/ Language: Русский / Genre:prose_contemporary

Туда, где живет счастье

Илона Вандич

После долгой отсидки в родной городок возвращается Андрей Куров. Тюрьма сильно покалечила его - он зол на весь мир, верит только в силу собственного кулака и мечтает о красивой жизни. Но получить заветные пачки денег может помочь только его собственный сын - забитый и болезненный Ваня. Сын, жизнь которого Куров способен поставить на карту ради заветной цели. И как быть, если в преступные планы вклинивается робкая любовь между отцом и сыном? Любовь, которая сильнее всего, даже тюремных решеток

21.11.2008litres.rulitres-1734881.0

Эдуард Резник, Илона Вандич

Туда, где живет счастье

Глава первая

Зина была продавщицей. Кем еще быть в этой стране, где испокон веков деньги водились только у купцов да разбойников? А учителя, врачи и даже чиновники – как с местом повезет. Есть кому за тебя слово замолвить – и будет у тебя и дом, и прислуга, и лето за границей, а нет покровителей – так и будешь всю жизнь обедать щами, а ужинать макаронами. Вот и стала Зина торговцем. Или, как сейчас модно говорить, свободным предпринимателем.

Правда, торговля шла не сказать чтоб бойко. Зимой, в сезон праздников, еще можно было кое-что отложить на черный день. А после Восьмого марта до самых майских наступал мертвый сезон.

Зина со вздохом облокотилась на прилавок и уставилась в окно. И немедленно вспомнила навязшую в зубах фразу о вечных российских бедах. Вот она, беда номер один. Знакомьтесь. Российские дороги. Смесь грязи, черного слежавшегося снега и мутной воды с запахом навоза и гнили. Если бы не покосившиеся домишки по обочинам, сложно было бы назвать это серое крошево дорогой. Местом, где должны ездить машины и даже ходить люди. Машинам было проще. Разбрызгивая комья льда, по дороге ехал милицейский «уазик». А навстречу ему пробирался вдоль выщербленных заборов мужчина, изо всех сил стараясь не угодить в лужу.

А вот и беда номер два – дурак, хмыкнула Зина и приготовилась посмотреть незатейливую пьеску из жизни провинциального городка. Мужчина, так некстати вылезший на дорогу, обязан был привлечь внимание милиции. Даже самой недобросовестной. Прохожий был молодым мужчиной, не старше тридцати трех лет от роду. Но молодость не скрашивала ни чрезмерной худобы, ни слишком глубоких морщин на лбу, ни тревожного взгляда темных запавших глаз. Будь мужчина одет поприличнее, может, милицейский наряд и проехал бы мимо. Но потрепанная одежда – кожаная куртка, засаленная на рукавах и воротнике, темно-синие джинсы, края которых превратились в бахрому, – превращала мужчину в крайне подозрительного типа. Портрет довершал брезентовый рюкзак защитного цвета, которых уже лет сто как не шьют. Будь прохожий поумнее – давно нырнул бы в какой-нибудь двор. Но прохожий с упорством улитки тащился вперед, старательно выбирая сухие места.

«Уазик» притормозил, обдав мужчину веером черных брызг. Из машины выпрыгнул участковый, отдал честь и что-то сказал мужчине. Слов Зина не слышала, но не сомневалась, что милиционеру срочно понадобились документы прохожего. Мужчина повел себя странно. Вместо того чтобы изобразить на лице испуг и дрожащими руками долго ковыряться в брезентовом рюкзаке, мужчина быстро вынул из внутреннего кармана куртки паспорт и протянул участковому.

К великому разочарованию Зины, продолжения не последовало. Бегло пролистав паспорт, милиционер вернул его мужчине и забрался в «уазик». Герои представления отправились в разные стороны.

Зина лениво следила взглядом за подозрительным прохожим, пока не поняла, что траектория его движения изгибается в сторону ее скромного магазинчика. Зина немедленно выпрямилась, изобразила на лице надменную скуку и приготовилась оказать посетителю самый неласковый прием. Милиция, возможно, не имеет претензий к потрепанным прохожим. Но Зина меняет гнев на милость только в том случае, если покупатель может оплатить свою покупку. Причем немедленно и деньгами.

Скрипнула дверь, и прохожий вошел в магазин. Лицо показалось продавщице смутно знакомым. Заходил, наверно, прошлым летом. Или позапрошлым?

А мужчина между тем рассеянно скользил взглядом по прилавкам с нехитрой бакалеей и вянущими овощами, пока не наткнулся на полку со спиртным. Взгляд ожил. Мужчина нашел, что искал. Сейчас небось спросит «чекушку». Или, если деньги есть, возьмет ноль семь «русской». Но Зина ошиблась.

– Вот эту дай, – глухо произнес он и кивнул на пыльную, с новогодних остатков, бутылку шампанского.

Ах, шампанское? Значит, к бабе идет. Зина сняла бутылку с полки, но отдавать не спешила. Мужчина протянул руку. Однако Зина демонстративно поставила бутылку на прилавок возле кассы. Как говорится, утром деньги, вечером стулья. Нечего за чужой счет гулять.

Мужчина усмехнулся, сбросил с плеча рюкзак и отвернулся. Зина подалась вперед, пытаясь заглянуть через плечо покупателю, но у нее ничего не вышло. Мужчина только ниже согнулся над своим рюкзаком. Зина с равнодушным видом отступила назад. Покупатель, как в зеркале, отражался в застекленной витрине с сигаретами. В рюкзаке, один к одному, лежали свертки разных размеров. Мужчина вынул со дна аккуратный пакет, завернутый в газету, сорвал обертку. Под газетой оказались деньги. Зина не поверила своим глазам – мужчина держал в руках увесистую пачку долларов. Надо же, настоящий подпольный миллионер! Откуда только взялся? Зина тихо вздохнула. Раз такой богатый, мог бы к шампанскому еще чего-нибудь взять. А то отсчитывай ему потом сдачу... десятками. Всю недельную выручку придется отдать. А вдруг фальшивка? С этими долларами глаз да глаз нужен!

Зинины страхи не оправдались. Мужчина перевернул пачку, и Зина увидела знакомые красно-желтые сторублевки. Мужчина выдернул одну из-под резинки, что перетягивала пачку, и бросил сверток обратно в рюкзак. Резко развернувшись, покупатель глянул на Зину и швырнул на прилавок купюру. Надо же, какой гордый! Зина фыркнула и протянула мужчине бутылку. Но на этот раз мужчина демонстративно смотрел на продавщицу и не прикасался к покупке. Зина даже не сразу поняла, чего он ждет. Нет, ну до чего странные люди! У него рюкзак забит огромными деньжищами, можно весь магазин скупить и еще останется, а он из-за каких-то тридцати рублей комедию разыгрывает! Зина нехотя отсчитала сдачу и выложила на прилавок.

Покупатель почти не глядя сунул деньги в карман куртки, уложил бутылку в рюкзак. Но уходить не торопился. Несколько мгновений он в упор разглядывал продавщицу, словно оценивая, стоит ли она его внимания, а потом спросил:

– Галка дома?

– Какая Галка? – опешила Зина.

– Курова.

– Галка Курова? – механически переспросила Зина и вдруг поняла, где видела этого человека. – Андрей, это ты, что ли?

Мужчина молча смотрел на продавщицу и всем своим видом показывал, что ей следовало узнать своего покупателя гораздо раньше.

Зина поежилась.

– Ну дома, конечно. Где еще?

– Одна?

– В каком смысле? – с каждой секундой Зине становилось все неуютнее.

– Одна живет?

– Как одна? С сыном.

– А мужики?

– Откуда у нее мужики, ты что? С ее малолеткой...

Не дослушав, Куров направился к выходу. Зина перевела дух. Вот кому всегда на Руси жить хорошо – бандитам.

Впрочем, сам Куров бандитом себя не считал. Ну подумаешь, отсидел пару лет в тюрьме. С кем не бывает? Не зря говорят: от тюрьмы да от сумы не зарекайся. Воруют все. Просто одни попадаются, другие нет, вот и всё.

Так что мысли Курова были заняты совсем другим. Например, тем, повезет ему на этот раз или нет. Пока все складывается хорошо. Галка себе нового кавалера не завела, значит, лишних проблем не будет. Она, если разобраться, радоваться должна: муж домой вернулся. Хотя, если честно, нужда бы не заставила, он бы в эту глухомань и после смерти не приехал бы.

Добравшись до сухой обочины, Куров наконец поднял глаза. Здесь все осталось таким, как было семь лет назад, когда он отбыл отсюда... в места не столь отдаленные. Все та же раскисшая дорога, все те же дома-развалюхи, все то же поле, которое мальчишки используют для своих игр. И даже футбольные ворота были ржавыми, как и прежде.

Может, дети другие? Куров сощурился, разглядывая ребят, идущих к воротам. Наверняка тот высокий, в красной спортивной куртке, у них главный. Вон отобрал мяч, и никто ему даже слова в ответ не сказал, не возмутился. Небось хозяин мяча даже рад, что угодил главарю. А этот коротышка, которому главарь положил руку на плечо, прямо светится от счастья. Хотя в таком возрасте пора уже знать, что ничего хорошего от вожаков дворовых компаний ждать нельзя. Все расположение – только видимость. Первый этап издевательства.

– Вот кто у нас классный вратарь. Дуй на ворота, – подозрительно серьезно сказал вожак.

От похвалы мальчишка расцвел на глазах. Куров презрительно поморщился. Видно, малец совсем дурной, раз не понимает, что вратарь в дворовом футболе – самая незначительная роль. Вся игра идет в поле, далеко от ворот. Но если команда проиграет, все шишки свалятся на него. И хорошо, если ему достанется только обидное слово или оплеуха. А то ведь и побить могут.

Куров оценивающе посмотрел на остальных детей. Так и есть, они ждали развлечения. Хихикали, провожая насмешливым взглядом пацаненка, который неуклюже шагал к воротам. Это была не та милая неуклюжесть, присущая многим детям, а какая-то болезненная неловкость, от которой у мальчишки то и дело подкашивались коленки, а руки раскидывались в разные стороны. Мальчик был похож не на очаровательного жеребенка, а на кузнечика с оторванными ногами, который еле перебирается с травинки на травинку.

Едва мальчик подошел к воротам, вожак прицелился и что есть силы ударил по мячу. Мальчишка бросился к мячу, но мяч летел слишком высоко. Мальчишка попытался подпрыгнуть, но поскользнулся и полетел в грязь, поднимая фонтанчик черных брызг.

– Мазила! Мазила! – немедленно заорали ребята.

Но вожак не смеялся.

– Молчать, шакалы! – неожиданно громко рявкнул он. – Если кто обидит моего любимого вратаря, в землю закопаю!

Насмешки стихли, а маленький вратарь расправил плечи и гордо улыбнулся. Куров покачал головой. Простые существа дети – похвали их, и они ради тебя пойдут на все.

Во второй раз вожак перед ударом старательно прицелился. Мяч летел прямо в центр ворот. Мальчик подпрыгнул, и мяч на полной скорости врезался ему в живот. От боли и неожиданности мальчик согнулся пополам. Из носа потекла струйка крови, отчетливо заметная на бледном лице.

– Ну, что я говорил! – гоготнул вожак. – Класс, да?

Маленький вратарь больше не радовался. Боль не давала ему дышать. Он судорожно хватал ртом воздух. Но вожак уже нетерпеливо смотрел на мяч. Мальчик, с трудом разогнувшись, послал мяч своему покровителю и даже попробовал улыбнуться. Но улыбка вышла такая вымученная, что Куров чуть не сплюнул от досады. Есть же идиоты на свете! Над ним издеваются, а он принимает все за чистую монету. Впрочем, пацан не первый день на свете живет. Если до сих пор не понял, что к чему в этом мире, – значит, совсем с головой плохо. Откуда на свет такие дурачки берутся? Отца у него, что ли, нет? Или совсем рохля интеллигентская, объяснить, что к чему, не может?

Между тем вожак снова собрался бить по мячу. На этот раз он долго примерялся, куда бы ударить. Решал, в голову или в живот, понял Куров. Наконец парень определился, посмотрел в глаза вратарю и жестоко улыбнулся. Ребята замерли.

И в этот момент тишину разрезал женский вопль.

– Витька-а-а! Негодник! Я тебе сейчас!..

Все обернулись на крик. Из дома, с другого конца поля к мальчикам на полных парах неслась старуха, весьма резво для своих лет размахивая хворостиной. Судя по ужасу на лице Витьки, орудовать хворостиной старуха могла не только в воздухе, но и в непосредственной близости от его зада.

– Футболист нашелся! Пеле чертов! Я тебе устрою матч! Уроки кто будет делать, бестолочь! На третий год хочешь остаться? – продолжала орать старуха, стремительно приближаясь к ребятам.

– Все, время вышло, – прошептал Витька, выхватил мяч из-под ноги главаря и помчался прочь.

– Витек! Мяч бы оставил, мы занесем.

– Батяня выпорет, – на бегу обернувшись, крикнул Витек.

Старуха, увидев, что внук убегает, изменила траекторию. Видимо, маневры Витьки и его бабки происходили довольно часто, потому что уже через секунду про них все забыли. Ребята снова повернулись к вожаку и его «любимому» вратарю.

Немного помедлив, парень нагнулся, вывернул кочку с прядями прошлогодней травы и вдруг бросил мальчику.

– Лови!

От неожиданности мальчишка подпрыгнул и на лету поймал кочку. Но она тут же рассыпалась в его руках, густо осыпав вратаря землей. Он сразу стал похож на снеговика из грязи.

– О, видали, какой вратарь. Супер! – громко сообщил вожак, вытирая испачканные руки.

Подростки загоготали, как стая наглых гусей.

Куров качнул головой. Любой нормальный пацан должен полезть в драку, если он не тряпка какая-нибудь. Разве это дело: его бьют, а он только улыбается. Неужели правда верит, что вожак им гордится? Тогда он просто дурак, вот и все.

А вожак, окинув довольным взглядом свою команду, вдруг заявил:

– Устал я, пацаны. Теперь ваша очередь... вратаря тренировать.

Поле ожило. Подростки, один за другим, бросились поднимать комья земли и швырять их во вратаря. Первую порцию грязи мальчик успел поймать, но земля снова рассыпалась в его руках, протекла сквозь пальцы в глаза и в рот. Несчастный вратарь зажмурился, пытаясь спастись от новых бросков своих жестоких товарищей. Наконец он догадался пригнуться и подолом куртки вытереть лицо. Но первое, что он увидел, когда открыл глаза, была довольная улыбка главаря. Это было уже слишком! Озверев от обиды, мальчик бросился на своего кумира. Но тот, по-прежнему ухмыляясь, отшвырнул своего любимого вратаря в грязь. Команда тут же окружила мальчишку, и вовсе не для того, чтобы помочь ему подняться. Пацаны шли на поле поиграть в футбол, вот и играют в него. Только вместо мяча у них сегодня кстати подвернувшийся слабак.

Куров передернул плечами и пошел дальше. Вслед ему донеслись пронзительные всхлипы вратаря и громкий окрик «хватит». Куров не обернулся. В жестоком мире – жестокие игры. Или ты учишься играть в них с самого детства, или... или не учишься. И тогда в жизни у тебя не будет ничего: ни бабок, ни баб, ни элементарного счастья.

Наконец улица разветвилась на несколько тесных переулков. Куров привычно свернул влево и остановился у крайнего дома. Калитка болталась на одной петле, безнадежно поскрипывая от каждого дуновения ветра. Дорога к дому – одна большая лужа, какие обычно бывают на месте зимних тропинок. Вдоль дорожки ощетинились сухими ветками кусты черной смородины вперемешку с прошлогодними стеблями крапивы в человеческий рост. И дом был не лучше: фундамент просел где-то в центре, и угол дома с крыльцом задрался вверх, как нос перегруженной лодки. Ставни растрескались, а голубые наличники давно облупились и едва различались на черной стене дома. Да, Зинка не соврала – мужчинами в этом доме не пахло.

Куров задумчиво стоял перед окном, пытаясь вспомнить, как выглядит его дом внутри. Но память не выдавала ничего, кроме синего, в красные маки, ситцевого халата Гали, переброшенного через спинку кровати. Что ж, может этот халат и сейчас там висит, кто знает? Куров поднял руку и стукнул в окно.

В застывшей тишине двора стук прозвучал неожиданно громко и требовательно. От неожиданности Куров отступил от окна, неловко усмехнулся сам себе и сел на скамейку. Вообще, странно, конечно, – вернулся домой, а войти не решается. Почему – непонятно. Может, потому что знает – не миновать упреков за то, что так долго тянул с возвращением, освободился вон когда, а домой только сейчас заявился. Где был, что делал? А может, потому, что так до конца и не поверил словам Зинки. Мужики тоже всякие бывают: один в любом месте живет, как дома: и гвоздь вобьет, и ножи наточит, и петли в калитке смажет. А другому хватит того, что хозяйка время от времени привечает.

Мысли Андрея нарушили неуверенные шаги. Тихо открылась дверь и на порог вышла Галя. Куров замер. Конечно, она изменилась. За семь лет каменные скульптуры в парке – и те меняются, что про живого человека говорить? Она постарела, похудела. Раньше стриглась коротко, а теперь волосы собирает в пучок на затылке, только сбоку вьется невесомая прядь. А глаза остались такие же, как и были, – большие, тревожные, как у кошки. У Курова вырвался вздох. А женщина, будто только и ждала этого вздоха: решительно развернулась и вернулась в дом. Вот только дверь оставила открытой. Как приглашение входить. И Куров не стал ждать, ему не нужно повторять дважды.

А дом внутри сразу вспомнился и оказался таким привычным, как старые растоптанные шлепанцы. Полка для сумок под зеркалом, домотканый половик через весь коридор на кухню, коврики на спинках гнутых стульев с облупившимся лет десять назад лаком... Куров сел на один из них и вдруг понял, что страшно голоден. Наверное, это читалось на его лице, потому что Галя молча зажгла плиту, загремела сковородками и тарелками. На кухне запахло щами, жареной картошкой и рыбой. Домом.

– Слушай, а ведь мы так и не поздоровались, – вдруг дошло до Курова. Он поднялся, подошел к Гале и крепко обнял ее. – Здравствуй, Галка.

– Здравствуй, Андрей, – сухо ответила Галя, высвобождаясь из его рук.

Впрочем, на стол она накрыла и не ушла, когда Андрей вернулся на свое место за столом. Поставила еду, села напротив Курова, подперев щеку рукой, и горестно вздохнула.

– Ты чего? – удивился Куров, поднимая глаза от тарелки.

– Очень уж ты похудел.

– Это я уже поправился, – усмехнулся Андрей. – Просто ты не видела, как я похудел. Кстати, почему дома так тихо? Сын-то где?

– С чего это ты о нем вспомнил? – ядовито отозвалась Галя.

– Слушай, прекрати дурака валять, а? – попросил Андрей, отставляя тарелку в сторону. – С чего ты взяла, что я способен забыть собственного сына? Я его каждый день вспоминал, если хочешь знать.

– А меня? – ревниво спросила Галя.

– А как же без тебя? За кого ты меня держишь?

Галя смущенно отвела глаза.

– И сколько лет нашему наследнику?

– Восемь.

– Надо же... – покачал головой Куров. – А я все вижу его двухлетним.

Галя прикусила губу, внимательно разглядывая мужчину.

– Ну что ты так смотришь? – не выдержал Куров. – Кусок в горло не лезет. Что не так на сей раз?

– Ты... правда Ваню вспоминал?

– Не веришь, значит, – мрачно заключил Куров, окончательно распрощавшись с аппетитом. – И чем мне тебе доказать?

Галя покраснела:

– Андрей, я не знаю, как сказать. Я тебя лишила родительских прав.

– Ёк-макарек! – не выдержал Андрей. – Это как?

– Как-как! По суду!

– Ты совсем с ума сошла? – Андрей отодвинул тарелку. – Я что, бил его? Забрать у тебя хотел? Издевался? Заставлял работать с утра до вечера?

Галя пристыженно отвела глаза.

– Ты алименты не платил, – выдавила она еле слышным шепотом.

– Какие алименты? – взорвался Куров. – Я же в тюрьме сидел! Можно подумать, ты не знала!

– А потом? – Галя с вызовом подняла глаза. – Почему сразу не пришел? Где болтался? Я думала, ты уже не вернешься.

Правильно она думала, вздохнул про себя Куров, подавив вспышку ярости. Не собирался ведь возвращаться. Но раз уж так получилось – надо играть до конца.

– А ты ждала, что я из тюрьмы прямо сюда? Объявлю себя главой семьи без гроша в кармане?

– Ну и что? Работу бы здесь нашел. Я бы помогла.

Куров едва не рассмеялся. Какая здесь может быть работа? Грузчиком ломаться за копейки? Шоферить на местных маршрутах? Сантехнику латать, которую давно пора на помойку выбрасывать?

– Ох, Галка, не смеши меня, – добродушно проворчал он. – Я зарабатывал деньги, чтоб мы хоть пару лет нормально пожили. Чтоб Ванька шоколадку мог себе купить, а ты – платье и помаду. А летом можно на море поехать... всей семьей. Там такие звезды – огромные, как орехи, ты таких не видела. А море – теплое и плавать в нем легко, даже если не умеешь. И песок на пляже горячий, босиком ступать больно. А по пляжу ходят продавцы сладкой ваты. А над ними осы роятся. И комнаты там сдают совсем недорого, я узнавал. Поедем, а? Если, конечно, ты меня не прогонишь...

– Ну что ты, Андрей! – всхлипнула Галя, бросаясь к мужу.

За это море, которого никогда не было в ее жизни, за пляж с горячим песком, за громадные, как орехи, звезды, она простила все своему непутевому мужу: и тюрьму, и годы молчания, и свою напрасно прожитую жизнь. Галя с нежностью целовала мужа в закрытые глаза, в колючие щеки, в сухие мужские губы. Она верила, что все худшее позади, что теперь жизнь устроится. Неважно, что у Ваньки плохо со здоровьем, а она далеко не первая красавица, и денег постоянно не хватает, и дом еле-еле стоит, и на работе непонятно что творится... Главное, теперь она не одна. Куров вернулся, и он по-прежнему любит ее. Во всяком случае, его губы такие же нежные, как и раньше, а руки, как и раньше, говорят яснее слов. И рядом с Андреем можно забыть обо всем другом мире. Хотя бы на время. На день. На час...

Галя проснулась, но вставать не торопилась. Как же давно она не просыпалась вот так: на мужском плече, уставшая от ласки, разморенная теплом лежащего рядом мужчины. Давно забытое блаженство, которое снова вернулось... Кажется, прошла целая вечность с того момента, когда Андрей тихо постучал в окно. А на самом деле минуло всего пару часов.

Галя открыла глаза и бросила взгляд в окно. Сквозь задернутые зеленые шторы в комнату вливались сумерки. Сумерки, конечно, не вечер. Но весной день пролетает быстро. Оглянуться не успеешь – стемнеет, как в аду. А дома тихо, как ночью. Неужели Ванька еще не вернулся?

– Что случилось? – Андрей уловил тревогу на лице жены.

– Ванюши долго нет. Обычно он раньше приходит.

– А ты ему про меня что-нибудь рассказывала? – с интересом спросил Андрей. Конечно, все дети спрашивают у мам, кто их папа, но не все мамы говорят правду своим детям. Вдруг Галка сказала, что папа умер? Живых в мертвых записывать – дурная примета, но раз уж Галка его родительских прав лишила, то могла сыну что угодно наврать.

– Ну, в его возрасте дети в сказки про капусту и аиста уже не верят, – усмехнулась Галя. – Сказала, что папа полярник, работает на севере. Что у полярников длинные вахты, но когда-нибудь вахта закончится, и ты приедешь. И мы будем жить все вместе.

Слава богу, додумалась! Андрей улыбнулся и погладил жену по голове.

– Вот я и вернулся. Как думаешь, мы с ним подружимся?

– Если ты этого хочешь.

– Конечно, хочу. Какой отец не хочет, чтобы сын был его другом? Чтобы доверял во всем. Чтобы знал, что я его не брошу... – Андрей замолчал. Слишком много чувств для откровенного вранья, которым он потчует жену. Так нельзя. А то, чего доброго, и вправду привяжется к пацану. И что тогда? Вся жизнь кувырком? Нет уж, хватит! Накувыркались! Андрей с тревогой глянул на Галю. Не заметила ли чего?

Но Галя, расчувствовавшись, только тихо плакала и улыбалась сквозь слезы.

– Ты у меня как грибной дождик: и дождь, и солнце, – усмехнулся Куров, целуя ее в мокрые щеки и губы. – Когда погода наладится, а?

Галя что-то шепнула, но ее слова заглушил стук двери и резкий, недовольный хлопок. Женщина вскочила.

– Ванька вернулся, – торопливо объяснила она, хватая халат.

Куров лениво следил за женой. Нет, все-таки женщины – они и есть женщины, и надо им одного. Мужчину. Вот взять хотя бы Галку. Всего пару часов назад она выглядела как старая дева: злющая, высохшая, будто изюм, с кругами под глазами. А сейчас, после близости, стала почти девушкой. И лицо расцвело, и морщины разгладились, и плечи расправились, и двигается грациозно, как юная кокетка, когда знает, что на нее смотрят мужчины. И даже старый синий халатик удивительно ей к лицу.

Галя вытерла слезы и обернулась к мужу.

– Мне встать? – спросил Андрей, хитро щурясь. – Или можно так лежать?

– Лежи, если хочешь.

– То есть все нормально? – ехидно уточнил Куров.

– Что нормально? – немедленно встревожилась Галя.

– Мужчины в твоей постели – это нормально?

– Дурачок! – фыркнула Галя и запустила в мужа яблоком, невесть как оказавшимся в ее руках.

Куров довольно улыбнулся и с хрустом надкусил яблоко. Пока все складывается отлично. Жена его признала. Теперь очередь за сыном. Потом несколько дней тревоги – и безбедная жизнь на много-много лет. Может быть, навсегда.

Куров доел яблоко, потянулся и закрыл глаза. Полчаса здорового сна, чтобы восстановить силы, а потом можно знакомиться с сыном. Это, между прочим, не так-то просто, если учесть, что доверие сына ему нужно как воздух, а дети не раздают свою дружбу налево и направо. Особенно незнакомым дядям, которые норовят завладеть вниманием мамы.

Увы, поспать Андрею не удалось. Едва он задремал, как тишину разрезали крики. Куров усмехнулся: обычный материнский выговор за чересчур позднее возвращение домой. Но крики продолжались, и помимо воли Куров стал прислушиваться.

Глава вторая

Ваня стоял посреди кухни в таком виде, словно на него сошла грязевая лавина. В земле было все: волосы, лицо, шея, воротник рубашки... У дверей валялись сброшенные второпях кроссовки, облепленные грязью. Даже на носки налипли коричневые влажные комки глины.

– О господи! – ахнула Галя. – Где ты вывозился? Что ты делал?

Ваня зло зыркнул на мать и мрачно ответил:

– Ничего.

– Хорошенькое ничего! – рявкнула Галя, представив, сколько времени уйдет на стирку этого «ничего». – Больше у меня гулять не пойдешь. Дома будешь сидеть, ясно? – Хорошее настроение как корова языком слизала. Да и откуда бы взяться хорошему настроению, когда сын родной матери хамит? Если его кто побил, она-то в чем виновата? Драться не научила? Так для этого отец есть. – Я тебя в чулане запру, если ты не скажешь, где был!

– Это я тебя в чулане запру! – заорал Ваня.

– Как ты со мной разговариваешь? – не выдержала Галя. – Я твоя мать. Давно по морде не получал?

– Это ты давно по морде не получала! – взвизгнул Ваня.

– Ах ты, паршивец! – Галя с размаху вмазала оплеуху сыну.

Ваня с яростным криком бросился на мать.

И в этот момент из спальни вышел Куров, на ходу застегивая ремень брюк. На вопле «это ты давно по морде не получала» его терпение закончилось. Пацан явно зарвался. Куров поднял голову и на мгновение опешил. На Галю наскакивал с кулаками тот самый мелкий пацаненок, которого на поле закидывали грязью. Так вот оно что: с мальчишками слабый, а дома сильный, да? Куров разозлился.

Не думая о том, что может испачкаться, Андрей подхватил маленького хулигана и отшвырнул в угол, на старое кресло с тряпьем. Когда мальчишка опомнился и понял, что произошло, Куров шагнул к нему и, глядя прямо в глаза, отчетливо произнес:

– Не смей поднимать руку на мать, ясно? Без нее тебя бы не было.

– А ты кто такой? – взвизгнул, как щенок, Ваня.

Андрей не отвечал. Из носа у мальчика снова текла тонкая струйка темной крови. Неужели он его так сильно ударил? Андрей беспомощно обернулся к Гале.

– Что с ним? Это я ему нос разбил?

– Нет-нет, – нервно ответила Галя, – ничего страшного. У него просто сосуды слабые. Чуть что – сразу кровь.

– Ясно, – кивнул Куров и опять обернулся к сыну: – Запомни раз и навсегда: мать трогать нельзя. Ты никогда не должен трогать мать. Ясно?

– Сам не должен трогать мать! – в истерике закричал Ваня. – Сам не должен трогать мать!

Куров приблизился к Ване. Может, он, Андрей, и не лучший человек на земле, но мать – это святое. Какой бы она ни была. Куров остановился перед мальчиком, но Ваня, осклабившись, показал Курову кулак. Андрей слегка хлопнул мальчика по щеке, как бьют человека по щекам во время истерики, чтобы немного привести в себя.

– А мне не больно! – заорал Ваня, срывая голос. – А мне не больно!

– Сейчас будет больно, – усмехнулся Куров, хватая мальчика за руку и резко выкручивая ее за спину.

Ваня закричал. Извиваясь всем телом, как маленький уж, мальчик продолжал визжать и вырываться. Андрей не отпускал ребенка. Пусть узнает, что бывает, когда унижаешь мать. Терпеть издевательства от дворовых ребят – это слабость, но простительная слабость. А вот издеваться над матерью – это слабость труса, слабость извращенца и идиота. Мать – это святое.

Ваня понял, что ему не вырваться из железной хватки. В истерике ребенок отчаянно закричал:

– Уходи, это мой дом!

Куров открыл рот, чтобы объяснить паршивцу, что ни один мужик не обижает старших женщин в своем доме, но не успел. Галя пронырнула между руками Андрея к сыну, упала на колени перед Ваней и обняла мальчика. Андрей отпустил ребенка и отошел назад.

– Ты хоть понимаешь, что делаешь хуже? – спросил Андрей. – И себе хуже, и ему. Ты это хоть понимаешь?

– Хватит! – с неожиданной яростью крикнула Галя и обернулась к мужу. – Никогда больше не смей его трогать. Ясно? – В глазах женщины, еще недавно таких преданных и слабых, светилась ненависть к обидчику сына.

Куров пожал плечами и усмехнулся. Что с нее взять? Вроде и не дура, а ведет себя как безмозглая наседка. Конечно, недолго ей осталось мучиться с этим паршивцем, но надо хоть объяснить, что ли... На будущее. Мало ли что...

– Ты портишь его, Галя, – сурово сказал Андрей. – Ты его портишь.

– Не твое дело, – огрызнулась женщина.

– Ты уже его испортила, Галина. Посмотри, как он с тобой разговаривает. Ему нужна мужская рука.

– Не нужна ему никакая рука!

– Нужна. – Куров в упор посмотрел на женщину и твердо повторил: – Ему нужна мужская рука. Он должен понять, кто в доме хозяин.

– Ты, что ли, в доме хозяин? – насмешливо бросила Галя.

– Ну... если не я, значит, ты. Но никак не он. – Куров с жалостью смотрел на жену. Наверное, ей никогда не приходила в голову эта простая мысль, слишком уж натуральным было изумление на ее бледном лице. Глаза так широко раскрылись от удивления, что Куров непроизвольно улыбнулся и добавил уже гораздо мягче: – На место его нужно ставить, вот что...

Продолжить ему не удалось. Ваня понял, что мама внимательно слушает этого непонятно откуда взявшегося дядьку. И, может быть, даже соглашается с ним. Во всяком случае, не торопится выставлять его за дверь. Это же чудовищная несправедливость! Ваня громко всхлипнул и размазал по лицу слезы пополам с кровью. Галя тут же обернулась к сыну:

– Что с тобой, Ванюша?

– Мам, кто это?

Галя растерянно пожала плечами.

– Он злой! Пусть уходит! – крикнул Ваня, и ручеек крови снова потек из его носа.

– Конечно, Ванюша, конечно, – запричитала Галя, вытирая лицо сыну, – он злой, он уйдет, он скоро уйдет... – Галя гладила сына по голове, прижимала к себе, баюкала, как младенца...

Куров круто развернулся и ретировался в спальню. Нет, он не собирается сдаваться просто так. Менять жизнь из-за какого-то избалованного сопляка?! Это чересчур.

Последнее, что услышал Андрей перед тем, как захлопнуть дверь, была очередная серия слез и тетешканья.

– Мам, мне плохо, у меня голова болит...

– Ничего, Ванюша. Сейчас полежишь, и голова пройдет. Тебе нужно успокоиться...

«Ремня ему нужно, а не успокоиться», – пробормотал про себя Андрей, заходя в спальню. Несколько минут он стоял, раздумывая, что делать дальше. Однако не зря его прозвали «психологом». Что-что, а людей он знал. Или хотел думать, что знает. План возник мгновенно.

Когда дверь открылась и в комнату в обнимку с сыном вошла Галя, Андрей старательно укладывал свои вещи в дорожный мешок. Правда, он их выложил оттуда всего минуту назад, но этого никто не знал, и создалась полная иллюзия сборов.

Галя в растерянности замерла у входа. Мальчик скорчил довольную рожу, но она этого не заметила.

Куров выдавил кривую улыбку.

– Ну что, будем прощаться? Повидались – и хватит.

– Ты что, уходишь?

– А кому я здесь нужен?

– Мне, – еле слышно выдавила Галя.

Куров недоверчиво поднял брови.

– Тебе? – переспросил он. – Зачем?

В комнате повисла тяжелая тишина. Даже Ваня не спешил торжествовать победу.

– Мне, – снова шепотом повторила женщина.

– А разве не ты пообещала сыну, что я скоро уйду? Обещания надо выполнять. Чего бы это ни стоило...

Он не договорил. Галя со всхлипом бросилась ему на шею. Обняла, прижалась, спрятала лицо на груди, замерла в ожидании приговора. Андрей вздохнул. Эх, женщины... Он погладил ее по спине, по плечам, коснулся губами нервной вены у виска. И встретился взглядом с сыном. Мальчик пристально смотрел на них, и в его взгляде смешались боль, зависть и еще что-то странное, чему Куров не знал названия. Мальчик, смутившись, опустил глаза. Андрей провел ладонью по Галиной щеке, вытирая слезы, и ласково проворчал:

– Ладно, Галинка, все нормально... Чего плакать...

– Не уходи, – в последний раз всхлипнула Галя. – Я погорячилась.

Галя высвободилась из его объятий, подобрала упавший на пол дорожный мешок, отнесла к старому шкафу и решительно убрала внутрь.

Потом Галина вернулась к мужу, обняла его за плечи и внимательно посмотрела на сына. Куров принял приличествующий случаю вид: немного гордости и показная отцовская строгость.

– Ваня, – торжественно произнесла Галя, – это твой отец. Он приехал и будет жить с нами. Он много работал, чтобы вернуться к нам. А ты должен себя хорошо вести, чтобы не расстраивать папу. Понял?

Андрей снова встретился взглядом с сыном. Андрей улыбнулся, ожидая улыбки в ответ. Какой нормальный ребенок не радуется возвращению родного отца? Но Ваня смотрел на родителей с прежней настороженностью.

– Что, не веришь? – ласково произнес Андрей.

Ваня резко мотнул головой и жалобно посмотрел на мать: ни дать ни взять брошенный сирота из приюта. Андрея передернуло от отвращения. Этот сопляк вертит матерью как хочет. Все строит из себя несчастного. А если разобраться, в его несчастьях виноват он сам. И никто больше.

– Мам, пусть он все равно уходит. Ну пожалуйста.

– Он не может уйти, – твердо ответила Галя. – Он мой муж и твой папа.

– Я твой муж, – с вызовом сказал мальчик. – А папа мне не нужен.

Куров рассмеялся и крепче обнял жену. Галя молчала.

Ваня молчал. Несколько секунд он переводил взгляд с новоявленного отца на мать, словно ожидая, что они вот-вот разойдутся, что мать опомнится, бросит мужчину и снова обнимет мальчика. Но ничего не происходило. Ваня понял, что проиграл. Громко заревев от обиды, он бросился из спальни. Через раскрытую дверь слышался шум льющейся воды.

– Ничего, – нерешительно сказала Галя. – Привыкнет.

– Конечно, – улыбнулся Андрей. – Обязательно привыкнет. Куда он денется?

Стояла глубокая ночь, когда Куровы собрались спать. Отмывание мальчика от грязи, стирка одежды, приготовление ужина и сам поздний ужин – на все это ушло немало времени. А потом Андрею надо было разобрать вещи, Ване – выучить уроки, а Гале проследить за ними обоими. Да еще и разговорить замолчавшего Ваню.

Наконец Галя сменила халат на ночную рубашку, распустила затянутые в узел волосы и нерешительно оглянулась на мужа.

– Ване, наверно, лучше на кухне постелить, – застенчиво пробормотала она.

– А обычно он где спит?

– Здесь, – Галя кивнула на кровать. – Со мной.

Куров хмыкнул. Ничего себе порядки. Пацан еще, конечно, за юбками не бегает, но все равно уже вышел из того возраста, когда можно спать в одной постели с женщиной.

– Да, на кухне ему, наверно, лучше, – кивнул Куров.

– Там, правда, кровати нет, – робко добавила Галя.

– И что? Предлагаешь нам на кухню пойти? А ему, как барину, двуспальную кровать оставить?

Галя покраснела и отвела глаза.

– Я думала, может, ты там пока поночуешь... пока мы диванчик для него не купим. Или кресло-кровать, – невнятно объяснила она.

Куров подошел к женщине и обнял ее за плечи.

– Галя, милая, мы обязательно купим ему диванчик или кресло-кровать... Но если он поспит пару ночей на полу, ничего страшного не случится. Я тебя уверяю. Сколько раз в детстве я на сеновале спал – и ничего. – Куров нагнулся и горячо поцеловал Галю. – Галинка, я тебя сто лет не видел. А он каждую ночь с тобой в одной постели спал. Потерпит два дня. Я дольше терпел...

– Помоги мне матрас на кухню вынести, а? – попросила Галя, сдаваясь.

Матрас – слабо сказано. Это была огромная, еще послевоенных времен, пуховая перина, жаркая и комковатая. Куров помучился, сначала вытаскивая ее из шкафа, а потом укладывая в углу кухни. Получилось ничуть не хуже, чем диванчик. И в любом случае гораздо лучше тех постелей, на которых Андрею приходилось спасть последние годы. Во всяком случае, Курову даже самому понравилась его работа. Ваня все это время глядел в окно, демонстративно закрыв учебник и тетрадку. Ладно, всему свое время. Куров поправил перину и, глядя в стриженый затылок ребенка, сказал:

– Спокойной ночи, Ваня.

Ваня молчал. Куров ушел в спальню. Галя вынесла простыню, подушки и, застелив постель, подошла к сыну.

– Ваня, ты уже взрослый мальчик. Будешь спать здесь. Хорошо?

– Я с тобой хочу.

– Со мной нельзя, – Галя качнула головой. – Во-первых, ты уже вырос. А во-вторых, со мной теперь будет спать папа.

Ваня выключил лампу и уставился на звездное небо. Всем своим видом он показывал, что его совершенно несправедливо обидели, но он еще может найти в себе немного великодушия и простить мать, если она поймет, как жестоко ошибалась. И попросит прощения.

– Сынуля, ты что, сердишься?

Ваня все так же молчал, глядя в темный квадрат окна. Галя присела рядом с сыном, обняла за плечи, нежно погладила по голове.

– Строптивый ты мой. Так и будешь сидеть до утра, а? Ложись...

Ваня старательно молчал. Галя вздохнула, прибегнув к последнему аргументу:

– Ванюша, хочешь, вместе полежим, пока ты не уснешь?

Мальчик выскользнул из ее рук, быстро сбросил одежду и лег на импровизированную кровать. Галя прилегла рядом с сыном и нерешительно погладила по голове.

– Знаешь, Ванюша, – тихим шепотом заговорила она, – ты напрасно злишься. Это хорошо, что папа к нам вернулся. У тебя хороший папа, он сильный. И совсем не злой. Ты его полюбишь, вот увидишь. Он тебя от старших ребят будет защищать. Игрушки тебе купит, мяч футбольный. Помнишь, ты говорил, что хочешь настоящий футбольный мяч? Папа тебе его обязательно подарит. Он же любит тебя, просто он мужчина. Мужчины все такие... Ты ведь и сам такой, разве нет? Чуть что – сразу драться... – Галя приподнялась на локте и заглянула в лицо сыну.

Ваня лежал с закрытыми глазами. Галя вслушалась в его ровное дыхание, поцеловала в щеку, встала и на цыпочках вернулась в спальню.

– Уснул? – спросил Куров, подавляя зевок.

Он мужественно ждал жену, но укладывание сына слишком растянулось. Так можно младенца укачивать в колыбели, а не восьмилетнему сыну «спокойной ночи» желать. Нет, пацан совсем на человека не похож. Творит черт знает что, матерью вертит, как своей служанкой, да еще и учится небось из рук вон плохо.

– Вроде уснул, – Галя села на край постели рядом с мужем, но думала о чем-то своем.

Андрей начал злиться. Материнский инстинкт – это хорошо, но нельзя же всю жизнь подчиняться инстинктам!

– Баюкаешь его, как грудного ребенка. Может, еще и колыбельные поешь?

– По-моему, ты ревнуешь.

– Есть немножко, – признался Куров, скорее даже себе, чем Гале, и, чтобы скрыть серьезность признания, шутливо добавил: – Он шесть лет с тобой каждую ночь спал, а я ни разу.

Андрей привлек Галю к себе, прижал так, чтобы слышать стук ее сердца, и нашел губами ее горячие губы. Хорошо, пока все идет хорошо, думал Андрей, перед тем как забыть обо всем, кроме женщины в его руках...

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем мир вернулся к Андрею... Он снова слышал дыхание Гали, скрип деревьев за окном, ночную возню мышей под половицами в дальнем углу комнаты, видел, как качаются на потолке тени ветвей в слабом свете луны, как, приподнявшись на локте, смотрит на него Галя.

– Знаешь, о чем я жалею? – спросила Галя, когда Андрей повернулся к ней.

– Нет.

– Что Ванюша тебя не любит так, как я.

– Он меня не знает так, как ты, – улыбнулся Андрей. – Представь себя на его месте: пришел чужой дядька, и его сразу же надо любить. Так не бывает.

– А как бывает? – с тревогой спросила Галя.

– Нам надо с ним лучше узнать друг друга, сдружиться. Как мужчина с мужчиной. Знаешь что? Отпусти нас с ним вдвоем куда-нибудь, а? В поход или на рыбалку! Это должно помочь.

– С ума сошел? После всего, что сегодня было? Ты же убьешь его!

– Здрасте! – фыркнул Андрей. – Почему это я должен убить собственного сына? К твоему сведению, меня зовут Андрей Куров, а не Иван Грозный.

Галя тихо рассмеялась.

– Давай я тоже с вами поеду. Присмотрю, чтобы все было в порядке.

– Никак нет, товарищ генерал! – Андрей помахал указательным пальцем перед лицом жены. – Если ты поедешь с нами, ничего не получится. Ты же сама говоришь – ревность. А на нейтральной территории мы с ним отлично поладим. Знаешь сколько у мужчин общих тем для разговоров, когда женщин рядом нет?

– Не знаю, – отрезала Галя. – И знать не хочу. Он еще не мужчина, а маленький мальчик. Ты не представляешь, с какими трагедиями я его в школу отправляла. Он плакал, хватался за юбку, как будто не в школу его ведут, а на расстрел.

– И ты хочешь, чтобы это всю жизнь продолжалось, да? Вырастила маменькиного сынка.

– Он просто привык ко мне, – растерялась Галя.

– А теперь пусть привыкает ко мне. Я его рыбу научу ловить, палатку ставить, в лесу ориентироваться, костер разводить, сдачу давать, когда обижают... Ну что ты молчишь?

Галя вздохнула. Нет, Андрей решительно не понимал ее вздохов. Казалось бы, радоваться надо: мужик домой вернулся, ее любит, сыном хочет заняться, а она вздыхает. Все ей не так...

– Нет, я все-таки с вами пойду, – сказала Галя. – Буду вам уху варить...

– Сопли вытирать, – раздраженно перебил Андрей. – Бегать на каждый его чих с носовым платком. Без толку тогда идти!

– Страшно мне за вас, – призналась Галя.

– А за то, каким пацан растет, тебе не страшно? Да он не знает, как себя должен нормальный мужик вести. То в слезы, то в драку. На тебя руку поднимает. Это он сейчас сопляк, а через пять лет вымахает так, что не узнаешь.

– Ладно, я подумаю.

– Подумаешь? – взвился Андрей. – Некогда думать, ты это понимаешь? Ты его упустила. В бабу превратила. Не видишь, да?

– Да идите вы в ваш поход, раз уж так приспичило! – не выдержала Галя. – Всю душу мне измотали что один, что другой. Оставьте меня в покое!

– Наконец я слышу мудрое решение, – улыбнулся Куров, целуя жену. – Ты не переживай напрасно. Мы подружимся и не будем больше тебя мучить. Вот увидишь. И ты от нас пару дней отдохнешь.

– Слушай, а про отдых я не подумала, – довольно улыбнулась Галя. – Сто лет собой не занималась: все Ваня да Ваня. Хоть в парикмахерскую схожу и отосплюсь как следует. Не век же мне с ним в футбол играть.

– Умница ты моя, – улыбнулся Андрей и, отбросив одеяло, поднялся.

– Ты куда? – немедленно встревожилась Галя.

– Угадай с трех раз, – фыркнул Куров. – Могу подсказать: в такой маленький деревянный домик...

Галя протянула руку, нащупала на тумбочке ключ и протянула мужчине.

– Возьми ключ, я на ночь дом запираю.

– Разумное решение.

Куров сунул ключ в карман брюк, помахал рукой Гале и выскользнул из спальни. Аккуратно обойдя перину, где спал Ваня, Куров открыл дверь и вышел на крыльцо.

В лицо светила яркая луна. Желтый масляный свет заливал двор, кусты, кривую дорожку, ступеньки крыльца. Но тишина стояла полная. Казалось, каждый шаг будет отдаваться многоголосым эхом на много километров. Куров замер в нерешительности, сжимая в кармане брюк холодный металл телефона. Но вот пролетел ветер, скрипнули ветки, крикнула какая-то птица, и тишина больше не казалась такой глубокой и полной. Ухо сразу же уловило пьяные песни молодежи на другом конце улицы, лай собак, чьи-то быстрые шаги в переулке. Не иначе загулявший муж торопится к жене. Куров усмехнулся и сошел с крыльца.

Забравшись в дальний конец двора, прислонившись спиной к деревянному забору, Куров вынул телефон и нашел нужный номер. Ответили сразу, словно ждали звонка. Впрочем, почему словно? Звонка ждали, и Андрей это знал.

– Алло, – тихо заговорил Андрей, прижимая трубку к лицу так плотно, словно за каждым кустом стояли прослушивающие устройства. – Все нормально. Ребенка она отдала. Отдала, отдала, я же говорил, что никуда не денется. Я, вообще-то, родной отец, а не проезжий молодец. – Куров обернулся на дом и вдруг увидел, что в каком-то окне зажегся свет. Показалось? Или Галя тревожится, что муж пропал? Нет, не стоит рисковать. В плане и так слишком много тонких мест. Не хватало еще из-за неосторожности проколоться в самом начале. В конце концов, обо всем важном он уже сказал. – Пока, девочка моя, – прошептал Куров невидимому собеседнику. – Скоро увидимся, целую.

Он отключил телефон, спрятал в карман брюк и заторопился к дому. Дом встретил его темнотой и сонным молчанием. Ну слава богу! Значит, просто показалось. Игра лунного света и больного воображения. Куров запер дверь и, оставив ключ в скважине, вернулся в спальню. Он уснул, как только нырнул под одеяло и обнял спящую жену.

