/ Language: Русский / Genre:sf_history / Series: «Эскадрон смерти» из космоса

«Эскадрон смерти» из космоса. Звездные каратели

Федор Вихрев

1977 год. В то время как СССР и США балансируют на грани Третьей Мировой войны, на земной орбите появляются звездолеты пришельцев. Не пытаясь установить контакт, не вступая в переговоры, Чужие первыми открывают огонь на поражение и высаживают десант шагающих боевых машин. Словно железная саранча, бронированные десятиметровые гиганты-«мехи» все сметают на своем пути, превращая города в выжженную пустыню. Казалось бы, у землян нет шансов устоять под ударом космической цивилизации, обогнавшей нас в развитии на тысячу лет. Но Советская Армия принимает бой! Беззаветная храбрость русского солдата и стальная решимость руководства СССР против звездных карателей! Пули, снаряды и самонаводящиеся ракеты против боевых лазеров! Тактическое ядерное оружие против инопланетных «эскадронов смерти»! И пусть на один сбитый корабль пришельцев приходится сотня потерянных «мигов», пусть за каждого поверженного гиганта приходится платить тысячами солдатских жизней — мы за ценой не постоим! Мы заставим Чужих умыться кровью! Мы сбросим космический десант обратно в небо! Но, расшифровав переговоры гибнущих «мехов», услышим в эфире русский мат, а подняв пробитое забрало поверженного врага, увидим под инопланетной броней человеческие лица…

Федор Вихрев

«ЭСКАДРОН СМЕРТИ» ИЗ КОСМОСА

Звездные каратели

Предисловие авторов

Уважаемые читатели! Замысел книги, которую вы держите в руках, родился в результате попытки ответить на несколько, казалось бы, простых вопросов:

— Что сильнее: человеческий дух или техническое совершенство?

— Насколько долго человек, отделенный от своей исторической Родины, сохраняет память предков?

И, наконец:

— Что более дорого человеку, считающему себя настоящим: неограниченная свобода личности или интересы коллектива?

В попытке найти тонкую грань между «да» и «нет», между личным и общественным, между злобой дня и вечными ценностями, и была написана эта книга. Фантастическая по сюжету, она тем не менее несет в себе мощный реалистический посыл — ибо в любых, даже самых невероятных обстоятельствах и условиях человек может оставаться самим собой. Не скатиться до потакания примитивным инстинктам, не стать в процессе эволюции бездушным придатком машины, не утратить то, что называется «коллективной памятью» или «совестью»…

Не воспринимайте эту книгу как сказку. Кто знает, что ждет человечество за порогом завтрашнего дня? Не обольщайтесь масштабностью и красотой фантастических декораций. Они всего лишь обрамление для смысла нашего повествования. Тени человеческих страстей и пороков выглядят объемнее и заметнее на их фоне.

Попытайтесь поставить себя на место героев, сопереживать им — и вам сразу станет понятно, каково ваше место в этой истории.

И еще. Коллективное творчество — всегда конфликт. Даже если соавторы достигли полного единства взглядов. Споры о форме и содержании, желание превратить просто хорошее в лучшее, стремление найти нестандартные сюжетные ходы… да мало ли причин для разногласий в авторском коллективе? Удивительно, но при написании данного произведения не пострадал ни один из соавторов, а самое главное — первоначальная концепция не претерпела существенных изменений. Причиной тому — дружественная и комфортная для творчества атмосфера, царящая на литературном форуме «В Вихре Времен», где и был написан этот роман. Прямая связь с едиными в трех лицах — доброжелательных читателей, знающих консультантов и строгих критиков — участниками форума дает серьезный стимул для авторов писать лучше. Высказываемые читателями… нет, непосредственными соучастниками творческого процесса идеи и предложения задают мощный импульс и верное направление писательскому труду. И в результате — второй коллективный проект постоянных участников форума «В Вихре Времен» выходит в свет.

А что же авторы? Тут, как говорится, «одна голова — хорошо, а две — лучше!» А если голов — шесть? Тогда результат совместного написания предсказуем… впрочем, по-настоящему судить об удаче или неудаче книги могут только читатели.

С наилучшими пожеланиями, коллектив авторов:

Голушков Артем Валерьевич aka Hildor

Дашкевич Анатолий Эдуардович aka Относящийся

Липатов Павел Евгеньевич aka Erta

Петров Сергей Сергеевич aka Степан

Толокин Сергей Александрович aka Siberian-troll

Тамилов Виталий Григорьевич aka E.tom

Авторы выражают благодарность всем участникам литературного форума «В Вихре Времен» (http://forum.amahrov.ru/) и лично Андрею Туробову за литературную обработку книги.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Окраина. Планета Беловодье. Сталинград. 3012 год

Небольшой, но очень шустрый «Аполлон» бежал по проселочной дороге, за ним степенно и неудержимо двигались «Атлант», «Плутон», «Клеймор» и «Баллиста». «Аполлон» стремительно взобрался на вершину ближайшего холма, закрывавшего обзор группе роботов. Доли секунды, громкий хлопок, и вот уже разведчик летит вниз по склону, разваливаясь на куски.

— За холмом засада! — Пилот «Плутона» отреагировал на изменение обстановки первым.

Остальные роботы ускорились, быстро сокращая расстояние до предательской вершины. «Клеймор» и «Баллиста» взлетели на прыжковых двигателях, их пилоты попытались атаковать окопавшегося за холмом врага.

— Пока ребята отвлекают противника, — сказал пилот «Атланта» напарнику, — нам надо подняться на холм. Сверху стрелять будет легче. И побыстрее!

От зависшей над холмом «Баллисты» полетели клочья брони, потом взорвался реактор. Пилот успел прокричать: «Танки!» Взлетевший чуть позднее, «Клеймор» нарвался на следующий залп, но смог выстрелить в ответ. Ракеты ушли куда-то к горизонту, а робот с разбитой броней рухнул на землю и больше не шевелился. «Атлант» и «Плутон» к этому моменту успели выскочить на вершину холма и приготовились открыть огонь по противнику, засевшему за обратным скатом. Но у подножия холма никого не было — ни танков, ни роботов, ни пехоты. Стоп! Танки все-таки были. Примерно в километре, шесть штук. Странные танки, небольшие, с непропорционально маленькой башней и длинноствольной пушкой немалого калибра.

«Что за хрень!» — подумал пилот «Атланта» и бросил свою машину вперед, одновременно выпуская по танкам ракеты. Страшные удары начали сотрясать корпус робота, пульт расцвел красными огнями, и почти сразу же наступила непроглядная темнота. В этой темноте через весь экран пробежала откормленная белая лиса, волоча за хвостом буквы, сложившиеся в слово «КОНЕЦ». В кабине тренажера зажегся тусклый свет, и голос экзаменатора произнес:

— Курсант Савенков! Стыдно! Экзамен на звание пилота боевого робота вами провален.

— Так нечестно! Не бывает таких танков! Не бывает!!!

— Освободи тренажер, цивил. Настоящий пилот должен быть готов ко всему. Тебе здесь больше не место. Вали отсюда.

Пространство Лиранского Альянса. Планета Авалон. Академия Космофлота. 3013 год

«Слоновий» сапог производства Лиранского Альянса весит шестнадцать килограммов. Один. Два, соответственно, вдвое больше. Потому как «слоновий» сапог — это шедевр машинерии и высоких технологий, а не обувной промышленности. И повод для насмешек и тайной зависти пилотов всей Сферы Цивилизации, потому как те знают — они так не могут, и не смогут никогда. Сапог содержит в себе аккумуляторы, насосы, как к пневмотрубкам противоперегрузочного костюма, так и к системе жизнеобеспечения и охлаждения, разъемы кабелей подключения к системам истребителя, аварийные баллоны. Да, он тяжел, и ни в одном другом государстве Сферы пилотам такого не выдают. Зато после катапультирования аварийного резерва сапог хватает на 30 минут. И аварийный маяк, кстати, тоже там.

Каждый лиранский кадет военного училища, будучи еще салагой, дает тайную клятву отыскать потомков изобретательницы «слоновьего» сапога и медленно их удавить. Ме-е-едленно. И всех! Но это проходит. А пятикилометровые кроссы в сапогах — нет. Потому как традиция. То, на чем и держится аэрокосмонавтика. Если б не традиции, где бы сейчас проходила граница с Империей Восходящего Солнца? То-то же. Зато лиранские пилоты могут запросто согнуть ляжками стул у барной стойки. А еще у них запредельная выносливость к перегрузкам. Так что беги, кадет, пыхти. И помни: у инструктора Ставро фон Попадопулоса сапоги такие же, а он бегает в них и даже и не потеет. И это в семидесятилетием возрасте!

Пространство Лиранского Альянса. Планета Мир Наемников. Центр найма. 3015 год

Владислав Котинский по прозвищу Кот в очередной раз искал себе команду. Он снова поругался с командиром, и все по той же причине, по которой носил свою кличку. Нет, дело тут не в фамилии. Фамилия чаще служила фундаментом для титула «Скотинский Кот», которым его награждали русскоязычные техники и пилоты после очередного проигранного пари. Главной причиной клички было то, что Владислав представлял собой ходячую иллюстрацию к поговорке «любопытство погубило кошку». Правда, сам он всегда утверждал, что основой для шедевра устного народного творчества стало нездоровое любопытство какой-то не знакомой ему и очень глупой кошки.

Страстью Кота был сбор информации. Любой доступной, малодоступной и недоступной. Хотя, на первый взгляд, он казался человеком весьма осторожным и обстоятельным. Возможно, такая характеристика покажется малоподходящей для пилота легкого разведывательного робота, стереотип требует для разведчика репутации «безбашенного шустрика». Но такие «шустрики» живут очень недолго, да и пользы успевают принести немного. Кот же в свои тридцать пять стандартных лет имел уже семнадцатилетний стаж управления боевым роботом в боевой же обстановке. Согласитесь, это внушает.

«Овод» Котинского мало чем отличался внешне от своих собратьев, но вот внутри… Внутри Кот ухитрился перекомпоновать кабину и внутренние объемы своего робота до почти полной утраты идентичности с прототипом. Он не только установил более мощный бортовой компьютер, но и продублировал его. Причем второй «мозг» занимался совсем не теми задачами, что первый. Задачей второго бортового компа как раз и был сбор и обработка информации. В одном из боевых выходов Кот удачно наткнулся на разбитый и сгоревший вражеский робот-разведчик. Точнее говоря, найденная им машина еще не горела, зато потом пожар надежно укрыл факт изъятия кое-какого весьма специфичного оборудования.

Наличие на борту «Овода» недекларируемого комплекса радиоразведки, усиленного кое-какими нестандартными программными прошивками, и было причиной часто выигрываемых споров, касающихся планов командования. Как правило, через две недели после прихода Кота в новую команду все уже привыкали к тому факту, что этот тип знает больше, чем остальные. К исходу второго месяца желающих поспорить с Котом на тему «что будет дальше» не оставалось, несмотря на то, что выигрыши, обычно, пропивались им совместно с коллегами-пилотами и техниками. К концу четвертого — никого не удивляло, что Владислав в курсе приказов командира за полчаса до их оглашения. К концу шестого месяца терпение командира, как правило, иссякало, и Кот уходил на поиск новой команды. Иногда удавалось продержаться год. Один раз, прибившись к троице на редкость флегматичных братцев Гундерсенов, Кот пролетал в одной компании почти два года, пока не сработала вторая причина появления его клички.

Брали Кота охотно — у него была репутация хорошего, опытного разведчика и аналитика, два в одном. Его осведомленность по многим вопросам часто была на пользу отряду. И, кроме того, он свято исповедовал принцип абсолютной лояльности к своему командиру, «пока тот сам не обманет первым». Поначалу Кота несколько раз пытались внедрить к недругам с целью использовать его в качестве «крота», но быстро прекратили попытки за их полной бесполезностью.

Второй причиной появления клички (и временами причиной срочной смены команды) было характерное поведение в отношении противоположного пола. Нет, Кот не был озабоченным насильником, но… Он испытывал почти физическую невозможность «не мурчать», находясь в радиусе тридцати метров от любой хоть сколько-то привлекательной особи женского пола и репродуктивного возраста.

При этом разведчик вовсе не пытался волочь в койку все, что шевелится, иногда ему хватало невинного флирта, иногда — встреч в баре «попить пивка», поболтать «за жизнь» и временами, на правах старого друга, погладить по коленке. Но порой башню клинило насмерть, и пилот шел на все, чтоб соблазнить очередную кошечку. А если та была рыжая и зеленоглазая, то шансы на «отвал башки» резко возрастали. Так случилось и с кланом Гундерсенов. В семье было пятеро детей, три брата и две сестры. И когда Гундерсен-старший застал своего подчиненного в постели сразу с обеими блондинистыми в рыжину сестренками, сероглазой и зеленоглазой, обычная флегматичность командира куда-то исчезла. Пожалуй, только внушительные габариты Кота, центнер живого весу при росте около двух метров, позволили ему сбежать из резко переставшей быть уютной спаленки без непоправимого ущерба для здоровья.

Страсть к женщинам, кстати, помогала удовлетворить и первую страсть — к сбору данных. Особенно быстро контакты налаживались с почтенными матронами. Чем-то Кот подкупал женщин «сильно за пятьдесят», будил в них материнские инстинкты и стремление опекать и заботиться. Причем эти отношения всегда оставались целомудренными. Как говорил сам Кот: «Не чувствую за собой морального права спать с представительницами предыдущего поколения. Другое дело — поколение следующее, поскольку мать и тетки у меня есть, а дочек нет. Ну, по крайней мере, я надеюсь, что нет…»

В общем, когда Кот, поговорив три минуты с подсевшим к его столику вербовщиком Карлоса, сам рассказал тому условия найма и характер операции, это никого из участников и свидетелей разговора не удивило. Более того, послужило для вербовщика своеобразным «удостоверением идентичности» собеседника.

— Жду тебя с твоим «Оводом» завтра в девять пятнадцать по стандарту. Говорить — где?

— Третий ангар шестого сектора, западные ворота? Тогда не надо.

Усмехнувшись, они синхронно кивнули друг другу и расстались, удовлетворенные встречей.

Пространство Лиранского Альянса. Планета Мир Наемников. Центр найма. 3015 год

«Мне не нравится эта экспедиция, мне не нравятся эти матросы… Что? А! Да мне вообще все не нравится!!!» Пилот «Баллисты» Александер Смоллетт про писателя Стивенсона даже не слышал и уж тем более не смотрел мультфильм, созданный в стране, исчезнувшей за тысячу лет до его рождения. Но это не мешало ему пребывать в состоянии, близком к повседневному состоянию своего рисованного тезки. Похоже, на этот раз они с Серегой влипли по-крупному. И что самое обидное — винить, как обычно, некого.

…С этим странным русским Александер, или Сашка, как его уже начали называть многочисленные приятели, познакомился ровно восемьсот один стандартный день назад. Тогда он еще звался Алексом и был типичным средним наемником — молодым, но уже циничным без краю и готовым пристрелить любого, кто мешает ему заработать лишнюю денежку. Или наоборот — считать лучшим другом того, кто ему эти денежки принесет.

Тогда прямо в руки шел один интересный заказ. Он очень хорошо оплачивался для такого рода поручений, а возможность провернуть все в одиночку делала его еще более привлекательным, но нашлось одно «но» — требовалось вести одновременно ближний и дальний бой. Для тяжелого робота не великая проблема, но для «Баллисты»… Все же этот робот изначально разрабатывался для поражения противника на дальней дистанции. Короче — требовался напарник, иначе риск переселения на кладбище оказывался весьма велик. И тут подвернулся Серега.

Как и полагается, познакомились они в кабаке, где на пару задали хорошую трепку не в меру наглым местным. А когда Алекс узнал, что за робот у его нового знакомого, то возникло сильное желание его пристрелить — ну не бывает таких совпадений, ловушка почти наверняка. Как и полагается среднему наемнику, Смоллетт имел сотню хороших знакомых и десяток настоящих врагов, желавших его досрочного переселения на тот свет. Остановила его тогда только какая-то младенческая наивность русского и его доходящее до идиотизма благородство. Ведь согласитесь, только идиот полезет в драку против десятка отморозков, вступившись за человека, которого видит первый раз в жизни.

То дельце они тогда провернули лихо, Серега оказался не только обладателем великолепного робота, но и отличным бойцом. Как итог — пара царапин на роботах, выполненный контракт и честно поделенные кредиты. Потом был неслабый загул, похмелье и поиск нового контракта, уже для боевой пары.

За прошедшие два с лишним года Алекс превратился в Сашку и в бою начал разговаривать исключительно на русском командном. И все бы ничего, но за эти два года заключить нормальный контракт не получалось. Нет, брали пару куда охотнее, чем пилота-одиночку, но все предложения нанимателей относились к категории бросовых либо уж совсем ни в какие ворота не лезущих. Денег на обслуживание робота отчаянно не хватало, и однажды замаячила невеселая перспектива продать его. После чего можно сразу застрелиться. Ну, или повеситься, это кому как больше нравится.

Где Сергей нашел этого заказчика, Сашка не знал. Но он предлагал нормальный контракт и ремонт робота прямо сейчас, в качестве аванса. Работа же вполне традиционная — помочь одной политической сволочи завалить другую. Воздух от этого чище не станет, это да, но хоть одна мразь получит свое. Так или примерно так они и рассуждали, пока вплотную не познакомились с новым подразделением. Будучи наемником, Сашка навидался всякого, но такое… Отбросы — самое мягкое наименование для них, остальные исключительно нецензурные. Из такой компании надо валить как можно быстрее и как можно дальше, но увы — в договоре существовал пункт, в котором четко указывался размер неустойки за преждевременный разрыв контракта. Сумма там стояла такая…

Ладно, не смертельно. В конце концов, им противостоят тоже не ангелы, а убивать гражданских они не собираются, несмотря на требование навести как можно больше страху. Вот только что ж так тошно-то?

Пространство Лиранского Альянса. Планета Мир Наемников. 3015 год

Барон Ставро фон Попадопулос был потомственным аристократом из славного рода Попадопулосов. Чтоб таки вы знали, первые Попадопулосы служили еще при первых правителях Лиранского Альянса, и ходили слухи, что кудрявый предок-тевтон отнюдь не просто так служил в элитном крыле на борту флагманского джампера. Впрочем, учитывая тот факт, что родовой удел Попадопулосов вот уже 150 лет разговаривал по-японски, титул оказывался пустышкой. Зато косые кометы, украшавшие борт атмосферно-космического «Носорога», принадлежащего барону Ставро, — вполне настоящими. Одна комета — одна победа. И одна из них была наложена на овальное яйцо с пересекавшим его распростертым пурпурным орлом. «Правитель» Конфедерации Независимых Миров. Жаль, попался он Ставро уже после высадки десанта. Тем не менее внушает. Как и шесть крупных медалей на груди — все в ряд. Шесть жесточайших мясорубок, сквозь которые Ставро прошел на своем «Носороге». И выжил.

Когда-то Ставро служил в составе «Ветров погибели». И да, он тоже ходил в тот долгий рейд пилотом сорок пятого крыла непосредственной поддержки, покрывшего себя неувядаемой славой. Он тоже был из героев, но… не сложилось. Поскольку вернулся лейтенант из рейда на носилках, с размозженными ногами. Даже сложный механизм сапог может иногда отказать. Но не отказала оттягивающая правое предплечье тяжелая автоматическая аптечка.

Заслуги, как свои, так и славного рода вояк, обеспечили ему теплое местечко в летной академии, сомнительное удовольствие пугать салажат да пенсию на лечение. Если бы не братство Цинцинната, объединяющее отставных военных, он бы спился или сгорел от синтетической наркоты, ненадолго возвращающей обратно в небо. Обычные проблемы отставного калеки, каких много. Вот только Братство, как оказалось, своих не бросало.

В хлипкую дверь выданной ему вместе с должностью комнаты в офицерской казарме долбили вот уже полчаса как. И это говорило о многом. К примеру, о том, что в коридоре за дверью вежливые ребята.

Другие бы давно уже снесли пластиковое убожество к чертям. Так что когда ковыляющий на непокорных деревяшках, небритый, пьяный и страдающий от похмелья Ставро наконец открыл ее, он несколько охренел, увидев перед собой двух оберстов и гауптмана. Еще больше он охренел, когда те без разговоров поволокли его за собой, бесцеремонно взяв за шкирку. Уже в салоне ховера, по-армейски камуфлированного ломаными серыми тенями, он, наконец, обнаружил на рукавах их форменных кителей подозрительную нашивку.

Весь недолгий полет фон Попадопулоса мучила лишь одна мысль: «Интересно, меня сразу закатают в пластобетон или сначала выставят кружечку холодненького пива?» Затормозил ховер резко и традиционно, как и положено хорошему истребителю, погасив поступательный импульс петлей. То, что при этом он вымел юбкой парковку, было лишь плюсом. А цветы газона отмоют поливалки.

В сложенных из светлого мрамора термах все еще ошарашенного Попадопулоса перекинули двум весьма мускулистым мужикам, обмотанным по пояс белыми полотенцами. Если верить ранг-наклейкам на бицепсах — лейтенанту и старшему сержанту. Из танкистов, судя по татуировке на груди: вздыбленная «Манта», давящая заваленный «Страус».

Дальнейшие полтора часа запомнились ему как череда пыток и экспериментов по утоплению в водах разной степени нагрева. Вышел из «пыточной» барон уже чистым, гладко выбритым, в парадном мундире со всеми положенными рядами медалей. И трезвым. А еще он тупо пялился на плотно обхватившие его культяпки знакомые до дрожи «слоновьи» сапоги. Как было ему сказано, сделанные на заказ. Загадочный мастер встроил в сапоги новую жизнь. А еще он с удивлением узнал о своем переводе в строевые инструктора. И что до начала занятий у него три месяца.

Зато сейчас первый лейтенант фон Попадопулос командовал ветеранским взводом «Злой ветер», состоящим из четырех тяжелых атмосферно-космических истребителей. И готов был вспомнить старое, тряхнуть сединой и вести своих ребят в бой. Все зубры, все обстреляны и надежны. Каждый в свое время изрядно полетал и украсил себе борт. Все рьяны доказать, что главное не возраст, а опыт. Разве семьдесят лет — это возраст? Особенно там, где люди живут и по сто двадцать, хвала медицинским технологиям и генной инженерии? Прежде чем уйти из Академии на вольные хлеба, Ставро подыскивал членов своей команды по одному, выбирая из охотно предоставляемых куратором Братства кандидатур. А учитывая миротворческий настрой нынешнего правителя Лиранского Альянса, вакансий хватало. В итоге он заполучил и списанные с баланса Академии, но все еще рабочие борта, и трех зубров, после чего с комфортом перелетел на Мир Наемников, подрядившись в приграничный конвой. Легким «Спринтерам» сопровождения которого как раз не хватало надежности и веса.

Оказавшись на планете, «Ветра» приготовились брать контракты. А заодно и разбираться, почем тут идут асы. Как оказалось, перспективы для новичков были не радужными. В уже сложившийся отряд никто брать их не собирался, основать и расширить свой собственный без известности и денег они также не могли. Хотя денежный вопрос благодаря негласной поддержке Братства решить можно, но славу требовалось зарабатывать.

Впрочем, даже и у новичков выбор имелся. Подработка, поднаем и разовые задания. Вот только для миссий по сопровождению судов одиночный взвод тяжелых АКИ годился плохо, а для одиночных рейдов или штурмовых атак их попросту слишком мало, и опять же надо или расти в числе, или менять машины. Или… бросать эту затею.

Нет. Этому не бывать. «Ветра» отлично годились для тяжелой поддержки. Все, что им нужно, — так это сборную команду, набор легких истребителей, в который они вольют уверенность и мощь трехсот шестидесяти тонн солидной аргументации. И они ее нашли.

Сказать по правде, от контракта несло. И сильно. Но нищие не выбирают. Зато оказалось, что можно диктовать свои условия в умеренных пределах. И, между прочим, выяснить профиль миссии, без, разумеется, уточнения точной цели. Без воздушного противодействия, заверили его, исключительно штурмовки. Когда же вместо того, чтобы распихивать его взвод по разным шаттлам, Ставро предложили в безраздельное владение целое «Единство», барон понял, что с оценкой степени вони он сильно ошибся.

Рейды с переизбытком транспорта и нехваткой роботов и истребителей чаще всего оказываются либо плохо продуманными, либо продуманными кем-то заранее, и очень хитро. И, в первом случае, клиенты обычно нищие, как выходцы с Окраины. Оторвавшиеся от своей сохи фермеры часто считают, что экономить на наемниках очень полезно, и затем платят еще, еще и еще. Все новым наемникам. А почему? Из скупости и прижимистости. Раз уж тебе нужна сила за деньги, то денег жалеть не надо.

Когда же Ставро потребовал (и без проблем получил) полную загрузку своего нового шаттла боеприпасами и топливом, он понял, что играется второй вариант. И по этому варианту исполнителям не жить. Так что предоставленные клиентами бомбы он принял с благодарностью и даже пообещал вывезти их со складов сам, лишь для того, чтобы тут же сменять их с доплатой через знакомого агента Братства на точно такие же, но однозначно чистые. Без вложенных неприятных сюрпризов. Запуганная театральным въездом тягачей команда шаттла с энтузиазмом приняла брошенное исподволь предложение не пускать на всем протяжении полета на судно посторонних. Вдруг те возьмут да и окажутся курящими. Итог — теперь, скорее всего, судно все же не рванет в удобный для нанимателей момент. Когда угрозы изнутри минимизированы, можно сосредотачиваться на угрозах внешних. Вероятнее всего, на «фокусах» с разведывательной информацией. Что ж, противников будет больше, только и всего. Никто из его опытных ребят все равно не собирается бросаться на супостата с молодецким уханьем. Кроме того, Ставро заранее забил часть грузового трюма бронепластинами для текущего ремонта (что может оказаться не лишним). Что же до боезапаса к пусковым, то если уж совсем приспичит, они разграбят арсеналы шаттла. Надо только уточнить, полны ли у них кассеты. Или наоборот — доложат туда ракет из своих запасов, все может случиться. Но если они выживут и уйдут целыми, провал субконтрактеров на их репутации не скажется. А вовсе даже и наоборот.

Пространство Конфедерации Независимых Миров. Где-то в звездной системе на расстоянии прыжка от планеты Кама V. 3015 год

Капитан джампера «Пепеладз» Елена Мазур была зла. Хотя нет, это еще слабо сказано. Она находилась в яростном бешенстве. С самого начала, как она влезла в это дело, ей все не нравилось. Но влезть пришлось, ситуация складывалась безвыходная — полетел центральный навигационный процессор, а стоимость его замены превышала все финансовые возможности компании «Мазур и партнеры», владеющей единственным прыжковым кораблем. Елена, так же как и все члены экипажа, являлась совладельцем корабля и уроженкой одного из миров Окраины — Малой Заимки. Фактически джампер был единственной связью и надеждой планеты, не позволявшей свалиться в варварство одному из осколков некогда великого народа, сохранившего веру и традиции предков.

Ситуация имела всего два выхода. Или идти в кабалу к одной из крупных транспортных компаний, или принять вчерашнее предложение, поступившее от весьма скользкого типа: совершить прыжок с шаттлами наемников к одной из периферийных планет, потом забрать их обратно. Пришлось соглашаться со вторым.

Так как «Пепеладз» был редким двухпрыжковым кораблем, капитан Мазур выжала из заключаемого контракта все, что могла, в том числе и предполетный ремонт. Видно, очень важна была эта операция для нанимателя. Худшим было то, что наемники «Эскадрона смерти» оказались беспринципными подонками, готовыми на все за плату. Особенно Елену достал их командир, чернявый коротышка Карлос, считающий себя великим мачо и потому уверенный, что все женщины должны отдаваться ему «с разбегу», заранее повизгивая от предвкушения.

В итоге Елена, после того как познакомила свою коленку с достоинством Карлоса, а потом с помощью пистолета объяснила, кто он такой и где выход из экипажного сектора, ворвалась в рубку управления и отдала команду на немедленный прыжок. В ответ на возражение навигатора, что процессор не до конца откалиброван, капитан сначала прошлась «большим загибом» по нему, потом по его матушке, матушке Карлоса и предкам и родственникам всех, кто подвернулся под руку. Разгневанному капитану никто не посмел перечить. Навигатор подал команду на отсчет времени до прыжка.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. 1977 год

Система раннего предупреждения о ракетном нападении. Звучит красиво, загадочно, можно сказать, даже заманчиво. Сложнейшие задачи, множество технических проблем, требующих решения. Изящного решения. Годы работы, ночи без сна, нервотрепка авралов, горечь неудачных испытаний и итог — технологический шедевр двадцатого века, гордость разработчиков и производственников.

Увы, но старшему офицеру дежурной смены Михаилу Алехину эта красота уже изрядно приелась. Система слишком сложна, чтобы ей управляли люди, а потому все до предела автоматизировано. Причем настолько, что человек здесь — формальность, и не более. Причем довольно скучная формальность. Сидеть и наблюдать, наблюдать и сидеть — на фига, скажите? Система сама выдаст сигнал оператору, если что-то случится. Но что может случиться? Американцы не самоубийцы, первыми не начнут, это не шестидесятые. Да и СССР тоже жить хочет, а потому оба противника, нацелив друг на друга ракеты, переглядываются через океан. И сидят они так уже третий десяток лет. Тоже, на фига, скажите?

В Америке, конечно, плохо. Негров, говорят, линчуют. А по выставке достижений Соединенных Штатов не скажешь. У них вон каждая семья дом себе позволить может, а у нас ордер на квартиру не выбьешь. Они считают, что если в доме меньше спален, чем по одной на человека, то жить в таком доме нельзя, а у нас приличных сапог жене не купишь, это что — социализм? Так ну его на фиг в таком случае.

Из состояния обыденного недовольства Алехина вырвал резкий звуковой сигнал аппаратуры. На экране, куда собиралась вся информация со спутников и радаров, взметнулась метель мощных помех, которая, однако, быстро сошла на нет. Очень странно. Еще какое-то время дежурство шло своим чередом, но спустя примерно полчаса в его сонное течение ворвался звонок прямого телефона из Центра Управления Полетами. Взволнованный голос сообщил, что на орбите обнаружен неизвестный крупноразмерный объект, который МАНЕВРИРУЕТ! Офицер, еще ничего не понимая, слушал, а рука уже сама собой откинула предохранительный колпак и утопила кнопку боевой тревоги.

Солнечная система. Орбита планеты Земля. 22 октября 1977 года. 9 часов 10 минут

Три шаттла класса «Единство» и один — класса «Бастион» медленно отошли от джампера, задумчиво повисели несколько минут, потихоньку отплывая от стыковочного кольца, затем, не торопясь, развернулись к планете носом и включили двигатели. Из кормы каждого вырвались струи огня. Сначала — едва заметные, но чем дальше каждый десантный челнок отдалялся от корабля, тем длиннее они были и тем быстрее шел разгон. А на «Пепеладзе» готовились к старту еще два шаттла — очередное «Единство» и «Ягуар».

Сидящий внутри своего «Ревуна» командир первого взвода второй роты отряда «Эскадрон смерти» Вэнс Стиллман стиснул зубы и приготовился терпеть. Сила тяжести разгоняющегося шаттла вдавливала его в ложемент все сильнее, уже превысив стандартную. Его интуиция довольно скалилась и уверяла, что это только начало, дальше будет веселее. А своей интуиции он доверял больше, чем кому бы то ни было.

Интуиция в очередной раз проснулась еще месяц назад, когда он только услышал о новом заказе. Вроде бы все как обычно, и условия неплохие — но… Его не покидало предчувствие, что все это им еще аукнется. В который раз он перебирал в памяти прошедший месяц и пытался вспомнить, что же ему тогда не понравилось. Заказчик разместил заявку на контракт через посредническую контору, причем не самую разборчивую? С учетом характера задания это нормально. Было бы странно, если заказчик пришел бы сам. Он очень многое знал об отряде? Тоже можно понять. Заплатил больше, чем обычно? С учетом скорости выполнения и некоторой… особенности задания это тоже было понятно. Слишком большой штраф за отказ от миссии? Возможно, но и это в порядке вещей.

Командир унесся мыслями в прошлое. Месяц назад в казарму пришел посредник и заперся с «команданте» Карлосом в отдельной комнате. Среди наемников неслышимым ветром пронеслась одна и та же мысль: «Контракт?!» А контракт был необходим, как воздух. Несмотря на свое видимое благополучие — у «Эскадрона смерти», помимо двух рот роботов, имелась даже своя база, — денег не было. Вообще. Последние поступления ушли на оплату аренды земли и выдачу жалованья. Через полчаса Карлос, сияя, как планетарный отражатель, пригласил в комнату командиров рот и своего заместителя, отвечающего за состояние техники. Там они и узнали о предстоящей работе.

Работа представлялась, в общем-то, знакомой. Под видом пиратов высадиться на планету Кама V в определенных пунктах, разнести все, что можно, прихватить с собой все, что понравится, и вернуться. Но надо было сделать это в строго определенный день и час. Тогда, по заверениям заказчика, им будут противостоять только местные силы милиции и вспомогательные войска самообороны. Роботов рядом не будет, и аэрокосмические силы не помешают. Но все надо будет делать быстро. На вопрос о гражданском населении посредник ответил обтекаемо: «Никаких специальных указаний по этому вопросу я не получал». То есть делайте, что хотите, но если попадетесь — ваши проблемы. По поводу военных объектов и местных солдат ответ был однозначен — чем меньше их останется на поверхности планеты, тем лучше. Заказчик также выдал целый список целей — больше десятка. На вопрос о чрезмерном количестве посредник разъяснил, что уничтожить нужно не меньше двух, на выбор. Главное — как можно больше разрушений. Уничтожение каждого объекта из списка премируется отдельно, и очень неплохо. Чем больше выведете из строя, тем больше получите.

Выплаченный аванс казался более чем щедрым, даже по сравнению с возможной итоговой суммой вознаграждения. Но, как говорится, размер — не главное. И ерунда то, что оплата производилась чеками Ордена Хранителей — самой устойчивой валютой во всей Сфере Цивилизации и большей части Окраины. Суммы чеков как раз хватило в обрез, только-только на оплату самого необходимого — жалованье за полгода, топливо для шаттлов, боеприпасы, ГСМ и техобслуживание роботов, на аренду прыжкового корабля и еще немного на текущие расходы. Гораздо важнее, что заказчик предоставил некоторое количество запчастей для роботов. Новеньких, хорошего качества (и без маркировки, что любопытно). А сейчас, при усиливающейся деградации технологий и падении качества производства, они представляли собой ценность большую, нежели деньги. Некоторые детали достать практически невозможно — все они шли в разнообразные армии. Теперь же «Эскадрон смерти» смог бы отремонтировать практически все свои машины, как в последний раз — лет пять тому назад, когда они смогли ограбить армейский склад на одной из планет Конфедерации Независимых Миров. Разумеется, контракт был заключен. И именно тогда интуиция Вэнса дернулась в первый раз. Где-то был подвох.

На месяц база превратилась в разворошенный муравейник. Техники носились, как наскипидаренные, по ангарам, периодически споря и ругаясь с пилотами и друг с другом, договариваясь об очередности поставки роботов на специализированные стенды. Пилоты не вылезали из машин, прогоняя множество тестов. В ангарах не выветривались запахи смазки, охладителя и краски. По ушам бил треск сварки, гул подъемников, скрежет мостовых кранов и вой электрокаров. Земля сотрясалась от тяжелой поступи роботов, переходящих из ангаров в ремонтный бокс и обратно. Все боевые машины перекрашивались, на них наносилась новая эмблема — черный паук в желтом круге. Благодаря слаженной работе и общим усилиям к установленному сроку все было готово.

Карлос тем временем нашел и зафрахтовал джампер. Причем не какой-нибудь, а класса «Странник»! Непонятно, как это ему удалось. Таких кораблей остались считаные единицы на всю Сферу, но факт есть факт. Теперь в его распоряжении, пусть и временно, оказался великолепный корабль, детище уникальных технологий расцвета Земного Союза, способный делать два прыжка подряд. Впрочем, странная сговорчивость капитана и команды скоро получила объяснение. Оказалось, им срочно потребовались деньги. Торг не оказался долгим, ибо договаривающиеся стороны охотно шли на уступки исходя из своих интересов. И еще. В свое время именно с Камы V стартовали силы одного из герцогств Конфедерации Независимых Миров для атаки на родную планету команды корабля. Причем подобный сценарий разыгрывался герцогской династией несколько раз, начиная еще с Первой Межзвездной Войны. Хотя прошло уже много лет со времени последней высадки на Малую Заимку оккупационного корпуса, память о ней буквально намертво въелась в поверхность планеты. Некоторые следы тех боев хорошо заметны до сих пор.

После окончания ремонта и профилактики Карлос снова собрал совет и выдал идею. На вооружении «Эскадрона смерти» состояли три шаттла (два «Единства» и один «Ягуар»), два атмосферно-космических истребителя, но в состав группы наемников не входило ни одного пехотного подразделения. «Странник» же мог нести шесть шаттлов. Поэтому Карлос предложил заключить договоры с командами наемников, имеющими свои шаттлы и истребители. Таким образом, количество целей, попадающих под одновременный удар, могло увеличиться вдвое, что вело к несомненному росту итоговой платы за рейд, даже если принимать во внимание расчеты по дополнительным субконтрактам.

Свободных денег оставалось в обрез, поэтому пришлось экономить во всем. В итоге пришлось нанимать тех, кто был согласен на минимальную ставку, — одиночек с Окраины, зеленых новичков, отряды с сомнительной репутацией, неудачников, остатки разбитых подразделений. Все они были рады хоть каким-то деньгам, поэтому найм удалось провести быстро. Правда, состав этого дополнительного отряда оказался сильно разношерстым. Туда попала и откровенная рухлядь, которой самое место на свалке, и одиночные машины высокого качества. Одна команда из пары «Баллист» запомнилась особо. По крайней мере, один из роботов БЫЛ когда-то «Баллистой», а сейчас носил гордое имя «Росомаха».

Честно говоря, когда Вэнс увидел ЭТО, у него чуть не отвисла челюсть. Нет, конечно, за время своего активного «общения» с роботами ему доводилось видывать всяческих уродцев. В основном — плоды непреднамеренного «творчества» техников, вынужденных частенько заменять поврежденные элементы брони или вышедшее из строя оружие не тем, чем надо, а тем, чем придется. А «богатый выбор» доступных запчастей у техников-ремонтников слишком часто заставлял их проявлять в этом плане очень нездоровую фантазию. Но даже на фоне таких «нестандартов» вид стоящей перед Стиллманом машины вгонял в оторопь!

Когда-то давно этот робот представлял собой стандартную «Баллисту», но время и техи обошлись с ним очень сурово. Чего стоило только отсутствие привычных ракетных установок большой дальности и торчащие по бокам от торса стволы спаренной автоматической штурмовой пушки с одной стороны и направляющие плазменного орудия — с другой. Впрочем, изменения этим не ограничивались — пара лазеров перекочевала в руки робота, казавшиеся нелепыми культями без привычных пятнадцатизарядных ракетных блоков. Впрочем, как подозревал Вэнс, еще больше «сюрпризов» таилось под броней этого, с позволения сказать, агрегата. И он очень сомневался, что эти «сюрпризы» ему понравятся.

Как понял Вэнс из пояснений пилота «Баллисты», после довольно жаркого боя этот робот потерял свои ракетные установки без возможности восстановить или заменить их. Типа, с ракетницами были какие-то проблемы, зато вот в загашниках нашлась пара отличных пушчонок. Но чем-то пришлось и пожертвовать. И как всегда, первой жертвой оказались охладители — из полутора десятков их осталось всего-навсего одиннадцать. Стрелять из энергетического оружия пилот мог теперь только поочередно. Всего один залп из всего оружия сразу же перегревал машину до критических величин. Правда, броню робот сохранил практически без изменений. Ну-ну, подумал тогда про себя Вэнс, давай, лепи дальше горбатого.

Соответственно, из-за стволов главного калибра пришлось основательно повозиться с перемещением всего остального оборудования. Он еще подумал тогда, что хотел бы видеть того чудодея, который ухитрился сотворить этот «шедевр». И посмотреть на то место, в котором это дело удалось провернуть так ловко, — может, туда на постоянный ремонт и техобслуживание удастся записаться? Обычно такие самопальные уродцы долго не живут, а этот вот живет и здравствует уже довольно долго — пилот утверждал, что получил его по наследству уже таким. Сделать что-то подобное невообразимо трудно даже на специализированном заводе, а тут речь идет о какой-то задрипанной мастерской Окраины. Как можно было вообще сделать такое? По всеобщему согласию, создатель этой машины был гениальным техноманьяком. По словам пилота, этот робот достался ему от его бабушки, великолепного пилота и хорошего тактика, но женщины довольно странной.

Теперь стало понятно, почему этот парень никак не мог найти себе работу и согласился на предложение Карлоса, чего уж там говорить, отнюдь не шикарное. По идее, лучшим применением такой конфигурации вооружения (огневая мощь, способная при удаче уничтожить стотонного «Атланта» с одного залпа, чего-то стоила!) была бы охрана какого-нибудь важного объекта, куда враг вынужден идти сам, не считаясь с потерями, или бой в условиях плотной застройки городских кварталов. Благо наличие прыжковых двигателей все же позволяло использовать маневрирование к своей пользе. Да к тому же ремонт такого… гибрида… должен был влетать в большую копеечку. Но после общения с пилотом этого «чуда» становилось совершенно ясно, что ни одна приличная компания не наймет в свою частную охрану парня с темным прошлым, да еще и с Окраины. А со всякими сомнительными дельцами пилот не связался бы и сам — он вовсе не производил впечатления простофили. Да и любой наемный отряд десять раз подумал бы, прежде чем принять в свои ряды такое. Это, в конце концов, не какая-нибудь тридцатитонная шняга вроде «Городового» — цель, которую враг рассматривает в списке приоритетов чуть ли не в самую последнюю очередь, считая, что тот и так никуда не убежит. Робот, у которого стоит штурмовое орудие, любой здравомыслящий противник попытается расстрелять еще издали, концентрируя на нем огонь всего, что только способно дотянуться. Разумеется, такой робот должны (и даже обязаны!) прикрывать напарники, да и сам он вполне способен за себя постоять. Но… В конце концов, если твой напарник ездит на роботе-мишени, это еще не повод становиться мишенью самому! Правда, если придержать такой робот в тылу, да поставить его в засаду на случай каких-либо осложнений… И вот тогда необычная машина в качестве тайной засады на возможном направлении контрудара врага вполне может пригодиться Карлосу и его людям. И они с пилотом «Баллисты»-урода ударили по рукам.

В конце концов, отряд был сформирован. В него, помимо техники «Эскадрона смерти», добавилось еще восемь роботов разных типов, три шаттла («Бастион» и два «Единства»), четыре атмосферно-космических истребителя и почти две роты пехотинцев с легкой бронетехникой.

Карлос засел за карту и список целей и не вылезал из своей комнаты. Даже ремонт и профилактику своего «Слона» он скинул на техников. Все прикидывал, как за небольшой промежуток времени уничтожить как можно больше и при этом прихватить трофеев, желательно — ценных. После долгих раздумий и попыток унять разбушевавшуюся паранойю Вэнс тайком снял копии с задания и контракта (что вылилось в целую разведывательно-диверсионную операцию) и тоже засел ломать над ними голову. Решение пришло не сразу.

Чем известен Орден Хранителей? Межзвездной связью? Своей политикой невмешательства и полного нейтралитета? Тягой к любым новым технологиям? Безусловно, но не только. Эта религиозно-техническая организация также была известна тем, что собирала информацию на заказ. Любую и отовсюду. И за отдельную плату кое-какую информацию продавала — ту, что собрана из открытых источников. Никаких выводов или советов — только информация. Заказать можно все, что угодно, — географические и астрофизические данные, отчеты о доходах промышленности с разбивкой по отраслям, данные о военном потенциале, течении политической жизни, особенностях сельского хозяйства… Стиллман послал запрос на получение информации о военной, экономической и политической ситуации на Каме V за последний год. И дополнительно — о крупнейших предприятиях планеты. Обошлось это ему в весьма приличную сумму, а кое-какую информацию ему вообще не хотели выдавать. Но тут Вэнсу помогли старые связи, свой заказ он получил в полном объеме. Просидев всю ночь за анализом полученных данных, он сделал некоторые выводы. И они ему не понравились. Очень не понравились. Он заказал дополнительную информацию, проанализировал все снова и получил полную картину подоплеки заказа. Интуиция взвыла в полный голос.

На Каме V через три месяца должны были пройти выборы Председателя Планетарного совета. Должность выборная, на пять лет, избирается всеобщим голосованием. Председатель обладал большой властью и большими возможностями в масштабах всей планеты.

В предвыборной гонке участвовали два кандидата. Первый представлял интересы владельцев нескольких крупных и множества мелких предприятий тяжелой промышленности и военно-промышленного комплекса. Звали его Ван Ло. Ходили какие-то невнятные слухи о его криминальных связях, но все на уровне сенсаций для желтой прессы. Второго кандидата — Вернера Шмидта — поддерживали владельцы легкой и химической промышленности, несколько торговых домов и большая часть интеллигенции. В местных средствах массовой информации политических противников довольно точно, хотя и несколько пафосно, называли Партией Войны и Партией Мира. На данный момент общественное мнение медленно, но верно склонялось в сторону Партии Мира.

Анализ целей выявил закономерность — в их число попали заводы и склады, принадлежащие наиболее богатым сторонникам Партии Мира, и города, являющиеся интеллектуальными центрами планеты. Тогда все встало на свои места — и выбор целей, и жесткие сроки акции, и анонимность заказчика, и происхождение запчастей, и странная осведомленность о проблемах «Эскадрона». И хорошее знание характера «команданте», который за лишнюю кредитку способен… нет, не удавиться, скорее, удавить всех остальных.

Атака фактически подрывала основы благосостояния сторонников Шмидта, что выливалось в резкое сокращение финансирования Партии Мира. Интеллигенция, напуганная налетом, который неизбежно повлечет за собой сильные разрушения и жертвы среди мирного населения, должна склониться к милитаристской предвыборной программе Ван Ло, предусматривающей качественное и количественное усиление сил самообороны планеты. Малое время до выборов позволит поддерживать необходимый уровень страха и истерии. А это — дополнительные заказы для «своих», влияние в мире большого бизнеса, в перспективе — второй срок на посту Председателя. Простая политическая двухходовка. Шах и мат. А «Эскадрон» уже подписал контракт и тем самым завлек себя в ловушку.

Большой проблемой стало распределение роботов и пехоты по отрядам. Как ни крути, но слаженные роты «Эскадрона» вынужденно пришлось делить и раскидывать по разным шаттлам. Так же по необходимости формировались отряды из одиночек и частей разных подразделений. Все это неизбежно должно было привести к проблемам во время марша или боя, но времени на боевое слаживание катастрофически не хватало.

План атаки, разработанный общими усилиями, выглядел просто, как удар колуна. Сначала высаживаются роботы с трех шаттлов (были выбраны два «Единства» и «Бастион») и при поддержке атмосферно-космических истребителей приступают к выполнению задачи. Цели — города, заводы пищевой, легкой и химической промышленности. Четвертый шаттл («Единство» из числа субконтрактников) превратили в носитель истребителей для осуществления прикрытия и доставки четверки АКИ к некоторым весьма специфическим целям. Что-то разрушат роботы, а что-то, вроде того же предприятия тонкого синтеза, разнесут истребители. Соваться на нефтеперерабатывающий или химический завод на роботе — это для самоубийц.

Первые группы оттянут на себя местные силы самообороны. Вот тогда и настанет черед оставшихся транспортов, несущих мало роботов, но загруженных пехотой и бронетехникой. Их целями являлись два очень лакомых кусочка — завод по обогащению и очистке редкоземельных элементов со складом металлоконцентратов и склад с промышленным оборудованием. После десантирования роботы подходят к целям, уничтожают остатки охраны и держат периметр. Пехотные части с приземлившихся прямо на территорию складов шаттлов занимаются окончательной зачисткой. Потом начинается «перемещение материальных ценностей», а попросту — банальный грабеж. Через несколько часов все грузятся обратно на шаттлы и возвращаются на джампер.

В очередной раз интуиция проявилась, когда этот придурок Карлос попытался закадрить капитана джампера. Красива, нет слов, но ТАК к ней подкатить… Как только она его не пристрелила? В итоге злой как черт Карлос наорал на подчиненных и залез в своего робота — продолжать кусать локти в одиночестве; капитан наорала на свой экипаж; и, в конце концов, они прыгнули без дополнительной проверки расчетов траектории. Дурдом полный!

В результате вынырнули совсем не там, где рассчитывали. Офицер-наблюдатель, глянув на планету, стал ругаться трехэтажным матом и орать на штурмана — в месте предполагаемой точки высадки находилось обширное водное пространство. К тому же полпланеты затянуло облаками, и отыскать реперные точки на поверхности (острова, горные цепи, озера, моря и побережье характерной формы) для точного определения положения на орбите оказалось проблематично.

Впрочем, через пять минут мостик «обрадовал» — вроде бы что-то похожее нашли и с положением вроде бы определились. Цели находились на другом конце континента… В результате для того, чтобы уложиться в отведенное время, шаттлам придется почти час разгоняться на полутора «же», потом по баллистической кривой входить в атмосферу и тормозить уже на двух, попутно выбирая, куда именно удобнее всего сесть, так как переданные заказчиком карты сильно отличались от реального рельефа, расстилавшегося внизу. Интуиция радостно выла: «Ага! Я же говорила!!»

Тело Вэнса налилось тяжестью. Пока терпимо, но что будет через час? Еле заметное движение рукой по подлокотнику, и в уши ворвался легкий шум статики.

— Мостик, это Захват-Один! — Звук с микрофона шел чистый и почти без запаздывания.

— Мостик на связи, — откликнулся кто-то из команды.

— Как обстановка? — Нет, может, стоит напрямую спросить: «Кто нас внизу ждет? И нет ли признаков формирования комиссии по очень торжественной встрече незваных гостей?»

— Пока тихо. Аэрокосмических сил нет, орбитальных станций нет, система заатмосферной защиты молчит, если она вообще существует.

— С джампера новости есть? — Не то чтобы Стиллману очень хотелось это знать. Просто такая болтовня перед высадкой изрядно его успокаивала.

— Отошли все шаттлы, ложатся на курс. Видимость ограничена, целей не видно.

— Плохо. — Дополнительное маневрирование в атмосфере планеты могло привлечь ненужное внимание.

— Еще бы! Летим вслепую. — Собеседник на мостике вполголоса чертыхнулся.

— Нас засекли?

— Скорее всего — да. Что-то похожее на радар нас ведет, но какой именно — не пойму. В справочнике его нет.

— Сколько еще лететь?

— Два часа минимум. На разгоне минут сорок, полчаса невесомости, вход в атмосферу и на торможение около часа.

— Ладно, удачи. Будут новости — сообщи.

— Принято.

Стиллман еще раз шевельнул пальцем, обрывая связь с мостиком, и вышел на частоту своего подразделения.

— Это Захват-Один, всем Захватам! Проверка связи.

Основная частота… Есть. Запасная… Норма. Вторая запасная… Хорошо. Аварийная… Тоже в порядке…

— Проверить состояние роботов!

Так, начали. Реактор… Система стабилизации магнитного поля… Так, хорошо. А под нагрузкой? Отлично, запас есть, и приличный… Гироскоп… Вооружение… первая группа — плазма, вторая группа — лазер, третья — пушка. Охлаждение… Отлично, идем дальше. Системы обнаружения… прицеливания… целеуказания… система управления огнем — в норме… Тактический дисплей…

Все работало так, словно его робот только что вышел из сборочного цеха. Ни одного, даже мелкого сбоя. И именно это нервировало больше всего. «Если у вас все слишком хорошо, значит, вы что-то пропустили!» — вспомнилось любимое выражение сержанта из Академии. Черт, что же нас ждет внизу?

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Москва. Кремль. 22 октября 1977 года. 10 часов 35 минут

— Докладывайте. — Председатель Совета Министров СССР Алексей Николаевич Косыгин, де-факто занявший место стремительно впадающего в маразм «дорогого Леонида Ильича», внимательно посмотрел на министра обороны, маршала Дмитрия Федоровича Устинова.

— Появление неизвестного объекта зафиксировано станциями слежения в восемь часов тридцать три минуты по московскому времени двадцать второго октября. По докладам Центра Управления Полетами, объект совершил ряд маневров, после чего от него отделились четыре меньших объекта, которые направились к атмосфере Земли. Сейчас они находятся в зоне действия радиолокационных станций системы предупреждения о ракетном нападении и взяты ими на сопровождение. Предварительный расчет траекторий показывает, что они нацелены на Западную Европу и европейскую часть СССР. На радиозапросы ни орбитальный, ни отделившиеся объекты не отвечают, хотя ведут активный поиск при помощи бортовых радиотехнических средств.

— И что же это за объекты? Мне Картер, Джимми который, звонил, допытывался, не наши ли это машины.

— Станции и спутники не наблюдают баллистических ракет противника, поднимающихся из-за горизонта. Поэтому, как ни парадоксально, но наиболее вероятным является версия об инопланетном происхождении объекта. Командование Центрального Управления космических средств РВСН перенацелило несколько спутников для фотосъемки объекта, но данные поступят только через пару часов.

— Братья по разуму? Хорошо, пусть так. Мы готовы?

