/ Language: Русский / Genre:popadanec / Series: Моя не понимать

Моя понимать

Константин Костин

Другой мир, чужая страна, залитая кровью революции и гражданской войны. Эльфы, гномы, дворяне, мятежники, шпаги и пулеметы, магия и паровые машины — все смешалось в огненном вихре вражды. Что делать, если ты здесь чужак, обычный земной парень, волею темного мага превращенный в лохматое чудище — яггая? Что делать, если теперь ты не можешь произнести больше трех сотен слов? Что делать, если ты всей душой рвешься назад, на Землю, к родным, но здесь на тебя надеются, тебя любят и в тебя верят? И, наконец, что делать, если твои враги окажутся для тебя ближе, чем твои друзья? Будь человеком, даже став яггаем. Будь человеком — и ты все поймешь.

Константин Костинов

Моя не понимать - 2

Моя понимать

Глава 1

Дети черных эльфов — по определению чернокожи. И, казалось бы, должны напоминать негритят.

Ага, как же.

Больше всего эти бесенята напоминали угольно-черных гремлинов. Как по внешности — широко расставленные жеребячьи уши, короткий хвостик волос, огромные, вечно распахнутые глаза — так и по последствиям их появления в гостях.

Вот и сейчас один из эльфят стоит на пороге Димкиного дома, глядя снизу вверх на огромного яггая:

— Здравствуйте, господин Хырг… — очень серьезно начал он.

— Хыгр, — проворчал Димка.

— Здравствуйте, господин Хыгр, — не менее серьезно продолжил мальчонка.

На вид ему было лет шесть-семь, обычная в этих местах одежда — рубаха с закатанными рукавами, широкие штаны, цветной пояс — босые, черные по своей природе ноги. На поясе — нож.

Остров Черных Эльфов до крайности походил на Корсику или Сицилию, по Димкиным представлениям. Суровая природа, суровые люди. Здесь нож вручали сыновьям раньше, чем в других местах отправляли в школу. Подростков на Острове просто не было. Или ты — ребенок и любой взрослый, которому ты помешаешь или, не дай богиня, оскорбишь, имеет право выпороть тебя (а пожалуешься — еще и от родителей перепадет), или же ты — с ножом на поясе, и все относятся к тебе, как к взрослому — но тогда будь готов ответить за свои слова и поступки, как взрослый: в поединке на ножах. И никому не интересно, что тебе — десять лет, а противнику — сорок. Хочешь, чтобы с тобой считались, как с взрослым? Веди себя соответственно.

Поэтому на Острове население было спокойное и вежливое. И дети и взрослые. Любители поскандалить здесь кончились.

— Господин Хыгр, мой отец, дон Август просит вас прибыть к нему для совета.

«Дон» — это очередной выбрык Димкиной языковой интуиции, именно так переведшей незнакомое слово, которым здесь титуловали дворян. Уж очень здешние дворяне напоминали ему крестных отцов из гангстерских фильмов. Спокойные, говорят тихо, а в глазах — непробиваемая уверенность, что их послушаются.

— Моя приходить.

Кивнув, мальчонка зашлепал босыми пятками по тропинке. Остров бедный и даже дети дворян предпочитали ходить без обуви.

Димка проследил за ним взглядом, и, перед тем как уйти, на всякий случай подпер дверь огромным камнем. Так, во избежание.

Основные разрушения местные дети приносили не от вредности, а по причине неисправимого любопытства.

От каменного дома, прилепившегося огромным ласточкиным гнездом на склоне горы, шагал яггай. Да, теперь у Димки был здесь собственный дом.

Три месяца назад они прибыли на Остров. Господин Шарль, местный уроженец, бывший глава особого королевского сыска, из одного господина Шарля и состоявшего. Бывшая королева, ныне беглянка и преступница, разыскиваемая революционной полицией. Зомбяшка Флоранс, сирота, увязавшаяся за компанию. И яггай по имени Хыгр. Бывший глава особого революционного сыска, бывший глава особого королевского сыска, бывший слуга господина Шарля… Бывший человек.

Когда-то — казалось, прошли уже годы — яггай Хыгр был человеком, молодым парнем по имени Димка Федоров, однажды оказавшемся не в том месте и не в то время. Кто ж знал, что на нашей планете обитают сосланные темные властелины со всех окрестных миров? Вот на одного такого и «повезло» напороться Димке. В итоге он оказался на другой планете, в мире, где жило больше двух десятков разумных рас. Да еще повезло превратиться в огромного гориллообразного чудища-яггая. Без шансов на возвращение домой. И без языка.

Дикари-яггаи не могли произнести больше трех сотен слов. А Димка теперь был яггаем. Бездомным, безработным, безденежным дикарем.

Попав в здешнюю столицу, он поначалу решил, что повезло: напросился в слуги к начальнику королевского сыска, прикупил одежду, заказал себе оружие — пару монструозных револьверов — нашел дополнительный источник доходов — доля от патента на рецепт мороженого. Жизнь начала налаживаться… Даже девушка появилась… Пусть немного похожая на ожившую панночку из «Вия», но хорошую…

И хрясь! Все по новой.

Именно эти дни выбрали для революции местные большевики, известные как тайное общество «Свет сердца». А, как вы сами понимаете, романтическое революционное время хорошо наблюдать со стороны — с расстояния миль в тысячу или лет в сто. А не находиться в самой гуще событий.

Для полного счастья Димку объявили в розыск. Ну, чтоб ему не показалось, что слишком легко живется. Попутно в розыске же оказался и господин Шарль и королева… Только зомбяшка Флоранс увязалась за ними бескорыстно.

Нет, сначала вместе с четверкой беглецов из столицы на паровом броневике вырвались еще мастер Арман — создатель броневика и два бывших пирата, открывших шоколадную кондитерскую в столице и тоже лишившиеся всего после революции. Но эта лихая троица отделилась и рванула на юг, в поисках своего собственного пути.

А Димка-Хыгр, вместе с господином Шарлем, королевой и зомбяшкой направились на Остров Черных Эльфов, где родился господин Шарль, и где можно было переждать первые, особенно бурные времена революции.

На полпути к острову случилось нечто странное…

К Димке пришли два человека, назвавшиеся межмировыми судебными приставами. Они-то и объяснили ему, что с ним случилось и кто такой на самом деле его знакомец Владимир Мартович. После чего заявили, что они уполномочены вернуть его назад, на Землю.

Подумал тогда Димка и отказался.

Во-первых, кто его знает, что за люди и КУДА они его на самом деле отправят. Не зря, ох не зря господин Шарль всегда говорит: «Никому нельзя верить на слово»…

Во-вторых же… Неправильно это, бросать друзей в беде. Даже таких, как господин Шарль, который сам кого хочешь из беды выручит. Неправильно. Все равно что сказать: «Знаешь, тут у тебя обстоятельства трудные, но ты — парень сильный, справишься и без меня. А я, пожалуй, пойду потихонечку, там меня родные заждались».

Было еще и «в-третьих»… История революции в Этой стране (опять дала сбой интуиция) была похожа на матрешку. Началось все с расследования преступлений маньяка-Сапожника, ловкого грабителя Летучего Мыша и убийства дочери министра. Потом оказалось, что за всем этим стоят мышаны — одна из здешних многочисленных рас. За мышанами стоял таинственный Хозяин, якобы собирающийся сменить короля на троне. Хозяин, потом и вовсе оказавшийся фальшивкой, выдумкой, прикрытием, прятал подготовку революции. Но и сама революция оказалась подстроена агентами Той страны — соседнего государства, которое собиралось разгромить конкурента. Вроде бы, на этом все закончилось, но Димке казалось, что за Той страной стоит кое-кто еще. Уж больно характерными были несколько вещей, услышанных им в разговорах. Для местных жителей, да еще вразнобой — ничего серьезного. Но для жителя Земли — повод насторожиться… Понял тогда Димка, что в мире Свет есть и другие пути вернуться назад, кроме как довериться добрым незнакомцам с ярко-зелеными глазами. Только и попросил их, что родителей успокоить. Кто знает, выполнили или нет…

Путь домой лучше искать самому, а не хвататься за первого же доброго дядюшку, который возьмет тебя за руку и отведет к маме. Обычно такие дяди отводят совсем не туда…

Не сказал тогда Димка никому о разговоре с «приставами», никому не сказал. Разве что господин Шарль, кажется, о чем-то догадался. Господин Шарль — человек умный, Димке уже даже казалось, что тот давно понял, что он — никакой не яггай. А может, показалось… Вон, иногда Димке даже кажется, что королева на него смотрит, как будто пытается внутрь заглянуть и спрятанного за пуленепробиваемой яггайской шкурой Димку увидеть.

В общем, добрались они до Острова, где испокон веков жили черные эльфы. И вот уже три месяца они здесь обитают. Господин Шарль — в своем старом доме, вместе с какими-то дальними-предальними родственниками, которые в его отсутствие за домом следили, так и прижились. Королева — вместе с ним.

Любил господин Шарль королеву, каким сухарем нИ казался, а влюбился. Ради нее против революционеров пошел, которых возглавлял умный, хитрый и жесткий товарищ Речник. Побег ей устроил, из тюрьмы, где королева казни ждала, а потом и из города. НА Остров привез. Любит он ее. Даже несмотря на то, что королева — не человек.

До сих пор Димка не знал, как эту расу назвать. Другим-то названия сами собой придумывались: эльфы, гномы, тролли, гоблины… Зомбики, невампиры, зеленомордые… На кого похожи, тем именем и называл. Ну или тем, которое нерасторопному хозяину подсунула языковая интуиция. А вот как можно назвать женщину, выше двух метров ростом, с золотистой кожей, ярчайшими синими глазами, золотыми волосами… Ну и с хвостом, с этакой очаровательной золотистой кисточкой… Как такое чудо называть? А?

Димку и Флоранс господин Шарль вместе с собой поселил. Только Димка, чуть только пообвыкся — через пару дней — решил свой собственный дом ставить. Кто знает, может, они с Флоранс уже через неделю с Острова съедут, а может и на пару лет здесь застряли. Кто знает, кто знает… Но дом нужен свой. Вечно жить в гостях — не по Димке.

Господин Шарль пообщался с местным землевладельцем, тем самым доном Августом, тот позволил яггаю поставить на своей земле дом. Даже место указал, правда, не в самой деревне, в полумиле, на склоне горы. Но Димке к одиночной жизни не привыкать. Да и Флоранс не против…

Только неделю назад Димка свой дом закончил. Небольшой, в два этажа. Хотя, два этажа — это так, для громкого слова. Дом-то — три шага на три шага. На первом этаже кухня, она же прихожая, она же гостиная, на втором — спальня. Каменные стены, черепичная крыша, дверь из толстенных досок.

На Острове чужаков не любили, приедь сюда Димка просто так — остался бы нА дне моря, с перерезанным горлом и камнем на ногах. Как большинство тех, кто рвался на Остров после начала революции. Традиции такие, местные: чужаков — на дно.

Наверное, у жителей Этой страны были причины не любить черных эльфов…

Димке повезло. Господин Шарль был для островитян — свой. И те, кого он с собой привел сначала стали гостями, а потом, когда увидели, что Димка дом ставит — своими. Опять-таки традиция: если у тебя на Острове есть дом — значит, ты свой. Чужому — не позволят.

Трудился эти три месяца Димка как пчела: расчищал площадку, на которой когда-то уже стоял дом, разбирал тесаные камни, таскал новые, ставил стены, балки, перекрытия… Маленькие по-здешнему окна: узкие, под самой крышей, как глаза, настороженно прищуренные. Сам стеклянные кусочки в переплет вставлял. Тяжелая дубовая дверь с железным кольцом. Сам доски тесал.

Вот за время строительства со всеми здешними детишками и познакомился. Так уж тем было интересно, что за мохнатое чудовище рядом с их деревней поселилось. Так и вились вокруг, так свои любопытные черные носы и совали. Пару раз чуть не наступил на особо вертлявых. Все-то им было интересно: и что за яггай такой, и правда ли он людей ест. Кажется, деревенские детишки даже по ночам караулили: кого он первого отправится есть. Вроде бы, даже ставки делали. Шепотом все, конечно, но яггайский слух — острый, куда там эльфийскому. Про револьверы, слава всем здешним ангелицам, детишки не знали, а то от большого интереса давно бы раскрутили на винтики. А вот нож свой, господином Шарлем подаренный, спрятать не удалось. Нож-наваха в чехле на поясе здесь — первый признак мужчины. А уж кузнец под Димкин рост отковал такое чудовище: им не то, что резать, деревья валить можно. С одного удара. Вот детишки и любопытствовали. Дети, что с них взять…

Дом уже стоял, но Димка с Флоранс собирались в нем поселиться только послезавтра. Тут как раз десятого брюмера — праздник местный, заодно и новоселье отпраздновать.

Ага, Димка с Флоранс. Вместе с Флоранс.

Где-нибудь на материке девушка, поселившаяся в одном доме с парнем, вызвала бы волну негодования. Здесь, на Острове, на такие вещи смотрели чуть проще. Все и так невооруженным взглядом видели, что перед ними — пара, у которой свадьба не за горами. Раз уж живут вместе. Здесь, на Острове, обманувший девушку рискует познакомиться со всей ее родней. А убежать отсюда трудно… А ножи — у всех…

Размышляя на тему, Димка дошел до деревни, прошел, здороваясь со знакомыми людьми — эльфами, хумансами, гномами, саламандрами — вдоль самой широкой и единственной улочки и по извилистой тропе поднялся на холм, где стоял «замок» местного дона.

Для Острова — замок, для всех остальных — высокая каменная башня, этажей в пять.

На одном из этажей его ждали.

— Привет! — рыкнул Димка, от которого, как от рекомого дикаря, не требовали соблюдения протокола и этикета.

Сидевшие за столов медленно повернулись к нему. Четыре черных эльфа. Два хуманса: господин Шарль и господин Джек. У Джека была и фамилия, вот только переводить их языковая интуиция отказывалась наотрез. Поэтому людей Димка запоминал исключительно по именам.

— Добрый день, господин Хыгр, — господин Шарль, как всегда был спокойно вежлив.

— Привет.

— Присаживайтесь.

Димка привычно уселся в углу, скрестив ноги. Яггаям именно так было удобнее всего. Нет, при необходимости они могли сидеть и на стуле, вот только здешняя мебель еще не привыкла к весу яггаев.

Интересно, зачем его вообще позвали на совет донов? Если господин Шарль решил-таки отправится в кипящую революцией страну, то мог бы просто взять его с собой, без уведомления местной власти. Или…?

У Димки закралось страшное подозрение. Господин Шарль хочет, чтобы он остался здесь и проследил за тем, чтобы королеву не обижали. Нет-нет-нет, так дело не пойдет. Во-первых, Флоранс ревнует. Во-вторых…

Некогда Димке отсиживаться на острове! Нет, он с удовольствием бы отсиделся, но путь домой находится именно что в самом центре революционной бучи. Не пойдет!

— Я отправляюсь в Эту страну, — проговорил господин Шарль, — Я бы взял вас с собой, но, сами понимаете, перемещение с самоходной осадной башней меня несколько демаскирует.

Димка заворчал и затих. Не стоит так уж часто пользоваться дикарскими привычками, мол, рыкнул и все понятно, яггай быть недовольная. Того и гляди привыкнешь… К тому же, господин Шарль прав…

Черт, придется сидеть на острове! А ведь Димка уже все придумал и даже с кузнецом договорился!

— Я мог бы взять с вас клятву не следовать за мной. Однако, — спокойно продолжил господин Шарль, — зная вашу изобретательность в плане обхода обещаний, хотел бы, чтобы вы либо сделали это перед лицом дона Августа и моих товарищей…

Эльфы и хуманс синхронно кивнули.

Димка совсем поскучнел.

— …либо вы все-таки расскажете мне, что это за странная конструкция стоит у кузнеца и каким образом она позволит единственному яггаю в стране оставаться незамеченным.

Димка улыбнулся. Никто и не шелохнулся и не потому, что к его улыбкам привыкли. Народ здесь такой.

Значит, господа и доны, один хитрый яггай все же сумел придумать кое-что, до чего не дошли вы. Хотя… Господин Шарль мог и сообразить, он умный. А всю эту церемонию затеял исключительно для того, чтобы все местные авторитеты поняли, что путешествие с яггаем никоим образом не угрожает ему, господину Шарлю. Иначе, есть такое подозрение, их просто не отпустят с острова.

Остров Черных Эльфов может сопротивляться только до тех пор, пока он никому не интересен. Останется ли он по прежнему неинтересным, если заинтересованные лица узнают, что здесь — королева-беглянка? Вот местные доны и озаботились: стоит ли выпускать с Острова тех, кто может навести сюда революционеров или иностранные войска? Насчет господина Шарля у них таких тревог нет, тот, при желании и на женском нудистском пляже окажется незаметным, а вот насчет Димки…

Каким образом можно перемещаться по стране яггаю, если известно, что он — единственный и его ищут?

— Моя думать, — Димка заулыбался во весь рот, — Моя придумать. Моя показать.

Глава 2

На пустынном берегу Этой страны ночью высадилась с нескольких лодок и двинулась по дорогам в глубь страны удивительная компания.

Три фургона, раскрашенных яркими, пусть и немного аляповатыми узорами.

Худой старик-хуманс, в потертом костюме, с подвижным лицом старого клоуна. Он сидел на облучке первой повозки, изредка прикладываясь к плетеной бутыли.

Два черных эльфа, похожих, как братья. Эльфы весело хохотали, бросая друг другу яблоки, мячи, ножи, бутылки, факелы… Они были бы в точности похожи на жонглеров и акробатов, если бы не холодный колючий взгляд.

Еще один хуманс, с тусклым и незапоминающимся лицом, в ярком костюме, с блестками, какой в мире Свет носили фокусники. В его пальцах мелькали картинки карт, появляясь и исчезая.

Крупная женщина, чьи руки даже для троллихи, которой она и являлась, были огромны и мощны.

Худенькая девушка-зомбяшка, неотлучно следящая за непонятной кубической конструкцией, ехавшей на последней телеге и накрытой драным полотнищем.

Бродячий цирк.

Самый, пожалуй, удачный способ путешествовать по стране, пылающей гражданской войной.

* * *

Дворяне бывают разные.

Одни точно знают, что, меняя короля, не нужно впутывать простой народ. Вилка в печень, шарф на шею, нож в почку — и жители страны только наутро узнают, какой прежний король был мерзавец и какой ангел пришел ему на смену.

Другие же, видимо, чтобы успокоить собственную совесть, начинают баламутить горожан и крестьян, внушая им, что король плох, и его нужно свергать. Наверное, чтобы оправдаться в собственных глазах, мол, король — негодяй и его просто нужно убрать, вон, и народ того же требует. Вот только нельзя забывать, что народ — не механизм и однажды подняв его на свержение власти, его нельзя выключить и заставить забыть внушенную мысль о том, что плохого короля можно и нужно скидывать с трона. Такие дворяне сильно удивляются потом, увидев под окнами честно завоеванного дворца толпы, требующие уже ИХ свержения. В результате либо начинаются кровавые подавления, либо страна скатывается в бардак и смуту.

Хотя… Если смута была целью изначально…

В Этой стране гражданская война была разожжена извне, чтобы облегчить захват страны соседом. Правда, сосед — Та страна, сразу же после революции потерял контроль над ситуацией.

Сейчас расклад сил был таков.

Остров Черных Эльфов остался последним клочком относительного спокойствия. Столицу и окрестные земли худо-бедно контролировали товарищи из «Света сердца», собравшие таки свою собственную Изумрудную армию. Димке название казалось пошлым, но его мнением товарищ Речник не поинтересовался. Впрочем, среди революционеров единства не было: после попытки переворота со стороны товарищей Каменщика и Пивовара, той самой, вынудившей Димку сотоварищи штурмовать городские ворота с помощью броневика и гранатомета, часть партии откололась и ушла в подполье, строя коварные замыслы реванша. Спокойствия в столице не прибавлял генерал Юбер со своими людьми, уже устроившими пару терактов.

Если такое творилось там, где порядком управляла железная рука товарища Речника, то что уж говорить об остальной территории?

Страна поделилась приблизительно на пять частей. Зеленый центр. Красные северо-запад, северо-восток и юго-восток. Они давно уже смогли бы задавить революционеров, если бы не были заняты своими проблемами.

Северо-запад, славный своими шахтами и заводами, был самой маленькой частью и находился в глухой обороне, отражая яростные, но не очень умелые атаки горожан, собранных в армию революции. Эльфы из бывшего Третьего гвардейского сумели организовать отпор, но на контратаку их сил уже не хватало.

Северо-восточная Красная армия сражалась сразу на три фронта: против Изумрудной, против иностранных войск, вторгшихся на побережье сразу после революции и против юго-восточной Красной армии, которая считала себя единственной и боролась с конкурентами.

Расслабиться никому не давала крестьянская армия, возглавляемая хрюном Жаном, Димкиным знакомцем. Она захватила юго-западный треугольник и теперь одновременно пытались отбиться от поползновений соседней Красной Армии, организовать хоть какой-то порядок, разогнать тучи банд, из крестьян, которые решили, что теперь им все можно, а также разогнать партизанские отряды дворян, прятавшихся в лесах. Крестьяне знали леса лучше, но дворян было много.

Герцогство, попытавшееся было в самом начале революции объявить о своей независимости, разогнала то ли Красная Армия, то ли Белая — слухи, которые в основном и служили источником информации, в едином мнении не сходились.

В такой вот буче, боевой, кипучей, лучше всего путешествовать под видом циркачей: не так уж и много людей захочет получить славу грабителей клоунов. Тут Димка был согласен с господином Шарлем. Высадится в зоне влияния батьки Жана — тоже правильно: от крестьян, даже вооруженных, легче отбиться в случае чего, а, в крайнем случае, можно попытаться потребовать аудиенции у хрюна, который, возможно, не лишился остатков благодарности, как это бывает у людей, заполучивших хоть толику власти.

Единственное, с чем Димка не то, чтобы собирался спорить — просто не понимал.

На кой черт они вообще выбрались с острова?

Ладно он, Димка, у него причина есть. Но господин Шарль! Он-то чего хочет? Вернуть королеву на трон? В одиночку? Посадить на трон ее сына? Такое рвение в отношении ребенка, хоть и любимой женщины, но, вообще-то, не твоего… Для господина Шарля — странновато… Тогда чего? Встретиться с генералом Юбером? С Речником? Как? Зачем? И самое главное…

Почему они едут не в столицу?

Отряд циркачей двигался в сторону центра. Вот именно, в сторону: их путь был куда-то еще. К какой-то другой точке.

Господин Шарль обещал рассказать свои планы на стоянке…

— Господин Хыгр? — послушался голос бывшего начальника особого сыска.

— Да, — Димка очнулся от размышлений.

— Мы подъезжаем к деревне. Для поддержания легенды нужно выступить.

— Да. Моя понимать.

— Готовьтесь.

* * *

Нет, все-таки крестьянская жизнь под властью крестьянского же вождя не была благословенной утопией. Женщины практически не показывались на глаза «циркачам», медленно, под настороженными взглядами местных жителей, проезжавшим по центральной улице. Мужчины — хумансы, эльфы, тролли, другие расы мира Свет — смотрели исподлобья, сжимая в руках ружья, копья, косы, а то и дубины. Даже дети, самый беззаботный народ, и те были не по-детски серьезны и молчаливы. Худые лица — в стране неурожай…

Господин Шарль, в облике старика-клоуна, не обращая внимания ни на что, выехал на фургоне в центр деревенской площади и встал на облучке:

— Жители деревни! Времена нынче тяжелые, но это не причина унывать! Мы, актеры балагана старого Альфонса, хотим выступить перед вами с нашими новыми номерами, чтобы порадовать вас, чтобы увидеть на ваших лицах улыбки! Ведь для актера нет лучшей награды, чем улыбки зрителей! Улыбки и небольшая плата!

Собравшаяся толпа заворчала, явственно слышалось что-то типа «Самим жрать нечего».

— Мы не просим многого! Вам самим решать, что послужит достойной наградой за наши старания!

На самом деле у отряда были и деньги, надежно спрятанные в повозках и товары для обмена. Господин Шарль, сообразивший, что в годы смуты деньги теряют в цене, припас мелкие, но ценные вещи, вроде соли, иголок и тому подобного.

— У нас только самое лучшее!

Где вы видели циркачей, которые честно признаются, что их номера — устаревшее барахло?

— Женщина-силач! Черные эльфы-стрелки! Волшебник из Трррррр!

Фамилии и названия для Димки по-прежнему звучали невразумительным треском.

— И самое главное — дикое чудовище из диких лесов! Госпожа Флоранс!

Зомбяшка сдернула покрывало. Толпа ахнула и шагнула назад.

Огромная клетка из толстенных балок, в местах стыка окованных железом. Дверь из таких же балок, запертая на огромный ржавый замок. В клетке, на куче соломы сидел…

Яггай.

В молчании послышался голос смелого мальчишки:

— А почему он белый?

* * *

Как спрятать огромное волосатое чудовище? Можно, конечно, закрыть его в сундуке, но к концу путешествия оно рехнется. Можно нарядить его в рыцарские доспехи, которые полностью закроют его с головы до ног. Сначала Димка так и собирался сделать, тем более что видел у дона Августа в замке доспехи подходящего размера. К счастью, он вовремя сообразил, что здоровенный некто в железе будет так же неприметен, как БТР на улицах Москвы. Лист нужно прятать в лесу, а яггая желательно — в толпе яггаев. К сожалению, такой толпы поблизости не наблюдалось.

Так как же спрятать яггая?

Очень просто. Его не нужно прятать.

Что сделает тот, кто ищет Димку, узнав, что где-то появился неизвестный яггай? Отправит кого-нибудь проверить, тот ли это. Как можно отличить одного яггая от другого? По особым приметам. Какие у Димки особые приметы? Ну, кроме роста и клыков.

Цвет шерсти.

Нужно обладать вывихнутым умом господина Шарля, чтобы сообразить, что перевозимый в клетке циркачей белый как снег, рычащий и голый яггай — это тот самый бывший начальник особого королевского сыска, к которому есть претензии и у революционеров — после взрыва ворот — и у агентов Той страны.

Островной кузнец сковал для него особую клетку, шерсть была перекрашена. Основной спор, как ни странно, прошел из-за самого маскировочного цвета. Димка собирался стать черным, потому что таки он больше походил на гориллу. Флоранс склонялась к зеленому, просто потому, что ей нравился цвет.

Господин Шарль отверг оба варианта, сказав, что черный яггай слишком похож на яггая в одежде и тот, кто видел Димку, сможет его узнать. А зеленый цвет уже прочно ассоциируется с революцией и зеленому не стоит попадаться на глаза контрреволюционерам. К тому же, зеленых яггаев не бывает. В смысле, не было до момента вымирания.

Так Димка стал единственным в мире белым яггаем.

* * *

— Он старый и седой! Но от этого не менее опасный. Поэтому просьба — руками не кормить!

— С рук? — уточнил ближайший крестьянин, седой как яггай, невампир.

— Знаете, господин, он ведь не станет разбираться, где еда, а где рука. Хотите покормить яггая — отдайте еду девушке! Она тоже голодная!

Атмосфера как-то разрядилась. Господин Шарль, он же старый Альфонс, поговорил с местным старостой, тот выделил место, и на старом деревенском выгоне началось представление.

Троллиха Жанетт жонглировала огромными камнями, рвала цепи и таскала фургон, зажав в зубах канат. Она бы и волосами его таскала, но у троллей волос не было.

Черные эльфы, Ричард и Роберт, показывали чудеса стрельбы. Из луков, из арбалета, из ружей, из пистолетов… Они бы и из пушки выстрелили, будь она у них, или хотя бы у крестьян. Попадали в любую цель, из любого положения, не глядя, из-за спины, с завязанными глазами, на звук, на звон и на свист. Потом Ричард встал к деревянному выщербленному щиту, а Роберт начал метать ножи, втыкавшиеся в миллиметрах от тела спокойно улыбающегося товарища. Обычно циркачи метают ножи в девушку, для пущего эффекта, но единственной девушкой в компании была Флоранс, а для жителей Этой страны черные эльфы, швыряющие ножи в девушку другой расы — все равно что для России чеченцы, взявшие в ассистентки русскую девчонку. Впрочем, толпа переживала за Роберта, как за родного, не обращая внимания на расу.

Фокусник Джон доставал карты и камешки из самых неожиданных мест зрителей, смешивал фасоль и горох, тут же разделяя обратно по разным плошкам, наливал вино из пустой бутылки в остающуюся пустой кружку, угадывал карту, несмотря на то, что ее порвали и сожгли, мгновенно развязывал самые хитрые узлы…

Гвоздем программы стал все же Димка.

Крестьяне с удовольствием наблюдали рычащее чудище, с визгом шарахались, когда он тряс балки клетки, бросали ему морковку — с чего они взяли, что он вегетарианец? А уж когда Димка выпрямился во весь рост, замолотил в грудь кулаками и издал вопль Тарзана…

Народ был покорен.

Им принесли и хлеба и мяса и рыбы — не настолько деревня была далеко от моря — и овощей и даже пару бутылей вина. Как услышал Димка, кто-то в толпе сказал соседу, что хотя зерно и нужно прятать, а то те, у кого неурожай, набегут, но для такого представления не жалко.

— Господин Альфонс, а ваш яггай так и сидит все время в клетке? — спросила сердобольная девочка-эльфийка.

— Нет, — потрепал ее по кончикам ушей господин Шарль, — когда поблизости нет людей, мы выпускаем его побегать.

— А вдруг люди есть, — не отставала любопытная девочка, — что тогда?

— Тут все просто, маленькая госпожа. Там, где побегал яггай, людей уже точно нет.

Димку действительно выпускали из клетки в местах, где никто не видит. Но когда на «циркачей» напала банда, он сидел в клетке.

Глава 3

— К бою! — послышался голос господина Шарля.

Димка подскочил с соломы и приник к одной из дырок, специально для такого случая прорванных в покрывале клетке.

Черт! К цирковому каравану приближался отряд всадников. Человек двадцать, пока сложно понять, кто такие и чего хотят от путников: подорожную или отступные.

— Господин Хыгр, — в одной из дырок показалась знакомая шляпа, — их всего-то два десятка, я думаю, вы справитесь с ними самостоятельно.

— Моя понимать.

Димка покосился на участок пола, в котором были спрятаны револьверы.

— Самостоятельно — значит, БЕЗ пистолетов.

— Понимать…

Спасибо, хозяин. Низкий поклон тебе до земли за доверие. Ерунда, что в отряде три боевика и лучший наемный убийца Острова. Все должен делать несчастный и хилый яггай…

— По слову «нет», — господин Шарль отошел от клетки.

— Хыгр! — прошептала с другой стороны Флоранс, — Не бойся, мой маленький, ты справишься.

— Хырр!!!

Ну это уже перебор! Его жалеет девушка! Димка рассвирепел так, что если бы нападающие передумали и повернули, он выскочил бы из клетки и погнался следом.

— Эй вы! — послышался окрик.

Димка выглянул снова. Перед фургоном господина Шарля гарцевал, подбоченясь, эльф в потертом дворянском камзоле. Наверное, один из тех дворян-партизан…

Подчиненные командира партизанского отряда спрыгнули с коней и кинулись шарить по фургонам так шустро, как будто их здесь ждали.

— Клоун! Деньги, еду и оружие — сюда! — эльф-командир махнул рукой господину Шарлю.

— Девка! — обрадовано закричал один из грабителей.

— Нет! — закричала Флоранс, убегая, судя по крику вокруг Димкиной клетки.

— А здесь что? — с клетки слетело покрывало.

Грабители замерли. Часть из них столпилась у клетки, глядя на прижавшегося к толстым брусьям яггая.

— Ух ты, — прошептал кто-то, — яггай. А я думал, они вымерли…

— Хыррр!!! — эта фраза Димке уже давно надоела. Он с тоской вспомнил свой портфель.

Оставшиеся бандиты, не такие увлекающиеся, продолжали грабеж. Двое держали под прицелом черных эльфов, двое держали за руки не сопротивляющегося фокусника. Целых трое смотрели на троллиху, явно размышляя, будет ли результат стоит затраченных усилий. За Флоранс продолжал гоняться зомбик. В другой ситуации смотрелось бы забавно: зомбик за зомбяшкой.

— Что тут? — подъехал главарь, — Яггай?! Эй, клоун? Это твой?

— Как бы вам сказать, сеньор… — господин Шарль посмотрел на Димку, — Нет.

Димка с силой сжал два бруса. Щелкнули скрытые замки и стена, повернувшись на петлях, рухнула вниз, на невезучих грабителей.

Банда сразу уменьшилась на четыре головы, расколовшихся под тяжестью брусьев. Остальные успели отскочить и дружно выстрелили в Димку.

Смелые. Но глупые.

Свинцовые лепешки осыпались со шкуры. Димка радостно оскалился: камзол не пострадал, потому что был надежно спрятан в одном из тайников каравана. Он шагнул вперед и выпрыгнул на землю. В руках Димки остались два бывших бруса клетки — дубины с окованными сталью концами.

Бандиты попятились, доставая шпаги…

И тут начали работать боевики Острова.

Стальными рыбками блеснули в воздухе метательные ножи, бандиты начали оседать, хватаясь за пробитые горла…

Рухнули на землю двое, так и не понявших, как фокусник сумел выскользнуть из их рук, откуда взялись лезвия ножей и куда исчезли потом…

Троллиха схватила последнего из троицы, не получившего нож, за горло и тут же отпустила. Бандит с раздавленной глоткой осел наземь.

Оставшаяся в живых семерка вместе с главарем попятилась, перезаряжая ружья, и тут же разлетелась городошными рюхами.

Димка метнул вторую балку, накрыв тех, кто еще пытался встать.

Главарь, внезапно ставший бандитом одиночкой, поднял коня на дыбы и рухнул на землю.

Господин Шарль спокойно убрал пистолет и скомандовал:

— Обыскать. Ценное собрать, коней расседлать и отпустить.

— Что делать потом? — меланхолично поинтересовался фокусник.

— Тела оставим здесь. На погребальную церемонию нет ни времени ни топлива…

— Нет, я имел в виду что делать вон с той компанией.

Вдалеке поднимался столб пыли: по дороге скакал отряд. Большой отряд.

Димка вздохнул и полез за револьверами.

* * *

— Сколько их?

Фокусник сложил и спрятал небольшую подзорную трубу:

— Человек двести.

— Сколько нам понадобится времени, чтобы со всеми справится?

— Три часа, — спокойным голосом профессионального убийцы, коим он и был, ответил Джон, — При условии, что они слезут с коней, выстроятся в шеренгу, встанут на колени, и не будут сопротивляться.

— Боюсь, уговорить их на такое мы не сможем.

— Тогда нам понадобится чуть больше времени. Но без гарантии, что получится.

— Кто это? — Димка поправил тряпку на бедрах и погладил прижавшуюся Флоранс. Из-за которой тряпка и сбилась…

— Скорее всего, это один из отрядов армии нашего крестьянского короля, вашего знакомого, господин Хыгр. Для простых безыдейных грабителей их слишком много.

«Безыдейных»! — восхитился Димка, — «Надо же, какие я стал понимать слова. Интересно, если господин Шарль произнесет слово „схоластический“, я пойму?»

* * *

Когда неизвестный отряд подскакал к циркачам, те уже успели принять вид ни в чем не повинных прохожих, совершенно случайно обнаруживших место жуткой бойни. И на всякий случай приготовились к обороне.

Димка сидел в клетке, подняв и защелкнув обратно открывшуюся стену. Как показало первое боестолкновение, яггая в клетке никто не воспринимает как боевую единицу, а внезапность — половину победы, как говорил Суворов. Или Кутузов. Или Наполеон. Димке сейчас было не до исторических афоризмов.

Увидев подъехавших, Димка еле сдержал смешок. Уж очень лихая ватага напоминала отряд махновцев. С поправкой на место действия.

Белые флаги с непонятными надписями. Большая часть отряда ехала в повозках, которые очень походили на тачанки, на тех самых рессорах, которые были поставлены на броневике господина Франсуа. Над одной из «тачанок» висел на двух шестах белый транспарант. Тоже с надписью, тоже непонятной. Для обычной надписи батьки Махно — слишком длинной.

Впрочем, отряд выглядел именно отрядом, а не бандой. У всех — одинаковые белые крестьянские береты, белые повязки на рукавах. Ружья держат наготове, но не тычут во все стороны. Грабить не бросаются, на Флоранс посматривают, но, скорее, с симпатией…

Тут окружившее «циркачей» человеческое кольцо раздалось, и к господину Шарлю выехали три всадника, тут же поколебавшие уверенность Димки в дисциплине воинства.

В центре — хрюн. Димка с облегчением узнал ловкача Жана, хотя сейчас перед ним был не испуганный юный поросеночек. Жан очень посуровел за несколько месяцев, да и одежда изменилась.

Белый камзол, как с удовлетворением отметил Димка — без капли золота. Широкий белый пояс, за который заткнуты два пистолета. Слева — кажется тот самый, который Димка ему подарил. Белые штаны, белый берет… Как вспомнил Димка, белый цвет здесь — символ свободы.

Слева от батьки Жана восседал осадной башней огромный тролль, рослый и ужасающе широкоплечий даже для своей расы. Темно-синий распахнутый мундир мушкетера — Димка не был настолько искушен, чтобы определить полк. В руке — картечница, выглядевшая обычным пистолетом. Даже не особенно крупным.

Вот персонаж справа насмешил бы, увидь его Димка в кино, а не в паре шагов от себя и своих друзей. Хуманс, с длинным вытянутым лицом, на ослепительно белой лошади, грива и хвост которой обильно переплетены розовыми ленточками. Цвет камзола был сложно определить, потому что ткани не было видно из-под золотого шитья. На голове — черная дворянская шляпа, на шее — раззолоченный кинжал, на голой груди, как у Маугли, потому что под камзолом рубашки не было. На поясе — меч. Да, именно меч.

— Кто такие? — выкрикнул раззолоченный.

— Мы — бедные циркачи, господин, — наклонил голову господин Шарль.

— Очень бедные?

— Очень бедные.

— Каким же это образом бедные циркачи умудрились справиться с целым отрядом?

— Это были не мы, господин…

— Не ври мне! Не люблю.

— Тихо, Теодор, — хрюн тронул коня и подъехал к господину Шарлю.

— Здесь пахнет свежей кровью, поэтому их перебили минут десять назад. Так что не надо врать. Ты знаешь, кто я такой?

— Если я не ошибаюсь, вы — господин Жан…

— Маршал Жан.

— Маршал Жан, известный своей справедливостью…

— Кто же дал мне такую рекомендацию на Острове Черных Эльфов?

— Откуда господин маршал узнал мою родину?

— По выговору. Так кто?

— Один ваш знакомый, — господин Шарль указал на клетку. Жан мельком взглянул туда и замер. Подъехал поближе. Посмотрел на Димку.

— Будь я проклят… Это же…

— Моя дать твоя это, — Димка указал на пистолет.

Конники шарахнулись: говорящее чудище из страшных сказок пугает, даже в клетке.

— Верно… — Жан медленно погладил пистолет, — Из него я застрелил сеньора… А ты стал лучше говорить. Хоть и не намного…

Жан нахмурился:

— Кто посмел запереть в клетке моего друга?

— Моя сама идти сюда, — заторопился объяснять Димка, — моя идти сюда, люди думать моя бояться не надо, моя идти дорога люди думать моя есть люди…

Жан ожидаемо озадачился:

— Что?

— Хыгр говорит, господин маршал, — подошел господин Шарль, — что если он не поедет в клетке, а пойдет пешком, то его будут пугаться люди. А у него от выстрелов все чешется.

Димка почесался, тут господин Шарль был прав.

— Тогда выпустите его! Мои ребята не из пугливых.

«Ребята» поддержали командира одобрительным гулом. Но от клетки все же отъехали. Кто его знает, этого клыкастого друга, может, он голоден…

— Господин Хыгр.

Димка кивнул, извлек из набедренной повязки ключ и отпер замок. Откидывающаяся стена была придумана как сюрприз для нападавших. А что это за сюрприз, если видевшие его остались в живых и могут рассказать?

— Привет, Хыгр, — Жан обнял Димку. Обниматься с яггаями удобнее всего именно сидя на коне.

Тут батька Жан отстранился и слегка недоуменно оглядел Димку:

— А чего это ты такой белый?

* * *

Столица крестьянской республики батьки Жана находилась в нескольких сотнях миль от места встречи с циркачами, а перемещаться Крестьянская армия — хрюн не стал заморачиваться с цветами — предпочитала на рысях, и цирковые фургоны за ними бы не поспели. К тому же батька Жан спешил, однако решил потратить ночь на то, чтобы пообщаться со старым приятелем.

Димка, господин Шарль, Флоранс, Жан, раззолоченный Теодор и молчаливый тролль Леон, бывший сержант семнадцатого мушкетерского, а теперь крестьянский генштабист, все они разместились вокруг стола в шатре, который повстанцы разбили для своего обожаемого маршала.

— И куда же вы направляетесь? — Жан спрашивал Димку, но ответил господин Шарль.

— Мы ищем замок Трррр, в котором живет сеньор Тррррр…

— И зачем он вам?

— Он известен своими исследованиями в области магии…

— Магия. Самое время заниматься ремеслом, когда страна в огне, — проворчал Теодор, — То дворяне поднимают голову и собирают армии на нас, то горожане, которым, видишь ли ты, нечего есть… Самое время податься в ученики…

— Сеньор Трррр… — задумчиво проговорил Жан, отпивая вино. — Помню… Он жил в своем замке не так далеко отсюда…

Димке не понравилось слово «жил». Господину Шарлю тоже.

— Простите, что значит «жил». Вы его…

Дворяне там, где бунтуют крестьяне, выживают действительно редко.

— Нет, — отверг обвинение Жан, — мы не воюем с дворянами. Мы воюем только с теми из них, кто считает себя вправе угнетать нас. А старый сеньор… Он умер за месяц до революции. Старый был.

— Жаль… — таинственные планы господина Шарля, судя по всему, повисли на волоске, — Не осталось ли у него преемников, учеников, возможно, сохранились материалы…

— Остались, сохранились… В замке по-прежнему живет и его ученик и приемная дочь и несколько приезжих мастеров, так что вам будет с кем поговорить. Я даже оставил там своих людей, чтобы обороняться в случае чего.

— Благодарю вас за сведения.

— Друзья моего друга — мои друзья, — Жан опять погладил пистолет, — Старый, изношенный, но он — мой талисман… — сказал хрюн, заметив взгляды.

— К сожалению, — продолжил Жан, — дать вам охрану я не могу. У меня каждый человек сейчас на счету. Но, как я успел заметить, вы можете за себя постоять. А чтобы вам не докучали крестьянские отряды… Отец Максанс!

В шатер заглянул священник, колоритно смотревшийся в розовой сутане и портупее с пистолетами.

— Выдай моим друзьям пропуска и денег.

— Наверное, насчет денег не стоит…

— Ничего страшного, они все равно бумажные.

— И что, люди берут?

— Куда они денутся?

Священник притащил свиток-пропуск и пачку бумажных квадратов, с отпечатанным изображением поросячьей мордочки и надписью с номиналом.

