/ Language: Русский / Genre:antique

НОЛЬ НОЛЬ

Julius Arutyunian


antiqueJuliusArutyunianНОЛЬ НОЛЬruJuliusArutyuniancalibre 0.8.549.6.20124792c414-24bb-4dbf-9f18-c9fa09eba9091.0

Вымысел эта история или нет — решать вам.

Я, на всякий случай, скажу — вымысел.

Часть 1

ЧАСТНЫЙ ДЕТЕКТИВ И РЫЖЕЕ ЧУДО

Англия — Греция — Англия.

1. Отто Макс

Серое лондонское небо ласково моросило нудной влагой, орошая нервы и шляпы. Отто стоял у окна, и по привычке теребил седой ус слева. Все хорошие эмоции от влажных особенностей климата закончились три года назад.

Да, когда-то он любил дождь. Когда-то всё было по другому. Он помнил, как впервые порадовал родню, теперь бывшей жены, решением открыть контору в Лондоне. Уютный мирок суетливых тётушек победил вселенский хаос, и «этот немец», наконец, образумился.

«Ха-ха-ха!» А как они умилялись и переглядывались! Какая дрянная смесь волнения и скуки… жуть. Да, раньше он любил дождь.

Любовь к осадкам остыла одновременно с юридическим окончанием земного брака. Как говорят англичане: perfectly good timing. Эти проблемы он ворошить не любил. Тем более, что многие из них так с ним и остались. Например умирающее частное сыскное агентство. Отто был уверен, что какой-то злой гений с ухмылкой двигал рычагами, управляя хозяйствами бедного сыщика из своей кабины.

Дождь смачивал все снаружи, при умудряясь увлажнять душу. Мерзко. Правда, был ещё напарник. Весёлый молодой хакер-энтузиаст, любитель кнопок, экранов и холодного пива. Он единственный радовал, когда Отто, продравшись утром сквозь строй внедорожников с мамами и детьми, приезжал в офис. Шульц быстро выводил его из туманного лондонского утра своими «штучками».

Вот и сейчас, он вбежал в дверь, держа в одной руке мокрый ноутбук, а в другой сложенный зонтик. Не успел Отто поднять брови и облачить печальную мысль в красивую фразу, как тот поднял руку в предупреждающем жесте:

- Никаких эпитетов! Новая игрушка прошла тест на водонепроницаемость. Это невероятно - он может работать под водой на глубине 30 сантиметров! - Шульц очарованно воззрился на своё мокрое чудо.

Отто усмехнулся, и махнул рукой:

- А если на улице сухо?

Не отвечая, компаньон открыл компьютер и ввёл пароль. Через минуту он поднял счастливое лицо, освещённое экраном.

- Бинго! Ну, небольшой конденсат…

- Там где-нибудь между каплями почта есть? - Отто и не надеялся, что сегодня будет работа.

Кто бы знал, что там сейчас происходит, на этих мокрых улицах. Он посмотрел в окно на улицу Джермин. Их офис находился на шестом этаже сто десятого дома под строгим названием «Игл Хаус», между двумя бутиками. Можно было иногда выйти на балкончик и посмотреть, какие персонажи входят в рубашечный магазинчик «Т.М.Левин», что под балконом. Разумеется, если не течёт сверху. А потом обсудить с Шульцем превратности физиономистики.

Офис находился в двух шагах от рынка Пикадили. Это в одну сторону. А в другую был театр «Критерион» с милым ресторанчиком. В нём незлобивые официантки подносили, в порядке празднования редкой детективной победы, рыбу под страшным названием the wreckfish (кораблекрушительная рыба). По-гречески она красиво называется Полиприонида. Конечно, это не настоящий патагонский клыкач из Чили, но Отто не привередничал. Он вообще, к еде относился легче Шульца. А тот, пока не нагуглит ингредиенты и рецептуру, в ресторан ни ногой.

 Если редкое блюдо отсутствовало по уважительной причине, напротив всегда можно было забежать в МакДоналдс. Правда, там много не отпразднуешь, разве что победу глобализации. Его размышления прервал Шульц:

- Так. На улице дождь, - его лицо выражало полное вовлечение в мир погоды на экране.

«Кто бы мог подумать, на трёх сайтах дождь, на двух сухо…» - сомнамбулически бормотал он.

- Иногда достаточно просто подойти к окну… - не оборачиваясь произнёс Отто. - Кстати, у окна дедуктируется лучше. И раскрывается большая часть дел.

- И глупо. В наш век уже все можно раскрыть не отходя от Гугла или Вики.  Гуглишь, гуглишь и бабах…убийца найден! А в будущем будет ещё легче. Не вставая с кресла.

- А наручники ты ему пошлёшь по мылу? Бесполезный спор. Нам надо найти заказ в течении этой недели. Если нагуглишь что-нибудь - поверю. А пока что-то неубедительно получается.

- Оп па…почта! У нас будет визитёр. - с этими словами он захлопнул крышку ноутбука и подошёл к окну. - Уверен, это хороший клиент! - он осмотрел улицу. - Я же говорил, дождь…

Отто Макс отвернулся от окна и уселся в свое скрипучее кресло. Надо было немного прибрать в комнате. Только он это подумал, как раздался стук в дверь.

«Уже!» - пронеслось в голове, и красиво звякнуло в воображаемом портмоне.

                                        ***

Вошедший господин был одет по тонким правилам достаточной изысканности. Его холёная внешность не намекала, а уверенно заявляла о положении в обществе, и как бы приглашала глаз в путешествие по искусно прикрытым подробностям. Тут были и половина золотых часов под манжетой, и полуприкрытые бриллиантовые запонки, и блестевшие тут и там мелкие заморочки. Композиция была составлена с целью убедить зрителя в главном, а именно в принадлежности к высшей касте. Только одно противоречие портило картину — выражение лица. Оно изображало грусть, скорее даже горе. Отто Макс удивлённо отметил про себя, что оно было лишено фальши. Это обстоятельство даже как-то располагало к вошедшему.

Сыщик предложил господину сесть, затем представил себя, и, медитирующего перед водонепроницаемым экраном, Шульца. Пришедший назвался Феликсом Леви и попросил разрешения закурить.

«Судя по антуражу он не из бутика снизу…» - подумал Отто, вспомнив магазинчик под окнами.

Поджигая сигару вошедший продемонстрировал этикетку «Ромео и Джульетта», золотую зажигалку незнакомой фирмы, а также перегруженную деталями печатку. Вдохнув горьковатый дым он откинулся на спинку кресла и произнёс:

- Я хочу поручить вам одно очень щепетильное дело. Даже и не знаю как начать… - он с опаской взглянул на стоящего у окна напарника. - Речь идёт об экстремальной конфиденциальности.

Говорил он то ли с акцентом, то ли специально коверкал слова для важности - понять было трудно. Особенно интересно ему далось слово «экстремально».

Детектив отметил про себя, что  обескураживало одно явное противоречие. Покровительственными жесты начальника никак не хотели сочетаться с выражением глаз генерала, потерявшего контроль над своим войском.

- Продолжайте. У меня нет секретов от напарника. Эта фраза, кстати, есть почти в каждом детективе. А что касается конфиденциальности, то этот пункт уже включён в любой договор. И ещё… с вашего позволения я буду записывать «тайну исповеди» на диктофон. Вы не против?

- Нет, что вы. Итак, … - произнёс Феликс и пыхнул очередной дозой голубого никотина, - Ах да, я забыл вам предложить.

Он потянулся за коробкой с сигарами, но Отто остановил его жестом. Они с напарником не курили, и старались не позволять это клиентам. Но сегодня, запах дорогих сигар почему-то настраивал на дедуктивную волну.

- Продолжайте, пожалуйста.

- Видите ли, у меня пропала… да, дочь - Рената. При довольно необычных обстоятельствах. Даже не знаю с чего начать… Попробую по порядку… - он сел поудобнее и продолжил. - У вас не найдётся чашечки кофе?

- Конечно, конечно, - Отто сделал небрежный жест напарнику, и тот, недовольно замешкавшись, подошёл к автомату эспрессо.

Воспользовавшись заминкой Отто задал первый вопрос:

- А какое положение дел в отношении с полицией? Я ведь, понимаете, не имею право делать что-либо незаконное. То, что юридически неправомерно, вызовет у меня угрызения совести… Тут может возникнуть проблема.

- С этим не будет никаких проблем, уверяю вас, - сказал Феликс, осторожно принимая дымящийся кофе от Шульца. - Дослушайте сначала до конца, и многое прояснится. Её семнадцатый день рождения мы запланировали отпраздновать на островах в Эгейском море. Так Рената сама захотела. У нас была большая яхта, много гостей… Подробности того вечера, нуждаются, видимо, в более детальном рассказе.

- Будте добры, - Отто уютно скрипнул креслом.

- Забегая вперёд, раз уж вы меня перебили, скажу, что пропажа обнаружилась лишь под самый вечер. А где-то в час ночи на борту уже была местная полиция. Наша полиция была тоже оповещена сразу же. Тем более, что один высокопоставленный чин является моим родственником, - он несколько замялся.

Воспользовавшись паузой, Отто спросил:

- Копию рапорта, вы, конечно, предоставите…

Кивнув, Феликс Леви продолжил:

- Прежде чем я продолжу с подробностями, хочу сразу вас предупредить… Видите ли, мои основные подозрения — это похищение с целью выкупа. Я, … кхе, - он трубно прочистил что-то внутри, - состоятельный человек. Заместитель правления известного банка. Это и даёт мне, так сказать, почву для таких рассуждений. А если последует звонок о выкупе, обычным условием станет не вовлечение полиции. Думаю, теперь ясно, почему я обращаюсь к вам. Я ищу независимого расследования и… - он замялся, - поддержки. То, что сейчас параллельно делает полиция, меня не так волнует. Меня интересует только, к чему будете готовы вы, когда поступит звонок.

- Если поступит…- Отто Макс нахмурился. - Вы ведь понимаете, что это, скорее всего, будет не единственной версией. Представьте, кто-то следует за вами в Грецию. Там похищает, хм. Звучит претенциозно, по меньшей мере. Где же её прячут? На острове? Ну, простите, продолжайте.

- Так вот. Да, я понимаю вашу озабоченность. Итак, мы прибыли на место ещё засветло. Сели на яхту в городе Волос. Приятное, знаете ли, местечко, - он вытер пот со лба, пригубил эспрессо, и продолжил:

- Нас было человек двадцать. В основном родственники и друзья. И, конечно, команда и повар с официантами. Всего двадцать шесть человек, если быть точным.

«Немного…» - подумал Отто, взглянув на Шульца. Тот, закрыв свою игрушку, теперь мечтательно смотрел на дождь.

- Удивительно, но Рената просила устроить для своих подруг отдельную вечеринку, - продолжал гость, в очередной раз прикуривая. - Так что на яхте её личных подруг не было.

- А друг? Тайный воздыхатель? Рыцарь по переписке? Знаете, все эти социальные паутины, сети…

- Сети знаю. Друга не знаю… По крайней мере я никого не подозреваю… хотя, знаете, всякое может быть. Последнее время она была, если можно так выразиться, чересчур компьютеризирована. Но мы отвлеклись. Так вот. Когда стемнело, мы зажгли праздничные огни. Фуршет был уже накрыт. Шампанское в бокалах. Я хотел произнести первый тост в её честь… - он закашлялся. - Термоядерный у вас кофе… Да, так вот, а тут неожиданно отрубился свет по всему судну. Темнота кромешная. Знаете, эти греческие ночи… даже в марте. Ну хоть глаз выколи. Команда бегает, пытаются понять в чем дело. Спустя полчаса капитан подошёл ко мне, извинился и сказал, что придётся зажечь факелы. Причину поломки, говорит, удастся найти лишь при дневном свете. Зажгли мы, стало быть, факелы. Все бегают, ищут поломку, и я вдруг понял, что именинницы нигде нет.

- То есть точного времени исчезновения вы не знаете?

- Совершенно верно. Плюс минус час — полтора. Обыскали всю яхту. Капитан с матросами на моторной лодке хотели осмотреть все вокруг яхты и на ближайшем берегу. Но моторы на лодке не работали. Они на вёслах дошли до берега. Пошли вокруг острова по пляжу. Было ещё несколько рыбацких лодок рядом с яхтой. Странно, но они не видели мою дочь. У них не было проблем с электричеством, и рыбаки вызвали по рации полицию. Прямо мистика какая-то. В час ночи приплыл полицейский катер с прожекторами. Стали искать и в море, и на яхте, и на берегу. Нигде ничего. Ни зацепки… Правда, потом, выяснились некоторые странные обстоятельства.

- Вот тут чуть подробнее, пожалуйста.

- Их два… - он закашлялся, - обстоятельства. Первое связано с рыбаками на острове. Они ловили рыбу днём, а остров использовали как место для отдыха. Что-то типа базы. Там всегда оставались какие-то их женщины. Так вот среди них была молодая девушка. Она пробыла на острове весь день с раннего утра. Ещё утром, она отпросилась у матери на основной берег. На следующий день она хотела навестить свою бабушку в Афинах, и поэтому ей надо было переночевать дома в Скопелосе. Отдохнуть и собраться. Мать ей разрешила. Так вот её моторная лодка отплыла в тот момент, когда отключился свет. Совпадение? Не знаю.

- А второе обстоятельство? - Отто повторил кофейный жест напарнику, и тот, опять замешкавшись, направился к эспрессо-машине.

- Тут тоже всё необычно. Дело в том, что когда полицейские стали нас подробно опрашивать, выяснилось, что никто из нас не видел двух других яхт. Рыбаки их тоже не видели, но их жёны рассказывали, что к ним подходил какой-то человек. По виду француз. Сказал, что он турист-рыбак, и тут же исчез. Про других они ничего не знают. Они, видимо, стояли с другой стороны острова, и когда полиция подплывала, яхты начали движение от острова так, чтобы мы их не видели. Интересно, но у полицейских создалось впечатлением что одно судно следило за другим.

- Тут можно немного поподробнее, - Отто отхлебнул свежий кофе, и кивком то ли одобрил его, то ли поблагодарил напарника.

- На первой яхте не было света и шла она под парусами. У них, видимо, тоже отключилось электричество, или же они не хотели выдавать своё присутствие. Второе же судно шло на почтительном расстоянии с той же скоростью. У него был свет, но приглушённый, и был слышен мотор. Отсюда полицейские сделали вывод, что это было похоже на слежку. Они решили сначала посетить нас, а потом было уже поздно. След тех яхт уже простыл… Я не перестаю думать о той ночи. Если похитители были на яхтах, то как же они её выкрали? Через задраенные иллюминаторы ? Их никто не открывал. Или как-то обманом… Не знаю. Тут можно долго ломать голову.

- А гречанку проверили с её бабушкой?

- Да, все в порядке. Бабушка всё подтвердила. Девушка приехала одна, пробыла несколько дней и вернулась домой. Тоже, вроде, как алиби. Как видите, загадок много… Я уже сломал голову. На следующий день остров был прочёсан вдоль и поперек. У меня есть влиятельные друзья в Афинах, и можете быть уверены, поисковые работы были проведены масштабно и обстоятельно. Были задействованы и вертолёты, и водолазы, и собаки, и… кого там только не было. Можно с достаточной долей уверенности сказать, что она не утонула. Шторма не было, вода была наипрозрачнейшая. Все дно было как на ладони, это хорошо было видно с вертолётов.

- Но, насколько мне известно, там много близко расположенных островов, - вмешался напарник, - а между ними иногда бывают сильные течения. Тело, простите, могло за ночь отнести далеко.

- И это всё проверили-перепроверили. Рассчитали течение и возможные расстояния. Поверьте, работали специалисты. А теперь позвольте мне прояснить, чего я ожидаю от вас. Разумеется, если вы согласитесь на эту работу… - он потянулся за потухшей в пепельнице сигарой. - Я бы хотел, чтобы вы поехали на остров, в Афины, куда угодно, куда приведёт вас след. Я прошу вас — узнайте хоть что-то. Мы с женой в отчаянии… если вы понимаете наши чувства…

Он вытер пот со лба продолжил:

- Я покрою любые затраты. Поверьте, любой результат вашего расследования будет нам важен!

- Скажите, а как вы вышли на мою контору? - Отто Макс внимательно посмотрел на собеседника.

Хотя он и задавал этот, казалось бы ничем не примечательный вопрос почти всем клиентам, тут он чувствовал, что ответ может таить нечто важное. Богатый банкир, не стеснённый в средствах. И небольшая полу умирающая конторка? Странно. Господин Леви взмахнул рукой, мол понимаю вашу озабоченность:

- Видите ли, я не хотел поручать эту работу местным детективам по нескольким причинам. Самое важное — это то, что они завязаны так или иначе с полицией. Не то чтобы они нарушители договора, а… как бы это сказать… стоит на них надавить, получится совсем другая игра. Понимаете, так сказать островной менталитет… им тут жить, а вы ведь можете и уехать. На вас местная полиция имеет меньше влияния. Так ведь?

Отто кивнул в ответ, а банкир продолжил:

- Видите ли, я не могу раскрыть вам всех аспектов моей деятельности, но мне предпочтительнее, по разным причинам, чтобы детектив был иностранцем. То есть подданным другого государства, в вашем случае Германии. Кроме того, у меня есть немецкие друзья в вашей полиции, и когда я задал им этот вопрос, мне тут же указали на вас.

- Да ну?

- С самыми лучшими рекомендациями. Вы ведь, когда-то были следователем в Дюссельдорфе. И причём весьма успешным! Как видите, я навёл о вас некоторые справки.

Отто ухмыльнулся и бросил быстрый взгляд на качающегося в кресле Шульца.

- И напарник ваш, тоже, как нельзя лучше вписывается в общую картину, - Феликс тоже повернулся к Шульцу, - да, я знаю, что у вас диплом программиста. И я знаю, что вы имели проблемы с законом из-за, так сказать, некоторых хакерских мероприятий…

- Ну… это было давно… - Шульц зарделся, вспоминая былые «подвиги».

- Не важно. А вписываетесь вы вот почему — перед исчезновением моя дочь, разве что только не спала в обнимку с ноутбуком. Или планшетом. Не суть важно. Важно то, что может на её компьютере вы что-нибудь найдёте.

- А полиция его не изъяла? Или по крайней мере просматривала? - спросил бывший «хакер».

- Они не смогли в него войти. У неё установлен какой-то чересчур умный пароль. Так что и вам карты в руки. Прошу вас дать согласие в течении этого дня через моего секретаря госпожу Элизабет Янус, - с этими словами он протянул свою визитную карточку. - Все финансовые вопросы вы можете тоже решать через нее. Я буду оплачивать вдвойне вашей обычной ставки. В вашем распоряжении будет мой частный самолёт, когда соберётесь в Грецию и яхта с капитаном в Эгейском море. Как видите, условия великолепные. Я же прошу еженедельные отчёты или же по мере поступления новостей. А на этом я хочу откланяться.

Он встал, и замешкавшись у выхода, произнёс:

- Очень жду вашего положительного ответа. Да, и ещё один момент. Не знаю, правда, насколько это важно… Дело в том, что имела место ещё одна история. Она случилась, когда мы посещали комплекс пирамид в Гизе ещё до событий в Греции, в декабре прошлого года. У нас была частная экскурсия со своим гидом. Она началась уже после того, как последний турист покинул Великую Пирамиду. То есть вечером. Когда мы поднимались по Большой Галерее вверх до Камеры Царя меня не покидало чувство, что должно произойти нечто. Войдя в Камеру Царя, мы подошли к гранитному саркофагу. Гид, стал нам что-то увлечённо рассказывать. Да так увлечённо, что никто и не заметил, что Рената лежит на полу без сознания. Мы все переполошились, видя, что она не приходит в себя.

- Вы её отвезли в госпиталь?

- Да, вся эта история закончилась в госпитале Эль Шиши (El Shishy Medical Center, 11 Mohamed Mahmoud street, Bab El Louk, Cairo). Две недели Рената была в коме. Врачи подозревали, что это травматическая кома (coma traumaticum). Но удар при падении трудно было назвать черепно-мозговой травмой. Обычная ссадина не могла привести к поражению центральной нервной системы. Врачи были несколько обескуражены. А через две недели она как бы проснулась. Вот и всё. Проверки не показали никаких аномалий, и мы уже через три дня были дома в Лондоне.

- А когда это приключилось?

- Это все приключилось больше трёх месяцев назад, перед Рождественскими праздниками. Приехав домой мы обнаружили, что Рената стала более замкнутой. Она стала редко общаться с друзьями и много времени посвящала компьютеру. Мы поначалу думали, что это нормально в 16 лет. Пока не произошло то, что я уже рассказал раньше… Не знаю, была ли это преамбула, или не имело отношения. Вам судить.

- Тут важны все детали. Может что-то ещё, связанное с этим эпизодом?

- Она почему-то спрашивала меня про какого-то психолога. Причём несколько раз. Имя его Энелиль, кажется. Я такого не знаю. Вот, пожалуй и всё.

С этими словами он вышел из конторы, унося за собой запах сигар и то прекрасное ощущение ленивой свободы, которое царило в безработном офисе до его прихода.

Отто подошёл к окну и посмотрел вниз. Покрутя ус, он произнёс:

- А за нашим гостем тянется длинный мохнатый хвост, - проговорил он, глядя, как мышка-пежо ринулся вслед за крокодилом Феликса. - Чувствую крупные юридические неприятности.

- Такое ощущение, что вы говорите это кому-то за окном, - сказал Шульц, не отрываясь от монитора.

- Я это говорю тому большому Corvus corone, что сидит на крыше напротив. Он гипнотизирует меня необычно долго.

- Вам никто не говорил, что склонность к мистике противопоказана дедуктивному настрою? И что ещё за корвус там с вами беседует? Ворона? Я вам вот что скажу - дочка сама сбежала. У неё появился виртуальный рыцарь, узнал про богатого папашу, заплёл мозги, и они сбежали. Не они первые, не они последние.

- Вот и ладненько, - сказал Отто, не обращая внимания на слова напарника. - А теперь за работу!

 2. Рената.

Коматозное состояние - вещь неприятная. Сквозь пелену разных визуальных чудес и звуков она слышала жалкий лепет врача-египтянина.

«Нервные функции организма возвращаются в обратном отключению порядке», - вещал он кому-то.

Она не помнила отключения. Стало быть любой порядок возвращения хорош. Зрение и слух пока смутны до безобразия. Но вот что удивительно — мозг работает чисто-чисто. Такой ясности мысли она не ощущала никогда.

Память вернулась мгновенно. И какая память! Как на ладошке перед её сознанием лежала цветная картина прошлого. Даже самое далёкое розовое детство, и то, было отмечено мельчайшими подробностями, запахами и вкусами.

Она была настолько восхищена всем этим, что даже пыталась усилием воли отодвинуть процесс возвращения как можно дальше. Тем более голос врача-египтянина становился всё гаже.

Вдруг послышался чей-то ещё голос, пока приглушённый, но знакомый и добрый. Хотелось слушать его и слушать. Отец. Конечно, он. Только что память рисовала ей сцену рождения. Почему-то она видела только мать молодой и счастливой, с чувством причастности к свершившемуся чуду. А отец виделся как-то смутно. И вот его голос. А когда она услышала мать, глаза сами открылись.

Но над ней склонилась корявая маска в голубой шапочке. Маска попыталась нежно улыбнуться. Слава ангелу-хранителю, который поспешно заменил это безобразие улыбающимся отцом.

«Ну, ты нас напугала!» - и его лицо сменилось мамой: «Ренаточка…» И чего ей этот врач так не приглянулся…

Спустя час она уже сидела на кровати, опутанная какими-то проводами и приборами. Родители разговаривали с ужасным доктором в соседней комнате. Вокруг всё пищало, бегали цифры и зажигались разноцветные лампочки. Всё вертелось в каком-то бешеном хороводе, тем не менее, подчиняясь определённому ритму.

Она смотрела на это, слушала, и понимала, что может запросто во всём участвовать. Но, как и зачем, она пока не понимала. Родители сказали, что завтра приведут психолога. Зачем? Она не чувствовала недомогания. Разве что затекли руки и ноги от неподвижности, да болела ушибленная от падения голова. Ей рассказали, как всё произошло. Это же надо было столкнуться с саркофагом! Да ещё где! История Великой Пирамиды теперь значительно обогатилась. По крайней мере для неё.

Всё же, зачем психолог? Она легла и попыталась сосредоточиться. Она помнит экскурсию. Она помнит гида, он ещё странно на неё посмотрел. А дальше память прыгает, и она здесь, в госпитале. Ещё раз… пирамида, лестница, галерея, гид. Бах. Вдруг почему-то она отчётливо поняла — это не кома. Но что? Прозрение было настолько неожиданным, что мысли забегали как белки в колесе. Забегали и какие-то лампочки в аппарате. Вбежал этот квазимодо и стал её укладывать. Пришли и родители. Хорошо, что они здесь. Всё. Сон. А наутро пришёл он.

                                        ***

- Доктор Энелиль, - квазимодистый хирург заискивающе оскалился. - Прошу любить и жаловать. Две внимательные чёрные фары просветили её насквозь. Казалось, его должен был ослепить свет, отражённый от задней стенки её черепа.

Доктор Энелиль ничего не говорил. Он молчал и смотрел ей в глаза, как читают книгу. «Книга» послушно предоставляла содержимое, удивляясь своей покорности. Через несколько мгновений, ей всё же удалось оправиться, и она стала сама изучать психолога.

Это был невысокий человек пятидесяти лет с красивым лицом восточного типа. На нём был голубой халат, впрочем, как и у всех в госпитале. Отличала его лишь странная оранжевая повязка на лбу, да странное кольцо на левой руке с каким-то узором. Впрочем, какие бы черты его не украшали, они казались лишь фоном для глаз. Были бездонные глаза, а остальное было так, лишь рама для картины. Наконец, доктор Энелиль выключил дальний свет и едва заметно улыбнулся.

- Так вот ты какая… - произнёс он полушёпотом.

- А какую вы ожидали? - спросила Рената тоже полушёпотом.

Доктор улыбнулся уже значительно шире. Он уселся поудобнее, и не оборачиваясь, сделал освобождающий жест египтянину-хирургу. Тот, продолжая скалиться, немедленно ретировался.

- Ты знаешь, почему ты здесь? - вопрос прозвучал так фундаментально, что Рената почувствовала озноб.

Было ясно, что он не ждал рассказа о падении и прочих известных подробностях. Вопрос звучал риторически, и Рената просто промолчала в ответ. И правильно сделала. Доктор Энелиль одобряюще кивнул и произнёс:

- Ничто не происходит случайно. Я здесь, чтобы ты приняла его… - он налил себе из графина.

- Кого «его»?

- Дар, Рената, Дар.

Ренате и раньше встречались психологи. И говорили они похожие вещи. Но здесь всё было как-то по другому.

«Какой-то он не психолог вовсе…» - билась мыслишка в голове. Ей вдруг неожиданно захотелось пить. Так, что она мысленно нарисовала себе наполненный стакан. «Психолог» тут же предложил ей воды.

«Он ещё и мысли читает…» - подумала она с ужасом.

- Читаю, читаю… читаю я тут в газете - «Случай в Великой Пирамиде», и думаю, какова вероятность совпадения? А может ли так случиться, что жертва и не подозревает вовсе о том, что на самом деле с ней произошло? Прихожу в госпиталь, а тут вы, прекрасная леди, - он принялся разглядывать её.

- Красно-рыжие волосы, веснушки. Кто бы мог подумать. В прошлый раз было не так. И знаете, что в голову пришло? - он улыбнулся, встал и подошёл к окну.

Придерживая занавеску, странный человек повернулся к ней и произнёс:

- Какой хороший выбор! Да! Именно так, забавно, не правда ли? Как вы себя чувствуете?

- Если вы перестанете говорить загадками, мне должно полегчать… наверное…- она тоже попыталась улыбнуться.

- Ну, ну… терпение, только терпение. Мы же с вами никуда пока не торопимся. Пока…

- Опять загадки. А вы умеете выражаться как-нибудь проще? Мы бы с вами хорошо поговорили. Я чувствую, что никакой вы не психолог. Кто вы?

- Я - психолог. Вернее, и психолог. Вы же все разные. И мы бываем разные… А вот, что меня сегодня больше всего интересует - это ваши сны. Вы их уже видели? - он говорил так, будто ей должны были вот-вот показать какие-то особенные сны, а он как бы опоздал на просмотр.

- Нет, ничего я не видела. И будьте добры, не томите. Если есть чего рассказать конкретное - рассказывайте. А если нет… я устала и болит голова, - она качнула головой, как бы подтверждая свои слова. Доктор провёл рукой над рыжими завитушками и она поневоле отшатнулась.

- Ну вот. Теперь не болит. Я ухожу, так как вижу, что пришёл рано. Мы ещё обязательно увидимся, - он улыбнулся ещё раз и вышел из комнаты, оставив её в полном недоумении.

«Кто он, этот Доктор Энелиль? Что он хотел сказать, и почему рано?» - эти вопросы роились пчёлками в голове. Он вышел и унёс головную боль, а взамен оставил чувство, что это знакомство не раз пересечёт её судьбу.

                                        ***

А ночью начался кошмар для медперсонала. Кто-то, ровно в полночь, начал отстукивать кнопкой вызова сигнал СОС. Азбука Морзе была слышна не только через гудок вызова, но и самим механическим стуком кнопки. Она эхом стучала в коридоре, будя вместе с гудком больных и сестёр. Побросав журналы мод, дежурные через несколько секунд ворвались в палату.

Она бредила, и в горячке, и как потом рассказывали медсёстры, столпившиеся у её кровати, пела на разных языках. Толпой они пытались ввести ей в вену успокаивающее, но поначалу безрезультатно. Борьба с бушующей пациенткой, по словам главенствующей медсестры, закончилась лишь спустя час после вызова.

По воспоминаниям же Ренаты, всё было совсем не так. Она летала и кружилась над ними всю ночь, мазала затылки зубной пастой, и оглушая госпиталь звоном разбитых мензурок с анализами, перелетала из палаты в палату. Она никому не приносила вреда — только развлекалась, как могла, и смешила других.

Она рассмешила одну старушку до обморочного состояния, летая над головой у какой-то медсестры, и корча пародирующие её рожи. Рената опрокидывала шкафы, пустые койки и закатывала апельсины под одеяла к спящим больным. Перелетая с этажа на этаж, она искала новые забавы.

Интересно, но ей потом рассказывали, что она, не вставая со своей кровати, получила дозу успокаивающего, и благополучно уснула. Правда, как утверждали, Рената при этом бредила с особым цинизмом по отношению к присутствующим. Но в пикантные подробности медсёстры не вдавались… И уж точно, по их словам, не было никаких перелётов. Так что правда всё это было, или плод её фантазии - уже не понять.

Рената же совершенно ясно помнила, что имели место и совсем уж фантастические события. Например, как пылая горячкой, она спустилась в морг и беседовала с тамошними клиентами. Забавно было видеть их удивлённые белые лица. А вот их рассказы потрясли. Переходя от стола к столу веселье медленно исчезало. Рената потихоньку становилась серьёзной. Кое с кем даже всплакнула.

Но и там не всё плохо было. Некоторые были очень даже ничего. Например один милый старичок-турист упавший с верблюда и свернувший себе этим полётом шею. Видя фальшивую скорбь молодой жены, он предвкушал момент, когда ей предстоит увидеть его последнюю волю. Он секретничал с Ренатой и о своих якобы брошенных детях, которых на самом деле любил, и обеспечил тайно. А ещё он признался, что три недели назад, ему поставили неутешительный диагноз. Но неуклюжий верблюд одним взмахом горба предотвратил тщету химиотерапии. Его порция страданий осталась на земле кому-то другому. Вот он и веселится.

На самом деле, как поняла Рената, здесь клиенты строго делились на тех кто успел, и тех кто не успел, или не знал, что надо успеть. Как сказала ей она очень полная немка - jedem das seine. То бишь каждому своё. Ещё она поняла, что страдать перед смертью очень плохой знак.

                                        ***

А на рассвете, когда там все угомонились, она вспомнила про свою палату. Вот как вернулась - не помнит. Очнулась утром, вокруг кровати нездоровая суета, народ в халатах, родители. Квазимодо копошится с кучей проводов где-то внизу справа. Но головной боли не было. Не было и неприятных ощущений, скорее наоборот. Как будто она Алисой прошлась по сказке. Квазик (всё-таки на большее он никак не тянул) вылез из под кровати и покачал своим нехорошим лицом:

- Все провода выдернуты с мясом. Вы, госпожа Рената, хорошо потрудились ночью. А ведь это всё - новейшее оборудование, - он попытался выразить своим лицом восхищение проводами. - Куплено совсем недавно в Германии.

Он через плечо посмотрел на отца Ренаты, ища как бы сочувствия:

- А тут, вон оно как вышло…

Феликс Леви правильно понял, что его сочувствие придётся поддержать финансовой инъекцией, и сделал успокаивающий жест. Мол, займись ка ты лучше дочерью. В этот момент отворилась дверь, и Рената отчётливо поняла, почему в тяжёлой атмосфере палаты висело чувство ожидания. Как будто кого-то не хватало. Вошёл он. Голубой халат и оранжевая повязка.

Все сразу засуетились и стали расползаться. Также откланялись и родители, и будучи увлекаемы Квазиком, они удалились. Дождавшись, когда палата опустела, доктор Энелиль приблизился к ней, и вежливо повременив, «вошёл» в зрачки.

- Весёлая ночка была? - он строго усмехнулся, как будто не отходил от неё ни на шаг. - Было познавательно или просто весело, а? Ну, не будем об этом… - он взял её пульс, - сейчас нам предстоит не менее весёлое мероприятие.

Она чувствовала, что от него лучами исходит какое-то странное облако безопасности. Находясь внутри этого поля, было легко довериться этому странному Доктору Энелилю…

 А он тем временем, померив пульс произнёс:

- Хочется тебе или нет, а нам вместе придётся сейчас побывать в твоей вчерашней ночке. Только ты должна дать мне согласие, иначе не получится.

- Как это понять… - она была удивлена этими алогизмами, - если придётся, то зачем согласие? А если не соглашусь, то вы один отправитесь?

Он засмеялся:

- Сам себя я вряд ли смогу загипнотизировать. А без твоего согласия ты навредишь только себе. Как бы тебе это объяснить…

- А вы попробуйте…

- Имея даже единственный путь, человеку всегда легче, если он представляет перед собой выбор. Мы рождены существами свободными и нам так легче. Хотя бы думать, что свобода выбора у нас есть…

 Он снял зачем-то оранжевую повязку и убрал её в карман:

- Итак, ты готова?

- В смысле, согласна… - полупрошептала она глядя в его бездонные глаза и психолог кивнул.

                                        ***

То, что произошло дальше, она потом вспоминала многие годы. Она повторила, шаг за шагом, все подвиги той ночи. Разница была только в том, что она видела себя как бы со стороны. Кроме того, она слушала подсказки Доктора Энелиля, куда ей смотреть, и на что обращать внимание.

Оказалось, что она там была не одна. Присутствие кого-то ещё, не Энелиля, было очевидным. Этот кто-то тенью следовал перед ней, и тихонько направлял Ренату, как бы подсказывая куда лететь. Разговаривала же она с теми ночными персонажами уже по своей воле. Она поняла, что эта экскурсия была не простой. Ей был преподнесён урок, но какой, она пока только гадала.

Доктор Энелиль был рядом, и ей было от этого спокойно и легко. А ещё она видела много знаков, которые не замечала раньше. Ей казалось теперь, что как будто все стены в госпитале рельефно покрыты какими-то иероглифами. Занятно. Среди них она видела и латинские надписи, и надписи на её родном английском языке. Но увы, смысла она не видела. Иногда это нагромождение букв пыталось в её мозгу склеится в какое-то слово, но в последний момент ниточка обрывалась, и она оставалась с красивой абра-кодаброй.

Психолог не пытался интерпретировать знаки, хотя, судя по его репликам, он их тоже видел. Своим спокойным голосом, он как бы показывал ей не только на что обращать внимание, но и что он рядом. Он здесь, и она в безопасности.

Когда одна Рената с хохотом катала апельсины, другая Рената с удивлением видела, что больные укрыты не простыми одеялами. Все они оказались цветными, расшитыми какими-то узорами покрывалами. В узоры были вкраплены слова из мерцающих букв. Многие орнаменты были составлены из фруктов и цветов.

В эпизоде со старушкой, она вдруг увидела, что на медсестре была надета роскошная венецианская маска, украшенная золотом и перьями. Эта смеющаяся маска была покрыта серебряными и чёрными знаками, причём многие изображали грусть. А старушка смеялась над тем, как смешно не совпадали гримасы Ренаты с маской медсестры.

Следующая сцена её и вовсе её потрясла. Рената вдруг увидела, что разговаривает с воином в средневековых доспехах. Блестевшее серебро было тоже покрыто витиеватыми знаками и иероглифами. Ультрамариновые и кобальтовые тона букв усиливались рыжими и золотыми вкраплениями и окантовкой. Эта живопись непрерывно двигалась - воин потрясал то витым копьём с изумрудным наконечником, то мелко гравированным щитом, и если бы он мелко не подхихикивал, она и не поняла бы, что рыцарь этот - тот самый старичок-турист, упавший с верблюда.

Почему-то из всего фантастического карнавала картинок у неё в голове отпечатывался только один простой символ - треугольник. Или знак пирамиды. То ли она сама так хотела, то ли кто-то другой. Так или иначе, она с этим знаком в сознании видела как забавно улыбался психолог.

                                        ***

А потом она уснула по настоящему, и проспала всё на свете. Ей снилось, что она опять, как в гипнозе, видит себя со стороны. Но на этот раз она была неподвижна, а картинка — чёрно-белой. Со стороны могло показаться, что это снимок, если бы не покачивающиеся полы халата. Доктор Энелиль молча стоял рядом, а перед ними был какой-то туннель.

- Тебе предстоит пройти этим путём, и ты должна помнить - не читай списки на лодках. Ни в коем случае сама не читай, и не позволяй ему… - произнёс психолог. - А теперь, иди…

 Странный какой-то сон. Доктор Энелиль подтолкнул её вперёд, и она проснулась. Несмотря на сон, ей казалось, что она проспала очень важный с ним разговор, и проспала какие-то ещё процедуры и мероприятия, подготовленные им.

Проснувшись, её посетило разочарование, в виде лыбящейся маски Квазика. Её даже не обрадовал отец, сидящий у кровати.

- А где Доктор Энелиль? Мне необходимо с ним…

Но её, довольно грубо, перебила Квазиморда:

- Доктор психолог отбыл. Он нас заверил, что в его услугах вы больше не нуждаетесь, - он растянул какую-то особенно безобразно-сладкую улыбку. - И ладненько…

Она вопросительно взглянула на отца. Тот пожал плечами, и произнёс:

- Теперь всё будет хорошо. Мы завтра летим в Лондон. Тебя сразу навестит врач, наш старый добрый Розенбум, и если надо, он найдёт лучшего психолога Лондона. Уж ты не беспокойся… тебе до отлёта надо пройти ещё кое-какие процедуры. Отдыхай, - он встал, и поцеловав её в лоб вышел.

Она вспомнила полированную голову их семейного врача и поморщилась. Хоть он и был добряком, ей нужен был не он. Только один человек мог ответить на все её вопросы.

3. Отто Макс

«Тридцать три несчастья» с Джеком Леммоном и Ким Новак был его любимый голливудский фильм. Он себя как-то особенно удачно подставлял на место романтического героя той истории. И, хотя Леммон был намного моложе, Отто Макс мысленно проходил его роль, что говорится, кадр за кадром, и нога в ногу.

