/ Language: Русский / Genre:love_short / Series: Любовный роман

Любовный напиток

Кара Колтер

Еще в школе Джессика Моран, в то время нескладная, толстая девочка, влюбилась в красивого мальчика Брайана Кемпа. Но он отверг ее чувство. Через четырнадцать лет случай вновь свел молодых людей и у Джессики, по-прежнему влюбленной в Брайана, появляется еще один шанс…

Кара Колтер

Любовный напиток

Глава первая

В первую секунду Брайану показалось, что щенок больше не дышит. Он пришел в ужас.

Брайан бросил взгляд на свою племянницу, которая ехала с ним в оранжевом пикапе «форд» выпуска 1964 года. Ее волосы — Мишель покрасила их в черный цвет, который совсем ей не шел, — в беспорядке падали на лицо, мешая как следует разглядеть ее профиль. Она ссутулила худенькие плечи, на которых были завязаны тонкие бретельки топа тоже черного. Как будто защищалась от удара.

Брайан Кемп, холостяк, уже полгода прожил с нею в одном доме, но особенности подросткового характера так и остались для него загадкой. Подростки, говорили ему, на удивление быстро оправляются от горя. Но только не его племянница.

Сейчас она молча склонилась над щенком, вцепившись в его золотистую шерстку. Песик судорожно и глубоко вздохнул. У Брайана тоже вырвался вздох, и он вдруг понял, что все это время сидел затаив дыхание.

— Мы приехали? — прошептала Мишель. Обычно она разговаривала совсем иначе: резко и с какой-то наплевательской интонацией.

— Почти, — сказал Брайан, сознавая, что поступил глупо, когда пообещал Мишель, что им может помочь одна его знакомая.

Теперь они ехали через чащу леса, по грунтовой дороге. Лес постепенно редел, а потом деревья и вовсе исчезли. По обе стороны дороги цвели розы. Множество цветов — каскад розового, желтого и красного. Брайан точно помнил, что раньше роз здесь не было. Должно быть, в последний раз он приезжал сюда зимой.

Нынче на дворе был конец июня, и розы цвели в буйном изобилии. В открытые окна пикапа лился их пьянящий аромат. Вдыхая его, Брайан испытывал самое опасное чувство — надежду.

Ветеринар объявил им, что надежды нет. Щенок не выживет. И лучше усыпить его из милосердия.

Услышав это, Мишель отвернулась. Из густо подведенных глаз потекли слезы, оставляя на щеках черные следы. Брайан хотел как-то утешить Мишель, взять у нее щенка, но она закрыла его своим телом, как щитом. А потом выбежала из дома и уселась в машину.

Из окна ветеринарского кабинета Брайан увидел в пикапе сгорбленную фигурку племянницы — совсем еще ребенка, Мишель едва исполнилось тринадцать — и почувствовал себя беспомощным неудачником. Ясное дело. Ведь он с самого начала знал, что вряд ли из него получится хороший опекун. Всю жизнь он приносил женщинам одни несчастья.

Брайан был полицейским, и хотя население городка Виктория насчитывало всего триста тысяч человек, на долю Брайана выпадало немало неприятных обязанностей. Что ж, такова его работа. Он считал себя неплохим специалистом. И то, что ему недостает чувствительности, его вполне устраивало — вернее, устраивало до сих пор. Теперь же Брайан осознал, что, хотя чуть ли не каждый день сталкивается с разного рода трагедиями, он понятия не имеет, как вести себя с девочкой, у которой разбивается сердце.

Стоя у окна, он неожиданно для себя произнес:

— Я не знаю, что делать.

Мужчине невероятно тяжело дается подобное признание. Тем более такому мужчине, как Брайан, который всегда знал, как действовать даже в самой опасной ситуации, и гордился этим. Но дело было в том, что большинство трагедий не касалось его лично.

Ясно, что такой человек — не лучший кандидат на роль опекуна. Но полгода назад его племянница осиротела. Кевин, брат Брайана, и его жена Аманда погибли в автокатастрофе. У Мишель не осталось родственников, кроме Брайана. И вот к нему приехала не малышка, которую он видел раз в год на Рождество, а девочка-подросток, враждебно настроенная ко всему вокруг. Оно и понятно, ведь она лишилась слишком многого.

Брайан пришел в отчаяние. Две недели назад он подарил Мишель щенка, надеясь, что теперь ей будет чем заняться во время приближавшихся каникул. В глубине души он надеялся, что его подарок поможет как-то наладить их взаимоотношения. Возможно, так бы оно и случилось.

Минут пять Мишель притворялась равнодушной. Потом назвала золотистого ретривера О'Генри и стала с ним неразлучной. Пес спал у нее под мышкой. Мишель даже собиралась тайком принести его в школу, в портфеле. Иногда Брайан слышал ее смех и расстраивался, так как при нем она не смеялась. Девочка потеряла родителей, а теперь ей предстоит потерять и этого крошечного щенка? Которого он подарил Мишель, чтобы утешить?

И тут вдруг в нем проснулись воспоминания. О далеком прошлом, о другой девочке, которая склонилась над другой собакой.

Может быть, с тех пор она переехала. В последний раз он приезжал сюда не меньше четырнадцати лет назад. Они оба учились в одной школе. За столько лет многое могло произойти.

Перед ними внезапно появилась поляна, и Брайан открыл рот от изумления. Это было то самое место, но как оно изменилось! Брайан помнил, что раньше дорога заканчивалась иначе.

Поляна была полна цветов, которые росли в буйном беспорядке, переплетаясь, обвивая друг друга. Желтые, красные, оранжевые, синие. Он узнал некоторые из них — темно-пурпурные кентерберийские колокольчики, дерзкие белые маргаритки, — но большинство видел впервые в жизни. Нежные и резкие ароматы, смешавшись, щекотали ноздри и будоражили сознание.

В стороне от этого дивного изобилия, в тени яркой зелени и высоких сосен, стоял коттедж на каменном фундаменте — маленький, с остроконечной крышей. Выкрашенный в зеленый цвет, коттедж сливался с окружающей местностью. Даже Мишель на миг позабыла о своем горе.

— О, боже мой, — сказала она. Ее любимое выражение. — Это потрясающе!

— Как будто сейчас выйдут семь гномиков, верно?

Племянница бросила на него обычный свой взгляд из серии «Что ты понимаешь?» И словно тотчас позабыв о нем, снова повернулась к О'Генри.

На месте для парковки — его обозначал полукруг из гравия — уже стоял миниатюрный пикап, красный, сверкающий. Брайан подъехал к нему и выключил мотор. В воздухе звенело радостное пение птиц. В окошко машины влетела бабочка и тут же вылетела из другого окна.

— Это она? — спросила Мишель.

Он повернулся к племяннице. Мишель смотрела в ближайшее к ней окно взглядом, полным надежды. Брайан тоже посмотрел туда. И почувствовал, что у него упало сердце.

Итак, ее здесь нет. Конечно, за четырнадцать лет она наверняка успела переехать. Ему следовало догадаться, что в коттедже поселилась новая владелица, которая умеет наводить красоту и любит разводить сады. Потому что женщина, появившаяся среди цветов, в широкополой шляпе от солнца, сдвинутой набок, не могла быть Джессикой Моран.

Джессика была невысокой полной девочкой, домоседкой. Ее длинные волосы отличались необычным рыжим оттенком и вечно торчали во все стороны.

Женщина среди цветов казалась гибкой, как лесной дух. Обнаженные плечи были загорелыми, красивыми. Маленькую изящную грудь облегала белая безрукавка, которая подчеркивала линию плоского живота. Брюки — нечто среднее между шортами и слаксами — заканчивались чуть ниже коленей, открывая взору стройные ноги.

Женщина сняла шляпу, высвободив густые золотисто-каштановые кудри, и направилась к ним. А в голове Брайана вертелась только одна мысль: «Это не она».

Он вышел из машины, и женщина остановилась. Широко раскрыла глаза и бросила взгляд через плечо, как олень, готовый броситься назад, в безопасную лесную чащу, окружающую этот маленький луг.

Брайан был высок ростом и понимал, что может внушить робость женщине, живущей в безлюдной местности.

— Простите, что побеспокоил вас, мэм, — сказал он, решив держаться на некотором расстоянии от нее и стараясь говорить тихо, спокойно и вежливо. — Надеюсь, вы можете мне помочь. Я ищу…

Он замялся. Она вздернула подбородок. Его поразили ее зеленые глубокие глаза. Их взгляд бодрил, как купание в спокойном лесном пруду в разгар лета. Таких глаз мужчина не забудет никогда.

Много лет назад она весила на несколько фунтов больше нормы и в школе ее дразнили толстушкой. Но даже тогда он, как-то посмотрев ей в глаза, неожиданно почувствовал, что зачарован.

Зачарован настолько, что сказал:

— Я позвоню.

И не позвонил.

И теперь, взглянув в ее ясные глаза, Брайан понял, что она помнит о том давнем нарушенном обещании. И догадался, почему ей хотелось убежать.

Не потому, что Джессика Моран испугалась незнакомца. Нет, именно потому, что она его узнала.

И все же, расправив плечи, Джессика подошла к нему. Грациозно и уверенно, а не так, как неловкая, неуклюжая девчонка, какой он ее помнил. От нее пахло пряностями и лимоном, и этот запах смешивался с ароматом цветов.

Ее узкое лицо наводило на мысли об эльфах. Огромные, томные, глубокие, как озера, глаза привлекали внимание в первую очередь. Нос был усыпан веснушками. И губы… раньше у нее не было таких губ, пухлых и манящих, как спелая клубника.

— Брайан, — сказала она чистым, мелодичным голосом и протянула руку. Теперь он вспомнил и ее голос. — Я очень огорчилась, узнав, что произошло с твоим братом и Амандой.

Она пожала ему руку. Рукопожатие было на удивление сильным, несмотря на ее маленькую ручку. У Брайана появилось на редкость странное желание. Ему хотелось задержать ее руку в своей.

Брайан только сейчас вспомнил, что его невестка, Аманда, училась с Джессикой в одном классе.

— Джессика, — сказал Брайан, наконец обретя дар речи. Он пытался скрыть неловкость и потрясение, которые испытал при виде поразительной перемены. — Я тебя не узнал.

— Наверное, я очень изменилась с тех пор, как мы виделись в последний раз. Почему ты приехал? — Вежливый тон, и ни намека на прочие чувства.

Брайан ответил не сразу. Теперь пора признать, что он поступил глупо, сесть в машину и уехать. Но неожиданно для себя он услышал собственный голос:

— Помнишь, я сбил собаку неподалеку от твоего дома, и мы принесли ее сюда?

В ее взгляде что-то промелькнуло — подозрительно похожее на боль, — и она коротко кивнула.

Он мысленно обругал себя за то, что приехал, поддавшись отчаянию.

К счастью, именно в этот момент Мишель вышла из пикапа, обнимая крошечный комочек. Ее огромные глаза умоляюще посмотрели на Джессику.

— Вы можете вылечить моего щенка?

Джессика испуганно посмотрела на Брайана и повернулась к девочке. Широко раскрыла глаза и протянула руки. Мишель отдала ей ослабевшего щенка. Брайан заметил, как нежно берет его Джессика, гладит. Вот она приложила руку к его сердечку, закрыла свои зеленые глаза, потом открыла их и взглянула на Брайана. Он увидел, что они вспыхнули.

Гневом.

Оно и понятно. Прося ее о невозможном, он поставил Джессику в ужасное положение. Почти не надеясь спасти песика, она понимала, что девочка может прийти в отчаяние. Вот какой ситуацией она обязана Брайану.

Но от гнева не осталось и следа, когда Джессика повернулась к Мишель; движением плеча она позвала ее идти следом, а сама пошла к коттеджу по извилистой, покрытой булыжником дорожке.

Между булыжниками росли маленькие лиловые фиалки. Наступая на них, Брайан чувствовал их нежный аромат.

— Меня зовут Джессика, — сказала она, повернувшись к его племяннице. Такой голос мог выманить птиц из гнезд. — Ты так похожа на свою маму, Аманду. Я училась с ней в школе. Она была красивая, как ты.

Брайан понял, что забыл представить их друг другу. Он был слишком потрясен появлением новой Джессики Моран.

Джессика говорила так искренне, что Мишель покраснела и невольно приняла гордый вид.

Увы, его племянница не отличалась красотой. Особенно из-за своей страсти к косметике. К тому же она была слишком худой, а на лице появились прыщи.

И все же Джессика говорила таким тоном, что Брайан снова взглянул на племянницу. И увидел ее в новом свете. Темно-синие глаза, красивая линия скул, стройная шея.

Брайану стало не по себе. Может, Джессика волшебница и гипнотизирует его?

— Это моя племянница, Мишель, — запоздало сказал он.

— Мою собаку зовут О'Генри. — Мишель посмотрела на Брайана, явно давая ему понять, что щенок важнее и что слова его неуместны. Неудивительно. С тех пор как приехала племянница, он, похоже, все время делал что-то не то. Если не считать, что подарил ей собаку.

— В честь писателя? — спросила Джессика.

Писателя? Брайан озадаченно посмотрел на них обеих.

— Да! — Мишель пришла в восторг.

Брайан думал, что щенка назвали в честь шоколадной плитки, Наверное, этот шоколад нравится Мишель, подумал он. Купил ей плитку и сунул в пакет с завтраком. Собирался сделать сюрприз и ошибся. Его маленький подарок вернули нетронутым.

— А какое произведение О'Генри тебе больше всего нравится? — спросила Джессика. — Нет… дай я угадаю. «Дары волхвов»?

— О-о, — выдохнула восхищенная Мишель.

Его племянница и Джессика тотчас нашли общий язык, и Брайану снова стало не по себе.

В школе Джессику называли ведьмой и девушкой со странностями. Но Брайан знал правду, хотя и не встал на ее защиту. Она не была ни ведьмой, ни девушкой со странностями. И волшебницей тоже не была.

Она была целительницей.

Брайан почувствовал беспокойство. Наверное, он приехал сюда не ради пса. Каким образом — непонятно, но он попал сюда, когда взмолился о помощи.

Ради своей племянницы.

И, может быть, просто ради себя самого.

Он громко фыркнул, дивясь своим мыслям. Должно быть, виноват сад, птицы, ее глаза…

Мне испортили замечательный день, подумала Джессика, осторожно неся почти безжизненное тело щенка. Она толкнула плечом заднюю дверь коттеджа.

Брайан Кемп. В ее жизнь вернулся худший из кошмаров. И как он смеет выглядеть лучше, чем когда бы то ни было?

Он стал серьезнее. Исчезла мальчишеская беспечность, а также подростковая худоба, он превратился в мужчину, которым и обещал стать. Широкая, мощная грудь. Длинные, прямые сильные ноги. На руках бугрятся мускулы.

Над глазами по-прежнему нависала прядь темно-русых волос, а взгляд его она понять не могла. Карие глаза оттенка растаявшего шоколада приобрели новое, глубокое выражение. Заметила Джессика и суровую складку губ, тогда как раньше их линия была чуть изогнута кверху, как будто он вот-вот рассмеется. Еще появились морщинки вокруг глаз и еле заметные морщины на лбу.

И все же он стал еще красивее, чем в юности. Новые линии на лице Брайана лишь подчеркивали силу его характера.

Джессика вошла на кухню. Оглядевшись по сторонам, она подавила вздох. Коттедж был старым. Она пыталась исправить положение: покрасила шкафчики в нежно-голубой цвет и починила широкие дубовые доски пола. Но ей не удалось скрыть вмятины на буфете, да и сам пол осел.

К тому же, кухня служила ей офисом и местом для работы. Джессика занималась тем, что рассылала по почте семена и травы. С потолка свисали пучки трав, которые она сушила. Мята и шалфей загромождали шкафчики и кухонные столы. Плохо сочетавшиеся друг с другом стулья (один — желтого цвета, другой — ярко-красный) Джессика отодвинула от старого деревянного стола, чтобы легче было его обходить. Антикварное шведское бюро — единственный стоящий предмет мебели на кухне — было завалено кипами заказов и бумаг.

Конечно, такая комната вряд ли может произвести приятное впечатление. Но Джессика всегда стремилась оставаться самой собой.

Она покинула мучительный подростковый мир — полный страха, неуверенности и боли. Он остался так далеко, что можно было забыть о его существовании.

Но у ее дверей появилось напоминание о нем в виде мужчины ростом шести футов с лишним. Кажется, и пикап был тем же самым.

— Почему вы привезли сюда О'Генри? — спросила она девочку, стараясь, чтобы в голосе не чувствовался гнев, вызванный тем, что Брайан снова появился в ее жизни, нежданный и непрошеный.

Девочка напоминала ей птицу с перебитым крылом. Боль и страх были нарисованы на ее лице.

— Мой дядя сказал, что однажды ты совершила чудо.

Чудо? Как мог Брайан привезти сюда эту бедную, милую девочку и внушить ей такую надежду?

Джессика рассердилась, но спокойно продолжила:

— Будь у меня такая сила, я превратила бы твоего дядю в жабу.

Девочка пристально посмотрела на нее и потом бесстрастно спросила:

— Ты хочешь сказать, что этого не сделала?

У Джессики невольно вырвался смешок. Засмеялась и Мишель. А потом они обе.

— Эй, по-моему, это не смешно.

Услышав такое, они, разумеется, расхохотались еще сильнее.

Брайан решил притвориться оскорбленным, но Джессика поняла, что его обрадовал смех племянницы. В глубине души она почувствовала нежность к Брайану, и ей это не понравилось.

Лучше бы он оставался тем злым, избалованным вниманием мальчишкой, который пообещал позвонить ей, школьному изгою, и не сдержал слова.

Но теперь Брайан казался куда человечнее, чем раньше. При свете кухонной лампы Джессика заметила в его глазах глубокую печаль. Он искоса взглянул на племянницу и щенка, и Джессика поняла, откуда взялись морщины на его лбу.

Брайан потерял брата и невестку и неожиданно для себя оказался в роли отца девочки-подростка. Жизнь отомстила ему, но Джессику почему-то не утешили его страдания.

Она расчистила место на столе, постелила старое полотенце и положила на него щенка. Мишель придвинулась к ней.

— Ветеринар сказал мне, что песик не хочет жить, — прошептала она, ссутулив плечи. И продолжила дрогнувшим голосом: — Почему он не хочет жить, если я так его люблю?

Если бы только любовь могла исполнять желания, подумала Джессика. Против воли она искоса взглянула на Брайана.

Много лет назад она, незаметная, неудачливая старшеклассница влюбилась в популярного, великолепного Брайана Кемпа. Но сила ее любви не смогла на него подействовать, хотя она была уверена, что, если получит шанс предстать перед ним такой, какой она есть на самом деле, он ее полюбит. Но вместо этого Брайан влюбился в Люсинду Поттер. По крайней мере, именно так подумала Джессика, когда увидела, как страстно они целуются в школьном коридоре.

В результате она очень рано поняла: принц на белом коне не принесет ей счастья, она должна взяться за дело сама. И именно так она и сделала.

А теперь она должна поделиться счастьем с этой встревоженной юной девочкой и не обращать внимания на мужчину, который привез ее сюда.

— Ветеринар ошибся, — твердо сказала Джессика. — Каждое существо хочет жить. Даже жук.

— Так я и думала, — сказала Мишель окрепшим голосом.

Джессика закрыла глаза и попыталась привести мысли в порядок. Это было нелегко. Брайан занимал столько места, что ее кухня казалась тесной.

Сильный. Мужественный.

Она открыла глаза и увидела, что он бродит по кухне, не находя себе места. Смотрит на растения, на банки и хмурится.

— Брайан, почему бы тебе не подождать немного снаружи?

Ее предложение не оскорбило Брайана. Наоборот, он явно обрадовался. Глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки, и вышел.

Джессика успокоилась. Она обращалась к маленькому живому комочку, которому грозила смерть. Мысли исчезли, осталась лишь энергия, которая передавалась от нее щенку. Очень нежно и осторожно она коснулась песика.

— Он выживет? — спросила Мишель.

— Не знаю. — Джессика не хотела обнадеживать девочку. — Но мне бы хотелось кое-что попробовать. Я дам ему вот этого. — Она взяла из шкафа одну из баночек и влила щенку в пасть несколько капель.

— Это как лекарство? — спросила Мишель.

— Что-то в этом роде. Давай-ка наберем в саду свежих трав и приготовим ему снадобье.

Брайан сидел на любимой скамейке Джессики и, казалось, не замечал ее. Когда-нибудь здесь появится маленький пруд. Уже приготовлены камни и известковый раствор. Она найдет время и силы, чтобы заняться этим важным делом.

Джессика пошла с Мишель в сад, где росли травы, и начала их собирать. Она подробно рассказывала о каждом растении своей юной ученице, которая оказалась на редкость прилежной.

— Ну как? — спросил Брайан, появившись у них за спиной. Странно, что такой огромный человек двигался так тихо и грациозно.

— Еще слишком рано что-либо говорить, — ответила Джессика, пожав плечами. — Я хотела бы оставить щенка у себя на день или два.

— Что с ним? Что такого ты можешь для него сделать, чего не мог ветеринар?

— Есть много возможностей, — сухо ответила она. Зачем он приехал, если от него ничего не дождешься, кроме насмешек и цинизма? — Ты, конечно, волен отвезти щенка обратно к ветеринару, если хочешь.

— Нет! — сказала Мишель и бросила на Брайана убийственный взгляд. — Ветеринар хотел его усыпить.

— Тогда, может быть, мы оставим О'Генри у Джессики? Вернемся через день или два и посмотрим, как он себя чувствует. Ну и конечно, позвоним.

Он явно жалел о своем приезде. Джессика полностью разделяла его чувства. У нее была такая прекрасная жизнь. Предсказуемая. Стабильная.

Брайан Кемп мог в два счета перевернуть все с ног на голову.

Джессика думала, что он заберет племянницу и уедет, и очень удивилась, когда Мишель скрестила руки на груди. Она явно не собиралась двигаться с места. Редкая уверенность в себе.

— Я отсюда не уеду.

Брайан провел рукой по волосам и посмотрел на часы.

— Послушай, Мишель, через час я должен быть на работе.

— Я никуда не поеду, — заявила девочка. У нее на лице появилось упрямое выражение, которое подчеркнуло ее сходство с дядей. — Я останусь здесь, с О'Генри. И с Джессикой.

Глава вторая

— Садись в пикап. — Брайан говорил тихо и угрожающе. Джессика слышала, что в Виктории он работает полицейским. Его голос внушал глубокое, беспрекословное уважение.

Но на его племянницу ничего не подействовало.

— Нет.

Джессика поняла, что пора вмешаться в спор и сказать Мишель, что ей следует уехать с дядей. Но ей хотелось немного позлорадствовать: путь этот некогда унизивший ее мужчина почувствует свою беспомощность от поведения упрямой племянницы.

Брайану явно не терпелось схватить Мишель в охапку и втолкнуть ее в машину. Он раздраженно хмурился, а Джессика с трудом удержалась от смеха. Но под свирепой маской она разглядела в его лице нечто поразительное: Брайан растерялся, явно не зная, что делать.

Скажи Мишель, что она должна уехать с дядей, приказала себе Джессика. Она хотела, чтобы Брайан ее покинул, и чем скорее, тем лучше. С другой стороны, она не собиралась облегчать ему жизнь. Лучше всего остаться в стороне, пусть сами решают спор.

— Тебе нельзя оставаться здесь с незнакомым человеком, — убеждал Брайан девочку. — К тому же, тебя не приглашали. А я должен ехать на работу. Так что — марш.

— Она не совсем незнакомый человек, — возразила Мишель.

Джессика только что познакомилась с Мишель, но уже поняла: эта девочка вряд ли подчинится, услышав «марш». Она решила промолчать.

— Я ничего о ней не знаю, — сжав зубы и теряя остатки терпения, сказал Брайан.

Его племянница, в свою очередь, не собиралась уступать.

— Кое-что ты о ней все же знаешь. Ты знал, где она живет. Знал, как ее зовут. Знал…

— Ничего важного о ней я не знал, — сердито перебил Брайан.

— Чего, например? — с вызовом спросила Мишель.

Брайан мрачно смотрел на девочку. Он не знал, что ему делать — убеждать ее или прибегнуть к силе?

— Я даже не знаю, замужем ли она. Не знаю, чем она зарабатывает на жизнь, — сказал он.

Интересно, подумала Джессика, это действительно его интересует? Она не спрашивала себя, женат ли он. Брайан не носил кольца, но и так было ясно, что он холостяк. Такие мужчины, как он, избегают серьезных отношений: независимость служит для них своеобразным щитом. Джессика могла поспорить, что самой большой привязанностью Брайана был его пикап. Кажется, тот же, который он водил, еще будучи школьником.

Судя по всему, воспитывать племянницу ему приходится в одиночестве.

— Она не замужем, — сказала Мишель. — Разве ты заметил в доме признаки мужчины? Грязные ботинки у черного хода? Захватанные выключатели? Посуду в мойке? Разбросанное белье в гостиной?

— Хорошо, хорошо, понятно, — поспешно согласился Брайан. Джессика немного смутилась, представив себе его чувства, когда он неожиданно услышал описание собственного дома.

Но Мишель продолжала:

— А как, по-твоему, выглядит ее ванна?

— Понятия не имею, — коротко ответил он.

— Наверняка вокруг нее нет грязи.

— А что, вокруг моей ванны — грязь? — Брайан свирепо посмотрел на Джессику, как будто именно она упрекала его в этом.

— Грязь появляется всякий раз, когда ты чинишь этот безобразный старый пикап.

— Мой пикап не безобразный, — угрожающе начал он и, спохватившись, уже мирно добавил — Вообще, мы сейчас не об этом говорим.

Джессика хотела остаться бесстрастной, но у нее не получилось. Если на то пошло, ее весьма заинтересовали небольшие зарисовки из личной жизни Брайана Кемпа.

Но только потому, сердито оправдывала себя Джессика, что он, оказывается, живет совсем не так, как она себе могла бы представить: «феррари», очаровательные женщины, джакузи и, уж конечно, никакой грязи вокруг ванны.

— А если бы ты посмотрел в мойку на ее кухне, — сообщила ему Мишель, — то не увидел бы там посуды. Не то что у тебя дома.

— У нас дома, — поправил он.

— Какая разница? — совершенно равнодушно отозвалась она.

Джессика заметила, как задели его последние слова Мишель. Но почему он искоса бросил взгляд на нее? Неужели его волнует ее мнение по поводу того, что он не всегда моет посуду? Но, очевидно, ему и вправду было не все равно, потому что он смерил племянницу очень строгим взглядом.

— Мишель, — сказал он, — разговаривать с тобой — все равно, что играть в пинг-понг одновременно десятью мячиками. По-моему, ты нарочно пытаешься увести меня от темы, поставить в тупик. Дело не в ваннах и не в мойках. Я недостаточно хорошо знаю мисс Моран, чтобы разрешить тебе остаться здесь. К тому же, тебя не приглашали.

— Разве тебе недостаточно оглядеться по сторонам? — спросила Мишель. — Ты сам сказал, что похоже, будто из леса вот-вот выйдут семь гномиков. Такой дом не может принадлежать сомнительной личности!

— Когда ты вырастешь, то станешь юристом, — простонал он. — Я точно знаю. — Джессика заметила, что Брайан снова, смутившись, взглянул на нее. Да, она собиралась насладиться его смущением, но теперь ей стало немного жаль Брайана.

— Убийцы с топорами так не живут, — продолжала Мишель. — Она наверняка занимается садоводством. Верно?

— Да, я садовод, — подтвердила Джессика.

— Ты не имеешь ни малейшего понятия об убийцах, Мишель, — холодно заметил он.

— А ты-то почему в них так хорошо разбираешься? Стал экспертом, лишь штрафуя за превышение скорости и постоянно поедая пончики?

Брайан не произнес ни слова. Джессика заметила, что он снова стиснул зубы, и догадалась: он мысленно считает до десяти.