— Обеспечены зерном, — важно заявил Теодор.

Димка уставился на него. Даже господин Шарль поднял бровь.

— А что вы смотрите? Я раньше в банке работал.

Похоже, крестьянская республика была в надежных руках…

Уже ночью, когда все разошлись спать, Димка подошел к господину Шарлю. Тот сидел на ступеньках своего фургона и смотрел на звезды.

— Нам повезло, — заявил он, взглянув на белеющую рядом тушу Димки, — Скоро зима, время холодных дождей, но пока — сухо.

Димка сел на землю:

— Зачем твоя делать это? — спросил он.

— Я люблю звезды.

— Нет. Зачем твоя быть идти сюда, идти туда. Твоя мочь жить…

— Не мочь. Настоящий мужчина, если он мужчина, должен защитить свою родину, свою женщину и своего ребенка.

Понятно. Вернее, непонятно, каким образом господин Шарль собирается все это защищать… Минуточку!

— ТВОЯ ребенок?!

Глава 4

Димка точно помнил, что различные расы в мире Свет не смешиваются, полукровок здесь нет. Это что же получается…

Господин Шарль — не человек?

В смысле, не хуманс?

Тогда куда он прячет хвост?

Господин Шарль вопрос нагло проигнорировал. Вернее, ответил, но только на вопрос:

— Да, мой ребенок. Клаудиа беременна моиМ ребенком. Мне есть что защищать.

— Твоя ребенок? — попытался все же получить ответ Димка, — Как его мочь быть делать?

— Вы взрослый человек, господин Хыгр, вы должны знать, как это происходит. Хотя, вспоминая голодный взгляд Флоранс, я начинаю сомневаться…

Димка демонстративно надулся. Не хочешь отвечать — как хочешь.

Они посидели молча. Димка украдкой взглянул на штаны господина Шарля, в надежде разглядеть хвост. Какое там…

— Моя родина, — все так же глядя на звезды заговорил господин Шарль — Остров Черных Эльфов. Маленький, холодный, неуютный… Но другой у меня нет. И я должен сделать так, чтобы Остров остался жить. Жить так, как посчитает нужным.

Господин Шарль замолчал и закрыл глаза. Димка посидел, потом тихо — вдруг он заснул — спросил:

— Что твоя мочь делать для твоя… хыр… хыр… мать-земля?

Проклятое косноязычие яггаев!

— Этой стране в ее прежнем виде конец, — не открывая глаз, абсолютно трезвым голосом ответил господин Шарль, — все слишком сильно изменилось, вернуть обратно старые порядки могут мечтать только полные глупцы. Теперь страна либо подчинится Той стране, либо сумеет создать что-то новое и дать отпор противнику. Чтобы объединить страну, нужен сильный лидер, который знает, что делает. К сожалению, единственный такой человек — товарищ Речник. Значит, именно его мы и должны поддержать…

— Его хотеть твоя и моя чик! — Димка изобразил ладонью движение ножа гильотины.

— Хотеть… Товарищ Речник — железный прагматик, а прагматики — это такие люди, которые отрубят вам голову, но без всякой ненависти и только во имя высшей цели. Иметь с ними дело нужно с крайней осторожностью…

Господин Шарль помолчал.

— Доны Острова послали меня, чтобы я договорился о том, чтобы революционеры не трогали Остров. К сожалению, все, что они могут обещать — не противодействовать. Им нечего предложить революционерам, что ставит донов в положение просящих…

— Хыр?

Димка потерял нить рассуждений. Похоже, господин Шарль все же выпил лишку…

— …а товарищ Речник, как я уже сказал, человек прагматичный. Однако у нас с вами есть кое-какая ценная информация, с помощью которой мы собьем двух уток одной палкой. Она достаточно ценна для Речника, чтобы мы получили право договариваться, а не просить, и она позволит Этой стране стать настолько сильной, что наш враг уберется обратно туда, откуда выполз…

— Какая… хыр… хыр… знать?

Что за информация? Господин Шарль взялся изъясняться загадками.

— Надеюсь, я в ней не ошибся… — совсем уж непонятно уточнил господин Шарль, — Знаете, что такое сильная страна? — неожиданно перескочил он.

Димка промолчал, посчитав вопрос риторическим, однако господин Шарль ждал ответа.

— Моя думать, сильная земля — земля быть любая враг убить…

— И съесть, — закончил господин Шарль, — вполне яггайский подход. Сильная страна — эта та, на которую враг не нападет. Потому что посчитает войну слишком опасной для себя. Никто не будет начинать войну, когда слишком велики шансы проиграть. Наши враги рассчитывали ослабить Эту страну настолько, чтобы ее можно было захватить одним быстрым ударом. Они просчитались. Во-первых, им это не удалось, во-вторых, теперь мы с вами знаем, кто наш враг. Помните, как мы пытались поймать Хозяина? Удар за ударом в пустоту. Казалось, нам противостоит не человек… А сейчас наш враг — как на ладони. Мы знаем все его слабости, знаем куда можем ударить так, чтобы победить… Теперь мы понимаем, с кем воюем. А пугает только неизвестность.

Господин Шарль встал и ушел. Озадаченный Димка посмотрел ему вслед и взвыл. Наговорил, наговорил и скрылся!

От тоскливого яггайского вопля в лагере крестьянских повстанцев проснулись абсолютно все. Кроме господина Шарля, который может и не проснулся, но никак не отреагировал, и Димки, который огромным снежным сугробом свернулся под фургоном, и делал вид, что поднявшаяся суматоха и беготня его никак не касаются.

* * *

Цирковая процессия попрощалась с батькой Жаном и двинулась дальше. Хрюн со своей армией отправился громить неких врагов, балаган дядюшки Альфонса покатил к таинственному замку, в котором жил таинственный, ныне покойный сеньор ученый, оставивший своему таинственному ученику не менее таинственную информацию, которая совсем уже таинственным образом может спасти государство от потока и разорения.

Димка хмуро сидел в своей клетке-трансформере. Хмуро, потому что не мог сообразить, о чем толковал вчера господин Шарль, в результате появлялось нехорошее подозрение в собственном идиотизме.

И, черт возьми, как?! Как у господина Шарля и королевы мог оказаться ребенок?!

Полил дождь. Хмурые «циркачи» ехали по сельской дороге, петлявшей между холмами, поросшими редким леском, мимо желто-серых полей, мимо видневшихся вдалеке деревень…

* * *

Прошло несколько дней. Приключений в пути было не так уж и много.

В одной из деревушек, оказавшейся на пути каравана, господин Шарль поинтересовался, принимают ли здесь деньги крестьянской армии. Крестьяне хмуро подтвердили, что да, принимают. А потом показали дерево, на котором вешают тех, кто отказывается. Потом, правда, выяснилось, что на этом дереве пока только пообещали повесить, но настроение испортилось.

Два раза попадались на пути разъезды крестьянской армии. Ну или балаган им попадался, как посмотреть. Бумаги с подписью батьки Жана вполне хватало, чтобы махновцы с извинениями отпускали циркачей. Умеет хрюн, несмотря на молодость, заставить с собой считаться… Хотя, конечно, деревьев в округе много…

Один раз напали некие совсем уже махновцы, сиречь, беспредельщики, не уважающие никого и ничего. В этот раз Димка был на свободе, поэтому одного зрелища белого лохматого чудища, от которого еще и пули отскакивают, хватило бандитам, чтобы осознать неправедность своих поступков и удалиться, устыдясь. Устыдились они, видимо, очень сильно, потому что догнать их Димка не смог.

Флоранс, немного втянувшаяся в ритм поездки — для типично городской девушки путешествие было тяжелым испытанием — и теперь вилась вокруг Димкиной клетки, как лиса вокруг курятника. Продлись поездка еще немного и девчонка бы точно влезла внутрь и осталась на ночь. Охапка соломы ее уже не пугала.

Но, вот наконец и цель путешествия. Промежуточная, потому что они поедут и дальше, но сейчас — цель.

Замок.

Действительно замок, не каменная башня, как на Острове, но и не белоснежная игрушка типа французских замков на Земле. Скорее, крепость, мрачная, темно-серая, с высокими стенами из грубого камня.

Караван остановился.

Господин Шарль приказал всем привести себя в порядок. Димку заставил смыть белую краску и одеться, как подобает серьезному человеку. С каких пор он стал серьезным человеком — Димка не понял, но подчинился.

К воротам замка подъехали три фургона, возле которых шли циркачи — господин Шарль, стерший грим старика-алкоголика, Димка в городском костюме и новеньком котелке, фокусник, снявший свой блестящий наряд и мгновенно затерявшийся в небольшой толпе, Флоранс, хмурая и невыспавшаяся и все остальные.

В калитке открылось окошко:

— Кто?

— Где? — оглянулся господин Шарль.

— Вы кто такие?

— Прохожие.

— Вот и проходите куда шли, — посоветовал невидимый стражник.

— Мы шли именно сюда.

— Вас здесь не ждали, — окошко захлопнулось.

Попыталось захлопнуться. Ему помешала огромная волосатая яггайская лапа:

— Открывать!

Из окошка высунулось дуло ружья. Калибр внушил бы уважение любому, кроме Димки:

— Моя яггай! Твоя моя не мочь убить!

Ружье убралось.

— Яггай? — задумчиво, но не испуганно спросили из-за двери, — Они же вроде бы вымерли? Эй, Жан! — крикнул он кому-то внутри, — Как выглядел твой яггай?

Прокричали неразборчивое.

— Иди сюда и посмотри! Можно подумать, к нам каждый день косяками приходят всякие яггаи!

Прикрывшееся на минуту окошко открылось, в нем возник горящий любопытством глаз…

Дверь распахнулась с такой силой, что чуть не снесла Димку.

— Хыгр!!! — из калитки вылетел старый знакомый, бывший пират, бывший кондитер, Жан, по прозвищу Старик.

— Привет, дружище! — он повис на ошалевшем Димке и бросился обнимать остальных.

— Привет, полицейский! Привет, Флоранс! Привет… я тебя не знаю, но все равно рад видеть! Привет всем! Проходите, проходите быстрей!

Он ухитрился обнять сразу всю семерку бывших циркачей и запихнул в калитку.

— А ты куда смотришь? — накинулся Старик на молодого эльфа в белом берете и с ружьем уважительного калибра, — Ты что не видишь, что это — мои друзья?

— Да у тебя весь Свет в друзьях, — хмыкнул эльф, — если всех впускать — замок треснет.

— Этих — впускать!

— Господин Жан, — спокойно осведомился господин Шарль, — не могли бы вы рассказать, кто еще есть в замке из наших общих знакомых?

— Как кто? Александр есть! Вы же знаете этого умника, он все время чего-то придумывает, вот и сейчас, не поверите…

— Господин Жан.

— Ну, мастер Арман тоже здесь, он, вы же знаете…

— Отлично. Проведите нас к нему, пожалуйста.

Компания прошла во двор замка. Димка с интересом огляделся.

Внутри замок больше походил на огромный колодец: высокие стены, вымощенный двор… В углу Димка с умилением увидел броневик, на котором они вырвались из столицы. Вроде бы даже не пострадавший… Несколько вооруженных человек в белых беретах, похоже, те самые охранники, которых оставил здесь маршал хрюн. Смотрят на них в целом доброжелательно и с интересом. Но ружья держат наготове.

— Добро пожаловать, — Старик-Жан встал посреди двора с видом хозяина всего этого, — в замок Лоинтайн, бывшие владения славного, но к соЖалению, ныне покойного сеньора Антуана де Лоинтайна, где вас встречает его — замка, не владельца — скромный гость Жан Клош…

Дикий вопль разнесся по двору замка. Вспорхнули испуганные птицы. Упала гробовая тишина.

От калитки грохнул испуганный выстрел, в затылок Димки щелкнула пуля. ОН даже не заметил.

Наконец-то! Наконец-то! Его интуиция все-таки переварила здешние фамилии и названия!

* * *

Счастливый Димка перезнакомился со всеми повторно, тряся за плечи и требуя назвать «твоя имя два, имя твоя семья».

Господин Шарль оказался Шарлем Фламнежем, Флоранс носила милую фамилию Лимье, Жан, как Димка узнал — Клошем…

Димка был готов петь и плясать. Вот только сюрпризы на сегодня закончились, и говорить как Цицерон он не начал. Пусть даже как Цицерон до начала карьеры.

Димке было плевать. Он был счастлив. Только тот, кто никогда не слышал назойливого «тррррррр» вместо слов, не поймет, насколько это приятно, когда ты слышишь все, что тебе говорят.

Теперь бы все остальные слышали все то, что говоришь ты…

Димка расцеловал Жана, госпожу Лимье, троллиху, она же госпожа Буланже… Черные эльфы не зря были боевиками: они сумели увернуться от рехнувшегося яггая. Фокусник Джон ухитрился и тут остаться незамеченным.

В итоге Димку прогнали искать хозяина, вернее — «хозяев больше нет» — бывшего ученика бывшего хозяина, дав в попутчики одного из «белых беретов».

Провожатый, Жорж Солид — Димка прямо наслаждался звучанием фамилий — объяснил, почему раньше Димке фамилии почти не встречались. Оказывается, в традиции Этой страны человека, как правило, называли по имени — господин Шарль, мастер Жак, генерал Юбер — а фамилия добавлялась в редких, практически официальных случаях. И все равно — фамилии!

— Вон там живет мастер Сильвен… Сильвен Нез, — сразу же уточнил Жорж, — стучите и входите.

«Там» — это за высокой стеной, отгораживающей угол двора и за не такой высокой калиткой.

Димка, весело порыкивая — так получалось посвистывание — подошел к калитке и замер.

Поверх стены на него смотрела собачья голова.

Не то, чтобы в этом было что-то необычное — собаки могут встать на задние лапы — вот только стена была выше Димки. Выше его НЫНЕШНЕГО роста.

— Привет, — сказал он. С собаками ТАКОГО размера лучше быть вежливым.

— Привет, яггай, — сказала собака — Вы разве не вымерли?

Глава 5

При словах «ученик мага» обычно представляется лохматый парнишка, который постоянно все путает, забывает и роняет. Димке как-то и в голову не пришло, что ученик СТАРОГО мага может находится в этом статусе несколько десятилетий, возмужать и остепениться.

Кроме того, ученики — не дети, и не обязаны относиться к той же расе, что и учитель.

В мире Свет жили два десятка рас, а Димке были известны от силы полтора десятка.

Мастер Сильвен принадлежал к редкой — но, в отличии от яггаев, вполне живой — расе собакоголовов. Нескладное слово, но как еще можно назвать существо с телом человека и остроухой головой собаки, поросшей рыже-черной шерстью?

Ученик старого сеньора оказался, кстати, не таким гигантом. Просто, когда Димка подошел к калитке, мастер Сильвен стоял на лестнице с обратной стороны. Рост собакоголова был вполне человеческим, тело — пропорциональным, широкие плечи, длинные пальцы — с маленькими коготками на кончиках — кожа покрыта коротенькой рыжеватой шерсткой, издалека приобретающей вид загара. Одет мастер был в черные штаны и кожаную рабочую куртку, распахнутую на груди.

— Так ты — тот самый яггай? — хлопнул он Димку по плечу. Для чего пришлось подпрыгнуть, но мастера Сильвена, судя по всему, пустяки на пути к цели не останавливали.

— Да.

— Ну, рассказывай, с чем пришел.

— Хыр!

— А, ну да. Ладно. Один пришел?

— Нет.

— Говорящие есть?

— Да.

— Веди.

Во дворе уже шла встреча мастера Армана и Александра — главаря пиратов-кондитеров — с господином Шарлем и Флоранс. Вокруг ужом вился Старик-Жан, невразумительными криками выражая свою радость. Мастер Сильвен произвел фурор, Флоранс долго смотрела на него искоса, привыкая к внешности. Только господин Шарль остался спокойным, как валун на дороге. Димка заподозрил, что в ночь непонятных разговоров господин Шарль выпил достаточно для того, чтобы у него сработала хумансовская магическая особенность, и господин Шарль просто-напросто знал, кто их здесь встретит.

Жили в старом замке, кроме пары слуг, слишком прижившихся, чтобы уезжать, мастер Сильвен, который просто не могу уехать, некуда было, некая ученица ученика — Димка на секунду задумался, как можно назвать такое чудо — а с недавних пор — еще и мастер Арман, как оказалось, знавший старого сеньора на почве увлечения хитроумными штуками, да два бывших пирата.

Жильцы пробавлялись продуктами от окрестных деревень, которые крестьяне приносили за починку разнообразной мелкой утвари. В основном, магической, потому что городские маги далеко, да и цены дерут…

Димка, про которого все забыли, отошел от кипящей толпы новых и старых знакомых и обратился к охраннику в белом берету, ошарашено глядящему на столпотворение в ранее тихом месте:

— Зачем твоя здесь быть?

— А? — охранник перевел остановившийся взгляд на яггая.

— Зачем твоя быть здесь?

Охранник подумал, почесал макушку, шевельнул острыми ушами… Димка решил было, что услышит что-нибудь вроде «Поставили, вот и стою», но эльф-крестьянин оказался умнее и понял суть вопроса. Пусть и не так быстро, как это делал господин Шарль:

— Так маршал Жан сказал, что здесь будет этот… дом для старых вещей… музей! Вот!

«Здорово, — подумал Димка — в столице жил в музее, сейчас приехал в музей… Главное — не привыкнуть. А то так и останусь где-нибудь, в виде пыльного чучелка…»

— А если интересно, — продолжил охранник, — то вон у нас есть Жорж, он любит в здешних железках рыться. Хотя, по-моему, — эльф подмигнул, — он просто за девчонкой ухаживать пытается…

Жоржу, тому самому проводнику, который уже познакомил Димку с мастером Сильвеном, было не до Димки, поэтому он просто отвел его к огромному то ли ангару, то ли конюшне показал на ворота, буркнул «Там» и исчез. Димка осторожно заглянул внутрь…

* * *

Внутри, против ожидания, не оказалось сена и конского навоза. Или кони передохли, или здесь прибрались… Или передохли, а потом за ними прибрались.

Димка осторожно шагнул вперед. Длинный проход, по бокам — стойла… или загородки? Наверное, все же стойла…

Из первого же отсека на Димку глядела лошадиная морда.

Лошадь была железная.

Димка дотронулся до конского уха. Железо. Выглядело как некий механизм, вроде огромной заводной игрушки… Тот, кто сделал эту махину был хорошим механиком…

И плохим скульптором. Выражение морды у железного коня было свирепым и злобным, таки казалось, что если откроется пасть, в ней сверкнут отполированные стальные клыки. Черные провалы вместо глаз тоже не прибавляли любви к этой твари.

Димка тихо покрался дальше. Потом подумал, что любой человек, увидевший в полумраке конюшни крадущегося яггая, тут же кончится от инфаркта. Но сделать с собой ничего не мог…

В следующем отсеке стояли рыцари. В полным металлических доспехах, с наглухо закрытыми и, такое впечатление, запаянными забралами. Слава местной богине, без мечей, они и так выглядели жутко. Тем более что размерами были аккурат с Димку.

«Куда я попал? Что здесь творится?»

В следующем отсеке стояла пушка. Не на лафете, а на треноге, похожая на притаившегося трехногого журавля с хоботом…

Что-то звякнуло. Димка чуть не подпрыгнул.

Нет, рыцари стояли неподвижно и конь не испытывал желания выскочить и выпрыгнуть. Димка выдохнул, убрал револьверы — когда только выхватить успел? — и прислушался.

Если бы его не напугал конь, то он давно бы уже услышал, что чуть дальше, в одном из отсеков, кто-то шуршит, лязгает железом и тихо, вполголоса матерится. Ну или напевает, разобрать было сложно. Хотя, по интонациям — все же матерится.

Голос женский… Таинственная ученица?

Димка бесшумно прошел на звук. В одном из отсеков, до половины скрывшись в дощатом ящике, так, что снаружи осталась только узкая, худенькая… ноги… находилась девушка. В сапогах и черных штанах.

Это она лязгала, явно что-то разыскивая. Судя по недовольным словам, «что-то» никак не разыскивалось…

— Убью, — прошипела девушка, переступая с ноги на ногу.

Похоже, предмет поисков, мало того, что не находился, так еще убегал и прятался.

— Хыр! — громко сказал Димка. Вообще-то, он хотел кашлянуть, но у яггаев даже кашель звучит не как у людей.

Девчонка в штанах взвилась из ящика, как будто он ущипнул ее за… ногу. Верхняя половина была одета в серую рубашку, с завязками на груди. Горловина была завязана, а вот сама рубашка сбилась вверх, открывая плоский животик.

Девчонка взмахнула здоровенным молотком, Димка чуть отшатнулся, но она всего лишь поправляла волосы…

Не человек.

Светло-коричневая кожа, длинный носик, светло-русые волосы… Круглые мышиные ушки, задорно торчащие из волос.

Мышанка.

В первое мгновение Димка подумал, что она похожа на ангелицу-мышанку из росписи в церкви, покровительницу ремонта и техники. Во второе мгновение он выругал себя, потому что нормальному человеку пришла бы в голову другая ассоциация.

Гаечка из мультфильма про Спасателей.

Если эту мышанку, конечно, одеть в комбинезон и очки-консервы.

Очки, кстати, были. В руке и тут же улетели в ящик.

— Ух ты! — подпрыгнула мышанка.

Димка рыкнул, подозревая, каким будет продолжение…

— Вот это шляпа!

Девчонка обежала вокруг Димки и подпрыгнула, пытаясь достать котелок. Но рост — девчонка была невысокой, ниже Флоранс — не позволил ей. Чтобы дотянуться до котелка, ей пришлось бы взобраться на Димку, как на баобаб.

Мышанка сделал еще один круг и остановилась:

— Постой-ка… А ты, случайно, не тот самый яггай, про которого рассказывал мастер Арман?

— Да, — кивнул немного ошарашенный Димка.

Девчонка взвизгнула и захлопала в ладоши:

— Здорово! Он говорил, вы, яггаи, знаете много интересных вещей. Это же ты придумал светильники на паровик?

— Да, — кивнул Димка и решил взять разговор в свои руки. А то, похоже, девчонка уже собиралась тащить его куда-то немедленно выпытывать сведения о яггайских технологиях. Ну вылитая Гаечка…

— Как твоя звать?

— Ой, — девчонка прижала ладони к щекам и покраснела, — Я не представилась… Простите, господин яггай…

— Моя звать Хыгр, — пришел ей на помощь Димка.

— Меня — Кэтти, — девчонка-механик церемонно поклонилась.

«Мышка с кошачьим именем…» — подумал Димка.

— А полностью? — неожиданно послышалось за спиной.

Димка и Кэтти вздрогнули.

Неслышно подошедший господин Шарль осмотрел черные стволы Димкиных револьверов. Тот кашлянул и убрал оружие. Во-первых, неловко, во-вторых, глаза маньячки Кэтти уже разгорелись.

— Как ваше полное имя, госпожа Кэтти?

— Меня все называют Кэтти…

— Это имя не похоже на островное.

Точно! В выговоре мышанки чувствовался какой-то легкий акцент.

— Кейуиннит…

— А фамилия? — продолжал допрос господин Шарль.

— Стэйт…

— Из тех самых Стэйтов, что покинули Остров двадцать лет назад?

— Да. Только пятнадцать…

— Как звали вашу уважаемую мать?

— Мадлен. А отца — Густав…

— Верно, — господин Шарль улыбнулся. Одними губами, — меня зовут господин Шарль Фламнеж.

— Из семьи Фламнежей? — испуганно уточнила мышанка. Господин Шарль почему-то пугал всех.

— Совершенно верно.

— Постойте! — боялась Кэтти недолго, — вы тот самый господин Шарль, который придумал устройства для наблюдения невидимых следов?

Что нужно безумному механику для счастья? Два изобретателя, случайно забредшие в гости.

— Да, это был я. А еще я был начальником особого королевского сыска.

— А вы расскажете мне?

— Про сыск?

— Нет, про свои изобретения. Как вы их придумывали?

Димка первый раз за все время знакомства видел господина Шарля озадаченным. Секунд пять.

— Расскажу. Мы с господином Хыгром расскажем вам многое. Идемте.

Они вышли на ослепительно солнечный после полутемной конюшни-мастерской двор замка.

— Скажите, господи Хагр… — мышанка Кэтти повисла у него на руке.

— Хыгр.

— Да, Хыгр, Скажите, а у вас есть…

Ответить Димка не успел.

— Есть.

Сегодня что, день голосов за спиной? Этот голос был холоден до такой степени, что вспоминалась даже не Снегурочка, а сразу Снежная королева и твердый кислород.

У ворот конюшни стояла Флоранс. И не надо было быть дальнозорким яггаем, чтобы понять, как она рассержена.

— У него есть невеста, — Флоранс взяла Димку за вторую руку и дернула так, что он чуть не упал, — Я — его невеста.

— Но я не… — залепетала Кэтти, — Я просто… хотела с ним…

— С ним, — отчеканила Флоранс, — могу только я. Понятно?

Взглядом, которым Флоранс ожгла мышанку, можно было резать стекло.

— Хыгр, пойдем со мной.

— Господин Хыгр, — господин Шарль, по своему обыкновению был спокоен, — когда закончите, пройдите в замок, у меня к вам разговор. Очень серьезный.

Он наклонился и посмотрел на Флоранс:

— ОЧЕНЬ серьезный. Поэтому господин Хыгр нужен мне целый, не поврежденный и без разбитой головы.

Господин Шарль ухватил за руку пискнувшую Кэтти и ушел.

Флоранс прижала Димку к стене:

— Кто. Это. Такая?

— Это быть… мышь…

— Я вижу, что это мышь. Почему ты ухлестываешь за каждой встречной крысой?!

Димка никогда еще не видел Флоранс такой. Она была почти в истерике.

— Моя не делать так дальше.

С девушками в истерике проще сразу согласиться.

Зомбяшка расплакалась:

— Ты меня не любишь!

— Хыррр…

В словаре яггаев отсутствовало слово «любить». А слово, которое было, означало не совсем то.

Димка наклонился к Флоранс:

— Твоя — моя. Моя — твоя.

Косноязычная фраза неожиданно успокоила зомбяшку. Она вытерла слезы:

— Я люблю тебя. Но если ты еще раз приблизишься к этой крысе!

Флоранс развернулась и ушла, оставив Димку размышлять, как найти господина Шарля, не приближаясь к мышанке Кэтти, если они ушли вдвоем?

Глава 6

Будь проклята яггайская косноязычность! Флоранс обижена и разозлена — и неизвестно, что хуже — а он даже сказать ей, что любит, не может!

Не то, чтобы до превращения в яггая Димка был красноречивым оратором, но все же на такую малость был способен.

До сих пор как-то обходился, но ситуация пришла к вполне ожидаемому тупику. Раньше надо было думать, раньше… Писать научиться, что ли.

Легко сказать. Писать на слух Димка не мог, по двум разным причинам. Во-первых, он слышал не местные слова, а их русский вариант. Да еще и с известным вывихом. Во-вторых, язык Этой страны в принципе не предполагал возможности написания слов так, как они слышатся. Здешние слова напоминали скорее китайские иероглифы, по которым совершенно нельзя догадаться, как же это слово произносится. Теоретически, можно было бы выучить написание самых распространенных слов просто по внешнему виду и таким образом и читать и писать. Можно…

Но эта яггайская башка наотрез отказывалась запоминать слова!

Нет, прочитать слова Димка мог. Если они не были слишком длинными — привет, медвежонок Винни! При условии, конечно, что перед этим он запомнил значение именно этого слова, а в яггайские мозги письменные слова заползали ох как нелегко, не в пример устным. Прочитать-то он мог… Написать не получалось.

Написать слово Димка мог только при одном условии: если он держал его перед глазами как образец. Стоило слову исчезнуть из поля зрения, как тут же исполнялась поговорка «С глаз долой — из сердца вон»: вспомнить, как оно пишется, Димка уже не мог.

При том, что русские слова писались без всяких затруднений. Видимо, опять работало несоответствие яггайских мозгов и человеческого разума.

Одним из выходов было завести себе маленький словарик, в котором есть написание слов на местном языке и их значение на русском. Можно было. Вот только хорошие мысли приходят поздно.

Димка поправил котелок, мысленно поклялся самой страшной клятвой непременно сделать словарик, когда у него будет свободное время и жертва — нужен же кто-то, кто будет показывать, как пишутся слова — и отправился в замок.

Ну и как сказать Флоранс, что он тоже ее любит? Попросить кого-нибудь написать? Написать что? Если бы он мог произнести слово «любить» он бы не заморачивался, а просто поговорил бы с зомбяшкой. Нарисовать? Ага, сердце пронзенное стрелой. И как, интересно, это воспримет Флоранс? «Я тебя люблю» или «я тебя убью»?

Задачка…

* * *

Господин Шарль сказал, что все разговоры о делах будут завтра, а сегодня — отдыхать. То, что будет трудный день, он не добавил, но это явственно чувствовалось в его интонациях.

Димка послонялся по замку, попытался угадать, для чего господин Шарль притащил их сюда, не смог, и пошел знакомиться со здешними мастерами. Вернее, с мастером Сильвеном в единственном лице. Потому что вторым мастером была Кэтти. Ссориться с Флоранс Димка не хотел, а прятаться вместе с мышанкой от зомбяшки… Если Флоранс их все же поймает, то уже ничего не докажешь.

Мастер Сильвен нашелся в мастерской-конюшне.

— Привет, мастер Хыгр. Ты не знаешь, что ваш командир хочет от нас? Сказал «завтра, завтра…»

— Моя не знать.

— Жаль… Хочешь помочь? Мастер Арман, говорил, ты много интересных вещей знаешь. Светильники ты придумал?

— Нет, — отказался Димка от незаслуженной славы, — моя говорить, делать не моя.

— Не ты… — мастер Сильвен шевельнул острыми ушами, — а кто понял, что магия воздуха действует не на взгляд, а на свет? Не ты?

— Не моя. Наша умная человек знать это, моя говорить, моя помнить.

— Умная человек? Шаманы, что ли? Или ученые?

— Да.

— Яггайские ученые… Куда катится этот мир… Того и гляди, скоро появятся летающие тролли и зомбики-грабители.

— Ваша это не знать? — Димка помнил, что покойный сеньор проводил какие-то исследования в области магии.

— Мы в основном работали с магией земли… — мастер Сильвен кивнул на верстак, где были разложены блестящие стальные детали. Димка наклонился поближе…

Прорычал, мысленно проклиная яггайскую дальнозоркость и собственную забывчивость. Отстранился и посмотрел на деталюшки издалека.

Каждая была покрыта тонкой вязью крошечных рун. Рун земли, похожих на маленькие взрывы.

Интересно…

— Что это делать?

— Сейчас покажу, — Острая морда мастера расплылась в улыбке.

* * *

Вот это да…

Димка уже привык, что технологии мира Свет — на уровне века так восемнадцатого. С поправкой на использование магии. Трудно было ожидать здесь танков и самолетов. Даже паровозы появились только в единственном числе. Вон оно, это число, во дворе замка стоит, с полностью выгоревшими рунами двигателя.

Казалось, удивить его этот мир не сможет. Тем сильнее было изумление от знакомства с изобретениями мастера Сильвена.

Собакоголовый мастер делал роботов.

Ну, если быть совсем точным, не роботов, а андроидов — механических существ, наподобие тех, что на Земле, примерно в таком же историческом периоде создавали французские мастера. На Земле это были забавные игрушки, выполняющие только одну последовательность действий: заводной мальчик писал одну и ту же фразу, заводная балерина выполняла одни и те же па…

В мире Свет вмешалась магия.

И железный конь, и железные рыцари в доспехах, стоявшие в отсеке — все они были полноценными созданиями, которые могли менять свои действия. Механические слуги. Их можно было бы назвать големами, будь они из глины.

Правда, было у… да пусть будут големы… у големов существенное ограничение. Они не видели и не слышали, соответственно, при их создании нужно было это учитывать. И команды они, соответственно, тоже не слышали. Чтобы настроить голема на исполнение некой работы, нужно было открывать крышку на спине и долго-долго щелкать кнопками, вертеть верньеры и двигать рычажки. Потом с усилием повернуть на пару оборотов круглый штурвальчик.

После настройки голем мог, скажем, сидеть за верстаком и выполнять некую работу, скажем… ну, например, колоть орехи. Он брал орехи из кучки, на ощупь, раскалывал их стальными пальцами, ядра складывал в чашку, а скорлупу выбрасывал.

— Угощайтесь, — прохрипел стальной гигант, протягивая чашку с очищенными орехами Димке. Ну или в сторону Димки.

Здорово…

— Как их работать? — у Димки появилось острое желание развинтить одного из металлических громил и посмотреть, как он устроен.

— Плохо работает, — мастер Сильвен, похоже, не понял вопроса, — сам понимаешь, без зрения, без слуха, какой из него работник. Да и будь у них это — дешевле нанять сотню обычных работников, чем одного голема…

— Польза нет?

Да не может быть, чтобы от таких интересных штуковин не было совсем уж никакой пользы!

— Ну… — мастер почесал нос, — вообще-то есть польза. С помощью наших разработок можно делать искусственные руки и ноги. Почти как настоящие.

— Это быть хорошо!

— Пока, конечно, мы сделали только одну пару. Мальчик один, потерял сразу и руку и ногу и мать погибла… И с братом что-то случилось…

Димка и собакоголов помолчали.

— Печально, конечно… Вот наверное и вся польза от моих ребят. Немного…

— Зато как здорово!

Кэтти не умела долго жалеть ни о чем. Она уже сидела на железном коне верхом, поворачивая тот самый штурвальчик.

Димка вздрогнул. Конь шевельнулся, взмахнул стальными ушами, как будто отгоняя мух, и шагнул вперед.

Димка ошалело смотрел, как металлический скакун проезжает по коридору.

— Оп!

Кэтти подняла коня на дыбы, димкин встроенный бинокль приблизил блестящие стертые подковы. Мастер Сильвен улыбнулся и тут же нахмурился:

— Кэтти, осторожнее!

— А что?

Конь с радостной всадницей двинулся вперед. Да, не опускаясь на землю, только на задних ногах. Разве что бубликами не жоглировал.

— Кэтти!

— Ч…

Левая нога коня подломилась в бабке и металлическая конструкция начала медленно заваливаться на бок.

Упасть вместе с конем — и без того приятного мало, а когда тебе придавливает ногу тяжелая железная туша…

Димка с мастером вдвоем прыгнули вперед: Сильвен — к девчонке, Димка — к коню.

Он подставил плечо под рухнувшего коня — тяжелый, гад — и медленно начал опускать его на землю. Чтобы мышанка успела спрыгнуть… И чтобы самого коня не повредить.

Девчонка, в принципе, в особой помощи не нуждалась: она юркой мышкой соскочила на ближайшую перегородку отсеков и пробежалась по ребру:

— Хыгр, Хыгр, держи, держи! Спасай Ласточку!

— Хыррр! — прохрипел Димка. Ласточка весила как целое стадо пингвинов, а не как мелкая пташка. Он опустил ее лошадь на землю и выпрямился.

— Кэтти! — мастер смотрел снизу вверх на мышанку.

— Почему нога сломалась? — не унималась та.

— Потому что кто-то ослабил крепеж.

— Она скрипела!

— Для этого есть смазка!

— Я мазала!

— Номер шесть?

— Нет, номер восемь! Номер шесть не подходит по вязкости!

Девчонка крутанулась, видимо, забыв, где она стоит. Сапог соскользнул, и Кэтти с визгом полетела вниз. На Димку, который не ожидал таких подарков с неба.

Руки мышанки ухватили Димку за шею, ноги оплели поясницу. Лицо, испуганное, оказалось совсем рядом…

— Хыгр… Хыгр!!!

В воротах стояла Флоранс. Стояла и смотрела, как Димку — ее жениха, между прочим — обнимает нахальная мышанка!

Димка осторожно отцепил Кэтти, которая от всех нервных переживаний пыталась цепляться и поставил ее рядом с собой.

Флоранс, чеканя шаг — что было удобно на каменном полу и неудобно в длинной юбке — подошла к Димке и взглянула на Кэтти так, что ту как будто отбросило в объятья мастера Сильвена.

— Хыгр, — а голос был спокойным и даже немного томным… — какой твой любимый цвет?

— Хырр???

Любого ожидал Димка — криков, слез, пощечин — любого. Но только не вопроса о любимом цвете.

— Ну, Хыгр, — Флоранс приблизилась к нему и почти шептала на ухо, — какой цвет тебе нравится больше всего.

— Хыррр… Черная…

А что? Хороший цвет, немаркий…

— Хорошо… — загадочно прошептала Флоранс и ушла, напоследок заморозив взглядом притаившуюся Кэтти.

Димка посмотрел на ворота, на мышанку, на разведшего руками мастера Сильвена.

Что это было вообще?

* * *

— Итак, господа, — господин Шарль прошелся бы туда-сюда вдоль стола, будь это в его привычках, — в наших руках судьба Этой страны.

Димка промолчал — от господина Шарля всего можно ожидать, мастер Сильвен хмыкнул, Кэтти округлила глаза, гном Арман промолчал — он тоже помнил господина Шарля по столице.

— Что могут сделать пять человек?

— Ничего. Или все. Зависит от того, что именно они будут делать.

— И что же мы будем делать?

— Побеждать.

— Кого, — спокойно заметил мастер Сильвен, — я не спрашиваю. Но как?!

— Наш враг — Та страна… Господин Хыгр?

— Моя молчать.

Зоркий ты, господин Шарль…

— Итак, повторяю, наш враг — Та страна. Враг сильный… И все. Все, что есть у нашего врага — сила. Лишить его силы — и другие его качества не сыграют большого значения. Чтобы лишить врага силы, нужно или сделать его слабее или самим стать сильнее. Как можно стать сильнее?

Господин Шарль обвел всех взглядом, явно рассчитывая на ответ.

— Набрать больше солдат? — предположила Кэтти.

— Найти великого полководца, умеющего побеждать малыми силами? — высказался мастер Арман.

Мастер Сильвен ухмыльнулся:

— Вы не зря пришли не к военным, а к нам… Вы имеете в виду новое мощное оружие?

— Да. Совершено верно. Оружие, которое позволит нам стать сильнее. Оружие, которое будет настолько мощным, что на нас просто побоятся напасть.

— Самое сложное в таком оружие — придумать, как его сделать, — улыбнулся Сильвен, — Или вы знаете, как?

— Как его сделать — придумаете вы. А вот ЧТО мы будем делать, вам скажет господин Хыгр.

— Моя?!

Димка, поначалу не понимавший, зачем его вообще сюда пригласили, теперь не понимал вообще ничего.

— Вы, господин Хыгр, — серьезно кивнул господин Шарль, — вы нам расскажете об оружии, которое в нашей стране еще не придумали. Потому что вы знаете о нем. Ведь так?

Глава 7

Димка замер.

Как? Как? Как?

Остальные участники «круглого стола» смотрели на Димку с не меньшим недоумением.

— Простите, — кашлянул мастер Арман, — я знаю господина Хыгра еще по столице… Конечно, он не следует традициям своего племени, ему известны много любопытных вещей, но… Откуда ему может быть известно о неком чудо-оружии?

«Вундерваффе», — автоматически отложилось в голове Димки, — «Господин Шарль предлагает мне рассказать о „Фау-2“ Откуда он может знать…?»

— Разумеется, известно, — ни мало не сомневаясь в собственных словах произнес господин Шарль, — им пользуются в стране яггаев.

— Вы про пистолеты? — щелкнул пальцами мастер-собакоголов, — Про те многозарядные пистолеты, о которых говорил мастер Арман? Те, что изобрел мастер Хыгр?

— Не изобрел. Ведь так, господин Хыгр? Эти пистолеты — вовсе не ваша придумка?

КАК?!

— Нет.

— Вы позволите, господин Хыгр, я расскажу о своих догадках нашим коллегам?

Не надо… а с другой стороны… Почему нет? Может, хватит притворяться простым диким чудищем из диких лесов?

— Да. Твоя говорить.

— Итак, — господин Шарль щелкнул магической зажигалкой, раскуривая сигару, — господин Хыгр… Как мне стало известно из разговора с ним — до прибытия в нашу страну он был рабочим, извозчиком…

— Извозчиком? — не выдержал мастер Арман. Сильвен тоже зашевелился.

— Не перебивайте.

Все замолчали. Кэтти даже съежилась.

— Скорее, все же, рабочим. Руки господина Хыгра привычны к труду. Я не имею в виду мозоли. Мелкая моторика, точность и аккуратность движений… Господин Хыгр — рабочий.

— Да, — кивнул Димка. Этого он от господина Шарля и не скрывал.

— И вот этот простой рабочий изготавливает пистолеты, сложные в устройстве. Что это может означать?

— Что он — изобретатель, — оскалил белые клыки в усмешке мастер Сильвен.

— Как я уже сказал, господин Хыгр — рабочий. И то, что он предлагал вам — не его изобретения, это то, чем пользуются в его стране. Так?

— Да, — Димка обвел взглядом сидящих за столом, чтобы не было непонимания, — Это думать не моя. Это думать другая люди.

— Повторю свой вопрос. Простой рабочий изготавливает сложный пистолет. Что это означает?

— Он видел этот пистолет раньше, — пожал плечами Сильвен.

— Не только.

Мастера промолчали секунду. Первый сообразил мастер Арман:

— Не только видел. Он держал этот пистолет в руках, разбирал его… Часто, постоянно… Он владел им.

— То, что у простого рабочего есть пистолет, который вы поначалу приняли за чудо-оружие…

Мастера усмехнулись шутке.

— …говорит не столько о господине Хыгре. Сколько о его стране. Если у рабочего есть такой пистолет, то чем тогда вооружены солдаты его страны?

Все замолчали. Даже Димка.

— Продолжим, — выдохнул дым господин Шарль, — Паровая повозка мастера Армана. Значительная часть устройства этой повозки подсказана господином Хыгром. Следовательно, он также постоянно общался с такими вещами в своей стране. Значит, такие повозки для него — обычное дело. Я не ошибусь, господин Хыгр, если предположу, что и извозчиком вы были на чем-то подобном?

— Да, — господин Шарль препарировал Димку как нигилист лягушку.

— Как говорит наука история, все, что придумывает человек, рано или поздно, но скорее рано оказывается использовано в военных целях. Следовательно, существуют и военные варианты таких повозок. Так? Бронированные, защищенные от пуль и ядер, гораздо более мощных, чем те, к которым привыкли мы. Так? Когда взорвался сундук-ловушка на пустыре, вы, господин Хыгр, были удивлены. Но только самим фактом взрыва. Мощность вас не удивила. В вашей стране привыкли к мощной взрывчатке.

Логика…

— Вкратце подытожим. Армия в вашей стране выглядит примерно так: солдаты, вооруженные мощным, многозарядным и скорострельным оружием, вместо кавалерии — боевые бронированные повозки, вооруженные… скорее всего пушками, чтобы иметь возможность сражаться друг с другом. В морях… Самоходные корабли, с паровыми двигателями, вооруженные такими же мощными пушками, возможно, так же бронированные… В воздухе…

— В воздухе?! — дружно выдохнули мастера, — Яггаи научились летать?!

— Господин Хыгр?

— Да. Наша уметь летать.