Ему нравились старые фильмы. Они были совершенно безопасны и предсказуемы. Его напарник, смешной Шульц, считал предсказуемость слабостью. Он был чересчур молод, и сомнительный экстаз от впрыска адреналина в кровь ему ещё не наскучил. Будучи безнадёжно отарантинен, Шульц не мог, как Отто, часами наслаждаться черно-белой картинкой. В старом кино царил дух экспериментаторства. Там не безумствовала жестокость, которой хватало в жизни. Максимум - грубость. Там не было этой псевдо-красоты секса, наоборот - любовь.

Отто часто спорил с Шульцем, что двадцать первый век заменил любовь сексом. И не спроста. Но Шульц лишь смеялся. Или отшучивался.

Со смехом он говорил: «А перенаселение планеты?  Должен же кто-то бороться с этим! Браки - распустить. И точка.»

С такой логикой Отто предпочитал не связываться. Тем более сам недавно поставил такую точку.

А Шульц всё подтрунивал: «И вообще - этимология слова брак не может не настораживать… А у животных вообще помёт… Ну, куда это годится?»

Стук в дверь прервал все тридцать три несчастья Отто Макса. Вернулся Шульц с ноутбуком Ренаты Леви. Он его получил из рук Феликса сегодня же вечером, сразу после подписания контракта. Увлечённо бубня что-то себе под нос, Шульц направился в свой угол.

- А здрасьте? - обиделся Отто, - а контракт?

Не оборачиваясь Шульц протянул бумаги и уткнулся в монитор. Отто взглянул на бумаги мельком и выразительно посмотрел на напарника поверх очков. Пауза затянулась дольше, чем это прилично для субординации. Наконец Шульц оторвался от кнопок:

- Ага, здрасьте… - отозвался тот, - … впереди добрая лунная ночь. Тут всё, как я и ожидал, закодировано аж до самого блока питания. Ещё до включения монитора ей надо настучать что-то на клавишах… Она девочка не простая…

- Оставляю тебя развлекаться, - Отто Макс накинул плащ и постукивая зонтиком направился к двери, - сообщи, если что найдёшь. Я еду туда, откуда ты только прибыл - посмотрю её комнату. Отпечатай всё, что ты там нафотографировал и положи завтра вместе с отчётом мне на стол. И иди спать домой. Ты мне завтра нужен свежим и умытым, а ещё больше нужен офис, чистым и проветренным.

 С этими словами он вышел, удовлетворённый уровнем погружения Шульца в проблему. Чем меньше Шульц реагировал на внешние раздражители, типа своего начальника, тем быстрее шла  работа.

                                        ***

Дождь теперь не моросил, а лил как из ведра. Прочапав до своей крошечной тойотки, Отто бухнулся в кресло будучи уже совершенно мокрым человеком. Он завёл двигатель, и включив дворники, отопитель и кондиционер одновременно, начал движение.

Отто Макс был следователем старой закалки, иначе бы он не отмечал все машины, следующие за ним. А он отмечал и по привычке, и просто ради тренировки. И уже через несколько светофоров он заметил ту серую машинку. Ничем не примечательный «рено». Таких сотни.

Удивлённый, он пробормотал: «Ну и пусть. По крайней мере лучше знать, что за тобой уже тянется хвост».

Злословя всех картографов мира он всё же выехал на нужное шоссе, и отметив не отстающую серую машинку сзади, прибавил газу.

«Лучше бы дорогу показали, ведь наверняка знают, куда еду…» - мысленно пробормотал он. Под скрип дворников он стал размышлять над делом.

Обычно во время дедуктирования он разделялся на двух Отто Максов. Один, главный, выдвигал версию, а другой, в режиме ироничного диалога, выступал контрапунктом. Так началось и сейчас:

- Так ли всё сложно, и надо ли вовлекать сюда всю эту мистику с пирамидами. Может схема до смешного проста? - спросил главный Отто, обгоняя фуру.

- Эй, эй… следи за дорогой! И не ищи простых решений!  Было бы всё просто, к тебе не обратились бы. Один - один.

- Завела себе сопереживателя на каком-нибудь фейсбуке. Он вошел в доверие, - сыщик обогнал вторую фуру, и машину буквально накрыло водной лавиной.

- Следи за фарватером… - голос был несколько напряжён. - Её же не нашли на соцсетях, какой тогда фейсбук?

- Стёрла как-то, а как ещё? Шульц сказал, что это возможно. Два - один. Вернёмся к сопереживтелю. Он наплёл про себя небылиц, «андерсен» недоделанный. Живописнул ей какой-нибудь неразделённой романтикой, добавил пару душещипательных снимков, мачо хренов. А она открылась ему - мол, папа скучный банкир, никто её в этом мире не понимает, и ещё что-нибудь пикантное. Ну, как водится.

- Стоп, стоп, стоп, - контрапунктирующий Макс чуть не захлебнулся от эмоций, - это как же получается? Он охмурил красотку, понятно. Но зачем завлекать её в Грецию? Это же в десять раз сложнее, похитить её в чужой стране! Как-то нелогично, извините уж, получается!

Он уставился на собеседника в упор. Но тот, не обращая никакого внимания на театральный взгляд, продолжал:

- Да нет тут никакой загадки! И где у тебя фантазия… - он постучал по виску, затем прокашлялся, как перед лекцией, и продолжил менторским тоном:

- Всё очень просто. Он - грек. Небось, сидя у себя где-нибудь в Афинах, на развалинах акрополя, вдруг получил озарение, - лектор закатил глаза, изображая озарение, и продолжил:

- Пусть красотка уговорит папочку отпраздновать день рождения на Эгейском море. Красота, романтические звёзды, большая медведица опять-таки, - он попытался изобразить большую медведицу. - Там мы и встретимся, тайком от папаши твоего, прямо под стрекот сверчков и цикад.

- Хорошо. Убедил. А если бы она отказалась? - оппонент хитро прищурился. - Что тогда?

- А ничего. Нашли бы дурочку с другого переулочка… А поскольку это не наш случай, продолжим, - он обогнал очередную повозку. - Представь себе - остов Nisida Adelfi. Красиво и романтично.

- А что, Шульц бы поехал… - почему-то вдруг сказал другой Отто Макс.

Он, видимо, уже начал соглашаться. Три - один.

- Она же ему и про яхту наверняка рассказала. А он тем временем, сверив размеры яхты со своим достатком, организовал дружков. Вот вам и другие две яхты. Чем не схема для похищения? - он посмотрел на контрапунктирующего собеседника, но тот уже растворился.

Отто проверил серую машинку - та не отставая, плыла за ним. Он мысленно похвалил хорошего водителя.

Тут неожиданно материализовался другой сыщик Макс и сказал:

А как насчёт тех нескольких моментов, о которых ты забыл? Они не совсем вписываются в нарисованный тобой расклад. Почему погасло электричество? И почему сразу и на чужой яхте, и на их яхте? Как это можно сделать технически? Три - два. И ещё - никто пока не потребовал выкуп… Телефон-то они поди знают… - собеседник посмотрел на Отто со злорадствующей усмешкой.

Было понятно, что он только что сравнял счёт.

- Окей, согласен, пока ничья, - разочарованно ответил на неожиданный выпад Отто.

Чем глубже он погружался в дело, тем яснее становилось, что какие-то звенья цепочки просто отсутствуют. Вдруг он отметил про себя, что дождь не перестаёт уже несколько дней. А машину он не мыл уже год. Везде есть свои плюсы…

Впереди показался нужный поворот. В темноте дорога была трудно различима, но он всё-таки сумел вписаться по адресу. Хорошо то, что если он заблудится, то не один - два огонька сзади грели душу. А ещё больше грел душу пистолет в бардачке. Неожиданно два огонька сзади погасли, и он понял, что подъехал к воротам.

                                        ***

Он ещё не раз потом вспоминал каждую деталь этой безумной роскоши, начиная с чугунных ворот «а ля Гауди», и кончая итальянским шёлковым галстуком садовника, встреченного им под мокрым навесом у розария.

Отто представлял это себе так: у них, инопланетных существ, представления о логике и целесообразности сильно искажены. Там где нужна сталь, у них золото, где пластик, у них серебро. А как иначе?

Тем более, его поразила скромность апартаментов Ренаты.

«Действительно, имел место конфликт поколений…» - отметил про себя Отто. Его встретила госпожа Янус, секретарша Феликса, и сразу проводила в комнату.

Дама она была из сообразительных, представилась просто, как Лиз. Всё в ней располагало к делопроизводству - и острый носик, и в меру строга, и гладко ухожена, и весьма сосредоточена. Она оставила его там на час для осмотра, после которого надо было зайти к ней в кабинет для обсуждения дальнейших действий. Простенько и логично. И скучно.

А вот в комнате Ренаты было отнюдь не скучно.

«Ваш человек перефотографировал здесь всё по три раза» - прокомментировала Лиз действия его напарника.

«Молодец Шульц…» - мысленно поблагодарил он компаньона, отметив при этом, что тот и словом не обмолвился о всей роскоши вокруг комнаты Ренаты.

На стене висели несколько фотографий в рамках, и его особенно заинтересовал портрет Ренаты на фоне какого-то морского пейзажа. На ней было цветастое платьишко, а на шее висел амулет с изображением Великого Сфинкса.

«Где она его раздобыла?» - мелькнула мысль.

Рената была довольно красивой огненно-рыжей девушкой с озорными карими глазками.

« Ну, может и скорее забавной, а не красивой… хотя и привлекательной» - отметил Отто, разглядывая её веснушки. Таким и макияж не нужен…

Она как-то иронически улыбалась со снимка, немного по-леонардовски, как бы приглашая сыщика разгадать свой секрет.

«Отгадаю, отгадаю, только не всё сразу» - пообщался с фотографией Отто.

Перебирая её вещи, он не нашёл ничего выдающегося. Обычные девичьи дела. Тут и там. Романтическая литература. Пара исторических книг - египтология и какая-то альтернативная история. Полистав её становилось понятно, что ничего не понятно.

«Понятно…»- подумал Отто, и тут размышления его были прерваны пунктуальной Лиз, пришедшей напомнить, что час прошёл.

А ещё она церемониально сообщила, что их посетила подруга Ренаты, и если господин сыщик желает, то может поговорить с нею с tet-a-tet, то бишь с глазу на глаз. Отто Макс желал, и был препровождён в нужную комнату, всю в бежевой коже и шелках. Пока он ждал подругу, Миссис Ачика Сибоку, принесли fife o'clock tee. Пятичасовой чай с крекерами.

«Очень кстати…» - подумал он, глядя на часы. Было уже восемь вечера, и это подтверждал по дизельному мерно урчащий живот.

                                        ***

Миссис Сибоку не заставила себя ждать. Девушкой она выглядела правильной, и несмотря на японскую внешность, акцента не имела. Говорить ей, несмотря на пулемётную скорость, удавалось довольно грамотно.

- Я сразу должна вам поведать о тех странностях, которые заметила у Ренаты после происшедшего в Египте, - затараторила она возбуждённо.

- Это немыслимо! - она всплеснула ручками. - По возвращению из Египта она неожиданно увлеклась компьютерами. Мы с ней вместе пошли на февральские курсы по программированию. Там был очень симпатичный преподаватель…

Она вдруг расфокусировалась, но видя отсутствие интереса к этой теме, тут же собралась:

- Да, особенно её интересовали программы защиты от хакеров и как их писать. Довольно быстро она оторвалась от меня в обучении. У неё как бы проявился такой дар - понимать компьютеры, - она закатила японские глазки, но сыщик понял, что эмоции относятся к учителю.

Отто Макс немного заскучал. Эта тематика была скорее для Шульца. Тем не менее, он попытался сосредоточиться:

- А что конкретно она изучала?

- Всё начиная от программных кодировок до классической криптологии. Ну там методы шифрования и де шифрования. Понимаете, грубо говоря, криптология состоит из двух частей - криптографии и криптоанализа. Первая часть, которая занимается разработкой методов шифрования данных, её интересовала меньше. А вот криптоанализ, занимающийся оценкой методов шифрования, а также разработкой методов, позволяющих взламывать криптосистемы, был её конёк.

- То есть?

- То есть, я не хочу сказать, что она хотела стать хакером или стала им. Просто эти интересы появились у неё сразу после комы, - её красивые японские глазки широко открылись. - А ещё она считала, что ей необходимо что-то сделать, но она не может пока посвятить меня в это дело.

- Вот как?

- Да, почему-то, я чувствовала, что это как-то связано с её отцом. Но ничего конкретного я, к сожалению, не могу сказать… - она сделала обиженное личико, ну очень японское, и Отто умильно заулыбался.

- Я прошу заранее прощения, Миссис Сибоку, но не было ли у неё, так сказать, тайного друга? Или кого-то, с кем она переписывалась на этих…как их там… соцсетях? А?

 - Увы, я и сама так думала. Но мне ничего не известно. После её исчезновения, я пыталась навести справки о её контактах в сетях через своих друзей. Всё без успеха. Ни-че-го, - она опять сделала обиженное личико, и у сыщика опять потеплело внутри.

                                        ***

После её ухода он зашёл с госпоже Янус, чтобы обговорить некоторые финансовые подробности.

Оказалось, его ждал внушительный конверт на начальные расходы. Кроме того секретарша сообщила, что послезавтра, ровно в девять утра, к нему заедет шофёр, и отвезёт детектива на аэродром. Оттуда он вылетает частным самолётом в Афины. Подробности изложены в свежеотпечатанном документе, который он тут же и получил в пахнущей кожаной папке.

На сборы чемодана и прочую рутину ему был отпущен весь завтрашний день, чего, по мнению госпожи Янус, вполне достаточно для хорошо организованного господина.

В глазах её светилась как раз противоположная мысль, за что Отто и окрестил её тут же двуличной крыской. Для простоты просто - крыской.

Пока он ехал домой, в голову лезли самые противоречивые  мысли. Странно, что она не активна в сетях. Он то ожидал как раз обратного. Или же, она активна, но сумела поставить закодированный барьер. Так, что никто не смог её там найти. А стало быть есть подозрение, что она там с кем-то могла общаться в тайне. Многое теперь зависит от Шульца, сумеет ли он вскрыть её компьютер.

Ещё эта подозрительная крыска. Что-то чересчур аккуратная. А не подслушивала ли она его разговор с японочкой? Тоже вопрос. Миссис Ачика Сибоку. Сибоку Припёку. Каламбур какой-то…

Тут его мысли с японским розовым оттенком были нарушены французским серым рено, мелькнувшим под фонарём сзади. Ага, вот и ты… ещё одна возможная точка отсчёта…

Домой ехал не быстро, стараясь обдумать новые данные. Отто никогда не слушал радио в машине — оно раздражало. Он не понимал, как можно было пропускать эту жвачку через свои уши, даже его любимый классический канал «Классик Эфем» (Classic FM). Ведь движущийся пейзаж, какой бы он ни был, является лучшим притягивателем мыслей, лучше любых греческих чёток (κομποσκοίνι).

Итак, у него есть похищение и побег - достаточно крепкие версии, со своими плюсами и минусами. Несчастный случай вызывал у него большие сомнения. То же относилось и к суициду. Как рассказал её отец, поисковики сделали всё возможное. А в таких случаях как раз у родителей надежда гибнет последней. Они, как капитаны тонущих кораблей, последними сходят с поисковой палубы. Остаётся пожалуй два варианта, которые следовало бы рассмотреть под лупой. Он поискал глазами собеседника-контрапункта, но тот не появлялся.

- Ну, что же, порассуждаю без тебя…- пробормотал Отто. - Итак, побег и убийство.  Тут сразу же приходит в голову вопрос. Если побег, то от кого? От отца с матерью? От тайного воздыхателя? С похищением, вроде ясно. А если убийство, то какой мотив ? Влезла куда-то не туда со своего компьютера? Возможно. Но где тело?

Детектив поставил версии в порядке приоритета. Получилась цепочка: похищение, побег, убийство, несчастный случай. Но что-то в сердце подсказывало - она жива.

                                        ***

Наутро в конторе было совсем не свежо. Пахло проблемами и напарником, забывшим открыть форточку. Старый знакомый дождик опять смачивал тротуары. Наверху не было неба, а внизу жизни. Отто, конечно, не выспался. Да и как тут выспишься, когда от мыслей голова пухнет, столько дел обрушилось, а ещё и чемодан собирать надо.

В Греции он никогда раньше не был, не сложилось, но знал про эту страну и народ очень много разного. Один из его лучших друзей ещё по германскому сыску, грек по паспорту и по маме, открыл частную контору в Афинах, и это было как никогда кстати. Ему то и собирался сейчас позвонить Отто.

С трубкой в руках он вдруг замер, отвлечённый беспорядком на столе Шульца. Что-то было не так. Отто нахмурился и посмотрел на стол напарника поверх очков. Тот подготовил отчёт, но видимо так утомился, что забыл переложить его на стол босса. А бумага, лежащая сверху, изображала череп и кости. Ага, Шульц что-то раскопал.

«Хм…» - подумал Отто, и положив трубку, приблизился к черепу. Рисунок был так себе, да и чего уж там ждать от хакера-детектива. А вот содержание папки оказалось поразительно увлекательным.

Шульц смог таки раскупорить ноутбук. Совершенно поражённый трёхэтажными слоями многоуровневой защиты, он сравнил свой подвиг со взятием Форт Нокса. Далее следовало подробное описание подвига, которое Отто быстро промотал. По конец, Шульц сделал такой вывод — или она гений, или ей кто-то помогал, не менее крутой чем сам Шульц. А это, по разумению напарника, было всё равно, что иметь дело с нечистой силой.

В соцсетях её следов нет. Ни под своим именем, ни под вымышленными именами. А дальше начиналась какая-то фантастика. У провайдера интернета семьи Леви были стёрты все её данные, когда и какие сайты она посещала.

Шульцу удалось залезть в налоговое и социальные агентства Income Tax, National Insurance, а также на сайт «Департамента Работы и Пенсий» (Department of Work and Pensions). Её имени там не было.  В национальном медицинском сервисе (National Health Service - NHS) никогда о ней не слышали.

У неё никогда не было мопедных прав, хотя Феликс утверждал, что на шестнадцатилетие подарил ей мопед. Дальше - больше. Её родители, оказывается, вообще не имели детей, так как ни в одном роддоме не было компьютерных записей на имя Рената Леви.

А вот какая сложилась картина с бумажными накопителями информации, как выразился Шульц, он проверит завтра. То есть сегодня. Ситуация становилась парадоксальной - они искали не существующего человека!

Её мобильный был не только отключён, но и этот номер никогда не существовал, не обслуживался и не оплачивался.

«Или это поработал недюжинный хакерский гений, или пора закрывать контору и уходить на пенсию» - пронеслось в голове. «А ловить привидения на старости лет - увольте, только рыбалка и скромная пенсия…» - Отто вновь поднял трубку телефона. Правда он собирался набрать не номер грека, а номер крыски и слабовольно отказаться от дела. Но ему помешал ворвавшийся с грохотом Шульц.

- Ну же, ну?

Но он так запыхался, что еле связывал слова с мыслями, а мысли между собой. Получалось так забавно, что Отто Макс даже улыбнулся, забыв зачем держит трубку в руках. Из всего винегрета звуков и придыханий можно было составить одну короткую фразу - она существует.

- Всё есть, и свидетельство… о рождении… и семейные фотографии. Звонили в роддом… там подтвердили. Правда, Феликс не её родной отец, но это сейчас не так важно.

- Может быть, может быть. А записи на компьютерах?

- Кто-то стёр… как ластиком… Но как этот кто-то вошёл в систему - они понятия не имеют.

Когда Шульцу удалось, наконец, отдышаться, босс уже звонил в Грецию. Он твердо решил, что уход на пенсию должен быть красивым. А для этого он должен перебороть слабости и найти изящное решение создавшейся головоломки. Главное, что бы оно удовлетворило совесть главного действующего лица - его самого. Или, при негативном исходе, пусть будет удовлетворён заказчик, он хоть оплатит горесть поражения…

                                        ***

Отто Макс уже стоял на туманной по-утреннему улице, когда подкатил знакомый Роллс-ройс цвета слоновой кости.

- Прошу! - и услужливый типаж в униформе открыл перед ним дверцу в эту атмосферу блеска и роскоши. Отто чувствовал себя единственным инородным предметом среди посеребрённых ручек и кожи рождённых по заказу спецкоров. Джазовое шуршание намекало о наличии дорогой музыкальной системы. Судя по бару пьянствовать тут можно было минимум неделю. По привычке он проверил слежку, и на удивление она отсутствовала. Становилось интересно.

- Получается, они меня встретят в аэропорту… - он почесал затылок, - или уже в Греции.

Полчаса назад, позвонил Шульц из дома семьи Леви. Он сообщил ещё одну любопытную новость - записи с камер наблюдения были стёрты, причём выборочно, с её изображением.

- И надо же, как раз перед событиями… - Шульц буквально ликовал от каждой новой порции фактов.

- Ушла молча, по-английски…- пробормотал Отто Макс, глядя как подрессоренные урбанизмы плывут за окном.

В аэропорту оказались быстро, и чуть ли сразу не на взлётной полосе. Самолёт отличался от Роллса немногим. Всё было похоже до безумия - бежевый цвет везде, да кожа тех же коров слоновой кости…

- Прошу! - и стройная лисичка в униформе пригласила его внутрь.

Самым интересным в полёте было знакомство со штучкой, выданной ему Шульцем. Сексуально озабоченный прогрессом напарник именовал это чудо андроидным планшетом. По мнению детектива это была обычная дощечка с экраном, чем-то напоминающая его напольные электронные весы. По экрану надо было возить пальцами, что оставляло следы даже от чистых рук.

Отто ненавидел все эти новшества, но приходилось мириться. В блокноте у него было описано пошаговое подключение к интернету, и как выразился напарник, как раз для идиота (idiot proof). За идиота он уже ответил, но обиделся, так как оказалось, этот фразеологизм был общепринят. Настройка почты протянула ниточку к Шульцу довольно быстро. После десятой попытки был получен ответ:

- Ты чего не шифруешься?

Отто вспомнил, что напарник установил какой-то шифратор. Запустив все эти шпионские страсти, в конце концов, удалось отправить поручение:

- Срочно поезжай на виллу Леви, и опроси служанку, которая убиралась в комнате Ренаты. Надо выяснить, не заметила ли она что-нибудь необычное. Может, что-то связанное с путешествиями, турами или просто, любая информация о какой-либо стране.

- Нет проблем. Словлю «три джи» — телеграфирую. Если нет - то уже с ближайшего «вай-фая», извини.

Эти важные подробности были закодированы мудрёным шифратором. С Шульцем и не могло быть иначе…

4. Рената

Проверяя почту на следующий день после прилёта, Рената обнаружила странность. В поле пароля, вместо жирных кружочков, она вдруг явственно увидела свой пароль. Думая, что глючит браузер, она его перезапустила. Это был не он. Прогнала компьютер через антивирус - безрезультатно.

- Взломали мой ящик… - царапнула неприятная мысль.

Но перезагрузившись, Рената получила тот же результат.

- Попробуем альтернативный ящик, - пробормотала она. - Мамочка! Там тоже был виден её пароль. Разговаривая сама с собой она пошла на хотмайл и ввела john@hotmail.com.  Стало весело - она увидела чужой пароль. Введя его она оказалась в ящике этого самого Джона.

- Мам родный, что же это такое происходит? - шептала она, глядя на заголовки чужой почты, - Может с Бараком не так…

Но так оказалось и с obama@hotmail.com, и с pope@hotmail.com, и даже с aaron@hotmail.com.

- А как с банковским паролем… у них ведь защита получше должна быть… - бормотала она загружая свой счёт. - Ёлочки-палочки, опять пароль виден… Что же делать?

Выбрав произвольные банковские номера, она не только могла зайти на чужие счета, но и производить переводы. Конечно, она денег не трогала. Только мышка подползала своей стрелкой к кнопке «перевод» - откуда-то тут же вылезал лик сурового Энелиля, и когти его глаз начинали её царапать.

Откинувшись от экрана она закачалась на кресле и так задумалась, что зрачки остановились.

- Что это? Как это? - какие бы вопросы ей не приходили в голову, почему-то опять где-то сбоку всплывало лицо Энелиля. Теперь оно улыбалось и покачивалось, как бы одобряя. Как будто далёкий психолог курировал эту забавную ситуацию.

Не следующее утро у Ренаты было рандеву с Ачикой. Они так обрадовались встрече, будто не виделись год. Рената, не переставая обнимать подругу, спросила:

- Ты помнишь про те курсы программистов, на которые мы хотели записаться… Ещё ведь не поздно?

- Так ты же сама отказалась тогда, - со смехом ответила Ачика.

Спустя полчаса они уже звонили координатору модуля по компьютерной безопасности. Курс был ориентирован на безопасность плаванья по интернету, но Рената почему-то, всё чаще и чаще, вспоминала слова отца - «лучшая защита - это нападение.» Она пока не знала, на кого ей придётся «нападать», и от кого «защищаться», но чувство, что этот курс ей необходим, не покидало её ни на минуту.

                                        ***

В самом начале февраля состоялось первое занятие. Рената аккуратно скрывала свой новый талант, хотя и проверяла его каждый день. Нет-нет, а шальная мысль куда-нибудь забраться укалывала её изнутри.

- А почему бы сегодня не забраться в какой-нибудь интернет-магазин? Ну что плохого, если я себе сделаю себе маленький подарок, оплаченный, например, какой-нибудь кинозвездой? - подумывала она лёжа с ноутбуком в кровати. Но тут же из-за экрана материализовалось знакомое лицо. Чёрные глаза начинали её больно сверлить, и Рената, в конце концов, отказывалась от соблазнительной затеи.

С курсами ей повезло - преподаватель оказался учителем, а не «наблюдателем за процессом самообучения», как водится в современной образовательной практике. Он был энтузиастом своего дела и давал знаний больше, чем требовалось. Он научил её безопасно гулять по сети, показывая, как распознать ту или иную защиту и продемонстрировал, как мошенники заметают следы.

- В нём умер грандиозный хакер, - шептала ей теплом в ушную раковину очарованная Ачика.

- Ага…

- А ты, смотрю, скоро его обскочишь… - кося японскими глазками на учителя, продолжала она.

Успехи Ренаты были настолько очевидны, что даже спокойная к славе Ачика начала поревновывать. Правда, это продолжалось недолго. Интересы японочки, всё же, были неотвратимо смещены в сторону учителя, который нет-нет, да и постреливал обратно.

- Как ты можешь лазать по таким дебрям? - спрашивала подруга. - Туда даже «Сам» не протиснется.

Например, Рената свободно входила во внутреннюю сеть различных компаний, так называемый интранет. Как правило, это похоже на интернет, но как бы в миниатюре. Он построен на использовании протокола IP для обмена информации внутри компании или организации. Это могут быть списки сотрудников с их почтовыми ящиками, их телефоны и другая, чрезвычайно интересная информация.

Рената часами бродила по выбранной компании-жертве и читала переписку сотрудников между собой и с клиентами. Чем больше она погружалась в эти прогулки, тем больше понимала, как много скрытых мошенников вокруг.

Для семнадцатилетней девушки, не знавшей горя и обмана, мир стал рушиться. Кружилась голова от этих бесконечных лжи и воровства. Она взрослела у себя на глазах. И потихоньку, пока ещё крадучись, начала действовать.

                                        ***

 

Рената начала тихонько хулиганить. Она выбрала себе одну известную табачную компанию.

- Табак - это плохо, а генеральный табачный директор и есть главный бяка. К тому же, он почему-то занимает крупный политический пост, - мысленно она пообщалась с Доктором Энелилем, - и, соответственно, заслуживает публичного наказания.

Психолог ей не ответил, только кивнул. Без зазрения совести, Рената вклинилась в почту табако-политика, и обнаружила, что этот «боров», как она его окрестила, назначает встречи любовнице, используя свой рабочий электронный адрес. А ещё, ей удалось залезть к нему на жёсткий диск, и найти там очень интересные кадры, весьма эмоционального содержания. Эта самая любовница хоть и редко, но иногда была там повёрнута лицом, что было необходимо для мести.

Вендетта состоялась тремя днями позже. «Боров» назначил любовнице встречу в одном пикантном клубе, сам не зная того. Она получила от него очень пламенный мэйл со страстными обещаниями. В то же время, жена его, тоже получила приглашение, в том же месте и в то же время. А за минуту до появления любовницы, мобильник жены вдруг стал, пожуживая, принимать те самые интересные кадры.

Сцена встречи двух милых дам была записана на видео и выложена на ютьюубе уже через полчаса. Особенно красочны были кадры, демонстрирующие беспомощность полиции в разъёме рвущих и визжащих героинь. Ещё через несколько минут ссылка была отправлена всем сотрудникам, а также боссам конкурирующих компаний и политических партий.

Скандал вышел шумный и визуально феерический. Бурлящий ролик пронёсся то телевидению, а некоторые крупные газеты выстрелили трассирующими статьями. Господин «боров» подал в отставку уже через неделю, а жена на развод через две. Любовница с разбитым лицом горевала в одиночестве и тоске.

Рената была полностью удовлетворена успехом и жаждала новых действий.

- Молодец, - похвалил её воображаемый Энелиль. - Но помни о собственной безопасности.

С этими словами он растворился.

Схема этой мести была настолько проста, что Рената повторила манёвр ещё несколько раз. Она сталкивала лбами жён и любовниц, пассий с пассиями и даже, с особым цинизмом, нетрадиционалов с нетрадиционалами.

Всё это анонимно выкладывалось на интернет, обычно с видеоклипом, и следствием были или отставки, или увольнения.

Один представитель известных меньшинств, шоумен и подлиза, пытался даже красиво закончить петлёй, но не смог.

А однажды ей удалось влезть в переписку каких-то субъектов, пытающихся толкнуть партию некачественных наркотиков. Больше всего её возмутило, что некачественных, а не что наркотиков.

- В любом случае, - сказала она невидимке-психологу, -  наказать надо.

- Надо, - ответил он.

Общались торгаши примитивной кодировкой шестилетней давности, и Рената устроила им встречу. Но несколько иного рода, с поличным, и с полицией. Всё получилось изящно и эффективно, как раньше.

Но, на этот раз, случилось продолжение истории. Читая позднее переписку начальника того полицейского участка, она ощутила озноб и мурашки. Казалось, её глаза свесились снаружи лица, не веря тому, что читают. Этот начальник, оказалось, вознамерился продать отобранное по «своему» адресу.

- Это жуть! Я подожгу скандал на весь Лондон, - говорила она Энелилю, не скрывая злости, и потрясая кулачками.

- Сосредоточься, и действуй аккуратно, - отвечал ей Доктор.

Все письма она читала до получения их адресатом, устроив «пересылочный ящик». Таким образом, ей удалось переправить подкорректированные места и время встреч. Туда же она направила теперь не только вышестоящую полицию округа, но журналистов и даже телевидение.

Скандал был подобен венецианскому карнавалу. Такого светового и музыкального сопровождения, заброшенные склады на окраинах Лондона не знали. Кляцкали наручники, щёлкали вспышки, толпа приглашённых ликовала. Интервью сыпались одно за другим. Это было первое грандиозное шоу, устроенное ею. Даже Доктор Энелиль, появившийся с дымом из кофейной чашки, отвесил ей низкий поклон.

Дав себе передышку в пару недель, Рената задумалась, как бы развлечься с пользой.

- Я ведь наказываю преступников, а их открывается всё больше и больше, - жаловалась она психологу, - а вот как бы сделать так, чтобы и жертвы были накормлены? Как превратить наказание одних в поощрение других?

И тут, как по заказу, пришла идея с экрана телевизора. Видимо, постарался Энелиль, незаметно переключивший канал. Показывали душещипательный сюжет. В публичных госпиталях было много детей, ожидающих срочных операций. Денег у родителей не было, и крошки ждали помощи от благотворительных организаций и частных лиц. Часто случалось, что помощь эта так и не приходила.

Авторы передачи просили зрителей задуматься, как они могли бы помочь. Записав номера банковских счетов с экрана, Рената уже точно знала, чем будет занята в ближайшее время.

5. Отто Макс

 

В Афинском аэропорту его ждал Андроник, старый приятель по Дюссельдорфу. Своё имя он скромно переводил как «победитель мужей». Это был по-африкански кудрявый, низенький толстячок, прижимающий рукой папку с бумагами.  Другая рука его ритмично вытирала платком лоб, как дворник у машины. Они когда-то вместе работали в немецкой полиции, и стали друзьями. Но затем, судьба их раскидала: Отто женился на англичанке, и уехал в Лондон, а Андроник, выйдя на пенсию, вернулся на родину предков. С тех пор, хоть и редко, но они болтали по телефону. Оба, будучи старой закалки, не признавали электронного способа общения.

- Если это не гордость за немецкое пиво, то что же распирает тебя изнутри? - с отеческой улыбкой спросил Отто, пытаясь поднять чемодан. - Ты поправился.

Но с чемоданом его опередил небольшого росточка грек, непонятно откуда-то выскочивший сбоку.

- Простите, но машину не пустили к трапу. Пришлось бежать… - запыхавшись, протараторил он. - Я буду вашим водителем и помощником. Господин Леви ведь вас предупредил, не так ли?

Он подхватил все вещи и гулко покатил их по дорожке от самолёта. Попрощавшись с лисичкой-стюардессой (хотелось её обнять, но Отто сдержался), он со своим новым бывшим напарником поспешили за водителем. В машине они вкратце обсудили дело. Андроник, глядя круглыми глазами на контракт, произнёс с хрипотцой:

- А ты кхе…уверен, что тут нет ошибки? Как-то уж сумма настораживает. Он, похоже не только банкир… - Андроник похлопал себя по пузу. - Отель шикарный снял, два отдельных номера… Придётся отложить похудение…

- Вот тут ты ошибаешься - худеть будем вместе, на бегу, - сказал Отто и доложил о всех странностях дела.

- Мда… дела, - протянул грек.

- А ещё приятный сюрприз хочешь? У нас появился большой и красивый хвост, - Отто, не поворачиваясь, ткнул большим пальцем себе за спину. - Только не оглядывайся.

- Серебристый Мерседес 180, украшенный словом «Компрессор», - Андроник записал номер в книжечку. - Завтра простучу по своим каналам.

                                        ***

Расставшись до завтрашнего утра, они расползлись по соседним номерам.

Проверяя электронную почту на планшетке, Отто открыл письмо от Шульца, как всегда, закодированное новым способом. Там особенно искрили новости из Леви-хауза, а именно диалог со служанкой. Продвинутый Шульц записал разговор на рекордер, а затем с помощью какой-то навороченной программы-декодера речи получил английский текст. Получилось что-то вроде:

- Добрый день Мисс Донахью, я есть частный сыскатель Шульц.

- Спасибо и ваше? Я был предупрежден вы приходите.

- Вы разум я буду записывать этот разговор? И имею приносил рекордер, хорошо?

- Я не разум.

- Спасибо.

- Добро пожаловать.

- Делать вы выкидывать мусор из комната Рената?

- Да, это так.

- Вы имеете находил любое подозрительное? Любые бумаги, обрывки, брошюры про путешествия?

- Да, я имел находил детальные карты Каира. Это были распечатки из Гугла-мэпс. Я была заинтересован, потому что все эти бумаги были… как говорить… чересчур детальные.

- Как вы понимал, что это есть Каир?

- Я мечтал о путешествие по Египет. Я имею начинать собирать деньги и материалы. Я знаю оттуда.

- Спасибо за ваше согласие записывать на рекордер. Спасибо за информация. Я надеюсь вы поедете в Египет близко будущее.

- Добро пожаловать и вам спасибо. Увижу вас позже.

Вот такой бред прочитал Отто. Перед сном материализовался второй Отто. Он был сегодня настроен очень скептически:

- Ну и что это тебе даёт? Подумаешь, Египет…

- А если она подготавливала побег? Зачем такие подробности о Каире, а?

- Что в голове у повёрнутых на компьютерах происходит, ты можешь по Шульцу наблюдать… - прозрачный собеседник стал раздражаться. - Я вижу интуицию, а не железную логику. Мы же договаривались, никаких фантазий, забыл? Тем более, разве для бегства в Египет, не легче было устроить день рождения именно там?

После того, что с ней произошло, вряд ли бы это не насторожило… Но почему именно Эгейское море, действительно вопрос… - чувствуя, что здесь он проигрывает, детектив выключил оппонента.

Спать он лёг в смятых чувствах, и приснилось ему, что бродит он в пустом тёмном морге. Только сторож сидит в углу, и никак не может разжечь бриаровую трубку. И так пытается, и эдак. И мучениям его нет конца.

«А где моя покойница?» - спрашивает его Отто. А тот ему отвечает, что мол, ходят тут разные, покойников разбирают. А некоторые и опаздывают. Дурацкий сон, муторный. Но что тут поделаешь, приходится смотреть. Так он и смотрел.

                                        ***

Рано утром добрые птички пели прямо в ухо. Это было очень не комфортно, и Отто отметил, что южные пернатые чирикают базарными голосами. Неприятно было вставать в такую рань не только из-за птиц, но и после того сна, который он даже запомнил.

Умывшись он обнаружил, что андроидное чудо, лежавшее на столе, по-дурацки жужжит и подмигивает.

«Сейчас у него пена из USB начнёт выходить…»- подумал Отто и щелбаном разбудил эпилепсирующий экран. Оказалось, что там было несколько сообщений от Шульца.

«Салют эллинам! У нас тут ляпсус за ляпсусом. Клиентка стёрла всю «инфу» на IP адресах, с которых гуляла по планете. Она, кажись, совсем де-материализовалась. Похоже, перед этим отрастила жуткую хвостяру. Ищу. Преданный делу Шульц.»

Далее, он же: «Девочка зачистила всё за собой! Молодец! Я болею за неё! Тут интересно!»

И последнее: «Шухер! Крутые человеки проверяют её пути. Будь осторожен. ХХХ»

Отто сидел перед планшетом, как замороженный: «крутых человеков нам только не достаёт…»  А рука уже начала машинально шарить под поверхностью стола в поисках жучка. Это движение и вывело его из состояния оцепенения и подвело к подоконнику, где он изучил кувшинчик с цветком. Сыщик обнаружил «его» сразу. Это был маленький «клопик» с мощным транслятором, прикреплённый к стебельку со стороны окна. Другие два он нашёл в телефонной трубке и под кроватью. Все эти устройства были сфотографированы и отосланы Шульцу.

                                        ***

 Стук в дверь прервал задумавшегося Отто. Ввалившийся без приглашения Андроник сразу был вывален обратно в коридор, где и состоялся перешёпот между сыщиками:

- Насекомые, - Отто кивнул на дверь своей комнаты, - и отнюдь не божьи коровки…

- Похоже, аромат проблем сгустился… - грек помахал какой-то распечаткой, - мерс-то компрессорный не существует. И не был угнан.

Они подошли к окну в конце коридора. Внизу, в самом конце улицы, стоял знакомый компрессор-мерседес. Ещё один подозрительный фургон торчал напротив входа в отель.

Впрочем, теперь все автомобили выглядели подозрительно, даже ожидающий их лимузин Леви. А скучающего низенького водителя просто, хотелось немного пристрелить.

Вид из окна был тоже задокументирован Кэноном, и отослан Шульцу. Пусть разбирается и сообщает Феликсу о новых обстоятельствах.

