/ / Language: Русский / Genre:love_sf / Series: Бессмертные с приходом темноты

Удовольствие Темного Принца

Кресли Коул

Цена прошлой ошибки может быть так высока, но страх ее повторения куда дороже. Для Лусии нет ничего важнее той миссии, что стоит перед ней, того пути, что ей намечен, и силы, что дарована ей Богиней тысячелетие назад в обмен на жизнь, покидавшую ее истерзанное тело. Все в существовании самой меткой Лучницы и охотницы Ллора имеет скрытую ото всех цель. И ничто не способно заставить ее отступить, свернуть, сдастся или забыться. Ничто и никто… не лишит ее возможности закончить кошмар, начавшийся так давно и не покидающий ее с тех самых пор. Только это имеет значение, ведь именно этого она ждет уже как тысячелетие… Свободы… Пока на одном поле, усеянном существами Ллора, Валькирия не замечает невероятно привлекательного, сильного, мужественного, сексуального, как сам грех, ликана. И хотя, ее клятва исключает похоть, но ее тело слабее разума. Ликан рождает в ней самые первобытные и запретные желания. Один его взгляд, и все внутри словно плавится на медленном огне, одно прикосновение и Лусия готова забыть обо всех обещаниях данных Богине, один поцелуй… и она уже не может совладать с собой… Но что делать, если цена этого поцелуя дороже, чем она может уплатить?! Сумеет ли она сказать нет страсти неистовее бури? Гаррет Макрив. Темным принц своего народа. Временный король своей расы, вот уже столетия лелеющий в себе надежду на возвращение брата, которому отдал бы полномочия, что никогда не считал своими. Счастливец, которому однажды судьба преподносит два подарка по цене одного. Когда в одной хрупкой, чертовски соблазнительной, строптивой Валькирии, Гаррет узнает свою Пару. Она все, о чем он только мог мечтать, один ее запах способен свести его с ума, что уж говорить о звере, внутри него, готовом вырваться наружу. Но на счастье или на беду, малышка, увы, не хочет так просто сдаваться на волю желания, снедающего их обоих. Что, конечно, делает его завоевание еще слаще. Если бы не одно НО. Тайны, что таит в себе его Пара, ее прошлое, что разделяет их. Но Гаррет знает одно, теперь, когда он нашел ее, он сделает все, чтобы быть со своей женщиной — вытерпит боль, вынесет пытки, будет ждать сколько потребуется, пойдет за ней даже в ад, НО НЕ СДАСТСЯ И НЕ ОТСТУПИТ… пока не сделает своей… Способны ли чужие клятвы сдержать голод сердца?…

Кресли Коул

Удовольствие Темного Принца

Аннотация

ОПАСНАЯ КРАСОТА

Люсия Лучница: так же загадочна, как и прекрасна, она хранит тайны грозящие уничтожить ее саму — и всех тех, кого она любит.

НЕУДЕРЖИМАЯ ЖАЖДА

Гаррет МакРив, Принц Ликанов: беспощадный шотландский воин, сгорающий от желания наконец-то сделать своей это необычайно чувственное создание, заклеймив ее навечно.

ВЕДУТ К ГРЕХОВНОМУ НАСЛАЖДЕНИЮ

Стремясь уберечь подругу, Гаррет следовал за Люсией, оставаясь в тени. Но теперь единственный способ спасти гордую охотницу от опасности — убедить ее принять ликана в качестве своего защитника. Чтобы осуществить это, Гаррет безжалостно воспользуется самой большой слабостью Люсии — ее необузданной страстью к нему…

ГЛОССАРИЙ ТЕРМИНОВ

Живая книга Знаний (Книга Ллора)

ЛЛОР

«… а те разумные существа, что не являются людьми, объединятся в одну страту, тайно сосуществуя с человечеством».

♦ Большинство из них бессмертны и способны самостоятельно восстанавливаться после ранений. Сильнейших из них можно убить только мистическим огнём или обезглавливанием.

♦ Цвет их глаз под воздействием сильных эмоций изменяется на особенный: свойственный только их виду.

ВАЛЬКИРИИ

«Когда дева воительница, умирая в сражении, издает бесстрашный крик, полный отваги, Один и Фрейя внимают ее призыву. Эти два бога поражают ее молнией и переносят в свои залы, тем самым навсегда сохраняя ее храбрость в образе Валькирии — бессмертной дочери девы».

♦ Валькирии живут за счет электрической энергии земли, которую возвращают назад со своими эмоциями в виде молнии.

♦ Обладают сверхъестественной силой и скоростью.

♦ Без специальных тренировок большинство из них могут быть зачарованы блестящими предметами или драгоценными камнями.

♦ Также известны как Девы-Воительницы.

КЛАН ЛИКАНОВ

«Однажды один сильный, но гордый воин Кельтского народа (Тайный Народ, позднее известный как Кельты) еще в отрочестве был растерзан бешеным волком. Воин восстал из мертвых, будучи уже бессмертным. Но дух животного навсегда стал его неотъемлемой частью. С того времени ему стали присущи такие характерные черты животного, как: потребность в общении, сильное чувство верности своему виду, тяга к удовольствиям плоти. Но порой то животное, дремлющее глубоко внутри, просыпается…»

♦ Также известны как оборотни, воины Нагорья.

♦ Каждый обладает Инстинктом — внутренней руководящей силой, похожей на голос, шепчущий в голове.

♦ Являются врагами Орды.

Вампиры

♦ Два непримиримых клана: Орда и Армия Обуздавших жажду.

♦ Каждый вампир ищет свою Невесту, его вечную супругу, и существует словно живой мертвец, пока не найдет ее.

♦ Невеста способна вернуть его тело к жизни, дать ему дыхание и заставить биться сердце — процесс, известный пробуждение к жизни.

♦ Обладают способностью телепортироваться. Могут перемещаться только в то место, где уже когда-либо были, либо место, которое видят.

♦ Падшие — вампиры, пьющие кровь прямо из источника — человека — и тем самым его убивающие. Отличаются от других красными глазами.

Орда

«Во времена первой смуты в Ллоре господствовало братство вампиров. Они полагались лишь на свою холодную натуру и логику, славясь особой безжалостностью. Они пришли из суровых степей Дакии и поселились в России. Хотя поговаривают, что до сих пор существует тайная группа вампиров, живущих в Дакии».

♦ В этом клане состоят Падшие вампиры.

ОБУЗДАВШИЕ ЖАЖДУ

«…Кристоф — законный владыка Орды, чья корона была украдена, названный Бродящим среди мертвых, поскольку посещал одно за другим поля сражений в поисках наиболее доблестных воинов среди людей, предлагая им вечную жизнь в обмен на вечную верность ему и так создавая свою армию».

♦ Армия вампиров, состоящая из обращенных людей, которые не пьют кровь напрямую из источника.

♦ Кристоф рос как смертный и жил среди людей. Он и его армия мало знают о Ллоре.

ДОМ ВЕДЬМ

«…бессмертные обладатели магических сил, несущие как добро, так и зло».

♦ Мистические наемники, продающие свои заклинания.

♦ Разделены на пять каст: воительницы, целительницы, чародейки, колдуньи, и прорицательницы.

♦ Глава — Марикета Долгожданная, обладающая силой всех пяти каст.

ПРИЗРАКИ

«…их происхождение неведомо, их присутствие леденит кровь».

♦ Призрачные, завывающие существа. Непобедимые и в основном не поддающиеся контролю.

♦ Также известны как Бичи Древних.

ОБРАЩЕНИЕ

«Только пройдя через смерть можно стать другим».

♦ Некоторые существа, такие как ликаны, вампиры или демоны, могут обратить человека или даже другое существо из Ллора в свой вид разными способами, но катализатор изменения всегда смерть, при этом успешный исход не всегда гарантирован.

Воцарение

«И придет время, когда все бессмертные существа Ллора, от валькирий, вампиров, ликанов и демонов всех демонархий до призраков, перевертышей, фей, сирен… будут сражаться и уничтожать друг друга»

♦ Вид мистической системы сдерживающих и уравновешивающих сил при неуклонно увеличивающейся плотности населения бессмертных.

♦ Происходит каждые пятьсот лет. Или прямо сейчас…

«Некоторые тайны должны быть сокрыты навсегда.

Они сойдут с вами в могилу как вероятные, но так никогда и не рожденные дети»

Люсия Охотница.

Валькирия, таинственного происхождения,

самая искусная в мире лучница.

«Даже если придется перерыть всю землю, я все равно найду её.

Я не стану колебаться. Однажды я приведу свою женщину в мой дом,

в мою постель… Она родилась, чтобы я отыскал её».

Гаррет МакРив.

Король Ликанов.

ПРОЛОГ

Крепость Трюмхейм[1], Скандинавия.

Северный Храм Скади[2] — богини охоты.

В давно минувшие века…

Дева Люсия распахнула глаза и обнаружила себя лежащей на алтаре под пристальным взглядом разъяренной богини. Каким-то образом её младшая сестра, Реджин Лучезарная, нашла храм богини Скади и принесла сюда Люсию.

«С одного алтаря на другой», — подумала она в бреду бушевавшей лихорадки. Изломанное тело невыносимо болело.

Её раздробленные конечности… никогда Люсия не представляла, что бывают такие муки.

— Ты принесла это в моё священное жилище, — спросила Охотница Великого Севера Скади Реджин, — и осквернила мой алтарь?! Ты познаешь всю силу моего гнева, юная валькирия!

Двенадцатилетняя Реджин, сияющая кожа которой была скрыта под кровью Люсии, ответила:

— Что вы можете сделать? Пытать мою сестру? Убить её? Она уже пережила первое и собирается уступить второму без вашей помощи.

— Я могу убить вас обеих.

В ответ Реджин поджала губы и оценивающе глянула на голени Скади, будто примеряясь для хорошего удара ногой.

Люсия, цепляясь за остатки сознание, с трудом произнесла:

— Не причиняйте ей боль, пожалуйста… Это моя вина, моя ошибка…

Но её слова утонули в грохочущем звуке. Храм был вырезан внутри высокой горы Крик Богов, непрерывно сотрясавшейся от грома.

— Почему ты принесла её сюда? — спросила Скади Реджин.

— Потому что у нас общие интересы, и вы заклятый враг того, кто это сделал.

В глазах богини мелькнула догадка: — Кровавый Разрушитель?

— Да.

Высокомерно склонив голову к Реджин и оценивающе глядя на нее, Скади произнесла:

— Ты еще недостаточно взрослая, чтобы быть истинной бессмертной. Для столь беспомощной и незначительной ты чрезвычайно смела, валькирия.

— Для Люсии я осмелилась бы сделать что угодно, — гордо ответила Реджин. — Заранее предупреждаю — лучше остерегайтесь.

— Реджин! — задохнулась Люсия. — Девочка потеряла рассудок.

— Что? — топнула ногой Реджин. — Что я такого сказала?!

Вместо того чтобы наказать Лучезарную, богиня нетерпеливым жестом махнула охране — легендарным скадианкам. Эти женщины, прославленные лучницы, прошли изнурительную учебную подготовку, чтобы служить богине.

— Заберите Лучезарную и спустите с горы. И убедитесь, что она не вспомнит дорогу назад.

Когда Реджин бросилась в сторону сестры, Люсия закричала:

— Нет, Реджин… оставь меня!

Скадианки поймали Реджин, и когда она забилась пронзительно визжа и кусаясь, силой принудили подчиниться и обхватив вокруг талии вывели наружу.

Люсия слышала, как воскликнула одна из них: «Ах ты, маленький крысёныш». А потом они исчезли.

Скади беспристрастно изучала разбитое лицо Люсии.

— Ты беспокоишься за нее? Когда её пощадили? Это тебя не станет еще до наступления следующего часа.

— Я знаю, — прошептала Люсия, — если вы не поможете мне.

Она поймала пристальный взгляд Скади, и это было ошибкой — смотреть вот так на великую и ужасную богиню. Встреча с её бездонными глазами обрушила на нее горе и страх всех её жертв за века. Люсию обдало жестоким холодом.

— Пожалуйста.

Когда Люсия подняла в мольбе окровавленную руку, из раны рассекающей тело, которую она удерживала, фонтаном хлынула кровь, стекая в разные стороны. Густой теплый поток покрыл алтарь под ней, окружая разбитое тело и быстро остывая на холодном камне. Каждая вытекающая капля осложняла её положение, делая его все более отчаянным. Боль от ран сводила с ума.

— Ты приняла свое решение валькирия, — сказала богиня в ответ, — и пожинаешь то, что посеяла, когда решила не повиноваться. Ты родилась, чтобы повиноваться. Почему я должна помогать тебе?

Потому что я прожила всего шестнадцать лет, — подумала Люсия, но она знала, что это не остановит Скади, древнюю богиню, вечное существо, которая едва ли могла постичь понятия смерть или молодость.

— Потому что я выполню… все, что вы прикажете, — наконец прошептала Люсия, содрогаясь всем телом; ей становилось все хуже, а алтарь под ней становился ледяным. — З-заплачу любую цену.

— Если я спасу тебя, то передам мою сущность. Ты будешь носить мою печать вечно и окажешься привязана к луку навсегда, — ответила Скади, прогуливаясь к проему с видом на горы, охранявшие мили смертоносного леса, который проглатывал любого неосторожного путника. Люсия едва помнила этот мистический лес, по которому её тащила Реджин через порталы и долины в течение многих дней.

«Люсия, я отнесу тебя к Скади!»

«Она… не поможет!»

«Она поможет! Скадианки сражаются с ним каждые пятьсот лет».

Гром ударил снова. Казалось, что грохот смягчил богиню.

— В то время как мои последовательницы жертвовали всем ради того, чтобы стать искусными лучницами, ты будешь просто одарена моими способностями. Несравненная лучница, лучше любой. Почему ты считаешь, что достойна этого? Когда они прошли все тяготы обучения этому сложному искусству? Когда они были чисты сердцем и телом?

Скадианки проповедовали аскетизм и презирали мужчин.

Сейчас я понимаю почему.

— Они никогда не были порочны, как ты, — продолжила Скади. — А ты та, что охотно предложила себя сама.

В голове Люсии возникли смутные воспоминания о девяти днях плена. Она была узницей Крома Круаха[3], Кровавого Разрушителя, монстра с лицом ангела. Этот зверь обладал ею? Она отказывалась смотреть на свое тело, подозревая, что он грыз её кожу, как только она потеряла сознание. И она сопротивлялась ему до тех пока теряя рассудок не выпрыгнула из его логова, — куски чешуйчатой плоти до сих пор были под её когтями.

Люсия беспощадно отбросила все видения жуткого плена. Она никогда не позволит себе вспоминать тот ужас, особенно последнюю ночь.

Что произошло во тьме. Кровь, стекала с моих бедер.

— Я не знала… я никогда не знала… — Сожаление нахлынуло на нее. — Я пожертвую всем, Скади.

— Подарки от богов всегда идут в параллели с ценой. Готова ли ты заплатить мою цену?

Люсия слабо кивнула.

— Я могу стать… ч-чистой сердцем. И я буду избегать мужчин. Она должна знать, я никогда не обманусь снова.

— Хранить целомудрие с этого дня?

После долгого молчания Скади сказала:

— Ты сбежала от Кровавого Разрушителя на этот раз — это храбрость или, возможно, трусость, придала тебе сил. Все же Круах придет за тобой в следующее Воцарение, если только сбежит из тюрьмы.

Да, но к тому времени я уже стану бессмертной. И я убегу дальше, быстрее.

— Он может сделать это снова. Если… ты не будешь бороться с ним.

— Мне нужно одолеть его!

Она никогда не хотела снова видеть его отвратительный облик.

— Каждые пятьсот лет он будет твоим проклятием, а ты его тюремщиком.

— Позвольте мне жить, чтобы снова встать на его пути. Ложь Богине? Но Люсия впала в отчаянье.

Лицо Скади стало задумчивым.

— Да, я решила исцелить тебя и сделать своей Лучницей до тех пор, пока ты будешь хранить целомудрие. Но каждый раз, когда ты промахнешься, то станешь испытывать невыносимую боль, которую должна терпеливо вынести. Никогда не забывай, что за этим последует, и никогда не сбивайся с истинного пути. Это сделает тебя скадианкой!

У Люсии закружилась голова. Она была растеряна.

— Опять страдать? Эти мучения не самые худшие?

— Да. Боль отточит твой ум. Мука обострит твое решение, как камень лезвие.

Опустив свои молочно-белые руки на грудь Люсии, Скади прошептала:

— Ах, юная Люсия, полагаю, в конце концов ты пожалеешь, что я не позволила тебе умереть.

Ладони богини засветились голубым светом.

Ярче, ярче…

Внезапно Люсия забилась в конвульсиях, дико крича, поскольку её зараженные раны стягивались, очищаясь от крови и гноя, а сломанные кости дробились, чтобы снова срастись. Сжимая до хруста пальцы, она выгнулась дугой, как лук.

— Ты станешь моим орудием, — закричала Скади, её лицо превратилось в жуткую маску. — Моим главным инструментом!

Свет струился из ее ладоней до тех пор, пока внезапно не исчез. Люсия была излечена, но сильно изменилась. Тетива, спиралью обвиваясь вокруг её тела, струилась, как змея. В её дрожащих руках появился лук из черного ясеня и единственная золотая стрела.

— Добро пожаловать обратно в жизнь — в твою новую жизнь! Теперь ты Лучница.

Скади встретилась с ней глазами, и Люсия почувствовала тяжесть страха всех тех, кто стоял здесь до нее.

— И, Люсия, отныне ты будешь ею вечно, и никем больше.

Глава 1

Южная Луизиана.

Наши дни.

— Монро, ты тупой ублюдок, пасуй мяч! — крикнул своему сородичу Гаррет МакРив сквозь гром и воющий ветер.

Сегодня вечером был ежегодный матч по регби Шкуры-против-Демонов — традиция Гаррета и его клана; занятие, предназначением которого было отвлечь его разум от сегодняшней годовщины. Гаррет играл босиком и был одет только в джинсы без рубашки. Дождь, переходящий в ливень, превращал этот заброшенный и заросший травой участок взлетно-посадочной полосы в пойме реки в болото из грязи и торфа. Пот перемешался с грязью и немного с кровью.

Он даже что-то чувствовал… не окоченел окончательно. И это само по себе было подвигом.

Монро, слегка подбрасывая, крутил мяч и, наконец, с силой запустил ему. Песок, налипший на мяч, смешался с грязью, покрывающей обнаженную грудь Гаррета. Он провел левый ложный маневр, затем выполнил рывок вправо, заехав в лицо двум Диким демонам и жестко отбрасывая их.

Как он бежал, с бешеным стуком сердца в ушах, он не помнил. Напряжение и агрессия достигли такой силы, что он готов был пробиться голой грудью.

Дикие демоны быстро окружили его, поэтому он бросил мяч Уильяму — близнецу Монро, который принял передачу, зарабатывая очередное очко. Его собратья по оружию были сильными и безжалостными соперниками, такими же, как и он. Звери в них любили бороться и выигрывать. Грубо.

Демоны отреагировали на гол, оскорбляя и пихая ликанов. Подобно пуле, Гаррет был уже в центре.

— Так рвешься подраться за наследство короля, — съехидничал Калибан, лидер Диких демонов. — Ничего удивительного, вы — ликаны — переступаете через королей так же легко, как я мочусь демонским варевом.

Из всех больных вопросов именно вопрос о королевском положении Гаррета приводил его в бешенство. Обязательно сегодня?

Он бросился на Калибана с такой злостью, что Монро и Уильям с трудом оттащили его. Так как демоны уводили Калибана подальше, Монро сдерживая его, посоветовал:

— Прибереги это для игры, друг.

Гаррет сплюнул кровью в сторону Калибана, прежде чем позволить этим двоим увести себя, чтобы остыть.

Пока Уильям и Монро оставались с ним, ликаны из команды отошли к краю поля, чтобы пообщаться с толпой болельщиц и девочками из группы поддержки.

Демоны воспользовались возможностью, чтобы взять тайм-аут и выпить демонского напитка. Единственным недостатком в игре с демонами, которые были одними из немногих существ Ллора, способных бороться с ликанами в физическом плане, являлись постоянные перерывы на распитие их демонского варева. Поэтому казалось даже справедливым, что Гаррет и его сородичи уничтожали огромное количество виски, чтобы уравновесить их преимущество. Они пили его прямо из бутылок, каждый в количестве, соответствующем своей собственной версии Ликанского Гаторэйда[4].

Их холодильник был заполнен на пятую часть.

— Ты должен успокоиться, Гаррет, — сказал Монро, делая большой глоток.

Гаррет резко провел ладонью по затылку, ощущая, что за ним наблюдают. Впрочем, и за всеми остальными игроками тоже. Нимфы, выстроившись по краю поля, гладили себя и сосали собственные пальцы, и, совершенно не обращая внимания на дождь, с нетерпением ожидали окончания игры, чтобы перейти к оргии.

Он раздраженно посмотрел на этих женщин.

— Зачем вы пригласили их сюда? — спросил он. — Черт бы побрал вас обоих, я устал от этого. Вы никогда не думали, что я не люблю нимф?

— Нет, — сказал Уильям, делая большой глоток. — Настоящему спортивному члену нравятся нимфы.

Монро допил свою бутылку и добавил: — Ты не можешь оспаривать медицинские факты.

Гаррет знал, что Монро и Уильям поступили так с самыми лучшими намерениями, но для него это было уже в прошлом.

— Мне они не нравятся. Они слишком… слишком…

— Красивые?

— Чувственные?

— Доступные, — уточнил Гаррет, — они слишком доступные. Однажды я хотел бы иметь женщину, способную бросить мне вызов. Такую женщину, которая не упадет ко мне в постель только потому, что я — якобы король.

Когда Монро открыл рот, чтобы ответить, Гаррет добавил: — Да, якобы.

Его друг серьезно покачал головой.

— И все же ты до сих пор веришь, что Лаклейн вернется.

Троица была вместе в течение полутора столетий с того самого момента, когда исчез его старший брат, отправившийся охотиться на вампиров.

Уильям и Монро уверяли Гаррета, что ждать Лаклейна бессмысленно. Нужно принять то, что его брата больше нет, особенно если учесть, сколько времени прошло после его исчезновения. Сегодня ровно сто пятьдесят лет. Братья настаивали, чтобы Гаррет прекратил затянувшееся ожидание и принял обязанности короля.

Они были правы.

— Когда ты поверишь, что он не вернется? — спросил Уильям. — Через двести лет? Пятьсот?

— Никогда. Нет, если я до сих пор чувствую, что он жив., - хотя вампиры убили всех его ближайших родственников, по необъяснимым причинам Гаррет по-прежнему знал, что Лаклейн все еще жив, — нет, если я уверен, что это так и есть.

— Ты становишься таким же, как Бауэн, — сказал Уильям, допивая свою бутылку и открывая следующую.

Бауэн, двоюродный брат Гаррета, превратился в оболочку человека с тех пор, как потерял подругу. Каждый его день был наполнен мукой, но он не хотел мириться с потерей и не покончил с собой, как сделало бы большинство мужчин ликанов в его ситуации.

— Нет, не как Бауэн, — ответил Гаррет, — он видел кровь своей подруги, видел её смерть. Я не видел подобного доказательства о Лаклейне.

Нет, я искал и искал, но не нашел… ничего.

— Игра! — позвал демон.

Гаррет встряхнулся, отгоняя воспоминания прочь, сделал большой глоток виски и двинулся на поле со своими сородичами.

Калибан обнажил клыки — жест, на который Гаррет ответил, рыкнув на команду противника.

Быстрая схватка. Мяч в игре. Пасс Калибану. Гаррет увидел свой шанс и рванул, набирая скорость, быстро выбрасывая руки… быстрее… быстрее… Он прыгнул на демона, блокируя его со всей силой.

Они ударились о землю, длинный рог Калибана обломился, и он взревел от ярости.

— Ты заплатишь за это, ликан!

Много миль Люсия Охотница настойчиво преследовала свою ночную жертву и была очень озадачена, когда след, по которому она шла, привел её к тому месту, где бушевало сражение, сопровождаемое ревом и проклятиями.

Драка? Без приглашения валькирий? И на нашей же территории? Если существа нарушили границы, чтобы повоевать, то они должны были, по крайней мере, проявить уважение к хозяевам, любезно пригласив их на разборку.

Подойдя к полю боя, Люсия наклонила голову в сторону. Она созерцала битву существ Ллора, битву современных гладиаторов, — но не на войне, а в игре.

Регби бессмертных.

Ветер бушевал вдоль длинного, с милю, поля, над которым сверкали молнии, серебряными бликами высвечивая жаркую схватку. Это было похоже на церемонию прославления мужской мощи.

Люсия легко распознала в рогатых игроках демонов и предположила, что их соперниками, по меньшей мере, были ликаны. Если догадка верна, то слухи достоверны. Оборотни фактически вторглись на территорию валькирий. Она была удивлена. В прошлом они все держались в пределах своего растущего поселения за границами города.

Нимфы, столпившиеся на краю поля, наблюдали за матчем, дрожа от волнения, видя в нем, скорее всего, только тела мускулистых сердцеедов, боровшихся в грязи.

Безжалостный удар на поле заставил Люсию приподнять бровь.

Не из-за жестокости вообще — она как-никак была девой-воительницей, а из-за жестокости по такому легкомысленному поводу.

Хотя все эти бессмертные нарушили границу, они совершенно не обращали никакого внимания на Лучницу в своих рядах, на ту, что могла бы нанести серьезный урон очень быстро и издалека.

Уравновешенная Люсия, какой она теперь стала, не была легкомысленной. И поэтому не понимала этих мужчин. Никогда и ни в чем.

К счастью для них, у ее способностей сейчас другая цель — пара мерзких, похожих на гномов кобольдов, замеченных в преследовании и убийстве подростков. И она её достигла.

Сестра Люсии, полубезумная Никс, валькирия-прорицательница, направила её сюда, к этой реке, чтобы избавиться от них. Люсия предложила Реджин присоединиться к ней, но та отказалась, предпочитая «охоте на насекомых под проливным дождем» видеоигры в комфорте ковена.

Люсия решила использовать этот шанс. Облачившись в футболку и туристические шорты, она привязала к бедру кожаный колчан, надела перчатку для лучников и защитные наручи на предплечья. И с верным луком в руках отправилась на охоту…

Еще один зверский удар. Она почти вздрогнула, когда кусочек рога упал на поле как потерянный шлем, — но не удивилась. Ликаны и демоны считались двумя самыми жестокими видами на земле.

Хуже того, один из этих мужчин с обнаженным торсом привлек внимание Люсии. Полностью. Независимо от того, насколько сильно Люсия желала обратного, она по-прежнему замечала привлекательных мужчин, и, когда между командами завязалась борьба, она не могла не оценить мощь его высокого тела, его скорость и ловкость. Несмотря на то, что он был забрызган грязью, и щетина оттеняла худое лицо, Люсия все равно нашла его притягательным грубой, дикой красотой.

Дерзкие глаза цвета отполированного золота, с насмешливыми морщинками расходящимися веером из уголков. Когда-то он был счастлив, но точно не сейчас. Его напряженное тело пылало гневом. Золотые глаза засверкали льдисто-голубым цветом, и она поняла кем он является. Ликан. Оборотень. Животное. Под маской его красивого лица скрывался зверь в буквальном смысле этого слова.

— Ты развопился от такого удара, ты, гребаный гомик! — орал он одному из демонов, мышцы на его груди и шее рельефно напряглись, когда он наклонил голову и обнажил клыки. Он говорил с шотландским акцентом: большинство ликанов были горцами или привыкли считать себя таковыми до того, как переселились в южную часть Луизианы.

— Да, Калибан! Иди трахни себя сам!

Его оттаскивали в сторону от особо крупного и казалось доведенного до белого каления демона, как будто мужчина нарывался на драку этой ночью. Вполне возможно, так оно и было. Ликаны считались угрозой для Ллора из-за слабого контроля над собственной свирепостью. На самом деле они, казалось, наслаждались ею.

Настоящий мужчина… на все сто процентов. Альфа до мозга костей. И ещё он вызывал у неё… желание. Игра возобновилась, и Люсия ждала, что отвращение утопит её влечение. Ждала… и ждала. Но каждая безжалостная схватка мужчины была в его пользу — отбирая её уверенность — и с каждой рычащей угрозой и насмешкой огонь в ней разгорался все жарче. Дыхание валькирии сбилось, и маленькие коготки начали закручиваться от желания прижать его горячее тело к своему.

Но воспоминания о том, чем закончилось то, когда она чувствовала нечто подобное, заставили ее похолодеть. Люсия отвела от него пристальный взгляд и рассмотрела нимф, веселившихся на краю поля. Люсия когда-то была похожа на них: любительница наслаждений, не имеющая никакой высокой цели.

Я все еще такая же, как они?

Нет! Она стала дисциплинированной, теперь у нее был свой кодекс.

Я — Скадианка по праву боли и крови, которую пролила.

Решительно тряхнув головой, она заставила себя сосредоточиться на непосредственной миссии: выслеживанию кобольдов. С первого взгляда они казались ангелами, но на самом деле являлись подземными обитателями со всеми особенностями рептилий. И когда их вид беспрепятственно перешел к преследованию и захвату подростков, это поставило под угрозу существование всех Лорреанцев.

Пара разделилась: один бежал вглубь болот, в то время как другой скрылся за спинами зрителей — нимф, считая себя в безопасности в такой толпе.

Люсия рассеянно перебирала пальцами колючие перья стрел в колчане, привязанном к бедру, наслаждаясь приятным ощущением тяжести лука за спиной.

Её жертвы рассуждали неверно. Лучница никогда не промахивается.

Глава 2

Гаррет стремительно отрывался от группы демонов, следующих за ним по пятам, приближаясь все ближе и ближе к цели. Дождь стеной обрушился на него по мере того, как скорость бега возрастала.

Преимущество давалось нелегко, учитывая длину поля. В конце концов, демоны, отставая один за другим, прекратили преследование, выкрикивая проклятия.

Однако затем произошел поистине самый изумительный момент в его жизни: веки Гаррета вдруг отяжелели, темные когти впились в мяч, который он держал, прокалывая его. Глубоко вдыхая воздух болотистой поймы реки, ликан вдруг выделил новый изысканный аромат с тысячью нюансов в нем: медный запах молнии, запах недавно скошенной травы… Он замер, ошеломленный нахлынувшими ощущениями.

Она. Моя подруга. Совсем рядом… Она находилась с подветренной стороны, но достаточно близко, чтобы он обнаружил её. Он не знал, как она будет выглядеть, каким будет её имя и к какому виду она будет принадлежать. И всё же он ждал тысячелетие — всю его жизнь — только её. Его голова повернулась по направлению аромата.

Невысокая женщина одиноко стояла в стороне от поля.

При первом взгляде на неё у него перехватило дыхание, его инстинкт ликана с рёвом рвался на свободу, требуя: «Твоя. Возьми её».

Она находилась в полумиле или чуть дальше, но он ясно увидел свою подругу сквозь дождь, смог рассмотреть каждую черточку. У неё были недовольно надутые розовые губы и мерцающие янтарные глаза. Черный лук висел за спиной изящной фигурки, а на бедре пристегнут кожаный колчан, полный стрел. Крошечные остроконечные ушки выглядывали сквозь гриву мокрых длинных волос.

Да, моя.

Боги, она была такой же совершенной, как и её аромат.

Удар! Демоны блокировали его с силой товарного поезда, наваливаясь сверху и впечатывая в землю. Его левое плечо выскочило из сустава. Удар коленом по челюсти вышиб три коренных зуба. Он зарычал, но не от боли, а от разочарования, отбиваясь от навалившихся демонов здоровой рукой. Во время битвы за свою свободу он вдохнул выбитые зубы вместе с воздухом в трахею.

Подбежавшие близнецы наконец помогли освободиться, стащив с него демонов.

Гаррет, с трудом удерживаясь на коленях и тщетно откашливаясь, следил за незнакомкой.

