/ / Language: Русский / Genre:love_short / Series: Любовный роман

Свадебное платье для Молли

Кара Колтер

Обнаружив в одной из посылок, присланных в адрес благотворительного фонда, свадебное платье, Молли вдруг вздумала его примерить. В таком виде и застал свою служащую ее новый начальник, судя по всему бессердечный сухарь. Чем обернется для Молли такой конфуз.

Кара КОЛТЕР

Свадебное платье для Молли

Глава 1

Молли Майклз изучала опись вещей. Судя по всему, в большой коробке, оставленной в суматохе на ее столе, лежит свадебное платье.

Фонду «Второй шанс» в Нью-Йорке принадлежало три секонд-хенда, доходы от которых шли на поддержку благотворительных программ. По выходным, во время сбора пожертвований в эти магазины, ступеньки главного офиса оказывались заваленными кучей вещей.

По какой-то жестокой иронии именно этот взнос оказался на ее столе.

– Я зареклась любить, – строго сказала Молли и отодвинула коробку в сторону. – У меня аллергия на романтику. Урок получен. Дверь закрыта.

Она отвернулась, взяла из шкафа плащ и снова подошла к столу. Помедлив немного, Молли чуть-чуть приоткрыла коробку. Потом еще чуть-чуть. Невозможно было оторвать взгляд от этого совершенства. Казалось, платье соткано из шелка и сновидений.

– Я уже обожглась, пойдя на поводу у чувств, – напомнила себе Молли. Но все же просунула руку под крышку и ощутила непередаваемое удовольствие от соприкосновения с восхитительной тканью.

Что плохого случится, если она просто посмотрит? Даже наоборот, это станет полезным упражнением. Отношения с Чаком, разорванная помолвка – все осталось в прошлом еще полгода назад. Да и платье, скорее всего, нелепое. Посмотреть на него, ничего не почувствовать, а еще лучше раскритиковать – хорошая проверка для обновленной Молли.

Теперь она стала деловой мисс Майклз – стопроцентной карьеристкой, полностью посвятившей себя работе менеджера во «Втором шансе». В ее обязанности входило отбирать, воплощать в жизнь и контролировать программы помощи жителям самых неблагополучных районов Нью-Йорка.

– Я люблю свою работу. Она приносит мне радость и удовольствие, – пробормотала девушка. – Я полностью реализовалась.

Молли достала из коробки белоснежное платье, отметив, как чувственно скользнула ткань по ладоням.

Платье действительно было нелепым. И при этом казалось олицетворением романтики. С тихим шуршанием, похожим на шепот, из коробки выпорхнули воздушные, словно дымка, слои ткани, которые сверкали сотнями вручную пришитых жемчужин и малюсеньких шелковых цветов. Судя по лейблу с именем модельера, кто-то потратил целое состояние на это произведение искусства.

А тот факт, что оно оказалось именно здесь, был еще одним подтверждением печальной истины: все романтические мечты имеют тенденцию разбиваться о реальность. Ну кто бы отправил свое свадебное платье, это трогательное напоминание об особенном дне, в благотворительный фонд, специализирующийся на распродажах подержанных вещей, если бы семейная жизнь сложилась удачно?

Значит, не только она пострадала от любви. Наоборот! Это происходит со всеми.

Но, несмотря на все попытки мыслить разумно, что-то екнуло в душе Молли, когда девушка увидела платье. Подобный наряд может означать любовь. Единение душ. Разделенную радость. Долгие беседы. Отсутствие одиночества.

Напрасно она отвлеклась на бесплодные наивные мечтания. Самым разумным было бы положить платье обратно в коробку и попросить Тиш отправить его в лучший из магазинов фонда. «Bay!» находился в Верхнем Вест-Сайде и специализировался на высококачественной дизайнерской одежде в хорошем состоянии. Все, на чем были лейблы, оказывалось именно там.

К сожалению, Молли никогда не прислушивалась к голосу разума. К несчастью, она не упустила тот факт, что платье было ей впору.

Поддавшись порыву, Молли решила, что лучшим способом посмотреть в лицо своим разбитыми мечтам будет примерить свадебный наряд. В зеркале она увидит невесту, которой ей не суждено стать, и это поможет взять себя в руки и позабыть глупые старомодные надежды на любовь до гроба.

Ну почему именно она поверила в этот абсурд? Разве постоянные склоки родителей, их развод, многочисленные последующие браки матери не подготовили Молли к жестокой реальности? Нет, тяжелое, полное разочарований детство не лишило ее веры в любовь и крепкий брак. Наоборот, заставило страстно их желать.

Она так стремилась к любви, что совсем не обращала внимания на тревожные знаки, сопровождавшие ее отношения с Чаком. А их было предостаточно! Не с самого начала, конечно. На заре их отношений все было полно радости и увлеченности друг другом. Но потом жених стал обижать ее все чаще: опаздывал, забывал о назначенных свиданиях, привирал.

Она прощала его, заставляя себя поверить, что если любишь, то не обращаешь внимания на небольшое пренебрежение со стороны любимого, его периодическую угрюмость и отсутствие желания проводить время вместе. Молли умудрилась не придать значения тому факту, что ее обручальное кольцо было до неприличия тонким, а дата свадьбы постоянно откладывалась.

Другими словами, Молли была так поглощена своими фантазиями о вечной любви, так сосредоточена на свадьбе и белом платье, что не брала в голову, терпела и прощала поведение, которое, оглядываясь назад, смело можно было расценить как оскорбительное и недопустимое.

И вот сейчас она хотела доказать самой себе, что свадебное платье больше не имеет над ней власти. Нет! Дни, когда Молли была безнадежной мечтательницей, наивной дурочкой и настолько помешанной на романтике, что без слез не взглянешь, прошли.

С этим покончено. Молли Майклз стала другой женщиной, способной надеть подобное платье – и высмеять вещи, которые оно олицетворяет. Пухлощеких малышей, колыбельку у кровати, семейный отдых на море, беготню за детьми по песку, посиделки у костра рядом с ним, – с мужчиной ее мечты, – поющим песни и поджаривающим тосты.

– Вот-вот, именно «мужчина моей мечты». Правильное название, – мрачно отчитала себя Молли. – Потому что только в мечтах такой мужчина и существует.

Молли даже не представляла, что надеть платье будет настолько тяжело. Хотя бы это должно было заставить ее отказаться от безумной идеи. Так нет же – решимости довести до конца задуманное только прибавилось, что снова напомнило девушке о неудачных отношениях с бывшим женихом.

Чем сложнее было общаться с Чаком, тем больше она старалась, чтобы у них все получилось.

Той женщины, так отчаянно жаждавшей любви, больше не существует, а примерка свадебного платья должна в очередной раз это доказать.

Но сначала Молли запуталась в подкладке и несколько мгновений беспомощно барахталась в море белой ткани. Потом, когда она смогла просунуть голову в ворот, волосы зацепились за одну из жемчужин, которыми он был обшит. После того, как девушка смогла высвободиться, судьба предприняла еще одну попытку удержать Молли от абсурдной затеи: платье застегивалось на спине и сделать это без чьей-либо помощи было невозможно.

Но, зайдя так далеко, Молли не собиралась сдаваться. Набравшись решимости, девушка изогнулась и смогла-таки застегнуть «молнию» до конца, хотя ей показалось, что она вывихнула левое плечо.

Сделав глубокий вдох, Молли настроилась на циничный лад, зажмурилась и медленно повернулась к огромному зеркалу, висящему на двери.

«Прощай, романтическая дурочка!» Она снова глубоко вдохнула и открыла глаза.

И почувствовала, как весь ее цинизм растворяется со скоростью растворимого кофе под кипятком.

Исчезло все: окружавший ее беспорядок, требующие внимания документы, цветистый гомон Ист-Виллиджа, доносящийся из распахнутого окна, – выкрики то ли на польском, то ли на украинском языке, звуки проезжающих грузовиков, рев клаксонов.

Молли не могла отвести глаз от своего отражения. Она и правда ожидала, что все ее романтические фантазии разобьются о реальность. В зеркале должна была оказаться только она: слишком высокая, очень худая, рыжая и бледная Молли Майклз в свадебном платье. Которое ничего бы не меняло. И уж точно не завораживало бы.

Вместо этого на нее смотрела принцесса. Ее рыжие волосы, растрепанные после заточения в подкладке платья и недолгой схватки с жемчужиной, разметались в разные стороны, потрескивая от статического электричества, и походили на языки пламени. Бледная кожа казалась не унылой на фоне белой ткани, а безупречно фарфоровой. А глаза мерцали зеленым светом, подобно ирландским лугам весной.

До того, как Молли надела платье, его покрой казался скромным. Теперь же стало ясно видно, что линия декольте вызывающе низкая, а фасон продуман таким образом, чтобы дорогая ткань подчеркивала каждый изгиб тела, а это придавало Молли чувственный, даже страстный вид. Такой, будто она готова на все.

– Не на такой урок я рассчитывала, – сказала девушка своему отражению, но, даже услышав собственный строгий голос, не смогла оторвать взгляда от отражения. Тем же непреклонным тоном Молли приказала себе снять платье, но вместо этого принялась вертеться перед зеркалом. – Из меня получилась бы замечательная невеста, – уныло простонала она, в конце концов.

Злясь на себя и на собственную слабость, Молли потянулась к застежке «молнии» и дернула ее вниз. Та наглухо застряла.

Молли попыталась стянуть платье через голову, не расстегивая, но, сшитое по фигуре, оно было слишком узким, поэтому она снова его опустила и запуталась волосами в жемчужинах, обрамляющих ворот.

Создавалось впечатление, будто платье и романтические чаяния пытались намекнуть, что не отстанут от нее так просто.

Зазвонил телефон. Одновременно послышались звуки из кабинета Вивиан Сент-Пьер, или мисс Вив, основательницы фонда «Второй шанс». Они с Молли всегда приходили в офис первыми.

Вместо того, чтобы взять трубку, Молли выбежала из кабинета и направилась прямиком к начальнице в надежде на спасение.

«От самой себя», – с усмешкой признала девушка.

Мисс Вив посмотрит на неловкое положение, в которое попала Молли, сразу же поймет, почему девушка решила примерить это платье, и скажет в утешение что-нибудь мудрое, пока будет расстегивать «молнию».

Чак Ховард, бывший жених Молли, никогда не нравился мисс Вив. Полгода назад, когда Молли пришла в офис без обручального кольца, начальница только одобрительно кивнула и произнесла:

– Хорошо, что ты отделалась от этого неудачника.

А ведь она сказала это раньше, чем Молли пожаловалась на то, что Чак опустошил ее банковский счет.

Решив, что справится с возможными насмешками, Молли ворвалась в кабинет мисс Вив, постучав в дверь для проформы. При этом она напевала свадебный марш.

Но одного взгляда на мисс Вив, сидящую за столом, хватило, чтобы Молли застыла на месте и закрыла рот, не допев музыкальную фразу до конца. Начальницу явно не позабавил этот театральный выход, а даже наоборот. Она была в шоке.

Спустя секунду мисс Вив перевела взгляд с девушки на кресло, почти полностью закрытое распахнутой дверью. Молли задержала дыхание.

Несмотря на ранний час, мисс Вив была не одна!

В кресле сидел мужчина. Да не просто мужчина. Именно с таким каждая женщина мечтает пройти к алтарю. От его красоты перехватывало дыхание. Молли сразу отметила красивые волосы цвета темного шоколада, решительный рот, четко очерченный подбородок с легким намеком на ямочку, нос, излишнее совершенство которого было подправлено едва заметным следом от перелома горбинкой и тонким шрамом на переносице.

От него так и веяло уверенностью и успехом, а дорогая одежда только подчеркивала, что это впечатление верно. На мужчине был костюм цвета антрацит, явно сшитый на заказ, кремовая рубашка и шелковый галстук в серую полоску. Покрой одежды скорее выставлял в выгодном свете, а не скрывал атлетическое телосложение.

Черты лица также выдавали в нем сильного человека.

Особенно огонь в глазах. Удивленное выражение его лица не изменило тот факт, что мужчина излучал самоуверенность и холодную непоколебимость. Поэтому, несмотря на налет цивилизованности, мужчина походил на вооруженного бандита.

Эта мысль возникла, как только девушка поняла, что цвет его глаз напоминает ей вороненый блеск пистолета. Молли поежилась. Посетитель явно принадлежал к тем, кто всегда сидит спиной к стене, чтобы видеть дверь.

Да уж, этот мужчина выглядел полной противоположностью Чака. В его словаре наверняка не было слов извинений.

Впрочем… в невероятных ситуациях типа крушения корабля, дома в огне – да что там, целого города – на своем коне въедет он, и именно за ним можно будет пойти, на него положиться.

Удручающее открытие – ведь она совсем недавно решила полагаться только на себя, на работу… ну и еще на коллег, чтобы спастись от заполняющего ее жизнь одиночества. Волнистый попугайчик – последний в списке объектов, на которые можно изливать свою любовь, – тоже должен был этому способствовать.

Проблески интереса к незнакомцу в текущей ситуации только раздражали. Пусть он даже создан для того, чтобы стать героем романтических мечтаний! Она уже попалась однажды на сладкие речи и привлекательную внешность. А Молли уже вполне успешно удается превращаться в одну из тех женщин, которые великолепно себя чувствуют, когда сидят в одиночестве за столиком уличного кафе с книгой в руках, попивая вино из бокала. Такие, даже мельком не отвлекаются на проходящих мимо мужчин!

Конечно, вот так, без предупреждения, столкнуться с дьявольски привлекательным мужчиной в кабинете начальницы утром в понедельник – тяжелое испытание. Как свадебное платье.

– Извините, – пробормотала Молли, – я думала, вы одна. – Она кивнула незнакомцу, давая понять, что заметила его.

– Молли, я как раз звонила, чтобы ты зашла. Ты тоже что-то хотела? – поинтересовалась мисс Вив, отрезая пути к немедленному отступлению.

Молли не могла придумать подходящего объяснения, даже призвав на помощь свое богатое воображение. Поэтому сказала правду:

– У меня «молнию» заело, но, думаю, я и сама могу справиться. Извините.

Она попятилась к двери, но тут незнакомец нахмурился:

– У вас что, и волосы застряли?

Его голос был таким же чувственным, как и прикосновение шелка к обнаженной коже.

Молли поняла, что краснеет. Да уж, еще немного, и щеки станут ярче ее огненных волос.

– Слегка, – небрежно произнесла она. – Ничего страшного. Прошу меня простить.

Девушка попыталась вздернуть подбородок, но волосы застряли так крепко, что она поморщилась, случайно выдрав пару волосков.

– Похоже, это довольно болезненно, – тихо сказал мужчина, поднимаясь из кресла. Его движения были грациозны и полны изящества. К тому же очень быстрыми. Не успела она ретироваться, как он уже оказался перед ней. Самым разумным было бы отступить на шаг, но Молли просто парализовало от неожиданности. Незнакомец придвинулся ближе, и все вокруг будто замерло. Казалось, на улице прекратилось всякое движение, шум затих, а кабинет вместе с мисс Вив растворился в тумане. Непринужденно, будто сталкивался с подобной ситуацией каждый день, он приподнял одной рукой ворот платья, а другой стал аккуратно высвобождать прядь волос из жемчужного плена.

Если не обращать внимания на некоторую отстраненность в глазах, мужчина был невероятно деликатен и совсем не торопился отпустить ее волосы. Близость его тела просто потрясла Молли, по коже побежали мурашки.

Молли забыла, что нужно дышать, а когда очнулась от наваждения, сделала судорожный вдох и сразу же ощутила аромат незнакомца. Запах был головокружительным: смесь мускуса, дорогого лосьона, элитного мыла и хорошо отглаженной ткани.

Внезапно все закончилось – ворот платья упал на плечи Молли. В этот момент мужчина улыбнулся – только слегка изогнул чувственные губы, – и девушка поняла, что тонет в пучине его глаз.

– Вы еще говорили, что заело «молнию»? – поинтересовался он.

О боже. Неужели она об этом упоминала? Ей не выдержать этой сладкой пытки! Тест на приверженность новым правилам жизни оказался чересчур сложным.

Молли зачарованно повернулась спиной к незнакомцу и поежилась, представив, что этот момент значил бы в первую брачную ночь.

Мужская ладонь скользнула по нежной коже. Чувства Молли были так напряжены, что она каждой клеточкой ощущала тепло его руки.

Нет, незнакомец больше не напоминал ей гангстера, скорее он был похож на бизнесмена, может, на банкира или состоятельного мецената, но его руки совсем не выдавали в нем человека, привыкшего проводить все свое время в кабинете за компьютером и телефоном. Молли почему-то казалось, что такие руки должны быть у тех, кто часто работает с какой-нибудь снастью… например наездники или альпинисты. Пираты. «О да, пираты и их мрачная притягательность».

Мужчина так быстро расправился с зубчиками у шеи, будто занимался этим постоянно. Потом он застыл на секунду, словно осознал, что «молния» очень длинная – куда она его заведет? – и расстегнул еще чуть-чуть.

Молли не отпускало напряжение, она чувствовала почти уже обнаженной спиной холодный воздух, а потом тепло. Тепло? От его пристального взгляда?

Поборов трусливое желание выскочить из кабинета, она повернулась к незнакомцу лицом.

– Ну, вот и все, – спокойно сказал он, отклоняясь назад. Должно быть, жар, охвативший ее, был следствием бредовых фантазий, потому что глаза мужчины оставались холодными и абсолютно непроницаемыми.

– Спасибо, – произнесла Молли, старательно контролируя голос, чтобы интонации соответствовали выражению его глаз. – Извините, что отвлекла.

– Нет, нет, Молли, – подала голос мисс Вив. Все внимание Молли было сосредоточено на незнакомце, и она совсем забыла о начальнице. – Я тебе позвонила, потому что хотела познакомить с мистером Уитфордом. Мне придется уйти в незапланированный отпуск, и в мое отсутствие у штурвала фонда будет стоять именно он.

Молли почувствовала, как от этого сообщения по спине снова пробежал озноб. Она пыталась взять себя в руки, но не могла отделаться от навязчивых образов: штурвал, пираты… «Я так и знала».

– Хьюстон Уитфорд. Молли Майклз, – представила их друг другу мисс Вив.

Как такое возможно? Когда мисс Вив брала отпуск, ее всегда замещала Молли.

И еще. Почему мисс Вив собралась отдыхать, никого не предупредив заранее? В фонде давно сложились семейные, доверительные отношения – таких никогда не было в доме Молли, потому-то «Второй шанс» и стал для нее уголком спокойствия, безопасности и определенности.

– У нас будут кое-какие перемены, – произнесла мисс Вив таким веселым голосом, будто уютному мирку Молли ничего не угрожало. – И никто не справится с ними лучше, чем мистер Уитфорд. Я надеюсь, «Второй шанс» обретет второе дыхание и выйдет на совершенно новый уровень под его руководством. Жду не дождусь, когда передам ему бразды правления.

Молли почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног.

Мисс Вив собирается сложить с себя полномочия? Чувство опасности только усилилось, когда девушка почувствовала еще одно прикосновение теплой, сильной, крепкой руки мистера Уитфорда. Его пальцы сомкнулись вокруг ее ладони. Несмотря на то, что рукопожатие было абсолютно деловым, в его хватке ощущался какой-то намек, как и в отсвечивающих серебром глазах.

Молли явственно чувствовала исходящую от Хьюстона Уитфорда опасность. Что-то не стыковалось. Наверняка изменения, которые внесет в работу такой человек, будут ужасны.

«Молли, – сказал ей отец, когда навсегда уходил из дома. – У нас в семье будут некоторые перемены».

С тех пор у Молли была аллергия даже на одно это слово. Ей хотелось, чтобы все вокруг было стабильным и неизменным. И это желание стало только сильнее после неудачи с Чаком.

– Какие перемены? – Молли пыталась не выдавать охватившего ее волнения.

– Уверена, мистер Уитфорд посвятит тебя в курс дела… хм, как только ты переоденешься во что-нибудь более приемлемое, – ответила мисс Вив и взглянула на часы. – О, бог ты мой! Я уже опаздываю на самолет. Знаешь, дорогая, я собираюсь наведаться в чудесное спа в Аризоне.

– Вы собирались в Аризону и даже никого не предупредили?

Просто невероятно. Обычно перед таким отдыхом они как минимум вместе ходили по магазинам в поисках новых купальников.

– Все случилось так неожиданно, – принялась извиняться мисс Вив, хотя по ее виду было видно, что она не чувствовала за собой никакой вины. – Прямо гром среди ясного неба. Моя приятельница вдруг решила сделать мне сюрприз.

Молли попыталась разделить энтузиазм начальницы, ведь та заслуживала такой подарок.

– И надолго? – спросила девушка.

К своему стыду, Молли не могла порадоваться за мисс Вив. Внезапные перемены. Девушка ненавидела их намного сильнее, чем запланированные.

– На две недели, – ответила начальница и вся засветилась от предвкушения радостей отпуска.

«Две недели?!» – хотелось прокричать Молли. Это просто немыслимо. Люди проводят в спа несколько часов, но уж никак не две недели!

– Но когда вы вернетесь, все вновь станет нормальным, как и было? – не сдавалась Молли.

Мисс Вив засмеялась:

– О, милая. Что значит «нормально»? Я видела это слово только на регуляторе утюга.

Молли возмущенно уставилась на начальницу. Что значит «нормально»? И она еще может так шутить? Молли не находила в этом ничего смешного. У нее никогда не было нормальной семьи. Помолвка тоже не подпадала под это определение. Создавалось впечатление, что Молли все жизнь искала нечто нормальное, но оно всегда ускользало. Даже ее питомцы не были нормальными.

Молли всегда заводила животных, которых больше никто не хотел приютить. Собаку без одной ноги, немую кошку. Сейчас у нее жил абсолютно лысый волнистый попугайчик, на нем не было ни одного перышка.

– Я подумываю о том, чтобы уйти на покой, – продолжила мисс Вив. Новость побила все рекорды. – Так что… кто знает? Две недели пройдут, а там… поживем – увидим.

Если мисс Вив покинет фонд, будет ли это означать, что мистер Уитфорд останется у руля навсегда?

Молли не решилась задать этот вопрос, чтобы не выдать свой страх перед такой перспективой.

«Кроме того, нет такого понятия – «навсегда»», – напомнила она себе. Именно поэтому ей и нужно было надеть злосчастное платье. Чтобы развенчать миф о постоянстве.

И уж точно Молли не хотела связывать это слово со стоящим перед ней мужчиной, чьи легкие прикосновения могли заставить любую женщину позабыть о желании рассчитывать только на себя.

Глава 2

Невеста выскочила из кабинета, и в голове Хьюстона прозвучали непрошеные слова: «И жили они долго и счастливо».

Он усмехнулся. Да уж, такое платье на девушке с внешностью Молли Майклз действительно родом из сказки.

Вся эта ситуация: заевшая «молния», волосы, застрявшие в жемчужинах на вороте, – не вписывается в реальность. Романтические отношения чаще всего обманчивы, запутаны и способны коварно завлечь мужчину в ловушку. Кроме того, человек не может осилить путь, который прошел Хьюстон Уитфорд, не потеряв веру в сказки. Он надеялся только на собственные силы и способности к выживанию. А сарказм, с которым отнесся и к ситуации с платьем, расценивал как дар свыше.

Неожиданное появление одной из сотрудниц фонда «Второй шанс» в свадебном наряде только подтвердило информацию, полученную Хьюстоном из отчета.

«Второй шанс» мучительно напоминал Хьюстону старомодный семейный книжный магазин. Всех привлекает его теплая атмосфера, в нем всегда полно посетителей, смеха, разговоров. Но когда дело доходит до покупки книги, такая лавочка не может конкурировать с интернет-магазинами: рациональными, эффективными и экономичными. Именно так вел свои дела Хьюстон, все процессы в бизнесе были налажены как в хорошо смазанном механизме. Никаких невест или милых старушек у руля.

Он подавил желание потереть старый шрам на переносице, который в последнее время побаливал. И эти боли начались с того момента, как Хьюстон поддался слабости, что бывало очень редко, и согласился помочь с фондом. Такая работа совсем не в его стиле. Обычно он имел дело с реальностью и холодными, жесткими фактами. Каким образом в его мир может вписаться плохо управляемый благотворительный фонд с разгуливающими по коридорам невестами и божьими одуванчиками в кабинетах?

– Это наша Молли, – радостно поставила его в известность мисс Вив. – Ну, разве она не прелесть?

– Да, просто прелесть, – выдавил Хьюстон. И вспомнил вторую причину, по которой оказался здесь.

Мисс Вив призналась ему, что подумывает уйти на пенсию. Старушка просто обожала Молли и считала девушку своей преемницей. Но кое-что ее беспокоило. Ей хотелось узнать его мнение, не слишком ли Молли мягкосердечна для такого дела.

– Она готовится к свадьбе? – Основываясь на их более чем короткой встрече, Хьюстон решил, что любой мужчина был бы счастлив заполучить Молли Майклз. Конечно, если он не такой потрепанный жизнью циник, как сам Хьюстон.

Ему совсем не понравилось это направление мыслей. Платье должно было интересовать его только с точки зрения работы фонда. Почему Молли Майклз готовится к свадьбе на рабочем месте? Как это скажется на ее обязанностях?

– Нет, Молли не собирается замуж, – вздохнув, ответила мисс Вив. – Боюсь, все совсем наоборот. Ее помолвка была разорвана прежде, чем молодые люди смогли назвать дату свадьбы. Оно и к лучшему, хотя бедняжка этого пока не понимает. Она сама не своя с тех пор.

В любой другой ситуации, с другим собеседником Хьюстон дал бы понять, что его не интересует личная жизнь Молли Майклз. Но эта работа сильно отличалась от старых задач. И он разговаривал с мисс Вив. Для нее все были бедняжками. Странно, но Хьюстон с его аналитическим складом ума не поместил информацию про «бедняжку Молли» в раздел «Личное. Меня не касается. Отношения к делу не имеет». Вместо этого он задался вопросом: если мужчина так сильно верит в сказки, что попросил Молли Майклз стать его женой, почему же он оказался настолько глупым, чтобы упустить ее?

Потому что, сказать по правде, слово «прелесть» не передавало в полной мере впечатления, производимого девушкой. Это он понял еще до того, как совершил ошибку, прикоснувшись к теплой нежной коже Молли и ее вьющимся волосам цвета меди. После этого свадебное наваждение сразу стало реальным.

Глаза девушки, ее чувственные губы и завитки волос, не говоря уже об изгибах стройной фигуры, не подходили под понятие «прелесть». Несмотря на сказочное платье, первое слово, пришедшее в голову Хьюстона, было «сексуальная».

Может, именно это заставило его подняться из кресла? Не желание помочь Молли в затруднительной ситуации, а необходимость понять, кто она на самом деле: ангел или грешница.

В конце концов, Хьюстон не был бойскаутом, никогда не поддавался редким порывам сделать доброе дело, что являлось еще одной причиной, по которой он не должен находиться в фонде «Второй шанс».

И все же… Было ли желание, получше узнать Молли Майклз продиктовано личными или профессиональными мотивами? Что-то подсказывало Хьюстону, что в стенах фонда грань между этими понятиями размыта. «Заметка на будущее, – подумал он, усмехнувшись, – никогда больше не спасать девиц, попавших в беду».

На самом деле именно поэтому Хьюстон здесь и оказался, хотя мисс Вив явно слишком стара, чтобы ее можно было назвать девицей.

Хьюстон Уитфорд был исполнительным директором «Точных решений» – компании, специализирующейся на спасении попавших в бедственное положение фирм, обычно крупных корпораций, от банкротства. Ему приходилось полностью отдаваться своему делу, и он не мог позволить себе действовать под влиянием эмоций.

Хьюстон Уитфорд находился в офисе фонда «Второй шанс», потому что знал: долги надо отдавать.

Он оказался здесь по той же причине, что и многие мужчины, попадавшие в тупиковое положение.

Его мама, Биби, предположила, что он может помочь. Так что все в этом деле было с пометкой «лично», и границы размылись еще до того, как в кабинете появилась невеста.

Биби была его приемной матерью, хотя приставку «приемная» Хьюстон почти забыл. В его жизни именно она, а не мать, приходила ему на помощь. Биби была первым человеком, который искренне переживал за него, и Хьюстон это чувствовал. И знал, что то, как сложилась его судьба, – полностью ее заслуга.

Старые подруги мисс Вив и Биби были частью небольшого кружка единомышленниц, которые сплотились вокруг трудного парнишки из неблагополучного района, потому что разглядели в нем что-то стоящее, поверили в него, чего никто до них ни разу не сделал.

Нельзя сказать «Извините, я слишком занят», когда так сильно обязан людям.

Все началось около месяца назад, когда он устроил вечеринку в честь дня рождения Биби. Чаепитие проходило в его новой квартире в шикарном кондоминиуме на Пятой авеню с видом на Центральный парк.