— Объявлена тревога в Приволжском, Уральском, Московском и Центральном военных округах, а также в группе советских войск в Германии на случай провокации. Население основных промышленных центров направляется в бомбоубежища под видом учений по гражданской обороне. В воздухе находятся перехватчики, самолеты радиолокационного дозора и стратегические бомбардировщики.

— Тоже «на случай провокации»?

— Именно. Также в готовность приведены части ПВО страны и московский район ПВО.

— Ну, что же, молодцы. Передайте приказ — не предпринимать никаких враждебных действий. Оружие применять только в целях самообороны. Не хватало нам еще и с инопланетянами поссориться из-за какого-нибудь не в меру впечатлительного товарища…

Телефонный звонок бесцеремонно прервал речь почти генсека. Телефон без диска, прямая связь со штабом ПВО. Косыгин снял трубку. Некоторое время молча слушал. Когда собеседник закончил, он медленно проговорил:

— Молодцы. Готовьте представления к наградам на летчиков и ракетчиков. Да. И на погибших тоже. — Положив трубку, он произнес: — Это все-таки война: только что пришельцы сбили два наших самолета, попытавшихся сблизиться для опознавания. Оба летчика погибли. Ответным огнем истребители уничтожили одного противника, а ракетчики обстреляли большой корабль. Он, видимо, получил повреждения и совершил вынужденную посадку. Туда направлен сводный отряд танковой дивизии. Противник выпустил еще два корабля, сейчас они направляются к атмосфере. Один к нам, другой — в Западную Европу. Таким образом, всего выпущено шесть малых кораблей.

Секундная пауза, повисшая в кабинете, была почти незаметной. После чего фактический глава второй сверхдержавы Земли продолжил:

— Приказываю: объявить по стране военное положение. Войскам действовать по обстановке, но учитывать необходимость обеспечить максимальную безопасность для населения.

— Применение спецбоеприпасов?

— Я же сказал — по обстановке.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то над Тольятти. 22 октября 1977 года. 10 часов 25 минут

Майор Логичев Александр Александрович почувствовал мгновенный приступ злости, тут же сменившийся холодной боевой яростью. Только что его лучший друг и напарник по рыбалке капитан Семеновский вместе со своим ведомым, старлеем Ивановым, исчез в белых вспышках разрывов. Неизвестные машины, напомнившие Логичеву иллюстрации к любимым сыном фантастическим книгам, внезапно открыли огонь по приблизившимся с целью опознания самолетам. Александра спасла только реакция, хорошо натренированная во время выполнения интернационального долга в небе Вьетнама. Почуяв неладное, он тут же крикнул ведомому условную команду и, перейдя в боевой разворот, поставил крыло в сверхзвуковое положение, включив форсаж. Как известно, ни один современный истребитель не может сравниться с МиГ-23 по приемистости. Моментально набрав скорость, пара Логичева ушла вверх, сопровождаемая отстающими, постепенно теряющими интенсивность и перестающими различаться лучами, выпускаемыми вражескими, теперь уже вне всяких сомнений, машинами.

Оказавшись выше и впереди начавших разворот самолетов противника, Логичев довернул самолет на доли градуса и мгновенно совместил метку прицела с первым, наиболее опасным из них. Ведомый молчал, повторяя маневры ведущего, но Логичев интуитивно ощущал, что он делает то же самое. На самолете Александра было подвешено две Р-23Р и четыре Р-60М, ведомый имел такое же число ракет, только вместо Р-23Р на нем были ракеты Р-23Т с тепловой головкой самонаведения.

Противники быстро сближались, но цель еще находилась в разрешенной зоне пуска. Два нажатия на гашетку, мгновенный переброс переключателя… В сторону противника, рисуя траекторию полета рваным дымным следом, устремились обе «двадцать третьи». Десяток секунд спустя возле противника вспухли два белоснежно-зоревых облачка разрыва. Никакого видимого эффекта практически прямое попадание ракет, выбросивших «пилы» из металлических стержней, которые должны были повредить самолет в воздухе, не произвело. Похоже, машины противника были сильно бронированы.

Секунды стремительно убегали, в то же время послушно растягиваясь при раздумьях и выполнении очередных действий. Включив рацию на передачу, Александр продиктовал свои наблюдения офицеру наведения, одновременно проверяя захват цели головками «шестидесяток».

Раз уж эти скотины бронированы, то только прямое попадание может помочь. Увы, «эр-шестидесятые», рассчитанные на поражение обычных самолетов, вряд ли смогли бы нанести ощутимый ущерб бронированной цели при одиночном применении. Поэтому Александр выстрелил их все, одним залпом, одновременно резко отвернув в сторону. Он знал, что напарник наверняка повторит его действия. И точно, несколькими секундами позже мимо пронеслись еще четыре ракеты.

Многотонная, неуклюжая, выглядевшая по сравнению с изящной иглой сверхзвукового МиГа как черепаха с крыльями, неизвестная машина пыталась увернуться или сбить в воздухе маленькие, маневрирующие с перегрузкой в двенадцать «же» ракеты. Одна из ракет, в которую попал луч лазера, взорвалась, но три другие нашли свою цель, вонзившись в короткое и толстое крыло машины противника. «Черепаха» начала маневр разворота, когда ее догнал второй ракетный залп — подарок от ведомого Логичева. И две ракеты вошли в сопла ее двигателей.

Взрыва, уничтожившего противника, Логичев не видел, стремительно удаляясь от места боя, к которому с юга приближались на сверхзвуке практически невидимые в стратосфере перехватчики МиГ-25 полка ПВО.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то над Тольятти. 22 октября 1977 года. 10 часов 15 минут

Шаттл затрясло. Значит, вход в атмосферу начался. Тряска увеличивалась, крепления начали поскрипывать. Через какое-то время тряска стала стихать, потом стала еле заметной. Так, мы уже в атмосфере.

— Здесь Захват-Один, вызываю мостик. — Стиллман плотнее прижал к горлу гарнитуру.

— Мостик на связи, — откликнулся кто-то невидимый через мгновение.

— Что слышно? — Нервы Вэнса, и так не железные, да еще подстегнутые дурацкими предчувствиями, буквально скручивались от ожидания и неизвестности.

— В атмосфере, высота 40 тысяч. — Голос мостика звучал ровно, без тени лишних эмоций.

— Все тихо? — Пустой вопрос подразумевал обострение реакции собеседника.

— Да. А в чем дело? — Нотки раздражения все-таки прорезались в подчеркнуто ровном тоне.

— Предчувствие у меня… очень уж нехорошее. — «И мне совершенно не стыдно в этом признаться», — подумал Стиллман, но вслух сказал, как бы извиняясь: — Сам не знаю. Что-то не так… а что — не понимаю!

— Успокойся! — Собеседник явно нервничал сам, но не мог об этом открыто сказать.

— Ладно. Захват-Один связь закончил.

«Это все нервы, просто нервы… и мнительность вдобавок». — Вэнс ясно понимал, что виной всему не только они. Ощущение натянутого до звона каната нервов оставалось.

До его слуха донесся рев, ощутимый даже через герметизацию кабины, и толчок. Через полминуты — второй. Так, атмосферно-космические истребители вышли, значит, уже тридцать тысяч метров. До касания осталось минут двадцать.

— Мостик. — Голос Стиллмана звучал как-то извиняясь и заискивая одновременно.

— Мостик слушает, — недовольным тоном откликнулись в наушниках.

— Слушай, пожалуйста, дай мне постоянный канал на мостик.

— Опять хочешь поговорить о предчувствиях? — ехидно отозвались на том конце.

— Нет, на этот раз только слушать. И скинь картинку с радара на мой тактический.

— Понял, сделаем.

Слушаем. Так, пока ничего. Пара крутится вокруг шаттла, все чисто.

Двадцать тысяч метров. Ничего. Дать команду проверить роботы. Проверить самому. Все в норме. А интуиция, кажется, орет прямо в ухо: «Опасность!»

Шестнадцать тысяч метров. Чисто.

Пятнадцать тысяч метров. Чисто.

В ухо вдруг заорали:

— Вижу четыре цели! Направление — север, две пары, дальность полста, скорость две тысячи, высота четырнадцать! Идут прямо на нас!

— Всем постам, тревога!

— Тип?

— Неизвестен! Компьютер не идентифицирует!

— Хоть что-то можно вытянуть?

— Вес — двенадцать-пятнадцать тонн, двигатель… Похоже, это местные! Двигатель — какой-то реактивный. Это какая-то атмосферная машина.

— Вооружение?

— Не видно. Вроде что-то под крыльями висит. И под фюзеляжем. Типа наших ракет.

— И все?

— Вроде да.

— Господи, ну и примитив! Здесь Круг-Один, захожу на первую пару.

Командир завороженно смотрел на тактический дисплей. На нем появились четыре желтых точки, двумя парами. Первая шла впереди, другая отстала и шла чуть выше. В центре ярко светила жирная зеленая точка — их шаттл. Обойдя его, в сторону желтых точек двинулись два зеленых треугольника — истребители прикрытия. Интуиция взвыла.

— Получи!

Две ближайших желтых точки пропали.

— Есть два!

Оставшиеся желтые точки неожиданно резко и быстро ушли в сторону. Очень резко.

— Вот черт! Ушел!

— Круг-Один, что там?

— Вот верткий, сволочь! И шустрый! Вторая пара ушла с линии огня на боевой разворот!

— Добей! Или отгони!

— Без проблем.

Две точки и два треугольника описали полукруги и начали сходиться. Судорожный взгляд на угол дисплея — двенадцать с половиной тысяч метров.

— Что это с ними?

— В смысле?

— Они выпустили ракеты, каждый по паре, и отвернули. Начинаю маневр уклонения.

Секунды тянутся, как года. Стиллман вдруг поймал себя на том, что он схватился руками за подлокотники и пытается наклониться к дисплею. Казалось — еще секунда, и держащие его ремни порвутся, словно нитки, а крепления и защелки взорвутся и разлетятся шрапнелью. Он с трудом разжал руки и откинулся на спинку.

— Это Круг-Один! В меня попали!

— Чем?

— Черт… Не знаю! Я уклонился от этих ракет, но они довернули в мою сторону! Сами! А потом взорвались не долетая.

— Повреждения?

— Почти никаких… Легкие повреждения обшивки.

Странно. Довернули… сами? И взорвались не долетев?

— Круг-Один, приказываю вернуться к шаттлу.

— Принято.

На экране зеленые треугольники, успевшие сместиться почти к самому краю, начали разворачиваться обратно к «Единству». Они успели пройти больше половины, когда раздалось:

— Они возвращаются! Направление — северо-восток, одна пара, дальность полста, скорость две триста, высота десять!

— Я Круг-Один, иду на перехват. Похоже, они не понимают намеков.

На краю опять появились две желтые точки. Треугольники развернулись к ним. Почему они вернулись? Или это территория Империи? Те тоже дерутся до конца, самураи чертовы… Но Кама V лежит в пространстве Конфедерация Независимых Миров. Но почему такие странные машины? КУДА МЫ ПОПАЛИ?!

— Опять!

— Что опять?

— Выпустили по четыре ракеты и отвернули.

— А ты хоть раз в них попал?

— Я вообще не успел выстрелить, слишком далеко, толком не прицелишься… Черт! Я подбит!!!

— Опять?

— Поврежден радиатор и лазер, разрушено крыло, теряю скорость!

— Круг-Один! Немедленно отходи к шаттлу!

— Пытаюсь…

— Барт, уходи и не геройствуй. Я прикрою!

— Дьявол!!!

— Круг-Два, что произошло?!

— Две ракеты вошли Барту почти точно в сопло. Похоже, рванул бак с водородом. Парашюта не наблюдаю.

— Круг-Два, возвращайся к шаттлу! Немедленно!

Значит, их ждали. Не может быть, чтобы АКИ смогли вот так просто свалить обычными атмосферниками. Их ждали и подготовились. Интересно, кому мы так насолили?

— Внимание, вижу шесть целей… Приготовиться к удару!

БОМ! Резкий рывок! БОМ!! Опять рывок, уже в другую сторону. БОМММММ!!!! Голова влепилась в подголовник ложемента и тут же мотнулась обратно.

— Мостик! Мостик, что происходит?!

— Круг-Два сбит, в нас попали пять каких-то объектов!

— Что? Каких объектов?

— Что-то вроде ракет… но очень больших! Одна попала в Круг-Два, остальные — нам.

— Повреждения?

— Круг-Два — труп, ему попали точно в центроплан, сразу за кабиной. У нас повреждения обшивки, разбита турель номер два.

— Сесть можете?

— Да!

— Это Захват-Один, всем Захватам! Приготовиться вести бой сразу после выхода из трюма! И приготовиться к жесткой посадке!

— Боже…

Короткий взгляд на тактический дисплей. Из-за края, парами, четким строем шли желтые точки. Четыре… девять… двенадцать… восемнадцать… Значит, их ждали. И подготовились. Вот и все, отлетались соколики. Эта мысль как-то незаметно вошла в голову Вэнса и, странное дело, не встретила возражений. А количество точек все увеличивалось…

Все последующее отложилось в голове как калейдоскоп… Удары, звон, крики… Дрожь корпуса от работающих пушек… Мягкие, растянутые толчки — от пусков ракет… Резкие рывки шаттла, пытающегося сбить прицел у нападавших… И звонкие удары от попаданий в броню челнока. И какофония боя в наушниках: крики радости вперемешку с отчетами о повреждениях и воплями погибающих.

— Есть! Я его достал!

— Уничтожена турель номер три!

— Разгерметизация на втором уровне! Ремонтников, срочно!

— Проклятье! Пробит теплообменник!

— Врача! Здесь раненые!

— Пусковая номер один пуста! Где эти драные кассеты!

— Лазер перегрелся, вести огонь не могу!

— Приготовиться к удару!

— Чертов смертник!

— Да сбейте же его кто-нибудь!

— А-а-а…

— Высота четыре тысячи метров.

Спокойный голос компьютера звучит дико в этой разноголосице. Руки сжаты так, что ногти впились в ладонь. Это страшно — сидеть… и ничего не делать. Потому что не можешь. Потому что не должен. Потому что от тебя сейчас ничего не зависит. Потому что самая лучшая твоя помощь — это сидеть и ничего не делать.

— Потери мощности реактора — сорок процентов. Рекомендуется срочный ремонт.

— Потери охладителя — двадцать восемь процентов. Утечка перекрыта. Рекомендуется срочный ремонт.

— Готовность систем вооружения — двадцать три процента.

С трудом разогнув сведенную судорогой руку, командир нажал клавишу на приборной доске. Большая клавиша, потертая. Часто пользуются. Клавиша диагностики. Хоть чем-то заняться, чтобы не слышать… Машина в норме. Все системы робота работают отлично. И это бесит так, как ничто другое.

А в наушниках все то же, только в иной, чем раньше, тональности:

— Приготовиться к посадке!

— Мик, выпустишь опоры перед самой посадкой! Иначе их зацепят!

— Понял!

— Не промахнись!

— Турели номер четыре и пять уничтожены!

— Утечка охладителя из внешнего контура в отсек тридцать восемь и тридцать девять! Блокировка отсеков не работает!

— Повреждение сенсорного модуля!

— Высота пятьсот метров.

Шаттл трясется, но не слышно ударов в корпус, молчат турели. И молчит мостик. Все?

— Мостик! — не выдержал молчания Стиллман.

— Что тебе? — Голос чужой, незнакомый. Да и черт с ним!

— Что случилось?

— Они просто отстреляли боекомплект и ушли. Разделали нас и улетели. — Собеседник истерически хихикнул, один раз, другой… Звук прилетевшей затрещины был слышен настолько явственно, что Вэнсу показалось, будто он видит этот подзатыльник.

— Мы сможем вернуться на орбиту?

— Нет… — Голос другой, усталый и нечеловечески спокойный.

— Как нет? Почему?!

— Пробита обшивка, герметичность нарушена в шести отсеках. Течь охладителя из радиаторов. Пробит первый контур охлаждения в трех местах, второй — в одном, туда нас подбитый атмосферник протаранил. У нас практически нет вооружения — почти все разбито. Радар почти ничего не видит, связи нет. Треть экипажа ранена, двое убиты. — На этом месте монотонность перечисления повреждений, сделавшая бы честь искусственному интеллекту, прервалась судорожным вздохом. — Прошу прощения, командир, нервы ни к черту. На чем я остановился? A-а… Реактор может дать только сорок процентов мощности. Пока не починим систему охлаждения реактора, не будет нужной мощности для взлета. Попытаемся взлететь сейчас — взорвемся.

— А починить можно? — Глупость своего вопроса Стиллман понял сразу, подсознание уже успело прокрутить данные о повреждениях и…

— Долго и тяжело, и не уверен, что есть все необходимое для ремонта. А главное… джампер должен уйти через несколько часов. Ты думаешь, он останется, чтобы подобрать нас? Сомневаюсь! — Голос говорящего дрогнул буквально на мгновенье, но тут же обрел былое спокойствие и уверенность: — Выпускаю опоры. Есть! Контакт через десять секунд… девять… восемь… семь… Черт, а куда нас занесло?

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Триста тринадцатый зенитно-ракетный дивизион. 22 октября 1977 года. 10 часов 20 минут

Все произошло настолько быстро, что на командном пункте зенитно-ракетного дивизиона большинство людей ничего не успели понять. Большинство, но не все. Командир, намертво застрявший в этой должности за «любовь к реалистичности», понял все и сразу. Он уже видел такое — сближение меток на экране, а потом раз, и одна или несколько из них гаснут. Или наоборот — разлетаются блестками, все зависит от того, как падает самолет — целиком или частями.

Получивший боевое крещение, как и многие его коллеги, в джунглях Вьетнама, майор мгновенно оценил обстановку. Стрелять по истребителям (для себя он назвал малые машины врага именно так) нельзя — они за пределами дальности пуска, да и очень велик риск поражения своих. А вот висящий чуть выше «бомбер» вполне можно завалить.

— Пуск.

Выбросив длинные хвосты пламени, три ракеты рванулись в небо. Через несколько секунд чуткие антенны уловили сигнал радиоответчика, и теперь «летающие телеграфные столбы» комплекса С-200 стремительно сокращали расстояние до ясно видимой точки-цели…

…Первая ракета разорвалась почти посередине корпуса «Единства», практически не причинив вреда. Зато вторая изрешетила поражающими элементами сопло двигателя. А третья… Третья ударила точно в турель, присоединив к почти сотне кило гексогена еще и свою скорость, и топливо. Тяжелая машина качнулась, потом выровнялась и даже попыталась увернуться от второй тройки ракет. Даже не смешно — это не всегда удавалось куда более поворотливым «Фантомам». Две ракеты разорвались в пределах десяти метров, превратив уже поврежденные сопла двигателей шаттла в абстрактную металлическую скульптуру, еще одна налетела на удирающий от места боя истребитель противника. На месте столкновения ракеты и грозной инопланетной техники вспух огненный шар.

…На позиции выкатывались транспортно-заряжающие машины, люди, при помощи крана и чьей-то матери, устанавливали на опустевшие направляющие новые ракеты. Расчеты работали как проклятые, но они не успели — цель все-таки ушла из зоны поражения.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Штаб Московского округа ПВО СССР. 22 октября 1977 года. 10 часов 30 минут

Штаб Московского округа противовоздушной обороны с утра буквально стоял на ушах с того момента, как туда приехал сам командующий ПВО страны, маршал Советского Союза Павел Федорович Батицкий. С момента обнаружения неизвестного противника на орбите по тревоге были подняты все части ПВО СССР. На территории одной шестой части суши одна за другой оживали кабины управления зенитно-ракетных комплексов, на огневых позициях зашевелились направляющие — проверка работоспособности узлов. На технических позициях готовили ракеты, причем кое-где солдаты пугливо косились на стоящие невдалеке спецмашины с установками, поддерживающими внутри транспортных ракетных контейнеров строго заданную температуру. Косились и мечтали о свинцовых трусах. Одновременно разворачивались мобильные установки «Куб» и условно-мобильные (время развертывания сорок минут) комплексы «Круг» войсковой системы обороны от воздушного противника…

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Штаб Московского округа ПВО СССР. 22 октября 1977 года. 10 часов 40 минут

— Товарищ маршал Советского Союза, объектами «Малый» сбиты два наших самолета, цель обстреляна Триста тринадцатым зенитно-ракетным дивизионом. Пять ракет поразили цель, но она продолжает полет. Оба малых объекта уничтожены.

— Товарищ маршал Советского Союза, наблюдаю старт еще двух кораблей противника.

— Передайте летчикам приказ — не приближаться к целям. Связь с Верховным, быстро!

Томительное ожидание длиною в вечность, и новый приказ:

— Передавайте сигнал «Буря».

«Буря» — это серьезно. Это ВОЙНА. А еще это настоящая буря. Та, которую человек практически не ощущает, зато ее очень даже ощущают радары и радиоприемники. В секунды, прошедшие от момента отдачи приказа, десятки наземных и воздушных станций радиоэлектронной борьбы обрушили на противника шквал электромагнитных помех, забивая сигналы поисковых систем и связи. На поведении противника, впрочем, это особо не сказалось — цели продолжали полет, правда теперь уже обстреливаемые с Земли. А еще…

На огневую позицию вышла спецмашина. Да, да, та самая, с установкой поддержания постоянной температуры. Кран легко подхватил ракету, уложив ее на направляющую. Ракета внешне ничем не отличалась от своих товарок, но работающие солдаты посматривали на нее, как на ангела смерти. Причина этого крылась в головной части, где дремала окруженная взрывчаткой сфера из темно-серого, чудовищно тяжелого металла…

ПВО СССР строилась с взаимным перекрытием секторов обстрела, а потому десятки ракет: ветераны С-75, изящные С-125, дальнобойные С-200 — ждали своего часа. Увы, но далеко не всем из них суждено сегодня рвануться в небо, чтобы там, в высоте, высвободить свою ярость. И уж совсем мало среди них специальных ракет. Но они есть и ждут своего часа. Осталось совсем немного.

— Цель высотная, одиночная. Удаление сто двадцать, высота пятнадцать, курс… скорость…

— Есть захват.

— Есть автосопровождение.

— Пуск.

Кажущаяся короткой и толстой, ракета рванулась в небо. Пролетев несколько сот метров, она раскрылась как цветок — отделились стартовые ускорители. И теперь, следуя за узким лучом наведения, она уверенно шла к цели. Ближе, еще ближе и… Рубиновый луч лазера бортовой системы противоракетной обороны полоснул по корпусу ракеты, стараясь отвести несущуюся смерть. Рассеченная надвое, та рыскнула в сторону, и самоликвидатор подорвал боеголовку. Взрыв с чудовищной силой сдавил плутониевую сферу и…

…Рядом с шаттлом зажглось маленькое солнце. Оно мгновенно съело наружную обшивку, потом — переборки реакторного отсека, обняло реактор, плавя защитный кожух и… И все. Яростное пламя ядерного взрыва погасло, не сумев справиться с внешней оболочкой «сердца» чужака. Впрочем, ни экипажу, ни пассажирам от этого было не легче — после взрыва какое-то время температура в отсеках могла поспорить с температурой в плавильной печи. Люди сгорали, не успев понять, что происходит, металл тек и деформировался, а электромагнитный импульс начисто выжег электронику. Автоматика «последнего шанса» сумела погасить реактор, но на этом — все. Успев сбросить последнюю десантную капсулу за несколько секунд до взрыва, шаттл превратился под действием беспощадного ядерного огня в комок расплавленного и разорванного металла. Он начал стремительный полет к земле, окончившийся падением и окончательным превращением в груду металлолома.

Солнечная система. Планета Земля. Где-то над ФРГ. 22 октября 1977 года. 10 часов 55 минут

Как только Владислав Котинский узнал, к какому именно шаттлу будет приписан по посадочному расписанию его «Овод», он тут же отправился представиться (и заодно — проставиться) экипажу шаттла. Эту давнюю привычку он считал весьма полезной для налаживания контактов, хоть и вредной для здоровья. Мало того, что в ходе беседы Кот узнал много нового о корабле, его команде и отряде наемников, к которому примкнул, эта встреча имела дальнейшие последствия. Утром Владислав пришел «полечить» своих новых знакомых и в ходе завязавшейся беседы выразил согласие помочь в работе — проверке внутренней проводки в трюме. А во время ремонтных работ Кот установил в коммуникационную систему кораблика свою врезку — простой «тройник», совмещенный с небольшим усилителем, призванным компенсировать просадку уровня сигнала. Просто так, по привычке. Зато теперь, находясь в своем роботе, Кот мог дистанционно подключаться к информационным системам мостика. В первый же вечер разведчик по привычке внедрил в бортовой компьютер небольшую программку — «троян». «Источники информации бывают основными, дополнительными и дублирующими — но не бывают лишними» — таково было глубочайшее убеждение пилота.

Благодаря проведенной подготовке во время пути к планете Кот не скучал — он прослушивал и просматривал на внутренних экранах переговоры экипажей шаттлов и атмосферно-космических истребителей между собой. Интенсивно используя все возможности своей кабины, разведчик пытался составить цельную картину происходящего — и кое в чем преуспел. Например, учел наличие у местных средств поражения дальнего действия и управляемых ракет. Особенно внимательно Кот следил за идущим впереди челноком с пехотой и роботами. Поэтому, когда одного из них поглотило рукотворное ядерное солнце, разведчик имел подробную запись события «глазами» своего челнока. Он сопоставил гибель шаттла с попаданием зенитной ракеты, отследил примерную траекторию, дальность действия и подлетное время данного оружия. Как раз к концу работы датчики «его» шаттла уловили сигнал с характерной сигнатурой.

Храбрый пилот робота почувствовал озноб и сделал то, чего не делал ранее, — засветил свое присутствие в сети, грубо нарушив одну из самых своих полезных (на его взгляд) привычек.

— Мостик! Внимание! Нас ведет радар наведения зенитных ракет противника! Ожидаемое время поражения — через три минуты, шанс использования такого же заряда, как по нашему предшественнику, — семьдесят шесть процентов!

— Какой… влез в командную частоту?! Эти… кидаются нюками! Всем заткнуться и не мешать посадке! Быстрее к земле! Система защиты! Не спать, вашу… в… душу!

Кот понял, что объяснить и доказать что-либо он точно не успеет. И Владислав вторично за несколько минут нарушил свою давнюю привычку. Даже не привычку, а заповедь. Он вломился в систему. Бортовой компьютер «Овода» (тот, который «номер два») выдал команду на аварийный запуск десантной катапульты. С учетом скорости шаттла это выглядело очень рискованно, но по сравнению с подлетающей смертью… это более предпочтительный выбор. Шансов выжить становилось явно больше. Сразу после этого Кот выдал команду на самоуничтожение всех закладок. Если программы исчезли тихо и незаметно, то сгоревший «тройник» физически отрезал трюм от мостика. Теперь прекратить выброс десанта экипаж шаттла не мог.

Первыми система вопреки установленному порядку отстрелила «Овод» Котинского, следом пошел второй робот, третий, четвертый… По плану пехота должна была выгружаться «пешком», после посадки, но, так как закрыть люки было некому, при маневрах не успевшие закрепиться десантники начали вылетать из трюма. К земле устремились гроздь транспортно-десантных коконов и пара десятков неудачников-пехотинцев. Транспорт шел со скоростью около ста девяноста метров в секунду. За оставшиеся до предполагаемого поражения двадцать шесть секунд челнок отлетел от «Овода» почти на пять километров по горизонтали. Еще два с половиной километра разделяло Котинского и транспорт по вертикали, когда в двухстах метрах перед последним воссиял ядерный огонь, порожденный боеголовкой зенитной ракеты.

Девятнадцать килотонн. На четыре больше, чем в Хиросиме, на шесть меньше, чем в Нагасаки, и более чем достаточно, чтобы выжечь начинку десантного транспорта и испарить выпавших из трюма десантников-неудачников. Защита реактора не выдержала, и к ядерному взрыву зенитной ракеты присоединился взрыв пошедшего вразнос реактора «Ягуара».

Пилотам роботов повезло немногим больше. Взрывом сожгло, сорвало и отбросило тормозные парашюты, ЭМИ выжег всю работавшую электронику, волна жара оплавила коконы ближайших к взрыву машин. В четвертом коконе, не выдержав чудовищного нагрева, взорвалось топливо тормозных двигателей. Пилот погиб от комбинированной ударной волны. Если бы водители машин номер два и три знали это — то безумно завидовали бы своему коллеге все те секунды, которые остались им до встречи с планетой. Надежд выжить при свободном падении с 12 километров не было, но было время осознать происходящее.

Жесткий импульс электромагнитного излучения ударил и по старому десантному кокону, скрывавшему в себе «Овод», выжигая всю активную электронику. Световой поток начал плавить купол грузового парашюта, затем потерявшую форму тряпочку сорвала ударная волна. Охваченный мертвой оболочкой легкий робот несся к земле.

Однако внутри этого робота сидел человек, который не только очень хотел выжить, но и знал, как это сделать. Он старался закоротить цепи зажигания тормозных двигателей и подать на них напряжение от бортовой электросети своего робота. Было дело в везении или в таланте, но в километре над землей двигатели ожили, разгоняясь на полную мощь. Жители окрестных городков и военнослужащие Бундесвера видели, как темный кокон, летевший к земле, начал окутываться языками пламени и, наконец, вспыхнул весь. Провожаемый радостными криками наблюдателей, теряющий какие-то ошметки, пылающий шар рухнул в воды Рейна. Мутная жидкость, условно именуемая «речной водой», сомкнулась над объектом, но даже под ее поверхностью продолжало бушевать пламя.

Правда, недолго. Три других кокона взорвались при ударе о землю, оставив цепочку из трех кратеров. При этом один десантный кокон рухнул на недавно открывшуюся американскую закусочную около трассы на Роттердам, смешав свои обломки с остатками щитового сооружения и пяти трейлеров, припаркованных на тот момент около кафешки.

— Вот она, кара небесная, — произнес, повернувшись к застывшим в изумлении посетителям своего заведения, кельнер (и владелец) классического немецкого ресторанчика, немало натерпевшийся убытков от наглого заморского конкурента. Это событие отвлекло внимание местных жителей от огненного шара, рухнувшего в Рейн, часа на три…

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то около Дзержинска. 22 октября 1977 года. 10 часов 55 минут

— Это Захват-Один, выходим! Порядок выхода на позиции — по схеме «Звезда»!

Так, ввести команду. Есть, крепление расцепилось и разошлось в стороны. Мгновение — и робот свободен. Теперь ждем своей очереди — незанятого пространства в трюме только для того, чтобы через транспортный люк смог нормально выйти один робот. А таких люков в трюме всего два.

— Мостик, люк! — Накопившееся раздражение Стиллмана готово выплеснуться на людей, сделавших все возможное, чтобы посадить искалеченный шаттл.

— Люк номер один не реагирует, пытаюсь открыть второй. — Кажется, сквозь треск непонятных помех слышен скрип сервомоторов люка.

Вот он — номер два! Находится почти напротив. Но его видно, в отличие от первого. Первый — рядом, всего метров десять, но от него десант отделяет стенка транспортного бокса.

— Захват-Пять, приготовиться! Выход через второй люк!

— Принято.

Из бокса вышел «Сапсан», сделал несколько шагов и встал в центре трюма лицом к люку. Командир усмехнулся. Лея, относительно недавнее приобретение «Эскадрона». Спокойный, умелый пилот со стальными нервами и запредельной реакцией. Отличный рукопашник и стрелок. Грамотный техник. И очень симпатичная женщина, жаль, что у них не сложилось. Женщина, ставшая легендой «Эскадрона»… Это не просто талант и везение, здесь что-то запредельное, из области ненаучной фантастики в жестоком и подчеркнуто мужском мирке наемников.

Карлос ее недолюбливал. И было за что! Лея послала этого мачо, когда тот попытался подбить к ней клинья. Кстати, этот посыл стал еще одной легендой «Эскадрона». Повторить его не смог никто. Вроде бы и не длинный, и ни одного ругательного слова, но эффект… Многие подумали, что «команданте» лопнет от ярости прямо на месте. Слава богу, за оружие этот придурок хвататься не стал, иначе Лея ему точно что-нибудь сломала бы. Результатом стало попадание Леи в роту Стиллмана — подальше от Карлоса. Впрочем, он был только рад такому бойцу, тем более со своей машиной.

Люк тем временем начал открываться. Со скрипом и стоном многотонный овал поворачивался на петлях, чтобы превратиться в наклонную аппарель. Появилась щель в обшивке, которая стала медленно увеличиваться. Вот уже виден кусочек ландшафта незнакомой планеты — какие-то деревья в отдалении, трава, облака на небе…

И тут люк встал. Прекратился скрип, пропала вибрация пола.

— Мостик? — недоуменно спросил Вэнс.

Неожиданно люк снова пришел в движение. Он снова начал открываться, сначала медленно, потом быстрее… еще быстрее… Все закончилось ударом о землю, от которого шаттл слегка качнулся.

— Мостик! Что за!.. — Недоумение командира сменилось мутной волной ярости.

— Резкое падение давления в гидросистеме. Где-то было повреждение, под давлением оно проявилась. И не стоит так орать, мы и так сделали все, что смогли! Понятно! — Теперь уже и на мостике никто не хотел сдерживаться в своих эмоциях.

— Починить сможете? За сколько часов?

— Не меньше чем за два. Реально — за пять.

Что ж, выбора нет. Остается или стоять эти пять часов, или сдохнуть в процессе. Вариант сдаться даже не рассматривался — отношение к налетчикам на всех планетах Сферы Цивилизации было одинаковым. Гораздо лучше сгореть в роботе, чем добывать уран в какой-нибудь шахте. Или бериллиевую руду на каком-нибудь планетоиде. Или еще что-то подобное.

Тем временем все остальные роботы вышли наружу и занимали предписанные планом места. «Сапсан» отошел на три сотни метров от транспорта и обходил его, обшаривая землю сенсорами. «Орлан» стоял чуть в стороне от открытого люка и следил за «Сапсаном», готовый оказать ему поддержку огнем. С другой стороны люка стояла зенитная «Рапира», подняв руки-спарки для отражения атаки с воздуха. «Страус» уже убежал за тушу шаттла и проверял местность там. Он сообщил о наличии каких-то построек высотой в несколько этажей, сложенных из кирпичей и блоков. Туда же направлялся в поддержку легкого разведчика только что сошедший с аппарели «Гриф».

Что ж, моя очередь выходить…

Солнечная система. Орбита планеты Земля. 22 октября 1977 года. 10 часов 45 минут

— Так, парни, есть желание заработать?

Голос командира сводной группы, куда, помимо Сашки и Сереги, входили еще девять машин, звучал хрипло, но многообещающе. Деньги лишними не бывают, так что послушать стоило.

— Значит, так, смотрите, — перед глазами Алекса появилась карта с маршрутом полета их транспорта, — наша цель вот тут, — на карте вспыхнула красная точка. А вот тут и тут — еще две точки, объекты, которые также можно уничтожить. Причем один из них практически не имеет охраны, а второй можно снести одними роботами.

— Хм. Ну и далее?

— Так вот я что думаю: прыгаем раньше, сносим все, что можно, и топаем к основной цели. Пехота тем временем разберется со вторым объектом, прыгнет в шаттл и прилетит к нам. Много времени не потратим, а бабла добавится. Или кто-то уже заработал столько, что боится не унести?

Ответом были сдержанные смешки.

— Ну, вот и отлично. С экипажем шаттла я договорился, с пехтурой тоже, так что вперед, нас ждет веселая прогулка.

Ну-ну, оптимист, блин.

— Слышь, Сань, а командир-то у нас оптимист, как я погляжу, — это Серега, по внутренней связи.

— Угу, я тоже заметил.

Сидеть в кабине, ожидая высадки, занятие не из веселых. По странной прихоти конструкторов здесь нет никаких развлечений, кроме тестирования. Ну, значит, будем тестироваться. Заодно немного повспоминаем…

— …Ладно, Серега, убедил. Если нас обстреляют в воздухе и угробят электронику, то нам кирдык. Это без вопросов, и так ясно. Ну и дальше что?

— Вот что. Смотри сюда, Саша…

— Хм. А это поможет? Уверен?

— Конечно! На все сто!

— Все равно — паранойя.

— Не паранойя, Саша, а предусмотрительность…

— …Внимание, приготовиться к выброске.

Блин, да че к ней готовиться?

Крепкий пинок под зад, и картинка десантного отсека сменилась прозрачной синевой неба. Кокон закрутился, затем с рывком повис в нормальном положении на стропах парашюта, позволяя видеть короткую цепочку машин и уходящий дальше транспорт. Ничего подозрительного вроде не видно…

…Маленькое солнце, вспыхнувшее рядом с шаттлом, проглотило корабль. Вспомогательный экран обреченно мигнул и сразу же погас, в кабине отчетливо запахло горелой изоляцией. Потом по капсуле что-то ударило, и кресло рванулось вниз. Алекс понял, что ударной волной сорвало купол, и теперь его робот несется к земле, стремительно набирая скорость.

Со стороны могло показаться, что пилот читает молитву (самое время, следует признать), но в данном случае это было не так. Весьма специфическая профессия в сочетании со скептическим складом ума привели Алекса к твердому убеждению, что все, что с ним происходит, — это его личная заслуга и его личные проблемы. Потому, сидя в падающем роботе, намертво вцепившись руками в подлокотники кресла, он отсчитывал секунды.

У него остались только тормозные двигатели, причем без автоматики. А значит, момент их включения он должен был выбрать сам: слишком рано — топливо закончится рано, и кокон снова разгонится, слишком поздно — не успеешь затормозить. Они с Серегой считали, на какой секунде это нужно проделать, в зависимости от высоты, правда, не очень веря, что когда-нибудь придется проверять правильность этих расчетов…

Ну, пора: белые пальцы вдавили грибок кнопки. Щелк, замкнулись контакты внутри самодельного пульта, снаружи донесся согласный рев реактивных струй, гасящих скорость, и кресло снова ударило по заднице. А теперь приготовимся к посадке…

Хрясь! Показалось, что что-то хрустнуло? Нет, слава богу, только показалось. Так, я живой и ничего не сломавший, это радует. Теперь включим агрегат. Хм, вы будете смеяться, но все работает, что тоже неплохо, вперед.

— Внимание, я выхожу.

И не забыть — по возвращении напоить Серегу. Параноик чертов, на этот раз он оказался прав.

Солнечная система. Орбита планеты Земля. 22 октября 1977 года. 9 часов 50 минут

Толчок отделившегося от стыковочного кольца «Единства» никто не почувствовал. И это логично. Экипаж десантного челнока страстно хотел жить. И их вполне можно было понять, с их-то грузом.

А что груз? Груз, надежно упакованный, был затянут двойным комплектом талей и жестко раскреплен (крепления еще при загрузке проверялись на совесть сначала карго-мастером с боцманской командой, затем капитаном, а затем и топочущей ножищами четверкой гостей). Нет, закреплены паллеты были надежно, и их груз, бессчетное количество сизых оперенных цилиндров, никуда с отведенного места пока не собирался.

Вообще-то десантным судам типа «Единства» на роду написано возить боевых роботов. Целых двенадцать штук. Вполне достаточно, чтобы сравнять с землей средних размеров городишко или подпортить врагу жизнь, сразу грохнув не охраняемый полком заводик. Грозная сила, боевые топтуны и так далее. Ведущие наружу аж с двух десантных палуб косые проходы запросто вмещают в себя стоймя почти всю номенклатуру роботов. Даже громадину «Атланта», если пилот будет двигаться на полусогнутых. Впрочем, сейчас пологие спуски были заняты. Весьма необычными и редкими гостями.

Когда независимое наемное судно «Пасхальное яичко» заключало контракт с «Эскадроном смерти», они еще не знали, что у их нанимателей складывается парадоксальная до жути ситуация. В обычных условиях идущие в рейд команды изнемогают от усилий впихнуть как можно больше роботов или грузов в совсем не резиновые шаттлы. То в отсек, рассчитанный на одну стотонную боевую машину, утрамбуют тесно сплетенных в дружественных объятьях двух «Сапсанов», и у команды потом весь рейс хорошее настроение (а заодно и повод для баек в прокуренных кантинах). То сложат валетом вертолеты. То танки уложат в штабель. То еще что-нибудь подобное. А все почему? Потому как джамперы штуки редкие, каждая аренда стыковочного кольца стоит денег, а шаттл, как скроили его под заранее определенную загрузку еще в 26 веке, таким он и остается, как ни перекраивай перегородки внутри.

Но не сейчас. Не в этом рейде. Безумно роскошный джампер типа «Странник», зафрахтованный для рейда, обладал шестью кольцами, и повставали в них все шесть шаттлов. Три от «хозяев» и три вольных наемника. И среди них «Яичко». В непривычной для него роли носителя. Сразу четырех могучих аэрокосмических истребителей типа «Носорог». Четыре раза по девяносто тонн брони, плоскостей и легендарной славы «Ветров погибели». Уписаться можно. От восторга.

Именно такие пташки в свое время прошли насквозь Конфедерацию Независимых Миров. Настоящее лиранское качество: больше — значит, лучше. А когда на машинах Лиранского Альянса летают лиранские же пилоты, или пилоты, бывшие некогда лиранскими… Короче, команде «Яичка» хватило лишь одного взгляда на топочущих «слоновьими» сапогами поджарых дедов в кожаных куртках, увешанных чешуей медалей за пережитые кампании и с распростертыми по верху груди «парящими крыльями», чтобы они поняли, что жить им теперь, как у Бога за пазухой. Кроме того, пустые трюмы наверняка означают, что хозяева надеются на знатные трофеи. Настолько знатные, что для их вывоза потребуется целый шаттл. В общем, живем! И они жили и радовались.

Пока следом за втянувшими крылья «Носорогами» приписанные к порту Мира Наемников тягачи не принялись втаскивать в трюм паллету за паллетой. Все груженные бомбами и ракетами. Больше тысячи тонн долбаных, того и ждущих, чтобы рвануть и испепелить тут всех, бомб и ракет. И почти четыреста тонн только и ждущего, чтобы улетучиться, водорода в цистернах. Стоит ли говорить, что в ходе полета до цели экипаж боялся даже пукнуть, а не то чтобы заговорить иначе чем шепотом.

Прыжок прошел штатно, а вот потом начались проблемы. Карты, переданные заказчиком, оказались «немного неточными». Такое ощущение, что они были вообще от другой планеты. Какие-то части карты соответствовали данным, полученным сканерами, какие-то нет. Но все шаттлы стартовали по графику. Два «Единства» и «Бастион» начали спускаться на поверхность, а «Яичко» вышло к границе атмосферы. Через несколько минут к планете пошли остальные два шаттла, «Единство» и «Ягуар».

Проблемы начались в тот момент, когда «Бастион» садился куда-то в лес, а остальные заходили — кто на посадку, кто на траекторию десантирования. На шаттлы обрушился шквал огня. Десятки атмосферных машин, сотни ракет. Что там говорил заказчик? «Никакого сопротивления», так вроде?

В итоге, когда захолустная планета встретила их ядерными взрывами, Ставро не был изумлен ни секунды. Какой смысл изумляться и паниковать, если он знал с самого начала, что их кинут?

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то в Белоруссии. 22 октября 1977 года. 10 часов 55 минут

Пронзительный звон, стряхивающий с койки или со стула не хуже хорошего пинка, топот десятков ног в «кирзачах», рев моторов техники в боксах, крики команд… Добавьте сюда еще и вечный бардак, сопровождающий любое действительно внезапное событие, и получите подъем по тревоге в танковом полку. Впрочем, на этот раз все обошлось довольно мирно — один солдатик на бегу ухитрился наступить на полу собственной шинели и отполировал лицом асфальт. Об него споткнулись еще несколько, организовав небольшой завал, — вот, собственно, и все. А БРДМ, внезапно прыгнувшая вперед, вообще не в счет: в конце концов, никого не задавили, а водитель отделался фингалом. О руль, наверное, ударился.

«Вот только объяснит мне кто-нибудь, на хрена было бежать как стадо взбешенных ослов только для того, чтобы теперь торчать возле этого гребаного „бетера“?» Сержант Волков, не скрывая раздражения, стоял «вольно», одновременно ухитряясь держать в поле зрения свое отделение и группу офицеров во главе с ротным, что-то показывающим на карте с исключительно умным видом. «Отцы-командиры пытаются уяснить маршрут движения и его порядок. Будто на полигон ни разу не ездили. А еще этот… студент, мля. О, кажется, опять».

— Товарищ капитан, а охранение? Хотя бы головное…

— Константинов, мать твою за ногу, ты че, в войнушку не наигрался?! Так я тебе ее устрою! А сейчас марш к взводу! Бегом!!!

Лейтенант Сергей Константинов, с трудом сдерживаясь, направился по указанному адресу. Впрочем, лейтенантом его можно было назвать весьма условно — он попал в армию полтора года назад после военной кафедры и избавиться от «вредных» гражданских привычек так и не смог. Одной из таких было мнение, что если в документе написано, что должно быть то-то и то-то, то так должно быть и в жизни — в полном соответствии с документом. А если чего-то быть не должно — то этого не будет. Такое отношение, в сочетании с пониманием, что в армии он человек временный и карьеру ему здесь точно не сделать, приводило к хроническим конфликтам с командиром, замом по тылу и прочим начальствующим народом.

— Идем в район Мозыря. Задача — блокировать район, никого не впускать и не выпускать, вплоть до применения оружия. Наши позиции — здесь и здесь. Вопросы?

— Тащ лейтенант, а пойдем по-боевому или на броне?

— На броне.

— Надолго?

— Обещают, что к вечеру вернемся.

…Вытянувшись вдоль дороги, колонна тронулась.

Обернувшись, Волков посмотрел на увешанные пехотой БТРы — увидит тот проверяющий, который все это затеял, — разорется. А с другой стороны — об этом пусть у Студента голова болит — она у него в каске, а у меня через полгода дембель.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то в Белоруссии. 22 октября 1977 года. 11 часов 20 минут

Мак по прозвищу Могильщик развлекался, расстреливал застигнутый врасплох отряд местных сил самообороны. Колонна, состоящая из пяти шестиколесных грузовиков и двух бронированных транспортеров пехоты, двигавшаяся по дороге, около которой укрылся «Стилет» Могильщика, была слишком соблазнительной целью. Мак не удержался, несмотря на приказ: в бой не ввязываться, вести только разведку. Из-за своего наплевательского отношения к приказам Мак долго не задерживался ни в одном из наемных отрядов и поэтому оказался в «Эскадроне смерти», где собралось отребье водителей боевых роботов.

Вот и сейчас, откровенно забив на приказ, он увлеченно расстреливал разбегающихся солдат в желтовато-коричневой форме. Многие из них пытались огрызаться огнем из легкого стрелкового оружия, что еще больше развлекало Могильщика. Неожиданно один из горящих транспортеров, который он подбил в первые секунды атаки, ожил. Открыл огонь крупнокалиберный пулемет, установленный в конусообразной башне. Специально или нет, но очередь хлестнула «Стилет» по голове, где находился кокпит кабины пилота. Обозленный Могильщик сосредоточил всю огневую мощь робота на бронированном транспортере, постепенно превращая подбитую машину в пылающий остов.

Увлеченный расправой, Мак слишком поздно заметил выскочившую из-за поворота дорога приземистую четырехколесную бронемашину. С установленной на ее крыше направляющей в сторону робота сорвалась небольшая ракета. Времени увернуться просто не оставалось. Ракета врезалась в левое плечо. На дисплее загорелась надпись, извещавшая пилота о потере контроля над левой рукой и закрепленными на ней устройствами. Могильщик послал в сторону противника несколько лазерных импульсов и бросил робота вперед, стараясь сократить дистанцию.

Система оповещения верещала как резаная, сигнализируя, что в его сторону летит еще одна ракета. Мак присел, прикрываясь остовом горящего грузовика. Но ракета, пролетая выше робота, внезапно рванула вниз. Последнее, что увидел Могильщик, — вспышку на верхнем листе бронестекла. Боевая часть противотанковой управляемой ракеты «Малютка», взорвавшись, на доли миллисекунд создала высокотемпературную кумулятивную струю, которая проломила броню кабины, поразив пилота.

Оператор противотанкового ракетного комплекса на базе БРДМ-1 младший сержант Марат Зайнуллин с восторгом наблюдал, как пораженная его «Малюткой» шагающая, похожая на человека боевая машина агрессора с грохотом завалилась на бок. Недаром после удачных учебных стрельб его командир, лейтенант Пахоменко, говорил:

— Глядя на тебя, Зайнуллин, я начинаю понимать, почему татары нас триста лет гоняли.

Какое-то шестое чувство заставило сержанта толкнуть ручку управления почти пролетевшей цель ракеты вниз — и вот результат!

Из боевого транса его вывел запах горящего мяса и крик боли. Перед глазами Марата предстало развороченное попаданием лазера отделение управления машины, еще дымящийся труп командира и орущий от боли обожженный водитель.

— Куда делся этот придурок Могильщик?! Почему не выходит на связь? — Командир рвал и метал. Еще бы — потерять одного из бойцов практически сразу после высадки!

— Не знаю, сэр, Мак не отвечает на запросы, но в той стороне что-то сверкало и грохотало. — Особого сожаления в голосе Сэм не чувствовалось, что и неудивительно, учитывая характер пропавшего и отношения между наемниками.

— Ладно. Вы со своей группой где-нибудь спрячетесь.

— Зачем, сэр?

— У меня такое чувство, Сэм, что эта бестолочь снова нарвалась. На этот раз, надеюсь, окончательно.

— Ясно, сэр. Я впереди, в паре километров, заметила какие-то строения. Я думаю, они подойдут.

— Тогда действуйте и не заставляйте меня ждать…

Первой резво развернулась «Кошка» и, набрав скорость, направилась в сторону деревни. Остальные роботы то и дело скользили, пытаясь успеть за машиной Сэм. Из-под их ног в разные стороны летели здоровенные комья грязи. Спустя несколько минут такого бега на ровном месте растянулся «Сапсан» Дэна, и его внешние динамики честно передали все, что его пилот думает об этой миссии, Карлосе, который втянул его, а также о планете и ее обитателях. Речь периодически перебивали его коллеги и щедро комментировали многоэтажные перлы. На второй минуте терпение Сэм не выдержало.

— Дэн, заткни пасть.

В ответ раздался наглый злой голос:

— Если я заткнусь, то ты меня поцелуешь.

Сэм в ответ на это фыркнула и рявкнула, вывернув регулятор громкости внешнего звука во всю мощь:

— Если заткнешься, то по возвращении я не надеру тебе задницу! Идет?

Снова раздались смешки.

Несмотря на кажущуюся легкость и грациозность «Кошки», управление своим роботом давалось Сэм намного сложнее, чем Дэну. Сказывалась разница в массе в целых двадцать тонн. Ноги то и дело пытались увязнуть в мягком грунте. Сэм обливалась потом в попытках удержать на ногах своего красавца. На такой грязи ей чудом удалось разогнаться до скорости в сорок километров в час. С ее робота и других машин, перемазанных в глине по самые кабины, в самых неожиданных местах свисали пучки растительности.

Одно радовало — здания с каждой секундой становились все ближе и ближе. Новая неприятность поджидала группу у самой цели движения. Строения, сложенные из какого-то природного камня, оказались ниже, чем роботы отряда.

На этот раз выругалась сама Сэм. Понадобилось почти полчаса возни и ругани, чтобы спрятать все машины в строениях. Если «Стилет» со «Шмелем» могли заползти, опираясь на руки, то остальным пришлось поиздеваться над техникой. Естественно, тяжелее всего пришлось Сэм с ее «Кошкой», самым высоким роботом из всех. Но ругани слышно больше всех было от Дэна. Голову Сэм стали посещать мысли о злостном и противоестественном надругательстве над пилотом «Сокола». Пока же оставалось только шипеть сквозь стиснутые зубы. Ее «малышка» не обладала руками, чтобы помочь своей наезднице. «Кошка», будучи негуманоидной машиной, с трудом могла передвигаться на полусогнутых конечностях. Впрочем, все прошло удачно, и счастливые пилоты вздохнули с облегчением, когда последний робот скрылся под крышей незанятого строения. Переведя дух и размяв ноющие руки, Сэм скомандовала:

— Системы в пассивный режим, реакторы приглушить. Всем ясно?

В ответ донесся нестройный хор голосов.

— Переговоры прекратить, ждать противника.

Шестерка роботов затаилась внутри зданий…

— Последняя проверка, ребята.

Голос Сэм звучал напряженно, даже легкое искажение звука не могло скрыть ее волнения. Если они нарвутся хотя бы на тяжелые танки, то шансов уцелеть у ее группы очень мало. Все же ее легкие роботы — это не такой уж серьезный противник. Если что-то пойдет не так — спасать их никто не будет. Рассредоточившись по зданиям, они, конечно, обеспечили себе фактор внезапности. Стены строений скрывают группу от обнаружения, их реакторы работают в минимальном режиме, питая только системы жизнеобеспечения, стабилизации поля и пассивные сенсоры. Связь они тоже отключили, чтобы не засветиться. Открытые радиоканалы легко отслеживаются и перехватываются.

Но риск был большим. Сэм не питала надежды, что ни тепловые источники, ни блуждающие радиосигналы их не выдадут. Слишком много «если» в плане командира с этой засадой. Вряд ли у противника не окажется хотя бы одного детектора… Но полностью глушить реакторы Сэм не хотела. Она не испытывала восторга от холодного старта.