Кажется, Мишель поняла, что переборщила, но она лишь немножко сбавила тон:

— Беспокоишься, не выращивает ли она помимо роз немного конопли? Хочешь посветить ей в глаза фонариком и спросить: «У тебя расширены зрачки»? — Она повернулась к Джессике. — Знаешь, однажды он так со мной и поступил.

— Я же извинился. Неужели ты никогда ни о чем не забываешь? — спросил Брайан.

Не забывает, если это в ее интересах, подумала Джессика. Очень познавательный диалог.

Но он заблуждается. Мишель вряд ли станет беспрекословно ему подчиняться. Неужели они несколько месяцев пытались одержать верх друг над другом? И победил ли он хоть раз?

— Ты учился с Джессикой в одной школе, — продолжала настаивать Мишель. — Сказал, что видел, как она совершила чудо.

— Очень может быть, — ответил Брайан.

Мишель стремительно изменила тактику. Она вдруг мило улыбнулась, коснулась руки дяди и захлопала ресницами, глядя на него.

— Пожалуйста, разреши мне остаться, дядюшка. Никаких проблем из-за меня не возникнет. Я стану помогать Джессике. Буду спать на полу. Мне надо остаться с О'Генри. Надо.

Джессика знала, что не следует принимать чью-либо сторону и тем более не следует как-то сближаться с Брайаном. Но в голосе Мишель прозвучала такая неподдельная просьба, что Джессика ясно поняла: девочка должна остаться со своей собакой.

Да, когда-то она испытала, что такое неразделенная любовь, и в ее страданиях отчасти виноват мужчина, который теперь стоит перед ней. Но неужели это настолько изменило ее характер, что она способна повернуться спиной к несчастному ребенку, который просит о помощи?

— Мишель может остаться, — сказала она.

Брайан повернулся к Джессике и уставился на нее, стиснув зубы.

— Прошу прощенья? По-моему, ты не вправе это решать! — Брайан говорил спокойным тоном, но он явно был в бешенстве. Глаза его гневно сверкали.

— По-моему, она вполне может остаться. У меня есть свободная комната. — Джессика подняла подбородок и посмотрела Брайану прямо в глаза. Она не нуждается в одобрении этого несносного человека и не позволит ему одержать над ней верх. Джессика взяла себя в руки и улыбнулась Брайану так же мило, как только что улыбалась Мишель.

— А теперь меня пригласили! — радостно воскликнула Мишель.

Брайан свирепо посмотрел на племянницу, а потом на нее. Хорошо, что не нарушила закон. Джессика не сомневалась — иначе он бы, не моргнув глазом, велел бы ей встать к стене и надел бы на нее наручники.

— Могу я поговорить с вами наедине, мисс Моран? — строго спросил Брайан.

Мишель закатила глаза.

— Сейчас он отведет тебя в сторону и начнет допрашивать «с пристрастием». То же самое он устроил маме моей подруги Моники, когда я собиралась остаться у них на ночь. Ужасно стыдно. «Миссис Ламберт, есть ли у вас в доме оружие? Употребляете ли вы наркотики?»

— Откуда ты знаешь? — резко спросил он племянницу.

— Мне рассказала миссис Ламберт. Это показалось ей забавным. И милым. А мне — нет.

Ему явно надоело спорить с племянницей. Он так выразительно посмотрел на Мишель, что она запнулась на полуслове.

Брайан крепко взял Джессику за локоть и бесцеремонно увел ее подальше от Мишель. Ей следовало бы обидеться на столь грубое прикосновение, но она почувствовала лишь сильное волнение.

Брайан выпустил ее локоть, но рука продолжала гореть, будто его гнев оставил на ней клеймо. Джессика пристально смотрела в его шоколадно-карие глаза. Она как будто вернулась в прошлое. Ей снова шестнадцать, сердце колотится и так полно желанием, что ноет.

Она сурово напомнила себе, что девочка, мечтавшая о несбыточном, осталась в прошлом. Но он стоит так близко, что она может сосчитать ресницы — густые и колючие — обрамляющие его глаза…

Близость Брайана тревожила Джессику. В ее мысли закрался опасный вопрос: а что, если взрослая Джессика может получить то, чего не смогла в юности? Ведь она стала совсем другой. Стройной. Уверенной в себе. Можно было даже пойти дальше и признать себя хорошенькой. Что, если она понравится Брайану?

Вопрос был слишком сложным. Конечно, он хорош собой, высокий, сильный, привлекательный. Но если он остался бесчувственным, тупым эгоистом, зачем ей его внимание?

Разве что так, ради чистого удовольствия, предательски нашептывал ей внутренний голос. Ну же, Джессика, разве тебе не хочется завести опасный флирт?

Опасность — вот чем грозит ей появление Брайана. Она может утратить чувство уверенности, которое развивала в себе последние четырнадцать лет. Казалось, достаточно одного его подмигивания, улыбки, доброго слова или поцелуя — и от этой уверенности не останется ничего.

Она посмотрела на его губы.

— Нет!

— Извини? — спросил он.

Джессика вспыхнула.

— Э-э… ничего. Я просто подумала вслух.

— Надеюсь, над ответом, который ты собираешься дать Мишель? Насчет просьбы погостить у тебя?

Он прав. Мишель должна уехать. Если девочка остаться, то невольно возобновятся отношения Джессики с человеком, у которого до сих пор есть власть над ней. В глубине души она, как любая женщина, мечтала быть слабой и беспомощной в объятиях мужчины, мечтала о пылких поцелуях, о том, чтобы встретить родственную душу.

И все же она не могла заставить себя взять обратно приглашение Мишель, даже в интересах самосохранения. Этот чувствительный, страдающий ребенок так несчастен и одинок! Отвернуться от Мишель — все равно, что отвернуться от себя самой в юном возрасте и от всего, что ей дорого.

Девизом Джессики было: «Не навреди». Если она проявит равнодушие к мольбе Мишель, то нанесет ей огромный вред.

— Я буду рада, если твоя племянница останется погостить, — твердо сказала Джессика. Она скрестила руки на груди и тряхнула кудрями. — Думаю, так будет лучше.

Брайан помрачнел и нахмурился. Джессике показалось, что он снова считает до десяти. Хороший знак, подумала она. Легкая враждебность между ними поможет защититься от нелепой мысли, которая пришла ей в голову. Что она получит удовольствие, флиртуя с опасностью.

А он сейчас выглядел опасным. И заговорил с ней суровым, холодным тоном. Тоном человека, привыкшего отдавать приказы, которым беспрекословно подчиняются. И тогда Джессика твердо решила стоять на своем.

— Послушай, — сказал он, — по-моему, не следует ей уступать.

— Вот как? — Джессика поставила ноги на ширину плеч, копируя позу Брайана. — Выходит, все дело во мне? Ты почему-то решил, что мне можно доверить собаку, но не племянницу, так? Мишель права? По-твоему, я выращиваю еще и коноплю?

— Вовсе нет! Раньше ты не была упрямой!

— Четырнадцать лет назад ты общался со мной меньше двух часов. У меня просто не было возможности проявить упрямство. — Впрочем, он прав. Джессика не была упрямой. Она из кожи вон лезла, пытаясь дать ему понять, кто она на самом деле. И в миг безумия, при свете луны, Джессике показалось, что он понял. Увидела, как заблестели его глаза, когда он наклонился к ней, а потом уткнулся ей в волосы и прошептал: «Я позвоню».

— Джессика, я был тогда глупым, пустым мальчишкой, эгоистом и вряд ли с тех пор заметно изменился к лучшему. Но можешь радоваться: на свете есть справедливость. Ты счастливая, живешь здесь, среди цветов, а я подбираю пьяных и полжизни провожу в машине, от которой несет рвотой и… ну, кое-чем похуже. И знаешь, что? Ни у кого из тех ребят, которые считали себя пупом земли, нет того, что есть у тебя здесь.

— А что у меня здесь есть?

Брайан ответил не сразу. Он огляделся по сторонам. Его голос стал мягче.

— Это заметила Мишель. Это место… У тебя мирная жизнь.

Ха! Она была мирной полчаса назад!

— Итак, поскольку я младшая сестра Матери Терезы, — хотя, надеюсь, выгляжу лучше, — что за проблема с Мишель? Почему она не может у меня погостить?

— Я никогда не забуду, как ты помогла собаке в тот вечер, и я хочу, чтобы ты спасла щенка моей племянницы, если такое возможно. Дело не в том, что я не могу тебе доверить Мишель. Видишь ли, моя работа требует, чтобы я хорошо разбирался в людях. От этого иногда зависит чья-то жизнь. И ты внушаешь мне доверие. Но я не хочу, чтобы Мишель осталась у тебя, потому что этот проклятый пес может умереть. — Брайан внезапно понизил голос в целях осторожности, глядя через плечо Джессики. — Боюсь, девочка этого не вынесет.

Джессика вздохнула. Значит, дело не в его самолюбии. Взгляд у него был встревоженный.

— Брайан, — сказала она, — не тебе решать, сколько она может или не может вынести.

— Но я теперь обязан защищать ее!

— Есть вещи, которые не имеют никакого отношения к твоим обязанностям. Хочешь верь, хочешь не верь, но солнце восходит и заходит без твоей помощи. Ты, видимо, привык руководить. Но с Мишель такое не пройдет. — Она коснулась его руки. — Не в твоих силах защитить Мишель от жизни. Разве что запрешь ее в шкафу. Да и тогда крышу дома может проломить упавшее дерево. Оставь ее здесь, — продолжала Джессика. — Мы вылечим щенка или поможем ему умереть. И то, и другое может быть важным опытом. Доверься мне. Хоть немного.

Он взглянул на руку Джессики, которую она еще не отняла, и накрыл ее ладонью.

— Хорошо, — сказал он. Его голос звучал тихо и хрипло.

— Хорошо, — ответила она.

— Может быть, здесь ей будет лучше, — нехотя согласился Брайан. — Ненавижу оставлять ее одну, когда у меня ночная смена. Она уверяет, что слишком взрослая для приходящей няни.

— Так и есть. Ради всего святого, она уже сама может работать няней.

— Ну, только не у родителей, которые любят своего ребенка.

— С собакой она обращается хорошо.

— Да, только со мной она ведет себя, как гремучая змея.

— Может быть.

— Итак, — сказал он, — есть ли у тебя в доме оружие? Или наркотики?

Говоря это, Брайан неожиданно коснулся ладонью щеки Джессики. У нее заколотилось сердце.

— Ну что, вернемся к разговору о наркотиках? — спросила Джессика, пытаясь скрыть свое волнение. Когда он прикоснулся к ее щеке, она почувствовала себя женственной. Красивой.

Казалось, он только сейчас понял, что касается ее лица. Опустил руку и сунул ее в карман.

— У меня есть книга для родителей. Я прочитал ее под одеялом с фонариком. Там говорится, что не надо бояться задавать вопросы. Ты знаешь. Насчет наркотиков и оружия.

— Брайан, — сжалилась над ним Джессика, — если ты будешь обращаться с племянницей, как полицейский, тебе это не поможет. Ясно, что ты ее любишь, поэтому и устраиваешь расследование, прежде чем что-нибудь разрешить. Вот ты сказал о нянях, и мне понятно, что ее мнение для тебя ничего не значит. Разве в книге об этом ничего не сказано?

— До этого места я еще не дочитал. Я не очень хороший читатель. — Он печально покачал головой. — Даже понятия не имел, что она назвала щенка в честь писателя. Купил ей шоколадку, когда она так его назвала. Так и не понял, почему Мишель не стала ее есть.

Внезапно Джессику охватил порыв нежности. Он так старался!

У нее по спине побежали мурашки, но она выбросила из головы внезапно появившуюся мысль. Она постарается только ради девочки и собаки. А Брайан Кемп? Нет, она не может исцелить его.

И все-таки… ведь можно просто высказать свое мнение?

— Мне только кажется, — сказала Джессика, тщательно подбирая слова, — ваши с Мишель отношения стали бы лучше, если бы ты сумел сказать ей правду.

— О чем?

— О том, что ты чувствуешь к ней. Не допрашивать «с пристрастием» ее друзей и не рассматривать зрачки при свете фонарика. Тебе надо сказать Мишель, что ты ее любишь больше всего на свете и беспокоишься о ней.

Он даже покраснел.

— Если я скажу Мишель такое, она ответит, что проживет и без моего беспокойства. А потом покрасит волосы в зеленый цвет и спросит: «Ты все еще меня любишь?»

— А разве ты не ответишь: «Да»?

— Нет. Хорошо. Может быть.

— Пусть она узнает, что ты ее любишь.

— Она использует это против меня.

— Ты же сильный мужчина. Наверное, сумеешь выйти из положения, — сухо сказала Джессика.

— Знаешь, правда не всегда полезна. Например, на допросе преступнику стоит всегда говорить, что его друг проболтался, так что ему тоже лучше сдаться. Обычно это наглая ложь, но порой срабатывает. И в таких случаях ложь приносит некоторую пользу.

— Ну да, может быть, если иметь дело с преступниками. Но ведь твоя племянница — не преступница.

— Кажется, ко мне она относится, как к одному из них! Ты же не наблюдала за нашей с ней жизнью. Я ей очень неприятен.

Джессика решительно напомнила себе, что она не занимается целительством. С другой стороны, вполне возможно, что исцеление Брайана и исцеление Мишель переплетутся, как нити в гобелене.

— Подумай, что случилось с теми, кого она любила, — мягко напомнила ему Джессика. — Они погибли.

— Ты хочешь сказать, что она боится ко мне привязаться? — недоверчиво спросил он.

— Да.

— Черт, но у нее совсем не испуганный вид. Почему ты думаешь, что она боится?

Потому что я тоже когда-то любила, подумала Джессика. О да, это была подростковая любовь, скорее фантазия, а не реальность. Но я страдала и из-за этого боялась полюбить снова. Что-то похожее происходит с Мишель.

— Такой вот фокус, — вслух сказала она.

Глава третья

Ну и ночка выдалась, устало думал Брайан, возвращаясь домой после смены. На него напали двое пьяных, разбили губу и огрели по ребрам. Синяки ныли, выглядел он, наверное, ужасно.

Брайан работал с документами, когда сообщили о взломе, и ему пришлось гоняться за преступником. Он пробежал целых шесть кварталов. Сердце колотилось как бешеное, а ноги напоминали желе под лучами жаркого солнца.

Наконец он поймал преступника, молодого человека, по крайней мере вдвое моложе себя.

Раньше Брайан остался бы доволен такой ночью — много дел, поймано несколько преступников, он борется со злом и побеждает. Но почему-то после смерти Кевина и Аманды он стал сомневаться во всем и иначе относиться к жизни.

В глубине души он чувствовал непонятную досаду. Это ощущение усилилось со вчерашнего дня, когда он сдуру разболтал Джессике о том, что подбирает пьяных и разъезжает на машине, от которой несет рвотой.

— Не забудь сказать о поте, — пробурчал он. — Может быть, когда увидишься с ней в следующий раз…

Брайану и так было не по себе, а тут еще эти слова Джессики: «Просто скажи Мишель, что любишь ее больше всего на свете».

Чувствительная тарабарщина. Такие вещи Брайану не удавались, и он их терпеть не мог. К тому же, его попытки понравиться женщинам любого возраста и с любыми интересами — всегда заканчивались неудачей. Начиная с собственной матери. Она обожала брата Кевина, который оправдал ее надежды и с полного ее одобрения выбрал карьеру юриста.

Брайан же никогда не был послушным сыном. Мать хотела, чтобы ее дети росли уравновешенными и почтительными. А он был шумным и непокорным. Брайан хорошо помнил: всякий раз, когда он входил в комнату, лицо матери выражало недовольство. Да и большинство его знакомых женщин смотрели на него с точно таким же выражением.

В школе он влюбился в Люсинду. Но узнав, что он хочет стать полицейским, она восприняла это так же, как его мать, — с ужасом. Люсинда Поттер не выйдет замуж за полицейского.

С того дня как в доме появилась Мишель, Брайан пригласил в гости всего одну женщину. Великолепную блондинку, тренера по фитнесу. Мишель закатила глаза и спросила: «Где ты такую выискал?» Брайан рассердился на нее, но с тех пор перестал ходить на вечеринки.

Прошло четыре месяца.

Он решил, что либо женщины не понимают его, либо он не понимает женщин. Нельзя считать рассуждения о природе взаимоотношений важнее разговора об играх Суперкубка. Нельзя говорить мужчине, что, он, видите ли, должен продать пикап, который был ему верным другом больше десяти лет, и купить новую машину с непроизносимым названием. А уж как надоело ему слушать о сломанных ногтях и секущихся волосах!

Но вчера Брайан посмотрел на пальцы Джессики — носит ли она обручальное кольцо? — и понял, что она не станет говорить о ногтях, ни о сломанных, ни о целых. А такие короткие волосы, как у нее, не секутся.

Да и в выражении ее глаз было нечто особенное. Спокойствие, располагающее к доверию.

Спустя несколько минут он подъехал к своему дому и понял, что дом в точности отражает его настроение. Пусто. Почему-то сегодня утром его дом казался нежилым, неприветливым, холодным.

Скромное оштукатуренное бунгало с двумя спальнями. Брайан понял, что здесь не хватает цветов — и устыдился этой мысли, недостойной мужчины.

Некоторые его соседи взялись благоустроить участки и высадили на них тонкие деревца. Но Брайану теперь хотелось чего-нибудь поярче. Чтобы повсюду росли цветы и трава. Поскольку такого рода желание было ему несвойственно, Брайан подумал, что, должно быть, дело опять в Джессике.

Как мог всего один визит выбить его из колеи? Как будто он внезапно увидел собственную жизнь глазами Джессики.

Впрочем, эту проблему решить легко. Больше никогда не видеться с Джессикой. Но ему больно даже думать об этом.

Брайан обошел боковую дорожку и вошел с черного хода. Он привык по утрам встречаться с Мишель, которая собиралась в школу. Она из-за этого постоянно злилась, но все лучше, чем одиночество. К тому же с недавних пор в их утренний распорядок стал вносить разнообразие щенок.

Брайан снял ботинки, поднялся на четыре ступеньки, вошел на кухню и огляделся по сторонам, как будто оказался в незнакомом месте. На этот раз здесь не было беспорядка, но внезапно собственная кухня показалась ему безликой. Чего-то здесь не хватало.

— Да, — саркастически заметил он, — например, свисающих с потолка растений и столетних стульев красного и желтого цвета.

Вот именно, сказал ему внутренний голос.

Итак, она появилась снова. В его жизни опять была Джессика, хотя и осталась в тридцати милях отсюда. Откуда в ней столько силы?

Фокусы, напомнил себе Брайан. Нет, он не поддастся ее чарам.

Ну хорошо, кухню надо сделать ярче. Что-нибудь на окно — кажется, это называется сборчатой занавеской, — подушки на стулья, салфетки на стол.

Брайан наступил на собачью миску с водой — обычный утренний распорядок — и подумал: может быть, от миски лучше избавиться? На случай, если пес не вернется. На миске розовым лаком для ногтей было написано «О'Генри». С нелепыми завитушками, почерк одновременно ребяческий и женский.

Пережил ли О'Генри эту ночь? Автоответчик не мигал, но Мишель вряд ли стала бы ему звонить, чтобы рассказать о катастрофе. Брайан взглянул на часы. Ровно семь. Звонить Джессике слишком рано.

Звонить вообще не стоит. Что он скажет? Доброе утро? Умер ли пес?

Но ему хотелось услышать ее голос. Неужели Джессика его зачаровала?

Брайан рассердился на самого себя. Он вылил воду из миски, немного подумал и поставил ее в шкаф под раковиной, позади мусорного ведра. Если пес не вернется, о миске лучше забыть. Несколько месяцев назад Брайан не был таким чувствительным.

Он снова посмотрел на часы. Пора бы лечь спать, но у него вдруг возник новый план. Принять душ, собрать что-нибудь на завтрак для всех троих и приехать к Джессике к половине девятого. Это, пожалуй, дипломатичнее, чем позвонить и спросить, не умер ли пес.

Раньше он никогда не был дипломатичным, хмуро напомнил себе Брайан. Но ведь и Джессика — не какая-нибудь грудастая блондинка, тренер по фитнесу. Она потребует от него большего. А он, конечно, никогда не увлечется ею настолько, чтобы выполнять ее требования. Впрочем, у нее же в гостях его племянница. Она лечит его пса. Оказывает ему любезность. Неужели ему трудно ответить ей тем же? А если Джессика считает, что он способен стать ей близким другом? Когда-то ведь так и было. Он понял это по ее глазам. И он ее тогда обидел. Так что лелеять подобные воспоминания — куда более опасно, чем зарабатывать себе на жизнь ловлей преступников.

И все же часом позже он свернул на подъездную дорогу, благоухающую розами. На сиденье пикапа, рядом с ним, были коробка с пончиками и три стакана все еще дымящегося горячего шоколада.

Внезапно Брайану пришло в голову, что он напрасно выбрал пончики. Боже! Ведь Джессика когда-то была толстой. Предложить ей пончик — это, наверное, все равно, что подарить лечащемуся алкоголику бутылку виски.

Подъехав к коттеджу, Брайан увидел на ступенях Джессику и Мишель. Минуту он упивался спокойствием открывшейся перед ним сцены.

Обе сидели, подставив лица солнцу, его лучи сверкали в их волосах, а вокруг было море цветов.

Мишель повернула голову и даже улыбнулась, как будто радуясь встрече с ним. Она вскочила и бросилась к пикапу. Мишель чуть ли не танцевала, она вела себя, как маленькая девочка. Смыла всю косметику, а краситься снова было нечем.

Джессика оказалась права. Мишель могла стать настоящей красавицей. Придется, кажется, отгонять от нее мальчиков.

— Сегодня утром ему гораздо лучше! — радостно сообщила она. — О'Генри гораздо лучше. Он открыл глаза. Лизнул мне пальцы!

Брайан надеялся, что гораздо лучше — это если бы щенок резвился во дворе, но взглянув на крыльцо, увидел, что тот уютно устроился около Джессики.

Джессика продолжала сидеть на крыльце. Ее волосы были влажными после душа, и кудряшки торчали во все стороны. Она тоже обошлась без косметики и сияла естественной красотой. На ней были джинсы пшеничного оттенка, ноги босые. Странно, но Брайан счел ее босые ноги очень привлекательными. На кофточку цвета слоновой кости Джессика накинула белую мужскую рубашку. Костюм, который, по мнению Брайана, наводит чары.

— Что с твоим лицом? — внезапно спросила Мишель. Она больше не улыбалась.

— Ничего. — Он коснулся губы. — Небольшая потасовка.

— Тебя могли убить? — сердито спросила она.

— Нет.

— Гм.

От мирной атмосферы ничего не осталось. Мишель зло посмотрела на него, перебросила волосы через плечо и пошла обратно к крыльцу. Брайан решил, что отгонять мальчиков от племянницы ему, пожалуй, не придется. Никто из них не сможет вынести такой взгляд.

Он вытащил из пикапа пончики и поднос с горячим шоколадом.

Джессика не очень-то обрадовалась встрече с ним. Возможно, из-за пончиков. Может быть, она посчитала его законченным тупицей.

Мишель не стала терять время. Она осмотрела содержимое коробки и выбрала пончик с красным конфитюром.

— Я люблю красный конфитюр, — сказала она Джессике.

— Очень мило, что твой дядя об этом помнит, — заметила Джессика. Может, она все же не считает его законченным тупицей?

На Мишель его чувствительность не произвела никакого впечатления.

Брайан сел на ступеньку рядом с ней, но она бросила на него сердитый взгляд и отодвинулась, так что он погладил собаку. О'Генри открыл глаза и слабо завилял хвостиком. Щенок попытался поднять голову, но ничего не вышло, и он снова закрыл глаза.

Надежды мало, подумал Брайан, но, может быть, песику стало хоть немного легче?

— Может, завтрак не очень подходит? — спросил он, предлагая Джессике пончик. — Наверное, мне надо было привезти что-нибудь другое?

Джессика посмотрела на Мишель, которая щеголяла усами из белой сахарной глазури и высасывала из пончика красный конфитюр.

— По-моему, отличный выбор.

— Для нее — да. — Кажется, он сморозил глупость! Вот что получается, когда пытаешься быть милым.

— А для тебя? — тихо спросила она. — Что? Ты следишь за своим весом?

— Э-э… иногда.

Внезапно ее глаза помрачнели от досады.

— О, я поняла.

— Что? — невинно спросила Мишель.

— Твой дядя беспокоится, что я съем пончики, — сказала Джессика и с вызовом откусила большой кусок от шоколадного эклера.

— Ты же не толстая! — возразила Мишель.

— Нет, вовсе нет, — быстро сказал он. — То есть, ты выглядишь отлично, Джессика. Великолепно. — Брайан вел себя неуклюже. Он что, пытается ухаживать за Джессикой Моран? Какая чепуха!

Брайан нравился женщинам. Всегда им нравился. Вернее, до тех пор, пока они не выясняли, что при нем нельзя прерывать футбольный матч.

Но ведь Джессика была умной девушкой, гораздо умнее, чем те, с кем он заводил романы.

Может быть, она решила преподать ему урок? О неразделенных чувствах. Но это должно значить, что у него есть чувство к ней. А ничего подобного не было. Ну да, ему нравятся ее дом, сад и цвет ее кухонных стульев. Ну да, ему нравятся ее зеленые глаза и то, как из-под ее рубашки выглядывает кофточка.

Но это не чувства. Только наблюдения. Почти беспристрастные.

— Когда-то я была полной, — сказала Джессика Мишель.

— Неужели? Почему?

— Я много ела, оттого что чувствовала себя несчастной. Теперь этой проблемы не существует. — Она бросила на Брайана надменный взгляд, явно намекая, что в ее горе был виноват он, по крайней мере, отчасти.

— Ты чувствовала себя несчастной? — спросила Мишель. — Но почему?

Джессика могла еще ниже уронить Брайана в глазах племянницы (если такое возможно), но почему-то решила этого не делать.

— Я просто не находила себе места, когда была подростком. Осталась сиротой. Жила с тетей. Меня интересовало не то, что других детей.

— Немного похоже на меня, — сказала Мишель. — А что тебе было интересно?

— Цветы, травы, ну и… кое-какие эксперименты.

Магия, мысленно добавил Брайан.

— Я не признавала косметику, у меня не было красивой одежды. Тетя была бедной, так что я редко ходила в кино и росла без магнитофона. Ничего не знала ни о кинозвездах, ни о рок-звездах.

— То есть была изгоем, — произнесла Мишель, но с такой нежностью, будто нашла родственную душу.

— Именно так, — признала Джессика.

— А он? Каким он был, когда учился в школе? — Мишель бросила взгляд на дядю. Тот постарался принять вид пай-мальчика.

— Он пользовался самым большим успехом в школе, — сказала Джессика. Но Брайан не мог не заметить, что говорит она бесцветным голосом и не глядя на него.

— Ну, — сказала Мишель, похлопав Джессику по ноге, — о вкусах не спорят.

Обе засмеялись, явно потешаясь над ним.

— Эй, — Брайан легонько толкнул Мишель плечом.

Она толкнула его в ответ и снова повернулась к Джессике.

— Ты ему нравилась?

— Он меня даже не замечал.

Мишель сурово посмотрела на него.

— Неужели ты был заносчивым эгоистом, дядюшка?

— Э-э… наверное, да. — Она редко звала его «дядюшкой», так что вряд ли сильно презирала. Но если Джессика станет рассказывать дальше, это произойдет.

К счастью, она переменила тему.

— У нас в классе учится такой мальчишка, — сказала Мишель. — Однажды я с ним поздоровалась, а он посмотрел на меня, как на пустое место, как будто я жук или что-нибудь в этом роде. Терпеть его не могу!

