это Сибилл Деннинг!

Салли обрела дар речи и вспомнила имя, которым решила пользоваться.

– Э-э.., я Бетани Фаррелл. Я просто проходиламимо, и мне сказали, что здесь можно остановиться на несколько дней. Миссис Деннинг улыбнулась.

– О, конечно. У нас здесь есть палаточный городок и прекрасные коттеджи. Сегодня вечером к нам должна прибыть группа на выходные, но группа маленькая. Уверена, у нас останутся свободные места. На какие удобства вы рассчитывали?

– О.., просто теплый сухой угол, пара одеял, возможно, матрас.

Миссис Деннинг рассмеялась.

– Ну, мы можем устроить вас куда лучше! Послушайте, офис откроется только через несколько часов. А Гэлвины, наверно, уже встали. Может быть, они откроют кафе – и тогда мы с вами выпьем по чашечке кофе, идет?

– Идет.

Миссис Деннинг направилась к зданию кафе, и Салли последовала за ней.

– Да, кстати, меня зовут Сибилл Деннинг.

– Очень приятно.

– Извините. Повторите еще раз, как ваше имя?

– Бетани Фаррелл.

Миссис Деннинг на миг остановилась на широкой террасе перед кафе.

– Бетани Фаррелл... – Несколько секунд она пристально разглядывала Салли. – Не знаю почему, но ваше лицо кажется мне очень знакомым. Как пишется ваша фамилия?

– Ф-а-р-р-е-л-л.

Миссис Деннинг покачала головой.

– Нет... Что-то незнакомое. Скажите, мы с вами никогда раньше не встречались?

***

Сержант Маллиган выехал к почтовому отделению сразу, как только повесил трубку. Он спокойно припарковал машину, спокойно поднялся по ступенькам и спокойно разыскал начальницу почтового отделения Люси Брэндон.

– Привет, Люси, – сказал он, вероятно, излишне громко.

– О, привет, Хэролд, – ответила Люси из-за стойки. Она помогала постоянному клиенту решить, каким классом – первым или четвертым – лучше отправить посылку, и маленькая дама, похоже, никак не могла выбрать. Люси повернулась к Дебби, которая выдавала веселому юнцу ящик с цыплятами. – Дебби, закончи с миссис Барчино, пожалуйста.

Дебби подошла и положила посылку на весы.

– Четвертый класс?

Миссис Барчино по-прежнему сомневалась.

– Ну, не знаю... Так она будет идти довольно долго, верно?

Люси поспешила в служебное помещение и открыла перед Маллиганом дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещен». Он вошел, уперев одну руку в бок и нервно шаркая ногами. Не произнося ни слова, Люси стремительно прошла за перегородку, где можно было укрыться от посторонних взглядов. Маллиган последовал за ней и, когда они оказались в безопасности, она показала ему запечатанный конверт с письмом.

Сержант взял конверт толстыми пальцами, прочитал адрес получателя и обратный адрес – собственно, просто имя отправителя – и ничего не сказал.

Письмо было адресовано Тому Харрису. В верхнем левом углу конверта значилось имя: Салли Роу.

– Когда оно пришло? – спросил Маллиган.

– Сегодня. И взгляните на штемпель: оно отправлено всего три дня назад.

Маллиган снова не нашелся, что сказать. Люси пребывала в страшном смятении:

– Ничего не понимаю. Оно могло где-нибудь задержаться, затеряться в пути, не знаю.., но на конверте всего один штемпель и.., оно отправлено чуть не с другого конца страны.

– Какой-то псих развлекается, – промямлил Маллиган. – Это шутка.

– Да, но здесь нет обратного адреса. Я просто не знаю...

– Мы можем вскрыть конверт?

– Нет, мы не имеем права нарушать тайну переписки...

– М-м-м...

– Жуть какая-то. Судя по штемпелю, письмо отправлено через три дня после самоубийства Салли Роу. А что если она жива?

Маллиган проявил неосмотрительную несдержанность:

– Конечно нет! Это безумие!

Люси предостерегающе прижала палец к губам.

Однако этот взрыв негодования привлек внимание Дебби. Девушка уже разобралась с миссис Барчино и теперь могла прислушаться к происходящему за перегородкой и кое-что увидеть.

В ответ сержант пожал плечами.

– Так.., послушайте, я не знаю, что это значит, но позвольте мне взять письмо с собой и кое-что проверить.

– Но.., его же нужно доставить по адресу! Маллиган поднял руку.

– Послушайте, мы просто немного задержим его, вот и все. Мы должны все проверить.

– Но...

– Если Том Харрис получит это письмо... Почем знать, может оно как-нибудь повлияет на исход судебного процесса. Последний довод заставил Люси заколебаться.

– Но боюсь, это противозаконно...

– Об этом можете не беспокоиться. Мы вас прикроем, Я просто попрошу своих друзей проверить кое-какие обстоятельства, и мы вернем письмо обратно.

– Надеюсь, вы не собираетесь вскрывать...

– Не волнуйтесь. Просто не волнуйтесь.

Маллиган сунул письмо в карман и удалился, оставив Люси в полном смятении, недоумении, расстройстве и, конечно же, волнении.

Дебби видела, как сержант положил письмо в карман. Она не поняла смысла происходящего – просто подумала, что это стоит запомнить.

***

Дебби была не единственной свидетельницей. Маллигана сопровождали два демона, которые вились над его головой, словно огромные москиты. Они пожирали конверт глазами и лихорадочно перешептывались, тяжело сопя от возбуждения.

Маллиган сел в машину и завел двигатель. По возвращении в участок ему нужно будет сделать несколько телефонных звонков.

Два демона увидели достаточно много.

– Разрушитель! – прошипел один.

– Он наградит нас за это! – брызжа слюной, возбужденно протараторил другой.

Они стремительно заскользили вдоль улицы, над крышами автомобилей и фургонов, кренясь на лету то в одну, то в другую сторону, лихо петляя между фонарными столбами и резко сворачивая в переулки между магазинами и офисами или проносясь прямо сквозь стены зданий. Разрушитель должен быть где-то поблизости; они найдут его.

***

Прямо под демонами медленно въехал на Главную улицу не замеченный ими коричневый «бьюик». Крупный мужчина за рулем автомобиля просто неторопливо осматривал город, пытаясь составить о нем впечатление. Ничего выдающегося. По одну сторону дороги располагалась единственная в городе бензозаправочная станция, которая похвалялась низкими ценами и тем, что женщинам здесь бесплатно накачивают шины. За ней находилось здание торгового агентства Бэконс-Корнера – ветхий ветеран, прошедший через множество испытаний, – похожее на старый ржавый трактор, поставленный в высокой, до втулок колес, траве. Напротив магазин сельскохозяйственных машин Майеров. Здесь, похоже, торговля шла бойко: перед зданием стояло множество потрепанных автофургонов, и мелькали многочисленные соломенные шляпы. Дальше возвышались огромные элеваторы, могучие стражи, видные за много миль отсюда и носившие название Бэконс-Корнер для любого проезжающего мимо путешественника, который недоумевал, что это там за крохотное скопление домишек виднеется посреди бескрайней равнины. Центральный продуктовый магазин выглядел как-то нелепо – для большей привлекательности ему не хватало усаженной деревьями аллеи вокруг.

– И куда мы сейчас? – спросил мужчина жену.

Она сидела рядом – в реальной жизни по меньшей мере столь же очаровательная и жизнерадостная, как на фотографии, которую он всегда держал на своем рабочем столе.

– А что за церковь мы только что проехали?

– Кажется, методистскую.

– О, а вот лютеранская.

– Да. Замечательно.

– Ну и где же объединенная церковь?

– Мы ее проехали, Кэт. Надо будет развернуться.

– Пожалуй, лучше спросить кого-нибудь.

Мужчина затормозил у парикмахерской Макса, возбудив любопытство двух отставников, отдыхающих на террасе в деревянных креслах.

– Привет вам, – сказал он.

– Привет-привет, – сказал Эд.

– Да, – сказал Моуз.

– Я ищу объединенную церковь Доброго Пастыря.

Два седовласых старца молча обменялись веселыми понимающими взглядами.

Эд встал и наклонился к машине, едва не засунув голову в окно.

– Вы очередной репортер?

Что ж.., в некотором роде, пожалуй.

– Ну, не совсем.

Моуз топтался за Эдом, горя желанием высказаться – несмотря на то, что его приятель продолжал стоять возле машины, практически засунув нос в окно и рассматривая крупного парня за рулем.

– Вряд ли вы сейчас найдете там кого-нибудь. Хотя в школе идут занятия, и возможно пастор там. Но он и эта леди...

– Миссис Филдс, – вставил Эд.

– Да, они сейчас по горло заняты детьми. Но настоящий-то герой дня – Том Харрис. Если вы хотите найти его...

Мужчина взглянул на жену. Она уже приподняла одну бровь. Да, это дело действительно взбудоражило весь город. Он повернулся к Моузу – и, соответственно, к Эду.

– Окей. Где можно найти Тома Харриса?

– Вы почти приехали. Поезжайте вперед и поверните направо. Это Озерная дорога. Проедете по ней с полмили и увидите сначала церковь по левую руку, а потом дом Тома Харриса справа, на противоположной стороне озера – такой маленький белый домик с застекленной южной стеной.

– Вы откуда приехали? – спросил Эд.

– Вы никогда не слышали о таком городе.

– Просто интересно.

Эд отступил на шаг назад и слабо махнул рукой вслед удаляющемуся «бьюику». Моуз просто провожал автомобиль взглядом, тихо улыбаясь.

Эд убежденно кивнул:

– Он репортер, Моуз. Точно говорю.

***

Том просматривал кое-какие записи, сделанные к предстоящему запросу. Уэйн Корриган сказал, что ААСГ, вероятно, уклонится от ответа на большинство вопросов, но Том в любом случае намеревался задать их. У него накопилось много вопросов к этим типам, и заниматься этим нужно было уже сейчас.

В дверь постучали. Том захлопнул папку и поставил ее на книжную полку.

Сначала он принял визитеров за очередную пару журналистов, но эти двое, похоже, были женаты – судя по тому, как близко друг к другу они стояли. Высокий крепкий мужчина среднего возраста, просто одетый. И его очаровательная жена, одетая тоже просто, но исполненная спокойного чувства собственного достоинства.

– Вы – Том Харрис? – спросил мужчина.

– Да, – ответил Том, не пытаясь скрыть настороженно-недоверчивого отношения к двум незнакомцам. – А вы, кто будете?

– Меня зовут Маршалл Хоган, а это моя жена Кэт. Мы проделали длинный путь и хотели бы поговорить с вами.

17

По такому случаю Том пригласил на обед Марка с Кэти, Бена с Бив и Уэйна Корригана. Корриган находился на слушании в суде и не мог приехать, но остальные с готовностью откликнулись на приглашение. Они привезли с собой бутерброды, чипсы, салат, безалкогольные напитки и встретились с двумя приезжими на заднем дворике у Тома – чтобы основательно выяснить, что у них на уме и что представляет собой этот Маршалл Хоган. Конечно, он был христианином и, конечно, сам прошел через сложную духовную борьбу, но при этом он работал в газете, а представители прессы к настоящему времени уже не вызывали дружеских чувств и доверия.

Они сидели во дворе на поставленных в круг стульях и вели серьезный разговор. Живым языком профессионального журналиста Маршалл поведал о своих приключениях в городе Аштоне. Слушатели были поражены. Естественно, известия о тайном заговоре оккультной организации в Аштоне и его раскрытии не получили отражения в широких средствах массовой информации. Никто из собравшихся в тот день у Тома никогда не слышал о таком городе и о событиях, имевших там место.

– Я тоже никогда не услышал бы о вас, – сказал Маршалл, – если бы дело не обещало вылиться в такой грандиозный скандал. Да, именно такого рода материал пресса называет новостями. Именно благодаря таким новостям расходятся газеты, и я получил сообщение по телетайпу. Из этого сообщения – читая между строк, само собой – я понял, что вы столкнулись с той же угрозой, только еще более серьезной.

– Значит, вас не разочаровало упоминание о нашем религиозном фанатизме? – спросил Марк.

– Возможно, вы действительно фанатики. Возможно, вы похожи на многих христиан, которым за каждым кустом мерещатся бесы. Возможно, вы подвергаетесь судебному преследованию и нападкам со стороны прессы заслуженно. – Говоря это, Маршалл по очереди смотрел в глаза всем собравшимся. – А возможно, все это дело сфабриковано. И если так, я должен остаться здесь и сделать все от меня зависящее, чтобы помочь вам выпутаться из неприятностей. У меня в редакции есть молодая помощница, которая может заместить меня на время моего отсутствия; я в состоянии позволить себе некоторые расходы. Я неплохая ищейка, умею добывать нужную информацию и умею бороться. Если дело действительно обстоит так, как кажется со стороны, я готов предложить вам свои услуги, и Кэт тоже.

Неужели это ответ на молитвы? Марк выразил готовность продолжать разговор, и прочие согласились с ним. Они решили подробно рассказать Маршаллу о судебном процессе и странном происшествии с Эмбер Брэндон, положившем начало всей истории. Маршалл внимательно выслушал рассказ и, похоже, поверил ему. Потом он спросил:

– А эта Эмитист появлялась впоследствии? Том на миг задумался.

– Не так, как прежде. Эмбер вела себя тихо, но стала по-настоящему странной – подавленной, раздражительной, невнимательной. Она не могла сидеть спокойно во время утренней молитвы и совершенно не выносила Слова Божьего. Теперь мы знаем, почему. Эмитист больше не обнаруживала своего присутствия в школе, но на самом деле никуда не ушла.

– Это оказалось более трудным делом, чем вы предполагали, да?

Том повернулся к Кэти Ховард.

– Почему бы вам не рассказать мистеру Хогану о том, что поведала вам Элис Букмайер?

– Элис Букмайер – это одна прихожанка нашей церкви, вдова, – объяснила Кэти. – Не так давно – примерно в то же время, когда начался судебный процесс, – Элис отправляла на почте посылку. Вдруг она услышала страшный шум и увидела, как Эмбер кричит на клиентку. Люси Брэндон, наш почтмейстер, выбежала из служебного помещения и попыталась успокоить девочку, но та продолжала безостановочно вопить и, по словам Элис, снова принялась скакать, как лошадь, – просто носилась кругами вокруг этой женщины и страшно кричала на нее. Женщина убежала прочь, напуганная до полусмерти, а Элис просто.., просто стояла там, совершенно потрясенная.

– А кто была та женщина? Кэти пожала плечами.

– Элис не знает, она никогда не видела ее раньше. В любом случае Люси Брэндон долго бегала за Эмбер по залу, и, насколько я поняла, девочка в конце концов успокоилась и повела себя так, словно ничего не случилось – словно она в один миг превратилась в совершенно другого человека. Теперь это звучит.., ну...

Маршалл присвистнул:

– История звучит все более и более убедительно.

Том печально покачал головой:

– Попробуйте-ка убедить всех остальных.

– Верно. – Маршалл извлек из своего кейса несколько газетных вырезок. – Похоже, «Хэмптон Каунти Стар» все разузнала об этом деле.

– И большинство крупных газет тоже, – сказал Марк, – История дошла до «Юнайтед пресс интернэшнл» и «Ассошиэйтед пресс». Полагаю, сейчас уже вся страна обсуждает случившееся.

– Несомненно. Вижу, они преподносят это как факт жестокого обращения с детьми: «Малолетние жертвы эксцентричных выходок фундаменталистов». Замечательно. А вот заголовок из одной из газет Восточного побережья: «Религия как злоупотребление властью: что творится за дверями церковной школы». О, а как вам нравится это: «На христианскую школу наложен судебный запрет»? Здесь говорится, что вы еще не решили, подчинитесь вы судебному постановлению или нет. Где эта цитата? О, вот она: «Мы должны подчиняться законам Божьим, а не законам человеческим, заявил пастор Марк Ховард».

Марк кивнул и принужденно засмеялся.

– Да, я действительно говорил такое, но в целом мое заявление звучало примерно так: мы рассмотрели вопрос с разных сторон, и одни сказали, что мы должны подчиняться властям, поставленным над нами Господом, а другие сказали, что мы должны подчиняться законам Божьим, а не законам человеческим. Полагаю, журналисты ухватились за последнюю часть высказывания, проигнорировав первую.

– Итак, что же вы решили в результате?

– Пока мы подчинимся судебному постановлению. Мы полагаем, что до конца судебного процесса нам лучше смириться с запретами. А потом мы просто снова вынесем этот вопрос на обсуждение.

– Просто покажем всем, что власти предержащие могут решать за нас, во что нам верить, а во что нет, – вмешалась Бив. – Точно как случилось с Беном.

– Да это пустяки... – начал было Бен, Бив вознегодовала:

– Пустяки? Ты из-за этого лишился работы, милый, и я не считаю это пустяком!

Кэти согласилась с Бив:

– Здесь еще какие-то темные дела творятся, прямо в полицейском управлении. Несколько недель назад в округе нашли мертвую женщину, и они объявили это самоубийством.

Но Бен считает, что произошло убийство, а полицейские просто замяли дело.

– Не без помощи «Хэмптон Каунти Стар», – сказала Бив. – Вы видели эту крохотную заметку о так называемом самоубийстве? – Маршалл отрицательно покачал головой. – Ну вот. Видите, и вы тоже не видели. Они просто не хотели, чтобы кто-нибудь увидел ее.

– А что случилось с вашей работой, Бен? – спросил Маршалл.

– Они его уволили, – сказала Бив. – Он слишком много знал.

Бен рассмеялся и обнял жену за плечи.

– Да, я понял это именно так. Маршалл обдумал услышанное.

– Хорошо. Возможно, мы с вами поговорим на эту тему чуть позже. Но давайте вернемся к главному лицу в этой истории, то есть к Эмбер. Том, вы упомянули о том, что девочка говорила, что научилась всем этим вещам в начальной школе...

– Верно. В классе мисс Брювер. Это похоже на правду. Сейчас школы много экспериментируют с новыми учебными программами. Возможно, в них протаскивают какие-то слегка завуалированные оккультные учения.

– Что вам известно о мисс Брювер?

– Ровным счетом ничего. Она преподает здесь первый год.

– Да, она новый человек в городе, – подтвердила Кэти. – Мои друзья с ней знакомы.

– Хорошо, нужно будет поговорить с ними и узнать, что им известно. Возможно, эту программу ввела сама мисс Брювер, а возможно, дирекция школы ищет какие-то новые пути. В любом случае было бы неплохо узнать, каким образом Эмбер дошла до того состояния, в котором пребывает сейчас, – и возложить ответственность за это на начальную школу. Ну как, Кэт? Не хочешь нанести визит мисс Брювер?

Кэт отвлеклась от своих записей и подняла на мужа взгляд, улыбаясь при мысли о предстоящем приключении.

– Просто мечтаю.

– Так.., люди сходных интересов склонны собираться и объединяться в организации – как мы с вами сейчас. В качестве организации они начинают работать вместе и объединенными усилиями добиваются куда более значимых результатов, чем поодиночке. Я не знаю, насколько сильна в вашем городе организация, объединяющая группы мистическо-космического толка. Возможно, ее члены уже проникли в школы. А возможно и в другие важные сферы жизни.

– Есть у нас так называемый «Круг жизни», – сказал Марк.

– Что-то вроде мистического общества?

– Да. В городе много говорят о нем, и они выпускают всякие травники и мистическую, холистическую литературу. Они называют себя чем-то вроде «круга добрых друзей, служащих делу индивидуального роста и развития человека».

– А кто входит в эту группу?

Все начали озадаченно переглядываться. Никто не знал наверняка.

– Прямо сейчас никого не могу назвать, – сказал Марк. – Они не афишируют свою деятельность и не привлекают к себе лишнего внимания.

– А как насчет мисс Брювер?

– Никто не знал.

– А Люси Брэндон?

Ответа не последовало.

– Что ж, это следует выяснить. Пока нам еще ничего не известно, и, возможно, за всем этим делом стоит не только «Круг жизни». Но мы должны искать какую-то связь, какую-то точку соприкосновения между ребятами из ААСГ, Клэр Иохансон, Люси Брэндон и, в конечном счете, Эмбер. Мы должны знать, кто наш враг, прежде чем вступать с ним в сражение. – Маршалл допил последний глоток лимонада. – И полагаю, вы понимаете, что это – борьба духовная. Как у вас обстоят дела в сфере духа? У вас есть сильные воины, вооруженные молитвой?

Все сразу же ответили утвердительно. Ни на одном лице не мелькнуло и тени сомнения.

Марк попытался объяснить:

– Одно время нам пришлось трудно из-за судебного процесса, из-за обвинений, выдвинутых против Тома. Сегодня все присутствующие здесь молятся, но прочие прихожане переживают мучительную духовную борьбу, и среди них много действительно несчастных людей. Я до сих пытаюсь пресечь слухи, которые ходят по городу.

– Значит они говорят, а не молятся?

Марк кивнул.

– В общем да.

– Маршалл задумался на миг, потом кивнул.

– Похоже на хитрый ход сатаны. Если он сможет разделить церковь и посеять между вами рознь, довершить работу ему не составит никакого труда.

– Конечно, мы можем помолиться сейчас, только мы. Я знаю: мы в этом деле заодно.

Они начали молиться и молились довольно долго. Маршалл и Кэт присоединились к ним, и таким образом все для всех стало окончательно ясно. Здесь царило полное согласие, полное единство душ. Этот крупный мужчина из далекого Аштона и его жена были не чужаками, но друзьями и соратниками. Они посланы Господом.

Вскоре после того, как Марк произнес заключительное «аминь», Маршалл задал последний вопрос:

– Ну и как вы решили? Согласны принять нашу помощь и посмотреть, что из этого выйдет?

Теперь все уже были готовы с ответом. Марк протянул руку и обменялся с Маршаллом крепким рукопожатием.

– Мы вместе, брат.

– Отлично. Я уже продумал несколько направлений действий. Кэти, расспросите своих друзей о мисс Брювер, а потом за дело возьмется Кэт и навестит ее лично. Бив, нам нужно поговорить с Элис Букмайер о том происшествии на почте и, если повезет, узнать какие-то новые подробности; возможно, тогда нам удастся выяснить, откуда у Эмбер появилась эта подруга-лошадка и с какими силами мы вообще имеем дело. Я попробую навести справки о «Круге жизни» и узнать, кто входит в эту компанию.

Предложение Маршалла показалось всем разумным.

Гости стали потихоньку собираться домой. Кэти и Бив принялись убирать тарелки со столика. Марк и Том уносили стулья.