Глаза Кэтти прямо-таки засветились. Она уже была готова хватать Димку, тащить его укромное место и пытать до тех пор, пока он не расскажет секрет полета.

— Боевые летательные машины… Вооруженные пушками, возможно тоже бронированные… Этакие летающие драконы.

— Нет, — покачал головой Дима.

— Ну что ж, вам известны пределы моей возможности предсказаний. Итак, господин Хыгр вы расскажете нам обо всех видах вооружения, имеющихся у вашей армии…

Димке вспомнилось классическое: «А расскажи-ка, Мальчиш-Кибальчиш, какой секрет есть у Красной Армии».

— Постойте, господин Шарль, господин Хыгр, — замахал руками мастер Арман, — как такое вообще возможно? Если бы где-то существовала настолько вооруженная страна яггаев, то мы бы давно о ней знали! Яггаи напали бы на нас!

— Страна… хм… яггаев, — непонятно усмехнулся господин Шарль, — существует. Но не в нашем мире. Ведь так, господин Хыгр?

Но как?! Как можно догадаться об этом?!

— Яггай из другого мира… — покачал собачьей головой мастер Сильвен, — В какое интересное время мы живем.

— Примем факт прибытия господин Хыгра из другого мира как данность. Насколько я понял, это было нечто вроде несчастного случая, так? Если он захочет, то расскажет сам. Но потом. Теперь вам всем понятно, что господин Хыгр действительно знает о вооружении, которого нет у нас, достаточно для того, чтобы мы могли создать что-то такое, что позволит нам победить в войне.

— Стоять! — Димка спохватился. Господин Шарль допустил всего один прокол, но лишающий всю авантюру смысла, — моя не мочь сказать, как делать. Моя не знать, как делать это!

Господин Шарль толкнул в Димкину сторону альбом в кожаной обложке:

— Вы нарисуете. И расскажете, как это РАБОТАЕТ. А как сделать это оружие — мы придумаем сами. Мастера мы или нет? Если бы я надеялся, что вы расскажете, как сделать чудо-оружие — мы с вами разговаривали бы об этом еще на Острове. Мы все сделаем сами. Просто помогите нам сделать это чуть проще и быстрее.

* * *

ХЫРРР!!!

Димка упал на матрас в своей комнате: в кровати яггаю было неудобно. То ли дело: свернуться клубком и уснуть.

Сонливости не чувствовалось — особенность яггаев — но устал Димка так, как будто разгрузил вагон с углем. Нет, нет, лучше уж вагон, целый поезд с углем, чем целый день общения с господином Шарлем.

Перед прикрытыми глазами мелькали револьверы, автоматы, огнеметы, истребители, штуцера, бластеры, противопехотные мины, снайперские винтовки, авианосцы…

Лязгая гусеницами, проехал немецкий «Фердинанд»… Рассекая волны проплыл линкор «Ямато»… Протарахтел пропеллерами красный аэроплан барона Рихтгофена…

Господин Шарль требовал все, все, что мог вспомнить Димка. Мастера, которые чувствовали себя, как дети в магазине игрушек — все такое интересное! — не отставали.

Еще и еще! Еще! Еще!

— А вот метатели пуль… сколько они могут выпустить в секунду?

— Огнеметы… Это такие, как были у Поджигателей?

— Насколько сильна взрывчатка?

— Из чего делались летающие машины?

— Какие еще виды кораблей вы помните?

— Огромные летающие стрелы… Как они наводятся на цель?

Димка чувствовал себя дохлым львом, которого терзают стервятники. Пусть даже такие очаровательные, как Кэтти.

Дирижировал адским хором господин Шарль. В конце дня, в течение которого было выкурено с десяток сигар и почти забыто о еде, он осмотрел разбросанные по столу листы с нарисованными яггайскими пальцами — толстыми, но аккуратными — рисунками чуть ли не всех видов оружия, созданного на земли, и даже иногда вымышленного, и безошибочно ткнул карандашом в рисунок баллистической ракеты:

— Как это действует?

«В месте взрыва остается воронка, — вспомнился старый анекдот — Одна воронка. Больше ничего»

— Это быть внутрь земля, большая дырка. Дать знак, это лететь. Лететь, лететь, лететь, далеко-далеко-далеко… Потом подать и БУМ!

Мастера вздрогнули.

— Дальность полета и мощность взрыва?

— Далеко — много-много далеко.

— Миля?

— Далеко.

— Десять миль?

— Далеко?

— Сто? Тысяча? Десять тысяч?

— Да.

— Десять тысяч миль.

Мастер Арман охнул.

— Хотите, — прищурился господин Шарль, — я угадаю, как вы используете это оружие?

Кто бы сомневался…

— Твоя знать.

— Моя думать. Нет никакого смысла запускать эту башню в полет только для того, чтобы уничтожить одного человека или даже группу людей. Даже уничтожение целой крепости не требует такой дальности полета. Значит, это оружие — оружие безнаказанного шантажа, и используется только для того, чтобы пугать им противника. А что может быть страшнее, чем уничтожение города? Я угадал мощность?

— Да.

— Интересный у вас мир, господин Хыгр… Вот! — господин Шарль указал на ракету, — Вот такое оружие помогло бы нам. Угроза уничтожение столицы — и Та страна навсегда откажется от планов агрессии. Ну, пока у них не заведется такое же. Я прав, господин Хыгр? Сначала такое оружие появилось только у одной страны, которая начала угрожать всем, а потом — и у соседей, после чего образовалось некое равновесие? Все угрожают друг другу и боятся друг друга? Так?

— Да.

— Такое оружие нам бы помогло… Да, потом ситуация бы усложнилась до предела, но нам сейчас не до гуманизма. Страна горит…

«Вы — опасный человек, господин Шарль…»

— …хотя тушить пожар маслом — не самая лучшая идея… Но можно было бы рискнуть… Если бы господин Хыгр знал, как ЭТО сделать. А он — не знает, а и знал бы — сказать не может…

Димка, которому вовсе не хотелось начинать в мире Свет гонку вооружений, облегченно вздохнул. Следом вздохнул мастер Арман, а затем одновременно зевнули мышанка и собакоголов.

— Итак, — господин Шарль посмотрел на свои карманные часы — уже поздно. Предлагаю всем пойти спать, а завтра, со свежими головами начать размышление о том, что из яггайских изобретений можно применить в наших условиях. Нам нужно нечто простое и мощное. Спокойной ночи, господа мастера. До утра.

Димка, у которого, кажется началась чесотка от бумажной пыли, попытался было тихим мышонком проскользнуть в дверь вслед за всеми… Господин Шарль поймал «мышонка» на выходе:

— Господин Хыгр… Как нам стало известно, вы — из другого мира.

— Да.

— Вы больше ничего не хотите мне рассказать?

Димка зарычал. Он и так рассказал, показал на пальцах и нарисовал столько, что художник Иванов с «Явлением Христа народу» — просто миниатюрист!

— Нет!

Господин Шарль приблизился и взглянул в яггайские глаза:

— Точно?

— Да.

— Ваше право. До завтрашнего утра, господин Хыгр.

На что он намекал? Бог, то есть Богиня его знает, сегодня Димка в очередной раз понял, что понять ход мыслей господина Шарля — невозможно.

Он попытался было подумать о том, какое оружие предложить, но само слово «оружие» вызывало аллергию. Вот так нужно делать из милитаристов пацифистов — посадить в комнату и заставить целый день рисовать оружие.

Димка закрыл глаза и вполголоса начал пытаться заставить непослушный яггайский язык произнести одно очень важное слово.

Кажется, начало получаться…

Скрипнула дверь.

Димка повернулся…

На пороге стояла Флоранс. Замотанная в черное покрывало, она как никогда напоминала зомби в саване нехарактерного цвета.

— Привет, — прошептала девушка.

— Привет, — Димка поднялся с матраса…

Флоранс скинула покрывало.

Димка сел. Ноги подкосились.

На зомбяшке остались только черные чулки, узкие черные трусики, черный лифчик и прозрачная узорчатая рубашка на тонких бретельках, еле прикрывшая животик… Пояс с подвязками… И длинные черные перчатки выше локтей.

«А здесь знают толк в сексуальном белье… Так вот зачем она спрашивала про мой любимый цвет…»

Флоранс была самой соблазнительной зомбяшкой из всех, что видел Димка. И самой соблазнительной девушкой…

— Я покажу тебе, что я лучше какой-то крысы!

Глава 8

Димке захотелось малодушно завопить «Я устал!», но тут же понял, что он если и устал, то не весь.

Флоранс танцующей походкой — отчего грудь соблазнительно колыхалась — подошла к кровати:

— Эта ночь, — промурлыкала она — будет наша…

Димка на мгновенье прикрыл глаза. Ну же!

— Моя… любить твоя…

Получилось! Димка не успел обрадоваться: зомбяшка упала ему на грудь и расплакалась.

— Ты… ты… а я… а ты… на крысу… — рыдала она. Димка гладил ее по волосам и понимал, что сегодня уснуть ему не удастся.

— Я думала… я хотела…

Если из речи Флоранс вычеркнуть всхлипы и рыдания, то получалось следующее: она решила, что Димке надоело возиться с глупой девчонкой и он обратил свое внимание на мышанку. Тем более, что та возилась с машинами, а она, Флоранс, даже готовить как следует не умеет! Разве что блины!

Зомбяшка решила бороться за свою любовь исконно женским способом: набралась храбрости, подготовилась теоретически…

— Что твоя делать? — ошалел в этом месте путаного рассказа Димка.

Флоранс нашла пожилую служанку и та подробно ей рассказала, чем именно занимаются мужчина и женщина, когда остаются наедине и без одежды. Общие представления об этом зомбяшка имела, но ей хотелось знать точно. Димка подумал, что любая нормальная девушка, узнав, что с ней проделают, убежала бы за тридевять земель и навсегда стала бы монахиней.

Зомбяшка поступила как командующий армией перед боем: провела разведку, подготовила план, переоделась в боевые трусики и пошла на приступ. Но после Димкиных слов ее решимость ослабла…

— Мы, — осторожно решил уточнить Димка, — не делать…

— Делать! — подскочила зомбяшка, вытирая слезы, — Делать! Ты и так три раза оставлял меня голой как дуру!

— Два! — Димка не помнил никакого третьего раза.

— Три!

— Два!

— Три!

— Два!

— Хорошо, два, — неожиданно согласилась Флоранс, — третий раз был так… Ничего.

Она закрыла глаза и обняла Димку за шею.

Яггайские пальцы кажутся толстыми и неуклюжими, как будто ими можно выжать сок не только из яблок, но даже из березы. Но, когда это нужно хозяину, они бывают очень осторожными и аккуратными…

Через несколько секунд на Флоранс из одежды остались только сережки.

* * *

Димка открыл глаза, проснувшись быстро и сразу, как и полагается настоящему яггаю.

Утро. Позднее.

Он осторожно повернул голову. Рядом, крепко обхватив руками и ногами его руку, спала Флоранс. Растрепанные волосы, припухшие губы…

— Мне понравилось… — не открывая глаз пробормотала зомбяшка, — Мы обязательно повторим… Мне понравилось…

И уснула.

Димка медленно, осторожно, как будто разряжая неизвлекаемую мину, отцепил Флоранс от своей руки. Та перевернулась на спину и Димка с ужасом увидел, что поперек худенького тела протянулась наискось цепочка засосов, как будто зомбяшку расстреляли из поцелуйного пулемета.

Осторожней надо, Димитрий… Ты — здоровенный обезьян, а она хрупкая девушка…

Одежда была разбросана так, как будто Димка взорвался внутри нее. Он тихо оделся и, неслышно ступая, вышел из комнаты.

* * *

Господин Шарль был бодр и деловит:

— Итак, господа, мы дождались нашего последнего товарища и можем обсудить первые итоги размышлений на предмет «Как вшестером победить целую армию». Я понимаю, что прошла ночь и не все могли сосредоточиться исключительно на размышлениях об оружии…

Смотрел он на Кэтти, но смущение почувствовал Димка.

— … и тем не менее, возможно, уже есть идеи насчет чудо-оружия?

— Можно я? — подскочила Кэтти, — Мне кажется, если сделать огромного голема, высотой ярдов в двадцать, дать ему в руки меч и посадить внутрь кого-нибудь, кто будет им управлять… Правда я не знаю, где взять такое количество железа и как сделать так, чтобы голем не развалился под собственной тяжестью… Но я обязательно что-нибудь придумаю!

Господин Шарль поднял обе брови, что, видимо, было признаком сильного удивления:

— Огромный человекоподобный боевой голем… Интересно… Очень интересно… Но, боюсь, не получится.

— Почему? — Кэтти очнулась от размышлений, видимо, уже прикидывала, как построить чудовище.

— Насколько я понимаю в механике, чем больше будет ваш голем, тем он будет тяжелее, и тем медленнее будет двигаться. Первоначально, он, конечно, вызовет панику в рядах противника, но потом они, несомненно, высмотрят его слабое место и, пока он будет замахиваться мечом, его просто разберут на части. Что скажет мастер Сильвен?

— Метатели, — оскалил белые клычки собакоголов, — Метатели пуль. С учетом их скорострельности особая точность не требуется, наступающие войска будут просто уничтожены ливнем пуль. У меня уже есть приблизительные идеи того, как они должны быть устроены…

— Метатели… Метатели — это хорошо. Но недостаточно. Один человек с ним остановит сотню, две… А тысячу? Рано или поздно противник захватит образец метателя и через неделю они начнут стрелять уже по нам.

Мастер Сильвен хитро прищурился, но ничего не сказал, видимо, желая подготовить некий сюрприз.

— Мастер Арман?

— …суа хотел построить…

Димка понял, что на секунду отключился. Вообще-то подобное происходило после нескольких бессонных ночей, но, видимо, по мнению организма вчерашний день и сегодняшняя ночь с успехом заменили бессонную неделю. О чем там говорит гном?

— Летательная машина? — господин Шарль задумался, — Летательная… А ведь это то, что нам нужно… Нечто непонятное, страшное, неуязвимое…

Перед глазами Димки проплыл огромный серебристый дирижабль.

— Мочь бить внизу вверх, — Димка сам не очень понял, что сказал, но господин Шарль сообразил.

— Сбить выстрелами? Могут… Хотя, все зависит от того, какое устройство мы построим. Если, конечно, вообще сумеем это сделать. Подумайте, пожалуйста, мастер Арман, вспомните все, что было сделано по летательным машинам.

— Сеньор Франсуа, — развел руками мастер, — относился к ним как к игрушкам. Поэтому ничего такого достаточно большого мы просто не делали.

— Подумайте, — с нажимом повторил господин Шарль, — летающая машина сможет нам помочь, потому что противнику практически нечего ей противопоставить.

Господин Шарль взмахнул незажженной сигарой:

— Оружие должно вызывать у противника страх. Своей смертоносностью и непонятностью. Именно поэтому не совсем подходит ни огромный рыцарь, ни метатели пуль. Рыцари и пули — вещь понятная и не вызывающая паники. А вот неизвестная летающая конструкция… Неуязвимая и сеющая смерть. Паника обеспечена. Я бы, если бы была возможность, создал что-нибудь вроде вот этого вот монстра…

Господин Шарль взмахнул листком бумаги, на котором уродливой летучей мышью распластался бомбардировщик В-2.

— …но можно придумать и что-то другое. Главное — чтобы летало. Гос…ыгр?

Димка понял, что опять отключился.

— Что вы можете нам предложить?

Перед глазами Димки плясала Флоранс в одних чулках, поэтому мысли о вооружении в голову не приходили.

Господин Шарль был серьезен, но казалось, что он усмехается.

— Вот, — понятно, что он был нужен в качестве этакого генератора идей, по которым уже будут работать мастера, но Димке хотелось предложить что-то свое, поэтому он схватил листок, на котором был нарисован танк, напоминающий Т-34.

— Бронированная машина, вооруженная пушкой, на червяках?

— Хырр…

В словаре яггаев не было слово «гусеница», а Димке вчера было не до адекватного подбора перевода.

— Та же проблема, что и с големом. Медлительность. Какой самый простой способ остановить это?

— Яма.

— А летающую машину?

Димка задумался. Выстрелить в нужное место, типа двигателя? Но для этого нужно знать, где у этой леталки двигатель. И вообще понять, что она такое.

— Да и если ставить на нее паровой двигатель, — господин Шарль положил листок обратно в стопку, — то, чтобы сдвинуть эту махину с места понадобится столько топлива…

— А если другой двигатель? — вдруг оживилась Кэтти.

— Ветряной? — усмехнулся господин Шарль, — Поставить на эту машину паруса? Глупость.

— Нет, — зашевелилась мышанка, — мастер Сильвен, скажите!

Собакоголов кивнул:

— Да, у нас есть двигатель. Особый.

* * *

Еще при старом сеньоре была предпринята попытка создать двигатель, работающий только на магии земли. Вернее, такой двигатель был делом плевым — нанести на шатун руны земли и машинка будет крутиться, пока руны не выгорят — но сеньор хотел нечто, что работало бы без постоянного возобновления рун. Мастер Сильвен прыгнул выше собственных острых ушей, но придумал магический двигатель. Работающий на концентрированной магии.

— Это как? — заинтересовался господин Шарль, — разве магию можно сконцентрировать?

Для Димки, который тоже немного понял принцип действия рун, «концентрированная магия» звучало примерно как «сгущенное электричество».

Оказывается, можно.

Мастер Сильвен рассудил просто: руны земли заставляют предмет двигаться. Что получится, если нанести на предмет руны особым образом и начать двигать его самому?

Конструкция начала вырабатывать магию. Помещенная в центр машины, смахивающей на безумный генератор, емкость с водой собирала в себе выработанную магию и превращала воду в жидкость с интересными свойствами.

Серая тягучая жидкость, похожая на сироп и пахнущая земляникой. Абсолютно бесполезная и не имеющая магических свойств.

— Ею даже отравиться нельзя!

Все посмотрели на Кэтти. Та смутилась:

— Ну, я сначала на курицах пробовала…

Однако если бесполезную жидкость добавить между двумя дисками с нанесенными рунами земли и растереть в тонкую пленку…

Диски начинали вращаться. И руны на них не выгорали. Правда, когда жидкость испарялась, двигатель останавливался.

Именно на такой магии работали големы. А Димка еще думал, как легкий поворот штурвала может завести пружину, достаточно для того, чтобы големы двигались.

— Отлично, — подытожил господин Шарль, — мы это обязательно используем. Но нам нужна летающая машина. Летающая. Надутые теплым воздухом шары и вращающиеся винты — это все хорошо, но для нас не подходит. Мы — не ученые. Мы — мастера, специалисты в магии. Значит, хорошо бы использовать магию… Магию земли, она единственная позволяет двигать предметы. Но, к сожалению, только там, где есть опора…

Господин Шарль замер. Посмотрел на Димку на мастера Армана… перевел взгляд на Сильвена… Опять на Армана…

— А кто сказал, — прошептал он, — что на воздух нельзя опереться?

Глава 9

Только ракетам не нужна опора при движении, что и позволяет им летать в космосе. И самолеты, и вертолеты при движении опираются на воздух. Димка помнил об этом, но ему в голову твердо вошло всеобщее убеждение: с помощью магии летать нельзя. Поэтому он пытался сообразить, как можно в здешних условиях построить летательный аппарат и с тоской понимал, что никак.

Мастер Сильвен и Кэтти знали все о магии земли, но при этом считали воздух пустотой, на которую опереться нельзя. К сожалению, узкая специализация и недостаток научных знаний — всегда плохо.

Мастер Арман, который работал с сеньором Франсуа, тащившим в свой особняк все знания, до которых мог дотянуться, знал, что воздух — отнюдь не пустота. Еще покойный маг земли уточнил, что звук — движение воздуха и сделал на этой основе бесшумное ружье. Однако мастер Арман не был магом, он был слишком механиком. К тому же, он зациклился на летающих моделях сеньора Франсуа и даже не подумал, что летать можно с помощью магии воздуха.

Только господин Шарль сумел сложить два и два.

Магия земли двигает предметы. При условии, что предмет опирается на что-то. Кто сказал, что воздух — не опора? Димка, наоборот, сразу вспомнил слова Нестерова: «Что в воздухе — везде опора».

Основная идея чудо-оружия была придумана в течение вечера. Огромная платформа, в форме летучей мыши… Если честно, то в виде бомбардировщика В-2, господину Шарлю понравился его внешний вид. Он сказал, что такие кошмарные очертания напугают кого угодно. Платформу было решено сделать деревянной, чтобы застревали пули особо смелых стрелков — пушки мира Свет не были приспособлены к стрельбе в небо. Внутри планировалось поставить устройства, которые тянули махину вверх.

Сила воздействия рун на предмет никаким образом не зависела от размеров самих рун: одни и те же руны, одного и того же размера с одинаковой легкостью подняли бы ввысь и человека и танк. Все дело было в скорости выгорания: по предварительным прикидкам собакоголового мастера руны, которые продержали бы в воздухе груз весом в человека в течение часа, выгорели бы под весом танка за две секунды.

Подъемные устройства выглядели как посеребренные круглые пластины около двух метров в диаметре. С обратной стороны наносились руны, создающие тягу и устанавливался магический двигатель, который перерабатывал концентрированную магию и направлял ее к рунам подъемника. Проще было периодически заливать концентрат, чем обновлять руны, особенно учитывая, что выгорание может произойти где угодно, а расчет рун для нового места и их нанесение — процесс, занимающий пару дней.

Такие же круги должны были стоять вертикально в задней части платформы, чтобы тянуть платформу вперед и поворачивать.

Пульт управления планировалось установить в передней части, так сказать, на носу. Там же собирались поставить и фары, снятые с броневика, чтобы подсвечивать цель в темное время.

С Димкиной точки зрения, платформа походила больше на макет острова Лапуту, чем на боевой самолет. Скорость полета будет медленной, примерно как скорость бегущего человека, разве что чуть больше, какое оружие будет применяться — тоже еще не придумали. Димка подозревал, что об оружии господа мастера в изобретательском раже могут вовсе забыть. И придется ему бегать по платформе и сбрасывать на головы вражеским солдатам булыжники и рваные сапоги. Хотя, господин Шарль ни о чем не забывает…

С точки зрения бывшего начальника особого сыска применение «Лапуты» выглядело так: огромный силуэт, с горящими глазами появляется над позициями противника и… Что «и…» за отсутствием оружия было пока неясно, но результат должен быть таким — часть войск противника уничтожена, часть разбегается, другая часть не может сопротивляться наступающей Изумрудной армии. Господин Шарль был реалистом и не считал, что одна летающая платформа, пусть и пугающая, пусть и несущая смерть и неуязвимая, сможет разгромить армию. Она должна только переломить соотношение сил. Также господин Шарль, не страдавший рыцарственным отношением к захватчикам, считал, что с помощью «Лапуты» можно сверху рассмотреть местонахождение командующий противника — за отсутствием атак с воздуха генералы еще не имеют привычки прятаться в блиндажи, а наоборот, отмечают места своего присутствия штандартами и прочими бунчуками — высмотреть, после чего… Короче, оставить армию врага без командования.

В общем, тактика и стратегия ясны, схема «Лапуты» начерчена. Дело за малым, всего-то и осталось: провести вычисления подъемных рун, начертить чертежи, решить, чем «Лапута» будет вооружена, найти мастерские, где это чудо смогут изготовить — на базе замка нечего и пытаться — добраться до столицы, встретиться с товарищем Речником, объяснить ему, чего от него хотят… Всего и делов.

Дьявол, как говорится, в мелочах.

Мастер Сильвен три дня только прикидывал направление расчетов. После чего сказал, что расчет рун займет около месяца. Раньше — никак. И то еще очень повезло.

Во-первых, для упрощения расчетов еще старым сеньором была разработана и построена вычислительная машина, крайне напоминающая арифмометр «Феликс», разве что бронзовая. Во-вторых, очень сильно помогала магическая особенность собакоголовов. Нюх.

Как хумансы могли предсказывать будущее, так собакоголовы чуяли правильное решение задачи, особенность сразу отсекала неверные пути. Правда, и тут не обходилось без ограничений: особенность не подсказывала пути решения неконкретной задачи. Если, например, собакоголов задумается над тем, какое оружие позволит стать непобедимым, где взять много-много денег или как ограбить банк, то думать он будет, пока банк не разорится. Задача должна быть перед глазами: как отремонтировать забарахливший двигатель, как сварить вкусный суп… Как рассчитать необходимые руны.

И даже при таких условиях — месяц. Не меньше. Может, больше.

Мастер Сильвен заперся в комнате с грудой бумаг и бутылью чернил. Выходил только поесть, спал там же, и весь день скрипел пером, щелкал арифмометром и рычал на попытки отвлечь.

Мастер Арман и Кэтти увлеклись конструкцией магического пулемета. Метателя, как они его называли. Пулемет разрабатывался на основе идеи мастера Сильвена (ПСМ, так сказать) и магической взрывчатки мага-мышана. Длинный ствол, сверху — емкость, наподобие магазина для пейнтбольного оружия со свинцовыми пулями, которые по одной поступали в затвор. Механизм, работающий от заводной пружины — Кэтти порывалась поставить магический двигатель, но мастер Арман решил, что проще перед стрельбой заводить пружину, чем таскать с собой бутыли с концентратом магии — подавал пули, запирал затвор и вращал диск, на котором были нанесены инициирующие руны: внутри корпуса, позади ствола находилась пустая емкость с укрепленными стенками и рулон магической взрывчатки, до которой на каждом повороте дотрагивался инициирующий диск. Мастер Арман вместе с мышанкой сумели рассчитать руны на диске таким образом, чтобы взрыв происходил внутри емкости и не выжигал все руны взрывчатки одновременно. Сила взрыва в емкости выбрасывала пулю из ствола, после чего механизм подавал следующую, запирал затвор и поворачивал инициирующий диск, активируя взрывчатку. Рун взрывчатки хватало приблизительно на тысячу выстрелов, скорострельность же пулемета планировалась в семьдесят пять выстрелов в минуту.

Правда, все это — теоретически. Пулемет пока тоже существовал в виде чертежей и груды железяк.

Димка с удовольствием поучаствовал бы в изготовлении, но там была Кэтти, а Флоранс, хоть и успокоилась, но до сих пор нервничала, когда Димка общался с мышанкой.

Старик-Жан вместе со своим вожаком Алекандром отправились на разведку, прихватив с собой двух черных эльфов-боевиков и троллиху. Остался только фокусник Джон, но Димку напрягал его взгляд профессионального убийцы, и с Джоном он тоже старался не общаться лишний раз.

Господин Шарль курсировал по замку, координируя усилия мастеров. И ему тоже было не до Димки.

Впрочем, скучать ему не приходилось. Ночью этого не давала сделать Флоранс, а днем — дети со всех окрестных деревень.

* * *

Местные жители привыкли таскать в замок разнообразную мелочевку на починку, сейчас мастера оказались заняты, вот Димка и занялся пайкой, чеканкой и прочей металлической работой.

Единственное: для конспирации ему опять пришлось покраситься в белый цвет.

Сначала в замок приходили редкие крестьяне, на первых порах пугающиеся яггая-мастера, но потом привыкшие. А через неделю Димка заметил, что взрослые приходят по-прежнему нечасто, а вот дети, лет пяти-шести, что-то зачастили. Похоже, им просто нравилось смотреть на Димку, как на слона в зоопарке. Нравится, и нравится, почему бы и нет, вот только однажды Димка услышал, что детишки его за глаз называют «Пушок». Вроде и без издевки, но все равно — кому понравится быть Пушком? Он — яггай, а не кот!

* * *

Прошло уже три недели. Димка пару раз ловил себя на том, что откликается на Пушка. Расчеты мастера Сильвена были почти закончены, оставались сущие пустяки, недели на две максимум.

Магический пулемет пару раз взрывался, Кэтти постоянно ходила чумазая до самых мышиных ушек, но вроде бы последний вариант обещал быть рабочим. Когда будет построена тренога или колесный лафет или какой иной станок. Весила эта конструкция килограммов сто.

Вернувшиеся разведчики потеряли Старика, опять ушедшего в свободный поиск. Анархист, родившийся не вовремя…

Расклад в стране был такой: интервенты Той страны по-прежнему топтались на месте, однако противостоящая им Красная армия контрреволюции находилась на последнем издыхании, без пополнения, без оружия, без боеприпасов. Так что скоро могло начаться стремительное наступление. Товарищ Речник вроде бы договорился с эльфятником, по крайней мере на северо-западе боевых действий не велось и Изумрудная армия там стояла только для вида. Основные части революционеров стояли на юге: против третьей Красной армии и против молодцов батьки Жана шли постоянные бои.

Димка подумал, что если бы все три цвета объединились, то давно не только выгнали из страны захватчиков, но и гнали бы их до самой столицы. Однако единственный прагматик, товарищ Речник, мог объединить страну только силой. Он разослал петиции во все три Красные армии и хрюну-маршалу, с предложением договориться. Однако красные дворяне мечтали видеть все в стране по-старому, а самого товарища Речника — на самом высоком дереве, поэтому от объединения сил высокомерно отказались. Между собой они тоже договориться не хотели, так как каждый видел на троне себя и не собирался делиться с «конкурентами».

Батька Жан тоже считал, что крестьяне вполне могут прожить и без горожан, совершая обычную ошибку крестьянских вожаков.

Впрочем, товарищ Речник не терял надежды.

* * *

Пару раз в замок заезжал маршал Жан, с каждым разом все более и более худеющий. То ли забывал есть, то ли его дела шли не так хорошо…

Хрюн менял дежурных, привозил на замену рун и починку груды ружей и пистолетов — Димка сразу подумал, что замок сохранился вовсе не благодаря доброте Жана — общался с господином Шарлем, с Димкой.

Остроглазый Леон, один из помощников хрюна, сумел углядеть Димкины револьверы и теперь периодически подкатывал с предложением подарить-поменять-купить… Он, мажет и угрожать бы начал — а может нет, человек, вроде умный — но в один из приездов хрюн со штабом попал на первое испытание пулемета. После взрыва, раскидавшего части супероружия по двору замка, у хрюна и его подручных, похоже, сложилось неправильное представление о работе пулемета, и теперь они не хотели лишний раз ссориться с людьми, которые строят скорострельную пушку.

* * *

На исходе третьей недели — как раз было воскресенье — Димка все же проник в мастерскую, где строили пулемет и теперь с удовольствием помогал чумазой Кэтти — как она вечно умудряется перемазаться? — собирать механизм.

— Хыгр! Хыгр! — в мастерскую вбежал Жан, со своею крупнокалиберной картечницей, памятной еще по перестрелке с лжежандармами.

— Что? — если бы с картечницей вбежала Флоранс, Димка еще занервничал бы, а Жан…

— Там что-то происходит?

— Там — это где? — Кэтти взмахнула пятерней, стирая капли пота со щеки, и в момент стала похожа на индейца на тропе войны.

— По дороге к замку… — Старик взмахнул ружьем, — скачут.

— Кто? — Димка настороженно следил за мечущимся туда-сюда стволом.

— Кони!

— Одни, что ли? Без всадников? — Кэтти защелкнула крышку коробки пулемета и крутанула рукоять, взводя пружину. Димка на всякий случай взглянул, убрана ли магическая взрывчатка.

— Нет! С хрюном!

Димка не выдержал и выхватил картечницу за ствол. Камзол — последний! А штопать дырки от картечи — та еще работенка.

— Ну и что? — Кэтти выпрямилась — они часто сюда приезжают.

— То приезжают, а то — скачут! Нутром чую, что-то случилось!

Все знали, что нутро Старика чуяло исключительно поживу, но Димка, переглянувшись с Кэтти, решил все же посмотреть, что стряслось.

Он вышел из мастерской как раз тогда, когда в распахнутые ворота влетели всадники.

— Победил вон тот, буланый, — спокойно заметил вышедший на крыльцо господин Шарль, — А если вы не скачки на скорость устроили, то, может, расскажете, что произошло?

— Нападение! — выдохнул хрюн, спрыгивая с коня. Ослепительно-белый мундир крестьянского маршала запылился и в одном месте был явственно прострелен.

— Напали, судя по всему, не вы. Так кто же осмелился?

— Та страна!

— Она с другой стороны нашей страны…

— Да! А их десант — с этой!

Два дня назад на юго-западное побережье Этой страны высадились с кораблей войска Той страны. Немного, пара тысяч, но для батьки Жана хватило.

— Постойте, — уточнил господин Шарль, — кажется у вас было побольше бойцов?

Хрюн вздохнул. Было… Его армия рассеяна по всей территории. Что собрать необходимое для отпора количество понадобится еще пара дней.

А отряд в сотню человек, охотящийся за крестьянским маршалом, будет у замка через пару часов.

Глава 10

Димка, господин Шарль, Старик и Александр, Кэтти и Флоранс, два мастера, Сильвен и Арман, четыре боевика с Острова, десяток охранников-белоберетников, маршал-хрюн с двумя подручными и десятком гвардейцев, пяток слуг…

Сорок человек. Против сотни. Но в замке. Но против сотни.

А чего там, каждому убить по три врага и война закончится…

Будь Димкина воля, он ушел бы вместе со всеми из замка, спрятался и пусть нападающие ищут их по всей необъятной стране. Но кроме него тут были еще мастера, которые не собирались бросать разработки и големов на произвол захватчиков, а также два десятка крестьянских бойцов, которые подчинялись хрюну, а тот твердо решил, что замок — самое подходящее место для обороны и уходить никуда не собирался.

Господин Шарль трезво оценивал свои силы и понимал, что вытолкать батьку Жана за ворота не удастся. Поэтому придется обороняться…

— Итак, — господин Шарль взглянул на участников спешно собранного комитета по обороне, — нам нужно продержаться два дня до прихода основных сил Белой армии. Так?

Хрюн Жан, уже не выглядевший маршалом, и похоже начавший потихоньку сомневаться в правильности выбранного пути в жизни, задумчиво кивнул.

— Какие будут предложения по обороне? — выражение лица господина Шарля, как всегда, было таким, как будто он давно уже все придумал и теперь просто уточняет несущественные мелочи, — Господин Хыгр? Господин Хыгр?

Димку как раз в этот момент заклинило на словосочетании «комитет по обороне» и он размышлял, кто в их комитете Сталин, а кто — Берия.

— Моя думать… — тут исторические параллели опять заплели мозг и Димка подумал, что ситуация у них хуже, чем в СССР 22 июня 41-ого. Там, по крайней мере, было куда отступать. А здесь все выглядело так, как будто немцы сразу оказались под Москвой.

— Моя думать… Надо драться.

— Ценное замечание. Впрочем, господин Хыгр, вы можете нам помочь позднее.

Димка тут же заподозрил, что его собираются использовать как ударную армию, в связи с его револьверонасыщенностью и пуленепробиваемостью.

— Драться, — кивнул головой хрюн, — Выковырять нас из замка у них навряд ли получится, пару дней мы продержимся.

— В особенности если они взорвут ворота, — пессимистично заметил мастер Сильвен.

— Я же сказал «драться», а не «прятаться».

— Каковы наши возможности в обороне?

В замке было оружие, в основном ружья, и внушительные запасы пороха, так что отстреливаться со стен можно будет долго. Вопрос только в том, насколько противник умеет брать крепости…

— Совсем не умеет, — тролль Леон был спокоен, — Как показала разведка…

В крестьянской армии есть разведка… Интересно, а у них есть политинформация и военный трибунал?

— …против нас — в основном морская пехота. Поэтому в бою с ними лучше не сталкиваться, но крепости брать они не обучены.

— Морская пехота — это хорошо… — задумчиво проговорил господин Шарль, — Однако за два дня взять замок смогут даже обозники с лопатами, если как следует подумают. Что мы можем им противопоставить кроме ОБЫЧНОГО оружия? Големы?

— Нет, — мастер Сильвен отказался гнать на убой свои создания, — големы не подойдут. Они не видят, не слышат, а значит, не смогут стрелять, а так как их броня не защитит от пуль, то их расстреляют до того, как они смогут подойти на расстояние непосредственной схватки.

— Что еще?

Димка подумал, что им сейчас очень пригодился бы «Лапута», но он, к сожалению, существовал только в виде чертежей и расчетов, на которых не полетишь. Пулемет?

— Хыр… кидать… хыр…?

— Метатель? — яггайское своеобразие речи по-прежнему понимал исключительно господин Шарль, — Насколько он готов?

Светлое зрелище пулемета, косящего вражескую конницу, разлетелось при столкновении с реальностью. Станка, позволяющего таскать стокилограммовую махину, построено еще не было, поэтому единственный, кто мог пользоваться пулеметом, был сам Димка и то при условии, что к оружию присобачат ремень. Этакий яггайский Терминатор на выезде.

— Оставим как последнее средство обороны ворот, — приговорил господин Шарль, — Что еще?

Также в замке был рулон магической взрывчатки. Один. Который, конечно, помог бы справится с противником, если бы его удалось уговорить собраться одной компактной кучкой и подождать, пока взрывчатка сработает. К тому же, от рулона работал пулемет и поэтому либо то, либо другое.

Взрывчатка также была отложена на крайний случай. Как и появившееся было предложение выпустить наружу яггая с револьверами, чтобы тот в одиночку положил всю армию. А что ему, он же пуленепробиваемый!

Димка категорически отказался жертвовать собой во имя общей цели. Если он пуленепробиваемый, это не значит, что ему нравится, когда по нему стреляют! Это больно и одежда портится! К тому же в наганах всего полтора десятка зарядов, а запасных патронов у него нет.

В итоге план обороны был без супероружия. Но выглядевший реально.

— Будем справляться имеющимися силами, — как туманно выразился господин Шарль, — Не всегда для победы нужно убивать солдат противника.

А что, могло сработать. У псковичей же получилось…

* * *

— Вот и враг… — господин Шарль сложил подзорную трубу, — Всем приготовиться.

Братья-пираты заняли позицию у ворот, бойцы Белой армии рассредоточились по стене, Димка, господин Шарль и хрюн Жан с двумя подручными остались торчать на надвратной башне, рассматривая приближающееся облако пыли.

Женщин и слуг запихнули внутрь здания.

Злобный враг шел пешком, поэтому непосредственно к замку подошел через полчаса. Встроенный бинокль яггаев позволил Димке рассмотреть черно-синие мундиры, шляпы с залихватски загнутыми полями, ружья, ружья, ружья…

Пушки.

— Мочь быть опасная? — вытянул он руку.

— Нет, — профессионально заметил Леон, — полковушки. Даже ворота не разобьют. Единственное, чем может быть опасным их обстрел — нам будет мешать спать постоянный стук ядер о стену и мы сдадимся, чтобы в плену выспаться…

— Идут.

От неспешно размещающейся перед замком толпы морпехов — а куда торопиться? Вдруг загнанный враг сам сдастся и все пойдут обратно, — отделилась группка человека в три. Размахивая белым флагом — почему здесь парламентеры тоже пользуются таким символом? — к воротам замка шли солдаты.

При некотором приближении можно было рассмотреть, что хумансы — а в тройке было два хуманса и мышан — имеют несколько иной расовый тип, чем жители Этой страны: более бледная кожа, светлые, белесые глаза… Димка вспомнил грузчиков-контрабандистов, которые встретились ему по пути в столицу. А похожи… Мышан тоже выглядел нетипично, но тут уж Димка не мог сообразить, в чем различие.

Раздался стук в калитку.

— Что нужно? — голос Старика-Жана.

— Где хозяин замка?

— Занят. Вы записывались на прием?

Господин Шарль остался спокоен, а вот Димка закрыл глаза. Он слишком хорошо помнил Старика, чтобы не понять, какой ошибкой было поставить у дверей этого анархиста. Там, конечно был и Александр, но за время ожидания у него наверняка заболела покалеченная нога, и он оставил ведение переговоров Жану.

— Открывайте! — морпехи юмора понимал не желали.

— Еще чего. Ходят тут всякие, а потом вилки серебряные пропадают…

— Слушай, шутник, или вы выдаете нам свинью с подручными, или ваш замок загорится с четырех сторон.

— А люди? — голос Старика нешуточно дрогнул.

— Если принесете нам его голову — ничего не будет. Иначе — всех повесим.

Морпехи были спокойны и деловиты.

— Хорошо, — неожиданно произнес Старик, — Ждите.

— Куда это он? — недовольно спросил хрюн.

Господин Шарль индифферентно пожал плечами.

— Вот, — опять скрипнула дверца в калитке, — Держи.

— ЧТО ЭТО? — рассвирепели противники.

Димка не выдержал и тихо выглянул вниз в особые отверстия для поливания наступающих чем-нибудь бодрящим.

Из отверстия в калитке высовывалась свиная голова. Похоже, утащенная Стариком с ледника.

— Голова свиньи. Как просили.

— Вот что, шутник, — самый крупный из морпехов, похоже, сержант, вырвал голову и бросил ее на землю, — когда мы захватим замок, я лично прослежу, чтобы ты умирал подольше.

— Нет, не проследишь.

Из дверцы в калитке высунулось дуло картечницы и морпехов сразу стало на три меньше. Сержанта снесло первым.

— Поздравляю, господа, — господин Шарль был меланхоличен, — Теперь, когда захватят замок, в плен не возьмут никого.

Ну да, убийства парламентеров прощать никто не будет. С другой стороны, сдавать замок никто не собирался, а выходка Старика, по-пиратски плевавшего на всяческие правила и традиции, уменьшила количество противника.

— Ну и зачем? — злобный тон батьки Жана сразу же сбил улыбку с довольного лица Старика.

— Как зачем? — моментально завелся он.

— Да ты…

— А ты…

— Молчать.

Господин Шарль, не повышая голоса, ухитрился прекратить начавшуюся было свару в зародыше.

— Вон там, — он указал на лагерь морпехов, — сотня человек. Если вам хочется подраться — пожалуйте к ним.

Морпехи, не собирались поддаваться эмоциям и бросаться на стены с голыми руками, крича «Отомстим!». Они начали неторопливо и основательно разворачивать лагерь.

— Мина к воротам, значит… — задумчиво проговорил господин Шарль, — Шнуры выдернуты?

— Обижаете старого пирата, господин, — заухмылялся Старик, — Я знаю, когда можно быть несерьезным, а когда — нельзя.

* * *

Устанавливались палатки, выкапывались укрепления, устанавливались флагштоки… Из мешков, наполненных землей выкладывались по сложной схеме брустверы…

Лагерь строился слишком далеко, чтобы его можно было достать из ружей. Димка прикинул, что даже если он притащит на стену пулемет, то до вражеского лагеря он не достанет.

— Вон там, если не ошибаюсь, — обратился господин Шарль к троллю Леону, — штандарт командира?

— Ага. Седьмой полк морской пехоты. Роты не помню. А вон тот шатер — похоже, хранилище бочонков с порохом…

— Хорошо… А вон те клубы пыли — это что?

— Дай-ка! — хрюн вырвал трубу. Господин Шарль тут же отправился куда-то, как будто так и надо.

Что он надеялся рассмотреть в пыли, неясно. Но морпехи явно что-то рассмотрели, потому что начали спешно готовиться к обороне. Правда, несколько странно: поперек дороги, распотрошив несколько брустверов, из мешков с землей было выложено полукруглое укрепление, похожее на пулеметное гнездо.

— Пушки хотят поставить, — хмыкнул Леон, — Часть успеют сбить, остальные покрошат их в мелкий фарш.