- А то, что номера нет в базе данных говорит, что хозяин его тоже стёрт, или не существует. И их никто не ищет, - Отто нахмурился. - Так могут действовать только… назовём их «бесы»…

- Если им нужна машина, они сделают всё возможное, чтобы это был фантом. Обычные грабители так не поступают, - согласился Андроник. - Причём, смею заверить, это не греческие бесы. Наши так не умеют, да и незачем. Эх, времена древней Греции прошли…

- Ну-ну, и что делаем? - Отто вопросительно посмотрел на Андроника. - Вернее, как мы делаем ноги?

- Идём, я знаю тут одну горничную, - он хитро оглянулся и подмигнул, - и надеюсь сегодня её день. Она нас выведет.

- Где ты только не знаешь «одну горничную», - усмехнулся Отто.

Они спустились по лестнице вниз и вошли в подсобное помещение. Горничная была на месте. Она оказалась полной хохотушкой, по комплекции не уступающая Андронику, и смеялась, кажется, по любому поводу. Её развеселило особенно то, что за сыщиками следят.

- Ты успокоишься или нет? - чем серьёзнее был Андроник, тем больше её это веселило, - нам нужно укрытие.

- Ладно, идём за мной, - сказала она отсмеявшись, я вас проведу через окошко для белья. Но если ты в нём застрянешь, я начну хохотать! - и не дожидаясь такого конфуза, она начала смеяться.

- Кончайте этот балаган, - произнёс шедший сзади Отто сквозь зубы, - нас могут услышать.

                                        ***

Благополучно выбравшись на какие-то задворки, детективы направились к стоянке такси. По дороге за ними увязалась какая-то неприятная собака. Она криво бежала вслед, высунув невероятной длины язык, и казалось, собиралась тоже залезть в машину.

- У меня есть один знакомый персонаж, - сказал Андроник, сидя на заднем сиденье такси, и оглядываясь назад, - живёт в Скопелосе. Надо туда доехать и нанять его с лодкой. Отплывём на остров инкогнито. Там километров одиннадцать, и плаванье займёт немного.

- Я сначала, хотел бы переговорить с той дочерью рыбака, - произнёс Отто, - а живёт она тоже на острове Скопелос. Имя у неё какое-то древнее, Демодика.

- Ну, Скопелос, так Скопелос, Демодика, так Демодика, - и он указал водителю какое-то направление.

- А куда мы едем? И как мы доберёмся до этого Скопелоса?  Это же триста километров отсюда! Эх, на старости лет вовсе не хочется играть в прятки со спецслужбами. Тем более, все козыри были у них - и кто они, и что ищут и кто нанял, - Отто не терпелось узнать подробности их спасения и он усиленно крутил левый ус. - Да, ведь ещё надо как-то выйти на Леви и рассказать ему обо всём.

- Нам повезло - у моего кузена есть вертолётик. Конечно, не бог весть какая машинка, но летает. Однажды я оказал ему услугу, и теперь он не откажет, - Андроник, кажется, включился в игру основательно.

У него горели глаза, пар шёл из ноздрей и, казалось, он бил копытом:

- Час, ну два, лёта. Топливо за наш счёт.

- Ну, если нет вариантов… - Отто не улыбалось доверить свою судьбу на два часа «не бог весть какой машинке», но выбора не было. - И ещё не забывай, что убежав, мы вышли на тропу открытых боевых действий. И по этому поводу, хотелось бы переговорить с работодателем…

- Свяжемся как-нибудь, не беспокойся, - Андроник как заведённый вращал глазами, как после десяти чашек кофе.

6. Рената

Рената улыбнулась и нажала кнопку перевода. Через секунду пришло подтверждение о переводе крупной суммы со счёта известного политика, члена палаты лордов, гремучего активиста войны на Востоке.

- Ну как? - спросила она висевшего над экраном компьютера Энелиля, - красивый жест, не так ли?

- А ты уверена, что деньги попали на счёт госпиталя? - усомнился полупрозрачный собеседник, - и именно туда, где лежали несчастные дети?

- Можно не волноваться, - ответила она, кругом вертя пальцами авторучку. - Этой суммы хватит на всех срочников.

- Ну-ну…

- А на блоге, - продолжала она, невинно хлопая пушистыми ресницами, - который вела «жертва», от его имени я разместила подробности перевода, с фотографиями детей и их родителей.

- А про ссылку на блог ты не забыла? - психолог нахмурился, и закачался над столом. - Это же была часть плана.

- Не волнуйтесь, дорогой мой Учитель, - Рената закружилась на кресле. - Она полетела по проводам на адреса всех известных журналистов нашего дорогого Лондона. Одно меня лишь тревожит, а именно то, что главный негодяй, хоть и лишился жирного куска своих финансов, выйдет теперь из этой истории героем. Я рассчитала размер «пожертвования» так, что ему будет проще отказаться от него, нежели начинать следствие.

- Ну и что, дети-то спасены… И ему урок. А насчёт следствия, будь осторожна. При его средствах он обязательно захочет узнать, кто его так подставил, - Энелиль продолжая покачиваться, стал медленно растворяться.

- Так-то оно так, а вот рейтинг его я бы всё-таки опустила, - Рената скрестила пальцы рук и задумчиво уставилась на экран.

Замести следы, с её опытом, было совсем не трудно, и она, удовлетворённая, откинулась на спинку сиденья.

День прожит не зря. И тут, как бы в замедленной съёмке, лик Энелиля опять вынырнул из темноты потухшего монитора.

Он прошептал: «Не зря, не зря…», и уже совсем растворился.

Окрылённая, Рената, продолжила начатое дело.

                                        ***

В богато и безвкусно обставленном кабинете висела гнетущая обстановка. Присутствующие господа со скорбными лицами молча сидели в креслах и дымили дорогими сигарами. На удовлетворение Фиделя, запах роскоши, частенько совпадал с ароматом острова свободы. Густеющий дым затруднял дыхание и усиливал горьковатое ощущение ожидания. Казалось, что сейчас, как из тумана, появится некто, и разом решит проблемы присутствующих.

На покрытом зелёным сукном дубовом столе высился чудовищный бронзовый канделябр-семисвечник, у подножия которого развалился грубый василиск. Через полуоткрытое окно залетали нервные стуки дождя. Ощущалась некоторая свежесть, но она была единственной позитивной нотой в этом вечернем ноктюрне.

Тут дверь бесшумно отворилась, и вошли двое.

Один был высок ростом, важен, и одет как-то немного по старомодному, в двубортный пиджак с позументами. Он приветливо улыбнулся вскочившим господам мерзким лошадиным оскалом.

Второй был спортивного типа человек в свитере со старческим, немного обезьянним лицом, перечёркнутым невпопад морщинами. Он молча и не улыбаясь стоял за спиной своего хозяина.

Скомкав улыбку, человек в пиджаке произнёс:

- Ничего не могу обещать… - он сел в кресло и закинул ногу за ногу. - В моей конторе полно других дел.

- Но, позвольте, - произнёс один из присутствующих, кудрявый, дорого одетый блондин с сильно бараньим лицом. - Вам не кажется, что это и ваша проблема?

Он с достоинством оглянулся на дымящих, ища поддержку, и продолжил:

- Все данные говорят, что и у вашего, так сказать, ведомства нештатная ситуация.

Вошедший, не меняя положения туловища, медленно повернул голову, и стал пристального рассматривать говорившего. Это продолжалось до тех пор, пока тот не сказал:

- Ну ладно, ладно, - блондин вынул платок и протёр маленький лоб под кудрявым покровом, - мы тут все люди деловые, и не должны давать волю эмоциям. Приношу свои извинения. Но ведь вы попробуете, так я вас понял, барон?

В комнате воцарилось молчание. Был слышен каждый шорох гигантских часов Хермле из угла кабинета. Наконец, барон рывком поднялся и потирая руки произнёс:

- Вы знаете куда и сколько платить. Но я ничего не обещаю.

С этими словами он вышел из комнаты. Обезьяноподобный тенью последовал за ним.

Воцарилась тишина, которую принято характеризовать гробовой.

Кто-нибудь наблюдательный, самым краешком глаза, мог бы заметить едва различимое среди дыма движение в районе стола. Оно было незаметно присутствующим, так как они, в скорби грядущих проблем, опустили головы.

То усмехнулся василиск под менорой.

                                        ***

Рената решила проверить, что задумал этот, на сегодняшний день, её самый важный «клиент». «Боров» вёл переписку с огромным числом людей, как по работе, так и по личным делам.

Один адресат заинтересовал её больше других - некий барон Зеевель. Ему было передано исключительно параноидальное послание, содержащее подробности о произошедшем. Этот Зеевель уклончиво пообещал разобраться.

«Босс, что ли…» - пронеслось в рыжей головке.

Интересно, что сразу после этого, политик перевёл крупную сумму денег на какой-то офшорный счёт. Сначала Рената подумала, что этот счёт принадлежал барону, так уж всё совпадало по времени. Но порывшись в банке получателе, она вдруг неожиданно вышла на связь с банком своего отца. Её это не сильно удивило, мало ли какие счета там есть, и она продолжила поиски барона Зеевеля.

Результаты пришли к ней необычно быстро. Уже спустя час она сидела перед экраном совершенно обескураженная. Было похоже, что человека с таким именем не существовало. Прямо мистика, да и только, думала она, обшаривая социальные службы, полицейские записи и налоговую базу данных.

«Что это за персонаж такой, который не платит налогов?» - и тут у неё в голове прошуршала мышка нехорошего подозрения.

Идя от электронного адреса этого самого барона, ей удалось углубиться в недра некоей нехорошей и откровенно бесовской конторы под дурацким названием. Ею и заправлял упомянутый барон. А правой рукой его был некий Идо Валал. Членов сей мерзкой организации она мысленно стала называть «хирурги», так как речь шла в основном об операциях. Многие дела кончались для «пациентов» летальными исходами. Постепенно выяснялось такое, что со стороны было бы видно, как пульсируют её глаза, как в мультике.

                                        ***

Среди текущих дел этого ведомства было такое — соорудить дело о совращении малолетнего подростка известным журналистом. Этот «писака» должен быть наказан и устранён за то, что выложил в интернет секретные материалы этого же ведомства. Речь там шла о спонсировании каких-то подстрекателей на ближнем востоке. С этим Рената решила пока не разбираться, а сосредоточится на журналисте.

Список предполагаемых, и уже готовых к «совращению» подростков прилагался. Была детально разработана сцена как этого подлога, в общеизвестной гостинице, так и действия «хирургов» захвата.

Бедная жертва, журналист, был у них как на ладони — они прослушивали всё, будь то шорох тапочек, скрип кровати или бульканье сантехники в его квартире. На рабочий стол «главврача» барона, каждое утро, ложились всё новые и новые факты, умело сокращённые до компактных тезисов.

Недостатка в средствах у этих «медработников» не было - деньги текли к ним рекой. Это она тоже видела на их бухгалтерском интранете. Такой оборот средств можно было ожидать от какой-нибудь «Кока-колы» или «Форда».

Для фальсификации материалов на журналиста был даже приглашён актёр, который должен был перед видеокамерой сыграть тщательно обдуманную и отрепетированную роль. Рената на всякий случай скопировала и эти репетиции, и почти все документы с десктопа Валала на свой компьютер.

Всё это должно было состояться уже завтра, и у неё не было возможности как-то помешать. Распечатки были готовы, и физические копии материалов и видеороликов лежали в сейфах.

Спасти журналиста можно будет лишь потом, подкинув скопированную информацию его защитнику на суде. Кстати, и список защитников, подготовленный запасливым членовредителем Идо, она тоже учла и скопировала себе в базу данных. Их надо как-то обойти, и убедить журналиста нанять «правильного» адвоката.

Но кое-что она всё же могла сделать. К полуночи ей удалось разобраться, с каких счетов, и как их спонсировали. Источников было много, да и времени у Ренаты было в обрез. И поэтому, найдя несколько счетов, с которых они ожидали срочных переводов, она провернула свой, уже отрепетированный фокус. Ещё несколько госпиталей теперь смогут сделать срочные операции.

Рената копала так усердно, что к вечеру этого дня из экрана вылез грозный Энелиль, и буквально силком втолкнул её в постель.

- Спи наконец, - сурово сказал он, - тебе завтра понадобятся силы!

- Что же это творится? Разве можно так с людьми… - бормотала Рената засыпая.

- А они и не совсем люди. В смысле принадлежности, но это тебе пока рано… - Энелиль улыбнулся. - Главное, ты пока в безопасности.

- Пока? Почему пока… - на этом тревожном вопросе она уснула.

                                        ***

А приснилось ей, как она невидимая и бестелесная бродит сквозь стены в штаб квартире означенной организации на Воксхолл-кросс и портит им буквально всё. Мажет краску широкой кистью на экраны компьютеров, и из этого же ведра льёт на головы каким-то офицерам, или кто там у них есть, и вообще, ведёт себя непристойно.

Потом проникает в сейфную комнату, и запершись изнутри, выдувает синей помпой деньги на улицу, через невесть откуда взявшееся круглое окно. Причём, количество денег становится всё больше и больше от её дутья. Ветер подхватывает купюры прямо у окна и разносит их по всему Лондону. Бесятся и травмируют себя об стены сотрудники, а толпы людей на улице ликуют, и подбирая купюры почему-то начинают петь какие-то марши, собираясь при этом в колонны. В общем, сумасшедший дом. Заканчивается это всё тем, что её будит Мисс Донахью, пришедшая убирать в комнате.

                                        ***

 

А за завтраком, она узнаёт, что у отца на работе серьёзные проблемы. Он не многословен, успокаивает, что обойдётся, но по его виду понятно, что какое-то необратимое действо уже случилось.

После завтрака, сославшись на головную боль, Рената заперлась у себя. Опять наедине с компьютером, опять вчерашняя тропинка, и опять шок. На сей раз она с ужасом узрела, что на повестке дня, у кровожадного «медбрата» Идо Валала, красуется её имя. И мир на короткое время остановился у Ренаты перед глазами. Кто-то нажал гигантскую клавишу «Пауза», и умолкли настенные часы, нелепо замер диктор с полуоткрытым ртом на пол телевизора, и повисли капли дождя за окном, не долетев до земли. Из ступора её вывел Энелиль, на сей раз появившийся в зеркале:

- А что ты хотела? Чтобы они сидели сложа руки? Это - бесы действия. Они не мусолят философские дебаты, типа «надо - не надо», - он строго посмотрел на неё. - У них с моралью всё решено. Причём много тысячелетий назад.

Рената медленно повернула к нему голову, подождала, когда «подъедет» картинка и произнесла:

- А…

Она сидела с открытым ртом, и это гортанное «А…» было и выдохом и вопросом, обозначавшим «и что теперь?»

- А теперь вот, что, - Энелиль наклонился к её уху, прямо из зеркала, - прежде чем делать ноги, закончи с журналистом.

- Так меня же сцапают! - она наконец очнулась.

- А что у них на тебя есть? Практически ничего. Они пока тривиально прорабатывают участников и их семьи.

- Участников и их семьи… - механически повторила она, копируя интонации Энелиля. - Так мой отец — участник…

Эта ужасная мысль кольнула её в особенно ранимый сердечный желудочек. Её любимый, уважаемый, и ещё много раз какой, отец, человек, за которым она бы пошла далеко-далеко… и вот он… и вот так.

Энелиль тем временем пристально рассматривал её блуждающий взгляд, как будто читая мысли и ожидая чего-то такого, что она, видимо, должна была сказать. Этот тяжёлый момент затянулся, и она совладав с болью, то ли утраты, то ли чего-то ещё, произнесла:

- Хорошо. Пусть будет так.

- Что так? Как так? - он гипнотизирующе вперился в её сетчатку.

- А так. Я буду продолжать своё дело. А он…, а он… если захочет, перейдёт на мою сторону, - и слеза побежала из карего глаза прямо между веснушками.

Горькая и солёная, она капнула вниз. За ней пошла вторая, а когда появилась третья, Энелиль сказал:

- Нельзя бояться… нельзя. Страх - это то, что им нужно. Они питаются страхами других, и через страхи выходят на жертву. Я пройду с тобой до конца, - он вытер слезу.

Рената была в таких чувствах, что даже не заметила одной необычности, а именно, что вытерли ей слезу по-настоящему.

7. Отто Макс

Пятиместный вертолётик оказался не так уж и плох. Им пришлось переночевать у кузена Андроника, а вылетели они только рано утром. Как маленький мушонок, он пронёсся над головами Афинян и направился на север, к острову Скопелос. Полёт занял чуть больше часа. По прилёту они сняли комнату в отеле Иониа. Ещё час ушёл на поиски небольшого, но аккуратного белого строения с черепичной крышей, где жила Демодика с родителями.

- Красивые у вас тут места, - сказал Отто, оглядывая окрестности с балкончика, на который их провела девушка.

- А как вы меня нашли? Вам сказали в полиции?

- Нет, мы, так сказать, из конкурирующей организации…

- То есть частные детективы? - она с некоторым уважением взглянула на Отто, - из самой Англии?

Разговор происходил по-английски, с некоторыми греческими вставками, которые Андроник тут же переводил. У Демодики было прекрасное произношение, как она пояснила, благодаря англоговорящим друзьям из разных соцсетей. Девушка она была образованная, и очень даже по-южному красивая. Вести с ней беседу было приятно обоим сыщикам.

- Вы не могли бы нам ещё раз рассказать о случившемся? Я приношу свои извинения, так как понимаю, что вы это проделывали уже не раз… - Отто потупил взгляд в знак извинения.

- Ну, мне это не трудно, так как рассказывать не много. Кроме того я делала это только три раза на греческом. Сначала нашему местному следователю, потом меня опрашивал её отец с каким-то детективом из Англии, говорящем по-гречески. А сегодня утром этот… с лицом шимпанзе… - она хихикнула, но потом увидя вопросительное выражение лиц напротив, продолжила. - Ну этот, следователь по каким-то там важным делам. Неприятнейшая личность.

- Вы не могли поподробнее? Кто это был?

- Ну он представился так быстро, что я и не увидела толком его имя. То ли Вандал… то ли Валаам… Что-то такое.

- И он сказал, что он из полиции?

- Ну вроде того. Как-то невнятно он это произнёс…

- Ну хорошо. К этому герою мы вернёмся позже. А что же всё-таки вы можете нам рассказать?

Демодика рассказала всё то, что они уже и так хорошо знали. И как свет погас на яхте. А как рыбаки поспешили на помощь, она не могла знать, так как уже уплыла с острова на моторной лодке. Какая-то странная зазубренность сквозила в её словах, но Отто отнёс это за счёт многочисленных повторений одной и той же истории. Жаль, но она не внесла, совершенно никакой ясности, и попрощавшись, напарники отправились в отель. Ещё не было часа дня, а они уже собрались на остров Низида-Адельфи, тем более, лодка была снята с сегодняшнего дня.

                                        ***

День стоял не по весеннему жаркий.

«Конец марта в Греции не то же самое Лондоне, но можно было бы попрохладнее» - подумал Отто расстёгивая всё, что расстёгивалось. Андроник стоял у штурвала, благо у него имелась лицензия его на управление такого судна. Они вышли из небольшого порта, закрытого с севера каменной дамбой, и взяли курс на интересующий их остров. Что они могли на нём найти? И главное - где «это» надо было там искать? Куча вопросов роилась в голове Отто, а Андроник тем временем разглагольствовал о красоте гречанок:

- Ну чем не богиня? У нас у всех глаза просто замылены. Мы не видим истинную красоту греческих женщин. А ведь представь себе Демодику, ну хоть на секунду, в мраморе, нагой, стоящей где-нибудь в Лувре! Ну не шедевр? А? - он так увлёкся, представляя себе обнажённую в мраморе, что не успевал стирать пот со лба.

- На худой конец, в Британском музее? А? - продолжил он.

- А почему на худой конец? - спросил немного обиженно Отто, глядя как у собеседника работают «дворники».

- Как же! Тут всё ясно. Там бы она выглядела негармонично, а в женском вопросе это вещь основополагающая, не так ли?

- Чем же, по твоему, отличается французская гармония, а? Гармония она и в Африке гармония, не так ли?

- Так то оно так. Но хорошо ли ей в Африке? Ты спроси её!

Отто пробурчал что-то невнятное, то ли соглашаясь, то ли нет. Среди этого бормотанья явно слышалось «Африка». И вдруг взгляд его остановился, и с остекленевшим лицом он повернулся к Андронику:

- Сфинкс! - прошипел он подняв указательный палец вверх, - разворачивайся, плывём к обратно!

- Шокированный Андроник, не раздумывая, дёрнул штурвал, судно качнулось, и они легли на обратный путь.

- Что-то не так в моих рассуждениях? - робко спросил Андроник спустя некоторую паузу.

- Да какие там рассуждения! У неё был амулет, видел?

- Да, что-то было. Животное, что ли какое…

- Да какое животное! Сфинкс! Такой же, я видел на портрете Ренаты Леви у неё в комнате! - Отто гудел от возбуждения, - ты что, веришь в такие совпадения? Сфинкс выведет её на чистую воду… или не очень чистую. Я с самого начала не очень-то верил ни в похищение, ни в самоубийство. Кто-то за ней охотится, и боюсь это те, кто следят и за нами…

И он, и Андроник, конечно, не хотели, чтобы юная гречанка оказалась замешана в криминальной драме. Но факты вели к ней, и надо было торопиться пока Валидол, или как там его, не опередил их. Ведь он тоже мог бывать в комнате Ренаты, и тоже мог заметить сфинкса…

                                        ***

Прежде чем отправиться к подозреваемой, частные детективы направились в рыбацкую таверну. Грубоватые моряки и их подруги навели на сыщиков несколько средневековое ощущение. Да и было от чего: не самые чистые скатерти, сомнительная посуда и обветренные морской солью лица. Как только они вошли, все стихли, и медленно повернули к ним головы. Такая «дружелюбная» атмосфера не предполагала затяжные беседы по душам. Выбрав себе в собеседники полного грека в сером халате, стоящего за прилавком, они направились к нему. Разговор проходил на греческом, и Отто оставалось только изучать мимику и жесты. Как он понял, Андронику удалось как-то размягчить собеседника. Уже спустя пять минут, бармен что-то жарко рассказывал, протирая полой халата стакан.

Выйдя оттуда спустя пять минут, они уместились на лавочке.

- Ну и люди… Почему они всегда сначала такие неприветливые? - Андроник вытер капли со лба. - Итак, у нас не много интересного.

- Давай, по порядку, - Отто приготовился слушать.

- Рассказывать то особенно нечего… Заходили к ним две девчонки, одна местная, Демодика, а другая рыжая, с рюкзачком. Они воспользовались их интернетом, посидели полчасика и свалили. А самое интересное, не это. А то, что, вчера к ним уже приходили трое, и задавали те же вопросы. Но тут нам повезло, - он опять вытер пот со лба, - очень повезло.

- Не томи, продолжай, - Отто никак не мог усесться на лавочке поудобнее, та как будто выскальзывала из под его центра тяжести.

- Бармен и рыбаки не были особенно любезны с ними. Видишь ли, к этим «аборигенам» ключик нужен волшебный, такой как у меня… Короче, те ушли не солоно хлебавши. Вернее, им сказали, что не было никаких девушек, а это приятный для нас факт.

- Да уж… - Отто облегчённо выдохнул, - вроде теперь мы их опережаем… А как они хоть выглядели?

- Трое. Главный вроде старик с морщинистым лицом, очень спортивный. Бармен сказал, что у него какое-то молодое тело, странно даже. Двое других - мужчина и женщина. Без особых примет, очки на глазах. Те в основном молчали, а вот старик говорил по гречески без акцента, но бармен всё равно понял, что он не грек. Так то вот.

                                        ***

Прошло два часа, как они сидели на лавочке, и наблюдали за домом гречанки. Было принято совершенно правильное решение, а именно, дождаться, когда она выйдет из дома, и переговорить с ней где-нибудь, где не может быть подслушивающих «насекомых». Ведь, очевидно, перестраховка не повредит никому.

Демодика вышла из дому после шести. Солнце уже не так пекло, и было вполне терпимо. Судя по авоське, она направлялась в какой-то магазин. Догнать её быстрые ножки оказалось не лёгким занятием, но приятным. Наконец, удивлённая, она остановилась:

- Вы? - она была явно насторожена.

- Ну вы и бегаете, Миссис Демодика, прямо как… - Отто запыхался, - как, ну скажем… горная серна.

Он подошёл к ней вплотную, и, улыбнувшись протянул ей фотографию. Молча, она посмотрела на неё и как-то затравленно усмехнулась.

- Думаю, нам надо найти укромное местечко, и побеседовать, - он поднял указательный палец вверх, - но, прежде чем вы скажете что-либо, должен предупредить, что и вам, и Ренате угрожает не детская опасность. Ваш дом, наверняка ими прослушивается, и, если вы будете благоразумны, мы сможем помочь, - Отто выразительно посмотрел в эти бездонные карие глаза.

После его слов воцарилась пауза. Несколько мгновений девушка изучала непроницаемую маску сыщика, странно шевеля губами. Андроник вежливо помалкивал. Наконец, она спросила, прищурившись:

- А почему я вам должна доверять?

Тут в разговор вмешался Андроник:

- Видите ли милая Миссис Демодика, тут вот какое дело. Мы наняты отцом Ренаты, и формально связаны с ним контрактом. Мы обязаны передать ему, что вы носите амулет, принадлежавший его пропавшей дочери. Вы думаете как он поступит? Правильно, - мгновенно опередил он её с ответом, - передаст информацию по цепочке. И ниточка таким образом рано или поздно окажется у ваших врагов.

- Кроме того, - продолжил уже Отто Макс, - пока мы не выясним кто ваши преследователи, мы будем склонны думать, что и она, и вы ходите по лезвию ножа. А раз так, мы можем не выдавать вашей тайны никому, я повторяю - ни-ко-му, пока не узнаем всей истины.

 - А значит, - он развёл руками и сделал небольшую паузу, - мы с вами, Миссис Демодика. Мы на одной стороне.

Оба сыщика замерли в ожидании, а гречанка задумалась. По её глазам было видно, что она предвидела этот разговор, или, по крайней мере ждала чего-то похожего.

- Идёмте за мной, сказала она. Тут есть на скалах одно укромное местечко, - она улыбнулась. - Но там могут пройти только горные серны!

Они долго шли по скалистой тропинке. Справа шумело лазурное Эгейское море, а слева всё кустисто уходило куда-то вверх. Демодика шла впереди, гипнотизируя Отто тонкими лодыжками. Сзади он чувствовал пыхание Андроника. Напарник всё время норовил обогнать Отто. Но увы, грек, то не мог найти подходящий повод, то ему просто не давали обгона. А ещё дальше, позади их всех, бежал хромой пёс.

8. Рената

С журналистом она поступила так - передала ему вожжи управления своей судьбой в виде большой папки с накопленными ею данными. Кроме того, оставаясь анонимной подругой, она подсказала какого юриста задействовать, а каких надо избегать.

«Если он умница, а он вроде такой, то сообразит, как выкрутиться из создавшегося положения. Я потом проверю, - подумала она. - А сейчас пора заняться и своей судьбой.»

Здесь оказалось всё намного сложнее. Ей не удалось найти никаких своих проколов, да и абсолютно ничего такого, чтобы указывало бы на неё. Тем не менее, по совсем непонятной причине, разрабатывать начали именно её. Пока, они только копали и рыли землю, но она чувствовала, что ей одной будет очень сложно справиться с такой организацией.

«Что делать???» - этот вопрос сверлил её прямо в гипофиз. Она оглядывалась в поисках Энелиля, но у того сегодня, видимо, был выходной.

- Очень вовремя! - вслух сказала она. - «Пойду до конца»… ну и где ты? А вдруг это и есть конец…

Она встряхнулась: «Нет, без борьбы я не сдамся. Это уж точно, » - и она снова уткнулась в экран.

И вот тут стали приходить мысли. И как не крути, все они роились вокруг побега. Его надо осуществить, и это раз. Для этого надо открыть офшорные счета и заиметь фальшивые документы. Это два. И ещё, нужен помощник, которому я доверяю. Это три.

«Итак начнём с последнего…» - подумала она, и тут же в голове возник образ её давней подруги Демодики, с которой она тайно переписывалась уже три года.

                                        ***

Изучение английского вытолкнуло гречанку на популярную среди молодёжи соцсеть. Будучи сообразительной и разборчивой в выборе подруг, она отмела сразу всю шушеру, что крутилась там. Разочаровавшись, Демодика была готова уже покинуть это виртуальное столпотворение, как вдруг появилась Рената.

Судя по фотографиям, та была очень на неё похожа, за исключением ярко рыжих волос и веснушек, а судя по рассуждениям, они были близки и по образу мыслей. Взаимная симпатия быстро переросла в дружбу, а уже спустя месяц родилась идея создать тайну от всех.

Взаимное изучение языков было чрезвычайно полезным для обеих, но главным приобретением для Демодики был не только английский язык, а неожиданная дружба. Рената же учила греческий, и хоть с меньшим продвижением, чем гречанка, всё же дошла до вполне приличного уровня.

Два раза им удавалось увидеться — один раз, когда Рената была со школой на экскурсии по Афинам, а другой раз они встретились в Париже, на шестнадцатилетие Ренаты. Тогда, тайком от родителей, они проболтались по городу пол ночи.

Гречанка подходила как нельзя лучше, так как подругам удалось сохранить тайну общения до конца.

Рената тут же настучала подруге длинное послание, и та, заинтригованная дала согласие сразу же. Итак, пункт номер три решён. Теперь документы.

                                        ***

Бюро регистраций смертей и браков - контора интересная. Стоит человеку родиться, колёса бюрократической машины мгновенно приходят в движение. Но через довольно короткое время, скрип бюро-колёс замораживается в виде короткой записи в огромной базе данных.

Рената залезла на сайт http://www.gro.gov.uk, и убедилась, что интранет был, как и ожидалось, хорошо защищён от проникновения. Проблуждав по нему, всё-таки нашла хитрую лазейку в местную сеть.

Но что эта защита могла против Ренаты? Она ведь просто видела пароли, и, заходя под разными именами, изучала степени проникновения. Наконец, она нашла такой пароль, который позволил ей корректировку святого святых - исторической базы данных.

Видимо, такая возможность существовала для исправления ошибок прошлого, либо для чьих-то нечистых игр. Рената этого не знала, но прежний опыт подсказывал ей, что пароль этот принадлежал весьма серьёзному чиновнику. Не тратя время на поиски его портфолио, она начала действовать.

Сложнее всего оказалось выдумать имя.

«И как эти писатели их выдумывают?» - ломала она голову. Крутя и так и эдак, варьируя варианты созвучности со своими симпатиями, спустя три сломанных карандаша, родилась Фелисия Энелиль.

Это радостное событие произошло шестнадцать лет назад пятницу, третьего числа первого месяца весны. За день до этого, под дождём, господин Феликс Энелиль привёз свою жену с самым простым именем, на карете скорой помощи, в лучший роддом Лондона.

На всякий случай, Рената виртуально умертвила мать, прямо при родах. При сем печальном факте биографии семьи присутствовал известный врач, ныне покойный (уже по-настоящему). Он и зафиксировал преждевременную кончину роженицы, что смог бы подтвердить под присягой, будь он жив. Да, кстати, две медсестры, присутствовавшие при родах, а после и при смерти матери, тоже подтвердить ничего не смогут. Одна из них угодила шесть лет назад под самосвал, безвылазно, а другая, доживает последние деньки в сумасшедшем доме.

Фелисии было жалко поворачивать события таким образом, но фальсифицировать жизнь двух родителей, всё-таки сложнее чем одного, и она решилась.

Устав всё это печатать, она откинулась на спинку стула, и заломив руки над головой, стала любоваться проделанной работой.

Тут надо отметить, что перед этим, Рената провела некоторые другие важнейшие мероприятия. А именно, она достала из шкафа небольшой чемоданчик с биркой, на которой было только одно слово - «драма».

Школьный драм-кружок она посещала регулярно, и в этом саквояже хранились гримировальные мазилки, кисти и прочие хитрые приспособления для имитации чужой внешности. Сев перед зеркалом, она проделала то, что на самом деле уже, в шутку, они проделывали с Демодикой и раньше — она загримировалась под гречанку.

Процесс этот, надо сказать был совсем несложен. Надо было одеть заранее подготовленный парик, убрать веснушки, ну, и ещё кое-чего подправить незначительное. Полюбовавшись на себя в зеркало, Рената взяла свою камеру, и щёлкнулась на паспорт. Затем, почудив немного Фотошопом, она сохранила свою новую внешность в папке под названием «Фелисия».

                                        ***

Теперь надо заняться бумажками. Она зашла на сайт выдачи удостоверений http://www.direct.gov.uk, и вставив во все поля только что рождённые (и убиенные) персонажи, вместе с фотографией Фелисии, она заказала копию вполне легитимного документа, подтверждающий её существование, то есть свидетельство о рождении.

После этого, она зашла на интранет социальной безопасности и благополучно вписала туда Фелисию, и выдала ей номер. Те же манипуляции были проделаны с налоговым управлением и медицинским страховым агентством.

Подробности этих дел были уже не интересны. Всё было до безобразия похоже на подвиги в роддоме.

С адресом она поступила следующим образом: Фелисия сняла маленькую дешёвую квартирку с одной комнатой через интернет. Она решила, что будет разумно использовать её только для адреса. А чтобы там не мозолить глаза соседям, она сняла на то же имя и адрес абонентский ящик на ближайшей почте.

Смешнее всего было заказать себе настоящий паспорт. После всех этих приготовлений это займёт всего несколько дней, если доплатить за срочность.

После проделанной работы, новоиспечённая Фелисия привычным жестом откинулась на спинку кресла. Да, всё оказалось не так уж и сложно. Если бы эти службы не доверяли так электронике, было бы просто невозможно жить!

И сейчас, конечно, оставался шанс, что её вычислят. У роддома, да и у других служб, наверняка, есть и физические базы данных. Но вероятность, что туда кто-то полезет, была равна почти нулю.

Ну кто, да и зачем, станет искать ничем не приметную Фелисию, не преступившую ни одну черту закона?

                                        ***

После того, как она закончила с самоопределением в британской юридической системе, нужно было заняться финансовым вопросом. Какой офшорный счёт лучше всего открыть?

Хорошо зная испанский, это можно сделать во многих приятных местах, но её почему то тянуло в Южную Америку. Ей понравилась идея открыть счёт в Аргентине.

Никогда, никогда аргентинцы не выдадут её Британии, в этом можно не сомневаться. Их взаимная и очень трогательная Фолклендско-Мальвинская любовь тянется уже столетие. Особенного апогея она достигла с обнаружением там месторождений нефти. И она выбрала Banco Patagonia. Хоть он почти весь принадлежит бразильцам, это ничего.

Открыть счёт оказалось не просто, но прорвавшись через многие преграды ей это удалось. Кроме всего прочего, она открыла ещё и брокерский счёт там же. На всякий случай.

После этого, она открыла другие счета на разные имена и на разных островах. Надо было всё запутать как можно круче, но не запутаться самой. Её совершенно не волновал вопрос оплаты этих услуг. Пусть она в конце-концов получит хоть половину исходной суммы, ведь главное - безопасность.

Когда всё это было готово, она сделала маленькую паузу и оглянулась в поисках Энелиля. Но у психолога сегодня был выходной, и её пальцы вновь легли на клавиши.

Перед возбуждёнными глазами Фелисии замерцали красивые цифры счетов секретной суперслужбы, которая так искала знакомства с Ренатой. Но переводить ли деньги у своих врагов, она ещё не решила. Это могло повредить отцу ещё больше. И она задумалась о последнем - как организовать побег.

                                        ***

Фелисия решила, что для побега она одолжит деньги у отца. Это будет по-честному, и довольно безопасно. Конечно, подмывало принудить к финансированию её побега спецслужбы. И это тоже было бы по честному, так как по их вине она вынуждена бежать. Но это было бы уж слишком опасно, и она поняла, что решить проблему надо по родственному.

Ну какое это воровство? Она же потом вернёт их. Да и он сам бы с радостью их дал, если бы знал, что её жизнь в опасности. Надо теперь аккуратно залезть к нему на счета, и выяснить откуда и как легче осуществить перевод. Так, чтобы он заметил как можно позже.

Фелисию-Ренату ждал тут очередной шок - личные счета Феликса были заблокированы. Как так? Она почувствовала, как покрывается испариной лоб и потеют руки.

Копаясь в переписке отца, она обнаружила проясняющие сей печальный факт письма. Стало ясно, что некие структуры, стоящие выше Феликса, временно перекрыли транзакции. Это сделано, пока они не расследуют факты утечки средств со счетов того самого известного политика, члена палаты лордов, гремучего активиста войны в Иране. Счета-то были в банке отца…

Ну, что же, рассудила она, раз так, я одолжу деньги у этого активиста. Или у его друзей хирургов… Я просто вынуждена буду сделать это.

- Но кнопку я нажму лишь тогда, когда они примут решение… действовать, - произнесла она вслух, избегая более конкретных формулировок.

- И это правильно, - одобрил полупрозрачный Энелиль, покачиваясь над монитором.

- Где ты пропадал? - возбуждённо спросила Рената, потрясая кулачками на психолога.

- Скажем так - я занимался книгопечатным бизнесом, - уклончиво ответил тот, и тут же перевёл разговор в другое русло:

- И взгляни, что накрапал «медбрат» Валал!

Залезть в его переписку было не сложно. Сложно было переварить то, что она там увидела. Это ужасно, но её приговорили.

Не потому, что они доказали её вину, или загнали в угол, нет. Не потому, что наказать некого, и не для отчётности. Нет. Её приговорили просто так, для чистоты эксперимента.

Есть человек - может быть и проблема. А исчез, и ладно. Они не подозревали ни её отца, ни мать, по вполне понятным причинам. Тем более Феликс им был нужен зачем то. А вот дочь, только что с отличием закончившая курсы криптологии и безопасности компьютерных технологий, человек опасный.

Везение состояло в том, что у неё была небольшая отсрочка - не раньше дня рождения. А это значило, что как раз день рождения можно использовать для побега. И Фелисия, с одобрения  Энелиля, начала составлять план побега Ренаты со своего же дня рождения.

9. Отто Макс

Добравшись до маленького скалистого утёсика, Демодика изящно запрыгнула на него и села так, что детективам оставались лишь мшистые камни снизу. Получалось, что она смотрела на них как бы сверху вниз, а они, как провинившиеся дети притаились у её ног. Отсюда открывался прекрасный вид на морские ворота Скопелоса. Большой, только что зашедший паром, неуклюже разворачивался в искусственной бухте. Вечерело, и солнце приближалось к горизонту.

- Сначала я спрошу вот что: какая опасность мне угрожает, и что намерены вы делать?

Она выжидательно стала всматриваться в глаза Отто. Тот усмехнулся и произнёс:

- А вы не так просты, Миссис Демодика. К сожалению, новости у меня неутешительны - вам лучше домой не возвращаться. Те, кто следили за нами, не оставят и вас в покое. Они, скорее всего, уже запустили записывающих насекомых к вам домой, и что важнее всего, они уже в курсе, что мы виделись. Кроме того, они могли заметить амулет. Ведь то, до чего дошёл я, доступно и им. Не забывайте, мы имеем дело с профессионалами.

- Тогда получается, что и ваша жизнь в опасности, так ведь? - она как-то удовлетворённо на него взглянула.