– О, Бен! – Бен подошел к забору, где стоял Маршалл. Тот оперся па забор и окинул задумчивым взглядом широкое зеленое пастбище, простиравшееся за домом Тома. – Вы были полицейским, да?

– Да. Был. Меня уволили две недели назад.

– Потому что вы почти докопались до каких-то фактов, которые они хотели скрыть?

Бен улыбнулся с извиняющимся видом:

– Ну.., оглядываясь назад, я уже не могу сказать наверняка. Просто мне все это показалось подозрительным.

– Допустим, вы все-таки напали на какой-то след. Расскажите мне, в чем было дело.

Бен посмотрел на нескольких коров, лениво пасущихся в отдалении.

– Понятия не имею, Маршалл. Просто погибшая, женщина по имени Салли Роу, умерла явно насильственной смертью – во всяком случае, все улики указывали на это. На месте происшествия были следы борьбы, окровавленная рубашка, рассыпанный корм для животных – тело нашли в загоне для коз, причем само тело лежало на земле в такой позе, словно его с силой швырнули туда в ходе ожесточенной борьбы. Согласно заключению медицинского эксперта – совпадающему с первоначальным заключением сержанта Маллигана – смерть наступила от удушения в результате повешения, но, по моему мнению, вся картина места происшествия свидетельствует о другом. Когда хозяйка фермы обнаружила тело, оно не висело; на шее погибшей не было веревки, равно как и на балке. Веревка была зажата в руке мертвой женщины. И тело лежало на соломе – точно в том положении, в каком мы его и увидели по прибытии. Меня также насторожило то обстоятельство, что сержант Маллиган назвал этот случай самоубийством сразу после звонка с фермы, еще до выезда на место происшествия, хотя к тому времени еще не имел никаких оснований для подобных предположений.

Добавьте к этому еще одно крайне подозрительное обстоятельство, вскрывшееся в ходе моих разговоров с людьми, лично знавшими Роу: их описание Салли Роу не совпадало с описанием женщины, найденной в загоне, что наводит на самые тревожные мысли. Вся эта история кажется бессмысленной и до сих пор продолжает волновать меня.

– Вижу, у вас тут тоже кроты водятся, – сказал Маршалл, указывая на несколько свежих кротовых кочек во дворе.

Бен почувствовал легкое разочарование. Очевидно его тревоги мало трогали этого человека, который только что проявил столько интереса к проблемам, вставшим перед Беном и его друзьями.

– Э-э-э.., да. От них трудно избавиться. Когда они приходят ко мне во двор, я просто раскидываю кротовые кочки, чтобы под ними трава не гибла. Это практически все, что можно сделать. «Бог мой, – подумал Бен, – что за дурацкий оборот принимает наша беседа».

– Похоже, у соседей тоже водятся кроты, – Маршалл указал на несколько кротовых кочек на пастбище.

– Да, они тут повсюду. – Бен нетерпеливо озирался, готовый закончить этот пустой разговор.

– Вот два земельных владения, – сказал Маршалл, меряя взглядом забор. – У Тома водятся кроты, и у этого фермера водятся кроты. – Маршалл взглянул на Бена, ожидая от него полного внимания. – А на какую сумму вы можете поспорить, что кротовые кочки в этом дворе и кротовые кочки на том пастбище сделаны не одним кротом?

Бен отвлекся от всех прочих мыслей и переключил все внимание на Маршалла. Этот парень высказал весьма интересное соображение.

Маршалл развил свою мысль дальше:

– Бен, находясь здесь, на поверхности земли, мы рассуждаем в категориях границ отдельных владений. У Тома есть, двор, у фермера есть пастбище, и два этих земельных участка разделены забором. А что крот? Забор его не остановит; он просто идет, куда хочет, и насыпает свои маленькие кротовые кочки. Для него все это – просто один большой кусок земли.

– Продолжайте, – сказал Бен.

Маршалл улыбнулся, слегка прищурившись от солнца; легкий ветер шевелил рыжие волосы.

– У школы Доброго Пастыря есть проблема, и у вас есть проблема. В школе водится крот, и у вас водится крот. Возможно, это один и тот же крот. Мы говорим здесь о духовной борьбе; демонов мало волнует, чей это двор и где установлен наш забор.

– К чему вы ведете?

– Я веду к тому, что буду чувствовать себя значительно лучше, если мы с вами сумеем разузнать как можно больше об этой Салли Роу.

Бен заметно воодушевился.

– Знаете, я надеялся, что кто-нибудь посмотрит на дело с этой стороны.

– Думаю, Бив уже посмотрела.

Бен тщательно обдумал услышанное.

– Да, конечно. – Потом он вдруг вернулся к давно оставленной мысли. – Я же собирался послать запрос на Салли Роу перед самым увольнением! Думаю, я еще могу сделать это. У меня один друг служит в полиции Вестхэвна, он сможет послать запрос для меня.

Маршалл снова взглянул на кротовые кочки.

– Не терпится увидеть ответ.

18

Сибилл Деннинг была доброй и общительной женщиной, у которой, казалось, никогда не иссякали темы для разговора. Они с Салли провели большую часть утра, гуляя по территории исследовательского центра «Омега», и миссис Деннинг показывала гостье разные здания, объясняла их назначение и рассказывала о новых планах, которые в настоящее время находились в стадии разработки.

– Эта площадь будет готова через несколько недель. – Миссис Деннинг указала на широкую площадку размером с баскетбольное поле, но не размеченную и обрамленную свежепосаженными кустами. – Программа Тай Ши Чуаня пользуется такой популярностью, что мы сочли нужным выделить достаточное место для занятий.

Они пошли дальше.

– А это здание театра примерно на четыреста посадочных мест. Наша сценическая площадка для всех исполнительских видов искусства: музыки, пантомимы, танца, поэзии, драмы и прочих. О, а вот... – Они приблизились к большому зданию из бетона и стекла. – Это целительский центр. Все наши многочисленные лаборатории размещались в разных аудиториях по всему городку, но в прошлом году мы решили объединить все научно-исследовательские отделы в одном здании. Мы испытываем новый холистический подход к проблемам иммунной системы, а также занимаемся вопросами диетотерапии, гомеопатии, коррекции биополя и даже тибетской медициной – я собираюсь заняться этим, пока я здесь. Послушайте, вы не проголодались? Близится время обеда, и я уверена, Гэлвины уже что-то приготовили.

– Пойдемте, – сказала Салли, она же Бетани Фаррелл.

***

Они приступили к вкусному вегетарианскому обеду. Салли заказала рис и пассерованные овощи, а миссис Деннинг – большую порцию овощного салата.

– Совершенно очевидно, – продолжала миссис Деннинг, ничуть не отступая от темы всей утренней лекции, – что цель образования заключается не в том, чтобы в качестве подготовки к жизни просто давать одному поколению за другим все тот же объем академического знания – все те же основы, как говорится. Для этого человеческая раса развивается слишком быстро. Мы видим цель образования скорее в развитии способности человека к трансформации. Мы должны изменить новые поколения, чтобы подготовить их к объединению в одно мировое сообщество. А это неизбежно означает необходимость отказаться от множества устойчивых старых идей о реальности: таких, как национализм, подотчетность некоему Верховному Существу и даже старая иудео-христианская догма о совершенной нравственности. Вместо этого мы намерены внедрить новый вселенский взгляд на мир, некое глобальное представление о реальности, которое откроет нашим детям, что вся земля, вся природа, все силы, все сознание есть единое целое, состоящее из взаимосвязанных и взаимозависимых частей. И мы уже не одиноки в своем стремлении к этой цели: Национальный комитет по делам образования поддерживает нас.

Она продолжала жевать свой салат, словно счастливый кролик.

– Поэтому мы привлекаем сюда лучшие умы человечества, приветствуем все религиозные верования, исследуем весь мистический опыт – и не отвергаем почти ничего. Ибо через все эти знания каждый человек может обрести истину там, где найдет ее.

– Раскрытие человеческого потенциала, – сказала Салли.

– О да, и это тоже, но самое главное – духовное единство, универсальное сознание! – Миссис Денниг восторженно рассмеялась. – Для меня время, проведенное здесь, оказалось вознаграждением.., за многие годы моей жизни. Знаете, я преподавала английский до тех пор, пока шесть лет назад не вошла в преподавательский состав центра.

Салли это знала. Хотя все ее воспоминания о миссис Деннинг относились к восьмидесятым годам, она помнила все так живо, словно это было вчера. Перед ее мысленным взором начала разворачиваться следующая сцена. Вот стоит миссис Денниг – моложе нынешней на восемнадцать лет, с волосами больше каштановыми, нежели седыми – рассерженная тем, что ее прервали. И перед ней Салли, которая тоже моложе нынешней на восемнадцать лет: ученица средней школы, в грязно-зеленом свитере, джинсах в обтяжку, с прямыми рыжими волосами до пояса.

– Кто ты и почему? – требовательно осведомилась миссис Деннинг. Это был коронный вопрос, который она всегда задавала, очевидно считая его умным. Салли находила его грубым.

Очевидно, миссис Деннинг в данный момент неважно себя чувствовала. Она пыталась вести урок чтения в группе отстающих, и большинство учеников были лохматыми, циничными, плюющими на пол юнцами, которые не умели читать как следует и не стремились научиться. Миссис Денниг определенно находилась не в своей стихии и к тому же отнюдь не в радужном расположении духа.

Салли чувствовала себя не лучше. Только что умерла ее мать, которую она не видела почти двенадцать лет – жалкая алкоголичка. Салли не испытывала особой скорби, но это событие способствовало некоторому обострению качеств, развившихся у нее в школе: фатализма, цинизма и пессимизма.

Сейчас Салли всего лишь выполняла свои обязанности помощника школьного секретаря и пыталась вручить миссис Денниг какую-то бумагу на подпись, обычный список желающих принять участие в каком-то мероприятии. Она не просила, чтобы на нее лаяли. Вопрос миссис Деннинг больно задел раздраженные нервы.

«Кто я и почему? Хороший вопрос».

Она посмотрела сверху вниз на сердито сверкавшую глазами преподавательницу и ответила прямо:

– Я не знаю, и вы, учителя, убедили меня в том, что я этого никогда не узнаю.

Конечно, миссис Деннинг пришла в крайнее раздражение.

– Юная леди, мне не нравится твой тон! В тот момент Салли совершенно не волновало, что нравится миссис Деннинг, а что не нравится.

– Миссис Деннинг, я пришла, потому что миссис Бакк хотела бы видеть вашу подпись в этом списке. Я просто выполняю свою работу и не заслуживаю грубого обращения.

Миссис Деннинг поднялась, готовая принять вызов.

– Как твое имя?

– Роу. Салли Роу. Повторяю по буквам: Р-О... У вас есть карандаш?

У миссис Деннинг был карандаш.

– Р-О-У. Уверена, вы запомните.

– Удивительно, что тебе позволяют работать в секретариате. Миссис Бакк непременно обо всем узнает! Салли протянула бумагу:

– Миссис Бакк может рассчитывать на ваше участие? Миссис Деннинг схватила список и торопливо поставила свою подпись.

– А теперь убирайся отсюда!

– Благодарю вас за то, что вы уделили мне время. Салли уже дошла до двери, когда миссис Деннинг сказала ей вдогонку:

– Это тебе обязательно зачтется, юная леди! Салли остановилась и повернулась к учительнице, этой представительнице школьной власти.

– Что ж, вы учитель, и вы облечены властью. Справедливость, несправедливость – понятия относительные, а законы диктует сила, так что, вероятно, вы правы. – Салли решила сослаться на первоисточник:

– Мистер Дэвис, Человеческая природа, страница сто один, шестой параграф.

Миссис Деннинг намеревалась доложить о поведении Салли, но не сделала этого. Что-то остановило ее – и нет, она не забыла имя Салли Роу.

Салли вернулась к действительности и принялась гонять по тарелке гриб, пытаясь нацепить его на вилку. Миссис Деннинг продолжала говорить без умолку. Салли невольно улыбнулась, мысленно сравнив тот давний их разговор с теперешним.

– Конечно, я принимала участие в деятельности центра еще до того, как вошла в штат преподавателей. Я приезжала сюда практически каждое лето и работала в рамках программы раскрытия потенциала молодежи. – Салли хотела было задать вопрос, но миссис Деннинг опередила ее, пустившись в объяснения. – Несколько учителей, связанных с центром «Омега», регулярно участвовали в этой программе: из разных средних школ, которые мы представляли, мы набирали студентов – молодых людей с настоящим потенциалом будущих лидеров, с ярко выраженными способностями. Я сама отобрала несколько учеников из той школы, в которой преподавала. Эти молодые дарования, как мы называли их, обычно занимались в центре по нашей летней учебной программе, и некоторые, даже поступив в колледжи, в течение нескольких последующих лет возвращались сюда летом для прохождения курса интенсивного обучения.

Салли улыбнулась. Она вспомнила, как восемнадцать лет назад миссис Деннинг – в необычно благодушном настроении – сидела в пустой аудитории во время перемены.

Салли, все та же худая дерзкая девушка с каменным выражением лица, задержалась на мгновение перед дверью, настраивая себя на воинственный лад. Когда миссис Деннинг с улыбкой предложила ей сесть, Салли страшно удивилась и почувствовала легкое подозрение.

– Как ты, вероятно, уже поняла, – сказала учительница, – я не стала никому докладывать о столкновении, случившемся у нас несколько недель назад.

Салли промолчала. Она явилась сюда по просьбе миссис Деннинг – пусть миссис Деннинг и поддерживает разговор.

Миссис Деннинг поставила локти на стол и подперла подбородок сложенными ладонями.

– Я прощу прощения за свой резкий тон. Я обдумала твои слова и поняла: да, я действительно говорила с тобой грубо.

Салли еще не испытывала особого желания вступать в разговор.

– Окей.

– Салли, я беседовала с мистером Дэвисом, а также с миссис Бакк и мистером Пэнгборном, и все мы сошлись во мнении, что ты подаешь большие надежды. Ты сумела преодолеть серьезные препятствия в своей жизни и обгоняешь своих сверстников как по успеваемости, так и по умственному развитию. Другие учителя рассказали мне, что ты задаешь острые вопросы и изучаешь предметы куда глубже, чем требует курс.

– Я хочу что-то извлечь из знания, которое получаю, – сказала Салли.

Эти слова произвели на миссис Деннинг впечатление. Она улыбнулась и кивнула.

– Да. Смысл, лежащий за поверхностью вещей, так? Салли не была расположена тратить слова попусту.

– Я успеваю по всем предметам. Я учусь. Мой средний балл – 4,95. Но если я есть не более, чем случайное сочетание атомов во вселенной, то я не вижу смысла во всех своих успехах и, честно говоря, нахожу все это страшно скучным.

Миссис Деннинг взяла со стола какую-то брошюру и протянула Салли.

– Возможно, тебя это заинтересует.

Салли принялась листать брошюру, слушая учительницу.

– Это специальная летняя программа обучения для особо одаренных студентов. Последние годы я работаю летом преподавателем-консультантом и всегда ищу молодые дарования. Думаю, ты отвечаешь нужным требованиям.

– Что я буду изучать?

Миссис Деннинг ответила на вопрос с нескрываемым удовольствием:

– Смысл, лежащий за поверхностью вещей.

Смысл, лежащий за поверхностью вещей. Сейчас, девятнадцатью годами позже, Салли не могла сдержать горькой улыбки. К счастью, миссис Деннинг ничего не заметила.

– 

– Хотите еще чаю? – спросила учительница.

– Да, спасибо.

Миссис Деннинг налила в чашку Салли зеленый травяной чай.

– Ну и как показали себя эти молодые дарования? – спросила Салли.

– Великолепно! Результаты поистине впечатляющи: наши молодые дарования становятся впоследствии педагогами, психологами, медиками, даже государственными деятелями. Понимаете, сила центра «Омега» заключается в новых поколениях, которые мы воспитываем. Мы формируем еще пластичные характеры и души молодых людей, и они впоследствии становятся проводниками идеи трансформации в нашей культуре и неуклонно ведут массы к конечной цели человечества: созданию единого мирового сообщества. А начинается все здесь, в наших классах.

Именно поэтому так радуют изменения, происшедшие в последние годы. Наша учебная программа получила сейчас весьма широкое признание. Педагоги и представители школ со всей страны посещают наши семинары и пользуются нашими методиками. Думаю, скоро бесследно исчезнет один существенный элемент старого традиционного взгляда на мир – я говорю о христианской религии, которая много лет серьезно мешала нашей деятельности. Люди постепенно начинают обретать свое истинное "Я" и осознавать необходимость создания единого мирового сообщества. Безусловно, только в этом случае человечество может выжить. Теперь, когда мы воспитываем новые поколения полностью свободными от слепой приверженности старой иудео-христианской вере, наши шансы на успех резко возросли.

***

Кри, скрывавшийся на чердаке маленького здания кафе, слышал все это. Он начинал беспокоиться: время шло, и уже скоро в центр начнут стекаться новые люди – студенты, преподаватели, духовные вожди, гуру и шаманы – а с ними новые демоны, с которыми ему и его воинам не хотелось бы встречаться в силу явного численного перевеса противника. И что самое неприятное, скоро вернется и князь этих владений, которому крайне не понравится присутствие здесь Божьих «диверсантов».

Он услышал условный свист. Си подавал сигнал тревоги. Кри стремительно пронесся вдоль чердака, вылетел из торцевой стены и скрылся в густых ветвях огромного клена.

В зарослях деревьев возле ворот сверкала крохотная точка – Си предупреждал воинов об опасности.

А опасность действительно была! Сначала показалась темная клубящаяся туча: по меньшей мере сто демонов следовали на высоте двадцати футов за не видимым пока транспортным средством. Эти не очень крупные бесы едва ли были лучшими бойцами, но, тем не менее, представляли смертельную угрозу. Кри невольно поежился при виде сверкающих клыков и выпущенных острых когтей. Ввязываться в бой с этой шайкой не стоит.

Потом показалось и транспортное средство; большой громоздкий автофургон, который медленно полз к городку, поднимая клубы пыли. Он был полон людей – и полон демонов-воинов.

Возможности для действий практически не оставалось. Нужно было скорее выводить Салли отсюда!

***

– Скажите, – сказала Салли, словно вдруг вспомнив что-то, – а случайно не центр «Омега» издал одно методическое пособие, которое я как-то видела... «Обретение Я»?..

Миссис Деннинг просияла:

– "Обретение своего истинного Я"! Да, это популярный курс для учащихся первых шести лет обучения; у нас разные методики для разных возрастов, но пока самой эффективной показала себя методика для четвертого класса. Вы знаете, эту программу мы разработали еще десять лет назад, но смогли внедрить ее в школы лишь недавно – все те же препятствия со стороны христиан. Однако сейчас она принесла нам широкое признание. Программа ничуть не устарела – и это обстоятельство делает честь людям, которые над ней работали.

***

Си снова свистнул, и Кри услышал сигнал. Но дороге показались новые машины: автобус на пятьдесят мест, полный учащихся средней школы, несколько легковых автомобилей, еще одни автофургон.

Первый автофургон остановился у здания регистрационного бюро, и сопровождающий его рой демонов начал рассеиваться. Хихикая и громко переговариваясь, бесы стали разбредаться по сторонам: кто устроился на ветке дерева, кто опустился на крышу фургона, а кто просто кружил над городком, высматривая возможность набедокурить.

Нет! Таких бесов Кри еще не видел. Из фургона вылезли два демона-воина, похожие на огромных неуклюжих динозавров, и стали на страже, положив лапы на рукоятки мечей и стреляя настороженными взглядами по сторонам. В поисках незваных гостей они пристально исследовали окружающую местность, заросли деревьев и кустов, все возможные места укрытия.

Затем из фургона вышел мужчина и слегка потянулся. На нем был темно-синий спортивный костюм и темные очки. Этот мужчина средних лет производил впечатление ярого приверженца здорового образа жизни. Лицо его хранило странное застывшее выражение – словно все лицевые мышцы были напряжены.

Кри мгновенно узнал мужчину.

Стил. Таинственный мистер Стил – человек, осуществляющий надзор за деятельностью центра «Омега». Неудивительно, что его сопровождают столь ужасные демоны-стражники!

Из фургона вышли еще четверо мужчин, каждого из них сопровождали, по меньшей мере четыре присосавшихся беса. Ничего не скажешь, зловещие личности. При виде их Кри почувствовал, что они даже превосходят коварством и злобой мистера Стил а.

Мистер Стил остановился у здания регистрационного бюро перекинуться парой слов со старыми знакомыми, только что вышедшими из автобуса.

Кри уже не мог никому подать сигнал, оставаясь незамеченным. Скоро он и его воины будут окружены.

***

Обе женщины закончили обед и теперь отдыхали за чашкой чая.

Салли решила, что настал удобный момент для следующего вопроса,

– Скажите, во время всех ваших путешествий.., просто интересно.., вам когда-нибудь доводилось видеть похожее кольцо?

Она вытащила кольцо из-под рубашки и дала миссис Деннинг хорошенько его рассмотреть.

Миссис Деннинг надела очки, чтобы рассмотреть вещицу получше.

– М-м-м.., что это за символ здесь изображен?

– Я всегда пыталась это выяснить.

– А откуда у вас кольцо?

– Подарок друга.

Миссис Деннинг повертела кольцо в руке, внимательно разглядывая рисунок.

– Ну.., это может быть лицо химеры, но слишком уж треугольное.., похоже па сочетание отвратительного лица с треугольником... Очаровательно.

– Но вам никогда не доводилось видеть ничего подобного?

– О нет, не припоминаю.

***

Стил направлялся к кафе. Кри обвел взглядом городок. Его воины хорошо спрятались – так хорошо, что даже Кри не видел их. Он не знал, где они и здесь ли вообще.

О нет! Вдали, за озером, прямо над верхушками деревьев показался большой отряд демонов, похожий на стаю летучих мышей, прочертившую небо длинной черной расплывчатой полосой. Возвращался князь «Омеги», готовый вершить дальнейшие злодеяния. Скоро он и его войско окажутся прямо над озером.

Кри нырнул обратно в чердачное помещение кафе – проверить, как там Салли.

***

Мистер Стил вошел в кафе «Лог-Кэбин» и сразу же поприветствовал стоявшего за стойкой мистера Гэлвина, который тщательно протирал тонким белым полотенцем бокалы, выстроенные в ряд на полке.

– О, мистер Стил, вы уже вернулись! Мистер Стил не снял темные очки, но позволил слабой улыбке тронуть уголки своего твердого рта.

– Решили остаться на выходные, Джоул?

– Что вам угодно?

– Кофе, пожалуйста.