Биби и «девочки» ахали, охали и просто светились при виде привратника в белых перчатках, роскоши вестибюля, сверкающего лифта и стильно оформленного коридора. Ни одна деталь интерьера его квартиры, за которую он заплатил одиннадцать миллионов долларов, не осталась незамеченной: от мебели из дорогого дерева до эффектных украшений.

Во время вечеринки мисс Вив упомянула «Второй шанс» – благотворительный фонд, которым она заведовала, а все «девочки» поддерживали его в меру возможностей. Она призналась, что совершенно сбита с толку навалившимися финансовыми неприятностями, да и не только ими.

– О, Хьюстон тебе поможет, правда же, милый? – ответила на это его приемная мать.

«Девочки» сразу же посмотрели на него, и Хьюстон снова превратился из успешного бизнесмена в малолетнего хулигана, бедного ребенка, спасенного от ужасной жизни на улице.

Поддавшись порыву, Хьюстон согласился, но потом сразу оговорил несколько правил. Если им нужна его помощь, то придется смириться с тем, что он будет действовать по-своему: никакого вмешательства со стороны «девочек», пусть позабудут дорогу в офис и не приносят ему домашнюю выпечку, пытаясь таким образом повлиять на него, чтобы он оставил порядок работы фонда без изменений, – а ведь именно из-за этого и случились все неприятности, – и никаких воспоминаний о его прошлом.

Конечно же, они не поняли последнего требования.

– Но почему? Хьюстон, мы так гордимся тобой!

И предметом их гордости был не только его нынешний статус. Нет, они помнили и знали, какой путь он проделал от четырнадцатилетнего трудного подростка, жившего в Клинтоне в многоквартирном доме, расположенном в районе, который называли Адской Кухней.

Они считали, что его победа над обстоятельствами, – отец отбывал срок в тюрьме, мать бросила, – достойна восхищения. Хьюстон же просто хотел оставить все в прошлом и никогда больше к этому не возвращаться.

Биби и мисс Вив творили добро, как дышали. Но они не имели представления, как он стыдился поступков, совершенных до их появления в его жизни. Боялся ли он воспоминаний? Пожалуй, нет. Но ему не хотелось, чтобы прошлое вторгалось в настоящее.

Внезапно Хьюстон вспомнил о письме, пришедшем на его имя неделю назад. Дешевый конверт с тюремным штампом, лежащий на столе из красного дерева, являл собой прекрасный символ того, что прошлое может напомнить человеку о себе независимо от его желания.

Хьюстон не рассказал о полученном письме никому, даже Биби.

Может, поэтому он и решил отправить ее вместе с мисс Вив? Не потому, что знал: подружки не удержатся и начнут рассказывать любому благодарному слушателю – даже сотрудникам «Второго шанса» – о его неприглядном прошлом. Может, он просто не хотел говорить с Биби о письме? Мысли об этом и о работе в фонде привели к тому, что Хьюстон Уитфорд чувствовал себя уязвимым, и самое главное в его жизни – контроль над ситуацией – медленно ускользало из рук. Он это ненавидел.

А еще… было что-то в этом месте опасное: аура благости, мисс Вив, воспоминания, Молли, девственно белое чувственное видение… Он ощущал, что его защитные барьеры проходят проверку на прочность.

Хьюстон был гордым. Гордость помогала ему в те времена, когда кроме нее у него ничего не оставалось. Ему не хотелось, чтобы мисс Вив полагалась на его мягкосердечие, основываясь на некоторых фактах из прошлого. Только жесткий профессионал способен спасти благотворительный фонд. Таким его должны считать люди, с которыми ему предстоит иметь дело.

А они начинали смотреть на него другими глазами, когда узнавали его историю.

Хьюстон уже сейчас мог с уверенностью сказать, что Молли Майклз из категории отзывчивых людей. Она только обрадуется возможности обращаться с ним как с беспризорным котенком. А его это уже достало.

– Давай поговорим о Молли Майклз, – осторожно произнес он. – Надо будет предупредить ее о…

– Не будь с ней слишком суровым! – вскричала мисс Вив. – Не суди о Молли по первому впечатлению. У нее просто хорошее настроение. На самом деле отрадно снова видеть ее игривой.

Игривой. Ему это нравилось. В спальне.

В офисе? Не особо.

– Пожалуйста, не обижай ее, – предупредила мисс Вив.

Не обижать? Какое это имеет отношение к управлению и повышению эффективности?

Тут он, наконец поддался импульсу и начал тереть шрам на переносице.

Мисс Вив понизила голос и заговорщически прошептала:

– Разорванная помолвка. Ей недавно разбили сердце…

Что ж, отправить мисс Вив в другой штат на период реструктуризации «Второго шанса» действительно мудрое решение. Знать эти подробности ему абсолютно ни к чему. Хьюстон крепче надавил на переносицу, чтобы боль не распространилась дальше.

– Боюсь, он оказался настоящим козлом, – продолжила мисс Вив, совершенно не реагируя на его отсутствующее выражение лица.

И хотя Хьюстон не собирался вникать в эту историю, он внезапно почувствовал приступ гнева.

Нет, Хьюстон злился не на обстоятельства, приведшие его в этот офис, и конечно же не на мисс Вив. Он чувствовал непреодолимое желание избить незнакомого мужчину, обидевшего девушку, про которую Хьюстон тоже ничего не знал, кроме того, что у нее удивительно нежная кожа. Проблеск гнева исчез так же быстро, как появился, но это напомнило Хьюстону, что он никогда не избавится от прошлых привычек, что бы люди ни думали. Он вышел из мира, где насилие было естественной защитной реакцией. Стоит ему перестать контролировать себя хотя бы на секунду, и он станет таким же, как отец, а его мир рухнет под напором неуправляемых сил – ярости и страсти. Поэтому Хьюстон и не позволял войти в его жизнь глупым сказкам и эмоциям, олицетворением которых была девушка в свадебном платье. В его тесном шкафу для них просто не было свободной полки. Там было отделение для работы, почти такое же большое, как и для единственного увлечения Хьюстона – занятий боксом. Ящики поменьше предназначались для общественных связей, Биби и случающихся время от времени встреч с представительницами противоположного пола, разделяющими его отвращение к обязательствам. Некоторые ящики были закрыты и заколочены.

И вот теперь прошлое выскользнуло из так хорошо организованной системы хранения.

В письме отца к единственному сыну не было ни просьб, ни ожиданий. Однако Хьюстон с горечью признавал, что реакция на это письмо послужит индикатором его истинной сущности.

Спустя девятнадцать лет отец выходил на свободу.

Шрам снова заболел, и Хьюстон надавил на нос в месте старого перелома, думая о том, что ступил в опасную зону, более непредсказуемую и страшную, чем улицы Клинтона. У него было такое ощущение, словно все эти годы, когда он пытался дистанцироваться от прошлого, были пустой тратой времени. Потому что вот оно, ждет прямо за углом…

– Присаживайтесь, – предложил Хьюстон Молли через несколько часов. Он уже успел отвезти Биби и мисс Вив в аэропорт и помахать им на прощание.

– Спасибо. – Девушка села, сложила руки на коленях и выжидающе посмотрела на него.

Это была их вторая встреча, и Хьюстон решительно настроился сделать так, чтобы она отличалась от предыдущей. К счастью, мисс Вив больше не сидит за столом и не улыбается ему так, словно он ее самый главный благотворительный проект.

Молли Майклз тоже явно настроилась на деловой лад. На ней был строгий костюм, а волосы убраны в пучок. И все же Хьюстона не отпускали воспоминания о том, как приятно было ее касаться.

Никаких мыслей, кроме относящихся к делу! Иначе можно просто сойти с ума.

– Простите за инцидент с платьем. Наверное, вы решили, что я сошла с ума.

Будь она проклята за эти слова!

Гвозди, сдерживающие дверцу, за которой пряталось прошлое, заскрипели, предупреждая об опасности. Он помнил, как Уитфорд-старший помешался на невероятно привлекательной женщине – на матери Хьюстона.

Да и кого она оставила равнодушным? Прекрасная, но недосягаемая. Они с отцом безумно любили ее, а она только развлекалась за их счет, играла на их чувствах, зная свою власть над ними. Сказать по правде, Хьюстон тоже ограбил бы банк, если бы это помогло ему завоевать ее внимание и признательность.

Нежеланные воспоминания об отчаянном стремлении получить от матери то, на что она не была способна, вызывали раздражение.

– Сошла с ума? – «Да ты даже не знаешь значения этих слов». – Давайте назовем это эксцентричностью.

Девушка покраснела, и его захлестнуло неуправляемое и совершенно неуместное желание выведать, отчего именно ее щеки заливаются румянцем, и проделывать это как можно чаще. Будто он мальчишка какой-то.

– Итак, давно вы здесь работаете? – спросил Хьюстон, хотя знал ответ. Но ему нужно было время, чтобы взять себя в руки.

– Я была зачислена в штат несколько лет назад. Но волонтером в фонде работала еще в школе.

И опять появились вопросы, не имеющие никакого отношения к работе: какой она была в школе? Одной из заводных популярных девчонок? Или милой зубрилой? Понравился бы он ей?

В голове Хьюстона всплыл один инцидент, произошедший во время его обучения. Скорее всего, нет, не понравился бы. Он отмахнулся от этой мысли, как от надоедливой мухи. Школа? Это было пятнадцать лет назад! Да что же такое происходит, почему в его шкафу воспоминаний такой беспорядок? Стоило немного забыться – и прошлое, такое незваное и непокорное, начало лезть из всех щелей.

Слава богу, это происходит нечасто.

Что ж, он справится. Ведь и из плохого может получиться что-то хорошее. Когда Хьюстона бросила мать, перед ним открылся новый мир. А после того инцидента в школе Биби записала его на занятия боксом, «чтобы он мог выплескивать свою агрессию».

В отличие от большинства мужчин Хьюстон очень осторожно обращался со словом «любит». Но мог с уверенностью сказать, что самозабвенно любил бокс – абсолютный вызов его физическим способностям. Но страх перед яростью, которая могла в нем возникнуть словно ниоткуда, удерживал его от участия в настоящих боях.

Интересно, такой дефект личности, как беспричинная агрессия, от которой он вроде бы избавился, может проявиться снова в самый неподходящий момент?

«Нет», – уверил себя Хьюстон.

«Да», – раздался в его голове тихий голос, когда из тугого пучка Молли вырвался локон и остался виться около виска.

Она была помолвлена с козлом.

Хьюстон решил, что пойдет вечером в спортзал и станет отрабатывать удары справа и слева до тех пор, пока все тело не запросит пощады.

Он заметил, что Молли смотрит на него озадаченно. Неужели кое-что из его размышлений отразилось на лице?

И неужели в ее глазах мелькнуло сочувствие? Проклятие, а вдруг мисс Вив умудрилась что-то о нем рассказать?

Как бы то ни было, Хьюстон знал, как убрать это выражение с лица девушки, которая явно жила для того, чтобы сделать мир лучше.

Козлу лучше к ней не приближаться! А ей немного ужесточиться не помешает.

– Позвольте мне говорить прямо, – произнес Хьюстон, сосредоточив внимание на лежащих перед ним бумагах. – У «Второго шанса» огромные неприятности. Мне надо все исправить и сделать это очень быстро.

– У «Второго шанса» проблемы? – искренне удивилась Молли. – Но как это случилось? В секонд-хендах, доходы от которых формируют наш бюджет, дела идут достаточно хорошо.

– У них действительно неплохие показатели. Проблема кроется в перерасходах бюджета. Это в ведении вашего отдела?

Вот оно: сможет ли Молли Майклз принимать трудные решения, что станет ее прямой обязанностью, когда она возглавит модернизированный «Второй шанс»?

Безмятежность исчезла с ее лица, сменившись озабоченностью. Уже лучше. Но почему же на душе у него стало так паршиво?

– Нельзя управлять организацией с годовым оборотом в миллион долларов, словно это лавочка ваших родителей. Нельзя каждому пришедшему сюда с протянутой рукой и душещипательной историей давать все, о чем он ни попросит.

– Я так не делаю! – воскликнула Молли. – Я очень ответственно подхожу к выбору тех, кто нуждается в помощи.

Хьюстон заметил, как она вздрогнула от его прямоты, но у него не было другого способа подготовить ее к грядущим изменениям.

– Две тысячи долларов в фонд путешествий хора мальчиков из Флэтбуша[1]? Во Флэтбуше нет хора мальчиков.

– Теперь я об этом знаю, – смешалась девушка. – Я только начинала здесь работать. Пришли шесть мальчиков. Такие милые, в одинаковых пуловерах. Даже спели мне песню.

– А вот еще. Ежегодно выписывается чек для группы «Ленч для дам» из Бристоль-Холла. Никаких документов, отчетов. Эта группа вообще существует? Чем она занимается? Почему они получают от нас деньги на ленч?

– Так повелось еще до моего прихода, за этим следит мисс Вив.

– Значит, вы руководите проектами, за исключением тех случаев, когда мисс Вив берет инициативу на себя?

– Она тут главная, – произнесла Молли с тревогой.

– А, понятно. – Хьюстон некоторое время ее рассматривал, потом тихо сказал: – Поймите, я не ставлю под сомнение вашу компетенцию. Просто придется немного затянуть пояса. Я хочу проанализировать вашу систему мониторинга за получателями средств.

У Молли был такой вид, словно на нее наехал танк. Теперь он сам вел себя как козел!

– Как быстро вы сможете подготовить отчет? – с нажимом спросил Хьюстон.

– За неделю?

Исполнительный директор должен работать быстрее, ему приходится принимать решения в кратчайшие сроки.

– К завтрашнему утру.

Она буквально испепелила его взглядом. Хорошо. Сопротивляться этому намного легче, чем милой, трогательной беззащитности. При виде гневного блеска ее глаз Хьюстон почти забыл о пушистых волосах девушки и нежном местечке за ухом. Почти.

Он перешел в нападение, чтобы водрузить на место барьеры, разрушенные, когда он запустил руки в ее волосы. Ему не терпелось узнать ее – в профессиональном плане, – чтобы дать соответствующие рекомендации, когда его работа во «Втором шансе» будет завершена.

– Я несколько недель изучал документы фонда и должен сказать, что принял решение урезать некоторые статьи расходов. Лучше сейчас, пока не стало слишком поздно. Я составил небольшой список.

– Урезать? – переспросила Молли недоверчиво. – Несколько моих проектов? Какие именно? – Девушка так побледнела, что стали видны маленькие морщинки около переносицы.

Чувство отвращения к себе только усугубилось, да и Молли реагировала так, словно он требует от нее выбрать, кого из ее детей надо отправить в корзинке в свободное плавание по бурной реке. С некоторым раздражением он уловил проблески незнакомого доселе чувства, которое оказалось чувством вины.

Хьюстон Уитфорд никогда не испытывал вины за решения, принятые ради хорошо сделанной работы! Удовлетворение, драйв, ответственность. Хотя надо признать, обычно он вообще ничего не чувствовал.

Хьюстон попытался говорить разумно, чтобы убедить Молли – да и себя, – что он не козел.

– Нам надо принять несколько практичных решений во имя дальнейшего процветания фонда.

Девушка явно не изменила своего мнения о его истинной козлиной сущности, даже аккуратно ввернутое «нам» не заставило ее думать, что они – единая команда. Молли выглядела возмущенной, потом ошеломленной и снова возмущенной. Все ее эмоции можно было с легкостью прочитать на лице.

– Неужели все так плохо? – фыркнула она наконец. – Как такое возможно? Мисс Вив даже не упоминала об этом. Она совсем не выглядела взволнованной, когда уезжала!

На самом деле он не стал посвящать мисс Вив в масштабы проблем, которые увидел, с трудом разобравшись в записях старушки и ее системе ведения бухгалтерии. Мисс Вив – как и его мама, которая была самым крупным покровителем «Второго шанса», – поверила, что он может все исправить. Он это сделает. Им незачем знать, насколько трудно это будет. Но Молли Майклз должна быть в курсе, потому что ответственность за фонд, скорее всего, ляжет на ее хрупкие плечи.

– Да, все плохо. – Хьюстон захлопнул две из множества разложенных на столе папок и положил их перед Молли. – Закрываем «Охоту за пасхальными яйцами» и «Конкурс поэтов». Еще я подумываю приостановить проект… что-то про платья к выпускному и…

– «Сказка выпускного»? – выдохнула девушка. – Вы не можете! Вы не понимаете, как много это значит для девочек.

– Вы когда-нибудь сталкивались с настоящими трудностями? – холодно поинтересовался Хьюстон. Да уж, ему предстоит тяжелая работа. Придется принимать очень непростые решения. И надо понять, готова ли к этому Молли. Но тут его взгляд упал на ее губы, которые девушка нервно прикусывала. Совершенно ниоткуда возник шокирующий своей неуместностью вопрос: неужели одно из этих непростых решений будет связано с поцелуем?

Молли встретилась с ним взглядом. И перестала кусать губы.

– Мои родители развелись, когда я была еще совсем ребенком, – тихо ответила она. – Думаю, это ужасное испытание. Оно полностью изменило мою жизнь.

Слава богу, она не упомянула своего козла! Хьюстон увидел боль в ее глазах, и ему пришлось напомнить себе, что, возможно, он генетически предрасположен терять голову при виде красивых женщин. Разве это его забота – свет в ее глазах? Но он задумался о том, как заставить их светиться от счастья. И о том, как приятно было бы почувствовать ее мягкие губы.

Ради бога, ну почему его дурная наследственность проявилась именно сейчас? За свою жизнь Хьюстон общался со многими красавицами, и ему всегда казалось, что способность контролировать собственные чувства была следствием пережитого в детстве.

Не увлекаться. Не привязываться слишком сильно.

Исключениями были только бокс и работа. И то и другое подчиняются строгим правилам, следуя которым можно получить предсказуемый результат. И это позволяло безбоязненно увечься ими.

Нет, Хьюстон Уитфорд точно знал, куда надо направлять свои страсть и энергию.

Вот только… отцовское письмо… Он ощутил, как его снова затягивает прошлое, опять начали сгущаться зловещие тени. В этом виновато, конечно, письмо и то, что ему пришлось последние недели корпеть над бумагами, связанными с просьбами людей таких же отчаявшихся, какими когда-то были он и его семья.

От злости на самого себя, на эти мысли, ворвавшиеся в его уравновешенный мир, голос Хьюстона стал жестче, чем следовало:

– Вам когда-нибудь приходилось голодать?

– Нет, – ответила девушка. – Но думаю, могу представить, каково это.

– Да неужели? – саркастично переспросил Хьюстон.

Без предупреждения за высокой и толстой стеной, ограждающей его от детства, замаячило очередное воспоминание.

Как же хочется есть. В доме ни крошки. Войдя в булочную «У Сэма», Хьюстон чувствует, как рот наполнился слюной от запаха свежей выпечки. Сэм стоит спиной к прилавку. Хьюстон хватает еще теплую булку из корзины и прячет ее под курткой. Подняв глаза, он видит, что Сэм смотрит прямо на него, потом молча отворачивается. И Хьюстону так стыдно от этой жалости булочника, что голод напрочь пропадает. Он относит булку маме, которой наплевать и на хлеб, и на то, чего Хьюстону стоило его достать.

Вопрос явно поставил Молли в тупик.

«Хватит!» – приказал себе Хьюстон, но следующий вопрос уже сорвался с языка:

– А знаете, что такое безработица?

– Не думаю, что лето, которое я решила провести, работая волонтером, считается, верно?

– Сама возможность выбора уже говорит о том, что вы не сталкивались с реальными проблемами.

– Но я не стала из-за этого плохим человеком! – резко возразила Молли. – Или некомпетентным для выбранной работы.

– Нет, – произнес Хьюстон, мысленно сделав глубокий вдох. – Конечно же нет. Я пытаюсь сказать, что вы не можете при отборе проектов объективно оценивать степень бедствия обратившихся к вам людей.

Еще одно воспоминание промелькнуло перед мысленным взором Хьюстона. Пьяный, агрессивно настроенный отец, которого снова выгнали с работы. Конечно же не по его вине. Он никогда не виноват. Мать кричит ему: «Неудачник!» И выражение отцовского лица. Ярость. Удар кулаком, звук бьющегося стекла…

Поймав взгляд Молли, которая пытливо, уже без раздражения наблюдала за ним, он почувствовал, что все его способности к самоконтролю улетучились.

– Случалось вам оказаться без дома, ночлега, еды?

– Конечно нет!

Бездомность была понятием из другого мира, Молли не могла даже представить, что такое может произойти с ней. Но и Хьюстон не имел никакого права разговаривать таким тоном, словно это ее личный недостаток. Пусть даже в детстве он столкнулся с подобной бедой.

Прибитое к двери решение суда о выселении. Чувство безнадежности и абсолютной беззащитности, потому что некуда податься. И оно будет только крепнуть: с этого момента жизнь Уитфордов покатится прямиком к катастрофе.

Молли продолжала молчать, но ее огромные зеленые глаза напоминали Хьюстону спокойные озерные воды в жаркий день, обещающие прохладу, отдых и душевный покой.

Девушка изучала его лицо, позабыв о раздражении, словно увидела в нем нечто такое, что нужно понять. Хьюстон совсем не хотел делиться секретами и чувствовал себя беззащитным под ее взглядом.

– Вы работаете с отчаявшимися людьми и при этом выделяете деньги на платья для выпускного? Вы что, издеваетесь надо мной?

Хьюстон был чересчур жесток. Он велел себе извиниться, ослабить напор, но тут выражение лица Молли изменилось. Из созерцательного оно стало понимающим. А это еще хуже.

Хьюстон почувствовал, что девушка видит его насквозь.

– Вы знаете все это не понаслышке, верно? – тихо поинтересовалась Молли.

Да он лучше голышом пробежится по Центральному парку, чем перед кем-нибудь разоткровенничается.

Но добило Хьюстона то, что в глубине души ему хотелось, чтобы его поняли. Он не сразу ответил на вопрос. Сначала взял себя в руки. Пришла пора установить собственные правила, а Молли послужит прекрасным примером для остальных. Не увлекаться. Не привязываться слишком сильно. Ни к людям. Ни к благотворительным программам. И надо дать ей понять, что она ошиблась. Хьюстон чувствовал себя намного лучше, когда его презирали, а не жалели.

– Проект «Сказка выпускного» закрыт, – холодно сказал он. – Как вы им об этом сообщите, ваша забота.

Молли прикусила губу, посмотрела себе под ноги, а когда подняла голову, в ее глазах блестели слезы.

– Я так понимаю, у нас наметилась проблема, – произнес Хьюстон. – Вы романтик, а я реалист.

Несколько мгновений она просто изучала его. Ему даже показалось, что она не клюнет на наживку из его грубости и запрета на проект, а продолжит цепляться за то, что увидела в нем минуту назад.

Но нет.

– Я не романтик! – запротестовала Молли.

– Любой, кто приходит на работу в свадебном платье, романтик! – возразил Хьюстон, радуясь, что ему удалось сменить направление ее мыслей. Теперь они говорили о ней, а не о нем и его жизненном опыте.

– Я в нем не пришла, – смущенно защищалась Молли. – Это пожертвование, оставленное на моем столе.

– Ну, понятно. Конечно, у вас просто не было выбора, кроме как примерить его.

– Именно. Я проверяла, есть ли на нем дефекты.

– Ага, – скептически произнес Хьюстон, – любой, кто делает выбор в пользу платья, когда надо накормить голодающих, романтик.

– Нельзя говорить так, словно есть только черное и белое!

– Для реалиста все либо черное, либо белое. Это романтики носят розовые очки.

– Может, когда-то и можно было назвать меня так, – парировала Молли, гордо вздернув подбородок. – Но не теперь.

Ах да… козел. Хьюстон спрятал руки под столом, чтобы она не увидела, как он сжимает кулаки.

– Хорошо, – сказал он. – Значит, у вас не возникнет трудностей с принятием практичных решений.

Ясно, что Молли обманывает себя, говоря, что отказалась от романтики.

– Может, нам поискать новые источники дохода, вместо того чтобы отказываться от программ?

Да! Именно это он и хотел услышать. Реалистичные идеи о том, как справиться с проблемами, креативный подход к их решению, изучение вопроса с разных сторон.

Впервые Хьюстон подумал, что есть надежда. Может быть, у Молли Майклз и существуют задатки руководителя.

– Поверьте, я рассматриваю все возможности. В этом и состоит моя работа. Но я все равно хочу пересмотреть все программы фонда и закрыть самые сомнительные, чтобы у людей, к которым я обращусь за финансированием, не возникло ненужных вопросов и мы с честью вышли из сложившейся ситуации.

– Думаю, – задумчиво произнесла Молли, – хотя у нас разные подходы к ведению дел, нам стоит попробовать работать сообща, а не друг против друга.

– Что надо сделать, так это все изменить. Я сделал домашнюю работу: изучил документы, подсчитал доходы и расходы. Завтра сюда прибудет группа экспертов для помощи во внедрении новой системы управления. «Второму шансу» нужны компьютерные гении, бизнес-аналитики, бухгалтеры, способные творить чудеса. Фонду необходимо срочное вливание свежей крови. Он должен стать корпорацией с хорошо отлаженным, профессиональным подходом к делу.

– Корпорацией? – в ужасе переспросила Молли. – Это семья!

– И как большинство семей, неблагополучная. – Вот теперь он снова стал Хьюстоном Уитфордом, которого знал и любил.

– То, что вы говорите, ужасно! Вы просто циник.

Абсолютно верно. И этот цинизм вбит в него суровой школой жизни.

– Если вы хотите жить в мире Уолта Диснея, сходите в кино или возьмите кассету в прокате. Я имею дело с реальностью.

– Вы считаете, что любовь и поддержка семьи невозможны в мире бизнеса?

Робкая надежда на то, что Молли сможет сменить мисс Вив на посту управляющего фондом, развеялась как дым.

– Иначе мне пришлось бы признать, что они реальность, а не вымысел. Мисс Майклз, на работе нет места сантиментам.

Молли посмотрела на него так, словно в ней боролись гнев и то, другое чувство – тихое понимание. Хьюстону хотелось, чтобы победила злость. Но, конечно же это был не его день.

– Разрешите, прежде чем вы примете окончательное решение по этим программам, показать вам «Второй шанс» так, как его вижу я, – взмолилась девушка. – Вы увидели его в черно-белом цвете, только на бумаге, но все намного многограннее. Я хочу показать вам душу этой организации.

Хьюстон вздохнул:

– Душу? И вы говорите, что романтика вам не присуща? У организации не бывает души.

– У самых лучших бывает. У «Второго шанса» она есть, – уверенно произнесла Молли. – И вы должны ее увидеть.

«Даже не думай об этом», – велел себе Хьюстон.

Но внезапно ему показалось, что тогда его жизнь лишится чего-то важного. Не то чтобы он верил в способность Молли продемонстрировать обещанное. Почему бы не дать ей шанс отстоять собственное мнение? Заодно доказать, есть ли у нее силы управлять фондом.

Но так придется провести с ней какое-то время. А он страшился этого. Его страшило понимание, светящееся в глазах Молли, к которым его неудержимо влекло, словно он долго странствовал по пустыне и наконец увидел оазис.

Он пожал плечами и абсолютно ровным голосом сказал:

– Хорошо. Даю вам день, чтобы убедить меня.

– Два дня.

Хьюстон откинулся в кресле, окинув девушку изучающим взглядом, и подумал, что провести рядом с ней целых два дня было бы неразумно. Плюс к этому он вдруг понял, какие районы города придется посещать, чтобы вникнуть в суть проектов. А он-то надеялся никогда туда не возвращаться.

С другой стороны, прошлое, которое он оставил позади, уже и так ворвалось в его жизнь. А Хьюстон Уитфорд не из тех, кто увиливает. Ни от понимающего взгляда, ни от демонов, живущих в его воспоминаниях.

– Хорошо, даю вам два дня. Но проект «Сказка выпускного» все равно закрыт. А через два дня я приму окончательное решение по остальным.

Глава 3

Молли была счастлива оказаться дома. Этот день можно назвать одним из худших в ее жизни. Наряду с теми двумя, когда папа сообщил о разводе, когда, придя с работы, она увидела мигающую лампочку на автоответчике. Сообщение было от Чака. «Извини, дорогая, но я должен расти над собой. А в Коста-Рике для этого масса возможностей».

Позже из Коста-Рики пришла открытка, в которой Чак обещал со временем вернуть долг и просил не винить во всем его одного. «Дорогая, ты такая простофиля. Не дай следующему парню облапошить тебя с такой же легкостью». Чтобы доказать себе, что она не такая, Молли отнесла эту открытку в полицию – для приобщения к делу, которое там открыли по ее заявлению на Чака.

Приятный во всех отношениях сержант сразу сказал, чтобы она не рассчитывала на поимку подлеца. И не ждала бы от него чека. И оказался прав. До сих пор денег так и нет, но полученный совет их стоил, хотя «следующего парня» Молли пока не встретила.

А ведь она еще легко отделалась. Молли вздрогнула от этой мысли. Еще ни разу она не думала о своих отношениях с Чаком в таком свете.