Внезапно, одним точным движением, она взяла лук на изготовку, установила вынутые из колчана три стрелы и натянула тетиву к щеке. Какого черта? Всё происходит слишком быстро… Нацелилась на нимф? Нет, не на них. На кобольда, который съежился среди них. Никогда не попасть, это слишком далеко.

Она замерла, готовая выстрелить. Хотя лил дождь и ветер хлестал её волосами по щеке, она не моргала и не сводила глаз с цели даже после того, как отпустила тетиву.

Стрелы пролетели между двумя нимфами и разрезали шею кобольда, отделяя голову от миниатюрного тела. Фантастический выстрел. И, тем не менее, она не удивилась результату.

Шатаясь от удушья, Гаррет увидел, как она небрежной походкой прошла через толпу потрясенных нимф. Подойдя к останкам кобольда, лучница швырнула обе части тела в болото.

Она повесила лук за спину, затем медленно пошла обратно в ту же сторону, откуда и появилась. Когда она поняла, что всё внимание направленно на неё, то помедлила.

— Ох, — она послала им жест королевы Елизаветы, — продолжайте играть.

Гаррет хрипел, его собратья колотили его по спине, как молотом по наковальне, когда она встретила его пристальный взгляд. Он протянул к ней грязную руку, но она высокомерно нахмурив брови, исчезла в подлеске. В конце концов Уильям так двинул Гаррета по спине, что выбитые зубы вылетели из дыхательных путей, подобно Chiclets[5].

— Что с тобой, черт возьми? — потребовал Монро.

Тяжело дыша, Гаррет поднялся на ноги. Он знал, чего ожидать при встрече с подругой, но не мог даже вообразить силу своего отклика.

— Это… произошло.

Они сразу поняли, о чем он. Монро смотрел недоверчиво, Уильям — завистливо. Как долго они ждут?

— Лучница? — спросил Уильям. — Никогда не видел, чтобы кто-то стрелял, как она. Но она выглядит так, как если бы была… валькирией.

Монро выдохнул с проклятием:

— Твою мать, не повезло.

— Просто вправьте мне плечо на место! Быстрее парни!

Гаррет столкнулся со своей единственной подругой — с той, которую так долго ждал, — и первое, что она увидела, — то, как он обзывал своих соперников «гомиками» и играл по грязным правилам. Он был без рубашки, крепко пьян и перепачкан кровью вперемешку с грязью. Он даже не обулся.

И это, вероятно, выглядело так, будто он собирался участвовать в оргии.

— Никому не говорите об этом, — проскрежетал Гаррет.

— Черт, почему нет? — Монро резко дернул руку Гаррета.

— Независимо от того, кто она для меня, она — другая, — ответил тот. — И захочет ли она стать королевой ликанов? Никто не узнает до тех пор, пока она не помечена и не связана со мной навеки. Поклянитесь!

— Да, конечно, мы клянемся, — согласился Уильям.

Со второй попытки они вправили его плечо, и он был готов мчаться.

Найди её. Заяви о своих правах.

Когда ликан стремительно бежал сквозь дождь, его вел инстинкт: сильный и острый, как никогда.

Он только что отчаивался из-за еще одного года без старшего брата, из-за года королевских обязанностей, ответственности, которые нежданно свалились на него.

В этот день судьба по-прежнему отказалась отдать Лаклейна. Но она дала Гаррету его подругу, это неземное существо.

По мере продвижения вперёд, волнение, растущее внутри него, сменилось чувством огромного облегчения. Ранее по пути из-за проливного дождя он потерял её аромат. Сейчас он снова шел по следу.

И все же возле завешенных мхом кипарисов, на подходе к самым отдаленным участкам болота ликан остановился. Почему-то её аромат исходил из четырех различных направлений. Он последовал в сторону одного из них, мчась через кусты, перепрыгивая ручьи и трясину.

Когда Гаррет добрался до источника аромата и не обнаружил никаких признаков её присутствия, то закрутился на месте. Затем внимательно огляделся и вверху обнаружил одну из её стрел, так глубоко застрявшую в дереве, что видно было только оперение. И к нему она привязала маленький лоскут своей футболки. Умная девочка. Она использовала стрелы, чтобы скрыть свой след.

Но он последует по каждому до конца, отслеживая её до тех пор, пока не найдет.

Она рождена для него. И я родился, чтобы найти её…

Гаррет спускался вниз в течение получаса, прежде чем обнаружил её настоящий след. С врожденной способностью своего рода он скрытно подкрадывался ближе, охотясь на охотницу под теперь уже моросящим дождём.

Болото и дождь облегчали возможность незаметно приблизиться к ней. Чтобы скрыть приближение, существовали тысячи теней и непрерывно ползающих вокруг тварей, отвлекающих внимание.

Когда ликан снова увидел её, то просто перестал дышать. Вблизи она выглядела ещё прекрасней, чем он думал о ней. Она, скорее всего валькирия, одна из рода женщин, заведомо известных своей красотой… и отъявленной жестокостью.

Черты ее лица ошеломляли: высокие четкие скулы, пухлые губы и тонкий эльфийский нос — но именно цвета делали несравненной. Золотистая гладкая кожа и глаза — цвета шотландского виски.

Она была среднего роста и чертовски соблазнительной в мокрой белой футболке, облепившей щедрую грудь. Шорты цвета хаки плотно обтягивали дерзкую попку, не скрывая красивые стройные ноги. Её волосы были длинными — темная грива, отяжелевшая от дождя.

На правой руке надета кожаная охотничья перчатка. Длинный кожаный наруч защищал левую руку от запястья до локтя.

Кто ожидал, что атрибуты для стрельбы из лука могут выглядеть так сексуально?

Его подруга будет в своих кожаных ремешках, когда он возьмет ее роскошное тело сегодня ночью. При этой мысли его член затвердел во влажных джинсах, и он едва не зарычал.

Ликан безмолвно следовал за ней, наблюдая, как она целиком сосредоточилась на своей добыче, которую он уже почуял в норах внизу.

Если она действительно валькирия, то обладает сверхчеловеческими чувствами, как и он: острым слухом и возможностью видеть в темноте или на большие расстояния. Тем не менее её обоняние не могло быть столь же развито, как его. Она использовала зрение и слух, отслеживая существо, — и делала это мастерски.

Всё это время она замирала, поворачивая голову в его направлении и подергивая кончиками заостренных ушей.

Без всякого усилия она запрыгнула на затопленный дуб и затаилась там, приготовившись к стрельбе установила в натянутую тетиву стрелу. Издалека её короткий лук казался скромным, сильно изогнутым, с кончиками, выгнутыми от неё вперёд и утолщенной рукояткой в центре. Типичная старая форма. Но, приблизившись, он смог рассмотреть золотую гравировку на отполированном черном дереве.

Оружие было таким же прекрасным и гордым, какой, безусловно, являлась и его владелица…

Лучница замерла, нацеливаясь прямо в то место, где он учуял её жертву. Она планирует поразить цель сквозь землю?

Да, потому что зловещим голосом она прошептала:

— Подземелье не спасёт тебя.

Глава 3

Теперь я слышу его дыхание, которое стало чуть приглушенным. Люсия знала, что кобольд спасая жизнь, ушел под землю. Она выяснила это, легко читая следы, оставленные жертвой.

С этой стороны дерева она выстрелив в землю, пронзит стрелой туннель внизу. Её особая стрела — длинная, гладкая — дойдет без сопротивления до соприкосновения с жертвой, при этом высвободятся три острых, как лезвия, шипа.

Вскоре она сообщит о двух убийствах, подтверждая предсказание Чокнутой Никс. Люсия всегда именно так делала. И что потом?

Потом я буду повторять дни, подобные этому, снова и снова, до Воцарения.

Когда придет кошмар.

А сейчас убью кобольда и вернусь домой.

Однако по непонятной причине вместо того, чтобы сосредоточиться на своей цели, она четко представила широкие плечи и впалые щеки, вспоминая, как выглядел ликан перед тем, как на него набросились. Пот стекал тонкими струйками по его мускулистой, вздымающейся от бурного дыхания груди, и он пристально смотрел на неё. До тех пор пока его не сбили с ног несколько самых больших демонов, которых она когда-либо видела.

Его заинтересованность смущала. Фактически, все глазели на неё, что редко случалось: Люсия обычно была незаметной рядом с Реджин Лучезарной, отвлекающей внимание своим ярким внешним видом.

Но если кто-нибудь, в том числе тот мужчина, который, тянулся к ней своей грязной лапой, окажется любопытен и на самом деле последует за ней, Лучница позаботилась о том, чтобы скрыть свои следы.

Люсия резко встряхнула головой, перенастраиваясь, делая глубокий вдох. Как только она выдохнула, то замерла, направив вниз длинную стрелу и прицеливаясь. Древние надписи на её луке, казалось, светились…

Она спустила тетиву. Стрела со звоном ушла в землю, прошивая глубокое отверстие на своем пути до затаившегося в норе кобольда. Раздался приглушенный визг.

Попала в цель. Даже под землей она пригвоздила его. Не удивительно — она не промахнулась ни разу за века. Сущность Скади работала буквально как заклинание.

Люсия закрепила лук на спине и спрыгнула вниз, чтобы завершить казнь своей бессмертной жертвы обезглавливанием.

Трудно быть самой лучшей, размышляла она, пока спешила к месту на поверхности, под которым находилась нора кобольда. Ещё труднее действовать скромно. Она вздохнула. Несу свой крест.

Кодекс Скади включал три принципа: честность, непорочность и смирение. Люсии по большей части удавалось быть честной и целомудренной — полностью. Но она не могла понять мотивы смирения.

Когда Люсия приблизилась, существо металось в норе под её ногами, исступленно пытаясь выкопать древко стрелы из грязи, что позабавило её.

Самым высочайшим удовольствием для нее была охота. Когда она охотилась, то меньше ощущала себя самозванкой, наполненной позорными секретами. В эти моменты она не чувствовала, будто её грехи у всех на виду, отпечатанные на ней, как алые письмена.

И могла на некоторое время забыть, что скоро произойдет с ней на приближающемся Воцарении.

Чувствуя себя плохо от этой мысли, Люсия присев, откопала свою добычу, выдернув её за лодыжку из месива грязи и корней. Все еще в ангельском виде, кобольд лихорадочно извивался, её стрела торчала из его горла.

Лучница бросила тварь на землю и легко повернула стрелу, отрывая половину шеи шипами. Существо трансформировалось, вырастая в рептилию со змееподобными глазами и чешуйчатой кожей. Как только оно клацнуло на неё своими, теперь уже длинными ядовитыми зубами, она, прижав вниз древко, дернула стрелу вдоль того, что ещё осталось от шеи.

Кровь брызнула на её руки, и она улыбнулась, наслаждаясь своей работой во имя исполнения закона.

Но, как только Люсия обезглавила существо, её уши дернулись с осознанием, снова и снова. Кто-то наблюдает за мной. Она вскочила на ноги, пристально осматриваясь вокруг. Кто-то прячется.

Мужчина. Она почувствовала, что это был он, — но как он подобрался к ней?

Люсия вгляделась в тени и едва не задохнулась, когда золотые глаза сверкнули ей в ответ.

— Почему ты преследуешь меня? — потребовала она.

Случалось, она выступала посредником между фракциями, потому что была терпеливой и уравновешенной — по крайней мере, все так думали. Возможно, он искал её помощи для разрешения каких-то проблем.

Мужчина шёл, не разбирая дороги, направляясь прямо к ней. Ликан сделал её объектом своего интереса. Не самое лучшее решение.

— Как я мог не последовать за такой красивой девушкой, как ты? — ответил он с резким акцентом. Грязь начисто отмылась, открывая совершенство его всё еще обнаженной груди, тела и строгие черты лица. Упрямый подбородок с намеком на ямочку, загорелую кожу, с теми легкими морщинками вокруг золотых глаз, что бывают от смеха. Капли дождя срывались с кончиков ресниц. Густые волосы, мокрые и темные, разметались по впалым щекам. Она могла ручаться, что они будут богатого каштанового цвета, когда высохнут.

Его пристальный взгляд долго не отрывался от её глаз, прежде чем неторопливо оглядеть каждую черточку её лица. Мужчина смотрел всепоглощающе, наслаждаясь, как будто она была одним из самых прекрасных созданий на земле, а он изголодался, не видя её.

Люсия нахмурилась, поскольку ощущение понимания, казалось, пронзило каждый её нерв.

Когда его внимательный взгляд опустился к её телу, он поднял дрожащую руку к приоткрывшимся губам, очевидно, в восторге от того, что увидел.

Такое невозможно — нет! Кодекс справедлив и серьезен. Благоразумие, прежде всего. — Кто ты?

— Я Гаррет МакРив из клана ликанов. — Он подошел ближе, а она украдкой отступила назад. Они начали огибать друг друга. — Никогда не видел никого, стреляющего так, как ты.

Это действительно никогда не устаревало.

— Потому что никто не может, — сухо отрезала она.

Уголок его губ слегка презрительно скривился.

— С каким дьяволом ты заключила договор, чтобы так стрелять?

Она незаметно вздохнула. Дьявол? Я делала с ним нечто совершенно другое. Она подавила воспоминания, всплывающие все чаще и чаще.

— Может быть, твой лук заколдован?

— Мой лук не заколдован, просто ему нет равных.

Более тысячи лет он быстр, и также идеально точен сегодня, как это было в ночь преобразования Люсии. Отполированная до блеска древесина черного ясеня была инкрустирована аккуратной надписью. На языке древних там было написано, что Люсия является слугой богини Скади. Навечно.

— Ты не думаешь, что это может быть мой прирожденный — данный богиней — талант?

— Да. Но иметь такой талант и такую красоту как у тебя разве справедливо, а? Едва ли это радует других девушек.

Она часто думала об этом. К счастью для них, у нее не было интереса в коллекционировании мужского внимания.

— Ты могла бы быть не столь красивой.

На самом деле могла. С промокшими насквозь волосами. В скучной одежде — пара прочных шорт и футболка. Без макияжа и украшений, и потом: она никогда этим не пользовалась. С тех пор, как начала носить лук.

— Ты фея или валькирия?

Я Охотница. Одиночка в простой одежде. Тень на заднем плане.

— Отгадай.

По крайней мере, он ошибочно не принял её за нимфу. К несчастью, два вида походили друг на друга эльфийскими чертами. На этом все сходство заканчивалось.

— С луком и заостренными ушами я представляю обычно фею. Но у тебя крошечные клыки и когти, так что, боюсь, все будет не так легко, как мне бы хотелось.

— Легко? О чем ты говоришь?

Он открыл рот, потом закрыл, оценивающе наклонив голову. Она догадалась, что он решил не говорить то, что собирался, и вместо этого произнес: — Обольщение. Всем известно, что валькирию очень трудно соблазнить.

Он собрается её соблазнить? Никакого разговора о свидании, ухаживании, только секс. Мужчины!

— Трудно, говоришь? Если ты и вознамерился получить одну из нас в своем нынешнем состоянии — небритый, окровавленный, полуодетый и покрытый грязью, — я даже не могу вообразить, как. Не упоминая о том, что от тебя несёт пойлом из отрубей, как от винокуренного завода. Успокойся, сердце мое.

Он потер ладонью лицо и, видимо, удивился, найдя там щетину. — Сегодня у меня плохой день.

— Тогда вернись обратно и насладись своими поклонницами. Я часто слышала, что ничто так не радует, как перспектива оргии с нимфами.

Почему такой резкий тон? Как будто бы она ревновала. В ней возникла искра беспокойства.

— Никогда не хотел их. — Он приблизился. — Ещё до того, как увидел тебя.

Он пристально вглядывался в её глаза, как будто бы мог видеть сквозь её непорочность и воздержание и осознать, сколь необузданна она в действительности. Как будто знал, что её внешняя неприступность лишь шаткий карточный домик, который может рухнуть от единственного прикосновения.

В тебе есть мрак, Люсия, Скади предостерегала её вечность назад. Ты должна постоянно быть бдительна.

Да, бдительна. Люсии необходимо вернуться домой, уйти подальше от этого оборотня с рокочущим голосом. Такое же, как у него, лицо стало для нее погибелью: красивое лицо, скрывающее чудовище.

Однажды это уже произошло.

— Притяжение не взаимно, — решительно сказала она. — Так что держись на расстоянии. С этими словами Люсия повернулась, чтобы избавиться от убитой жертвы, намереваясь бросить останки в воду, где их съедят животные. Когда она наклонилась к голове кобольда, ликан поднял тело, словно джентльмен, вежливо подобравший упавший носовой платок. Нереально. Они швырнули части тела кобольда в мутную воду.

Её задача выполнена, она отряхнула руки и повернула домой.

Он пошел следом.

Люсия остановилась, коротко заведя глаза кверху, прежде чем выдать ему: — Оборотень, побереги себя, время и усилия. Если кто и против — так это я.

— Потому что я ликан?

Потому что ты мужчина.

— Ты был прав ранее, я — валькирия. И мой вид считает вас немного лучше животных.

Кем они и являлись. Хотя ликаны формально не были врагами, как вампиры, более старшие валькирии боролись против них в прошлом, во время былых Воцарений — в войне, в которой сражаются все бессмертные существа Ллора. Они рассказывали, что редко можно увидеть полное превращение оборотня, если только не возникает угроза подруге или потомству, но даже намек на зверя, обитающего в них, ужасает.

Ну и где убежденность в тоне Люсии?

— Да, возможно, они так считают, но что ты думаешь обо мне? — Он сузил глаза. — Несомненно, ты не согласишься с ними, или ты не хочешь меня как любовника вообще?

Её губы приоткрылись.

— Любовника мне? Я встречала высокомерных мужчин в своё время, но ты — король среди них.

По его лицу мелькнула тень.

— Итак, король? — Какой повод сдаться. Но он быстро пришел в себя. — Тогда сделай мне подарок. Скажи своё имя.

Она выдохнула, затем неохотно ответила:

— Меня называют Люсией Охотницей.

— Лауша, — повторил он.

Каждый, кого она знала, выговаривал её имя как Лю-си-я. С его густым шотландским акцентом, оборотень выговорил его как Лауша. Она подавила дрожь.

— Хорошо, Лауша Охотница, — его губы искривила плутоватая усмешка, — ты поймала меня.

Трепет возбуждения закружил по ее телу, пока плохое предчувствие быстро не переполнило ее. Она не должна так отзываться ему. Он только что покинул нимф и гарантированную оргию. Он настроился на секс с женщиной этой ночью.

Секса, который она никогда не сможет дать, даже если бы очень захотела, без того, чтобы не пострадать.

Тогда почему её пристальный взгляд скользит по его влажной груди? И опускается по дорожке волос от его пупка вниз, до низкосидящих изношенных джинсов на его бедрах, затем ниже… она едва не задохнулась, увидев там выпуклость.

Люсия догадалась, что он, должно быть, тоже рассматривал её, потому что выпуклость увеличивалась. Она быстро посмотрела на него и обнаружила, что глаза ликана прикованы к её груди. Её соски напряглись под влажной тканью футболки, и он так пристально на них смотрел, как будто хотел раздеть взглядом.

Когда их глаза встретились вновь, его — сверкали голубым цветом, ещё раз напоминая, почему связь с ним будет неразумной.

— Беги отсюда, волк. Или я заставлю тебя желать этого.

— Этого не случится, валькирия.

— Почему?

Его решительный взгляд вызвал у неё одно настолько нелепое подозрение, что оно едва ли оправдывало даже мысль о нём. И тем не менее она не смогла сдержать холодный озноб.

— Я не… твоя пара или что-то в этом роде, ведь так?

Она не могла быть ею.

— Нет. Хотя я сильно хочу иного.

Спасибо богам за это.

— Тогда уходи.

Когда он вместо этого подошел еще ближе, она, не задумываясь, легко сдернула лук, установила стрелу и натянула тетиву. Люсия целилась прямо в сердце, что, конечно, не убьёт такого бессмертного, как он, но нанесет ему вред на долгое время.

— Стой там, где ты стоишь, или я выстрелю.

Он не остановился.

— Ты не сделаешь этого. Я не намериваюсь причинить тебе никакого вреда.

— Это не пустая угроза, — сказала она стальным тоном.

Выражение его лица стало нетерпеливым, как будто он не мог понять, что она имеет в виду и где наступает предел предосторожности.

— Я буду стрелять в тебя, если ты подойдешь ближе.

Он подошел еще ближе. Она выстрелила ему в сердце. Или на четыре дюйма вправо, решив в последнюю секунду изменить положение прицела.

Стрела попала в его крепкую грудь, вонзившись в мышцы полностью, до оперения.

— Черт возьми, женщина! — прорычал он, сердито глядя вниз на свою грудь.

Спокойным голосом она напомнила ему: — Я сказала тебе не приближаться ближе.

Он зажал в кулаке перья, с трудом извлекая стрелу, но ее зубцы сделали это невозможным. Неловко пытаясь дотянуться до спины, он проскрежетал:

— Помоги мне освободиться от этой штуки!

Люсия прищурилась на него.

— Я выпускаю стрелы. И не вытаскиваю их наружу.

Его подбородок выпятился.

— Ты сделаешь это для меня.

Уголки её губ изогнулись неожиданно для неё. Какой дикий, свирепый ликан. Она знает себя.

— Почему именно я?

— Потому что, валькирия, — он вновь направился к ней, очевидно, намеренно игнорируя стрелу в своей груди, — к концу этой ночи мы разделим постель, и ты будешь чувствовать себя глупо за стрельбу в своего мужчину.

Вздохнув, она выпустила ещё одну стрелу.

— Ах, милый, какая я глупая. Ты так считаешь?

Он продолжал приближаться.

— Когда я крепко поцелую твои надутые губки…

Следующая стрела вонзилась в его грудь.

Теперь три раны портили его великолепное тело, три струйки крови оставляли дорожки на буграх и впадинах твердых мышц. Стиснув зубы, он сказал:

— Это адские страдания, девушка, но это радует.

— Как тебе внешний вид?

— С расстояния, которое было больше раз в пятьдесят, чем это, ты послала три стрелы в шею кобольда. Я получил трио в грудь. Похоже ты хотела убить его, в то время как меня просто щекочешь. Ты не хочешь моей смерти, это хороший знак. Может быть, ты так флиртуешь?

Она сдержалась чтобы не выстрелить ещё раз, действительность нахлынула на нее.

— Я не флиртую, поверь мне, ты бы знал.

Потому что несчастье будет неминуемо. Проклятье, он продолжал идти к ней.

— Если ты действительно охотница, ты не позволишь волку страдать. Держу пари, обычно ты стреляешь, чтобы убить, а не для того, чтобы мучить.

Он отметил это. Это не было в её характере — пытать. Если в этом не появлялась необходимость.

— Ну хорошо, если я помогу тебе извлечь стрелы, ты оставишь меня в покое?

— Оставить тебя в покое? Я, черт возьми, скорее, стану носить их, валькирия.

С этими словами он ударил кулаком по кончику первой стрелы, опять отправляя древко глубоко назад. Ликан дотянулся до него сзади, теперь в состоянии крепко схватить наконечник. Стискивая челюсти, он пронизывал стрелу через грудь, перья скрылись под кожей, поскольку он вытаскивал их вместе со стрелой из спины.

Пока она стояла, открыв рот, потрясенная его стойкостью, он, отшвырнув в сторону окровавленную стрелу, взялся за следующую, повторяя процесс. Каждый раз мускулы на его теле туго натягивались. Освободившись от еще одной стрелы, он простонал и расслабился — отчасти. Как если бы получил сексуальную разрядку, но не достаточно насытился.

Часть Люсии была польщена тем, что он предпочел пройти через это, чем воспользоваться её помощью. Да, она, возможно, отсекла бы наконечники, предоставив ему возможность вытащить стрелы вперед, но вместо этого он противостоял боли — так как не хотел оставить её в покое?

Люсию поразили его достоинство и сила духа. Осознание этого пронзило её, пройдя по коже острыми иголочками озноба во влажном ночном воздухе.

Извлекая последнюю стрелу, ликан продвинулся еще в направлении Люсии, затем, едва поморщившись, освободился от стрелы стремительным движением и без колебаний широко шагнул, приблизившись вплотную с решительным выражением лица.

Люсия отступила назад, обдумывая возможность воспользоваться последней оставшейся стрелой, чтобы остановить его. Она не могла убить оборотня, но могла задержать выстрелом между глаз.

— Полагаю, что заслужил право остаться, а также поцелуй от тебя?

Она сокрушенно произнесла:

— Как будто ты будешь счастлив от одного поцелуя? Ты надеешься на секс со мной, а этого просто не случится.

— Но ты тоже хочешь этого, не так ли?

Позволить ему взять её, горячую и потную, в этом болоте? Люсия сглотнула. Он ликан, он возьмет её, стоящую на руках и коленях… Её сердце забилось от этой мысли, но она решительно встряхнула головой.

— Конечно, нет! Пойми меня, МакРив, я — валькирия. Я не свяжусь с тобой… из-за животной потребности.

Его голос понизился до рычания, когда он ответил:

— После одной ночи со мной, Лауша, ты свяжешься.

Глава 4

Адреналин и желание струились сквозь Гаррета, притупляя боль от ран, потому что всё, что он мог чувствовать, было возрастающее давление в члене и неодолимое вожделение к существу перед ним.

Валькирия. Он вновь изумился тому, что судьба дала ему в подруги деву-воительницу. Сейчас Гаррет не знал, смеяться ему или плакать. Вероятно, он был бы чертовски рад, если бы она прекратила упорное сопротивление влечению между ними.

Безусловно, он и раньше хотел женщину, способную дать отпор. Теперь ликан задавался вопросом, почему она боролась с этим. Девушка явно возбудилась: аромат желания его подруги был таким притягательным, что ему хотелось с благодарностью упасть на колени и попробовать её. Соски валькирии напряглись настолько, что, вероятно, пульсировали.

Так почему она не хочет отдаться ему? Да, Гаррет сожалел о своем желании. Он мрачно размышлял, упадет ли она в его постель, если он расскажет ей о том, что действительно король.

Ликан нахмурился от возникшей мысли.

— Другой мужчина… заявил права на тебя?

Гаррет готов был к тому, чтобы убить его прямо этой ночью.

— Мужские права? На меня?! Никто!

Её сердце было свободно. Значит, оно покорится мне. Гаррет уверенно улыбнулся.

— И никто не сделает этого никогда, — добавила она.

— Угу. Значит, никогда?

Его ироничный ответ привел её в замешательство.

— О-опять-таки, я не заинтересована. Ты не мог найти более равнодушной женщины.

— Ты забываешь, что я ликан. Я могу учуять запах твоего интереса. Боги, её аромат был для него как наркотик, её возбуждение пахло так сладко.

Лицо Люсии вспыхнуло, легкий румянец окрасил высокие скулы.

— Возможно, я заинтересовалась одним из других мужчин на поле.

Ревность опалила его. Гаррет ещё никогда не чувствовал ничего подобного. Он оказался рядом с ней, и прежде чем она успела поднять лук, его мозолистые ладони нежно охватили её затылок.

— Забери эти слова назад, женщина.

Он делал всё, на что был способен, сдерживая свои инстинкты с самого начала их встречи. Наконец обнаружив свою подругу, ликан с большим трудом контролировал скачки адреналина в своих венах. Но ревность была непреодолимой.

— Или что?

— Или я буду целовать тебя до тех пор, пока ты не забудешь другого. Для того чтобы найти дорогу к ней, он соблазнял бы её, применяя всё самое лучшее из того, чему когда-либо научился, добиваясь женщин.

— Целовать долго, горячо. До тех пор пока ты страстно не пожелаешь большего.

Рядом ударила молния, хотя она, казалось, ничего не заметила. Гаррет мог бы сказать, что она хотела, чтобы он поцеловал её, так как совершенно неосознанно её бедра качнулись к нему навстречу, заставляя его выходить из себя. Почему она не уступит?

Люсия уставилась на его губы так, словно пыталась представить его поцелуй именно сейчас. Но затем пробормотала, едва ли не с презрением:

— Ты добьешься награды в подходящее время, ликан. Это точно.

— Не понимаю тебя, валькирия, — хрипло ответил МакРив — когда это для поцелуев было неподходящее время?

На что будет похож его поцелуй? Будто у неё было с чем сравнивать. Опасно играть здесь в игры, Люсия.

Он наклонился, обнюхивая её волосы, горячо дыша рядом с заострённым кончиком её ушка.

Не уши! Она была настолько чувствительна там, а он снова коснулся губами кончика. Эти ощущения так приятны…

— Ах, моя малышка это любит? — спросил он, опять уткнувшись носом в её волосы.

Когда она повисла на нем, Гаррет воспользовался этой возможностью, чтобы прижать её спиной к старому дубу. Он уперся руками в дерево по обе стороны от её головы, напоминая ей о своей невероятной силе. Ликаны были самыми физически сильными существами в Ллоре, способными поднимать поезда. Он мог бы сломать её, как куклу, но был невероятно нежен с ней, несмотря на жестокое недавнее противоборство.

Даже после того, как я стреляла в него.

Гаррет придвинулся ближе, пока их тела не соприкоснулись. Когда его взгляд опустился туда, где её грудь встретились с его израненной грудью, и она почувствовала требовательную пульсацию его члена, последняя капля здравомыслия отрезвила её: «Останови это!»

Она должна убежать от этого оборотня, но она не сможет опережать его всю обратную дорогу до Вал Холла. Более того, бегство от противника было тем, что валькирии, как правило, никогда не делали.

Если надо будет, выстрелю ему между глаз. С близкого расстояния. Иначе с его скоростью он может уклониться от выстрела. И подвергнуть её мучениям.

— МакРив, я даю тебе последний…

Ликан заставил её замолчать обжигающим поцелуем в шею, скользя языком по охлажденной коже. Трепеща от удовольствия и удивления, валькирия замерев, уставилась в ветки дерева над собой, кусая губы.

Но когда он прижался к ней своей эрекцией, она закричала:

— Отпусти меня, сейчас же!

Оборотень этого не сделал, поэтому Люсия вдавила большой палец в одну из его ран. Его тёмные когти вонзились в дерево, но он не освободил её.

— Женщина, это чертовски больно.

— Тогда прекрати целовать меня!

— Боль пустяк, не целовать намного хуже. Его рот опустился к её шее еще раз. Ликан, казалось, не только целовал её, он ею наслаждался… покоряя.

— Я могу причинить худшую боль, — почти бессознательно пролепетала Люсия, стараясь держать глаза открытыми, пока скользил его язык.

— Я испытываю только одну боль в моем теле. — Гаррет отступил назад, изогнув уголок губ. — И ты вскоре избавишь меня от неё.

Так грубо и сексуально. Люсия не могла вспомнить последний раз, когда чувствовала такое сильное влечение к мужчине… Её мысли замерли.

Нет, я могу вспомнить последний раз. Отчетливо. Люсия до сих пор расплачивалась за это.

Она попыталась вырваться, но ликан прижал её к себе. И Фрейя, помоги ей, она хотела его. Нет! Прекрати притворяться, что ты нормальная женщина, почти вступившая в близкую связь с самым сексуально притягательным мужчиной, какого когда-либо видела.

— Никогда, МакРив!

Она может быть такой же скверной, как и любая из её сестер. Просто в этом конфликте у неё не было объективной причины проявить врожденную свирепость валькирии, что, однако, не означало, что Люсия не способна быть жестокой, когда это действительно было необходимо.

— Поцелуешь меня снова, ликан, и я заставлю тебя пожалеть об этом.

Он поцеловал её опять. Поэтому она двинула коленом ему между ног, нырнув в сторону от него. Когда он упал на колени, валькирия поспешила прочь. Но услышала, как оборотень прорычал:

— И все же я не жалею об этом.

Глава 5

Вновь преследуя Люсию через дельту вдоль берега реки, с яйцами, ноющими от пинка, и ранами на груди, охваченными огнем, — Гаррет выследил её пьянящий аромат.

— Я чую тебя, я знаю, что ты рядом.

Да, она была близко. Ликан кружил на месте, сузив глаза.

— Не убегай от меня! Ты не уйдешь.