Сбоку раздался вздох Андроника. Не обращая на него внимания, Отто произнёс:

- Вы совершенно правы. Впереди я не вижу ничего, кроме беготни и суеты… - он опустил глаза. - Увы, пока не разрешится вся эта история, думаю, надо…

- Скрытничать, - перебил его Андроник.

- Вам предстоит найти место, где можно переждать. Или, - Отто повернулся к напарнику, - Андроник вам поможет.

- Есть пара укромных уголков, - загадочно произнёс тот почти шёпотом.

- Спасибо, но и у меня есть пара таких «уголков».

Андроник разочарованно развёл руками, и изобразил такую грусть на лице, что это вызвало две сочувственные улыбки.

«Интересная страна эта, Греция, - подумал Отто. - здесь у всех есть какие-то уголки, где можно спрятаться от спецслужб. В Англии, где на каждом углу висят камеры, это было бы практически невозможно. Увы, скоро весь мир станет, как… » Но, додумать ему не дали.

- Итак, теперь главное, - перебила мысли сыщика  Демодика. - Она жива и находится в безопасности. Более того, я не знаю где она. Вы уж будьте добры, задавайте вопросы исходя из этого.

- Хорошо, мы вам, конечно, верим. Расскажите подробно, как удалось бежать, - Отто вдруг замялся, вытер лоб и спросил:

- А если бы мы говорили по-гречески, мы бы были на ты или на вы? Мне это важно, а то это английское you

- Вы уже почти заслужили «ты», - сказала она улыбаясь сверху вниз.

- А я? - робко вставил Андроник, привстав.

- А вот насчёт вас я подумаю, - и улыбнувшись, она продолжила по-английски:

- Мы с Ренатой уже три года как дружим и пару раз встречались. Обещайте, что никому этого не скажете. Это наша тайна, даже от родителей, - дождавшись когда они утвердительно кивнули, она продолжила:

- Рената попросила от меня помощи лишь в том, чтобы осуществить побег с яхты и доставить её в Афины. Она не посвящала меня в свои проблемы, сказала лишь, что всё очень плохо, и её жизни угрожает кто-то. Сказала, что если я буду знать слишком много, то они и за меня возьмутся.

- А она говорила кто это? Может как-то намёком?

- Нет, ничего подобного. Мы придумали, что она уговорит родителей встречать своё семнадцатилетие на яхте в Эгейском море. Они её очень любили, и делали всё ради того, чтобы она была счастлива. Ведь её отец очень богат, и может позволить себе такую роскошь… - Демодика вздохнула, - и вот третьего марта, они прибыли, где-то под вечер. Помню, уже стемнело.

- А у вас была готова лодка…

- Да, у меня была готова лодка, мешок с гримёрными принадлежностями и париками, и я заранее отпросилась у мамы. Моя афинская бабушка, которая по папе, давно звала в гости. Я её предупредила за три дня до приезда, так что никто ничего не подозревал. Вокруг их яхты было несколько шлюпок, в том числе пара рыбацких, наших. Надо было подловить момент, или просто отпроситься на берег. Но тут случилось нечто, что нам сильно помогло - на всей яхте отрубило электричество. Пока царила паника, все бегали туда-сюда, Рената тихонько спустилась ко мне в лодочку, и мы отгребли на берег. Потом мы перебежали в бухточку, где была приготовлена моя моторная лодка. Пока Рената в ней переодевалась, я пошла прощаться с родителями. Они были заняты уловом, и ничего не заподозрили. Мы проплыли между островами Адельфи  и Адельфопоуло Врачонизида (Adelfopoulo Vrachonisida), потом повернули к Скопелосу.

- А когда вы зашли в таверну?

- Через сорок минут. Перед закрытием. Там был интернет, и Рената что-то проверила. После этого мы доплыли на последнем пароме до Волоса. Там мы переночевали в маленьком отеле. А утром от Волоса на автобусе добрались до Афин. В Афинах, пока Демодика меня ждала в кафе, я отметилась у бабушки. А дальше было интересно. Мы сняли комнату в маленьком отеле, и забравшись туда загримировались друг под друга. Мы с ней приблизительно одной комплекции, так что было весело и не сложно. Немного страшно было потом, начиная с паспортного контроля в афинском аэропорту «Элефтериос Венизелос». Там мы расстались и она подарила мне на память своего сфинкса. Дальше я стала Ренатой и полетела в Иерусалим. Погуляв там вдоволь, я успела на вечерний рейс до Афин. Назад я летела уже под своим именем, заранее разгримировавшись. Вот такая вот история.

- А под каким именем и куда улетела Рената?

- Она скрыла от меня свои другие документы, сказав, что мне опасно знать её фальшивое имя. А улетела она в Египет. Где она там остановилась, я не знаю. Знаю лишь, что она там хочет найти какого-то человека, который может её спасти. Ещё она сказала, что рано или поздно напишет мне. Теперь проверяю почту каждые полчаса. Я очень волнуюсь за неё, - голос у Демодики стал чуть-чуть дрожать. - Вы ведь поможете ей?

- Обещаю, - сказал Отто, глядя на странного пса, сидевшего вдали. - Ну вы девочки молодцы! Браво!

Он повернулся к Андронику:

- Как тебе всё это? - и не дожидаясь ответа, обратился к Демодике, - я только одно не могу понять, как и почему погас свет?

- И я не знаю, но мне понравилось как сказала Рената. «Сегодня электричество на моей стороне. Это хороший знак…» - вот так она дословно сказала.

- Да уж, теперь бы спросить у электричества…

                                        ***

То, что Бес бесится, было видно за километр. Прошло больше двух недель, а проклятой девчонки как след простыл. И ведь она даже не была их главной разработкой. Её надо было, как он выразился, задвинуть в ящик, причём незаметно. А вышло всё как нельзя хуже.

- Я не верю в совпадения! Их или не бывает, или их кто-то делает! - говорил он, - а если их кто-то делает против нас, что это значит?

- Что? - спросила Тери.

- То, что мы уже не лучшие. А это значит, что мы будем побеждены, - лицо его неожиданно исказилось в какой-то страшной обезьяньей гримасе, - пшла вон!

На яхту тем временем поднялся третий член их команды, человек без лица, держа в руках новый ноутбук.

- Получил, - сказал он шефу, - лучшее, что было. Система уже загружена, можно начинать.

- Давай сюда, - Валал, а это он был тут главным, выхватил коробку и скрылся в своей каюте.

Мужчина встретился глазами с Тери, и они обменялись выразительными гримасами.

- С утра бушует, - прошептала она, - мы ничего, понимаешь, ни-че-го не нарыли! Он получил сегодня результаты вскрытия нашего планшета на базе - электронщики в шоке. Ни одна микросхема не работает адекватно. При этом ничего не сгорело! А вот все батареи были мгновенно разряжены.

- Подозрения?

- Думают какое-то сильное поле неизвестной природы. Сейчас собирают материалы. Но на это уйдёт время, а он нас со свету сживёт!

Тем временем Бес вышел из своей каюты и разложил карту.

- Быстро объезжаем все автовокзалы Волоса. Сейчас за нами прилетит вертушка.

- Снимать жучки с дома этой Демодики, и зачистить её?

- Оставь. На это у нас нет времени. Я пришлю к ней других, - с возникновением плана действий, у него явно поднималось настроение.

Он тут захлопал в ладоши:

- Собираемся! Через десять минут построение на палубе! - и он, чуть не пинками, столкнул их вниз, к каютам.

                                        ***

В городе Волос, на автовокзале, было необычно людно.

Автобусы с надписью KTEL толпились, как и окружающие их люди. Отто со своим греческим соратником пробивались сквозь толпу с переменным успехом. Они распрощались с Демодикой только когда убедились, что она понимает степень опасности, и что у неё есть подходящий план временного исчезновения. На всякий случай, ей были оставлены варианты для контакта с Андроником.

- Удивительно вот что, - сказал Отто. - Мы постоянно оказываемся в ситуации, где случай играет нам на руку. Возьми, хотя бы эту подругу. Она сообразительна, и у неё есть куда спрятаться. Ты не находишь это странным?

- А чему же тут удивляться? Мы же южане, да ещё ортодоксы, а это…

Вдруг Андроник схватил друга за лацкан и потянул вниз.

- Да что же такое? Я так упаду сейчас… - зашикал Отто.

- Вон они! Смотри, - и Андроник стал тыкать пальцем воздух по направлению к кассам, - смотри!

Там, вдали стояли трое бесов, и разговаривали с кассиром. Уж очень они походили на Афинских преследователей, а один из них, с шимпанзиной улыбочкой, подходил под многие описания.

«Кажется, нам в очередной раз выпала большая удача, - подумал Отто. - Теперь есть возможность увидеть в лицо своих и Ренатиных преследователей.»

- Идём, - полушёпотом сказал Отто, и они стали приближаться, стараясь при этом не выдать себя.

Когда троица отошла от кассы, Отто проследовал за ними, а Андроник подошёл к кассиру. Ему повезло, какая-то толстушка запуталась в многочисленных сумках, и он подскочил к окну.

- Я только на миллисекундочку… пардон мадам, - он ловко отодвинул её склонённую фигуру, и заглянул в внутрь амбразуры.

Представившись частным детективом, он что-то сказал кассиру, показал какую-то бумажку, и тут же получил ответ. Удовлетворившись этим ответом, он побежал за тот угол, где только что скрылся Отто.

Отто наблюдал, как все трое, расположившись на лавочке в парке ковыряют какой-то планшет, похожий на его собственный. Отто достал фотоаппарат и начал стрелять затвором, как одержимый.

А ещё спустя пару минут он посылал фотографии Шульцу в Лондон, на Джермин стрит. По экрану бежала лживая зелёная змейка, которая, как всегда, не успевала со временем. Её сто процентов были наглым цифровым вымыслом, и это всегда раздражало Отто.

Он отвлёкся о действительности, и стал мысленно травмировать воображаемого программиста, когда его неожиданно кто-то тронул за плечо. Отто в шоке чуть не упал. Увидя Андроника, сыщик беззвучно выругался по-немецки, потом по-английски, и только потом, нежно улыбнувшись, процедил:

- Инфаркт был близок. Ну какие дела?

- Извини, я специально тихо шёл… Они показывали фотографию Ренаты. Без грима, и спрашивали только про неё… - он передохнул, и продолжил: А кассир, молодец, её не узнал, представляешь? Нам везёт, а главное фортуна на стороне Ренаты! Тсссс, - он зашипел, показывая глазами и бровями, что троица куда-то засобиралась.

Покинув парк, преследуемые направились к стоянке такси. Всё кончилось в аэропорту. Бесы улетели в Афины, а детективы, мысленно пожелав им счастливого пути, расположились в кофейне, разложив попискивающее андроидное чудо.

- Ну? - изнывал от любопытства Андроник. - Что там?

- Шульц пишет, что простые смертные будут пользоваться такими технологиями лет, эдак, через пять, не раньше… - Отто задумался. - Впрочем это ничего не меняет. Мы и так знали, с кем имеем дело, не так ли?

Он внимательно посмотрел на блестевшее от возбуждения лицо грека:

- А ещё, - продолжил он, - Шульц пишет, что нарыл много неприятного про моего работодателя. Кажется, мы с тобой залетели в осиное гнездо. Причём в самый неподходящий момент…

- А что он пишет про Феликса? Он тоже из этих… бесов?

- И нет, и да. Дело в том, что, как я понимаю эту схему, его банк используется для финансирования их операций. Любых операций. Даже, думаю, не надо вдаваться в подробности. Самое разумное, я уверен, нам надо теперь выйти из игры и расстаться. Я полечу в Лондон, и напрямую поговорю с Феликсом. Иначе нельзя - слишком опасно… - и он глубоко вздохнул, - я благодарен тебе за помощь… и вообще за всё.

- Да ладно, тебе… - Андроник вытер пот со лба, - как на похоронах.

- Скорее, как перед похоронами, - Отто криво усмехнулся. - Чек я тебе вышлю, это за мной. Одно меня тревожит…

- ???

- Рената и Демодика. Мы ведь обещали…

- Послушай, ты ведь все таки узнал правду. То, что тебе заказывали, ты выполнил. Жаль, конечно, что всё получилось не до конца… до логического конца. Но каков бы он был, этот логический конец? Страшно подумать!

- Так или иначе, думаю, она пока в относительной безопасности. И Демодика тоже… Теперь Лондон. В любом случае, становится жарко со всех сторон. Как бы нам не попасть в эти жернова. Думаю, разговор с Феликсом многое прояснит. Буду держать тебя в курсе. На всякий случай, будь начеку и не высовывайся.

Детективу удалось купить билет на ближайший рейс до Лондона, и трогательно распрощавшись с Андроником, он отправился в путь домой.

                                        ***

Феликс в этот день на работу не вышел. Было отвратительное настроение, болела голова, и Эрика просто запретила ему выходить из дома.

Жена была его верным другом многие годы, и сейчас, после пропажи дочери, она стала к нему ближе. Это странно, по статистике происходит как раз наоборот, но она действительно стала ближе. И всё это потому, что он верил, что Рената вернётся. А как иначе?

Эрика чувствовала его эту веру, и тоже верила. И хотя у них в доме всё перевернулось вверх ногами, и никаких намёков о дочери не обнаруживалось, надежда витала в атмосфере их замка.

По каким-то причинам, не обговаривая, они тему Ренаты не поднимали ни между собой, ни со слугами. Может боялись сглазить, может по какой ещё причине, неизвестно. Предпочитали молчать.

Спустя три дня, как исчезла связь с нанятым детективом,  начала болеть голова. Поднялось давление, и накопившаяся депрессия начала захлёбывать через край. А тут эти странности на работе… Закрыты его счета, даже офшорные. Кажется, в добавок к семейным бедам, на него сейчас ещё и всех собак спустят. Вот с такими минорными тонами он и сидел в своём кабинете, когда раздался стук в дверь, и вошла верный секретарь Элизабет:

- Господин Леви, вам записка. Передал садовник. Говорит, она залетела через забор, - с этими словами она протянула смятый, но при этом тщательно запечатанный, конверт.

- Спасибо Лиз, вы можете быть свободны, - вяло сказал он глядя, как она замешкалась. - Идите же.

- Если я вам буду нужна, только нажмите кнопку… - и она мягко удалилась.

- Ага, нажму… - и он уже разворачивал многочисленные бумаги.

«А вдруг там яд?» - мелькнуло в голове. Но там действительно была записка, в которой значилось: «Не доверяйте никому, даже Мисс Янус. Встречаемся в кафе без названия, через полчаса, на ближайшем к вам перекрёстке, в пяти минутах от вашего дома. Не приведите хвост».

- Вот оно, - прошептал Феликс, - будут требовать выкуп.

- Где же этот Отто Макс? Он столько ему заплатил, а тот, как будто, просто с ними сбежал! Детектив! - больная голова с трудом ворчала чугунные мысли.

                                        ***

С трудом собравшись духом, Феликс, наконец, принял решение, которое и было единственным - идти, и как было велено, тайком.

Он оделся, и, сославшись на самочувствие, и сказав, что идёт пройтись, вышел из дому.

Ветер задувал везде, было промозгло и холодно. Хорошо ещё дождь прекратил на время, а то странноватая бы получилась прогулка, подумал он, и дошагал до кафе в пять минут.

Там было пусто, и он уселся у окна, заказав себе кофе с бутафорским пирожным.

Через пять минут дверь кафе отворилась, и Феликс с изумлением увидел нанятого им работника, а именно Отто Макса. Тот был в плаще, воротник поднят, и вообще весь вид его говорил, что шпион он экстра класса.

«Разве что без парашюта…» - подумал банкир.

- Добрый день, - Отто отогнул воротник, и приложив палец к губам, стал проверять подкладку пиджака Феликса.

Буквально обыскав беспомощно оглядывавшегося банкира, он произнёс:

- Кажется вы действительно не только без хвоста, но и без насекомых.

- Да уж… не томите. Три дня от вас ни весточки! Разве так делают? - он хотел что-то ещё сказать, но, вместо этого, просто махнул рукой.

- Она жива, - уверенно взял быка за рога сыщик, - и это раз. Она в опасности - это два. Мы все в опасности - это три. Продолжать?

Он бы и продолжил немедленно, но остановился, уставившись в окно. Его заинтересовал огромный чёрный ворон, сидящий на ветке, прямо напротив их окна, и что-то тянущий между лапой и клювом. Ворон так старался, что, кажется, не замечал никого вокруг.

- Пожалуйста, и поподробнее, - воодушевлённо воскликнул Феликс, не замечая птицу. - Я вас слушаю…

- Я обещаю всё вам рассказать, в самых мельчайших деталях, - произнёс Отто, всё время глядя на гигантскую птицу. - Но как я вам уже сказал - ваша дочь в опасности, и поэтому, я бы хотел сначала выслушать вас.

- Меня… - удивился Феликс, - а почему меня?

- Дело в том, что у меня есть все основания считать вашу профессиональную деятельность причиной происшедшего, - и он пристально посмотрел Феликсу в глаза. - Да-да, не удивляйтесь. И поскольку моя, её, да и ваша жизни как-то зависят от вас, думаю, пора поведать, чем вы занимаетесь на самом деле, и почему по моим следам рыскают бесовские учреждения.

Он опять, как бы потеряв интерес к банкиру, принялся рассматривать загадочную птицу.

Феликс задумался, тяжело вздохнул и произнёс:

- А без этого никак нельзя? Вы ведь понимаете, что если я вам что-то скажу, у вас не будет пути назад…

- Понимаю. А ещё опасаюсь, что уже поздно. У вас ведь по сути и выбора то нет. Единственный шанс выйти на дочь раньше этих агентов - через меня. Почему они её ищут, я не знаю, но достала она их, видимо, крепко. Поверьте мне, там задействованы очень серьёзные господа… Или вы с ними, или со мной и Ренатой.

                                        ***

- Странная птица, - вдруг произнёс Феликс. - У неё в клюве немецкая марка. И где она её достала, ведь они вышли из обращения уже давно… Ну да ладно…

Вдруг он как-то скуксился, стал меньше по размеру, и задёргал нижней губой. Со стороны было теперь не понять, кто кого нанимал.

Немного дрожавшим голосом, банкир продолжил:

- Я вынужден помогать спецслужбам… в основном по финансированию операций на Ближнем Востоке, - голос его стал крепчать, - да и вообще… в мире. А также разные операции внутри развитых стран. Мой банк не единственный финансовый институт для этих операций, есть и другие. Поймите, есть несколько людей, владеющих…практически всем.

- Ваш банк - это марионетка?

- Скорее призрак. Как только куклы начинают свою игру, думая, что прокатит, те устраивают кризис… и скупают на корню банкротов. А если ставшая неверной кукла правит нефтяной республикой, то там происходит революция. Вы не понимаете, у них  научная база… кризисы, революции, терроризм… не одна диссертация защищена. Да что там моя дочь для них. Пшик… - он низко опустил голову.

Отто кивнул так, как будто всё это было ему уже известно, и в этот самый момент ворон разорвал банкноту на две части, и принялся проглатывать одну из них.

- Теперь вы покойник, - спокойно произнёс Феликс, загадочно глядя то на птицу, то на сыщика.

- Вы мне тоже симпатичны… - парировал Отто. - Только «покойником» я стал в тот момент, когда вы вошли ко мне в офис. И что будем делать? До того как попадём в морг…

- Морг ещё заслужить надо… - как-то немного мечтательно сказал банкир. - А что можно делать в такой ситуации?

- А вот, что. Во-первых, мы официально закрываем наш контракт, как выполненный. В заключении, я пишу правду - найти Ренату Леви не удалось, и подробно опишу мои приключения. Я, разумеется, опущу опасные подробности. Затем, во-вторых, я возвращаюсь к себе в контору, и чтобы не привлекать внимания, спокойно продолжаю текущие дела. Пью кофе со своим напарником, рассказываем друг другу анекдоты. А через три дня, это в третьих, я вдруг решаю отправиться в отпуск. И покупаю, заметьте за свой счёт, путёвку в Египет. Как вы уже догадались, следы ведут именно туда. А дальше начинаю тайно работать с вами по новому контракту, который предпочёл бы иметь не на бумаге, а на словах. Я ведь могу доверять вам, не так ли?

- Полностью и безоговорочно! Я ваш вечный должник, если вы всё сделаете именно так, - глаза Феликса заблестели, и было видно, что он расчувствовался.

- Ну вот и ладненько. Пришлите ко мне в офис вашу Янус, для завершения контракта, и помните, никому ни слова! Если заметите слежку - игнорируйте. А ещё лучше, возьмите отпуск или больничный. Не пытайтесь, ни при каких обстоятельствах, связаться со мной. Я сам найду вас, когда и где надо, хорошо?

- Что ещё сделать?

- Раскаяться и сменить род деятельности, но это позже, сейчас будет чересчур подозрительно… И посидите тут ещё полчасика.

С этими словами он надвинул воротник и вышел на улицу. Оглядевшись, он направился в сторону своей машины. Садясь в свою микро-тойоту, он заметил что-то приставшее к подошве ботинка. То была тщательно разжёванная, почти в кашицу, раритетная немецкая марка.

                                        ***

Феликс лежал на кровати и увлажнёнными глазами смотрел на белый потолок спальни. Перед его сознанием мелькали сцены детства Ренаты, её маленькие ножки и ручки, потом они же, но побольше.

Да, он не был её кровным отцом. Тот погиб за полгода до её рождения. А познакомился Феликс с Ренатой, когда ей был годик. И полюбил её. Приглушённо звучал её далёкий смех.

Он пришёл в банк не просто так. Его дед и отец были банкирами, и ниточка эта тянулась в какое-то неведомое прошлое.

Персонажи в этом «прошлом» были окутаны тайнами и мифами. Было какое-то Знание, переходившее из поколения в поколение. Но вот беда, на нём эта ниточка стала угасать.

Его так и не посвятили в родовое тайное знание. А виной тому было его стремление противится натоптанной дорожки. Он даже подумывал сбежать из дома. Но у отца были влиятельные друзья.

Его подловили на шалостях юности, о которых он не хотел вспоминать в эту возвышенную минуту. Дрянь было дело, чего там говорить. Сам виноват.

А потом уже, будучи многообещающим и дипломированным специалистом, он влип в какую-то мутную историю с наркотиками. Светило несколько лет тюрьмы и конец карьеры, а тут, эта «француженка», как выражался отец.

Но Эрика с ребёнком всё равно вошли в его жизнь. Она его и вытащила из проблем. Морально. А юридически, помог старый друг семьи, причём буквально за воротник вытащил из выгребной ямы. И попросил оказать мелкую услугу. Феликсу и в голову не могло прийти, что эта услуга окажется первым шажком по тропинке зла. Потом второй шажок, третий…

И вот он лежит в этой комнате, и потолок, как будто приблизился. Дальше не пройти. Всё было подставлено с самого начала, продуманы кем-то его юность и отрочество.

Мысли его проплутав по былому, вновь подошли к главному в его жизни, к Ренате. Почему они за ней охотятся? Что такого могла значить семнадцатилетняя девушка для этих волков? Они её подозревают в причастности к недавним исчезновениям со счёта уважаемого политика? Это же полный абсурд! Как она могла такое сотворить? С друзьями?

Так она ни с кем не общалась последнее время. Ах, да. Ачика. Вторая такая же. Нет, решительно ничего склеиваится…

Феликс понимал, что судьба сейчас ставила перед ним не лёгкий выбор - на одной чаше весов родовое наследие, богатство и сомнительное спокойствие. На другой - Рената и возможно бега. А может и кое-что похуже. Вспомнилась своя же фраза: «Морг ещё заслужить надо…»

Он повернулся на бок, и головная боль перетекла в нижнее полушарие. За окном промелькнула какая-то тень. Краем глаза, какой-то микросекундой сознания, он уловил, что это был тот ворон, державший что-то в клюве. Тот или не тот?

10. Рената

Рената знала, что они прослушивают её отца. И когда она попросила отметить день рождения в Эгейском море, бесы зашевелились.

Начался пинг-понг электронных сообщений, потом какое-то сборище на «лысой горе», и вдруг всё кончилось. О ней перестали писать. Её приговорили. Стало страшно. Первый раз в жизни, ей надо будет спасти саму себя. Она знала как, всё было подготовлено, и тем не менее было страшно до дрожи в коленках.

На всякий случай, она позвала Энелиля. Перед началом боевых действий всегда хорошо поболтать с психологом. Или со священником.

- Ну и чего мы боимся? У нас ведь всё расписано по пунктам. Сначала это, потом это, а потом то. Раз, два, три, - он был даже как бы рассержен.

- Я и не боюсь. Мне просто очень страшно, - она немного перепутала известную поговорку, - и ещё хотелось бы иметь помощника.

- Вот тут, я тебе могу обещать - скоро ты получишь хорошего помощника. Не бойся, и начинай.

                                        ***

А начало было таким. Она, конечно, написала Демодике не всю правду. Энелиль запретил ей впутывать её в игры бесов.

Он сказал:

- Лучше, если она будет меньше знать. Настоящая дружба, как впрочем, и любые здоровые отношения между людьми, должны строится по принципу — помощь сначала, вопросы потом. Да и то, иногда лучше обойтись без вопросов.

- А вдруг, не ведая, по дружбе, сделаешь что-нибудь противозаконное, например укроешь преступника?

- Дорогая моя девочка, - Энелиль заулыбался, - друзья, как впрочем и все хорошие люди, должны доверять друг другу. Причём доверие это, должно быть на порядок сильнее доверия к какому-то абстрактному государству. Что такое государство, и что такое твой друг? Туманное сборище непонятно кого против живой души…

- В школе учат по другому. Там учат доносить и на близких друзей… Это у них особенный подвиг…

- Думаю, история твоей жизни нарисовала тебе в красках гнусную работу этих алхимиков. Их главная цель разъединить, расчленить и разорвать основы людских отношений. Кстати, и смешение рас, тоже их гениальная выдумка. Согласись, кого бить кнутом безопаснее? Тех, кто может ответить или тех, кто оторван друг от друга?

- Разве не хорошо жить в интернациональном обществе?

- Хорошо…, но рабом. Меньше восстаний, меньше смертей. Все сыты и довольны, и до жути разнообразны. А свободные народы лучше живут каждый за своей границей, и со своим независимым правительством. Правда, это утопия.

- И всё-таки, если твой друг совершил преступление? - Рената увлеклась так беседой, что ей теперь необходимо проставить все точки над 'и'.

Энелиль усмехнулся так, как будто Рената задала чрезвычайно глупый вопрос. Она даже стушевалась.

- Сосредоточься и ответь сама, как бы ты поступила?

- Я бы предпочла сначала поговорить с другом, вместе решить, что надо сделать…

- Умница, - сказал Энелиль, - помни - тех, кого любят, не предают… Вернёмся к Демодике. Если ты не хочешь, чтоб ей угрожала такая же опасность, как тебе, надо об этом позаботиться сейчас.

- Кажется, я всё уже понимаю…- произнесла еле слышно задумчивая Рената.

Та часть истории, что дошла до гречанки, была вполне достаточной. Она дала полное своё согласие помогать до конца. Удивительно, но она не задала ни единого вопроса, и действовала в полном соответствии с представлениями Энелиля о настоящей дружбе. Как будто она подслушала их разговор… Рената чуть не прослезилась…

                                        ***

Отец подготовил всё для путешествия, и яхту, и гостей. Он не стал посвящать Ренату во все подробности мероприятия, хотя она и знала, что праздник будет феерическим.

Это всё было чрезвычайно интересно, но почему-то больше волновало то, как её будут убивать. Настроение было паршивым, так как бесы, почему-то, стали редко пользоваться электроникой для обсуждения деталей. Видимо, всё проговаривалось на каких-то собраниях…

И тут Рената вспомнила, что у них там есть камеры безопасности, расставленные, чуть ли не везде. Раз есть камеры, значит есть и служба внутренней безопасности. А раз есть такая служба, то есть и записи с этих камер, и если повезёт, то со звуком.

На сей раз пришлось повозиться. Забираться в такие дебри криптологических систем ей ещё не приходилось.

«Легче раскопать Трою и обнести её Великой Китайской стеной…» - подумала Рената, вскрывая очередной пароль и обходя при этом хитрую ловушку. Её долгие труды были вознаграждены - были найдены все интересующие её записи со звуком.

Прослушав почти всё, она поняла такое, что невольно стали опускаться руки…

Помог ей сконцентрироваться возникший рядом Энелиль:

- Ничего не бойся, отбрось всё ненужное сейчас, и думай только о том, как выкрутится тебе, - стал он шептать в ухо.

- Они хотят изобразить несчастный случай на яхте… Они будут стрелять в меня… - она не смогла выговорить сложное название той штуковины с ядом. - Как же мне увернуться?

- Тебе надо бежать с яхты до выстрела. Вот послушай ещё раз с этого места, - и он указал ей пальцем на змейку внизу экрана, - поставь курсор сюда.

Прослушав внимательно это место несколько раз, она сказала:

- Стрелять будут с острова. А откуда они знают, с какой стороны острова мы встанем?

- А как ты думаешь, какими людьми они окружили твоего отца в своё время? Думаешь капитан получает зарплату только от Феликса Леви?

Идо Валал сказал, что момент выстрела будет контролироваться им по рации. Снайпер будет стрелять какой-то навороченной капсулой… Его команда последует, после основного ужина и до праздничного торта… Почему?

- Видимо, это для патологоанатомов - состав яда будет не слишком сладкий… - пошутил Энелиль.

Рената очень выразительно посмотрела на него:

- Если у них получиться, чем займёшься?  - спросила она, скептически усмехнувшись. - Тебе-то смешно, а мне что-то не очень…

- Don't worry, be happy, - неожиданно протянул Энелиль, - не обижайся, я только хочу поднять тебе дух.

- Ага, поднял… Стало быть, бежать надо сразу по прибытии… Притом у них будут приборы ночного видения. Как незаметно отплыть от яхты?

- Очень просто. Попроси Демодику, как-нибудь устроить, чтобы рыбацкие лодки подошли к вам. Ну например, для торговли рыбой, или пусть они получат сигнал тревоги, или что-нибудь ещё… Среди них можно будет незаметно спуститься с противоположного борта и уйти незаметно.

- Хорошо, я напишу ей всё это.

- Да, не забудь про гримёрный чемоданчик. Спрячь его среди своих вещей, и главное, планшет… Он тебе ой как пригодится.

                                        ***

Для Ренаты самое сложное дело было думать о родителях. Она сидела в саду, в промежутке между дождями, прямо на мокрой лавочке, и наблюдала за большим чёрным вороном. Птица ходила кругами, косила на неё чёрным глазом, и вообще, вела себя любопытствующе.

Жалко мать. Жаль папу. Но будет в тысячу раз хуже, если всё произойдёт не по её сценарию. Это уж точно. Рано или поздно, она им напишет. Ведь не будет же травля продолжаться бесконечно! Так не бывает.

Может потребовать выкуп за саму себя? Но что это даст… дадут выкуп, а она не вернётся? Будет ещё хуже.

«Всё уляжется, утрясётся…» - думала она, глядя на ворона. Тот, казалось, готов был усесться к ней на колени. Всё ходил кругами, примериваясь к чему-то.

                                        ***

На сборы времени ушло неожиданно мало. Они отбыли на личном самолёте семьи Леви в греческий городок Волос, где в порту их ждала яхта.

Здесь, у подножия горы кентавров Пелион, и должна была начаться жизнь Фелисии, и закончиться путь Ренаты. Не зря Пелион воспевали древнегреческие поэты как самую красивую гору Эллады.  Именно третьего числа весны, в её день рождения, состоится перевоплощение.

К вечеру они подплыли к намеченному острову, по-гречески  низида Адельфи. Теперь ей надо было полностью довериться Демодике. Было страшно и как-то неуютно. Рената старалась проводить всё время поближе к родителям, лишь изредка отлучаясь к планшету. Используя спутниковый интернет она в сотый раз перепроверяла бесовские планы. Убедившись, что изменений нет, ни у них, ни у Демодики, она возвращалась на палубу к родителям, и они вместе любовались пейзажами.

Как всё-таки хорошо, после дождливого Лондона, увидеть, что где-то светит солнце. И ещё горизонт… этот отдых для глаз.

«Лондонская погода, как мне иногда кажется, это кара… она не позволяет мечтать, она не позволяет творить…» - говорил отец, стоя на палубе.

Чем ближе они приближались к острову, тем сильнее была дрожь в коленках. Всё чаще бил озноб и ёкало сердце.

«Как же я волнуюсь,» - билась жилкой на виске мысль, и Рената встряхнувшись, повторяла мысленно все детали побега. Уже было не до философических рассуждений, быстрее бы.

Когда стемнело, Рената уже смутно отвечала на заданные ей вопросы, сторонясь любого лишнего общения. Она была сконцентрирована, как на самом важном экзамене в своей жизни.

Впрочем, это так и было. Увидев, что встав на якорь, яхту стали окружать лодки, она успокоилась. Демодике как-то удалось их привлечь.

Всматриваясь вдаль, она пыталась разглядеть другую яхту, но увы, в темноте было ничего не разобрать. Там, на тёмных холмах, еле различимых под луной, она чувствовала притаившуюся смерть. Собравшись, Рената стряхивала подступающий страх, как лесную паутину с глаз.

Всё случилось так неожиданно, что первой мыслью пробежал испуг, что все планы разрушились. Неожиданно погас свет, и отключилась музыка. Тихо урчащий мотор встал. Перестала литься вода, откуда-то сбоку от яхты. Воцарилась тишина, которую спустя минуту, наполнили беспокойные голоса.

Что-то случилось. Что-то пошло не так. Бесы ли разрушили её приготовления? Или нет? Приготовленный рюкзак и чемоданчик стояли рядом, прикрытые брезентом. Но, что толку в них, если что-то пошло не так?

Её вывел из оцепенения цыкающий звук откуда-то снизу. Демодика! Вглядевшись в темноту за бортом, Рената с трудом различила подругу, беззвучно потрясающую веслом.

Пропустив мимо себя несколько снующих, в поисках причины происшедшего, фигур и убедившись, что она на палубе одна, Рената спустила на канате вещи, затем тихонько спустилась и сама.

Лёжа на дне шлюпки, она уже не смогла сдержать эмоций. Содрогаясь от беззвучных рыданий Рената покинула этот мир обмана и подлога, покинула виновных и несчастных родителей, а главное, она оторвалась от бесов.

Что ждало её впереди? Как Фелисию встретит Египет? Что подарят ей новые приключения? Ответом были лишь плеск вёсел, да угасающие вдали голоса людей.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Часть 2

ФЕМ МИДАС

 

1. Перуанская Фуга.

Фем открыл глаза. Вернее будет сказать - глаза открылись. Вокруг было все нереально - и каменная келья, и дождь за решеткой. Где-то завывал ветер, и бил какой-то железякой. Звук не раздражал. Скорее он обозначал ритм, по которому надо было пустить мысли.

Фем понял, что долго был в обмороке. На голове опять повязка. Но боли, как вчера он не чувствовал.

Он лежал на кушетке накрытый красивым цветным пледом. Почему-то немели пальцы рук. Плед этот раскраской никак не вязался с варварской обстановкой.

- Где я? Кто я? - Фем не мог вспомнить ровно ничего из прошлой жизни.

Глядя, как капли разбиваются о каменную кладку подоконника, и залетают внутрь, Фем вдруг вспомнил вчерашний разговор со следователем. Да, его в чем-то ещё пытались обвинить.

Разговор шёл на испанском. Но у них не было доказательств. А ещё они ждут врача, который должен понять причину этих его обмороков.

Огромная ржавая решётка заменяла дверь. За ней виднелась кирпичная стена, изящно оформленная плесенью. Везде была влага. Казалось, дождь научился как-то проникать внутрь дома боком, минуя законы гравитации.

На стене висело тусклое, всё в трещинах зеркало. Видимо, оно разочаровывало многих.

Фем подошёл, и разглядывающий его человек показался вроде симпатичным. Карие, и немного ироничные глаза, слегка мечтательно изогнутые брови, нос с горбинкой, волевой подбородок. Он улыбнулся — зубы все на месте. Он попытался сосчитать их языком, но у него не вышло. Он сбивался и сбивался, пока приглушённые голоса вдали окончательно не отвлекли его от этого детского занятия.

                                        ***

Один голос раздавался отчётливо, а другой, как будто из-за угла:

- А ещё в Родопах был найден совсем странный череп, - голос посередине фразы забавно перешёл на шёпот, как будто «череп» мог подслушать.

Голос явно принадлежал пожилому человеку. Говорили, как и вчера у следователя по-испански. А Родопы, кажется в Болгарии. Он чувствовал, как некие образы из прошлого начали перемещаться у него в сознании. Родопы. Болгария. Нет, он там не был. Смутные тени никак не хотели стать узнаваемыми. Он расслабился, и услышал:

- У нас тут тоже много странного находят. Такое порой выкопают, что тут же обратно в землю. Чтоб никто не видел… - вдали звякнуло, видимо, старик себе что-то налил.

- Ну ты уже? Отработал? Ну, потом договорим… - послышалась какая-то возня и скрип двери.

Кто-то ушёл. Несколько минут был слышен только дождь. Он не переставая барабанил по черепице, создавая уют даже в камере.

Надо держаться, сказал себе Фем. Никаких больше снов и обмороков. И он постучал по ржавой решётке железной кружкой, непонятно как оказавшейся в руке.

- Воды? - голос старика совсем охрип. - Сейчас, момент…

Раздалось шарканье. Позже он узнал, что одет был старик в тёмно-серую форму перуанского полицейского. Но, почему-то, в домашних тапочках.

- Как вы, господин Мидас? - спросил он.

- Может вы расскажете? - Фем сел на кровати, и потёр виски немеющими пальцами.

- Да уж. Вы тут заварили кашу. Начальники приезжают один за другим. - Старик протянул Фему кружку с водой.

- Врача ждём из самой Лимы, - тут телефонный звонок прервал их разговор.

Старик-охранник удалился. Спустя пять минут телефонного перешёптывания он появился опять:

- Ну вот, - он загремел ключами, - надо идти. Разговоры разговаривать.

Фем нехотя поднялся и последовал за охранником.

                                        ***

Длинный коридор кончался небольшой комнатой с двумя дверьми. За столом в комнате сидел жгучий брюнет, явно инкского происхождения, и крутил линейкой. Судя по важности посадки, это и был следователь. Фем не помнил этого лица, а вот лицо показало, что они встречались не один раз. Брюнет поднялся и поприветствовал Фема, как старого знакомого.

- Как вы сегодня себя чувствуете? Что-нибудь вспомнили? Мы вызвали врача из самой Лимы, специалист по амнезиям разного сорта, - следователь был настроен дружественно.

Фем молча пожал плечами.

- Я решил все же вкратце рассказать предысторию. Может что-нибудь и аукнется… у вас там…- он постучал по своей голове линейкой.

Жест, видимо, указывал, где должна находится память. Фем промолчал в ответ.

- Вам название Санта-Тереза ни о чем не говорит? Вас там нашли после всего этого ужаса. Без сознания, - он достал из сморщенного портфеля какие-то бумаги. Среди них было несколько фотографий.

- Не знакомая картинка? - двумя пальцами он отделил одну и протянул Фему. На снимке были изображены лежащие тела. В одном из них Фем вдруг узнал себя.

- Этого знаю, - ткнул он пальцем в себя.

- Смешно. Была жуткая перестрелка. Слышно было за много километров. Потом были гонки по горным дорогам. Двум машинам удалось уйти. Третья упала со скал. Три трупа. В итоге десять покойников - как вам такое? - он достал сигареты и предложил Фему. Тот отказался.