Неожиданно для себя Брайан понял, что тоже терпеть его не может. Именно так. Готов разорвать на куски этого незнакомого мальчишку из-за того, что тот посмел обидеть его племянницу.

— Ты была знакома с моей мамой? — спросила Мишель Джессику.

— Очень мало, — сказала Джессика.

Брайан обратил внимание на ее осторожный тон.

— Какой она была? — спросила Мишель.

Брайан закрыл глаза. Как змея подколодная, — вот что следовало ответить, но, к счастью, Джессика проявила мудрость и ответила иначе.

— Я плохо знала ее. Она была очень, очень красивой. Нравилась всем мальчикам. Всегда оказывалась в центре внимания.

Мишель подумала над ее ответом, потом вздохнула.

— Она была лучшей мамой на свете.

Брайан открыл глаза и пристально посмотрел на племянницу. Аманда — лучшая мама на свете?

Кевин с женой переехали в Торонто незадолго до рождения Мишель. Каждый год на Рождество Брайан приезжал к ним в гости. Насколько он помнил, Аманду всегда раздражало, что у маленькой дочки столько потребностей. Не говоря уже о чрезмерной склонности Аманды пить коктейли днем.

Брайан заметил устремленный на него взгляд Джессики и почувствовал, что она видит его насквозь. Он допил горячий шоколад. Пожалуй, пора уходить. Но ему хотелось остаться.

— Мне пора, — все-таки сказал он.

Его расстроило, что никто не стал возражать.

— Можешь мне привезти кое-что из одежды? — спросила Мишель. — Мои широкие брюки. Футболку. Белые шорты. О, и кое-что из нижнего белья.

Он почувствовал, что краснеет. Нижнее белье?

— Сколько же времени ты собираешься гостить?

— Пока О'Генри не поправится, — слишком быстро ответила Мишель. Но ее глаза говорили другое. Они сказали: «Вечно».

За один день Джессика добилась того, чего он безуспешно пытался достичь уже полгода. Она завоевала симпатии Мишель. Но, как ни странно, Брайан не сердился на нее за это.

Мишель выглядела совсем иначе. Даже несмотря на то, что мог умереть ее щенок. Несмотря на то, что Брайан совершил «грех» — позволил во время работы разбить себе губу. Она и сейчас выглядела не очень довольной, но и не такой суровой и враждебной, как обычно.

Возможно, все дело в том, что сегодня утром у нее на лице не было боевой раскраски.

— Ты согласна? — спросил он Джессику.

Та кивнула.

— Мишель замечательная девочка. И вчера вечером два раза подряд обыграла меня в «скрэббл». Я очень долго искала себе достойного противника. Тебе, наверное, это покажется скучным.

Но Брайану так вовсе не показалось. Мишель очень любила «скрэббл», и она наверняка обрадовалась встрече с умелым игроком, который, судя по всему, не возражал против проигрыша. Он-то сам терпеть не мог проигрывать.

Для Мишель будет гораздо лучше остаться здесь, нежели с быть ним, нехотя признал Брайан.

— Я дам тебе немного денег, — сказал он, изо всех сил пытаясь говорить спокойным тоном.

Джессика явно обиделась.

— Это ни к чему, — сказала она.

А ведь он вовсе не хотел ее обидеть. В самом деле, женщины и мужчины словно живут на разных планетах. Как было бы спокойно без них!

И одиноко.

— Тогда можно тебе чего-нибудь привезти?

— Например, еще пончиков? — любезным тоном спросила Джессика.

Вопрос с явным подвохом.

— Если хочешь, — сказал он.

Она не удержалась от смеха, и Брайан понял, что нашел верный выход из положения.

— Пончиков больше не надо. — Она явно колебалась. — Если действительно хочешь что-то для меня сделать, то я сейчас пытаюсь вырыть пруд.

— Буду рад помочь, — сказал Брайан.

Но дело было не только в его желании отплатить Джессике за заботу о племяннице и собаке. Брайан вовсе не хотел жить на другой планете. Возможно, если он подольше пробудет здесь, то научится говорить на их языке.

— Я вернусь завтра. Мишель, ты обойдешься до завтра тем, что у тебя тут есть?

— Что поделаешь, — проворчала она.

— Хорошо. Тогда до завтра. — Он спустился по ступеням, надеясь, что Джессика или Мишель попросят его остаться и съесть еще один пончик. Может быть, он даже научится играть в «скрэббл».

— Подожди.

Кажется, они поняли. Но Джессика оставила его стоять у крыльца, а сама встала и вошла в дом. Она вернулась с двумя баночками в руках. Открыла одну из них и коснулась кончиком пальца его распухшей губы.

— Это для твоей губы.

Когда она коснулась его, ему показалось, будто его задело нежное крыло бабочки. Даже дух захватило.

Джессика намазала его губу чем-то густым и скользким. Холодным, как лед, после чего от боли не осталось и следа.

— А это, — она сунула ему в руку другую банку, — для твоего синяка.

— Какого синяка? — с подозрением спросила Мишель.

— Да, — поинтересовался Брайан, — какого синяка?

Джессика прижала руку к его боку, немного ниже ребер. От ее прикосновения Брайан испытал восхитительное чувство — одновременно огонь и дождь. Он вздрогнул.

— Вот этого, — сказала она.

— Опять эти дурацкие фокусы, — проворчал Брайан и быстро отвернулся, чтобы она не заметила его скрытое смятение.

— Не перепутай банки, — крикнула вслед ему Джессика.

— А что случится, если перепутаю?

— Ты превратишься в жабу.

Джессика и Мишель весело засмеялись, а Брайану почему-то показалось, что они не хотят его пускать в свою теплую компанию.

Конечно, фокусы здесь были ни при чем. Джессика обратила внимание на его скованные движения. Он осторожно сел рядом с ними на ступени. Губу ему поранили справа. Так что, если Брайана ударили дважды, то, по мнению Джессики, второй удар пришелся на левый бок. Все дело было в наблюдательности, а не в том, что люди считали магией. Она подмечала малейшие детали и чутко прислушивалась к интуиции.

«Если действительно хочешь что-то для меня сделать, то сейчас я пытаюсь вырыть пруд».

Как ей хотелось взять эти слова обратно! Можно подумать, ей нужно, чтобы Брайан Кемп помог ей сооружать пруд! Ей никто не нужен! Она способна справиться сама. Правда, не все детали ей еще ясны, но это не значит, что она нуждается в помощи Брайана.

— Хочешь еще пончик? — спросила Мишель, глядя вслед дядиному пикапу.

— Конечно, — ответила Джессика.

— Это значит, что ты несчастна? — хихикнула Мишель.

Из-за себя самой. Брайан так чертовски хорош собой, так невероятно обаятелен, что она, не успев подумать, попросила его помочь ей вырыть пруд.

Не говоря уже о том, что она потянулась к нему и намазала его губу бальзамом. Она совершила ошибку, коснувшись его губы, которая выглядела жесткой, а оказалась мягкой, как розовый лепесток изнутри. Джессика вздрогнула при воспоминании об этом и почувствовала, что ее охватила ужасная слабость. Желание.

Может быть, это Брайан проделывает над ней фокусы? — подумала Джессика, и у нее от ужаса замерло сердце. Точно как в прошлый раз.

— Ты ешь еще один пончик? — с беспокойством спросила Мишель. — Уже третий. Должно быть, ты очень несчастна. — И она снова хохотнула.

Услышав ее счастливый смех, песик с трудом поднял голову. Он пошевелился, положил голову ей на колени и тяжело вздохнул.

Глава четвертая

Спустя сутки, ранним утром Джессика сидела на ступенях крыльца и наблюдала, как только что вставшее солнце заливает ее сад золотистым светом.

Мишель встала еще раньше. Она уже оделась и работала над одной из клумб. Сеяла семена, которые Джессика дала ей вчера. Этим утром щенок почувствовал себя гораздо лучше. Он сделал несколько неуклюжих попыток помочь своей хозяйке, пока наконец не свалился прямо ей на ноги. Мишель улыбнулась, глядя на щенка сверху вниз, взъерошила ему шерсть возле ушей и поцеловала в нос.

Счастье. Оно окутало Джессику, как теплая, ароматная земля, которую она ощущала своими босыми ногами.

Джессика знала: ощущение истинного счастья приходит к ней неожиданно. Порой прилетает на хрупких крыльях бабочки, порой его вызывает солнечный луч, аромат розы, невинное выражение детского лица…

В этот момент она услышала вдали шум машины Брайана, и безмятежности как не бывало. Тут же пришло на ум: счастье может оказаться мимолетным.

По мере того как шум пикапа приближался, в ней нарастала тревога.

Джессика не ждала Брайана так рано. Как она выглядит? Конечно, ужасно. Ранним утром непокорные кудри рассыпались в полном беспорядке.

Может быть, переодеться, чтобы произвести на него впечатление? Джессика рассердилась на себя за эту мысль и осталась сидеть на ступеньке.

Ей тридцать один год. Поздно волноваться, как девчонка, из-за мужчины, даже если он красавчик.

Красавчик. В том-то и проблема. Брайан неожиданно снова ворвался в ее жизнь. Из-за него Джессика опять, как когда-то, почувствовала себя неуверенно.

Пикап подъехал, разбрасывая гравий и поднимая пыль, и, накренившись, остановился.

Брайан выскочил из машины, вытащил лопату и упаковочную корзину и со всем этим направился к Джессике. Он не произнес ни слова, но она почувствовала, что краснеет.

Джессика подняла руку, надеясь, что ее приветствие выглядит не слишком восторженным. Потом постаралась вспомнить о счастливых минутах, которые только что пережила. Но у нее ничего не вышло. Напротив, в воображении Джессики возникла опасная картина.

И в самом деле, Брайан был опасен, и она прекрасно поняла это сейчас, когда он медленно шел по тропе. Прядь его темных волос красиво падала на глаз, джинсы неплотно сидели на чувственных бедрах. Мускулистые руки Брайана выглядели невероятно привлекательно, грудь, скрытая темно-синей полицейской футболкой, была широкой и мощной.

— Привет, — сказал Брайан, ставя упаковочную корзину рядом с Джессикой. И сел на ступеньку ниже нее. Джессика едва успела отодвинуться и попыталась спрятать под ступеньку испачканные землей ноги.

— Надеюсь, это не пончики, — сказала она, осторожно разглядывая упаковочную корзину. Все умные приветственные фразы вылетели у нее из головы, как только ноздри защекотал восхитительный аромат.

Не пончиков.

Мужской запах. Чистый и свежий, опьяняюще мужественный.

Брайан рассмеялся. Его белые зубы сверкнули на солнце, а карие глаза весело заблестели.

— Кое-что получше.

По мнению Джессики, лучше пончиков был только бельгийский шоколад, и если Брайан привез ей полную корзину, можно было прямиком отправиться в отдел женской одежды больших размеров.

— Вот.

Он что-то вытащил из коробки. Что-то металлическое, покрытое жиром и грязью. Может быть, мотор газонокосилки? Но у прибора был толстый и довольно потертый электрический провод. Значит, это что-то другое.

— Смотри, что я нашел, — сказал он так нежно, что любая истинная женщина почувствовала бы зависть. — Его собирались выбросить.

Джессике вдруг так захотелось, чтобы он попытался с ней сблизиться, чтобы нашел ее привлекательной. О, Джессика, сказала она себе, если бы у тебя была хоть капля соображения, ты как можно скорее избавилась бы от этого человека.

— Насос, — радостно сказал он. — Для нашего пруда.

Нашего пруда. Брайан произнес эти слова небрежно, но когда Джессика их услышала, у нее закружилась голова. Ее жизнь теперь связана с жизнью Брайана, хочет она того или нет.

И… о, как она этого хотела! Ей нравилось, что Брайан, энергичный, поразительно красивый мужчина, сидит на крыльце ее дома и вытаскивает из коробки какие-то непонятные металлические предметы. Ей нравилось, как лучи солнца играют в его шелковистых волосах и отражаются в белоснежной улыбке. Нравились его мускулистые руки.

Джессике все в нем нравилось, но она помнила: если не хочет страдать снова, она должна выставить Брайана Кемпа, а еще прежде хорошо бы ущемить его самолюбие.

Но она не успела его поправить — пруд, мол, никоим образом не наш, это ее пруд, — потому что он отвлекся.

— Боже мой, это Мишель?

Прежде чем Джессика успела ответить, он встал и направился в сад.

— Эй, детка, я не знал, что ты встаешь раньше полудня.

Джессика увидела, как Мишель, повернувшись к дяде, радостно смотрит на него. Но радостный взгляд мгновенно сменился притворно-спокойным.

— Ну, это потому, что здесь есть чем заняться, — защищаясь, ответила она.

— Ты что, больше нигде не можешь бросать семена в грязь? — спросил Брайан, и Мишель немедленно закатила глаза. Джессика расстроилась, увидев, как Брайан вздрогнул, словно от боли. И тут же попытался загладить неловкость, отвлекая внимание племянницы: — Эй, посмотри на О'Генри.

Щенок услышал свое имя, храбро поднялся, еще пошатываясь, в несколько прыжков преодолел короткое расстояние между Брайаном и его племянницей и свалился у ног Брайана.

Брайан нагнулся, перевернул песика на спину и почесал свалявшуюся шерсть у него на животике. Щенок в восторге размахивал задранными лапками.

Джессика вспомнила давнюю картину: он так же мило и осторожно склонился тогда над другой собакой…

Она тряхнула головой, пытаясь избавиться от воспоминаний.

— Он привез пончики? — с интересом спросила у нее Мишель.

— Кое-что получше, — откликнулась Джессика.

— Что может быть лучше пончиков? — спросила Мишель. — Шоколад?

— Мы с тобой, кажется, легко найдем общий язык, — сказала Джессика и отогнула картонный клапан, чтобы Мишель могла заглянуть внутрь коробки. Девочка покачала головой.

— Мужчины… — раздраженно сказала она.

— Вот и я так подумала, — кивнула Джессика.

— Между прочим, я нашел этот насос на свалке и спас его.

Конечно, только дурак мог счесть такой поступок романтичным, и все же, осознав, что он спас насос для ее пруда, Джессика почувствовала что-то, похожее на нежность, и испугалась. Она должна бороться с этим чувством!

— Пончики лежат на переднем сиденье пикапа. — Он наклонился к племяннице и взъерошил ей волосы. — С красным конфитюром. Так как, теперь я твой герой?

— На пять минут. Не воображай. — Мишель улыбнулась, чтобы смягчить свои слова, и бросилась к машине.

От взгляда Брайана мог растаять шоколад, и Джессику снова охватило острое чувство страха за себя. Избавься от него! — приказала она себе.

— Послушай, Брайан, когда я говорила о моем пруде, я имела в виду совсем маленький прудик, чтобы хватило места для нескольких кувшинок. Выкопать небольшую яму, залить водой, вот и все. Это займет у тебя час. В крайнем случае, два.

— Даже для самого крохотного пруда нужен насос, — терпеливо объяснил ей Брайан, как будто она была глупым ребенком, отказывающимся от подарка Санта-Клауса. — В стоячей воде заведутся москиты. И очаровательная зеленая тина.

— О, — слабым голосом сказала она. — Зеленая тина.

— Откуда ты знаешь о прудах? — спросила Мишель, вернувшаяся с пончиками в руках. Она с довольным видом плюхнулась на ступеньки. — Вчера вечером арестовал преступника, незаконно прыгнувшего в пруд? — Она фыркнула, развеселившись от собственной злой шутки.

— Я о них читал! — сказал он.

— Читал? — недоверчиво спросила Мишель. — Но ты даже газету никогда не берешь в руки.

— Если мне не хочется читать, это еще не значит, что я не умею читать, — мрачно, но с достоинством ответил Брайан.

— Когда ты о них читал? — настаивала Мишель.

Брайан смутился. Он искоса взглянул на Джессику.

— Вчера вечером, — сказал он.

Узнав о внезапном интересе Брайана к прудам, Джессика испытала то же чувство, что при рассказе о найденном насосе. Ведь он это сказал ради нее. Джессика чувствовала, что о ней заботятся. А ей не надо от него никакой заботы.

Мишель пристально посмотрела на дядю, сузив глаза. Потом искоса взглянула на Джессику и снова повернулась к дяде.

— Ты пытаешься произвести на Джессику впечатление? — резко спросила она.

У Джессики запылало лицо. Она едва отважилась взглянуть на Брайана. Его лицо тоже побагровело.

— Нет! — поспешно ответил он. — Я ни на кого не пытаюсь произвести впечатление. Просто хочется как-то отблагодарить ее. За то, что она разрешила тебе погостить.

— Выходит, я такая обуза? — огрызнулась Мишель.

— Я хотел сказать, и за то, что Джессика помогла с О'Генри, — добавил Брайан, но было поздно. Мишель бросила на него яростный взгляд, забрала коробку с выпечкой и зашагала обратно к клумбе. Пес вразвалку заковылял следом.

Наступила мертвая тишина. Джессике не хотелось встречаться с ним взглядом, чтобы не видеть боли в его глазах. Или думать о собственной ране.

Она думала, что он делает это ради нее.

Но она ошиблась. Он просто отдавал долг. Это к лучшему, не так ли? Так почему же ей так больно?

Это было предупреждение, вот и все. Предупреждение: не питать к этому мужчине романтических чувств, не пытаться разобрать скрытый смысл его слов и действий.

— Боже, — наконец сказал Брайан, — почему все мои попытки заканчиваются неудачей? Всякий раз?

— Такой уж у тебя дар. — Джессике хотелось утешить Брайана.

Брайан фыркнул.

— Верно. Дар. Или проклятье, смотря как к нему относиться. — Он прищурился и попытался разобрать надпись на футболке Джессики. Она с решительным видом скрестила руки на груди, пытаясь не обращать внимания на мурашки, которые побежали по ее коже, когда она увидела неожиданный интерес в глазах Брайана.

— Я принес тебе справочную литературу, — сказал он и, к счастью, отвел глаза от надписи на ее футболке. Брайан вытащил из коробки несколько учебников, журналов и книг со схемами. Все они были в жирных пятнах от насоса.

Этот человек понятия не имеет, как обращаться с книгами, подумала Джессика, отчаянно пытаясь найти в нем хоть какие-то недостатки.

— Больше всего мне понравилось вот это, — сказал Брайан, открыл нужную страницу и протянул книгу Джессике.

Она уставилась на рисунок. Своим долгом Брайан мог бы считать сооружение маленького овального пруда, изображенного на другой странице — небольшое углубление, как она и говорила, — которое можно наполнить водой, чтобы хватило места для нескольких кувшинок.

Но такое…

То была сказка. Изящные очертания пруда среди камней. Казалось, он находится на лесной поляне. На самом деле там было два пруда, расположенные ярусами, один над другим. Из верхнего маленького пруда струился водопад во второй пруд, побольше.

— Такое я даже не представляла, — с трудом выговорила Джессика. — Нет. Подойдет вот этот, другой.

Сколько времени Брайан проведет в ее жизни, работая над тем сложным прудом? Дни? Недели? Второй проект, попроще, вероятно, займет всего несколько часов.

— Я знаю, какой ты хочешь, — сказал он, — у тебя на лице написано.

Итак, он видел ее насквозь. Может быть, все утро у нее было написано на лице, как ей хочется погладить его по волосам, коснуться сильных мускулов повыше локтя. Попробовать на вкус его губы.

— Я должна идти, — сказала она. — Душ. Завтрак. Ну, ты знаешь. — Нельзя, чтобы он продолжал читать по ее лицу.

— Я знаю, — мягко сказал Брайан, как будто действительно знал. Знал о каждой предательской мысли, промелькнувшей в голове Джессики с тех пор, как он появился у ее дома.

Она встала, быстро поднялась по лестнице и открыла дверь. Прохлада коттеджа предлагала ей надежность и безопасность.

— Погоди, — позвал Брайан, прежде чем она успела закрыть перед ним дверь.

Если бы он попросил ее остаться с ним на ступеньках и поесть пончиков, она бы согласилась. Самое ужасное заключалось в том, что она осталась бы с Брайаном, даже если бы он предложил ей всего лишь показать покрытые машинным маслом «сокровища», которыми запасся.

Что случилось с сильной женщиной, которая собиралась избавиться от Брайана Кемпа?

— Да? — спросила Джессика с чопорным достоинством старой девы, каковой, собственно, она и была.

— Я еще не рассмотрел твои брюки.

Она уставилась на него, потеряв дар речи.

— Ну, я о рекламе. На футболке, — пояснил он.

Джессика не была готова к его поддразниванию и к смущению, которое ее охватило. Может быть, он так пытается с ней сблизиться?

Джентльмен не обратил бы внимания на футболку. Но пиратский блеск в глазах Брайана напомнил ей, что он не джентльмен.

Джессика так сильно хлопнула дверью, что стекло в раме задребезжало.

Такое годится?

Но дверь закрылась неплотно, и она услышала голос Брайана.

— Дар, — сказал он грустно, с не вполне искренним сожалением.

Да уж, кажется, у него действительно дар бесить женщин, которые ему нравятся. Ему даже не пришлось стараться.

Впрочем, Джессика к ним не относится. К женщинам, которые ему нравятся.

Он ведь почти не знал ее. Хотя… чувство было такое, будто знает. Вздернутый подбородок Джессики говорил ему о ее гордости и горячем нраве, а свет в глазах — о мягкости и ранимости. Слишком просторная одежда свидетельствовала о ее робости, а чувственный изгиб пухлых губ — о том, что достаточно одного поцелуя, и от этой робости не останется и следа.

Сегодня утром она выглядела просто восхитительно. Нежное лицо обрамляли растрепанные кудри. Под мешковатой пижамой угадывались изящные изгибы восхитительной фигуры.

Что было написано у нее на футболке? «У садовников отличные брюки». От кого убежала Джессика — от себя самой или от него?

Что ж, ей беспокоиться не о чем. Джессика Моран ему не пара. Он привык к другим женщинам. К тем, что легко и с удовольствием идут на флирт, не испытывая при этом серьезных чувств.

Вероятно, именно поэтому он и терпит неудачи в любви на протяжении нескольких лет. Все бывало слишком предсказуемо. Он уставал еще в самом начале романа.

Джессика совершенно другая. Настоящая. Искренняя. Он нашел нечто новое. И привлекательное.

Конечно, все это он видел много лет назад. И тогда его привлек именно характер Джессики. Неужели он еще в то время почувствовал, что эта девушка может изменить его несчастную жизнь?

О, да, он прекрасно все понял. Джессика была и осталась женщиной, которая стремится, чтобы мужчина всегда проявлял себя с лучшей стороны. Тогда он поступил разумно: бросился бежать без оглядки.

И сейчас он поступит столь же разумно. Как только отдаст ей долг. Потому что он ей обязан. Обещал позвонить и не позвонил. Он обязан ей счастливым выражением глаз племянницы. Тем, что она спасла щенка, который — как впервые посмел надеяться Брайан, — кажется, выживет.

В результате Джессика получит пруд, о котором мечтает. А потом он заберет Мишель, собаку и инструменты и исчезнет из ее жизни. Очень просто.

Брайан услышал, что где-то полилась вода. Он поднял голову и разглядел окошечко, из которого доносился шум. Кружевные занавески развевались на ветру, то выбиваясь из окна, то снова оказываясь внутри.

Джессика принимала душ. Внезапно Брайан представил себе эту картину, и у него пересохло во рту. Интересно, подумал он, будет ли все на самом деле так просто, как хочется?

Брайан взял лопату и упаковочную корзину и спустился со ступенек. Он остановился рядом с работающей Мишель и потянулся за пончиком.

Она словно не обратила на него внимания.

— Я не хотел тебя обидеть, — сказал он, помолчав немного. — Я просто имел в виду, что Джессика тебя кормит и ты живешь у нее в доме, а у нее, по-моему, мало денег.

— Я и понятия не имела, что обхожусь так дорого, — сухо заметила Мишель.

— Пойми, когда мне оказывают услугу, я пытаюсь ответить тем же.

— Значит, тебе оказали услугу, когда освободили от меня?

Брайан чуть было не повторил то, что говорил всегда. Почему она всегда извращает его слова? Почему вечно стремится затеять ссору? Но тут он вспомнил совет Джессики.

Скажи ей правду.

Он коснулся плеча Мишель.

— Родная, ты для меня вовсе не обуза. Я очень тебя люблю. Если бы я мог изменить обстоятельства, из-за которых ты переехала ко мне, я бы это сделал. Но я рад, что ты живешь у меня.

Мишель пристально посмотрела на него, не веря своим ушам.

— Гм, — буркнула она и снова принялась за работу над клумбой. Но Брайан все-таки успел понять, что наконец нашел верные слова.

Он огляделся по сторонам, признал, что этот сад — волшебный, и покачал головой, удивленный и озадаченный.

Теперь он действительно стал должником Джессики.

Прошла неделя. Брайан жалел, что не выбрал пруд поменьше. Он давно не держал в руках лопаты. Давно не копал землю. Работа шла очень медленно, поскольку Брайан мог ей уделять только час или два в день. Он и не думал, что задача окажется такой трудной. Но, несмотря на это, Брайан чувствовал себя счастливым. Он был слишком занят, чтобы думать об обнаженных лесных нимфах…

Брайан остановился и огляделся. По лужайке шла Джессика. Она несла кувшин, верно с лимонадом, и три стакана.

За последнюю неделю Джессика изменилась. Неужели она пытается выглядеть привлекательнее? Ради него? Или с тех пор, как он ближе с ней познакомился, она стала казаться красивее? Понять эту женщину нелегко, но она была такой остроумной и сообразительной! Брайану даже стали нравиться их словесные поединки.

Вчера он позвонил ей:

— Джессика, я не могу приехать сегодня вечером. Мы с двумя ребятами собираемся смотреть футбол в «У Эль Торо».

Брайан думал, что она напомнит ему об обещании. Что скажет, как важно племяннице видеть его каждый день. Что рассердится.

— Отлично, — сказала она. — Мы с Мишель все равно хотим пойти вечером в кино.

— Какой фильм?

— «Сердце возвращается домой».

Сейчас она спросит, подумал Брайан, не хочет ли он пойти с ними в кино, вместо того, чтобы смотреть матч. Но она ничего не сказала, и он услышал собственный голос:

— Наверное, лучше действительно пойти в кино, а не смотреть футбол.

Джессика не удержалась от смеха.

— Ты бы возненавидел этот фильм. Мы с Мишель получим гораздо больше удовольствия, если рядом никто не будет зевать на самых интересных местах и беспокойно вертеться.

— Ну, желаю повеселиться, — сказал он.

— И тебе того же, — ответила Джессика спокойно.

Впрочем, Брайану было не до веселья. Команды сыграли плохо, и он расстроился из-за финального счета. К тому же он никак не мог сосредоточиться на игре. Черт возьми, интересно, какие места Джессика считает интересными?

Сегодня она надела короткий сарафан и соломенную шляпу. Тонкие бретельки открывали плечи, выглядела она очень женственно. Солнечные лучи просвечивали сквозь сарафан, подчеркивая ее стройные ноги.

Рядом с ним появилась Мишель.

— Джессика ужасно хорошенькая, — невинным тоном сказала она.

— Ага.

— И очень милая.

— Ага.

— По-моему, ты должен назначить ей свидание.

К счастью, Брайану еще не дали лимонаду, иначе он бы поперхнулся. Пожалуй, было лучше, когда Мишель терпеть его не могла.

— Она не в моем стиле, — пробубнил он.

— Значит, ты глупый.

Ну вот, она ведет себя, как прежде.

— Привет, — сказала Джессика. — Я принесла лимонаду. По-моему, вы оба устали. — Она посмотрела на них обоих. — Что с вами?

— Ничего, — ответил Брайан.

— Я просто сказала дядюшке…

— Вот, — Брайан схватил стакан с подноса, — выпей лимонаду. — Он быстро сунул стакан в руки Мишель и, взмахнув рукой, нечаянно опрокинул поднос, облив себя и Джессику.