Неужели Хьюстон и весь его трезвый прагматизм заставили ее посмотреть на вещи с другой стороны? Конечно же нет! Она не будет смотреть ни на Чака, ни на что другое его глазами.

Тем не менее, Молли вдруг обрадовалась, что не поддалась на уговоры Чака и не позволила ему переехать в ее квартиру. В этом вопросе она была старомодна: или свадьба, или ничего.

Собственно, и доступ к своему банковскому счету она предложила, чтобы сгладить непреклонность в этом вопросе.

Именно поэтому сегодня Молли без содрогания могла возвращаться в собственную квартиру: маленькое уютное гнездышко, в котором ничего не напоминало о Чаке.

Ее гостиная была непритязательна: два потрепанных кресла под белыми покрывалами, софа и кофейный столик, на котором всегда стояла ваза с букетом свежих цветов. Недавно Молли купила диванные подушки под цвет нового предмета интерьера, появившегося после разрыва с Чаком: огромного постера в дорогой рамке, на котором был изображен разноцветный воздушный шар, поднимающийся на рассвете над золотистыми туманами долины Наппа. В корзине были мужчина и женщина, и фотографу удалось запечатлеть любовь и нежность, светящиеся в их глазах. Она говорила себе, что купила постер не из романтических соображений, не потому, что все еще верила в любовь. Нет, Молли приобрела его как напоминание о том, что сильные духом люди могут подняться над бессмысленной суетой, чтобы жить в мире и гармонии, несмотря на разочарования и предательства.

Разве не поэтому она примерила свадебное платье?

Все эти рассуждения навели Молли на мысль, что ее уютная гостиная стала для нее шатким убежищем перед надвигающимся стихийным бедствием.

– Ураган Хьюстон, – сказала Молли вслух, пытаясь иронизировать, но вместо этого перед ее внутренним взором появилось его лицо. Гм… Если такой человек, как Чак – ни за что не отвечающий, более того, обокравший ее, – смог полностью подчинить себе ее жизнь, чего же ждать от отношений с более сильным мужчиной?

«Вам когда-нибудь приходилось голодать?»

Что в этот момент увидела Молли? Не глазами, а сердцем? Она почувствовала, что Хьюстон прячет что-то от внешнего мира, не хочет, чтобы люди это видели.

«Прекрати!» – велела себе девушка. Только что она опять доказала правоту Хьюстона. Весь этот бред – сердце может почувствовать нечто, скрытое от глаз, – явный признак излишне романтической натуры.

Хьюстон Уитфорд закрыл проект «Сказка выпускного». Вот об этом надо думать! Она имеет дело с бессердечным человеком!

И хотя Молли редко позволяла себе пропустить стаканчик и никогда – на рабочей неделе, она налила себе бокал сухого красного вина, произведенного в долине, изображенной на постере.

– За мечты! – произнесла она. Избавиться от розовых очков у нее не получится. Девушка подумала и добавила: – За надежду!

Весь вечер Молли пересматривала проекты фонда, все больше волнуясь за их судьбу. А еще отчаянно искала способы спасти «Сказку выпускного». Многие делали пожертвования в фонд в виде прекрасных платьев, но их всегда не хватало. Молли считала, что каждая девушка имеет право стать сказочной красавицей, пусть даже на один вечер. От мысли, что надо позвонить куратору проекта и сообщить о его закрытии, все внутри сжималось. Как много сердец будет разбито! Почти год девочки ждали, когда магазин «Bay!» в Гринвич-Видлидже превратится в настоящий рай для выпускниц. Может, стоит подождать и не говорить пока никому о принятом решении? Вдруг случится чудо и Хьюстон передумает?

Если ей удастся убедить его в целесообразности остальных проектов, поверит ли Хьюстон в ее здравомыслие при принятии решений? Получится ли спасти «Сказку выпускного»? Она не привыкла доказывать что-то, когда дело касалось ее обязанностей. Работая во «Втором шансе», Молли чувствовала, что ее уважают, ценят и поддерживают. Ни один из ее проектов не зарубили на корню, ни один из них не был признан банальным. Конечно, она совершила несколько ошибок, пока набиралась опыта, но никто не попрекал ее ими. Ей всегда безоговорочно доверяли! В этом и была душа «Второго шанса». Тут верили, что человек способен на подвиги, если его на них вдохновить. Сможет ли она показать Хьюстону Уитфорду эту душу, как и обещала? Почувствует ли он, несмотря на весь свой цинизм, семейную атмосферу фонда? Удастся ли ей убедить этого человека, что душевное тепло просто необходимо в мире, где царят холод, погоня за наживой и стяжательство?

Но тут Молли поняла, что ей совсем не хочется думать о Хьюстоне Уитфорде в контексте семьи.

Как будто это слишком опасно и способно подтвердить догадки, возникшие в ее душе, когда Хьюстон говорил с ней о голоде и прочих жизненных тяготах.

Что он одинок. И нуждается в семье больше какого-либо другого мужчины.

Утром Молли собиралась на работу дольше обычного. Она понимала, что должна выглядеть профессионалом на сто процентов, чтобы завоевать уважение Хьюстона и общаться с ним на равных. Надо перечеркнуть впечатление, которое у него возникло при виде свадебного платья.

Выбранный Молли костюм подходил вроде бы идеально: черная юбка чуть выше колен с жакетом от Келвина Кляйна и розовая блузка. Увы, довольно сексуальная… Пришлось переодеться. Выглядеть уверенно и деловито, хотя на самом деле она была взволнована и сомневалась в успехе своих планов, казалось ей чрезвычайно важным. В конце концов, Молли надела белую блузку и легкую юбку, напоминающую о весне своей салатовой расцветкой, покрой которой был целомудренно игрив. Девушка – расстегнула на блузке больше пуговиц, чем обычно. Потом застегнула обратно и выбежала из квартиры.

По дороге на работу Молли снова расстегнула верхнюю пуговицу, решив, что ей потребуется весь арсенал уловок, чтобы убедить этого мужчину работать с ней в одной команде. Ей казалось справедливым выбить почву у него из-под ног, ведь он сам проделал это по отношению к ней с такой легкостью.

Но, войдя в здание фонда, Молли поняла, что ей до Хьюстона в этом плане очень далеко.

Офис «Второго шанса» перестал существовать – во всяком случае, таким, каким она его знала. На его месте велась стройка. Установили козлы для пиломатериалов, и на них плотник отмерял рулеткой молдинг из явно дорогой древесины. Один маляр накрывал мебель тканью, чтобы не заляпать ее краской, пока другой заигрывал с Тиш, облокотившись на стол секретаря. Мужчина в костюме и с планшетом в руках примерялся к шкафам для папок, делая какие-то заметки. На полу были разложены чертежи.

В этот день Молли собиралась начать новую жизнь. Полностью сосредоточиться на работе и показать, какой она классный профессионал.

Рыдания сейчас были явно не к месту!

Как он мог? Хьюстон обещал дать ей возможность показать фонд изнутри. Кто ему позволил перевернуть офис вверх ногами, не поинтересовавшись мнением работающих здесь людей? Не выяснив, что им нужно? С какой стати она решила, что в нем есть что-то хорошее и ему можно доверять? Почему она вечно наступает на одни и те же грабли?

«Хладнокровие и самоконтроль», – напомнила себе девушка. Складки юбки скрыли непроизвольно сжавшиеся кулаки, и Молли вспомнила, почему выбрала именно этот комплект одежды. Чтобы выглядеть настоящим профессионалом.

Ворваться с криками в кабинет Хьюстона было бы ошибкой. Придется сдержаться.

Молли прошла под стремянкой – невзирая на то, что это плохая примета, – и направилась к собственному кабинету. Надо взять себя в руки и обуздать гнев, закипающий в крови, – спасибо темпераменту всех рыжих.

Но ей не удастся удержаться от вопроса: ремонт офиса вместо «Сказки выпускного»?

Из гардеробной попятилась женщина, и Молли взвизгнула от испуга.

– Ой, извините, что я вот так. Я консультант по дизайну. Специализируюсь на рабочих пространствах, и, судя по всему, у вас есть неразрешенные проблемы с хранением документов. Думаю, мы можем использовать высоту потолков. И как вам бежевый цвет для стен? Не в желтизну, а более холодный?

Хьюстон говорил, что на «Сказку выпускного» нет денег, но, очевидно, денег было более чем достаточно, правда, на то, что он сам считал необходимым.

На глупые, бестолковые траты типа ремонта и консультантов, способных в мгновение ока спустить практически все. Как люди, совершенно не знающие тонкости работы фонда, могут сказать, что для него лучше?

Молли внезапно разозлилась на себя за наивную веру в людей.

– Единственное, о чем я готова поговорить, – о расцветке платьев для выпускного, – сказала девушка удивленному консультанту.

Она не позволит Хьюстону потратить еще хоть один цент из денег фонда! Он назвал ее лучшие проекты несерьезными? Да как он мог!

Девушка остановилась в дверях кабинета мисс Вив, где Хьюстон Уитфорд устроил мастерскую. Этим утром он выглядел невероятно эффектно. Мужчины просто не имеют права производить такое впечатление.

– Готовы? – спокойно поинтересовался Хьюстон, словно он и не рушил весь ее мир на части. – Мне нужно еще около получаса, потом я полностью в вашем распоряжении.

Девушка сделала глубокий вдох:

– Я считаю это бездумное разбазаривание средств фонда абсолютно неприемлемым. Мистер Уитфорд, сказать это более тактично не получится. По неведомым мне причинам мисс Вив оставила вас своим заместителем, но она точно не предполагала, что все обернется таким образом! Это чудовищная растрата денег фонда, которому мисс Вив посвятила всю жизнь! Ремонт? Вы хотите разбить ей сердце? Сломить ее дух?

Молли была довольна: она держалась как уверенная в себе реалистка, способная разговаривать с Хьюстоном Уитфордом на одном языке. Ну, может, в последних двух предложениях присутствовал налет романтики.

И ей удалось дать ему понять, что она больше не доверчивая дурочка.

Правда, Хьюстон, похоже, все равно не собирался воспринимать ее всерьез!

– Насколько я знаю мисс Вив, – произнес он с легким намеком на раздражение, – чтобы сломить ее дух, потребуется что-то посерьезней, чем покраска стен и пара новых проемов в стенах.

– Вы нарочно делаете вид, что не понимаете, о чем я говорю? Дело не в фонде, не в плохом интерьере! Надо думать о том, как помогать людям.

– Это будет невозможно, если «Второй шанс» обанкротится, – парировал Хьюстон.

– А разве реконструкция подобных масштабов не приближает такой исход?

Тут он улыбнулся:

– Пока фонд в моих руках – нет.

Молли уставилась на Хьюстона, поражаясь невероятному самомнению и абсолютному спокойствию этого человека. Такое впечатление, словно разрушать жизни людей – для него обычное дело.

– Там в моем кабинете женщина интересуется, нравится ли мне бежевый цвет, – с сарказмом проговорила девушка. – Не желтушный такой, а, знаете ли, холодного оттенка. Я бы согласилась вместо этого на новое платье для выпускного.

– Мне казалось, я ясно дал понять, что этот проект закрыт. А деньги на ремонт офиса я выделил из другого бюджета.

– Мне плевать, что за махинации вы проворачиваете с деньгами, пока они идут из одного котла!

Хьюстон промолчал. Он даже не попытался скрыть тот факт, что находит ее агрессию забавной. Молли же отчаянно пыталась подобрать слова, чтобы достучаться до него.

– Девочки, страстно желающие получить красивые платья, их не дождутся, но у нас будет самый шикарный офис в Ист-Виллидж! Вам не кажется, что тут что-то не так?

– Нет. Я не вижу в этом ничего неправильного. Перед лицом всех необходимых изменений совершенно неуместно выглядят именно платья для выпускного.

Что-то говорило Молли, что начинать борьбу за свои права с перепалки с боссом – не самая удачная идея. С другой стороны, может, стоит отстаивать правое дело, не обращая внимания на то, кто перед тобой?

– Я скажу, что неправильно, – начала Молли. – Чем вы собираетесь оправдать эту блажь? Разве можно прийти вот так, ничего не зная об организации, – и сразу начать мести по-новому?

– Доскональное изучение компаний, с которыми я работаю, – одна из составляющих моего успеха. А изменения, которые вы видите, – всего лишь небольшой косметический ремонт. – Легкая улыбка тронула его губы. – Мести я начну завтра.

– Не надо иронизировать, вы обещали, что дадите мне два дня и шанс показать вам, что именно нужно «Второму шансу».

– Обещал. И готов следовать за вами.

– Но вы уже истратили все наши деньги!

– У «Второго шанса» даже близко нет такого бюджета, какой нужен подобным организациям. Благотворительность, несмотря на всю возвышенность целей, остается бизнесом и требует эффективного управления и устойчивого положительного имиджа. Любой человек, входящий в этот офис, может оказаться потенциальным спонсором с чеком на миллион долларов в кармане. А первое впечатление бывает только один раз. И вам надо использовать все возможности, чтобы такой человек решил отдать эти деньги «Второму шансу». Поверьте мне.

Внезапно Молли почувствовала, что помимо воли сдается. Поверить ему? Но она ведь не разбирается в людях. Как бы ей хотелось, чтобы рядом была мисс Вив, способная провести ее по этому минному полю.

– Я буду готова через полчаса, – сказала Молли, собрав остатки самообладания. Она понимала, что именно на ее долю выпало защищать сложившуюся во «Втором шансе» атмосферу.

К счастью, дизайнер уже ушла из ее кабинета, и Молли смогла побыть наедине с собой. Она села за стол, чувствуя, что вся дрожит после стычки с Хьюстоном. Девушка была полна решимости вести себя в дальнейшем так, словно ничего не произошло. Но сначала надо проверить почту.

Молли нажала комбинацию клавиш на клавиатуре, и компьютер ожил. Она очень обрадовалась, увидев в электронной почте письмо от мисс Вив.

– Пожалуйста, укажи мне верный путь, – прошептала Молли. – Расскажи, как справиться со всем этим, как спасти то, что для нас представляет наивысшую ценность – Любовь.

Задержав дыхание, Молли щелкнула мышью на сообщение. Письмо было пустым, если не считать прикрепленного файла.

В приложении оказался видеоролик. На экране появилось зернистое изображение невероятно красивого воздушного шара. Его яркие цвета: пурпурный, желтый, красный и зеленый – выделялись на фоне чистого голубого неба. Шар поднимался в воздух. Какое отношение он имеет к мисс Вив?

Прекрасная картинка резко контрастировала с ужасной реальностью и жуткими переменами в жизни Молли. Она не смогла сдержать слез. Ей всегда казалось, что полет на воздушном шаре – самое прекрасное переживание. Еще прошлым вечером она произносила тост перед постером с его изображением.

Девушка нахмурилась, присмотрелась к нечеткой картинке и ахнула от изумления.

В корзине шара стояли две пожилые дамы и весело махали руками. Одна из них даже послала воздушный поцелуй.

Это видео явно говорило о том, что ее начальница полностью доверяет Хьюстону Уитфорду вести дела в ее отсутствие. Судя по всему, мисс Вив совершенно не волновалась за судьбу «Второго шанса». Она выглядела счастливой и беззаботной. И Молли, поддавшись слабости, подумала: не слишком ли сильно она связала свою судьбу со «Вторым шансом»?

Что случилось с ее собственными мечтами?

– Мечтать опасно, – напомнила себе девушка.

Молли нажала на кнопку «ответить» и написала начальнице: «Позвоните домой. Срочно!»

Глава 4

Хьюстон с интересом рассматривал точку на полу, где только что стояла разгневанная Молли. Если оценивать ситуацию с точки зрения передачи ей власти, то совсем не плохо, что девушка готова отстаивать свою точку зрения. Она четко изложила аргументы, не стала опускаться до ультиматумов и угроз. Это не могло не восхищать.

Он бы с большой неохотой рекомендовал ее на руководящую должность, будь у нее характер мягким, под стать внешности. Но нет, Молли готова бороться за свои убеждения.

С другой стороны, эмоциональная реакция на судьбу платьев для выпускниц полностью перечеркнула ее попытки выглядеть профессионально.

Есть и третья сторона: в пылу ссоры Молли была не менее привлекательной, чем в образе милой невесты. Это обеспокоило Хьюстона не на шутку: он сможет справиться с ее раздражением, но устоит ли перед нежностью?

Продолжая анализировать произошедшее, Хьюстон признал, что ситуация в целом несколько вывела его из себя. Он не привык объяснять, кому бы то ни было мотивы своих действий, давно заслужив уважение коллег и клиентов. Никто не подвергал сомнению его решения.

Послужной список компании «Точные решения» говорил сам за себя. Как и расценки на услуги Хьюстона Уитфорда. Усилиями его команды было сохранено немало рабочих мест. Компании оставались на плаву, даже больше того – со свежими силами, обновленные, шли к новым свершениям.

Он работал четко и профессионально, не вовлекаясь в работу эмоционально: только холодный расчет и талант аналитика. Единственное чувство, которое Хьюстон испытывал, – удовлетворение от осознания того, что он лучший в своем деле.

В отличие от Молли Майклз большинство людей очень ценили эти качества. Им импонировали его напор, скорость принятия решений и то, каких поразительных результатов он достигал. Если Хьюстон говорил, что надо урезать бюджет, его урезали, не задавая вопросов.

– Может, когда-нибудь и она скажет спасибо, – пробормотал себе под нос Хьюстон и, осознав, что вероятность этого стремится к нулю, рассмеялся. Над самим собой. Потому что хотел добиться ее одобрения. Нет, не стоит погружаться в мир благотворительности. А ведь он понимал, что ему придется столкнуться с таким стилем управления, какой никогда не прижился бы в мире бизнеса. Но и отказаться Хьюстон не мог. Разве можно не пойти навстречу Биби – и ее подругам – хоть в чем-то? Он обязан ей, всем им, жизнью. В те нелегкие и страшные дни после ареста отца, когда мать сбежала с каким-то мужчиной, Хьюстон пытался спрятать свой страх, выпустив на волю агрессию – то, что в его семье понимали лучше всего. Он встретил Биби, когда уже пожил некоторое время в двух приемных семьях. В тот момент ему хотелось что-то сломать, и он разбил булыжником окно припаркованного в темном переулке автомобиля. Машина принадлежала Биби. Она поймала Хьюстона с поличным и поразила тем, что совершенно не была напугана. В ее глазах светилось ужасающее понимание, отблески которого он увидел накануне в глазах Молли. И Биби рискнула. У нее как раз умер муж, она оставила пост судьи и искала, чем заполнить образовавшуюся в ее жизни пустоту. Хьюстон до сих пор не понимал, какая причуда судьбы сделала его этим «чем-то». И перед ним открылся доселе невиданный мир. Мир денег и привилегий, но не только. Тут не было агрессии, разбитой в гневе посуды, голода, ругани. Но и от Хьюстона стали ожидать того, о чем никто в его окружении раньше и не задумывался.

Напряженной работы. Честности. Соблюдения правил приличия. Биби сплотила вокруг него свою семью, друзей, ближайших подруг – включая мисс Вив. Научила, как жить и добиваться успеха в этом новом мире.

Хьюстон тряхнул головой, пытаясь избавиться от этих воспоминаний, ведь они только мешали ему вернуть трезвость рассудка и расчетливость, необходимые в сложившихся обстоятельствах.

Продравшись сквозь дебри бессистемной отчетности мисс Вив, Хьюстон убедился во мнении, что управление фондом уже давно лежит на плечах Молли Майклз. Интересно, будет ли она работать эффективнее, получив официальный статус? Или, наоборот, расслабится? Именно это и предстоит выяснить к возвращению мисс Вив.

Молли пристально, прикусив язычок, смотрела на монитор своего компьютера, на лице застыло выражение крайней сосредоточенности.

Услышав, что кто-то вошел, девушка нажала на кнопку «отправить» и, развернувшись в кресле, оказалась лицом к лицу с Хьюстоном.

– Надеюсь, – начал Хьюстон, – вы готовы дать и мне шанс доказать собственную правоту. Равно как я предоставил такую возможность вам с программами фонда.

– Кроме «Сказки выпускного», – кисло напомнила девушка.

– Да, кроме нее, – бесстрастно согласился он. – Ну как? Согласны?

На лице Молли было написано, что она устала верить в людей. Видимо, немалую роль в этом сыграли ее козел и вот этот новый удар – закрытие любимого проекта.

Но в ее глазах Хьюстон видел желание верить. Жизнь ее еще не потрепала как следует. Молли оставалась в душе романтиком – не важно, хотела она это признать или нет.

– Хорошо, – наконец произнесла Молли с сомнением в голосе.

– Замечательно. Куда мы сегодня направимся?

– Для начала я хотела бы показать вам разработанный нами садовый проект.

Забавно, именно его он и хотел увидеть. И Молли сильно ошиблась бы в его мотивах, если бы знала об этом желании. Земля под садом была одним из активов «Второго шанса».

Хьюстон передал девушке фотоаппарат:

– Надо будет сделать сегодня как можно больше снимков. Потом я смогу использовать их для рекламных проспектов фонда.

Когда они приехали, в саду полным ходом шла весенняя уборка территории. Около дюжины волонтеров дружно орудовали лопатами и граблями в тенистом уголке рая, зажатом между двумя полуразрушенными домами. Большинство работников были стариками. Но общая атмосфера даже не пахла унынием, ведь почти все они привели с собой детей и внуков.

– Этот участок был, что называется, бельмом на глазу у местных властей, – сказала Молли. – И посмотрите на него сейчас.

Хьюстон только кивнул. Судя по всему, его не впечатлили ни пробивающиеся сквозь землю побеги, ни свежевскопанная земля, ни возделанные клумбы, ни энтузиазм волонтеров. Увидев это, Молли раздраженно тряхнула головой и отвернулась. Вскоре она уже оказалась в кольце теплых объятий.

Ей тут же рассказали все последние новости. У миссис Зарковски скоро будет новый протез. У миссис Бранд родился еще один внук. Что-то явно намечалось между мистером Смитом и миссис Лэйн, оба были вдовыми и сейчас стояли, держась за руки.

А потом Молли увидела Мэри Бэдфорд. Они не виделись с осени, когда все вместе готовили сад к зиме. Уже тогда до женщины дошли плохие новости о внуке, который служил за границей.

Молли подошла и взяла Мэри за руки.

– Как ваш внук? Его ведь Райли зовут?

По морщинистой щеке покатилась слеза.

– Он погиб.

– О Мэри, мне так жаль. Он был так молод!

– Да, молод, – сказала миссис Бэдфорд. – Но он жил полной жизнью. Многие люди моего возраста не могут похвастаться тем же. Некоторые не прожили так и дня.

– Это правда.

– И он был такой же, как вы, мисс Молли.

– Да? – Молли застыла в замешательстве, услышав сравнение с молодым героем.

– Большинство молодых людей обеспокоены материальными благами. Им важны счета в банках, они вечно куда-то спешат. Но Райли… Он хотел помогать другим. Как вы.

И вот он – ответ на ее молитвы. С момента разрыва с Чаком Молли постоянно ставила под сомнение все свои поступки, ей казалось, что она направила свою жизнь не в то русло. И вот сейчас поняла, что напрасно сомневалась. Она не будет отказываться от всего хорошего, что было в ее душе, только потому, что ей причинили боль.

Интересно, когда жизнь проверяет тебя на прочность, что получается в итоге? Ты полностью теряешь себя или наоборот – становишься сильнее, увереннее и еще более убежденной в своих принципах? Может, в этом и состоит выбор?

– Жизнь слишком коротка, – произнесла Мэри, похлопав девушку по руке. – Не трать ее попусту.

Молли стояла, подняв лицо к теплому солнцу, и просто держала хрупкие ладони миссис Бэдфорд в своих руках. В этот момент на нее снизошло спокойствие и вера в собственные силы. Она ощутила, что все вокруг наполнено любовью. Разве можно допустить, чтобы какой-то там Чак забрал это у нее? Она тогда превратится в такого же циника, как этот мужчина, не спускающий с нее глаз.

Девушка снова посмотрела на Хьюстона. Вот что ждало бы ее. Она стала бы слепой к маленьким радостям жизни. Навесила бы ценники абсолютно на все, при этом так и не познав ценность ни одной вещи.

Внезапно Молли стало жалко Хьюстона. Он стоял один, особняком.

Это особенно сильно бросалось в глаза именно здесь, где любящие друг друга люди работали, смеялись и радовались вместе.

И внезапно Молли поняла, что не сможет показать Хьюстону душу «Второго шанса», если не откроет ему и свою. Пусть даже это для нее опасно.

Когда Молли надела то свадебное платье, она почему-то почувствовала себя снова в своей тарелке, чего не было уже очень давно. Ее снова переполняли надежды. Вера в добро и в то, что мечты сбываются. Предвкушение счастливого будущего. Ожидание встречи с тем, с кем можно разделить великое чувство.

Любовь.

Слово снова всплыло в ее сознании и наполнило девушку теплом. Молли не была уверена, что хочет думать о любви в присутствии мужчины, подобного Хьюстону. Не прими она секундой ранее решение быть смелой, то и не стала бы. Просто проигнорировала бы его и вернулась бы в круг любящих ее людей.

Но он так нуждался в тепле. Намного больше, чем она.

– Хьюстон, – обратилась к нему Молли, – я хочу познакомить вас с Мэри.

Он неохотно подошел ближе. Молли не смогла сдержать улыбку, увидев, как что-то промелькнуло в его глазах, когда миссис Бэдфорд крепко обняла его. Молли была уверена, что только что случайно заглянула в его душу. И та не была такой черствой и иссохшей, как Хьюстон хотел показать окружающим.

Солнце припекало. Кто-то вручил Молли лоток с цветами и маленький совок, так что вскоре девушка уже вовсю работала, сидя на корточках между миссис Зарковски и мистером Филли. Миссис Зарковски оценивающе посмотрела на Хьюстона и передала ему свою лопатку:

– Молодой. Сильный. Работай.

– О нет, – запротестовала Молли, вставая и отряхивая землю с колен. – Он не…

Она собиралась сказать, что его одежда не для такой работы, но потом поняла, что и сама одета не для садоводства, а ее это не остановило.

Хьюстон протянул руку к инструменту раньше, чем девушка успела подняться, давая понять, что не наступил еще тот день, когда он будет нуждаться в ее защите. Вскоре он уже копал землю так профессионально, словно занимался этим всю жизнь.

Молли посматривала на него время от времени. Сначала он снял пиджак. Затем засучил рукава. На его лбу выступили капельки пота. Интересно, неужели осознание того, какая она на самом деле, заставило Молли чувствовать себя уязвимой, когда она подглядывала за Хьюстоном? Понять, что она слабая, а он сильный?

Хьюстон повернулся спиной, и Молли не смогла отвести глаз при виде этой неприкрытой силы и мощи. Девушка вспомнила, что должна сделать снимки для буклета, и это послужило достаточным оправданием, чтобы продолжить наблюдение за работой Уитфорда.

Наверное, это было ошибкой. Он излучал мужественность и сексуальность, даже копая землю для клумб.

– Похоже, он милый мальчик, – сказала Мэри, заметив, куда направлен взор Молли. Потом прошептала: – Но, боюсь, немножко сноб.

Молли рассмеялась. О да, этого у него не отнять. По крайней мере, Хьюстон хотел, чтобы люди так думали. Считали его бездушным. Но где-то глубоко в его глазах Молли видела, что он действительно милый мальчик, не желающий жить особняком.

А может, она все напридумывала? Это в ее натуре. Она всегда пыталась разглядеть в людях хорошее. И не собиралась меняться только потому, что это часто приносило страдания.

Молли взяла лопату и стала копать рядом с Хьюстоном. Что покажет ему душу «Второго шанса» лучше, чем люди, работающие на общее благо? Дух братства и единодушия распускался в этом садике подобно зеленым побегам, стремящимся к свету.

«Все-таки романтические настроения – это слабость», – напомнила она себе, правда, не особо желая прислушиваться даже к внутреннему голосу. Почему бы просто не порадоваться моменту? Если бы только Хьюстон разделил эту радость. Судя по выражению лица, мыслями он был где-то далеко и совершенно не замечал прелестей весеннего дня.

Девушка решила сосредоточиться на работе: копнула лопатой землю и запрыгнула на нее двумя ногами, чтобы затолкать как можно глубже. Возможно, дальнейшее случилось, потому что за ней наблюдал Хьюстон… или из-за того, что обувь у нее была неподходящей. Но лопата не поддалась. Напротив, перекосилась, а Молли, потеряв равновесие, завалилась на Хьюстона. Тут же вокруг ее талии обвилась его рука. Другая легла на плечо. Головокружительный запах Хьюстона стал сильнее. Уитфорд держал ее чуть дольше, чем было необходимо, и Молли почувствовала соблазнительный и возбуждающий жар, между ними будто сверкнула молния. Когда он коснулся ее прошлым утром, ощущения Молли были такими же, но сам Хьюстон, казалось, остался равнодушным. Сегодня же что-то промелькнуло в его глазах, хотя и быстро исчезло. Уитфорд убрал от нее руки.