– Имеется свежая выпечка.

Миссис Денинг услышала голос мистера Стнла и обернулась:

– О, мистер Стил! Какой сюрприз!

Он улыбнулся и направился к их столику.

Салли мгновенно опустила взгляд, стараясь убрать с лица выражение ужаса. Бьется ли еще у нее сердце? На миг ей показалось, будто оно остановилось.

– Ну, как прошла неделя, Сибилл? – спросил мистер

Стил.

– Мистер Стил, позвольте представить вам гостью, прибывшую к нам сегодня. Это Бетани Фаррелл из Лос-Анджелеса. Она просто путешествует: знаете, поиск нового, бегство от сомнений.

Мистер Стил снял очки. Салли подняла глаза. Взгляды их встретились.

Они знали друг друга.

***

Кри вытащил меч из ножен, лихорадочно стараясь придумать план действий. Сейчас, когда Салли оказалась в западне, ему, вероятно, придется принять открытый бой. В любом случае, у них оставались считанные минуты. Демонические войска подступали со всех сторон. Как там Си...

У-А-А-Р-Р-Р! Кри молниеносно пригнулся – и раскаленный меч просвистел прямо у него над головой. Оскаленные клыки! Желтые глаза! Разверстая пасть!

Крылья Кри взорвались ослепительной вспышкой. Он пулей пролетел вдоль чердака к боковой стене; меч демона с пронзительным жужжанием вращался, словно диск круглой пилы, прямо у него за спиной.

Й-А-Х-Х-Х! Другой демон-стражник с оскаленными желтыми клыками вырос перед ним, словно столб огня и дыма от взрыва снаряда. Кри не успел остановиться; меч его со свистом прочертил в воздухе огненную дугу.

Голова демона и Кри одновременно вылетели сквозь торцевую стену здания; голова растворилась в воздухе, а Кри стрелой взмыл в небо, испустив отчаянный крик, который эхом прокатился над городком и озером.

Второй демон-стражник, отвратительный монстр, попытался схватить Кри за ноги. Кри снова рванулся ввысь, резко набирая скорость. Еще один бес камнем упал на него сверху, словно ястреб, и на лету сделал выпад мечом. Кри отразил выпад, и демон отлетел в сторону, кружась волчком.

Стражник нанес страшной силы удар с плеча. Два клинка встретились, высекая ослепительный сноп искр, и Кри рухнул в заросли деревьев.

***

Рот мистера Стила затвердел еще больше, и взгляд буквально пронзал насквозь. Он протянул руку.

– Приятно познакомиться, э-э... Бетани.

Салли подала руку, и мистер Стил сжал ее крепко, до боли. Несколько мучительно долгих мгновений он не выпускал ее руку – просто крепко держал в своей, пристально глядя на Салли.

– Очень приятно, – произнесла она, как только обрела дар речи.

«Он совсем не изменился! Он выглядит все так же!» Миссис Деннинг не изменяла своей добродушной словоохотливости.

– Мистер Стил – директор центра «Омега». Потрясающий человек! – Потом она сообщила мистеру Стилу:

– Я показывала Бетани наш городок, просто рассказывала ей о нашей деятельности... – И она продолжала говорить, говорить...

«О, миссис Деннинг, замолчите, пожалуйста. Вы же погубите меня!»

– Значит, вы уже все увидели? – спросил мистер Стил.

– Ну, не все... – Стиснутая его пальцами рука болела.

Мистер Стил ничуть не изменился с тех пор, как много лет назад вел летние курсы здесь, в центре. Салли тогда боялась его. Она боялась его и сейчас. В нем чувствовалась какая-то зловещая сила. Он мог загипнотизировать человека этим своим неподвижным взглядом.

***

Си стремительно вылетел из-за деревьев вместе с пятьюдесятью воинами в другом конце городка, застав демонов врасплох. Одна стая бесов как раз приближалась к центру с очередным автобусом, полным пассажиров. Небесные воины налетели на врагов и, не дав им опомниться, молниеносно устранили это препятствие.

На призыв Кри устремились оставшиеся сто воинов; огненным струистым облаком они пронеслись через озеро и обрушились на городок сверкающим ливнем. С пронзительными воплями и злобным воем встревоженные демоны вылетали из зарослей деревьев, зданий и автомобилей. Звенели мечи, гудели мощные крылья, сыпались фонтаны искр. Ангелы полностью завладели вниманием демонов; каждый воин сражался с двумя, тремя, шестью врагами одновременно, но они не имели перевеса. Темные духи не сдавали позиции.

Кри метался между деревьями, бросаясь то в одну сторону, то в другую, то вверх, то вниз, делая выпады, уворачиваясь.

Раздался оглушительный треск – и перед ним снова вырос демон-стражник. Мечи их снова с лязгом ударились друг о друга. Этого демона не одолеть!

За озером показалась огромная черная туча демонов – они услышали крики и увидели сражение. Барквит, князь «Омеги» – чудовище с далеко выступающими клыками и покрытой шипами головой – выхватил меч из ножен и проревел приказ. Раздался и раскатился эхом звон многочисленных мечей, и вернувшиеся бесы понеслись к городку, угрожающе размахивая докрасна раскаленными клинками.

***

Миссис Деннинг не собиралась умолкать, пока не расскажет мистеру Стилу все.

– О, и знаете что? У Бетани есть одно странное кольцо, вы непременно должны взглянуть на него.

Мистер Стил отпустил руку Салли. Он наклонился ниже. Салли показалось, она чувствует жар, исходящий от его лица,

– Кольцо?

Салли помотала головой и попыталась улыбнуться, превратить все в шутку.

– Да нет, это пустяки.

Он по-прежнему стоял, низко наклонившись к ней.

– О да. Я с удовольствием взгляну на него.

***

Чудовищный стражник упал с высоты в деревья, подобно метеору. Кри метнулся в сторону, чудом избежав смертельного удара меча. Он еще раз мощно ударил крыльями и взмыл в небо.

Стражник схватил его за ногу! Кри забил крыльями, но чудовище рывком потянуло его вниз.

3-3-А-Х-Х! Это Си! Благослови его Господь!

Отчаянный рывок! И Кри вырвался из лап монстра.

Прочертив в небе длинную полосу света, Си спикировал вниз и обрушил на стражника страшный удар меча. Оба полетели к земле, превратившись в рычащий шар огня. Кри выровнял полет и вновь устремился вниз, держа меч наготове.

Стражник одной лапой вцепился Си в горло, а другой занес огромный меч для удара.

Кри изо всей силы швырнул свой клинок в стражника, и тот пролетел сквозь его туловище, словно реактивный снаряд. Си высвободился из цепкой хватки чудовища и разрубил его пополам. Демон растворился в клубах удушливого красного дыма.

Кри подобрал свой меч. Войско князя «Омеги» уже спускалось к земле, подобное страшной грозовой туче.

– Надо выводить ее отсюда!

***

Салли бессильно уронила голову на грудь.

– Что с вами? – спросила миссис Деннинг.

– Кажется, меня сейчас вытошнит. – Она не лгала. Мистер Стнл цепко схватил Салли за кисть.

– Позвольте мне проводить вас в туалет. – Он рывком поднял ее со стула.

– Нет, позвольте я сама...

Резкость мистера Стила несколько испугала миссис Деннинг.

– Мистер Стил, может, она пойдет одна...

Казалось, мистер Стил не слышал ее. Он подал в окно знак четырем мужчинам, приехавшим с ним. Они наблюдали за происходящим. Увидев знак, они двинулись к дверям кафе.

Кри и Си воспользовались случаем.

– Путь свободен! – крикнул Кри. – Он незащищен!

Барквит и его демоны стремительно неслись через озеро, держа мечи наготове.

Салли видела, как четверо мужчин торопливо идут к кафе. Они рассмотрели ее через окно и мгновенно ускорили шаг. Мистер Стил не собирался провожать Салли к туалету. И не собирался отпускать ее.

Это был не человек. Это было.., что-то другое.

– Меня сейчас вырвет! – слабо пригрозила Салли.

Кри описал крутой вираж и со скоростью реактивного снаряда полетел к кафе с оглушительным ревом крыльев. Стена здания стремительно наплыла на него – и осталась позади. Кри ворвался в кафе и пронесся зигзагом между столиками и вдоль стойки, вытянув вперед меч.

Джоул присел, прикрывая руками голову, а миссис Деннинг взвизгнула, когда задребезжали стеклянные стаканы на полке.

Мистер Стил тоже присел, дернув за собой Салли.

Кри вылетел сквозь противоположную стену кафе и взмыл в небо как раз в тот момент, когда Си пулей влетел в кафе с фасада и пролетел прямо сквозь мистера Стила.

– Ах! – Стил поднял руки к глазам.

– Мистер Стил! – испуганно крикнул Гэлвин. Салли была свободна. Она бросилась к выходу.

Там ее охранял меч Си. Четверо мужчин не увидели Салли, равно как и приставленные к ним бесы. Демоны кружились над кафе, высматривая дерзкого врага. Четверо мужчин стояли, щурясь и заслоняя ладонями глаза, пытаясь понять, откуда бьет ослепительный солнечный свет.

Князь «Омеги» со своим войском спустился к городку, и в небо тут же взмыли десятки сверкающих ангелов, которые рассыпались в разные стороны, словно стая вспугнутых птиц. Демоны с визгом и воплями бросились в погоню. Именно такой забавы они и ждали. Барквит выискивал взглядом предводителя неприятельского отряда, но нигде не видел его.

Отступаем! Отступаем! Ангелы обратились в бегство, увлекая войско демонов все выше в небо, все дальше от городка, все дальше от суматохи внизу.

«Так держать!» – сказал Кри, следуя рядом с Салли.

Салли бежала по посыпанной гравием дорожке мимо только что подъехавших машин, в которых прибыли новые группы людей.

– Эй! – окликнул ее кто-то. – Где тут регистрируются?

– Идите дальше, – ответила она. – Там увидите!

Они пошли дальше. Она побежала дальше.

Князь «Омеги» и его демоны с улюлюканьем и торжествующими воплями гнали прочь многочисленный отряд ангелов. Они превосходили врага в силе и численности. Они очистят свои владения от этих сверкающих возмутителей спокойствия, это уж как пить дать!

Кри и Си держались рядом с Салли, стараясь направить ее под деревья, подальше от посторонних взглядов. Казалось, она знает, что делать, куда бежать, где спрятаться. Они летели прямо над ней с обнаженными мечами, мерно вращаясь на лету вокруг своей оси, чтобы видеть то небо, то землю, то снова небо...

Они не знали, скольких товарищей потеряли в этом сражении. Но они не потеряли Салли.., пока что.

«Так держать! Беги, милая, просто беги».

19

Мистер Стил поднялся на ноги, все еще не отнимая ладоней от глаз. Мистер Гэлвин и миссис Деннинг поспешили ему на помощь.

– Тише-тише! Что, осколок в глаз попал? – спросил Гэлвин.

– Возможно, возможно.

Четверо мужчин вбежали в кафе, все еще щурясь и моргая. Один остался у входа. Другой бросился к задней двери,

Третий схватил миссис Деннинг за руку. Она запротесто-вала:

– Ой! Позвольте же!

– Это миссис Деннинг! – рявкнул мистер Стил., Мужчина отпустил ее.

– А что случилось?

Четвертый мужчина помог миссис Деннинг подняться на ноги.

– Ничего себе, ну и заваруха!

– Мистер Стил, с вами все в порядке? – спросил Гэлвин. Он внимательно исследовал глаза мистера Стила. – – Я ничего не вижу, мистер Стил. Вам больно? Но мистера Стила занимала другая мысль.

– Вы видели ее?

– Неотчетливо, сквозь окно, – ответил четвертый мужчина.

– Вы видели, как она выходила отсюда?

– Нет.

– Мы вообще ничего не видели, – сказал третий. – Солнце било прямо в глаза.

Мистер Стил опустился на стул в страшной досаде и раздражении.

– Солнце!

– А кто была эта женщина, мистер Стил? – полюбопытствовал Гэлвин.

Внезапно мистер Стил улыбнулся, словно находил эту тему чрезвычайно приятной.

– Старый друг, Джоул. Не видел ее много лет. Миссис Деннинг удивленно вздернула брови.

– Вы знаете Бетани Фаррелл?

Мистер Стил посмотрел на миссис Деннинг возбужденно горящим взглядом и не ответил.

– Как ваши глаза? – спросила она.

– Все в порядке, спасибо.

Мистер Гэлвин взял швабру и принялся собирать осколки стекла. Стил встал и знаком велел четырем мужчинам следовать за ним.

Как только они вышли на террасу, Стил предупредил своих людей:

– Никто не должен ничего знать об этом.

– Поняли, – ответили они. – Можете на нас положиться.

– Она покрасила волосы в черный цвет и носит затененные очки. Кольцо у нее, все в порядке.

– Она не могла уйти далеко, – сказал первый мужчина. Стил прошептал четвертому:

– Если хочешь, я поручу вам одну работу прямо сейчас. Тот все понял. Он шепотом отдал приказ остальным трем:

– Срочно проверьте дорогу, а потом поищите в окрестностях Фэйрвуда.

Трое мужчин бросились выполнять приказ. Мистер Стил оглянулся на здание кафе.

– Нужно будет подробно расспросить миссис Деннинг. Горинг вернется из Саммита в понедельник утром, а Сантинелли обещал прибыть в понедельник вечером. Мы побеседуем с миссис Деннинг, как только появится Горинг. Думаю, вам тоже стоит присутствовать при разговоре.

Четвертый кивнул. Это был высокий, смуглый, одетый во все черное человек с острым длинным носом, глубоко посаженными карими глазами и бровями с резким изломом.

– Похоже, ваша сила встретила серьезное противодействие, – сказал он.

– Похоже, – неохотно согласился мистер Стил. – Возможно, за Роу стоит какая-то новая сила... Возможно. – Потом в голосе его зазвучали странные зловещие нотки. – Но теперь она имеет дело с нами, и дни ее сочтены. Настоящая сила принадлежит нам" и так будет всегда!

***

– Нет, – сказал Тед Уолрот, начиная повышать голос. – Мы с Джун говорили об этом, молились об этом, и мы просто больше не можем участвовать в этом деле. Послушайте, Марк, мы отступаем от воли Божьей, посещая эту школу. Я всегда так думал, а теперь мы поняли это окончательно. На школе просто нет благословения Господа!

Они находились в маленьком офисе школы. Марк уже подготовил все документы двух детей Уолротов, Мэри и Джонатана, и собирался отдать их Теду, но он еще не оставлял надежды уговорить его оставить детей в школе.

– Но, Тед.., если вы будете честным перед самим собой, перед Джун, перед Мэри и Джонатаном, вы должны признать, что школа сделала для ваших детей много хорошего. Их успеваемость повысилась, они приблизились к Господу, они исполнены чувства собственного достоинства и счастливы...

– Да неужели? – с вызовом спросил Тед. – И надолго ли? Сколько должно пройти времени, пока с ними тоже не случится что-нибудь?

Такого рода речи Марк слышал уже неоднократно и начинал уставать от них.

– Тед, я не знаю, с кем и чем вы разговаривали, но по городу распространяется много откровенной лжи, и я надеюсь...

– Мне плевать на слухи, я прекрасно знаю, чего стоит весь этот вздор. Но я считаю, что за всеми этими разговорами и страхами кроется определенная опасность...

– Да нет никакой опасности!

Теперь Тед не скрывал своего гнева. Он наставил палец на Марка и устремил холодный взгляд голубых глаз на кончик этого пальца.

– В этом-то и заключается суть проблемы! Вы утратили всякую объективность в этом деле, Марк, – утратили целиком и полностью! Если проблема и существует, даже серьезная проблема, едва ли вы признаете это! Вы стали на сторону Тома, а я считаю такой поступок неприемлемым для пастора! Вы не знаете, что из себя представляет Том в действительности, когда вас нет рядом! И никто из нас не знает! И если вы собираетесь выступать его адвокатом в этом деле, значит вы тоже не заслуживаете нашего доверия и едва ли можете оставаться нашим пастором!

Марк помолчал несколько мгновений, стараясь взять себя в руки, и попытался пресечь это ожесточенное нападение.

Он мягко сказал:

– Тед... Сатана трудится не покладая рук, стараясь расколоть нас, стараясь посеять рознь...

– А я что говорю! – согласился Тед. – Вы не видите Божьей воли, Марк, – даже при ясном свете дня, даже при самом внимательном рассмотрении! Создание этой школы – ужасная ошибка, неверный шаг, который нам не стоило совершать и за который мы теперь расплачиваемся, а вы просто отказываетесь понимать это.

Марк попытался объяснить свои слова.

– Я имел в виду...

– Я знаю, что вы имели в виду! И я говорю, что вы заблуждаетесь, глубоко заблуждаетесь. Вы упрямы, вы слепы, вы стали на защиту человека, которому просто нельзя верить, а теперь все мы оказались под судом и чувствуем, что настало время делать ноги. Мы с Джун не хотим участвовать в этом деле и, конечно же, не хотим, чтобы в него втягивали наших детей. – Он рывком открыл дверь. – Мне пора. Марк протянул Теду документы.

– Благодарю.

Тед с раздраженным видом стремительно направился к выходу.

– Мы увидимся в воскресенье? – спросил Марк.

– Нет, – ответил Тед, не оборачиваясь. – И не надейтесь. Едва ли ваша церковь угодна Господу сейчас. И с этими словами он вышел.

***

Тол, Натан и Армут стояли снаружи, провожая Теда взглядами.

– Дальше – больше, – сказал Натан. – Сначала в школе, потом в церкви. Они готовы перегрызть друг другу глотки. Тол прислонился спиной к стене школы.

– Разрушитель! Праведники упорствуют в своем нежелании защищать школу.

– И у нас не будет молитвенной защиты, чтобы добиться успеха в.., даже в самом малом!

– Но как же демоны, виновные в этом? – спросил Армут. – Ведь мы же можем истребить их!

– Нет, – сказал Тол, исполненный гнева и разочарования. – Они имеют право находиться здесь. Они получили приглашение. Праведники сдались в этой борьбе, и пока сердца их не разобьются, пока раскаяние не охватит их, эта раковая опухоль будет неуклонно расползаться!

– И что же теперь? – спросил Натан.

– Мота и Сигна ищут брешь в рядах противника, какое-нибудь слабое место в плане Разрушителя, на которое мы смогли бы указать праведникам. Тем временем нам остается лишь поддерживать готовность к молитве и борьбе в нашей основной группе праведников. Господь будет действовать в согласии со своим замыслом. Он...

В воины разом выхватили мечи.

Нет, это было не вражеское войско, даже не устрашающего вида демон – всего лишь маленький безобразный курьер, которому хватило наглости пролететь прямо над головами ангелов. Он размахивал пустыми руками, показывая, что не собирается нападать.

– Э-гей! – прокричал он. – Ты – капитан Тол?

– Да, – ответил Тол.

– Разрушитель велел передать тебе послание! – Бесенок парил высоко над небесными воинами и пронзительным скрипучим голосом передавал слова хозяина. – Он сказал: «Я разбил твое войско, великий капитан! „Омега“ принадлежит мне и будет принадлежать вечно. Твои храбрецы обращены в беспорядочное бегство! Пришли сюда еще воинов! Мои солдаты голодны!»

Затем бесенок стремительно улетел прочь, похожий на муху.

Тол сказал без улыбки:

– Салли Роу спаслась. Если бы они убили ее, Разрушитель сообщил бы об этом. – Он вложил меч в ножны. – Надо найти Кри и Си и убедиться, что с ними все в порядке. Я послал Гило в Бентмор, на помощь Шимону и Сциону. Они втроем позаботятся там о Салли. Мы должны уберечь ее.

– Мы ослаблены, капитан, – сказал Натан. Тол кивнул.

– Собери всех воинов, без которых можешь обойтись, Натан. Мы должны сделать все возможное.

***

Салли вспомнила эту уводящую в сторону дорогу, когда приблизилась к ней, но куда она ведет, не могла вспомнить. Тем не менее она свернула – просто для того, чтобы уйти с главной дороги. В скором времени справа показался красный фермерский дом, с канавой перед ним и традиционным красным амбаром неподалеку. Что-то знакомое. Этот дом она видела раньше – вероятно, когда каталась на велосипеде. Эта дорога в конце концов должна привести ее в Фэйрвуд.

Салли услышала рев приближающегося автомобиля и поспешно свернула в лес. Это был просто фургон фермера.

Салли решила переждать некоторое время. Она вытащила из сумки блокнот и торопливо добавила несколько строк к следующему письму: сначала описала свое недавнее бегство, а потом попыталась обобщить свои тревожные хаотичные воспоминания.

"Постепенно я все вспоминаю, Том. Центр «Омега» сильно разросся с тех пор, как я в последний раз была здесь. Но духовные силы остались неизменными, равно как философия и цели этих людей.

Восемнадцать лет назад все казалось мне мечтой, ставшей явью. Я помню уроки восточной философии и длинные, многочасовые занятия медитацией на лугу, во время которых ты чувствуешь единство со всей жизнью, со всем сущим. Какое это было блаженство! Я помню особых духов-водителей, которые явились мне в последнее лето моих занятий в центре. Они повернули мой ум к осознанию моей божественной природы и открыли мне миры духовного опыта и глубокого знания, неведомые прежде. Это походило на бесконечное карнавальное шествие через мир чарующих тайн, и мои водители обещали мне навеки остаться со мной.

Но радость тех дней в конце концов померкла – свернулась, словно теплое старое молоко. Блаженство медитации все больше и больше походило на некую форму безумия, на попытку убежать от действительности. Духовные водители не остались со мной, как обещали, но выродились в некие иллюзорные, призрачные образы и превратились в мучителей, Я пришла в центр «Омега», чтобы найти, как выразилась миссис Деннинг, "смысл, лежащий за поверхностью вещей, но вместо этого нашла мир бездумного легковерия, в котором желаемое принимается за действительное и постоянно ведется беспорядочный, бесцельный поиск некоего духовного опыта вместо рационального метода. Смысл? О нет, одно лишь самовозвеличивание. И, является ли человек случайным жалким сочетанием атомов во вселенной или богом, который пребывает во всем и вся, – человек этот все равно остается одинок.

Одним словом, все было бессмысленно. Сейчас я это понимаю, но конечно сейчас – это слишком поздно. Я стала намного старше, и столько бесплодных лет осталось позади. Оглядываясь в прошлое, я с глубокой печалью считаю годы, посвященные центру и всему, что он олицетворяет. С еще большей печалью я думаю о том, что он по-прежнему существует и затягивает в свои сети все больше и больше таких вот Салли Роу. Я спрашиваю себя, оглянутся ли назад через многие годы все эти ясноглазые жизнерадостные подростки и осознают ли бессмысленность всего этого, как осознала ныне я. Или, заняв более удобную позицию, они оценят значимость своей жизни и сочтут ее ничтожно малой?