Стащив с себя мокрую рубашку, он попытался стереть лимонад с сарафана Джессики. Брайан неуклюже коснулся ее прекрасного, упругого, стройного тела и замер.

— Прекрати, — сказала она. — Я в полном порядке и справлюсь сама. Вот, у меня осталось немного лимонаду. И переоденься.

Она наклонилась и подняла опрокинутый кувшин. На ней, как оказалось, вообще не было белья.

Брайан чуть не задохнулся.

— Мишель только что сказала, что я должен назначить тебе свидание, — неожиданно для себя произнес он.

Джессика резко выпрямилась и уставилась на него с очаровательной свирепостью. Брайан понимал, что если он сейчас рассмеется, то совершит ужасную ошибку.

— Мишель подумала, что ты должен назначить мне свидание? — спокойно спросила Джессика. Она перехватила поднос и пустой кувшин, стараясь прикрыть самые большие мокрые пятна на сарафане.

— Ну, не совсем так. То есть, я бы тоже наконец до этого додумался.

— Вот как? — Судя по ее тону, она не радовалась и не чувствовала себя польщенной. Прежняя Джессика была бы вне себя от восторга.

— Ага. Как ты к этому относишься? — Брайан знал, что ведет себя неправильно. Неужели в таком зрелом возрасте его гормоны взяли верх над мозгом?

Джессика наклонилась поближе к Брайану. Ее мокрый сарафан почти коснулся его обнаженной груди. Она мило улыбнулась. И сказала:

— Нет, даже будь ты последним мужчиной на земле.

Брайан ожидал, что Мишель грубо расхохочется. Но та посмотрела на него презрительно и разочарованно.

— Это дар, — пробормотал он в виде объяснения, потом повернулся спиной к ним обеим и с силой налег на лопату.

До самого вечера Брайан чувствовал жгучую обиду.

Нет, даже будь ты последним мужчиной на земле.

Услышать такое от Джессики. Боже!

Когда яма для пруда стала напоминать тоннель в Китай, к Брайану тихонько подошла племянница.

— Дядюшка, — сказала она, осторожно оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что ее не услышат, — ты не очень-то умеешь заводить романы.

Он бросил на Мишель свирепый взгляд, который она проигнорировала.

— Поэтому я решила тебе помочь, — сказала Мишель, мило улыбнувшись.

— О, прекрасно.

— Я стану твоим личным тренером по романам.

Он чуть было не крикнул, что романы ему нужны в последнюю очередь. Особенно с Джессикой. Да она и не пойдет к нему на свидание, даже будь он последним мужчиной на земле.

Но Брайан промолчал, когда увидел выражение лица племянницы.

В ее глазах появился свет, которого он давно не видел. Она целую неделю работала с Джессикой в саду и казалась полной сил. Лицо прояснилось. Пожалуй, Мишель даже немного поправилась. Она перестала одеваться только в черное.

Но главное — у его племянницы появилась надежда. Она сияла в глазах, которые слишком долго оставались пустыми. Мишель внезапно поняла, что жизнь может быть замечательной. Его племяннице захотелось поверить в волшебные сказки, в любовь и в чудеса.

Разве это плохо?

Глава пятая

Брайан понял, что надо мыслить разумно и стараться заглядывать вперед. Ему не хотелось, чтобы угас огонек надежды, который он заметил в глазах Мишель впервые за последнее время.

Но нетрудно догадаться, на что надеется Мишель. Он посмотрел на племянницу и с досадой понял: она думает не о его свидании с Джессикой. О, нет, в своих рассуждениях эта девочка пошла гораздо дальше.

Конечно, она надеется на счастливую развязку.

Даже если — Боже сохрани! — он когда-нибудь отправится на свидание с задирающей нос мисс Моран, о будущем счастье нечего и мечтать. Романтические представления его юной племянницы разобьются вдребезги, и она придет в полное отчаяние. А Брайан сильно сомневался, что Джессике захочется в очередной раз выводить его племянницу из депрессии.

И все же он жаждал заглянуть в золотисто-зеленые глубины глаз Джессики, сказать что-нибудь веселое и услышать в ответ ее смех, коснуться веснушек на щеках…

Хватит, приказал себе Брайан. Неважно, чего он хочет. Но нельзя же пойти на свидание с Джессикой только потому, что этого пожелала Мишель.

Брайан взял себя в руки и сказал:

— Ты слышала, что ответила дама. Она не пошла бы на свидание со мной, даже будь я последним мужчиной на земле.

— О, она говорила не всерьез. Ты просто ее обидел.

Он обидел Джессику? Брайан не очень-то удивился. Джессика всегда была ранимой. А у него, как известно, особый дар, явный талант вести себя, как слон в посудной лавке чувств.

Мишель пристально смотрела на Брайана. Он понял, что ему не удалось скрыть угрызений совести, и Мишель решила этим воспользоваться.

— Я могу тебе помочь, — немедленно предложила девочка. — Ты должен стать чувствительнее. Женщинам нравится чувствительность.

— И ты собираешься учить меня этому? — спросил он. Мишель критиковала в нем все: начиная с работы и кончая стрижкой и содержимым холодильника. Она сводила на нет все его попытки дать ей почувствовать, что его дом стал и ее домом!

Мишель кивнула, явно собираясь взять его личную жизнь в свои юные руки. Только этого не хватало.

— Нет, Мишель, — сказал он как можно более спокойным тоном. Что ж, зрелый дядюшка беседует с впечатлительной девочкой. — И думать забудь. Меня не нужно обучать чувствительности. Я не хочу встречаться с женщиной, которая требует чувствительности. Если бы мне хотелось с кем-то встречаться, ты бы гораздо реже видела меня по вечерам в пятницу и субботу.

Мишель открыла рот, явно собираясь спорить. Но он не дал ей такой возможности.

— Кроме того, я не пошел бы на свидание с Джессикой, даже если бы она была последней женщиной на земле.

Судя по всему, Мишель расстроилась. Потом прищурилась и отбросила назад свои черные локоны.

— Ты действительно дурак, — уверенно произнесла она. Лицо Мишель больше не светилось надеждой. Она выглядела на редкость сердитой.

— Я уже привык к этому недостатку, — парировал он.

— Эх, мужчины… — Мишель вложила в это слово и презрение, и разочарование. И удалилась, задрав нос.

Джессика решила надеть свою самую старую футболку и широкие шорты. Ей очень хотелось выбросить из головы тот миг безумной дерзости, когда она решила не надевать под сарафан никакого белья.

И чего ради она напялила этот дурацкий сарафан? Купила его в прошлом году, поддавшись капризу. Наверное, думала, что он сделает ее привлекательной, но ей почему-то не пришло в голову, что у нее нет никакой причины — вернее, никакого желания — выглядеть привлекательно.

В первый же день, когда Брайан приехал поработать над прудом и застал ее в пижаме, она решила показать ему каждую линию своей изменившейся к лучшему фигуры. А получилось, что она показала ему даже больше, чем собиралась. Трудно сказать, почему, но ей уже не хотелось как можно скорее избавиться от Брайана. Ее решимость растаяла, как масло под лучами солнца.

Дело ясное. Надо прекратить игры с ним и с самой собой. Прошлое ушло безвозвратно, и она только выставит себя на посмешище, если попытается изменить впечатление, которое сложилось у Брайана четырнадцать лет назад.

Легкомысленный тупица. Очень жаль, что он так хорошо выглядит, что женщина при виде него теряет голову. Нет уж, все кончено. Она оказалась лицом к лицу с собственной слабостью и теперь возьмет себя в руки. Спрячется в коттедже, пока он не уедет. Будет тайком выходить ночью и поливать сад, собирать урожай, полоть. Пусть пройдет хоть несколько недель. Она не станет общаться с Брайаном. Она просто потеряла голову и слишком быстро уступила.

За последние четырнадцать лет она нисколько не повзрослела и не поумнела, если до сих пор отчаянно тоскует по этому мужчине.

Он хотел назначить ей свидание, потому что так пожелала его племянница. Честно говоря, ей ужасно хотелось сказать: «Да».

Неужели у нее нет ни капли гордости? Нет, есть. Капля гордости и немного стали. Вполне достаточно, чтобы преодолеть соблазн и даже ответить ему отказом. Приводя в порядок сарафан, Джессика вспомнила единственный положительный момент этой сцены: потрясенный взгляд Брайана.

— Джессика?

Ей сейчас же захотелось спрятаться ото всех, включая его племянницу. Но она взяла себя в руки и попыталась придать лицу безмятежное выражение.

— Я здесь.

Мишель вошла к ней в спальню, внимательно посмотрела на сарафан, а потом плюхнулась на кровать.

— Сможешь привести в порядок?

О чем это она? О ее жизни или об этом проклятом сарафане?

— Лимон — естественный отбеливатель, — сказала Джессика, имея в виду только пятно.

До сих пор Мишель жадно слушала любые объяснения Джессики, но естественный отбеливатель нисколько ее не интересовал.

— Знаешь, — печально сказала Мишель, — я никогда не думала, что скажу такое, но мне действительно жаль моего дядю.

Не кусайся, приказала себе Джессика. Но все же бросила взгляд на девочку, сидевшую на кровати. Мишель явно была в отчаянии.

— В чем дело, Мишель?

— С тех пор, как погибли мои мама и папа… — ее голос дрогнул. Джессика оставила сарафан в покое, села на кровать рядом с Мишель и погладила ее по голове, — …он стал другим. Когда он приезжал к нам в гости, с ним было так весело. Он много смеялся и шутил. У него всегда были очень хорошенькие подружки.

Вот это мне и хотелось узнать!

— Но теперь он все время кажется мрачным. Старается не выходить из дома. У него нет подружки. Последнюю звали Бэмби, и ей подходят все анекдоты о глупых блондинках. Но с тех пор прошло четыре месяца, хотя женщины все время ему звонят.

Почему, когда я узнала, что ему звонит множество женщин, мне стало не по себе? — подумала Джессика. Потому что я легко могла стать одной из них? Потеряв всякий стыд, броситься в его объятия?

— По-моему, — серьезным тоном продолжала Мишель, — он боится быть счастливым. И я тоже боюсь.

Для девочки наблюдение очень глубокое. У Джессики от волнения появился комок в горле.

— Заведя щенка, я подумала: еще раз попробую к кому-то привязаться. А потом, когда О'Генри заболел…

— О, детка, — прошептала Джессика.

— Но посмотри на О'Генри сегодня. Видела, как он утром гонялся за собственным хвостом? Бегал за чайками? Риск оправдался.

— Я рада, что ты так думаешь.

— Видишь ли, по-моему, если дядя назначит тебе свидание, это будет похоже на мое решение взять О'Генри. Значит, он рискнул дать себе еще один шанс.

— Но это пришло в голову не ему! — возразила Джессика.

— Ха! Ты его не знаешь. Он делает только то, что сам захочет. Знаешь, я очень многое ему предлагала. Хотела покрасить спальню в синий цвет. Ничего не вышло. Хотела на завтрак есть хлопья «Чокэлит Джемберриз», а получила совсем другие. Так что меня он слушаться не станет. Если он назначил тебе свидание, то потому, что захотел сам, а не потому, что я предложила.

— Ну, все равно, Мишель, так не годится. И потом, я не в его вкусе.

— Значит, ему надо изменить свой вкус.

— Это не тебе решать.

— Джессика! Ведь дядя Брайан не просил тебя выйти за него замуж. Он просто назначил тебе свидание. Это не так уж важно, верно?

Если она скажет, что это важно, Мишель тотчас передаст это дяде.

— Конечно, это не важно, — сказала Джессика.

— Дяде Брайану сейчас очень грустно и одиноко. Раз это не так уж важно, ты, наверное, не против ему помочь.

— Свидание, Мишель, не решит ни одной проблемы твоего дяди, — сказала Джессика и тут же поняла, что изменилось в Брайане. Выражение глаз. Из них исчез прежний озорной огонек. Исчезло шаловливое, веселое выражение. В глазах Брайана теперь явственно читались одиночество и отчуждение. Как будто он отдалился от мира, которому когда-то был так рад.

— Конечно, одно свидание ему не поможет, потому что это не важно. Но разве тебе не кажется, что он правильно сделал, назначив тебе свидание? Как будто сказал жизни: «Да», так же, как я, когда взяла О'Генри?

— Может быть, — согласилась Джессика, чувствуя, что ловушка захлопнулась. Ей хотелось хоть немного помочь Брайану. Хотелось, чтобы его глаза снова заблестели.

— Тогда скажи ему, что передумала, — умоляюще произнесла Мишель. — Пожалуйста?

Джессика понимала, что это безумие. И все же, увидев надежду в глазах девочки, она не смогла отказать.

— Ну ладно, — сказала она, вздохнув.

Мишель подпрыгнула. Стоя на коленях, она крепко обняла Джессику.

Пройдя по двору в своих самых потертых широких шортах, с мокрыми растрепанными волосами и без какой-либо косметики на лице, Джессика остановилась перед грудой вырытой земли. Брайан был глубоко внизу, в яме.

— Это будет пруд или бассейн? — с сомнением в голосе спросила Джессика.

— Туннель в Китай, — мрачно сказал он. — Я собираюсь сбежать. От женщин.

Значит, он переживал из-за ее отказа. Интересно, потому ли, что ему отказала именно она, Джессика?

Он все еще был без рубашки. Сильный, мускулистый торс блестел от пота. Перепачканные джинсы плотно облегали его сзади. Брайан выглядел очень мужественным, сильным и энергичным. Он вовсе не казался одиноким и сломленным. Такой мужчина, как он, не нуждался ни в чьей помощи, тем более в помощи девочки-домоседки из его прошлого.

— Я передумала, — поспешно сказала Джессика.

Лихорадочно копавший землю Брайан остановился. Он замер. Положил руки на черенок лопаты, а подбородок — на руки и уставился на Джессику. Она не могла понять выражение его темных глаз.

— По-моему, у нас может состояться свидание, — холодно сказала она.

На миг ее охватило ужасное чувство. Вот сейчас он скажет, что не пойдет с ней на свидание, даже будь она последней женщиной на земле.

— Хорошо, — сказал он после долгой паузы. Потом повернулся к ней спиной и снова принялся за работу.

Джессика мрачно и сердито посмотрела на него, после чего тоже пробормотала: «Хорошо», повернулась на каблуках и ушла.

Спустя неделю она уже жалела о своем решении. Свидание было назначено. Теперь на ней был брючный костюм, а под ним новое белье — трусики бикини и кружевной лифчик, изготовленный из паутины, судя по всему. Джессика распахнула дверь ванной и вошла к себе в спальню.

Мишель лежала на животе в ее кровати и перелистывала журнал. Под мышкой она зажала О'Генри, который старался теперь быть как можно ближе к своей маленькой хозяйке.

Мишель полагала, что Брайан собирался повести Джессику в «Логово контрабандиста»— первоклассный ресторан на береговой линии, — о чем она и сообщила ей.

— Меня бы устроил «Макдоналдс», — простонала тогда Джессика.

Теперь Мишель оценивала ее гардероб. Она взглянула на костюм и закатила глаза.

— Джессика! Персиковый брючный костюм? Знаешь, что приходит в голову при виде его? Монахиня в отпуске!

— О, я делаю успехи, — саркастическим тоном сказала Джессика. — По-моему, «монахиня в отпуске» — заметный шаг вперед по сравнению с «библиотекаршей на книжной конференции» и «шестидесятипятилетней старой девой, впервые посетившей клуб одиноких сердец». Разве не так?

Мишель прыснула, и, услышав девчоночий смех, Джессика решила, что старалась не зря.

— Почему бы нам не пойти за покупками? — умоляюще произнесла Мишель. — Пожалуйста? Мы потратим совсем немного. Обещаю. Я тебе помогу.

Джессике следовало проявить здравый смысл и вспомнить, что именно помощь Мишель принесла ей все эти неприятности. Но она не смогла отказать Мишель. Так просто, так нормально — девочка хочет пойти за покупками.

Судя по гардеробу самой Мишель — блузки со слишком короткими рукавами и тесноватые в области бюста, брюки со слишком короткими штанинами, — девочка очень давно не обновляла свой гардероб.

— Хорошо, — сказала Джессика, — но давай сначала договоримся. Если я что-нибудь куплю, ты тоже что-нибудь купишь.

— Конечно, — ответила Мишель. — Дядя Брайан дал мне свою кредитную карточку.

— Ты все обдумала заранее?

— Кто, я? — с невинным видом спросила Мишель.

И обе разразились хохотом.

Брайан уставился на разложенную на кровати одежду. Темные брюки с острой складкой впереди, черный кожаный пояс, серая спортивная рубашка со скромной эмблемой на груди.

Пора призвать Мишель к порядку. Она начала им командовать. Мало того, что она уговорила его заказать столик в «Логове контрабандиста», когда его вполне устроил бы «Макдоналдс». Теперь она взялась и за одежду?

— Мишель! — закричал он. — Можешь это объяснить?

Она открыла дверь в его спальню и вошла.

— Одежда? О, это мой подарок.

— Твой подарок, — повторил Брайан, но почувствовал, что ему больше не хочется призывать Мишель к порядку. С его племянницей явно происходило что-то чудесное. Мишель сияла. На ее щеках играл здоровый румянец. Глаза блестели. Косметики на лице почти не было, прическа — скромный «конский хвост».

Может быть, все объяснялось тем, что песик вернулся к жизни, а, может быть, тем, что она каждый день работала в саду на солнце, а, возможно, ее красила новая одежда. Красные шорты, футболка в красную полоску. Такое носит счастливая, уравновешенная девочка-подросток.

Он знал, почему она изменилась. В основном, из-за дружбы с Джессикой. Копая пруд, Брайан время от времени видел их обеих, слышал их тихие голоса и внезапные громкие взрывы хохота.

В такие моменты он говорил себе, что должен быть счастлив. Ведь Мишель становится лучше. Но Брайан чувствовал, что они не принимают его в свою компанию. Казалось, Джессика избегала его с тех пор, как согласилась на свидание — наверное, давала ему понять, что была просто вынуждена сказать «да».

— Тебе нравится то, что я тебе купила? — спросила Мишель.

— Мне нравятся синие джинсы и хлопчатобумажные рубашки. Как ты это купила? У тебя не хватило бы денег.

— Я взяла немного взаймы. С твоей кредитной карточки. Помнишь? Ты одолжил ее мне.

— Для покупок тебе. На такое я разрешения не давал.

— Я расплачусь. Это подарок.

— Каким образом ты расплатишься? Должно быть, тут одежды на сотню долларов.

— Разве я тебе не рассказывала? Джессика учит меня составлять букеты из свежесрезанных цветов. Я отнесла несколько таких букетов в магазин на углу, и они купили все! Я уже заработала пятнадцать долларов!

Он опустил голову, чтобы скрыть свои чувства. Его племянница впервые заработала деньги и хочет истратить их на него?

— Мне хочется, чтобы ты поскорее все это надел, — сказала она. — Ты волнуешься?

— Я в восторге, — грубовато солгал он. — Выйди.

Он оделся и мрачно уставился в зеркало. Совсем не его стиль. Боже мой, он похож на врача, который собирается играть в гольф. Но ему не хватило духу сказать это Мишель, которая продолжала давать ему наставления до самых дверей.

— И не забудь отодвинуть для нее стул. И не говори о своем пикапе. Или о том, какой замечательный провод у насоса.

Брайан чувствовал себя подростком. Неуклюжим, робким и не имеющим понятия, как себя вести. Ему ужасно не нравилось такое самоощущение. К тому времени, когда Брайан подъехал к дому Джессики, он был вне себя от гнева.

Почему он не взял с собой цветов? Впрочем, цветы выглядели бы нелепо, если учесть, чем Джессика зарабатывает на жизнь. А коробка шоколада? Почему Мишель об этом не подумала?

Брайан медленно направился к двери. Он чувствовал себя, как ребенок, который в первый раз идет в школу: пойманный в капкан, испуганный, раздраженный.

Он постучал в дверь.

За дверью послышался легкий шорох, а потом наступила тишина. Брайан постучал снова.

— Джессика?

Он услышал стук туфель по деревянному полу. Дверь приоткрылась. Джессика высунула голову наружу.

— Нет, я не могу, — прошептала она и захлопнула дверь. Он услышал удаляющийся стук ее каблуков.

Его мечта сбылась! Она тоже этого не хочет. Теперь надо со всех ног броситься прочь.

Но Брайан взялся за дверную ручку. Он открыл дверь и просунул голову внутрь.

— Джессика? — осторожно позвал он. Никакого ответа.

Брайан вошел в дом. В первый раз в эту дверь. Даже в сумерках он заметил, как здесь уютно, как мило. Деревянный пол, книжные шкафы, ковры ручной работы.

— Джессика?

Его глаза привыкли к темноте, и он заметил, что она сидит на диване, обхватив обнаженные колени.

У него отвисла челюсть. Кажется, никогда еще Брайан не видел ничего более прекрасного.

Джессика сидела с застенчивым и немного сердитым видом. На ней было бирюзовое платье из кисеи, обнажавшее стройные плечи. Платье облегало фигуру Джессики и подчеркивало ее достоинства. Оно ниспадало складками, приоткрывая красивые икры. На шее у Джессики красовалась изящная золотая цепочка, и еще Брайан не мог не заметить, что она волнуется.

— Ты очень красивая, — хрипло сказал он, медленно приближаясь к ней.

— Это хорошо, потому что я чувствую себя глупо.

— Вот как?

— Конечно. Я слишком стара для такого. И уже очень давно отказалась от мечтаний Золушки.

— Это хорошо, потому что, только между нами… — Он плюхнулся на диван рядом с ней. — Я не принц. Даже если ты меня поцелуешь.

Услышав это, Джессика широко раскрыла глаза. Она уставилась на его губы и отвела взгляд.

— Ну, об этом не беспокойся, — сказала она. — Я тебя не поцелую, потому что никуда с тобой не пойду.

— Почему же?

— Мне просто хотелось обрадовать Мишель, — призналась она. — А теперь я пришла в себя. И поняла, что не могу ее радовать ценой собственной жизни. Из этого все равно ничего не выйдет.

— Меня она тоже уговорила.

— Мы ведь уже беседовали на эту тему. И все кончилось оскорблениями.

— Ну, я пострадал больше тебя. Какому мужчине захочется услышать, что красивая женщина согласилась пойти с ним на свидание, лишь чтобы обрадовать его племянницу.

— Если не считать того, что на самом деле я не красива, — сказала она, теребя бирюзовое платье. — Это не я.

— Нет, — тихо ответил он. — Но вот это ты. — Он коснулся уголков ее глаз, пухлых губ. От его прикосновения ее губы задрожали.

И Брайан вспомнил, что у него есть дар разбивать хрупкие вещи. Он отдернул руку.

— Не беспокойся, — сказала она. — Я не принцесса. И только между нами… Эти чертовы туфли ужасно жмут.

Ступни у нее были крохотными, а туфли — легкие, на высоких каблуках. Когда он видел ее ноги, в туфлях или без них, пусть даже в грязи, у него пересыхало во рту.

— Послушай, может, я переоденусь в джинсы и тенниски, и мы пойдем в «Макдоналдс»? — задумчиво спросила она.

— Ха! И ты потом расскажешь об этом Мишель?

— Нет, спасибо. У меня не хватит смелости.

— И у меня тоже.

Внезапно Брайану очень захотелось пойти с ней в «Логово контрабандиста», и не только ради Мишель. Захотелось постараться наверстать упущенное.

Он предложил Джессике руку.

— Позвольте, миледи, проводить вас к карете.

После некоторого колебания Джессика грустно покачала головой и взяла его под руку. Пересекая гостиную в своих туфлях, она слегка пошатнулась. Оперлась на Брайана, и у него перехватило дыхание, когда ее мягкое обнаженное плечо коснулось его руки. Но потом она, казалось, пришла в себя, а когда они подошли к пикапу, к ней вернулась прежняя уверенность. Она улыбнулась, глядя на его пикап.

— Это скорее похоже на тыкву, а не на карету.

— Ничего. Я скорее смахиваю на лягушку, чем на принца, — сказал Брайан и открыл перед ней дверцу.

Джессика долго смотрела на него, прежде чем сесть в пикап. Она мягко коснулась его щеки кончиками пальцев и сказала:

— Ничего подобного.

В «Логове контрабандиста» Джессике очень понравилось. Ресторан был расположен среди камней и растений, прямо над океаном. Обстановка внутри оказалась изысканной и богатой. Их провели к изящному столику с видом на океан. Брайан не мог не заметить, что в сторону Джессики повернулось немало голов. Но она, казалось, пребывала в наивном неведении.

Они уселись за столик, изучили меню и заказали вино.

Когда меню унесли, Джессика грустно посмотрела на Брайана.

— Что теперь? — спросила она.

— Ну, мы… э-э… поговорим друг с другом.

— О чем?

Он хотел сказать: «О тебе». Хотел сказать: «Расскажи мне все о себе».

Брайан миллион раз повторял это женщинам, но ни разу не испытывал настоящего интереса. Он с изумлением понял, что теперь это действительно его интересует. Его интересовало о ней все. Ему хотелось знать о ее школьных годах, о том, что сформировало ее характер и сделало такой сильной и упорной. Хотелось знать, какие цветы она предпочитает и о чем мечтает перед сном.

И когда он понял, что ему хочется все это узнать, то испугался до смерти. И еще он испугался потому, что помнил, как прикоснулся к ее мягким, пухлым губам. И, сидя напротив, попытался представить вкус их поцелуя.

Но кое-что о ней он уже знал. То, к примеру, что ей не свойственно легкомыслие. Он понял это, увидев, как заботливо и терпеливо она ухаживала за растениями, как обращается с его племянницей, как ее руки касаются О'Генри.

Такую женщину можно было попросить рассказать о себе, только если это означало что-то серьезное в их отношениях.

А он этого не хотел.

Спасайся, мысленно повторил Брайан.

Он поднял бокал вина, глядя на Джессику.

— Давай поговорим обо мне, — предложил он.

Джессика отнеслась к его предложению серьезно. Наверное, подумала: ему есть, что сказать. Что-то важное. Или мудрое.

А Брайан принялся ей рассказывать глупые истории, связанные с его работой. Чтобы показаться ей как можно более бесчувственным и поверхностным.

Джессика сжала бокал в руке, пристально глядя на него. Он догадался: если кто-то сможет его понять, то только она.

Но готов ли он к дальнейшему?

Конечно, он разочаровал ее. Брайан знал это. Так и было задумано. Лучше разочаровать ее сейчас, чем потом. Он пытался обрадоваться явному успеху своего замысла, но в глубине души почувствовал сожаление.

Более ужасного вечера и быть не может, подумал Брайан и тут же понял, что ошибся.

Потому что, взглянув через плечо Джессики на соседний столик, он увидел, как сидевший там пожилой человек внезапно схватился за грудь и упал со стула.

Брайан поспешно вскочил и опрокинул вино. Краем глаза он увидел: вино льется на платье Джессики, и еще заметил ее потрясенный взгляд.

Мой личный дар, сказал он себе, подбежав к распростертому на полу мужчине. Несчастье. Из-за меня.

Глава шестая

Джессика вспомнила, как в коттедже Брайан коснулся ее век и губ кончиками пальцев, на которых недавно появились мозоли, и при этом пристально на нее посмотрел. На миг она почувствовала себя беспомощной. На миг лишилась рассудка, и ей страстно захотелось поверить, что бывают все же и счастливые развязки.

Но теперь он привел ее в чувство, в мгновение ока превратившись из принца в лягушку. Почему она разочарована? Он ведь предупредил ее. Она должна испытывать только облегчение!

Раньше Джессика думала, что мужчина, которого она не могла забыть на протяжении четырнадцати лет, такой, каким она его представляла. Но это в конце концов оказалось фантазией. А фантазия у нее разыгралась только потому, что последние несколько недель она видела, как он полуголым бегает по ее двору.