Первой проснулась Галя. Она долго лежала, не решаясь открыть глаза. Она слышала дыхание мужчины, ощущала его тепло, но все равно боялась: вот сейчас она откроет глаза, и сон исчезнет. Резко прозвонил будильник. Его дребезжащая трель вспорола утреннюю тишину. Галя привычно вскочила и улыбнулась своим страхам. Андрей спал, как ребенок, подложив под щеку ладонь. Галя торопливо набросила халатик, пошарила на тумбочке в поисках ключа. Ключа не было. Да, его же ночью забрал Андрей. Наверное, оставил в двери. Ох уж эти мужчины! Все еще улыбаясь, Галя вышла на кухню.

Что-то случилась. Галя поняла это сразу. Она остановилась, растерянно глядя по сторонам в поисках причины своей тревоги. Вон оно что: пустой стул, куда Ваня вчера повесил свою одежду. Галя рывком развернулась к перине.

– Ваня,– шепотом позвала она мальчика, свернувшегося в комок под одеялом.

Ваня не отвечал. Галя осторожно потянула одеяло на себя и вскрикнула от ужаса. Вани не было, под одеялом лежали только сбившаяся в комки перина и подушка. Галя бросилась к двери. Дверь тяжело охнула, но не открылась. Галя несколько раз дернула за ручку, прежде чем поняла, что дверь все-таки заперта. Что случилось?

Едва сдерживая слезы, Галя вбежала в спальню. Нет, ключа не было ни на тумбочке, ни на табуретке. Галя дернула мужа за плечо.

– Андрюша, Ванечки нет!

Куров вскочил.

– Как нет? Куда он делся? – зарычал Куров.

– Я думала, ты знаешь... – в ответ крикнула Галя. – Ты ночью ходил во двор.

– По-твоему, я людоед, да? Ем маленьких мальчиков ночами? – рассвирепел Куров. – Когда я выходил, он спал без задних ног. Куда он мог деться?

– Откуда я знаю? – всхлипнула Галя. – Ключи у тебя?

Куров пошарил в карманах брюк.

– Нет. Наверно, ночью в двери оставил. Глянь в замке.

– В замке нет, – снова всхлипнула Галя. – А дверь заперта.

– Не плачь ради бога, – взмолился Куров, натягивая брюки. – Слезами горю не поможешь. Сейчас в окно вылезу...

Он сорвал с рамы заскорузлую корку бумаги в высохшем мыле, выдернул из щели под подоконником тряпку и рванул на себя раму. Окно со скрипом открылось. С улицы потянуло холодом. Андрей с сомнением посмотрел на улицу. На траве, скамейке, дорожках лежала то ли роса, то ли поздний иней. Черт знает что, а не май месяц на дворе! Андрей обернулся, чтобы взять рубашку, но Галя опередила его. Женщина вскочила на подоконник и выбралась наружу.

Андрей чертыхнулся, и, на ходу натягивая рубашку, выпрыгнул следом за женой. Они подбежали к двери. В замке торчал ключ, покрытый капельками росы. Андрей мотнул головой. Сообразительный, паршивец. Запер отца с матерью, а сам удрал. На всякий случай Куров дернул ручку. Нет, дверь не поддавалась. Закрыта.

– Это он нас с тобой посадил под замок, – невесело хмыкнул Андрей, хлопая Галю по плечу. – Сидит где-нибудь и хихикает, глядя, как мы тут мечемся.

– Андрюша, он не такой... – слабо возразила Галя, оглядываясь по сторонам.

Наверное, она была права. Несмотря на заросли и неухоженный двор, спрятаться здесь все-таки негде. Да и смысл? Сидеть в холоде несколько часов – сомнительное удовольствие даже ради того, чтобы увидеть, как волнуются родители.

– Может, он гулять ушел? – неуверенно предположил Андрей.

– А нас тогда зачем закрывать?

– Он сбежал! – понял наконец Андрей. – Вот гаденыш!

– Не гаденыш! – упрямо мотнула головой женщина. – Он просто маленький ребенок. Обиделся он, что я с тобой ночевала, неужели не ясно?

– А с кем ты должна ночевать, с ним? Может, и дашь ему, когда он вырастет?

Галя покраснела. Андрей вздохнул:

– Хватит ругаться. Давай поищем... нашего сына. Куда он мог уйти?

– Откуда я знаю? – расплакалась Галя. – Куда угодно. Времени вон сколько ушло...

– Но он у нас тоже не Синдбад-мореход. И сапог-скороходов у него нет. Спросим, может, видел кто.

– А если не видел?

– Не мог он уйти далеко, – резко бросил Андрей. – Найдется!

Он направился к калитке, Галя шла рядом, всхлипывая и вытирая глаза. Куров раздраженно покосился на жену. Курица курицей. Да еще истеричка. Что он в ней нашел? Подумаешь, пацан сбежал. Нового родит – невелика затея. У нее от пропавшего сына жизнь не рухнет. В отличие от его собственной жизни. Проклятие!

Андрей остановился на улице.

– Знаешь что? Давай разойдемся в разные стороны. Так быстрее будет.

Вместо ответа женщина всхлипнула и вытерла слезы.

– Да найдем мы его, найдем, – с досадой прикрикнул на жену Андрей и твердо добавил: – А найдем – накажем! Чтобы впредь неповадно было!

Галя покорно направилась вправо. Андрей свернул влево. Он шел по улице, внимательно осматриваясь. По-хорошему спрятаться здесь было негде. Не пойдет же пацан прятаться в чужом доме! Судя по тому, что вчера творилось на футбольном поле, настоящих друзей, таких, к которым можно попроситься переночевать, у Вани не было. Так что отсидеться ему негде. В придорожных кустах – глупо и холодно. А заброшенных домов и сараев в поле видимости не наблюдалось.

Раздражение нарастало. Андрей почти свирепо раздвигал придорожный бурьян, дергал ветки, нависающие над дорогой, заглядывал в чужие дворы через забор. Но все безрезультатно. Беглеца здесь не было.

И вдруг улица закончилась. Заборы обрывались, открывая выход на поле. До самого горизонта тянулась унылая пустынная равнина. Нет, если где и прятаться, то не здесь. Это и называется закон подлости! Если думаешь, что все идет хорошо, значит, ты просто чего-то не заметил! Андрей осмотрелся еще раз и только теперь обратил внимание на цепочку темных следов на росе за своей спиной. Своих следов. Это значит, что ночью здесь никто не ходил.

Отчаяние накрыло Курова. Надо же было так сглупить! Но кто знал, что этот паршивец настолько привязан к матери?!

Куров вытащил мобильный телефон и несколько минут смотрел на темный экран. Делать, однако, нечего. Надо звонить. Он набрал номер и нехотя поднес телефон к уху. После каждого длинного гудка Андрей переводил дыхание и думал, не дать ли отбой. Но вот в трубке прозвучало сонное «алло», и Куров помимо воли улыбнулся чуть охрипшему женскому голосу.

– Алло. Привет.

– Случилось что-то? – без предисловий спросила невидимая собеседница.

Андрей кивнул, не сообразив, что жесты по телефону не видны.

– Что случилось, Куров? – повысила голос женщина.

– Конец нашим планам, – произнес мужчина. – Этот гаденыш сбежал.

После долгой паузы женщина сказала, обращаясь даже не к Андрею, а к самой себе:

– Правду говорят, человек предчувствует свою погибель.

– Да ничего он не предчувствует! – взорвался Куров. – Просто это не нормальный ребенок, а психованный неуправляемый мерзавец! Пороть его было некому.

– Успокойся, Андрей, – проговорила женщина.

– Я спокоен, – ответил Андрей, хотя его нервный голос свидетельствовал об обратном. – Сейчас пойду его искать. Куда он денется, этот сопляк! Ты бы видела: он от своей мамки ни на шаг, все за ее юбку держится. Соскучится, сам прибежит как миленький!

– Послушай, Куров, – осторожно проговорила женщина, – ты ведь помнишь, что ребенок – это твоя проблема и ты взялся ее решить. И если этот ребенок исчез, то, может быть, ты поищешь другого, а?

– Я не собираюсь искать другого ребенка! – рявкнул Куров в трубку. – Я найду именно этого ребенка и заставлю делать то, что мне нужно. И точка! Я от него мокрого места не оставлю, как только он появится, я ему покажу, как родного отца не слушаться!

– Когда это будет? – сухо спросила женщина.

– Что значит когда? – Куров орал в трубку, забыв обо всякой осторожности. – Скоро! Я помню, что должен сделать, и не надо меня тыкать носом в лужу, как щенка, ясно?

– Мне ясно только одно, – спокойно возразила женщина, – что ты не можешь сделать то, за что тебе уже заплатили.

– Могу! – прорычал Куров. – И не надо напоминать мне каждую секунду о деньгах. Я не склеротик и не маразматик! – Он со злостью отключил телефон и только тогда понял, что говорил слишком громко.

Андрей вытер вспотевший лоб и быстро осмотрелся по сторонам. Слава богу! Улица еще спала. Подслушивать было некому. Куров постоял еще пару минут, бездумно глядя в утреннее серое небо, а потом медленно направился к дому.

Уже подходя к калитке, Куров увидел Галю. И – о, счастье! – она была не одна. Сбоку, норовя шмыгнуть в придорожные кусты, плелся Ваня. Но Галя крепко держала его за руку. Стоило мальчику немного замедлить шаг, как она дергала его за руку и что-то говорила. Андрей усмехнулся. Ну что он говорил? От маминой юбки дальше чем на два шага мы не отходим.

Куров открыл калитку и остановился, поджидая беглеца. Ваня, увидев отца, насупился, опустил голову и снова попробовал вырваться. Галя только крепче сжала руку сына.

– Где был наш великий путешественник? – не удержался от насмешки Куров.

– Андрей, пожалуйста, не ругай его, – устало попросила Галя.

– Ладно, не буду. Только ради тебя. – Он и вправду начал жалеть свою жену, которая могла быть очень даже привлекательной женщиной... в те редкие минуты, когда не думала о своем ненаглядном эгоисте Ванечке. – Так где провел ночь наш наследник?

– На складе сена, в коровнике.

– Самое место! – фыркнул Андрей, пропуская во двор жену и сына.

В полном молчании они подошли к крыльцу. Куров, как конвоир, шел последним. Но когда Галя на мгновение выпустила руку сына, чтобы достать из кармана ключ, Андрей тут же крепко схватил мальчика за плечо. Пока Галя возилась с замком, Куров наклонился к ребенку, повернул его голову к себе и заговорил:

– Вот что я тебе скажу, мой дорогой. Раз обещал матери – наказывать и ругать тебя не буду. Хотя стоило бы. Тебе на меня наплевать – ладно. Ты меня не знаешь, я для тебя чужой. Но ты о матери подумай, как она волновалась, когда ты пропал. Что с ней будет, если с тобой что-нибудь случится. Мы с тобой обязаны о ней заботиться. – Слова неправды горчили во рту, но Куров знал, что должен все это сказать. Потому что это именно те слова, которые говорят настоящие отцы своим настоящим сыновьям. – Так вот. Еще одна такая выходка – и я сам отведу тебя на коровник. Всю жизнь будешь там ночевать. Ясно?

Ваня опустил голову. При желании это можно было принять за утвердительный кивок. Андрей решил, что это он и был. Такие упрямцы капитулируют не сразу, зато навсегда.

Дверь со скрипом открылась, Андрей подтолкнул Ваню в дом. Галя потрепала его по голове: мол, все в порядке, сынок, не переживай, я больше не злюсь. Андрей вздохнул. Эта женщина неисправима, честное слово!

– Ты идешь?

– Извини, Галь, я пока тут посижу... пару минут. Остыну, успокоюсь. А то не выдержу – опять орать на него начну. Он хоть извинился?

По лицу Гали было ясно, что слово «извини» напрочь отсутствует в Ванином словаре.

– Иди уж, – проворчал Куров. – Дай остыть отцовскому гневу.

Галя устало улыбнулась и ушла в дом. Куров сел на крыльцо. Нет, с этим надо что-то делать. Во-первых, он жалеет Галю, а это никуда не годится. Так из жалости он может черт знает чего ей наобещать! Во-вторых, ребенок, похоже, совсем невменяемый. Второй день он от него связного предложения не услышал. Может, он в самом деле дурачок? В-третьих... Впрочем, хватит и двух причин.

Куров отошел в дальний угол сада и вновь достал телефон.

– Алло, это снова я. Нашелся пацан, как я и говорил, – заговорил он в таком темпе, что собеседник не смог бы вставить и слова даже при очень большом желании. – Но ты права. Нам надо искать другого ребенка. Этот совсем неуправляемый. Злой, тупой, волчонок, а не человек. С ним невозможно работать, мне все время хочется его придушить.

– Нет! – резко отозвалась собеседница.

– Как это «нет»? – изумился Куров. – Ты же сама предлагала найти какого-нибудь бомжа, бродяжку без рода и племени, чтоб никто не искал. Денег ему пообещаем...

– Это должен быть твой сын! – твердо сказала женщина.

– Зачем тебе нужно, чтобы это был мой сын?

– Ты сам предложил. Так проблем меньше.

– Конечно, предложил. Потому что если ты найдешь другого ребенка, то я тебе буду без надобности. Потому сына и предлагал, что мне деньги были нужны.

– А теперь уже не нужны?

– Нужны! Даже больше, чем раньше. Но с этим пацаном каши не сваришь. Он никого не слушает. Мы с ним только зря время теряем. Пойми, он совершенно невменяемый.

– Некогда нам другого ребенка искать. Время не ждет, – отрезала женщина. – Твоя забота, чтобы ребенок сделал что надо!

– Да пошла ты, – процедил сквозь зубы Андрей и отключился.

Да, похоже, раньше надо было думать, что делаешь. Или хотя бы раньше познакомиться с этим... с этим... со своим сыном, короче. Андрей сплюнул и вернулся в дом.

Хочешь не хочешь, а обуздывать сына как-то придется. Что ж, попытка – не пытка. Тем более что изменить ничего нельзя.

– Ну что, Ваня? – нарочито весело спросил Андрей у мальчика. – Как настроение?

Ваня сделал вид, что его больше всего на свете интересует содержимое его тарелки, а потому он ничего вокруг не видит, не слышит и не замечает. Куров пожал плечами и посмотрел на жену. Галя по-своему истолковала его взгляд.

– Завтракать будешь? – робко спросила она.

– Сама поешь, – махнул головой Андрей. – Я к завтракам непривычный.

Он и в самом деле давно отвык от завтраков с семьей, когда все собираются за одним столом, рассказывают о том, кому что снилось, кто чем будет заниматься сегодня, кто чего хочет и о чем думает. Он вообще отвык от этого слова – семья. И правильно. Может быть, когда-нибудь потом, если все закончится хорошо, у него снова будет своя семья, теплая постель и заботливая жена. Но это – потом. А сейчас не время привыкать к хорошему. Андрей бросил последний взгляд на жену, подсевшую к столу, на затылок сына, низко склоненный к тарелке, и ушел в спальню. Пора было собираться.

Впрочем, нищему собраться – только подпоясаться. Андрей заглянул в свой дорожный мешок. Ничего лишнего там нет. Но кое-что добавить надо. Удочки, к примеру. А что еще обычно берут на рыбалку? Андрей невесело усмехнулся. Вот ведь как складывается жизнь. В молодости он был настоящим фанатом. Помнил, какой номер лески под какой крючок брать, с какой блесной на кого ходить. А сейчас? Все из головы вылетело, будто не было. Ну и черт с ним, невелика потеря! Вот только снасти отыскать надо. Он их всегда на чердаке хранил. Времени, конечно, много минуло с тех пор, но вряд ли у Галки руки дошли чердак разобрать.

Андрей не ошибся. Чердачная дверь была оплетена густым слоем паутины, в которой болтались покрытые пылью мертвые мухи и осы. На самом чердаке было еще хуже. Тяжелое покрывало пыли застелило весь чердак: доски пола, старые сундуки, связки газет и книг, обломанную лестницу, древние чемоданы, ворох какой-то одежды. Сквозь круглое окошко едва пробивался и без того неяркий свет. Андрей долго стоял, озираясь вокруг, пока не вспомнил, в каком углу должны лежать рыболовные снасти, а в каком – одежда для рыбалки.

Чихая от пыли, Андрей стащил вниз болотные сапоги с заскорузлыми голенищами, несколько мотков лески, два бамбуковых удилища и коробку со снастями. Пыль с них он смыл на улице, но когда вошел на кухню со всем этим добром, Галя поморщилась.

– Вымыл бы сначала.

– Я вымыл, – буркнул Андрей, сразу же вспомнив все скандалы, которыми сопровождались его походы на рыбалку и возвращение с нее. – Дай лучше соли и ножик.

– А хлеба с салом тебе не дать? – уже ласковее спросила Галя, вставая из-за стола. – Лук еще есть. Нужен?

– А как же, – кивнул Андрей. – Можно и картошечки. В костре испечь.

Галя занялась сборами. Андрей заворачивал продукты в газету и аккуратно укладывал в дорожный мешок.

– Спичек не одолжишь, хозяйка? – шутливо спросил Андрей.

Галя бросила ему коробок спичек. Андрей поднял голову, чтобы поймать коробок, и вдруг наткнулся на сосредоточенный взгляд сына. Коробок с тихим стуком упал на пол.

Ваня выждал, пока Куров поднимет спички, и спокойно спросил:

– Мам, он уезжает?

Куров дернулся, как от выстрела. Ага, уезжает! Как же, дождешься, маленький негодяй! Конечно, уезжает! Только ты уезжаешь вместе с ним!

– Нет, Ванюша. Вы с папой поедете на рыбалку, – тихо, словно бы оправдываясь, ответила Галя.

– Я ним не поеду! – немедленно заявил Ваня.

– Ваня!

– Не поеду! – выкрикнул Ваня со слезами в голосе и ударил по столу кулаком.

Галя беспомощно посмотрела на мужа. Куров с каменным лицом упаковывал мешок, ему было не по себе. Может, они и в самом деле что-то чувствуют? Нет, ерунда все эти чувства, бабские россказни! Характер нужно проявить, вот что! А то распоясался малец, кулаком уже начал на старших стучать. Главный нашелся!

– А куда ты денешься? – спросил Андрей хмурясь.

– Не поеду! – повторил Ваня, как заевшая пластинка.

– А я сказал: поедешь! – громко сказал Андрей и поднялся. – Тебе все понятно?

Ваня поджал губы и отвернулся к окну. Галя тихо подошла к мужу и тронула за рукав. Андрей недовольно дернулся. Все беды от ее доброты! От забот и желания блага всем и каждому! Правду говорят: благими намерениями дорога в ад вымощена. Думала бы о себе больше, на шею бы сына не сажала, глядишь, и вырос бы Ваня нормальным ребенком. Без этих своих... капризов.

– Андрюша, можно тебя на минуточку? – она выразительно кивнула на дверь.

Куров со вздохом вышел из кухни в спальню. Галя серой мышкой прокралась следом и нерешительно заглянула мужу в глаза.

– Ну что опять? – раздраженно спросил Андрей. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы все побыстрее закончилось.

– Ваня не хочет с тобой ехать.

– Я не глухой. И не слепой, – Андрей понял, что вот-вот выйдет из себя. Сколько можно пересыпать из пустого в порожнее? Как ночью, в постели – так она на все согласна. А утром – задний ход? Нет, милая, так не пойдет! – Я вижу, что Ваня не хочет со мной ехать. Но поедет.

– Нет, Андрюшенька... – Галя покачала головой. – Я могу не разрешить вам эту поездку?

– Опять двадцать пять! – не выдержал Куров. – Ты что, за него боишься? Но я же его отец! Такой же родитель, как и ты! Нам жить вместе! Ты это понимаешь или нет? Я не хочу всю жизнь с собственным сыном через тебя разговаривать! И я не желаю, чтобы он говорил про меня «он». Ваня – мой сын. Ты понимаешь, мой?! Дай нам сойтись по-мужски, черт бы тебя побрал!

– Нет... – Галя вытерла слезы и прямо посмотрела на мужа. – Я не могу.

– Ах, не можешь?!

Галя мотнула головой. Куров вылетел из комнаты, хлопнув дверью. Черт знает что, а не дом. Мать пляшет под дудку восьмилетнего сопляка! Он, видите ли, ехать не хочет!

Андрей решительно завязал дорожный мешок и вдруг увидел маленькую стопку детских вещей на стуле.

– Галь, ты сразу сказать не могла про Ванины вещи? – рявкнул Андрей. – Куда мне их теперь засовывать? Я уже...

– Никуда, – перебила Галя. – Я же сказала, я вас не отпускаю...

– Ах, не отпускаешь! – взвился Куров. – Конечно, ты же у нас в доме главная. Тебя даже сын не слушается, что хочет – то и творит. Не отпускает она нас на рыбалку! Ну и не отпускай! Сиди тут, целуйся со своим ненаглядным сыночком. Только брюки ему больше не покупай, слышишь! Юбку ему купи. И бантики. Ему больше подойдет. Он же у нас как девочка. Постоять за себя не может. И вышивать его еще научи. Крестиком!

– Андрей! – в отчаянии выкрикнула Галя.

– Что Андрей?

– Зачем ты так? – заплакала Галя. – Я же как лучше хочу...

– А я хочу как хуже, да? Угробить хочу родного сына, так? С утра до вечера мечтаю! Я же людоед! Чудовище! Бывший зэк!

Галя посмотрела на него затравленным взглядом. По ее щекам текли слезы, губы дрожали, нос покраснел. Куров вздохнул и тяжело опустился на табуретку.

– В общем, живите, как хотите. А я поехал на рыбалку.

– Ты... вернешься? – дрогнувшим голосом спросила Галя.

Вместо ответа Андрей пожал плечами. Галя подошла к Ване, обняла за плечи и шепнула на ухо:

– Ванечка, милый, нам нужно с тобой поговорить. Пойдем в спальню, хорошо?

Ваня молча выбрался из-за стола и поплелся в спальню. Он снова хромал сразу на обе ноги – то ли на жалость бил, то ли правда ночевка в коровнике не пошла ему на пользу. Андрей проводил взглядом жену и сына и обреченно уставился в окно. Нехорошо он делает, ежу понятно. Но, с другой стороны, разве у него есть выход? Или попробовать все переиграть?

Андрей вытащил мобильный телефон и набрал номер.

– Алло, – заговорил Андрей, едва услышал, что ему ответили. – Он не хочет ехать. Ни в какую. Что я – силком его потащу?

– Значит, возвращай задаток, если поделать ничего не можешь, – холодно прозвучало из трубки, и сразу же раздались короткие гудки.

Куров помрачнел и долго сидел, не убирая телефон. Наконец легкий шок прошел, и он невольно стал прислушиваться к разговору в спальне. Ни Галя, ни Ваня не сдерживали себя и кричали друг на друга в полный голос. Андрей не видел их, но очень хорошо представлял раздраженную жену перед сыном, похожим на упрямого маленького бычка.

– Неужели ты ничего не понимаешь? – срываясь на крик, спрашивала Галя. – Если ты будешь вести себя в том же духе, то он просто плюнет на нас и уйдет к другому мальчику. Навсегда! Ты этого хочешь?

– Да, этого! Пусть он уходит к другому мальчику! Пожалуйста!

– Ты эгоист, вот ты кто! Я на тебя всю жизнь потратила, а ты? Я тебя прошу, Ванечка, сделай, как папа хочет! Господи, я шесть лет без мужа жила! Хоть один раз ты можешь сделать, как мне надо, ишак твердолобый? Подумай обо мне!

– Сама думай о себе, ишак твердолобый! – зло сказал Ваня.

– Да при чем здесь я?! – крикнула Галя, будто только что не говорила совсем другое. – Я же ради тебя все это терплю. Вся моя жизнь ради тебя, оболтус! Но тебе нужен отец. Посмотри на себя. Тощий, бледный, как червяк. Ты даже бегать толком не умеешь. Не растешь, не занимаешься ничем, все тебя обижают. Разве таким должен быть настоящий мужчина, а? Мать обижать ты умеешь, а за себя на улице не заступишься. А отец тебя всему научит: и сдачу давать, и рыбу ловить, и костер разводить, и палатку ставить.

– Не хочу палатку ставить!

– Ваня...

Куров убрал телефон в карман брюк и поднялся. Нет, этого сопляка даже не жалко, честное слово. И раз не хочет по-хорошему, значит, будет по-плохому! Андрей сунул детские вещи в дорожный мешок, затянул веревку, подхватил удочки и распахнул дверь в спальню.

Галя с Ваней одновременно вскрикнули от испуга и в этот момент стали невероятно похожи друг на друга: широко распахнутые глаза, приоткрытые рты, заострившийся подбородок.

Куров протянул Ване свободную руку. Ваня отпрянул назад, вжался лопатками в стену и сжал губы в ниточку.

– Он не хочет, Андрюша, – жалобно пробормотала Галя.

– Хочет, не хочет – какая разница?

Куров шагнул к мальчику, крепко схватил его за руку и рванул к себе. Ваня захныкал, но Андрею было все равно. Пусть хоть охрипнет!

– Мы едем на рыбалку, – громко сказал Куров, наклонившись к ребенку. – Мне плевать, что ты думаешь по этому поводу. В этом доме командовать буду я. Или мать. Но никак не ты! Ясно?

Ваня яростно замотал головой и начал вырываться. Но куда там! Разве справиться с крепким мужчиной восьмилетнему слабаку. Андрей отвесил Ване подзатыльник и волоком потащил к дверям. Ваня схватился за спинку кровати. Рывок – и пальцы мальчика разжались сами собой. Ваня пробовал удержаться за косяк двери, за саму дверь... Андрей словно и не замечал сопротивление ребенка. Он выволок сына на кухню, перехватил удочки и, обернувшись, кивнул Гале. Мол, все будет в порядке, нечего волноваться по пустякам.

Галя плакала, как маленькая девочка. Вытирала слезы рукавом, шмыгая носом, по-детски всхлипывала. На мгновение Андрей остановился в поисках слов утешения. Но в голове вертелась не слишком подходящая фраза: «Не убивайся ты так по этому сопляку». Надо бы улыбнуться и сказать какую-нибудь глупость в стиле сериалов. И пока Андрей придумывал, что сказать, Ваня, почувствовав слабость, попытался рвануть к матери. Но Куров держал мальчика мертвой хваткой. Ваня в отчаянии крикнул:

– Мама, мамочка, пусть он меня отпустит!

– Андрюшенька, – эхом отозвалась Галя, – отпусти его!

Вот и утешай баб после этого! Больше ни одна от него ласкового слова не дождется! Андрей хлестнул жену злым взглядом и молча направился к выходу, крепче сжав пальцы вокруг Ваниного запястья. Галя бежала следом.

На крыльце Куров перевел дух. Все, мальчишка с ним. Теперь осталось взять машину – и вперед!

Но не тут-то было. Стоило Андрею сойти со ступеней, как Ваня вдруг набрал полную грудь воздуха и завизжал. От неожиданности Андрей чуть не выпустил ребенка. Ваня вопил так, что закладывало уши. Но надолго его не хватило. Как только он замолчал, Андрей повысил голос и сказал, чтобы было слышно всем сплетникам с улицы:

– Ой, помогите, люди добрые! Папка сына на рыбалку везет. От мамкиной юбки оторвал. Давай, кричи громче. Может, соседи прибегут...

Ваня замолчал, поняв, что его хитрость не удалась. Андрей обернулся, махнул Гале удочками и добавил нормальным голосом:

– Не убивайся ты так по этому сопляку.

Галя вытерла слезы и кивнула.

– Следи, чтобы у Вани ноги были сухие. Там запасные носки есть. Проверяй его ноги почаще.

Андрей усмехнулся и пошел к калитке. Вот еще! Будет он носки этого щенка щупать! Больно надо! Хочет жить – пусть сам привыкает о себе заботиться!

Ваня послушно плелся рядом. То ли держал наготове последний трюк, то ли правда понял, что никуда ему не деться от рыбалки с отцом. А может, просто устал. Но когда Андрей открыл калитку и вытолкнул Ваню на улицу, мальчик неожиданно замер, повернул голову и посмотрел на мать. Андрей, на мгновение перехвативший взгляд мальчика, содрогнулся. Это был усталый, тоскливый взгляд обреченного на смерть человека. Взрослого человека.

Андрей дернул мальчика за локоть и быстро зашагал по улице.

Глава третья

Наверное, дорога была бы короче, если б Андрею не приходилось держать мальчика железной хваткой за руку. Чем дальше, тем больше собственный сын напоминал Курову дикого зверька. Не волчонка, нет. Волчата, даже самые мелкие, умеют постоять за себя, рычат друг на друга, но слово вожака для них закон. И против волчицы не попрут. Кто их тогда кормить будет? Понимают, как мир устроен, по каким законам. А Ваня – ни то ни се. Если и волчонок, то какой-нибудь уродец, калека... Андрей вдруг перевел взгляд на сына. Тот снова шел, подгибая колени, цепляясь ногой за ногу, словно ленился шагать прямо и ровно, как все люди. Прикидывается больным, чтобы пожалели? Или назло?

– А быстрее ты идти можешь? – спросил Андрей и дернул Ваню за руку.

Ваня и не подумал повернуться к отцу. Шел, опустив голову вниз, словно и не слышал вопроса. Может, он еще и глухой? Тем лучше для него – меньше мучиться будет.

Но рано или поздно заканчивается всякая дорога. На обочинах появились заросли тополей, а за ними припряталась небольшая деревенька, отличающаяся от города разве что размерами улиц. Потому что все остальное было абсолютно таким, как в городе: улицы с озерами луж, щербатые заборы и дома с мутными глазами немытых стекол. Андрей остановился на входе в деревню. Давно он здесь не был, ох давно! Впрочем, в отличие от Гали, здесь был человек, который его ждал. Андрей увидел нужный ему дом и заторопился к нему, не обращая внимания на лужи. Подумаешь, лужи! Можно и перепрыгнуть. А если у кого-то ноги не из того места растут, то это не его проблемы. А если кто-то ноги промочит, то пусть привыкает, что заботиться о себе нужно самому. Вел бы себя как человек, никто бы его и не подумал за руку за собой тащить. Впрочем, Ваня не жаловался, хотя по хлюпающим шагам Куров понял, что мальчик все-таки захлебнул ботинками воды.

Андрей подошел к дому. К счастью, дед в самом деле ждал гостя. Сухонький старичок сидел на скамейке возле крыльца, курил, по старой привычке пряча сигарету в кулак, и улыбался чему-то своему. Радуется, с раздражением подумал Куров. Хотя... чего тут раздражаться? Кто же в наше время деньгам не радуется?.. Только сын миллионера разве что, да и то не факт.

– Утро доброе, – Андрей тоже изобразил улыбку.

– И тебе, Куров, и тебе... сынок, – покивал головой дед, безмятежно жмурясь на выглянувшее из-за туч солнце. Ни дать ни взять – настоящий кот. Старый, потрепанный жизнью и собратьями-котами, но все еще живой и весьма даже когтистый и зубастый... при случае. – Солнышко, смотрите, выглянуло. Весна! Хорошо! Люблю!

– Времени у нас маловато... на солнышко смотреть, – прокашлявшись, сухо сказал Андрей. Слушать песни деда о солнышке и мае хотелось меньше всего. – Машину дашь?

– А что мне за это будет? – осклабился дед.

– Что будет, что будет! Спасибо скажу, – фыркнул Андрей.

– Спасибо не пойдет, – дед покачал головой, все так же жмурясь. – Со спасибом в магазин не сходишь, хлеба не купишь, табака не накрутишь, сыт не будешь...

– Дед, – не выдержал Андрей, – я что, похож на дурака? Принес я тебе деньги, принес.

– Раз принес, так давай, чего им карманы пролеживать?

Куров отпустил Ваню и быстро сбросил с плеч дорожный мешок. Впрочем, Ваня, на его счастье, остался стоять на месте, так же тупо глядя в землю. Андрей вынул приготовленные деньги, подержал мгновение в руках и отдал старику. Жалко, конечно, но что поделать? Триста долларов нынче за машину даже в таком захолустье – копейки.

Старик опустил деньги в карман древнего черного пиджака и только после этого медленно поднялся со скамейки. Так же неторопливо направился к кирпичному сарайчику у ворот.

– Пошли! – Андрей дернул сына за рукав. – И не вздумай отставать, хуже будет.

Мальчик послушно ковылял рядом с Андреем, не проявляя к происходящему никакого интереса. Дед неторопливо открыл сарайчик и щелкнул выключателем.

– Ну что, хороша лошадка?

Куров пожал плечами. «Жигули» – они и в Африке «Жигули». Хоть девятой модели, хоть сто девятой – все равно на джип «чероки» не похожи.

– Машина как машина, – проворчал Андрей. – Главное, чтобы ездила.

– Обижаешь, хозяин, – мирно улыбнулся старик и выудил из кармана связку ключей с черным брелоком сигнализации. Андрей поймал ключи, взвесил на ладони и выжидающе посмотрел на старика. – Документы в бардачке, – осклабился дед, – не веришь, можешь проверить.

– Доверяй, но проверяй, – пробормотал Андрей и вытащил из бардачка прозрачную папку с бумагами.

Ну что тут у нас? Ага, права, техпаспорт, доверенность, страховка. Что ж, все в порядке, но береженого, как говорится, бог бережет. Теперь главное со временем не прогадать.

Куров открыл заднюю дверь машины и оглянулся на сына.

– Садись, Ваня.

Все с тем же отсутствующим видом мальчик забрался внутрь, уселся на сиденье и уставился прямо перед собой. Ни дать ни взять – настоящий зомби. Ну и пусть! Такого урода по крайней мере не жалко!

Андрей сел за руль, повернул ключ зажигания. Машина завелась с пол-оборота и так же легко тронулась с места. И в самом деле – хороша лошадка!

Куров тихо рассмеялся, радуясь давно забытому ощущению, и вывел машину из гаража. Притормозил у открытых ворот, мимолетно удивившись, что их успели открыть, и помахал старику.

– Твоя взяла, дед. Отличная лошадка.

– Плохого не держим, – серьезно ответил старик. – Счастливо вам... и тебе, пацан, тоже...

Ваня едва заметно кивнул в ответ, но Куров этого не видел.

Машина неторопливо катила по деревенской улице, но как только повернули на шоссе, Куров нажал на газ. Хватит тормозить! Время не ждет!

Первые десять минут Андрей просто наслаждался быстрой ездой, ощущением власти над стальной лошадью. Но потом первая радость улеглась, и Андрею захотелось чего-то еще. Может быть, музыки? Увы, магнитола не работала. Для верности Андрей пару раз потыкал пальцами в черные кнопочки на панели, но безрезультатно. Ни новостей, ни музыки, ни хотя бы хрипов в динамиках. Лампочки – и те ни разу не мигнули. Куров попробовал сосредоточиться на дороге, но глухая тишина давила на нервы. Куров оглянулся на сына и, натужно улыбнувшись, спросил:

– Что, нравится на тачке кататься?

Ваня молча изучал горизонт.

– Классно катимся, да? – сделал Андрей вторую попытку.

Ваня моргнул. Андрей счел это за робкую попытку ответить и бодро продолжил:

– Сам знаю, что классно. Это отдых для реальных пацанов, а не для тех, кто за мамкину юбку держится.

Ваня демонстративно закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. Значит, все-таки слышит. И то хорошо, усмехнулся Куров, значит, не глухой.

Андрей бросил взгляд на часы и ему стало не до разговоров. Не опоздать бы! Времени осталось в обрез. А гнать на пределе тоже нельзя – менты прицепятся, и доказывай им потом, что ты не верблюд! Впрочем, Куров все равно разогнал машину до ста километров в час. Дорога стала сливаться в сплошную серую полосу, а деревья превратились в одно большое серо-коричневое пятно на обочине.

Правда, дорога знакомая, на указатели смотреть не приходится. Был бы какой-нибудь чужой Замухранск, пришлось бы приструнить лошадку, а так все известно наперед. Сейчас мост, потом поворот направо, потом перекресток, а там и Магда должна нарисоваться.

После перекрестка Куров сбросил скорость и начал поглядывать по сторонам. Конечно, если бы Магда решила вывести его из дела, то не преминула бы сообщить об этом. И аванс бы забрала. А раз ничего не сказала, значит, уговор остается в силе. Но куда она делась, черт побери?

В очередной раз окидывая взглядом обочину, Андрей наконец увидел знакомый силуэт на дороге. Да-а-а, Магда всегда была красавицей. Даже сегодня, когда на ней одет ничем не примечательный джинсовый костюм и теплая серая водолазка, она выглядит как кинозвезда: ослепительная улыбка, четкий профиль, шелковистые волосы и глубокие глаза.

Андрей обернулся к Ване:

– Подхватим, а?

Ваня смерил Андрея усталым взглядом. Мол, делай, что хочешь, только оставь меня в покое. Андрей притормозил. А кто на его месте смог бы мимо проехать?

– Подхватим, – сообщил Андрей, открывая дверцу. – Женщинам надо помогать. Они создания слабые, нежные...

Слабая нежная женщина весьма энергично забросила на заднее сиденье дорожную сумку, очаровательно улыбнулась Ване и только после этого посмотрела на Курова.

– До города подбросите?

– Желание женщины – закон для мужчины, – расплылся в улыбке Андрей. Рядом с Магдой он всегда чувствовал себя на семнадцать. – Устраивайтесь поудобнее...

Андрей нагнулся, чтобы помочь попутчице пристегнуть ремень безопасности, и вдруг перехватил в зеркале заднего вида хмурый взгляд мальчика. И чем на этот раз недовольна его светлость?

Куров снова завел машину, и они поехали. Вот теперь все было в порядке, и Андрей готов был сам петь вместо неработающей магнитолы. Но, увы, природа не дала ему ни слуха, ни голоса. Поэтому петь Андрей не стал, а просто повернулся к своей очаровательной попутчице и участливо спросил:

– Весна какая холодная в этом году, да? Вы не замерзли?

– Есть немножко, – Магда зябко пожала плечами.

– Согреться не желаете? – Андрей, будто невзначай, положил руку на спинку пассажирского сиденья.

– В каком смысле? – удивилась Магда. – Я замужем!

– Все вы сначала замужем, – захохотал Андрей.

Магда тоже рассмеялась, тряхнула головой и внезапно наткнулась на тяжелый мрачный взгляд из зеркала заднего вида. Ваня внимательно наблюдал за взрослыми. Магда развернулась и с любопытством посмотрела на мальчика.

– Привет, малыш! Как тебя зовут?

«Малыш» насупился и отвернулся к окну.

– Смущается, – усмехнулась Магда, – ваш сын?

– А как вы догадались? – невинно спросил Андрей.

– Вы очень похожи, – с вызовом сказала Магда.

– Неужели? – изумился Андрей и оглянулся на сына. Ваня ответил ему враждебным взглядом. – Ну, сын, чего насупился как сыч? Не нравится, что телку клею? Так телки для того и нужны, чтобы их клеить!

– Чему вы ребенка учите? – возмутилась Магда.

– А что такого? – Андрей вновь посмотрел на Ваню и вспомнил все его истерики. Нет, может, внешне сопляк на него и похож, но характер у него точно чужой. – Пусть растет мужиком!

Магда обернулась к Ване и погладила его по голове. Мальчик вздрогнул, как от удара. Но женщина словно и не заметила его настороженности.

– Ты не слушай своего папу, малыш. Твой папа дурак.

Куров расхохотался. Конечно, как подбивать его на дело, так «Андрюшенька – светлая головушка», а теперь «папа – дурак».

– Что вас насмешило? – спросила Магда, наклоняя голову к плечу.

– Ты подрываешь мой родительский авторитет, – серьезно ответил Куров, смеясь одними глазами. Он рад был видеть Магду, несмотря на недавнюю ссору. Просто рад. Как после долгого ненастья человек радуется солнечному свету и теплым дням.

– Больше не буду, – пообещала Магда и замолчала.

Впрочем, ее молчание было даже на руку. Ваня начал клевать носом. Еще бы – встать среди ночи, спать в коровнике, а потом тащиться домой ни свет ни заря. Да еще такую истерику закатить! Пусть угомонится, заснет. Тогда можно будет с Магдой нормально поговорить. И о делах, и вообще...

Не прошло и получаса, как Ваня, сладко вздохнув, закрыл глаза и упал на бок. Минут пять Андрей и Магда слушали тихое сопение мальчика. Наконец Магда отважилась и одними губами спросила Курова:

– Как думаешь, уснул?

Куров глянул в зеркало.

– Уснул, уснул.

– Ты подсыпал ему что-то? – нахмурилась Магда.

– Упаси господи! Сам уснул. Два дня мне нервы мотал, вот силы и закончились.

– Да, дети это умеют, – со вздохом согласилась Магда. – Не люблю я их. Только жизнь портят. То пить, то писать. Моя подруга вообще говорит, что дети – это маленькие злобные карлики. По-моему, она права.

– Еще как, – кивнул Андрей. – Мой так точно злобный карлик.

Магда усмехнулась и, привстав, обернулась к Ване. Несколько минут она внимательно рассматривала мальчика. Потом довольно кивнула, села и вынесла вердикт:

– Он нам подходит!

Куров кивнул. Конечно, подходит. Попробовал бы не подойти, когда за него такие бабки отвалили.

– Ну, что ты молчишь? – требовательно спросила Магда. – И вообще, кто обещал меня согреть? Я, пока тебя ждала, чуть копыта не отбросила от холода. У тебя печка работает?

– Сейчас узнаем, – буркнул Андрей, кляня свою недогадливость. Ведь мог бы и догадаться, что Магда в самом деле замерзла, и включить печку пораньше. Теперь пока машина нагреется...

– Где в машине одеяло лежит? – Магда, как всегда, все взяла в свои руки и начала распоряжаться. – Надо ребенка укрыть.

Куров с недоумением уставился на женщину. Нет, что они за существа, кто-нибудь может объяснить? Только что говорила, что детей терпеть не может, и вдруг такая забота! Или в каждой из них живет эдакая курица-наседка, которая помимо собственной воли начинает квохтать над каждым ребенком?

– У тебя что, одеяла нет?

– Нет, – мрачно ответил Куров.

– Папаша называется! – хмыкнула Магда. – Остановись где-нибудь, одеяло купим.

– Ага, разбежался на одеяла всяким соплякам деньги тратить, – мотнул головой Андрей.

– Он же замерзнет!

– Не замерзнет, он мужчина.

– Он ребенок, а не мужчина, – громким шепотом выкрикнула Магда. – Остановись!

– Где ты собираешься одеяло покупать? – ехидно осведомился Андрей.

Магда растерянно посмотрела в окно. С обеих сторон дороги тянулись рыжие от грязи и прошлогодней травы поля. Ни деревушки, ни указателя на ближайший город.

Магда сверкнула глазами, стащила с плеч дорогой платок, укрыла мальчика и взглянула на Андрея.

– Как только появится деревня или город – сворачивай. Ребенку нужно одеяло.

– Ишь какая заботливая, – качнул головой Андрей. – Может, ты еще и в гроб ему подушечку положишь?

– В какой гроб? – с недоумением спросила Магда. – При чем здесь гроб?

Хорошо, однако, женщины умеют изображать невинность. Мол, я не я и шапка не моя... Можно подумать, если бы без жертв дело обошлось, за него заплатили бы такие бабки? Нет, чистые дела стоят раз в десять дешевле.

– А ты думаешь, что ему гроб не понадобится? – тихо спросил Андрей и в упор посмотрел на Магду.

Магда опустила глаза, но Куров успел прочитать в них ответ. Впрочем, ответ был именно тот, о котором он догадывался. А другого ответа и быть не могло. Куров вздохнул и скосил глаза на Магду. Она сидела, глядя в пространство прямо перед собой, но Андрей знал, что сейчас Магда не видит ничего: ни капель дождя на лобовом стекле, ни света фар, ни дороги. Закушенная губа посинела, но Магда явно не чувствовала боли. То есть нет, поправил себя Андрей, боль-то как раз она и чувствовала. Только не в теле, а где-то там глубоко внутри. Наверное, в том месте, которое иногда называют совестью. Куров тихо вздохнул. Что же это страна такая, где честно жить нельзя? Ведь на земле полно мест, где можно честно работать, а не пахать на износ как лошадь, где можно получать за работу нормальные деньги, а не жалкие гроши, где врачи лечат, учителя учат, а продавцы продают, а не обманывают. В таких местах можно быть счастливым. Наверняка там и живет счастье.

– Как жена? – нарушила молчание Магда.

– Нормально.

– Сильно изменилась?

– С чего бы ей меняться? – пожал плечами Андрей. – Ради кого?

– Да я не про прическу, – уточнила Магда. – А вообще.

– Вообще? – Андрей сощурился, вспомнив ее покорный взгляд после близости. – Нет, не изменилась. Как была дурой, так дурой и осталась.

– Так ты спал с ней?

Спал – не спал... Какая ей разница? Неужели она не понимает, что если ты являешься домой после шестилетней разлуки, то надо по крайней мере показать жене, что ты по ней соскучился. Иначе она не поверит в твое возвращение.

– Ну спал, – нехотя ответил Андрей.

– Зачем?

– Как зачем? Жена все-таки. Или ты думала, мы с ней будем хоровым пением заниматься?

– Ну, знаешь... мог бы сказать, что устал, – недовольно бросила Магда.

– Так бы она мне и поверила, – хмыкнул Андрей. – Или, по-твоему, я деньгами должен был за ребенка расплачиваться?

– А иначе не отдала бы?

– Естественно!

– Врешь ты все! – рассердилась Магда.

Куров улыбнулся. Взрослая женщина, а ведет себя как ребенок, честное слово! Пусть будет так, как я хочу, а дальше – хоть трава не расти. Андрей покосился на Магду. Сидит, дуется, ждет извинений.

– Ты что, ревнуешь? Или шутишь?

– Ничего себе шуточки! – взвилась Магда. – Я думала, мы с тобой... что мы друг другу... что мы не расстанемся...

– Не расстанемся? – изумился Куров. – Даже когда дело сделаем? А твой Неверов?

– А что Неверов? Пойдет своей дорогой, а я – своей. Любить я его не люблю, зачем он мне нужен?

– Перестань, – Андрей поморщился от ее слов. – Не надо меня за дурака держать, ладно? Думаешь, поверю, будто ты ко мне что-то там испытываешь? Мы с тобой деловые партнеры. Закончится дело – закончатся и отношения.

– Неправда! – Магда вздернула подбородок. – Наши отношения зависят только от нас. Захотим – закончатся, не захотим – не закончатся.

– Хватит сказки рассказывать, – рассердился Андрей, – ты же нашла меня только для дела. А до этого знать не хотела.

– Нет!

– Нет? – ехидно переспросил Андрей. – А что же ты меня тогда раньше не искала?

– Искала, – упрямо возразила Магда. – Просто раньше мне не везло. А потом Неверов дал мне твой адрес.

– А что же ты своего Неверова раньше не расспросила?

– Да откуда мне было знать, что вы в одной камере сидели? Я понятия не имела, что вы знакомы!

– Так я тебе и поверил!

– Не хочешь – не верь, – рявкнула Магда.

Андрей пожал плечами и с преувеличенным вниманием уставился на дорогу. Легко ей говорить: «не хочешь – не верь»! Можно подумать, от того, во что он хочет верить, реальность возьмет и изменится как по заказу. Нет, жизни лучше смотреть в лицо, прямо в глаза, в ее хитрые, наглые и жестокие глаза. Надо знать, с кем имеешь дело, а не тешить себя сказочками о вечной любви и женской верности. Ни того, ни другого не встретишь, хоть век живи. Потому что неправда.

Андрей тряхнул головой, прогоняя невеселые мысли, и дальше вел машину, не думая ни о чем особенном. Есть дорога – и хорошо. Поля зеленеют – еще лучше. Тень от деревьев наползла на дорогу – вообще замечательно, потому что вечер близится, а там можно будет и на ночевку встать. Ясно, что рыбалки не будет, но выпрямиться, размять затекшие ноги, подышать свежим воздухом – тоже здорово. Странно, конечно, что пацан столько времени спит. Заболел, что ли? Или перенервничал? Может, Магду попросить, чтобы лоб его потрогала? А с другой стороны, спит – и к лучшему. Не раздражает своим тупым молчанием. И не слышит, чего не надо.

Солнце исчезло, воздух стал серым, а по салону побежали полосы света от встречных машин. Наступил вечер, и Андрей понял, что пора подыскивать место для ночевки. Вдалеке виднелся небольшой лесок. Если верить карте, то где-то там текла небольшая речушка. Там и заночуем, решил Андрей.

Он повеселел и неожиданно для себя спросил у Магды:

– Ты что, обиделась на меня?

– Разговаривать с тобой не хочу, – буркнула Магда. – Я думала, ты – хороший, а ты – такая же сволочь, как и все.

– А ты что, приняла всерьез мои слова? – удивился Андрей. – Да у меня просто настроение паршивое было.

– Следи за тем, что говоришь, – бросила Магда и снова отвернулась к окну.