На втором часу ожидания на радаре ее «Кошки» появились отметки целей. Мягкий голос бортового компьютера вслух считал цели: одна отметка в восьмистах метрах, скорость тридцать семь километров в час, вторая цель… третья…

— Всем готовность один, повторяю — готовность один, — прохрипела она внезапно севшим голосом. Через несколько минут обе постройки взорвались кусками камня и дерева, выпуская на свободу смерть.

Все сразу пошло не так, как планировалось. Несмотря на внезапность, легкие роботы были почти сразу атакованы. Вот вышедший из-за остатков какой-то постройки «Шмель» открыл беглый огонь из бортового вооружения и почти сразу получил попадание в корпус. Четыре снарядные трассы вгрызлись в обшивку. Робот задрожал, а через мгновение от него полетели осколки, что-то сверкнуло — «Шмель» завалился на бок и загорелся. Видя это, «Стилет» взмыл в воздух на реактивной тяге, уходя в сторону… и был практически тут же распилен почти пополам восемью сошедшимися на нем очередями автоматических пушек. Рука с лазером шлепнулась в лужу. Покалеченный робот с лязгом грохнулся на землю. «Десантник» минутой позже поймал попадание в ногу и, хромая, стал обходить развалины, периодически огрызаясь огнем в сторону противника. Не попадая толком и явно стараясь не подставлять под огонь поврежденную ногу. Эфир наполнился воплями и руганью.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то в Белоруссии. 22 октября 1977 года. 12 часов 35 минут

Танковый полк попал в засаду. Никто — ни летуны, ни разведчики — не сумел обнаружить четыре огромные машины, затаившиеся на дне реки, вдоль которой шла дорога. Шесть легких роботов, выскочивших из колхозного коровника, были распилены на части скорострельными пушками готовых к чему-то подобному «Шилок». А вот когда прямо из реки неспешно вышли четыре гиганта и ударили из всех стволов по подтягивающимся к месту боя танкам и ЗСУ, дело стало пахнуть керосином. Точнее, горящим соляром и всем прочим, чем обычно пахнут сгоревшие танки. Бой сразу начался на дистанции, выгодной для роботов, и внезапность была на их стороне. Это позволило пилотам роботов практически уполовинить полк уже в первые минуты боя. По всем канонам военного искусства танкисты и пехотинцы должны были или сдаться, или покинуть поле боя. Вероятнее всего — спасаться паническим бегством. Потому что противопоставить трем «Беркемам» и стотонному «Атланту» они не могли ничего. Ну, или почти ничего. В такой ситуации продолжать бой могли только солдаты Империи Восходящего Солнца, да и то дабы не потерять лицо. Но на этой проклятой планете сбылись наихудшие варианты. Танкисты приняли бой.

Первым погиб Карлос Монтего, его «Берк», уже получивший несколько попаданий, был протаранен горящим танком. Со сломанной ногой его робот рухнул в реку. Подняться Карлос не сумел. Выбраться из покалеченной машины — тоже. Робот Мартина Гордона был расстрелян сосредоточенным огнем десятка танков, пилот погиб. Олаф Карлссон успел катапультироваться из горящего робота, в его «Беркем» влепили дюжину противотанковых ракет. Первое и последнее, что увидел Олаф после приземления, — приклад пулемета, летящий ему в лицо. Последнее, что он услышал, проваливаясь в темноту: «Отлетался, Карлсон!» Он даже не успел подумать: «Откуда этот солдат знает, как меня зовут?»

Габриэла Ли отступала на своем «Атланте» обратно к реке, ловко уклоняясь от ручных реактивных гранат, которыми ее обстреливали пехотинцы. Задача была выполнена, теперь надо было успеть на шаттл. Оглянувшись, она увидела, что ждать ее не стали. Шаттл стартовал без нее.

— Ублюдки! Чтоб вы сдохли! — закричала она. В этот момент заряд РПО «Рысь» ударил ее «Атланта» в плечо. В кабине вспыхнуло табло «Критический перегрев» и сработала катапульта. Кресло с пилотом устремилось в небо. Когда Габриэла посмотрела вниз, то увидела, что приземлится она в любом случае прямо в руки ее недавних противников. От мгновенной и жестокой расправы ее спасло только то, что кто-то из солдат видел, как она не стала стрелять по шедшей в колонне санитарной машине.

В тридцати километрах от места боя командир дивизиона С-200 майор Кузнецов с большим удовольствием исполнил пожелание Габриэлы. Залп из шести ракет настиг взлетающий шаттл. К удивлению всех, он закувыркался в небе и рухнул обратно.

Сэм развернула «Кошку» в сторону нападающих и разрядила все стволы, особо не целясь. Пять лазерных лучей прошли мимо, но разряд излучателя все же достиг цели. Танк окутался облаком мелких искр и взорвался, превратившись в огненный шар. Тряхнуло, несмотря на расстояние. Эти сумасшедшие сопротивлялись, причем весьма удачно! Выход из реки ударной группы не обратил их в бегство, как надеялись наемники. Более того, они теснили тяжелые машины обратно к реке!

«Кошка» медленно пятилась назад. Снаряды местного ополчения с визгом рикошетировали от брони, выбрасывая снопы искр. При каждом ударе на панели вспыхивали и гасли индикаторы, свидетельствовавшие о повреждениях. Пока доставалось только броне — она медленно истончалась под огнем. Тая, пилот «Осы», страшно закричала, когда ее машина стала заваливаться на спину.

— Меня подбили! Меня подбили! Бортовые системы отказывают! — выла в прямом эфире Тая.

Слушая вопли своего товарища по звену, Сэм выругалась сквозь зубы.

— Держись, сейчас пристрелю гада, — произнесла она, разворачивая робота и вызывая на дисплей карту. — Дай оценку повреждений.

Теперь Тая Гейтс заговорила намного спокойней, уже не глотая окончания, но тон ее голоса тем не менее выдавал паническое состояние, что совершенно не понравилось Сэм.

— Выведен из строя правый бедренный сустав. По-моему, цепи питания не функционируют. Отключился компьютер наведения, внутренний нагрев приближается к критической точке.

— Уйти прыжком сможешь? — спросила Сэм.

— Только не с такими повреждениями, командир, — ответила Гейтс. — При посадке нога у этой железяки точно отвалится.

Слышно было, что девушка плачет. Слова то и дело прерывались истерическими всхлипами. Вновь выругавшись про себя, Сэм перевела взгляд на соседний экран. А там была веселая картина: «Сапсан» развернулся спиной к противнику и удирал со всех ног.

— Дэн, скотина, что ты делаешь, а ну немедленно вернись!

Вместо ответа она получила выстрел из большого лазера. «Кошка» покачнулась. Связь сразу же отрезало, забив все частоты треском и шипением. Температура в кабине заметно скакнула. Выругавшись вслух, Сэм со злостью ударила по кнопке, включающей прыжковые двигатели. Робот окутали струи пламени и швырнули более чем на сто метров назад. Напоследок она отоварила Дэна подарком в виде выстрела из ионной пушки. «Сапсан» пошатнулся, броня на его спине потекла, застывая уродливыми наростами.

Прыжок на сотню метров за дома вопреки ожиданиям так и не позволил уйти из зоны обстрела. Сэм стреляла практически вслепую, постоянно отпрыгивая назад. Дальность для оружия «Кошки» была явно запредельной. По коже уже начали течь первые струйки пота. Лихорадочно перебегая глазами с экрана на экран, она не заметила, как выстрел орудия очередного танка поразил поврежденную спину «Сапсана».

Робот Дэна резко качнулся и застыл. Затем медленно упал на землю ничком. Что-то сверкнуло, и из разбитой спины повалил густой черный дым, среди которого замелькали языки пламени. Это зрелище вызвало непроизвольную и весьма мстительную улыбку на лице Сэм. В этот момент пятый прыжок закончился для ее робота не совсем удачно. Машина внезапно сильно накренилась влево — ее нога провалилась в не замеченный ранее колодец.

Лихорадочные попытки высвободить ногу с помощью прыжковых двигателей ничего не дали. Только температура в кабине поднялась еще выше. Охлаждающий жилет уже не спасал, натужно ревели вентиляторы в тщетных попытках сбить температуру. Впервые за все время боя и несмотря на духоту в кабине, в душу девушки начал прокрадываться леденящий ужас.

Словно в насмешку над ней, на левом экране появилось изображение человека с гранатометом. Увидев «Кошку», он на секунду застыл, затем сел на колено и стал целиться в робота. На какое-то время внимание Сэм было приковано к маленькой фигурке. Ей сразу стало трудно дышать. Пальцы лихорадочно искали и не находили кнопку связи, жесткий комок застрял в горле, глаза наполнились ужасом и болью. Наконец найдя клавишу, она из последних сил нажала на нее и с явно передаваемым ужасом прокричала в микрофон:

— Не стреляй! Я сдаюсь и выхожу. — Под конец фразы появились всхлипывания.

Когда из внешних динамиков на максимуме громкости донеслась выстраданная речь Сэм, ополченец от неожиданности подпрыгнул и едва не выронил гранатомет. Обрадовавшись, что перспектива жуткой смерти отодвинулась, девушка стала нервными движениями срывать ремни.

Резко зашипела стравливаемым воздухом система герметизации кабины, с дребезжанием откинулась крышка люка. Развернувшаяся из люка металлическая лестница закачалась, не доставая полметра до земли. Сэм сняла шлем и положила на специальную полочку в кокпите. Затем стала выбираться наружу. На ней были только тапочки, тоненькие трусики и охлаждающий жилет. Короткие волосы торчали слипшимся ежиком, а тело блестело от пота. Спустившись с лестницы, она встала лицом к ополченцу, скрестив руки на груди, одинокая и уязвимая.

— Хе-хе, — только и смог выдавить солдат. Нет, не солдат — мальчишка лет восемнадцати, в помятой и испачканной форме, с лицом, выражающим крайнюю степень обалдения от увиденной впервые в жизни женской груди…

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то в Белоруссии. 22 октября 1977 года. 12 часов 35 минут

Подпрыгивая на ухабах, бронемашина неслась в сторону от дороги, на которой невесть откуда взявшиеся боевые роботы расстреливали попавшийся им танковый полк. Из состояния шока водителя вывел тяжелый удар по затылку в сочетании с площадной руганью командира. Если перевести с командного на человеческий, то командир просто интересовался — куда водитель направляется, и предложил ему остановиться.

— Стой, сука. Куда прешь?!

Хм. А действительно — куда?

— Цель одиночная. Направление… Че уставился?

Оператор противотанкового ракетного комплекса «Малютка» непонятно чему кивнул, глядя на «страшного сержанта» глазами «по семь копеек». Когда началась стрельба, он, подчиняясь команде, выпустил одну ракету, но даже не заметил, куда она улетела, не говоря уже об управлении. Сейчас же, несколько успокоившись, оператор разворачивал пусковую установку в сторону медленно приближающегося противника. Вот фигура, похожая на десятиметрового человека, плотно вписалась в прицел. Пуск.

Разматывая тонкий провод управления, ракета рванулась к противнику. Есть попадание, и водитель резко рвет с места. По противоосколочной броне застучали комья земли, поднятые ответным залпом. Стоп. Пуск. Робот, припадая на раненую ногу, пытается ускользнуть от несущейся смерти. Чуть качнув рукоятками, оператор довернул ракету, и та ударила в бок шагающего механизма. Маневрировать враг уже не пытался. Вместо этого он начал поднимать руку, похоже — с каким-то оружием, напоминающим гигантский пистолет с длинным стволом. Последняя огнехвостая ракета сорвалась с направляющей слишком поздно — робот уже целился. Но он не стрелял — даже с расстояния в километр было видно, что рука дрожит, словно у пьяного. Он все же успел выстрелить, и к машине понеслись несколько ракет. Но они промахнулись, подняв фонтаны земли. Осколки пробили борт бронемашины, смертельно ранив командира, разорвав мышцы на правой ноге оператора и перебив провод управления, но это ничего не изменило — кумулятивная струя ударила в истонченную предыдущими попаданиями броню, пробила ее и попала в контейнер с боекомплектом.

Лейтенант Константинов с тревогой посматривал на идущие следом машины — не свалился бы кто. Да и не май месяц — в октябре в Союзе не жарко… Эту последнюю довоенную мысль лейтенант-«пиджак» додумать не успел — в голове колонны раздались очереди «Шилок» и КПВТ, бухнуло танковое орудие, а справа от дороги, откуда ни возьмись, появились четыре огромных силуэта. Ни скомандовать, ни подумать что-либо он не успел — непонятная сила, словно пушинку, смахнула его с брони и со всего маху приложила о покрытую инеем землю.

…Леха Волков приходил в себя постепенно: сначала появилось ощущение, что он лежит на чем-то твердом, потом появилась боль, а в ноздри полез запах чего-то паленого. Открыв глаза, он увидел дым. Сам он лежал в кювете рядом с дорогой, а рядом на коленях стоял Птиц — Вася Птицын, черпак из соседнего отделения. Так, а где их комод — Вовка?

Птиц непонятно чему радостно улыбнулся и прокричал:

— Лейтенант, тут сержант в себя пришел!

Ну, пришел и пришел, орать-то зачем?

В поле зрения объявился и обещанный лейтенант — шинель зияет опаленными дырами, одного погона нет, лицо в крови. Внимательно осмотрев Леху, лейтенант спросил:

— Волков, вы встать сможете?

По этому «вы» сержант узнал Студента.

— Так точно.

— Хорошо. Как оклемаетесь — подойдете. — И, пригибаясь, направился к группе солдат, стоящей чуть дальше.

Леха со стоном сел. Попытался встать, но был отдернут Васей:

— Товарищ сержант, не надо. ОНИ увидят.

Кто такие они — непонятно, но совету сержант последовал. Осторожно выглянув из кювета, он увидел… ад.

Из трех бронетранспортеров взвода не осталось ни одного. Головной, разорванный почти пополам, лежал на обочине, впечатанный в землю. Второй весело полыхал, а у третьего отсутствовал нос вместе с передней парой колес и часть крыши вместе с башней. Всюду валялись тела солдат. Тела, разорванные осколками, обгоревшие тела, тела… Дальше рассматривать сил не было — сержанта вырвало. Придя в себя, он направился туда, где мелькала макушка лейтенанта, — каску он тоже потерял. Надо объяснить придурку, что пора валить.

— Лейтенант…

— Так, сержант, сейчас вместе с вот этой парой берете РПГ и топаете во-он туда. Как только они подойдут поближе — бейте по ближайшей к вам машине. Один-два раза выстрелили — меняйте позицию. Вопросы?

— Так, лейтенант…

— Свалить уже предлагали — по дороге не сможем, а в поле — с километр по открытому пространству… Перебьют нас. Так, вопросы?

— На фига нас трое?

— Один стреляет, один заряжает, потому и РПГ два, один снаряжает выстрелы. Я здесь останусь, с СПГ, пока не накроют.

Нет, все-таки придурок — убьют ведь.

…Лейтенанта Константинова трясло — придя в себя, он, как, впрочем, и все остальные, сначала проблевался, а потом, трясясь от ужаса, начал собирать уцелевших солдат и оружие. Пока он этим занимался — было легче, но, встретив сержанта, Сергей ощутил жгучий стыд — тот был абсолютно спокоен. Выслушав сбивчивые пояснения своего командира, он просто подхватил гранатомет и отправился выполнять приказание. Просто. Спокойно. В то время как…

Ладно, потом, а пока посмотрим на противника вооруженным глазом. Блин, вот дура стоит: захочешь — не промажешь. Выстрел. Искорка трассера впивается куда-то в грудь великана. Фонтан искр, когда кумулятивная струя ударила в броню. Выстрел. Все, валим. Справа ударил сержант — молодец, два выстрела, два попадания, теперь вали оттуда. Вспыхнула земля в том месте, где еще недавно стоял «станкач». Некогда бояться — нужно, обливаясь потом, тащить тяжеленную железяку. Уф, притащили. Выстрел, выстрел, выстрел, валим.

Из-за дыма далеко мелькнула уцелевшая противотанковая машина на базе БРДМ, но она бьет куда-то в сторону, за сараи, где мелькает еще одна человекообразная фигура.

— Лейтенант, все.

Сергей мешком осел на землю. Теперь точно — все. Больше ничего нет — все одиннадцать выстрелов, подобранные на дороге и в разбитых машинах, улетели. Он не промахнулся ни разу, но попадания никак не повлияли на великана. А ведь были еще ракеты, были гранаты сержанта, тоже ни разу не промахнувшегося, были выстрелы других уцелевших, но ему — хоть бы хны. Теперь — все.

— Лейтенант, смотрите!

— …Последняя, сержант.

Леха привычно вскидывает на плечо гранатомет… и медленно его опускает. Стрелять больше нет нужды — объятая пламенем и дымом гигантская машина медленно, можно сказать величественно, валится на землю. Все.

…Запыхавшийся лейтенант появился, как всегда, не вовремя.

— Сержант, там, возле сараев, стоит поврежденная машина противника. Ее необходимо уничтожить.

— Ладно, пошли.

Осторожно подбираемся к странной технике. Она поменьше только что заваленного гиганта, но тоже очень большая. Нога застряла, провалившись в колодец, отчего машина перекосилась на один бок. Серега вскидывает «семерку» на плечо, целится, но выстрелить не успевает — от противника доносится малоразборчивый рев.

…Сергей не понял большую часть слов, которые неожиданно начал говорить почти поверженный противник, но «донт шутинг» с панической интонацией разобрал довольно четко. Он опустил оружие, нащупал съехавшую за спину и чудом не улетевшую кобуру с табельным ПМ, но вытащить его не успел. Н-да-а, такого он не ожидал.

— Уходит, гад!

Уцелевшие пехотинцы дружно повернулись в сторону крикнувшего, затем синхронно повернули головы в сторону леса. Из-за кромки крон появилось металлическое яйцо, балансирующее на струе огня. До поля боя долетел грохот и свист стартующего шаттла. На секунду замерли все — и нападающий робот, и отчаянно обороняющиеся остатки смешанной колонны. Что происходит, поняли все и сразу.

Казалось, по полю боя стегануло отчаянием и ненавистью. Металлический гигант, смахивающий на человека с головой-черепом, на секунду замер. До этого момента он, лишившись трех напарников, стоял в реке и отчаянно отстреливался от наседающих танков, БМП и озверевшей пехоты. Теперь он развернулся, протянул в сторону улетавшей надежды на спасение свою металлическую руку. Больше всего он сейчас напоминал человека, проклинающего своего противника, победившего не в честном бою, а подлым ударом в спину. Воспользовавшись моментом, какой-то пехотинец-химик успел подбежать и выстрелить в сторону черепоголового из РПО. Заряд реактивного огнемета угодил ему в плечо. Гигант застыл, а через несколько секунд от его головы с легким хлопком сработавших пироболтов отскочила пластина — «макушка». Из открывшегося люка вверх вылетело катапультируемое кресло с пилотом.

Говорят, что если сильно захотеть, то желание сбудется. Наверно, что-то в этом есть. Пилот металлического гиганта убедился в этом почти сразу. Через несколько секунд после появления «яйца» из-за горизонта вылетели шесть столбов дыма. Венчавшая каждый столб ракета была практически незаметна. Изогнувшись, все шесть столбов дотянулись до «яйца» и коснулись его. До поля боя донесся еле заметный треск, на фоне «яйца» мелькнуло несколько искорок взрывов. Все.

Нет, не все! Через несколько секунд после попадания с «яйцом» стало происходить что-то странное. Оно вдруг перестало подниматься, перекосилось и как-то странно закрутилось вокруг своей оси. Столб огня, на котором это «яйцо» поднималось в небо, вдруг задергался, становясь то большим, то маленьким, то вообще пропадая на несколько секунд. Само «яйцо» начало в каком-то дерганом ритме спускаться вниз, одновременно скользя куда-то вбок и болтаясь, словно ванька-встанька от хорошего пинка. Видно, ракетная атака для него даром не прошла. Через полминуты такой воздушной акробатики «яйцо» пропало из виду.

После боя несколько чудом уцелевших БТРов были отправлены в направлении предполагаемой посадки космического корабля нападавших. Однако далеко они проехать не смогли, грунт становился все более и более заболоченным. Похоже, «яйцо» село куда-то в центр болота. С одной стороны, это было хорошо, с места посадки вряд ли кто-то ушел, но, с другой стороны, добраться туда пешком и большой группой было практически невозможно. Доложив командованию о сложившейся ситуации, лейтенант Константинов получил приказ оставаться на месте и обеспечить охрану пленных и их вооружения.

Солнечная система. Планета Земля. Где-то в европейской части СССР. 22 октября 1977 года. 10 часов 45 минут

Выведя робот из кокона, Смоллетт осмотрелся. На пределе дальности действия сенсоров обнаружилось что-то большое и металлическое, что система идентифицировать не смогла. Впрочем, и не нужно. И так ясно — это все, что осталось от одной из машин после ядерного взрыва и последовавшей за ним жесткой посадки. Шансов выжить у пилота не было. При катапультировании первыми из трюма выкидывались самые тяжелые машины. Легким явно не повезло, их накрыло близким взрывом и сделало спасение невозможным.

Всего же в радиусе действия системы обнаружения нашлось четыре робота, три из которых довольно шустро топали в сторону неподвижного четвертого. В одном из них Саня уверенно опознал «Росомаху» — неправильную «Баллисту» Сергея. Два других идентифицировались как машины их группы, но имен водителей он не помнил. Когда Смоллетт настроился на частоту подразделения, передатчик выдал серию ругательств:

— Эти козлы заплатят за все! Ты понял, Раймонд?! За все! За каждого из наших ребят мы убьем сотню этих грязеедов!

Про себя Алекс отметил, что Рауль — кажется, так зовут говорившего, — вообще-то прав. Если каждая занюханная планетка будет палить атомными ракетами в ответ на каждый рейд наемников, что же тогда начнется? По правде говоря, нас сюда никто не звал, ну и что с того? Ядерное оружие под запретом, и точка. Наконец, когда Рауль пошел на второй круг ругательств, Сашка решил вставить свои пять копеек.

— Здесь Ка-Два, нахожусь от вас на северо-северо-запад, дистанция два. Машина не пострадала, прием.

— Ка-Два, живой? Повезло тебе, — в голосе Рауля чувствовалась неподдельная радость. — Слушай сюда: останешься вместе со своим приятелем возле Ка-Один, он ранен. Как только он придет в себя — догоняйте. А мы пока воздадим по заслугам ублюдкам, после чего все уберемся с этой планеты. Понял?

— Принято.

Дойдя до полураскрытого кокона с точно такой же «Баллистой», Алекс с Сергеем разошлись, занимая стандартные позиции для защиты поврежденного собрата. Говорить не хотелось — сказывались последствия чудовищного нервного напряжения. Смоллетт разглядывал повреждения кокона-робота с позывным Ка-Один, одновременно привычно контролируя окрестности.

— Саш, что ты думаешь обо всем этом? — Вопрос Сергея, пришедший по закрытому каналу, вытряхнул Алекса из некоего подобия транса.

— О чем «об этом»? Если ты о том, что произошло, то я думаю, что нас сегодня чуть не убили. Других мыслей нет.

— Нет, я про то, что скорее всего творят сейчас Рауль и Раймонд.

— Они вершат правосудие, как ни странно, и спасают миллионы жизней.

— Вот как? — Ядом в голосе Сергея можно было отравить полгалактики. — А я думал, что правосудие — это когда карают виновных, а не тех, кто не успел убежать и послужил игрушкой для съехавшего с катушек психа.

— Верно, но пойми: если хоть раз не заметить применение такого оружия, то вся система военных соглашений полетит к чертям и будет много трупов. Очень много. А что до невиновных — в конце концов, никто их не заставлял выбирать себе такое правительство.

— Да ну? Чисто для справки, если ты вдруг забыл, напоминаю: мы прибыли сюда именно для того, чтобы местные сделали «правильный» выбор.

— Не цепляйся к словам. За тобой, кстати, этого не водилось.

— Равно как и за тобой — таких людоедских взглядов, типа «никто не свободен от вины»!

— Это оттого, что раньше против меня не пытались применить оружие, мощность которого измеряется килотоннами.

— Ясно. — Сергей внезапно остыл, что Алексу очень не понравилось. Характер друга он изучил неплохо.

«Росомаха» четко, как на параде, развернулась и направилась в сторону ушедших роботов.

— Серега, млять, придурок, стой! — Бесполезно, этот идиот отключил связь.

— Ка-Один, ты как?

— Почти норма, — разговора друзей пилот не слышал. — Догоняй, и задайте им там жару. Я за себя постоять сумею, не боись.

— Принято, — бросил Алекс в микрофон, направляя «Баллисту» следом за изрядно оторвавшимся роботом товарища. Он не увидел, как двинувшийся следом медленным шагом Ка-Один, пройдя всего несколько сот метров, вдруг остановился и замер. Встроенная в жилет диагностическая система бесстрастно зафиксировала резкое падение жизненных параметров пилота. А через несколько минут так же бесстрастно зафиксировала полное отсутствие пульса. Впоследствии патологоанатом запишет в заключении: «Причиной смерти стало сильное внутреннее кровотечение, вызванное…» Пилоту просто не повезло — сломанное при жесткой посадке ребро пробило ему легкое.

Слава главных хулиганов поселка пришла к Витьку с Маратом неспроста. Так получилось, что их, внешне и по характеру совершенно разных, вместе свела обычная безотцовщина. У матерей-разведенок, занятых работой и воспитанием младших братьев и сестренок, на них просто не хватало времени.

Поэтому там, где появлялись Марат и Витек, без неприятностей не обходилось. Кто выпустил всех свиней со двора свинофермы? Кто завалил цветами, сорванными у соседей по улице, весь двор Маши, первой красавицы класса? Кто натянул веревку через дорогу перед велосипедом почтальона Васюкова? Кто натолкал мирно спящему под забором местному забулдыге Степанычу в бутылку портвейна куриного помета, из-за чего тот целый месяц не мог смотреть на любую алкогольную продукцию из сельпо? Народная молва сразу же приписывала авторство всех невинных, и не очень, проделок неразлучной парочке сорванцов — Витьку и Марату. Бывало и так, что вину мальчишек доказать не удавалось, но все равно первым делом подозрения падали… на кого? Все верно, на Витька и Марата.

Так случилось и сейчас, когда районный штаб гражданской обороны объявил чрезвычайное положение. К удивлению всех, оказалось, что винные подвалы бывшей помещичьей усадьбы, а ныне — Дома культуры, числились бомбоубежищем гражданской обороны! Участковый, поминутно матерясь и подгоняя назначенных добровольцев и председателя колхоза, притащил из школы кучу просроченных противогазов. Когда все население поселка, вплоть до древних стариков и грудных детей, разместили с грехом пополам под сочащимися влагой каменными сводами, оказалось, что единственные, кого не досчитались… конечно — два неразлучных друга — Марат и Витек.

А друзья просто прятались в своем схроне, где укрывались от гнева деревни после очередной проделки. Что же поделаешь, поспели самые вкусные груши в саду у колхозного агронома Михал Василича. Душистые и очень большие! И мимо пройти — никак невозможно!

Роль схрона играла обычная землянка в ближайшем перелеске. Выждав там положенное время и как можно незаметнее выйдя к околице, хулиганы с удивлением увидели опустевший поселок. Мычавшие некормленые коровы, гулявшие козы и гуси и ни одного человека, даже вездесущей бабушки Вари. С точки зрения мальчишек, произошло какое-то чудо. Пока друзья обдумывали, как распорядиться внезапно образовавшейся свободой, стоя посреди центральной улицы, судьба все решила за них. Вдали, постепенно приближаясь, что-то грохотало: «бум, бум, бум». В такт грохоту под ногами начала дрожать земля. Из-за разрушенной церкви выбежали два железных великана и стремительно понеслись по дороге со скоростью грузовика. Марат и Витек в оцепенении остались стоять посреди дороги, наблюдая, как гиганты, поднимая панику среди местных уток, как обычно греющихся на проезжей части, прогромыхали мимо них. Мальчишки навсегда сохранили память о той встрече, поразившей их в самое сердце. И много лет спустя они приложили все усилия, чтобы стать водителями таких же гигантских машин.

Солнечная система. Планета Земля. Где-то в европейской части СССР. 22 октября 1977 года. 11 часов 05 минут

Все началось традиционно — с бардака, именуемого «внезапный подъем по тревоге». Командир батареи пушек БС-3 старший лейтенант Маркелов мирно завтракал у себя дома, когда раздалась длинная трель дверного звонка. Поднялся, открыл дверь. Посыльный.

— Таварыщ лытинант, сигнал «ноль-три», — с ходу выпалил запыхавшийся боец.

— Слышь, Амангельдыев, ты не путаешь? Может, «сто третий» сигнал? — удивленно сказал офицер.

— Нэт, таварыщ лытинант, нэ путаю, сигнал «ноль-три»!

— Понял! — Дальнейшее было уже многократно отработано. Форма, «тревожный» чемоданчик, чмокнуть жену на прощание и бегом в часть. В части действительно творилось нечто несусветное. Ревели моторы в парке, во всех направлениях носился военный народ, что-то перетаскивали, перегружали, ломали, разбивали, собирали из обломков и так далее — в общем, типичная картина конца света в армейском варианте. Лейтенант забрал из сейфа пистолет, кинув взамен карточку-заместитель. Тут его ждал еще один сюрприз — в дополнение к пистолету командиру батареи выдали автомат и боевые патроны.

— Что случилось-то? — спросил он на бегу у своего друга, командира второй батареи Борко.

— Да хрен его знает! — бросил тот на бегу. — Никто ничего не говорит, никто ничего не понимает, но тревожимся по-взрослому!

В парке происходило нечто невиданное. Из боксов выводили всю технику, даже способную к передвижению лишь теоретически. Очумевшие бойцы, подгоняемые матом и пинками офицеров и сержантов, грузили снаряды и вообще все имущество в машины. «Неужели и вправду началось?» — прыгала в голове старлея одна-единственная мысль, пока он руководил погрузкой боезапаса, проверял экипировку бойцов и делал еще кучу нужных дел…

…Приказ командира не добавил ясности в происходящее: батарее было приказано скрытно выдвинуться и занять позицию на указанном рубеже, остальное обещали довести позже. И вот колонна «Уралов» с буксируемыми на прицепе пушками уже двигалась по дороге… Внезапно справа, за посадками, там, куда ушел взвод соседей-танкистов, что-то засверкало и тяжко загрохотало.

— Справа сорок, неопознанный противник! — раздался вопль по радио. — Охеренные двуногие машины! Млять, они стреляют по нам!.. — И передача резко оборвалась. В действие вступили рефлексы командира батареи. Маркелов схватил микрофон радиостанции:

— Батарея, к бою! Занимаем позицию на опушке слева!

Не дожидаясь команды, водитель резко свернул с дороги и, не щадя машины, рванул к указанному месту. Немного позади, не разбирая дороги, неслись остальные «Уралы», высоко подпрыгивая на ухабах. В кузовах ничего не понимающие расчеты летали по всем углам вместе со снарядными ящиками, своими вещмешками и автоматами, что-то звенело, трещало и грохотало… Резко развернулись возле опушки, да так, что одно орудие встало на бок, немного подумало, переворачиваться или нет, но потом все же рухнуло в нормальное положение. Высыпавшиеся из кузовов, как горох, расчеты стали лихорадочно отцеплять орудия и приводить в боевое положение. Но вот из-за деревьев показался противник… Две огромные двуногие боевые машины двигались неторопливо, солидно. Изображения паука на их бортах приковывали взгляд своей реалистичностью.

Тут откуда ни возьмись, диссонансом к военной картинке, из-за поворота вырулил рейсовый ЛиАЗ… Водитель резко затормозил, увидев «ходунов», попытался развернуться обратно, но не успел… Крайняя справа машина вполоборота развернулась в сторону автобуса, что-то сверкнуло, и сорок человек мгновенно исчезли в яркой вспышке взрыва.

«Млять! Это не учения… это все по-настоящему…» — промелькнула мысль у командира батареи, а в следующий момент Маркелов заорал что есть мочи:

— Батаррреяяяя! По вражеским машинам! Бронебойным! Распределение целей справа, наводить визуально! Стрелять по готовности! Огонь!

В этот день артиллеристы, вероятно, перекрыли все существующие нормативы по приведению пушек в боевое положение. Наспех раскиданные и даже не прикопанные станины, снаряды, досланные заряжающими чуть ли не в падении, повисшие на станинах номера расчетов… и грохот… грохот орудий.

Солнечная система. Планета Земля. Где-то в европейской части СССР. 22 октября 1977 года. 11 часов 15 минут

Небольшой городок, или, скорее, поселок, прикрывал отряд местных ополченцев с легким стрелковым оружием и допотопными пушками. Рауль с Раймондом прошли сквозь жидкий заслон без особого напряжения. Только когда Рауль подбил какую-то машину ракетой, Раймонд сказал ему:

— Не трать боекомплект на мелочь. Не стоит увлекаться, камрад!

Рауль не ответил, но ракетами больше не стрелял.

Когда Сергей и Александр вошли в поселок, там уже вовсю резвились «Два эР». Военных на главной улице не нашлось, и под раздачу попали гражданские. Перевернутый горящий автобус, изуродованная легковая машина и маленькая девочка, тело которой упорно растирал в кашу робот Рауля.

— Смотри, Раймонд, трехэтажное здание слева! Жги его на хрен!

— Там же вроде дети.

— А плевать! Такие уроды не должны размножаться! Давай!

Робот Раймонда медленно повернулся к зданию, наводя свои лазеры.

Сергей тоже смотрел на здание, точнее, на обелиск с пятиконечной звездой перед ним. Он точно помнил, КОГДА и КОМУ ставились такие памятники. Старые двумерные фото из семейного альбома не давали забыть. Для проверки Сергей навел оптические сенсоры на крыльцо трехэтажного здания. Вывеска на старом русском языке подтвердила его знание. Это школа, все верно. И он принял решение.

Короткая, на пять снарядов, очередь из орудия, выпущенная в спину «Вспышки», снесла на спине робота Раймонда всю броню, а лазеры разрезали кокпит. Сам пилот погиб мгновенно.

— Твою мать! — заорал Рауль и начал разворачиваться. Поздно. Сергей и Саня ударили одновременно из всех стволов, превратив его машину в металлолом. Катапульта сработала штатно — Рауль успел спастись из подбитой машины. Ненадолго. Внезапно появившиеся из развалин солдаты не успели к месту падения пилота. Озверевшие гражданские добрались до него раньше. Рауль даже не успел вытащить свой пистолет.

— Что теперь будем делать? — спросил Александр и тут же добавил: — Смотри, атмосферники.

И точно, прямо на них заходили в атаку несколько летательных аппаратов. Ни ответить, ни отреагировать Серега не успел. Из-за домов, навстречу атакующим с неба полетели красные сигнальные ракеты, и самолеты отвернули.

— Теперь будем разговаривать, — ответил он и вышел наружу.

За полчаса до того Алекс догнал машину Сергея и занял привычное место в построении боевой пары. Обычное расположение — уступом, когда ракетный робот идет сзади-сбоку от пушечного. Единственное отличие от стандарта — уменьшенная дистанция. Так спокойнее…

…Первое, что они увидели, — расстрелянная «Двумя эР» артиллерийская батарея и какой-то сгоревший гражданский транспорт. Разбитые орудия, тела местных ополченцев — как-то плохо вязались такие безнадежно устаревшие пушки и ядерные заряды. Но до таких нестыковок Алексу не было дела — он максимально сосредоточился на управлении роботом, пробирающимся по развалинам, одновременно стараясь понять, что непонятно-знакомого он увидел…

…Сладкая парочка прошла по городу, как каток, оставляя после себя широкую полосу разрушений. Расстрелянные дома, раздавленные просто так, из развлечения, машины, сожженные и растоптанные тела мирных жителей. Н-да, погуляли, твари!

Алекс вел «Росомаху», начисто выключив эмоции, просто вбирая в себя увиденные картины. В голове ледяной иглой засела мысль: «Если это правосудие, то что такое убийство?» Он такое видел и в реальности — тогда они догнали и уничтожили отморозков, атаковавших Беловодье. И еще раньше, дома. Нечеткая, двуцветная, плоская, оцифрованная картинка: подожженная с нескольких сторон постройка, из которой доносятся крики людей. Он помнил, о чем был тот фильм и как закончили любители карать людей, защищающих свой дом.

Алекс вздрогнул: он понял, ЧТО его смутило в ополченцах, но эта мысль была перебита другой — грохот орудия «Росомахи», стоп-кадр откатившейся в крайнее заднее положение пушки, падающий робот Раймонда, но это уже смазанное резким рывком и разворотом в сторону второго противника. Дистанция — только-только для взвода взрывателей. Полный залп ракет из обеих пусковых ударил сбоку и сзади в так и не успевшего развернуться Рауля. Второго не потребовалось — расстрелянный «Росомахой» робот тяжко рухнул на землю. В сторону ушло кресло с пилотом, выброшенное спасательной катапультой.

— Что теперь будем делать? — Вопрос произнесен вслух, без особой надежды на ответ. И без перехода: — Смотри, атмосферники.

Из-за домов полетели сигнальные ракеты, и самолеты резко, слишком резко, развернулись и вышли из атаки.

— Теперь будем разговаривать, — ответил Серега и вышел наружу.

«Птица-говорун, блин. Которая не отличается ни умом, ни сообразительностью», — пробурчал себе под нос древнюю присказку Сашка, оставаясь на всякий случай в роботе — местные в ярости, а потерять единственного друга, да еще из-за какой-нибудь нелепой случайности, согласитесь, глупо.

Выдержка из письма лейтенанта-танкиста Харина В. М.

«…Знаешь, я многое слышал от старших товарищей, прошедших Отечественную войну, сам многое повидал, но чтоб такое… Я до сих пор толком не понял, что же тогда произошло. Сколько бумаг исписали, сколько раз допрашивали, по минутам все расписали, а все равно непонятно. Расскажу все, как помню.

Нашу часть подняли по тревоге в 8 утра, сказали приготовиться к выдвижению. Началась привычная беготня. Я думаю, ты в курсе, как это происходит, сам служишь. Однако через полчаса собрались в колонны и ждали команды. А ее все не было. И никто ничего не знал. Через три часа услышали какие-то звуки, хлопки и гул. Почти над головой разгоралось настоящее сражение. Все бинокли и прицелы, какие только можно, смотрели в небо. Было видно, что наши самолеты атакуют что-то большое, похожее на гигантское яйцо, спускающееся почти вертикально вниз. Были видны следы ракет, взрывы на поверхности яйца. От яйца летели какие-то тонкие белые струйки. После попадания одной такой струйки половина самолета просто пропала, превратившись в облако.

Несколько наших самолетов вдруг взорвалось, превратившись в огненные шары. И мы не увидели ни одного парашюта. Пилоты погибли вместе со своими машинами. Один самолет протаранил это яйцо и исчез в огненном облаке. Минут через десять самолеты улетели, а яйцо скрылось за горизонтом.

Еще через полчаса мы получили, наконец, команду к выдвижению. Направляли нас в ту же сторону, в какой село это проклятое яйцо. Там мы встретились с мотопехотой, потом подтянулись химики и противотанкисты. Минут через пятнадцать наконец-то озвучили приказ. Звучал он странно, но суть была проста — на нас напали. Наша задача — уничтожить нападающих, по возможности взять кого-нибудь в плен. Сформировали общую колонну, раздали позывные, выслали разведку и скомандовали начало движения.

Была уже почти половина первого, когда мы остановились. Разведка что-то доложила, мы получили приказ развернуться для атаки. Между нами и этим яйцом были какие-то постройки и дома какого-то поселка, туда направилась спешившаяся пехота. Местных жителей не было видно никого. Мы ждали. До яйца было семь км по дальномеру.

Через десять минут прилетели вертолеты Ми-24, десятка три. С ходу выстрелили в сторону яйца всем, что у них было. Полнеба закрыло дымом от выхлопа неуправляемых ракет. А потом они начали взрываться в воздухе, вспыхивать как спички, разлетаться на куски. Два вертолета столкнулись, загорелись и взорвались, не долетев до земли. Обратно улетело где-то десятка два, некоторые дымились. Мы стояли и чего-то ждали.

Через час опять появились самолеты, на этот раз уже другие. Разбившись на пары, они начали заходить с разных сторон, обстреливая что-то ракетами. Работали они минут пятнадцать. Старались низко не пролетать и к яйцу не приближаться. Однако все равно две машины были сбиты. После того, как самолеты улетели, должны были атаковать мы.

Мы атаковали все разом, почти тридцать машин. За нами шли БМП. Никто не был готов к тому, что мы увидели. Около гигантского яйца стояли шесть стальных великанов, метров по пятнадцать высотой. Пять были похожи на людей — голова, ноги, руки. У одного вместо рук были какие-то стволы.

Один напоминал цыпленка-переростка — длинные голенастые ноги, кургузые крылышки.

Один стоял неподвижно, с полуоторванной рукой и разбитой головой. Остальные же весьма шустро шевелились, ходили, махали руками.

От крайних домов до них было почти два километра. Когда мы подошли на полтора, три гиганта открыли огонь из пушек. Судя по разрывам, пушки были наподобие Зис-3 или С-60. Мы тоже стали отвечать, я сам видел несколько попаданий, но результата не было. Когда мы подошли ближе, начался ад.

В нашу сторону полетели ракеты, снаряды и какие-то белые полосы, истаивающие через несколько секунд. Вырвавшийся вперед танк моего соседа по общежитию Сергея Воронова вдруг резко встал, а через несколько секунд из него стал выскакивать экипаж. Сосед слева просто вспыхнул. Горела краска, чехлы, чадило масло. Я не видел, чтобы в него что-то попало. Все люки так и остались закрытыми, а потом танк просто взорвался. Потом достало и нас. Вдруг стало жарко, как в бане, резко запахло горелой изоляцией, а меня чувствительно стукнуло током. Мы резво кинулись к люкам. Выбравшись, мы увидели, что наши танки и БМП быстро отходят обратно к поселку. Мы рванули следом. По нам никто не стрелял.

На этом мое участие в том бою закончилось. В первой атаке мы потеряли четыре танка и две БМП. Оказалось, одна БМП получила ракету в корпус и перевернулась, вторая стояла, наполовину оплавившись. Танк получил очередь из пушки в борт. Ему разбило гусеницу и заклинило башню. У двух танков пришлось заменить ослепших мехводов и одного наводчика. Противник, похоже, получил только небольшие повреждения.

Потом была перестрелка на дальней дистанции.

Высунувшись из-за домов, мы стреляли и тут же прятались обратно. В ответ тоже чем-то стреляли, отчего дома вдруг начинали гореть или взрывались раскаленной кирпичной и бетонной крошкой.

Потом была отчаянная атака наших танков под прикрытием дыма, только, видно, противнику дым был не помеха. Обратно вернулись всего два танка и несколько человек. Все, что они добились, — свалили одного противника. Уверяли, что попадали и по другим, но те оказались более крепкими.

Неожиданно пронеслась весть, что один химик под прикрытием атаки ухитрился подобраться и выстрелить из своего огнемета по одному из этих гигантов. Его тут же разорвало взрывом, но и его противник запылал и рухнул на спину.

Атаковать мы больше не могли. Все, что нам осталось, — вести беспокоящий огонь. А потом вдруг все закончилось.

Оказалось, с другой стороны подошли соседи. Десяток БТР, три БМП и два танка. Связавшись с нами и получив полный расклад, они не стали лезть в атаку, а просто атаковали с предельной дистанции „Малютками“ — с БМП и переносными — и огнем танков. В результате все три оставшихся гиганта получили по несколько ракет и снарядов в спину. Одного просто разорвало на куски, второй упал со сломанной ногой. Последний из них, самый здоровый, только покачнулся и начал отходить куда-то в сторону. Шел качаясь и подволакивая ногу, но продолжал отстреливаться, не подпуская к себе БТРы. Мы его не преследовали — бэка был отстрелян почти полностью. Уходил он не долго, БМП с танками обошли его и подловили. Когда он опять встал и стал стрелять по БТРам, они ответили „Малютками“ и снарядами ему в спину. Тот свалился. На этом все и закончилось…»

Пометка на конверте: «Письмо изъято, с лейтенантом Хариным В. М. проведена беседа. Письмо приложено к делу 218/13-77 и сдано в архив. Капитан Свиридов К. О., спецгруппа КГБ СССР, Дзержинск 12.11.1977».

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то около Дзержинска. 22 октября 1977 года. 13 часов 45 минут

Лея никогда не думала, что увидит сразу столько вертолетов. Ведь использование вертолетов в бою — это пустая трата денег. Винтокрылые машины — слишком доступная цель, несмотря на их маневренность и броню. «Один легкий робот принесет больше пользы, чем два тяжелых вертолета», — мелькнула мысль, когда с запредельной дистанции звено вертолетов открыло шквальный огонь. Сотни ракет с ревом устремились к ее любимому «Сапсану».

Когда до попадания оставались считаные секунды, «Сапсан» прыгнул… Пролетев полсотни метров, он с лязгом приземлился, но еще в воздухе открыл огонь из большого лазера. Извернувшись невероятным образом, он двумя выстрелами сбил летящий слева вертолет и повредил соседний, отстрелив ему крыло. Так же неимоверно быстро (по меркам водителей роботов) ушел в сторону от нового залпа. Лея обливалась потом, интенсивная стрельба и прыжки вызывали перегрев всех систем. Последний маневр оказался не совсем успешным. Что-то силой ударило в спину ее робота, но она смогла удержать многотонную машину в равновесии.

Лея всегда отличалась от других, и одним из этих отличий стала неимоверно быстрая реакция. А если добавить почти полное отсутствие эмоций во время боя и великолепную координацию! Все это открывало перед ней заманчивые перспективы. Два года, проведенные на Мире Наемников в качестве инструктора, стоили многого! Там ее и заметил нынешний командир после показательного боя с парой тяжелых роботов. Причем тот бой закончился победой «Сапсана», что было практически невероятно. Правда, «Сапсан» тогда попал к техникам на полгода, а сама Маклауд — в палату интенсивной терапии после экстренного хирургического вмешательства и пересадки тридцати процентов кожи. И вот теперь она здесь, возле долбаного городка.

Неожиданно перед машиной Леи стали вспухать облака дыма. На радаре появились отметки движущихся к ней целей. Кажется, опять танки. Мало им было первого раза, намека они явно не поняли. Повторим… в этот момент в «Сапсан» попали сразу три снаряда, опрокинув его на землю. Толчок, потеря равновесия — последнее, что запомнила Лея, перед тем как потерять сознание от удара.

Маклауд понятия не имела, как долго она пробыла в беспамятстве. Судя по внутренним ощущениям и по тому, что разваливавшийся на глазах «Орлан» еще огрызался, — не больше нескольких секунд. Размышлять на эту тему времени не было.

Невзирая на нестерпимую головную боль, назойливый звон в ушах, нескончаемое мигание контрольных дисплеев и голосящий о множественных повреждениях робота речевой синтезатор, Лея с трудом подняла машину на ноги, заставила шагнуть вперед… очередной толчок опрокинул «Сапсан» и вызвал лихорадочные движения пилота в попытке удержать равновесие. Нестерпимый визг донесся снаружи — это металл терся о металл. Она бросила взгляд на один из дисплеев — броня на корпусе «Сапсана» расползалась по швам, открывая уязвимые внутренности.

Душераздирающий визг и следом скрежет немедленно отразились надписью на экране:

«Недопустимая нагрузка на левую руку».

Маклауд бросила взгляд на обзорный экран. На фоне языков пламени, взрывов и пролетающих обломков было видно, как из дыма выскочил странный танк и тут же сверкнула вспышка выстрела. Мощный удар сотряс робота. Руку настолько вывернуло назад, что начали рваться пучки псевдомышц. Затем вновь послышался скрежет, и плечевое сочленение буквально вывернуло в посадочном гнезде. Рука безвольно повисла вдоль корпуса.

«Сапсан» сразу начало разворачивать вправо, судорожное нажатие на кнопку запуска прыжковых двигателей не дало никакого эффекта, кроме новой россыпи огоньков. Вот уж действительно — из огня да в полымя! Так вроде выражались ее предки. Что же делать? Лея сердцем почувствовала, что дольше оставаться внутри машины нельзя. Стоит ее роботу получить еще один гостинец — и все! Им уже не выбраться.

Она ударила по клавише системы спасения, включающей катапульту, при этом робот уперся правой рукой в землю. Подождала секунду, другую, но все, чего дождалась, — это слабый хлопок где-то снаружи. Только теперь Лея ощутила нестерпимую жару, которая залила рубку. То и дело хватая ртом воздух, она бросила косой взгляд в сторону индикаторов перегрева, но лицо ее оставалось невозмутимым. Бортовой компьютер раз за разом предупреждал о недопустимом повышении температуры в рубке. Но пилот из-за шума в ушах не могла ее слышать…

— Потеря равновесия! Угроза падения!

— Сама знаю! — заорала она, обращаясь к бестолковому аппарату в приступе внезапного бешенства. Глаза то и дело заслоняла кровавая пелена. Все это не помешало Лее, изо всех сил вцепившись в подлокотники, сохранять ориентацию робота в пространстве. Не помогло.

— Погляди, дурак безмозглый! — добавил она. — Мы не падаем, мы уже упали!

— Недопустимое повышение температуры, — откликнулся на голос компьютер.

— Маклауд, восстанови контроль! — вновь заорал уцелевший динамик передатчика.

Никакого ответа.

Новый удар пришелся вскользь, и все равно привязные ремни, казалось, решили разрезать ее тело на части. Затем молчание. Недолгое и болезненное… у Леи создалось ощущение, что ее медленно, с чувством поджаривают… новый рывок и снова скрежет. Лицо ее исказилось от боли, когда она попыталась сорвать с головы шлем. Тот, казалось, намертво врос в плечи. Только теперь Маклауд поняла, как сильно ей досталось. Времени, однако, терять было нельзя. Отбросив шлем за спину — тот с грохотом упал на пол, — она отстегнула привязные ремни. Тут же захрипев от боли и сжав зубы, она с ногами взобралась на кресло. Бронированный люк открылся нормально. Из последних сил попыталась подтянуться и упереться локтями в края проема, Лея до половины вылезла из разбитой машины. В следующий момент ее вновь обняла беспросветная тьма…

…В отличие от большинства водителей боевых роботов Лея не напяливала на себя охлаждающий жилет, предназначенный для поддержания оптимальной температуры тела. Вместо него она носила нечто, напоминающее полный летный костюм, и в этом заключалась половина ее преимущества перед другими водителями. То, что с виду напоминало летный костюм, было боевым костюмом времен Земного Союза. Чудо инженерии — даже по сегодняшним временам. Сейчас этот костюм спас ей жизнь, не дав превратиться в хорошо пропеченный кусок мяса.

Если бы Маклауд была в сознании, то услышала бы, как к ней подошли и попытались вытащить. И грязно выругались на неизвестном языке, так как от рывка она громко застонала, и неизвестные увидели ее лицо.

Солнечная система. Точка Лагранжа планеты Земля. Мостик джампера «Пепеладз». 22 октября 1977 года. 14 часов 50 минут

Навигатор Юнаги Фухимори с наслаждением потянулся руками в стороны, разминая затекшие мышцы спины и шеи. Удовлетворенный проделанной работой, он откинулся на спинку кресла. Несколько часов кропотливого поиска причины сбоя в навигационной системе прыгуна, который прерывался только на употребление энергетического витаминного напитка, наконец-то увенчались успехом. Причина сбоя найдена, и теперь автоматика сама все рассчитает и устранит. Осталось только ждать.

Капитан находилась на своем рабочем месте, отслеживая всю информацию, приходящую с планеты. Хмурое лицо и сложенные на груди руки словно говорили: «Не подходи, убью!» В таком гневе капитана Юнаги никогда не видел. Обычно спокойная и рассудительная «наша Елена Прекрасная», как за глаза называли ее члены экипажа, до сих пор не могла успокоиться. Весь экипаж восхищался своим капитаном, даже Фухимори. Несмотря на то что у него была своя Дашико, Даша, Дашунья — карго-мастер, сейчас наводящая порядок на грузопассажирской палубе после отстыковки шаттлов с наемниками, — навигатор иногда провожал завороженным взглядом стройную фигуру капитана.

Юнаги не покидало чувство, что он что-то упустил, погрузившись в анализ своих действий после прыжка. Прыгнули, определитель координат не работает, звезда, желтый карлик — одна штука, планета — третья от звезды, в наличии большой спутник планеты — тоже одна штука, вроде все совпадает с параметрами цели Камы V. Ага, вот оно. Повернувшись к своему помощнику, он спросил:

— Василий, ты проверил спектральный анализ звезды по каталогу Фушиды?

Растерянность на лице младшего навигатора являлась лучшим ответом на вопрос.

— Ой, кажется, забыл. Простите меня, я сейчас все исправлю!

— Так что же тогда стоишь? Делай быстрее.

Через некоторое время помощник с круглыми от ужаса глазами пролепетал:

— Юнаги-сан, кажется, это Сол.

Юнаги резкими движениями вывел результаты анализа на свой голографический монитор и тихо выругался. Это просто не может быть! Их последний рейс был как раз к Терре, и то, что творилось на ее орбитах, он хорошо помнил. Вызов карты Терры и сравнение ее с данными сканеров. Подумав, компьютер выдал ответ: 90 % на видимом куске поверхности. Юнаги начал забивать команды в навигационный компьютер, уточняя расположение джампера по косвенным признакам. Например, по взаимному расположению самых ярких звезд галактики. Компьютер вывел данные. Вопросов только прибавилось, и появилось подозрение, что кто-то сошел с ума. Например, навигационный компьютер. Или он сам. Или Вселенная.

