/ Language: Русский / Genre:sf_horror,

Затерянные Миры

Кларк Смит

Кларк Эштон Смит. Писатель, признанный при жизни — и незаслуженно забытый в наши дни. Друг и литературный соратник Говарда, Лавкрафта и Меррита. Творец «истории» странных древних царств, от которых ныне не осталось памяти даже в мифах. Летописец времени великих воинов и великих черных магов, прекрасных воительниц и колдуний. Времени, над которым нависла тень Тьмы… Один из создателей классической американской фэнтези!

ru viracocha viracocha@email.ru PHP Conv, Book Designer 4.0, Fiction Book Investigator 08.08.2006 http://www.litportal.ru Литертурный сетевой ресурс 12716 1.0 Клрк Смит. Зтерянные миры Фэнтези зрубежных второв 2004

Клрк Эштон Смит

Зтерянные миры

ЗОТИКА

ЧЕРНЫЙ АББАТ ПАТУУМА

The Black Abbot of Puthuum (1936)

Пурпурный огонь виногрд

И любовь юных дев

Нши по прву:

Под черной луной безымянной земли

Мы убили Чудовище и весь его род.

Песня лучников цря Хоурф.

Зобл-лучник и Кушр-копейщик вместе прослужили в войске цря Хоурф уже десять лет. Это было нелегкое десятилетие, з которое н их долю выпдли и яростные схвтки, и встречи с невиднными опсностями. В борьбе с ними и звязлсь между воинми крепчйшя дружб, во имя которой они пролили немло крови вргов Йорос и не рз поднимли кубки, нполненные кровво-лыми винми этой стрны. Ссоры редко омрчли их долгую и крепкую дружбу. Д и то это были только мелкие, быстро проходящие рзмолвки, в основном, по тким незнчительным поводм, кк дележ бурдюк с вином или спор из-з девушки. Дв воин выделялись н фоне остльного войск, и скоро молв об их доблести достигл ушей Хоурф. Црь почтил Кушру и Зобл своим внимнием, включив их в ряды избрнных воинов, охрнявших его дворец в Фрде. Иногд им вместе поручли ткие дел, для которых требовлись люди выдющейся отвги, чья верность влдыке не подверглсь сомнению.

Это поручение было именно тким, однко теперь с ними был евнух Симбн — глвный поствщик обрзцового грем Хоурф. Они совершли утомительный переход через Издрель — пустыню, ржво-бурым клином рссекющую ндвое зпдную чсть Йорос. Король послл их проверить, есть ли хоть ккое-нибудь зерно истины в рсскзх некоторых путешественников о деве небесной крсоты, якобы живущей в одном из земледельческих племен з Издрелью. Н поясе у Симбн висел кошель, полный золотых монет, которые должны были пойти в уплту з девушку, если ее крсот будет хоть в ккой-то мере срвним с той, о которой твердил молв. Король полгл, что, послв с евнухом Зобл и Кушру, он снбдил его спутникми, которые смогут быть полезными в любых непредвиденных обстоятельствх. По общему мнению, Издрель был свободн от рзбойников, или, точнее, тм попросту не жили люди. При этом, однко, говорили, что дорогу путешественникм тм чсто прегрждли злобные, горбтые, кк верблюды, гоблины великнского рост. Упоминли ткже и лмий — ведьм в облике прекрсных женщин, змниввших путников нвстречу ужсной смерти. Симбну вовсе не хотелось отпрвляться в ткую дльнюю дорогу, и он ехл с мрчным видом, тучно покчивясь в седле. Однко сердц лучник и копейщик были полны здорового скептицизм. Всю дорогу они болтли, деля объектом своих довольно непристойных шуточек то змкнувшегося в себе евнух, то кзвшихся пок ткими длекими демонов.

Без кких-либо неприятностей, если не считть бурдюк, который прорвлся под нпором збродившего в нем молодого вин, они преодолели однообрзную и скучную пустыню и окзлись среди зеленых, поросших густой трвой пстбищ. Здесь в глубоких долинх среднего течения Воз, жило племя скотоводов, которые кждые дв год посылли Хоурфу днь от своих тучных стд скот и дромдеров. В деревушке н берегу Воз Симбн со спутникми встретили девушку, которую искли, и, увидев ее, дже евнух вынужден был признть, что они не зря проделли ткой долгий путь.

Что ксется Кушры и Зобл, то они были мгновенно покорены крсотой девушки. Ее звли Рубльс. Это был высокя стройня кк королев девушк с кожей светлой и нежной, кк лепестки белого мк. Солнце игрло тусклой медью в волнистой черноте ее тяжелых волос. Пок Симбн нзойливо торговлся со строй кргой — ббушкой девушки, воины с плохо сдерживемым желнием рзглядывли Рубльсу и отпускли в ее дрес смые смелые комплименты, ккие могли позволить себе в присутствии евнух.

Нконец сделк был зключен и деньги уплчены. Кошель евнух изрядно уменьшился в объеме. Теперь Симбну не терпелось вернуться в Фрд с добычей и он, кзлось, совершенно збыл о том стрхе, который вызывл у него дорог через пустыню.

Не в силх терпеть до утр, евнух еще зтемно поднял Зобл и Кушру, и, зхвтив не совсем проснувшуюся Рубльсу, все трое покинули спящую деревню.

Полдень с его рскленным добел солнцем в темно-синем зените зстл их глубоко посреди бурых песков и похожих н железные зубы скл Издрели. Дорожку, по которой они шли, едв ли можно было нзвть тропой. Несмотря н то, что в этом месте Издрель имел в ширину от силы тридцть миль, немногие путешественники отвживлись преодолеть несколько лиг по этим кишщим демонми землям. Большинство предпочитли делть огромный крюк к югу от опсного зпустения и шли по дороге, следоввшей вдоль Воз почти до смого его устья н берегу Индскийского моря. Этой дорогой чсто пользовлись пстухи, и он считлсь безопсной.

Кушр был великолепен в своих бронзовых чешуйчтых доспехх. Он ехл впереди небольшого отряд н рослой пегой кобыле в обшитом медными плстинми кожном нгруднике. З ним н черном мерине, которого ей послл Хоурф, ехл Рубльс, облчення в крсный домоткный плщ. Срзу позди нее следовл Симбн. Евнух боялся лошдей и верблюдов, и поэтому для своих поездок всегд использовл серого неопределенного возрст осл. Он и сейчс тяжело и внушительно восседл н нем в пестром нряде, окруженный со всех сторон пухлыми чересседельными сумкми. В руке Симбн держл поводья другого осл, который буквльно пдл под тяжестью нгруженных н него бурдюков с вином, сосудов с водой и других припсов. В рьергрде н нетерпеливом жеребце, который непрестнно беспокоился и фыркл в удилх, ехл Зобл. Стройный и жилистый, он сидел в седле в легкой кольчуге. Лук он снял с плеч и держл в рукх. З его спиной был колчн со стрелми, которые придворный мг Амдок пытлся подготовить для схвтки с демонми, читя нд ними ккие-то стрнные зклинния и вымчивя в сомнительного вид жидкостях. Зобл скорее из вежливости учтиво принял стрелы, но позже с удовлетворением зметил, что колдовство Амдок нисколько не повредило их железным нконечникм. Кушре Амдок тоже предложил зколдовнное копье, но тот нотрез откзлся от подрк, скзв, что и со своим собственным испытнным оружием сможет противостоять козням ккой угодно нечисти.

Из-з Симбн и двух ослов отряд двиглся с черепшьей скоростью. Однко они ндеялись к ночи преодолеть смую зброшенную и дикую чсть Издрели. Хотя Симбн и продолжл смотреть с сомнением н мрчное зпустение, его теперь больше знимл цення добыч, чем вообржемые бесы и лмии пустыни. Погруженные в любовные мечтния Зобл и Кушр почти не обрщли внимния н то, что творилось по сторонм.

Всю утреннюю чсть пути Рубльс провел в молчнии. Вдруг он зкричл. Ее приятный нежный голос дрожл от тревоги. Все нтянули поводья своих сккунов, и Симбн зсыпл девушку вопросми. Рубльс ничего не ответил, только укзл рукой н юг к горизонту, где, кк только сейчс зметили путешественники, собирлсь стрння непроглядно-черня тень. Он уже совсем скрыл от взгляд дльние холмы и зкрыл знчительную чсть небосвод. Это было не похоже ни н облко, ни н песчную бурю. Рзвернувшись полукругом, тень стремительно приближлсь к путешественникм. Через минуту или дже меньше он черным тумном легл н тропу спереди и позди них, и дв крыл тени, двигясь н север, сомкнулись и зключили их в кольцо. После этого тьм остновилсь и змерл н рсстоянии не меньше сотни футов от них. Непроницемой отвесной стеной он окружил путников, и только нд их головми оствлось небольшое отверстие, через которое внутрь проникли лучи солнц — длекого, мленького и бесцветного, словно смотришь н него со дн глубокого колодц.

— Аи! Аи! Аи! — звыл Симбн, пытясь поглубже укрыться среди своих мешков. — Я тк и знл, что с нми обязтельно приключится ккя-нибудь чертовщин!

В тот же момент громко зревели об осл, и лошди с неистовым ржнием и визгом здрожли под своими седокми. Только жестоким удром шпор Зобл смог зствить своего жеребц приблизиться к кобыле Кушры.

— Может, это просто ккой-нибудь дурцкий тумн, — скзл Кушр.

— Что-то я никогд рньше ткого тумн не видел, — с сомнением ответил Зобл. — Пру здесь неоткуд взяться, но мне кжется, тк должен выглядеть дым семи дских кругов, о которых люди рсскзывют, что они будто бы лежт под Зотикой.

— Двй подъедем чуть-чуть поближе, — скзл Кушр. — Я хочу посмотреть, выдержит ли эт тень удр копья.

Скзв пру слов утешения Рубльсе, они попытлись подъехть к мрчной стене, но, сделв несколько шгов, лошди зртчились, зхрпели, покрылись потом, и их никк нельзя было зствить сдвинуться с мест. Кушре и Зоблу пришлось спешиться и продолжить свой путь пешком.

Воины приближлись к тени с осторожностью, ведь они не знли, с чем предстояло иметь дело — ни что это было, ни откуд оно взялось. Зобл нложил стрелу н тетиву, Кушр выствил перед собой тяжелое копье с бронзовым нконечником, кк будто шгл нвстречу готовым к бою рядм противник. Когд они подошли вплотную, мрк не рсступился перед ними, кк обычный тумн, стоял непрозрчной звесой.

Кушр уже был готов метнуть свое копье, кк вдруг без ккого-нибудь предупреждения прямо перед ним из темноты рздлся вселяющий ужс грохот брбнов, рев труб, звон цимбл и звякнье доспехов, грубые голос, топот множеств зковнных в броню ног по кменистой земле. Изумленные Кушр и Зобл отпрянули, но грохот продолжл рсти и шириться, пок его воинственные звуки не зполнили все прострнство, в котором стрння ночь зперл путешественников.

— Воистину, мы окружены! — крикнул Кушр своему спутнику, когд они вернулись к лошдям. — Похоже, ккой-то король с север нслл н Йорос целую рмию своих приспешников.

— Д, — скзл Зобл, — но стрнно, что они никк не обнруживли себя. Эт тьм... Клянусь, это совсем не простя темнот!

Прежде, чем Кушр успел возрзить, воинственные крики и шум резко прекртились. Теперь, кзлось, все прострнство было зполнено грохотом бессчетного количеств трещоток, шипением тысяч огромных змей, хриплыми крикми птиц, пророчщими несчстье. Зтем к нводящим ужс звукм прибвилось непрекрщющееся ржние лошдей и безумный рев ослов, н фоне которых еле слышны были крики Рубльсы и Симбн.

Кушр и Зобл тщетно пытлись усмирить своих сккунов и успокоить сходящую с ум от стрх девушку. Было ясно, что никкя рмия смертных не могл угрожть им. Звуки же з звесой тьмы продолжли меняться, злобные звывния и рев исчдий д оглушли их своей мощью.

Стен мрк оствлсь непроницемой, однко круг тьмы нчл быстро перемещться н север. Для того, чтобы оствться в его центре, воинм и их спутникм пришлось, збыв о тропинке, мчться, не рзбиря дороги, через кменистые гребни и глубокие оврги. Стоило приблизиться к непроницемой для взгляд звесе н определенное рсстояние, и неизменно слышлись исполненные злобы и ненвисти звуки, которые продолжли вселять в них ужс.

Лучи склонившегося к зпду солнц больше не проникли в этот несущийся непонятно куд колодец, и глубокие сумерки окутли людей. Зобл и Кушр сккли, держсь тк близко к Рубльсе, кк только позволял кменистя почв, по которой пролегл их путь. Нпрсно нпрягли они глз, пытясь рссмотреть ккие-нибудь признки окружвших их когорт противник. Об воин были полны смых мрчных предчувствий — они прекрсно понимли, что ккя-то сверхъестествення сил уводит их неизвестно куд по нехоженой пустыне.

Кзлось, кждую минуту звес тьмы приближется, и монстроподобные формы, вихрем проносящиеся з ней, стновятся осяземыми. Лошди спотыклись о булыжники и острые, кк бритв, осколки кмней, тяжело нвьюченные ослы должны были рзвивть невиднную скорость, чтобы не отствть от этого бурлящею круг, шум которого тк их пугл. Рубльс перестл кричть, кк будто совсем, обессилел от стрх, тонкие повизгивния евнух превртились в исполненные ужс сипение и сдвленный хрип.

Время от времени предствлялось, что огромные, горящие яростью глз свирепо смотрели из окружющего мрк, то летя прямо нд землей, то возносясь н немыслимую высоту. Кждый рз, когд они появлялись, Зобл одну з другой посылл в них свои колдовские стрелы. Кждую стрелу встречл громовой взрыв стнинского хохот и улюлюкнья.

Путники совсем потеряли меру времени и чувство нпрвления, но продолжли нестись вперед. Ноги животных были сбиты, Симбн — едв жив от стрх и устлости, Рубльс безжизненно обмякл в седле, воины, сбитые с толку обстоятельствми, в которых их оружие окзлось совершенно бесполезным, поникли от глухой устлости.

— Никогд больше я не усомнюсь в легендх, что рсскзывют об Издрель, — мрчно произнес Кушр.

— По моему рзумению, сейчс у нс нет времени н то, чтобы верить или сомневться, — возрзил Зобл.

Вдобвок ко всем несчстьям, местность изменилось — нчлся длинный неровный подъем. Беглецм приходилось крбкться н пологие холмы и спускться в бесконечно глубокие долины. Вскоре они вышли н покрытое щебнем плоское прострнство. И срзу же дское столпотворение подлось в стороны и нзд, удляясь и зтихя до слбого, еле уловимого шепот, который змер где-то очень длеко. Одновременно окружющя их непроглядня мгл поредел, н небе покзлись звезды, и острые гребни безжизненных холмов пустыни рсплывчто проявились в крсновтом свете вечерней зри. Путешественники остновились и изумленно посмотрели друг н друг в полумрке, который н этот рз был обычными предзктными сумеркми.

— Что это еще з новя чертовщин? — спросил Кушр, едв веря в то, что дские легионы оствили их в покое.

— Не зню, — ответил лучник, вглядывясь в окружющие их сумерки. — Но, похоже, один из этих дьяволов еще здесь.

В этот момент все увидели приближвшуюся к ним фигуру в просторной одежде, которя скрывл очертния. Он несл зжженный фонрь, сделнный из полупрозрчного рог ккого-то животного. Позди стрнной фигуры внезпно зжглось множество огней, и путешественники только сейчс зметили темную угловтую мссу, которя окзлсь большим зднием с множеством окон.

Фигур приблизилсь, и в тусклом желтовтом свете фонря стло видно, что это темнокожий человек необыкновенного рост и мощи, облченный в просторную шфрново-желтую нкидку, ккие обычно носят члены некоторых моншеских орденов. Н голове у него был укршення двумя рогми пурпурня шпк ббт. Его появление было совершенно неожиднным. Если н выжженных бесплодных прострнствх Издрели и существовли ккие-нибудь монстыри, о большинстве из них никто во внешнем мире не знл. Однко, изрядно покопвшись в пмяти, Зобл выудил оттуд полустершееся предние, которое слышл однжды. В нем говорилось о секте чернокожих монхов, процветвшей в Йоросе много веков нзд. С тех пор о ней никто не слышл, и дже место, где стоял монстырь, збылось. Сейчс чернокожих в црстве почти не остлось, если не считть нескольких евнухов, которые несли службу в гремх придворных и богтых купцов.

При приближении незнкомц животные стли нервничть.

— Кто ты? — спросил Кушр и крепче сжл в руке древко своего оружия.

Черный человек широко улыбнулся, обнжив дв ряд грязных зубов с мелкими, кк у дикой собки, резцми. От этой улыбки его огромные жирные щеки и подбородок собрлись бесчисленными склдкми невообрзимого рзмер. Его близко сидящие глз непрестнно моргли в трясущихся студенистых мешкх вокруг них. Огромные ноздри рздувлись, с ярко-крсных дрожщих губ сочилсь слюн. Прежде чем ответить н вопрос Кушры, человек облизнулся своим толстым крсным языком.

— Я Уджук — ббт монстыря в Птууме, — произнес он густым и громким голосом, который, кзлось, шел прямо из-под земли. — Прошу воспользовться ншим гостеприимством, потому что, похоже, ночь зстл вс длеко в стороне от обычной дороги.

— Д, и притом он зстл нс слишком рно, — сухо ответил Кушр. Вид похотливых и чсто моргющих глзенок ббт, которые тот устремил н Рубльсу, совсем не нрвился ни Зоблу, ни Кушре. Больше того, сейчс они зметили непропорционльно длинные ногти н его огромных рукх и босых плоскостопых ногх — это были острые изогнутые трехдюймовые когти дикого зверя или хищной птицы.

Н Рубльсу и Симбн ббт или не произвел ткого оттлкивющего впечтления, или они просто не зметили того, что бросилось в глз воинм. Они зявили, что с рдостью примут предложение ббт, и стли склонять к этому воинов, вид которых говорил, что им эт идея совсем не по нрву. Зобл и Кушр поддлись уговорм, но про себя решили неотступно следить з ббтом. Держ светящийся рог нд головой, Уджук повел путешественников к мссивному зднию. Огромные ворот из темного дерев рспхнулись нстежь, и путники вошли в обширный внутренний двор, вымощенный стертыми булыжникми, тускло поблескивющими в неярком свете фкелов, воткнутых в ржвые железные гнезд. Снчл двор кзлся совершенно пустынным, и тем больше было удивление и испуг путников, когд несколько монхов появились перед ними кк из-под земли. Все они были необыкновенного рост и силы, в их чертх змечлось порзительное сходство с Уджуком. Монхов нельзя было бы отличить от ббт, если бы они носили ткие же крсные рогтые шпки, не желтые кпюшоны. Сходство дополнялось похожими н звериные когти изогнутыми ногтями необыкновенной длины. Их движения были тихи и неуловимы. Не говоря ни слов, они взяли под уздцы лошдей и ослов. Зобл и Кушр нехотя решились доверить своих сккунов зботе этих не вызывющих доверия хозяев, однко Рубльс и евнух не рзделяли их опсений.

Монхи ткже вырзили готовность избвить Кушру и Зобл от збот о тяжелом копье и луке из железного дерев зодно с полупустым колчном с зколдовнными стрелми. Однко воины нотрез откзлись рсстться со своим оружием.

Зтем Уджук провел путешественников внутрь и, пройдя по темному коридору, они окзлись в трпезной. Это был низкя просторня комнт, освещення медными лмпми рботы древних мстеров. Ткие сейчс можно нйти только в знесенных песком могильникх пустыни. С людоедской ухмылкой н лице ббт провел гостей к столу черного дерев и укзл им мест н стульях и лвкх из того же мтерил.

Когд все рсселись, Уджук см сел во глве стол. Срзу после этого в трпезную вошли четыре монх с трелкми пряно пхнущих яств и темными глиняными кувшинми, нполненными питьем цвет темного янтря. Эти монхи, кк и предыдущие во дворе, были огромными, черными копиями своего ббт и повторяли его черты и повдки. Зобл и Кушр с осторожностью попробовли нпиток, который, судя по зпху, был кким-то особенно крепким сортом пив. Их опсения нсчет Уджук и его монстыря росли с кждой минутой. Поэтому, несмотря н жестокий голод, они не притронулись к рзложенной перед ними еде, состоящей из рзличных сортов печеного мяс непонятного происхождения. Симбн и Рубльс нбросились н еду с ппетитом, усиленным долгим постом и необычными переживниями прошедшего дня.

Воины обртили внимние, что перед Уджуком не поствили никкой еды, и предположили, что он уже обедл. Его жирное тело, рзвлившееся н стуле, похотливый взгляд мслянистых глз, впившихся в Рубльсу, и не сходящя с губ ухмылк вызывли в воинх все большее отврщение. Скоро этот взгляд стл смущть девушку, потом беспокоить и пугть ее. Он не могл больше есть, и Симбн, который до этого был целиком знят ужином, зметил эту перемену. Он явно обеспокоил его. Кзлось, он впервые зметил совсем не моншеские взоры, которые ббт постоянно бросл н Рубльсу. Придв своему лицу недовольное выржение, он громким резким голосом многознчительно зметил, что девушк преднзнчен для грем Хоурф. Услышв это, Уджук зсмеялся, кк будто Симбн только что рсскзл знятную шутку.

Зоблу и Кушре стоило больших усилий сдержть свой гнев. Об они уже были готовы вонзить свое оружие в огромное жирное тело ббт, но тот, похоже, понял нмек Симбн и отвел глз от Рубльсы. Вместо этого он стл пристльно рссмтривть воинов. В его взоре н этот рз сквозил ккя-то стрння отвртительня лчность, которя был нисколько не лучше тех влюбленных взглядов, которые он до этого бросл н Рубльсу. Потом не менее пристльного внимния Уджук удостоился и невшийся евнух. Во взгляде ббт сквозило нетерпение гиены, пожирющей глзми свою будущую добычу.

Симбну было явно не по себе, он нпуглся и попытлся звести с ббтом ккое-то подобие рзговор, рсскзывя все о себе, своих спутникх и приключениях, которые привели их в Птуум. Уджук эти рсскзы, кзлось, совсем не интересовли. Он ничему не удивлялся, и Кушр и Зобл еще больше утвердились во мнении, что это никкой не ббт.

— Нсколько мы отклонились от дороги в Фрд? — спросил Симбн.

— Я бы не скзл, что вы отклонились, — пророкотл Уджук своим подземным голосом. — Вы кк рз вовремя пришли в Птуум. У нс тут не чсто бывют гости, и нм всегд очень жль рсствться с теми, кто отдет честь ншему гостеприимству.

— Добрый Хоурф с нетерпением ожидет ншего скорейшего возврщения с девушкой, — дрожщим голосом произнес Симбн. — Мы должны покинуть вс звтр рно утром.

— Звтр будет звтр, — скзл Уджук голосом нполовину елейным, нполовину зловещим. — Может случиться тк, что к утру вы уже збудете об этой бесполезной, измтывющей спешке.

***

Остток трпезы прошел в тишине, и, похоже, дже Симбн потерял свой обычно зверский ппетит. Уджук все продолжл ухмыляться, кк будто веселя шутк, которя знимл его, не имел никкого отношения к его гостям.

Неожиднно несколько монхов вошли без зов, чтобы убрть пустые трелки, и только когд они уходили, Зобл и Кушр поняли, что н освещенном полу рядом с неотчетливыми движущимися тенями сосудов, которые несли монхи, не было других теней! Рядом со стулом Уджук, однко, н полу рспростерлсь бесформення и неуловимо уродливя тень.

— Кжется мне, мы попли в логово демонов, — прошептл Кушре Зобл. — Ты и я, мы с тобой дрлись со многими людьми, но только не с ткими полупрозрчными тенями.

— Ты прв, — буркнул копейщик. — Д только этот ббт нрвится мне еще меньше, чем его монхи, хотя из них только он один и отбрсывет тень.

Уджук поднялся со своего мест и скзл: «Я полгю, вы устли, сейчс смое время поспть».

Рубльс и Симбн выпили изрядное количество крепкого эля Птуум и сейчс только сонно кивнули в знк соглсия, Зобл и Кушр, увидев, кк быстро сон одолел их спутников, пордовлись тому, что не очень нлегли н стрнный нпиток.

Мрк коридор, по которому ббт повел своих гостей, был рссеян только неровным светом фкелов, пляшущим в сильном потоке неизвестно откуд дующего ветр. Тени беспокойно метлись вокруг них, зтеяв ккой-то дикий тнец. По обе стороны проход были видны двери келий, звешенные только обрывкми конопляной рогожи. Все монхи куд-то исчезли, кельи были темны, и в смом воздухе носилось ощущение многовекового зпустения, к которому примешивлся неотчетливый зпх, кк от груды костей, плесневеющих и гниющих где-то глубоко в тйном подземелье.

Внезпно Уджук остновился и приподнял звесу при входе в одну из келий, которя ничем не отличлсь от других. Внутри н строй изъеденной ржвчиной цепи необычного плетения висел зжження лмп. Комнт был пустя, но довольно просторня. У дльней стены под открытым окном стоял кровть черного дерев со стромодным, но роскошным стегным одеялом. Аббт дл понять, что эт комнт преднзнчлсь для Рубльсы, и, оствив ее тм, предложил покзть евнуху и мужчинм отведенные для них кельи.

Перспектив рсствния с девушкой, з которую Симбн отвечл головой, кк рукой снял с него сон, и он стл бурно возржть против того, чтобы их рзлучли тким обрзом. Уджук, кзлось, был готов к этому. В комнте тотчс же появился монх с несколькими одеялми, которые он рсстелил н плитчтом полу у вход в келью. Симбн с готовностью рстянулся н этой импровизировнной постели, и Уджук с воинми удлились.

— Зходите, — скзл ббт, и его волчьи зубы при этом недобро блеснули в свете фкел. — Вы хорошо выспитесь н постелях, которые я для вс приготовил.

Однко Зобл и Кушр решили простоять всю ночь н чсх около двери в келью Рубльсы. Они сухо сообщили Уджуку, что несут ответственность перед Хоурфом з безопсность девушки, и должны все время нблюдть з ней.

— Желю вм приятного дежурств, — скзл Уджук со смешком, нпоминющим смех гиены, д еще и доносящийся из ккой-нибудь подземной гробницы.

Когд он ушел, покзлось, что черный мертвящий сон седой стрины воцрился в зднии. Рубльс и Симбн спли беззвучным сном, и из-з здернутой знвеси не доносилось ни звук. Дв воин рзговривли только шепотом, боясь рзбудить девушку. Оружие их было готово к бою, и они, не смыкя глз, следили з темным коридором. Воины совсем не доверяли этой тишине вокруг них и были уверены, что орды грязного бесовского отродья притились сейчс под ее прикрытием и выжидют подходящего момент для нпдения.

Однко пок их опсения ничем не подтверждлись, и в сквозняке, который тянул вдоль стен, не чувствовлось ничего, кроме двно збытой смерти и тысячелетнего одиночеств и зпустения. Привыкнув к темноте, воины стли рзличть н стенх и полу признки ветхости и рзрушения, которых не змечли рньше. Ккое-то внутреннее чувство говорило, что ндо ожидть худшего: им предствлялось, что монстырь простоял н этом месте тысячи лет необитемыми руинми, что см ббт и его не отбрсывющие тени монхи не больше чем нвждение. Дьявольские голос и чернот, которые привели их сюд, кк овец, были не нстоящими, кошмром, смо воспоминние о котором постепенно исчезло, кк исчезют днем воспоминния о дурном сне.

Скоро их нчли беспокоить жжд и голод, ведь с рннего утр они ничего не ели, если не считть нескольких глотков вин или воды, которые им удлось в спешке перехвтить днем. Несмотря н это, об воин чувствовли, кк их совершенно некстти нчинет одолевть сонное оцепенение. Они клевли носом, провливлись в збытье и просыплись, и всккивли для того, чтобы осмотреться, но тишин голосом сирены из опиумных сновидений говорил им, что все опсности миновли и бояться нечего.

Прошло нсколько чсов, и через окно в зпдной стене коридор, где они несли свою стржу, проник свет восходящей луны. Зобл и тк чувствовл себя немного бодрее Кушры, внезпное смятение среди животных во дворе зствило его окончтельно прийти в себя. Через окно его ушей достигл оглушющя ккофония — к неистовому ржнию лошдей присоединялся низкий и грубый рев ослов. Кзлось, стрх переполнял животных. Кушр тоже проснулся.

— Смотри, не зсни снов, — предупредил Зобл копейщик. — Я схожу туд и посмотрю, что могло поднять ткой переполох.

— Это хорошя мысль, — соглсился Кушр. — И, рз уж ты все рвно идешь туд, посмотри, не попортил ли кто нш провинт. И зхвти несколько брикосов, пирогов с кунжутом и бурдюк вин.

Зобл мягко ступл по плитм коридор своими высокими спогми н шнуровке, и звук его шгов рзносился в глухой тишине, охвтившей монстырь. В конце зл он увидел открытую дверь и прошел через нее во двор. Когд он появился н улице, животные успокоились. Все фкелы, кроме одного, догорели или были потушены, молодя лун еще не поднялсь нд монстырской стеной, и Зобл мог рзличть только неясные очертния предметов. Во дворе он не зметил ничего стрнного: дв осл спокойно стояли рядом с горми провизии и другой клди, которую везли днем, сбившиеся в плотную группку лошди, кзлось, тоже спли. Зобл решил, что, возможно, его жеребец и кобыл Кушры просто что-то не поделили.

Он прошелся немного по двору, чтобы еще рз проверить, не могло ли что-нибудь вызвть этот шум. Зтем вернулся к бурдюкм, нмеревясь перед тем, кк вернуться к Кушре с грузом провизии и питья, снчл освежиться, но не успел первый долгий глоток вин смыть дорожную пыль Издрели с его губ, кк воин услышл неестественный резкий шепот. Зобл пончлу не смог определить, откуд он доносился. Временми кзлось, что кто-то шепчет прямо н ухо, потом вдруг голос удлялся, кк будто погружясь в непостижимо глубокие подземелья. Однко, изменяясь тким обрзом, шепот не прекрщлся ни н минуту, и в нем слышлись слов, которые уже почти можно было рзобрть — слов, нполненные безндежной печлью и отчянием мертвец, согрешившего много лет нзд и векми кющегося во мрке склеп.

Зобл вслушивлся в безгрничную боль, сквозившую в этом увядшем голосе, и волосы его вствли дыбом от стрх, подобного он не испытывл дже в гуще смой жестокой схвтки. И в то же время Зобл понимл, что печль, охвтывющя сейчс его сердце, был глубже и сильнее, чем боль от потери боевых товрищей. Голос умолял его о сочувствии, просил о помощи, пробуждя необычное стремление к действию, которому Зобл не смел противиться. Он не мог полностью понять все, о чем просил его голос, но знл, что должен хоть кк-нибудь облегчить эту одинокую безгрничную боль.

Шепот слышлся то тише, то громче, Зобл совсем збыл о Кушре, которого он оствил в одиночестве н посту, окруженного всеми опсностями д, збыл о том, что и см голос мог быть дьявольской ловушкой — способом отвлечь его. Он нсторожился, его зоркие глз обшривли двор в поискх источник звук, и после некоторого рздумья он решил, что шепот доносился из-под земли в противоположном от ворот углу двор. Здесь, в углублении стены, в брусчтке он обнружил большую плиту с ржвым метллическим кольцом в центре. Его догдк быстро подтвердилсь: шепот стл громче и рзборчивей, и Зоблу покзлось, что тот произнес: «Подними плиту».

Лучник обеими рукми ухвтился з кольцо и неимоверным усилием, от которого, кк ему покзлось, хребет чуть не переломился пополм, смог немного сдвинуть нзд и нклонить плиту. Под ней открылось темное отверстие, и Зобл нкрыл волн ткого невыносимого могильного зловония, что он должен был отпрянуть в сторону, чтобы его не вырвло. Но преисполненный печли голос из темноты внизу скзл Зоблу. «Спускйся».

Зобл вырвл все еще горевший фкел из его гнезд. В свете мечущегося бгрового плмени он увидел под собой пролет истертых кменных ступеней, ведущих в зловонный мрк склеп. Он решительно сошел по лестнице и окзлся в вырубленной в земле кмере. По обе стороны от него вдоль стен в темноту уходили ряды глубоких кменных полок, н которых грудми были нвлены человеческие кости и мумифицировнные тел. Очевидно, рньше это место было подземным монстырским клдбищем.

Шепот прекртился, и Зобл нчл в стрхе и змештельстве вглядывться в темноту.

— Я здесь, — ззвучл снов сухой шелестящий шепот. Н этот рз он доносился из горы беспорядочно нвленных остнков н полке прямо рядом с ним. Зобл вздрогнул и почувствовл, кк волосы снов поднимются н его спине. Он поднес фкел к полке и взглянул н говорившего: в узкой нише среди множеств беспорядочно рзброснных костей он увидел полурзложившиеся остнки. Это был черный, кк эбеновое дерево, труп негр гигнтского рост. Его вытянутые члены и иссохшее тело были прикрыты несколькими почти истлевшими лоскутми желтой ткни. Увидев их, Зобл срзу вспомнил желтые нкидки монхов Птуум. Он просунул фкел немного дльше в углубление и увидел иссушенную голову мумии. Нд ней кучей прх и плесени лежло то, что рньше было рогтой шпкой ббт. Видно было, что он лежл в склепе с незпмятных времен, однко от него исходил тяжелый зпх рзлгющейся плоти, от которого и стло плохо Зоблу, когд он приподнял «плиту нд входом в подземелье.

Воин стоял и смотрел н эти остнки, и ему вдруг привиделось, что труп пошевелился, кк будто не в силх привстть н своем ложе. Он уловил блеск сидящих глубоко в темных глзницх глз, болезненно изогнутые губы обнжли дв ряд зубов: из них-то и исходил тот леденящий шепот, который привел Зобл в подземелье.

— Слушй внимтельно, — ззвучл голос мертвец. — Я должен много тебе рсскзть, ты должен будешь много сделть, когд я зкончу.

Я Альдор, ббт Птуум, больше тысячи лет нзд я пришел со своими монхми в Йорос из Илькр — черной империи н севере. Импертор Илькр изгнл нс потому, что нши обеты безбрчия и культ девы-богини Оджл были ненвистны ему. Здесь, среди песков Издрели, ншли мы тихое прибежище и построили монстырь.

Снчл нс было много, но шли годы, и одного з другим клли мы нших бртьев в склеп, который вырыли под землей. Они уходили, и некому было зменить их. В конце концов остлся я один. Святость, которой я сподобился, удлинил дни моей жизни. Я стл могущественным волшебником, и смый стршный демон — время тк и не одолело меня — я кк будто стоял в мгическом круге. Силы не покидли меня, и могущество не уменьшлось, пок я жил отшельником в монстыре.

Одиночество пончлу не тяготило, и я был погружен в изучение тйн природы. Потом этого мне покзлось мло, я нчл осознвть свое одиночество, меня окружли демоны пустыни, которые до этого не причиняли никких неприятностей. Прекрсные, но несущие гибель суккубы, пьющие кровь млденцев лмии, с их мягкими округлыми телми крсивых женщин, приходили во время безотрдных ночных бдений и искушли меня.

Я вынес все, но был среди них одн особенно коврня и изобреттельня дьяволиц. Он пробрлсь в мою келью в обличье девушки, которую я любил очень двно, еще до того, кк принял обет безбрчия и дл клятву верности Оджл. И я уступил, поддлся силе ее чр, и от этого греховного союз появилось н свет чудовище — изверг Уджук, нзввший себя позднее ббтом Птуум.

Совершив этот грех, я зхотел умереть, и это желние многокртно возросло, когд я узрел плоды грех. Тяжело оскорбил я Оджл, и ужсным было постигшее меня нкзние. Я жил, но кждый день меня преследовл и мучил безобрзный монстр Уджук. Он рос сильным и слдострстным, кк и положено плоду ткого дьявольского союз. Когд он достиг вершины своего рзвития, н меня ншл неодолимя слбость, и я с ндеждой подумл, что смерть близк. Уджук воспользовлся моим бессилием и н рукх, мощи которых я не мог противиться, отнес меня в подземелье и положил среди мертвых. Здесь я и гнил зживо целые тысячелетия, вечно умирющий, но и вечно живой. И все это время меня непрерывно мучил жесточйшя боль рскяния без ндежды н искупление.

Облдя способностью мгического видения, я был обречен нблюдть з грязными делми, дскими беззкониями, творимыми Уджуком. Он векми црил в Птууме, облчсь в сутну ббт и пользуясь днной ему преисподней влстью и бессмертием. Блгодря его чрм о монстыре не знл никто, кроме тех, кого он см змнивл для того, чтобы удовлетворять свой чудовищный голод и отвртительную стрсть. Мужчин он пожирл, женщин зствлял служить утехой его похоти. Я был свидетелем всех его бесчинств, и это было смым тяжелым нкзнием.

Зобл слушл, охвченный суеверным стрхом. Шепот умолк, и лучник збеспокоился, не умер ли Альдор. Потом сухой шепот ззвучл вновь:

— Лучник, я прошу тебя о милосердии, взмен хочу предложить тебе то, что поможет спрвиться с Уджуком. В колчне у тебя з спиной лежт зклятые стрелы. Мудр и могуществен был тот, кто выковл их. Ткой стрелой можно порзить смые темные силы зл. Ими можно порзить и Уджук, и дже то зло, которое живет во мне, мучит и не дет умереть. Лучник, умоляю тебя, пронзи стрелой мое сердце, если этого будет недостточно, всди по стреле в првый и левый глз. Оствь стрелы в рне — тебе нет ндобности беречь их. Для Уджук будет достточно и одной стрелы. Что ксется монхов, которых ты видел в монстыре, то я должен открыть тебе одну тйну. Всего их двендцть, но...

Зобл ни з что не поверил бы тому, что рсскзл Альдор, если бы удивительные приключения предыдущего дня не перевернули все его предствления о невероятном. Аббт продолжл:

— Когд я умру, возьми с моей груди тлисмн. Он сможет рзвеять чры, которые зствляют тебя видеть и осязть то, чего н смом деле нет. Ндо только приложить тлисмн к обмнчивому видению.

Н провлившейся груди Альдор Зобл увидел тлисмн — простой овльный кмень серого цвет н почерневшей серебряной цепочке.

— Торопись, лучник, — умолял голос.

Зобл воткнул фкел в груду покрытых плесенью костей рядом с Альдором. Со стрнным чувством сопротивления принуждению он вытянул из колчн з спиной стрелу, нложил ее н тетиву и твердой рукой нпрвил в сердце Альдор. Стрел точно порзил цель. Зобл ждл, и скоро с рстянутых губ черного ббт сорвлся слбый шепот: «Еще, еще одну стрелу!»

Опять он нтянул свой лук, и стрел неотвртимо устремилсь в пустую првую глзницу. И снов через некоторое время послышлись еле уловимые слов мольбы: «Еще одну стрелу, лучник!»

Еще рз в тишине склеп пропел лук железного дерев, и в левом глзу Альдор зтрепетл от неизрсходовнной мощи стрел. Н этот рз больше ни звук не сорвлось с истлевших губ, но Зобл услышл стрнное шуршние и шелест осыпющегося песк. Н его глзх огромное черное тело быстро оседло, голов и лицо провлились, две стрелы покосились, тк кк теперь они стояли всего лишь в груде пыли и осколков костей.

Зобл, кк его и просил Альдор, оствил стрелы в этой куче прх, и стл искть тлисмн, погребенный под обрушившимися остнкми. Нйдя кмень, он осторожно повесил его н пояс рядом с длинным прямым мечом.

— Возможно, — подумл он, — эт штук пригодится еще до того, кк кончится ночь.

Он быстро рзвернулся и взбежл по ступенькм во двор. Похоже, прошло уже слишком много времени с тех пор, кк он покинул Кушру н его посту. Лун успел подняться высоко и висел нд стеной кривобоким орнжево-желтым пятном. Однко все, кзлсь, было спокойно: сонных животных никто не тревожил, монстырь оствлся темным и беззвучным. Зхвтив бурдюк вин и кое-что из провизии, Зобл поспешил обртно в коридор.

Кк только он вошел в здние, чудовищный грохот и шум рзорвл ндвое звесу тишины перед ним. Среди этой ккофонии он рзобрл вопли Рубльсы, высокий визг Симбн и яростный рев Кушры, но господствовл непрерывно возрстющий, жуткий и непристойный смех, кк будто темные подземные воды, густые и зловонные, вырвлись из глубоких колодцев, чтобы зтопить все вокруг.

Зобл уронил бурдюк и мешок с продуктми и, срывя с плеч лук, побежл н звук. Крики его спутников не утихли, но теперь их едв можно было рсслышть из-з безмерно рзросшегося, нполнявшего монстырь дьявольского смех. Приблизившись ко входу в келью Рубльсы, он увидел, что Кушр, вооруженный только древком копья, кидется н глухую стену, в которой больше нет знвешенного рогожей проход. З стеной визг Симбн сменился булькющим стоном зрезнного теленк, но усиленный стрхом крик девушки еще пробивлся сквозь оглушительный хохот.

— Эту стену сделли демоны, — неистовствовл копейщик, понпрсну обрушивя мощные удры н глдкую клдку. — Я не спл и смотрел в об, но они выстроили ее з моей спиной, и все это в полной тишине! Грязные дел творятся з ней сейчс.

— Умерь свою ярость, — скзл Зобл, пытясь прийти в себя и побороть стрх, грозящий перейти в безумие. В этот момент он вспомнил об овльном сером кмне Альдор, который н черной серебряной цепочке свешивлся с перевязи. Его осенило, что кмення стен, возможно, всего лишь нвждение, которое можно рзрушить с помощью тлисмн, кк об этом говорил Альдор.

Он быстро взял кмень и приложил его к непроницемой стене тм, где рньше был дверь. Кушр смотрел н него в изумлении, думя, очевидно, что лучник сошел с ум. Но кк только тлисмн с тихим стуком прикоснулся к стене, он нчл рстворяться, оствляя после себя только знвесь, которя клочьями пдл н пол, кк будто тоже был не больше чем колдовской иллюзией. Стрнное преобржение ширилось, стен тял, оствляя н своем месте несколько поврежденных временем плит, в комнту проник свет почти полной луны, и под ней ббтство беззвучно преврщлось в груду рзвлин.

Все это произошло не мгновенно, но у воинов не было времени обдумывть происшедшее. Лун нклонил к земле свой лик, нпоминющий обглоднное червями лицо мертвец, и в ее бгровом свете Кушре и Зоблу предстл кртин, нстолько ужсня, что они збыли обо всем н свете. Перед ними н рстресквшемся полу, сквозь щели которого проросл чхля трв пустыни, рскинувшись, лежл мертвый Симбн. Его одеяние лежло рвными полосми, и кровь темной струей струилсь из его рстерзнного горл. Кожные кошели, которые он носил н поясе, лежли рзорвнные, и золотые монеты, флконы с лекрствми и другие мелочи рссыплись по полу.

Поодль, около полурзвлившейся внешней стены, н груде истлевших ткней и дерев, которя рньше был роскошной, богто убрнной кровтью эбенового дерев, лежл Рубльс. Вытянув руки вверх, он пытлсь оттолкнуть от себя невероятных рзмеров тень, которя горизонтльно нвисл нд ней. Воинм покзлось, что тень держится в воздухе блгодря крылообрзным склдкм желтой рясы, и они срзу признли ббт Уджук.

Всепоглощющий хохот черного чудовищ стих, и он повернул искженное дьявольской похотью и яростью лицо. Его глз горели докрсн рскленным железом, он громко щелкнул зубми, и гигнтской тумнной тенью встл в полный рост посреди руин.

Не успел Зобл нложить первую стрелу н тетиву, кк Кушр уже устремился к Уджуку с копьем нперевес. Но кк только копейщик пересек порог, покзлось, что неимоверно рздувшееся тело Уджук вдруг рсплось н двендцть одетых в желтое фигур, которые поспешили отрзить нтиск Кушры. Кк по ккому-то дскому волшебству, монхи Птуум собрлись вместе и пришли н помощь своему ббту.

Криком Зобл пытлся предупредить Кушру, но тени были повсюду вокруг него. Они ловко уклонялись от удров его оружия и пытлись пробить его броню своими стршными когтями. Кушр доблестно сржлся, но через некоторое время исчез, погребенный под грудой тел.

Зобл помнил о секрете, который ему открыл Алъдор, и не тртил стрел н монхов. С луком нготове он стоял и ждл, пок из-з сцепившегося в жестокой схвтке клубк тел, беспорядочно перектывющегося нд поверженным Кушрой, не появится Уджук. Когд борьб немого утихл, стрелок нпрвил лук н высившегося в темноте монстр. Тот, кзлось, был целиком знят кипящей перед ним яростной схвткой. Уджук кк будто упрвлял ею, ни словом, ни жестом не выдвя своего учстия. Верно нпрвлення стрел с ликующим пением понеслсь точно в цель. Колдовство Амдок не подвело: Уджук звертелся н месте и упл. Его неуклюжие отвртительные пльцы нпрсно пытлись ухвтиться з древко стрелы, которя вошл в тело чудовищ почти по смое оперение из орлиных перьев.

А потом случилось что-то стрнное: когд порженный монстр упл и збился в конвульсиях, все двендцть монхов свлились с Кушры и тоже нчли корчиться н полу в предсмертных судорогх. Они были всего лишь неверными тенями того стршного существ, которое только что умерло. Зоблу покзлось, что их формы стли рзмытыми и прозрчными, сквозь них он увидел трещины в плитх пол. Их гония слбел одновременно с гонией Уджук, и, когд он нконец змер, очертния его слуг пропли, кк будто их никогд и не было. Ничего, кроме зловонной отвртительной кучи, не остлось от выродк, плод греховной связи ббт Алъдор и ведьмы-лмии. С кждым мгновением эт груд зметно уменьшлсь под оседющей одеждой. Тяжелый зпх гниющей плоти поднимлся нд ней, кк будто все, что было человеческого в этом исчдии д, быстро рзлглось.

Кушр тяжело поднялся н ноги и с оглушенным видом осмотрелся вокруг. Его тяжеля броня уберегл его от когтей нпдющих чудищ, но теперь ее от нголенников до шлем покрывли бесчисленные глубокие црпины.

— Куд подевлись монхи? — спросил он. — Еще минуту нзд они облепили меня с ног до головы, кк дикие собки, терзющие пвшего зубр.

— Монхи были всего лишь тенями, двойникми Уджук, — скзл Зобл. — Это просто призрки, фнтомы, которых он усилием воли выпускл и призывл обртно. Без него они не могли существовть, и после его смерти стли дже меньше, чем тенями.

— Это воистину удивительно, — скзл копейщик.

Нконец воины обртили внимние н Рубльсу, сидящую среди обломков кровти. Обрывки истлевших одеял, которыми он стыдливо прикрылсь при их приближении, были слбой зшитой и не могли скрыть ее округлого обнженного тел цвет слоновой кости. Он был нпугн и смущен, кк человек, которого рзбудили посреди тяжелого ночного кошмр.

— Чудовище не нвредило тебе? — обеспокоено спросил Зобл. Ее слбое «Нет» успокоило его. Трогтельный беспорядок ее девичьей крсоты зствил его опустить глз. Зобл почувствовл глубокое и сильное влечение, ккого не испытывл никогд рньше. Чувство нхлынуло н него с ткой нежностью, ккой он и не знл в спешных, стрстных увлечениях своей полной опсностей жизни. Укрдкой посмотрев н Кушру, он со стрхом понял, что те же чувств влдеют сейчс и его товрищем.

Воины немного отошли в сторону и скромно отвернулись, пок Рубльс одевлсь.

— Я полгю, — скзл Зобл тихо, чтобы девушк не могл его слышть, — что сегодня мы с тобой встретились и одолели ткое чудовище, о котором дже и речи не было, когд мы ннимлись н службу к Хоурфу. И я думю, ты соглсишься, что мы об слишком сильно привязлись к девушке, чтобы позволить ей служить утехой кпризной похоти пресыщенного цря. Тким обрзом, мы не можем вернуться в Фрд. Если тебя это устроит, мы бросим жребий и определим, кто будет облдть девушкой, проигрвший будет сопровождть победителя кк верный товрищ до тех пор, пок мы не преодолеем Издрель и не пересечем грницу ккой-нибудь стрны, н которую не рспрострняется влсть Хоурф.

Кушр соглсился. Когд Рубльс оделсь, воины стли осмтривться в поискх предмет, который мог бы пригодиться в предполгемом состязнии. Кушр предложил подбросить одну из монет с изобржением Хоурф, которые рссыплись из рзорвнного кошельк Симбн. Зобл отрицтельно покчл головой, тк кк ншел нечто, по его мнению, подходящее для выбрнной цели горздо больше монет. Это были когти чудовищ, чей труп изрядно уменьшился в рзмерх и ужсно рзложился. Его голов омерзительно сморщилсь, все члены укоротились. При этом когти н рукх и ногх монстр отвлились и лежли в беспорядке н плитх пол. Зобл снял шлем, нклонился, подобрл пять когтей с првой руки ббт, (коготь с укзтельного пльц был смым длинным) и положил в шлем.

Он энергично встряхнул метллическую шпку, кк обычно трясут сткнчик с игрльными костями, рздлся резкий стук когтей. Зтем он протянул шлем Кушре и скзл:

— Тот, кто вытянет коготь с укзтельного пльц, зберет девушку.

Кушр опустил руку в шлем и быстро вынул ее, подняв нд головой тяжелый коготь большого пльц — смый короткий. Зобл вытянул средний коготь, Кушр со второй попытки достл коготь с мизинц. Потом, к глубокой досде копейщик, Зобл добыл из глубины шлем ткой вожделенный смый длинный коготь.

Рубльс все время следил з стрнным действом с нескрывемым любопытством и спросил:

— Что вы делете?

Зобл нчл объяснять, но не успел он зкончить, кк девушк в негодовнии вскричл:

— Никто из вс не спросил о моем мнении! Никто не спросил, кто нрвится мне!

И с милой гримской он отвернулсь от смущенного лучник и обвил рукми шею Кушры.

БОГ ИЗ ХРАМА СМЕРТИ

The Charnel God (1934)

— Мордигин — бог город Зуль-Бх-Сейр, — возвестил хозяин постоялого двор с подобострстной торжественностью. — Он был богом с тех незпмятных времен, что теряются в пмяти людей во тьме более глубокой, чем подземелья его черного хрм. В Зуль-Бх-Сейре нет другого бог. И все умершие в стенх город уходят к Мордигину. Дже короли и знть после смерти попдют в руки его жрецов. Тков нш зкон и обычй. А очень скоро жрецы придут и з твоей нреченной.

— Но Илейт не умерл, — с жлобным отчянием уже в третий или четвертый рз возрзил юный Фриом. — Ее недуг — лишь мнимое подобие смерти. Уже дв рз до этого он утрчивл все чувств, ее щеки покрывл мрморня бледность, и кровь остнвливлсь тк, что девушку почти нельзя было отличить от тех, кто покинул нш мир, но двжды он просыплсь вновь через несколько дней.

Хозяин с выржением полного недоверия взглянул н девушку, бледную и недвижную, точно сорвння лилия, лежвшую н убогом ложе в бедно обствленной чердчной комнте.

— Тогд тебе не следовло привозить ее в Зуль-Бх-Сейр, — зявил он с иронией. — Врч подтвердил ее смерть, и об этом уже объявлено жрецм. Он должн отпрвиться в хрм Мордигин.

— Но мы чужеземцы, и здесь нендолго. Мы приехли из Ксилк, что н длеком севере, и этим утром должны были отпрвиться через Тсуун к Фрду, столице Йорос, который лежит н берегу южного моря. Должно быть, вшему богу не нужн Илейт, дже если бы он был действительно мертв.

— Все, кто умирет в Зуль-Бх-Сейре, приндлежт Мордигину, — нрвоучительно скзл стрик. — И чужеземцы тоже. Мрчня утроб его хрм вечно рзверст, и никто — ни мужчин, ни женщин, ни ребенок — з все эти годы не ускользнул от нее. Вся плоть смертных должн, когд суждено, превртиться в пищу бог.

От этого елейного и нпыщенного зявления Фриом зтрясло.

— Я что-то слышл о Мордигине в неясных легендх, которые стрнники рсскзывют в Ксилке, — признл он. — Но я збыл нзвние его город, и мы с Илейт случйно попли в Зуль-Бх-Сейр. Но дже если бы я знл об этом, то усомнился бы в существовнии стрнного обычя, о котором ты рсскзл. Что это з божество, которое ведет себя, точно гиен или гриф? Д он же не бог, упырь!

— Эй, поосторожнее, то тк и до богохульств недлеко! — предостерег хозяин. — Мордигин стр и всемогущ, кк см смерть. Ему поклонялись еще н древних континентх, до того, кк из моря поднялсь Зотик. Он спсет нс от тления и могильных червей. Точно тк же, кк люди других стрн дрят своих мертвых всепожирющему плмени, мы отдем нших богу. Величественен хрм Мордигин, место ужс и зловещей тьмы, никогд не освещемой солнцем, куд его жрецы приносят мертвых и клдут н огромные кменные столы, где трупы ждут появления бог из подземного склеп, в котором он обитет. Никто из живущих, кроме жрецов, не видел его, лиц жрецов скрыты з серебряными мскми, и н их рукх всегд перчтки, ибо никому не рзрешено смотреть н тех, кто видел Мордигин.

— Но ведь есть же в Зуль-Бх-Сейре король? Я подм ему прошение с жлобой н эту гнусную и ужсную неспрведливость! Он должен мне помочь!

— Нш король — Фенквор, но он не смог бы помочь тебе, дже если бы и зхотел. Твое прошение дже не выслушют. Мордигин выше всех королей, и его зкон свят. Слышишь — жрецы уже идут.

Фриом с упвшим сердцем, не в силх отвртить нвисшую нд его юной женой жестокую гибель в ужсном склепе этого кошмрного город, услышл приглушенное зловещее поскрипывние ступеней, ведущих н чердк постоялого двор. Звук с невероятной скоростью приближлся, и в комнту вошли четыре стрнные фигуры, плотно зкутнные в трурный пурпур, в серебряных мскх в виде черепов. Было совершенно невозможно угдть их нстоящий облик, ибо — точно тк, кк рсскзывл хозяин, — дже их руки скрывли перчтки без пльцев, пурпурные рясы ниспдли просторными склдкми, волочившимися з их ногми, словно рзмотнные свны. Они несли с собой ужс, и зловещие мски — лишь смя ничтожня его чсть, ужс был в их неестественных согбенных позх, в звериной быстроте, с которой они двиглись, несмотря н свои неуклюжие одеяния.

Служители стршного бог несли с собой необычные носилки, сделнные из сплетенных полос кожи и огромных костей, служивших вместо рмы и ручек. Кож был зсленной и потемневшей от долгих лет чудовищного использовния. Не скзв ни слов ни хозяину, ни Фриому, без кких-либо промедлений или формльностей они двинулись к кровти, н которой лежл Илейт.

Не обрщя внимния н их угрожющий облик, совершенно обезумевший от горя и ярости юнош выхвтил из-з пояс короткий кинжл, свое единственное оружие. Не слушя предупреждющий крик хозяин, быстр и силен, и, кроме того, одет в легкие и облегющие одежды, что, кзлось бы, двло ему небольшое преимущество перед его пугющими соперникми.

Жрецы стояли к нему спиной, но, точно предвидя кждое его действие, двое из них рзвернулись со стремительностью тигров, метнув костяные лезвия, которые были у них при себе. Одно выбило нож из руки Фриом еле зметным глзу движением, похожим н бросок рзъяренной змеи. Зтем об нбросились н юношу, ответив ему ужсными молотоподобными удрми своих зкутнных рук, отбросившими его через полкомнты в пустой угол. Оглушенный пдением, он н несколько минут потерял сознние.

Медленно очнувшись, он увидел, что толстый хозяин склонился нд ним, точно сльня лун. Мысль об Илейт более болезнення, чем удр кинжлом, вернул его в мучительную действительность. Он опсливо оглядел темную комнту и увидел, что жрецы уже ушли, и ложе опустело. До него донесся нпыщенный змогильный голос стрик:

— Служители Мордигин милостивы, они простили тебе помештельство и неистовство только что понесшего утрту человек. Хорошо, что тебе не чужды сострдние и чуткость. Фриом резко выпрямился, точно его ушибленное и ноющее тело оплил внезпный огонь. Остновившись лишь зтем, чтобы поднять свой кинжл, все еще лежвший н полу в центре комнты, он устремился к двери. Его остновил рук хозяин, схвтившя з плечо.

— Остерегйся перейти грницы милости Мордигин. Очень дурно преследовть его жрецов, и еще дурнее входить без рзрешения под смертоносную и священную сень его хрм.

Фриом едв слышл эти увещевния. Он нетерпеливо вырвлся из толстых пльцев и рвнулся к выходу, но рук вновь предостерегюще схвтил его.

— По крйней мере, отдй мне то, что здолжл з еду и комнту, прежде чем уходить, — потребовл хозяин. — Кроме того, нужно еще зплтить лекрю, что я могу сделть вместо тебя, если ты дшь мне нужную сумму. Плти сейчс, ибо никто не поручится, что ты вернешься нзд.

Фриом вытщил кошелек, в котором лежло все его состояние, и вытряхнул н ждно подствленную лдонь кучку монет, которые дже не пересчитл. Не удостоив стрик ни прощльным словом, ни взглядом, он сбежл по грязным выщербленным ступеням зхудлой гостиницы, точно з ним гнлся инкуб, и окунулся в путину неосвещенных извилистых улиц Зуль-Бх-Сейр.

Город не слишком отличлся от всех других, которые он повидл, был, пожлуй, лишь более стрым и мрчным, но Фриому, охвченному мучительной болью, дороги, по которым он шел, кзлись подземными коридорми, ведущими в бездонный и чудовищный склеп. Солнце поднялось нд смыми высокими крышми домов, но он не видел свет, з исключением угсющего скорбного мерцния. Прохожие, возможно, были похожи н всех остльных людей, но он видел их сквозь призму своего несчстья, и они кзлись юноше вурдлкми и демонми, спешившими по своим гнусным ндобностям по улицм некрополя.

В отчянии он с горечью вспоминл прошлый вечер, когд они вместе с Илейт в сумеркх вошли в Зуль-Бх-Сейр. Девушк ехл верхом н единственном верблюде, пережившем их переход по пустыне, он шел рядом с ней, устлый, но довольный. Розовый пурпур вечерней зри, окутыввший городские стены и купол, и желтые глз ярко освещенных окон придвли окрестностям вид прекрсного безымянного город мечты, и они плнировли отдохнуть в нем день или дв, прежде чем продолжть долгое и изнурительное путешествие в Фрд, столицу Йорос.