***

То были, как я сказала, дни безумия. Но я должна все ВСПОМНИТЬ, чего бы мне это ни стоило. Только таким образом сможет проясниться наше дело, и я должна вспомнить, кто эти люди, где они находятся и какие цели преследуют. Я должна вспомнить, кто я такая и какое отношение имею – или имела – к ним.

Буду писать по возможности чаще".

– Да, и скорей рак на горе свистнет, чем я поверю в это! Вы меня слышали!

Уэйн Корриган швырнул трубку телефона и раздраженно сказал:

– Они не желают отвечать на мои запросы! Они увиливают, играют в свои игры!

– Удивительно, удивительно, – сказал Маршалл. Корриган, Маршалл, Бен и Том сидели в офисе Корригана, сравнивая свои записи и обсуждая дело.

– Сколько запросов вы им послали? – спросил Маршалл, который сидел за столом напротив адвоката, просматривая бумаги.

– Только предварительные, самые существенные вопросы, – ответил Корриган. – Но они даже на них не отвечают, не отвечают на мои звонки, и даже если я пробиваюсь к ним, просто уходят от разговора. Вы, вероятно, поняли, что ответил мне адвокат Люси Брэндон, этот Джефферсон.

– Я хорошо понял, что вы ответили ему.

– Ну, я был раздражен.

Бен сидел на подоконнике, слушая разговор.

– Вы выступили просто замечательно. Они все поняли.

– Сейчас они вынуждены все время оглядываться на нас, – согласился Маршалл. – Нам не повредит немного попреследовать их, понервировать.

Корриган попытался объяснить причину своего разочарования.

– Но они по-прежнему говорят, что их сведения носят слишком личных характер, слишком конфиденциальны, и потом Джефферсон заявил, что они даже еще не собрали все документы для суда, а я полагаю, это чистый вздор. Вдобавок я думаю, что они намеренно медлят с дачей показаний. Хотят сначала получить от нас ответ на свой запрос и таким образом лучше вооружиться. А я не могу так тянуть время: у нас его просто нет.

– Похоже, они не собираются предоставлять вам никаких сведений без постановления суда.

– Да, похоже.

– Послушайте, Кэт наводит справки об этой мисс Брювер в начальной школе и уже договорилась о посещении ее занятий в понедельник. Возможно, после этой встречи у нее появятся какие-то компрометирующие мисс Брювер сведения, которые пригодятся для нашего запроса.

– Что ж, именно это мне и надо: как можно больше ходов, как можно больше игроков в этой игре. Пока что я остаюсь в полном неведении относительно намерений противной стороны.

Маршалл бросил список вопросов обратно на стол Корригана.

– Да, все значительно серьезней, чем кажется. Это точно.

– Кроты, – сказал Бен.

– А? – не понял Том.

– Пусть Маршалл объяснит вам как-нибудь. Блестящая аналогия.

Корриган уже перешел к другой теме.

– Как там ваши дети, Том? Когда вы сможете снова увидеться с ними?

Том помрачнел при этом вопросе.

– Довольно скоро, но когда именно, не знаю. Это все зависит от Ирэн Бледсоу, а она.., ну, совершенно безжалостная особа. Я стараюсь поменьше думать об этом.

Корриган покачал головой и откинулся на спинку кресла, скрипнув пружинами. Эта его поза и неподвижный, устремленный в потолок взгляд обычно свидетельствовали о разочаровании.

– Она наслаждается чувством своей силы, если вы понимаете, о чем я. Будь вы богаты и влиятельны, Том, вы, вероятно, уже получили бы своих детей обратно. Но Бледсоу знает, что обладает всей необходимой силой и может делать все, что ей заблагорассудится, до тех пор пока на нее не окажут настоящее давление высокопоставленные лица. Законы сформулированы весьма расплывчато, а следовательно, предоставляют широкое поле для маневров в каждом деле.

– Но она такая неразумная! – простонал Том. – Она сторожит моих детей так.., словно боится потерять их из вида даже на секунду, словно хочет контролировать каждый их шаг.

– Она действительно боится и действительно контролирует, – сказал Маршалл.

– Но вы слышали об этой шишке на голове у Руфи? Маршалл, сидевший на вращающемся стуле, легко оттолкнулся от пола ногой и повернулся к Тому.

– Нет. Расскажите.

– Когда я встречался с детьми, у Руфи на голове была огромная шишка. Оба ребенка сказали, что Руфь ударилась головой о дверцу машины, когда Бледсоу чуть не попала в аварию по дороге от нашего дома! А Бледсоу пытается свалить вину на меня, утверждая, что Руфь ударил я!

Похоже, новости потрясли Маршалла.

– Чуть не попала в аварию?

– Да. Если бы вы видели, как миссис Бледсоу пыталась удержать детей даже от упоминаний об этом происшествии, но Джошуа все равно рассказал мне. Он сказал, что они не остановились на знак «стоп» и едва не врезались в синий пикап. Бледсоу затормозила слишком резко, дети, вероятно, не были пристегнуты ремнями безопасности, и Руфь...

– Минуточку! – прервал Бен. – Вы сказали, синий пикап?

– Да, так сказал Джошуа.

– А когда это случилось? – Бен напряг память.

– Точно не знаю... – Теперь и Том напряг память. – Очевидно, в тот вечер, когда она явилась и забрала их... Бен просиял, вспомнив.

– В тот самый вечер, когда мы осматривали место так называемого самоубийства на ферме Поттеров! Послушайте, Сесилия Поттер сказала мне, что Салли Роу ездила на синем пикапе – если быть точным, «шевроле-65». А когда позже я осматривал место происшествия, пикап исчез. Это обстоятельство привело нас в недоумение.

– Пикап исчез? – переспросил Маршалл. Бен начинал волноваться.

– Исчез. А теперь послушайте. Согласно показаниям миссис Поттер, Роу ездила на пикапе на работу и с работы каждый день. А если женщина совершила самоубийство, как утверждают Маллиган и медэксперт, то кто уехал на ее автомобиле?

– Тот, в кого чуть не врезалась миссис Бледсоу, вот кто! – воскликнул Том.

Маршалл теперь сидел в своем кресле, выпрямившись.

– Ваши дети видели, кто вел тот пикап?

– Не знаю. Думаю.., как-нибудь.., я сумею спросить их. Маршалл взглянул на Бена.

– Вы ведь послали запрос на Салли Роу?

– Этим сейчас занимается Чак Молсби. Тот самый мой друг, который работает в полиции Вестхэвна.

– Надеюсь, мы получим ее фотографию или еще что-нибудь.

– Надеюсь, она преступница, – сказал Том.

– Да, эта малость представляется существенной, – сказал Маршалл. – Но если мы получим ее фотографию и сможем показать ее детям, и они опознают ее...

– Тогда все станет на свои места! – воскликнул Бен. – Это докажет, что Салли Роу жива и что мы нашли не тело самоубийцы!

Маршалл поднялся на ноги.

– Кроты.

– Опять это слово, – заметил Том.

Корриган выпрямился в кресле и подался вперед, положив локти на стол.

– Эй, ребята, буду рад выслушать вас в любое время, когда вам захочется объяснить мне все это. Все-таки я ваш адвокат, знаете ли.

Маршалл взял со стола Корригана бумагу для черновика.

– Как крот роет землю в вашем дворе и еще в чьем-то дворе.., в трех дворах, если быть точным. Есть три разные кротовые кочки – но насыпаны они одним кротом. – Он взял ручку и нарисовал на листе маленький кружочек. – Вот первая кротовая кочка: судебный процесс против христианской школы, Люси Брэндон, ААСГ и все это дело. – Затем он нарисовал еще один кружочек. – Вот вторая кротовая кочка: ААСГ выдвигает против Тома скандальное обвинение в жестоком обращении с детьми и втягивает в дело Комитет по защите детей. Ирэн Бледсоу получает приказ и забирает ваших детей. Тут просматривается своего рода связь между двумя кротовыми кочками. – Он соединил два кружка линией.

– Вполне вероятно, – сказал Корриган. – Я имею в виду, вы это знаете, и я это знаю, но доказать это практически невозможно.

– Об этом позже, – сказал Маршалл. – А сейчас... – Он нарисовал третий кружок. – Вот третья кротовая кочка: таинственная смерть Салли Роу – или другой женщины. Возможно, каким-то образом настоящая, живая Салли Роу встретилась на пути Ирэн Бледсоу – в самом скором времени после своей предположительной смерти. – Он провел линию между третьим кружком и вторым. – И возможно, возможно – ваши дети смогут подтвердить это. Именно поэтому.., вероятно... Ирэн Бледсоу удерживает, прячет их, изо всех сил тянет время, чтобы не дать им заговорить. Возможно, сейчас она просто спасает себя, ждет, когда у Руфи пройдет шишка или когда оба ребенка забудут о случившемся. Или же...

Бен вынул свою ручку и соединил линией третий кружок с первым, получив таким образом замкнутый треугольник.

– Или же она помогает кому-то замолчать случай, имевший место на ферме Поттеров, каковое обстоятельство означает, что дело Салли Роу может быть каким-то образом связано с наступлением на христианскую школу, которое, как мы знаем, связано с увозом детей Тома.

– И доказать все это невозможно, – напомнил Корриган.

– Об этом позже, – повторил Маршалл. Он улыбнулся, явно довольный. – Но вот в чем заключается суть дела. За всем этим стоят кроты – духовные силы и их проводники из числа людей. И они выбрались на поверхность в трех разных точках.

Том уставился на три кружка.

– Если говорить о скрытой деятельности духовных сил.., то как насчет выгоды, которую сатана получил из всей этой истории с Комитетом? Они заклеймили меня как истязателя детей, и вся церковь разваливается из-за этого. Мы не сможем выиграть ни одного сражения, пока находимся в таком плачевном состоянии.

Маршалл кивнул.

– Совершенно верно. Теперь вы начинаете понимать. Том старался поверить в услышанное.

– Но.., я не вижу никакой прямой связи между случаем с Салли Роу и событиями, происходящими в школе. Здесь нет ничего общего.

– Есть, – сказал Маршалл.

– Нет! – воскликнул Корриган. – Вы ничего не сможете доказать!

– Сможем. Можете называть меня фанатиком, но, думаю, Господь ясно показывает нам положение дел. Он дал нам общую схему; и нам остается только заполнить пробелы.

Бен возбужденно заерзал на стуле.

– Вы определенно что-то нащупали, Маршалл!

– Но никаких фактов, могущих пригодиться мне – сказал Корриган.

Маршалл убрал ручку в карман и некоторое время просто смотрел на схему.

– Мы добудем что-нибудь для вас, Уэйн. Я еще не знаю, что именно, но мы непременно добудем.

***

Звучала тихая, спокойная, завораживающая музыка с убаюкивающим ритмом и мелодией. Мисс Брювер, молодая и симпатичная учительница с обезоруживающей улыбкой, читала текст с листа умиротворяющим, почти гипнотическим голосом.

– Ты чувствуешь, как ветер шевелит твоими волосами, чувствуешь прикосновение теплых солнечных лучей к коже, чувствуешь спиной твердую ласковую землю. Ты – просто тряпочная кукла, вялая и неподвижная, набитая опилками...

Кэт Хоган тихо сидела на задней парте и украдкой пыталась конспектировать свои наблюдения за тем, как двадцать три учащихся четвертого класса делают упражнение. Парты были расставлены таким образом, чтобы в одном конце класса оставалось место для подобных занятий, и теперь все дети лежали там на спине на подстилках, подушечках или куртках, закрыв глаза, медленно и глубоко дыша и вяло раскинув руки.

– Сначала опилки высыпаются из твоей головы.., потом из шеи.., потом из груди... И ты начинаешь опускаться к земле, все ниже, ниже и ниже...

Кэт взглянула на настенные часы. Дети лежали на полу десять минут.

Музыка продолжала звучать. Мисс Брювер завершила свой усыпляющий, умиротворяющий монолог. Она сделала паузу, внимательно оглядела всех детей, а потом продолжила мягким тихим голосом:

– Ты слышишь шорох вдали? – Затем она прошептала:

– Прислушайся! Ты слышишь? – Учительница помолчала, давая детям возможность прислушаться. – Он становится все громче! Это идет твой новый друг, твое собственное мудрое Я; он идет побеседовать с тобой. Пусть твой друг появится на твоем ментальном экране. Как зовут твоего друга?

Кэт торопливо дописала еще несколько слов, чтобы лучше запомнить. Большинство деталей действа, происходившего у нее на глазах, было ей знакомо.

– Дай место своему другу; освободи в своем уме место, которое станет домом для твоего нового друга. А теперь поговори со своим другом, со своим собственным мудрым Я. Помни, твой друг знает о тебе все.., все твои чувства.., все твои симпатии.., все твои антипатии.., все твои проблемы и печали...

Упражнение продолжалось еще около пятнадцати минут, и в классе царила полная тишина – необычная для детей этого возраста. Наконец, через заранее установленный промежуток времени" мисс Брювер медленно сосчитала до пяти, а потом резко щелкнула пальцами. Дети, казалось, вышли из транса и сели на полу.

– Очень хорошо! Теперь пусть все займут свои места, а звеньевые раздадут бумагу. Мы нарисуем наших новых друзей.

Дети свернули подстилки, убрали подушечки, повесили на место куртки и расселись по своим местам за партами. Три ученика – по одному из каждого ряда – раздали бумагу для рисования остальным. И под строгим, но мягким руководством мисс Брювер дети принялись рисовать.

Мисс Брювер ходила по рядам, наблюдая за успехами своих подопечных.

– О, какой симпатичный друг! Что это у него на голове? Звезды? Должно быть, это замечательное создание!

Кэт тоже прошлась по классу. Дети рисовали лошадок, драконов, принцесс, а также довольно устрашающего вида чудовищ. Все они удостоились похвал и комплиментов от мисс Брювер.

Один мальчуган показал Кэт свой рисунок.

– Это Длинноног, – пояснил он. – Он будет жить у меня в подсознании.

На листе неумелой детской рукой был нарисован громоздкий великан с огромными ногами.

– Ну и ноги! – шутливо сказала Кэт. – Что же он будет делать с такими большими ногами?

– Он будет топтать моих маму и папу и всех больших детей.

– О!

Маленькая девочка повернулась, желая присоединиться к разговору, и протянула Кэт свой рисунок.

– Видите моего друга? Это дракон, но он выдыхает не огонь. У него изо рта сыплются леденцы.

– О! И ты встречалась с ним сегодня? Девочка грустно покачала головой:

– Нет. Он же живет у меня в голове. Он живет там давно, и мы с ним дружим. А нового друга я сегодня не увидела. Я его слышала, но не увидела.

– А посмотрите на мою картинку! – сказала другая девчушка.

Кэт подошла к ней и взглянула на рисунок. Потом она присмотрелась внимательнее.

Девочка нарисовала лошадку с большими глазами и круглыми щеками. Рисунок был на удивление хорошим.

– Это Пондери, – сказала она. – Мой духовный водитель.

– Лошадка... – изумленно сказала Кэт. – Это замечательный рисунок, милая. Ты очень хорошо рисуешь.

– Мне помогает Пондери. Она любит рисовать.

Кэт села на прежнее место на задней парте и прибавила еще несколько строк к своим записям. Рука ее слегка дрожала. Она была так расстроена, что опасалась выйти из роли сдержанного профессионала.

Вскоре прозвенел звонок на перемену. Дети выстроились в шеренгу и направились к двери, выходящей на спортивную площадку. Потом они покинули здание, как матросы покидают тонущий корабль.

Мисс Брювер упала на стул возле учительского стола и, широко улыбаясь, вздохнула.

– Что ж, этот урок закончен! Кэт опустилась на стул рядом.

– Это замечательная группа.

– Да, в самом деле! Этот год стал для меня поистине плодотворным. Дети в этом городе действительно особенные!

– И творческие занятия – тоже нечто особенное. Они пробуждают чувство ответственности.

Мисс Брювер рассмеялась от удовольствия и гордости.

– Для меня это каждый раз приключение. У детей огромный творческий потенциал, и столько мудрости и глубокой интуиции сокрыто в каждом из них. Никогда не знаешь наперед, что они откроют.

– А как называется этот курс? Это похоже на «Изучение потенциала человеческого мозга».

– Конечно. Частично я использую и этот курс. Но большинство концепций и упражнений взято из программы, которая называется «Обретение истинного Я». Это проверенная и испытанная программа, основанная на доказанных теориях, ныне нашедших широкое применение. Она дает глубокие и всесторонние знания.

– И какой принцип лежит в основе всего этого?

Мисс Брювер улыбнулась:

– Вы не родитель?

– Нет, просто любознательный гражданин. Как я сказала по телефону, я много слышала о вашей методике и решила, что будет интересно поприсутствовать на занятиях.

– Конечно. Наша цель заключается в том, чтобы дать каждому ребенку возможность максимально реализовать свой потенциал, а эта задача предполагает известную меру свободы творческих и интуитивных сил. Слишком часто педагоги подавляют потенциальные способности ученика, навязывая ему жесткие правила поведения или некую непреложную истину, в то время как ученик должен экспериментировать со своими внутренними реальностями и создавать собственную концепцию мира.

Мы обнаружили, что упражнения на расслабление и создание мысленных образов являются истинным ключом к освобождению ребенка, мощным толчком к самостоятельному процессу становления. Человеческое сознание, даже детское, содержит колоссальный объем знаний, охватить которые не в состоянии ни одна традиционная учебная программа. Эти знания каждый ребенок может извлечь из сокровищницы своей собственной внутренней мудрости. Мы не учим детей чувствовать или постигать истину. Все, что нам нужно, это показать им, как отпереть собственную сокровищницу мудрости и интуиции, а все остальное приходит само собой.

– И именно этим вы занимались сегодня?

– Да. В любом случае мы используем лишь около двух процентов поверхности нашего мозга. Когда мы учим детей использовать колоссальные ресурсы, сокрытые в остальном объеме мозга, возможности их становятся практически безграничны.

– И какое отношение имеют к этому «внутренние водители» и «мудрые личности»?

Мисс Брювер возвела глаза к потолку, формулируя ответ.

– Попросту говоря, в глубине нашего подсознания сокрыт колоссальный объем знания, и один из способов постичь это знание заключается в том, чтобы персонифицировать его, представить в виде какой-то знакомой нам личности. Например, я – маленькая девочка, которая боится больших людей, взрослых, возможно родителей. На самом деле во мне уже заключено знание, необходимое для того, чтобы справиться с любой ситуацией в жизни. Мне только надо узнать его от самой себя. И вот, чтобы облегчить эту задачу, я расслабляюсь, даю волю воображению и представляю – рисую мысленный образ – любимого персонажа, героя, друга. Вы обратили внимание на картинки, которые рисовали дети? На каждом рисунке запечатлено представление ребенка о персонифицированной собственной мудрости – внутреннем друге, внутреннем водителе, с которым они чувствуют себя свободно, легко и удобно. Как только ребенок создает этот образ, последний начинает жить собственной жизнью, может разговаривать с ним, давать необходимые советы и рекомендации по всем случаям жизни. В сущности, дети учатся у самих себя, у своего собственного глубоко сокрытого подсознания.

– И все это содержится в программе «Обретение истинного Я»?

– Да, весь материал сведен воедино, систематизирован, классифицирован. Это значительно облегчает задачу.

– Но.., если вы позволите мне выступить в роли адвоката дьявола.., какое фактическое знание они получают в ходе этих занятий? Вы преподаете ученикам какие-нибудь академические дисциплины?

Мисс Брювер помолчала, формулируя ответ.

– В общем-то, вы выдвигаете аргумент, который мы слышали неоднократно: что в действительности мы ничему не учим детей, но всего лишь программируем их, используем в качестве морских свинок. Но в самом деле, что такое образование? Это воспитание в детях готовности и способности жить своей жизнью, выживать в этом мире, иметь правильные взгляды и навыки для того, чтобы приспосабливаться к стремительно меняющемуся социальному окружению.

– И.., насколько я понимаю, чтение, письмо, математика, изучение общественных дисциплин и прочих подобных предметов имеют место в этой универсальной программе образования?

Лицо мисс Брювер приобрело странное выражение.

– Ну.., базовое академическое образование – это совсем другая вещь; оно не влечет необходимые изменения в сознании...

– Изменения?

– Чтение, английский, арифметика и прочие предметы относятся к совершенно другой категории знания. Они не имеют эмоционального, терапевтического воздействия...

Кэт заколебалась. Эта девушка с энтузиазмом говорила о своей работе и методе преподавания, но при этом ответы ее оставались туманными.

– Хорошо... – Кэт опустила глаза в свои записи. – Вы употребили слово «терапевтический». Следовательно, вы видите свою задачу не просто в том, чтобы учить? Но и в том, чтобы в каком-то смысле исцелять?

Мисс Брговер улыбнулась и кивнула.

– Да, думаю, можно сформулировать именно так. Недостаточно просто набить головы детей старыми идеями, на которых воспитывались их родители. Мы должны вооружить их необходимыми навыками, для того чтобы они могли выйти за пределы любого старого знания и найти свою собственную истину и личные жизненные ценности.

Кэт устала от общих слов.

– Даже если это означает обучение маленьких детей шаманству и восточной медитации?

Мисс Брювер рассмеялась, словно услышав хорошую шутку.

– Вы так говорите, словно здесь проповедуется какая-то религия. Мы часто слышим подобные упреки. Некоторые родители приходили ко мне с подобными претензиями, но мы все уладили. Это никакая не религия; это чисто научный метод.

– Насколько я поняла, упомянутые родители забрали своих детей из школы, поскольку были убеждены, что вы проповедуете религиозные верования, отличные от их собственных.

Мисс Брювер кивнула. Она это помнила.

– Полагаю, именно так мы все и уладили. Похоже, вы уже побеседовали с ними. Кэт тоже кивнула.

– Да.

Мисс Брювер по-прежнему пребывала в благодушном настроении и становилась все более откровенной.

– Знаете, я не вижу ничего дурного в нашей деятельности. Думаю, правление школы и работающие здесь по найму учителя достаточно компетентны для того, чтобы судить, что полезно и целесообразно для детей. И в этом смысле комитет по образованию пользуется полной поддержкой закона. Если родители не находят возможным доверять компетенции высокообразованных профессионалов в деле воспитания, тогда, действительно, им остается лишь забрать своих детей из школы. Мы видим свою задачу не в том, чтобы угождать людям отсталых взглядов, которые упорно цепляются за прошлое.