— Елена Львовна, посмотрите, — навигатор подозвал капитана.

Капитан подошла. Слегка раскосые зеленые глаза ее прищурились, разглядывая голографическую проекцию ближайшего космического пространства, расчерченную разноцветными линиями.

— Мастер Фухимори. Что вы думаете по поводу сложившейся ситуации?

— Мы попали не туда.

— Это я поняла. Только возникает главный вопрос: с кем сейчас воюет «Эскадрон»?

В этот момент капитан нисколько не напоминала обиженного ребенка, каким выглядела совсем недавно. На ее лице удивление уступило место собранности и твердой решимости. Елена нажала клавишу интеркома:

— Связист, проверьте канал.

— Эфир на стандартных частотах чист, кроме связи с шаттлами.

— Просканируйте все частоты в доступных нашей аппаратуре диапазонах, а не только стандартные.

— Есть! Бог мой… на нестандартных частотах столько всего… Включил декодировщик.

Среди плавающих в пространстве голографического проектора графических файлов появилось первое дешифрованное изображение — плоское, двумерное, очень низкого качества. На вопрос: «Почему так?» — связист ответил, что сам сигнал такого качества. Аналоговый, а не цифровой — просто каменный век какой-то! На экране две девушки и двое парней на архаичном стандартном английском пели про какое-то Ватерлоо.

Вслед за безыскусной песенкой пошел вал информации. И лишь через некоторое время, на последнем издыхании логики и здравого смысла, вопреки ощущению нереальности происходящего к капитану и навигатору пришло понимание — это Земля, только в прошлом.

Особенно взволновала всех присутствующих в рубке управления кораблем информация о существовании Советского Союза в самом расцвете сил. Печальную историю своей родины в двадцать первом веке старались помнить все потомки многострадального народа. Потом компьютер принял сигнал точного времени обсерватории Гринвича. Все в шоке и растерянности смотрели на появившуюся дату: 1977 год.

Наступила полная тишина, люди смотрели друг на друга, как бы спрашивая, как быть, что делать, что будет с нами. Смириться с тем, что они стали потерянными не только в пространстве, но и во времени, было невозможно.

Выход из охватывающей экипаж депрессии существовал только один. Капитан Мазур решительным тоном стала отдавать распоряжения:

— Мастер Фухимори, просчитайте возможные варианты произошедшего. В первую очередь меня интересуют причины и их обратимость.

Связь, найти правительственные каналы обмена информацией, к которым можно подключить нашу аппаратуру. И соедините меня с капитаном Халидом.

На экране появилось изображение рубки шаттла «Рассекатель». Было видно, что в рубке далеко не все в порядке. Непонятная суета, изображение иногда вздрагивало, доносилось завывание ревуна боевой тревоги. Капитан Халид не сразу ответил на вызов, некоторое время он выкрикивал команды в пространство. Заметив Елену, он устало спросил:

— Мазур, что случилось? Мне некогда, у нас очень жарко. Давят атмосферники с дальнобойными управляемыми ракетами, по нам бьет артиллерия, лазерная противоракетная система на грани перегрева, у нас кончаются боеприпасы. Многочисленные повреждения обшивки. Роботы увязли. Говори быстрее.

— Халид, поверь, это срочно. Мы попали не на Каму V, это Сол.

— Если бы это была Сол, то меня сняли бы еще на орбите и гвардейцы Ордена Хранителей уже развлекались бы со мной. И с тобой тоже.

— Файл с данными отправлен на твой компьютер. Надо прекращать это безумие.

Лицо Халида исказила жесткая гримаса:

— Если это правда, то надо эвакуироваться. Ничего, мы им еще покажем! Они еще умоются кровавыми слезами…

Солнечная система. Точка Лагранжа планеты Земля. Джампер «Пепеладз». Кают-компания. 22 октября 1977 года. 15 часов 15 минут

Во времена Земного Союза существовали совсем другие представления о комфорте на кораблях, нежели теперь. Шикарная мягкая мебель, обилие индивидуальных компьютеров, голографический проектор, занимающий всю стену, — все это считалось тогда само собой разумеющимся. Теперь же это все можно встретить только на очень немногих транспортных кораблях самых крупных транссистемных компаний.

Сейчас голографический проектор показывал «Поющие пески». Казалось, всего шаг, и ты будешь на одной из прекраснейших планет Вселенной. Разноцветные сверкающие реки и ручейки песка, застывшие в немыслимых узорах под жемчужным небом. Небом, на котором извивалось сияющей лентой не менее впечатляющее северное сияние. На самом деле пески очень медленно, почти незаметно, текли, и если на них долго смотреть, то поневоле можно впасть в транс.

Юнаги Фухимори застыл, наслаждаясь красотой. Зал кают-компании постепенно наполнялся собирающимся на общее совещание экипажем. Юнаги оживился, когда в зал вошла жена Дарья с дочерью. Радостной улыбкой он приветствовал невысокую пухлую женщину с веселым жизнерадостным лицом. Когда друзья спросили Фухимори, почему он выбрал ее, навигатор в шутку ответил: «Дашуня так вкусно и много готовит, особенно плов».

Дочь Юнаги Валя унаследовала от отца восточную миниатюрную фигуру, от мамы — копну непокорных русых волос и усеянное конопушками смешливое лицо. Несравненная реакция Валентины позволяла мастерски управлять пустотным ремонтным ботом при помощи нейрошлема. Рембот являлся дальним родственником боевых роботов, приспособленным для работы в космосе. Он имел собственные двигатели и манипуляторы, которыми в зависимости от мастерства оператора можно было сделать очень миниатюрную работу или оперировать многотонными конструкциями. Наличие ремонтных роботов и грузовых захватов, могущих удерживать объекты массой до десяти тысяч тонн, позволяло производить ремонты шаттлов, что являлось дополнительным источником заработка для экипажа «Пепеладза».

Вслед за семьей Фухимори, стараясь, чтоб его никто не заметил, проскользнул помощник Юнаги младший навигатор Василий, стараясь спрятать уже пожелтевший синяк на пол-лица. Это «украшение» он заработал, попытавшись поговорить по-мужски с одним из наемников. На того произвели неизгладимое впечатление красота и мастерство дочери Фухимори. Увидев, как Валентина с ювелирной точностью обращается с многотонными листами брони ремонтируемого шаттла, он решил совместить ухаживание и вербовку Вали на вакантное место водителя боевого робота. Только Василий не учел, что если для него занятие рукопашным боем является развлечением и способом поддержать форму, то для наемника владение боевым единоборством — это фактор выживаемости на поле боя. Конечно, наемник не захотел неприятностей с экипажем, поэтому просто слегка побил Василия, разукрасив ему лицо и резко понизив самооценку.

Дождавшись, когда все расселись, навигатор начал.

— Что мы знаем о Вселенной? Да практически ничего. Все известные нам законы и многочисленные теории описывают лишь частности. На планетах Лиранского Альянса распространена притча, лучше всего показывающая цену нашим знаниям. Нашли слепые мудрецы осла и стали его ощупывать: кто ногу, кто хвост, и судить о нем каждый по-своему. Потом научились, дергая за хвост, вызывать ослиный рев и уворачиваться от лягающих копыт. Дальше — научились ездить. Но так и не поняли, что же из себя представляет обычный осел.

В молодости, до встречи с твоим отцом, — навигатор кивнул Мазур, — я сначала учился, а потом преподавал в университете теорию межзвездных прыжков, пока не разошелся с властями во взглядах на политическую лояльность гражданина.

Уже тогда я понимал, что со временем у существующей теории возникнут большие проблемы. Она так и не смогла адекватно объяснить, почему корабль, совершая гиперпространственный прыжок, оказывается в точке выхода в тот же момент времени, что и в момент входа. Этот факт приняли за аксиому, и все успокоились.

Теперь что касается нашего случая. Незаконченная калибровка сама по себе не может дать такой эффект, она только увеличивает время на восстановление ориентации после прыжка. В программу расчета были внесены изменения, которые должны были увеличить разброс по координатам в точке появления. С очень большой долей вероятности такой прыжок приводит в точку, где гравитационное взаимодействие небесных тел не сбалансировано, и в результате силовые нагрузки в момент выхода разрывают корпус на части. У меня большая просьба к тебе, Елена. Перестань заниматься самоедством, твоей вины в том, что произошло, нет.

Видя недоуменное лицо капитана, Фухимори добавил:

— Кто-то очень хотел, чтобы мы не долетели до цели. Да, это диверсия. В прыжковую программу был внедрен очень хитрый вирус, задача которого состояла в том, чтобы на третьем, и крайнем, этапе прыжка внести искажения в координаты точки выхода и отправить нас в никуда.

Все присутствующие в кают-компании вдруг разом зашумели. Юнаги поднял руку в успокаивающем жесте, чтобы прекратить посторонние разговоры, и продолжил:

— Тестирование перед установкой программы наличие вируса не выявило. Только после нескольких часов кропотливой работы я нашел его следы и теперь, пусть приблизительно, представляю, как все получилось. Так как процессор не был до конца откалиброван, вводить параметры прыжка в точку Лагранжа Камы V мне пришлось фактически вручную. Эти данные прошли мимо программы расчета и были введены напрямую в контроллер джамп-двигателя. Поэтому вирус, настроенный на автоматический режим, смог заменить только некоторые параметры звездной системы. Основные координаты я контролировал, и подменить их вирус не мог.

По идее, прыжок с такими параметрами невозможен, от Камы V до Сол расстояние в пять прыжков. Поэтому я начал искать другую причину. Мой учитель в свое время занимался проблемой пропавших кораблей. Таких случаев за столетия эксплуатации джамперов произошло не так уж и мало. Просто не всегда поймешь, в чем причина, особенно если это частный рейс, в ходе которого совершается много прыжков. Да и компании стараются не афишировать случаи исчезновения кораблей, чтобы не напугать клиентов. Как вы помните, система для последнего прыжка была выбрана исходя из соображений удаленности от основных маршрутов, в целях сохранения режима секретности всей операции. Проверив картотеку пропавших кораблей, составленную моим учителем, копия которой хранится у меня, я обнаружил, что, предположительно, в разное время в этой системе исчезли по меньшей мере два корабля. А мы — третьи. Слишком много для случайности, но недостаточно для корректных выводов. Однако осмелюсь выдвинуть предположение, что в данной звездной системе располагается какая-то непонятная для меня аномалия. И нестандартными параметрами своего прыжка мы как-то смогли использовать ее свойства для переноса в пространстве и времени.

Капитан, вздохнув высокой грудью, сказала с сожалением:

— Спасибо, мастер Фухимори, только снять с меня всю вину вы не сможете. Я капитан этого корабля и несу полную ответственность за все, что происходит на нем и с ним.

Надо решать, что нам делать в этой ситуации. Ведь получается, что вернуться обратно мы не можем, а внизу — наше прошлое. Я вас собрала, потому что не могу решать за всех их судьбу. Несмотря на свою должность. По существующему обычаю первое слово предоставляется самому молодому. Василий, мы тебя слушаем.

Василий порывисто встал, сначала пытаясь прикрыть свой синяк, а потом, гордо выставив его на всеобщее обозрение, выпалил косноязычной скороговоркой:

— Значит, наемников… в черную дыру. Как попали — так, значит, пусть сами и выпутываются. Вот. А мы… у нас там Советский Союз! О чем разговор… к ним нам надо! Вроде все.

И так же быстро, как вскочил, младший навигатор сел, спрятавшись за спины товарищей. Капитан продолжила:

— Хорошо, послушали самого молодого, теперь — самого старшего.

Не спеша, покручивая длинный ус — свою гордость — встал «штурман» Петро. Хотя настоящая его должность звучала «старший оператор систем жизнеобеспечения», все называли ее просто — «ассенизатор». А насчет «штурмана» существовала забавная история. В юности, когда оператор систем жизнеобеспечения ходил под командованием еще отца Елены Мазур, познакомился он как-то с симпатичной девушкой из числа пассажиров одного из транзитных шаттлов и представился ей штурманом Петро. Получилась у них небольшая любовь, а когда он пропал, безутешная девица начала искать по всему короблю «штурмана Петро». Встреченные члены экипажа, не понимая, говорили, что нет у них такого штурмана. Но, догадавшись, о ком речь, направили ее в аварийный отсек, где Петро в невесомости героически боролся с прорывом канализации. Представляете, какой шок испытала девушка, когда увидела своего избранника не на мостике космического корабля, а в окружении шариков пахучей жидкости с интересным содержимым внутри. Так и прилипло к нему на всю жизнь прозвище Штурман. Петро являлся не просто старожилом, а настоящим долгожителем «Пепеладза». Спускался на поверхность он только тогда, когда корабль прибывал на Малую Заимку, и то только для того, чтобы потом долго рассказывать, какая стала испорченная нынче молодежь.

— Хм-хм. Устами младенца глаголет истина. Значит, так. Я считаю, что русским помочь надо, да и предупредить, чтобы друг с другом не баловали, как в одиннадцатом году. Но себя забывать нельзя. Кто мы для них? Да никто! Прилетели тут, понимаете ли, привезли каких-то бандитов, которые поубивали многих, да еще в друзья набиваются. Значит, надо договариваться по всем правилам. Чтобы корабль был наш, и точка, нет у них таких кораблей. Я все сказал.

Елена встала и, обведя внимательным взглядом присутствующих, спросила:

— Как я понимаю, нам предстоит договариваться с руководством Советского Союза? Может, у кого есть особое мнение?

Юнаги поднял руку и встал, еще раз взглянул на голографическое панно, на котором демонстрировались ночные пейзажи планеты «поющих песков». Основным элементом изображения являлись не сами пески, в ночном сумраке светившие с переливами еще сильнее, чем днем. Главным было небо, усеянное несметным количеством ярких и таких близких звезд. Такое ночное небо не встретишь ни в одном мире, населенном людьми.

— Посмотрите на эту картинку. Вы видите съемки одной из последних экспедиций к центру нашей Галактики в эпоху Земного Союза. После люди уже никуда не летали, они просто уничтожали друг друга.

И, печально вздохнув, добавил:

— Неизвестно, когда еще кто-либо из людей доберется до дальних звезд. Вся наша история — это война. Даже нынешняя Сфера Цивилизации объединена железом и кровью. Это при том, что перед человечеством лежит вся Вселенная и по-настоящему воевать не за что. Причиной всем нашим бедам — лишь одно властолюбие. Что-то неправильное есть в нашей истории, и у меня давно сложилось мнение, что ее придумал сошедший с ума сочинитель.

Сначала Западный Альянс во главе с США, ставший, после краха Советского Союза, основой для Союза Терры с его принципом «кто сильнее, тот и прав». Потом — возникшие ниоткуда доморощенные звездные феодалы, начавшие делить обитаемую Вселенную. Я считаю — мы можем дать шанс человечеству написать иную историю планеты. Западному миру нужен противовес, который бы ограничивал их экспансию. Если вы спросите меня про Империю Восходящего Солнца, я вам отвечу: все было просто. Когда мои предки дорвались до звезд и выбрались из-под опеки старшего американского брата, они постарались возродить якобы лучшие черты своей нации, а в итоге мы получили самое кастовое и жестокое общество во всей Сфере.

У меня одна просьба — нужно привлечь к нашим переговорам с Советским Союзом мою историческую родину. И обязательно оговорить особый статус нашего корабля и экипажа. Впрочем, все это — потом. А сейчас надо просто заканчивать эту никому не нужную войну.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Подмосковье. Город Калининград. Центр Управления Полетами. 22 октября 1977 года. 15 часов 30 минут

Который день от постоянно возникавших проблем у главного руководителя ЦУПа раскалывалась голова. Появление пришельцев, про которых так много говорили фантасты и которых никто не ждал, застало всех врасплох. Он ожидал любых проблем, особенно после того, как не удалось состыковать «Салют-6» с «Союзом-25», и теперь космонавты Коваленок и Рюмин, так и не ставшие первым экипажем на «Салюте-6», готовились к возвращению с орбиты домой. Так же не готова к произошедшему оказалась и система контроля над околоземным пространством. Появление в точке Лагранжа корабля пришельцев из-за большой удаленности от Земли прошляпили, пришельцев обнаружили в тот момент, когда малые корабли уже стартовали к Земле. О большом корабле сообщила Пулковская обсерватория. И что прикажете делать, когда проблемы сыплются с неба одна за другой?

Телефон с гербом Союза на корпусе уже раскалился от постоянных звонков: «Где недавно спустившиеся и пропавшие с радаров два малых корабля пришельцев?», «Что делает большой корабль?» и как апофеоз: «Что вы думаете по поводу всей этой неведомой долбаной херни?». И ведь не пошлешь никого по известному с детства адресу, приходится долго и нудно объяснять, что «не знаю», что «ищем», что «думаю вот так». К тому же никто не отменял чисто человеческие переживания за станцию и космонавтов. Кто этих пришельцев знает и что у них на уме? На Земле, вот опять сообщают, идут бои.

Поэтому, когда на правом экране изображение космонавтов Коваленка и Рюмина вдруг покрылось рябью и исчезло, у руководителя чуть не случился инфаркт. Появление вместо картинки с «Союза-25» молодой женщины на фоне звезд и далекой Земли вызвало у него только одну реакцию:

— Что за фигня?

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то около Дзержинска. 22 октября 1977 года. 15 часов 40 минут

«Ревун» шел, спотыкаясь и качаясь, словно пьяный. Иногда он останавливался, разворачивался к шаттлу спиной и стрелял из пушки или лазера, но чаще в его сторону летели горячие «приветы» от местных. Вся грудь робота была покрыта оспинами, кратерами с оплавленными краями, следами гари. Одна нога не сгибалась. Но гораздо более опасным представлялось повреждение на спине — небольшая дырочка диаметром чуть больше пальца.

Кабина напоминала топку. В уши Стиллмана ввинчивался назойливый писк, перед глазами в кровавой пелене расплывался пульт с россыпью огней. Красных сигналов об уничтоженных узлах и отказавших системах там было мало, только вот зеленых не наблюдалось совсем. Большинство сигналов светилось желтым, отмечая сильные повреждения, не приведшие еще к окончательному выходу из строя узлов и систем. Синтезированный голос настойчиво повторял о критическом повышении температуры и рекомендовал катапультироваться. Раньше пилоту приходилось управлять роботом и в таком состоянии, но тогда существовали хоть какие-то шансы. Сейчас их не осталось. Совсем.

Еще недавно у наемников была причина держаться, несмотря ни на что. Даже когда залп ракет с вертолетов изуродовал «Грифа», не успевшего увернуться. Даже когда налет атмосферников накрыл всех, нанеся множество мелких и средних повреждений. Даже когда их расстреливали из-за развалин домов своими ракетами танки и какие-то неизвестные бронемашины. Даже когда «Орлан» получил, почти точно в пилотскую кабину, заряд ручного гранатомета от непонятно как подобравшегося пехотинца. Даже когда десятка два танков разом пошли в атаку сквозь дымовую завесу и несколькими точными выстрелами повредили и сбили с ног «Сапсан». Они были готовы стоять до конца.

Решимость наемников уничтожило сообщение о том, что капитан джампера вышла на связь с местными властями. И отказалась принимать на борт шаттлы с остатками десанта. Они были еще живы, но могли с полным основанием считать, что уже мертвы.

«Ревун» Стиллмана во время боя казался неуязвимым. Он ухитрялся уворачиваться от большинства снарядов и ракет, постоянно маневрировал. Периодически попадающие в него «гостинцы» от аборигенов ломали и корежили броню, но не наносили сильного ущерба.

После принятого сообщения все резко изменилось. Бегущий «Страус» получил ракету в ногу. Похоже, у него заклинило бедренный сустав, и на полном ходу он кувыркнулся через голову. Сейчас голенастая машина лежала неподвижно рядом с шаттлом, задрав нелепо выглядевшую ногу-опору в небо. Связь с его пилотом прервалась, робот не шевелился. Непонятно откуда прилетевшие ракеты и снаряды вонзились «Ревуну» в спину, повредив защитную оболочку реактора и гироскоп. Влетевшая в ногу болванка проломила броню, заклинила коленный сустав и бросила тяжелую машину в сторону. Через несколько секунд Вэнс услышал серию мощных взрывов, и из-за края шаттла вылетела огненно-черная волна. Что ж, похоже, «Рапире» тоже конец. Взорвались остатки боекомплекта и за ними — реактор. Починить грузовой люк не успели — внутрь трюма влетели несколько снарядов, и связь с мостиком прервалась. На сигнал о помощи никто не ответил. Он остался один.

«Ревун» развернулся и пошел в сторону каких-то построек, видневшихся на горизонте. Если удастся удачно катапультироваться и долететь до них, то появится возможность скрыться, уйти и затеряться среди местного населения, пользуясь неразберихой. Шансов на это очень немного, но это все равно лучше, чем ничего. Обернувшись, «Ревун» несколькими выстрелами отогнал вновь появившиеся из-за шаттла колесные машины. В этот момент что-то с силой ударило его в спину. Потом еще и еще. Потеряв равновесие, робот стал валиться вперед. Спокойный голос сообщил об уничтоженном гироскопе и аварийном отключении реактора. От удара о землю привязной ремень лопнул, и голова Вэнса с силой ударилась о приборную панель. Последняя связная мысль была о том, что лучше бы он прислушался к интуиции и остался на базе.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то около Дзержинска. 22 октября 1977 года. 16 часов 45 минут

— Докладывайте, капитан.

— Так точно, товарищ генерал! После поступления приказа на выдвижение…

— Так, стоп! Начните с того момента, как подошли к поселку. И не тянитесь так. Давайте своими словами.

— Есть! К южной окраине поселка вышли в двенадцать восемнадцать в составе: тридцать один танк Т-62, десять БМП-1, три БРДМ взвода химиков и два БТР противотанкового взвода. Командир экипажа одной БМП, посланной в головной дозор, сообщил о месте приземления объекта — на расстоянии тысяча восемьсот — тысяча девятьсот метров от крайнего дома на северной окраине поселка. Он же дал описание того, что там происходило. Честно говоря, я даже не поверил — пошел посмотреть сам. Я с собой фотоаппарат прихватил — как чувствовал. Сделал несколько снимков на всякий случай.

— Сейчас он где?

— У заместителя, старшего лейтенанта Самохина. Ходит, снимает поле боя.

— Не напортачит?

— Никак нет, он тоже фотолюбитель.

— Хорошо, как закончит, пленку ко мне. Продолжайте.

— Есть! Вокруг объекта ходили шесть… Черт, не знаю даже, как сказать. Пусть будут гиганты. Все разные и по высоте, и по внешнему виду. Нас они или не видели, или не обращали внимания. Проведя рекогносцировку местности и оценив обстановку, принял решение занять оборону среди домов поселка силами пехоты, химиков и противотанкистов под командованием старшего лейтенанта Самохина. Там же оставить БТР и БРДМ. Самому силами танкового батальона и оставшихся в моем распоряжении БМП атаковать противника.

— Поподробнее, пожалуйста. Почему именно так?

— Товарищ генерал, при визуальном осмотре стало понятно, что и объект, и появившиеся из него гиганты хорошо бронированы и вооружены. Ни «Копье», ни «Рысь», ни РПГ до них не достанут, про автоматы я вообще молчу. Однако в случае атаки противника в городском бою у нас появился бы шанс.

— Понятно, давайте дальше.

— Слушаюсь. После распределения пехотинцев и приданных подразделений по домам стал готовиться к атаке. Но получил приказ командира полка отложить атаку, так как объект должны были отработать с воздуха вертолеты и штурмовики. Тогда я приказал всем, у кого есть бинокли или прицелы, внимательно наблюдать и запоминать все, что увидят. Основное внимание обратить на подвижность, вооружение и бронирование противника, его возможные слабые места. Еще приказал одной БРДМ обойти объект за пределами его предполагаемой видимости и докладывать о том, что происходит за объектом.

Вертолеты начали атаку в двенадцать тридцать, около трех десятков машин, с юга. Шли на малой высоте, над самым поселком слегка поднялись. Стреляли из всего, что можно, — ракеты, пушки. Я находился на крыше одного здания — вон оно, один фундамент от него остался. Гиганты повели себя по-разному. Самый маленький, на птицу похожий, забежал за объект. У одного вместо рук были зенитные спарки — он их поднял и открыл огонь. Трое прыгнули, взлетели над ракетами и тоже открыли огонь.

— Стоп, что значит «прыгнули»?

— У них в ногах реактивные двигатели. Они их включили и прыгнули. Довольно высоко, почти до макушки объекта.

— Сам объект стрелял?

— Не знаю, не видел. Турели вроде шевелились, но вот выстрелов я не слышал.

— Ясно. Продолжайте.

— Есть! Всего было потеряно семь вертолетов, причем два столкнулись в воздухе и загорелись. Почему — я так и не понял. Один вертолет вдруг резко развернулся в сторону и увеличил скорость. Мне показалось, что пилот слепой — он даже не пытался свернуть в сторону, когда протаранил соседа. Один оплавился, два загорелись — эти взорвались в воздухе. Еще два были сбиты из автоматической пушки среднего калибра и упали. Выживших пилотов не было, все машины взорвались или очень быстро сгорели. Несколько было повреждено, но смогли улететь.

— Какова была эффективность действия вертолетов?

— Не очень, если честно. Один гигант, который «птица», просто убежал и вообще не получил ни одного повреждения. Остальные постоянно уходили в сторону от залпов, прыгали, маневрировали. Ни секунды на месте не стояли. Такое ощущение, что они знают, что это такое — плотный ракетный обстрел. Попадания в них фиксировались, но без видимого эффекта — гиганты получали вмятины, осколки брони вроде отлетали, но ничего серьезного. Потом один попрыгунчик после прыжка приземлился не очень удачно — потерял равновесие и какое-то время стоял на месте и качался в разные стороны. Ну, летуны своего не упустили — почти все стали стрелять в него. Ракет пятьдесят в него всадили. Его всего дымом заволокло — черным и каким-то бело-зеленым. Когда летуны разошлись и улетели — тогда я и увидел, что с ним стало. Да он и сейчас так же стоит, по нему никто не стрелял. Голова разбита, грудь вся во вмятинах, предплечье левой руки на каких-то соплях держится — похоже, он ей пытался голову прикрыть. Остальные… Ну, попадали в них, но серьезных повреждений я не заметил.

В двенадцать пятьдесят увидел штурмовики. Эти работали парами, с дальней дистанции и с разных направлений. По две-три пары заходили одновременно. Минут пятнадцать — двадцать крутились. Работали ракетами, бомбили, из пушек стреляли — вон, даже отсюда канавы после их очередей видно. Гиганты вели себя так же, как и раньше. Также бегали, прыгали, иногда стреляли. То в одну сторону пойдут, то в другую, то вдруг замрут на месте. Два самолета были сбиты. Причем оба тогда, когда после обстрела ракетами уходили резко вверх. И… По-моему, сбили их не гиганты, а сам объект. Гиганты по ним тогда не стреляли.

Самолеты действовали более эффективно, да. Особенно когда бомбы кидали. У двух гигантов броню проломили, у одного то ли дым, то ли пар из корпуса пошел, один захромал. Когда из пушек молотили, аж искры летели от брони, несколько раз гиганты вообще непонятно как на ногах удержались.

— Капитан, а как далеко они от объекта отходили?

— Да недалеко, метров триста, не больше. Как привязанные.

— Внутрь заходили?

— Да вроде нет. Люк с другой стороны открыт, поэтому не видел и точно сказать не могу. Но никто долго за объектом не находился, это точно.

— Хорошо, продолжайте. Расскажите, почему вы решились на атаку?

— К концу авианалета посланный в обход БРДМ сержанта Васина вышел в указанную точку и доложил мне результаты наблюдений. От него я узнал об открытом люке и что в люке он видит людей, которые что-то там ремонтируют и…

— ЛЮДЕЙ?

— Так точно, людей. Я специально его переспросил, сам удивился. Сержант подтвердил — да, людей. Бегают с инструментами и какими-то приборами. Еще сказал, что у одного точно в руках лом был. Говорит, очень похоже, как у них в боксе ТО проводят, просто один в один.

Но потом он сообщил, что аппарель стала подниматься, потом встала и опустилась. Я решил, что объект получил повреждения при посадке и сейчас ремонтируется. Была вероятность того, что после ремонта гиганты погрузятся на объект и улетят. Тогда я решил атаковать сейчас силами танков и БМП, пока идет ремонт. Скрытно, под прикрытием домов, развернул танки в цепь, приказал БМП стрелять только издали. Еще расставил наблюдателей — в основном снайперов и экипажи БТР и БРДМ — и дал им приказ при угрозе уничтожения отходить и ни в коем случае не ввязываться в бой. Толку от них против брони никакого, а так хоть расскажут, что было. Командовать мотострелками оставил своего зама, Самохина.

— Что ж, понятно. Расскажите про ваши атаки. Можете курить, если хотите.

— Спасибо, товарищ генерал. Не курю. А атака… Первая атака началась в четырнадцать пятьдесят. Танки вышли из-за прикрытия домов и начали движение в сторону объекта. БМП просто вышли и остановились около домов. Почти сразу все открыли огонь — танки били из пушек, БМП выстрелили «Малютками». Правда, ПТУРы почти все прошли мимо — гиганты продолжали маневрировать, а у операторов, похоже, опыта нет. Попали только две, если верить наблюдателям. Танки попадали чаще, было видно, как в месте попадания во все стороны какие-то брызги летят. Гиганты дергались, думали, упадут — нет, устояли. Когда подошли чуть ближе, где-то на километр — по нам открыли огонь. Пушки, ракеты, какая-то хрень непонятная. Напоминала то ли разряд, то ли струю дыма, то ли фейерверк.

Я видел, как танк вдруг остановился и почти сразу загорелся. Другой встал, и из него экипаж стал выскакивать. Потом по рации крики услышал — кричали, что ничего не видят. Я приказал отойти. Четыре танка и две БМП мы тогда потеряли.

— А БМП где подбили? Около домов?

— Никак нет. Четыре БМП тогда решили поближе подойти, чтобы из пушки нормально выстрелить. После приказа они отошли — те, что остались.

— Какие повреждения были, можете сказать?

— Да, могу. Я специально расспросил тогда и наблюдателей, и те экипажи, что спаслись, и командиров танков — всех, кто что-то видел или мог видеть. В общем, выяснилось следующее. Один танк поймал очередь из пушки. Броню не пробило, но гусянку порвало и башню заклинило. Еще мехвод говорил, что прибор наблюдения просто снесло, а остаток ему прямо на ногу свалился. Всех оглушило, экипаж до сих пор плохо слышит, и стоять они толком не могут — шатаются. Как добежали до домов — непонятно.

Один танк вдруг вспыхнул и через несколько секунд взорвался. Экипаж не вылез, соседи не заметили никакого попадания. По рации вдруг раздались крики, и все. Экипаж другого танка рассказал, что вдруг заглох мотор, температура охлаждающей жидкости резко поднялась, стало жарко. Решили, что загорелся мотор, и вылезли наружу. Пожара не было, а на боку танка была пробоина с кулак величиной в районе двигательного отсека.

Один танк был оставлен экипажем относительно целым, никаких внешних повреждений у них не было. По словам экипажа, было резкое повышение температуры в танке и все получили удар током. Рация замолчала, стабилизатор начал работать сам по себе. Наблюдатели сказали, что в танк ничего не попало, попало рядом. Как раз та самая хрень непонятная.

Она также попала и в БМП, прямо в лоб. Броня просто расплавилась. Экипаж не выжил, башню сорвало внутренним взрывом. Вторая БМП получила несколько ракет — больше рядом и перед ней. В результате перевернулась. Экипаж вылез нормально, но потом близким взрывом убило мехвода и ранило командира. Командира вынесли, он жив.

Три человека из экипажей танков ослепли, из них двое — водители. Несмотря на это, смогли вернуться. В чем дело — неясно. Все описывают вспышку черного цвета.

После боя я решил в лоб больше не атаковать и бить с коротких остановок, выезжая на несколько секунд из-за домов. Работали только танки, БМП вначале выстрелили несколько раз из пушек и выпустили несколько ракет — все ушли в молоко. Танкисты попадали, наблюдатели четко фиксировали попадания, но не похоже, чтобы гигантам это мешало. Все так же вокруг объекта ходили и по нам иногда стреляли.

— Из чего стреляли? Поподробнее, пожалуйста.

— Из пушек своих скорострельных, ракеты иногда пускали, хренью своей постреливали. Пушка — что-то вроде нашей зенитки, которая калибром пятьдесят семь миллиметров. Мы даже болванку нашли, почти целую. Прошла сквозь стену и срикошетила. Сейчас лежит в ящике, вон там, в углу. И кусками еще несколько.

Ракеты — те взрываются примерно как граната РПГ-40. В основном из-за них столько домов и порушило.

Хрень эта… Не знаю. Она вроде и как пушка бьет, и жар от нее, как от напалма, да еще и молнии от нее разлетаются. Не знаю, что это такое.

— Ясно… От обстрела потери были?

— Да. Тринадцать человек убито, пять ранено. Кусок бетонного блока упал на БМП. Экипажу ничего, а вот пушку согнуло, и пусковую сплющило, хорошо, без ПТУРа была.

— Ладно, а вторая атака зачем была нужна?

— По сообщению сержанта Васина, ремонт аппарели почти закончился. Я решил, что дальше ждать нельзя. В приказе четко указывалось: «захватить или уничтожить». К тому же на связь вышел командир шестидесятой дивизии и сказал, что идет подкрепление и меня поддержат несколько вертолетов. Дал частоты и позывные для подкрепления и летунов.

Я связался и дал указание выйти к объекту со стороны аппарели, там в трех километрах лесополоса есть, БРДМ Васина как раз там спрятался. С летунами согласовали время начала атаки. Потом связался с химиками, они поставили дымовую завесу. Не очень сильную, правда, мало у них было дымовых зарядов.

Атака началась в тринадцать двадцать пять. «Крокодилы», прижимаясь за лесополосой, подошли и обстреляли гигантов. Сначала ПТУРами, потом подлетели и стали поливать НАРами. Когда противник отвлекся, пошли танки. Нам удалось подойти метров на восемьсот. Мы еще были прикрыты дымом и ничего не видели толком. А гиганты, похоже, чихать хотели на дым. По нам открыли огонь. В рации постоянно раздавались крики. То слева, то справа что-то вспыхивало, и танки просто разрывало внутренними взрывами. Когда мы вышли из дымовой завесы, у нас оставалось двенадцать машин. Я отдал приказ стрелять по тому противнику, который сейчас под огнем вертолетов. Мы его свалили, я сам видел, как у него разлетелась броня на груди, как подломилась его рука, как он рухнул! Я видел… Только к этому времени вертолеты были сбиты, и я приказал отходить. Отходить начали пять машин. До домов добрались только две.

Когда я вылез из танка, ко мне прибежал Самохин и сказал, что уничтожено два гиганта. Я удивился, как это могло быть. Оказалось, что замок… извините, товарищ генерал, замкомвзвода химиков сержант Лихович взял огнемет и самовольно пошел в сторону объекта. Своим идти с собой запретил. Его неплохо видел один из наблюдателей, он и рассказал все как было.

Сержант перебегал от одного танка к другому, воронки использовал, где-то полз. В общем, когда он был на полпути к объекту, один из этих гигантов отошел от объекта метров на пятьсот и начал обстреливать отступающие танки и окраину поселка из пушки и ракетами. От сержанта он оказался довольно близко. Тогда сержант поднялся из-за подбитого танка и выстрелил в грудь этого гиганта.

Тот закачался и рухнул. Потом в нем что-то стало взрываться — похоже, боекомплект. Сержанта тут же накрыло огнем. Стреляли все оставшиеся гиганты, про танки они сразу забыли. Там сейчас все перепахано и сожжено, от танка только остатки бронекорпуса остались.

После этого все три гиганта методично стали взрывать все подбитые машины. Сейчас там все поле покрыто металлическими обломками, ничего более-менее целого нет.

Тут на связь вышел командир головного дозора подкрепления. Он высадил мотострелков в лесополосе, те начали окапываться. Сам он попросил отвлечь противника, чтобы операторы ПТУРов и танкисты могли нормально прицелиться и поразить гигантов в спину. Я отдал приказ. Все, что могло стрелять, открыло огонь в сторону объекта. Гиганты начали нам отвечать. Вдруг один из них взорвался, другой на бегу перевернулся, сломал ногу, да так и остался лежать. Самый здоровый устоял. Он крутанулся на месте, обстрелял и поджег лесополосу, потом начал движение вдоль окраины поселка. Из лесополосы выехало несколько БТРов и поехало за ним. Близко не подъезжали, стреляли из пулеметов. Когда гигант обернулся, шустро рванули в сторону объекта и укрылись за ним. Началась игра в кошки-мышки. БТРы высовывались, стреляли и тут же уходили обратно. Минут через пятнадцать такой чехарды гигант вдруг свалился — его БМП и танки в спину достали. Пока его гоняли, один танкист из вновь прибывших уложил два снаряда точно внутрь объекта. Хотел еще, но я запретил. Я собрал мотопехоту и выехал в поле. Вот и весь бой.

— Какие потери?

— Двадцать девять танков, все под списание; три БМП, одной требуется замена вооружения и легкий ремонт, остальные — списывать. Погибло восемьдесят семь человек, двенадцать ранено.

— Какие трофеи?

— Один гигант — который кувыркнулся — вроде цел, только нога сломана. Второй — лишился руки, разбита броня на груди, что внутри повреждено — не знаю, но горелым оттуда отчетливо несет. Третий — тот, которого вертолетчики изувечили, я про него говорил. И у последнего, самого здорового, вся спина в дырках. Когда шел — хромал, да и грудь у него вся побита.

— Как объект?

— Стоит, аппарель откинута, движения не замечено. Внутреннее пространство под прицелом, там танк и БТР прямо около люка стоят. Внутрь мы не заходили.

— Это все?

— Никак нет, еще пленный есть.

— ЧТО?! Откуда?!

— Когда мы подъехали, увидели, что около одного гиганта — того, которого мы свалили, — лежит кто-то. Подъехали — а это женщина лежит, похоже, из гиганта вывалилась.

— Как выглядит? Где она?

— Обычно выглядит. Рост где-то метр восемьдесят, волосы короткие, рыжеватые, лицо ближе к азиатскому типу. Одета во что-то вроде летного комбинезона. Лежала без сознания. Ранений не видно, следов крови нет, пульс вроде нормальный. Оружия не было. Сейчас она лежит связанная, вон в том здании. С ней пять человек охраны в той же комнате и взвод — вокруг дома.

— Проверили — других нет?

— Так точно, проверили все. В том, около которого ее нашли, никого. Кабина на одного человека. Тот, который без головы, — там следы крови, какие-то ошметки мяса, куски аппаратуры и какой-то жилет, весь издырявленный и окровавленный. Солдатики потом минут пять блевали. Который огнеметом подбили — не знаю, он до сих пор горит, не прикоснешься. Вряд ли там кто выжил. Который взорвался — от него только ноги и остались. Остальные — не знаю. Который кувыркнулся — у него сквозь триплекс видно человека. Лежит, не шевелится, уж третий час пошел. А которого последним достали — упал триплексом вниз, не видно ничего. Около каждого гиганта стоит парный пост, около последних двух — утроенный.

— По-о-онятно… А где сейчас остальные?

— Раненые отправлены в Дзержинск. Остальные в оцеплении вокруг объекта.

— Ну что ж, капитан, ты молодец. Честно, молодец. Все сделал правильно. Жаль пацанов, конечно, но результат того стоит.

А теперь слушай внимательно. Скоро сюда подойдет батальон ВВ и основная колонна из Шестидесятой дивизии. Они ставят оцепление в два слоя, своих тогда снимешь. Пусть поспят ребята, им это надо. Ночью должна прилететь спецгруппа из Комитета Госбезопасности, главный — капитан Свиридов, Кирилл Олегович. Ему сдашь свою пленную с рук на руки. И поступаешь в полное его распоряжение. Понял?

— Так точно, товарищ генерал, понял. Разрешите идти?

— Иди, капитан. И готовься много писать и говорить. Очень много. Сейчас такое завертится…

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то около Дзержинска. 22 октября 1977 года. 22 часа 15 минут

Библия говорит, что сначала было слово. Некоторые шутники даже уточняют, какое — почему-то чаще всего нецензурное. В данном случае вначале было чувство. Ощущение того, что что-то не так и надо что-то сделать. Человек попытался сделать это что-то, не понимая даже толком что. Но тут уже другое чувство ворвалось в его сознание, словно поток, и смыло серую пелену беспамятства. Это была резкая вспышка боли. И, словно последовательно включающиеся блоки самодиагностики, стали просыпаться остальные чувства.

Боль локализовалась — ладонь правой руки. Левая рука зажата и затекла. Ноги согнуты в очень неудобной позе. Болит голова. Затем плавно пришел слух. Какой-то гул, неразборчивые голоса, удары по металлу. Человек открыл глаза. Сначала он видел только расплывчатую черно-серую мешанину пятен. Потом словно начали наводить резкость, и пятна получили четкость, объем и цвет. Потом пришло воспоминание: он — Вэнс Стиллман, командир второй роты боевых роботов в наемном подразделении «Эскадрон смерти». Потом пришло понимание — он в рубке боевого робота.

Пилот повис на ремнях лицом вниз, один ремень то ли порвался, то ли расстегнулся, из-за чего оставшиеся врезались в тело. Левую руку он не чувствовал — то ли затекла, то ли ранение. На нем нейрошлем, причем разбитый: перед левым глазом — паутина трещин, сквозь которую почти ничего не видно, перед правым — почти целое пластиковое забрало, сквозь которое видно приборную панель и окровавленную правую руку. Панель мертва, не горят ни огоньки — индикаторы, ни информационные экраны. А потом Стиллман вспомнил все.

Вздохнув, пилот попытался снять шлем. Не вышло — правая рука скользила из-за крови, левая не поднималась и вообще ни на что не реагировала, нейрошлем казался страшно тяжелым. Тогда Вэнс начал расстегивать крепления пристяжных ремней. Наконец это ему удалось, и он мешком осел на главный информационный экран, ставший полом. Ноги не удержали тело, и Стиллман улегся в позе эмбриона.

Последующие несколько минут он сосредоточился только на том, чтобы не кричать, не шевелиться и не блевать. Левую руку скручивало и кололо, поясница ныла. Голова вообще превратилась в комок боли, где после каждого удара сердца словно взрывалась граната. Тем не менее пилот пытался сделать выводы из своего положения. Похоже, левая рука была зажата и затекала где-то час. Судя по голове, у него сотрясение мозга средней тяжести. Плохо, если не сказать грубее.

Через несколько минут уровень боли снизился до терпимого. Пилот попытался пошевелиться. Опять вспышка боли. Снова перетерпеть и снова пошевелиться. И еще. И еще. И еще раз. Наконец левая рука отозвалась на попытку поднять ее, а не попыталась взорваться болью. Хорошо. Теперь двумя руками снять нейрошлем. Черт, голова по-прежнему просто взрывается от боли. Нужно просто полежать и подождать, когда боль немного успокоится. Чуть-чуть. Несколько минут. Совсем немного…

— Товарищ сержант, разрешите обратиться!

— Ну, обратись.

— Товарищ сержант, можно сбегать за лопатой?

— А на фига она тебе? Окоп рыть? Так не поможет.

— Никак нет, товарищ сержант. Я вот думаю, что если подкопать землю вон там, около того бугра, то можно будет внутрь посмотреть.

— Ну и зачем это тебе? Что, поработать хочешь? Так я тебе это щас в момент обеспечу.

— Никак нет, товарищ сержант. Просто на душе легче будет, хоть увидим, что там внутри.

— Черт с тобой, валяй. Заодно воды прихвати, попить. На фляжку. Давай беги.

— Есть!

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то около Дзержинска. 23 октября 1977 года. 00 часов 45 минут

Вэнса разбудил шум. Кто-то скреб по металлу прямо около уха, причем звук становился все сильнее. Голова болела уже не так сильно, но чувствительно. «Черт, кажется, я вырубился». Стоп, а что за шум? С трудом поднявшись, Вэнс посмотрел вниз. «Так, судя по направлению, кто-то роет слева. Зачем? Или меня засыпало? Да вроде бы не было такого. Тогда зачем? И почему до сих пор не открыли люк? На любой, даже самой задрипанной планете знают, как это сделать. А сколько времени прошло?» Решив начать с последнего вопроса, Вэнс подтянулся к креслу и стал шарить по его спинке.

«Каждый пилот робота — ценность, многократно превышающая ценность машины» — таков был постулат Вооруженных Сил Земного Союза. Поэтому каждый робот имел систему катапультирования, прообразом которой стала аналогичная система на боевых самолетах. И любое катапультируемое кресло имело либо за спинкой, либо непосредственно в ней небольшой быстросъемный ящик. В нем хранился носимый аварийный запас, или «комплект выживания», основной состав которого оставался стандартным и неизменным на протяжении столетий. В него входила мягкая фляга — «медуза», пищевые концентраты, складной стакан, набор устройств и химикатов для очистки воды, нож в ножнах с комплектом выживания в рукоятке, набор сигнальных средств (дымы, фальшфейеры, сигнальные ракеты) и индивидуальная аптечка. Каждый пилот вносил в этот набор небольшие коррективы и дополнения сообразно своим предпочтениям и особенностям местности, где воевал. Не меняя основного. Согласитесь, глупо класть в комплект теплый комбинезон, если воюешь в джунглях.

У Вэнса, к примеру, там лежал миниатюрный прибор, напоминающий не очень толстую книгу, более объемная аптечка и пистолет с запасом патронов. Причем пистолет — не игольник и не лазер, а обычный пулевой, калибра десять миллиметров. Патроны к нему можно найти на любой планете, и он не выдавал причастности хозяина к водителям роботов. Если ты презираемый миром наемник, то это совсем не лишнее. Жизнь — такая штука, которая любит преподносить сюрпризы, и чаще всего — неприятные или очень неприятные.

Вытащив ящик, Вэнс тяжело опустился на экран, ставший полом, и несколько минут сидел неподвижно. Потом открыл ящик, вытащил мягкую сумку с красным крестом на боку и аккуратно расстегнул ее клапан. «Так, сначала анальгетик — голова болит просто жутко. Никакое похмелье даже рядом не стояло, а мне есть что вспомнить. Хотя бы прощальная вечеринка после выпуска из Академии. Боже! Ну что за гадость! Где вода? Это надо срочно запить!»

Отложив сумку, Вэнс быстро достал из ящика пластиковую флягу и буквально присосался к горлышку. Оставил он ее только тогда, когда выпил всю воду с микроэлементами и тонизирующими добавками. Внезапно вспыхнувшая жажда просто не дала оторваться. Посидев еще несколько минут, Вэнс снова потянулся к ящику и вытащил прибор. Достав его, он улыбнулся. О, это был не простой мини-компьютер, какие продаются в любом магазине. Это был весьма хитрый прибор, сделанный под заказ. Стоил он очень дорого, но он того стоил. Корпус из титана, водонепроницаемый. Сенсорный экран прикрывает защитная крышка. Прибор мог работать и в воде, и под водой, не боялся ударов и падений. Начинка представляла особый интерес. Источником тока служил миниатюрный изотопный реактор. Сильно удорожив и утяжелив прибор и сделав невозможным его выключение, он дал ему возможность работать непрерывно более десяти лет без перезарядки. А электронная начинка включала в себя микрокомпьютер, всечастотный радиосканер, передатчик, многофункциональную камеру, несколько датчиков и систему ориентирования. В памяти компьютер содержал множество баз данных и программ. Он мог взламывать несложные шифры и шифровать сам, определял тип передатчика, мог отслеживать его положение и перемещения. Мог выдать подробнейшую карту практически любой планеты Сферы Цивилизации и части планет Окраины. Мог определить положение на планете по сигналам орбитальных спутников или карте звездного неба. На коротком расстоянии мог заменить прибор ночного видения и магнитный сканер. Мог идентифицировать любой робот по комплексу признаков и выдать его описание. Про такую вещь, как точное время, можно было бы даже и не говорить.

Достав прибор и проведя идентификацию, Вэнс глянул на экран. Если верить ему, то с момента высадки прошло почти четырнадцать часов.

— Ну, как земляные работы? Идут?

— Так точно, товарищ сержант.

— А что так невесело?

— Да не видно ничего! До стекла вроде докопал — а оно затемненное. И посветить нечем.

— А как же у второго все разглядели?

— А там внутри свет был, поэтому и разглядели.

— Получается, зря работал? Ладно, не горюй. Сменимся — схожу к старшине, попрошу фонарик. Может, даст, вот тогда и посмотрим. Ладно, заканчивай.

Вэнс, спрятав прибор в ящик, встал и прислушался. Шум прекратился, его окружала тишина. Головная боль почти унялась. Потянувшись, Стиллман открыл приборный щиток и посмотрел в угол диагностического экрана. Там горел одинокий желтый огонек. «Так, аккумуляторы разряжены примерно наполовину. Включаем систему диагностики. Гироскоп… в хлам. Защита реактора… пробита, сам реактор заглушен в аварийном режиме. Значит, запустить можно только после ремонта, сейчас это невозможно. Оружие… все выведено из строя. После такого удара о землю — неудивительно. Аварийная катапульта… в порядке. Вот радость-то! Как сейчас катапультироваться? Лететь вдоль земли на высоте несколько сантиметров? Смертельный аттракцион, исполняется до первой кочки. Более подробное тестирование… не надо, и так все ясно».

Результаты диагностики не оставляли пилоту иного выбора. Вздохнув, Вэнс надел пояс, прицепил кобуру, закинул ящик с аварийным комплектом на спину, словно ранец, и потянулся к потолку.

Выйти из робота можно было двумя способами — либо через люк, расположенный в «затылке» головы робота, либо отстрелив «макушку», как перед катапультированием. Вэнс решил пойти по первому пути. Еще существовал мизерный шанс уйти незамеченным.

Люк открылся легко — даже удивительно. Аккуратно высунувшись, Вэнс осмотрелся. Ночь, темно. Тихо. Интуиция молчит. Высунувшись по пояс, Вэнс достал свой прибор, активировал «кошачий глаз» и оглядел окрестности. Никого, ничего. Видно только тушу шаттла. Странно как-то. Охрану что, не поставили?

Только спрыгнув с торса робота на землю и услышав откуда-то сбоку истошный вопль по-русски: «Руки вверх, стрелять буду!» — Вэнс понял, что охрана все-таки была. Она просто затаилась, услышав шум открывающегося люка. Боль в голове, вспыхнувшая после вопля, поставила крест на мысли оказать сопротивление.

Медленно обернувшись, Вэнс увидел молодого парня, одетого в незнакомую форму и направившего на него какое-то оружие. Уловив едва ли половину из того, что сказал солдат, но догадавшись о смысле остальных слов, Вэнс медленно расстегнул пояс и бросил его на землю. Потом так же медленно поднял руки.

Солнечная система. Планета Земля. Где-то на территории ФРГ. 22 октября 1977 года. 11 часов 20 минут

Десантно-транспортный кокон, опаленный ядерным пламенем, но спасший жизнь Кота, увлек его на дно Рейна. Сковав движения робота, устройство еще раз спасло жизнь пилота, хоть он понял это не сразу. Ах, Рейн… Источник легенд и вдохновения для поколений поэтов. Да уж… Если Рейн образца 1977 года и мог вдохновить поэта, то разве что на длительный запой. Сточная канава наиболее промышленно развитых регионов Европы, жидкая помойка, медленно сползающая к морю. Примерно в эти годы немецкие студенты провели свой впечатляющий опыт, проявив фотопленку водичкой, которую зачерпнули прямо из Рейна перед объективами камер. Конечно, они точно знали, когда именно и где именно зачерпнуть, но тем не менее…

Ничего этого Владислав не знал. Да даже если бы и знал — с чего бы ему сопоставлять знания древней терранской истории с тем, что происходило вокруг него? Первым побуждением пилота было — срочно выбраться из кокона и спешить на помощь своим. Но пока Котинский кромсал и ломал окончательно умершую оболочку, у него нашлось время подумать. Просмотр записей внешних датчиков показал, что ни пехота, ни роботы, ни шаттл в его помощи не нуждаются. Ни в его, ни в чьей бы то ни было еще, кроме разве что капеллана. Ядерный взрыв в непосредственной близости не оставил никому даже тени шанса. Пилоты боевых машин могли бы уцелеть — сумей они запустить двигатели спасательных капсул. Но навыки аналитика и записи внешних камер не позволили Котинскому усомниться в причине и значении трех последовательных взрывов на поверхности земли. Он остался один из экипажа и пассажиров «Ягуара». Оставалось выяснить судьбу остальных бойцов отряда и выбрать маршрут им навстречу. Выбравшись из обгорелой и изуродованной скорлупы кокона, Владислав решил двигаться вниз по течению со скоростью бегущей воды, выставив наружу выдвижные антенны комплекса радиоперехвата. Озадачив комп номер один функциями автопилота, комп номер два — поиском и декодированием местных программ головидения, сам пилот озаботился поиском ответа на один из извечных русских вопросов: «Что делать?» Пока же Котинский решил прикинуться старым сомом, который прикидывается старой корягой, и не привлекать ничьего внимания. Конечно, пилот не знал того, что был, пожалуй, единственным высокоорганизованным живым существом в этой реке на много километров вверх и вниз по течению.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Солнечная система. Планета Земля. Где-то над ФРГ. 22 октября 1977 года. 10 часов 55 минут

После «теплой» встречи, устроенной местным Нилом, уцелевшие атмосферники улетели. Но тут начался обстрел «Рассекателя» с земли. Самые разнообразные ракеты — большие и маленькие — атаковали неповоротливый шаттл со всех сторон. Толстая броня и лазеры противоракетной защиты пока берегли его от повреждений. Нил увел свой «Самурай» повыше, чтобы не попасть под случайную ракету. Наконец «Рассекатель» сел. Ракетный обстрел прекратился, но тут же взвыла сирена тревоги — радар засек с десяток странных целей, быстро сближавшихся с его «Самураем»…

Остроносая машина пронзала облака в попытках добраться до неизвестных, безукоризненно слушаясь приказов своего наездника. Вот наконец-то до цели несколько километров, полтора, меньше одного — и залп сдвоенных лазеров буквально распилил «Фантом» пополам…

Его коллеги тут же брызнули в разные стороны. Однако они не ушли, а вернулись, и вот спустя всего несколько минут уже «Самурай» улепетывает в облака. Десять долгих минут они гоняли друг друга, пока местные не выпустили в сторону атмосферно-космического истребителя кучу ракет. Нил тут же резко увел машину с линии огня. Но маневр не помог, ракеты, как приклеенные, следовали за ним.