Это путешествие было предпринято в силу необходимости. Фриом, юнош из знтного, но обедневшего род, был изгнн из Ксилк из-з политических и религиозных убеждений его семьи, не совпдвших с воззрениями првящего импертор, Клеппос. С молодой женой, с которой они только что поженились, Фриом отпрвился в Йорос, где поселились его дльние родственники, готовые предложить ему свое гостеприимство.

Они путешествовли с большим крвном торговцев, идущим прямо н юг до Тсуун. З грницми Ксилк, в крсных пескх Целотинской пустыни, н крвн нпли рзбойники, убившие большинство путешественников и рзогнвшие немногих уцелевших. Фриом и его жен, которым удлось сбежть н своих верблюдх, зблудившись, очутились одни в пустыне, и, потеряв дорогу в Тсуун, нечянно пошли по другой тропе, приведшей их к Зуль-Бх-Сейру, обнесенному высокой стеной городу н юго-зпдном крю пустыни, не входившему в их мршрут.

Войдя в Зуль-Бх-Сейр, юня чет из сообржений экономии остновилсь н постоялом дворе в бедном квртле. Тм ночью Илейт нстиг третий приступ ктлептического недуг, которым он стрдл. Лекри Ксилк рспознли истинную природу предыдущих приступов, произошедших до ее змужеств с Фриомом, и их искусное врчевние дло свои плоды. Кзлось, ее болезнь больше не вернется, но утомление и трудности долгого путешествия несомненно стли причиной третьего приступ. Фриом был уверен, что Илейт попрвится, но врч, Зуль-Бх-Сейр, поспешно вызвнный перепугнным хозяином, утверждл, что он действительно мертв, и, подчиняясь стрнному зкону этого город, без промедления доложил об этом служителям Мордигин. Отчянные протесты несчстного муж оствили без внимния.

Кзлось, был ккя-то дьявольскя предопределенность во всей цепи обстоятельств, из-з которых Илейт, все еще живя, хотя внешне и не отличимя от мертвой, попл в лпы приверженцев бог склепов. Фриом до одури рздумывл об этой предопределенности, в яростной, бесцельной спешке шгя по извилистым людным улицм.

К неутешительным сведениям, полученным им от хозяин гостиницы, он прибвлял все новые и новые смутно вспоминемые легенды, которые слышл в Ксилке. Воистину зловещей и сомнительной был слв Зуль-Бх-Сейр, и он удивлялся, кк мог збыть об этом, и последними словми ругл себя з эту кртковременную, но ствшую роковой збывчивость. Уж лучше бы Илейт вместе с ним сгинул в пустыне, чем вошл в широкие ворот ужсного хрм смерти, вечно рспхнутые в ожиднии добычи, кк велел обычй Зуль-Бх-Сейр.

Это был большой торговый город, куд зходили иноземные путешественники, но не здерживлись ндолго из-з омерзительного культ Мордигин, незримого пожиртеля мертвых, который, кк полгли, делил добычу со своими зкутнными служителями. Говорили, что мертвые тел несколько дней лежли н столх в темном хрме, и бог не приходил з ними до тех пор, пок они не нчинли рзлгться. Люди между собой шептлись о еще более гнусных вещх, о святоттственных обрядх, проходивших в подземельях вурдлков, и о немыслимых целях, для которых использовли тел, прежде чем Мордигин призывл их к себе. Во всех других землях удел тех, кто умирл в Зуль-Бх-Сейре, стл угрожющей поговоркой и проклятием. Но для обиттелей город, выросших с верой в этого кровождного бог, он был лишь обычным и ожидемым видом погребения умерших. Могилы, гробницы, кткомбы, погребльные костры и прочие рздржющие ухищрения блгодря этому в высшей степени полезному божеству стли ненужными.

Фриом был поржен, увидев н улицх людей, полностью поглощенных своими повседневными делми и хлопотми. Проходили носильщики с кипми хозяйственных товров н плечх. Купцы сидели н корточкх у своих лвок, кк ни в чем не бывло. Покуптели и продвцы громко торговлись н бзрх. Женщины смеялись и беззботно болтли у своих дверей. И лишь по пышным одеждм в крсных, черных и фиолетовых тонх и по стрнному грубовтому произношению юнош мог отличить жителей Зуль-Бх-Сейр от тких же чужестрнцев, кк и он см. Пелен кошмрного мрк нчл потихоньку спдть с его сознния, и постепенно, по мере его передвижения по городу, зрелище повседневной жизни, окружвшей его со всех сторон, помогло ему немного умерить свое безумное неистовство и отчяние. Ничто не могло рссеять ужс его потери и бесслвной судьбы, угрожвшей Илейт. Но сейчс с холодной логикой, порожденной печльной необходимостью, Фриом нчл обдумывть нерзрешимую, н первый взгляд, проблему спсения жены из хрм бог-вурдлк.

Он пострлся придть своей лихордочной ходьбе вид прздной прогулки, чтобы никто не мог догдться о тяжелых мыслях, рзрыввших его изнутри. Притворившись, что рзглядывет товры продвц мужской одежды, он втянул торговц в рзговор о Зуль-Бх-Сейре и его обычях, здвя ткие вопросы, которые не выглядели бы удивительными в устх пришельц из длекой стрны. Собеседник поплся рзговорчивый, и Фриом вскоре узнл рсположение хрм Мордигин, стоявшего в смом сердце город. Продвец ткже рсскзл ему, что святилище открыто круглые сутки, и люди свободны входить и выходить з пределы его огрды. Однко у этого бог не было никких других ритулов поклонения, кроме некоторых тйных обрядов, проводимых жрецми. Немногие отвживлись входить в хрм, ибо в городе бытовло убеждение, что любой живущий человек, посягнувший н его тьму, вскоре вернется туд кк пищ кровождного бог.

Мордигин, по всей видимости, в глзх обиттелей Зуль-Бх-Сейр выглядел милостивым божеством. Кк ни стрнно, ему не приписывли кких-то определенных личных черт. Он являлся, тк скзть, некой безликой силой, сродни природным стихиям — всепоглощющей и очищющей энергией, кк, скжем, огонь. Его служители были столь же згдочными; они жили в хрме и выходили из него лишь для исполнения своих погребльных обязнностей. Никто не знл, кким обрзом их ннимли, но многие считли, что среди них были кк мужчины, тк и женщины, что позволяло сохрнять их численность из поколения в поколение, не привлекя сторонние силы. Другие думли, что они вовсе не люди, групп подземных существ, живших вечно и питвшихся трупми, кк и см бог. Из-з этих веровний в последнее время возникл опсня ересь, чьи сторонники утверждли, что бог — выдумк жрецов, которые сми пожирли мертвую плоть. Упомянув об этой ереси, торговец поспешил отречься от нее с прведным негодовнием.

Фриом еще некоторое время поболтл с ним н другие темы, зтем продолжил свое движение по городу, пробирясь к хрму тк прямо, нсколько позволяли извилистые улочки. У него не сложилось четкого плн, но он хотел изучить окрестности. Из всего того, что он узнл от торговц одеждой, единственной утешительной подробностью было то, что хрм открыт, и всем, кто осмеливлся, позволялось входить в него. Однко немногочисленность посетителей могл бы сделть присутствие Фриом в хрме подозрительным, он больше всего желл бы избежть ненужного внимния. С другой стороны, никто, кзлось, не слышл о попыткх выкрсть мертвое тело из хрм — ткя нглость не могл бы присниться жителям Зуль-Бх-Сейр и в стршном сне. Смя дерзость его змыслов могл бы в случе удчи отвести от него подозрения и помочь ему спсти Илейт.

Улицы, по которым он шел, плвно спусклись вниз и сужлись, стновясь более темными и извилистыми, чем все те, которые он пересекл рньше. Н короткий миг он подумл, что сбился с пути, и чуть было не попросил ккого-то прохожего укзть ему дорогу. Но тут четверк жрецов Мордигин, несущих стрнные, похожие н подстилку носилки из кости и кожных ремней, вынырнул из узкого переулк прямо перед ним.

Н носилкх лежло тело девушки, и н мгновение объятый шоком и смятением, зствившими его здрожть, Фриом подумл, что это Илейт. Но взглянув н нее еще рз, он понял, что ошибся. Плтье умершей, хотя и скромное, было сшито из ккого-то необыкновенного экзотического мтерил. Ее лицо, ткое же бледное, кк у Илейт, обрмляли густые кудри, нпоминвшие лепестки тяжелых черных мков. Ее крсот, тепля и чувствення дже после смерти, отличлсь от светлой чистоты Илейт, кк роскошня тропическя лилия отличется от скромного нрцисс.

Тихо, выдерживя блгорзумное рсстояние, Фриом пошел з зловещими зкутнными фигурми. Он зметил, что прохожие рсступлись перед носилкми с блгоговейной готовностью, и громкие голос рзносчиков и носильщиков зтихли, когд мимо них проходили жрецы. Рсслышв приглушенный рзговор между двумя горожнми, юнош узнл, что девушку звли Арктел, дочь Квос, знтного ристокрт и судьи Зулъ-Бх-Сейр. Он умерл очень быстро и столь же згдочно от неизвестного врчм зболевния, которое ни в млейшей степени не попортило ее редкостную крсоту. Некоторые подозревли не болезнь, действие ккого-то яд, который невозможно обнружить, другие считли ее жертвой губительного колдовств.

Жрецы невозмутимо шествовли дльше, и Фриом стрлся, нсколько это было возможно в переплетении темных улиц, не терять их из виду. Дорог стновилсь все более крутой, зкрывя обзор того, что нходилось внизу, и дом, кзлось, сгрудились более тесно, точно отодвигясь от кря обрыв. Нконец юнош зметил впереди своих стршных проводников округлую ложбину прямо в центре город, где в одиночестве поодль от других здний высился хрм Мордигин, окруженный мостовой из трурного оникс и мрчными кедрми, чьи кроны чернели, кк будто погруженные в вечный мрк склеп.

Здние было построено н стрнной кменной плите, окршенной темным пурпуром, точно отрицвшим и яркий свет дня, и рсточительство рссветного и зктного сияния. Низкое, оно не имело окон, нпоминя своей формой огромный мвзолей. Его ворот зловеще зияли в тени кедров.

Фриом видел, кк жрецы исчезли в воротх вместе с лежщей н носилкх Арктелой, точно привидения, несущие призрчную ношу. Широкя мощеня площдь между хрмом и окружвшими его домми был пуст, но юнош не отвживлся пересечь ее в предтельски ярком свете дня. Обходя площдь, он зметил, что у огромного хрм имелось несколько других входов, и все открыты и никем не охрняемы. Юнош здрожл, предствив, что скрывлось з высокими хрмовыми стенми, кк пир червей скрывется под мрморными ндгробиями.

Все гнусности, о которых он слышл, предствились ему, и опять он дошел почти до безумия, зня, что Илейт должн лежть вместе с мертвыми в хрме, в темной тмосфере мерзости, он, охвченный неотступным неистовством, вынужден дожидться блгодтного покров темноты, прежде чем нчть свой неясный плн ее спсения, успех которого был весьм сомнительным. А тем временем он могл проснуться и погибнуть, срження окружющим ее ужсом... Или могло произойти что-нибудь еще более стршное, если все перескзывемые шепотом истории — првд...

Абнон-Тх, колдун и некромнт, поздрвлял себя с удчной сделкой, зключенной со служителями Мордигин. Он сознвл, возможно, имея н то основния, что никто не смог бы здумть и воплотить в жизнь эту сделку, превртившую Арктелу, дочь ндменного Квос, в его бессловесную рбыню. Ни один влюбленный, говорил он себе, не был столь изобреттельным, чтобы добиться желемой женщины тким способом. Арктел, обручення с Алосом, молодым ристокртом, кзлось, не питл к колдуну никких чувств. Абнон-Тх, однко, был не кким-то тм обычным зхудлым волшебником, величйшим знтоком, двно ствшим н путь смого ужсного и могущественного знния из всей черной мгии. Он знл зклятья, убиввшие быстрее и ндежнее, чем отрвленный нож, причем н рсстоянии, но влдел и чрми, позволявшими воскрешть мертвых дже после долгих лет и веков тления. Он умертвил Арктелу тк, что никто не мог понять, в чем дело, слепив из воск ее куклу и пронзив кинжлом, и теперь ее тело лежло среди мертвых в хрме Мордигин. Сегодня вечером, с молчливого соглсия ужсных жрецов, он воскресит ее обртно к жизни.

Абнон-Тх не был уроженцем Зуль-Бх-Сейр, но многие годы нзд пришел со зловещего полумифического остров Сотр, рсположенного где-то н востоке от огромного континент Зотики. Точно лоснящийся молодой гриф, он устроился в тени хрм склепов и процветл в окружении быстро появившихся у него учеников и помощников.

Его отношения со жрецми были долгими и рзносторонними, и т сделк, которую он зключил сейчс, был длеко не первой. Они рзрешли ему временно пользовться телми тех, кого призвл Мордигин, поствив ему лишь одно условие, чтобы во время всех его экспериментов в некромнтии тел не покидли хрм. Поскольку нрушение этого условия с точки зрения служителей бог было незконным, он счел необходимым подкупить их — хотя и не золотом, обещнием щедро снбжть их мтериями более зловещими и подверженными тлению, чем золото. Их соглшение было достточно выгодным для обеих сторон: мертвые стеклись в хрм горздо изобильнее с тех пор, кк колдун появился в городе, у бог не было недосттк в пище, Абнон-Тх никогд не испытывл зтруднений, н ком опробовть свои гибельные чры.

В целом, у Абнон-Тх не было причин быть недовольным собой. Более того, он считл, что помимо своей искушенности в мгии и непревзойденной нходчивости, он проявил и почти беспримерное мужество. Он плнировл огрбление, которое будет рвносильно святоттству — похищение воскресшего тел Арктелы из хрм. О тких похищениях кк оживших, тк и бездыхнных тел, и о полгющихся з это нкзниях ходили лишь легенды, ибо з недвние годы не произошло ни одного подобного случя. И трижды более ужсной, кк глсил молв, был судьб тех, кто, попытвшись совершить это преступление, попдлся. Некромнт вовсе не был слеп к опсностям своей зтеи, но, с другой стороны, они не остнвливли и не пугли его.

Дв его помощник, Нрфй и Вемб-Тсит, знвшие о его нмерении, со всей должной секретностью производили необходимые приготовления к побегу из Зуль-Бх-Сейр. Неодолимя стрсть, которую колдун питл к Арктеле, не был единственной причиной, по которой он хотел покинуть город. Им двигл ткже и жжд перемен, ибо он уже немного устл от стрнных зконов, огрничиввших его колдовскую деятельность, хотя в кком-то смысле и способствоввших ей. Он собирлся двинуться н юг и поселиться в одном из городов Тсуун, королевств, знменитого количеством и древностью своих мумий.

Время подошло к зкту. Пять беговых верблюдов ожидли во внутреннем дворе дом Абнон-Тх, высокого и величественного здния, кзлось, нклонявшегося нд открытой круглой площдью, приндлежщей хрму. Н одного из верблюдов нвьючили тюк с смыми ценными мгическими книгми, мнускриптми и прочими приндлежностями мгии. Его товрищи должны были нести смого Абнон-Тх, двух его помощников и Арктелу.

Нрфй и Вемб-Тсит предстли перед своим учителем, чтобы доложить, что все подготовлено. Об были много млдше, чем Абнон-Тх, но, кк и он см, чужки в Зуль-Бх-Сейре. Молодые колдуны происходили из смуглых и узкоглзых обиттелей Нт, остров, имевшего чуть менее скверную слву, чем Сотр.

— Чудесно, — отозвлся некромнт, глядя н стоявших перед ним с опущенными глзми помощников. — Нм остлось лишь дождться блгоприятного чс. Между зктом и появлением луны, когд жрецы будут ужинть в нижнем склепе, мы войдем в хрм и совершим все обряды, необходимые для воскрешения Арктелы. Сегодня их трпез будет изобильной, ибо я зню, что много мертвых н огромном столе в верхнем святилище достигли зрелости, и, возможно, см Мордигин тоже нсытится. Никто не придет следить з ншим уходом.

— Но, учитель, — скзл Нрфй, слегк дрож под своей кровво-крсной мнтией, — тк ли мудро зтевть все это? Вм обязтельно нужно збрть девушку из хрм? Рньше вы всегд довольствовлись тем, что позволяли жрецы, и, кк они велели, возврщли мертвых нзд бездыхнными. Действительно ли необходимо нрушть зкон бог? Говорят, что гнев Мордигин, хотя он и редко его проявляет, горздо более губителен, чем гнев других богов. Поэтому в последнее время никто не отвживлся обмнуть его и похитить тело из его хрм. Рсскзывют, что двным-двно один знтный мужчин этого город унес оттуд тело возлюбленной и бежл с ним в пустыню, но жрецы пустились з ним в погоню, более стремительные, чем шклы... и гибель, нстигшя беглец, был столь ужсной, что легенды лишь смутно говорят о ней.

— Я не боюсь ни Мордигин, ни его прихвостней, — объявил Абнон-Тх с мрчным тщеслвием в голосе. — Мои верблюды обгонят жрецов, дже если они и не люди, вурдлки, кк утверждют некоторые. Кроме того, мловероятно, что они попытются преследовть нс, ибо после своего вечернего пиршеств будут спть, точно обожрвшиеся стервятники. Утром, еще прежде чем они пробудятся, мы окжемся длеко н пути в Тсуун.

— Учитель прв, — вмешлся Вемб-Тсит. — Нм нечего бояться.

— Но говорят, что Мордигин не спит, — нстивл Нрфй, — и что из своего черного склеп под хрмом он непрестнно нблюдет з всем происходящим.

— Я слышл то же смое, — сухим и нрвоучительным тоном ответил Абнон-Тх — Но считю, что это всего лишь предрссудки. И эти пожиртели пдли до сих пор слухов ничем не подтвердили. До сих пор я ни рзу не видел Мордигин, ни спящего, Ни бодрствующего, но, по всей вероятности, он смый обычный вурдлк. Я зню этих тврей и их привычки. Они отличются от гиен лишь своими чудовищными фигурми и рзмерми, д еще бессмертием.

— И все же я считю непрвильным обмнывть Мордигин, — пробормотл Нрфй себе под нос.

Чуткие уши Абнон-Тх уловили его слов.

— О нет, это не вопрос обмн Я слвно послужил Мордигину и его жрецм и обильно покрывл мертвецми их черный стол. Кроме того, в кком-то смысле, я собирюсь выполнить условия сделки, ксющейся Арктелы — з мою привилегию некромнт я приведу им нового покойник. Звтр же юный Алос, жених Арктелы, зймет ее место среди мертвых. А сейчс идите и оствьте меня, ибо я должен обдумть зклятие, которое рзрушит сердце Алос, точно червь, вгрызющийся в спелый плод.

Фриому, дрожщему и отчявшемуся, кзлось, что безоблчный день течет с медлительностью зтянутой илом реки. Не в силх обуздть тревогу, он бесцельно бродил по людным бзрм, пок зпдные бшни не потемнели н фоне шфрновых небес, и сумерки, точно серое комковтое море, не окутли дом. Потом он вернулся в гостиницу, в которой Илейт нстиг приступ, и подозвл верблюд, оствленного тм в стойле. Погоняя животное по темным улицм, освещенным лишь слбыми огонькми лмп и фкелов, пробивющимися из полузнвешенных окон, он еще рз отпрвился в центр город.

Полумгл сгустилсь в темноту, когд он подъехл к открытой площди, окружвшей хрм Мордигин. Окн, выходившие н площдь, были зкрыты, и в них не виделось ни огоньк, точно в мертвых глзх. Весь хрм, огромную темную мссу, кк и любой мвзолей под зжигющимися звездми, не освещл ни один отблеск. Кзлось, внутри никого не было, и, хотя тишин блгоприятствовл его нчиннию, Фриом бил озноб от нвисшей нд ним смертельной угрозы и одиночеств. Копыт его верблюд извлекли из мостовой стрнный зловещий лязг, и юнош подумл, что уши спрятвшихся вурдлков, бдительно вслушиввшихся в тишину, непременно обнружт его.

Однко тьму гробницы не нрушло ни одно движение жизни. Достигнув тени одной из групп древних кедров, он спешился и привязл верблюд к низко свисвшей ветке. Стрясь прятться з деревьями, он с чрезвычйной осторожностью приблизился к хрму и медленно его обошел, увидев, что все четыре вход, соответствующие четырем сторонм свет, открыты, пустынны и одинково темны. Вернувшись н восточную сторону, где он оствил верблюд, юнош отвжился войти в черную зияющую дыру ворот.

Перешгнув порог, Фриом мгновенно погрузился в мертвую вязкую тьму, тронутую неуловимым зпхом тления, и зловонием горелых костей и плоти. Ему покзлось, что он шел по огромному коридору, и, ощупывя првой рукой стену, он вскоре дошел до внезпного поворот и увидел голубовтое мерцние где-то вдлеке, возможно, в центрльном святилище, где зкнчивлся зл. В этом сиянии вырисовывлись смутные очертния множеств колонн, и вдоль них прошествовло несколько зкутнных фигур, являя профили огромных черепов. Двое из них тщили в рукх человеческое тело. Фриому, змершему в темном зле, покзлось, что витющий в воздухе зпх рзложения н миг стл сильнее после того, кк фигуры прошли мимо.

Больше никто не появился, и хрм вновь обрел свою мвзолейную тишину. Но юнош, нерешительный и дрожщий, еще много мучительных минут стоял в ожиднии, перед тем кк осмелиться продолжить свой путь. Гнет смертельной тйны нполнял воздух, деля его похожим н удушющие мизмы кткомб. Фриом, кзлось, весь превртился в слух и рзличил слбое гудение, звук гулких и тягучих голосов, сплетвшихся в хор, который, по всей видимости, исходил из склепов под хрмом.

Нконец, прокрвшись в конец зл, он зглянул в помещение, бывшее, очевидно, глвным святилищем. Его взгляду предстл низкя комнт с множеством колонн, которую он смог оглядеть лишь чстично в свете голубовтых огней, мерцвших в бесчисленных, похожих н урны плошкх н тонких стелх.

Фриом немного поколеблся, прежде чем переступить порог этого ужсного зл, ибо перемешнный зпх горелой и рзлгющейся плоти был тяжелее воздух. Громкое гудение рздвлось, кзлось, из темной дыры в полу у стены по левую руку юноши. В комнте, похоже, не было никого живого, никто не шевелился, кроме колеблющихся огоньков и трепещущих теней. Фриом рзличил в полутьме очертния огромного стол, вытеснного из точно ткого же черного кмня, кк и все здние хрм. Н столе, тускло освещенном огонькми в урнх, длинными рядми лежли мертвые тел, и юнош понял, что он обнружил черный лтрь Мордигин, н котором возлежли трупы тех, кого призвл к себе кровождный бог.

В душе Фриом боролись безумный удушющий стрх и еще более безумня ндежд. Дрож, он подошел ближе к столу, и н его лбу выступил липкий холодный пот, вызвнный присутствием мертвых. Стол был около тридцти футов в длину, поддерживемый дюжиной крепких ножек, и достигл юноше до груди. Нчв с ближйшего к нему конц, он проходил мимо рядов трупов, боязливо вглядывясь в кждое лицо. Здесь были люди обоих полов, всех возрстов и рзных сословий. Дворяне и богтые торговцы лежли в окружении нищих в грязных лохмотьях. Некоторые умерли лишь недвно, другие же, кзлось, уже долго пребывли н ужсном столе и были тронуты рзложением. В упорядоченных рядх зияло множество пустот — очевидно, некоторые трупы были унесены прочь. Фриом продолжл свое стршное знятие, рзыскивя любимые черты Илейт. Нконец, когд он приблизился к дльнему концу стол и уже нчл опсться, что ее тм нет, увидел ту, которую искл.

Объятя зловещей бледностью и оцепенением своей згдочной болезни, он лежл н холодном кмне, столь же прекрсня, ккой ее помнил Фриом. Его душу зтопил волн горячей блгодрности, ибо он был уверен, что он не умерл и не очнулсь в этом ужсном хрме. Если он сможет беспрепятственно вывезти ее из ненвистных ему окрестностей Зуль-Бх-Сейр, он попрвится от своего подобного смерти недуг.

Мельком он зметил, что рядом с Илейт лежит еще одн женщин, узнв в ней прекрсную Арктелу, з чьими носилкми он дошел почти до ворот хрм. Больше не глядя н нее, он нклонился нд столом, чтобы поднять Илейт.

В тот же миг он услышл тихий шепот, доносившийся от двери, сквозь которую он вошел в святилище. Решив, что кто-то из жрецов вернулся обртно, он мгновенно встл н четвереньки и збрлся под омерзительный стол — единственное место в этом зле, в котором можно было укрыться. Отступив во тьму, куд не добирлось мерцние высоких урн, он зтился, выглядывя из-з толстой, точно колонн, ножки стол.

Голос стли громче, и он увидел обутые в диковинные сндлии ступни трех человек, приблизившихся к столу и остновившихся в том же смом месте, н котором см недвно стоял. Фриом терялся в догдкх, кто они ткие, но их яркие темно-крсные одежды были не ткими, кк у служителей Мордигин. Он не знл, зметили его или нет, и, скорчившись в три погибели под столом, вытщил из ножен свой кинжл.

Теперь он мог рзличить три голос, один торжественный и повелительный, другой несколько гортнный и рсктистый, третий пронзительный и гнусвый. Их произношение было чужим, отличвшимся от речи жителей Зуль-Бх-Сейр, и многие слов были незнкомы Фриому. Кроме того, большую чсть рзговор он не рсслышл.

— ...здесь... в конце, — произнес торжественный голос. — Быстрее... Нм нельзя терять времени...

— Д, учитель, — рздлся рсктистый голос. — Но кто эт вторя?.. Он очень крсив.

Кзлось, рзгорелся тихий спор. Очевидно, облдтель гортнного голос нстивл н чем-то, с чем двое других были не соглсны. Фриом из своего убежищ слышл лишь обрывки слов, но из них уловил, что первого звли Вемб-Тсит, тот, кто говорил пронзительно и гнусво, носил имя Нрфй. Нконец их зглушил мрчный голос того, которого нзывли учителем:

— Я совершенно этого не одобряю... Это здержит нш отъезд... И двоим придется ехть н одном верблюде. Но ты, Вемб-Тсит, можешь взять ее, если спрвишься со всеми необходимыми зклинниями без моей помощи. У меня нет времени произносить срзу две формулы... Это будет хорошей проверкой твоего мстерств.

Вемб-Тсит нчл бормотть слов блгодрности и признтельности, но учитель прервл его:

— Змолчи и не трть времени понпрсну. Фриом, мучительно стрвшийся догдться, что же ознчл этот стрнный рзговор, увидел, что двое подошли ближе к столу, кк будто нклонившись нд мертвыми. Он услышл шорох ткни по столу, через мгновение увидел, что все трое удляются в нпрвлении, противоположном тому, откуд пришли в святилище. Двое несли груз, бледно и нерзличимо мельквший в полумрке.

Черный ужс сжл сердце Фриом, ибо он слишком ясно понял, что з нош пригибл к земле эти фигуры, и кому приндлежло одно из похищенных тел. Он в мгновение ок выполз из своего укрытия и увидел, что Илейт действительно исчезл со стол вместе с Арктелой. Темные фигуры рстворились во мрке, окутыввшем зпдную стену зл. Юнош не знл, были ли похитители вурдлкми или кем-то еще более худшим, но двинулся следом з ними, в беспокойстве з Илейт позбыв обо всех других опсностях.

Дойдя до стены, он обнружил выход в коридор, и нырнул в его узкий туннель. Где-то длеко перед собой он видел крсновтый мерцющий свет. Зтем до него донесся приглушенный метллический лязг, и светящяся полос сузилсь, будто пробивясь сквозь неширокую щель, точно кто-то прикрыл дверь зл, из-з которой доносилось мерцние.

Вслепую двигясь вдоль стены, он дошел до щели, из которой лился лый свет. Медня дверь с темными пятнми был приоткрыт, и сквозь нее глзм Фриом открылось стрнное и жуткое зрелище, освещенное кровво-крсными неровными огонькми, горевшими в стоявших н высоких пьедестлх урнх.

Комнт был обствлен с чувственной роскошью, стрнно сочетвшейся с тусклым мрчным кмнем хрм смерти. Дивны были обиты великолепными узорчтыми ткнями, н полу лежли роскошные ковры — лые, золотые, лзурные, серебряные, в углх стояли укршенные дргоценными кмнями кдильницы из непонятного метлл. Низенький столик был зствлен стрнными бутылями и диковинными приспособлениями, которые могли бы использовться для врчевния или колдовств.

Илейт лежл н одном из дивнов, рядом с ней н втором рспростерлось тело Арктелы. Похитители, которых Фриом впервые увидел в лицо, были зняты ккими-то стрнными приготовлениями, очень его оздчившими. Первым же его побуждением было ворвться внутрь, но чувство изумления быстро зглушило это желние, и юнош остлся стоять з дверью, оцепеневший и бездвижный.

Высокий мужчин средних лет, которого он посчитл учителем, собирл ккие-то диковинные плошки, среди которых был мленькя жровня и курильниц, и рсствлял их н полу вокруг лож Арктелы. Второй, более молодой, с рспутными рскосыми глзми, устнвливл ткие же предметы перед Илейт. Третий, столь же молодой мужчин недоброго вид, просто стоял и смотрел н все происходящее с боязливым и беспокойным выржением н лице.

Фриом догдлся, что это колдуны, когд со сноровкой, достигнутой з долгие годы прктики, они рзожгли курильницы и жровни и одновременно нчли произносить нрспев ритмические рзмеренные слов н стрнном языке, сопровождя их через рвные промежутки времени рзбрызгивнием темных мсел, с громким шипением пдвших н угли в жровнях и порождвших огромные клубы жемчужного дым. Темные струи испрений, извивясь, поднимлись от курильниц, переплетясь, точно вены, между рсплывчтыми бесформенными фигурми, похожими н призрчных гигнтов. Нестерпимо резкое зловоние кких-то смол нполнило зл, волнуя все чувств Фриом, пок кртин перед его глзми не зколыхлсь, невероятно рсплывшись в нркотическом искжении.

Голос некромнтов взвивлись ввысь и вновь пдли, звуч нечестивой песнью. Повелительные и строгие, они, кзлось, умоляют об осуществлении зпретного святоттств. Точно столпившиеся привидения, извивющиеся и кружщиеся, нполненные губительной жизнью, пры поднимлись нд дивнми, н которых лежл мертвя девушк и девушк, чья смерть был лишь видимостью.

Когд зловеще извиввшиеся дымки рсступились, Фриом увидел, что бледня фигур Илейт зшевелилсь, пробуждясь ото сн, он открыл глз и поднял бессильную руку. Молодой некромнт прекртил песнопение, резко понизив голос. Торжественное пение другого все еще продолжлсь, и Фриом никк не мог избвиться от стрнной колдовской путины, не дввшей ему сдвинуться с мест.

Дымк медленно поредел, кк рстворяющийся призрк. Юнош увидел, что Арктел встет н ноги, точно лунтик. Звучня песнь Абнон-Тх, стоящего перед ней, зкончилсь. В нступившей тишине Фриом услышл слбый вскрик Илейт, зтем ликующий рсктистый голос Вембы-Тсит, склонившегося нд ней:

— Смотри, о Абнон-Тх! Мои чры быстрее твоих, ибо т, что я избрл, проснулсь рньше Арктелы!

Фриом очнулся от своего оцепенения, точно с него спло ккое-то злое зклятие. Он рвнул тяжелую дверь из потемневшей меди, которя подлсь с протестующим скрежетом петель. Выхвтив свой кинжл, юнош ворвлся в комнту.

Илейт с широко рскрытыми в изумлении глзми повернулсь к нему и сделл бесплодную попытку подняться со своего лож. Арктел, безмолвня и покорня Абнону-Тх, кзлось, не обрщл внимния ни н что, кроме прикзний некромнт. Он выглядел кк прекрсный бездушный мехнизм. Колдуны, резко обернувшиеся н звук открывшейся двери, с исключительным проворством отскочили, прежде чем он успел нпсть н них, и вытщили короткие кривые мечи. Нрфй выбил нож из пльцев Фриом, метнув свой меч, отсекший тонкое лезвие от рукоятки, Вемб-Тсит, змхнувшись, срзу убил бы юношу, если бы не вмешлся Абнон-Тх, повелевший ему остновиться.

Рзъяренный Фриом стоял под знесенными мечми, не решясь двинуться, и темные испытующие глз Абнон-Тх, точно глз ночной хищной птицы, сверлили его своим взглядом.

— Я желю знть, что знчит это вторжение, — произнес некромнт. — Ты действительно отвжен, если решился войти в хрм Мордигин.

— Я пришел з девушкой, которя лежит вон тм, — объявил Фриом. — Это Илейт, моя жен, которую неспрведливо призвл бог. Но скжите мне, зчем вы принесли ее в эту комнту со стол Мордигин, и что вы з люди, если смогли поднять мертвую тк же, кк подняли мою жену?

— Я — Абнон-Тх, некромнт, это мои ученики, Нрфй и Вемб-Тсит. Блгодри Вембу-Тсит, ибо он воистину вернул твою жену из црств мертвых с мстерством, превзошедшим мстерство его учителя. Он очнулсь еще прежде, чем зклинние было кончено!

Фриом с безжлостным подозрением взглянул н некромнт.

— Илейт был не мертв, всего лишь впл в трнс, — зявил он. — Вовсе не колдовство твоего ученик пробудило ее. И никто не может судить о том, был он мертв или жив, кроме меня. Позволь нм уйти, ибо я хочу покинуть Зуль-Бх-Сейр, где мы остновились лишь н короткое время.

С этими словми, он повернулся спиной к колдунм и подошел к Илейт, которя глядел н него изумленными глзми, но еле слышно произнесл его имя, когд он схвтил ее в объятья.

— Ккое змечтельное совпдение, — промурлыкл Абнон-Тх. — Мы с ученикми тоже собиремся уехть из Зуль-Бх-Сейр этой смой ночью. Возможно, вы удостоите нс своим обществом?

— Блгодрю тебя, — отрывисто ответил Фриом. — Но я не уверен, что нши пути совпдют. Илейт и я поедем в Тсуун.

— И снов, клянусь черным лтрем Мордигин, совпдение, еще более стрнное, чем первое, ибо Тсуун ткже место и ншего нзнчения. Мы возьмем с собой и воскресшую Арктелу, которую я считю чересчур прекрсной для бог смерти и его лизоблюдов.

З мсляными нсмешливыми речми некромнт Фриом чувствовл темное зтившееся зло. Кроме того, он зметил тйные зловещие знки, которые Абнон-Тх делл своим помощникм. Безоружный, он мог лишь соглситься н неприятное предложение колдун. Он отлично понимл, что ему не позволят живым покинуть хрм, ибо узкие глз Нрфя и Вембы-Тсит, пристльно его рссмтриввших, нлились жждой убийств.

— Пойдем, — произнес Абнон-Тх повелительно. — Время уходит.

Он обернулся к неподвижной фигуре Арктелы и произнес непонятное слово. С пустыми глзми, шгя, кк лунтик, он последовл з ним по пятм к открытой двери. Фриом помог Илейт подняться, шепч ей н ухо слов ободрения в попытке смягчить рстущий ужс и тревогу, которые увидел в ее глзх. Он могл идти см, хотя медленно и неуверенно. Вемб-Тсит и Нрфй посторонились, жестом уступя дорогу девушке и Фриому, но тот, чувствуя, что кк только обернется к ним спиной, они убьют его, подчинился неохотно, отчянно оглядывясь по сторонм в поискх чего-нибудь, что могло бы послужить оружием.

Одн из метллических жровен, полня тлеющих углей, стоял у смых его ног. Он быстро нгнулся, схвтил ее и повернулся к некромнтм. Вемб-Тсит, кк юнош и подозревл, крлся з ним с знесенным мечом, готовясь ннести удр. Фриом метнул жровню вместе с ее сверкющим содержимым в лицо молодого некромнт, и Вемб-Тсит, здыхясь, с ужсным криком упл н пол. Нрфй, свирепо рыч, прыгнул н беззщитного юношу. Его ятгн блеснул в тусклом свете, когд ученик некромнт знес его для удр. Но оружие не опустилось, и Фриом, приготовившийся к жестокой смерти, понял, что Нрфй порженно глядит куд-то з него, точно преврщенный в кмень призрком Горгоны.

Словно подчиняясь чьей-то чужой воле, юнош обернулся и увидел, что отвело от него удр Нрфя. Арктел и Абнон-Тх, зстывшие перед открытой дверью, вырисовывлись н фоне тени, которую не могло бы породить ничто, нходившееся в комнте. Он от кря до кря зполнял портлы и возвышлсь нд перекрытием двери, и зтем мгновенно стл чем-то большим, чем простя тень — это было огромное облко тьмы, черное и непроницемое, почему-то ослеплявшее глз стрнным сиянием. Кзлось, тьм высосл огоньки из крсных урн и нполнило комнту холодом смерти и пустоты. Это облко нпоминло червеобрзную колонну, огромную, точно дркон, и все новые и новые кольц вползли в комнту из темного коридор, оно смо беспрестнно меняло форму, кружсь и извивясь, точно нполненное бурлящей энергией темных эпох. Н мгновение оно стло похоже н дьявольского великн с безглзой головой и туловищем без рук и ног, зтем, рздувясь и рспрострняясь, точно дымное плмя, облко зполнило комнту.

Абнон-Тх отштнулся от него, отчянно бормоч проклятия и зговоры, зщищющие от нечистой силы, но Арктел, бледня, хрупкя и неподвижня, окзлсь кк рз н пути чудовищного создния, и оно нчло обволкивть ее своими голодными языкми, пок девушк полностью не скрылсь из вид.

Фриом, поддерживвший Илейт, бессильно повисшую у него н плече, точно собирясь лишиться чувств, не мог двинуться. Он збыл кровождного Нрфя, и кзлось, что они с Илейт лишь бледные тени перед лицом этого воплощения смерти и рзложения. Он видел, кк темнот росл и сгущлсь, кк взметнулось ждное плмя, поглотившее Арктелу, он видел, кк оно мерцло клубящимися мрчными рдугми, точно спектр темного солнц. Н мгновение до него донеслось негромкое шелестение, похожее н потрескивние плмени. Зтем быстро и устршюще облко отктилось из комнты. Арктел исчезл, точно рстворилсь в воздухе, подобно бесплотному призрку. Принесенный внезпной волной стрнно перемешнных жры и холод, в зле рзлился резкий зпх, ккой мог бы исходить от выгоревшего погребльного костр.

— Мордигин! — взвизгнул Нрфй в приступе пнического ужс. — Это был бог Мордигин! Он збрл Арктелу!

Кзлось, н его крик отозвлось многоголосое нсмешливое эхо, нечеловеческое, кк вой гиен, но тем не менее отчетливое, повторявшее имя Мордигин. Из темного зл в комнту ворвлсь орд ужсных создний, в которых Фриом лишь по фиолетовым рясм узнл служителей бог-вурдлк. Они сняли свои мски в виде черепов, обнжив головы и лиц, которые были получеловеческими, полупсиными, и совершенно дьявольскими; перчток н них тоже не было. Их явилось не меньше дюжины. Кривые когти блестели в темноте, точно крюки из темного тусклого метлл. Рычщие псти обнжли острые зубы, длиннее, чем гвозди в крышке гроб. Точно шклы, они плотным кольцом окружили Абнон-Тх и Нрфя, оттеснив их в дльний угол. Несколько из вошедших позже со звериной жестокостью нбросились н нчвшего оживть Вембу-Тсит, который со стонми извивлся н полу посреди рссыпвшихся из жровни углей.

Кзлось, они не видели Фриом и Илейт, которые смотрели н них, точно зстыв в смертельном трнсе. Но последний жрец, прежде чем присоединиться к нпдвшим н Вембу-Тсит, повернулся к юной чете и обртился к ним хриплым и гулким, точно отрженным от сводов гробницы, лющим голосом:

— Уходите, ибо Мордигин спрведливый бог, кто призывет лишь мертвых и не трогет живых. А мы, служители Мордигин, жестоко нкзывем тех, кто нрушет его зкон, похищя мертвых из хрм.

Фриом, поддерживя все еще опирвшуюся н его плечо Илейт, вышел в темный зл, слыш з своей спиной зловещий шум, в котором крики трех некромнтов мешлись с рыком, подобным шкльему, и с хохотом, точно издвемым стей гиен. Шум зтих, когд они вошли в освещенное голубым светом святилище и тронулись по внешнему коридору. И тишин, нполнившя хрм Мордигин з их плечми, был столь же глубокой, кк безмолвие мертвых, лежщих н черном столе-лтре.

ЧЕРНЫЙ ИДОЛ

The Dark Eidolon (1935)

Тсйдон, ты влдык семи кругов д,

Где обитет один лишь Змей,

Влч свои кольц из круг в круг

Сквозь огонь и бесконечности мрк.

Тсйдон, солнце подземных небес,

Твое древнее зло никогд не умрет.

Ты цришь в сердцх людей,

И по-прежнему ты велик,

Вопреки хуле вероломных слуг.

Песнь Кситры

Нд Зотикой, последним континентом Земли, солнце покзывется редко, нендолго проглядывя сквозь тучи темно-крсным тусклым шром, словно омытое кровью. А с нступлением ночи н небесх зжигются бесчисленные новые звезды, и оттого мрк бесконечности кжется ближе. Из этой тьмы возврщются древние боги, збытые со времен Гипербореи, My и Посейдонис, получившие другие имен, но не потерявшие своей влсти нд людьми. Возврщются и древнейшие демоны и, жирея от дым дьявольских жертвоприношений, выншивют змыслы против первобытных колдунов.

Зловещя слв и чудес, творимые некромнтми и мгми Зотики, превртились со временем в легенды, передвемые из уст в уст. Смым же могущественным из всех чродеев считлся Нмирр, рспрострнивший свою черную влсть нд городми Ксилк и позже, в гордом исступлении, объявивший себя истинным слугой Тсйдон, влдыки Зл.

Нмирр обосновлся в Уммосе, столице Ксилк, куд пришел из пустынной облсти Тсуун. Мрчное известие о его колдовстве следовло з ним, кк облко пыльной бури. Никто не знл, что в Уммосе он родился, ибо все считли его уроженцем Тсуун. И в смом деле, никто дже предположить не мог, что этот великий чродей некогд был мльчишкой-попрошйкой и звли его Нртос. Сирот, не знвший своих родителей, он кждый день выпршивл себе пропитние н улицх и бзрх Уммос. Скверно он жил, одинокий и презиремый, и ненвисть к богтому и жестокому городу зтилсь в его сердце, кк плмя, тйно тлеющее в ожиднии чс, когд оно может рзгореться в большой всепожирющий пожр.

Злоб к людям, постоянно усиливясь, жгл сердце Нртос. Однжды принц Зотулл, мльчик чуть стрше его, проезжл верхом н норовистой лошди мимо, когд он просил милостыню н площди перед имперторским дворцом. Нртос протянул к нему руку, но Зотулл с презрением посмотрел н мленького попрошйку и, пришпорив коня, нехл н него. Сбитый с ног, Нртос попл под копыт лошди, но чудом остлся жив. Долго он лежл без чувств, в то время кк люди проходили мимо, не обрщя н него внимния. Нконец, придя в чувство, он потщился в свою лчугу. С тех пор небольшя хромот остлсь у него н всю жизнь, и отметин от удр копытом нвсегд зпечтлелсь н его теле, кк клеймо. Позже он покинул Уммос, и люди быстро збыли о нем. Пробирясь н юг, в Тсуун, он потерялся в огромной пустыне и чуть не погиб. Но в конце концов вышел к мленькому озису, где жил чродей Умфлок, отшельник, который предпочитл шклов и гиен обществу людей. Умфлок, рзглядев в изнуренном мльчике великую силу и злобу к людям, нкормил и приютил его. Нртос провел несколько лет с Умфлоком, стл его учеником и унследовл его умение вызывть демонов. Удивительным вещм он нучился, живя в этом уединенном уголке, питясь плодми и зерном, не произрствшими н политой водой земле, подкрепляя себя вином, приготовленным не из виногрдного сок. Подобно Умфлоку, он стл мстером в дьявольщине и устновил собственную связь с влдыкой д Тсйдоном. Когд Умфлок умер, юнош взял себе имя Нмирр и среди стрнников и глубоко зхороненных мумий Тсуун приобрел известность кк могущественный колдун. Но никогд он не збывл стрдний своего детств в Уммосе и неспрведливость, которую претерпел от Зотуллы. Год з годом он выншивл плны мести. Его черня слв рспрострнилсь повсюду; о нем услышли люди, живущие длеко з пределми Тсуун. Они шепотом передвли друг другу слухи о его деяниях в городх Йорос и в Зуль-Бх-Сейре, обитлище мерзкого божеств Мордигин. И здолго до появления смого Нмирры жители Уммос знли, что он послн им в нкзние, которое будет ужснее, чем смум или мор.

И вот спустя многие годы после бегств мльчик Нртос из Уммос, Питим, отец принц Зотуллы, умер от укус мленькой гдюки, которя, ищ тепл в холодную осеннюю ночь, зползл в его постель. Поговривли, что гдюку подбросил см Зотулл, но это были лишь ничем не подтвержденные слухи. После смерти Питим Зотулл, его единственный сын, стл импертором Ксилк и жестоко првил со своего трон в Уммосе. Обуревемый необъяснимой жестокостью и жждой роскоши он был безжлостным и тирничным, но окружвшие его люди, ткие же злые, кк и он, поткли его порокм. Тк он блгоденствовл, и ни боги, ни влдыки д не крли его. Шли дни, крсное солнце и бледно-мертвення лун всходили нд Ксилком и опусклись н зпде в море, которое редко бороздили корбли, ибо, если верить рсскзм моряков, оно было огромным и бурным и несло свои воды, будто быстротечня рек, мимо опсного остров Нт, зтем пдло огромным водопдом в пропсть н длеком отвесном крю Земли.

А слв Зотуллы все росл, и грехи его были, кк зреющие нд глубокой пропстью плоды. Но ветры времени дуют тихо; и плоды не успели еще созреть. Импертор веселился среди своих шутов, евнухов и нложниц, и молв о его роскоши рспрострнилсь повсюду; о рсточительных причудх Зотуллы толковли люди, живущие н длеких окринх, тк же кк о чудесх черной мгии Нмирры.

Это случилось в год Гиены и месяц звезды Сириус, когд Зотулл устроил великий прздник жителям Уммос. Блюд, сдобренные экзотическими специями с восточного остров Сотр, были выствлены для всех желющих, и горячие вин Йорос и Ксилк, словно нполненные подземным огнем, неистощимо лились из огромных сосудов. Эти вин вызвли буйное веселье и безумие: после прзднеств все жители город зснули тяжелым сном, крепким, кк см смерть. И где люди пили и кутили, тм они и полегли друг подле друг — н улицх, в домх и сдх, — кк будто их свлил мор. И Зтулл зснул в своем пиршественном зле, укршенном золотом и черным деревом; сон объял всех его одлисок и придворных. Итк, во всем Уммосе не окзлось никого — ни мужчины, ни женщины, — кто проснулся бы в тот чс, когд Сириус нчл клониться к зпду.

Тк случилось, что никто не увидел и не услышл появления Нмирры. Очнувшись около полудня, импертор Зотулл услышл смущенное бормотнье и беспокойный шум голосов своих евнухов и женщин. Когд он спросил о причине шум, ему скзли, что ночью произошло стрнное явление. Но поскольку он еще не пришел в себя после тяжелого сн и вообще от природы был не слишком сообрзителен, его любимя нложниц Обекс подвел его к восточному портику дворц, откуд он мог увидеть это чудо собственными глзми.

Дворец стоял в смом центре Уммос, окруженный сдми, где росли высокие рскидистые пльмы и журчли бьющие вверх фонтны. Лишь с восточной стороны оствлось открытое прострнство, рзделяющее жилище импертор и богтые дом высших сновников. И н этом месте, совершенно пустом нкнуне, сейчс, при свете солнц, возвышлось огромное здние. Купол его, по высоте рвные куполм дворц Зотуллы, блистли мертвенно-белым мрмором; портики и тенистые блконы из черного оникс и крсного, кк кровь дркон, порфир, укршли фсд. У Зотуллы непроизвольно вырвлось проклятие, тк велико было его изумление перед чудом, которое не могло быть ничем иным, кк колдовством. Женщины, столпившиеся вокруг него, пронзительно кричли в блгоговении и стрхе; просыпвшиеся один з другим придворные ткже поднимли крик; и толстые кстрты, рзряженные в золотые одежды, тряслись от стрх, кк черное желе в золотых чшх. Но Зотулл, помня о своей влсти импертор и стрясь сдержть дрожь, вскричл:

— Кто осмелился проникнуть в Уммос, кк шкл под покровом ночи, и сотворил свое нечестивое логово прямо перед моим дворцом? Пойдите и узнйте имя этого мерзвц. Но прежде передйте плчу, чтобы он нточил свою секиру.

Несколько придворных, опсясь имперторского гнев, неохотно нпрвились к стрнному сооружению. Ворот издли кзлись пустыми, но стоило им приблизиться, в проеме вдруг возник скелет, ростом нмного выше любого человек, и двинулся им нвстречу огромными шгми. Н скелете не было ничего, кроме нбедренной повязки из лого шелк, зколотой зстежкой из черного янтря, и черного тюрбн н голове, усыпнного бриллинтми. Глз его горели в глубоких глзницх, кк болотные огни, черный язык торчл между зубми, кк у рзложившегося мертвец. Другой плоти он не имел, и кости его зсверкли белизной н солнце, когд он вышел из ворот.

Придворные онемели, не в силх произнести ни слов, лишь их золотые пояс позвякивли, д шуршл шелк одежд, когд они тряслись от стрх. Скелет, громко стуч костяными ступнями по плитм из черного оникс, подошел к ним и, шевеля рзлгющимся языком между зубми, произнес отвртительным голосом:

— Возврщйтесь и передйте импертору Зотулле, что по соседству с ним поселился пророк и чродей Нмирр.

Увидев, что скелет рзговривет, кк живой человек, и услышв ужсное имя Нмирры, звучщее словно отголосок крушения город, придворные не могли оствться н месте. Они позорно бежли и, вернувшись в имперторский дворец, передли послние Зотулле.

Теперь, когд импертор узнл, кто поселился рядом с ним в Уммосе, его гев угс, подобно слбому плмени под дыхнием ночного ветр. И румянец от винных возлияний н его щекх сменился мертвенной бледностью.

Он ничего не скзл, но губы его непроизвольно шевельнулись, шепч не то молитву, не то проклятие. А новость о появлении Нмирры рспрострнилсь, словно н крыльях дьявольских ночных птиц, по всему дворцу, оттуд в город, оствляя з собой отвртительный стрх, который и много времени спустя преследовл жителей Уммос. Ведь Нмирр, о котором шл слв, что он великий чродей, и ему подчиняются ужсные демоны, облдл ткой влстью, ккую ни один смертный првитель не осмелился бы оспорить. Люди повсюду боялись его тк же сильно, кк огромных невидимых демонов д и неб. И жители Уммос говорили, что он со своими прислужникми прибыл из Тсуун н крыльях ветр пустыни, подобно моровой язве, и воздвиг свой дом рядом с дворцом Зотуллы с помощью дьяволов. А еще говорили, что фундмент дом покоится н нерушимом своде д, и в полу его нходятся колодцы, н дне которых горят дские огни или звезды дской ночи. А приспешники Нмирры — это мертвецы из кнувших в вечность королевств, демоны неб, земли и д и безумные, нечестивые тври, порожденные смим колдуном от зпретных соитий.

Люди избегли приближться к этому величественному зднию, во дворце Зотуллы немногие осмеливлись подходить к окнм и блконм, выходившим н ту сторону. Д и см импертор не упоминл о Нмирре, притворившись, что не змечет присутствия зхвтчик. А женщины в греме болтли и ждно слушли сплетни о Нмирре и его нложницх. Однко горожне ни рзу не видели смого колдун, хотя ходили слухи, что он, скрытый зклиннием, рзгуливет когд и где зхочет. Слуг его тоже не видели, но временми из-з стен его дворц слышлся ужсный вой. А иногд рздвлся гулкий безудержный смех, словно громко хохотло ккое-то огромное чудовище, или стрнный треск, кк будто кто-то в холодном ду колол лед. Мутные тени бродили в портикх, когд их не мог коснуться свет солнц или лмпы. А по вечерм жуткие крсные огни появлялись и исчезли в окнх, словно мерцние дьявольских глз. И медленно янтрное солнце проходило нд Ксилком и опусклось в длекие моря, и тускнел пепельня лун, пдя кждую ночь в злив безбрежного моря.

Тогд, увидев, что волшебник открыто не творит зл и никто не пострдл от его присутствия, люди приободрились. А Зотулл впл в глубокий зпой и окунулся в несущую збвение роскошь. И темный Тсйдон, князь порок, стл истинным, но тйным првителем Ксилк. И через некоторое время люди Уммос стли хвлиться Нмиррой и его черным колдовством, кк рньше похвлялись порокми Зотуллы.

Но Нмирр, все еще не видимый смертными, сидел в нижних злх своего дом, воздвигнутого для него дьяволми, и снов и снов ткл в мыслях черную путину мести. Во всем Уммосе не ншлось никого, дже среди его бывших приятелей-попрошек, кто вспомнил бы нищего мльчишку Нртос. И обид, которую Зотулл причинил Нмирре двным-двно, был одной из многих жестокостей импертор, о которой тот двно збыл.

И вот когд стрх Зотуллы немного улегся, его женщины стли меньше болтть о соседе-колдуне, последовло небывлое чудо, вызввшее новую волну ужс. Однжды вечером, когд импертор сидел з прздничным столом, окруженный придворными, до него долетел стук копыт, словно множество подковнных железом коней неслись по его сду. Придворные тоже услышли этот звук, и порзились, хоть и были сильно пьяны. Рзгневнный импертор послл стржей узнть причину стрнного шум. Но, пройдя по освещенным луной лужйкм и дорожкм, стржи не увидели никого, хотя громкий топот рздвлся повсюду. Кзлось, стдо диких жеребцов, шрхясь из стороны в сторону, глопом носится перед дворцом. И стржи, догдвшись, что это происки колдун, перепуглись и, не осмелившись идти дльше, вернулись к Зотулле. Импертор, услышв их рсскз, протрезвел и см вышел из дворц, чтобы увидеть это чудо. Всю ночь невидимые кони звонко стучли копытми по выложенным ониксом дорожкм и бегли с глухим топотом по трве и цветм. Пльмовые ветви кчлись в безветренном воздухе, кк будто здетые обезумевшими лошдьми, лилии и экзотические цветы с широкими лепесткми, рстоптнные, влялись повсюду н дорожкх. Пнический стрх зкрлся в сердце Зотуллы, когд он, стоя н блконе нд сдом, слышл призрчный грохот и видел, ккой ущерб нносится клумбм с редчйшими рстениями. Женщины, придворные и евнухи в стрхе столпились позди него. Ни один обиттель дворц не спл в ту ночь. Но к рссвету стук копыт стих, постепенно удляясь по нпрвлению к дворцу Нмирры.

Когд нд Уммосом рссвело, импертор вышел в охрняемый стржей сд и увидел, что потоптння трв и сломнные стебли почернели, кк от огня, тм, где их коснулись копыт. Лужйки и цветники были испещрены следми, нчисто исчезвшими з пределми сд. И хотя ни у кого не возникло сомнения, что бесчинство это было устроено Нмиррой, никких докзтельств его вины не было: н его земле не окзлось ни единого след.

— Пусть Нмирру порзит гром, если это его рук дело! — вскричл Зотулл. — Что я ему сделл? Воистину, я рздвлю горло этой собке. Мои плчи вздернут его н дыбу и будут терзть тк, кк эти лошди топтли мои кровво-крсные лилии с Сотр, полостые ирисы из Нт и орхидеи из Уккстрог, лые, кк следы стрстных поцелуев н теле женщины. Воистину, хоть он нместник Тсйдон н Земле и повелитель десяти тысяч демонов, моя дыб сломет его, и огонь выжжет клеймо н его спине, пок он не почернеет, кк мои увядшие цветы!

Тк хвлился Зотулл, однко не осмелился отдть прикз, чтобы слуги исполнили его угрозу, и никто не вышел из дворц к дому Нмирры. Из ворот колдун ткже никто не появился. А если кто и вышел, то никто этого не видел и не слышл.

Тк прошел день и нступил ночь, приведя з собой слегк темнеющую по крям луну. Нступил тишин, и Зотулл, сидя з столом, полный ярости, чсто приклдывлся к кубку, придумывя новые кры для Нмирры. Ночь тянулсь медленно, и, кзлось, ничто не нрушит ее спокойствия. Но в полночь, леж в своей спльне с Обексой, полусонный от выпитого вин, Зотулл очнулся от чудовищного звон копыт, которые гремели и в портикх дворц, и н длинных глереях. Всю ночь дьявольские лошди носились туд-сюд, грохот их копыт эхом отдвлся под кменными сводми, Зотулл и Обекс прислушивлись, дрож от стрх среди покрывл и подушек.

И все обиттели дворц проснулись от этого звон и тряслись в ужсе, но не осмелились выйти из своих сплен. Нездолго до рссвет демоны внезпно исчезли, при свете дня бессчетные следы копыт, глубокие и черные, словно выжженные огнем, были обнружены н мрморных плитх глерей и блконов.

Лицо импертор побелело, когд он увидел испещренный следми пол. И с тех пор стрх постоянно преследовл его, дже во хмелю, ибо он не знл, когд нчнутся нбеги невидимых коней. Его женщины шептлись, некоторые хотели бежть из Уммос. Кзлось, прежнее веселье никогд не вернется во дворец, словно нд его обиттелями нвисли темные крылья, тень от которых отржлсь в золотистом вине и н позолоте светильников. И снов с нступлением ночи сон Зотуллы прервлся стуком подков, звеневших по крыше и во всех коридорх дворц. Всю ночь до рссвет демоны нполняли дворец железным топотом, глухо грохотли по смым высоким куполм, кк будто боевые кони богов мчлись по небесм громозвучной квлькдой.

Ужсные копыт згрохотли у смых дверей спльни Зотуллы, где он лежл в объятиях Обексы. Слыш этот грохот, они не могли предвться любви и нслждться своей близостью. Когд предрссветное небо посерело, они услышли сильный удр по зпертой н зсов бронзовой двери в спльню, кк будто могучий жеребец стучл по ней копытом. Вскоре топот стих, и воцрилсь тишин, словно зтишье перед стршной бурей. Позднее следы копыт, изуродоввших яркие мозики, были нйдены повсюду в злх дворц. В ткных золотом, серебром и киноврью коврх зияли черные дыры. И высокие белые купол пестрели пятнми, словно порженные черной оспой. А н бронзовой двери имперторской опочивльни глубоко отпечтлись следы лошдиных копыт.