– Магда, милая, перестань дуться, – не выдержал очередной порции молчания Андрей. – Можно подумать, ты не знаешь, как я к жене отношусь. Дура она, обыкновенная деревенская дура. Несчастная русская баба. Пойми же ты, мне ее жалко. А любить – не люблю. Ну не люблю, и все!

Магда молча развернулась на сиденье. Теперь она видела Андрея, а он краем глаза видел ее блестящие, широко раскрытые глаза. И прядь белоснежных волос, убранную за ухо.

– Сама подумай, какая нормальная мать отдаст ребенка мужику, которого шесть лет не видела, – продолжал Андрей. – Она должна была поверить, что я ее муж и отец ребенка. А то представь себе картинку: является неизвестно откуда мужик, берет ребенка и исчезает неизвестно куда. Да она через сутки побежала бы в милицию заявление писать.

– Не побежала бы.

– Еще как побежала бы. А если и не побежала бы, то заподозрила бы точно.

– Она у тебя ясновидящая? – ядовито осведомилась Магда.

– Нет.

– Тогда скажи на милость, что она могла заподозрить?

– Что угодно! – раздраженно фыркнул Андрей. – Что никогда больше меня не увидит.

– Как не увидит? – опешила женщина. – А мальчик? Его же надо домой отвезти!

– Сейчас все брошу и буду его домой провожать, – огрызнулся Андрей. – Довезу до деревни, суну в зубы штуку баксов, сам дойдет, не младенец!

– Ну, знаешь!..

Андрей смачно выругался. Не вслух, естественно. Но все равно помогло. Надо же такое сказать: «Домой отвезти»! А вообще-то, непонятно, почему они обе так над ним квохчут. Ребенок как ребенок, ничего особенного. Ноги на месте, голова на месте. С характером, правда, плохо, но характер женщин волнует меньше всего.

– А зачем ты женился, если не любишь? – допытывалась Магда.

– Откуда я знаю? – Андрей пожал плечами. – Затем, зачем все женятся. Чтобы к берегу прибиться. Семьи захотелось. – Куров улыбнулся и бросил на Магду хитрый взгляд. – Ты ведь тоже замужем. Знаешь, зачем вышла?

– Женщина – это другое существо, – Магда немедленно бросилась на защиту женских прав. – Женщине без мужчины никак нельзя. Без такого мужчины, который всю жизнь будет рядом, плечо подставит, слезы вытрет, а не только в постель потащит. Женщине обязательно нужен постоянный мужчина. Это вы, мужики, можете скакать, сколько хотите...

– А я вот не хочу скакать, – задумчиво проговорил Андрей, больше для себя, чем для Магды. – Я неправильный мужчина.

– Да нет, правильный, – грустно вздохнула Магда. – Ты просто любишь свою Галю, но не хочешь, чтобы я знала. Думаешь, я не догадаюсь, да? Ну скажи, любишь ведь?

Андрей промолчал. Что он мог ей ответить? Правду? Так он и сам ее не знает, этой правды. Да и в любовь, когда тебе перевалило за тридцать, уже верится не больше, чем в Деда Мороза. Красивая сказка, но вредная. Иначе доживешь до седых волос, а все будешь надеяться, что однажды под новогодней елкой окажется сверток с билетами на кругосветный круиз, или банковская карта с неограниченным кредитом, или хрустальные башмачки...

Так что нет, Галину он не любил, нет.

– Не люблю я ее, Магда, не люблю – и все! Просто проезжал однажды через эту деревню и мотор заглох. Хорошо хоть в деревне, а не в чистом поле. Вылез из машины и пошел все окна рассматривать. Ночь, холод собачий, все ставни закрыты, на стук никто не открывает. Самое дурное, что я за рулем, значит, трезвый, как стекло. А все считали, что я пьяный. Думал, что там и подохну, как собака бездомная. А Галя была единственная, кто мне открыл. Приютила, да еще ужином накормила и за постой ничего не взяла. Жаль мне ее было, честное слово! Убогая серая мышка. Так и проживет всю жизнь без надежды, и будут на нее пальцами показывать, называть «старой девой» и бросать сочувственные взгляды. А она же не заслужила этого, потому что человек хороший. Избушка у нее была убогая – набок клонится, будто поспать собралась. Дунь, плюнь – и нет избушки. В общем, пожалел я ее, Магда. Просто пожалел по-человечески.

– Избушку?

– Избушку тоже. Но сначала все-таки женщину.

Магда качнула головой и закусила губу. Неужели плачет? Андрей внимательнее всмотрелся в ее лицо. А ведь и правда плачет. Поблескивает в свете фар мокрая дорожка на щеке, и губы припухли.

– О, как все серьезно, – улыбнулся Андрей.

– Что серьезно?

– Не думал, что ты меня помнишь, – признался Андрей. – Думал, с глаз долой – из сердца вон.

– Ну как ты можешь так говорить? Конечно, я тебя помню. Разве можно забывать друзей?

– Магда...

Андрей не выдержал. Перехватил руль одной рукой, притянул к себе Магду и нежно поцеловал в висок. Жаль, что он за рулем. Пока за рулем. А впереди мостик и съезд в лес. Андрей нехотя снял руку с женского плеча, но Магда осталась сидеть, положив голову ему на плечо.

– Девочка моя, – прошептал Андрей, – но ты ведь замужем.

– Плевать, – так же тихо ответила Магда. – Все равно я не буду с ним жить.

Андрей торжествующе улыбнулся.

Но чувства чувствами, а ночь ждать не будет. Андрей съехал в лесок, и скоро лесная дорога вывела его на небольшую поляну на берегу реки. Странно, но здесь было почти все готово для ночевки. Под деревьями, в стороне от дороги, обнаружился навес, где вполне удобно спрятать от посторонних глаз машину. В центре поляны находилось аккуратное кострище, обложенное белыми камнями, вокруг стояли вкопанные пеньки, а к роднику вели укрепленные ступеньки. То ли рыбаки устроили здесь стойбище, то ли туристы-байдарочники облюбовали место для постоянной стоянки... Как бы там ни было, ночь обещала быть вполне комфортной.

Андрей быстро развел костер, загнал машину под навес и занялся обустройством палатки. Жаль, палатка была старой, тяжелой, брезентовой, чуть ли не военных времен, и страшно неудобной. К тому же никак не желала ставиться: то колышков оказалось меньше, чем петель, то растяжка порвалась... А под конец молния на выходе из палатки разошлась и бегунок застрял ровно посередине: то ли ползком в палатку пробирайся, то ли перешагивай, как журавль. Конечно, палатку как ни приводи в порядок, в номер пятизвездочного отеля она не превратится, но сегодня Андрею хотелось создать хотя бы подобие уюта. Наконец упрямая молния сдалась. Андрей выбрался наружу, еще раз проверил все крепления палатки и только тогда отважился посмотреть на Магду.

Она снова была другой. На дороге голосовала энергичная молодая женщина без особых предрассудков. В машине с ним разговаривала девочка, которая помнит старые обиды и умеет мечтать. А сейчас перед костром, завернувшись в пушистую серую кофту, сидела женщина-кошка, теплая, красивая и недоступная. И почему Магда не обычная женщина, вроде Галки? Тогда все было бы проще. Андрей вздохнул.

Магда обернулась.

– Что случилось?

– Подбрось веток в костер. А то потухнет.

Магда пожала плечами, но просьбу выполнила. Огонь вспыхнул с новой силой. Пока Андрей возился с палаткой, Магда тоже не теряла времени. Над костром висел котелок, в нем шумела вода: вот-вот закипит. А возле костра, на импровизированном столе, лежали пестрые пакеты с едой. Андрей улыбнулся. Надо же, Магда и об этом позаботилась! Что ж, он тоже не ударит в грязь лицом. И у него есть кое-что... для более комфортного существования. Андрей вернулся к машине и вытащил из своего дорожного мешка увесистый сверток в непромокаемом чехле.

– Смотри, что у меня есть, – похвастался Андрей, подходя к костру.

– Что это? – Магда сощурилась, пытаясь прочесть надпись на чехле, но ничего не получалось. Мало того что свет был не слишком ярким, так еще и надпись была на китайском. Или японском. Куров не разбирался в иероглифах.

– Надувной матрас. По телевизору сказали: всего сорок девять долларов, и вы в раю. Покупайте прямо сейчас.

Магда рассмеялась.

– Ладно, я его в палатку отнесу, – Андрей многозначительно посмотрел на Магду. – А то спать пора.

– Ага, – кивнула Магда. – Перекусим и на боковую.

Нехитрый ужин занял всего четверть часа. Китайская лапша в одноразовых пакетиках, чай в одноразовых пакетиках... Хорошо хоть убирать после такого ужина нечего: бросил одноразовую посуду в огонь – и дело с концом.

– Ну все, – сказал Андрей, глядя, как корчится в огне комочек пластика, – можно ложиться.

– Да. Неси ребенка.

Куров не поверил своим ушам. Что значит «неси ребенка»? За кого она его считает? Или она настолько лишена предрассудков, что присутствие ребенка ее не смущает? Андрей внимательно посмотрел на Магду.

– Спишь на ходу? – улыбнулась женщина. – Принеси Ваню из машины.

– Знаешь... – запнулся Андрей, – по-моему, Ване и в машине неплохо. Спит как убитый. Пусть спит. А мы с тобой в палатке на матрасе устроимся.

– Еще чего! – возмутилась Магда. – Неси ребенка, кому говорю! Он там скрючен в три погибели!

– И что? Кости молодые, расправятся!

– Перестань ерунду говорить. Он замерзнет. И потом, мы все отлично поместимся. Это же не палатка, а настоящая казарма.

Ах, казарма! Андрей обиделся. Он, значит, старался, устраивал все как лучше, а теперь казарма? Впрочем, может быть, Магда просто не хочет понимать намеков и ждет, когда он скажет прямо?

– Поместиться мы, конечно, поместимся, – согласился Андрей. – Но третий будет лишним.

Магда пристально посмотрела на Андрея – и резко опустила голову. Длинные волосы упали на лицо. Андрей протянул руку, чтобы отвести в сторону белокурые пряди, увидеть глаза Магды, понять, что происходит. Магда резко дернула головой, и пальцы Андрея поймали лишь пустоту.

– Мы с тобой не должны спать... вместе, – тихо выговорила Магда, пряча взгляд.

– Почему?

– Ну... не должны.

– Ничего не понимаю! Как это не должны? Почему не должны? Кому мы с тобой не должны? Ты мне только что пела о большой и вечной любви. Что, любовь прошла?

– А... разве ты меня любишь? – Магда отважилась посмотреть на мужчину.

– Опять двадцать пять! Ты так и будешь мне напоминать о жене? Да пойми ты, чудачка, жена для того и нужна, чтобы с ней спать. Разве нет?

– Но ведь вы много лет не виделись. Забыли друг друга...

– И что? Увиделись – вспомнили. В чем проблема? Подумаешь, один раз переспал с женой. Один раз не считается!

– Мы ведь тоже давно не виделись, – продолжала Магда, словно не слышала слов Андрея, – забыли друг друга. Теперь увиделись и вспомнили. А получается, что и наша встреча не считается. Да?

– Елки-моталки! – взорвался Куров. – Какая целомудренность, ты только подумай! С женой я спал! Можно подумать, в этом причина. Да не в Галке дело, а в тебе! Ты просто Неверову своему изменять не хочешь. Боишься! – Андрей замолчал на мгновение, чтобы перевести дыхание, и вдруг его осенило: – Нет, не боишься, а именно не хочешь! Старая дружба, предательство... Слова-то какие красивые! Такими только и врать. Одному врешь, другому врешь! У тебя уже души нет, одно вранье осталось! Думаешь, я дурак, все равно ничего не увижу? А, что с тобой разговаривать... – обида быстро выплеснулась, Андрей замолчал и пошел к машине.

А что еще делать? Уговаривать, упрашивать? А смысл? Раз не хочет, значит, и не будет ничего. Не силой же ее заставлять...

Андрей чувствовал спиной взгляд Магды, пока шел к машине, открывал заднюю дверь, вынимал спящего ребенка и на руках нес в палатку. Даже странно на самом деле, что мальчик так долго спит. Хотя, говорят, после сильного стресса такое случается. Небось мальчишка и в самом деле психанул. В первый раз от маминой юбки оторвали. Ничего, проспится – сговорчивее будет.

Куров уложил Ваню в палатке и вернулся к костру.

– Ты платок уронил, – сухо сказала Магда.

– Какой платок? – не понял Андрей.

Вместо ответа Магда поднялась и отошла от костра. Куров обернулся. В самом деле, на траве возле машины валялся платок, которым Магда укрыла мальчика, когда села в машину. И теперь, подняв платок, вместо того чтобы вернуться к костру, Магда направилась к палатке, забралась внутрь и вышла уже без платка. Все ясно – заботится о мальчике. Интересно, если бы она узнала, что в дорожном мешке Курова лежат запасные носки сына, стала бы она проверять ноги мальчика?

Магда вернулась к костру, молча села на соседний с Андреем пенек и уставилась в костер. Андрей ждал, когда она заговорит. Но Магда молчала. И тогда, думая, что спрашивает у себя, он неожиданно произнес вслух:

– Знаешь, ты стала совсем другой. Я ничего не знаю о тебе. Как жила, с кем была, что было... Зачем ты появилась в моей жизни? Зачем, а?

Магда молчала.

Глава четвертая

Пляж – это не обязательно длинные ряды обгорающих под южным солнцем тел, море, выходящее из берегов от обилия купающихся, и песок, смешанный с персиковыми и виноградными косточками. Пляж может быть и другим: синим-синим, до самого горизонта моря. Волны с шепотом подбегают к берегу. И белый песок, что выгорел на солнце, как волосы девочки.

Она сидит на большом плоском камне и неумело, по-детски, пытается курить. Рядом с ней – ее сверстник, загорелый до черноты и курит по-настоящему, как взрослые. А когда столбик пепла на тонкой сигарете становится совсем коротким, мальчик отбрасывает сигарету в море и обнимает девочку. Девочка вскидывает голову, в ее глазах – простое любопытство. Но когда она открывает рот, чтобы спросить, что все это значит, мальчик целует ее в губы, тоже по-взрослому. Девочка отстраняется, и тогда мальчик ложится на спину, закидывает руки за голову и смотрит в небо, ярко-голубое, как глаза девочки. И девочка ложится рядом, с наслаждением вытягивает длинные ноги, а потом приподнимается на локте и с сочувствием спрашивает:

– Как мама, Андрюша?

– Врач говорит, что лучше. То есть мне говорит, что лучше, а тете Нине, что шансов нет. Я подслушал.

– Бедный... – девочка гладит мальчика по голове, и ее губы дрожат, как бывает, когда нельзя плакать, даже если хочется.

– Она в сознание так и не пришла, – тихо говорит мальчик.

– А папа? Тебя к нему пускают?

– Конечно, пускают. У него в изоляторе сержант знакомый. Я ему сигареты передал.

– А он... – девочка прикусывает губу, не зная, как продолжить, но потом решается, – а твой папа сказал, зачем это сделал?

– Знал бы – сказал. Что он может сказать? Думаешь, он хотел ее убить? Он просто пьяный был, ничего не помнит. Треснул по башке, и все. На свидании плакал, спрашивал, как она...

– Волнуется?

– Ну да, – зло ответил мальчик, – он волнуется только за свою шкуру. Если мама выживет, ему меньше дадут.

– Ужасно! А с тобой что будет?

– Что и со всеми. В интернат отправят.

– А когда?

– Пока документы не оформляют. Мама ведь живая. Когда... – мальчик замолкает, потому что он все еще мальчик, несмотря на то что умеет курить и целоваться, и как всем мальчикам ему не хочется верить, что его мама умрет.

– А у тебя больше никого нет? – тихо спрашивает девочка.

– Бабушка есть в Глебске. Но она инвалид. Сказали, опекунство ей не светит.

– А ты переселяйся к нам, – вдруг оживилась девочка, – а что? Будем жить вместе, как брат и сестра. У меня диван в комнате стоит. Когда родственники приезжают в гости, всегда на моем диване спят...

– Ты думаешь, что говоришь? А родители?

– А что родители? – не понимает девочка.

Мальчик долго смотрит в небо, перед тем как ответить.

– Нет, не хочу.

– Почему?

– Потому что я не родственник. Думаешь, твои родители сильно обрадуются, да? Твои родители приличные люди. Отец – подполковник, его в гарнизоне все знают. А мама твоя вообще главная офицерша.

– Не главная офицерша, – смеется девочка, – а председатель комитета комиссарских жен.

– Вот видишь. А я кто? Еще украду чего-нибудь...

– А если они тебя не примут, я вместе с тобой уеду, – с вызовом говорит девочка и заглядывает в глаза мальчику. – Можно, Андрюш?

– Куда ты со мной уедешь? В интернат? Или к бабушке? Ладно... Мама ведь еще пока живая.

– Андрюша, я не хочу, чтобы ты уезжал, – говорит вдруг девочка и крепко обнимает мальчика, прижимается к его груди. – Я люблю тебя, Андрюша...

Куров открыл глаза. Вот она, эта девочка. Все те же ярко-голубые глаза, все те же волосы, словно выгоревшие на солнце. Только она уже никогда не скажет тех слов.

И вдруг, будто прочитав его мысли, Магда сорвалась с места, села рядом и прижалась к груди. Совсем как тогда, сто лет назад, когда они были детьми.

– Сколько нам тогда было? – шепотом спросила Магда.

– Двенадцать, – серьезно ответил Андрей. – Слишком давно это было, Магда. Мы были детьми и ничего не понимали.

– Чего не понимали?

– Что любовь – это глупости.

Магда резко отпрянула, словно он оскорбил ее или ударил. Но Андрей больше не хотел сказок про старую дружбу и первую любовь, если они ограничиваются только словами. Как там в рекламе? «Любишь – докажи!»

Магда пересела на другой пенек и, задумчиво рассматривая Андрея, сказала:

– Ты тоже стал другим. Совсем чужим...

– Я не изменился.

– Я не о тебе, Андрюша. Это во мне ощущение, что ты далеко-далеко. Ничего не могу поделать. Будто стена между нами. Мы слишком долго не виделись. Людям нельзя расставаться. Почему мир так устроен, а? Почему он убивает все хорошее?

Андрей молча пожал плечами. Почему мир так устроен? Глупый вопрос. А почему небо синее? А почему люди живут не двести лет, а всего семьдесят? А почему мы дышим воздухом, а не водой? Мир устроен так, как он устроен. И ты либо учишься в нем жить, либо оказываешься где-то за его пределами. В интернате, в тюрьме, в могиле – разница невелика.

– А что мы можем поделать? Я не Господь Бог, чтобы его переустраивать. Скажи лучше, как ты с Неверовым познакомилась?

– А он тебе не говорил? – удивилась Магда.

– Нет.

– Ничего себе, – ахнула Магда. – Вы пять лет сидели вместе. Неужели времени не было? Или вы на зоне о женщинах не говорили?

– Еще как говорили! – фыркнул Андрей. – Только мы с Неверовым не пять лет вместе, а два. Его позже к нам прислали. И про тебя он не рассказывал. Твой муженек не из разговорчивых.

Магда покивала в такт словам Андрея, а потом сказала словно невзначай:

– Случайно мы познакомились. Случайно.

– И ты его любишь? – удивился Андрей.

– Да, – после долгого молчания ответила Магда.

Куров взглянул на женщину. Вот и пойми их. Пять минут назад одного любила, а теперь другого. Нет, нет никакой любви. Есть просто слово, и никто не знает, что оно значит. Вот и называют им все подряд: симпатию, привязанность, взаимную необходимость, секс, в конце концов. Все, для чего уже и так есть вполне подходящие названия. И женщины, которые обожают делать из мухи слона. И не помнить, о чем говорили час назад. Магда ведь уверяла, что с Неверовым ей не жить. А тут на тебе – вдруг поняла, что его любит.

– А зачем ты тогда разводиться хочешь? – спросил Андрей, понимая, что логика в словах его подруги и партнерши отсутствует как факт.

– Извини за обман. Я не буду разводиться, – вздохнула Магда и посмотрела на Курова.

Андрей молчал. Что тут скажешь? Обманули – и обманули. Другое дело, что это был совершенно бестолковый обман. Без видимой цели и смысла. Разве что ради удовольствия приврать. Есть такие люди – не могут удержаться, чтобы не соврать.

– Просто я очень боюсь за него, – нарушила молчание Магда. – Он узнал, что его хотят убить.

– Кто?

– Его партнеры.

– Про это он мне тоже не говорил, – признался Куров, – он вообще со мной мало общался. За человека меня не считал. Мы уже потом сошлись, за пару месяцев до моего освобождения.

– Партнеры Неверова не хотят, чтобы он вышел на свободу. Им удобнее будет, если он в тюрьме повесится.

– А-а-а, теперь ясно, почему мы спешим.

– Да, – кивнула Магда. – Я боюсь за него.

– Понятно, что волнуешься. Но меня-то зачем за дурака держать? Можно было и без обмана обойтись.

– Прости, Андрюша. Я хотела, чтобы ты сделал все как можно лучше.

– По-моему, я и так делаю все по максимуму. Пацана выцарапал, машину взял... Что еще?

– Я понимаю... – Магда снова опустила голову, но, даже скрывшись от мужчины за занавесом волос, слова признания давались ей с огромным трудом. – Мне казалось, что... мы же давно не виделись, Андрюш... ты другой, я другая... В общем, я подумала, что если ты меня любишь, то не станешь спасать Неверова. Взревнуешь, и наоборот, будешь его топить, чтобы я тебе досталась. Прости меня... Я очень боюсь за него... – Магда сорвалась на плач, закрыла лицо руками.

Куров и не думал ее утешать. Зачем? Поплачет – легче будет, не маленькая. А если думает его разжалобить слезами – тем более напрасно. Любовь – штука эфемерная. В отличие от денег. А деньги ему заплатили. Как говорит народная мудрость: «раз за это платят деньги – значит, это работа». Свою работу Андрей привык выполнять на пять с плюсом.

Наконец Магда перестала рыдать, выпрямилась, отбросила волосы с лица и посмотрела на Андрея.

– Теперь вижу, что ты в самом деле его любишь, – спокойно сказал Андрей, словно продолжал только что начатый разговор. – Вы расписаны?

– Н-нет. А разве это важно?

– Ты права. Нет.

И в самом деле, какое значение имеет штамп в паспорте? Разве он показывает настоящее отношение людей друг к другу? Ежу понятно, что нет. Но... Андрей ухмыльнулся. Почему-то от того, что Магда – не жена Неверова, настроение слегка улучшилось. Не сильно, а так – самую малость.

– Зря я тебе все рассказала, – нарушила молчание Магда.

– Хватит дергаться. Рассказала – значит, так надо было. Не переживай, я все равно вам помогу.

– Да? – изумилась Магда. – Но... ты что, меня любишь?

Андрей угрюмо взглянул на женщину. Нет, зачем обязательно чуть что – сразу говорить о любви? И что им далась эта любовь?

– Нет, скажи, – с волнением в голосе настаивала Магда. – Ты меня любишь?

– Не понял, зачем тебе это знать.

– Ну скажи! Разве сложно ответить: да или нет?

– Нет, не люблю, – мрачно произнес Куров.

Магда опустила глаза и прикусила губу. А, теперь все ясно. Андрей разочарованно вздохнул. У Магды был план: одарить несчастного влюбленного своей близостью, а он, весь исполненный благодарности, будет верно служить даме своего сердца. Тьфу! Можно подумать, Андрей Куров – такая сволочь, что кинет ее, невзирая на полученный аванс. Весьма внушительный аванс, надо заметить!

Магда вдруг пересела ближе и тронула Андрея за плечо.

– Андрей, я погорячилась... Хочешь, мы...

– Нет, не хочу!

– А ты подумай... – Магда обняла его, прижалась к спине полной грудью и прошептала на ухо: – Я соскучилась.

– По Неверову? – ехидно уточнил Андрей.

– Нет, глупенький, – ответила Магда, и ее губы коснулись его шеи, – помнишь, мы лежали на пляже, а ты меня целовал?

– Давно это было. Знаешь сколько лет прошло? Больше двадцати.

– Ничто не проходит бесследно.

– Прошлое нельзя вернуть, – хмуро возразил Андрей.

– Но его можно вспомнить, – улыбнулась Магда. – Хочешь? Хорошее время тогда было, да?

– Хорошее, – согласился Андрей.

– Ничего еще не случилось. Мы были детьми. А рядом плескалось море... – словно задумавшись, Магда погладила Андрея по спине.

– Зачем ты меня мучаешь? – Андрей обернулся к женщине.

Магда слегка отстранилась, откинув за плечи волну волос.

– Извини, забыла, что ты решил хранить верность своей Гале.

– Что ж, давай думать, что это так, – поневоле рассмеялся Куров.

– А что, она хорошая любовница? – игриво спросила Магда, наклоняясь к Андрею. – Лучше меня? Расскажи, какая она? – женский шепот становился все ниже, а тонкие пальцы Магды расстегивали рубашку Андрея, ласкали его кожу и осторожно спускались все ниже и ниже. – Чем вы занимались?

– Отстань, – прошептал Андрей, наклоняясь к женщине.

– Не хочешь говорить? – в шутку расстроилась Магда. – Тогда покажи. Ну, милый... – Она нежно поцеловала Андрея.

И Куров не выдержал. Он ответил на поцелуй, сдаваясь на милость победителя. Андрей ощутил солоноватый привкус женских губ, знакомый запах Магды, ее теплое дыхание и понял, что этим вечером совершенно неважно, чья жена Магда, кого она любит и с кем была последние годы. Этой ночью – она его, его и только его.

– Пойдем в палатку, – прошептал Андрей в перерыве между поцелуями.

– Зачем?

– Там матрас.

– И мальчик.

– Мальчик спит.

– Вдруг проснется? Давай здесь...

– Какого черта?

– Проснется, испугается, начнет всем рассказывать потом...

– А мы будем тихо, как мышки. Он ничего не услышит.

– А вдруг я не смогу быть мышкой? – фыркнула Магда.

– Хорошо, – согласился Андрей, притягивая ее к себе. – Здесь так здесь.

Но Магда вдруг выскользнула из его объятий и вскочила на ноги.

– Я сейчас приду, – шепотом объяснила она. – Взгляну, крепко ли он спит.

Надо же, вновь удивился Андрей. Она же совсем этого сопляка не знает, а ведет себя как любящая мать. Инстинкты? Или правда ей приглянулся этот заморыш? Не разберешь этих женщин...

А Магда между тем неслышно подошла к палатке, присела на колени, дернула молнию... И вдруг, вопреки всякой логике, Магда вскрикнула и выпрыгнула из палатки.

– Его здесь нет!

Андрея словно подбросило в воздух.

– Как нет? Не может быть!

Потребовалось всего несколько секунд, чтобы убедиться – очень даже может быть! Куров с яростью пнул свой дорожный мешок.

– Вот гаденыш! Сбежал!

– Может, он в кустики пошел? – робко предположила Магда.

– Жди больше! – рявкнул Куров. – Сбежал! Он вообще не спал! Он притворялся! Я-то думаю, чего он целый день дрыхнет, а он... – Андрей замолчал, прислушиваясь к звукам из леса.

– Думаешь, он где-то здесь? – шепотом спросила Магда.

Андрей кивнул. Может, пацан сбежал пару минут назад и прячется где-то рядом? Андрей нервно вертел головой в попытке увидеть хоть что-нибудь в окружающей мгле. Но черная стена леса была непроницаемой.

– Что будем делать? – Магда подошла к Андрею.

– Что делать, что делать? Искать! Только ты остаешься здесь.

– Почему?

– Чтобы всем не потеряться. Думаешь, я наизусть этот лес знаю?

Магда понимающе кивнула. Андрей медленно двинулся вперед. Тонкий луч света нырял во все подозрительные ямки и заглядывал во все кусты, но тщетно. Мальчика не было. Да и не могло быть, если разобраться. Нормальный человек убегает из машины вовсе не для того, чтобы прятаться поблизости. Максимум, что можно отыскать, – это направление, в котором убежал ребенок. Куров поднял фонарь вверх, надеясь увидеть сломанные ветки, клочки одежды... Хоть что-то, что могло указать на дорогу. Но не прошел он и двух шагов, как нога угодила в кочку. Андрей споткнулся, попытался удержать равновесие, но все равно упал. Фонарь, ударившись о землю, моргнул несколько раз и погас. Андрей чертыхнулся. Нет, так дело не пойдет! Следопыт из него никудышный, так что продолжать смысла нет. Да и не кошка он – в темноте видеть!

Андрей подобрал фонарь и направился на поляну. Хорошо хоть, что красные отблески костра видны даже здесь.

Магда сидела возле огня, безвольно уронив руки на колени. Она даже не удивилась, когда Андрей вышел из леса без ребенка. В самом деле, только полный идиот мог рассчитывать найти мальчика, который сбежал, может быть, больше часа назад.

Куров молча подошел к Магде и опустился на бревно рядом с ней.

– Все пропало, – вздохнула Магда. – Я так и знала, что все сорвется. Я так и знала...

– Перестань паниковать, – рявкнул Куров. – Ничего еще не сорвалось. Прикинь сама, далеко ли может уйти ребенок по темному лесу. Ты, кстати, не видела, как он ходит: через пень-колоду. Не ребенок, а инвалид. Как только рассветет, я его найду.

– А если не найдешь? – уныло спросила Магда.

– Тогда он вернется к своей любимой мамочке, и я перехвачу его там.

– А ты уверен, что он вернется к мамочке?

– Вернется, вернется. Куда он денется?

– Нет, – покачала головой Магда. – Даже если вернется, мамочка тебя к нему не подпустит на пушечный выстрел. А то еще и милицию вызовет.

– А я и не собираюсь ждать его у мамочки. Перехвачу его перед домом, на околице. Мамочка вообще ничего не должна знать.

– А если его найдут беспризорного где-нибудь на дороге, сдадут в милицию, а милиция привезет домой. Что тогда?

– Ничего. Не будет никакой милиции. Кому он нужен? Не действуй мне на нервы!

– Ладно, не действую, – послушно кивнула Магда и тут же продолжила: – А ты думаешь, что если его перехватишь, то он согласится на нас работать? Он, наверное, все слышал, потому и сбежал.

– Главное – найти этого гаденыша! – вздохнул Андрей. – А там придумаем что-нибудь. В крайнем случае, наколю чем-нибудь... увеличивающим послушание.

– А почему ты его не привязал, раз он такой непослушный? – вдруг зло спросила Магда.

– Здравствуйте, я ваша тетя! А кто здесь изображал любящую мать? Ах, мальчику холодно, ему нужно одеяло. Ах, мальчику тесно в машине, надо перенести его в палатку. Ах, мальчику жестко, надо положить его на матрас, – Андрей сплюнул от негодования.

Магда возмущенно смотрела на Андрея.

– Но он же человек! Я относилась к нему по-человечески!

– Вот он и сбежал... чисто по-человечески!

Они помолчали. Андрею нечего было сказать. Да, сбежал пацан. Но далеко он убежать не может. И домой вернуться не успеет. Они целый день на машине ехали, а он за пару часов пешком дочешет? Рассветет, и можно будет начать поиски. Он же не Маленький Мук, в конце концов!

– Что сейчас будем делать? – прервала молчание Магда.

– Не знаю, – пожал плечами Куров. – Ничего не будем делать. Спать ляжем. Что ты на меня так уставилась?

– Я не уставилась, – сухо ответила Магда. – Просто мне надо решить, как быть дальше. Ты ведь понимаешь, что у нас нет времени. Или мы делаем это сейчас, или оно теряет смысл.

– Ты хочешь найти нового ребенка?

– На поиски нет времени, – отрезала Магда.

– Тогда что?

Магда пожала плечами.

– Не знаю. Придумай что-нибудь. Ты же у нас мужчина.

– И что? Я должен тебе немедленно родить нового мальчика?

– Можешь просто найти старого, – прошипела Магда.

– Пойми, прямо сейчас я не смогу найти этого гаденыша.

– Тогда верни деньги, – жестко сказала Магда.

Куров ехидно посмотрел на женщину. Нет, милая, этот трюк больше не пройдет. Хватит шантажировать полученными деньгами. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться – сейчас без его помощи она ничего не успеет. И деньги ей эти не помогут. Так, пугает...

Куров откровенно усмехнулся.

– Ага, разогналась, деньги ей верни. Что-то я не понимаю, чего ты хочешь: получить мои деньги или выполнить задание. У меня такое чувство, что деньги тебя волнуют больше.

– Да, сейчас меня больше волнуют деньги.

– Вот как? – поднял брови Андрей.

– Именно так, – твердо ответила Магда. – Тебе заплатили за определенное дело, а ты его провалил. Но дело сделать надо. Поэтому мне придется обходиться своими силами. Или брать помощников, которым придется платить.

– Черт!

Куров вскочил. Об этом он не подумал. Магда в самом деле может найти себе другого подельщика. Наверняка список претендентов на ее помощника состоял не из одного человека. Андрей даже не знает, первым ли он был в ее списке, или остальные отказались. Может быть, еще два-три человека ждут не дождутся звонка от Магды. А что? Она красивая, умная, умеет быть нежной и доброй. Кто сказал, что после расставания с Куровым она тут же встретила Неверова? Скорее всего в ее жизни было несколько мужчин... Значит, деньги может и всерьез требовать. Ну что за непруха пошла, а?

Куров обошел вокруг костра в надежде, что сейчас его осенит гениальная идея. Увы, идей не было. Ни гениальных, ни самых обычных. Была только внезапно появившаяся обида на весь белый свет и на Магду в частности. Все ей доставалось без усилий: и хорошая семья, и успех, и мужчины...

– Хватит круги наворачивать, – буркнула Магда, когда Андрей в третий раз прошел мимо нее. – Ты мне на нервы действуешь.

– Ах, теперь я тебе на нервы действую? Пацан, между прочим, из-за тебя сбежал! – Куров остановился перед Магдой. – Я с самого начала говорил, что нам нужен другой ребенок. Другой, а не этот. От этого у нас будут одни проблемы. Я же говорил тебе, вспомни! Так нет, тебе именно мой сын понадобился. Какого черта? Почему нельзя было на улице подобрать кого-нибудь. Какой-нибудь сопляк привокзальный за трехразовую еду вел бы себя тише воды, ниже травы. Пикнуть бы не посмел!

– Ах, вот что тебе не нравится! – фыркнула Магда. – Не хочешь своего сына использовать, да?

– Нет! Мне наплевать на него.

– Нехорошо врать, Андрюша, – процедила Магда. – Я понимаю, отцовские чувства и все дела...

– Какие, к черту, отцовские чувства? Нет у меня никаких чувств к этому пацану.

Магда с насмешкой глянула на Курова и рассмеялась. Она не верила ему.

– Чувства ни при чем, – спокойнее повторил Андрей. – Просто он неуправляемый, ты же сама видела.

– А ты сделай его управляемым. Думаешь, у бомжа с вокзала характер будет ангельский, да?

– По крайней мере не избалованный.

– Мы не можем взять ребенка с улицы, – отрезала Магда.

– Да почему?

– Потому что нам нужна абсолютная надежность. А если ребенок сбежит, начнет нас шантажировать? Расскажет своим друзьям-приятелям из ночлежки... или где они там живут? Тебе это надо? Мне – нет!

– А Ваня уже сбежал, если ты не заметила, – рассмеялся Андрей помимо воли. Очень уж забавно получалось: бояться того, что уже случилось.

Магда замолчала. Андрей посмотрел на палатку. А не лечь ли спать? Правду говорят: утро вечера мудренее. Глядишь, на ясную голову и придумается что-нибудь путное.

– Знаешь, Андрей, – заговорила Магда, – на самом деле нам подходит только твой сын. Именно потому, что он твой сын. Потому что сделать это можно только в одном случае: если мальчик будет доверять тебе полностью. Как сын отцу.

– Да не доверяет он мне, сколько раз говорить! – возмутился Андрей. – Я для него чужой человек. Он меня третий день видит. Он знать меня не знает. Он терпеть меня не может. – Андрей подумал и добавил для справедливости: – И я его тоже.

– Не все сразу, Андрюша, милый. Все же ты его отец, а он твой сын. Пока доберемся до места, он будет смотреть тебе в рот и называть любимым отцом. Все у вас будет хорошо, вот увидишь. Он славный мальчик и на тебя очень похож. А я вам помогу... наладить отношения.

Куров хмуро смотрел на Магду. Чем, интересно, она им поможет? Как она это себе представляет? Она что, специалист по детской психологии? Или, может быть, у нее большой опыт работы с трудными детьми? Нашлась помощница!

Да, похоже, надо серьезно подумать, как быть дальше. Андрей сел на бревно, протянул к костру зябнущие руки и задумался.

– И чего ты здесь расселся? – раздраженно спросила Магда.

– А что, это запрещено законом? Статья есть такая?

– Делай что-нибудь! – закричала вконец взбесившаяся Магда. – Он все дальше уходит, пока ты сидишь, руки греешь!

– Магда! – заорал в ответ Куров. – Ты успокоишься или нет? Неужели так сложно понять, что мальчик не может идти быстрее машины? Даже если будет идти всю ночь. А он всю ночь идти не сможет. У него ноги больные, и он хромает.

– Вставай и иди ищи своего сына! – Магда словно не слышала слов мужчины.

– Совсем с ума сошла? Как я его буду искать в такой темноте? Если ты не заметила, я человек. В темноте, как кошка, не вижу. По запаху, как собака, выслеживать не могу. Да я просто шею сверну в каком-нибудь овраге!

– А иначе, – прошипела Магда так, словно кошкой была она, – шею тебе свернет Неверов.

– Хватит пугать меня своим Неверовым! – огрызнулся Андрей. – Знаешь, где я его видел!

– Полегче!.. – даже в свете костра было видно, как Магда побледнела от ярости.

– А что полегче? – презрительно оскалился Куров. – Тоже мне, пугало! Он за решеткой, а я на свободе. Не боюсь я твоего Неверова, ясно?

– Ты его потому и не боишься, что он за решеткой. Посмотрим, какой ты будешь бесстрашный, когда он выйдет.

– Все, хватит! Забирай свой задаток, а я выхожу из дела, – в сердцах бросил Куров.

Он добежал до палатки, вытащил из мешка сверток с деньгами. Задержал на секунду, взвесил на ладони. Эх, хорошая вещь – деньги. Но, увы, и на деньги не все можно купить. Покоя вот не купишь. И уважения. И... А, неважно. Андрей размахнулся и бросил Магде под ноги аккуратный кирпичик бело-зеленых купюр.

Магда охнула. Мгновение она смотрела на деньги, лежащие у нее под ногами. Потом подняла на Андрея глаза, полные детской обиды. Куров пожал плечами. Что хотела, то и получила. Сколько можно издеваться и требовать невозможного?! Есть предел всему, даже его терпению.

– Все, я отказываюсь от своего участия, – холодно проговорил Андрей. – Хватит с меня твоих истерик. Делай что хочешь. И вытаскивай своего Неверова из-за решетки собственными силами. Хватит сил-то, а?

Магда вновь перевела взгляд на деньги и склонила голову к плечу, рассматривая пачку купюр. Заметила надорванную ленту банковской полосы, лопнувшую резинку, связанную в узелок.

– Если я не ошибаюсь, здесь не все, – сказала Магда.

– Ерунда. Здесь не хватает копеек.

– Копеек? Ты купил машину, палатку, матрас...

– И что, меня теперь за это убить надо? Я, между прочим, не для себя купил, а для вашего с Неверовым дела. А ты меня теперь еще реквизитом упрекать будешь, да?

– Этот реквизит потом тебе останется, – резонно заметила Магда.

– Ну и достанется, подумаешь, – Андрей пожал плечами. – Накоплю и верну.

– Не вернешь. Не примет Неверов твоего отказа.

Куров торжествующе расхохотался Магде в лицо. Боже, нельзя быть такой идиоткой. Примет – не примет. Эх ты... любовь-разлюбовь...

– Не надо было тебе про Неверова рассказывать, – прошептала Магда, закрывая лицо руками. – Дура я, дура...

– Да при чем здесь Неверов? – не понял Куров.

– Ты для него делать ничего не будешь. Наоборот... – Магда решилась отнять руки от лица. – Ты хочешь, чтобы он остался за решеткой. А я буду в этом виновата.

– Что за чушь ты несешь?

– Не чушь, Андрюшенька, не чушь. Я тебя поняла. – Она с вызовом посмотрела на Андрея. – Ты хочешь, чтобы Неверова убили. Вот почему ты такой спокойный. Ты увидел, что я его люблю, и голову от ревности потерял. Наслаждаешься своей властью. Мол, Неверов – большой человек, а зависит от меня, Андрея Курова. Ты хочешь его смерти. Я знаю.

– Полный бред! Зачем мне смерть Неверова? Он что, меня сделал единственным наследником?

– Хочешь свою силу всем показать. Неверов в камере тебя человеком не считал, а теперь ты хочешь сквитаться. Настал твой звездный час! Судьба гения в руках ничтожества.

– Боже, что за идиотка! – не выдержал Куров.

Магда не выдержала. С криком бросилась на Андрея, ударила его по лицу растопыренной ладонью, а потом принялась его царапать, кусать, бить кулачками... Андрей, опешивший в первое мгновение, вдруг понял, что Магда вполне серьезно дерется. То ли хочет наказать строптивого коллегу, то ли просто убить за непослушание.

Андрей попытался схватить Магду за руки и успокоить. Но Магда отпрыгнула назад, споткнулась и упала на траву. Куров бросился к ней. Она закрыла лицо руками и громко, со всхлипами и какими-то деревенскими причитаниями, горестно зарыдала.

Куров бросил на женщину быстрый взгляд. Наклонился, подобрал деньги, сунул в карман и направился в палатку. Все, хватит на сегодня. Пусть порыдает, придет в себя, поймет, что к чему. Командовать мы все умеем. А как сделать что-то, так немедленно находим другого. Андрей застегнул молнию на выходе и упал на спальный мешок. Через небольшое окошко, затянутое противомоскитной сеткой, Андрей видел, как Магда перестала рыдать, поднялась и подошла к тому месту, где Андрей бросил деньги. Естественно, там ничего не оказалось. Магда в отчаянии пнула почти догоревшие угли костра, посмотрела немного вверх, где обычно прячутся звезды. Расстегнула карман рубашки и вынула оттуда мобильный телефон.

– Привет, – тихо прошептала Магда и почти без паузы продолжила: – Я не могу больше с ним работать... не могу. Я не хочу больше с ним работать, ты слышишь? Ты слышишь меня?

Куров со вздохом выбрался из палатки и уселся на корень большого дерева. Уснешь, а она, чего доброго, деньги заберет и смотается. И что тогда? Нет, спать нельзя!

Глава пятая

Правду говорят: каково живется, таково и спится. Каждую ночь Неверов пытался уснуть, и каждую ночь просыпался от малейшего шороха, от громкого вздоха сокамерника, от далеких шагов дежурного по коридору. Просыпался, долго лежал, глядя в темный потолок, и тупо считал до ста, до тысячи – пока усталость не брала свое и измученное сознание не проваливалось в неглубокий соловьиный сон. Неверов боялся.

Как и все люди, он боялся смерти, только в отличие от большинства людей страх этот был не абстрактным, далеким, смутным, а вполне реальным. Так боятся похода к стоматологу, когда начинает ныть зуб. Понимаешь, что это скоро случится, и случится именно с тобой. Неверов очень хотел жить.

Поэтому даже сейчас, глубокой ночью, он не мог спать. И тихой трели мобильного телефона почти обрадовался. Потому что это означало, что, несмотря на позднее время, Магда тоже не спит, а занимается тем, что пытается спасти его от призрака смерти. Призрака, который с каждым днем становится все реальнее.

Правда, уже протягивая руку к телефону, Неверов сообразил, что звонок ночью скорее всего говорит о том, что у Магды снова проблемы. Проклятая девчонка! Ничего не может сделать без посторонней помощи.

– Алло, – сказала Магда, едва Неверов ответил на вызов, – я не могу больше с ним работать. Я не могу... Ты слышишь, ты слышишь меня?

– Слышу, – пробормотал Неверов, выдернул из-под головы подушку и накрылся ею сверху. Соседу вовсе незачем слышать об их делах. – Успокойся.

– Я не могу, – всхлипнула Магда.

– Я кому говорю? – с нажимом спросил Неверов. – Возьми себя в руки, Магда.

– Можно, я найду кого-нибудь другого? – отчаянно прошептала Магда.

Неверов едва не выругался. Что она за человек такой? Времени в обрез, неужели она не понимает? Откуда эти песни: найду другого, я не могу с этим... Этот, конечно, не сахар. Так ведь она говорила, что справится с ним в два счета.

– Магда, дорогая моя, нам некогда искать другого. Времени в обрез. Мои партнеры спят и видят, как на моих похоронах водку жрут. Я тебя очень прошу – поспеши, девочка моя. Работай с тем, что есть.

– Ты не понимаешь, – возмутилась Магда. – Я его убить готова! Почему ты выбрал его? Неужели у тебя не было других кандидатов?

– Да потому что он вне моего круга. Он не из системы. Он мне не партнер, у нас с ним не было никаких дел. Он чужак, ему нет смысла в моей смерти. Вот почему.

– Я поняла, – прошептала Магда. – Не волнуйся, все будет хорошо. Я тебя люблю.

– Тогда не устраивай мне истерик, – резко отозвался Куров. – Думаешь, я не понимаю, что тебе тяжело? Пойми и ты, что мне нелегко. Ты же умница. Потерпи немного, скоро мы с ним разделаемся. От него мокрого места не останется. Он ответит за все твои слезы, я обещаю.

– Надеюсь, – улыбнулась Магда в трубку.

– Где он сейчас?

– Не знаю. В палатке, наверное.

– Найди. Попроси прощения. Будь с ним поласковей. Взывай к вашей любви.

– Не выйдет.

– Да? – Неверов представил Магду и мимо воли удивленно качнул головой. Надо быть полным импотентом, чтобы остаться равнодушным к такой женщине, как она.

– Да, – отрезала Магда.

– Тогда напирай на нашу с ним дружбу, – предложил Неверов. – Скажи, что договоришься со мной об увеличении суммы. Нет. Лучше скажи, что я пообещал ему бизнес. Ты же умница, придумай что-нибудь. Ты правда меня любишь?

– Люблю.

– Тогда не забывай, зачем все это делается. Я выйду, и мы уедем из этой страны. Будем жить вместе, далеко-далеко. Где-нибудь у теплого моря. Купаться будем каждый день... И еще я хочу, чтобы ты родила мне мальчика. А лучше двух... Ты хочешь детей?

Вместо ответа Магда тихо заплакала.

– Ну все, успокойся, – прошептал Неверов. – Все так и будет, я обещаю. Но для этого сейчас нужно немного поработать. Совсем чуть-чуть. Ты справишься.

– Я справлюсь, – эхом пообещала Магда.

– Вот и славно, – улыбнулся Неверов и дал отбой.

Магда с удивлением слушала короткие гудки в трубке. Она ведь звонила для того, чтобы уговорить Неверова изменить план, а вместо этого Неверов уговорил ее продолжать работать с Куровым. Вот что значит твердый характер и сильная воля.

Магда спрятала телефон, поднялась на ноги и осмотрелась. Куров сидел возле палатки, привалившись спиной к дереву. То ли спал, то ли думал, то ли подслушивал. Когда Магда подошла ближе, Куров открыл глаза и тряхнул головой, прогоняя дрему.

– Наплакалась? – зевая, спросил он.

– Прости, Андрей, – Магда присела на корточки перед Куровым. – Кажется, я погорячилась.

– Это надо понимать так: «я поняла, что мне от тебя никуда не деться»? – уточнил Андрей.

– Зачем ты так? Я просто поняла, что была неправа. Я думала, ты из ревности можешь все испортить. Мне странно представить, что может быть такая большая дружба.

– Тем не менее она есть, – обрубил Куров.

– Я поняла.

– Слава богу! – усмехнулся Андрей. – Да, мы с Неверовым – друзья. А ты мне больше не нужна, понимаешь? Так что мне нечего с ним делить. Да, у нас было с тобой что-то в юности, но юность прошла. И наш роман тоже. Все проходит. Ничто не вечно под луной. Так что теперь глупо ревновать.

– Вот и прекрасно, – с едва заметной обидой кивнула Магда. – С этим мы разобрались. И хорошо.

Куров невесело смотрел на женщину. «Мы разобрались» – сильно сказано. Она так до конца и не поверила, что он к ней равнодушен. Правда, и он не верит. Но сейчас это не имеет никакого значения.

– Ну раз мы во всем разобрались, – натянутым голосом сказала Магда, – верни деньги, и я найду другого партнера.