Пилот почувствовал, как покраснело его лицо, скрытое массивным летным шлемом, от чудовищной девятикратной перегрузки, в попытке уйти от дюжины ракет, летящих за его птичкой. «Самурай» набрал приличную скорость, когда самая первая из ракет врезалась в левый борт. Затем вторая, третья… Тряхнуло знатно, на пульте мигнули и погасли предупреждающие огни, а скорость все росла, уже перевалив за две с половиной тысячи узлов. Странные истребители, выпустившие ракеты, остались далеко позади. Тряска и вибрации постоянно нарастали. Истребитель разогнался уже до скорости свыше четырех махов, внешняя обшивка разогрелась так, что холодильники уже не успевали отводить тепло. Внезапно где-то сбоку полыхнула яркая вспышка. Резко погасли экраны, и с громким треском катапульта выстрелила кресло вместе с пилотом куда-то в синеву. Через несколько секунд до него долетела воздушная волна от ядерного взрыва, уничтожившего «Ягуар». Истребитель закрутился вокруг своей оси, перешел в горизонтальный полет и стал сбрасывать скорость и высоту. Двигатель начал «задыхаться» и в конце концов заглох. Пролетев более трехсот километров, по уникальному стечению обстоятельств он «приземлился» на каком-то аэродроме. Обдирая брюхо о бетонку и высекая снопы искр, АКИ врезался в большой краснозвездный самолет, разорвав того почти пополам.

Солнечная система. Планета Земля. ФРГ. Где-то над Мюнхеном. 22 октября 1977 года. 10 часов 45 минут

Ханс «Карлос» Ульрихсон, нервничая, метался по мостику, то и дело заглядывая через плечо пилотов. Пока ракетный обстрел его шаттла не принес большого вреда, лишь немного досталось броне. Но рано или поздно какая-нибудь ракета найдет уязвимое место, и тогда у всех будут большие проблемы.

Вот его заинтересовала какая-то точка. Бесцеремонно оттолкнув оператора, он включил увеличение. Это цель, ага…

— Садишься поближе к цели.

— Но там какие-то постройки…

— Плевать! Я не хочу тащиться над этой дрянной планеткой под обстрелом! — Ульрихсон, закончив фразу, со злостью пнул кресло.

Пилот вздрогнул и ответил:

— Есть, сэр, — при этом попытавшись, насколько позволяло кресло, вытянуться в струнку.

Ханс только оскалился и похлопал пилота по плечу. Массивный аппарат немного изменил траекторию и резко пошел вниз.

Струи пламени, вырывающиеся снизу гигантского яйца, за пару секунд превратили в крематорий несколько домов. Их обитатели умерли мгновенно, намного раньше, чем просела крыша. С ревом и грохотом небесный пришелец коснулся земли и, как только осела пыль, открыл огонь по уцелевшим зданиям. Местные — кто поумнее — сделали ноги еще в тот момент, когда увидели громадину, летящую в их сторону. Остальным не повезло — как только смолкли выстрелы, открылись люки, и на свет вышли стальные монстры.

Ханс знал, что время скоро станет даже худшим врагом наемников, чем неизвестные вражеские силы, переговаривавшиеся на нестандартных частотах наземной связи.

После беспрепятственного приземления Ульрихсон вывел свою ударную группу из чрева корабля. В группу, как всегда, входили «Искатель», «Беркем», «Ревун», «Лучник», «Великан», ну и, конечно же, его «Слон». Самые тяжелые роботы со всего «Эскадрона», за исключением «Ревуна» Вэнса. Основной таран для любого боя. Сегодня в нее включили еще и «Страуса» племянника Ханса.

— Капитан! — воскликнул кто-то из пилотов. — Замечено движение в один-двести, пеленг ноль-девяносто!

Ульрихсон определил расстояние по указанным координатам. Действительно, на небольшом расстоянии экран инфравизора показывал много тепловых засветок. В указанном направлении сканеры его «Слона» засекли движущиеся объекты. На обзорном дисплее засветились красные точки.

— Я их вижу. Ну что же, действуем стандартно: сначала зачистим место посадки. — Из динамиков послышались смешки. Первым сбежал тонконогий «Страус» и почти сразу же нашел себе занятие: очереди его крупнокалиберных пулеметов на куски разрывали подвернувшуюся кучку гражданских…

Если бы сторонний наблюдатель смотрел на деревню, то ему открылась бы ужасная картина разрушения. Сотни тлеющих обломков плотным слоем устилали землю, в небо поднимались столбы тяжелого дыма. Наблюдатель не смог бы найти среди руин ни одного целого здания, ни малейших признаков жизни. Поселение уничтожали хладнокровно и методично, дом за домом.

Машины слонялись меж развалин. Неподалеку «Ревун» с упорством, достойным лучшего применения, пинал ногой чудом устоявшую стену. Пара ударов, и стена рухнула, расколовшись на куски. Робот тут же скрылся в облаке взметнувшейся пыли и каменного крошева. Медлительный «Слон» наступил на чудом уцелевший автомобиль. «Искатель» нашел «добычу» — небольшую группу людей, прятавшихся между камнями, возле фундамента разрушенного здания — и медленно опустил свою ногу на них…

Солнечная система. Планета Земля. ФРГ. Окрестности Мюнхена. 22 октября 1977 года. 11 часов 15 минут

Рев моторов, грохот гусениц по покрытию автобана, напряженное молчание. Отдельный противотанковый батальон бундесвера, вооруженный девяностомиллиметровыми самоходными орудиями, отчаянно торопился, стремясь как можно быстрее выйти в предписанный приказом район.

Меньше часа назад полицейский участок поселка, расположенного неподалеку от Мюнхена, сообщил о посадке неизвестного летательного аппарата. Судя по описанию, это был один из объектов, обнаруженных сегодня рано утром. Чудом он ухитрился проскочить невредимым через частое сито ПВО передового бастиона Североатлантического альянса, уже записавшего на свой счет один десантный корабль противника. Этот сел, а потом из него полезли великаны, высотой метров по двадцать каждый. Словно уэллсовские марсиане, они начали уничтожать все живое, что находилось в их поле зрения. В последнем сообщении полиции говорилось, что для эвакуации населения требуется армейская помощь, после чего рация замолчала.

Пилоты находящихся в воздухе самолетов сообщали, что противник движется на Мюнхен. Ну, ничего, пускай движется. Там вполне достаточно войск. А мы займемся транспортом этих уродов.

«Страус», чуть раскачиваясь и поднимая тучу пыли, несся по пустой автостраде. Клаус уже начал скучать и все активней смотрел по сторонам. Через минуту на свою беду появилась странная, но явно легковая машина. Пилот навел прицел и увеличил разрешение.

Картинка резко приблизилась, и стало видно, что в машине едет семья. Гадко ухмыльнувшись, пилот нажал на гашетку. Лазерный луч, вырвавшийся из орудия под брюхом, проделал аккуратную дыру в средстве передвижения. Покрутив настройки, Клаус включил наружные микрофоны. Теперь в кабине было слышно ровную поступь робота, от которой чуть дрожала земля. «Страус» подбежал к искореженной машине и остановился, поворачивая стволом из стороны в сторону. Пилот с явным интересом прислушивался. Вскоре он услышал стоны раненых и женский плач. Вновь ухмыльнувшись, пилот открыл огонь из пулеметов. Крупнокалиберные пули с легкостью изрешетили легковушку. Постояв еще минуту, «Страус» рванул с места, оставляя на асфальте четкие отпечатки птичьей лапы. У Клауса сразу поднялось настроение, и он стал напевать веселую песенку.

Следующей жертвой бравого разведчика стал пикап. Робот наступил на него и понесся дальше: больше цель пилота не заинтересовала. Постепенно движение по автостраде усилилось, и Клаус устал нажимать на гашетку. От его усердия температура внутри ощутимо поднялась, а трасса обзавелась украшениями из разбитых автомашин, часть из них была расстреляна, часть горела, а часть раздавлена с особым усердием. В основном это были те, кто пытался удрать от своего убийцы. Из-под одной такой выбралась девочка лет десяти и спряталась под обломками грузовика. Грузовик был раздавлен, бампер висел криво, упираясь одним концом в землю. Капот помят, а правое колесо вырвано, вместо него зияла уродливая дыра. На решетке радиатора отчетливо выделялась трехлучевая звезда. Снова раздался дробный топот, мимо останков транспорта степенно прошагали еще шесть гигантов. Девочка вжалась в землю и круглыми от ужаса глазами смотрела на чудовищ, в один миг разрушивших ее уютный мирок.

Клаусу уже надоела эта игра, он жаждал чего-то нового, еще неизвестного. В тот момент, когда рука тянулась к гашетке, раздался условный сигнал, означавший, что до цели меньше двух километров.

— Дурацкий компьютер, такой настрой испортил, — зло прошипел он.

— Племянник, чего орешь? Уже у цели? Тогда подожди нас, скоро будем.

Сплюнув со злобой прямо на пол кабины, Клаус остановил «Страуса».

Солнечная система. Планета Земля. ФРГ. Окрестности Мюнхена. 22 октября 1977 года. 11 часов 25 минут

На земле тихо догорал ни в чем не повинный вертолет. На некогда белом корпусе виднелись буквы TV, а в нескольких метрах валялась обгорелая и разбитая камера. Через десяток минут после ухода роботов раздалось тарахтение мотора. У останков вертолета затормозил микроавтобус.

Клаус снова несся впереди, лениво постреливая по сторонам. Внезапно для зевающего пилота прозвучал сигнал тревоги. Снаружи послышался свист, и в следующее мгновение снаряды ударили рядом с роботом. Три взрыва слились в один, и не дернись «Страус» в сторону, остались бы от него только лапки.

— Черт, черт! — выругался Клаус. Его швырнуло так, что он локтем и плечом ударился о боковой пульт. Пилот закричал от боли — в первое мгновение решил, что раздробил руку. Потом пощупал — вроде ничего.

— Чего орешь, придурок?!

Молчание. «Страус» не мог ответить, а пилоту было не до того. Он изо всех сил старался увернуться от снарядов, и пока ему это удавалось. Петляя из стороны в сторону, робот несся в обратном направлении. Очередной окрик чуть не стоил Клаусу жизни: снаряд, выпущенный с большой дистанции, лишь вскользь задел бок робота и ушел в сторону. Замигали предупреждающие индикаторы. Громко выругавшись, племянник высказал своему дяде все, что он о нем думает, и переключил связь на внешний микрофон. Снова серия глухих разрывов, сотрясших легкого робота.

— Шевелись! Ты что, заснул, что ли? — закричал Ханс в микрофон, понуждая племянника прибавить ход и вырваться из-под обстрела.

На предельной скорости выскочив из-за поворота дороги, «Страус» чуть не врезался в «Искателя». Вырывая целые пласты асфальта, он пролетел в метре от него.

— Келли! Немедленно свяжи меня с транспортом. Пусть они доложат, что здесь творится.

— Есть, сэр! — откликнулся голос. Полковник припал к визору оптической системы наблюдения и оглядел поле боя. На экране четко виднелась шестерка целей. Переключив частоту, обратился к племяннику.

— Давай рассказывай.

Клаус подавился произносимой речью и сбивчиво, запинаясь, кое-как описал увиденное.

— Значит, странные танки с длинными пушками, да еще и без башни. Ну и куда ты смотрел…

…Снаряды ударили в броню «Слона». Пять разрывов подряд! Черт знает что творится! Прикусив язык, Ханс заткнулся, в бешенстве двинул робота вперед. Семь роботов прошли под огнем более трех сотен метров, прежде чем смогли ответить. Снаряды с визгом отскакивали от брони «Слона», оставляя только сколы и выбоины.

Перекрестье прицела загорелось красным. Оскалившись под шлемом, Ханс выстрелил. Пока самоходка пыталась развернуться в его сторону, голубая изломанная молния ударила в ее правый борт. Металлические испарения окутали машину, металл через образовавшуюся пробоину начал затекать внутрь. Мгновением позже самоходка вспыхнула. Оставшиеся САУ ненадолго пережили своего собрата. «Искатель» выпустил два десятка ракет — залпов, способных разорвать легкого робота на куски. Вырвавшись из своих нор, ракеты, выбрасывая дымные хвосты, понеслись к местным танкистам. Земля содрогнулась от двух десятков мощных разрывов. От прямых попаданий самоходку просто разорвало, следом изображение затянуло огнем разрывов и тучами пыли.

— Добейте их! — кричал Ханс с красной физиономией. — Они знают о нашем расположении!

— Принято, принято, — ответил Кларк.

— Лоренс, следи за горизонтом.

— Есть, сэр, — отозвался пилот. В его голосе слышался смех.

— Келли, выжжешь все как следует.

Ханс напряженно пялился в экран, пока тот не предоставил взору пилота почерневшие останки бронетехники.

— Мы должны уложиться в график, — прохрипел Ханс.

«Беркем» довершил избиение, добавив из всех стволов по уцелевшим. «Искатель» Келли неплохо справился с броней местных, щелкая танки один за другим, словно стальные орехи, двигаясь им навстречу. Оставшиеся две единицы бронетехники спешно развернулись и попытались скрыться на скорости, которую только могли развить. Бронетранспортер, вылетевший из-за поворота, смят в лепешку «Лучником», не успев преодолеть и сотни метров. Десять секунд спустя командиру доложились все, кто участвовал в уничтожении бронетехники.

— Все системы в норме, — отозвался Кларк.

— Повреждений нет, сэр, — ответил Лоренс.

— Все о’кей, сэр, я только слегка размялась, сэр, — доложила Келли.

— Шайзе! Ганс, что это за агрегат?

— Не знаю, Гюнтер, но, судя по тому, что осталось от телевизионщиков, у его экипажа явные проблемы с головой.

— Вижу. Сейчас мы его подлечим.

Выстрел. Снаряд не долетел, выкопав воронку и обдав землей по-птичьи сочлененные лапы диковинной боевой машины. Короткий рев командира — и САУ с крестами на броне двинулась вперед, посылая снаряд за снарядом вдогонку улепетывающему роботу.

Бронемашина выскочила на открытое пространство, совершив первую и последнюю в своей жизни ошибку.

— Огонь!

— Командир, Курт горит, Венк горит, Отто разорвало на куски! Нас всех убьют, командир, надо уходить.

— Отставить! Огонь!!! Если эти швайне прорвутся в город, они там такое устроят…

— Командир, мы… А-а-а-а…

…Сине-голубая молния ударила в борт самоходки, мгновенно испарив стальную броню. Волна жара ударила вовнутрь боевой машины, поджигая изоляцию проводов, топливо, комбинезоны и шлемы экипажа… Через мгновение от страшного жара рванул боекомплект, расшвыряв в стороны оплавленные куски корпуса.

Солнечная система. Планета Земля. ФРГ. Окрестности Мюнхена. 22 октября 1977 года. 11 часов 45 минут

Ханс хмыкнул, обозревая открывшийся с высоты «Слона» вид.

— Н-да. Работы у нас море. Вперед! — хриплым голосом произнес в микрофон.

Выстрел импульсной пушки угодил в дальний угол здания. Постройка, охваченная пламенем, затрещала и как-то лениво рухнула внутрь себя, похоронив под обломками своих обитателей. «Беркем» поменял цель и разрядил свою пушку в открывшееся здание с красным крестом на фасаде. Снаряд, разогнанный до чудовищной скорости, вошел точно по центру и взорвался. Обломки бетона, арматуры и другого мусора разлетелись во все стороны, калеча жителей. Больница обзавелась дырой, сквозь которую были видны остатки перекрытий, а также часть внутренностей здания.

«Страус» методично расстреливал разбегающихся людей. Очередь из десятка снарядов, выпущенная «Ревуном», окончательно лишила здания в этом районе стекол и обрушила низенькое строение. «Искатель» перегородил дорогу и с методичностью и одержимостью фанатика расстреливал все, что появлялось из-за угла. По каналам связи то и дело слышались иронические комментарии на наиболее успешные разрушения. «Слон» развлекался тем, что просто давил и ломал невысокие постройки вместе с людьми.

На улицах города было дымно. Тянущиеся от роботов бело-голубые трассы выстрелов из импульсных пушек и красные лазерные лучи прошивали пространство, оставляя кратеры на стенах домов, осыпая выживших пылью и градом камней. Ханс с друзьями веселился по полной, поставив своего «Слона» прямо посередине руин. «Ревун» занял позицию во внутреннем дворе на западной стороне и своим вооружением не давал осесть облакам пыли от постоянно рушащихся зданий.

Дым от пожара представлял слабую завесу для пилотов роботов. На земле лежали куски арматуры, перекрытий стекла, окружающих зданий и стен, лучи солнца уже слабо проникали через дым. На два километра в округе, повсюду, куда падал взгляд, торчали почерневшие куски арматуры, искореженные взрывом. Где-то вдалеке вновь послышался вой сирен.

— Ханс, это Кларк. Скоро местное ополчение будет здесь, прорвались минуту назад, но Лоренс их отогнал. Я думаю, что сейчас начнется новая атака.

Ханс поднял визор своего нейрошлема и вытер пот со лба.

— Совершенно верно. В любую секунду, а следовательно, пора сворачиваться… — Его слова были прерваны внезапным шипением ракет, падающих по пологой дуге через стены и наполнивших воздух тучей осколков. Но эта атака закончилась так же внезапно, как и началась. Ханс направил «Слона» к дороге, прижимаясь к трехэтажному зданию и тем самым разрушая его.

— Ладно, ребята, поиграли, и хватит. Закругляемся! — весело прокричал в микрофон.

Семерка серых от пыли роботов направилась в обратный путь…

Солнечная система. Планета Земля. ФРГ. Окрестности Мюнхена. 22 октября 1977 года. 13 часов 40 минут

Клауса хватило только на двадцать минут спокойного передвижения. Сплюнув на пол, он увеличил скорость до максимума и вскоре скрылся из виду.

На экране появилась одиночная отметка. Клаус потер руки и внимательно всмотрелся в строки.

Из них следовало, что это легкий бронемобиль местных ополченцев, точно такой же, как та пара, что он разделал в городе. Угловатая восьмиколесная зверушка, застигнутая врасплох, как и другие, вместо бегства обстреляла его робота. В глазах пилота все ярче разгорался азарт. «Страус» по воле хозяина стал поливать из крупнокалиберных пулеметов восьмиколесный гроб, кружа вокруг жертвы. Периодически о броню робота скрежетали снаряды, не принося, впрочем, особого вреда. «Страус», изредка постреливая, следовал за отступающим броневиком.

Внезапно что-то гулко ухнуло, робот завертелся на месте в поисках угрозы. В шестистах метрах, чуть слева, на него смотрел ствол танкового орудия. Выругавшись, Клаус бросил своего робота в сторону, разминувшись с новым гостинцем, и выстрелил в ответ. В танк ударил иглообразный рубиновый луч, вгрызаясь в броню. Отчего-то — без видимого эффекта. Отбежав в сторону, «Страус» снова выстрелил, но и второй луч не смог пробить броню странного танка.

Клаус резким движением направил робота в сторону. Но не успел: в поврежденный бок прилетел девяностомиллиметровый снаряд и, пробив тонкую броню «Страуса», взорвался. Взрыв повредил охлаждение реактора, разрушил гироскоп и порвал основные цепи. Гигантская птица осела на бетонное крошево, усыпавшее некогда чистые улицы. Клаус взвыл в бессильной злобе. Бесстрастный голос компьютера методично фиксировал повреждения робота:

— Вышли из строя основные цепи…

— Уничтожен гироскоп…

— Поврежден двигатель…

— Утечка охладителя…

Пронзительно взвыла сирена, сигнализирующая о чудовищном перегреве. Клаус обвел мутными после удара глазами кабину «Страуса». Почти все индикаторы горели красным, на центральном экране, покрывшемся сетью трещин, мигала красная надпись: «Катапульта повреждена».

По мере осознания глаза разведчика сделались круглыми, а в душе поселился страх. Ватными, непослушными руками он нащупал рычаг катапульты. Дернув его раз, другой, он взвыл в полный в голос. Система спасения не сработала.

Запас прочности реактора, заложенный создателями «Страуса», подошел к концу, и, ничем уже не сдерживаемая, его мощь ринулась на волю. Волна энергии буквально разорвала истекающего охладителем робота. Ослепительная вспышка поглотила уже мертвую машину и погибшего пилота, расшвыряв обломки на десятки метров.

Солнечная система. Планета Земля. ФРГ. Окрестности Мюнхена. 22 октября 1977 года. 13 часов 40 минут

Подтянувшиеся силы бундесвера занимались чрезвычайно увлекательным делом — они обстреливали большое, слегка вытянутое яйцо, прочно усевшееся на развалинах нескольких домов. Поначалу, недооценив противника, они потеряли много людей и техники, но потом, выявив зону дальности стрельбы противника, начали методично вколачивать издали в корабль противника снаряд за снарядом.

Треск помех прорезал доклад выдвинутой к дороге разведывательной бронемашины.

— Псарня, я Лис-Один, вижу противника. Шагающая машина, похожа на двуногого динозавра. Направление — юго-восток, скорость — сорок. Других объектов не наблюдаю.

— Принято, Лис, отвлеки его. Бульдог, выдели машину для уничтожения противника. Остальным — продолжать обстрел прежней цели.

— Принято, Псарня.

И старенький «Паттон» бодро направился к окраине разрушенного поселка, собираясь доделать то, что не успели его коллеги в Мюнхене, — вправить мозги экипажу по-прежнему неизвестного противника.

А вот и он, легок на помине. «Динозавр» гнался за удиравшей «Рысью», непрерывно поливая ее из пулеметов. Вот идиот — он так увлекся, что по сторонам совсем не смотрит. Ладно, сейчас начнем урок хороших манер.

— Бронебойным!

— Выстрел!

Штрих трассера прочертил дугу, ударив в броню робота. Ну как, вкусно? Сейчас получишь еще.

«Динозавр» недоуменно замер на месте. Во всем облике машины читалось несказанное удивление — как на него посмели напасть? На него, такого грозного и страшного? Потом из-под днища вырвался режущий глаз луч, ударивший в броню танка. Но он только оставил небольшую ямку — двенадцать сантиметров стали так просто пробить не получится.

Грохот ответного выстрела, звон выброшенной гильзы. На этот раз промах и прилетевший в ответ очередной лазерный, теперь уже, без сомнения, лазерный, удар. Ноль-ноль. Отчетливый щелчок затвора. Н-на, получай без сдачи.

Бронебойный снаряд прошил подточенную предыдущим попаданием броню и взорвался внутри, разбросав в стороны листы обшивки. «Динозавр» вихлясто дернулся и, нелепо взмахнув нижними конечностями, упал. Затем, пролежав некоторое время в таком положении, взорвался.

— Псарня, мы его сделали, — от вопля командира «Паттона» закладывало уши. И тем страшнее был последующий доклад внезапно севшим голосом: — Наблюдаю еще шесть объектов.

— Вас понял. Разворачиваемся.

Солнечная система. Планета Земля. ФРГ. Окрестности Мюнхена. 22 октября 1977 года. 14 часов 10 минут

Девяностомиллиметровые снаряды самоходок барабанили по броне шаттла, не нанося большого вреда гиганту, оставляя только оспины. Ополченцы, сосредоточившие все внимание и огонь на челноке, не заметили две тройки стальных гигантов. Ханс, услышав щелчки, направил взгляд на центральный экран и увидел движущиеся символы.

Там была картинка танка местных: приземистый, со скошенными бортами и чудовищно длинной пушкой. Скривившись, пилот со злостью саданул кулаком по подлокотнику кресла. Перед глазами встала картина растерзанного «Страуса», на глаза навернулись слезы…

— Убейте их! — проорал Ханс, брызжа слюной. — Они заплатят за твою смерть, Клаус!

Внешние динамики «Слона» орали во всю мощь — Ханс изливал поток ругани на танкистов. Ракеты, выпущенные со «Слона», послужили сигналом.

Наемники начали обстрел с дальнего расстояния. Их ракеты больше перепахивали землю перед танками, поднимая клубы пыли. Эффект обстрела был крайне низок, только один столб черного дыма поднялся в небеса. Очевидно, за неимением оружия, способного гарантированно достать противника на столь дальнем расстоянии, роботы засыпали цели градом ракет в надежде расстроить ряды местных. Обстрел заставил самоходки развернуться к новому противнику. Танки переключились на новую угрозу и сосредоточили огонь на самом крупном роботе, оставив остальных в покое. «Слон» дрожал от попаданий, но не прекращал выплевывать ракеты. Снаряды местных лишь немного потрепали его броню. Новый пуск ракет большой дальности роботы сопроводили беглым огнем из лазеров и пушек. Снаряды и лазерные лучи вгрызались в броню самоходок и танков, сгустки плазмы испаряли ее, оставляя глубокие оплавленные дыры, а температура довершала дело. Боевые машины вспыхивали и взрывались.

Кларк увидел, как танк, выкатившись из-за прикрытия, внезапно атаковал «Лучника» Лоренса. Снаряд длинного орудия проломил броню левой ноги семидесятитонного робота. Тот сразу же окутался дымом. Из поврежденной конечности вырывались языки пламени. «Лучник» пошатнулся, но не упал, ответив мощным залпом, разорвавшим танк в клочья.

Танки отошли только тогда, когда «Слон» начал давить их ногами, а огонь роботов превратился в настоящий ливень, и поражение местных танкистов было только вопросом времени. Бело-голубые разряды импульсных пушек, рубиновые лучи лазера, грохот орудий и рев ракет малой дальности не позволили заметить свист и тихие хлопки падающих мин. Первым их заметил Лоренс, машину которого ощутимо тряхнуло от слившихся воедино трех десятков разрывов.

— Черт, Ханс, опять нас обстреливают!

Снова серия близких разрывов, ругань пилота, пытающегося удержать машину на ногах. «Лучник» внезапно провалился в яму, образованную разрывами этих странных ракет.

— Уходим!

— Спокойнее, Лоренс, скоро доберемся до шаттла…

Роботы медленно возвращались в точку высадки.

Вот уже до «Рассекателя» осталось меньше километра. Всюду видны следы боя, сгоревшие грузовики и легкие бронемобили, танки, развороченные прямыми попаданиями корабельных пусковых установок, импульсных пушек и лазеров, тела солдат. Медленно поползли вниз массивные бронестворки, открывая трюм транспорта…

Не успел последний робот войти в трюм, как по обшивке «Рассекателя» снова застучали частые разрывы. Динамики пискнули:

— Внимание! Всем оставаться на своих местах, начинаем подготовку к старту.

Водители роботов замерли в своих кабинах. У ног металлических громадин замерли техи. Взлет шаттла — нешуточное испытание даже для умудренного опытом ветерана, и пренебрежение инструкциями могло привести к фатальным последствиям. Наемники, которым до смерти надоело все это, с готовностью выполнили положенные действия. Техники аккуратно закрепили страховочные держатели. Всем оставалось только ждать, пока двигатели транспорта не швырнут его вверх.

Пахнуло раскаленным воздухом. Струи невыносимо яркого пламени брызнули из-под днища «Рассекателя», сплавляя воедино каменное крошево, искромсанные лазерами и взрывами тела и остовы боевых машин. Медленно и как-то неуверенно корабль пришельцев оторвался от земли, опираясь на мощные струи пламени. С жутким грохотом рукотворное гигантское яйцо скрылось в облаках.

Солнечная система. Планета Земля. 22 октября 1977 года. 14 часов 30 минут

Штаб РВСН лихорадило. Многочисленные звонки по телефонам и по линиям ЗАС, постоянные изменения обстановки, запросы и вызовы — все это создавало атмосферу управляемого бардака. В этом хаосе практически незамеченным проскочил короткий разговор.

— Давайте. США мы известили, НАТО тоже.

— Есть!

— Точно накроете? Ошибки не будет?

— Не должно быть. В крайнем случае — заблокируем боеголовку.

— Хорошо.

Где-то в глухом углу Сибири приличный кусок грунта вдруг решил сдвинуться с места. Он поднялся и аккуратно свалился в сторону. Под грунтом обнаружилась пусковая шахта МБР. Через несколько секунд сама ракета с шумом и треском вылетела в небо.

— Поехали! — с недоброй усмешкой сказал старший смены, тридцатилетний майор с ранней сединой в волосах.

Солнечная система. Планета Земля. Где-то над территорией ФРГ. 22 октября 1977 года. 14 часов 30 минут

Яна Грабовски заметила, как на экране сканера появилось что-то новое. На внешней кромке возникли четыре маленьких красных точки. Компьютер автоматически подключил второй монитор и начал высвечивать разнообразные силуэты и профили всевозможных аэрокосмических и атмосферных истребителей, но не мог прийти к окончательному решению. Цели не поддавались классификации, данных таких машин в базе данных наемников просто не существовало.

— «Рассекатель» вызывает на связь «Ястреб». У нас на экране появились семь, нет, девять, нет, двенадцать неопознанных целей. Повторяю, двенадцать неопознанных целей, — в наушнике раздался голос дежурного офицера. — Они приближаются к нам со скоростью в полторы тысячи узлов, постарайтесь задержать их. А еще лучше — уничтожить.

— Вас понял, исполняю.

Яна побежала к своему атмосферно-космическому истребителю, закрепленному в ангаре. Вдруг пол вздрогнул, людей и незакрепленные предметы швырнуло на переборки. В коридоре неожиданно заревела сирена, предупреждая экипаж, что получены повреждения обшивки. Одна из ракет проломила защиту борта и взорвалась во внутреннем отсеке. Всем следовало занять места согласно штатному расписанию и пристегнуться. Новый удар сотряс «Рассекатель», на секунду погас свет. Содрогаясь под ударами и теряя клочья брони, транспорт рухнул вниз. Очнувшаяся от удара Яна встала и побежала к ангару. Вновь тряхнуло. Последняя ракета крайне удачно попала в пролом. Шаттл подбросило вверх и закрутило. Яна, держась за поручни, с большим трудом и потратив втрое больше времени, чем полагается, все-таки добралась до верхнего ангара.

В командном центре ПВО для непосвященных бой выглядит не иначе как шахматная партия. Часть фигур (самолеты) можно перемещать в любом направлении, другие — зенитно-ракетные комплексы — могут только стрелять. Но зато умеют это хорошо.

— Есть поражение цели. Цель продолжает полет.

И совсем неуместно в этом царстве спокойствия и деловитости слышать недоуменные возгласы, вроде этого:

— Черт возьми, сколько еще нужно в него всадить?!

— Ну откуда ж я знаю? Бейте, пока ракет хватает.

— Есть попадание «Мавериком»! Зафиксировано пробитие брони!

А на огневых позициях зенитно-ракетных комплексов сплошной многоголосый рев:

— Цель одиночная…

— Есть захват цели…

— Пуск.

Только-только ушли ракеты, как на пустые направляющие ставят следующие. Расчеты работают на пределе возможностей, стремясь выпустить как можно больше ракет до того, как цель уйдет из зоны обстрела. «Найк-Геркулес» простреливает зону радиусом в сто тридцать километров, а значит, держащий скорость около двухсот метров в секунду враг будет пролетать ее в течение почти двадцати минут. Более чем достаточно для перезарядки.

Солнечная система. Околоземная орбита. 22 октября 1977 года. 14 часов 40 минут

Капитан «Пасхального яичка» пребывал в состоянии, близком к паническому. То, что творилось внизу… Больше всего это напоминало разгар Первой Межзвездной Войны. Тогда нападавшие и защитники не стеснялись в средствах и плевали на все правила войны, писаные и неписаные. После того, как большая часть Вооруженных Сил Земного Союза ушла вместе с генералом Корниловым, все четыре Старых Династии схватились не на жизнь, а на смерть. Само название человеческой ойкумены — Сфера Цивилизации — стало восприниматься как издевка. Стертые орбитальными ударами и налетами авиации города, залитые химическим и биологическим оружием и выжженные ядерным пламенем планеты, расстрелянные орбитальные станции и заводы — вот что тогда творилось. Лишенные поводка, наброшенного еще первым Лордом Земного Союза, Древние Династии припомнили друг другу все. Почти сотню лет припоминали. После этого десяток планет оказались полностью закрыты для посещения, а почти сотня отброшена в каменный век. Буквально потому как кроме камней там ничего не осталось. Что творилось на Окраине, и так бывшей рассадником пиратов и контрабандистов, даже не хочется вспоминать.

Больше всего капитану хотелось бросить это дело и смотаться куда-нибудь подальше. Но приходилось висеть над этой планетой и выполнять последние полученные приказы. Ханс приказал висеть в готовности, а этот дед-пилот — Ставро фон Попадопулос — заносить в память все обнаруженные огневые точки и базы планетарных сил. Уже через минуту капитану хотелось ругаться. Грязно и долго. Потому как этих самых точек и баз на планете было как блох на бродячей собаке! На сто километров в любую сторону от любой произвольной точки находилось что-то стреляющее.

— Капитан, сюда что-то летит!

На экране радара отображалось нечто, летящее по направлению к «Яичку». Металлическое, судя по уровню сигнала.

— Откуда это взялось?

— Предположительно отсюда, точка старта была вне поля зрения.

Непонятно. Хотя, если вспомнить судьбу двух шаттлов… Примерная прикидка траектории показала, что объект пролетит над орбитой «Яичка» примерно через две минуты.

— Снижаемся!

Солнечная система. Планета Земля. Где-то над территорией ФРГ. 22 октября 1977 года. 14 часов 45 минут

— Огневой контроль! — орал капитан, перекрывая рев. На капитанском комбинированном экране двигались световые пятнышки, отмечая вражеские самолеты. Одна атака местных сменялась другой. Ракеты рвались на броне «Рассекателя», откалывая куски наружной обшивки.

— Огневой контроль! Так вас и разэтак, да через рельсовый ускоритель! Не подпускайте их! Действуйте по своему усмотрению. Уснули, сволочи… — Очередное попадание прервало капитана. Послышался грохот, треск и чей-то крик.

Лазеры били на пределе дальности, на опережение, в попытках операторов и компьютеров спрогнозировать местонахождение целей. Иногда прогнозы оказывались верными.

Одного из нападающих разорвало, когда рубиновый луч тяжелого лазера настиг истребитель. Во все стороны полетели добела раскаленные обломки, рассыпавшись мгновенно гаснущим огненным веером. Трое нападавших стремительно разошлись в стороны, огибая огненный шар на месте гибели «Фантома». Ракеты, взрываясь, оставляли оспины и борозды на обшивке транспорта. «Рассекатель» ответил ракетно-лазерным залпом, но нападавшие сумели уйти. На экранах было видно, как две группы местных синхронно начали вираж, одновременно разворачиваясь для новой атаки. Ханс повернулся к капитану.

— У нас слишком серьезные повреждения, — ткнул пальцем в сторону экрана, где виднелась схема корабля с красными пятнами. Пятна обозначали места попаданий, и их число увеличивалось. — Еще одна атака этих ублюдков, если повезет — то две — и все, считайте, что наша песенка спета. Нам надо садиться. Вызовите этих дедов с орбиты, пусть расчистят нам коридор. Пора им отработать свои деньги. Мы зачищаем периметр. Все ясно?

— Да, сэр.

— Место посадки… да прямо сюда, — палец Ханса ткнул в экран, указав место на электронной карте. — Нам там будет легче обороняться, чем им наступать, да и развлечемся напоследок. И постарайся посадить «Рассекатель», никого не угробив. — Ханс развернулся и побежал в ангар.

В борт «Рассекателя» словно гигантским молотом ударили. Все, кто не был пристегнут, встретились с полом. Звено «Фантомов» снова пошло в атаку. В одном из нижних грузовых отсеков броня оказалась пробитой. За шаттлом потянулся черный густой шлейф.

Лазеры, огрызнувшиеся в ответ с борта «Рассекателя», превратили четверку истребителей в кучу обломков. Компьютеру понадобилось больше тридцати секунд на стабилизацию покалеченного гиганта. Однако на смену «Фантомам» вновь пришли ракеты, стартовавшие с поверхности. Они взорвались где-то в районе нижних палуб, разворотив броню напротив отсека с боевыми роботами и снеся лазерную установку. Взрывом сорвало дверь одного из грузовых отсеков. «Рассекатель» вздрогнул, в отсеках погас свет. Лазерные лучи пытались сбить ракеты. Где-то в недрах выла сирена. Механический голос компьютера монотонно повторял, что в третьем отсеке падает давление.

Халид на мгновение оторвался от пульта и злостно выругался. Очередной толчок швырнул операторов лицом в пульты и чуть было не вырвал людей из противоперегрузочных кресел. Свет померк, потом снова загорелся и начал мигать.

Увидев, что лифт, ведущий к двум верхним ангарам, вышел из строя, Яна стала быстро подниматься по боковой лестнице. На подходе к площадке следующего этажа она пошатнулась, сорвалась и упала на палубу, когда «Рассекатель» вздрогнул от удара.

С трудом поднявшись на ноги, Грабовски бросилась туда, где в пусковом отсеке ждала ее «Акула». Втиснулась в кабину, надела нейрошлем и вставила идущий от него кабель в гнездо возле левого плеча. Пока она возилась с привязными ремнями, натягивая их поперек груди, заработали динамики.

— Яна, что ты копаешься?! Нас сейчас собьют.

Яна скрипнула зубами. Сейчас не время. Нужно успокоиться, вдох, выдох, вдох… посидев так секунд десять, пилот изо всей силы нажала кнопку на пульте управления, запуская двигатель. Фонарь кабины плавно опустился на место, засветилась рабочая панель. Мгновенный запуск не позволил компьютеру пройтись по всем опознавательным знакам и паролям, чтобы убедиться, что пилот приписан именно к этому конкретному кораблю, поэтому Яне пришлось набрать цифровой код, выбранный ею для защиты машины, и вставить ключ.

Среагировав на цифры, двигатели вышли на полную мощность, включился компьютер системы управления огнем. На экране нейрошлема, напротив правого глаза, появилось изображение поля боя вне корабля, система «свой-чужой» раскрасила точки в стандартные цвета. Пискнул зуммер, сообщая о том, что все системы в порядке и готовы к работе.

Яна настроилась на частоту мостика.

— «Ястреб» к запуску готова. Прошу разрешить взлет.

— Взлет разрешаю, — последовал ответ, в голосе диспетчера слышалась обреченность.

Яна вжала в пол обе педали двигателя малой тяги. «Акула» устремилась вперед и понеслась по пусковому тоннелю. Когда индикатор скорости перевалил за отметку «шестьсот», ее атмосферно-космический истребитель по крутой дуге покинул ангар. Шаттл, огрызаясь огнем, слегка просел от такого старта. Яна направила «Акулу» по восходящей спирали прочь от израненного «Рассекателя».

— Вражеские истребители, два на… — речь диспетчера утонула в треске помех.

Поймав в перекрестье атмосферник, она открыла огонь. Два рубиновых луча распилили местного, но сразу же после выстрела ей пришлось уклониться от ракет. Задрав нос «Акулы» вверх, она резко прибавила тяги, чтобы ракеты прошли под нею.

— Орел-Один сбит, Орел-Двадцать два — выхожу из боя, Орел-Тридцать сбит, Орел-Одиннадцать — выхожу из боя, нет ракет, Орел…

— Кто-нибудь, уберите этих придурков с линии огня!

— Орел, немедленно займите эшелон два-пять.

— Доложить о результатах стрельбы! Немедленно.

— Цель получила некоторые повреждения, но продолжает полет.

— Почему она до сих пор летит?

— В частях ПВО по курсу цели отсутствуют ядерные боезаряды. Обычные боеголовки против нее явно не эффективны…

Солнечная система. Околоземная орбита. 22 октября 1977 года. 14 часов 45 минут

Ставро готовил свой АКИ к запуску. Вот и пришло его время. В себе и своей команде он был уверен полностью. Опыт ветеранов вместе с отличными машинами, подкрепленными большим количеством боеприпасов, топлива и брони, обещал немалые шансы на победу. А если (почему если? Когда!) они вытащат своего нанимателя из той задницы, в которую тот попал, то тогда статус его подразделения поднимется до заоблачных высот. Выжить в такой драке и спасти командира — это многого стоит. И в плане карьеры, и в плане оплаты.

В этот момент боеголовка баллистической ракеты, пролетающая над территорией Германии, получила команду на подрыв. Над Землей беззвучно расцвела вспышка «ярче тысячи солнц».

Снижающийся шаттл окатило волной света. Атмосферу на капитанском мостике буквально взорвали вопли сирен.

— Выход из строя основных сенсоров! Подключаю запасные!

— Повреждения турелей номер четыре и пять!

— Проблемы с грузовым люком номер два!

— Падение давления в нижнем трюме!

— Потеря ориентации!

«Пасхальное яичко» стремительно вошло в атмосферу. Не самый удачный угол входа привел к тому, что шаттл затрясся и завилял из стороны в сторону. Паллеты в трюме прыгали и дергались, пытаясь оторвать крепежные тали. Но через какое-то время его полет стабилизировался — экипаж свой хлеб ел не зря. Но за это время «Пасхальное яичко» успело, вдоволь накувыркавшись, спуститься к планете. Слишком низко спуститься.

— Цель опустилась до сорока километров!

— Цель высотная, одиночная. Удаление сто, высота сорок…

— Есть захват.

— Есть автосопровождение.

— Пуск.

Пусковая установка ЗУР «Найк-Геркулес» выпустила ракету. Снова. Расчеты пусковых вымотались до предела. За последние три часа они выпускали ракеты практически без остановки, ни на что не отвлекаясь. Вот и сейчас, сразу после старта, расчет стал ставить на направляющие новую ракету. Командир угрюмо подумал, что такими темпами они очень скоро выпустят последнюю.

Солнечная система. Планета Земля. Окраина Западного Берлина. 22 октября 1977 года. 14 часов 50 минут

«Рассекатель», весь в пламени и дыму, шатаясь из стороны в сторону, шел к земле. В пробоинах свистел воздух, их лизало пламя, в стороны вытекали различные смазывающие и охлаждающие составы, но челнок уверенно шел к облюбованному месту. Обшивка сильно пострадала, все выступающие наружные элементы были разрушены или деформированы. Но двигатели не пострадали, все системы работали нормально. Опоры с силой погрузились в землю.

Воздушной волной смело стоящие на месте посадки деревья и разрушило небольшой дом, стоявший неподалеку. Сквозь многочисленные пробоины в обшивке виднелось содержимое грузовых отсеков. «Рассекатель» выдержал, несмотря на все усилия, принятые для его уничтожения. Из команды никто не погиб, правда, многие оказались ранены. Серьезно пострадала система охлаждения, и теперь гигант, словно кровью, истекал охладителем. К шаттлу приближался отряд вооруженных людей. Следовало с ними разобраться, причем прямо сейчас, ибо времени оставалось в обрез. Если затянуть, то на миссии можно ставить крест. Пилоты спешно проверяли своих питомцев.

Ханс на этот раз с особым вниманием подошел к выбору цели. Перекрестье прицела плавно переползло на центр ближайшего здания, затем выше, и украшавший его бирюзовый купол разлетелся от множественных попаданий. По связи донесся смех Келли, самозабвенно лупящей из всех стволов по левому крылу дома. Невысокое здание быстро утратило свой первоначальный вид: снаряды оставляли аккуратные дыры в кирпичной кладке, плазма спекала стены в нечто неясное, ракеты крошили в пыль все, куда попадали, оставляя только воронки и гору щебня.

…Сидящий в кабине своего «Слона» Ханс ощущал себя повелителем мира. Ну, если не повелителем, то покорителем или сотрясателем точно. Он не ощущал прочные привязи к креслу, датчики, облепившие его тело, тяжесть нейрошлема, натирающего плечи, а чувствовал только удивительную легкость. Особенно когда ноги его робота кого-то давили. Ладони в перчатках быстро манипулировали джойстиками в подлокотниках кресла, ловили в перекрестье прицела новые и новые цели. Перекрестье изменило цвет, указывая на то, что очередная цель зафиксирована, и Ханс с улыбкой нажал на гашетку. Импульсная пушка выплюнула молнию, в одно мгновение спалившую подвернувшийся броневик, только горящие колеса брызнули в стороны…

…С тяжелым гулом здание зашаталось и медленно обрушилось на землю. Внешние микрофоны уловили звук глухого удара и передали его в нейрошлем Ханса. Экран заполнило облако пыли.

— Отличная стрельба, Келли. — От похвалы девушка засмеялась еще громче.

Выйдя к дороге после издевательства над парком, где не осталось ни одного целого дерева — лишь пни да воронки, отряд разбился на две тройки.

Без усилий, плавно, Ханс развернул массивного «Слона» и поймал в перекрестье прицела удирающую полицейскую машину, которая, завывая сиреной, неслась прочь от стальных монстров. Выстрел из импульсной пушки, расположенной на спине его робота, сорвал часть дорожного покрытия. Сплюнув с досады, Ханс увеличил скорость до максимума.

Вскоре в мерную поступь роботов вплелся новый звук. Первым пострадал «Ревун», получив в бок почти десяток стопятимиллиметровых «подарков». Робот содрогнулся, несколько броневых плит разлетелись осколками, открывая уязвимое нутро. «Ревун» закачался от мощного удара. В открывшуюся дыру влетели еще несколько снарядов.

Пилот резко развернувшегося «Искателя» разрядил все установки ракет большой дальности по неожиданно появившимся целям. Ракеты с ревом пошли в сторону холма. Но «Ревуну» уже ничего не могло помочь. Из него повалил густой дым с искрами, и машина начала оседать.

Густые клубы дыма стремительно прорезал какой-то блестящий предмет. Пилот промедлил буквально секунду, прежде чем нажать кнопку катапультирования, его выкинуло под слишком малым углом к горизонту. Это было опасно — парашют раскрылся, но он не успел погасить ту жуткую скорость, с которой кресло врезалось в стену трехэтажного дома.

— Цель снижается, вероятно — заходит на посадку. Вероятная точка приземления — Западный Берлин.

— Передайте танкистам — пусть высылают все, что есть. Судя по Мюнхену, этих монстров нельзя пропускать в застройку. И свяжитесь с русскими, объясните им ситуацию.

— Принято.

Веселая компания «шагастиков» появилась в прицелах М60 достаточно неожиданно. Наглецы — топают, похоже, совсем без разведки.

— Парни, берем крайнего. Эти штуки довольно прочные, поэтому бьем все по одному.

— Принято, сэр.

Залп. Снаряды английской пушки, установленной на американском танке, на скорости почти полтора километра в секунду врезаются в борт здоровенной шагающей фигуры. Еще залп, и цель бесформенной кучей оседает на землю.

— Есть, мы его сделали!!!

— Капитан Смитсон, доложите обстановку.

— Здесь лейтенант Вульф, господин майор, сэр. Капитан убит, мы… А-а-а…

— Лови плюшечку, тварь. Есть!!! А-а-а…

Солнечная система. Околоземная орбита. 22 октября 1977 года. 14 часов 50 минут

«Пасхальное яичко» дрожало и дергалось. Стоило ему спуститься чуть ниже какой-то незримой границы, как на него обрушились ракеты. Со всех сторон разом.

По корпусу постоянно что-то стучало — боеголовки ракет взрывались порой слишком близко. Но стрелки работали отлично — ни одна ракета до шаттла не долетела, все были перехвачены. Но одна ракета подлетела со стороны, попавшей под ядерный удар. Поврежденные сенсоры заметили ее вовремя, но поврежденные турели сбить ее не смогли.

Удар ракеты подбросил шаттл. Броня выдержала удар, на ней осталась глубокая отметина, но пробить ее ракета не смогла. Но случилось кое-что другое — толчок оказался последней каплей для одной из крепежных талей в трюме. Она лопнула, напоследок полоснув по соседней паллете. От удара упаковка раскрылась, и на пол трюма выпали две ракеты. Обычные ракеты большой дальности, которые используются и роботами, и атмосферно-космическими истребителями, да и само «Яичко» имело пусковые для них. Вот только все остальные ракеты были заботливо уложены в специальные хранилища. А не валялись на полу.

Во время рывков челнока от маневров и близких взрывов обе ракеты мотались по полу, то закатываясь в проходы между паллетами, то снова выкатываясь. Так продолжалось до тех пор, пока одна из ракет не подпрыгнула при резком маневре шаттла и не воткнулась в открытый распределительный щит. Трюм осветился ослепительной вспышкой короткого замыкания.

Выстрел, выстрел — готово! Очередная ракета сбита и взорвалась, не долетев до брони самую малость. Шаттл вздрогнул и вильнул в сторону. Еще одна ракета взорвалась на подлете, хотя по ней никто не стрелял. «Пасхальное яичко» набирало высоту, стремясь вырваться за пределы атмосферы, подальше от этого обстрела. Судя по тому, что ракеты больше не летели, за предельные высоты для них шаттл все же ушел.

— «Злой ветер», готовность к старту!

— Пять!

— Четыре!

— Три! Что за!..

На мостике раздался вой сирены, экран высветил сообщение: «Пожар в трюме». Выведя на экран изображение с видеокамер трюма, капитан успел увидеть только бешено крутящуюся по полу ракету. Вот она налетела на паллету, уткнулась в нее и вдруг стремительно понеслась вдоль пола. Пролетев почти через весь трюм, ракета воткнулась в стоящие на спуске паллеты с бомбами…

«Злой ветер» так и не успел стартовать. Огненную вспышку могли видеть все, кто с тоской или ненавистью смотрел в тот момент в небо над Европой. Взрыв нескольких тонн бомб и ракет разорвал «Пасхальное яичко» на куски, а десятки тонн жидкого водорода испепелили все, что могло гореть.

Солнечная система. Планета Земля. Западный Берлин. 22 октября 1977 года. 15 часов 10 минут

«Акула», выполнив петлю, свалилась на хвост пары атмосферников. Залп четырех лазеров произведен в упор по меркам двадцатого века. Он превратил пару в раскаленное облако обломков. С трудом направив АКИ вниз и в сторону, Яна заметила на радаре шесть синих отметок, движущихся в сторону от шаттла. Выровняв «Акулу» почти над землей, она поменяла курс и пошла на сближение. Под ней шли, неумолимые в своем порыве, роботы «Эскадрона». На одном экране мелькнул десяток вспышек. В следующую секунду рой снарядов накрыл одного из роботов. Чувствительность датчиков позволила пилоту рассмотреть, как из-за множественных попаданий от брони робота отлетают куски и он падает вперед. Его коллеги открыли огонь в сторону холма.

«Акула», подчиняясь командам, развернулась влево. Лицо Яны посуровело, и она откинула пластиковую защелку с панели управления оружием. «Акула» двигалась по направлению к противнику, постепенно разворачиваясь к нему носом. Грабовски чуть отклонилась назад, стараясь сохранять спокойствие, и стала смотреть вперед сквозь прицел. Еще чуть-чуть, и она увидит… Вот-вот… Как только система захватила цели, Яна, выплескивая накопившиеся чувства, нажала на гашетку. Ее истребитель содрогнулся, изрыгнув двадцать дымных хвостов. Ракеты с ревом накрыли несколько танков. Местные танкисты начали разъезжаться, пытаясь увести свои машины из-под огня «Акулы». Резко развернувшись, Яна пошла на второй заход. На этот раз дистанция позволила использовать лазеры и малые ракеты. Нос «Акулы» взорвался вспышками лазеров вперемешку с огненными жалами ракетных пусков. Произведенный залп окончательно перепахал укрытие местных и прихватил с собой еще три танка.

Тем временем капитан «Рассекателя» при помощи техов ставил заряды. Техник специальным ключом открыл замок и откинул крышку, соединил два контакта установки в разъем специальной карты. Его товарищ ставил заряды рядом с системой охлаждения реактора. Осторожно сняв панель и медленно прикрепив к внутренней поверхности заряд, подсоединил концы выходящих из него проводов к клеммам, щелкнул тумблером и поставил панель на место. Капитан дрожащей рукой воткнул мастер-ключ и оставил его торчать. Для сигнала к взрывным устройствам нужно только повернуть и надавить. Запуск устройства нельзя отменить. Заряды сработают, полностью разрушив систему защиты реактора, взрывы приведут к его гарантированному уничтожению и превратят внутренности шаттла в крематорий. Конечно, погибнут все, кто есть на борту, но тут он ничем помочь не может. Уж лучше умереть, чем попасть в руки Ордена Хранителей.