— Наши? — хрюн чуть не ввернул трубу в глазницу, — Наши? Наши!

Димкин встроенный бинокль показал, что над приближающейся конницей развевается белое знамя. И непохоже, что это отряд парламентеров.

— Александровские… Они ближе всех, — в голосе хрюна чувствовались слезы, — Успели…

Похоже, эпичной осады не будет…

Тут Димка рассмотрел некие передвижения в лагере морпехов: из палатки-порохового склада выкатили ящик на колесах, неприятно напоминающий гроб, и покатили его к укреплению.

— Это командир, как я понимаю? — спокойный как лед господин Шарль держал в руках длинный охотничий штуцер.

Снайперов в мире Свет еще не было, и командиры отличались не только громким голосом, но еще и расшитой золотом формой и высокой шляпой. Судя по прищуренному взгляду господина Шарля, скоро один конкретный командир об этом пожалеет… Если успеет.

— Посмотрим, — господин Шарль опустил ствол штуцера на зубец и прицелился, — смогут ли они так же шустро справляться БЕЗ командира…

Выстрел!

Раззолоченный павлин рухнул на землю, морпехи вспомнили, что у них за спиной есть незаслуженно забытый враг и начали стрельбу.

Все, кто стоял на башне, присели. По зубцам застучали пули. Димка, машинально пригнувшийся, осторожно выпрямился и выглянул, чтобы оценить, что происходит в лагере.

Всадники приближались. На солнце уже блестели клинки…

Над небольшой несерьезной пушкой в укреплении на дороге склонился кто-то в простой широкополой шляпе и черном плаще…

Пулеметная очередь хлестнула по конникам, тут же смешав в кровавую кучу передние ряды нападающих.

Да, конница против пулемета, подумал Димка отрешенно, не катит… А мы тут прототипами балуемся…

— Метатель… — голосом господина Шарля можно было резать стекло.

Он взял левой рукой Димку за отвороты куртки:

— Все вон.

Никто не спорил. Димка и господин Шарль остались одни.

— Итак, господин Хыгр, вам не кажется, что в рядах наших врагов есть ваши соотечественники? И я вовсе не о яггаях. Ведь и вы — не яггай.

В правой руке появился цилиндр меча. Пока еще сложенного, но реакция господина Шарля была лучше Димкиной.

Глава 11

Логика ситуации была проста и понятна.

Есть яггай, обладающий знаниями о технологиях, обгоняющих существующие в мире Свет.

Есть пулемет, который относится к таким технологиям.

Есть враг, у которого почему-то оказался такой пулемет.

Первый вопрос, который возникнет у любого человека: «На кого работаете, господин Хыгр?»

Уж тем более такой вопрос возник у господина Шарля, с его принципом «Никому нельзя верить на слово».

Пулеметная стрельба закончилась. За отсутствием мишеней. Остатки крестьянского отряда скакали прочь, спасаясь от свинцового ливня.

«Думай, Димитрий, думай… То, что господин Шарль понял, что я — не яггай, понятно. Я так себя вел, что и менее сообразительный человек понял бы, что тут что-то не так. Один тогдашний прокол с бессонницей чего стоит. „Вы уверены, что вы яггай?“ Да господин Шарль еще тогда намекнул тебе, идиоту, что все понял. А ты предпочел отмалчиваться. И что теперь говорить? Почему прикидывался яггаем? В смысле, чистокровным… урожденным яггаем. Если тебе нечего скрывать, почему не снял маску? И как теперь доказать, что это — не маска?»

— Господин Хыгр, что вы можете сказать в свое оправдание? — пальцы напряженного господина Шарля подрагивали у рукояти меча.

— Моя не знать что говорить, — Димка попытался было развести руками, но вовремя понял, что это движение может стать последним в его жизни.

— Вы не яггай, вы хуманс, — господин Шарль не спрашивал, он утверждал.

— Да.

Господин Шарль напряженно всматривался в глаза Димки, маленькие дальнозоркие глазки яггая. Что он надеялся там увидеть?

— Откуда у противника метатель?

— Моя не знать.

— Я ведь вижу. Он точно такой же, как на одном из ваших рисунков… Гыхрыгг, — господин Шарль воспроизвел полуслово-полурык, с которым Димка попытался в тот раз выговорить название «Гатлинг».

— Да, — Димка мог бы сказать многое, очень многое, но… Но, но, но! Наверное, Димка будет первым человеком, умершим от того, что не может ничего сказать. Вторым, вспоминая одного из героев Честертона.

— Это ваши соотечественники?

Соотечественники? Земляне? Русские? Да нет, бред… Мартович?

— Моя не знать.

Господин Шарль неожиданно выдохнул. Расслабился:

— Знаете, господин Хыгр, пожалуй, я вам поверю. Будь вы шпионом, вы наверняка продумали бы, что отвечать в случае разоблачения. Ваше молчание говорит больше чем любые оправдания. Но помните, я за вами отныне буду наблюдать…

Господин Шарль повернулся к бойнице, убирая меч в чехол. Димка взглянул на его спину и сел. Прямо на пол башни. Странно, конечно, что такое огромное существо, каким он является сейчас, может так сильно бояться обычного человека.

Так-то обычного. Это не просто человек — это господин Шарль. Который и в менее критических ситуациях умел нагнать на Димку страха.

Судя по липкому ручейку, стекающему по спине, яггаю, так же как и хумансы, потеют, когда нервничают. Хорошо еще, что Димка не узнал о яггайской физиологии еще чего-нибудь интересного…

Глухо бухнул штуцер.

— Минус один, — господин Шарль резво присел на пол рядом с Димкой. Осаждающие неожиданно обнаружили, что скоро останутся без офицеров и перенесли стрельбу на стены.

Димка и господин Шарль помолчали.

— Как вы думаете, господин Хыгр, каким именно образом морские пехотинцы попытаются атаковать замок?

Спокойненько так… Как будто это не он только что обвинял Димку в работе на яггайскую разведку…

— Хыррр…

Танком, как же еще. После пулемета Димка не удивился бы и ПЗРК.

Чего проще, подгонят бронетехнику, вынесут ворота…

— Моя думать их пойти там, — Димка ткнул пальцем вниз, на замковые ворота.

Господин Шарль помолчал. У ворот были вкопаны мины.

Димка искренне считал, что противопехотные мины появились только… ну, к Первой мировой. Впрочем, кто его знает, может, в его мире так и было. В мире Свет противопехотные мины делали уже сейчас. Хотя и тут возможны варианты… Предложил их мастер Сильвен, может, это его разработка… Хотя нет, он ссылался на труды некоего графа…

Димка запутался.

Короче говоря, до приезда бравых морпехов перед воротами замка были вкопаны несколько древних, как мамонты, пушек. Землекопными работами занимался, естественно, Димка, как самый здоровый. В стволы пушек были забиты порох, земля, камни, к запальному отверстию прикреплен пистолет, к курку которого приделана веревка, до поры до времени прикопанная.

После ухода парламентеров — благодаря стараниям Старика-Жана, в мир иной — шнуры были натянуты, так что теперь любой подходящий к воротам непременно на них наступит и дернет за курок. Потом выдернули шнуры-предохранители, которые берегли пистолет от выстрела во время натягивания первых шнуров. Самопальные мины находятся на боевом взводе и ждут ночных гостей.

Почему ночных? Потому что морпехи брать замки по-правильному не умеют и будут работать по привычке, то есть ночью. Подкрадутся, заложат пороховой заряд под воротами. Взрыв, проход свободен и вперед.

Проблема в том, что находящиеся в замке тоже дилетанты, только в обороне. Поэтому и оборона будет неправильной.

* * *

Нападавших Димка пропустил. Как яггаю, обладающему способностью долго не спать — Димка пытался сопротивляться и доказывать, что он и так не высыпается, но его попытки пресекли одним словом «надо» — а также обладателю ночного зрения, ему вменили в обязанность ночного дежурства.

Тут бы всем вспомнить о такой расе, как невампиры, чье зрение по ночам становится только лучше и уж они смогут без труда рассмотреть одиноко маячившего яггая…

Короче, диверсанты подкрались незамеченными. Вот неслышимыми им остаться не удалось. Трудно не услышать взрывы сразу трех мин.

Отряд морпехов разнесло полностью. Потому что после третьей мины взорвался пороховой заряд, который враги тащили к воротам.

Ворота ощутимо ударила взрывная волна, но крепкое сооружение устояла. Разве что Димку сбило с ног и приложило о стену надвратной башни. Но это ерунда… Главное, что противников стало еще меньше.

Димка затряс головой и встал. О стены замка плющились пули, морпехи, ждавшие на низком старте разрушения ворот теперь вымещали злость за сорвавшуюся операцию и гибель товарищей на ни в чем не повинных камнях… Ай!

Одна, особо меткая либо особо везучая пуля звонко щелкнула Димку в лоб. Был бы хумансом, давно бы уже лежал, украшая мозгами камни площадки… Нет, в том, что ты — яггай, есть свои преимущества…

— Стреляют?

И недостатки. Например, яггаи не слышат шагов господина Шарля и чуть не кончают жизнь инфарктом.

— Да.

Димка слега погрешил против истины: стрельба все же прекратилась. Видимо, остались еще командиры, способные обуздать вольницу, в которую превращается армия при отсутствии порядка. Пока еще могли.

— Расскажите-ка мне, господин Хыгр…

Господин Шарль присел на ступени каменной лестницы и щелкнул зажигалкой, раскуривая сигару.

— Что твоя хотеть моя рассказать?

— Да все и рассказывайте.

— Хыррр…

— Согласен. Ваша манера вести рассказ несколько утомительна для понимания. Хорошо, давайте я буду задавать вопросы, а вы на них отвечать.

— Да.

— Вы — не яггай. Вы — хуманс.

— Да. Как твоя знать…

— Ну, — господин Шарль выдохнул дым в небо, — то, что вы — не яггай, было понятно почти с самого начала. Ваше поведение, во-первых, слишком отличалось от общепринятых манер яггаев…

Ну, то есть Димка не пытался обедать прохожими и ужинать соседями…

— …кроме того, ваш рассказ о том, что вы перенесены сюда некоей сильной магией, которой в нашем мире нет. Тут все просто: есть существо, ведущее себя не так, как должно и есть его рассказ о сильном волшебнике. Вывод: волшебник не только перенес вас сюда, но и превратил в яггая. Так?

— Так.

— Если вас не смущает мой вопрос: зачем он это сделал?

— Его не мочь убить моя его быть нельзя убить его делать моя яггай моя не говорить…

— Понятно, чтобы вы не рассказали никому о том, кто вы такой. Скорее всего, он думал, что вас, как яггая, никто и слушать не будет… Вернемся к метателю. Откуда он у противника?

— Моя не знать.

— Он мог сюда попасть от ваших соплеменников?

— Нет.

— Почему вы так думаете?

Димка был патриотически настроенным молодым человеком. Но патриот — не синоним идиота, и Димка все же понимал, что не при нынешнем уровне науки и техники в России устраивать межмировые экспедиции.

— Моя… хырр… земля быть бедная.

Господин Шарль повернулся к Димке:

— По-моему, вы меня обманываете, господин Хыгр. Вы слишком уж рвались в этот поход, даже свою клетку с секретом придумали. Похоже, вы подозревали, что можете столкнуться с соотечественниками.

— Не моя люди, — покачал головой Димка, — любая люди мочь ходить ваша земля их земля. Моя думать — их иметь такая вещь, наша их победить, моя получать вещь, моя идти дом…

Господин Шарль задумался:

— Вы подозревали, что в нашем мире есть пришельцы из другого? Кроме вас? Как вы пришли к такому выводу?

Димка вздохнул. Его выводы основывались на весьма шатких предпосылках…

— Моя показать мастер… — он изобразил гномский колпак, — делать свет магия воздух. Его говорить…

— Погодите, — господин Шарль тоже не высыпался, и не был ни железным, ни яггаем, — Давайте по порядку. Вы показали мастеру Арману, как можно сделать светильники на паровой повозке. Так?

— Да. Его говорить такая свет быть не мочь… хыр… не мочь быть магия воздух делать не свет, делать глаз…

— Магия воздуха действует на взгляд, это я знаю. Дальше.

— Нет. Магия воздух делать свет. Наша умная люди знать глаз видеть свет. Не глаз, а свет…

— Глаз видит не взглядом, а светом… Глаза не светятся.

— Нет. Свет идти глаз, глаз видеть…

— Понятно. Дальше.

— Ваша думать глаз видеть… — Димка ткнул себя пальцами в глаза, изображая взгляд, — ваша думать, магия воздух делать глаз, магия воздух не делать свет… Если знать глаз видеть свет, мочь понять что магия воздух делать свет, не глаз. Тогда мочь магия воздух делать свет. Ваша ученая — не знать, не делать. Когда знать — делать легкая…

— Так… Если знаешь законы природы, которые неизвестны у нас, но известны вашим ученым, то можно создавать вещи, которые без знания этих законов придумать невозможно. Дальше.

— Маг огонь… — Димка пошевелил ладонями у головы, изобразив уши, — делать вещь делать БУМ!

— Так.

— Чтобы делать такая вещь нужно знать что делать воздух когда делать бум.

Необходима была термодинамика, но ее придумали только в середине девятнадцатого века.

— Так.

— Моя думать его говорить как делать бум, чтобы его делать вещь делать бум. Его говорить другая человек которая знать делать бум. Ваша умная человек не знать как делать бум…

— Значит ему рассказал тот, кто имеет знания о том, как происходит бум. В смысле взрыв. То есть человек из другого мира, где наука более развита. Логично. Хотя и смутно.

Димка покачал головой:

— Быть другая вещь. Когда наша хватать друг ваш черная друг, — Димка опять изобразил мышана, — его есть отрава. Отрава его держать маленькая… хыррр… хыррр…

Димка замахал руками. Яггаи не знают слово «стекло» а это было принципиально.

— Флакончик? Бутылочка? — попытался помочь господин Шарль.

— Да!

— Бутылочка?

— Да! Маленькая… хыррр… быть делать здесь, — Димка указал на уголок воротника.

— Да. Моя думать, его делать так… — Димка изобразил, как он хватает зубами воротник и раскусывает ампулу.

— Да, так все и было.

— Ваша люди так делать?

— Нет. Так делают у вас?

— Да. Наша люди которая ходить другая люди наша враг делать враг думать их друг узнавать враг прятать говорить наша…

— Шпионы.

— Да. Наша такая люди быть иметь такая вещь.

— А я ведь тогда не обратил внимания… Маленькая емкость тонкого стекла, незнакомый яд… У вас такая есть?

— Нет, — Димка испугался.

— Ну да. При нашей первой встрече на вас не было воротника….

Господин Шарль замолчал, обдумывая новую информацию.

— Значит, — в конце концов пришел он к выводу, — против нас работает пришелец или пришельцы из другого мира. Они или он попали сюда раньше вас, сумели втереться в доверие к королю Той страны, также раскрыть некоторые секреты технологий своего мира, вроде взрывчатки или метателя… Это хорошо.

— Хорошо? — Димка не видел в ситуации ничего хорошего.

— Да. Хорошо, что теперь мы точно знаем кто наш противник и чего от него можно ожидать.

Димка подумал было, что господин Шарль имеет в виду только то, что противник — из другого мира, но тот мыслил глубже.

— Герцог Хорхе. Фаворит короля Той страны Гильермо Красивого. Молодой выскочка, появившийся неизвестно откуда. Еще никто не мог понять, почему король так во всем его слушается. Теперь понятно…

Господин Шарль с силой раздавил наполовину выкуренную сигару о ступеньки.

— Моя понимать.

Да, теперь картинка складывалась.

— Вот что, господин Хыгр, — господин Шарль взглянул на небо и встал, — до утра еще далеко. Я вздремну немного… Взрыв я все равно услышу.

* * *

Палатка, в которой морпехи держали запасы пороха и ящик с пулеметом взорвалась незадолго до рассвета.

Конечно же, она охранялась. Но что значит охрана, пусть даже и из морских пехотинцев, там, где за дело берутся боевики черных эльфов и лучший наемный убийца Острова?

Глава 12

В семнадцатом веке аналогичный случай произошел в Пскове. К городу подошла и встала лагерем шведская армия, в первый же день псковичи отправили лазутчиков за пределы городской стены, после чего у шведов совершенно случайно — по крайней мере, автор учебника, где Димка все это вычитал, был кристально уверен в абсолютной случайности событий — взорвались запасы пороха, попутно прикончив главнокомандующего. Шведы поняли, что ловить нечего и ушли.

Не всегда для победы нужно уничтожит врага. Иногда достаточно лишить его ресурсов и он сдастся сам.

После ночного взрыва, не прикончившего командира только потому, что тот еще днем погиб от штуцерной пули, морпехи были обозлены и разгневаны. Что естественно для людей, с которых среди ночи сорвало взрывной волной палатки, а потом присыпало землей и останками менее везучих товарищей. Поэтому осаждающие открыли бешеный огонь по замку, откуда раздавались редкие хлопки выстрелов. Бешеный огонь прекратился только тогда, когда в чью-то достаточно умную голову пришла мысль о том, что они остались посреди враждебной территории практически безоружными. Пороха-то больше нет. Нет, разумеется, у каждого солдата был с собой носимый запас. Был. И значительную часть его они только что израсходовали на обстрел каменных стен.

Стрельба почти прекратилась и морпехи еще затемно снялись и ушли к морскому берегу. Были несколько редких выстрелов, от которых погибли командиры, в которых еще оставалось чувство ответственности.

Наверное, морпехи уходили, громко клянясь вернуться и разровнять здесь все, включая замок и холм, на котором он стоит. Наверное. Точно никто из обитателей замка не знал и не горел особым желанием узнавать. Будь такое желание, они бы выслушали нескольких пехотинцев целеустремленно двинувшихся к воротам. Наверное, чтоб потрясти кулаками и громко высказать подлым противника все, что о них думают. Несколько выстрелов из штуцера не дали им этого сделать. Господину Шарлю тоже было неинтересно.

Проследив за скрывшимися за горизонтом остатками смелой, но не особо сообразительной морской пехоты, обитатели замка вышли посмотреть на то, что осталось в бывшем лагере противника.

В лагере находились только большая воронка. Морпехи, как бы не были злы и расстроены, не оставили ни тела товарищей, ни оружие, пусть даже искореженное взрывом. Димка почувствовал к ним уважение. Такое уважение, которое испытываешь к сильному, умному и смелому противнику, после того, как бросишь последнюю лопату земли на его могилу.

Еще по опустевшему лагерю бродили два черных эльфа и один неприметный фокусник. Судя по всему, ночной фокус — его рук дело.

— Доброе утро, Чарльз, — поприветствовал господина Шарля фокусник.

Димка не знал, смог ли профессиональный убийца из его мира снять ночью часовых в лагере морских пехотинцев. Кто его знает… В мире Свет убийцы были несколько ближе к земле и умели не только подсыпать яд в бокал.

— Доброе утро, — господин Шарль присел на деревянный обломок чего-то неопознаваемого, — Как все прошло?

* * *

Прошло все быстро и просто, как и все, за что берутся профессионалы.

Часовые на внешнем периметре вообще не заметили посторонних, проникших в лагерь. Часовые у порохового склада тоже ничего не заметили. И сказать ничего не успели.

Исчезновения двух часовых у палатки никто не заметил. Тем более, что отсутствовали они всего лишь пару минут. А потом спокойно заняли свои прежние места. Ну и что, что теперь их лица были несколько чернее, чем раньше. Ночью как известно, все эльфы черные.

— Жаль, что метатель разрушен, — выслушал господин Шарль краткий и емкий доклад, — Интересная была конструкция…

— Почему разрушен? — лицо Джона было спокойным, — Мы его утащили. Во-он там, в овраге прикопан.

Димка снял котелок. Мастерство всегда вызывает уважение. Утащить ящик с пулеметом из лагеря врага, да так, что никто и не побеспокоился… Понятно, почему никто не рвется завоевывать Остров черных эльфов. Если там все такие умельцы — или хотя бы половина — то чтобы не проснуться однажды утром с лошадиной головой в постели или с кинжалом в спине, нужно перебить все население, включая детей, стариков и женщин, а потом еще и вырубить все деревья и срыть все горы. И то не факт, что где-нибудь в отдаленной пещере не спрятался неустановленный мститель.

— Он цел? — глаза мышанки Кэтти горели как у ребенка, которому пообещали торт в безраздельное пользование, — Где он? Покажите!

* * *

Пулемет был цел и даже смазан. Господин Шарль ухватил за руку рванувшуюся было к игрушке мышанку:

— Господин Хыгр, что скажете?

Димка спрыгнул на дно оврага и подошел к слегка накренившейся конструкции.

Пулемет походил на небольшую пушку: два колеса, между ними — вращающийся блок из шести стволов, рукоятка, которая вращает блок, кассета с патронами… Димка достал один. Медная гильза, свинцовая пуля… Разве что вместо капсюля — заклеенное отверстие для инициирующей иглы…

Димка не был знатоком оружия, но пулемет очень походил на пулемет Гатлинга. Либо тот, кто подсказал Той стране идею был не из самого технологически развитого мира, либо просто не сумел объяснить, как построить что-нибудь более совершенное…

— Не наша, — покачал головой Димка в ответ на вопросительный взгляд господина Шарля, — Наша такая не делать… Сто лет.

— Ух ты! — скатившись по склону, Кэтти бросилась к пулемету и начала рассматривать, крутить и даже обнюхивать.

— Ручка… Зачем? Ага, понятно… Интересно… Нет, здесь глупо… А вот это… надо же… А зачем у него столько стволов?

Все посмотрели на Димку. Он посмотрел на небо. Как-то забыл он рассказать о том, что пулеметы при стрельбе нужно охлаждать…

* * *

Две недели прошли незаметно. Наверное, потому, что больше ничего такого экстремального не происходило.

Уехал маршал Жан со своими подручными, пообещав наведываться.

Мастер Сильвен опять заперся в комнате и продолжил расчеты рун для полета. Как оказалось, он что-то напутал с самого начала и теперь нужно все пересчитать перед тем, как продолжить.

Димка с Кэтти занялся переделкой пулемета. Флоранс крутилась поблизости, по мере возможности, помогая, но в основном оберегая своего яггая от гнусных домогательств мышанки. Та даже и не думала домогаться ни до кого, кроме пулемета, в который была просто влюблена. По крайней мере, такую нежность во взгляде, с которым она протирала длинный пулеметный ствол, Димка видел только у Флоранс. И то в определенные моменты…

Трофейный пулемет был разобран на части, собран обратно и получил вердикт «опытный образец». Как она это поняла, Кэтти не знала — вернее, знала, но объяснить не могла, — но пулемет явно был не серийным образцом, а прототипом, посланным для испытаний. С одной стороны, правильно — если отправить его для боевых испытаний в войска, сражающиеся с Красной Армией, то он мог попасть в руки противника, а крестьян бояться нечего… С другой стороны — если бы уже пулемет применялся раньше, то о нем бы слышали.

Интересно, что сделают с морпехами, потерявшими такую ценную штуку?…

Пулемет Кэтти был сделан также шестиствольным, но без колес, и по-прежнему с заводной пружиной и выстрелом от сработавшей магической взрывчатки. Кэтти решила, что так будет лучше: удобнее стрелять одному и не нужно заморачиваться с извлечением стреляных гильз и заевших патронов. Да и вес боекомплекта без гильз будет меньше…

Испытателем пулемета сделали Димку. Как единственного, кто мог удержать стодвадцатикилограммовую пушку в руках. Нет, сначала пулемет проверили на отсутствие тенденций к разрыву стволов и прочих нехороших пакостей, на которые так горазды опытные образцы различных изобретений.

— Давайте, господин Хыгр, — господин Шарль был спокоен. Кэтти нетерпеливо приплясывала. Флоранс смотрела на нее с подозрением в покушении на ее любимого малыша. Черные эльфы рассматривали пулемет с профессиональным интересом.

Димка поправил ремень — без ремня даже ему было бы тяжело удержать пушку в руках — закрутил рукоять, взводя пружину, и нажал на спуск…

— Отлично, — услышал он сквозь неумолчный звон в ушах голос господина Шарля, — Только нужно что-то сделать с грохотом. Нам глухие яггаи ни к чему.

Пули выбили приличное углубление в стене замка. Да, как говорят одесситы — берешь в руки, маешь вещь. Вот только грохот…

Эльфы сидели на земле, зажимая уши. Флоранс, наоборот, вытянулась в струнку и сжала кулачки. Кэтти смотрела на Димку огромными глазами, ее слегка потряхивало…

— Да, — констатировал господин Шарль, — наше новое оружие поразило даже нас самих.

* * *

Все проходит, прошли и две недели. Из ворот замка выезжала цирковая процессия. Та же, что и въехала. Та же, да не та.

К «циркачам» присоединился Старик-Жан, заявивший, что он тоскует без дела в глухом замке. Любовь к странствиям проснулась у него, как только он узнал, что господин Шарль сотоварищи планирует проехать в столицу.

Также мастер Сильвен наотрез отказался покидать замок, поэтому вместо него поехала Кэтти. Флоранс, узнав об этом, заскрипела зубками, но ничего не сказала. Был нужен специалист в магии земли, способный на основании расчетов собакоголового мастера нанести руны для полета. Может быть, это смог бы сделать и кто-то другой, но рисковать никто не хотел.

Кроме того, в кавалькаде отсутствовала клетка с яггаем. Как и сам яггай. Хоть белый, хоть рыжий.

* * *

За пару дней до отъезда, Димка, охваченный той нетерпеливостью, которая просыпается у всех перед дальней дорогой, бродил по замку. Бродил, бродил… И набрел.

— Хыррр!!! — влетел он в обеденный зал с глухим рыцарским шлемом на голове.

— Мы напуганы, господин Хыгр, — невозмутимо заметил сидевший в гордом одиночестве господин Шарль, — Если вы этого добивались. Присаживайтесь и отобедайте.

— Нет, — Димка грохнул шлем о стол, — Моя думать…

— Считаете, это изделие усиливает мыслительный процесс? Интересное наблюдение. Как вы это поняли?

— Нет! Моя думать моя не бояться бум-бум…

Димка изобразил пальцами стрельбу из пистолета.

— Моя бояться нож. Моя одеть это… — Димка потряс ведрообразным шлемом, — Моя не бояться нет что…

— Да, — согласился господин Шарль, — яггай в доспехах практически бессмертен. А вооруженный метателем — еще и непобедим. До тех пор, пока не закончатся пули, то есть минут пятнадцать. Я с удовольствием нарядил бы вас в доспехи, более того, я об этом думал. Доспех скрывал бы вашу примечательную внешность. Но, к сожалению, огромный самоходный доспех все равно слишком сильно бросается в глаза.

Димка взглянул на шлем и испытал желание с силой запустить его в стену и посмотреть, сплющится ли он и как сильно.

— Но, — по-прежнему невозмутимо продолжил господин Шарль, — есть выход.

* * *

Как можно спрятать огромного человека в рыцарских доспехах так, чтобы ни у кого не возникало вопросов, кто это такой и что он здесь делает?

Очень просто. Среди десятка таких же.

В цирковом караване в качестве аттракциона ехали шесть металлических големов, созданных Кэтти. Вернее, пять големов и один притворяющийся големом яггай.

Теперь ни у кого не возникло бы вопроса «Кто это?» Так это же голем из цирка! Там их еще штук пять, чего только не вытворяют! А почему отдельно ходит? Так они же умные. Это вроде самый умный… хотя нет, там и поумнее есть. Парочка.

Кэтти кружила вокруг каравана верхом на своем големе-коне. Или конеголеме. Для Димки, с его способностью к речи, проблема названия механической животины носило чисто философский характер.

Отряд направлялся в столицу.

Глава 13

Легко сказать «Нам нужно в столицу». На дворе — восемнадцатый век (Димка сделал заметку в памяти: узнать, какой, черт побери, на самом деле год по местному календарю), скорости быстрее скачущей лошади просто не существует. Нет, не существует — руны паровика выгорели, а восстанавливать их у мастера Армана не было времени.

Вот и приходится каравану «циркачей» ползти, ползти со скоростью чуть быстрее пешехода. Димку уже посещали малодушные мысли о том, что такими темпами они приползут в столицу как раз тогда, когда все закончится. Применительно к Великой Французской революции — тогда, когда Наполеон уже не только станет консулом, но и наденет корону императора.

Прошла уже неделя, а они еще только-только добрались до границы между зоной влияния батьки Жана и зоной, контролируемой революционной Изумрудной армией. Ну как, до границы…

Если вспомнить времена Гражданской в России, то, перефразируя Беню Крика, никто не мог сказать, где кончаются красные и начинаются белые. Просто маршал-хрюн предупредил, что до во-он тех холмов — его владения, а дальше он не суется. Но и оттуда никого не пропустит. В смысле никого из того, кто хочет установить на его земле какие-то порядки любого цвета кроме белого.

На границе не было ни полосатых столбов, ни пограничников в зеленых фуражках, ни таможенников…

Впрочем, нет. Тут была таможня.

«Старая таможня» — так назывался трактир посреди пустынных холмов. Где-то в отдалении виднелись деревушки, но дорога проходила именно рядом с этим солидным зданием из беленого кирпича. Над солидной толстой дверью и висела вывеска с названием.

Впрочем, для Димки с его неумением читать, что «Старая таможня», что «Юный кролик», тем более, что опознавательных знаков на вывеске не было. Это Флоранс в кои-то веки озаботилась его грамотностью и прочла вывеску, громко и раздельно, видимо надеясь, что это поможет ему запомнить буквы. Привело это только к одному результаты — Димка запомнил три буквы из вывески. Вразброс. Оставалось надеяться, что вместе они означают что-нибудь приличное…

Внутри было не так уж и просторно: несколько столиков, стойка за которой находился хозяин… С кухни вкусно пахло.

Компания остановилась в дверях. Господин Шарль осматривал помещение с видом следователя над трупом. Флоранс выглядывала из-за его спины и просто откровенно сглатывала слюну. Еще бы, с ее-то аппетитом… Кэтти, которая готова была питаться хоть голой соломой, лишь бы при этом можно было развинчивать и свинчивать механизмы различной степени нормальности, оглядела трактир и вздохнула. Ничего из ее любимых колесиков и пружинок здесь не было.

Остальные обошли застывшего металлическим столбом Димку и расселись за столиками. Димка вздохнул и снял шлем.

Да, на людях он так и ходил в доспехах голема. По размышлению, все — в лице господина Шарля — пришли к выводу, что ему лучше как можно меньше показываться яггаем. Господин Шарль сомневался насчет того, стоит ли Димке вообще идти в трактир или же лучше накормить его потом, но Димка взбунтовался. Он уже и так переставал понимать, кто он: человек, яггай, голем? Вчера Кэтти попыталась в запарке попыталась напоить его магическим концентратом. А он чуть было не выпил его, нимало не сомневаясь в правильности своего поступка.

Хозяин трактира на явление огромной белой гориллы в рыцарских доспехах отреагировал очень неадекватно. То есть никак. Можно подумать зрелище ему не в диковинку.

Вообще, человек — а хозяин был хумансом — открывший трактир в старом здании таможни уже может считаться не совсем нормальным. Во-первых, граница между двумя государствами в этих местах проходила лет четыреста назад. Во-вторых, таможенников обычно не любят. Хотя, может, хозяин сам был таможенником. В молодости. Сейчас ему было лет пятьдесят, невысокого роста, округлый животик, короткие наполовину седые волосы, крючковатый нос и зеленоватые глаза.

Димка присел на лавку, осторожно, ожидая в любой момент услышать скрип и треск. Нет, массивная лавка выдержала бы не только бронированного яггая, но и мамонта, вздумай тот присесть и выпить кружечку пивка.

— Таможенникам, настоящим и бывшим — скидка десять процентов, — прочитала Флоранс надпись на табличке у стойки. Никто из компании таможенником не был, поэтому предложение никого не заинтересовало.

Никого, кроме Старика-Жана. Старый пират попытался было навешать лапшу на уши хозяина насчет своего славного таможенного прошлого, но был разоблачен, нисколько не смутился и начал заливать о своей жизни. Мол, по морям, по волнам…

— Да, — вздохнул хозяин, — я раньше тоже хотел идти дорогами приключений…

— А потом? — Жан если и слышал о таком понятии, как тактичность, то не собирался им пользоваться.

— А потом я подумал: да кого я обманываю? Какие еще приключения? С моим-то характером? Пошел на службу, женился, дети пошли… Накопил денежек, открыл трактир…

— Скучно.

— Скучно. Зато правда.

Эльфийка-официантка принесла тарелки с едой — тушеные овощи — и тарелку с слегка пожухшими фруктами. Флоранс быстренько, раньше чем Димка взял в руки ложку, оценила размеры своей тарелки, Димкиной и поменяла их местами. И непохоже, чтобы она взяла себе меньшую. Да еще и начала выбирать с чего начать: с фруктов или с горячего:

— Овощи… Капуста… Не люблю капусту… А вот фрукты люблю… Были бы здесь абрикосы… Абрикосы я люблю… Разные фрукты я люблю… Апельсины еще… Такие вкусные…

При этом она увлеченно поедала и фрукты и овощи и якобы нелюбимую капусту, с такой скоростью, что, будь здесь и вправду апельсины, она слопала бы их вместе с кожурой.

Фокусник Джон, он же лучший наемный убийца острова черных эльфов, о чем-то негромко разговаривал с мышанкой Кэтти. Вот какие общие темы могут быть для разговора у убийцы и безумной девушки-механика? Последние тенденции смертоубийственных устройств? Или они про пулемет?

Димка опустил взгляд и нашел полупустую тарелку, а в ней — ложку. Причем чужую.

— Ой, — сказала зомбяшка и проглотила все, что успела запихнуть себе в рот, — Я нечаянно…

Димка придвинул ей тарелку:

— Твоя есть.

Потом поймал официантку:

— Твоя приносить моя еще лошадь.

— Лошадь?! — глаза эльфийки округлились. Видимо, она представила запеченного на вертеле коня. С подковами.

— Не лошадь. Еда. Твоя нести еда.

Кто виноват, что в языке Этой страны эти два слова похожи?

На столе уже остались две пустые и хорошо еще если не вылизанные тарелки и блюдо, на котором покачивался одинокий и очень тонкий огрызок. Флоранс удовлетворенно поглаживала себя по сытому животику.

— Что твоя хотеть еще быть хорошо? — шутка Димке явно не очень удалась, но попробуйте пошутить с яггайским словарным запасом, голодным и усталым.

Зомбяшка задумалась:

— Сок… — пробормотала она и уснула, опустив голову на сложенные руки. Димка осторожно достал из-под ее щеки пустую тарелку и начал есть.

* * *

Господин Шарль, который съел свою порцию с такой скоростью, как будто участвовал в соревновании или как будто не ел, а заправлял себя топливом, встал из-за стола и сейчас тихо разговаривал с весьма колоритной личностью.

Димка думал, что второго такого, как господин Шарль еще поискать и не найти. Ан нет, его собеседник был чуть ли не точной копией бывшего начальника особого сыска: такой же высоченный, худой, нескладный, с малосимпатичным лицом. И нашли же темы для разговора… Тоже, что ли, имеет отношение к розыску?

На двойника господина Шарля с неудовольствием смотрел худенький парнишка-эльф, с собранными в хвост вместо традиционной косы волосами. Наверное, родственник… хотя, постойте, какой родственник? Здесь же расы не смешиваются…

Тут в голову Димки опять пришел вопрос: если расы здесь не смешиваются, то как же тогда господин Шарль и королева сумели завести ребенка?

Версий могло быть только две. Или расы все-таки смешиваются… Иногда.

Перед глазами Димки проплыл веселый выводок маленьких панд.

Или же господин Шарль — не человек.

Димка затряс головой. Бред. И то и другое. Чем ломать голову, проще спросить у самого господина Шарля, когда тот закончит общаться с незнакомцем.

Мысли спокойно поедающего свою порцию Димки сделали изящный финт и перешли к другому незнакомцу. Пока знакомому только заочно.

Сеньору герцогу Хорхе. Фавориту короля Той страны.

Возможному пришельцу из другого мира.

* * *

Когда несколько месяцев назад Димка отказался от предложения «судебных приставов» он рассуждал просто.

Во-первых, господин Шарль прав. И на слово верить нельзя никому. Кроме слов у приставов не было никаких доказательств, что они говорят правду. Так стоит ли доверяться им?

Во-вторых, билет домой от приставов не давал возможность возвращения в Эту страну. А Димка не любил необратимых поступков. И бросать здешнюю компанию не хотел.

В-третьих, у него было свое соображение. То, о котором он рассказал господину Шарлю.

Местная наука не позволяла создать магическую взрывчатку. Кто-то рассказал о том, как образуется взрыв.

Ампулы с отравой, зашитые в воротник использовали шпионы Димкиного мира. Совпадением это быть не могло.

Здесь, в этом мире действовал кто-то из мира другого. Раз он здесь — значит, у него есть возможность перемещаться между мирами.

Пулемет, который, казалось бы, должен был послужить доказательством Димкиной теории, наоборот, заставил его засомневаться.

Как бы поступил тот, у кого есть проход между мирами? Да просто перетащил бы пулемет из своего.

Значит…

Значит, либо у сеньора Хорхе в том, другом мире нет возможности купить пулемет, либо он — такой же Робинзон, как и Димка, без возможности вернуться назад.

Это несколько меняло расклад ситуации.

Давайте рассуждать логически, подумал Димка.

Если Хорхе — пострадавший, то… Что это значит? Мог ли он организовать изготовление пулеметов, ампул с ядом и чего-нибудь еще, что просто не попадалось на глаза? Мог. Если у него были бы деньги и связи.

Могли ли у него оказаться деньги и связи? Могли.

Если Хорхе умен — а дураки редко оказываются в фаворитах — то он мог получить и то, и другое. Особенно, если у него было время. Он, Димка, не обладая большими знаниями, с энной попытки сумел найти золотую жилу в лице мороженого. Если бы не революция, то он мог бы стать богачом…

О революции Димка думал без всякой злобы. Если бы она отняла у него то, что было… А так он лишился того, что мог бы получить. А мог и не получить. Виртуальные богатства не вызывают жадности. По крайней мере, у Димки.

Итак, Хорхе мог стать богачом, найти связи и втереться в доверие к королю. Тот же пулемет предложив, к примеру. Правда, сам Димка не поперся бы к королю, ограничившись своим собственным делом. Но так это он. А люди разные бывают и не стоит всех судить по себе. Одним нужно занятие делом, других хлебом не корми, дай порешать судьбы мира или хотя бы страны… Вот и лезут в политику.

Что из этого следует? Плохо, брат Димитрий, плохо. Вполне возможно, что добравшись до Хорхе, вместо пути назад, он найдет только товарища по несчастью.

Значит ли это, что он поступил неправильно, ввязавшись в борьбу господина Шарля с оккупантами Этой страны? Нет, не значит. Эта страна — его страна, а свою страну нужно защищать…

Увлекшись, Димка с хрустом откусил и прожевал… А что это он жует?

Парень смущенно достал изо рта черенок ложки. Задумался…

— Ложки мы обычно в качестве блюда не подаем, — меланхолично заметил хозяин, — но если господину они пришлись по вкусу…

Нет, Димке здесь положительно нравилось. Самое главное: он здесь уже полчаса и до сих пор никто не спрашивает, не вымер ли он, случайно.

— Кушайте, господин Хыгр, — господин Шарль, наконец, оторвался от своего собеседника, хотя тот, кажется, пытался задать еще парочку вопросов и пересел к Димке.

— Кто там быть?

— Один очень любопытный человек. Даже жаль, что он уже уезжает. Мы нашли несколько интереснейших тем для разговора…

Димка вспомнил о своих сомнениях:

— Как твоя мочь иметь ребенок?

— Как и все люди.

— Твоя понимать моя.

— Ну, это не секрет. Раса короля имеет редкую магическую особенность. Редкую, потому что это единственная раса, у которой различается особенность мужчин и женщин. Женщины это расы могут забеременеть от любой другой…

Выводок панд с радостным писком исчез за горизонтом.

— Какая…

— Рождается только ребенок королевской расы. Без всяких примесей иной. Особенность же мужчин… Мужчины королевской расы ВСЕГДА видят, к какой расе принадлежит тот или иной человек. И примесь чужой расы или же чужой крови в собственном ребенке увидят всегда. Как вы думаете, как я понял, что вы — именно хуманс? Об этом сказал своей жене король Вадим. С усмешкой, мол, до чего дошло, смотрю на яггая, а мерещится, что это — хуманс. Она рассказала мне, а я понял, в чем дело…

Дверь в трактир распахнулась.

— Неожиданно… — протянул обернувшийся господин Шарль.

На пороге стоял мастер Сильвен.

— Господин Шарль, — произнес он и упал.

Глава 14

Морпехи, осаждавшие замок, не были ни трусами, ни идиотами. Они не сбежали, объясняя командованию, что столкнулись с превосходящими силами противника. Они честно рассказали, с чем столкнулись, не скрыв ни ночной диверсии, ни потери пулемета. Скорее всего, они поступили именно так, иначе объяснить последующие события было бы затруднительно.

На берег Этой страны высадились три десанта. И те солдаты, что подошли к замку старого изобретателя, были всего лишь частью одного из них. Оценив ситуацию, командование десантом решило послать против замка два объединенных полка. Целью их было удаление возможного гнезда диверсантов — судя по всему, интервенты уже привыкли считать эту землю своей — возвращение пулемета, а также, по мнению мастера Сильвена, враги просто решили размяться после безуспешных попыток изловить батьку Жана.

Хрюн действовал так, как будто мемуары батьки Махно лежали у него в седельной сумке. Подвижное ядро с местным аналогом тачанок и пехота, в случае необходимости прячущая оружие и притворяющаяся мирными крестьянами, а при удобном случае — мгновенно собирающая в грозную силу. Правда, такая тактика чревата тем, что озверевший противник, которому рано или поздно надоест охотиться за невидимками, просто начнет тотальный геноцид, тем более что в мире Свет не слышали ни о правах человека, ни о гуманизме.

Стальные клещи морской пехоты раскололи бы замок как орех… в смысле, возможно они это и сделали, но мастер Сильвен решил не искушать судьбу, узнав о приближении врага. Он тихо порадовался тому, что големы отбыли, спрятал записи и оборудование в степи — чтобы их найти нападающим понадобился бы миноискатель и год времени — увел слуг в деревню и ушел по следам цирковой колонны.

Батька Жан — а это он предупредил о приближении солдат — увел своих охранников. Так что разочарованному противнику достался пустой и не очень ценный со стратегической точки зрения замок. Так что все, что теперь могли сделать морпехи: дружно плюнуть в его сторону и отправиться по своим делам.

Так думал мастер Сильвен. Ровно до того момента, когда его догнали на дороге.

То ли кто-то сдал, то ли морпехи послали по небольшому отряду по каждой дороге, то ли мастеру просто не повезло — неизвестно. Существу с собачьей головой сложно оставаться незамеченным.

Конные морские пехотинцы — почти матросы на зебрах — конфисковавшие лошадей у крестьян, догнали мастера Сильвена. И скрутили. Что может противопоставить местный мастер, пусть и профессионал в магии, крутым солдатам?

Только ум. И нюх.