– Так вы только поранитесь, – с жалостью произнес Хьюстон. И тут же добавил, видимо, чтобы она не заподозрила его в проявлении слабости или способности сопереживать: – «Второй шанс» не может в данный момент выплачивать какие-либо компенсации за травмы на рабочем месте.

Девушка снова взялась за лопату и кинула ком земли на его ботинки.

– Эй! – вскрикнул Хьюстон.

– Простите, – неискренне извинилась она и швырнула еще немного.

Он бросил на Молли испепеляющий взгляд.

– Надо внимательнее смотреть под ноги, – высокомерно произнесла Молли. – «Второй шанс» не может в данный момент тратить деньги на ваши новые ботинки.

Девушка, смеясь, продолжала копать, осознавая, что Хьюстон не спускает с нее глаз.

Плюх. Еще ком земли на его обувь.

– Может, уже прекратите это?

– Что именно? – невинно поинтересовалась Молли.

– Вам не нравятся мои ботинки?

– Нет, почему же, очень милые.

– Я знаю, как призвать вас к порядку, – прошептал Хьюстон.

Молли только рассмеялась. Этого она и хотела: понять, есть ли в нем хоть что-то игривое, осталось ли у него чувство юмора.

– Нет, не знаете.

И тут он помахал этим прямо перед ее лицом.

Червяком!

Молли отступила на шаг.

– Хьюстон, вовсе не смешно! – Хотя, черт побери, что-то забавное в этом было.

– Что не смешно? – переспросил Уитфорд. – Швырять грязь на обувь других людей?

– Ненавижу червяков. Фонд может выплатить компенсацию за истерику в рабочее время?

– А что, у вас может случиться истерика, если я, предположим, засуну этого милого червячка вам за шиворот?

И тут Молли поняла, что они флиртуют друг с другом, осторожно пробуя почву, присматриваясь, примеряясь.

– Нет, – ответила девушка, но Хьюстон, явно почувствовав, что она врет, только озорно улыбнулся.

И эта улыбка все изменила. Все. Из слишком делового и собранного человека он превратился в беззаботного пацана, вспотевшего и измазанного грязью. Настоящего и человечного.

– Если сказать вашей подружке, что вы сегодня держали червя в руке, она может никогда к вам больше не притронуться.

– У меня нет подружки.

Ага, еще одно уязвимое место. Молли вроде как закидывала удочку, но, в конце концов, черви для этого и существуют!

Хьюстон сделал еще один выпад с извивающимся червяком в руке. Он казался счастливым до чертиков, когда Молли завизжала. Но потом, словно его застали за каким-то неподобающим занятием, резко взял себя в руки, отшвырнул червя и снова вернулся к клумбе.

Молли застыла в нерешительности. Возможно, стоило последовать его примеру и покончить с забавами. Но его улыбка что-то в ней изменила. В ней взыграл кураж. Обреченно вздохнув, Молли сыпанула на его ботинки еще немного земли. А Хьюстон наклонился и снова взял в руки червяка.

– Я тебя предупреждал.

– Ага, только сначала меня поймай!

Девушка отшвырнула лопату и бросилась наутек.

Он кинулся за ней, держа червяка в руке. Молли взвизгнула и помчалась быстрей. В какой-то момент ей даже показалось, что ужасный червяк коснулся ее шеи, она пронзительно закричала и услышала громкий смех запыхавшегося Хьюстона.

Ей удалось укрыться за тачку с цветами. Пытаясь отдышаться, она взмолилась:

– Ты же взрослый человек, будь благоразумнее.

– Поздно спохватилась, – безжалостно отрезал Уитфорд, и его лицо осветила ухмылка: мальчишеская, беззаботная. Он оттолкнул тачку, и гонка продолжилась.

Старики снисходительно смотрели, как парочка бегала по садику. В конце концов, у Молли подвернулся каблук, и девушка упала на вонючую кучу торфа. Хьюстон тут же отшвырнул червяка и, протянув руки, рывком поднял ее с земли, продемонстрировав недюжинную силу. И тут Молли впервые услышала смех Хьюстона.

– Ты мало смеешься.

– Почему ты так решила?

– Не могу сказать. Просто мне так кажется. Обычно у тебя слишком серьезный вид.

Он удержал на мгновение ее ладони в своих руках, потом откинул со лба Молли непослушный локон.

– Может, ты и права.

Ее голова закружилась от желания. Желания заставить его почаще смеяться, но не только. Ей хотелось узнать, почему он не позволяет себе этого.

– Мир? – предложил Хьюстон.

– Конечно, – согласилась Молли. И это распространялось на все: на эту гонку, на их разногласия касательно судьбы «Второго шанса». На все.

Уитфорд достал из кармана девушки фотоаппарат и сделал снимок.

– Не надо, – запротестовала Молли. Она чувствовала, что ее прическа растрепалась, а на щеке грязное пятно, да что там щека – она вся в грязи!

Но Хьюстон продолжал фотографировать ее, и Молли, показав ему язык, приняла комичную позу. Потом позвала волонтеров присоединиться. Все вместе они положили руки друг другу на плечи и, весело смеясь, станцевали перед камерой канкан.

Уитфорд улыбался, но очарование момента ушло. Молли поняла, что его отношение ко всем их дурачествам другое, чем у нее. Возможно, он считал это проявлением слабости, потому что все еще держался особняком.

«Он одинок», – подумала Молли. Что-то в нем неумолимо говорило об этом, и девушка вновь ощутила потребность выяснить, в чем причина этого одиночества. И по возможности спасти Хьюстона Уитфорда. Как она спасала несчастных, никому не нужных животных. Хьюстону совсем не понравится, что она разглядела в нем признаки слабости, но спасать его необходимо.

Они вернулись к машине, и Молли помахала старикам на прощание. Как бы то ни было, начало неплохое. Наконец-то Хьюстон показал проблески человечности.

– Правда же утро было просто чудесным? – поинтересовалась Молли, пытаясь упрочить возникшие между ними товарищеские отношения. – Я обещала, что покажу тебе душу «Второго шанса», и вот уже немного приоткрыла ее. Общий труд на благо города объединяет этих людей. А результат приносит только радость: прекрасный сад посреди уродливых трущоб.

Тут она заметила, что Хьюстон отводил глаза. Ей тут же показалось, что почва уходит у нее из-под ног.

– Ты же это почувствовал?

– Молли, это хороший проект. Из тех, что вызывают симпатию и чувство удовлетворения.

По тому, как напряжены его плечи и голос, она поняла, что есть но. У Хьюстона явно был иммунитет к названным им эмоциям.

– Но моя работа состоит в том, чтобы понять, есть ли здесь экономический смысл. «Второй шанс» владеет этим участком земли, верно?

Девушка неохотно кивнула в ответ. Экономический смысл после того, как они так замечательно провели время?

– Участок был передан в дар. Много лет назад. До того как у меня дошли до него руки, это был просто заброшенный кусок земли, которым никто не хотел заниматься.

Если Молли ожидала поздравлений в связи с тем, что она так удачно распорядилась этим активом, то ее ждало разочарование.

– Были ли какие-нибудь условия при передаче земли фонду?

– Я не слышала.

– Придется покопаться в документах.

– Но зачем?

– Нужно выяснить, можно ли использовать этот надел с большей эффективностью. Да, яркая клумба приносит радость дюжине людей, ну а если есть возможность сделать нечто, что принесет пользу еще кому-то? Вдруг его можно превратить в… например в парковку, и это сразу повлечет за собой стабильный доход в бюджет фонда. А также создаст рабочие места для местных.

– Парковку? – У Молли перехватило дыхание от подобной перспективы. Она поняла, что Хьюстон Уитфорд пытается отгородиться от той радости, которую они вместе испытали. От чувства удовлетворения, охватывающего после напряженной дружной работы, от смеха и доброжелательного общения людей.

От нее. Интересно, знает ли он, что Молли его раскусила? Подозревает ли, что ей удалось разглядеть то, что он прячет от всего света?

Ему не нравятся эмоции. Она с таким уже сталкивалась. Каждый раз, когда она спрашивала Чака, что он чувствует, тот закатывал глаза и вел себя практически так же, как Хьюстон.

Может, это и наивно, но Молли была уверена, что ей удалось увидеть настоящего Хьюстона Уитфорда, скрывающегося под толстым и прочным панцирем.

Она не была готова сдаться прямо сейчас. И дело не в личной заинтересованности. Нет, она должна разрушить его оборону ради процветания «Второго шанса».

Только ради фонда Молли собиралась спасти Хьюстона Уитфорда от одинокого будущего.

Глава 5

Молли указала на что-то за окном машины:

– Эй, взгляни. Это же «Bay!»

Она не упустила тот факт, что Хьюстону не понравилась ее равнодушная реакция на его слова о парковке.

– Почему бы нам не зайти? – предложила девушка. – Можем найти тебе галоши, чтобы было в чем копать в следующий раз.

Она не собиралась отступать. Не такой уж он циник, каким хотел казаться. Молли это чувствовала.

Ну, разве можно провести утро, обустраивая живописный уголок, чтобы потом просто сровнять все с землей и устроить там парковку? Нет, сдаваться не в ее натуре. Она найдет способ встряхнуть Хьюстона, заставит его раскрыться и почувствовать витающую в атмосфере радость. Поможет ему облегчить груз ответственности, под тяжестью которого Уитфорд не может вздохнуть полной грудью.

A «Bay!» был просто замечательным местом, чтобы расслабиться.

– Не хочешь заглянуть?

Уитфорд пожал плечами и смерил ее пристальным взглядом, будто подозревал, что Молли что-то замышляет.

– Почему бы и нет?

Когда они вошли в затемненный магазинчик, девушка задумалась, не совершает ли она очередную ошибку. Наверняка Хьюстон начнет прикидывать, как можно добиться больших доходов с этой недвижимости. Есть ли шанс разлить царящее здесь волшебство по бутылкам и выкинуть его на продажу.

«Прекрати ныть! – приказала она себе. – Пригласи его в свой мир. Он так одинок, в его реальности все имеет цену, но нет ничего вечного и непреходящего. Объясни ему, что может быть по-другому».

Конечно, ее душевному спокойствию тогда несдобровать, но она готова принести эту жертву ради «Второго шанса». Для фонда было бы лучше, если бы Хьюстон Уитфорд изменился в лучшую сторону. И ей удастся добиться этого. Она разглядела что-то, когда Хьюстон перекапывал землю для садика.

«Ты разглядела мускулы, а не душевные качества», – предупредил ее тоненький циничный голосок.

Молли сделала глубокий вдох, достала из контейнера черную ковбойскую шляпу и протянула ее Хьюстону:

– Вот примерь-ка.

В отличие от других магазинов фонда атмосфера в «Bay!» была веселой, с налетом богемности.

Все тут так и приглашало к забавам.

Хьюстон смерил девушку взглядом и покачал головой. Молли расценила это как отказ. Но тут Уитфорд произнес:

– Если я соглашусь напялить эту шляпу, то тебе тоже придется примерить что-нибудь.

Молли почувствовала, что он поддается ее влиянию. Несмотря на весь его самоконтроль, ей удавалось вовлечь Хьюстона в игру!

– Так нечестно! Я только предлагаю, а ты не оставляешь мне выбора. Мало ли, вдруг ты решишь нацепить на меня бикини?

– А тут есть?

В его голосе было столько неприкрытой надежды, что девушка рассмеялась. Все говорило о том, что он любил поиграть, и Молли собиралась вытащить эту часть его натуры на свет божий, пусть даже ради этого придется залезть в бикини.

Кроме того, ей очень хотелось увидеть его в шляпе – наверняка он будет похож на настоящего стрелка из старого вестерна. Противиться этому желанию она не могла.

– Хорошо, – согласилась девушка. – Если ты примеришь шляпу, я надену то, что ты для меня выберешь.

– Все, что угодно? – Озорная ухмылка появилась на его лице.

Ухмылка, от которой просто таяло сердце.

Женщины были бы готовы за нее отдать все.

– Что угодно.

Хьюстон взял шляпу и надвинул ее на брови, так что глаза оказались в тени и теперь блестели, излучая сексуальность.

В горле у Молли пересохло. «Все, что угодно». Она точно знала, что за этим холодным и неприступным фасадом скрывается нечто другое. Опасное. Необузданное.

А может, это опасное и необузданное проснулось в ней самой? Вдруг это присуще всем женщинам?

И заставляет самую настоящую скромницу пообещать какому-нибудь отъявленному негодяю: «Что угодно. Где угодно».

– Моя очередь, – сказал Хьюстон и исчез за рядами вешалок. Пока он искал наряд для Молли, она тоже рассматривала вещи. И в итоге нашла черную кожаную жилетку.

Наконец Хьюстон подошел к девушке и протянул ей вешалку.

С нее свешивалось боа невообразимой расцветки.

– Так вот куда делись перья Лысика! – вскрикнула Молли.

– Лысика?

– Моего волнистого попугайчика. Ты не найдешь на нем ни единого перышка. Поэтому я и назвала его Лысиком.

– А что случилось с его перьями?

– Их украли, чтобы сделать вот это боа. Шучу. – Она театрально перекинула боа через плечо. – На самом деле я не знаю. Он уже был таким, когда оказался у меня. Если бы я его не взяла… – Молли сделала не менее театральный жест, словно перерезая себе горло.

– Ты спасла его, – тихо проговорил Хьюстон, и в его глазах засветилось предупреждение: «Даже не пробуй провернуть этот трюк со мной».

Он до сих пор не понял, что она уже этим занималась!

– Оно того стоило. У него такой забавный характер. Многие бы удивились, если б знали, каким любящим и преданным он оказался.

В их беседе как-то неожиданно всплыло слово «любящий».

Молли стащила боа и скрутила его, пытаясь как-то абстрагироваться от этого момента. Слишком личного. Она пока не готова к такой степени открытости.

Хьюстон внимательно посмотрел на нее, потом кивнул и проговорил:

– Ты можешь носить это на работу.

Он явно заметил, что между ними только что произошло нечто значительное.

– Это зависит от того, где я буду работать!

– Слушай, если уж ты приходишь в фонд в свадебном платье, то можешь не стесняться появиться там в этом боа.

– Не согласна. Мы же теперь будем работать на новый имидж «Второго шанса».

– Я вот только не понял, ты сейчас серьезно сказала или издевалась?

– Не думай, что я просто так позволю прикрыть «Сказку выпускного». Но ты прав. Я не против нового интерьера офиса. И не задирай нос, раз уж я это признала.

– Тебе кажется, что я задираю нос, потому что из-под шляпы только его и видно.

Молли протянула Хьюстону жилетку:

– Примерь и это для комплекта.

– Ну, уж нет, никакой халявы. Если я надену что-то еще, ты тоже будешь должна примерить какую-нибудь вещь по моему выбору.

– Ты не принес бикини, так что я попробую рискнуть.

– Я просто не нашел тут купальников, но не теряю надежды.

Хьюстон надел жилетку. У Молли перехватило дыхание. Вместо того, чтобы выглядеть забавным, весь его вид излучал холодную неопределенность настоящего героя вестерна.

Уитфорд отошел от Молли, чтобы подыскать для нее костюм, и вернулся как раз тогда, когда девушка снимала с вешалки потертые джинсы.

Хьюстон протянул ей пару огромных клипс из розового стекла.

– Послушай, они похожи на подсвечники, к тому же розовый цвет плохо смотрится с моими волосами.

– Знаешь, я тоже не в восторге от этой шляпы.

Молли подала ему джинсы.

– Ну, ты сама напросилась. Значит, за мной еще одна вещь для тебя.

– Хуже чем эти клипсы уже не будет! У меня такое впечатление, что мои бедные уши становятся больше с каждой секундой.

Хьюстон кинул на нее взгляд, потом отвернулся и направился к одной из кабинок для переодевания. Молли увидела, что по пути он перекинулся парой слов с Пэгги, одной из продавщиц.

Через пару минут та подошла к Молли, неся что-то невесомое в руках:

– Он сказал, что выбрал для тебя это. – Понизив голос, она добавила: – Молли, этот мужчина просто что-то с чем-то, прямо воплощение греха.

Пэгги отвела ее в кабинку по соседству с той, где исчез Хьюстон. Платье село как влитое. Но треугольное декольте было чересчур глубоким, как и вырез на спине, поэтому Молли пришлось снять платье, стащить туфли и нижнее белье, затем примерить наряд снова. Платье удивительно ей шло. Казалось, что она находится не в примерочной секонд-хенда, а готовится к выходу на красную ковровую дорожку. Молли почувствовала себя удивительно привлекательной и сексуальной и попыталась исправить впечатление, нацепив боа.

Не помогло.

Девушка робко выглянула из-за занавески, ей почему-то вдруг стало неловко.

– Ну-ка, выходи, выходи, – позвал Хьюстон. Он стоял рядом с примерочной, одетый в поношенные джинсы, жилетку и шляпу, и выглядел точь-в-точь как стрелок за секунду до начала поединка.

Молли вышла, излучая уверенность, которую на самом деле не чувствовала, уперла одну руку в бок, а другой залихватски перекинула через плечо боа.

Глаза Хьюстона стали невероятно большими.

Девушке так понравилась его реакция, что она повернулась и продемонстрировала вырез на спине, который заканчивался так низко, что из-под него почти выглядывала ямочка на пояснице.

Молли оглянулась через плечо, чтобы увидеть выражение лица Уитфорда…

… И тут же попыталась нырнуть в примерочную, но не успела сделать и шага, как на ее плечо опустилась его рука. Она застыла и медленно повернулась к нему лицом.

– Должен сказать, мисс, что при знакомстве с вами у меня создалось впечатление, что вы добропорядочная учительница. – Он специально растягивал слова, словно пытался соответствовать образу ковбоя.

Разве не этого она хотела? Разбудить в нем желание поозорничать, чтобы у них было что-то общее?

И хотя интонация его голоса была игривой, глаза смотрели без тени усмешки. И как у него так получается? Почему у него такой вид, будто он досконально знает все ее девичьи фантазии? Что ж, она сама напросилась, когда предложила ему шляпу.

– А я считала вас обычным джентльменом из провинции, – подыграла ему Молли, наслаждаясь ситуацией. – Но, вы же совсем не тот, за кого себя выдаете, не так ли?

Хьюстон чуть заметно вздрогнул, будто она попала прямо в цель и их игра не была выдумкой на сто процентов. Молли тут же заметила, что Уитфорд стал отдаляться. Нет, он не отошел, но на его глаза словно упала пелена.

Девушка опять почувствовала, что он хочет скрыть свою суть.

Значит, она на верном пути!

Пэгги сделала громче музыку, которая транслировалась по всему магазину. Не классическая мелодия, а что-то чувственное. Молли тут же захотелось поднять руки над головой и отдаться ритму. Втянуть Хьюстона в чувственную игру.

– Потанцуем?

Какое-то время – по ее ощущениям вечность – Хьюстон стоял не шевелясь. Невооруженным глазом было видно, что его обуревают противоречивые чувства. Он знал, что это непрофессионально. Понимал, что, согласившись, перейдет некую черту. Осознавал, что они играют с огнем.

Потом Уитфорд медленно поднял руку, что могло одновременно быть и знаком, что он сдается, и приглашением к танцу. Молли решила, что это приглашение, шагнула к нему и вложила руку в его ладонь. Мгновение они просто стояли так, глядя друг другу в глаза. Дыхание Хьюстона ласкало ее волосы. Молли видела, как пульсирует жилка на его горле, чувствовала головокружительный запах. И тут он обхватил ее ладонь пальцами и положил вторую руку на талию, стараясь не коснуться обнаженной кожи в вырезе на спине.

– С удовольствием.

Но не притянул Молли ближе. Чопорно повел ее в вальсе, словно смущающийся школьник на выпускном балу. Так они и кружились по магазинчику.

Оказывается, ей не хватало вот этого. Чтобы ее касались. Обращали бы на нее внимание. Чтобы она была для кого-то загадкой, которую хотелось бы разгадать. Ей хотелось чувствовать себя женственной. И желанной.

Как все это нелепо. Они почти ничего не знают друг о друге. К тому же он ее начальник.

Песня закончилась. Пэгги и другие продавщицы зааплодировали. Хьюстон отпустил Молли и отступил на шаг, продолжая смотреть ей в глаза. Глядя на него, она легко могла представить картины счастливой семейной жизни: малышей, ползающих по ковру перед камином; мальчика, играющего в футбольной команде; девочку, готовящуюся к выпускному и спорящую с отцом по поводу наряда.

У Молли никогда не возникало таких видений рядом с Чаком. Да, она представляла свою свадьбу. Но брак? Никогда. Будущее с Чаком всегда казалось туманным. Может быть, потому, что Молли никогда не была уверена и в собственном будущем. В ее семье, где все вечно менялось со скоростью света, не было ничего постоянного и на века. Девушка никогда не позволяла себе надеяться на семейное счастье, но сейчас, во время танца, надежда наконец распустилась в ее сердце.

На то, что мир полон удивительных приключений и открытий. Что другого человека исследовать не менее интересно, чем искать новые земли. Что новый знакомый может быть полон сюрпризов и обещаний чего-то необычного. Впервые Молли порадовалась, что рассталась с Чаком. Даже не так. Она была в восторге от этого.

Если бы не разрыв с бывшим женихом, у нее не было бы этого изумительного момента. Молли так и не узнала бы, что есть любовь и ее нельзя описать ни словами, ни стихами, ни музыкой…

Любовь? Вот опять это слово. И на сей раз оно совсем не относится к лысому попугайчику.

«Надо с этим заканчивать», – подумала Молли. Ей казалось, что Хьюстон ее приворожил. Под его взглядом она забыла о том, что любовь несет с собой боль, выкинула из головы и другие уроки, вынесенные из наполненного горечью детства.

Она хотела придать отношениям с Хьюстоном чуть-чуть остроты. Но все зашло слишком далеко. Стало чересчур опасным.

Разве можно теперь вернуться к прежним деловым отношениям? Просто прийти утром в офис и делать вид, будто ничего не было?

– Это Диор, – прошептала Пэгги, отвлекая Молли от грустных мыслей. – Я берегла это платье для «Сказки выпускного». Хочешь взглянуть на плакаты, приглашающие на распродажу вечерних платьев, которые я рассылаю по школам? Их только что привезли из типографии.

Молли кинула взгляд на Хьюстона. Если раньше в его глазах и было нечто похожее на нежность, сейчас это полностью исчезло. Уитфорд холодно смотрел на нее, ожидая, что она объявит о его решении.

Но Молли не смогла.

Ну что же, она предоставит ему возможность проделать работу, на которую у нее самой не хватает запала. Вернуть их на нейтральную территорию и восстановить стену между ними.

Когда они вышли из магазина, Хьюстон поинтересовался:

– Почему ты не сказала им, что «Сказки выпускного» не будет?

Он задал вопрос отстраненно, глаза его были холодны.

Молли поняла, что именно так ей и придется общаться с Хьюстоном, Как только он позволял приблизиться к себе, так сразу же отстранялся и уходил в глухую оборону. Например, после их ребячеств в саду сразу же пригрозил устроить там парковку. А сейчас поднял вопрос о прикрытии проекта.

Молли осознавала, что действовать надо осторожно, но ее внезапно появившаяся страсть к приключениям не хотела сдавать позиции. Девушка вызывающе вздернула подбородок:

– А ты почему промолчал?

– Думаю, хотел посмотреть, сможешь ли ты справиться с этим делом.

– Смогу. И сделаю, если придется. Но не сейчас. Я все еще надеюсь на чудо.

– Чудо, значит, – эхом повторил Хьюстон и покачал головой. Он открыл перед ней дверцу автомобиля и в полном молчании отвез в офис «Второго шанса», будто это она его огорчила. А не наоборот.

«Чудо, – мрачно размышлял Хьюстон. – Если бы чудеса были возможны, люди мечтали бы не о платьях для выпускного бала, а о чем-нибудь существенном: найти лекарство от рака или избавить мир от голода». Молли начинала раздражать Уитфорда. Ей удалось проникнуть за его защитные барьеры. Хьюстон мог потратить время с большей пользой, если бы не вытанцовывал с ней в каком-то затхлом магазинчике в Гринвич-Виллидже. Такие забавы могли заставить и умудренного жизненным опытом мужчину задуматься о чуде.

Но разве не об этом Хьюстон мечтал когда-то?

И тут же из-за затрещавшей по швам стены, сдерживающей его прошлое, выскользнуло очередное воспоминание. Его пятнадцатый день рождения. К тому времени он уже несколько месяцев жил у Биби. Наконец-то его жизнь стала спокойной и упорядоченной, раньше он о таком не смел и мечтать. У него была собственная комната. Личный телевизор. Своя ванная. Хорошая одежда. Но он все равно молился о чуде. Ему хотелось, чтобы позвонила мама. Под огромной кроватью с четырьмя столбиками был спрятан простой полиэтиленовый пакет, в котором лежали все вещи Хьюстона, принадлежавшие ему еще до знакомства с Биби.

Хьюстон мог уйти из этого дома в любой момент. Как только позвонит мама. И позовет его обратно.

Об этом чуде он молился очень долго, но оно так и не случилось.

– Я не верю в чудеса, – вслух сказал Хьюстон.

– Очень плохо, – с сочувствием в голосе ответила Молли, не удивляясь тому, что они вернулись к прерванному разговору. – Это действительно ужасно.

Через некоторое время она снова заговорила:

– Ну что ж, на сегодня все. Завтра мы наведаемся в «Солнечную карамель» – наш детский сад. Мы задумали этот проект как помощь работающим матерям-одиночкам.

Хьюстон Уитфорд задумался. Несмотря на ее деловой тон, он прекрасно понимал, что у нее на уме. Молли пыталась по кирпичику разнести стену, с таким трудом выстроенную им вокруг себя. И ей это удавалось, о чем Молли прекрасно знала. Теперь она закрепляла результат. Разве есть люди, способные остаться равнодушными при виде дошколят?

«Есть. Я такой», – подумал Хьюстон. Молли хотела заручиться его поддержкой, атакуя по тем фронтам, которые смогли бы повлиять на его мнение. Пыталась апеллировать к сердцу, а не к разуму. Это снова говорило о том, что она романтик, а не реалист.

– У меня уже есть дела на завтра, – произнес он. «Я собираюсь вернуть себе рассудок».

– Ты обещал мне два дня, – напомнила Молли. – Я думала, ты человек слова.

Ну вот. Снова прицельный огонь. На сей раз целятся в его честь.

– Я не обещал два дня подряд.

Молли изогнула бровь, прекрасно отдавая себе отчет, какой это производит эффект.

– В пятницу? – предложил Уитфорд.

– Хорошо.

– Тогда и увидимся, – сухо кивнул он.

Сегодня вечером – да что там, каждый вечер на этой неделе – он будет колотить по боксерской груше до тех пор, пока не избавится от нелепого и странного желания заглянуть в ее мир. Призовет на помощь все свои силы и наведет порядок в своей хорошо отлаженной системе ценностей.

К концу недели он снова станет самим собой. У Молли не получится одержать победу. И даже с помощью тяжелой артиллерии в лице детей.

Глава 6

Хьюстон Уитфорд мог поздравить себя. Он с умом распорядился передышкой. Просто избегал Молли Майклз.

Хотя это не очень-то и получалось. Он каждый день проводил в офисе «Второго шанса»: изучал отчетность, проверял работу новой компьютерной системы, уточнял детали реорганизации. Но ему не удавалось закрыть глаза на то, что во всем, с чем он сталкивался, чувствовалось влияние Молли. Молли Майклз была центром этой маленькой вселенной. Как и в саду, именно к ней тянулись люди со своими заботами и проблемами. Она была солнцем, вокруг которого вращались все остальные сотрудники. Теплая, добрая и отзывчивая. Полная противоположность ему. Но как там люди говорят? Противоположности притягиваются. И Хьюстона тянуло к Молли несмотря ни на что. Единственное, что их объединяло, – желание гнуть свою линию. И упрямая решимость отстаивать свое мнение до последнего. Когда Хьюстон пришел на работу утром во вторник, на столе его уже ждали три письма. Лейтмотивом всех трех было «Почему я хочу красивое платье для выпускного». Одно было написано на розовой бумаге, второе пахло духами, а третье… Хьюстон был уверен, что его перед отправкой залили слезами.

В среду таких писем было уже с полдюжины.

В четверг где-то около двадцати.

В пятницу Хьюстон был в таком ужасе от перспективы увидеть свой стол похороненным под горой слезливой корреспонденции, что просто прошел мимо собственного кабинета. Даже «Солнечная карамель» казалась не таким страшным испытанием по сравнению с этой эпистолярной атакой.

Молли удавалось подтачивать его оборонительные заграждения, даже находясь за пределами прямой видимости!

Сегодня по плану были малыши. Дети не были слабостью Хьюстона. Но несколько дней назад он мог с уверенностью сказать то же самое и о девочках-подростках, умоляющих дать им возможность получить платье для бала.