Каким же он был на самом деле? Брайану, оказывается, очень нравились перестрелки — опасные для жизни, в том числе и для его собственной. Он полагал, что арестовать несчастную старушку за магазинную кражу — это забавно. По его мнению, ей должны были понравиться рассказы о его быстроте и ловкости, как будто он до сих пор оставался капитаном школьной футбольной команды.

Но Джессике временами казалось, что под его напускным блефом и бравадой скрывается нечто другое: сила, честность, дух. Но если у него и были эти качества, он предпочитал их скрывать.

Ей уже далеко не шестнадцать. Когда-то она предавалась романтическим грезам о Брайане, которые не имели ничего общего с его поступками. Но когда тебе за тридцать, непозволительно быть наивной и цепляться за собственный вымысел. Бедная старушка, обокравшая магазин, вероятно, тоже думала, что у него чудные глаза! Заметила в них доброту или выражение одиночества. Может быть, этой несчастной понравился офицер Брайан Кемп. Который немедленно надел на нее наручники и сказал: «Мэм, вы арестованы».

Неудивительно, что старушка ударила его мороженой рыбой. Он получил по заслугам. Джессика пристально посмотрела на него. Будь у нее в руках мороженая рыба, она и сама бы ему врезала! Она едва сдерживалась, когда Брайан рассказал ей о каком-то мальчишке, который украл стерео, сунул его подмышку и попытался удрать на велосипеде.

Как ему не стыдно рассказывать такие ужасные истории?! Ребенок на велосипеде — это же не закоренелый преступник! Кажется, она начинает сочувствовать нарушителям закона.

— А потом этот мальчишка съехал на велосипеде с крутого обрыва! — воскликнул Брайан. — Я глазам своим не поверил. Подошел, глянул вниз — глубина футов двадцать, а он там. Приземлился и знай себе улепетывает. Ну, думаю, если он смог, значит, и у меня получится. Ну и прыгнул…

Он запнулся на середине фразы и резко вскочил.

Джессику обуяла злоба, и она понадеялась, что Брайана ужалила пчела. К несчастью, он ударился коленом о стол, и бутылка вина закачалась и упала. Идеальное завершение ужасного вечера, подумала Джессика, глядя, как вино выплескивается ей на грудь и заливает платье. Она схватила бутылку и поставила ее на стол, но, конечно, было уже поздно.

Красное вино. Может быть, заказать содовую? Она еще успеет вывести пятно. Или лучше оставить как есть? Пятно будет напоминать ей о том, что такое волшебные сказки. Выдумки. Красивые фантазии, не имеющие ничего общего с действительностью. Прекрасный Принц страдает самомнением, он заливает тебе платье вином или лимонадом, или…

— Позвоните 911. Немедленно.

Брайан говорил спокойно, жестко и уверенно. Джессика повернулась, не вставая со стула.

Официант размахивал белой салфеткой, истерически вереща. Потом стал набирать номер по сотовому телефону. Какая-то пожилая женщина, сидевшая за спиной у Джессики, принялась плакать. Со всего ресторана сбегался персонал. А в центре был Брайан. Он склонился над седым человеком, который, не шевелясь, лежал на полу.

Она не сводила глаз с Брайана, воплощенного спокойствия в море хаоса. Затем вскочила, да так резко, что снова опрокинула бутылку, и остатки вина вылились на пол.

Растолкав начавшую собираться толпу, она опустилась на колени рядом с головой пожилого мужчины.

Джессика взглянула на Брайана. Лицо его выражало сосредоточенность. Стоя на коленях возле мужчины, он переплел пальцы рук и с силой надавил ему на грудь. Подождал несколько секунд и надавил снова.

Джессика собралась с духом. Уверенно положила одну руку на плечо лежавшего мужчины, другую — ему на лоб. Выбросила из головы все мысли, но все же заметила, как озабочен Брайан. Может быть, это свидетельствует о чем-то очень важном в его характере?

Она закрыла глаза и почувствовала, что вокруг нее загорается свет, яркий и чистый. Кончики пальцев начало покалывать, а с ладоней полилось тепло. Сквозь прикрытые веки Джессика увидела призмы необычного цвета. Через пальцы хлынула энергия, покалывающая, теплая, живая. Она чувствовала, как эта энергия окутывает лежащего на полу мужчину.

Джессика потеряла счет времени. Она почти не замечала Брайана, но слышала его негромкий голос. Он отдавал распоряжения. При этом она ощущала силу объединившейся энергии. Все остальное — окружающую толпу, отдаленный вой сирены — она старалась не воспринимать.

Лежащее перед ней безжизненное тело словно пронизал свет. И на Джессику снизошел удивительный покой. Она не открывала глаз и не шевелилась.

— У него забилось сердце, — сказал Брайан. Открыв глаза, Джессика увидела, что он уверенно запрокинул голову мужчины, прижался губами к его губам и начал дышать ему в рот, стремясь привести в чувство.

Немного погодя вбежали врачи. Джессику оттолкнули, и о ней в суматохе забыли. Брайан рассказал им, что произошло. Потом помог Джессике встать.

Он пристально взглянул на нее, и она ответила ему столь же внимательным взглядом.

Так уж случилось: когда он склонился над упавшим мужчиной, Джессика увидела в Брайане именно то, что ей было нужно. Тот человек, что пытался развлечь ее дурацкими рассказами, не имел ничего общего с настоящим Брайаном, который сейчас стоял перед ней — спокойный и сильный. Он выбрал свою работу не потому, что она давала выброс адреналина, и не потому, что ему нравилось ощущать свою власть над людьми. Брайан стал полицейским, потому что таким образом мог помогать людям, используя свой уникальный дар.

И этим даром было мужество. Способность восстановить порядок посреди хаоса. Способность хранить спокойствие, принимать быстрые решения и никогда не терять головы. Все это Джессика заметила в нем много лет назад, когда они вместе пытались вернуть к жизни ту собаку.

Перед ней был настоящий Брайан, беззащитный, с душой настолько непостижимой, что это даже пугало. Захватывало. Притягивало к нему.

— Что с тобой? — тихо спросил он и коснулся ее обнаженного плеча. — Ты дрожишь.

Она кивнула, смахивая навернувшиеся на глаза слезы.

— Нет-нет, все в порядке. — Его прикосновение обжигало, как огонь. Огонь, который разожгли после урагана. Дающий тепло, безопасность и уют.

— Огромное спасибо, сэр. — Это был метрдотель. — Сегодняшний ужин, конечно, за счет ресторана. Могу я вам принести еще бутылку вина? Вы спасли ему жизнь! Как вас зовут? Я расскажу об этом журналистам.

Его голос резко вторгся в мир Брайана и Джессики. Мир, в котором они оба, наконец, смогли увидеть друг друга в истинном свете.

Джессика заметила, что Брайан не сводит с нее глаз.

Он тихо заговорил с метрдотелем, успокаивающе обнимая ее за плечи. Потом сказал:

— Идем. Подышим свежим воздухом.

Брайан повел ее к выходу из ресторана. Он все еще держал Джессику за руку, и она снова почувствовала, что теряет голову от его прикосновения.

Они спустились вниз по лестнице и оказались на красивом полукруглом пляже. На серебристый песок набегали волны, купавшиеся в лучах луны. В воздухе чувствовался свежий запах моря.

Брайан слегка сжал плечо Джессики, и она опустилась на песок. Он сел у нее за спиной, немного раскинув ноги, и прижал ее к груди, заключив в уютные объятия.

— Я тебя согрею, — сказал он.

Его близость обещала тепло, безопасность, уют.

— Песок испачкает платье, но ему наверняка и так конец, верно? — спросил Брайан. Но Джессика знала, что он просто хочет отвлечься от пережитого и расслабиться. Пытается вернуться с ней в мир, где пятна на платьях что-то значат. Но она еще не была готова к возвращению.

— Скажи, что ты чувствовал на самом деле, когда столкнулся со старушкой, обокравшей магазин, — тихо сказала она.

— Давай-ка лучше поговорим о твоем платье.

— Нет.

Брайан молчал. Наверное, не хотел пускаться в откровенности. Но она его не торопила. Смотрела на луну и наслаждалась объятиями Брайана, прижимаясь спиной к его мускулистой груди и чувствуя его сильные ноги.

— Мне было грустно, — наконец ответил Брайан, очень неохотно.

Она удовлетворенно вздохнула.

— А при ограблении банка?

— Страшно. А когда я гнался за мальчишкой на велосипеде, то почувствовал себя изможденным стариком.

Она кивнула, веря ему.

После долгой паузы Брайан снова заговорил. В вечерней темноте его голос звучал мягко.

— Джессика, я не могу их спасти. Ничем и никому не могу помочь. Если бы я слишком часто задумывался над этим, то не смог бы жить. При моем занятии чувствительность — недостаток. Может быть, роковой.

Услышав это признание, Джессика подумала не о слабости его, а, скорее, о силе. Брайан доверился ей, и она чувствовала, что он так поступает нечасто и подобное решение дается ему нелегко. Наконец-то он позволил ей проникнуть в самое сокровенное. И она поняла, что не ошиблась в нем.

— Сегодня вечером ты спас человека, — тихо напомнила она ему. — Сегодня вечером ты кое-кому помог.

Он вздохнул и обнял ее еще крепче.

— Он может не выжить, Джессика. Слишком мало шансов.

— Думаю, он выживет.

— Что ж, так и думай, но не звони в больницу и не спрашивай. Не принимай все близко к сердцу. Делай, что в твоих силах, а потом отходи в сторону.

— Вряд ли у меня получится такое.

— Что ж, пусть так и будет. Мне это в тебе нравится. Но не иди на работу в полицию.

У нее вырвался мягкий смешок.

— Я и не собиралась на этой неделе.

— Знаешь, многим девушкам нравились мои полицейские рассказы, — грубовато сказал он.

— Только не мне.

— Я рад, что ты не изменилась. Очень рад. Ты могла потерять все, что в тебе есть хорошего, включая и то, что спасло того человека. Потому что на самом деле его спасла ты, а не я.

— Нет, — твердо сказала она. — Его спас ты, Брайан.

— Тогда почему, сразу перед тем, как он начал дышать, я увидел, что твое лицо светится? Ты почти улыбалась. Как будто уже знала.

Джессика пожала плечами. Она еще не вполне пришла в себя после пережитого опыта, но и не собиралась его анализировать.

— Ты что-то вылечила в этом человеке, Джессика, так же, как у собаки много лет назад.

Внезапно у нее перед глазами встала сцена из прошлого. Выйдя из автобуса возле подъездной аллеи, она услышала скрежет шин пикапа и визг собаки. Из кабины вышел красивый мальчик, которого Джессика столько раз видела в школе. Он был в отчаянии от того, что сделал. На нее мальчик почти не обратил внимания. Он видел только собаку.

— Я убил ее, — упавшим голосом сказал он.

— По-моему, нет. — Джессика встала на колени и склонилась над псом. Она почувствовала, что в нем теплится жизнь, и осторожно взяла его на руки. — Можешь пойти со мной?

В саду был старый сарай, в котором стоял стол. Они принесли туда пса. Занимаясь собакой, Джессика чувствовала, что Брайан внимательно на нее смотрит. Брайан Кемп, предмет обожания школьниц, внимательно на нее смотрит. И не считает ее изгоем. Видит ее душу. И в тот волшебный миг Джессика поняла: ему очень понравилось то, что он увидел.

Потом они сидели на крыльце и смотрели, как на небе появляются звезды. Болтали и смеялись.

— Я позвоню, — сказал Брайан. Он коснулся ее подбородка кончиком пальца и пристально посмотрел ей в глаза.

И эти слова показались Джессике клятвой.

Нет, чем-то большим. Как будто ее несчастьям пришел конец. Она была сиротой. Ее воспитывала тетя, эксцентричная старая дева. И еще она тогда была толстой. Не такой, как все. И бедной. Ее дразнили. А благодаря этой неожиданной, случайной встрече она поверила, что ее, Джессику Моран, которую все считали чудной, а дети дразнили ведьмой, можно полюбить. Брайан смотрел на нее с неподдельным интересом, и Джессика чувствовала себя так, будто ей бросили спасательный круг, когда она захлебывалась в собственном одиночестве.

Она ждала. Надеялась даже после того, как он словно бы не заметил ее в школе. Надеялась до тех пор, пока не увидела его с Люсиндой Поттер в школьном коридоре.

Люсинда была ее полной противоположностью. Высокая, стройная, невероятно красивая, общительная.

И Брайан Кемп целовал ее так страстно, как будто забыл, что они в школе. Хотя подлая, легкомысленная Люсинда была совершенно его недостойна.

Это воспоминание причиняло Джессике мучительные страдания.

— Прости, — тихо сказал Брайан. — Я очень жалею о том, что обидел тебя.

Джессика промолчала. Если она примет его извинения и перестанет на него сердиться, как ей потом защищаться? Джессика поняла, что всячески старалась найти причину его возненавидеть и вот чем все кончилось, несмотря на ее усердные старания. Она все-таки потеряла голову.

— Я и тогда уже почувствовал, что ты особенная. Таинственная. Настоящая. Я никогда прежде не встречал таких, как ты, — продолжал Брайан.

Она молчала. Его низкий чувственный голос раздавался у самого ее уха.

— Послушай, Джессика, я не хотел бередить старые раны, но, может быть, мы забудем о школе? И о том, что тогда произошло? Я был глупым мальчишкой и понятия не имел, как себя вести с такой, как ты.

— Я знаю.

Он глубоко вздохнул.

— Я хочу, чтобы ты поняла: тебе повезло, что я так и не позвонил. В то время я мог причинить тебе только страдания. А ты не переменилась, все такая же нежная и мягкая.

Он почти машинально провел по ее обнаженному плечу и погладил шелковистую, мягкую кожу.

— Я гораздо жестче, чем ты думаешь, — возразила Джессика, хотя чувствовала, что слабеет от его прикосновения.

— Знаешь, — продолжал Брайан, — я уже тогда понимал, что ты потребуешь от меня слишком многого. Чтобы я стал лучше. Мне пришлось бы научиться иначе смотреть на мир. Глубже. Мне пришлось бы отказаться от всего, во что я тогда верил. Я не был готов, Джессика.

Она затаила дыхание.

— И не уверен, что готов сейчас.

Когда Джессика была еще школьницей, она сомневалась в том, что достаточно хороша, достаточно красива и умна для Брайана Кемпа. Она чувствовала, что не может соперничать с такой девушкой, как Люсинда Поттер. Но теперь она ни в коем случае не позволит повториться тому, что произошло тогда. Она не отойдет в сторону и не станет ждать, пока жизнь обратит на нее внимание.

Она увидела истинного Брайана Кемпа. Когда он склонился над умирающим, она ясно поняла, кто он такой на самом деле. Хотя изо всех сил пытается скрыть самую ранимую часть своего существа.

Впервые она увидела его много лет назад, когда они лечили собаку. И снова — сегодня вечером. Но на этот раз ничто не заставит ее уйти прочь. Она этого не хочет.

Джессика повернулась к обнимавшему ее Брайану, подняла голову и поцеловала его в губы. Ощутив вкус вина и соли, ветра и песка.

Вкус его губ говорил ей о незнакомом мире, мире чувственности и страсти.

Вкус его губ говорил ей о райском блаженстве.

Джессике показалось, что сначала Брайан встревожился. Он ответил ей осторожным поцелуем, нежным и утонченным. Но тут же Джессика почувствовала, что у него учащенно забилось сердце. Он крепко и настойчиво сжал ей плечи. Поцелуй стал агрессивнее, Брайан требовал от нее ответа.

И она ответила ему, с готовностью, с восторгом, сгорая от страсти. Тогда его язык раздвинул ей губы и проник в рот. Брайан выпустил плечи Джессики и провел руками по ее телу, по ее плоскому животу.

Никогда в жизни Джессика не испытывала такой утонченной муки. Ей страстно захотелось узнать Брайана как мужчину, и она не могла устоять. Джессика коснулась его мускулистых бедер, мощной груди, выпуклых мышц на руках, складки живота.

Он смял ладонью тонкую ткань, прикрывавшую ее грудь, и она застыла, замерла, раздираемая отчаянным, страстным желанием. Джессика оторвалась от пылких губ Брайана, запрокинула голову и посмотрела на него.

Его глаза потемнели от желания. Она чувствовала, что его тело горит.

— Я хочу тебя, — сказала Джессика. Она испугалась собственной дерзости, а потом пришла в восторг. Она уже не та девочка, которая покорно ждала телефонного звонка и так его и не дождалась. Новая, другая Джессика высвободила его рубашку из брюк. Прикосновение к его упругой, шелковистой коже оказалось почти таким же эротичным, как поцелуй в губы.

— Сними ее, — прошептала Джессика, наслаждаясь своей силой. Она улыбнулась, когда Брайан сбросил рубашку через голову. Джессика страстно провела губами по его твердому соску, по мускулистой груди.

Брайан вздрогнул в ее объятиях, и Джессика снова обрадовалась только что обретенной силе. Она слегка его ущипнула. Он застонал.

— Я не хочу предаваться с тобой любви на пляже, — хрипло прошептал ей на ухо Брайан.

Предаваться с ней любви? Конечно, именно это и означала фраза «Я хочу тебя», даже если Джессика и придавала ей гораздо более глубокий смысл. Что ж, разумеется, к тому все и шло. Почему же это вдруг ошеломило ее?

Брайан снова поцеловал ее в губы, поднял на ноги и стряхнул с платья песок. Он уткнулся лицом в ее шею и лишь на миг отстранил от себя, чтобы снова натянуть рубашку. Потом схватил Джессику в объятия и начал подниматься по каменной лестнице, неся ее на руках, а на верхней ступеньке покрыл ее лицо короткими, нежными поцелуями. Он поставил Джессику на ноги, и они направились к его машине.

Брайан открыл ей дверцу, но прежде чем она уселась, снова поцеловал ее в губы. В темноте Брайан прижал Джессику к сиденью и стал целовать ее требовательно и страстно. Они разомкнули объятия, только когда стоянку осветила фарами подъезжающая машина. Джессика забралась в пикап и стала ждать, когда в кабину сядет Брайан.

Но он захлопнул дверцу и надолго задержался на стоянке, глядя на звезды. Потом сел в пикап, посмотрел на Джессику, коснулся ее растрепанных волос и печально улыбнулся.

Сможет ли она довериться Брайану и подчиниться ему? А если он снова покинет ее, как в прошлый раз?

Но здравый смысл покинул ее, она взглянула на губы Брайана и придвинулась к нему поближе.

Он осторожно отстранил ее.

— На этот раз мы сыграем иначе, Джессика.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она и холодно добавила: — Я тебя не понимаю.

— Помоги мне стать лучше, Джессика.

— Каким образом?

— Давай вернемся на несколько шагов назад. Давай получше узнаем друг друга.

Если он скажет: «Давай будем просто друзьями», его коллеги утром займутся расследованием убийства на стоянке «Логова контрабандиста».

Но он сказал другое:

— Если бы Мишель не организовала нам свидание, чего бы тебе захотелось? Где бы ты предпочла встретиться? Вряд ли ты бы выбрала «Логово контрабандиста».

Это значит, она не справилась. Нелепо выглядела в этом платье. Оказалась неумелой любовницей. Он видел ее насквозь.

Но, кажется, он не собирался и бежать прочь.

— Ну, скажи, — настаивал Брайан. — Если бы мы начали все сначала, что бы ты предпочла? Какое свидание?

Джессика колебалась. Она закрыла глаза и попыталась забыть о его страстном поцелуе. Не вышло. Она все еще чувствовала вкус его губ. Пришлось прибегнуть к невероятным усилиям воли.

— Прежде всего, я бы хотела, чтобы наша встреча вообще не была похожа на свидание. Никаких неудобств с ножами и вилками, никаких пышных нарядов, достойных принцессы. — Она сбросила туфли и затолкала их под его сиденье.

Он ухмыльнулся.

— Пока что ты мне нравишься. Я слишком поторопился с поцелуем, но сейчас попытаюсь все исправить. Итак, что бы ты хотела, если бы мы все начали сначала?

— Наверное, — медленно произнесла она, размышляя, — на самом деле мне бы хотелось вместе с тобой сооружать пруд. А когда нам стало бы жарко и мы бы вспотели, то поплавали бы на солнышке в небольшом заливе у меня за домом.

Самый привлекательный мужчина в стране спросил ее, о каком свидании она мечтает, а она ответила, что хочет вспотеть и чтобы ей стало жарко?

— Мы надели бы купальные костюмы или обошлись без них? — озорным тоном спросил он.

— Надели бы! — сказала Джессика. Она ответила так быстро, что оба рассмеялись.

— Свидание состоится, Джессика. — Сидя за рулем пикапа, Брайан даже насвистывал. Очевидно, тот поцелуй не так сильно его мучил, как Джессику.

Почему-то они приехали очень скоро. Брайан вышел из пикапа, открыл ей дверцу, проводил ее до дверей дома и очень нежно поцеловал в губы.

Она снова страстно потянулась к нему, но он ее отстранил.

— Не-а. Раз в жизни я поступлю правильно.

Он сел в машину и уехал. Джессика смотрела ему вслед. Она вся дрожала, и вечерняя прохлада была здесь ни при чем.

— Как все прошло, дядюшка? — с интересом спросила Мишель.

— Хорошо, — сказал он.

— Я хочу узнать все! Что вы ели?

— Мишель, я не позволю, чтобы тринадцатилетняя девочка допрашивала меня «с пристрастием» насчет моего романа. Это тебя не касается.

— Твоего романа? — выдохнула Мишель.

— Я вовсе не это имел в виду.

— А что именно? — с невинным видом спросила она.

— Я не хотел сказать, что влюблен. Я не влюблен. Никогда не был влюблен. Никогда не полюблю.

— Не был влюблен? — изумленно спросила она.

— Нет, — резко ответил он.

Мишель взглянула на него и покачала головой.

— Это очень грустно, — решила она.

Вечер выдался на редкость неудачный, подумал Брайан. Две женщины обнаружили его уязвимое место.

— Можешь, по крайней мере, сказать, повеселился ты или нет?

Повеселился. Он вспомнил губы Джессики, ее глаза, и то, какой она оказалась требовательной и как ей не понравились его глупые рассказы.

— У одного человека случился сердечный приступ, и я облил вином Джессику, когда пытался к нему подойти. — Пересказать несколько фактов гораздо легче, чем разобраться в своих смешанных чувствах.

А потом она подошла и встала на колени рядом со мной. И я посмотрел на нее и увидел в ее лице свет, и тут вся моя жизнь показалась мне пустой и несчастной.

— Все кончилось катастрофой? — спросила Мишель.

— Он выжил.

— Да я не об этом!

— Ладно, никакой катастрофы не произошло. Мишель несколько успокоилась.

— Мы собираемся попробовать снова, — почему-то сказал ей Брайан. — Но на этот раз — на наших собственных условиях. Наденем то, что хотим, и будем делать то, что хотим. Это означает: никакой Мишель. Никаких планов. Никаких манипуляций. Никакого сватовства.

— Мне бы и в голову такое не пришло, — сказала она, пытаясь притвориться оскорбленной. Но ее глаза сияли.

Брайан был ужасно недоволен. Он терпеть не мог, когда другие ждали, что он их осчастливит. Он никогда не оправдывал ничьих ожиданий.

Конечно, вся эта затея была ошибкой. Ужасной ошибкой, которая плохо кончится. Он обидит и Джессику, и Мишель.

— О, сегодня вечером звонила тетя Люси.

Брайан почувствовал, что каждая клеточка его тела кричит: «Воздушная тревога!».

— Чего она хотела?

Мишель закатила глаза.

— Хочет помочь мне купить одежду для школы. Сказала, что будет моей феей-крестной.

Люсинда действительно была крестной его племянницы, но, по мнению Брайана, совершенно не годилась в феи-крестные.

Когда он встретил на похоронах Люсинду, лучшую подругу Аманды, она выглядела еще более потрясающе, чем в школе. Брайан и Люси потянулись друг к другу, но дальше страстных поцелуев дело не пошло.

Она не могла выбрать более неподходящего момента для визита. Так получилось, что в его жизни сейчас одновременно присутствуют две женщины, которых он внезапно покинул. Чем он заслужил такое?

Глава седьмая

До выходного оставалось несколько дней. Именно на выходной было назначено второе свидание с Джессикой.

Все эти дни именно она занимала все мысли Брайана. Закат солнца напоминал ему о ее волосах. Не смыкая глаз, он лежал в постели и думал о ней, видел ее губы, ее тело.

В первый раз, когда он ей позвонил, Брайан почувствовал какой-то комок где-то в животе размером с валун, из тех, которые он собирал для кромки ее пруда.

— Э-э… — сказал Брайан в телефонную трубку. В последний раз ему было так неловко в тринадцать лет. — Я только хотел сказать: «Привет».

Он звонил женщине, чтобы сказать: «Привет». У него возникло ужасное чувство, что за этим последует нечто другое. Например, прерванные футбольные матчи и разговоры о продаже пикапа.

Но когда она ответила: «Привет» и он услышал ее счастливый голос — она явно обрадовалась его звонку, — комок у него в животе исчез и подступил к горлу. Он внезапно осознал, что превращать футбол почти в религию — глупо. И что это свойственно очень одинокому человеку.

Пожалуй, ради Джессики он мог и отказаться от футбола, но у него были и более серьезные сомнения. Брайан чертовски хорошо знал, что ему нельзя доверить такую хрупкую вещь, как счастье женщины.

— Сегодня я нашла кувшинки для пруда, — сообщила ему Джессика и стала подробно о них рассказывать. Брайан даже заслушался и подумал, что некоторые женщины приберегли бы подобный восторг, к примеру, для бриллиантов, но его милой Джессике нравились кувшинки.

Его? Он изумленно размышлял над этим словом.

— Чем ты сегодня занимался? — спросила она.

— Знаешь, как всегда. Арестовал одну старушку, поймал ребенка, который едва вышел из пеленок.

Джессика рассмеялась.

— Нет, на самом деле.

И Брайан рассказал ей, чем занимался на самом деле. Обычная, рутинная работа, если не считать того, что после дорожной аварии он помог растерянному, испуганному человеку. Разговор тек так непосредственно, будто последние четырнадцать лет они ежедневно беседовали друг с другом.

— Скажи, что ты думаешь о моей машине? — внезапно спросил он.

— О твоей машине? — Она рассмеялась. — Ну, мне нравится твоя машина.

— Ты шутишь, да?

— Нет, не шучу.

— Тогда скажи, чем именно она тебе нравится. — Брайан проверял ее. Не притворяется ли? Ведь женщинам такое свойственно.

— Ладно, она мне нравится, потому что не похожа на другие машины.

— А что еще?

— Мне нравится, что она старая, но с ней обращаются так заботливо, что она до сих пор кажется уютной, безопасной и надежной. Очень удобная машина. И мне нравится, как она пахнет. — После некоторого колебания Джессика робко сказала: — Мне нравится, как выглядит твоя рука, когда ты переключаешь скорости.

Брайан задохнулся. И спросил ее о самом важном:

— А если бы я тебе сказал, что обменяю ее на «ламборджини», что бы ты ответила?

— Ничего. Потому что никогда больше не стала бы с тобой разговаривать.

Именно в этот миг Брайан ясно понял, что происходит. Он влюбляется в Джессику Моран.

И эта удивительная мысль заставила его позабыть о скором приезде Люсинды.

Повесив трубку, Брайан принялся размышлять. Все шло так хорошо! А может быть, Джессике не стоит рассказывать о приезде Люсинды? Если подумать, такое решение, пожалуй, разумно. Что тут такого? Приезжает крестная мать Мишель, чтобы повидать ее. Остановится она в гостинице. Можно сделать так, что он ее даже не увидит.

А тогда зачем об этом знать Джессике? К чему напоминать ей о столь болезненном для нее прошлом?