И мы жаждем преследования. О, боги, как мы жаждем этого.

— У тебя осталась только одна стрела.

— Мне её будет достаточно — прошептала она над ним.

Прежде чем Гаррет успел поднять голову на звук, она повалила его в постель изо мха, упираясь коленями ему в плечи и вдавливая в лоб стрелу.

Медленно, с благоговением в голосе он прорычал:

— Ты — мне — нравишься, девушка!

Такая прекрасная, такая неистовая. Мстящий ангел с причудливым луком, пылающим над ним.

Когда со лба потекла кровь, струясь по виску, Гаррет добавил:

— Ты не сможешь выпустить стрелу, валькирия. Ты тоже что-то чувствуешь ко мне, — Люсия выглядела ошеломленной, как если бы неуверенность озадачила её. — Бьюсь об заклад, когда ты действуешь подобным образом, то никогда не колеблешься.

Она стиснула зубы, словно вновь добавляя себе решимости.

— Но ты не сможешь это сделать.

В то самое мгновение, когда девушка ослабила напряжение тетивы, мужчина бросил её на спину, накрывая своим телом. Гаррет простонал, ощутив под собой её пышные изгибы, прижатые к нему. Оба задыхались, её грудь вздымалась и опадала так соблазнительно.

Валькирия была миниатюрной красавицей, с гладкой золотистой кожей и нежными губами. Её высыхающие волосы приобретали глубокий карамельный цвет. На ощупь они были подобны шелку и пахли, как небеса. Точно так же, как родной дом.

— Ты узнаешь эту чувственную связь между нами.

О, боги, что происходит. Как если бы они ощущали это прежде. Люсия задохнулась, когда почувствовала этот момент, словно признала его прикосновения и вспомнила.

Что с ней случилось? Он был прав — прежде, когда она принимала решения, то никогда не колебалась. Но сейчас не смогла выстрелить в него!

Его рот завладел её губами. Хотя она отпихнула его, Гаррет застонал, как будто даже простое соприкосновение губ доставило ему столько удовольствия, что он не смог сдержаться. Затем ликан углубил поцелуй, крепче прижимаясь своими твердыми губами, и языком убеждая её ответить ему.

Это потрясение — поцелуй после столь долгого времени. Жар его тела над её под холодным дождем.

Молния ударила над ними, и Люсия знала, это из-за неё. Её рука, сжимавшая лук разжалась, другой рукой она обняла ликана за шею. Когда Люсия, задыхаясь, приоткрыла губы, он ласково вошел в её рот, захватывая его языком, в то время как она, оставаясь неподвижной, просто принимала его внимание.

Отстранившись, он заглянул ей прямо в глаза, давая понять присущим исключительно мужчине выражением глаз свое намерение — то, что был готов совершить с ней любые греховные вещи. Ах, этот взгляд. Он лишал её разума…

— Твои глаза становятся серебристыми, — проурчал Гаррет с возрастающим густым акцентом. — Ты тоже меня хочешь. — Прежде чем продолжить, он приказал: — Поцелуй меня.

На протяжении всей её долгой жизни многие мужчины пытались соблазнить её, но Люсия без труда игнорировала их. Что было такого особенного в ликане? Словно он в точности знал, как достучаться до той самой необузданности в глубине её души и разбудить её желания.

И эта её темная сторона, которой она так боялась, захватывала власть и подчиняла. Это будет не больше чем поцелуй. Я никогда не позволю чего-то большего, чем это…

Её тело стремительно охватывало желание, грудь наливалась тяжестью. Неистовство поглощает меня. Не могу бороться…

Но Люсия жаждала этого. Ей предложен такой щедрый подарок. Нарастающее удовольствие… не терять контроль… не терять…

Напрасные старания. Потеряться в удовольствии казалось таким… правильным. Со стоном, валькирия сдалась.

Инстинкт ревел внутри Гаррета.

— Она нуждается в тебе. Жаждет своего мужчину.

Наконец она сама потянулась губами к его губам, готовая отдать их ему. Его язык погрузился в её глубины, изучая, пробуя, упиваясь. Когда Люсия поцеловала его в ответ, прежде неуверенно лизнув, он застонал, прижимая её к себе ещё сильнее.

Она принимает меня. Гаррет хотел рычать от удовольствия. Этой ночью я приведу домой свою женщину. В мою постель, в мою жизнь. Наконец, он так долго ждал ее.

Люсию…

Каждым робким вхождением своего языка, она разжигала его страсть. Когда их языки переплелись всерьёз, и они начали делить одно дыхание, Люсия пораженно застонала в его рот.

Потом казалось, прорвалась плотина, как будто она, так же как и он, ждала этой ночи в течение столетий. Валькирия не только разделяла его невообразимую жажду, но даже испытывала её ещё острее.

Глубоко целуя её, Гаррет сжал одной рукой изгиб бедра, другой рукой потянулся к её груди. Он нерешительно помедлил чуть выше. Но Люсия, как во сне, выгнулась под его ладонью и, жалобно всхлипнув, прижалась к ней грудью.

— Боги, ты сводишь меня с ума, Лауша, — прошептал он ей в губы.

Ликан обхватил её щедрую упругую грудь, одну, затем другую, изучая их.

Она дрожала от его прикосновений и вскрикнула, когда его большой палец прошелся вокруг напряженных сосков. Гаррет наклонился, накрывая ртом один из тугих бутонов, и Люсия, задрожала:

— Что ты…

Он всосал сосок сквозь футболку, и её слова умерли в горле, вытесненные стоном. Когда Люсия совсем выпустила свой лук и вцепилась в его затылок, чтобы удержать у своей груди, мир, казалось, постепенно растворился до полного исчезновения, и всё, что Гаррет всецело осознавал, была его подруга — только её облик, её аромат, ощущение её чувственного тела. Продолжая посасывать соски, он протянул руку вниз, отстегивая и отбрасывая в сторону кожаный колчан.

Руки валькирии оплелись вокруг его шеи, а стоны становились иступленными, сливаясь с его рокотом, пока он изучал её.

Но потом Люсия прошептала:

— Не больше, чем это МакРив, только это…

— Да, только это. Сейчас.

Его обещание, казалось, придало ей смелости, уничтожив все остатки сопротивления. Она перекатилась поверх него и потерлась лоном вдоль его члена. Он очень хотел предъявить права на неё, пометить её нежное тело, но никогда не мог даже вообразить себе женщину, столь нуждающуюся в освобождение, как эта. Когда она опустилась поверх его члена, почти крадя его семя, Гаррет поспешно переместил её под себя.

Агрессия управляла ими обоими, каждый старался взять вверх, переворачиваясь снова и снова.

Он будет всецело в её распоряжении для её скачек на нём, как на лошади, если только она пожелает, — позже. Сейчас Гаррет нуждался в её руках зажатых над головой, в её раскрытых бёдрах, качающих его в своей колыбели, в её глазах, пристально смотрящих на него. И он перекатил её под себя, втискивая крепкие бедра между её ногами.

Наконец она сдалась ему, но не раньше, чем её маленькие коготки оставили глубокие царапины на его спине. Гаррет откинул голову назад, рыча от удовольствия. Она сделала его диким, бешеным для нее. С каждым её криком он попадал всё больше под её чары.

Как я столько жил без этого?

Но потом стало тревожно. Ни разу ещё он настолько не сходил с ума из-за женщины. Он понимал, что его жизнь больше никогда не будет прежней, если он продолжит сегодня ночью. Пугающая мысль для любого мужчины. Но, взглянув на красавицу распростертую под ним, Гаррет понял, что она для него всё, а остальное не имеет значения.

С этим пониманием он потянулся вниз, разрезая её шорты по швам, выпущенным острым когтем. Задирая обрывки ткани к талии, мужчина с трудом стащил с себя до колен влажные джинсы.

Её трусики оказались черными и гладкими, адски сексуальными. Гаррет зацепил тонкую ткань, собираясь разорвать, но Люсия схватила его за запястье.

— Не надо!

— Не могу больше, я ждал так долго…

Мой член вот-вот взорвется. Ему так хотелось этого — внутри неё. Он должен излить семя глубоко в лоне, так он пометит её как свою собственность навсегда.

Люсия затрясла головой с выражением растущей паники.

— Я не могу! Они… останутся.

Замешательство.

Соблазни её.

Он склонился вниз между её ног и поцеловал через ткань трусиков. Люсия задохнулась, но её вздох перешел в стон, когда он стал вылизывать, покусывать и тереться носом в блаженстве.

Люсия беспомощно двигала бедрами под его ртом всё сильнее, и он снова попытался избавиться от трусиков.

— Подожди! — закричала она.

С рычанием он накрыл её тело своим, наматывая волосы на кулак.

— Лауша, мне надо взять тебя. Я дам тебе удовольствие, заставлю тебя кричать. Он подчеркнул свои слова, прижавшись к ней каменным членом.

И когда его член уперся в покрытое скользящей тканью лоно, её глаза расширились.

— О…ох!

— Ты уже близка к оргазму или нет?

Она кивнула.

— Я думаю… я не знаю.

Ты узнаешь. Он соблазнит её. Он толкнулся в неё.

— Ох! Не останавливайся! Пожалуйста…

— Так?

— Да, так. Ах, да! — Она запрокинула голову. — Только не останавливайся!

— Этого не будет. Я приведу тебя к вершине, но не остановлюсь.

Он расположился прямо напротив неё, изо всех сил стараясь сдержать своё семя. Гаррет был на грани, спазмы уже начались в его напряженном до предела члене, подступая к влажной головке.

Молния ударила в дерево прямо над ними, но она этого не заметила, а он сразу забыл, когда увидел потерянное выражение в её серебристых глазах…

О, боги, она кончает.

— Да, Лауша.

Бешено отбрыкиваясь от джинсов на коленях, Гаррет отчаянно торопился втолкнуться в неё, ощутить её сжимающуюся вокруг него плоть.

— Сделай это для меня…

Она закричала, её колени упали, раскрываясь, когда она прижалась своей упругой грудью к его груди. Её бедра раскачивались, она вцепилась когтями в его спину, крепко прижимая к себе.

Моя! Теперь ты моя…

Гаррет наклонился к её ушку.

— Ты свела меня с ума, ты изменила абсолютно всё.

Протиснувшись рукой между их телами, сжимая её трусики, он прорычал:

— Теперь я буду трахать тебя долго и жестко красавица, потому что если я буду порабощен тобой, то тоже хочу быть твоим господином.

Он легким движением сорвал трусики, и головка его члена скользнула по влажным складкам, пропитанным оргазмом. Его глаза закатились, когда Люсия закричала:

— Нет!

Она толкнула его в грудь.

— Нет, не надо! — Это было так, словно он окунул её в ледяную воду, её страсть поспешно испарялась. — Я не могу это сделать!

— Твои слова — ад!

Она продолжала отодвигаться от него.

— Позволь мне уйти.

Она испытывает ужас.

Хотя его член должен был вот-вот взорваться, туго пульсируя, он почувствовал, что перед ним как будто захлопнули дверь, и, наконец, отпустил её. Его яйца были тяжелыми, ноющими от семени.

— Я не хочу этого… не хотела этого.

Он отпрянул от такого заявления подруги…

— Ты не хотела этого?

Гаррет вскочил на ноги, натягивая джинсы. Когда он попытался застегнуть их на напряженном члене, похоть перешла в гнев и разочарование такой силы, каких он никогда не знал.

— Тогда почему ты скакала на мне, как распутница, зачем сосала мой язык?

Люсия ахнула, пытаясь привести свою одежду в порядок, кидаясь за луком и колчаном. Когда она собрала своё оружие, их взгляды одновременно упали на черные трусики, которые он разорвал. Она наклонилась, поднимая, но он выхватил их у нее из рук и засунул в карман.

Она мигая в замешательстве, отступила прочь.

— Не уходи далеко, — прорычал он. — Ты думаешь, я не последую за тобой?

— Ты не понимаешь!

В её глазах… страх?

— Тогда сделай так, чтобы я понял! Это из-за того, кто я?

— Если ты попытаешься последовать за мной, я… я возненавижу тебя навечно.

Черт побери! Что тут происходит? Она выглядела так, будто собралась убежать ценою собственной жизни.

Внезапно в голове всплыла история трагической участи его кузена Бауэна. Бесцельное существование Бау после того, как его подруга — которая была другой, — убежала, было поучительным для всех мужчин ликанов.

Женщина Бауэна погибла страшной смертью, спасаясь от него бегством.

Леденящий ужас охватил Гаррета при мысли о несчастье с Люсией. Он резко вздохнул, борясь за контроль, даже когда увидел, как та, которую он желал сильнее всего на свете, быстро ускользала из его объятий.

Глава 6

Что только что произошло? Как?

Люсия едва не поддалась соблазну, была готова утратить непорочность и, следовательно, свои способности прямо перед Воцарением!

Одна оплошность Люсии чуть не стоила ей силы. Поскольку Скади её ничем не одаривала. Мастерство стрельбы было ей дано взаймы и на определенных условиях.

Как близко она подошла к краю. Как близко…

Даже сейчас её тело всё ещё пело от его прикосновений, желая большего.

Из-за своего безрассудства Люсия едва не сделала это возможным. Воцарение предвещало Круаха. Уступить ликану означало лишиться стрелковых навыков. Она бы стала беззащитна, если бы Кровавый Разрушитель избежал тюрьмы и вернулся за ней.

Вернулся, чтобы заставить меня расплатиться…

Что бы МакРив не увидел на её лице, это заставило его отступить с поднятыми ладонями.

— Всё, девочка. Не бойся. Тебе нечего опасаться меня.

Она знала, что её глаза стали безумными, сердце колотилось от страха.

— Я-я не боюсь тебя!

Я боюсь его — боюсь вновь оказаться в его заваленном трупами логове.

Она прижала тыльную сторону ладони ко рту, почувствовав позыв к рвоте.

Люсия, я дал тебе мясо и вино…

— Сейчас, валькирия, просто подождем. Я не собираюсь огорчать тебя, — МакРив рассеянно потер рукой все еще напряженный член, будто он причинял ему боль. Её тело сразу отозвалось на этот жест.

— Если ты желаешь сейчас уйти, тогда встретимся здесь в эти выходные, — требовательно сказал он, будто это была огромная уступка. — В субботу, в полдень, мы увидимся вновь. Это даст нам обоим время остыть, обдумать всё.

Его предложение удивило её.

— Я… я не знаю.

Он заверил её, что она не его пара, но Люсия подумала, что, вероятно, ликан лжет, потому что его отклик был очень страстным. Теперь она начала сомневаться в этом, поскольку иначе он бил бы себя в грудь и рычал: «Моя!», — перекинув её через плечо.

— Хорошо. Я согласна, — солгала она, чувствуя то, чего не испытывала с мужчиной на протяжении долгого времени. Пять сотен лет, если быть точной.

Страх.

Этой субботней ночью в дельте реки не было дождя. Лишь тишина.

Гаррет ждал её здесь, начиная с четверти одиннадцатого утра. Он поднялся на рассвете, слишком нетерпеливый, чтобы оставаться в постели, и начал собираться. МакРив намеревался позаботиться о соответствующей одежде, чтобы представлять собой достойного мужчину, лидера, которым являлся. Непохожего на крепко выпившего сквернослова и драчуна, как, вероятно, подумала о нем Люсия.

Потом Гаррет понял, что у него нет ничего, кроме дырявых джинсов, разорванных ботинок, пуловера и рубашек. Едва ли он достойная пара для этой девушки с её утонченной красотой. Проклятье, в любом случае это не имело значения.

Она не пришла. Он не знал, почему. Да, валькирии презирали ликанов, считая их животными. Но Люсия ответила ему.

Боги, как она отозвалась. Она сама получила разрядку, оставив его ни с чем, больного и неудовлетворенного. Гаррет видел Люсию во власти страсти, она не была похожа ни на одну женщину, которую он когда-либо воображал. От воспоминания о ней член напрягся в изношенных джинсах, и он потер его ребром ладони, сдерживая неистовую реакцию. Всю неделю Гаррет чувствовал себя как перевозбужденный мальчишка в своем первом публичном доме, для которого не имело значения, сколько раз он получал разрядку. Ликан предвкушал, как будет внутри неё сегодня, представлял себе это тысячами различных способов.

Но она не встретилась со мной.

Он уточнил время, глянув на дисплей спутникового телефона. Десять вечера. Безусловно, только он нуждался в этой встрече. Дорога к Люсии, по-видимому, будет нелегкой. Его желание исполнилось, но он не обладал желаемым.

Как только она оставила его той ночью, Гаррет вытащил Монро и Уильяма из игры, которая всё ещё продолжалась, и приказал им:

— Нам нужно узнать всё, что сможем о наших соседках, валькириях. Обо всех.

МакРив удивился тому, как мало ликаны знали об этой фракции Ллора. И снова заставил своих друзей поклясться сохранять всё в тайне.

— Никому ни слова. Если до старейшин клана дойдет слух о том, что королевой станет валькирия…

Он и близнецы решили, что никто не должен знать о Люсии, пока она не носит метки на шее от укуса Гаррета. Зверь внутри любого ликана признает предъявленные Гарретом права и будет знать, что она навсегда под его защитой.

Потом они втроем прочесали улицы Нового Орлеана, города, который они не часто посещали, и всё это время Гаррет с нетерпением отсчитывал часы до этого дня.

Получить информацию оказалось трудным делом. Новоорлеанские Лорреанцы не доверяли новичкам ликанам, прибывшим в их город, и старались быть осторожными из-за приближавшегося Воцарения. Гаррет пришел с пустыми руками, однако близнецы сумели очаровать владелицу магазина Вуду, рассказавшую им довольно многое.

Теперь, пока Гаррет ждал их посреди болота, он вспоминал всё, что они узнали о Люсии…

— Она легендарна из-за своих навыков стрельбы из лука, — сказал Монро. — Больше ничего особенного о ней узнать не удалось.

Это было всё, чем она славилась.

— Должно быть больше. Что она любит делать? Какие у неё интересы?

— Никто не знает, — ответил Уильям — она только Лучница.

Как будто не было необходимости добавлять к этому что-то ещё. Только это — то, как её распознавали.

Монро добавил:

— Но ходят слухи, что она чувствует мучительную боль всякий раз, когда промахивается.

К счастью, Гаррет не знал, насколько часто её подводило мастерство. Но потом тяжесть возникла в его груди.

Как же далось ею то, что сделало её настолько искусной?

Прежде всего они узнали, что валькирии были необычными существами. Одно только их происхождение очаровало его. Каждая валькирия имела трех родителей. Каждый раз, когда невинная Дева смотрела в лицо смерти с исключительной храбростью, скандинавские боги Фрейя и Один поражали её молнией, возрождая к жизни в Валгалле[6]. Дева пробуждалась исцелившейся, невредимой и беременной дочерью-валькирией.

Матерями валькирий могли стать представительницы всех видов Ллора: фурии, ведьмы, перевертыши[7], даже люди. Поэтому дочери всякий раз обладали уникальным обликом и особенностями матери, но все они в свою очередь наследовали характерные черты Фрейи и её печально известную жадность: их фактически можно было загипнотизировать сияющими драгоценными камнями, особенно бриллиантами.

Ходили слухи, что валькирии способны пронзительным криком разбивать вдребезги стекло, сверхъестественно быстро перемещались и не нуждались в еде или питье. Вместо этого они потребляли электрическую энергию земли и генерировали молнии, когда испытывали сильные эмоции.

Это было легендой о валькириях, в которую Гаррет никогда особо не верил, до тех пор, пока близко не столкнулся с одной из них. Молнии сверкали в ту ночь, и не только из-за грозы.

Гаррет также многое узнал о каждой валькирии в отдельности. Никс была их прорицательницей, ей, по слухам, три тысячи лет и она безумна, как шляпник. Реджин — последняя из рода Лучезарных, её кожа сверкала. Анника — бесстрашная глава Новоорлеанского ковена валькирий, лучший стратег из ныне живущих в сражениях с вампирами.

Никто не знал, кем по происхождению была мать Люсии или какой она была, но владелица магазина сказала, что это Воцарение третье для Люсии. Что подразумевало, что ей больше тысячи лет, почти его собственный возраст.

В конечном счете у Гаррета появилось о ней больше вопросов, чем ответов…

Она не придет.

Проклятие, почему? Он выказал ей страсть и выдержку. Но Люсия изменилась в конце. Напуганная, с дикими глазами. Может быть, она испугалась своей собственной мощной реакции? Или его?

Гаррет вспомнил, что однажды Бауэн сказал ему:

— Мы не понимаем свойственной нам свирепости, — безжизненные глаза кузена были наполнены утратой. — Что обычно для нас, необычно для других.

Собственная подруга Бауэна любила его до тех пор, пока не увидела обернувшимся. Потом она убежала.

Люсия тоже сбежала, но она ещё не видела и проблеска зверя.

Ликаны обращались, позволяя зверю покинуть его клетку. Гаррет стал бы выше, мощнее, его клыки и черные когти удлинились. Свирепая и грозная тень зверя мерцала бы над ним.

Нет, Люсия не должна видеть меня таким. Гаррет хмуро посмотрел на растущую луну. Но она вскоре увидит.

Она убежит гораздо дальше, если он будет неосторожен. Еще один взгляд на луну, и Гаррет решил, что сделает в эту ночь.

— О, Лауша, девочка моя. Это причиняет мне боль. Но ничего не поделаешь.

Так как она не пришла к нему, он опять пойдет к ней. Гаррет встал и повернулся к дому валькирий Вал Холлу. С тех пор, как встретил её, он следил за этим необычным местом. Молнии бомбардировали поместье, непрерывно сверкая над старинной усадьбой. По всему участку земли торчали громоотводы. Дымящийся мох болтался на сгоревших дубах. Внутри звучали пронзительные крики валькирий.

Ничего из этого не имело значения, кроме того факта, что Люсия жила в этом доме. И с каждым быстрым шагом он становился всё ближе и ближе к ней.

Глава 7

— Ликаны на нашем заднем дворе. Орда вампиров ищет валькирий по всему миру. Весёлого Воцарения! — воскликнула Реджин со своего «командного пункта», также известного как обеденный стол, который теперь стоял заваленный картами и бумагами, освещенный сиянием её лица.

Чем больше Реджин волновалась, тем больше сияла. Но это было не единственной причиной, почему её прозвали Лучезарной…

Люсия издала неопределенный хмыкнула, слушая ее вполуха, и думая о том, что заметила что-то, вроде тени за пределами поместья. Она свернулась на подоконнике с луком на коленях, вглядываясь в ночь. Но только газовые фонари, словно робкие следы во мраке, мерцали снаружи Вал Холла.

Сегодня Люсия должна была встретиться с оборотнем. Всю неделю она провела как в тумане, зная, что не может увидеться с ним, но соблазн был так велик. Она хотела выяснить, почудился ли ей тот захватывающий вкус его губ. Хотела понять, почему не смогла выстрелить ему между глаз. Почему всё в ней восстало против этой идеи?

И зачем он взял её нижнее белье?

Поступок ликана привел её в замешательство так же, как и все остальное той ночью. В отличие от сестер, которые были одержимы бельем, Люсия носила комфортное спортивное бесшовное нижнее белье. Она не покупала сексуальных шелков марки Agent Provocateur[8], предпочитая бренд Under Armour[9], бельё которого продавалось в упаковке. Она никогда не думала, что кто-нибудь увидит её трусики, но оборотень их забрал. Почему?

Люсия вздохнула. Конечно, МакРив сам оставит её в покое теперь, когда она его обманула. Размышляя об этом, Люсия почти воотчую представила Гаррета, идущим к поместью, обозленного, с великолепным мрачным лицом.

Но снаружи никого не было. Она слегка расслабилась.

В конечном счете выбор, встречаться ей с МакРивом или нет, уже не зависело от Люсии. Её ежедневник был переполнен заметками, после того как их ковен узнал, что вампиры Орды охотятся за одной конкретной валькирией, хотя было неизвестно, за кем именно.

Вампиры были самыми ненавистными врагами Валькирий. Они могли перемещаться — или телепортироваться — от одного места к другому, исчезая и вновь появляясь по желанию, что значительно усложняло их уничтожение. Могущественная королева валькирий Фьюри так и не вернулась после встречи с лидером Орды, Деместриу.

Хуже того, второй в Орде после Деместриу, Иво Жестокий рыскал здесь со своими людьми. По слухам, Иво был ещё более мерзким, чем обычные вампиры, и он объединился с Лотэром, Врагом Древних, а также и их давним противником.

— Попытаюсь угадать, — заявила Реджин, — держу пари, пиявки ищут меня. Потому что я сияю и потому что я страшно умная. Они, вероятно, хотят размножаться со мной.

Люсия вздохнула, надеясь, что сестра шутит.

— Несомненно.

— И что, черт возьми, здесь делает Лотэр? Он всегда был жутким. Уму непостижимо, что некоторые женщины считают его горячим. — Реджин встряхнула головой, отбрасывая белокурые локоны на сияющие плечи.

Еще одна тайна от Реджин. Люсия была одной из этих женщин. Она всегда считала этого сильного светловолосого вампира с глазами цвета коралла привлекательным и относила к типу мужчин «либо-убей-меня-либо-зацелуй». И Люсия не единственная кто так полагал.

— Ты думаешь, Анника действительно обнаружит кого-то из пиявок в NOLA[10]? — спросила Реджин.

— Не знаю, — после полученных новостей воинственный лидер их ковена Анника, и другие валькирии отправились на поиски вампиров в городе. — Прежде они всегда избегали Штатов.

Что и было причиной, почему ковен валькирий переехал в страну. Люсия слышала, что это также послужило поводом для многих ликанов перебраться сюда из Шотландии.

— Я надеюсь, что они в городе. Я хочу с ними встретиться! — Реджин, стоя, поигрывала одним из двух мечей, которые обычно носила в ножнах, скрещенных за спиной, в дополнение к постоянно пристегнутым ножнам с кинжалом на предплечье.

— Я пообедаю их яйцами!

Эта угроза у Реджин из новеньких: обедать яйцами врагов.

— Редж, когда ты подвергаешь этой угрозе мужчин, полагаю ты не уделяешь внимания результату, который рассчитываешь получить. Их яйца, думаю, меньше упаковки Lunchables[11] и не больше пакетика чая.

— А? Не важно.

Перед тем как уехать Анника приказала Реджин и Люсии связаться со всеми отсутствующими членами ковена и призвать их немедленно домой. Но прежде всего им поручено удостовериться, что Эмма, приемная дочь-полукровка Анники, возвращается в Вал Холл из Парижа.

К сожалению, как только они смогли связаться с Эммой, обычно довольно кроткая полу-вампир полу-валькирия отказалась возвращаться обратно. Она говорила о каком-то мужчине, которого встретила, — об очень горячем мужчине.

Анника впадёт в бешенство. Реджин, имея на то серьёзные основания тайно прозвала лидера их ковена Анника Аневризматическая.

— Старушка, ты какая-то дерганная весь день, — заметила Реджин, вкладывая в ножны меч. — Что-то случилось?

Я устояла перед ликаном с восхитительными губами и горящими золотом глазами, который какое-то время смотрел на меня так, словно я самое прекрасное существо в мире.

— Это из-за новых соседей, которых ты видела? — спросила Реджин.

Люсия отчиталась ковену, что ликаны вторглись на территорию валькирий.

— Огоооооо, оборотни в NOLA, — Сестра фыркнула. — Если они начали потихоньку выбираться из конуры, думаю, правило «с глаз — долой, из сердца — вон» тут не сработает, а?

Редж прозвала ликанское поселение «конурой». К её радости, это слово завоевало популярность.

— Потихоньку выбираться? — спросила Люсия. — Они ведут себя так, будто это место принадлежит им.

— Ну, наверное, нам надо натравить на их задницы Цезаро Милано[12] и показать им, кто здесь хозяин. Tsst, tsst[13]!

— Уверена, что так и сделаем, — ответила Люсия с облегчением, поскольку внимание Реджин переключилось на бумаги. Иногда сестра становилась проблемой даже для Люсии, особенно если Реджин не участвовала в постоянных, выматывающих сражениях.

Люсия напряглась, ей снова показалось, что она заметила движение в кустах на улице. Это МакРив?

С того вечера, как они встретились, она многое о нём узнала. Когда его старший брат Лаклейн исчез, Гаррет МакРив стал королем клана ликанов, хотя никогда не намеревался быть их лидером. До того как взойти на трон, этот легкомысленный искатель приключений, слыл скандалистом и бабником, настолько порочным, что его прозвали Темным Принцем.

И он замечательно целовался — подобного Люсия даже представить себе не могла.

И что бы сказала Люсия, если бы появился МакРив? Кажется, ты хочешь вступить со мной в связь. Но я не могу заниматься сексом. Хотя очень сильно этого хочу. Долг, целомудрие. Люсия была сыта ими по горло. И тем не менее, она получила шанс встретить настоящего мужчину. Шанс на нормальную жизнь.

И я убью двух зайцев одним выстрелом.

Она искоса взглянула в окно, чтобы определить, что там переместилось. Чертов кот. Глубоко вдохнув, она осознала, что с силой сжала лук. Этим утром Люсия проверила свои способности: её мастерство осталось прежним. Должно быть, основанием для потери навыков является полное обладание.

Тем не менее весь день она не выпускала лук из рук, рассеянно водя пальцами по рельефным надписям. Скади колебалась, когда позволила Люсии покинуть Трюмхейм с этим луком из-за её внутренней «тьмы».

По сравнению с другими валькириями, она и Реджин были относительно молоды, но Люсия прожила достаточно долго и многое видела. Никогда еще она не сталкивалась с мужчиной, который смог бы затронуть её «тьму» так, как это удалось МакРиву.

Он способен стать её самой большой слабостью. Если это так, то он не мог появиться в ещё более неподходящее время. Быстрым взглядом Люсия осмотрела их командный пункт. Её долг в ближайшее время находиться в режиме он-лайн. Она и Реджин обязаны сделать всё то, что делали каждые пятьсот лет, и не допустить, чтобы Круах поднялся.

На этот раз, вместо того чтобы использовать золотую стрелу Скади и ослабить его до следующего Воцарения, Люсия хотела найти способ убить его навсегда.

Но тут существовала одна проблема: Кровавый Разрушитель… — божество. Древний рогатый бог людоедства и жертвоприношения.

Так что теперь Люсия и Реджин искали то единственное, что могло уничтожить его: dieumort — убийцу богов. Эти чрезвычайно редкие, несущие смерть dieumort были созданы Проклятыми — лигой бессмертных из всех фракций. Они нашли средство, способное уничтожить богов, которые, в свою очередь, приговорили всех Проклятых к смерти. Лига была распущена, все её участники бежали, спрятав свои силы в талисманы, оружие — даже в существ — по всему миру и прилегающим к нему измерениям.

Всё, что несло в себе силы Проклятых, являлось dieumort. И ходил шепоток о стреле.

Люсия и Реджин обнаружили сотни ключей к разгадке, начиная с различных загадок и заканчивая древними манускриптами с путеводными схемами. Они приближались к тому времени, когда надо начинать действовать, готовясь к всемирному поиску, и Реджин, когда они знали, что никого нет дома, нравилось наносить стикеры с их расчётами, подсказками на географическую карту для ясности.

Сегодня наверху находилась только Никс Сумасшедшая, но она не в счёт, так как действительно была безумной. Она могла видеть будущее гораздо яснее, чем настоящее или прошлое. Если бы Никс и прошлась сейчас мимо командного пункта, то она, вероятно, тут же забыла бы об этом, или же, глядя на разбросанные карты, подумала: Поздравительные открытки. Должно быть, декабрь.

Люсия и Реджин неоднократно обращались к ней за помощью в своих поисках. Первый раз, когда они спросили, Никс удивилась:

— А что является dieumort?

Как только они объяснили ей, она пообещала изучить этот вопрос. Когда же продолжили доставать её расспросами, Никс гнула упомянутое ранее:

— Ну, вот что такое этот dieumort?