– Вы упомянули о правлении школы. Это члены правления выбрали и утвердили программу «Обретение истинного Я»?

– Да, единодушно. Вам стоит встретиться с ними, прежде чем делать какие-либо окончательные выводы. Это замечательные люди. Я горжусь тем, что работаю с ними.

– Не сомневаюсь. Но скажите... – Кэт была готова задать следующий вопрос, но не знала, готова ли мисс Брювер ответить на него. – Эмбер Брэндон занималась у вас в этом году?

О, мисс Брювер восприняла этот вопрос, как откровение. Она прикрыла глаза и улыбнулась долгой, выразительной улыбкой – словно говорила: «Ага»!

– Так значит.., именно в этом состояла цель вашего визита?

Кэт решила тоже ответить по всем правилам риторического искусства.

– Давайте не будем забывать, что все мы верим в свободу мысли, в свободу информационного обеспечения и превыше всего – в свободу от всякой цензуры для каждого, кто имеет право знать. – Затем она попыталась ответить прямо:

– К вашему сведению, я друг Тома Харриса и провожу некоторые расследования для него.

Мисс Брювер действительно заслуживала восхищения. Она не дрогнула и выпрямилась на стуле.

– Я не возражаю. Мне не в чем упрекнуть себя, и мне нечего скрывать. Отвечу: да, Эмбер Брэндон занималась в моем классе и сейчас вернулась, чтобы закончить учебный год.

– Она была на занятиях сегодня? Кажется, я ее не видела.

– Нет, и это вполне объяснимо. Вследствие перенесенной психической травмы девочка просто не хочет больше посещать этот урок. Это время она проводит в библиотеке, а после обеда возвращается в класс.

– Вы можете что-нибудь рассказать мне о лошадке Эмитист?

Мисс Брювер встала из-за стола и указала на выполненный цветными карандашами рисунок, висящий над доской.

– Вот она.

Кэт подошла поближе, чтобы получше рассмотреть.

Холодок ужаса пробежал у нее по спине – примерно с таким чувством смотришь на вырастающего из ночной тьмы грабителя или впервые видишь лицо серийного маньяка-убийцы.

Так вот она, Эмитист!

Это была маленькая лиловая лошадка с розовыми гривой и хвостом, с большими сверкающими глазами, с пятиконечной звездочкой на щеке и маленькими белыми крылышками за плечами; она стояла в напряженной стойке под дугой радуги. Красивый, просто замечательный для десятилетней девочки рисунок. В нижнем правом углу листа Эмбер аккуратно написала черным карандашом имя лошадки.

– Она нарисовала этот рисунок примерно за месяц до своего перехода в христианскую школу, – объяснила мисс Брювер. – Эмбер прошла через уникальный духовный опыт во время наших занятий. Я никогда не видела такого прогресса у ребенка.

Кэт сглотнула. Внезапно во рту у нее пересохло.

– И вы... – ей пришлось откашляться. – Вы полагаете, что этот.., этот образ.., является.., э-э-э...

– Персонификацией собственной внутренней мудрости Эмбер.

– Понимаю. – Кэт понадобилось несколько мгновений для того, чтобы сформулировать следующий вопрос. – Вам, вероятно, известно, что поводом для возбуждения судебного процесса против Тома Харриса явилось столкновение между ним и.., и Эмбер как Эмитист.

Мисс Брювер улыбнулась.

– Я могу высказать лишь собственное мнение.

– Сделайте это, пожалуйста.

– Всякий раз, когда ребенок попадает в невыносимую для него ситуацию – например, терпит жестокое обращение – он склонен прятать в подсознание воспоминания и всякие мысли о пережитом, чтобы избежать боли и психической травмы. Многие адвокаты, занимавшиеся делами о жестоком обращении с детьми, пришли к выводу, что единственный способ извлечь эти воспоминания на поверхность – это позволить ребенку облечь их в форму некоего нейтрального объекта, например, какого-то существа, куклы или щенка.

В случае Эмбер вы видите маленькую лошадку – веселую, уверенную и чистую душой, у которой достаточно сил бороться с проблемами, непосильными для Эмбер. Когда речь заходит о событиях, имевших место в христианской школе, Эмбер не в состоянии говорить, вместо этого она выпускает из своего сознания Эмитист, которая говорит за нее.

Кэт некоторое время переваривала услышанное.

– Но разве это объясняет, почему Эмитист появлялась и возмущала спокойствие еще до столкновения с Томом Харрисом?

– Нам ведь далеко не все известно, не правда ли? Возможно Эмбер подвергалась жестокому обращению и до событий, о которых рассказал вам Том Харрис.

– А что, если Эмбер пришла в христианскую школу уже как Эмитист? Не наводит ли это на мысль, что она подвергалась своего рода насилию еще до встречи с Томом Харрисом и до поступления в школу Доброго Пастыря?

Мисс Брювер отрицательно покачала головой:

– Сомневаюсь. Здесь девочку окружали любовь и забота. Кэт кивнула.

– Хорошо. Скажите, а у вас есть экземпляр этого учебного пособия? Я хотела бы ознакомиться с ним.

– Конечно.

Мисс Брювер подошла к книжным полкам за учительским столом и просмотрела корешки книг.

– Так.., м-м-м.., нет. – Она повернулась к Кэт. – Что-то не вижу... – Потом она вспомнила:

– О, извините! Наш директор, мистер Вудард, взял его у меня на время. Он обещал вернуть, но, очевидно, еще не успел. Но при желании вы всегда можете заказать экземпляр пособия в издательстве.

Эта мысль показалась Кэт интересной.

– И какое же это издательство?

– Экспериментальный центр образования «Омега». Кажется, у меня где-то есть адрес.

Мисс Брювер принялась рыться в папках на столе. Кэт задала еще один вопрос – просто наугад:

– Ведь у вас есть группа поддержки в Бэконе-Корнере? Общество под названием «Круг жизни»? Мисс Брювер отвлеклась от поисков.

– О да. Это замечательные люди.

– А что представляет собой это общество?

– Просто свободно организованное товарищество людей со сходными интересами – искусство, религия, философия, экология, борьба за мир и тому подобное.

– Вы входите в это общество?

– Да.

– Значит, вы лично знакомы с Люси Брэндон?

– Угу. – Мисс Брювер спохватилась и улыбнулась. – Верно. Вероятно, вы собираете все возможные сведения о ней?

Кэт улыбнулась и пожала плечами.

– Конечно.

– О, а вот и адрес! – Мисс Брювер записала его на листочке бумаги.

– А та другая женщина, помощница Эймса и Джефферсона?..

– Клэр Иохансон.

– Да. Должно быть, она тоже состоит в обществе?

– Безусловно. Это один из наших активистов. Но в общество входит очень много людей.

– Кто, например?

Мисс Брювер замолчала, задумчиво похлопала себя по подбородку и, наконец, ответила:

– А может, вам лучше спросить их самих?

20

Барквит держался твердо. Желтый дым вырывался из его ноздрей и клубился у могучей груди, желтые глаза смотрели прямо и уверенно. Он – могучий князь «Омеги»; он сотворил больше зла и одержал больше побед для своего повелителя, чем этот напыщенный, самонадеянный выскочка, который сейчас стоял перед ним, изрыгая проклятия и оскорбления.

Разрушитель не собирался терпеть пренебрежения. Он выхватил свой меч и размахивал им, готовый решить спор между ними двумя.

– Ты слепой, ничтожный бездельник! Я требую знаков почтения – или принимай вызов! Меня устроит любое твое решение!

Они парили над главным административным корпусом центра «Омега», окруженные каждый своими стражниками, охранниками и помощниками.

Подчиненные Барквита принялись умолять хозяина:

– Не нападай на него, Ваал! Его послал Стронгман!

– Он назвал меня бездельником! – прошипел Барквит сквозь стиснутые зубы.

– И ничтожеством! – напомнил Разрушитель. – Ты покинул свой пост и позволил этой женщине болтаться здесь и беспрепятственно собирать информацию!

Барквит выхватил меч таким резким движением, что тот свистнул в воздухе. Он вытянул клинок вперед, подкрепляя свой ответ этим угрожающим жестом.

– А кто предупредил меня, что она собирается проникнуть в мои владения? Если тебе так хочется поймать ее, почему мне никто ничего не сказал? – Он продолжал с удвоенным сарказмом:

– И как это так получилось, что она до сих пор жива и запросто может возмущать наше спокойствие? Разве ее не должны были убить в Бэконе-Корнере?

Два меча почти соприкоснулись.

В этот момент раздался человеческий голос:

– Садитесь, пожалуйста, джентльмены... Демоны в воздухе замерли. Дело требовало их внимания. Люди внизу начинали собрание. Барквит вложил меч в ножны.

– Небесное воинство обращено в бегство, и мы прочно удерживаем нашу территорию. Забудем это недоразумение Разрушитель тоже убрал меч.

– Я закрою глаза на ваши последние ошибки.., до поры до времени.

Они спустились сквозь крышу здания в маленький конференц-зал, где начиналось собрание. Мистер Стил занимал место во главе стола; справа от него сидел смуглый мужчина во всем черном, а слева – двое других мужчин. На противоположном конце стола с встревоженным видом сидела миссис Деннинг.

Мистер Стил приступил к делу:

– Спасибо, что пришли, Сибилл. Позвольте мне представить вам присутствующих. Мистера Тизена вы, очевидно, знаете. Джентльмены, это – Гэри Тизен, глава профессорско-преподавательского состава центра. – Тизен был бородатым, приятного вида мужчиной тридцати пяти-сорока лет. – Джентльмен, сидящий справа от меня, – мистер Хулл, внештатный журналист и фотограф. Сразу слева от меня сидит мистер Горинг из института Саммита. – Горинг был пожилым мужчиной с цепким взглядом, тщательно причесанными седыми волосами и аккуратно подстриженной бородкой. Несколько нитей бус обвивали его шею. – А это, джентльмены, Сибилл Деннинг, которая вот уже несколько лет состоит в нашем штате преподавателей.

Каждый присутствующий кивнул всем прочим. Миссис Деннинг слабо улыбнулась, надеясь, что собрание окажется не столь серьезным, как она опасалась.

Мистер Стил продолжал улыбаться, но взгляд его оставался холодным и пронзительным.

– Итак, Сибилл, мы хотим задать вам несколько вопросов относительно женщины, посетившей центр в прошлую пятницу. Как она представилась?

Вопрос несколько удивил Сибилл.

– Но, мистер Стил, это же была Бетани Фаррелд из Лос-Анджелеса, помните? Вы сказали, что знакомы с ней. Мистер Стил глуповато хихикнул и солгал:

– Я обознался. Сейчас мы хотим выяснить, кто она такая на самом деле. Она еще что-нибудь говорила вам, упоминала о каких-нибудь обстоятельствах, по которым можно было установить ее подлинную личность?

– Вроде бы.., нет. Мистер Стил помолчал.

– Итак... Сибилл, вы понимаете, что произошло? Совершенно посторонний человек явился в наш городок, сообщил вам лишь свое имя и название города, в котором живет, – и этого оказалось достаточно, чтобы получить возможность свободно расхаживать по центру и подробно знакомиться с нашей деятельностью. – Миссис Деннинг не знала, что сказать. – Что ж, Сибилл, именно это ваше качество всегда нравилось мне: вы любите людей, вы доверяете им, вы охотно вступаете с ними в контакт – именно для этого и создан наш центр, не правда ли?

Лицо миссис Деннинг слегка просветлело.

– Конечно.

– Она рассказывала еще что-нибудь о себе? – Миссис Деннинг попыталась вспомнить. – Ну, например, замужем ли она?

– Нет, она разведена. Она сказала, что просто путешествует автостопом по стране, пытаясь найти себя. Насколько я помню, она искала место, где остановиться.

– И поэтому вы устроили ей экскурсию по нашему городку.

– Да. Я прогулялась с ней и рассказала о центре, о нашей деятельности и наших целях.

Мистер Стил и мистер Горинг одновременно втянули ртом воздух и несколько мгновений не выдыхали. Потом заговорил мистер Стил:

– Э-э-э... Сибилл, именно об этом я и веду речь. Попросту говоря, вы не должны были делать этого. Мы не знаем, кто такая эта женщина и каковы ее намерения, и, уверен, вы понимаете, что у центра есть много недоброжелателей, чьи интересы расходятся с нашими. Наша деятельность может оказаться под серьезной угрозой, если мы будем бездумно откровенничать с каждым встречным. Какие цели центра вы обсуждали с этой женщиной?

Миссис Деннинг порылась в памяти и не нашла ничего, в чем можно было бы признаться с легкостью.

– М-м-м.., цель изменения личности через образование...

Этот ответ заставил всех присутствующих громко вздохнуть, а мистер Тизен даже нервно побарабанил пальцами по столу.

– Что еще, Сибилл?

– Наши учебные программы, методики, внедрение в систему общественного образования... – Миссис Деннинг больше не могла сдерживать свои чувства. – Мне очень жаль. Я просто не знала...

– Что еще?

– М-м-м... Помню, мы разговаривали о программе раскрытия потенциала молодежи.., о нашем стремлении к единому мировому сообществу.., и нашем клиническом подходе к образованию...

– Вы обсуждали курс «Обретение истинного Я»? – коротко спросил мистер Горинг.

Осведомленность Горинга несколько удивила миссис Деннинг.

– Ну.., да. Просто мы говорили о внедрении наших методик в общественные школы, а она, по всей видимости, где-то видела методическое пособие по этому курсу и поэтому спросила, действительно ли это мы издали его.

– Гм. Насколько я понимаю, она показала вам кольцо?

– Да. Оно висело у нее на шее. И она поинтересовалась, не доводилось ли мне видеть подобное кольцо раньше.

– И доводилось?

– Нет.

– Как выглядело кольцо?

– О... – Описывая кольцо, миссис Деннинг для большей наглядности чертила руками в воздухе. – Такое широкое кольцо.., золотое. На нем выгравировано странное лицо.., какого-то мифического персонажа, вроде химеры.., но треугольное.

Мужчинам явно стоило больших усилий сохранять невозмутимое выражение лица.

– А вы уверены, что никогда не видели эту женщину раньше? – спросил мистер Стил.

В самом вопросе содержалось предположение такой возможности.

– Ну.., не знаю. А я должна знать ее?

– Нет. Конечно, нет, – резко вмешался Горинг.

Но миссис Деннинг снова вспомнила лицо женщины, и их первую встречу, и как она произносила по буквам свою фамилию: «Ф-а-р-р».

Горинг решил, что они задали достаточно вопросов.

– Не беспокойтесь об этом, миссис Деннинг. Очевидно, ничего страшного не произошло. Уверены, впредь вы будете более осторожны.

Из глубин памяти всплывало воспоминание. Эта манера произносить свое имя по буквам. Как же звали ту девушку, которая делала так же? И вид у нее при этом был поистине вызывающий.

Мистер Стил попытался закончить разговор:

– Вы прекрасно работаете здесь, Сибилл. Мы рады иметь в штате такого преподавателя. Благодарю вас за то, что вы уделили нам время.

Но миссис Деннинг продолжала вспоминать. Она увидела лицо: веснушчатое, ожесточенное.., длинные рыжие волосы. «Р-О-У», – сказала девушка.

Глаза миссис Деннинг широко раскрылись, равно как и рот.

– Роу! Это была Салли Роу!

Мистер Горинг казалось, не услышал ее.

– Большое вам спасибо, миссис Деннинг. Джентльмены, я с удовольствием выпью кофе.

Воспоминания хлынули в сознание миссис Деннинг, вызвав приступ суеверного страха.

– Она была моей ученицей много лет назад! И занималась в центре по программе «Молодые дарования»! Теперь я вспомнила ее!

– Сибилл... – начал было мистер Стил.

– Но что она делала здесь? Почему не сказала мне, кто она такая?

– Сибилл!

Миссис Деннинг замолчала и перевела на него взгляд.

– Поберегите ваши эмоции для другого случая. Это была не Салли Роу.

Теперь она не могла поверить в это.

– Разве?

– Салли Роу умерла. Она покончила жизнь самоубийством несколько недель назад.

Это сообщение заставило миссис Деннинг замолчать. Потрясенная, сбитая с толку, она потеряла дар речи.

Мистер Стил отпустил ее.

– Спасибо. Полагаю, если вы поспешите, то еще успеете к началу вашего первого урока.

Миссис Деннинг встала и молча вышла из кабинета.

***

Разрушитель в ярости изрыгал клубы желтого вонючего дыма, вцепившись когтями в Стила: «Ты, идиот! Разве ты причинил еще недостаточно вреда? Я тебе язык отрежу!»

Барквит безуспешно пытался остановить его.

Горинг свирепо взглянул на Стила.

– Не вполне благоразумно выбранная линия допроса. Мистер Стил отчаянно старался скрыть смущение.

– Мистер Горинг, мы будем обсуждать наши промахи или все-таки обсудим наши дальнейшие шаги?

Горинг продолжил, но с видом подавленным:

– Теперь миссис Деннинг стала опасна. Мы с вами оба понимаем: она подозревает, что Салли Роу по-прежнему жива, и оба понимаем, почему.

– Нет, – сказал Тизен. – Я бы не стал беспокоиться об этом. Она искренне и глубоко предана руководству центра. Мистер Стил увел разговор в сторону от этой темы:

– Миссис Деннинг – не проблема. Что меня интересует, так это где появится Роу в следующий раз и должны ли мы предупредить кого-то из наших, прежде чем она доберется до них и начнет выуживать у них информацию, как выудила у миссис Деннинг?

Разрушитель отступил назад и испепелил мистера Стила взглядом: «Тупица! Идиот! Дурак!»

Горинг закатил глаза.

– Неужели вы действительно предлагаете предупредить всех и каждого о необходимости остерегаться женщины, которую считают умершей? Насколько далеко должна пойти эта информация? Не будьте глупцом, Стил! Как только такого рода сведения выйдут за пределы этого кабинета, они начнут распространяться бесконтрольно. Кроме того, кому мы сообщим об этом? Как вычислим, в какую сторону двинется Роу дальше? Мы не знаем, что у нее на уме, и совершенно очевидно, что вы никак не ожидали ее появления здесь!

***

Барквит стоял между мистером Стилом и Разрушителем, готовый удержать разъяренного хищника от безрассудных действий.

– Повторяю тебе, великий воин, нас ни о чем не предупредили! Ты мог предвидеть, что она появится здесь; тогда мы избежали бы этих осложнений и неприятностей!

Разрушитель немного успокоился.

– Хорошо. Признаю. Какое-то время Небесное воинство укрывало ее от нас с помощью молитв Божьих праведников. Праведники Бэконе-Корнера отстаивают свои интересы в этой борьбе. Но сейчас молитвы их слабеют. Они поглощены другими делами. – Одна мысль об этом привела Разрушителя в хорошее настроение, и он стал более любезен. – Мы найдем ее, Барквит, – скорее с помощью хитрости и уловок, нежели посредством грубой силы. – Разрушитель увидел, что кто-то приближается к двери кабинета. – О! Смотри-ка! Мы только что получили еще одно преимущество, которого не предвидели небесные воины!

– Преимущество?

Разрушитель лишь самодовольно ухмыльнулся и устремил взгляд на дверь.

***

Раздался стук.

– Кто бы это мог быть? – недоуменно спросил мистер Стил.

– Нас не должны беспокоить, – сказал Тизен.

– Кто там? – спросил мистер Стил. Дверь со скрипом открылась, и молодой ассистент просунул голову в кабинет.

– Извините, мистер Стил. У меня специальное послание для мистера Горинга.

– Давайте сюда, – сказал Горинг.

Молодой человек вошел в кабинет с почтовым конвертом в руке.

***

Вместе с ним в кабинет вошли два беса – переполненные ликования, они с трудом подавляли радостный смех. Разрушитель приказал им стать за своей спиной. Они мгновенно подчинились.

– Вы очень пунктуальны, – сказал он.

Бесы восторженно захихикали и запрыскали, польщенные комплиментом.

Молодой человек вручил мистеру Горингу конверт, и Разрушитель объяснил Барквиту:

– Эти двое посланников случайно оказались свидетелями интересных событий, имевших место в почтовом отделении Бэконе-Корнера. Я решил вознаградить их и воспользоваться их услугами в дальнейшем.

***

Молодой человек удалился. Мистер Горинг вскрыл конверт и с озадаченным выражением лица извлек из него содержимое. Маленький почтовый конверт и сопроводительное письмо на трех страницах легли на стол.

Почти одновременно все четверо мужчин увидели имя в верхнем левом углу конверта: Салли Бет Роу,

Горинг прочитал сопроводительное письмо.

– Это из Саммита. Письмо от Салли Роу прибыло на прошлой неделе в почтовое отделение Бэконс-Корнера. Люси Брэндон увидела его и передала полицейскому Маллигану. Последний связался с обществом «Круг жизни» и адвокатами Брэндон Эймсом и Джефферсоном. Они переслали письмо в Саммит. Люди в Саммите вскрыли конверт и решили, что мне нужно срочно увидеть это.

Горинг взял со стола много путешествовавшее письмо Салли Роу, адресованное Тому Харрису. Суеверный страх, с которым уставились на него четверо потрясенных мужчин, постепенно начал сменяться ликованием.

Первым заговорил Горинг:

– Итак... Салли Роу пишет письма! – Мистер Стил почти улыбался:

– И кому?.. Тому Харрису!

Горинг бегло просмотрел письмо из Саммита.

– Брэндон практически совершенно уверена, что это первое письмо. – Он извлек из вскрытого конверта письмо Салли Роу, написанное от руки на листках из блокнота, и быстро прочитал его. – Да. Судя по всему, это самое первое письмо. Она представляется Харрису... О только не это! Она описывает свою встречу с Ван Бауэр!

При этих словах все сгрудились за спиной Горинга, заглядывая в письмо через его плечо.

Мистер Стил с напряженным интересом прочитал рассказ о внезапной смерти Ван Бауэр. А потом вспомнил о происшествии в кафе «Лог-Кэбин». Он взглянул на Хулла.

– Она точно обладает какой-то колоссальной психической энергией. Что-то защищает ее.

На Горинга это не произвело сильного впечатления.

– И все равно она кажется потерянной, смятенной. Взгляните, вот здесь она распространяется о нравственности, смысле жизни, отчаянии. Эта женщина пребывает в совершенно расстроенных чувствах!

Мистер Стил читал дальше.