И все-таки, когда в то светлое утро четверга Брайан вышел из пикапа и увидел, что к нему направляется Джессика, в глубине души он почувствовал себя виноватым. Ведь он так и не рассказал ей о Люсинде, которая приехала накануне вечером.

Но он не мог одновременно думать о чем-то плохом и смотреть на Джессику. Для работы она надела шорты хаки, открывавшие ее стройные загорелые ноги. На ней был короткий белый топ с бретельками, который очень нравился Брайану, потому что подчеркивал стройность ее фигуры, плоский живот, тонкую талию.

О'Генри вывалился из машины следом за ним, и Джессика улыбнулась. Эта улыбка засияла ярче солнца и осветила и ее лицо, и его жизнь…

А может, она радуется из-за собаки, а вовсе не ему? Может, Джессика не отвечает ему взаимностью или, по крайней мере, не вполне разделяет его чувства?

Но, внимательно взглянув на нее, он тут же успокоился. Лицо Джессики выражало удивление и надежду, а также некоторое смущение и замешательство.

— Мишель не приехала? — спросила она.

— Это же наше с тобой свидание! — Сначала собака, потом Мишель? Ему не хотелось ни с кем делить Джессику.

— Но ты вполне мог взять ее с собой, — возразила она.

Какая другая женщина проявила бы такое великодушие? Может быть, и вправду следовало взять с собой Мишель?

— У нее встреча с крестной. — Самое время сказать ей, кто крестная Мишель.

— О, конечно, она мне говорила. Тетя Люси, верно? На Мишель так сильно подействовало, что та пролетит три тысячи миль только ради того, чтобы ее повидать.

Если не считать того, что сегодня утром он заметил в глазах Люсинды плохо скрытый хищный огонек. Она приехала не только ради того, чтобы повидать Мишель. Очевидно, Джессика понятия не имела, что тетя Люси — это Люсинда Поттер. Зачем же навлекать неприятность и омрачать это чудесное утро?

Они вместе пошли к пруду, и Брайан удивленно на него уставился.

Раньше здесь была лишь небольшая груда камней, а теперь высилась целая гора.

— Зачем этим ты занималась? — наконец спросил он.

— Я хотела все подготовить к твоему приезду.

Брайан немного рассердился. Она забыла, что рядом есть мужчина?

— Джессика, тяжелая работа — дело мужское. Для этого есть вот что. — Он закатал рукав рубашки и показал ей бицепс. Джессика жадно уставилась на игру мускулов, и от ее взгляда у Брайана заколотилось сердце. Если она и дальше станет так на него смотреть, ему будет нелегко держать себя в руках.

— Я долго жила одна, — сказала она, а потом постучала себя по виску. — Для этого есть вот что.

— Мозги и мускулы, — сказал Брайан. — Идеальное сочетание. — Но он подумал о других идеальных сочетаниях. Таких, как его сила и ее слабость. Его жесткие губы приникнут к ее нежному рту, а ее хрупкая фигурка окажется в его сильных объятиях.

Он быстро взял себя в руки и повернулся к камням.

Но Брайану так и не удалось отвлечься от Джессики. Работая рядом с ней, он думал только о ней. Джессика благоухала лимоном и какими-то пряностями. Светлая кожа ее рук заметно потемнела на солнце. Плечи слегка блестели от пота, и время от времени его струйки стекали по шее и исчезали в ложбинке между мягких холмиков грудей, напоминавших персики.

Брайан постоянно отвлекался. Время от времени Джессика искоса на него поглядывала, и он подозревал, что она чувствует то же самое. Но он был рад: все-таки им удалось так много сделать и они прекрасно сработались.

В отличие от других женщин, которые его раздражали, между ними не было ни борьбы за то, кто главнее, ни какие-либо состязания. Обошлось и без глупых игр. А когда Брайан выкопал червя и в шутку швырнул его Джессике, она не убежала с криком, а так же шутливо бросила его обратно. Такую женщину можно взять с собой на рыбалку!

Джессика была полной противоположностью женщине, которая приехала в гости к его племяннице. Да и многим знакомым женщинам Брайана. Он еще сильнее почувствовал, что его мир переворачивается вверх тормашками. И это его волновало, а сердце замирало, как на ярмарочном аттракционе.

Работая бок о бок, они непринужденно разговаривали. Брайан сообщил ей последние новости об О'Генри и в общих чертах рассказал о Мишель, старательно избегая упоминания о крестной.

Джессика рассказала ему о том, что заказала много семян, о травах, которыми занимается, а потом продемонстрировала белые кувшинки для пруда — сочетание чистоты и чувственности.

Глядя на нее, Брайан представил Джессику в саду. И как она с довольным видом работает у заставленного посудой кухонного стола. А потом представил ее на скамье возле этого пруда, читающей книгу. У ее ног резвится пес. А он, Брайан Кемп, сидит рядом с таким же довольным, как у нее, выражением лица.

И тут он понял, что слово, которое он запрещал себе упоминать в связи с противоположным полом, все чаще звучит в его воображении, когда он думает о Джессике. Это слово — «будущее».

К полудню они закончили копать пруд и разложили пластмассовую облицовку для дна. Джессика придирчиво выбирала камни. По мнению Брайана, таким счастливым, благоговейным, пристальным взглядом другие женщины смотрели бы на камни совсем иного рода.

— Может быть, просто бросим их туда? — шутливо спросил он.

Джессика покачала головой и продолжала тщательно сортировать камни по размеру, форме и цвету. Брайан нежно смотрел на нее, а потом понял, что голоден, а она явно не знает, что голодных мужчин надо кормить.

Он вскочил в пикап и поехал к местному ларьку. Там он наскоро купил несколько гамбургеров и кока-колы, и они вместе перекусили.

Они уже заканчивали ленч, как вдруг к Брайану подбежал О'Генри, зажав что-то в зубах. Он весело зарычал: ну-ка, мол, попробуй, отними.

— Что это у него? — спросил Брайан у Джессики.

Она не ответила. Он заметил, с каким негодованием она смотрит на пса. Можно было подумать, будто она жалеет, что спасла его. Внезапно Брайан все понял.

— Пес схватил твои трусики?

— Неважно.

— Нет. Нет. Я сейчас их тебе верну.

— Пожалуйста, не надо. В этом нет необходимости. У меня полно…

Боже мой, она краснела, как одна из ее удивительных роз. Брайан развеселился. Громко смеясь, он попытался нагнать песика, но хитрое создание радостно увернулось.

Наконец Брайану удалось все же ухватить предмет, зажатый в зубах щенка, но песик отпрыгнул в сторону. Раздался тихий треск разрываемой ткани, и О'Генри, помахав лоскутом как белым флагом, понесся дальше.

Теперь с энергией юной девушки Джессика гонялась за собакой по всему саду, топча цветы и не разбирая, куда бежит. Она была гибкой и мускулистой. Пестрая косынка упала с головы, и растрепанные кудри разлетелись по плечам.

Наконец Джессика признала свое поражение. Тяжело дыша, она легла на спину и принялась печально смотреть в небо.

Щенок тоже устал. Брайан рванул к нему, и приз неожиданно оказался у него в руках. Щенок лег рядом с Джессикой и ткнулся носом ей в подмышку, надеясь, что его погладят.

— Забудь об этом, — сказала она ему. — Предатель. Плохая, плохая собака.

Песик жалобно заскулил, и ее мягкое сердце растаяло. Она слегка почесала его за ухом.

Брайан подошел и сел на траву рядом с ней, поджав ноги «по-турецки». Она свирепо посмотрела на него и протянула руку за трусиками.

— Не-а. Я их честно выиграл.

— Извращенец.

Он приподнял брови, со злодейским видом глядя на Джессику, а потом развернул свой приз. Побывав в зубах у собаки, трусики немного порвались. Незатейливые — ни завязок, ни кружев, ни шелка. Сама непорочность, даже невинность. Они напомнили Брайану о ее кувшинках.

И тем не менее он никогда в жизни не видел более сексуального белья. Может быть, потому что он сразу представил, как эти трусы облегают ее стройные бедра, ласкают прелестный маленький пупок.

— Перестань, — сказала Джессика. Она вырвала у него трусики и смяла их в маленький комок.

— Перестать что? — спросил он.

— Ты выглядишь, как археолог, который нашел могилу фараона.

Именно так он себя и чувствовал. Как будто неожиданно нашел сокровище.

Но Джессика скомкала его сокровище и затолкала в верхний карман шортов. Она старалась не смотреть на Брайана.

— Что ты видишь в облаках? — спросила она, неуклюже пытаясь найти выход из ситуации.

— Трусики, — сказал он, и она врезала ему по руке. — Ну хорошо, кувшинки.

— О, это мило.

Брайан потер руку, потом взял Джессику за запястье и поцеловал его тыльную сторону.

— По-моему, у тебя отличные трусики, — искренне сказал он.

— О, прекрати. Ты вовсе так не думаешь. Ты меня жалеешь. И считаешь бесполой. Старомодной. Монахиня в отпуске, как сказала бы твоя племянница.

— Это ты прекрати, — сказал он и снова поцеловал тыльную сторону ее запястья. — Только законченный идиот мог бы посчитать тебя бесполой.

Джессика приподнялась, опираясь на локоть, и с подозрением посмотрела на него.

— Ты гонялась по двору за собакой так сексуально, что я не верил своим глазам, — продолжал Брайан.

— Убирайся, — сказала Джессика и снова ударила его по руке. Но Брайан понял, что ей приятно.

— Так сексуально, — сказал он, — что, по-моему, нам лучше, как ты говорила, охладиться, выкупавшись в заливе. А то я опять могу поторопиться. — Брайан не сводил глаз с ее губ. Он не мог устоять. Конечно, он старался держать себя в руках, но Джессика ошибается на собственный счет, и ее заблуждение следует исправить. Всего один маленький поцелуй.

Этот маленький поцелуй подтвердил его правоту. Джессика оказалась очень сексуальной…

Черт возьми, он, кажется, не шутит и действительно считает ее сексуальной, хотя этот глупый пес добрался до самого дна ящика с ее бельем, вместо того чтобы взять что-нибудь кружевное и шелковое, лежавшее сверху, размышляла Джессика. Надо сказать, что она уже несколько дней скупала белье, то и дело забегая в магазин, поскольку жизнь ее пошла в непредвиденном направлении.

Джессика ни в чем не нуждалась, пока не появился Брайан, но теперь поняла, что ей недоставало многого. В его обществе самые земные вещи стали доставлять ей удовольствие. Благодаря Брайану Кемпу, Джессика столкнулась с теми сторонами своей натуры, о которых ей раньше ничего не хотелось знать. В то время как ее великолепные цветы распускались, собственная жизнь «засыхала на корню». Джессика сохла от одиночества.

— Пойду надену купальник, — задыхаясь, сказала она.

Присматривать себе купальник Джессика начала, как только они назначили второе свидание. Примерив великое множество, она наконец выбрала незатейливый, белого цвета, цельный купальник, но его фасон подчеркивал ее стройную фигуру и оттенок кожи. Джессика купила к нему легкое бело-красное парео с узорами из роз, которое доходило до середины икр. Она накинула его на бедра, завязала узел, сунула ноги в сандалии и вышла с черного хода.

Брайан сидел на крыльце. Он уже надел шорты. Его загорелые, мускулистые ноги так же привлекали внимание, как и все в нем.

Брайан встал и тихо присвистнул.

— Леди, вы способны в одиночку уничтожить производство бикини.

Джессика смущенно улыбнулась. У нее перехватило дыхание. Она услышала собственный смех и подивилась ему. Ведь раньше она была угрюмой, серьезной, прилежной.

Она сексуальная? Возможно, сменить имидж никогда не поздно. Брайан взял ее за руку, и она повела его на опушку леса, к извилистой тропе среди сосен, сквозь густые кроны которых пробивался солнечный свет.

Джессике всегда нравилось ходить к заливу через сосновый бор, но сегодня ей казалось, будто она переживает приключение. Но ведь жизнь и в самом деле предлагала ей самое замечательное приключение из всех возможных? Она влюбилась!

Брайан сжал ей руку, и она искоса взглянула на него. Ее возлюбленным стал не кто-нибудь, а Брайан Кемп, — красивый, уверенный в себе, остроумный…

Возлюбленным? О, Джессика, детка, сказала она себе, не торопись. Но разве она торопится? Ведь ее сердце ждало этого момента четырнадцать лет. Она верила наперекор всем доводам рассудка. Что он вернется. Что ей представится еще один шанс. Волшебная мечта многолетней давности стала явью и вернула ей Брайана. В конце концов его сердце не смогло устоять перед ее чувством.

Может быть, она выдает желаемое за действительное? Но кому, как не ей, знать, что волшебство бывает на самом деле? Чудеса происходят каждый день, но только с теми, кто замечает их.

А разве любовь — не величайшее чудо?

Сейчас ей казалось, что даже воздух, которым она дышит, переливается радужными красками. Внушая ей надежду.

Теперь она твердо решила: лучше страдать, чем жить лишь наполовину. Прочь недоверие, подозрение и страх, из-за которых можно лишиться ярких красок, энергии и сильных чувств.

Она сжала руку Брайана.

И внутренний голос прошептал ей: поверь. Поверь в свет, которым ты так великодушно и охотно делишься с другими. Поверь.

Она вдруг бросилась бежать по тропе впереди Брайана, с кругом через плечо, задыхаясь от смеха и чувствуя такую полноту жизни, какая бывает в детстве. С радостным криком она подбежала к заливу, развязала парео и уронила его на землю. Услышав восхищенный вздох Брайана, обернулась, подмигнула ему и бросилась в волны залива.

Именно такими были сейчас ее жизненные ощущения. Словно холодная, бодрящая вода заставила ее очнуться от дремоты.

Джессика обернулась: Брайан стоял на берегу и ухмылялся.

— Мокрый — даже лучше, — сказал он.

— О чем ты? — спросила Джессика.

— О купальнике.

— О! — Она плеснула на него водой, но он ловко отскочил.

— Кажется, вода холодная. Верно?

— Еще холоднее, чем кажется! — восторженно ответила она. — Окунись! Это замечательно.

Брайан осторожно попробовал воду пальцами ноги, потом вынул ногу и наморщил нос.

Джессика захохотала. Она-то думала, что он окажется храбрее ее. Но любовь придала ей дерзости. Она выскочила из воды и начала гоняться за Брайаном. Наконец поймала его и принялась толкать и тянуть, пока не подвела к самой кромке.

Он упирался изо всех сил и веселился, глядя на ее старания втолкнуть его в воду. Потом с легкостью поднял ее на руки и вошел в волны.

Брайан пожирал ее глазами. Когда ей показалось, что вот сейчас он ее поцелует, он уронил ее в холодную воду залива.

Она вынырнула в вихре брызг и шлепнула ладонями по воде. Брайана окатило с ног до головы. Он бросился к ней, поднимая фонтаны брызг. Это была война! Просеку оглашали их веселые крики и вопли и счастливый визг О'Генри.

Выбившись из сил, они наконец вспомнили о кругах. Надели их, подняли лица к солнцу и, взявшись за руки, поплыли по неторопливому течению через залив, говоря ни о чем и обо всем на свете. О'Генри плыл рядом и, казалось, упивался их счастьем.

А потом Джессика снова почувствовала волнение и прилив энергии. Она выскользнула из круга, подплыла под водой к Брайану и столкнула с него круг. Они оказались в глубоком месте, их окружала спокойная голубая вода. Внезапно Брайан обнял Джессику. Ее мокрое, блестящее тело прижалось к нему. Он держал ее одной рукой и плыл, помогая себе другой.

Замечательное ощущение. Брайан крепко поцеловал ее в губы, и Джессика шутливо ответила на его поцелуй. Но очень скоро их охватила страсть.

— Мы утонем, — задыхаясь, сказала она.

— До этого еще далеко, — ответил Брайан и поцеловал ее еще крепче. Их головы скрылись под водой, но они продолжали целоваться. Брайан сжимал ее в объятиях.

Через несколько секунд они вынырнули, хватая ртами воздух.

— Знаешь, я, кажется, больше не могу держать себя в руках, — признался он, с мальчишеской ухмылкой на лице.

— Брайан?

— М-да?

Джессика так крепко прижалась к нему всем своим мокрым телом, что, казалось, прохладная вода вокруг них начала нагреваться.

— Мне надоело «не торопиться», — призналась она.

— Джессика?

— М-да?

— Мне тоже.

Сейчас она соблазнит его. Вот и все. Она в жизни никогда никого не соблазняла и потому удивилась, что так легко приняла подобное решение.

— Вернемся домой, — сказала она.

Они вышли из воды и наперегонки побежали по лесной тропе. Когда выбивались из сил, останавливались и, смеясь, дерзко прикасались друг к другу, целовались. Он протянул руку к груди Джессики, дотронулся до нее нежно и осторожно, а потом они снова бросились бежать.

Наконец они оказались на поляне неподалеку от ее коттеджа.

— Я даже не представлял, что мы уплыли так далеко, — сказал он. — Пришлось возвращаться целую вечность.

Четырнадцать лет, ответила она.

— Целую вечность, — повторил он.

Они побежали через лужайку. Джессика влетела в коттедж с черного хода, держа Брайана за руку.

И остановилась как вкопанная.

Лицом к двери сидела Мишель. Вокруг нее были разбросаны свежесрезанные цветы. Она была поглощена составлением букетов.

Напротив Мишель, спиной к двери, сидела какая-то женщина. Ее густые черные волосы струились по спине, как черный водопад.

— Дядя Брайан! Где ты был? Тебе звонили из участка. Сказали, что срочно. Я не могла тебе дозвониться и подумала, что ты работаешь над прудом, а оказалось, что тебя там нет. Мы решили подождать.

Мокрая, пылавшая кожа Джессики внезапно похолодела, как лед, и не потому, что Брайану поступил срочный звонок из полиции. Она выпустила его руку.

Женщина обернулась.

— Привет, Брайан, — мягко сказала она.

И перевела взгляд на Джессику. Та узнала женщину и растерялась, тогда как глаза женщины не выражали подобных чувств.

Они были красивыми, как сапфиры, и такими же холодными. Густые ресницы прикрыли их, когда она прищурилась и пристально, оценивающе посмотрела на Джессику.

Люсинда Поттер.

Джессика почувствовала себя так, будто ее покинул самый восхитительный сон на свете, и она очнулась посреди полнейшего кошмара.

Брайан тихо выругался. Потом вздохнул, явно готовый примириться с катастрофой.

— Джессика, ты помнишь Люсинду?

Глава восьмая

Брайан не знал точно, что произошло у него на работе, но он не сомневался: случившееся здесь — хуже.

Джессика выпустила его руку, как будто обожглась. Как будто он в мгновение ока превратился в огнедышащего монстра. Брайан попытался встретиться с ней взглядом, — не вышло; опустив глаза, она теребила узел парео на бедре.

С другой стороны, на него из-под полуприкрытых век смотрела Люсинда. Этот взгляд Брайан всегда находил невероятно сексуальным. Она склонила голову набок, и на ее алых губах играла слабая улыбка.

Только теперь ее взгляд вовсе не казался ему сексуальным. Глупое притворство, не более.

Разумеется, Джессика прекрасно поняла выражение взгляда Люсинды.

Брайан вздохнул. Он не мог размышлять в такой натянутой обстановке, к тому же, если ему позвонили с работы, значит, это очень важно.

— Можно я позвоню отсюда? — спросил он.

Джессика резким кивком указала ему на висевший на стене телефон. Брайан направился к телефону, снова пытаясь встретиться взглядом с Джессикой. Но она повернулась к нему спиной и впустила в дом О'Генри. Брайан мельком увидел ее глаза — они были потухшие. Казалось, с ее кожи сходит золотистый солнечный загар. Она выглядела бледной и потрясенной.

Вопреки желанию, он опять заставил Джессику страдать. Он не искал катастрофы, она сама нашла его. С какой стати он решил, что они с Джессикой могут стать хорошей парой? Вероятно, ему скорее подходит Люси. Ее обидеть труднее, чем носорога.

— Тебе необязательно туда звонить, — беззаботно сказала Люсинда. — В конце концов, я приехала всего на несколько дней. Ведь ты мог и не знать, что тебе звонили.

Так поступить он никогда бы не смог. Брайан рассердился на Люсинду, тем более, что она предложила такое в присутствии Мишель. Он искоса снова бросил взгляд на Джессику, которая все еще занималась собакой. Вот она не способна ни притворяться, ни лгать, чтобы добиться своего.

— Конечно, Люсинда, я бы не позволил чрезвычайному происшествию в городе разрушить твои планы, — саркастически заметил он.

Люсинда улыбнулась еще шире.

— Вот именно.

Брайан понял, что нечаянно добился противоположного эффекта. Как будто он согласен с планами Люсинды, если они у нее есть. Он почувствовал себя неумелым канатоходцем и опять взглянул на Джессику.

Она энергично чесала уши собаке, потом внезапно пробормотала:

— Мне надо переодеться, — и выскользнула из комнаты. Песик выскочил следом.

Брайану захотелось пойти за ней. Возможно, Джессика об этом догадалась: он услышал, как она закрыла на задвижку дверь ванной. Брайан заколебался было, но потом снял телефонную трубку.

— Я тебе говорила, что он позвонит, — сказала тете Мишель и вздохнула.

Оказалось, что проблема на работе не уступает той, что возникла в доме у Джессики. Спасаясь от погони, преступник продырявил насос на бензоколонке. Горючее стало разливаться вокруг, а преступник спрятался внутри здания, угрожая застрелить каждого, кто попытается закрыть кран с горючим. Все это происходило на одном из самых оживленных перекрестков города. Дороги перекрыли. Жителей ближайших домов и работников эвакуировали. Но за бензоколонкой находилась церковь. И там в этот момент находились юные прихожане. Тридцать три ребенка не могли выбраться из здания, так как оказались между безумным вооруженным бандитом и местом возможного взрыва.

Вызывали всех полицейских, которых удавалось найти. Чтобы помочь эвакуировать людей, регулировать движение транспорта и — это подразумевалось — в случае необходимости разделаться с преступником.

У Брайана не было времени разбираться в ситуации, сложившейся в коттедже. Она, по крайней мере, не угрожала ничьей жизни.

— Я должен ехать, — резко сказал он, повесив трубку. — Спасибо, Мишель, что ты сообщила мне о звонке. Ты поступила правильно.

— Почему, дядя, ты должен ехать на работу? — спросила Мишель. На ее лице появилось выражение тревоги. Сегодня она снова накрасилась, и Брайану показалось, что макияж ее старит. Да и ее одежда не слишком подходила тринадцатилетней девочке. Надо будет поговорить с ней об этом. Или с Люсиндой.

Но сейчас его мысли были заняты другим.

— Случилось небольшое происшествие.

— Неправда, — сказала Мишель. — Если бы это было так, тебя не вызвали бы на работу в выходной. Дядя Брайан, не уезжай.

— Да, — повторила Люсинда и захлопала ресницами, глядя на Брайана. — Не уезжай.

Он бросил на нее убийственный взгляд. Но это явно не подействовало на Люсинду. Она облизала губы и перебросила через плечо тяжелую гриву волос.

В этот момент в комнату вошла Джессика. Она сменила купальник на бледно-персиковый брючный костюм. Примерно такой же носила ассистентка зубного врача Брайана.

— Я должен ехать, — сказал он ей и взял ее за локоть.

Она попыталась вырваться, но у Брайана не осталось времени на вежливость. Он заставил ее выйти с ним с черного хода.

— Послушай, мне очень жаль. Но у меня нет времени объяснять, почему она приехала.

— Ты ничего не обязан мне объяснять.

Джессика изо всех сил пыталась сохранить гордый вид.

— Послушай меня. — Он в двух словах рассказал ей о возникшей кризисной ситуации.

В глазах Джессики появилось выражение острейшей тревоги. Ее лицо помрачнело, но она быстро взяла себя в руки.

— Постарайся запретить Мишель смотреть телевизор, — тихо сказал Брайан. — И было бы хорошо, если бы ты помешала им уйти. Сев в машину, они тотчас включат радио. Или по пути наткнутся на заграждение и все узнают.

— Ты хочешь, чтобы я принимала у себя твою бывшую подружку?

Брайану захотелось возразить, но ведь по сути Джессика была права. Судя по выражению глаз Люсинды, та прекрасно помнила о возникшей между ними близости в тот трагический момент, всего несколько месяцев назад.

Ладно, ему предстоит потушить несколько больших пожаров, возникших в его личной жизни. Но сейчас следует немедленно заняться тем, что относится к его профессиональной жизни. Тем более что на работе он всегда добивался большего успеха.

Внезапно ему очень захотелось поцеловать Джессику — как будто это сможет объяснить все, на что ему не осталось ни времени, ни слов. Но когда он наклонился к ней, она пригнулась, нырнула под его руку и снова вошла в дом.

— Доверься мне, — мягко сказал ей вслед Брайан.

Джессика обернулась, посмотрела на него огромными, полными боли глазами и захлопнула за собой дверь. Брайану показалось, что он заметил у нее на лице выражение холодной решимости.

Он повернулся и бросился к своему пикапу.

Джессика прислонилась к двери. У нее кружилась голова. Она чуть было не забыла об осторожности, поддавшись чарам Брайана Кемпа. Еще немного, и она отдалась бы ему.

А печальной истиной оказалось то, что ее могла остановить только катастрофа. Даже, пожалуй, две. Одна разворачивалась в центре города — ее сердце колотилось от страха при мысли, что Брайан едет туда, — а вторая, Люсинда Поттер, сидела за кухонным столом Джессики, одетая в модный шелковый костюм, и совершенно не соответствовала окружающей обстановке.

Люсинда Поттер оказалась у нее на кухне. Это она была крестной матерью Мишель, а Брайан почему-то не стал сообщать Джессике о столь незначительной подробности.

И прежде чем она смогла попросить его объясниться, он уехал на задание, которое, судя по всему, было крайне опасным.

Но как можно сердиться на человека, жизнь которого в опасности? На человека, готового рисковать всем ради своих сограждан?

Прежде всего, ей сейчас следует на время забыть о своих личных чувствах и выполнить просьбу Брайана. Джессике очень хотелось пойти к себе в спальню, запереть дверь на ключ и дать волю сердечной боли и тревоге, но пока что она об этом забудет. Это можно сделать завтра. А сегодня вечером она должна постараться, чтобы Мишель не смотрела телевизор и не слушала новости по радио, даже если ради этого ей придется приютить у себя Люсинду.

Она понятия не имела, как это сделать. У них наверняка нет ничего общего. Как она сможет удержать ее у себя в доме? Разговаривать с ней о садоводстве? Пожалуй, подобная беседа займет Люсинду секунды на три, не больше.

Чувствуя себя, как воин перед битвой, Джессика решительным шагом направилась обратно на кухню. Она высоко подняла подбородок.

— Кто-нибудь хочет чаю?

Люсинда фыркнула.

Хорошенькое начало, подумала Джессика.

— Может быть, ты хочешь что-нибудь другое?

— А у тебя нет ничего покрепче чая?

И тут Джессику осенило. Она поняла, как удержать в доме Люсинду.

— Вообще-то, да, есть, — невинным тоном сказала она, вспомнив о персиковом бренди, тайком приготовленным ее тетей Хетти. Напиток этот по виду и вкусу напоминал легкое фруктовое вино, но валил с ног как удар копытом мула.

Джессика смахнула пыль с бутылки, принесенной из погреба. Мишель лихорадочно размахивала руками за спиной у Люсинды, очевидно желая предостеречь Джессику, но та, не обращая на нее внимания, налила Люсинде стакан напитка. Обычно одного стакана было достаточно, чтобы свалить с ног лесоруба или портового грузчика. Так что теперь Люсинда наверняка не поедет в город и не включит радио в машине.

С отвращением взглянув на стакан, Люсинда осторожно сделала маленький глоток и широко раскрыла глаза.

— Подумать только, как вкусно! — сказала она, чмокая губами. — Удивительно. Ты сама его приготовила?