В их ковене никто не знал, что Люсия и Реджин провели много времени, самостоятельно разыскивая «убийцу бога», потому что они никогда ни одной живой душе не рассказывали того, что произошло с Круахом. Их сестры знали, что Люсия испытывала боль, когда промахивалась, но не знали, почему именно. И при этом они даже не предполагали, что Люсия скадианка. Просто не возникало причин рассказывать кому-либо об этом. Люсия вполне справилась со своей грязной обязанностью в последнее Воцарение, как и в предыдущее, и она сделает это снова…

Её ушки дрогнули, когда Реджин предупредила:

— Кто-то идет.

— Спрячь всё.

— Эй, давай не будем этого делать, — возразила Реджин. — Мне надоело действовать украдкой, скрываясь всю жизнь, и чувствовать себя виноватой, как тогда, когда мы украли машину Фрейи и разбили её. Давай расскажем правду. Привлечем всех на этот раз.

От этой идеи Люсии стало тошно.

— Ты поклялась, Редж!

— На этот раз я бы хотела, чтобы весь ковен знал, что я — божественно умна. — Увидев непреклонное выражение лица Люсии, Реджин добавила: — Нет, на самом деле. Ты хоть представляешь, как распухнут их головы, если они узнают, что мы — такие умные? А не слуги видеоигр?

— Реджин!

Люсия, должно быть, выглядела столь же ужасно, как и чувствовала себя, потому что Лучезарная пробормотала:

— Хорошо. Мы будем вести себя так же, как и прежде, будто мы — обычные трахнутые бездельницы. Как всегда. Но, если мы кокнем бога, я всем расскажу, что я знаю! Два слова. Пресс. Конференция.

Пока они поспешно прятали свои материалы, Люсия предположила:

— Это, наверное, Анника.

Та, кто не будет рада новостям, которые преподнесут ей Реджин и Люсия. Твоя приемная дочь встретила мужчину и сказала, что вернется домой… короче говоря, она вернется, когда её счастливой заднице будет угодно.

Закончив убирать свои бумаги, сестры быстро скрылись из комнаты. К тому времени, когда Анника ворвалась через дверь, они уже сидели в гостиной, крася ногти на ногах друг друга, и смотрели очередной эпизод «Последнего героя».

И ни единого намека на то, что эти двое замышляют убить бога — навечно.

Задыхаясь, Анника спросила:

— Мист здесь? Или Даниэла? — Она облокотилась на массивную дверь, оглядывая комнату. — Они вернулись?

Реджин ответила:

— Мы думали, они с тобой.

— Никс?

— Зависла в спящем режиме в своей комнате.

— Никс! — завопила Анника через плечо. — Спускайся!

Люсии хотелось пожелать ей удачи в завоевании внимания Никс. Прорицательница действовала только по Стандартному Времени Никс.

Анника, хлопнув дверью, закрыла ее.

— Что Эмма, ещё в пути? — Она уперлась руками в колени, всё ещё пытаясь отдышаться.

Люсия и Реджин с виноватым видом переглянулись.

— Ну, она, м-м-м, прямо сейчас не вернется.

— Что? — вскричала Анника. Аневризм пять, четыре, три, два…

Реджин пояснила:

— Она там встретила кое-кого горяченького…

Анника вскинула руку останавливая ее:

— Надо убираться отсюда.

И где же разгул стихий из-за Эммы? Люсия нахмурилась.

— Не понимаю слова «надо»… Ты что хочешь, чтобы мы ушли?

Или даже сбежали? Валькирии никогда ни от чего не бегали — Монстры бегут от нас. Так было всегда.

Но ты бежала от того ликана.

Заткнись.

— На нас сейчас рухнет самолёт, не так ли? — Лучезаарная вздохнула. — Это будет так больно.

Люсия с ней согласилась:

— Ну, от крушения я бы пожалуй убежала …

— Пойдемте… кое-что произойдет, появится, — повторила Анника. — Сейчас же.

— Здесь мы в полной безопасности, — отозвалась Реджин, согнув пальцы ног и возвращаясь к своему занятию. — Заклинание не позволит чужому проникнуть в дом. Валькирии купили защиту у своих союзников — Дома Ведьм. Действие чар защищало Вал Холл от большинства неприятностей.

Реджин закатила глаза:

— Но я…м-м-м… возможно, не продлила срок действия заклинания.

Люсия протянула:

— А я думала, что у нас срок автоматически обновляется. Они снимают с нашей кредитки…

— Фрейя! — завопила Анника. — Я имею в виду — немедленно!

После этого крика Реджин вскочила на ноги, выхватывая кинжал. Люсия взметнулась следом за ней, вскидывая лук. Она как раз пристегнула колчан, когда парадная дверь влетела в дом.

Глава 8

По мере того как Гаррет подбегал к Вал Холлу, его беспокойство возрастало, а волосы на затылке встали дыбом. Несмотря на то, что ликаны любили бегать — они ради удовольствия совершали стремительные пробежки через холмы и скалы высокогорья вплоть до болот и рукавов дельты реки, — он совершенно не избавился от напряжения.

Гаррет чувствовал, что что-то было не так, но не мог определить точную причину тревоги. Он поморщился, когда в кармане джинсов зазвонил его сотовый и, приостановившись, ответил:

— Что?

— Ты можешь вернуться в клан? Возможно… есть важные новости, — спросил Монро.

— Ты говорил кому-нибудь о Лауше?

— Нет, конечно, нет! Ты где?

— На пути к Вал Холлу. Беспокоюсь о своей подруге.

— Да, Гаррет, ты должен знать. Вампиры здесь, ползают по всему городу.

Проклятый ад!

— Какая фракция? Орда или Обуздавшие Жажду?

В то время как Орда была самым старым и ненавистнейшим врагом ликанов, Обуздавшие Жажду являлись относительно новыми участниками игры под названием «Воцарение». Ходили слухи, что они воздерживались от принятия плоти, отказываясь пить кровь непосредственно из источника. Кое-кто в Ллоре считал их благородными вампирами — но это сочетание для Гаррета было таким же оксюмороном[14], как и «приятные змеи».

— Это Орда, — ответил Монро. — Иво и Лотэр, если быть точнее.

Иво труслив — Гаррет никогда не считал его угрозой. А вот Лотэр, Враг Древних, совершенно другая история.

— Что, к дьяволу, они тут делают?

— Орда, возможно, охотится на… валькирию.

Люсия. Это и было то, что он чувствовал. Гаррет уже собирался отключиться, когда Монро продолжил:

— Подожди! Есть кое-что ещё…

— Не сейчас, — рявкнул Гаррет уже на бегу, с такой силой захлопнув телефон, что тот сломался в его ладони.

Охотятся на валькирию. Люсии угрожала опасность от Орды, мерзкого вида, ответственного за гибель всей семьи Гаррета. Если он также потеряет свою пару…

Никогда. Уже поворот.

Осталась всего дюжина[15] миль[16]. Надо позволить зверю вырваться из клетки.

Никогда не хотел, чтобы она увидела меня таким…

Огромный рогатый вампир заполнил собой дверной проём Вал Холла, рассматривая Реджин и Люсию кровавыми глазами.

— Что это, Анника? — Лучезарная выхватила один из своих мечей. — Вампир, ставший демоном?

— Невозможно, — сказала Люсия. — Считается, что это вымысел.

Независимо от того, чем это было, оно оказалось способным повергнуть Аннику в паническое бегство, а ведь она известна как убийца вампиров.

— Должно было быть, — Анника задыхалась. — Никогда не встречала никого, настолько здоровенного.

— Он один из приспешников Иво?

— Да. Видела, как он отдавал ему приказы. Они всё еще ищут кого-то.

Люсия натянула тетиву со стрелами, как только позади демона появились еще два вампира.

— Немедленно уходите, — прошипела сестрам Анника. — Обе…

В гостиной материализовался Иво Жестокий, появляясь прямо из ниоткуда, и оглядел открывшуюся сцену красными глазами.

— Привет, Иво, — серьезно произнесла Анника.

— Валькирия, — ответил он со скучающим вздохом.

Как только Иво опустился на диван и небрежно закинул ноги в ботинках на журнальный столик, Анника заметила:

— Ты всё так же по-королевски высокомерен. Хотя ты не король, — она покачала головой. — И никогда им не станешь.

— Просто масенькая цепная собачонка, — уточнила Реджин с усмешкой. — Малипусенькая сучонка Деместриу…

Анника отвесила Реджин подзатыльник.

— Что? — Редж топнула ногой. — Что я такого сказала?

— Наслаждайся своими насмешками, валькирия, они, возможно, будут последними в твоей жизни, — Иво повернулся к демону-вампиру. — Её здесь нет.

— Кого? — требовательно спросила Анника.

— Той, которую я ищу, — ответил он загадочно.

Какую валькирию он ищет по всему миру?

Вдруг Люсия заметила слабо колеблющийся контур чьей-то фигуры позади Иво. Лотэр? Он переместился в комнату, скрываясь в полумраке, столь же зловещий, каким она его и помнила: с коралловыми радужками и грозным лицом.

Когда Анника тоже увидела его, он приложил палец к губам. Почему Лотэр скрывается от Иво и его когорты?

Иво потер затылок, явно чувствуя чьё-то присутствие позади себя. Но когда обернулся, то ничего не увидел: Лотэр уже исчез. Почему бы Врагу Древних не колеблясь встать плечом к плечу с Иво, чтобы оказать ему поддержку? Или выступить во главе — Лотэр был таким же огромным, как и демон, и оба возвышались над Иво.

Видимо освободившись от неприятного ощущения, Иво приказал своему фавориту:

— Убей этих трех.

И тут же демон-вампир с ошеломляющей скоростью телепортировался позади Анники. Два других вампира переместились к Реджин и Люсии до того, как последняя успела выстрелить. Лучезарная мастерски поразила одного мечом, в то время как Люсия ногой пнула другого в грудь, отшвыривая его от себя на достаточное для выстрела расстояние. Но вампир моментально переместился назад.

Сверкнула молния, рожденная растущей яростью.

Краем глаза Люсия заметила, что Анника нанесла несколько отличных ударов демону-вампиру. Когда он закричал, плюясь кровью, Анника ударила его между ног так сильно, что он врезался в потолок.

Но приземлившись, демон-вампир схватил ее за горло и швырнул через весь большой зал на расстояние в сорок футов[17] прямо в камин. Анника ударилась головой с такой силой, что первый слой кирпича от удара превратился в пыль.

— О, боги, Анника!

Как только следующий слой кирпича осыпался на обмякшее тело Анники, Реджин кинулась от вампира, с которым сражалась, на защиту упавшей сестры. Люсия бросилась следом за ней, наконец, получив достаточный простор для выстрела.

— Люсия, того большого, — задыхаясь скомандовала Реджин. — Так много стрел, сколько сможешь. Я снесу ему голову.

Люсия добавила еще две стрелы к той паре, которую уже установила и натянула тетиву с невероятной силой, намереваясь убить этим выстрелом. Легендарная Лучница выпустила стрелы…

Мышцы демона напряглись. Он отбросил три стрелы в сторону, словно они были комарами. Четвертую он поймал.

Непонимание. Она… промахнулась? Нет! Как? Смех Иво вторил настигающей её расплате. Люсия рухнула на пол от ошеломляющего удара боли.

Это слишком! Мучительные воспоминания. Кости словно размалываются… кожа натягивается. Её тело изогнулось, а пальцы сжались, когда пронзительный крик вырвался из её груди, следом за ним ещё один и ещё. Окна и лампы во всём поместье разбились вдребезги, обрушившись вокруг них кинжальным дождём из стекла, оставляя их в темноте.

Смутно, сквозь боль Люсия услышала звериный рёв ликана ответивший ей вдалеке…

Анника без сознания. Реджин бьётся против двоих. Нужно сказать ей, чтобы она бежала. Иво и демон наблюдают. Не могу пошевелиться.

И еще один рёв, уже ближе. МакРив? Он услышал её. Он пришел из-за неё? Он может помочь её сестрам?

Сквозь хаос она заметила какое-то движение через комнату. Белые клыки и ярко-голубые глаза появились из темноты, но она едва видела сквозь пыль и пелену слез.

Затем молния осветила ликана, и Люсия отпрянула, отчего её боль удвоилась. Это не может быть он… не может быть.

Ликан был массивным, более высоким, чем раньше, его клыки и черные когти стали длиннее и острее. По телу мерцала тень свирепого животного.

МакРив. Монстр из легенды.

Когда он добрался до того места, где она скорчилась на полу, Люсия стиснула зубы, но не смогла двинуться, скованная болью.

Присев возле неё, оборотень потянулся к её лицу своими огромными лапищами. Когда его когти блеснули ониксом, она вздрогнула. Что он собирается сделать…?

Он хочет…смахнуть мои слезы?

— Ш-ш-ш, женщина, — ликан подхватил её на руки, несмотря на то, что она смотрела на него с ужасом. — Не бойся меня, — его голос был гортанным, а глаза холодного синего цвета горели собственническим огнем.

В ту же секунду она поняла две вещи: почему бессмертные боялись ликанов и то, что она — его пара.

— Защищу тебя.

Да, он никогда не сможет причинить ей боль, абсолютно уверенный в том, что родился для того, чтобы защищать её.

— И моих сестёр, — слабо прохрипела она.

Оборотень не сводил глаз с двери, явно борясь с желанием унести её подальше от угрозы…

— Пожалуйста, ликан… сразись с этими вампирами.

Наконец его подбородок дернулся. Он отнес её в сторону, осторожно уложив позади стола. Голосом своего зверя он прорычал:

— Я принесу тебе… их глотки.

Гаррет посмотрел на неё с такой тоской, но она испуганно вглядывалась лишь в изменения произошедшие с ним. Он знал это, мог видеть: ей было слишком больно, чтобы скрыть отвращение.

Он отвернулся от неё и обернул всю ярость против вампиров. Придя в себя от удивления, Реджин объединилась с ликаном, и каждый встал лицом к лицу с вампиром.

Демон-вампир держался в стороне, охраняя Иво, пришедшего в восторг от редчайшего зрелища.

С МакРивом никто не мог сравниться. С головокружительной скоростью он рванулся вперед и сжал свои клыки на шее вампира до того, как тот смог телепортироваться. Кость хрустнула, из артерий брызнула кровь, когда ликан разорвал его горло. Забрызганный мерзкой кровью вампира, МакРив выплюнул то, что осталось во рту прямо в лицо потрясенному мужчине. Затем точным движением когтей располосовал оставшуюся часть шеи. Голова и тело упали на окровавленный пол.

Тотчас, МакРив повернулся к противнику Реджин. Та несколько раз сумела достать вампира мечом, но он крутился вокруг неё как сумасшедший, появляясь и исчезая, непрерывно атакуя. Она никак не могла уложить его смертельным ударом.

Словно предвидя, где мужчина появится в следующий раз, МакРив прыгнул на вампира. Он зажал его между лапами, прижав к полу. Голова ликана опустилась, и он с той же свирепостью вырвал его горло.

В несколько минут оба врага были обезглавлены.

Оставшись лицом к лицу с полностью обращенным, разъяренным сражением ликаном, Иво и рогатый телепортировались, сбегая.

Как только угроза миновала, МакРив бросился к Люсии и, присев рядом, склонился к ней, с его клыков капала кровь. Она с ужасом взглянула на него.

— Нет. Нет.

Так же, как и прежде, красивое лицо скрывало чудовище.

Безумная, дрожащая, она вдруг вернулась в логово Круаха. Кровавый Разрушитель возвышался над ней, капающая с его сжатых клыков кровь заливала ей глаза. Все вокруг них в лужах крови и зловещих останках.

Я даю тебе мясо и вино, любовь моя…

— Лауша, — прохрипел МакРив, возвращая её в настоящее. — Ты… в безопасности. Он нежно скользнул обратной стороной окровавленных когтей по её щеке.

— Нет, уйди… убирайся от меня.

Его брови сдвинулись, словно от боли, он поднялся и скрылся в ночи.

Смертоносная тень, которая была Гарретом МакРивом, исчезла.

Но она знала, что он вернётся.

Глава 9

Он не вернулся.

Только, к несчастью для МакРива, большую часть ночей прошедшей недели он находился недалеко от Люсии.

— Кельтские шкуры! Кельтские шкуры! — радостно закричала Никс, подводя итог обсуждению командной охоты двух дюжин валькирий, собравшихся на пустынном болоте в этот унылый вечер.

Люсия, Реджин, Анника, Никс и несколько других расположились на тщательно выбранной, расчищенной от кустарников поляне, в то время как ещё большее количество валькирий рассредоточилось вдоль берегов туманной реки, наблюдая за дальними просеками и деревьями.

Все эти усилия были предназначены лишь для того, чтобы заманить в ловушку… Гаррета. И Люсия служила приманкой.

— Аллооооооо, — Реджин щелкнула пальцами. — Люсия — в узду!

— Что? Ага.

— Ты должна отключиться ещё раз, — Реджин посмотрела с раздражением, которое тут же переросло в беспокойство. — Слишком рано. Я говорила Аннике, что ещё слишком рано.

Хотя Люсия промахнулась совсем недавно, ковен попросил её повторить это, предполагая, что раз Гаррет прибежал в первый раз, то сделает это снова.

— Нет, я в порядке, — подтвердила Люсия. Ей пришлось задержать их на несколько дней, чтобы собраться с силами — и нервами. Она платила за каждый свой промах дикой болью, которую уже успела забыть, — так давно это было в последний раз.

— Ты уверена? Давай отменим всё, — только одна Реджин понимала, какое наказание за этим последует.

— Я смогу с этим справиться — настаивала Лучница, нервно пощипывая тетиву.

— Хорошо. Они не попросили бы, но…

Но агрессию в отношении любой из валькирий незамедлительно встречали демонстрацией силы — свирепой и беспощадной силы, не признающей правил и ограничений. А ликаны затеяли с ними серьезную ссору.

Старший брат Гаррета, Лаклейн МакРив, восстал как будто бы из мертвых, вновь обретя свою корону. Но что он сделал первым делом? Похитил Эммалайн Робкую, приемную дочь Анники.

Король Лаклейн и был тем самым «горячим парнем», которому Эмма ошибочно доверилась в Париже. И теперь он удерживал её в замке ликанов в Шотландии.

После того как Анника отошла от очередного аневризаматического приступа, вопя так, что сработали автомобильные сигнализации в трех районах, она и придумала этот план: захватить единственного оставшегося в живых близкого родственника Лаклейна и использовать его в качестве рычага давления на короля Ликанов для освобождения Эммы.

Гаррета МакРива. С его изумительными губами и сводящими с ума прикосновениями….

Реджин поинтересовалась:

— Если не боль, то что тогда волнует тебя? Ты думаешь о МакРиве, да? — она подбросила кинжал, ловя заостренный конец лезвия подставленным когтем. — Про то, что ты его пара, и всё такое прочее. Про официальное оглашение, э-м-м.

Люсия ударила кулаком Реджин в плечо.

— Возьми свои слова обратно!

— Гав!

— Сколько раз я должна тебе повторять? Я не его пара! Полная луна — а МакРива нет. Тема закрыта!

К её беспредельному удивлению, он не пришёл за ней этой ночью, хотя было полнолуние. Легенда гласила, что ничто не помешает ликану добраться до своей пары в ночь полной луны.

Люсия была просто уверена, что принадлежит ему. Теперь она не знала, что и думать.

Конечно, её обрадовало подтверждение того, что она не его пара. Кто хотел бы иметь такого громадного мужчину как он, одно из обличий которого, изменяясь, являло свирепого зверя?

Тем не менее было странно, что, увидев Гаррета в самом страшном облике во время сражения с вампирами, она не нашла его настолько ужасным, как представляла себе. Он был могучим и шокирующим, но страх, который она почувствовала той ночью, ослаб, уступив жутким воспоминаниям Люсии о Круахе, поскольку она увидела, насколько МакРив отличался от Кровавого Разрушителя.

Это не означало, что ей понравился зверь МакРива или что-то в этом духе; он просто напомнил ей, что никто не может быть столь ужасен, как Круах.

— Стойте! — внезапно выпалила Никс. — Кто-нибудь ещё видит здесь его образ?

Все тупо на неё посмотрели.

Она обернулась.

— Да, я тоже не вижу.

Потом она с восторгом хлопнула в ладоши. Никс, безумная как всегда.

Всё ещё потирая плечо, Реджин спросила:

— Если ты не пара МакРива, то почему он неотступно следует за тобой?

— Я не знаю, — солгала Люсия.

Ликан отчетливо выдавил из себя слова: «Защищу тебя». И она полагала, что именно это он и делал.

Только вчера вечером в городе, выискивая в глухих переулках кобольдов, она подверглась нападению враждебного демона, который выследил её. Но когда она уже собралась честно встретить громилу лицом к лицу, то услышала сильный удар позади себя. Люсия обернулась и увидела демона, лежащего на земле. Или, по крайней мере, его ноги. Остальную часть тела она едва успела заметить, прежде чем та исчезла за углом здания в доли секунды….

К этому времени подоспела Анника и, нахмурив светлые брови, проверила сохранность своей приманки так тщательно, как никогда. Хотя она умела мотивировать людей и слыла легендарным стратегом, она никогда не станет лидером их ковена — им была пропавшая королева Валькирий Фьюри.

Как только Анника перестала суетиться вокруг них, Реджин заметила:

— Обстановочка накаляется, а, Люс? С нападением вемона…

— Демпира, — поправила Никс, глядя на свою ладонь. — Демон-вампир — демпир, а не вемон.

Лучезарная упрямо покачала головой:

— Это коряво звучит. Попробуй произнести это в предложении, Никс. «Я надрала задницу демпиру». Забудь об этом! Вампир-демон. Ве-мон.

— Ты говоришь так только для того, чтобы перечить, — фыркнула Никс.

Обстановка и вправду накалялась. Валькирии находились в боевой готовности. Они наняли для защиты Вал Холла призраков, Бичей Древних. Эта мера была радикальной, но демон-вампир потряс их.

Вемоны действительно должны были быть всего лишь мифом. Тот, с кем они столкнулись, казался почти непобедимым, и это заставило сестер призадуматься, откуда появилось подобное существо и как много их существует. Они предполагали, что Иво задумал что-то недоброе, подлое.

— А сейчас в игре к тому же находится давно пропавший король Ликанов, — сказала Реджин, подбрасывая кинжал.

Люсия лично беседовала с Лаклейном, королём оборотней. Тот междугородний разговор был далек от истинного положения вещей по одной большой причине. Она находилась в комнате, заполненной валькириями и ни у них, ни у ликана, не возникло даже и подозрения о том, чем она занималась с братом короля несколько дней тому назад — ах, как же Гаррет это назвал? — скакала на нём, словно распутница, всасывая его язык.

Как самая «разумная» во всем ковене Люсия пыталась убедить Лаклейна отпустить Эмму. Он отказался. Она попросила его быть нежным с ней. Казалось он не способен допустить нежность.

По крайней мере, он, видимо, не хотел обидеть Эмму, — и он защитил её от поисковой группы вампиров, убив тех трёх, что были посланы за ней.

Дальнейшие собственные попытки Анники провести переговоры окончились рёвом Лаклейна: «Она — моя!» — и леденящей клятвой Анники отправиться на охоту за «кельтскими шкурами».

Позже все в ковене выражали своё отвращение к ликанам, называя их собаками, животными или того хуже — недочеловеками. Вина за своё поведение всё больше угнетала Люсию. Помимо признания собственного интереса, ей просто не было дела до существования ликана.

Реджин склонилась ближе.

— Люс, что на самом деле тебя гложет?

— Я просто думаю, что это — плохая идея, — она всё быстрее дергала тетиву.

— Он — животное. Это всего лишь ещё одна охота.

Но это «животное» воспользовалось своей невероятной силой и свирепостью, чтобы спасти их жизни. Ещё один пример того, насколько он отличается от Круаха.

Понизив голос, Реджин заявила:

— Мы храним секреты от других, а не друг от друга. Я знаю, что ты что-то от меня скрываешь. Разве я не доказывала, что я могила, где покоятся твои тайны?

Чувство вины опять вспыхнуло.

— Да. Всегда.

Это была истинная правда, к тому же, что может быть позорнее Круаха?

— Послушай, в момент минутного безумия, я очень хотела… МакРив и я… — Люсия сделала паузу, затем порывисто добавила: — Мы, возможно, позабавились немного.

Сияющая кожа Реджин побледнела:

— Что?

Необходимость держаться на расстоянии от Люсии отнимала все силы Гаррета. В ту ночь в бешеном угаре битвы с вампирами, он был готов вырезать весь их род, лишь бы облегчить её боль.

Никогда в своей жизни он не видел, чтобы какое-либо существо испытывало муку подобную той, что пережила его подруга после того, как промахнулась. Когда Гаррет ворвался в Вал Холл, она корчилась на полу со скрюченными в узел пальцами.

Глядя на меня с ужасом. Он отчаянно хотел стереть образ зверя, напомнить ей, как он обычно выглядел. Но инстинкт подсказывал ему терпеть, завоевывать её постепенно. Она может сбежать. Будь осторожен.

Поэтому он следил за ней, расположившись у реки рядом с Вал Холлом. Пока Иво, Лотэр и тот демон-вампир оставались на свободе, разыскивая какую-то валькирию, Гаррет не собирался покидать этот район, и даже не возвратился в ликанское поселение.

Оставить своих родичей оказалось не так трудно, как он предполагал, особенно тех, которые нашли свою пару в пределах клана. Они были такими спокойными и удовлетворенными, до тошноты.

Как я завидую им.

Но Гаррет мог, по крайней мере, охранять свою подругу. Он не знал как уберечь всех остальных своих родных и близких от Орды, но будь он проклят, если позволит кому-нибудь причинить боль его женщине. Хотела того Люсия или нет, он следил за ней каждую минуту, которую мог. За исключением ночи полнолуния.

Когда он становился другим.

Впрочем, защита в пределах дома не была ей так уж необходима. Меры по обеспечению безопасности особняка Вал Холл значительно усилились. После нападения вампиров валькирии призвали призраков, Бичей Древних, защищать их. Скелетообразные женщины в красных мантиях летали вокруг Вал Холла, обеспечивая непроницаемую защиту призрачной силой. Каждый раз, когда валькирии входили или выходили, они срезали локон своих волос, вручая его призракам, словно в качестве платы. Призрачные создания что-то радостно кудахтали над этим опознавательным знаком.

Сегодня вечером Люсия и, по крайней мере, ещё две валькирии вышли к реке. Она остро всматривалась в темноту, словно ощущая его присутствие, несмотря на то, что он находился на расстоянии.

Но как долго он сможет безмолвно следовать за ней…?

Глава 10

— Говори тише! — шикнула Люсия на Реджин.

— И ты не рассказывала мне об этом? Я имею в виду, что это было ужасно, и я намерена изводить тебя этим весь остаток наших бессмертных жизней.

— Он был не так уж и плох…

Лучезарная притворно вздрогнула.

— Чувак, должно быть, выковыривает мясо вампиров из зубов целыми днями. И ты целовала его прямо в этот рот? В любом случае ты что, хочешь, чтобы Скади дала тебе пинка под зад? Или оттяпала назад твои способности? Как я пойду тусоваться с тобой, если ты будешь ничтожная бездарь?

Люсия ярко вспыхнула.

— Погоди-ка! С этим всё стало понятно: Люс это — твой шанс отмыться от той мерзости. Упакуй ликана, и точка.

— Все забыли то, что он сделал для нас?

МакРив мог сбежать с Люсией, но остался и защитил всех. Ликан сделал это для неё. И чем она отплатит ему? Обманом.

Анника услышала последние слова и подошла туда, где Люсия готовилась к выстрелу.

— Кажется, это ты забыла, что у его брата моя приемная дочь, — она придала вес своим словам, подняв вверх пистолет с транквилизатором. — Я знаю, что ты чувствуешь себя неловко после всего, что он сделал для нас, но мы нуждаемся в нём, чтобы забрать Эмму у того негодяя.

— Я здесь, не так ли? — раздраженно бросила Люсия, чем вызвала пристальные взгляды всех валькирий. Уравновешенная Люсия не так часто впадала в гнев.

— Хотя именно я — та, кто будет расплачиваться за это.

— Никто не хочет, чтобы ты испытывала боль, — вспылила Анника, затем более мягко добавила: — Но, Люсия, ты же знаешь, что Эм, должно быть, страшно.

Изнеженная Эмма наверняка в полном дерьме. Хотя Лаклейн и знал, что она полувампир, и большая часть его семьи была убита вампирами, не было похоже, что он намерен причинить вред Эмме. Но это не имело значения. Эм пришла бы в ужас уже оттого, кем он является. Она бы не получила своё прозвище Эммалайн Робкая просто так: она на самом деле боялась даже своей собственной тени.

Если бы только Эмма умела перемещаться, как другие вампиры, то, возможно, давно бы сбежала от Лаклейна. Они пытались научить её, но она всегда была слишком слаба…

— Эй, Анника. Сколько у тебя там транквилизатора? — спросила Реджин. — Я не хочу просто заставить МакРива описаться. Ты не видела, как он сражается — из-за того, что была полностью засыпана кирпичами, — но он реально крутой.

— Эту смесь мне дали ведьмы, — ответила Анника. — Они поклялись, что она вырубит и слонов.

Реджин покачала головой:

— Чувак — оборотень, которого не берет и…

— Пятьдесят слонов.

— О.

— Ты и правда готова? — спросила Анника Люсию.

Без сомнения, Анника. Я готова испытать мучительную боль, чтобы вы смогли поймать моего тайного любовника. Какого черта, почему бы и нет?

Хотя её мысли и были в беспорядке, Люсия ровно произнесла:

— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вернуть Эмму.

— Хорошо, — решаясь, кивнула Анника, становясь сбоку от неё. — Тогда давайте начнем.

Как только все остальные заняли свои места, Люсия вскинула лук, вставляя стрелу. Долг перед семьей. Лояльность по отношению к ним и Эмме. Стиснув зубы, она прицелилась на далекий кипарис, натягивая тетиву. В последнюю миллисекунду, когда Люсия расслабила пальцы, Анника толкнула ее влево. Стрела пролетела мимо дерева.

И тут же боль агонией ломающихся костей и отравленной крови обрушилась на Лучницу, раздавливая тело…

Вспыхнула молния, и Люсия, не сумев сдержать вопль, упала на колени.

Крик валькирии пронзил ночной мрак.

Взревев в ответ, Гаррет помчался в её направлении. Вампиры охотятся на валькирий. И она только что кричала. Если они причинили боль его женщине…

Клыки ликана заострились, жарко заполыхала ярость. Моя подруга в опасности. Так это или иначе, но он прибавил скорость. Ветви деревьев хлестали Гаррета по лицу и телу, образ зверя окружал его со всех сторон, когда он стремительно приближался к темному болоту.

Он был уже у излучины реки.

Разрешаю зверю выйти из клетки.

Он знал, как пугает этот облик Люсию, но ничего не мог с этим поделать — потребность защитить её была сильнее него.

Пока Гаррет бежал к ней, он чувствовал запах других валькирий. Среди них должны быть напавшие вампиры. Но, приблизившись, он не почуял ни одного.

Ликан вырвался на поляну и увидел на земле скрутившуюся от боли Люсию.

Обращение полностью завершилось. Он убьет того, кто бы это ни сделал.

— То, что ты видишь, таковым не является.

Он почувствовал укол в шею. Дротик? Ах, дьявол, нет. По-прежнему пытаясь изо всех сил добраться до неё, он ощутил, как тело становится неуправляемым, а ноги подкашиваются. Гаррет рухнул на землю прямо рядом с Люсией, упав на бок лицом к ней. В то время как Люсия беспомощно смотрела на него сквозь слезы, самодовольно ухмыляющиеся валькирии окружили их. Его поразила догадка. Люсия сделала это нарочно. Она была приманкой.

— Ты… помогла им? — его слова были горькими, обвиняющими.

Она кивнула. Несмотря на то, что она обманула его, он не мог сдержаться, видя её слезы. Он дернулся вперед, чтобы стереть их с её лица, но рука не слушалась его.