Мастера обыскали недостаточно тщательно, все-таки военные, а не полицейские. В потайных кармашках завалялись несколько инструментов, деталюшек и просто кусочков материала.

Ночью собакоголов аккуратно перепилил острым лезвием веревки и уполз, когда часовой у костра задремал. Если бы его сковали наручниками или кандалами — для этого у него тоже были кусочки проволоки, которые легко превращались в отмычки. А с заснувшим часовым повезло не мастеру, повезло часовому. С перекушенной глоткой хуже, чем с выговором от командира.

Мастер безостановочно бежал почти сутки. Из услышанных отрывков разговоров он понял, что отряд движется вслед за «циркачами». Налегке.

По расчетам мастера они будут здесь часа через два.

* * *

— Господа, — пальцы хозяина трактира сплетались и расплетались, но голос был спокоен, — Я услышал о ваших трудностях, приближающихся сюда верхом…

— Да? — поднял бровь господин Шарль.

— И поэтому я вынужден просить вас покинуть мой трактир.

— Почему это?! — дружным хором спросили Кэтти и Флоранс.

Господин Шарль промолчал. В принципе, и так понятно: проблемы не нужны никому. Вне зависимости от того, будут они сопротивляться или нет, трактир может пострадать. Определенная логика в просьбе трактирщика есть… Пусть и шкурная.

— А если мы откажемся выполнить вашу просьбу? — по интонации господина Шарля трудно было понять, разгневан он или же ему плевать.

— Тогда, — неприятно процедил трактирщик, — я буду вынужден настаивать.

К нему на помощь не подтянулись дюжие охранники с дубинами — коих в трактире и не было, хозяин трактира не вынул из кобуры автомат Калашникова, но почему-то сложилось впечатление, что, захоти он, и выкинуть проблемную компанию за дверь для него не составило бы труда.

— Господа, — господин Шарль поднялся со скамьи, — мы выезжаем.

Флоранс открыла было в возмущении рот, но господин Шарль зашагал к двери, и ей пришлось бежать вприпрыжку следом, что высказать свое негодование:

— Мы уезжаем потому, что этот трус испугался?!

— Мы уезжаем потому, что это место не подходит для обороны. Любое здание — готовая крепость и готовая ловушка.

— Послушайте-ка, уважаемый… — господин Шарль резко остановился и повернулся к трактирщику, который вышел на крыльцо. На этом разговор закончился.

Димка-яггай и в обычной одежде не отличался большой поворотливостью, а уж в доспехах и вовсе с трудом справлялся с инерцией. Господин Шарль ловко увернулся, а вот не вовремя остановившихся Флоранс, Кэтти, трактирщика и мастера Армана Димка все-таки снес с крыльца, как танк — копны с сеном. Хорошо еще, что сверху не упал.

— Так вот, уважаемый, — невозмутимо продолжил господин Шарль, когда трактирщик, кряхтя, поднялся, поминая старые раны и болячки, — Что вы скажете тем, кто приедет за нами?

— Я… проклятая подагра… я скажу им, что те, кого они ищут были здесь, но недавно уехали. Вон туда.

— Благодарю.

* * *

Караван отъехал достаточно далеко от трактира, когда господин Шарль приказал остановиться.

— Господа, нам придется разделиться.

Тон был таким непререкаемым, что даже Старик-Жан не стал ничего говорить.

— Я полагал, что у нас будет возможность спокойно доехать до столицы, но раз это невозможно, значит, мастер Сильвен, мастер Арман, вам придется отправиться в Вертсанмар, к Третьему гвардейскому полку. Я напишу вам рекомендательное письмо. Все сопутствующее вы изложите им лично. Если удастся убедить тамошних эльфов — начитайте строить «Лапуту»…

Проклятая языковая интуиция!

— …я же, с несколькими людьми отправлюсь в столицу, чтобы скоординировать наши планы с господином Речником.

* * *

После быстрого — все помнили, что на хвосте погоня — обсуждения отряд разделился на две неравные части. Заартачились только девушки — им непременно хотелось ехать в столицу — и Старик, которому просто показалось слишком скучным сопровождать мастеров на северо-запад.

В итоге в столицу должны поехать господин Шарль, без которого поездка вообще теряет смысл, Димка, как главная боевая сила — ему оставили пулемет — фокусник Джон, который тоже был нужен для загадочных целей господина Шарля, Кэтти, потому что она была мастером и могла помочь в объяснении перспектив магической авиации и Флоранс, про которую забыли, когда отправляли мастеров в дорогу.

Мастера под охраной черных эльфов, троллихи и недовольного Жана уехали, оставив только два фургона: в одном ехали люди, в другом — големы и Димка.

— Итак, господа, — господин Шарль взглянул на часы, — я думаю, уже в ближайшее время мы увидим наших преследователей.

Оба фургона с нашими героями находились в ложбине между двумя холмами. Дорога огибала один из них так, что увидеть тех, кто стоит на дороге, нельзя было до последнего момента, пока не выедешь из-за холма.

Идеальное место для засады.

Господин Шарль не собирался убегать. Как говорил какой-то разведчик: «Хвосты нужно рубить тяпками».

Самонадеянно? Нет. С нами Бог и пулемет.

— Моя идти туда? — Димка указал на макушку холма. В его понимании пулемет и холм — две вещи созданные друг для друга, как ирландцы и беспорядки.

Девушки уводили фургоны с дороги, пряча их за холмом. Господин Шарль хладнокровно заряжал штуцер.

— Да. Более удобного места…

Послышался топот копыт. Многочисленных.

— Нет, — тут же передумал господин Шарль, — Вам придется взять оборону прямо здесь.

И скачками понесся на верхушку холма, которую Димка уже облюбовал для себя.

Ах ты, черт возьми! Джон, как и полагается фокуснику-убийце, уже куда-то исчез.

Посреди дороги остался стоять Димка. В черных доспехах, с шестиствольным пулеметом наперевес, на самодельном наплечном ремне. То ли футуристический рыцарь то ли анахроничный терминатор.

Захлопнулось забрало, взвизгнула закручиваемая пружина.

«Добро пожаловать»

* * *

Было бы смешно, если бы сейчас из-за холма выехали мирные крестьянские парни, возвращающиеся с ярмарки.

Было бы. Но это ехали морпехи.

Они не неслись вскачь, просто ехали шагом. Неизвестно, когда добыча окажется впереди, так зачем зря утомлять коней?

Неизвестно, что они подумали, когда увидели застывшую посреди дороги металлическую статую с непонятной штуковиной наперевес. Или понятной?

Нет, морпехи прекрасно поняли, что такое пулемет. Вот только соскочить с коней не успели.

Сквозь прорези шлема мир казался расплывчатым и тусклым, как изображение в плохом телевизоре. И шевелящиеся фигурки совсем не выглядели людьми, скорее, мишенями в парковом аттракционе.

«Тысяча пуль. Тринадцать местных минут. Восемь земных»

Палец нажал на гашетку.

С визгом провернулись стволы.

Грохочущий свинцовый поток хлестанул по тем, кто еще не успел спешиться, сбивая их, как струя из шланга — кегли. Димка взял высоко. Он не хотел стрелять по лошадям. Ему было их жалко.

Лошадей — да. Людей — нет.

Странно…

Несколько пуль щелкнули по нагрудной броне, похоже, пистолетные. Ружейные бы пробили…

Ахгррр!!!

Да, пробили. Пуля со звоном пробила наплечник, тело пронзила острая боль.

На мгновенье Димку посетила страшная мысль, что он внезапно лишился своей пуленепробиваемости и стоит теперь, как дурак, под дулами сотни ружей.

Потом стало не до размышлений.

Залегшие морпехи окутались облаком порохового дыма и теперь Димка на своей шкуре осознал, что такое свинцовый ветер.

Доспехи в мгновенье превратились в дуршлаг, хоть макароны отцеживай.

Боль, боль! Откуда боль?!

Димка зашипел и начал стрелять.

Пулемет грохотал, как будто вколачивал в уши ватные тампоны кувалдой. Димка ничего не видел в пороховом дыму, он просто водил пулеметом, наугад стреляя, поливая огнем, чувствуя удары пуль о доспехи…

Стволы щелкнули и завертелись вхолостую. Боезапас кончился. Странно, а, казалось, только начал стрелять…

Ветерок медленно-медленно развеивал дымное облако, пахнувшее почему-то полынью. Димка, кривясь от боли в полученных ранах — откуда они? — зашагал вперед.

Бойня.

Весь участок дороги был завален телами в синих мундирах. Мертвые люди, мертвые кони, мертвые…

Не все.

Несколько человек, оглядываясь на шагающую смерть в изуродованных доспехах, что-то лихорадочно делали, стоя на коленях.

Нет, уже закончили.

Пулемет.

У морпехов был не один пулемет.

Один схватился за рукоять вращения стволов и…

Щелкнул выстрел с холма и второй номер расчета упал на стволы, уткнув их в землю. Его товарищ — Димка уже видел спокойное бледное лицо — не стал глупить, пытаясь стрелять одному. ЭТОТ пулемет для таких подвигов был не приспособлен.

Морпех подхватил винтовку и выстрелил Димке в голову.

Пуля ударила в голову, острая боль пронзила череп.

Димка упал в темноту.

* * *

Перед его глазами разноцветной каруселью бежали маленькие пони. Розовая, белая, голубая с радужной челкой, опять розовая, сиреневая с длинным пышным хвостом, желтая с розовой гривой, опять розовая…

Эта была, похоже, самая шебутная: пока ее подруги делали круг, она пролетала уже третий раз. Как будто почувствовав, что на нее смотрят, розовая вредина подлетела прямо к димкиному лицу, прокричала «Тортик и вечеринку!» и ударила копытом в лоб.

Димка вздрогнул и очнулся.

Над ним склонилась длинная лошадиная морда.

«А где тортик?» — пришла дикая мысль.

— Жив! — радостно завопила лошадь девичьим голосом.

Глава 15

«Пони?!» — испуганно шарахнулись мысли.

— Ты жив! — лошадиная морда убралась и вместо нее показалось заплаканное личико Флоранс. Такое милое… Если не обращать внимание на мертвенно-белую кожу и красные глаза. Димка не обратил.

«Не пони, — облегченно подумал Димка, — Пони — это бред. Вообще, с какой стати, мне начали мерещиться пони? Почему не полноценные кони, к примеру… Подождите, подождите. С какой стати меня ранили пулями? Может я уже не яггай?»

Димка осознал, что лежит на земле, на какой-то подстилке и состояние для него несколько нетипичное.

Во-первых, у него болит все тело, так, как будто его основательно избили. Во-вторых, он голый по пояс и перебинтован как мумия. Даже голова перевязана, как у Щорса из песни. Хотя кровавого следа на траве вроде бы не видно… Интересно, а как его сюда притащили?

Флоранс продолжала обнимать и расцеловывать своего любимого монстра и Димка, медленно, кривясь от несильной, но неприятной боли, начал приподниматься, чувствуя себя Пятачком. Потому что возникали два вопроса: как с него сумели снять доспехи и что это за куча искореженного железа лежит рядом?

Тут окончательно включился мозг и Димка понял, что все это время Флоранс рассказывала, что произошло.

* * *

То, что доспехи не выдержат выстрелов, было и так понятно. А вот то, что они при этом поранят самого Димку, вместо того, чтобы защитить — этого никто не сообразил.

Лучшее, как известно, враг хорошего. И два плюса — пуленепробиваемая шкура и броня доспехов — сложившись, дали минус. Жизнь — не математика.

Пуля, пробивая доспех, корежила и гнула металл. Острые отогнувшиеся края, с силой вонзались в кожу Димки. Но, строго говоря, пулями-то они не были! Они не летели! И магическая особенность яггаев, которая, как известно, действует на пули, не защищала от металла доспехов. В итоге, после каждого попадания Димка мало того, что получал болезненный щелчок, так еще и порез. Будь выстрелов пара-тройка — и можно было бы не обращать внимания. Для яггая пули не страшнее выстрелов из слабой рогатки. Но после всех тех залпов, что угодили в него, Димкина грудь полностью покрылась кровоточащими ранками, как будто на него напала толпа лилипутов с острыми бритвами. В таком количестве раны становились опасными, так можно и кровью истечь. Для полного счастья последняя пуля, не сумев пробить металл шлема, вмяла его, нанеся сильный оглушающий удар по голове.

«Чтоб я еще хоть раз надел доспехи! В смысле, надеть их придется… Но что я еще хоть раз вышел в них на бой!»

Димка сел, завернув ноги яггайским бубликом. Огляделся и понял, что никто не заморачивался перетаскивать его безжизненное тело от места падения. С него просто сняли доспехи и перевязали, что тоже было задачей нетривиальной: ворочать такую тяжесть.

— Где…

Флоранс решила, что вопросов было слишком много, а поцелуев — слишком мало.

Димка попытался оторваться… Мммм… А может не стоит…

— Где…

Бесполезно. Флоранс вошла во вкус и пытается уложить его обратно на спину…

— Хыррр!!!

Так удачно угадать своими тонкими пальчиками в особенно глубокий порез!

— Ой, прости!

Зомбяшка обхватила Димку за шею, шепча в ухо слова сожаления и прощения… Ай!

Губы — уже не слова!

Димка встал и поставил Флоранс на ноги:

— Где быть все?

Все были где-то неподалеку.

Господин Шарль вместе с Джоном допрашивали где-то за холмом пленного…

— Какая?

Откуда пленный-то? Вроде бы Димка всех убил…

Как оказалось, он убил действительно практически всех, чем господин Шарль был крайне недоволен. По словам Флоранс. Димка с трудом представлял недовольного господина Шарля, в особенности, если учитывать, что тот все же получил одного пленника, невзирая на старания Димки прикончить всех морпехов до одного.

Пленником был тот самый второй номер пулемета, которого Димка посчитал убитым. Ловкий господин Шарль сумел выстрелом только оглушить его. И теперь занимался экстренным потрошением. Хотелось надеяться, в фигуральном смысле.

— А где… хырр… мышь?

— Твоя МЫШЬ, — взвилась Флоранс, — разбирает на части метатель! И довольна так, как будто собирается выйти за него замуж.

— Доброе утро, господин Хыгр.

Из кустов выходил довольный господин Шарль, аккуратно вытирающий кровь с рук платочком.

— Утро?

По Димкиным ощущениям был вечер. Смеркалось. Или нет?

— Вы проснулись, значит для вас — доброе утро. Мы с доном Джоном допросили нашего пленника.

— Хырр?

— У нас неприятности.

Замечательно. А до этого была увеселительная прогулка…

* * *

Морпехи Той страны вовсе не были трусами. И дураками — тоже. Захватив замок, они обыскали все и сумели понять, что здесь проводили опыты с магией. Более того — они увязали проводимые опыты с успешной обороной замка и пришли к выводу, что здесь разрабатывалось некое секретное оружие. Пусть в данном случае они и попали пальцем в небо, но их компанию это не радовало: они на самом деле собирались разработать секретное оружие и им совсем не улыбалось постоянно отбиваться от висящей на хвосте погони.

Дальше — больше. Морпехи сумели разыскать слуг их замка и допросить. Чем закончился допрос — не уточнялось, но и так понятно. Войска, вторгшиеся в чужую страну, не станут церемониться с мирным населением.

Исходя из слов пленника, морпехам стало известно о разработке в замке големов в доспехах. Про «Лапуту» слуги не знали, потому что на совещание их не пускали, а вот про пулемет рассказали. Трудно было скрыть от слуг то, что постоянно стреляло, а периодически — взрывалось.

— Можно предположить, — господин Шарль сидел у костра со своей любимой сигарой, — что наш противник посчитает оружием, на которое Эта страна делает ставку именно боевых големов с метателями. Это хорошо.

— Почему? — Кэтти вытерла нос рукой и нарисовала грязными пальцами полосы на щеках, вылитые мышиные усы.

— Противник воспринял опасность, исходящую от возможного секретного оружия, как серьезную. Это подтверждается самим фактом направления в погоню морских пехотинцев. Следовательно, противник начнет готовиться к противодействию не летательным аппаратам, а человекоподобным машинам. И окажется не готов.

— А если он не поверит? — Флоранс зевнула и закрыла один глаз. Им пришлось бросать валяющиеся тела морпехов и их коней на дороге и в быстром темпе двигаться в полутьме дальше, чтобы не отвечать на глупые вопросы проезжающих. Зомбяшка устала и хотела спать.

— После действий господина Хыгра они поверят именно в это. Сами подумайте, что видели морпехи? Огромное, закованное в доспехи, неуязвимое существо с метателем в руках, уничтожившее их отряд. Это только подтверждает их предположение и играет нам на руку.

— Твоя убить его. Его не мочь рассказать.

— Господин Хыгр… — укоризненно протянул господин Шарль, — Как вы могли подумать, что я убью пленника? Безоружного, раненого, связанного? В особенности, если сбежав от нас он расскажет своим командирам только то, что подтвердит нашу версию?

— Уже сбежал, — в свете костра бесшумно появился Джон. Окажись он в нашем мире, Копперфильд разломал бы все свое оборудование и ушел в грузчики.

— Вот видите. Морской пехотинец, благодаря свою судьбу и удачливость, прибудет к своим командирам и тем сыграет нам на руку.

— Но ведь он же видел, что Хыгр — не голем, — Кэтти подскочила на месте.

— Не видел. Мы не зря сразу же утащили пленника туда, где он не сможет увидеть как вы снимете с него доспех. Так что, по мнению пленника, господин Хыгр — голем, которого очень сложно уничтожить. Можно, но сложно.

Господин Шарль помолчал.

— Но есть и плохая новость. Морские пехотинцы сюда больше не сунутся. Они и так потеряли в охоте за нами два метателя из трех. Да, у них было всего три метателя, по одному на отряд. По словам пленника, им дали это оружие для испытания его против конницы. Морским пехотинцам эффективность метателей очень понравилась. Но сейчас вслед за нами отправятся солдаты Тайной гвардии.

«Это еще что за зверь?!» Димка не помнил такого гибрида в истории Земли.

— Что это быть?

— Особая гвардейская часть, созданная не так давно по предложению королевского фаворита…

Димка понимающе кивнул. Разработка пришельца…

— Никто не знает, где они расквартированы, сколько их, чему они обучены и где обучаются. Никто не знает, кто служит в этой гвардии. Известно только, что солдаты Тайной гвардии в совершенстве владеют оружием и рукопашным боем, натренированы на проведение диверсий в тылу противника, захват зданий и лиц. Тайная гвардия в первую очередь снабжается всеми новейшими разработками в оружейном деле. По словам пленника, несколько человек из Тайной гвардии были приданы им для помощи. С метателями они обращались так, как будто для них это не в новинку.

«Замечательно, — подумал Димка, — мало нам было морских пехотинцев, теперь еще и спецназовцы…»

По «гатлингу» Димка решил было, что их противник — из мира, находящегося на технологическом уровне девятнадцатого века. Но раз он организовал спецназ… Как минимум — середина двадцатого. Как минимум.

— Значит, они гонятся за нами… — протянула Кэтти, что-то мысленно прикидывая.

— Могут, — уточнил господин Шарль, — Могут гнаться. Нам это точно неизвестно.

— Мочь быть, — Димке пришла в голову мысль, — их идти не наша след, их идти след наша друг?

— Нет, — покачал головой господин Шарль, — их цель — големы, а они едут с нами. Если же я ошибаюсь… Два черных эльфа справятся с несколькими гвардейцами.

Димка подумал было, что господин Шарль самонадеян, но тут вспомнил как черный эльф Жозеф вышел из тюрьмы. Кто их знает, тех двух парней, какие там у них татуировки и на что они способны…

— Так что, господа, продолжаем ехать в столицу, но при этом постоянно оглядываясь. А сейчас — спать.

— Я не сплю, — подскочила Флоранс, потирая глаза, — Я не сплю.

* * *

Опять потянулась дорога. Тайные гвардейцы не торопились их догонять. По прикидкам Димки, они сначала должны были подождать новостей от морпехов, встретить и допросить бывшего пленника и рвануться следом. Несколько спокойных дней было… А столица уже не так далеко.

Возникла некоторая проблема с маскировкой Димки. Запасного доспеха для него не припасли, а тот, что был, сейчас больше походил на филигранное кружево. В итоге пришлось отвинтить шлем от одного из големов — голый механизм, шестеренки и рычажки вместо лица пугали даже на свету — снять латные перчатки, надеть все это на Димку, а то, что осталось неодоспешенным — замотать в запасное полотнище от фургона, на манер савана. В итоге Димка стал походить на привидение старого рыцаря и разве что цепями не гремел.

Флоранс добралась-таки до Димкиных револьверов и даже попыталась выстрелить. Какое там, она и подняла-то его с трудом, а уж взвести курок не хватило силенок. Теперь она пытала Димку на предмет заказать ей в столице точно такой же, но поменьше.

Кэтти перебрала трофейный пулемет, приделала к нему пружинный механизм от их прежнего пулемета — в том кончились пули и выгорела магическая взрывчатка — и теперь Димка мог снова дать отпор вражеским проискам, буде таковые приключатся.

Флоранс, кстати, перестала ревновать Димку к мышанке, потому что после пулемета, та неожиданно сошлась с Джоном. Казалось бы, какая связь может быть между фанатичной девушкой-механиком и профессиональным убийцей, притворяющимся фокусником?

Изобретения, как ни странно.

На одной из остановок зашла речь о многофункциональном оружии. Димка тогда встрял в разговор и нарисовал на земле револьвер Лепажа, тот, у которого кастет в рукояти и выдвижной штык. Джон профессионально хмыкнул, а Кэтти загорелась и сказала, что она изобретала нечто подобное.

По ее описанию, пистолет был чем-то монструозным: в рукояти встроена чернильница и часы, сверху над стволом оборудован подсвечник и гнезда для перьев, под стволом — крепления для ножа и вилки… Эта штуковина, похоже, не делала только двух вещей: не варила кофе и не работала.

После этого рассказа, Кэтти постоянно сидела вместе с Джоном на облучке и тихо обсуждали возможности скрытого и тайного оружия. Банальные шпаги в трости и зонтике, похоже, были уже давно пройдены и теперь следовало ожидать в ближайшем времени вспышки таинственных убийств с использованием последних разработок научной мысли…

Господин Шарль конфисковал у Кэтти коня-голема и разъезжал вдоль каравана.

Полустепь, на которую распространялась власть батьки Жана закончилась и потянулись поля, перемещаемые лесами. Дорога из еле видимых колей превратились во вполне утоптанный проселок. Все чаще и чаще на пути попадались деревни. Конь-голем практически никого не пугал — может быть, потому, что господин Шарль его никому не показывал, проезжая через деревни рысью — а вот Димка однажды напугал до визга деревенских детишек, собравшихся посмотреть на железную статую. И всего-то пошевелился…

На второй день после побоища у холмов наконец-то появились признаки того, что наши герои едут не просто по сельской местности, а по территории революционной власти.

Признаки ехали на конях и носили на себе зеленые повязки на обеих руках.

Глава 16

Революционный отряд. Три хуманса, два эльфа, гном и саламандр. Одежда городская, за исключением, как с удовлетворением отметил Димка, котелков. Его шляпа входит в революционную моду.

На рукавах — зеленые повязки с нарисованными краской колосьями. Это что за символика?

— Кто такие? — рявкнул хуманс, видимо, главный. По крайней мере, только у него на поясе висела шпага, остальные были вооружены ружьями.

— Циркачи, господин, — вежливо поклонился господин Шарль, локтем тихонько запихивая обратно в фургон высунувшуюся мордочку любопытной Кэтти.

— Нет господ, — буркнул «главный», — И сеньоров нет. Теперь все товарищи… Что в фургоне?

— Живем мы тут, гостоварищ.

— А в том?

— Големы наши, игрушки механические.

— Големы? — в голосе хуманса явственно звучало детское любопытство. Остальные зеленоповязочники тоже оживились и поспрыгивали с коней. Дети…

— Господин товарищ, — окликнул командира, уже сунувшегося было в фургон, господин Шарль, — Как вас называть?

Тот с досадой слез на землю, приосанился и сообщил:

— Командир продовольственного отряда Революционного правительства Этой страны Жак Гризье!

Продотрядовцы. Хлеб, что ли, собирают по деревням? Ну да, ну да… В стране неурожай, соответственно, хлеба на всех не хватает. В таких условиях крестьяне хлеб всегда прячут, спекулянты, соответственно, взвинчивают цены, в городах — голод и по селам отправляются продотрядовцы… Только что-то их мало и телег не видно…

По дороге к фургону командир продотряда застопорился у лошади-голема, оглядел ее, потыкал пальцем, пробормотал «Ишь ты», но особого изумления не выказал.

Видимо, революция настолько все взбаламутила и поменяла, что народ отвыкает удивляться. Ну подумаешь, железный конь

Тут командир Жак все-таки влез в фургон и Димка прикинулся неподвижной статуей. Сразу же зачесался нос.

— Ишь ты… — революционер сдвинул котелок на затылок, — И что, правда, шевелятся?

— За просмотр мы берем пол-экю, господин товарищ, — господин Шарль продолжал играть свою роль сварливого старика. Хотя грим он нанести забыл, и был сварливым мужчиной средних лет.

— Ты сначала покажи, как они работают, а то деньги возьмешь, а сам обманешь. И выглядят они у тебя как-то неестественно… Особенно вот этот.

Палец командира ткнул в сторону Димки.

— Больно уж здоровый… А этот чего такой страшный?

Командир переключился на того самого голема, с которого свинтили шлем для Димки. Этот голем действительно выглядел жутковато.

— Детям нравится, господин товарищ.

— А ну, пошевели его.

Господин Шарль щелкнул пальцами.

— А чего он не двигается? — тут же поинтересовался командир. Остальные революционеры не влезли в фургон и толпились снаружи, заглядывая в темные внутренности повозки.

— А он от щелчков не двигается. Это я помощницу подзываю.

Кэтти юркнула в фургон, винтилась между мужчинами и щелкнула тумблерами на спине голема. Тот скрипнул, шевельнулся…

— Добрый день, господин!

Димка никогда не видел, как движется механизм голема внутри доспехов. Оказалось — страшно. Какие-то рычажки резко раздвинулись в стороны и зашевелились, очень напоминая челюсти Хищника из фильма.

Командир шарахнулся и выпал из фургона. Прямо на любопытных подчиненных.

Если бы не это, может быть, все и обошлось. Но тут командир рассвирепел:

— Меня! Революционного! Покушаться!

ОН медленно и немного картинно потянул шпагу из ножен, глядя, свирепым, как он думал, взглядом на господина Шарля.

Шпаги не нужно тянуть, это, в конце концов, не кошка. Тем более если не имеешь привычки с ними обращаться. В итоге клинок застрял в ножнах и командир Жак взбеленился окончательно.

Он зарычал, чуть ли не пуская слюну. Флоранс, сидевшая в другом фургоне и явно подсматривающая через дырочку в тенте, ойкнула, но Димка не беспокоился. Там, где рядом находится фокусник Джон, у революционеров нет шансов. Да и он, Димка, с легкостью снес бы всех продотрядовцев двумя выстрелами из своих наганов через открытый проем фургона.

Ничего делать не пришлось.

Жак бросился к господину Шарлю, намереваясь схватить его за грудки… И уткнулся носом в белый лоскут шелковой ткани.

— Это что? — запинаясь, спросил он.

— Это, — наигранная сварливость господина Шарля превратилась в ненаигранную ярость, — мандат от товарища Речника об оказании содействия предъявителю всеми революционными войсками и органами власти.

Продотрядовцы невольно вытянулись и выстроились в шеренгу, вдоль которой и зашагал господин Шарль, размахивая мандатом и продолжая распекать:

— Я еду через всю страну, окруженный врагами, наконец прибываю на территорию революционной власти… И что я нахожу? Самоуправство, пьянство и мародерство!

Два последних обвинения были напраслиной, но продотрядовцы молчали, яростно сопя.

— Ваша фамилия?

— Жак Гризье, э… товарищ…

— Называйте меня — товарищ Блан.

— Товарищ Блан, у нас предписание… Задерживать подозрительных лиц…

— Вы еще скажите, что собирались меня задержать! О вашем поведении, товарищ Гризье, будет доложено…

— Может не надо?

— Что значит «не надо»?! Вы позорите революцию и товарища Речника!

Димка подумал, что господин Шарль напрасно так давит. Как бы командиру продотряда не пришло в голову, что чем дожидаться наказания — а зная товарища Речника, оно будет суровым — проще тихонько пристукнуть неизвестного, но явно находящегося в высоком звании, «товарища Блана».

И где он взял мандат?!

— Товарищ э… Нуар…

— Блан.

— Товарищ Блан, давайте отойдем…

Господин Шарль и командир Жак отошли за фургон. Димка навострил уши.

В шлеме внешние звуки отдавались в чувствительных ушах неприятным звоном, но все равно, слышно было четко:

— Товарищ Блан, может быть, вы нас не видели?

— Что… это что?

Голос господина Шарля несколько потеплел. Скажем, с жидкого гелия до жидкого азота.

— Это — чтобы вы нас не видели.

Шорох, шуршание.

— Хорошее средство, но оно будет действовать еще только двадцать минут. А потом…

— Потом не будет!

Командир выскочил из-за фургона:

— По коням!

* * *

— Где твоя взять эта вещь? — Димка сморщил нос и со вкусом чихнул, гладя на оседающую пыль.

— Эту? — господин Шарль поднял двумя пальцами лоскут мандата, — Сам сделал.

— Как твоя знать как эта вещь должна быть?

— Да откуда я знаю, как выглядят такие мандаты. Но ведь и революционные солдаты не знают этого. Им достаточно того, что мандат имеет грозный вид и подпись товарища Речника.

— Где твоя взять ее?

— Опять-таки сам нарисовал. Как выглядит его подпись, я видел еще в наше посещение кабинета господина Речника во дворце.

Ловкач…

Господин Шарль подкинул на ладони маленький, увесисто звякнувший мешочек:

— Коррупция — вот та ржавчина, которая рано или поздно разъест любую власть. Но нам она сейчас помогла…

— Значит, вы их обманули? — к господину Шарлю подошла Флоранс.

— Можно сказать и так. Можно сказать, что я применил военную хитрость. А можно сказать, что я и не соврал вовсе: мы ведь на самом деле едем в столицу, на самом деле к господину Речнику и на самом деле наше дело к нему очень важно

— А если бы они оказались умнее и не поверили в ваш документ?

— Если бы они были умнее, они не вели бы себя так.

* * *

На следующий день Димка сидел на задней части фургона, качал ногами и недоумевал.

Во-первых, зачем господин Шарль, который раньше, наоборот, говорил не высовываться без лишней нужды из фургона, даже в образе голема, сейчас дал задание сидеть на виду?

Димка, которому все равно нечем было заняться, поразмышлял над этим вопросом и пришел к выводу, что господина Шарля не понять.

Во-вторых…

Димку начало мучить дежавю.

Вот сейчас они едут мимо пожелтевших полей, редких лесков, а ему кажется, что в этих краях он уже бывал. Ходил по этой дороге… Пил воду из этого ручейка…

Колеса фургона загрохотали, въезжая на горбатый мостик.

Был вот на этом мостике…

Димка огляделся шальными глазами. Снял шлем и уронил его. Железяка загрохотала по дороге.

Он спрыгнул с повозки и механическим шагом двинулся в сторону от дороги, туда, где посреди желтой стерни виднелось поросшее потемневшей травой пятно.

Он был здесь. Был.

Это то самое поле, на которое он упал после перенесения в этот мир.

Димка шел по полю, стерня хрустела под ногами.

Остановился посреди пятна. То самое место, место, где он, только что осознавший, что теперь находится в теле лохматого чудовища и, возможно, никогда не вернется назад…

Димка взглянул вверх, в серое осеннее небо. Подпрыгнул, в дикой надежде на чудо. Еще раз подпрыгнул. Еще…

— Это произошло здесь? — господин Шарль глядел на прыгающего яггая. Лицо бывшего начальника особого сыска было… Человеческим, что ли…

— Это произошло здесь? Здесь вы оказались в нашем мире? Упали сверху?

— Да… — Димка понял, что чуда не будет. Хочешь чуда — потрудись.

Он запахнулся в свой плащ-саван и зашагал к фургону.

Господин Шарль, покачивая рыцарским шлемом в руке, зашагал следом.

Димка сел на фургон. Ему хотелось отвернуться от всех, закрыть глаза, от стыда, от своей неожиданной и ненужной вспышки. Устал, наверное… Устал…

* * *

Да, через этот мостик тогда прошли два хрюна, дав окончательно понять, что он, Димка, — на другой планете. В другом мире.

Вот в этом лесу он увидел «красную шапочку» — крестьянку-хуманса в берете. Чуть дальше… ага, вот здесь… увидел старика с мальчиком… А еще чуть дальше — спас молоденькую хрюнку, подружку будущего батьки Жана, от грабителей и насильников…

«Как странно, — думал Димка, — полгода назад здесь проходил дикарь-яггай, в набедренной повязке, почти не говорящий на местном языке… Ни знакомых, ни друзей… А сейчас? Друзья, сам господин Шарль в друзьях… Флоранс, девушка-зомбяшка, которая влюбилась в чудовище… Знакомые, от бывшей королевы и пиратов, до нынешнего партийного лидера и девушки-изобретателя… Враги… А врагов практически и нет. Нет моих ЛИЧНЫХ врагов, тех, кто ненавидит меня и кого ненавижу я. Есть враги моих друзей: Та страна, пришлец из другого мира сеньор Хорхе, устроивший голод и гражданскую войну… Устроивший голод… Неурожай, затем голод… Как можно устроить неурожай? Интересно, а в деревне, где жила хрюнка, сейчас тоже голод?»

Мысли Димки побрели куда-то своим ходом. Почему-то размышления о причинах неурожая показались гораздо более важными, чем мысли о слишком малом количестве врагов.

Прибытие цирковой труппы в деревню прервало размышления. Димка снял обратно шлем, сбросил «саван» и вышел вперед. Его здесь знали. Неужели же у хрюнов такая плохая память?

— Привет, — сказал он нескольким вышедшим ему навстречу местным жителям.

Один из них, странно знакомый, прищурился.

— Господин… э…

— Хыгр, — Димка не помнил, как он представился в этой деревне, но предположил, что для них, что Хыгр, что Грыхр, что какой-нибудь Грыхгр — все едино, дикарское имя. А он уже к «Хыгру» привык.

— Добрый день, господин Хыгр. Я смотрю, ваша речь улучшилась с последнего приезда в нашу деревню. Вы не нашли паломников?

Священник! Точно, священник! Только без розовой сутаны. Чего это он маскируется?

— Нет.

— Я вижу, вы нашли несколько иное… — священник оглядел фургоны «циркачей», — С чем прибыли в нашу деревню?

Димке почему-то показалось, что ему здесь не рады. Хотя, вспоминая продотрядовцев, здесь не рады любым пришельцам.

— Наша придти…

— С миром мы пришли, господа, — сзади подошел господин Шарль, — Только с миром.

— У нас нет хлеба, — мрачно проговорил один из хрюнов, — Неурожай…

— Ну разве не найдется парочка кусочков для бедных циркачей, которые покажут вам представление? — Господин Шарль улыбнулся так обаятельно, что крестьяне невольно улыбнулись в ответ.

— Найдем даже место, где бедные циркачи смогут переночевать в настоящей постели.

«Немцы в деревне есть?»

— Скажите, господа, а кто в вашей деревне представляет новую власть?

Глава 17

Как хорошо оказаться там, где тебя помнят! Все кивают тебе, как старому знакомому, вежливо интересуются, как твои дела и, самое главное, никто, никто не спрашивает, не вымер ли ты!

Единственное, крестьяне-хрюны все же умудрились задолбать Димку вопросом «А чего это вы такой белый?». В конце концов, ему это надоело и он пошел просить у господина Шарля разрешения смыть маскировку к чертовой матери. Все равно, ему уже не удастся прикинуться ни големом — толпа крестьян видела, что это неправда — ни другим яггаем — здесь его прекрасно знают помнят именно рыжим. Господин Шарль пыхнул сигарой и дал мудрое указание: краску смыть, а потом накраситься опять. Димка взвыл, но других поблажек не получил.

После представления он попросил добрых хозяев истопить ему баньку.

Кстати, цирковое представление понравилось всем. Дети были просто в восторге, радостно визжа и прячась, когда шевелились стальные челюсти голема, говорящего «Добрый день!» Взрослые хрюны больше заинтересовались големом-конем. Похоже, потому, что его кормить не надо. Правда, смутные планы о стальном коне, приходящем на смену крестьянской лошадке тут же рухнули, когда хрюны выяснили стоимость коника. Что не помешало им восхищаться.

Фокусы Джона тоже радовали, но уже не так сильно, все-таки, по сравнению с големами он проигрывал.

Димку оккупировали пищащие дети, буквально облепили его и лазали как по баобабу. Он радовался не хуже самих детей, ненадолго забывая, что он — лохматый яггай, что детишки, по большей части — молоденькие свинки, что он, вообще-то, в другом мире…

В общем, в восторге были все. Поэтому, когда Димка заикнулся о бане, ему тут же ее истопили. Будь баня русская, конечно, так быстро бы не получилось, но бани здесь были свои, хрюнские.

Маленький домик, тесное помещение, печь с вмурованным котлом, огороженная деревянной решеткой, чтобы не обжечься. Вода согрелась, помещение нагрелось, пожалуйте мыться. Скорее, не баня, а мыльня. Но Димке было непринципиально. Хотя… Сейчас бы в баню русскую, да с веничком…

Пофыркивая от удовольствия, представляя яггая в бане с полотенцем и веником, Димка отмылся от краски. Далось ему это нелегко, потому что объем яггая и емкость хрюнской бани примерно совпадали.

Мытый и пушистый яггай сидел на лавке во дворе дома крестьянина Луи, того самого хуманса, у которого отмечали чудесное спасение хрюнки Женевьев в прошлый раз. Все остальные набились в дом, накурили, вот Димка и вышел подышать свежим воздухом…

— Добрый вечер, господин Хыгр, — рядом присел на лавочку и закурил хрюн Жак, отец той самой хрюнки, которую спасал Димка. Папа-хрюн тут же достал трубку и закурил. Димка вздохнул, но ничего не сказал. Уходить сейчас было бы не совсем вежливо.

— Тяжелые времена сейчас, господин Хыгр.

— Да, — согласился Димка. А когда они были легкими?

— Вы помните, когда были у нас в прошлый раз. Всем казалось: достаточно свергнуть власть сеньоров и наступит блаженная жизнь. Вот нет сеньоров, отрубили голову королю, мальчишка Жан застрелил сеньора Жоффруа… А спокойствия как не было, так и нет. Раньше мы платили оброк сеньору, теперь за оброком приходят эти… с зелеными повязками… Раньше над нами была власть сеньора, теперь власть вообще непонятно кого. Хлеб, всем нужен хлеб… И никому не интересно, что нужно нам, крестьянам. Всем кажется, что у нас где-то стоит бездонная бочка, откуда можно черпать и черпать…

— Хлеб нет, — вспомнил Димка свои рассуждения о неурожае.

— Хлеб… — Жак оглянулся и понизил голос, — если бы я не помнил вас, господин Хыгр, я бы вам не сказал. В нашей деревне неурожая не было. У нас, у хрюнов, вообще редко бывает неурожай, это должен быть уж совсем плохой год. Мы ведь, вы знаете, умеем на погоду влиять. Так что, ни засуха, ни дожди нам не страшны…

— Как ваша делать это? — Димке не давал покоя неурожай. Слишком уж он вовремя произошел. Чувствовалась какая-то злая воля…

— Очень просто, — папа-хрюн выпустил колечко дыма и задумчиво проследил как то растворяется в вечернем воздухе, — когда нас, хрюнов, собирается достаточно много в одном месте и все, ну или большинство, желают одной и той же погоды, погода меняется согласно нашему желанию…

Согласно желанию… Интересно, имеется в виду озвученное желание, мол, хочу, чтобы пошел дождь или глубинное желание? Тут есть разница, вроде как с Золотым шаром в «Сталкере» Стругацких…

— Так что, — вернулся к наболевшему хрюн, — хлеба у нас достаточно. Да и вообще, погода в этом году стояла хорошая, нужно быть сильным лентяем, чтобы не вырастить достаточно хлеба… Вот такие вот и приходят потом к нам, мол, голодаем, дайте хлеба. З-зеленые…

«Старая вражда между деревней и городом. Крестьяне считают горожан дармоедами, без которых прекрасно бы прожили, горожане крестьян жадинами и куркулями, из-за которых нечего есть».

— Говорят, что есть распоряжение товарища Речника, — имя вождя революции Жак произнес так, как, наверное, в Гражданскую, говорили «товарищ Ленин»: с глубоким уважением, — чтобы продотряды крестьян не грабили, а меняли на зерно разные вещи: ножи там, иголки, зажигалки, соль, ткани… Говорят-то говорят, вот только вместо вещей нам бумажки раздают…

Хрюн достал из-за пояса смятую бумагу и показал Димке. А чего показывать? Из всех надписей Димка понял только герб партии «Свет сердца»: скрещенные молоты в круге.

— … говорят, мол, по этой бумажке потом можно будет получить все, что пообещали. Потом, это хорошо. Вот только что нам сейчас есть? Бумажку? А попробуй, не отдай или прогони. Назавтра приедут каратели. Говорят, сразу вешают всю деревню, от стариков до детей. Да… При короле было не так…

Жак затянулся:

— Тогда бы еще и соседнюю деревню повесили. На всякий случай…

Димка молчал. У каждого тут своя правда. Скажите еще спасибо, что товарищ Речник хоть как-то пытается компенсировать изъятый хлеб. Правда, схема не очень-то работает…

— Так вот, господин Хыгр, — хрюн выколотил трубку и встал, — вы ведь с друзьями в столицу едете? От всей деревни прошу: отвезите наше письмо товарищу Речнику. Пусть он прочитает, пусть знает, как здесь его распоряжения выполняют. Мы уж было собрались гонца направить, да вот такая оказия, как вы.

Хрюн был непоколебимо уверен, что к товарищу Речнику может запросто войти любой яггай.

— Отвезите, пожалуйста.

Хрюн с поклоном вручил Димке кожаный цилиндр:

— Здесь письмо наше. Все подписались и святой отец заверил. Хоть новая власть священников и не жалует, но наш-то — хороший… Возьмите…

Димка осторожно взял в лапищу футляр. Они все равно будут у товарища Речника и он, Димка, расшибется в большую мохнатую лепешку, но отдаст письмо. Здесь живут хорошие люди, а за добро нужно платить добром.

— Моя отдать.

* * *

Скрипнула дверь.

— Првиет, — Флоранс, от которой аппетитно пахло сладким вином, прошуршала в темноте к кровати, на которой лежал Димка, забралась под одеяло и уснула.

Димка погладил ее по голове и опять задумался. Он тоже выпил вина, и сейчас оно бродило в организме, периодически бросаясь в голову, но, чтобы напоить яггая нужно что-то покрепче, чем вино… Виски, например. Димка с содроганием вспомнил, как господин Шарль решил пробудить свои пророческие способности, чтобы определить виновных в подготовке переворота.