Куров молча качнул головой. Он и не думал лезть в карман за деньгами. Еще чего – проститься сразу со всеми мечтами и надеждами, со всем своим будущим? Нет, он не из таких. Пусть ему не слишком нравится предстоящее дело, но зато потом он сможет жить как захочет и где захочет. И с кем захочет!

– Верни деньги. Я ухожу.

– Уходи.

Магда посмотрела на Курова.

– Ты не понял? – удивилась она. – Мы расстаемся.

Куров молча улыбнулся.

– Чего ты тянешь? – Магда начала раздражаться. – Деньги отдай.

Куров молчал.

– Я должна тебя уговаривать? – вспыхнула женщина. – Ты не понимаешь? Все, я ухожу. Конец.

Куров пожал плечами, но снова не стал ничего говорить. А что тут скажешь? Ну да, она уходит. Да пусть проваливает за тридевять земель! Нужна она ему больно! С такими деньгами он сможет найти себе нормальную бабу!

– Признайся, тебе все равно хочется потопить Неверова, да? Отомстить за все? Я тебе не нужна, тебе нужна победа. Верно? Победа, а не трофей.

Куров презрительно фыркнул, но сказать ничего не сказал.

– Так ты выходишь из дела или нет?

Нет, и как с ней разговаривать? Андрей улыбнулся и опять ничего не сказал. Пусть понервничает!

– То есть деньги ты мне не вернешь? – устало спросила Магда, поняв, что криками от Андрея ничего не добьется.

Вот то-то, усмехнулся про себя Андрей. Сейчас отучишься требовать деньги обратно, чуть что не по тебе. Нельзя издеваться над человеком и требовать, чтобы он тебе служил верой и правдой. Страх с дружбой под ручку не ходят.

– Выслушай меня, дорогая Магда. Мы с Неверовым два года сидели в одной камере. Подружились. Если Неверову нужна помощь – я готов. Но при чем здесь ты?

– Как при чем? – удивилась Магда. – Неверов попросил передать тебе его просьбу. Вот я и передала.

– Вот и передала, – согласился Куров. – Сделала свое дело – можешь идти на все четыре стороны. Только почему я должен возвращать деньги? Он мне их передал как плату за помощь. Я обещал помочь Неверову, и я ему помогу. Понимаешь? Это наши с ним дела.

– Хорошо. Я согласна. Но... – Магда помедлила. – Можно я не буду уходить? Тем более что я знаю детали операции, а ты нет.

– А почему ты мне все сразу не рассказала?

– Потому что не знаю, милый мой, могу ли я тебе доверять.

– Ах, не знаешь... – насмешливо протянул Куров и многозначительно замолчал.

– Ладно, ладно, не психуй, – торопливо сказала Магда и погладила Курова по руке. – В конце концов Неверов знал, что делает, когда поручил тебе это дело. Он лучше разбирается в таких делах.

– Конечно, – кивнул Андрей. – И меня он знает лучше, чем ты.

И пока Магда не успела обидеться на последнюю фразу, Андрей поднялся на ноги. Потянулся, разминая затекшие мышцы, и осмотрелся по сторонам.

– Черт! Даже не представляю, как искать паршивца в такой темноте! Темно, как в могиле... – проворчал Андрей.

– Давай все-таки попробуем, – тихо предложила Магда.

Андрей включил фонарик, взял Магду за руку и осторожно шагнул в темноту. Слабый круг света прыгал то вверх, то вниз, обшаривая и ветки деревьев, и ямки под кустами, и поваленные бревна. Но тщетно.

– По-моему, единственные люди здесь – мы, – тихо пробормотал Андрей после двадцати минут поисков.

– Нет, – мотнула головой Магда. – Он рядом, я точно знаю. Я уверена. Может, он нас сейчас слышит?

Андрей осмотрелся по сторонам. Нет, что-то разобрать в такой кромешной тьме просто невозможно.

– С чего ты взяла? Может, он уже в соседней деревне рассказывает, как его похитил плохой дядя.

– Нет-нет, – горячо возразила Магда. – Он где-то здесь. Сидит под деревом и дрожит от страха.

– С чего ты взяла?

– Ты знаешь, как попасть в соседнюю деревню? – улыбнулась Магда.

– Откуда? Я здесь ничего не знаю.

– А Ваня откуда знает? Он у тебя что, следопыт?

Куров улыбнулся своей недогадливости. В самом деле, сюда они приехали в сумерках. Пока палатку поставили, пока костер развели – ночь наступила. Откуда пацану знать, куда бежать? У него скорее всего даже плана не было. Просто сбежать, а там видно будет. Так что Магда права. Сидит беглец где-нибудь в укромном уголке и утра дожидается. Куров с удвоенной старательностью зашарил фонарем по кустам и зарослям. Но мальчика не нашли.

Неожиданно Магда дернула Курова за рукав, призывая остановиться.

– Что? – одними губами спросил Куров.

– Ветка хрустнула, – едва слышно ответила Магда.

Они постояли, вслушиваясь в ночные звуки. Где-то далеко-далеко ухала сова. Со стороны дороги доносился шорох шин. Но окружающий их лес молчал.

Вдруг Магда осторожно вынула из рук Курова фонарик и знаком показала, чтобы Андрей наклонился к ней.

– Я придумала, что делать, – шепнула Магда. – Ты умеешь ухать совой?

Куров прислушался к ночному крику птицы.

– Не знаю, если только потренироваться.

– А медведем реветь?

– Магда, я же не охотник...

– Тогда просто попробуй завыть. Представь, что ты восставший из гроба покойник. Или вампир. Чтобы страшно звучало. Сможешь?

– Смогу. А зачем?

– Ребенку и так страшно, а тут еще дикие звери. Он испугается, заплачет. Или бросится обратно к костру.

– Не говори ерунды. Он ничего не боится, – рассердился Куров. – Его медведь может живьем есть, а он будет молчать, как Карбышев на допросе.

– Тогда мы найдем его по довольному чавканью медведя, – улыбнулась Магда. – А сейчас – тихо. Я возьму фонарь и уйду, чтобы Ваня думал, будто мы тоже испугались медведя.

– Магда!.. – попробовал возмутиться Куров, но она зажала его рот ладонью.

– Молчи, – шепнула она. – Я хочу услышать, как бьется от страха его сердце.

– Ладно, – согласился Куров. – Других планов у нас все равно нет, верно?

Он подождал, пока Магда отойдет подальше. Слабо верится, конечно, что этот паршивец способен испугаться. Прошлой ночью он сбежал в коровник ночевать – и ничего. Но, с другой стороны, чем черт не шутит, когда бог дремлет?

Куров набрал в легкие воздуха и для пробы издал низкий утробный звук. Получилось неплохо. Будто разбудили кого-то большого и сердитого. Куров усмехнулся, вспомнил почему-то Тарзана и завыл уже во весь голос, представляя себя матерым волком, выбравшимся из логова. Трепещи, маленький Маугли! Тебе не повезло! На охоту вышел страшный и ужасный Шер-хан... Тихое эхо подвывало из чащи леса, и Куров вдохновился. В следующую свою арию он вложил все свои силы, поднимаясь с самых низких нот до почти оперных звуков. Если бы он был ребенком, он бы обязательно испугался. Куров вновь замолчал, переводя дыхание, и вдруг понял, что слышит топот ног и хруст ломающихся веток. За спиной Курова раздались тихие всхлипы. Андрей обернулся, и в тот же момент из кустов на него кто-то выскочил, подпрыгнул, повис на плечах, вцепился в шею, обхватив руками и ногами. Конечно же это был Ваня. Куров крепко обнял ребенка. А ведь Магда права – испугался пацан.

– Магда! Магда! Мы нашлись! – крикнул в темноту Куров и заторопился к костру.

Даже на бегу Куров чувствовал горячие слезы мальчика, которые падали на его шею, и слышал, как колотится его маленькое сердце. Интересно, теперь-то он почему плачет? Вроде страшный зверь больше не рычит и папа рядом. Да нет же, понял Куров, он плачет, что его побег сорвался, вот и все. Кишка тонка оказалась, струсил, вот и плачет теперь. От злости, а не от страха.

Куров вышел наконец на поляну. На нем и правда висел Ваня, бледный как смерть, с трясущимися губами и мокрым от слез лицом. Ага, как на мать с кулаками кидаться, так мы сильные. А как ночью в лесу сидеть – так к папе на шею. Куров злобно усмехнулся.

– Что, попался, который кусался?

Ваня затряс головой. От попытался что-то сказать, но снова разрыдался. Плакал он некрасиво: всхлипывая, пуская слюни и одновременно пытаясь что-то сказать. Куров с брезгливостью поставил ребенка на землю и присел перед ним, чтобы видеть его лицо.

– Ты случайно не обделался от страха, а? – презрительно спросил Куров. – Тоже мне, последний из могикан нашелся! Значит, слушай меня, щенок! Еще раз попытаешься сбежать – убью. Поймаю и убью. Собственными руками. Ясно?

Ваня кивнул.

Из леса вышла Магда и решительно направилась к ним.

– Что ты с ним разговариваешь?! Накажи его как следует. – Она подошла к мальчику и, протянув руку, взяла его за подбородок и повернула к себе. – Отец чуть не поседел, когда ты сбежал. Ты хоть иногда о других думать будешь или только о себе, а? Чем тебе так плохо, что ты убежал? Другие бы мальчики только радовались на твоем месте, что папа тебя с собой взял. А ты... – она отпустила мальчика и повернулась к Курову: – Задай ему, чтоб на всю жизнь запомнил!

Куров взял мальчика за плечо и, размахнувшись, влепил звонкую оплеуху. И почти сразу – еще две, одну за другой. Мальчик вскрикнул и отдернул голову. Из носа снова потекла кровь, смешиваясь со слезами.

Куров мрачно посмотрел на ребенка.

– Ну что? Понравилось? Будут еще такие проказы?

Ваня ничего не сказал, но по его глазам было видно, что он испуган. И не столько побоями, сколько страшным зверем, живущим в лесу.

Куров вздохнул и подтолкнул ребенка к котелку с водой.

– Умывайся давай! А то перемажешь своей юшкой всю палатку.

Мальчик трясущимися руками зачерпнул воду и кое-как размазал кровь по лицу. Куров раздраженно хмыкнул, но помогать не стал. В восемь лет уже можно научиться самому сопли вытирать!

Наконец Ваня справился с этой нехитрой задачей, опустил руки и вопросительно посмотрел на отца.

– Марш в палатку, – рявкнул Куров.

– Подожди. – Магда отодвинула Андрея и наклонилась к мальчику. – Ты есть хочешь? Пить? Ты весь день голодный...

Ваня молча помотал головой. Куров хмыкнул. Если бы он не слышал, как этот маленький паршивец кричит на мать, то решил бы, что он немой. За весь день ни слова не сказал.

– Не хочешь, как хочешь, – буркнул Андрей.

Магда пробовала сказать что-то еще, но Андрей взял мальчишку за руку и потащил в палатку. Не выпуская руки сына, Куров расстегнул полог, толкнул мальчишку внутрь и собрался было застегнуть вход, но передумал. Пацан совершенно неуправляемый. Сейчас он боится, а пройдет пять минут, забудет про ночные страхи и опять сбежит. Ну уж нет! Куров нырнул в палатку вслед за Ваней.

Мальчик уже устраивался под одним из спальных мешков.

– Нет, так дело не пойдет, – сказал Андрей, подходя к Ване. – Ну-ка ложись по стойке смирно.

Ваня покорно лег на спину и вытянул руки по швам. Куров вытащил из дорожного мешка веревки и стянул ими сначала лодыжки мальчика, потом тонкие, почти прозрачные запястья. Да, неудивительно, что пацана только на ворота ставят. Физкультуры у них в школе, что ли, нет? Впрочем, есть, нет – какая разница?

Куров вылез из палатки и, несмотря на то что ребенок лежал связанный по рукам и ногам, тщательно застегнул молнию на входе. И у костра Куров выбрал такое место, чтобы видеть палатку. Береженого бог бережет. Хватит на сегодня проблем с ребенком.

– Знаешь, ты молодец, – Андрей протянул руки к огню и взглянул на Магду. – Хорошо придумала с этим воем. А то бы мы до утра не нашли этого паршивца.

Магда, не отрываясь, смотрела в огонь. В больших темных глазах плясали красные огоньки, и на мгновение Курову показалось, что перед ним сидит сказочный персонаж. Не принцесса, нет. Скорее ведьма. Или колдунья. Очень злая колдунья. Куров поежился и тихо спросил:

– Что случилось, Магда?

– Что случилось? – мрачно переспросила Магда. – Ты еще спрашиваешь, что случилось?

Она в упор посмотрела на Андрея. Ее глаза горели от ярости. Андрей вздрогнул от неожиданности.

– Ты что? – растерянно переспросил Куров. – Что я такого сделал?

– Что сделал? – Голос Магды дрожал от негодования. – Можно подумать, ты не понимаешь!

– Не понимаю, – подтвердил Куров.

– Ну ты и урод! Ты зверь, а не человек, – почти кричала Магда. – Неужели не понимаешь, что он твой сын? Как так можно? Я не понимаю... – Она замолчала.

– Но... ты же сама сказала, что его нужно наказать, – недоуменно пробормотал Куров.

– Наказать, а не унизить. Детей так не бьют, Куров. Детей бьют по заднице, а не по лицу.

– А почему тогда не сказала?

– Откуда я знала, что ты такой козел? – крикнула Магда. – Я думала, ты нормальный человек, а ты скотина без души и сердца! – Она всхлипнула и выкрикнула в сердцах: – Боже, как хорошо, что ты тогда уехал! А то вышла бы за тебя замуж, детей бы родила. А ты с ними потом... вот так. По лицу... Боже, какой кошмар! Так себя вести с ребенком...

– Знаешь, я эти годы в высших сферах не вращался, на приемы не ходил, – раздраженно рявкнул Куров, уставший от моралей Магды. Вечно ей все не так! – И вообще, не умрет он от пары оплеух. Меня в детстве и не так лупили!

– Не смей его больше бить! – Магда вскочила и яростно топнула ногой. – Я запрещаю тебе его трогать! Ты, может быть, не понял одну простую вещь, а? Скажи, Куров, ты понял?

– Что я должен был понять? – нахмурился Андрей.

– Что он здесь главный. Он, а не ты. Это ему предстоит выполнить всю работу. Ему, этому маленькому мальчику. Которому тебе жалко купить одеяло. Которого тебе не пришло в голову покормить. Он идет на риск, на нем все держится. А ты всего лишь получаешь за это деньги. И все.

Куров отвел глаза. Нет, именно это он как раз и понял. Причем понял очень давно. Другое дело, что ребенок попался с характером. А Куров пединститутов не заканчивал. Как усмирять трудных детей, понятия не имеет. Во всяком случае, его в детстве учителя не смогли превратить в послушного мальчика.

– Магда, прости, я неправ, – согласился Куров. – Прошу тебя, пойми. Я сейчас все объясню. У меня никогда не было детей. Я ничего не понимаю в их воспитании. Наверное, я плохой отец. Помоги мне, если можешь. Ты же умная, образованная... Магда, я тебя очень прошу...

– Ох... – Магда с облегчением вздохнула и села рядом. – Хорошо, я постараюсь тебе помочь. Никогда не бей детей ни по щеке, ни по губам, ни по голове. Запомнил? Если надо наказать – шлепни по попе, и все. Запомнил?

– Запомнил, – подтвердил Куров. – Не буду. Ты только не сердись на меня. Пожалуйста. Прости меня. Я стану хорошим отцом, вот увидишь.

– У тебя мало времени, – вздохнула Магда. – Тебе придется очень постараться, Куров. Когда мы доберемся, он уже должен в тебя влюбиться. Ловить каждое твое слово.

– Конечно, я постараюсь, – пообещал Куров.

Магда улыбнулась. И Андрей неожиданно для себя наклонился к ней и нашел губами ее губы. И, что было еще большей неожиданностью, Магда ему ответила. Андрей придвинулся к ней ближе и, перед тем как прикрыть глаза, бросил последний взгляд на палатку. На секунду ему показалось, что он видит лицо мальчика с широко раскрытыми глазами. Андрей моргнул и видение исчезло. Наверное, показалось. Бессонная ночь, усталость, нервы. Андрей тряхнул головой и снова посмотрел на палатку. Нет, все нормально, вход закрыт. И никакого мальчика. Андрей с облегчением вздохнул и снова склонился к женщине...

Часы показывали далеко за полночь, когда они обнаружили, что костер погас и от него остались только горячие головешки, по которым сбегали вниз золотистые огненные змейки. Ночной холод пробирался под одежду.

Магда потянулась и посмотрела на палатку.

– Как думаешь, он спит? – спросил Куров.

Магда пожала плечами.

– Не знаю. Слушай, у него часто кровь идет?

– Бывает. Это плохо, да? Наверное, следы могут остаться. По составу крови могут ведь определить человека, да? Если экспертизу сделать?

Магда молчала, думая о чем-то своем. Она словно пропустила последние слова Андрея мимо ушей.

– Эй, Магда, – он легонько тронул ее за плечо. – Ты меня слышишь?

– Я устала, – тихо ответила она. – Пойдем спать.

– Пойдем, – кивнул Андрей, отлично понимая, что Магда имеет в виду сон как отдых. И ничего больше.

Они забрались в палатку, в которой было почти так же холодно, как на улице. Андрей включил фонарь, чтобы разобрать спальные мешки. Но на самом деле для того, чтобы убедиться, что Ваня никуда не сбежал. Ваня и в самом деле был на месте. Он забился в самый дальний угол палатки и спал, подложив обе ладони под голову.

Магда выбрала себе место в центре, чтобы быть между Ваней и Андреем. Куров сдвинул свой спальник к стене палатки и держал фонарик на весу, чтобы Магда смогла устроиться. Магда же не торопилась ложиться. Ну, расчесаться, переодеться – это Андрей еще мог понять. А вот зачем она начала расстегивать третий спальник – это было уже неясно. Магда между тем соорудила что-то вроде подушки из своего свитера, сунула под третий спальник и, глядя на мальчика, тихо спросила:

– А почему он все время молчит?

– Не знаю, – пожал плечами Андрей. – Наверное, потому что мама далеко. Он у нас только матери может морали читать.

– Перестань, – одернула его Магда.

Она наклонилась над мальчиком, взяла его на руки и вдруг вскрикнула от неожиданности:

– Ты что, связал его?

– Естественно!

– Развяжи! – потребовала она, укладывая ребенка перед Андреем.

– Ты шутишь? После всего этого кошмара?

– Нет, не шучу, – твердо ответила Магда. – Развязывай, кому говорю!

– Ага, сейчас говоришь «развязывай», а завтра утром скажешь «верни задаток»!

– Ты не сможешь держать его связанным все время, – шепотом возразила Магда.

– Смогу!

– И ты думаешь, после этого он с радостью будет выполнять твои просьбы? Ты идиот, Куров. При таком отношении он ничего не сделает.

– Сделает как миленький. Если не сделает, я его живым в гроб положу.

Магда вздохнула и посмотрела на мальчика. Сейчас, когда спал, он казался почти хорошеньким. Милый уставший ребенок с тонкой белой кожей, под которой пульсируют синие жилки, с длинными густыми ресницами и припухшими от плача губами. Магда погладила его по голове и снова сказала Андрею:

– Развяжи его.

– Я сплю, – пробормотал Куров. Он и правда лежал уже с закрытыми глазами.

– Ничего, здесь дел на две минуты.

Куров со вздохом поднялся, открыл глаза и присел на корточки перед сыном.

– Посмотрим, сколько нас здесь будет к утру. Но учти, второй раз я за ним бегать не стану. – Все еще ворча, Андрей склонился над мальчиком.

Да, узлы были завязаны на совесть. Андрей провозился с ними не две минуты, а целых десять. Распутав последнюю петлю, Куров повалился на свое место и тут же уснул.

Магда тихо растерла мальчику запястья и лодыжки, убедившись, что нет ни синяков, ни отеков. И только после этого устроила его в спальном мешке, аккуратно подоткнув со всех сторон, чтобы ребенок не мерз.

Наконец с обеих сторон от Магды послышалось тихое равномерное сопение. Вот и все, можно спать. Магда протянула руку, нашарила фонарик, который выронил Куров, и осторожно погасила лампочку. Но вместо того, чтобы тоже лечь спать, Магда осторожно выбралась из палатки. Она не стала застегивать молнию, чтобы резкий звук не разбудил спящих. По той же причине Магда направилась не к костру, а в сторону леса.

Через несколько минут глаза привыкли к темноте. Да и не была эта темнота такой уж непроглядной. В небе мерцали звезды, стелился над тропинкой туман, чернели силуэты деревьев и кустов. Нет, заблудиться она не заблудится, поняла Магда. Она зашла в лес, и почти сразу глаза различили поваленное бревно в стороне от тропинки. Магда уселась на него, невзирая на влажную кору, достала телефон и улыбнулась. Наконец-то она может нормально поговорить с Неверовым! Наверное, он не спит еще. Он редко засыпает так рано.

Магда набрала номер и через несколько минут услышала знакомый голос. Магда закрыла глаза, улыбнулась, представляя, что он находится рядом, и только после этого заговорила:

– Алло, любимый. Здравствуй. Я не разбудила тебя?

– Нет, любовь моя, – тихо ответил Неверов. – Как же я могу спать? Жду твоего звонка.

На какую-то долю секунды Магде показалось, что из палатки кто-то вышел. И она, осторожно крадучись, направилась по тропинке, заходя в лес еще глубже.

– У нас все в порядке, – доложила Магда.

– Что именно в порядке?

– Ну, все... все идет по плану. Мальчик с нами. Этот урод уснул, слава богу.

– Почему урод? – удивился Неверов.

– Потому что я от него устала, – невесело призналась Магда.

– Почему?

– Не знаю, – Магда пожала плечами, забыв, что Неверов ее не видит. – Мне очень трудно с ним общаться.

– Понимаю, – рассмеялся Неверов. – Я сам с ним два года общался с большим трудом.

– Нет, это другое, – пробормотала Магда.

– Что другое?

– Ничего... Ладно, хватит об этом. Как ты там?

– Все так же. У нас здесь редко что-то происходит, сама понимаешь. Лучше расскажи, как у вас дела. Я хочу знать каждую мелочь.

– Я устала от них, – вздохнула Магда. – Не хочу общаться ни с ним, ни с его мальчиком.

– Но это необходимо. Ты ведь понимаешь, что это не моя прихоть?

– Да понимаю я все, – вздохнула Магда. – Но это невыносимо: разыгрывать из себя старую подругу, смотреть в глаза мальчику, который скоро умрет. Мне так тяжело, милый...

– Перестань, – перебил ее Неверов. – Человек боится не смерти, а ее ожидания. В смерти нет ничего страшного – она приходит ко всем. Мальчик ведь не знает, что его ждет. Так что ему не страшно. Ты мучаешься, а он нет. Подари ему конфетку и ни о чем не думай.

– Но он ужасно ведет себя с ребенком, – пожаловалась Магда, вспомнив, как Куров бил сына. – Как будто с животным... Зачем бог дает таким потомство, а?

– Затем, что их потомство нужно нам, – усмехнулся Неверов.

– Я понимаю. Но как же это все тяжело. Как я устала, если бы ты знал...

– Держись, осталось немного. Вот только... – Неверов задумался. Магда ждала, не перебивая. – Если он жестоко ведет себя с сыном, это плохо. Это может нам все испортить. Жаль, я не знал, что он такой зверь.

– Да не зверь он. Говорит, что просто не умеет!

– А ты зачем? – удивился Неверов. – Научи. Расскажи Курову, как себя вести. Сама с пацаном поговори. Может, он с тобой подружится? Ты все-таки женщина, у тебя это в крови. Сделаешь?

– Конечно, любимый! Я все сделаю, лишь бы ты оказался на свободе. Боже, как я соскучилась! Как я хочу, чтобы ты был рядом...

– Потерпи, недолго осталось, – шепотом пообещал Неверов и торопливо добавил: – Извини, охрана идет. Пока.

Неверов не лгал. Несмотря на позднее время по тюремному коридору разнеслись гулкие шаги охранника. Неверов быстро спрятал телефон в карман. Шаги, отгромыхав, стихли перед его камерой. Лязгнули замки, и дверь поползла в сторону.

На пороге возник хмурый охранник. Окинув беглым взглядом камеру, внимательно посмотрел на спящего сокамерника Неверова, на пустую постель, и только потом перевел тяжелый, немигающий взгляд на самого Неверова. Тот ответил таким же непроницаемым взглядом. Охранник кивнул и, вынув из кармана черный блок зарядного устройства для мобильного телефона, протянул его Неверову. Неверов так же молча присел, задрал штанину и вынул из носка несколько купюр. Охранник взял деньги и только после этого едва слышно сказал:

– До четырех утра.

Неверов кивнул, с тоской слушая, как закрываются двери камеры. Если бы все проблемы можно было решить так просто!

Глава шестая

Когда Ваня проснулся, стояло позднее утро. Солнечный свет просачивался даже сквозь ткань палатки, щекотал нос, ласково поглаживал по щекам. Хотелось вскочить, потянуться изо всех сил и выбежать к маме на кухню. Ваня даже не сразу вспомнил, что мамы здесь нет. Ведь еще ночью она снилась ему: улыбчивая, ласковая. Укутывала его одеялом, гладила по голове и говорила: «Ваня, это твой папа. Он тебя любит. Слушайся его». И там, во сне, Ваня поверил, что папа любит его, а теперь... Ваня открыл глаза и вдруг понял, что не связан больше по рукам и ногам. Веревки валялись где-то у входа. А сам мальчик лежал, заботливо укутанный спальником. Ваня начал думать, что же произошло. Неужели это был не сон? Неужели мама и правда здесь? Позаботилась о нем, попросила папу снять веревки? Нет, так не бывает. Ваня выполз из спальника. В палатке он был один, снаружи доносились приглушенные голоса. А рядом с Ваней лежала пара свежих носков и теплый свитер. Ваня быстро переоделся и выглянул из палатки.

Куров склонился над расстеленной у костра клеенкой, на которой лежал хлеб, стояли какие-то банки и дымился котелок с водой. На бревне, перед импровизированным столом, набросив на плечи теплую шаль, сидела Магда. Куров сосредоточенно открывал банку консервов, а Магда заваривала чай.

Вот, понял Ваня, самый удачный момент для побега. Он осторожно расстегнул молнию, надеясь, что тихий треск застежки заглушит скрежет открываемой банки. Так и получилось – мальчика никто не видел. Ободренный успехом, Ваня на четвереньках выполз из палатки и медленно поднялся на ноги. Ваня всегда помнил, как в фильме про войну один разведчик сказал: «Даже на глазах у врага двигаться надо медленно и плавно. Глаз замечает не человека, а резкое движение. Не делай резких движений – и ты проскользнешь под самым носом наблюдателя».

Но на этот раз Ване просто не повезло. Куров отставил банку и поднял голову. И увидел мальчика. Как ни странно, Андрей вполне искренне улыбнулся и помахал ему рукой.

– Выспался, ковбой? Иди сюда, завтракать будем!

Ваня оторопело смотрел на отца, и во взгляде мальчика читалось откровенное недоверие. Скорее всего ребенок не верил собственным ушам. Так не бывает. Не бывает, и все! Еще вчера отец лупил его и орал, а сегодня улыбается и зовет завтракать. Как будто правду ему сказала мама во сне: «Он твой папа, он любит тебя...». Ваня чуть не расплакался. Почему мама так далеко?

А Куров положил консервный нож, поднялся и подошел к мальчику. На мгновение Ваня испугался, что сейчас он снова ударит его. Но вместо этого Андрей протянул ему руку и мирно сказал:

– Ребята, давайте жить дружно. Хватит дуться, ковбой...

Ваня нехотя вложил руку в раскрытую ладонь Курова и вопросительно посмотрел на отца.

– Ну видишь, я не кусаюсь, – усмехнулся Куров. – Пошли завтракать. Тетя Магда уже чай заварила.

Ваня нехотя пошел к костру вслед за отцом. Побег провалился. Но, с другой стороны, от походного стола так аппетитно пахло едой, что Ваня сдался. Правду говорят, голод и волка из леса на деревню гонит.

Куров подвел Ваню к бревну. Магда подвинулась и похлопала рядом с собой. Садись, мол. Ваня послушно сел.

– Есть хочешь? – спросил Куров.

Ваня мотнул головой из стороны в сторону. Магда повернулась и внимательно посмотрела на ребенка.

– Вот что, милый мой. Не хочешь – так и скажи. Спасибо, не хочу. Мы не телепаты, мысли читать не умеем.

Ваня повернул голову и внимательно посмотрел на Магду. Неожиданно для себя женщина почувствовала неловкость. Он смотрел так, словно он и был телепатом и отлично знал, что у них на уме. Но Магда быстро взяла себя в руки, отмахнувшись от глупых идей. Никакой телепатии не бывает. Мальчик ничего не слышал. Он просто видит во всех врагов, потому что никогда не видел друзей. Немного тепла – и он распустится, как весенний цветок под солнцем.

– Если не хочешь, можешь не отвечать, – суховато начала Магда. – Можешь вообще с нами не разговаривать, это твое право. Никто не говорит, что мы ангелы. Куров, например, вел себя очень нехорошо...

Они одновременно подняли головы. Куров стоял чуть в стороне, глядя на них снизу вверх. Он молча кивнул женщине, соглашаясь с ее словами. Сам, однако, говорить не спешил.

– Он тебя бил, потом связал веревкой. Но я объяснила ему, что так нельзя поступать. И он понял. Он больше так не будет. Никто не говорит, что он идеал. Но он – твой отец. Твоя родная кровь. И другого отца у тебя никогда не будет.

Ваня снова поднял голову и в упор посмотрел на Курова. Теперь Андрей смутился – слишком уж явный вопрос читался в глазах мальчика. «Это так? – словно бы спрашивал ребенок взглядом. – Тебе можно верить?» Куров опустил голову.

– Конечно, ты его никогда не видел. Он вернулся к вам всего пару дней назад. Ты имеешь право спросить: где он был все это время. Я тебе отвечу. Он не мог приехать к вам раньше. Злые, нехорошие люди держали его в плену. Они не пускали его к тебе и маме.

Ваня, приоткрыв рот, не отрываясь смотрел на Магду. Похоже, что он не знал о своем отце ровным счетом ничего, и теперь готов был поверить чему угодно. Хоть тому, что папа – космонавт. Магда бросила на Курова умоляющий взгляд. Ну сказал бы чего-нибудь! Но Куров упорно прятал глаза, словно чего-то боялся.

– Я навещала твоего папу, потому что твою маму злые люди туда не пускали, чтобы он сильнее мучался. А про меня они ничего не знали, думали, что я чужая. А я знаю твоего папу давно, еще тогда, когда он был таким же маленьким, как ты. Видишь, он молчит, потому что ему тяжело говорить. Но я говорю за него, потому что знаю, что у него на душе. Он думал о тебе каждый день. Все время спрашивал у меня, не знаю ли я, как там его Ванечка. Ведь ты его сын, его наследник...

Магда бросила на Курова отчаянный взгляд, но мужчина поспешно отвернулся.

– Знаешь, Ваня, твоему папе очень тяжело пришлось в жизни. Он видел мало добра. Никто никогда не учил его быть добрым. Никто не учил его понимать других людей. Прощать их недостатки. Но он не злой человек. И какой бы он ни был – он у тебя только один. И ты у него один. В целом мире у него нет никого роднее, чем ты, его маленький глупенький Ванька.

Магда обняла мальчика за плечи. Неожиданно для нее мальчик не стал вырываться. Наоборот, он опустил напряженно поднятые плечи и прижался к ней, словно искал у нее защиты от всего злого мира.

– Знаешь, он давно хотел тебя увидеть. Рассказывал, что мечтает поехать с тобой куда-нибудь, научить тебя всему, что умеет. Чтобы вы вместе веселились, разговаривали, радовались жизни. А у вас так неудачно все получается. Знаешь, Ваня, ты прости его, пожалуйста... Тогда он поймет, что в мире есть не только плохие люди, но и хорошие, добрые, как ты...

Неожиданно Ваня всхлипнул и спрятал свое лицо на груди Магды. Магда изумленно подняла голову и увидела, что и Куров поспешно вытирает слезы с глаз. Перехватив ее взгляд, он немедленно изобразил на лице насмешливую ухмылку, но глаза выдавали. Он сам поверил словам Магды. Ну или почти поверил.

Магда гладила Ваню по голове, пока не перестали вздрагивать его худенькие плечи. Наконец ребенок выплакался и поднял голову. Магда вытерла его мокрые щеки, взяла банку с разогретой тушенкой, одноразовую вилку и протянула мальчику.

– Возьми поешь, мой золотой.

Ваня с опаской переводил взгляд с банки на вилку и обратно, будто боялся, что они сейчас исчезнут. Или что тетя Магда передумает и уберет еду обратно. Но Магда терпеливо ждала. Наконец мальчик решился. Он быстро протянул руки и чуть ли не выхватил у Магды еду. Ваня изумленно глянул на женщину, будто не верил, что отважился это сделать, а потом начал есть. Вилка мелькала в воздухе так быстро, что Магда даже испугалась – успевает ли мальчик прожевывать еду или глотает ее прямо так. Не случилось бы чего. Но скоро женщина успокоилась. Ваня просто очень голоден. Вторые сутки без еды и воды.

Магда подняла голову и с торжеством посмотрела на Курова. Куров довольно кивнул и поднял вверх большой палец: молодец!

Прошла пара минут, и банка опустела. Ваня старательно выскреб вилкой последние волокна мяса и кусочки нерастаявшего желе. Магда протянула ему стаканчик со сладким чаем и бутерброд с маслом и сыром. Ваня послушно отдал пустую банку с вилкой и взял новую порцию еды.

– Еще? – спросила Магда, когда с бутербродом было покончено.

Ваня отрицательно мотнул головой.

– Значит, пора ехать, – бодро произнес Куров, но наткнулся на негодующий взгляд Магды и осекся. Ну что еще не так?

Магда вздохнула и наклонилась к мальчику:

– Папа не хотел тебя торопить. Если хочешь, можем посидеть здесь еще. Поиграть во что-нибудь. Хочешь? Или поедем дальше? Ну, что будем делать?

Ваня поднялся с бревна, осмотрелся и решительно направился к машине. Так же уверенно Ваня открыл заднюю дверь, залез на сиденье и махнул оттуда Курову и Магде. Магда улыбнулась.

– А вот теперь, Куров, поехали. Нельзя же быть таким бестактным, как ты!

– Дай мне палатку сложить по-человечески, – пробормотал Андрей.

Ему не столько хотелось сложить палатку, сколько разобраться со своими мыслями и чувствами. Магда тоже убирала остатки еды, тушила костер, сворачивала клеенку... И все это время Ваня сидел на заднем сиденье машины и наблюдал за сборами. Он не делал попыток помочь. Но уже одно то, что он не пробовал больше сбежать, было хорошим знаком.

Наконец они тронулись в путь. Дорога вынырнула из леса на поля, залитые солнечным светом. День выдался удивительно теплым и светлым. Даже Куров на время позабыл обо всех тех неприятных делах, которые ждут их впереди. Магда улыбалась, подставляя лицо солнечным лучам, и даже Ваня не прятался, как обычно, а подался вперед и смотрел на дорогу через переднее стекло.

Потом поля закончились, и они въехали то ли в большой поселок, то ли в небольшой городок. Деревянные домики на окраине быстро сменились серыми коробочками одинаковых пятиэтажек. Через несколько минут пятиэтажки расступились, выпуская путешественников на круглую площадь. С одной стороны площади виднелось красное здание автовокзала, с другой – двухэтажный универмаг.

– Здорово, – оживленно заговорила Магда, – думаю, здесь тебе повезет, Куров.

Андрей бросил на спутницу удивленный взгляд. Ему повезет?

– В чем мне повезет? – спросил Андрей.

– В поисках игрушки. – Магда выразительно посмотрела на Курова. – Ты же утром расстраивался, что не успел в городе купить Ване игрушку.

Не говоря ни слова, Куров резко затормозил, сделал круг по площади, отыскивая стоянку, и наконец припарковался возле магазина с вывеской «Детский мир».

Куров обернулся к мальчику и наткнулся на его заинтересованный взгляд. Ну слава богу, хотя бы перестал хмуриться и отворачиваться. Заговорил бы еще, вообще бы ангелом стал.

– Пойдем? – спросил Куров.

Вместо ответа Ваня выпрыгнул из машины, хлопнул дверцей и нетерпеливо оглянулся на отца. Куров махнул рукой Магде и заторопился к сыну.

Правда, вначале их ждало разочарование. Как оказалось, в «Детском мире» было все, за исключением игрушек. Зато, как объяснила Курову любезная продавщица в отделе детского питания, рядом есть небольшой магазин игрушек.

И уже через минуту Куров с Ваней вошли в крохотный ларек с вывеской «Мир игрушки». Внутри было тесно и все игрушки находились не на полках, а в застекленной витрине. То ли чтобы не украли, то ли чтобы не пылились.

Ваня остановился на пороге и нерешительно посмотрел на Курова. Андрей легонько подтолкнул мальчика к витрине.

– Ну, что ты хочешь? Выбирай любую, я куплю.

Не веря своему счастью, Ваня медленно двинулся вдоль витрины, останавливаясь через каждый сантиметр и внимательно разглядывая понравившуюся вещь. То ему нравился игрушечный танк с дистанционным управлением, то круглая мишень «Дартс» с разноцветными дротиками для метания, то еще что-нибудь... Ваня переходил от одной игрушки к другой, задерживаясь почти перед каждой. Куров терпеливо ждал.

Но продавщица, высохшая тетка с лицом потомственной стервы, явно ничего не слышала про первый закон предпринимателя: «желание клиента – закон». Она пару раз выразительно фыркнула, а когда Ваня оперся рукой о витрину, сухо, но довольно громко сказала Курову:

– Скажите своему мальчику, чтобы убрал руку со стекла. Я витрину только что вымыла.

Куров послушно кивнул, протянул руку, чтобы снять ладонь ребенка с витрины, и вдруг увидел, что на стекле полно жирных пятен и белесых разводов от тряпки. Куров отпустил Ванину ладонь и буркнул продавщице:

– Еще раз помоешь, руки не отвалятся.

– А что, так трудно руки убрать? Следы же остаются! Мальчик, убери руки! – повысила голос продавщица.

Ваня тут же отдернул руки, спрятал их за спину и виновато опустил голову. Куров вздохнул. Ну вот, будет еще какая-то тетка третировать его сына. Пусть он не самый лучший ребенок на свете, но и витрина – тоже невелика драгоценность. Добро бы еще в самом деле была вымыта, тогда хоть претензии можно было бы понять. А так... Лишь бы поругаться? Показать свою власть на вверенном пятачке земли? Куров поднял на продавщицу тяжелый взгляд.

– Какого черта ты к ребенку цепляешься? Неприятностей захотелось?

При слове «неприятности» из незаметной двери за прилавком вышел детина с лицом пятилетнего дебила и размерами штангиста-тяжеловеса. Не разбираясь, что к чему, он пошел в обход прилавка. В его глазах, где интеллекта никогда не было и в помине, светилась одна-единственная мысль: чужаки – враги и должны получить по заслугам.

На звук шагов обернулась продавщица и охнула. В одно мгновение она оказалась рядом с детиной и неуверенно похлопала его по плечу.

– Иди к себе, сынок, все нормально.

Но детина и не думал уходить. Он просто шагнул в сторону, чтобы продавщица ему не мешала, и уставился на Курова тяжелым взглядом. Куров встретил вызов. Он широко расставил ноги, чуть поднял руки... И продолжал в упор смотреть на детину-дебила.

– Иди, сынок, – лепетала продавщица, – я сама разберусь, честное слово. Ты иди к себе, иди.

Детина словно и не слышал ее слов. Он по-прежнему сверлил взглядом Андрея и готов был при первой же возможности вырваться из-за прилавка. Куров посмотрел на Ваню. Мальчик уже несколько минут не двигался с места.

– Ну, выбрал что-нибудь?

Ваня быстро кивнул и показал пальцем на витрину. Там лежал мяч. Настоящий футбольный мяч, белый с черными вставками, кожаный, легкий. Курову даже самому захотелось схватить этот мяч и выбежать с ним на траву.

– Мы покупаем этот мяч, – отрывисто сказал Куров, вынимая деньги.

Он отсчитал нужное количество денег и бросил их на прилавок. Продавщица тут же смахнула деньги в кассу, схватила ключ и, резво подбежав к витрине, достала мяч. Проверив для верности ценник, она протянула мяч Курову.

Куров подбросил мяч на ладони. Да, настоящий футбольный мяч. С таким можно вообразить себя хоть Пеле, хоть Рональдини, хоть Бэкхемом. Куров протянул мяч сыну:

– Держи. Играй на здоровье.

Ваня как будто и не замечал всеобщего напряжения. Он радостно заулыбался, схватил мяч и прижал его к груди. И в тот же момент детина сообразил, что ему больше никто не мешает выйти из-за прилавка. И, естественно, он решил выйти.

Куров схватил мальчика за плечи, развернул к выходу и подтолкнул в спину.

– Иди в машину, быстро, – шепнул он ребенку.

Ваня добежал до выхода, но у двери оглянулся, увидел, что на Курова надвигается детина-бугай. Ваня замер как вкопанный, обеими руками прижимая подаренный мяч к груди.

– Чего надо? – громко спросил Куров, когда детина подошел совсем близко.

На голос Курова обернулась продавщица, которая пыталась расставить в витрине игрушки так, чтобы замаскировать пустое место от проданного мяча. Увидев, что бугай подошел к покупателю, она побледнела от страха и с воплем кинулась к своему великовозрастному ребенку.

– Ой, сыночек, не надо! Он же так просто! Не надо, прошу тебя.

Она попыталась схватить его за руку и оттащить прочь. Но не тут-то было! Детина отшвырнул ее в сторону, как швыряют в мусор сломанную игрушку. Женщина отлетела в угол, поскользнулась, упала и осталась сидеть на полу, с плачем повторяя:

– Не надо, не надо, не надо...

Куров понял, что убегать уже поздно. Во-первых, Ваня все еще стоял на пороге магазина. И с его вечно хромающей походкой Ваня просто не успеет добежать до машины. А если и успеет, то что? Там только Магда, а не подмога в лице трех накачанных братков. А во-вторых, этот дебил не слишком богат умом, зато агрессии у него хоть отбавляй. Стоит к нему повернуться спиной – и кто скажет, что будет дальше? Нет, рисковать собственной жизнью сейчас Андрею хотелось меньше всего. Он выхватил нож и, заняв стойку, удобнее взялся за рукоять. Вот сейчас и посмотрим, кто кого!

Но бугая не смутил ни Куров, ни его нож. Он с голыми руками бросился на Курова, норовя схватить его за горло. Андрей успел выставить перед собой нож, но бугай неожиданно умелым движением схватил Курова за локоть, рванул на себя, а второй рукой ударил по запястью. Куров вскрикнул от боли и выпустил нож. Бугай замахнулся на Курова, но Андрей успел присесть и подхватить упавший нож. Бугай только на мгновение замешкался, а потом размахнулся ногой, собираясь ударить все еще сидевшего Андрея. Андрей перехватил нож и полоснул дебила по тому месту, где должна быть щиколотка. Видимо, он попал, потому что детина взвыл от боли, схватился за ногу и с диким стуком упал на пол. Куров немедленно поднялся и бросился к выходу. Подхватив Ваню на руки, он ногой распахнул дверь и выскочил на улицу. Вслед им неслось верещание внезапно ожившей хозяйки:

– Помогите! Грабят! Убивают! Люди добрые, помогите!

«Чем же ей, интересно, помочь можно?» – на ходу хмыкнул Куров и побежал к машине. Слава богу, все закончилось вполне мирно. Только левая рука что-то ноет. Куров скосил глаза на руку и увидел порез вдоль запястья. Из раны обильно капала кровь. Наверное, порезался, когда полосовал дебилу ногу, запоздало понял Куров. Да и толк-то какой, если бы раньше понял?

Куров распахнул заднюю дверцу, буквально вбросил туда мальчика, перебежал к своему водительскому месту и тут же, едва повернув ключи в зажигании, надавил на газ. Стоять некогда! Машина с диким ревом понеслась прочь по тихой улице, поднимая за собой тучи серой пыли.

Но только тогда, когда город остался позади, Куров заметил встревоженный взгляд Магды. Женщина подождала немного, потом осторожно спросила:

– Что случилось?

– Ничего, – отмахнулся Куров. – Мы просто мяч покупали. – Куров обернулся к Ване: – Правда, сынок?

Ваня кивнул, но сказать ничего не мог. Он сидел весь бледный, но мяч из рук не выпускал. Магда покачала головой и вновь перевела взгляд на Курова. И только тогда женщина заметила, что левая рука Курова, лежащая на руле, выглядит почти черной от запекшейся крови.

– Что это? – в ужасе спросила Магда.

– Где? – удивился Куров. Потом проследил взгляд Магды и с усмешкой объяснил: – Это кровь, моя дорогая. Засохшая кровь.

Магда обернулась к мальчику, явно собираясь что-то спросить. Но ее взгляд упал на пятно крови, размазанное под носом.

– Ты опять его ударил? Опять? – с негодованием спросила Магда, переводя глаз с пятна на Ваниной шее на капли крови у Курова на руках.

Куров обернулся. У Вани снова шла кровь из носа.

– Нет! – возмутился Куров. – Перестань говорить ерунду, Магда! У него, наверно, опять давление поднялось. У меня в детстве тоже так часто бывало – чуть что, сразу кровь из носа.

– Ничего не понимаю, – пробормотала Магда. – Вышли за игрушкой – и оба в крови?

Куров рассмеялся, оглядываясь на сына.

– Совсем этот нос никуда не годится, да, Ванька? Надо нам с тобой его вылечить, верно? Обязательно вылечим!

Магда оглянулась на Ваню. Как ни странно, мальчик не хмурился, как обычно, а смотрел на отражение отца в зеркале заднего вида.

– Нос – это ерунда, правда, Ванька? Мы его обязательно вылечим. Главное, мы победили!

Он вновь обернулся к Ване. Мальчик, крепко сжав мяч, впервые посмотрел на отца открытым взглядом и робко улыбнулся.

Все, это победа, понял Куров. Теперь все должно получиться.

Но только через несколько часов Куров наконец почувствовал, что полностью успокоился: перестали дрожать руки, исчезла сухость во рту и мысли стали складываться из нормальных слов, а не из мата. От пережитого напряжения уснул на заднем сиденье Ваня, крепко обняв подаренный мяч. Задремала и Магда. Немудрено, мало того что в палатках вообще спать неудобно, так еще и ночь была не самой мирной.

После полудня дорога вывела их к пристани. Куров с удивлением осмотрелся – на карте здесь была изображена переправа, а на деле – река без всякого признака моста. Ну и что дальше делать? Куров чертыхнулся и вышел из машины. И тут же понял, что ругался зря. Карта все-таки не соврала. Моста не было, зато к пристани причалил большой паром. Судя по внешнему виду и размерам – он перевозил и машины.

Так и оказалось. Они въехали на пристань, Андрей заплатил кассиру положенные деньги и въехал на паром. Как только Куров припарковал машину и выключил зажигание, Магда открыла дверь.

– Пойду проветрюсь, ладно? Ноги затекли.

Куров с Ваней остались в машине. Андрей повернулся к сыну.

– Ну что скажешь, Ваня?

Мальчик молчал.

– Вань, – ласково позвал Куров, – скажи что-нибудь, а? Хоть одно слово: папа, мяч, вода...

Ваня молчал.

– Не хочешь, значит, со мной говорить, да? Ну не хочешь, значит, и не надо. Я все понимаю.

Ваня молчал.

Куров вздохнул и отвернулся к окну. За перилами парома плескалась вода, кричали чайки, прыгали по волнам солнечные блики. И неожиданно Курову захотелось быть таким, каким его описала Магда. Любящим, заботливым отцом, который скучал по сыну. Это было не так конечно же. Но ведь еще не все потеряно, не правда ли?

– Да знаю я, знаю, что козел, – заговорил Куров. – Пропадал неизвестно где. Бросил тебя и маму. Знаешь, я такой непутевый. Ты прости меня...