— Почему? — прохрипел он. — Почему, Лауша?

Она прошептала:

— Он забрал её… забрал Эмму.

— Кто?

— Ты не знаешь?

— Знаю… что? — он видел, как её губы двигалась, но уже ничего не слышал, поскольку сознание оставило его.

Глава 11

— Ради всего святого, прекрати это безобразие, заставь его заткнуться? — потребовала Реджин, отрываясь от видеоигры.

МакРив ревел в клетке в подвале в течение нескольких часов, держа Люсию на волоске от срыва — невыносимое испытание, учитывая её всё ещё болевшие с прошедшей ночи мышцы. Боги, как она расплачивается за то, что промахнулась.

Но больше всего нервировала Никс, сидящая на спинке дивана, рассеянно заплетающая свои соболиные косы и изучающая реакцию Люсии. Никс, глаза которой обычно были пусты, сейчас зорко следила за ней.

Она знает, как я переживаю за него…

Или, что она почувствовала с ним до того, как увидела его обращенным, со свирепым лицом и такими острыми клыками.

— Проклятье, выпустите меня отсюда! — неслось снизу.

Реджин впилась взглядом в Люсию, как будто это она была во всем виновата.

— Он ломает мне кайф, а я, — она обернулась и завопила через плечо: — в этом не заинтересована!

— Открой эту гребаную клетку, ты, чертова блестящая извращенка!

Боги, он был жестоким.

Все же, как только возникла эта мысль, Люсия тут же вспомнила, как он неловко смахивал её слезы. И вчера вечером, даже после того как понял, что она сделала ему, Гаррет всё равно пытался дотянуться до неё.

— Никому не нужно приготовить легкую закуску из Скуби или ещё что-нибудь, потому что эти подвывания довели извращенку до крайности!

Они могли слышать, как он дергает прутья решетки, но он никогда не сможет разрушить их. Несмотря на то, что Ликаны являлись самой сильной фракцией в Ллоре, этот металл невозможно сломать, так как он был укреплен заклинаниями, купленными у ведьм.

— Сходи ты, Люс, — заныла Реджин, с тоской глядя на видеоигру.

— И что, ты думаешь, я могу сделать?

— Его влечёт к тебе. Поскольку этот убогий… По крайней мере, сходи попробуй. Только не поднимай хвост для него или что-нибудь еще в этом роде.

— Реджин! — резко оборвала её Люсия, бросив выразительный взгляд на Никс.

Округлив глаза, Лучезарная протянула:

— Ах, да, возможно, прорицательница ещё не знает, какой номер ты отколола.

Никс подмигнула ей.

— Подвинься, я ещё никогда не заходила так далеко в этой игре.

Люсия медленно поднялась, стараясь не морщиться от боли, когда мышцы запротестовали.

— Отлично, я схожу, — сказала она, мастерски разыгрывая нежелание идти к МакРиву, хотя хотела увидеть его с тех пор, как он очнулся. Люсия искала возможность наконец-то поблагодарить его за спасение своей жизни — за то, что заботливо спрятал её, беспомощную от боли, чтобы затем броситься, подобно воплощению гнева, на вампиров, вторгшихся в дом её семьи.

По-видимому, зверь может быть нежным. Или смертельным. Не имеет значения, каким он был или какова его сущность, он заслужил её благодарность.

И она не возражала бы против шанса выяснить, почему её отклик настолько силён. Как она может до сих пор испытывать тягу к нему, даже после того как увидела, каков он внутри?

— С тебя должок, Редж, — добавила Люсия, придав голосу оскорбленный тон.

Никс легко вычислила её игру и подмигнула снова, с удовольствием принимая и поддерживая поведение Люсии. Но когда предсказательница последовала за ней к двери в подвал, Люсия обернулась и сказала:

— Я хочу поговорить с ним наедине.

— Даже несмотря на то, что я уже и так знаю всё, что ты собираешься сказать? Как, безусловно знала, и об обмене слюной на болоте, в котором вы принимали участие пару недель назад? — затем более мягко Никс добавила: — Тебе он нравится?

Люсия вздохнула, прислонившись плечом к стене.

— Я до конца не разобралась с этим. Он словно криптонит[18] для меня. Один только его акцент…

— Заставляет твои когти скручиваться?

— Абсолютно верно. Когда я рядом с ним, я не способна обороняться. Он смотрит в мои глаза, и мой мозг отключается, — призналась Люсия. — Ты когда-нибудь сражалась с противником, против которого у тебя нет никакой защиты? Как, например, с выдыхающим огонь или брызжущимся кислотой.

— Однажды я столкнулась с женщиной с алмазной кожей, — вздохнув, произнесла Никс. — Я ничего не могла поделать, пока она выбивала из меня дух.

— Серьезно?

— Нет, я видела такую в «Людях Икс». Я только хотела посочувствовать. Увы, у меня нет слабых мест.

— Кроме твоего безумия.

Еще один вздох.

— Отлично сыграно, Лучница. Продолжим после…

Глубоко вздохнув, Люсия открыла дверь. Пока она спускалась по ступеням, внимательный взгляд синих, холодных, как лёд глаз ликана из-под взлохмаченных темно-каштановых волос пристально следил за ней. МакРив опять был одет в джинсы, но другие, хотя и столь же потертые и черный свитер с длинными рукавами. Простая одежда. Несмотря на то, что она мечтала о более изысканных нарядах для себя, ей нравилась простота в мужском облике. Еще один невольный плюс МакРиву.

Он тотчас же крепко сжал прутья, стараясь разогнуть их, мускулы перекатывались на его руках и плечах от напряжения.

— Ты не сможешь сдвинуть их с места, МакРив. Они укреплены заклятием ведьм.

Гаррет мгновенно отпустил решетку, скривив от отвращения губы. Люсия часто слышала, что ликаны испытывали неприязнь к ведьмам. Очевидно, этот слух был правдив.

— Почему ты поступила так со мной? Ты помогла им заманить меня в ловушку после того, как я спас тебе жизнь? Ты чертовски гостеприимна!

Ну, вот и рухнул её план выразить ему признательность. Люсия отвела взгляд, позволяя волосам упасть на лицо.

— В благодарность ты посадила меня в клетку в этой дерьмовой дыре!

Она посмотрела вокруг. Внутри клетки были все удобства и хорошая кровать.

— Тут не так уж и плохо, — произнесла она, в душе соглашаясь с тем, что возможно немного сыро: полуподвал был построен прежде, чем люди поняли, что в подвалах ничего толком не сохраняется во влажном климате Южной Луизианы.

— Тут есть окно, — пробормотала она, как бы защищаясь.

— Лауша, ты можешь освободить меня.

— Снова поднимешь эту тему, и я уйду.

— Тогда скажи мне, что я здесь делаю!

— Ты поверил бы мне, если бы я сказала, что Лаклейн жив? И что он похитил мою племянницу Эммалайн, утверждая, что она — его подруга?

Он замер.

— Нет, я бы не поверил. Ты ошибаешься.

— Нет никакой ошибки, — она нахмурилась. — Как так получилось, что ты этого не знаешь?

— Я не возвращался в поселение некоторое время. А теперь, как видишь, мне невозможно это сделать, чтобы проверить твой рассказ. Как долго я должен буду находиться здесь?

— Пока мы не вернем Эмму, — ответила она.

— И ты сделаешь это после того, как я спас тебя — и твоих сестер?

— Я не должна тебе ничего объяснять. Мы — враги.

— Нет, мы не враги. Мы…

— Мы — что?

— Подходим друг другу, — без запинки ответил он.

— Так или иначе, зачем ты пришел в Вал Холл в ту ночь?

Он неопределенно пожал широкими плечами.

— Я был в этом районе.

— Как и вчера вечером? Ты явно сопровождаешь меня. Ты сказал мне, что я не твоя подруга. Ты солгал?

— Ты собираешься обвинить меня в непорядочности, когда именно ты только что использовала себя в качестве приманки, чтобы заманить меня в ловушку, и затем лгала мне, глядя прямо в лицо? — когда он со всей очевидностью понял, что не убедил её, то добавил: — Подумай, если бы ты была моей подругой, как в таком случае я смог держаться от тебя подальше в ночь полнолуния?

— Такая же клетка.

— Ликаны никогда не сотрудничают с ведьмами, — он, казалось, едва сдержал неприязненную дрожь даже при одной мысли об этом.

Выходит, что я не его подруга.

— МакРив, твой брат жив.

— Ты говоришь, что он восстал из мертвых после ста пятидесяти лет и что его королева, эта Эмма, является валькирией?

— Не совсем так.

Она — наполовину вампир. Как Гаррет отреагировал бы на тот факт, что подруга его брата, даже такая робкая и добрая как Эммалайн, всё-таки была пьющей кровь?

— Скажи мне, что в точности не так? — потребовал Гаррет.

— Не важно, забудь об этом.

— Тогда мне придется самому увидеть Лаклейна, чтобы я смог поверить этому, — ответил он, в этот момент впуская надежду в свою душу. Хотя весть о возвращении брата больше походила на фантастический рассказ, сам Гаррет никогда не верил в смерть Лаклейна. На протяжении десятилетий он пытался найти скрытый чарами главный город Орды. После первых тридцати лет поисков и ожиданий, он признался себе в том, что было бы лучше, если бы Лаклейна убили.

Деместриу, как стало известно, пытал немыслимыми способами.

Сейчас же, если Гаррет действительно позволит себе по-настоящему поверить в то, что брат вернулся, а затем всё же узнает, что это ошибка… он не думал, что сможет пережить потерю Лаклейна дважды.

— Ты испытываешь моё терпение, Лауша.

Она действительно это делала и добилась бы большего, если бы его «поимка» не была несколько насильственной — он очнулся только тогда, когда его уже перевезли сюда. Всесторонне изучая своё узилище на предмет попытки бегства, он спросил:

— Где вы держите меня?

Она была бледной, её глаза остекленели, затянутые пеленой боли:

— В Вал Холле.

Гаррет прекратил бороться. В конце концов, он был Ликаном — ни одна клетка не могла удержать его, а Люсия привела его в свой дом. Он подумал, что это оказалось неожиданным поворотом событий. Он был ближе к ней. У него появилось больше возможностей защитить её. Но его поймали в ловушку.

Чертовы ведьмы!

Сев на пол, он прислонился к стене, согнув ногу в колене.

— Садись, — скомандовал он и добавил более мягко: — это самое малое, что ты можешь сделать.

Сердито глядя, Люсия подтащила к клетке стул и осторожно опустилась на него.

Она до сих пор страдает от боли.

Он напрягся, стараясь скрыть от неё беспокойство.

— Почему ты была в агонии в ночь нападения вампиров? Я не учуял на тебе крови, не видел раны.

— Это не твоё дело.

— Получается, твоё наказание чувствовать боль, когда промахиваешься?

Она выглядела испуганной до крайности, снова позволяя локонам упасть на лицо.

Её волосы были заплетены в косы над заостренными ушками, но большая часть блестящей гривы свободно опускалась на спину и завитками падала на лоб.

— Что ты можешь знать обо мне?

— Больше, чем ты думаешь. Я сделал тебя предметом моего исследования. Однако не думай, что я узнал всё, что хотел. Большинство людей думают, что ты просто Лучница.

Заметно успокоившись, она ответила:

— Я такая и есть. Это всё, что нужно знать.

— А как насчет твоей семьи, твоей биологической матери? Кем был её народ?

Она бросила взгляд через плечо в сторону лестницы, прежде чем снова посмотреть на него.

— Я не знаю, кем она была. Я даже не знаю, кто она была.

— Возможно, она была из ликанов?

Люсия пожала хрупкими плечами.

— Кто знает.

— Ах, так вот почему ты более корректна с другими фракциями. Ты можешь быть связана с ними, — заметил он. — В любом случае, если в твои намерения входило напустить на себя таинственности, то здесь ты преуспела.

— О, я — таинственная? Это ты появился в моей гостиной из ниоткуда, чтобы обезглавить двух вампиров.

— Спроси меня о чём угодно, и я отвечу.

Она вызывающе подняла брови.

— Неужели, Темный Принц?

— Да. Так меня прозвали, — Гаррет никогда не думал, что станет королем, только не с бессмертным старшим братом, и поэтому вел себя соответственно, говоря и поступая так, как Лаклейн никогда не мог себе позволить. Гаррет будучи совершенно неуправляемым, получил прозвище Темного принца прежде, чем достиг двадцати.

И да, отождествление с именем Люцифера не было случайным.

Ответственный Лаклейн привык вытаскивать его из беды после грязных историй.

— Какую ещё информацию ты нарыла на меня?

— Нарыла? Информации о тебе довольно много и она печально известна.

— Возможно. Я, несомненно, делал ошибки.

Большие.

Будь он больше привязан к клану и менее эгоистичен, то, вероятно, его брат не отправился бы один в ту роковую ночь.

— Но, по меньшей мере, я признаю свои проступки, несмотря на то, что здорово подпортил разной хренью свою репутацию.

В отличие от тебя, моя маленькая подруга.

Игнорируя его резкий комментарий, Люсия спросила:

— Зачем ты привел свой народ сюда? В Луизиану?

— После того, как мой брат пропал без вести, большинству ликанов захотелось уйти от Орды как можно дальше. Это не первое место, которое мы выбрали, поверь. — Унаследовав корону, он полностью покончил со своим скандальным прошлым и первым делом начал искать землю для их нового дома, желая сделать хотя бы это для своего народа. — Зато, в конце концов, определились.

Еще раз посмотрев через плечо, Люсия поинтересовалась:

— Определились, нарушив границу территории валькирий?

Да, иначе я мог бы никогда не встретить тебя.

— Мы не такие уж плохие соседи, девушка. Ликаны и валькирии — не враги.

— Кроме времени Воцарения. Когда мы все вынуждены воевать.

Каждые пятьсот лет в Ллоре начинали происходить ключевые события, каждое из которых способствовало зарождению конфликтов между фракциями. Некоторые говорили, что такой переизбыток событий был мистическим механизмом, запускающим своеобразный естественный отбор постоянно растущего населения бессмертных.

Это не было великой войной за всеобщее выживание — по крайней мере, не в прошлом, — но столкновения и конфликты истощали силы равносильно войне. После пронесшегося Воцарения побеждала фракция с наибольшим количеством игроков, оставшихся в живых.

— Ликаны не будут сражаться ни с одной из валькирий в это Воцарение.

— Ты знаешь, что движет всем этим. Ты не одержишь верх над ситуацией, — произнесла она, снова оглянувшись через плечо.

— Твои сестры осудили бы то, что тебя влечёт ко мне?

Она тут же повернулась к нему лицом.

— Меня не влечет!

— Лги себе, Лауша. Не мне. Я был там с тобой той ночью, помнишь? Ты, возможно, пытаешься забыть об этом, но это навсегда запечатлелось в моей памяти.

— Нет, на самом деле и я хочу помнить это. Я люблю вспоминать свои ошибки, чтобы больше не повторять их.

— Значит, ошибка? Так валькирии называют оргазм, вызывающий крик?

Люсия процедила сквозь сцепленные зубы:

— Я просила тебя не делать определенные вещи, но ты просто проигнорировал меня.

— Какие, например?

— Такие, как не снимать мое нижнее белье. Ты разорвал его на мне, затем украл! Зачем?

Гаррет ответил ей бесстыдной улыбкой.

— Чтобы делать с ним неприличные вещи.

Она вскинула руку.

— Я не желаю слышать подробности. Повторяю снова, МакРив, зачем ты пришел в Вал Холл в ту ночь?

— Потому что ты кричала, как банши[19]. Я видел разбросанные на полу стрелы. Ни одной окровавленной. Ты расплачивалась за промах? Возможно, ты действительно заключила сделку с дьяволом, чтобы так стрелять.

Её глаза сверкали серебром.

— Ты ничего не знаешь!

Она вскочила на ноги и без оглядки бросилась вверх по лестнице.

— Вернись, Лауша.

Игры закончились, Гаррет хотел выбраться из клетки. Сжав челюсти, он попытался согнуть прутья — ничего.

— Будь ты проклята, валькирия.

Когда он получит свободу… все ведьмы мира не смогут защитить её.

Глава 12

Люсия объявила ему, что не свяжется с ним из-за животной потребности. И своим глубоким гортанным голосом он пообещал:

— После одной ночи со мной, Лауша, ты свяжешься.

МакРив оказался прав. Она неустанно думала о нём, вспоминая его прикосновения.

Сейчас, глубокой ночью лежа в своей кровати — односпальной кровати, потому что, предполагалось, ей никогда не придется делить её с кем-то, она размышляла о мужчине, запертом в подвале. Отчаянно пытаясь определить причину его власти над ней, она сверлила взглядом лопасти потолочного вентилятора, словно он мог дать все ответы к загадке, которой являлся Гаррет МакРив.

Хотя внешне ликан обладал характерными для его вида признаками: золотыми глазами, мускулистым телом, — его широкие плечи, казалось, были созданы для того, чтобы только она могла обнимать их.

Его восхитительные губы. Не проходило и минуты, чтобы Люсия не вспоминала их на своих губах. Она не понимала, как так долго обходилась без поцелуев. Или как она теперь сможет жить прежней жизнью.

Сила и свирепость ликана, замеченная ею тогда, когда он рвал горло вампирам, восхищали Люсию.

Однако существовало нечто большее, некая тяга к нему. Даже во время их легкой перебранки этим вечером он волновал её. Но Гаррет не подарил ей тот, определенный взгляд, обещавший совершить грешные вещи с её телом, — этого взгляда из-за которого она потеряла голову, не было.

Она опасалась, что ради мужчины такого типа как Гаррет, женщины совершают безрассудные поступки, принимая опрометчивые решения. Он и её заставлял думать:

«Обеты целомудрия? Какие обеты?»

В ту ночь на болоте, когда она оказалась близка к тому, чтобы позволить ему взять себя, Люсия впервые в жизни испытала оргазм с мужчиной. Неудивительно, что она постоянно думала о МакРиве — он довел её до кульминации.

Конечно. Естественно, она хочет испытать это снова.

Одно только воспоминание о том, как его глаза горели вожделением, заставляло её сердце учащенно биться. Она видела его почти полностью обнаженным, на нём были только джинсы спущенные до колен, и, безусловно, заметила его мощную эрекцию. И если даже у неё и оставались некоторые колебания по поводу влечения к Гаррету или опасения из-за её прошлого, то этот и прочие страхи он заставил забыть своими поцелуями через трусики, поцелуями от которых поджимались пальцы на её ногах.

Сейчас её соски напряглись, упираясь в ночную сорочку, а дыхание участилось. Люсия стала влажной для него, до боли готовой для большего.

Она легла на живот, от чего желание возросло настолько, что она подскочила и перевернулась обратно. Уставившись в потолок, Люсия поняла, что уже не в состоянии с этим бороться.

Её рука медленно скользнула в трусики.

Что-то разбудило Гаррета, завладев им до предела. Это было странное чувство, словно воздух потрескивал от электричества. Хотя ничего нового и удивительного он в этом не увидел: молнии здесь, в этом странном месте, сверкали непрерывно, подобно небольшим взрывам.

Несколько молний ударили так близко, что вся усадьба вздрогнула, с потолка посыпалась пыль — верный признак того, что здание построено очень давно. Между ударами молний, он слышал крики валькирий, гул телевизора и бойкую музыку видеоигры, напоминавшую забивание гвоздей в шифер.

Обычное дело. Настоящим испытанием для Гаррета было другое: он чуял Люсию каждую минуту, слышал её голос, мог подслушать её шепот той светящейся извращенке.

— Я чувствую, он становится сильнее, чем когда-либо прежде, — говорила Люсия этим днем.

Кто?

— Тогда я только рада, что у нас есть запасной план, — отозвалась Реджин.

Запасной план чего?

— Все зависит от того, отыщем ли мы его. Если для этой битвы мне придется зайти внутрь, то хочу быть в состоянии вернуться.

Отыщем что? Куда, проклятье ада, она собирается?

— Сколько у нас есть времени?

— Возможно, год. Прежде, чем они придут…

Прежде — кто или что — придет? Что имела в виду Люсия?

Это сводило его с ума, но она не появлялась, не важно, как громко он звал. Самая таинственная девушка, которую Гаррет когда-либо знал, и её тайны день ото дня только приумножались.

Внезапно он учуял аромат… её желания? Он почувствовал его в воздухе, распознал, сопоставив с ней.

Толчок к пониманию.

Нет, этого не может быть. Она не могла…

Глаза Люсии медленно закрылись, когда её пальцы проникли в трусики, коснувшись влажной плоти.

Задыхаясь, она прикоснулась к набухшему клитору, фантазируя о теле МакРива. Молния уже била непрерывно. Еще раз коснулась, представив его бедную, пробитую стрелами грудь, состоящую из одних мускулов. Потерла быстрее… быстрее…

Его тело, сужающееся к бедрам. Она застонала. Эта дорожка темных волос, ведущих к его члену…

— Лауша! — проревел он.

Она подскочила на кровати, отдернув руку. Он не может знать… конечно, нет.

— Иди ко мне!

Он знал!

О боги, что мне теперь делать?

Её сестры уже подозревали, что их интерес обоюдный.

Что делать?

Её глаза пробежались по комнате.

Когда он выкрикнул её имя снова, Люсия вскочила с кровати и схватила одежду из шкафа.

Поспешно покинув комнату, она крадучись спустилась в подвал.

Как только она вошла, ликан успокоился. Словно пойманное в ловушку животное, которым он и являлся, Гаррет следил за каждым её движением.

— Что с тобой? — требовательно спросила она, приблизившись к клетке. — Почему ты продолжаешь взывать ко мне? У меня нет власти освободить тебя.

— Ты можешь отпереть клетку.

— Я не буду. Не трать лишних слов.

Изучая её в поисках слабых мест и, видимо, не найдя их, он изменил тактику.

— Тогда зайди ко мне, — радужка его глаз менялась от синевы к золоту.

— Зачем?

— Чтобы я мог закончить то, что ты начала на своей кровати.

Она почувствовала, как её щеки вспыхнули.

— Я ничего не делала… о ч-чём ты говоришь?

— Подойди сюда, Лауша, — его голос так же завораживал, как и глаза.

— Если ты думаешь, что убедишь меня дать тебе свободу, не обольщайся, этого не произойдет.

— Убеждаю завершить то, что ты начала сама, красавица.

Она колебалась, оглядываясь через плечо.

— Помнишь, как хорошо тебе было той ночью в дельте реки? Что я заставил тебя чувствовать?

Ночь пота, желания и молний. Она задрожала от воспоминаний.

— Это было ошибкой, я не должна была поощрять тебя.

— Подойди ко мне, — он посмотрел на нее тем самым взглядом.

— И что? — Помни об обете целомудрия. Черт возьми, да что за власть он имеет над нею?

— Позволь мне поцеловать тебя.

Её губы раскрылись, и тотчас же снаружи сверкнула молния.

— Через решетку?

Это обстоятельство на самом деле играло ей на руку. Прутья располагались приблизительно в шести дюймах[20] друг от друга, что не помешает им целоваться, но вряд ли позволит окончательно потерять контроль.

Я буду управлять ситуацией лучше, чем раньше.

— Да. Только поцеловать тебя. Прикоснуться к тебе.

— Нет, я не могу, — прошептала она, одновременно придвигаясь к нему, словно притягиваемая магнитом. — Почему ты продолжаешь преследовать меня, если я не твоя подруга?

— Потому что, валькирия, ты — самая желанная женщина, которую я когда-либо знал.

И ты — самый желанный мужчина, которого я когда-либо представляла себе.

Да, через решетку. Она удовлетворит свое любопытство — ограничив его возможности.

Так что я смогу сопротивляться этому.

Её ноги стали ватными.

Я смогу контролировать это; мы просто доставим друг другу удовольствие.

Когда она потянулась вперед и, чтобы не упасть, ухватилась за прутья, Гаррет поймал её руку. Взяв кончик её пальца — тот, которым она ласкала себя, — своими губами, он прорычал:

— О, боги, женщина, твой вкус…

Молнии сверкали с неистовой яростью, и она таяла для него.

Глава 13

Гаррет слизывал её нектар с её собственного пальца посасывая и содрогаясь от блаженства. Как только он учуял аромат желания Люсии, каждый мускул его тела напрягся от вожделения. Мужчины-ликаны стремились дарить удовольствие своим женщинам, и Гаррет был одержим желанием удовлетворить свою подругу.

Клетка, её обман, тревожные новости, которые она сообщила ему ранее, — всё отошло на второй план перед желанием довести Люсию до оргазма, которого она так очевидно жаждала.

Он медленно вытащил её палец изо рта. Обхватив руками затылок Люсии, Гаррет притянул лицо девушки ближе к решетке для поцелуя, склонившись к её губам. С каждым движением его языка Люсия расслаблялась. Она обняла его за плечи, впиваясь в них острыми коготками.

Он прервал поцелуй, чтобы произнести:

— Если ты что-то начала, Лауша, тебе это и заканчивать.

Её глаза были полузакрыты.

— Что это означает?

— Это означает, что если ты не собираешься довести меня до разрядки и на сей раз, то тебе придется сделать то, что я сам сделал той ночью, — насыпать мне в штаны льда, чтобы остудить мои ноющие яйца.

Она нахмурилась.

— Почему ты не кончил, ты ведь…?

— Я кончал, — хрипло произнёс он. — Снова и снова с твоими гладкими трусиками, обернутыми вокруг моего члена. Я всё ещё чувствовал твой вкус на своих губах. Он сводил меня с ума.

При этих словах её дыхание стало прерывистым, а глаза — серебристыми.

— Итак, ты согласна закончить то, что начнешь?

Люсия выглядела ошеломленной.

— Я… мы… — решительно покачав головой, она сказала: — Мы не сможем заниматься сексом, — её глаза забегали, — из-за решетки.

— Прутья на расстоянии полфута друг от друга — я без проблем протисну между ними член.

— МакРив, я серьезно!

— Решетка не остановит меня. Я могу взять тебя прямо сейчас, сзади, развернув лицом вперед…

— Никакого секса.

Гаррет прищурился. Могла ли она сохранить… девственность? В тысячелетнем возрасте? Возможно, это и было причиной, из-за которой она остановила их в ту ночь.

— Хорошо, никакого секса, — солгал он.

До тех пор пока я тебя не соблазню.

— Тогда… чего же ты хочешь от меня?

— Мне хотелось бы просто ласкать тебя, пока ты не кончишь, и чтобы ты сделала то же самое для меня.

Она сглотнула.

— Хочешь опять перевернуть всё по-своему?

— Нет, моя девочка, — любуясь, рассеяно ответил он, полностью захваченный её красотой.

Длинные волосы вились локонами вокруг эльфийского лица, такие же блестящие, как и одетый на ней скромный шелковый халат. Глаза цвета виски сияли, а щеки порозовели.

Он хотел увидеть её обнаженное тело, буквально раздевал её восхищенным взглядом.

— Позволь мне снять с тебя одежду. — Гаррет протянул руку, чтобы потянуть и развязать пояс на халатике, потом стянул шелк с её плеч.

Когда халат упал к ногам Люсии, она осталась в откровенных трусиках и прозрачной коротенькой сорочке. Её соски затвердели, влажные губы приоткрылись, так чувственно…

Моя несравненная подруга.

В ту же секунду его охватило желание прогрызть решетку, чтобы добраться до неё.

И оно стало ещё сильнее после того, как Гаррет освободил её от сорочки, обнажив полную, прекрасную грудь, которая дразнящей тяжестью наполнила бы его ладони. Напряженные темно-розовые соски словно ждали, чтобы он обхватил их губами.

Мгновенно прозрев, Гаррет понял, что мог бы забыть почти обо всём при виде этой совершенной груди. Но лучше всего никогда не позволить ей узнать об этом.

— Посмотри на свои соски — налитые, жаждущие поцелуев. — Протянув руку вперед, Гаррет сжал одну грудь, наклоняясь и приподнимая её к своему лицу. Люсия, казалось, перестала дышать.

Почти касаясь груди ртом, щекоча её своим дыханием, он свободной рукой скользнул вниз по плоскому животу девушки, но она напряглась.

— М-м-м, подожди. Что насчет тебя? — её руки прошлись по его плечам, изучая его тело. — Ты сказал, что мы оба будем трогать друг друга.

Эти слова заставили его член дернуться вверх так неистово, и Гаррет подумал, что ещё немного и порвется молния на джинсах. Когда Люсия, едва касаясь, провела пальчиками рядом с ним, тот уже стоял в полной готовности.

— В таком случае вынь его для меня.

Гаррет дрожал в нетерпении, пока Люсия расстегивала молнию. Она осторожно запустила руку в штаны, задохнувшись, когда его плоть вырвалась ей навстречу.

Ему показалось, что она прошептала:

— О, вот это да.

Такое впечатление, что она тоже готова потерять самообладание.

— Подари мне удовлетворение, Лауша.

Хотя Люсия и кивнула в ответ, действовала она так, будто никогда в жизни ничего подобного не делала. Заметив её колебания, он взял руку девушки и вложил член в теплую ладонь. Едва сдерживаясь, чтобы не начать двигаться в ней, он прохрипел:

— Сожми руку в кулак.

У неё не получилось сомкнуть пальцы вокруг него.

— Я не могу, — пробормотала она, сверкнув на него глазами, когда он едва подавил рвущийся наружу смех.

— Тогда просто погладь его вот так. — Когда она робко скользнула рукой вверх и вниз по его члену, он резко выдохнул: — Ты не представляешь, какое наслаждение мне это доставляет.

Медленно начав поглаживать, Люсия пристально смотрела на Гаррета, её темные глаза внимательно изучали его реакцию. Его маленькая подруга хочет узнать, что ему нравится. Одна только мысль об этом доставляла невероятное удовольствие.

— Да, моя хорошая девочка. Ещё.

Как только она обхватила член крепче и стала действовать быстрее, он простонал:

— Я должен прикоснуться к тебе, сейчас. Сними трусики.

Она покачала головой.

Он с досадой прорычал:

— Женщина! Когда я всё-таки стащу с тебя трусики, я подведу тебя к тому, чего ты желаешь, так глубоко проталкиваясь в твое тело, что ты не будешь знать, где заканчиваюсь я и начинаешься ты.

— Они останутся на мне.

— Тогда я сделаю это, не снимая их. — Опустив руку в трусики, он почувствовал, как она задрожала — от волнения? От желания? Продвигаясь ниже сквозь мягкие завитки, он целовал её так, что их языки сплетались.

Добравшись до гладкой плоти, влажной под его пальцами, Гаррет застонал, не отрывая губ от её рта. Она ахнула в ответ. Между поцелуями он прохрипел:

— Боги, знала бы ты, насколько чертовски хороша… горячая и влажная для меня.

Но как только его палец прижался к преддверью влагалища, она дернулась.

Так почему же?

Она была девственницей. И она отступала, прерывая поцелуй.

— Тсс, Лауша, я не повторю этого снова. Только вот так, — его большой палец накрыл маленький бугорок клитора и потер его.

Со стоном Люсия сжала свою ладонь на его члене, тяжело дыша и глядя ему прямо в глаза. Гаррет томительно ласкал её, постепенно вознося к высотам наслаждения, одновременно толкаясь в сжатую ладонь. Его бедра ударялись о решетку, но он не обращал на это внимания. Как только она стала готовой, чтобы принять его, обильно смачивая его пальцы соками желания, ему пришлось собрать все свои силы, чтобы не развернуть её и не войти сзади. Он смог бы принудить её повернуться к нему спиной, заведя назад запястья, а затем скользнуть внутрь, в её шелковый жар всего за один удар сердца.

Она никогда не доверится тебе снова.

Но она была так близко.

Тысячелетие я ждал этого…

Безошибочно подведя её к грани оргазма, МакРив намеренно замедлил свои движения, и, удерживая её в этом сладко-мучительном состоянии, прошептал:

— Сейчас утолить твою боль?

Пальцы на ногах Люсии поджались: она поняла, что ей безумно нравится, когда он говорит с таким густым акцентом, усиленным хрипотцой. Она действительно многое открыла для себя за это время с ним.