Впервые в жизни Джессика почувствовала симпатию к Люсинде.

— Это старый семейный рецепт.

— Восхитительно. — Люсинда сделала еще один глоток.

Мишель сердито посмотрела на Джессику.

— Когда ты вошла в дверь, вы с дядей Брайаном держались за руки? — спросила она, очевидно, в отместку за то, что Джессика пренебрегла ее предупреждением и дала крестной спиртное.

— Держались за руки? — спросила Люсинда, еще шире раскрывая глаза, и снова глотнула бренди. Когда Джессика с Брайаном вошли, она сидела спиной к двери и ничего не заметила.

— Да нет, — сказала Джессика. Она не привыкла лгать и чувствовала, что у нее начинает гореть лицо. Она не позволит этой женщине заметить, что у нее разбито сердце. — Я поскользнулась, поднимаясь по лестнице. Брайан протянул руку и поддержал меня.

Мишель явно не поверила.

— Но ты смеялась. Хохотала. И лицо у тебя раскраснелось… может, от чего-то другого.

— От чего-то другого? — с подозрением спросила Люсинда. Она впилась глазами в Джессику, а потом отвела взгляд. — Честно говоря, ты совсем не во вкусе Брайана. Ему нравятся более яркие женщины.

Джессика сознавала, что вряд ли могла стать серьезной соперницей Люсинде много лет назад, а сейчас ситуация и подавно изменилась к худшему. Они как будто принадлежали к разным мирам. Люсинда выглядела ухоженной, искушенной в любовных делах и чарующе красивой. Вероятно, у нее никогда не было ни грязи под ногтями, ни пауков на наволочке. Но к какому миру принадлежит Брайан? К моему, подумала Джессика. Впрочем, это не означало, что он выберет ее мир. В прошлый раз он поступил иначе.

— Как ты познакомилась с Брайаном? И моей крестницей? Когда Брайан представил нас друг другу, он, кажется, спросил, помнишь ли ты меня?

— Дядя Брайан учился в одной школе с Джессикой.

Джессика почувствовала себя жуком, которого рассматривают под микроскопом. Люсинда сузила глаза, с задумчивым видом сделала большой глоток и внимательно посмотрела на Джессику.

— В одной школе? — наконец произнесла она. — Нет, вряд ли. Я не помню никакой Джессики.

— Мы не были знакомы друг с другом, — твердо сказала Джессика.

— Джессика была изгоем, — вставила Мишель, стараясь помочь.

— О, — сказала Люсинда. — Тогда все понятно. — Она как-то странно хихикнула, и Джессика поняла, что выпитый бренди подействовал. — Мишель, я тебе когда-нибудь рассказывала, как мы с твоей матерью пошли в туалет для мальчиков? Сделали вид, что проводим осмотр. Было очень смешно.

Продолжать она не стала, видимо, посчитав, что все и так понятно. Сделав большой глоток бренди, Люсинда переключилась на очередное школьное воспоминание.

— Аманда была лучше всех, верно, Мишель? — закончила она свой рассказ.

— Самой лучшей, — подтвердила Мишель, но таким тоном, что Джессика встревожилась.

— Мы с Брайаном встречались, когда учились в школе, — продолжала Люсинда. — Ты об этом знала?

— Да, знала, — мрачно ответила Джессика.

— А я не знала, — сказала Мишель, оживившись.

— Однажды мы едва не поженились. — Люсинда вздохнула. — Ты об этом знала?

— Нет, не знала.

— Я тоже не знала, — сказала Мишель, подняв брови. — Почему он мне об этом не рассказывал?

— Дорогая, не делай такое лицо, а то раньше времени появятся морщины. Да, я совершила ошибку, не выйдя за Брайана, — сказала Люсинда. Она посмотрела на стакан с бренди и сделала глоток, потом еще один. — Я хотела, чтобы он стал юристом, как Кевин. Но не смогла его уговорить, поэтому уехала в Торонто, следом за Кевином и Амандой. В конце концов, встретила юриста и вышла за него замуж, как и мечтала.

Она снова неторопливо глотнула бренди.

— Еще одна моя ошибка, — сказала она. И начала икать.

Мишель мрачно и с упреком взглянула на Джессику.

Надеясь перебить Люсинду, пока та не рассказала еще что-нибудь личное, Джессика быстро спросила:

— А как твои букеты, Мишель? Тебе присылают заказы?

Составлявшая букеты Мишель отодвинула их в сторону, сложила руки и угрюмо посмотрела на Джессику.

— Мы с тетей Люси собирались пойти за покупками, — сказала она. — А теперь уж вряд ли пойдем.

— Чепуха, глупышка. Я только допью, и мы можем идти.

Джессика знала: никто не сможет, допив стакан тетушкиного напитка, куда-то пойти, но откуда это было знать Мишель?

— Ты научила Мишель составлять очень милые букеты, — сказала Люсинда. — А вообще место здесь потрясающее.

Хотя Люсинда говорила с улыбкой, Джессика поняла, что для нее «мило» и «потрясающе» означают почти то же, что «скучно» и «однообразно».

— Спасибо.

— Извини. Ты мне рассказывала, как снова встретилась с Брайаном? — не унималась Люсинда.

— Нет, не рассказывала, — ответила Джессика. И не собиралась рассказывать. Ее отношения с Брайаном касались только их двоих. И она не позволит Люсинде рассматривать их под микроскопом.

— Пойду кормить О'Генри, — внезапно сказала Мишель, вставая из-за стола. Несколько цветков упало на пол. Она не обратила на это внимания. — Может, пойдешь со мной, Джессика?

Еду для О'Генри держали в коттедже, тем не менее Джессика вышла следом за Мишель.

— Я не знала о ней и дяде Брайане, — сказала Мишель. Она была встревожена, но все еще сердилась. — Думаешь, поэтому она и приехала? Думаешь, она хочет его вернуть?

В голосе девочки звучали почти панические нотки.

— Не знаю, — ответила Джессика, пытаясь говорить спокойно, хотя Мишель завела речь о том, что сильнее всего пугало ее.

— Зачем ты это сделала? — спросила Мишель пронзительным и раздраженным голосом.

— Что?

— Напоила ее!

— Она сама попросила налить ей стаканчик, — напомнила девочке Джессика.

— Она никогда не ограничивается одним стаканчиком. Точно как моя мать! — в бешенстве произнесла Мишель. Наступила пауза. Казалось, осознав смысл своих слов, Мишель пришла в ужас. — Я вовсе не то хотела сказать…

— Ничего, дорогая. Наверное, у мамы, как и у всех нас, были какие-то недостатки.

— Нет! Моя мама была лучше всех. Лучше всех!

Девочка вонзила зубы в собственный кулак, как будто пытаясь заглушить сердечную боль болью физической.

Джессика потянулась к ней, но Мишель увернулась, позвала собаку и побежала к цветочным клумбам.

Джессика посмотрела ей вслед. Девочка села на скамейку и обняла щенка. Ясно было, что она плачет, уткнувшись в его шерсть. Джессике очень хотелось подойти к девочке, но она знала, что иногда лучше не вмешиваться. С неохотой войдя в дом, она вернулась на кухню.

Второй стакан уже почти опустел. Глаза Люсинды немного косили, губная помада размазалась. Она взяла цветок со стола и заткнула его за ухо.

Джессика в душе ругала себя.

— Она забавная крошка, верно? — доверительно спросила Люсинда. — Мой долг как матери, то есть, крестной матери, ей помочь.

И она принялась долго и бессвязно рассказывать, как собирается помочь «бедной малютке» одеваться по моде.

Постепенно опустел и второй стакан бренди.

Она потянулась к бутылке, Джессика хотела было опередить ее, но Люсинда оказалась быстрее.

— Только один глоточек, — сказала она, еле ворочая языком, и налила еще один стакан до краев.

— По-моему, это не очень хорошая идея.

— Послушай, мышка… — Люсинда пьяно захихикала. — Только не надо мне говорить, что хорошо, а что — нет.

— Ладно, — уступила Джессика и сложила руки на груди.

Мышка. Она с удовольствием преподнесла бы Люсинде очередную бутылку, поскольку одну та уже допила. До сих пор никому еще не удавалось добраться до второй бутылки «Персиковой амброзии» Хетти.

Интересно, что думает о ней Брайан? Тоже считает ее мышкой? Нет, не похоже.

Впрочем, она мало разбирается в мужчинах и в их побуждениях. А Брайана и вовсе склонна идеализировать.

— Я тебе скажу, что такое хорошая идея, — громко выпалила Люсинда, — Хорошая идея — это если мы с Брайаном попытаемся начать все сначала. Этому ребенку нужна мать. Кто подходит больше меня? Я и так ее крестная. Была лучшей подругой ее матери. Мы с Брайаном всегда нравились друг другу. Всегда! — Она очень старательно произносила каждое слово. — Ведь ты не думаешь, что у тебя есть с ним шанс, верно? — спросила она напрямик, скривив губы.

— Я об этом не думала, — солгала Джессика.

— Это хорошо. — На глазах у Люсинды внезапно выступили слезы. Они потекли по щекам и смыли тушь с ресниц.

— Я позволила ему уйти! — взвыла она. — Не могу поверить, что позволила ему ускользнуть!

Люсинда закрыла глаза. Ее тело внезапно обмякло, голова упала на стол. Рука все еще крепко сжимала стакан с бренди Хетти. Джессика попыталась отобрать у нее стакан, но Люсинда сжала его еще крепче и пробормотала:

— На этот раз я не позволю ему уйти. О, нет…

Тут она запнулась и захрапела. Джессика ухитрилась не дать ей свалиться на пол, а потом каким-то образом уложила обмякшее тело на диван, стащила с Люсинды туфли и прикрыла ее покрывалом.

Джессика подошла к окну. Мишель с собакой лежали на траве и смотрели на звезды, которые появлялись на бархатном небе.

Не сводя глаз с девочки, Джессика включила радио. Передавали свежие новости. Насосы с бензином отключили, детей из церкви эвакуировали. Был ли кто-нибудь ранен, пока не сообщалось.

Джессика увидела, что Мишель поднялась на ноги и не спеша направилась к дому. Она с неохотой выключила радио.

— Где тетя Люси? — входя, спросила девочка, с отвращением глядя на стакан со следами губной помады.

— Она… э-э… решила немного поспать.

— Я пыталась тебя предупредить, — печально произнесла Мишель, взглянув на тетку, развалившуюся на диване.

— Да, это верно, — подтвердила Джессика. — Мне очень жаль.

Что, если Мишель включит телевизор?

Судя по всему, девочка была в полном отчаянии. Джессика потянулась к Мишель и взъерошила ей волосы.

— Хочешь поговорить?

— Нет.

— Хорошо, тогда как насчет игры в «скрэббл»?

Мишель холодно посмотрела на нее, но потом сдалась.

— Ну ладно, — проворчала она.

Они играли в «скрэббл» почти до полуночи. Люсинда не шевелилась.

— Мне пора спать, — наконец сказала Мишель. — Как ты думаешь, с дядей Брайаном ничего не случилось?

— У него все хорошо, дорогая.

— Ты говоришь наугад, или у тебя интуиция?

— Я бы знала, если бы с ним что-то случилось.

— И я тоже, — решила Мишель. Она взяла на руки собаку и пошла в спальню.

Джессика подождала немного, на цыпочках вошла в комнату, проверила, спит ли девочка, и прямиком направилась к телевизору.

Она отодвинула с дороги ноги Люсинды и села на диван.

Включив его, она успела захватить только конец специального репортажа. Одного из полицейских серьезно ранили во время перестрелки.

У нее перехватило дыхание. Какую чушь она сказала Мишель. Что знала бы, если бы с ним что-нибудь случилось. С чего она взяла?

Пожалуй, она только и делала, что ошибалась на его счет. Все, что она, как ей казалось, знала о нем, потом становилось сомнительным. Одно лишь не вызывало сомнения: то, что она любит его.

Резко зазвонил телефон. Джессика вскочила, бросилась на кухню и схватила трубку со стены.

— Да?

— Это был не я, Джессика. У меня все в порядке.

Его голос звучал глухо и резко. Джессика закрыла глаза. Ее охватило чувство горячей благодарности.

Он знал, что она будет сидеть у телевизора и смотреть новости. Он понимал, что она сейчас должна чувствовать.

— Мишель в порядке? — спросил он.

— Она спит. Я сумела удержать их здесь. Она даже не знает, что случилось.

— Спасибо, Джессика.

Скажи ему, что женщина, на которой он чуть не женился, валяется пьяная на диване!

Но Джессика не позволила себе сделать это.

— Спокойной ночи, Брайан, — прошептала она и, не дожидаясь его ответа, повесила трубку.

Она повесила трубку. Это плохой признак. Брайан чувствовал себя виноватым. Мало того, что он не рассказал ей о Люсинде. Он еще оставил Люси у Джессики.

Его усталый мозг пытался найти какой-то выход.

Он потерпел сокрушительную неудачу. Ему следовало объяснить Джессике, что Люсинда ничего для него не значит. Он должен был сказать ей правду. Именно это она посоветовала ему в самом начале. Говорить правду.

Правда заключалась в том, что он ее любит.

Может быть, перезвонить? А если она снова повесит трубку? Если сейчас пытается заснуть?

По правде говоря: сегодня вечером, в тот ужасный момент, когда раздались выстрелы и Ланс упал рядом с ним, Брайан приготовился умереть. Он жалел только об одном. Что много лет назад не вручил свою жизнь такой женщине как Джессика. Что потратил попусту столько времени: жил там, где преобладали серые и черные краски, а цветных не было, там, где был звук, но не было музыки.

Может быть, хорошо, что судьба вмешалась и заставила его понять, какая жизнь ему нужна на самом деле, если он выживет. А когда выжил, то понял: может быть, еще не поздно. Он попросит у нее прощения. Сделает все, что в его силах, чтобы исправить отношения с Джессикой.

Но думая, что ей сказать, он так и не смог найти нужных слов.

И тут его осенило! Он все равно не сможет выразить свои чувства словами.

Что, если встать перед ней на колени и объясниться в любви? Попросив ее, Джессику Моран, прожить остаток жизни с ним, Брайаном Кемпом?

Брайан представил себе, как он открывает футляр и вручает ей кольцо. Представил ее удивление, счастье, слезы радости на глазах.

Кольцо, устало понял он. Ему просто нужно кольцо.

И, думая об этом, Брайан наконец снял форму, забрался в постель и заснул так мирно, как не спал уже несколько недель.

Глава девятая

Проснувшись, Брайан тут же понял: что-то изменилось. Он заметил, что в окно струятся лучи солнца, а снаружи громко поют птицы.

Он понял, что счастлив.

У него появился план, цель, миссия. К тому же, он влюблен. Брайан подумал о Джессике и улыбнулся. Он вспомнил, как она выглядела в купальнике, вкус ее поцелуя, выражение глаз. Ему придется постараться, чтобы исправить положение, но он не сомневался, что задуманный сюрприз окажется верным выходом.

Насвистывая, Брайан вскочил с кровати. Возможно, сегодня — самый важный день его жизни. Такой день нельзя испортить.

Брайан принял душ и стал решать, как ему одеться. Джессике он нравился в своем обычном виде. Брайан натянул футболку и джинсы и услышал, что кто-то открывает парадную дверь.

Вошла Мишель, а следом за ней — Люсинда. На Люсинде были темные очки, и она казалась немного обиженной.

— Я все услышала по радио, когда ехала от Джессики, — сказала Мишель, даже не поздоровавшись. Она скрестила руки и топнула ногой. — Небольшое происшествие? Полгорода могло взлететь на воздух. Тебя могло убить!

— Но ведь меня не убили, — сказал Брайан. Потом приподнял удивленную племянницу, взяв ее под мышки, и закружил, как делал, когда она была маленькой девочкой. И так же, как тогда, она расхохоталась.

— Немного потише, по-жа-а-луйста, — морщась, сказала Люсинда и прижала к вискам длинные, тонкие пальцы.

— Она слишком много выпила вчера вечером, — проболталась Мишель, когда Брайан снова поставил ее на пол. Она говорила весело и с озорством.

— Меня напоила твоя маленькая подружка, — сказала Люсинда Брайану. — Глядя на нее и не подумаешь, что она способна на такое.

Его слегка развеселило то, что Люсинда пытается свалить свою вину на Джессику, которая, судя по всему, выпивает стакан вина не чаще трех-четырех раз в год.

— Она угостила меня каким-то самогоном, — брюзгливо добавила Люсинда.

С Джессикой ему придется начинать с чистого листа, размышлял Брайан, а это значит, что он должен полностью очистить свое прошлое и всем надо узнать об этом. Прежде всего сказать Люси, что между нами ничего не будет. Ничего и никогда. Так он полностью освободится, сможет пойти к Джессике и признаться ей в любви.

— Пойдем-ка перекусим, Люси, — предложил он.

— А я могу пойти с вами? — спросила Мишель, переводя встревоженный взгляд с Брайана на Люсинду.

— Только не сегодня, — сказал Брайан. — Мы пойдем на ленч в то новое местечко на аллее, а ты можешь съесть по гамбургеру со своими друзьями или что-нибудь еще.

Люсинда сморщила нос.

— Ресторан на аллее?

Вероятно, она все равно не станет есть ленч. Скорее всего, запустит в него тем, что он закажет. Потому что Люсинда всю жизнь получала то, что хотела. Теперь она захотела получить его, а он уже принадлежит другой.

Принадлежит женщине, которая воплощает в себе нежность, свет и честность. Женщине, которая просто живет и любит простые вещи.

Внезапно его охватили сомнения. Что, если Джессика ответит: «Нет»? Почему он решил, что достоин такой женщины? Разве вчерашнее выражение ее лица давало ему надежду на то, что она ответит: «Да»? Вчера вечером она повесила трубку.

Но Брайан стряхнул с себя сомнения. Конечно, она не ответит: «Нет»! Ведь он все исправит. Джессика на редкость наблюдательна, и он отлично знал, что она всегда видела в нем лучшие стороны. Может быть, еще до того, как они появлялись на самом деле.

Мишель подошла к телефону и набрала номер.

— Хорошо, я пойду куда-нибудь с друзьями, но встречусь с ними тоже на аллее. — Она все еще была обижена.

— Чудесно, дорогая, — рассеянно сказала Люсинда. — У нас с твоим дядей есть кое-какие взрослые дела. Очень взрослые.

Услышав это, Мишель помрачнела еще больше. Они вышли из дома и направились к пикапу.

Позади него Люсинда припарковала свой, взятый в аренду «БМВ».

Она внимательно оглядела пикап.

— Право же, Брайан, тебе не кажется, что пора купить что-нибудь поизысканнее? Он, наверное, лет на десять старше меня.

— Древний, — пробормотала Мишель, и крестная бросила на нее недовольный взгляд.

Брайан рассмеялся. Он принадлежал женщине, которая любила древние оранжевые пикапы.

В ресторане, куда они приехали, Люсинда принялась изучать меню. Блюда ее не устраивали. Она заказала особый салат, дважды добавляя и убирая ингредиенты и не обращая внимания на раздраженный взгляд официантки.

Брайан принадлежал женщине, которая была бы счастлива отведать простые блюда, которыми угощал ресторан.

Люсинда сняла темные очки.

— Наверное, я чертовски плохо выгляжу.

Так оно и было. Она выглядела старой, усталой, жестокосердной.

К счастью, Люсинда не стала ждать ответа. Она накрыла ладонью его руку.

— Брайан, по-моему, мы оба должны думать о благе Мишель.

Он нахмурился. О благе Мишель?

— Что ты имеешь в виду? Она выглядит вполне счастливой и довольной. — Особенно сейчас. За последние несколько недель его племянница расцвела благодаря нежной и любящей заботе Джессики. То же самое произошло и с ним.

Люсинда вздохнула и похлопала его по руке.

— Ей нужна мать, нужно, чтобы на нее влияла женщина.

Брайану до сих пор не приходило в голову, каким счастьем для Мишель станет его решение жениться на Джессике. Но Люсинда права! Джессика сумеет заменить его племяннице мать. Она научит Мишель, что значит быть женщиной, настоящей женщиной, а не такой, как их изображают в глянцевых журналах.

— По-моему, выбор очевиден, — продолжала Люсинда.

Он думал точно так же!

— И это я.

Брайан открыл рот от удивления. Как он раньше не догадался! Вероятно, был слишком поглощен собственными мыслями.

— Нам следовало пожениться несколько лет назад, — сказала она.

Он изумленно уставился на нее.

— Мы думали о браке несколько лет назад, — напомнил он ей. — Ты не захотела провести жизнь с полицейским.

— Я знаю, однажды у меня был шанс, — сказала Люсинда, очаровательно надувая губы. — Но после похорон я поняла, что ты простил мне мою ошибку. Мы оба еще молоды, Брайан. И с удовольствием наверстаем упущенное время.

Так вот что имела в виду Люсинда, когда сказала Мишель, что они собираются обсудить взрослые дела! И, судя по выражению ее глаз, она собиралась скрепить свое предложение очень взрослым способом.

Вот что они должны были прояснить, раз и навсегда.

— Вместе нам будет здорово, — продолжала Люсинда, наклоняясь к Брайану и предоставляя ему возможность заглянуть в глубокий вырез ее платья. — Мы станем отличной парой. Конечно, я не хочу, чтобы наша семья росла, если не считать Мишель. Честно говоря, маленькие дети ужасны. Впрочем, мне всегда казалось, что ты тоже не собираешься обременять себя детьми.

Думая о браке с Джессикой, Брайан пока не представлял себе таких последствий, но теперь вдруг представил. И почувствовал, что ему, скорее всего, захочется стать отцом. Более того, Брайан пришел в восторг! Он станет отцом детей Джессики. А она захочет иметь детей. Он точно это знал. Вероятно, не меньше трех.

Какие годы ждут их впереди! Первые зубки, первые шаги. Санта-Клаус и пасхальный кролик. Хватит ли на ее небольшом участке места для пони? Детям, пожалуй, лучше расти в коттедже Джессики, а не у него дома…

— Я должна была ответить «да» много лет назад, — сказала Люсинда, явно не обращая внимания на то, что он не слушает ее. — Я напрасно тебя бросила. Это было ужасной ошибкой.

Брайан пришел в себя. Он выдернул руку из-под ладони Люсинды. Вероятно, существовали вежливые способы отказать ей, но ни один из них не пришел ему в голову.

— Люсинда, мы не будем вместе. Ничего подобного никогда не будет.

Даже если Джессика ответит «нет», он теперь и вправду никогда не удовольствуется люсиндами этого мира.

— Ты не хочешь на мне жениться? — изумилась Люсинда. Она была так уверена в своей власти над мужчинами, так уверена, что может получить все, что пожелает.

— Нет. Это совершенно исключено.

Она поджала губы и откинулась на спинку кресла, негодующе глядя на Брайана.

— Только, пожалуйста, не швыряйся в меня салатом.

Она с усилием поставила блюдо на стол.

— Мне бы такое и в голову не пришло, — произнесла она надменно. — Я предложила пожениться только ради блага Мишель.

Он знал, что в ней заговорила гордость. Вероятно, в своих расчетах Люсинда отводила Мишель далеко не главную роль.

— Мишель нужно видеть по-настоящему влюбленных людей, которые достаточно уверены друг в друге и могут дать ей все. — Брайан удивился, услышав собственные слова.

— Ты говоришь так, будто у тебя есть кто-то на примете.

— Да.

Она внимательно посмотрела на него и широко раскрыла глаза, полные ужаса и недоверия:

— О, нет! Пожалуйста, не говори мне, что влюбился в ту мышку из хижины Белоснежки!

Мышка? Его Джессика? Брайану захотелось что-нибудь швырнуть в Люсинду, но он вспомнил, что ее никогда не интересовала истинная сущность чего бы то ни было.

Его гнев прошел. Внезапно Брайану стало даже жаль Люсинду.

— Я женюсь на Джессике, — твердо сказал он. Люсинда пристально на него посмотрела.

— Боже мой, ты говоришь серьезно. — Она недоверчиво покачала головой, поковыряла салат, а потом отложила вилку в сторону. — Может быть, уйдем прямо сейчас? Ты ухитрился испортить ленч.

Всю жизнь на него пытались повлиять люди, которые хотели, чтобы он их осчастливил. Не оправдывая их ожиданий, Брайан чувствовал себя законченным эгоистом. Внезапно он получил урок, который помог ему разобраться в собственной жизни. Он не позволил собой манипулировать и наконец получил свою награду. После стольких лет одиночества, которые он прошел собственной дорогой.

Джессика тоже шла собственной дорогой. Она страдала, но не сломалась, а изменилась к лучшему.

— Ты попрощаешься за меня с Мишель?

Выходит, как он и подозревал, Мишель для Люсинды была всего лишь ступенькой. Он кивнул, оставил обескураженной официантке большие чаевые и проводил Люсинду до аллеи. Прямо напротив ресторана он заметил ювелирный магазин.

Должно быть, лицо его выражало нетерпение, потому что Люсинда скривила губы.

— Брайан, ты просто не находишь себе места!

— Совершенно верно, — сказал он, вздернув подбородок.

Она схватила его за руку и потащила к витрине ювелирного.

— О, мне очень нравятся эти изысканные драгоценности. Наверное, она получит что-нибудь в этом роде, — с оттенком горечи произнесла Люсинда.

Брайан посмотрел на кольцо в витрине, приглянувшееся Люсинде, и рассмеялся.

— Нет, вряд ли. Я полицейский, а не глава «Майкрософта». Да ей бы все равно такое не понравилось. Скорее уж это.

Выбранное им кольцо было изящным, простым и красивым, в точности, как Джессика.

Люсинда потянулась к Брайану и коснулась его щеки.

— Брайан, — тихим, хриплым голосом произнесла она. — Я желаю тебе счастья.

— Спасибо, — сказал он, с некоторым подозрением.

И тогда она встала на цыпочки и страстно поцеловала его в губы. Брайан был поражен. Неужели мужчина, которого так целуют, может ничего не чувствовать — ни малейшего намека на желание? Когда он, не отвечая, отстранил Люсинду от себя, она рассмеялась.

— Я тебя просто проверяю, — сказала она. Потом надела темные очки, повернулась на высоких каблуках и быстро пошла прочь. Ее провожали восхищенные мужские взгляды. Брайан не сомневался: у нее будет все в порядке.

Он не стал терять времени и вернулся к кольцам.

— Вот это, — сказал он продавцу.

— Прекрасный выбор.

— Спасибо. — Кольцо было из чистого золота, в центре которого мерцал многогранный сверкающий бриллиант.

Брайан вышел из магазина, чувствуя себя на верху блаженства. В первый раз в жизни он истратил месячное жалованье на то, что могло уместиться в крохотной коробочке, и при этом замечательно себя чувствовал.

— Эй, Мишель, — позвал он, заметив ее с друзьями неподалеку. Но Мишель, должно быть, его не расслышала, потому что пошла дальше.

Он вернется за ней позже. С Джессикой. Они вместе сообщат ей радостные новости.

Джессика лежала на диване с холодной тряпкой на лбу. Она чувствовала себя так, будто сама хлебнула бренди тети Хетти.

Сегодня утром Люсинда легко вышла из коттеджа. Она явно не испытывала ни похмелья, ни угрызений совести.

Люсинда у нее в доме. Какой же наглец этот Брайан! Он не только умолчал о том, что Люсинда — крестная Мишель, а значит, крепко связана с ним на всю жизнь. Он еще привез ее сюда.

А уж Люсинда постаралась подробно рассказать ей о своих планах в отношении Брайана. Какие же у нее шансы, если он нужен Люсинде? О'Генри заскулил и облизал ей пальцы.

— О, да, — сказала ему Джессика. — Когда Люсинда Поттер манит кого-то пальчиком, о нас с тобой думают меньше всего.

Сегодня утром Мишель хотела увезти щенка, но Люсинда не желала, чтобы в ее машине пахло собакой. Как мог Брайан выносить подобную женщину?