Переворот… Революция… Все началось с поджога складов с зерном. Нет, неправильно. Вся соль — в неурожае. Если бы не призрак приближающегося голода, волнения были бы не такими сильными и, скорее всего, не переросли бы в революцию. Значит, люди Хозяина, то есть, как теперь уже понятно, сеньора Хорхе, воспользовались удачным моментом. Или нет?

Не складывалось до сих пор впечатления, что сеньор Хорхе-Хозяин может отдать что-то на откуп случайности. Получается, что неурожай организован? Как? Как можно это сделать?

Хрюны? Они могут влиять на погоду. Но, вроде бы, в небольшом радиусе. Чтобы изменить погоду во всей стране нужно очень много хрюнов. А это, как точно помнил Димка, раса редкая. Да и, если вспомнить сегодняшние слова папы Жака, погода в этом году стояла вполне хорошая для хорошего урожая. Откуда тогда неурожай?

Как агенты Той страны, сиречь, мышаны, могли его устроить? Какой-то простой способ, очень простой…

Скрипнула дверь.

— Првиет, — Флоранс, от которой аппетитно пахло сладким вином, прошуршала в темноте к кровати, на которой лежал Димка, забралась под одеяло и уснула.

Димка погладил ее по голове и продолжил размышлять. Но тут свое начало брать вино. Перед внутренним взглядом прошел господин Шарль, о чем-то напоминающий, Димке показалось, что сейчас он поймет, как был устроен голод, но тут он окончательно уснул.

* * *

Утро. Димка открыл глаза. Сон слетел мгновенно, как и полагается яггаю. Но вставать Димка не спешил. Он слишком хорошо помнил, что яггаи похмелье переносят плохо, и не хотел делать резких движений.

Нет, кажется, в этот раз все в порядке. Димка улыбнулся, погладил по волосам прижавшуюся слева Флоранс, потянулся, повернулся направо, чмокнул Флоранс в торчащее из-под одеяла плечико…

Стоп.

Если это — Флоранс, тогда кто сопит за спиной?

Димка очень-очень медленно обернулся. Сзади спала Флоранс. Точно. Она.

Очень-очень-очень медленно Димка повернулся обратно и посмотрел на торчащее плечико. Слишком серое для зомбяшки.

Кэтти??

Димка представил, ЧТО будет, если Флоранс сейчас проснется.

Совсем уже тихонько и осторожно, как по минному полю, Димка выбрался из кровати, укрыл девчонок, тут же обнявшихся, одеялом и вышел за дверь. Сел на пол и выдохнул.

Повезло.

Всякие извращения в Этой стране неразвиты и ничего плохого девчонки не подумают, когда проснутся.

* * *

Девчонки, на самом деле, весело хихикая, рассказали, как ночью в темноте ошиблись комнатой. К счастью, никому не пришло в голову спросить у Димки, где он ночевал.

Да и не до того было: собирались в путь дальше.

Господин Шарль, во исполнение своих тайных планов, опять заставил Димку надеть шлем и саван и сесть на фургон сзади. Димка, поворчав, пошел искать шлем, по пути рассказав господину Шарлю о письме хрюнов товарищу Речнику. Господин Шарль отнесся на удивление спокойно и безмятежно, хотя Димка ни секунды не сомневался, что, когда выпадет спокойная минутка, господин Шарль письмо достанет и прочитает. Неосторожно это — везти куда-то письма, в которых неизвестно что написано…

Тепло попрощавшись с жителями деревни, «циркачи» отправились дальше к столице. Отъехали от деревни…

— Стоп! — господин Шарль остановил повозки и спрыгнул на дорогу, — Господин Хыгр, снимайте костюм.

— Хыр… зачем?

Димка с удивлением наблюдал, как господин Шарль отдает поводья своему точному двойнику, загримированному фокуснику Джону.

— Снимайте, снимайте. Госпожа Кэтти, устройте одного из големов на место господина Хыгра.

Кажется, становится понятно… В деревне видели, как уезжали два фургона: на переднем сидел господин Шарль, на втором — Димка в облике голема. Теперь дальше поедут тоже два фургона: на переднем — фокусник Джон в облике господина Шарля, на втором — голем в образе Димки в образе голема… Чертовщина какая-то.

— Зачем? — Димка скинул саван и отдал его Кэтти, которая, по указаниям господина Шарля, обмотала усевшегося голема.

— За нами едут, господин Хыгр. Они идут по нашим следам, опрашивая прохожих, жителей деревень, мимо которых мы проезжаем. Рано или поздно они нас догонят, и произойдет это тогда, когда мы не будем готовы, потому что нельзя постоянно находится в готовности, ожидая нападения. Значит, мы сделаем заячью петлю.

— Моя понимать.

Фургоны продолжают ехать дальше. Погоня едет за ними. Господин Шарль и он, Димка, прячутся около дороги и, когда погоня проскачет мимо, устремляются следом за ней, чтобы, выбрав удобный момент, самим напасть на тех, кто собирался напасть на них. Вот только…

— Девки?

— Их мы берем с собой. За жизнь господина Джона я спокоен, и хочу быть уверенным, что при нападении наши девушки окажутся в безопасном месте.

Господин Шарль взял под уздцы коня-голема, к которому, похоже, привязался. Двух коней, которых купил в деревне хрюнов, отдал девушкам. Димка почувствовал, что его обделили:

— Моя?

— Сажать вас верхом, господин Хыгр, это все равно, что сразу пристрелить коня. Так что вам придется двигаться своим ходом. Как я помню, у вас неплохо получается.

Флоранс, вспомнив безумную скачку в ночь революции, хихикнула.

* * *

Стук копыт. Четверка всадников неторопливо едет по дороге на фоне красного закатного неба.

Димка приподнял голову, лениво всмотрелся…

— Вождь.

Господин Шарль приподнял шляпу, поля которой закрывали ему глаза. Взглянул, поднес к глазам подзорную трубу:

— Ага…

Включился встроенный бинокль яггаев. Теперь и Димка рассмотрел четверку.

Кони… Похоже, экспроприированные в какой-то деревне, лохматые крестьянские лошадки. А вот всадники…

Хумансы, все четверо. Внешность: просто эталон расового типа Той страны. Все слишком светлое: белесые волосы, светло-серые глаза, бледная кожа… Очень похожи на «грузчиков», к которым Димка нанялся рабочим по дороге в столицу.

Очень похожи.

Вот она, погоня.

А то, что не несутся во весь опор: так кони — не автомобили, долгой гонки не выдержат. В любом случае, они едут быстрее фургонов. Завтра-послезавтра уже догнали бы.

Димка пригляделся. Шпаг, сабель не видно: пистолеты, ружья. Одежда у всадников своеобразная: на первый взгляд — обычная городская, черная, если присмотреться — мешковатая, как будто не по фигуре, очень похожая на форму спецназовцев.

Тайная гвардия. Спецназ сеньора Хорхе.

Димка с неудовольствием вспомнил, что, по словам пленного морпеха, для тайных гвардейцев пулемет — оружие не просто привычное.

Неинтересное.

Чем же тогда они могут быть вооружены, какими новшествами в оружейном деле? Осторожность, сугубая осторожность…

— Интересно… — господин Шарль не отрываясь смотрел на всадников, — Очень интересно…

Глава 18

Четыре всадника скакали по дороге. Погоня, погоня, погоня…

Наверняка никто из них не вслушивался в то, что творится позади. Охотникам очень редко приходит в голову, что они тоже могут оказаться добычей.

За четверкой скакала своя погоня. Господин Шарль на коне-големе, металлические копыта звонко били об утоптанную дорогу. Позади, чуть в отдалении скакали Кэтти и Флоранс. А впереди…

Димку в теле яггая не снесла бы ни одна лошадь. Он бежал.

Впереди всех, потому что единственный мог не бояться выстрелов, в том случае, если преследователи-преследуемые заподозрят неладное и устроят засаду.

И в одних трусах. Потому что одежда откровенно мешала — яггаи все же дикари и их дикарские привычки иногда сказывались — она сковывала движения и не давала разогнаться как следует. Да и…

Вдруг впереди все же засада? А куртка, между прочим последняя…

Кроме широченных черных трусов на Димке осталась только сбруя с револьверами. А то вдруг коварный враг не испугается голого и лохматого яггая?

Димка несся впереди на четырех лапах, как и полагается каждому приличному яггаю. Быстро, быстро, быстрее любой лошади. Только свист ветра в ушах, пыль под ногами и ладонями… ну еще мухи, которые попадают в глаза, но это уже мелочи.

— Господин Хыгр!

Стальной конь обошел Димку справа.

— Да?

— Остановитесь!

Димка затормозил, взметнув клубы пыли… И отпрыгнул в сторону. Нет, в этот раз повезло, девчонки успели остановить своих коней, но не всегда так повезет. Лучше уж быть настороже.

— Да?

— Уже темнеет.

Димка огляделся. Ну, если присмотреться… Яггайское ночное зрение еще не полностью заработало, но уже делало тени прозрачными, а воздух — серебристым.

— Почему мы остановились? — подъехала Флоранс.

— Наступает ночь. Наш противник остановится на ночлег. Мы тоже.

Здесь? Димка оглянулся. Нет, место как место. Но ночлег посреди поля?

— Твоя не хотеть идти лес? — махнул Димка рукой в сторону черневшего не так уж и далеко леска.

— Не хотеть. По моим расчетам, именно в лесу и станут лагерем господа гвардейцы. Поэтому если мы встанем вот здесь, так, чтобы склон холма прикрывал наш костер от возможных взглядов, то наша стоянка окажется в безопасности.

Ну что ж, тоже дело… Как будем караулы выставлять.

— Моя спать — твоя спать? Твоя спать — моя спать?

— Наша, господин Хыгр, спать не будет вовсе

— Почему?

— Потому что этой ночью мы с вами наведаемся в лагерь наших противников и, если повезет, получим сведения из первых уст.

* * *

Горел костер, булькала похлебка в котелке. Уже окончательно стемнело, но никто из четверых охотников на гвардейцев не спал.

Кэтти была занята кулинарией, потому что от мысли допустить до готовки Флоранс все дружно отказались. В первую очередь, она сама.

Флоранс переживала за Димку, который собирался в ночной рейд, поэтому спать не могла и Димка мог бы поклясться, что девчонка просидит всю ночь, обхватив колени, пока он не вернется с добычей… в смысле, с победой.

Сам Димка размышлял над очень важным вопросом: брать с собой револьверы или нет. С одной стороны, если все пойдет наперекосяк — с револьверами лучше, чем без них. Хотя в своей способности сбежать Димка не сомневался, а дистанционного оружия он не боялся, все равно совсем уж безоружным идти не хотелось. С другой стороны, господин Шарль прав: если что-то пойдет не так, то после пары залпов Димкиных карманных гаубиц, от возможных языков останутся разве что языки.

Господин Шарль не нервничал и не сомневался, он был спокоен, собран и деловит:

— Господин Хыгр, выдвигаемся.

— Да, — Димка кивнул и встал. Револьверы он оставил.

* * *

Для того чтобы подкрадываться почти голым была еще одна причина: без одежды Димка становился незаметнее. Казалось бы, здоровенный, рыжий монстр будет виден не то, что за версту — за две версты. Ан нет, не так все просто. В своем природном облике Димка мог стоять в лесу столбом, особо не прячась и все равно не бросался в глаза. Рыжий цвет как-то сразу расплывался в глазах, превращаясь в цвет старой коры, облетевших листьев, сухой травы… Оно и неудивительно, вспоминая, где раньше жили яггаи. Пока не вымерли.

Димка мчался к лесу. Не по дороге — по лугу, обходя лес по широкой дуге. Вроде бы так делают волки, но у Димки был свой резон: враг мог ждать нападения с дороги, но никак не из леса. Из леса он мог ждать только появления каких-нибудь диких животных, с которыми, возможно, и спутает Димку, если тот все же будет обнаружен. То есть, в случае обнаружения Димки, противник не будет насторожен, не выявит преследование и позволит сделать вторую попытку. С учетом негативного опыта первой.

Димка влетел под кроны деревьев, замедлил шаг и внезапно даже для него самого стал бесшумным. Лапы, такие большие и неуклюжие, как будто сами ступали так, чтобы не потревожить сухого сучка, который мог бы хрустнуть под ногой.

Шевельнулись уши, главный орган чувств для яггаев по ночам, улавливая малейшие звуки ночного леса.

Прищурились глаза, от которых пока не было толка, да и ветка могла попасть.

Раздулись ноздри, впитывая запахи…

Шум ветра в ветвях… Шелест листвы… Скрип старого дерева…

Тяжелый стук копыт… Всхрапывание лошади…

Треск… Тихий, неумолчный… Костер.

Там вдалеке горит костер.

Пахнет дымом и… Кашей? Чем-то съедобным, но чем — понять нельзя.

Противник? Или случайные путники, застигнутые ночью в лесу и решившие заночевать?

Димка огромным ночным призраком стелился по траве, огибая стволы, почти вытянувшись в струнку, как легавая, учуявшая дичь.

Вот показалось светлое пятно.

Ближе… Ближе…

Пятно увеличилось, замерцало. Димка почти лег на землю и пополз вперед.

Вот они.

Поляна. Небольшая, круглая, в отдалении от дороги. Наверняка огонь от костра оттуда не заметен. Не хотят, чтобы их видели? Ничего не значит. Пусть дворян разогнали, но старые обычаи, когда путник, заночевавший в принадлежащем кому-то лесу, мог поплатиться. Или заплатить. В любом случае, лучше не отсвечивать.

Димка, бесшумно усмехнувшись своему каламбуру, подкрался еще чуть ближе. Осторожно высунул голову из-за дерева. Чуть приподнял, чтобы трава не закрывала обзор…

Четверо. Да, хумансы. Расовый тип — Та страна. Слишком светлые для местных. Не ошибся. Возможно, если бы гвардейцы собирались изначально отправляться в рейд по тылам Изумрудной армии, то подобрали бы кого-нибудь, более подходящего по внешности. Но они-то, как понял Димка, собирались только участвовать в боях с белой Армией батьки Жана, испытывать в боевых условиях пулеметы. Легкую мишень выбрали, значит… Что там какие-то крестьяне… Димка криво улыбнулся, вспоминая, что в стычках с ними интервенты лишись почти всех своих пулеметов…

Интересно, что за оружие у этих?

На виду — ничего такого особенного. Пистолеты, обычные, с магическим запалом. В седельных кобурах, кажется, ружья. Опять-таки, вполне обычные, если по форме приклада судить. Странно, что шпаг нет.

Вместо шпаг на поясах висели длинные кинжалы. Хотя, может быть, сейчас им не до шпаг и те спрятаны?

Четверка королевских спецназовцев занималась вполне даже мирным делом: сварили еду и теперь ели. Спокойно, неторопливо, молча. Только ложки тихо шуршали по дну тарелок.

Поели. Раскатали спальные мешки — ишь ты, почти как современные, в смысле, современные Димке. Раньше Димка о таких в этом мире не слышал, и не видел. Возможно, просто прошло мимо, а возможно это привет от сеньора Хорхе. Внедрение технологий иного мира.

Все? Нет. Один остался сидеть на упавшем дереве, вдалеке от костра, в тени. Все же выставили часового. Его и нужно брать…

Димка шелохнулся и опустился обратно. В руках у часового появился кинжал. Появился и замелькал.

Прямой хват, обратный… Клинок вверх, клинок вниз… Выпад… Замах… Тычок…

Нет, тут так просто дело не решишь. Эти ребята — не лопухи, профессиональные диверсанты, а он, Димка, при всем своем яггайском великолепии — обычный парень, искусству снятии часовых не обученный. Это только в фильмах все просто: подкрался, зажал рот и все, враг скручен тепленьким. В жизни вот этот кинжал может прилететь тебе в брюхо, если что-то сделаешь не так. Наверняка их учили, как защищаться в случае нападения. А ему, Димке, рукопашный бой до сих пор как-то не был необходим…

Без сноровки, как известно, и блоху не убьешь. А тут не убить, взять живым надо.

Димка медленно отполз назад и двинулся обратно. Нужно посоветоваться с господином Шарлем.

* * *

— Часового нужно убрать, — сразу же подверг Димкин план критике господин Шарль, — Проще взять одного из спящих. Пока они проснутся, пока выберутся из мешков…

Они лежали в траве так, чтобы видеть поляну. В просвет между деревьев был четко виден часовой. Метрах в тридцати-тридцати пяти. Господин Шарль смотрел в подзорную трубу, у Димки был яггайский бинокль.

— Взгляните-ка…

Часовой, мерно крутивший кинжал, на одном, особо заковыристом движении, все-таки порезал палец. Лизнул подушечку. Царапина…

— Как-то странно он себя ведет, не находите?

Димка вгляделся.

Часовой сидел на бревне и рассматривал свою руку. Не порез, а именно руку, всю, от кисти до плеча. Лениво, от нечего делать, как человек читает статью в клочке газеты, просто от скуки. Но зачем рассматривать руку? Он что, только сейчас понял, во что одет? Или…

Или одежда для него непривычна?

Ну да, вот часовой рассматривает манжеты камзола, покачивает головой, как будто удивляется чему-то, трогает ткань на рукаве…

Димка не поверил своим глазам. И своим мозгам, которые сделали вывод из увиденного.

Невозможно?

Часовой рассматривает не манжет. Он смотрит на свою собственную кисть. Поворачивает ее, проводит пальцем по коже. Можно подумать, он знакомится с собственным телом…

Он не рукав трогает. Ощупывает собственные бицепсы, опять-таки, как будто они ему не знакомы…

Невозможно? Вспомни себя, Дмитрий, когда ты только оказался здесь.

Это не одежда непривычная. Непривычно все тело. Тело, которое часовой НОСИТ, так, как Димка носит тело яггая.

Часовой — такой же превращенный, как и Димка. Он тоже пришлец. Только ему повезло больше.

Может, это — сеньор Хорхе и есть? Вроде бы и привык давно к новому телу, но сейчас, ночью, нахлынули воспоминания о старом мире, вот и рассматривает себя, удивляясь мысленно тому удивительному превращению…

Стоп.

Сеньор Хорхе — фаворит короля. Важная шишка, которую никто не отпустит рисковать жизнью в другой стране. Значит, этот гвардеец — второй пришлец.

Второй?

Какова вероятность того, что он один такой? Будь их с Хорхе двое, этого парня точно также не отпустили бы никуда. Значит…

Значит, раз им так просто рискуют, он — не единственный. С большой долей вероятности, оставшиеся трое — такие же превращенные, такие же прибывшие сюда из другого мира.

С большой долей вероятности, ВСЯ Тайная гвардия, о которой никто не знает, откуда берутся ее солдаты, где они обучаются — такие же пришельцы из другого мира. Вспомним рассказ морпеха: для гвардейцев пулемет нечто скучно и надоевшее. Устаревшее.

В этот мир, мир Свет, который для Димки не стал родным, но был дружественным, вломилась целая толпа людей, которые посчитали себя вправе ломать здешний уклад и гнуть его так, как это захочется им, не считаясь ни с жертвами ни с кровью.

Уж извините, парни, если местные жители захотят отправить вас обратно, туда, откуда вы выползли.

Можно, конечно, придумать, что эти парни — не люди, а какие-нибудь склизкие осьминоги, превратившиеся в хумансов, но Димке эта мысль не показалась правильной. Осьминог вел бы себя как-то иначе, а часовой вел себя именно так, как и обычный человек. Да и его умение обращаться с кинжалом — явно не осьминожье…

Нет, это люди. Может быть, не хумансы, эльфы, гномы, тролли… Но люди. А превращенные они по одной простой причине — Димка после превращения стал понимать местный язык. Пусть плохо, пусть как яггай, но стал. Вот и эти проще превратиться: сразу и язык выучишь и необычной внешностью внимание не привлечешь…

— Господин Хыгр…

— Да?

— О чем вы так глубоко задумались?

— Моя думать эта человек такая как моя. И его друг такая же.

Господин Шарль задумался. Даже ему не сразу удалось переварить то, что сказал Димка:

— Кажется, я понимаю, о чем вы… Вы думаете, что сеньор Хорхе — не единственный такой. Что эти ребята — тоже из другого мира…

— Да.

— Понимаю…

Планы господина Шарля рушились. Хотя, нет: они просто подвергались корректировке.

Димка в это время успел поймать за хвост одну мысль.

Если эти парни — превращенные, и явно по собственной доброй воле… По собственной воле, но точно так же, как был превращен он, Димка…

Не торчат ли за происходящим в Этой стране уши Владимира Мартовича?

Глава 19

План господина Шарля был прост и понятен: убить часового, прикончить двоих в мешках, а третьего скрутить и допросить.

Очень добрый план.

От этой людоедской целесообразности Димку слегка тряхнуло, но, с другой стороны, не тому, кто совсем недавно расстрелял из пулемета отряд морских пехотинцев, вспоминать о гуманности.

И, тем не менее, задачу по устранению часового господин Шарль оставил себе. Видимо, хотя он этого и не озвучил, бывший начальник особого королевского сыска понимал, что стрелять в горячке боя — одно, а хладнокровно зарезать человека, который пока что не сделал тебе ничего плохого — совсем другое. Господин Шарль не хотел, чтобы у Димки в последний момент дрогнула рука.

В итоге господин Шарль удавом уполз в темноту, а сжавшийся как пружина, Димка выжидал момента своего выходе на сцену.

Опять забродили, как старое варенье, нехорошие мысли.

Если эти ребята — на самом деле превращенные пришельцы из другого мира, то тогда это хорошо. Значит, у них есть установка для путешествий и превращений. Остается всего лишь найти ее, отбить у врага и воспользоваться. Сложно, но отнюдь не невозможно. Когда цель понятна — действовать проще. Но, с другой стороны, если за всем этим на самом деле стоит Владимир Мартович…

Как справится с отрядом спецназа Димка представлял, пусть и теоретически. Как справляться с могущественным колдуном, Димка не знал даже в теории. В голове крутилось разве что «смерть в игле, игла в яйце…». Но есть ли у подлого Мартовича такая игла и куда конкретно он ее засунул?

А ведь можно подумать и о третьей, самой простой возможности…

Лопухнулся ты, Димитрий, со своими выводами. Никакие эти парни не превращенные и вообще не пришельцы. Обычные местные хумансы, только что обученные сеньором Хорхе. Рассматривает свое тело так, как будто не узнает? Не факт. Всего лишь особенность восприятия. Показалось тебе, парень…

Часовой дернулся, но не успел. Господин Шарль успел раньше.

Свистнул раскладной меч и голова часового покатилась по земле к костру. Господин Шарль ангелом смерти вылетел в освещенный круг и бросился к лежащим на земле…

И тут все пошло наперекосяк.

Были ли эти парни приглашенными спецназовцами или же обученными местными гвардейцами, рефлексы у них были поставлены на уровне.

Мешки как будто взорвались, оттуда вылетели спавшие спецназовцы. Точно, спавшие, точно спецназовцы: глаза еще остекленевшие, а руки уже тянутся к оружию.

А-а-а-а-а!!!!

Мохнатый яггайский ком выкатился на поляну, сбил двоих с ног, и развернулся в разъяренное чудовище. Последний оставшийся на ногах разрядил в него ружье — выстрел! Второй! — и на мгновенье замер, ожидая пока застреленный монстр упадет.

Димка, шипя, смахнул пули — больно, черт! — но спецназовец уже понял, что случилось чудо и мохнатая тварь не сдохла. Не теряя времени парень бросил ружье и выхватил кинжал.

Двое сбитых уже вставали с ног. Димка понял, что сейчас его будут убивать. Скорее всего, насмерть.

Грохнул выстрел.

Господин Шарль, подхвативший трофейное ружье, выстрелил во второго гвардейца. Попал, разумеется. Хотя, ночью, из чужого ружья… Повезло.

Парень с кинжалом осознал, что остался один. И все равно в глазах у него страха не было. Был в них этакий кураж, с которым бросаются на пулеметы.

Парень, присев, взмахнул кинжалом по широкой дуге, отгоняя врагов.

Господин Шарль взмахнул мечом, который был гораздо длиннее кинжала и ненамного короче самого гвардейца:

— Сдавайтесь, сеньор.

— И вы гарантируете мне жизнь? — оскалился парень. Судя по всему, сдаваться он не собирался.

— Возможно. Все зависит от вашего поведения. Сбежать вам не удастся…

Парень быстро оглянулся, как будто прикидывая свои шансы успешно пробежать по темному лесу. Похоже, он не считал их такими уж маленькими…

— Не удастся, — спокойно заметил господин Шарль, — Мой яггай видит в темноте как днем, его шкура бронирована, а сила — огромна.

Димка мог бы поспорить насчет бронированности — кинжал вскроет его как консервную банку — но и так было понятно, что господин Шарль просто пугает оппонента.

— Сдавайтесь. Поговорим.

Рука парня медленно потянулась за вырез камзола. Пистолет там у него, что ли? Димка на всякий случай шагнул чуть вперед…

— Поговорим, — неожиданно согласился парень, — если вы духов вызывать умеете.

Рука дернулась и медленно показалась на свет. В пальцах тускло блестело металлическое колечко.

Трижды черт!!!

* * *

Димка успел схватить господина Шарля в охапку, повернуться к улыбающемуся парню спиной и прыгнуть вперед.

Взрыв!

В спину ударила волна горячего воздуха и пробарабанили осколки гранаты. Димка не ошибся — это была чека.

Он отпустил господина Шарля и оглянулся. Выдохнул и резко повернулся обратно.

Парень выглядел так, как и должен выглядеть человек, на груди которого взорвалась граната.

Неприятно.

Так же, как и его бывшие коллеги, особенно тот, с отрубленной головой.

«Простите, парни. Вы — настоящие профессионалы, вы не трусы… Да, мы напали тайком, исподтишка. Но это не мы пришли на вашу землю…»

— Пленных нет, — констатировал господин Шарль, — а с духами я разговаривать не умею. А вы, господин Хыгр?

— Нет, — мрачно буркнул Димка.

— Что это было?

— Хыррр… Бум.

— Бум я слышал. По-моему, я его до сих пор слышу, — господин Шарль снял шляпу, чудом не потерянную, и встряхнул головой, — так как с такими компактными взрывными устройствами я до сих пор не сталкивался…

Димка отметил, что его языковая интуиция уже не заморачивается с переводом и дает его синхронно. Слов «компактное взрывное устройство» он в этом мире до сих пор точно не сылшал.

— …остается предположит, — продолжил господин Шарль, — что это опять технологическая разработка сеньора Хорхе.

— Нет, — сказал Димка.

— Нет, — господин Шарль запнулся на мгновенье, — Нет… Вы говорили о том, что эти парни могут оказаться пришельцами из другого мира. Значит, это устройство принесено оттуда же… Плохо.

Что уж хорошего. Пулеметы, гранаты… А что потом? Танки и вертолеты? Ложись и помирай?

— Хотя нет, — господин Шарль помирать явно не собирался, — Хотя боевые машины, подобные тем, что вы рисовали, создали бы некоторое затруднение…

Некоторое. Господин Шарль говорил так, как будто у него в каждом кармане лежало по противотанковой пушке.

— …однако есть и повод для оптимизма.

Господин Шарль, продолжая говорить, увлеченно потрошил сумки гвардейцев.

— Какая? — Димка не видел тут никаких поводов.

— Если бы была возможность задействовать боевые машины — их бы уже пустили в ход. Значит, либо у нашего противника их нет…

Господин Шарль поднял голову к небу и на секунду задумался:

— Назовем противника… ммм…

Вот действительно, чем же сейчас заниматься? Только кодовое название врагам придумывать.

— Да не будем менять старое, — заключил господин Шарль, — Нашим врагом был Хозяин, значит, так его и продолжим называть. А уж кто там на самом деле командует — сам сеньор Хорхе, или некий монарх по ту сторону нашего мира, не суть важно. Значит, у Хозяина либо нет боевых машин, скажем если его мир не так развит как ваш…

Димке надоело стоять, и он сел, где стоял, скрутив ноги бубликом. Подобрал и начал рассматривать трофейное ружье.

— …либо же возможности Хозяина в его мире ограничены…

Ружье как ружье. Магический запал, гладкий ствол… Разве что двустволка, но это ни о чем не говорит. Димка бросил ружье обратно.

Жалко было погибших. Вот морпехов не жалко, а этих — жалко. Наверное, вот этот отчаянный подрыв самого себя, чтобы только не попасть в плен, слишком уж напомнил солдат Великой Отечественной. Димка почувствовал себя в какой-то мере фашистом. При всей неправильности такого вывода.

Господин Шарль продолжал исследование вещей. Вот уж кого морально-этические проблемы ночного нападения на спящих людей никак не волновали. Надо — значит надо.

Димка фыркнул и встал. Нашел время переживать. Тут предстоит увлекательное занятие под девизом «Поймай в ночном лесу сбежавших коней, да так, чтобы эти твари не поломали ноги»

* * *

Шашлык из конины был вполне аппетитным. Несмотря на то, что он был все-таки из конины.

Димка отгрыз еще кусок и заработал челюстями.

Хорошо так: сидеть на склоне над медленно текущей рекой с шашлыками и девочками: господин Шарль уехал в хрюнскую деревню, договориться о похоронах гвардейцев.

Одна из гвардейских лошадей — да какая там гвардейская обычная конфискованная лошадка — ночью умудрилась сломать себе даже не ногу, а сразу шею. Ну, чтобы несчастный яггай не трудился, приканчивая ее.

Димка, вспомнив свое первое путешествие в столицу, грузчиков, которым он дал немецкие прозвища, а также блюдо «хыхрык», из-за которого те так не хотели убивать его, и решил угостить «хыхрыком» своих друзей. Благо фляга с вином оказалась в трофейных сумках.

Кроме вина, ничего интересного там больше не было. Личные вещи, деньги… Как пояснил господин Шарль — стандартный набор. Ничего «иномирового» не нашлось.

Никаких гранат, никаких автоматов Калашникова (ну или хотя бы винтовок М-16), никаких бластеров на термояде…

Из этого господин Шарль сделал немного, с точки зрения Димки, вывихнутый вывод, что мир Хозяина примерно соответствует по уровню развития миру «господина Хыгра». Просто, по неясной пока причине, Хозяин запрещает своим людям пользоваться иномировыми технологиями. А граната — самовольство солдата.

С чекой от гранаты и осколком — чугунный треугольник, запутавшийся в поросли на Димкиной спине — сейчас сидела Кэтти. Даже «хыхрык» ей был неинтересен, она пыталась понять, как была устроена граната. С точки зрения Димки — все равно что по челюсти пытаться понять, как выглядела зверюга, ее потерявшая. Но мышанка упорно ломала голову.

— Хыгр… — Флоранс, которая шашлык не ела — ей было жалко коня — подкралась к Димке. Когда трезвая — черта с два ты ее услышишь…

— Да? — плохое настроение — не повод портить его другим.

— Помоги Кэтти.

— Да?!

А как же «крыса» и все такое?

— Ну, — Флоранс опустила глаза, — Она же мучается. Она — хорошая девчонка…

Она обвила Димкину шею и поцеловала в нос.

— Пожалуйста…

Димка улыбнулся, немного кривовато, но все-таки искренне, и встал.

— Моя помочь? — наклонился он над пыхтящей мышанкой.

Та даже не заметила его:

— Вот это понятно… Но как это работает? Вот кольцо… — бормотала мышанка, рассматривая два кусочка металла, — Дергаешь — и взрыв? Неправильно… Неправильно…

— Моя хотеть помочь.

— А? — Кэтти подняла голову.

— Твоя хотеть знать как эта вещь работать? Моя знать моя хотеть сказать.

— Не надо! — мышанка даже уши заткнула, — Отстань! Я хочу сама понять!

Димка неловко потоптался, повернулся к Флоранс и развел руками.

Зомбяшка вообще смотрела в сторону:

— Кто это?

На нее из травы смотрела забавная мордочка.

— Выдра, — неожиданно для самого себя сказал Димка. Ох уж эти яггаи… Для чего полезного у них слова не найдешь, а для выдры — пожалуйста!

От истошного крика Димка вздрогнул, Флоранс подскочила, а выдра решила убраться в менее шумное место и прошуршала к реке. Плюхнула вода.

— Поняла! Поняла! — Кэтти вскочила на ноги и исполнила нечто вроде дикарского танца.

— Вот, смотри! — она сунула Димке под нос осколок и чеку, — Круглый корпус, внутри — взрывчатка. Дергаешь кольцо — внутри пружина. Она запальную иглу втыкает в заряд, только магия огня на игле такая, что игла раскаляется не сразу, а через несколько секунд. А? Угадала?

Димка посмотрел на светящуюся мышанку…

— Да. Твоя понимать.

Послышался стук копыт. Это был господин Шарль. Копыта, понятное дело, принадлежали не ему, а лошади на которой он приехал… Позвольте. А где голем?

— Крестьяне обещали похоронить погибших. Нам нужно ехать дальше, нагонять Джона и — в столицу.

Господин Шарль спрыгнул с лошади и погладил ее по шее:

— А голема пришлось оставить в деревне. Магического концентрата в нем осталось разве что на полдня.

Глава 20

Неделя до столицы для Димки запомнилась двумя вещами. Мерным покачиванием повозки и скрипом колес, а также плохим предчувствием.

При всем уважении к уму господина Шарля, храбрости эльфов и властности товарища Речника, они — дети своего времени. Чем они смогут противостоять технологиям будущего?

Размышления господина Шарля о том, что если бы Хозяин мог применить что-то вроде танков и самолетов, то уже давно бы применил… А что если он ошибается? Что, если их просто не воспринимают настолько всерьез, чтобы применять против них настоящее оружие?

Димка представлял, ЧТО может быть…

Танки, косящие конницу из пулеметов… Стены замков, рушащиеся под ударами авиабомб… Парусники, взлетающие на воздух после взрывов торпед… И, как апофеоз черных мыслей — ядерный гриб над столицей.

Возможно, Димка перегибал палку, и все совсем не так страшно. А что, если все именно ТАК? Если против них — современные ему, Димке, войска? Да даже если на уровне Великой Отечественной, что Эта страна может им противопоставить? ЧТО?

Пулемет Кэтти, существующий в единственном экземпляре? «Лапуту», которая пока что только в смелых замыслах и не способна противостоять даже «Фарману», потому что не планировалась для воздушных боев? Что?

Да, возможно, мир Свет был не самым лучшим и гуманным миров во Вселенной. Возможно, здесь стоило кое-что улучшить. Но, черт возьми, Димка считал, что местные обитатели могут и сами за себя решить, как им жить дальше. Без помощи самозваных учителей, которые начали с того, что развязали кровавую революцию. А некровавых революций Димка не знал. Самая гуманная и бархатная почему-то приводит в конечном итоге к беспорядку и той самой крови.

Да, все это правильно… Но что они могут сделать?

Димка не замечал, что не отделяет себя от местных жителей: от господина Шарля, от Флоранс, от Кэтти… Все они — и многие другие — стали для него, пусть не родными, но близкими. Люди Хозяина для него были жестокими и холодными чужаками.

Чужаками, которые могли победить. С легкостью. И ничего сделать было нельзя.

Мысли грызли Димку не хуже, чем короеды — дерево.

* * *

— Хыгр! — полог фургона откинулся, внутрь проникла Кэтти. Димка, сидевший одиноком призраком, со шлемом на коленях, грустно поднял голову.

— Хыгр… — мышанка оглянулась и присела на огромный сверток… Вскочила, потирая попку: сверток был накрытой тканью шипастой кирасой, снятой самой Кэтти с одного из големов, в ходе каких-то только ей понятных усовершенствований.

— Хыгр…

— Да, моя Хыгр. Моя помнить. Твоя придти сказать моя?

— Нет… — Кэтти вздохнула и опять села на ту же кирасу.

Димка даже немного отвлекся от грустных мыслей и слегка развеселился, глядя, как девчонка пытается извернуться и рассмотреть пострадавшую часть тела.

— Хыгр, послушай меня, — Кэтти наконец-то надоело ругаться сквозь зубы и она развернулась к Димке, — Ты, вот я вижу, сидишь грустный, расстроенный, печальный, унылый, нерадостный…

С синонимами — хорошо. С понятностью — плохо.

— Что твоя хотеть?

Кэтти наклонилась к Димке:

— Это из-за меня?

— Хырр… Что?

Женская логика для Димки всегда была темна и непонятна, но тут он даже не знал, откуда начать думать, чтобы понять, как Кэтти пришла к такой мысли.

— Ну, я же не слепая… Я же вижу, что Фло тебя любит и думает, что я хочу тебя отбить…

Кэтти взмахнула ресницами и пошевелила ушками:

— Если хочешь, я могу сказать ей, что совсем на тебя не смотрю… В смысле, смотрю, но только как на друга… На приятеля… На товарища…

Опять пошли синонимы. Димка вздохнул.

Хорошая ты девчонка, Кэтти… Хороший ты парень, Наташка, вспомнилась старая песенка. Ну как тебе объяснить, что девичья ревность тут не при чем? Что тут проблемы посерьезнее…

— Хыгр! — раздался снаружи голос зомбяшки.

Димка внезапно понял, что еще две секунды — и война с пришельцами покажется ему не такой уж и страшной вещью.

На то, что сбросить саван, завернуть мышанку в компактный сверток и спрятать за одного из големов ему понадобилось полторы секунды.

— Хыгр? — глаза зомбяшки расширились.

Под саваном Димка обычно ничего не носил и сейчас походил на помесь йети, ковбоя и марафонца, потому что на нем были только широченные черные трусы и пояс, за который он заткнул оба револьвера.

— Жаркая, — невнятно объяснил Димка, с некоторым недоумением рассматривая Флоранс. Она-то зачем завернулась в какой-то черный плащ? Погодите-ка…

Димка вспомнил, в каком случае Флоранс однажды уже явилась в таком виде…

Плащ упал на пол фургона.

В этот раз на зомбяшке остались только трусики.

— Я, — Флоранс шевельнула маленькими пальчиками босых ног: выше Димка боялся смотреть, — заметила, что ты слишком грустный… И пришла поднять тебе настроение…

Она шагнула вперед. Нет, Димка ничего не имел против, но не рядом же с Кэтти!

— Моя…

— Твоя… — зомбяшка мурлыкнула и потянулась к Димке…

— Господин Хыгр!

Ну да, только господина Шарля не хватало до полного комплекта…

— Ой! — пискнула Флоранс и, набросив плащ на плечи, запрыгнула за одного из големов. За того самого.

— Ой-е-ей! — вскрикнула Кэтти, которой острый локоток угодил под ребра.

— Ай!!! — Флоранс не ожидала такой реакции от какого-то тюка.

Обе девушки — одна в белом, другая в черном — выскочили с двух сторон голема и уставились друг на друга.

Димка закрыл глаза и сел. На кирасу.

— Хыррр!!!

— ААА!! — завопили девчонки в унисон от неожиданности и прыгнули к Димке, спасть его от неизвестной опасности. Димка вскочил, и все втроем столкнулись посреди фургона.

— Кхм, — послышалось за спиной.

Димка, подхватив Кэтти и Флоранс, повернулся к выходу…

— Господин Хыгр, — господин Шарль был несколько удивлен, судя по тому, что у него были подняты обе брови, — Я считал, что вы впали в депрессию, но, как я вижу, ошибался…

Из-под мышек яггая торчали две смущенные мордочки: мышанская и зомбяшкина.

— Не буду вам мешать.

Полог фургона опустился.

С Флоранс с шорохом съехал плащ.

* * *

— Господин Хыгр…

Фургоны остановились на ночевку недалеко от столицы. Возможно, даже, на той самой поляне, на которой Димка услышал о том, что его будут убивать.

Сейчас его жизни ничего не угрожало, даже Флоранс, почувствовав всю абсурдность ситуации, только рассмеялась. Вслед за ней улыбнулась Кэтти, а потом расхохотался и Димка.

Девчонки не стали ссориться, и зомбяшкина ревность давно уже поутихла, поэтому все, что угрожало Димке — это смерть от смеха. Потому что выставив Кэтти из фургона, Флоранс попыталась было продолжить то, зачем пришла, но настрой пропал и она, шутливо зарычав, кинулась щекотать Димку.

Яггаи боятся щекотки.

Сейчас настроение Димки было на пять баллов. Даже не потому, что ушли темные мысли. Просто…

Разве можно грустить, когда о тебе переживают твои друзья? Спасибо им…

— Господин Хыгр, — господин Шарль подошел к довольному жизнью Димке, смотревшему на заходящее солнце, — Не объясните ли мне, в чем была причина вашего настроения до… хм… того, как девушки вам его улучшили?

Димка вздохнул. Вспоминать не хотелось, но и держать свои подозрения в себе тоже не дело.

Как никак, господина Шарля это тоже немного касалось.

— Моя… хыр… думать… хыр… что…

После маловразумительного объяснения Димка, наполовину состоявшего из «моя, твоя, наша» и «хыр, гыр, быр», господин Шарль, который всегда понимал Димку лучше, чем тот сам себя, подумал, закурил сигару и пришел к выводу:

— То, что вы говорите, господин Хыгр — возможно. Я не говорю — обязательно будет, но это возможно.

— Что делать?

Димка знал ответ. Делать то, что он привык делать всегда в трудных обстоятельствах.

Не отчаиваться. Думать и делать.

— Мы можем проиграть. Но никто и никогда не скажет, что мы сдались.

* * *

Столица встречала Димку не так, как в его прошлый приезд.

Они въезжали через те же самые ворота. Кажется, даже таможенники были те же самые… да не кажется, точно, те же самые! Человек и эльф, с лошадиными ушами, задорно торчащими из льняных волос. Даже мундиры те же, разве что на шее нет шарфов, вместо них — полосатые зелено-белые повязки на рукавах.

Даже крестьянские повозки, набитые мешками с зерном, точно такие же, как в прошлый раз. Вот только в прошлый раз на них ехали крестьяне, а сейчас — вооруженные личности с зелеными повязками, на которых желтели вышитые колоски.

Продотрядовцы.

Димка опять изображал голема, на этот раз — на полном серьезе. Димка помнил, что в столице он в розыске и не факт, что за полгода о нем забыли.

Не совсем к месту вспомнилось, что именно у этих ворот он встретил господина Шарля первый раз. Тогда он, Димка, угодил в засаду.

Как бы история не повторилась по новой…

Нет, в этот раз все прошло спокойно. Господа — пардон, граждане — таможенники, не чинясь, приняли от господина Шарля небольшой сверток, после чего два фургона с циркачами въехали в столицу.

Столицу революционной страны.

* * *

Разместились они в гостинице. Хозяин, пожилой толстенький невампир, долго рассматривал металлических големов и интересовался, зачем тащить латы в столицу, где и своего барахла хватает. Кончилось его любопытство тем, что Кэтти незаметно активировала голема, того самого, без шлема. Одного вида шевелящихся блестящих челюстей невампиру хватило для того, чтобы больше не приближаться к непонятным механизмам. После этого новость о том, что по гостинице будет шататься голем в саване, для хозяина гостиницы стала уже банальностью.

Господин Шарль пошептался с Джоном, который молча выслушал, кивнул и исчез. Оставалось надеяться, не для того, чтобы кого-нибудь прикончить. Просто так, для разминки.