Она была удивлена, обнаружив, что даже столь легкое прикосновение к его члену, простая нежность, действует на него так сильно. Но если такая ласка затронула его, то жесткие, уверенные, сдавливающие движения по его плоти буквально сводили МакРива с ума. Как только она приблизилась к кульминации, головка его члена увлажнилась, а бедра неистово дернулись.

— Просто держи меня крепче. Я сам сделаю всё остальное, — хрипло прошептал он у её уха. — Ты и сейчас считаешь нас врагами, Лауша? Когда я кончаю в твоей руке, а ты — на моей?

Последним, кем она считала его в этот момент, так это врагом.

— Другой мужчина заставлял тебя чувствовать такое?

— Нет, никогда!

— Тогда скажи мне, Лауша, что я единственный. — Когда Люсия промолчала, он приостановил движение своих пальцев, и она беспомощно всхлипнула. — Скажи мне, Лауша.

Он крепко поцеловал её, будто выжигая на ней клеймо.

Касаясь его губ, она простонала:

— Ты — только ты, единственный.

В награду за это мужчина обхватил её промежность полностью, нажав верхней частью ладони на клитор. Как только он двигая кистью руки, потерся о налившийся бутон, Люсия обмякла, её глаза закрылись.

Властным, хриплым голосом Гаррет приказал:

— Смотри на меня, когда кончаешь!

Её веки затрепетали, поднимаясь. Их глаза встретились. Молния, жар, напряжение нарастает, нарастает. Затем взрыв.

Гаррет накрыл её рот своим, заглушая крики, пока спазмы наслаждения накатывали снова и снова…

Но когда она уже была не в состоянии испытывать ничего больше, он не позволил ей остановиться.

— Снова!

Его пальцы касались клитора так быстро, словно он приложил к нему вибратор.

— МакРив, о, боги!

И она легко для него кончила ещё раз. Он опять поцеловал её, когда Люсия закричала у его губ.

Как только отголоски её оргазма утихли, Гаррет оторвался от её рта, произнося:

— Смотри, как я кончаю для тебя. Я хочу, чтобы ты видела это. — Его член пульсировал в её пальцах… мужчина, казалось, испытывал муки ада, на его лице отражалась боль, когда она двигала крепко сжатой рукой по его налившемуся кровью члену.

Дикий, почти звериный крик вырвался у него, когда он начал извергать семя.

— Ты сводишь меня с ума, Лауша! Сводишь меня с ума!

Она заворожено смотрела, как семя с каждым толчком дугой выплескивается из него, а он гортанно стонал, зарываясь носом в волосы Люсии, продолжая вбиваться в её сжатую ладонь до тех пор, пока последние капли не покинули его.

Гаррет убрал её руку, когда полностью иссушился. Пытаясь восстановить дыхание, он прислонился к её лбу своим.

— По этой причине я не переставал добиваться тебя. Я знал, что близость с тобой будет невероятной. Ты подарила мне потрясающий оргазм, девушка. Скажи, что я сделал то же самое для тебя.

Она прошептала:

— Ты знаешь, что да.

Он усмехнулся.

— О да, просто чтобы услышать это, приходится вытаскивать из тебя слова. Наслаждение с каждым разом между нами будет ещё острее.

Она отступила, качая головой.

— Мы больше никогда не станем делать этого, то, что произошло, — ошибка.

— Потому что я — ликан? Мы не так плохи, Лауша.

— Все это не закончится добром между нашими фракциями. Валькирии готовы развязать войну.

Анника уже разработала план штурма замка Кайнвейн, чтобы освободить Эмму. На рассвете они должны были выступать.

Он сурово рассмеялся.

— Повторяю, между валькириями и ликанами не будет никакой войны, не будет, пока я — король.

— Вот именно, МакРив, ты — не король.

Она успела заметить вспышку надежды в его глазах, прежде чем он обуздал эмоции. Ранее она задавалась вопросом, как подействует на Гаррета известие о возвращении Лаклейна. Обрадуется ли он тому, что брат восстал из мертвых? Или разозлится из-за того, что будет разжалован до принца?

Теперь убедилась — Гаррет МакРив любил брата. Ликаны были известны своей преданностью, так же как и своей жестокостью.

— Я король или мой брат, — войны в любом случае не будет.

— МакРив, валькирии вернут Эмму обратно, и, если Лаклейн пойдет за ней… он потеряет свою жизнь. Тогда как едва успел обрести её снова.

Глава 14

Вчера группа валькирий отправилась в замок Кайнвейн в Шотландии спасать Эмму, но вернулась с пустыми руками.

Сегодня Эмма сбежала самостоятельно. Она телепортировалась в Вал Холл, нашла путь домой, наконец-то научившись перемещаться.

И сейчас, лежа в своей изящной кровати принцессы… умирала. Что-то напало на нее, что-то с когтями.

Люсия сидела на краю постели, печально глядя сквозь слёзы на распростертую Эмму. Она качала племянницу на руках, когда та была малышкой, и наблюдала за её превращением в женщину. Кожа девушки была бледной, как полотно, тело — истощенным и покрытым синяками. Вдоль всего бока тянулись длинные глубокие раны, словно располосованные каким-то животным. Рваная плоть вокруг них воспалилась от инфекции.

Хотя Эмма и была бессмертной, признаков регенерации не наблюдалось. Неспособная удержать кровь внутри, она чахла от жажды. Она бредила, путаясь и бормоча о невероятных вещах: их пропавшей без вести королеве, каком-то непонятном мятежном короле вампиров, сражениях, в которых никогда не участвовала.

Иногда Эмма кричала, что горит в огне.

Люсии ничего не оставалось делать, только смотреть — и запоминать. Так же как и Эмма, Люсия была молодой бессмертной на краю смерти…

Веки Эммы дрогнули, распахнувшись, открывая испуганные голубые глаза.

— Тетя Люс, я умираю?

Страх в её глазах.

Люсия точно знала, что Эммалайн сейчас чувствует.

— Конечно, нет, моя сладкая, — ответила Люсия, едва сдерживая рыдания.

Кто мог причинить Эм такую боль? Когда они выясняли, теряясь в догадках, Эмма ответила неразборчиво. Анника, безутешная и сходившая с ума от беспокойства, обвинила во всем Лаклейна, но Люсия была уверена, что это не он. Нежная Эмма столкнулась с чем-то более ужасающим, чем сумасшедший ликан.

Эм подняла к Люсии руку.

— Пожалуйста…

Точно так же, как Люсия умоляла тысячу лет назад.

Но не в моих силах спасти её.

Боль, страх… я чувствую их так, словно это произошло вчера. Слезы заструились по щекам Люсии.

Только не позволяй ей страдать.

Черт, этот проклятый дротик.

Гаррет слишком поздно хлопнул себя по шее.

Около его клетки кудахтала Реджин:

— Смотрите, как этот огромный оборотень сделает бум!

Пока тело МакРива падало на пол, последней его мыслью было: я убью эту пылающую суку…

Когда он пришел в себя, его руки были скованны за спиной, а Реджин, приподнимая, выталкивала его из клетки, в то время как Люсия тихо выговаривала ей за проявленную излишнюю грубость.

Вероятно, он адаптировался к транквилизатору, так как избавился от его последствий гораздо быстрее, чем раньше. Гаррет мог сбежать, если бы захотел, заблокировав следующий толчок Лучезарной и отбросив её на её же задницу, но он знал, куда они его вели, подслушав их перешептывания. По крайней мере, валькирии считали, что Лаклейн жив.

И полагали, что какая-то умирающая вампирша по имени Эмма была его подругой. Реджин и Люсия вели Гаррета к ней.

Подруга Лаклейна — вампир? Это смешно. Никто так не презирал пиявок, как Лаклейн.

Как только они вошли в спальню наверху, Гаррет увидел Аннику, стоящую у кровати. Девушка, спящая в ней беспокойным сном, дрожала с головы до ног, хотя была укрыта до подбородка кучей шерстяных одеял. Лицо её было бледным, на нём четко обозначались скулы. Она едва ли походила на королеву гордого оборотня.

Дрожа от ярости, Анника указала на неё.

— И это та, на ком Лаклейн должен был выместить свой гнев?

Как будто Лаклейн мог причинить даже ничтожный вред женщине, похожей на эту. Если он жив.

— Мы все пострадали от рук вампиров, — продолжила Анника. — Однако этот пёс додумался отыграться на нашей Эмме, которая вампир по природе, но невинна, как младенец, — она сдернула с Эммы одеяло, обнажив её ногу. — Посмотри на эти глубокие раны! Они не заживают! Что он сделал с ней? Ты скажешь мне или…

— Боже! — прошептал он.

В свой черед Анника обнажила шею вампирши. Кто из ликанов оставил эту метку?

Это — метка моего брата?

— Это — его… нет, не может этого быть… — он шагнул было вперед, но Реджин дернула его за его наручники. — Дай мне приблизиться, — прорычал он через плечо. — Ближе, или вы не получите от меня помощи.

У Гаррета перехватило дыхание, когда он подошел к Эмме.

Мой брат заявил на неё права.

Так же, как Гаррет мог узнать подпись своего брата, зверь внутри него признал метку Лаклейна.

Он действительно жив.

Это был момент безумной радости, но облегчение, испытанное Гарретом, тут же сменилось страхом. Маленькая подруга Лаклейна со светло-пепельными волосами не продержится и неделю.

Если она умрет, Лаклейн, скорее всего, на этот раз пропадет навсегда.

Его голос стал непреклонным.

— Её необходимо вылечить.

— Мы всё испробовали!

— Почему она не пьет? Да, валькирия, я слышал ваши перешептывания. Я знаю, кто она. Чего я не знаю, так это того, как она стала подругой моего брата.

Вампирша, пьющая кровь. Он пристально посмотрел на Люсию. Выражение её лица оставалось непроницаемым.

Ответила Анника:

— Эмма никогда не захочет стать «подругой» одному из вас!

Но это уже произошло. Мужчина отмечал женщину, чтобы держать других самцов подальше от нее, так он клеймил её как свою. Уже то, что мучительный укус был сделан сразу, когда брат взял её впервые, говорило о том, насколько сильно он хотел эту малышку. Всякие сомнения в намерениях Лаклейна относительно Эммы исчезли для Гаррета при одном взгляде на её шею.

Лаклейн повязан, вечный ад, на ней его метка. Вампир она или нет, но брат отчаянно желал эту женщину.

Все мысли о побеге у Гаррета тут же исчезли. Он знал, что должен остаться в Вал Холле. Лаклейн вскоре будет здесь. Это только вопрос времени.

— Она уже стала ею, — прохрипел он. — Уверяю тебя.

Анника ударила его.

Он ответил ей убийственным взглядом.

— Лаклейн пометил её, — процедил Гаррет сквозь зубы. — Он придет за ней. Я только удивлен, что он уже не здесь.

Анника снова замахнулась, но Эмма очнулась и прошептала:

— Анника, не смей…

— Влейте ей кровь в горло насильно, — потребовал Гаррет.

— Ты думаешь, мы не пробовали? Она не может её удержать в себе.

— Тогда попробуйте другую кровь, — хотя быть укушенным вампиром среди ликанов считалось очень позорным, Гаррет предложил: — Возьмите мою!

— Почему тебя это так заботит?

— Потому что она — моя королева, и я умру за нее.

— Теперь-то ты мне веришь? — бесцветным голосом спросила Люсия.

Спустя некоторое время после столкновения Анники с МакРивом она вновь сидела у его клетки, наблюдая за тем, как он меряет её шагами.

— Твой брат похитил её во Франции.

— Да, но он никогда бы не обошелся так жестоко с женщиной!

— Мы знаем, что Эмма была с ним в течение нескольких недель, а теперь возвратилась к нам обезумевшей, говоря о войнах, пожарах и крови. Она что-то бормочет о Фьюри, нашей пропавшей королеве, и о Кристофе, короле вампиров-мятежников. Лаклейн силой взял Эмму, а теперь она лежит при смерти.

МакРив уверенно покачал головой.

— Это сделал не Лаклейн.

— Откуда ты знаешь, на что он способен? — спросила Люсия. — Ты понятия не имеешь, где он был в течение почти двух столетий. Может, его истязали, заманив где-то в ловушку. Скорее всего, с ним это и произошло, ходят же слухи, что Деместриу приковал Фьюри цепью на дне океана, обрекая ее умирать и воскресать сотни раз. Возможно, по отношению к твоему брату он проделал то же самое или даже хуже, — Люсия задрожала. — Лаклейн известен своей ненавистью к вампирам, а Эмма — вампир. Ты не можешь говорить за него.

— Ты никогда не убедишь меня в этом. Я знаю своего брата.

— Анника, безусловно, покарает его за Эмму.

— И что вы попытаетесь предпринять? — требовательно воскликнул Гаррет. — Убьете его?

— МакРив, никто не может похитить одну из нас и остаться безнаказанным. Твой клан поступил бы точно также.

Она права.

— Лаклейн придет за ней.

Люсия жестко встретила его уверенный взгляд, раскрывая ещё одну сторону своей личности.

— Мы рассчитываем на это.

Глава 15

Этой ночью Гаррет стремглав вскочил со своей койки. Он почувствовал ликанов по всему периметру Вал Холла. Значит, они намереваются сражаться с валькириями за его освобождение и возвращение своей королевы?

Пожалуйста, боги, пусть его брат будет среди них…

— Сегодня ночью я заберу Эмму отсюда! — проорал Лаклейн снаружи поместья.

Голос его брата. Гаррет медленно закрыл глаза и облегченно расслабился.

Только не начинай с ними войну, не причиняй боль Лауше…

Анника прокричала в ответ:

— Я никогда не отдам свою дочь псу!

Удачи тебе, Лаклейн.

— Тогда обменяйте меня на моего брата.

Подожди-ка, обменять себя на Гаррета? О, ад и преисподняя, нет! Раздражение на брата — как давно Гаррет его не чувствовал — вспыхнуло ярким пламенем. На гаэльском он проревел:

— Проклятье, Лаклейн, я же только что попал в этот дом!

— Или возьмите нас обоих, — исправился Лаклейн. — Только позвольте мне поговорить с нею.

Шепот в глубине дома оживился. Они поступили бы очень неразумно, отклонив его предложение, — но валькирии никогда не были глупыми. Спустя несколько мгновений Гаррет услышал тяжелую поступь наверху и учуял брата внутри помещения. Они вели его в подвал.

Значит, я смогу увидеть его собственными глазами.

Валькирии провели Лаклейна вниз по лестнице, а затем в клетку. Гаррет уставился на него так, словно перед ним стоял призрак. Брат не сопротивлялся, даже когда за ним лязгнула, закрываясь, дверь. С тех пор как Гаррет последний раз видел Лаклейна, он сильно изменился: тело стало поджарым, лицо осунулось. Но перед ним был Лаклейн. Проведя рукой по лицу, Гаррет пробормотал:

— Мои глаза не обманывают меня?

— Нет, это я.

Гаррет бросился к нему, улыбаясь и похлопывая по спине. Теперь они вдвоем разделаются с любыми проблемами. Лаклейн объяснит, что на самом деле произошло с вампиршей, и они приложат все усилия, чтобы найти способ ей помочь. Люсия увидит, что ликаны не так уж плохи.

Да, с возвращением Лаклейна все наладится.

— Ну, брат, во что ты нас теперь впутал?

Лаклейн вскинул брови.

— Я тоже рад тебя видеть.

— Я думал, ты будешь… — Гаррет затих.

Боги Всемогущие, мой брат жив, и прямо сейчас он здесь, передо мной.

Взяв себя в руки, он произнес:

— Когда валькирии обвинили тебя в том, что ты силой завладел вампиршей, я подумал, что они сошли с ума. До тех пор пока не увидел Эмму, не убедился, что это твоя метка, — Гаррет нахмурился. — Она помечена против воли или нет? — он встряхнул головой. — Ах, в любом случае хорошо, что ты снова рядом. Неважно, при каких обстоятельствах. У меня очень много вопросов.

Где ты был, что я не мог найти тебя? Почему уехал, вопреки нашим предостережениям? Слухи о пытках Деместриу… верны?

Однако Лаклейн выглядел таким измученным и обеспокоенным за подругу, что Гаррет осекся.

— Но это может подождать. Тебе нужны новости о ней?

После кивка брата, Гаррет продолжил:

— Она ранена, Лаклейн. У нее глубокие раны вдоль тела, и она не могла усваивать питье, хотя находилась… она лежала при смерти первые несколько часов.

Тотчас же запахло кровью. Гаррет, быстро взглянув вниз, увидел, как когти Лаклейна впились в его ладони.

Охрипшим голосом брат спросил:

— Что спасло её?

— Внутривенное переливание.

Когда Лаклейн, ничего не понимая, нахмурил брови, как будто никогда не слышал этого термина, Гаррет испытал легкий укол страха. Где был его брат? Люсия говорила: «Возможно его истязали, заманив где-то в ловушку».

Гаррет объяснил:

— Валькирии влили ей кровь через полую иглу с трубочкой, покормили прямо в вену. Они считают, что её состояние стабилизировалось, но глубокие раны не заживают. Я подозреваю, что у того, кто терзал её, были отравленные когти. Может быть, это был упырь, но я не уверен.

— Я знаю, — Лаклейн провел рукой по волосам. — Это был Деместриу. Я все это видел.

Деместриу. Гаррет заскрежетал зубами. Тысячелетия этот зловещий ублюдок был бичом их семьи. Что еще он сделал — что еще он мог сделать?

На этот раз я найду его, уничтожу…

В этот момент вошла Люсия. Его планы относительно мести тут же вытеснила забота о подруге. Он заметил, что она плакала, и даже после всего того, что она сделала ему и Лаклейну, грудь Гаррета сдавило болью.

Гаррет стоял рядом с братом, и, когда Люсия спустилась по лестнице, оба замерли, такие высокие и гордые. Она была поражена их внешним сходством — одинаково богатый оттенок каштановых волос, яркий цвет золотистых глаз.

Поглощенная своими мыслями она неосознанно задалась вопросом, рассказал ли Лаклейн Гаррету о вчерашнем вторжении валькирий в замок Кайнвейн — в частности, про действия самой Люсии. И она просто физически ощутила приступ боли из-за вины, по которой встреча братьев после разлуки произошла за решеткой в её подвале.

— Люсия? — произнес Гаррет, вопросительно глядя на нее.

Не желая, чтобы ликан видел, что она плакала, девушка наклонила голову, позволив волосам скрыть лицо.

— Ей не лучше? — спросил он.

Люсия покачала головой.

«Тетя Люс, я умираю?»

Соберись, Люсия!

Лаклейн сжал прутья решетки, взрываясь от мучительного беспокойства за Эмму.

— Она всегда исцеляется, когда пьет из меня.

Гаррет замер, ошеломленный.

— Ты позволяешь ей…?

Когда Лаклейн кивнул, Гаррет обратился к Люсии:

— Тогда Лаклейна необходимо проводить к ней.

— Анника запретила. Он ни при каких обстоятельствах не подойдет к ней близко. Эмма видит вещи, которых не существует, бормочет бессмыслицу, словно сошла с ума. Анника во всем винит твоего брата.

Гаррет спросил:

— И что же она видит?

— Эмма говорит, что Деместриу был её отцом, что он пытался сжечь ее, и поэтому она убила его.

Лаклейн ответил:

— Она это сделала.

Оба стремительно повернули к нему головы.

— Она это сделала. Она убила Деместриу.

Люсия пораженно потрясла головой.

— Милая Эмма? Убила самого могущественного и смертоносного вампира, из когда-либо существовавших?

— Да. Он ранил её. Никто из вас не поверил ей?

Гаррет недоверчиво покосился на него:

— Деместриу наконец-то мертв? Из-за той крохотульки? Я видел её, она же хрупка, как яичная скорлупа.

Люсия добавила:

— Лаклейн, когда она находит мотылька в доме и пытается освободить его, и при этом случайно сминает его крылышки, то от горя теряет душевный покой на всю ночь. Я просто не представляю, что она убила чудовище на его собственной земле, когда даже наши самые жестокие валькирии были не в состоянии сделать это на поле боя? И Фьюри, сильнейшая из нас? Если бы Деместриу могла убить валькирия, то с ним бы давно покончили.

— Вы не знаете Эмму так, как знаю её я. Уже нет…

— Тогда что она имеет в виду, говоря, что Фьюри жива, хотя лучше бы она погибла?

— Орда держит её в заточении. Деместриу не ожидал, что она сможет прожить так долго.

Люсия покачнулась.

В заточении? Может быть, поймана в капкан на дне океана?

Ослабевшим голосом она спросила:

— А когда она говорит, что у них с королем Кристофом одна кровь?

— Они — двоюродные брат и сестра.

Её губы потрясенно шевельнулись.

— Фьюри жива.

— Если ты не веришь мне, есть видеозапись всей схватки. Я оставил её у Бауэна, члена нашего клана.

Гаррет прекратил глазеть на Лаклейна и повернулся к Люсии.

— Сходи, забери её. Чтобы Анника посмотрела.

Люсия вскинула брови.

— Ты хочешь, чтобы я пошла в клан?

В питомник? В конуру?

Гаррет произнес:

— Скажешь им, что это я тебя послал, и они не причинят тебе никакого вреда. Клянусь.

Пожалуйста.

— Я знаю, что им не удастся причинить мне вред. Но ты отправляешь меня, вооруженную луком, к твоим людям. Они не будут благодарны тебе за это.

— Я бы сходил сам, — резко бросил Гаррет. — Однако не могу этого сделать, потому что сижу в клетке после того, как примчался спасать тебя.

Что, если всё, что говорит Лаклейн — правда? Тогда Эмме отчаянно необходимо пить из него. Но Анника никогда не позволит это сделать без доказательств.

— Я возьму и просмотрю видеозапись, — согласилась Люсия. — А затем передам её Аннике, если там то, о чем ты говоришь.

Лаклейн с низким горловым рычанием стиснул прутья решетки.

— Черт возьми, это займет слишком много времени. Ты не можешь просто отнести мою кровь, чтобы она выпила её?

— Анника запретила. Мне… жаль, — Люсия повернулась в сторону лестницы.

Реджин столкнулась с ней, когда она спешила к входной двери, собираясь тащить свою задницу в питомник.

— Куда это ты?

— Судя по всему, в поселение ликанов. Лаклейн клянется, что есть фильм, который демонстрирует, как малышка Эмма убивает Деместриу. Останься здесь и позвони мне, если что-нибудь произойдет.

Как только она ушла, Гаррет, продолжая смотреть на закрывшуюся за ней дверь, сказал Лаклейну:

— Лауша быстро вернется.

— Как давно ты знаешь, что она — твоя?

Это так очевидно?

Гаррет повернулся к брату.

— Теперь время не имеет значения.

— А я недоумевал, почему ты так стремишься остаться здесь, — ответил Лаклейн, исследуя их узилище на наличие слабых мест. — Ты не сказал ей?

— Лауша полна секретов. И я не сомневаюсь, что она беглянка. Скажи ей что-то, чего она не желает слышать, и она исчезнет навсегда. К тому же она не испытывает ко мне любви. Здесь я нахожусь, в первую очередь, из-за неё, — признался Гаррет. — Она непревзойденная лучница, но страдает от мучительной боли, когда промахивается, именно поэтому она так чертовски хороша в этом. Анника заманила меня в ловушку, использовав в качестве приманки промах Лауши, я рванул к ней сломя голову, услышав её мучительный крик. Я должен был догадаться, что ей это несвойственно, что она не промахнется еще раз. Ты даже не представляешь, чтобы кто-то мог стрелять так, как она…

— Прекрасно представляю, — Лаклейн отвел рубашку в сторону, обнажив на плече рану.

Всё, я покончу с её чертовой охотой. Она ездила в Шотландию и стреляла в моего брата!

— Я не держу на неё зла, — Лаклейн сжал два прута решетки, изо всех сил пытаясь раздвинуть их в стороны. — Они их укрепили?

— Да, — Гаррет присоединился к нему, схватившись за те же прутья. — Эти создания в союзе с ведьмами. Анника сказала, что физически их невозможно согнуть.

Когда они и вдвоем не смогли сдвинуть прутья с места, Лаклейн заметался по клетке, останавливаясь лишь для того, чтобы ударять кулаком в оштукатуренные стены.

— Я не могу поверить, что она стреляла в тебя, — Гаррет знал, что она отсутствовала в течение целого дня, прежде чем вернулась Эмма, но даже не предполагал, что она успела побывать в Шотландии и вернуться обратно. — Когда мы выберемся отсюда, я…

— Нет, меня это нисколько не беспокоит. Тем более что ты, кажется, принял то, что моя подруга — вампир.

Не скрывая своего раздражения, Гаррет обронил:

— Мне было бы плевать, будь она даже фурией, пока ты с ней счастлив. А ты счастлив.

— Да, но я должен добраться до неё, — Лаклейн опустился на колени, скребя когтями пол.

— По крайней мере, мы не прикованы цепями. Когда они откроют эту дверь, мы сможем напасть на них и освободиться.

— Да я лучше бы предпочел оковы, — произнес Лаклейн с диким выражением во взгляде. — Я оторвал бы себе руки прежде, чем позволил бы Эмме страдать ещё дольше.

Гаррет всматривался в лицо брата. Любой ликан сделал бы то же самое ради своей подруги. Но Лаклейн заявил об этом с такой убежденностью, как будто исходил… из собственного опыта.

Что с тобой произошло, брат?

— Поверь мне, брат, это не столь плохо, как чувствовать…

Когда из комнаты Эммы донеслись всхлипывания, Лаклейн зарычал в ответ, колотя по прутьям. Потом медленно поднял глаза к потолку.

— Я могу пробиться сквозь него.

— Лаклейн, я не считаю, что это мудрое решение. Дом простоял столетия и сильно обветшал.

— Меня это не волнует.

— А то, что все три этажа собраны на шпунтовых[21] соединениях? Если упадет хоть часть, то, подобно эффекту домино, сложится вся конструкция. Война, ураганы и постоянные молнии не добавили дому прочности. Я не думаю, что Вал Холл сможет устоять против ликана, прогрызающего насквозь перекрытие между этажами.

— Держи его, пока я не вернусь.

— Удержать целый этаж? Ты можешь стать причиной серьезных ранений обеих наших подруг, если я не справлюсь. Этот дом и так уже готов рухнуть.

Лаклейн хлопнул Гаррета по плечу:

— Совершенно уверен, ты никогда его не уронишь.

Глава 16

Принцесса Люсия… твою мать.

Ушат ледяной воды, выплеснутый за шиворот, — вот чем оказалась для неё поездка в поселение ликанов. И всё потому, что местные жители приветствовали Люсию не иначе как «подругу» Гаррета. Она услышала правду из донесшихся шепотков: «Это — принцесса Люсия, Лучница».

Он лгал! Я — его подруга.

Он обманул, чтобы добиться желаемого.

Типичный мужчина.

Теперь, торопясь к двери с кассетой, она позвонила Реджин.

— Я выхожу прямо сейчас с видео — всё правда. Дайте Эмме пить из Лаклейна, убеди Аннику! Немедленно, Реджин! Это Деместриу нанес раны Эмме, и она действительно убила его.

— Ты немного опоздала. Не торопись.

Люсия застыла. От страха её сердце, казалось, остановилось.

— Эмма…?

— О, нет, она в полном порядке. Точно так, как ты и сказала: она выпила от Лаклейна и совершенно здорова.

Люсия, ослабев от облегчения, опустилась на ступеньки перед входом в дом.

Эмма будет жить!

Затем она нахмурилась.

— Анника согласилась на это?

— Черт, нет. Волки сбежали. А потом Эммалайн, эта робкая сучка, так врезала мне, когда я наехала на Лаклейна! — добавила радостно Реджин. — Я имею в виду действительно сильно, и я не заметила её движения — вообще. Наконец-то годы обучения дали свои плоды.

— Что ты несёшь? Где Гаррет?

— Вроде как подпирает перекрытие в подвале Вал Холла, пока у нас не закончится ремонт. Лаклейн, чтобы добраться до Эммы, насквозь прогрыз потолок над клеткой, и теперь весь наш дом накренился и почти готов свалиться. Поистине, наглядное доказательство того, что ликаны — не домашние любимцы, — фыркнув, добавила Реджин. — Вот дерьмо, я не о тебе. Эм любит Лаклейна, и они поженятся. Анника в ярости. Я сама готова взорваться. Я намекнула Эмме, что её первый указ в качестве королевы мог бы быть о том, что все ликаны являются подданными валькирий. Она сопротивляется, но я всё равно её достану.

Эмма в безопасности — здорова. И любима.

— Как отреагировали остальные?

— Они придерживаются той точки зрения, что, если Эмме оказалось достаточно заполучить злого волка, чтобы отправить Деместриу к призракам, значит, нужно поздравить их обоих. И Лаклейн действительно спас ей жизнь. Кроме того, ни одна валькирия не пострадала в результате недавнего побега ликанов. Тем не менее это вовсе не означает, что мы готовы с ними тусоваться или что-нибудь в этом роде.

Эмма выйдет замуж за Лаклейна и станет его королевой. Теперь, наверное, отношения между валькириями и ликанами будут другими.

Не имеет значения. Гаррет — лгун, и Люсия не хотела иметь с ним ничего общего. Большую часть времени. Кроме тех моментов, когда он касался ее.

— Ну, и на что похожа их конура? — спросила Реджин.

Люсия обернулась к дому с чуть прищуренными глазами.

До или после того, как я пройдусь по ней?

— Они едят корм из мисок, и вокруг валяются разные погрызенные игрушки?

— Их «жилища» похожи на шотландские охотничьи домики.

В целом вся обстановка внутри оказалась такой… нормальной. Но больше всего её испугало то, что она спокойно смогла представить себя живущей в этом месте. Да, стены здесь кое-где отмечены следами от когтей, но, черт, признаться, Вал Холл далеко впереди по собственному «увлечению отметинами».

— И? — протянула Реджин.

— Что?

— Что ещё случилось? Я слышу что-то в твоем голосе.

— Я определенно… его подруга.

Голос Реджин дрогнул.

— Блин. Сочувствую.

— Я предполагала, но отказывалась признавать очевидное. Он так спокойно это отрицал.

Какой же выдержкой обладает этот наглец, способный так держать себя в руках, вместо того чтобы с ревом: «Моя», потребовать её навечно.

— Просто услышать истину из разговоров, и увидеть, что его клан воспринимает меня как одну из них, как собственную принцессу… это стоило слишком многого.

Раньше, до тех пор, пока не имелось признания, она могла успокаивать себя тем, что это с ней никогда не произойдет.

Теперь, правда всплыла, его обман раскрыт, её догадки получили подтверждение.

— Он не оставит тебя в покое. Особенно, пока не заявит на тебя права, — предупредила Реджин.

— Знаю.

Ликаны так просто не сдавались. Они были живым воплощением одержимости. Так же как Лаклейн с Эммой, Гаррет никогда не успокоится, пока не завладеет Люсией полностью.

— А ты не можешь заниматься сексом. Итак, что мы собираемся предпринять?

И к тому же с некоторых пор я не в состоянии отказать ему…

— Я ухожу, сбегаю из города.

— Куда мы направляемся? — поинтересовалась Реджин. Когда Люсия не ответила, она добавила: — Разве на меня похоже выпустить тебя в мир одну, чтобы позволить жизни дать тебе пинка под зад? Мы обе подставим под удар свои задницы или же не подставим вообще. Мы команда Бонни и Бонни, вместе навсегда.

Губы Люсии дрогнули. Вряд ли у кого-то есть друг лучше, чем Реджин.

— Мы начинаем охоту за смертельным элементом, — она встала и вошла обратно в дом, направляясь в комнаты Гаррета. — Упакуй мою сумку, я вернусь через час. А сейчас я собираюсь доказать делом, что некоторые валькирии тоже не дрессированы.

— О, сломай что-нибудь для меня!

В его кабинете Люсия пнула ногой дорогую лампу, заставив ее со звоном разбиться об пол.