- И тут, среди всех этих мертвяков, обнаруживается один живой. Без единой царапины. Лежит себе без сознания в муравейнике… - следователь затянулся и выдохнув дым, испытующе заглянул к Фему в глаза. - А? Как вам такое? Господина Мидаса находят в муравейнике, а? Но он, видите, ничего не помнит, - следователь всплеснул руками, и продолжил:

 - Это Акиро может сочинять сказки, а мы должны все документировать правильно, - инспектор поднял вверх указательный палец. - О-очень правильно.

Для следователя он был чересчур разговорчив. Фем, может и хотел задать вопрос, но всё никак не мог вставить слово. А тот, практически без паузы, продолжал:

- Но, на ваше счастье, мы идентифицировали всех. Они -  участники конкурирующих нарко-группировок. Не знаю уж, почему им надо было устраивать разборки именно здесь, в горах. Но, как нам кажется, вы все же попали туда случайно. К сожалению, я вынужден держать вас под стражей до выяснения вашей личности. Надеюсь, при помощи профессора по памяти, вам удастся вспомнить кто вы, - он внимательно посмотрел Фему в глаза, видимо пытаясь там что-то увидеть. - Он прибывает сегодня вечером, личным самолетом. Постарайтесь подготовится к этой встрече. Профессор — уважаемое лицо в Перу.

Он сделал жест, обозначающий уважение, и начал собирать бумаги и фотографии со стола.

- У вас есть что сказать? Может вопросы?

- Можно этот снимок оставить у себя? - спросил Фем.

- Пожалуйста, у меня есть копии, - сказал следователь, и протянул Фему ещё пару снимков.

- Я бы ещё хотел получить мои вещи, если можно, - попросил подследственный.

Инспектор встал, и уже в дверях произнёс:

- Ваши вещи вам принесут. Скоро.

На этом аудиенция была закончена. Они попрощались, и после ухода следователя, Фем ещё долго рассматривал одну из фотографий. Что-то никак не отпускало от нее. Что-то на заднем плане. Почему же он знал, что там пещера? Она была плотно скрыта кустами. Явно, что с этим что-то было связано.

                                        ***

И опять конура. Меряя её шагами, Фем размышлял. Головная боль прошла. Чувствовал он себя почти нормально, только немели пальцы.

Что со мной случилось? В памяти не было стрельбы. Никаких эмоций, связанных с убийством людей. Но, с другой стороны, было чувство, что пустота начала заполняться.

Пещера. Он в ней был? Размышления были прерваны стариком, который пытался открыть решётку, держа в одной руке поднос с едой. Было видно, что ему это не удастся. Фем подошёл помочь.

Нельзя было сказать, что на подносе были изыски, но чувство голода перебороло эстетические притязания.

Это было типичное перуанское блюдо. Половина здоровенной тарелки с горкой риса, утрамбованного сверху. Чтобы не рассыпался. Сверху жареный банан - «Аrroz a la cubana». Оставшееся пространство поровну поделено было между жаренной картошкой, салатом и рыбой pescado frito. Салат состоял из обычного репчатого лука.

От непривычного сочетания двух гарниров бурчание в животе должно будет заглушить громкий шёпот. Жареный банан тоже должен был как-то внести свою лепту в особенности пищеварительного процесса. Запить все это предлагалось какой-то ромашковой жидкостью сомнительного цвета.

Старик очень уж переживал и суетился. Фем был явно ему симпатичен. Охранник не останавливаясь что-то бормотал и жестикулировал. Он так увлёкся, что даже забыл закрыть решётку. Комичность ситуации вскоре была усилена тем, что старик притащил и свои запасы в клетку.

Они расположились на маленьком шатком столике. Дождь за окном не останавливался. И благодаря его барабанной дроби еда становилась привлекательнее. Несколько наводящих вопросов придали бормотанию старика некую логическую форму.

Фем с удивлением выяснил, что находятся они в тюрьме города Куско, в Перу. На высоте три тысячи шестьсот метров над уровнем ближайшего океана. Старика зовут Акиро. Родители у него были интересной парой - инк-отец, и мать японка. А ещё он на днях выходит на пенсию.

                                        ***

Вечером этого же дня Фема опять позвали в комнатушку на допрос. На этот раз там сидел важный дядя в костюме. Мысленно Фем прозвал его Фиделем из-за внушительной бороды.

Это был крупнейший специалист по амнезии. Тот, о ком с придыханием говорил следователь. Профессор-Фидель долго не ходил вокруг да около. Видимо его ждали более важные пациенты, а может торжественный обед у начальника полиции.

То, что Фем узнал, было не слишком приятно. У него оказалась диссоциированная амнезия (аmnesia disociativa) при которой забываются факты из личной жизни, но сохраняется память на универсальные знания. Такая штука обычно является результатом психической травмы. Обычно. Но у Фиделя есть подозрения на диссоциативную фугу (еstado de fuga или fuga disociativa) - более тяжёлое заболевание, чем диссоциативная амнезия. Больные диссоциативной фугой внезапно уезжают в другое место и там полностью забывают свою биографию и личные данные, вплоть до имени.

- Иногда они берут себе новое имя и новую работу, -  усугубил профессор, нежно глядя на пациента. - Диссоциативная фуга длится от нескольких часов до нескольких месяцев.

- Но я слышал, что память иногда возвращается, ведь так? - спросил Фем.

- Совершенно верно. Через какое-то время больной так же внезапно вспомнит своё прошлое, но при этом он может забыть всё, что происходило во время фуги, - профессор развёл руками, а затем неожиданно сказал:

- И вообще, не правда ли, красиво звучит - фуга. Вы помните фуги Баха? - профессор увлёкся, и рассказывая это, все время как-то необычно вертел авторучку. - А в исполнении Гульда?

Фем подумал, что видимо, это немного помогает гипнозу. А может просто, задавал своему голосу ритм фуги.

- В вашем случае, все получается как-то не так. Смесь признаков… причём противоречивых, - громко хрустнув, ручка треснула.

Вы, господин Мидас, как-то мистически оказались в центре криминальной разборки, - профессор, наконец, перестал насиловать треснувшую ручку и уставился на Фема.

После небольшой задумчивой паузы, он продолжил:

- Мы многое не можем понять. Полное отсутствие документов - раз, - он начал загибать пальцы. - Никаких пропавших недавно туристов - два.

- А откуда вы знаете моё имя?

- В третьих, - не обращая внимания на реплику Фема, продолжил он. - В вашем бумажнике нашли багажную квитанцию компании Aero Continente.

- Ну и что? - заинтересовался Фем.

- А то, господин Мидас, что она трёх-годичной давности, и у авиакомпании нет данных кто тогда прилетел, - Фидель встал. - Странно, не так ли ? Ни единой бумажки, кто вы. Как персонаж из прошлого. И все. Прислушайтесь к внутреннему голосу, господин Мидас. Он же подсказал вам ваше имя. А на этом, я вынужден раскланяться.

Фидель поспешно засобирался, так же, как и внезапно начал этот разговор.

«Видимо, вспомнил про ужин у начальника полиции, »- подумал Фем.

                                        ***

Вернувшись в камеру, он стал размышлять над происшедшим. Откуда я? Америка? Европа? Ничего не приходило в голову.

Он попытался вспомнить родной язык. Но получалось, что какой язык он себе не представлял, тот и становился родным. Странно, значит я говорю на любом языке? Почему-то это открытие его не удивило. Потрясение от потери памяти было видимо сильнее.

Его размышления прервал Акиро. Старик притащил маленький приёмник.

- Так будет веселее. Он не такой ворчун, как я …- старик улыбнулся. - А что сказал этот доктор ? Много умных слов без толку?

- Типа того, - улыбнулся Фем.

- У него нет света через глаза. Это не доктор… А он сказал вам, что когда вас нашли рядом с тем муравейником, у вас карманы были набиты пшеничными зёрнами? Странно, не так ли? - старик продолжал ещё что-то говорить, но Фем его уже не слушал.

Он пристально смотрел на радиоприёмник. Как будто вещица могла помочь что-то вспомнить. Фем вдруг понял, что с приёмником его связывало нечто. И это нечто никак не давало ему покоя. Он взял в руки этот маленький Грюндиг и пристально посмотрел на шкалу.

- Он включается вот здесь, - сказал Акиро и щёлкнул тумблером.

Приёмник запищал какой-то далёкой мелодией, а Фем вдруг осознал, что физически ощущает присутствие металлического переключателя, транзисторов, проводов и батареи. Он как будто видит его насквозь.

«Боже, - подумал он, - что ещё в моей голове перевернулось ? Какие ещё фокусы придётся раскрыть ?» Он ощутил свою силу над безделушкой. Он понял, что может убить приёмник, что он властен над ним. Немели пальцы, но он этого не замечал.

Он вдруг полностью осознал, что имеет некий Дар. Этот Дар надо ещё было до конца понять, и научиться им пользоваться. А ещё он понял, что это хорошо.

Старик топтался рядом и видел, как светятся глаза Фема. Присутствие Акиро было очень кстати, оно как-то успокаивало Фема.

Телефонный звонок прервал размышления и он проследил глазами за удаляющимся Акиро. Вскоре из соседней комнаты послышался его поддакивающий голос.

Оставшись один, Фем попытался прояснить, что же было между ним и пискляво ноющим Грюндигом. Практически не напрягаясь, он послал мысленную команду, и тот сразу выключился. Потом Фем его включил. Забавно.

Пока старик был занят даканьем в трубку телефона, Фем узнал много интересного. Он может не только включать и выключать приёмник. Он может влиять на громкость, менять станции и включать подсветку шкалы. Он узнал, что может сделать так, чтобы включённый Грюндиг не звучал.

Этот последний момент особенно заинтересовал, и Фем вдруг понял, что он имеет силу на электрическую проводимость материала, о котором в данный момент думает. Интересные дела! У динамика есть два проводка. Плюс и Минус. По ним подаётся сигнал с усилителя. Если сделать один из них на время диэлектриком, звук исчезает, но приёмник остаётся включён.

Пока он забавлялся с физикой извлечения звука, старик закончил разговоры и весёлый вернулся в камеру.

- Следствие закончено! - он не скрывал своей радости. - Доказана ваша непричастность к бандам. Вы свободны, но…

Он замялся, и потупил глаза.

- Поскольку вам некуда идти, следователь попросил меня приютить вас ненадолго. Пока мы не получим ваши данные. Вы не против? - старик, как бы умоляюще, посмотрел на Фема.

- А у меня есть выбор? - Фем улыбнулся. - С удовольствием.

Акиро притащил какую-то постиранную и сложенную одежду.

- Это всё ваше. А это от меня, - он положил сверху большой жёлтый плащ, - этот цвет принесёт вам удачу. Особенно в Перу. Запомните мои слова.

                                        ***

Они стояли на автобусной остановке с потрепанными рюкзаками. Наслаждаясь свободой и солнцем, Фем непрерывно вертел головой по сторонам. Но обстановка была ему явно незнакома.

- Я живу не в Куско. Моя деревня называется Санта-Тереза. Несколько часов на автобусе, и мы там. Правда с пересадкой, - старик, похоже, боялся, что Фем передумает к нему ехать.

Подошёл бело-голубой автобус SELVA SUR. Он шел до местечка Санта-Мария, а потом куда-то дальше, но им надо было пересаживаться на так называемое «коллективо». Что-то типа самопального транспорта на договорной основе.

При посадке на автобус Фем был зачарован работой помощника водителя. Тот фанатично прикреплял скрепками квитанции на багаж, пользуясь чудовищным скрепко-пулемётом. Затем этот персонаж, как в тетрисе размещал тюки и чемоданы в брюхе машины.

Он был не по-детски увлечён стрельбой скрепками. Вокруг него не было ничего и никого, только он и его игра. Попади ему домашнее животное, он бы не раздумывая, пришпилил квитанцию и к нему. А свиней и кур хватало. На всякий случай, перуанцы держали их на руках, с опаской поглядывая на разбушевавшегося помощника.

Наконец, процесс посадки был закончен и началась долгая тряска по узким горным дорогам. Фем смотрел в окно и пытался вспомнить.

Пейзаж был такой, что казалось его не забыть никогда. И высокие скалы, и крутые обрывы. То дикая растительность, то вдруг банановые рощи. То они въезжали в облако, то жарило солнце.

Фем ничего этого не помнил. Но и знания, что он здесь впервые, тоже не было.

Всю дорогу он ощущал наличие мощного двигателя. Искры в свечах, работа компьютера, распределяющего их. Он чувствовал все электроприборы и знал, что в любой момент может вмешаться в их работу. Это давало ему совершенно новое, ранее не изведанное чувство.

Он был другим человеком, своего рода королём положения. Но в праве ли он этим пользоваться?

В этот момент его мысли были прерваны остановкой автобуса в неожиданном месте. Скалы окружали их со всех сторон и вскоре оказалось, что впереди завал. Огромные камни лежали прямо на дороге.

- Явление довольно обычное для этих мест, - сказал старик, что-то до этого бормотавший. - Сейчас возьмём лопаты и кирки.

Через полчаса пассажиры дружными усилиями соорудили объезд вокруг завала. Кряхтя и переваливаясь, как усталый гигант, автобус миновал преграду.

Санта-Мария началась неожиданно. Фем не ожидал, что под таким названием в джунглях прячутся всего лишь несколько сараев. Среди них один был двух-этажный постоялый дом и примитивная едальня. Если бы не их автобус, идентификация века была бы просто не реальной мечтой.

                                        ***

Полчаса ожидания, и был найден «коллективо» в виде многолетнего ржавого насквозь грузовика. В скрипящем кузове сидело несколько крестьян, свиней и кур.

Фем сразу отметил про себя, что в моторе нет инжектора, и уж подавно компьютера. Но даже примитивный карбюратор был в его власти. Там где есть электрическая искра, там есть и моя новая сила, подумал он.

Бетонка часто менялась на хлюпающую грунтовую жижу. Ширина дороги позволяла разъехаться можно только в специальных карманах. Но притормаживать перед поворотами здесь было не принято. Горячие перуанцы гудками предупреждали окрестные скалы о своём присутствии.

Два часа прошло в гонке по живописным джунглям. Глядя на попутчиков, Фем никак не мог понять, как они, непрерывно жуя листки колы, не откусят себе что-нибудь во рту. Акиро наконец зашевелился.

- Приехали, - сказал старик и постучал по кабине водителя.

Через десять минут они вошли в его простенькое жилище, спрятавшееся среди густой растительности. Удивительно, но Акиро удалось скрыть ту границу, где бурная флора переходит окультуренные посадки. Этого даже не замечали фовистично раскрашенные колибри, перелетая по ходу их движения.

Фему с первого взгляда здесь показалось уютно. Бананы, казалось, можно было снимать сидя за столом.

Помещение было наполнено звуками природы. Вдобавок дождь опять застучал по железной крыше. Заварив какой-то напиток, Акиро в очередной раз начал свои рассказы.

                                        ***

- Здесь ничего не происходит просто так. Эти места, или как мы их называем Медные Горы, каждому посетившему их с чистым сердцем, дают какой-нибудь Дар. Дар с большой буквы. Я это не просто так, для красного словца, - старик усмехнулся и отхлебнул из кружки. - Мой род - один из самых древних. Нас осталось мало, но мы, как и в прежние времена, верно несём службу Виракоче.

- Виракоче цивилизатору? - вдруг спросил Фем, и сам удивился своей осведомлённости.

 Он вдруг понял, что знания, как бы выкачиваются из недр его подсознания. С его стороны нужно было лишь желание и определённое усилие. А интерес и уважение к Акиро росли с каждой минутой. Старик тем временем продолжал:

- Виракоче был Сыном Божьим. Это знают отнюдь не все, - он отхлебнул из чашки и вдруг загадочно произнёс:

- Они знают. А ты не отдай предпочтение Пану.

«Что он там хлебнул?» -пронеслось в голове. Фем тоже попробовал напиток. Это оказалась заваренная кола. Горьковато, но жизнеутверждающе. Интерпретировавший последнюю фразу как «не дай Маху», Фем приготовился слушать дальше.

Старик продолжил ещё немного о пользе колы, но тут дождь перестал.

- Пока не стемнело, может сходим на «место»? - спросил он и загадочно улыбнулся. - Где тебя выкопали из муравейника, а?

- А как далеко это? - он допил отвар колы и поставил чашку.

- Не пей никогда бычьей крови! - вдруг громко и строго громко сказал Акиро.

У Фема сначала взлетели брови от такой иносказательности, но вскоре он почувствовал, что стал привыкать к этой странной манере общаться. Каждые несколько фраз, Акиро вдруг выдавал, что-то эдакое, но затем непременно возвращался в прежнее русло беседы.

- Полпути до Аквас-Кальентес, - сказал Акиро, и махнул куда-то рукой. - Если они дадут дойти.

Но не поняв о чём это старик, Фем поднялся с места:

- Полпути, так полпути. Это немного. Должно быть. Пить кровь не буду - обещаю, - с этими словами он вышел на крыльцо.

- Возьми вот это, - Акиро вышел за ним и протянув Фему несколько листков колы, сказал:

- Они утолят голод и поднимут дух.

Он как-то странно сказал это: «Поднимут дух». Как будто имел что-то очень конкретное. Фем уже не знал чему больше удивляться, речам странного человека, или своим приключениям.

Но вот, что было удивительно - он явственно чувствовал незримую ниточку, которая вилась от его амнезии к речам Акиро. Она то исчезала, то появлялась вновь. Но его логика пока отказывалась привязать её к выводу, пусть самому неожиданному.

                                        ***

До заката оставалось часа три. Этого было вполне достаточно, как сказал Акиро. По дороге через Санта-Терезу Фем отметил про себя пару мелких магазинчиков. На всякий случай.

Перейдя относительно новый мост, они начали свой путь, вверх по течению буйной реки Урубамба. Дорога шла через спелые банановые рощи. Местами попадались папайи и манго. Были и неопознанные плоды. Акиро наверняка их знал, но Фем боялся нарушить разговорами окружившее его райское ощущение.

По грунтовке они дочапали до небольшой электростанции. Затем размокшую дорогу пришлось сменить на какие-то шпалы.

- Здесь ходят иногда коллективы. Но только до электростанции. И то редко, - старик вдруг резко свернул на еле заметную тропинку.

Она змейкой закручивалась куда-то вверх.

- А откуда вы знаете, где это случилось ? - по какой-то причине Фем избегал называть случившееся с ним каким бы то ни было образом.

- Мне случилось родиться звездочётом, - старик пафосно произнёс это слово приостановившись, - Зве-здо-чёт-ом.

- Ааа… ну тогда понятно, - Фем мысленно пропечатал это слово с большой буквы и они продолжили путь.

- Мне, конечно, показали фотографии самому первому. И, конечно, я им не сказал про ту пещеру. Она так искусно завалена камнями, они бы никогда не догадались что это Выход.

Фем уже привык к умению «Звездочётa» интонациями акцентировать слова. Мысленно Фем их ставил все с большой буквы.

«Выход откуда?» - возник естественный вопрос, но Акиро удалось его опередить:

- Выход из Ниоткуда. Думай, что из Медной Горы.

Минут пятнадцать они молчали, обдумывая каждый что-то свое. Наконец Фем не выдержал:

- А что со мной потом будет? Ведь не навсегда же я здесь?

- Что будет, что будет… Хорошо будет. Сконтактируем с вашим посольством. Если признают… то хорошо. Домой поедешь. А мне - пенсия, - глаза Акиро осветились изнутри.

- А если нет? И какое посольство?

- Про «какое» скажу вечером. Если сейчас сам не вспомнишь. Так надо. А если нет, мне лишние руки в хозяйстве не помешают. Я же твой временный опекун. Как папа. Не забыл?

Фен не переставая восхищался окрестностями, немного саркастически кивнул:

- Да, папа.

По бокам тропинки была совершенно непроходимая стена джунглей. Плюс какое-то облако забрело к ним на склон и укрыло туманом всё вокруг. Кусты, лианы или что там ещё, фантастически закручиваясь, образовывали непроходимый забор. Забор этот был местами украшен яркими цветами с прячущимися колибри.

Как же прорублена эта тропа? Кем? Никаких следов ни топора, ни ножа. Создавалось впечатление, что флоре просто запретили пересекать какую-то невидимую черту. И она послушно и рьяно заполняла только предоставленное ей пространство, толпясь на границе дозволенного. Кроме этой флористической странности, изнутри растительных сплетений раздавалось шуршание, произведённое явно фауной.

- Кто это может там красться? - спросил немного напуганный Фем.

- Эндемичный грызун туко-туко, а может ленивец вычёсывает бабочку-огнёвку… - он почесал затылок, - да мало ли кто. Может шиншилла… всякие здесь бродят.

                                        ***

Жуя листья колы они, наконец приблизились к месту. Не узнать его было невозможно - на деревьях висели полицейские ленточки, обозначающие место преступления. Стало жутковато. То ли от знания, что здесь недавно несколько душ покинули свои тела, то ли от чего-то ещё похуже. Фем ужаснулся от последней мысли, хотя и не совсем ясно было, чего бояться.

Вход в пещеру был замаскирован флорой и камнями. Кто-нибудь посторонний прошёл бы мимо ничего не заметив.

Кто и когда завалил вход, видимо знал хитро косящийся Акиро. Под его взглядом, Фема только сильнее мучило чувство, что он всё же побывал там, внутри. А густые заросли, тем не менее, указывали на то, что в пещере давно никого не было.

Старик тем временем нашёл два более ли менее плоских камня и уселся на один из них.

- Там под землёй, недалеко отсюда, в Мачу Пикчу, и был он… - он ткнул веткой в землю и странновато умолк.

- «Он» - что? - Фему тоже хотелось поучаствовать в фантазиях.

Неожиданно, он поймал себя на мысли, что скоро придётся сдерживать смех. Однако, Акиро был серьёзен. Он продолжил:

- Никто не должен был из людей видеть их подземный храм. Виракоче построил его не для нас. Но сразу после его ухода, «Они» занялись подземными лабиринтами. Это была грандиозная работа. Жрецы не переставали копать, даже после испанской беды, которая была наслана на инков… - он махнул веткой в сторону завала. - Это и есть один такой ход. Тщеславные глупцы!

- Нашли?

- Что-то нашли, несомненно. Есть же у них откуда-то «Знание», увы…

Фем не совсем понимал, почему Акиро ему это рассказывает, но старик был по странному возбуждён, и оставалось покорно внимать его речам.

Почему бы не послушать курс инкской мифологии из уст «наследника»? Может он и найдёт какую-нибудь зацепку к своей истории.

- А что за нужда была строить храм под землёй? Потоп? - спросил Фем.

Сказочник нехорошо усмехнулся:

У вас всё принято сваливать на потоп. Не это сейчас важно. Важно другое, - он тяжело вздохнул, - важно что делать. Они тебе ничего не шепчут? Прислушайся…

Акиро внимательно посмотрел Фему в глаза.

«Прямо как глазной врач» - подумал Фем.

Неожиданно старик встал.

- Вспомни, что было написано. Когда люди начали умножаться на земле и родились у них дочери, тогда сыны Божие увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жёны, какую кто избрал, - старик опять вздохнул то ли от разряженности воздуха, то ли оттого, что вспомнил как был участником тех событий. - Вот оттуда всё и пошло.

                                        ***

Акиро встал и посмотрел на небо, как будто там проверяли его слова. Потом он почему-то махнул рукой, и опять сел. Фем плохо помнил, что было «написано», как выразился его загадочный гид, но с уважением кивнул. Он когда-то давно, видимо, читал Ветхий Завет, но память подкидывала ему только выборочные отрывки. Было, так было.

- А что, есть какие-то доказательства? Какие-нибудь находки?

- Ты слышал о таком - Джеймс Смитсон? Археолог… Всё его завещание «они» похитили, и теперь прячут все находки от людей в своих ангарах. Смитсоновский институт официально считается государственным учреждением, финансируется правительством США. Ну, ясно, на самом деле, откуда средства…

Когда становишься слушателем таких безапелляционных речей, волей не волей приходится поддакивать. Фем осознанно поддакивал, не потому, что соглашался, а потому, что ему было интересно, что ещё расскажет Акиро. Но с чего тому было охаивать уважаемый во всём мире институт, осталось неясным.

– А вы там были, в этих ангарах? - Фем попытался подтолкнуть Акиро хоть к какой-нибудь аргументации.

- А мне туда и не надо. Я и так знаю, что там у них, - взгляд Акиро был настолько ясен, что про аргументацию Фем позабыл.

- Я так понимаю, что всё им скрыть не дано, и вы знаете не меньше чем «они», ведь так?

Опять гроза собирается. Пора собираться. Что господин Мидас, не хотят с вами общаться? Нехорошо… - старик покачал головой, как будто Фем провинился.

Действительно, темнеть стало, как перед бурей. Тревожный ветер перешёптывался с джунглями и становилось не по себе. Как будто кто-то тихо и прямо в ухо шелестел: «Cordillera de los Andesde los Andesde los Andes»

- Пора. Скоро будет совсем темно, - «звездочёт» сделал приглашающий жест, и Фем последовал за ним.

                                        ***

Когда они, уставшие, вернулись домой совсем стемнело. Всю дорогу Фем безрезультатно пытался настроиться на волну нашёптывания. Эфир был пуст. Как и память.

«Зачем он был здесь?» - ответ на этот вопрос был бы сейчас очень кстати.

Дома Акиро насобирал на ужин широкий ассортимент перуанских ингредиентов. Комбинация риса с картофелем уже не так настораживала. Подозрительны были неизведанные корешки и стручки под белым соусом. Фем побаивался всего нового в гастрономическом плане, хотя и не был уверен, чем питался последние три года.

После трапезы они сели на крыльце под навесом и какое-то время наслаждались звуками ночных джунглей. Акиро откуда-то достал сплетёную толстыми нитками тетрадь, и, укрывшись оранжевым пледом, стал что-то в ней искать.

Наконец, он начал чтение: «И сказал Господь: не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками; потому что они плоть; пусть будут дни их сто двадцать лет…»

- Это же цитата из Ветхого Завета! - удивился Фем услышанному и ещё тому, что память потихоньку стала пробиваться сквозь толщу тумана. - Так вы католик?

- Ну да, смешная шутка… Что, похож? Нет. Просто пытаюсь говорить на твоём языке. Итак, продолжим… в то время были на земле исполины…  - Акиро взглянул на Фема. - Их останки находят по всей земле. И тут же тщательно скрывают. Что ещё они пытаются скрыть?  Камни уже начали свой рассказ. Скоро заговорят кости. Поздно будет действовать, когда через них придёт то, что несём мы, в своих сказаниях…

- Кто это «мы», жрецы?

- Думай так. Так правильно.

- А исполины из Библии и есть ваши боги?

- Ни в коей мере. Скорее их несчастные дети… Они не должны были они родится. Это было против закона.

- Получается был сотворён не только человек, но ещё и Сыны Божие?

- Да, но про них нет рассказа ни в нашем, ни в вашем писании… здесь говорят только кости и камни… - «звездочёт» задумался. - Они ведь не были людьми как мы, и в тоже время они были плотью.

- И Сыны эти не должны были иметь жен из людей…- Фем увлёкся рассуждениями старика.

- До Большой Беды был совсем другой мир. Но погибли не все… они стали прибывать на плотах со своей утонувшей земли. Поселились у нас и многие творили зло. Это были ничтожные останки былых рабов. Но давай вернемся в допотопное время, - он снова открыл тетрадь. - Когда они стали входить к дочерям человеческим… те стали рождать им: это сильные, издревле славные люди.

- Одни славные люди развратились, другие нет. И многие выжившие после потопа творили зло… А выживший Сын Божий Виракоче стал вашим великим цивилизатором? А другие строили пирамиды по всему миру? Так?

- У тебя каша в голове, друг мой. Надеюсь она не от неуважения к истории, - уклончиво ответил Акиро и продолжил чтение:

«И было видно, что велико развращение на земле, и была скорбь на небе, и раскаяние.»

Он внимательно посмотрел на Фема и спросил:

- Вы, у себя, на других материках, думаете, что все жрецы - зло.  У вас там принято сваливать всё в одну кучу. Это понятно, ведь так легче жить. Ваши многие «ватиканы» скрывают ту правду, которую отняли или купили, от народа, потому что страх обуял их. Веры нет, вместо неё страх. А вдруг это копатели дороют до дна истины? Как же тогда быть с проверенными догмами? Получается, надёжнее не копать вовсе… Просто необходимо делать вид, что ничего такого не просто было, и прятать любые концы в воду.

- Но почему тогда, если всё вам известно, вы, инки, не верите в Бога единого? Как получилось, что обладая этими знаниями, ваш народ остался языческим?

- А потому… потому, что наши ватиканы не отличаются от ваших! Жрецам, которым удалось захватить власть на многие годы, не нужен народ-исследователь. Им не нужен народ, знающий правду. Им не важно в какое количество богов верят их рабы. И хватит об этом! - старик встал и начал собирать ветки для костра.

                                        ***

Уже совсем стемнело и стрекот сверчков наполнил пространство нужным ритмом для размышлений.

Акиро неожиданно продолжил:

- Они почитали имя Пача Камак-Виракоча. Это и есть творец мира. Трудно и опасно было объяснять тёмным людям, что он Сын Божий. Жрецы и не стали этого делать. Это знали и понимали лишь избранные. Так он стал богом. Виракочу мы очень уважали. Он говорил на всех языках, излечивал больных и учил нас. До его появления, мы жили, как дикари, в пещерах. Многие ходили голыми, занимались охотой и собирательством. Виракоче учил нас с великой добротой, старался не применять силы или принуждения, а действовал методом убеждения и личного примера.

- Но я слышал, что у него было какое-то страшное оружие, так? - спросил Фем, удивляясь своему «слышал».

- Так то оно так. Но огнём с неба он пользовался крайне редко. Где оно сейчас, это оружие? Думаю, оно всё ещё там, где он его спрятал… Виракоча обучил нас земледелию, животноводству, медицине, металлургии и письму. Правда, нас заставили всё это забыть. А потом настал день великой Печали. Выполнив свой долг, он скрылся в просторах Тихого океана. Одни говорят, что он ушёл шагая по волнам. Так же легко, как мы ходим по земле. Другие говорят, что он уплыл на плоту из змей. Не это всё важно. Важно, что мы имеем сейчас.

«Интересно, что же это мы имеем?» - подумал Фем, но спрашивать не решился.

- Противостояние, вечное, как этот мир… - произнёс Акиро.

Он, наконец, разжёг костёр. Искры от него взлетали высоко в небо и, смешиваясь со звёздами, исчезали. Темнота пела голосами цикад и сверчков. В такую красивую ночь не хотелось говорить о прошедших ужасах. Но, увы, пришлось продолжить.

- Наученные жрецы развратились и стали повелевать людьми и исполинами, - продолжал нагонять страхи Акиро, - сыны Божие научили их многим талантам… и они выбрали дорогу зла.

- А Атлантида? - Фем постарался переменить немного тему, и этим немного скрыть иронию.

Акиро иронию не заметил, но тем не менее, строго продолжил:

- Не перебивайте, господин Мидас.

Фем уже привык к его манере переходов с ты на вы.

«Это, должно быть, что-то значит», - отметил он.

- А теперь самое главное, - Акиро выдержал паузу. - Есть разные посвящённые. Есть те, кто пытается стяжать, как вы забавно выражаетесь, власть над миром, а есть мы, кто знает, чем это чревато. Те, другие, принесли и продолжают нести много бед. Причём всем народам. Они выбрали, как мы говорим… хотя это не важно. «Он» всё видит и не участвует. Мы должны сами. Всё началось там, - старик махнул рукой куда-то назад, будто это место было недалеко.

- А испанцы, конкиста?  Франсиско Писарро, Диего де Альмагро? - спросил Фем, но Акиро махнул на него рукой.

- Да, знаю, там был и священник, сыгравший не последнюю роль. Эрнандо де Луке его имя. Приход испанцев был карой того, кто всё видит, для чёрного жречества и моего народа. Белокожие и бородатые… как боги… - старик о чем-то на миг задумался. - Ты тоже белокожий, и бородатый был, пока не побрили…

- Боги?

- Терпение, и всё поймёшь… терпение, жрецы приняли испанцев за возвратившихся богов. Так было надо для Кары.

                                        ***

Он уселся поудобнее и продолжил:

- Предсказание о возвращении Виракоча хранилось в памяти народа. Но псевдо-жрецы ошиблись. Это помогло испанцам за короткое время утопить в крови великую империю. Случилось это всё в 1531-ем году, страшное было время. Писарро с отрядом из двухсот двадцати семи солдат сделал своё дело. Он был очень хитрым и коварным негодяем. Ему удалось понять и воспользоваться междоусобной борьбой за власть двух инкских властителей, братьев Атауальпа и Уаскара. Через два года всё было кончено - он занял столицу Перу - Куско. Конкистадор устроил суд над Атауальпой, обвинив его в мятеже против Уаскара, и казнил его. В то время произошло много других интересных событий, которые ваши источники не знают. Часть жрецов ушла под землю, - он указал пальцем на землю, и продолжил:

- Об этом здесь даже мальчишки знают. Но попасть туда и не пытайся. Они свой храм охраняют, - Акиро сделал какой-то жест, как будто перекрестился. - Это страшные звери.

Фем внимательно слушал старика-звездочёта и понимал, что почти не верит ни в одно его слово. Подземный храм! Звери! Приятно, конечно, что-то кто-то всерьёз рассказывает эти сказки. Слушать-то интересно. Но в голове всё равно жужжали и роились, как пчёлы, вопросы. Почему Акиро рассказывает это все ему? Как будто он готовит Фема к чему-то. Почему всё, произошедшее с ним, как-то перекликается с рассказами старика. Ответить на эти вопросы он пока не мог.

- Дары должны быть приняты добровольно, - продолжал гнуть свою линию интересный старик, - а носители перевоплотятся в нового Виракоча. Он поведёт нас к противостоянию. Но не к победе. Это тоже надо знать.

Он продолжал чеканить постулаты, этот странный чудак. Откуда-то взялся воздушный поток, подхвативший его волосы. Теперь у него был настоящий пророческий вид, как рисуют в книжках.

- Вы намекаете, что у меня может быть этот… дар?

- Нужен ущерб. Только ущербное общество получает в дар пассионарный толчок. И дар, чтобы получить, надо заслужить, найти и отработать свой «ущерб». Вы готовы? - он строго и печально оглядел Фема с ног до головы.

- Думаю, что достаточно сказок на ночь, - неожиданно прервал он сам себя, - теперь надо идти спать. Завтра будет большой день, - он встал и не дожидаясь ответной реплики удалился в дом.

Фем так и остался сидеть под звёздами, пытаясь переварить услышанное. Ну и как должен человек двадцать первого века на всё это реагировать? И потом, эти дары… Может это и есть, то, что с ним случилось?

                                        ***

А ночью ему приснился чрезвычайно любопытный, хотя и монотонный сон. Он шёл по странному каменному тоннелю. Стены, пол и потолок были выложены гигантскими монолитами в человеческий рост высотой.

Они были, как ножом, вырезаны из красноватого гранита, и цеплялись друг за друга неправильными углами, как будто в страхе грядущего землетрясения.

Их пластилиновый вид навевал нехорошие инопланетные мысли. Туннель этот вёл немного вверх, и конца не было видно.

Как часто в снах бывает, Фем почему-то уже знал, что поворачивать назад никак нельзя. Поэтому он даже и не оглядывался.

Иногда камни сочились влагой, и в этих местах росла красивая,  с оранжевыми прожилками плесень. Но чаще было очень сухо, и только гранит рисовал свои узоры. Он шёл и шёл… Пока утром его не разбудил стук и громкие голоса.

                                        ***

 Фем отходил от сна постепенно, и в каком-то не правильном порядке. Сначала он увидел, как подходит к дому, затем услышал далёкие голоса, потом голос Акиро, пытающегося кого-то разбудить. Он тряс этого кого-то за плечо. А потом почувствовал, что его тоже трясут. Это был Акиро, что-то бубнивший прямо в ухо.

- Вставай, француз. За тобой приехали из посольства. Ты должен уезжать… - голос у Акиро немного дрожал, - привезли твой новый паспорт.

Фем потихоньку пришёл в себя и поднялся. Встряхнувшись, он ощутил, что события сна уже отошли с переднего плана сознания. Он быстро оделся и плеснув на лицо холодной воды, вышел на крыльцо, где продолжали слышаться голоса. Было душно и влажно, но с неба не капало.

- Доброе утро, - обратился к нему молодой, хорошо одетый человек, - меня зовут Доминик, я представитель посольства Франции в Перу. А это наш водитель, - он указал на персонаж в кепке небольшого роста, - Диего. У меня с собой все ваши документы и билеты в Париж. По дороге я вам расскажу много интересного. Вы готовы?

Фем был готов физически, но не морально. У него было такое ощущение, что у них с Акиро ещё осталось много недоговорённостей.

- А могу я ещё остаться здесь не надолго?

- Увы, это невозможно, - Доминик замялся. - Видите ли господин Мидас, ваша виза истекла приблизительно три года назад. Учитывая это, и то, при каких обстоятельствах вы были найдены, местные власти просят вас покинуть Перу. И как можно быстрее. Гостиница в Лиме готова, а завтра вечером вылет.

Акиро развёл руками и произнёс:

- Что тут поделаешь, надо прощаться. Я тебе на дорогу только одно скажу, - он подошёл к Фему ближе и наклонился к самому уху. - Вот теперь, верь снам! Сам всё скоро увидишь и поймёшь…

Он приобнял Фема и отошёл, показывая, что прощание окончилось. Ещё долго его немного сгорбленная фигурка колыхалась в окошке. А потом исчезла, и Фем остался со своими грустными мыслями, трясясь и слыша, как через туман, монотонный бубнёж Доминика.

                                        ***

Сосредоточиться на том, что говорил его спутник удалось не сразу. Слишком уж многое, как теперь понял Фем, связывало его с инкским Звездочётом.

А ещё, он вдруг начал в машине опять ощущать наличие электроники. Опять стали неметь кончики пальцев. А Доминик тем временем продолжал:

- Эта фантастическая история попадёт во все газеты Франции! Это же надо! Вы уже знаменитость. Исчезли на три года. Розыски ничего не дали… - тут очередная кочка не дала ему договорить.

Пока тот, булькнув, замолк, Фем успел вставить, растирая пальцы:

- Пожалуйста, сначала. Я что-то пропустил…

И Доминик по второму кругу рассказал, что парижанин Фем Мидас, владелец инвестиционной компании, пропал три года назад в Перу, в окрестностях Куско. Его частный гид Франсуа Пиньон вызвал тогда и полицию, и представителей посольства. Позже подключилось парижское частное сыскное агентство. Всё безрезультатно. Последнее место, где его видели - грандиозные раскопки на Мачу Пикчу.

Как и куда там можно было исчезнуть - никто не имел ни малейшего представления. Поисковые бригады тогда облазили все скалы вокруг. Вертолёты облетели по нескольку раз русло горной Урумбамбы и окрестные горы. Всё было безрезультатно. Спустя месяц его объявили официально пропавшим без вести.

А ещё через год, всё его состояние было передано по закону его сестре. Юридические проблемы частичного возврата он может оспаривать в суде, когда все документы приведут в порядок, но обещать тут никто ничего не может… Ещё Доминик снабдил его различными полезными адресами, последних мест жительства, адресами служб по реабилитации и прочее, относящееся к делу.

Процесс восстановления будет долгим, и как предполагает Доминик болезненным. Он также посоветовал несколько социологических служб в Париже и знакомого психолога, но Фем отказался.