Флоранс натащила в комнату корзину со снедью и теперь сидела, попеременно откусывая то от яблока, то от колбасы. Димка отметил, что продукты подорожали и теперь тех двадцати ливров, на которые он в прошлый раз заказал себе костюм, теперь могло с трудом хватить на еду для всей их компании на один день. Хоть ты на улицу иди, блины продавать…

Кэтти одолел приступ изобретательства. Она принесла в комнату все свои инструменты, материалы и коробочки, которые занимали значительную часть фургона, и теперь одновременно делала некое смертоносное оружие для Джона, усовершенствование к голему — наверное, чтобы он откликался на свист — и приспособу для гостиничной кухни, чтобы вертела сами вращались, когда курица жарится. При этом Димка даже не успел заметить, когда она проникла на кухню.

Господин Шарль, так и не снимавший грим старого циркового хозяина, изловил Димку в коридоре, по которому тот шел механической походкой голема на побегушках:

— Господин Хыгр, я ухожу в город. Мне нужно встретиться… с одним моим знакомым. Тем самым, который в свое время не дал мне остаться во дворце.

Понятно. Генерал Юбер.

— Мне нужно знать, какова обстановка в городе, прежде чем мы пойдем туда, куда собирались. Возможно, обстоятельства изменились и мы из дворца сразу же попадем на плаху.

Ага, под национальную бритву. Видели, когда проезжали.

— Я вернусь через час, самое большее — через три. Если не вернусь после этого срока — уезжайте из города.

— Да, — Димка невольно задумался о возможности ситуации: бывший начальник особого королевского сыска хочет встретиться с руководителем монархического подполья, после чего собирается отправиться к главе революции и передать тому секрет новейшего оружия. Как-то это не стыкуется…

Захочет ли генерал помогать — через посредничество господина Шарля — тому, против кого борется? Конечно, один раз такое уже случилось, но повторится ли? Что думает генерал о возможности помощи революции теперь?

* * *

Господин Шарль вернулся через два часа, когда Димка уже начинал потихоньку планировать, как убираться отсюда, как выручать господина Шарля и куда тот влип.

— Добрый вечер…

Димка поднял взгляд на скрипнувшую дверь.

Господин Шарль был жив. На этом фоне пустяками казались такие мелочи, как правый рукав, испачканный чем-то слишком похожим на засохшую кровь, изодранные руки и царапины на лице.

Похоже, у генерала Юбера оказалось свое собственное мнение.

Глава 21

Димка вскочил. Он помнил, что походы господина Шарля могут оканчиваться ранами различной степени тяжести.

Бывший начальник особого сыска вяло отмахнулся. Судя по всему, он был цел, и при этом находился в этаком мрачном удовлетворении. Как муж, который застал жену с любовником, но зато успешно придушил эту сволочь.

— Твоя друг быть враг.

— Моя друг быть исчез. С тем, кто остался вместо него, договориться не удалось. Ф-фанатики…

Господин Шарль сел на тюк сена — Димка сидел в фургоне, который стоял в сарае, забитом различными хозяйственными припасами — и бросил на стол перед собой раскладной меч.

— Все не так плохо, как я думал. Все намного хуже…

— Хыгр… ой!

Кэтти, примчавшаяся в сарай, последовательно наткнулась на колесо от кареты, угол фургона, ноги господина Шарля и стол. Заметила меч и забыла о том, зачем пришла:

— Ой, это ваш меч? А можно…

— Можно, — стало махнул рукой господин Шарль.

Кэтти бросила деревянную коробку, которую принесла с собой и схватила меч.

— Так… как же… ага!

Она нажала на кнопку, клинок вылетел сверкающей полосой… И повис лентой из фольги, каковой он, судя по всему и был.

— Руны выгорели, — господин Шарль щелкнул зажигалкой и закурил.

Понятно… Меч неожиданно подвел и господину Шарлю пришлось заканчивать начатое вручную.

Перед глазами Димки возникла картинка: некое темное мрачное помещение со сводчатыми потолками, в темных углах лежат разрубленные тела, а посередине господин Шарль душит отчаянно сопротивляющегося противника. Тот раздирает ему руки, пытается вцепиться в лицо, но постепенно его движения слабеют… Бррр.

Кэтти продолжала осматривать меч, бормоча что-то технически-магическое. Димка протянул руку и взял со стола…

Пистолет. Обычный местный пистолет с магическим замком, но… Он вложен в деревянную коробу, из которой торчит рукоять, из-за чего оружие превращается в некое подобие космического бластера. Хоть и деревянного. Где-то уже Димке приходилось видеть нечто подобное…

— Что это быть?

— Бесшумный пистолет.

Ну да, у тролля, который покушался на господина Шарля, было такое же ружье. Правильно, Кэтти выспросила подробности у мастера Армана и сделала аналог. Это придумать что-то трудно, а повторить — проще…

Димка поднял ствол к потолку и нажал на курок. Грохнул выстрел, посыпалась труха.

— Бесшумный? — уточнил господин Шарль.

— Ну да. Только на него еще руны не нанесены.

Послышались быстрые шаги. Заглянувший в сарай хозяин гостиницы приподнял темные очки, блеснув красными глазами.

Он увидел смущенную девчонку-мышанку, безмятежно курившего высокого хуманса и застывшего неподалеку от них голема с покривившейся головой.

— Что здесь случилось?

— Голем упал, — спокойно ответил хуманс.

Голем? Хозяин гостиницы взглянул на дыру в потолке, но вдаваться в подробности не стал. Вдруг это были термиты?

— Придется дождаться Джона, — произнес господин Шарль, когда дверь в сарай закрылась, — Я опасаюсь уже даже связываться с Жозефом. Пойдем медленным, но более безопасным путем.

* * *

Джон появился только через день. Димка, который сидел безвылазно в сарае, к этому моменту уже почти закончил рисунки автоклава для стерилизации банок с тушенкой. А что? Время есть, стол, который не шатается — есть, а тушенка — это такая вещь, которая будет иметь спрос и при королях и при революционерах и даже если к власти придут престидижитаторы.

Вопрос пока упирался в жесть — Димка не знал точно, производят ли ее и в каких количествах — но это требовало минимального уточнения. Флоранс, которая помогала по мере сил — в основном, ласковыми объятьями, которые один раз прервали работу на полтора часа — в этом вопросе помочь не могла. А Кэтти, которая наверняка знала, опять увлеченно что-то то ли сверлила, то ли пилила в своей комнате.

Вот тут-то к Димке и пришли господин Шарль и Джон.

По сведениям от фокусника-убийцы ситуация в столице была следующей.

* * *

Товарищ Речник, если быть откровенным, твердо контролировал только столицу и окрестности. Он бы и дальше протянул свои щупальца, но ему элементарно не хватало верных людей. Поэтому на территории, формально находящейся под властью революционеров, творилось иногда черте что. «Циркачам» еще очень повезло, что они не столкнулись с самодурствами местных царьков, которые под зеленым флагом творили такое… Куда там обобществлению женщин и кур из ранней истории большевиков.

Представление о том, как должно быть у партийцев в маленьких городках были самые причудливые, и очень мало совпадающие с политикой партии, той, которая «Свет сердца». В одних городах казнили поголовно всех дворян, в других — именно дворяне, перековавшиеся, так сказать и составляли костяк партийной верхушки. Где-то преследовали священников, где-то — перекрашивали все, что видели в «партийный» зеленый цвет. Товарищ Речник боролся с такими «партийцами» как Лаокоон со змеями, и были некоторые успехи, но пока не очень значительные. Приказы, указы и декреты на местах понимали иногда так, как будто считали, что приказ — это нечто вроде предсказания Нострадамуса, и его нужно не исполнять, а толковать, выискивая скрытый смысл.

Короче, обычный революционный бардак.

Димка, который имел возможность для сравнения, был вынужден внутренне признать, что товарищ Речник все-таки пока шел по узкой грани между полной анархией и кровавым угаром, именуемым революционным террором. Здесь не отменялись как пережитки прошлого армия, налоги, таможня, пошлины, брак, семья и одежда. Хотя, разумеется, были горячие головы, которые предлагали проекты один лучше другого. Были и те, кто считал, что для полного счастья нужно собрать всех дворян, священников, богачей и несчастных и утопить посреди моря в одной барже. Можно в двух.

Откуда такие сведения у Джона Димка не знал — непохоже, что из городских слухов, слишком серьезный человек — однако подозревал, что Остров черных эльфов не зря казался похожим на Сицилию и у островитян в столице организована своя черноэльфийская мафия. Ушастый спрут.

Это все были хорошие новости. Хорошие, потому что пока не касались лично Димки сотоварищи. Были и плохие.

Розыскные листы на господина Шарля и Димку по-прежнему лежали в полиции. Слово «лежали» на первый взгляд радовало, однако не стоило расслабляться: их периодически доставали, смахивали пыль, делали копию и развешивали на стенах домов. Димке даже стало интересно, в какую сумму оценивали его голову, но таких подробностей Джон не знал.

В столице был объявлен комендантский час. И гуляющий после заката солнца рисковал наткнуться на патруль. Если наткнувшийся не имел ответа на вопрос «Ваши документы» или определенной суммы денег, то мог оказаться в ближайшее время в участке. Где из него быстро выбивали и имя и фамилию и адрес.

Тот, кому повезло не встретиться с патрулем, мог встретиться с расплодившимися ночными грабителями, которые к тому же предпочитали огнестрельное оружие.

Периодически по городу проходили облавы, в которых гребли всех более-менее подозрительных.

Радовало только одно: здешние революционеры еще не завели себе милой привычки отрубать голову за невосторженный образ мыслей. Чтобы попасть под национальную бритву, здесь нужно было совершить что-то на самом деле серьезное и контрреволюционное. С другой стороны оказаться обвиненным в чем-то несерьезном и угодить в камеру — тоже мало приятного.

Хотя нет, была еще одна, пожалуй, самая хорошая новость. Черный эльф Жозеф, старый приятель господина Шарля, бывший антиквар и нынешний начальник революционной полиции по-прежнему был на своем посту, не оказался ни смещен, ни арестован, ни казнен. Впрочем, казнями своих сотоварищей товарищ Речник не баловался.

— Значит, нам нужно встретиться с Жозефом, — подытожил господин Шарль, — Других путей к господину Речнику не осталось.

Димка подумал, что товарищ Жозеф — как там его в партии звали, Кузнец? — вполне может оказаться слишком верным товарищу Речнику и сдать своего старого друга в собственную полицию.

Революция — такое время… Верить нельзя никому.

Хотя…

Господин Шарль и так никому не верит, правда?

* * *

Где живет начальник революционной полиции в городе, в котором действует монархическое подполье?

На работе. Чтобы его не смогли поймать ни дома, ни по дороге. На работе — безопаснее.

Так думал черный эльф Жозеф. До сегодняшнего утра. В его рабочем кабинете, надежно запертом на ночь — Жозеф ночевал в комнатушке без окон — на столе лежала сложенная вчетверо бумажка.

Вчера ее не было.

Эльф осторожно дотронулся до нее, как до острейшего бритвенного лезвия. На врагов не похоже… Те, если бы сумели проникнуть в его кабинет, оставили бы здесь бомбу или отраву, но уж никак не записку.

Жозеф осторожно, кончиком кинжала поддел ее и развернул. Знакомые буквы складывались в незнакомые слова. Незнакомые тем, кто не владел языком Острова черных эльфов.

Привет с родины.

Иногда такие приветы опаснее бомбы.

Жозеф присмотрелся. Не может быть…

«Нужна встреча. Сегодня. Десять дня. Моя квартира. Ч.»

Чарльз?

* * *

Тихая улочка, тихий дом.

С топотом копыт к крыльцу подлетают кареты с символами революционной полиции. Одна, вторая, третья…

Окажись здесь случайный наблюдатель, мог бы подумать, что вернулись времена короля, одновременно с внезапным приступом дальтонизма: из карет выскакивали, слаженно и отработанно, бойцы, обмундированные точно так же, как в свое время гвардейцы из «эльфятника», кроме разве что кружев на рукавах. И зеленого цвета формы. Шлемы, похожие на старые мотоциклетные каски, короткие двуствольные ружья — верхний ствол заряжен пулей, нижний — картечью…

Гордость начальника революционной полиции — Особый отряд.

Обученные, дисциплинированные бойцы, убежденные партийцы… Как жаль, что их только два десятка. И тех Жозеф собирал чуть ли не по крохам, лично отбирая каждого.

Убеждения есть у каждого революционера, а вот дисциплина…

Бойцы особого отряда быстро перекрыли улицы, часть вбежала на крыльцо и рванулась вверх по лестнице, блокируя двери квартир. Командир отряда, рослый эльф, постучал в дверь хозяйки.

— Гражданка Мулен?

— А что случилось? — приподнялась в воздух старая летунья.

— Революционная полиция.

— Чем могу помочь? — в старые времена хозяйка понесла бы по кочкам любую полицию, но сейчас приходилось быть вежливой. Гильотина на площади Георгинов способствует уважению к захватившим власть.

— Кто живет в квартире сверху?

— Это та, в которой раньше жил господин Шарль?

— Да.

— Никого… Как ваши ее запечатали, так никто и не живет.

Запечатали?

— Благодарю, — командир выбросил руку вперед и, взмахнув косой, двинулся на второй этаж.

Дверь была просто забита толстыми гвоздями. На замке была наклеена бумажная полоска с непонятной печатью — революционные символы в круге и все — и выцветшими корявыми буквами, завершавшимися кляксой.

— Хыгр… Ломайте.

Дверь заскрежетала и развалилась. Революционные ОМОНовцы умели взламывать любые двери но не умели делать это аккуратно.

Бойцы прижали к стенам, но ни взрыва, ни выстрелов не было.

— Внутрь.

Быстрый обыск квартиры показал, что здесь никто не появлялся по крайней мере с конца лета. Толстый слой пыли, затхлый воздух, паутина, местами превратившаяся в элегантный полог.

Никого.

— Можно входить.

Из кареты вышел черный эльф. Товарищ Кузнец. Жозеф.

Сопровождаемый бойцами он прошел в квартиру своего старого друга. В своих бойцах Жозеф был уверен, если они никого не нашли в квартире, значит там никого не было.

— Оставьте меня одного. И дверь повесьте на место!

Жозеф прошел на кухню. Смахнул пыль с табурета и сел.

На столе стояла тарелка, в которой лежала засохшая куриная косточка.

Черный эльф задумчиво покрутил ее в пальцах

Жозеф верил в Шарля. Если тот решил появиться в десять часов дня в своей квартире, значит, он это сделает. Вне зависимости от количества солдат вокруг. А вот если это была ловушка…

Черный эльф отогнал мысль, что ловушку мог подстроить и сам Шарль. Не то, чтобы это было невозможно, просто тогда у него не было шансов спастись…

Глава 22

— Привет, Джозеф, — послышалось за спиной.

Черный эльф улыбнулся.

— Привет, Чарльз.

У такого старого лиса, как бывший начальник особого королевского сыска в норе должен быть не один запасной ход.

— Ты в столице? — Жозеф повернулся к собеседнику.

Шарль не изменился: все тот же рост, худоба, темная одежда. Разве что морщины и седина, но это грим.

— Да, с недавних пор.

— А до этого?

— Остров.

— Сейчас зачем?

— Помощь.

— Кому?

— Вам.

— Нам… Нам уже не помочь.

* * *

В кухне было накурено. А в лесу после пожара — слегка пахнет дымом. Жозеф уже несколько раз ловил себя на том, что с трудом различает лицо Шарля через плотные клубы дыма.

— Вот такая ситуация.

— Да… — Шарль добавил еще один клуб дыма.

Он не выглядел расстроенным, разочарованным или огорченным. Да и с чего бы? Для Шарля революция не была делом всей жизни и ее провал никак не должен его задевать.

— Значит, господин Речник — в двух шагах от гильотины?

— Я бы сказал — в полутора.

Товарищ Речник был гением. Но гением тактики. В стратегическом плане он проигрывал.

Он сумел организовать и провести революцию, сбросить короля и установить власть партии. Все планы партийцев на «после революции» исчерпывались двумя словами: «Там разберемся». Сначала такой подход казался правильным: какой смысл строить планы, если можешь проиграть и все, что от них останется — записи в пыточной королевской полиции. И вот, после победы, начались трудности.

Как оказалось, доселе тесно сплоченная группа единомышленников очень по разному представляла себе жизнь в стране после победы.

Одни хотели изменить все. Буквально все. Неважно, есть в таких изменениях смысл или нет, главное — не так, как было. Где взять деньги и как заставить людей принять изменения эти товарищи не задумывались, все чаще и чаще склоняясь к необходимости террора для несогласных.

Другие начинали делить народ на «правильных» и «неправильных». И последних планировали уничтожать. Просто так, чтобы не портили светлый облик революционной страны.

Были и третьи, которые не провозглашали лозунгов. Они тихо отгрызали и уносили в норку все ценное, до чего могли дотянуться. Эти третьи считали, что революция продержится недолго и своей задачей ставили хапнуть и унести как можно больше.

Титаническая задача товарища Речника выглядела примерно как попытки построить новый дом на месте старого без чертежей, когда одна часть строителей крушить стены и выламывает двери, не думая о том, что будет стоять на их месте, другая пытается выгнать из дома тех, кто мог бы помочь, а третьи отвинчивают бронзовые ручки и тащат мебель.

Можно бороться с врагами, но как бороться со вчерашними друзьями? Остатки революционного идеализма не позволяли товарищу Речнику публично назвать своих коллег предателями и казнить. Приходилось действовать тайком.

У главы революции был тайный союзник. Генерал Юбер.

Бывший командир дворцовой гвардии был типичным прагматиком. Юбер понимал, что король на трон уже не вернется — тяжело носить корону, когда у тебя отрублена голова — поэтому нужно делать ставку на того, кто наведет порядок в стране. Но и прямо помогать Речнику он считал неправильным. В итоге два хладнокровных прагматика сошлись на следующих совместных действиях: товарищ Речник прикрывает генерала от ареста — что не очень трудно, когда начальник ревполиции твой вернейший союзник Жозеф — а генерал обещает устранять только тех революционеров, кто слишком заигрывается с казнями.

Пару месяцев шаткое равновесие удерживалось. А потом исчез генерал. Возможно, убит. После этого монархическое подполье начало откровенную охоту за Речником. И только за ним. Но не только оно.

Две попытки отравления, три выстрела, одна бомба… И это — не самый беспокойный месяц.

Спасали вождя только девчонки из его личной гвардии, обучаемые неунывающим троллем Сержем, неудачливым стрелком в господина Шарля. И даже этих девчонок Речнику ставили в вину. Мол, завел себе то ли придворных фрейлин, то ли кровавых псов, то ли гарем… В общем, зачем ему девчонки — непонятно, но все равно это плохо.

Дальше — больше.

Речник начал впадать в паранойю: его планы, казалось бы, доверенные только надежнейшим людям становились тут же известны тем, против кого он действовал: оппозиции в партии, подполью, интервентам из Той страны…

— Чарльз, мне страшно. Верных людей у Речника осталось всего два: я и товарищ Сталевар. Нам он ПОКА верит. И то, пару раз мне казалось, что он проверяет меня на предательство. У нас во дворце — неуловимый шпион, а я не знаю, как его поймать. Ладно, я, я всего лишь бывший антиквар, но мои люди, которые до революции работал и в полиции, они тоже разводят руками.

— Значит, ты хочешь, чтобы находящийся в розыске враг революции вам помог?

— Да на тебя мы не рассчитывали, кто ж знал, что ты появишься… Чарльз, если ты можешь — помоги. Мы справились бы и сами, но не оказалось бы слишком поздно. Вчера товарищу Речнику поставили ультиматум: или он уходит в отставку или народу становится известно о его связях с монархистами, после чего он будет осужден и обезглавлен.

— То есть приговор уже известен до суда? Забавно…

— Ничего забавного. У товарища Речника не так много выходов…

— Ну почему? Я вижу здесь шесть выходов, значит у господина Речника их как минимум восемь.

— Боюсь, он может протянуть время и не успеть. Речник парализован тем, что его планы могут оказаться известны из-за того самого неуловимого шпиона. Он боится высказать их вслух. А одному ему не справится…

— Да… Ситуация куда хуже, чем виделась издалека… Тут одной «летучей мышью» не обойдешься…

— Кем?

— Неважно. Господин Хыгр подсказал одну очень занимательную идею…

— Твой яггай? Ты притащил его в столицу?

— Да, мой яггай со мной.

— Чарльз, вот скажи мне, как можно незаметно ввезти в город огромного волосатого дикаря?

— По-моему, это не тот вопрос, который должен задавать начальник полиции.

— А все же?

— Выгони взяточников, а то в столицу незаметно въедет армия вторжения.

* * *

Димка внимательно смотрел на таракана, ползущего по стене сарая. Ночь, вернее, ранее утро. Спать Димка не собирался, а сонливости яггаи не чувствуют.

Господин Шарль ушел куда-то на ночь глядя, наотрез отказавшись взять с собой Димку. С одной стороны, вооруженный двумя револьверами яггай — охранник надежнее танка. С другой стороны, если тебе нужно проникнуть куда-то незаметно, то брать с собой яггая… Проще приехать на том самом танке, разницы уже не будет.

Таракан исчез в щели. Где-то далеко на улице загрохотали выстрелы. Димка закрутил на столе револьвер. Тот сделал несколько оборотов и указал стволом на листы с чертежами.

Димка поднял листок и посмотрел на него на вытянутой руке. Это уже не тушенка…

В столице дорожает еда. Еда дорожает потому, что ее мало. Мало ее потому что неурожай и никто не хочет везти продукты в столицу. Никто не хочет везти продукты в столицу, потому что в смутные времена деньгам не очень доверяют, уж очень быстро они падают в цене. Товарищ Речник пытается наладить натуральный обмен, но идет это туго, потому что в столице мало товаров для обмена. Мало их потому, что мастера не хотят работать за маленькую плату, а если платить им столько, сколько они хотят, то продукты выйдут ненамного дешевле, чем сейчас. Есть люди, которые работали бы дешевле, но у них не хватает мастерства.

Вывод? Нужно придумать что-то позволяющее делать дешевые вещи быстро, в достаточном количестве и без привлечения мастеров.

Дешевые вещи. Ширпотреб. Штамповка.

Димка еще раз взглянул на чертеж. Навряд ли промышленный шпион, попадись ему этот листок на глаза, догадался бы, что здесь изображено. Мало того, что нарисовано руками яггая, так еще и с пояснительными надписями на русском. Не менее корявыми.

Таракан опять выполз на свет. Димка взял со стола нож — большой, с грубой деревянной рукоятью — и, не целясь, метнул. Нож, разумеется, не воткнулся. Он с грохотом ударил торцом рукояти в стену. От таракана осталось мокрое место.

Специально бы целился — не получилось.

— Поздравляю с добычей, — господин Шарль выглядел… целеустремленным.

Как охотничий пес, идущий по четкому, горячему следу.

Димка осторожно выдохнул. С господином Шарлем все в порядке…

— Но я пришел поговорить не о ваших охотничьих успехах, господин Хыгр.

Взгляд бывшего начальника особого королевского сыска уперся в глаза яггая.

— Господин Хыгр, вспомните, пожалуйста, что вам известно о существующих в вашем мире возможностях незаметного подслушивания.

Димка взглянул на останки таракана.

Глава 23

Вождь революции в Этой стране, фактический глава государства — хотя формально оно управлялось Комитетом — бывший юрист, бывший заключенный, умнейший человек своего времени — пусть и тролль, товарищ Речник седел за рабочим столом в своем кабинете.

Молча.

Что может чувствовать человек, который выигрывает одну битву за другой и при этом неумолимо проигрывает войну?

Если бы товарищ Речник знал древнегреческую мифологию, он наверняка вспомнил бы Лернейскую гидру, ту самую у которой после отсечения одной головы вырастали две новых. Но вождь на Земле никогда не был, да и ситуация не вызывала настолько благородных ассоциаций. Речнику вспоминался волшебный свинарник из старой сказки, в котором после каждой выброшенной лопаты навоза появлялись две новых. Чем больше чистишь — тем грязнее.

Война, дворянские восстания, крестьянский мятеж на юге, неурожай, надвигающийся голод, недовольные горожане, недовольные крестьяне, предательство и интриги старых коллег…

С каждой из проблем можно было справиться по отдельности. Но вместе они создавали непробиваемую стену — утрясешь одно, всплывает что-то другое. И самое главное: никому нельзя доверять. Все приходится делать самому. А он — не железный.

«Без меня творятся одни глупости…»

Вот, например, трудности с хлебом. Крестьяне отказываются продавать его, ссылаясь на неурожай. Он, Речник, организовал производство товаров для села — ножи, иголки и тому подобное — и что? Мастера разбегаются, сырье кончается и виноватых не найти. Отправил товарища Пивовара решать вопрос с крестьянами — тот чуть не вызвал бунт, пытаясь отбирать зерно безвозмездно. Да еще вместе со своим дружком, Каменотесом, имеет наглость ставить ему ультиматумы. Похоже, эти два товарища решили, что раз их не казнили в первый раз, так им теперь все будет сходить с рук…

Кулак тролля медленно сжался, как будто стискивая чье-то горло. Все проблемы можно решить. Достаточно поработать гильотиной — и все. Вот только не для того он сбрасывал короля, давал народу свободу, чтобы запирать его в тюрьму величиной с целую страну. Не для того.

Террор позволяет решить проблему. Вот только есть опасность не остановиться. Как легко отправлять людей на гильотину и как трудно сделать так, чтобы они работали не за страх, а за совесть.

К тому же, главные виновники ускользнут.

За многими, слишком многими событиями стояла чья-то невидимая воля. Чья-то? Виновник был известен: тот, кто разыграл его, Речника, как карту в колоде.

Та страна.

Но ведь его полицейские день и ночь рыщут по столице, разыскивая шпионов! Где они?! Кто подкупает уголовников и толкает их нарушать работу мастерских? Кто? Кто шпионит за ним во дворце, почему слова, произнесенные наедине с самым верным человеком, становятся известны тому же Каменотесу? Кто сдал генерала Юбера и, скорее всего, убил его?

— Добрый день.

Более издевательских слов Речник сегодня еще не слышал. Хотя Кузнец наверняка не имел в виду ничего такого.

— Слушаю тебя.

Черный эльф молча подошел к столу и протянул к глазам Речника листок из блокнота.

«Молчи. Ничего не говори. Нас подслушивают. Выйди из кабинета»

— Хотя, нет, — мгновенно среагировал тролль, — надоело мне тут сидеть, голова болит. Пойдем прогуляемся, там все и расскажешь.

Пятиминутка отчаяния закончилась.

* * *

— Господин Хыгр, вспомните, пожалуйста, что вам известно о существующих в вашем мире возможностях незаметного подслушивания.

Димка взглянул на останки таракана.

Если бы не назойливое насекомое, то он, наверное, в начале вспомнил бы о слуховых каналах в стенах, голосниках, «коридорах шепота». Окружающее его средневековье не вызывало других ассоциаций со словом «подслушивание». Но таракан дал короткую и незатейливую цепочку, которая помогла сразу сообразить, что имеет в виду господин Шарль.

Таракан. Насекомое. «Жучок».

Подслушивающее устройство.

Против нас играют пришельцы из другого мира. Кто сказал, что здесь не могут появиться «жучки».

Димка еще раз взглянул на погибшего таракана, как будто ожидая увидеть под изломанным хитином блеск микросхем. Нет, таракан, как таракан.

— Да. Быть маленькая вещь, которая мочь слушать.

— Что за вещь, размеры, как далеко она работает?

Четкий деловой тон. Господин Шарль ищет «жучки»? Где? И самое главное — зачем?

Как он вообще узнал, что они могут быть?

— Маленькая…

Кто его знает, кого размера могут быть микрофоны у иномирских шпионов?

— Такая… — Димка показал пальцами размер крупной сливы, — Такая… — кончиком пера нарисовал на бумаге кружок величиной с типографскую букву «о».

— Маленькие… — слегка осунулся господин Шарль, — Как эта дрянь работает?

Димка вздохнул.

— Вещь ставить место человек говорить. Вещь слушать голос давать другая вещь. Другая вещь слушать другая человек.

Господин Шарль потер виски.

— Как она передает голос на другой предмет?

— Тонкая нитка.

— Нить? — господин Шарль оживился, — Этот подслушивающий предмет должен быть связан нить с другим предметом, через который подслушивают?

— Нет. Мочь быть голос давать свет… Вещь слушать давать свет, другая вещь брать свет давать голос.

— Свет? Она светиться?

— Свет не видеть.

— Одна вещь находится в комнате и излучает невидимый свет. Другая вещь улавливает этот свет и издает те звуки, которые слышит первая вещь. Так?

— Да.

— Эти две вещи должны находиться в одной комнате?

— Нет. Мочь быть разная.

— Как тогда свет проходит через стены?

— Свет не видеть мочь ходить стенка.

— Невидимый свет, проходящий через стены… На каком расстоянии?

Димка развел руками. Мало того, что он просто не знал таких вещей, так еще и не владел местными мерами длины. В смысле, не мог их произнести.

— десять шагов? Сто? Миля? Сто миль?

— Сто шаг. Моя так думать.

Господин Шарль откинулся на спинку стула:

— Так… Одна вещь спрятана в комнате. Когда в комнате раздается голос, вещь испускает невидимый свет. Этот свет улавливает вторая вещь, которая может находиться где угодно. При улавливании света она звучит тем и тот, кто в этот момент находится рядом с ней, может услышать то, что говорят в комнате, где находится первая вещь. Так?

— Нет. Вторая вещь писать голос. Человек хотеть любая время слышать голос.

— То есть, человек может находиться где угодно, а потом просто прослушать то, что говорили два часа назад?

— Да.

Господин Шарль выругался по-черноэльфийски. Судя по всему, он понадеялся поймать того таинственного слухача, вычислив его по тому, что он должен в момент прослушивания куда-то прятаться… Кто кого подслушивает?

— Господин Хыгр, вам нужно спать. Завтра мы едем во дворец.

* * *

— Бывший начальник особого королевского сыска? Как ты его нашел?

— Он сам меня нашел.

— Наглец…

— Он готов помочь.

— Почему?

— Как я понимаю, Чарльзу нужно то же, что и нам. Порядок в стране. По его мнению, обеспечить его можем только мы. Вы.

— Значит, готов помочь…

— Только… Он до сих пор в розыске и хотел бы, чтобы мы сняли розыскные листы.

— Когда поможет. Если он на самом деле выловит этого шпиона, я готов ему хоть орден дать.

— У нас нет орденов.

Орденов у революции действительно не было. Сначала хотели было ввести, но товарищ Каменотес разразился на заседании Комитета длинной речью о том, что ордена, медали и прочее тому подобное суть пережитки проклятого прошлого и должны быть отменены навсегда и безвозвратно. Мол, все люди равны и нельзя кого-то выделять.

Товарищ Каменотес готов был отрубить голову всем, кто выделялся из толпы, не понимая, что равенство и уравниловка — не одно и то же.

* * *

Утром следующего дня товарищ Каменотес, хмурый хуманс, окончательно утвердился в мысли, что вождь сошел с ума.

В стране война, голод, мятежи и опять кто-то распевает куплеты на улицах. А товарищ Речник на рассвете решил принять какого-то безумного изобретателя! Нет, неделя на размышление — это слишком много. За неделю он успеет предать революцию и продать страну русалкам! Которые всплывут у него в кружке с чаем.

Девушки из личной охраны Речника были слишком хорошо вымуштрованы товарищем Сержем — о том, что он делал с провинившимися, среди девчонок ходили страшные истории — они не шелохнулись, когда к двери кабинета, который они охраняли, подкатили огромный высокий деревянный ящик. Не шелохнулись, но глаза расширились на пол-лица.

Товарищ Речник, изобретатель — неизвестный старик, высокий и худой, прошли в кабинет, к который втащили ящик и закрылись изнутри.

Уши девушек, особенно эльфийки, зашевелились, но изнутри не доносилось ни звука.

* * *

Господин Шарль в гриме старого клоуна подцепил ломиком доску, державшую одну из стенок ящика и оторвал ее. Снял стенку и приставил ее сбоку. Махнул головой, давая Димке знак выходить.

Как еще можно протащить во дворец огромного яггая? Только в упаковке.

Димка тихо фыркнул — пыль забила ноздри — вышел и огляделся.

В креслах слева сидели господин Шарль и тролль. Товарищ Речник. А лицо-то усталое, глаза ввалились… Огромные тролльи плечи тяжело поникли…

Тяжело сражаться невидимками.

Димка глубоко вздохнул.

Что делать — ему объяснили.

* * *

— Господин Хыгр, вам нужно будет обыскать кабинет господина Речника и найти те вещи, о которых вы мне рассказывали.

— Почему моя?

— Потому что вы единственный, кто хоть немного представляет, как они выглядят.

* * *

Выглядят… Димка очень смутно представлял, как должны выглядеть потайные микрофоны. Навряд ли, как концертные…

«Ищи. Хотя бы попытайся. Сделай хоть что-то полезное»

Да, Димка последнее время начинал ощущать себя этаким огромным бесполезным довеском к господину Шарлю. Все делал он, а Димка был исключительно на подхвате. Ему уже казалось, что господин Шарль и с пулеметом управился бы лучше него.

И вот теперь есть вещь, которую господин Шарль сделать не может. Вся надежда на тебя, Димитрий. Выручай. Неужели не справишься?

Итак, жучки… Как их искать? Как иголку в стоге сена, перебрать травинку за травинкой, то бишь тупо разбить комнату на квадраты и тщательно обыскать и обнюхать каждый? Или…

Или подключить голову.

Где МОЖЕТ находиться микрофон? Особенно, если учитывать, что по мнению того, кто устанавливал микрофон, здесь о них никто не знает и, соответственно, искать прослушку тоже не будет.

Где бы он, Димка, поставил микрофон? Ну, разумеется, как можно ближе к тому, кто говорит. То есть, к товарищу Речнику.

Босые лапы яггая бесшумно подошли к столу.

Сразу видно, человек работает. Столько бумаг Димка не видел на одном столе никогда. В смысле, ни у одного начальника. Может, сейчас все в компьютере работают?

Итак, где может быть микрофон? Не в бумагах — могут убрать, навряд ли встроен в стол — трудно, могут поймать… В какой-то предмет, постоянно находящийся на столе…

Димка оглядел тарелку, в которой лежала тяжелая позолоченная — а может, и золотая вилка — и остатки жареной картошки с салом. Если тарелка находится тут постоянно…

Стоп. Чернильница.

Целый чернильный набор: тяжеленная бронзовая подставка, с двумя бронзовыми же емкостями — для чернил и для песка, статуэтка рыцаря, очень похожего на дон Кихота: даже шлем почти такой же, с полями. В одной руке рыцарь держал высокое копье, другой поддерживал бронзовую плетеную корзину, из которой торчали перья.

Димка тронул пальцем острие копья — может, это антенна? — приподнял подставку: не тянется ли за ней шнур? Вынул чернильницу, песочницу, высыпал перья и повернул подставку на бок.

Оп-па…

Другой человек — местный житель — увидел бы декоративный узор: круг из двенадцати углублений, на дне каждого выдавлен маленький крестик.

Димка увидел восемь углубления и четыре крестообразных шлица потайных винтов.

Неужели, повезло?

Димка огляделся, взял со стола узкий нож — похоже, перочинный…

«Сейчас посмотрим, — проворчал он мысленно, — как эта черепашка чирикает…»

Кончиком ножа он вывинтил один за другим четыре винта. Круглая крышка выпала, следом за ней по столешнице покатились две батарейки.

Обычные, пальчиковые.

Глава 24

Все-таки пришельцы…

Батарейки были настолько обычными, что даже закрадывалась мысль о том, что сеньор Хорхе прибыл из НАШЕГО мира…

Димка взял батарейку двумя пальцами. В яггайских лапах сложно понять, насколько ее размеры совпадают с земными. К сожалению, никаких опознавательных надписей на сером цилиндрике не было, даже самых банальных плюса и минуса. Вот только клеммы в точности совпадали по форме с земными.

Димка поднес батарейку к глазам… Проклятая дальнозоркость! Удалось увидеть только, что на обеих батарейках выдавлен маленький символ. Вроде крошечного треугольника или буквы «дельта», если конечно принять возможность того, что неизвестные пришельцы из неизвестного мира пользуются греческими буквами…

Сзади бесшумно, как два опасных хищника подошли господин Шарль и товарищ Речник. Они молча смотрели на Димку. Что… Ах, да. Они же не знают, что прослушка отключена.

— Больше не работать.

— Это оно? — господин Шарль указал на батарейку, — Та самая вещь?

— Нет. Эта…

Черт… Как объяснить?

— Вещь слушать — эта, — Димка хлопнул бронзового рыцаря по шлему, — а это… Хырр… Еда для вещь…

Черт, даже «питание» не скажешь.

— Еда? Стоп, это не нечто вроде магического концентрата?

— Да!

Спасибо вам, господин Шарль за вашу сообразительность!

— Откуда поступает жидкость? — господин Шарль перевернул батарейку и попробовал открыть одну из клемм.

— Нет… вода… Другая… вещь… сила…

— Концентрированная сила… — товарищ Речник, рассматривающий вторую батарейку, прищурился, — Любопытно…

— Господин Хыгр, потом расскажете мне об этом. Поподробнее.

Димка почувствовал легкое головокружение. Он прекрасно помнил, что память у господина Шарля хорошая, а также он помнил, чем закончилось предыдущее обещание «рассказать поподробнее о вашей родной стране».

— Так, — господин Шарль посерьезнел, — если эти концентраторы вынуты, значит, подслушивающее устройство не работает, так?

— Да, — Димка взял один из цилиндриков, — Класть туда — работать…

— Стоп! Не надо.

Вождь кивнул, соглашаясь.

— Почему? — Димка понял, что остался единственным недоумком в комнате.

— Очень просто, господин Хыгр. Если наш шпион сейчас находится у второго устройства, то прекращение работы его насторожит. Однако если мы сможем дать этому приемлемое объяснение, то он может успокоиться. А вот возобновление работы после прекращения… Он сможет понять, что мы нашли устройство и разобрались в его работе.

— Да, — товарищ Речник быстро перебрал бумаги, лежащие на столе, часть собрал в стопку, положил на пол в углу, после чего резким движением перевернул стол.

Бумаги разлетелись, покатилась чернильница, оставляя за собой красивую растекающуюся дугу.

— Товарищ Речник! — застучали в дверь, — Что случилось!

— Все в порядке! Не входить! Запрещаю!

— Товарищ Речник…

— Исполнять!!!

— Нападение? — спокойно уточнил господин Шарль.

— Нет. Последствия испытания вашего изобретения.

Господин Шарль толкнул ногой рыцаря:

— Господин…

— Гражданин.

Два человека — хуманс и тролль — мгновенье смотрели друг другу в глаза:

— Гражданин Речник. Не помните, откуда у вас эта вещь.

— Нет. Кажется, кто-то принес, когда я попросил оборудовать мне рабочее место.

— Не можете вспомнить, кто?

— Попробую.

* * *

Девушки-гвардейцы, сжимавшие ружья, синхронно вздрогнули. Минуту назад в кабинете товарища Речника упало что-то тяжелое, а сейчас резко распахнулись двери.

— Двери запереть! Никого не впускать! Гражданин Мартин, за мной!

Товарищ Речник порывисто зашагал по коридору. За ним торопился высокий старик-изобретатель.

Девушки заперли дверь, но не удержались и на секунду заглянули внутрь.

Перевернутый стол, рассыпавшиеся бумаги, след чернил… Лежащий на боку бронзовый рыцарь.

На лежащие в общем беспорядке два маленьких металлических цилиндрика они не обратили внимания.

На забыто стоящий за дверью огромный деревянный ящик — тоже.

* * *

Ночь. Темнота. Тишина.

Кабинет вождя революции, товарища Речника, заливал серебристый свет, похожий на лунный.

На самом деле, в кабинете стояла темнота. Светло было только тому, кто обладал ночным зрением. Невампиру, например.

Или яггаю.

Одинокому, забытому всеми яггаю, тоскливо сидевшему в чертовски тесном ящике.

Димка осторожно потянулся и признался самому себе, что его недовольство вызвано только лишь тем, что он опять встревает в интриги вроде поисков неуловимого Хозяина прошлым летом.

Ему бы спокойную жизнь, с Флоранс, в деревне… Или в городе… да хоть где-нибудь! Как только появляются малейшие наметки на спокойную жизнь, как тут же происходит что-то — от желания господина Шарля уехать с Острова до революции — и все идет на слом.

Димка вздохнул. Хотел спокойной жизни, остался бы на острове черных эльфов… Но ведь нужно изыскать способ вернуться назад, в свой мир. А значит — нужно крутиться. И отправляться в опасный поход. И участвовать в перестрелках. И встревать в политические интриги.

На улице зашуршало. Пошел дождь.

За этим шумом щелчок замка был почти не слышен.

* * *

Вошедший в кабинет тихо прикрыл за собой дверь. Щелкнул кнопкой, по полу поползло маленькое пятно света.

Пользоваться технологиями родного мира было запрещено, однако что такого в маленьком электрическом фонарике? Если возникнут вопросы — он был куплен на рынке, как непонятная магическая штуковина. А догадаться, что это — продукт иномировых технологий… У местных не хватит мозгов.

Сегодня проклятый вождь местной революции уединился в кабинете с каким-то психом-изобретателем. Неизвестно, что он там притащил…

Лучик метнулся к темневшему в углу ящику. Посмотреть, что ли? Нет времени…

Неизвестно, что это и почему Речник придал этой штуковине такое значение, но после ее применения перестало работать «ухо». Что они с ним сделали?

Луч фонарика нашел лежащего на полу рыцаря. Отпавшая крышка, пустые гнезда батареек… А вот и они сами, одна почти накрыта бумажным листом…

Ну, все понятно: стол перевернулся, бронзовый рыцарь, в котором было спрятано устройство, упал, отлетела крыша, выпали батарейки. Никто, естественно, их не заметил, а если и заметил, то принял за отломившуюся часть чернильного набора. Вставить на место — и информация потечет прежним потоком…

Один винт застрял в крышке, второй вошедший в кабинет сумел найти — хоть и пришлось поползать по полу — но два потерялись безвозвратно. Ничего, удержат и два, а потом можно закрепить попрочнее…

Одна резьба оказалась сорвана, наконец вошедший в кабинет сумел вставить батарейки на место и закрепить крышку.

Уже завтра можно узнать, что там придумал Речник…

Невидимое лицо поморщилось. Насколько проще было бы просто убить вождя. Вот только самое простое решение — не означает самое верное. Во-первых, он должен не просто умереть, а умереть ПРАВИЛЬНО. Иначе он превратится в знамя, в мученика, найдутся те, кто захочет продолжить его путь. Разумеется, его интеллекта и воли у них не будет и рано или поздно их удаться подмять тем, кто думает, что поступает правильно, а на самом деле толкает страну к хаосу. К требуемому хаосу. Но операция и так уж слишком затянулась…

Шпион удовлетворенно выдохнул и облегченно распрямился. На мгновенье на фоне окна мелькнул силуэт. Черный, почти неразличимый в темноте…

Но не для глаз яггая.

* * *

— Ну, что? — первый вопрос, который задали выпущенному из ящика Димке после того, как он вышел из туалета.

— Вещь работать.