— Еще есть пожелания?

— Конечно, так как статус подруги означает, что ты имеешь право на половину его имущества, принеси мне домой все виниловые пластинки, которые найдешь, какое-нибудь оружие и, конечно, всё блестящее.

— Принято.

— По-любому МакРив последует за нами.

Да, но Люсия обязательно защитит себя, приложит все свои силы. Другого выбора у неё нет.

— Тогда давай начнем наши игры.

Лаклейн МакРив и его брат стояли за пределами поместья Вал Холла, распивая на двоих передаваемую друг другу бутылку легкого пива перед предстоящим отъездом Гаррета.

— Ты уверен, что не можешь остаться? — Лаклейн неохотно воспринял уход брата. Он так испугался за Эмму, буквально потерял голову, что едва заметил время, которое провел за решеткой с Гарретом.

— Я должен идти за Лаушей.

К сожалению, Охотница Люсия исчезла. Лаклейн слышал, что она «отправилась на отдых» со своей «сообщницей» Реджин Лучезарной. Непривычный жаргон этого времени всё еще озадачивал его, но он усвоил достаточно информации, чтобы понять, что Гаррет оказался прав насчет своей подруги: Люсия действительно беглянка.

— Да, конечно же, ты должен идти за ней. Но, может быть, ты мог бы сделать это и после моей свадьбы?

Завтра Лаклейн женится на Эмме. Несмотря на то, что ликаны считали, что соединяются с подругой навечно, и не нуждались в свадьбе как таковой, валькирии настаивали на официальной брачной церемонии. Или, как процедила Анника: «Что-то немного более респектабельное, чем простой укус».

Что более важно, моя малышка в восторге от этого.

Меньше чем через двадцать четыре часа он возьмет свою сладкую Эмму уже в качестве жены. Эти часы будут тянуться для него невероятно медленно.

— Я не могу, — Гаррет сделал глоток. — Нет, если только не нужен тебе для того, чтобы помочь… акклиматизироваться.

Его лицо потемнело.

Хотя Гаррет принял вампирскую сущность Эммы — и даже тот факт, что Лаклейн кормит ее и наслаждается этим процессом, — он никак не мог примириться с бесконечными десятилетиями заключения и агонии Лаклейна. И это при том, что Лаклейн скрыл самое худшее.

— Нет, я с этим справлюсь, — произнес Лаклейн. — Особенно сейчас, когда угроза от вампиров стала меньше.

Его крошка Эмма нашла способ уничтожить Деместриу, а сам Лаклейн убил Иво Жестокого.

Гаррет отозвался:

— Уменьшилась, но не ушла.

Лотэр всё ещё жив. Было что-то в этом вампире, что-то, терзавшее Лаклейна на подсознательном уровне. Некая опасность, несравнимо большая, чем казалось на первый взгляд.

— Когда ты вернешься, мы выработаем стратегию, что делать с Врагом Древних.

— Ага, — согласился Гаррет. — Сейчас тебе нужно сосредоточиться на нашей королеве. И займись уже малышами, старик. Надоело числиться твоим наследником.

Лаклейн сделал большой глоток.

— Попридержи коней. Ты же видел, какая она хрупкая, не могу даже мысли допустить, чтобы сделать ей ребенка.

— Хрупкая? — Гаррет вскинул брови. — Все остальные в Ллоре и особенно ликаны видят в ней жестокую королеву-воительницу, убившую короля Орды. А ты всё ещё считаешь её неженкой.

Лаклейн нахмурился.

— Сказывается первое впечатление. Во всяком случае не беспокойся — тебе с лихвой хватает проблем с собственной женщиной. Для начала ты выяснил, чего так перепугалась Люсия?

— О, да. Она узнала, что является моей подругой, хотя я не признавался в этом.

Лаклейн потер затылок. Он точно так же поступил с Эммой. Подруги, которые были другими, не часто встречали подобную новость с радостью.

— Как ей стало известно?

— Я заставил близнецов поклясться, что они никому не скажут об этом. Но, когда парни подумали, что, освобождая меня и прикрывая твое нападение, развяжут войну с валькириями, они отдали приказ, запрещающий причинять вред Лауше. Её надлежало беречь ценою жизни. Я оценил инициативу по достоинству, но клан быстро всё понял.

— И куда ты думаешь, она отправилась?

— Надеюсь, кое-кто мне подскажет.

— Никс?

— Да.

Сумасшедшая прорицательница Никс. Лаклейн был в долгу перед ней. В первую очередь за то, что именно она уговорила Эмму отправиться в Париж. Если бы она не убедила Эмму совершить ту поездку, Лаклейн никогда бы не нашел в себе силы вырваться из плена вампиров, лишивших его свободы и мучивших больше ста лет…

Подавив воспоминания, Лаклейн произнес:

— Прежде чем ты уйдешь, я хочу передать тебе совет. Эмма говорит, что ты должен принять Лучезарную, если хочешь завоевать Люсию. Этих двоих водой не разольешь. Издавна. С тех самых пор, как они были детьми.

— Значит, рассчитывать на помощь Реджин, этой чертовой сверкающей извращенки, в моем деле не следует? И это сверх того, что я врал? Боги, я все испортил.

— Но ты говорил, что Люсия не способна сопротивляться тебе. Ты сможешь её добиться.

Решительно кивнув, Гаррет пообещал:

— Да, так я и сделаю. Я пошел, — он обнял Лаклейна, хлопая его по плечу. — Хорошо, что ты вернулся, брат.

Когда они, наконец, отступили друг от друга, Лаклейн закашлялся, прочищая горло:

— Верно.

Смутившись, Гаррет уставился на бутылку с пивом, бормоча:

— Что-то попало в глаз, — уходя, он повернулся и добавил: — Позаботься о нашей королеве.

— Только будь осторожен. — Братья всегда защищали друг друга, потому Лаклейну было неспокойно, что никто не прикроет спину Гаррета. — И держись подальше от неприятностей, — Гаррет был первоклассным бойцом, но иногда нуждался в наставнике.

Через плечо Гаррет бросил:

— Не беспокойся. Попомни мои слова: самое большее через пару недель она станет моей.

Глава 17

Год спустя, Скандинавия. Северные земли.

Возможно, горы Крепости Трюмхейм,

но, скорее всего, нет.

— Я не вовремя? — радостно прощебетала Никс.

— Ты прекрасно знаешь, что чертовски не вовремя! — ответила Люсия. — Прямо сейчас я болтаюсь на горном уступе в четырех тысячах футов над землей.

Она зацепилась кончиками пальцев одной руки за трещину в скале. Другой — воспользовалась, чтобы нажать кнопку наушника спутникового телефона. В данный момент Люсии как никогда хотелось, чтобы спутниковая связь работала не всюду на земле.

— Голос у тебя ужасный, — заметила Никс. — Ты смирилась с отсутствием своей Флинстоун[22]?

Мышцы Люсии горели. Она не спала сутками. Игре, казалось, не будет конца. И Люсия так устала находиться в состоянии постоянного цейтнота из-за своей запутавшейся подруги.

— Никс, ты из-за чего позвонила?

— Ты продвинулась в поисках Трюмхейма?

Люсия отказалась от своей главной цели — поиска смертельного элемента и убийства Круаха, — сейчас её удовлетворила бы возможность просто удержать его в заключении ещё на пятьсот лет.

Она нуждалась в Скади, или, точнее, в одной из её стрел, но Люсия не могла найти богиню.

— Если крепость не на этой горе, тогда это направление — пустышка.

Люсия так надеялась, что это гора Крик Богов. Теперь же её всё больше и больше одолевали сомнения. Она смутно припоминала что-то похожее на поднимающуюся к вершине тропу. Но не смогла ее обнаружить. Поэтому пришлось совершать восхождение.

— Не думаю, что ты, наконец, скажешь мне, где храм?

— Я полагала, если скадианка чиста сердцем, она всегда может найти дорогу к богине.

Чиста сердцем? Нисколько. Хотя Люсия и МакРив не разделили вместе ничего больше двух ночей, она постоянно думала о нем, изнывая от желания. Всякий раз касаясь себя, она представляла его тело.

— Я всё равно отыщу дорогу, Никс. В любом случае.

Поднажми, Люсия!

Разве у нее есть выбор? Она прыгнула, чтобы ухватиться за следующий выступ.

— Ну, на самом деле я поэтому и звоню. Теперь я знаю, что твоя суета включала целый список важных и разнообразных дел. Поиск Скади, подготовка к сражению с воплощением чистого зла Круахом, восстающим раз в пятьсот лет, и так далее.

Помяни черта — в прямом смысле. Хотя Кровавый Разрушитель выглядел мерзким до отвращения, он умел скрывать свою внешность за таким прекрасным лицом… что это заставляло меня плакать.

Современное представление о Сатане пошло от него.

Он являлся существом, противостоять которому её так называемая обязанность. И очень скоро. Она всегда знала, когда… Той ночью, так давно, собираясь уходить из Трюмхейма в качестве новой скадианки, Люсия спросила богиню:

— Что вы хотите, чтобы я сделала?

— Непосредственно перед тем, как он должен восстать, ты войдешь в его логово и выстрелишь ему в сердце стрелой, которую я тебе дам. Каждые пятьсот лет я буду предоставлять тебе новую.

Вернуться в его логово? Никогда.

— Как я узнаю о том, что Круах готов возвратиться к жизни?

Так я узнаю, что пора убегать.

Лицо Скади оставалось бесстрастным.

— Начнутся ночные кошмары.

Когда Круах поднялся в первый раз, Люсия была начеку, ночь за ночью терзаемая мучительными сновидениями, вынуждавшими её столкнуться со своим самым худшим страхом.

Теперь же, как и прежде, кошмары становились более частыми, более изнурительными, означающими, что время уходит…

— Да, Никс, прямо сейчас я немного погрязла в делах.

— И вдобавок ко всему вынуждена убегать от своего ликана.

— Я не убегаю от него.

Еще как бегу.

— И он не мой ликан.

Двух страстных прелюдий оказалось достаточно, чтобы скрыть от Люсии крепость Трюмхейм? Нет, это исключено — она по-прежнему обладала своими способностями.

— После того, что ты устроила МакРиву, я бы тоже пустилась в бега.

И я все еще продолжаю вытворять с ним подобное.

Его преследование было неустанным, поэтому очень часто она защищала себя и свое целомудрие безжалостными способами.

Но после их первой встречи Люсия больше никогда не стреляла в него. Она знала, что Гаррет не станет даже пытаться уклониться от стрелы из-за того, какие последствия это будет иметь для неё.

Никс произнесла:

— Реджин хвасталась всему шабашу ведьм, что вы вдвоем заманили его в ловушку на территории лесозаготовок в каньоне реки с припаркованным наверху трейлером, полным бревен. Ты выстрелила в крепления, и вся груда рухнула на него. — Никс хихикнула. — Когда же и этого оказалось мало, ты и Регина свалили на него еще и сам трейлер!

Все это правда. Он кусал их за пятки в течение многих дней.

— Скажи мне, только честно, как дела у Редж.

Люсия была вынуждена покинуть её уже через четыре недели после их поспешного бегства.

— Отвратительно. Прикидывается, что ловит кайф, цепляясь к противникам круче себя и ввязываясь с ними в драки. Редж злится, что ты «выкинула» ее, словно «старый платяной шкаф». Особенно, когда ей удаётся выспаться и избавиться от похмельного синдрома.

Люсия получала СМС-ки от имени Крутой[23] Редж, полностью подтверждающие сказанное. Месяцы перепадов настроения в текстовых сообщениях.

Никс продолжила:

— Она пыталась объединиться с Кэдрин Холодное Сердце в Гонке за Талисманом, но Кэд вышвырнула её. Я находила для Реджин поручения, выискивала, чем её занять, втягивала в забытые конфликты в Новом Орлеане, старалась снять напряжение и все такое. Но ничего не успокаивает ее. И она между прочим, вспыхивает по любому поводу. Мы все ждем с нетерпением, когда ты, наконец, сможешь вернуться и взять её в оборот.

Люсия поднялась выше, допрыгнув до высокого выступа.

Получилось.

— Ты же знаешь, почему я была вынуждена путешествовать по всему миру.

В течение многих месяцев Люсия мечтала о стреле — dieumort, представляя её золотой и безупречной, похожей на стрелу Скади, — но при этом наполненной силой, единовременной властью, способной убить истинный кошмар. Она не обнаружила ее местонахождение.

И теперь, вынужденная согласиться на одну из стрел Скади, намереваясь возвратиться и унизиться перед богиней, Люсия не могла найти и её.

Время было на исходе, и на каждом шагу МакРив гнался за ней, неважно, в каких удаленных местах ей случалось побывать в поисках цели. Правда, она предполагала, что он старался защитить ее. Даже теперь. Несмотря на то, как она поступала с ним.

Она видела его в деревне всего лишь пару ночей назад. Что бы он сделал с ней, если бы поймал? Она постоянно задавалась этим вопросом.

— Никс, так это причина твоего звонка? Реджин? — спросила Люсия. — Я могу попробовать поговорить с ней.

— Я позвонила, потому что назревает небольшой досадный апокалипсис. Мне нужна твоя помощь.

Пот заливал глаза Люсии. Она раздраженно вытерла его, с тоской глядя на возвышающийся над ней пик горы.

В глубине души ты знаешь, что это не Трюмхейм, Люсия.

— Почему я?

Существовало более десятка валькирий, таких же сильных или даже сильнее Люсии.

— Почему не Кара или Анника?

Никс ответила:

— Ты — величайшая охотница валькирий.

— Да, я знаю это, — откровенно, как всегда, признала Люсия. — Но что за дело?

— Что за дело? — спросила Никс тихо, затем с растущим энтузиазмом воскликнула: — Я отправлюсь на дело?

— Никс, апокалипсис! Давай покончим с этим.

Молчание в течение длительного времени.

— О, я помню, — фыркнула Никс обиженно, как будто Люсия испортила ей веселье. — Да, у меня есть кое-какие подробности для тебя — где ты должна быть и что нужно сделать. Все детали уже предусмотрены. В общем, ты должна оказаться на частной лодке в джунглях Амазонки ровно в три, завтра днем.

— Амазонка? Это тысячи миль отсюда. Кроме того, я — охотница, а не проводник. Найди кого-нибудь другого. — Прохрипела Люсия, поднимаясь еще на дюжину футов выше.

Кончики ее пальцев горели.

— Ох, ну разве кто-нибудь подходит под такое же определение как ты? Видишь ли, причина этого апокалипсиса… Круах.

У Люсии возникло ощущение, что её желудок ухнул на четыре тысячи футов вниз к земле.

— Да, и мне казалось, ты хотела разделаться с этим сама, — задумчиво добавила Никс. — Так как он — твой муж.

Глава 18

Икитос, Амазония.

Пятнадцать часов спустя.

Люсия бежала от вертолетной площадки через город к отдаленному речному порту, ее чувства атаковали запахи и звуки: ароматы острого перца и зеленых бананов на прилавках рынка, неумолкающий рев рожков мотоциклов рикш и крики торгующих товаром вразнос лоточников, не затихающие даже из-за моросящего время от времени мелкого дождика.

Несмотря на то, что она уже и так была выжата как лимон за предыдущие недели и вконец вымоталась непрерывными перелетами последнего дня, Люсия поправила рюкзак, дорожный футляр для лука и ускорила бег.

Было четверть четвертого.

Головокружительная гонка с последующими несколькими пересадками доставила её из Нортленда в Южную Америку, а затем и до Икитоса.

Она преодолела семь тысяч миль за сутки.

Утомленная до изнеможения, Люсия вновь помянула недобрым словом зачинщицу этого безумия — Сумасшедшую прорицательницу Никс.

Она, что, не могла увидеть долбанный апокалипсис раньше? И дать Люсии время приобрести чертов накомарник и путеводитель по реке Амазонке!

Люсия почти добралась до порта — это было не трудно, так как Икитос расположился в окружении Амазонки и двух её притоков. Между мрачными облаками выглянуло солнце, создав радугу, которая, казалось, заканчивалась на дальних берегах.

Вскоре перед глазами возникла красная глина прибрежной полосы. Прямо вдоль кромки воды лепились крытые соломой домики, плавающие на платформах из бальсы[24]. Рядом с ними выстроилось несколько больших речных лодок, вытащенных на илистый берег.

Пока Люсия мчалась сломя голову, она вспоминала остальную часть того рокового разговора с прорицательницей:

— Никс, как Круах может вызвать апокалипсис?

— Очевидно, он больше не твоя личная семейная проблема. Было предсказано, что он вызовет эпидемию, жертвами которой станут многие люди.

Другим именем Круаха было «Ему Мы Жертвуем». Обладая властью внушения он порождал в уме любого существа безумную потребность убить того, кого жертва любит больше всего.

— Эпидемию?

— До этого он мог заразить человека безумием исключительно при непосредственном контакте и только тогда, когда сбегал из своего логова. Но, вероятно, скоро его влияние станет распространяться как болезнь, передающаяся от одного человека к другому.

— Как? Черная магия, помощь другого бога…

— Обратный отчет уже начался. Тик-так, тик-так…

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Иди в доки. Я забронировала тебе каюту на корабле под названием «Контесса». Через несколько недель путешествия вы доберетесь, в самую таинственную и темную часть джунглей Амазонки, туда, куда никакое другое судно не осмелится идти. Найди Рио Лабиринто — магией скрытый приток реки. Ты слышала о нем?

Люсия ошеломленно выдохнула:

— Да. Никто из тех, кто искал его, не вернулся. Даже бессмертные.

— Чувствуешь, как тебе повезло, детка?

— Что есть в том месте, способное помочь мне в борьбе с Круахом? Оружие? Союзник? Не думаю, что там я найду dieumort.

— Так, а что такое dieumort?

— Не важно. Никс, что там?

— Позвони мне, если доберешься вовремя, или же известное сейчас останется лишь предположением, тогда я и открою тебе остальное. Разве только что-то забуду.

Это вполне вероятно.

Люсия знала, что Никс не обнародует дополнительных сведений. Она выдавала информацию по крупицам, расставаясь с ней, как скупец с золотыми монетами. Люсия научилась, как и все другие валькирии, руководствоваться малым и не нажимала на Никс.

— По крайней мере, скажи мне, какова ставка? — нетерпеливо потребовала Люсия. — Что случится, если у меня ничего не выйдет?

— Конец жизни, которую мы знаем.

— Больше ты ничего не хочешь добавить?

— Все, что тебе необходимо, есть на борту «Контессы». — Громкие помехи, похожие на треск. — О, и остерегайся barão da borracha[25] и guardião[26].

Люсия немного знала португальский.

— Остерегаться каучукового барона и стражника?

Помехи стали еще громче.

— Не слышу, что… перезвони… удачи.

— Никс, я знаю, что ты разыгрываешь гребаные помехи. — Она могла представить свою сестру, дующую через кулак в микрофон телефона. Помехи сразу же прекратились. — Зачем?

— Это мне показалось менее грубым, чем альтернативный вариант.

— Что за вариант?

Щелчок отключения.

Люсия притормозила, ее глаза расширились, когда она заметила группу отплывающих речных судов. Она опоздала?

Она спросила рыбаков, возвращающихся с дневного лова, где находится «Контесса». Те дружно рассмеялись в ответ. Когда Люсия, наконец, случайно нашла ее, покачивающуюся на прибрежных волнах, пришвартованную у самого замусоренного участка берега, она поняла — почему.

«Контесса» — такое смелое и благородное имя — была развалиной. С тремя ярусами и решетчатыми ограждениями она походила на старинный речной круизный пароход времен каучукового бума[27]. Только очень плохо сохранившийся пароход — с гниющим испещренным пробоинами деревом по обшивке чуть выше ватерлинии и с трещиной поперек ветрового стекла рубки. Видимый изъеденный коррозией металл источал ржавчину на потрепанный корпус, словно струйки крови.

Крыша третьего яруса прогулочной палубы была… соломенной.

Люсия поморщилась. Отплытие точно в три? Ничего на этом судне не соответствовало определению «точность». Никс, ты маленькая дрянь. Почему сестра забронировала ей билет на этом судне?

Нет, хватит Люсия, придется не согласиться с этим, — найди иное средство передвижения. Отступив, она осмотрела другие лодки, пока ещё находящиеся у берега. Любая из стоящих на приколе выглядела так, словно ее покинули в большой спешке. На самом ближайшем судне все еще оставались скатерти и посуда на установленных на палубе столах.

На борту же «Контессы» из внутренних помещений доносились едва различимые голоса, и один, может быть, двое мужчин топтались на палубе.

По крайней мере, на ней были люди.

Бери что дают. Люсия проверила косы, которые заплела, чтобы прикрыть уши, затем позвала:

— Есть там кто-нибудь? Мне нужно подняться на борт этой, — развалюхи, корыта, посмешища, — лодки.

Тяжелые ботинки затопали по палубе, и крупный мужчина перегнулся через борт, осоловелыми глазами вглядываясь в неё.

— Судно, леди. Это называется — судно, — возразил он, защищаясь, будто она сказала ему: «Ваш член: я нахожу его крохотным». Южно-американский акцент этого человека неприятно резал слух.

Он окинул ее налитыми кровью серыми глазами, затем протянул:

— Доктор МакРив, полагаю?

Доктор МакРив? Никс только что подписалась на запинывание своей задницы до верной смерти.

Имея дело с людьми, Люсия всегда использовала Арчер[28] в качестве обращения к себе. Так как никогда бы честно не призналась в своей настоящей фамилии.

— ЛГУ[29]? — уточнил он, извлекая плоскую флягу из кармана джинсов для щедрого глотка содержимого.

Задаваясь вопросом, что еще Никс поведала этому человеку, Люсия ответила:

— Да, это я. А вы — капитан?

— Точно. Капитан Уайет Трэвис.

На нем была белая рубашка с кнопками, в основном расстегнутыми, и, когда с реки дул ветер, ткань раздувалась, обнажая на удивление крепкое тело.

Люсия подумала, что он не выглядит неудачником, несмотря на небрежно взъерошенные светлые волосы и щетину, но он заметно пьян — даже если бы она не учуяла запаха ликера, исходящего из каждой его поры. Она пришла к заключению, готовая биться об заклад, что выдохни сейчас Трэвис в трубку алкотестера на пари, прибор покажет вторую степень опьянения.

Почему Никс заказала ей билет на прогнившее корыто с пьяным капитаном? Люсия представила, как Никс весело хлопает в ладоши и кричит: «Ради прикола!».

— И мой ассистент забронировал каюту, не так ли?

— Мы придержали каюту для вас. Последнюю свободную.

— Кондиционер?

— Единственный. И он не в вашей каюте, милая. — Его акцент был не просто южным. Она поняла: капитан техасец.

— Подождите, последнюю свободную? — Люсия оглядела палубу. Судно на вид имело как минимум полдюжины кают, равномерно расположенных на первых двух ярусах.

Капитан толкнул вниз хлипкий трап.

— Вы не должны выказывать такое возмущение тем, что у нас всё занято.

Взъерошил перышки.

Одно хуже, чем беспробудное пьянство, — крайняя обидчивость.

— На борту есть такие же, как вы, три доктора, мой повар, а также матрос.

Включая капитана, это, вероятно, составит шесть человек. Такого не должно было произойти. В отличие от некоторых валькирий Люсия старалась по мере возможности избегать смертных. Разоблачение тайн Ллора одним из них повлекло бы за собой наказание богов, а Люсия и так уже находилась в незавидном положении с одной из них. Или с двумя.

— И сколько уже прибыло на судно?

— Вы не самый первый цветок в цветнике, знаете ли? Я уже принял всех пассажиров на борт — они распаковывают свое научное барахло в лаборатории, пока мы с вами разговариваем. Мы ждали только вас.

Недели на борту со смертными? Совершенно очевидно, что ей следовало бы угнать судно и исчезнуть в дебрях Амазонки, куда никто не смел соваться. Тогда не пришлось бы иметь дело с людьми.

Вероятно, Люсии повезло бы найти другую лодку, капитаном которой мог быть бессмертный. Речные города, вроде Икитоса, как и прежде, оставались домом для бесчисленных видов созданий Ллора.

Но пока она перебирала возможные варианты, вернулось ощущение слежки. Она потерла затылок и обернулась через плечо, ей показалось, что она увидела высокого мужчину, слишком высокого. Был ли это догнавший ее МакРив? Люсия знала, что он не останется далеко позади — потому что не позволял случиться такому в течение целого года.

Или, может, у неё слишком разыгралась фантазия.

Изматываясь до такой степени, что буквально валилась с ног от усталости, она и раньше воображала его призрак в горах или на балконе этажом выше, всматривающимся в нее.

Поскольку ей так часто виделись золотые глаза, пылающие вожделением, в окружающих тенях, она считала это игрой своего воображения.

Ее ушки дернулись. Осознание. Нет, он был рядом.

— Я беру каюту.

Свалю от смертных позже.

Она перебросила рюкзак через борт, зажала походной футляр c луком под мышкой и, поскольку разыгрывала из себя человеческую женщину, балансируя, поднялась по трапу.

Трэвис нахмурился.

— М-м-м, разве у вас нет оборудования, которое вы должны загрузить?

— Не-а. Того, что есть, достаточно.

— Устроитесь, и соберемся для знакомства.

— Да, конечно, — она умела подыгрывать, казаться дружелюбной или изображать из себя человека, оставаясь собой. — Но мы должны немедленно отплыть.

— Мы отчалим отсюда по расписанию. — Он протянул ей руку, хотя она в этом и не нуждалась. — Ваша каюта — седьмая на первом ярусе в носовой части. Вот, пожалуйста, ключ…

Она выхватила его.

— Я удвою — утрою стоимость проезда, если мы отплывем прямо сейчас.

Капитан прищурил серые глаза.

— Учетвери это и ты увидишь, как быстро двигается толстый зад этой посудины.

— Идет. — Это ее обрадовало. Смертными, жадными до денег, легко управлять.

Как только капитан поспешил в рубку, крича, чтобы кто-то по имени Чак «покрепче пнул ее в брюхо!», Люсия поднялась на прогулочную палубу. Она заслонила рукой глаза от солнца, оглядываясь в поисках МакРива. Икитос являлся самым крупным городом на Земле, до которого нельзя было добраться сухопутным транспортом. Только по воде или воздушным путем; попасть в город или покинуть его — сложная задача. Возможно, МакРив потерял её.

Дизельные двигатели запустились, извергая черный дым при каждом чихе, но все же продолжили работу. Трэвис разворачиваясь задним ходом, отошел от берега, избежав столкновения с плавучим заправщиком только потому, что резко добавил скорость.

Корма вздыбилась, вода хлынула на бак[30], разливаясь по палубе от борта до борта.

Корпус застонал, резкий толчок швырнул Люсию к перилам. Обретя равновесие, она, поворачивая голову, осторожно осмотрелась вокруг.

Ничего себе. После нескольких судорожных рывков Трэвис переключил скорости и «Контесса» рванулась вперед. Наконец Люсия вздохнула с облегчением. Они шли полным ходом. Она находилась на судне, направляющемся вглубь Амазонки после перелета из одного конца света в другой за рекордно короткое время.

Действительно, как ликан сможет найти ее здесь? Возможности поймать её теперь не существует.

И ее след будет остывать с каждым днем. Люсия спустилась на палубу за рюкзаком, а затем направилась к каюте номер семь, чтобы разобрать свои вещи. Как только она подошла к двери, наушник её телефона завибрировал, оповещая, что поступило новое текстовое сообщение. Взглянув на экран, она увидела, что это от Реджин. Боги, она скучала по сестре и лучшему другу, как больно…

«Крутая Редж: мы больше не лучшие подруги, Люс! Так что — хватит, ОТСОСИ![31]»

Люсия вздохнула. Время от времени она понимала, почему другие могли принимать Реджин только в малых дозах.

Внезапно ее ушки дернулись снова, это означало, что кто-то на борту, возможно, собирался напасть на нее или что МакРив близко. Она надеялась, что первое, когда бросила рюкзак на пол. Опустившись на колени, Люсия щелкнула титановыми замочками и извлекла из поролоновой подкладки лук и колчан.

Затем, натянув тетиву, встала, заметив краем глаза что-то, сверкнувшее на солнце. Люсия подняла голову и бросила взгляд в сторону берега.

МакРив. Совсем рядом, на холме. Ускользать от него так долго только для того, чтобы попасть в западню сейчас?

Как точно он подгадал время своего появления, боги всемилостивые, как точно!

Он всё ещё мог догнать лодку? «Контессе» предстояло пройти последний быстро приближающийся причал, однако его отделяло от борта пятьдесят-шестьдесят футов водного пространства. Очевидно, МакРив считал, что сможет преодолеть это расстояние — он перекинул ремень спортивной сумки через голову на другое плечо, и на его лице отразилась та целенаправленная решимость, с которой Люсия уже успела познакомиться. Подожди… Одна сторона его лица забрызгана кровью?

Нет времени, чтобы размышлять об этом; она бросилась на палубу к носу судна. В одно мгновение у нее в руках оказался лук со вставленной в него стрелой. Выражение его лица стало убийственным, и он медленно покачал головой, как будто обещая возмездие.

Черт его возьми! Она не могла выстрелить, так как знала, что он не станет даже пытаться увернуться. Он по-прежнему стремился уберечь ее от боли, однако всякий раз, когда она сталкивалась с ним, выглядел все более мрачным, более злым.

И, боги помогите ей, всё более сексуальным.

Со стоном разочарования Люсия опустила лук. МакРив уже начал бег, набирая сверхчеловеческую скорость, его мощное тело стремительно двигалось со звериной грацией.

Она сглотнула. Он приближался к концу причала не замедляясь, помогая себе руками для большего ускорения. Нет, нет, он не сможет преодолеть это расстояние, оборотень он или нет.

Сердце подскочило к ее горлу, когда она увидела, как он оторвался от края во взрывном прыжке. Мгновение… все еще в воздухе… инерция швырнула его точно к тому месту, где стояла она…

Просто нет слов! Он приземлился грудью на край палубы, его черные когти вонзились в тиковый настил.

Опомнившись после дрожи от звука ломающихся ребер, Люсия попятилась, поднимая ногу, чтобы пнуть его в лоб. Но Гаррет, схватив ее за лодыжку, опрокинул валькирию на задницу. Одним размытым движением прыгнув на палубу, он накрыл её, пригвоздив руки и лук над ее головой.

Кипящий гневом, промокший до нитки ликан растянулся поверх неё, заключив Люсию в кольцо рельефных мышц. Она попыталась освободиться — смехотворные усилия, возня против его мощи — и всего лишь добилась того, что промокла, так же как и он.

Что он сделает ей? Из того, что она не заслужила?

— Не нравится, когда не по-твоему, валькирия, — произнес он низким, рокочущим голосом, тогда как его глаза изучали её лицо, впитывая каждую черточку, словно узнавая заново. — Не так надо встречать своего мужчину.

— Ты не мой мужчина!

На его лице действительно была кровь, которая, смешавшись с водой и потом, стекала вниз по щеке.

— Пусти меня!

Он не ослабил захват.

— Упускать тебя эти долгие месяцы, — проскрежетал он. — Снова и снова.

Значение повтора стало понятно, когда его глаза замерцали ледяной синевой.

— Но больше — нет. С этой минуты в игре произошел перелом, красотка.

Попалась в ловушку. Так или иначе, но охотницу выследили, повалили наземь и пленили.

Нет! У нее миссия — спасти мир. Она отделается от ликана и продолжит ее. Ей придется.

Или каждое существо на земле будет расплачиваться за то, что она уже сделала, — и за то, что ей нельзя повторить снова…

При этой мысли она возобновила борьбу. О боги, МакРив становился твердым!

Приглушенным, угрожающим тоном он произнес:

— У нас остались незавершенные дела, о которых необходимо позаботиться.

— Я хочу, чтобы ты покинул эту лодку, МакРив! — отрезала Люсия.

Эрекция Гаррета росла, подогреваемая её сопротивлением, и Люсия невольно чувствовала это.