Армейский джип несся вдоль улиц. Водитель выжимал из него всю скорость, на которую только была способна эта машина. Шагающей штуковине не понадобится много времени, чтобы обогнуть угол здания, которое осталось позади. К счастью, улица недостаточно широка, чтобы эти гиганты могли двигаться по двое, и им приходится идти гуськом. Гигант, появившийся в зеркале заднего вида, как раз и был той самой штуковиной, что вела по джипу огонь. Заметив в зеркале направленный на него ствол, водитель круто вывернул баранку. Оставив на асфальте дымные следы, автомобиль вильнул в сторону. Правый борт пропахал тротуар, взметнув целый фонтан искр и чуть не вытряхнув при этом из машины обоих пассажиров.

Волна голубого сияния с треском разорвалась перед джипом, едва не накрыв его. Выругавшись, водитель утопил педаль газа в пол до упора, словно добиваясь от своей машины, чтобы она в скорости превзошла лазер. Металл кузова заскрежетал, когда его накрыла вспышка. Пылающие остатки взлетели в воздух, кувыркаясь и разваливаясь на лету.

«Пытаться уйти по улицам города было рискованным делом и почти нереальным. И поэтому не удалось», — вслух произнесла Келли, разряжая свое оружие в ближайшее здание. Идущий сзади «Великан» развалил его остатки несколькими пинками.

Пискнул сигнал радара — на нем появился десяток новых отметок. Через несколько секунд одна отметка оказалась в поле зрения, превратившись в приземистый угловатый танк. Келли совместила на нем оба перекрестия — теперь местный был у нее на прицеле — и поспешно нажала большим пальцем на кнопку. Снаряды проломили борт неповоротливого механического урода. Залп пушки просто разорвал танк, осколки посыпались на землю.

Однако другие танки смогли выстрелить в ответ. Мимо. Следующим залпом местных снесло часть брони с левого бока «Великана». Раскаленные осколки упали на землю. «Великан» выстрелил в ответ, разрядив обе ракетные установки. Раздался свист и вой ракет, ровнявших с землей дома на соседней улице. Несколько гулких хлопков были ему ответом. По телу робота от новых попаданий пополз расходящийся, с рваными краями разрез. Видно было, что пилот на какое-то мгновение растерялся, потерял контроль над машиной. Потом робот неловко дернулся и на мгновение застыл. Длинная очередь из автоматической пушки, закрепленной на торсе, накрыла еще один танк, взорвавшийся от прямых попаданий.

Келли прикусила губу в попытках поймать ускользающих танкистов. Наконец, сумев развернуться, тут же послала вдогонку выстрел из импульсной пушки. Голубая молния лизнула броню танка. Тот застыл, расплавленный металл струйками, словно кровь, пролился на дорогу. Соседний танк ответил выстрелом из пушки. «Великан», в свою очередь, осыпал противника градом снарядов из автоматической пушки. Однако существенного вреда они не нанесли, железная коробка успела спрятаться в развалинах.

Вдруг Келли заметила несущуюся на нее гусеничную машину с погнутым стволом орудия. Рассчитав, когда неудачливый смертник окажется рядом, она наступила на его башню левой ногой «Беркема». Раздавшийся скрежет звучал словно музыка для ее ушей. Ее робот зашагал в сторону местных.

Келли улыбнулась.

— Вот и все. Больно не будет, обещаю, — с этими словами она открыла огонь. Сразу несколько танков взорвалось от попаданий импульсной пушки и сгустков плазмы. Ее улыбка стала шире. Немного развернув своего «Беркема», она влепила из импульсника по двум следующим целям. Каждый танк поймал по подарку, один взорвался.

Несколько снарядов наконец-то проломили ослабленную броневую защиту. Нога робота подломилась. «Беркем» еще несколько секунд качался на здоровой ноге, клонясь влево, и затем рухнул. Келли в полубессознательном состоянии повисла на привязных ремнях. Сотрясение лишило ее волшебного чувства полного слияния с машиной, и она снова стала обыкновенным человеком.

Компьютер пискнул, предупреждая о приближении еще одного танка. Собрав в кулак всю свою волю и превозмогая боль, которая пронизывала тело, Келли медленно, рывками подняла свой робот на колени и навела импульсную пушку на нового противника. Голубоватая молния пролетела мимо. В ответ робот получил еще несколько попаданий — на улице появилась еще одна гусеничная бронемашина. От перегрева и полученных повреждений замигали красные огоньки, сигнализируя, что одна система за другой выходит из строя или отключается и ее «Берк» непоправимо слабеет. Оружейная панель пискнула, сообщив, что правый импульсник больше не функционирует. Один за другим огоньки гасли, по мере того как робот умирал. Вскоре отказали сенсоры. Келли осталась в одиночестве в заполненном дымом полумраке кокпита.

«Беркем» содрогнулся от нового удара, и девушку резко швырнуло в сторону. Ее голова с силой ударилась о боковую стенку кокпита. Несмотря на защиту нейрошлема и ремни, все поплыло и раздвоилось. Из сломанного носа потекла кровь, и, когда она доползла до верхней губы, Келли ощутила ее солоноватый привкус. Опять попадание снаряда, снова робот дергается, снова удар головой. Тьма поглотила пилота. Робот с грохотом повалился на бок. Несколько снарядов, попавших в бок робота, окончательно разнесли его броню и открыли доступ внутрь корпуса, где лежали остатки боекомплекта к пушке. Поэтому следующий снаряд, взорвавшийся в корпусе, вывернул робота наизнанку. Буквально. От него остались только ноги и множество кусков металла и пластика, разбросанных по соседним кварталам.

Солнечная система. Планета Земля. Западный Берлин. 22 октября 1977 года. 15 часов 20 минут

Али переключил вспомогательный экран на воспроизведение обстановки, складывающейся вокруг его робота. На расположенных сбоку мониторах появились отдельные участки поверхности, где могли прятаться местные. На этой планете силы самообороны вели себя как-то неправильно. Больше похоже на действия кадровых боевых частей, которых на этой планете находиться не должно.

Неожиданно «Великан» содрогнулся. Али, чуть помедлив, вызвал на экран данные о повреждениях. Все вроде бы в порядке. Ага, бортовой компьютер показал, что с левого бока сорвана часть брони. «Должно быть, попадание из пушки местных», — мелькнула мысль. Пилот вновь обратился к экранам. Чуть промедлил с разворотом корпуса. В результате танк успел выстрелить еще раз, вновь удивив несвойственным танкистам поведением. Танк шел вперед, невзирая на огонь его робота. На экране было прекрасно видно, как снаряды его автоматической пушки пробили лобовую броню танка. Тот встал, выбросил облако черного дыма и вспыхнул, словно внутри у него стояла бочка с бензином.

Пискнул радар, заставляя пилота обратить внимание на новые цели. Али вздохнул, прицелился и дал очередь на дюжину снарядов. Десяток из них с характерным звуком попали в новый танк, мгновенно проделав несколько дыр в его броне. Из-под сорванной башни плеснул огонь, это детонировали боеприпасы. Али повел робота вдоль улицы, внимательно осматривая каждый переулок. Остановился, подождал, пока температура в кабине не упадет до нормальной отметки, и вышел из-за деревьев. Два танка сил самообороны, похоже, заметили его только сейчас и стали разворачивать свои башни. Непростительно медленно. В этот момент «Великан» ударил по врагу ракетами малой дальности, затем добавил очередь из автоматической пушки. Все снаряды и ракеты попали в цель. Танки вспыхнули, превратившись в один жуткий костер, и взорвались.

Взрыв оказался неожиданно сильным. Ударная волна достигла «Великана». Робот ощутимо закачался, однако пилот успел среагировать, и гигантская машина рысцой отбежала назад, потом остановилась на мгновение и широкими шагами вновь направилась в гущу боя. Али не удержался и бросил взгляд на догорающие останки бронированных противников. Шансов спастись у танкистов не было.

Участвуя во многих сражениях, Али имел представление обо всех боях, происходивших с участием боевых роботов, но нигде не видел подобных танков. Да и поведение местных казалось крайне нетипичным. От размышлений его отвлекли несколько попаданий в правую руку и крик Келли. Развернув свою машину, Али увидел, как «Беркем» его напарницы завалился на бок.

Али вызвал на один из экранов приборной панели картину свободного пространства, затем сдвинул рычаг скорости на максимум. Где-то внутри робота взвыли сервомоторы, и огромная девяностотонная машина, набирая скорость, помчалась к упавшей машине напарницы. Но Али не успел. «Берк» взорвался, и его «Великан» качнуло взрывной волной.

Пара снарядов небольшого калибра взорвалась у ног робота, третий угодил в левую голень. Али скривился, определил место, откуда были выпущены снаряды, и ударил туда. Укрытие, в котором прятались пехотинцы и откуда они из переносных ракетных установок обстреляли его «Великана», рухнуло на головы стрелкам. Какой-то боец попытался спастись бегством, но в следующую секунду импульс лазера просто разрезал его. В рубке «Великана» засветился один из дисплеев системы связи, на нем появилась физиономия Ханса.

— Все в порядке, Дэвидсон?

— Так точно, сэр.

— Отлично.

— Что дальше, сэр?

— Лови карту. Теперь прочь отсюда.

— А как же Келли?

— Брось ее, эта дура сама виновата.

— Да, сэр.

Как только рожа Ханса исчезла, ее место заняла карта с пунктирной линией, намечавшей дальнейший путь поредевшего отряда. Подумав несколько мгновений, Али подтвердил маршрут и очередность целей. «Великан» двинулся вслед за остальными.

Когда вражеский объект подлетел почти вплотную, пилот заложил крутой вираж, но это не помогло: тот совершил еще более головоломный маневр и зашел «Фантому» в хвост, держась на расстоянии полутора километров. Будь расстояние чуть меньше, у него и его напарника не было бы ни единого шанса.

Пилот сделал еще один маневр, и на сей раз «неизвестный» отстал.

Хотя в небе больше ничего не было видно, пилот продолжал чувствовать, что за ним кто-то следит. Он сказал штурману: «Вот увидишь, сейчас оно вернется». И не ошибся: неизвестный снова пристроился в хвост. Пытаясь оторваться, летчик заложил такой вираж, что глаза едва не вылезли на лоб: перегрузки при маневре доходили до 7g! «Неизвестный» с легкостью повторил вираж и снова зашел в хвост. В конце концов он сблизился на расстояние километра и открыл огонь. «Фантом» вспыхнул и взорвался.

Яна облегченно выдохнула. Нереально вертких и опасных атмосферников осталось всего три. Неожиданно ожил экран компьютера по правую руку от Грабовски, мигнул, а затем на нем появились отметки новой партии приближающихся атмосферников. Еще несколько мгновений — и под изображением высветилась краткая информация. Это были какие-то другие модели, нежели только что уничтоженные ею. Выругавшись, Яна резко бросила свою «Акулу» в сторону.

— Рекомендуется задействовать маневр произвольного варьирования ускорения, — произнес компьютер, — приближаются ракеты! Приближаются ракеты!

Включив активную защиту, Яна перевела взгляд на экран. На хвосте ее истребителя висела уцелевшая троица. Система постоянно пищала, оповещая, что «Акула» сопровождается радарами противника.

Система отстрелялась противоракетами. Разрывы сотен высокоскоростных картечных зарядов пронизали пространство вокруг «Акулы» в поисках летящих ракет, направленных на истребитель.

— Одна… две… четыре ракеты нейтрализовано, — вел отсчет компьютер.

«Осталось еще восемь», — мелькнула мысль.

— Приготовиться к удару! — проревел компьютер.

Секундой позже в атмосферно-космический истребитель попала первая ракета. С каждым новым взрывом, встряхивающим ее машину, Яна моргала глазами.

Еще через мгновение «Акула» дернулась, как только вражеские ракеты ударили ее в хвостовую часть. Огни приборной панели на какое-то время погасли, затем снова зажглись. Одновременно на дисплее перед Яной загорелись красные линейки тревожных индикаторов, говорившие о том, что у «Акулы» появилось слепое пятно в задней полусфере, а тяга упала на три процента из-за повреждения сопла маршевого двигателя. До Яны вдруг дошло, что все это время она задерживала дыхание. Шумно выдохнув, быстро застучала пальцами по сенсорной панели. Экран высветил повреждения, полученные «Акулой».

— Четыре прямых ракетных попадания. Вышли из строя семнадцать процентов сенсоров левого борта. Вышли из строя цепи двенадцать, четыре, восемь… — Облегченно вздохнув, Яна переключила системы на дублирующие.

— Слава богу, ничего серьезного, — вслух произнесла девушка. — Ну, теперь моя очередь, гады, — прокричала по связи.

«Акула» обманчиво неторопливо развернулась, и расстояние до троицы стало быстро сокращаться. «Фантомы» разошлись в разные стороны, пытаясь оторваться. Но им явно не хватало скорости. Расстояние до цели быстро сокращалось. Перегрузки уже сильно утомили летчицу. Но все еще недостаточно для того, чтобы она совершила последнюю ошибку. В небе распустился огненный цветок. Уцелевшие машины противника оказались уже далеко, радар вновь пискнул, сигнализируя о появлении новых целей.

— Как же меня достали эти уроды, — прошептала Яна, тяжело дыша после восьмикратной перегрузки.

Солнечная система. Планета Земля. Западный Берлин. 22 октября 1977 года. 15 часов 30 минут

Где-то на периферии сознания Лоренс осознавал, что может подвести Ханса и навлечь его гнев. Содрогнувшись от этой мысли, он перевел взгляд на экран. Лоренс увидел, как местные жители выбегают из полуразрушенного здания. Люди казались совсем крошечными. Ханс был прав, и жизни здешних обитателей гроша ломаного не стоили.

Однако для Лоренса и без слов командира чужая жизнь ничего не стоила. Перед ним были не люди, а дикари. Он разрядил одну ракетную установку по скоплению гражданских. Уцелевших просто смело осколками, словно фишки на карте, сбитые небрежным движением руки… и тут на экране монитора замигала тревожная красная метка, обозначавшая очередной танк местных.

Из динамиков сплошным потоком лились ругательства. Лоренс совсем не сдерживался. Он разозлился еще сильнее после нескольких точных выстрелов, которые произвел противник. От попаданий снарядов «Лучник» зашатался. Его нога была сильно повреждена. «Ладно-ладно», — подумал Лоренс вне себя от злости. Невзирая на душившую его ярость, пилот выжидал. Он ждал нужного момента, неотрывно следя за информацией на экране, на котором постоянно меняющиеся цифры показывали вероятность попадания в каждую конкретную секунду. И Лоренс едва не упустил этот момент. Снаряд, выпущенный танком, прошел совсем близко от ракетных установок «Лучника». Надо скорее начать стрелять самому, иначе будет поздно… Лоренс быстро разрядил половину пусковых РБД. Взрыв был такой силы, что у танка сорвало башню и разбросало фрагменты корпуса. Пилот настолько увлекся зрелищем агонизирующего танка, что не услышал рева самолетов.

Тройка штурмовиков удачно отбомбилась по неподвижно стоявшему гиганту. Три близких разрыва от двухсоткилограммовых бомб едва не опрокинули стоящего робота. Истерзанные бронеплиты на ноге «Лучника» треснули и разошлись, из внутренностей повалил густой дым. «Лучник» отпрянул назад и зашатался. Из пробоин вылезли наружу рваные куски волокна псевдомышц и куски электрических кабелей. «Лучник» накренился и с трудом удерживался в вертикальном положении. Приборные панели расцвели россыпью красных огоньков. Лоренс лихорадочными движениями удерживал «Лучника» в вертикальном положении, не позволяя себе отвлекаться на раздражительный писк кома. В верхнем углу мигал вызов. Переключившись на резервные контуры, Лоренс бросил взгляд на радар. Его обидчики, сделав круг, возвращались. С трудом развернул торс «Лучника» в сторону цели, задал очередность целей и нажал на спуск. Покалеченная машина пошатнулась от собственного залпа. Несколько десятков ракет устремились к самолетам. Благо скорость целей была достаточной для системы наведения. Расслабившись, он ответил на вызов.

— С тобой все в порядке, ты можешь двигаться? — примерно такой была речь Ханса, если пропустить все нецензурные выражения.

— Да, только скорость снизится.

— Тогда догоняй!

Лоренс с трудом направил своего покалеченного робота догонять предводителя.

Писк компьютера сообщил Лоренсу, что закончил диагностику повреждений. По сообщениям диагностической программы, нога потеряла более шестидесяти процентов брони, миомеры потеряли в мощности около семнадцати процентов. Чертыхнувшись, пилот набрал уточнение.

— Резервные цепи функционируют в половину мощности, внутренняя структура не пострадала, — выдал синтезированный голос.

— Тупая железка!

Лоренс с силой вколачивал данные в компьютер. После минуты бодания с искусственным интеллектом Лоренсу удалось получить интересующие его сведения. По итогам тестов выяснилось, что, хотя «Лучник» серьезно поврежден, передвигаться он по-прежнему способен, но со скоростью, не превышающей семь километров в час. С непонятным ему страхом он осторожно повел истерзанного робота вдоль зданий. Трясло при ходьбе знатно. «Лучник» качался в сторону всякий раз, когда наступал на изуродованную ногу. Нога с каждым касанием теряла какие-то куски, слышался скрежет. Каждый шаг Лоренс сопровождал новым ругательством и судорожными попытками удержать калеку на ногах. Внезапно зажглось полдюжины красных индикаторов на панели, а в ушах зажужжал зуммер тревоги. Экраны расцвели красным. «Лучник», шагавший и так неуверенно, закачался и остановился окончательно. Выругавшись, Лоренс попытался перебросить управление активатором по другим цепям, чтобы свободно двигаться дальше, но сустав окончательно заклинило. Повертев головой, направил своего робота к ближайшему дому. Тот дернулся и шагнул раз, и еще раз… Тут нога «Лучника» неудачно опустилась на поверхность и треснула в колене. Отломившаяся часть шлепнулась на землю, а сам робот, потеряв равновесие, начал неумолимо падать. Но благодаря нечеловеческим усилиям Лоренсу удалось сделать падение «Лучника» контролируемым. Робот с грохотом рухнул спиной на четырехэтажный дом. Спустя несколько минут тупого созерцания экрана с картой повреждений к Лоренсу пришло решение. Рискованное, но все же реальное. Пальцы забегали по клавиатуре. Он осторожно вводил коды для системы защиты реактора. Медленно стянул тяжелый шлем, выбрался из страховочных ремней. Посидев с минуту, отключил систему охлаждения и аварийной остановки реактора. Сразу же взвыла сирена. Встав, Лоренс дернул за рычаг открытия люка, но тщетно: его заклинило. Проклиная все на свете, он ринулся к аварийному люку. Приоткрылся аварийный люк где-то на треть и застрял. Скривившись, Лоренс нагнулся вниз и поднял приготовленную монтировку. (Как-то пару лет назад он уже оказывался в такой ситуации, и теперь возле люка постоянно лежала монтировка, так, на всякий случай.) Просунув железку в щель, навалился на нее всем весом раз, другой. Протестуя, металл со скрежетом поддался. Протиснувшись в отверстие, Лоренс немного повисел на руках и спрыгнул. И тут же закашлял от поднятого облака пыли. Прокашлявшись и осмотревшись, он направился к виднеющемуся справа лестничному пролету.

Лестница шла вниз, но, к сожалению, несколько лестничных маршей обрушились и лежали внизу. Прыгать на острые бетонные зубья чертовски не хотелось. В который раз помянув добрым словом жителей этой планетки, Лоренс направился к ближайшей двери. Подергал за ручку и убедился, что она заперта. Тогда он достал пистолет и с двух выстрелов выбил замок. Открыв дверь ударом ноги, бесцеремонно ввалился вовнутрь и стал осматриваться. Лихорадочные поиски местной одежды заняли довольно много времени.

В двух небольших комнатках царил беспорядок. Шкафы со стульями были повалены на пол. Содержимое шкафов разбросано и залито кровью. Все, что билось, превратилось в осколки, а все, что ломалось, было разбито в щепу. На полу лежало несколько тел. Подойдя к ним, Лоренс перевернул мертвого мужчину и внимательно осмотрел его. Хмыкнул и вышел в соседнюю комнату. Его усилиями были выпотрошены ящики и перевернут шкаф, все их содержимое оказалось на полу. Лоренс торопливо натягивал непривычную одежду. Переодевшись, выскочил на лестничную клетку. Игольник, висящий на бедре, смотрелся крайне нелепо вместе с кремовым костюмом-двойкой. Спотыкаясь о куски бетона, он запрыгнул на обломок лестницы. Непрочно держащийся, он зашатался, вынуждая прыгать. Пришлось совершить несколько почти гимнастических прыжков, добираясь до нижнего этажа. Тяжело дыша и потирая ушибленный бок, Лоренс захромал к выходу. Он успел отбежать на несколько метров от развалин, когда его накрыла ударная волна от взорвавшегося реактора «Лучника». Подхватив пилота, она подняла его и швырнула на асфальт. Лоренс крайне неудачно приложился спиной и головой о какой-то обломок. Сознание мгновенно погасло. Невдалеке от безжизненного тела валялся слетевший с пояса игольник.

Солнечная система. Планета Земля. Западный Берлин. 22 октября 1977 года. 15 часов 35 минут

Сблизившись с противником на максимальную дистанцию стрельбы, Грабовски выпустила веер ракет большой дальности, после чего вывела двигатель на максимально допустимый режим. Вспышка со стороны указала, что на одного местного стало меньше. Неотрывно глядя на дисплей, Яна отсчитала нужное количество секунд, а затем бросила «Акулу» в левый разворот. Двенадцатикратная перегрузка вдавила ее в кресло, дрожь двигателя, передающаяся через корпус, сотрясала ее тело. Маневр был точно рассчитан, «Акула» ушла прямо из-под носа приближавшихся ракет, сделала переворот и вновь пошла на сближение. Ракеты расчертили небо дымными хвостами, затем ослепительный свет залил кабину. Если бы не защитные фильтры, это могло бы стоить ей зрения. Яна поймала в прицел следующего противника и нажала на спусковую гашетку тяжелого лазера. Бросив взгляд на экран обзорного радара, она выругалась и закусила нижнюю губу. Две пары местных скрылись в облаках. Очевидно, противник просчитал ее тактику и теперь стремится оттеснить от роботов, лишая тех воздушной поддержки. Во время боя она отдалилась от наемников на несколько десятков километров. Яна резко развернулась, пытаясь выйти из драки и вернуться к своим.

Она поискала на экранах своих преследователей. Один из местных заходил в хвост. Выругавшись, резко бросила истребитель в сторону.

— Отлично! Гады, берут в клещи.

С трудом поймав вражеский самолет в перекрестье прицела, выпустила в него еще одну кассету ракет. Быстро перенацелившись, бросилась за ведомым и всадила ему в борт залп четырех лазеров. Температура в кабине стремительно росла. Грабовски буквально обливалась потом. Отвод лишнего тепла был самой большой проблемой для пилотов АКИ в бою. Каждый новый залп, каждая секунда работы маршевого двигателя приводили к повышению температуры в пилотской кабине. Но сейчас девушка старалась не обращать на это внимания так же, как и на дикую усталость. Все ее силы были сосредоточены на цели.

— Боже, как медленно идет сближение! Ну вот, пора. — Она закричала от радости, когда лучи ее лазеров ударили по врагу и местный, выпустив столб дыма и пламени, резко дернулся и ушел вниз.

Двигатели вражеского истребителя работали на полную мощность, пытаясь вывести поврежденную машину на новый курс. Еще несколько секунд — и «Акула» настигнет калеку.

«Но где же четверка беглецов?» — мелькнула мысль, пока она набирала команды поиска целей.

Наконец на одном из экранов она заметила движущееся пятнышко, которое вполне могло быть одним из скрывшихся. Корпус ее «Акулы» протестующе затрещал, когда она выпустила аэродинамический тормоз, стремясь погасить скорость и лечь на другой курс. Маневрирование увело Яну в сторону от отряда. Все четыре уцелевших истребителя местных, казалось, игнорировали ее и вместо этого шли навстречу отряду.

Паре «Фантомов» и МиГ-23 удалось ускользнуть от огромного уродца, который гонялся за их коллегами. Истребители с предельной перегрузкой выскочили из драки и устремились к земле. Выйдя из пикирования, они разделились для захода на цели с двух сторон. Сделав резкий разворот, они вышли на боевой курс.

Внизу, в пяти километрах происходила бойня: три гигантских металлических монстра методично добивали танки. Из двух десятков боевых машин стараниями этих уродов осталось менее половины. С пилонов подвески четверки истребителей, выпустив длинные огненные хвосты, сорвались ракеты.

Али сосредоточенно отстреливался от трех танков, поливая их из автоматической пушки. Снаряды рвали броню ближайшего врага. На экране хорошо видно, как снаряды, несмотря на многочисленные рикошеты, все же пробили себе дорогу в месте стыка башни и корпуса. Танк вспыхнул.

Невдалеке «Искатель» дал два залпа из установок РБД. Ракеты полетели в сторону соседней улицы. Они взорвались возле высотного здания, разорвав нескольких местных ополченцев, пытавшихся выкатить орудие на прямую наводку. Осколки бетона от стен полетели вниз, на улицу. В ответ в «Великана» попали несколько снарядов. Робот ощутимо вздрогнул, приняв на грудь стопятимиллиметровые подарки. Броня «Великана» вспучилась и расслоилась. Попадания оставили следы на груди и руках робота. Али с трудом удержался на ногах. Он выбрал следующего противника, и, чтобы лучше прицелиться, двинулся чуть вперед. Однако снаряды автоматической пушки не достигли цели, а танк местных успел скрыться за углом дома.

С тонким воем перегруженных сервомоторов робот устремился вперед. «Великан» выстрелил во вновь показавшийся танк, и четыре из пяти снарядов попали в корпус. Весь правый борт танка превратился в подобие швейцарского сыра с круглыми дырками. Внезапно Али услышал тонкий свист автоматической противоракетной установки. Горсть оставшихся противоракет поразила только одну мишень. Поврежденная ракета пролетела над «Великаном», разорвавшись далеко позади, но вторая попала в руку робота. Вспыхнули предупреждающие индикаторы, указывающие на разрывы в цепях и разрушение внутренней структуры. От мощного удара «Великан» содрогнулся, большая часть левой руки просто отсутствовала. Из «раны» струился черный дым и посверкивали искры разрядов. Но Али еще повезло. Две точно таких же гостьи впились в правый бок шедшего рядом «Искателя», прямо в установку РБД. Весь правый бок робота просто разворотило. От силы взрыва кассет с ракетами робота отшвырнуло на десяток метров и приложило об землю.

Динамики взорвались воплями Кларка:

— Мои ноги, они… — Он ненадолго замолчал, а затем в динамиках послышалось рыдание: — О боже…

Динамики доносили до него страшные крики сгоравшего заживо человека, временами почти исчезающие за треском помех. Али поморщился — он всегда презирал тех, кто не мог терпеть боль. Его «Великан» вновь дрожал от попаданий вражеских снарядов. Скривившись, он развернул своего робота к новому противнику.

Солнечная система. Планета Земля. Западный Берлин. 22 октября 1977 года. 15 часов 45 минут

Яна вновь ушла с траектории приближающихся ракет, совершила разворот и еще раз пошла на сближение с противником. Но и ракеты не отставали. От близких взрывов истребитель затрясло, а осколки забарабанили по обшивке. У девушки уже недоставало сил на ругательства, пот заливал лицо, а руки дрожали от усталости. Писк компьютера снова сообщил о приближении местных. Она снова направила АКИ на ближайшего противника. Сильное ускорение вдавило ее в кресло, «Акула» рванулась вперед, пожирая расстояние. Крестик прицела сменил окраску, сообщая о возможности открыть огонь. Получив свое, атмосферник дернулся и посыпался вниз. Пока Грабовски атаковала одного из врагов, второй зашел сзади и успел выпустить ракеты. Яна бросила взгляд на экран, но заметила лишь, как местный перевернулся на крыло и пошел к земле. Сделав вираж, Яна направила машину в сторону ускользнувшей четверки.

Пальцы передвинули рычаг мощности на несколько делений вперед. «Акула» резко набрала скорость, устремившись в погоню. Несколько минут полета, и звуковой сигнал возвестил о достижении контрольной точки. Сбросив скорость до приемлемых значений, она стала осматриваться.

Экран услужливо высветил картину происшедшего. Первым ей на глаза попался изуродованный «Искатель», лежащий на боку и затянутый густым дымом. Выругавшись, Яна переключилась на две остававшиеся синие точки. Благодаря оптическим сенсорам она смогла увидеть, как от двух истребителей отдалились какие-то контейнеры, спустя мгновение распавшиеся на сотню более мелких. Большая часть досталась «Великану», отчаянно отстреливавшемуся от нескольких танков. Мгновения, и робот превратился в пылающий костер. Мелкие бомбы, взрываясь, разбрасывали огнесмесь, заставляя гореть даже камень. Еще секунда, и «Великан» взорвался, не выдержав чудовищного жара. Взрыв реактора частично сбил пламя с горящего «Слона».

В этот момент ее атмосферно-космический истребитель сотряс удар чудовищной силы. Компьютер как-то задавленно пискнул. Все экраны засветились синим, из динамиков раздался треск, и высветилась табличка: «Системная ошибка! Приложение будет закрыто. Пожалуйста, ждите». АКИ дернулся, перевернулся на крыло и косо пошел к земле. Девушка прилагала все оставшиеся силы в попытке удержать тяжелую машину в воздухе, но безуспешно. Провалившись сразу на несколько сотен метров, истребитель встретился с землей. Пропахав длинную борозду и повалив несколько деревьев, он остановился.

Атака удалась. «Фантомы» на большой скорости прошли над покалеченными гигантами. Опасного пришельца сковали боем, постепенно оттесняя от наземных сил. Пилоты делали все возможное, чтобы измотать его. Вот вторая пара развернулась и на вираже смогла поймать его в перекрестье прицела. Несколько ракет, сорвавшихся с пилонов, застали пришельца резко уйти в сторону. В атаку пошла вторая группа истребителей. Два из них одновременно набрасываются на пришельца. Как ни увертывался он, как ни отбивался огнем, одному из «Фантомов» удалось зайти ему в хвост и дать залп. Пилот видел, как уродливый аппарат скрылся в разрывах, но радостный возглас застрял в горле. Рубиновые лучи вгрызлись в его напарника, истребитель дернулся и пошел вниз. К сожалению, прийти на помощь коллеге они не могли, потому что сами оказались в критическом положении. Пока неизвестный враг атаковал одного из них, второй зашел сзади и произвел залп. Вновь не принесший никакого результата.

Горечь обиды снедала пилота. Никогда еще молодой летчик не видел такой жестокости. Его родной город методично и равнодушно уничтожали, а ему нечем было ответить врагу, он расстрелял все свои снаряды и ракеты без толку. Противник приближался. Вот сейчас он откроет огонь, и все. Но прошла секунда, другая, а пришелец по-прежнему летел в одном направлении, не обращая на него внимания. Тут пилот вспомнил, что у него осталось еще одно средство борьбы — последнее. Он посмотрел на фотографию, прикрепленную к приборной доске, вздохнул, мысленно вознес молитву Господу и направил свой «Фантом» наперерез противнику. Истребитель выбросил длинные струи пламени из форсажных камер и ринулся в самоубийственную атаку. «Сволочь, никуда ты от меня не денешься!» — прохрипел пилот. Напрягаясь изо всех сил и преодолевая перегрузку, он довернул свой «Фантом» так, чтобы попасть точно в бок противника. В следующее же мгновение две машины, столкнувшись, устремились к земле. Но за долю секунды до удара пальцы пилота вдавили кнопку катапульты. Его выбросило в набегающий воздушный поток. Перегрузки при этом были такими, что он потерял сознание.

«Слон» остановился. Похоже, его поисковые системы нащупали местонахождение танка местных. И тут началось! Ханс застыл на мгновение, когда четыре дымных следа прочертили небо. Одну из ракет удалось сбить «Великану» с помощью противоракетной системы. Другая — оторвала руку «Великану», еще две разворотили бок «Искателю», да так, что тот загорелся. Неожиданно внутренний взрыв сорвал с него пластины брони. «Искатель» упал как подрубленный. «Рванул боезапас», — мелькнула мысль.

На этом неприятности не закончились. Неожиданно до ушей Ханса донесся дикий рев, который издавали атмосферники местных, идущие на малой высоте.

Выругавшись вслух, он со злостью ударил по панели связи. Меньше получаса назад мощный бронебойный снаряд прошел сквозь борт его робота и буквально разорвал передатчик. Теперь при всем желании Ханс не мог предупредить своих людей об опасности. Гул тем временем приближался. Чутье подсказывало ему, что надо убираться отсюда, и как можно скорее. Скрипнув зубами, он направил «Слона» в сторону от последнего робота отряда. Экран окрасился красным, когда в небе над ними прошли два атмосферника. Ханс на секунду забыл обо всем на свете, когда увидел, как внезапно, словно по команде стартового пистолета, с неба посыпались десятки мелких бомб. Они понеслись вниз практически одновременно, с ужасающей скоростью приближаясь к позициям роботов. С трудом оторвавшись от картинки, Ханс заставил «Слона» перейти на бег с максимальной скоростью. Он успел отбежать всего на каких-то сорок метров, когда мелкие бомбы взорвались, разбрасывая во все стороны огненные отростки. Пламя мгновенно охватило «Великана». Глаза Ханса расширились, когда температура в кабине «Слона» поползла вверх.

«Это „дьяволы“, целая сотня „дьяволов“. Это конец», — мелькали мысли.

Он понимал, что промедление могло стоить жизни. Высокая температура в кабине, вызванная перегревом, уже не давала дышать. Пот заливал лицо. А что будет дальше? Рука потянулась к кнопке катапульты. Он чувствовал, что его дыхание стало таким же обжигающим, как воздух в пилотской кабине.

Ханс машинально взглянул на экран с изображением «Великана» и увидел, как тот бессильно закачался и упал. За секунду до взрыва его пилот катапультировался. Кресло моментально охватило пламя. Взрывная волна притушила пламя, лизавшее его «Слона».

— Великий Боже! — Ханс изо всей силы стиснул зубы и ударил по кнопке. — Твари! Еще немного, и мне конец!

Внезапно погас свет.

— Ничего не работает!

Со злобой ударил кулаком в переднюю панель. Пару раз мигнув, погасли экраны. Зажглось аварийное освещение. Вой тревожной сирены бил по голове, будто кувалдой. «Опасность, критический уровень перегрева», — бесстрастным шепотом предупреждал умирающий компьютер.

Его робот затрясся, когда огонь начал разрушать контрольные цепи. Практически неслышно вежливый синтезированный голос предупредил, что отключение реактора неминуемо. С трудом глотая обжигающий воздух, снова потянулся к кнопке катапульты, но не успел. «Слон» покачнулся, все его четыре ноги подломились, и он осел на землю. От удара голова пилота с силой откинулась на спинку кресла. Ханс этого уже не почувствовал, потеряв сознание от теплового удара. Вокруг робота стояло марево раскаленного воздуха. Корпус был изгрызен снарядами, местами из пробоин тянулся зеленоватый дымок. На дороге еще горели остатки «Великана», когда на место побоища прибыли разведывательные бронемашины местного ополчения.

Солнечная система. Планета Земля. Западный Берлин. 22 октября 1977 года. 16 часов 00 минут

Халид задумчиво смотрел на радар, но мысли его были далеко. Он тщательно просмотрел данные с орбиты и вынужден был согласиться с капитаном джампера — это действительно Терра, как бы бредово это ни звучало.

Налет полностью провалился. Все роботы и атмосферно-космические истребители, сброшенные на планету, уничтожены. Половина шаттлов — уничтожена. Остальные, в том числе и его, — повреждены и взлететь не могут. Все кончено.

Он кивнул своим мыслям и произнес, обращаясь к помощнику:

— Действуйте, а я пойду проверю реакторный отсек. Все ли там в порядке.

— В нашем положении сдаться — не самая плохая идея, а, капитан? — голос помощника звучал как-то безнадежно и заискивающе.

— Вот над этим-то я сейчас и думаю, — с кривой ухмылкой произнес капитан, стоя у дверей лифта.

Солнечная система. Планета Земля. Западный Берлин. 22 октября 1977 года. 16 часов 05 минут

Вокруг стоящего «Рассекателя» накапливались силы. Танки, бронемашины, советская и американская пехота стягивали кольцо вокруг поврежденного шаттла. Активно отстреливающийся вначале, сейчас он огрызался все реже и реже. Как оказалось, несколько ПТУР, попавших в турель, затыкают эту турель намертво. «ТОУ», «Драконы» и «Малютки» поработали на славу. Шла разработка плана по штурму, когда капитан «Рассекателя» сделал свой ход.

Стоящая туша шаттла задрожала и подпрыгнула. Из пробоин в корпусе ударили струи огня и дыма, несколько люков в корпусе вылетели наружу. Вокруг шаттла все превратилось в огненный ад. Капитан Халид предпочел смерть.

22 октября 1977 года произошло много разных событий. Но одно из них прошло почти незамеченным во всеобщей суматохе. Хотя последствия его были велики. В тот день пала Берлинская стена. Не буквально, нет. Бетонная стена продолжала стоять, почти целая. Просто она стала не нужна.

Сначала произошло событие, которое многим снилось в кошмарных снах, — советские танки и бронемашины на полном ходу влетели на территорию Западного Берлина, не встречая никакого сопротивления. Туда, где неведомый противник превращал жилые кварталы в руины. А потом было то, что не снилось никому: советские Т-72 и американские М60 «Паттон-четыре» вступили в бой против общего противника. Вместе дрались советские мотострелки и американская морская пехота. В небе над ФРГ и ГДР летали вперемешку «Фантомы» и МиГи. Вместе дрались, прикрывали друг друга, и вместе горели и погибали под огнем неведомого противника.

А затем через настежь открытые пропускные пункты в обе стороны потекли потоки машин и техники: БРЭМы, грузовики, кареты «Скорой помощи», тяжелая строительная техника, беспрепятственно в обе стороны шли люди — в форме и в штатском. Военные медицинские, саперные и инженерные части, гражданские врачи и строители. Русские, немцы и американцы работали плечом к плечу, растаскивая завалы, вытаскивая людей, оказывая помощь. Больницы и госпитали Западного Берлина и ГДР были забиты ранеными. На сортировке врачи руководствовались только критерием «доживет — не доживет», часто отправляя раненого русского солдата в ближайший госпиталь Западного Берлина, а обожженного достопочтенного бюргера — в медицинский центр Берлина Восточного. На несколько дней Берлин снова стал единым городом.

Солнечная система. Планета Земля. Дно Рейна. Где точно — неизвестно. 22 октября 1977 года. 19 часов 30 минут

Через три часа, когда у автохтонов в зоне посадки остыли эмоции, вызванные гибелью закусочной, и они вспомнили о четвертом «железном яйце» — том, которое «взорвалось в воздухе» и рухнуло в Рейн, Владислав прошел около пятнадцати километров по дну реки. Пока растерзанный кокон вытащили на берег, пока пытались сообразить — вывернуло его наизнанку взрывом или как, успело стемнеть. К этому времени Кот выявил несколько каналов широковещательных программ, успел послушать радио (ничего не понял в его передачах, поскольку немецким не владел) и не мог сообразить, почему нет раскодирования видеоряда? Неужели местные параноики применяют какую-то изощренную систему шифрования в коммерческом вещании? Кот решил проверить лично, чем занят комп. Оказалось, что железяка упорно пыталась найти и раскодировать третью координату в стереовещании. Просмотрев минут пять на логи работы вычислителя, Владислав пришел к закономерному выводу — расшифрован весь объем полученной информации. Разведчик ругнулся про себя, задал компьютеру условие — «плоское изображение» и задумался вновь о своей судьбе. Не успел Кот прийти хоть к какому-то выводу, как комп пискнул и выдал на экран картинку. Как нарочно, это был видеоряд из разнесенного Карлосом Мюнхена. Котинский поймал новости канала Би-Би-Си на английском языке, поэтому смог кое-как разобраться в тексте.

— Да уж, на юг лучше не ходить, — сделал Владислав закономерный вывод. После чего лег поспать пару часиков — с наступлением темноты он собирался выйти на берег и пробежаться посуху.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Окрестности города Мозырь. 23–25 октября 1977 года

После того, как разобрались с роботами на земле, вновь был поднят вопрос об улетевшем в болото транспорте наемников. Для начала было решено хотя бы найти его. Может, от него одни куски металла после жесткой посадки остались. Для разведки было решено послать самолет-разведчик Ту-22Р. Если это «яйцо» не утонуло, то от радара оно не укроется. Да и фотосъемка поможет, место посадки наверняка будет сильно выделяться на зеленом фоне окружающей растительности.

Радар легко засек большое количество металла, а место посадки легко засекалось визуально. Сделав серию фотографий, разведчик ушел на аэродром.

Вот только при анализе фотографий вылез главный вопрос — а где оно есть? Хотя место посадки представляло собой пятно выжженной растительности диаметром три сотни метров, самого «яйца» видно не было. Все было однообразного серо-коричневого цвета. Поэтому самолет-разведчик гоняли над болотом еще два дня, в разное время дня и по всем азимутам. Наконец положение «яйца» было определено по изменению положения тени.

К тому времени с орбиты передали описание, и «яйцо» превратилось в шаттл класса «Бастион». Там же были данные по габаритам и вооружению. По этим данным определили, что шаттл стоит почти на треть погруженным в воду.

Тут же встал другой вопрос — а что с ним делать? Уничтожить? А как? Бомбить? А как прицелиться, если визуально он почти не отличается от окружающего болота? Ракетами? Та же проблема. Бомбить с низких высот? После оглашения списка установленного на челноке вооружения эта идея заглохла сразу. Создать необходимую плотность огня он мог легко. Послать войска по болоту? Есть более простые и приятные способы загреметь в Сибирь с номером на груди. Можно было в принципе послать спецназ… а толку? Сам по себе шаттл с закрытыми люками — это крепость, в которую без применения специального инструмента или ОЧЕНЬ большого количества взрывчатки не попадешь. Инструмента нет, взрывчатки столько не унесешь. Скинуть ядерную бомбу предложили, но идею тут же забраковали. Одно дело воздушный взрыв на приличной высоте, другое — наземный и почти в центре СССР. В конце концов, получив заверения, что из такого положения шаттл стартовать точно не сможет, проблему решили временно отложить. Вокруг болота выставили охранение, перебазировали несколько зенитных дивизионов и периодически проводили воздушную разведку.

«23 октября 1977 года состоялось закрытое совещание, в котором приняли участие Председатель КГБ СССР Ю. В. Андропов, его заместитель и руководитель Первого Главного Управления КГБ В. А. Крючков, начальник Генштаба, генерал армии Н. В. Огарков, Главнокомандующий войсками ПВО страны, маршал Советского Союза П. Ф. Батицкий, его заместитель генерал-полковник А. И. Колдунов и другие…»

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Москва. Кремль. 23 октября 1977 года. 15 часов 15 минут

— Что же, подведем краткие итоги. Владимир Александрович, вы готовы?

— Да, Юрий Владимирович. Подробный отчет перед вами, я расскажу коротко суть вопроса.

Вчера, в 8 часов 33 минуты московского времени, в околоземном пространстве над Северным полушарием, в районе Тихого океана, появился неизвестный объект. Практически ниоткуда, просто материализовался в пространстве. Появление объекта сопровождалось очень мощным всплеском электромагнитного излучения, поэтому он был тут же обнаружен астрономическими радиотелескопами в Пущино и Симеизе и взят на сопровождение. Одновременно по просьбе астрофизиков на этот участок неба была срочно перенацелена Пулковская обсерватория и орбитальный комплекс «Союз-25». К сожалению, сильная облачность не дала возможности нормально рассмотреть неопознанный объект с Земли, однако с орбиты его удалось сфотографировать, и данные ушли в ЦУП. Одновременно радиотелескопы продолжали следить за ним и зафиксировали его перемещение. Поняв, что имеют дело с артефактом, астрономы и ЦУП известили об этом нас. Также были переданы указания в несколько обсерваторий на подтверждение информации.

Подтверждения пришли практически одновременно из нескольких мест — Англия, Франция, США. Мы отдали приказ нацелить на этот объект несколько разведывательных спутников. Согласно имеющейся на данный момент информации, объект больше всего напоминает зонтик; длинный цилиндр с утолщением с одной стороны и раскрытой частью — с другой. Длина объекта составляет примерно семьсот метров, диаметр раскрытой части — один километр. По сведениям, переданным капитаном данного объекта с орбиты, он является космическим аппаратом, способным мгновенно преодолевать расстояние до тридцати световых лет. Так и называется — джампер. Или прыгун, если на русском. Название — «Пепеладз», порт приписки — планета Малая Заимка, пространство Лиранского Альянса. Что это значит — неизвестно, диалог с орбитой еще ведется.

Через двадцать минут после обнаружения системами контроля зафиксировано отделение от объекта четырех источников слабого электромагнитного излучения, взявших курс на запад и совершавших осознанные и логичные корректировки траектории полета. Через час примерно вычислили наиболее вероятные места посадки трех из них — два должны были сесть в европейской части СССР и один — в Западной Европе, в центральной части. Еще один начал переход на низкую орбиту над Восточной Европой. Получить визуальную картинку мы смогли только при проходе этих объектов через атмосферу. Сейчас мы знаем со слов капитана Мазур, что от прыгуна отстыковались транспортно-боевые корабли класса «космос-поверхность». Называются они шаттлами. Три из них несли боевые машины, называемые роботами, и аэрокосмические истребители сопровождения. Четвертый нес только истребители, поэтому и не стал садиться.

Один шаттл сел около города Мозырь, причем довольно далеко. Второй собирался садиться около Дзержинска — это недалеко от Горького. Третий садился почти на территории Мюнхена, в нескольких километрах от пригорода. Все они приземлились в течение одного часа — с 10 до 11 часов утра по Москве.

К этому времени уже были зафиксированы предварительные устные договоренности с Джимми Картером, президентом США, и Александром Хейгом, командующим силами НАТО и американским военным контингентом в Европе. США, СССР и НАТО готовились вступить в контакт с неизвестной цивилизацией. Вступили, черт бы ее подрал! Извините, пожалуйста.

— Ничего, продолжайте. Нервы у всех сейчас ни к черту.

— Хорошо, продолжаю.

Итак, начала военных действий мы не ожидали, по крайней мере, так скоро. Поэтому первый шаттл сел спокойно, его вели, но зенитно-ракетный дивизион получил приказ не стрелять. Остальные десантные корабли выпустили свои истребители и открыли огонь по нашим самолетам. Ответным зенитно-ракетным огнем и смелыми, грамотными действиями летчиков противовоздушной обороны в результате боя были сбиты все истребители противника, шаттлы получили серьезные повреждения. Поврежденный истребитель противника, без пилота, совершил аварийную посадку на полосу одного из аэродромов ГСВГ, причем боевые повреждения, полученные им, оцениваются визуально как серьезные. Еще один — упал посреди Берлина, визуально — без особых повреждений. Остальные, к сожалению, превратились в кучу обломков.

К местам посадки шаттлов направлены подразделения из близлежащих армейских частей. Командование НАТО проинформировано о случившемся, да они и сами все видели. К этому времени войска бундесвера уже вели бой с приземлившимся шаттлом и истребителями прикрытия. Оперативно достигнута договоренность о возможном применении спецбоеприпасов для отражения нападения. Необходимые боеголовки были доставлены на стартовые позиции ЗУР и на аэродромы стратегической авиации.

В десять часов зафиксированы старты с прыгуна еще двух объектов. Один направлялся в европейскую часть СССР, второй — в центр Западной Европы. Оба были уничтожены ракетами со специальной боевой частью — один нами, другой — НАТО. Негативной реакции на подрыв спецбоеприпаса над территорией Европы со стороны США или НАТО не последовало.

Однако перед уничтожением оба шаттла успели провести выброс каких-то предметов, которые оказались десантными модулями. Тот, что был сбит над нашей территорией, выбросил двенадцать модулей за минуту до взрыва; тот, что сбит над Германией, выбросил четыре за несколько секунд до взрыва…

…В результате этих действий к шестнадцати часам десантировавшиеся роботы были уничтожены или захвачены в плен.

Таким образом, на данный момент у нас есть останки двадцати двух роботов разной степени сохранности, один шаттл класса… э, сейчас… да, «Единство» в более-менее целом виде. Еще один — класса «Бастион» упал куда-то в болото, точных данных о его местонахождении и уровне повреждений мы не имеем. Сам джампер сейчас находится на орбите. Сдвинуться с места не пытается. Дивизионы зенитных ракет по-прежнему развернуты и пребывают в постоянной готовности номер один. Спецбоеприпасы находятся около пусковых установок.

На джампере по приказу капитана были арестованы три человека из числа десантников: офицер связи и два техника. Также нашими частями захвачены или добровольно сдались в плен девять пилотов роботов и шесть космонавтов с десантного шаттла. Два пилота — мужчина и женщина — и все космонавты захвачены около Дзержинска. Все — без сознания. У мужчины-пилота сильное сотрясение мозга, он периодически бредит. Кстати, на нескольких языках — на двух говорит и еще на трех — ругается. Говорит на каких-то диалектах, имеющих в основе английский и немецкий. Ругается дополнительно на русском, китайском и японском — по крайней мере, таково заключение наших военных переводчиков. Что с женщиной-пилотом — непонятно. Вроде повреждений нет, но в сознание пока не пришла.

В шаттле нашли шесть человек в санитарном отсеке — все без сознания с ранениями различной степени тяжести. Остальные находились в трюме и занимались ремонтом, когда туда попали два танковых осколочно-фугасных снаряда. Эффективность такого снаряда в замкнутом пространстве очень велика, выживших нет. Было много раненых, но, так как входить внутрь никто не решался, все раненые умерли от кровотечения и шока.

На месте приземления второго шаттла взяты в плен три пилота, две женщины и мужчина. Двое были взяты в плен после уничтожения их роботов, третий, точнее — третья, сдалась сама. Так как все пилоты говорят на каком-то диалекте английского, нормально допросить их не удалось.

Еще двое пилотов сдались сами, перед этим расстреляв в упор своих сослуживцев. Один из них говорит по-русски, хотя и не совсем понятно. Утверждает, что его зовут Сергей Савенков и что он родом с планеты Беловодье. И столица на этой планете — город Сталинград. Вот-вот, товарищ генерал-майор, у меня такое же лицо было, когда я это услышал. По поводу своего поступка он сказал, что так, как его бывшие сослуживцы, с гражданскими поступать нельзя. Солдаты были с ним полностью согласны, поэтому он и его друг — единственные, кто находится не под конвоем.

Краткий осмотр и быстрое вскрытие тел убитых показало, что видимых отличий у нападавших от землян нет. При осмотре уцелевшей техники и элементов снаряжения захваченных и убитых агрессоров было установлено, что: все они имеют маркировки в основном на английском и немецком языках, реже встречаются русский и китайский, есть несколько маркировок на японском. Информационные надписи и заводские таблички на технике имеют маркировку с годами от 2753 по 3015 годы. Упоминаются производители и фирмы с планет Новая Бухара, Мир Наемников, Терра, Нью-Киото. Таким образом, слова капитана Елены Мазур косвенно подтверждаются…

Солнечная система. Планета Земля. Дно Рейна. Где-то в нижнем его течении. 25 октября 1977 года. 14 часов 30 минут

Третий день Кот пробирался на север, днем прячась в реке, ночью выбираясь на берег. Все это время он собирал информацию и анализировал ее. Владислав уже знал, что на планете существуют два блока — Восточный и Западный. С интересом прослушал переговоры капитана Мазур с поверхностью, без особого внутреннего протеста принял информацию о том, что он находится на Терре, причем почти за тысячу лет до своего рождения. Котинский давно уже понял, что вернуться куда бы то ни было ему не удастся, надо сдаваться (благо власти и население Земли не имели прискорбных привычек обитателей Сферы Цивилизации в отношении наемников). Осталось только выяснить — кому.

На Западе — вроде бы классическая демократия со свободным рынком, что дает, на первый взгляд, большую свободу действий и больше шансов заработать, чем жесткая структура на Востоке, отрицающая частную собственность как таковую. Вроде бы один-ноль в пользу Запада. С другой стороны, полностью исправный робот — не та собственность, которой дадут владеть свободно, другого же имущества у Кота не было. Так что — не аргумент. А вот кадры того, что натворили роботы Карлоса в Мюнхене, были категорическим аргументом против ухода на Запад. Сдача капитана Мазур на Восток… Хм-м… С одной стороны — на Востоке народу из пятнадцатого года и без него, Котинского, много, на Западе он будет уникален. Зато это может оказаться уникальностью зверя в клетке. Нет, хоть экономическая модель Запада и приятнее — но уходить надо на Восток. Кот погрузился в воды Рейна и в разработку маршрута, благо составление карт местности на основе видеосъемок погибшего шаттла он уже закончил и даже более-менее привязал их к местности.

Солнечная система. Планета Земля. Дно Балтийского моря около острова Рюген. 27 октября 1977 года. 11 часов 25 минут

Остров Рюген, некогда обиталище варягов, еще ранее — былинный остров Руян, он же — Буян. К 1977 году на острове существовала база торпедных и ракетных катеров ВМФ СССР. А какая же военно-морская база без пирсов? Около одного из них несколько минут назад пришвартовался корабль, вернувшийся с боевого патрулирования. Дежурный офицер готовился получать дежурный нагоняй за традиционное до боли нарушение правил противопожарной безопасности — пустые углекислотные огнетушители в коридорах катера. Неизвестно, кто первый придумал опустить раструб огнетушителя в кружку с водой из опреснителя и приоткрыть вентиль, получив тем самым кружку газировки, но с тех пор к возвращению на базу редкий прибор мог издать хоть сколько-то внушительное шипение. И как бороться с сей напастью — было совершенно непонятно.