Он, вождь революции и бывший глава особого королевского сыска находились в бывшем кабинете командира дворцовой гвардии, генерала Юбера. Кабинет был выбран из двух соображений: он пустовал, а значит, в нем совершенно точно не напихали «жучков» и там была потайная комната, которая могла пригодится.

— Она работает… Значит, они будут слышать все, что я буду говорить в кабинете…

Глаза Речника прищурились, в них прямо читалось, как и в каких именно позах он поимеет тех, кто рассчитывал играть им, как шахматной фигурой.

Тот, кто играет людьми, рискует сам оказаться фишкой в игре собственных фигур.

— Вы видели шпиона? — господина Шарля не интересовали политические игры. Он шел по следу. В его глаза горел азарт.

— Да. Моя видеть.

— Кто? — дружно спросили Речник и господин Шарль.

Димка вспомнил тонкий, изящный силуэт, острые уши…

— Девка. Эльф.

Господин Шарль и Речник переглянулись:

— Эльфийка?

— Моя личная гвардия… — Речник почти шипел, — Только там может оказаться эльфийка. Есть еще служанки, но они не обладают возможностями гвардии… Сможете ее опознать?

— Моя думать да.

Кулак Речника сжался, в комнате почти слышался хруст эльфийского горла.

— Господин Речник…

— Гражданин.

— Гражданин Речник. Живая она намного полезнее.

— Я знаю. Но потом, когда она перестанет быть полезной…

* * *

— Привет, парень, — весельчак-тролль по имени Серж хлопнул Димку по плечу, — давно тебя не видел. Ты же вроде бы в розыске?

— Нет.

Димка был просто рад. Не от лицезрения Сержа, просто от самой возможности ходить по улицам, в обычной — ну, для здешних мест — одежде, не притворяясь ни снежно-белым йети, ни големом, ни еще какой-нибудь Годзиллой.

— Значит, был в розыске, — не унимался Серж.

— Быть. Сейчас — не быть.

— Ага. Понимаю. Секрет. Тайна.

— Да.

Вот и пришли. Дворцовый коридор закончился, Серж распахнул одну из дверей:

— Здравствуйте, девочки.

Стройные, затянутые в черное девушки вскочили, синхронно выбросив руки вперед:

— Счастья всем!

Эсэсовки, черт…

— Счастья всем, — отмахнулся Серж и указал на Димку. Можно подумать, кто-то еще не заметил торчащую в дверях тушу ростом метра под три и габаритами в дверь. А двери во дворце строили немаленькие…

— Это — гражданин Хыгр. Фамилия у него есть, но такая, что лучше звать его по имени…

Двадцать девушек. Тринадцать хумансок, семь эльфиек. Интересно, почему нет других рас? У товарища Речника личные предпочтения? Смотрят… Не настороженно. Удивленно. Любопытно. Оценивающе: мол, каков этот громила в схватке? Одна из эльфиек смотрит неприязненно. На лице прямо написано: что здесь делает грязный дикарь? Хмм… любопытно. Раньше расовые предрассудки в мире Свет Димке не встречались…

— Гражданин Хыгр будет выполнять особое задание товарища Речника, — тролль значительно ткнул пальцев потолок, хотя там находился только чердак, и никогда не было товарища Речника, — поэтому ему нужен постоянный доступ во дворец. В любое время. В любое помещение. Мандат у него будет, но вы должны его запомнить в лицо. Чтобы гражданину Хыгр успел достать бумагу до того, как вы его нафаршируете пулями, как цыпленка.

Девчонки усмехнулись. Похоже, с особенностями яггаев они знакомы и шутку поняли.

— Ну что, запомнили? Смотрите, не перепутайте его ни с кем…

Взгляд яггая медленно прошелся по лицам всех девушек, как будто запоминая их всех. Ни остановился, ни задержался ни на одной.

Даже на той эльфийке-расистке. Чье лицо вчера мелькнуло в ночном зрении яггая в кабинете товарища Речника.

Шпион найден.

* * *

Эльфийка, которую все, и начальство и подруги, знали как гражданку Жанетт, шла по улице. Ее смена закончилась, вечерело, она имела полное право гулять везде, где ей заблагорассудится.

Моросил мелкий дождик, эльфийка натянула плащ с капюшоном.

Может быть, она и оглядывалась тайком, высматривая, не идет ли кто-то за ней по улице. Может быть, она так и делала.

Но по улице за ней никто не шел.

Часто ли человек, пытающийся оторваться от хвоста, смотрит вверх?

Над крышами домов, по обе стороны улиц, по которым шла эльфийка, скользили две бесшумные тени.

Глава 25

Самое тихое и спокойное место в столице в эпоху революционных преобразований — городская тюрьма. Можешь уже не думать о том, что тебя арестуют, ограбят, убьют на улице, не нужно беспокоиться о еде, одежде, досуге. Тебе уже ничего не интересно. За тебя все решили.

Однако обитатели революционной тюрьмы — бывшей жандармской — неожиданно узнали, что даже в их положении может произойти что-то, что сделает его еще хуже.

Бывшие горожане, в потрепанной, мятой одежде — рабочие, мастера, ремесленники, владельцы трактиров и просто бродяги и воры — были выведены из камер и собраны в огромном зале. Несколько сотен человек с легкостью смяли бы немногочисленную охрану и вырвались на свободу, но толпа — всегда толпа. Ее членов заражает слепя ярость, но точно так же заразным оказывается уныние и безразличие. Даже причины, по которым их здесь собрали, практически не обсуждались. Так, несколько тут же погасших разговорчиков. Самой оптимистической версией прозвучало то, что их сейчас всех закроют и утопят.

Тут открылась входная дверь, охрана расступилась, и заключенные поняли, что утопление было ОЧЕНЬ оптимистичным вариантом.

В дверь вошел… вошло…

Это создание, укутанное в черный плащ, было высотой почти в два человеческих роста — или три роста гнома.

Существо оглядело толпу, одобрительно рыкнуло и сняло капюшон плаща. Толпа ахнула и отступила на шаг.

— Яггай…

Нет, горожане слышали о том, что в столице живет несколько яггаев. Один вроде бы работал слугой у начальника особого сыска еще при короле, потом он еще сам стал начальником сыска, второй работал уже в революционной полиции… Был еще один, которого объявляли в розыск, но тут существовали разногласия: некоторые думали, что искали бывшего начальника особого королевского сыска, другие — что искали революционного полицейского… В общем, о существовании яггаев обитатели тюрьмы знали. Но увидеть одного из них на пороге тюрьмы. Что ему здесь нужно?

Реальность оказалась хуже любых предположений.

Маленькие яггайские глазки обвели взглядом присутствующих, нос раздулся, как будто выбирал жертву повкуснее.

— Моя звать Хыгр, — прорычало чудовище, — Моя быть ваша вождь.

— Гражданин Хыгр хочет сказать, — из-за спины яггая высунулось маленькое тоненькое существо в таком же плаще, — что он назначен начальником отдела принудительных работ департамента тюрем министерства порядка революционного Комитета.

— Моя говорить — ваша работать, — подтвердил яггай.

Тоненькое существо сняло капюшон и оказалось молоденькой зомбяшкой:

— Гражданин Хыгр хочет сказать, что он выберет из вас тех, кто будет работать в тюремных мастерских…

— Где это видано, — над толпой взлетел пожилой летун, — чтобы те, кого еще не осудили, где-то работали! Вы что, хотите отправить нас на каторгу?

Толпа зашумела.

— Ваша не работать — моя откусить ваша голова.

Повисла тишина.

— Гражданин Хыгр хочет сказать, что отказывающиеся работать будут наказаны…

— Хыррр!!!

— Прошу прощения. Гражданин Хыгр поправил меня: нежелающие работать будут наказаны путем откушения головы.

* * *

Так уж получилось, что единственным имеющимся в распоряжении товарища Речника экспертом по иномировым технологиям оказался Хыгр. То есть огромный яггай, бросающийся в глаза как слон на пляже. А ведь чтобы привлекать его к определению непонятных предметов, нужна легенда, причем железная, такая чтобы потенциальный шпион не догадался, что яггай не просто так торчит крупногабаритным столбом, а цепким взглядом выбирает предметы, попавшие сюда из другого мира.

Первоначальное предложение — назначить его на должность, отвечающую за конфискованное имущество врагов революции. Тогда присутствие чиновника по конфискату никого не удивит. Может, здесь находится что-то, ранее принадлежащее врагам народа… тьфу ты, революции… и гражданин чиновник хочет лично в этом убедиться. Или же — если происходит арест — хочет предварительно оценить возможный объект конфискации.

Идея понравилась всем, кроме Димки. По его глубокому убеждению — основанному на нескольких знакомых таможенниках — заниматься конфискатом — дело грязное и криминальное. Ладно, если бы его постоянно привлекали для «экспертизы», так ведь нет — судя по всему ему придется или реально заниматься вещами, или же у кого-нибудь возникнет вопрос: что это за синекуру тут устроили для товарища яггая?

Димка попытался было донести эту мысль до господина Шарля, но тут в разговоре промелькнула одна интересная мысль…

Товарищ Речник посетовал, что имущество — это хорошо, но вот что делать с самими врагами? Сидят в камерах, занимают место, на них тратятся деньги и еда, а в столице и без того нет хлеба…

В голове Димки щелкнуло. Нет хлеба. Нет товаров для обмена. Нет рабочих, чтобы делать товары.

— Делать их работать.

— Думали, — тут же подбил идею на взлете Речник, — каторжные работы сейчас не нужны, а вещи, сделанные неумелыми руками, да еще из-под кнута… За такие товары для обмена крестьяне не только хлеба не дадут, но еще и прогонят из деревни.

— Делать так, — Димка не хотел терять хорошую идею. Он изобразил удар кулаком по ладони, — Быть железо, ударить — стать нож.

— Штамп?

Димка успел уловить еле слышное «тррр» перед тем, как интуиция подставила перевод. Работает…

— Думал и об этом, — нет, положительно, Речник решил обламывать Димку по всем направлениям, — но реки у нас в столице нет. Да и налаживать производство…

— Река? — не понял Димка.

Зачем река?

— Ну а как поднимать штамп? Руками? Вода вращает колеса…

Димка вздохнул. Мир Свет уже не в первый раз говорил ему о том, что изобретать — дело непростое…

— Погодите… — внезапно оживился тролль, — Вода вращает колеса… Заключенные…

В глазах товарища Речника вращались огромные колеса, в которых, на манер белок, бежали заключенные.

— А что? Можно попробовать…

Так Димка стал начальником с длинным титулом и оказался в тюрьме, где отбирал заключенных, подходящих для его целей.

Одно дело — заниматься интригами и совсем другое — строить. Пусть рабочие и не рады такому «зашанхаиванию», но все-таки они — не таджикские гастарбайтеры и стоят перед выбором «работа или смерть». И пусть смерть — только вероятность, в конце концов, товарищ Речник собирается в ближайшее время устроить своим коллегам маленький тридцать седьмой год, после чего режим в отношении врагов революции смягчится и попавшие за длинный язык будут отпущены… До этого еще нужно дожить. Никакой гарантии, что завтра р-революционные товарищи Каменотес и Пивовар не захотят устроить показательную гекатомбу посреди площади.

«Простите, ребята, но со мной вам будет лучше»

Димка оглядел толпу. Приходится прикидываться тупым и злобным дикарем. Иначе работать не станет никто, а других рычагов воздействия, кроме внешности, у него нет.

Неожиданно Димка усмехнулся, вогнав в дрожь стоявших поблизости заключенных. Он подумал о том, что лет через сто будут рассказывать легенды о том, что в тюрьмах революции служили толпы зверообразных яггаев, которые заставляли работать до изнеможения несчастных заключенных, а падающих от усталости поедали живьем. И найдутся свидетели, которые видели все это собственными глазами.

— Моя нужна человек работать делать круг делать зерно маленькая.

— Гражданин Хыгр хочет сказать, что ему нужен мастер мельничных колес.

Флоранс, которая напросилась быть секретарем и переводчиком новоиспеченного начальника, не очень понимала, что говорит Димка и если бы он не объяснил ей заранее — с привлечением рисунков — то сейчас, скорее всего, была бы немая сцена.

Толпа отшатнулась от невысокого зеленомордого.

— Твоя быть мастер?

Тот затравленно оглянулся, но помощи не увидел:

— Д-да… Я раньше делал мельничные колеса… Но я не понимаю, в чем мое преступление… Все их делали: и мой отец и мой дед и мастер Жильбер, тот, что жил на улице… Почему именно меня арестовали?

— Что твоя делать?

— Я ничего не делал!

— Гражданин Хыгр хочет спросить, за что вас арестовали?

— Ни за что!

— Хыррр!

— То есть, я хотел сказать… Ну нельзя же сажать людей в тюрьму за то, что им не нравится новая власть!

«Можно. Еще как можно… Смотря какая власть…»

— Твоя идти моя. Твоя работать.

— Но…

— Хыррр!

Зеленомордый с лицом приговоренного к казни зашагал к выходу.

* * *

— Товарищ Сталевар, вчера я нашел решение проблемы с войсками интервентов!

Товарищ Речник ходил туда-сюда по своему кабинету, нездорово возбужденный. Зомбик Сталевар меланхолично следил за ним глазами. Последнее время ему казалось, что товарищ Речник… как бы это помягче выразиться…

— Големы! — остановился тролль — Боевые големы!

Рехнулся.

Точно, рехнулся.

— вчера один изобретатель показал мне опытный экземпляр. Достаточно будет построить пару сотен таких — гигантов, закованных в броню — и любая армия противника бежит! Бежит в страхе!

Сталевара можно было понять: про ультиматум, истекающий через пять дней, он знал, а про иномировых шпионов и работающее в кабинете подслушивающее устройство — еще нет.

* * *

Темный трактир. Зал со сводчатыми потолками. Старые, изрезанные ножами, залитые вином столы.

У стойки нет трактирщика. В зале нет посетителей. Вернее, не так. В зале нет СЛУЧАЙНЫХ посетителей.

Два десятка человек. Хумансы, эльфы, гномы. Одетых в обычные городские одежды. Есть саламандр, есть гоблин, пара фавнов.

Но эти люди — не простые горожане.

В трактире «Старая подошва» собрались представители подполья. Последние защитники короля. Бывшие гвардейцы, бывшие дворяне.

Во главе стола сидит хуманс. Высокий, красивый, если бы не брезгливое выражение лица, которое ему придает узкий шрам, рассекший губу.

Генерал Лоран. Сеньор Лоран де Расин.

На самом деле генерал Лоран генералом не был. И к дворцовой гвардии отношения не имел. До революции Лоран был майором Первого гвардейского, и звание генерала ему присвоили общим голосованием членов контрреволюционной организации «Темное сердце». После того, как генерал Юбер был казнен.

Глаза Лорана затуманились ненавистью. Дворцовая гвардия… Разряженные лощеные красавчики, которые щеголяли своей близостью к королю, тогда, когда они, настоящие гвардейцы, умирали на полях сражений. Неудивительно, что их командир оказался предателем!

Лоран лично проследил за Юбером, сам видел, как тот встречался с вожаком революционного сброда. Предатель даже не отпирался, он имел наглость заявлять, что необходимо уметь договариваться. Конечно, все покушения на Речника проваливались! Юбер сдавал все планы заговорщиков.

Лоран застрелил генерала Юбера в том самом склепе, в котором он прятался и оставил тело там. Гнить непогребенным.

— Итак, наш план? — спросил он своих коллег. Ни одного дворцового, только настоящие солдаты. Было несколько, но после казни Юбера они ушли.

— Смерть! — ударил кулаком по столу саламандр, майор Аршембо, — Смерть Речника!

Вопрос Лорана был только риторическим. Заговорщики давно уже пришли к мысли, что вся революционная власть, как картина на гвозде, держится на одном человеке: тролле Речнике. Убрать его — и революционеры разбегутся, как крысы. Все вернется на свои места, все будет по-прежнему.

Правда, возникает вопрос, как оживить казненного короля, но над этим господа заговорщики собирались подумать после смерти Речника.

— Какова последняя информация?

У заговорщиков был источник в самом центре мятежного правительства. Таинственный друг поставлял такие сведения, что иногда Лорану казалось, что его информатор — сам Речник. Если бы не несколько почти удачных покушений…

— Пока сведений о планах Речника нет.

— Хорошо. Какие будут предложения о способе убийства?

Способы тоже перебирались сотню раз. От самого простого — ворваться отрядом во дворец, перебить охрану и убить Речника, до сложного способа, в результате которого Речника должен был придавить огромный валун. Правда, что касается последнего способа, то никто — даже сам разработчик — к концу размышлений не понимал, как же это, черт возьми, должно было сработать.

— Предлагаю доверить это профессионалу.

Незнакомый голос…

Заговорщики развернулись к двери, хватаясь за шпаги и пистолеты.

В дверях — тех самых дверях, которые должны были охранять верные люди — стоял человек. Расу пока понять было трудно, на улице шел дождь и на человеке был надет мокрый плащ с низко надвинутым капюшоном.

— Кто ты такой и откуда взялся?

— Я тот, — человек, нимало не опасаясь, двинулся к столу — кто поможет вам убить Речника. Я — с Острова черных эльфов…

Человек снял капюшон, показав всем незапоминающееся лицо немолодого хуманса:

— Меня зовут Джон.

Глава 26

— Десять!

— Два десятка, не меньше!

— Хыррр!

— Нет, даже полутора не обойдемся!

Зеленомордый мастер мельничных колес оказался истинным фанатом собственного дела. Правда, пока что это больше мешало, чем помогало Димке в его задумке. Мастер, осознавший, что ни казнить, ни есть его сегодня не будут, а, напротив, позволяют заняться любимым делом, дав любопытную задачку, разошелся вовсю. Он сыпал ладонями, ярдами, чейнами, различными сортами древесины, которые нужно пустить на колесо, причем кроме породы дерева на мощность каким-то образом влияли такие факторы, как возраст дерева, место произрастания и чуть ли не фаза луны, при которой спилили дерево.

— Десять! — Димка наклонился к мастеру.

— Меньше двух десятков человек не только не дадут необходимую мощность — они просто не сдвинут колесо, — не испугался мастер.

Димка вздохнул. Идея запустить штамп для изготовления вещичек, предназначенных для обмена на зерно, была хорошей. Мысль о том, чтобы использовать для вращения приводного колеса не силу воды, а силу заключенных, которые все равно сидят без дела, оказалась уже чуть хуже. А вот попытка построить это колесо…

Нет, построить его можно, но вовсе не так легко, как представлялось. Впрочем, трудности Димку не пугали никогда.

Мастера Флориана — тоже.

Они сидели в комнатушке отведенной Димке для его эксперимента заброшенной канатной мастерской. Чем хороша революция — могут пойти в ход самые безумные проекты.

Мастер Флориан безостановочно курил трубку, так, что в комнате плавали натуральные облака дыма. Неподалеку, уронив голову на стол, спала Флоранс. Неудивительно — на дворе уже даже не поздний вечер, а раннее утро. По столешнице были разбросаны исчерченные, исчерканные, измятые листы бумаги с рисунками требуемого колеса и непонятными не только Димке, а уже и самому мастеру цифрами расчетов.

— И кроме того, мне нужны три кузнеца.

— Хыр.

— А без них я не смогу ничего сделать. Кстати, в тюрьме как раз сидели кузнецы. И именно трое.

— Твоя думать моя не понимать твоя хотеть помочь своя товарищ? Твоя говорить нужная один, два, три моя не злиться, твоя не говорить, моя не быть добрая…

— Гражданин Хыгр, — подскочила заспанная Флоранс, — хочет сказать, что ваши требования чрезмерны и необоснованны…

После чего уронила голову обратно.

Зеленомордый вздохнул:

— Гос… гражданин Хыгр, я же вижу, что человек вы вовсе не такой злой, каким хотите казаться. Поверьте, тут можно обойтись и одним кузнецом. Но какой смысл остальным сидеть в камере, если они могут помочь вашей революции?

Димка вздохнул:

— Их работать как конь, нет, как три конь, моя откусить голову.

Мастер широко улыбнулся:

— Как четыре коня!

* * *

— Почему ты пришел к нам?

Генерал Лоран все же не мог поверить, в то, что их трудности разрешатся так просто: пришел профессиональный убийца и предлагает им свою помощь.

— Я хочу, — взгляд Джона-убийцы был холоден и спокоен, — чтобы мой остров наконец-то обрел независимость. Когда вы придете к власти, вы дадите Острову черных эльфов свободу.

Всего-то? Сейчас генерал Лоран был готов отдать не то что какой-то остров — полстраны за то, чтобы победить революцию.

— Согласен.

Они пожали друг другу руки.

— А ты не боишься, что потом я тебя обману?

— Нет, — Джон улыбнулся одним уголком рта, — не боюсь.

Улыбка, и без того еле заметная, пропала вовсе:

— Никто не обманывает профессиональных убийц. Они всегда могут взыскать по счету.

В горле генерала слегка пересохло. Он потянулся к бокалу.

— Кстати, — Джон встал, — по обычаям нашего Острова за заключенную сделку нужно выпить вина. Я привез с собой бочонок.

— Да ты не сомневался, что мы согласимся…

Джон, тронувшийся было к выходу, оглянулся:

— Я всегда сначала узнаю, нужны ли мои услуги, а потом предлагаю их.

— Жан… Я понимаю, что ты — убийца, но если ты вдруг решишь обмануть нас…

— Мне это невыгодно. Так что завтра, — Джон взглянул на карманные часы, — сегодня к вечеру вы не сможете сказать, что я не выполняю свои обещания.

Он вышел.

Заговорщики переглянулись:

— Что скажете?

— Если бы он хотел, чтобы мы что-то сделали… Можно было бы посчитать его провокатором. Если бы он работал на Речника, то нас просто бы арестовали.

— Может быть, он пришел нас убить?

— Один? Двадцать военных? Как?

— Я бы смог, — спокойно заявил появившийся в дверях Джон. Под мышкой он держал небольшой бочонок.

Бывшие гвардейцы загудели.

— Смог бы, — спокойно повторил Джон, — но шансы на успех были бы один к трем в вашу пользу. Так что давайте просто выпьем вина.

Загрохотали сдвигаемые бокалы. Джон извлек пробку, аппетитно пахнувшая темно-красная струя полилась из бочонка.

— За нашу победу! — поднял бокал генерал Лоран, — За будущую свободу вашего острова!

— За Остров! — поднял свой бокал Джон и лихим залпом осушил его.

* * *

Через некоторое время Джон выходил из трактира «Старая подошва». Спокойный, как всегда после успешно завершенного дела.

«Забыто… — думал он, — безвозвратно забыто в Этой стране благородное искусство отравления. Пить чужое вино из чужого бочонка? Из бокалов, которые, хоть и ненадолго, выпускались из вида… Они бы даже не заметили, если бы я не пил с ними… Кстати, нужно на всякий случай выпить еще порцию противоядия…»

Да, он мог бы перебить всех в трактире. Но зачем, если шансы на победу и правда были один к трем? Яд — надежнее и проще.

Через несколько дней в столице сойдутся в схватке революционеры. Бывшие товарищи, а ныне — смертельные враги.

Не нужно, чтобы при этом под ногами путались монархисты, которые своим — Джон поморщился — непрофессионализмом могу испортить любую интригу.

Чарльзу понравится, что, по крайней мере, один противник устранен.

А вот новость про дона Мильера ему не понравится…

Совсем не понравится…

* * *

Что может быть лучше прогулки на свежем воздухе? Ну, разве что посидеть в прокуренной комнате с человеком, который горит тем же энтузиазмом, что и ты, над общим проектом.

К утру… Ну как, «к утру»… К концу утра проект штампа, работающего от колеса, приводимого в действие силами заключенных, был вчерне готов. Количество кузнецов от необязательных трех, увеличилось до обязательных пяти.

Мастер, который не обладал особенностями яггаев, зевал просто раздирающе, широко раскрывая усеянный мелкими острыми зубами рот, да и у Димки уже горчило во рту от табачного дыма. Флоранс он уже давно отнес в комнатушку, которую присмотрел как раз для подобных случаев, если придется ночевать, а до гостиницы ехать будет лень.

А столица, конечно, изменилась после революции. Как-то все серо, сумрачно, тускло… Хотя, может, все дело в том, что до революции он был здесь летом, а сейчас — уже зима. И пусть по здешнему климату зима больше похожа на дождливый октябрь — это сейчас дождь кончился, хотя низкие серые тучи еще блуждали — все равно настроения погода не добавляла.

Прохожих на улицах гораздо меньше, а те, что есть — стараются передвигаться чуть ли не бегом. Мало карет, те, что есть — украшены скрещенными молотами партии «Свет сердца» и принадлежат, скорее всего, каким-то госструктурам.

Нет дворян и военных, чьи яркие мундиры и камзолы вносили хоть какое-то разнообразие в расцветку одежды прохожих. Вместо них — солдаты Изумрудной армии, в черной одежде и зеленых повязках.

Зеленого цвета вообще много. Можно подумать, что к власти пришли ирландцы или в городе — бесконечный день Святого Патрика. Перекрашены некоторые дома, висят зеленые флаги, зеленые банты и ленты на шляпах, зеленые повязки…

У патрульных на улицах.

Навстречу Димке шли два гнома с зелеными повязками и буквами, чьего произношения Димка не помнил, зато точно помнил, что они означают «Революционная полиция». А рядом на стене висит выцветший плакат «Разыскивается» в котором несложно угадать зверскую яггайскую физиономию бывшего начальника сразу двух особых сысков — королевского и революционного.

— Ух ты, яггай! — один из гномов схватил второго за рукав, — А я думал…

Гномы синхронно посмотрели на Димку. Перевели взгляд на плакат. Опять на Димку. На плакат.

— Слышь, яггай… Ты это… арестован.

На Димку ставились два дрожащих ружейных ствола.

Неожиданно ему стало смешно. В кармане лежит мандат о том, что он — амнистирован и на службе у новой власти. Если бы не было мандата — в кобурах два револьвера. Да угрожать яггаю огнестрельным оружием, все равно что вампиру — связкой лука.

Димке просто стало интересно, как же эти лихие парни — каждый ростом ему по пояс — собираются его арестовывать.

— Яггай, ты — арестован.

— Да, — сказал Димка, и прислонился плечом к стене.

Гномы помялись. Один приблизился к Димке и толкнул стволом в бок:

— Ты должен идти с нами.

— Зачем?

— Ты арестован.

— Что значить эта слово?

Гномы ошарашено поглядели друг на друга.

— Что здесь происходит? — послышался ленивый голос.

— Да вот, гражданин Анри, — гномы чуть ли не обрадовались появлению начальства, тоже, кстати, гнома, — мы яггая арестовали, того самого, с плаката…

— Так ведите его в участок.

— Да он не идет.

— Тогда пусть отправляется своей дорогой. Вы что на инструктажах делаете? Или не слышали, что розыск на гражданина Хыгра отменен?

На гномов было жалко смотреть. Димка не любил, когда люди попадают в неловкие ситуации — он уже собирался закончить шутку с тупым яггаем и показать мандат — поэтому решил объяснить командиру, что его подчиненные не виноваты.

— Уж извини, Хыгр. Понабрали тут…

«…лимиту по объявлению…» — мысленно продолжил Димка.

— …молодежь: ничего не знают, сами преступников боятся. А ты не к нам ли обратно? Не узнаешь меня, что ли?

— Нет, — Димка действительно не мог вспомнить гнома.

— А как ты мне сказал «Твоя говорить плохо сзади моя спина моя откусить твоя голова», помнишь?

Димка вспомнил. Троица гномов, нахально распивавшая в его кабинете, когда он пришел в участок в первый его день в должности начальника особого сыска.

— Моя помнить твоя.

— Слушай, Хыгр, а пойдем на самом деле в участок? Нет, не для ареста. Просто посидим, вспомним прошлое, погово… в смысле, послушаешь новости.

А правда, почему нет? Полчаса есть, почему бы не пообщаться с людьми? Можно, конечно, предположить, что это такой хитрый способ его арестовать. Но, во-первых, слишком сложный — кто мог знать, что он пойдет по этой улице, что он вообще на улицу выберется? — во-вторых, пойманный яггай — очень опасная вещь. Тут главное, сразу понять: кто кого поймал.

— Моя идти.

* * *

Димка наконец-то услышал тот самый анекдот о самом себе.

— Летом прошлого года читал яггай лекцию по философии в Академии. И вот один из студентов, молодой маркиз де Карваль, спрашивает его: «Господин яггай, скажите, вот одни философы считают, что человек мыслит головой. Другие же полагают, что мышление осуществляется сердцем. Если правы вторые, то получается, что человек может мыслить и без головы. Скажите, это так?» Яггай подумал и сказал: «Моя не знать. Моя проверить». После чего откусил маркизу голову.

Димке анекдот не показался настолько уж смешным, но гном Анри залился веселым смехом.

Кстати, сколько времени?

— Сколько? — Димка стукнул пальцем себя по запястью.

Увидел непонимающие глаза, выругался про себя, и изобразил, как он вынимает часы из кармана.

— Первый час дня, — сообразил гном.

Пора идти. Кстати, нужно будет купить себе часы. И переделать в наручные.

* * *

— Значит, монархисты кончились, — господин Шарль на самом деле был доволен.

— Да, — Джон был серьезен, — Все, кроме одного.

— Упустил.

— Отпустил.

Господин Шарль посерьезнел:

— Не понял.

— Это — черный эльф.

Жители Острова не убивали друг друга. Их и так слишком мало. За исключением случаев кровной мести.

— Дон Мильер… — если бы у господина Шарля были клыки, он бы оскалился.

Да, за исключением случаев кровной мести.

Глава 27

По дороге от полицейского участка до гостиницы, Димка размышлял о том, что Этой стране повезло, что во главе революции стоит именно товарищ Речник. Жесткий романтик, как бы странно это не звучало. Не похожий ни на Робеспьера, ни на Ленина, Сталина, Троцкого, Гитлера… Вышеназванные товарищи (кроме, может быть, Сталина) относились к революции, как к некоей глобальной компьютерной игре-стратегии — если бы в их времена существовало такое понятие — они продвигали прогресс, в своем понимании, не обращая внимания на возможности конкретной страны, имевшей несчастье стать объектом их экспериментов, на желания жителей, ее населяющих, априори считая, что народ глуп и темен и не понимает, что прогресс для них — благо… Они строили страну, идеальный образ которой держали в голове, не задумываясь, как правило, возможно ли это построение на практике. Молчаливо предполагалось, что все достижения прогресса, ими продвигаемые, все технические новшества, однозначно ведут к величию страны, счастью народа в целом и каждого отдельного его представителя, поэтому весь народ в едином порыве, без всяких исключений, будет строить то светлое будущее, которое нарисовалось в воображении одного человека. Когда же хрустальная теория разбивается при столкновении о чугунную реальность, никто не признает, что теория ошибочна и не пытается ее исправить. Сразу выискивается враг, который «гадит» — внешний или внутренний — и от действий которого, ясен пень, ничего и не получается…

Димка подумал, что его мысли уже ушли куда-то в сторону от конкретных исторических личностей и в его памяти всплывает некое явление, некие люди, которые именно так себя и ведут… Кажется, даже в литературе для них было придумано особое название… Как же… Нет, не вспоминается…

Да и ладно.

Возьмем товарища Речника. Он строит не государство, в котором он хотел бы быть правителем, а государство, в котором ему было бы комфортно жить простым мещанином. Есть у него трудности? Еще какие! Другой бы на его месте уже поседел, да вот беда — Речник — тролль, а значит — лыс. Нашел товарищ Речник врагов, которые испортили ему всю малину? Нет! Все свои ошибки он признает и, более того — исправляет. Гитлер бы уже объявил врагами мышанов, тем более что это — почти правда и в стране уже гремела бы антисемышанская истерия. Товарищ Речник засекретил информацию о том, что мышаны работали на Хозяина, как раз для того, чтобы не допустить погромов. Робеспьер обвинил бы во всем дворян, и гильотина на площади работала бы безостановочно. И не на одной площади, а на КАЖДОЙ. А речник и короля бы отпустил работать сапожником в тихом предместье, если бы тот, конечно, согласился. Король был казнен под давлением радикальных товарищей, которых, кстати, обвинил бы во всех бедах уже товарищ Троцкий. В то время как товарищ Речник не хочет устраивать охоту на ведьм и до последнего надеется, что товарищи образумятся.

Димка еще раз покатал в голове мысли и пришел к выводу, что он, кажется, выбрал в этом конфликте правильную сторону. Было и еще одно, главное, соображение в пользу товарища Речника.

На его стороне — господин Шарль, самый умный из всех известных Димке людей.

НА этом выводе господин Хыгр осознал, что стоит у ворот рынка, куда умные ноги привели задумавшуюся голову, чтобы купить те самые часы, о которых он подумал в полицейском участке.

* * *

Черный эльф Жозеф с некоторым недоумением смотрел на то, как его друг, господин Шарль — то есть, гражданин, конечно — собирается в дорогу:

— Чарльз, только не говори мне, что ты бежишь из города.

— Не бегу, — бывший начальник особого сыска спрятал в сумку два пистолета, — а уезжаю.

— Чарльз… Это больше похоже на бегство. Если бы я не знал тебя…

Господин Шарль выпрямился:

— Так как ты меня знаешь, то просто подумай вот о чем. Стоит ли мне отменить очень важную и задуманную задолго до появления дона Мильера поездку только потому, что кому-то может показаться, что я струсил?

— Нет, но… А что за поездка?

— Мне нужно привезти в столицу одного человека. Он поможет нам в поисках шпионов из другого мира. Мы нашли одного и то — на чистом везении.

— Полицейский, что ли?

— Нет, башмачник.

* * *

Димка нашел часы. Солидные, в серебряном корпусе, величиной с небольшую тарелку. То есть по размерам — как раз на запястье яггая. И самое приятное — недорого.

Практически — по дешевке.

Димка почесал нос. Что-то тут ему не понравилось. ОН обвел взглядом рынок.

Да… Рынок не тот, что раньше. Толчея стала больше, а шума при этом — меньше. Не слышно зазывных криков продавцов — а те, что слышны, такие унылые, как будто зазывал заставляют кричать под угрозой казни всех родственников. Шумные перепалки с торгом за каждый денье тоже не слышны… Покупатели и продавцы как будто присыпаны пылью, настолько они серы и унылы.

Цены на предметы, на часы, например, поражают своей дешевизной. Еда же, напротив, подскочила в цене, пожалуй, втрое.

Голод…

Димка встал, как вкопанный.

Голод?

Он вспомнил свои размышления после отъезда из хрюнской деревни, родины батьки Жана. А есть ли в стране вообще голод? Вернее… Голод есть.

Был ли неурожай?

* * *

— Сдаваться я не намерен. Так и запишите.

Никто, разумеется, записывать глубокую мысль товарища Речника не стал. Тем более, что в рабочем кабинете, кроме него, находился только Жозеф, он же товарищ Кузнец и товарищ Сталевар.

— Что это означает? — товарищ Речник задумчиво посмотрел на бронзового рыцаря, как будто он разговаривал с ним, а не с находящимися в кабинете, — Это означает одно: мы будем драться. Да, драться! Но!

Толстый палец указал в потолок.

— Что нам известно о силе сторонников Каменотеса? Их много. Практически столько же, сколько и наших сторонников. Значит… Что это значит? Значит, мы находимся в равных условиях. Что нам известно о планах заговорщиков в партии? Товарищ Кузнец, что вы молчите? Кто начальник полиции? Вы, я или вон та ворона?

— О планах заговорщиков нам неизвестно ничего, кроме того, что они существуют.

— Планы или заговорщики?

— Ну, раз есть заговорщики, значит, у них есть и планы. Мне кажется логичным.

— Понятно…

Речник стал сух и деловит:

— Что бы мы делали на их месте? Естественно, самое простое: арестовать меня. После чего разогнать моих сторонников. Если собрать моих сторонников и организовать оборону здесь, во дворце, это приведет к двум возможным результатам: нам удастся справиться и нам справиться не удастся. В первом случае — все отлично, но мы не можем исключать и второй вариант. Следовательно, остается найти ответ на один вопрос: при каких обстоятельствах заговорщик, рассеяв моих сторонников, не смогут арестовать меня?

Глаза зомбика, товарища Сталевара, слегка расширились. Судя по всему, он представил вождя с двумя огромными мечами в руках, рубящего в капусту ворвавшихся в кабинет противников.

— Не знаете? Я вам отвечу. Они не смогут арестовать меня, если меня там не будет!

— То есть?

— Не выдержал черный эльф.

— Мой план таков: в день, когда я откажусь исполнить требования заговорщиков, они захотят меня арестовать. Потом-то они, конечно, объяснят народу, что я снюхался с монархистами и кем-нибудь еще, но сначала — арест. Так вот, отказав им, я тут же выеду из дворца и вместе с моими сторонниками займу оборону в каком-нибудь надежном месте… товарищ Речник, подберете потом подходящее… но, и вот в этом вся хитрость, на самом деле из дворца выедет мой двойник…

— А у вас есть двойник?

— Есть. Двойник, переодетый мною, займет оборону, а я останусь здесь во дворце.

— Кто будет охранять вас во дворце?

— Зачем? Достаточно обычной охраны. Ведь, повторяю, никто не будет искать меня здесь. Если мои сторонники отобьются — хорошо, если же нет — на следующий день я обвиняю заговорщиков в попытке переворота и все их крики о том, что я — враг революции, никто не примет в расчет, посчитав обычными отговорками проигравшего. Мне поверят больше: кто нанес первый удар — то и неправ.

— Может, все же оставить часть сил во дворце? — хладнокровно уточнил Сталевар.

— Ни в коем случае! Достаточно будет кому-то проболтаться об этом и заговорщики тут же сообразят, что эти силы кого-то охраняют.

— Почему бы вам тогда не перебраться в любое другое место и пусть ищут вас по всей столице?

— Тут вопрос репутации. Если я прячусь где-то, кроме дворца, то меня могут обвинить в трусости. Если же я остаюсь во дворце, то никто не сможет назвать меня трусом. То, что искать меня будут где-то еще — личные проблемы умственной полноценности заговорщиков. Ну и, в случае опасности, я уйду потайным ходом.

— Так они же заблокированы.

— Нет, один мы откопали, тот, что ведет в лавку старика Жоффруа. Ну что, видите недостаток плана?

— Только один. Если кто-то о нем узнает…

* * *

Никакого неурожая не было! Димка вспомнил все, что он слышал об этом. Ни один крестьянин не говорил о том, что в его деревне неурожай, все говорили, что погода была на удивление отличной, что урожай должен быть хорошим… Откуда тогда взялся неурожай?

Из разговоров.

«Все говорят» — волшебные слова, после которых не требуется доказательств. «Все говорят» — и пустые слова приобретают характер непреложной истины. «Все говорят» — и правда превращается в ложь, а ложь в правду. Против отравы всем известных истин, слухов, сплетен есть только одно противоядие, от известного фармацевта господина Шарля. «Никому нельзя верит на слово». Но кто задумывается о необходимости проверки фактов? Ведь это «все говорят»!

Нет, можно, конечно, предположить, что это просто такое совпадение: неурожай и действия Хозяина, которому выгоден именно неурожай. Можно. Но Хозяин был слишком предусмотрительным и последовательным, чтобы пусть хотя бы одну часть своего дьявольского плана на волю случая.

Димка представил, как по дорогам Этой страны от деревни к деревне от города к городу ходят неприметные путники-мышаны, охотно рассказывающие все желающим последние новости.

«Как вы не слышали? В стране грядет неурожай! У вас в деревне все в порядке? И хлеб удался? Так вам повезло! В других местах совсем, совсем не так. Да я своими глазами видел! Все говорят, идет голод!»

Людей можно заставить поверить в любую чушь, если повторят ее слишком долго. Почему бы им не поверить в неурожай?

Все уверены: в стране нет хлеба. Крестьяне прячут зерно в надежде продать его подороже, а после появления продотрядов — просто из страха, что зерно отберут, а нового купить не смогут. Ситуация кризисная: не отбирать зерно — начнется голод в городах, отбирать — голодать начнут крестьяне.

Что делать? В смысле, что делать ему, Димке, с таким знанием?

Нужно рассказать господину Шарлю. Он умный — он придумает.

* * *

Эльфийка Жанетт находилась во дворце почти весь день, предоставленная сама себе. Ну, настолько, насколько может быть таковым человек на службе. Часть дня она находилась в карауле у дверей товарища Речника, часть времени — в помещениях девичьей гвардии, на глазах своих подруг-сослуживиц. Если она где и оказывалась одна, то только в туалете.

Хотя, нет, днем она отправилась в город пообедать. Летуны, следившие за нею с крыш, сообщили Жозефу, что вместо ближайшего — или хотя бы отдаленного — трактира эльфийка направилась в квартиру, в которой жила. Провела там некоторое время, чем занималась, неизвестно, шторы были закрыты, возможно, готовила и ела, после чего отправилась в город.

На одной из улиц Жанетт, коротко оглянувшись, остановилась около крыльца, почистила сапог, при этом незаметно для прохожих просунула в щель под дверью некую бумажку. Как удалось выяснить, в доме проживал товарищ Каменотес.

Агенты Жозефа среди заговорщиков — всего один и не на самых важных ролях — смогли рассказать, что вскоре после этого в специально собранных отрядах, которые подчинялись товарищу Каменотесу, пошли слухи о том, что вскоре им придется штурмовать дворец. При этом особо оговаривалось, что собственно штурма не будет, так как все, кто мог бы оказать им сопротивление, будут отсутствовать. Глухо говорилось о хитрости товарища Каменотеса, который сумел оставить товарища Речника без охраны.

Жозеф бросил бумажку с донесением агента в огонь и потер виски.

Зачем она шла домой? Если была возможность подслушать — а она была, иначе откуда информация? — то почему она не пошла сразу к дому Каменотеса? Написать письмо? Но она провела в квартире не так мало времени.

Похоже, тут все дело в какой-то особенности иномировой магии…

Нужно узнать мнение специалиста.

Специалист в распахнутом камзоле и сдвинутом на бок котелке в этот момент ворвался в гостиницу и…

Никого не нашел.

Господин Шарль уехал в неизвестном направлении по неизвестным делам, Джон тоже куда-то пропал, Флоранс до сих пор оставалась в канатной мастерской… В гостинице сидела только Кэтти, что-то увлеченно писавшая на расстеленной ткани.

Впрочем, мышанка Димке никак не помогла, наоборот, нарычала, что ее все отвлекают.

Димка вздохнул и отправился во дворец, в поисках того, кто его поймет.

* * *

Мышанка Кэтти была в бешенстве. Да что же это за день такой! Сначала притащился какой-то незнакомый тролль, который долго и нудно интересовался ее големами. Мол, а как они действуют, да как работают, да что могут, а что не могут… Зануда! Только было вернулась к продолжению и вот опять! Хыгр! Ну откуда она знает, где господин Шарль, можно подумать, она за ним следит! Как задания раздавать — так все, а как мешать — так опять все! Что за жизнь! Ничего сделать не успеваешь!

* * *

У дверей трактира «Старая подошва» остановился всадник. Высокий худой хуманс в широкополой шляпе спрыгнул с коня и, нимало не сомневаясь, толкнул дверь на которой мелом было написано «Закрыто». Дверь была открыта.

Господин Шарль бесшумно вошел в обеденный зал трактира, поводя стволом