– М-м-м... «Я хочу вернуться в прошлое и кое-что выяснить». Так вот почему она появилась здесь. Она пыталась найти информацию.

– И не без успеха, – с отвращением сказал Горинг. Другая мысль поразила его. – Если бы Том Харрис получил это письмо... – Горинг поднял глаза. – Конечно! Это означало бы конец всего, в том числе и судебного процесса Брэндон. – Однако его настроение начало понемногу улучшаться. – Но теперь... Салли Роу практически сама себя выдала. Видите, вот тут? Она собирается написать Харрису еще, а по следующим письмам нам, возможно, удастся установить ее местонахождение, предсказать дальнейшие перемещения, выяснить, что она знает и что собирается делать!

Четверо мужчин переглянулись. Вполне возможно.

– Если мы сумеем и дальше перехватывать эти письма, отслеживать по штемпелям на конверте ее маршрут, извлекать необходимые сведения из содержания писем, мы получим значительное преимущество, – подвел итог Горинг.

– А можем мы доверить Брэндон перехватывать письма? – спросил мистер Стил. – Не побоится ли она буквы закона?

Горинг улыбнулся.

– Нет, только не Брэндон. Она слишком много потеряет, отказавшись от сотрудничества с нами теперь, когда судебный процесс начался. Кроме того, если нам удастся убедить Брэндон, что сотрудничать с нами полностью в ее интересах, то.., у нас появится еще больше возможностей проверять через нее все поступающие на почту письма.

Мужчины обменялись взглядами и кивнули. Этот план казался разумным.

– Мы посоветуемся с Сантинелли, когда он сюда приедет, – в заключение сказал Горинг. – Если он даст согласие, мы передадим в «Круг жизни» распоряжение убедить Брэндон в необходимости продолжать перехватывать письма и пересылать их в Саммит, В конце концов Салли Роу непременно проговорится, где она находится, и.., тогда вы, мистер Хулл, сможете оказать нам великую услугу.

Хулл довольно улыбнулся, прельщенный подобной перспективой.

***

Два беса-посланника за спиной Разрушителя захихикали и залопотали в полном восторге.

– Иуда, – сказал Разрушитель, – человек, который отдаст в наши руки Салли Роу, – Салли Роу собственной персоной!

***

Клэр Иохансон и ее постоянный друг Джон Шмидт жили в большом белом доме на окраине города. Некогда это здание было центром огромного ранчо, впоследствии разделившегося на несколько ферм, а теперь стал уютным и удобным домом, отвечающим всем целям Клэр и Джона. Клэр, как уже известно, работала юрисконсультом в фирме «Эймс, Джеф-ферсон и Моррис», а Джон был архитектором и художником.

Но прежде всего они были основателями и вдохновителями братства, общества, известного его членам под названием «Круг жизни».

Сегодня происходило собрание «Круга жизни»; подобные встречи носили не очень официальный характер и скорее являлись для людей с общими интересами поводом пообщаться друг с другом, обсудить новые достижения и откровения на пути внутреннего становления. По обеим сторонам проходящей перед домом дороги стояли многочисленные машины, а сам дом был полон гостей – не только жителей Бэконс-Корнера, но и представителей других городов.

В гостиной страстные любители изящных искусств наслаждались мини-концертом, в котором в исполнении трио в составе флейты, гитары и контрабаса звучала музыка, способствующая расширению сознания. Среди слушателей находился президент местной ассоциации фермеров, пребывающий сейчас в странном оцепенении; мистер Вудард, директор начальной школы, вместе с супругой тоже погружался в транс под мелодичные звуки. Присутствовали здесь и молодые фермеры: некоторые наслаждались музыкой, а некоторые собирались перейти к другого рода занятиям из доступных здесь.

Наверху, в просторной спальне – совершенно пустой, если не считать разложенных по всему полу подушечек, – молодые мужчины и женщины выполняли упражнения по системе йоги: сидели в позе лотоса и монотонно гудели, словно пчелиный улей. Это были постоянные участники семинара по йоге: фермер, плотник, водитель грузовика, учитель класса «с особым уклоном», супружеская пара, которая вела группу продленного дня, и мисс Брювер, преподававшая в четвертом классе начальной школы Бэконс-Корнера.

На заднем дворе, устроившись в удобных креслах под широкой сенью винограда, беседовали человек десять-двенадцать, которые делились своими идеями и выслушивали мнения приезжего автора по поводу применения концепции дзэн-буддизма в занятиях сельским хозяйством.

В углу заднего двора, недалеко от качелей, несколько маленьких детей скакали по траве, изображая лошадок. Верховодила детьми Эмбер – в данный момент Эмитист, – которая прыгала, поднималась на дыбы и изрекала мудрые слова.

– Как вы увидите, так оно и есть на самом деле, – говорила она. – Если увидишь себя в виде черной лошади, значит ты и есть эта лошадь. Если увидишь себя в открытой прерии, значит ты там и находишься. Создай свой собственный мир и смело устремляйся в него!

И дети послушно создавали свой собственный мир и смело устремлялись в него – по крайней мере покуда на их пути не вставал забор.

В кабинете Клэр на первом этаже, за запертыми дверями происходила чрезвычайно важная встреча. Клэр с царственным видом восседала за своим столом; Гордон Джефферсон, адвокат ААСГ, сидел у одного конца стола, положив портфель рядом; напротив сидела Люси Брэндон. Рядом с дверью, на нейтральной территории, сидел Джон, постоянный друг Клэр – красивый блондин со спокойными, уверенными манерами, похожий на манекенщика, рекламирующего спортивную обувь.

В кабинете находилась еще одна дама; худая, коротко подстриженная женщина-адвокат из Сакраменто, которая привезла документы по другому делу, выигранному там ААСГ.

– Вы найдете много полезных для себя параллелей в этом деле, – сказала она, вручая папку Джефферсону. – Если у вас возникнут какие-то вопросы, мистер Джеймс с радостью уделит вам время и предложит свои услуги.

– Великолепно! – ответил Джефферсон, беря папку. – Насколько я понял, мистер Джеймс сумел привязать к этому делу какой-то убедительный закон?

– На который вы тоже можете сослаться.

– Клэр кивнула:

– Благодарю вас, Ленор. Полагаю, вам известно, что в Чикаго следят за ходом этого дела?

Женщина по имени Ленор улыбнулась:

– О, конечно. Поэтому, если вам понадобится какая-либо помощь, мы готовы послать вам и живую силу, и документы – все что угодно.

Джон хихикнул и поаплодировал.

– Мы вырвались вперед и несемся к цели!

– А это напомнило мне о том, – сказала Клэр, – что у нас наблюдается некоторая нехватка новых фактов для раздела новостей. Джон Зинглер и журналисты Седьмого канала будут рады любой свежей информации, которую мы сумеем раздобыть.

– Ну.., сейчас шум вокруг дела поутих – до судебного процесса, – сказал Джефферсон.

– А как насчет конфликта Харриса со служащими Комитета по защите детей? – спросил Джон. Клэр покачала головой:

– Нет, сюда нам нельзя соваться, пока нельзя. Судья запретила прессе публиковать какую-либо информацию об этом деле, и если журналисты попытаются раскопать что-нибудь, это будет очень сильно смахивать на нарушение судебного постановления.

– Что ж, – принялся размышлять вслух Джефферсон, – если бы нам удалось раздобыть какую-нибудь информацию, не подпадающую под это постановление, было бы здорово. Надо продолжать теснить христиан, заставлять их скрываться.

– А может, нам еще раз использовать обвинение в жестоком обращении и устроить Харрису неприятности с еще чьими-нибудь детьми? – пошутил Джон.

– Нет... – сказала Клэр, хотя и поняла, что Джон говорит несерьезно. – Мы не должны казаться слишком пристрастными, а Ирэн Бледсоу и так приходится довольно трудно.

– Успокойтесь, – сказала Ленор. – Это процесс постепенный, который развивается от одного судебного дела к друтому. Утешает мысль, что, когда мы завоюем наши позиции, то уже никогда не потеряем их.

– Время работает на нас, – сказал Джон.

В разговоре наступила пауза. Мало-помалу глаза всех присутствующих обратились к Люси Брэндон, которая тихо сидела и слушала.

Она обвела взглядом всех собравшихся в кабинете и нервно усмехнулась:

– Вы слишком многого от меня требуете. Клэр обезоруживающе улыбнулась:

– О, это не так серьезно, как все остальное. Джон похлопал Люси на руке:

– Не беспокойтесь. За вами стоят слишком серьезные силы, чтобы вам могла грозить какая-то настоящая опасность. Правда, Гордон?

Гордон Джефферсон с готовностью подхватил.

– Конечно! Послушайте, Люси, на эти письма закон не распространяется. Их пишет какой-то сумасшедший, больной человек, который узнал о ходе дела из средств массовой информации. Такое часто случается. Подобные письма, в любом случае, нельзя доставлять адресату.

– Но в то же время, – добавила Клэр, – мы должны знать, что или кто стоит за этими письмами, и мы не можем рисковать.

– Совершенно верно, – сказал Джефферсон. – Нам неизвестно содержание писем, но несомненно, если Том Харрис получит их, это нисколько не укрепит наши позиции в суде.

Люси обдумывала приведенные доводы, но похоже, все еще колебалась.

– Ну, – спросила Клэр, – сколько их уже пришло?

– Второе пришло только вчера.

– Что вы с ним сделали?

– Я придержала его. Хотела сначала поговорить с вами.

– Это очень умно.

– Действительно умно, – согласился Джефферсон. – Видите ли, Люси, возможно, в этой деле замешаны весьма сомнительные личности. И трудно угадать, какого рода фокус они собираются выкинуть. – Потом он добавил, слегка понизив голос:

– И кроме того, не забывайте о ставках в этой игре. В случае успеха вы получите огромные деньги.

– Да что деньги, – добавила Клэр, – подумайте о детях, на чьих судьбах отразится исход этого дела. Если мы собираемся построить мирное будущее и мировое сообщество, нам необходимо одолеть христиан. Надо лишить их возможности влиять на грядущие поколения. Ради их собственного блага, ради блага всего человечества.

– Но как же Эмбер? – спросила Люси. Джефферсон не замедлил с ответом:

– Знаете, Люси, вряд ли вам стоит волноваться по этому поводу. Доктор Мандани представит суду все заключения и свидетельства о состоянии Эмбер, и ей даже не придется приближаться к зданию суда. Мы сумеем полностью освободить девочку от участия в судебном разбирательстве.

– Это было бы замечательно.

– Что ж, мы так и сделаем. Задушевным тоном Клэр сказала:

– Действительно, мы просто прекратим процесс, если сочтем, что он может причинить Эмбер вред. В конце концов, именно о благополучии детей мы и заботимся.

– Совершенно верно, – согласился Джон. Люси, наконец, улыбнулась и кивнула:

– Хорошо. Я просто хотела убедиться, вот и все.

– Никаких проблем, – сказала Клэр.

– Мы все понимаем, – сказал Джон.

– У вас есть адрес, по которому следует отправлять письма? – уточнил Джефферсон. Люси вроде бы помнила.

– Институт Саммита, верно?

– Верно.

– У меня есть адрес в картотеке. Я буду отсылать письма сразу по получении.

Все одобрительно закивали.

– Отлично. Отлично.

Музыка продолжала звучать, дискуссии не прекращались, от хорового пения и гудения звенели стекла в окнах. Одним словом, общество «Круг жизни» проводило день с пользой для себя.

Как и Маршалл Хоган. Ему не понадобилось много времени, для того чтобы медленно проехать мимо дома и мимо всех припаркованных вдоль дороги машин, наговаривая в маленький диктофон: «GHJ 445, HEF 992, BBS 980, CJW 302»...

После двух проездов туда и обратно он записал все номера автомобилей.

21

"Дорогой Том,

Я хочу знать некоторые вещи наверняка. Пока я еще не знаю.

Во всем виновата гордыня. На первых порах моего пребывания в средней школе я находила удовольствие в идеях, которым меня там учили: что я являюсь полновластным хозяином своей жизни, верховным судьей всякой истины, единственным мерилом своих жизненных ценностей и что никакие старые традиции, представления о Боге или системы ценностей не имеют никакой власти над моей волей, моим духом, моим поведением. Они называли это «максимальной автономией». Подобные идеи могут казаться весьма привлекательными.

Но за всей этой свободой крылся один подвох: мне нужно было признать, что я являюсь лишь произвольным космическим феноменом, продуктом времени и случая – и не только я, но и все сущее. Как только я приняла эту идею, мне стало невозможно поверить, что в жизни хоть что-то имеет истинный смысл – ибо все, что я могу сделать, создать, изменить или развить, будет точно таким же случайным феноменом, как и я сама. В таком случае в чем заключается ценность любой вещи? И какова ценность моей собственной жизни? Итак, вся эта «максимальная автономия» – не принесла мне великого освобождения и радости, каких я ожидала. Я чувствовала себя ребенком, которого выпустили играть в бесконечно огромный двор – и начала желать, чтобы где-нибудь оказался забор. По крайней мере тогда я бы знала, где нахожусь. Я бы наткнулась на него и сказала себе: «Я во дворе» – и почувствовала бы, что веду себя правильно. Или перелезла бы через него и сказала бы: «Ого! Я за пределами двора» – и почувствовала бы, что поступаю не правильно. Но поступая правильно или не правильно, я, обладая бесконечной свободой бегать и играть, все равно держалась бы рядом с забором.

По крайней мере тогда я всегда знала бы, где нахожусь. То есть хоть что-то я знала бы наверняка".

Салли остановилась в Фэйрвуде, маленьком городке на берегу крупной реки, который являлся весьма оживленным торговым портом для этой части штата. Хотя центр «Омега» находился отсюда всего в получасе езды по извилистой горной дороге, она задержалась здесь на выходные и начинала заново узнавать эти места, бродя по улицам днем и проводя прохладные ночи в лесу ниже по реке.

За последние десять лет городок не особенно изменился. На северном конце главной транспортной магистрали появилась новая аллея для гуляния, но такая аллея рано или поздно появляется в каждом городке. Что же касается городского центра, то все магазины остались на своих местах – даже старая закусочная, в которой стоял все тот же автоматический проигрыватель и уродливая синяя стойка. Сами листочки меню были новыми, но изменились в них лишь цены; на каждой странице содержался все тот же перечень блюд.

Салли вспоминала. Извлекала из памяти картины прошлого. Парк в центре города остался таким, каким она его помнила. Открытый плавательный бассейн пустовал без воды в ожидании более теплой погоды, но дети качались на качелях и лазали по лестницам и перекладинам – и Салли подумала, что детская площадка осталась все той же, только дети на ней играют другие; и очень скоро дети, игравшие здесь десять лет назад, начнут посылать своих детей гулять в этот же парк и качаться на этих же качелях.

«Это действительно неплохой городок. Я не могу винить его за чувства, которые он пробуждает во мне, странные, противоречивые чувства. Именно с этим местом связаны самые счастливые и самые горькие мои воспоминания. И первые, и вторые были так давно похоронены, изглажены из памяти наркотиками, вытеснены галлюцинациями и измененными состояниями сознания, что я заставила себя остановиться здесь, чтобы воскресить их. Я должна все вспомнить».

Салли сопровождали друзья. Пока она сидела на скамейке в парке и писала следующее письмо, Тол, Натан и Армут внимательно следили за ней с крыши здания Первого национального банка.

– Она еще не нашла, – сказал Натан. – Похоже, ей не хочется найти. Она прошла по всем улицам города, кроме нужной.

– Она хочет найти, но одновременно не хочет, и я не могу винить ее, – сказал Тол. – Но мы должны помочь ей. Если все пойдет, как мы задумали, нам надо будет держать этот свободный номер в мотеле еще только один день.

– Она собирается идти, – сказал Армут. Салли убрала блокнот в спортивную сумку и встала со скамейки.

Натан окинул взглядом небо над городом.

– Шпионы Разрушителя по-прежнему снуют вокруг. Они наверняка знают, где мы.

– Они просто не боятся нас, – согласился Тол. – Но я вижу в этом наше преимущество. Их крайняя самонадеянность играет нам на руку. – Потом он увидел, как Салли сворачивает на Шредер-авеню. – Ну же! Нет, Салли, не туда!

Они развернули крылья, сорвались с крыши вниз, пролетели над самыми автомобилями, неслышно свернули за угол и приземлились на тротуар по обеим сторонам от одинокой усталой путешественницы. Казалось, Салли колебалась, не зная, в какую сторону пойти.

«Нет, Салли, здесь ты уже была. Поверни назад», – сказал ей Натан.

Салли остановилась. «О Боже! По этой улице я уже проходила – страшная скука».

Она повернулась и пошла по Шредер-авеню в противоположном направлении, переходя через перекрестки, обгоняя других пешеходов и постоянно поглядывая через плечо.

Три воина неотступно следовали за ней.

Салли все время озиралась по сторонам. Нет, здесь она еще не проходила. Некоторые витрины казались ей знакомыми. «О! Вот цветочный магазин! Я помню его!»

И вот наконец ее взору явилась картина, которую она не видела (или не хотела видеть) уже десять лет. Впереди на ее стороне улицы висела большая прямоугольная вывеска: «Шредер-Мотор», а ниже – вывеска поменьше: «Номера с кухней – на день, на неделю, на месяц». Салли стала как вкопанная и уставилась на вывеску, не веря своим глазам.

Ничего не изменилось! Мотель по-прежнему здесь!

Тол приблизился к ней сзади. «Успокойся, Салли. Не надо бежать слишком быстро».

Она хотела броситься вперед, но не смогла. Не хотела воскрешать это воспоминание, но знала, что должна сделать это.

«Поскольку ты хочешь узнать правду, – сказал Тол, – ты должна воскресить это воспоминание, даже если это мучительно. Ты достаточно долго убегала от него».

Салли неподвижно стояла посреди тротуара, словно ноги ее приросли к земле. Она все яснее и яснее вспоминала это место. В прошлом она проходила по этой улице много, много раз. Заглядывала в этот цветочный магазин. Впереди на углу виднелась вывеска «Скобяные товары», но Салли вспомнила, что прежде там был галантерейный магазин.

Она снова двинулась вперед – медленно, жадно всматриваясь в каждую деталь окружения. Вот эти кусты появились здесь позже, прежде здесь был просто голый бордюрный камень. Автомобильная стоянка на противоположной стороне улицы перешла на другой вид обслуживания, но осталась на прежнем месте.

Гостиница «Шредер-Мотор» выглядела все так же: трехэтажное, Г-образное в плане здание на шестьдесят номеров, с местами для парковки машин вдоль фасада и задней стены. Это была не очень дорогая гостиница: без всяких выкрутасов, без бассейна. Вероятно, здание перекрашивали в течение последних десяти лет, но в этом Салли не была уверена. Вход в офис гостиницы выглядел так же, и по-прежнему к нему вела широкая крытая галерея.

Салли подняла голову и пробежала взглядом по ряду голубых дверей, выходящих на длинный балкон с железным ограждением. Да. Вон, в конце балкона номер триста два.

Почти десять месяцев здесь был ее дом. Так недолго и так давно!

Пройдя по крытой галерее к двери офиса, Салли подумала, что поступает не вполне разумно. Какую цель она преследует? Зачем копаться в прошлом? Все это совершенно ненужно.

Но она должна пройти через это. Должна увидеть все снова. В те дни многое ускользнуло от ее внимания.

Она открыла дверь.

«Этому было суждено случиться, – прозвучал в глубине ее памяти голос. Ее собственный голос. Теперь Салли вспомнила, как говорила эти слова. – Это веление моего высшего Я».

– Здравствуйте, – сказала милая женщина за конторкой. – Могу я чем-то помочь вам?

Салли все еще слышала свой голос, раздававшийся из далекого прошлого: «В конце концов, это не смерть; это просто трансформация».

Она осознала, что ей задали вопрос.

– Э-э-э... Да. Я хотела спросить, у вас есть свободный номер с кухней?

Леди заглянула в журнал.

– Гм. Вам повезло. Да, один постоялец выехал на днях Это на третьем этаже...

– Прекрасно. А.., это случайно не триста второй номер? Женщина удивленно подняла брови:

– Да, совершенно верно. Вы должно быть останавливались здесь раньше?

Салли внимательно рассматривала женщину. Нет, они никогда не встречались прежде. Должно быть, это новая владелица гостиницы, или служащая, или еще кто-то.

– Случалось.

Женщина пододвинула бланк через стойку регистрации, и Салли заполнила его. Она назвалась именем Мерайя Бисселл и написала полностью вымышленный адрес в городе Готорне, штат Калифорния; потом пометила, что приехала на автомобиле «форд Мустанг-79» с калифорнийскими номерами, и написала вымышленный номер. Ей оставалось надеяться лишь на то, что женщина оценит по достоинству цвет ее банкнот и не станет требовать у нее удостоверение личности.

Цвет банкнот женщина оценила по достоинству, получив наличными плату за неделю проживания. Она выдала Салли ключ.

Лестницу теперь устилал новый зеленый ковер. В памяти Салли остался вытертый коричневый.

Она поднялась на третий этаж и пошла по балкону, выходящему на автостоянку и все ту же мастерскую Нельсона по изготовлению эстампов и гравюр, в которой все так же гудели печатные станки.

Салли положила руку на перила и взглянула на свою кисть. Когда она в последний раз видела эти перила, руки ее были закованы в наручники.

Из глубины памяти она вызвала образ полицейских машин, стоящих внизу с зажженными мигалками. Потом она вспомнила, как незнакомые постояльцы с любопытством выглядывали из окон, раздвинув шторы. Она снова почувствовала боль, которую причиняли ей большие руки, крепко державшие ее за локти и толкавшие вперед по балкону.

Внизу стояла и машина «скорой помощи», и вокруг нее суетились медики. Их она помнила очень смутно.

Салли подошла к двери номера. Затаив дыхание, она повернула ключ в замке и открыла ее. Дверную цепочку давно починили, и косяк, очевидно, заменили.

Кое-что в номере изменилось. Диван был новым, но стоял на прежнем месте. Раньше над ним висела картина с изображением парусной шлюпки, а теперь – сюрреалистический натюрморт, изображавший вазу с цветами. Парусник ей нравился больше.

Кухня казалась все той же, и кухонные шкафчики совершенно не изменились. По дну раковины бежала все та же коричневая трещина. Кастрюли и сковородки стояли в том же буфете слева от раковины.

За арочным проемом в глубине гостиной находилась спальня. Салли знала, в каком месте там стоит кровать, и знала, что в спальне есть большой стенной шкаф. Она не потрудилась пойти взглянуть на спальню.

За спальней находилась ванная комната. Туда ей совершенно не хотелось заходить.