— Могу поспорить, ей и твой пикап не нравится, — сказала Джессика, обращаясь к потолку. И поправила тряпку у себя на лбу.

Джессика, сказал ей внутренний голос, лежа ты не добьешься ничего. Если он тебе нужен, борись за него.

— Кому он нужен? — спросила вслух Джессика. Но в глубине души она знала ответ. Да, он не рассказал ей о Люсинде. Но это еще не значит, что он любит эту женщину.

Как он мог питать к Люсинде хоть какие-то чувства, если еще вчера бегал по лесу наперегонки с ней, Джессикой? Целовал ее? Держал в объятиях? Кому он позвонил вчера ночью, после того как преступника арестовали? Не Люсинде.

Лежа она не добьется ничего. Надо во всем разобраться. Джессика спустила ноги с дивана и решительно встала.

Жаль, что этой ночью она не записала на пленку пьяный храп Люсинды. Впрочем, если Брайана понадобится убеждать подобным образом, то, вероятно, лучше позволить ему уйти.

Джессика заметалась по спальне, выбирая подходящий костюм. Поспешно пригладила волосы. Внезапно раздался телефонный звонок. Он, понадеялась она.

— Алло?

— Д-д-джессика?

Ее замешательство тут же исчезло, уступив место заботе.

— Мишель? Где ты? Что случилось?

Девочка плакала в трубку.

— О-о-он собирается на ней жениться.

Джессике хотелось верить, что он лишь неумелый рассказчик, а не плохой человек. До сих пор ей хотелось верить в себя, в то, что она способна отличить хорошего человека от плохого. Теперь эта уверенность пошатнулась, ее одолели сомнения.

Неужели Брайан настолько глуп? Вверить свою жизнь жалкой, недостойной женщине? К тому же она — пьяная легкомысленная, циничная эгоистка.

Но она великолепна. Разве не это — главное для мужчины?

— Откуда ты знаешь, Мишель? — спросила Джессика, пытаясь говорить спокойно. Невыразимая печаль охватила ее. Нет, иное чувств. Бесконечное, бездонное серое пространство. Горе настолько огромное, что оно поглотит ее, если она не станет сопротивляться.

— Я видела, как они вместе делали покупки. У прилавка, где продают обручальные кольца. Они выбрали кольцо, а потом он п-п-поцеловал ее.

Джессика молчала. Как осознать, как пережить подобное предательство? Еще вчера он страстно целовал ее, обещая надежду. А сегодня целовался с Люсиндой. Ходил с ней покупать кольца?

Успокой Мишель, велела себе Джессика, превозмогая боль. Но что она может сказать девочке? Возможно, это тебе показалось? Но поцелуй у прилавка с обручальными кольцами, скорее всего, был именно тем, чем показался Мишель.

Будь сильной, велела она себе.

— Мишель, но для тебя это прекрасная новость. У тебя снова будет семья.

Произнося эти слова, Джессика чувствовала, будто вонзает нож себе в грудь. Потому что в семье, которую она себе представляла, были маленькие дети, собаки и пони. И Мишель.

И она вместе с Брайаном. Навсегда.

— Моя семья — ты! — взвыла Мишель. — Ты и О'Генри. Я ненавижу дядю Брайана и ненавижу ее.

Как могла Джессика запретить ей ненавидеть дядю, когда она сама была так расстроена? И что хорошего она могла сказать о Люсинде?

— Она красива, — запинаясь, пробормотала Джессика.

Мишель фыркнула.

Джессика решила переменить тему.

— Где ты?

— На аллее. Но я сейчас ухожу.

— Нет. Я за тобой заеду. Мы поговорим об этом.

— Нет.

— Успокойся, дорогая, все будет хорошо. — Джессика знала, что говорит неубедительно, потому что сама не сомневалась в обратном.

Рушился весь ее мир. Как она может уверять Мишель, что все будет хорошо?

— Ничего хорошего не будет, — твердо сказала Мишель. — Я не могу согласиться, чтобы моей матерью стала Люсинда. Просто не могу. Она вечно будет пытаться сделать мне прическу, наложить косметику и говорить мне, что надеть, как будто я какая-то уродка.

— Может быть, она просто заботится о тебе, — запинаясь, сказала Джессика.

— Она заботится только о себе, точно, как… — Мишель не докончила фразу, но Джессика поняла: точно, как мама, хотела сказать девочка.

— Мишель, оставайся на месте. Я приеду через пятнадцать минут.

— Тебе незачем беспокоиться, я сейчас убегу.

И Мишель повесила трубку. Джессика опустилась на пол, уставилась на трубку, в которой повисла тишина, и задрожала, не в силах взять себя в руки.

Нет, она не может позволить себе бездействовать. Она должна найти Мишель, пока та не оказалась слишком далеко.

Джессика сунула ноги в сандалии, схватила сумочку и выбежала за дверь.

В последний раз Брайан так сильно нервничал, когда учитель совершил ошибку и дал ему небольшую роль в пьесе.

Тогда он точно так же репетировал свои реплики.

«Джессика, я безумно тебя люблю. Неужели ты откажешься стать моей женой?»

Фразы эти казались ему неуклюжими и такими же высокопарными, как те, что он репетировал много лет назад. Он помнил, как смеялись тогда над ним зрители.

Брайан не хотел, чтобы Джессика смеялась. Он сделал очередную попытку:

«Джессика, я влюбился в тебя. Ты выйдешь за меня замуж?»

Нет, это звучит по-идиотски. Словно робот говорит. Кажется, он не способен выразить свои подлинные чувства. Ну и как быть? Он стремительно мчится по шоссе, на сиденье рядом с ним лежит кольцо, а он понятия не имеет, как сделать предложение!

Брайан проехал почти полдороги до поворота к ее коттеджу, как вдруг увидел, что навстречу ему мчится маленький красный пикап Джессики. Он высунул руку в окошко и помахал ей.

Она выехала на обочину, выскочила из пикапа и бросилась бежать по шоссе. Какая-то машина едва ее не сбила, в последний момент успев затормозить.

Брайан нахмурился, когда Джессика подбежала к нему.

Она выглядела ужасно. Волосы растрепаны, заплаканные глаза, перекошенное лицо.

Но даже в таком виде она была великолепна. И явно нуждалась в его помощи.

На сиденье рядом с ним лежал футляр из ювелирного магазина. Брайан быстро затолкал его в бардачок. Ему почему-то не хотелось объясняться с Джессикой, пока он не найдет верных слов.

— Мишель только что позвонила мне, — сказала Джессика, вскакивая в машину и захлопывая дверцу. — Поезжай за ней сейчас же.

— Но я только что видел ее, она была со своими друзьями.

— Поезжай!

Он начал разворачивать пикап и только тогда спросил:

— Что случилось?

— Брайан, она мне сказала, что сбежит из дома!

— Что? Нет, ты, наверное, не так ее поняла. У нас прекрасные отношения. — Брайан вспомнил, как она смеялась сегодня утром, когда он кружил ее в объятиях. — Ну, может, она немного злится на меня за то, что я не все рассказал ей о вчерашнем происшествии.

— Брайан, я поняла ее правильно. Дело не в этом. Причина в Люсинде.

— В чем именно? — мрачно спросил он.

Джессика смотрела прямо перед собой.

— Она сказала, что ты целовался с Люсиндой и выбирал обручальные кольца. Сказала, что не может принять Люсинду как мать.

Брайан забыл о том, что надо торопиться. Он резко нажал на тормоза и свернул на обочину дороги. Взял Джессику за подбородок обеими руками и заставил посмотреть на него. Ее зеленые глаза были полны боли.

— Послушай. Я не женюсь на Люсинде. Никогда. Ты должна мне верить.

Все шло не так! Он не мог делать ей предложение на обочине дороги, в кризисной ситуации, защищаясь от ее подозрений!

Он же все обдумал! Это должно было происходить у нее в саду. Он должен был опуститься на одно колено.

— Значит, Мишель выдумала этот поцелуй? — холодно спросила она.

— Нет. Люсинда и вправду поцеловала меня, но я не собирался отвечать ей!

— Бедный, тебе, должно быть, ужасно тяжело. Женщины так на тебя бросаются!

— Поверь мне, я сказал правду, — резко ответил он.

— Я тебе верю, — неискренним тоном сказала Джессика. — Пожалуйста, поезжай за Мишель.

Брайан выругался. Он вытащит Мишель из аллеи за ухо. Выбранит ее за глупые выводы, из-за которых она чуть не разбила ему жизнь. А потом примется бранить Джессику. Как ему могло прийти в голову жениться на женщине, которая охотно верит худшему, что говорят о нем?

Впрочем, если Мишель видела тот поцелуй, это могло выглядеть убедительным доказательством.

Скорей бы покончить с неуверенностью, волнениями, размышлениями, что сказать и как выразиться. Брайан вернулся к первоначальному плану. Они найдут Мишель и тотчас поедут к Джессике. Он запрет Мишель в доме с собакой, найдет самый красивый уголок в саду и сделает Джессике предложение.

Но спустя час он не находил себе места от беспокойства. Они с Джессикой прочесали всю аллею. Мишель там не было.

— Может, позвонить ее друзьям? — спросила Джессика. Она забыла о враждебном отношении к Брайану или, по крайней мере, решила отложить это на потом.

Они так хорошо действовали вместе, что Брайан не переставал удивляться. Даже оказавшись в труднейших обстоятельствах.

— Мы обойдем дома ее друзей, а звонить не станем. По телефону они могут соврать, но вряд ли станут врать мне в лицо. Заодно я поговорю с родителями.

— Мы ее найдем, — твердо сказала Джессика. Он восхищался широтой ее души. После того, как он причинил ей столько боли, она еще старалась его утешить!

Они прижались друг к другу лбами, и Брайан позабыл о том, как и когда он задумал сделать ей предложение.

— Джессика, — мягко сказал он. — Я хочу жениться вовсе не на Люсинде. Я люблю не Люсинду.

Глава десятая

В тот миг, когда лоб Брайана коснулся ее лба, Джессике показалось, что она поняла все тайны вселенной, все, что есть священного между мужчиной и женщиной.

А потом, слишком быстро и внезапно, он отшатнулся от нее.

— Что ты сказал? — спросила Джессика, стремясь понять, что сейчас произошло, увидеть все в истинном свете. Он сказал, что не женится на Люсинде. Сказал, что любит не Люсинду.

Он подразумевал нечто другое. Что он действительно женится, что он действительно любит.

Ее душа поняла, что он любит ее. Все стало совершенно ясно в тот удивительный миг, когда он нежно коснулся лбом ее лба.

И все же она хотела своими ушами услышать соответствующие слова!

— Что ты сказал? — повторила она.

— Ничего. — Брайан сделал шаг назад, стараясь на нее не смотреть. Он провел рукой по темным прядям волос. — Забудь, что я сказал. Я выбрал неподходящий момент. Как всегда. Моя племянница пропала, а я прекрасно знаю, что происходит с тринадцатилетними беглянками, и я…

Джессика прижала палец к его губам.

— Стоп, — тихо приказала она ему.

Она пристально посмотрела в его глаза цвета растаявшего шоколада и увидела нечто поразительное. Силу и нежность — бок о бок. Мужество и при этом некую очаровательную романтичную неуклюжесть. Увидела тревогу за племянницу, но и то, что надежда сильнее страха.

И она решила довериться ему и поверить в себя.

— Идем, мы должны найти Мишель, — сказала она.

Брайан взял Джессику за руку и благодарно сжал ее. Они увеличили и сделали копию фотографии Мишель, которая хранилась в бумажнике Брайана. Они поехали в центр и расспросили там всех детей на улицах. Брайан связывался с каждой встречной патрульной машиной и давал им копию фотографии Мишель. Джессика заметила, какие взгляды он бросал на нее. В его глазах настолько явно читалась истина, что Джессика спросила себя: с какой стати она решила, что ей нужны слова?

Всю жизнь Джессика видела то, чего не могли видеть другие. И всегда верила в целительную силу чистой любви.

Много лет назад, когда умерли ее родители, она утратила способность доверять людям. Когда несколько лет спустя ее разочаровал Брайан, Джессика утвердилась во мнении: любовь причиняет ей только боль.

Но теперь Джессика поняла, что без любви нельзя жить полной жизнью. И еще поняла: доверие и любовь неразрывно связаны.

Факты говорили, что Брайан обманул ее. Но сердце сказало: нет. И свет в его глазах сказал то же самое. Этот человек не способен на предательство и обман.

И Джессика почувствовала: сомнение покидает ее, уступая место чистой, как кристалл, уверенности.

— Брайан, почему ты мне не сказал, что приезжает Люсинда?

Похоже, он явно почувствовал облегчение.

— О-о, Джессика, ты должна понять: я всю жизнь обладал даром постоянно подводить людей, особенно женщин. Постоянно боялся, что я недостаточно хорош, что не смогу сделать других счастливыми. Я хотел сделать счастливой тебя. А если бы я рассказал тебе о приезде Люсинды, вряд ли бы ты обрадовалась. — Он виновато взглянул на нее. — Понимаешь, я ушел в себя, чтобы никого не разочаровывать. Я прятался в футболе, в старом пикапе, в моей работе. Создал весь этот безопасный мир, где мог совершать ошибки, никого при этом не обрекая на страдания.

Он глубоко вздохнул. Подъехал к краю дороги. Взял Джессику за руки и пристально посмотрел ей в глаза.

— У нас с Люсиндой был роман, когда мы учились в школе. Некоторое время были помолвлены, недолго. После похорон Кевина и Аманды мы оба страдали от одиночества, чувствовали боль, и я подумал, что вместе сможем как-то от нее избавиться. Не получилось. И только в тот вечер, когда мы познакомились с тобой, я ясно понял, что означает настоящая близость с другим человеком. После того, что мы с тобой пережили вместе, разве не думаешь, что можно умереть от одиночества, если согласишься на что-то меньшее?

Джессика кивнула. Она чувствовала, что он скажет, раньше, чем он успевал произнести это вслух.

— Мне очень жаль, Джессика, что я невольно причинил тебе боль. Прости меня.

— Я принимаю твое извинение, — мягко сказала Джессика. — И тоже прошу у тебя прощения: мне очень жаль, что я не доверяла тебе, Брайан, хотя, что ты за человек, видно сразу.

Когда Джессика произнесла эти слова, она испытала знакомое ощущение света внутри себя. И в тот миг разгадала загадку, над которой они оба бились так отчаянно. Прежде всего надо было отказаться от всех страхов, всех до одного.

Потому что если у любви и был враг, то это — страх.

— Мишель поехала домой, — сказала Джессика. — Мы найдем ее у меня дома.

— Но как она могла туда попасть? — с сомнением спросил Брайан. — Туда же не ходят автобусы.

— Она там, — тихо и уверенно сказала Джессика.

— Хорошо, — сказал Брайан. — Я верю. Пока мы прочесывали здесь улицы, она, вероятно, сидела у тебя дома и нюхала цветы.

Он развернул пикап, и они направились домой.

Когда они приехали, начали сгущаться сумерки. Коттедж не был освещен. В саду царила тишина. Все замерло.

— Ее здесь нет, — вяло сказал Брайан.

Но Джессика не сомневалась. Она вошла в дом и стала обходить комнату за комнатой. Брайан шел за ней по пятам.

— О'Генри! — сказала она. — Где О'Генри? Оба бросились к черному ходу и принялись звать. И оба услышали жалобный вой.

При обычных обстоятельствах песик тотчас подбежал бы к ним. Но они разглядели в слабом сумеречном свете, что он лежит возле садового сарая и явно отказывается покинуть свой пост. Щенок опустил голову на лапы и выглядел очень несчастным.

У Брайана вырвался глубокий вздох облегчения.

— Она там, внутри. Наверное, не впустила собаку, потому что знает: так мы легче найдем ее.

Джессика улыбалась и чувствовала себя так, будто внутри нее светило солнце, хотя снаружи всходила луна.

— Пусть останется там на ночь, — проворчал Брайан, наконец давая волю гневу. — Поделом ей.

Джессика покачала головой.

— Нельзя наказывать ее за то, что она похожа на тебя.

— Похожа на меня? Разве я стал бы прятаться в садовом сарае?

— Она убегает от вещей, которые причиняют ей боль. Она увидела, как вы целовались с Люсиндой, и это обидело ее и испугало.

— Ладно, ладно. Так и быть, может не ночевать в сарае.

Они вместе направились к садовому сараю и открыли дверь. Мишель забилась в дальний угол. Прижав колени к груди, она тихо плакала.

Джессика сразу поняла: Мишель мечтала, чтобы ее нашли.

Брайан не стал ее просить выйти из сарая. Он опустился на четвереньки, прополз по грязи через сваленный там садовый инвентарь, и наконец оказался рядом с Мишель. Потом обнял ее и прижал к груди, как маленького ребенка.

Если у Джессики и оставались малейшие сомнения на его счет, теперь они развеялись окончательно. Когда она увидела, как он держит этого ребенка.

Джессика тоже вползла в сарай, села на грязный пол рядом с Брайаном, положила голову ему на плечо и коснулась волос Мишель. Последним в сарай ворвался О'Генри. Он лизнул соленые от слез щеки Мишель, вздохнул и положил голову Джессике на колени.

Никто из них не сказал ничего, ни единого слова. В такой ситуации слова не нужны: нужна только глубокая благодарность.

Чистая любовь.

Сгустилась тьма и окутала их. Наконец Мишель заговорила.

— Мне очень жаль, что вам пришлось беспокоиться из-за меня.

— Ничего, — сказал Брайан. — Из-за тебя у меня только прибавится седых волос. Но скажи все же, почему ты убежала вместо того, чтобы прийти ко мне? Поговорить со мной.

— Люсинда так похожа на мою мать, что я испугалась, — прошептала Мишель. — Я больше не могу так жить. Дядюшка, мне у тебя нравится больше, чем у мамы с папой. Я чувствую себя такой виноватой…

— Родная ты моя… — нежно сказал он.

— Они были очень богатыми, но на меня у них времени не находилось. Они никогда не сдерживали свое обещание, даже если давали честное слово. Знай только пили и ходили на вечеринки. Их не интересовало, где я и с кем я. Им было безразлично, когда я вернусь домой. Мама замечала меня, только если ей не нравилось, как я одета.

Джессике захотелось возразить ей, но она промолчала. По голосу Мишель было совершенно ясно, что она говорит правду. К тому же, Брайан, можно сказать, держался великолепно. Он просто слушал, крепко обняв Мишель, и ей становилось легче.

— А потом я переехала к тебе, и ты установил все эти глупые правила, и допрашивал матерей моих друзей, и почти никогда меня не обижал, хотя я обижаю тебя. Даже когда я выкрасила волосы в черный цвет, ты ни разу не сказал, что это выглядит безобразно. Наверное, когда я скажу, что доехала сюда автостопом, ты заставишь меня сидеть дома целый месяц?

Он выругался.

— Месяц? Скажи лучше — год! Ты доехала сюда автостопом?!

— Вот видишь, — с довольным видом сказала Мишель. — Тебе не все равно.

— Ты почувствуешь на собственной заднице, что мне далеко не все равно.

Мишель хихикнула.

— Меня подвезла мама одного моего друга.

— Ну и везет же тебе, — сурово сказал он.

— Все будет по-другому, если ты женишься на тете Люси. Она мне не очень нравится.

Мишель уткнулась лицом ему в грудь и расплакалась. Он погладил ее по голове.

— Мишель, я не женюсь на Люсинде.

— Не ври мне! Я не ребенок!

— Хорошо, — мягко сказал он. — Расскажи, почему ты так решила?

— Меня не взяли на ленч, потому что ты собирался побеседовать с ней на эту тему. Я видела, как вы смотрели на кольца. Я видела, как вы целовались с ней посреди аллеи. Видела, как ты вышел оттуда с пакетом.

— Я кое-что купил в ювелирном магазине. Но не для Люсинды. Хочешь посмотреть, что именно? Мне хотелось бы показать это тебе.

— Ты хочешь показать мне то, что купил? — спросила Мишель. — Это для меня?

— Нет. Но мне нужно знать твое мнение. А тебе, — сказал он Джессике, — пока надо вернуться в дом.

Джессика покачала головой и попыталась принять обиженный вид, но не смогла. Она поцеловала Мишель в макушку и встретилась взглядом с Брайаном, глядя поверх головы Мишель. Да разве она когда-либо была так восхитительно счастлива?

Близилась ее очередь. Ее второй шанс в любви.

И она его получит.

Брайан обнял Мишель за плечи. Они вместе вышли из сарая и направились к его пикапу. Он вынул оттуда пакет.

— Загляни туда, — сказал он Мишель.

Та вопросительно посмотрела на Брайана, заглянула в пакет и, широко раскрыв глаза, уставилась на бархатный футляр. Ее глаза округлились еще сильнее, когда она открыла крышку. Мишель потрогала кольцо кончиком пальца и нахмурилась.

— По-моему, ты сказал, что это не обручальное кольцо.

— Нет, я сказал по-другому. Я сказал, что это не для Люсинды.

Губы Мишель тронула едва заметная, прекрасная улыбка. Она подняла глаза и посмотрела на звезды, а потом зажмурилась. Как маленький ребенок, который загадывает желание, или, может быть, благодарит своего ангела-хранителя за услышанную молитву. Открыв глаза, она снова посмотрела на кольцо.

— О, — выдохнула она. — Я поняла, дядя Брайан. Такое кольцо не понравилось бы Люсинде. Совсем не понравилось бы. Я точно знаю, кому бы понравилось такое кольцо.

Мишель обняла Брайана, он сжал ее в своих объятиях. Над ними мерцали звезды. И он понял, что в какой-то миг, как это ни странно, стал достойным доверия этой девочки.

Достойным любви такой женщины, как Джессика Моран.

До сих пор все женщины предъявляли ему требования: сделай меня счастливой, заставь меня чувствовать, стань таким, каким я хочу.

А потом появилась Джессика. Которая сама делала все, что нужно. Которая ничего от него не требовала.

И поэтому Брайану внезапно захотелось ее осчастливить, чтобы она потеряла голову от радости.

— Мне понадобится помощь, — сказал он Мишель.

— Все, что угодно, — ответила девочка.

— Можешь взять шланг и налить в пруд воды? Мне надо ненадолго вернуться в город. А когда пруд наполнится, задержи Джессику в доме. И смотри, чтобы она не подходила к окнам.

— Как же это сделать?

— Может, объяснишь ей правила игры в футбол? — с надеждой спросил Брайан. Его племянница удивительно хорошо разбиралась в футболе. Игра вызывала у нее неподдельный восторг.

Когда все было готово, Брайан взглянул на часы. Полночь. Не странное ли время для предложения руки и сердца? Впрочем, нет. Полночь — самый подходящий момент для завершения волшебства.

Брайан глубоко вздохнул и оглядел на результаты своей работы. Он сделал все, что в его силах. Теперь придется положиться на чары, которые действовали на Джессику точно так же, как на него. Он направился к коттеджу и постучал в дверь. На стук ответила Мишель.

— Добилась каких-нибудь успехов с футболом? — спросил он племянницу, взъерошив ей волосы.

— Забудь об этом. Тебе придется научиться играть в «скрэббл». — Она посмотрела поверх плеча Брайана и улыбнулась. — О, дядя Брайан, это так здорово!

Потом выглянула внезапно оробевшая Джессика. Брайан протянул ей руку и повел в сад. Мишель, глядя на них, вздохнула и захлопнула дверь, оставив их наедине.

Теперь двор и сад выглядели совсем иначе. На поверхности наполненного водой пруда отражались горящие фонари. Среди цветов виднелись огоньки нескольких дюжин свечей. Их пламя то мерцало, то вспыхивало. От мягко горевших свечей было так светло, что от темноты не осталось и следа. Как не осталось следа от темноты в душе Брайана благодаря мягкому свету, исходившему от Джессики.

— О! — вырвалось у нее. Она огляделась по сторонам, и у нее на глазах выступили слезы.

Брайан крепко сжал ее руку, подвел к скамейке возле пруда и усадил.

— Брайан, это так красиво! — задыхаясь, произнесла она.

— Ш-ш, — сказал он. — А то я забуду все слова.

Но когда он опустился перед Джессикой на одно колено, по ее щекам потекли слезы, казавшиеся золотистыми в мерцании огней. И все слова вылетели у Брайана из головы.

— Мне надо было их записать, — пробормотал Брайан. Но взглянув в зеленые глаза Джессики, Брайан понял, что не надо было ничего записывать.

И он сказал то, что подсказывало ему сердце.

— Джессика, — сказал он, — жизнь гармонична. Иногда ты делаешь счастливыми других людей. Иногда — самого себя. Но если тебе повезет, то одновременно происходит и то, и другое. По-моему, вступить в брак означает найти свою половину. И если пара совместима, то чаще всего появляется и третий.

Брайану показалось, что он нашел верные слова. Он говорил без притворства, искренне, как умел. Все еще стоя на одном колене, Брайан вынул футляр с кольцом, открыл крышку и протянул футляр Джессике.

— Это символ моей любви к тебе, — сказал он хриплым голосом. — Джессика, ты выйдешь за меня замуж? Ты станешь моей женой?

Она взяла футляр, но смотрела при этом на Брайана.

Словно заглядывая ему в душу.

— Да, — тихо прошептала она.

— Повтори, что ты сказала?

— Ничего, — поддразнила она его.

Тогда Брайан осторожно отложил кольцо в сторону, взял Джессику на руки, не обращая внимания на ее протестующий вопль, и шагнул прямо в центр пруда.

— Скажи «да!» — велел он.

Она беспомощно рассмеялась, уткнувшись в его плечо.

— Скажи «да», — повторил ее Брайан.

Дверь коттеджа открылась.

— Он уже сделал тебе предложение? — крикнула Мишель.

— Да! — закричала в ответ Джессика.

— Что ты сказала? — выкрикнула Мишель.

— Я сказала «да!»

Брайан рассмеялся. Он закружил Джессику, поднимая фонтаны брызг. Потом поцеловал ее в губы, так крепко, что окружающий мир завертелся у них перед глазами.

Пес ударил его по коленям, и Брайан с Джессикой с плеском упали в воду. Но даже в воде они продолжали целоваться. О'Генри торопливо сновал туда-сюда, чтобы успеть поделиться поцелуями.

А потом к пруду подошла Мишель. Она с нежностью посмотрела на разворачивающуюся перед ней сцену, помотала головой и тоже вбежала в пруд, освещенный луной. Все принялись гоняться друг за другом в воде, брызгаясь и громко хохоча.

— Мы никогда не станем нормальной семьей, верно? — радостно спросила Мишель спустя час. Она завернулась в одеяло и прихлебывала какао.

По правде говоря, Брайан не знал точно, что означает «нормальная». То, что хотела для него мать? Можно ли было назвать «нормальной» жизнь, которую вел его брат? Внешний успех сочетался в ней с внутренней пустотой.

Если так, то он предпочитает плескаться в пруду в полночь.

Мишель легла спать. За день она много волновалась и устала. Она заснула посреди объятий, поцелуев и пожеланий «спокойной ночи». Джессика и Брайан стояли, обняв друг друга за талию, и смотрели на спящую девочку и собаку.

— Брайан? — прошептала Джессика.

— Да, Джессика?

— Я безумно тебя люблю.

— Я уже понял.

— Я выйду за тебя замуж.

— Слава Богу.

— И у нас будут дети.

— Я надеялся.

— Пусть у каждого будет второй шанс, — сказала Джессика.

Брайан обнял ее и подивился силе своего чувства. Ему казалось, будто он вернулся домой.

Нормальная жизнь? Кому она нужна, если можно получить такую? Волшебство. Жизнь за пределами нормальной, граничащую с магией в чистом виде.

Брайан поцеловал Джессику и понял, что волшебство завершилось. Лягушонок превратился в принца.

Он уткнулся ей в волосы и сказал:

— Да будет наша жизнь долгой и счастливой.