В Куско их ждал небольшой, специально нанятый самолётик Cessna 525, чересчур усердно раскрашенный в жёлто-оранжевые узоры.

Вкусы местных авиалиний базировались, судя по всему, на местной мифологии. Он уже где-то слышал, что жёлтый цвет приносит удачу. Да и жёлтый плащик, подаренный Акиро, лежал сейчас на коленях.

А уже вечером, договорившись о встрече перед отлётом завтра утром, Фем получил папку со всеми документами, и был доставлен в гостиницу. Распрощавшись с Домиником и страшноватым Диего, он получил электронный ключ в свой номер и направился к лифту.

                                        ***

Прошуршав по ковру гостиничного вестибюля, он остановился у лифта, и задумался. Что-то мешало ему воспользоваться кнопкой вызова. Что-то должно было произойти.

И вот тут ему впервые открылся талант. Не то чтобы он как-то специально к этому готовился. Просто, всё вышло само собой. И лифт сам приехал, и сам открыл двери. И поехал на нужный этаж сам. Уже потом он понял, что глядя на кнопку он замыкал её контакты.

Как это происходило, он не знал. Была лишь уверенность, что сработает, и оно действовало. Подойдя к номеру, и убедившись, что вокруг никого нет, он открыл дверь без ключа. Не надо было взламывать коды электронного ключа. Всё было проще - он действовал лишь на замок.

Войдя в номер он таким же образом включил свет и телевизор. Прошёлся по каналам. Его даже новости не заинтересовали. Странно для человека, отсутствовавшего три года на земле…

Когда первое чувство эйфории прошло, он стал задумываться, как быть дальше. Если сейчас же рассказать обо всём Доминику, или кому-нибудь ещё, сразу начнутся приставания разного рода и проверки. Ещё чего доброго, запрут опять куда-нибудь. А сидеть взаперти уже никак не хотелось. Логика подсказывала, что поначалу нужно исследовать этот… как бы его обозвать… Дар.

Его вдруг осенило: ведь Акиро всё время упоминал какие-то дары. А он ещё слушал его в пол уха! Так значит старик не спроста все эти байки плёл… И не байки быть может это. Фем мог теперь поверить уже во многое.

Итак, сначала, надо понять, что и как он может делать его этой новой силой. А потом уже, надо будет решить, как её использовать. Пока Дар, разумнее всего, надо будет скрыть.

И ещё надо было хорошо вспомнить все сказки «звездочёта». Фем был убеждён, что в них таится какой-то ключ. В некотором возбуждении он лёг в постель, но уснуть ему удалось только под утро.

                                        ***

Спал он весь день и на этот раз сон был весьма информативен. Он шёл по вечернему Парижу, окружённый несколькими десятками улыбающихся людей.

Они двигались прямо по проезжей части улицы, сдвигая автомобильную мелочь на тротуары. Казалось, этот бесцельный марш имел какой-то скрытый смысл. Так оно и было - все действующие лица были так или иначе с ним знакомы.

Тут были друзья, сослуживцы, соседи. Чуть в стороне вышагивала сестра с дочерью. Её сынишка, с которым он был особенно близок, ковылял сзади, размахивая пластиковым мечом. Сам он двигался в центре, то догоняя, то отставая от общей массы.

Так получалось, что он сталкивался по очереди со всеми и здоровался, по пути вспоминая имя этого человека. Люди, не знакомые друг с другом, пожимали руки на ходу, улыбаясь и что-то обсуждая. Он вспомнил всех и всё, что было связано с его жизнью в этом городе.

Он увидел в этой чудесной толпе своих давно ушедших родителей. Мать показывала ему самые лучшие картинки детства, листая их прямо в воздухе. А отец, догнав их, стал рассказывать о своих планах написать роман. Где? Когда? Да и какой роман… Удивляться было как-то неприлично.

Так они и шли по затихающему Парижу, любуясь на подсветку зданий и разноцветные витрины.

Неожиданно они подошли к гигантской стройке. Какая-то машина поднимала груз на несколько десятков метров и отпускала. Звук долбёжки фундамента был отвратительный и не единственный. Где-то сработала сигнализация и вся прелесть вечера завяла. В завываниях и грохоте растворились друзья и родственники, и он почувствовал, что от него требуется какое-то действие.

 

2. Возвращение

 Громкий стук в дверь и звонок на внутренний телефон у постели прозвучали одновременно. Он опаздывал на рейс Лима - Париж компании LAN Airlines (LA) (LA5100) вылетающий в девять вечера из Лимы.

Полёт был через Мадрид. Одиннадцать с половиной часов туда, затем два часа до Парижа.

По дороге в аэропорт он полуспал, позёвывая на монотонные излияния Доминика. Единственная ценная информация была о том, что в Орли его встречали двое: инспектор уголовного розыска, которому надо было закрыть вновь открытое дело, и бездельник из социальной службы.

Сестра была оповещена о его истории, но пока не подала никаких знаков участия.

«Видимо, опять где-нибудь в командировке», - подумал он. Ну и ладно, это даже лучше.

Попрощавшись с Домиником и загадочно молчавшим Диего, он прошёл на посадку, отметив, что за три года правила сильно ужесточились.

Видно, много случилось разной дряни за это время. Было любопытно замечать все эти новшества. Ещё он заметил, что насыщение электроникой увеличивалось по мере приближения к цивилизации. Ведь у Акиро в доме он даже ни разу и не вспомнил о Даре. Там просто не на что было реагировать. В Лиме мимо него проехало пару новых фольксвагенов. Ничего особенного, только чуть «пораскосистее» предыдущих поколений германцев. Когда его детекторной лопаткой просвечивали на наличие металла, вдруг сильно онемели пальцы. Раздражающий фактор был не только электронный — там ещё сидела много килограммовая туша с насупленным лицом и бездарной татуировкой.

На её лацкане блестела табличка, говорящая, что дама прибыла из американской службы безопасности аэропортов в помощь братьям перуанцам. Её вид нехорошо рекламировал, так называемый, фаст фуд. С гримасой гордости за свою миссию, она отодвинула охранника-перуанца легким движением ребра ладони, и нахально попросила Фема снять обувь. И вот тут Фему в первый раз захотелось нахулиганить.

Просто подмывало это сделать, и он мысленно начал с того, что детекторный приборчик в руках перуанца стал сам по себе пищать. Туша обернулась на это шоу, и какое-то время стояла молча. Затем она протянула руку, и приняла сей жезл. Противный писк тут же исчез, но детектор стал покалывать даму током. Не заметив этого, а батарея, видимо была для неё слабовата, она хмыкнула утробно, и с удовлетворённым лицом, отдала штучку обратно. Ток отключился (чтоб не повредить перуанца), а игрушка опять запищала.

Фем повторил фокус пять раз, пока дама не догадалась уйти за новым жезлом, так и не почувствовав тока. Тем временем перуанец быстро пропустил Фема.

При входе в самолёт Фема попросили проверить размеры багажа. Так как его было не много, всё уместилось в небольшой рюкзак, который Фем взял ручной кладью. И вот его то размеры не удовлетворили строгую тётю на контроле.

Обидно, но пришлось немного подпортить им регистрационный компьютер. Когда в панике персоналу стало не до него, Фем удачно проскочил в самолёт.

Заняв своё место у окна Фем решил больше не испытывать судьбу, и не переусердствовать со своим умением. Тем более, в самолёте это было попросту опасно.

Однако, когда самолёт начал разгон, стюардессы, как водится, попросили выключить всех мобильные телефоны. Сидящая рядом бабушка, видимо, и не знала, как отключить телефончик. Фему пришлось, незаметно косясь на вбок и вниз, помочь ей отключится. Она и не удивилась. Ну мало ли чего эта машинка сама вычудит…

                                        ***

Лететь было немного мучительно — обилие электроники вокруг сильно давило на него. Сильно болела голова и немели руки. Было желание отключить всё это хозяйство, но когда самолёт набрал высоту всё прошло.

Без приключений долетев до Мадрида, Фем отметил, что проблем скрыть свой талант, видимо, не будет. Никто просто не обращал внимание на то, почему вдруг отключилось табло отлётов, или, например, автомат Кока-Колы вдруг стал выплёвывать баночки бесплатно.

Было интересно наблюдать за испанцами, столпившимся вокруг процесса. Самый умный, наконец, употребив необычный набор идиоматических выражений в адрес, как он выразился, «нефтесосов», поднял первую банку. Этими сентенциями он, как бы, оправдал свой поступок в глазах рядом стоящих.

Гордо бросив взгляд на окружающих, он театрально пшикнул банкой и отвернулся. Остальные, как это бывает, уже не мучились. За пять минут, принцип стадности превратил этих симпатичных людей в неуправляемую толпу.

«Кока не обанкротится» - подумал Фем.

«Как и этот банк», - тихо пробормотал он, глядя, как банкомат Bank Caixa стал расплачиваться со стройной испаночкой чрезмерным количеством купюр. Красотка оказалась ещё и довольно сообразительной. Пауза в её действиях была рекордно минимальной. Кинув микро-взгляд на камеру рядом, она собрала всё вылезшее из щели в сумочку и ретировалась.

Наградив её за красоту и сообразительность, Фем посмотрел на камеры слежения. А об этом стоило подумать. Ведь они были практически везде, и для него особенно, они были опаснее всего. Любому умнику, сидя перед монитором, будет нетрудно запомнить его лицо, повторяющееся в местах, где происходят интересные события. Надо быть намного осторожнее, чем он был раньше.

А ещё, было бы неплохо изучить их электронную начинку, и придумать как их обмануть.

Мысли о Даре теперь не покидали его ни на минуту. Ясно было, что никогда, и ни при каких обстоятельствах он не будет использовать Дар во вред обычным людям или ради своего обогащения. Это было настолько очевидно, насколько и мысль о том, что некто передал ему не только новую силу, но и обязательства.

Он не был сильно верующим ни в одно, ни в другое. Его преследовала по жизни, обычная для его поколения, необходимость увидеть, пощупать, и только потом принять как знание. И вот теперь судьба преподнесла такую возможность - и потрогать, и даже наиграться всласть маленьким чудом. При этом не имея никаких объяснений, как это происходит.

Его былые представления об этом мире рушились на глазах. Не то что бы он создал какую-нибудь систему понимания, или примкнул куда-то, нет. Скорее, он пока только надломил свои прежние стереотипы мышления, и открылся для принятия чего-то нового, что пока ещё закрыто за семью печатями.

Фем почему-то вспомнил старика Акиро. Звездочёт был определённо не простым тюремщиком. Он был связным. Но как правильно артикулировать то, о чём в голове пока лишь туман?

Разброд в мыслях не требовал принятия каких бы то ни было быстрых решений, и он решил оставить муки самоопределения на потом.

А пока… ведь разве плохо, пользуясь своим новым качеством, раздавить локальную гидру, или наказать, например, небольшую горгону? Не идти же на вселенского змея, в конце концов…

В Мадридском аэропорту наверняка есть карманники. Но времени на их поиски было в обрез, да и представления о том, как он их накажет, у Фема не было. И он засобирался на пересадку.

Уже летя в Париж он понял, что его Дар имеет и свои явные ограничения. Пока все возможности остаются не изученными, надо быть аккуратным. Шалить всегда можно лишь знаючи. А с компьютерами он был лишь белым гуманоидом-пользователем, знающим, куда ткнуть пальцем без нехороших последствий.

«Вот бы ещё овладеть хакерской наукой…» - размечтался он глядя как самолёт кренясь заходит на посадку.

                                        ***

В аэропорту Орли его ждала забавная парочка. Следователь Жак (это у него фамилия как имя) оказался не молодым человеком, весьма аккуратно одетым и причёсанным, спереди назад, господином. Казалось, блинные уши ему нужны, чтобы придерживать волосы гладко к голове. А ещё они напоминали какое-то техническое устройство, наверное, связанное с космосом.

Рядом с ним стояло нечто противоположное. Социальные труды вытянули беднягу снизу вверх, и так видно утомили, что движение расчёской отняло бы у него последние силы. Неряшливость была и в одежде, и в жестах, и в том, как он произнёс: «Господин… кхе… Мидас ?» При этом он тыкал кривым пальцем в плакатик с именем Фема вверх ногами. Глядя, как пядь волос упала ему на узкий лоб, Фем подумал: «Хорошо не на пол…»

Следователь отрапортовал, что у него были какие-то дела поблизости, а с Фемом у него намечался только короткий разговор. Он знает, что того никто не встречает, и поэтому, решил проявить любезность, и встретить господина Мидаса в аэропорту.

А с общественным деятелем мсье Ришаром он познакомился уже здесь, заметив табличку. При этом он, снизу вверх, и с некоторым подозрением, глянул на соцработника. Тот невозмутимо улыбнулся Фему, и произнёс короткое «сработаемся!»

По дороге к машине следователя (Ришар приехал на поезде), Фем узнал, что по договору с его сестрой, неожиданно получившей всё имущество Фема, он может первое время жить на одной из своих квартир.

Делать тут было особо нечего, и ему пришлось согласиться.

«Процесс «воскрешения», видимо, будет долгим», - подумал Фем.

Всю дорогу в машине Фему пришлось одновременно бороться со сном и рассказывать о своих приключениях. Он сам не заметил, как его рассказ перешёл в настоящий сон. Должно быть это выглядело забавно со стороны, но слушатели проявили такт, и разбудили Фема уже у дома.

Следователь Жак распрощался и попросил подписать какую-то бумагу. Сославшись на какое-то неотложное дело, он умчался.

Ришар передал Фему ключи, и попросил на секундочку подняться. Ему было необходимо проверить, что все купленные утром продукты всё ещё в холодильнике. Убедившись, что они не расползлись по дому, он ретировался, а Фем провалился в тяжёлый глубокий сон.

                                        ***

А утром случился кошмар. Пробудился он из глубокого сна не от звука ломаемой двери, а чуть позже, от того, что его, полуодетого, волокли по полу какие-то личности в чёрных масках.

Жестокость, с которой они действовали, была чрезмерна по любым меркам. Будь он хоть предводителем всех самых отмороженных террористов в мире, нет и никогда не будет логики в подобных действиях. Чего они боялись? Что у него в пижаме спрятана гаубица? Или, что он как ниндзя умеет летать? Или же они боялись, что он откроет рот и заговорит с прессой?

Это была жестокость в её самом непосредственном виде, та, которая рождена даже не каиновой ревностью, а примитивно животной ненавистью к другому. И ещё детским интересом, что у него там внутри. Гуантанамщики приволокли его в какой-то цереушного вида чёрный фургон, и без лишних экивоков кинули внутрь, надев наручники на ноги и на руки.

Утробой машины оказалась камера, со стенками, обитыми чем-то мягким и мерзким. Звукоизоляция была такая, как будто на голову одели подушки с двух сторон, и никакого мотора, или разговоров не было слышно.

Когда захлопнулась дверь, воцарилась темнота. Ни окна, ни ручки дверей не прощупывались. Всё случилось настолько быстро и неожиданно, что Фем не успел запомнить никаких подробностей похищения. Что тут говорить, он даже подумать не успел толком.

По дороге у него полностью включилось соображение, и он стал обдумывать варианты.

Он, конечно, мог вывести из строя двигатель фургона, мог запереть всю эту команду в машине и заклинить замки. Но Фем сомневался насчёт наручников. Как открыть их замки? И тут он понял, что Дар его находится пока в самой начальной точке развития.

Он может и должен развиваться дальше, а пока, Фем чувствовал, ему нужно набраться терпения. И замок на двери был, как на зло, обычный, механический.

Оставалось лишь смириться, и стараться запоминать все мелочи по дороге. Одно интересное наблюдение он сделал сразу же — фургон двигался не быстро, а тщательно соблюдая правила. При этом он много поворачивал, как будто заметая следы.

Фем неплохо знал Париж, и знал, что дороги здесь намного прямее, если ехать так долго, как они ехали. Это маневрирование создавало впечатление, что водитель запутывал следы для него, а не для предполагаемых преследователей.

«Иначе он бы ехал быстрее, ведь так…», - бормотал Фем, мотая головой в такт поворотам.

« А зачем запутывать меня? Тут же нет окон, а количество поворотов я уже забыл…», - и тут к нему пришла интересная мысль, вернее только обрывочные намёки на какую-то схему.

А что, если они знают про некий Дар, которым я обладаю, но не могут понять какой? То есть, - продолжал рассуждать он, - это не ошибка, и они взяли кого хотели. Они уверены, что я им опасен…

Но тут мысли Фема вдруг были прерваны неприятным шипением. Гадко извиваясь, из щели в полу, вверх курилась струйка голубоватого дымка. Сознание заволокло ватой и Фем отключился.

                                        ***

 

Пробуждение произошло в неприятном месте. На потолке горел светильник, но окон опять не было. Каморка представляла собой белый квадрат, три на три метра. С потолка таращился видеоглаз.

«Опять это мерзкая тишина…», - Фем пошевелился, и с удивлением отметил, что наручников нет. Сильно болела голова и хотелось пить. В носу застоялся какой-то запах, видимо от наркоза.

Он подошёл двери, и с некоторой радостью почувствовал покалывание в пальцах. Ручка отсутствовала, а замок был самый что ни на есть электронный.

Кроме того в помещении за дверью явно располагалась ещё одна камера. Её электронное нутро переваривало картинку, и посылало её куда-то дальше по проводам.

Этот процесс надо будет позже нейтрализовать. А ещё ведь там, наверняка кто-то сидит… Фем сильно постучал по двери. Шагов он не услышал, но почувствовал, что электронный замок на двери сработал.

В этот момент, не теряя ни секунды, он замкнул внешнюю ручку двери на питание замка. При этом, он сконцентрировал волю на прохождении тока через ботинки охранника. Придержав на некоторое время пробки от вылетания, Фем остановил процесс.

Тот, кто пока ещё держал ручку двери, потом долго будет вспоминать эти мгновения. Его обмякшая туша въехала в комнату описав дугу, нарисованную дверью.

Немного повисев на металлической ручке, тело повалилось на пол. От электрического шока охранник не умер, а как-то неприятно дёргался, усугубляя впечатление какой-то гадкой мимикой.

Фему надо было торопиться, но он всё же внимательно разглядел лежащего. Это был спортивного вида мужчина без особых примет. «Без лица…» - подумал Фем.

Одет он был в чёрный костюм с водолазкой, а на боку угадывалась кобура. Фем сразу почувствовал наличие рации, мобильника и чего-то ещё.

Всё это он бы испортил с особым удовольствием, не забыв и про видеокамеру на потолке. Но тогда бы он выдал себя и свой талант. А это ему казалось преждевременным.

Решение было найдено и оказалось довольно простым — он закоротил контакты у батарей телефона и рации, и они разрядились в течении минуты.

Оставалось ещё какое-то устройство, непонятно где на теле. Он его на всякий случай тоже «стерилизовал», но несколько хаотично, так как не совсем понимал, что это такое.

Выйдя в коридор, он нашёл вторую комнату. Судя по всему, там никого не было. Фем уже привык, что почти все обнаруживали себя каким-нибудь устройством, будь то мобильный телефон, кварцевые часы или какая-нибудь рация. Таким образом он мог почувствовать присутствие человека до того, как тот окажется в его поле зрения.

Часы тикали, и их было легче всего идентифицировать. Мобильный телефон посылал периодические сигналы, связываясь с базой. Кроме того, даже когда он был отключён, что-то в нём нечто пульсировало, как булькает варящаяся каша.

Итак, он здесь один, не считая отключённого сторожа. Коридор завершался небольшой кособокой комнатушкой, скошенная крыша которой выходила на старую парижскую улицу.

Эта одна из сотен под-чердачных квартирок в центре Парижа, которые любит молодежь. Она была довольно хитро оборудована. Кроме видеокамер и компьютеров, тут имелся склад аппаратуры для слежения — пару моноклей с ночным видением, фототехника с сильным приближением, а в шкафу был целый склад оружия.

По проводам от видеокамер, он понял, что сигнал идёт на небольшой ноутбук. Фем тут же освободил накопитель от «лишней» информации, включая кадры удара током по охраннику.

Сделано это было хотя и грубо, но всё же могло быть объяснено банальным сбоем техники.

- Кина не будет, - мысленно поглумился Фем.

Он внимательно осмотрел стол, шкафы и с удивлением не нашёл ни одной зацепки, указывающей на то, кто были эти люди.

Вооружены они были не по-детски, и всё выглядело новым, с каким-то табельным оттенком.

- Что-то не похоже на гангстеров, - прошептал он, рассматривая номера, выбитые на приборах ночного видения.

Все эти номера начинались на «3Х6», что на оптике, что на оружии. На фотоаппаратах снизу он тоже заметил не только никоновские серийные номера, но и другие, начинающиеся с загадочного «3Х6». То же и на линзах. Сами фотоаппараты его тоже сильно заинтересовали. Конечно, за три года цифровая техника могла продвинуться далеко. Но насколько?

- Стало быть это государственная контора, так? - спросил он у камеры «Никон». - Там обычно любят такой скучный порядок…

Он включил фотоаппарат на просмотр, и обнаружил там снимки, себя, выходящего из самолёта в Орли. Вот он встречается с этими клоунами Жаком и Ришаром. Вот садится в машину. Вот едет. Получается, его вели из Орли. Интересно, а если это всё из-за Дара, и они подозревают его как носителя? Тогда, судя по методам, они из, так сказать «конкурирующей конторы»…

Уже позже, он вспомнил другое — несоответствие между резкостью снимков и комбинацией света, приближения и соответственно выдержки.

«Такого просто не может быть без вспышки! Что же у них за камеры?…»

Почему оставили его с одним лишь сторожем? Может второй вышел за круассанами?  Эти вопросы очередью простучали в пульсирующем мозгу, и тут сзади послышался приглушённый стон. Этот звук прозвучал сигналом к необходимости делать ноги.

                                        ***

Он брёл по вечернему Парижу, изредка останавливаясь у витрин, где подсвеченные соблазны, пытались обозначить суть жизни современного человека.

«Ведь ты этого заслуживаешь!» - кричали они безразличному Фему.

В ресторанчиках веселились французы и, отдельно, всегда заметные, гости их города. Было невыносимо печально. То ли от их веселья, то ли от какой-то безысходности, летевшей суровой тучей над пульсирующей головой.

Куда, скажите, куда идти ? Так нельзя. Надо собраться с мыслями и составить, хотя бы небольшой, но план. Сначала надо было решить проблему пустых карманов и желудка, а после и крыши над головой.

- На войне, как войне, - подумал Фем и уверенно направился к банкомату.

Кроме сидящего у стены бомжа, вокруг никого не было. На улице висела одна камера, другая была вмонтирована в банкомат.

Не входя в их поле зрения, он обесточил их, а затем уверенно подошёл к банкомату.

Вежливо попросив достаточное количество купюр, он применил свой Дар. Не забыв поблагодарить бомжа за понимание, он направился на поиски ужина и крова.

                                        ***

Лежа на кровати в дешёвом отеле, он имел конструктивную беседу с воображаемым интеллектуалом. Разводы на грязно-белом потолке водили хоровод с его зрачком, что способствовало мыслительному процессу.

- Нужны, видите ли, паспорт и водительское удостоверение, - строго произнёс интеллектуал, - иначе в этом мире вам не выкрутиться. Ну, повезло один раз, взяли без паспорта, а дальше? Через недельку, хозяин отеля сообщит в полицию. Зачем ему неприятности?

- Значит надо найти фальшивый паспорт, - ответил Фем устало.

Оно то понятно, но не забывай, - оппонент поднял палец вверх, - у них твои фотографии, и они тебя ищут. А ещё, дорогой мой, ты даже не знаешь, кто они. Как тут быть?

- Не паникуй вхолостую. Я знаю, кажется, как быть. Мне тут вспомнилось, кому можно довериться. Благо, память стала потихоньку отвоёвывать у тумана прошлое.

- Ты с ума сошёл! Они как раз сейчас по твоим знакомым и друзьям шастают! Там тебя и сцапают…

- Не волнуйся, я же не буду по-ослиному прямолинеен… и потом, человек, которому я доверяю, мой единственный шанс!

- Ладно, видимо, ты прав. Что за человек, небось женщина?

- И откуда ты всё знаешь? Она работает гримёршей на Канал плюс. Моя троюродная тётушка. Она не выдаст. И ещё, - Фем заулыбался, вспомнив свою давнюю тётушку Сильвию, - она спец по розыгрышам. Так закрутит, так загримирует, что от зеркала шарахаться будешь…

Он стал вспоминать, где она живёт, и с огромными усилиями, ему это удалось. Теперь всё у него получится. Надо изменить внешность, начать жизнь нового Фема, чтобы потихоньку узнать, кто же за ним гоняется.

                                        ***

Сильвия возвращалась со съёмок поздно вечером. Её маленький красный «пежо» прорубал тоннель в водных потоках, неожиданно упавших на Париж. Даже для конца февраля было холодно, и печка в машине создавала локальный микро-уют.

Зарулив к себе на парковку, она выполнила всю необходимую рутину со звоном ключей и шуршанием сумок. Наконец, скрип старого лифта возвестил, что она приехала на свой этаж. А спустя пару секунд, уже перед дверьми квартиры, её кто-то окликнул.

Через полчаса, сидя в кафе, напротив её дома, Фем рассказывал удивлённой Сильвии, где и как спрятаны подслушивающие устройства, и почему они не вошли в квартиру. Шок был не слишком велик для опытной гримёрши, скорее даже наоборот. Её богатое воображение позволило справиться с эмоциями почти сразу же. Получив детальное описание его приключений, она даже немного расчувствовалась, но не надолго.

«Сильный народ, эти бездетные тётушки», - подумал Фем, и погладил её по руке.

- Ты ведь сейчас, получается единственный мой друг, тот, кто может мне помочь, - произнёс он. - К тому же, кажется, намечается хорошая авантюра. Как раз, как ты любишь.

- Ко мне вчера приходили, - произнесла она своим низким голосом.

- Кто? Ты можешь вспомнить?

- Сначала следователь из полиции Жак. Круглый такой, как колобок, с нашлёпками, вместо ушей. Сказал, что ты опять исчез, и что, похоже, это у тебя нечто хроническое. Ещё сказал, что три года ждать не будет, и закроет дело через две недели. Потом долговязый чудак из социальной службы. Притащил зачем-то цветы, ронял их три раза, лопотал что-то про любовь к театру, - она усмехнулась басом. - Смешно, но про тебя он так и не спросил, только воспользовался твоим именем, как поводом… При чём здесь театр? Я работаю на телевидении… и смешно и грустно.

- А ещё был кто-нибудь?

- А вечером приходил твой знакомый адвокат со старым обезьяньим лицом. Говорил, что это очень важно, мол речь идёт о твоём наследстве. Оставил карточку… сейчас, где же она… - она замешкалась, и стала рыться в сумочке.

Процесс извлечения нужной вещицы из дамской сумочки был хорошо описан в мировой литературе. Тем не менее этот ритуал всегда забавлял Фема своей внутренней логикой, ритмичностью повторений и шуршанием компонентов. Когда искомое было извлечено, Фем прочитал по-английски, что некий господин, со странным именем Идо Валал, является его адвокатом. Память отказывалась воскрешать это имя с такой силой, что стало ясно -  враньё это, и откуда этот Идо, ещё предстоит выяснить.

- Начинай отращивать бороду. А я притащу с работы всё необходимое. Обещаю - тебя никто не узнает. После твоего облика, я займусь бумажками. Есть у меня один знакомый… в общем, я думаю, я из тебя сделаю его… Так проще будет. Мишель инвалидом стал недавно. Сидит в коляске дома. Жена за ним ухаживает, моя лучшая подруга…

- Ты хочешь меня сделать инвалидом?

- Да нет же, - она засмеялась своим низким меццо, - ты будешь его двойником. Иногда проще подделать человека, чем паспорт. Будешь ездить по его документам. Ему то что, он дома всё время сидит…

Какое-то время спустя Фем понял, насколько блестяща эта идея. И ничего подделывать не надо. Сильвия всё-таки умница.

                                        ***

На следующее утро, взяв на время её «пежо», он отправился к своему бывшему офису, с целью подсмотреть, кто из старых знакомых остался в фирме.

Сидя в машине на почтительном расстоянии, он освежал в памяти имена и лица. Воскрешая в памяти коллег, одного за другим, он понял, что болезнь, наконец, отпустила его из своих объятий.

Среди снующих взад-вперёд лиц он не обнаружил ни одного с лицом, напоминающем примата. Впрочем, что и не удивительно.

Отъезжая, он вдруг обратил внимание на одну небольшую машинку, отъехавшую синхронно с ним. Она следовала за ним какое-то время, а затем исчезла. Фем не придал этому значения, просто отметил, что не плохо бы поглядывать назад, на предмет слежки.

Сейчас путь его лежал к тому, что было особенно дорого ему. Он понял, что ему просто необходимо, хотя бы издали, увидеть детей сестры.

Подъехав к их школе, Фем обнаружил, что у детей сегодня праздник — она была закрыта по каким-то внутренним причинам. Было ясно, что так как сегодня пятница, детей скорее всего отвезли на загородный дом, к бывшей сестриной свекрови, чтоб её, на все три дня, и он направился туда.

И опять, отъезжая, ему показалось, что уже другая, но не менее подозрительная машинка последовала за ним. Минут десять по городу она двигалась не приближаясь, а потом исчезла.

Встряхнувшись и сбросив с себя липкую паранойю, он направил машину из города. Когда началась  скоростная трасса, он вдруг впереди себя увидел старую знакомую машинку, ту, что была у офиса.

«Меня ведут, - мелькнуло в голове, - этого мне не хватало».

                                        ***

Дальнейшее происходило, как в голливудских боевиках. Сначала он съехал с трассы, якобы заправиться. Машинка тоже съехала. Она встала на почтительном расстоянии и не пыталась приблизиться.

Вернувшись на большую дорогу, он прибавил газу, но она не отставала. А потом, к ней добавилась и вторая. Он стал нервничать и опасно обгонять попутки. Это было ошибкой, и он понял это слишком поздно. Они уже поняли, что раскрыты, и не стеснялись его догонять открыто.

Хайвей наполнился визгами шин и проклятиями водителей. Особенно недовольны были известные блюстители дорог, водители длинных фур. Они гудели, и не давали обгонять себя.

Как понял Фем, многие из них переговаривались по рации, и действовали сообща. Один раз ему повезло, он проскочил два длинных рефрижератора. А потом те фуры, заняв обе полосы, закрыли путь к обгону, и оскорблённо бибикающие преследователи оказались заперты.

Как назло, не было никакого съезда, и Фему приходилось двигаться прямо и он нажал на газ почти до отказа. В зеркало заднего вида он наблюдал за двумя медленно удаляющимися грузовиками и отчётливо видел, как это произошло.

Неожиданно, один из них, как будто споткнулся, и его понесло на соседа справа. Как в замедленной съёмке, он видел, что сначала переворачивается один грузовик, увлекая за собой прицеп. Затем в перевёрнутый прицеп врезается другой. У рефрижераторов срывает двери, и из них вылетают какие-то ящики. Видимо, стреляли по передним шинам, и так умело, что в течении двух минут обе фуры лежали в кювете, подняв огромное облако пыли.

Из этого облака слева и вырвались две маленькие машинки, несущие ему опасность. Фем понял, что ему придется теперь воспользоваться своим Даром, причём на скорости.

Он уже чувствовал онемение в пальцах, пульсацию в моторах, и ещё много чего, видимо, связанного с адреналином в крови. Жаль только, он не видел обескураженных лиц своих преследователей, когда у них одновременно отключились моторы и заблокировались замки в дверях.

Проехав немного они уткнулись носами в обочину. Фем прекрасно знал, что завести эти моторы сегодня не удастся, а может и никогда. А ещё скоро здесь будет, много, много полиции. И все случайные зрители этого шоу пальцами будут показывать на сломанные две машинки.  А если там ещё и пуленепробиваемые стёкла, что весьма вероятно, то ждёт их казённый дом, и надолго.

                                        ***

«Красавицу» свекровь, мать бывшего мужа сестры (чтоб её), он увидел издали. Её туша вскапывала свои никогда не пахнущие розы.

Детей нигде не было видно, и судя по тишине и отсутствию машины, их вообще здесь не было. Оставаться становилось все опаснее и опаснее, и Фем решил возвращаться.

Обратно он ехал окольными путями, и на одноколейном пригородном шоссе его неожиданно догнал полицейский со светомузыкой.

Фем сразу почувствовал, что это не простая проверка. Правил он не нарушал, и никаких видимых причин его останавливать не было. Он был вынужден повторить трюк с мотором и замками. На всякий случай, Фем отключил блюстителю дорог спутниковую систему навигации, и рацию с мобильным телефоном. Пока полицейский бился внутри, Фем вышел из машины и подошёл к жертве. Пожилой и мокрый от трудов, дядя в форме выглядел совершенно обескураженным. Ещё бы, ты, хозяин транспортной паутины, властитель порядка, а спустя минуту заключённый в собственном автомобиле. Это было падение Икара, пусть даже локальных размеров.

«Гордость есть понятие безотносительное к размерам, даже для отдельно запертого субъекта в форме», - придумал формулу Фем.

- Я вам могу чем-то помочь? - вежливо осведомился он.

- Да… я, кажется, застрял… и у меня отключилась аппаратура, - промямлил тот, беспомощно дёргая дверную ручку.

- Какая жалость. А почему вы меня хотели остановить, я ведь не нарушал правила? - спросил Фем.

- На вашу машину из центра пришла разнарядка. Задержать до выяснения личности… Прошу никуда не уезжать… - как-то плаксиво пролепетал он, понимая комичность своего положения.

- Вы остаётесь полицейским до конца, браво! Я восхищаюсь, и в знак уважения, включаю вам классический канал.

- Прошу, не бросайте меня… это противозаконно и… я хочу в туалет… - проплакал он под венгерские танцы Брамса.

- Жаль, придется терпеть. Вам за это заплатят. А дорога безлюдна, уже вечер - так можно и до утра просидеть. Брамс вас развлечёт, - с этими словами Фем подправил ему радио погромче и под жалкие протесты удалился.

                                         ***

Машину он оставил на стоянке у супермаркета, как и договаривались с Сильвией.

Полчаса спустя, сидя в интернет-кафе, он уже «чатил» ей, через что прошёл. Она проинформировала его, что всё готово для его перевоплощения и они разъединились.

Даже сидя на интернете он не чувствовал себя в безопасности. Фем знал, что она сообщила в полицию об угоне машины, и понимал, что теперь она из-за него попала под подозрения. То, что она лишилась на время колёс, было даже не так страшно. Её «пежо», конечно, скоро найдут, но они непременно свяжут одно с другим. Что они ей предъявят? Она ведь теперь легко станет сообщником… Или же нет?

Эти соображения не давали ему уснуть. Лежа в гостиничном номере на спине, он раскрашивал зрачками потолочные узоры и обдумывал сложившуюся ситуацию. Получалось, что охотятся за ним те, кто в силах привлечь полицию. Это не есть хорошо; это совсем плохо…

- Будем считать, что это какие-то государственные структуры, и им нужен именно я, - думал он, а значит, надо наведаться к ним в гости. Но как? - Фем закончил с воображаемой фреской и перешёл к паутине в углу, - надо пересмотреть, всё, что мне удавалось до этого, и посмотреть, как далеко простираются мои возможности.

И он начал, загибая пальцы, перечислять. Получалось несколько странностей, на которые он не мог дать ответа. Как ему удавалось заблокировать замки в машине, например? Ведь любой, сидящий внутри должен был, потянув ручку, разблокировать электронику чисто механическим вмешательством? Было ясно, что он мог действовать на металл и механически.

Кроме того, потренировавшись на видеокамере, купленной в магазине, он понял что может каким-то образом замыкать выход на вход. И таким образом, что она как бы зацикливается, и посылает одну картинку на выход. Такое замороженное состояние видеосистемы очень выгодно во многих ситуациях.

Он стал себе представлять ограбление банка. Всё получалось всё как по маслу. Ночь. Тихо. Вот он «зацикливает» камеру перед входом, затем открывает замки и заходит внутрь.

Отключение сигнализации, наверное, тоже не бином Ньютона, надо потом подумать. Затем видеокамеры внутри и вот, оно самое - сейф со сложнейшими шифрами, и прочей криптологической дребеденью.

Он подходит, и как дирижёр, взмахивая руками перед первым аккордом, посылает замку команду открыться. Этот увлекательный видеоролик он прокручивал в голове не раз.

Соблазн есть соблазн, даже если в нём не особенно много здравого смысла. Ну с чего, спрашивается, ему лезть в банк, когда можно подойти к любому банкомату и просто набрать денег?

Конечно, надо будет работать в перчатках. Ещё, что очень важно суметь нейтрализовать сигнализационный канал банкомата.

Если на нём нет тока, то нужно было убедиться, что его не будет при снятии денег. Но это были, так сказать, незатейливые игры. Главное тут было не увлечься, и не взять лишнего. Что там Акиро говорил? Что-то про Пана? Видимо, старик имел в виду, не поддаться на соблазны. Ну что же, он будет аккуратен.

                                         ***

Сидя перед экраном недавно купленного ноутбука, он создал в программе бухгалтерского отчёта таблицу снятия денег и всех расходов. Фем отметил все банковские транзакции, и их даты. Это было важно, так как, он верил, что в будущем, ему придётся вернуть эти средства, вынужденно потраченные. Лицо старика Акиро прямо таки висело над ним, когда он вводил цифры.

А после того, как удовлетворённый лик «звездочёта» исчез, Фем принялся изучать различные сигнализационные устройства. Все эти варианты тепловых, световых, и невесть ещё каких сенсоров и других охранных выдумок уже начинали выводить его из себя. Но он понимал, что без такой подготовки нет никакого смысла соваться в такие опасные места, как полиция или службы безопасности.

Кроме того надо изучить, как их офисы охраняются по ночам, сколько сторожей, и с какой частотой те совершают обходы. Ведь одно дело, электроника, и совершенно другое - вооружённая до зубов горилла.

Думая о горилле, Фем размечтался. Вот бы иметь похожий Дар, действующий и на живое существо. Он себе представил, как бы в замедленном действии, что вооружённый до зубов крокодил догоняет его, медленно достаёт армейский тесак (а ещё лучше самурайский меч), и тут же медленно заваливается, сморённый неожиданным приступом сна… Красиво. Или как снайпер силится нажать курок, а палец то стал ватным. Он и так жмёт, и эдак. А в пальце кости размягчились, мышцы расслабились, как в плюшевой игрушке. Да, и главное: зрение вдруг упало до минус трёх. Вот незадача!

Закончив лирическое отступление, Фем вернулся на землю. Изучая всевозможные устройства, он погружался всё глубже и глубже в мир чипов и микросхем.

Удивительно, но оказалось, что одна из самых простейших микросхем, скучное реле по имени «вкл/выкл», и является сердцевиной большинства устройств. Этот малюсенький чип вытеснил обычный тумблер начала двадцатого века, и теперь сидит в любом устройстве, начиная от тостера и кончая баллистической ракетой. Он же участвует и в открывании электронных замков, и выдачи деньги в банкомате.

Думая об автомобилях, Фем понял, что из любой машины теперь может сделать бомбу, главное, чтобы бензобак был полон. А создать тропинку для разряда от батареи до бака было для него делом одной секунды. А если это бензовоз? Фантазия вела сейчас Фема в такие дали, что узора на потолке стало не хватать, и он подошёл к окну.