Снчл в Уммосе, зтем и по всему Ксилку рспрострнились слухи об этих нбегх. Люди видели в них знмение, хотя толковли по-рзному. Некоторые считли, что это предупреждение Нмирры, утверждющее его превосходство нд всеми королями и имперторми. Другие полгли, что это послние от нового колдун, который объявился длеко н востоке, в Тинрте, и хочет вытеснить Нмирру. А жрецы Ксилк говорили, что боги послли это испытние, кря з то, что в хрмх им приносят мло жертвоприношений.

Тогд в тронном зле, пол которого, выложенный сердоликом и яшмой, был изуродовн отпечткми копыт, Зотулл созвл жрецов, чродеев и предскзтелей. Он попросил их нзвть причину знмения и нйти средство против нбегов коней. Но увидев, что между ними нет соглсия, Зотулл одрил жрецов деньгми н жертвоприношения богм и отослл их прочь. А чродеям и ясновидящим зявил, что они должны посетить Нмирру в его колдовском дворце и узнть, чего он хочет, если нбеги коней его рук дело, в случе откз угрожя кзнью.

С неохотой соглсились н это мги и прорицтели, ибо боялись Нмирру и не хотели вторгться в ужсный и тинственный его дворец. Но мечники импертор подняли нд ними кривые клинки и зствили идти к дворцу Нмирры. Тк, один з другим, беспорядочной толпой, они нпрвились к воротм и вошли в дьявольский дом.

Еще до зкт чродеи и мги вернулись к импертору, бледные, дрожщие и обезумевшие от стрх, словно зглянули в д и увидели тм свою судьбу. Они скзли, что Нмирр учтиво принял их и отослл нзд с тким послнием:

«Пусть Зотулл знет, что эти нбеги — нпоминние о деле, двно им збытом; причин будет открыт ему в чс, нзнченный судьбой. И чс этот близок, ибо Нмирр приглшет импертор и его двор звтр днем н большой прздник».

Передв это послние удивленному и нпугнному Зотулле, чродеи просили рзрешения удлиться. Несмотря н рсспросы импертор, они не пожелли оглшть подробности своего визит к Нмирре и откзлись описть бснословный дом колдун. Зотулл рзрешил им уйти. Когд они удлились, он долго сидел один, рзмышляя о приглшении Нмирры, которое не хотел принимть, но и боялся отклонить. В этот вечер он нпился еще сильнее, чем обычно, и зснул мертвым сном; этой ночью его не тревожил стук копыт нд дворцом. А в тишине ночи прорицтели и чродеи тйно, словно тени, покидли Уммос. Никто из жителей город не видел, куд они ушли.

К утру все они покинули Ксилк, отпрвившись в другие стрны, чтобы никогд не возврщться...

В тот же вечер Нмирр сидел в одиночестве в большом зле своего дом, отпустив прислужников. Перед ним н ггтовом лтре стоял огромня черня сттуя Тсйдон, которую вдохновленный дьяволом скульптор двным-двно извял для грешного короля Тсуун по имени Фрнок. Архидемон был изобржен в облике вооруженного воин с мечом в поднятой руке. Сттуя долго лежл в зсыпнном песком дворце Фрнок, ствшем прибежищем бездомных бродяг. Нмирр с помощью ворожбы ншел ее, зколдовл дское изобржение и с тех пор с ним не рсствлся. И чсто, устми сттуи, Тсйдон двл предскзния Нмирре или отвечл н его вопросы.

Перед черным идолом висело семь серебряных лмп, отлитых в форме лошдиных черепов. Плмя вырывлось из их глзниц, меняя цвет от голубого до пурпурно-крсного. Стрнным и внушющим стрх был этот свет, вызывющий игру зловещих теней н лице демон под укршенным гребнем шлемом. Нмирр сидел в кресле, облокотившись н подлокотники, вырезнные в виде змей, и мрчно рзглядывл сттую. Он спросил нечто у Тсйдон, но демон, говорящий устми идол, откзлся отвечть. И в душе Нмирры поднялся бунт. Чродей обезумел от гордыни, вообрзив себя повелителем всех колдунов и црем нд всеми князьями дьявольского мир. После долгих рздумий он повторил свой вопрос вызывющим и ндменным тоном, обрщясь к Тсйдону, кк рвный к рвному, словно тот не был его всемогущим сюзереном, которому он поклялся в верности.

— До этого я помогл тебе во всем, — ответил идол, звучно и веско, и голос его эхом отозвлся под сводми дворцового зл — Д, бессмертные демоны огня и тьмы рмиями приходили н зов твоих зклинний, и крылья дских духов поднимлись и зслоняли солнце по твоему зову. Но сейчс я не буду помогть в здумнном тобой мщении, потому что импертор Зотулл не делл мне зл. Нпротив, он верно служил мне, см того не ведя. И люди Ксилк, погрязшие в пороке, не последние из моих земных почиттелей. Поэтому, Нмирр, лучше тебе жить в мире с Зотуллой и збыть ту двнюю обиду, которую он причинил попрошйке Нртосу. Потому что пути рок неисповедимы, и смысл его зконов подчс непонятен. Воистину, если бы копыт коня Зотуллы не удрили тебя, твоя жизнь сложилсь бы инче: имя и слв Нмирры все еще спли бы в збвении, кк никем не увиденный сон. Д и ты см тк бы и остлся уммосским попрошйкой, никогд бы не стл учеником мудрого и ученого Умфлок. И я, Тсйдон, потерял бы величйшего из всех некромнтов, которые когд-либо служили и подчинялись мне. Подумй хорошенько об этом, Нмирр. Похоже, мы об в долгу у Зотуллы з тот удр, который он тебе ннес.

— Д, в долгу, — непримиримо прорычл Нмирр. — Я зплчу этот долг звтр... И мне помогут те, кто откликнется н мои зклинния вопреки твоей воле.

— Не стоит мне перечить, — промолвил идол, помолчв немного. — Не стоит призывть тех, о ком ты упомянул. Я вижу ясно твои нмерения. Ты слишком горд, упрям и мстителен. Что ж, поступй кк знешь, но не порицй меня з то, что получишь.

Сттуя умолкл, и в зле, где сидел Нмирр, воцрилсь тишин. Только огни мрчно мерцли, меняя цвет, в лошдиных черепх, и неугомонные тени то взлетли, то пдли н лик идол и лицо Нмирры. Зтем, уже з полночь, волшебник встл с кресл и поднялся по винтовой лестнице н смую высокую бшню, н вершине купол которой было единственное мленькое круглое окно. Нмирр с помощью мгии устроил тк, что н последнем витке лестницы кзлось, будто он спускется, не поднимется, и, достигнув последней ступени, он смотрел через окно вниз, звезды мерцли под ним в головокружительной бездне. Тм, вств н колени, Нмирр коснулся тйной пружины в мрморной стене, и круглое стекло беззвучно отошло нзд. Леж ничком н изогнутом потолке купол лицом к бездне, свесив бороду, которя тихо колыхлсь н ветру, он прошептл древние руны и воззвл к неким создниям, которые не приндлежли ни ду, ни земле, и вызывть их было еще стршнее, чем подземных дьяволов или духов земли, воздух, воды и огня. Он зключил с ними соглшение, нрушив волю Тсйдон, и воздух вокруг него зстыл от их голосов, иней покрыл его черную бороду от холод их дыхния, когд они склонились нд землей...

С неохотой пробудился импертор от пьяного сн, и дневной свет покзлся ему тьмой, ибо вспомнил он о приглшении, которое боялся кк принять, тк и отвергнуть. Но, несмотря н стрх, Зотулл скзл Обексе:

— В конце концов, кто он ткой, этот шкл, что я должен бежть н его зов, кк попрошйк, призвнный с улицы кким-нибудь ндменным господином?

Обекс, золотокожя девушк с Уккстрог, остров Плчей, нежно поглядел н импертор рскосыми глзми и ответил:

— О Зотулл, ведь в твоей воле принять предложение или откзться. Повелитель Уммос и Ксилк см решет, идти ему или остться, и ничто не может поколебть его влсть. Тк почему бы тебе не пойти?

Обекс, хотя и боялсь колдун, смело рзглядывл дьявольский тинственный дом, о котором никто ничего не знл. И снедемя любопытством, свойственным всем женщинм, желл увидеть знменитого Нмирру, чей облик был поводом для догдок и легенд.

— В твоих словх есть смысл, — признл Зотулл. — Но импертор всегд должен учитывть блго нрод. Рзве женщин может понять вжность госудрственных дел?

Итк, после обильного звтрк, он созвл придворных и советников, чтобы обсудить с ними приглшение Нмирры. Одни советовли ему откзться, другие считли, что приглшение нужно принять, что это будет меньшим злом, чем нбеги дьявольских коней, грохочущих копытми по всему дворцу и городу.

Зтем Зотулл призвл всех жрецов и велел нйти мгов и ясновидящих, не зня еще, что они тйно покинули ночью город. Никто из них не откликнулся, и это вызвло великое удивление. Однко явилось множество жрецов, зполнивших тронный зл тк, что животы стоящих впереди кслись имперторского помост, зды стоящих сзди были прижты к дльним стенм и колоннм. Они утверждли, кк и прежде, что Нмирр никоим обрзом не связн со знмением, его приглшение не предвещет никкого вред импертору. И это ясно следует из послния. Зотулле будет дн оркул, и этот оркул, если Нмирр действительно великий мг, укрепит их совместную мудрость и устновит божественный источник знмений, боги Ксилк снов будут прослвлены.

Услышв зявления жрецов, импертор велел своим кзнчеям сделть новые пожертвовния хрмм, и жрецы удлились, льстиво призывя блгословение богов н Зотуллу и его двор. День неспешно тянулся, солнце миновло зенит, медленно ктясь по небесм, под которыми рсстиллись доходящие до моря пустыни. Но Зотулл все еще пребывл в нерешительности. Он призвл своих виночерпиев и велел им нлить ему смого крепкого и блгородного вин, но и в вине он не ншел ни уверенности, ни достойного решения.

Сидя в тронном зле, он вдруг услышл громкие крики у дворцовых ворот. Это были вопли мужчин и визг женщин и евнухов, кк будто ужс передвлся от одного к другому, нполняя злы и комнты. Стршный крик поднялся по всему дворцу, и Зотулл, очнувшись от дремы, хотел уже послть слуг выяснить, в чем дело.

Но не успел. В зл вошл шеренг высоких мумий, одетых в королевские пурпурные свны и в золотых коронх н иссохших черепх. А з ними, словно слуги, вошли гигнтские скелеты в нбедренных повязкх из отливющей перлмутром орнжевой ткни, и н их черепх, ото лб до темени, извивлись живые змеи цвет шфрн и эбенового дерев. Мумии склонились перед Зотуллой и произнесли тонкими, слбыми голосми:

— Мы, влствоввшие прежде нд огромным црством Тсуун, послны к импертору Зотулле, чтобы сопровождть его в кчестве почетной стржи, когд он отпрвится н прздник, устроенный Нмиррой.

Потом, сухо щелкя зубми, и шипя, словно воздух вырывлся сквозь потресквшуюся слоновую кость, зговорили скелеты:

— Мы, великие воины збытых нродов, пвшие н поле брни в двние времен, послны Нмиррой, чтобы охрнять придворных импертор от всякого зл, когд они последуют з ним н прздник.

Увидев это чудо, виночерпии и другие слуги рспростерлись у имперторского трон или спрятлись з колоннми, Зотулл с нлитыми кровью глзми и бледным, кк мрмор, лицом, зстыл н троне, не нходя в себе силы ответить послнникм Нмирры.

Зтем, подойдя к нему, мумии возвестили:

— Все готово, прзднество ожидет Зотуллу.

Свны мумий, колыхнувшись, приоткрылись у них н груди, и из выеденных сердец, словно крысы из нор, выскочили, сверкя мерзкими лыми глзкми, мленькие зубстые чудовищ, черные, кк сфльт, и визгливо повторили эти же слов. Скелеты в свою очередь произнесли торжественное приглшение, и черные и шфрновые змеи, вторя им, зшипели у них н черепх. Те же смые слов, нконец, повторили с ужсным громыхньем ккие-то мохнтые, непонятного вид чудовищ, сидевшие под ребрми скелетов, кк будто зточенные в белых плетеных клеткх.

Кк во сне, подчиняясь велению невидимого влдыки, импертор поднялся с трон и нпрвился к выходу, мумии окружили его, словно почетный эскорт. И кждый скелет вынул из крсно-желтых склдок нбедренной повязки стринную серебряную флейту необычной формы. Они зигрли слдкую, томную и греховную мелодию, под звуки которой импертор вышел из дворц. В этой музыке зключлось гибельное зклятие, и все приближенные Зотуллы — вельможи, женщины, стржи, евнухи, дже повр и поврят — двинулись з скелетми, словно процессия лунтиков, из комнт, сплен, коридоров, кухонь, где они тщетно пытлись спрятться. Нпрвляемые флейтистми, они против воли последовли з Зотуллой. Стрнно было видеть эту огромную толпу людей, идущих к дворцу Нмирры, сопровождемую кортежем из мумий королей и скелетов, чье мертвенное дыхние извлекло звуки из серебряных флейт. Зотулле стло немного легче, когд он увидел рядом с собой Обексу. Он двиглсь, кк и он, объятя сверхъестественным ужсом, остльные женщины следовли з ней.

Открытые ворот дом Нмирры охрнялись огромными тврями с млиновыми, кк у индюков, серьгми. Эти полудрконы-полулюди склонились перед Зотуллой, когд он подошел к воротм, подметя серьгми, кк кроввыми метлми, темные ониксовые плиты. И импертор прошел с Обексой мимо этих неуклюжих чудовищ, мумии, скелеты и сто придворные последовли з ним. Вся процессия предствлял собой необычйно пышное зрелище. Зотулл вошел в огромный зл со множеством колонн, где мрчные огни тысяч лмп рссеяли дневной свет, робко просочившийся сквозь открывшиеся двери.

Дже объятый стрхом, Зотулл подивился огромному злу, который явно не соответствовл рзмерм дворц. Кпители колонн терялись где-то в вышине, бесчисленные ряды столов ломились от яств. Все это было освещено светом лмп, но дльше зл погружлся в темноту, кк в беззвездную ночь.

В широких проходх между столми непрестнно сновли приближенные Нмирры и множество стрнных слуг, кк будто перед импертором няву предстл фнтсмгория горячечного бред. Трупы королей в истлевших одеждх, с червями, выглядывющими из глзниц, нливли вино, похожее н кровь, в кубки из опловых рогов единорогов. Лмии с тремя хвостми и четырехгрудые химеры проходили мимо, неся дымящиеся блюд в бронзовых когтях. Собкоголовые демоны, изрыгя плмя, сновли туд и сюд, прислуживя гостям. Перед Зотуллой и Обексой появилсь стрння тврь с толстыми ногми и бедрми огромной негритянки и лишенным плоти костяком громдной обезьяны. И это чудовище пленило неописуемыми жестми своих костлявых пльцев, что импертор и его нложниц должны следовть з ним.

Воистину, Зотулле покзлось, что они проделли нескончемо долгий путь по ккой-то дской нечестивой пещере, пок не достигли конц зл. Здесь, в стороне от остльных, стоял стол, з которым в одиночестве сидел Нмирр, освещемый плменем семи светильников в виде лошдиных черепов. Покрытый броней черный идол Тсйдон возвышлся н ггтовом лтре по его првую руку. А рядом с лтрем сверкло бриллинтовое зеркло, которое держли в когтях железные всилиски.

Нмирр поднялся и приветствовл их с торжественной и мрчной учтивостью. Его бесцветные глз смотрели холодно, кк длекие звезды, из глзниц, воспленных от бессонных ночей, зполненных ворожбой и общением с демонми. Н бледном лице губы были словно бледно-крсный отпечток н сухом пергменте, бород звивлсь в тугие черные нпомженные локоны, ниспдвшие по ярко-крсной одежде, словно черные змеи. Кровь зстыл в жилх у Зотуллы, и сердце его змерло, словно зледенело. И Обекс, глядевшя н Нмирру из-под опущенных ресниц, смущення и нпугння, чувствовл необъяснимый ужс, который окружл этого человек, кк величие — короля. Но несмотря н стрх, ее снедло любопытство, кков он с женщинми.

— Добро пожловть, о Зотулл, будь моим гостем, — скзл Нмирр. Кк будто железный похоронный колокол звучл в его бесцветном голосе. — Прошу тебя, сдись к столу.

Зотулл зметил кресло черного дерев, стоявшее нпротив Нмирры. Другое кресло, поменьше, для Обексы, стояло по левую руку. Они сели, и все приближенные Зотуллы тоже уселись з столми, пугющие слуги Нмирры зстыли, ожидя знк, чтобы прислуживть им, словно черти, поджидющие в ду грешников.

Черня, покрытя трупными пятнми, рук, нлил для Зотуллы вин в хрустльный кубок. И н этой руке крсовлся перстень с печткой, приндлежвшей имперторм Ксилк, укршенный огромным огненным оплом, который был вствлен в рот золотой летучей мыши. Точно ткой перстень Зотулл всегд носил н укзтельном пльце. Повернувшись, он увидел спрв от себя фигуру, в которой узнл своего отц, Питим, кким он стл, после того кк змеиный яд рспрострнился по его членм, сделв их пурпурными и рспухшими. И Зотулл, приложивший руку к тому, чтобы гдюк окзлсь в постели Питим, здрожл от стрх. Создние, которое тк походило н Питим, чей труп или дух был вызвн зклиннием Нмирры, подошло и встло з спиной Зотуллы, сцепив черные рспухшие пльцы. Зотулл видел его выпученные невидящие глз и серовто-бгровый рот, зпечтнный смертным молчнием, и пятнистую гдюку, которя временми высовывлсь из склдок отцовского рукв и смотрел н него холодными глзми, когд тот нклонялся нд ним, чтобы нполнить кубок или нрезть мясо. И сквозь ледяной тумн ужс импертор смутно рзглядел фигуру вооруженного воин, словно движущуюся копию неподвижной, мрчной сттуи Тсйдон, которую Нмирр богохульно оживил, чтобы он прислуживл ему. И смутно, бессознтельно, он отметил стршного прислужник, который стоял рядом с Обексой: лишенный кожи и глз труп ее первого любовник, юноши из Цинтром. Когд-то он был выброшен н берег остров Плчей после корблекрушения. Обекс ншл его, лежщего в волнх отлив, и, приведя в чувство, спрятл в тйной пещере и приносил ему еду и воду. Он держл его тм для собственного удовольствия, позднее, охлдев к нему, предл Плчм и получил новое удовольствие, нблюдя пытки и мучения, которые причиняли ему эти жестокие, безжлостные люди, пок тот не умер.

— Пей, — молвил Нмирр и см отпил глоток стрнного вин, крсного и темного, словно нполненного пгубным зктом потерянных лет. Зотулл и Обекс выпили вин, но не почувствовли тепл, рзливющегося по венм, только медленно подбирющийся к сердцу холод, кк от нркотического зелья.

— Воистину, прекрсное вино, — скзл Нмирр. — Ткое вино достойно того, чтобы поднять тост з продолжение ншего знкомств. Это вино было сделно двным-двно, когд умер король, и зкрыто в похоронных урнх из темной яшмы. Мои оборотни ншли его, когд рскпывли могилы в Тсууне.

Язык Зотуллы примерз к небу, кк мндргор змерзет зимой в покрытой инеем почве, и он не смог ответить н учтивость Нмирры.

— Прошу тебя, отведй мяс, — промолвил Нмирр, — не пожлеешь, ведь это мясо того вепря, которого Плчи Уккстрог открмливли хорошо измельченными остнкми людей, погибших н их дыбх и виселицх. Более того, мои повр сдобрили его трвми, собрнными н могилх, и ншпиговли его сердцми гдюк и языкми черных кобр.

Импертор ничего не ответил, и Обекс молчл, порження изуродовнным подобием того, кто некогд был ее любовником. Стрх ее перед мгом рос с кждой минутой. Для нее смым весомым докзтельством зловещей силы колдун являлось то, что он знл об этом двно збытом убийстве и оживил труп.

— Однко я боюсь, — молвил Нмирр, — что мясо тебе кжется недостточно вкусным, вино недостточно крепким. Чтобы пробудить ппетит, я позову моих певцов и музыкнтов.

Он произнес слово, неизвестное Зотулле и Обексе, которое прогремело по огромному злу, подхвченное множеством голосов. Тут же появились певицы-оборотни с бритыми телми и волостыми ногми, скля длинные желтые клыки, н которых нлипл пдль, и стли виться, кк гиены, перед гостями. З ними вошли, топя ослиными ногми, черти, которые держли в обезьяньих лпх лиры, сделнные из костей и сухожилий кнниблов с Нт; з ними следовли волостые стиры, игрвшие, ндувя щеки, н гобоях, сделнных из бедренных костей молодых ведьм, и волынкх из грудей негритянских королев.

Они склонились перед Нмиррой в поклоне. Зтем оборотни звыли печльно и отвртительно, кк шклы, почуявшие пдль, стиры и черти зигрли мелодию, похожую н стон пустынных ветров, гуляющих в покинутом греме. И Зотулл здрожл, ибо пение нполнило его душу ледяным холодом, музык оствил в его сердце стршную пустоту, кк от рзрушенных и рстоптнных ковными копытми времени империй. В этой музыке он слышл шум песк в увядших сдх и шелест истлевших шелков н некогд роскошных ложх, и шипение змей, свернувшихся вокруг поверженных колонн. Тк исчезл нвсегд слв Уммос, словно унесення смумом.

— Ккя веселя мелодия, — произнес Нмирр, когд музык стихл и певицы перестли выть. — Но мне кжется, что тебе мои рзвлечения скучновты. Сейчс тнцоры стнцуют для тебя.

Он повернулся к злу и првой рукой нчертл в воздухе згдочный знк. Тут же с потолк спустился бесцветный тумн и н короткое время скрыл зл, словно упвший знвес. З знвесом рздлся гомон голосов и приглушенные крики, которые вскоре стихли.

Потом пелен вдруг спл, и Зотулл увидел, что нкрытые столы исчезли. В широких проемх между колоннми н полу лежли, связнные ремнями, его придворные, евнухи, вельможи, нложницы и все остльные, словно попвшие в сет птицы с великолепным оперением. Нд ними под музыку лир и флейт тнцевли скелеты, слегк прищелкивя костями, тяжело подпрыгивли мумии, и остльные приближенные Нмирры сккли и ужсюще дерглись всеми своими членми. Они носились по телм людей импертор в ритме дьявольской србнды, с кждым шгом стновясь выше и тяжелее, пок мумии не стли похожи н мумии Анким, скелеты не превртились в колоссов. И все громче звучл музык, зглушя слбые крики людей. И все громднее стновились тнцоры, головы которых уже достигли кпителей огромных колонн, штвшихся от их топот. А лежвшие у них под ногми люди, которых двили, кк виногрд для получения вин, стонли и кричли, и пол весь был збрызгн их кровью, будто кроввым суслом. Импертор, словно попвший ночью в зловонное болото, услышл голос Нмирры:

— Похоже, тебе не нрвятся мои тнцоры. Тогд я покжу тебе по-нстоящему королевское зрелище. Поднимйся и пойдем со мной, ибо ты увидишь всю свою империю.

Зотулл и Обекс поднялись с кресел, словно лунтики. Не оглядывясь ни н сопровождющих их призрков, ни н зл, где прыгли тнцоры, они последовли з Нмиррой к лькову з лтрем Тсйдон. Оттуд по винтовой лестнице они поднялись н высокий блкон, с которого был виден дворец Зотуллы и обгренные зктом крыши город.

Похоже, пок шло это дское прзднество, прошло несколько чсов, и солнце клонилось к зкту, опускясь з имперторский дворец и окршивя бескрйние небес кроввыми лучми.

— Смотри, — молвил Нмирр, прибвив стрнное зклинние, н которое кмни здния откликнулись, словно гонг.

Блкон слегк кчнулся, и Зотулл, выглянув нружу, увидел, что крыши Уммос уменьшются. Он взлетел н блконе в небо н невероятную высоту и увидел купол своего собственного дворц, городские дом, вспхнные поля, и пустыню, и огромное солнце, сдившееся з горизонт. У Зотуллы зкружилсь голов, и холод охвтил его от ледяного ветр, подувшего в лицо. Но Нмирр произнес другое слово, и блкон перестл поднимться.

— Смотри внимтельно, — произнес колдун, — н империю, которя был твоей и которя, больше твоей не будет.

Зтем он простер руку к зкту и бездне под ним и произнес двендцть имен, н которые было нложено проклятие, зтем стршное зклинние: Qna padambis devompra thungis furidor avoragomon.

В тот же момент черные грозовые тучи зкрыли солнце и, зслонив горизонт, приняли форму огромных чудовищ с лошдиными головми и телми. С яростным ржнием дьявольские кони зтоптли солнце, и мчсь, словно н титническом ипподроме, стли поднимться все выше в огромное небо, нпрвляясь к Уммосу. Громкий гибельный грохот сопровождл их бег, и содрогнулсь земля, и понял Зотулл, что это не облк, живые создния, явившиеся в мир из космической бездны. Отбрсывя тени н много лиг вперед, кони ворвлись в Ксилк, будто пришпоренные дьяволом, и копыт их опустились, словно пдющие склы, н озисы и город.

Они нлетели, кк ужсющий шторм, и кзлось, мир утонул в бездне под их огромной тяжестью. Окменев, Зотулл стоял и смотрел, кк рушится его империя. А гигнтские жеребцы приближлись с невероятной скоростью, и громче стновился стук их копыт, которые уже топтли зеленые поля и фруктовые сды, рскинувшиеся к зпду от Уммос. И тень от коней продвиглсь, словно дьявольское зтмение, пок не нкрыл весь Уммос. Посмотрев вверх, импертор увидел между землей и небом их огненные глз, сверкющие сквозь прящие облк, словно тбельные солнц.

В сгущющейся тьме он услышл перекрывющий невыносимый грохот голос Нмирры, который кричл в безумном триумфе:

— Знй, Зотулл, что я призвл коней Тмогоргос, повелителя бездны. И эти кони сокрушт твою империю, кк твой сккун когд-то сбил с ног нищего мльчишку по имени Нртос. И знй ткже, Зотулл, что я был тем мльчишкой.

Глз Нмирры, нполненные тщеслвием безумия и злобы, горели, словно гибельные звезды в чс их зенит.

Для Зотуллы, ошеломленного ужсом и грохотом, слов колдун прозвучли, кк гул светопрествления; он их не понял. С громовым топотом, срывя крыши и рзнося по крошкм кменную клдку, жеребцы ворвлись в Уммос. Хрмы были рздвлены, кк хрупкие ркушки, кменные здния рзрушены и втоптны в землю, кк тыквы. Дом з домом город был сровнен с землей с тким ужсющим треском, словно весь мир погрузился в хос. Длеко внизу, н темных улицх, люди и верблюды метлись, словно мурвьи, но им некуд было бежть. Копыт сккунов неумолимо поднимлись и опусклись, пок город не превртился в щебень и пыль, покрывшую все черным покрывлом. Дворец Зотуллы был снесен до основния, и теперь копыт коней мелькли рядом с блконом Нмирры, головы их возвышлись длеко нверху. Кзлось, они рзрушт и дом волшебник, но в тот момент, когд печльный свет зкт проник сквозь облк, они рзделились н дв тбун и понеслись в рзные стороны. Кони умчлись, неся рзрушение н восток от Уммос. Перед Зотуллой, Обексой и Нмиррой лежли рзвлины город, кк куч мусор, и зтихл стршный грохот копыт, удляющийся в сторону восточного Ксилк.

— Прекрсное зрелище, — изрек Нмирр. Зтем, повернувшись к импертору, он злобно добвил: — Не думй, что это все. Я еще не зкончил.

Блкон вернулся в свое прежнее положение и стл кзться еще выше и величественнее нд руинми город. Нмирр схвтил импертор з руку и повел его с блкон во внутренние покои, Обекс без слов последовл з ними. Сердце импертор сжимлось от вид бедствий, постигших его стрну, и отчяние охвтило его, кк греховный инкуб, повисший н плечх человек, зтерянного в стрне проклятой ночи. И он не зметил, что при входе с комнту Обексу похитили приспешники Нмирры, появившиеся, словно тени, и, зткнув ей рот кляпом, увлекли вниз по ступеням.

Эту комнту Нмирр использовл для особо греховных ритулов и зклинний. Шфрнно-крсный свет светильников, освещвших покои, был, словно гноящяся дьявольскя псть, и отржлся в стеклянных трубкх возгонных сосудов, котлх и перегонных кубх, преднзнчение которых было недоступно простому смертному. Колдун подогрел в одном из сосудов темную жидкость, полную холодных огней, кк будто в ней плесклись звезды, но Зотулл, рвнодушный и отрешенный, смотрел н него без всякого интерес. Когд жидкость зкипел и от нее спирлью пошел пр, Нмирр нлил ее в железные, укршенные золотом кубки, и дл один Зотулле, другой оствил себе. Зтем прикзл Зотулле: «Выпей это».

Зотулл, опсясь, что это яд, колеблся. Тогд мг смерил его холодным взглядом и громко вскричл: «Ты боишься? Делй, кк я». И поднес кубок к губм.

И когд импертор выпил зелье, кк будто под принуждением нгел смерти, темнот пл н все его чувств. Но прежде чем погрузиться во тьму, он видел, что и Нмирр выпил свой кубок до дн. Зтем в неописуемой гонии импертор скончлся, его душ вырвлсь н свободу. Тогд он снов увидел комнту, но уже потусторонним взором. Его бестелесный дух стоял в лом свете, тело лежло, словно мертвое, н полу рядом с рспростертым Нмиррой.

Стоя тк, он увидел стрнную вещь: его собственное тело, облченное в короткую мнтию из лзурного шелк, рсшитого черным жемчугом и крсными рубинми, шевельнулось и встло, мертвое тело колдун все еще оствлось н полу. Зотулл посмотрел себе в лицо. В его глзх горел темный огонь злобы. Тут он услышл, кк его оживший труп говорит сильным и высокомерным голосом Нмирры:

— Следуй з мной, бестелесный фнтом, и делй все, что я тебе прикжу.

Словно невидимя тень, Зотулл двинулся з колдуном. Они спустились по ступеням в зл для пиршеств и подошли к лтрю Тсйдон, где стоял облчення в броню сттуя и горели семь светильников в форме лошдиных черепов. Н лтре у ног Тсйдон лежл связння ремнями любимя нложниц Зотуллы Обекс, единствення из женщин, имевшя влсть нд его пресыщенным сердцем. Но зл был пуст, и ничто не нпоминло о дьявольских прзднествх, кроме остнков его людей, плвющих в темных лужх крови.

Нмирр, пользуясь телом импертор, кк своим, остновился перед черным идолом и скзл духу Зотуллы: «Ты будешь зключен в этом обрзе. Ты не сможешь ни освободиться, ни дже шевельнуться».

Полностью подчиняясь воле колдун, дух Зотуллы воплотился в сттую. Импертор почувствовл н себе холодную тяжесть брони, которя двил, словно сркофг. Он стоял, не в силх двинуться, и лишь смотрел тусклыми глзми, прикрытыми збрлом шлем н те изменения, которые происходили с его телом по воле Нмирры. Под короткой лзурной мнтией его ноги превртились в ноги черного жеребц, копыт которого блестели крсным светом, словно нкленные дским огнем. Пок Зотулл нблюдл з этим чудом, копыт нклились добел и стли прожигть пол.

Зтем чудовище ндменно подошло к Обексе, нвзничь лежщей н черном лтре и беспомощно взирющей н него глзми, похожими н озер зстывшего ужс. Тм, где оно ступло, оствлись дымящиеся следы. Остновившись рядом с девушкой, чудовище подняло копыто и поствило его между ее укршенными золотом и рубинми грудями. Обекс стршно зкричл под ужсющей тяжестью, кк грешня душ кричит в ду. И копыто зсверкло нестерпимым блеском, словно только что вынутое из горн, где куется оружие демонов.

В это мгновение в зпугнном, сокрушенном и устлом духе импертор, зключенном в огромной сттуе, проснулось мужество, которое беспробудно дремло до крушения его империи и гибели свиты. Одновременно в его душе ожили ненвисть и великий гнев. Зотулле стрстно зхотелось, чтобы его првя рук, держщя меч, повиновлсь ему.

И вдруг с ним зговорил голос, холодный, бесцветный и ужсный, кк будто приндлежщий смой сттуе. Этот голос произнес «Я Тсйдон, повелитель семи кругов подземного д и ндземных кругов д человеческого сердц, которых семь рз по семи. Н миг, о Зотулл, моя сил стнет твоей рди обоюдной мести. Слейся с моей сттуей, когд дух един с плотью. Смотри! Вот дмнтовя булв в моей првой руке. Подними ее и бей».

Зотулл почувствовл в себе великую мощь и огромную силу, послушно повинующуюся его воле. Он почувствовл в зковнной в броню руке рукоять огромной, унизнной шипми булвы. И хотя эту булву не смог бы поднять ни один смертный, он был кк рз Зотулле по руке. Тогд, подняв оружие, кк воин н поле битвы, он ннес сокрушительный удр по тври, имеющей его тело и ноги дьявольского сккун, И тврь рухнул н пол, ее мозги рзбрызглись из рзмозженного череп н сверкющий ггт. Дергющиеся ноги вскоре зтихли, копыт, медленно остывя, из ослепительно белых превртились в лые.

В нступившей тишине слышлись только слбые стоны Обексы, обезумевшей от боли и стрх. Зтем в душе Зотуллы, рзрывющейся от этих стонов, снов ззвучл холодный ужсющий голос Тсйдон:

— Будь свободен, ибо тебе нечего здесь больше делть.

И дух Зотуллы вышел из идол Тсйдон и ншел в небесх свободу небытия и збвения.

Но для Нмирры еще не все кончилось. Его безумня, обуревемя гордыней душ освободилсь из тел Зотуллы и вернулсь, хотя это не входило в плны чродея, в собственное тело, лежщее н полу комнты, преднзнченной для дьявольских ритулов и зпретных переселений душ. Тм Нмирр пришел в чувство в стршном смущении, к тому же чстично потеряв пмять, ибо из-з богохульств н нем лежло теперь проклятие Тсйдон.

Он не понимл ничего, кроме злобной неумолимой жжды мести, но и см причин мести, и ее объект стли теперь лишь призрчными тенями. Но все еще побуждемый тйным духом, он встл, и, опоясвшись зколдовнным мечом с рукоятью, покрытой руническими спфирми и оплми, спустился по ступеням и подошел к лтрю Тсйдон, где вооруження сттуя стоял бесстрстно, кк и прежде, держ булву в првой руке. Рядом с ней н лтре лежли две жертвы.

Вуль колдовской тьмы окутывл Нмирру, который не видел чудовищ с медленно остывющими копытми и не слышл стонов все еще живой Обексы. Его глз были приковны к бриллинтовому зерклу, которое держли в бронзовых когтях всилиски з лтрем. В нем он увидел лицо, которое уже не приндлежло ему. Глз были змутнены, мозг опутн путиной обмн, и он принял свое отржение з импертор Зотуллу. Ненсытня, словно дское плмя, месть его снов возгорелсь. Он поднял зколдовнный меч и нчл рубить отржение. Временми ему кзлось, что он — Зотулл, борющийся с мгом, иногд, в своем безумии, он был Нмиррой, рубящим импертор, потом снов, ств неизвестно кем, он крушил безымянного врг. И скоро волшебный клинок, хотя и укрепленный могущественными зклинниями, сломлся у рукояти, но противник Нмирры оствлся цел и невредим. Тогд, выкрикнув полузбытые руны особо стршного проклятия, обезумев от своего беспмятств, он нчл бить тяжелой рукояткой меч по стеклу, пок рунические спфиры и оплы не рскололись и не упли к его ногм бесполезными стекляшкми.

Обекс, умиря н лтре, видел, кк Нмирр бьется со своим отржением, и это зрелище вызвло у нее безумный хохот, звучщий кк звон колоколов из треснутого стекл. Перекрывя ее хохот, зглушя проклятья Нмирры, возник, словно грохот бури, гром копыт сккунов Тмогоргос, возврщющихся в космос из Ксилк через Уммос, чтобы рстоптть дворец, который они прежде пропустили.

СМЕРТЬ ИЛАЛОТЫ

The Death of Ilalotha (1937)

Черный Повелитель зл, создтель хос!

Кк рек твой пророк, ты колдунм

После смерти новую силу друешь.

И ведьмы зпретную жизнь обретют,

Преврщясь в лмий,

Творя ужсное колдовство и плетя путину иллюзий.

И восстют погребенные трупы,

И светится в зловонных подвлх

Зпретня любовь.

Тебе жертвы приносят вмпиры, кровь изрыгя,

И погребльные урны ею полны,

И плвют в ней сркофги.

Молитв Людр Тсйдону

Кк издревле было зведено в Тсууне, похороны Иллоты, фрейлины вдовствующей королевы Кснтличи, скорее нпоминли веселую свдьбу. В течение трех дней в королевском дворце в Мирбе в зле для прзднеств стоял ее гроб, устлнный цветстыми восточными шелкми. И три дня он лежл, обряження в прздничные одежды, под усыпнным розми блдхином, подходившем скорее для супружеского, чем для смертного лож. Рядом с ней с рннего утр до сумерек, с прохлдного вечер до знойного рссвет беспрерывно бушевли шумные волны похоронного прзднеств. Вельможи, сновники, стржи, повр, стрологи, евнухи и все придворные дмы, фрейлины и рбыни Кснтличи принимли учстие в этой пышной оргии, вполне достойной, кк все считли, покойной фрейлины. Пирующие рспевли любовные бллды и непристойные песенки, тнцоры кружились в зхвтывющем дух безумном тнце под похотливые стоны неутомимых лютней. Вино рекой лилось из огромных мфор, нд столми клубился пр от щедро сдобренных припрвми блюд, холмми возвышющихся н огромных подносх. З Иллоту поднимли тосты, и ткнь ее погребльного лож пестрел винными пятнми. Повсюду вокруг нее беспорядочно лежли те, кто не устоял перед усыпляющим воздействием обильных возлияний. Покоясь в розовой тени н ктфлке с полуприкрытыми глзми и чуть приоткрытыми губми, он скорее нпоминл спящую црицу, которя беспристрстно првит живыми и умершими. Это змечли все. Порженные ее величественным видом и крсотой, пирующие говорили, что он скорее ждет поцелуя возлюбленного, чем могильных червей.

Н третий вечер, когд погсли бронзовые лмпы и ритульное прзднество подошло к концу, ко двору вернулся лорд Тулос, призннный любовник Кснтличи, который неделей рнее уехл в свои влдения к зпдной грнице и ничего не знл о смерти Иллоты. Все еще в неведении, он вошел в зл в тот чс, когд буйство прзднеств поутихло и пвшие, кто от вин, кто от устлости, превзошли числом тех, кто еще тнцевл, пил и смеялся.

Он без удивления оглядел рстерзнный зл, ибо ткие сцены были знкомы ему с детств. Потом, увидев гроб, он с некоторым испугом узнл покойницу. Много знтных женщины Мирб перебывло в объятиях лорд, но Иллот влекл его больше всех и имел н него необычйно сильное влияние. И, кк поговривли, он сильнее, чем остльные, стрдл от того, что он ее бросил. Месяц нзд он променял ее н Кснтличу, которя окзывл Тулосу недвусмысленные знки внимния. Возможно, Тулос оствил Иллоту не без сожления: роль любовник королевы, дющя определенные выгоды и не всегд неприятня, вместе с тем был достточно опсной. Кснтлич, по слухм, избвилсь от короля Арчейн с помощью нйденного в зброшенной гробнице флкон с неощутимым н вкус ядом, имеющим необычйную силу блгодря искусству древних чродеев. После смерти короля он сменил множество любовников, и тех, кому не удвлось ей угодить, неизбежно постигл учсть не менее жестокя, чем судьб Арчейн. Он был кпризн, нетерпелив и требовл исключительной верности, что подчс утомляло Тулос. И он, улживя срочные дел в своем отдленном поместье, рдовлся возможности провести неделю вне двор.

Теперь, стоя перед покойницей, Тулос збыл о королеве и вспомнил овеянные ромтом жсмин слдостные летние ночи, когд он нслждлся белой прелестью Иллоты. Ему, тк же кк и всем, не верилось в ее смерть: он лежл, кк живя, словно принял тот смый вид, который притворно нпускл н себя, когд они бывли вместе. Поткя его прихотям, он притворялсь вялой и безжизненной, словно под чрми сн или смерти, и в ткие минуты он ждно любил ее, не боясь той дикой стрсти, с которой в другое время он отдвлсь его лскм.

Кк будто нходясь под влстью могущественного зклятия, он видел стрнные видения: ему кзлось, что он снов вернулся в те летние ночи и входит в беседку в королевском сду, где Иллот, зтив дыхние, ждет его н усыпнном увядшими лепесткми ложе. Он больше не змечл людного зл: яркие огни, рзгоряченные от вин лиц рсплылись и превртились в освещенные лунным светом клумбы сонно склонившихся цветов, голос придворных кзлись легким шепотом ветр, кчющего ветви киприсов и жсмин. Теплые, возбуждющие ромты июньской ночи окутывли его, и снов, кк и рньше, ему кзлось, что не от цветов, от Иллоты исходит этот слдостный нежный зпх. Движимый стрстным желнием, он приблизился к ней и приник губми к ее руке, которя дрогнул, кк ему покзлсь, от его поцелуя.

Зтем с изумлением, кк будто внезпно рзбуженный ото сн, он услышл голос, словно источющий слдкий яд: «Ты збылся, лорд Тулос? Неудивительно, ведь многие мои любовники считют, что после смерти он еще прекрснее, чем при жизни». Когд тинственные слов коснулись его рссудк, он отштнулся от Иллоты и, обернувшись, увидел Кснтличу. Роскошные одежды королевы ниспдли в беспорядке, волосы рстреплись. Он слегк поштнулсь и схвтил его з плечо, впившись острыми ногтями. Полные, мково-лые губы королевы кривились от ярости, и в ее желтых глзх, обрмленных длинными ресницми, сверкл ревность влюбленной кошки.

Тулос, ошеломленный, вспомнил охвтившее его очровние. Он не мог понять, действительно ли рук Иллоты дрогнул под его губми или ему только покзлось. Нет, это невозможно, подумл он, и грезы сейчс же покинули его. Но его встревожили слов Кснтличи и ее гнев, ткже пьяные нсмешки пирующих и непристойные шутки, которые неслись ему вслед, когд он проходил по злу.

— Остерегйся, мой Тулос, — прошептл королев, чей внезпный гнев, кзлось, утих. — Ходят слухи, что он был ведьмой.

— От чего он умерл? — спросил Тулос.

— Говорят, ее единственной болезнью был любовь.

— Тогд он точно не ведьм, — возрзил Тулос, стрясь легкомысленным ответом скрыть свои истинные мысли и чувств. — Нстоящя ведьм ншл бы сндобье.

— Он умерл от любви к тебе, — мрчно скзл Кснтлич, — все женщины знют, что твое сердце темнее и тверже черного дмнт. Никкое колдовство, дже смое могущественное, не помогло бы ей вернуть тебя. — Кзлось, ее нстроение снов улучшилось. — Ты слишком долго отсутствовл, мой лорд. Приходи ко мне в полночь, я буду ждть тебя в южном пвильоне.

И, бросив стрстный взгляд из-под опущенных ресниц и стиснув его руку тк, что ногти впились в кожу сквозь одежду, словно кошчьи когти, он отвернулсь от Тулос и позвл евнухов.

Тулос, воспользоввшись тем, что королев отвлеклсь, снов осмелился взглянуть н Иллоту, обдумывя между тем стрнное змечние Кснтличи. Он знл, что Иллот, подобно многим придворным дмм, знл толк в зклинниях и любовных зельях, но ее колдовство никогд не кслось его, ибо он не был подвержен иным чрм, кроме тех, которыми природ одрил женщин. И он не мог поверить, что Иллот умерл от испепеляющей стрсти, ведь см он никогд не испытывл ничего подобного.

Пок Тулос, обуревемый противоречивыми чувствми, смотрел н Иллоту, ему снов покзлось, что он жив. Предыдущее видение не повторилось, но ему покзлось, что он чуть изменил свое положение н злитом вином ложе, слегк повернув к нему лицо, кк женщин поворчивется к долгожднному возлюбленному, и рук, которую он поцеловл (во сне или няву), немного сдвинулсь с мест.

Тулос нклонился ближе, звороженный этой тйной и испытывя стрнное необъяснимое желние. Скорее всего, он снов збылся или ему померещилось. Все еще сомневясь, он увидел, кк грудь Иллоты всколыхнулсь от слбого вздох, и до него донесся почти неслышный, но волнующий шепот: «Приходи ко мне в полночь, я буду ждть тебя... в гробнице».

В этот момент рядом с ней появились могильщики в темных одеждх, которые вошли тихо и незметно. Они внесли отлитый из бронзы блестящий тонкостенный сркофг, куд должны были поместить покойную и отнести в подземный склеп ее семьи, который нходился в стром некрополе, рсположенном к северу от королевских сдов.

Тулос едв не крикнул, чтобы удержть их, но его язык откзлся повиновться. Он не мог дже двинуться с мест. Не понимя, во сне он или няву, лорд безмолвно нблюдл, кк могильщики положили Иллоту в сркофг и быстро вынесли из зл. Никто не последовл з ними. Сонные гуляки дже не зметили мрчный кортеж. Только когд могильщики скрылись из виду, Тулос обрел способность двигться, но стоял в нерешительности. Мысли его были смутны. Нконец он отпрвился в свои пртменты и, рзбитый устлостью, естественной после целого дня, проведенного в пути, збылся сном, похожим н смерть.

Когд Тулос проснулся, бледня бесформення лун, освободившись от киприсовых ветвей, похожих н длинные изогнутые пльцы ведьм, глядел в окно, выходящее н восток. Он понял, что скоро полночь, и вспомнил о встрече, которую королев нзнчил ему. Это свидние он не мог отменить, не рискуя нвлечь н себя губительный гнев госпожи. Но тут он ясно вспомнил про второе свидние... в то же время, но в другом месте. Все случившееся с ним н похоронх Иллоты и кзвшееся тким смутным и похожим н сон, предстло перед ним, кк няву, будто выжженное в его мозгу во время сн кким-то едким сндобьем... или силой колдовского зклятия. Теперь он точно знл, что Иллот шевельнулсь и говорил с ним, и что могильщики отнесли ее в гробницу живой. Может быть, ее предполгемя смерть был просто обмороком или он преднмеренно притворилсь мертвой в последней попытке оживить его стрсть. Эти мысли пробудили в нем лихордочную волну любопытств и желния, и вновь, будто по волшебству, перед его глзми предстло ее бледное прекрсное лицо.

Словно потеряв рссудок, он спустился по темным лестницм и глереям в злитый лунным светом лбиринт сд, проклиня несвоевременное нетерпение Кснтличи. Однко, скзл он себе, скорее всего королев, нпившись тсуунских вин, уже не помнит о нзнченном свиднии. Эт мысль приободрил его. В его ошеломленном созннии это предположение скоро переросло в уверенность, и он, повернув прочь от южного пвильон, нпрвился в темную мрчную рощу.

Вряд ли кто-то еще, кроме него, нходился в сду. Неосвещенные флигели дворц змерли в оцепенении; по сду бродили только тени, и ветер доносил легкие ромты цветов. А нд всем этим рзливл свой мертвенно-бледный свет лун, похожя н огромный блеклый цветок.

Тулос, уже збыв о свиднии с Кснтличей, решительно и поспешно нпрвился к воротм... Его влекло непреодолимое желние зйти в склеп и убедиться, что он не обмнулся и Иллот жив. Может быть, если он не придет, он здохнется в гробу, и тогд ее мнимя смерть быстро превртится в рельную. И снов он услышл слов, которые он прошептл или ему покзлось, что прошептл, словно рзлитые в лунном свете: «Приходи ко мне в полночь... я буду ждть тебя... в гробнице».

Ускорив шг, словно спеш к ложу обожемой госпожи, он вышел из королевского сд через неохрняемые северные ворот и пересек зросший бурьяном пустырь между сдом и стрым клдбищем. Рзгоряченный и полный нетерпения, он вошел в эти всегд открытые портлы смерти, где перед осыпющимися пилонми стояли чудовищ из черного мрмор и глядели н него отвртительно сверкющими глзми.

Тишин глубоких могил, шткие белые колонны, темные тени киприсов, — во всем чувствовлсь смерть и все это усилило стрнное волнение Тулос, зжгло его кровь. Словно он выпил нпиток, сдобренный зельем, рзжигющим любовную стрсть. Мертвя тишин вокруг него, кзлось, горел и дрожл тысячью воспоминний об Иллоте, призрчной ндеждой, что он здесь...

Когд-то вместе с ней Тулос посетил подземную гробницу ее предков и, вспомнив это, он уверенно зшгл к рке вход, полускрытой тенью кедр. Зросли крпивы и пхучей дымянки, рстущие у зброшенного проход и примятые могильщикми, скрывли ржвую железную дверь, осевшую н неплотно пригннных петлях. У его ног лежл потухший фкел, брошенный, скорее всего, одним из ушедших могильщиков. Увидев его, Тулос вспомнил, что не взял с собой ни свечи, ни светильник, и счел, что смо провидение позботилось о нем.

Подняв фкел, он зжег его и нчл поиски, не обрщя внимния н покрытые толстым слоем пыли сркофги у вход в подземелье. Когд они с Иллотой были здесь в последний рз, он покзл ему глубоко внутри склеп нишу, где, кк он скзл, в свое время ее ждет вечный покой среди других мертвецов. Проходя мимо рядов сркофгов, он ощутил в зтхлом воздухе стрнный приторный зпх жсмин, словно ромт весеннего сд. И этот зпх привел его к сркофгу, который, в отличие от других, стоял открытым. Тм он увидел Иллоту, лежщую в ярких похоронных одеждх. И нд ней витл ткя стрння лучистя блгодть, ткое чувственное спокойствие, что Тулос змер, словно порженный зклятием.

— Я знл, что ты придешь, о Тулос, — прошептл он, шевельнувшись, словно от жр его поцелуев, которыми он нчл покрывть ее шею и грудь...

Фкел, выпвший из рук Тулос, погс в пыли... Кснтлич, рно уединившяся в своих покоях, не могл зснуть. Может быть, он выпил слишком много или слишком мло темного ромтного вин, может, ее кровь волновлсь при мысли о возврщении Тулос или мучил ревность из-з жркого поцелуя, который он зпечтлел н руке Иллоты. Ей не сплось; он встл з чс до встречи с Тулосом и стоял перед окном спльни, ожидя, что прохлдное дыхние ночи ее освежит.

Однко воздух, кзлось, был нклен до предел. Сердце Кснтличи гулко билось в груди, он здыхлсь. Вид злитого лунным светом сд еще более усилил ее волнение. Он отпрвилсь бы в пвильон рньше нзнченного срок, но дже несмотря н нетерпение, ей хотелось помучить Тулос ожиднием. Перегнувшись через подоконник, он увидел, кк Тулос пробирется между кустми и деревьями. Кснтлич удивилсь необычной быстроте его шг. Ей стло любопытно, куд он тк спешит, ведь нпрвлялся он явно прочь от того мест, где он нзнчил ему свидние. Вскоре он повернул в киприсовую ллею, ведущую к северным воротм, и королев потерял его из виду. Удивление ее сменилось тревогой и гневом, когд спустя некоторое время он не вернулся.

Кснтлич не могл предствить себе, чтобы Тулос или любой другой, будучи в здрвом рссудке, осмелился збыть о свиднии с ней. И в поискх объяснения он предположил, что он нходится под действием ккой-то могущественной черной мгии. Королев знл, что Иллот любил Тулос до безумия и безутешно горевл, когд тот бросил ее. Поговривли, что он безуспешно применял рзличные зклинния, чтобы вернуть его, тщетно призывл демонов и приносил им жертвы, ткже использовл нговоры, чтобы нкликть н Кснтличу смерть. В конце концов он умерл от рзочровния и отчяния, или, может быть, покончил с собой с помощью ккого-нибудь особого яд... Но, кк полгли в Тсууне, ведьм, умирющя тким обрзом, может превртиться в лмию или вмпир и продолжить свое колдовство...

Королев содрогнулсь от этой мысли. А еще он вспомнил о стрнных и зловещих изменениях, сопровождющих ткую смерть: ведьм, использующя силы д, см преврщлсь в подземную тврь. Он предствил, ккя судьб ждет Тулос и ккя опсность подстерегет его, опрвдйся ее предположения. И понимя, что и он не избежит ткой опсности, Кснтлич все же решил последовть з лордом.

Времени н сборы не оствлось. Он вытщил из-под шелковой подушки кинжл, который всегд держл при себе. Лезвие его от рукоятки до кончик клинк было отрвлено ядом, губительным кк для живого, тк и для мертвого. Зжв кинжл в првой руке и держ небольшую лмпу в левой, Кснтлич тихо выскользнул из дворц.

Последние винные пры, отумниввшие ее сознние, испрились, но зто проснулся ккой-то неосозннный стрх, предостерегющий ее, словно голос предков. Однко приняв решение, он последовл з Тулосом по пути, рнее проложенном могильщикми. Лун, перебирясь от дерев к дереву, сопровождл ее, подмигивя незрячими глзми. Быстрый звук котурнов Кснтличи, нрушющий мертвую тишину, кзлось, рзрушл прозрчную путину, которя отделял ее от мир призрков. Снов и снов ей вспоминлись слухи, ходившие о тких, кк Иллот. И сердце королевы сжимлось от стрх, ибо он понимл, что встретит уже не смертную женщину, но создние, возврщенное к жизни из седьмого круг д. Дрож от ужс, он продолжл свой путь, ибо мысль о Тулосе, нходящемся в рукх лмии, словно рскленным клеймом жгл ей душу.

Перед Кснтличей рскинулся некрополь, и он нпрвилсь под мрчную сень клдбищенских деревьев, в тени которых скрывлись склепы, похожие н рзинутые псти чудовищ. Воздух стл влжным и зловонным, словно нполнился испрениями из открытых могил. Королев остновилсь, ей покзлось, что черные невидимые демоны, возвышясь нд колоннми и стволми деревьев, поднялись перед ней из земли, готовые нпсть, если он сделет еще хоть шг. Однко Кснтлич тотчс опомнилсь и смело шгнул в дверь гробницы. Дрожщими рукми зжгл он мленький огонек лмпы и, пронзя толщу тьмы подземелья узким клинком свет, вошл, усмирив стрх и отврщение, в это обитлище мертвых... или, возможно, уже не мертвых.

Никогд ей не приходилось видеть ничего более отвртительного, чем эт клдбищенскя плесень и вековя пыль, ничего более ужсющего, чем сомкнутые ряды сркофгов в глубоких нишх. Воистину сон мертвых в гробнице был глубок, и тишин смерти, кзлось, никогд не нрушлсь.

Королев уже сомневлсь, что Тулос мог прийти сюд, но, нпрвив луч свет н землю, зметил его следы, легкие и почти незметные среди отпечтков ног, оствленных могильщикми. Следы Тулос покзывли, что тот шел только в одном нпрвлении, в то время кк по другим следм стло ясно, что люди шли туд и обртно.

Вдруг Кснтлич уловил шедший издлек звук, в котором слышлся стон влюбленной женщины и одновременно кк будто рычние голодных шклов. У нее кровь зстыл в жилх, но шг з шгом он продвиглсь вперед, держ перед собой лмпу и сжимя з спиной кинжл. Звук стновился громче и ближе. Ноздрей ее коснулся слдкий ромт цветов июньской ночи, но, по мере того кк он приближлсь, этот ромт смешлся со стрнным зловонием и зпхом крови.

Еще несколько шгов, и Кснтлич остновилсь, словно н ее плечо легл лп демон. Луч лмпы нткнулся н зпрокинутое лицо и верхнюю чсть тел Тулос, свесившегося с кря блестящего сркофг, который стоял между другими, позеленевшими от времени. Одной рукой Тулос крепко сжимл крй сркофг, другой лскл склонившуюся нд ним смутную тень. Руки этого создния сверкли жсминовой белизной в узком луче свет, темные пльцы были глубоко погружены в грудь Тулос. Его тело кзлось всего лишь пустой оболочкой, рук безжизненно свисл с бронзового кря сркофг, кк будто из него выпустили всю кровь, и он вся вытекл из его рзодрнного горл и вскрытой груди.

Тврь, нвисшя нд Тулосом, непрерывно издвл не то стоны, не то рычние. Кснтлич стоял, окменев от стрх и отврщения. Вдруг ей покзлось, что с губ Тулос сорвлся слбый шепот, еле слышимый стон скорее нслждения, чем боли. Звук прервлся, его голов безжизненно поникл, и королев решил, что он умер. Собрвшись с духом, Кснтлич шгнул ближе и выше поднял светильник. Стрясь не поддвться нктившей н нее волне пнического стрх, он решил, что с помощью отрвленного волшебным ядом кинжл сможет, пусть дже случйно, прикончить убившую Тулос тврь.

Колеблющийся свет пополз вверх, постепенно освещя призрк, которого Тулос лскл в темноте... Луч дополз до измзнных кровью птичьих сережек и усеянного клыкми лого отверстия полурт-полуклюв. В этом существе не остлось ничего от Иллоты, кроме белых, некогд возбуждвших желние рук и смутных очертний женской груди, преврщющейся н глзх в нечто, не имеющее ни млейшего сходств с человеческим телом, кк будто вдохновленный дьяволом скульптор лепил из глины уродливое извяние. Руки тоже стли меняться, темнея и искривляясь. Когд они окончтельно потеряли свою белизну, безжизненно висевшя рук Тулос поднялсь снов и потянулсь к ужсному созднию. Тврь, не вынимвшя пльцев из его груди, пристльно следил з ним. Вдруг он перегнулсь и протянул свои неестественно вытянувшиеся лпы к королеве, кк будто собирясь схвтить ее или лскть своими окроввленными когтями, с которых кпли сгустки крови.

Кснтлич, обезумев, выронил лмпу и кинжл и бросилсь из подземелья с пронзительным визгом и безудержным сумсшедшим хохотом.

ИМПЕРИЯ НЕКРОМАНТОВ

The Empire of the Necromancers (1932)

Легенд о Мтмуоре и Содосме родится только н последних оборотх Земли, когд веселые скзния ее золотых дней будут двно позбыты. Многие эпохи кнут в прошлое, и морские воды придут туд, где прежде был суш, и новые континенты прорежут окенскую глдь, прежде чем нступит время ее рсскзть. И, может быть, в тот день он немного рссеет жестокую тоску умирющей рсы, неумолимо сходящей в пучину збвения. Я поведю это предние тк, кк его будут рсскзывть н Зотике — последнем континенте — под тусклым солнцем и грустными небесми, которые вечерней порой озряются немыслимо яркими звездми.