Молли была стихией, с которой надо считаться. Хьюстон начинал понимать, что если бы ему пришлось заниматься делами фонда не две недели, а два месяца, то к концу этого срока он точно был бы готов расстилать перед ней собственный плащ, чтобы девушка могла перейти лужу не запачкавшись. Он, наверное, даже выделил бы средства для «Сказки выпускного» из собственного кармана, а не ограничился бы спонсированием только ремонта офиса.

Так что первоочередной задачей было не дать девушке понять, какое влияние она на него оказывает.

Им пришлось поймать такси, потому что Молли сказала, что вид его машины просто вызывающе оскорбителен для района, куда они направляются. Так как именно он когда-то разбил камнем стекло в вычурном «кадиллаке» судьи, Хьюстон и сам должен был догадаться, что его черный «ягуар» обязательно станет лучшим объектом для вымещения ярости, зависти и отчаяния, царящих в подобных районах.

Детский центр ярким пятном выделялся среди унылых домов. Улица сильно смахивала на ту, где вырос сам Хьюстон. Если не считать радужное здание центра, все здесь выдавало запущенность и отчаяние. А вот дом для детей сиял теплым желтым цветом, на его фасаде были нарисованы огромные подсолнухи, тянущиеся к окнам второго этажа.

Хьюстон и Молли поздоровались с персоналом, и сотрудники провели для них занимательную экскурсию, рассказав по дороге, на что тратятся деньги «Второго шанса». Уитфорд был впечатлен разумным расходованием средств.

В «Солнечной карамели» на Молли реагировали так же, как и пенсионеры в саду. Очевидно, общение с людьми было, сильной стороной девушки. Хьюстон уже заметил, что душевная атмосфера «Второго шанса» – полностью заслуга Молли. К ней все относились с любовью и уважением, это не мог не заметить даже такой прожженный циник, как он. Такое нельзя купить за деньги.

Да, Молли пока делала успехи в достижении своей цели. Но правда заключалась в том, что Хьюстону уже приходилось иметь дело с женщинами, мечтавшими подобрать ключи к его сердцу и пробудить в нем чувства, которые ему совершенно не хотелось испытывать.

Не сказать, что Молли им в чем-то уступала, но они тоже были весьма настойчивы в своих попытках. Хьюстон встречался с карьеристками, такими же, как и он, помешанными на работе дамочками, которым было не до серьезных отношений. Иногда кто-то из них вдруг решал изменить правила игры, полагая, что и он готов к чему-то большему. К общему будущему. Детям. Белому штакетнику вокруг аккуратного газона. Сказкам. Вечности. Пока смерть не разлучит их. Совсем мало вещей в этой жизни наводили на него подобный ужас.

Должно быть, вид у него был довольно скептичный, потому что Молли вдруг взглянула на него и улыбнулась. Судя по улыбке, девушка припрятала в рукаве еще немало козырей.

– Сейчас мы пойдем на урок музыки, а потом пообедаем с детьми, – радостно сообщила Молли.

– На самом деле мы можем просто…

В этот момент в комнату начали строем заходить дети. Они кидали любопытные взгляды на посетителей и, судя по всему, очень боялись выступать перед ними, словно Хьюстон и Молли были членами королевской семьи, снизошедшими до простых смертных. Хьюстон бросил на Молли раздраженный взгляд, давая понять, что ему не нравится, когда используют детей, чтобы достучаться до него, и он считает это отвратительным. Но он не добился желаемого эффекта – стайка шалопаев полностью разрушила его планы. Они принялись обнимать ее за колени, причем прижимались с такой силой, что девушка упала. И тут на Молли навалились все остальные. Ее облепили со всех сторон, и скоро Хьюстон уже не видел девушку за кучей маленьких тел, обнимающих ее, целующих и пищащих от восторга «Мисс Молли!».

Может, ее пора спасать? Уитфорд с ужасом наблюдал, как из этого роя появилась рука Молли и… тут же снова исчезла. Он никак не мог решить, что же ему делать, но тут услышал взрыв женского смеха и понял, что девушка чувствует себя в этой ситуации просто прекрасно и ей даже нравится такое близкое общение с детьми.

Хьюстон попытался остаться невозмутимым, но больше не мог лгать себе и признал, что в его душе шевельнулось какое-то смутно знакомое чувство.

Зависть. Нет, он не завидовал этим сопливым малышам с потными ладошками. Ему хотелось с такой же легкостью, как и Молли, наслаждаться жизнью, радоваться каждому удивительному моменту и получать удовольствие от поцелуев и объятий незнакомой детворы.

Из-под кучи вновь раздался хохот Молли. Этому Хьюстон тоже завидовал. Когда он в последний раз вот так смеялся? Когда позволял себе полностью расслабиться? Да и было ли вообще такое когда-нибудь?

Интересно, а будет? Скорее всего, нет. У него был порыв отбросить самоконтроль в саду, а потом и в «Bay!». Но на каком-то отрезке своей жизни Хьюстон почему-то решил, что хорошее настроение – признак слабости.

Наконец-то девушке удалось высвободиться и подняться на ноги, хотя на ней продолжали висеть малыши.

Деловая женщина, коей Молли была сегодня утром, исчезла. На ее месте появилась растрепанная девчонка в мятой одежде и рваных колготках, потерявшая одну туфлю.

Хьюстон никогда еще не видел ничего прекраснее.

Он до сих пор не решил, будет ли девушка достойной преемницей мисс Вив. Но какое-то шестое чувство ему подсказало – Молли будет прекрасной матерью. У нее любящее сердце, веселый нрав и здоровый авантюризм, которые могут стать хорошим подспорьем при общении с собственными детьми.

Странно, но от этой мысли сердце в груди Хьюстона защемило с такой силой, что он был не в силах даже вздохнуть.

Может, ему стало жаль Молли, ведь тот козел не смог оценить ее по достоинству, упустил такую замечательную девушку и разбил все ее мечты?

Уитфорд постарался сосредоточить все свое внимание на маленьких шалопаях, пытающихся выстроиться ровными рядами на импровизированной сцене. В глаза бросалось, что это дети из очень нуждающихся семей. Почти все были одеты в штопаную-перештопаную, но чистую одежду. Некоторые были абсолютно веселы и шаловливы, на других явно сказалась тяжесть недетских забот.

С щемящим сердцем Хьюстон понял, что может точно сказать, кто из них лежит по ночам с открытыми глазами, боясь темноты и звуков, доносящихся из-за стены. Ему нестерпимо захотелось сбежать, но Молли словно угадала его порыв.

– Они специально репетировали, чтобы выступить перед нами, – прошипела девушка, и Хьюстон приказал себе собраться и взглянуть в лицо собственным страхам.

Но почему его так ужасает кучка маленьких оборванцев? Хьюстон попытался усесться поудобнее на крошечном жестком стуле и расслабиться. Комната была наполнена детскими криками, смехом и визгом. На счет «три» шум сменился звуками настраиваемых инструментов.

Хьюстон вздрогнул от пронзительного визга смычков и, кинув взгляд на Молли, снова почувствовал, как сжалось его сердце. Интересно, к чему бы это?

Молли завораживала. Она хлопала в ладоши, пела, подбадривала выступающих. Хьюстон перевел взгляд на малышей. Они явно играли только для нее. Молли была для них воплощением хорошей мамы: она интересовалась их успехами, уделяла им все внимание, ценила их энтузиазм.

И тут он понял, почему так ныло его сердце.

Уитфорд вспомнил маленького мальчика в драных джинсах, выступающего на рождественском школьном концерте. Ему досталась самая ответственная роль: в конце представления он должен был положить в ясли крошку Иисуса. Весь вечер он выглядывал из-за занавеса. Папа не придет, но мама… Только бы она пришла!

С каждой секундой его надежда мучительно умирала. Песни заканчивались одна за одной, а мама все не появлялась. Наконец наступил его звездный час, и маленький Хьюстон взял на руки куклу, изображающую Иисуса в младенчестве, но не положил ее аккуратно в ясли. Он швырнул пупса в зрительный зал, вложив в этот жест всю свою ненависть к чужим родителям, которые пришли на концерт. Для него этот вечер превратился в кошмар – и он хотел, чтобы и остальные не смогли получить от него удовольствие.

Весь во власти воспоминаний, Хьюстон взглянул на Молли. Ему плевать, будет ли она хорошей матерью. Почему-то даже мысль об этом причиняла ему боль, подобную той, что он испытал на рождественском представлении много лет назад. Больно было до такой степени, что ему хотелось что-нибудь разрушить, разломать, испортить.

Вместо этого Уитфорд достал карманный компьютер и стал просматривать электронную почту. Там не было ничего относящегося ко «Второму шансу». Сообщали, что наконец-то пришли подписанные документы из «Брэдбери» – эта сделка обещала принести его компании прибыль в полтора миллиона долларов. Еще вчера Хьюстон почувствовал бы острое удовлетворение от этой новости. Она бы завладела его мыслями. Вчера, до того как он услышал смех Молли из-под груды детских тел. Что-то в этом моменте перевернуло его систему ценностей, и то, что он всегда считал важным, отошло на второй план.

Хьюстон снова попытался избавиться от ощущения, что ему только что приоткрылось нечто бесценное, возможно, самое важное, что может быть в жизни. Он открыл следующее письмо. Счета Шардона радовали новыми поступлениями.

Молли поздравила себя с тем, что ей удалось притащить Хьюстона в детский центр в такое удачное время. Концерт был просто великолепен, детишки изо всех сил старались хорошо играть на цимбалах, треугольниках и ксилофонах.

Но вот пришло время обеда для малышей трех-четырех лет. Противиться их обаянию было просто невозможно! Каждый хотел подержать Молли за руку, и она, особо не сопротивляясь, позволила утащить себя в сторону кухни.

Девушка оглянулась на Хьюстона, который плелся позади. Ну как он может даже думать о делах в такой момент и что-то изучать в своем карманном компьютере? Неужели ей не удалось показать ему, что в этой жизни существуют вещи намного важнее денег и бумаг?

Что ж, у ее маленькой армии еще есть время для решающего удара, к тому же их ждала просто восхитительная еда. Молли даже почувствовала прилив гордости за то, что «Второму шансу» удалось изыскать средства и организовать для малышей здоровое питание хотя бы раз в день.

Здоровое и, можно сказать, веселое. Обычно во время обеда случалось много инцидентов, поэтому два длинных стола были покрыты клеенкой, а каждый ребенок надевал поверх одежды что-то вроде полиэтиленового фартука.

На столах стояли огромные миски с порезанными овощами: болгарским перцем разных цветов, сельдереем, морковкой. Тут же красовались плошки с разными соусами. Дети сами придумывали закуски: выбирали овощи на свой вкус, окунали их в любимые заправки, потом макали в миски с кукурузными хлопьями или воздушным рисом.

Да, фартуки оберегали одежду от грязи, так ее надо было реже стирать, а значит, она дольше служила своим маленьким хозяевам. С обувью же дело обстояло намного сложнее: ничто не могло защитить детские ботинки от снашивания, стаптывания, порванных шнурков и оторванных подошв.

Молли не удержалась и посмотрела на ботинки Хьюстона. Чак имел пунктик насчет обуви. Однажды он показал ей снимок дизайнерских ботинок – дескать, было бы замечательно, если бы Молли подарила ему их на день рождения. Тестони Норвегезе – полторы тысячи долларов за пару!

А что носит Хьюстон? Скорее всего, тоже что-то очень дорогое. На что она надеялась, когда решила убедить этого богача, что каждый из ее маленьких проектов несет пользу, которую невозможно измерить деньгами? Он так далек от реального мира, что просто не поймет очевидных вещей.

Надо отвлечь его от компьютера! Как бы ей хотелось прямо сейчас кинуть на ботинки Хьюстона хоть маленький комочек грязи, чтобы заставить его снова расслабиться, но под рукой не было ничего подходящего. Она должна заставить его увидеть, что действительно важно в этой жизни. «Солнечная карамель» – маленькая модель того, чем «Второй шанс» занимается каждый день. Если бы Уитфорд почувствовал царящую здесь любовь – хоть на мгновение, – он бы полностью изменил свое мнение о задачах фонда. Молли была в этом уверена.

– Хьюстон, я заняла тебе место! – позвала она, похлопав ладонью по крошечному стулу.

Он обернулся и в очередной раз с нескрываемой тоской посмотрел в сторону выхода. Потом на его лице вновь появилась решимость гладиатора, идущего на бой.

Детишки не спускали с него глаз.

Если бы Уитфорд знал, что его костюму угрожает опасность, он никогда бы не согласился присутствовать на этом обеде. Но он в полном неведении выдвинул стульчик, повесил на его спинку пиджак – совершенно случайно продемонстрировав при этом лейбл Джорджио Армани – и сел за стол.

Молли передала Хьюстону миску с перцем. Он посмотрел на нее, потом на девушку, словно пытался решить какую-то сложную задачу.

– И что я должен с этим делать?

– Окуни в соус.

Уитфорд последовал ее совету, но поднес кусочек перца к губам Молли и вкрадчиво произнес:

– Миледи, предоставляю вам право первой отведать этот деликатес.

Молли затрепетала. Разве может быть что-то более романтичное, чем есть с руки другого человека?

Но, что же получается? Молли хотела, чтобы Хьюстон наконец вытащил на свет божий свою истинную сущность, а он умудрился перевести стрелки на нее!

Девушка склонилась к Уитфорду и, осторожно откусив кусочек болгарского перца, закрыла глаза от удовольствия.

– Амброзия, – вынесла она вердикт и, открыв глаза, увидела, что Хьюстон внимательно изучает ее лицо. – Теперь моя очередь.

Девушка заправила соусом кусок сельдерея.

– Ненавижу сельдерей, – проворчал Хьюстон, когда она поднесла лакомство к его губам.

– Ты подаешь плохой пример! – предупредила его Молли.

Оглядев лица сидящих за столом дошколят, Хьюстон сдался.

Дошколята принялись давать ему указания:

– Выпей это!

– Заверни!

– Макни в хлопья! Вот так!

Самый храбрый из мальчишек решился обнять Хьюстона. Он буквально обвился вокруг него, положив грязную ладошку на спинку его стула и склонившись к гостю. В другой руке малыш держал гостинец: морковку, покрытую кукурузными хлопьями. Часть угощения плюхнулась на начищенные ботинки Хьюстона.

Молли заметила, что на пиджаке, висящем на спинке стула, тоже появились грязные пятна. Но Хьюстону, судя по всему, было наплевать на то, что его костюму нанесен урон. Он перестал искать глазами пути к отступлению, ужас перед детьми ослаб. Он даже не попытался убрать пиджак подальше от грязных ладошек.

Взяв морковку из рук малыша, Хьюстон откусил кусочек, тщательно его прожевал и произнес:

– Объедение!

Молли пораженно уставилась на Хьюстона. Он снова открылся ей с новой стороны. Сегодня все было не так, как в саду, когда он бегал за ней, или в магазине, где они танцевали.

Маленькая девочка, стоящая рядом с Хьюстоном молча протянула ему недоеденную палочку сельдерея, покрытую сметаной. Она не спускала с Уитфорда огромных глаз, боясь, что он откажется принять ее гостинец. Но он вежливо взял угощение, прожевал и театрально вздохнул от удовольствия.

– Спасибо, принцесса.

Глаза девчушки расширились от удивления.

– Я принцесса?

Она обдумывала это несколько секунд, а потом улыбнулась Хьюстону, и в этой улыбке было столько радости и обожания, что у Молли защемило сердце.

Да, дети видят людей насквозь, не то, что взрослые!

«Я позволяю очаровать себя», – ужаснулась Молли. Что интересно – Хьюстон не прикладывал к этому никаких усилий, просто был самим собой.

Но кто остался бы равнодушным, увидев, как этот уверенный в себе мужчина, обычно застегнутый на все пуговицы, дурачится с малышней?

«Я могла бы полюбить его». Молли оцепенела от промелькнувшей мысли.

«Прекрати! – одернула она себя. – Ты привела его сюда с определенной целью».

К сожалению, цель эта явно отошла на второй план, пока Молли наблюдала за Хьюстоном Уитфордом.

Хьюстону не удалось удержать дистанцию. Каждый ребенок требовал его внимания, все тянулись к нему с самодельными угощениями. Уитфорду ничего не оставалось, кроме, как принимать их, делая вид, что он ест изысканные блюда из пятизвездочного ресторана.

Он просил записать ему рецепты закусок. Говорил высокопарным слогом и использовал слова, значения которых Молли не знала. И смеялся. Еще заразительней, чем в саду. Такого искреннего смеха Молли, наверное, никогда не слышала.

Девушка вспомнила все те случаи, когда ей удавалось уговорить Чака провести время вместе – как проводят его, по ее представлениям, влюбленные парочки. Катание на роликах, на велосипедах, отдых у моря или отпуск в горах Вермонта. Конечно, все расходы были на ней. Она всегда пыталась сделать все «как надо». Изо всех сих старалась почувствовать волшебство, которое обещали многочисленные любовные баллады, мелодрамы и романы. Вот и сегодня Молли тщательно срежессировала визит в детский центр. Ей казалось, что общение с детьми заставит сердце Хьюстона оттаять и он поймет, чем так ценен «Второй шанс». Чего она не ожидала, так это того, что Хьюстон Уитфорд покажет ей, что человек действительно может светиться. Неужели на самом деле он именно такой? Полный смеха и света?

Вдруг он из тех редких мужчин, которые рождены, чтобы быть идеальными отцами? Веселых, игривых, любящих заниматься детьми?

– Я же тебе говорила, что ты мало смеешься, – прошептала ему Молли.

– Ах, мисс Молли, как же мне трудно признать вашу правоту, но, видимо, придется.

И Хьюстон улыбнулся. Молли показалось, что весь мир исчез и они остались вдвоем. А между ними зародилось что-то восхитительное.

Девушка поймала себя на мысли, что ей хочется сохранить каждый из таких моментов. Она вспомнила о фотоаппарате, достала его и сделала снимок, когда один из малышей запихивал в рот Хьюстона заляпанный кусочек моркови.

– Ой, вот этот был самым вкусным! Просто умереть не встать. Правда, теперь в меня больше не влезет ни кусочка, хватит уже, – взмолился Хьюстон.

Но все равно съел еще немного сельдерея, после чего похлопал себя по животу, закрыв глаза от удовольствия. Дети покатились со смеху. Молли сделала еще один снимок, хотя и сотрясалась при этом от хохота.

Она думала, что Хьюстон Уитфорд покажет свое истинное лицо, если вникнет в дела фонда. Так и произошло.

Но, если этот жизнерадостный беззаботный мужчина – действительно настоящий Хьюстон Уитфорд, значит, ее начальник куда более привлекателен, чем она думала изначально. И представляет реальную угрозу ее сердцу.

– Вы останетесь еще ненадолго? Сейчас будут рассказывать сказку.

Нет. В жизни не бывает «И жили они долго и счастливо»! Внезапно на Молли накатила волна паники, и ей захотелось срочно уйти из детского центра. Показалось, что ее план завоевать сердце Хьюстона обернулся против нее. Она-то собиралась достучаться до него ради «Второго шанса», не ради себя.

В итоге получилось так, что Хьюстон завладел ее собственным сердцем. И фонд тут абсолютно ни причем.

– Мы не можем, – быстро отказалась от приглашения Молли. – Мне очень жаль, правда.

Слава богу, они изначально не собирались задерживаться надолго. Но еще до того, как детишки принялись умолять их остаться и повисли на Хьюстоне со всех сторон, Молли встретилась взглядом с Уитфордом и поняла, что никуда они не денутся. Останутся.

Хьюстон, чья когда-то белая рубашка была вся измазана соусами и покрыта отпечатками маленьких ладошек, позволил отвести себя к раковинам, где послушно вымыл руки под пристальными взглядами малышей, а затем помог справиться с этим мудреным занятием каждому ребенку.

После того как он умыл маленькую принцессу, та потянула его за рубашку, принуждая наклониться пониже – словно хотела поделиться каким-то секретом. Вместо этого она смачно поцеловала его в щеку. Молли запечатлела и этот волшебный момент. Хьюстон покраснел и медленно выпрямился.

Еще один снимок. Девушка надеялась, что ей удастся заснять удивительное выражение его лица.

– Маленькая принцесса, ты превратила меня в принца? – поинтересовался Хьюстон.

Девчушка посмотрела на него свысока, хотя и была в два раза ниже:

– Нет, конечно.

Но Молли была совершенно другого мнения. Мужчина, которого она считала когда-то мерзкой жабой, прямо на ее глазах стал чудесным человеком. Да, можно сказать, принцем.

Надо признать, сейчас она мечтала о любви сильнее, чем когда-либо. И это желание только росло, пока Молли наблюдала, как Хьюстона, подобно Гулливеру в стране лилипутов, ведут в общую комнату. Он уселся на полу, а дети устроились вокруг него. Когда все успокоились, оказалось, что каждый малыш урвал себе кусочек Хьюстона, всем хотелось его потрогать. Маленькая принцесса заняла почетное место на его коленях, сунула в рот большой палец и заснула.

Когда они через полтора часа уходили, Молли не могла припомнить, что за сказки они слушали. Все это время Хьюстон оберегал сон маленькой девочки. От нежности, которую он при этом излучал, у Молли перехватывало дыхание.

То, чего она так боялась, случилось. Девушка смогла представить Хьюстона в окружении семьи. Она видела его силу, желание защищать слабых, способность сопереживать и любить. Молли всю жизнь мечтала почувствовать к кому-нибудь такую всепоглощающую нежность. Так странно, ей представлялось, что все будет совершенно иначе. Не было свечей и аромата роз, вместо этого подозрительно пахло детской неожиданностью.

Молли считала, что сначала она удостоверится в своей любви, а потом уже будет наслаждаться моментами духовной близости с любимым.

Но она уже испытывала трепет в присутствии Хьюстона. Что это значило? Что она вот-вот влюбится? В этого сурового мужчину, к тому же ее начальника?

Ну, уж нет, она не готова к такому повороту событий! С нее хватит несбыточных фантазий! Всю жизнь она шла на поводу у своего воображения.

Достаточно.

Но когда она смотрела, как Хьюстон держит маленькую девочку в своих объятиях, ее неудержимо тянуло раствориться в исходящем от него свете и тепле.

«Как мотылек летит на пламя», – попыталась взять себя в руки девушка.

– Извините, она такая прилипчивая, – сказала воспитательница, принимая малышку из рук Хьюстона. – Бедняжка сейчас переживает не лучшие времена. Ее мама не появлялась здесь уже несколько дней. Ею занимается только бабушка.

И в ту же секунду нежность на лице Хьюстона сменилась чем-то холодным.

Молли испытала совершенно эгоистичное желание снова погреться в его тепле, особенно теперь, когда оно исчезло.

Ну вот, теперь снова надо пытаться растопить лед в его сердце.

Пока они ждали такси, Хьюстон вел себя отстранение Он снова достал карманный компьютер. Все как в прошлый раз. Шаг вперед, два шага назад.

– Дети от тебя просто без ума, – завела разговор Молли. Ей хотелось, чтобы Уитфорд вновь стал тем мужчиной, которым был во время обеда.

Он усмехнулся и, не отрывая глаз от компьютера, ответил:

– Просто соскучились по мужскому вниманию.

– Когда-нибудь ты станешь замечательным отцом.

Вот тут она полностью завладела вниманием Хьюстона. Он кинул на нее испепеляющий взгляд.

– Меньше всего на свете мне хочется становиться отцом.

– Но почему?

– Потому что дети – это не только морковные палочки и сказки перед сном.

– Да?

– Да. Это постоянная ответственность. Изо дня в день. Придется всегда ставить интересы ребенка превыше собственных. Разве я похож на человека, готового на это?

– Но в центре ты был именно таким.

– Что ж, это была просто видимость. Я не такой.

– По-моему, ты злишься.

– Да что ты!

– Хьюстон, что случилось?

– Там сейчас спит маленькая девочка, которую бросила мама. Почему это случилось? Она была нежеланным ребенком? Как кто-то, кому посчастливилось родить такую замечательную крошку, может махнуть на нее рукой вместо того, чтобы посвятить ей всю свою жизнь?

– Ты будешь самым лучшим папочкой, – тихо проговорила Молли.

– Нет, не буду, – зло оборвал ее Хьюстон. – Езжай одна. Я вспомнил о важном деле.

И пошел прочь. Совершенно не заботясь, что в этом районе его дорогие ботинки и модные часы делают его первоклассным кандидатом на роль жертвы ограбления.

Хотя… То, как он шел, говорило, что он не жертва. Нет, только не он.

Молли никак не могла решить, окликнуть его или нет, ведь у них были и другие планы на остаток дня. В конце концов, решила, что не стоит. Хьюстон что-то почувствовал и тут же попытался восстановить защитные барьеры.

Но почему? Что такое ужасное произошло с ним в детстве, раз он решил, что лучше жить в одиночестве, чем подпустить к себе другого человека?

– Подожди, – все же позвала она Уитфорда. – Я прогуляюсь с тобой.

Хьюстон обернулся, и девушке показалось, что он наблюдает за ее приближением с таким облегчением, словно не мог поверить, что кто-то готов разделить с ним тяжесть этого мира.

Глава 7

Хьюстон заметил, что Молли почти бежит, лишь бы не отставать от него. На самом деле ему сейчас хотелось провести часок наедине с боксерской грушей. Хотя, может, прогулка тоже сойдет, ведь надо освободиться от закипающего в нем гнева.

Как только Уитфорд услышал смех Молли, скрытой от него в клубке маленьких тел, он сразу почувствовал сильное желание испытать нечто, что всегда от него ускользало.

Человеку может казаться, что он оставил самое сокровенное желание в прошлом. Но это неправда. Желание продолжает жить в его сердце. Хьюстон очень хотел, чтобы мама его полюбила. Любовь матери. Его мама давно умерла. Уитфорд несколько лет назад нанял частного детектива, чтобы найти ее. К тому моменту он уже был уверен, что ее нет среди живых. Ведь в противном случае она рано или поздно разыскала бы его. Он тут же ушел бы от Биби. Он даже почувствовал легкое облегчение, когда детектив доложил о результатах расследования. Передозировка наркотиков. Смерть. Вот почему мама так никогда и не вернулась. С другой стороны, умерла она всего за пару лет до начала расследования, так что у нее было достаточно времени, чтобы наладить отношения с единственным сыном. Она не захотела. И Хьюстон оказался бессильным что-то изменить.

Ничто в этом мире не раздражало Хьюстона, который привык держать любую ситуацию под контролем, сильнее, чем это слово. Бессилие.

Хьюстон чувствовал, что его гнев потихоньку утихает. Они покинули район Нижнего Ист-Сайда и направились к офису «Второго шанса» в Ист-Виллидж.

– А я тут живу, – сказала Молли, когда они проходили мимо пятиэтажного кирпичного здания. – Не хочешь зайти на минутку? Познакомишься с Лысиком, кофе выпьешь.

Ну конечно. Она явно не собиралась спускать все на тормозах. Ей хотелось докопаться до его чувств. Нет уж. Не будет он брататься с ее лысой птицей, не зайдет на ее личную территорию, пусть даже ради чашечки кофе! С другой стороны, боксерская груша перестала справляться со своей ролью. Хьюстон никак не мог решить, что же ему делать дальше. А Молли восприняла его замешательство как знак согласия и уже отпирала дверь. У Хьюстона все еще была возможность отказаться, но он почему-то этого не сделал, хотя уже придумал нейтральную фразу «Как-нибудь в другой раз», но… Просто не смог.

Вместо этого он последовал за девушкой, чувствуя странное оцепенение, будто надеясь, что Молли именно та, кого он так долго ждал. Так, не задумываясь о последствиях своего поступка, он поднялся на третий этаж и подошел к дверям ее квартиры.

– Закрывай быстрее, – резко приказала Молли, когда он вошел вслед за ней. – Лысик.

И конечно же именно в этот момент из сумрака квартиры вылетел живой комочек с голыми крыльями. Он приземлился на плечо Молли, прикусил ее ухо и кинул на Хьюстона раздраженный взгляд.

– Боже милостивый, – вырвалось у Хьюстона. Но он понял, что не зря согласился зайти. Птица была уродливой – и при этом симпатичной. При виде очевидного обожания, с которым птенец смотрел на Молли, у Уитфорда немного поднялось настроение. – Прямо инопланетянин какой-то!

Было в этом летающем недоразумении что-то, что говорило: он встанет в любой момент на защиту своей хозяйки и будет сражаться за нее не на жизнь, а на смерть.

Молли провела Хьюстона по квартире, а попугай все это время оставался на ее плече. Он клевал девушку в шею и издавал хныкающие звуки, похожие на человеческие. Молли совершенно бессознательно гладила его лишенное перьев тельце, отчего птенец поглядывал на Хьюстона с нескрываемым самодовольством.

– Садись, – предложила девушка. – Я пойду приготовлю кофе.