Блокировка мотора, тормозов, коробки передач, гидроусилителя руля, окон и дверей были для него теперь чем-то вроде развлечения. Как хорошо, что теперь всё электронное. Особенно он был благодарен производителям за стекло-подъёмники на моторчике — теперь стало легко запереть в машине кого угодно!

Он включил телевизор и совершенно машинально стал щёлкать каналами, конечно, мысленно. Вдруг что-то мелькнуло на экране. Что-то такое… не понятно, но было чувство, что это нужное, именно в данный момент. Он вернул заинтересовавшую его программу.

Хоронили журналиста. Ужасная история. Его расстреляли прямо перед домом. Нет ни подозреваемых, ни мотива. Но убийство явно заказное. На сайте журнала, где работал покойный, обнаружилось, что журналист разрабатывал тему коррупции в высших чинах, и буквально заарканил одного крупного политика.

В тот момент, когда нужно было отдавать материалы в печать, а позже идти в суд, его «зачистили», а папка с доказательствами «ушла». Было противно видеть как отплёвывается упомянутый политик, мол дескать, он никак не может быть причастен, и что, вообще, он был за городом, на своей вилле недалеко от Версаля.

И тут глаза у Фема загорелись жёлтым тигриным янтарём. Он посмотрел на часы. Одиннадцать вечера. Через полтора часа буду там…

                                         ***

Бросив одолженную машинку, он оставил в бардачке деньги, за бензин и моральный ущерб, и направился к вилле того самого политика. Фем боялся, что вычислил адрес неверно, но увидя мощные ворота, понял, что пришёл по адресу.

За оградой вдали виднелся средневековый красавец-дворец, скрытый нескромной парковой зоной. В эту полночь он был так хитро освещён луной, что нечто вампирическое проникало с ознобом в душу. Окна были темны, и Фем устроился в кустах с маленьким биноклем. Он знал из интервью, что этот «уважаемый» господин любит ночевать только здесь и нигде больше.

Ждать пришлось не долго. Перед центральным подъездом, шурша гравием, остановилась новенькая «Феррари», и из неё вышли он и она.

Свою жертву он узнал сразу. Грушеобразные брыли раскачивались при ходьбе, как часовой маятник. Но, вместо придуманного мстительным воображением циферблата, Фем увидел свиное личико. Через окуляр были хорошо видны удивительно маленькие чертами лица, украшенного розовым рыльцем. Оно как бы помещалось на огромном блюде, предоставленном щеками и зобом.

И как это природа по-снайперски виртуозно обозначает подобных героев, карикатурно изображая параллели с фауной. И все вокруг, как будто этого не замечают.

Спутницей была не жена, и не та любовница, которую Фем запомнил по интернету. Это была стандартная длинноногая девица, судя по походке из простых.

Фем дождался, когда они войдут в дом. Свет зажигался и гас несколько раз пока всё не утихло в темноте к двум ночи.

Как хорошо было, надев перчатки приближаться к этой «Феррари», и при этом знать, что ни одна камера сейчас его не видит. Позже, если кому-нибудь придёт в голову просмотреть записи, то незадачливому зрителю будет попросту скучно. Ему даже не удастся увидеть того дождика, что поливал порочные чертоги с трех до четырёх. Ну и пусть.

Алая красавица завелась сразу, и он, как можно тише, покатил к выходу. Перед воротами, он остановился - надо было убедится, что окна темны и никто ничего такого не заметил. Всё было без изменений, и Фем начал своё весёлое дело.

Париж не знал такой езды, и, видимо, никогда больше не узнает. Не узнает, потому что Фем дал себе обещание никогда больше не пытаться повторить «подвиги» этой лунной ночи.

Он, конечно, наметил маршрут. В его благородных целях было нарушить все правила в мире, и наехать на все камеры на светофорах. Он начал, как и задумывал, методично проезжать на красный свет сигнала, где было безопасно, благо была уже ночь.

Но азарт есть азарт. Он и не подозревал, сколько адреналина способна впрыснуть в его кровь эта горячая итальянская лошадка.

Она, как будто, обрадовалась, что сегодня будет полная свобода, и била копытом на каждом переулке, подзуживая Фема: «Я могу и так, и эдак, ты только попроси!»

И он просил. Он ехал и прямо, и боком, каждый раз выравнивая итальянку. Она и пела, и плясала под ним, налетая на штрафы один за другим.

Ворвался он в Париж на двухстах километрах в час с тремя полицейскими на хвосте. Разве триумфатор не так должен въезжать в побеждённый град? Тем более Париж! Где тут его Триумфальная арка? Для настоящего веселья он позволил им гнаться за ним, но рации и мобильную связь дисквалифицировал. Игра должна вестись честно. У него же нет группы поддержки! Пусть и у них не будет. Зачем ему лишние проблемы? Они ведь могли и перекрыть где-нибудь дорогу.

Но эти трое быстро отстали, по пути сбив светофор. Правда, через минуту, появились новые, где-то у Лувра. Сады Тюильри только для влюблённых пешеходов? Не сегодня ночью. Ему будет чем их развеселить. Непременно три круга вокруг фонтана. Шины не жалко.

Под этими звёздами, Фему вдруг показалось, что итальяночка ждала этого экстаза. Она явно застоялась в конюшне у своего бездарного наездника.

Смешные коротыши никак не могли угнаться за ним, и наблюдая за ними в зеркало, он их мысленно жалел. Пару раз они стукались об углы зданий в узких местах, а одна машинка даже перевернулась. Фем облегчённо вздохнул, глядя, как двое вылезают через разбитые  окна. Он даже притормозил, но не надолго.

Гонка началась с новой силой уже через пару минут. Главное, знал он, что номера «Феррари» были запечатлены многочисленными радарами. А это важно для задуманного. И ещё важно, что без связи, преследователи не успеют сообщить о нём, и никто не будет его ждать на той вилле. Ведь после всех этих ведьминских плясок, он должен был поставить машину на место, как будто ничего не было.

Наблюдая за вспышками камер, он мысленно считал штрафы, и представлял себе кабаний оскал уважаемого господина, когда тот начнёт получать их по почте.

Промчавшись метеором по ночному Парижу три раза вокруг и несколько раз попрёк, Фем решил, что на эту ночь хватит. Красиво оторвавшись от полиции, он уже в спокойном темпе доехал до Версаля, и тихонько загнал лошадку на место.

Уходя, он погладил красный бок, и попрощался. Удовлетворённый и уставший, он возвращался в отель на спокойном фольксвагене, взятым в напрокат. С чувством выполненного долга Фем проводил глазами колонну полицейских с музыкой, которые неслись навстречу, в сторону виллы.

«Сегодня там будет весело», - представил разборки Фем. Совершенно обессиленный он пропал под одеялом.

                                         ***

Сильвия принесла старомодный чемодан, с железными уголками, набитый последним словом гримировальной науки. Была она одета, как всегда, как-то по другому, как бы бросая тонкий вызов теперешним нравам. Во всём этом чувствовался хороший вкус и что-то ещё, немного революционное.

Она стала хищно распаковываться. Были извлечены многочисленные флаконы и ёмкости, тюбики и кисти.

Представив своё лицо, как палитру с дыркой посередине, Фему сильно захотелось ретироваться. Сильвия, тем временем, принялась блуждать внимательными зрачками по закоулкам его лица.

«Поздно… - понял Фем, ощутив всю силу её энтузиазма. - Точка возврата пройдена… »

Кроме извлечённого из сундука, было задействовано в общей сложности около двадцати свежих фотографий инвалида, с самых немыслимых углов зрения.

«И как он на это согласился?» - недоумевал Фем.

- Важно вот, что, - произнесла низким басом Сильвия, - ты должен научиться снимать и одевать все нашлёпки сам. Один раз утром, и один вечером. Понятно?

- Ясно, а какие нашлёпки? - спросил Фем.

- Как какие? - она так удивилась, как будто Фем практиковал нечто подобное уже давно, - силиконовые подбородок, нос и, наверное, надбровные дуги.

Она всё это отчеканила, непрерывно глядя на его лоб:

- Вот это, например, - её палец скользнул в воздухе перед глазами Фема, - не дуги…

- Как?

- Они у тебя вообще не как у человека. И таких носов не бывает! - изрекла Сильвия, разглядывая его нос через чудовищную лупу. - А ты по своему даже красив. Из удивительных материалов порой склеивается гармония…

- Я надеюсь ты не затеваешь пластическую операцию? - Фем насторожился.

- Что ты, что ты. Я вообще принципиальная противница всяких там имплантов, пирсингов, татуировок и прочей современной дребедени. Какую тебе подарили внешность, ту и носи. И не крути носом, - тётка недовольно поморщилась. - А тебе мы сделаем мобильную перепланировку. Простенько, и со вкусом. Раздевайся! - вдруг гаркнула она.

- То есть, как, совсем? - удивился Фем.

- Мне нужно то, что ты хочешь загримировать, - она явно получала удовлетворение от владения ситуацией, - плюс десять сантиметров.

Дальнейшее происходило под решительным руководством тёти Сильвии. Он удовлетворился ролью стороннего наблюдателя, как говорят физики.

А наблюдал он также краем глаза и за экраном телевизора. Передавали последние новости. Диктор тараторил о хулигане на дорогом спортивном автомобиле, который терроризировал Париж, прошлой ночью. С ужасом, он услышал, что номер определить не удалось.

«Как не удалось? - пытался понять он, - я ведь подпускал их так близко…»

И тут его словно ударило. Он понял, что как близко полицейских не подпускай, верёвочки этих дураковатых кукол тянутся слишком высоко. Он ясно осознал, что его действия возымеют смысл лишь при полном наркозе, а не при локальной анестезии, с которой так по-детски баловался он.

«Пора переходить к взрослым играм…» - подумал он, отклоняясь в очередной раз от шаловливого помазка Сильвии.

- Ну вот, полюбуйся, - она отклонилась подальше, - рассматривая его, как какую-нибудь картину, - стоп! Ещё пару штрижков… - и она снова набросилась на него с кисточкой.

- Потрясающе, - прошептала она, восхищённо глядя на своё творение, - как Мишель на фотографии. А могло быть иначе?

Сильвия просто расцвела под конец работы:

- Теперь самое сложное. Я снимаю всё это, а новоиспечённый мсье Рено, перевоплотится у меня на глазах, а? Готов?

Мсье Рено был совсем не готов. Максимум, на что он был способен, это не порезаться при бритье. И то не всегда. Сильвия пристально посмотрела ему в глаза, и дождавшись нужной концентрации мысли, начала описывать процесс шаг за шагом.

Покончив с обучением, и убедившись, что Фем всё запомнил, они приступили к тренировкам.

                                         ***

Что такое ночь в Париже? Умело подсвеченное и подкрашенное средневековье. Праздное гулянье разноликих пришельцев, снующих из клуба в клуб. Американские туристы, криво разгадывающие символы в меню ресторана.

Для кого как, а для Фема, ночь в Париже это экзамен на прочность. Со стороны могло показаться, что этот, с виду бесцельно, бредущий человек отстал от своей группы. Он медленно шёл по улице, и кто бы мог подумать, что по пути его хода, случались довольно странные события.

Например, все камеры по пути его следования делали паузу в момент его прохождения. Интересно, что это всегда совпадало с тем, что в поле зрения этих камер не было ни одной живой души. Это понятно, ведь по застывшему прохожему в какой-нибудь нелепой позе, или, скажем, по замороженному в полёте голубю, любой мог догадаться, что дело здесь не чисто.

Кроме этого, проходя мимо светофоров, ему почему-то всегда везло на зелёного человечка. Не везло только жандармам, случайно оказавшихся в поле его зрения. То у них глохли машины, то садились компьютеры, рации и телефоны, а один раз случилось всё наоборот.

Полиция преследовала мотоцикл, явно угнанный. Неожиданно тот встал, и наездник, перелетев через руль угодил в клумбу. За извлечением вора-неудачника, Фем наблюдал из компактной толпы, образовавшейся из зевак и загулявших туристов.

К трем ночи он вышел на площадь Вендом (plaza Vendome) и задумчиво остановился перед синими дверьми магазинчика Брегет (Breguet). Его всегда немного гипнотизировало тиканье механических часов, а тут такая удача. Нет, он не собирался ничего красть. Но соблазн подержать в руках штучку за несколько десятков тысяч евро был искушением немалым.

«Я же тренируюсь…» - оправдывал он себя, открывая кодированный электронный замок и отключая сигнализацию.

Централизованная блокировка была как нельзя удачно спроектирована - она открывала сразу все витрины. Одним лёгким движением немеющих пальцев, он, как дирижёр, скомандовал этому «Сезаму» открыться. Краем глаза, поглядывая на улицу, где в любой момент мог показаться охранник, Фем достал одно из чудес механики.

Жаль, что перчатки не позволяли ему в полной мере ощутить дрожь этого маленького существа.

«И чего миллионеры давятся из-за всего этого? Ну месяц, ну год… как это надо напиться, чтобы забыть год…» - думал он.

Вдруг, он ощутил нечто странное. Это была не власть над этим существом, а то, что эти часики начали ему что-то диктовать. Он понял, что с того момента, как очнулся в Перу и до сих пор, не испытывал ничего подобного. Это было какое-то лёгкое давление, какое-то покусывание.

Он подумал, что может совершенная механика способна оказывать на его Дар какое-то на контр-действие. Что-то такое, что удваивает его силу. И тут он понял, что так действует не что иное, как обычный соблазн. Да, это была встреча с Его Величеством Соблазном. Фем рассмеялся.

- Надо, для порядку, перемешать ценники, - сказал он себе улыбаясь.

- А может все эти часики поменять местами вон с теми, что напротив? - предложил более хулиганистый Фем, хитро поглядывая на магазин «Свотч» (Swatch, 10 Rue Royale).

Надо сказать, что часы фирмы «Свотч» ему совсем не понравились. И по дизайну, и по идее, и, кроме того, что он почувствовал свою полную власть их гадкой электронной внутренностью.

«Тьфу, какие противные…» - думал он разнося их в бутики под названиями Patek Philippe, Piaget, Cartier, Bvlgari и Jaeger LeCoultre.

Количество произведений «Свотч» очень удачно легло в коробочки упомянутых магазинов, а те часы наоборот, все, переместились в «Свотч». Это была прекрасная арифметическая рокировка, которая совпала, как сложнейший пасьянс. Он ликовал.

                                          ***

Ночная выходка сильно подняла настроение, и он поспешил туда, куда мечтал попасть изначально. Теперь путь его лежал в не куда-нибудь, а в сердце Парижа, в Лувр. Здесь многочисленные желудочки, артерии и вены ритмично перемещали толпы туристов на встречу с Леонардо, Рафаэлем и другими мастерами прошлого.

А что тут такого? Разве можно спокойно пообщаться с гениями прошлого, когда они облеплены щёлкающими азиатами?

Тут был ещё один немаловажный момент. Охранная сигнализация и замки Лувра, всё же, были покруче тех, что на площади Вендом. И для него это была своего рода генеральная репетиция действий, которые произойдут позже.

Он обошёл снаружи здание музея, изучая, и по пути нейтрализуя камеры.

И вот, молча, стоял он перед какой-то задней дверью, через которую, по его мнению, было легче всего проникнуть внутрь. Стоял не долго. Минут пять. А ещё через пять минут, затаив дыхание, он стоял перед «Моной Лизой», чувствуя, как гипноз её глаз проникает внутрь.

«И чего все так много говорят про её улыбку… тут ведь всё ради этих глаз… её и моих», - Фему пришлось открыть этот дурацкий саркофаг, чтобы ближе быть к ней. Даже в полутьме, она источала какой-то невероятный свет, приковывающий и успокаивающий. А ещё, в нём есть какие-то нотки насмешки над всеми нами, и будущими поколениями.

«Да, рука не поднимается нахулиганить здесь…» - подумал Фем, и закрыв всё, как было, перешёл к Рафаэлю.

В этот момент неожиданно зажёгся свет, и послышались далёкие голоса. Фем сначала почувствовал как адреналин наполняет артерию, но секундой спустя, всё же собрался, и на мягких лапах понёсся прочь.

- Это обычный обход. Не паникуй, - пробормотал он сам себе, прячась за Никой Самофракийской, благо постамент позволял. Выглядывая из под её крыла, он пронаблюдал группу скучающих субъектов в униформе. Они прошествовали мимо него размахивая гипертрофированными фонарями и галдя анекдоты. Один раз он даже чуть не засмеялся за компанию над одним, но вовремя зажал рот.

Когда они удалились он проскучал через залы французской живописи, мысленно переворачивая портреты Наполеона вверх ногами.

Спустившись вниз, он прошёл к экспозиции Древнего Египта. Здесь он испытал странное чувство вины за эту разграбленную, и своими и чужими руками, богатую историей страну.

Кроме того здесь случилось нечто, что он потом вспоминал ещё много раз. Это нечто произошло рядом с фигурой одного из Сфинксов, а именно, Фема окатило волной какой-то энергии. Он испытал совершенно новое чувство, и совершенно не знал, как это интерпретировать.

Утомлённый, и вконец измотанный, он оставил Лувр таким, каким нашёл его, и благополучно добравшись до отеля рухнул в постель. Было шесть утра.

                                         ***

Проснувшись следующим днём он собрал вещи и расплатился за отель. Почти две недели хозяин не вызывал подозрений, но испытывать судьбу дальше Фем не хотел. Тем более, у него на руках были все принадлежности для благополучного перевоплощения в Мишеля Рено, включая паспорт и водительское удостоверение. Заботливая Сильвия также приложила длинный перечень различной информации о Мишеле, такой как различные анкетные данные, группа крови и даже список привычек.

К вечеру этого дня он уже сидел в снятой квартирке в Levallois-Perret на улице президента Вильсона. По новостям передавали какую-то шумиху в Лондоне, связанную с известным политиком, членом палаты лордов, который неожиданно пожертвовал крупную сумму на срочные хирургические операции нуждающимся детям.

- Какой потрясающий акт бескорыстия! Вы не могли бы прокомментировать, как вам пришла в голову эта замечательная идея? - спрашивала ликующая ведущая телеканала.

 - Я давно вынашивал мысль о больных детях, незамедлительно нуждающихся в операции. Просто сердце кровью обливается, глядя на эти маленькие личики… - филантроп протёр платком сухие глаза, и какой-то нехороший оскал пересёк его немного баранье лицо.

Это длилось какие-то доли секунды, и он продолжил:

- Видите ли, я довольно состоятельный человек, и мне не составляет труда сделать этот подарок детям и их родителям. А мне это тоже подарок, ведь теперь я буду спать с чистой совестью, - он мило улыбнулся.

Всматриваясь в его лицо, Фем никак не мог понять, почему он не верит ни единому слову этого человека. Но где находится ложь, он тоже понять не мог, ведь деньги то переведены, а большинство операций уже начато…

Всё было очень странно, а лорд тем временем продолжал:

- Я не собираюсь никуда баллотироваться, так что не подумайте, будто здесь замешаны выборы.

- Так значит этот акт был произведён, так сказать, вне политики?

- Совершенно верно… вне.

Скажите, а это правда, что неделей раньше вы приобрели арабского скакуна на сумму вдвое превышающую пожертвование госпиталю? - она хитро на него уставилась, думая, что загнала лорда в угол.

Но он, даже не почесавшись ответствовал:

- Видите ли, кто как не мы, состоятельные люди, должны покровительствовать искусству? Ведь такой скакун не может родиться просто так. Породу нужно долгие года холить и лелеять, скакунов тренировать и так далее … - он приостановился, давая понять, что в этой науке он настолько силён, что никаких передач не хватит для его лекции, - отсюда и большие затраты.

- Спасибо вам за это короткое интервью и, надеюсь вашему примеру последуют другие.

«Какому из двух примеров они последуют, с госпиталем или скакуном?» - подумал Фем, выключая телевизор. На интернете информация об этом лорде была удивительно скупа. Просматривая различные интервью, Фен всё же раскопал его усердие и в нефтяном бизнесе.

«Ага, отсюда и такая твоя активность в ближневосточном кризисе…» - подумал он.

Вскоре эти английские дела ему наскучили, и Фем решил сосредоточиться на своих планах на ночь. А планы эти были большие.

Углубившись в интернет по изучению ключей и замков, Фем не заметил, как за окном стемнело. Небо было затянуто февральской ватной плёнкой, которая не пропускала звезды, и как бы прятала, то ли небо от людей, то ли наоборот.

Подсвеченная городом снизу грязно-жёлтым, она напоминала Фему какую-то далёкую крышу, под которой особо тяжело чувствовалось одиночество.

                                         ***

В районе Levallois-Perret находилось одно интересное стеклянное здание, которое в народе называют «штаб квартира». Там, по адресу 84 rue de villiers, где она пересекается с rue Paul Vaillant Coutuner, и располагалась основная сегодняшняя цель Фема.

Перед входом, в дурацком зелёном лифте с окошками, сидели два субъекта в тёмно-синей форме и глупо таращились на проезжающие мимо автомобили. На левом рукаве каждого из них красовалась круглая эмблема с устрашающими символами, в дополнение к выражению лиц.

Пояс церберов был увешан типичным набором футлярчиков, призванных спасти данную людскую единицу в экстремальных условиях.

«Им не страшен ни огонь, ни вода, - подумал Фем, - но им страшен неожиданный разряд в 2500000 Вольт». А получили они этот кратковременный, но болезненный разряд, когда вышли покурить. Не надо было им опираться на высокий железный забор.

Убедившись, что вокруг никого нет, он с трудом затащил их в маленький лифтик, и оставил там отдыхать.

Наружные камеры наблюдения были отключены заранее, и теперь он мог войти внутрь.

Целью его на сей раз было не только мелкое хулиганство. Он был уверен, что и морально и технически, окреп теперь для более важных и полезных свершений, нежели наказывать полицейских.

Понятно, что нейтрализовав временно камеры слежения, он мог не боясь сторожей пройти в коридоры. Его беспокоило только то, что те совершали обходы, через равные промежутки времени.

Затаившись за одной из колонн, он обнаружил, что охранники передвигаются парами, каждые пол часа. Первая пара возвращалась в конуру через момент после того, как третья только что отчалила.

Прикрытый каким-то архитектурным излишеством, он пронаблюдал рутину их действий и план родился сам собой.

- Если действовать быстро, то можно добежать до лестницы, и подняться на нужный этаж, - прошептал он в спину уходящим сторожам.

Далее всё было проще, так как они не заходили в кабинеты, а шли только по коридорам. Во многих помещениях стояли датчики, реагирующие на изменение веса и температуры, и охране нечего было туда соваться, а ему это были детские игрушки.

Он так и назвал вещи своими именами: охранники - «куклы», а сторожевая электроника - игрушки.

Из восьми отделов, Фема интересовали сегодня отделы терроризма, развития технологий, а также отдел иностранных дел.

Особо, его тянуло на маленькую и чрезвычайно закрытую выставку в отделе технологий, о которой случайно проговорился один чин по телевидению. Болтун тут же признался, что перепутал дату и место, но было поздно. У Фема в блокноте уже появилась новая запись. На этой выставке ведь можно почерпнуть такие знания, которые если и появятся на интернете, так не раньше чем через несколько лет.

Появившись в центральном холле, он быстро разобрался, где проходила выставка. Надо было подняться по лестнице, так как лифт могли просто услышать.

Прямо пройти к ней не удалось — помешали «куклы». Они вразвалку плелись по коридору, как раз в нужном ему направлении, обсуждая прошедший матч кубка Уефа, где Пари Сен-Жермен уступил Барселоне с крупным счётом. Один из них, толстяк, так гадко аргументировал поражение, что Фем чуть не вступил в перепалку. С трудом сдержавшись, Фем понял, что разумнее будет двигаться за ними, выдерживая значительную дистанцию.

Они так и поднимались цепочкой, сначала они, потом он. Лестница, длинные коридоры, закоулки, и опять лестница. Пару раз чуть не случился конфуз - «куклы» заходили в тупик и разворачивались обратно. Фем успевал заскочить в какую-нибудь комнату, и притаясь, ждал, когда они прошествуют мимо.

                                         ***

Добравшись до самой выставки, он предоставил кукол самим себе, убедившись, что они за ним не последовали. У них, видимо, тоже был не безграничен доступ. Они даже и не пытались зайти на выставку, из чего Фем сделал вывод, что им просто туда нельзя.

А при входе он сразу понял, почему. Одну дверь открыть было крайне сложно — столько там стояло всякой ерунды. А открыв, он обнаружил много игрушек: лазерные датчики движения, устройства следящие за изменением веса в плитках пола и температуры в комнате.

Недовольно хмыкнув, он всё это нейтрализовал, вместе с камерами. Из стендов было понятно, что комната оборудована так не случайно - всё упомянутое являлось частью выставки. Далее он приступил к самой экспозиции.

Сначала было интересно. Миниатюрные видео и фотокамеры, микрофоны, устройства распознающие голос по вибрации на стекле, и многое другое вызывало интерес и даже немного восхищение прогрессом.

Особенно поразило то, как много информации снимается с обыденной электроники. Современный человек и не думает, чего можно узнать за несколько минут по тому, где и как он махнул кредитной карточкой.

Мобильный телефон вообще, как Фем, выяснил, является врагом номер один.

Восхищение прогрессом как-то стало угасать, и потухло совсем, когда он увидел следующий зал, где экспонировались технологии убийств. Причём таких, которые не будут иметь визуальных последствий, и запутают любого патологоанатома. Специальным аппендиксом этого зала были стенды новейших пыток. Оказалось, что технологии нигде не спят, ни в одной области деятельности человека, называющим себя «разумным».

                                         ***

Пулей Фем выскочил из этого оцифрованного средневековья, и тут же чуть не напоролся на очередной поход кукол.

«Они специально образуют пары толстый-худой, - подумал Фем, - так, видно, легче по коридорам проходить…»

Чудом избежав встречи, он направился к лестнице.

И здесь он сделал маленькое открытие. Куклы направились вниз, хотя, и пришли они снизу. Тем не менее, наверху был ещё один этаж. Там, за массивной стальной дверью скрывалось нечто такое, что Фем почувствовал онемение в пальцах.

Времени было уже не так много, и он поторопился туда войти. Систем защиты было также много, но ему удалось их все преодолеть. В коридоре было всего лишь пять дверей, и Фем попробовал первую. Это был обычный конференц-зал, со всей соответствующей техникой. Поняв, что здесь он ничего не найдёт интересного, он перешёл в следующую комнату.

- Так, это чей-то кабинет… - пробормотал он, - сейф, кофеварка, компьютер… другая дверь.

Проверив вторую дверь внутри комнаты, он понял, что она ведёт в коридор, идентичный первому, но с другой стороны. Фем подошёл к сейфу и проверил сигнализацию. Она отходила от него толстой трубкой проводов. Взяв её в ладонь, обтянутую тонкой перчаткой, он тут же понял какие из них под напряжением и начал действовать. Сейф был открыт за рекордные две минуты, и ничего не зазвучало. Игрушка, да и только.

«Приятно…» - похвалил он сам себя. Внутри было сначала скучно - какие-то бумаги. Пролистав их он понял, что это досье на разных персонажей. Все они были подозреваемыми в деле под кодовым названием «Детский Сад».

- Что ещё за детский сад? - прошептал Фем, и тут же, обнаружил и само дело.

Вчитываясь в страницы этой детективной истории, он понял, почему надо было оставить дело на бумаге. Они здесь боялись какого-то мощного хакера, сумевшего обойти все их защиты и сумевшего много чего натворить. Например это он, хакер, взломал банковские счета того самого члена палаты лордов, и оплатил операции детям.

- Какая умница, этот хакер! - подумал Фем, - но не понятно, почему «Детский Сад».

Было много вопросов, на которые он не знал ответа.

Во-первых, все эти документы были на английском. Почему?

Во-вторых, дело то Британское, при чём здесь французская разведка?

В-третьих, почему дело, практически недельной давности, стоит так остро на повестке дня сейчас. Многое было не понятно.

Сфотографировав все бумаги на свой карманный «Кэнон», Фем стал собираться. И тут, краем глаза он почувствовал какое-то движение. Не совсем поняв, где оно было, он насторожился.

Оглядевшись внимательно, он увидел в углу комнаты небольшой монитор, и понял, что тот показывает попеременно оба коридора. Именно в нём могло быть это движение, нигде больше.

Когда в одной двери что-то зашуршало, он понял, что почти попался. Немного заклинив им замок, Фем запихнул бумаги обратно в сейф и закрыл его как было. После этого, он вышел через другую дверь, предварительно убедившись, что там никого не было.

Расклинив первый замок, он впустил преследователей в комнату. По голосам он понял, что кукол было около пяти. Затем, заклинив обе двери Фем позволил себе немного развлечься. Отключив им все средства связи, он устроил противопожарный душ.

- Вас отмоешь… - думал он, спускаясь по лестнице.

Вдруг снизу он услышал топот. Это была не одна пара ног, а частота указывала на поспешность.

«Доигрался», - мелькнуло в голове, но какой-то другой внутренний голос произнёс: «Не совсем».

- Должна, точно, должна здесь быть лазейка… - с этими словами он выскочил на какой-то этаж, пока пустой, и, пропустив первые две комнаты, забежал в третью.

Куклы пронеслись мимо. Что у них была за паника он пока не понимал, и это его тревожило. Выбираться тем же путём было опасно, и он стал искать другой выход. Спустившись по какой-то запасной лестнице он оказался на автомобильной стоянке. Было ясно, что основная тревога пока не прозвучала, но вот-вот прозвучит. Явно чувствовалось какое-то напряжение в воздухе, и магнитные поля, бывшие до сих пор статичными, вдруг зашевелились.

- Они нашли отдыхающих в будке кукол… - пронеслось в голове, - Видимо те не вышли на регулярный контакт…

При выходе со стоянки он обнаружил ещё один зелёный лифт с куклой, а, кроме того, низенький одноэтажный сарайчик с двумя стражами внутри. Заклинить всех трех внутри было не трудно, но пришлось одеть маску, так как они видели его через пуленепробиваемые стёкла. Когда пробегал мимо лифта-будки, приветливо помахал ошалевшим сторожам.

«Всегда, всегда, надо быть вежливым с людьми, и они тебе отплатят тем же…» - пронеслось в голове. А сзади уже был слышен топот ног.

                                         ***

Бегал Фем не то что хорошо. Скорее даже плохо, но у него было преимущество — он заклинил за собой въездные гаражные ворота, и это подарило несколько бесценных минут.

На улочке rue Kleber, куда он выскочил, прямо напротив, располагался госпиталь Notre-Dame du Perpetuel Secours, наполненный чудесными лабиринтами. Оторваться от преследователей там было не только легко, но приятно.

Ночной госпиталь был сначала тих и загадочен, но это продолжалось недолго. Он превратился в кипящий улей в течение одной минуты. Глаза дежуривших врачей и медсестёр провожали бегающих, как обычно, бывает у наблюдателей игры в пинг-понг.

Фем позволил себе несколько хорошо проверенных развлечений с запиранием и противопожарным душем, после чего усталый и довольный, вышел с другой стороны госпиталя.

Вся эта беготня, похожая на немую комедию начала прошлого века, ему вдруг показалась никчёмным дуракавалянием. Он вывалился в какой-то односторонний проезд с припаркованными машинами. Одолжив одну из них и проверив, что нет хвоста, Фем благополучно добрался до дома.

                                         ***

В безопасности своей каморки сомнений не было, и Фем, нетерпеливо подгоняя глазом зелёную змейку, перекачал фотографии досье с камеры на компьютер.

Устроившись поудобнее с ноутбуком и кофе, он приступил к самому увлекательному занятию — к изучению чужих секретов.

Сначала всё происходило коряво — он никак не мог приноровиться к терминологии. Скупой фактологический язык  гипнотизировал тошнотворной скукой, заставляя разум спасаться в приблудных фантазиях.

Фем, время от времени, стряхивал эти «лирические отступления», но, наконец, кофе помогло разлепить веки, и немного вникнув в полученную информацию, сон сняло как рукой.

Как выяснилось, в «хакерском» налёте было не много хакерского. Гораздо больше было мистики, а это, почему-то, было связано с проектом «Детский Сад». Оказалось, что их давно ждали.

Всё это было связано с какими-то числами и звёздами, но подробности отсутствовали. Они, вроде должны были появиться «пачкой» в разных частях света.

А ещё Фем понял, что «детей» этих сильно боялись, так как не знали, что они несут. Всё было изложено довольно туманно, и явно предназначалось не для прояснения, кто они и откуда, а для способов идентификации и «стерилизации».

Под последним, предполагалось, что «объект» будет изловлен, препровождён на «базу», и там, подробнейшим образом изучен.

Далее было особо отмечено, что у них будут смертельно опасные способности. В случае невозможности поимки разрешалась ликвидация.

Уклон дальнейших описаний скатывался явно в антитеррористическое русло, якобы все они будут непременно злодеями. Фем отгонял подлетавшую к виску мысль, что он и есть один из «детей-злодеев», но мысль эта обволакивала сознание, сильнее и сильнее.

                                         ***

А когда он дошёл до своего случая, всё встало на свои места.  Да, он теперь для них «террорист», и он не один. Подозревали несколько симпатичных человек. Все они, действительно, были полноценными претендентами. Но ни образование, ни прошлые подвиги «детей» из списка не заинтересовали Фема, так, как одна милая особа.

Это рыжее существо имело в своём досье некую мистическую составляющую, а именно странный эпизод с комой, случившийся в Египте. Там подробно описывался случай, как она упала в обморок, находясь на экскурсии в Великой Пирамиде. Читая всё это, Фем испытал странное состояние. Он, как будто раздвоившись, проследовал весь её путь, и неожиданно вдруг осознал, что происшедшее с ней как-то перекликается и с его опытом. Она, так же как и он, была как бы отключена на время от этого мира, и потом вернулась.

- Может и она «вернулась» не с пустыми руками?  - сказал он сам себе.

- Обрати внимание на отчёт программистов, - вторило ему второе «я», видимо, принадлежавшее Мишелю Рено, - что они там пишут.

- А пишут они, - ответил Фем, - что хакер сделал невозможное. Он как будто знал все пароли, когда взламывал систему…

- Не напоминает это тебе что-то?  - заулыбался Мишель.

- Ещё как, ещё как… - задумчиво протянул Фем, и вдруг неожиданно понял, что ему просто необходимо найти эту рыжую шалунью, найти прежде, чем это сделают куклы и кукловоды…

Разбирая бумаги дальше, он всё больше убеждался, что это она. Просто, из всей подобранной компании было некому. С ужасом, он констатировал факт, что и кукловоды думают похожим образом.

А под конец, он открыл документ под названием «Весна в Эгейском море». Там был подробно изложен план устранения объекта с именем Рената Леви, в связи со срочностью какого-то другого важного проекта. То, другое дело, здесь не рассматривалось, а Ренату следовало устранить «для обеспечения стерильности».

- Прямо хирурги, - сказал он Мишелю, - стерилизуют инструменты перед операцией…

- Нам надо её спасти… - ответил на это Мишель. - И действовать надо быстро.

- Согласен. Операцию они доверили двум французским агентам. Клички клоунов - «Тера» и «Амби».

- Что за дурные клички… тьфу. Зато хоть теперь понятно, почему это всё через Париж идёт…

- Интересно, - спросил Фем, - а в Лондоне у них не нашлось убийц? Наверно, все сейчас в отпуске…

- Или при деле, - сказал оптимист Мишель.

Дальнейшее чтение выявило сразу несколько мерзейших подробностей, которые Фем аккуратно зафиксировал у себя в памяти.

Дело в том, что Рената отмечала свой день рождения на яхте в Эгейском море. Компания, в составе трех наёмников (появился третий, но пока не ясно кто), должна будет проследовать за ними на яхте. Затем они, используя капсулу с ядом «стерилизуют» Ренату, и возвращаются к прерванному делу. Бесхитростно, но верно.

 

3. Приключения Мишеля

Нельзя сказать, что Мишель был убеждён в успехе этой поездки. Но найденные документы наводили на мысль, что у конторы действительно появился страх. Страх перед неведомым. А если это действительно так, то его бездействие привело бы к весьма прискорбным последствиям. Известно, что страх порождает жестокость.

Решение следовать за событиями в Грецию, было вполне осознанным и логически вытекало из сложившейся ситуации. «Следовать за событиями» было разумнее опережая эти самые события, при этом обезопасив себя. Поскольку у Мишеля было несколько дней в запасе, он решил сделать все возможное, чтобы его не вычислили.

Перемотав плёнку назад, всегда можно найти какие-то следы. Паспорт Мишеля Рено был использован для ночного поезда «Thello», следовавшего по маршруту Париж - Дижон - Лозанна - Милан - Венеция. Этот маршрут начинался на вокзале Paris Gare de Bercy в 19:45 и приходил в Венецию на Santa Lucia station на берегу Grand Canal в 09:34. Дальнейший путь проходил на пароме компании Minoan Lines. Этот красно-белый шестиэтажный великан отбывал в шесть вечера с терминала Traghetti Porto Passeggeri, и за чуть больше трёх сотен одолженных у банкомата евро, Мишель получил одноместную кабину с видом на море.

При этом, конечно, он не забывал о бухгалтерии - все записи о расходах велись аккуратно.

Он провёл несколько часов в Венеции, размышляя над тем, почему эти старые здания так печально взирают на толпу.

«Им сверху виднее…» - подумал он, и вдруг осознал, насколько чуждым народом они окружены.

                                         ***

К парому он подошёл около пяти вечера, перекусив в местном ресторане. Одно интересное открытие обратило на себя внимание. Дело в том, что зная практически все европейские языки, говорить по гречески ему было трудно. Оставив этот загадочный феномен на потом, он поднялся на паром.

В предвкушении тридцати четырёх часов до Падраса, он, облокотившись на перила, наблюдал за суетой отъезжающих. Сверху было видно, что хлопоты и чемоданы загораживали им, завистливые взгляды провожающих. Эх, знали бы эти беспечные граждане, что за нужда привела его сюда…

Раздался гудок, и красавец великан отвалил от причала, окончательно разделяя толпу.

Но любоваться видами Адриатики Мишелю не пришлось. Едва выйдя на палубу и вдохнув вечерний воздух… он его тут же выдохнул. Хоть воздух и был венецианский, но не это явилось причиной выдоха. Он почувствовал нечто… Ведь и узнал он их не сразу. Опасность как бы обволокла его неприятным ощущением адреналина в крови. А осознание того, что эту парочку он наблюдал пару дней назад, пришло несколькими мгновениями позже. Да, это были они. Мужчина и женщина из досье, «Тера» и «Амби».

- Кто же третий ? - подумал он, - и, главное, где?

Парочка стояла облокотившись на перила и смотрела на пристань. Мужчина забавно крутил карандашом между пальцами, то одной, то другой рукой.

«Амби, наверное, произошло от амбидекстр… - подумал Мишель. - Интересно, их провожают или нет?…» Но в толпе различить что-либо не представлялось возможным.

Когда гондолы у площади Святого Марка остались позади, публика стала расходиться по каютам. Кто-то торопился занять места в ресторане, а наши герои направились в недра парома. Двое шли спереди, а один, незаметный, сзади.

                                         ***

Ночь была звёздная и тёплая. Она была своего рода подарком и лекарством от дождливого Парижа, где приближение весны пока не чувствовалось.

И хотя адриатическая нега вовсе не располагала к шпионским действиям, Мишель не мог не позволить себе очередную забаву. Он забрался в номер к «друзьям», когда те удалились в поиске своего псевдоромантического ужина.