***

Когда Маршалл подъехал к дому, Бен выбежал к машине встретить его. Он с трудом сдерживался.

– Где же вы были, старина?

Маршалл пребывал в отличном настроении.

– Раздобыл номера нескольких машин, принадлежащих членам местного отделения «Круга жизни». А значит вашему приятелю из Вестхэвна прибавится работы: надо будет узнать имена владельцев этих автомобилей.

– Чак и так уже много сделал! – воскликнул Бен, отступая на пешеходную дорожку. – Входите скорее!

Маршалл поспешил в дом и проследовал за Беном в гостиную. Там за столом сидела Бив, уставившись широко раскрытыми глазами в какие-то разложенные перед ней документы.

– О Боже... – произнесла она.

Бен не стал терять времени и сразу указал на зернистую черно-белую фотографию из полицейского архива с изображением женщины в фас и профиль.

– Вот она. Это Салли Роу!

Маршалл взял фотографию и пристально всмотрелся в нее.

– Дружище, да она наркоманка!

Здесь не могло быть никаких сомнений. Усталая, изможденная женщина с бессмысленным взглядом производила полное впечатление полупьяной-полуобкуренной бродяжки. Подобные фотографии никогда особо не льстят, но все равно...

Бен в крайнем возбуждении вцепился Маршаллу в плечо и принялся тыкать пальцем в фотографии.

– Маршалл, это не та женщина, которую мы нашли мертвой на ферме Поттеров! Но это Салли Роу, точно! Я уже побывал у Поттеров и на фабрике Бергена, у Эбби Грейсон. Обе женщины уверенно опознали в этой женщине Роу.

– Вероятно, они не слишком обрадовались...

– Они были потрясены. Да, страшно потрясены. – Бен продолжал объяснять:

– Чак запросил информацию в Центральном полицейском архиве и в архиве штата. Салли Роу была арестована только один раз, десять лет назад. Она получила срок, который отсидела в местной тюрьме города, где произошел арест.

– Фэйрвуд, штат Массачусетс...,

– Верно. Они и прислали фотографии.

Маршалл заколебался. Что-то явно беспокоило его.

– Фэйрвуд, Массачусетс... Фэйрвуд... Пожалуй, мне нужно кое-что выяснить у Кэт. – Он еще раз взглянул на фотографии. – И нужно снять несколько копий с этих снимков.

– Я займусь этим безотлагательно, – подала голос Бив. – У нас в церкви есть копировальная машина.

– Отлично. Одна копия точно понадобится Кэт. – Маршалл просмотрел другие бумаги. – Ладно, за что ее арестовали?

Бен указал на материалы уголовного дела. Маршалл резко смолк и придвинул документ ближе.

– Это динамит, правда? – сказал Бен.

– Да, дело становится все серьезней с каждым днем! Какие-нибудь подробности?

Бен указал на короткий полицейский отчет.

– Это уму непостижимо. Я не ожидал ничего подобного. Маршалл начал читать отчет, и по мере чтения на лице его появилось выражение ужаса и недоверия.

– Ничего себе! Но это же чистое безумие! – только и смог выговорить он.

– Нам надо еще многое выяснить, Маршалл. Маршалл снова уставился на фотографию.

– У меня в Нью-Йорке есть друг, некто Эл Лемли. Это настоящий друг, и он может оказаться полезным. Возможно, ему удастся разузнать еще что-нибудь по этому делу.

Бену пришла в голову мысль.

– А не заглянуть ли вам в офис Джуди? Он располагается в маленьком здании у перекрестка, У нее есть факс, и вы можете передать все материалы прямо сейчас.

– Да. Конечно. – Маршалл еще раз взглянул в досье и ошеломленно потряс головой. – Предумышленное убийство!

***

– Насколько я понимаю, вы – всего лишь шайка кровожадных убийц, – сказал мистер Сантинелли, который грелся у камина в личном домике мистера Стила. Он полностью уложился в напряженный график своих дел и успел на вечерний рейс из Чикаго, чтобы добраться сюда. Сейчас он был усталым, раздраженным и далеко не в восторге от некоторых здесь присутствующих людей.

Его слова были адресованы смуглому и таинственному мистеру Хуллу, который удобно расположился на диване и легким движением руки взбалтывал джин с тоником в бокале, звеня кубиками льда. Грубое заявление Сантинелли ничуть не задело мистера Хулла.

– Все мы убийцы, мистер Сантинелли, – если не наделе, то по крайней мере в душе. Ведь это вы наняли меня.

Мистер Горинг, сидевший в расслабленной позе в излишне глубоком и мягком кресле перед камином, язвительно заметил:

– И об этом все мы глубоко сожалеем, мистер Хулл. Сантинелли возмущенно пыхнул сигарным дымом. Ему не понравился тон Горинга.

– Хочу напомнить вам – а мистер Хулл, несомненно, с удовольствием похвастается, – что он уже смог оказаться весьма полезным нашей организации, благодаря романтическому приключению молодого человека, которого в конечном счете он убрал, – нашего безмозглого выскочки, мистера Джеймса Бэрдайна.

– Джеймс Бэрдайн... – Казалось, у мистера Хулла случился провал в памяти. Потом он вспомнил:

– Ах да! Он трагически погиб в автокатастрофе! Полагаю, заснул за рулем...

– Все так полагают, – сказал Сантинелли. – Мои поздравления.

– Благодарю вас. Мы стараемся все делать основательно. Сантинелли опустился в кресло напротив Хулла, не пытаясь скрыть свое презрение.

– Уверен, вы, сатанисты, все делаете основательно. Поклоняетесь на бегу, спасаясь от преследователей и постоянно оглядываясь, не так ли?

Хулл подался вперед, подняв плечи и устремив пронзительный взгляд на собеседника.

– Нет. Сначала нас еще нужно обратить в бегство. Тут вмешался мистер Стил, который сидел в кресле прямо напротив камина, слушая разговор.

– Джентльмены.., и мистер Хулл.., ни для кого не секрет, какие чувства мы питаем друг к другу. Так что с этим вопросом все ясно. Мы не доверяем друг другу – и нас вполне устраивает такое положение дел.

– Все ясно и с другим вопросом, – добавил Сантинелли. – Грозившая нам опасность устранена – то есть Элисия Ван Бауэр, Джеймс Бэрдайн и их любовное гнездышко. Подобные отношения могут повлечь серьезные осложнения, и надеюсь, на этом примере мы достаточно наглядно показали нашим подчиненным, что впредь не потерпим подобных связей с членами «Брокен-Бирч».

Хулл глотнул из своего бокала и снова откинулся на мягкие подушки.

– Особенно, если речь идет о людях, которые знали так много, как знал мистер Бэрдайн.

– И так много, как теперь знаете вы благодаря этой распутной мисс Ван Бауэр! – раздраженно заметил Сантинелли. Хулл рассмеялся:

– Такова политика силы!

– И причина, по которой вы вообще допущены в наше общество! – вставил Горинг.

Мистеру Стилу не терпелось закончить это неприятное дело.

– Хорошо, нравится нам это или не нравится, организация «Брокен-Бирч» теперь задействована в Плане. Давайте закончим расчеты, чтобы мистер Хулл мог уйти отсюда со спокойной душой и заняться своим делом.

Сантинелли извлек из кармана чек и вручил его Хуллу.

– Получите. Мисс Ван Бауэр была убита, выполняя задание для нас, и – следует признать – в результате нашего недосмотра. Мы позволили вам убрать нашего человека, мистера Бэрдайна, а вот компенсация за ущерб, которую вы просили.

Хулл взглянул на сумму, обозначенную в чеке, и одобрительно кивнул. Потом свернул его и положил в карман.

– Все в порядке.

– Хорошо, – сказал мистер Стил. – Теперь верните нам кольцо.

Мистер Хулл снова глотнул из бокала:

– Конечно, ваше доверие делает нам честь, но...

На сей раз чек извлек мистер Горинг.

– Как мы договорились, здесь половина суммы. Вторую половину получите после того, как возвратите кольцо и уберете Салли Роу.

Хулл взял второй чек и положил его в карман.

– Как вам известно, эта Салли Роу практически неуловима.

– И мы вам платим за то, чтобы она вообще исчезла. Хулл позвенел кубиками льда в бокале.

– И, конечно, ее кровь будет на наших руках. Как удобно для вас!

– Ваши руки и так по локоть в крови, – возразил мистер Стил.

– Так же как и ваши, не правда ли? – рассмеялся Хулл. – О, не беспокойтесь. Я все понимаю. Для нас убийство обычное дело, форма поклонения, священный обряд. А когда убиваете вы.., что ж, вы делаете это руками наемников вроде нас. Таким образом ваши руки остаются чистыми. Вы не всаживаете нож в жертву и поэтому не испытываете мук совести. – Он снова засмеялся. – Возможно, вы все еще слишком христиане!

Насмешки этого человека страшно злили мистера Сантинелли.

– Позвольте напомнить вам, мистер Хулл, что данное дело затрагивает и ваши собственные интересы – возможно, даже в большей степени, чем наши. Если живая Салли Роу где-нибудь объявится, если она расскажет свою историю, вы и ваши последователи легко окажетесь замешанными в деле об убийстве. И в отличие от человеческих жертв, которые исчезают бесследно после ваших ритуалов, эта жертва до сих пор жива, ходит и разговаривает. Наша версия о самоубийстве позволила всем нам выиграть какое-то время. Я бы сказал, вы нам обязаны за это.

На Хулла эта речь не произвела глубокого впечатления.

– Действительно, и нам, и вам есть что терять, если она останется жива. Но величина потери зависит от величины предварительных вложений, не правда ли? Что такое «Брокен-Бирч» по сравнению с вашей организацией и вашим Планом?

– Практически ничто, – сказал мистер Стил. Казалось, он внутренне согласился с чем-то, но внешне перевел все в шутку.

Хулл отважился ухмыльнуться:

– Вы ничем не лучше нас. Когда-нибудь вы поймете это. Мы представляем собой то, во что вы стремительно превращаетесь. И, вероятно, вы ненавидите нас так сильно именно потому, что видите в нас себя самих!

– Я провожу вас к двери! – рявкнул Сантинелли.

***

Элис Букмайер была радушной хозяйкой и очень любила общество. Поэтому короткое интервью, на которое рассчитывала Кэт, вылилось в замечательное чаепитие с пирожными и печеньем в гостиной, полной безделушек, салфеточек, хрусталя и многочисленных фотографий сыновей, дочерей и внуков вдовы.

– Должно быть, вы для всех бабушка, – сказала Кэт. Элис рассмеялась:

– Я горжусь этим званием. Знаете, мои внуки не живут со мной, но для всех детей в церкви я – бабушка Элис!

– Это замечательно!

– Я люблю детей – правда, люблю. Иногда мне трудно понять, как родители могут так ужасно обращаться с детьми. Уверена, это разбивает Господу сердце! – Она подлила Кэт горячего чая и продолжила:

– Я все не перестаю думать о маленькой Эмбер с тех пор, как увидела эту сцену на почте. Что же творится у них дома?

Кэт приготовила блокнот.

– Бив Коул говорит, что вы можете рассказать целую историю.

– О да. Это было просто ужасно. Я отправляла посылку своему сыну – то есть на самом деле внуку, Джеффу. Я связала малышу свитер и хотела, чтобы он успел дойти к его дню рождения. Ну вот, я стояла у стойки, а та молодая девушка, Дебби, взвешивала посылку, запечатывала ее и все такое прочее. Джуди Бэлком заглянула в закусочную Дона и позвала:

– Мистер Хоган! Эл Лемли на проводе!

Маршалл встал с табурета у стойки, расплатился за кофе и поспешно направился к двери.

***

Джуди Бэлком заведовала небольшим канцелярским бюро, где печатали письма, принимали и делали телефонные звонки, изготавливали копии бумаг, редактировали и составляли документы (если назвать всего несколько видов предоставляемых там услуг) для многих местных фирм. За разумную плату Джуди позволила Маршаллу позвонить Элу Лемли в Нью-Йорк, и Лемли, верный себе, не теряя времени выяснил все, что было нужно Маршаллу.

– Привет из Нью-Йорка, – раздался в трубке знакомый голос.

– Эл, ты собираешься порадовать меня чем-нибудь?

– Нет, приятель. Я собираюсь тебя расстроить. Факс готов?

Джуди была готова.

Маршалл сказал Элу, что он может нажать на «старт».

***

– И я даже не заметила, кто находился в вестибюле, где стоят все почтовые ящики, – продолжала свое повествование Элис. – Я никогда не обращаю внимание на незнакомых людей. Но вдруг я услышала там шум, словно какой-то ребенок начал буянить – ну, понимаете, плохо себя вести. И помню, я подумала: «Но где же ее родители? Они не должны позволять девочке так себя вести!»

И вот значит, Дебби закончила возиться с моей посылкой, и я вышла в вестибюль – и тогда все увидела. Посреди вестибюля неподвижно стояла эта женщина... Она держала в руке какое-то письмо. Очевидно, зашла опустить его в почтовый ящик... А еще там была эта девочка, Эмбер. Она визжала, кричала и.., скакала вокруг, словно лошадь... И эта бедная женщина была в полном ужасе!

***

Факс загудел и начал выдавать какие-то документы. Маршалл брал лист за листом. Это были полицейские рапорты, аналогичные уже имевшемуся у него, и вырезки из местных газет. К одной газетной заметке прилагался снимок Салли Роу – на сей раз в наручниках и в сопровождении двух полицейских в форме.

***

– И вы бы слышали, что говорила девочка! – воскликнула Элис.

– А что она говорила? – спросила Кэт.

– Она скакала вокруг, она била женщину, визжала и снова била и при этом выкрикивала: «Я знаю, кто ты! Ты убила своего ребенка! Ты убила своего ребенка!» Бедняжка была испугана до смерти – словно на нее напала бешеная собака или что-то в этом роде.

Наконец она высвободилась и метнулась к выходу, как испуганный кролик. Эмбер бежала за ней до самой двери и продолжала кричать: «Ты убила своего ребенка! Я знаю, кто ты! Ты убила своего ребенка!» Потом в вестибюль выскочила миссис Брэндон, она схватила свою дочь и попыталась утащить ее в служебное помещение, но девочка не желала идти за матерью, она вообще никуда не желала идти – и они начали бороться прямо в вестибюле, у меня на глазах, и миссис Брэндон кричала: «Прекрати, Эмбер! Прекрати сейчас же! Довольно!»

– А миссис Брэндон случайно не произносила имя «Эмитист»?

В сознании Элис словно вспыхнула лампочка.

– О да! Я помню это! Она называла свою дочь то Эмбер, то Эмитист. Она говорила: «Эмитист, Эмитист, прекрати это сейчас же! Прекрати кричать и успокойся!» Я не поняла, что она имеет в виду. Подумала, что это просто прозвище или что-то такое.

***

Из факса выпала еще одна газетная заметка. Маршалл подхватил листок. Салли Роу была арестована после того, как полицейские взломали дверь ее номера в мотеле города Фэйрвуд. В ванной комнате они нашли Роу в состоянии наркотического ступора, а также ее маленькую дочь, менее двух месяцев от роду, утонувшую в ванне. Впоследствии Роу было предъявлено обвинение в предумышленном убийстве дочери через утопление.

***

Кэт не терпелось задать следующий вопрос. Происшествие на почте могло оказаться случайным стечением обстоятельств, но в таком маленьком городке это представлялось маловероятным. Она порылась в портфеле, вытащила оттуда фотографии Салли Роу из полицейского архива и положила их перед Элис.

– Эту женщину вы видели в тот день? Глаза Элис испуганно расширились, потом она медленно кивнула.

– Она выглядит ужасно на этом снимке.., но это она. Салли Роу, да?

– Верно.

– Она преступница?

– Да.

– И что она сделала?

– Она.., кого-то убила.

Маршалл медленно подошел к машине, сел за руль и долго сидел так, погрузившись в чтение газетных заметок и полицейских рапортов, присланных Элом Лемли. Все материалы казались крайне интересными, полными возможных ниточек и намеков, но при этом очень, очень трагичными.

– Бродяга, – называли Роу обвинители, – дьяволопоклонница, ведьма, эгоцентричная, своекорыстная, презренная детоубийца.

В полицейском рапорте говорилось, что Салли Роу нашли на полу ванной промокшей до нитки. Вода переливалась из ванны через край. Младенец лежал в ванне мертвый. Тогда она сказала полицейским, что убила своего ребенка, но позже заявила, что ничего не помнит.

Во время следствия – и это обстоятельство показалось Маршаллу интересным – Салли держалась бесстрастно и, казалось, не чувствовала за собой вины. «Этому суждено было случиться, – сказала она. – Это было повеление моего высшего Я. Высшее Я Рэйчел пожелало умереть, и Джонас выполнил это желание. Все мы сами выбираем свою судьбу, наш жребий в жизни, все мы сами решаем, когда нам умереть и для какого предназначения родиться в следующей жизни. Смерти нет; есть только трансформация».

Джонас. Духовный водитель, согласно утверждению Салли, Сначала она призналась в убийстве своей дочери, но позже изменила показания и возложила вину за содеянное на своего духовного водителя. «Он взял контроль над ситуацией, – сказала она. – И он утопил ребенка».

Присяжные не купились на это. Ее признали виновной и позже приговорили к тридцати годам тюремного заключения.

Что касается отца ребенка, то он так и не появился, и ра зыскать его не удалось. Салли просто объявили бродягой, а ее ребенка незаконнорожденным.

Все это произошло десять лет назад.

22

Кап. Кап. Кап. Кран как будто отмечал промежутки времени, извещая о прошествии одного мгновения, еще одного и еще.., словно часы, не останавливаясь, не сбавляя темп, он мерно капал, и время мерно текло мгновение за мгновением.

За окном ванной комнаты шумел транспорт, но Салли не слышала шума. Один раз взвыла сирена, но она не пошевелилась и не обратила на это внимания. У нее не было ни сил, ни желания подняться с пола – она так и сидела, прислонившись спиной к бледно-голубой стене, положив бессильные руки на колени, откинув голову на жесткую штукатурку, и не шевелилась, несмотря на неудобную позу.

Она просто сидела, устремив пустой взгляд на ванну, слушая звон падающих капель, наблюдая за тем, как на конце крана медленно набухает очередная капля, а потом под тяжестью собственного веса срывается с него и исчезает.

Кап. Кап. Кап.

– Мисс Роу, вы считаете, что нет закона выше закона вашего Я?

– Нет реальности выше той, которую я создала сама, сэр. Кап. Кап. Кап.

– Вы действительно не помните, как взяли своего ребенка, опустили в воду и утопили?

– Я уже говорила, меня там не было. Это был Джонас.

– Но вы признались в том, что утопили свою дочь.

– Это сделал Джонас. Мое высшее Я пожелало этого, и он выполнил желание... Кап. Кап. Кап.

– Мы нашли обвиняемую в ванной... Она находилась в сумеречном состоянии...

– И что она сказала вам?

– Она сказала: «О нет! Я убила свою малышку!» Кап. Кап. Кап.

– .. Господа присяжные, вы выслушали невероятные показания... Это порочное существо, бессовестное, безжалостное-бессовестное, безжалостное. Бессовестное, безжалостное. Бессовестное, безжалостное.

Ребенок в бесконечно огромном дворе без забора. Создатель и верховный судья всякой реальности. Центр своей собственной вселенной, Нет зла, нет добра. Есть только мое Я. И только оно имеет значение.

По крайней мере так было прежде.

Салли слегка переменила позу. Жесткий покрытый линолеумом пол напомнил ей о том, где она находится: в своей великолепной вселенной. Да. Маленькая холодная ванная комната с текущим краном, в которой сидит убийца, бродяга, неудачница, жалкий сосуд, полностью опустошенный за десять лет бессмысленного, бесцельного существования, никому ненужный кусок плоти.

Теперь она сидела на полу, прислонившись головой к стене, положив локоть на туалетный столик, рядом с ванной, в которой она утопила свою дочь.

Ее вселенная. Ее предназначение. Ее истина.

Слез не было. Она была слишком опустошена, чтобы плакать; душа ее умерла. Она продолжала дышать, но не потому, что хотела. Просто так случилось. Жизнь просто случилась. Она сама просто случилась – и не знала, почему и зачем.

Демоны нашли ее: Отчаяние, Смерть, Безумие, а теперь и Самоубийство. Они вцепились в нее, нашептывали ей ужасные речи, частицу за частицей вынимали из нее душу. Убийца! – говорили они. – Презренная, преступная убийца! Ты не способна на добро! В тебе не осталось ничего доброго! Ты никому не можешь помочь! Почему бы тебе не покончить со всем этим?"

«Как одиноко в этой вселенной, – думала Салли. – Она – мое творение, но теперь я затерялась в ней. Я хотела бы знать хоть что-то наверняка. Я хотела бы найти забор в конце этого огромного двора. Ах, но уже слишком поздно».

Ее рука соскользнула с колена и мягко ударилась о стенку ванны.

Забор.

Нет, эта мысль не показалась ей значительной; эта идея не потрясла Салли и не заставила участиться ее дыхание или пульс. Это была просто мимолетная мысль, слабый намек на возможность, простое предположение, которое можно было отбросить в сторону: эта ванна может стать тем самым забором.

Салли посмотрела на ванну, дотронулась до холодного сине-зеленого фаянса. «Я могу предположить, – подумала она, – просто взять в качестве отправной точки для дискуссии предположение, будто это забор, граница, некая черта. Черта, за которую я заступила, но не должна была заступать».

Она позволила мыслям течь своим чередом и просто с интересом слушала голоса, звучавшие в сознании.

"А что, если это был неверный поступок?

Да брось, с чьей точки зрения? Абсолютных истин нет; ничего нельзя знать наверняка.

А если абсолютные истины все-таки существуют, и я могу что-то знать наверняка? Но как?

Это йотом, потом. Сначала ответь на первый вопрос. А что, если это был неверный поступок? Да.

Значит, я виновата. Я сделала не правильный выбор, я зашла за черту и поступила не правильно.

Но я полагала, что все границы существуют лишь в моем сознании!

Я поступила не правильно. Я хочу признать это, хотя бы однажды. Почему?

Потому что мне нужен забор. Даже если я нахожусь не с той его стороны, с какой следует находиться, мне нужен забор. Мне нужно чувствовать себя не правой. Нужно чувствовать свою вину. Зачем? Потому что..."

Салли пошевелилась. Она плотно прижала ладонь к стенке ванны, в которой умерла ее дочь. Она пошевелила губами и беззвучно произнесла какие-то слова, потом прошептала их, а потом произнесла громко:

– Потому что тогда по крайней мере я буду знать, где нахожусь!