Ваня по-прежнему молчал, но Андрею показалось, что мальчик придвинулся к нему поближе. И Андрей тихо продолжил:

– Я не знаю, можно ли говорить такие вещи детям. Но ты ведь мой сын, я должен тебе рассказать. Когда я был маленьким, наш отец сильно пил. Он из тех был, про кого говорят: «Напьется, так с царями дерется, а проспится, так и курицы боится». Однажды он сильно ударил маму. И она умерла. А отца в тюрьму посадили. И я остался совсем один. Отец тоже умер, еще в следственном изоляторе. Меня чуть не отдали в интернат, но меня бабушка забрала. Она болела уже, но за мной приехала. Я с ней жил. Она обо мне заботилась, всю жизнь мне отдала. Но это я сейчас понимаю, что она меня любила. А тогда я ее ненавидел. Думал, она надо мной издевается. Господи, она же ни в чем не была виновата! А я и ее изводил. И всех детей, у которых были родители. Бил их, доставал, насмехался. Мне обидно было, что у них есть и мать, и отец, а у меня – нет. Я спрашивал у себя, чем я хуже их, и не находил ответа. Я уходил на речку плакать, чтобы никто не видел. Мне было совершенно по барабану, кто где. Кто в тюрьме, кто в могиле. Я просто хотел, чтобы родители ко мне вернулись, понимаешь? – Куров обернулся к сыну и увидел, что он вот-вот заплачет. – Ох, зачем я тебе все это рассказываю, – виновато пробормотал Куров. – Прости меня, хорошо?

Ваня быстро кивнул. Андрея окатило волной стыда. Ну правда, чего он перед ребенком ныть начал. Плохо ему было... Ване, можно подумать, намного легче было. Больной, слабый, и еще без отца.

К счастью, паром ткнулся в пристань на другом берегу. Куров завел машину и посигналил Магде. Через четверть часа они снова неслись по шоссе. Андрей старался не думать ни о чем: ни о будущем, ни о прошлом. Ни о том, что он рассказывал сыну. Ваня сидел сзади, иногда засыпая, иногда глядя на отца в зеркальце заднего вида. Но мяч из рук мальчик так и не выпускал. Ближе к вечеру Магда крепко уснула. Куров не стал будить ни ее, ни Ваню, чтобы остановиться для обеда. В конце концов, сонное брюхо хлеба не просит. И только когда солнце спряталось за горизонт, Куров начал искать место для стоянки. Он снова выбрал для стоянки опушку леса возле небольшого ручья.

Но теперь Андрей чувствовал себя гораздо спокойнее. Он знал, что Ваня не убежит. И Андрей не ошибся. Как только мотор заглох, Ваня выскочил из машины. Но вместо того, чтобы сломя голову сигануть в лес, он начал подбрасывать мяч. Куров улыбнулся. Мальчик двигался так неловко, будто лишь вчера научился ходить. Но в то же время он пытался гонять мяч с таким искренним удовольствием, что хотелось все бросить и немедленно составить ему компанию. Увы, уже занимались едва заметные сумерки и надо было позаботиться о месте для ночевки.

Посмотрев на Магду, Куров решил не будить свою спутницу. Пусть спит. Сама проснется. Тем более что пока для нее нет никакого дела. Куров ставил палатку и разводил костер, вполглаза посматривая на сына. Когда все было готово, мальчик подошел к огню и сел рядом с отцом возле костра. Памятуя прошлый привал, Куров притащил на опушку ствол старого дерева и положил возле костра. Получилось даже уютно. Ваня аккуратно уложил мяч у своих ног.

– Устал? – участливо спросил Андрей.

Ваня кивнул.

– Ну ничего. Все устают, даже взрослые вроде меня. Знаешь, я когда подрос, начал на охоту ходить. Вот когда устаешь так устаешь... – Куров улыбнулся, вспоминая прошлое. – Я больше всего на зайца любил ходить. На зайца интересно ходить, заяц хитрый. Прячется под верхушки упавших деревьев. Видишь, он прятался бы вот здесь, – Куров показал мальчику на небольшую пещерку, которая образовалась между гибкими ветками верхушки. – Но под это дерево заяц ни за какие коврижки, то есть морковки, не полезет. Ему подавай старое, которое несколько лет лежит. Твоя мама хорошо умела искать лежбища зайцев. Мы с ней часто на зайца ходили.

Куров замолчал, чтобы перевести дыхание и глотнуть воды. Давно он не говорил так много. Пока Андрей пил воду, мальчик жадно подался вперед, с нетерпением ожидая продолжения.

– Вань, ну почему ты все время молчишь, а? – ласково спросил Куров.

Ваня неловко улыбнулся и пожал плечами.

– Не можешь? Не получается?

Ваня утвердительно кивнул.

– Ну и не страшно. Раз не получается, ты себя не мучай. А раньше с тобой такое бывало?

Ваня смущенно кивнул.

– Не переживай, значит, пройдет, – ободряюще улыбнулся Андрей, – успокоишься – заговоришь. Хорошо? А про зайцев тебе интересно?

Ваня широко улыбнулся. Куров улыбнулся в ответ.

– Тогда я тебе еще расскажу. Когда мы с тобой на зайца пойдем, мне надо, чтобы ты все знал. – Куров подобрал веточку и нарисовал на земле круг. – Вот смотри, здесь заяц. Если зайца спугнуть, он всегда делает круг и возвращается к месту своей лежки. За ним можно даже не гнаться, он сам прибежит. Ясно?

Ваня серьезно кивнул. Куров продолжил:

– Но старый, опытный заяц, совсем уж по кругу не бегает. Он уже не дурак. Он, замкнув круг, делает большой прыжок в сторону... вот так, – нарисовал Куров след зайца. – А если собака бежит по его следу, то она прыжка не замечает и продолжает бежать. След-то пахнет, заяц здесь бежал. Вот собака и бегает по кругу, как дура.

Ваня засмеялся.

– Но такой трюк проходит только с молоденькими собаками. Старая быстро замечает, что носится по кругу, и начинает принюхиваться... – Андрей поднял голову и очень натурально изобразил, как собака принюхивается, шумно втягивая воздух. Ваня снова рассмеялся. – А заяц очень хорошо все слышит, видел, какие у него уши? Он может услышать шорох одежды даже за полкилометра. А тут собака с ее пыхтением!

И вдруг Ваня тихо зашуршал курткой и вопросительно посмотрел на Курова. Андрей медленно поднялся и встал перед мальчиком.

– Да, а видит собака плохо. Поэтому нужно стоять неподвижно и не двигаться. Лучше на фоне куста или дерева. Если шевельнуться, собака заметит движение – и все, ты пропал!

Ваня вскакивает с поваленного дерева и становится рядом с Андреем, изображая из себя зайца. Однако надолго его не хватило. Уже через минуту Ваня шевельнулся и рассмеялся. Андрей поймал сына за руку.

– Все, собака тебя заметила, зайчик!

Ваня с хохотом вырвал руку и бросился прочь, изображая прыжки зайца. Куров рассмеялся и побежал за ребенком.

– Гав, гав, сейчас я догоню этого зайца, – изображал собаку Андрей.

Они самозабвенно носились между деревьями, словно в самом деле были лучшими друзьями. Ваня заливисто смеялся, носился кругами, хватался за стволы деревьев, резко сворачивая в стороны, делал большие прыжки то туда, то сюда... Куров делал вид, что не может угнаться за мальчиком, нарочно спотыкался, падал, неуклюже вскакивал и снова бросался вдогонку. Ваня, раскрасневшийся от возбуждения, вскочил на ствол поваленного дерева и громко расхохотался, но не удержал равновесие и шлепнулся на землю.

– Все, зайчик, попался! Я тебя поймал! – с диким рыком Андрей наклонился над мальчиком и прижал его к земле.

Куров с хохотом схватил сына в охапку. Из глаз ребенка брызнули слезы. Ваня закричал, застучал кулачками по груди Андрея. Вот те на! Куров с испугом посмотрел на сына и осторожно вернул на землю. Ваня поднял к отцу лицо, искаженное от злобы, и изо всех сил ударил отца кулаком в живот.

Куров озадаченно поднял брови.

– Ванюша, что случилось?

Ваня надрывно зарыдал, размазывая кулаками слезы. Из носа опять потекла кровь. Куров вынул платок и присел перед мальчиком. Осторожно протянул руку и приложил платок к лицу. Ваня продолжал плакать.

– Я придавил тебя, да? Ну прости меня, Ванька, я больше не буду. Давай помиримся...

Андрей протянул сыну руку. Ваня волчонком глянул на отца и ударил кулачком по протянутой ладони.

– Ты чего, Вань? Давай руку. Мир?

Вместо ответа мальчик с яростью стукнул Андрея по протянутой руке. Андрей как ни в чем не бывало протягивал ладонь сыну и повторял:

– Мир? Мир, да?

Ваня с удвоенной злостью принялся колотить отца по рукам, ногам, животу. Но когда Ваня, размахнувшись, ударил Андрея ногой в живот, Куров потерял терпение. Он схватил мальчика за щиколотку.

– Значит, если мира нет, драться будем, да?

Ваня закричал в полный голос и попробовал вывернуться. Но каждый раз, когда мальчик дергался, Андрей легонько шлепал его то по затылку, то по плечу, то по щеке, каждый раз повторяя:

– Ну что? Мир? Мир? Кого спрашиваю?

Но Ваня только рыдал в голос, хлюпал носом, из которого снова текла кровь.

– Прекрати! Куров, прекрати немедленно!

Куров оглянулся. Кричала Магда. Куров вздохнул, отпустил мальчика и пошел к костру. Ваня остался сидеть на земле, горько рыдая. Андрей растерянно оглянулся, помедлил, но мальчик наградил его полным ненависти взглядом. Куров махнул рукой и подошел к Магде.

Магда сидела на бревне, глядя в огонь. Куров присел рядом и виновато покосился на женщину. Магда хмурилась.

– Не пойму, что случилось, – покаянно начал Куров. – Только что нормально играли, и вдруг...

– Ему не понравилось, что ты его догнал, – холодно объяснила Магда.

– Почему? Мы в догонялки играли, – окончательно растерялся Куров.

– В догонялках можно догонять, но нельзя догнать.

– Понятно, – буркнул Куров. – Опять сложности.

– Ваня – живой человек. А с живым человеком всегда сложности.

Куров убито смотрел в огонь, рассеянно вороша догорающие ветки. Конечно, с живыми людьми всегда сложности. Но откуда Магда знает, что можно, а что нельзя? Чувствует? Или девочек этому в школе учат? Ведь учат же их готовить. По край-ней мере, заботиться о пропитании.

Ведь даже сейчас, пока Куров переживал случившееся, Магда хоть и злилась, но все равно приготовила более-менее сносный ужин и даже как-то накормила мальчика. Ванька, правда, ничего не говорил, но сразу после еды ушел в палатку.

Магда со вздохом направилась вслед за ребенком. Куров нерешительно поднялся, но Магда махнула рукой: сиди. Куров покорно опустился на место. Ему казалось, прошла целая вечность, прежде чем за спиной прозвучали шаги Магды.

– Переживаешь? – сочувственно спросила она, присаживаясь рядом.

– Конечно.

– Ничего, научишься со временем с детьми общаться. Не бог весть какая наука.

– А ты откуда взялась, такая ученая? – с неожиданным раздражением спросил Куров. – У вас с Неверовым дети есть?

– Нет.

– Может, все-таки есть?

– С Неверовым – нет, – натянуто ответила Магда. – У меня до Неверова был ребенок.

Куров с недоверием посмотрел нее. Надо же, а он-то думал, что знает о ней всё.

– Девочка, – тихо сказала Магда. – Но она не дожила до Ваниного возраста.

– Не рассказывай, если тяжело.

Но Магда словно и не слышала его слов.

– Я не хотела ее рожать. Просто когда живешь в таком маленьком городке, как наш... Приходишь делать аборт, а врач обязательно будет знакомым знакомого. Тот поделится с женой, жена скажет по секрету подруге, а подруга окажется твоей матерью. Нельзя жить в таких маленьких городках. Просто нельзя жить... – Голос Магды сорвался.

– Это было после того, как я уехал? – сочувственно спросил Андрей.

– Конечно, – сквозь слезы улыбнулась Магда. – Мне уже семнадцать было.

– А отцом кто был?

– Ты его не знаешь. Их позже в наш гарнизон перевели. Валерка его звали. Бойкий парень такой. Он мне нравился. Еще бы! Сын полковника Терехова, замначальника гарнизона по тылу.

– Но ты ведь тоже дочь полковника.

– И что? – удивилась Магда.

– Ну как что? Наверно, собрались родители, тихо обсудили, что к чему. Решили не раздувать скандал, аборт отменили, а вас поженили.

– Примерно так все и было, – согласилась Магда. – Родители Валеры все время боялись, что он испортит им карьеру. Когда они к нам приехали, он сразу начал гулять. Сначала дочка заведующей гарнизонным магазином, потом учительница по биологии. И пошло-поехало. Бабы все рядом с ним просто дурели. Есть такие мужики, да. А гарнизон у нас, сам помнишь, маленький. Кстати, никто не говорил, почему Тереховых перевели сюда. Может, и там была какая-то история. Кто знает?

Куров потрепал Магду по плечу. Таких историй в те времена встречалось – двенадцать на дюжину. Жаль только, что эта грязь коснулась Магды. Она была всегда такой... чистой, аккуратной девочкой.

– И когда я залетела, Тереховы не удивились. Даже наоборот, обрадовались, что это оказалась я. Правильная девочка, дочь полковника при штабе – чего еще желать? Вот и воспользовались выгодным вариантом. Старший Терехов сразу развернул бурную кампанию по женитьбе сына. Надавал Валере оплеух, потребовал поступить как честный мужчина: сделать предложение и жениться. Они думали, что я его усмирю, буду держать в узде. Убедили Валеру, что он меня любит, отправили в ЗАГС, как на гауптвахту.

– А он тебя не любил?

– Нет, конечно, – хмыкнула Магда. – Да я и тогда это знала. Только меня никто не спрашивал: я была брюхатая, проштрафившаяся. И мне было все равно: хоть замуж, хоть в могилу.

– Так он тебе вроде нравился?

– Нравился, – согласилась Магда. – А потом разонравился. Мне казалось, что я попала в западню. Ребеночек мой бедный еще не родился, а я его уже ненавидела.

– А с родителями поговорить? Твоя мама мне всегда нравилась. Она бы поняла...

– А ты тоже нравился маме, – неожиданно улыбнулась Магда. – Правда, нравился. Называла тебя женихом. Но пожениться нам бы не дали.

– Я знаю, – кивнул Куров. – Я ведь просил ее.

– Что? – встрепенулась Магда. – Кого просил?

– Ну, маму твою.

Магда с недоверием посмотрела на Андрея, а потом звонко расхохоталась.

– Когда ты просил? Тебе же двенадцать лет было!

– Ну и что? В двенадцать лет и просил!

Они рассмеялись уже вдвоем, вспоминая то время.

– И что тебе мама ответила? – сквозь смех спросила Магда.

– Чтобы я пришел через пять лет. Подрасти, мол, сначала.

– А мне ты ничего не рассказывал!

– А чего мелюзгу в серьезные дела впутывать? – серьезно спросил Андрей.

Магда рассмеялась и вдруг обняла Курова и с нежностью поцеловала. Но прежде чем он успел ответить на ее поцелуй, Магда отстранилась и сразу сделалась сухой и холодной.

– Ладно, дело прошлое, – пробормотала Магда, успокаиваясь. – И вообще, мои предки тоже хотели, чтобы я замуж побыстрее вышла. Во-первых, выгодная партия. Во-вторых, меня приструнить. Они думали, что я слишком хорошо живу. Слишком свободно. Что кавалеров чересчур часто меняю.

– Вот как? Это потому, что меня не было. Эх, если бы бабушка меня не забрала, мы бы с твоей мамой быстро тебя воспитали. А у тебя действительно было много кавалеров?

– Да я просто жила!

Куров с интересом посмотрел на Магду. Что она имеет в виду?

– Я не хотела гнить, как они. Дом – работа, дом – работа. Кино после программы «Время», салат «оливье» на Восьмое марта, шампанское только на Новый год. А что потом? Кладбище. Я не хотела жить, как они. А они хотели.

– Да, – вздохнул Куров. – Тебе никогда не нравился наш городок. Ты еще тогда мечтала уехать.

– А тебе нравился?

– Я море любил.

– И я, – тихо улыбнулась Магда. – Но в нашем городке меня все раздражало. Я ненавидела нашу школу, дисциплину, оценки, вечный страх перед родительским собранием. А дома – дурацкий папин патриотизм. Он будто политинформацию вел, а не с нами разговаривал. А гарнизон! Тоска, убожество! А офицерские жены! Глупые наседки, которые следили друг за другом и все время соревновались за звание лучшей хозяйки. Мыли окна, мыли полы, мыли посуду, все время мыли, мыли, мыли... Боже, как я ненавидела постоянное мытье! Все было старым, убогим, нищим, а они драили свои квартиры, будто думали, что старость можно отмыть... – Магда тряхнула головой, прогоняя дурные воспоминания. – А помнишь, как мы на кладбище к твоей маме ходили?

– Конечно, – кивнул Куров. – Разве такое забудешь?

– Старое кладбище, – прошептала Магда, – я думала, там похоронены всякие пьяницы и старики, на могилы которых никто не смотрит. Стала читать надписи, и вдруг увидела, что все умерли приблизительно в одно время... одна тысяча восемьсот...

Она замолчала, недоговорив.

Им было тогда двенадцать. Но они уже знали, что такое смерть. По крайней мере, Андрей. У него была мать, и она была живой. А потом она умерла. И все... Он приходил к ней на могилу и долго не мог поверить, что его мама теперь лежит там, в земле, что он никогда больше ее не увидит. А потом однажды понял, что ее нет, и с тех пор стал приходить сюда часто. Потому что здесь мама была, а в других местах ее не было. Тогда они пошли на кладбище с Магдой.

А когда шли обратно, Магда вдруг стала останавливаться перед старыми могилами, дернула Андрея за рукав и сказала:

– Смотри, здесь похоронены те, кто жил в одно время.

Андрей присмотрелся к датам на нескольких крестах и удивился.

– Правда. Даты одни и те же.

– Это что же... – нахмурилась девочка, – значит, они все были знакомы?

– Ну да, – согласился Андрей. – Конечно, жили вместе, встречались. Как мы с тобой.

– Вот этот офицер, – Магда ткнула пальцем в одну могилу, – наверное, жил с той дамой. – Магда показала на другую могилу.

Андрей повернулся, но Магда уже указывала на другие памятники:

– И изменял с этой... – она повернулась к следующему надгробию, – а у нее был любовником вот этот. А вон тот любил ее, а когда был мальчиком, то был первой любовью вот этой...

Андрей еле успевал поворачиваться вслед за девочкой. Но, как ни странно, даты не противоречили словам Магды.

– А ты что скажешь? – обессилев, спросила Магда.

Куров кивнул на два надгробия, стоящие за одной оградой:

– Вот этот грохнул свою жену. Видишь, она похоронена раньше. А потом жил в свое удовольствие.

Магда прижалась к мальчику и заглянула ему в лицо:

– Андрюша, я больше не могу здесь жить. Мы такие же, как они. Забери меня отсюда, пожалуйста!

– Ты хочешь уехать?

– А зачем мы живем? – заплакала Магда. – Чтобы на кладбище появился еще один сектор? Почему все так бессмысленно?

– Нет, не все, – попробовал утешить подругу мальчик. – Пожалуйста, не отчаивайся. Выходи за меня замуж!

– Зачем? Чтобы ты потом раскроил мне череп? – всхлипнула Магда.

Андрей потрясенно замер, глядя на девочку.

– А потом ничего не смог бы объяснить? – сквозь слезы продолжила Магда.

– Зачем? – спросил Андрей, – Зачем ты так говоришь? Я никогда тебя не трону даже пальцем!

– Да при чем здесь ты! – закричала Магда, падая на ближайшую скамеечку.

– А потом ты уехал, а я осталась, – проговорила Магда, возвращая Андрея из прошлого в настоящее.

Глава седьмая

Ночь обступила их со всех сторон. Но спать почему-то не хотелось. Да и Магда не торопилась идти в палатку. Протянув руки к костру, она опять заговорила о прошлом:

– Да и я бы уехала. Но куда? Я была ребенком, а потом еще и забеременела...

Андрей нежно погладил женщину по волосам, а она прислонилась к его плечу.

– Странно все складывается. Если бы отец не убил маму, я бы не уехал. И мы бы с тобой все равно поженились.

– И я никогда бы не познакомилась с Неверовым.

– А я бы в тюрьму не сел, – вздохнул Андрей. – Скажи, ты правда его любишь, своего Неверова?

– Подожди минутку.

Магда поднялась и убежала в палатку. И ровно через минутку вернулась с толстым глянцевым журналом с помятой обложкой. Из журнала торчала закладка. Магда села на прежнее место, примостила журнал на коленях и раскрыла заложенную страницу.

– Вот, смотри, – показала она.

– Что за журнал? – Куров опустил глаза, но вместо статей увидел картинки коттеджей, больше похожих на маленькие дворцы из детских сказок.

– Называется «Испанская недвижимость», – терпеливо объяснила Магда. – Дома, которые продаются в Испании.

Магда медленно переворачивала страницу за страницей. Андрей рассматривал дома в далекой Испании. Они выглядели именно так, как и положено выглядеть домам в глянцевых журналах: ухоженные, аккуратненькие, с причудливыми балкончиками, красной черепицей на крышах и экзотическими цветами на ступеньках лестниц.

– Красота какая, – печально вздохнул Куров.

– Вот зачем мне Неверов, – проговорила Магда.– Он увезет меня отсюда. Навсегда.

– Ну что ж... ты всегда мечтала уехать.

– Я не могу здесь жить, Куров. Правда, не могу. Это как в сказке, которую мы читали, помнишь? Так уж устроен мир: в нем всегда есть те, кто уходят, и те, кто остаются.

– «Седьмая принцесса», – вспомнил Куров название сказки. – Я тебя понимаю. Если есть возможность... – Он похлопал по раскрытому журналу. – Там здорово.

– Возможности зависят от денег. А деньги у Неверова есть, и огромные. Он поручил мне выбрать наш будущий дом. Я выбрала вот этот. – Магда снова открыла журнал на заложенной странице и показала на двухэтажный коттедж с большими полукруглыми окнами, открытой терраской и двумя угловыми остроконечными башенками. Он выглядел как настоящий маленький дворец.

– Красивый домик, – согласился Куров.

– Я понимаю, что, когда мы переедем в Испанию, этот дом будет продан. Но это неважно, я найду другой такой же. Понимаешь, в мыслях я уже обустроила его. Я даже живу там. Вот здесь у меня кухня, – она показала на одно из окон. – А вот здесь, в угловой комнате, – спальня. Мне нравится, когда в спальне много света. А здесь, на втором этаже, где балкон, – детская.

Вдруг Магда замолчала и бросила на Курова настороженный взгляд, словно боялась, что он станет смеяться над ней. Но Андрей был предельно серьезен, и она продолжила:

– Я хочу детей, Куров. Я хочу нормальную семью, понимаешь? Я не хочу, чтобы мои дети стали чьими-то рабами, или пушечным мясом, или галочкой в милицейском отчете, или просто мусором. Я устала бояться, Куров. Я устала от переворотов, путчей, дефолтов. Я устала от жизни в эпоху перемен. Я устала жить в нищей больной сверхдержаве.

Куров легонько сжал женские пальцы.

– Магда, я только одного желаю – чтобы у тебя все получилось. И чтобы ты была счастлива в этом домике.

Куров убрал руку и отвернулся. Магда быстро захлопнула журнал, но Куров уже снова смотрел на нее.

– А что касается меня, я помогу вам всем, чем смогу. Ради тебя, Магда, – Куров голосом выделил это «тебя», – мы с Ваней сделаем все возможное. Спасибо тебе за него.

– За что спасибо? – не поняла Магда.

– За Ваню. Ты подарила мне сына.

– Я? Подарила тебе сына? – насмешливо переспросила Магда. – Ты ничего не перепутал? Сына тебе подарила Галя.

Куров отрицательно помотал головой.

– Если бы ты не пришла ко мне с этим заданием... если бы тебе не понадобился мальчик, я бы вообще там не появился. Так и не узнал бы, какой сын у меня растет.

– Неужели в самом деле не появился бы?

– Да!

– Какой же ты все-таки урод, Андрюша! – воскликнула Магда. – Слава господу, уберег он меня от тебя.

– Да, я урод, – согласился Куров, опуская голову. – А ты делаешь меня человеком. Ты как-то соединяешь меня с Ваней. А ведь мы с ним не подарки. Как у тебя это получается, а?

– Обычно, – пожала плечами Магда. – Потренируешься, у тебя тоже получится. Просто ты грубый и не умеешь с детьми обращаться. Уверена, ты любишь Ваньку ничуть не меньше, чем я.

Куров вскинул голову и с изумлением посмотрел на Магду. Чем дальше, тем больше удивляла его эта женщина, так похожая на ту девочку, которую он знал много лет назад, и в то же время совсем другая.

– А... ты его правда любишь?

– А как ты думаешь? Разве такого обаятельного звереныша можно не любить? – Магда смутилась своего порыва и опустила глаза. Ее взгляд упал на журнал с фотографиями, и женщина, смутившись еще больше, поспешно закрыла журнал и отложила в сторону.

Куров улыбался про себя, глядя на смущение Магды. Если она так относится к его ребенку, значит, не все потеряно. Значит, не такая уж и безумная страсть связывает ее с Неверовым.

– Послушай, Магда, а ты не хочешь стать матерью... этого обаятельного звереныша?

– Что? – растерялась Магда.

Но Куров не отвечал. Магда задумалась, наморщила лоб и с опаской спросила:

– Что ты имеешь в виду, Куров?

– Ничего, – пожал плечами Куров. – Ты просто представь. Ты оставишь Неверова и поселишься вместе со мной и Ваней...

– Оставлю Неверова? – перебила Андрея Магда. – О чем ты?

– О том, чтобы ты оставила Неверова, – с пылом заговорил Андрей. – Может, я и дурак, но смотри сама. Я тебя спрашиваю: ты его любишь или нет. А ты в ответ мне какие-то домики показываешь. Дети, семья – словом, все, чего ты хочешь, о чем мечтаешь. Все это может быть и со мной. Если не хочешь жить здесь, давай уедем куда-нибудь. Испанию я тебе не обещаю, но русские неплохо устраиваются в Чехии и Хорватии. В Болгарии, говорят, русских охотно принимают. Там тоже есть красивые домики, красочные пейзажи. Деньги у нас будут. Мы же спасем Неверова, правильно? Он нам за это отвалит денег, и мы исчезнем.

Магда потрясенно смотрела на Андрея, но он не видел ее растерянности и изумления. Он с воодушевлением расписывал жизнь в Болгарии, на берегу моря, не замечая, что в глазах Магды появился испуг и растерянность. Магда лихорадочно искала возражения, которые могли бы остановить Курова, но в голову ничего не приходило. Случайно взгляд упал на футбольный мяч, оставленный Ваней у костра, и у Магды вырвалось:

– А Ваня?

– Что Ваня? – не понял Куров.

– У него есть мать.

– А что мать? Отец у него тоже есть. У нас равные права на ребенка. Это любой суд подтвердит. Пусть Галя только попробует не отдать сына, я ей устрою. Она шесть лет его без меня растила, теперь моя очередь.

– Ну, суд – это одно дело. А сам мальчик что скажет? Если он не захочет с тобой оставаться? – резонно спросила Магда. – Он привык к матери.

– Как привык, так и отвыкнет, – возразил Куров.

Магда недовольно поджала губы и замолчала. Куров нахмурился.

– Ты к чему клонишь, Магда? Не хочешь, чтобы мы с тобой были вместе?

– Нет, с чего ты взял?

– С того, что ты на себя не похожа. Как будто жизнь из тебя ушла. А меня эта идея вдохновляет, понимаешь? Какого черта ты держишься за своего Неверова? Ну, пожалуйста, подумай! Вспомни все, что у нас с тобой было, девочка моя маленькая! Давай исправим все, что жизнь сломала! Это шанс! Думаешь, нас с тобой случайно судьба свела во второй раз?

Куров взял Магду за плечи и повернул к себе. Несколько минут он смотрел в ее большие глаза, словно хотел заглянуть в самую душу той девочки, которую он знал много лет назад. Но в глубоких глазах отражались лишь красные всплески огня. И Куров не выдержал, легонько тряхнул Магду за плечи:

– Магда! Скажи что-нибудь!

– Мне надо подумать, Андрей! Извини.

Магда мягко высвободилась из объятий Курова и, подобрав журнал, ушла в палатку. Куров выплеснул в костер давным-давно остывшую воду, с яростью затоптал дотлевающие головешки, будто они были виноваты в нерешительности Магды, и тоже отправился спать.

Андрей уснул почти сразу. Время было поздним, да и усталость взяла свое. Все-таки неизвестно, что тяжелее – вести машину в течение всего дня или налаживать отношения с родным сыном, которого ты не видел шесть лет, и пытаться завоевать доверие женщины, которая была твоей первой любовью.

Однако Магда выждала еще полчаса после того, как Куров тихо засопел в углу палатки, и только потом выбралась наружу. На этот раз палатка стояла гораздо ближе к костру, чем прошлой ночью. И Магда, не решившись сесть на бревно у костра, отошла подальше в лес. Прислонившись спиной к белеющему в темноте стволу березы, достала мобильный телефон.

– Алло, здравствуй, любимый! Ты еще не спишь?

– Магда, какое счастье, что ты позвонила! – воскликнул Неверов.

– Что-то случилось? – всполошилась Магда.

– Нет, ничего. Просто мне без тебя так плохо! Почему ты не звонила?

Магда закатила глаза: почему все мужчины ведут себя как дети?

– Ты думаешь, я в любой момент могу взять и позвонить тебе?

– Я знаю, что ты очень занята и что он все время рядом с тобой, но неужели у тебя нет ни минуты для меня? Я просто хочу, чтобы ты обо мне не забывала! Я прошу у тебя о единственной мелочи, Магда. Не забывай меня, вот и все!

– Погоди, погоди, – перебила поток слов Магда, – а ради кого я тут хороводы вожу? Чего ты на меня раскричался? Не стыдно?

– Я не раскричался. Уже второй час ночи. А я жду твоего звонка с десяти вечера. Уснуть не могу.

– Я тоже уснуть не могу, – повысила голос Магда. – И, между прочим, ради тебя!

– Ты что, не могла позвонить раньше? Мне ведь ничего не надо. Я просто хочу услышать твой голос. Черт подери, я просто хочу услышать твой голос, Магда. Почему я должен вымаливать у тебя каждый звонок?

Магда открыла рот, чтобы возразить, но вместо слов с ее губ сорвался всхлип. Магда тихо заплакала, вытирая слезы свободной рукой. Но Неверов продолжал отчитывать женщину, как будто не слышал ее плача.

– Ты же знаешь, как я люблю тебя! Зачем ты меня мучаешь? Ты специально меня терзаешь, я знаю!

– Господи, – в отчаянии крикнула Магда, – что с тобой стряслось? Откуда такие претензии? Тебе пора нервы лечить. Ты ревнуешь, что ли?

– Господи, господи, – передразнил Магду Неверов. – Что ты все к богу взываешь?! Я уже начал жалеть, что с тобой связался. Знаешь, не нужно мне от тебя ничего! Живи как хочешь и с кем хочешь. Дело, о котором я тебя попросил, отменяется. Я останусь здесь. И буду сидеть здесь ровно столько времени, сколько им понадобится, чтобы меня грохнуть! – рявкнул он и отключил телефон.

Магда в растерянности отняла трубку от уха. Да что сегодня за день такой? То Куров допытывался, любит ли она Неверова. То Неверов заявляет, что она его не любит. Да что они все, сговорились, что ли? Магда всхлипнула в последний раз, вытерла слезы и пошла в палатку. Утро вечера мудренее, а слезами горю не поможешь.

Но Неверов, дав отбой, вовсе не думал расстраиваться. Он покосился на спящего сокамерника, весело улыбнулся и снова достал мобильный телефон.

– Алло... Это ты, моя радость?.. Ну, прости...

Но Неверов говорил эти слова отнюдь не Магде. Звонок раздался в шикарном гостиничном номере. Трубку сняла девушка, раскинувшаяся на огромной двуспальной кровати. Капризно сморщив носик, девушка посмотрела на часы и ответила:

– Не прощаю. Во сколько ты обещал позвонить?

– Нас выстроили на внеочередной обыск, – тихо заговорил Неверов, – пришлось припрятать телефон в подушку.

– Прощаю в последний раз. Ты скучаешь по мне?

– Не то слово, Виктория.

– Не врешь? – сдержав зевок, девушка машинально сняла со столика дамский пистолет. – Как по Магде своей скучаешь или больше?

– Послушай, радость моя, дай мне отдохнуть от Магды. Хотя бы не произноси ее имя. Я сейчас такой спектакль разыграл – до сих пор колени трясутся. Такое ощущение, что я танцевал на канате и одновременно жонглировал горящими факелами.

– Да ну? – делано изумилась Вика, поигрывая пистолетиком. – И что же ты такое ей говорил?

– Что люблю ее.

– Прекрасные слова. Это было необходимо?

– Разумеется. Ведь сейчас мы с тобой от нее оба зависим.

– Ну... ладно, – улыбнулась Вика. – Все идет по плану?

– По плану.

– Ну что же, тогда жду следующего звонка, – зевнула Вика. – Надеюсь, больше ты опаздывать не будешь?

– Я постараюсь, – пообещал Неверов, слушая короткие гудки. Вечно Вика такое устраивает: то не прощу, то трубку вешает, не попрощавшись.

Но не успел Неверов устроиться у себя на кровати, как его телефон вновь зазвонил. В который раз Неверов поблагодарил судьбу за то, что ему попался туговатый на ухо сокамерник. Неверов нажал ответ и услышал голос Магды.

– Прости меня... Я знаю, что тебе там тяжело. Я только хотела сказать, что понимаю тебя... И сделаю все, чтобы тебя скорее вытащить.

– Это ты прости меня, моя хорошая. Я не имел права срывать на тебе свою тоску. Орал, как последняя истеричка, а как дела, не спросил.

– Все в порядке, – ответила Магда и после короткой паузы добавила: – Кроме одного. Он сделал мне предложение.

Неверов молчал. Магда с опаской взглянула на экран телефона, но увидела, что там равномерно сменяются цифры, отсчитывая секунды разговора.

– Алло... Ты слышишь меня?

– Конечно, слышу, – осторожно ответил Неверов. – Предложение, говоришь, сделал? Ну что ж, хорошо, хорошо... А что ты ответила?

– Сказала, что мне надо подумать.

– Хороший ответ, – похвалил Неверов. – А ска-жи мне, девочка моя, с какого перепугу он сделал тебе предложение? Такие вещи обычно говорят по пьяни, но он ведь за рулем и не должен пить.

– Детские воспоминания накатили...

– Вот как? – усмехнулся Неверов. – А ты с ним не спишь?

– Как ты мог такое подумать? – возмутилась Магда.

– Значит, не спишь?

– Конечно нет!

– А вдруг все-таки спишь? – продолжал настаивать Неверов.

– Ты что, шутишь? – рассмеялась Магда. – Не сплю я с ним!

– А ты спи, – тихо ответил Неверов.

Магда не поверила своим ушам. Ей очень хотелось верить, что она ослышалась. Что проклятый мозг отверг частицу «не». Но Неверов развеял сомнения, повторив более внятно:

– Спи с ним, говорю.

– Не поняла, – растерялась Магда. – Что ты имеешь в виду?

– То, что сказал. Переспи с ним. Если он сделал тебе предложение, дай ему понять, что ты склоняешься к тому, чтобы согласиться.

– Ты с ума сошел, – прошептала Магда. На глаза навернулись слезы, но она изо всех сил старалась не разрыдаться.

– Нет. Ты просто не знаешь мужчин, девочка моя. Хочешь узнать, что у него на уме? Я сейчас объясню. Он боится. Боится того, что после выполнения задания он станет ненужным, превратится в балласт. И тогда после выполненного задания мы просто прикончим его, чтобы не платить. Поэтому он ищет близости с тобой. Он хочет более доверительных отношений. И более длительных. Пойми, он просто боится, что мы его кинем.

– Нет, – яростно мотнула головой Магда, забыв, что Неверов ее не видит. – Ты ошибаешься. Он не думает ничего подобного, я тебя уверяю.

– Мне твои уверения не нужны. Они не имеют ровным счетом никакого значения. Значение имеет только то, что есть в реальности. А в реальности у него одна мысль – подстраховаться, чтобы не кинули. Поверь, я знаю его гораздо лучше тебя, хотя я далеко, а ты рядом.

После долгой паузы Магда решилась заговорить:

– Послушай, можно я не буду этого делать?

– Нельзя! Делай, что я тебе сказал!

– Скажи, – тихо начала Магда, – ты дорожишь мной?

– Ты знаешь.

– Нет, ты скажи, – настаивала Магда.

– Да, ты мне дорога, – повторил Неверов.

– Тогда как ты можешь предлагать мне спать с другим мужчиной?

– Магда, перестань! – шепотом выкрикнул Неверов. – Мое сердце и так рвется на части. Но мне надо выбраться отсюда любой ценой. Понимаешь? Я не могу рисковать из-за какого-то Андрея Курова.

Магда всхлипнула и постаралась унять слезы. Но бесполезно. Крупные соленые градины катились из-под закрытых век, будто где-то в душе Магды прорвалась наконец огромная грозовая туча. На этот раз Неверов услышал плач.

– Ну что случилось, девочка моя?

– Прости, милый, – прошептала сквозь слезы Магда. – Я сама должна была это предложить. Не догадалась.

Неверов рассмеялся в трубку.

– Ну, знаешь, если бы ты сама это предложила, я бы не так понял. Поэтому хорошо, что ты не догадалась. – Неверов попытался обратить все в шутку, но Магда напряженно молчала. Неверов посерьезнел: – Что с тобой?

– Мне страшно, родной.

– Почему, радость моя?

– Давно тебя не видела. Хочется к тебе прижаться.

– Уже скоро, – тихо пообещал Неверов. – Осталось совсем немного – и мы будем вместе.

– Мне кажется, что весь мир падает в пропасть, – обессилев, прошептала Магда, – и совсем скоро он упадет на дно и разобьется...

– А ты открой журнальчик и пошепчи молитву над нашим домиком, чтобы ничего не случилось...

После разговора Магда сходила в палатку за журналом, разворошила потухшие угли и долго сидела, рассматривая цветную фотографию домика. Слезы катились из ее глаз, капали на страницу, но Магда словно не замечала этого. Ей казалось, что она различает запахи розмарина и лилий, что за ее спиной светятся окна домика, а рядом с ней на крыльце сидят и болтают о всякой милой чепухе ее дети. Дети, которые родились и выросли в Испании...

Утром Магда почти забыла о своих грезах наяву, но настроение все равно оставалось тихим, спокойным и немного отстраненным, будто в самом деле в далекой Испании ее ждали дети в домике с большими полукруглыми окнами.

А Куров, наоборот, все время хмурился, бросал раздраженные взгляды, но ничего не говорил. Через пару часов молчаливой езды Магда не выдержала и спросила:

– Ты чем-то расстроен?

Куров бросил быстрый взгляд в зеркальце заднего вида. Ваня спал, улегшись на заднем сиденье. Андрей вздохнул и признался.

– Ты видела, как мы играли? Я ему говорю – мир, а он не ломается. Я луплю его, а он на своем стоит. Больно, между прочим, луплю. А он опять не ломается. Это плохо?

– Что же тут плохого? – равнодушно спросила Магда. – Это стойкость.

– Он ведь понимал, – горячо продолжал Андрей, – что если он примет мир, то я перестану его бить. Почему он не сдался?

– Мужчина и не должен сдаваться.

– Это очень плохо, – вздохнул Куров.

– Это почему же?

– Это опасно... – Куров ненадолго задумался, а потом неожиданно перевел разговор на другую тему. – Бегать он нормально не умеет, вот что плохо. Как будто на шарнирах ходит...

– А тебе зачем, чтобы он бегал хорошо? Для нас главное, чтобы он ползал хорошо.

– Ползает-то он хорошо, – кивнул Куров, вновь погружаясь в свои мысли. – Но почему он так бегает, а? Почему?

– Не научили его бегать, – подавив зевок, ответила Магда, отворачиваясь к окну.

Куров повернул голову и внимательно посмотрел на женщину. На ее лице застыло скучающее выражение. Здоровье мальчика ее не волновало. Понятно, конечно, он ведь ей – никто. Но зачем тогда было говорить, что она любит «этого обаятельного звереныша»?

Куров прокашлялся и тихо спросил:

– Когда мы скажем ему, что он должен делать?

– Потом, – сухо ответила Магда. – Позже. Пусть у вас сначала отношения наладятся.

– Да, – кивнул Куров и снова задумался.

Они ехали молча, но время от времени Андрей бросал на женщину беспокойные взгляды. Через четверть часа Магда не выдержала.

– Ну, что еще? – с раздражением спросила она.

– Магда... – начал Андрей и вновь запнулся.

– Что?

– А он точно не погибнет?

– Кто? – резко спросила Магда, не глядя на Андрея.

У Курова все похолодело. Что значит – кто? Можно подумать, у них здесь полно тем для разговора. Значит, она избегает говорить об этом... Но почему?

Куров снова глянул на Магду. Она сидела, глядя прямо перед собой невидящим взглядом и закусив губу. Она больше не была похожа на ту девочку, которую он знал много-много лет назад. Та была доброй. А эта – жестокой.

Куров отвернулся.

Глава восьмая

Молчание сгущалось, как грозовые тучи. Куров смотрел на дорогу не отрываясь. Ваня тихо сопел на заднем сиденье. Магда ждала, что Куров вот-вот заговорит, но каждая секунда тянулась как час. И Магда со вздохом спросила:

– Ты кого имеешь в виду? Ваню?

Куров кивнул, по-прежнему глядя на дорогу.

– Конечно нет, – уверенно произнесла Магда. – Отчего он может погибнуть? План продуман до мелочей.

– А пули охранников? Они тоже летят по заранее заданной траектории?

– Какие еще пули? – усмехнулась Магда. – Охранники его не заметят.

– А вдруг заметят?

Магда раздраженно фыркнула, ударила кулаком себя по коленке, но внезапно остыла. Тряхнула головой, будто прогоняла дурные мысли, и принялась рассуждать вслух:

– Куров, подумай головой, почему они вдруг его заметят? А даже если заметят – ничего страшного. Ведь дело будет происходить в лесу, около забора с колючей проволокой. А мало ли кто в лесу ходит? Небо, воздух и леса общие. Там все имеют право ходить. Поэтому нужен мальчик, чтобы лишних вопросов не было. Это взрослый может вызвать подозрение, а к ребенку никто претензий предъявлять не будет. Может, мальчик грибы собирает?

– Ага, в конце апреля, – ехидно бросил Куров.

– Ну в войну играет, – пожала плечами Магда. – Мальчишки любят совать свой нос куда не следует. Если вдруг поймают, скажет, играл в разведчика, ему все поверят. Только я надеюсь, что до этого не дойдет.

– А потом? После того, как он проползет под колючей проволокой? Пока он будет ползти к забору? – продолжал расспросы Куров.

– У тебя крыша совсем поехала, да? – возмутилась Магда. – Он же будет в дождевом стоке ползти. В бетонной трубе, под землей. Кто его увидит в бетонной трубе, а? Ты думай, что говоришь.

– Ну не увидит, так услышит. Он ведь будет шуршать...

– А у охранников конечно же музыкальный слух, – рассмеялась Магда. – Стоят на вышке и слушают, не шуршит ли кто под землей. Куров, да ты паникер!

– Не паникер, – не сдавался Андрей. – А собаки? Собаки ведь тоже могут его унюхать.

– А как ты думаешь, почему мы решили делать все днем? Днем собаки в будках, их только на ночь выпускают.

– Ох, не знаю, – сокрушенно пробормотал Куров. – Не нравится мне все это.

Магда недовольно поджала губы и полезла в сумочку за сигаретами. Хотя она перестала курить давно, но все равно держала при себе пачку сигарет на крайний случай. Похоже, он наступил. Когда Магда щелкнула зажигалкой, Куров покосился и продолжил расспросы:

– А какой диаметр у этой бетонной трубы?

Вместо ответа Магда сделала очередную затяжку и выпустила дым в открытую форточку.

– А вдруг он застрянет в этой трубе?

Магда оглянулась на спящего мальчика и рассмеялась.

– Кто застрянет? Твой Ваня? Да он тощий, как уж. Если бы твоя Галя нормально кормила ребенка, у него был бы крохотный шанс застрять. А ты посмотри на него – чему тут застревать. Селедка. Голова, хребет и пара ребер.

– Да, недоношенный он у меня какой-то, – согласился Куров. – Кожа да кости. Знаешь, кого он мне напоминает? Меня самого в детстве. Я тоже был таким: тощим, неуклюжим, неухоженным, недокормленным, недолюбленным. Надо бы заняться им.

– Вот сделаем дело, вернешься к своей Гале и занимайся сколько хочешь, – зло ответила Магда.

Куров озадаченно глянул на женщину. Что это с ней? То ли о своем ребенке вспомнила, то ли ревнует? Ладно, если хочет себе нервы мотать – пусть. В такой хороший день грех ругаться. Солнце наконец вспомнило, что наступила весна. Куров щурился, подставляя лицо ласковым теплым лучам. А когда солнце поднялось выше и стало попадать на заднее сиденье, проснулся и Ваня. Сел, потер кулачками глаза и начал осматриваться по сторонам.

– Вань, увидишь заправку – сигналь, – попросил Куров. – Бензина надо долить.

– И нормально позавтракать было бы неплохо, – добавила Магда, – да, Вань?

Мальчик ничего не сказал, но начал смотреть по сторонам с удвоенным вниманием. Через полчаса они въехали в маленький уютный городок, залитый солнцем. Заправка находилась прямо на центральной дороге. А рядом с заправкой оказалось небольшое кафе. Прямо на улице стояло несколько столиков под новыми зонтиками, ярко-красными, не успевшими выгореть.

Не сговариваясь, Андрей с Магдой направились ко входу в кафе. Ваня обогнал, добежал до крайнего столика, шлепнулся на высокий белый стул и тут же застеснялся своей смелости.

– Давай и правда здесь посидим, а? – предложила Магда, опускаясь рядом с мальчиком.

Куров кивнул, занимая место напротив сына.

– Ну, говорите, кто чего хочет, а потом я схожу узнаю, что у них есть, – улыбнулся Андрей, хорошо знакомый с тем, как кормят в придорожных кафе и сколько просят за свои более чем скромные блюда.

Но здесь все оказалось иначе. Во-первых, пришел официант и принес меню. Во-вторых, цены были именно такими, какими должны быть цены на еду, а не на полеты в космос, а в-третьих, готовили очень вкусно и, главное, быстро.

Соскучившись за два дня по нормальной пище, они завтракали в полном молчании и покончили с едой быстро. Но уходить в машину никому не хотелось. Ваня тянул время, нарочито медленно доедал мороженое из вазочки, выскребая ложечкой остатки вишневого сиропа и шоколадной крошки. Магда лениво улыбалась. И даже когда официант принес счет, никто не торопился вставать. Куров бросил на стол несколько купюр и благодушно добавил:

– Без сдачи.

– Спасибо, – сказал официант, забирая деньги.

Куров перехватил потрясенный взгляд Вани. Мальчик с ужасом смотрел, как деньги уплывают в чужие руки. Да, понял Андрей, видно, с Галей они едва сводили концы с концами. Обычно дети в таком возрасте не слишком хорошо понимают настоящую цену деньгам.

– Извините, – окликнула официанта Магда, – где у вас туалет?

– Пойдемте, – улыбнулся официант, – я покажу и ключ дам. А то, сами понимаете, заправка рядом, будут ходить все подряд...

Они ушли. Андрей смотрел, как Ваня ковыряется ложечкой в вазочке. Солнечный луч попадал на нос мальчику, и время от время Ваня морщился, словно собирался чихнуть, но каждый раз у него не получалось. Мальчик смущенно улыбался и отводил глаза.

– Что, хорошо? – ласково спросил Андрей.

Ваня кивнул, мотнул головой в ту сторону, куда ушла Магда, и вновь посмотрел на отца.

– Да, – согласился Куров с невысказанным вопросом, – я хочу поговорить с тобой об этой женщине. Скажу честно, Ванька, мне она нравится. Я опять не знаю, можно ли тебе рассказывать про все это, но мне хочется, чтобы ты знал... – На Андрея нахлынула волна смущения, но он все же справился с собой и договорил: – Понимаешь, мне кажется, я люблю ее. И давно. Мы ведь с ней очень давно знакомы, еще когда были детьми.