Но Хьюстон остался стоять. Он никак не мог понять, является ли его согласие на этот визит одним из признаков надвигающегося слабоумия. Он внимательно рассмотрел постер с изображением летящего над долиной Наппа воздушного шара. Как у Молли получилось сделать эту маленькую квартирку такой уютной? Его жилище всегда было холодным и неприветливым. Наверное, все дело в букете свежих цветов, стоящем на кофейном столике между двумя креслами.

– Милый букетик, – с удивлением, услышал Хьюстон собственный голос.

– А? Это я себя балую! – прокричала Молли с кухни. – По дороге с работы я каждый вечер прохожу мимо цветочной палатки.

Хьюстон встал в дверях кухни, наблюдая за действиями девушки.

– А что, твой парень не покупает тебе цветов?

Вот почему приходить сюда было ошибкой. Их отношения становились слишком личными. Сначала эта беготня с червяком. Потом вальс. Когда Хьюстон кормил Молли из своих рук, он почувствовал пальцами нежность ее губ. Теперь он в ее доме.

Если бы они были старшеклассниками, то происходящее уже можно было бы назвать настоящими любовными отношениями. Но он же взрослый мужчина.

– Поверь, – пробормотала девушка, – мой парень никогда не дарил мне цветов.

– Правда? – И в его голосе прозвучало недоверие. Каким козлом надо быть, чтобы не купить Молли даже маленького букетика?! Если бы ее парнем был он, Хьюстон, она бы купалась в цветах.

Молли ставила на поднос кофе, чашки, вазочки с печеньем. Она так старалась сделать все красиво и аккуратно, что даже прикусила кончик языка. Потом девушка протиснулась с подносом мимо Хьюстона в гостиную, где поставила его на кофейный столик. Все было очень уютно и по-домашнему. Уитфорд прошел к дивану и сел, Молли в это время разливала по чашкам кофе.

– Он был не просто парнем. Мы собирались пожениться.

– Да? – Хьюстон сделал большой глоток и, обжегшись, поставил чашку на стол.

– Его звали Чак. Мы должны были обвенчаться и жить долго и счастливо. Знаешь, «пока смерть не разлучит нас». Вместо этого он обчистил мой банковский счет и уехал на Коста-Рику. А я распрощалась со всякой романтической чепухой.

Ну, зачем она это рассказывает? Внезапно Хьюстон понял. Она думала, что они посидят за чашечкой кофе и разоткровенничаются.

– Теперь-то я понимаю, что это даже к лучшему, – продолжила Молли. – Это подготовило меня к встрече с тобой.

Хьюстон застыл.

– Ожесточило меня. Лишило розовых очков. Так что теперь я готова к необходимым изменениям на работе.

Уитфорд не заметил, что задержал дыхание. В какой-то миг ему показалось, что девушка сейчас признается: расставшись с женихом, она освободила свое сердце для него. Только этого не хватало! Несмотря на испуг, он едва сдержал смех, услышав признание Молли о том, что она стала жестче.

– Однако всегда есть опасность стать слишком толстокожей.

– Да, наверное, – согласился он осторожно.

– Мне бы хотелось, чтобы ты мне доверял. Расскажи, почему ты так взбесился, когда услышал, что ту милую девочку бросила мама.

Способность Молли видеть Хьюстона насквозь была просто пугающей. Но что просто ужасало, так это гложущее его искушение. Ему очень хотелось снять с себя все доспехи и сложить к ее ногам. Выговориться. Но слова не шли из горла.

– Когда я была маленькой, – продолжала Молли, все еще полагая, что они будут делиться самым сокровенным, – мама и папа постоянно ссорились. И я мечтала о любящей семье.

– А-а-а, – протянул Хьюстон, не желая быть вовлеченным в этот разговор.

– Как думаешь, такие семьи бывают?

– Честно? Нет.

– А ты циник, Хьюстон. Почему?

Она хочет узнать? Что ж, он расскажет. Только, скорее всего, ей совсем не понравится то, что она услышит.

– Потому что я вырос в семье, похожей на твою. Постоянная ругань. Вечная драма. Дом кувырком. Хотя твоя, на фоне моей могла бы послужить примером для рождественских открыток. Я не хочу любви. У меня на нее аллергия.

– Но разве тебе не одиноко?

Хьюстон долго не отвечал.

– Может быть, – наконец признал он. – Но это не так больно, как ждать чего-то, что никогда не произойдет. Вот что такое – настоящее одиночество,

– А чего ты ждал?

Потому-то он сюда и пришел. Чтобы она заставила его рассказать о своей боли. Осознав это, Хьюстон все равно не мог выговорить и слова.

– Доверься мне, – тихо попросила Молли.

И он перестал сопротивляться. Как ни старался, не смог удержать при себе болезненные воспоминания. Его голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций:

– Однажды, когда я был еще малышом, мне пришлось участвовать к рождественской постановке…

И как-то так получилось, что он рассказал всю историю, чувствуя, что с его сердца спадают оковы. Как-то так получилось, что, когда он закончил свой печальный рассказ, Молли сидела рядом и держала его за руку. Они довольно долго сидели молча.

– Почему она не пришла? – наконец спросила девушка.

– Не знаю. Не помню.

– Она не пришла только в тот вечер? – Молли хотела узнать все.

– Нет, для нее это было обычным делом.

– Потому что она всегда думала только о себе и больше ни о ком, – печально сказала Молли. – Ты думал, что в ее поведении виноват ты?

Девушка еще не успела задать свой вопрос, а Хьюстон уже осознал правду, с которой не хотел мириться. Конечно же он считал, что все дело в нем.

Оказывается, он до сих пор не смог простить… нет, не отца. Точнее, не только его.

Где-то в глубине души Уитфорд считал, что он недостоин любви и заботы. Если родная мать отказала ему в этих чувствах, наверное, так и должно быть.

Нет, не его мать не смогла дождаться прощения от сына.

Хьюстон не мог простить себя. Простить за то, что не создан для любви. Что не смог стать связующим звеном для отца и матери. Что они даже не попытались остаться вместе ради него. Значит, он того не стоил.

Молли приложила его ладонь к своему лицу. Щека была мокрой от слез. Этот жест сказал Хьюстону многое, хотя девушка не произнесла ни слова.

Что-то произошло. Хьюстон сломал в себе собственное табу на чувства. Словно он нашел свой дом. Будто, наконец нашел в этом мире единственного человека, который готов принять его таким, какой он есть.

И тут его рука сама собой скользнула к чувственным губам Молли. Хьюстон обвел их контур большим пальцем, и Молли прерывисто вздохнула.

«Я собираюсь ее поцеловать», – зачарованно подумал Хьюстон. И пришел в ужас от этой мысли.

Он отдернул руку и отшатнулся от девушки.

Но Молли не собиралась спускать все на тормозах. Когда Хьюстон отстранился, она придвинулась поближе и коснулась его губ легким поцелуем. Нежно. Мягко. Чувственно.

Ему пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы оторваться от Молли. Хьюстон резко встал.

– Этого не должно было произойти, – грубо произнес он.

– Почему? – мягко поинтересовалась Молли. Она понимала. Знала, что сносит его барьеры так быстро и основательно, что он не успевает их восстанавливать.

– Очень неуместно. Приношу свои извинения.

– По-моему, это я поцеловала тебя. И не собираюсь извиняться.

– Молли, ты не имеешь представления, чем это может для тебя обернуться.

– А если я догадываюсь?

Будто она может видеть его насквозь! И все потому, что он не удержался и рассказал ей что-то о себе. Да, он испытал чувство облегчения оттого, что поделился своей ношей, что хоть на мгновение был не одинок. Но уже сожалеет об этом.

– У меня много работы.

Он уже отрешился от мимолетного неуместного порыва. Развернувшись, Хьюстон ушел прочь, хлопнув на прощание дверью.

Но не вернулся во «Второй шанс». И дома не стал открывать свой компьютер. Ему даже не хотелось проверять почту. Один вечер мир мог обойтись без него.

Хьюстон сидел на террасе, которая была обставлена так же безупречно, как все помещения его квартиры, и, уставясь невидящим взглядом на Центральный парк, потягивал великолепное бургундское вино. «Романи-Конти» было чрезвычайно редким сортом, приходилось скупать целые ящики, в которых из дюжины бутылок только одна попадалась из этой французской провинции. У Хьюстона промелькнула мысль, что такое вино будто взято из какой-то романтической мечты. Сквозь шум снующих туда-сюда машин пробивалось мерное цоканье копыт по мостовой. Красочный экипаж совершал очередной круг по парку.

И второй раз за вечер – очень необычно для такого реалиста, как Хьюстон, – его мысли приняли романтическое направление. «Интересно, кто сейчас едет в этой повозке? Молодожены? Влюбленные? Наверное, полны оптимизма и надежды, наслаждаются весенним вечером. Все краски им кажутся ярче, ведь они смотрят на мир сквозь розовые очки».

С грустью он осознал, как ему одиноко. Мимолетное прикосновение девичьих губ пробудило в нем что-то бесконтрольное. Похоже, он специально пытается перегрузить себя делами, чтобы у него не оставалось времени на такие моменты. Но именно сейчас ему хотелось, чтобы рядом с ним был кто-то еще.

Не просто «кто-то». Молли Майклз. На самом деле время, проведенное вместе с ней, не прошло бесследно. Теперь их что-то связывало. И дальше закрывать на это глаза невозможно. Все случилось само собой и казалось естественным.

Хотя для Хьюстона Уитфорда ничего естественного в этом не было.

Он вспомнил, что фотоаппарат Молли все еще лежит в кармане его пиджака, достал его и стал рассматривать снимки. На фотографии, где его целовала принцесса, взгляд его задержался.

Именно в тот момент что-то в нем изменилось. Он удивил сам себя, увидев – нет, прочувствовав – настроение детей. Удивил тем, что не сбежал сломя голову.

Именно тогда все стало слишком личным.

Забыты обещания, данные Биби и мисс Вив. Поменялся сценарий. Дело перестало быть дежурной обязанностью: пришел, сделал, попрощался. И хоть трава не расти.

Дети из центра, тоскующие по вниманию родителей, напомнили Хьюстону о болезненных и давно погребенных в глубинах памяти вещах. Тем необычнее ему казалось собственное желание помочь малышам. В нем проснулся прежний Хьюстон, хотя Уитфорд даже не подозревал, что такое возможно.

Очередным звоночком, предупреждающим, что ему это не снится, было внезапно появившееся желание выпить обыкновенного пива. Вторым доказательством стало то, что он избегает даже мысли об ответе отцу.

Внезапно Уитфорду нестерпимо захотелось передать «Второй шанс» кому-нибудь из своих сотрудников. Слишком уж многое данная работа всколыхнула в его душе.

Хьюстон пролистал остальные снимки, и на этот раз его взгляд задержался на фотографии, сделанной им в саду. Молли стояла, облокотившись на лопату. Волосы ее были растрепаны, на щеке засохла грязь, а в глазах застыл смех. Наконец-то в них не было постоянной настороженности.

В саду Молли расслабилась, перестала чувствовать напряжение. Она снова не смогла сдержать свою природную игривость, которую Хьюстон заметил еще в их первую встречу, когда девушка впорхнула в кабинет мисс Вив в свадебном платье. В детском центре это произошло снова. Люди любили ее. Это было особенно хорошо видно на снимке, где Молли стояла в окружении старушек. Она явно не понимала, как выгодно смотрится на фоне пожилых женщин и как прекрасна в момент, когда, громко смеясь, высоко закидывает ногу в канкане. В очередной раз Хьюстон был поражен ее красотой, увидев фото из «Солнечной карамели»: девушка хохотала вместе с детьми, совершенно не замечая, что ее волосы измазаны соусом.

На всех снимках Молли будто говорила: «Впусти меня в свою жизнь, и я не дам тебе скучать».

Интересно, как она смогла бы изменить этот вечер? Просто сидела бы рядом с ним, наслаждаясь звуками засыпающего весеннего города, или вытащила бы его на улицу, чтобы стать частью происходящего?

Интересно, чем ему пришлось бы расплачиваться, пойди он на поводу у собственных чувств. Не была бы цена слишком высокой?

– Ах, Хьюстон, – сказал он вслух, – вопрос не в том, высока ли цена. А в том, согласилась бы Молли разделить с тобой все последствия.

Потому что на этом пути их не ждало ничего, кроме неприятностей. В конце концов, девушка захочет того, чего он не готов ей дать. Ведь нельзя дать того, чего не испытываешь. Чего никогда не знал.

Биби очень расстроилась бы, узнай она, что Хьюстон так и не выучил главный урок: нельзя прожить жизнь в одиночестве.

Без любви.

Слишком поздно Биби появилась в его жизни. Хьюстону тогда уже исполнилось четырнадцать лет, и он успел усвоить все трудные уроки жизни. Его личность к тому времени уже сформировалась.

Уитфорд залпом осушил бокал, хотя таким вином надо было наслаждаться. Ему не хотелось размышлять о любви именно сегодня, когда он поделился с Молли самым сокровенным, чего не делал ни разу в жизни.

«Поделился? Ха! Она вытянула все до последнего слова!»

Ему вспомнилось, как Молли провела его рукой по своей мокрой от слез щеке. В тот момент с ним произошло что-то, чего не случалось с того дня, как он узнал о смерти матери.

В глазах защипало, а в горле возник комок. Вот! Вот что надо помнить о любви! Она не приносит ничего, кроме чертовски сильной боли. И даже сильный мужчина, например такой, как его отец, может стать слабаком. Да минует его чаша сия.

В следующий раз он будет вести себя с Молли сугубо профессионально. Вернет ситуацию в исходное положение, будто они и не пересекли невидимых границ.

На следующее утро Уитфорд подавил желание заглянуть в ее кабинет. Ему очень хотелось просто увидеть ее лицо, перекинуться парой слов, спросить, как поживает Лысик. Но нет. К тому моменту, когда Молли появилась в дверях его офиса, он уже взял себя в руки и почти не обратил внимания на то, как хорошо она смотрелась в белом льняном костюме и яркой желтой блузке. Даже не заметил, что непослушные волосы вновь выбились из прически. Осталась еще неделя, и они больше никогда не увидятся. Что ж, он соберется с силами и выдержит испытание.

– Вчера закончили покраску стен в моем кабинете, – как ни в чем не бывало прощебетала девушка. – А бежевый цвет не так уж плох.

– Хорошо.

Судя по всему, она тоже решила поддерживать с ним чисто деловые отношения. Даже не стала упоминать предыдущий вечер. Может, поэтому прошло полдня, прежде чем Молли наконец решилась предстать перед ним?

– Утром я была на аукционе «Костюмы для успешной карьеры».

Будто его интересует, почему они не увиделись раньше!

– Ну и как он прошел?

– Просто великолепно!

Они стояли над пропастью. Что дальше? Признать, что вечером что-то произошло, или продолжать жить дальше, словно ничего и не было?

Молли прыгнула с этого обрыва.

– Ты понравился моему попугаю, – произнесла она с улыбкой. – А это не каждому удается.

«Понравился попугаю? Разве поцелуй ее совсем не впечатлил? Это что, проявление жалости?»

– Я рад.

Как ни глупо, Хьюстон почувствовал радость оттого, что понравился лысой птице. В конце концов, попугай разборчив. Уитфорд прикусил язык, чтобы не спросить, как Лысик относился к Чаку.

– Хочу, чтобы ты знал: для меня все это значит очень много. Весь вчерашний день. Ты позволил мне показать наш фонд изнутри… И сам открылся, – уже тише закончила девушка.

– Молли, я не потерплю жалости по отношению к себе.

– Жалости? – На лице Молли застыло искреннее изумление. Потом девушка рассмеялась. – О боже, Хьюстон, трудно найти мужчину, которому жалость нужна меньше, чем тебе.

Уитфорд почувствовал, что она говорит серьезно. Значит, поцелуй был дан не в утешение. Кстати, Молли просто расцветает, когда смеется…

Последнее наблюдение доказывало, что он не может больше быть рядом с девушкой. Время, проведенное вместе с ней, делало его уязвимым. В нем пробуждалось что-то, чему лучше оставаться похороненным и забытым. Уже сейчас он не мог оторвать глаз от ее губ, вспоминая вчерашний вечер.

За неделю Хьюстон узнал о «Втором шансе» абсолютно все: какую прибыль приносит каждый магазин, их ассортимент, какова зарплата каждого сотрудника. Теперь он мог приступить к основной части работы: выработке стратегии, которая позволит повысить эффективность фонда. Осталась одна неделя. Он выдержит, если будет избегать Молли. Если будет сидеть в отремонтированном кабинете мисс Вив. Закроет дверь на ключ и повесит табличку «Не беспокоить». А можно… приударить за ней. Почему бы не пойти на поводу у собственных желаний?

«Потому что это глупо, – ответил Хьюстон на свой вопрос, собрав остатки благоразумия. – То же самое, что играть с огнем».

Слишком поздно. Хьюстона переполняло ощущение легкости и свободы, ему было плевать на ответственность, последствия и планы к отступлению.

Стать свободным от всего, делать что заблагорассудится.

Всего одну неделю.

– Хочешь пообедать со мной?

Молли засветилась от радости. Лучи полуденного солнца играли бликами в ее медных волосах, что напомнило Хьюстону об игре с огнем. Но он сейчас напоминал себе пацана, получающего огромное удовольствие от запретной игры со спичками.

Молли не почувствовала вкус ни одного из дорогих блюд, которые наугад заказала в пятизвездочном ресторане, куда ее привез Хьюстон. Она не вспоминала ни о мисс Вив, ни о судьбе «Сказки выпускного». Даже не думала о том, какое будущее ждет фонд под руководством Хьюстона.

Когда они расстались после обеда, девушка места себе не находила, так ей не терпелось увидеть его снова. Она просто умирала от желания быть рядом с Хьюстоном. Постоянно вспоминала об их поцелуе.

«Интересно, чувствует ли он, то же самое?»

Зазвонил телефон, и на экране высветилось его имя. Молли подняла трубку и услышала возбужденный голос Хьюстона:

– Я узнал, что детская футбольная команда, которую спонсирует фонд, играет сегодня вечером в Центральном парке. Это рядом с моим домом. Я бы сходил посмотреть…

«Со мной?»

– … с тобой.

На какое-то мгновение ей захотелось сказать, что она занята по самое горло, притвориться труднодоступной. Но Молли уже играла раньше во все эти глупые игры и знала, что они ни к чему не приводят. Сейчас ей хотелось быть самой собой.

– Я с радостью приму твое приглашение.

Как-то незаметно получилось, что они провели вместе все выходные. Футбол, где она кричала до хрипоты, закончился ужином. Потом Хьюстон сказал, что на следующий вечер у него есть два билета на мюзикл «Призрак оперы». Несмотря на то что спектакль шел на Бродвее дольше всех известных постановок, Молли никогда его не видела и с радостью приняла приглашение.

После театра Уитфорд настоял на визите к ней.

– Если я пообещаю, что буду вести себя идеально, можно мне зайти и навестить Лысика?

Конечно же Молли его пригласила зайти. Сварила кофе. Похоже, Лысик решил дать Хьюстону шанс проявить себя с хорошей стороны. Он не отпускал его ухо из своего цепкого клюва, чем привел Уитфорда в полнейший восторг. Молли еще не видела, чтобы тот смеялся так громко.

Рядом с Хьюстоном было легко и весело. Молли даже не заметила, как рассказала ему много из того, о чем не знала ни одна живая душа. О животных, которые жили у нее до Лысика. О своем детстве и череде отчимов.

Наконец Хьюстон вспомнил, что на следующее утро их ждет работа.

В дверях он замешкался. На мгновение Молли показалась, что он собирается ее поцеловать. Она понимала, что после этого ее жизнь полностью изменится, ведь они достигнут точки невозврата к прежнему.

Было видно, что Хьюстон отчаянно борется с собой, но он сдержал обещание и остался истинным джентльменом.

На следующий день Молли отдала должное его самодисциплине. Ей самой было очень сложно разделять деловые и личные отношения, пусть они так и не поцеловались во второй раз. Но даже без этого девушке казалось, что ее жизнь наполнилась светом. Из врагов они стали командой. Работали плечом к плечу, вместе создавали будущее «Второго шанса». Хьюстону удавалось рассмешить ее, причем так часто и так сильно, как никогда раньше. Даже самые обыденные ситуации он превращал в нечто особенное.

Молли поняла, насколько прав Хьюстон в своих суждениях о том, как должен работать фонд. Под его руководством «Второй шанс» мог достичь небывалых результатов.

Да и личная жизнь девушки изменилась до неузнаваемости. Стала лучше, чем в самых смелых мечтах Молли.

Казалось, сто лет прошло с того дня, когда она примерила свадебное платье и почувствовала, что оно собой воплощает. За эту неделю головокружительных изменений Молли смогла ощутить, что ее мечты осуществимы. Единение душ. Задушевные беседы. Разделенная радость.

Молли оторвалась от бумаг и заметила, что в дверях кабинета стоит Хьюстон и пристально на нее смотрит. От его взгляда по ее спине пробежала дрожь.

– Завтра великий день, – улыбнувшись, произнесла она.

Но лицо Хьюстона осталось непроницаемым.

– Молли, мне надо тебе кое-что показать.

Он был таким мрачным, что ее улыбка увяла. Хьюстон усадил девушку в такси и назвал адрес. Молли слышала его впервые.

Но что-то ей подсказало, что они едут туда, где ей совсем не хотелось оказаться.

Глава 8

Хьюстон знал кое-что, о чем не догадывалась Молли. Их время подходило к концу.

Эта неделя прошла как неделя смертника: он жадно впитывал в себя эмоции, желая напоследок получить от жизни все. Чувствовал себя живым, как никогда.

Но на заднем плане всегда маячила тень расставания. То, чего не знала Молли. Все хорошее рано или поздно кончается. В их случае – рано.

Даже мысль о том, что он больше не увидит Молли, приводила его в мрачное расположение духа. Солнце сменялось луной. День казался ночью. Все, чего он достиг в этой жизни, теряло свою прелесть. Мир становился серым и тусклым, как район, куда они только что приехали.

Он не знал, когда к нему пришла мысль рискнуть, но, решившись, не стал отступать, хотя с приближением к месту, которое он когда-то называл домом, уверенность в правильности такого поступка таяла на глазах. Но надо испытать судьбу.

Что случится, если он расскажет ей о себе абсолютно все?

– Мне нужно тебе кое-что показать, – снова произнес Хьюстон, когда такси остановилось перед домом.

Он знал, что ее не удивить экскурсией по трущобам, она видела и не такое. Но есть места, куда даже ангелы из «Второго шанса» боятся заглядывать.

– Это Клинтон, – сказал Хьюстон, не спуская с Молли глаз. – Этот район, правда, уже не называют Адской Кухней.

Таксист нажал на газ, явно желая побыстрее выбраться отсюда.

– Ты решил начать работу над новым проектом? – поинтересовалась девушка. Она чувствовала, как по спине побежали мурашки.

Судя по всему, проект такой опасный, что даже сама она не захочет за него браться.

– Не совсем. Я тут вырос.

– В этом здании?

Хьюстон искал на ее лице признаки жалости. Он понимал, что жалость его просто убьет. Но ничего такого не заметил. Создавалось впечатление, что она наперед знала, почему они сюда приехали.

Зачем? Чтобы устроить ей проверку.

– Да. И хочу показать еще кое-что. – Они пошли вниз по улице. – Вот тут не было винного магазина. Раньше здесь был банк, – тихо произнес Хьюстон.

Молли молча ждала продолжения, явно понимая, что ничего хорошего он не расскажет. Более того, создавалось впечатление, что девушка знала, к чему он ведет.

– Когда мне было четырнадцать лет, отец потерял работу. Снова. Мама в свойственной ей манере орала, что он неудачник, угрожала бросить его ради кого-нибудь с большими перспективами. – Отец взял пушку, пришел сюда и, приставив дуло к голове кассира, потребовал отдать ему все деньги. Бедная напуганная женщина кое-как собрала купюры в сумку. Когда отец уже выходил из банка, один мужчина попытался его остановить. Отец выстрелил. Слава богу, не убил. Его посадили в тюрьму. Через неделю после этого мать, как и обещала, сбежала с другим. Больше я ее не видел.

– Но что случилось с тобой? – прошептала Молли.

– Я стал циником. Научился никому не доверять.

– Хьюстон, это неправда. Даже близко все не так.

– Тогда в чем правда? – резко спросил Хьюстон. Неужели она действительно все знала? Он даже задержал дыхание, ожидая ответа.

Глаза Молли были чистейшего зеленого цвета, Хьюстон таких никогда не видел. Губы девушки тронула легкая улыбка. Молли положила руку ему на грудь, и от этого прикосновения по нему прошел электрический разряд.

– Вот где правда, – прошептала она. – В твоем сердце.

Самое странное, что Хьюстон ей поверил. В нем осталось что-то нетронутое ужасами жизни. Его сердце. Ждущее любви.

– Неужели ты думал, что это изменит мои чувства к тебе? – тихо поинтересовалась Молли.

Вот тут Хьюстон растерялся. «А что она ко мне чувствует?»

– Я всегда подозревала, что с тобой что-то произошло. И это сделало тебя сильнее.

Внезапно он понял, зачем привез ее сюда. Хотел предложить ей себя. А до того как Молли примет окончательное решение, честно рассказать все о своем прошлом.

Он предпринял еще одну попытку разочаровать девушку:

– Молли, в том, чтобы расти в этом районе, нет ничего романтичного. Да, это может сделать тебя сильнее. Или жестче. У меня есть шрамы, которые никогда не исчезнут.

– Я думаю, что любовь может вылечить абсолютно все, – тихо, но уверенно сказала Молли. И эти слова прозвучали так, словно девушка наконец призналась ему в своих чувствах.

Сердце Хьюстона сжалось от нахлынувших эмоций. Молли из тех людей, кто верит в чудеса. И вот он стоит здесь, в самом центре Клинтона, смотрит в ее глаза, и у него такое чувство, что чудеса стали реальными и для него.

– Ты должна знать обо мне все, – упрямо продолжил Хьюстон.

– Что еще? – поинтересовалась Молли с таким видом, словно ничего в этом мире не сможет ее отвратить от него.

Хьюстон заколебался, подыскивая слова, чтобы рассказать ей самое главное.

«Мой отец на днях выходит из тюрьмы. Я не знаю, что мне делать. Мне кажется, ты могла бы направить меня, если бы я только позволил тебе войти в мой мир».

Нужно ли Молли все это?

Хьюстон упивался близостью девушки, ее рука все еще покоилась на его груди. Нежность в ее глазах, явное желание, переполняющее Молли… Ему хотелось, чтобы она смотрела на него так всю жизнь. Он мечтал стать с ней единым целым. В ее глазах было обещание, что есть в этом мире место, где нет одиночества. Где о нем позаботятся. Где больше не надо сражаться. Где его примут таким, какой он есть. Со всеми плюсами и минусами. Молли заставила бы его ответить отцу. Хьюстон понимал, что мужчина, достойный ее любви, обязательно нашел бы в себе силы на это.

И поверил бы, что любовь может излечить все раны.

Забавно, но ближе всего к раю на земле Хьюстон оказался именно сейчас и здесь – посреди Клинтона.

Внезапно Уитфорд почувствовал опасность. Что-то угрожало свету, который наконец осветил его мрачную жизнь. Мир полон тьмы, и сбежать от нее очень сложно. А Хьюстон повел себя слишком самонадеянно, когда привез Молли в этот район.

На улице был кто-то еще. Инстинкт, полученный Хьюстоном еще в беспокойном детстве, безошибочно определил, что за ними наблюдают.

Хьюстон кинул взгляд за спину Молли и отодвинулся от девушки. Его глаза – теперь глаза настоящего хищника – уловили движение у затененной стены винного магазина. Там стоял мужчина, его лицо скрывала голубая бейсболка, но было понятно, что он наблюдает за парочкой. Как только Хьюстон повернул к нему голову, мужчина отвел глаза.

«О чем я думал, когда решил привезти ее сюда? Часы и дорогой костюм лучше любого неонового указателя приглашают к нападению».

Мужчина оттолкнулся от стены и направился ленивой походкой в их сторону. Бросил оценивающий взгляд на часы Хьюстона, внимательно изучил его лицо…

Мужчина был просто огромен, почти на голову выше Уитфорда и тяжелее килограммов на двадцать. На толстых пальцах сверкнули кольца. На футболке было написано «Джей». На лице незнакомца застыла хитрая и жесткая ухмылка.

– Что происходит? – спросила Молли, почувствовав перемену в настроении Хьюстона: ее взгляд заметался между двумя мужчинами.

Но Хьюстон не стал отвечать, он сгруппировался и стоял наготове.

– Сколько времени? – «Джей» попытался зайтиему за спину.

Хьюстон четко знал, что последует за этим вопросом. Он мысленно обдумал возможные варианты действий, не спуская глаз с «Джея», оценил окружающую обстановку. Район был необычайно тих, но люди, здесь живущие, прекрасно умели сливаться с пейзажем, если это было им на руку.