Открыть электронный замок каюты оказалось, как всегда, просто. Как хорошо, что все эти «службы» питают слабость к путешествиям в бизнес классе! Открыть обычный замок каюты в трюме Мишелю тоже было не сложно, но он предпочитал электронные игрушки. А тут такая удача — даже чемоданные замки питаются от батареек. Пропев мысленно хвалу прогрессу, Мишель начал изучать содержимое багажа своих «клиентов».

Сначала надо было обезопасить себя. Мишель нашёл и отключил датчики на подходе к каюте. Нет сигнала о проникновении в логово зверя — нет проникновения. А изучать тут было что, и ночи бы не хватило.

Электронная начинка была практически везде. Микрофоны, камеры, передатчики и приёмники. Кто-то постоянно хотел быть в курсе событий. Интересно, но он не увидел ни одного обычного способа связи. Такого как мобильный телефон или рацию. Похожее на это он уже видел дома, при его похищении в Париже. Та же аббревиатура «3Х6». Те похитители и эти трое были связаны одной цепочкой, если это вообще, не одни и те же люди. Благодаря своей сильно изменённой внешности его не узнают, но тем не менее, надо быть крайне осторожным.

- Тем хуже для вас, - подумал он, - поиграем…

                                         ***

Схема прояснилась довольно быстро. Со всех этих «козявок», как мысленно прозвал датчики Мишель, сигналы шли на планшет. Этот бронированный компьютерный монстр в титановом корпусе с сапфировым стеклом был явно на несколько поколений впереди этого бренного мира. С него сигнал шёл дальше, то ли по сетям мобильных телефонов, то ли сразу через спутник.

Определять эти подробности не было времени и Мишель начал свою микродиверсию. Надо было как-то сделать так, чтобы они заметили проблему как можно позже. А для этого он придумал не отключить все это хозяйство, а преобразовать исходящий сигнал в абра-кодабру.

Так как все было завязано с планшетом, то достаточно было подпортить именно его. И именно ту часть, которая была передатчиком. У него уже имелся некоторый опыт игр с микросхемами и он немного перемешал входы с выходами, не нарушая выполнения основных функций.

Результат был великолепен. Нолики и единички полетели в эфир, теперь подчиняясь лишь хаосу. Главное, чтоб летели. А там, пока разберут…

С козявками он тоже разобрался по своему. Вместо того, чтобы их перепортить, он нашёл в приёмнике цифро-аналоговый преобразователь и чуть-чуть поиздевался над ним. Полученную цифру он теперь преобразовывал в полный бред. Любители электроники возликуют — у них будет много теперь работы перелопатить все это железо.

Теперь оружие. Мишелю не понадобилось много времени, чтобы понять всю эту технику. Он хорошо помнил отдел технологий во французской разведке, где потратил не один час изучая их игрушки. Здесь он обнаружил сразу, и приборы ночного видения, и винтовку с оптическим прицелом. В оптическом прицеле был использован AN/PVS-14 Monocular Night Vision Device (MNVD).

- Ага, знакомая штучка, - подумал Мишель, - фотокатоды на арсениде галлия. Это даёт большой коэффициент усиления света, который вам больше не понадобится…

Что ещё? Эта штуковина работает от одной АА батарейки. Не проблема её устранить. Надо будет только подгадать правильный момент. Нельзя торопиться, иначе они заподозрят моё присутствие слишком рано. Спустя полчаса, удовлетворённый своей вылазкой, он уже сидел в своём номере, и смотрел последние новости.

Дальнейшее путешествие на пароме прошло без приключений. С опасными попутчиками он столкнулся только один раз - сходя с трапа.

Тут он впервые увидел третьего - спортивного вида старик с чрезвычайно морщинистым лицом. Уж не тот ли это обезьяний облик, с которым познакомилась Сильвия? Похоже…

Они вышли до него, и Мишель запомнил, что они садились в серебристый мерседес с дурацким словом «компрессор» на багажника.

Сам же он решил добраться до Афин на обычном междугороднем автобусе. За 12 евро он спокойно добрался до автобусной станции "KTEL Peloponnisou (Kifissos station)" в Афинах.

Из окна справа проплывали водные пейзажи, которые после Коринфа сменились на сушу. Всё это навевало разные соображения о его миссии. Удастся ли задуманное или нет, но он должен сделать всё возможное.

                                         ***

В Афинах ему удалось нанять частный самолёт для перелёта на остров Скиатос, где был аэропорт. Он назывался незатейливо - Skiathos Airport. Целых два часа ветер бил в лицо, шумел в ушах и перемешивался с голосом лётчика.

Полёт благополучно закончился и уже через полчаса Мишель получал скрупулёзные инструкции что нажимать, а что лучше не трогать на весьма престарелом судне. Эту кряжистую посудину он нанял у дальней родни лётчика, по совету последнего.

Всё было очень трогательно, если не брать в расчёт возраст «яхты», состояние двигателей и, особенно, фразу «там немного подтекает».

Ему выдали огромное количество удочек, мило предполагая, что он рыболов-любитель. Он не стал никого разуверять. Так греки невольно подсказали Мишелю его «легенду», и он, распрощавшись с ними (и внушительной суммой), отплыл в сторону острова под романтическим названием Адельфи.

- Я арендовал катер на арендованные деньги у мошенников, - думал он, - но ведь всё это ради хорошего дела, не так ли? Ты, Мишель, всё равно должен будешь отчитаться, рано или поздно. Мы всегда должны расплачиваться…

Путешествие прошло быстрее чем он рассчитывал, и у него в запасе оставался день. Вечером должны были пожаловать «гости», и те, и другие. Надо было их достойно встретить, и он решил посвятить оставшиеся часы острову.

Обойдя его кругом за четыре часа, он понял, что протяжённость «низиды» была около двух километров при ширине семисот метров. Холмистость ландшафта была окутана «пушком» сухого кустарника. Суровость флоры была смягчена несерьёзным цветом моря.

На другой стороне, пляж занимали какие-то суетливые гречанки. Они, непрерывно галдя, штопали сети и что-то жарили на костре. Рыбацкие жены встретили его не особенно приветливо, к тому же сделали вид, что не понимают его греческий.

Единственным лучиком доброго света там была одна стройная девушка, говорящая сразу и по французски и по английски. Звали её Демодика, но она, к сожалению, куда-то должна была уехать.

Когда солнце достигло зенита, стало не по-мартовски жарко. Он было уже залез в воду, как вдруг на горизонте показалось судно. Оно подходило с другой стороны острова, и сразу же направилось в скрытую бухту, неподалёку от него.

Всё произошло так, как он и предполагал. Оттуда взгляд не попадал в его острую бухточку, зато они были хорошо видны ему с холма. Эта яхта остановилась практически на пляже, и судя по тому, что на ней никого не было видно, Мишель понял, что это были его соседи по парому. Остановившись, яхта умерла.

                                         ***

К вечеру, когда он уже начал сомневаться в том, что день рождения состоится именно на этом острове, вдали зажглись праздничные огни большого корабля. Яхтой назвать его язык не поворачивался. Он наблюдал за приближающимся фейерверком  огней сидя на полувкопанном в песок ржавом якоре.

- Хорошо, не с той, где я спрятал катер, - пронеслось в голове.

Неожиданно он заметил, что на пляже он не один. Вдруг вдали показалась чья-то фигура. Она замешкалась на секунду, а затем стала уверенно приближаться. Сначала Мишель подумал, что это один из рыбаков. Но потом узнал одного из тех, с парома, третьего.

Личный контакт был неизбежен, и он надвинул козырёк на самые глаза.

                                         ***

Они приплыли на остров тайно на самой обычной яхте. Их было трое — мужчина, женщина и старик англичанин. Старик нервничал, отвечал односложно и постоянно проверял почту. Был ли он тут главный, или ответственный, со стороны просматривалось с трудом, но явно было одно, и он ждал команду.

Всё выглядело невинно на палубе, пока мужчина не притащил винтовку с оптическим прицелом. К ней прилагался изящный футляр с набором специальных пуль. Пули эти, представляли собой капсулы с кристаллами, внутри которых был цианид. Нужно было точно вычислить температуру воздуха, силу ветра и расстояние до цели. Занеся все эти данные в компьютер, надо было получить номер капсулы и зарядить ею ружьё. Если такой штуковиной попасть в голову, то на коже под волосами останется лишь небольшие точки. При идеальном расчёте они не будут кровоточить.

У патологоанатома, даже если трудяга и будет брить голову, шансов заметить ранки будет очень мало. Набор содержал в себе пули-капсулы с расчётом на подавляющее большинство погодных условий Эгейского моря.

Капсула при подлёте к цели должна была нагреться до нужной температуры. Затем она превращалась в пыль. Дальше летели сами кристаллы соли, внутри которых был цианид. Что бы подумала жертва, будь у неё на размышления пара секунд? Укус осы? Может быть… Ветер песком ударил в висок? Может быть…Главное, что это и была бы последняя мысль…

Стариком был Идо Валал, старый солдат - исполнитель, которого уже припёрли к стенке проблемы самого разного содержания. Терять было уже нечего, и он шёл практически напролом.

Бедой была для него невозможность проникнуть в тайну, опутавшую все дела. Ну как, скажите, кто-то мог забраться в святая святых, штаб квартиру в Париже? Как, какая-то девчонка, если это, конечно, была она, смогла отворить цифровой сезам его начальства? Он бесился от этого неведения так, что остальные члены его маленького отряда боялись лишний раз выйти на палубу. И правильно делали.

Начальство не высказывало порицания, оно молчало. И это было хуже всего. Так устроен этот маленький мир — твой хозяин молчит, молчит. А потом сухой щелчок по лбу, и вокруг начинает колоситься новая трава. Идо знал как это бывает. Он знал, что состарился. И он чувствовал, что ему тихо начали искать замену. Но Идо не мог оттягивать финал бесконечно. И он бесился, как в затравленный и смертельно раненый тигр в агонии.

                                         ***

Издали Мишель видел, что у идущего человека было обветренное лицо. На закате оно светилось коричнево-оранжевым оттенком. Гардероб был представлен плавками. Пружинистая походка была довольно необычна, особенно здесь, на песке.

Приблизившись, он неожиданно оказался человеком в возрасте. Старое лицо выделялось необычными морщинами. Своей грубостью они напоминали скорее шрамы. Эта сеть трещин напоминала стареющею рок-звезду. Фантазия тут же нарисовала блестящие волосья по пояс, татуировки с изображением всякой дряни, и, конечно, по-отечески добрую рокерскую улыбочку. Встряхнувшись, Мишель вернулся на пляж, и продолжил осмотр. С этим странным лицом совершенно не вязалось тренированное тело сорокалетнего пловца - узкие бедра и широкие плечи.

«Нарисует же природа портрет…» - пронеслось в голове. Мишель мысленно прозвал старика «Обезьяном». Моложавый старик оперся одной ногой на якорь и посмотрел на звезды.

- Скоро будет отлив, - произнёс он по-гречески, - а когда отлив, надо быть осторожным. Здесь полно подземных скал.

Вдруг он неожиданно как бы перебил сам себя:

- Откуда вы? - задавая этот вопрос, он как-то необычно сморщился, как будто ему было неприятно проговаривать слова.

- Я путешествую из Франции. Далековато занесло… А вы? - Мишель улыбнулся где-то под козырьком.

- Из Фессалоник. Взяли яхту напрокат с друзьями, - Обезьян вдруг посмотрел Мишелю прямо в глаза.

И это было всего лишь мгновение, но Мишель отчётливо вспомнил где он видел похожий взгляд. Однажды, его своими жёлтыми зрачками полоснул голодный тигр. Между ними была стальная сеть, но микросекунда ужаса пропечаталась в мозгу на всю жизнь. Взгляд хладнокровного убийцы. Ощущение того, что ты добыча, не более. Озноб.

Старик, тем не менее, даже попытался улыбнуться. Морщины неуклюже скукожились, как в каком-то варварском танце. Он начал что-то говорить о рыбной ловле. О том, как им повезло выловить что-то невероятно крупное.

Но Мишель уже не мог все это слушать. Он вдруг ощутил, что «Обезьян» не принадлежит себе. Старик как бы выговаривает чьи-то нашёптывания. А сам занят чем-то иным.

Мишель почувствовал, как немеют кончики пальцев. У него, определённо, есть что-то электронное на руке, пульсирующее своей цифровой жизнью. Сигнал был очень похож на кварцевые часы своей ритмикой. Мысль, что это часы отпала сразу, когда тот взмахнул руками, что бы показать размер улова. Ничего. Ни браслета, ни часов. Никаких проводов. Мускулы на багровой коже.  Он же по пояс раздет, а сигнал идёт от запястья…

До сих пор Мишель имел дело с обычными приборами. Их можно было увидеть, дотронутся. А тут, что-то вживлено в руку. Что это? Чип радиочастотной идентификации VeriChip? Нет… Тут что-то посложнее. И это «что-то» посылает куда-то сигналы. Было чувство, что он прикоснулся к какой-то тайне.

Казалось, жизнь зависит теперь только оттого, сможет ли он использовать сейчас Дар или его опередят. Одно незаметное усилие, и пульс исчез. Интересно, когда и как об этом узнает старик.

Тот, пока не подавая виду, вещал что-то о блесне. Потирая онемевшие руки и отряхиваясь, Мишель встал. Сославшись на какое-то дело, в которое не обязательно было верить, он извинился и медленно направился к своей яхте. Обезьян как сидел на якоре, так остался сидеть. Только перестал говорить.

Мишель, удаляясь чувствовал взгляд в спину.

Его мучила мысль: «Узнал ли он его?» Ведь тогда, при похищении они то уж точно запомнили его в лицо. Оставалось только надеяться на то, что сработает камуфляж его новой внешности.

- Зачем он подходил? Если не по его ли душу, и что проверял? - думал Мишель.

- А не тот ли это «знакомый адвокат со старым обезьяним лицом»? - продолжал рассуждать он. - Уж больно всё совпадает…

- Все таки они тут из-за бедной Ренаты, - пробормотал он, поднимаясь на заранее подмеченный холм.

Под полной Эгейской луной были хорошо различимы обе яхты. Он лежал в низком кустарнике, и в темноте, был практически не виден.

                                         ***

- Какая сегодня красивая ночь, - тихо прошептал Мишель воображаемому собеседнику, - и под этими звёздами, каких только дел не свершали люди…

- Смотри в бинокль, и не отвлекайся! - строго сказал воображаемый собеседник.

- И вот, сейчас, в этом море поэзии плывущем с неба, - продолжал Мишель, - должна погибнуть молодая жизнь…

- Я вижу шевеление, господин романтик!

- А ведь её только подозревают…

Тут уже и Мишель, вслед за своим наблюдательным собеседником, заметил, что с яхты на берег направилась шлюпка. В ней сидел амбидекстр с длинным футляром. Свешиваясь через палубу, Обезьян давал какие-то указания, явно нервничая.

- Это он психует, потому, что я ему испортил какой-то прибор в запястье, - прошептал Мишель, - и поделом ему…

Луна освещала как будто две театральные площадки сразу, мягко обволакивая голубым цветом детали. С одной стороны мыса она освещала красивую праздничную яхту, окружённую несколькими рыбацкими шлюпками. В соседней бухте - тёмную сцену военных действий. Одна была с музыкой и шумом людских голосов, а другая была мрачна своей зловещей тишиной и бесшумными перебежками.

Еле различимый мужской силуэт поднялся на холм, соседний с Мишелем, и стал устраиваться. У него в руках был различим метеорологический прибор, подключённый к знакомому планшету. Мишель сразу узнал эту технику, похожее он видел несколько дней назад на Парижской выставке.

- Сейчас он начнёт определять силу ветра и температуру… - прошептал он, - …посылает их на планшет.

- А сейчас он определит расстояние до объекта и другие  снайперские данные…

- А сейчас, прежде компьютер ему скажет, какую капсулу достать, мы всё эту лавочку закрываем… - Мишель наслаждался каждой секундой происходящего.

Мужской силуэт начал нездорово суетиться и стучать костяшками пальцев по экрану планшета. Сначала слабо, с расстановкой и без ритма. Когда, появился ритм, Мишель сиял от счастья.

Он понимал, что продолжать начатое не имело смысла, с такого расстояния без расчётов, попасть в цель было уже немыслимо.

На всякий случай, чтобы они провели в действие какой-нибудь запасной план, Мишель отключил электричество на обеих яхтах. Наблюдая через свой бинокль за суетой, он вдруг понял, что так и не нашёл Ренату среди празднующих.

- Где же ты? - он всматривался через окуляр в тёмную палубу, и не мог её найти. - Где?

В тот неприятный момент, когда он уже почти отчаялся её увидеть, когда ком подкатил к горлу, а мысль о том, что Обезьян как-то обхитрил его, пронзила мозг, из-за яхты показалась вёсельная шлюпочка. Она медленно чапала к берегу. Фигурка в ней явно принадлежала гречанке, но Мишеля насторожило то, что она направлялась к берегу не туда, где были жёны рыбаков, а куда-то в кусты. Более того, все шлюпки сейчас направлялись к погасшей яхте, чтобы узнать что случилось. Загадочное поведение девушки скоро озарилось его широкой улыбкой:

- Так вот ты где, - он не скрывал радости, - умница. Просто — ум-ни-ца!

Когда две тоненькие фигурки показались на освещённом холме, Мишель заспешил к своему судну. Он уже понял, что если сейчас не поторопится, то не увидит её больше никогда.

Часть 3

 

ЕГИПЕТ

 

В международном аэропорту Элефтэрайос Венизелос было невероятно людно. Следить за двумя стройными фигурками было сложно, но приятно. Он умудрился подойти к ним практически вплотную, когда они пили кофе в небольшой забегаловке.

То, что он увидел и услышал, его поразило. Во-первых, разговор между ними шёл по английски, и странно, но Рената говорила с греческим акцентом! А гречанка ей отвечала на чистом Лондонском…

- Что-то здесь не так… - успел подумать он, и тут же обратил внимание на ещё одну деталь, когда невзначай подошёл вплотную к их столику.

Перед ними лежали билеты бизнес-класса разных авиакомпаний, Egypt Air и какого-то чартерного рейса незнакомой авиакомпании. Мишель пришёл в ужас - они разделяются. Судя по табло отлётов, одна из них, через час, полетит в Египет, а другая, чуть позже, в Иерусалим. В голове, как в горячечном бреду, мысли налетали друг на друга, и сталкиваясь, вылетали искрами из глаз. Наконец, всё стало выстраиваться в ряд, когда он вдруг услышал, как рыжая девушка назвала подругу Ренатой.

- Так они переоделись и загримировались друг под друга! - со стороны он, наверно, выглядел, как человек только что доказавший теорему Ферма. - Ловко…

Жить и соображать дальше стало проще. Настоящая Рената летит в Египет. Он чуть не хлопнул себя по лбу, но вовремя спохватился:

- Как же я сразу не догадался!

Бегом он подлетел к стойке авиакомпании Egypt Air. Купить билет на рейс MS 564 до Александрии оказалось делом не таким уж сложным, на бизнес класс оказалось несколько свободных мест. А вот верхом удачи было уговорить симпатичную девушку за стойкой посадить его рядом вон с той интересной брюнеткой.

- Вон с той, что обнимается с рыжей подругой? - хитро улыбаясь, спросила она, распечатывая посадочный талон.

- Да, если можно, - и он заговорщически подмигнул.

- Так… Фелисия Энелиль… место…

- Как-как? Фелисия?

- Вы так удивлены, как будто знали её под другим именем…

- Нет, нет, что вы. Просто у меня мать Фелисия. Это просто хороший знак.

Совершенно счастливый он получил место рядом с Фелисией и направился в сторону только что объявленной посадки. Но не пройдя и двух шагов, он вдруг увидел Обезьяна. Это был непредвиденный шок. Он встал, как вкопанный. Обезьян ворочал головой от табло к табло, и видимо пытался что-то понять. Мишелю повезло в том, что его не заметили первым. Развернувшись и прижимаясь к стене, он вернулся обратно к стойке Egypt Air.

- Вы не могли бы мне продать оставшиеся места в самолёте?

- ??? - удивлённо взметнув брови вверх, девушка изобразила крайнее удивление.

- Видите ли, так надо, - сказал он шёпотом. - Дело в том, что я не хочу лететь в одном самолёте со своей бывшими женой и тестем, да ещё с её новым мужем. Вы их видите там, вдали. Тесть ещё на обезьяну смахивает.

Он мысленно содрогнулся, представив себе реально таких родственничков, но игра стоила свеч.

- Но это ведь дорого… такая трата денег…

- Не волнуйтесь, у меня ещё на сигареты останется, - он подмигнул и достал толстую пачку евро, - сдачи не надо…

- Нам нельзя, вы что! - шёпотом вскричала она.

- А я забуду взять сдачу… вот, видите, уже начал забывать, - произнёс он, глядя, как она выписывает билеты.

- Спасибо вам огромное, конечно…

Видимо её убедила физиономия тестя, или Мишель был ей симпатичен, не суть важно. Как добрался до посадки окольными путями, он бы потом никогда не вспомнил. Но помнил он другом, о важном — его теперь наверняка вычислят.

Они узнают, что в последний момент на имя Мишеля Рено были выкуплены оставшиеся билеты бизнес-класса. И, хоть это не было ошибкой, оставался неприятный осадок. Увы, не всё так гладко сложилось, как хотелось бы. Правда был шанс, что они полетят в Иерусалим, за гречанкой. Этот вариант тоже был неприятен. Карты складывались нехорошо, очень нехорошо.

                                         ***

 

Грустное личико смотрело в окно, и небольшая слёзка набухла под глазом. Потом она стекла по щеке, оставив след на макияже. Мишель подумал, что ещё пару таких слез, и появятся веснушки, которые он запомнил из досье.

Надо было как-то начинать разговор, и отвлечь её, пока она не смыла таким образом весь грим.

- Вас что-то огорчает за окном? Уверяю вас, эти тучки не стоят и половины вашей слезы… Знаете, все мировые религии согласны, что чем выше тем больше позитива.

 - Спасибо за сочувствие… - она вытерла слезу. - Иногда мировые религии ошибаются, и мир рушится как карточный домик… в самый неподходящий момент.

- У меня вот тоже, вся жизнь разрушена… И что? Не унываю. Ведь если кто-то дал нам эту жизнь, он как-то о ней позаботится, не так ли? Не дали же её вам так, чтобы однажды, ни за что ни про что, потерять?

- А вы, я смотрю, проповедник, - в её глазах, мелькнуло, что-то вроде интереса. - А почему «тоже» разрушена? Вы думаете у меня разрушена?

- Нет, я так не думаю. Просто, такие мысли приходят, глядя на ваши грустные глаза…

- А у вас что, тоже что-то случилось?

Тут Мишель понял, что за эту ниточку надо хвататься как можно быстрее и сказал:

- Да, у меня случилась беда. Я потерял самого себя… - он постарался изобразить философическое выражение лица. - Если вам интересно, я мог бы рассказать…

- Ну, если мне не наскучит… - и подобие улыбки промелькнуло на её лице.

- Я три года провёл то ли в коме, то ли в летаргическом сне.

- Какой ужас! Как же это вы перенесли? - теперь уже неподдельный интерес блестел в её глазах. - Расскажите, пожалуйста.

- Если бы я помнил как всё это произошло…

И Мишель рассказал ей свою историю, конечно, умолчав о Даре и событиях последнего месяца. Между ними начала возникать какая-то доверительная симпатия. Чем больше он говорил о своих приключениях, тем сильнее они оба понимали, какова была нужда в таком общении. Рената-Фелисия слушала очень внимательно, а когда он закончил вдруг сказала:

- Теперь у вас, наверное, появился какой-нибудь дар, но вы об этом пока не знаете.

- А почему вы так думаете?

- Ну… - она замялась, - так, мне, кажется, бывает. Разве нет?

- Ну ладно, я вам открою один секрет… - он наклонился к ней поближе. - Есть у меня один дар. Вы обещаете никому не говорить?

- Конечно!!! Я вся во внимании… - её красивые глазки заблестели двумя чёрными маслинками.

- Я могу говорить на разных языках. Подозреваю, что раньше не мог… - сказал полушёпотом Мишель, и про себя подумал, что раскрываться полностью рано.

- Тогда и я вам открою кое-что, - её заговорщический шёпот слегка перекрывал авиадвигатели. - Только обещайте мне, что это останется тайной.

- Конечно, я ведь теперь с вами связан… так сказать, своей тайной…

- Да, так вот, - она наклонилась с его уху так, что он почувствовал запах её волос и чего-то ещё, невероятно притягивающего. - Я упала в Великой Пирамиде, и не приходила в себя две недели. Представляете?

- И две недели вы там лежали, и вас никто не нашёл?

- Да нет же, - она засмеялась и хлопнула руками по коленкам, - нет же. Лежала я в госпитале.

- Только не говорите, что вам тоже открылись языки!

- Нет. Ничего подобного. Просто мне стал являться один человек. И я лечу, чтобы найти его.

                                         ***

Тут Мишелю пришлось немного напрячься, чтобы сделать серьёзное лицо:

- А как он вам является? Во сне?

- И во сне тоже. Но самое удивительное… - она сделала паузу, как бы размышляя, стоит ли продолжать. - Хотя, впрочем, это не важно.

- Как это не важно? Важна любая мелочь, - он внимательно заглянул ей в глаза, - тем более, я думаю, у вас вовсе не мелочь.

- Хорошо, - она сложила руки на коленях, - так и быть скажу. Не только во сне. Я иногда его просто вижу, и общаюсь с ним.

- И что же он говорит?

- Даёт советы. Участвует в моих делах.

- А сейчас он здесь? - Мишель оставался серьёзен, хотя перестал понимать, где кончается правда и начинается вымысел.

- Вроде нет, но может появиться, - она как-то мечтательно посмотрела в окно. - Я должна найти его. В смысле его физическое воплощение.

- Потрясающе… А где это? В Александрии?

- Нет, в Каире. Он врач. Госпиталь Эль Шиши. Он был одним из тех, кто привёл меня в чувство.

Мишель и не надеялся, что она ему сходу выложит все карты. Но и достигнутый результат был хорош, чего уж говорить. Между ними возникла симпатия и доверие.

Она оказалась совершенно не такой, как он её себе нарисовал, а, что удивительно, намного лучше и естественнее. Главное, чтобы их никто не поджидал после посадки.

- Какое совпадение, и я еду в Каир. Я просто мечтаю попасть на плато в Гизе. Видите ли, хоть память ко мне и вернулась, я что-то не припоминаю, чтобы был там… - он выдержал небольшую паузу, и продолжил, - я понимаю, что это может показаться несколько преждевременным, и может быть даже бестактным…  - он замялся.

- Что? Да говорите же… - она улыбнулась. - если это будет слишком бестактным, я вас всё равно прощу, хорошо?

- Хорошо. Ловлю на слове! Я могу составить вам компанию. Я знаю языки, и могу быть вам полезным в поисках этого доктора. Это будет большая честь для меня. С тех пор как выяснилось, что у меня теперь нет семьи и друзей, я путешествую один, - он посмотрел мимо неё в окно и погрузился ненадолго в свои мысли. - Если вы позволите вас немного сопровождать, я бы помог не только с языком. А вы в свою очередь, были бы моим гидом в Каире.

- Вы действительно можете быть моим переводчиком?

- А почему бы и нет? Я относительно свободен, время меня не поджимает…

- А работа?

- Нет у меня никакой работы, живу на скопленные средства, - слукавил Мишель и подумал: «Не рассказывать же ей, как он снимает деньги с банкоматов…»

- А у вас как с учёбой? Вы ведь учитесь?

- Ничего страшного. Школа позади, а университет впереди. Могу позволить себе попутешествовать этот год, - она опять как-то мечтательно посмотрела в окно, и продолжила:

- Хорошо. Я согласна. Но вы же понимаете, что дело необычное, и могут быть самые разные развороты…

- Понимаю. Поскольку вся моя жизнь уже стала приключением, то одним больше, одним меньше…

За обычным трёпом время пролетело незаметно, и они не заметили как оказались в очереди на паспортный контроль. И только тут, в Александрии, ему вдруг пришло в голову, что они не познакомились.

- Я совершенно забыл…раз уж мы путешествуем вместе, я должен представиться, - он смешно сделал важный вид. - Мишель Рено, француз и полиглот.

- А я тогда Фелисия Энелиль, - сказала она по-французски. - И давайте, перейдём на «ты», на английском это будет сделать трудновато…

Мишель подумал, что её словечко «тогда», можно интерпретировать по разному. Может, потому, что он не назвался Фемом?

«Так ли это, или нет, но забавно…» - подумал он.

- С удовольствием. Так мы будем говорить по-французски?

- Будем менять язык, в зависимости от обстоятельств, хорошо?

                                         ***

От Александрийского аэропорта Борг эль-Араб до Каира    проходит две дороги – старая дорога, что идёт по дельте Нила, и новая, по которой должны были ехали Мишель и Фелисия. Она называлась «пустынная», и шла напрямик.

Проверить, насколько она «пустынная», пока не представлялось никакой возможности. Дело тормозила необычайно полная американка, потерявшая свою косметическую сумочку. Судя по размерам дамы, сумочка должна была быть не меньше рюкзака.

Тем не менее, поиски затянулись, и водитель уже сильно нервничал. Он по арабски высказывал недовольство, сопровождая идиоматические выражения циничной артикуляцией. Фелисия заметила, что среди этой словесной арабской вязи, почему-то угадывалось повторяющееся слово Мак Дональдс. Когда она уже собиралась спросить об этом Мишеля, раздался победный клич, и над головами взлетела потрясаемая дамой сумка. Автобус тронулся с опозданием в полчаса.

- Он нагонит время в пути, - произнёс Мишель. - Так он сказал.

- Я где-то читала, что даже если египетский автобус и не торопится, то всё равно, пару раз он проедет поворот на двух колёсах…

- Я надеюсь… - произнёс Мишель, думая, что если дело запахнет жареным, он успеет ограничить скорость.

Мимо проносились какие-то сады и угодья, отнюдь не оправдывающие название этой «пустынной» дороги. Какая-то тётка рядом вещала в ухо американке, что тут нашли несколько лет назад подземные воды, и теперь, вокруг дороги выращивают овощи и фрукты.

Водитель шёл на максимальной скорости, при этом продолжая кого-то ругать и размахивать руками. Краем уха Мишель услышал, что отведённые четыре часа на дорогу, он теперь обязуется сделать в три.

Какое-то время они ехали молча, настороженно поглядывая на рулевого.

- Интересно, как здесь было, когда строились пирамиды? - вдруг спросила Фелисия. - И кто их строил, не эти же… - сказала она косясь на водителя.

- Не знаю как, но интересно точно. Я думал над этим вопросом, и не раз. Поражает то, что они строились подразумевая подозрительно долгую жизнь. Необоснованные затраты, если учесть, что никто не жил так долго.

- А может, чтобы противостоять какой-то энергии. Я думаю от нас многое скрывают…

- Это точно… И никаких украшений. Всё функционально, как на космодроме… - Мишель со всё нарастающей тревогой следил за скоростью.

- А как звали того доктора, которого мы ищем? - вдруг спросил он.

- Энелиль. Доктор Энелиль, - Фелисия посмотрела прямо в глаза Мишелю.

- Он твой отец? - у Мишеля брови поднялись сами собой.

- Нет. Но странное совпадение меня тоже шокирует.

                                         ***

В этот момент автобус пошёл на обгон грузовичка. Это была, видимо, его максимальная скорость. Другой водитель, похоже, решил тоже посоревноваться, и добавил газу. Хорошо ещё, что было широко, и не надо было выезжать на встречную полосу.

Проехав таким образом несколько километров бок о бок, до местечка Банха, автобусу пришлось временно уступить в гонке.

Мишель с трудом различал отрывки фраз, летевшие с водительского кресла, но было ясно, что тот не уступит в схватке с грузовиком. Продолжая комментировать гонку и театрально размахивая маленькими ладонями, он удвоил остервенение.

Догнать грузовичок удалось лишь перед самым въездом в Каир. Поскольку того уже обгоняли слева, автобусник решил атаковать справа, практически по обочине. Это было большой глупостью. Накрапывающий дождик сильно размыл обочину, и правые колеса автобуса поехали сами по себе. Араб нажал на тормоза, и это было ещё одной ошибкой. Тормозили только колеса слева, и как следствие, огромную машину стало разворачивать против часовой стрелки налево. Секунда, и автобус летел боком на двух колёсах вдоль дороги.

Дальнейшее Мишель вспоминал уже как бы в замедленном действии. Автобус опрокинулся набок, и они высекая красивые бенгальские искры поехали на боку. Им трижды при этом повезло.

Во-первых, они не выехали на встречную полосу, и в них никто не врезался.

Во-вторых, что может быть и важнее, искры не создали пожара, какой обычно бывает в фильмах.

И, наконец, в третьих, видимо самое важное, они с Фелисией сверху накрыли американку с её гидом, а не наоборот. Возможно, поэтому все остались живы.

А дальше была толчея, битые стёкла, паника и крики. Остановившиеся водители бросились им помогать. Спустя несколько минут уже появилась первая машина скорой помощи. Результатом этой аварии были раны от битого стекла, и пара переломов. Мишелю повезло, у него был только лишь шок. И тот был, скорее не от аварии, а от того, что он увидел Фелисию, в крови и без сознания.

«Этого нам ещё не хватало!» - подумал он.

Убедившись, что на ней не видно никаких серьёзных повреждений, он поднял её на руки, и под проливным дождём, пошёл навстречу медикам.

                                         ***

- В какой госпиталь вам лучше? - спросил медбрат-египтянин на хорошем английском.

- А у вас есть выбор? - спросил Мишель не сводя глаз с не приходящей в себя Фелисии.

«ЭльШишиши……» - вдруг послышался её голос в подсознании. То ли это она прошептала, то ли он вслух вспомнил название, но медбрат вдруг неожиданно произнёс:

- Эль Шиши, так Эль Шиши…

- А что, есть такой госпиталь? - усомнился Мишель.

- Вы же вроде сами его назвали… Да, на улице Мухамеда Махмуда… скоро там будем.

- Как она?

- Думаю, что шок, сотрясение мозга, плюс подозрение на перелом руки. Там сделают рентген, не волнуйтесь. У нас такое частенько бывает.

- Да уж. Я бы на месте автобусной компании, ввёл бы обязательные ремни безопасности и шлемы. Да и водителей лучше приглашать из какой-нибудь скандинавской страны.

                                         ***

А дальше всё пошло плохо. Фелисия никак не хотела приходить в сознание. Сначала её укатили куда-то на обследование. Потом, им понадобились какие-то более серьёзные анализы. Он даже успел сбегать к банкомату и пополнить запасы. Только через два с половиной часа его позвали на разговор.

- Вы, простите, кем приходитесь госпоже… - врач уткнулся в какую-то бумажку. - Вот. Фелисии Энелиль? Вы муж?

- Ну, как бы да. Я — Мишель Рено.

- Понятно. У меня довольно неутешительная новость. Дело в том… - он замялся. - Я даже не знаю как вам сказать. Она не приходит в сознание. У неё глубокий обморок, возможно сильное сотрясение головы, и если так продлится ещё немного, то можно будет сказать, что это кома. Я бы хотел прояснить дело со страховкой… Вы должны понять…

- У меня есть деньги, и я вам заплачу, сколько потребуется, - Мишель сам уже был близок к обмороку. - Пожалуйста, поместите её в лучшую комнату. И ещё, я бы хотел быть поближе к ней. Это возможно?

Врач заверил Мишеля, что всё возможно, и он приложит максимум усилий. Он предложил ему пройти в комнату ожидания, а сам отправился утрясать что-то бумажное.

Сев в кресло, Мишель посмотрел в окно. Где-то там шумел многолюдный город, которому было не до его проблем. Как она? Этот вопрос, оборачиваясь вокруг головы, бил по виску снова и снова.

С момента их знакомства прошло всего около трёх часов, а он уже чувствовал силу, которая тянула его к этому рыжему созданию. С ней так легко было разговаривать, так понятны все её жесты и мимика, что казалось, они знакомы много лет. И вот эта авария. Как же так?

Он закрыл глаза и представил её себе. Какая она забавная -  ведь скрывает свою тайну уже не как ребёнок, но и не как взрослая. Как-то на половинку. Это был тот счастливый момент юности, который так потом будет хотеться вернуть… Мишель улыбнулся и вздохнул.

                                         ***

Госпиталь Эль Шиши был обычным арабским госпиталем, не самым чистым, и не самым грязным. По египетским понятиям.

Палата, в которой вот уже две недели лежала Фелисия, была, наверно лучшей комнатой здесь, конечно, благодаря Мишелю. Он регулярно наведывался к банкомату, пополняя финансовое благополучие. При этом он не забывал отмечать в блокноте растраты.

Результатом той аварии было шоковое состояние Фелисии и сильное сотрясение мозга.

«И хорошо, что не что-нибудь похуже…» - думал Мишель, сидя на лавочке перед госпиталем, куда вышел проветриться.

Больничные ароматы никак не способствовали мыслительному процессу, а ему хотелось немного прийти в себя, и понять, что же делать дальше.

За две недели их никто не нашёл. Но это не может продолжаться дальше. Сегодня доктор впервые заговорил о выписке. Её состояние значительно поправилось, и появились шансы уехать отсюда через пару дней.

Все эти две недели он не отходил от палаты, готовый в случае опасности тащить её на руках. Благодарность в её глазах отражалась двумя прожекторами всё сильнее с каждым днём.

Они оба поняли, что стали близки. То ли общность произошедшего с ними, то ли вынужденное одиночество, то ли невероятная лёгкость общения, то ли что-то ещё, всё это объединяло эти две души. Они пока что не могли это артикулировать.

Мишель чувствовал, что она стала его другом, а если так, то он должен был ей открыться. Ведь нельзя иначе…

                                         ***

Ход его запутанных мыслей был прерван самым беспардонным образом. Какая-то полная регистраторская женщина в цветном платке, извергая проклятия звала на помощь охрану, полицию и регулярные войсковые части. Скандал усиливался тем, что в её руках был микрофон, а звук голоса проходил по громкоговорителям через весь госпиталь.

Подойдя ближе, Мишель понял по сбивчивым объяснениям, что только что «эта мерзкая обезьяна» прошла без пропуска в хирургическую, ни спросив разрешения главврача, ни надев халата…

Слова о мерзкой обезьяне повергли Мишеля в ужас.

«Они здесь!!!» - мелькнуло в голове, и он бросился внутрь, по следам трёх охранников, проследовавших в направлении, указанном скандалисткой.

При этом он не надел халата, и это не вызвало никаких нареканий с её стороны.

Никого там не найдя и вернувшись в холл он увидел «её». Там, возле входа в аптеку слонялась Тера. Она с безразличным видом разглядывала рекламную чепуху, изредка поглядывая на дверь с надписью «Посторонним вход воспрещён». Видимо туда и прошёл Обезьян. Где находился третий приятель, Амби, было не ясно. Да и времени у него уже не было. Мишель бегом, перепрыгивая через три ступеньки, добежал по лестнице до этажа Фелисии. По дороге он никого не встретил, а это значило, что шансы есть.

                                         ***

Фелисия лежала на кровати в состоянии какой-то прострации. Всё произошедшее за эти дни свалилось на неё в виде невероятной усталости. Спать она не могла из-за головной боли. Но и бодрствовать было невмоготу. Энелиль не появлялся с самого начала побега. Обиделся, что она про него рассказала Мишелю?

Перед ней медленно проплывали мутные картинки. Вот она в Афинах. Вот Демодика. Вот самолёт. Этот забавный Мишель.

«Ка