Куров прикрыл глаза. Нет, не стоит мальчику рассказывать историю их с Магдой отношений. Он еще слишком мал для этих сложностей. Но воспоминания были такими яркими, что Куров не удержался и заговорил:

– Однажды мы с Магдой купались в море. Ныряли, резвились. А потом я вдруг стал ее топить. Не знаю, зачем. Я не злился на нее, не сердился, ничего такого... Сам не знаю, что на меня нашло. Нет, я не хотел утопить ее так, чтобы она задохнулась и умерла. Это другое... Наверное, просто хотел окунуть раз-другой с головой, притопить, чтобы показать, кто здесь главный. Силу ей свою показывал. Свою власть над ней. Она вырывалась, а я все топил ее, топил. Никак не мог удержаться...

Андрей даже зажмурился от реальности воспоминаний. Вот яркое солнце бьет ему в глаза, вот руки Магды колотят воду, соленые капли летят в лицо, но он только отворачивается, трясет головой и все толкает вниз хрупкую девочку. Вот она уже не отбивается, только пытается вынырнуть на поверхность, глотнуть немного воздуха, но Андрей сильнее, и девочка все слабее и слабее рвется к поверхности...

– И в какой-то момент она совсем обмякла, – продолжил рассказывать Андрей сдавленным голосом. – Я жуть как перепугался, Ваня. Вытащил ее на берег, а у самого зубы стучат. Понял, что могу потерять ее. И пока тащил, зацепился ногой то ли за корягу, то ли за камень и порезал себе бедро.

Он снова вспомнил, как она лежала на песке, похожая на выброшенную на берег русалку. Она лежала совсем неподвижно, и тогда он испугался, что она умерла. Он бросился к ней, прижался ухом к груди и услышал, что в груди тихо-тихо бьется сердце.

– Я сделал ей искусственное дыхание. И она стала приходить в себя, задышала, выплюнула воду. Открыла глаза и заплакала. Как же она плакала, Ванька, ты бы знал! Как будто умер кто-то. Я не находил себе места. А потом сел рядом с ней и начал гладить по голове, как гладят детей, чтобы их успокоить. Она немного утешилась, и я обнял ее. Она была такой хрупкой, доверчивой. Как птичка в ладонях. И вдруг она погладила меня по голове. Представляешь, я ее чуть не убил, а она меня гладит по голове. И я заплакал. И мы лежали, обнявшись, и плакали, как два дурака. Я плакал, потому что понял, что могу потерять ее. А почему плакала она, я не знал. А потом она увидела, что у меня течет кровь, и лизнула мою рану, – у Андрея перехватило дыхание от воспоминаний. – А потом мы были вместе. Это было впервые в моей жизни. А потом стемнело, а мы все сидели на берегу и не уходили. Замерзли, продрогли, с моря ветер подул. Мы дрожали, зубы стучали, а уходить не хотелось. Магда не хотела идти к своим родителям, а я – в пустой ночной дом. Мама умерла, а папа был в изоляторе. Ах, Ванька, я до сих пор помню, какое над нами тогда было небо. Очень большое было небо тогда. Глубокое, как море. И звезды – никогда столько звезд не видел. Они, наверное, специально тогда все выглянули, чтобы на нас посмотреть. И я тоже видел их все, каждую звезду в мире... Вот так, Ванюша...

Андрей замолчал, отвернувшись. На него накатило смущение. Ну зачем он рассказывал ребенку о своем прошлом? Он же не поймет ничего. Куров набрался смелости и взглянул на сына. Ваня терпеливо смотрел на отца, ожидая продолжения. Андрей улыбнулся мальчику и продолжил уже спокойнее:

– А потом мы пошли домой. Через пару месяцев я уехал. Жил у бабушки. Потом работал шофером и познакомился с хорошей девушкой. Ее звали Галя. Это твоя мама. Ее я тоже любил. У нас родился ты. Ну а потом меня арестовали. Ты только не думай, я не сделал ничего плохого. Просто однажды я нашел халтуру... то есть разовую работу. Грузчиком. Переезжал какой-то богатей. Надо было его барахло погрузить и разгрузить. К подъезду подогнали две «газели», представляешь, сколько у него всего было? Ну и натаскались мы тогда мебели, должен сказать. А потом в один из заходов мне дали какую-то статую. Говорят, страшно дорогая вещь, старинная, и нести ее надо бережно и осторожно. И... не знаю, что нашло на меня, Ваня. Спустился я на первый этаж и, вместо того чтобы к «газелям» идти, свернул в черный ход. И как припустил со всех ног. А место мне не слишком знакомое, то попал в тупик, где помойку устроили, то в простыни, которые поперек двора на веревках сохли... – Куров рассмеялся, вспомнив, как выпутывался из мокрых простыней со статуей наперевес. И вдруг словно эхо рассмеялся Ваня. Куров с воодушевлением продолжил: – Потом я выбрался в какие-то переулки. Бегу и дуру это прижимаю к себе, как младенца новорожденного. А она тяжелая – жуть. Естественно, меня поймали. Я только на суде узнал, что это была статуя Юстиции, римской богини правосудия. Бронзовое литье, девятнадцатый век. Что бы я с ним делать стал, не знаю, – расхохотался Куров.

Ваня тоже смеялся, и Андрей видел, что сын с искренним интересом слушает его. Какому отцу это не понравится?..

– Ну спрашивается, стал бы я ее воровать, если б знал, что она сама из правоохранительных органов, а?

Ваня снова рассмеялся.

– Вот я на суде то же самое сказал. Попросил помиловать. Говорю, ошибочка вышла, перепутал. Так судья как взбеленится! Будто я лично ее украл. Хотя судья, может, как раз об этом и мечтала. Она такая страшная была, в смысле некрасивая. Я бы ее даже за помилование не своровал.

Ваня прыснул, видимо представив себе некрасивую судью.

– Впаяла мне пять лет, зараза...

Куров ждал, что Ваня снова рассмеется, но мальчик молчал, серьезно глядя на отца. Андрей улыбнулся, будто с ним в самом деле случилось что-то невероятно смешное, и закончил свою историю:

– Оказалось, что я ограбил прокурора. А Галя осталась одна. И ты был совсем крошечным. Я просил смиловаться надо мной: ребенок все-таки. Но судья стояла на своем. Вот такой у тебя отец, Ваня.

Ваня серьезно кивнул и вновь обернулся в ту сторону, куда исчезла Магда. Куров успел рассказать почти всю свою жизнь, а ее все не было. Куров расстроился. Опять, видимо, со своим Неверовым наговориться не может.

– Куда она пропала? – в сердцах бросил Андрей. – Все по телефону со своим треплется... – И неожиданно для себя вдруг сказал: – Знаешь, если бы ты родился у нее, Магда была бы тебе хорошей матерью.

Ваня пристально смотрел на Курова. Андрей не выдержал, отвел глаза. И вдруг увидел на противоположной стороне улицы вывеску «Детская поликлиника». Андрей колебался не дольше секунды.

– Ваня, дорогой мой, посиди здесь чуть-чуть, хорошо? – Куров похлопал сына по плечу. – Я скоро вернусь. Видишь, там больница. Я только туда и обратно. Договорюсь с врачом. Может, он поможет тебе опять заговорить.

Андрей еще раз оглянулся на сына. Совсем птенец еще ведь, шея тоненькая, глаза огромные, руки слабенькие. Быстрее бы все осталось позади – тогда можно будет и вылечить его, и научить в футбол играть, и за себя постоять...

Куров вбежал в вестибюль поликлиники и остановился в растерянности. Из просторного, прохладного холла в разные стороны отходили несколько коридоров. Куда идти, что делать? Андрей осторожно двинулся в ближайший коридор. Шаги отдавались гулким эхом. Впрочем, все равно в поликлинике было невероятно пусто: ни тетушек в регистратуре, ни очередей, ни мамашек с плачущими младенцами на руках. Андрей вышел в коридор и вдруг увидел кабинет с вывеской «дежурный врач». Ага, вот тебя-то мне и надо, ухмыльнулся Андрей и толкнул дверь.

Врач, представительный мужчина в летнем светлом костюме, сидел за столом и листал журнал. Видимо, журнал писал о вещах, которые не вызывали у врача живого интереса, потому что на лице его читалась откровенная скука.

Куров кашлянул из вежливости и вошел в кабинет. Врач поднял голову и приветливо улыбнулся. Хоть какое-то развлечение!

– Доброе утро, – поздоровался Андрей. – Не слишком много у вас работы, да?

– Сами видите, – улыбнулся врач. – Дети кто в лагере, кто у бабки в деревне... А вы, прошу прощения, зачем пожаловали?

– Хочу попросить, чтобы вы моего ребенка посмотрели.

– Так-так, сейчас посмотрим. Вы с какого участка? Где живете? – Врач извлек из ящика стола какой-то бланк, снял колпачок с ручки и приготовился записывать.

– Ни с какого, – развел руками Куров. – Но, надеюсь, вы ведете прием на коммерческой основе? Для проезжающих мимо...

– А что случилось с ребенком?

– Случилось? – озадачился Куров. – Это не случилось, это давно с ним. Кровь носом идет. Плохо бегает, ноги не слушаются. А еще когда испугается, говорить не может.

– Девочка, мальчик?

– Мальчик.

– Лет сколько?

– Семь.

– Имя мальчика?

– Куров Иван Андреевич.

Врач быстро заполнил карточку, потом поднял глаза на Андрея и вопросительно поднял брови.

– Что же вы стоите? Ведите вашего мальчика.

Куров, ободренный успехом, выбежал на улицу. Конечно, с первого взгляда точный диагноз поставить нельзя, равно как и вылечить одной таблеткой. Но может быть, он хотя бы посоветует, что делать, с чего начинать. Надо ведь с чего-то начинать, верно?

Куров перебежал дорогу – и вовремя. Магда уже стояла перед Ваней, возмущенно морщась и размахивая руками. До Андрея долетали ее раздраженные интонации и голос, который становился все громче. Ваня с испуганным лицом показывал в сторону поликлиники, но Магда не смотрела на его жесты. Она ждала слов. Куров разозлился:

– В чем проблема? Здесь я, здесь.

– Где ты был? – немедленно набросилась на него Магда.

– Ты чего так разоралась? – возмутился Куров.

– По-моему, мы торопимся, а ты шляешься неизвестно где.

Куров усмехнулся. Ну да, как по телефону сорок минут разговаривать – так это мы не торопимся. А ему уйти – преступление века.

– Почему это мы торопимся? – удивился Андрей. – Нас что, на счетчик поставили?

– Пока нет! Но каждый день промедления может стоить ему жизни!

– Это он тебе только что сказал?

– А что?

– Ничего, – пожал плечами Куров. – Просто хотел узнать, с кем ты разговаривала сорок минут, раз уж мы так торопимся.

– С ним и разговаривала, если хочешь знать!

– Чувствуется, – кивнул Андрей. – Вернулась вся взвинченная. Не туалет же тебя так накрутил.

– Куров! – в возмущении выкрикнула Магда.

– А что Куров? – ухмыльнулся Андрей. – Разве я не прав?

Магда открыла рот, чтобы возразить, но, видимо, поняла, что возражать нечего. Она вздохнула, постояла несколько секунд, успокаиваясь. Повернулась и опять заговорила, но уже совсем другим голосом:

– Послушай, Куров, ты должен меня понять. Я жила с ним много лет. Он живет у меня внутри. И так просто, за пять минут такое не вырвешь. Я растворилась в нем, я связывала с ним все свои планы... А потом я снова встретила тебя. И с тобой вернулось все, что казалось мне давно забытым. Но жизнь – не машина, чтобы ее можно было повернуть в нужную тебе сторону и забыть обо всех остальных дорогах.

– Ты что-то решила? – взволнованно спросил Андрей.

– Это очень крутой поворот в моей жизни, – вздохнула Магда.

– Это надо понимать как отказ?

– Нет, – горячо возразила Магда. – Я еще ничего не знаю. Можно, я не буду говорить об этом... пока.

– Можно, – кивнул Куров.

Несколько невероятно долгих секунд Магда смотрела на Андрея, пытаясь привести в порядок свои мысли. Куров терпеливо ждал. Ждал и Ваня, внимательно глядя на женщину своими огромными голубыми глазами.

– В любом случае, Куров, что бы я ни решила, по каким рельсам не покатилась бы моя жизнь, я должна его спасти. Я обещала. А если я хочу его бросить, то тем более должна его вытащить оттуда.

– Конечно, – сочувственно кивнул Куров. – Понимаю тебя. Целиком и полностью согласен с тобой.

Магда моргнула, и с ее ресниц сорвалась слеза. Куров молча протянул бумажную салфетку.

– Ничего, сейчас успокоюсь, – виновато проговорила Магда. – Но ты пойми и меня. Счет идет на минуты. Я не преувеличиваю. Неверов сейчас сказал, что больше не доверяет руководству тюрьмы. Его доверенный охранник намекнул, что скоро должен будет забрать у него телефон. Там что-то затевается, Куров. Что-то очень нехорошее...

Магда всхлипнула и закрыла лицо руками. Андрей нежно погладил ее по голове, как гладил бы плачущего ребенка, обиженную девочку.

– Не волнуйся, милая моя, все будет хорошо!

Магда успокоилась через несколько минут. Отняла ладони от лица, извела ворох салфеток, вытирая заплаканное лицо, глотнула воды, принесенной заботливым официантом, и решительно заявила:

– Надо ехать!

– Конечно, – согласился Куров. – Сейчас заглянем с Ваней в поликлинику и поедем.

– В какую поликлинику? – растерялась Магда.

– Вот в эту, – Куров обернулся и показал на здание на другой стороне улицы. – Там детский врач принимает.

Магда нахмурилась. На ее красивом лице читалось откровенное недоумение.

– Какая поликлиника, Куров? Мне казалось, ты меня понял. Ты же согласился, что надо спасти Неверова!

– Надо, – послушно кивнул Андрей.

– Счет идет на минуты! – почти крикнула Магда. – Какая поликлиника?

– Детская, – терпеливо объяснил Куров. – Сейчас мы заглянем к врачу, и все.

Магда сердито поджала губы. Андрей протянул руку мальчику. Конечно, Магда может говорить все, что угодно, о нехватке времени. Но если бы времени в самом деле было в обрез, не стал бы Неверов сорок минут болтать по телефону. Не стал бы – и все тут!

– Куров, мы садимся в машину и едем. Немедленно.

– Нет, Магда, – твердо возразил Куров. – Сначала мы идем к врачу!

– Что за глупости? Никакому врачу ты его не покажешь!

– Прости, Магда, но это не глупости, – Куров был непреклонен. – Галя давно уже должна была отвести Ваню к врачу.

Магда перестала комкать в руках мокрые салфетки, выбросила их и попробовала улыбнуться.

– Нет, я понимаю конечно же, что здоровье – не глупости. Ты прав, мальчика надо показать врачу. Но почему прямо сейчас? Что за срочность такая? Ты через пару дней сможешь отвезти Ваню в лучшую клинику хоть Хабаровска, хоть Москвы. Да хоть за границу! Откуда ты знаешь, что здесь хорошие врачи?

– Ты права, – кивнул Куров. – Но, знаешь, мы все равно пойдем. Просто я уже договорился.

Куров виновато улыбнулся Магде и кивнул сыну. Ваня вскочил со своего места и побежал к дороге. Андрей заторопился вслед за сыном, но у самого перехода вдруг обернулся.

Магда со злостью смотрела им вслед, не обращая внимания на официанта, заботливо подошедшего к столику. И лишь когда Куров с Ваней скрылись в дверях клиники, она заметила, что официант терпеливо ждет ее заказ.

– Нет, спасибо, мне ничего не надо, – пробормотала Магда, вытаскивая из сумки потрепанный журнал.

Едва официант отошел от столика, Магда развернула журнал, нашла нужную страницу и невидящим взглядом уставилась на двухэтажный замок с большими полукруглыми окнами. По щекам снова катились слезы.

Глава девятая

Неверов давно перестал стесняться сокамерника. Тот либо был полным идиотом, либо очень правильно понимал, как нужно себя вести, чтобы не нажить лишних проблем. Вот и сейчас, среди бела дня, пока Неверов разговаривал по телефону, сокамерник сидел на своей кровати, отвернувшись к окну с отсутствующим выражением лица. То ли спал с открытыми глазами, то ли не соображал, что происходит, то ли делал вид, что не слышит, как Неверов шепчет в трубку:

– Любовь моя, я сам мечтаю о нашей встрече... Но что поделать?

Несколько минут назад Неверов говорил эти же самые слова, но совсем другой женщине. Впрочем, сокамерника его дела не касались, а женщины все равно друг с другом не встретятся. Так какая разница?

– О любви потом поговорим, – жестко ответила Вика.

Неверов закрыл глаза, представляя Викторию в хищном блеске огромного черного «лендкрузера», собранную, подтянутую, как пантера на охоте. Он и в самом деле не слишком ошибался. Черный внедорожник мчался по шоссе, Вика напряженно следила за дорогой, но это не мешало ей разговаривать по громкой связи с Неверовым.

– Я не понимаю, почему она возится, – раздраженно бросила Вика. – Я бы уже сто лет назад была на месте.

– Ничего она не возится, – возразил Неверов.

– Нет, возится, – нервно возразила Вика. – Поторопи ее, а?

– Только что торопил. Так накачал, что сам чуть не разревелся в трубку. Спектакль тянул на «Оскара», как минимум. Лучшая мужская роль.

– И что ты ей сказал? – оживилась Вика. – Я хочу знать!

– Сказал, что меня вот-вот должны убить, дорога каждая минута, и вообще...

– Верный расчет. Любящая женщина – страшное оружие. Она должна лететь со всех ног. Или со всех четырех колес... Скажи, Неверов, – спросила вдруг женщина, – а ты не чувствуешь себя после этого сволочью?

– Нет, – слегка растерялся Неверов. – Почему вдруг? Я люблю тебя, и ради того, чтобы увидеть тебя как можно скорее, готов на все. А Магда – так, инструмент. К тому же, когда она получит весьма немалые деньги, я ей буду не нужен.

– Какие деньги? – рассмеялась Вика. – Разве ты забыл? Мы же все переиграли. Пулю в лоб она получит, а не деньги.

– Да? – переспросил Неверов от неожиданности. Что-то он не помнил, чтобы они обговаривали такие изменения.

– Что да? – разозлилась Вика. – Жалеешь ее, что ли?

– Нет, забыл просто.

– Так вот – не забывай! И если тебе окажется слабо это сделать, можешь не сомневаться, твою ненаглядную Магду прикончу я.

– Ты немилосердна, – прошептал Неверов. В его голосе смешались восторг и изумление.

Вика довольно кивнула головой. Мужчинам нравятся сильные женщины. И, кроме того, она действительно с удовольствием прикончит эту копушу Магду.

– Я тебя предупредила, – усмехнулась Вика. – Вторую женщину рядом с тобой я терпеть не буду. Никогда и ни за что.

– Я же говорил тебе, я ничего к ней не испытываю.

– Но вы жили вместе!

– Все проходит. Сначала она мне нравилась. А теперь – нет. Теперь я люблю тебя.

– А завтра это пройдет, – зло продолжила Вика. – Мне нужны гарантии, мой дорогой, а слово мужчины гарантией не является.

– А что является?

– Ее смерть.

– Ты пугаешь меня, – с восторгом прошептал Неверов. Вот теперь он имел дело с настоящей женщиной. – Когда-нибудь ты и меня пристрелишь.

– Конечно, пристрелю, если появится причина. Я и не скрываю. Хочешь жить – не обманывай меня. Я тебя люблю и хочу, чтобы ты был только моим. Сделаешь шаг влево – и тебе конец. Мне плевать, что ты авторитет и тебя все боятся. Мой мужчина – это только мой мужчина.

– Да, любимая... – прошептал Неверов, закрывая глаза.

Вика была именно такой женщиной, о которой он мечтал всю свою жизнь: решительной, смелой, страстной... и бешеной. Как он сам.

Он прошептал слова прощания и дал отбой. Осталось ждать совсем немного – и он окажется на свободе. Рядом со своей любимой девочкой. Но не успел Неверов спрятать телефон, как снова раздался тихий звонок. Опять звонила Магда.

– Алло? – чуть удивленно ответил Неверов.

– Привет, – тихо сказала Магда и замолчала.

– Магда, что случилось? – испугался Неверов.

– С чего ты взял?

– Мы только что разговаривали. Все обсудили...

– Нет, ничего, – с запинкой ответила Магда. – Просто захотелось еще раз услышать твой голос. Пока у тебя еще не отобрали телефон.

Неверов услышал тихие сдавленные всхлипы, словно женщина изо всех сил пыталась не разрыдаться прямо в трубку.

– Что случилось, Магда? У тебя истерика? – холодно осведомился Неверов.

– Да, истерика, – почти закричала в трубку Магда. – Я устала, я больше не могу без тебя.

– Успокойся, детка, успокойся, – пробормотал Неверов, отлично понимая, что она ждет от него совсем других слов.

– Я не могу успокоиться! Он меня изводит! Он все время меня изводит, – заплакала Магда, уже не скрывая своих слез.

– Что он сделал? – встревожился Неверов. – Что этот урод опять сделал? Не молчи, Магда! Скажи, что он опять устроил?

– Он повел ребенка к врачу, – безутешно всхлипнула женщина.

– А что случилось с ребенком?

– Ничего не случилось!

– А зачем тогда к врачу?

– Ему хочется играть роль заботливого папочки, вот зачем, – нервно объяснила Магда, вытирая слезы салфеткой. – Любящий отец – и все дела.

– Ну... – рассмеялся Неверов, – все нормально. Это результат твоей работы. Ты отличный педагог. Просто народный учитель!

– Тебе легко смеяться, а я уже на пределе, – обиделась Магда. – Я только помогла им чуть-чуть понять друг друга, а теперь они просто не разлей вода. Курова уже не оторвать от своего ненаглядного чада.

– Так это хорошо!

– Ничего хорошего, – буркнула Магда. – Как ты не понимаешь? Если так пойдет и дальше, он уже не захочет, чтобы мальчик подвергался опасности. Выйдет из дела, и все. Что тогда?

– Ну так поссорь их чуть-чуть. Долго ли? Наплети им что-нибудь друг про друга. Посей раздор. – Неверов ненадолго задумался. – Ты спала с ним?

– Н-нет, – неловко ответила Магда.

– Почему? Я же просил! Сейчас было бы готово противостояние: Куров был бы ориентирован на тебя, а ребенок – на мать. Почему ты не сделала этого, Магда?

Он ждал ответа, но Магда молчала. Она не могла объяснить ему дикость и нелепость подобных просьб. Во всяком случае, в ее мыслях не было таких слов.

– В чем дело, Магда? Я тебя не слышу!

– Скажи... – осторожно заговорила женщина. – Я дорога тебе?

– Послушай, сколько можно об одном и том же? – не выдержал, сорвался на крик Неверов. – Если ты сомневаешься во мне, давай выясним наши отношения, когда я буду на свободе.

– Почему? – не поняла Магда.

– Почему, почему! Потому, что кончается на «у». Мой сокамерник... – Неверов бросил взгляд на своего сокамерника. Тот по-прежнему безучастно смотрел в окно, словно все происходящее не имело к нему никакого отношения. Неверов понизил голос и продолжил: – ...Мой сокамерник отдает свою задницу охраннику за пачку сигарет, но это не означает, что он голубой, ясно?

– Ясно, – вздохнула Магда. – Извини. Я не должна была устраивать тебе истерик. Тебе и так тяжело.

– Нет, ответь. Ты поняла меня?

– Конечно, я тебя поняла. Обещаю, буду держать себя в руках. Просто я очень устала. Очень.

– Я понимаю тебя, но... – Неверов замолчал. Он устал повторять одно и то же, и каждый раз совершенно безрезультатно.

– Нет, ты не понимаешь. Этот мальчик все время молчит. Я не знаю, что у него на уме. Отец его тоже... с идеями. Господи, когда же мы с тобой будем вместе? Будет ли это? Господи, как я устала от них зависеть! Быстрее бы все закончилось!

– Если хочешь, чтобы быстрее все закончилось, вытаскивай их от врача, и вперед.

– Да они сами уже вот-вот выйдут.

– Нет, иди к ним прямо сейчас. А то ему, не дай бог, лечение назначат. В аптеку придется ехать. Или скажут, что надо срочно госпитализировать. Процедуры еще пропишут. Прогревания, растирания! Миндалины захотят вырезать. Иди и не дури! – бросил Неверов и выключил телефон. Когда Магда уже не могла его слышать, мужчина злобно добавил: – Вот же сучка! Упустила! И этот уйдет сейчас. Тоже мне, медкомиссия... перед вратами рая!

Неверов опасался зря. С другой стороны, он никогда не имел дела с детьми. Откуда ему было знать, что для назначения серьезного лечения нужен серьезный осмотр и консультации специалистов. Ничего такого в поликлинике маленького городка, естественно, быть не могло.

Ваню осматривал дежурный терапевт, который уж никак не мог рекомендовать вырезать миндалины пациенту, которого видит первый раз в жизни. Максимум, что мог сделать терапевт, – это выписать направление к другим врачам.

Ваня сидел на кушетке, раздетый до плавок. Врач послушал его сердце, пульс, постучал резиновым молоточком по коленке. Потом включил лампу и попросил Курова держать свет так, чтобы луч падал на лицо мальчику. Несколько минут врач внимательно изучал горло и нос мальчика.

– Значит, так... Никаких серьезных травм нет. Кровотечения в результате слабых сосудов. Лора у нас сейчас нет, но... Я посоветую вам народное средство: смазывайте персиковым маслом. И не щиплет, и сосуды заживают. И запах персиков в носу. Ты любишь персики, а?

Ваня серьезно кивнул.

– Значит, так, папа, – продолжил врач, – берете ватный тампон или палочку, макаете в масло и смазываете носовые проходы. И еще – побольше витаминов. Сейчас весенний авитаминоз, это ясно, но постарайтесь летом наверстать упущенное зимой. Он вообще у вас бледненький какой-то... не мешало бы, конечно, сдать кровь на гемоглобин... Направление я на всякий случай вам выпишу...

Врач вернулся к столу и заполнил один из многочисленных бланков.

– А что скажете по поводу ног?

– Это к хирургу нужно, но... – врач пожал плечами. – Сегодня ведь выходной. Правда, мне кажется, что нарушений опорно-двигательного аппарата у него нет. Позвоночник нормальный, суставы тоже.

– Тогда почему...

– Нарушение координации. Проблемы центральной нервной системы. Здесь невропатолог нужен, это двенадцатый кабинет...

– Он у себя сейчас? – обрадовался Куров.

Врач хмуро посмотрел на Курова, потом сообразил, что к чему, хлопнул себя по лбу и виновато улыбнулся:

– Да, в самом деле, выходной ведь... Вы знаете, папа, мне кажется, у вашего сына недоразвита сосудистая система, отсюда все беды. Я дам вам комплекс упражнений, но заниматься надо будет каждый день, иначе толку никакого. Будете заниматься?

– А как же! Конечно, будем. Правда, Ванюша?

Ваня кивнул.

– А что скажете по поводу речи? – спросил врач.

– По поводу речи – нет речи, – честно сказал Куров. – Не разговаривает.

– Вообще? – удивился врач.

– Нет, вначале разговаривал. Пока он с матерью жил. А как я забрал – так перестал.

– Странно... А вы что, с матерью ребенка не вместе жили?

– Нет. Мы раздельно жили.

– Бывает, – понимающе кивнул врач. – А сейчас где мальчик будет жить? У вас?

Куров понял, что не знает ответа на этот вопрос. Ну не знает, и все тут! Правда, на него с явным вопросом в глазах смотрели два человека: врач и Ваня, и от них обоих простым молчанием не отделаешься.

– Мы еще не определились, – сказал Куров.

– Понятно, – кивнул врач и присел напротив Вани. – Давайте-ка выясним, молодой человек, почему вы разговаривать перестали. Ну-ка, ты слышишь меня? Если да, то кивни.

Ваня быстро кивнул.

– А теперь покажи, какую цифру я называю. Два!

Ваня быстро поднял два пальца. Врач рассмеялся и погладил мальчика по голове.

– Умница! А теперь набери в грудь воздуха, вот так, – врач показал как, – и быстро выдохи. А когда будешь выдыхать, скажи: «А-а-а». Понял? Ну?

Ваня распрямил плечи, набрал полную грудь воздуха и резко выдохнул с громким «а-а-а».

– Молодец! – радостно похвалил врач. – Ты же умеешь говорить, да?

– Мычать он умеет, – тихо вздохнул Куров. – Может смеяться. А слова сказать не может.

– Ничего, сейчас поправим, – пообещал врач. – Ну-ка, скажи мма-мма... Ну, мой хороший, давай начнем по слогам...

Ваня послушно открыл рот и старательно затянул «м-м-м», как молодой недовольный бычок. Врач ободряюще улыбнулся и беззвучно раскрыл рот, словно произносил «а». Ваня прекратил мычать и довольно внятно сказал: «а-а-а».

– Отлично, – хлопнул в ладони врач, – а теперь все вместе.

Ваня снова замычал, но выдавить из себя «а» так и не смог. Врач сочувственно посмотрел на мальчика, погладил по голове и утешил:

– Все у тебя получится. Вот увидишь. Давай постарайся еще раз...

– М-м-м... – протянул Ваня изо всех сил. – М-м-м...

Андрей с волнением наблюдал за сыном. Казалось, еще чуть-чуть, одно маленькое усилие, и Ваня произнесет самое простое слово, с которого начинают разговор все дети. Однако чем дольше Ваня пробовал, тем больше отчаяния появлялось в его взгляде. Маленькие детские кулачки сжимались все сильнее, пока ногти не впились в ладони. И когда на коже выступили крохотные капельки крови, Ваня вдруг прекратил свои попытки, закрыл лицо руками и заплакал.

– Что случилось? – ласково спросил врач, наклоняясь к мальчику.

Вместо ответа Ваня вскочил и выбежал в коридор. Куров переглянулся с врачом. Почти одновременно они бросились к выходу, но услышали горестные всхлипы. Мальчик плакал совсем рядом. Скорее всего, у самой двери – там, где стоят стулья для посетителей.

– Пусть поплачет, – вздохнул врач, отходя к столу. – Слезы снимают стресс, а для него это именно то, что нужно. Он много нервничал в последнее время?

Нервничал? Еще бы! Пришел незнакомый дядька и мало того что выселил жить на кухню, оторвал от матери, так еще и забрал с собой. Везет черт знает куда. Если это не стресс, то что тогда стресс. Куров вспомнил, что за воспоминаниями не ответил на вопрос врача, и торопливо кивнул.

– Что ж, тогда понятно, – врач внимательно посмотрел на Андрея. – Видимо, вы появились в его жизни слишком внезапно, и он не успел к вам привыкнуть. Но ничего страшного – это пройдет. Детская психика быстрее адаптируется к изменениям, чем взрослая. Во сколько лет он заговорил?

– Не знаю, – пожал плечами Куров.

– А раньше нарушения речи были?

– Не знаю, – смутился Куров. – Может, и были.

– Понятно, – врач сочувственно улыбнулся. – С мальчиком надо заниматься. И не только специальными упражнениями. Ему вообще надо уделять больше внимания. Когда есть время, массируйте ему кисти рук, просто поглаживайте пальцы. Вообще, побольше ласки. Не стесняйтесь лишний раз погладить его по голове, обнять, приласкать... Сколько раз в день вы его обнимаете, а?

– Не знаю...

– Вот видите, – укоризненно проговорил врач. – А ребенок нуждается в ласке. Когда вы обнимаете его утром и вечером, это не считается. Ребенка надо любить весь день. Вы меня понимаете? Ученые посчитали, что нормальных детей обнимают и гладят по голове не меньше восьми раз каждый день.

Андрей со вздохом кивнул. Теперь понятно, почему Ваня такой слабый. Непохоже, чтобы Галина гладила его по голове или целовала. То бьет, то жалеет, но чтобы приласкать... этого не было. Ну ладно, хорошо, что еще все можно исправить.

– Купите волейбольный мяч и корзину, – продолжал давать советы врач. – Пусть бросает, и вы бросайте вместе с ним. Если чувствуете, что мальчику сложно попасть, повесьте корзину пониже, и пусть он подходит ближе. И ни в коем случае не смейтесь, даже по-доброму, когда мальчик промажет. У детей в этом возрасте вообще болезненное самолюбие, а у вашего мальчика вообще проблемы с самооценкой. Вы понимаете, что я вам говорю?

Куров снова кивнул, понимая, что выглядит глупо, но что еще он мог сделать? Он в самом деле не знал, как вести себя с детьми, как за ними ухаживать, как их воспитывать.

– Почаще смейтесь. Если хотите пошутить, шутите над собой. Дурачьтесь, балуйтесь...

Куров снова кивнул, вспоминая, как они играли в охоту и зайца.

– Да что вы киваете, как китайский болванчик? – раздраженно спросил доктор.

– Слушаю и запоминаю.

– Вы что, раньше этого не знали? – изумился врач.

– Нет, – признался Андрей. – Откуда?

– Вот же странно! – Врач посмотрел на Курова, как на ископаемого динозавра: со смесью интереса и болезненной жалости.

– Что странно?

– А вам не странно? На дворе двадцать первый век. Вокруг сложнейшая техника, компьютеры, плееры, самсунги, панасоники. Как со своим мобильным работать, вы небось знаете от и до. Инструкцию внимательно прочитали, да?

– Да, – согласился Куров.

– И наверняка не позволите постороннему кнопки нажимать. Верно?

– Верно.

– Так что же вы с детьми делаете? – с неожиданной горечью спросил врач. – Никаких инструкций, никакого внимания, никакой заботы. Или вы думаете, что ребенок проще, чем мобильный телефон?

– Что вы, доктор! Конечно нет.

– Вот скажите мне, папаша, – устало вздохнул врач, – неужели вам сложно купить пару книг по детской психологии? На каждом углу ведь продаются!

– Я куплю, честное слово куплю! – с жаром пообещал Куров. Врач прав, еще как прав!

– Эх, дремучие люди, – успокоился доктор. – Каннибалы... людоеды. Тоже мне, вершина эволюции, царь природы! Вам бы в землянках жить, а не города строить... – Он внезапно замолчал, махнул рукой и совсем другим тоном добавил: – Вернетесь домой, пройдите по всем врачам. Пусть мальчика посмотрят специалисты.

– Хорошо, – смиренно пообещал Куров. – Спасибо вам, доктор!

– Спасибо говорить будете, когда он марафон пробежит, – усмехнулся врач и протянул руку для прощания.

Ваня в самом деле сидел на стуле возле двери кабинета, болтал ногами и выглядел вполне счастливым ребенком. Андрей погладил его по голове, и мальчик засиял, как весеннее солнышко.

– Что, Вань, пойдем к тете Магде? Она, наверное, заждалась уже.

Ваня важно кивнул, Андрей взял его за руку, и они вышли на улицу, словно в самом деле были самыми близкими людьми в мире.

Магда ждала их за столиком, то и дело поглядывая на часы. Андрей почувствовал легкий укол совести. Но, с другой стороны, ничего страшного не случилось. А счет, который идет на минуты, – полная ерунда! Стал бы Неверов говорить с ней по полчаса, если бы ему ежеминутно грозила смерть?! Так, атмосферу нагнетает.

Но, похоже, Магда и сама это поняла. Когда Андрей с Ваней перешли через дорогу, она встала и заторопилась им навстречу.

– Извини, – улыбнулась Магда, обнимая Курова. – Я тебе наговорила всякой ерунды, это все неправда. Я так не думаю, просто погорячилась. Я люблю тебя.

Куров не верил своим ушам. Час назад Магда готова была убить его за то, что он не бросается сломя голову спасать Неверова, а сейчас она признается ему в любви. Ну и дела!

– Я поняла, – повторила женщина, – что люблю тебя.

– Магда! – выдохнул Куров, привлекая ее к себе.

Магда нежно поцеловала его. Но прежде, чем Андрей успел ответить на поцелуй, женщина отстранилась и наклонилась к Ване:

– Ну как дела, Ваня? Что сказал врач?

– Врач сказал: жить будет, – весело ответил Андрей. – Поехали?

Андрею казалось, что все это с ним уже было. Они снова ехали по шоссе. День перевалил за полдень, а потом начало вечереть. Неухоженные поля сменялись прозрачными лесами, среди которых иногда блестела тоненькая лента реки. Ваня снова спал на заднем сиденье. Магда молча смотрела перед собой, не то дремала, не то думала о чем-то своем, о женском. Андрей снова бросал на женщину редкие взгляды, но она не выглядела ни влюбленной, ни особенно радостной. Странно, конечно. Ведь, если верить ее признанию, ей должно быть намного легче, чем раньше. Все-таки какая-то определенность. Хотя, вдруг догадался Андрей, она же отказалась от дома в Испании, от своей давней мечты уехать навсегда из этой страны. Не самое легкое решение в ее жизни. Надо ее как-то поддержать. Андрей вспомнил, что она говорила о своем будущем доме в Испании. Кухня, спальня, детская... Кстати, о детях. Он ведь так и не рассказал ей о визите к врачу.

– Магда, ты не спишь? – тихо спросил Андрей.

– А что? – повернула голову Магда.

– Ты не поверишь, но в поликлинике оказался замечательный врач, – с воодушевлением начал Куров, вспоминая визит в больницу. – Сказал, что у Ваньки недоразвиты какие-то сосуды и центральная нервная система. Сказал, что ему нужен массаж рук и пальцев. Дал комплекс упражнений, велел заниматься каждый день... И знаешь что? Я буду с ним заниматься. У нас вырастет отличный парень, вот увидишь. Как ты думаешь?

Куров взглянул на Магду и осекся. Она сидела откинувшись на спинку, и на лице ее застыла маска абсолютного безразличия. Куров поперхнулся на полуслове. Нет, он больше ничего не понимал. Еще вчера она говорила, что привязалась к Ваньке, что он обаятельный «звереныш», а сегодня ей на него уже наплевать? Куров вздохнул и уставился на дорогу. И чем на этот раз он ей не угодил?

Так они и молчали до самого вечера: Куров упорно не желал отрывать взгляд от дороги, Магда не замечала ничего и никого вокруг. А Ваня дремал.

Дотемна еще было далеко, когда Куров обнаружил на карте совсем рядом с дорогой большое лесное озеро. Конечно, можно было бы проехать еще пару часов. Но, во-первых, Куров чувствовал, что устал и вот-вот начнет рычать на Магду за ее безразличие. И кроме того, хотелось есть.

Только когда Андрей развел костер, поставил палатку и принес чистой воды из родничка, Магда наконец заговорила.

– Я сделаю нормальный ужин, – тихо сказала она, вынимая из багажника пакет с картошкой и несколько банок тушенки. – Отдохните пока.

Как известно, лучший отдых – это смена деятельности. Поэтому, вместо того чтобы просто посидеть возле костра, Андрей вытащил мяч и позвал сына на лужайку позади костра. Мальчик с радостью присоединился к отцу. Андрей показал на два куста в конце лужайки и объявил их воротами.

– Давай кто первым забьет гол, а?

Ваня согласно кивнул и бросился за мячом. Они гонялись по лужайке с мальчишеским азартом. Несколько раз они оказывались у самых ворот, но Андрей помнил совет Магды «догонять можно – догнать нельзя» и в последний момент всегда бил мимо. Разгорячившийся Ваня отобрал мяч у отца, разогнался, занес ногу для удара и не удержал равновесие, шлепнулся на землю. Мяч неторопливо откатился в сторону. Андрей ждал, что мальчик вот-вот встанет и они продолжат игру. Но Ваня лежал на спине и тяжело дышал. Андрей встревожился.

– Что с тобой, Ванюша? – Андрей подбежал к сыну, присел перед ним на корточки. – Что-то болит?

Ваня помотал головой. Куров с облегчением перевел дыхание.

– Устал, да?

Мальчик прикрыл глаза, соглашаясь.

– Ты быстро устаешь потому, что у тебя гемоглобин низкий, – терпеливо объяснил Куров. – Врач выписал рецепт, купим витамины, и ты не будешь уставать так быстро. Будешь играть сколько захочешь. – Андрей с нежностью провел по волосам сына. – Ничего, Ванюша, все будет хорошо. Обещаю, все будет хорошо...

Андрей и сам не понимал, что имел в виду: здоровье мальчика или то задание, которое ему предстояло выполнить. Наверное, и то и другое, и еще – третье, что-то свое.

Задумавшись, Куров гладил мальчика по голове, пока тот, поморщившись, не дернул головой, сбрасывая ладонь отца. Куров коснулся пальцами холодной травы и удивленно взглянул на сына. Ваня, поджав губы, показал Андрею растопыренную пятерню. Куров на мгновение нахмурился, но быстро вспомнил совет врача. Восемь раз в день гладить ребенка...

– Да-да, я понимаю, пять раз. Сколько осталось до восьми?

Ваня быстро растопырил три пальца. Андрей невесело улыбнулся. Что ж, по крайней мере считать ребенок умеет.

– Верно, малыш, три раза осталось. Потерпи немного... Хочешь, пойдем к костру? – Куров обернулся и увидел нахмуренную Магду. Ну вот, ей опять что-то не нравится! Хоть бы сказала, в чем дело! Куров еще раз погладил сына по голове, не обращая внимания на недовольную гримасу сына. – Ничего, Вань, ничего. Привыкнешь! По сто раз в день тебя обнимать буду... А ты не лежи на холодной земле. Давай поднимайся.

Андрей протянул руку сыну, помогая сесть, отряхнул налипшие на одежду мальчика сухие травинки. И вдруг неожиданно для себя ободряюще улыбнулся сыну и похлопал по плечу.

– Хорошо все-таки, что ты у меня появился, Ванька. Мне без тебя было очень плохо. Нехорошо. Это нестрашно, что ты бегаешь не очень резво. На ноги я тебя поставлю. Ты у меня будешь самым сильным, самым красивым. Мама тебя небось по врачам не водила?

Ваня отрицательно качнул головой.

– Конечно, не водила, – повторил Куров. – Ей некогда было, наверное. Да и какие у вас там врачи? – Андрей заглянул мальчику в лицо и понял: он готов отдать все, что у него есть в этой жизни, лишь бы увидеть, как исчезает холодный ледок, которым подернуты голубые озера детских глаз. Нельзя, чтобы дети были такими замерзшими. И вдруг, поддавшись внезапному порыву, обнял мальчика за плечи и с жаром спросил: – Мы можем поселиться с тобой в каком-нибудь лесном домике. Хочешь? Только ты и я? Ты не думай, маму мы не бросим. Мы помогать ей будем, в гости ездить часто-часто... когда захочешь.

Андрей почувствовал, как каменеет в его пальцах маленькое плечо сына и с его лица сползает улыбка. Ах да, понял Андрей. Мама для него – это святое.

– А можем поселиться все вместе, как захочешь, – быстро пообещал Ване Андрей.

Ваня довольно кивнул, дотянулся до мяча и, окончательно успокоившись, начал перебрасывать его из руки в руку.

– Она тебя часто лупит?

Ваня пожал плечами.

– Когда я был маленьким, меня все время били. Ты только не злись на маму, хорошо? Ей тоже очень плохо, она не знает, что делать. Но я поговорю с ней, и она никогда больше не будет тебя бить. Нам с тобой надо любить маму и прощать ей все.

Ваня кивнул и открыл рот, словно собирался что-то сказать. Может быть, он даже попробовал произнести какое-то слово. Но его заглушил женский крик. Кричала Магда.

Куров вскочил на ноги и обернулся. Магда, бледная как мел, с огромными от страха глазами, стояла возле бревна и прижимала к груди руку. Из ладони на землю текла густая струйка крови. Андрей бросился к костру.

– Что с тобой? – на ходу спросил он.

– Порезалась, – прошипела Магда, морщась от боли.

Андрей внимательно посмотрел на котелок с чищеной картошкой, на горсть шелухи и наконец увидел то, что искал, – нож. Обычный складной ножик с бегущей белкой на рукоятке. Нет, таким серьезно не поранишься. Просто длинный порез.

Куров легонько погладил Магду по плечу.

– Потерпи немножко, хорошо? Я сейчас.

Он забрал из машины аптечку (в кои-то веки пригодилась!) и вернулся к Магде. Она покорно протянула ему руку с застывающей кровью. Андрей не первый раз в своей жизни встречался с ножевыми ранениями, поэтому точно знал, что делать. Он промыл рану перекисью водорода, промокнул розовую пену салфетками и наложил на порез тонкий слой геля для заживления ран.

– Если бы ты была в городе, – авторитетно заявил Андрей, – я бы ничего больше не делал и посоветовал беречь руку. Но поскольку мы не дома, – он вынул из аптечки бинт, – давай-ка перебинтуем. Понимаю, что выглядит не слишком красиво, но береженого бог бережет.

Андрей привычным движением развернул бинт и начал перевязывать ладонь. Магда, до сих пор переносившая помощь Курова с безучастным видом, вдруг встревоженно посмотрела на свою руку, а потом подняла глаза на Андрея.

– Что-то не так? Болит? – встревожился Куров.

– Завтра мы должны приехать на место, – тихо сказала Магда, поглядывая на сидящего поодаль мальчика. – Надо начинать готовить его.

– Завтра и подготовим. Зачем спешить? Тем более на ночь глядя.

– А зачем откладывать? – холодно спросила Магда. – Если нас ждут сюрпризы, я хочу узнать о них сейчас, а не завтра, прямо на месте, когда уже ничего нельзя будет изменить.

– С чего ты взяла, что будут какие-то сюрпризы? Ваня меня слушается беспрекословно.

– Ты пообещай ему игрушку какую-нибудь, что ли... – задумчиво произнесла Магда, будто и не слышала последних слов Курова.

– Да, конечно. Это хорошая идея, – пробормотал Куров, заканчивая бинтовать руку. – Удивительно, как она мне самому в голову не пришла?

Андрей завязал узел, проверил, не слишком ли туго наложена повязка, и удовлетворенно кивнул. Врачи бы лучше не сделали. Вот что значит – опыт!

Андрей поставил уже почищенную картошку на огонь, усадил Магду на бревно и сам сел рядом.

– Ну давай тогда обсудим, как подготовить нашего бойца. Что ему сказать?

– Что сказать? – задумчиво переспросила Магда. – Ну для начала надо объяснить, что ему надо дойти до забора с колючей проволокой.

– А если его окликнут с вышки?

– Пусть скажет, что не знал.

– Как он скажет? Ты что? – испугался Андрей. – Он же говорить не может.

– Тогда пусть разворачивается и идет обратно. Дождемся следующей смены. Да не бойся ты, Куров, никто его не окликнет.

– Будь по-твоему, – согласился Андрей. – Дойдет до колючей проволоки. Что дальше?

– Дальше ему надо объяснить, что возле забора из земли выходит бетонная труба ливневого стока. Ему надо залезть в трубу и ползти по ней до железной решетки. Железная решетка – это уже тюремный двор, куда Неверова выводят на прогулку. Ты что? – прервала объяснения Магда, взглянув на Курова. – Что с тобой?

– Ничего, – едва выдавил из себя Андрей. От волнения горло пересохло так, словно он не пил несколько суток. – Допустим, все получилось и Ваня наткнулся на железную решетку. Что ему дальше делать?

– Ничего, – улыбнулась Магда. – Миссия выполнена. Пусть оставит взрывчатку и ползет назад.

– Слушай, а говорить ему, что в пакете взрывчатка, или не надо?

– А что такого? – не поняла Магда. – Конечно, сказать.

– А он возьмет и испугается!

– Мальчики обычно не боятся взрывчатки, – назидательным тоном объяснила Магда. – Наоборот, им это интересно. Их тянет к бомбам, минам, оружию. Мальчикам нравятся всякие опасные задания. Если ты скажешь, что в пакете взрывчатка, он будет страшно горд. Я уверена.

– А она не взорвется раньше времени?

– С какой радости? – изумилась Магда. – Ты что, рехнулся?

Куров онемел от возмущения. Что значит «рехнулся»! Ведь это же его сын! Родной сын! Куров вскочил с бревна и отошел к озеру. Нет, конечно, бомба должна быть управляемой, иначе смысла в ней ноль целых, ноль десятых. Но мало ли что? Вдруг произойдет что-то незапланированное? Говорят, раз в двести лет стреляет даже незаряженное ружье. Что уж говорить про взрывчатку? Но с другой стороны, бомбу делали не мальчики с задней парты, а опытные специалисты. Значит, вероятность неудачи сведена к минимуму. То есть риска почти никакого. Но все же, но все же... что-то мешало Андрею окончательно успокоиться.

Он вернулся к Магде и снова сел рядом с ней.

– А пакет со взрывчаткой... он тяжелый?

Магда пожала плечами и сощурила один глаз, прикидывая вес бомбы.

– Примерно килограмм, – наконец пришла к выводу Магда. – Чтобы на бетонный забор тоже хватило.

– А вообще, как это будет выглядеть со стороны?

– Со стороны это будет выглядеть так: бетонный забор взрывается, в нем получается дыра, и пока во дворе царят огонь, дым и суматоха, Неверов ныряет в дыру и уходит.

Куров удивленно слушал Магду, ожидая продолжения. В таком виде план казался... мягко скажем, непродуманным. Просто так заключенных без присмотра не оставят. Даже если в тюремном дворе одновременно случится пожар, наводнение, цунами и нападение пчел-убийц. Значит, либо Магда не хочет посвящать его в подробности плана, либо сама их, этих подробностей, не знает, либо этих подробностей просто не существует. В последнее верилось особенно слабо. Неверов не тот человек, который пускает на самотек серьезные дела. А собственное освобождение едва ли можно назвать несерьезным делом.

Однако Магда не собиралась продолжать свой рассказ.

– Ну хорошо, допустим, Неверов сможет ускользнуть в пролом, – вслух начал рассуждать Куров. – А дальше что?

– Дальше нас не касается, – равнодушно пожала плечами Магда. – Неверова примут другие... службы. Наше дело – пролом.

– Какие службы? – насторожился Куров.

– Какая тебе разница? – окончательно разозлилась Магда. – Чем меньше мы знаем друг о друге, тем лучше. Мало ли что? Неверов все продумал.

Куров покачал головой. Нет, можно не сомневаться в том, что Неверов продумал все детали своего собственного спасения. Но вряд ли его сильно заботили мелочи вроде безопасности жизни других участников этой операции.

– Магда... – решился спросить Андрей, – а ты уверена, что взрывчатка не сработает, пока Ваня ползет по трубе обратно?

– А почему она должна взорваться? Она же радиоуправляемая! Когда сигнал поступит, тогда и взорвется.

– А кто даст сигнал?

– Кто надо! Я не знаю.

Куров растерялся. Он-то рассчитывал, что сигнал подаст он или Магда. А если сигнал будет подавать посторонний человек, то как он увидит, что Ваня уже вышел из трубы? Нет, что-то в этом плане нечисто!

– Магда, ты точно не знаешь? – жестко повторил Куров.

– Откуда? Мне никто не сказал.

– Я хочу, чтобы сигнал подавал я, – с нажимом произнес Куров.

– Начинается... – Магда закатила глаза. – Зачем тебе это надо? Только лишняя ответственность. И потом, как ты увидишь, что Неверова уже вывели на прогулку?

– А как тот, кто наблюдает за Неверовым, увидит, что Ваня уже вылез из трубы? А если он замешкается? Споткнется, зацепится за что-нибудь! Всякое ведь бывает!

– Перестань придумывать! Никто не собирается убивать твоего сына. Что мы, изверги? Неужели ты не понимаешь, что если ты нажмешь кнопку, то в случае неудачи вся вина ляжет на тебя?

– Если я буду виноватым, – усмехнулся Куров, – все от этого только выиграют. В чем проблема?

– В том, что никому не нужны виноватые в провале операции, – отрезала Магда. – Все хотят, чтобы операция прошла успешно. А это значит, что кнопкой должен управлять надежный человек.

– А я ненадежный?

– Выходит, что так.

– А мой сын, значит, достаточно надежный, да?

Магда опустила глаза, но Куров успел заметить выражение ее лица – досада и раздражение. Куров взбесился:

– Магда, пойми. Это мой сын! Я не хочу, чтобы его разорвало в трубе.

– Да успокойся ты! Никто этого не хочет! – крикнула в ответ Магда.

– Неужели? – Куров попробовал успокоиться, но получалось плохо. – Мы ведь взрослые люди, и ты должна понимать, что пролом в стене должен быть. Только тогда операция пройдет успешно. Неверов будет спасен. А мальчик никого не волнует. Останется он в трубе или выберется – какая разница?

– Ты слишком плохо думаешь о Неверове, – улыбнулась Магда, гладя Курова по плечу.

– Разумеется, – подтвердил Куров.

– И обо мне.

– Я не уверен, что Неверов рассказал тебе все.

– Тебе надо лечиться, Куров, – рассмеялась Магда. – У тебя паранойя.

– Надо, – согласился Куров.

Он замолчал, потому что говорить больше было не о чем. План был ненадежный, шаткий, но отказываться поздно. И потом... может быть, он в самом деле напрасно плохо думает о Неверове?

Куров взял Магду за руку. Магда ласково улыбнулась и посмотрела на Андрея. И тогда Куров, в душе проклиная себя за цинизм, задал вопрос, который давно вертелся у него в голове.

– Магда... а как ты потеряла ребенка?

Улыбка исчезла с губ Магды.

– Тебе зачем?

– Расскажи мне, – тихо попросил Куров. – Просто хочу знать.

– Она заболела. Вылечить ее не смогли. Вот и все, – сухо ответила женщина.

– Ты любила ее?

– Почему ты спрашиваешь?

– А что такого?

– Раньше тебе было все равно.

– Теперь не все равно

– Любила, – призналась Магда, опуская глаза.

– А говорила, что возненавидела еще до рождения.

– Да, – согласилась Магда. – До рождения ненавидела. И потом тоже... ненавидела. Три года я ее ненавидела, целых три года.

– Она умерла в три года?

– Нет, в четыре.

– Так что случилось, когда ей было три?

– Зачем ты меня мучаешь?

– Хочу знать, – сказал Куров.

Магда замолчала, бездумно скользя взглядом по водной глади. Куров обнял ее за плечи, притянул к себе. И Магда вдруг заговорила:

– Когда она родилась, я прошла через все круги ада. Я кормила грудью, а она высасывала из меня все соки. У меня темнело в глазах, я падала в обмороки. И не чувствовала ничего, кроме усталости. Боже, Куров, ты бы знал, как я уставала! Но у меня не было ни единой минуты отдыха. Двадцать четыре часа в сутки вокруг меня толпились родственники, мои и мужа. Они то и дело давали советы, ругали, объясняли, какая из меня плохая мать. Муж отдал меня на растерзание своей мамаше. Та ругала и меня, и моих родителей. У моей матери быстро возник комплекс вины за то, что она воспитала такую плохую дочь, и она нападала на меня с удвоенным рвением. А меня надо было просто пожалеть, дать выспаться. Я лежала полубезумная, истекая молоком и кровью...

Куров молча поцеловал Магду в висок и нежно погладил по щеке. Бедная, бедная девочка! Зря ее мать тогда отказала ему. Зря он уехал. Если бы он остался, Магда никогда не знала бы этих кошмаров.

– Бедная моя девочка, – неслышно прошептал Куров, и Магда, ободренная поддержкой, продолжила:

– Так прошло три года. Я перестала кормить грудью. Моя девочка уже ходила, разговаривала, а я по-прежнему была плохой матерью. Вовремя не накормила, не сменила колготки, не обстирала, не приготовила кашку. Родственники никогда не помогали мне, но со стороны постоянно следили за мной. И все время делали замечания: ах, тут у нее высыпали прыщики, ой, тут у нее на платьице пятнышко... – Магда сплюнула. – В моем присутствии они все время ее жалели, окружали какой-то никому не нужной заботой, приносили какие-то никому не нужные жертвы. Могли поехать за тридцать километров за парным молоком, когда мне надо было постирать гору белья или сводить ее на прививку. Дед, заместитель начальника гарнизона, словно с ума сошел. Брал ее с собой на плац, показывал перед строем. И все, от рядового до майора, должны были восхищаться прелестной внучкой. А я при этом оставалась нерадивой кукушкой, неумелой, усталой... – Магда тряхнула головой, словно прогоняла воспоминания. – Я ненавидела мою девочку, не хотела ее видеть, даже взглядом с ней встретиться не могла. И она это чувствовала, не могла не чувствовать. Я была дурой, настоящей дурой, Куров. – Она посмотрела на Андрея и невесело усмехнулась. – Сейчас я бы просто схватила ее и сбежала.

– А что ты сделала тогда?

– Знаешь, я ничего не сделала. Это все она... – Магда вытерла бегущие по щекам слезы. – Однажды мы остались с ней вдвоем, только она и я. И она вдруг забралась ко мне на колени, обняла и говорит: «Мамочка, я тебя люблю. Только тебя. А они все злые, ты их не слушай...» В тот день у меня появилась самая лучшая подруга. Я увидела в ней себя. Она тоже была против заведенных правил и с трудом переносила неискренность. Мы с ней стали часто уходить гулять. На море, в лес, куда угодно – лишь бы подальше от всех. Она оказалась озорной девчушкой. Началась дружба, о которой я и мечтать не могла. Это было таким счастьем, ты бы знал... – Магда светло улыбнулась и вдруг ее лицо потемнело от горя. – А счастья всего и было что год.

Куров крепко обнял Магду. Теперь он снова видел ее прежнюю – озорную девочку, которая умела любить и ненавидеть, как никто другой.

– А через день после похорон, – тихо продолжила женщина, – муж сказал, что хочет еще одного ребенка. Я согласилась. Но попросила, чтобы это было не сейчас... И в ту же ночь я сбежала. Навсегда.

Она расплакалась. Куров гладил ее по волосам, по мокрым щекам и шептал на ухо: «Мне очень жаль, Магда, очень жаль...»

А потом, когда Магда успокоилась и перестала плакать, Куров неожиданно для себя спросил:

– Магда, что мне делать? Скажи, что мне делать?

Магда молчала. Куров видел, что она догадалась, не могла не догадаться о смысле его вопроса. Но не отвечала. Значит, было нечто, что она не рассказала ему.

– Знаешь, мне хочется схватить его и убежать, – пожаловался Куров. – Ты меня понимаешь?

Магда не ответила.

– Я не хочу, чтобы кнопку нажимал человек, который не знает моего сына.

– Я тебя понимаю, – кивнула Магда. – Что ж, пусть это будет твоим условием.

– Ты мне поможешь? – с надеждой спросил Куров.

Магда кивнула.

– Да. Скажу Неверову, что, если зарядом будет управлять кто-то другой, ребенка ты не отдашь.

– Спасибо, Магда. Я сам хотел сказать то же самое.

– Ничего... – Магда похлопала Курова по плечу. – Все будет в порядке.

Куров кивнул, не в силах справиться с нахлынувшими чувствами. И Магда, словно заметив его состояние, неожиданно кивнула в сторону леса:

– Сходил бы ты с Ваней поиграл...

– Да, конечно, – кивнул Куров и крикнул сыну: – Вань, пойдем мяч погоняем!

Ваня с готовностью подбросил мяч в воздух. Магда внимательно смотрела на них. Когда они увлеклись игрой так, что не видели и не слышали ничего вокруг, Магда достала мобильный телефон.

Глава десятая

– А нельзя сделать так, чтобы мальчик не умер? – спросила Магда, глядя на белоголового мальчика, играющего на поляне.

– С чего вдруг? – искренне удивился Неверов.

– Курову кажется... – начала Магда, но Неверов резко перебил:

– Опять Курову кажется! Ему все время что-то кажется! Пусть крестится, если ему кажется. Ну как ты это себе представляешь, скажи мне? Как можно сделать, чтобы мальчик не погиб?

– Например, сделать дистанционно управляемый детонатор, – предложила Магда. – Какой-нибудь радиоуправляемый заряд. Чтобы можно было подать сигнал, когда он выберется из трубы. Разве это так сложно?

– Ты случайно не забыла, где находишься? – с раздражением спросил Неверов. – У нас здесь Хабаровский край, а не голливудский боевик. Где ты предлагаешь мне искать радиоуправляемый заряд?

– Может, поспрашивать у кого-нибудь? – робко предложила Магда.

– Поспрашивать? – расхохотался Неверов. – У кого? У соседей? У вас случайно не завалялся радиоуправляемый взрыватель?

– Ну... – замялась Магда. – Есть ведь разные люди.

– Ты в своем уме? Кого ты собираешься об этом спрашивать? Каких разных людей? Ты уверена, что среди них нет переодетых ментов? Тогда уж лучше сразу к постовому: так, мол, и так, дядя Степа, помогите достать радиоуправляемый взрыватель, надо устроить побег из тюрьмы господину Неверову. Так, да?

Магда промолчала.

– Учти, если я отсюда не выйду, – стальным голосом произнес Неверов, – всем вам конец! Никакого дома ты не купишь. Никаких денег не получишь. Один я знаю, где деньги, и смогу их достать.

– Да пошел ты! – скривилась Магда и отключила телефон.

Но не прошло и минуты, как Неверов позвонил сам.

– Извини, Магда, – совсем другим тоном заговорил мужчина. – Я не хотел тебя обидеть. Просто разволновался. Сама понимаешь...

– Понимаю, – язвительно ответила Магда. – Разволновался из-за денег. Да плевать я хотела на твои деньги!

– Магда, – взмолился Неверов. – Прости меня! Я живу в состоянии постоянного стресса. Я люблю тебя. Мне все осточертело! Я не могу думать за всех и обо всем. Я тоже человек! Пожалей хоть ты меня.

– Прости, – смягчилась Магда. – Я тоже должна держать себя в руках. Скажи, что мне теперь делать? Куров требует гарантий, а я не знаю, что сказать...

– Как не знаешь? А что ты говорила ему до этого?

– То, что мы с тобой решили.

– А конкретно? Ты думаешь, я помню все легенды?

– Сказала, что мальчик должен доползти то конца трубы, оставить там пакет и вернуться.

– Все верно. А как пакет взорвется?

– По радиосигналу.

– А откуда возьмется сигнал?

– А вот этого я ему не говорила, – призналась Магда. – Сказала, что ты не сообщил.

– Хорошо, – одобрил Неверов.

– Что хорошего? Теперь он требует, чтобы палец на кнопке держал только он, и никто другой.

– Зачем?

– Чтобы сына не взорвали, пока он в трубе.

– А-а-а, – с облегчением протянул Неверов. – Это как раз понятно. Отцовские чувства взыграли. Он взрывчатку видел?

– Нет.

– И не показывай, – распорядился Неверов. – Ты говорила ему про мобильный телефон?

– Про мобильный телефон? – с недоумением переспросила Магда. – Про какой телефон?

– Который к взрывчатке примотан, – усмехнулся Неверов. – По которому мальчик должен позвонить и сказать, что доставил заряд к решетке.

– Нет. А что, надо сказать?

– Ни в коем случае! – воскликнул Неверов. – Вообще молчи об этом. Просто в последний момент, когда мальчик уже соберется лезть в трубу, скажи ему между прочим, чтобы набрал номер, когда доползет. Мол, это для нас сигнал, что ты на месте и можно не волноваться.

– Понятно, – кивнула Магда и раскрыла свою сумочку, с которой не расставалась почти никогда.

Там, занимая добрую половину пространства, лежал черный полиэтиленовый пакет со смертельной начинкой. А к пакету крепко-накрепко был привязан черный мобильный телефон.

– А к тому времени, – продолжал Неверов, – я буду уже на площадке, но еще далеко от забора, чтобы взрыв меня не задел. Но не слишком далеко, чтобы успеть выскочить, пока дым не рассеялся.

– Не боишься говорить в открытую? – спросила Магда.

– А чего бояться? Кому мы нужны в этой глуши? Думаешь, охране делать нечего, кроме как мои разговоры слушать?

– Как знаешь, – пожала плечами Магда. – Скажи лучше, что ответить, если Куров начнет допрашивать: зачем звонить из трубы, если через пару минут мальчик выберется и станет ясно, что заряд на месте?

– А Куров вообще об этом ничего знать не должен, – раздраженно напомнил Неверов. – А когда мальчика будут снаряжать, отвлеки своего Курова, спроси о чем-нибудь... животрепещущем.

– А кто будет снаряжать мальчика? – насторожилась Магда.

– Я тебе потом скажу. Пока точно сам не знаю.

– Вот как? – неприятно удивилась Магда. – А что сказать Курову про кнопку? Он ведь будет требовать свою кнопку: вынь да положь.

– Елки-палки, Магда! Неужели я должен тебя такой ерунде учить? Пойди в магазин автозапчастей, купи какой-нибудь брелок от сигнализации и отдай Курову. Он же не будет ее проверять раньше времени.

– А если он догадается? – никак не могла успокоиться Магда.

– Как он, скажи на милость, догадается? – не на шутку рассердился Неверов. – Вообще, можно обойтись без всех этих ложных пультов. Как только мальчик полезет в трубу, с Куровым сразу кончать можно. Чего тянуть? Я Вику предупрежу, она тихо его уберет, никто не услышит, ни мальчик, ни охрана, ни ты.

– Какой Вике? – насторожилась Магда. – Что, с нами еще Вика будет?

– Ну да. Она будет ждать вас на перекрестке.

– Зачем нам Вика? Я ее не люблю!

Неверов рассмеялся.

– А тебя никто и не заставляет ее любить, – отсмеявшись, сказал Неверов. – Она за тебя сделает всю грязную работу.

– Это какую?

– Курова, например, уберет.

– О боже, – вздохнула Магда, – как вам вообще пришла в голову идея использовать ребенка?

– А кого?

– Собаку, например. Нам надо было надрессировать собаку!

Неверов снова рассмеялся.

– Почему ты смеешься? – насторожилась Магда.

– У тебя совсем крыша поехала, да? Представь, как ты в лесу, прямо на виду у охраны бросаешь в трубу кусочек сахара и кричишь: «Бобик! Апорт!» Вот они тебе поаплодируют. Не говоря уже о том, что, пока ты будешь собаку дрессировать, я здесь сдохну. Ты трубу-то эту сама видела?

– Нет, откуда?

– То-то же... Туда ни одна собака не полезет.

– Но можно просто часовой механизм поставить, – сообразила Магда. – Зачем этот мобильный телефон? Мальчик отнес бы заряд к решетке и спокойно бы вылез.

– Если Куров не дурак, он никогда не согласится на часовой механизм.

– Почему?

– Потому что запущенный часовой механизм уже не остановить. А если мальчик на обратном пути застрянет? Зацепится за что-нибудь?

Магда бросила взгляд на поляну, где Ваня и Андрей беззаботно гоняли мяч.

– А может, мальчика за ногу веревкой привязать? – предложила очередную идею Магда. – И вытянуть его?

– Ага, – фыркнул Неверов. – Что-то у тебя сегодня фантазия разыгралась. Как ты будешь его за веревку тянуть? – Неверов замолчал и вдруг резко сменил тон: – А с чего ты вдруг начала заботиться о мальчике? Втрескалась в своего Курова, да?

– Нет, просто мальчика жалко, – ответила Магда чересчур быстро, чтобы это было правдой.

– Подумаешь, мальчик! Мальчиком больше, мальчиком меньше, – презрительно отозвался Неверов. – Чем он такой особенный, этот мальчик?

– Ничем. Просто ребенок, – ответила Магда. – Живой.

– Так в чем дело? Таких мальчиков каждый день тысячи рождаются. Кому они нужны, твои мальчики? Магда, ты забыла, в какой стране живешь? Ты же сама мечтаешь отсюда выбраться поскорее. Люди в этой стране просто мусор. Подумай головой, что хорошего ждет твоего мальчика в этой жизни?

– Да понимаю я все, понимаю, – согласилась Магда. – Я просто пытаюсь...

– А ты не пытайся, – перебил Магду Неверов. – Всех не спасешь. Хватит соплей. План уже поздно менять. Поменьше думай о чужих детях. Делай лучше, что тебе говорят!

Магда собралась ответить, что думать никогда никому еще не мешало. Но в трубке послышался лязг открываемого засова, и Неверов торопливо шепнул:

– Магда, ужин несут, мне некогда...

Магда услышала длинные гудки. Значит, Неверов принципиально ничего не хочет менять. Значит, придется придумывать что-то самой. Магда спрятала телефон в сумку и обернулась. Андрей и Ваня с довольными лицами шли к костру. Ваня подбрасывал мяч, а Куров делал вид, что хочет отобрать мяч у сына. Магде стало стыдно.

– Почему загрустила? – Куров подошел к Магде и присел рядом.

Магда осторожно отодвинулась от мужчины.

– Что с тобой? – удивился Андрей, пытаясь обнять Магду.

Магда молча вывернулась из его рук.

– Я тебя расстроил? – продолжал допытываться Куров.

Магда отрицательно мотнула головой и сухо ответила:

– Я договорилась. Будет у тебя кнопка.

Куров потрясенно посмотрел на Магду. Какая она все-таки молодец! Пока они с Ваней дурачились, Магда вела сложнейшие переговоры с Неверовым. А Неверова уломать – это вам не фунт орехов съесть. Неверов свои решения просто так не меняет.

Куров крепко обнял Магду и прижал к себе.

– Магда! Я этого никогда не забуду! – прошептал Куров, когда первое потрясение от новости улеглось. – Как ты смогла? Как тебе это удалось?

– Как удалось, как удалось... – проворчала Магда, выбираясь из объятий Курова. – Так и удалось. Неверов тоже человек.

– Он меня понял, – растроганно произнес Куров. – Магда, мы обязательно спасем этого человека! Мы сделаем все, что возможно.

Магда молча посмотрела на Курова. Неужели он так плохо знает бывшего сокамерника?

– Какой же ты дурак! – раздраженно воскликнула Магда.

– Магда... – растерялся Куров. – Почему дурак? Можно я сам его поблагодарю?

– Нет! – рявкнула Магда.

– Почему?

Магда отвела взгляд, лихорадочно сочиняя ответ.

– Он боится, что у него заметят телефон, и не хочет лишних звонков. Особенно теперь, чтобы не привлекать к себе внимания лишний раз.

– А... понятно, – кивнул Куров. – Что ж, скажу при встрече.

– Если вы еще увидитесь, – не удержалась от иронии Магда.

– Почему? – не понял Куров, но уже через пару секунд обо всем догадался. – Ах, да! Неверов ведь сразу поедет за границу. Я догадался?

– Возможно, – задумчиво кивнула Магда.

– И... ты тоже? – упавшим голосом спросил Андрей.

Магда молча смотрела на Курова, словно надеялась, что он сможет прочитать ее мысли. Увы, Куров напряженно ждал, когда Магда наконец ответит. И женщина, тяжело вздохнув, призналась:

– Да, и я тоже. Я думала о твоем предложении, Куров. Но... У нас с тобой не получится быть вместе. Я поеду с Неверовым. Да ты и сам, наверное, обо всем догадался.

– Н-нет, то есть да, – потрясенно пробормотал Андрей. – То есть нет. Ничего я не понял, Магда. Я верил, что... – Он махнул рукой, не в силах продолжать.

Андрей растерянно уставился на костер. Как же так? Ведь она говорила, что любит его, он помнит! Он совершенно точно это помнит! И вдруг – уезжает с Неверовым. Да что это за кошмар такой! Андрей выудил из огня крошечный уголек и сжал в ладони. Пальцы обожгло невыносимым жаром. Что ж, по крайней мере, теперь будет болеть рука, а не сердце. Андрей повернулся к Магде:

– Ну что ж, скатертью дорожка. Заживете теперь спокойно и счастливо. Уедешь в хорошую страну, ты всегда этого хотела. Вот и сбудется мечта. Детей родишь...

– Я не хочу от него детей, – тихо уронила Магда.

– Почему?

– Я не люблю его, – призналась Магда, в упор глядя на Курова.

– Как? А зачем тогда будешь жить с ним?

– Затем. Я люблю умных мужчин, а не дураков.

– А-а-а, понятно, – хмыкнул Куров. – Под дураками ты имеешь в виду меня, да?

– Да, именно тебя, – отрезала Магда.

Они замолчали, потому что говорить было не о чем. Детали операции они обсудили. Будущее Неверова не слишком волновало их обеих. А собственное будущее, единственная интересующая их тема, лежало в области таких туманных догадок, куда не способен заглянуть даже самый острый человеческий взгляд.

Магда уставилась в огонь немигающим взглядом, напомнив Курову кошку, которая гуляет сама по себе. Андрей исподтишка любовался ее четким профилем, ее большими глазами с красными искрами огня и чувственными губами, изогнутыми в горькой усмешке.

– Знаешь, Магда, тебе нужен мужчина, который будет тебя любить, – неожиданно для себя сказал Куров хриплым голосом. – Ты ведь очень хорошая, Магда. Ты очень хорошая, правда. Ты сама не подозреваешь, какая ты хорошая.

– Перестань, – прошептала Магда пересохшими губами.

Она подняла голову и увидела, что Ванька, про которого они все забыли, сидит чуть поодаль и серьезно смотрит на них. Магда улыбнулась мальчику и похлопала по бревну рядом с собой.

– Иди к нам, Ваня.

Мальчик молча оставил свое место и сел между отцом и Магдой. Магда обняла мальчика, а Андрей погладил сына по голове, хотя уже давно истекли положенные восемь раз.

А на следующий день все повторилось: утро в остывшей за ночь палатке, ранний подъем, крепкий сладкий чай из пакетиков и несколько коротких слов вместо разговоров. А после завтрака – снова машина, дорога и дремлющий на заднем сиденье Ваня.

Правда, сегодня было одно-единственное различие. Вместо того чтобы листать журнал про испанскую недвижимость или, закрыв глаза, погрузиться в собственные мысли, Магда внимательно следила за дорогой. После одного ничем не примечательного указателя она вдруг тронула Курова за рукав.

– Не гони так, скоро поворот.

Андрей пожал плечами и сбросил скорость. Поворот так поворот. Однако Куров еще несколько минут всматривался в дорогу, прежде чем увидел где-то на горизонте проплешину в сплошной стене деревьев. Видимо, это и был поворот направо. Возле проплешины стоял огромный, сверкающий черным блеском «лендкрузер».

– Кто это? – насторожился Куров.

– Вика. Смотри, все идет как по нотам. Можешь прибавить скорость. До нее еще далеко.

– Что за Вика? – Куров с подозрением обернулся к Магде. – Я про нее никогда не слышал.

– Она человек Неверова, – объяснила Магда, с трудом сдерживая раздражение. Была бы ее воля, она тоже бы с удовольствием сделала так, чтобы никогда ни при каких обстоятельствах не слышать, кто такая Вика. Но Курову совершенно необязательно сообщать подобные тонкости. Тем более что их с Викой взаимная неприязнь не имеет ни малейшего отношения к делу. – Будет нам помогать.

– Вот как? – недоверчиво хмыкнул Куров. – И что она будет делать?

– На ней вся техническая часть. Взрыватель, взрывчатка, радиоуправление. Она проведет Ваню к трубе. Она же и обеспечит отход Неверова.

– И твой? – резко уточнил Куров.

– Да, и мой, – кивнула Магда. – Мы с тобой расстанемся прямо там. Я уеду с Неверовым.

– А мы с Ваней? Кто обеспечит наш отъезд? Милиция?

– Откуда такая паника, Куров? Вы поедете обратно на своей машине.

– На этой? – Куров покачал головой. – Откровенно говоря, не хотелось бы. Машина засветилась.

– Да не переживай ты так! Все продумано! Вы уедете с места происшествия задолго до взрыва. Как только Ваня отнесет бомбу к решетке, ваша задача будет выполнена. Ваня выберется из трубы, ты получишь у Вики остаток денег и спокойно уедешь. Когда стена взорвется, вы будете уже далеко-далеко.

Куров озадаченно хмыкнул. Что значит: далеко-далеко? А как же...

– Ах, да! Я совсем забыла, что план изменился. По новому плану пульт от заряда будет у тебя. Извини, я еще не привыкла. Что ж, значит, придется тебе остаться и взорвать стену.

На этот раз что-то мешало Андрею поверить Магде. Звучала в ее словах какая-то неуверенность, что ли. Легковесность. То ли с кнопкой что-то не так. То ли с ней самой.

– Магда, – осторожно спросил Куров, – а у кого должна была быть кнопка по плану?

– У Вики.

– У Вики? Странно. Я мог бы доверить кнопку только тебе.

– Зачем? – пожала плечами Магда. – Пульт управления будет у тебя, пока не вернется Ваня. Зачем тебе лично взрывать стену? Отдашь пульт нам – и гуляй, как ветер в поле.

– Хорошая идея, – наконец согласился Куров. – Мне нравится. А эта Вика... Ты ее знаешь? Что она за человек?

– В каком смысле?

– Во всех.

– Во всех? Тогда это вопрос к Неверову. Если, конечно, мы думаем об одном и том же.

– А о чем ты думаешь? – удивился Куров.

– О том, что вместо оставшихся денег она подарит тебе пулю в лоб.

– У тебя телепатия, – невесело усмехнулся Куров.

– Не волнуйся, – Магда похлопала Андрея по плечу. – Вика не ангел, конечно, но Неверов никогда не приказал бы убить тебя. И потом... я не дам вас с Ванькой в обиду. Ты веришь в мои скромные возможности?

Куров невесело усмехнулся. Расстояние между ним и черным «лендкрузером» сокращалось со скоростью ста километров в час. Это ведь очень много, сто километров в час. Это полтора километра в минуту. И может быть, каждая минута приближает его на полтора километра к смерти.

– У тебя даже пистолета нет, – сказал Андрей, чтобы нарушить тяжелое молчание. – И еще... – Он бросил на Магду быстрый взгляд, понимая, что сейчас задаст жестокий вопрос, может быть, необоснованно жестокий вопрос. Но он должен услышать ответ! Или то, как Магда уходит от ответа. – Почему ты уверена, что сама останешься в живых?

Магда делано пожала плечами. Мол, какие еще гарантии? Но ее взгляд потемнел от тревоги, а губы дрогнули, словно сжимали рвущийся наружу стон отчаяния.

– Чего молчишь? – спросил Куров.

– Ничего. – Магда попыталась улыбнуться. – Никогда не задавалась этим вопросом. Мне казалось, Неверов меня любит. И самое плохое, что он способен со мной сделать, – это разлюбить и уйти к другой бабе. А вот убить... Это вряд ли.

Андрей рассмеялся. Несмотря на прожитые годы, Магда кое в чем оставалась той двенадцатилетней девочкой, которую он помнит. Она так же верила людям и не знала предела их жестокости.

– Когда уходишь к другой женщине, со старой тоже надо что-то делать, – назидательно заметил Куров.

– Какие вы, мужчины, ученые, – рассмеялась Магда.

– Жизнь учит, – улыбнулся в ответ Андрей и добавил уже серьезно: – Просто мне не хочется, чтобы он тебя пришил. Я не хочу, чтобы ты умерла, Магда!

А Магда по-прежнему весело улыбалась, словно и не слышала страшных слов мужчины. Или как будто они не имели к ней никакого отношения.

– Тебе какое дело, а? – так же безмятежно ответила Магда. – У тебя жена, сын. Живи – не хочу.

Куров пристыженно замолчал.

Глава одиннадцатая

Когда они подъехали к съезду с дороги, молчание стало невыносимым. И, хотя Курову не слишком хотелось знакомиться с Викой, он был рад любому способу снять напряжение. Свернув на обочину, Куров остановил машину возле хромированного черного «лендкрузера» и вопросительно посмотрел на Магду.

Магда встрепенулась и вышла из машины. Чуть помедлив, Куров последовал за ней. Какая, в конце концов, разница, что за штучка эта Вика? Есть дело, которое он, Куров, должен сделать за определенную плату. А из чьих рук он получит эти деньги – разницы нет никакой. Деньги не пахнут, разве не так?

Куров подошел к Магде, все еще напряженный как струна. Магда улыбнулась ему уголками губ и кивнула на шикарную машину. Конечно, не чета их скромному «жигуленку». Понятно, почему Магда предпочитает возвращение на этом транспорте. Быстро, удобно, а главное, престижно. Что ж, у всех своя дорога.

Наконец дверь машины открылась и на дорогу выпрыгнула девушка. Длинноногая стройная красавица с грацией ленивой кошки, острым внимательным взглядом и холеными тонкими руками. Особенно хорошо Куров рассмотрел руки. Девушка решительным шагом подошла к ним и протянула Андрею руку для приветствия. Он помедлил секунду, прежде чем решился пожать изящную узкую ладонь.

– Здравствуйте,– Вика изобразила улыбку, имитирующую сердечную радость. – Я Вика.

– Здравствуйте, Вика, – кивнул Куров, выпуская руку девушки.

– Здравствуйте, Магда, – Вика обернулась к Магде, и обряд рукопожатия повторился, разве что Магда не снизошла до улыбки. Но на приветствие все же сочла нужным ответить:

– Здравствуйте, Вика.

Покончив со знакомством и приветствием, Вика осмотрелась по сторонам.

– А где наш мальчик?

– В машине, – хмыкнула Магда, с трудом удержавшись от того, чтобы не спросить: «Как ты думаешь, где он может быть?»

– Ваня, – повысив голос, крикнул Куров. – Иди к нам, поздоровайся с тетей Викой.

По лицу «тети Вики» скользнула тень недовольства. Еще бы, какой женщине понравится, когда ее называют «тетей»!

– Вы ему рассказали?

Магда качнула головой, глядя, как из машины выбирается Ваня и, слегка прихрамывая, идет к ним.

– Нет, сегодня вечером расскажем. Когда начинаем?

– Завтра, по сигналу. Когда их выведут на прогулку, мне позвонят на мобильный, – коротко объяснила Вика.

Ваня подошел к ним, настороженно рассматривая незнакомую женщину, так не похожую ни на Магду, ни на его маму. Вика присела перед мальчиком:

– Привет, ковбой. Как дела? – Она протянула ему ладонь. – Давай знакомиться. Меня зовут Вика.

Ваня молча пожал руку Вике и подошел к отцу. Куров тут же начал гладить его по голове, обнял за плечи. Магда резко обернулась, ловя взгляд Вики. Знает или нет эта холеная кошка, что она приготовила этому мальчику? Вика, встретив взгляд Магды, быстро отвела глаза. Значит, знает, с тяжелым сердцем поняла Магда. Значит, выхода нет. Вернее, выход есть, надо только его увидеть.

– Что ж, времени ждать больше нет. По машинам, – властно скомандовала Вика.

Ей бы армиями командовать, раздраженно подумал Куров, ведя мальчика к машине. Судя по кислой улыбке Магды, она тоже не питала восторга от общества Вики. Впрочем, уже завтра они расстанутся и, даст бог, никогда больше не встретятся.

Через минуту две машины уже неслись по грунтовой дороге, все дальше углубляясь в лес. Иногда дорога раздваивалась, но «лендкрузер» уверенно выбирал нужный поворот, и в итоге Куров убедился: участие Вики было отнюдь не лишним. Сам он никогда не запомнил бы расположение всех этих троп и поворотов.

Наконец «лендкрузер» свернул с дороги в просвет между деревьями и остановился на просторной поляне. Красная «восьмерка» послушно замерла рядом.

Куров вновь обустраивал лагерь, ставил палатку, разводил костер. Правда, сегодня время летело быстрее. Ваня помогал изо всех сил, собирал хворост, укладывал веточки правильной пирамидой и во все уши слушал наставления Андрея. Куров нет-нет да и поглядывал на Магду и Вику. Вика в картинной позе присела на подножку своего блистающего джипа. Магда стояла, прислонившись спиной к стволу дерева. Спору нет, Вика красивее. Но Магда – лучше, гораздо лучше. Во всяком случае, она живая, у нее есть чувства, эмоции, желания. А Вика – просто кукла. Красивая, дорогая, бессердечная кукла с пластиковыми глазами.

Магда иногда чувствовала пристальный взгляд Андрея и ежилась, как от сквозняка. Или это был не сквозняк, а холодок, исходящий от Вики?

– Вы купили пульт? – спросила Магда, когда все остальные детали были уже обговорены.

– Не-а, – рассеянно протянула Вика. – А что, это так важно?

– Но это приказ Неверова, – опешила Магда.– Пульт надо отдать Курову, он отец ребенка. Я сказала, что заряд радиоуправляемый.

– А-а-а... бутафория, – хмыкнула Вика.

– Он не должен догадаться, что мальчик тоже подорвется на бомбе, которую несет, – раздраженно объяснила Магда. Она не понимала, почему Вика, которую Неверов считал «самым верным человеком на свободе», так беззаботно отнеслась к приказу Неверова. Не верит в его освобождение? Или просто безалаберный человек? – Ему нужны гарантии.

– Да поняла я все, поняла, – лениво протянула Вика.

Она в упор посмотрела на Магду и вдруг с раздражением тряхнула головой.

– Вы с Неверовым два идеалиста. Как будто в другом мире живете. Где я вам в этой глуши найду пульт? Их здесь просто не продают.

– А заранее нельзя было купить?

– А нельзя было заранее сказать, что он вам понадобится? Мне сказали слишком поздно. Здесь нет городов, нет супермаркетов, нет пультов ни от сигнализации, ни от телевизора. В сельмаге был единственный предмет, на котором я обнаружила кнопку. И этот предмет называется электрический чайник. – Вика усмехнулась. – По-моему, ваш Куров не такой дурак, чтобы поверить в такую кнопку.

Магда с раздражением смотрела на Вику. Но девушка оставалась невозмутимой. Вот уж воистину настоящую леди ничем нельзя ни удивить, ни смутить, ни обрадовать!

– Вика, вы хоть понимаете, чем это может кончиться? – Магда изо всех сил старалась не повышать голос, хотя отлично понимала, что ее терпения надолго не хватит. – Куров просто не отпустит ребенка в трубу. И план провалится ко всем чертям. Если ему не дать в руки пульт под видом взрывателя, он откажется посылать Ваню. Вы этого хотите, да?

– Нет, конечно, – фыркнула Вика. – Что за глупости? А разве мальчик слушается только Курова? Я думала, вы оба можете на него повлиять.

– Не оба. Только Куров. Он его родной отец. А я – никто, не мать, не сестра. – Магда понизила голос: – Я понимаю, вы хотите убрать Курова раньше, но не получится. Только после того, как мальчик уйдет в трубу.

– Да наплевать мне на твоего Курова. – Вика с трудом сдержала зевок. – Если надо найти кнопочку, значит, найдем ему кнопочку.

Вика нехотя встала, потянулась и открыла дверь «лендкрузера».

– У меня где-то валялся второй пульт от моей сигнализации, – объяснила Вика, забираясь внутрь своей машины. – Сейчас попробую найти.

Она скрылась внутри. Магда, закусив губу, наблюдала за девушкой. Если Неверов скажет, что она ему не нравится, – значит, он нагло врет. Вика все делала так, словно позировала перед кинокамерами. Даже сейчас, роясь в бардачке, она выглядела кинозвездой, снимающейся в очередном эпизоде звездного боевика. Магда тихо вздохнула. Ладно, будем считать, что Неверову она просто нравится. Как нравятся кошки, или бриллианты... или фотомодели.

– Вот и все! – Вика спрыгнула на землю и подошла к Магде.

– Нашли? – спросила Магда с легким подозрением. В руках Вики не было ничего похожего на пульт от автосигнализации.

Вика приторно улыбнулась.

– Мне кажется, Магда, вы чем-то взволнованы. Мой вам совет: успокойтесь!

– Кажется, я что-то спросила, – холодно напомнила Магда.

– Ах да... – Вика протянула Магде черный брелок с четырьмя кнопками. – Это все, что я нашла. Мне кажется, вполне приличный пульт. Это не чайник, в это можно поверить... – ехидно рассмеялась она. – Надеюсь, он не станет проверять его раньше времени?

– Ну что ж... – Магда склонила голову, рассматривая черный брелок на короткой толстой цепи. – По-моему, сойдет. Когда вы ему это отдадите?

– При чем здесь я? – удивилась Вика, высоко поднимая ниточки бровей. – Мне кажется, это должны сделать вы.

– Я? – еще больше изумилась Магда. – Но ведь вы занимаетесь технической стороной дела. Это будет логично.

– Какая разница? – хмыкнула Вика. – Кроме того, он со мной не знаком, а вам доверяет. Или вам трудно?

Магда вдруг поняла, что игры закончились и теперь то, что они так долго планировали, наконец воплотится в реальность. Тюрьма будет взорвана. Неверов окажется на свободе. Ваня взорвется вместе со стеной. А Курова уберут за минуту до этого. А она будет жить в Испании.

Магда тряхнула головой, отгоняя страшные мысли. И вдруг увидела улыбку Вики. Ехидную, все понимающую улыбку.

– Чему вы улыбаетесь? – насторожилась Магда.

– Ничему, простите меня, – продолжала улыбаться Вика. – Просто мне стало интересно. Вам действительно трудно отдать Курову брелок?

– Нет, нетрудно!

Вика бросила брелок Магде. Магда сжала в ладони тяжелый прохладный брелок. Что ж, почему бы и нет?

– Спокойной ночи, – преувеличенно вежливо пожелала Вика. – Я буду ночевать в своей машине. Надеюсь, утром я увижу вас в полном составе.

Впрочем, ответ ее не слишком интересовал. Еще раз бросив на Магду взгляд, полный презрения, Вика направилась в свою машину.

– Спокойной ночи, – хмуро ответила Магда прямой спине Вики.

Конечно, сейчас надо бы поговорить с Неверовым. Но... не здесь же. Не в пяти шагах от этой раззамечательной Вики!

Магда отошла в тень каких-то кустов с нежными, только что выглянувшими листиками. Поглядывая на Курова и Ваню, которые снова дурачились с мячом, Магда достала мобильный телефон. Несколько мгновений она боролась с желанием запустить маленький черный аппаратик в лесную чащу. Но, увы, разум возобладал над чувствами. Магда набрала номер Неверова.

– Алло? – тихо спросила Магда, не слишком рассчитывая на ответ. Он ведь сказал, что у него должны отобрать телефон.

Но, к огромному изумлению Магды, трубку взял Неверов.

– Алло? – спросил он настороженно, как всегда.

– Это я, Магда, – прошептала женщина.

– Любимая, ты слишком часто мне звонишь, – недовольно проворчал Неверов. – Что опять случилось?

– Ничего, – смутилась Магда. – Я просто хотела спросить. А нельзя, чтобы взрыватель сработал иначе? Например, от бикфордова шнура. Или просто привязать кусок веревки?

– Опять двадцать пять! – не на шутку рассвирепел Неверов. – Магда, мне смертельно надоели твои фантазии. То у тебя дрессированные собачки, то марионеточные бомбы! Я понимаю, что ты женщина, мать, тебе неприятно. Но мне не легче! Ясно? Я хочу, чтобы ты это знала! – Неверов заговорил тише. – Мне совершенно не нужна смерть мальчика. Но ты пойми: у меня на одной чаше весов смерть, а на другой – стопроцентно надежный побег. Стопроцентно! Ты понимаешь, что это значит? Надежнее кнопки с двумя проводками еще никто ничего не придумал. Пойми, я не хочу сдохнуть здесь, за этой тюремной решеткой!

Магда кивала, забывая, что Неверов ее не видит.

– Извини, дорогая, – нарушил паузу Неверов, – я погорячился. Опять на тебя накричал. Нервы ни к черту. Извини, я не могу сейчас разговаривать...

– Ничего, – машинально прошептала Магда в трубку, из которой неслись короткие гудки.

Боже, ну почему так получается: ради жизни одного должен умереть кто-то другой?! Магда бросила телефон в сумку и глянула в сторону машины. Разумеется, из-за тонированных стекол Магда не видела, что происходит внутри шикарного авто. Но это неважно. Главное, что Вика была внутри и ничего не слышала. Магда нащупала в кармане брелок от машины и направилась на поляну.

Вика лениво проводила ее взглядом, закрыла глаза и сделала погромче музыку. Но отдохнуть как следует не получилось. Едва Вика расслабилась – зазвонил телефон. Вика лениво поднесла его к глазам, и сонливость сразу покинула ее. Звонил Неверов.

– Да, мой господин, – пропела в трубку Вика, – что случилось?

– Пока ничего, слава богу, – нервно ответил Неверов. – У меня к тебе просьба.

– Всегда пожалуйста, – мурлыкнула Вика. – Что сделать?

– Понаблюдай за этой сучкой. Не нравится она мне. И вообще, если что – бери все под свой контроль.

– Поняла, мой господин, – хищно улыбнулась Вика. – Я их проконтролирую. До самого конца. Не переживай!

– Ну, удачи вам, – охрипшим голосом попрощался мужчина.

Вика кивнула, отложила телефон и выглянула в окно. «Эта сучка» ушла к своим подельникам. Нет, Неверов не прав. Она безобидная.

А безобидная Магда стояла на краю поляны и боялась сделать шаг, чтобы не нарушить хрупкую идиллию. В центре поляны, прямо на траве, лежали Андрей и Ваня, совершенно одинаково положив под голову скрещенные руки, вытянув ноги и задрав к небу головы. Магда тоже подняла голову. Ничего особенного там не было – разве что редкие первые звезды.

– Кометы тоже бывают разные. Иногда бывает, что на небе появляются две или три...

И, словно подтверждая слова Курова, по небу заскользил ярко-желтый огонек. Ваня ахнул и вскочил на ноги, всматриваясь в небо. Андрей улыбнулся. Как легко дети верят в то, что в любую минуту может произойти чудо.

– Нет, сынок, это не комета. Это спутник пролетел. Если ты видишь на небе точку, которая спокойно летит из конца в конец, значит, это спутник. Комета летит медленно, иногда ее видно на небе несколько дней. А если точка летит вот так, быстро, но равномерно, то это спутник. А если три огонька – то это сверхзвуковой самолет.

Ваня важно кивнул и снова лег рядом с отцом. Андрей потрепал ребенка по голове и вдруг заметил Магду. Непонятно почему, Андрей смутился и сел.

– Пойдем, – Магда махнула рукой. – Я должна тебе кое-что отдать.

– Подожди меня, Ванюша, – ласково попросил Андрей, поднимаясь.

Ваня кивнул и снова поднял голову к небу. Андрей с Магдой отошли в сторону, чтобы мальчик уже не мог их слышать. Магда остановилась и вдруг посмотрела на Андрея с таким виноватым видом, который бывает только у маленьких детей.

– Магда, что случилось? – испугался Андрей. – Что-то страшное?

– Нет, ничего...– Магда старательно улыбнулась и протянула Андрею черный брелок.

– Что это?

– Кнопка, которую ты просил... – Магда неловко уронила брелок на раскрытую ладонь Курова.

– Магда... – Андрей не верил своим глазам, – ты... ты так много для меня сделала...

– Смотри, не нажми ее случайно, – сдавленным голосом предупредила Магда. – А то у меня сумка взлетит на воздух.

– Ты не представляешь, что ты для меня сделала, – прошептал Куров. Щипало глаза, казалось, что у него вот-вот потекут слезы, но он ничуть этого не стеснялся.

– Ерунда, – Магда отвернулась, чтобы не смотреть на счастливого Курова. Бедный, он не знает, что его ждет. Он верит ей, совершенно не представляя, что она уже давно не та девочка, с которой они дружили в далеком морском городе.

– Нет, не ерунда! – горячо возразил Куров. – Это жизнь моего ребенка. Я верну пульт, как только Ваня вернется. Я тебя не подведу, вот увидишь!

– Конечно, я не сомневаюсь в тебе, – Магда наконец нашла в себе силы посмотреть на Андрея. – Где ты собираешься ее хранить?

– В надежном месте. Не волнуйся, я не нажму на нее.

Магда похлопала Андрея по плечу. Ей не хотелось уходить в палатку. Ей вообще не хотелось уходить. Но причин оставаться рядом больше не было. Одно дело, когда прошедшими вечерами они сидели у костра и в целом мире не было никого, кроме них. Но совсем другое быть рядом с Куровым сейчас, когда на поляне стоит огромный «лендкрузер», а в нем сидит хозяйка, похожая на огромную паучиху. Это все равно что подписать себе смертный приговор.

Но Андрей по-своему истолковал ее молчание.

– По-моему, надо поговорить с мальчиком. Как ты думаешь, пора ему рассказать обо всем?

– Наверное, – рассеянно ответила Магда.

Андрей вздохнул и аккуратно опустил брелок в верхний карман куртки и застегнул на нем молнию.

– Знаешь, я уже сам хочу, чтобы побыстрее все закончилось.

– Я тебя понимаю, – кивнула Магда.

– Когда мы начинаем?

– Завтра, перед закатом. Когда их выведут на прогулку.

– Знаешь... – замялся Андрей. – Тогда я завтра утром с ним поговорю.

– Да, конечно. – Магда опустила голову и вдруг увидела, что из бокового кармана ветровки Курова торчит блокнот на пружинках. – Что у тебя там? Дневник ведешь?

Андрей проследил за взглядом Магды и, когда понял, о чем она говорит, внезапно просиял:

– Это Ванины рисунки. Он, оказывается, у нас художник. Хочешь посмотреть?

Магда кивнула. Куров извлек блокнот с потрепанной обложкой и присел на траву. Магда опустилась на корточки рядом с ним. Андрей осторожно открыл обложку, словно блокнот был бесценным. Первую страницу пересекало несколько стремительных линий. Магда прищурилась в попытке разобрать, что изображено на рисунке. При большом желании это можно было принять за куст чертополоха. Если, конечно, бывает чертополох, растущий сразу во все стороны и цветущий сразу у корня.