Молли переключила свое внимание на головореза. Она улыбнулась ему, пытаясь найти в его глазах проблески добра. Это было в ее натуре, девушка не верила, что есть плохие люди.

Взглянув на свои часы, она с готовностью ответила «Джею». Хьюстон продолжал хранить молчание, молясь про себя, чтобы Молли послушалась интуиции и, не боясь обидеть незнакомого человека, пустилась бежать отсюда со всех ног. Чтобы не увидела того, что вот-вот должно произойти.

– А сигаретки не найдется? – поинтересовался «Джей».

Хьюстон почувствовал, что девушка перевела на него вопросительный взгляд, но не посмел отвести глаз от «Джея» даже на секунду.

– Я не курю, – неуверенно ответила Молли. Хьюстон почувствовал прилив адреналина, встал между девушкой и головорезом и объяснил:

– Ему нужна не сигарета.

– Тебе не стоит умирать из-за часов, мужик, – тихо проговорил «Джей», и Хьюстон увидел, как в его руке сверкнул нож.

– Тебе тоже, – ответил Уитфорд.

Молли прошептала, не скрывая ужаса:

– Просто отдай ему эти часы.

Но что будет, когда «Джей» получит желанную добычу? Потребует сумочку? Потом бумажник Хьюстона? А следом и саму Молли?

Ради часов умирать действительно не стоило, но Молли надо было защитить любой ценой.

– Да ладно тебе, просто отдай и вали отсюда. – Мужчина попытался говорить успокаивающим тоном. – Мы можем разойтись полюбовно.

Что-то первобытное всколыхнулось в груди Хьюстона. Он действовал на голом инстинкте. Годы занятий боксом позволили реагировать на происходящее с невероятной скоростью.

Уитфорд прекрасно знал свои сильные стороны, и его ничто не сдерживало. Да, у бандита было оружие, он был выше и тяжелее. Но это не могло заставить Хьюстона отступить. Нет.

Дыхание его участилось, хотя он чувствовал абсолютное спокойствие. Время будто остановилось. Казалось, что все эти годы он тренировался исключительно ради одного момента. Все эти утренние пробежки, часы, проведенные у боксерской груши, спарринги…

Ради того, чтобы защитить Молли.

– Мужик, я ж тебе сказал, сдавайся!

Но говорил это «Джей» для отвода глаз. Краем глаза Хьюстон заметил блеск лезвия в его руке и решимость на лице. В ту же секунду Уитфорд стал мужчиной, которого никогда не хотел показывать не только Молли, но и себе. Хотя всегда знал, что тот живет где-то глубоко внутри.

Именно это Хьюстон пытался изжить: буйство, перешедшее ему в наследство от отца, примитивное желание убивать, бушующее в крови. Вот оно! Подтверждение, что он никогда не забывал эти улицы и уроки, преподанные ими.

Хьюстон резко вскинул кулак. Удар левой. Правой. «Джек» удалось замахнуться один раз ножом, но его грузность сыграла против него, к тому же Хьюстон был в ярости, и это придавало ему сил. Под градом ударов грабитель рухнул на грязный тротуар.

Хьюстон завис над подонком. Глубоко внутри нечто первобытное взывало к продолжению. «Не дай ему подняться. Сначала убедись, что он потерял нож. Где он?»

Удар за ударом, в ритме красной энергии, накатывающей волнами. Яростные удары превратили «Джея» в кровавое месиво, но Хьюстон все не мог остановиться.

Медленно, очень медленно он возвращался в реальность. Молли висела на его шее, пытаясь оттащить от мужчины, и кричала:

– Хватит! Хьюстон, прекрати! Ты же его убьешь!

– Где нож?

Тут он заметил тусклое лезвие под ногой подонка – тот, скорее всего, выронил оружие после первого же удара.

С большой неохотой Хьюстон заставил себя распрямиться и отойти в сторону.

Да, он привез сюда девушку, чтобы показать, где он вырос, и, увидев ее реакцию, узнать о ней самое для него важное.

Вместо этого ему открылась правда о нем самом. Где-то глубоко внутри он настоящий убийца. Хваленый самоконтроль ничего не стоит, его не стало в мгновение ока. Уитфорд предполагал, что этот тест будет простой проверкой для Молли, но даже обрадовался, во что в итоге все вылилось. Он проверил себя.

У них нет будущего. Отношения с Молли Майклз невозможны.

Что, если он разозлится на нее? Его отец часто терял голову во время ссор с матерью и при этом утверждал, что любит ее.

Неужели Хьюстон измочалил «Джея» по той же причине?

Потому что полюбил Молли.

И будет оберегать ее даже ценой своей собственной жизни. Даже если это значит, что защищать ее надо от него самого.

А ведь он почти поверил, что счастье возможно.

«Джей» наконец начал шевелиться. Он перекатился на бок, с трудом поднялся на ноги и заковылял прочь пьяной походкой, размазывая по лицу кровь. Нож остался валяться на мостовой.

Только убедившись, что мужчина ушел и не собирается возвращаться, Хьюстон обернулся к Молли, не спускавшей с него испуганного взгляда. Ее лицо вдруг сморщилось, а с губ сорвался всхлип. Потом другой. Девушка задрожала, словно лист на ветру, и, вжавшись в Уитфорда, спрятала лицо у него на груди и разрыдалась.

Шоковая реакция на нападение? Или увидела в нем нечто, чего не укротит даже любовь?

Хьюстон снял пиджак, накинул его на плечи Молли и обнял ее покрепче, не переставая удивляться, насколько она нежна и женственна. Он запомнит этот момент близости навсегда. Оставит себе хоть что-то на память, когда скажет Молли: «Прощай».

И тут, словно по мановению волшебной палочки, из-за угла выехало такси. Уитфорд, не теряя ни секунды, усадил девушку в машину.

– Н-но разве мы не должны дождаться полицию?

Полицию? Нет. Когда человек растет в подобном районе, он долго не может избавиться от ощущения, что полиция не является его лучшим другом и защитой.

Кроме того, никто не защищен от пронырливых репортеров. Вдруг кто-то из них прослушивает полицейскую волну? Да себе карьеру можно построить на истории про то, как исполнительный директор успешной компании победил в уличной драке. А если покопаться в прошлом, то история станет просто шедевральной. Всплывет и ограбление банка, произошедшее девятнадцать лет назад.

«Неудачник!» – кричала мать, когда отца выгоняли с очередной работы без выходного пособия. Отец же упрямо пытался добиться признания с ее стороны: «Я завоюю ее любовь. Покажу ей, чего стою. Всем покажу».

Только он был героем в глазах матери всего два часа, когда в пьяном угаре расшвыривал украденные деньги направо и налево. Приехала полиция и арестовала его. За попытку ограбления и выстрел в очевидца отец получил девятнадцать лет.

– Никакой полиции, – отрезал Хьюстон. – Скажи водителю свой адрес.

Молли безропотно повиновалась – очередное свидетельство того, что девушка в глубоком шоке. Она прижалась к Хьюстону, и ее теплые слезы промочили насквозь его рубашку. Уитфорд успокаивающе гладил ее по голове, наконец удовлетворив любопытство, снедавшее его последние дни. Не проходило и суток, чтобы он не задался вопросом, каковы ее волосы на ощупь.

Оказывается, мягкие и нежные, гладить их было очень приятно, создавалось ощущение, что так можно провести целую вечность. Но Хьюстон не мог позволить себе раствориться в этом чувстве. Ведь любовь – единственное, чего нельзя контролировать в этой жизни.

И все же Хьюстон не стал лгать себе – ему понравилось защищать Молли. Эндорфины, подобно наркотику, переполняли его кровь.

Что ж, сегодня вечером он возьмет от жизни все. Все, что Молли будет готова дать ему. И унесет с собой воспоминания, чтобы возвращаться к ним снова и снова. Когда все закончится. А финал наступит очень скоро. Пока же Хьюстон не хотел торопиться. Он помог девушке подняться по лестнице на третий этаж. У Молли так дрожали руки, что ему пришлось забрать ключи и самому открыть дверь квартиры.

– У тебя есть что-нибудь выпить? – поинтересовался Уитфорд, с тревогой вглядываясь в ее бледное лицо.

– Есть вино.

– Думаю, нам нужно что-нибудь покрепче вина.

– Кажется, на холодильнике есть бутылка с остатками бренди. Чак пил… – она захихикала, – все, что горит.

Девушка неотрывно смотрела на Хьюстона, и в ее взгляде было что-то голодное. Она протянула руку и, не скрывая восхищения, провела ладонью по его плечу.

Наверняка это эйфория оттого, что опасность была совсем близко, но прошла стороной. Иногда Уитфорд ощущал подобное после удачных спаррингов. Волну эндорфинов, переполняющих его счастьем, отчего все чувства обострялись.

Завтра утром она проснется, вспомнит, как Хьюстон яростно бил того мужчину, и почувствует страх и сомнения.

А сегодня Хьюстон будет ее героем.

Он отошел от девушки, налил почти полный стакан бренди и заставил Молли выпить. Сам же к алкоголю не притронулся.

Он больше не хотел терять контроль.

– Хьюстон… – Сделав глоток, Молли посмотрела на него, буквально пожирая глазами.

Ему это даже понравилось, и он не преминул ответить тем же. Впитывал взглядом каждую деталь: нежный овал лица, огромные глаза, мягкие зовущие губы…

Внезапно Молли вскрикнула:

– Мне кажется, у тебя кровь!

Действительно, на белой рубашке расплывалось красное пятно чуть выше живота. Значит, нож упал не сразу. Может, он так рассвирепел из-за ранения?

Пустое оправдание.

– Ты ранен, – испуганно прошептала девушка.

– Да нет, просто царапина. Ничего страшного. Да и от сердца очень далеко.

– Давай я посмотрю.

– Нет, все в порядке.

Но Молли уже указала пальцем на стул. Так как Хьюстон ранее решил принять все подарки, которые в этот вечер для него приготовила судьба, он покорно подчинился.

– Снимай рубашку, – скомандовала Молли, доставая аптечку.

Кого он пытался обмануть, когда говорил, что ранен не в сердце? Именно туда его и поразило. Стена, которую он воздвиг для защиты, рухнула в одночасье, восстановить ее не было никакой возможности.

Хьюстон подчеркнуто медленно расстегивал пуговицу за пуговицей, видя в ее глазах желание, мучаясь от мысли, что не он будет мужчиной, который это желание удовлетворит. Он позволил рубашке распахнуться. Снимать ее не было необходимости, но Уитфорд повел плечами, и она соскользнула вниз, повиснув на одной руке. По комнате поплыл запах пота, и Хьюстон увидел, как Молли втянула воздух, чтобы насладиться им в полной мере.

– Ой. – Она внимательно изучала тонкую царапину, тянувшуюся к животу. – Дело скверное.

Он посмотрел вниз. По его мнению, точно так же его могла поцарапать и кошка.

– Ты уверен, что мы не должны обратиться в полицию? Все-таки тебя пырнули ножом.

– Никакой полиции.

– Не могу понять твоего упрямства.

– Ты и не сможешь, – грубо ответил Хьюстон. – Как только позвонишь, достаточно будет пяти минут, чтобы сюда заявился какой-нибудь журналюга. А наутро все газеты будут пестреть скандальными заголовками. Люди любят такие истории, обожают копаться в чужом грязном белье. «Сын человека, устроившего разбойное нападение, отразил разбойное нападение».

– Ты не отвечаешь за грехи отца.

– Отвечаю, – уныло произнес Уитфорд. – Знаешь, когда мой папаша попал в тюрьму, а мать сбежала с любовником, судьба дала мне второй шанс. Я попал в замечательную приемную семью. Впервые в жизни у меня были еда, одежда, кров. Чувство безопасности. Однажды, когда я уже учился в старших классах, в нашей школе была дискотека. Я танцевал с девушкой из группы поддержки. Самой красивой в школе. К нам подошел какой-то парень – может, ее дружок или только претендент на это звание, я уже не помню, – и спросил у нее, что она делает в компании такого бандита, как я. Я чуть не забил его до смерти. Вот как сегодняшнего мужика. И мне нравилось, что я при этом чувствовал. Наверное, потому что мой отец любил размахивать кулаками.

– Я не верю, – неуверенно пробормотала Молли. – Не верю, что тебе это нравится. Ты делал то, что должен. Он же был просто огромным. Малейшее замешательство, и удача была бы на его стороне.

Хьюстон горько рассмеялся:

– Необходимыми были первые два удара. Он уже отключился, когда упал на тротуар.

– Хьюстон, сегодня ты совершил геройский поступок. Почему ты пытаешься выставить его в каком-то неприглядном свете?

– Нет, – тихо ответил он, – это ты искажаешь факты. Зачем?

– Ничего такого я не делаю.

– Делаешь. Ты всегда пытаешься найти оправдание для людей, увидеть в них что-то хорошее. Даже если этого на самом деле нет.

– Ну и почему же ты не провел всю свою жизнь в вечных драках, если у тебя так сильно чешутся кулаки?

– Я научился давать выход своей агрессии. Стал заниматься боксом.

– Ну вот.

– Не потому что хотел этого, – уточнил Хьюстон. – Мне просто не нравилось ловить на себе косые взгляды после того инцидента.

– Тебе хочется уверить меня, что ты из плохих парней. Но это совсем не так.

Уитфорд встал и натянул рубашку.

– Мне пора.

– Пожалуйста, не уходи.

Они стояли и смотрели друг другу в глаза.

Хьюстону пришлось приложить все усилия, чтобы взять себя в руки и не пойти на поводу у собственного желания: взять ее, подчинить себе, сделать своей. Он шагнул к двери. Молли преградила дорогу, положила руки на его плечи и, привстав на цыпочки, нежно коснулась его губ. Хьюстон ждал этого момента с их первого поцелуя. Ошеломительная нежность невинной ласки мгновенно усмирила бешеное неистовство, бурлившее в его крови.

Он позволил себе раствориться в поцелуе, наслаждаясь новыми для него ощущениями. Хьюстон и не знал, что в нем живет нежность. Происходящее казалось каким-то священнодействием, древнейшим ритуалом. Зовом, который слышали все поколения, только благодаря ему и существовало человечество. Тут встречались жесткая потребность и нежное узнавание, смешивались, превращаясь в нечто чудесное.

Страсть Хьюстона, чувство собственника по отношению к Молли только усилились. Застонав, он запустил руки в ее волосы, притягивая голову ближе. Его губы оторвались от сладкого рта Молли и проложили дорожку из поцелуев по ее шее. Хьюстон почувствовал, как под его прикосновениями бьется в ней сама жизнь.

– Пожалуйста, – прошептала она, неистово лаская руками его голову и плечи.

«О чем она просит? Остановиться или продолжать?»

Он слегка отстранился от нее, и волшебство момента разрушилось. Хьюстон снова включил рассудок и окинул девушку оценивающим взглядом.

От него ничего не ускользнуло: ни полуприкрытые глаза, ни припухшие губы, ни отчаянно бьющаяся на шее жилка.

Хьюстон пытался запомнить все до мельчайших подробностей.

Но от правды не было спасения. Он не мог принять то, что Молли ему предлагала, и уйти. Она не была девушкой на одну ночь. Нельзя даже просто поцеловать такую, как она, и сделать вид, что поцелуй ничего не значит и ничего не меняет.

Это ее просто убьет.

Кроме того, она сама не понимала, о чем говорит. Шоковое состояние и бренди – взрывоопасная комбинация. В таком состоянии нельзя принимать серьезные решения. Пришло время взять себя в руки и уйти прочь.

Он не был героем ее романа.

– Мне пора.

– Пожалуйста, не уходи. Мне страшно. Знаю, что это глупо, но боюсь оставаться одна.

«Может, я могу побыть ее героем еще немного?» Хьюстон понимал, что это потребует от него немыслимого самоконтроля.

Как же трудно было прижимать ее голову к своей груди, чувствовать нежный шелк волос. Еще труднее было увлечь Молли вслед за собой на диван, позволить ей расслабиться рядом и лежать, прислушиваясь к ее успокаивающемуся дыханию.

Что ж, теперь он стал не только бесконтрольным в ярости чудовищем, но и воришкой. Он украл этот момент у жизни и у Молли.

Украл, чтобы сберечь навсегда в сердце.

Спустя некоторое время тело девушки расслабилось, губы приоткрылись. Она заснула. Хьюстон осторожно выскользнул из ее объятий, встал с дивана и поискал что-нибудь, чем бы прикрыть девушку.

Он накинул на нее вязаный плед, задержал взгляд на лице и еще раз коснулся волос.

Потом выпрямился и снова оглядел квартирку, задержавшись на секунду около постера с воздушным шаром. Потом, глубоко вздохнув, мысленно отстранился от него и от всего, что он олицетворял.

Хотя Хьюстон и чувствовал полное изнеможение, он вернулся в офис фонда, в кабинет, который собирался на следующий день вернуть мисс Вив.

На столе лежала очередная стопка писем в защиту «Сказки выпускного». Хьюстон и так чувствовал себя последним мерзавцем, однако решил не жалеть себя и прочитать их.

Из последнего конверта выпала фотография. На ней была изображена девушка, выступавшая с трибуны перед студентами. На трибуне было написано слово «Гарвард».

«Уважаемый мистер Уитфорд.

Недавно я услышала, что во «Втором шансе» раздумывают о закрытии проекта «Сказка выпускного». Хочу, рассказать Вам, что пять лет назад в этой программе участвовала моя школа. Может, Вам будет трудно в это поверить, но, когда мне разрешили выбрать для себя одно из тех чудесных платьев, я впервые в жизни почувствовала, что чего-то стою».

Хьюстон положил письмо на стол.

Нет, ему легко поверить. Ее школа находилась как раз в том районе, где он вырос. И кому, как не ему, знать, что в тех краях пробиться и стать кем-то достойным было крайне тяжело.

Внезапно он понял, что эти платья так же важны, как и еда для голодающего. Может, даже важнее. Потому что чувство сытости временное, а уверенность в себе остается в сердце человека навсегда.

Этой ночью Хьюстон принял решение. Молли не для него.

И все же… Он мог попытаться стать мужчиной, которого она в нем видела. Молли задала ему высокий стандарт, к которому он будет стремиться каждый день. Пусть их отношения закончились, что-то начало меняться в нем самом.

Хьюстон решил, что первым делом он напишет письмо мисс Вив, в котором скажет, что Молли достойна вести фонд в будущее. Она может дать «Второму шансу» намного больше, чем он. Способность проводить сухой анализ ничто по сравнению с любовью, которой девушка наполнила это место.

Потом он оплатит несколько платьев для выпускного бала.

И ответит на письмо отца.

Глава 9

Молли торопилась в офис, но думала не о работе, а только об одном. Как же быстро она влюбилась в Хьюстона.

Хьюстон привез ее на свою малую родину, думая, что рискует чем-то. Но, увидев его подноготную, она была покорена им еще больше, наконец поняв, какая сила духа присуща этому мужчине. Молли улыбнулась, вспоминая опасения Уитфорда. Он считал, что и район, и окружение, и инцидент с грабителем будут говорить не в его пользу. Похоже, всю жизнь ей придется строить из себя алхимика, показывая, что качества, которые Хьюстон считал плохими, на самом деле ценнее золота.

Легкая дрожь пробежала по телу девушки при воспоминании о том, как он защищал ее. Он готов был умереть за нее. А потом представил этот акт самоотверженности и невероятной храбрости в таком свете, будто совершил нечто позорное. Сказал, что потерял контроль. Но Молли видела всю ситуацию по-другому. Если бы Хьюстон действительно не отдавал отчета в своих действиях, «Джей» не смог бы уйти оттуда на собственных ногах. Если бы это было так, предыдущая ночь завершилась бы совсем иначе. Внутри Молли все пело при мысли, как ей надо будет постараться, чтобы этот мужчина полностью потерял голову и отдался на волю чувств.

Она подозревала, что для этого придется много целоваться, но такая перспектива ее только радовала. Молли не могла дождаться, когда увидит Хьюстона в офисе.

Может, она поздоровается со всеми, а потом прикроет за собой дверь его кабинета и кинется в объятия Уитфорда, отбросив прочь стеснительность. Чтобы он ослабил самодисциплину, надо застать его врасплох.

К тому же сегодня великий день. Они явят миру новый «Второй шанс», который создали, работая плечом к плечу. И им предстоит еще немало сделать вместе.

Хотя, может, она повременит с сюрпризами до окончания дня открытых дверей. Но до этого времени будет дразнить: мимолетными прикосновениями, томными взглядами… Шепнет ему что-нибудь, когда Хьюстон будет менее всего ожидать этого.

Как-то внезапно перед Молли открылись новые перспективы, жизнь наполнилась красками. Девушка никогда бы не поверила, что за такое короткое время после разрыва помолвки можно снова потерять голову от любви.

Оказывается, можно.

Любовь творит чудеса: выявляет лучшее в людях, придает силы, делает невозможное возможным. И исцеляет старые душевные раны.

Поднимаясь по лестнице к офису фонда, Молли чувствовала, как от предвкушения ее сердце бьется, словно испуганная птица.

Еще один день вместе. Подарок судьбы. Если бы события прошлого вечера приняли иной оборот, этого подарка могло и не быть. Стычка с грабителем была самым лучшим напоминанием, что жить надо в полную силу, не откладывая на потом, радуясь каждой минуте.

Секретарша уже была на рабочем месте. Она подмигнула Молли и улыбнулась:

– Тебя ждет сюрприз.

Молли перевела взгляд на огромный букет розовых лилий, стоящий на столе Тиш, и улыбнулась. Проснувшись ночью и обнаружив, что Хьюстон ушел, девушка подумала, что он решил отгородиться от того, что росло между ними. Но нет. Судя по букету, Хьюстон сдался на милость судьбе и растворился в романтике. Для такого реалиста это очень трудный и тяжелый шаг! Но цветы – самый легкий путь заявить о своих чувствах.

Тиш рассмеялась:

– Это не для тебя, глупышка! Наш сосед прислал букет, поздравляя с открытием после ремонта. Твой сюрприз в кабинете мисс Вив.

«Он ждет меня. Наверное, приготовил что-нибудь удивительное в качестве извинений за то, что наш поцелуй так и не завершился. Или за то, что сбежал ночью».

Молли подошла к двери кабинета, тихонько постучала и вошла, не дожидаясь ответа. Открывшаяся перед ней картина должна была бы наполнить ее сердце радостью. За столом сидела мисс Вив. Молли с трудом удалось не расплакаться и сдержать рвущийся из груди крик: «Где он?» Вместо этого она кинулась в объятия мисс Вив.

– Боже мой, ну разве это не фантастика? Наш офис выглядит просто волшебно! Ты должна мне показать, что тут нового и как оно работает.

– Я думала, вы не любите компьютеры, – поддразнила Молли мисс Вив, которая просто светилась от счастья.

– Мне тут нравится абсолютно все!

– А где Хьюстон? – словно между делом поинтересовалась Молли.

– Я точно не знаю. Мы с ним не виделись. Ой, на какую кнопку надо нажать, чтобы включить камеру? Молли, ну помоги же!

Подчинившись, девушка придвинула к столу мисс Вив стул для себя. Да, ей хотелось показать начальнице, как работать с компьютером, послушать, как прошел ее отпуск, рассказать последние новости и сплетни. Но мысли Молли были заняты другим. «Где он? Где будет его кабинет теперь, когда вернулась мисс Вив?» Она прислушивалась в надежде уловить звук его шагов, его голос, но тщетно. Девушка вспомнила рассказ Хьюстона про рождественский концерт. Теперь она прекрасно понимала, что он чувствовал в тот момент.

Придется скорректировать планы. Молли точно не сможет сдержаться, когда Хьюстон наконец появится. Она просто закричит от радости. И все всё поймут.

Ну и пусть.

Наступило время обеда, а Уитфорд так и не пришел. Молли пыталась дозвониться до него, но все время попадала на автоответчик. Она наслаждалась звуками его голоса, но не оставляла сообщений. Просто не могла подобрать слов, чтобы рассказать о своих чувствах. В конце концов они с мисс Вив присоединились ко всему коллективу и открыли двери обновленного фонда для посетителей. Цветы на столе Тиш были первыми в череде букетов. Многие решили поздравить «Второй шанс»: владельцы фирм и магазинчиков, расположенных по соседству, известные бизнесмены Нью-Йорка, простые люди. Привезли заказанную еду, и официанты принялись расставлять бутылки с вином и сырные тарелки. Тиш начала метаться по офису в панике, она всегда волновалась, организовывая большие праздники в фонде. В три часа дня начали прибывать гости. Приглашенные люди, любопытствующие соседи, журналисты. Для каждого были приготовлены папки с информацией: обзор программ «Второго шанса», фотографии. И хотя в бумагах не было просьб о пожертвовании, в каждой папке лежал пустой конверт с адресом фонда.

Молли казалась, что ее сны сбываются наяву, когда поток прибывающих людей усилился. Она ни на секунду не оставалась наедине с собой: отвечала на вопросы, знакомилась, смеялась. Ее охватила эйфория. Все говорило о том, что они с Хьюстоном замечательно справились со своей работой.

Девушка наслаждалась шампанским и вкусными закусками. Но при этом отдавала себе отчет в том, что все ее мысли не здесь, не в офисе.

Она не спускала глаз с двери. Ждала.

«Где же Хьюстон?» Сегодняшний триумф полностью его заслуга. Только благодаря его таланту, полной отдаче делу, увлеченности и способности вести за собой людей они достигли такого успеха, а в том, что это успех, сомнений не было. Как же он может не пожинать плоды своего труда? Не радоваться вместе с ней тому, что корзинка для пожертвований на столе Тиш просто переполнена конвертами.

Наконец мисс Вив попросила всеобщего внимания. Она поблагодарила присутствующих за то, что они пришли, и предложила посмотреть подготовленную к этому дню презентацию.

Свет погас, голоса затихли, с потолка опустился большой экран, и заиграла музыка.

– Ой, сейчас увидите, мистер Уитфорд делает просто невероятные презентации, – прошептала стоящая рядом с Милли дизайнер, которая в первый день ремонта интересовалась цветовыми предпочтениями девушки. – Странно, он изменил музыку. Интересно. Предполагалось, что видеоряд будет сопровождаться произведениями Баха.

Но комнату заполнили не звуки органа. Черно-белые снимки сменялись на экране под переливы гитары и проникновенного голоса.

– Ты говорил, что я познаю небеса, – прошептал кто-то невидимый.

Но на фотографиях не было ничего даже отдаленно напоминающего рай. Мрачные улицы с полуразрушенными домами, заасфальтированные детские площадки, разбитые стекла. Это был район, где Молли побывала с Уитфордом накануне. Места, где он вырос. Именно эти трущобы помогли ему превратиться в удивительно сильного и прекрасного человека.

Голос продолжал:

– Ты обещал земли, где я забуду, что такое нужда…

Теперь на снимках были недавно прибывшие иммигранты: глаза, переполненные житейской мудростью, угрюмые лица, ветхая одежда.

– Я ждал совсем не то, что получил. О Господи, где же мой рай, где мой рай?

От картин на экране перехватывало дыхание и наворачивались слезы. Вот молодой парень плачет над телом умершего друга, маленький мальчик невесело пинает консервную банку, молодая женщина сидит на ступеньках с младенцем на руках…

Настроение на фотографиях изменилось одновременно со сменой музыкального ритма. Грусть постепенно стала уходить из мелодии и из голоса певца.

Теперь кадры рассказывали историю изменений в самом фонде. На одном снимке была смеющаяся Пэгги рядом с контейнером одежды в «Bay!», на другом изысканный фасад магазинчика «Bay!», на третьем толпа посетителей в «Опять и снова». Потом последовали фотографии интерьеров офиса фонда до и после обновления.

В голосе певца теперь сквозила надежда:

– Если бы мы были все вместе, стали бы друг другу братьями. Господи, это был бы мой рай.

На экране появилось изображение зеленого сада, резко контрастирующего с черно-белыми ветхими домами и асфальтом. Молли узнала свой любимый проект. Потом гости увидели смеющиеся лица детей из «Солнечной карамели», автобус-библиотеку…

Эмоции, витающие в комнате, можно было буквально пощупать. Тиш промокнула слезы платочком и прошептала:

– О боже, на сей раз он превзошел самого себя.

Молли пропустила «на сей раз» мимо ушей. Она отмахнулась от этих слов, как от назойливой мухи. Ей не хотелось портить идеальный момент. Правда, совсем идеальным он был бы, если бы рядом с ней стоял Хьюстон.

– А где мистер Уитфорд? – шепотом спросила она у Тиш. Ей не терпелось поделиться с ним своей радостью, разделить счастье.

– О, а он никогда не приходит в день завершения работы.

– Прости, какое завершение? Он же теперь здесь начальник.

Но Тиш уже отвернулась и принялась хлопать в ладоши в такт музыке, как и все присутствующие.

Наконец голос уверенно произнес финальные слова:

– Вот он, мой рай.

На экране застыл последний снимок: маленькая принцесса, целующая Хьюстона в щеку.