Лейтенант вздохнул. Теперь, на пятые сутки после инопланетного вторжения, служба на базе вернулась в привычную колею. Форс-мажоры ушли в прошлое, и нагоняй «за пустой баллон» казался неотвратимым, как закат. Внезапно с палубы раздался неразборчивый крик дежурного матроса и сразу следом — выстрелы. Лейтенант Филатов выскочил на палубу — как раз вовремя, чтобы увидеть выходящую на галечный пляж между пирсами металлическую фигуру. «Опять вторжение?!» — мелькнула мысль.

— Прекратить огонь! Все внутрь, под броню!

Робот повернулся на звук команды.

«Ну, все, — подумал лейтенант, — спрятаться я не успею, выстрелить чем-то серьезным — тоже…»

— Ви яфляетесь офицером Совьетской Армии? — спросил пришелец.

Филатов опешил, но решил, что особой тайны в этом нет.

— Так точно, лейтенант Филатов!

— Я могу обсуждать с Вами услофия моего сдачи в пльен? — услышал молодой офицер. В голове его промелькнула неуместная вроде бы мысль: «Глядишь, и огнетушители под шумок перезаправлю незаметно»…

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то под Москвой. 25 октября 1977 года. 8 часов 05 минут

Открывшаяся дверь заставила Лею насторожиться. В проеме появился человек в военной форме. Он вошел в комнату, ступая четко и размеренно. В тусклом свете примитивной лампы накаливания рассмотреть входящего не удалось. Человек в форме подошел вплотную к койке, на которой лежала Лея, и замер. Создавалось ощущение, что он удивлен ее самочувствием. Остановился, что-то произнес. От звуков незнакомой речи Лея дернулась, нахмурилась, пожала плечами.

— Я вас не понимаю, — спустя минуту напряженных раздумий произнесла девушка.

В комнату вошли еще двое. В белых халатах медиков. Подошли к койке и помогли Лее подняться. Поддерживая за руки, осторожно вывели в коридор.

Шли недолго — три минуты и пара поворотов, и вот… Лею ввели в новую комнату, дверь которой предупредительно распахнул стоявший рядом военный с примитивной штурмовой винтовкой, висевшей на ремне поперек груди. Перед глазами Леи по-прежнему плавали цветные пятна, мышцы сводило судорогой, все тело била мелкая дрожь.

«Опять приступ», — вылезла светлая мысль.

Легкий толчок в спину вернул ее в реальность. Скривившись от боли в мышцах, Лея вошла в дверь вместе с провожатыми. Ее усадили на стул, прикрученный к полу перед столом. «Санитары» будто бы испарились, а конвоир из-за спины что-то громко и неразборчиво для Леи сказал…

— Товарищ лейтенант, пленная по вашему распоряжению доставлена!

Сидящий за столом офицер, чью истинную ведомственную принадлежность скрывали черные артиллерийские петлицы, произнес:

— Вы можете быть свободны, товарищ старшина! Подождите за дверью!

— Но, товарищ…

— За дверью! — с нажимом произнес лейтенант.

— Пленная понимает, что ей отсюда не уйти… не правда ли?

Лея пожала плечами и произнесла:

— Я не понимаю, что вы сказали.

Военный что-то нажал на столе, и вскоре к ним присоединился еще один солдат.

Сидящий за столом человек повторил фразу, а вошедший сразу ее перевел на понятный для Леи язык, пусть и очень коряво:

— Вы должны осознавать, что попали в плен и отсюда не уйдете.

— Теперь я понимаю, что вы сказали. Я обещаю, что не буду оказывать сопротивление.

Лейтенант-«артиллерист» кашлянул и приступил к формальным вопросам.

— Ваше звание, фамилия, имя?

— Звания у меня нет, я простой наемник, пилот боевого робота, имя — Лея, фамилия — Маклауд.

— С какой целью прибыли на территорию СССР? — переводчик чуть сгладил тон.

— Я здесь только из-за условий контракта и лично против вас ничего не имею.

В ответ посыпались угрозы. По незнанию языка они остались девушкой не понятыми. Хотя некоторые слова и казались знакомыми. Вздрогнув от очередного окрика, пояснила:

— Стандартный контракт, заключенный со мной, не оставил мне выбора.

— А как же демократия и свобода?

— Да какая, в задницу, — тут уже не выдержала Лея, несмотря на слабость и головокружение, начав в голос орать на офицера, — свобода, когда планетами правят зарвавшиеся лорды, так и норовящие наложить лапу на все, что им приглянется?

Военный хмыкнул и продолжил:

— Ваш возраст?

— Десять с небольшим лет.

Было видно, что лейтенант и до этого не очень-то поверил в ее слова. А когда Лея назвала свой возраст, глаза его стали круглыми, и он буквально выплюнул ей в лицо:

— Вам не может быть десять лет!

Лея задумалась, выругалась про себя и быстро стала объяснять, что на ее родной планете, именуемой Хель, год длится намного дольше, чем на Земле. Закончив пересчет прожитых лет, она торопливо назвала свой возраст в стандартных годах, непроизвольно округлив до двадцати трех лет.

Разговор с исполнительным «артиллеристом» несколько утомил Лею. Сказывались последствия приступа. Невеселые мысли завели ее далеко в дебри логики: индуктивной и дедуктивной; она едва не заплутала в собственных мыслях, пытаясь выудить нить корректных рассуждений из того клубка, в который спутались ее умозаключения. Из задумчивости вывел громкий окрик:

— Вы поймите, гражданка Маклауд, ну не имею я права вам верить! Организация, которую я представляю, служит советскому народу и коммунистической партии и оттого — не имеет права на ошибки! — официальным голосом наставительно произнес лейтенант. — Поэтому неплохо было бы получить доказательства, — продолжил он уже нормальным тоном.

— И где я их вам возьму? Хотя, подождите, в бортовом компьютере моего робота…

Лею перебил окрик офицера:

— Вы больше не имеете права на своего механического уродца!

В ответ на ее лице непроизвольно появилась улыбка.

— С любым другим роботом у вас это получилось бы, но только не с моим «Сапсаном».

От такой наглости лейтенант проглотил заготовленные слова и как-то ошалело выдавил:

— Почему это?

Тут Лея поняла, что не знает его имени. С языка сорвался вопрос:

— Извините, а как вас зовут, а то неудобно как-то?

Вместо офицера ответил солдат-переводчик.

— Товарища лейтенанта зовут Соболь Иван Сергеевич.

От звуков своего имени «артиллерист» впился в девушку сверлящим взглядом. Проигнорировав его усилие прожечь в ней дырку, она продолжила объяснять:

— Дело в том, что над моим красавцем неплохо поработали, полностью исключив возможность смены владельца.

Правда, она умолчала о том, что сама может передать его в хорошие руки. Исключительно по доброй воле и обоюдному согласию сторон. Лейтенант как-то изменился и подался вперед, нависнув над столом. Снова посыпались вопросы. Лея не успевала отвечать на все. Видимо, «товарищ лейтенант» задался целью ее запутать. Рассмеявшись про себя, девушка продолжила отвечать:

— В устройство активации всех систем моего робота встроен специальный анализатор, не позволяющий чужим запустить ни одну из них.

Видя, что офицер вознамерился спросить, а «почему» да «как», она ответила на еще не заданный вопрос.

— Как устроен анализатор и принципы его работы — я не знаю. Те, кто ставили его на мою машину, меня не просвещали. Из соображений безопасности — моей в первую очередь. — Девушка ехидно рассмеялась. — И снять его нельзя, произойдет подрыв зарядов, и тогда вся начинка будет полностью уничтожена.

— Ничего страшного, барышня. У нас теперь этого металлолома много, обойдемся и без твоей железяки.

Лея вновь улыбнулась, на этот раз максимально сладко и предельно ядовито, и сказала:

— Именно, Иван Сергеевич… именно, что металлолома. Мой «Сапсан» на голову превосходит машины, производящиеся… — девушка замялась, пытаясь точнее сформулировать временной парадокс, жертвой которого она оказалась, — ну… точнее — которые будут производиться в начале тридцать первого века в Сфере Цивилизации.

— Неужели? — съехидничал, как мог, лейтенант.

— Его построили еще во времена существования Земного Союза, а сейчас многие из тогдашних технологий утеряны.

— И как так получилось, что вы потеряли технологии? — Лицо лейтенанта выражало неподдельную заинтересованность.

— Просто главы Старых Династий приложили к этому свои грязные лапы.

Раздалось задумчивое хмыканье. Лейтенант, выгадывая время на размышление, принялся перекладывать листы бумаги, лежащие на столе.

— Но из ваших слов, гражданка Маклауд, неясно, с чего это вдруг те, кто готовил вашу машину, приняли такие экстраординарные меры предосторожности.

Вздохнув, Лея произнесла:

— Сейчас уже трудно сказать, с чего все началось, но когда мне было шесть лет…

Лейтенант снова ее перебил:

— Ваших или стандартных?

— Наших, естественно. Если бы мне тогда было шесть стандартных, то сейчас мы бы с вами не разговаривали.

— И что же случилось?

— Где-то в три тысячи пятом году по стандартному летоисчислению на нас напали. Да, десять лет назад. Я впоследствии интересовалась этими событиями, но там до сих пор много неясного. В тот день мы были на школьной экскурсии. Наша учительница как раз начала рассказывать об истории Хель. К счастью, мы тогда осматривали один из старых, но еще действующих бункеров-убежищ, построенных на нашей планете. Нам пришлось просидеть под землей двое суток, прежде чем взрослые вывели нас на поверхность. А на следующий день наша семья хоронила моего отца и дядю.

Налетчики тогда рвались к главному бункеру, уничтожая все на своем пути. Но они ничего не добились, потеряв в ожесточенных боях за два дня больше десятка роботов и несколько танков. Их атака была отбита, а потом наша диверсионная группа уничтожила шаттл вместе с командованием налетчиков. Оставшиеся в живых агрессоры потеряли желание воевать и ломанулись к оставшимся шаттлам. Правда, и здесь их ждал сюрприз — несколько спутников планетарной обороны открыли огонь по взлетающим транспортам и джамперу. Наши спутники быстро уничтожили, но джампер получил критические повреждения и не смог улететь. В конце концов его экипаж сдался.

Я решила найти тех, кто виновен в смерти моего отца. Я знаю точно, что это не первое нападение на Хель. В главном бункере сохранилось несколько роботов, законсервированных еще во время Земного Союза. Я получила разрешение на использование одного из них и прошла обучение. Мой дед, грамотный инженер, слегка модифицировал старого робота, подогнав его характеристики под мой стиль ведения боя. Однако такая машина очень дорога, и многие захотят ей владеть. И пойдут на все ради этого, не побрезговав даже перешагнуть через труп предыдущего владельца. Вот, собственно, известная мне причина паранойи наших инженеров. Через два года после налета я покинула Хель и направилась на Мир Наемников. С тех пор я искала виновников смерти отца. Вот так цепочка событий привела меня сначала на Мир Наемников, потом в наемный отряд и потом — сюда.

В комнате повисло молчание. Лейтенант как-то печально вздохнул и предложил продолжить «столь увлекательную беседу» завтра. Снова открылась дверь. Лея вместе со своим конвоем, теперь уже не скрывавшим военную форму под медицинскими халатами, направилась в свою комнатку. Или камеру? Лежа на кровати, она мысленно подводила предварительные итоги дня. Из положительных моментов нашлось лишь то, что ее запястья были свободны от наручников…

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то под Москвой. 27 октября 1977 года. 11 часов 25 минут

Утром следующего дня Лею снова вызвали на допрос. Снова стандартные вопросы и такие же ответы. Бесконечные и безуспешные попытки контрразведчика поймать ее на лжи. Потом, вечером, опять — возвращение в ту же камеру. И еще одна бессонная, мучительная ночь. И вновь с утра: допросы, допросы, допросы… Иногда прерываемые, вероятно, для разнообразия, медицинскими осмотрами.

Во время одного из допросов, похожего на другие до полной неразличимости, раздался стук в дверь, вынудивший лейтенанта прерваться.

— Войдите!

Дверь распахнулась, и в помещение вошел еще один солдат. Он молча положил какой-то листок на стол перед контрразведчиком, развернулся и вышел. Лейтенант взял бумажку, прочитал и замер.

— Судя по заключению медиков, вы не способны к активным действиям и вообще уже почти мертвы. Как такое может быть? — как-то задумчиво произнес лейтенант.

— Иван Сергеевич, я вчера вам объясняла, что моя родная планета достаточно сурова к своим детям, — вздохнув и потерев лицо ладонями, Лея продолжила вчерашний рассказ. — Наш мир очень богат металлами, в том числе и вредными для земных организмов. Хель не намного больше Терры… то есть — Земли, но значительно превосходит ее по массе. Недра планеты богаты тяжелыми элементами настолько, что растения накапливают такие элементы, как мышьяк и кадмий, ртуть и свинец, и некоторые другие, неизвестные вашей науке, в опасных количествах. В свою очередь, травоядные животные, поедая местный корм, постепенно также накапливают соединения вредных металлов в своих организмах. Моря не сильно отстают от суши, их воды не просто соленые, а содержат множество природных кислот и токсинов. Это одна из причин моего отличия от вас, товарищ лейтенант. — Последние слова были произнесены по-русски с чудовищным акцентом.

Лейтенант вздрогнул и внимательно посмотрел на девушку. Уголки губ девушки слегка дрогнули, показав, что она поняла невысказанный вопрос.

— Я вспомнила, почему ваш язык казался мне знакомым.

Лейтенант немного успокоился, кивнул и произнес:

— Откуда вы знаете русский?

— Дело в моем дедушке. Пока он был жив, успел обучить меня многому, в том числе и этому языку. К сожалению, он умер, когда мне было пять лет, и постепенно многое из выученного забылось.

— Ясно, пусть и неожиданно, но мне кажется, что мы ушли от темы. Давайте вернемся к вашим физиологическим особенностям. В заключении медиков сказано о пониженном давлении и повышенном содержании в вашей крови различных вредных соединений. Что вы на это скажете?

— Видите ли, несмотря на различные защитные меры, принятые моими предками, Хель медленно, но верно убивала их. Не спасали ни системы очистки, ни полностью изолированные поселения и оранжереи. Тогда руководство колонии решило наплевать на запрет генной модификации человека. Естественно, что делалось все тайно. Беременным женщинам под видом лекарств и различных пищевых добавок стали выдавать специальные препараты, вызывающие постепенные изменения в генотипе еще на стадии эмбриона. На плановых медосмотрах всем остальным вводили иные разновидности препаратов-модификаторов. На счастье врачей, Земной Союз вскоре залихорадило, и чиновникам, надзирающим за ограничениями в научной сфере, стало не до нас. Можете себе представить, каково было первым колонистам и их детям! Без этих изменений смертность новорожденных оказалась бы чудовищной… Как и происходило в первые после высадки годы.

Лея грустно покачала головой, глядя в глаза лейтенанту, и продолжила:

— В первом поколении только один ребенок из трех рождался живым. Из этих детей половина слишком серьезно болели, чтобы стать нормальными членами общества. К тому же колонисты не могли тратить лишние ресурсы на поддержание угасающих жизней. Так что мои предки активно практиковали эвтаназию и отправляли слабых и больных обратно к Богу.

Лейтенанта вместе с переводчиком передернуло. Сделав вид, что не заметила, девушка продолжила:

— Видимо, тогда у кого-то из медиков колонии не выдержали нервы и он или она нашли силы и возможности и провернули аферу с модификацией генома человека.

— Из-за этого у вас такая странная внешность? — чуть хриплым голосом произнес лейтенант, а переводчик перевел.

— Нет, своей внешностью я обязана совсем другим людям. Дайте минутку.

— Зачем? Опять для обдумывания очередного вранья?

— Нет, товарищ лейтенант, я должна вспомнить все, что мне известно. Правда, известно мне не так уж и много. Где-то в конце двадцать третьего столетия, а может, в начале двадцать четвертого — точных данных у меня нет — на Дальнем Востоке, частично контролируемом Китаем, один гений от науки собрал большое количество женщин и занялся евгеническими и генетическими экспериментами над людьми. Женщин из населения Сибири, большинство которых составляли русские и китайские девушки, он превратил в родильные машины…

Лейтенант нетерпеливым жестом прервал рассказ девушки.

— Ты сказала, что Сибирь была территорией Китая? — чувствовалось, что он еле сдерживает себя. — А как же Советский Союз?

Пожав плечами, Лея ответила:

— Насколько мне известно из школьного курса и обучающих программ, такой страны на тот момент уже не существовало.

Видя, что контрразведчик близок к срыву, Лея поспешно продолжила:

— Я не в курсе, что тогда случилось и кто приложил к этому руку. Мне только известно, что большая часть Сибири в двадцать первом веке отошла к Китаю, а Курильские острова с Сахалином — Японии.

Лейтенант все-таки взял себя в руки, но по-прежнему сверлил «гражданку Маклауд» злым взглядом. Пожав плечами в ответ на неадекватно обостренную, по ее мнению, реакцию офицера, Лея продолжила:

— Так вот, у этого сумасшедшего гения что-то получилось, и появились такие, как я. В середине двадцать шестого века всех подвергшихся изменениям, правда оказавшимися недостаточными для выживания, отправили на мою родину. На Хель. Планета превратилась в гигантский полигон, совмещенный с исследовательским комплексом и военной базой. Для какой цели — мне это неизвестно. Хель оказалась суровой матерью, и все неизмененные погибли очень быстро. Не без помощи моих дальних предков.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Подмосковье. Военный аэродром. 5 ноября 1977 года. 9 часов 50 минут

Падающая в небе звезда быстро увеличивалась в размерах, светя все ярче и ярче. Вот уже стало возможным различить в ней спускающийся на огненном столбе неизвестный аппарат обтекаемых форм. С рокочущим грохотом зависнув над взлетно-посадочной полосой аэродрома, он выпустил четыре лапы-опоры и плавно опустился на бетон. Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающих плит покрытия и негромким гудением пламени. Если резино-битумная мастика, залитая в швы между бетонными плитами в районе посадки, выгорела сразу, то вокруг севшего космического корабля пожар только набирал силу. Руководитель аэродромной службы, матерясь про себя при виде того, во что превращается его аэродром, вызвал пожарных, сразу по приезде принявшихся заливать пеной горящую мастику. Бетонные плиты, не выдержав температуры, созданной раскаленными газами, вырывавшимися из дюз корабля, пошли мелкими трещинами. Каких-то десять минут, и о пожаре напоминала лишь пена вокруг инопланетного корабля да потеки копоти на его бортах.

Только после этого к приземлившемуся аппарату подъехали черные длинные машины встречающих. По трапу, опустившемуся из открывшегося в борту аппарата люка, на залитый пеной бетон неспешно сошли четыре человека, возглавляемые стройной, молодой и весьма привлекательной на вид женщиной.

Подполковник КГБ Ильин немного растерянно рассматривал приближающихся людей. Столько живописных персонажей, собранных в одном месте, он до сих пор не встречал. Возглавляла делегацию женщина, выглядевшая в реальности намного эффектней, чем на видеозаписи с обращением к руководству страны. Следующий за ней человек просто подавлял своими габаритами: рост за два метра, слегка полноватая фигура, но не толстяка, а скорее борца сумо. Светло-коричневая кожа мулата, азиатские черты лица говорили о смешении рас. Грация носорога и свободная, армейского покроя одежда указывали на то, что спутник капитана — профессиональный военный.

Увлеченный разглядыванием «телохранителя» (как он его тут же окрестил) главы делегации, Ильин не сразу обратил внимание на других спутников командира звездного корабля пришельцев, а они того стоили. Невысокий азиат, про которого можно сказать одинаково, что он японец, китаец или кореец, так как в нем смешались все отличительные черты этих народов. Также невозможно было определить его возраст. Гладкое лицо Будды с таким же успехом могло оказаться принадлежащим тридцатилетнему мужчине или шестидесятилетнему. Только мудрые раскосые глаза говорили о большом жизненном опыте. Но больше всего подполковника поразил четвертый спутник. Вот уж действительно — вечный народ! Даже спустя тысячу лет развития человечества определить национальную принадлежность четвертого члена делегации не составило никакого труда.

Капитан размашистой упругой походкой, с грацией, которой обладают только художественные гимнастки, подошла к встречающим ее представителям руководства Советского Союза. По ее просьбе были исключены любые церемонии и официоз.

Встречающий прибывшую делегацию подполковник назвал себя, девушка внимательно, не спеша, оценивающе рассмотрела Ильина и слегка хриплым грудным голосом представилась в ответ и представила своих компаньонов:

— Капитан вольного джампера класса «Звездный странник» Мазур Елена.

Кивнув в сторону гиганта:

— Старший механик Пьер Лангре.

Ильин подумал: «Если он механик, то тогда я балерина».

— Старший навигатор Юнаги Фухимори.

Будда соизволил снизойти до смертных, обозначив себя коротким кивком.

— Корабельный юрист и по совместительству торговый агент Прецер Михаил.

«Ясно, этот точно не Иванов».

После того как закончилась процедура представления друг другу, подполковник поинтересовался у капитана:

— Извините, у вас, надеюсь, как договаривались, отсутствует оружие?

Капитан резко повернулась и выжидающе посмотрела на человека-гору. Тот неожиданно стал похож на нашкодившего ребенка. Такое же виноватое выражение лица, только видеть его у такого гиганта было забавно.

— Капитан, я думал… — начал оправдываться Лангре, но Елена его прервала:

— Пьер, видно, я плохо объяснила. Сдай, пожалуйста, ВСЕ оружие товарищам. Мы заберем его на обратном пути. Здесь нам ничего не угрожает. Нам это ГАРАНТИРОВАЛИ.

Печально вздохнув, Пьер распахнул свою необъятную куртку и снял висевшее на ремне оружие, выглядевшее по форме как пенал с ручкой и внешне напоминающее опытную немецкую разработку — штурмовую винтовку G11. Взяв автомат в руки, Ильин поразился легкости — не более двух с половиной килограммов. Пьер продолжал разоружаться. Он достал не менее интересный пистолет и несколько необычной формы ножей. Потом с сожалением произнес:

— Вроде все.

Гостей разместили в два подогнанных «сто четырнадцатых» ЗИЛа, при этом капитан и юрист сели вместе с подполковником в первую машину, остальные — во вторую.

Под завывание сирен милицейских «Волг» сопровождения кортеж тронулся в путь. За окном автомобиля появились первые дома пригорода, когда девушка, резко повернувшись и взглянув своими по-рысьи слегка раскосыми глазами, спросила:

— А куда мы едем?

Подполковник Ильин ответил:

— В Кремль, разумеется.

Сначала на лице капитана появилось непонимание, потом какой-то непонятный восторг.

— Миша, — обратилась капитан к своему спутнику, — неужели мы увидим целый Кремль? Даже не верится! Вот подарок судьбы…

Видя непонимающий взгляд сопровождающего их офицера, пояснила:

— Это наша история, не ваша, не знаю. У вас, наверное, как мы надеемся, будет другая.

В две тысячи четырнадцатом году, когда гражданская война в СССР закончилась капитуляцией сторонников возрождения Союза, в Москве, до прихода миротворческих войск НАТО, установилось безвластие. И около двух тысяч курсантов, в основном кремлевских, вместе со своими преподавателями захватили Кремль, почти без кровопролития, потому что никто не ожидал. Это был акт отчаянья. Из тяжелого вооружения у них оставались только четыре исправных танка да пара мобильных зенитных комплексов — без ракет. Шансы — минимальные, да и сопротивляться они вроде не собирались, по крайней мере американский капитан-парламентер, перед тем как выйти, по рации доложил: «Все в порядке, я с ними обо всем договорился». При выходе из Спасской башни его подстрелил неизвестный снайпер. А дальше начинается непонятное. Совершенно неадекватно через несколько часов по Кремлю наносят удар несколько стратегических бомбардировщиков и при этом сбрасывают новейшие противобункерные бомбы, превратив Кремль и окружающие памятники в груду обломков. Мировая общественность как-то вяло повозмущалась на варварское применение силы, но быстро успокоилась, удовлетворенная формальным наказанием командующего американским контингентом миротворцев. Из всех курсантов в живых остались только десять человек.

Новые демократические власти Москвы несколько лет думали, что делать с развалинами Кремля. Потом, согласно политике деимпериализации, снесли развалины и на деньги какого-то антитоталитарного фонда разбили на месте Кремля сквер с огромным памятником Борцам Демократии. Почти полностью повторяющим американский, установленный на мемориальном кладбище в Вашингтоне. Работы, кстати, бывшего советского гражданина.

Как не хотели власти задушить память, но каждый год на седьмое ноября, в день, когда уничтожили Кремль, у подножия памятника появлялись цветы. Сначала красные, потом специальные красно-черные — так и названные «седьмое ноября» — гвоздики. Как ни боролись новые власти, что ни делали, вплоть до оцеплений местности и ареста несущих цветы, их все равно приносили.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Москва. 6 ноября 1977 года. 8 часов 15 минут

Четко и уверенно ступая, Ильин вошел в кабинет с висящим на стене большим черно-белым портретом Дзержинского. Сидящий за столом человек оторвал взгляд от документов, лежавших перед ним, и спросил:

— Надеюсь, товарищ подполковник, у вас имеется весомая причина настаивать на личной встрече со мной.

— Так точно, товарищ председатель комитета. Дело в том, что в моем докладе отражено не все.

Андропов снова, теперь уже очень заинтересованно, взглянул на подполковника:

— Хорошо, объясните. Новых сюрпризов от пришельцев пока не ожидаю, свою позицию они сформулировали четко.

— Товарищ председатель, во время поездки в машине от места посадки юристом и по совместительству торговым агентом Михаилом Прецером, с молчаливого согласия капитана корабля, до меня была доведена дополнительная информация, касающаяся лично вас.

— Объясните.

— Вы изучали доклад и смотрели видеозапись. И наверняка вы обратили внимание, что Михаил после рассказа об уничтожении библиотеки имени Ленина поведал о том, что в начале двадцать первого века компьютерные, так они называют ЭВМ, технологии достигли того уровня, что за счет их стало возможным создавать видео- и фотокопии чего угодно. А источники хранения информации стали компактными и очень емкими. Президент Тихонов, упомянутый в докладе, распорядился скопировать основные фонды библиотеки в машинных кодах.

Как рассказал Прецер, после уничтожения копию фондов долго считали погибшей и только спустя двести лет обнаружили ее в американских архивах. Кто ее спас и передал американцам — неизвестно. Михаил начал показывать ее содержимое на переносной компактной ЭВМ, названной им командным планшетом. Только у планшета есть интересное свойство — изображение на экране можно увидеть на определенном расстоянии и только под определенным углом зрения. Фактически на видеозаписи, сделанной скрытой в салоне автомобиля камерой, ничего не видно. Поэтому то, что мне показывал член экипажа «Пепеладза», видел только я один.

На экране действительно сначала были архивные копии книг и документов из библиотеки имени Ленина, но, как оказалось, в электронный вид оказались переведены архивы Комитета Государственной Безопасности, и они попали в распоряжение американцев, то есть ЦРУ. И только по прошествии времени они достались потомкам. В виде доказательства Прецер предоставил мое досье.

За отсутствием времени я пролистал его мельком. Достоверное, в основном обратил внимание на дату и обстоятельства гибели. Афганистан, восемьдесят четвертый год. Летел в Ан-12, сбитом зенитной ракетой афганских повстанцев. Мне также предоставили информацию, касающуюся вас. Вы в курсе истории будущего, его хронологию капитан Мазур предоставила Политбюро. Вам известно, что вы умрете в год моей гибели. Только, оказывается, реальность отличается от официального диагноза — вам помогут… сильно. Ваша попытка навести порядок в болоте, в которое начал превращаться Советский Союз, напугала многих. Вот список и описание.

Ильин положил на стол листок бумаги.

— Это точно?

— Не знаю. У меня профессиональная память… и я просто переписал один к одному текст секретного расследования. Кроме того, у них есть в распоряжении архивы Центрального разведуправления США. В качестве знака доброй воли они предоставили список завербованных американцами агентов в КГБ. В дополнение — их деятельность и систему связи и явки. Мы можем проверить реальность предоставленной информации. Вот список, увиденный мной на экране ЭВМ и восстановленный по памяти.

Подполковник выложил на стол дополнительно пачку листов бумаги. Андропов долго и внимательно изучал текст, комментируя прочитанное вслух:

— Этот товарищ уже давно под подозрением, так… так, а этому чего не хватает? Имеет генеральские погоны, на отличном счету, вот чего-чего, а от него не ожидал… Хорошо, разберемся. Значит, сделали выбор и поставили на меня. Льстит, похвально, что так высоко оценивают. Что хотят за помощь наши прогрессоры?

— Немного, основное они высказали: оставить им звезды и корабль. В дополнение навигатор Юнаги Фухимори не исключает возможности возвращения в свое время и пространство и просит оказать помощь в исследованиях. И, если получится вернуться, просят на взаимовыгодной платформе наладить взаимоотношения с Малой Заимкой. Не делать из них коммунистов, просто наладить торговые и культурные связи. Обещают не вмешиваться в большую политику, так как свой выбор они уже сделали.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Болото где-то в Белоруссии. 15 января 1978 года. 11 часов 20 минут

В конце декабря с орбиты прислали необходимый инструмент и провели краткий курс обучения по проникновению в закрытый шаттл. Тогда же было решено послать группу спецназа для разведки. Нашли проводника из местных жителей, приготовили необходимую экипировку. Группа вышла сразу после Нового года.

— …Запомните, ваша задача состоит в том, чтобы экипаж не мог использовать бортовое вооружение. И для этого не надо вырезать всех под корень, не надо подрывать и расстреливать все пульты, какие увидите, взрывать все турели на корпусе и так далее. Надо проникнуть в один из указанных отсеков и сделать то, что написано в этой вот инструкции. Шаг за шагом, не пропуская и не отвлекаясь. Попасть необходимо либо на мостик — там можно заблокировать оружие с пульта управления; либо в реакторный отсек — там можно заглушить реактор и лишить оружие энергии. Как вариант — можно повредить систему жизнеобеспечения, но в этом случае положительный результат не гарантирован, это не космос, да и долго надо ждать результата. Если вы сможете подойти к корпусу, но не сможете проникнуть внутрь — попробуйте заблокировать и повредить несколько турелей так, чтобы оставить определенный сектор не простреливаемым. На самый крайний случай — закрепите маячок на обшивке и включите сигнал на частоте для наведения. Если вы сделаете хотя бы это — уже хорошо.

Высадку решили провести с вертолета. Вся группа, двенадцать спецназовцев плюс проводник, была высажена на расстоянии пяти километров от цели, получив в нагрузку здоровый ящик весом в десять килограммов. Ящик оказался радиомаяком. Пока его ударными темпами устанавливали в промерзший грунт на подходящем островке, вертолет висел над ними. После установки маяка борт полетел к следующей точке. В его грузовом отсеке лежали еще несколько таких ящиков, и четыре техника должны были установить их вокруг приземлившегося шаттла. Таким образом, решались две проблемы — маскировался прилет группы, и обеспечивалось наведение на цель с воздуха, если все же будет принято решение об уничтожении объекта. Теперь, когда все вокруг замело снегом, разглядеть с воздуха шаттл стало вообще невозможно. Ориентируясь же на сигналы маяков, бомбу или крылатую ракету можно направить почти точно в цель.

Группа, приведя себя в порядок, двинулась вслед за проводником. К цели планировалось выйти ближе к ночи.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Болото где-то в Белоруссии. 15 января 1978 года. 19 часов 40 минут

Капитан Махов лежал на кочке и внимательно рассматривал севший шаттл. Он все-таки сел, а не упал — стоял ровно, снаружи следов повреждений не заметно… Хотя самого корпуса видно не так уж и много — на макушке и вдоль бортов лежал снег, сам шаттл на треть ушел под воду. Однако турели и их положение хорошо видны. Это позволяло точно определить, где находятся необходимые для проникновения люки. Нетронутая снежная целина вокруг челнока говорила об отсутствии в последние дни каких-либо перемещений уцелевших членов экипажа вне корабля.

Остальная группа расположилась дальше, отдыхая и набираясь сил. Через час должно стемнеть, и Махову предстояло решить вопрос — как и когда подойти к цели. Все-таки болото — это не лес, не равнина и не вода. По возвышающимся шапкам снега можно определить кочки и островки (и то не всегда), по открытой незамерзшей воде — бочаги. Все остальное могло оказаться чем угодно — и кочкой, и топью, и трясиной. Хотя все подзатянуло льдом, обольщаться не стоило — не так уж он и прочен. Человека, к тому же несущего на себе полтора-два пуда груза, тонкая ледяная корка не выдержит. К тому же около нужного люка по закону подлости запросто могли оказаться и болотные «окна», и самая настоящая топь.

«Все-таки мы ввязались в большую авантюру», — думал Махов. Хорошо, что это понимало и начальство. Во всяком случае, при невозможности выполнить захват или закрепить маячок группе приказано собрать как можно больше информации и возвращаться. Благо расставлены маяки, которые можно использовать и для эвакуации, и для наведения ударных самолетов — главное, не перепутать, для чего какая частота предназначена.

«Что еще хорошо, — думал Махов, — много тащить на себе не пришлось. Оружие, теплые вещи, боекомплект, взрывчатка, инструмент, кое-какие мелочи — и все. Бронежилеты, палатки, продукты, куча оружия и боеприпасов — все это здесь не нужно. В любом случае все решится в ближайшие сутки — или штурм, или уход.

И все же, как подобраться к этому чертовому шаттлу? Была бы вода — подплыли, была бы земля — подползли. А тут… только пешочком, проваливаясь то по колено, то по пояс, а то и с головой (тьфу-тьфу-тьфу, не дай Бог!). И идти придется минимум час. Значит, увидеть нас может любой наблюдатель. А выбора нет, идти надо».

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Болото где-то в Белоруссии. 16 января 1978 года. 02 часа 15 минут

Ночь была безлунной, и капитан благодарил природу за этот маленький подарок. За час вместе с проводником они осмотрели все пространство перед шаттлом и наметили два примерных маршрута подхода. Сам проводник и один из бойцов остались наблюдать за попыткой проникновения. Даже при неудаче группы информация должна дойти до командования. Выбрать наблюдателя сначала предполагалось жребием, но судьба распорядилась по-своему. Во время перехода одному спецназовцу не повезло — напоролся на сук топляка. В итоге лежать с биноклем под маскхалатом пришлось именно ему.

Группа, растянувшись в цепочку, медленно и упорно приближалась к цели. Благодаря самодельным «болотоходам» из фанеры пока никто не провалился. Двигались осторожно, стараясь не наступать на следы впереди идущего. Болото — такое место, где нельзя спешить и нельзя стоять на месте. Все — закутаны в накидки, скрывающие фигуры и рюкзаки, со слегами в руках. Шли, пригибаясь как можно ниже, хотя от такой ходьбы уже через несколько минут начали дико ныть ноги и спины. Старались не хлюпать грязью, хотя понимали, что это уже лишнее: внутри не услышат; а если кто-то все-таки слушает, услышал уже давно. Стояла такая тишина, что тяжелое дыхание и тихое чавканье разносились достаточно далеко.

Махов шел первым и все время молился. Чтобы дежурный (или кто там у них? вахтенный? дневальный?) спал. Или маялся поносом. Или занимался своими делами и не смотрел, что творится вокруг. Ведь вокруг никого нет, несколько месяцев вокруг ничего не меняется, чего смотреть?

И еще он молился, чтобы тот снежный нанос возле одного из люков оказался все-таки кочкой, а не просто чуть более высоким сугробом. Люк находился довольно высоко, и для установки зарядов кому-то пришлось бы лезть на загривок товарищу. А делать это, стоя в трясине… Тот, что окажется внизу, под двойным грузом, вполне может нырнуть по самую маковку. Кроме того, как разместить одиннадцать человек на маленьком пятачке около люка? Который к тому же планируется взрывать? Окопчик тут не выроешь и за деревом не укроешься. Некоторые идеи на этот счет существовали, но довольно невнятные, требующие уточнения на месте.

Прорабатывались и альтернативные способы проникновения, менее шумные и более щадящие для обшивки — через «макушку», где находилось стыковочное кольцо. Там можно просто вскрыть шлюз, ничего не взрывая. Но до него надо еще добраться. А они прошли только полпути, потратив на это почти сорок минут.

…Есть! Есть все же Бог на небесах, услышал все же молитвы, укрыл, уберег от чужого взгляда! Капитан облегченно улыбнулся. До корпуса оставалось всего несколько шагов. На таком расстоянии турелей можно уже не бояться. Через несколько минут, когда подойдет замыкающий и все наконец-то окажутся в относительной безопасности, можно и передохнуть. А пока…

Капитан развязал горловину одного из принесенных бойцами рюкзаков и достал оттуда объемный сверток. Когда в процессе подготовки кто-то поднял вопрос — а что делать, если около борта не будет подходящей кочки? — один из замов Махова предложил использовать лодку. Надувную. Сам он был любителем рыбалки, поэтому знал, о чем говорил. После краткой консультации на базу приволокли три «лодки авиационные спасательные на пять человек», они же ЛАС-5. Одну проверили на окраине болота — пять человек она действительно держала. В минусе оказались вес и габариты лодки — почти двадцать килограммов и целый рюкзак. Однако для похода по болоту взяли две лодки — на всякий случай. Теперь Махов аккуратно развернул слегка задубевшую на холоде лодку и начал накачивать ее при помощи ножного насоса — «лягушки». Смотрелась она диковато — ярко-оранжевая на бело-сером фоне. Но капитана это не волновало. Второй номер, подойдя ближе, взял чуть в сторону, достал другую лодку и тоже начал надувать. Через пятнадцать минут около борта шаттла возник маленький лагерь — лодки уложены встык и сверху накрыты слегами. На них положили рюкзаки, сами спецназовцы просто стояли рядом. Хотелось присесть, но нельзя — потом будет тяжелее. Теперь надо решать, как проникнуть внутрь.

Первоначальный вариант предполагал проникновение через стыковочный узел на «макушке» шаттла. Но как туда попасть? Проще всего — на тросе, с вертолета, но где тот вертолет? Поэтому придется карабкаться с земли. Хотя какая это земля…

По этому вопросу тоже хватало споров. Сначала предлагали забросить кошку с тросом и залезть по нему. Потом прикинули высоту — получилось что-то вроде двадцатого этажа. Вопрос о ручном закидывании отпал сразу. А тогда чем? Выстрелить кошкой из специального морского линемета? Шуму много, да и линемет, и заряды к нему придется серьезно переделать. Выход предложил тот же зам — использовать ружье для подводной охоты. Правда, ни одно не подходило — слишком слабые. Закинуть кошку в полкило весом с тросом почти на восемь десятков метров вверх — это не окуня на трех метрах подстрелить. Однако и тут нашли выход — на обычном ружье арбалетного типа поставили сразу пять тяжей. Правда, для этого пришлось кое-что переделать. Вначале — кое-что. Потом еще кое-что, потом еще и еще… В общем, от исходного устройства мало что осталось. Зарядить в итоге такое ружье одному человеку стало почти невозможно, да и вдвоем еле-еле. Но свою работу оно делало отлично. Именно его сейчас и достал капитан.

Закинуть и закрепить кошку удалось только спустя полчаса и с третьей попытки, отделавшись четырьмя отбитыми пальцами. За пятнадцать минут, пока вся группа забиралась наверх, Махов отошел вдоль края корпуса, включил и закрепил радиомаяк, аккуратно спрятав его под снег. Затем отошел еще дальше, потоптался и вернулся. Если ни один не вернется — утром оставшийся на наблюдении раненый свяжется по рации с командованием, и этот сигнал используют для наведения. Но до этого момента еще почти три часа, должно хватить. Ну, с Богом!

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Болото где-то в Белоруссии. 16 января 1978 года. 06 часов 45 минут

Сидя на краю стыковочного кольца, капитан пытался понять, что же все-таки произошло? Отряд шел, полз, корячился, лез сюда… а что в итоге? Шаттл оказался пуст. Совершенно. Абсолютно. Во всем шаттле не нашлось ни одной живой души. Оружие заблокировано, все отсеки перекрыты, реактор еле-еле работал. В трюме стоял закрепленный робот. В помещениях — порядок и пустота. В некоторых каютах — следы проживания. Хотя, судя по наличию пыли, последний раз ее протирали где-то пару недель назад. И все. Никаких следов людей. Прямо «Мария Селеста» какая-то.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то под Москвой. 20 января 1978 года. 10 часов 45 минут

Допросы, допросы, допросы. Нет, отнеслись к ним с Сашкой по-доброму, почти как к своим. Но неугомонно-вежливое любопытство следователей и постоянные повторы вопросов начали раздражать:

— Почему вы покинули Беловодье?

— Накуролесил в Академии.

— Расскажите.

— Я рассказывал.

— Еще раз, пожалуйста.

— Меня завалили на экзамене, преднамеренно. Кому-то не понравилось, что я хочу стать пилотом робота. Мне и подсунули эти танки.

— Какие танки?

— «Черный дракон», он же ОБТ «Молот». Спроектированы в СССР в конце девяностых годов двадцатого века.

— Продолжайте.

— Я о них ничего не знал, решил, что это не по правилам, и психанул.

— Подробнее.

— Я рассказывал.

— Еще раз, пожалуйста.

— В Академии есть традиция: не сдавшие экзамен спарывают с формы нашивки, бросают их в урну у входа в экзаменационный зал и в таком виде идут домой. От Академии до города полкилометра.

Быть курсантом Академии почетно, вылететь — позорно. Желающие позлорадствовать всегда находятся. Личные вещи перед экзаменом собираются в сумку. Вещи провалившихся доставляют домой, сдавшие сразу переезжают в другое крыло — продолжать учебу. Или уходят в планетарную оборону.

— Продолжают учебу?

— Да, у Беловодья есть отряд, действующий в Сфере Цивилизации под видом наемников.

— Подробней об отряде.

— Больше ничего не знаю, даже названия.

— Это как?

— Секретность. Дома это просто Отряд. Всем и так ясно, какой отряд.

— Продолжайте.

— После экзамена я не стал спарывать нашивки, прошел в свою комнату, распаковал вещи, переоделся, бросил там форму и собрался идти домой. На выходе из казармы меня попытался остановить патруль, состоящий из дежурного офицера и двух курсантов.

Они хотели заставить меня соблюдать традиции Академии. Я отказался. Меня пытались заставить силой. Пришлось применить парализатор. Офицера я вырубил, курсантов — избил. Немножко перестарался, оба загремели в больницу, и надолго.

Дед помог выбраться с планеты и отдал мне бабушкиного робота. Не надо смеяться! Не в первый раз же рассказываю! Впрочем, по ее завещанию, робот и так принадлежал мне. На попутном джампере добрался до Мира Наемников, где и заключил первый контракт как свободный боец.

— Вы учились на пилота робота?

— Нет, я должен был стать инженером по обслуживанию и ремонту шаттлов. Но я перевелся на пилотский факультет, отучившись четыре года на инженера.

— То есть вы разбираетесь в шаттлах? А «Бастион» вы знаете?

— Да, и очень хорошо. Я по этому типу курсовую писал.

— Хорошо. К вам будет просьба. В нашем распоряжении оказался один из них. Вы не могли бы осмотреть этот челнок и дать заключение о возможности ввода его в строй?

— Хорошо, сделаю. Все равно ведь не отстанете…

— …Он практически не поврежден. Отсутствует кое-какое вооружение, и все.

Проблема в компьютере. В результате попадания ракеты он вышел из строя и восстановлению не подлежит. Остальное требует лишь мелкого ремонта. Замените компьютер, и шаттл готов к эксплуатации. Эта машинка малочувствительна к жестким посадкам. Она вообще должна была садиться на поле боя и поддерживать огнем высадку или эвакуацию роботов и бронетехники. Ее единственное слабое место — это электроника. Вам просто повезло.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то под Москвой. 29 января 1978 года. 15 часов 40 минут

Хрясь! Тяжелый самодельный дротик с хрустом входит в самодельную же мишень, висящую на двери. Хрясь! Еще один. Новый замах.

Неожиданно дверь открывается, разумеется — без стука. На пороге стоит Серега Савенков, легко перехватывающий брошенный недрогнувшей рукой друга дротик.

— Семь: пять, кажется, и не в твою пользу, — настроение у него явно лучше некуда. — Стареешь?

— Нет, просто даю тебе фору. — Сашка подбрасывает на руке последний «снаряд».

— Заходи, нечего в дверях стоять.

Сергей прошел внутрь, захлопнув за собой дверь, в которую тут же влетела очередная заточенная железяка. Судя по количеству дырок, Сашка довольно давно так развлекался.

— Какие новости? — поинтересовался Савенков, плюхнувшись на заправленную кровать.

— Ну-у-у, следствие по нашему делу закончено…

— Что не может не радовать. — И еще один дротик вошел в дверное полотно по самое оперение.

— Успокойся. Нам предложили на выбор два варианта…

— Ага, расстрелять или повесить. — С юмором у Смоллетта дело всегда обстояло туго — как со своим, так и с пониманием чужого.

— Я же сказал — успокойся! — От холода в голосе Сергея, кажется, замерзает сам воздух.

— Ладно, извини. — Алекс говорит нормальным голосом, без ерничанья. — Просто твои предки мне чуть мозги не сломали со своими «беседами».

— Ага, было бы что ломать. В общем, два варианта: либо…

— Либо у нас новый наниматель, либо мы можем катиться на Луну. Или на этот… как там называется покрытый льдом материк? Второй вариант меня не устраивает, сразу предупреждаю.

— Хм, почти угадал. Только не наниматель. Нам предлагают поступить на службу в Советскую Армию в качестве водителей боевых шагающих машин.

— Не суть. — Александер в задумчивости откидывается на подушку. — Вариант и правда единственный возможный, вот только есть одна проблема…

— Какая? — Спокойно говорит Сергей. Слишком спокойно. Значит, уже понял.

— «Честь наемника». Понимаю, звучит примерно так же, как «жареный лед», но тем не менее. И двое расстрелянных в спину сослуживцев не вписываются в это понятие никак. А теперь вопрос: зачем Советам могут понадобиться роботы с пилотами?

— В качестве шагающей лаборатории, к примеру. Или для рейда обратно, с целью добычи технологий…

— В яблочко, блин. — Голос Алекса звучал непривычно безэмоционально, почти скучно. — И заметь, это не я сказал. Еще они могут использовать машины для освоения других планет в своем времени, но это вряд ли. Наши роботы не пострадали, значит, в рейд направят именно их. А рейд — это почти всегда бой. Как думаешь, найдется среди выживших пилотов такой кретин, который подставит спину двум предателям?

— Они были убийцами. — В голосе Сергея ледяная ненависть. — И предателем я себя не считаю!

— Полностью согласен. Но они были с нами в одной команде. То есть — соратниками. И если у Вэнса — а командовать, скорее всего, будет именно он — осталась хоть капля здравого смысла, он не возьмет ненадежных людей в команду. Просто для самосохранения.

В комнате повисло тяжелое молчание.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то под Москвой. 30 января 1978 года. 11 часов 25 минут

Три месяца интенсивных допросов позади. Интенсивных не в смысле применения «особых методик» и «спецсредств», а просто по десять-двенадцать часов в день, обо всем подряд. Вначале на «Овод» Котинского положили глаз моряки. Их заинтересовала «подводная лодка», способная доплыть до удаленного острова и, выйдя на сушу, зачистить берег для морской пехоты. Или устроить диверсию и уплыть. Но их ждало суровое разочарование. Когда Котинский рассказал, что до острова добирался «зайцем» на попутном финском контейнеровозе, а мореходность его аппарата приближается к характеристикам лучших военно-морских якорей, интерес уменьшился. Была идея использовать «Овод» для усиления морской пехоты, но и она угасла, когда Котинский объяснил, что морской воды его аппарат, строго говоря, не любит. Робот с пилотом вместе передали, наконец, армейцам.

Для самого Владислава это выразилось только в замене одних особистов другими да в переезде из одного надежно охраняемого бункера в другой такой же. И вот наступили изменения. В комнате для допросов Котинского ждал незнакомец в штатском.

— Присаживайтесь, Владислав. Изучив ваше дело, мы пришли к выводу, что лично вы невиновны в причинении какого-либо ущерба СССР, его союзникам и гражданскому населению Земли. Как выяснили наши эксперты, вы не произвели ни одного выстрела из имевшегося на борту оружия. Однако это не снимает с вас вины в соучастии в бандформировании, совершившем неспровоцированное нападение на территорию СССР. Учитывая вашу добровольную сдачу в плен и искреннее желание сотрудничать, органы следствия пришли к единодушному решению уголовное преследование в отношении вас прекратить. Таким образом, мы не имеем права далее ограничивать вашу свободу.

Котинский судорожно вздохнул. Отпустят! Но сразу же в голову пришла мысль — а куда отпустят? Куда идти, что делать?

Собеседник продолжил:

— Однако учитывая государственные интересы СССР, а также руководствуясь необходимостью обеспечить вашу собственную безопасность — а ваши коллеги оставили о себе далеко не самую добрую память, — просто так мы вас отпустить не можем. Вам нужны как минимум документы, новая биография, профессия. Могу предложить несколько вариантов трудоустройства…

— Вы знаете, — перебил Владислав — я хотел бы остаться пилотом робота. Вряд ли у вас много подготовленных кадров в этой области.

— Надо будет — подготовим, — собеседник выглядел откровенно недовольным, что его перебили. — Для этого нужно как минимум быть военнослужащим Советской Армии.

— А если как обычно — по договору найма?

— Наемничество является тяжким уголовным преступлением, причем во всех цивилизованных странах планеты. В нецивилизованные же вас не пустят, да вам и не захочется. Тем более что ваша боевая машина останется в распоряжении СССР как один из трофеев этой короткой войны.

Незнакомец сделал паузу.

— Итак, в густонаселенные районы мы вас отпустить не можем, потому что никакие подписки не оградят от случайных обмолвок, да и ваше бытовое поведение не может не отличаться от привычного в нашем мире. Могу предложить, например, должность лесника под Салехардом. Места там тихие, можно сказать — курортные. Такие тихие, что даже комары не гудят — от скуки дохнут. Или — рыбаком на Баренцевом море. Артель тихая — местные поморы, которые с посторонними дел никаких почти не ведут, и бывшие заключенные, вставшие на путь исправления. Тихие, безопасные места с возможностью надежной охраны.

— А что вы говорили насчет армии?

— Ну, для этого необходимо выполнить ряд условий. Во-первых, написать ходатайство о предоставлении вам гражданства СССР. Затем выразить желание служить в рядах Вооруженных Сил. Пройти первоначальную подготовку, в первую очередь — изучение уставов и наставлений. Принять присягу. Затем — пройти аттестацию на присвоение воинского звания. Достаточно хлопотно, правда? Ну, и каким будет ваше решение?

Котинский представил себя на утлой лодчонке в водах холодного океана в компании угрюмых аборигенов и «бывших» уголовников. Стало невыразимо тоскливо.

— Давайте в армию.

— Отлично! Итак, вот вам образец ходатайства о предоставлении гражданства — перепишите собственноручно. Я обожду.

Больше в этот день Владислава не беспокоили, предоставив время подумать. Наутро его снова вызвал знакомый незнакомец («Диковатый каламбур», — подумал пилот) и, поприветствовав, протянул паспорт.

— Итак, вы — гражданин СССР Владислав Францевич Котинский, одна тысяча девятьсот сорок второго года рождения. Родились на Гродненщине. Вот ваша новая биография, я оставлю для ознакомления. Вот военный билет с отметкой о прохождении срочной службы в качестве механика-водителя танка в шестидесятом — шестьдесят третьем годах. Вот трудовая книжка, согласно которой вы с шестьдесят третьего по семидесятый годы трудились трактористом в леспромхозе в Якутии. Вот профсоюзный билет с отметками об уплате взносов.

Котинский крепко сомневался, что такую груду взаимодополняющих документов могли сделать за ночь, и почувствовал себя… неважно почувствовал. Как обманутая красотка. С другой стороны — не идти же на самом деле трактористом в якутские леса?

— Вот образец рапорта о желании пройти сверхсрочную службу, который сержант Котинский написал на сборах в 1970 году. После принятия вами Воинской Присяги и прохождения аттестации сюда будут добавлены данные о дальнейшем прохождении службы в соответствии с тем званием, которое вам будет присвоено. О, чуть не забыл — ваша медицинская карта.

Ознакомились? Давайте сюда, кроме паспорта, конечно, и биографии. Затем вам будут выданы документы, которые должен иметь советский офицер, остальные — отправятся по месту прохождения службы, для учета и хранения надлежащим образом.

Еще через два месяца старший лейтенант Котинский прибыл на полигон, где хранился и изучался его «Овод». До новоиспеченного офицера доходила информация о неких планах по «модернизации», что вызывало оторопь и опасение. Какая «модернизация» на технологиях тысячелетней давности?! Посмотрим, что тут местные техники сотворили с его роботом.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то под Москвой. 12 февраля 1978 года. 9 часов 05 минут

— Здравствуйте, товарищ Савенков.