Очевидно, Салли пробудила в себе какие-то спящие чувства; внезапно она почувствовала боль, мучительную боль в душе и, скрипнув зубами, со сдавленным стоном ударила кулаком по стенке ванны.

– О Господи!

Она снова откинулась на оштукатуренную стену, задыхаясь от боли, гнева и отчаяния. «О Господи, помоги мне!»

Бес отчаяния отпустил Салли и упал на пол. Его хватка ослабла.

Вот. Она сказала это. Она приняла предположение и развила его до логического завершения, пережила маленький катарсис, и теперь все осталось позади. Салли не знала, полегчало ли ей. Она чувствовала себя немного глупо из-за того, что вслух разговаривала с собой – или с Богом, если уж на то пошло. Но сейчас это неважно.

Почему-то вдруг она почувствовала какой-то груз на шее, какую-то тяжесть на груди. Она подняла руку к кольцу. Вытащила его из-под рубашки и снова поднесла к глазам. Уродливая маленькая химера злобно скалилась на нее.

И тут воспоминание обожгло Салли. Обожгло так сильно, что она удивилась, как это оно так долго скрывалось в глубинах памяти.

– Кольцо! Кольцо Оуэна.

– 

Ирэн Бледсоу чувствовала себя явно неуютно.

– Мистер Харрис, вашим друзьям придется остаться здесь.

Если принять во внимание обстоятельства, Том никогда не чувствовал себя лучше. Он сидел на той же самой деревянной скамье в том же самом холодном гулком мраморном вестибюле в здании суда города Клэйтонвиля: он явился на очередную запланированную встречу с детьми, и снова мероприятием руководила миссис Бледсоу.

Но на сей раз Том явился в сопровождении...

– Миссис Бледсоу, это мой пастор Марк Ховард и мой адвокат Уэйн Корриган.

Оба мужчины протянули руки, и Бледсоу пришлось обменяться с ними рукопожатием, пусть и не вполне сердечным.

– Здравствуйте. Как я сказала, на свидание с детьми будет допущен только один мистер Харрис. Корриган был в великолепной форме.

– Мы пришли сюда по приглашению мистера Харриса и намерены присутствовать при свидании. Если вы отказываетесь дать нам разрешение на это, вам придется явиться в суд и предоставить разумные основания для подобного запрета. – Он широко улыбнулся.

Бледсоу задохнулась от негодования и некоторое время не могла найти слов для достойного ответа.

– Вы... Это.., это конфиденциальная встреча! Мистер Харрис должен видеться с детьми один!

– Тогда, несомненно, вы с удовольствием останетесь здесь с нами, пока мистер Харрис будет общаться с детьми один?

– Я не это имела в виду, и вы меня прекрасно понимаете! Свидание мистера Харриса с детьми должно происходить в присутствии работника патронажа.

– Вы говорите о себе?

– Конечно!

Корриган достал блокнот:

– Кто отдал такое распоряжение?

Бледсоу запнулась:

– Я… я должна уточнить.

– Если вам все равно, – сказал мистер Харрис, – я бы хотел увидеть своих детей. Они ждут меня, не так ли?

– Минуточку! – Ирэн Бледсоу подняла руку. – Вы принесли анкету, которую я вам послала?

Корригану было что сказать и по этому поводу:

– В свете ныне идущего гражданского процесса я посоветовал своему клиенту до поры до времени не заполнять никакие анкеты и не проходить никакие психологические тестирования.

Ответ Бледсоу прозвучал холодно и угрожающе:

– Вы, конечно, понимаете, что это задержит возвращение детей под опеку мистера Харриса?

– Согласно архивным материалам Комитета, вы никогда не возвращали детей родителям до окончания судебного разбирательства, посему в настоящее время мы смиримся с этим. А теперь давайте перейдем к цели нашего визита.

Ей пришлось уступить:

– Хорошо. Следуйте за мной.

Она снова направилась к широкой мраморной лестнице, и громкое цоканье каблуков снова покатилось гулким эхом по вестибюлю – как напоминание о ее авторитете и одновременно выражение ее негодования. Они поднялись на второй этаж и прошли через большую мрачную дверь в холл, где стоял на посту все тот же охранник по имени Джон, Он несколько удивился, увидев трех человек вместо одного, но, поскольку они явились вместе с Бледсоу, решил, что все в порядке.

– Привет, милые!

С восторженным визгом Руфь и Джошуа бросились к отцу. Том опустился на одно колено и обнял их. И почему-то на сей раз Ирэн Бледсоу не стала между ними. Джошуа был по-настоящему счастлив снова увидеть папу, Руфь просто начала плакать и не хотела отпускать Тома. На поцелуи и объятия ушло довольно много времени.

– Бедные, измученные жестоким обращением дети, – шепнул Корриган Марку.

Бледсоу заняла свое место в конце стола и предложила Марку и Корригану сесть. Они тихо сели с той стороны, где находилось место Тома.

– Хорошо, ребятки, – наконец сказал Том. – Давайте садитесь.

Они уселись на стулья с противоположной стороны стола и только тогда заметили Марка.

– Здравствуйте, пастор Ховард!

– Привет. Как дела?

– Нормально,

– У вас сорок минут, – сказала Бледсоу, главным образом для того чтобы напомнить всем, что она все еще руководит данным мероприятием.

Следующие тридцать минут общения прошли в разговорах на самые обычные темы. Руфь и Джошуа старались побольше читать и, похоже, немного наладили отношения с другими детьми в приюте – хотя Том не знал, идет ли речь о том же приюте, что и в прошлый раз, или уже о другом. Однако по школьной программе они не занимались, а это означало, что им придется наверстывать упущенное летом, если вообще придется. Рана на лбу у Руфи зажила и стала почти незаметной.

Время свидания подходило к концу, а Том знал, что до ухода он еще должен выяснить одну вещь, пока имеет такую возможность. И кроме всего прочего, он непременно должен помолиться с детьми.

– Послушайте, папе скоро уходить – так что давайте помолимся вместе.

Он дотянулся до детей через стол и взял их за руки. В этот момент они снова были семьей, и он был духовным главой, наставником и примером для подражания, каким и должен быть отец.

– Дорогой Небесный Отец, я молюсь сейчас о своих детях и прошу Тебя возвести вокруг них стену защиты. Защити их сердце и ум, дабы они никогда не усомнились в Твоей любви и Твоем покровительстве. Помоги им всегда оставаться хорошими детьми и жить в согласии с Твоей волей. Я прошу Тебя, милый Господи, помоги нам снова воссоединиться.

Марк и Корриган присоединились к молитве и слушали, как маленькая Руфь молилась за своего папочку и брата и даже за миссис Бледсоу. Потом стал молиться Джошуа, который поведал о своей любви к Христу и своем желании быть достойным слугой Господа.

Все это были не просто слова. Здесь, в этой комнате, они вели настоящую духовную борьбу – ибо, хотя государство в силах возвести непреодолимые стены вокруг детей, молитвы каждого ребенка, произнесенной в бесхитростной вере, достаточно для того, чтобы сокрушить эти стены до основания. Все они понимали и ясно чувствовали это, слушая молитвы ребятишек.

– Аминь, – сказал Джошуа.

– Аминь, – хором повторили все – за исключением Ирэн Бледсоу.

До конца свидания оставались считанные минуты. Том открыл бумажный пакет.

– Вот, Я собирался отдать вам это еще в прошлый раз.

– О, отлично! – воскликнул Джошуа, взяв свою Библию.

– Спасибо, папочка! – сказала Руфь, прижимая свою Библию к груди.

Том принес детям также несколько их любимых книг и письменные принадлежности, которые не отдал во время предыдущего свидания. Том видел, что Ирэн Бледсоу зорко следит за тем, какие вещи он извлекает из пакета, и продолжал неторопливо, открыто передавать их детям, не считая нужным что-то утаивать.

И вот, время встречи почти истекло. Джошуа с интересом листал новую книгу про китов и вдруг наткнулся на какие-то фотографии, вложенные между страниц.

Том, Марк и Корриган старались не смотреть на мальчика прямо, чтобы не привлечь внимания Бледсоу.

– Тебе нравится книга, Руфь? – спросил Том, дотягиваясь через стол до дочери, чтобы помочь ей найти надпись на титульном листе. Это движение помогло: Бледсоу напряженно следила за Томом. – Видишь, что я тут написал? «Моей дорогой доченьке Руфи. Иисус любит тебя, и я тоже!»

– Эй! – воскликнул Джошуа. – Это же тетенька из пикапа!

Бледсоу мгновенно перевела на него взгляд. Джошуа расширенными от удивления глазами рассматривал фотографии. Лицо Бледсоу заметно побледнело.

– Что ты имеешь в виду, сынок? – спросил Корриган. – Ты что, видел эту женщину раньше? Бледсоу резко вскочила на ноги.

– Мистер Харрис!

– Да? – спокойно отозвался Том.

– Да как вы смеете? Как вы смеете?>

Корриган настойчиво требовал у мальчика ответа.

– Ты узнаешь эту женщину?

– Конечно, – сказал Джошуа. – Это она вела тот пикап, в который мы чуть не врезались. Она здесь выглядит вроде как больной, да?

Бледсоу бросилась к Джошуа и выхватила у него фотографии. Она бросила на снимки короткий яростный взгляд, а потом демонстративно порвала их пополам, еще раз пополам, и еще раз, после чего смяла и швырнула в мусорную корзину.

Потом, трясясь от негодования, она повернулась к Тому:

– И что вы пытаетесь тут доказать?

– Миссис Бледсоу, вы пугаете детей, – мягко заметил Марк.

Она наставила палец в лицо Тому и заговорила дрожащим от ярости голосом:

– Вы грубо нарушили правила! Я могу устроить вам серьезные неприятности! Неужели вы полагаете, что я не могу добиться того, чтобы ваших детей навсегда забрали у вас!

Том ответил спокойно – главным образом из-за детей:

– Тогда чего же вы так испугались? Она возмущенно отрезала:

– Я ничего не испугалась! Вам меня не испугать! Том произнес слова, которые уже некоторое время повторял в уме:

– Миссис Бледсоу, мне совершенно ясно, что вы заботитесь не столько об интересах моих детей, сколько о своих собственных. В любом случае я полагаю, что вы злоупотребляете своей властью – и в отношении моих детей, и в отношении меня; и я намерен выяснить, на кого вы работаете.

Бледсоу попыталась говорить сдержанным тоном: в конце концов кричать она не могла из соображений профессиональной этики.

– Послушайте, вы! – Огромным усилием она взяла себя в руки, приняла прежний официальный вид и объявила:

– Свидание окончено. К моему великому сожалению вы обманули мое доверие, и я учту это, назначая дату нашей следующей встречи.

– Она состоится раньше, чем вы предполагаете, – сказал Корриган. Он обогнул стол, взял руку Бледсоу и с размаху пришлепнул к ее ладони повестку в суд. – Постарайтесь не порвать. Всего хорошего.

"Дорогой Том!

Сегодня я чувствую себя по-другому – и не знаю, смогу ли объяснить вам почему. Несомненно, первопричина заключается в моем странном предположении, сделанном утром: предположении возможности моей вины. Конечно, быть виновной – или даже чувствовать себя виновной – неприятно, но одним предположением такой возможности я, похоже, ослабила другое неотступное чувство: отчаяние. Это напомнило мне клоуна, который бьет себя по пальцу молотком, чтобы отвлечься от головной боли: теперь, когда я чувствую свою вину, я не чувствую такого глубокого отчаяния.

Но можно сказать (исключительно с целью порассуждатъ), что причины лежат гораздо глубже. Как я уже говорила, безоговорочное признание человека высшим существом и, как следствие, отрицание абсолютных истин заставляет вас искать некую границу – тот самый забор – и спрашивать себя, где же вы находитесь, и желать хоть что-то знать наверняка. Вот это и есть отчаяние.

И потом вдруг появилось чувство – или просто предположение – своей вины, и я вдруг обнаружила, что играю с мыслью о своей возможной не правоте – а признание своей не правоты означает, что я где-то нарушила какую-то норму, что в свою очередь говорит о существовании некой нормы, которую можно нарушить, а это означает, что где-то есть что-то, что я могу знать наверняка.

Полагаю, я сказала все это для того, чтобы сделать следующий вывод: если я могу быть виновна, если я действительно виновна, тогда по крайней мере я знаю, где нахожусь. Внезапно по прошествии долгого времени я нашла забор, границу – и одна мысль об этом развеяла густое облако отчаяния настолько, что я заметила это.

Вы только представьте себе, Том, какой длинный путь прошла я в жизни, чтобы избавиться от отчаяния. Программа «Молодые дарования» в центре «Омега» показывала возможные пути ухода от проблем. Я перепробовала все, что там предлагали: йогу, диету, народную медицину, измененные состояния сознания, наркотики и многочисленные путешествия сознания, открывающие мне мою божественную сущность и способность создать мою собственную реальность. Я признаю: это было долгое странствие по юдоли безумия. Чем помогло мне это в поиске моей собственной истины? Сама я блуждала в пустоте и плыла по течению, и моя реальность, рожденная в моем сознании, была ничем не лучше. И я, и сотворенная мной вселенная блуждали в пустоте и плыли по течению вместе.

И кроме того, еще был Джонас, мой совершенный друг. Он прекрасно владел умением убеждать, обладал многими замечательными качествами и особенно преуспел в искусстве лести. Мы вместе много странствовали во время моих йогических трансов, и он уверил меня, что вся реальность – в том числе смерть есть иллюзия, целиком находящаяся в моей власти, и что я, будучи богом, могу придавать реальности любую форму, какую пожелаю.

И в критический период своей жизни я поверила в это. Я поверила, что создала реальность, которая будет служить моим нуждам и удовлетворять мои желания. Я поверила, что создала человека, который будет доставлять мне удовольствие, не зная чувства вины. Я поверила, что создала ребенка, который попросил меня отправить его в следующую жизнь, чтобы дать мне свободу продолжать начатое здесь.

Но не создала ли я также и тюремную решетку? Я говорила о заборе, не так ли?

Я жила за этим забором семь лет, и Джонас ни разу не пришел навестить меня. Я негодовала. Я обвиняла его в смерти Рэпчел. В моем представлении эта идея принадлежала ему. Именно он взял власть над моим телом и лишил девочку жизни. Он совершил убийство. Нина лежит на нем.

Но теперь я так не считаю. В какой-то момент я стала думать иначе – возможно, сегодня утром.

Эмитист права: я убила своего ребенка".

Салли отложила блокнот и вышла из номера, на ходу обдумывая и приводя в порядок мысли, переполнявшие сознание. Она чувствована скорое наступление каких-то перемен, хотя не имела представления, в чем они будут заключаться и в каком направлении будут развиваться. Но эта ее прогулка должна была стать частью этого процесса; она собиралась совершить путешествие в прошлое и найти другую недостающую часть той головоломки, которой являлась ее жизнь.

Насколько она помнила, где-то поблизости от мотеля находились старое кирпичное здание и аллея, мощеная булыжником аллея, посреди которой бежал ручеек воды, стекавший в закрытый решеткой люк. Где же это место?

***

Тол следовал за Салли по пятам. Натан и Армут парили прямо над ее головой, держа мечи наготове и настороженно оглядываясь по сторонам. Скоро появится Разрушитель. Времени оставалось мало.

«Не останавливайся, Салли, – сказал Тол. – Тепло, еще теплее».

Она свернула в переулок. Он казался знакомым: эти вязы сохранились в ее памяти, хотя с тех пор они значительно выросли.

Мусорная машина с ревом и грохотом выкатила из аллеи за старой пивоварней, неуклюже повернула, влилась в поток транспорта и, прибавив скорость, загромыхала вниз по улице.

Салли направилась к аллее.

Это должно быть где-то здесь! Все та же узкая мощеная булыжником аллея, все те же высокие стены старой пивоварни из красного кирпича! Салли оказалась в прошлом. Канализационный люк остался на прежнем месте, красные стены покрывал все тот же мох, запах мусора точно соответствовал тому, который запечатлелся в ее памяти. Салли ускорила шаг. Это было где-то здесь: незакрепленный кирпич в подоконнике... Она вспоминала все больше и больше, пока бежала вдоль здания, пристально всматриваясь в каждое окно в поисках какой-то детали, которая приведет в действие механизм памяти.

Тол увидел впереди ангелов-стражей, охранявших нужное место. Их было четверо воинов с обнаженными мечами, отважных и блистающих, исполненных мрачной решимости, Они стояли на посту, наблюдали за этим местом, охраняли его в течение десяти лет. При виде Салли Роу они подняли мечи и издали приглушенный радостный возглас.

Она приблизилась к углу здания. Кажется, где-то здесь: насколько она помнила, это место находилось рядом с углом.

Вот последнее окно с подоконником на уровне глаз. Салли остановилась и огляделась по сторонам. Она была одна в аллее. Она дотронулась до подоконника, провела по нему пальцами. Похоже, этот тот самый подоконник. Где же находился незакрепленный кирпич, справа или слева? Салли подсунула большой палец под кирпич слева и осторожно подтолкнула его вверх.

Он шевельнулся. Шевельнулся впервые за десять последних лет. В темную полость под ним хлынул солнечный свет.

Сердце подпрыгнуло у Салли в груди. Это походило на чудо. Чувства ее достигли такой остроты, что она непроизвольно тихонько вскрикнула. Салли сунула руку в тайник и нащупала двумя пальцами кольцо. Она вытащила его на свет дня и опустила кирпич на место.

Десять лет спустя кольцо оставалось на удивление чистым, если не считать нескольких тонких серых паутинок, прилипших к нему, Салли протерла кольцо полой рубашки, и оно засверкало. Она вытащила из-под рубашки первое кольцо и поднесла к глазам оба.

Да, они были одинаковыми. Теперь две химеры скалились на нее с одинаковыми выражениями лиц.

Тол отпустил стражей.

Салли прислонилась к кирпичной стене и вспомнила тот день, когда положила кольцо в тайник. Она была в отчаянии, боялась предательства. Возможно, она поступила безрассудно, недостойно, украв кольцо у того человека и спрятав здесь, но, как выяснилось впоследствии, ее действительно предали, и теперь, десять лет спустя, это кольцо могло стать ключом к прошлому, которое Салли нужно было заново исследовать, чтобы понять, где и в чем она совершила ошибку.

Она подумала о Томе Харрисе и христианах из маленькой школы в Бэконе-Корнере.

«Неужели тогда я поступила неверно? Если так, я хочу поступить верно хотя бы на этот раз».

Она расстегнула цепочку на шее и повесила второе кольцо рядом с первым.

***

Дверь офиса в гостинице «Шредер-Мотор» распахнулась, и электронный сторож гудком известил о появлении посетителя. Женщина за конторкой подняла глаза.

– Добрый день. Могу я чем-нибудь помочь вам? Мистер Хулл улыбнулся самым любезным образом.

– Добрый день. Я ищу свою жену. Она сказала, что сняла здесь номер.., э-э-э.., кажется, номер триста два?

– О! – женщина заглянула в регистрационный журнал. – Вы мистер Роджерс?

Хулл расплылся в широкой улыбке:

– Да, да! Отлично, наконец-то я нашел ее!

– Но как вы узнали, где искать? – поинтересовалась женщина.

– О, мы и прежде снимали этот номер. Он нам нравится. Мы останавливались в нем всякий раз, когда приезжали в Фэйрвуд, Я задержался дома на несколько дней, но жена позвонила и сказала мне, что поселилась в том самом номере. Я надеялся, что речь идет именно о нем.

– Но... – женщина оказалась перед какой-то проблемой. – Но миссис Роджерс сняла номер только на одного человека. Полагаю, она не поняла вас.

Хулл вытащил из кармана бумажник.

– Да, это недоразумение. Позвольте мне внести недостающую сумму. Она наверху сейчас? Пожалуй, я сделаю ей сюрприз.

– Нет, кажется она вышла. Но я могу дать вам ключ.

– Отлично.

– Будьте любезны, заполните другую анкету, чтобы не нарушать порядок регистрации.

– Конечно.

Мистер Хулл заполнил анкету, в которой записал имена миссис и мистера Джек Роджерс. Он извлек также толстую пачку банкнот и доплатил нужную сумму.

Женщина взглянула на адрес, указанный в анкете.

– Ну и как обстоят дела в Лас-Вегасе? Там действительно кипит такая разгульная жизнь, как говорят?

– Нет... – Мистер Хулл рассмеялся. – Возможно, в отдельных местах. Но это неплохой город.

– Что ж, вот ключ... О Боже! Кажется, ваша жена унесла единственный дубликат. Ну ничего, я просто поднимусь с вами и впущу вас.

– Спасибо. Послушайте, не говорите ей о моем приезде. Она ожидает меня только завтра!

***

На другой стороне улицы, за гостиничной автостоянкой, на крыше магазина скобяных изделий и мастерской Нельсона укрывались пятьдесят отвратительных воинов-демонов, которые разом изрыгнули облако желтого вонючего дыма, увидев, как Хулл следует за женщиной к номеру триста два.

Разрушитель наблюдал за Хуллом со своей командной позиции на крыше цветочного магазина.

– Они угадали правильно! – прошипел он. – Она здесь.

23

– Слава Богу, – воскликнул Том. Он был так возбужден, что не мог усидеть на месте. – Просто не верится! Это прогресс!

– Что ж, пока у нас имеется сотня разрозненных деталей головоломки, – сказал Маршалл. – Но дайте время – и из них составится целая ясная картина.

Том, Маршалл, Кэт и Бен собрались для очередного совещания в офисе Корригана в скором времени после последней довольно бурной встречи с Ирэн Бледсоу.

Бен уже справился с возбуждением. Теперь он спокойно размышлял, строил гипотезы.

– Она жива. Салли Роу жива, и Маллиган знает это.

– И Парнелл тоже, – сказал Маршалл, – Я внес его в свой список.

– Но какую цель все они преследуют? – спросила Кэт.

– Именно это мне хотелось бы узнать, – сказал Корри-ган. – Мне нравится вся эта информация, ребята, я просто в восторге от нее, но рано или поздно – надеюсь, рано – все это должно вылиться во что-то определенное. Нам нужно дело, которое можно представить в суде, а пока я не вижу ничего, имеющего прямое отношение к судебному процессу.

– Верно, – согласился Маршалл, просматривая какие-то записи. – Пока мы располагаем лишь косвенными уликами. Но мы неуклонно приближаемся к решению загадки. Вот имена владельцев автомобилей, которые я узнал в дорожной полиции по номерам. Все перечисленные здесь люди, вероятно, св