Молли была полностью согласна с этим утверждением. Это был и ее рай тоже.

Девушка повернулась к Тиш, чтобы уточнить, что та имела в виду, когда говорила про завершение работы. Как это – «Хьюстон никогда не приходит»?

Но память уже начала услужливо подсказывать, что именно упустила девушка с самого начала. Хьюстон свободно общался со всеми рабочими, которые ремонтировали офис, с Тиш. Не создавалось впечатления, что они только что познакомились. Он их хорошо знал.

«Он никогда не приходит в день завершения работы… На сей раз, он превзошел сам себя».

Хьюстон Уитфорд уже проделывал подобное. Потому-то и появился во «Втором шансе». Он уже помогал фирмам, попавшим в беду. И делал это хорошо.

Наконец аплодисменты стихли, и вперед вышла мисс Вив. Ее явно переполняло счастье от того, как все кругом изменилось. Когда начальница заговорила, Молли почувствовала, как ее сердце сжимается в тисках холода.

– Прежде всего, я должна сказать слова благодарности в адрес Хьюстона Уитфорда, который щедро поделился не только своим временем, опытом и ресурсами компании «Точные решения». Я знаю, что его услуги на рынке консалтинга очень недешевы. Подозреваю, что его помощь исчисляется десятками тысяч долларов.

Сердце сжалось еще сильнее. «Все нововведения сделаны за его счет?» Хьюстон позволил Молли верить в то, что деньги он берет из кассы фонда, отнимая их у «Сказки выпускного».

Хотя нет. Он никогда этого не утверждал. Девушка подозревала, что Уитфорд ни разу не опустился до лжи. Просто умолчал о некоторых фактах.

– Сегодня Хьюстона здесь нет, – продолжала мисс Вив. – Думаю, он счастлив вернуться к своей работе. Лично я желаю «Точным решениям», чтобы к ним, наконец обратился президент США. Тогда наша страна точно сможет рассчитывать на процветание.

Раздались одобрительные смешки, только Молли было не до улыбок. Вот оно, подтверждение. Хьюстон не простой наемный работник. Не глава «Второго шанса». Он никогда не собирался задерживаться и прекрасно понимал, что у них с Молли нет никакого общего будущего.

Судя по всему, только она не знала, что происходило на самом деле.

Глупышка Молли. Видимо, ей на роду написано, что любой человек, которого она полюбит, обязательно ее предаст.

Мисс Вив говорила о своем отпуске, о том, что она воспользовалась этим временем, дабы переосмыслить свои жизненные приоритеты, и решила отойти от дел. Потом поблагодарила всех, кто поддерживал ее все эти годы, и выразила надежду, что они будут так же помогать и новому руководству фонда.

– Хочу представить вам своего преемника, – сказала мисс Вив. – Этому человеку я доверяю даже больше, чем себе.

«Значит, он все-таки здесь». Девушка почувствовала, как схлынуло напряжение. Наверное, она что-то не так поняла. Скорее всего, Хьюстон оставлял свой пост в «Точных решениях», чтобы взять в руки бразды правления «Вторым шансом». Молли задержала дыхание, так ей не терпелось увидеть его. Это бесконечное ожидание уже вымотало ее, она почти отчаялась. Да, без сомнения, Молли точно знала, что чувствовал Хьюстон на том рождественском концерте, когда ждал появления мамы. Он бы не стал проделывать подобное с кем-то еще. Просто не смог бы позволить другому человеку испытать подобную агонию. И уж точно уберег бы от подобной участи ее. Прошлой ночью на его лице было написано, что он будет защищать Молли и не позволит кому бы то ни было причинить ей боль. Да он чуть не умер, когда спасал ее от грабителя!

Но теперь все тревоги позади. Он где-то здесь. Молли беспокойно выискивала Хьюстона взглядом, ожидая, что мисс Вив назовет его имя. Когда все закончится, они вместе посмеются над ее переживаниями, потом спрячутся в ближайшем кабинете, а там… Молли надеялась, что потом у них будут только счастливые моменты.

Мисс Вив не торопилась произносить имя Хьюстона. Она искала кого-то в толпе, пока, наконец не встретилась взглядом с Молли. Улыбнулась и подозвала девушку рукой.

– Молли, иди сюда.

Девушка попыталась спрятаться за стоящими впереди людьми. Ей совсем не хотелось участвовать в представлении нового начальника. Она подозревала, что все сразу поймут, какие именно чувства она испытывает к Хьюстону.

Но мисс Вив решила закрыть глаза на замешательство Молли и принялась подзывать ее еще активнее. Видимо, начальница решила, что девушка не может пробиться сквозь толпу, и попросила гостей дать Молли дорогу. Люди разошлись в стороны, сзади кто-то даже подтолкнул девушку вперед.

У Молли не было другого выхода, кроме как подойти к микрофону.

– Я бы хотела представить вам нового руководителя «Второго шанса», – не скрывая радости, произнесла мисс Вив. – Молли Майклз.

Молли застыла в оцепенении. Новость не принесла ей ничего хорошего. Только злость на саму себя. Она до последней минуты верила в Хьюстона, в то хорошее, что в нем было. Как всегда. Скоро она получит очередную открытку с какого-нибудь экзотического острова, чтобы лишний раз убедиться – она не умеет разбираться в людях.

Ее обманывал мужчина, которого, как ей казалось, она знала лучше других. Молли все напридумывала. Он не собирался становиться частью ее будущего.

– Не думаю, что у меня для этого достаточно опыта, – процедила Молли сквозь сжатые губы так, чтобы ее услышала только мисс Вив.

– Я в тебе уверена. Наш дорогой Хьюстон, в частности, провел какое-то время здесь, чтобы выяснить это. И он решил, что ты просто создана для такой должности.

«Наш дорогой Хьюстон».

Молли влюбилась, а для него это было просто двухнедельное собеседование?

Открылась входная дверь, и в помещение ввалился посыльный, которого почти не было видно за огромными коробками, которые он держал в руках.

– Куда поставить… – он запнулся, явно не обрадовавшись тому факту, что стал центром внимания, – платья?

– Какие платья? – спросила Тиш.

– Мне ужасно неловко прерывать ваше веселье, но у меня там полный грузовик вечерних платьев, а с парковкой в вашем районе очень плохо.

Мисс Вив прижала руку к груди и сказала, с трудом сдерживая слезы:

– О, это мой Хьюстон.

И снова Молли не почувствовала радости. Ее Хьюстон. Дорогой Хьюстон. Хьюстон Уитфорд принадлежал мисс Вив. Они знали друг друга до его появления в фонде, хотя он ни разу не удосужился признаться в этом за две недели. Да и мисс Вив умолчала об их знакомстве, когда представляла их друг другу.

Все ее обманывали. Не только Хьюстон, но и женщина, которой она верила больше всех.

Молли как-то нашла в себе силы пережить всеобщие поздравления, смогла найти отговорку и не пойти смотреть платья. Пусть ими займется кто-нибудь другой. «Сказка выпускного» был проектом, взывающим к романтизму. Молли решила, что это не для нее.

Хотя гости еще не разошлись, Молли попыталась улизнуть с праздника незамеченной. Но дорогу ей преградила мисс Вив:

– Подожди минутку. Хьюстон для тебя кое-что оставил.

Она вернулась через мгновение с длинной узкой коробочкой, которую буквально вложила в руки девушки.

– Дорогая, все хорошо?

Молли не была готова обсуждать, насколько все в ее жизни вдруг стало плохо.

– Я просто устала.

– Ну, так ты откроешь?

Девушка покачала головой:

– Не сейчас, дома.

То, что коробка была легкой как перышко, подсказало Молли, что внутри.

И лишь уединившись в своей квартире, она открыла крышку подарочной упаковки, чувствуя при этом скорее страх, чем радостное предвкушение.

Хьюстон подарил ей разноцветное боа, в котором она танцевала с ним вальс в «Bay!». Оперение Лысика. Ну почему он не подарил что-нибудь другое: дорогое платье, кольцо с бриллиантом, цветы? Она бы смогла принять такой дар. Дорогой. Безличный. Такой, который можно было бы сразу забыть. Но это?..

Молли не стала сдерживать слезы. Разве не так она представляла его в своих глупых мечтах? Одинокий стрелок, приехавший на спасение города. Все подобные истории развиваются по одному сценарию. Он приезжает, совершает геройский поступок и скрывается за горизонтом. В гордом одиночестве. Всего час назад Молли смотрела на фотографию Хьюстона в обнимку с маленькой принцессой и думала, что обрела свой персональный рай.

Но, почему же он так похож на ад?

Глава 10

Хьюстон очнулся от сна, в котором снова целовал Молли. Ему казалось, что если не открывать глаза, то можно продлить удовольствие.

Уже прошел месяц с того вечера, когда он в последний раз чувствовал ее нежные губы на своих губах и понял, что должен отпустить ее. Почему же воспоминания об их недолгих отношениях стали только ярче, вместо того, чтобы растаять, как утренний туман?

Он старался каждый день совершить хоть один поступок, которым Молли могла бы гордиться. Хоть что-то, способное заставить ее глаза светиться от радости.

Хьюстон купил грузовик детской обуви и отправил ее в «Солнечную карамель». Учредил стипендии для некоторых из тех девушек, которые отправили письма в поддержку «Сказки выпускного». Вчера он снял квартиру для отца. Она находилась всего в квартале от разбитого «Вторым шансом» сада, который никогда и ни за что не станет парковкой. Закончив формальности с домовладельцем, Хьюстон прогулялся к этому городскому оазису и долго стоял там, наслаждаясь видом красочных клумб и грядок с овощами, которые выгодно выделялись на фоне асфальтово-бетонных джунглей. Отцу понравится приходить сюда.

Заметив, что на грядках шпината колдует Мэри Бэдфорд, Хьюстон подошел поздороваться. Ему было приятно, что женщина искренне обрадовалась новой встрече с ним. Он рассказал, что скоро в этом районе будет жить его отец, и попросил, чтобы Мэри взяла над ним шефство, познакомила с соседями и вообще приглядывала за стариком.

На прикроватной тумбочке зазвонил телефон.

– Хьюстон, это мисс Вив.

– Чем обязан? Что-нибудь случилось?

«Пожалуйста, разрешите эту проблему без моего присутствия. Все, что угодно, лишь бы не быть рядом с ней».

– Я звоню из-за Молли.

Уитфорд закрыл глаза, собираясь с духом, чтобы ответить отказом на любую просьбу.

– У меня ужасное предчувствие, что она завязала роман по Интернету. Ты же знаешь, как это опасно, сколько там мошенников и проходимцев?

– Что? Молли? На нее это не похоже. – Сердце Хьюстона было готово выскочить из груди, но он изо всех сил пытался сохранять спокойствие. – Почему вы так решили?

– Когда я вернулась из отпуска, Молли была просто не похожа на себя. Она перестала интересоваться работой. Отказалась занять пост главы «Второго шанса», даже почему-то злилась на меня какое-то время. Бедняжка похудела, под глазами тени, она довела себя почти до полного истощения. Мне даже кажется, что она почти постоянно плачет, только так, чтоб никто не видел.

«Нет, это не интрижка с виртуальным козлом, – подумал Хьюстон. – Это я козел».

– Но примерно неделю назад все изменилось. На ее лице снова появилась улыбка, она перестала дуться на меня. Хьюстон, она просто светилась от счастья. Поверь мне, я точно знаю, что она влюбилась, у меня на это глаз наметан.

Влюбилась? В кого-то еще? Такой пытки он себе даже не представлял.

– Потом вдруг словно гром среди ясного неба. Она заявила, что берет отпуск. Я просто уверена, что она познакомилась с кем-то в Интернете! И влюбилась. Хьюстон, она такая наивная.

– Она сказала, что у нее кто-то появился? – поинтересовался Уитфорд, удивляясь, как спокойно и рассудительно звучит его голос.

– Да ей и не надо было! Просто сообщила, что ей надоело мечтать, глядя на постер в гостиной ее квартиры! Поставила меня в известность, что собирается провести какое-то время в Калифорнии.

– Ну, а от меня-то вы чего хотите?

– Не знаю, – продолжила рыдать в трубку мисс Вив. – Но мне просто необходимо быть уверенной, что с ней все в порядке.

Забавно. Хьюстону тоже.

– Я найду ее.

– Но как? Хьюстон, Калифорния не самый маленький из штатов,

Уитфорд вспомнил постер, висящий на стене в гостиной Молли.

– Но и не такой уж большой.

Молли глубоко вздохнула, наслаждаясь открывающимся перед ней видом. Над долиной Наппа садилось солнце, и пейзаж был намного красивее, чем ей представлялось даже в самых смелых фантазиях.

Конечно, всегда можно сказать, что мир заиграл яркими красками, потому Молли полюбила.

Наконец-то.

Себя.

Девушка сидела на каменной террасе, построенной на склоне холма, и смотрела на знаменитые калифорнийские виноградники. Лучи заходящего солнца красили кустарники золотом. Теплый ветерок окутывал, словно объятия любовника. Молли наслаждалась вечером в одиночестве. На ней были брюки, футболка с эмблемой виноградника и разноцветное боа. На столике стоял хрустальный бокал и бутылка каберне совиньон, которым так славятся местные винодельни.

Когда Хьюстон исчез из ее жизни, Молли думала, что умрет от горя. В прямом смысле этого слова.

Боялась, что однажды свернется клубочком в углу своей спальни и будет так лежать, пока ее сердце не перестанет биться.

Но этого не произошло. Она не смогла себе этого позволить.

Ведь Лысик так сильно нуждался в ее заботе.

Потом, когда она в очередной раз приехала в «Солнечную карамель», чтобы заполнить кое-какие бумаги, необходимые для финансовой отчетности, Молли заметила, что детишки все до последнего бегают в новых ботинках. Сотрудники рассказали, что незадолго до этого к дверям центра подъехал грузовик, груженный коробками с детской обувью. От кого был этот дар, осталось загадкой.

На следующий день девушку ждало сообщение на автоответчике.

– Мисс Майклз, это Кармен Санчез. – Послышались всхлипы, потом какая-то смесь испанского и английского, снова всхлипы. – Мне выделили стипендию. А ведь я даже не подавала заявку.

Происходило что-то странное. А когда ей, одна за другой, позвонили почти все девочки, писавшие письма в поддержку «Сказки выпускного», с такой же новостью, Молли поняла. Она никогда не ошибалась в Хьюстоне Уитфорде.

Неуверенной она была только тогда, когда дело касалось ее.

Пусть он никогда этого не признает, но Хьюстон лучше ее понимал, что такое настоящая любовь. Любовь не убивает. Не дает упиваться жалостью к себе. Не позволяет свернуться в клубок и умереть. Те, кому посчастливилось испытать это прекрасное чувство, знают – все возвращается сторицей. Жизнь наполняется радостью и смыслом, появляется вера в лучшее. Несмотря ни на что. Пусть даже сердце разбито. Молли говорила Уитфорду, что любовь может исцелить любую рану. Но сама не верила в это. Закрыла глаза на истину, растворившись в собственной боли.

Теперь все будет по-другому. Она познала настоящую любовь. Пусть им с Хьюстоном было отведено мало времени, Молли пронесет в своем сердце тепло этого волшебного чувства и поделится им со всем миром. И она, наконец обрела себя.

И вот Молли сидела здесь и с легким сердцем наблюдала за удивительно красивым закатом. Ей казалось, что и внутри нее все наполняется этим золотым светом.

Судя по мерцающим на дороге огням, к гостинице приближался автомобиль. Девушка заворожено смотрела, как свет фар пронзает мрак приближающейся ночи. Поразительно, как что-то настолько банальное может быть таким красивым. Наверное, во всем виновата любовь, переполняющая ее сердце.

Машина въехала на стоянку, припарковалась, и из нее вышел мужчина.

В сумерках и на таком расстоянии Молли показалось, что он сильно похож на Хьюстона: те же темные волосы, та же уверенная походка, аура силы и мужественности.

С другой стороны, кого только она не принимала за Хьюстона в последнее время. Стоило ей увидеть высокого брюнета, и сердце начинало биться быстрее. Поначалу, когда боль расставания была особенно острой, Молли это ненавидела. Но, успокоившись, девушка перестала на это бурно реагировать.

Теперь она воспринимала подобные инциденты как напоминание о том прекрасном, что ей дано было пережить. Каждый раз после таких моментов Молли перебирала в памяти самые волнующие минуты с Хьюстоном и произносила про себя короткую молитву, чтобы у него все было хорошо. Такая любовь – самая чистая: Молли желала счастья для любимого, не требуя ничего взамен.

Это совсем не похоже на отношения с Чаком. Тогда девушка тоже не ждала многого, но отличие было в том, что чувствовала она себя при этом несчастной.

– Привет.

Она обернулась. Время будто остановилось. Вот оно, подтверждение, что любви не может сопротивляться даже такой сильный мужчина, как Хьюстон.

– Привет, – тихо ответила Молли.

– Удивлена?

– Да нет, не особо.

Уитфорд нахмурился:

– Знаешь, если ты ждала моего появления, то слишком хорошо спряталась, чтобы этого не произошло.

Девушка в ответ только улыбнулась.

– Мисс Вив боится, что ты завела какую-то интрижку по Интернету.

– А ты? Ты этого боишься?

– Я знаю, что это невозможно, – прошептал Хьюстон.

– Тогда зачем приехал?

Вздохнув, он сел напротив Молли:

– Потому что не мог иначе.

Какое-то время они просто сидели в тишине. Потом Хьюстон сказал:

– Эти перья тебе к лицу.

– Спасибо.

– Где Лысик?

– Оставила его на попечение соседки.

– А…

Повисла очередная пауза, Молли не чувствовала никакого неудобства, наоборот. Сидеть рядом с Хьюстон и молчать было очень уютно.

– Я должен извиниться.

– Нет, не должен. Твой уход научил меня большему, чем я когда-либо могла бы понять, если бы ты остался.

Нахмурившись, Хьюстон продолжил:

– Я не собирался извиняться за это. Тебе же лучше, если меня нет рядом. Мы оба это знаем.

«Да?»

– Нет, я хотел попросить прощения за то, что привез тебя той ночью в Клинтон. И потерял голову, когда бил того парня. Не мог остановиться. Если бы не ты, я его, скорее всего, убил бы.

Молли хмыкнула, и Уитфорд кинул на нее сердитый взгляд:

– Не смешно.

– Ну, конечно же смешно, Хьюстон. Я от силы вешу шестьдесят килограммов. Ну и как бы я тебя остановила? Не говори глупостей. Ты сам взял себя в руки.

– Я пытаюсь серьезно с тобой поговорить.

– Я вся внимание.

– Я вырос среди насилия. Это мое наследство. Не хочу, чтобы оно коснулось тебя.

– Почему? – мягко спросила девушка.

Хьюстон нахмурился еще сильнее.

– Почему ты боишься, что это как-то на меня повлияет?

– Потому что я люблю тебя, будь оно все проклято! – Его голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций.

– Ах, вот оно что, – тихо произнесла Молли. В эту секунду весь ее мир наполнился такими яркими красками, по сравнению с которыми закат над долиной Наппа казался бледным и тусклым. – И ты боишься, что рано или поздно сделаешь что-то плохое со мной?

– Да.

– Ты говорил, что избил парня в школе.

– Так и было.

– А потом… Сколько прошло? Лет четырнадцать или пятнадцать? И ты набросился на еще одного человека. Причем напал именно он.

– Он напал не на меня. Я чувствовал, что в опасности находишься ты.

– И чтобы защитить меня, ты встал между ним и мной, принял удар на себя, справился с ситуацией. Это плохо?

– Я потерял контроль.

Молли рассмеялась бы ему в лицо, если бы не понимала, чего Хьюстон пытается добиться. Он хотел убедить себя, что пришла пора вскочить на лошадь и скрыться за горизонтом. Она не позволит ему. Почему-то этот удивительный человек поверил, что не достоин счастья. Но Молли видит его насквозь, знает правду. И докажет ему, что он может рассчитывать на понимание и любовь.

– Хьюстон, у него был нож. «Джей» был просто огромным. Разве ты не понимаешь, что у тебя не оставалось другого выхода?

– Я перегнул палку. Этому нет оправданий.

– Мне так не кажется.

Уитфорд не мог отвести взгляд от ее лица.

– Ты боишься любить меня.

– Да, – прошептал Хьюстон.

– Боишься, что я отвергну тебя, как это делали все, кого ты любил раньше.

– Да.

– Боишься сделать что-то непоправимое. Думаешь, что потеряешь голову от любви и совершишь нечто, о чем придется сожалеть всю оставшуюся жизнь.

– Да.

– Хьюстон, есть такое место, где тебе больше не придется бояться. Никогда.

Он посмотрел ей прямо в глаза, не веря, что такое возможно.

Молли провела ладонью по его щеке, потом по груди. Она чувствовала размеренное биение сердца любимого.

– Хьюстон Уитфорд, ты очень хороший человек. Ты не пасуешь перед трудностями. Преодолеваешь самые невероятные препятствия. В тебе есть страсть и воля к жизни.

Он ничего не ответил, просто обнимал ее, сдавшись на милость любви.

Следующие несколько дней они посветили исследованию долины Наппа. Побывали на экскурсиях в местных винодельнях. Устраивали долгие пешие прогулки. Обедали в уютных ресторанчиках, заходили в маленькие магазинчики, антикварные лавочки. Они пили вино, наслаждались солнечными днями, держались за руки, смотрели друг другу в глаза, разговаривали обо всем на свете, иногда просто молчали.

Молли снова вспомнила тот день, когда впервые увидела Хьюстона: свадебное платье и свое желание испытать все это. Любовь. Единение душ. Долгие беседы. Разделенную радость.

В последний день пребывания в Калифорнии Хьюстон сказал, что приготовил сюрприз. Было очень рано, даже солнце не взошло, когда он усадил девушку в машину и поехал по извилистой дороге к долине.

На поле их ждал огромный воздушный шар. Его яркая расцветка буквально освещала утренний пейзаж. Казалось, что шар хочет вырваться на свободу и устремиться в чистое голубое небо.

Молли кинулась навстречу приключению, не отпуская руку Хьюстона. Ей не терпелось осуществить свою мечту. Хьюстон помог девушке забраться в корзину, пилот дал команду отвязать канаты, и шар плавно взмыл в небо. Молли прислонилась к любимому и прошептала:

– Я ждала этого всю жизнь.

– Полета на воздушном шаре?

– Нет.

Она ждала, когда наконец-то ее жизнь наполнится смыслом. Воздушный шар был совсем ни при чем. Все дело в любви. За последние дни девушка пропиталась ею, узнала ее аромат, так удивительно похожий на запах Хьюстона.

Газовая горелка выпустила очередную порцию пламени, и шар полетел еще выше. В этот момент солнце показалось из-за горизонта, и сразу же виноградники и склоны холмов стали золотыми. А Молли и Хьюстон плыли в вышине над всем этим великолепием.

– Хьюстон, смотри. – От красоты открывшегося вида у Молли перехватило дыхание. – Это просто прекрасно. Я о таком даже не мечтала.

Хьюстон ничего не ответил.

Девушка обеспокоено повернулась к нему:

– Что-то случилось?

– Скажи… – Он начал говорить, но запнулся и закашлялся.

– Что? – Молли заволновалась.

– Хочешь сыру?

Хьюстон указал на корзинку с сыром, вином и теплыми круассанами.

– Спасибо. А ты?

Хьюстон уже выкручивал пробку из бутылки вина. Молли взяла бокал, сделала глоток и посмотрела в глаза Уитфорда.

– Хьюстон, да что с тобой?

– Понимаешь, я хотел спросить… – Он опять отвлекся, на сей раз, на пейзаж под ними. – А это что? – поинтересовался он у пилота.

Тот сказал название виноградника.

– Ты что, высоты боишься? – шепотом спросила Молли. Она совершенно не узнавала Хьюстона в этом нервном, беспокойном мужчине.

– Нет. Просто боюсь.

Еще несколько дней назад он не признался бы в подобной слабости. Даже если бы его бросили в медвежью берлогу, предварительно обмазав медом. Молли смотрела на него и не могла понять, что происходит. Хьюстон наконец взглянул на нее.

– Я же говорила, что есть место, где тебе нечего бояться.

– А что, если я скажу, что хочу остаться там навсегда?

Она сжала его руку, и в тот же миг его голос зазвучал увереннее:

– Я хотел спросить, как ты отнесешься к предложению провести со мной остаток жизни.

У Молли на глаза навернулись слезы.

– Хьюстон…

– Черт. Забыл. Подожди минутку.

Он отпустил ее руку, достал из кармана ветровки маленькую коробочку и, встав на колено, протянул Молли кольцо. В лучах восходящего солнца грани венчающего его бриллианта засверкали всеми цветами радуги.

– Молли Майклз, я люблю тебя. Отчаянно. Беззаветно. Всем сердцем. Я дышу тобой. Я тебя люблю. – В его голосе не было ни капли сомнений, он был твердым, именно такой присущ человеку, точно знающему, чего он хочет. – Ты выйдешь за меня замуж?

– Да, – ответила Молли. Тихо. Спокойно. Еще никогда она не была так уверена в своем ответе. Она принимала не только Хьюстона, но и саму себя. Соглашалась жить в полную силу. Признавала, что ее раны излечились. Открывалась навстречу судьбе.

Они взялись за руки, и Хьюстон ее поцеловал. Этот поцелуй стал символом абсолютной победы любви, которая, презрев все преграды, соединила их сердца. Хьюстон растворился в этой ласке, чувствуя, что наконец нашел свое пристанище.

Они оба нашли.

Эпилог

Хьюстон Уитфорд сидел на скамейке в Центральном парке, подставив лицо теплым лучам весеннего солнца. В парке было тихо.

Краем глаза Хьюстон заметил, что к нему по дорожке идут Молли и его отец. Чуть раньше они отошли полюбоваться тюльпанами. Хьюстон наблюдал за их приближением, отмечая, что отец с каждым днем становится все слабее. Время его не пощадило. Молли шла, держа свекра за руку и склонив к нему голову. При этом она не спускала глаз со своего любимого Хьюи – так она называла Уитфорда.

Хьюстон увидел, как улыбка озарила ее лицо. Отец до сих пор не мог поверить, что эта прекрасная женщина приняла его как члена семьи.

Но любовь не может вылечить все. Его отец болен раком, и с этим уже ничего не поделать. И ничто не изменит того факта, что старик каждое утро просыпается в слезах, – он до сих пор не простил себя за совершенное преступление. Шрам на переносице Хьюстона – свидетельство отцовского гнева – тоже никуда не денется. Как и другие рубцы, которые никто никогда не увидит. Нет, все любовь вылечить не в состоянии. Но она все равно способна на чудеса. И этого достаточно. Даже более чем.

Однажды отец посмотрел на Молли и сказал:

– Такой вот женщиной была бы твоя мать, если бы я был лучше.

– Возможно, – согласился Хьюстон, чувствуя, что больше не держит зла на старика.

Коляска рядом с Хьюстоном завибрировала. Значит, скоро раздастся крик. Наконец дочка окончательно проснулась и принялась звать маму, вопя во всю мощь своих маленьких легких и суча ручками и ножками.

«Так похожа на маму, – подумал Хьюстон. – Рыжая и с взрывным характером».

Услышав плач внучки, отец Хьюстона пошел быстрее. Оказавшись рядом с коляской, он склонился над малышкой, и его испещренное морщинами лицо засветилось. Он сделал «козу», и девочка с удивительно силой схватила его пальцы.

– Тише, тише, – засюсюкал дедушка. – Я рядом, солнышко.

Малышка затихла, присмотрелась к нему и заулыбалась.

Казалось все они – его отец, Молли, дочурка и сам Хьюстон – в какой-то волшебной сказке.

– Как хорошо, что я дожил до этого момента, – сказал старик, не спуская глаз с внучки.

– Просто замечательно, – согласился Хьюстон.

– Нет, не просто. Это чудо, – прошептал отец. Человек, который, скорее всего, ни разу в жизни не был в церкви и богохульствовал каждый день.

Молли села рядом с Хьюстоном, положила голову ему на плечо и умиротворенно улыбнулась.

– Как поживает моя Женщина года?

– Ой. Ну, прекрати уже, – ответила Молли и поцеловала его в щеку.

Ей удалось достичь невероятного успеха на посту главы «Второго шанса». Фонд развил такую бурную деятельность, о которой никто раньше даже не мечтал. Хьюстону нравилась мысль, что их любовь вдохновила Молли на новые подвиги, придала ей силы для невероятных свершений.

Он обнял жену, прижал к себе и поцеловал в затылок.

Отец довольно наблюдал за ними.

– Это чудо, – повторил старик.

– Да, – согласился Хьюстон, а ведь раньше он не верил в чудеса.

Любовь. Всепрощение. Дом. Это удивительно. У него даже защемило сердце от переполнявших его чувств.

– Да, – повторил Хьюстон. – Чудо.

* Флэтбуш — район Центрального Бруклина в Нью-Йорке (Примеч пер.)