— Здравствуйте, э-э-э…

— Я капитан Свиридов, Кирилл Олегович Свиридов. Можете называть меня товарищ капитан. Я ваш куратор. Мне доложили, что вы обучались на техника по обслуживанию шаттлов. Я хочу, чтобы вы дополнительно проанализировали данные из «черных ящиков» обследованного вами челнока и того робота, что стоит у него в трюме. Возьметесь?

— А что надо искать, товарищ капитан?

— Что случилось с ним. С его экипажем. И с роботом в трюме — тоже. Вам все ясно?

— Да, товарищ капитан.

— Отлично. Что вам для этого необходимо?

Последняя запись, сделанная в бортжурнале шаттла класса «Бастион».

«14.02.3015 12.15 Интересно, когда они все-таки проникнут внутрь? После предательства этой… Елены, я думаю, они придут скоро, очень скоро. Надеюсь, что мы успеем уйти достаточно далеко, прежде чем они вскроют шаттл. Я бы с удовольствием поставил его на взлет и подрыв, но нам пришлось отключить центральный комп. Реактор автоматически перешел под управление системы защиты, и она перевела его в режим минимальной выработки энергии. Хватает только на системы жизнеобеспечения. После того, как мы лишились большей части экипажа и техов, для выживших этого хватает с лихвой. Отключить систему защиты означает заглушить реактор, а разогнать его без центрального компа нельзя. Починить же центральный комп без запасных блоков не получится. Мы оказались в ловушке. Этот железный гроб все же доконал нас.

Когда мы сели, на ногах остались только те, кто был пристегнут, — дежурная смена. Эти… туземцы своим обстрелом спровоцировали отказ нескольких систем. Пришлось садиться с обезумевшей системой стабилизации. За те несколько минут, что мы опускались, все незакрепленное оборудование в трюме и каютах летало от одной стенки до другой и от пола до потолка. И люди тоже. После посадки мы неделю отмывали от крови подволоки и переборки. Мы еще на что-то надеемся.

18.02.3015 10.32 Мы знаем, где мы и когда мы. Хотя это знание убило еще уцелевшего — теха Сига. Он сошел с ума и бегал с оружием по коридорам, а потом вышиб себе мозги. Так нас стало одиннадцать. Мы решили не ждать, когда за нами придут.

Уж лучше рискнуть и попытаться уйти, чем сидеть и ждать. Мы выходим завтра, и да поможет нам Бог! А вы, тупые придурки, получите этот кусок железа, который не пойдет даже на металлолом. Даже если вы вытащите его из болота, вам никогда не запустить его реактор до необходимого уровня выработки энергии, а без нее не заработает ни одна система. Даже та „Рапира“, что стоит в трюме, вам не достанется. Даже если вы сумеете вытащить его из трюма, вы не сможете починить его. Вы получите просто кучу высокотехнологического металлолома. Прощайте, тупые дикари!»

— …Я слушаю, товарищ Савенков.

— Товарищ капитан, я просмотрел данные из «черных ящиков» «Бастиона» и нескольких роботов. Да, того, что стоял в трюме, и еще некоторых поврежденных. Детально не анализировал, но общее представление о происходящем тогда получил.

— Хорошо. Расскажите, как проходил бой с точки зрения противника.

— Ну, в целом все происходило примерно так.

«Бастион» сел, выпустил дюжину роботов. Роботы далеко от шаттла не отходили, несколько легких провели быструю разведку местности. Затем сформировали колонну и двинулись в сторону ближайшего города. Правда, далеко отойти не успели. «Стилет» Мака Могильщика, который был в передовом дозоре, засек приближающуюся технику и скрылся в лесу. Когда увидел, что едет довольно примитивная бронетехника, не смог удержаться и атаковал. Ответным огнем из крупнокалиберного пулемета ему повредили броню на «голове», которую затем пробило ракетами подоспевшее подкрепление.

Прочие роботы в это время устраивали засаду.

Шесть легких роботов спрятались в зданиях в деревне, три тяжелых и один штурмовой спрятались в реке, а «Рапира» отступила в лес.

— Почему отступила?

— «Рапира» — это довольно специфичная машина. Создавалась она где-то лет двести назад как зенитный робот. Его система наведения изначально заточена на обнаружение и сопровождение именно воздушных целей. По ним он стреляет, кстати, точнее, чем многие другие роботы по наземным. Поэтому его поставили для прикрытия с воздуха.

— Ясно. Продолжайте, пожалуйста.

— Командир рассчитывал, что легкие роботы неожиданным ударом нанесут некоторые повреждения колонне бронетехники и заставят развернуться в их сторону. Затем тяжелые роботы выйдут из реки и окажутся в тылу колонны. Молот и наковальня. Однако все пошло наперекосяк.

Из-за выходки Могильщика ваша колонна была готова к бою, и застать ее врасплох не удалось. В первые же секунды боя были уничтожены два робота, а остальные получили различные повреждения. Такого они не ожидали. Хотя роботы смогли уничтожить несколько единиц бронетехники, ваши танки оказались довольно крепким орешком. По крайней мере, одно попадание из среднего лазера в лоб они выдерживали. Да и их орудия против легких роботов оказались достаточно эффективны. Поэтому тяжелые роботы были вынуждены выйти из реки раньше, чем планировалось, и атаковали вашу бронетехнику не сзади, а сбоку. Хотя и тут командир ухитрился нанести удар с наибольшей эффективностью. Вас спасло только то, что ваши танки к этому времени сильно растянулись по дороге и частично развернулись в цепь. Атака со стороны реки уничтожила только центр колонны, разделив ее пополам.

Обычно такие потери приводят к отступлению и перегруппировке, но тут «Эскадрон» просчитался. Оставшиеся танки, успевшие спешиться мотострелки и несколько зениток тут же переключились на роботов, вышедших из реки. Пилоты тяжелых машин были не готовы к тому фанатизму, с которым их атаковали. Остатки авангарда колонны занялись преследованием и добиванием легких роботов, которые к этому времени отступили в деревню. Им повезло, что роботов в деревне осталось только три и все они к тому времени получили сильные повреждения брони.

«Рапира» все это время стояла в лесу, никем не замеченная. Оказать поддержку огнем она не могла — далеко, да и пилот к этому не особо стремился. Держал под наблюдением небо и поле боя. Однако когда первые легкие роботы легли, он задергался, а после того, как танк тараном сбил «Беркем» в воду, откровенно перетрусил. Он понял, что оставшихся роботов добьют, и довольно быстро. Оторваться и выйти из боя те не могли, отойти под защиту орудий шаттла — тоже. И тогда пилот «Рапиры» бежал с поля боя. Дезертировал, попросту говоря.

В «Бастионе» все отлично слышали. Слышали голоса пилотов, которые из удивленных быстро переросли в испуганные и панические. Но полной картины боя команда шаттла не получала. Получив доклад пилота «Рапиры» о своем отходе и уничтожении всего отряда, они стали готовить шаттл к взлету. Провели предстартовую подготовку двигателя и ускоренную предполетную подготовку. Примерно через десять минут, когда «Рапира» забежала в транспортный отсек, проверки были закончены. И они закрыли люки и стартовали, хотя знали, что бой еще идет. Хотя… Этот шаттл был имуществом «Эскадрона смерти», и «Рапира» — тоже, а умирали в бою нанятые по дополнительному контракту наемники. В общем, они не колебались. А при взлете, в самый ответственный момент, когда нагрузка на все системы очень велика, в них попали несколько ракет.

Тут надо кое-что пояснить. Проверка двигателей перед стартом — это святое, без нее никто и никогда не стартует. Стартовать без проверки двигателя — прямой путь на тот свет для всего экипажа и шаттла в придачу. А вот предполетная подготовка… Тут все сложнее. Они должна проводиться не позднее, чем за два часа до старта, и для «Бастиона» она занимает около тридцати минут. Во время этой проверки проверяется КАЖДАЯ система, КАЖДЫЙ блок, КАЖДОЕ устройство, так или иначе участвующее при взлете. Во время ускоренной подготовки некоторые этапы пропускаются, второстепенные системы не проверяются. Однако это чревато выходом этого оборудования из строя во время старта. Именно это и произошло. Попадания ракет в корпус, хоть и не пробили его, вызвали кратковременную нестабильную работу нескольких вспомогательных систем. А они, в свою очередь, по принципу домино нарушили работу нескольких основных. Такое бывает, поэтому все базовые системы (жизнеобеспечение, реактор, двигатели, центральный компьютер) имеют собственные механизмы защиты от подобных сбоев. Эта защита сработала, но из-за неполной проверки сработала она криво. В результате в центральный комп прошел скачок напряжения, который не смогли сгладить фильтры. И в итоге — несколько плат сгорели практически полностью, а несколько начали работать совершенно непредсказуемо.

Экипажу повезло, что они примерно через минуту после сбоя все-таки сумели переключиться на ручное управление и посадить шаттл. Иначе он бы просто врезался в землю. Но за эту минуту его трясло, крутило и дергало во все стороны. То невесомость, то перегрузка, то боковой удар. Всем, кто не успел нормально закрепиться, сильно досталось. Из шестидесяти пяти человек живыми приземлились только двадцать восемь. Остальные… Переломы ребер и позвоночника, разбитые головы, свернутые шеи, отбитые внутренности. Про такие мелочи, как переломы и вывихи конечностей, сотрясения мозга, ушибы и ссадины, не стоит даже говорить — это было практически у всех. Меньше всех пострадала дежурная вахта на мостике — все были пристегнуты при старте. Больше всего досталось техникам в трюме и сменной вахте в каютах — практически никто не пристегнулся, большинство просто уперлось во что-то руками и ногами.

Если верить бортовому журналу, то через неделю после падения шаттла в живых осталось всего одиннадцать человек. По-видимому, они попытались уйти через болото.

— Да? По моим данным, из болота никто не выходил, к тому времени вокруг этого болота стояло тройное кольцо оцепления. Хм. Среди выживших были разведчики или диверсанты?

— Вряд ли. Пилоты, навигаторы, техники — эти да, были. А разведчики — сомневаюсь.

— Хорошо, я уточню этот вопрос. Так что с шаттлом? Его можно починить?

— Можно. Если есть полный комплект запасных частей к центральному компьютеру. Проще говоря, нужен новый центральный компьютер. Оставлять старые платы нельзя, из-за скачка напряжения могут появиться структурные повреждения в микросхемах. А это может привести к выходу их из строя в любую секунду. Сделать такой ремонт можно, но необходимый комплект стоит ОЧЕНЬ дорого. И на шаттле его нет.

— А что с роботом?

— Стоит в транспортном боксе. Пилот, когда загнал туда своего робота, отключил его реактор. К счастью. Иначе кто-нибудь из уцелевших мог бы попытаться отключить систему защиты и спровоцировать взрыв реактора. А так — просто кто-то залез в кокпит с ломиком и вдребезги разнес все пульты. Без их замены робот представляет собой просто кучу запчастей. Хотя отремонтировать можно. А так как его пилот погиб, еще необходимо сбросить личные настройки пилота из блока защиты от несанкционированного доступа и настроить его заново.

— А что вы еще можете сказать по поводу этого робота? В тактическом плане?

— Странный робот. Человекоподобная фигура, вместо рук — спарка из тяжелого лазера и средней пушки. Еще два средних лазера в корпусе. Как я говорил, изначально он предназначался для борьбы с авиацией противника — вертолетами, атмосферно-космическими истребителями. Система наведения могла вести несколько десятков воздушных целей одновременно. Для пушек даже были специальные зенитные снаряды. В то же время — стрелять из тяжелых лазеров можно только в режиме «через раз», иначе система охлаждения не справляется. Приличная скорость, неплохая броня спереди. А сзади броня пробивается одним выстрелом среднего лазера. Попадание нескольких ракет в спину вообще может стать фатальным — рванет боекомплект к пушкам или будет серьезно поврежден реактор. Неплохой робот на средней дистанции. Средние и легкие роботы убивает довольно уверенно, пока есть снаряды. Хорошо держится под огнем, если никого не пускать за спину. Робот поддержки, в общем. Он хорош в команде и плох в одиночестве.

Что еще? Видел и слышал о нескольких переделках этого робота в полевых условиях. То блоки ракет большой дальности вместо пушек поставят, то в руки тяжелые пушки прилепят с приличным боекомплектом в корпусе, то одну пушку вообще уберут, а на освободившееся место холодильники поставят. А то вообще вместо спарки импульсные пушки установят. Систему наведения часто меняют. Ставят такую, чтобы улучшить работу по поверхности в ущерб работе по воздуху. Так, с ходу вроде бы все.

— Спасибо, вы нам очень помогли. Вы свободны, вас проводят.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то под Москвой. 15 апреля 1978 года. 13 часов 10 минут

Невдалеке от входа, окруженные монтажными лесами, возвышались странные человекообразные исполины. Только опытные пилоты и техники с первого взгляда опознали бы в них роботов. Здесь с гигантских металлических обрубков снимали уцелевшие части, системы вооружения и электронные блоки, а порой и части верхних и нижних конечностей.

Звонкий гул от удара металла о металл наполнил импровизированный цех, расположившийся в просторном каменном строении. Необычный монотонный шум закладывал уши. Правда, работающим здесь людям было уже все равно. Работа сводной команды не прекращалась почти сутки, все манипуляции проводились возле единственного ремонтного стенда.

В объятьях единственного крана застыл «Сапсан». Активатор на поврежденной руке уже заменили. Одновременно маляры накладывали из пульверизаторов краску на белоснежные металлические поверхности. Местные техники под руководством выживших пришельцев с помощью особых ухищрений и растворителей убирали предохраняющий гель из моторных и ходовых частей. Запах стоял специфический…

У ног робота собралась небольшая группа людей. Стоявший внизу человек орал во все горло, пытаясь перекричать шум работы автоматики.

— Долго еще? — прокричал человек.

В ответ раздался свист стравливаемого троса и негромкий удар ботинок о бетон.

— Нет, сэр, здесь почти все. Не более восьми часов.

— Сколько? — Не поверил военный, глянув на девушку.

— Вы же сами просили побыстрее закончить.

— Да, просил, но не пора ли сделать перерыв?

— К сожалению, сэр, прерывать монтаж псевдомышц надолго нельзя, иначе завтра операцию придется начинать сначала. Извините, но я должна закончить работу. Если все пройдет гладко, то через пару часов можно будет прерваться.

Не дожидаясь ответа, девушка нажала кнопку, расположенную на поясе, и натянутый трос вознес ее вверх…

Работая посменно, несколько десятков техников постепенно разбирали доставшиеся подарки. Все находящиеся в цехе роботы были изрядно помяты, у некоторых виднелись рваные раны и отсутствовали различные части. Ремонтные бригады под руководством молодой девушки, затянутой в странный костюм и говорящей с сильным акцентом, развили бурную деятельность, чтобы снова ввести в строй некоторых из них.

Ремонт и восстановление шли по принципу каннибализации наиболее поврежденных собратьев. Запчасти аккуратно снимали с роботов, пострадавших в недавних стычках. Исключение составлял только «Сапсан» — на него пошли запасные части, распакованные из массивных ящиков.

Внезапно один из блоков, подаваемых на монтажную площадку, рухнул на бетонный пол, подняв тучу пыли и бетонной крошки. Всех, кто был поблизости, словно ветром сдуло. Начала сказываться усталость и малочисленность опытных рабочих. Однако все шло достаточно хорошо, и к рассвету все-таки удалось закончить большинство запланированных манипуляций…

Солнечная система. Орбита планеты Земля. Кают-компания джампера «Пепеладз». 18 апреля 1978 года. 16 часов 30 минут

Человек отложил прочитанные документы обратно в папку и, крякнув, встал из мягкого кресла.

Обдумывая ситуацию, он, похмыкивая и бормоча под нос, ходил по небольшому залу. Не обращая внимания на сидящую в соседнем кресле молодую женщину, которая, впрочем, понимала причину его поведения. Порой он еле слышно чертыхался.

Пришедшие в голову мысли, мягко говоря, не радовали. Узнать, что после твоей смерти страна, которой отдано так много сил и здоровья, почти сразу покатилась к позорному концу, было не слишком приятно. Но человек, в той истории умерший полной развалиной, не собирался повторять описанный в сухих строчках документов путь. По крайней мере, попытаться стоило. Хотя бы ради тех, кто вкалывал на стройках индустриализации и умирал на полях сражений Великой Отечественной. Уж он-то помнил, как тогда было. Уже с трудом, но помнил.

Значит, «пятилетка пышных похорон»? Циничное, но точное название. И кризис идей в сочетании с неспособностью пришедших к власти зубастых сопляков действовать своим умом, а не готовым переносом рецептов Запада. Привлекательных своей внешней легкостью и простотой, но являющихся плодом совсем других культур и менталитетов. И поэтому сработавших совсем не так, как хотелось радостно ухватившимся за них придуркам.

Идиоты!

Плюс руководитель страны, слабеющий в старческом маразме и допустивший разрастание влияния региональных кланов. Которые потом помогли столкнуть в пропасть Союз, чтобы легализовать власть и капиталы. То есть он. Перед собой-то чего лукавить.

Мужчина вспомнил, как ему докладывали о том, что капитан Мазур приглашает его посетить звездолет, и при этом приводили очень убедительные аргументы против этого, ссылаясь на возможные случайности, которые могут лишить страну… Нет, нет никакого умысла со стороны капитана Мазур, что вы. Просто мало ли что… Очень убедительны были, да.

Встряска с едва не начавшейся Третьей Мировой разбудила его. И проснувшийся ум «дорогого Леонида Ильича» зацепил неуловимые тонкости поведения и оттенки интонаций, которые казались тут не вполне уместными. Поэтому он сказал, что подумает о сложившейся ситуации позже. И был вознагражден за эти слова вдруг ставшими заинтересованными взглядами собеседников. Страдающего плохой памятью пожилого человека можно загрузить кучей мелких дел, и он просто забудет о приглашении. Это почти не отразилось на окружавших его в тот момент лицах, но человек, который начал расти как руководитель во времена Сталина, понял и этот нюанс. И еще он понял, что, если заранее объявить о том, что глава государства полетит на встречу, могут произойти… случайности. Разные.

Поэтому он нанес визит на космодром, где как раз готовился к старту шаттл звездолета, и, следуя «внезапной прихоти», принял приглашение капитана. Реакция пары человек из свиты его развеселила и доказала правильность намеченных действий.

Выйдя из шлюза шаттла, он увидел, что его встречает капитан, тщательно скрывающая свои чувства. Решив не терять времени, все же дел на Земле и в самом деле было много, он сказал:

— Здравствуйте, товарищ капитан. Давайте пройдем в кают-компанию или в другое удобное место, и вы расскажете мне о том, что не вошло в документы, переданные вами по инстанциям.

Лицо Елены Мазур, несмотря на ее выдержку, сказало ему, что он не ошибся и его ждет интересная беседа. Проведя Брежнева в кают-компанию, напоминавшую скорее приличных размеров зал, капитан Мазур протянула гостю папку с распечатанными копиями документов. Генсек углубился в чтение.

Та информация, которую подполковник Ильин передал через Андропова, полностью подтвердилась, но тем не менее не содержала некоторые щекотливые подробности и детали. Так прошло около часа, и теперь Брежнев задумчиво прохаживался по помещению. Закончив обдумывать ситуацию, он повернулся к Елене и спросил:

— Вы говорили, что ваш врач может провести курс лечения, частично восстановив работу пораженных участков моего мозга, и что эффекта хватит лет на десять?

— Да. Но потом все пойдет заново, и уже безвозвратно, — кивнула Елена.

— Я помню, — кивнул Генеральный Секретарь, — тогда пойдемте в лазарет.

Лежа на кушетке, вокруг которой суетились медики, он размышлял о том, что нужно сделать.

Андропов. Оставим на КГБ, тем более что там он справляется, а вот интриги прикрутить надо. И за переданные документы Ильина должен быть ему благодарен. Не зажал информацию, поэт. И ресурс человеческий сохраним опять же.

Теперь по преемнику, которого надо подобрать заранее, а кого выбрать, подумаем.

Андропов? Ну, пусть будет запасным вариантом. Но не более. Есть там какие-то странности, хотя вот идея пригласить американскую девочку, которая написала ему письмо, чтобы показать, что и в СССР люди живут, а не только медведи с балалайками, была весьма интересна и принесла свои плоды. Интереснее другой человек. И потому, что его убили, когда возникла опасность, что он взлетит слишком высоко, и потому, что показал себя достаточно грамотным руководителем. Да и, несмотря на сравнительную молодость, он человек старой школы. Итак, основным кандидатом будет Петр Машеров.

Включившаяся аппаратура заставила потяжелеть голову, и он погрузился в сон. Нейросканер зажужжал, создавая картину состояния головного мозга. Лечение началось.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то под Москвой. 19 апреля 1978 года. 11 часов 35 минут

Немного поерзав в кресле, девушка взяла шлем и медленно надела на голову. Шлем со щелчком соединился с разъемом на шее, и Лея почувствовала привычную тяжесть. Она подтянула ремень на подбородке, заставляя шлем удобно сидеть на голове. Прислушалась к ощущениям. Быстро проверила, правильно ли подсоединен шлем. Все правильно, все сенсоры работают нормально. Уголки губ чуть дрогнули.

Компьютер «Сапсана» послушно проводил диагностику. Синтезированный голос затрещал в наушниках шлема:

— Введите код подтверждения.

Любые стандартные роботы и атмосферно-космические истребители были оснащены устройствами защиты от несанкционированного доступа к системам управления. Что уж говорить о ее «птенчике». Одним из средств защиты служила голосовая проверка.

— Лея Маклауд, защитник Хель, второй экспедиционный корпус Земного Союза. Код подтверждения D413AA256X.

— Код совпадает. Второй уровень проведен. Введите подтверждение на личную авторизацию.

Все пилоты задают коды для личной авторизации, гарантируя таким образом, что никто не сможет воспользоваться роботом. Некоторые из них записывали простенькие и внешне бессмысленные фразы, полагая, что их сложно будет просчитать, в то время как другие записывали семейные девизы или воинственные лозунги. Лея так не считала. Чем сложнее код, тем труднее его сломать. И если голосовую проверку еще можно было как-то пройти, то личный код — почти никогда.

Как только пришел запрос, пальцы девушки быстро набрали длинный код. На щитке шлема высветилось сочетание символов, не имевших ничего общего с современным вариантом английского. Эта дикая смесь не имела смысла вообще ни на одном существующем или мертвом языке. Если приглядеться, то можно было бы узнать латинские буквы. Рядом с ними мирно уживалась кириллица и странные иероглифы. Замигал курсор, сигнализируя о возможности ввести следующую команду. Пальцы снова набрали длинную комбинацию и нажали ввод. Курсор на мгновение замер, дернулся и закрутился, почти сливаясь в круг. Девушка откинулась на спинку кресла и окунулась в воспоминания…

…Лея походила по комнате взад-вперед. И чего это Игорь все время хулиганит и хулиганит? Причем без последствий! Может, у него есть специальное разрешение? А я, чем я хуже?! Тоже мне, нашли пай-девочку! Лея усмехнулась. От брата все время ждут какой-нибудь неприятности, и никто не удивляется, если это действительно происходит. Что же касается Леи, то к ней относятся по-другому. И ладно бы за дело ругали, так нет же — если что, то сразу: «Где эта паршивка?!» Скорчив рожицу, Лея отправилась на новые подвиги.

Она давно перекопала все открытые файлы в местной сети. Но были и закрытые, и они обещали дать новую интересную информацию. Это то, что девочка любила больше всего. Ведь у нее было много, очень много вопросов, на которые взрослые отказывались отвечать. Что случилось с Земным Союзом? Как долго длился упадок? Что требуется для вступления в ряды защитников? Что скрывают в магнитной горе? Правда ли, что на планете есть роботостроительный завод? И многое, многое другое — девочка не любила вопросы, остающиеся без ответа. Поэтому она тихонько вышла, прикрыв дверь, и, постоянно озираясь по сторонам, пробралась в кабинет отца, где стоял центральный компьютер с выходом в общую Сеть.

Фыркнув, раз за разом она вводила очередной вариант кода, но программа все не открывалась. Сюда бы Мару с ее чутьем на всякие электронные хитрости. Но старшая сестра была далеко. Однако девять символов из двадцати были уже определены, и девочка сдаваться не собиралась. От усердия она высунула кончик языка. Главное — это быстро нейтрализовать сигнализацию после.

Отлично!!! Последний символ! Надпись вспыхнула ярко-зеленым цветом, и на экране высветился весь код. Лея подпрыгнула и захлопала в ладоши от переполняющей ее радости. Доступ открыт. Она быстро ввела весь пароль и особую комбинацию символов, усыпляющую бдительность электронных сторожей.

— Вот это да! — воскликнула хулиганка. — Да это же файлы самого Михаэля! Святая святых… ну и ну.

Мимо такого пройти никак нельзя. Она и не пройдет…

— О… Это же отчет лаборатории по новым исследованиям. — От переполнявших эмоций Лея зажмурилась, вставила сменный носитель информации. Несмотря на небольшой возраст, девочка понимала, что работать с такой информацией лучше всего в труднодоступном месте. Как только процесс копирования завершился, девочка вытащила брелок-накопитель и стерла все следы своего пребывания. Выключила компьютер и, крадучись, выскользнула из помещения. Как только за хулиганкой закрылась дверь, камеры наблюдения перестали транслировать пустую комнату.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Москва. Останкинская телебашня, ресторан «Седьмое небо». 18 августа 1978 года. 18 часов 40 минут

Подполковник Ильин любовался своей спутницей, рассматривающей с высоты трехсот пятидесяти метров вечернюю Москву, стараясь не отвлекать от раскинувшейся перед ними картины. Просто сидел молча. Есть свои прелести в том, что ты подполковник КГБ. Один звонок — и у вас отдельный столик в «Седьмом небе», напротив тебя сидит прекрасная женщина, и на время можно забыть о работе.

Теперь, одетая как обычная соотечественница, разве только одеваться в двухсотой секции ГУМа могли не все из них, капитан звездного корабля Елена Мазур все равно оставалась тем, кем была, — пришелицей из далекого будущего. Длинная юбка, блузка и высокие сапоги превратили ее из сурового командира, совсем недавно до хрипоты спорившей по условиям сосуществования ее корабля и Советского Союза, в совершено в другую женщину, за которой хотелось ухаживать и оберегать.

Подполковник был счастлив, что его назначали главным куратором пришельцев с «Пепеладза». Будущее, из которого прибыла капитан Мазур, сильно напоминало недавно прочитанную книгу на английском — «Звездных Королей» Эдмонда Гамильтона. Те же Короли, Герцоги, Лорды и Прекрасные Принцессы, одна из которых сидит напротив.

Елена, расслабившись, села свободнее. Взяв фужер с шампанским, долго его рассматривала, любуясь игрой пузырьков и света на хрустальных гранях. Ильин же, в свою очередь, откровенно наслаждался видом своей спутницы.

Подполковник, видя задумчивость и грусть на лице капитана Мазур, спросил:

— Елена — можно вас так называть? — почему вы грустите? Все для вас закончилось хорошо. Почти все ваши условия приняты, здесь против вашего юриста Михаила Прецера моему руководству было далеко. Я до сих пор не могу забыть, какое впечатление на них произвели его кипа и пейсы.

Капитан, печально улыбнувшись, ответила:

— Просто мы, я и экипаж, переживаем, как без нас живет наш дом, а он у нас большой, целая планета. Он слишком уязвим, последний пиратский налет произошел не так давно, когда еще я была маленькой.

Лицо у Мазур стало отрешенным, вспоминающим прошлое.

— Меня тогда разбудил вой сирены. Тетя, с которой я жила, — отец с мамой улетели на «Пепеладзе», — вбежала и стала собирать нас с двоюродными сестрами и братьями. Да и собирать нас не надо было, уж что-что, а действовать по тревоге у нас детей учат с самого малого возраста. Как я завидовала дяде, который доставал из сейфа свое вооружение и амуницию! Рохля и подкаблучник, он вмиг превратился в героя. Я долго не забуду, как тетя, при всех называвшая дядю мямлей, плакала на его плече, прощаясь с ним. Нас сразу увели в убежище и окружили заботой. Потом, после того как налет отбили, стали известны подробности. Мы к тому времени благодаря прыгуну неплохо поднялись. Нам удалось восстановить, хотя и не до конца, нашу гордость эпохи Земного Союза — завод керамических композитов. Все-таки не зря мои предки, получая лучевые ожоги, спасли часть уцелевшего оборудования после ядерного удара по столице планеты во время первого вторжения. Все, что уцелело, они законсервировали и спрятали, надеясь, что потомки смогут им воспользовался.

Главной целью нападавших стал завод сельхозмашин, получивший слишком большую известность на ближайших планетах. Почти везде в Сфере Цивилизации в сельском хозяйстве используются специальные аграрные роботы. Но для их производства требуются сложные электронные компоненты и точное оборудование, производимое на ограниченном числе планет. Мы так и не смогли выйти на этот уровень.

Одному нашему инженеру пришла в голову идея: «Зачем нам роботы, если мы можем производить тракторы?» На экспорт, для того чтобы не занимать много места, мы производим конструктор «сделай сам». Двигатель — дизель с керамическим блоком с ресурсом на сотню тысяч моточасов, способный работать практически на любом топливе, начиная с растительного масла и кончая нефтью прямой перегонки. Трансмиссия, ходовая часть, по требованию гусеницы или колеса. Все это упаковано в контейнер, а раму, кабину и другие части конструкции заказчик делает сам. Вы не представляете, как нас завалили заказами. Наш трактор выходил в разы дешевле сельхозроботов, мало уступая в производительности и проигрывая только в универсальности. Потом у нас осталось немало трофеев от захватчиков, некоторых роботов мы восстановили, но многие уже были ни на что не годны. Используя броню и вооружение от поврежденных роботов и доработанные шасси от тракторов, мы получили импровизированные танки и бронемашины. Да и разрушенный завод оказался настоящим только внешне. Понимая, что производство слишком заманчивая цель, создали муляж, ловушку. А сам завод спрятан в другом месте. В итоге налетчики попали в засаду, оставив нам десять подбитых роботов, и еле-еле унесли ноги.

Но пока Заимка не сильно интересует серьезных игроков, а с мелочью и всякими бандитами мы теперь справимся. Потеря прыгуна — тяжелая потеря, но не критичная. Последнее время к нам постоянно прибывают торговцы. Я боюсь, что наше возросшее благосостояние привлечет крупного хищника, а нашим силам самообороны он окажется не по зубам.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Ленинград. Ржевский артиллерийский полигон. 24 августа 1978 года. 14 часов 10 минут

— Захват, поворачивай на ориентир Два, скорость тридцать.

— Это Захват, принято.

— Как там орудие?

— Нормально, иду без раскачки — оно не тяжелое, но все же центр тяжести робота сместился.

— Хорошо, передам.

Вэнс Стиллман дошел до поставленной стоймя бетонной плиты с нарисованной большой белой цифрой 1, аккуратно развернулся и двинулся неспешным шагом к такой же плите, но с цифрой 2. «Нет, все же небольшая раскачка есть, гироскоп работает с перегрузкой. Надо будет укоротить ствол. Н-да, я думал, что у нас самые безбашенные техи, но этот Сергей на своем уроде их переплюнул, причем с запасом. А местные… вот уж кто совсем с головой не дружит. Хотя идеи порой выдают просто гениальные. А уж исполнение этих идей…»

Прошел уже почти год с тех пор, как наемное подразделение «Эскадрон смерти» высадилось на этой планете. Высадилось, чтобы умыться кровью. Сам тогда он отделался сравнительно дешево — сотрясение мозга и рваная рана на правой руке. Потом были месяц лечения в военном госпитале, допросы и согласие на работу на нового нанимателя — Министерство обороны Советского Союза. Тем более что выхода как такового не существовало. Ему прямо сказали, что в случае отказа сотрудничать убивать его не будут, но его будущее — это спецпоселение где-нибудь далеко от людей и надолго. Плата же была более чем щедрая. Как он потом узнал, на это предложение согласились все выжившие из «Эскадрона».

Затем полгода он работал как техник, разбирая и восстанавливая разбитых роботов, попутно изучая язык и переводя информацию со своего микрокомпьютера. Сначала его нанимателей интересовала информация по роботам, атмосферно-космическим истребителям и шаттлам, потом — по технологиям, потом — по истории и политической жизни Сферы Цивилизации.

Потом был шок оттого, что ему растолковали, ГДЕ и КОГДА они очутились. Правда, его успокоили, что это уже не их прошлое, а новое. За полгода СССР провел большую работу и повернул колесо истории в другом направлении. Несколько руководителей высокого ранга были отправлены на пенсию или переведены на новые места работы, некоторые арестованы, чуть изменилась внешняя и внутренняя политика — и все, возврата к известному ему прошлому, скорее всего, уже не будет. Страны Североатлантического альянса и государства Варшавского договора приступили к активному сотрудничеству, Соединенные Штаты и Советский Союз начали потихоньку сближаться, все еще недоверчиво поглядывая друг на друга. Исследования роботов, атмосферно-космических истребителей и шаттлов дали серьезный толчок к развитию науки и технологии. В свете полученных знаний и перспективных разработок начала медленно, но верно меняться геополитическая ситуация в мире. Нефтеносный Ближний Восток потихоньку начал утрачивать свое значение по мере осознания перспектив появления дешевых и эффективных термоядерных реакторов. А вот конфликт в Родезии, наоборот, стал привлекать все больше внимания. Все это шло вразрез с той историей, которая была известна Стиллману.

К весне семьдесят восьмого года в Советском Союзе сумели восстановить «Сапсан» Леи, «Беркем» Карлссона и «Атлант» Габриэллы. «Ревун» Вэнса, к его огромному сожалению, ремонту не подлежал. После попадания сразу нескольких ракет и снарядов в спину оказался поврежден подвес гироскопа. Огромный волчок весом несколько тонн сорвался с креплений. Прежде чем рассыпаться на куски, он размолотил на куски свой отсек и электронику, прихватил пару охладителей и напоследок пробил защиту реактора. В результате был необходим серьезный ремонт реактора и полная замена гироскопа, а выполнить такой ремонт на Земле не представлялось возможным. «Ревун» пошел донором на запчасти для других, более везучих роботов, а Стиллману предложили любого свободного робота на выбор. Вэнс, как специалист по тяжелым и штурмовым роботам, выбрал «Беркем».

К началу лета сумели подлатать второй «Беркем», «Гриф», «Страуса» и «Баллисту». На всех машинах были повреждения, но в основном мелкие. Исключением стал «Берк», доставшийся Стиллману; после того, как его буквально залили напалмом, его пришлось перебрать буквально подетально. Но если электронику, броню, охладители и кокпит пилота привели в порядок, то орудие оказалось повреждено без возможности восстановления. Тогда и родилась вполне безумная идея — заменить орудие каким-нибудь местным аналогом.

Было предложено несколько вариантов орудий: танковых, пехотных и морских. Однако после просчета параметров оригинального орудия «Беркема» специалисты сделали вывод: лучше сделать новое орудие, специально под конкретную машину, и к нему — специальный снаряд. Или снаряды — как получится. Пока же на «Беркем» ставили разные орудия и проверяли, подходят ли они по весу и как изменяется баланс и центр тяжести. На слова Вэнса о том, что можно вместо орудия поставить тяжелый лазер или импульсную пушку, просто не обращали внимания.

После нескольких недель ходьбы и беготни по полигону где-то под Волгоградом определились весовые и габаритные размеры будущего орудия. Потом местные вояки договорились, что же они хотят от нового орудия, и сейчас какое-то конструкторское бюро разрабатывало прототип. А на его «Беркем» стали ставить новые орудия, причем уже с автоматом заряжания, с собственным гироскопом и прицельным комплексом. Когда он спросил — зачем? — ему ответили, что все это хозяйство просто поснимали вместе с башнями с танков, убрали броню и воткнули в робота. И вот он снова ходил и бегал по полигону. Теперь — отрабатывая прицельные и противооткатные системы (пытались совместить системы прицеливания робота и орудия), а главное — отслеживая реакцию робота на выстрел. А вот с последним существовали серьезные проблемы.

Как понял сам Вэнс, местные при разработке танков ставили в первую очередь на точность и дальность стрельбы и на поражения цели с первого выстрела. Поэтому автоматические пушки у них стояли только на зенитных самоходных комплексах и боевых машинах пехоты. На танки же устанавливали мощные орудия с большой дульной энергией, дальнобойные, но стреляющие только одиночными. В результате отдача от одного выстрела из танкового орудия оказывалась такова, что, даже находясь в положении сидя, «Беркем» всякий раз опасно дергался и норовил завалиться назад. Слава богу, само орудие закреплялось на роботе жестко и первый выстрел производился вперед по курсу. Если бы Вэнс стрелял поперек движения — кувыркаться бы ему вместе с роботом как пить дать. По его прикидкам, дульная энергия одного выстрела танкового орудия приближалась к суммарной энергии от очереди из старой штурмовой пушки робота.

И вот почти месяц назад на полигон привезли контейнер с орудием. Вместе с ним приехали два десятка человек: инженеров, военных и рабочих. Еще через несколько дней с новой группой специалистов, уже откуда-то из-за Урала, прибыл еще один контейнер — с автоматом заряжания. Через сутки после приезда второй группы в отдельном здании-ангаре закипела работа. Там же Вэнс увидел будущее орудие своего робота — пока только на специальном ложементе.

Оно показалось Стиллману заметно больше и длиннее, чем оригинальное. Ствол заканчивался мощным дульным тормозом. Калибр выглядел впечатляющим — явно больше, чем на прежних орудиях. Пожалуй, на штурмовое орудие потянет, — прикинул Вэнс. Фактически же это была «снайперская» пушка, предназначенная для поражения цели одним выстрелом на дистанции, исключающей ответный огонь.

Через неделю ударного труда (когда бывший наемник увидел, какой смысл местные вкладывают в это определение, он выразился коротко: «Маньяки-трудоголики») на «Беркеме» установили и автомат заряжания, и само орудие. Снаряды обещали подвезти на днях. А пока Стиллман ходил по полигону и проверял все остальные системы робота.

— Это Захват, до ориентира Два осталось полста метров, дайте дальнейшие указания.

— Это Первый. Дойдешь до ориентира — остановись и жди.

— Захват, принял. Дошел. Жду.

— Это Первый. Наведи на ориентир Четыре.

— Это Захват, навел.

— Теперь — бегом к ориентиру Три.

— Понял, уже бегу.

Через неделю совместными усилиями все-таки удалось совместить прицельные комплексы, и прицел орудия показывал то же, что и прицел на шлеме пилота. Пришло время опробовать орудие в практической стрельбе.

Снаряды прибыли ночью на трех грузовиках в сопровождении «уазика» и БТРа охраны. Сопровождающие и представители завода-производителя сдали свой груз на склад и пошли отсыпаться, а привезенные документы по снарядам подверглись пристальному изучению. Оказалось, что в ящиках бронебойные снаряды аж трех видов — весовая калиберная болванка и подкалиберные снаряды с сердечниками из вольфрама и урана. Правда, снарядов все-таки оказалось немного, только на пристрелку и калибровку прицела. Но, как говорится, дареному коню…

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Ленинград. Ржевский артиллерийский полигон. 28 августа 1978 года. 10 часов 10 минут

«Беркем» аккуратно завели в яму и зафиксировали. Первый снаряд зарядили вручную, подключили автомат заряжания и электроспуск к выносному пульту и выстрелили. Все инженеры и военные при этом сидели в бункере на расстоянии пятисот метров от робота и наблюдали за происходящим исключительно через перископы. Первый выстрел прошел без проблем. Из казенника вырвалась струя огня длиной метров пять, из дульного тормоза в стороны ударили струи дыма, кое-где подсвеченные огнем. Робот немного качнулся, за его спину полетело что-то вроде кастрюли. По команде с пульта из глубины робота выехали два лотка, поочередно встав на линию досылки. Цепной досылатель дернулся два раза. Лотки уехали обратно под броню. Весь процесс тщательно фиксировался на несколько камер, установленных на роботе и в бункере. По приказу выстрелили снова. Снова все сработало штатно.

Вэнс следил за испытаниями со сложным чувством. С одной стороны, он сомневался в необходимости такой переделки, а с другой — понимал все выгоды такого орудия. В бою из такого орудия стрелять гораздо сложнее, чем из обычной пушки. Нужно тщательно целиться при каждом выстреле, но при попадании ущерб будет приличный. Фактически его «Беркем» превращался в засадного робота — сначала первыми несколькими выстрелами с дальней дистанции выводится из строя наиболее опасная цель, а потом… штатные импульсные пушки и лазеры остались на своих местах, да и орудие в ближнем бою наносит ущерба столько же, а то и больше. Н-да, над новой тактикой придется подумать.

От раздумий Стиллмана отвлекли громкие крики на «русском командном».

— Что случилось?

— Цепь досылателя оборвалась. Конец испытаниям, пошли смотреть машину.

Через неделю прицел откалибровали, подвезли новые снаряды, и теперь Вэнс стрелял все дни напролет — сначала стоя, потом при ходьбе, затем — на бегу. Отдача все же оказалась больше, чем у штатной пушки, стоявшей на его роботе изначально, но ненамного. После каждого дня испытаний в ангаре бригада рабочих и инженеров с завода «Баррикады» исправляла замечания и доводила орудие до совершенства. На орудии появился защитный термокожух из асбеста, дульный тормоз несколько раз полировался, менялись давление и состав специального масла в откатнике. Вносились изменения в автомат заряжания. В результате точность постоянно повышалась, увод ствола при выстреле удалось свести практически к нулю, скорострельность довели до проектируемых пяти выстрелов в минуту. После всех доводок при идеальных условиях Вэнс ухитрялся на дистанции в километр класть снаряды в круг диаметром метр. На расстоянии восьмисот метров он укладывался в круг диаметром полметра. Для такого орудия это была действительно снайперская стрельба. При условии внезапного первого выстрела возможности открывались просто замечательные. «Атлант» такой снаряд, пожалуй, выдержит, но вот остальные…

Получить внезапно снаряд в кабину — удовольствие ниже среднего. Или в коленный сустав. Или в пусковую установку, полную ракет. Или… Словом, гадостей можно придумать много. Что самое приятное, так это то, что ответа можно не бояться — далеко, разве что ракетами большой дальности достанут. Могут попытаться подбежать или подлететь поближе, но легкого робота такая пушка просто убьет одним снарядом. Или собьет с ног, если тому вдруг повезет. Со средним чуть сложнее, но один-два снаряда остановят и его. К тому же чем ближе они будут подходить, тем точнее будет выстрел. А эффект от него будет как от попадания снаряда из штурмового орудия. А может, и сильнее.

В общем, Вэнс чувствовал полное удовлетворение от «обновки». Еще больше оказались довольны военные — отработка нового орудия, автомата заряжания и прицела для танка следующего поколения шла удачно и близилась к концу.

Солнечная система. Планета Земля. СССР. Новосибирск. Институт физики пространства АН СССР. 9 октября 1978 года. 12 часов 20 минут

Капитан Мазур (точнее — подполковник Военно-Космических Сил СССР Мазур) приехала в этот самый молодой институт Академгородка как частное лицо, а не как представитель своего ведомства. «Пепеладз» два дня назад вернулся из экспедиции к Сириусу — первой межзвездной экспедиции Земли. Научная братия отправилась переваривать практический материал об этой двойной звезде, а команда получила заслуженный отпуск. Сейчас Елена прогуливалась по тропинкам парка со своим бывшим навигатором, который вернулся к научной деятельности и уже стал профессором и почетным академиком в нескольких престижных научных учреждениях.

— Юнаги, так ты можешь объяснить, что с нами произошло?

— Нет, не могу.

— Как же так? Мне сказали, что ты, пожалуй, единственный, кто понимает, что произошло! Я ради этого и прилетела сюда, — командир «Пепеладза» была возмущена.

— Да, понимаю, более или менее.

— Так что же ты…

— А объяснить — не могу. Тебе, Елена, не могу.

— Я что, такая дура, по-твоему?

— Ни в коем случае! Просто ты не владеешь необходимым понятийным аппаратом и суммой накопленных в нашей области знаний.

— Так объясни простыми словами!

— Простыми для кого, прости?

— Для понимания!

— Изволь. По нашим представлениям, пространственный континуум Вселенной имеет несколько энергетически эквивалентных инвариантов топологии своей структуры. И эта топологическая структура подвержена спонтанным либо инициированным нулевым инстантонным колебаниям…

— Стой! ЭТО простые слова?! Я поняла только «Вселенная», «структура» и «колебания»!

— Если ты имела в виду бытовую лексику — то я не возьмусь. Во-первых, пересказ моей фразы на бытовом языке займет несколько листов машинописного текста. Во-вторых, я просто не смогу объяснить многих важных вещей. Даже то, что я сказал, — упрощено сверх всякой меры, научная ценность сказанного близка к нулю.

— Юнаги, дорогой мой, мне не нужна научная ценность! Мне нужно хотя бы подобие понимания! Мне домой нужно!!!

— А вот ты могла бы объяснить глухому от рождения разницу между, скажем, звучанием музыки Чайковского и Моцарта?

— Конечно! — подполковник задумалась буквально на пару секунд.

— И как же? — с искренней заинтересованностью спросил ее собеседник.

— Выведу спектр звуковых колебаний — либо на экран, либо на бумагу — и методом наложения спектров, а также их разделения на партии различных инструментов…

— Вот! Ты воспользуешься специальной техникой, понятийным аппаратом… А попробуй — вот так, на прогулке, да еще обязательно «простыми словами»?!

— Юнаги! Ты же умнее меня, ты сможешь…

— Ладно, попробую. Представь себе некую структуру. Лучше — нет, представь себе некое поле. Оно свернуто, скажем, в бублик — силовые линии образуют топологическую фигуру — тор. Но этот «бублик» можно перекрутить в «восьмерку». Теперь представь, что энергетически «бублик» и «восьмерка» полностью равнозначны. Тогда существует теоретическая возможность спонтанного или инициированного извне изменения топологии поля без затрат энергии. То есть «восьмерка» превращается в «бублик», не выделяя и не поглощая ни эрга, тихо и незаметно. Потому-то амплитуда таких колебаний и называется нулевой. Теперь представь, что наша Вселенная и есть такая вот двойственная структура. И что мы находились в момент прыжка в центре «восьмерки». Когда она стала «бубликом», никто ничего не заметил. А так как мы были «изолированы» от Вселенной, будучи в прыжке, — то «провалились» на другую «восьмерку», расположенную «ниже». Поскольку та, другая Вселенная «сдвинута» и «наклонена» относительно нашей исходной — мы провалились в точку с другими координатами и в другой момент времени.

— То есть мы — в другой Вселенной?! Какой кошмар…

— Наоборот, только это и дает надежду на возвращение. Ведь окажись мы в своем собственном прошлом (даже не обращая внимания на принципиальную невозможность этого), то этим самым мы бы необратимо изменили свое будущее. Кстати, обрати внимание: людей, известных нам из истории Смуты, на соответствующих должностях нет. Есть еще и некоторые отличия в физике. Например, практическая мощность реакторов отличается от расчетной, хоть и не очень сильно.

— Так мы можем вернуться?! — Елена Мазур задохнулась от нахлынувших эмоций. — Как и когда?!

— Есть две основные проблемы. Одна касается режимов работы аномалии, вторая — местоположения этой самой аномалии.

— То есть — «положение»?! Мы же через нее прошли?!

— Да, но какой точке нашего мира соответствует система Терры этой Вселенной? Той системе, откуда мы прыгали, или той, куда мы прыгали? Если «откуда» — то аномалия расположена прямо тут, в Солнечной системе. Если «куда» — то аномалия может быть в одной из трех расчетных систем, проверить это можно только экспериментально. Для этого планируется разработка и постройка нескольких сверхмалых прыгунов на роль разведывательных зондов.

— Но это же займет чертову прорву лет?!

— Хм… Честно сказать, я не знаю, в какой момент мы вернемся домой, независимо от того, когда уйдем отсюда. Можем вывалиться в ту же секунду, а можем — через пару веков…

Пространство Лиранского Альянса. Планета Малая Заимка. 12 октября 3017 года. 12 часов 15 минут

Двигатель последний раз чихнул и заглох. Стало слышно, как шумят под ветром деревья и поют птицы. Микаель Ворнер не спеша выбрался из вездехода. Все, легкий путь закончился. Прямая, как стрела, лента шоссе, построенного в эпоху Земного Союза, до настоящего времени сохранилась в хорошем состоянии. Дальнейший путь дорогой можно было назвать условно. Как шутили местные — у нас не дороги, у нас направления.

Что за народ — вместо того, чтобы строить дороги, строит вездеходы. В принципе в этом имелся свой резон: расположение планеты на границе Окраины и большая удаленность от баз региональной милиции позволяли рассчитывать только на свои силы, и большие пространства лесотундры и тайги, болота которой не замерзали даже во время долгих и суровых местных зим, становились еще одним из защитных рубежей.

Рядом на землю спрыгнул огромный пес — выдающихся статей кобель местной разновидности лайки по кличке Сапсан. Он сел на землю, настороженно посматривая по сторонам, как бы показывая всем своим видом, мол, хозяин, будь спокоен, я сторожу.

Микаель облокотился на колесо вездехода. Вот закончилась поездка в Михайловск на очередной медицинский осмотр. Врачи, как всегда, с удивлением констатировали, что пациент, который давно должен умереть, до сих пор почему-то живет, и им лишь остается провести профилактический ремонт протезов. Как он шутил сам про себя: «Я теперь больше напоминаю робота, чем человека».

Судьба, боги или случай занесли на эту богом забытую планету гауптмана отдела военной разведки «Александрия» Лиранского Альянса, кавалера «Почетной Медали с серебряной дужкой», находящегося в отставке по состоянию здоровья, Микаеля Ворнера. После того, как врачи, собрав по частям то, что осталось от Микаеля, и практически полностью протезировав правую часть его тела, констатировали, что ему осталось жить несколько лет, Ворнер решил — помирать, так весело, и ударился в многомесячный загул. Алкоголь, легкие наркотики, женщины — что еще нужно для человека, стоящего одной ногой в могиле и готовящегося сделать шаг вперед?

Как оказался на Малой Заимке, бывший гауптман помнил смутно. В одном из местных баров, в котором он поглощал местный «Самогон Первач», один из собутыльников, которые возникали и исчезали так быстро, что гауптман даже и не старался запомнить их лица, сказал, что ему может помочь какой-то «Дед Федор». Приняв кивок Микаеля за согласие, случайный знакомый повез калеку неизвестно куда. Дорога выпала из памяти, очнулся он абсолютно трезвый и в такой глуши, где даже дома построены из деревянных бревен и отсутствует электричество. То, что сделал с ним местный дед, оказалось просто уму непостижимо. Все бывшие до того разговоры о существовании необычных людей, имеющих особые способности, которые, несмотря на то, что человечество вырвалось в космос и расселилось в тысячах мирах, официальная наука объяснить так и не смогла, Микаель считал разновидностью басен.

Не ожидал Ворнер, что жизнь даст ему второй шанс. Так получилось, что два десятка лет жизни, подаренных ему простым сельским мужиком, он прожил на Малой Заимке, в деревне Ярославка.

Остановив свой вездеход — шестиколесную амфибию на пневматиках низкого давления, только на таком транспорте можно было круглогодично передвигаться в местных условиях, — Ворнер наслаждался уходящим местным летом.

На обочине шоссе стоял столько раз виденный им большой мраморный крест, обозначавший место, где в эпоху Земного Союза находилось поселение Вознесенка. От него остались заросшие деревьями холмы, крест да бронзовая табличка на нем — с именами погибших. Из любопытства Микаель прочитал список. В основном старики, женщины и дети — работа контрпартизанских отрядов Конфедерации. Об ожесточенности войны напомнил обнаруженный им подбитый робот, из-за проросших на нем деревьев издалека напоминавший холм. Пойманная в яму-ловушку и обстрелянная большим количеством зажигательных и бронебойных переносных снарядов, огромная машина так и застыла тут навечно. Пилот робота так и не смог его покинуть, об этом свидетельствовали закрытые люки. Что случилось дальше, почему боевую машину не эвакуировали или не разобрали на запчасти партизаны, так и осталось загадкой. Ворнер не стал рассказывать местным о находке, пусть прах пилота покоится с миром.

Понадобилось много времени, чтобы Микаель, или, как теперь звали его местные, Михаил, стал в этом захолустье почти своим. Тяжелая жизнь на фронтире и соседство с Конфедерацией Независимых Миров сформировали особый характер местных. Совсем недавно, во время Третьей Межзвездной Войны, им пришлось пережить кратковременную оккупацию войсками Конфедерации, которым в очередной раз не понравилось местное гостеприимство.

Сапсан напрягся: кто там еще у нас? Микаель, не задумываясь, вытащил из кабины вездехода штурмовой карабин. Судя по поведению пса, пожаловал черный медведь или волколак. Сейчас местные медведи-громадины, так похожие на своих пещерных собратьев, давным-давно вымерших на Терре, не очень опасны. Конец лета, изобилие дичи и ягод. А вот стаи волколаков опасны всегда, деревенские никогда не отходят от жилья, не имея с собой мощного оружия.

Раздвигая грудью кусты, на поляну вышел огромный местный олень, самец, обладатель шикарных рогов. И сразу же застыл в напряжении, выглядывая опасность. Позади него, объедая кусты, паслось стадо самок и оленят, подросших за лето. Его стадо.

Любуясь красавцем, способным в одиночку разогнать небольшой прайд волколаков, Микаель, находящийся в хорошем расположении духа, скомандовал псу, уже готовому броситься загонять дичь:

— Сапсан, сидеть! Пусть уходит, жалко стрелять в тако