— И тогда ты удовлетворишься? — его голос звучал скептически, потому что даже сейчас Люсия отзывалась ему так очаровательно. Румянец слегка окрасил её высокие скулы, а зрачки расширились от возбуждения. Ее губы приоткрылись, когда она уставилась на его рот.

И тут это изумительное выражение её лица, казалось, исчезло.

— Убирайся с меня, ты, скотина! Если ты не уйдешь, это сделаю я!

— Ты думаешь, что я искал — и боролся, и защищал тебя издалека — так долго только для того, чтобы позволить тебе сейчас уйти? — Не очень издалека. Несколько минут назад у него произошла схватка с двумя демонами, наемными убийцами, подстерегающими её в засаде в узком переулке. Они держали наизготовку свои мечи, намериваясь получить её голову. Вместо этого он отобрал принадлежащие им.

Но теперь Гаррет надежно защитит её в своих объятиях. Желание спрятать её на своей груди стало почти подавляющим. По-настоящему получить её под свой контроль… после стольких месяцев, когда она находилась в постоянной опасности.

Радость от исполненного долга воспарила в нем, и он облегченно зарылся лицом в копну блестящих волос, снова вбирая в себя ее аромат.

Боги, ничто не пахло так восхитительно, как Люсия…

— Ты… нюхаешь мои волосы? — Она казалась ошеломленной. Или приятно возбужденной. Кто может знать наверняка с Люсией, Мастером Противоречий?

Тон его голоса стал жестче, когда он признался:

— Да, это только одна из вещей, которых мне недоставало. — Так же как удовлетворения растущего страстного желания.

Запах ее волос был почти его погибелью. И ее тело под ним… такое нежное и теплое.

Она упрямо заерзала, но Гаррет не сдвинулся с места.

— МакРив, я нахожусь здесь по важному делу! По делу, которое тебя не касается. Если ты пытаешься уговорить меня снова…

— Нет. Я махнул на это рукой еще в первый месяц.

Она виновато покраснела, что его обрадовало. Может быть, его женщина не столь холодная и бесстрастная, как ее порочные сестры, хотя она, безусловно, убеждала его в обратном весь последний год.

— Нет, моей единственной целью в эти дни является твоя безопасность.

Воцарение достигло апогея, и в это коварное время она приехала сюда, в то место на земле, что он любил менее всего: одно из самых опасных, даже для бессмертных.

Люсия изо всех сил пыталась освободить руки и лук, задевая бедрами его эрекцию. У Гаррета вырвался вздох удовольствия.

— Я помню прошлый раз, когда мы были в таком же положении. — Подтверждая силу собственного желания, он шевельнул бедрами, вынудив ее, задыхаясь, хватать ртом воздух. Гаррет проскрежетал на ухо Люсии: — Я вжимался и терся о твое лоно, пока ты не кончила для меня. Ты боялась, что я остановлюсь прежде, чем ты это сделаешь.

Она отвела глаза, ее румянец стал ярче, а попытки освободиться — сильнее.

— Немного левее, сладкая. И жестче… жестче.

Она сверкнула на него испепеляющим взглядом, пытаясь вывернуть из его хватки руки.

— Я всего тебя просто усыплю стрелами…

Он сжал её крепче.

— В итоге они у тебя закончатся.

— Я сделаю себе еще, — процедила она сквозь зубы.

— О, несомненно, сделаешь. Но я считаю стрельбу из лука нашей любовной прелюдией. Я готов, давай начинай.

— Ты преследовал меня, выслеживая по всему миру. Я сыта этим по горло! Надо было стрелять, когда ты прыгнул.

— А, так это я — плохой? Разве ты забыла, как поступила со мной? С моими близкими? — И эти выходки не самое худшее по сравнению с тем, что она творила потом, сбежав из Нового Орлеана. Тогда на самом деле началось веселье — прятки и ловушки по всему свету в течение последнего года.

— И ты не должна была убегать от меня без всяких объяснений.

Она встретилась с ним взглядом, в ее глазах застыло упрямство.

— Я не убегаю от тебя. Я делаю свое дело. И я не обязана тебе ничего объяснять! Все еще не обязана! Теперь — отпусти меня!

— Возможно, ты и не обязана мне ничего объяснять, но поблагодарить меня за спасение своей жизни — это не слишком много.

Вместо этого она выпятила подбородок.

Так это и есть то, что ей надлежит сделать?

Наконец он позволил Люсии вырваться, но вскочил на ноги рядом с ней, обхватив руками ее затылок:

— Отведи меня в нашу каюту.

— Ты в своем уме?

— Неужели ты посмеешь упрекать меня, если после всего что творила со мной я все-таки хочу быть с тобой? Отказывая мне, ты лишаешь нас…

— Кто, черт возьми, это такой? — раздался требовательный мужской голос позади ликана.

Обернувшись, Гаррет заметил пьяного мужчину. Должно быть, капитан. Тот изучающе смотрел на лук Люсии и мокрую одежду Гаррета. С выражением человека, которого уже ничем не удивишь, он спросил:

— Есть проблемы, док?

Док? Хотя смертный состоял из груды упакованных мышц, Люсия должна понимать, что он вряд ли способен ей помочь.

Её губы сжались. О да, она хорошо это понимала.

— Нет. Никаких проблем, Трэвис.

Этот Трэвис повернулся к Гаррету.

— Позвольте предположить, что вы, как пить дать — безбилетный пассажир?

— Новый пассажир, — Гаррет полез в карман мокрой рубашки, затем вручил мужчине сырой комок денег. — Гаррет МакРив.

Взгляд Трэвиса метнулся от Люсии к Гаррету, затем к наличке, и он, соглашаясь, кивнул:

— У нас нет свободных кают…

— Не проблема. Я поживу вместе с ней.

Люсия открыла рот, чтобы возразить, но Трэвис опередил её:

— Тогда приветствую вас, черт возьми, на борту.

С этим словами он развернулся и поднялся обратно в рулевую рубку.

Люсия рванулась из рук Гаррета.

— Это еще не конец. И если ты снова наложишь на меня свою лапу, МакРив, я заставлю тебя пожалеть об этом.

Стоило ей отвернуться, и Гаррет положил руку на её попку, собственнически стиснув и охнув от удовольствия; Люсия с полуоборота ударила его с шокирующей силой в кадык, вбив его так, что Гаррет закашлялся.

Когда она поспешила прочь, он прохрипел:

— Я все еще не жалею об этом.

Глава 19

По пути обратно к каюте номер семь Люсия подхватила рюкзак, затем отперла тяжелую дверь и захлопнула её за собой. Ржавые петли протестующе заскрипели.

На первый взгляд обшитая деревянными панелями комната оказалась больше, чем она ожидала, да и кровать тоже. Вероятно, по тому, что и та и другая принадлежали к раритетам, оставшимся со времен былой роскоши.

В каюте имелись письменный стол и стул, тумбочка и светильник. Над кроватью свисала москитная сетка. К комнате примыкала приличного размера ванная комната и тесный балкончик.

Бросив рюкзак на пол, Люсия оперлась спиной о дверь, прислонив лук и колчан к стене.

Что мне делать?

Отправленная предотвратить надвигающийся апокалипсис полусумасшедшей личностью, отличительной особенностью которой было изобилие смущающих тайн, она плыла на паршивом корыте с людьми, а теперь ещё и мстителем, способным подвергнуть испытанию её стойкость и стать причиной её гибели.

Сексуальным мстителем.

Боги, он оставался таким же привлекательным, как и прежде. Его темное обаяние, по-прежнему сводившее ее умственные способности к абсолютному нулю, действовало в полную силу.

Неужели МакРив действительно тосковал по ее запаху? Он стремился его чувствовать, потому что был ликаном? Сама мысль об этом заставила ее покраснеть в замешательстве и рассердиться на себя. С чего бы это ей вообще размышлять о таких вещах?

Вместо этого она должна беспокоиться о том, как Гаррет заставит расплачиваться за всё то, что она и Регина сделали ему. Не было никакой надежды, что он просто забудет это, как прошлогодний снег…

Никс велела ей: «Позвони мне, как только окажешься на борту». О, отлично, она так и сделает!

Люсия выхватила спутниковый телефон из рюкзака и набрала номер. Однако прорицательница не ответила на вызов — ничего страшного, — поэтому Люсия оставила голосовое сообщение. Самым безмятежным голосом, который ухитрилась изобразить, она произнесла: «Никс, это я. Я в пути. Перезвони мне. О, и, по-моему, я тебя ненавижу».

Отключившись, она увидела очередное сообщение: «Крутая Редж: последнее сообщение ничего не значит. Все еще лучшие подруги? Мне следовало находиться там, рядом с тобой. Этот город — ПОЛНЫЙ ОТСТОЙ».

Люсия тоже считала, что Реджин должна быть с ней. Но с самого начала они не сошлись во взглядах по поводу МакРива, который преследовал их с дьявольским упорством. Редж хотела убить его, чего Люсия никогда бы не допустила. Уж точно не после того, как он спас жизни Реджин, Анники и ее собственную.

И чем же Люсия отплатила ему? Болью.

А теперь она сама поплатится за это решение…

— Впусти меня, Лауша, — произнес Гаррет за дверью каюты.

Возможно, мне стоило позволить Реджин «отыметь» волка?

— Почему ты делаешь это со мной?

— Ты задаешь вопросы, на которые сама знаешь ответы. А сейчас открой или…

— Или ты обидишься и надуешь губки? — она оглядела комнату в поисках любой возможности ему воспрепятствовать. И прежде чем нашла альтернативу, он сломал замок, вламываясь внутрь.

— МакРив!

Гаррет прогулочным шагом прошел мимо, нахально закрывая ей рот легким шлепком под подбородок, затем захлопнул за собой дверь.

— Ты получила каюту на баке? — спросил он, нахмурившись. — Удивлен, как тебе еще не всучили подвесной гамак.

— Если у тебя проблемы с этим, не стесняйся, уходи.

Гаррет сбросил с плеча спортивную сумку, не обращая внимания на её слова. Затем, казалось, обнюхал помещение, проверяя все уголки и щели, слегка простучал костяшками пальцев по деревянным облицовочным панелям на стенах и даже перевернул потрепанный зеленый коврик на полу.

Люсия воспользовалась возможностью рассмотреть ликана, найдя его таким же невыносимо великолепным, как и всегда. Его густые темные волосы были небрежно подстрижены, но все еще оставались длинными. Щетина как обычно оттеняла его впалые щеки и ямочку на упрямом подбородке. От глаз веером разбегались морщинки — светлые на загорелой коже.

Хотя МакРив похудел — он явно недоедал, — его тело оставалось по-прежнему массивным. Ничто не могло приуменьшить его высокий рост. Капитан Тревис, будучи ростом более шести футов, был вынужден смотреть на ликана снизу вверх.

Затем Люсия нахмурилась. На левом запястье МакРив носил серебряный браслет, похоже, позаимствованный из старинных доспехов.

Его блики она и заметила, прежде чем увидела ликана.

Как странно.

— Все еще неприлично красив, — прокомментировал Гаррет, не глядя на нее. — Как и в последний раз, когда ты меня видела, валькирия.

Люсия покраснела. Она не забыла, какой рокочущий у него голос, как бы долго ни отрицала его воздействие на нее.

Гаррет распахнул двустворчатую дверь, выходящую на небольшой балкон, огляделся и повернувшись сказал:

— Досадно, так и есть, выходит на бак.

Затем направился к единственному стулу в каюте, чтобы стащить промокшие сапоги.

— Почему ты уделяешь этому такое внимание?

— Увидишь, — сняв оба сапога, он расстегнул молнию на своей водонепроницаемой сумке, доставая джинсы и черную футболку.

Ее глаза расширились.

— Ты не станешь переодеваться здесь.

Его пальцы застыли на низком поясе джинсов, и он вскинул брови в ответ.

— О, да неужели? — и спокойно опустил вниз молнию. — Остаться в мокрой одежде на Амазонке? Урок номер один — это не самая отличная идея.

Ее первым порывом было отвернуться, но тогда она окажется спиной к обнаженному вожделевшему её ликану. Все же альтернатива казалась еще хуже. Снова увидеть его нагую плоть? Сколько раз она фантазировала о его напряженном члене, храня в памяти то, как он выглядел, пока Гаррет вбивался в её сжатую ладонь между прутьями решетки.

Не смотри на это. Покраснев, Люсия наконец отвернулась, но все равно невольно слышала, как он раздевается. Его гладкая загорелая кожа, наверное, такая же влажная, как и в ту ночь в дельте реки. Она сглотнула, охваченная воспоминаниями о том, как прикасалась к нему, как трогала его везде…

— Итак, валькирия. Скажи мне: что мы делаем в Амазонии в этих местах? Я поклялся, что никогда не вернусь в эту чертову дыру.

Не оборачиваясь, Люсия ответила:

— Не скажу. И если ты поклялся никогда не возвращаться, тогда ты… должен… уехать.

— Вот так забота. Весь последний год, пока я выслеживал тебя, ты ни разу не сочла возможным спрятаться в Ритце[32]?

— Вот так идея. Перестанешь меня преследовать!

Внезапно Люсия почувствовала его дыхание у себя на затылке. Резко развернувшись, она вскинула голову и утонула во взгляде золотистых завораживающих глаз.

Опираясь рукой о стену выше её головы, Гаррет не отрываясь смотрел на неё, перебирая пальцами прядь ее волос.

— Ах, девушка, я и не собираюсь. Теперь, когда поймал тебя.

Маленькие крапинки чернели в золоте его глаз. Она никогда не замечала их прежде. И к ней пришло смутное понимание того, что он и в самом деле прав.

Огорчилась ли она?

— Поймал меня?

— О да.

Реальность ситуации поглотила ее. Она являлась целью непоколебимой одержимости ликана. Они так просто не сдавались. И обычное средство защиты валькирий от этого — убийство — не представлялось оптимальным выходом.

Ее поймали, она не могла покончить с ним, и если не хочет покинуть эту лодку, ей придется иметь дело с МакРивом.

Люсии оставалось одно — попытаться убедить Гаррета разумными доводами. Вот только проблема? Он заставлял ее испытывать какие угодно чувства, кроме разумных! Даже сейчас ей хотелось, приподнявшись на цыпочки, потянуться к нему, потереться о его грудь и шепнуть на ухо, что ее нужно немедленно поцеловать.

— Я заключу с тобой сделку, МакРив. Если ты оставишь меня в покое всего лишь на год, то потом мы встретимся. Я позволю тебе ухаживать за мной. Только мне необходимо, чтобы ты покинул лодку, сейчас же.

— Встретимся? Как тогда на болоте? — уточнил он многозначительно.

— Я клянусь Ллором. Только уезжай отсюда, и я свяжусь с тобой, как только вернусь из Амазонки.

— Это не подлежит обсуждению. Никаких сделок. Это время прошло. Теперь мы поступаем только по-моему. Я остаюсь в этой каюте и сплю на этой кровати с тобой. И лучше смирись с этим.

— Ты не можешь говорить серьезно!

— Тебе не надоело убегать? Согласись со мной.

— Еще раз — я не бежала от тебя! Мне нужно уладить одну неотложную проблему, и я должна быть сосредоточена. Это означает, что тебе необходимо уйти.

— Скажи мне, что ты должна «уладить».

В течение сумасшедшей секунды она обдумывала возможность рассказать все о Круахе. Люсия не сомневалась, что Кровавый Разрушитель действительно способен вызвать апокалипсис, если у неё не получится снова заточить его в утробу логова на пять столетий. Никс утверждала, что теперь влияние Круаха распространится со скоростью лесного пожара, как чума, если не помешать ему.

Но Люсия знала, что если выложит Гаррету все по полной программе, то ликан просто сообщит ей, что сам позаботится о Круахе. Такой мужчина, как МакРив, никогда не примет то, что только ей одной дана власть разрушить планы могущественного чудовища, в чьих силах истребить всё живое на земле.

— Расскажи мне, Лауша…

Она встряхнулась. От того, что доверившись одному мужчине, она попала в столь затруднительное положение, нельзя действовать, слепо полагаясь на то, что другой вытащит её из этого! Поэтому она ответила вопросом на вопрос:

— Как ты смог добраться сюда так быстро? Я видела тебя в деревне Нортленда.

— У меня есть способы. И я буду с тобой так же откровенен, как и ты со мной.

— Проклятье, МакРив, ты не можешь понять, до какой степени это важно.

— Так просвети меня.

Она поджала губы.

— Нет? Тогда мне наплевать на твои дела. Все, что меня волнует, — это держать тебя в пределах своей досягаемости. Возможно, я не ясно выразился. Раньше я был бы справедливым с тобой, потакал бы тебе. И пошел бы на любую сделку. Но теперь — нет. Теперь я просто хочу использовать твое тело и отомстить за все то, что ты сделала со мной.

Ошеломленная, Люсия выдавила:

— Проваливай в ад!

— Уже был там, валькирия. Все последние двенадцать месяцев.

— Я убегу от тебя, МакРив, как и убегала раньше, снова и снова. Если ты хочешь вести грязную игру…

— Я всегда буду вести грязную игру с тобой, потому что это — единственный путь к победе.

Его рука дернулась вниз.

Сейчас он ее схватит, приласкает…

Но Гаррет не прикоснулся к Люсии. Ее челюсть отвисла.

Он схватил мой лук!

Она рванулась за оружием, но МакРив отдернул его назад.

С дьявольским удовлетворением он произнес:

— Держу пари, лук не покидал твою руку в течение столетий.

— Ч…что ты делаешь?

Выражение ужаса на ее лице сказало Гаррету все, что он хотел знать, даже если бы рядом с окном каюты не ударила молния. Она совершит все, что угодно, чтобы вернуть оружие.

— Отдай его мне! — Люсия предприняла ещё одну тщетную попытку.

— Ах, ах, валькирия, — развернувшись вполоборота от нее, оборотень рассматривал лук, изучая изображения на нем. Вырезанный на его деревянной поверхности причудливый узор странных символов, от которых у него встали дыбом волосы, заставил его насторожиться. Тайный, понятный лишь посвященным, такой же непостижимый, как и женщина, стоящая перед ним.

Не в первый раз Гаррету показалось, что он вообще не знает Люсию.

— Если ты хочешь получить его назад в этом веке… то без возражений выполнишь все, что я скажу.

Она сжала губы.

— Думаю, мы начинаем понимать друг друга. Теперь пора перейти к более тесному сотрудничеству, — он ослабил тетиву лука и убрал оружие в специальный футляр.

— МакРив, нет!

Гаррет швырнул футляр на кровать.

— Успокойся. Я верну его обратно, когда ты поклянешься Ллором, что не будешь пытаться сбежать.

— Я не могу поверить, что ты можешь вытворять такое со мной!

Он бросил на Люсию насмешливый взгляд.

— Уж поверь, — произнес ликан, смакуя эту победу, зная, что он, наконец, выиграл раунд, который и стал решающим. — Я натворю ещё много чего, кроме этого. Выкажу тебе в полной мере то же милосердие, которое ты демонстрировала мне. Ты станешь исполнять всё, что бы я тебе ни сказал, — время пошло.

Гаррет отступил назад, пробегая взглядом по телу Люсии.

— И прямо сейчас, будь добра, — разденься.

Глава 20

Люсия застыла, уставившись на него.

— Как только верну себе лук, МакРив, я действительно использую его, чтобы убить тебя.

— Ничего нового не услышал. — Его взгляд переместился на ее губы. — За прошлый год ты крушила рядом со мной все, что можно, всячески пытаясь меня прикончить.

— Прежде я никогда не пыталась тебя «прикончить», о чем свидетельствует тот факт, что ты все еще жив.

— Как насчет лесовоза? И пожара на складе?

Одна единственная горящая стрела плюс новогодний запас фейерверков равнялись свистящему, хлопающему, визжащему аду, в эпицентре которого оказался Гаррет. И он даже ещё не припомнил ей инцидент в Австрии: Реджин, несколько воплей, лавина и похороненный взбешенный оборотень.

— Не говоря уже о том, что ты натворила с моим жилищем в Луизиане!

Ну, она, возможно, приказала «своим слугам» переместить лошадей из конюшни к нему в комнаты. И, наверное, сократила количество его наиболее дорогостоящих вещей вдвое, унеся половину из них.

— А как насчет твоей лжи? — отчеканила Люсия. — Утверждал, что я не твоя пара!

Гаррет не обратил на это внимания.

— Я был терпелив с тобой, Лауша, прощал любое неуважение ко мне и моей семье. Терпение кончилось. Теперь я другой человек, не тот, которым был раньше.

Еще более мрачный, еще более привлекательный мужчина. Или зверь.

— Неуважение? Если бы ты не преследовал меня…

— К счастью, я преследовал и таким образом смог неоднократно спасти твою дерзкую задницу.

— Однако же я пережила предыдущее тысячелетие без твоей помощи!

— Я мог бы забрать тебя из Вал Холла в ночь нападения вампиров, подальше от угрозы. Вместо этого я остался, спасти жизни твоим сестрам. Ради тебя я сражался, защищая их.

Она это знала!

— Поэтому меня слегка обозлило то, что хоть я и шел для тебя на любые жертвы, ты снова отшвыривала меня при первой возможности. И есть еще более дюжины случаев, когда мне пришлось отбивать нападения, чтобы спасти тебя.

— Ты кажется заговорил о своих благодеяниях!

— Так получилось, что некоторые их них заслуживают упоминания, поскольку касаются тебя. И за последние несколько недель врагов у тебя становится все больше…

— Клянусь, все это выглядит так, будто ты надеешься геройскими подвигами заработать себе репутацию, и если наберешь определенную квоту или напомнишь мне о них, то сможешь купить меня.

— Не купить. Завоевать. Это — оборотень во мне. Не могу измениться и отключить его, даже если бы попытался. В глубине души я верю, что, если покажу тебе, что я надежный защитник и добытчик, ты сдашься мне. Захочешь меня тоже.

— Но я не хочу тебя. Невозможно показать это с большей очевидностью, чем сделала я за прошедший год. Неужели так трудно поднапрячься и понять неприкрытый намек! Ты сам навлек это на себя, когда решил последовать за мной.

Они стояли, тяжело дыша, лицом к лицу, и ей было плевать на последствия.

— Не хо-очешь меня? — Его голос понизился до низкого урчания. — Ах, девушка, ты и впрямь надеешься заставить меня поверить в твою ложь?

Он собирался поцеловать ее, и, боги помогите ей, она боялась, что хочет того же…

Стук в дверь. Снаружи каюты, предотвратив ее лебединый нырок в пропасть, послышался мужской голос:

— Доктор МакРив.

— Доктор МакРив? — изрек Гаррет с волчьей ухмылкой. Впервые за все время его глаза потеплели.

Ей хотелось провалиться на месте!

— Это льстит мне, Лауша.

— Это не я придумала, — прошипела она. — Это Никс.

— Конечно.

Подойдя к двери, она отозвалась:

— Гм, да?

— Это Чарли, мэм, — матрос. — Голос звучал молодо, с легким бразильским акцентом. — Просто хотел сообщить вам, что капитан приглашает на встречу, где вы сможете познакомиться с командой и пассажирами судна. Остальные доктора уже направились в салон.

Макрив пробормотал:

— Только не говори, что это исследовательское судно.

— Ну и что с того?

С коварным взглядом он произнес:

— И ты притворяешься одной из них.

Еще стук.

— Э-э, доктор МакРив? Я могу сказать capitão[33], что вы подойдете?

Прежде чем она успела остановить его, МакРив открыл дверь. За ней стоял «Чарли», явно испугавшийся молодой человек.

— Мы с женой подойдем через десять минут.

— М-м, да, apreciável[34].

Пока она стояла, застыв с изумленно раскрытым ртом, Гаррет захлопнул дверь и повернулся к ней.

— Лауша, — пророкотал он низким угрожающим тоном, — больше никаких проволочек. Снимай с себя одежду. Быстро.

— Я убью тебя, Макрив! — чуть слышно выдохнула Люсия. — Представил нас как женатую пару?

— Это произойдет довольно скоро.

Хотя для его вида обрести статус пары было равноценно «вечности», валькирии предпочитали нечто вроде обязательной церемонии. Анника отступила на целый жалкий дюйм в своем враждебном отношении, как только Лаклейн сделал предложение Эмме. Поэтому Гаррет решил, что женится на Люсии, и не будет знать покоя, пока она не убедится в том, что их союз вечен.

— Попомни мои слова.

— Я даже не могу передать, как сильно ты заблуждаешься насчет этого, — ответила она странным тоном.

— Думаешь, никого не удивило бы то, что у нас общая фамилия? Благодари свою сестру Никс за это.

— Сказал бы, что мы брат и сестра!

— Как будто кто-то поверит! Особенно, когда ты постоянно поедаешь меня глазами.

— Я не… Никогда такого не было!

Игнорируя протесты, Гаррет откинулся на кровать, подложив руки под голову. Футляр с луком лежал рядом с ним — чуть ли не провоцируя ее на попытку заполучить его снова.

— Лауша, ты же не можешь пойти на встречу в промокшей насквозь одежде, не так ли?

Ее глаза бегали, пока она оценивала свои возможности. То, что она рассматривала стриптиз как один из вариантов, дало ему понять, что она влипла здесь в какое-то серьезное дерьмо.

Гаррет предполагал, что Люсия участвует в состязании по поискам артефактов — они были обычным делом, довольно распространенным в Ллоре. Плюс он все еще помнил ее перешептывания с сестрой в Вал Холле об обнаружении неких таинственных предметов.

Должен ли он выяснить, чем она занимается? Безусловно. А то обстоятельство, что это происходит здесь, в Зеленом Аду, заставляло его быть очень осторожным. Но с Люсией он научился добывать информацию по крупицам — со временем он найдет способ и выяснит всё.

— Хочешь это вернуть, — он самодовольно похлопал футляр. — Тогда раздевайся.

Мрачно сверкающие глаза обещали возмездие.

— Я отомщу тебе за это.

— Ты уже отомстила, Лучница. Рубашка пойдет взачет тех бревен с лесовоза. В тот раз ты сломала мне ногу. Ты когда-нибудь пыталась плыть через пороги со сложным переломом? Штаны — за то, что выпустила горящую стрелу в склад с фейерверками — в то время как я находился внутри.

— Это была не моя идея, а Реги…

— Ах-ах, я еще не закончил. Бюстгальтер — за то, что ты стреляла не в одного, а в двух МакРивов.

— О чем ты?

— Уже забыла, что ранила моего брата?

— Пытаясь спасти Эмму из его замка. И прострелила ему всего лишь руку и только потому, что он похитил мою племянницу!

— Чтобы сделать своей королевой.

— В то время мы понятия не имели, что между ними что-то произошло.

Гаррет пожал плечами.

— А трусики пойдут в счет той первой ночи, когда я почти заявил на тебя права. Тогда ты удрала, оставив меня с такими синими яйцами, что они до сих пор не могут прийти в норму.

Яркий румянец залил ее щеки.

— Ты тоже не безупречен. Я бы не стала постоянно нападать, если бы ты не преследовал меня. И напоминаю тебе в очередной раз, ты мне соврал!

— Я действительно обманул, — легко согласился Гаррет. — Я не хотел напугать тебя. Но ты все равно сбежала. Почему, Лауша? Зачем убегать от меня?

Размышления об этом сводили его с ума. При каждой встрече валькирия казалась неравнодушной к нему. Он не один раз обонял ее интерес. И всё равно она продолжала бороться, по-прежнему спасаясь бегством, и постоянно клялась, что не хочет иметь с ним ничего общего.

— Я… не… убегала! Знаешь что? Оставь лук себе!

— Это еще не все, что у меня припасено для тебя. Ты не говоришь мне, что делаешь на этой лодке, но по твоему виду я догадываюсь, как это для тебя важно, раз ты изображаешь из себя человека. Если не хочешь, чтобы я раскрыл, кто ты на самом деле…

— Ты не посмеешь! Ты знаешь, какое за это предусмотрено наказание.

— Хочешь свой лук? Хочешь скрыть свою тайну?

Почему я толкаю ее на это? Вероятно, потому что все еще злился из-за ее трюков. Потому что плавание с переломом бедра было невообразимо болезненным, и он поклялся отомстить. Но главным образом потому, что хотел рассмотреть свою пару. Он мужчина и, как любой примитивный самец, в глубине души просто жаждал поглазеть на женщину, которую судьба выбрала для него.

— Ты тянешь время, валькирия. Мы оба взрослые люди, и в этих вещах, как и в других, ты скромностью не отличаешься.

— Возможно, я не хочу, чтобы на меня набросились, как только разденусь.

— Я клянусь дать тебе отсрочку. По крайней мере, до окончания встречи.

— Знаешь что? Я разденусь. Только, чтобы продемонстрировать то, что ты никогда не получишь.

Сверкнув глазами, Люсия «нырнула» в свой рюкзак, вытаскивая сменную одежду: простые бежевые брюки, но нижнее белье — топ на бретельках и шортики — выбрала красного цвета.

— Красный, — выдохнул Гаррет.

Этот цвет всегда привлекал мужчин ликанов и в первую очередь, нашедших пару. Но это дамское белье вызывало особенный интерес. Сзади на шортиках была ленточка, явно предназначенная для глаз мужчины. Гаррет представил, как разглаживает ее, пока ставит Люсию на четвереньки. Он бы медленно стянул шортики с ее бедер, ровно настолько, чтобы можно было раздвинуть ее ноги и войти в нее.

Люсия отвернулась, стягивая рубашку через голову. Когда она сбросила лифчик и потянулась за сухим, Гаррет мельком увидел одну из пышных грудей и темно-розовый сосок.

Сколько раз он, мастурбируя, воображал эти великолепные груди? Сколько раз он кончал, стиснув зубы от чувства неудовлетворенности, сжимая свой член вместо этих холмов кремовой плоти…?

Хотя его Люсия не была пугливой, иногда она смущалась и поступала в том или ином случае не так, как он ожидал. Уже во всяком случае не скромно, но еще недоверчиво. В данный момент она так и выглядела. Так, как будто на кону стояла ее жизнь. Однако на самом деле он бы сказал, что она возбуждалась. Она часто задышала. Ее глаза замерцали серебром. Он задался вопросом, знает ли она об этом.

Люсия стянула нижнее белье, обнажая упругие, прекрасно очерченные, словно произведение искусства, ягодицы, и все мысли надолго вылетели из его головы.

— Боги всемогущие, — наконец выдохнул он, заставляя её плечи напряженно застыть. — Никогда прежде не видел твою задницу. И даже за тысячу лет ни разу не видел подобную.

Гаррет сжал кулаки, напоминая себе о своей опрометчивой клятве не набрасываться на нее. Но, проклятье, он просто обязан обхватить ее там руками, шлепнуть по ней, сжать ее. Любым путем он должен дотронуться до этих пышных изгибов.

Она слишком быстро, с его точки зрения, натянула белье, затем надела брюки и рубашку. Повернувшись к нему, спросила:

— Вот. Ты доволен?

Огрубевшим голосом, он ответил:

— Если «доволен» означает эрекцию и тяжесть в яйцах, то да.

Сердито сверкнув глазами, Люсия пошла к двери. Гаррет вскочил, сунул ноги в сапоги, затем закинул футляр с луком на плечо и последовал за ней.

— Ты не можешь пойти!

Ее лицо застыло от ужаса.

— Я иду туда, куда идешь ты.

— Но твои глаза меняются, когда ты смотришь на меня!

Он пожал плечами.

— Ты волнуешь меня.

Сдержанное высказывание. Он хотел зарыться лицом в ее шелковые волосы и сделать глубокий вдох. Он хотел облизать ее соски и попробовать ее на вкус…

— Смертные увидят! Ты должен остаться здесь. Мы же договорились, что ты не станешь выдавать мою тайну!

Он вытащил солнцезащитные очки из сумки:

— Нет проблем.

— А как насчет… этого? — Она деликатно указала на его эрекцию.

МакРив устроил целое представление, пытаясь запихнуть негнущийся член обратно за пояс джинсов. Люсия испытала потрясение, заметив головку его плоти, прежде чем ликан одернул вниз рубашку.

— