/ Language: Русский / Genre:sf,

Сказки Серого Века

Ирина Винник


Винник Ирина

Сказки серого века

Ирина Винник

Сказки серого века

Приют Надежды

Маленькой голубой фее жилось очень плохо. За последние сто лет земля изменилась. Исчезли тенистые леса с желудевыми кладами соек, старые сады, где августовскими ночами с тихим стуком падали в траву истекающие соком яблоки. Теперь унылые подстриженные деревья аккуратно плодоносили три раза в год. Между их прямыми серыми стволами сновали автоматы, выдергивая каждую пробивающуюся травинку. Едко пахли питательные смеси. От этого запаха у феи болела голова.

Поля и луга были изрезаны лентами дорог. Фея уже забыла, как выглядит обычный колокольчик, а ведь прежде полевые цветы давали приют тысячам ее подруг. Пышные розы городских садов складывали на ночь шуршащие пластиковые лепестки.

Больше всего в этом непонятном мире ранили нежное сердце феи дети. Они стали такими странными... Они - подумать страшно - не знали, что такое фейная сказка. Фея была уверена, что самые маленькие из них даже не слыхали слова "сказка".

Совсем недавно, отчаявшись, фея, вопреки всем правилам, прилетела днем в детский городок на берегу стерильно чистого озера.

Два маленьких мальчика сидели на песке и о чем-то серьезно разговаривали.

Фея опустилась на дорожку и спросила прерывающимся от волнения голосом:

- Хотите услышать настоящую фейную сказку?

Мальчики разом замолчали, переглянулись, потом один из них недовольно пробормотал:

- Совсем никуда не годятся реле у этих автигров, опять программирующее устройство барахлит.

Мальчик забавно картавил.

- Сейчас посмотрим схему. И он решительно полез за отверткой в карман коротеньких штанишек.

Фея в ужасе улетела. Вспомнив об этом сейчас, она горько заплакала. Слезы превращались в голубые жемчужины и, постукивая, катились по серой дороге. Когда-то люди удивлялись и радовались, находя эти жемчужины в росистой траве. Завтра никто не найдет слез феи - гусеницы тяжелых транспортных машин превратят их в перламутровую пыль.

Незаметно наступила ночь, стало холодно. Была середина мая, но в воздухе не было слышно жужжания жуков, даже лягушками не пахло возле маленького болотца. Вдалеке светился огнями огромный город. Фея устала и продрогла. В который раз пожалела она о своем бессмертии. Легкие крылья ее поникли.

И вдруг перед усталой путницей темной стеной встали деревья. Это был настоящий лес. Землю устилал мох, курчавился молодой папоротник. Маленький ручей проскользнул между корнями старой сосны и вырвался из леса на опушку. Здесь стоял большой дом, окруженный изгородью. В саду цвели яблони. Тонкий аромат цветов опьянил фею. Она качалась в розовых чашечках, и лепестки кружились в воздухе вместе с ее быстрыми крылышками. Потом фея заглянула в приоткрытое окно, и глаза ее встретились с широко открытыми глазами ребенка, сидевшего в кроватке. На стене висели рисунки: на них цвели большие колокольчики, бродили добродушные коровы и голубели таинственные замки. На столе дремали пластилиновые рыцари.

- Неужели ты прилетела ко мне? Ты ведь фея? - тихо спросил мальчик.

- Ты узнал меня? Я фея, голубая фея. Хочешь ли ты послушать фейную сказку? - фея задыхалась от радости.

Потом все было чудесно. Комнату заполнили сказки. Фея взмахнула палочкой, и на стенах расцвели чудесные цветы, они превратились в бабочек и закружились в пестром хороводе, тихо звенели серебряные колокольчики. Фее хотелось еще и еще творить простые, добрые чудеса. Сейчас у нее все получалось. Ведь и у фей опускаются руки, когда в них никто не верит.

Мальчик уснул. Во сне он улыбался. Счастливая фея устроилась на ветке, заглядывающей в комнату, и закрыла глаза. Из-за верхушек деревьев выплыла луна. Она залила холодным мерцающим светом лес, тихий дом, изгородь и табличку на ней: "Спецшкола-интернат для детей с пороками в техническом развитии".

Последний

Широкие самодвижущиеся дороги были пустынны, в небе не гудели стаи турболетов. Человечество замерло у стереотелевизоров. На экранах сверкала операционная под прозрачным куполом, сновали медицинские роботы, крупным планом появлялись озабоченные лица врачей.

А он, почти невесомый, лежал на воздушной подушке и тускнеющим взглядом смотрел на всю эту суету. Грудь едва поднималась, лишь чуткие приборы могли уловить биение усталого сердца. Борьба за его жизнь длилась уже сутки, но все было напрасным.

В его памяти промелькнули видения чего-то непостижимо прекрасного: зеленое, волнующееся море вершин, мягкие коричневые крошки, теплые, ласкающие солнечные лучи... Он в своем стеклянном жизнеподдерживающем боксе никогда не видел всего этого, но голос крови, голос далеких предков пробудил вековую память крохотного существа, сладкой мечтой успокоил боль.

Он встрепенулся и затих уже навсегда. Так умер последний воробей на земле.