Глв 1

Мтмуор и Содосм были мгми-некромнтми с темного остров Нт. Однжды они пересекли высохшее море и появились в Тинрте, чтобы и тм знимться своим губительным искусством. Но не слишком преуспели, ибо тинство смерти считлось священным у жителей этой сумрчной стрны, и не тк-то просто было осквернить могильное небытие, воскрешение мертвых чрми некромнтии считлось кощунством.

Поэтому вскоре Мтмуору и Содосме, изгннным из город рзгневнными жителями, пришлось бежть н юг, в пустыню Синкор, чьим нселением были лишь скелеты и мумии — все, что остлось от некогд могущественной рсы, погубленной Великим мором.

Их путь лежл по унылой рстресквшейся земле, выжженной лучми огромного солнц, которое, впрочем, нпоминло едв тлеющий уголь. Один вид крошщихся кмней и знесенных песком безлюдных просторов привел бы в ужс обычного человек. Колдуны окзлись в этой бесплодной пустыне без еды и воды, поэтому их положение могло бы покзться отчянным. Но Содосм и Мтмуор, улыбясь, все шгли и шгли в глубь Синкор с видом звоевтелей, проклдывющих дорогу к долгожднной цели.

Они пересекли поля, лишенные рстительности, русл пересохших рек, и перед ними рсстиллся великий путь, по которому в прежние времен путешественники добирлись из Синкор в Тинрт. Ни единой живой души не встретилось им здесь, но зто вскоре они нткнулись н лежщие посреди дороги скелеты лошди в роскошной сбруе и всдник, чья одежд все еще был столь же великолепн, кк и при жизни. Мтмуор и Содосм остновились перед жлкими костями, н которых не остлось ни клочк плоти, и хищно улыбнулись друг другу.

— Сккун будет твоим, — предложил Мтмуор. — Ведь ты стрший из нс двоих, всдник стнет служить нм обоим и будет первым в Синкоре, кто присягнет нм н верность.

Мги нчертили тройной круг н пепельном песке у обочины дороги и, стоя в центре, нчли святоттственный ритул, зствлявший мертвых пробудиться от безмятежного смертного сн и во всем подчиняться злой воле некромнт. Зтем они всыпли по щепотке волшебного порошк в отверстия, бывшие когд-то ноздрями человек и лошди. И вот выбеленные ветрми и дождями кости, скорбно поскрипывя, поднялись с того мест, где тк долго лежли, и зстыли в готовности служить своим хозяевм.

Кк это было решено между ними, Содосм оседлл костяного сккун, нтянул укршенные дргоценными кмнями поводья и, словно в нсмешку нд Смертью, погнл свою жлкую клячу. Мтмуор брел з ним, слегк опирясь н плку черного дерев, человеческий скелет в рзвивющемся пышном одеянии шел следом, кк верный оруженосец.

Вскоре мги ншли остнки еще одного всдник с лошдью, которые шклы обошли стороной, солнце иссушило до состояния мумий. Они тоже были воскрешены из мертвых, и Мтмуор взгромоздился н спину высохшего коня. Теперь об некромнт сккли с торжественностью стрнствующих имперторов, сопровождемые свитой из двух скелетов. А тк кк по пути к Синкору встречлись и другие остнки, оживляемые посредством того же обряд, то процессия все рзрстлсь и рзрстлсь.

Когд дорог почти подошл к столице, Йетлириому, покзлись бесчисленные могилы город мертвых, чей покой никто не нрушл вот уже многие век. Всем спелентым мумиям этого город ткже пришлось пробудиться, чтобы исполнять волю двух колдунов. Некоторым было прикзно вспхть и зсеять пустынные поля, добывть из глубоких колодцев воду; остльные знялись тем, чем знимлись при жизни. Шум и грохот нрушили вековую тишину. Мертвые ткчи трудились нд своими челнокми, мертвые пхри шли з плугми, которые тянули мертвые буйволы.

Утомленные долгим путешествием и многокртно повторяемыми зклинниями, Мтмуор и Содосм нконец увидели с вершины брхн длекие бшни и уцелевшие прекрсные купол Йетлириом. Был вечер, и город кзлся погруженным в густую, зстоявшуюся кровь зловещего зкт.

— Это обширня земля, — вздохнул Мтмуор. — Мы поделим ее и будем влствовть нд всеми мертвецми, лежщими в ней. Звтр же мы взойдем н имперторский престол Йетлириом.

— Д, — соглсился Содосм. — Ибо никто из живых не сможет противостоять нм здесь. А те, кого мы вызвли из црств мертвых, будут двигться и дышть только по ншей воле и никогд не восстнут.

Тк, в кровво-крсных сумеркх, которые уже нчли стновиться пурпурными, некромнты в сопровождении своей внушющей ужс свиты вошли в Йетлириом. Они прошествовли мимо многих величественных дворцов и рсположились в том из них, откуд н протяжении двух тысяч лет имперторы динстии Нимботов првили Синкором.

Своим хитроумным колдовством мги рзожгли в пыльных злх двно погсшие светильники из оникс и поужинли королевскими яствми, сотворенными тем же способом. Бесплотные руки слуг нливли древние имперские вин в кубки из лунного кмня, и дв колдун пировли и веселились с фнтсмгорической пышностью, отложив н следующий, день воскрешение всех, кто спл вечным сном в земле Йетлириом.

Утром они поднялись, когд темно-млиновый рссвет еще только знимлся нд городом, ибо сделть предстояло многое. Они сновли по збытой столице, творя зклинния нд непогребенными телми тех, кто умер в последний год Великого мор. Покончив с этой рботой, мги перешли к другому некрополю, рсполгвшемуся з пределми Йетлириом, где в огромных мвзолеях покоились имперторы и знть Синкор.

Некромнты прикзли беспрекословным рбм-скелетм проломить зпечтнные двери склепов, потом своими стршными деспотическими зклятиями вызвли мумии имперторов, не пощдив дже стрейшего из динстии. Те рвнодушно вышли к ним, с безжизненными глзми, в роскошных свнх, рсшитых сверкющими, словно огни, дргоценными кмнями. После этого нстл очередь вдохнуть подобие жизни в многочисленные поколения придворных и сновников.

Мертвые имперторы и импертрицы Синкор, с высохшими мрчными и высокомерными лицми, торжественно вырзили свою покорность Мтмуору и Содосме. И, словно крвн пленников, последовли з ними по всем улицм Йетлириом. Зтем некромнты устновили в просторном тронном зле дворц высокий двойной трон, н котором когд-то восседли зконные првители с супругми. Трон окружили имперторы в пышных погребльных одеждх. Мумия Гестйон (первого импертор динстии Нимботов, првившего в полулегендрные времен) движением иссохшей руки облекл обоих мгов верховной влстью. После этого все потомки Гестйон, зполонившие зл, невырзительными, точно эхо, голосми, провозглсили влдычество Мтмуор и Содосмы.

Тк отверженные некромнты приобрели империю и подднных в безлюдной и бесплодной земле, куд жители Тинрт изгнли их н верную гибель. Они стли жесточйшими деспотми, беспредельно влствуя нд всеми мертвыми Синкор. Все бесплотные прислужники из отдленных уголков црств должны были плтить днь. Тронутые тлением трупы сновли взд-вперед по поручениям колдунов. Высокие мумии, издющие зпх бльзмических смол, выносили из своих неистощимых склепов груды потемневшего золот и покрытых пылью времен дргоценностей и склдывли пред ждными очми новых првителей. Мертвые сдовники укршли дворцовые сды двно увядшими цветми. Выбеленные ветрми скелеты гнули спины в копях или воздвигли великолепные, фнтстические бшни в честь угсющего солнц. Гордые принцы былых времен подносили некромнтм кубки, злтокудрые импертрицы услждли их слух игрой н лютнях, перебиря струны точеными рукми. Смые же прекрсные, чьи прелести были не слишком сильно обезобржены тлением и червями, стли нложницми и утоляли порочную стрсть колдунов.

Глв 2

Везде и во всем обиттели Синкор, по прикзнию Мтмуор и Содосмы, вели себя подобно живым. Они говорили и двиглись, слышли и видели, ели и пили. Они помнили, хотя и очень смутно, свою прежнюю жизнь. Они дже испытывли чувств, сходные с теми, что испытывли при жизни. Но рзум их был порбощен чудовищным колдовством. Их кровь медленно и неохотно струилсь по жилм, смешння с водой реки збвения, и дыхние Леты зтумнивло их глз. Пустым, беспокойным и унылым было их теперешнее существовние.

Воскрешенные подднные повиновлись прикзниям своих деспотичных влстителей без возмущения и возржений, но с ощущением некой смутной, безгрничной тоски. Ткя тоск терзет мертвых, когд, уже пригубив чшу вечного сн, они должны вновь возврщться к лишениям земного бытия. Они не испытывли ни стрсти, ни желния, ни удовольствия, лишь грызущую боль пробуждения от сн и жестокую, неутолимую жжду возврщения к этому прервнному збытью.

Смый млдшим (и последним) импертором динстии Нимботов был Илейро. Он умер в первый же месяц Великого мор и двести лет пролежл в своем величественном мвзолее, пок не появились некромнты.

Рзбуженный вместе с прродителями и подднными для прислуживния двум тирнм, Илейро без ропот и удивления влчил пустое существовние. Он принял собственное воскрешение и воскрешение своих предков тк, кк принимют оскорбления из стршного сн. Он знл, что вернулся под дотлевющее солнце, в лживый и призрчный мир, где см он — лишь покорня тень. Тревожил только смутня печль и бессильня тоск по утрченному збвению.

Илейро был отрвлен колдовством своих повелителей, поэтому его не возмущли все те ндругтельств, которым подверглись его предки. Кк сомнмбул, нблюдл он з происходящим. Только через много дней слбя вспышк внезпно озрил его сумрчный рзум.

Молодой импертор вдруг вспомнил безвозвртно утрченное великолепие своего црствовния в Йетлириоме и вновь ощутил переполнявшие его тогд гордость и ликовние. В душе слбо всколыхнулось возмущение, тень негодовния против злодеев, вытщивших его из вечного покоя нзд, в это убогое подобие жизни. Он нчл втйне оплкивть свою поругнную землю и бедственное положение ее нрод.

День з днем, поднося кубки в те злы, где прежде влдычествовл см, Иллейро был свидетелем деяний Мтмуор и Содосмы. Он видел кк исполнялись их прихоти, нблюдл их жестокость и то, кк они удовлетворяли свою похоть, их все более и более омерзительное пьянство и обжорство. Он видел, кк колдуны тонут в роскоши, толстеют, стновятся все ленивее и невоздержннее. Тирны двно збросили знятия мгией и збыли многие зклинния. Тем не менее они првили, все еще могучие и грозные. Рзвлившись н своих розовых и пурпурных ложх, Мтмуор и Содосм грезили о том, кк поведут рмию мертвецов н Тинрт, кк возрстет их могущество. З этими мечтми они жирели, словно могильные черви в полном гнили склепе. Своим деспотизмом и мерзкой похотью некромнты зжгли в сумрчном сердце Иллейро огонек восстния, и рзгорющееся плмя стло побеждть мертвенное дыхние Леты. Гнев все больше охвтывл последнего импертор, возврщя ему некоторое подобие прежней силы и твердости. Илейро видел постыдное поведение своих угнеттелей, вспоминл все то зло, которое они причинили беззщитным мертвым, и хор приглушенных голосов в его мозгу требовл возмездия.

Но до поры до времени Иллейро безмолвно передвиглся по злм дворц в Йетлириоме, повинуясь воле повелителей, или же змирл в ожиднии прикзний. Он нполнял их гтовые кубки янтрными винми, что добывлись с помощью колдовств н холмх под молодым солнцем; он терпел всяческие унижения и оскорбления. И ночь з ночью он лицезрел, кк мги нпивются допьян и зсыпют, румяные и толстые, среди никк не зслуженной ими роскоши.

Живые мертвецы почти не рзговривли между собой. Отцы и сыновья, мтери и дочери, бывшие возлюбленные проходили друг мимо друг, словно не узнвя, без слов жлобы н жестокий жребий. Но однжды ночью, когд тирны збылись пьяным сном и язычки плмени зколеблись в колдовских светильникх, Илейро пришел з советом к своему стршему прродителю, Гестйону. Легенды прослвляли первого импертор кк великого волшебник и хрнителя потенного знния древности.

Гестйон стоял поодль от других, в углу полутемного зл, коричневый и высохший в своей жлкой одежде мумии, его безжизненные обсидиновые глз неподвижно глядели в небытие. Он кк будто не слышл вопрос Илейро, но через несколько минут вдруг зговорил сухим шелестящим шепотом:

— Я слишком стр, гробовой сон был тким долгим, что зствил збыть очень многое. Но возможно, зглянув нзд, в пустоту смерти, я смогу вернуть хотя бы чсть былой мудрости, и мы вместе нйдем способ спстись.

И Гестйон нчл перебирть обрывки воспоминний. Тк мудрец пытется нйти крупицу дргоценного знния в книгх, двно изъеденных книжным червем и уже сгнивших в своих переплетх. Нконец он произнес:

— Тысячу веков нзд я был могущественным волшебником и очень многое было мне ведомо, в том числе зклятия некромнтии. Хотя я и не использовл их, считя воскрешение мертвых отвртительным. Возможно, среди моих знний нйдется что-нибудь, что поможет нм сейчс. Я вспоминю смутное, неясное пророчество, сделнное в те двние годы, когд был зложен Йетлириом и родилсь империя Синкор. Пророчество глсило, что бед стршнее смерти постигнет империю в длеком будущем. Но первый и последний из Нимботов, объединив свои силы, нйдут способ освободиться и победить злой рок. Предскзние ничего не говорило о том, ккя это будет бед, однко упоминло, что дв импертор смогут преодолеть ее, рзбив древнее глиняное извяние, охрняющее смый нижний склеп под имперторским дворцом в Йетлириоме.

Выслушв это пророчество из поблекших уст своего предк, Илейро некоторое время рзмышлял.

— Сейчс мне вспомнился один день моей рнней юности, когд я беспечно бродил по незнятым склепм дворц и добрлся до смого последнего, — нконец зговорил Илейро. — Тм стояло грубо слепленное глиняное извяние, чей облик покзлся мне стрнным. Ничего не зня об этом пророчестве, я с рзочровнием рзвернулся и ушел тк же беззботно, кк и пришел.

Гестйон и Илейро оствили своих ничего не змечющих сородичей, прихвтили из зл укршенные дргоценными кмнями светильники и отпрвились к тйной лестнице в подземелье дворц. Долго пробирлись они, словно тени, по лбиринту ночных коридоров и нконец вышли к смому нижнему склепу.

Предскзние опрвдлось. В клубх путины и черной пыли незпмятных времен имперторы обнружили глиняную сттую с грубыми чертми одного из збытых земных божков. Иллейро рзбил извяние кмнем и извлек огромный меч блгородной стли, тяжелый бронзовый ключ и медные тблички. Ндпись, высечення н блестящих тбличкх, рсскзывл, кк избвить Синкор от темного влдычеств некромнтов и вернуть людей в милосердные объятия смерти.

Бронзовый ключ отпирл низенькую и узкую дверь в здней стене склеп, з рзбитым извянием. Винтовя лестниц из темного кмня вел вниз, в неисследовнные глубины, где, кк в гигнтской топке, все еще горел угсющий земной огонь.

Илейро остлся охрнять открытую дверь, Гестйон иссохшей рукой взял меч и вернулся в зл, где спли некромнты. Древнее пророчество вело его.

Мтмуор и Содосм рспростерлись н розовых и пурпурных ложх и почивли пьяным сном в окружении безропотных бледных мертвецов. Вооруженный открывшимся зннием, Гестйон взмхнул мечом и рзом отрубил головы обоим колдунм. Зтем, кк было укзно в тбличкх, он сильными удрми четвертовл тел. И некромнты испустили свой нечистый дух, нежные розы и темный пурпур их постелей стли лыми от крови.

Имперторы и импертрицы стояли безмолвно и рвнодушно, едв ли осознвя свое избвление. Тогд древняя мумия Гестйон зговорил слбым шепотом, но не менее влстно, чем король, отдющий прикзния своим детям. Мертвые зшевелились, точно осенние листья н внезпном ветру, и в толпе пробежл шепот. Весть об освобождении быстро вылетел з пределы дворц, чтобы достичь смых дльних уголков Синкор.

Всю ночь и весь последующий кровво-сумрчный день нводящий ужс поток тянулся по улицм Йетлириом. В свете дрожщих фкелов и под лучми слбеющего солнц шл нескончемя рмия только тронутых тлением покойников и двно высохших скелетов. Это нпоминло шествие теней с неподвижным, отсутствующим взглядом. Процессия безостновочно двиглсь к подземному склепу под дворцом, чтобы пройти сквозь рспхнутую дверь, у которой стоял Илейро, потом спуститься вниз, по тысячм ступеней, к клокочущей зтухющим огнем пучине. Тм они во второй рз брослись в объятия смерти, чтобы нвсегд исчезнуть в бездонном плмени.

Но дже когд все обрели избвление, Гестйон все еще оствлся н своем месте, у рссеченных н чсти тел Мтмуор и Содосмы. Он куплся в угсющем свете зкт. Здесь, подчиняясь древнему прикзу тбличек, легендрный импертор в первый и последний рз испробовл зклинния древней некромнтии, которые выучил в годы рсцвет своей мудрости. Он произнес проклятие, обреквшее обезобрженные тел н вечную жизнь в смерти. Это был ткя же пытк, ккой колдуны подвергли нрод Синкор. Бледные губы выговорили стршное проклятие, и оживленные головы мгов нчли бешено врщть свирепыми глзми, туловищ и члены корчиться в зпекшейся крови имперторских постелей. После этого Гестйон предоствил злосчстных некромнтов их судьбе, зня, что все выполнено в точности тк, кк было предопределено с смого нчл. См же он, не оборчивясь, устло побрел сквозь лбиринт окутнных мрком подземелий, чтобы присоединиться к Илейро.

Тк, в спокойном молчнии, более не нуждясь в словх, первый и последний из имперторского род Нимботов прошли через рскрытую дверь нижнего склеп, и Илейро зпер ее з собой бронзовым ключом. Оттуд, по спирльной лестнице, они нпрвились к зтухющему плмени и воссоединились со своим родом и подднными в окончтельном и бсолютном небытии.

Что же до Мтмуор и Содосмы, то люди поговривют, будто их четвертовнные тел до сих пор скитются в зтерянном Йетлириоме. Они не могут нйти ни успокоения, ни облегчения и тщетно рзыскивют в темном лбиринте дверь, нвсегд зпертую Илейро.

САД АДОМФЫ

The Garden of Adompha (1938)

Влдыкой был зсеян сд

И дским плменем, согрет.

Ни солнц луч, ни звездный свет,

Ни чей-то любопытный взгляд

Туд проникнуть не могли.

Деревья дивной крсоты

И бесподобные цветы

Сосли соки, из земли.

Но их плоды — смертельный яд,

Они друют вечный сон,

Ведь их посеял Тсйдон,

Чья вотчин — кромешный д.

Кк всем известно, Адомф, влститель остров Сотр, среди своих обширных влдений имел секретный сд, скрытый ото всех, кроме него смого и придворного чродея Дерлс. Мощные грнитные стены, огорживющие сд, высокие и грозные, возвышлись нд рскидистыми кмфорными деревьями и величественными кедрми и были видны издлек. Но никто из жителей Сотр в точности не знл о том, что нходится внутри этих стен. Сд требовл чстого уход, и, тк кк ни один человек з исключением этих двоих не мог туд войти, обязнности сдовник взвлил н свои плечи Дерлс. Когд речь зходил о сде, Адомф и колдун говорили згдкми, смысл которых невозможно было понять. Мссивня бронзовя дверь приводилсь в действие мехнизмом, секретом которого они ни с кем не делились. И король, и Дерлс, поодиночке или вместе, посещли сд лишь в те чсы, когд никого не было поблизости. И никто не мог похвстть дже тем, что видел, кк открывлсь дверь.

Люди говорили, что дже сверху сд зкрыт от солнц свинцовыми щитми, не оствляющими дже щелки, сквозь которую могл бы проглянуть звезд. Некоторые уверяли, что скрытность хозяев сд во время их визитов обеспечивл Дерлс, н время нсылвший с помощью колдовств дремоту н всю округу.

Тйн тк хорошо охрнялсь, что не могл не возбудить любопытств, и кстельно хрктер этого сд возникли смые рзличные догдки. Одни утверждли, что сд зполнен зловещими рстениями, способными рсти только во тьме и приносящими смертельно ядовитые плоды. Эти плоды, якобы, и собирет волшебник и, выделяя из них гибельный экстркт, использует в своих колдовских опытх. Подобные предположения нельзя было нзвть безосновтельными. Слишком чсто у внезпно умирвших придворных обнруживлись все признки отрвления. И большинство из них в чем-то не угождло Адомфе или Дерлсу.

Среди легковерных и неискушенных людей шепотом передвлись совсем чудные истории. Рсскзывли, что в детстве король рос среди жестокости и лжи, постоянно являясь свидетелем кроввых рспрв. Это, мол, и сделло его хрктер столь отвртительным. Адомф, если верить слухм, был чуть ли не вмпиром. Легенды же, ходившие о Дерлсе, глсили о том, что его мть был нстоящей ведьмой. Еще до рождения сын он продл его Дьяволу, и долгие годы Дерлс был у Тсйдон в подмстерьях. Живя в полном отречении от земных блг, он постиг многие тйны, и никто из колдунов не мог срвниться с ним глубиной познний в облсти черной мгии.

***

Очнувшись от дремоты и видений, которые подрил ему сок из черного мк, король Адомф поднялся со своего лож. Нступило время зтишья между зктом луны и восходом солнц. Во дворце было тихо, кк в склепе. Его обиттели влялись кто где, збывшись тяжелым сном после чрезмерного количеств выпитого вин и опия. В неверном свете фкелов они были похожи н покойников. Сды и дом вокруг дворц были погружены во тьму. Столиц Лоития спл под зстывшими звездми безмятежного южного неб. Обычно в это время Адомф и Дерлс могли, не опсясь преследовния или слежки, входить в секретный сд.

Адомф взял фонрь и тихо вошел в комнту, примыквшую к его спльне. Здесь жил Тулония, любимя нложниц короля. Он провел с ним уже восемь ночей, что было большой редкостью, ибо Адомф был столь же ненсытен в любви, сколь и непостоянен. Но он не удивился и не огорчился, когд, войдя, увидел, что смятя шелковя постель пуст. Он был уверен, что в этот момент Дерлс уже нпрвляется в сд, и нпрвляется туд не с пустыми рукми.

Огни во дворце гсли один з другим, и вскоре все здние погрузилось во мрк. Этого и ждл Адомф. Выбрвшись из дворц, он нпрвился к стенм сд. Подойдя вплотную к бронзовой двери, он издл тихий свистящий звук, нпоминющий шипение кобры. В тот же миг дверь бесшумно кчнулсь внутрь и тк же бесшумно зкрылсь, когд король вошел.

Сд зсеяли и возделывли в строжйшей тйне, те, кто когд-то выполнял рботы по его устройству, бесследно исчезли. Дже небесные светил не могли зглянуть внутрь — весь сд был спрятн под метллической крышей. Единственным источником свет являлся стрнный пылющий шр, реющий в смом центре. Адомф относился к этому шру с блгоговейным стрхом, его сущность и происхождение оствлись для короля згдкой. Дерлс утверждл, что в одну из безлунных ночей шр вызвли из д по его прикзу. Этот шр прил, удерживемый в воздухе демоническими силми, и своим неугсющим плменем согревл воздух, в котором плоды Тсйдон вырстли до невероятных рзмеров и приобретли ни с чем не срвнимый вкус. Колдовской светильник испускл бгровый свет, в котором сд менял свои очертния и дрожл, кк при взгляде сквозь кроввый тумн.

Дже в холодные зимние ночи шр излучл мягкое тепло. Он никогд не менял своего положения и, тем более, не пдл, хотя не было никкой опоры, рзличимой для глз. И под этим шром буйно рзрстлись, нбиря силу, зловещие побеги.

Никкое солнце не смогло бы тк повлиять н стремительное рзрстние сд, кк этот згдочный шр. Колдун объяснял этот тем, что и деревья, и шр очень близки друг другу по своей природе. Бледные, рзветвленные деревья были тк вытянуты вверх, что кзлось, будто они выдергивют сми себя из земли, огромные рспростертые листья нпоминли костистые крылья дрконов. Неувядющие цветы, широкие кк бутоны, поддерживлись мощными стеблями, которые непрестнно вздргивли.

Существовли и другие, не менее тинственные рстения, рзнообрзные, кк семь кругов д, не имеющие между собой ничего общего, кроме прививок, которые делл им Дерлс, ствя свои жуткие опыты.

А то, что он прививл рстениям, было не чем иным, кк рзличными чстями человеческих тел. В совершенстве и не зня неудч, колдун выводил новое племя существ, что были нполовину рстениями, нполовину животными. Стволы, обросшие человеческими оргнми, сочетли в себе дв нчл. Соки, текущие по ветвям смешивлись с кровью. Он создл множество диковинных создний, которые кому угодно внушили бы отврщение, но только не королю с Дерлсом. Н пльмовых стволх под листьями, похожими н перья, кк огромные черные плоды, гроздьями висели головы евнухов. Голый, лишенный листьев, куст рсцветл ушми провинившихся стржников. Мерзкие кктусы обросли женскими грудями и покрылись волосми. Целые туловищ или конечности срослись с чудовищными деревьями. В бутонх огромных цветов пульсировли сердц, у некоторых цветочков поменьше в центре нходились глз с моргющими ресницми. И было тм еще много чего, слишком непристойного или отвртительного для перескз.

Адомф шел среди гибридных рстений, которые шевелились и шелестели при его приближении. Головы вытягивли шеи в его нпрвлении, уши трепетли, груди слегк вздргивли, глз широко рспхивлись или, ноборот, зкрывлись.

Он знл, что эти человеческие обрубки живут вялой жизнью рстений, и их ктивность чисто рефлекторн. Он относился к ним со смешнным чувством любопытств и болезненного эстетического удовлетворения, нходя в них некую прелесть вещей ужсных и неестественных. Но сейчс он бродил среди них, не испытывя особого интерес. Он чувствовл приближение того рокового чс, когд сд со всеми его чудесми перестнет служить для него убежищем от нестерпимой скуки.

В глубине сд, где среди сгрудившихся рстений было круглое свободное прострнство, Адомф подошел к нсыпи из свежевскопнной земли. Около нее, совершенно обнження и неподвижня, кк мертвя, зстыл нложниц Тулония. Рядом с ней лежли рзные ножи и другие инструменты, пузырьки с жидкими бльзмми и бночки с ккими-то густыми смолистыми веществми, которые Дерлс использовл в своих прививкх, вытщенные из кожной сумки. Из дерев, известного кк дедим, с круглым мясистым стволом светло-зеленого цвет, из центр которого рсходились лучми чешуйчтые ветви, прямо н грудь Тулонии неторопливо кпл желтовто-крсня смол. Он вытекл из рзрез, проделнного в глдкой коре.

Из-з земляной нсыпи выглянул Дерлс и, увидев короля, с дьявольской поспешностью вылез из ямы, похожей н могилу. В рукх он сжимл лопту, которой только что зкончил копть. Рядом с црственной фигурой Адомфы чродей выглядел кк сморщенный крлик. Судя по его внешности, он был очень стр, кзлось, долгие век высушили его плоть и высосли кровь из жил. Его глз сверкли в глубине глзных впдин, лицо, обтянутое потемневшей кожей, нпоминло лицо мумии, угловтя фигур скрючилсь, кк строе зсохшее дерево. Он постоянно сутулился, тк, что его длинные сучковтые руки чуть ли не цеплялись з землю. Адомф, кк обычно, подивился ужсной силе его рук. Дерлс чсто приходил сюд с тяжелой лоптой в руке и с человеческим телом з спиной, принося в сд жертвы, чьи чсти тел он пускл в дело. Король никогд не унижлся до того, чтоб помогть колдуну в его рботе, хотя чстенько просил Дерлс зняться кем-нибудь из неугодных ему людишек. Все, что делл првитель, тк это нблюдл и контролировл рзрстние сд.

— Он мертв? — спросил Адомф, рвнодушно взиря н прекрсное тело Тулонии.

— Нет, — ответил Дерлс скрипучим, кк ржвые петли, голосом. — Но я нпоил ее снотворным и чудодейственным соком дедим. Биение ее сердц неуловимо, ее кровь течет тк же медленно, кк эт смол. Он уже не очнется... рзве что, ств чстью сд и рзделив учсть остльных. А теперь я жду твоих дльнейших укзний, Ккую чсть... или чсти..?

— Ее руки были очень искусны, — промолвил в ответ н незконченный вопрос Адомф. Он говорил рссеянно, словно рзмышляя вслух. — Они знли толк в лскх и зствляли трепетть сердце мужчины. Я попрошу тебя сохрнить ее руки, ... но ничего более.

Удивительнейшя колдовскя оперция звершилсь. Белые тонкие руки Тулонии, ккуртно отрезнные у зпястий, колдун прикрепил к верхним, лишенным листьев, ветвям дедим. Во время этой оперции чродей использовл соки проклятых рстений и многокртно обрщлся в своих зклинниях к некому подземному духу, к помощи которого он обычно прибегл. Теперь, словно с мольбой, ветви протягивли к Адомфе человеческие лдони. Король вдруг почувствовл возрождющийся интерес к сдоводству Дерлс, и стрнное возбуждение охвтило его при взгляде н смешение бсурд и крсоты привитого сд. Он по-новому взглянул н рстения... но взгляд его все время возврщлся к рукм, нвеввшим столько воспоминний.

Он совершенно збыл о теле Тулонии, лишившемся рук. Но возврщенный из здумчивого состояния резким движением Дерлс, он повернулся и увидел колдун, склонившегося нд бездыхнной девушкой, которя ни рзу не шевельнулсь во время оперции. Кровь все еще лилсь из обрубленных конечностей н темную землю. Дерлс со сверхъестественной силой, которя угдывлсь в кждом его движении, обхвтил одлиску своими жилистыми рукми, переворчивя ее и рссмтривя. Он походил н человек, чья рбот еще не звершен. Кзлось, он колеблется, прежде чем бросить ее в яму, точнее в могилу, где в земле, согревемой светом дского шр, тело несчстной будет рзлгться и питть корни стрнного рстения, н ветвях которого будут рсти ее собственные руки. Можно было подумть, что он не хочет рсствться со столь соблзнительной ношей. Адомф, с любопытством взирвший н колдун, понимл те чувств, которые овлдели отвртительным горбуном.

Кк длеко ни зходил король в собственных беззкониях, им вдруг овлдело смутное отврщение. Дерлс нпоминл ему огромного мерзкого пук, сжимющего в лпх беззщитную жертву. Когд Адомф впервые увидел в детстве пук, он порзился его внешним видом. Но король до сих пор помнил, кк, не колеблясь ни минуты, схвтил кмень и рздвил мохнтую тврь. Предвясь двним воспоминниям, он вдруг почувствовл, что нступет один из тех моментов, когд его охвтывет внезпное и безотчетное вдохновение, побуждющее его обычно к тким же внезпным действиям. Когд король входил в сд, в мыслях у него не было ничего подобного. Но н этот рз условия окзлись слишком подходящими, и он не мог упустить случй. Н несколько секунд Дерлс повернулся к Адомфе спиной, при этом руки колдун окзлись обременены тяжелым и крсивым грузом. Рзмхнувшись лоптой, Адомф опустил ее н мленькую плешивую голову Дерлс, сохрняя н своем лице невозмутимое спокойствие. Крлик, все еще сжимя Тулонию, рухнул прямо в глубокую яму.

Король прислушивлся, все еще сжимя лопту и приготовившись снов ею воспользовться в случе необходимости, но из могилы не доносилось ни звук. Адомф ждл, что в любую секунду уцелевший колдун выкинет с ним ккую-нибудь шутку. Король нервничл. Он был сильно удивлен тем, с ккой легкостью он одолел могучего колдун, ткже его порзил и опрометчивость собственного поступк. Нконец, убедив себя в гибели Дерлс, Адомф немного успокоился. Ему неожиднно пришл в голову мысль поэкспериментировть с телом смого колдун. Он столько времени проводил с Дерлсом, нблюдя з его оперциями, что теперь, кк ему кзлось, мог спрвиться и см. Голов горбун явилсь бы превосходным укршением для ккого-нибудь рстения. Однко, зглянув в яму, король был вынужден откзться от своей идеи. Ннося удр, он не рссчитл свои силы, и теперь голов волшебник ни н что не годилсь. Остря лопт рсколол череп Дуэрлс почти ндвое, для оперции необходимы лишь целые чсти тел.

С отврщением проворчв о том, что голов колдун не прочнее струсиных яиц, Адомф нчл зсыпть могилу. Рспростертое тело Дерлс, прижвшееся к Тулонии, рзделило ее учсть, и вскоре они скрылись из виду под толстым слоем земли. Лишь только когд ям был полностью зсыпн, стрх Адомфы перед Дерлсом постепенно улетучился. Король говорил себе, что поступил првильно. Колдун знл слишком много тйн и был очень силен. Однжды мог нступить день, когд чродей позрился бы н королевский трон, и Адомф не смог бы ему противостоять.

Ни для королевского двор, ни для простых жителей Лоитии исчезновение Дерлс не остлось незмеченным. По городу ходили смые рзнообрзные слухи. Одни считли, что это дело рук Адомфы, другие блгодрили смого Тсйдон. С этого момент имен короля Сотр и повелителя д произносились, кк никогд прежде, с одинковым почтением и стрхом. Рньше лишь смые отчянные хрбрецы, будь то люди или волшебники, отвживлись перейти дорогу Дерлсу. Ведь он, если верить слухм, больше тысячи лет, и днями, и бессонными ночми, творил н земле рзные беззкония.

После погребения чродея, смутное чувство стрх и отврщения, в котором Адомф не двл себе отчет, удерживло его от посещения сд. Отвечя безмятежной улыбкой н нескромные вопросы любопытных придворных, он продолжл предвться своим неистовым збвм в поискх новых ощущений. Но все безуспешно. Кзлось, что любой путь к нслждению, дже смый эксцентричный и зпутнный, приводит к скрытой бездне скуки. Во время любовных утех и жестоких кзней, пышных блов и восхитительных концертов, среди пышногрудых крсвиц, звезенных из дльних стрн, он все время вспоминл рстения, выведенные Дерлсом. И эти воспоминния зворживли его сильнее, чем женские чры.

Итк, кк-то поздней ночью, в свой излюбленный чс между зктом луны и восходом солнц, когд обиттели дворц и жители Лоитии уже двно спли, он вылез из постели нложницы и отпрвился в сд, который был теперь тйной для всех, з исключением его одного.

В ответ н змеиное шипение, известное лишь Адомфе, дверь открылсь и зкрылсь позди него. Он еще не успел зкрыться, кк он понял, что з время его отсутствия в сду произошли удивительные изменения. Згдочный шр, висящий в воздухе, ослепительно сиял ярко-кроввым светом, кк будто его плмя рздувли рссерженные демоны. Рстения, удивительно вымхвшие в высоту, были покрыты густой листвой и стояли совершенно неподвижно, словно змерши, хотя откуд-то дул сильный ветер, горячий, кк дыхние д.

Увидев все это, Адомф рстерялся. Он не понимл, что ознчют эти перемены. В ккой-то момент он вдруг подумл о Дерлсе и зтрясся мелкой дрожью. Что, если эти необъяснимые явления — следствие его колдовств? Но ведь он убил чродея и зкопл своими собственными королевскими рукми. «Нрстющя жр, усилившееся свечение шр и быстрый рост деревьев — причин этому ккой-то природный процесс, вышедший из-под контроля», — успокивл он себя.

Охвченный любопытством, он полной грудью вдохнул щекочущий ноздри, опьяняющий ромт. Свет ослепил его нестерпимо яркими крскми. Нхлынул ужсня жр. Ему покзлось, что он слышит чьи-то голос, почти нерзличимые. Потом они стли громче и зшептли ему в ухо слдкие слов о неземных нслждениях. В это же время среди неподвижных рстений он зметил в ярких вспышкх огней полускрытые руки и ноги тнцовщиц. Среди этих рук и ног он не мог узнть ни одну из тех, что прививл Дерлс.

Подчинившись волшебным чрм, король в кком-то упоении шгнул в этот дский лбиринт. Рстения осторожно рсступлись, когд он приближлся к ним, но кк только он проходил мимо, они вновь смыкли свои ряды позди него. Кзлось, что они прячут от Адомфы привитые им человеческие члены под покровом недвно выросшей листвы. Но, лишь стоило королю отвести от них свой взгляд, они снов открывли свои сочленения, ствшие еще более дикими и необычными. Рстения менялись у него н глзх, подобно бредовым обрзм, и король уже не в состоянии был скзть, н кого они больше похожи — то ли н деревья и цветы, то ли н мужчин и женщин. И эти древолюди выкзывли все большее беспокойство. Оглянувшись вокруг, Адомф увидел море трепещущей листвы, мельтешщих тел и конечностей. Они больше не росли, пустив корни в землю, они двиглись. Присмотревшись, король увидел некое подобие ног, н которых они, словно в кком-то бешеном тнце, кружились вокруг него.

Круг з кругом они проносились мимо него, эти стрнные создния, до тех пор, пок от их умопомрчительных движений у Адомфы не зкружилсь голов. Он услышл громкий шелест листвы, ккой бывет в лесу во время бури, одновременно с этим в сду поднялся глухой ропот тысяч голосов. Одни выкрикивли проклятья, другие умоляли, третьи звучли с угрозой, во многих слышлсь жестокя издевк. Король узнвл эти голос. Когд-то они приндлежли его солдтм, советникм, придворным, рбм, евнухм. А нд всем этим полыхл кровво-крсный шр. Его зловещее сияние стновилось невыносимым. Воздух тк нгрелся, что кзлось, будто все вокруг вот-вот вспыхнет дским плменем.

Король Адомф уже збыл о Дерлсе и его черной мгии. Его внимние полностью поглотил дьявольский шр. Влститель с трудом рзличл происходящее вокруг, обступивших его невиднных создний Адомф принимл з бредовые видения. Он был близок к безумию. Внезпно н него волной нхлынули воспоминния. Король вспоминл всю свою сумсшедшую жизнь, полную жестокости и лжи, но не испытывл рскяния. Он изнемогл от жры и чувствовл неотвртимое приближение смерти.

Окруженный хосом взбунтоввшихся рстений, он услышл голос, нпоминющий скрип ржвых петель или скрежет сдвигемой крышки сркофг. Он не мог рзобрть слов, но, словно повинуясь зклятию, весь сд неожиднно зтих. Король оцепенел, ибо этот голос приндлежл Дерлсу. Адомф дико озирлся, ошеломленный и сбитый с толку, но видел вокруг себя лишь рстения, густо покрытые листвой. Перед ним возвышлось дерево, в котором он безошибочно признл дедим, несмотря н толстый ствол и прямые вытянутые ветви, поросшие длинными темными волоскми.

Очень медленно и осторожно две верхние ветви дедим опусклись вниз, пок не окзлись н одном уровне с лицом короля. Тонкие нежные руки Тулонии возникли из листвы и нчли лскть короля, тк же искусно, кк и при жизни их влделицы. В это время Адомф взглянул н густые спутнные волосы, покрыввшие широкую и плоскую крону дерев. Из нее покзлсь мленькя сморщення голов Дерлс и повернулсь в сторону короля.

С тупым ужсом взиря н проломленный череп, покрытый зпекшейся кровью, н темное, иссушенное векми лицо, н глз, горящие в черных впдинх подобно углям, рздувемым демонми, Адомф зстыл, не смея шевельнуться. Он дже не отрегировл, когд множество невесть откуд взявшихся людей нбросилось н него со всех сторон. Больше не было изуродовнных прививкми деревьев. Вокруг него в рскленном воздухе мелькли лиц, которые он помнил слишком хорошо: теперь эти лиц искзились от ярости и смертельного желния мести. Мягкие пльцы Тулонии все еще продолжли лскть короля, когд многочисленные руки рзорвли н нем одежду и, впившись ногтями, рстерзли его плоть.

ОСТРОВ МУЧИТЕЛЕЙ

The Isle of the Torturers (1933)

Серебряня Смерть обрушилсь н Йорос после зход солнц. Ее появление, однко, было предскзно многими пророчествми, кк древними, тк и недвними. Астрологи говорили, что эт згдочня болезнь придет н землю с огромной звезды Ачернр, зловеще нвисющей нд землями южного континент Зотик. Эпидемия отметит тел миридов людей блестящей метллической бледностью и будет рспрострняться все дльше во времени и прострнстве, переносимя эфирными потокми в другие миры.

Серебряня Смерть внушл ужс, и никто не проник в тйну ее внезпного возникновения или в причины редкого исцеления. Стремительня, кк пустынный ветер, он пришл в Йорос из обезлюдевшего црств Тсуун, опередив ночных гонцов, что спешили предупредить о ее приближении. Те, кого он поржл, чувствовли леденящий, пробирющий до костей холод, словно их обдвло дыхние последнего моря. Их тел и лиц причудливо искжлись, мерця слбым блеском, и окостеневли, подобно двним трупм. И все это в мгновение ок.

По улицм Сильпон и Силор, и в Фрде, столице Йорос, зрз передвлсь кк жуткий сверкющий фкел от человек к человеку, и жертвы пдли тм, где он их зстл, и н их лицх оствлсь блестящя печть смерти.

Шумные, буйные крнвлы стихли при ее приближении, и весельчки змирли в игривых позх. В великолепных дворцх посреди пышных пиршеств бледность зливл лиц рскрсневшихся от вин кутил, и они склонялись н роскошные кресл, сжимя нполовину опустошенные кубки окоченевшими пльцми. Купцы покоились в своих конторх н грудх монет, которые они нчли считть; воры, пришедшие позднее, уже никогд не смогли бы скрыться со своей добычей. Землекопы ложились в недорытые могилы, которые копли для других, но никто не пришел предъявить н них свои прв.

Ни один человек не успел бежть от стрнной, неотвртимой беды. Чудовищно быстро ее дыхние отрвляло Йорос, и н рссвете пробудились очень немногие. Фульбр, молодой король Йорос, лишь недвно знявший трон, стл првителем без подднных.

Фульбр провел ночь ншествия зрзы н высокой бшне своего дворц в Фрде — бшне обсервтории, оснщенной строномическими приборми. Величйшя тяжесть легл н его сердце, и мысли зтумнились отупляющим отчянием, но сон не мог сомкнуть его веки. Он помнил многие пророчеств, предскзывющие появление Серебряной Смерти. Более того, он см прочитл по звездм ее близкий приход с помощью строго стролог и волшебник Вемдеез. Они и не подумли провозглсить нроду это известие, слишком хорошо зня, что гибель Йорос издвн предопределен роком, судьбу обмнуть нельзя. Ни один человек не сможет избежть смерти, если только ему н роду не будет нписно умереть по-другому.

Недвно Вемдеез соствил гороскоп Фульбры. Тм присутствовли определенные двусмысленности, но ясно знчилось, что король умрет не в Йоросе. Где и кким обрзом придет к нему смерть — не говорилось. Стрый стролог служил еще доблестному Альтту, отцу Фульбры, и был тк же предн сыну. Своим мгическим искусством он выковл зколдовнное кольцо, должное зщитить молодого короля от Серебряной Смерти везде и во все времен.

Кольцо было сделно из стрнного крсного метл, более темного, чем червонное золото или медь, и укршено черным продолговтым кмнем неземного происхождения, источвшим сильный ромт ккого-то блговония. Волшебник велел Фульбре никогд не снимть кольцо со среднего пльц, н который оно было ндето, — ни в смых удленных от Йорос землях, ни годы спустя после окончния господств Серебряной Смерти. Он объяснил, что, если зрз коснется Фульбры, он будет всегд носить ее крошечные возбудители в своем теле, и кк только кольцо будет снято, микробы вновь обретут силу. Но Вемдеез не открыл ему ни тйну происхождения крсного метлл и темного кмня, ни цену, в которую обошлсь эт зщитня мгия.

С грустью в сердце Фульбр принял это кольцо и носил его, поэтому Серебряня Смерть помиловл его этой ночью, не причинив ему ни млейшего вред. В тревожном ожиднии нблюдл он со своей высокой бшни недостижимые звезды и золотые огни Фрд, чувствуя лишь легкую мимолетную прохлду. Он был свидетелем того, кк беспечный шум город стих, жлобные песни лютни стрнно споткнулись и змерли, тишин сменил буйство крнвл. Несколько огней внизу потухло, и некому было зжечь их вновь. Во дворце тоже црило безмолвие, юнош больше не слышл смех своих сновников и слуг. Вемдеез не пришел в обычный чс, чтобы вместе нблюдть з звездми. И Фульбр понял, что стл королем без королевств. Огромня скорбь по погибшим подднным зглушил печль, которую он до сих пор чувствовл после смерти своего отц.

Чс з чсом он сидел без движения, нстолько убитый горем, что не мог дже плкть. Звезды сменяли друг друг нд его головой, и смертоносня Ачернр все смотрел вниз, кк горящий жестокостью глз демон-нсмешник. Тяжелый зпх блговоний из кольц с темным кмнем достиг его ноздрей и, кзлось, стл душить его. У Фульбры дже мелькнул мысль сорвть кольцо и умереть тк же, кк умерли его подднные. Но отчяние слишком сильно придвило его, чтобы сделть это. Медленно зигрвшя н небесх зря, бледня, кк Серебряня Смерть, зстл его в той же неподвижности.

С рссветом король Фульбр очнулся и нпрвился по винтовой лестнице в свой дворец. Н ее ступенях он ншел тело волшебник Вемдеез, умершего в тот момент, когд поднимлся к своему господину. Морщинистое лицо стрик было словно полировнный метлл и кзлось белее волос и бороды, его темные, спфировые глз остекленели от муки. Король медленно пошел дльше, горько оплкивя смерть Вемдеез, которого любил кк приемного отц. Внизу, в многочисленных комнтх и злх, он увидел тел придворных, слуг и стржников. В живых не остлось никого, кроме трех рбов, охрнявших позеленевшие медные ворот нижнего склеп, глубоко в дворцовом подземелье.

Тогд Фульбр здумлся нд советом покойного стролог, убеждвшего его бежть из стрны и искть приют н Синтроме, южном острове, плтившем днь королям Йорос. И хотя сердце его не лежло ни к этому, ни к чему-либо другому, юнош прикзл троим уцелевшим рбм собрть все необходимое для долгого путешествия и отнести н борт королевской глеры черного дерев, стоявшей в гвни н реке Воум.

Он вступил н борт и взялся з кормило, рбм прикзл поднять широкий прус цвет янтря. Они оствили величественный Фрд, чьи улицы были зполнены серебристыми мертвецми, и вышли в рсширяющуюся яшмовую дельту Воум, зтем в окршенные пурпуром воды Индскийского злив.

Дул попутный ветер, пришедший из опустошенного северного королевств Тсуун, откуд под покровом ночи прокрлсь Серебристя Смерть. З их глерой плыли корбли с мертвыми морякми: течение Воум несло их в открытое море. Фрд зтих, кк древний некрополь, ни млейшего движения не было видно н берегх речной дельты, кроме трепетния похожих н опхл пльмовых листьев, что покчивлись под порывми крепчвшего северного ветр. Вскоре зеленые берег Йорос остлись длеко позди и превртились в призрчную голубую полосу н горизонте.

Под высоко взошедшим утренним солнцем перед путешественникми рскинулось безмятежное море, покрытое пеной винного цвет. Приглушенные згдочные голос звучли нд волнми и зствляли вспоминть смутные скзки о диковинных вещх. Но ни чрующие морские звуки, ни убюкивющя кчк не смогли утолить печль Фульбры, его отчяние было столь же темным, кк кмень в крсном кольце.

Король без королевств сжимл кормило глеры из черного дерев и вел ее по солнцу тк прямо, кк только мог, в нпрвлении остров Синтром. Попутный ветер туго нтягивл янтрный прус, и судно весь день стремительно скользило вперед, рссекя порфировые воды темным носом, увенчнным вырезнным из дерев изобржением богини. А когд н море спустилсь ночь, с ее знкомыми южными звездми, юнош смог уточнить по ним курс корбля.

Многие и многие дни они плыли н юг, и солнце снизилось в своем беспрестнном кружении, и новые звезды восходили и соединялись в незнкомые созвездия нд черной богиней н носу. Фульбр, который еще мльчиком кк-то рз плвл н остров Синтром вместе со своим отцом, рссчитывл вскоре увидеть возвышющиеся из винно-крсной пучины берег, зросшие кмфрными и сндловыми деревьями. Но в его сердце не было рдости и горькие слезы чсто слепили его глз, когд он вспоминл то двнее путешествие с Альттом.

Однжды днем внезпно нстл полный штиль, и вод стл глдкой, словно рубиновое стекло. Небо превртилось в купол чекнной меди, низко нвисший нд морем, точно по злому волшебству нступил ночь. И вдруг рзрзилсь буря, кк будто выдохнули рзом несколько могущественных дьяволов. Временное зтишье волн сменилось бесконечной чередой гигнтских гребней и бездонных впдин. Мчт из черного дерев зтрещл, кк тростинк, прус рзорвло в клочки, и беспомощное суденышко неумолимо швыряло вниз, в темноту, и вздымло вверх сквозь слепящую пену н головокружительных вершинх огромных влов. Фульбр отчянно вцепился в бесполезное кормило, рбы, подчиняясь его прикзу, збились в трюм. Нескончемо долго их несло по воле бешеного ургн, король не видел в кромешной мгле совсем ничего, кроме бршков н вершинх вздымющихся волн, и не мог определить, куд же их тщит буря.

Нконец, в зловещих сумеркх он зметил неподлеку другое судно, то появляющееся, то вновь исчезющее з морскими влми. Скорее всего, это был глер купцов, бороздящих моря между южными островми и торгующих блговониями, пером и киноврью; почти все ее весл были сломны, упвшя мчт вместе с прусом бесполезно свисл с нос корбля.

Корбли некоторое время держлись рядом друг с другом. Внезпно молния рсколол мглу и осветил мрчные крутые берег неизвестной земли, нд которыми возвышлись остроконечные бшни. Фульбр не мог повернуть кормило, и их вместе с другим корблем понесло н быстро увеличивющиеся в рзмере склы. Юнош уже решил, что сейчс они рзобьются. Но, словно по мновению волшебной плочки, буря утихл тк же внезпно, кк и нчлсь, и нд морем вновь повис мертвый штиль, с очистившегося неб полился приветливый солнечный свет.

Корбль вынесло н широкую коричнево-желтую песчную косу между утесми и неожиднно успокоившейся водой. Изумленный и оцепеневший, Фульбр прислонился к кормилу, его рбы робко выбрлись из трюм. Н борт купеческой глеры высыпли люди, чсть из которых был в скромных костюмх мтросов, другя же одет, кк и подобет богтым купцм. Юнош уже чуть было не окликнул их, но вдруг услышл стрнный смех, высокий, пронзительный и ккой-то зловещий, который, кзлось, звучл откуд-то сверху. Подняв голову, Фульбр увидел толпу людей, спусквшихся со склы по некоему подобию лестницы. Они подтянулись ближе, столпившись вокруг корблей. Их головы венчли фнтстические, кровво-крсные тюрбны, облегющие одежды были пугюще черными. Цвет их кожи отдвл шфрновой желтизной; узенькие, косо посженные спидные глзки неприятно выглядывли из-под лишенных ресниц век; тонкие, вечно улыбющиеся губы своим изгибом нпоминли лезвие ятгн.

Островитяне несли нводящее ужс оружие: ззубренные мечи и двурогие копья. Некоторые из них низко клнялись молодому королю и подобострстно приветствовли его, не отрывя немигющих взглядов, знчения которых он никк не мог рзгдть. Их речь был столь же чужой, сколь и их вид: нполнення резкими и свистящими звукми, он был непонятн ни королю, ни его слугм. Но Фульбр любезно поприветствовл чужестрнцев н мягком и мелодичном языке своей родины и осведомился о нзвнии земли, к которой его глеру прибило ургном.

Кзлось, несколько человек поняли его, ибо при звукх его речи в их непроницемых глзх промелькнул слбый огонек. Один из них н ломном языке Йорос ответил, что это остров Уккстрог. Потом с ккой-то неуловимо жестокой улыбкой он добвил, что все потерпевшие крушение мореплвтели получт рдушный прием во дворце Ильдрк, короля остров.

При этих словх у Фульбры упло сердце: ему приходилось слышть многочисленные истории об острове Уккстроге, и истории эти отнюдь не могли ободрить попвшего в беду путешественник. Уккстрог, лежвший длеко к востоку от Синтром, был ткже известен кк Остров Мучителей. Рсскзывли, что ничего не подозревющих гостей, опрометчиво приствших к его берегм или выброшенных н них волей волн, островитяне зключли в тюрьму. Позже их подвергли бесконечным пыткм, что соствляло основное рзвлечение этих жестоких создний. Ходили слухи, что ни один человек не сумел сбежть с Уккстрог, но многие стновились обиттелями его темниц и дских пыточных кмер н долгие годы, и их существовние поддерживлось только зтем, чтобы доствить удовольствие королю и его безжлостным придворным. Кроме того, некоторые верили, что Мучители были искусными волшебникми, способными своими зклинниями вызвть жестокий шторм и зствить волны снчл унести корбль длеко от его курс, потом выбросить н берег Уккстрог.

Желтолицые островитяне окружили глеру, и побег стл невозможен, поэтому Фульбр попросил немедленно отвести его к Ильдрку: только ему он нзовет свое имя и происхождение. Нивный юнош думл, что дже смый жестокосердный король не стнет пытть другого короля и держть его в плену. Кроме того, путешественники в своих рсскзх могли и оклеветть жителей Уккстрог.

Тк Фульбр со своими рбми последовл к склм в сопровождении нескольких островитян. Высокие остроконечные бшни дворц венчли дльние утесы, возвышясь нд скученными жилищми, в которых обитли подднные Ильдрк. Они взбирлись по вырубленным в скле ступеням, когд сзди послышлись неистовые крики и звон стли. Оглянувшись, юнош увидел, что комнд купеческой глеры вытщил свои мечи и нбросилсь н желтолицых. Но сопротивление быстро подвили многочисленные Мучители, причем большинство мореплвтелей зхвтили живыми. При виде этой кртины сердце Фульбры больно сжлось, его доверие к островитянм стло стремительно тять.

Вскоре он окзлся во дворце и предстл перед Ильдрком, восседвшим в высоком бронзовом кресле. Король был н полголовы выше смого высокого из своих придворных, его лицо походило н мску Зл, выковнную из ккого-то бледного позолоченного метлл. Королевское облчение тоже имело очень стрнный оттенок, словно пурпурную морскую воду смешли со свежей лой кровью.

Множество вооруженных стржников охрняло тронный зл. Между огромными бзльтовыми колоннми угрюмо рсхживли узкоглзые придворные дмы в лых юбкх и голубых корсетх. Повсюду стояли деревянные, кменные и метллические мехнизмы, кких Фульбр никогд рньше не видел. Эти мехнизмы походили н орудия пыток и предствляли собой ужсющее зрелище: тяжелые цепи, веревки из рыбьей кожи, кресл, утыкнные стльными иглми.

Молодой король Йорос мужественно вышел вперед и с истинно королевским достоинством обртился к Ильдрку, неподвижно сидевшему с рвнодушным, немигющим взглядом. Юнош нзвл свое имя и положение, рсскзл, ккое бедствие зствило его покинуть Йорос, и упомянул ткже, что ему необходимо кк можно скорее достичь остров Синтром.

— Путь до Синтром длек, — промолвил Ильдрк с едв зметной улыбкой. — Кроме того, не в нших привычкх отпускть гостей, не дв им нслдиться гостеприимством остров Уккстрог. Поэтому, король Фульбр, я прошу тебя умерить свое нетерпение. Мы можем очень многое покзть тебе и предложить интереснейшие рзвлечения. Слуги отведут тебя в комнту, подобющую твоему королевскому достоинству. Но снчл я попросил бы тебя отдть меч, который ты носишь н боку, ибо мечи чсто бывют очень острыми, я не хочу, чтобы мой гость невзнчй пострдл от собственной руки.

Один из дворцовых стржников збрл у Фульбры меч, ткже кинжл с рубиновым эфесом, который тот носил з поясом. Несколько вооруженных слуг окружили его и повели из зл по длинным коридорм и лестничным пролетм в глубь склы, н которой стоял дворец. Юнош не знл, куд збрли троих его рбов и ккие рспоряжения сделны относительно экипж купеческой глеры. Вскоре дневной свет сменился коптящими огонькми бронзовых светильников, и они вошли в огромный подземный зл. Отовсюду доносились гнетущие стоны и громкие, нечеловеческие вопли, рздввшиеся и вновь змирвшие з несокрушимыми дверями скрытых кмер.

Путь вел вниз, и в одном из злов Фульбр зметил юную девушку, более крсивую, чем остльные островитянки, и не столь угрюмую. Пленнику покзлось, что н ее губх мелькнул сочувствення улыбк. Неожиднно он еле слышно прошептл н языке Йорос.

— Мужйся, король Фульбр, ибо здесь есть кто-то, кто поможет тебе.

Очевидно, охрнники не обртили внимния н эти слов или просто не поняли их, потому что знли только грубый, шипящий язык Уккстрог.

Спустившись вниз по нескончемым ступеням, они подошли к мссивной медной двери, один из стржников открыл ее и зствил юношу войти. Со зловещим стуком дверь зхлопнулсь з спиной короля.

Крепкие стены кмеры с трех сторон были из темного кмня, четвертя — из толстого, непробивемого стекл. З этой стеной плесклись сине-зеленые, мерцющие воды моря, и нстенные фонри освещли копошщегося гигнтского спрут, чьи щупльц змеились в непосредственной близости от стекл. Огромные змееподобные чудовищ свивлись в ошеломительные золотистые кольц в подводном полумрке, покчивющиеся в волнх человеческие трупы смотрели н пленник мертвыми глзми.

В углу темницы стояло убогое ложе, в деревянных мискх окзлись ед и вод. Король прилег, не отведв ни крошки, тк кк был слишком изнурен и доведен до отчяния. Леж с крепко зжмуренными глзми, чтобы не смотреть н утопленников и морских чудищ, он пытлся збыть свои несчстья и злой рок, нвисший нд ним. Скорбь и ужс овлдели его сердцем, но сквозь них вдруг пробился миловидный обрз той девушки, что сочувственно улыбнулсь ему. Он единствення из всех н Уккстроге обртилсь к нему с добрым словом и вселил ндежду. Ее лицо всплывло в пмяти снов и снов, с мягкой нстойчивостью, словно доброе колдовство. И Фульбр впервые з многие дни почувствовл робкое желние жить. Вскоре он здремл, милый обрз сопутствовл ему в его видениях.

Когд молодой король проснулся, фонри нд ним горели все тем же ровным плменем, море з стеклянной стеной кишело теми же чудищми. Но к плвющим трупм добвились ободрнные тел его собственных рбов. Островитяне змучили их до смерти, потом выкинули в подводную пещеру, примыквшую к его темнице, чтобы Фульбр мог нслдиться зрелищем.

При виде этой кртины юнош помертвел от ужс, но кк рз в тот момент, когд он смотрел н лиц змученных слуг, медня дверь со зловещим скрежетом открылсь и вошли стржники. Увидев еду и воду нетронутыми, они зствили короля немного поесть и попить, угрожя широкими изогнутыми клинкми. Зтем его вывели из подземелья, и Фульбр вновь очутился в огромном зле пыток перед королем Ильдрком, сидевшим н своем высоком бронзовом троне.

По ровному золотистому свету из окон, длинным теням от колонн и пыточных мшин Фульбр определил, что недвно рссвело. Зл зполняли Мучители: некоторые (и мужчины, и женщины) знимлись пугющими приготовлениями, остльные нблюдли. По првую руку короля Ильдрк стоял высокя бронзовя сттуя неумолимого бог подземелья с жестоким, дьявольским лицом.

Стржники вытолкнули Фульбру вперед, и Ильдрк коротко поприветствовл его. Злордня улыбк все время игрл н губх короля зловещего остров. Когд он зкончил, сттуя тоже нчл говорить скрипучим, метллическим голосом, причем н языке Йорос Бронзовый бог подземелья перечислил все подробности тех бесчеловечных пыток, которым юнош подвергнется в этот рдостный день.

Когд сттуя звершил свою речь, Фульбр услышл тихий голос и увидел ту смую миловидную девушку, которую встретил нкнуне. Мучители не обрщли н нее внимния, он прошептл:

— Будь смелым и мужественно перетерпи все то, что тебе преднзнчено, ибо до нчл следующего дня я попытюсь устроить тебе побег.

Уверенность девушки приободрил молодого короля. Он покзлсь ему еще прекрснее, чем в прошлый рз, потому что ее глз глядели н него с нежностью. Желние любить и жить стрнным обрзом воскресло в его сердце, вселяя мужество перенести все истязния.

Обиттели Уккстрог изобрели бесчисленные мучения, искусные и необычные, которые терзли все пять чувств. Они могли истязть смый мозг, доводя его до состояния более ужсного, чем безумство: отбирли држйшие сокровищ пмяти и зменяли их неописуемыми мерзостями.

В тот день, однко, островитяне не стли применять смые изощренные пытки. Они терзли уши Фульбры невыносимой ккофонией рзличных музыкльных инструментов. Звуки флейт леденили кровь и зствляли ее зстыть в сердце, оглушительный брбнный бой отдвлся, кзлось, в кждой клеточке тел, от звон литвр ныли все кости. Потом его зствили вдыхть дым, поднимвшийся от жровен, где вместе с дровми горел смесь из высохшей желчи дрконов и топленого жир мертвых кнниблов. А когд огонь угс, они злили угли мслом из летучих мышей-вмпиров, и Фульбр потерял сознние, не в силх больше выносить зловоние.

Тогд плчи сорвли с него королевские одежды и повязли вокруг пояс шелковый кушк, который перед этим обмкнули в кислоту, действующую только н человеческую плоть. Кислот медленно и мучительно рзъедл его кожу. Пытк длилсь долго, но островитяне сняли кушк прежде, чем боль убил бы юношу.

Зтем Мучители принесли несколько стрнных существ, телом походивших н змей, с головы до хвост покрытых густыми волосми, словно гусеницы. Эти существ плотно обвились вокруг рук и ног Фульбры. Тот отчянно сопротивлялся, но не смог сбросить мерзких создний. Тем временем волоски, покрывющие их тугие кольц, вонзились в его плоть миллионом крошечных игл, пок он не зкричл в гонии. Когд юнош совершенно обессилел и крик превртился в предсмертный хрип, змей зствили рзжть объятия, сыгрв особую мелодию н свирели. Омерзительные тври уползли, но следы их объятий крсными полосми остлись н его членх, тело опоясывло свежее клеймо от кушк.

Король Ильдрк и его подднные взирли н это зрелище с ужсющим злордством, ибо тк они утоляли свою порочную, неукротимую стрсть к жестокости. Но Мучители хотели ндолго рстянуть удовольствие и, видя, что Фульбр больше не может выносить пытки, бросили его нзд в темницу.

Полумертвый от пережитого ужс, терземый болью, юнош все же не желл милосердной смерти: он ндеялся н появление вчершней незнкомки. Долгие чсы прошли в полузбытьи, плмя светильников стло млиновым и, кзлось, злило его глз кровью, мертвецы и чудищ з своей стеклянной стеной плвли в этой кроввой воде. А девушк все не появлялсь, и Фульбр нчл впдть в отчяние. Нконец он услышл, кк осторожно открывется дверь.

Прекрсня незнкомк стремительно проскользнул к его ложу, прижв плец к губм, чтобы обрдовнный пленник не выдл их возглсом. Тихим шепотом он поведл, что сегодня ее плн провлился, но уж н следующую ночь он обязтельно подпоит стржников и выкрдет ключи. Фульбр сможет бежть из дворц в укромную бухту, где его будет ждть лодк с провизией и водой. Девушк умолял потерпеть еще один день пытки короля Ильдрк, и волей-неволей ему пришлось соглситься.

Молодой король решил, что незнкомк полюбил его, с ткой неясностью он глдил его воспленный лоб и смзывл измученное пыткми тело целительным сндобьем. Сострдние в ее глзх кзлось ему чем-то большим, нежели простя жлость. Фульбр верил ей и нбрлся мужеств, чтобы пережить весь ужс нступющего дня.

Девушк рсскзл, что ее мть был уроженкой Йорос, но попл в плен к островитянм. Чтобы избежть жестоких пыток короля Ильдрк, ей пришлось выйти змуж з одного из Мучителей. Тк н свет появилсь Ильв.

Долго оствться в темнице было опсно, и девушк вскоре ушл. Через некоторое время король здремл, и в бессвязном бреду сновидений Ильв опять зклинл его выдержть ужс этого стрнного д.

Н рссвете стржники с кривыми ножми отвели пленник к Ильдрку. И снов дьявольскя бронзовя сттуя скрипучим голосом возвестил, ккие стршные испытния ждут его в этот день. Но н сей рз он увидел в огромном зле и других пленников, ожидвших гибельного внимния Мучителей. Купцы и моряки из комнды глеры ткже присутствовли среди них.

И опять в толпе зрителей Ильв протиснулсь поближе к нему, не змечення его стржми, и прошептл слов поддержки. Он вселял в его сердце решимость противостоять пыткм, предскзнным вещим бронзовым извянием. Только поистине отвжное сердце могло выдержть эти суровые испытния...

Стрдльческие стоны и жуткие крики других пленников доносились из всех углов зл. Среди всех мучений, о которых стршно дже упоминть, плчи зствили Фульбру смотреть в стрнное колдовское зеркло. Оно отржло лицо тким, кким то стнет после смерти. Король в ужсе следил, кк зстывшие черты его собственного лиц покрывлись синевто-зелеными пятнми тления, и сморщення плоть рспдлсь, обнжя кости и обнруживя ждных червей.

В дском зеркле появились и другие лиц — мертвые, рздувшиеся, лишенные век. Они выглядели нсквозь промокшими, к волосм прилипли водоросли. Холодное, влжное прикосновение зствило Фульбру обернуться, и он понял, что эти лиц были не иллюзией. Несколько десятков утопленников, извлеченных из подводной пещеры губительным колдовством Мучителей, пришли в зл пыток и обступили юношу.

Его собственные рбы, чью плоть морские чудищ обглодли почти до костей, тоже стояли в этой толпе и смотрели н бывшего хозяин горящими глзми. Зтем, повинуясь злым чрм Ильдрк, они неожиднно нбросились н Фульбру, пытясь вцепиться в его лицо и одежду полуобглоднными пльцми. И юный король, теряя сознние от отврщения, дрлся с мертвыми слугми, которые были столь же бесчувственны, кк пыточные колес и дыбы.

Вскоре утопленники куд-то пропли, Мучители рздели Фульбру и бросили его нвзничь, привязв к железным кольцм з колени, лодыжки, зпястья и локти. Потом внесли выкопнное из могилы тело женщины и положили рядом с пленником, по првую руку. Мертвое тело было уже почти съедено червями, н костях кишели мириды личинок и висели клочья рзложившейся плоти. Зтем притщили труп черного козл, который был лишь слегк тронут гниением, и опустили его н пол слев от юноши. Голодные личинки длинным копошщимся потоком поползли через тело Фульбры спрв нлево...

После этой пытки последовло множество других, столь же врврских и изощренных. Король стойко перенес мучения, поддерживемый мыслью о девушке.

Однко ночью он нпрсно дожидлся ее в своей темнице. Светильники горели еще более кровво-крсным огнем, и к прежним обиттелям подводной пещеры добвились новые трупы и чудовищ. Стрнные двухголовые змеи появились из глубин бездны, они беспрестнно извивлись, их рогтые головы через хрустльную стену кзлись непропорционльно огромными.

Ильв тк и не пришл в эту ночь. Отчяние вновь прочно поселилось в сердце юноши, и ужс вцепился в его горло своими отрвленными пльцми. Но Фульбр откзывлся усомниться в девушке, говоря себе, что ккие-то непредвиденные обстоятельств мешют ей прийти.

Н рссвете третьего дня пленник опять привели в зл пыток. Бронзовое извяние провозглсило, что его привяжут к лмзному колесу и зствят выпить зколдовнное вино. Зелье нвсегд унесет его пмять и поведет обнженную душу по мерзким, чудовищным кругм д. После долгих стрнствий измучення душ возвртится нзд, в тронный зл Ильдрк, в исклеченное тело н колесе.

Несколько придворных дм, непристойно смеясь, вышли вперед и ремнями из кишок дркон привязли короля Фульбру к огромному колесу. А потом ужс охвтил юношу, но то был не стрх перед пыткми — перед ним появилсь Ильв. Он держл в руке золотой кубок с отрвленным вином и бесстыдно, с неприкрытым злордством улыблсь. Он нсмехлсь нд королем з глупость и доверчивость, с которой тот поверил ее обещниям. Все остльные Мучители, мужчины и женщины, и см Ильдрк в бронзовом кресле злобно зхохотли и стли хвлить девушку з ее вероломство.

Сердце юного короля сжлось от ткого глубокого отчяния, ккого ему еще никогд не приходилось испытывть. Короткя, жлкя любовь, рождення в печли и мукх, умерл в его душе, оствив лишь горечь. Но, глядя н предтельницу грустными глзми, он не скзл ей ни слов упрек. Ему хотелось только поскорее умереть и уйти из этого жестокого мир. И тут Фульбр вспомнил о волшебном кольце Вемдеез, охрнявшем его жизнь. Кольцо до сих пор было н среднем пльце: Мучители не зинтересовлись им, посчитв дешевой безделушкой. Но придворные дмы крепко привязли к колесу руки юноши, и он не мог снять кольцо. Понимя, что островитяне ни з что не зберут тлисмн по его просьбе, он притворился внезпно обезумевшим и дико зкричл:

— Вы с вшим проклятым зельем можете укрсть мои воспоминния, если хотите, можете провести меня через тысячи кругов д и вернуть нзд н Уккстрог, но, умоляю, не снимйте кольцо, которое я ношу н среднем пльце, ибо оно мне дороже, чем королевство и жлкие рдости любви!

При этих словх король Ильдрк поднялся со своего бронзового трон, подошел к пленнику и с любопытством осмотрел мтово поблескивющее кольцо, укршенное згдочным темным кмнем. И все это время Фульбр неистово кричл, кк будто боясь, что дргоценность отберут.

Ильдрк пожелл еще больше усилить его мучения и сделл именно то, чего добивлся узник: ндел легко соскользнувшее кольцо н свою руку.

Жестокий влстелин Уккстрог глядел н свою жертву с изуверской улыбкой, к Фульбре, королю Иорос, пришло ужсное и долгожднное избвление. Серебряня Смерть долго дремл в нем, сдерживемя волшебным кольцом Вемдеез, но теперь вырвлсь н свободу. Тело молодого короля окоченело в холодной гонии, лицо приобрело метллический блеск, словно его покрыл иней, и юнош зснул вечным сном.

В ту же секунду леденящее дыхние Серебряной Смерти коснулось Ильвыы и всех Мучителей, пришедших нслдиться колесовнием. Они упли змертво тм, где стояли, и исцелились от терзющей их жжды, которую могли утолить, лишь причиняя боль ближним. Чум зпечтлел свой сверкющий поцелуй н их лицх и пронеслсь по огромному злу, избвляя от стрдний других пленников. Он мгновенно облетел весь дворец и весь остров Уккстрог, невидимя, но неотвртимя.

Только Ильдрк, охрняемый тлисмном, был неуязвим. Не понимя причин происходящего, он ошеломленно глядел н стршную гибель подднных и освобождение жертв. Минутой позже стрх перед неведомым, губительным колдовством зствил его броситься прочь. В беспредельном ужсе король зподозрил, что именно перстень стл источником врждебной мгии. Лучи восходящего солнц осветили его стремительный бег к берегу моря, где обезумевший влстелин сорвл с пльц кольцо Вемдеез и швырнул его длеко в пенистые волны.

Умиротворение Серебряной Смерти нстигло теперь и его. Он опустился н землю: кровво-пурпурное одеяние подчеркивло неестественную белизну зстывшего в предсмертной судороге лиц. Король рзделил судьбу своих подднных, и остров Уккстрог был предн збвению, Мучители стли единым целым с теми, кого они мучили.

В КНИГЕ ВЕРГАМЫ

In the Book of Vergama (1934)

Предисловие к рсскзу «Последний иероглиф», опущенное К.Э. Смитом

В прошлые век о Вергме говорили, что он был бессмертным со времени поднятия Зотики из зтонувших руин континентов, збытых историей. Во все времен во всех королевствх и империях континент ходили слухи о Вергме и рзные легенды, ксющиеся его личности, его сущности, его мест рождения и мест пребывния. Мудрецы вели ученые диспуты о том, был ли он демоном, богом, волшебником, фнтомом либо совершенно иным существом из длеких миров. Подобным же обрзом спорили они о том, жил ли он в Чинкоре, нселенном мумиями, или среди стршных пустынных гор северного Силк, или в Нте, острове злых волшебников, окутнном тумнми и лежщем в длеком окене, либо в кком-то ином королевстве или н зтерянном в морях острове.

Не было создно идолов в обрзе Вергмы, не было и лтрей в честь его; и все же врврские нроды иногд обрщлись к нему в своих молитвх, ниболее бесстршные мги призывли его в своих тинственных и тйных зклинниях. Некоторые утверждли, что получли ответ н свои молитвы и призывы; но это, подобно всему, связнному с Вергмой, было весьм сомнительно.

Ему приписывли весьм всемогущие и стрнные силы, ткже трибуты стрдния и доброты; но никогд не было действительных докзтельств их проявления. В стрне темной мгии и рзных тйн Вергм оствлся неизвестным, скрытым, длеким от всех. Существовло поверье, что огромные мссы людей в течение веков и тысячелетий попдли в его тйное жилище; но ни один из них не вернулся, не поведл об истинной сути Вергмы и об обстновке его обитлищ. Некоторые пророки, появившиеся в последнее время, открыто зявляли, что Вергм возник одновременно со всей жизнью и смертью, и что он был первым и последним из нерукотворных божеств. И до смого конц всех времен возникли тинственные легенды о Вергме; и появлялись рзные повествовния о тех, кто побывл в его полном теней жилище; и много было рсскзно небылиц о книжном томе, именоввшемся Книгой Иероглифов и являвшем собою чсть его бытия, не соглсующегося со Священным Писнием. Среди тких рсскзов и легенд есть и рсскз о том, что произошло со звездочетом Нюшеном.

ПОСЛЕДНИЙ ИЕРОГЛИФ

The Last Hieroglyph (1935)

И см мир, в конечном итоге, будет обрщен в круглый нуль.

Стря книг пророчеств Зотики

Звездочет Нюшен изучил ночные светил из множеств удленных прострнств и соствил гороскопы для несметного числ мужчин, женщин и детей. Он шел из город в город, из црств в црство, недолго здерживясь н одном месте, чсто местные судьи изгоняли его кк простого шрлтн; и где-то в ндлежщее время советники обнружили погрешность в его предскзниях и покинули его. Иногд он окзывлся голодным и в лохмотьях, и повсюду мло увжения окзывли ему. Единственными спутникми Нюшен были жлкя дворняжк, которя прибилсь к нему в млолюдном городке Зуль-Бх-Сйр, и немой одноглзый негр, которого он очень дешево купил в Поросе. Собку он нзвл Ансрт, по имени звезды из созвездий Псов, негр — Музд, что ознчет «тьм».

В ходе длительных стрнствий звездочет пришел в Ксилк и пребывл в его столице Уммосе, построенной когд-то н месте прежнего город того же нзвния, рзрушенного рнее рзгневнным колдуном. Здесь Нюшен вместе с Ансртом и Муздой поселился в полурзрушенном чердке ветхого помещения, с крыши которого Нюшен имел обыкновение нблюдть по вечерм рсположение и движения стрльных тел, не скрытых тучми. Иногд ккя-нибудь хозяйк, либо шлюх, ккой-нибудь носильщик или лвочник, или мелкий торговец взбирлись по отвесной лесенке в его кморку и приносили ему небольшие деньги з гороскопы, которые Нюшен соствлял с безмерной тщтельностью при помощи своих ветхих книг по стрологии.

Когд (кк это чсто случлось) он окзывлся все же в зтруднении, рссмтривя знчение ккого-либо небесного союз или противостояния, после рзмышлений нд своими книгми он советовлся с Ансртом и строил сложные предзнменовния н рзличных движениях пршивого собчьего хвост, либо н мнере поиск блох. Некоторые из тких прорицний сбывлись, что способствовло росту известности Нюшен в Уммосе. Люди обрщлись к нему чще и свободнее, прослышв, что он будто бы првдивее других. Более того, от преследовний его зщищли не связнные с предрссудкми зконы Ксилк, позволяющие знимться гдниями, ворожбой и чродейством.

Впервые покзлось, что несчстливые звезды его судьбы отступили перед блгоприятными звездми. З эту удчу и з монетки, попвшие в его кошелек, он воздл блгодрность Вергме, которого н всем континенте Зотики считли смым мощным и тинственным гением, првящим кк н небесх, тк и н земле.

Однжды летней ночью, когд звезды густой россыпью светились н темно-лзурном небосводе, Нюшен вышел н крышу своего жилищ. Кк обычно, он взял с собой негр Музду, чей единственный глз облдл чудодейственной зоркостью, и хорошо служил ему, во многих случях дополняя знчительную близорукость стролог. С помощью хорошо кодировнной системы знков и жестов немой негр умел сообщть Нюшену результты своих нблюдений.

В ту ночь созвездие Большого Пс, которое когд-то руководило рождением Нюшен, восходило н востоке. Пристльно вглядывясь в него своими слбыми глзми, звездочет был обеспокоен ощущением чего-то незнкомого в конфигурции созвездия. Он не сумел точно определить хрктер изменений до тех пор, пок Музд, сильно взволновнный, не привлек его внимния к трем новым звездм второй величины, появившимся в непосредственной близости от созвездия Большого Пс. Эти примечтельные звезды, чье свечение см Нюшен рзличл лишь в виде трех крсновтых помутнений, обрзовли небольшой рвносторонний треугольник. И Нюшен, и Музд были уверены, что в предыдущие вечер эти звезды не появлялись.

«Клянусь Вергмой, это стрнно», — клялся изумленный и ошеломленный звездочет. Он нчл вычислять влияние новых звезд н истолковния воли неб и срзу осознл, что силы небесные по зкону стрльных излучений окжут смягчющее влияние н его судьбу, которя нходилсь под столь сильным воздействием созвездия Большого Пс.

Однко звездочет не мог без своих книг и тблиц определить конкретную тенденцию и последующее знчение (исключительное, кк он был уверен) для его блгополучия и неудч. Оствив Музду нблюдть н небесх прочие предзнменовния, он спустился н чердк. Тм, сопоствив мнения нескольких звездочетов прежних времен по поводу силы влияния новых звезд, он нчл соствлять зново свой гороскоп. В волнениях и мучениях прорботл всю ночь и не зкончил еще своих рсчетов, когд нступил рссвет и смешл серые утренние крски с золотистым светом свечей.

Кзлось, существует лишь одно возможное истолковние изменений н небесх. Появление треугольник новых звезд у созвездия Большого Пс ясно ознчло, что Нюшен должен отпрвиться в неожиднное путешествие и пройти не менее чем через три элемент. Сопровождть его будут Музд и Ансрт, три проводник, которые последовтельно появятся в соответствующие моменты, приведут его к нзнченной цели. Вычисления позволили определить спутников, но не более: ничто не укзывло — стнет ли путешествие удчным или бедственным, и остлись неизвестными его предел, цель, нпрвление.

Звездочет сильно обеспокоили ткие предзнменовния, имеющие и единый, и двойной смысл. Он был недоволен перспективой предстоящего путешествия, потому что не желл покидть Уммос, среди доверчивых жителей которого он уже нчинл небезуспешно утверждться. Более того, многообрзные хрктеристики и неопределенный исход этого путешествия зродили у него дурное предчувствие. Неясность, полгл он, нводил н рзмышления о действиях неких оккультных и, возможно, зловещих сил. И уж конечно, это — необычное путешествие, требующее прохождения через три элемент и тройное сопровождение.

В следующие ночи он и Музд нблюдли тинственные новые звезды, движущиеся к зпду з ярко сияющим созвездием Большого Пс. Нюшен непрерывно рзмышлял нд кртми и книжными томми, ндеясь обнружить погрешность в собственном истолковнии. Но всегд в конце рботы он был вынужден соглшться с той же смой интерпретцией.

Звездочет все больше и больше тревожил мысль о нежелнном и тинственном путешествии, которое придется совершить. Он продолжл преуспевть в Уммосе, и, кзлось, нет никкого мыслимого резон, чтобы покинуть город. Нюшен ощущл себя человеком, который ждет ккого-то сомнительного вызов, и неизвестно, откуд он придет и в ккой чс. Все время со стрхом и беспокойством он вглядывлся в лиц своих посетителей, думя, что первый из трех предскзнных проводников может появиться среди них безвестным и неузннным.

Музд и пес Ансрт, облдющие интуицией немых существ, ощущли эту стрнную тревогу, испытывемую их хозяином. Они явно рзделяли ее, и негр выржл свои чувств дикими гримсми, пес припдл к земле под столом либо безустнно шнырял взд и вперед с облезлым хвостом между ног. Ткое поведение, в свою очередь, подтверждло беспокойство Нюшен, он счел его плохим предзнменовнием.

В один из вечеров звездочет в сотый рз рзмышлял нд своим гороскопом, который вычертил многоцветной тушью н листе ппирус. Он был потрясен, когд н чистом нижнем поле лист увидел любопытный знк, который не был чстью его зписей. Знк предствлял собой иероглиф, нчерченный коричневой тушью, и изобржл, по-видимому, мумию, покров которой неплотно окутывл ноги, стопы были рздвинуты, словно шгли. Мумия повернулсь лицом к той четверти крты, где стоял знк Большого Пс, которым в Зотике отмечли Хрм зодик.

Когд Нюшен исследовл иероглиф, его удивление сменилось беспокойством. Он помнил, что нкнуне поля н крте были совершенно чисты, с чердк он вчер не выходил. Музд, конечно, никогд бы и не осмелился притронуться к крте; более того, негр почти не умел писть. Среди рзнообрзной туши, которой пользовлся Нюшен, не было ни одной, имевшей этот неяркий коричневый оттенок — ткой грустный и мягкий контрст н фоне белого ппирус.

Предскзтель ощущл тревогу, кк человек, противостоящий зловещему и необъяснимому видению. Конечно, обрз мумии не был нчертн человеческой рукой, подобно знку стрнной плнеты, которя был близк к тому, чтобы приблизиться к сферм его гороскоп. Появление трех новых звезд предполгло действие сверхъестественных сил. В течение многих чсов он тщетно пытлся рзгдть эту тйну, но во всех его книгх не ншлось тких сведений. Кзлось, в рботх звездочетов тких прецедентов вообще не встречлось.

Весь следующий день Нюшен с утр до вечер был знят вычерчивнием линий судеб, предопределенных небесми жителям Уммос. Звершив со своей обычной изнурительной тщтельностью все вычисления, он еще рзок рзвернул и свою крту, хотя руки его и дрожли. Почти пническое предчувствие беды охвтило предскзтеля, когд он увидел, что коричневого иероглиф уже не было н полях, он в виде шгющей фигуры переместился в один из нижних Домов гороскоп, где рзвернулся по нпрвлению к созвездию Пс и кк бы нступл н этот знк созвездия, восходящего нд горизонтом.

Звездочет нчл дрожть от блгоговейного стрх и любопытств, кк человек, ощутивший роковое и непостижимое дурное предзнменовние. Никогд в чсы рзмышлений стролог не змечл изменений в появившемся знке, и все же кждый вечер, когд он рзворчивл крту, видел, что мумия шгнул еще ближе к Дому Пс...

Пришло время, когд фигур стоял уже н пороге Дом Пс. Необычня своей тйной и угрозой, которые были все же з пределми пророчеств, мумия, кзлось, ждл исход ночи, когд ее пронзит серя дымк рссвет.

Измученный ночными бдениями и рботой, звездочет уснул в своем кресле. Никкие сны не тревожили его; Музд был достточно осмотрителен, чтобы не беспокоить, и никких посетителей в тот день не ожидлось. Тк прошли утро, полдень и день; Нюшен и не зметил, кк они прошли.

Вечером его рзбудил громкий и печльный вой Ансрт, который рздвлся из смого дльнего угл комнты. Но только открыл он глз, кк с испугом ощутил ромт горьких специй и пронзительный зпх нтр. Зтем сквозь тумнную пелену сн, еще зстилвшую глз, стролог узрел в тусклом желтовтом свете свечей, зжженных Муздой, высокую мумиеподобную фигуру, безмолвно стоящую рядом с ним. Ее голов, руки и тело были плотно укутны свном, но ниже бедер одежды лежли неплотно. Фигур стоял в позе идущего: одн иссохшя коричневя ступня впереди другой. Ужс охвтил Нюшен, и ему пришло в голову, что фигур в свне — был ли это фнтом или приведение — нпоминл тот стрнный перемещющийся иероглиф, переходивший из Дом в Дом по крте его судьбы.

Зтем из-под тяжелого свн невнятно прозвучли слов: «Собирйся, о Нюшен, потому что я первый проводник в путешествии, которое предскзно тебе звездми».

Ансрт, съежившийся от стрх под кровтью, все еще лял, испугвшись гостя. Нюшен видел, что Музд попытлся спрятться вместе с собкой. Ощутив дрожь, кк от холод приближющейся смерти, Нюшен подумл, что этот призрк и есть см смерть. Он встл с достоинством, присущим стрологу, которое сохрнял при всех превртностях судьбы. Он позвл Музду и Ансрт, и об повиновлись ему, хотя и испытывли рболепный стрх перед темной, зкутнной в свн мумией.

Вместе с товрищми по судьбе Нюшен повернулся к гостю. «Я готов, — скзл он, и голос его тк дрожл, что был почти не слышен. — Но я хотел бы взять некоторые свои пожитки».

Мумия покчл своей зкутнной головой: «Хорошо бы ничего, кроме гороскоп, не брть: только его ты должен хрнить до конц».

Нюшен склонился нд столом, где оствил свой гороскоп. Но прежде чем нчл сворчивть рскрытый ппирус, он зметил, что иероглиф мумии исчез. Это было, кк если бы нчерченный символ, пройдя по гороскопу, мтерилизовлся в мумию, которя сейчс его посетил. Но н нижнем поле крты, в удленном противостоянии созвездию Пс, появился иероглиф цвет морской волны — причудливого водяного с хвостом сзн и головой получеловек и полуобезьяны; з водяным — черный иероглиф мленького бркс.

Н мгновение удивление преоблдло нд стрхом. Нюшен бережно свернул крту и стоял, держ ее в првой руке.

«Идем, — скзл проводник. — Времени мло, ты должен пройти через три стихии, которые охрняют обитель Вергмы от неуместного вторжения».

Эти слов подтвердили прорицния звездочет. Но тйну его будущей судьбы не проясняло сообщение, что он должен войти, вероятно, в конце путешествия в мрчный Дом существ, именуемого Вергмой, которого некоторые считли смым тйным из всех богов, другие, смым згдочным из всех демонов. Во всех землях Зотики о Вергме ходили слухи и небылицы, они были рзными и противоречивыми, з исключением того, что этому существу все приписывли облдние почти всемогущими силми. Ни один человек не знл, откуд Вергм появился; но считлось, что огромное число людей прибывло к нему в течение веков и тысячелетий, но ни один не вернулся обртно.

Много рз взывл Нюшен к имени Вергмы, кляня или протестуя, кк это обычно делют люди, пользуясь именми окутнных тйной влдык. Но теперь, услышв это имя из уст своего мрчного гостя, звездочет был полон жуткими предчувствиями. Он пытлся подвить эти чувств и подчиниться очевидной воле звезд. Он, Музд и Ансрт следовли з зкутнной Мумией, которой, кзлось, совсем не мешли ее стелющиеся по земле одежды.

Взглянув с сожлением н свои потрепнные книги и бумги, он вышел с чердк и спустился по лестнице.

Тусклый свет, кзлось, окутывл одежды Мумии. И кроме этого свет, другого освещения не было. Нюшен подумл, что дом стрнно темен и тих, кк если бы все его обиттели ушли или умерли. Он не слышл никких звуков вечернего город, и не смог рзглядеть ничего, кроме тьмы, плывущей з окнми, выходящими н мленькую улицу. Кроме того, ему покзлось, что и лестниц изменилсь, вытянулсь, и не выходит больше во двор, ведет окольными путями в ккие-то душные подвлы и грязные, мрчные коридоры.

Нюшену кзлось, что он идет по бесконечным кткомбм, в которых собрлись смерть и рзложение всех времен. Он слышл з спиной шркнье Музды, и временми — жлобный, испугнный вой Ансрт. Он понимл, что эт прочк следует з ним. В этом холодном и смертоносном тумне нрстл ужс, стролог содроглся от отврщения, которое он, живой человек, испытывл в присутствии зкутнной Мумии и всего того, что рзлглось вокруг в этой непостижимой тьме.

Воздух здесь словно нес смерть, и сердце стролог змерло. Повсюду в зтененных склепх и укромных тйникх он ощущл присутствие бесчисленных мертвецов. Звездочет подумл, что ощущет рядом с собой печльное колыхние свнов, дыхние, исходящее от окоченевших покойников, сухое щелкнье обнженных челюстей. Но тьм зстилл все вокруг, и он ничего не видел, кроме светящего силуэт своего проводник, который шествовл, кк по своему родному црству.

Нюшену кзлось, что он идет по бесконечным кткомбм, в которых собрлись смерть и рзложение всех времен. Он слышл з спиной шркнье Музды, и временми — жлобный, испугнный вой Ансрт. Он понимл, что эт прочк следует з ним. В этом холодном и смертоносном тумне нрстл ужс, стролог содроглся от отврщения, которое он, живой человек, испытывл в присутствии зкутнной Мумии и всего того, что рзлглось вокруг в этой непостижимой тьме.

Почти не думя о том, чтобы подбодрить себя звукми собственного голос, он нчл рсспршивть проводник, хотя и язык прилип к горлу: «Првд ли, что Вергм, и никто другой, призвл меня отпрвиться в путь? С ккой целью он призвл меня? И в ккой земле он обитет?»

«Судьб твоя призывет тебя, — скзл Мумия. — Эту цель ты узнешь в конце, в нзнченное время и не рньше. А что ксется третьего твоего вопрос, то ты не стл бы умнее, если бы я нзвл тебе место, где спрятн дом Вергмы от прегрешений смертных существ: потому что эт Земля не обознчен ни н одной крте земли, и ни н одной крте звездного неб». Ткие ответы покзлись Нюшену двусмысленными и тревожными. «Сомнительной, в смом-то деле, — подумл он, — должн быть цель путешествия, нчло которого звело тк длеко в империю смерти и рзрушения, и, безусловно, подозрительным было существо, которое призвло его к себе и послло в кчестве первого проводник сухую, сморщенную Мумию, зкутнную в погребльные одеяния.

Теперь, когд он рзмышлял почти в безумном неистовстве, стены подземелья осветились мрчным светом. И он вслед з Мумией вошел в зл, где высокие фкелы с черной смолой и в подствкх из потускневшего серебр окружли огромный и одинокий сркофг. Когд Нюшен приблизился, то н крышке и стенкх сркофг он не увидел ни рун, ни скульптур, ни иероглифов, но по пропорциям предствлялось, что в нем, должно быть, лежит гигнт.

Не остнвливясь, Мумия прошл вперед. Но Нюшен, видя, что пещеры позди сркофг полны тьмы, отпрянул, не желя двигться з ней. Пусть звезды и предписывли ему совершить путешествие, ему покзлось, что никкое человеческое существо дльше идти не смогло бы. Движимый внезпным импульсом, он схвтил один из тяжелых фкелов длиной в ярд, горевших вокруг сркофг, и, держ его в левой руке, с гороскопом, крепко зжтым в првой, и с Муздой и Ансртом позди ринулся вон, ндеясь по своим же следм вернуться по этим мрчным пещерм в Уммос.

Нюшен не слышл, ищет ли Мумия дорогу. Но когд он бежл, свет необыкновенно ярко пылвшего фкел рскрывл перед ним кошмры, скрытые тьмой. Он видел человеческие кости в отвртительном смешении с костями чудовищ; рзбитые сркофги, из которых торчли полурзложившиеся члены неведомых существ. Члены эти были ничуть не похожи н головы, руки или ноги. Вскоре кткомб стл рзветвляться, и он нугд выбирл себе дорогу, не ведя, приведет ли он его н нехоженый путь, или в Уммос.

Он нткнулся н огромный череп без ндбровных дуг, лежщий н земле с глзницми, обрщенными вверх; позди череп нходился покрытый плесенью скелет этого чудовищ, прегрждвший путь. Ребр зжли сужющиеся стены, кк будто чудовище доползло сюд и зстряло. Белые пуки с головми демонов и рзмерми с обезьяну, сплели свои путины в пустых ркх костей. Скелет, кзлось, дрожл и шевелился, отвртительные пуки роились нд ними, собирлись в бесчисленные множеств и покрывли кждую косточку. Нюшен со своими спутникми устремился нзд; вернувшись к рзвилке пещеры, он последовл по другому ответвлению.

Здесь пуки-демоны его уже не преследовли. Но, торопясь, кк бы Мумия и пуки не догнли его, стролог вскоре нтолкнулся н крй огромной ямы с водой, зполнявшей пещеру от стены до стены. Перепрыгнуть ее было невозможно. Пес Ансрт, принюхвшись к зпхм, исходившим из ямы, отпрянул нзд с бешеным лем. Нюшен, держвший фкел высоко нд собой, зметил длеко внизу мерцние ряби н воде, рсходящейся кругми. Появились дв кровво-крсных пятн, которые плыли, покчивясь, к центру ямы. Потом Нюшен услышл шипение, кк будто кипел ккой-то огромный котел, нгревемый колдовским огнем. Кзлось, при кипении злобня тьм быстро поднимлсь кверху, переполняя яму, кровво-крсные пятн, приближясь к Нюшену, злобно уствились прямо н него подобно светящимся глзм...

Поэтому Нюшен поспешно отвернулся. Возвртившись н свою прежнюю дорожку, он увидел Мумию, ожидющую его н рзвилке.

«Кжется, о Нюшен, что ты усомнился в своем гороскопе, — скзл проводник с некоторой иронией. — Однко дже плохой звездочет при случе может верно прочитть волю небес. Повинуйся же звездм, которые нпрвили тебя в путь!»

Астролог покорно поспешил з Мумией. В пещере, где стоял огромный сркофг, Мумия зствил его вернуть фкел, который он укрл, н свое место. Нюшен пробирлся во тьме глубоких склепов, и единственным источником свет были фосфоресцирующие одежды Мумии. Нконец из пещер, в тени которых уже проникл хмурый рссвет, он выбрлся н берег моря, бушующего под хмурым небом. Вздрогнув от резкого свет и ветр, Мумия отпрянул в подземелье, скзв: «Здесь кончются мои влдения, и я должн тебя покинуть; жди второго проводник».

Нюшен стоял н берегу; штормовой ветер рзвевл его волосы и одежду, ощущлся острый зпх морской соли.

Он услышл лязг метлл и увидел, кк ржвя бронзовя дверь вход в пещеры зхлопнулсь. Взморье огрждли неприступные склы, спусквшиеся прямо в море. Итк, волей-неволей пришлось ждть; и вскоре в несущемся прибое он увидел приближющегося Тритон с головой получеловек и полуобезьяны. Вслед з Тритоном подсккивл н волнх мленький черный бркс, но никто не стоял у руля, и никого не было н веслх. Нюшен срзу же вспомнил иероглифы морского существ и лодки, которые появились когд-то н полях его гороскоп. Рзвернув ппирус, он с удивлением увидел, что обеих фигур тм нет, и не усомнился в том, что они исчезли тк же, кк и иероглиф Мумии, во всех Домх Зодик, и дже в том Доме, где предскзн был его судьб. А н месте тех двух фигур нпротив созвездия Большого Пс в гороскопе теперь светился иероглиф огненной Слмндры. Тритон призывл его мнящими и шутовскими жестми, широко осклившись, покзывя острые, кк у кулы, белоснежные клыки. Подчиняясь этим знкм, Нюшен выступил вперед и взошел н бркс; верные своему хозяину Музд и Ансрт сопровождли его. После этого Тритон поплыл по бушующему прибою, бркс, кк будто повинуясь волшебным рулям и веслм, двинулся вперед, прямо в неведомый, тумнный окен, борясь с ветром и волнми.

Еле зметный среди морской пены и тумн, Тритон, не остнвливясь, плыл вперед. Кзлось, время и прострнство отступили. Нюшен не ощущл ни голод, ни жжды, кк будто перестл быть смертным.

Кзлось, душ его плывет по морям стрнных сомнений и смого зловещего отчуждения; он опслся смутного хос вокруг тк же, кк рньше боялся кткомб. Астролог несколько рз пытлся рсспросить Тритон, куд они движутся, но ответ не получл. А ветер дул с неведомых берегов.

Обдумывя тйны своего путешествия, Нюшен едв не дошел до безумия. Ему пришл в голову мысль, что пройдя зону смерти, он пересекет сумрчное чистилище, место зточения существующих извечно, и, думя об этом, он с неохотой предполгл что-то о третьей чсти путешествия, но не осмеливлся рзмышлять о природе его цели.

Вскоре тумн внезпно рссеялся, и солнце, сияющее высоко в небе, послло потоки золотых лучей. Невдлеке, с подветренной стороны от бркс, возвышлся остров с зеленеющими деревьями, светлыми куполми в форме ркушек и цветущими в полуденном сиянии сдми. Прибой с кружевной пеной нбегл н низкий, покрытый трвой берег, никогд не знвший штормов, лозы в кистях ягод и рспустившиеся цветы нвисли нд водой. Кзлось, збвение и збытье исходили от этого остров, и любой, кто туд попдл, оствлся нвсегд пребывть в солнечных снх. Нюшен был охвчен стрстным желнием остться в этом тенистом зеленом крю, он не хотел больше путешествовть в мрчных просторх покрытого тумнми окен. Из-з этих мечтний и стрх он совсем позбыл о пределх своей судьбы, устновленных звездми.

Бркс ни остнвливлся, ни отклонялся от своего пути, он шел к берегу. Нюшен видел, что вод был чистой, глубин небольшой, тк что высокий мужчин легко мог бы прошгть до берег. Он спрыгнул в воду, держ гороскоп высоко нд собой, и пошел к острову, Музд и Ансрт следовли з ним, плывя бок о бок.

Хотя длинные нмокшие одежды и зтрудняли движение, звездочет думл достичь притягтельного остров, и Тритон не сделл попыток остновить его. Вод доходил почти до подмышек, позднее — только до кушк, зтем только до колен. И вот уже нд ним склонялись и блгоухли цветущие деревья.

Нходясь в двух шгх от этого колдовского берег, он услышл громкое шипение и увидел, что стебли, сучья, цветы, трвы переплелись с миллионом змей, беспрестнно извивющихся в отвртительном возбуждении. Шипение доносилось отовсюду, и отвртительные, пестрые змеи сворчивлись в кольц и скользили. Человеку негде было бы пройти: н поверхности для него не оствлось ни ярд.

С отврщением отвернувшись от берег, Нюшен обнружил, что и Тритон, и бркс нходятся рядом и ждут его. С ощущением безндежности он со своими спутникми вернулся н борт, и бркс встл н прежний курс, движимым колдовскими силми. И Тритон впервые зговорил, резко и не совсем членорздельно брося слов: «Кзлось бы, о Нюшен, тебе не хвтет веры в свои собственные предскзния. Однко дже смый плохой из звездочетов иногд может првильно построить гороскоп. Тогд прекрти выступть против того, что предскзно звездми».

Бркс шел вперед, тумн плотно сомкнулся нд ним, освещенный полуденным солнцем остров пропл из виду. Немного спустя скрытое дымкой солнце зшло, и повсюду опустилсь ночня тьм. Вскоре стролог сквозь рвные облк уже нблюдл стрнное небо, н котором не мог рспознть знки, при этом он ощутил безысходный ужс от своей оплошности. Нплывли тумны и облк, скрывя это незнкомое небо, не двя времени внимтельно его рссмотреть. Он не мог рзличить ничего, кроме Тритон, которого видел блгодря слбому фосфоресцировнию окружющей воды.

Бркс шел вперед, и временми кзлось, что лое утро уже встло з тумнми. Лодк входил в широкую зону свет, и Нюшен, который хотел понблюдть з солнцем, был ослеплен видом стрнного берег, где плмя поднимлось высокой сплошной стеной н голом песке и склх. Гонимое ветром прибоя плмя резко подпрыгнуло и рвнулось вперед, и жр, кк от десятков печей, был обрщен к морю. Бркс быстро подошел к берегу, и Тритон с неуклюжими жестми прощния нырнул и исчез в воде.

Лодк подошл к песчной косе, и перед звездочетом из стены огня возникл охвчення плменем Слмндр, имеющя и очертния, и оттенок того иероглиф, который в прошлый рз появился н его гороскопе. И Нюшен в ужсном оцепенении осознл, что Слмндр и есть его третий проводник в этом путешествии, состоящим из трех чстей.

«Идем со мной», — скзл Слмндр голосом, нпоминющим треск сучьев. Нюшен сошел с бркс н землю, которя под его ногми был горяч, кк печь; з ним с явной неохотой последовли Музд и Ансрт. Приближясь в полуобморочном состоянии вслед з Слмндрой к плмени, он поддлся слбости своей плоти: снов стремясь избежть судьбы, стролог проскользнул по узкой песчной косе между плменем и водой. Ему удлось пройти лишь несколько шгов, когд Слмндр с яростным криком рвнулсь перехвтить его и потщил прямо в огонь. При этом он ужсно бил своим дьявольским хвостом, из которого снопы искр сыплись во все стороны. Нюшен не мог видеть лиц Слмндры и думл, что плмя поглотит его, кк листок бумги, но в стене появилось отверстие, плмя приняло форму свод. И он прошел под ним со своими спутникми, ведомый Слмндрой, и попл н покрытую пеплом землю, по которой низко стелился дым. Здесь Слмндр зметил с иронической интонцией: «Без ошибки, о Нюшен, истолковл ты волю звезд в своем гороскопе. А твое путешествие подходит к концу, и проводник тебе больше не нужен». И покинул его, исчезнув, кк гснущий огонек в дымном воздухе.

Нюшен, стоя в нерешительности, увидел перед собой белую лестницу, возвышющуюся среди клубящегося тумн. Позди поднимлось плмя, сбоку из дым вырисовывлись фигуры демонов, угрожющих ему. Он нчл поднимться по лестнице. Призрки двиглись з ним и вокруг него, злобные, кк колдовские силы. Они поднимлись по лестнице в том же темпе, поэтому стролог не осмеливлся ни остновиться, ни отступить нзд. Высоко нверху он угодил в дымные сумерки и неожиднно увидел глвный вход огромного дом из серого кмня.

Гонимый толпящимися призркми, вырисовывющимися из дым, Нюшен неохотно прошел через глвный вход вместе со своими спутникми. Дом состоял из длинных пустых злов, извилистых, кк лбиринт морской рковины. В стенх не имелось ни окон, ни лмп, но кзлось, что в воздухе рссеяны яркие серебряные солнц. Спсясь от дских призрков, преследующих его, звездочет последовл по изгибющимся злм и окзлся во внутреннем помещении. В центре зл сидело, вытянувшись в мрморном кресле, существо исполинских рзмеров, зкутнное в одежды, зкрытое кпюшоном, молчщее и неподвижное. Перед ним н столе лежл огромня рскрытя книг.

Нюшен испытывл блгоговейный стрх, который ощущет человек в присутствии кого-либо из демонов высокого рнг или божеств. Видя, что призрки исчезли, звездочет здержлся н пороге зл, от рзмеров которого голов у него зкружилсь, кк от провл н грнице Двух миров. Ему хотелось уйти, но из-под кпюшон мягко ззвучл голос, похожий н внутренний: «Я — Вергм, инче именуемый Судьбою. Вергм, к которому ты взывл слепо и тщетно, тк, кк люди привыкли вопрошть своих тйных влдык. Я — Вергм, и я призвл тебя к этому путешествию, которое рно или поздно совершет, тк или инче, кждый человек. Подойди, о Нюшен, и прочти немного из моей книги!»

Невидимя рук подвел звездочет к столу. Нклонившись, он увидел огромный том, рскрытый посредине. Стрницы были покрыты миридми знков, нписнных тушью рзных цветов, изобржющих людей, богов, рыб, птиц, чудовищ, животных, созвездия и многое другое. В конце последнего столбц првой стрницы, где было оствлено свободное место, Нюшен увидел иероглифы рвносторонних треугольников, тких, ккие в последнее время появились вблизи созвездия Большого Пс. Длее шли иероглифы Мумии, Тритон, Бркс, Слмндры, ткже прочие, которые привели его к дому Вергмы.

«В моей книге, — сообщил зкутння персон, — все зписно и сохрнено. Внчле все рзновидности были мною зписны в виде символов; и, в конце концов, они остнутся только в виде зписи в моей книге. Н ккой-то период они выступют н передний плн, переходя в состояние, именуемое субстнцией... Это Я, о Нюшен, рсствлял звезды н небе, предскзвшие твое путешествие; это Я послл тебе трех проводников. И они исполнили свое нзнчение, теперь всего лишь книжные знки, кк и рньше».

Вергм помолчл, в комнту вернулсь бесконечня тишин; Нюшен ощутил огромное удивление. Тогд зкутнное существо продолжило: «Среди людей в течение некоторого времени нходилось лицо, именуемое звездочетом Нюшеном, ткже пес Ансрт и негр Музд, рзделившие его судьбу... Но сейчс, короче говоря, я должен перевернуть стрницу, прежде чем это сделть, должен окончить зпись».

Нюшену покзлось, что по злу пронесся ветерок, послышлся стрнный легкий вздох. Он видел, что шерсть Ансрт съежилсь, и ветер рздувл ее. Зтем под изумленным взором звездочет пес нчл уменьшться, кк по злому волшебству. Он съежился до рзмеров крысы, зтем мыши, стл мелким, кк нсекомое, хотя и сохрнил свои обычные очертния. В конце концов крошечное существо подхвтил потоком воздух и пронес мимо Нюшен, словно мошку. Следя взглядом з его полетом, стролог увидел, что иероглиф пс внезпно возник рядом с иероглифом Слмндры в нижней чсти првой стрницы. Кроме этого знчк, от Ансрт не остлось ни след.

Снов по злу пронесся ветерок, не здев звездочет, но рзвевя потрепнные одежды Музды, который припл к ногм своего хозяин, кк бы ищ зщиты. Немой негр сморщился и усох, стл легким и тонким, кк черный, лохмтый тркн, и был поднят ветерком. А Нюшен увидел, кк иероглиф одноглзого негр появился рядом с псом, см Музд исчез из мтерильного мир. И теперь, ясно осознв, ккя судьб ему уготовн, звездочет попытлся убежть от Вергмы. Он отвернулся от рскрытого том и побежл к двери зл, его яркие изношенные одежды рзвевлись. Но в его ушх мягко звучл голос Вергмы: «Нпрсно люди стремятся противостоять или избегть судьбы, которя в конце преврщет их в нуль. В моей книге, о Нюшен, есть место и для плохого звездочет».

Еще рз промчлся стрнный ветерок, и холодным воздухом пхнуло н Нюшен. Он зстыл посреди огромного зл, кк будто ккя-то стен прегрдил ему путь. Ветерок мягко скользил по его худому изможденному телу, шевелил седеющие волосы и бороду, тихонько выдергивл свиток ппирус, который он все еще держл в руке. Его слбым глзм кзлось, что комнт кружится и бесконечно увеличивется в рзмерх. Возносящейся вверх и несущейся по кругу в быстром головокружительном хороводе звездочет узрел сидящую фигуру, удляющуюся в космическую дль. Божество потерялось из виду, см Нюшен стл невесомым и тонким существом, высохшим потерянным листком, взлетющим и опускющимся в этом ярком вихре.

В книге Вергмы в конце последнего столбц н првой стрнице возник иероглиф изможденного звездочет, несущего свернутый гороскоп.

Вергм нклонился вперед в своем кресле и перевернул стрницу.

ПОВЕЛИТЕЛЬ КРАБОВ

The Master of the Crabs (1948)

Помнится, я немного поворчл, когд Миор Люмивикс рзбудил меня. Прошлый вечер выдлся довольно утомительным, выпло одно из тк знкомых и ненвистных мне бдений, когд я постоянно клевл носом. От зкт и пок с неб не исчезло созвездие Скорпион, что в это время год происходит длеко з полночь, мне пришлось следить, кк готовился отвр из скрбеев. Миор Люмивикс любил добвлять его в свои популярные приворотные зелья. Он неоднокртно предупреждл меня, что нельзя допускть, чтобы врево густело кк слишком быстро, тк и слишком медленно. Поэтому я должен был поддерживть ровное плмя под котлом. Мне уже не рз доствлось от учителя з испорченное зелье, поэтому я изо всех сил стрлся не поддться дремоте до тех пор, пок оно не было блгополучно перелито из котл и трижды процежено через сито из продырявленной кульей кожи.

Нерзговорчивый больше обычного, учитель рно удлился в свою комнту. Я знл, его что-то беспокоит, но слишком устл, чтобы строить ккие-то предположения н этот счет, спросить не осмеливлся.

Кзлось, что я проспл лишь несколько мгновений, когд сквозь мои смеженные веки пробился желтый свет фонря учителя, его жесткя рук сдернул с койки. Я понял, что этой ночью больше спть не придется, ибо стрый колдун ндел свою однорогую шпку, его плщ был плотно зпхнут, из-з пояс высовывлся кинжл в ножнх из шгреневой кожи, с рукояткой, черной от времени и множеств рук приксвшихся когд-то волшебников.

— Ах ты, ленивый недоносок! — бушевл он. — Поросенок, объевшийся мндргоры! Ты собирешься дрыхнуть до второго пришествия? Мы должны поторпливться — я узнл, что этот Сркнд добыл крту Омвор и пошел к пристни. Нет никких сомнений в том, что он собирется погрузиться н корбль и отпрвиться н поиски хрмовых сокровищ. Ндо спешить з ним, ибо мы уже и тк потеряли уйму времени.

Теперь я вскочил н ноги без дльнейших пререкний и проворно оделся, отлично понимя всю вжность сообщения. Сркнд, лишь недвно пришедший в город Мирун, уже превртился в смого грозного соперник моего учителя. Говорили, что он родом с Нт, остров в ужсном зпдном окене, что его отцом был один из тех колдунов-некромнтов, которыми тк слвится этот остров, мтерью — женщин из племени чернокожих людоедов, обитющих з горми в центрльной чсти остров. Он унследовл свирепый хрктер мтери и темное колдовское могущество отц, и кроме того, приобрел множество диковинных знний, ткже весьм сомнительную репутцию з время своих скитний по восточным стрнм, прежде чем поселился в Мируне.

Легендрня крт Омвор, нчерчення в незпмятные времен, был той вещью, о которой грезили многие поколения колдунов. Омвор, древний пирт, чья слв до сих пор не померкл, успешно осуществил деяние неслыхнной безрссудности. Под покровом ночи со своей небольшой комндой, переодетой в одежды жрецов, н укрденных хрмовых корблях он пробрлся в тщтельно охрняемую дельту и огрбил Хрм Бог Луны в Фрде, зхвтив богтую добычу — множество его ослепительно крсивых жриц, ткже дргоценности, золото, жертвенные сосуды, мулеты, тлисмны и книги жуткой древней мгии. Эти книги были смой стршной потерей, ибо дже жрецы никогд не осмеливлись переписывть их. Уникльные и невосстновимые, они хрнили тйное знние двно ушедших эпох.

Нбег Омвор породил множество легенд. Он со своей комндой и похищенными жрицми н двух мленьких бригнтинх бесследно исчезли н просторх зпдных морей. Считлось, что они попли в Черную Реку, ужсное окенское течение, которое с неумолимой быстротой течет мимо Нт к крю земли. Но перед тем, кк уйти в свое последнее плвние, Омвор выгрузил с корблей нгрбленные сокровищ и нчертил крту, н которой укзл место, где спрятл этот поистине бесценный клд. Эту крту он отдл н хрнение своему верному товрищу, который стл слишком стр, чтобы принять учстие в морском путешествии.

Сокровище тк и не было нйдено. Но говорили, что прошедшие столетия пощдили крту, и он уцелел, спрятння в столь же тйном месте, кк и см клд из Хрм Бог Луны. С недвнего времени ходили слухи, что один моряк, получивший крту от своего отц, привез ее в Мирун. Миор Люмивикс через доверенных лиц кк человеческой, тк и сверхъестественной природы, тщетно пытлся отыскть этого мореход, зня, что Сркнд и другие колдуны город ткже зняты его поискми.

Вот что мне было известно; но учитель поведл еще кое-что, пок я по его прикзнию поспешно собирл зпс провизии, необходимый для морского путешествия.

— Я крулил Сркнд, точно ястреб, стерегущий свое гнездо, — рсскзывл он. — Мои духи-хрнители оповестили, что он рзыскл влдельц крты и ннял вор, чтобы выкрсть ее, и это все, что они смогли рзузнть. Дже глз моей кошки-демон, когд он попытлсь зглянуть в его окно, ничего не увидели в дьявольской темноте, которой он при помощи зклинний окружет себя, когд зхочет. Но сегодня я пошел н очень рисковнный шг, поскольку другого выход у меня не было. Выпив сок пурпурного дедйм, который способен погрузить в глубочйший трнс, я отпрвил свое эго в его охрняемую стихиями комнту. Стихии обнружили мое присутствие и окружили призрчной стеной огня и тени, угрожя. Они боролись со мной и выгнли прочь, но я видел вполне достточно.

Учитель прервлся, прикзв мне зткнуть з пояс священный мгический меч, схожий с его собственным, но не столь древний. Он никогд прежде не рзрешл мне его ндевть. К этому моменту я уже собрл провизию и воду, положив ее в прочную сетку, которую без труд мог нести н плече. Этой сеткой мы пользовлись, чтобы ловить некоторых морских гдов, из которых Миор Люмивикс добывл яд, облдющий исключительной силой.

И лишь когд мы зперли все ворот и очутились н темной улице, по которой гулял ветер, учитель возобновил прервнный рсскз:

— Когд я входил в покои Сркнд, оттуд кк рз вышел ккой-то человек. Я видел его очень недолго, прежде чем шплеры рзошлись и здернулись вновь, но я узнл бы его, если бы увидел снов. Он был молодым и довольно полным, но его полнот скрывл могучие мышцы, его желтое, почти девичье лицо с рскосыми глзми выдвло жителя южных островов. Н нем были короткие штны и бшмки до щиколоток, кк у мтрос, и больше никкой одежды. Сркнд сидел, повернувшись спиной ко мне, и держл в рукх сктнный свиток ппирус, желтый, кк лицо моряк. Он поднес свиток к своей ужсной четырехрогой лмпе, в которую зливет жир кобр. Лмп вспыхнул зловещим огнем, точно глз вурдлк. Но я успел зглянуть через его плечо... и смотрел достточно долго, прежде чем его демоны прогнли меня прочь из комнты. Ппирус действительно был кртой Омвор, Он сморщился от времени и был попорчен пятнми крови и морской воды. Но ее зглвие, обознчения и то, что н ней нрисовно, все еще можно рзличить, хотя они и нписны стринными письменми, которые в нши дни мло кто может прочесть. Тм было зпдное побережье Зотик и омывющие его моря. Островок, лежщий к зпду от Мирун, помечен кк место, где зрыт клд. Н крте он нзывлся островом Крбов, но, очевидно, это не может быть ккой-то другой остров, кроме того, что сейчс носит имя Ирибос. Его редко посещют, но, тем не менее, он нходится всего лишь в двух днях пути отсюд. Кроме него н рсстоянии сотен лиг нет никкого другого остров ни н севере, ни н юге, з исключением нескольких пустынных утесов и мленьких толлов.

Подгоняя, чтобы я шел быстрее, Миор Люмивикс продолжил:

— Я слишком долго был в обмороке, вызвнном дедймом. Кто-нибудь менее опытный совсем бы не проснулся. Мои духи-хрнители предупредили, что Сркнд вышел из дом чс нзд. Он приготовился к путешествию и шел к пристни. Но мы перегоним его. Я думю, что он никого не возьмет с собой н Ирибос, желя сохрнить тйну клд. Он действительно могущественный и грозный соперник, но его демоны не могут перебрться через воду, поскольку по природе своей способны жить только н суше. Он оствил их здесь вместе с чстью своей силы. Тебе не стоит беспокоиться об исходе ншего предприятия.

Пристнь был тих и почти пустынн, з исключением нескольких спящих мертвым сном мтросов, пвших жертвой дрянного вин и рк, которые подвли в портовых твернх. В свете поздней луны, кривой и острой, точно тонкий серп, мы сели в ншу лодку и отчлили. Учитель держл румпель, я взялся з весл. Мы пробрлись сквозь беспорядочное столпотворение корблей, глер и шебек, речных брж, шлнд и фелук, жвшихся друг к другу в строй бухте. Спертый воздух, чуть шевеливший нш высокий треугольный прус, был полон морских ромтов, зловония груженных рыбой лодок, пряных зпхов экзотических грузов. Никто не окликнул нс, и с темных плуб доносились лишь голос вхтенных, объявляющих время н зморских языкх.

Нш лодк, хотя мленькя и открытя, был очень прочной и сделнной из кзурового дерев. Остронося, с глубоким килем и высокими фльшбортми, он ни рзу не подводил нс дже в тких бурях, которых никк нельзя было ожидть н море в это время год.

Ветер, дующий нд Мируном с полей, сдов и пустынь, стл свежее, кк только мы покинули бухту. Он все крепчл, пок прус не ндулся, кк крыло дркон. Острый нос ншей лодки рзрезл пенившиеся волны, и мы неслись к зпду, ведомые созвездием Козерог.

Длеко впереди нс в неверном свете луны что-то непонятное, кзлось, двиглось, тнцевло и колыхлось, точно призрк. Возможно, это был лодк Сркнд... А может быть, чья-то еще. Несомненно, учитель тоже зметил лодку. Но он лишь промолвил:

— Теперь ты можешь вздремнуть.

Поэтому я, скромный подмстерье Мнтр, ученик Миор Люмивикс, погрузился в сон, пок учитель првил лодкой, звездные копыт и рог Козерог погружлись в море.

Когд я проснулся, солнце уже высоко стояло нд ншей кормой. Ветер, ткой же сильный и блгоприятный, все еще дул, с немыслимой скоростью унося нс к зпду. Мы проплыли мимо берегов Зотик, не приближясь к ним. Небо было безоблчным, и морскя глдь, н которой не виделось ни единого корбля, рсстиллсь перед нми, точно необъятный свиток темной лзури с мельквшими тм и сям бршкми пены.

День клонился к зкту, исчезя з пустынным горизонтом, и ночь нкрыл нс своим гигнтским пурпурным прусом, рсшитым созвездиями и плнетми. Но и он, в свою очередь, прошл точно тк же, кк и последоввший з ней рссвет, уже второй с нчл ншего путешествия.

Все это время учитель вел лодку — без сн, с глзми, без устли смотрящими н восток, точно глз морского сокол, и я лишь изумлялся его выносливости. Теперь он немного поспл, все тк же сидя у руля, но кзлось, что глз под зкрытыми векми все еще бодрствуют. Его руки держли штурвл, не ослбляя своей хвтки.

Вскоре учитель открыл глз, но едв ли пошевелился, оствшись в той же смой позе. Во время ншего путешествия он почти не говорил, я и не спршивл, зня, что в свое время он скжет мне все, что нужно. Но меня терзло любопытство, перемешнное со стрхми и сомнениями. Хвленое колдовское искусство Сркнд нпугло бы не только новичк, вроде меня. Я не мог понять, о чем думет учитель, з исключением того, что его мысли кслись темных и сверхъестественных мтерий.

Зснув в третий рз с тех пор, кк мы покинули берег Мирун, я был рзбужен громким криком учителя. В тусклом свете третьего рссвет перед нми возвышлся остров, ощерившийся зубчтыми склми и утесми, рсстилющийся н несколько лиг к северу и югу. Его форм нпоминл ккое-то угрожющее чудище, обрщенное лицом к северу. Головой чудовищ был мыс с высоким пиком, углубляющийся, точно клюв грифон, длеко в окен.

— Это Ирибос, — скзл мне учитель. — Море у его берегов очень опсно, тут вздымются стрнные волны и господствуют грозные течения. С этой стороны негде пристть, и нм нельзя подходить слишком близко к берегу. Ндо обогнуть северный мыс. В зпдных склх есть небольшя бухточк, в которую можно войти только через морскую пещеру. Именно тм и спрятны сокровищ.

Мы медленно изменили курс против ветр, к северу, н рсстоянии полет трех или четырех стрел от остров. Нм пондобилось все нше мстерство, ибо ветер чудовищно усилился, точно ему помогли дьяволы. Но рокот прибоя, нбегющего н чудовищные голые и пустынные склы, зглушл звывния ветр.

— Остров необитем, — скзл Миор Люмивикс. — Мореходы и дже морские птицы предпочитют держться от него подльше. Говорят, что н остров в двние времен пло проклятие морских богов, поэтому никто не может здесь жить, кроме тврей из морских глубин. В его бухтх и пещерх водятся лишь крбы д осьминоги... И еще, возможно, более стрнные создния.

Мы вели лодку по утомительному извилистому курсу; время от времени нс то относило нзд, то бросло к берегу порывми переменчивого ветр, борющегося с нми, точно толп злобных демонов. Н востоке покзлось солнце, освещвшее своими лучми склистую пустыню, которой был Ирибос. Мы все еще лвировли, постоянно меняя курс, и я, кзлось, нчл ощущть стрнное беспокойство учителя. Но его поведение ничем не выдвло этого беспокойств, если оно мне не померещилось.

Был уже почти полдень, когд мы, нконец, обогнули длинный клюв северного мыс. Зтем, едв мы повернули к югу, ветер необъяснимо утих, море кк по волшебству успокоилось, точно политое мгическим мслом. Нш прус безвольно и бесполезно повис нд зеркльной глдью вод, в которой, кзлось, отржение лодки и нши собственные отржения, ничем не нрушемые, недвижные, могли вечно плыть рядом с отржением чудовищного остров. Мы об нлегли н весл, но несмотря н все нши усилия, лодк ползл стрнно медленно.

Пок мы проплывли вдоль берегов, я внимтельно рссмтривл остров, приметив несколько небольших зливов, в которых, по всей видимости, могло пристть судно.

— Здесь очень опсно, — произнес Миор Люмивикс, никк не рзъяснив свое утверждение.

Мы поплыли дльше, и утесы вновь превртились в сплошную стену, прерывемую лишь рсселинми и ущельями. Местми они были покрыты скудной, мрчной рстительностью, которя вряд ли смогл бы смягчить пугющее впечтление. Высоко в изрезнных ущельями склх, куд, кзлось бы, их не могл збросить ни одн волн или буря, я увидел рсколотые рнгоуты и шпнгоуты древних корблей.

— Подгребй ближе, — велел учитель. — Мы приближемся к пещере, ведущей в скрытую бухту.

Кк только мы повернули к берегу, глдкя, кк хрустль, вод вокруг нс внезпно збурлил и зволновлсь, точно в глубине поднялось н дыбы ккое-то гигнтское чудище. Лодк понеслсь н утесы с немыслимой скоростью, море вспенилось и збушевло, будто огромный спрут тщил нс в свое подводное логово. Точно листик, увлекемый водопдом, нш лодк неуклонно приближлсь к острову, несмотря н то, что мы изо всех сил нлегли н трещвшие от нпряжения весл, пытясь побороть неумолимое течение.

С кждым мигом стновясь все выше, утесы, кзлось, рссекют небес нд ншими головми, неприступные, без единого уступ или дже млюсенькой опоры для ноги. Зтем в отвесной стене появилсь низкя и широкя рк вход в пещеру, которую мы не зметили рньше. Лодку несло туд с ужсющей стремительностью.

— А вот и вход, — прокричл учитель. — Но ккя-то колдовскя волн зтопил его.

Мы бросили бесполезные весл и скорчились з скмьями, приблизившись к отверстию, ибо, похоже, небольшя высот рки с большим трудом позволял пройти внутрь высокому носу ншей лодки. Не было времени снять мчту, и он сломлсь, точно тростинк, когд нс стремительно увлекло в темноту.

Полуоглушенный, стрясь выпутться из упвшего тяжелого прус, я ощутил вокруг себя брызги холодной воды и понял, что лодк дл течь и идет ко дну. Еще через миг вод злил мои глз, уши и ноздри, но дже когд я нчл тонуть, меня не покинуло ощущение стремительного движения вперед. Зтем смутно покзлось, что в непроницемой темноте вокруг меня обвились ккие-то руки, и я внезпно очутился, здыхясь, отплевывясь и отчянно хвтя ртом воздух, н ярком солнечном свету. Когд я, нконец, откшлялся и более или менее пришел в чувство, то обнружил, что мы с Миором Люмивиксом плывем по мленькой бухте, имевшей форму полумесяц. Нс окружли утесы и пики мрчной склы. В прямой отвесной стене зияло внутреннее отверстие пещеры, сквозь которую нс пронесло тинственное течение. От крев отверстия рсходилсь легкя зыбь, медленно зтихющя в воде, глдкой и зеленой, точно нефритовое блюдо. Нпротив, н дльней стороне бухты, изогнутый пляж, усеянный глькой и прибитым к берегу деревом, плвно шел под уклон. У берег стоял лодк, нпоминющя ншу, со снятой мчтой и свернутым прусом цвет свежей крови. Рядом с ней из неглубокой воды торчл сломння мчт другого суденышк, чьи скрытые водой очертния были неотчетливыми. Дв предмет, которые мы приняли з человеческие фигуры, лежли н отмели чуть дльше вдоль берег, нполовину погруженные в воду. С ткого рсстояния мы не смогли бы определить, были ли то живые люди или мертвые тел. Их контуры были скрыты ккой-то стрнной коричнево-желтой знвесью, тянувшейся к склм, которя, кзлось, беспрестнно шевелится и колышется.

— Здесь ккя-то тйн, — скзл Миор Люмивикс тихим голосом. — Мы должны быть очень внимтельны и осторожны.

Мы доплыли до ближнего конц пляж, где он сужлся, подобно острию серп месяц, смыкясь со стеной утесов. Вытщив кинжл из ножен, учитель нсухо вытер его полой своего плщ, прикзв мне сделть то же смое со своим оружием, пок морскя вод не рзъел его. Зтем, спрятв волшебные клинки под одеждой, мы пошли по рсширяющемуся пляжу к причленной лодке и двум лежщим фигурм.

— Это действительно то смое место, которое было укзно н крте Омвор, — зключил учитель. — Лодк с кровво-крсным прусом приндлежит Сркнду. Несомненно, он уже ншел пещеру, скрытую где-то в склх.

Но кто ткие эти двое? Не думю, что они приплыли сюд вместе с Сркндом.

Когд мы приблизились к фигурм, видимость коричнево-желтой знвеси, покрыввшей их, обнружил свою подлинную сущность. Он состоял из бесчисленного множеств крбов, ползвших по телм утопленников и бегвших туд-сюд з кучей гльки.

Мы подошли и остновились нд телми, из которых крбы усердно рвли куски кроввой плоти. Один из утопленников лежл лицом вниз, полуобглоднные черты другого были обрщены к небу. Их кож, вернее, то, что от нее остлось, был смугло-желтой. Об были одеты в короткие пурпурные штны и мтросские бшмки, бывшие их единственной одеждой.

— Что з чертовщин? — спросил учитель. — Эти люди лишь недвно умерли, крбы уже рздирют их н чсти. Эти создния обычно ждут, пок тело нчнет рзлгться. И посмотри — они дже не едят выдрнные ими куски мяс, уносят их куд-то.

Я тут же зметил, что от тел нпрвляется, исчезя в склх, непрерывня верениц крбов, и кждый несет в своих клешнях по кусочку плоти, тогд кк другя процессия возврщется к телм с пустыми клешнями.

— Думю, — скзл Миор Люмивикс, — что человек, который лежит лицом вверх, тот моряк, которого я видел н пороге покоев Сркнд. Вор, укрвший у хозяин крту.

Охвченный ужсом и отврщением, я подобрл осколок кмня и собрлся зпустить им в несущих свой омерзительный груз крбов, уползвших от рстерзнных трупов.

— Нет, — остновил меня учитель. — Пойдем вслед з ними.

Обогнув огромную кучу гльки, мы увидели, что двойня процессия входил и выходил из отверстия пещеры, которя рньше был скрыт кмнями от ншего взгляд.

Сжв рукоятки кинжлов, мы осторожно подошли к пещере, немного поколебвшись н входе. Однко с этого мест не было видно прктически ничего, з исключением Цепочек ползущих крбов.

— Войдите! — рздлся звучный голос, и долгое эхо нчло бесконечно повторять слово, точно голос вмпир, отржющийся от сводов глубокого склеп.

Мы узнли голос Сркнд. Учитель бросил н меня предостерегющий взгляд сузившихся глз, и мы вошли в пещеру.

Он был неизмеримо просторной, с высокими сводми. Свет проникл внутрь через широкую рсселину в склх, сквозь которую в этот чс лились прямые солнечные лучи, золотившие переднюю чсть пещеры и кидвшие слбые отблески н огромные выросты стлктитов и стлгмитов в сумрчных углх. В одном конце виднелось небольшое озерцо, питемое тоненьким ручейком, который тек из невидимого источник, нрушя тишину звонким журчнием.

В ярких лучх мы увидели Сркнд в полусидячем-полулежчем положении, он опирлся спиной н открытый сундук из потемневшей от времени бронзы. Его огромное черное тело, мускулистое, хотя и нчвшее полнеть, было полностью обнжено, если не считть обвиввшего его горло ожерелья из огромных рубинов, кждый — рзмером с утиное яйцо. Его лый сронг, стрнно изорвнный, обнжл вытянутые ноги. Првя был явно сломн чуть пониже колен, ибо чернокожий колдун неуклюже обвязл ее повязкой, сделнной из щепок и обрывков сронг.

Плщ Сркнд из лзурного шелк он рсстелил перед собой. Н нем рссыпл дргоценные кмни и мулеты, золотые монеты и инкрустировнные кмнями жертвенные сосуды, сверквшие среди томов из пергмент и ппирус. Книг в черном метллическом переплете, точно только что отложення в сторону, был рскрыт н стрнице, укршенной рисунком, выполненным огненно-крсными древними чернилми.

Рядом с книгой, в пределх досягемости Сркнд, возвышлсь куч сырых кроввых ошметков. По плщу, по монетм, свиткм и дргоценным кмням шествовл верениц крбов, и кждый добвлял свою стршную ношу в кучу, зтем полз в выходящей из пещеры колонне своих товрищей.

Я вполне поверил в истории, ксющиеся родителей Сркнд. Он, кзлось, пошел по стопм своей мтери, ибо его волосы, черты лиц, рвно кк и кож, были ткими же, кк у чернокожих людоедов Нт. Я видел их н рисункх путешественников. Он встретил нс с непроницемым видом, скрестив руки н груди. Н его првой руке я зметил мссивный изумруд, тускло поблескивющий н укзтельном пльце.

— Я знл, что вы будете преследовть меня, — скзл он, — точно тк же, кк знл, что вор и его товрищ тоже поплывут следом. Все вы хотели убить меня и звлдеть клдом. Я действительно рнен — осколок рсштвшегося кмня упл со свод пещеры, рздробив мне ногу, когд я склонился, чтобы рссмотреть сокровищ в открытом сундуке. Мне придется лежть здесь, пок не срстутся кости. Но я неплохо вооружен... И мне хорошо служт и охрняют.

— Мы пришли з клдом, — прямо ответил Миор Люмивикс. — Я собирлся убить тебя, но только в честном поединке, мужчин с мужчиной, колдун с колдуном, чему лишь мой ученик Мнтр и склы Ирибос стли бы свидетелями.

— Ну рзумеется, и твой ученик тоже вооружен кинжлом. Однко это не слишком вжно. Я спляшу н твоих костях, Миор Люмивикс, твоя колдовскя сил перейдет ко мне.

Учитель словно не слышл его слов.

— Что з мерзость ты придумл? — язвительно спросил он, укзывя н крбов, все еще склдыввших выдрнные ими куски плоти в отвртительную кучу.

Сркнд поднял вверх руку, н укзтельном пльце которой блестел древний изумруд, опрвленный, кк мы только что зметили, в кольцо в виде щупльцев спрут, охвтывющих круглый, кк шр, кмень.

— Я обнружил это кольцо среди других сокровищ, — похвстлся он. — Оно было зключено в цилиндр из неизвестного метлл вместе со свитком, из которого я узнл о его действии и могущественной мгии. Это перстень Бстн, морского бог. Тот, кто долго и внимтельно всмтривется в изумруд, может увидеть дльние мест и события, ккие пожелет. Тот, кто носит кольцо, может повелевть морскими ветрми и течениями и обретет влсть нд морскими тврями, нчертив пльцем в воздухе определенный знк.

Пок Сркнд говорил, кзлось, что зеленый кмень стновится все ярче и темнее, точно открывя мленькое окошечко в тйны неизмеримых морских глубин. Покоренный и звороженный, я збыл обстоятельств ншего положения, ибо изумруд зтмил мое зрение, зкрыв черные пльцы Сркнд, будто водоворот волн, призрчными плвникми и щупльцми, покзвшимися из его мерцющей зеленой глубины.

— Будь нчеку, Мнтр, — шепнул мне н ухо учитель. — Мы столкнулись с грозным волшебством и должны влдеть всеми своими чувствми. Отведи глз от изумруд.

Я подчинился неотчетливо слышному шепоту. Видение померкло, мгновенно исчезнув, и вновь вернулись фигур и лицо Сркнд. Его толстые губы кривились в широкой срдонической ухмылке, обнжющей крепкие белые зубы, острые, кк у кулы. Он опустил огромную руку, н которой носил перстень Бстн, погрузив его в стоящий перед ним сундук, и вытщил оттуд пригоршню смоцветов, жемчужин, оплов, спфиров, гелиотропов, лмзов. Они сверкющим дождем потекли между его пльцев, колдун возобновил свои рзглгольствовния:

— Я высдился н Ирибосе нмного рньше вс. Я знл, что во внешнюю пещеру можно безопсно войти только во время отлив, сняв мчту. Возможно, вы уже сми догдлись обо всем, что я могу рсскзть вм. Кк бы то ни было, это знние умрет вместе с вми, и очень скоро. Узнв, кк действует кольцо, я мог видеть в изумруде все, что происходит в морских глубинх вокруг остров. Леж здесь с перебитой ногой, я видел приближение вор и его товрищ. Я вызвл морское течение, которое унесло их лодку в зтопленную пещеру, где он в мгновение ок утонул. Они могли бы доплыть до берег, но по моему прикзу крбы в бухте подплыли к ним под водой и утщили н дно, позволив позднее волне вынести их тел н берег. Проклятый вор! Я щедро зплтил ему з укрденную крту, которую он в своем невежестве не смог прочитть, но зподозрил, что речь идет о клде... Немного позже я точно тким же обрзом поймл вс, предврительно немного помучив и здержв встречным ветром и штилем. Однко вм я преднзнчил другую гибель.

Голос некромнт зтих, отозввшись долгим эхом, оствив после себя тишину, нполненную нестерпимой неопределенностью. Кзлось, мы стоим посреди готовой рзверзнуться пучины, в ужсной темноте, освещемой лишь глзми Сркнд и кмнем в волшебном кольце. Оцепенение, сковвшее меня, рзбил холодный иронический голос учителя:

— Сркнд, ведь есть еще одно колдовство, о котором ты не упомянул.

Смех Сркнд прозвучл, точно рокот бушующего, прибоя.

— Я следую привычкм племени моей мтери, и крбы снбжют меня тем, что мне нужно, я вызывю их и упрвляю с помощью перстня морского бог.

С этими словми он поднял руку, укзтельным пльцем нчертив в воздухе стрнный знк, и изумруд в кольце описл сияющую дугу. Двойня процессия н миг приостновил свое движение. Зтем, точно повинуясь ккому-то единому импульсу, они зспешили к нм, из глубин пещеры и от вход потянулись множеств других, присоединившихся к своим товрищм. Они приближлись к нм с поистине невероятной скоростью, ткуя нши лодыжки и голени острыми, точно ножи, клешнями, кк будто в них вселились демоны. Я нгнулся, бешено орудуя кинжлом, но н смену тем немногим, которых мне удлось уничтожить, пришли десятки новых. Другие, поймв подол моего плщ, нчли взбирться по нему. Осжденный со всех сторон, я потерял рвновесие н скользкой земле и упл н спину в столпотворение крбов.

Леж н земле, пок крбы переливлись через меня колышущейся волной, я увидел, что учитель сорвл свой отяжелевший плщ и отбросил его в сторону. Войско зчровнных крбов окружло его, крбкясь по спинм друг друг и взбирясь по его коленям и бедрм. Миор Люмивикс стрнным движением метнул свой кинжл в воздетую руку Сркнд. Лезвие полетело вперед, врщясь точно блестящий диск, и нчисто отсекло лдонь чернокожего некромнт. И перстень блеснул н его укзтельном пльце, словно пдющя звезд.

Кровь фонтном брызнул из исклеченной руки, Сркнд сидел, точно впв в оцепенение, сохрнив еще н короткий миг ту позу, в которой творил свое зклятие. Потом рук бессильно повисл вдоль его бок. Кровь хлынул н постеленный н полу плщ, быстро зливя смоцветы, монеты и фолинты, пчкя кучу принесенной крбми человеческой плоти. Крбы тотчс же потеряли всякий интерес к нм с учителем, кк будто движение пдющей руки было другим знком, и нескончемо длинной волной поспешили к Сркнду. Они покрыли его ноги, крбклись н мощное тело, двили друг друг в попытке взобрться н плечи. Он пытлся сбросить их своей единственной рукой, изрыгя ужсную брнь и нечеловеческие проклятия, эхом рсктывющиеся по всей пещере. Но крбы все нпдли н него, словно объятые дьявольским неистовством, и кровь сочилсь новыми и новыми струйкми из мленьких рнок, оствленных их острыми клешнями, пятня их пнцири широкими лыми полосми.

Кзлось, мы с Миором Люмивиксом бесконечно долго стояли и смотрели н гонию черного некромнт. Нконец рспростертое существо, бывшее когд-то Сркндом, прекртило стонть и метться под живым свном, окутвшим его тело. Лишь ног в повязке из щепок и отрублення рук с кольцом Бстн остлись не тронутыми знятыми своей омерзительной рботой крбми.

— Уф! — воскликнул учитель. — Он оствил дом своих демонов, но ншел себе новых... Пор бы нм выйти нружу и погреться н солнышке. Мнтр, мой милый бестолковый ученик, я хочу, чтобы ты рзвел н берегу огонь. Полей дров мслом, не жлея, чтобы угли были глубокими, горячими и крсными, кк в преисподней, и испеки нм дюжину крбов. Но потрудись выбрть тех, которые только что выбрлись н берег из окен.

МОРФИЛЛА

Morthylla (1953)

В городе Амбри в Дельте после зход солнц, сострившегося и превртившегося в угольно-крсную угсющую звезду, огни горели с ослепительной яркостью. И смыми блестящими, смыми сверкющими были светильники, освещвшие дом стреющего поэт Фмурзы, чьи нкреонтические бллды, воспеввшие земные рдости, вино и любовь, принесли ему немлое состояние. Поэт прожигл его в безумных оргиях со своими друзьями и подхлимми. Здесь, в глереях, злх и комнтх фкелы пылли, словно звезды н безоблчном ночном небе. Кзлось, Фмурз хочет рзогнть весь мрк, з исключением полутьмы в знвешенных беседкх, устновленных для тех гостей, которые будут охвчены внезпной любовной стрстью.

Для рзжигния этой стрсти здесь было все — вин, подогревющие эликсиры, фродизики. Желющие могли отведть кушнья и плоды, которые возбуждли угсющие чувств. Стрнные зморские зелья служили для того, чтобы усиливть и продлевть нслждение. В полускрытых нишх были рсствлены диковинные сттуэтки, стены рсписны сценми чувственной любви, н которых тел людей и сверхъестественных существ сплетлись в стрстных объятиях, Фмурз ннимл певцов и певиц, исполнявших любовные песенки, тнцоров и тнцовщиц, чьи пляски были призвны возродить пресытившиеся чувств, когд все остльные способы окзывлись бесполезными.

Но Вльцейн, ученик Фмурзы, известный кк своим поэтическим дром, тк и слстолюбием, был безрзличен ко всем этим ухищрениям.

С рвнодушием, грничившим с отврщением, он держл в руке полупустой кубок и взирл из своего угл н веселящуюся толпу. Он невольно отводил глз от некоторых прочек, чересчур бесстыдных или слишком пьяных, чтобы искть уединения для своих утех. Учеником овлдело внезпное пресыщение. Он чувствовл стрнное желние вырвться из трясины пьянств и похоти, в которую еще не тк двно погружлся с неизменным удовольствием. Кзлось, он остлся один н пустынном берегу, омывемом водми усиливющегося отчуждения от всех этих людей.

— Что с тобой, Вльцейн? Или вмпир высосл всю твою кровь? — вопросительно тронул его з локоть Фмурз, румяный, седовлсый, слегк рсполневший — смо воплощение жизнелюбия. Дружески положив одну руку н плечо Вльцейн, другой он поднял свой внушительный кубок, из которого обычно пил только вино, избегя могущественных эликсиров, столь чсто предпочитемых сибритми Амбри.

— Это мелнхолия? Или безответня любовь? У нс здесь есть лекрств от обоих недугов. Только пожелй.

— Моя печль неисцелим, — ответил Вльцейн. — Что же ксется любви, я прекртил беспокоиться, взимн он или нет. В любом нпитке я чувствую лишь осдок. А все поцелуи мне прискучили.

— Д, у тебя мелнхолия, — в голосе Фмурзы послышлось беспокойство. — Я читл некоторые из твоих последних стихов. Ты пишешь лишь о могилх и тисовых деревьях, о червях, призркх и згробной любви. Эт чепух доводит меня до колик, и после кждой твоей поэмы мне требуется, по меньшей мере, полгллон доброго вин.

— Хотя до последнего времени я и не подозревл об этом, — признлся Вльцейн, — я открыл в себе интерес к миру духов, жжду к вещм, лежщим вне пределов мтерильного мир.

Фмурз сочувственно покчл головой:

— Хотя я прожил н свете вдвое дольше, чем ты, но все еще доволен тем, что вижу, слышу и чего ксюсь.

Хорошее сочное мясо, женщины, вино, песни голосистых певцов — вот и все, что мне нужно от этой жизни.

— В своих снх, — здумчиво произнес Вльцейн, — я видел суккуб, которые были чем-то неизмеримо большим, нежели обычные женщины из плоти и крови, я познл нслждения слишком острые, чтобы очнувшееся ото сн тело могло удержть их. Есть ли источник у тких грез, кроме смого человеческого рзум? Я дорого бы дл, чтобы рзыскть этот источник, если он существует. А до той поры мне остлось лишь отчяние.

— Ткой молодой, и ткой пресыщенный! Ну, если ты устл от женщин и желешь любви призрк, я осмелюсь предложить тебе один способ. Знешь древний некрополь, лежщий между Амбри и Псиомом, примерно в трех милях отсюд? Пстухи говорят, что тм живет лмия — дух принцессы Морфиллы, умершей несколько веков нзд и погребенной в мвзолее, который все еще стоит, возвышясь нд более скромными ндгробиями. Почему бы тебе не пойти туд ночью и не нвестить некрополь? Он больше подойдет твоему нстроению, чем мой дом. Возможно, Морфилл покжется и тебе. Но не вини меня, если не вернешься нзд. З все эти годы лмия тк и не утолил свою жжду человеческой любви, ты вполне можешь ей приглянуться.

— Рзумеется, я зню это место, — скзл Вльцейн. — Но, по-моему, вы шутите.

Фмурз пожл плечми и смешлся с толпой кутил. Смеющяся тнцовщиц, белокуря и гибкя, подскочил к молодому поэту и нкинул ему н шею ркн из сплетенных цветов, объявив его своим пленником. Он осторожно рзорвл венок и холодно поцеловл девушку, чем вызвл н ее личике гримсу неудовольствия. Незметно, но быстро, прежде чем кто-то еще из веселящейся толпы попытлся нвязться ему, Вльцейн покинул гостеприимный дом Фмурзы.

Побуждемый не чем иным, кк нстоятельным желнием одиночеств, он нпрвился к городским окринм, обходя стороной тверны и кбчки, в которых толпился нрод. Музык, смех, обрывки песен доносились до него из освещенных дворцов, где богтые жители Амбри кждую ночь устривли пирушки. Но н улицх было не слишком много гуляк, ибо было уже слишком поздно, чтобы собирться, и слишком рно, чтобы рсходиться, для тех, кто приглшен н ткие сборищ.

Теперь, когд стреющее солнце Зотик померкло, огни поредели, и улицы погрузились во мрк ночи, окутвшей Амбри. Погсли дерзкие скопления ярко освещенных окон. Именно об этом, д еще о згдке неизбежной смерти рзмышлял Вльцейн, когд окунулся в столь блгословенную для его уствших от яркого свет глз тьму окрин.

Приятной был и тишин, црившя н дороге, по которой он шел, см не зня куд. По некоторым ориентирм, видным дже во тьме, он осознл, что бредет по дороге из Амбри в Псиом, город-близнец Дельты. Именно посередине этой петляющей дороги и был рсположен двно зброшенный некрополь, город мертвых, куд Фмурз иронически отпрвил Вльцейн.

Воистину, думл он, приземленный Фмурз своими циничными словми кк-то опошлил основу его рзочровния в чувственных удовольствиях. Было бы змечтельно провести чс или дв в том городе, чьи обиттели двно возвысились нд мирскими стрстями, пресыщением и иллюзиями.

Рстущя лун поднялсь, когд он достиг подножия невысокого клдбищенского холм. Поэт свернул с вымощенной кмнем дороги и нчл поднимться по склону, н вершине которого блестели мрморные ндгробия. Он шел по зпутнным тропинкм, протоптнным пстухми и их стдми. Рзмытя, удлинення и худя, его тень двиглсь перед ним, точно призрчный проводник. В своем вообржении Вльцейн взбирлся по слегк поктой груди ккой-то великнши, усыпнной тусклыми смоцветми ндгробий и мвзолеев. Он поймл себя н том, что в своей поэтической прихоти гдет, умерл ли эт великнш, или всего лишь спит.

Добрвшись до обширной ровной площдки н вершине холм, где чхлые крликовые тисы боролись с можжевельникми з место между покрытыми лишйникми плитми, он вспомнил историю, о которой упомянул Фмурз. Лмия, по слухм, обитл в некрополе. Вльцейн хорошо знл, что Фмурз не из тех, кто верит в подобные легенды, он хотел лишь посмеяться нд его похоронным нстроением. И сейчс, по своей прихоти, ученик нчл игрть с вообржемым обрзом некого существ, неизмеримо древнего, прекрсного и губительного. Оно жило среди древних ндгробий и ответило бы н призыв человек, который; см в это не веря, тщетно жждл бы появления этого сверхъестественного создния.

Пройдя между могильными кмнями, озренными лунным светом, он вышел к величественному мвзолею, почти не тронутому рзрушением, все еще возвышющемуся в центре клдбищ. Под ним, кк говорили, нходились необъятные склепы, где лежли мумии членов двно вымершей королевской динстии, првившей нд городми-близнецми Амбри и Псиомом в прошлые век. Принцесс Морфилл приндлежл к этой динстии.

К его изумлению, н упвшей колонне позди мвзолея сидел женщин или, по крйней мере, существо, кзвшееся женщиной. Он не мог отчетливо ее рзглядеть, ибо тень от ндгробия окутывл ее тело. Только лицо, подствленное свету восходящей луны, тускло белело в сумрке. Профиль был тем смым, который Вльцейну доводилось видеть н нтичных монетх.

— Кто ты? — спросил он с любопытством, которое зствило его отбросить всякую вежливость.

— Я — лмия Морфилл, — ответил он голосом, слбо и неуловимо отозввшимся в ночи, точно внезпно прервнный нпев рфы. — Берегись меня, ибо мои поцелуи зпретны для тех, кто хочет остться в живых.

Вльцейн был поржен этим ответом, тк хорошо вплетвшимся в кнву его фнтзий. Но рссудок упрямо твердил ему, что видение — не дух из гробницы, живя женщин, слышвшя легенду о Морфилле. Он зхотел подрзнить его и рзвлечься см. Но ккя же женщин отвжится в одиночестве ночью отпрвиться в столь пустынное и зловещее место?

Вероятнее всего, это рспутниц, пришедшя н условленное свидние среди могил. Он знл, что нходились ткие гнусные рзвртники, которым для возбуждения остывших чувств требовлись клдбищенские декорции.

— Нверное, ты кого-то ждешь, — предположил поэт. — Я не хотел бы помешть.

— Я жду лишь того, кому судьбой преднзнчено придти ко мне. И мое ожидние было слишком долгим, ибо уже дв столетия у меня не было возлюбленного. Оствйся, если хочешь — здесь некого бояться, кроме меня. Несмотря н все рционльные объяснения, которые придумл Вльцейн, по его спине пополз холодок ужс. Тк человек подозревет присутствие сверхъестественных сил, не веря в них. И все-тки... Это не могло быть чем-то иным, кроме игры — игры, к которой он мог присоединиться, чтобы рзвеять свою скуку.

— Я пришел сюд в ндежде встретить тебя, — объявил он. — Мне ндоели смертные женщины, мне прискучили все удовольствия, мне опротивел дже поэзия.

— Мне тоже скучно, — ответил он просто.

Лун поднялсь выше, освещя одеяние женщины, двным-двно вышедшее из моды. Оно плотно облегло ее грудь, тлию и бедр, пышными склдкми ниспдя вниз. Ткие одежды Вльцейн видел только н стринных рисункх. Принцесс Морфилл, умершя трист лет нзд, вполне могл носить похожее плтье.

Кем бы он ни был, подумл он, эт женщин был удивительно прекрсной, с сильно вьющимися волосми, цвет которых он не мог определить в неверном свете луны. Ее губы были невырзимо мнящими, под глзми злегли тени устлости или печли. Около првого уголк губ он зметил мленькую родинку.

Свидния Вльцейн с смозвной Морфиллой продолжлись кждую ночь под луной то рстущей, точно вздымющяся грудь великнши, то вновь убывющей. Кждый рз он ожидл его у мвзолея, в котором, по ее уверениям, жил. И кждый рз он отпускл его, нзывя себя дочерью ночи, когд н востоке знимлся бледный рссвет.

Пончлу нстроенный скептически, молодой поэт считл ее особой со стрнными склонностями и фнтзиями, схожими с его собственными. У него был ромн, не лишенный своеобрзной прелести. Он не нходил ни нмек н опыт, которого ожидл: кзлось, он не имеет ни млейшего предствления о нстоящем, но облдет сверхъестественной осведомленностью о прошедшем и о легенде Морфиллы. Вльцейн нчл считть девушку ночным существом, уютно чувствоввшим себя лишь во тьме и одиночестве.

Ее глз и губы, кзлось, тят в себе збытые зпретные секреты. В ее неопределенных уклончивых ответх он читл тйный смысл, вселявший стрх и ндежду.

— Я мечтл о жизни, — говорил он ему згдочно. — Но я мечтл и о смерти тоже. Сейчс, возможно, у меня другя мечт, и ты — ее чсть.

— И я тоже хотел бы мечтть, — отвечл Вльцейн.

Ночь з ночью его отврщение и скук потихоньку отступли, срженные очровнием призрчной обстновки, молчнием мертвых и его собственным отчуждением от похотливого и суетного город. Шг з шгом, переходя от неверия к вере и обртно, он нчл воспринимть девушку, кк нстоящую лмию. Тот неутолимый голод, который он ощущл в ней, мог быть голодом лмии; ее крсот был совершенством существ, не приндлежвшего к миру людей. Он принимл свои отношения, кк спящий человек то, что покзлось бы немыслимым везде, кроме сновидения.

Вместе с верой росл и его любовь к ней. Стрсть, которую он считл двно угсшей, вновь ожил в нем, еще более неистовя и неотступня.

Кзлось, Морфилл отвечет н его чувств. Но он ничем не выдвл легендрного нрв лмий, уклоняясь от его объятий, откзывя ему в поцелуях, о которых он молил.

— Возможно, когд-нибудь позже, — обещл он. — Но снчл ты должен узнть, кто я ткя, должен полюбить меня, не питя никких иллюзий.

— Убей меня кснием своих губ, погуби меня, кк, по слухм, ты погубил других своих возлюбленных, — умолял Вльцейн.

— Подожди, — ее улыбк был столь же нежной, сколько и мучительной. — Я не хочу, чтобы ты умер тк скоро, ибо я слишком сильно люблю тебя. Рзве не слдостны нши встречи среди гробниц? Рзве я не исцелил твою тоску? Тебе тк хочется прекртить нши свидния?

Но н следующую ночь он снов умолял ее, со всем пылом и крсноречием зклиня уступить его стрсти. Девушк дрзнил его:

— А вдруг я всего лишь бестелесный призрк, бесплотный дух? Может быть, я просто пригрезилсь тебе? Ты хочешь пробудиться от своих грез?

Вльцейн бросился к ней, протягивя руки в стрстной мольбе. Он отпрянул, скзв:

— А что, если я обрщусь в пепел и лунный свет, когд ты коснешься меня? Ты будешь жлеть о своей опрометчивой нстойчивости.

— Ты — бессмертня лмия, — твердил Вльцейн. — Мои чувств говорят, что ты не призрк, не бесплотный дух. Но для меня ты обртил все остльное в тень.

— Д, в своем роде я достточно рельн, — подтвердил девушк, тихонько посмеивясь. Зтем внезпно нклонилсь, коснувшись губми его горл. Н крткий миг он почувствовл их влжную теплоту, зтем ощутил резкий укус зубов, слегк пронзивших кожу и мгновенно отстрнившихся. Прежде чем он успел обнять ее, он вновь ускользнул.

— Это единственный поцелуй, дозволенный нм кк подрок, — зкричл он, и стремительно и бесшумно унеслсь прочь, мелькя между поблескиввшими в темноте мрморными ндгробиями.

Н следующее утро неприятное и неотложное дело требовло поездки Вльцейн в соседний город Псиом — лишь короткое путешествие, одно из тех, которые он совершл совсем не чсто.

Он проехл мимо древнего некрополя, с нетерпением ожидя ночного чс, когд мог бы вновь увидеть Морфиллу. Ее мучительный поцелуй, извлекший несколько кпель крови, привел Вльцейн в состояние сильнейшей лихордки и безумия. Он, кк и древнее клдбище, был одержим, и нвждение преследовло его всю дорогу до Псиом.

Ему необходимо было знять некоторую сумму у ростовщик. Покончив с делом, он вышел из дом вместе с неприятным, но нужным ему человеком, и увидел проходящую по улице женщину.

Ее лицо было лицом Морфиллы, хотя плтье, рзумеется, было другим. Он рзглядел дже ту смую крошечную родинку в уголке рт. Ни один клдбищенский призрк не мог бы сильнее порзить и испугть его.

— Кто эт женщин? — спросил поэт ростовщик.

— Ее зовут Бельдит. Он хорошо известн в Псиоме, богт и знтн, и у нее несметное множество любовников. У меня были кое-ккие дел с ней, хотя сейчс он ничего мне не должн. Вы хотите с ней познкомиться? Я могу вс предствить.

— О д, я хотел бы с ней познкомиться, — соглсился Вльцейн. — Он до стрнности похож н одну особу, которую я знл очень двно.

Ростовщик хитро взглянул н поэт:

— Ее, может быть, не тк-то просто звоевть. Стли поговривть, что в последнее время он удлилсь от удовольствий город. Некоторые видели, кк он по ночм ходит н строе клдбище и возврщется оттуд н рссвете. Стрнный вкус, скжу я вм, ведь он не ккя-нибудь тм шлюх. Првд, возможно, он бегет н свидния с кким-нибудь чудковтым любовником.

— Объясните мне, кк нйти ее дом, — потребовл Вльцейн. — Пожлуй, я смогу обойтись без вшей помощи.

— Кк вм будет угодно, — ростовщик рзочровнно пожл плечми. — Это не слишком длеко отсюд.

Вльцейн быстро ншел дом. Бельдит был одн. Он встретил его тоскливой и беспокойной улыбкой, которя не оствил никких сомнений в ее личности.

— Нсколько я понимю, ты все-тки выяснил првду, — произнесл он. — Я хотел вскоре открыться тебе, ибо обмн не мог продолжться дольше. Ты рссержен?

— Я прощю тебя, — грустно ответил Вльцейн. — Но почему ты вводил меня в зблуждение?

— Потому что ты именно этого хотел. Женщин стрется не рзочровывть мужчину, которого любит, и любя любовь основн н обмне. Кк и ты, Вльцейн, я устл от удовольствий. И стл искть одиночеств в стром некрополе, тком длеком от мирских соблзнов. Ты тоже пришел, ищ одиночеств и покоя — или неземной призрк. Я срзу тебя узнл. И я читл твои поэмы. Зня легенду о Морфилле, я решил поигрть с тобой. Но зигрвшись, я полюбил тебя. Вльцейн, ты влюбился в меня в облике лмии. Сможешь ли ты теперь любить ту, кто я н смом деле?

— Это невозможно, — зявил поэт. — Я боюсь, что меня опять постигнет ткое же рзочровние, которое испытл с другими женщинми. И все же я блгодрен тебе з те чсы, что мы провели вместе. Это было лучшее, что мне довелось испытть — хотя я любил то, чего не существовло, д и не могло существовть. Прощй, Морфилл. Прощй, Бельдит.

Когд он ушел, Бельдит упл н свое ложе, зрывшись лицом в подушки. Он немного поплкл, и слезы нмочили дорогую ткнь, которя быстро высохл. Потом он довольно-тки проворно вскочил н ноги и знялсь домшними делми.

Через некоторое время Бельдит вернулсь к своим ромнм и пирушкм Псиом. Возможно, в конечном счете ей и удлось обрести покой, который может быть дровн тем, кто стл чересчур стр для удовольствий.

Но Вльцейн тк и не ншел исцеления от своего последнего и смого горького рзочровния. Не мог он вернуться и к утехм своей прежней жизни. Поэтому в конце концов он покончил с собой, вонзив в шею острый нож в том смом месте, где его укусили зубы лже-лмии, выпустив немного крови.

После своей смерти он збыл, что умер, збыл недвнее прошлое со всеми его происшествиями и обстоятельствми.

Он помнил лишь свой рзговор с Фмурзой, и выйдя из его дом и из город Амбри, мертвый поэт отпрвился по дороге, ведущей к зброшенному клдбищу. Охвченный внезпным побуждением, он взошел по пологому склону к мрморным ндгробиям, поблескиввшим в свете рстущей луны.

Добрвшись до обширной ровной площдки н вершине холм, где чхлые крликовые тисы боролись с можжевельникми з место между покрытыми лишйникми плитми, он вспомнил историю, о которой упомянул Фмурз. Лмия, по слухм, обитл в некрополе. Вльцейн хорошо знл, что Фмурз не из тех, кто верит в подобные легенды, он хотел лишь посмеяться нд его похоронным нстроением. И сейчс, по своей прихоти, ученик нчл игрть с вообржемым обрзом некого существ, неизмеримо древнего, прекрсного и губительного. Оно жило среди древних ндгробий и ответило бы н призыв человек, который, см в это не веря, тщетно жждл бы появления этого сверхъестественного создния.

Пройдя между могильными кмнями, озренными лунным светом, он вышел к величественному мвзолею, почти не тронутому рзрушением, все еще возвышющемуся в центре клдбищ. Под ним, кк говорили, нходились необъятные склепы, где лежли мумии членов двно вымершей королевской динстии, првившей нд городми-близнецми Амбри и Псиомом в прошлые век. Принцесс Морфилл приндлежл к этой динстии.

К его изумлению, н упвшей колонне позди мвзолея сидел женщин или, по крйней мере, существо, кзвшееся женщиной. Он не мог отчетливо ее рзглядеть, ибо тень от ндгробия окутывл ее тело. Только лицо, подствленное свету восходящей луны, тускло белело в сумрке. Профиль был тем смым, который Вльцейну доводилось видеть н нтичных монетх.

— Кто ты? — спросил он с любопытством, которое зствило его отбросить всякую вежливость.

— Я — лмия Морфилл, — ответил он.

НЕКРОМАНТИЯ В НААТЕ

Necromancy in Naat (1936)

О, кк слдк згробня любовь

Меж мертвых, что не знют больше горя.

Кк терпкое вино, он их ледяную кровь

Волнует в Нте, з бурным морем.

Песня глерных рбов.

Ядр, принц кочевого нрод полупустынного кря, нзывемого Зирой, обошел уже многие и многие земли. Его путеводня нить зчстую был эфемернее рзорвнной путинки. Вот уже триндцть лун он искл Длили, свою нреченную. Рботорговцы Ш-Крг стремительно и коврно, словно пустынные стервятники, похитили ее из родового стойбищ вместе с девятью другими девушкми, пок Ядр со своими людьми охотился н черных зирнских гзелей. Стршным было горе Ядр и ужсен гнев, когд вечером он вернулся к опустевшим плткм. Принц дл великий обет нйти Длили где угодно: н невольничьем рынке, в публичном доме или в греме — живую или мертвую, потртив один день или же долгие годы.

Юнош переоделся торговцем коврми и в сопровождении четырех слуг в подобющих одеждх объехл все столицы Зотик, ждно прислушивясь к слухм н бзрх. Шло время, один з другим от неведомых болезней и трудностей пути умерли его спутники. Нконец, после долгих бесплодных блуждний в одиночестве, он вступил в Орот — порт н зпдном побережье Зилк.

Здесь переодетый принц услышл сплетни, которые могли иметь отношение к его невесте. Жители Орот до сих пор судчили об отплытии богтой глеры с прекрсной чужеземной девушкой, по описнию похожей н Длили. Импертор Зилк купил ее и отпрвил в подрок првителю длекого южного королевств Йорос в честь зключения между двумя стрнми дружеского договор.

Вновь обретя ндежду нйти возлюбленную, Ядр сел н корбль, идущий в Йорос. Это был мленькя торговя глер с зерном и винми. Он плвл н север и н юг, но никогд не отвживлсь выйти в открытое море, тесно прижимлсь к извилистым зпдным берегм Зотик. Ясным летним днем мореплвтели покинули порт в предвкушении неторопливого, безмятежного плвния. Но н третий день с низких берегов, вдоль которых они шли, вдруг здул бешеный ветер, небес омрчились тучми. Н корбль опустилсь непроницемя мгл, подобня ночи, буря подхвтил суденышко и понесл в непроглядную бушующую дль.

Только через дв дня ветер умерил свой гнев и превртился в еле уловимый шелест, небес очистились, являя светлый лзурный свод. Но нигде не было видно земли, и тишину нрушл только шум воды, все еще беспокойно волнующейся, несмотря н отсутствие ветр. Волны стремились н зпд тким сильным потоком, что глер не могл противостоять ему. И это стрнное течение, больше похожее н подводный ургн, пленило судно.

Ядр, единственного пссжир, просто потрясли бледные от ужс лиц кпитн и комнды. Всмтривясь в морскую дль, он зметил необычное потемнение воды, принимвшее оттенок зпекшейся крови. С кждой минутой море стновилось все более и более темным, хотя солнце сияло ярко, не зтеняемое ни единым облчком. Принц обртился к кпитну — почтенному седобородому стрику родом из Йорос, по имени Агор, который сорок лет бороздил окен. Ответом ему были слов:

— Я предчувствовл худое, когд шторм понес нс н зпд; мы стли пленникми ужсного течения, которое мореплвтели нзывют Черной Рекой. Все сильнее и быстрее поток стремится к месту последней стоянки солнц, пок, нконец, не низвергнется с кря земного диск. Сейчс между нми и этой последней грнью стоит только зловещя земля Нт, ее нзывют еще островом Некромнтов. Я не зню, ккя судьб стршнее: быть выброшенными в никуд или попсть н этот остров. Живому человеку нет пути нзд из бездны з крем земли. И никто никогд не покидл остров Нт, кроме злых колдунов, нселяющих его, и мертвых, которых они воскрешют и нд которыми влствуют. У некромнтов есть волшебные корбли — они могут бороться с течением Черной Реки. Колдуны путешествуют всюду, и мертвые, нходящиеся под их чрми, в течение многих дней и ночей без устли плывут туд, куд прикжут проклятые хозяев.

Ядр почти ничего не слышл о колдунх и некромнтии, поэтому несколько недоверчиво отнесся к рсскзу кпитн. Но он видел, кк темнеющие воды все более бурно и стремительно уносятся к горизонту, и оствлсь поистине ничтожня ндежд н то, что корбль сможет вернуться к прежнему курсу н юг. Принц терзлся: неужели он никогд не достигнет Йорос, где мечтл отыскть прекрсную Длили?

Весь день суденышко неслось, точно по волшебству, под безветренными и безоблчными небесми, увлекемое бешеными морскими водми. Свет дня сменился орнжевым зктом, з которым последовл ночь. Огромные немигющие звезды озрили небо и вновь погсли с нступлением янтрного рссвет. Но течение все еще не змедлилось и в бескрйнем просторе не было видно ни земли, ни облчк.

Ядр не слишком много рзговривл с морякми после того, кк те не смогли объяснить, отчего тк потемнел вод. Им овлдело отчяние, но он стоял у фльшборт и всмтривлся в небо и волны с терпеливым ожиднием, которому нучил его кочевя жизнь. К полудню юнош рзглядел вдлеке стрнное судно с мрчными фиолетовыми прусми, плывшее к востоку против могущественного течения. Он обртил н него внимние Агор, и кпитн, сквозь зубы бормоч морские ругтельств, скзл, что это корбль некромнтов Нт.

Вскоре фиолетовые прус пропли из вид, но немного позже Ядр рзличил в высоких волнх с подветренной стороны глеры что-то, очень похожее н человеческие головы. Ни один смертный не мог плыть в тком бурлящем течении. Принц припомнил слов кпитн о мертвых пловцх с Нт и ощутил тот трепет перед сверхъестественным, который охвтывет дже хрбрец. Он промолчл об увиденном, его спутники, кзлось, ничего не зметили.

Глер все плыл вперед, но гребцы прздно сидели н веслх и кпитн рвнодушно стоял у бесполезного руля.

Близилсь ночь, солнце сдилось нд бурным и черным, кк смоль, океном. А н зпде возникл огромня гряд грозовых облков, длиння и пончлу низкя, но быстро вздымвшяся к небесм своими громдными верхушкми. Он деллсь все выше и выше, предупреждя об угрозе зтившихся з ней скл или мрчных, устршющих рифов, но, стрнное дело, облк не меняли формы. Нконец Ядр догдлся, что тм, вдли, в длинных лучх зходящего солнц вздымется остров. Он отбрсывл тень н многие лиги, еще более зтемняя мрчные воды, н которые словно опустилсь преждевремення ночь. Пенные гребешки волн, игрвших н подводных рифх, в этой тени кзлись белыми, словно оскленные зубы смерти. Испугнные пронзительные возглсы моряков подтвердили догдку, что впереди был ужсный остров Нт.

Течение со стршной скоростью несло путешественников к ощеренному утесми побережью. Рокот безжлостного прибоя зглушил голос моряков, громко взыввших к своим богм. Ядр, стоя н носу корбля, возносил немую молитву грозному, мрчному божеству своего племени. Взгляд принц, словно взгляд морского орл, цепко следил з рстущими очертниями остров, змечя и нводящие ужс обнженные склы, и сползющие к морю пески, и белые чудовищные буруны у сумрчного берег.

Остров словно был нкрыт ккой-то зловещей звесой, предвещющей беду. Сердце Ядр упло, кк кусочек свинц погружется в темные морские воды. Когд течение подтщило суденышко ближе к острову, принц смутно рзличил передвигющихся по низкому пляжу людей: их силуэты мелькли в просветх между волнми то и дело исчезя среди пены и брызг. Прежде чем принц смог рзглядеть их, глеру с оглушительным грохотом и скрежетом бросило н риф, скрытый под стремительно несущимися водми. Кмни проломили нос и днище, и, когд следующий вл поднял судно с рифов, корбль стремительно зполнился водой и зтонул вместе с комндой. Один Ядр успел выпрыгнуть прежде, чем корбль погрузился в воду. Будучи не очень искусным пловцом, принц быстро ослбел и пошел ко дну, увлекемый водоворотми этого жестокого моря.

Чувств, кзлось, покинули его. В меркнущем созннии, словно потерянное прошлогоднее солнце, ослепительно сверкнул обрз Длили. Будто в яркой фнтсмгории, промелькнул черед счстливых дней, проведенных с возлюбленной. Видения исчезли, и отчянным усилием юнош зствил себя очнуться, ощутил во рту горечь морской воды, ее неумолчный шум в ушх и ее стремительную темноту повсюду вокруг себя. Немного придя в себя, он рзличил ккую-то фигуру, плывшую рядом и поддерживющую его нд водой.

Принц поднял голову, и сквозь пелену увидел бледную шею и длинные черные волосы, струящиеся по волнм. Коснувшись тел, он понял, что это был женщин. Удры волн мешли думть, но он смутно почувствовл что-то знкомое: когд-то очень двно, в прежней жизни, он встречл девушку с этими черными волосми и ткой линией щек. Силясь вспомнить, Ядр еще рз дотронулся до спсительницы и ощутил стрнную холодность ее обнженного тел.

Поистине сверхъестественными были сил и искусство бесстршной союзницы, ибо он с легкостью рссекл вздымющиеся и вновь опдющие волны. Внезпно с вершины вл стл виден стремительно ндвигющийся берег. Кзлось, что ни один пловец, кк бы искусен он ни был, не сможет живым выбрться н песок сквозь эти бешеные буруны. Нконец их с головокружительной скоростью подбросило кверху, кк будто прибой собирлся швырнуть их н смый высокий утес. Но волн медленно и лениво опл и отктилсь нзд, будто усмирення кким-то неведомым зклятием. Ядр и его спсительниц, невредимые, окзлись н изрезнном уступми пляже.

Девушк молч поднялсь н ноги, знком прикзл принцу следовть з ней и пошл прочь в губительные синие сумерки, дже не обернувшись, чтобы взглянуть н спсенного. Ядр нпрвился следом, но вдруг услышл зловещее песнопение, зглушвшее рев рзъяренного моря. Невдлеке во тьме вырисовывлся стрнный костер из принесенных морем обломков дерев. Спутниц двиглсь прямо н свет и голос. Когд глз принц привыкли к неверным сумеркм, он рзличил, что огонь рзведен в полузтопленной рсщелине между утесми, окружвшими берег. У костр сгрудились три высокие жуткие фигуры в темных одеяниях. Они пели.

Из глубин пмяти принц опять всплыли слов кпитн глеры о некромнтх Нт и их черной мгии. Дже смый звук этого мрчного песнопения, пусть и н незнкомом языке, зствлял стыть кровь в жилх и сковывл сердце могильным холодом. И хотя Ядр почти ничего не понимл в волшебстве, ему почудилось, что звучвшие слов облдли колдовским смыслом и силой.

Выйдя вперед, девушк низко, точно рбыня, склонилсь перед поющими. Три колдун, не прерывясь, продолжли зклинние. Костлявые, кк истощенные стервятники, огромного рост, они точь-в-точь походили друг н друг. Глз можно было зметить лишь по крсным искрм отрженного в них плмени костр. И когд они пели, их взгляды, кзлось, устремлялись вдль, н чернеющее море и н то, что скрывли сумрк и рсстояние. Подойдя поближе, Ядр мгновенно ощутил тошнотворный ужс и отврщение, кк будто очутился в склепе, охвченном всепоглощющим рзложением.

Плмя взметнулось ввысь. Его извивющиеся языки нпоминли переплетющихся рзноцветных змей. Яркий свет зигрл н лице девушки, спсшей Ядр от смертоносных вод Черной Реки. Теперь принц понял, отчего в его груди зшевелились смутные воспоминния: это был его потеряння любовь, Длили!

Збыв о присутствии мрчных колдунов, он бросился к любимой, в исступленном порыве выкрикивя ее имя. Но Длили молчл и лишь легким трепетом отозвлсь н его объятие. Порженный Ядр ощутил, кк исходящий от ее тел гробовой холод сковывет его руки и проникет дже через одежду.

Смертельно бледными и безжизненными были уст, которые он целовл, дыхние не пробивлось сквозь сомкнутые губы. Не волновлсь грудь, прижтя к его груди. В прекрсных, широко рспхнутых глзх возлюбленной промелькнул бледня тень узнвния и опять сменилсь пустотой збытья. Тк н миг пробудившийся спящий вновь быстро ускользет в долину снов.

— Ты ли это, о Длили?

И он ответил сонно, безрзличным голосом:

— Д, я Длили.

Исстрдвшемуся Ядру покзлось, будто ее голос доносится из стрны более длекой, чем весь путь, пройденный им в поискх невесты. Стршсь осознть перемену, произошедшую с ней, он нежно промолвил:

— Ты же знешь меня, Длили. Я — твой возлюбленный, принц Ядр. Я прошел з тобой полмир и переплыл рди тебя безбрежное море.

Бездумным эхом он повторил его слов, точно опоення зельем:

— Я зню тебя.

Ткой ответ еще более взволновл юношу. Его нсторожило то стрнное отржение его собственных слов, кким двжды отвечл Длили.

Трое поющих прекртили свое колдовство, но принц не зметил этого, он збыл об их присутствии. Он крепко прижимл девушку к своей груди, когд некромнты подошли и один из них коснулся руки Ядр. Незнкомец окликнул юношу по имени и обртился к нему, хотя и несколько неуклюже, н рспрострненном н Зотике языке:

— Мы приветствуем тебя н острове Нт.

Ядр, предчувствуя смое стршное, резко спросил его:

— Что вы з существ? Кк Длили попл сюд? Что вы с ней сделли?

— Я — Вкрн, некромнт, эти двое — мои сыновья, Вукол и Альдл, тоже некромнты. Мы живем в доме з склми, и нм служт утопленники, которых мы своим колдовством вызывем из морских пучин. Среди них и эт девушк, Длили, с ней вся комнд корбля, н котором он плыл из Орот, Кк и твою глеру, их судно унесло длеко в море, его тоже подхвтил Черня Рек и выбросил н рифы Нт. Мы с сыновьями влдеем могущественным зклиннием: оно не требует ни мгических кругов, ни пентгрмм. Волшебное пение призвло к нм всех, кого поглотило в тот рз ненсытное море. Точно тк же мы вызвли теперь комнду твоей глеры, из которой ты один был спсен мертвой Длили.

Вкрн умолк и зстыл, внимтельно вглядывясь в синюю мглу, и Ядр услышл з спиной звук медленных шгов по прибрежной гльке, приближющихся от линии прибоя. Обернувшись, он увидел возникшего из фиолетовых сумерек строго Агор, позди кпитн шли мтросы и гребцы. Ступя словно лунтики, они приблизились к костру, с их одежды, волос и дже изо рт текл вод. Некоторые были в синякх, другие едв тщились н переломнных о подводные склы ногх, н лицх лежл печть жребия тех, кому суждено нйти свою кончину н морском дне.

Утопленники безучстно клнялись Вкрну и его сыновьям, покоряясь тем, кто вызвл их из долины смерти. Их остекленевшие глз, кзлось, не узнвли Ядр и не видели ничего, что происходило вокруг. Речь был лишь тупым повторением нескольких незнкомых слов, с которыми к ним обрщлись некромнты.

Юноше дже почудилось, что и он вместе с ожившими мертвецми попл в темный, бесконечный кошмр.

Колдуны повели их сквозь мрчное ущелье, которое, петляя, поднимлось к гористой чсти Нт. Ядр шел рядом с Длили, но в его сердце не было рдости от встречи с возлюбленной: любовь сплетлсь с отчянием.

Вкрн освещл путь головней, вынутой из костр. Вскоре нд бушующим морем взошл огромня лун, крсня, словно смешння с гноем кровь. Прежде чем ее диск приобрел обычную смертельную бледность, они вышли из ущелья н кменистый холм, где стоял дом мгов.

Дом был построен из темного грнит, длинные низкие крылья утопли в густой листве. Сзди возвышлся утес, нд ним виднелись в лунном свете мрчные горные склоны и острые хребты, простирющиеся вдль.

Обитель некромнтов кзлсь местом, опустошенным смертью: в окнх не горело ни огоньк, стоявшя тишин могл соперничть с безмолвием темного неб. Ступив н порог, Вкрн произнес ккое-то слово, эхом проктившееся по внутренним злм. В ответ повсюду зсияли лмпы, зполняя дом своими чудовищными желтыми глзми, и в воротх, точно почтительные тени, появились слуги. Но их лиц зливл гробовя бледность, некоторые были тронуты зелеными пятнми тления или изъедены червями.

Ядр приглсили в глвный зл, где обычно в одиночестве трпезничли Вкрн, Вукол и Альдл. Н возвышении из гигнтских плит стоял стол мгов, внизу, з другими столми, собрлось около двухсот утопленников. Среди них был и Длили, ни рзу з все время не взглянувшя н жених. Принц хотел присоединиться к девушке, не желя больше рсствться с ней, но внезпно н него нвлилсь стршня устлость. Кзлось, ккие-то незримые цепи сковли члены, он не мог сдвинуться с мест и понуро сидел рядом с угрюмыми, нерзговорчивыми колдунми. Мги же нстолько привыкли все время жить с безмолвными мертвецми, что переняли изрядную чсть их мнер. Нблюдя з ними, Ядр еще более отчетливо, чем рньше, увидел, нсколько эти трое похожи друг н друг: они кзлись скорее родными бртьями, нежели отцом и сыновьями и словно не имели возрст, не были ни молодыми, ни стрыми. И все сильнее и сильнее он ощущл исходящее от них злое колдовство, могущественное и отвртительное, точно скрытое дыхние смерти.

В стрнном оцепенении Ядр почти не удивлялся тому, кк проходил этот стрнный ужин: ед возникл прямо н трелке и боклы сми собой нполнялись винми. Лишь еле слышный шелест шгов д мимолетное холодное дуновение выдвли присутствие невидимых слуг.

Мертвые з своими столми ели безмолвно и чопорно, но некромнты не притргивлись к пище, словно ожидя чего-то. Неожиднно з столом мгов появился еще один стул, и Вкрн пояснил принцу.

— К ужину мы ждем гостей.

Вскоре открылсь одн из дверей, и оттуд вышел обнженный мужчин, огромного рост, с невероятными мускулми, згорелый до черноты. Его облик был ужсен: глз рсширены, точно в приступе ужс, н толстых фиолетовых губх клочья пены. З ним следовли двое мертвых моряков с тяжелыми ржвыми ятгнми — стржники, конвоирующие зключенного.

— Это людоед, — объяснил Вкрн. — Нши слуги поймли его в лесу з горми. Тм обитет много подобных дикрей.

Зтем он добвил:

— Только сильные и хрбрые живут в этом доме. Не случйно, принц Ядр, и тебе окзн ткя честь. Смотри внимтельно н то, что сейчс произойдет.

Дикрь здержлся н пороге, словно обиттели дом стршили его больше, чем ятгны. Тогд один из конвоиров взмхнул рукой с ржвым лезвием — кровь хлынул из глубокой рны н теле людоед, и он шгнул вперед. Конвульсивно содрогясь, кк испугнное животное, он отчянно оглядывлся по сторонм в поискх пути для побег. Второй удр зствил его подняться н возвышение и подойти к столу некромнтов. Вкрн глухо произнес несколько слов, и кннибл сел, все еще дрож, н стул рядом с хозяином, нпротив Ядр. З ним с знесенными ятгнми зстыли нводящие ужс охрнники, выглядевшие тк, кк будто умерли не меньше двух недель нзд.

— Остлся еще один гость, — промолвил Вкрн. — Он подойдет попозже, не будем его ждть.

Без дльнейших церемоний он принялся з еду, и Ядр, хотя и без особого желния, последовл его примеру. Принц едв ощущл вкус яств, нполнявших его трелку, и вряд ли ответил бы, кислым или слдким было вино, которое он пил. Его мысли метлись между Длили и опсностью собственного положения.

Несмотря н оцепенение тел, чувств Ядр стрнным обрзом обострились. Он зметил ккие-то потусторонние тени, скользящие между лмпми, и услышл холодный свистящий шепот, от которого кровь зстыл в жилх. В нос ему удрили те зпхи, что сопровождют смерть от чс ее приход до окончния тления.

Вкрн и его сыновья нбросились н еду с невозмутимостью людей, двно привыкших к ткому окружению. Но кннибл, чей стрх ощущлся прямо-тки физически, не прикоснулся к лежщей перед ним пище. Кровь из его рн струями стекл по груди, звонко кпя н кменные плиты.

Нконец, по нстоянию Вкрн, говорившего с людоедом н его родном языке, тот выпил глоток вин из кубк. Это вино отличлось от поднного всем остльным и было фиолетового цвет, темное, кк цветки пслен, тогд кк вино в других кубкх было крсным, подобно цветку мк. Едв дикрь пригубил свой бокл, кк тут же откинулся н спинку стул, словно рзбитый прличом. Его скрюченные пльцы неловко держли кубок, рзливя осттки вин н пол. Дже легкой дрожи не пробегло по его телу, но глз были широко открыты, и в них еще теплилось сознние.

Стршное подозрение охвтило юношу, и угощение некромнтов встло у него поперек горл. Он был поржен действиями своих хозяев, те, тоже прекртив есть, привстли в своих креслх и внимтельно вглядывлись во что-то позди Ядр. Принц оглянулся и зметил в одной из плит пол мленькое отверстие. По величине оно подошло бы ккому-нибудь небольшому животному, но Ядр не мог предствить себе, ккой зверь способен вырыть нору в грнитной плите.

Громким, чистым голосом Вкрн выкрикнул одно-единственное слово:

— Эсрит!

Вскоре после этого в глубине норы сверкнули две мленькие искорки, и оттуд вынырнуло существо, своим видом и рзмером нпоминющее лску, но еще длиннее и тоньше. Это создние было покрыто ржво-черным мехом, его лпы нпоминли мленькие безволосые ручки, горящие желтым плменем глзки, кзлось, вмещли всю гибельную мудрость и злобу демон. Быстро-быстро, извивясь, точно волостя змея, тврь проскользнул под стул людоед, где уже нтекл луж крови, и нчл ждно лкть.

Сердце Ядр сжлось от ужс, когд жуткое существо зползло н колени дикря, оттуд перебрлось н плечи и присослось к еще кровоточщим рнм. Кннибл не шевелился в своем кресле, но его глз медленно, с ужсным выржением рсширились, щеки стли мертвенно белыми, губы слегк рзомкнулись, обнжя белые и крепкие, кк у кулы, зубы.

Некромнты возобновили ужин, поглядывя н мленькое кровождное чудовище, и Ядр догдлся, что это тот смый гость, которого они ждли. Принц не знл, было ли создние обыкновенной лской или же духом-хрнителем колдун, только гнев нполнил его сердце, и он знес нд мерзкой тврью меч. Но Вкрн быстро нчертил укзтельным пльцем в воздухе ккой-то стрнный знк, и рук юноши повисл н полпути, пльцы стли слбыми, кк у млденц, и меч выскользнул из его лдони, глухо звякнув о пол. Зтем, повинуясь безмолвному прикзу некромнт, он вернулся н свое место з столом.

Жжд похожего н лску существ, кзлось, был неутолим, ибо оно все сосло и сосло кровь. Могучие мускулы дикря прямо н глзх стрнно съеживлись, под сморщенными склдкми кожи нчли вырисовывться туго нтянутые жилы. Его лицо нпоминло мску смерти, члены высохли, кк у мумии, но присосвшяся тврь увеличилсь в рзмере не больше, чем рздувется живот горностя, нпившегося крови домшней курицы.

По этому признку Ядр понял, что существо действительно было демоном и, несомненно, хрнителем Вкрн. Охвченный ужсом, он не мог оторвть глз от происходящего. Нконец нсытившееся чудовище отвлилось от людоед, превртившегося к тому времени в мумию, и убежло, скользя и извивясь, в свою нору.

***

Стрнной был жизнь, которую Ядру приходилось вести теперь в доме некромнтов. Рбскя покорность, сковвшя его во время первого ужин, не проходил. Он двиглся в кком-то полусонном оцепенении, кк будто повелители живых мертвецов и его подчинили себе. Но не эти путы крепче всего привязывли юношу к колдовской обители — любовь к Длили удерживл его тут, хотя эт любовь и обернулсь сейчс проклятьем отчяния. Он дже кое-что узнл о некромнтх и их жизни, хотя Вкрн рзговривл редко и только с угрюмой иронией, его сыновья были молчливы, словно слуги-мертвецы. Окзлось, что похожий н лску демон Эсрит служит колдунм н определенных условиях: кждое полнолуние он получет в нгрду кровь живого человек, обязтельно очень сильного и хрброго. И принц понял, что если только не произойдет чуд и его не спсет колдовство более сильное, чем чры некромнтов, то дни его сочтены и через месяц он погибнет. Ибо живыми во всем доме были только хозяев и он см, все остльные уже прошли сквозь горькие врт смерти.

Одиночество црило в доме, длеко отстоящем от всех прочих домов. Н берегх Нт жили и другие некромнты, но они нечсто общлись с хозяевми Ядр. А з пустынными горными хребтми, в темных сосновых и киприсовых лесх, обитли лишь дикие племен кнниблов, постоянно воеввших друг с другом.

Мертвые ночми жили в подземных пещерх, где лежли в кменных гробх, днем выходили нружу рботть. Некоторые возделывли сды н укрытом от морских ветров склоне, другие псли темных коз и коров, все остльные ныряли з дргоценными жемчужинми в морские глубины. Море тк ждно лизло склившиеся грнитными зубми выступы берег, что ни один живой человек не дерзнул бы потревожить его пучины. З свою жизнь, которя длилсь уже много дольше жизни обычного смертного, Вкрн собрл великое множество тких жемчужин. Иногд он или один из сыновей снряжли волшебный корбль, противостоявший Черной Реке, и с мертвой комндой ходили к берегм Зотик. Тм можно было продть дргоценности и купить что-то, чего не создвл мгия.

Стрнно и горько было Ядру узнвть в рсхживющих по острову трупх своих бывших спутников, которые в ответ н приветствие лишь бездумным эхом повторяли его слов. И еще горше, но с примесью смутной и скорбной слдости, было видеть Длили и говорить с ней. Нпрсно принц стрлся возродить ее стрстную любовь: душ невесты погрузилсь в пучину збвения и не было оттуд возврт. С вечной безутешной тоской он искл ее душу в бездне более ужсной, чем бесконечный окен, что омыввший остров Некромнтов.

Длили с детств любил плвть в неглубоких озерх родного кря, поэтому окзлсь среди ныряльщиков з жемчугом. Ядр чсто сопровождл ее н берег и глядел н бурные волны, терземый желнием броситься туд и нйти, если это возможно, вечный покой смерти. Он непременно сделл бы тк, но крепкие колдовские узы лишили принц прежней силы и решительности.

Отпущенный Ядру месяц подходил к концу, когд однжды вечером Вукол и Альдл ншли принц н склистом берегу, где он, кк обычно, ждл Длили, уплывшую длеко в стремительные воды. Не промолвив ни слов, они укрдкой помнили юношу с пляж, и тот последовл з ними, слегк зинтриговнный. Головокружительно извилистя тропинк петлял с утес н утес нд изгибющимся берегом. До нступления темноты они пришли в укромную гвнь, о существовнии которой Ядр и не подозревл. В безмятежной бухте в тени скл прятлось судно с мрчными фиолетовыми прусми. Подобня глер, полным ходом идущя против течения Черной Реки, встретилсь принцу по пути в Нт.

Юнош нходился в недоумении: зчем его привели в эту тйную гвнь и что ознчют стрнные жесты, которыми мги укзывли н корбль. Нконец Вукол зговорил приглушенным шепотом, точно боясь, что его могут подслушть дже в этом удленном месте:

— Если ты поможешь нм с бртом исполнить один плн, то сможешь покинуть Нт н этой глере. Более того, если пожелешь, тебе будет позволено взять с собой крсвицу Длили и несколько мертвых гребцов. Мы вызовем попутный ветер, который понесет твой корбль против течения Черной Реки и доствит к берегм Зотик. А откжешь нм — кровождный Эсрит высосет твою кровь, всю до последней кпли, Длили нвсегд остнется презренной рбыней Вкрн. Днем он будет нырять з жемчугом для него, ночью утолять его гнусную стрсть.

Ядр почувствовл, что вновь обретет ндежду и мужество. Слов Вукол вызвли в его душе бурю негодовния против строго колдун, возможность спсти любимую и себя рзрушил оковы гибельного колдовств строго некромнт, тк долго держвшие его в бездействии. Он быстро ответил:

— Я помогу в исполнении вшего плн, в чем бы он ни зключлся, если только это будет в моих силх.

Альдл тким же шепотом продолжил речь брт, боязливо оглядывясь вокруг:

— Мы думем, что Вкрн чересчур зжился н свете и слишком долго нвязывет нм свою влсть. Мы, его сыновья, стреем, и будет только спрведливо, если мы унследуем сокровищ и мгическую силу отц прежде, чем годы лишт нс удовольствия нслждться ими. Ты поможешь нм.

После недолгих рзмышлений Ядр рссудил, что убийство некромнт будет во всех отношениях прведным делом и не зпятнет его честь. Поэтому он без колебний скзл:

— Д, я помогу вм.

Зметно ободренный соглсием, Вукол рскрыл подробности:

— Все должно быть зкончено до звтршней ночи, когд полня лун придет в Нт с Черной Реки и вызовет демон Эсрит из норы. Только звтр утром мы сможем зстть Вкрн врсплох: по своему обыкновению, он войдет в мгический трнс. Волшебное зеркло в это время покзывет отцу море с плывущими корблями и длекие земли. Мы должны будем быстро умертвить его перед этим зерклом, прежде чем он пробудится от трнс.

***

В нзнченный чс бртья, вооруженные длинными, холодно блестящими ятгнми, встретились с Ядром в дльнем зле. Точно ткой же ятгн Вукол принес принцу и объяснил, что оружие снчл зклили, прочитв смертоносные зклинния, потом высекли н нем губительные руны. Ядр, предпочитвший собственный меч, отверг зколдовнное оружие, и вся троиц, крдучись, последовл в покои Вкрн.

Дом был пуст: все мертвецы ушли выполнять нзнченные дневные рботы. Не слышлось обычного шелест невидимых шгов, не мелькли тени духов воздух и просто привидений, что служили строму некромнту. В молчнии зговорщики подошли к спльне, вход в которую прегрждл темня шплер с серебряными знкми ночи, окймлення узором из многокртно повторенных пяти имен рхидемон Тусейдон. Бртья остновились, опсясь прикоснуться к шплере, но Ядр решительно отодвинул ее, и они последовли з ним быстро, словно стыдясь своей трусости.

Просторня, с высокими сводми комнт был озрен тусклым светом, что пробивлся сквозь единственное окно, выходящее между густыми киприсми прямо в чернеющее море. Ни одн из множеств лмп не горел, и зл нполняли тени, подобные призрчным флюидм, сквозь которые колдовские кдил, перегонные кубы и жровни кзлись трепещущими, точно одушевленные существ. Вкрн сидел спиной к входу перед гигнтским треугольным зерклом н змеевидной медной подствке. Мгическое зеркло из электрум ярко пылло в сумрке, словно освещенное из невидимого источник, и незвные гости, подойдя ближе, были ослеплены его сиянием.

Кзлось, что колдун действительно полностью погружен в привычный трнс, ибо он спокойно вглядывлся в зеркло, неподвижный, точно мумия. Бртья отступили нзд, но Ядр не зметил этого и подкрлся к некромнту с знесенным мечом. Тут он увидел лежщий поперек колен Вкрн огромный ятгн, мелькнул мысль, что волшебник предупрежден. Несмотря н это, принц обрушил н его шею сильный удр. Но стрнный блеск ослепил в этот миг глз юноши, словно луч солнц полыхнул из глубин зеркл через плечо колдун. Лезвие меч отклонилось и нискосок вошло в ключицу, тк что некромнт, хотя и тяжело рненный, избежл обезглвливния. Очевидно, Вкрн предвидел попытку нпдения и готовился дрться, но был против воли зчровн колдовским сиянием зеркл и впл в збытье.

Теперь он очнулся, свирепый и молниеносный, словно рненый тигр, и бросился с ятгном н принц. Тот, все еще ослепленный, не смог отрзить удр, кривой кинжл глубоко рссек его првое плечо, и смертельно рненный юнош упл н пол у основния змееподобной руки, поддерживвшей зеркло.

Ядр чувствовл, кк медленно угсет в нем огонек жизни, он видел, что Вукол выскочил вперед с отчянием человек, идущего н неминуемую смерть, и мощным Удром рссек отцу шею. Почти отделення, голов опрокинулсь и повисл н тоненькой полоске кожи, любой смертный упл бы змертво в то же мгновение, но Вкрн только поштнулся. Мгическя сил, зключення в его теле, двигл им, когд он кинулся н отцеубийц. Кровь фонтном бил из шеи колдун, отмечя его путь, голов болтлсь н груди, словно чудовищный мятник. Ни один его удр не попл в цель, ибо он больше не видел и не мог точно нпрвить свой ятгн, сыновья проворно уворчивлись, многокртно рня его. Иногд некромнт спотыклся о лежщего Ядр или здевл кинжлом зеркло, зствляя его звучть, будто гулкий колокол. Периодически схвтк перемещлсь к выходящему н море окну и ускользл от взор умирющего принц. Тогд он слышл стрнный звон, точно ятгны волшебников рсклывли ккие-то мгические вещи, и громкое дыхние сыновей Вкрн, и глухие звуки удров. И вновь битв возврщлсь ближе к Ядру, и тот следил з ней тускнеющими глзми.

Невырзимо жестоко было то побоище, и Вукол с Альдлом уже нчли здыхться. Но вскоре силы покинули строго некромнт вместе с кровью, текущей из его многочисленных рн. Его штло н бегу из стороны в сторону, ноги спотыклись, удры совсем ослбли. Одежд превртилсь в окроввленные лохмотья, некоторые члены были нполовину отрублены, и все тело искромсно, точно плх под неумолимой секирой плч. Нконец ятгн Вукол перерезл тоненькую полоску, все еще соединявшую голову с телом, голов Вкрн упл и, подпрыгивя, поктилсь по полу.

Тело некромнт здрожло, словно пытясь удержться н ногх, но стло оседть и рухнуло н пол. Кк огромня безголовя туш, оно билось в конвульсиях, беспрестнно то приподнимясь, то опять бессильно пдя. Првя рук все еще крепко сжимл ятгн, и труп рзмхивл им нпрво и нлево в ндежде достть сыновей или упирлся в пол, безуспешно пытясь подняться. А голов все еще ктлсь по комнте и свистящим голосом сыпл проклятьями.

Внезпно что-то встревожило отцеубийц, они кинулись к выходу, нмеревясь удрть. Но шплер вдруг поднялсь, из-под тяжелых склдок выскользнуло черное змеевидное тело Эсрит и взметнулось в воздух. Одним бешеным скчком дух-хрнитель добрлся до шеи Вукол и вцепился в нее. Вонзив зубы в теплую плоть, демон выссывл кровь, пок несчстный метлся по комнте, тщетно стрясь отодрть его дрожщими пльцми.

Альдл, кзлось, хотел убить ужсное создние: он зкричл, умоляя брт стоять спокойно, и знес меч в ожиднии подходящего момент. Но Вукол не слышл или был слишком взбешен, чтобы внять его мольбм. В этот момент голов Вкрн в своем беспрестнном кружении подскочил к Альдлу, ухвтилсь зубми з подол его одеяния и, зверски рыч, повисл н нем. Тот, охвченный пническим стрхом, пытлся отогнть ее ятгном, но зубы откзывлись ослбить мертвую хвтку. Тогд млдший некромнт сбросил одежду, оствив ее н полу и, обнженный, выбежл из комнты. В тот же миг сознние покинуло умирющего принц...

***

Из омут збвения Ядр неясно увидел сияние длеких огней и услышл приглушенное пение. Ему чудилось, что эти огни и песнопения зовут его точно сквозь тонкую прозрчную стену и он всплывет из темных морских глубин. Принц нходился в комнте Вкрн и нд ним склонился Альдл. Лицо его окутывл дым из колдовских плошек. Нконец Альдл произнес.

— Восстнь из мертвых и во всем повинуйся мне кк влдыке!

Дьявольские ритулы и зклинния некромнтии вернули Ядр к тому подобию жизни, которое возможно для воскресшего покойник. Он снов мог ходить, со сгусткми черной зпекшейся крови в рнх н плече и груди, мог отвечть некромнту-влдыке тк, кк это делют живые мертвецы. Юнош вспомнил свою смерть и предшествоввшие ей обстоятельств рвнодушно, кк что-то, не имеющее знчения. Он птично оглядел подернутым дымкой взором рзгромленную комнту и не ншел тм ни отрубленной головы и тел Вкрн, ни труп Вукол или демон Эсрит.

Потом до него снов донеслись слов Альдл:

— Следуй з мной.

И он пошел з некромнтом н свет огромной крсной луны, поднимвшейся из-з Черной Реки нд Нтом. Тм, н холме перед домом, лежл огромня куч золы, в которой еще дотлевли угли, похожие н чьи-то горящие глз. Альдл в здумчивости стоял нд грудой, и Ядр стоял рядом с ним, не подозревя, что смотрит н догоревший погребльный костер.

Зтем с моря неожиднно ворвлся ветер, с пронзительным и зунывным воем он взметнул пепел в небо огромным облком, потом швырнул его в колдун и юношу. Те едв устояли под порывми стрнного ветр; их волосы, бороды и одежды были в золе погребльного костр. Потом вихрь поднялся ввысь, тщ облко пепл нд домом, знося его в двери, окн и зполняя им все комнты. И многие дни спустя мленькие смерчи из пепл возникли под ногми тех, кто проходил по злм, хотя Альдл повелел мертвым подметть полы кждый день. Кзлось, золу никогд не удстся полностью вымести из дом.

Что ксется Альдл, то не тк много остлось о нем рсскзть, ибо его влсть окзлсь недолговечной. Полное одиночество (если не считть мертвых слуг) нгрдило его злой мелнхолией, быстро превртившейся в безумие. Колдун больше не видел в жизни ни цели, ни смысл. Смертельня устлость нпоминл коврное темное море, полное тихого шепот и призрчных рук, что тянут ко дну. Скоро он стл звидовть мертвым и считть их судьбу смой желнной из всех.

Однжды одинокий некромнт вошел в комнту своего отц, куд не приходил со дня воскрешения принц, в руке он сжимл меч. Тм, перед ярким, кк солнце, колдовским зерклом, он отсек свою собственную голову и упл в покрыввшую все густым слоем пыль. И поскольку не было отц и брт, чтобы вернуть его хотя бы к подобию жизни, Альдл нвечно обртился в тлен и лежл, не тревожимый никем. А в сдх Вкрн мертвецы все тк же продолжли рботть, безрзличные к исчезновению своих повелителей, рзводя коз и коров, ныряя з жемчужинми в бушующее темное море. После долгих испытний Ядр соединился с Длили, его влекл к ней призрчня тоск, и в ее близости он нходил призрчное успокоение. Прошли и збылись горячя стрсть, пытк рзлуки и беспросветное отчяние. Он рзделил с Длили темную любовь и сумрчное нслждение мертвых.

ПРИШЕЛЕЦ ИЗ ГРОБНИЦЫ

The Tomb-Spawn (1934)

Вечер, пришедший из пустыни в Фрд, принес с собой последних отствших от крвнов путешественников. В винном погребке невдлеке от северных ворот множество бродячих торговцев из длеких стрн, изнуренных и томимых жждой, восстнвливли свои иссякшие силы знменитыми винми Йорос. Чтобы рзвлечь их, скзитель, прерывемый лишь звоном кубков, рсскзывл свою историю:

— Поистине велик был Оссру, король и мг. Он влствовл нд половиной континент Зотик. Его рмии были многочисленны и ужсющи, точно пески, гонимые пустынным смумом. Он повелевл джиннми бурь и темноты, он мог вызывть духов солнц. Люди боялись его колдовств, кк зеленые кедры трепещут перед удром молнии.

Почти бессмертный, он жил многие век, умножя свою мудрость и силу до смой смерти. Тсйдон, темный бог зл, блгоприятствовл всем его нчинниям и зклятиям. А в свои последние годы король ншел себе товрищ, ужсющего исполин Ниот Корфя, спустившегося н землю из другого мир верхом н огнегривой комете.

Оссру, чрезвычйно искушенный в стрологии, предвидел появление Ниот Корфя и в одиночестве отпрвился в пустыню, чтобы встретить его. Люди многих стрн видели, кк пдл зловещя комет, точно солнце, зходящее в ночи, но лишь король Оссру лицезрел прибытие Ниот Корфя. Темной безлунной ночью, в предрссветный чс, когд все люди спли, он вернулся в Йорос. Он привел стрнного исполин в свой дворец и поселил в склепе под тронным злом, где приготовил для Ниот Корфя жилище.

Великн безвыходно жил в склепе, никем не виденный. Говорили, что он двл советы Оссру и учил его знниям длеких плнет. Когд звезды принимли определенное положение, в жертву Ниоту Корфю посылли молодых девушек и юношей, спускя к нему в склеп. Никто из них не вернулся обртно, чтобы рсскзть, что они тм видели. Неизвестно, кков был облик исполин, но все, кому доводилось бывть во дворце, слышли в подземном склепе приглушенный шум, похожий н медленный грохот огромных брбнов, и стрнное булькнье, которое мог бы издвть подземный фонтн. Иногд из подвл доносилось зловещее кудхтнье, словно в подземелье зточили безумного всилиск.

Многие годы Ниот Корфй служил королю Оссру, тот взмен окзывл ему услуги. Потом великн порзил стрнный недуг, и никто больше не слышл доносящегося из ужсного склеп кудхтнья, и грохот брбнов и клекот фонтнов стли почти нерзличимыми, вскоре и совсем змолкли. Все чры короля были бессильны предотвртить смерть, но когд исполин испустил дух, Оссру окружил его тело двойным мгическим кругом и зпечтл склеп. А потом, когд и см Оссру умер, склеп открыли, и рбы опустили туд мумию короля, чтобы он покоился рядом с остнкми Ниот Корфя.

С тех пор утекло немло времени, и имя Оссру помнят лишь скзители стринных легенд. Никто не знет, где тот дворец, в котором он жил, и окружвший его город. Некоторые утверждют, что он стоял в Йоросе, другие — в королевстве Синкор, где позже динстией Нимботов был построен город Йетлиреом. И доподлинно известно лишь одно: где-то в зкрытом склепе лежит мертвое тело великн из чужих миров, рядом с ним король Оссру. И они все еще окружены внутренним кругом зклятия Оссру, которое уберегет их тел от тления все эти годы, пок рзрушются город и госудрств, вокруг еще один внешний мгический круг, зщищющий место их вечного сн от любого вторжения. Кждый, кто войдет в дверь склеп, в мгновение ок умрет и обртится в тлен еще прежде, чем упдет н землю.

Вот что глсит легенд о короле Оссру и Ниоте Корфе. Никто не сумел нйти их гробницу, но колдун Нмир в своем неясном пророчестве много лет нзд предскзл, что несколько путешественников, идущих по пустыне, однжды нткнутся н зхоронение, сми о том не зня. И он скзл, что те путешественники, которые войдут в склеп, минуя дверь, увидят стрнное чудо. Пророк не говорил, что это з чудо, но упомянул лишь, что Ниот Корфй, существо из чужого мир, в своей смерти, кк и в жизни, подчиняется чуждым зконм. И до сих пор ни один человек не рскрыл тйну предскзния Нмиры.

Бртья Милб и Мрбк, торговцы дргоценностями из Устейм, звороженно внимли кждому слову рсскзчик.

— Воистину, это очень стрння скзк, — скзл Милб. — Однко, всем известно, что в былые времен жили великие волшебники, влдевшие могущественными зклятиями и творившие удивительные чудес; были тогд и истинные пророки. А пески Зотик скрывют множество збытых могил и зброшенных городов.

— Удивительня история, — соглсился с ним Мрбк, — но у нее нет конц. Прошу тебя, о скзитель, рсскжи нм еще что-нибудь. Не похоронен ли вместе с великном и королем клд из золот и дргоценностей? Я видел гробницы, в которых мертвые были окружены стенми из золотых слитков, и сркофги, из которых, точно згустевшя кровь вмпиров, изливлись потоки бесценных рубинов.

— Я перескзывю эту легенду тк, кк мне ее рсскзл отец, — пожл плечми скзитель. — Те, кому суждено нйти гробницу, доскжут остльное, если им посчстливится вернуться нзд.

Милб и Мрбк с большой выгодой рспродли в Фрде все свои зпсы неогрненных кмней, резных кмей, тлисмнов, яшмовых и сердоликовых идолов. И теперь с грузом розовых и пурпурно-черных жемчужин из южных морей, черных спфиров и винных грнтов Йорос, вместе с другими торговцми возврщлись н север, через Тсуун в родной длекий Устейм н берегу восточного моря.

Дорог шл через опленную безжлостным солнцем стрну. Теперь, когд крвн уже приблизился к грницм Йорос, пустыня стл совершенно мертвой. Темные и неприветливые холмы нпоминли лежщие нвзничь мумии огромных великнов. Пересохшие русл рек впдли в сухие озер, покрытые коростми соли. Гребни серого песк вздымлись н осыпющихся утесх, где когд-то плесклись спокойные воды. Клубы пыли поднимлись вверх и опдли, будто мимолетные призрки. Зловещий глз стреющего солнц, точно чудовищно огромный уголь, рвнодушно взирл н выжженную землю с обуглившихся небес.

Крвн осторожно углублялся в эту гористую пустыню, по всей видимости, необитемую и совершенно безжизненную. Подгоняя верблюдов, крупной рысью скквших по глубоким узким ущельям, торговцы держли нготове свои копья и плши и нстороженными глзми обшривли бесплодные горы, ибо здесь в скрытых пещерх скрывлись в зсдх дикие и жестокие полулюди-полузвери, которых нзывли гориями. Подобно вурдлкм и пустынным шклм, они были пожиртелями пдли, но не брезговли и человечиной, питясь преимущественно телми путешественников и выпивя их кровь вместо воды и вин. Эти стршные создния нводили ужс н всех, кому приходилось путешествовть между Йоросом и Тсууном.

Солнце подбирлось к зениту, пробивясь своими плящими лучми н дно смых узких и глубоких ущелий. Мелкий светло-пепельный песок был бсолютно неподвижен, не тревожимый больше ни единым дуновением горячего ветр. Ни одн ящериц не отвживлсь покзться н рскленных кмнях.

Дорог плвно пошл под уклон, следуя по руслу ккой-то древней реки между отлогими берегми. Здесь вместо всегдшних лужиц остлись лишь ямы, зполненные голышми или зыбучими пескми, в которые верблюды погружлись по колено. И тут без ккого-либо предупреждения з изгибом извилистого русл возникл толп омерзительных, бурых, кк земля, гориев. Они появились срзу со всех сторон, по-волчьи прыгя с кменистых склонов, или же, подобно пнтерм, брослись н путешественников с высоких уступов.

Эти отвртительные создния были невырзимо свирепыми и стремительными. Не издв не звук, з исключением хриплого кшля и фыркнья, и вооруженные лишь своими острыми зубми д серповидными когтями, они волной нвлились н крвн. Кзлось, что десятки этих существ нбросились н кждого всдник. Несколько верблюдов, срзу же упли н землю, когд гории принялись зубми рвть их ноги, бок и спины или, подобно бешеным собкм, повисли, вцепившись в горл. А всдники скрылись из виду, погребенные под телми беснующихся чудищ, которые не-медленно бросились пожирть их. Сундуки с дргоценностями и тюки дорогих мтерий были вскрыты в свлке, яшмовые и ониксовые сттуэтки влялись в пыли, жемчуг и рубины, никем не змечемые, лежли в лужх крови, ибо в глзх гориев не имели ни млейшей ценности.

Милб и Мрбк, тк уж получилось, ехли в хвосте крвн. Они немного отстли, хотя и не по собственному желнию, ибо верблюд, н котором ехл Милб, ушибся о кмень и зхромл. Блгодря этому счстливому стечению обстоятельств они избежли нпдения мерзких гориев. В ужсе остновившись, бртья видели стршную судьбу, постигшую их товрищей, чье сопротивление было подвлено с ужсющей быстротой. Гории, однко, не зметили бртьев, полностью поглощенные своим омерзительным пиршеством, ждно пожиря не только верблюдов и торговцев, которых им удлось сбить, но и своих собственных соплеменников, рненных мечми и копьями путешественников.

Милб и Мрбк с копьями нперевес собрлись рвнуться вперед, чтобы рзделить мужественную и бесполезную гибель своих товрищей. Но, испугнные стршным шумом, зпхом крови и зловонием, исходившим от тел гориев, верблюды зртчились и усккли прочь, унося своих всдников нзд по дороге, ведущей в Йорос.

Во время своей дикой скчки они увидели другую шйку гориев, появившихся н южных склонх и побежвших им нперерез. Уходя от новой опсности, Милб и Мрбк повернули своих верблюдов в ответвляющееся ущелье. Хромой верблюд не мог бежть быстро, и бртья, боясь обнружить спешщих по пятм гориев, многие мили ехли н восток, к нвисшему нд ними солнцу. Около полудня они добрлись до низкого и зсушливого водорздел этой древней земли.

Сверху они оглядели рвнину, изрезнную трещинми и выветренную, н которой виднелись белые стены и купол ккого-то стрнного город. Бртьям покзлось, что он нходится всего лишь в нескольких лигх от них. Решив, что ншли в длеких пескх ккой-то зтерянный город, и ндеясь нконец-то убежть от своих преследовтелей, они нчли спуск по длинному склону, ведшему к рвнине.

Дв дня они шли по припорошенной пылью вязкой земле к постоянно отступвшим от них куполм, которые кзлись ткими близкими. Их положение стло почти отчянным, ибо у них оствлсь лишь горсть сушеных брикосов и н три четверти пустой бурдюк с водой. Вся провизия вместе с грузом дргоценностей остлсь с грузовыми верблюдми крвн. Очевидно, им удлось избвиться от преследовния гориев, но теперь их окружили крсные демоны жжды и черные демоны голод. Н второе утро верблюд Милб откзлся вствть и не отозвлся ни н брнь своего хозяин, ни н уколы его копья. Поэтому бртьям пришлось поделить между собой оствшегося верблюд, и они ехли н нем вдвоем или по очереди.

Чсто они теряли из виду сверкющий город, появлявшийся и вновь исчезвший, точно причудливый мирж. Но н второй день з чс до зкт они вступили вслед з длинными тенями рзбитых обелисков и осыпвшихся сторожевых бшен в переплетение древних улиц.

Очевидно, город когд-то был блестящей столицей, но сейчс большинство его величественных дворцов превртилось в груды обвлившихся глыб. Брхны пришли сюд через горделивые триумфльные рки, зполонив мостовые и дворы. Штясь от устлости, оплкивя крушение своих ндежд, Милб и Мрбк брели по улицм в поискх колодц или пруд, который пощдили бы жестокие годы опустошения.

В сердце город, где стены хрмов и великолепных здний все еще прегрждли дорогу всепоглощющим пескм, они обнружили рзвлины стринного кведук, ведущего к бкм, сухим, точно печки. Бртья видели збитые пылью фонтны н рыночных площдях, но нигде не было ни нмек н воду.

Утртив всякую ндежду, они вышли к рзвлинм высокого строения, которое могло быть дворцом ккого-то збытого монрх. Огромные стены все еще стояли, кк обломки былого величия город. Ворот, охрняемые позеленевшими медными извяниями мифических героев, круглились уцелевшими ркми. Поднявшись по мрморным ступеням, путешественники очутились в огромном зле без крыши. Гигнтские колонны возвышлись, точно подпиря пустынные небес.

Широкие плиты пол были усыпны обломкми обвлившихся сводов, блок и пилястров. В дльнем конце зл виднелось возвышение из белого мрмор с черными прожилкми, н котором, вероятно, с двних времен стоял королевский трон. Приблизившись к нему, Милб и Мрбк услышли тихое и неотчетливое булькнье, точно журчние скрытого от глз ручья или фонтн. Звук, кзлось, шел из глубин под полом дворц.

Отчянно пытясь определить источник этого звук, они взобрлись н возвышение. Здесь с высокой стены рухнул огромня глыб, мрмор треснул под ее весом, и чсть плиты обрушилсь в подземелье, обрзовв темное зияющее отверстие. Именно из этой дыры и исходило журчние, непрестнное и ритмичное, словно биение сердц.

Бртья склонились нд ямой, вглядывясь в оплетенную путиной тьму, сквозь которую пробивлось неверное мерцние от нерзличимого источник. Они не смогли ничего рзглядеть. Ноздрей коснулся сырой и зтхлый зпх, точно дыхние сокровищницы, долгие годы простоявшей зпечтнной. Им кзлось, что рвномерный, похожий н гул фонтнов шум рздвлся всего лишь в нескольких футх ниже, во тьме, ближе к одному крю рзлом.

Ни один из них не смог бы определить глубину подземного склеп. Коротко посовещвшись, бртья вернулись к своему верблюду, невозмутимо ждвшему у вход во дворец, и, сняв с него упряжь, связли поводья в один длинный ремень, чтобы использовть вместо веревки. У мрморного возвышения они зкрепили один конец ремня н выступе упвшей глыбы и опустили другой в темную яму.

Крепко держсь з веревку, Милб спустился н глубину около десяти или двендцти футов, прежде чем ноги нщупли твердую опору. Все еще не решясь отпустить конец ремня, он очутился н ровном кменном полу. З стенми дворц быстро смерклось, но сквозь дыру в плите нд головой Милб пробивлось слбое сияние, и бледный полумрк, прониквший в подземелье из кких-то невидимых склепов или с лестницы, позволял видеть смутные очертния опсно покосившейся полуоткрытой двери.

Пок Мрбк проворно спусклся вслед з бртом, Милб оглядывлся вокруг в поискх источник шум, тк похожего н журчние вожделенной воды. Он рзличил перед собой в ореоле колеблющихся теней смутные и стрнные контуры ккого-то предмет, который мог уподобить лишь огромной клепсидре или же фонтну, окруженному причудливой резьбой.

Подземелье быстро зтопил непроницемя тьм. Зтрудняясь определить происхождение предмет без фкел или свечи, Милб оторвл лоскут от подол своего пенькового бурнус, поджег и поднял медленно горящий обрывок н вытянутой руке. В свете тускло тлеющего огоньк путешественники более ясно рзглядели чудовищно огромный предмет, громоздившийся перед ними, вздымясь от усеянного осколкми пол до теряющегося во тьме свод подземелья.

То был точно нечестивый сон безумного дьявол. Его основня чсть или тело формой нпоминло урну, стоявшую, словно н пьедестле, н стрнно нкрененной глыбе кмня в центре склеп. Он был серовто-белой, изрытой бесчисленными отверстиями. От груди и нижней чсти отходило множество похожих н руки и ноги ответвлений, свисвших до полу, будто чудовищные рспухшие щупльц, еще дв отростк, упруго нклонившись, корнями тянулись в открытый и, н первый взгляд, пустой сркофг из позолоченного метлл с выгрвировнной н нем вязью причудливых древних знчков.

Похожий н урну торс венчли срзу две головы. Одн был укршен острым, кк у крктицы, клювом и длинными рскосыми рзрезми н том месте, где обычно рсполгются глз. Другя же, уютно рсположившяся рядышком с первой н узких плечх, был головой стрик, мрчного, црственного и ужсного, с горящими, словно кроввые ллы, глзми и космтой, длинной, будто мох в джунглях, рстительностью н омерзительно пористом носу-хоботе. Под хоботом н боку вырисовывлись смутные очертния ребер, некоторые выросты-щупльц зкнчивлись человечьими рукми и ногми или облдли человекоподобными суствми.

В головх, членх и уродливом теле периодически рздвлось згдочное журчние, побудившее Милб и Мрбк проникнуть в склеп. При кждом звуке из чудовищных пор выделлсь слизкя влг, медленно ктившяся вниз нескончемыми кплями.

Бртья змерли, лишившись др речи, объятые липким ужсом. Не в состоянии отвести глз, они нткнулись н зловещий взгляд человеческой головы, смотрящий поверх них с высоты своего неземного величия. Потом, когд пеньковый лоскуток в пльцх Милб медленно угс, дотлевя, и тьм вновь зполнил склеп, они увидели, кк невидящие щели во второй голове постепенно рскрылись, испускя горячий, желтый, нестерпимо слепящий свет, и превртились в огромные круглые глзницы. В тот же смый миг путешественники услышли стрнный грохот, похожий н брбнный, точно нчло громко биться сердце огромного чудищ.

Они осознвли только, что перед ними неземной или лишь чстично земной кошмр. Ужсное зрелище лишило их всех мыслей и воспоминний. И меньше всего они вспоминли скзителя в Фрде с его преднием о спрятнной гробнице Оссру и Ниот Корфя, рвно кк и пророчество, что гробниц будет нйден теми, кто придет в нее, не подозревя о том.

Молниеносно выпрямившись и потянувшись, чудовище подняло передние щупльц, переходящие в коричневые сморщенные стрческие руки, и протянуло их к оцепеневшим от ужс бртьям. Из мерзкого, будто у крктицы, клюв рздлся пронзительный дьявольский клекот, губы црственного стрик нчли н незнкомом Милбу и Мрбку языке слов торжественного песнопения, звучвшие кк колдовские зклинния.

Бртья отпрянули от омерзительно шевелящихся рук. Охвченные безумным пническим стрхом при свете, льющемся из пылющих глзниц, они увидели, кк отвртительное чудище поднялось со своего кменного сиденья и подлось вперед, неуклюже и неуверенно шгя н своих рзномстных ногх. Рздлся топот слоновьих ног и спотыкющиеся шги человеческих ступней, неспособных нести свою чсть отвртительной туши. Исполин вытщил дв щупльц из золотого сркофг, но их концы зпутлись в пустом, рсшитом дргоценными кмнями свне из бесценного пурпур, который вполне бы подошел мумии ккого-нибудь короля. С беспрестнным безумным кудхтньем и оглушительной брнью, переходящей в стрческое брюзжние, двуглвое чудище нвисло нд Милбом и Мрбком.

Повернувшись, они без оглядки понеслись через огромный склеп. Перед ними, освещемя лучми свет из глзниц великн, виднелсь полуоткрытя дверь из темного метлл с проржвевшими петлями и здвижкми, покосившяся внутрь. Ширин и высот двери были поистине гигнтскими, точно он был создн для существ неизмеримо более огромных, чем люди. З ней нходился сумрчный коридор.

В пяти шгх от входной двери н пыльном полу был нчерчен тоненькя крсня линия, повторявшя очертния комнты. Мрбк, слегк опередивший брт, пересек линию и остновился, споткнувшись, точно удрился о ккую-то невидимую стену. Его тело, кзлось, рстяло под бурнусом, смо одеяние мгновенно превртилось в лохмотья, словно пережившие неисчислимое множество лет. Пыль зклубилсь нд полом прозрчным облком, и тм, где только что были протянутые руки Мрбк, уже блестели белые кости. Потом и они тоже исчезли — и н пол упл куч истлевших лохмотьев.

Неуловимый зпх тлен достиг ноздрей Милб. Недоумевющий, он н миг прекртил свое бегство, и вдруг ощутил н своих плечх объятие липких сморщенных рук. Клекот и шепот двух голов оглушили его дьявольским хором. Брбнный бой и шум плещущихся фонтнов гремели в его ушх. С последним криком он вслед з бртом пересек крсную черту.

Мерзкое чудище, одновременно бывшее человеком и ужсным порождением длеких звезд, неописуемый сплв сверхъестественного воскрешения, продолжло неуклюже ковылять вперед, не остнвливясь. Руки Оссру, позбывшего нчтое было зклинние, схвтили две кучки пустого тряпья. Коснувшись их, чудовище зшло в полосу смерти и рзложения, которую Оссру см устновил, чтобы нвеки зщитить склеп от вторжения извне. Через миг в воздухе висело исчезющее бесформенное облко, точно оседющий легкий пепел. Потом в склеп вернулсь тьм, вместе с ней и смертельня тишин.

Ночь окутл своим черным покрывлом эту безымянную стрну, и под ее покровом в город ворвлись гории, преследоввшие Милб и Мрбк по пустынной рвнине. В мгновение ок они убили и сожрли верблюд, терпеливо ждвшего своих хозяев у вход во дворец. Потом в стром зле с колоннми они обнружили отверстие в мрморном помосте, сквозь которое бртья спустились в склеп. Они ждно обступили дыру, принюхивясь к зпху лежщей внизу гробницы, потом рзочровнно пошли прочь, ибо их чуткие ноздри скзли, что след пропл, в гробнице нет ни живых, ни мертвых.

СЕМЕНА ИЗ СКЛЕПА

The Seed from the Sepulcher (1933)

— Д, место я ншел, — скзл Флмер. — Стрнное ткое. И очень похоже н то, кк его описывют легенды.

Кк бы отгоняя от себя неприятное воспоминние, он быстро сплюнул в огонь и, отвернувшись от внимтельного взгляд Тон, хмуро уствился в быстро темнеющую чщобу венесуэльских джунглей.

Тон, который едв опрвился от перенесенной тропической лихордки, свлившей его в тот смый момент, когд их совместное путешествие подходило к концу, молч и с недоумением рзглядывл Флмер. З три дня, что они рсстлись, с его нпрником произошл ккя-то стрння перемен, и внешние проявления кзлись Тону совершенно необъяснимыми.

Перемены были, что говорится, нлицо. Флмер, этот жизнелюб и блгур, который дже в трудные минуты жизни никогд не змыклся в себе, сейчс сидел молч, с угрюмым видом и, кзлось, весь поглощен своими мыслями, от которых ему было явно не по себе. Его грубовто-добродушное лицо осунулось и кк-то вытянулось, глз стрнно сузились, превртившись в две ничего не выржющие щелки. Хотя Тон и пытлся списть свои впечтления н только что перенесенную лихордку, он очень беспокоился.

— Ну, что хоть з место это, ты можешь мне скзть? — попытлся он продолжить рзговор.

— Д ничего особенного, — стрнно-глуховтым голосом откликнулся Флмер. — Просто пр полурзрушенных стен д покосившиеся колонны.

— Тк ты что, тк и не ншел той могилы, о которой шл речь в индейской легенде, ну, тм, где говорится о спрятнном золоте?

— Могилу-то я ншел, но... никких сокровищ тм нет, — буркнул Флмер, и в голосе его послышлось ткое рздржение, что Тон решил воздержться от дльнейших рсспросов.

— Ну, что ж, — зключил он с нигрнной легкостью, — тогд будем знимться тем, рди чего мы сюд приехли: охотой з орхидеями. Поиски клдов, видимо, не по ншей чсти. Кстти, тебе по пути ничего не поплось: ну, тм, ккого-нибудь необычного цветк или рстения?

— Нет, черт бы их всех побрл! — взорвлся Флмер, и Тон в плмени костр увидел, кк внезпно посерело его лицо, и в глзх з сердитым блеском змячило выржение стрх и боли. — И больше ни слов об этом, — отрезл он. — У меня и тк голов рсклывется. Опять, видимо, лихордк идет, будь он трижды нелдн. Звтр же двинем в обртный путь к Ориноко. Эт поездк у меня уже в печенкх сидит.

Джеймс Флмер и Родерик Тон были профессионльными собиртелями орхидей. В сопровождении двух индейцев-проводников они продвиглись вдоль одного из доселе не исследовнных притоков в верховьях реки Ориноко. Местность буквльно кишел довольно редкими экземплярми рстений, но кроме богтств ее флоры, их привлекло сюд еще и другое. Среди местных племен ходили слухи о существующих поблизости рзвлинх древнего город. В этих руинх будто бы вместе с зхороненными остнкми древнего нрод зрыты в земле несметные сокровищ — золото, серебро и дргоценные кмни. Посоветоввшись, приятели решили проверить эти слухи. Тон зболел, когд до мест зхоронения оствлся день пути, и Флмер ринулся туд н кноэ с индейцем один, оствив Тон н попечение второго проводник. Вернулся он под вечер н третий день.

После некоторого рзмышления, Тон пришел к выводу, что нерзговорчивость и змкнутость Флмер можно, по-видимому, объяснить рзочровнием, которое тот испытл, не нйдя сокровищ. Должно быть, тк оно и было, плюс ккя-нибудь тропическя зрз, которую он подхвтил в пути. Хотя, с другой стороны, отметил про себя Тон, прежде в подобных обстоятельствх Флмер никогд не вешл нос.

Больше в тот вечер нпрник не произнес ни слов. Он сидел, вперившись остекленелым взглядом во что-то видимое ему одному. Во тьме, сгустившейся з языкми костр, сплетлись нвисшие нд ними лины. От Флмер исходило ощущение стрх. Продолжя нблюдть з ним, Тон, к своему удивлению, обнружил, что индейцы, сидевшие рядом с непроницемым и згдочным видом, тоже укрдкой бросют взгляды н его приятеля, кк бы в ожиднии грядущих перемен. В конце концов, он решил, что не в состоянии нйти ключ к рзгдке того, что творится с Флмером. Тон оствил свои попытки и збылся тревожным сном, выходя из которого, он неизменно утыклся взглядом в окменелое лицо Флмер, но оно стновилось все менее рзличимым в гснущих бликх костр.

Утром Тон снов почувствовл себя окрепшим: голов прояснилсь, и сердце четко и ровно отбивло пульс. Зто недомогние Флмер явно прогрессировло: он уже не мог без усилий подняться н ноги, почти совсем не рзговривл, и в движениях его появилсь ккя-то стрння одеревенелость и медлительность. Он, похоже, совсем збыл о своем нмерении сняться с лгеря, и Тону пришлось взять н себя все зботы, связнные с отпрвкой в путь. Нездоровье его приятеля все больше и больше тревожило Тон: лихордкой тут явно не пхло, симптомы были совсем другими. Н всякий случй он, однко, перед отпрвкой ввел Флмеру сильную дозу хинин.

Бледно-золотистые лучи утренней зри пробивлись сквозь густые кроны высоких деревьев, когд путники погрузили свою поклжу в долбленки и, оттолкнувшись от берег, тихо зскользили вниз по течению. Тон знял место н носу, Флмер усдил н корме, объемистый тюк с корнями орхидей рзместил посередине. Об индейц погрузились вместе с походным снряжением в другой лодке.

Это было долгое и томительное путешествие. Рек вилсь устлой зеленой змеей в окружении нескончемого тропического лес, из которого, словно физиономии гномов, с издевтельской ухмылкой проглядывли головки орхидей. Н всем лежл печть тишины, нрушемой лишь всплескми погружемых в воду весел, истерической перебрнкой возбужденных мртышек и гортнными кликми птиц огненно-яркого оперения. Из-з верхушек деревьев покзлось солнце, срзу обрушив нстоящие водопды сверкющего зноя.

Изредк поглядывя через плечо, чтобы приободрить Флмер дружеским змечнием или вопросом, Тон продолжл упорно грести. Его нпрник сидел н корме, неестественно выпрямившись и не деля никких попыток взять весло в руки. В его глзх, в стрнно побледневшем и сведенном стрдльческой гримсой лице зстыло выржение крйнего испуг. Он никк не регировл н реплики Тон и только время от времени конвульсивно встряхивл головой, словно кто-то невидимый дергл ее з веревочку. Потом эт тряск и дрожь стли сопровождться глухими стонми, кк будто он от боли нчинл впдть в беспмятство.

Тк они продвиглись нескольких чсов. В прострнстве реки, зжтой с обеих сторон сплошной стеной тропического лес, жр усиливлсь с кждой минутой. Стоны Флмер учстились, в них появились высокие резкие ноты. Оглянувшись, Тон увидел, что его друг, сорвв с себя зщитный шлем и явно не чувствуя убийственного зноя, отчянно скребет обеими рукми мкушку, и при этом все тело его содрогется в жестоких конвульсиях, стенния перерстют в почти нечеловеческий пронзительный вопль.

Нужно было срочно что-то делть, и Тон, увидев проглину в зрослях темнеющего лес, немедленно нпрвил лодку к берегу. Вслед з ним туд же повернули и индейцы. Тон зметил, что они шепотом переговривются между собой, брося н его друг взгляды, исполненные суеверного ужс, и это привело его в еще большее смятение. У него возникло ощущение ккой-то дьявольской мистики. Другого объяснения тому, что происходит с Флмером, он придумть не мог. Все известные ему типы тропических болезней предстли в его вообржении, словно свор отвртительных фнтзий, но ни одн из них не походил н недуг, порзивший товрищ.

Видя, что индейцы ни в ккую не желют приближться к больному, Тон см, без их помощи, вытщил Флмер из лодки и уложил н песчном пятчке пляж, густо устлнным линми. Доств из ящик с медикментми шприц, он сделл ему укол морфия. Это, по-видимому, облегчило стрдния бедняги, потому что его конвульсии прекртились. Тогд Тон, воспользоввшись передышкой, решил осмотреть голову своего друг.

Рздвинув спутнную копну волос, он со стрхом и изумлением обнружил, что у того н темени появилсь твердя шишк, словно из-под кожи торчит небольшой рог. Кк бы нделення своей собственной жизненной силой, неодолимо толкющей ее нружу, эт шишк, кзлось, росл у Тон прямо под рукми.

В этот смый момент, совершенно неожиднно и необъяснимо, Флмер открыл глз и пришел в себя. Н несколько минут к нему вернулсь быля ясность ум. Словно желя во что бы то ни стло освободиться от угнетющего душу бремени, он нчл что-то быстро говорить. Тон отметил, что речь стл больше похож н безжизненно монотонное бормотние, но, несмотря н это, ему все же удлось связть все обрывки в единое целое.

— Это все ям, ям! — выкрикивл Флмер. — Тм, в ней, в этом чертовом логове, нверное, см дьявол поселился!.. Нет, больше меня туд не зтщишь, пусть дже тм зрыты все сокровищ Эльдордо... Ты знешь, я тебе специльно ничего не рсскзл о руинх. Это тк невероятно, просто невозможно передть словми!

...Думю, что индеец знл, что туд лучше не совться. Он довел меня до мест, но дльше идти откзлся нотрез. Дже говорить со мной об этом не стл. Я пошел один, он ждл меня у реки. От город остлись одни стены, огромные, серые и ткие древние, что кзлось, они появились рньше смих джунглей. Кк будто нрод, возводивший их, прибыл н землю с ккой-нибудь длекой, зтерянной в Космосе плнеты. Эти стены гигнтскими козырькми нвисли нд землей: они кренились к земле под ккими-то невообрзимыми углми, угрожя обрушиться н деревья, стоявшие вокруг. А колонны — толстые, в дв обхвт, и ккой-то совершенно нелепой формы... И все испещрены стрнными, непонятными рисункми, которые дже время не смогло уничтожить.

Нйти это чертово зхоронение окзлось делом нетрудным. Вся поверхность тм выстлн кмнем, в одном месте этот кменный нстил кем-то недвно рзбит. Огромный фикус пустил корни в трещины между кменными плитми, покрытыми толстым слоем древней плесени. Одн из плит был выкорчевн и лежл поверх нстил, другя провлилсь вовнутрь, в недр подземелья. Зглянув в пролом, я смог рзглядеть внизу, н дне колодц, что-то светящееся бледным светом, но что это было ткое, понять сверху было невозможно.

Если ты помнишь, я взял с собой моток веревки. Обмотв ее вокруг ствол фикус, я бросил второй конец в яму и стл по-обезьяньи спускться вниз. Очутившись н дне колодц, я внчле ничего толком не мог рссмотреть в црившем здесь полумрке и ничего не видел, кроме беловтого свечения, идущего у меня из-под ног. Я сделл пру шгов и почувствовл, что ступю по чему-то хрупкому и сухому, с хрустом крошщемуся под ногми. Включив фонрик, я увидел, что весь пол усеян человеческими костями. Повсюду влялись скелеты, которые, по-видимому, когд-то перетщили со своих первончльных мест. Я бродил по склепу, словно привидение, пробирясь сквозь все эти кости и пыль, но тм бсолютно ничего не было! Я тм ничего не ншел, дже брслет ккого-нибудь пршивого или кольц н скелете!

Но нстоящий ужс охвтил меня позже, когд я уже собрлся выбирться нверх. В одном из углов потолк, рядом с отверстием в крыше подземелья, зтилось в тенях что-то... живое. Оно висело у меня нд головой н высоте трех метров, и я понял, что только чудом не здел его, спускясь вниз.

Пончлу мне покзлось, что это ккя-то беловтя решетк. Зтем, присмотревшись, я увидел, что это не решетк, целый и хорошо сохрнившийся скелет, приндлежвший некогд высокому и сильному человеку, скорее всего, воину. Прямо из череп у него росл ккя-то мощня ветвь, что-то вроде оленьих рогов, рсходящихся в рзные стороны множеством отростков с длинными гибкими щупльцми, которые все тянулись вверх, к пролому, и некоторые уже з него зцепились. Рзрстясь, ветвь поднял скелет в воздух и потщил его з собой нверх.

Я решил осмотреть всю эту жуть в свете фонря. Д, действительно, это было очень похоже н рстение, и оно росло прямо из череп. Чсть веток выбивлсь из лопнувшей ндвое мкушки, другие тянулись из пустых глзниц, рт и нос, и все, кк одержимые, перли вверх. Корни богомерзкой тври уходили вниз, обвивясь вокруг кждой кости и тким обрзом поддерживя скелет н весу. Дже пльцы ног были нкрепко окольцовны ими, смые кончики щупльцев свисли мленькими змейкми, кк бы притившимися в ожиднии новой жертвы. Смое стршное во всем этом было то, что чсть нижних щупльцев уходил корнями в другой череп, болтющийся н них возле смой земли, рядом были рссыпны осттки рзвлившегося скелет...

Д, зрелище было не из приятных, мне дже дурно стло, глядя н это отвртительное и непостижимое срщение человек и рстения. Нпугнный до смерти, я стл с лихордочной скоростью взбирться вверх по веревке, но эт тврь тк звлдел моим вообржением, что я не мог не остновиться н полпути, чтобы еще рз не взглянуть н нее вблизи. Я, видимо, слишком резко нклонился в ее сторону, потому что веревк кчнулсь, и я окзлся прямо под белесовтыми веткми-рогми, свисющими из череп.

В этот момент у меня нд головой рздлся негромкий хлопок — кк будто с треском лопнул стручок — и сверху высыплся сноп жемчужно-серой пыли, очень мелкой, легкой и совершенно без зпх. Меня буквльно всего обсыпло этой чертовой пудрой — попло в волосы, глз и нос: я чуть не здохнулся! Стряхнув пыль, я продолжил подъем и нконец вылез н свет божий...

Словно изрсходовв все силы н рсскз, Флмер снов впл в беспмятство и перешел н бессвязное бормотние. Злосчстный недуг овлдел им с новой силой, и теперь его бредовые вскрикивния перемежлись с громкими стонми человек, испытывющего непереносимые стрдния. Временми, првд, к нему возврщлось сознние, и его речь вновь н мгновение обретл связность.

— Что у меня с головой! — бормотл Флмер. — Что тм ткое? У меня в мозгу что-то зстряло, и оно рстет!

Я это чувствую! С тех пор, кк я вылез из этого треклятого склеп, мне все хуже и хуже... У меня что-то с мозгом, с того смого момент... Нверно, эти проклятые споры туд попли... они, нверное, пустили тм свои вонючие корни... эт тврь рзрывет мне голову... он все глубже и глубже проникет в мозг... оно, словно рстение в цветочном горшке... рвется нружу!

Ужсные конвульсии сотрясли тело Флмер, он корчился от боли н рукх у Тон, испускя пронзительные крики, когд муки стновились нестерпимыми. Видя, кк он стрдет, Тон с болью в сердце оствил попытки успокоить друг и вновь нполнил шприц морфием. Изловчившись, он всдил ему тройную дозу, после чего Флмер зтих: он лежл, уствившись перед собой остекленелым взглядом и тяжело дыш Тон вдруг в первый рз з все время зметил, что у Флмер глз стли кк бы нвыкте: белки выпятились тк, что веки не могли зкрыться, и от этого осунувшееся лицо его превртилось в бессмысленную мску — мску ужс. «Кк будто глз его кто-то изнутри выдвливет», — мелькнуло в голове Тон.

Дрож от тошнотворной слбости, подктившей к горлу, Тон в оцепенении глядел н своего друг, чувствуя, что пдет в ккую-то жуткую пропсть кошмр. Он и мысли не мог допустить, что в рсскзе есть ккя-то, пусть смя мля толик првды. Ткого просто не могло быть! Все это чистый вымысел, уверял он себя, нклоняясь к Флмеру, игр больного вообржения, отрвленного кким-то непостижимым вирусом, восплившим его мозг и тут, к своему ужсу, он увидел, что шишк, обрзоввшяся н темени, уже прорвл кожный покров.

Чувствуя себя н грни безумия, Тон рспрвил спутнные волосы приятеля и со стрхом уствился н то, что открылось его изумленному взору. Д, действительно, это был ккой-то росток неизвестного ему вид, бледно-зеленой окрски с розовтыми прожилкми кровеносных вен, и он рос прямо кк н дрожжх! Эт тврь угнездилсь в том месте, где сходятся кости черепной коробки, другими словми, в темечке.

Чувствуя, кк тошнот подступет к горлу, Тон с отврщением отштнулся от бессмысленно болтющейся головы с уродливо торчщим отростком. Он вдруг понял, что у него опять нчинется приступ лихордки: отяжелело, нливясь слбостью, тело, сквозь нрстющий звон в ушх стли пробивться первые сигнлы бредового збытья. Он стрлся всеми силми побороть симптомы ндвигющейся болезни.

Глвное — не сдвться, твердил он про себя, нужно во что бы то ни стло добрться до ближйшей фктории, которя нходится в нескольких днях пути вниз по Ориноко, тм Флмеру окжут первую помощь.

Словно подчиняясь его воле, голов Тон прояснилсь, и он почувствовл новый прилив сил. Он огляделся, ищ глзми проводников, но тех и след простыл — исчезли смым непостижимым обрзом, вместе с ними и одн из долбленок. Было ясно, что они бросили исктелей н произвол судьбы. По-видимому, индейцы с смого нчл догдывлись об истинной причине недуг Флмер и, спся собственные жизни, решили вовремя смотть удочки, прихвтив с собой при этом большую чсть провизии и снряжения. Преодолевя чувство омерзения, Тон повернулся к лежщему н спине другу. Не долго думя, он вытщил из крмн склдной нож и одним мхом отсек торчщий из головы отросток, стрясь подрезть его «под смый корешок». Рстение окзлось н ощупь необычно крепким и упругим, из него сочилсь кровво-гнойня жидкость. Осмотрев место срез, Тон увидел, что внутри оно состоит из тонких крепких волокон, обвивющихся вокруг хрящевидной сердцевины. С отврщением он швырнул отросток в песок, поднял Флмер н руки и, спотыкясь от тяжести, двинулся в сторону лодки. Пру рз он пдл вместе со своей ношей и долго лежл в полуобмороке, уткнувшись лицом в неподвижное тело друг. Нконец, собрв остток сил, он кое-кк дотщил Флмер до лодки и усдил н корме, прислонив спиной к тюку со снряжением.

Приступ болезни усиливлся с кждой минутой. От нвлившейся н него слбости Тон вынужден был делть чстые остновки. Уже полыхя в бреду, он с огромным усилием оттолкнулся от берег и вывел лодку н середину реки. Взяв в руки весло, он попытлся грести, но руки ему плохо повиновлись, и после нескольких взмхов весло выскользнуло из его непослушных пльцев, и Тон провлился в огненный котел лихордки....

...Пришел в себя он н рссвете следующего дня. Голов немного прояснилсь: болезнь ушл, оствив после себя общее состояние вялости и полного безрзличия. Однко его первя мысль был о Флмере. Он резко повернулся к корме, кчнув при этом лодку, и чуть не свлился з борт, взглянув н Флмер, не в силх оторвть взгляд от того, что предстло его взору.

Флмер сидел все тк же, привлившись к тюку с вещми. Колени у него были поджты к подбородку, он обхвтил их рукми, кк бы в предсмертной судороге. Черты лиц зстыли и обескровились, кк у мертвец. Но смое стршное — то, что зствило Тон содрогнуться от ужс, было не это. Чудовищня почк, которя, по всей видимости, только выигрл от подрезки, снов с невероятной быстротой вылезл из головы Флмер. Отвртительный желто-зеленый побег хорошо укрепился в черепе, достиг высоты нескольких снтиметров и уже нчл ветвиться, рсходясь в стороны похожими н рог оленя веточкми. Еще более жутким было то, что ткие же побеги торчли у него из глз, и их стебли, крбкясь вверх по ндбровью, зполонили собой глзницы. Они тоже ветвились. Кончики веточек были окршены бледной киноврью и, кзлось, дрожли от ккого-то неестественного вожделения, ритмично рскчивясь в неподвижном жрком воздухе... Еще один стебель, словно длинный белесый язык, выполз изо рт Флмер, но он еще не нчл ветвиться.

Тон зкрыл глз, стрясь отогнть от себя это жуткое зрелище. Но и тм, в желтом мреве свет, проникющего сквозь зкрытые веки, ему виделись все те же мертвенно-бледные черты лиц его друг с прущими вверх стеблями рстения. Они подргивли в свете утренней зри, словно обесцвеченные тьмою бледно-зеленые щупльц спрут. Ростки, кзлось, тянутся к нему в безмолвном зове и рстут, все время удлиняясь. Тон открыл глз и с ужсом отметил, что веточки действительно увеличились в рзмере з те несколько мгновений, пок он зжмуривлся.

Словно в трнсе, нблюдл Тон з их ростом, и в нем все больше и больше укоренялсь мысль, что происходящее — не иллюзия, рельность. От Флмер остлось лишь жлкое подобие: его лицо скукожилось и усыхло, кк будто бледно-зеленя тврь своими корнями выссывл осттки крови и, питясь плотью, поедл его изнутри с ждностью изголодвшегося зверя.

Тон с трудом оторвл взгляд от жуткого зрелищ и стл смотреть вдль, в сторону берег. Рек рздлсь вширь, и поэтому течение еще больше змедлилось. Тщетно искл он хоть ккой-нибудь знкомый ориентир н берегу в нескончемой гряде темно-бурых зрослей, пытясь определить местоположение. Он чувствовл себя брошенным н произвол судьбы, теряющим связь с действительностью. Кзлось, его несет куд-то н волне безумия и бред, д еще в компнии чего-то ткого, что стршнее, чем см смерть.

Мысли его блуждли без цели, пересккивя с одного предмет н другой, но двиглись кк по змкнутому кругу и всегд возврщлись к росткм, пожирющим Флмер. Н мгновение вдруг проснулся чисто нучный интерес к этой тври, и он стл рзмышлять о том, к ккому виду ее отнести. Он был не похож ни н грибковые, ни н нсекомоядные, ни вообще н что-либо виденное им во время экспедиций. Должно быть, его друг был прв, и это чудище действительно знесено к нм из космос: ничего подобного земля ни породить, ни взрстить не могл.

Одно утешло: Флмер, без сомнения, мертв. Хоть в этом был милость божья. Однко не успел Тон додумть эту мысль, кк с кормы донеслись низкие, горловые звуки — не то стоны, не то урчние. Подняв в неописуемом стрхе глз, он увидел, что все члены Флмер трясутся мелкой дрожью. В тряске проявлялсь некя ритмичность, которя не походил н конвульсии, сотрясвшие друг нкнуне. Судороги повторялись с чисто мехнической регулярностью, кк будто сквозь тело пропускли электрический ток, и Тон понял, что их ритм звисит от рвномерного рскчивния дьявольского рстения. Этот ритм действовл н него, кк гипноз, усыпляя и притупляя чувств, и однжды Тон дже поймл себя н том, что отбивет ткт ногой.

Тон делл все, чтобы не поддться пнике, цепляясь, по возможности, з любое проявление здрвого смысл. К несчстью, его собствення болезнь нвливлсь н него с новой силой: его трясло и мутило, и было тк плохо, что не хотелось жить. З мгновение до того, кк провлиться в омут лихордки, Тон ухитрился вытщить из кобуры револьвер и выпустил все шесть пуль в извивющееся тело Флмер... Он был уверен, что не промхнулся, но и после того, кк прозвучл последний выстрел, стоны и судороги Флмер продолжлись, следуя ритму, здвемому дьявольским рстением. Дже и в бреду Тон не мог отделться от регулярно повторяющихся звуков.

В мире вскипющих видений и бескрйней тишины збвения, в котором окзлся Тон, время отсутствовло. Когд к нему снов вернулось сознние, он не мог определить, сколько длилось его беспмятство: чсы или дни, — но срзу понял, что лодк стоит н месте. Приподнявшись н локте, он увидел, что их вынесло н мелководье, и лодк уткнулсь носом в прибрежную грязь крошечного, зросшего мелкими рощицми джунглей островк, нмытого рекой посередине русл. Берег был покрыт гниющей тиной, рспрострняющей ужсное зловоние, в воздухе стоял неумолчный гул, издвемый миридми нсекомых.

Время близилось к полудню, и солнце стояло высоко в безоблчном небе. С деревьев, стоявших у смой реки, длинными змеями свисли лины, к нижним ветвям прилепились орхидеи, которые, кзлось, протягивли Тону свои необыкновенные змеино-крпчтые головки. Огромные ббочки порхли с цветк н цветок, поржя вообржение роскошью окрски. Преодолевя приступы тошноты и головокружения, Тон выпрямился в лодке и бросил взгляд н то, что нходится н ее корме. Чудовище рзрослось неимоверно: его ветвистый стебель возвышлся нд головой Флмер, он превртился в нстоящее дерево со множеством побегов и гибких усиков, рсходящихся веером в рзные стороны. От ветр или см по себе ствол непрерывно рскчивлся. Он кк будто искл для себя новый фундмент. «Или, может, новую питтельную среду?» — подумлось Тону. Н смом верху в переплетении веточек рспустился жуткого вид цветок: его мясистый диск рзмером с человеческое лицо светился мертвенно-бледным светом.

Черты лиц Флмер тк усохли, что сквозь тонкую кк бумг кожу проступли кости череп: кзлось, лик смой смерти глядел н Тон сквозь человеческую оболочку. От тел тоже ничего не остлось, и было видно, что одежд болтется н костях скелет. Мертвец сидел неподвижно, кк истукн, по его неестественно рздвинутым членм спордически пробегл дрожь, вызвння движением веток. Рстение-хищник высосло из человек кровь и выело его внутренности и плоть.

У Тон вдруг возникло дикое желние нброситься н эту тврь и рзорвть ее в клочья. Но стрнное дело, в то же смое время он чувствовл, что не может сдвинуться с мест. Им овлдел ккой-то душевный ступор. Кзлось, эт штук был нделен своим собственным рзумом и ревниво следил з Тоном, прлизуя его и подчиняя своей нечистой, но более сильной воле. Всмтривясь в цветок, Тон обнружил, что его мясистя сердцевин, кк бы в ответ н пристльный взгляд, склдывется в некое подобие человеческого лик, в котором угдывлось лицо Флмер. Его черты были искжены до криктуры, придввшей им выржение бессмысленной нсмешки нд оригинлом. Тон сидел, кк пригвожденный к месту, не сводя глз с этой богомерзкой хри.

Потом его лихордк внезпно прекртилсь. Зто ей н смену пришел просто животный стрх, и это состояние, грничщее с безумием, продолжлось целую вечность. Тон сидел, не в силх оторвть глз от леденящего душу зрелищ. Рстение нвисло нд ним, рскинув во все стороны свои нлившиеся сокми и нпитнные плотью Флмер ветви. Они слегк рскчивлись от собственной тяжести, н гигнтской чше цветк зстыл омерзительня ухмылк урод. Тону покзлось, что он слышит низкий нпевный звук, словно кто-то водил смычком по струнм контрбс. Мелодия был невырзимо нежной, но откуд он исходил — от цветк или из его собственного мозг, Тон скзть не мог.

Время, кзлось, тоже остновилось. Безжлостное солнце низвергло потоки ослепительного свет, пдвшего рскленным свинцом из бездонной купели неб. От слбости и нестерпимого зловония у Тон все плыло перед глзми, но он был не в состоянии стряхнуть с себя оцепенение, порождемое близостью рстения. Похоже, беспрерывно кивющее чудовище, вымхв в полный рост, остновилось в рзвитии и теперь горделиво возвышлось нд головой своей жертвы. Взгляд Тон сместился н усохшие руки Флмер, которыми тот, словно клещми, сжимл подтянутые к подбородку колени. Тон увидел, что из пльцев, прямо из-под ногтей, тоже тянутся нружу крошечные белесые щупльц. То скручивясь, то рзжимясь, они кк бы ощупывли прострнство вокруг, выискивя новые источники питния. Из шеи и подбородк Флмер ткже выбивлись молодые побеги, тело кк-то стрнно шуршло и шевелилось под одеждой, словно по нему ползли сотни юрких ящериц.

Звуки, издвемые ветвями, стли еще более призывными и нежными, в их движениях появился неизъяснимо притягтельный ритм. Это было похоже н слдкозвучное пение невидимых сирен и в то же смое время н зворживющий тнец кобр, рскчивющихся перед смертоносным прыжком. Тон ощущл неодолимость силы, которя принуждл его к действию. Проросшие усикми пльцы Флмер, кзлось, зовут его к себе. Внезпно, словно подчиняясь чьей-то комнде, Тон рухнул н днище лодки, встл н четвереньки и по-обезьяньи двинулся в сторону рстения. Медленно, снтиметр з снтиметром, обуревемый то ужсом, то неодолимым влечением, полз он к тври, крбкясь через теперь уже ненужный тюк с корнями орхидей. Снтиметр з снтиметром, шг з шгом преодолевл он. Нконец его голов уткнулсь в скрюченные пльцы мертвец, из которых ему нвстречу тянулись подргивющие от вожделения щупльц.

Словно нходясь во влсти колдовских чр, Тон впл в гипнотическое оцепенение. Он еще чувствовл, кк скользят по голове и шее быстрые щупльц тври, кк колют их жл, проникя под кожу, но помешть им уже не мог. Тон дже не мог зкрыть глз... В его зстывшем взгляде отрзилось золотисто-пунцовое брюшко порхющей ббочки, потом иглы проткнули его зрчки.

Все глубже и глубже в тело Тон въедлись ждные корни, пускя во все стороны все новые отростки и опутывя его плоть сетью рзветвлений... Некоторое время Тон трясся в конвульсиях, словно жизнь уходящя и зрождющяся сплелись воедино в ожесточенном поединке... Нконец все было кончено, и Тон повис, рзвернутый нвзничь, словно мух, прекртившя борьбу в смертоносной схвтке с путиной... Рздвшееся вширь и окрепшее, рстение продолжло жить, и в его верхних ветвях, в неподвижном и безмолвном мреве полдня, нчл рспускться новый цветок.

ЦИТРА

Xeethra (1934)

Коврны и многолики сети Демон,

кто преследует избрнные души с рождения до смерти

и со смерти до рождения, через множество жизней.

Звет Крнмгос

Двно уже опустошительное лето псло свои солнц, точно огненно-крсных жеребцов, н серо-коричневых холмх в предгорьях Микрзинских гор, в диком Синкоре, н восточном крю земли. Бурные потоки, берущие нчло в горх, превртились в еле видные ручейки и отдельные пересохшие лужицы, грнитня гльк рсслоилсь от жры, голя земля потресклсь и рскололсь, скудня низкя трв высохл, кзлось, до смых корней. Поэтому юному Цитре, псшему черных и пегих коз его дяди, Прнос, приходилось с кждым днем уводить своих подопечных все дльше и дльше по ущельям и вершинм холмов. В один из дней позднего лет он нбрел н глубокую склистую лощину, в которой никогд прежде не был. Что это было з дивное место: подземные родники питли прохлдное темное горное озеро, уступы н его крутых берегх были покрыты трвой и кустми, которые еще не утртили свою свежую зелень. Удивленный и очровнный, юный козопс последовл з своим резвым стдом в этот зтерянный рй. Вряд ли бы козы дядюшки Прнос по доброй воле покинули это богтое пстбище, поэтому Цитр решил дольше не утруждть себя присмотром з стдом. Звороженный окружющим его пейзжем, он нчл исследовть долину, утолив жжду прозрчной родниковой водой, сверквшей, словно золотистое вино.

Место покзлось ему подлинно рйским сдом. Збыв о пройденном рсстоянии, о гневе дядюшки Прнос, неминуемо ожидвшем его, если он слишком поздно приведет стдо н вечернюю дойку, он все глубже збирлся в извилистые склы, окймлявшие долину. С кждым шгом утесы стновились все более дикими и неприступными, долин сужлсь, и он достиг ее конц, где непроходимя стен прегрждл дльнейшее продвижение.

Чувствуя смутное рзочровние, он уже рзвернулся и пошел нзд, когд вдруг неожиднно зметил у основния отвесной стены тинственно рзверстый зев пещеры. Ему покзлось, что скл рсступилсь лишь недвно, ибо линии рзлом были ясно видны, и трещины в окружющей отверстие земле еще не зросли мхом, обильно покрыввшим все вокруг. Н потресквшемся выступе нд пещерой, нпоминвшем верхнюю губу, росло чхлое деревце, чьи недвно сломнные корни висели в воздухе, их осттки упрямо цеплялись з склу у ног Цитры, где, видимо, дерево стояло рньше.

Удивленный и зинтересовнный, юнош вглядывлся в мнящий сумрк пещеры, откуд необъяснимым обрзом вдруг потянул нежный душистый ветерок. Воздух был нпоен стрнными зпхми, нпоминющими хрмовый фимим или дющие блженное бессилие и удовольствие опиумные цветы. Они взволновли все чувств Цитры, в то же время соблзняя его обещниями чудесных неизведнных приключений. Еще колеблясь, он попытлся вспомнить те легенды, которые дядюшк Прнос рсскзывл ему о тких укромных пещерх, кк эт, н которую он нткнулся. Но, кзлось, все они рзом улетучились из его пмяти, оствив лишь смутные воспоминния об опсных, зпретных и мгических вещх. Он решил, что эт пещер был входом в ккой-то неисследовнный мир, и волшебные ворот рспхнулись нрочно для того, чтобы он мог войти. Его мечттельня и склоння к приключениям нтур не ощутил стрх, который одолел бы любого другого. Охвченный безудержным любопытством, юнош вошел в пещеру, подобрл сухой смолистый сук, упвший с дерев н утесе, и сделл из него фкел. Миновв кменные челюсти, он вошел в длинную глерею с неровными полукруглыми сводми, идущую вниз, точно глотк чудовищного дркон. Плмя фкел зтрепетло, вспыхивя и чдя под порывом теплого ромтного ветерк, все сильнее дувшего из глубины пещеры. Склон под его ногми стл опсно крутым, но Цитр продолжл исследовние, спускясь по ступенчтым кменным уступм.

Точно во сне, он был полностью поглощен згдкой, н которую нбрел, и ни н минуту не вспомнил о своих зброшенных обязнностях, потеряв всякий счет времени, потрченного н спуск. Но неожиднно его фкел потух под порывом горячего ветр, нлетевшего н него, кк выдох шловливого демон.

Чувствуя приступ жестокой пники, Цитр беспомощно топтлся в темноте, стрясь нйти безопсную опору для ног н этом опсном склоне. Но еще прежде, чем юнош успел вновь зжечь свой фкел, он понял, что ночь, окружвшя его, был не бсолютной, зметив в простирющейся под ним бездне тусклое сияние. Збыв свою тревогу, зинтересовнный этим новым чудом, он стл спускться к тинственным огням.

В конце длинного склон юнош протиснулся сквозь низкий лз и вышел в яркое, точно солнечный свет, сияние. Ослепленный и ошеломленный, н мгновение он решил, что его подземные блуждния вывели его нзд, н свет, в ккую-то неизвестную стрну, лежщую между Микрзинскими холмми. Но рсстилвшяся перед ним земля явно не был чстью выжженного солнцем Синкор, ибо он не видел ни холмов, ни гор, ни темно-спфирового неб, с которого стреющее, но все еще деспотичное солнце с неутолимой жждой взирло н црств Зотик.

Он стоял н пороге плодородной рвнины, простирвшейся без конц и кря до необъятного свод золотистого горизонт. Длеко-длеко сквозь сияющую дымку смутно проглядывли нгромождения чего-то непонятного, что могло бы быть куполми, шпилями или бстионми. Под его ногми лежл ровный луг, густо поросший курчвой трвой, зеленой, точно стря медня монет. Дерн был усеян стрнными цветми, которые поворчивлись и шевелились, точно глз живого существ. Неподлеку, з лугом, виднелсь похожя н сд густя рощ фруктовых деревьев, сквозь чью буйную листву, точно бесчисленные огоньки, проглядывли ппетитные темно-крсные плоды. Рвнин, по всей видимости, был совершенно безлюдн, и ни одной птицы не летло в огненно-рыжем воздухе и не сидело н нгруженных плодми веткх. Ни один звук не нрушл тишину, лишь шорох листьев, нпоминвший шипение множеств невидимых змеек.

Мльчику из выжженной горной стрны это црство покзлось рйскими кущми неизведнных нслждений. Лишь н короткий миг его остновил стрнность всего происходящего и ощущение потусторонней сверхъестественной жизни, нполнявшей весь пейзж.

Кзлось, огненные снежинки пдли с небес и тяли в зыбком воздухе, трв отвртительно шевелилсь, цветы-глз точно отвечли в ответ н его взгляд, деревья трепетли, кк будто в них тек не древесный сок, ля сукровиц, и хор гдючьих голосков в листве стновился все более пронзительным и громким.

Цитру, однко, отпугивл лишь мысль, что ткя прекрсня и плодородня земля должн приндлежть бдительному хозяину, который нверняк будет возмущен его вторжением. Он нстороженно осмотрел безлюдную рвнину и, решив, что его никто не видит, поддлся искушению сорвть мнящий крсный плод.

Почв упруго прогиблсь под его ногми, точно живя, пок он бежл к ближйшему дереву, чьи ветви клонились к земле, сгибясь под тяжестью великолепных плодов. Он сорвл несколько смых крупных и бережно спрятл их з пзухой своей ветхой туники. Потом, не в силх сдерживться, юнош нчл поглощть один из них. Нежня кожиц лопнул под его зубми, и словно поистине королевское вино, слдкое и терпкое, брызнуло ему в рот из переполненной чши. Он почувствовл в горле и груди слдкое тепло, чуть было не здушившее его. В ушх стрнно звенело, все чувств охвтил ккя-то неведомя лихордк. Но это быстро прошло, и Цитр вздрогнул от изумления, услышв звук голосов, доносившихся кк будто с небесных высот.

Он мгновенно понял, что голос приндлежли не людям. Они нполняли его слух грохотом зловещих брбнов, отржющимся грозным эхом, но кзлось, что они произносили вполне отчетливые слов, хотя и н чужом языке. Взглянув вверх сквозь густые ветви, он увидел зрелище, нполнившее его душу ужсом. Дв огромных существ, высоких, кк сторожевые бшни горцев, возвышлись нд деревьями, и те доствли им лишь до пояс! Кзлось, что они кк по волшебству появились из зеленеющей земли или сошли с золотых небес, ибо зросли деревьев, в соседстве с ними кзвшихся не более чем кустми, ни з что не смогли бы скрыть их от глз Цитры.

Фигуры были зковны в черную броню, тусклую и мрчную, ккую могли бы носить демоны, служщие Тсйдону, повелителю бездонной преисподней. Цитр был уверен, что его зметили, и, возможно, их нерзборчивый рзговор кслся незвного гостя. Он здрожл, решив, что збрлся в сд к джиннм. Испугнно выглядывя из своего убежищ, он не мог рзличить черты лиц под збрлми их черных шлемов, склоненных нд ним. Огненные желтовто-крсные глз-точки, беспокойные, словно болотные огни, двиглись туд-сюд в пустом мрке, где должны были нходиться лиц.

Цитре покзлось, что густя листв не сможет укрыть его от пристльного взгляд этих создний, стржей земли, куд он тк опрометчиво вторгся. Он был переполнен чувством вины, и все: шипящие листья, брбнные голос гигнтов, цветы-глз, — обвиняли его в посягтельстве н их покой. В то же время он был смущен подозрительной и необычной неопределенностью собственной личности: кким-то обрзом он приндлежл не козопсу Цитре, кому-то другому, кто ншел сверкющее королевство-сд и отведл кровво-крсный плод. У этого чуждого ему «я» не было ни имени, ни отчетливых воспоминний, но в его мозгу мерцли беспорядочные огни, и рздвлся шепот нерзличимых голосов, путясь с перемешвшимися призркми его собственного рзум. Он снов почувствовл зловещее тепло и мгновенную лихордку, которые охвтили его после того, кк он попробовл злополучный плод.

Бгрово-синяя вспышк свет, пробившяся сквозь ветки, зствил его очнуться. Юнош никогд потом не мог с уверенностью скзть, был ли это удр молнии с ясного неб или один из вооруженных колоссов взмхнул огромным мечом. Свет обжег глз, он ощутил неконтролируемый стрх и понесся, полуослепленный, по мягкой земле. Сквозь вспыхивющие цветные молнии впереди мячил высокий отвесный утес, и в нем был виден лз в пещеру, через который Цитр пробрлся в колдовской сд. З спиной он слышл долгие рскты летнего гром... или то был смех великнов?

Не остновившись, чтобы подхвтить все еще горящий фкел, оствленный им н выходе, юнош отчянно нырнул в темную пещеру, ухитрившись в этой дской темноте ощупью отыскть путь нверх по крутому склону. Штясь, спотыкясь и удряясь обо что-то н кждом повороте, он, нконец, выбрлся к внешнему выходу, в укромную долину з холмми в Синкоре.

К его удивлению, з время его отсутствия н внешний мир опустились сумерки. Звезды зжглись нд угрюмыми утесми, огрждвшими долину, и небес цвет выгоревшего пурпур пронзил острый рог янтрного месяц. Все еще опсясь преследовния великнских стржей и предчувствуя гнев дядюшки Прнос, Цитр поспешил нзд, к мленькому горному озерцу, собрл стдо и погнл его домой по необозримым темным холмм. Во время пути лихордк то нстигл, то вновь отпускл его, принося с собой причудливые видения. Он збыл свой стрх перед Прносом. Более того, збыл, что он Цитр, скромный и незметный пстух. Он возврщлся не в жлкую хижину Прнос, выстроенную из глины и хворост, в другое жилище. В городе с высокими куполми перед ним рспхнутся ворот из полировнного метлл; кровво-крсные знмен будут реять в душистом воздухе; серебряные трубы, голос белокурых одлисок и черных дворецких встретят его, короля, в тысячеколонном зле. Древняя роскошь королевской влсти, привычня, кк воздух и свет, вновь окружит его, и он, король Амеро, недвно взошедший н трон, будет првить, кк првили его отцы, нд всем королевством Клиц н берегу восточного моря. Жестокие кочевники будут приезжть н космтых верблюдх в его столицу и привозить пошлину — бурдюки с финиковым вином и добытые в пустыне спфиры, глеры с утренних островов стнут выгружть в его портх полугодовую днь специй и причудливо окршенных мтерий.

Возникя и исчезя, точно приступы бред, но с четкостью повседневных воспоминний, безумие приходило и уходило, и он снов стновился племянником Прнос, в сумеркх возврщвшимся домой со своим стдом.

Точно рзящий клинок, крсня лун опустилсь н мрчные холмы, когд Цитр достиг грубого деревянного згон, в котором дядюшк Прнос держл своих коз. Кк Цитр и думл, стрик поджидл его у ворот, держ в одной руке глиняный фонрь, в другой колючую хворостину. Он нчл брнить мльчик со стрческой брюзгливостью, рзмхивя хворостиной и обещя выпороть его з опоздние.

Цитр дже не вздрогнул перед этой угрозой. В своем видении он снов был Амеро, юным королем Клиц. Порженный и изумленный, он видел перед собой в колеблющемся свете фонря грязного и дурно пхнущего стрц, которого он не знл. Он едв мог понять речь Прнос, его гнев удивлял, но не пугл юношу; козий дух оскорблял его обоняние, привыкшее только к изыскнным ромтм. Кк будто впервые в жизни, он услышл блеяние устлого стд и в изумлении воззрился н плетеный згон и стоявшую з ним хижину.

— Тк-то ты плтишь мне з мое добро? — кричл Прнос. — И это после того, кк я, выбивясь из сил, вырстил тебя, словно своего сын! Треклятый идиот! Неблгодрное отродье! Если ты потерял хоть одну дойную козу или козленк, я шкуру с тебя спущу!

И, приняв молчние юноши з простое проявление непокорности, он нчл хлестть его хворостиной. После первого же удр яркое облко, зтмившее рзум Цитры, рстяло, и, проворно уворчивясь от розги, он попытлся рсскзть дяде о новом пстбище, которое ншел среди холмов. При этих словх стрик перестл бить его, и юнош продолжил свой рсскз о стрнной пещере, которя привел его в неведомый сд. В подтверждение своей истории он полез з пзуху туники в поискх укрденных кровво-крсных плодов, но они исчезли, и непонятно было, потерялись ли они в темноте или же исчезли посредством колдовских чр.

Прнос, прерывя племянник чстыми ругтельствми, снчл слушл его с явным недоверием. Но по мере того, кк Цитр рсскзывл, он умолк, когд рсскз подошел к концу, вскричл дрожщим голосом:

— Будь проклят этот злосчстный день, ибо ты блуждл в зколдовнном крю. Поистине, среди холмов нет ткого озер, кк ты описл, и в это время год ни один пстух не смог бы нйти ткое пстбище. Все это были видения, преднзнченные для того, чтобы ввести тебя в зблуждение, и бьюсь об зклд, что это был не простя пещер, врт д. Я слышл, кк мой отец рсскзывл, что сды Тсйдон, повелителя семи преисподних, в ншем крю лежт близко к поверхности земли, и пещеры уже открылись, и смертные, не подозревя об этом, входят в проклятые сды и, прельщенные дскими плодми, вкушют их. И нстигет их безумие, и многие печли, и вечные муки, ибо говорят, что Демон не збывет ни об одном укрденном яблоке и, в конце концов, взимет свою плту. О горе, горе! Козье молоко целый месяц будет кислым от трвы с колдовского пстбищ; и после того, кк я столько лет тебя кормил и зботился о тебе, мне придется взять другого отрок псти мое стдо.

И снов обжигющее облко окутло Цитру, пок он слушл слов дяди.

— Стрик, я тебя не зню, — скзл он недоуменно, потом продолжил, используя вежливые слов придворной речи, половин из которых был непонятн Прносу. — Мне кжется, будто я зблудился. Позвольте осведомиться, где нходится королевство Клиц? Я его король, недвно короновнный н црство в великом городе Штйре, где тысячелетиями првили мои отцы.

— Аи! Аи! — зпричитл Прнос. — Мльчишк обезумел. Это все потому, что он попробовл дьявольское яблоко. Сейчс же прекрти бормотть и помоги мне подоить коз. Ты не кто иной, кк сын моей сестры Аскли, родившийся девятндцть лет нзд, после того кк ее муж умер от дизентерии. Он нендолго его пережил, и я, Прнос, вырстил тебя, кк сын, козы выкормили тебя своим молоком.

— Я должен отыскть мое королевство, — упорствовл Цитр. — Я зблудился в темноте, в этих незнкомых местх, и не помню, кк пришел сюд. Стрик, ты дшь мне кров и пищу н эту ночь, н рссвете я отпрвлюсь в Штйр, к восточному морю.

Прнос, дрож и испугнно бормоч, поднес свой глиняный фонрь к лицу мльчик. Перед ним стоял незнкомец, в чьих широко рскрытых удивленных глзх отржлось плмя золотистых лмп. В поведении Цитры не было безумия, только ккято блгородня гордость и отрешенность, и он носил свою ветхую тунику с неизъяснимой грцией. Его мнеры и речь звучли совершенно немыслимо. Стрик, шепч что-то себе под нос, больше не принуждл мльчик помогть и принялся з дойку.

Цитр встл рно н рссвете и в изумлении вгляделся в зляпнные грязью стены лчуги, в которой жил с рождения. Все было ему чуждо и удивительно; особенно его тревожил собствення обожження солнцем смугля кож, ибо это вряд ли пристло молодому королю Амеро, кем он себя считл. Его положение кзлось в высшей степени необъяснимым, и он чувствовл нстоятельную необходимость кк можно быстрее отпрвиться домой.

Юнош тихонько поднялся с подстилки из сухой трвы, служившей ему ложем. Прнос, лежщий в противоположном углу, все еще спл, и Цитр пострлся не рзбудить незнкомц. Его одновременно оздчивл и оттлкивл этот омерзительный стрик, нкнуне вечером нкормивший его грубой просяной лепешкой с густым козьим молоком и сыром и приютивший в зловонной хижине. Он обртил не слишком много внимния н бормотние и брнь Прнос, но было очевидно, что стрик сомневлся в его королевском рнге, и дже более того, был одержим кким-то стрнным зблуждением относительно его личности.

Покинув убогую лчугу, Цитр нпрвился по тропинке, вьющейся в восточном нпрвлении между кменистыми холмми. Он не знл, куд он ведет, но рссудил, что Клиц, смое восточное королевство Зотик, должен быть где-то тм, откуд вствло солнце. Перед ним в видениях, словно прекрсный мирж, реяли зеленеющие долины его королевств, и вздымющиеся купол Штйр громоздились, подобно утренним облкм, н востоке.

Все это кзлось ему воспоминниями вчершнего дня. Он не мог восстновить в пмяти обстоятельств своего отъезд и отсутствия, но, несомненно, стрн, которой он првил, был недлеко.

Тропинк петлял между невысокими холмми, и Цитр вышел к небольшой деревушке Сит, жители которой его знли. Сейчс это место кзлось ему бсолютно незнкомым, всего лишь кучкой жлких лчуг, вонючих и полусгнивших. Люди окружили его, нзывя по имени, но лишь трщили глз или глупо хихикли, когд он спросил о дороге к Клицу. Кзлось, никто из них дже не слышл об этом королевстве или о городе Штйре. Зметив стрнности в поведении Цитры и решив, что он повредился умом, жители стли нсмехться. Дети швыряли в него комьями земли и кмнями, гоня его прочь из Сит, и он пошел дльше н восток по дороге, которя вел из Синкор в соседние долины стрны Жель.

Поддерживемый только мечтой о своем потерянном королевстве, юнош многие месяцы брел по дорогм Зотик. Люди высмеивли его, когд он зговривл о своем королевском рнге или спршивл о Клице; но многие, считя безумие печтью святости, двли ему кров и пищу. Через необозримые виногрдники Жели и по улицм шумного город Истнм, через высокие перевлы Иморт, где снег лежит до нчл осени, и по соленой пустыне Дхир Цитр следовл з этой яркой величественной мечтой, которя сейчс превртилсь лишь в его воспоминние. Он шел и шел н восток, иногд путешествуя с крвнми, чьи предводители ндеялись, что присутствие юродивого принесет им удчу, но чще шгл, кк одинокий бродяг.

Иногд н короткий миг нвждение покидло его, и он снов преврщлся в простого пстух, зплутвшего в незнкомых королевствх и тосковвшего по голым холмм Синкор. Зтем он вновь вспоминл свое црствовние, пышные сды Штйр и его великолепные дворцы, имен и лиц тех, кто служил ему после смерти отц, короля Эльдмк, и его собственное воцрение н троне.

В середине зимы, в дльнем городе Ш-Крге, Цитр встретил нескольких торговцев мулетми из Устейм, стрнно усмехнувшихся в ответ н его вопрос, не могут ли они укзть ему дорогу в Клиц. Перемигивясь, когд он говорил о своем королевском рнге, купцы скзли, что Клиц нходится в нескольких сотнях лиг к востоку от Ш-Крг.

— Слвься, о король! — с глумливыми почестями прокричли они. — Црствуй долго и рдостно в Штйре.

Сердце Цитры нполнилось рдостью, когд он в первый рз з все время своего путешествия услышл о своем потерянном королевстве и понял, что оно было не сном и не бредом безумц. Не здерживясь в Ш-Крге, он торопливо отпрвился н восток...

Когд первя весенняя лун хрупким полумесяцем взошл н вечернем небе, он понял, что приближется к концу своего пути. Ибо Кнопус ярко горел н восточных небесх, окруженный свитой более мленьких звезд, точно ткой же, кким мльчик однжды видел его с террсы дворц в Штйре.

Его сердце сильно колотилось, нполняемое рдостью возврщения домой, но юнош был очень удивлен зпустением и безлюдьем окрестностей, по которым проходил. Не было путешественников, двигвшихся из Клиц в Синкор и обртно, и ему встретилось лишь несколько кочевников, исчезнувших при его приближении, точно пустынные гиены. Дорог зросл трвой и кктусми, и только следы зимних дождей бороздили дорожную пыль. Вскоре он увидел н обочине вырезнный из дерев дорожный столб, в виде стоящего н здних лпх льв, отмечвший зпдную грницу Клиц. Его голов рскрошилсь, тело и лпы покрылись лишйникми, и кзлось, что он был зброшен вот уже долгие годы. Гнетущя тревог зродилсь в душе Цитры, ибо только в прошлом году, если пмять его не подводил, он проезжл мимо этого льв вместе с отцом, Эльдмком, во время охоты н гиен, и отметил новизну столб.

Сейчс он смотрел с высокого погрничного гребня н Клиц, лежвший у моря подобно длинному зеленому свитку. К его удивлению и ужсу, обширные поля были увядшими, кк осенью; полноводные реки превртились в тонкие ручейки, терявшиеся в пескх, холмы оголились, точно ребр мумии, не звернутой в свн, и не было видно никкой зелени, з исключением той скудной рстительности, которя одевет пустыню весной. Ему покзлось, что вдлеке, у пурпурного моря, он зметил сияние мрморных куполов Штйр, и в стрхе, что его королевство порзили ккие-то злые чры, поспешил в город. И в ярком свете весеннего дня ему открылсь удручющя кртин: пустыня поглотил все его королевство. Пусты были плодородные некогд поля, безлюдны деревни. Хижины обвлились, превртившись в кучи обломков, фруктовые сды высохли, точно порженные непрерывной тысячелетней зсухой, оствившей после себя лишь несколько черных гнилых пней.

Поздним днем он вошел в Штйр, бывший когд-то блгородным влдыкой восточного моря. Улицы и гвнь были одинково пустынны, и тишин црил н рзбитых крышх и рзрушенных стенх. Великолепные бронзовые обелиски позеленели от стрости, огромные мрморные хрмы богов Клиц покосились и осели.

Медленно, точно боясь удостовериться в том, чего он двно ожидл, Цитр вошел во дворец монрхов, но не тот, кким он его помнил, в великолепии прящего мрмор, полускрытого цветущими миндльными и сндловыми деревьями, и с бьющими ввысь фонтнми. Дворец бсолютно обветшл, он стоял посреди рзоренного сд в лучх иллюзорного розового зкт, угсвшего нд куполми. Сумерки опустились н рзоренный дворец, в одно мгновение придв ему мрчность мвзолея.

Он никк не мог понять, кк двно зброшено это место. Смятение охвтило его; Цитр был подвлен стршной утртой и отчянием. Кзлось, не остлось никого, кто мог бы поприветствовть его в этих рзвлинх. Подходя к воротм зпдного крыл, он увидел будто бы дрожщие тени, появившиеся из тьмы внизу портик. Несколько подозрительных личностей, одетых в отвртительные лохмотья, подобрлись к нему по выщербленному полу. Клочья одежды свисли с тощих плеч, и н всех лежл невырзимо ужсня печть нищеты, грязи и болезни. Когд они приблизились, Цитр увидел, что у большинств не было ккого-либо член или чсти лиц, и все люди обглодны прокзой.

Его зтошнило от омерзения, и н миг он утртил др речи. Но прокженные приветствовли его сиплыми крикми и глухим квкньем, считя еще одним изгннником в их рзрушенном жилище.

— Кто вы, о живущие в моем дворце в Штйре? — требовтельно спросил он. — Я король Амеро, сын Эльдмк, вернувшийся из дльних стрнствий, чтобы вновь воцриться н троне Клиц.

При этих словх в рядх прокженных послышлось омерзительное хихикнье, больше похожее н клекот.

— Это мы короли Клиц, — ответил один из них. — Эт земля еще столетия нзд превртилсь в пустыню, и город Штйр двно обезлюдел, если не считть тких, кк мы, кого изгнли из других мест. Юнош, ты можешь рзделить это королевство с нми, ибо здесь не вжно, королем больше или меньше.

С непристойной дерзостью прокженный глумился нд Цитрой и высмеивл его, и тот, стоя среди убогих осколков своей мечты, не мог нйти слов, чтобы ответить дерзкому. Однко один из смых стрых прокженных, почти полностью обглоднный болезнью, не рзделял веселья своих товрищей и, кзлось, нд чем-то рздумывл. Нконец он скзл Цитре хриплым голосом, исходившим из черной впдины его зияющего рт:

— Я немного зню историю Клиц, и имен Амеро и Эльдмк кжутся мне знкомыми. В прошедшие времен двух првителей действительно звли тк, но я не зню, кто из них был отцом, кто — сыном. Увы, об двно в могиле со всеми остльными из их динстии, в глубоких склепх под дворцом.

В сгущющихся сумеркх из темных руин выползли другие прокженные и кольцом окружили Цитру. Услышв, что он предъявил прв н црствовние в пустынном королевстве, некоторые ушли и тотчс вернулись опять, зхвтив с собой плошки с вонючей водой и ккой-то зплесневевшей пищей, которую протянули Цитре, шутовски клняясь, точно придворные, служщие монрху.

Юнош с отврщением отвернулся от подношения, хотя и испытывл сильный голод и жжду, и побежл сквозь мертвые сды мимо высохших фонтнов и пыльных лужек. З спиной он слышл издевтельское веселье прокженных, но звук постепенно ослбевл, и, кзлось, они не стли преследовть его. Огибя огромный дворец, он не встретил никого из этих создний. Ворот южного и восточного крыльев были пусты и темны, но он не стл зходить внутрь, зня, что лишь опустошение и вещи еще более худшие могут ожидть его тм.

Обезумевший и отчявшийся, он подошел к восточному крылу и остновился в темноте. Уныло и с кким-то стрнным отчуждением он осознл, что именно эту террсу нд морем вспоминл тк чсто н протяжении своего долгого пути. Голы были когд-то усыпнные цветми кровти, деревья сгнили в покосившихся кдкх, плиты пол выщербились и рскололись. Но милосердные сумерки скрывли убогий вид рзвлин, и, точно грустя о былом, под пурпурным сводом вздыхло море, грозня звезд Кнопус всходил н востоке, окруження менее яркими звездми.

Горечь рзъедл сердце Цитры, ибо мечт, помнившя его, лопнул, кк мыльный пузырь. Яркое сияние Кнопус зствило его поморщиться, но прежде чем он успел отвернуться, столб мрк, темнее ночи и гуще любой тучи, взметнулся н террсе, зтмив лучезрную звезду. Тень вырстл прямо из грнитной плиты, вздымясь все выше и выше, и принял очертния одетого в броню воин. Кзлось, этот воин смотрит с огромной высоты прямо н Цитру, и глз его под опущенным збрлом шлем светились и передвиглись, кк шровые молнии в темноте.

Неотчетливо, кк увиденное в двнем сне, Цитр вспомнил мльчик, который пс коз н выжженных солнцем холмх и однжды ншел пещеру, открывшую ему вход в сды необыкновенной стрны чудес. Бродя тм, мльчик попробовл кровво-крсный плод и испытл леденящий ужс перед великнми в черной броне, охрнявшими волшебный сд. И опять он был тем смым мльчиком, но кким-то непостижимым обрзом оствлся и королем Амеро, исквшим в рзных стрнх свое потерянное королевство, и ншедшим, в конце концов, н его месте лишь мерзость зпустения.

И сейчс, когд трепет пстух, повинного в посягтельстве н колдовской сд и в воровстве, боролся в его душе с гордостью короля, он услышл голос, рскты которого звучли в небе подобно грому с высоких облков в весенней ночи:

— Я послнник Тсйдон, который в положенное время посылет меня ко всем, кто прошел сквозь нижние ворот и отведл плодов его сд. Ни один человек, вкусивший этих плодов, не сможет остться тким, кким был до этого. Но если одним они дрят збвение, то другие, ноборот, обретют пмять. Знй же, что в другом рождении, многие годы нзд, ты действительно был королем Амеро. Пмять об этом воскресл в твоей душе, стерл воспоминния нстоящей жизни и погнл н поиски своего древнего королевств.

— Если это првд, то я пострдл двжды, ибо, будучи Амеро, я лишен црств и црствовния, оствясь Цитрой, я не смогу збыть о своей потерянной королевской влсти и вновь обрести то довольство, которое знл простым пстухом.

— Молчи и слушй, ибо есть еще один путь, — произнесл тень голосом тихим, словно шепот длекого окен. — Могущество Тсйдон не знет грниц, и он милостив к тем, кто служит ему и признет его влсть. Поклянись в своей преднности и обещй ему свою душу, и он щедро вознгрдит тебя. Если ты зхочешь, своим колдовством он воскресит прошлое, погребенное под руинми Дворц. Ты вновь стнешь королем Амеро и будешь првить Клицем. Все будет точно тким же, кк в прошедшие год, мертвые лиц и опустевшие поля вновь нполнятся цветением жизни.

— Я принимю обязтельство, — ответил Цитр. — Клянусь быть верным Тсйдону и отдть ему душу, если он вернет мне мое королевство.

— Это еще не все, — вновь зговорил тень. — Ты вспомнил не всю свою прошлую жизнь, только те годы, которые соответствуют твоему теперешнему возрсту. Может быть, ств Амеро, ты пожлеешь о своей учсти, и если эт жлость овлдеет тобой и зствит збыть о своих королевских обязнностях, колдовство потеряет свою силу и рстет кк дым.

— Тк тому и быть, — соглсился юнош. — Я принимю и это условие кк чсть сделки.

Не успел он договорить, кк тень, зслоняющя Кнопус, исчезл. Звезд горел с первозднной яркостью, кк будто миг нзд облко тьмы не зкрывло его. Не ощущя никкой перемены, смотрящий н звезды стл не кем иным, кк королем Амеро, бедный пстух Цитр, рвно кк и послнник Тсйдон, и клятв, дння повелителю тьмы, исчезли из его пмяти, кк дурной сон. Зпустение и рзрух, црившие в Штйре, окзлись не более чем фнтзией ккого-то сумсшедшего пророк, ибо Амеро уловил ромт душистых цветов, смешнный с соленым дыхнием моря, тихий шепот нбегющих н берег волн зглушли нежное пение лир и визгливый смех рбынь во дворце з его спиной. До него доносились мириды звуков ночного город, где его подднные веселились и пировли. С непонятной болью и смутным ощущением счстья отвернувшись от звезды, Амеро увидел сверкющие ворот и окн отцовского дворц и ослепительный свет тысяч фкелов, зтмивший звезды в небе нд Штйром.

Стрые хроники говорят, что н првление короля Амеро пришлось много лет процветния. Мир и достток црили в королевстве Клиц. Ни зсух, ни морские бури не нрушли его покой, и подвлстные ему остров и длекие стрны в положенный срок присылли днь. И Амеро был доволен, по-королевски роскошествуя в пышно укршенных гобеленми злх дворц, нслждясь яствми и винми и слушя восхвления своих музыкнтов, дворецких и нложниц.

Когд годы его жизни уже перевлили з середину, н Амеро время от времени стл нходить т пресыщенность, которя чсто подстерегет бловней фортуны. В ткие моменты он отходил от ндоевших рзвлечений двор и нходил утешение в цветх, зелени и стихх стринных поэтов. Тким обрзом он не допускл пресыщения, и, поскольку обязнности првителя не слишком обременяли его, все еще нходил свою королевскую влсть весьм приятной.

Но однжды поздней осенью звезды точно прогневлись н Клиц. Пдеж скот, болезни рстений и чудовищный мор пронеслись по всему королевству, точно н крыльях невидимых дрконов. Морское побережье осждли и беспощдно рзоряли пиртские глеры. Н востоке грозные бнды грбителей нпдли н проходящие через Клиц крвны, н юге жестокие пустынные племен совершли нбеги н деревушки, лежщие близ грницы. Беспорядки и смерть црили повсюду, и стрн нполнилсь печлью и стенниями.

Глубоко было волнение Амеро, кждый день слушвшего горестные жлобы. Он был не слишком искусен в првлении огромным королевством и совершенно непривычен к тяжким испытниям влсти. Ему приходилось искть помощи придворных, чьи советы только ухудшли положение. Беды королевств все умножлись и умножлись. Не встречя достойного сопротивления, дикие племен пустыни все больше смелели, пирты, кк стервятники, рыскли у берегов. Голод, зсух и мор терзли несчстную стрну, и рстерянному Амеро кзлось, что ни одно средство уже не поможет против этих нпстей, его корон превртилсь в невыносимо тяжелое бремя.

Тщсь збыть собственное бессилие и горькую судьбу королевств, он ночи нпролет предвлся беспутству. Но вино почему-то больше не дрило збвения, любовь — прежних восторгов. Он искл других рзвлечений, призывя к себе все новых пяцев, шутов и скоморохов и собиря зморских певцов и игроков н диковинных музыкльных инструментх. Кждый день король обещл нгрду тому, кто сможет отвлечь его от збот. Веселые песни и волшебные бллды о былом исполняли ему знменитые менестрели. Чернокожие девушки север с янтрными брслетми н рукх и ногх кружились и извивлись перед ним в своих слдострстных пляскх. Трубчи дули в рог химер, игря неслыхнные зтейливые мелодии. Крлики-дикри выбивли н брбнх из кожи людоедов тревожную дробь, люди, одетые в шкуры и чешую полумифических чудовищ, зстывли в гротескных позх и ползли по злм дворц. Но ничто не могло рзвеять горестные думы короля.

Однжды днем, когд он понуро сидел в зле удиенций, в его покои вошел бродяг со свирелью в изношенной домоткной одежде. Глз музыкнт сияли ярко, точно угли в только что рзворошенном костре, лицо дочерн згорело под плящими лучми чужеземных солнц. Приветствуя короля без обычного подобострстия, он предствился пстухом, пришедшим в Штйр из уединенной стрны гор и долин, лежщей н зкте.

— О король, я зню мелодии, дрящие збвение, — скзл он, — и я сыгрю их тебе, хотя мне и не нужн обещння тобой нгрд. И если мне случится рзвлечь тебя, в должное время я потребую свое вознгрждение.

— Игрй же, — повелел Амеро, чувствуя пробуждение слбого интерес при смелых словх музыкнт.

И згорелый пстух незмедлительно нчл игрть н своей тростниковой свирели музыку, звучвшую подобно плеску вод в тихой долине и песне ветр в уединенных холмх. Нежно-нежно пел свирель о свободе, мире и збвении, црящих з безбрежным пурпуром дльних горизонтов, и рсскзывл о месте, где год не бегут с железным грохотом, но тихо текут, кк зефир, игрющий с цветочными лепесткми. Где все беды и тревоги мир теряются в безбрежных лигх тишины, и бремя влсти стновится легким, словно пушинк. Где пстух, идущий з стдом по солнечным холмм, обретет безмятежность более слдкую, чем вся влсть монрхов.

Слдкое колдовство мелодии оплетло сердце короля Амеро все сильнее и сильнее. Утомительность влсти, зботы и тревоги — все уплыло по волнм Леты. Перед ним, рожденные музыкой, проплывли видения зчровнных мирных долин, купющихся в зелени, и он см был пстухом, идущим по зросшей трвой тропинке или отдыхющим н берегу сонно журчщего ручейк.

Он едв услышл, что звук свирели совсем стих. Но видение померкло, и к Амеро, грезившему об уделе пстух, вновь вернулись тревоги короля.

— Продолжй! — крикнул он темнолицему музыкнту. — Нзови свое вознгрждение и игрй еще!

Глз пстух вновь блеснули, кк угли костр вечерней порой.

— Я потребую свою нгрду лишь тогд, когд пройдут век, и многие королевств исчезнут с лиц земли, — скзл он згдочно. — Кк бы то ни было, я сыгрю для тебя еще рз.

Все утро король внимл колдовской свирели, певшей о дльней стрне покоя и збвения. С кждой новой мелодией чры, кзлось, все сильнее действовли н него, и все более ненвистной стновилсь королевскя влсть, и см роскошь его дворц угнетл и подвлял. Амеро больше не мог выносить богто изукршенное ярмо своих обязнностей, и безумня звисть к беззботной судьбе пстух обуял его. Уже в сумеркх он отпустил приствленных к нему слуг, и, оствшись недине с музыкнтом, зговорил:

— Отведи меня в свою стрну, о чужеземец, где я тоже мог бы вести простую жизнь пстух.

Переодетый в чужую одежду, чтобы его подднные не могли узнть своего короля, он вместе с темнолицым пстухом тйно выбрлся из дворц через никем не охрняемую зднюю дверь. Ночь, точно бесформенное чудище, угрожюще склонил нд ними серповидный рог месяц, но н улицх город ночня тьм отступл перед светом миридов светильников. Никто не остновил Амеро и его спутник, и они нпрвились к воротм город. Король не сожлел о своем покинутом троне, хотя н пути им постоянно встречлись похоронные носилки с жертвми мор, и костлявые от голод лиц, мелькя в сумеркх, точно обвиняли его в млодушии. Беглец не змечл их, ибо его глз зстилл мечт о тихой зеленой долине в стрне, зтерянной длеко з пределми стремительного поток времени с его постоянной суетой и горестями.

Но вдруг н Амеро, идущего вслед з музыкнтом, обрушилсь ккя-то стрння слбость, и он споткнулся, порженный сверхъестественным стрхом и изумлением. Уличные огни, только что мерцвшие перед ним, мгновенно исчезли в темноте. Громкий городской шум превртился в гробовую тишину, и, подобно хотичной смене обрзов в беспорядочном сне, высокие дом, кзлось, беззвучно обрушились и пропли, кк тени, и звезды зсияли нд рзрушенными стенми. Все чувств и мысли Амеро пришли в смятение, и его сердце нполнилось гнетущей тьмой опустошения. Перед ним пронеслсь вся черед долгих пустых лет его жизни, утрченное величие, и он осознл дряхлость и обветшлость окружющих его обломков. Его ноздрей коснулся сухой зпх плесени, принесенный с рзвлин ночным ветром, и смутно, точно припоминя что-то двно известное, он ощутил, что пустыня првил его величественной столицей, Штйром.

— Куд ты привел меня? — зкричл Амеро черному пстуху.

Лишь сркстический смех, подобный рскту гром, был ему ответом. Бледный призрк пстух, нечеловечески огромный, возвышлся во мгле, изменяя очертния, вырстя все выше и шире, пок, нконец, его очертния не превртились в фигуру гигнтского воин в темной броне. Стрнные воспоминния зклубились в мозгу Амеро, и он нчл смутно вспоминть мрчное нечто из его прошлой жизни... Непонятным обрзом, неизвестно где, в незпмятные времен он был тем смым пстушком из его грез, довольным и беззботным... И он збрел в стрнный сияющий сд и съел кровво-крсный плод...

И вдруг точно молния озрил его рзум, и он вспомнил все, и понял, что возвышющяся нд ним тень был послнником д. Под его ногми лежл рстресквшийся пол выходящей н море террсы, и звезды, сиявшие в небе нд вестником Тсйдон, предшествовли Кнопусу, но см Кнопус был скрыт плечом Демон, Где-то длеко в пыльной тьме хрипло хохотли и кшляли прокженные, бродя по рзрушенному дворцу, что когд-то был резиденцией королей Клиц. Все было в точности тким, кк до зключения сделки, по условиям которой кнувшее в Лету королевство воскресло по воле д.

Невыносимя мук, точно зол догоревшего погребльного костр или пыль осыпвшихся рзвлин, душил Цитру. Незметно и искусно Демон зствил его откзться от всего, что он имел. Он не знл, было ли все это лишь привидевшимся ему сном, колдовскими чрми или явью, случилось ли только однжды или уже повторялось не рз. Все обртилось в тлен, и он, двжды проклятый, должен вечно вспоминть и оплкивть то, что потерял.

И в отчянии он зкричл послннику:

— Я нрушил условия сделки с Тсйдоном. Бери же мою душу и неси в подземелья, где он восседет н троне из горящей меди, ибо я готов выполнить свою клятву!

— Мне незчем збирть твою душу, — был ответ, прозвучвший, кк зловещий рокот ндвигющейся бури. — Ты можешь остться здесь с прокженными или вернуться нзд к Прносу и его козм, если зхочешь — это ничего не изменит. Во все времен, в кком бы месте ты ни нходился, твоя душ будет чстью черной империи Тсйдон.