Куров, выждав паузу, перевернул страницу. Н-да, все едино: что хлеб, что мякина. В центре белой страницы был изображен невнятный клубок из точек, завитушек и абсолютно бессмысленных каракулей. Магда с трудом удержалась от смеха. Но Андрей увидел ее улыбку и довольно спросил:

– Понравилось?

– Да, – ответила Магда, не понимая, шутит Куров или всерьез думает, что эти каракули можно назвать рисунками.

– Тут и ты есть. И кстати, очень красивая. Хочешь посмотреть?

Магда сдавленно фыркнула, представив свой портрет в Ваниной манере. Модильяни отдыхает и нервно курит в углу. Хотя... А вдруг портреты у него хотя бы на людей похожи? В конце концов, у первых двух рисунков нет никаких названий. Может быть, это какие-нибудь абстракции, как у Дали. Сон за пять минут до пробуждения, навеянный полетом шмеля над плодом граната. Или над чем там летал у них шмель?

– Ну что, показать? – Андрей все еще с нетерпением ждал ответа.

– Да, – произнесла Магда, стараясь удержаться от смеха.

Куров перелистал несколько страниц и, когда нашел нужную, протянул Магде. Магда с некоторой опаской взглянула на «рисунок». Ну, на портретное сходство надеяться не стоило даже в самых смелых мечтах. Хотя после пристального разглядывания Магда решила, что видит перед собой все-таки человека. Правда, если бы это была какая-нибудь обычная детская мазня типа «ручки-ножки-огуречик», Магда нашлась бы что сказать. Но здесь!.. Ломаные спирали, зигзаги, быстрые косые штрихи, которые явно должны были изображать тень. В верхнем сплетении линий Магда разобрала легкий намек на женский профиль, а снизу – все тот же очень туманный намек на скрещенные женские ноги. Во всяком случае, именно в такой позе Магда сидела чаще всего. Но... при всем желании это не было похоже на человека! И тем более на нее!

– Что, красиво? – тихо спросил Куров после минутного молчания.

– Да, очень, – сглотнув, ответила Магда. – Только... я ничего не поняла.

– Чего ты не поняла? – ревниво спросил Куров. – Давай попробую объяснить.

– Ну... – Магда немного смутилась. В самом деле, какой отец не гордится достижениями своего сына? Какими бы они не были, эти достижения! Ладно, пусть объясняет, решила она. – Где именно здесь я.

– Ну вот же! – Куров ткнул пальцем в рисунок. – Вот это ты! Вот же! Ясно?

Магда подняла взгляд на Курова, собираясь честно сказать, что искусство подобного рода ей душевно неблизко. Но в глазах Курова сияла такая неподдельная радость, что Магда смирилась. В конце концов, какая разница, что там нарисовал мальчик? Отец считает его великим художником? Да ради бога!

– Да-а-а, – задумчиво кивнула Магда с видом знатока-искусствоведа, – очень удачно уловлен ракурс. И манера смахивает на Модильяни!

– Нет, ты не поняла! – живо возразил Андрей. – Это же не портретное сходство. Это его восприятие тебя, твоего внутреннего мира. Он так тебя чувствует!

– Да? – пожала плечами Магда. – Буду знать. – Она перевернула следующую страницу. – А если не секрет, как ты определяешь, кто есть кто?

– А он мне на каждого пальцем показал, – улыбнулся Куров. – И вообще, оказывается, он рисовал в дороге. Я думал, мальчик спит, а он...

Магда сосредоточенно кивала. Да, мальчик не так прост, как кажется. Возможно, он в самом деле талантливый художник со своим взглядом на мир? Откуда ей знать? А если и нет – это еще не значит, что он должен умереть. Магда прикусила губу, чтобы не расплакаться. Как сделать выбор между любимым мужчиной и чужим ребенком? Почему все время приходится выбирать?

– А вот это я, смотри!

Магда послушно посмотрела. Принципиально рисунок не отличался от ее портрета. Те же ломаные линии, те же непонятные косые штрихи в самых неожиданных местах. И легкий намек на профиль в левом верхнем углу. Магда бросила быстрый взгляд на Курова. Он с видом истинного ценителя живописи рассматривал рисунок: щурился, наклонял голову к плечу, складывал губы бантиком, словно испытывал огромное наслаждение от созерцания этого «шедевра». Магда честно попробовала посмотреть на рисунок еще раз. Ведь не может Андрей с искренним удовольствием рассматривать бессмысленный набор линий.

– Мне кажется, – пробормотала Магда, – тебя он любит больше.

– Правда? – оживился Куров. – Ты в самом деле так думаешь?

– Да, – кивнула Магда. В конце концов, почему бы и нет?

– А как ты это узнала? – с интересом спросил Куров. – Как догадалась?

Магда закатила глаза. Вот так скажешь что-нибудь просто так, а потом отдувайся всю жизнь! Магда в задумчивости нашла свой «портрет», потом посмотрела на портрет Курова и нашлась:

– Мне кажется, на твоем портрете больше деталей. И линии более плавные.

– Правда? – Куров с интересом начал сверять рисунки. – Да, в самом деле. Надо же, я и не замечал! Правда, деталей гораздо больше. А это в самом деле доказывает, что он меня любит?

– Ну-у-у... – растерялась Магда, – это показывает, что он относится к тебе гораздо лучше.

– Господи, Магда!

Андрей прочувствованно посмотрел на женщину. Как ни странно, но именно сейчас, накануне опасного и ответственного дела, Куров выглядел спокойнее, чем во все предыдущие дни. И еще – он просто светился от счастья. Магда отвела взгляд. Ей было стыдно. Она так обманула его. Так жестоко. Так... бесчеловечно.

А Куров вдруг замолчал, заглянул Магде в глаза и совсем другим голосом добавил:

– Магда, каким же я был идиотом!

– Когда? – насторожилась Магда.

– Все эти годы. Всю жизнь!

Магда с облегчением перевела дух.

– На что ушла моя жизнь, Магда? На полную ерунду. Вот, вот на что она должна была уйти, – он показал на блокнот с рисунками. – На сына. На его воспитание.

Магда пристыженно молчала. Она понимала его чувства. То же самое испытывала она, когда по-настоящему узнала свою дочь. «На что ушли три года?» – спрашивала тогда себя Магда. И не находила ответа. Как не находит его и сейчас.

– Знаешь, в целом мире нет для меня никого дороже, чем этот угрюмый зверек...

Магда отрешенно кивала, а перед ее глазами стоял крошечный холмик на кладбище с маленьким крестом. Могила ее дочки. Ее маленького зверенка, ее котенка.

– Понимаешь, он мой сын. Мой. Я же раньше ничего не любил. У меня не было ничего, о чем я мог бы сказать «моё». Мне все время хочется его обнять, прижать к себе, защитить от всего мира. Ты видела, какая у него улыбка? Как будто солнце выглядывает из-за туч. За что мне такое счастье, а? Я же полный олух. У меня такое чувство, что мне случайно выпал счастливый билет! Наверное, это что-то незаконное. Может, я украл у кого-то это счастье, а?

Магда слушала Курова, старательно глядя под ноги, на молоденькую траву, которая с каждым днем становилась все зеленее и выше. Так и дети: растут, как молодая травка. Вчера еще не умели ходить, а сегодня уже рисуют портреты. Магда провела ладонью по траве, и снова вспомнила могилу своей дочки. Там тоже росла трава. Трава и несколько желтых лилий. Невинная, как лилия, и желтая, как солнышко. Вот какой была ее дочка. Магда словно наяву видела детскую могилку. И вдруг, неизвестно откуда, рядом с ней появилась другая – совсем свежая, побольше, чем первая, с крестом, на котором глаза угадывали знакомое имя. Магда всхлипнула. Это была могила Вани.

– Что с тобой? – встревожился Куров. – Тебе плохо?

– Нет, ничего, – Магда выдавила из себя улыбку. – Все в порядке. Пойдем сообразим что-нибудь на ужин?

– Конечно.

Весь вечер Магда ощущала себя не в своей тарелке. Она пыталась заглушить чувство вины простыми делами: ужин, подготовка ко сну, разговор с мальчиком. Но ничего не помогало. Да и не должно было помочь. Совесть нельзя утомить. Или отправить на отдых. Она не засыпает даже тогда, когда тело ноет от усталости и глаза слипаются при виде подушки.

Магда тщетно пыталась уснуть. С одной стороны спал, вздыхая во сне, Куров. С другой стороны тихо сопел Ваня, свернувшийся в клубочек, как маленький щенок. Магда пыталась убедить себя, что выхода нет, что иначе погибнет Неверов, а с ним – и ее многолетняя мечта вырваться из этой страны. Счастье, построенное на смерти, – возможно ли это? Магда так и эдак прокручивала этот вопрос в своей голове, а ответ не приходил. Стоило закрыть глаза – и Магда немедленно видела две детские могилки.

В конце концов у Магды начало ныть сердце. Она поднялась, нашарила платок, захватила сумочку и выбралась из палатки. Низкие тучи заслонили звезды, и ночь была не слишком светлой. Магда постояла, чтобы глаза привыкли к темноте, а потом осторожно, стараясь не шуметь, направилась в лес. Как только Магда ушла с поляны, она перестала ступать с преувеличенной осторожностью. Даже самый чуткий сон не нарушит веточка, треснувшая под чьими-то ногами за несколько десятков метров. Может быть, именно поэтому Магда не слышала тихих шагов за своей спиной.

Вика, выбравшись из своей машины, шла вслед за Магдой. Когда останавливалась Магда, замирала и Вика. Шагала Магда, и Вика тоже ступала вперед. Возможно, если бы Магда ожидала слежки, она бы смогла расслышать чужое дыхание за своей спиной. Но Магда ушла в лес не для тайных дел – она просто плакала и не хотела, чтобы кто-то видел ее слезы.

Дойдя до первого поваленного дерева, Магда села на него, завернулась в платок и заревела почти в голос. Вика от неожиданности даже отпрыгнула назад. Но Магда ничего не услышала. Она плакала так горько и безнадежно, словно оплакивала кончину всего мира. Вика присела на корточки возле большой разлапистой ели и глянула на светящийся циферблат наручных часов. Прошло десять минут. Магда и не думала успокаиваться. Вика поднялась, зябко повела плечами и отправилась на поляну. Плач Магды бил в ее спину. Даже у своей машины Вика отчетливо различала рыдания Магды. Что ж, тем лучше. Можно и задание Неверова выполнить, и приятно провести ночь.

Вика забралась в машину и свернулась на водительском сиденье, оставив открытой дверь. Плач Магды звучал всю ночь. И только на самом рассвете, когда из предрассветной мглы начали выступать контуры деревьев, женщина успокоилась. Вика, насторожившись, немедленно выбралась из машины и приготовилась слушать, что будет дальше.

Глава двенадцатая

Магда решилась. Или сейчас – или никогда. Она не Господь Бог, чтобы решать, кому жить, а кому умереть. Она достала телефон и набрала номер.

– Алло, – прошептала Магда в телефонную трубку.

Неверов, как ни странно, ответил почти сразу, будто тоже провел бессонную ночь.

– Здравствуй, любимая.

– Здравствуй.

– Тебя что-то тревожит, душа моя? – тихо спросил Неверов.

– Да, – сказала Магда и замолчала. Она не то чтобы боялась сказать Неверову о своих проблемах. Она боялась, что он не поймет. Что он откажется понять. Что настоит на своем и убедит ее, что все нужно сделать так, как они собирались с самого начала. Молчание затягивалось. И внезапно Магда решилась: – Я хотела тебе сказать...

– Что-то трагическое? – улыбнулся Неверов.

– Нет. То есть да. Трагическое. Я не могу...

– Что не можешь? – насторожился Неверов.

– Я не могу использовать мальчика, – твердо сказала Магда.

– Вот как?

– Да.

Неверов замолчал. Магда слышала в трубке его сосредоточенное молчание. Увы, как она ни пыталась, но так и не смогла представить вероятный ответ Неверова. Рассердится? Холодно попрощается? Будет уговаривать? Или, может быть, поймет?

– Магда, – неуверенно заговорил Неверов, – но ведь ты понимаешь, что тогда план рухнет. И я останусь в тюрьме. Почему ты не можешь послать мальчика в трубу?

– Потому что он погибнет. Потому что тогда я убью его, – выдохнула Магда. – Я не могу убить ребенка. Не могу, и все. С самого начала это было ошибкой.

– Это не ответ, Магда. Ты ведь с самого начала знала, что мальчик умрет. Но сначала тебя это ничуть не смущало. Что изменилось?

– Ну-у-у... – задумалась Магда. – Раньше я думала, что Куров – редкостный урод.

– А он и есть урод, – рассмеялся Неверов. – А ты на редкость проницательна, девочка моя.

– Подожди, не перебивай, – поморщилась Магда. – Я думала, он полный отморозок, не способный ни на какие человеческие чувства. Не говоря уже об отцовской любви. Это сильно облегчало дело. Собственно, на этом все и строилось. Когда ты рассказывал мне о нем, я видела в нем абсолютно бесчувственного бандита.

– Да, черт побери! Он и есть бесчувственный бандит! Я провел с ним в одной камере два с лишним года. Он сказал, что видел своего ребенка только в пеленках и не собирается впредь смотреть на эту ошибку природы. Я его специально расспрашивал о семье. Ему было наплевать и на жену, и на сына.

– Но теперь...– начала Магда.

– Что теперь? – снова перебил Неверов.

– Теперь он не такой.

– Почему это он не такой? – рассвирепел Неверов. – Он не мог стать другим так быстро. Люди, к твоему сведению, вообще не меняются. Никогда.

– Меняются, – упрямо возразила Магда. – Еще как меняются. Он изменился, я вижу.

– Понятно, – с досадой бросил Неверов. – В Андрее проснулись отцовские чувства, он нежно возлюбил своего отпрыска, и по этому случаю я должен сдохнуть в тюрьме. Отличная перспектива! Всю жизнь мечтал... – Неверов усмехнулся и вдруг спросил совсем другим тоном: – А может, ты в него влюбилась, а? Тогда скажи об этом прямо, и не надо Вавилоны на пустом месте городить.

– Нет, не влюбилась я в него, – зло ответила Магда. – Просто...

– Конечно, у тебя все просто! – опять не дослушал Неверов. – Все очень просто. Так и скажи: он мне нравится больше, чем ты, я теперь буду спать с ним, а до тебя, мил друг, мне теперь дела нет, так что оставайся ты подыхать в тюрьме. Куда уж проще! – Неверов невесело рассмеялся. – А я думал, что уже завтра буду на свободе.

– Прости, Неверов, ты все неправильно понял! – закричала в трубку Магда. – Все совсем не так. Я просто не могу убить ребенка! Вот и все! Это же живой человек!

– А как же я, любимая? – со злостью выкрикнул Неверов. – Я мертвый, да? Меня на смерть посылать можно, а ребенка нет? Так, да?

– Нет, не так! Я обещаю, что как-нибудь вытащу тебя из тюрьмы.

– Как-нибудь? Что ж, ты очень точно сказала «как-нибудь». А главное, конкретно! Конкретнее не бывает!

– Нет, ты не понял! Я обещаю!

– Да? – переспросил Неверов и вдруг неожиданно легко согласился: – Что ж, я верю тебе, любовь моя. Если ты говоришь «нет», значит – нет. Поищем другой путь! По крайней мере, ты можешь обещать, что не расскажешь ему о нашем плане?

– Конечно нет! За кого ты меня считаешь? Я не могу ему ничего рассказать. Он же меня возненавидит. Я просто отвезу его с сыном обратно в их деревню.

– Идеальный вариант, – Неверов неожиданно улыбнулся. – Знаешь, я тебя хорошо понимаю, девочка моя. Мне тяжело, что мое освобождение откладывается. Но я в самом деле тебя понимаю.

– Так ты не злишься на меня? – удивилась Магда.

– Что ты, моя радость! Как я могу на тебя злиться? Ты единственное, что есть у меня в этом мире. Ты ведь давно говорила, что тебя это тяготит. Ты и так очень много для меня сделала. Спасибо тебе, родная моя.

– За что?

– За самоотверженность.

Магда всхлипнула. Уж чего-чего она не ожидала от Неверова, так это подобного благородства.

– Не плачь, детка. Честно говоря, я даже рад, что ты так решила. Меня и самого все это мучило. Думаешь, мне легко было пойти на эту часть плана? Если бы не ты, я бы совершил ужасную глупость. Не глупость даже – непростительную ошибку. Теперь мне легче. Не переживай, милая. Делай, как решила.

– До свидания, милый. Я обязательно тебя вытащу! Как только я придумаю новый план, сразу позвоню.

– Буду ждать, – серьезно пообещал Неверов.

– Целую тебя, – в последний раз всхлипнула Магда. – Прости меня.

– Уже простил. Не переживай. Целую.

Магда спрятала телефон и подняла голову к небу. Словно отвечая ее состоянию, тучи стали расходиться, и в просветах появилось розовое утреннее небо. День обещал быть солнечным. Теперь каждый день в ее жизни будет солнечным. Даже если с неба будет лить дождь.

Услышав последние слова Магды, Вика нырнула обратно в машину, захлопнула дверь и вынула мобильный телефон. Как и следовало ожидать, звонок раздался буквально через мгновение.

Вика усмехнулась, тихо включила музыку и поднесла трубку к уху.

– Да, мой повелитель!

– Послушай, здесь у нас кое-что изменилось, – начал было Неверов, но Вика его оборвала:

– Я слышала ваш разговор. С самого начала.

– Да? И что мне теперь делать, а? – Неверов выдержал короткую паузу. – Может, ты уже сама догадалась, чего я хочу?

Вика усмехнулась своему отражению в зеркальце заднего вида. Догадалась? Не то слово. Она бы сделала то, о чем ей намекает Неверов, безо всяких указаний с его стороны. Собственно, с самого начала она настаивала на варианте ликвидации Магды. Чем меньше свидетелей, тем спокойнее можно спать.

– Поняла. Сделаем.

– Только постарайся, чтобы Куров с ребенком не увидели ничего... ужасного, – предупредил Неверов.

– Не учи ученого, – фыркнула Вика.

– Пусть она исчезнет. Просто исчезнет без суда и следствия. Придумай, почему она могла сбежать. Испугалась, например, в последний момент.

– Придумаю что-нибудь, – пообещала Вика. – Я, между прочим, с самого начала тебя предупреждала, что опасно связываться с этой дамочкой.

– Предупреждала, – согласился Неверов. – Мне вообще-то нравится твоя решительность. Если разобраться, Магда с самого начала не тянула. Ахала, охала, рефлексировала...

– Вот поэтому ты меня и выбрал, – улыбнулась Вика, вынимая пистолет из бардачка и перекладывая его в свой карман. – Я не охаю и не ахаю.

– Нет, радость моя, не поэтому.

– Значит, потому, что я молодая, а она – старая, – улыбнулась Вика.

– Тоже не поэтому. Просто потому, что я люблю тебя. Ты – моя жизнь. Разве я могу это объяснить?

– Хочешь, помогу объяснить? – тихо проговорила Вика, облизнув губы. – Ты мечтаешь обо мне, – страстно прошептала она, выпрыгивая из машины. – Ты хочешь, чтобы мы быстрее увиделись...

– Да, да! – выкрикнул Неверов так, как обычно кричат в постели.

– Ты хочешь, чтобы мы с тобой уехали из России, – рассказывала Вика с эротичным придыханием, – и поселились на берегу моря. Где-нибудь в Испании. Ты хочешь, чтобы мы купили очаровательный домик вдали от больших городов...

– Да, да! Все именно так, – шептал Неверов. – Дикий берег, дикий пляж, горячее море. Только мы с тобой, я и ты. И никого больше. Нет, вру. Еще пара слуг. Как ты узнала о моей мечте?

– Очень просто. Я видела у Магды журнальчик на эту тему. Она его с собой в сумке таскает. Какое совпадение, да? – Вика ядовито рассмеялась. – Надеюсь, это не значит, что ты подсунул ей ту же легенду, что и мне. Или она тоже купилась на испанские картинки?

– Вика, – укоризненно протянул Неверов, – как ты можешь думать обо мне так? Ты же знаешь, что я сознательно вру Магде. Я много чего наобещал ей, чтобы держать под контролем.

– А может, ты и мне все наобещал, чтобы под контролем держать?

– Вика! Единственное, что меня в тебе пугает, так это твое бессердечие. Ты ведь прекрасно знаешь, что ты меня раздавила. Знаешь, что я из-за тебя остатков разума лишился. Ты ведь знаешь, что Магда мне безразлична. Хватит издеваться надо мной!

– Ну прости, – улыбнулась Вика. – Я больше не буду. Просто подразнить тебя захотелось.

– Твои шуточки мне дорого стоят, – буркнул Неверов.

– Ты имеешь в виду тарифы мобильной связи? – хихикнула Вика.

– Иди ты к черту! Я ведь уже не мальчик, – окончательно разозлился Неверов.

– Котик, не злись. Ну что поделаешь – я такая. Я знаю, ты любишь меня. Я тоже тебя люблю.

– Боже, – застонал Неверов, – как же я хочу отсюда вырваться! Как я хочу тебя обнять!

Вика закатила глаза.

– Котик мой! Я все сделаю, чтобы это случилось. Ты ведь знаешь, я вырву тебя оттуда, чего бы мне ни стоило твое спасение!

– Вика, не надо таких клятв! Мне не нужна свобода ценой твоей жизни! Береги себя, дорогая. Умоляю тебя, береги!

Вика молча кивала головой, бредя в утреннем тумане к небольшой песчаной косе в стороне от поляны.

– Я тоже хочу тебя обнять, – Вика села на песок возле большого валуна, – прямо сейчас.

– Да? – обрадовался Неверов. – Тогда помоги мне. Пожалуйста. Ну?

Вика хищно улыбнулась, удобнее устроилась на песке, опершись спиной на камень и вытянув длинные ноги.

– Готов? – проникновенно спросила Вика, опуская свободную руку на песок.

– Жду тебя, – срывающимся голосом пробормотал Неверов.

– А я как ждала этого момента, – зашептала Вика томным шепотом вожделеющей женщины. – Любимый, я тебя хочу... Мне жарко... иди ко мне... иди в меня.

– Иду, иду, – отозвался Неверов. – Дальше.

Вика, вместо того чтобы ответить, с деловым видом оглянулась на поляну. Туман стелился над самой землей, дымились головешки на кострище. Все спали.

Вика прикрыла глаза, откинула голову назад и продолжила «романтическую беседу»:

– Вперед, мой дорогой ковбой, мне так приятно...

Голос Неверова мгновенно охрип.

– Да... да... – ритмично шептал мужчина, – еще...

– О, какой ты, – в том же ритме отвечала девушка, – какой сильный, какой большой... ты лучший... ты лучше всех...

– Хорошо, о боже, как хорошо... быстрее, любовь моя, быстрее...

Вика призывно застонала. Но на ее лице не было ни нежности, ни любви, ни желания – только исступленная жестокая страсть, жгучая, как палящее солнце в пустыне. Девушка ритмично двигалась, будто была вместе с мужчиной. Впрочем, он действительно был рядом – из телефона доносились хриплые стоны Неверова.

– Еще, еще, – кричал Неверов.

– Да, да,– отвечала Вика, раз за разом поднимая руку и ритмично вонзая в песок охотничий нож.

– Все... – расслабленно выдохнул мужчина, – спасибо тебе, радость моя.

– Пожалуйста, мой повелитель, – выдохнула Вика, открывая глаза. Девушка деловито осмотрела нож, смахнула несколько песчинок у рукоятки и вытерла о джинсы лезвие. – До скорой встречи.

Дождавшись гудков, Вика спрятала телефон и вернулась в машину. А вот теперь можно было закрыть дверь и немного вздремнуть. Вика вытянулась на заднем сиденье, закрыла глаза и немедленно уснула.

Как ни странно, день все же выдался пасмурным. Хотя кое-где сквозь прорехи облаков проглядывали лоскуты неба, солнце все же терялось за плотным покрывалом облаков. Впрочем, сейчас даже промозглый дождь не испортил бы хорошего настроения Магды. Едва проснувшись, она немедленно развила бурную деятельность: развела костер, состряпала нехитрый завтрак и хорошенько умылась у небольшого лесного озерка.

И потом, когда с завтраком было покончено, Магда затеяла шутливую игру с Ваней. Она изображала оленя, а Ваня пытался ее догнать. Магда бегала по поляне, иногда нарочно пробегая перед мальчиком почти вплотную, потом резко прыгала в сторону или, наоборот, присаживалась, и Ваня пробегал мимо. Ваня носился следом, оглашая лес довольным визгом.

Пока Магда играла с Ваней, Куров отправился разбирать палатку. За ночь ткань отсырела и сначала растяжки с трудом отвязывались от колышек, а потом палатка никак не желала сворачиваться и влезать в чехол.

Магда, слегка запыхавшись, подошла к Курову. Ваня тоже подбежал к ним и сел на траву чуть в стороне, чтобы Магда не успела его поймать.

Магда наблюдала за Куровым. Андрей, почувствовав ее взгляд, поднял голову и улыбнулся.

– Мне сегодня так хорошо, – улыбнулась в ответ Магда.

– Я вижу, – кивнул Куров. – А мне вот не очень, – он пнул ногой палатку, которая опять расползлась уродливой гусеницей. – Палатка промокла, никак не сверну как следует.

– Может, она выросла за ночь? – рассмеялась Магда.

– Ага, – фыркнул Андрей, – а чехол похудел.

Они рассмеялись незатейливой шутке. Магда обернулась на Ваню, а потом понизила голос до шепота и сообщила Андрею:

– Знаешь, по-моему, твой мальчик в меня влюбился.

– Да это за версту заметно, – снова улыбнулся Андрей.

– Нет-нет, – замотала головой Магда. – Я как раз не о том, что видно за версту, а о том, чего никто не видит.

– И что же это такое? – заинтересовался Куров.

– Когда мы играем, он старается потрогать меня за грудь. Как будто случайно, но слишком часто. То снизу боднет, то сбоку прижмется...

Андрей звонко расхохотался. Его смех, беззаботный и чистый, разнесся над поляной. Даже Вика, не спавшая почти всю ночь, проснулась и выглянула из машины с недовольной гримасой. Надо же, утро только началось, а эти голубки уже воркуют!...

– Между прочим, я не шучу, – сказала Магда, глядя на Курова из-под полуприкрытых ресниц.

– Вот так дела! – У Курова даже слезы выступили на глазах. – А ты уверена, что Ванька не случайно это делает? Может, запинается пацан и хватается за тебя, чтобы не упасть?

– Ревнуешь?

– А чего не свое-то ревновать? – снова рассмеялся Андрей.

– А что, совсем нечего, да? – усмехнулась Магда, игриво толкая Курова.

Андрей отпрыгнул почти с испугом. В последний раз он видел Магду в таком озорном настроении, когда ей было двенадцать. Можно сказать, в другой жизни. Куров пристально взглянул на женщину.

– Господи, Магда! Да что с тобой такое? Ты сегодня сама на себя не похожа!

– А мне кажется, что у меня сегодня день рождения. Куров, а может, поженимся, а?

– Что? – опешил Андрей. – Что ты сказала?

– Куров, давай поженимся, вот что я сказала, – расхохоталась Магда.

– Нет, я не буду разговаривать в таком тоне на серьезные темы!

– А я серьезно. – С лица Магды в самом деле исчезло озорное выражение. Ее глаза словно лучились теплом. – Я долго мучилась, но сегодня приняла решение. Если ты еще не передумал, конечно. – Она пристально посмотрела на мужчину. – Лови момент. Я согласна.

– Кончай дурочку изображать, – попросил Куров, не веря своим ушам. – Шутишь ведь небось.

– Нет! – твердо ответила Магда.

Куров сам не понял, как бросился к Магде и поднял на руки. В тот же момент Ваня вскочил с травы и подбежал к ним. Куров от неожиданности вернул Магду на землю. Ваня протянул руки, чтобы схватить женщину. Но Магда, весело рассмеявшись, побежала прочь. Ваня помчался следом.

Куров смотрел на их игру, а в его ушах все еще звучали слова Магды. «Я согласна». Согласна! Надо же... Он покачал головой. Он даже не думал, не надеялся, не верил, что однажды это случится. И что это случится вот так: просто и одновременно решительно. Нет, он решительно не понимает, чем заслужил свое счастье. Наверное, счастье – это вроде лотереи. Кто-то вытаскивает, а кто-то нет. Ему просто повезло. Безо всякой причины.

Впрочем, не один Андрей наблюдал за резвящейся парочкой. Несколько минут Вика пристально рассматривала Магду. А потом переложила пистолет в карман пиджака и решительно выпрыгнула из машины. Андрей еще не понял, что произошло, он просто видел, что Вика подошла к Магде с Ваней.

– Доброе утро, Магда, здравствуй, ковбой, – Вика была сама приветливость. – Магда, можно тебя на минуточку разлучить с твоим кавалером?

– Зачем?

– Нам нужно поговорить, – терпеливо объяснила Вика.

– О чем?

– О деле.

– Дело откладывается, – легкомысленно заявила Магда. – Разве Неверов не сообщил?

– Пока нет. А в чем причина задержки?

– Неважно, – отмахнулась Магда. – Ну раз Неверов не сказал – говорю я. Дело откладывается.

– Вот как? – подняла брови Вика. – Ладно, подождем указаний от Неверова. Нам-то спешить некуда. – Она сделала вид, что сдерживает зевок. – Честно говоря, я даже рада. Ужасно не люблю... дела подобного рода.

– Я тоже, – улыбнулась Магда. – Так как, я вам еще нужна для разговора?

– Уже нет, – Вика развернулась и отправилась обратно к машине.

Однако стоило Магде с Ваней вновь заняться игрой в охотника и оленя, Вика свернула с тропы, чтобы пройти рядом с Куровым. Андрей все еще сворачивал палатку.

Вика остановилась.

– Вам помочь?

Куров поднял голову и смущенно улыбнулся. От кого-кого, а вот от этой холеной кошечки он не ожидал подобных предложений. Впрочем, не все ли ему равно? Не складывать же эту чертову палатку до ночи!

– Ну если вам не трудно.

– Ни в коем случае, – поспешно заверила Вика.

– Тогда подержите вот здесь углы, а я попытаюсь скатать ее в рулон. Как обои.

Куров показал Вике, где и как нужно держать тяжелую отсыревшую ткань. Вдвоем дело пошло гораздо лучше. Через пару минут Куров уже затягивал шнуровку на чехле для палатки. Затянув как следует чехол, Андрей взвесил в руке полученный сверток.

– Тяжелая? – с сочувствием спросила Вика.

– Еще какая!

– Давайте помогу донести.

Андрей не успел возразить – Вика уже схватила вторую ручку.

– Ну, если женщина просит, – усмехнулся Андрей, берясь за вторую ручку.

Они дотащили палатку до машины Курова и вдвоем забросили в багажник.

– Спасибо, – пробормотал Куров в надежде, что девушка сейчас уйдет.

Однако Вика не торопилась уходить. Она облокотилась на открытую заднюю дверь и внимательно уставилась на Андрея. От смущения он начал рыться в багажнике, перекладывая с места на место какие-то вещи.

– Магда говорила вам о деле? – вдруг тихо спросила Вика.

– О деле? – от неожиданности Куров выпрямился и оглянулся на поляну.

Магда с Ваней носились по дальнему краю поляны и норовили вот-вот скрыться в низеньком подлеске. Машина закрывала от них и его, и Вику. Еще один серьезный разговор за это утро?

– В принципе мы разговаривали о том, что должны сделать, – кивнул Андрей. – Мы же не могли не говорить о том, ради чего оказались здесь, верно? Всегда есть какие-то детали, тонкости, новые идеи.

– А сегодня утром? – уточнила Вика.

– Сегодня утром? А что, появилась новая информация? План изменился? – насторожился Куров. Может быть, Магда потому и сделала ему предложение, что возникли какие-то новые детали, сильно облегчающие их задачу?

– Нет, – покачала головой Вика. – Новой информации не появилось. Просто надо уточнить все мелочи. У вас найдется немного времени?

– Разумеется, – кивнул Андрей. – Я ведь за этим сюда и приехал.

– Прекрасно, – улыбнулась Вика.

Она вынула из кармана брюк сложенный в несколько раз листок и развернула на багажнике.

– Вот план. Хотите взглянуть?

Куров бросил беглый взгляд на лист бумаги и почувствовал резкий укол в левом боку. Сердце. Надо же, у него болит сердце. Кто бы мог подумать, что он окажется таким чувствительным!

– Смотрите, вот здесь... – Вика сощурилась и наклонилась к распечатке, чтобы получше рассмотреть чертеж.

– Я знаю, что здесь, – перебил девушку Куров. – Вот это периметр колючей проволоки, вот бетонный периметр, вот это вышки. – Он ткнул пальцем в одну вышку, абсолютно неотличимую от остальных. – Вот эта вышка нам нужна, потому что вот здесь, – он постучал пальцем чуть ниже, – выход ливневого стока.

Вика во все глаза смотрела на мужчину. Она и не предполагала, что он осведомлен о плане в таких подробностях. Может быть, эта сучка Магда сказала ему, что его собираются шлепнуть?

– Вам... Магда показывала план? – напряженно спросила Вика.

– Нет, – покачал головой Андрей. – Магда мне ничего не показывала.

– Но откуда вы...

– Из личного опыта, – усмехнулся Куров. – Я там сидел.

– Вот как? Я не знала.

Несколько долгих минут Вика смотрела в глаза мужчине, потом кивнула. Что ж, это многое объясняет.

– Теперь знайте, – невесело усмехнулся Куров, отворачиваясь от плана. Он и так помнил наизусть все, что там есть. – Кстати, именно там я с Неверовым и познакомился.

– Ах вот оно что... – Вика окончательно успокоилась. – Завидую вашему братству с боссом. Я пока не сидела вообще.

– И не стоит! – улыбнулся Андрей.

– Спасибо за совет. Вам уже сказали, что мальчику придется позвонить, когда он доставит заряд на место?

– Нет, – нахмурился Куров. – А как он поз-вонит?

– Я дам ему мобильный телефон. Надо будет просто нажать кнопку вызова, и все. Телефон поставлен в режим автонабора и сам дозвонится до нужного абонента.

– Понятно. Но... труба там такая узкая, что Ваня поползет с вытянутыми руками. Он будет толкать перед собой бомбу. Как же он сможет достать телефон из кармана?

– А я привязала телефон к пакету, – объяснила Вика. – Ничего доставать не придется. Просто нажать кнопку, перед тем как ползти обратно.

– Да, это хорошая идея.

– Пойдемте покажу.

Они подошли к стоящему рядом с «девяткой» джипу. Магда достала спортивную сумку и расстегнула молнию.

Куров заглянул внутрь. На дне лежал черный сверток, к которому скотчем был примотан простенький мобильный телефон. Поколебавшись, Куров наклонился и вынул из сумки бомбу. Пакет оказался легким, гораздо легче, чем думал Андрей. Бомба вместе с мобильником едва ли весили больше, чем сможет унести мальчик. Куров взвесил пакет на ладони и вернул обратно в сумку.

– Легкая, – с одобрением заметил он, – это хорошо. Нетяжело будет нести.

– Один килограмм. Это раньше взрывчатка могла занимать всю сумку. А теперь – новые технологии. Несколько сот граммов – и достаточно, чтобы поднять в воздух всю тюрьму.

Вика застегнула молнию и протянула сумку Курову.

– Возьмите. Теперь она будет у вас.

Куров послушно взял сумку и даже собрался отнести в машину. Он сделал несколько шагов и в нерешительности остановился. Вика уловила его неуверенность и с сочувствием спросила:

– Вас что-то тревожит?

Куров кивнул. Вика с пониманием ждала ответа, и Андрей решился спросить:

– Странно выходит, Вика. Зачем звонить по телефону, если минут через двадцать мальчик выберется и станет ясно, что взрывчатка на месте.

Вика улыбнулась:

– Ну вы же знакомы с Неверовым. Он не отличается долготерпением. Наверное, просто хочет узнать на двадцать минут раньше. Может быть, ему нужно как-то морально подготовиться, настроиться. В конце концов, занять выгодную позицию в тюремном дворе, чтобы не попасть под обломки стены. Или, наоборот, в суматохе успеть добежать до пролома.

– Ясно.

Андрей подхватил сумку и шагнул к своей машине. И вдруг Вика снова окликнула его:

– Андрей, еще минутку.

– Да?

– Чем ближе к началу операции, тем меньше деталей знает Магда, – сказала Вика. – Она изначально отвечала за контакт с вами. А самой операцией занимаюсь я. Она отдала вам пульт управления?

– Да, – кивнул Андрей, расстегивая карман и заглядывая внутрь. Черный брелок, естественно, лежал там. – А откуда вы знаете про пульт?

– А кто ж еще отдал его вам? – усмехнулась Вика. – Вся техническая сторона на мне. Да, хочу предупредить: я не собираюсь устраивать здесь политические игры и выяснять, кто будет командовать парадом. Но на всякий случай ориентируйтесь на меня. Если возникнет спорная ситуация.

– Я понял, – кивнул Андрей, искренне недоумевая, какая спорная ситуация может возникнуть в столь простом плане.

– Пульт не потеряйте, – давала последние советы девушка. – А сумку заберите к себе. Моя машина не будет там светиться.

Куров наконец направился к машине, когда раздался крик Магды:

– Куров, Куров!

Андрей обернулся на голос. Но машины закрывали тот конец поляны, где играли Магда с Ваней. Куров обошел «лендкрузер» и поспешил к сыну. Сумку он забрал с собой.

– Вот же козел, – прошипела ему в спину Вика, но он этого уже не слышал.

Андрей подбежал к резвящимся в тот момент, когда Ваня ухватил Магду за обе руки и старался поставить ей подножку. Куров поставил сумку рядом с ними и скроил на лице нарочито грозную мину.

– Чем это вы тут занимаетесь, молодой человек?

Ваня показал отцу язык и потянул руки Магды на себя, надеясь, что она упадет. Может, его попытки рано или поздно увенчались бы успехом. Но на поляну бодрым шагом вышла Вика, но подходить к ним она не стала, а просто крикнула:

– Пани Магда, можно вас на минутку?

– Ой, подождите пани Вика, – поддержала игру Магда. – Я должна спросить у своего пана. Ваня, ты отпустишь меня на пару слов к тете Вике?

Ваня перестал улыбаться, но все же кивнул и выпустил руки Магды.

– Сейчас иду, – крикнула Магда Вике и, наклонившись к Ване, погладила его по голове и добавила: – Я скоро вернусь.

Ваня схватил ее за руку, но Магда выдернула ее и пошла к Вике. Ваня растерянно смотрел ей вслед, его губы дрожали, словно он вот-вот расплачется.

– Не надо, сынок, тетя Магда сейчас вернется. – Андрей подошел к сыну, наклонился, чтобы обнять, и вдруг увидел, что пульт выпал из его кармана.

Увидел новую игрушку и Ваня. Он вывернулся из рук отца, схватил брелок и побежал к Магде, наводя на нее брелок, словно космический герой с бластером из детских боевиков, который собирается стрелять во врага.

– Нет, Ваня, – крикнул Куров мальчику. – Нет!

Магда в растерянности оглянулась на Курова. Андрей, бледный как смерть, замер на месте, испуганно глядя на сына. Ваня, хитро улыбнувшись, покосился на отца, на Магду, на Вику.

– Ваня, брось! – крикнул Куров.

Но Ваня, видно, решил, что они играют в новую интересную игру. Он широко улыбнулся и нажал стальную кнопку на брелке. И в тот же момент Куров преодолел свой ужас. Он бросился на сумку, закрыл ее собой и приготовился умирать. Где-то совсем рядом пикнула сигнализация – и все. Ни смерти, ни боли, ни даже взрыва. Куров осторожно открыл глаза.

Ваня, повернувшись к отцу, снова нажал на кнопку. И снова раздался писк сигнализации. Куров медленно поднялся и посмотрел на машины. «Лендкрузер» мигал всеми четырьмя фарами.

Ошарашенный Андрей перевел взгляд на Магду. Магда стремительно краснела.

– Магда, – прошептал Андрей, – Магда, что ты мне дала? Это что?

Магда перевела взгляд на Вику. Куров отряхнулся, подошел к Ване и протянул руку. Растерянный мальчик отдал брелок. Андрей медленно повернулся к машине и нажал кнопку на брелке. Машина отозвалась послушным кряканьем и подмигнула фарами, словно издеваясь над Андреем.

Куров подошел к женщинам и в упор посмотрел на Вику.

– Что вы мне дали?

– Наверное, просто перепутала, – ответила Вика с самым честным видом. – Отдала пульт от сигнализации. Они почти одинаковые.

Она начала судорожно рыться в карманах, словно в поисках нужного пульта. А Андрей с Магдой смотрели, как у нее на пальце болтаются ключи от машины с черным брелком-двойником того, что Куров держал в руке.

– Не было никакого второго пульта, – деревянным голосом произнес Андрей. – Вы обманули меня!

– Я? – изумилась Вика, вплотную шагнув к Курову.

– Да, вы!

И прежде чем Куров успел понять, что происходит, Вика ударила Андрея коленом в пах. Андрей вскрикнул и согнулся пополам от дикой боли. В тот же миг Вика схватила его за волосы на затылке и, не позволяя распрямиться, снова ударила коленом. На этот раз в лицо. Андрей закричал. Из носа хлынула кровь. Вика выхватила из кармана пистолет и приставила Андрею к виску.

– Папа! – истошно закричал Ваня.

– Ваня, беги! – закричал Куров из последних сил. – Беги, сынок.

Магда, словно очнувшись от спячки, схватила мальчика за руку и потащила к машине Курова.

Вика, не обращая ни малейшего внимания на побег основного исполнителя плана, еще несколько раз ударила Курова по лицу. Она знала, куда бить. Точность и видимая легкость ударов выдавали в ней человека, знакомого с восточными единоборствами не понаслышке. Куров пробовал ответить ей, но безрезультатно. Его удары попадали в воздух. Да и холодная сталь у самого виска мешала драться как следует. Кто знает, что в следующее мгновение выкинет эта психованная? Жить хотелось невероятно.

Очередной удар сбил Андрея с ног. Не без помощи Вики он упал весьма неудачно: лицом на большую ветку, прямо на сук. Андрей инстинктивно зажмурился, но ему повезло – глаз остался цел. Но сук рассек бровь, и горячая струя крови заливала глаза. Андрей временно ослеп. Несколько коротких мгновений ушло на то, чтобы вытереть кровь с лица. Но когда Андрей, обрадовавшись свободе, попробовал подняться, ему в лицо смотрел черный зрачок пистолета. А перед Куровым стояла Вика с мотком веревки в руках.

– Давай сюда руки, ну? – угрожающе прошипела она и направила пистолет на бедро Андрею. – Убивать прямо сейчас я тебя не буду, мне еще твой сопляк понадобится. Но ногу прострелю. Или не ногу, – хмыкнула она.

Куров бросил взгляд на машину. Магда с Ваней сидели внутри, но на этом их везение закончилось. Единственные ключи от машины лежали в кармане его брюк, а заводить машину, замыкая накоротко провода зажигания, Магда, естественно, не умела. Она же всего-навсего подруга бандита, а не угонщик автомобилей.

Куров послушно протянул руки Вике. Вика не слишком тщательно стянула кисти рук и завязала узел. Для верности она подергала веревку и осталась довольна результатом.

– А теперь садись, – велела она, вновь наставляя пистолет на живот Курова.

Андрей сел, ненавидя себя за покорность. А с другой стороны, что ему еще остается делать прямо сейчас? При всем богатстве выбора другой альтернативы нет, как говорилось в одной старой рекламе. Сидеть и ждать подходящий момент – вот и все, что он мог. А Вика, затянув веревки у него на лодыжках, ткнула пистолетом между лопаток и потребовала подняться.

С большим трудом Андрей встал. Болел нос: видимо, сломан. Кровь текла из разбитой брови и прокушенной губы. И в довершение всего прочего начало ныть сердце.

Подгоняемый дулом пистолета, Андрей кое-как добрел до черной машины.

– Ай-я-яй, – укоризненно пропела Вика. – Такой мачо не смог справиться с такой хрупкой девушкой. Вот и сиди теперь здесь!

Она продернула остаток веревки через бампер и пружинистым шагом направилась к машине Курова.

Глава тринадцатая

Магда тщетно пыталась завести машину. Куров ошибся на ее счет. Она знала, как включить зажигание без ключей. Но она не знала, что делать, когда при каждой попытке завести машину стартер чихает, как больной туберкулезом накануне смерти. Магда специально не смотрела на то, что творится на поляне. Ее главная цель сейчас – увезти Ваню. Поэтому она не услышала шагов Вики. И только когда девушка ударила рукояткой пистолета в ветровое стекло, Магда подняла голову. Но было поздно. Стекло разбилось, и осколки полетели ей в лицо. Магда инстинктивно зажмурилась – и напрасно. Как только она закрыла глаза, Вика тут же ударила ее по лбу тяжелым пистолетом. Магда потеряла сознание.

Вика просунула руку в дыру и попробовала открыть машину изнутри. Но в этот момент Ваня вцепился зубами в ее локоть. Вика взвыла от боли но, размахнувшись, легко, как котенка, стряхнула мальчика со своей руки. Ваня ударился головой о приборную панель.

– Вот же звереныш, – прошептала девушка, открывая дверь.

Как только дверь открылась, обмякшая Магда вывалилась из салона автомобиля на землю. Вика присела перед ней и начала связывать женщине руки и ноги. Несмотря на то что дралась, а вернее, била Вика весьма умело, искусство связывания людей было ей совершенно незнакомо. Она не знала, как правильно сложить руки и ноги, чтобы человек не смог развязаться и убежать, как затягивать веревку и как вязать узлы, чтобы они не развалились при первом же рывке. Но не связывать пленных было нельзя. И пока Вика возилась с Магдой, Куров собрался с последними силами. Он подался вперед и громко крикнул:

– Беги, Ванюша, беги!

Ваня выскочил из машины и метнул быстрый взгляд на отца. Куров одними глазами показал на лес. Ваня кивнул. Но вместо того чтобы броситься под спасительную тень леса, он кинулся к Вике. Пока она не опомнилась, он боднул ее головой в бедро и начал что есть силы молотить кулачками по ее ногам. Вика выпрямилась и отступила на шаг в сторону. Ваня развернулся и снова набросился на девушку.

– Ух, какой свирепый, – расхохоталась Вика. – Ух, как мне страшно.

Ваня продолжал молотить ее по бедрам, ногам, животу – по всему, куда дотягивались его маленькие кулачки. Вика с насмешкой смотрела на него сверху вниз и ждала, когда он прекратит. Но напрасно. В каждый удар Ваня вкладывал всю свою злость и ярость. Если бы он был больше, Вика отнеслась бы к нему как к серьезному противнику. Но ему было всего восемь. И он был всего лишь худеньким болезненным ребенком.

Когда Вике надоели Ванины прыжки и удары, она улыбнулась и протянула Ване руку.

– Извини, ковбой, не хотела тебя разозлить! Честное слово. Ну что, будем мириться? – Она поймала взгляд мальчика и повторила: – Мир?

Ваня, с искаженным от злобы лицом, ударил по вытянутой ладони. Девушка с удивлением взглянула на мальчика и настойчиво повторила:

– Мир, да?

Ваня ударил по протянутой ладони с удвоенной силой.

– Значит, будем драться, да? – хищно усмехнулась Вика.

В ответ на ее вопрос Ваня ногой стукнул Вику по коленке. Вика тут же перехватила ногу мальчика, крепко сжала и вздернула в воздух.

– Ну, раз мир тебе не нравится, значит, будем воевать, – ухмыльнулась девушка.

В ответ Ваня дико закричал, словно его уже начали убивать. Он дергался в воздухе, как тряпичная кукла, извивался, пытаясь дотянуться до женщины, но напрасно. Каждый раз, когда его рука или нога касалась Вики, девушка шлепала его по лицу и повторяла:

– Мир, да?.. Мир?.. Мир?.. Мир?..

– Не трогай моего сына, – после каждого удара кричал Куров, бесившийся от собственного бессилия.

Но Вика отвечала ему ядовитым взглядом и снова шлепала мальчика. После очередного удара у мальчика хлынула кровь из носа.

– Ну, теперь-то мир, ковбой? – злобно спросила Вика и получила в ответ довольно точный удар в коленку. – Ах ты, змееныш!

Она обернулась к Курову и ехидно сообщила, будто Куров не видел происходящего:

– Смотри-ка, не сдается. Когда же он у тебя сломается, а?

– Никогда, – мрачно ответил Куров. – Он не сломается никогда. Отпусти его.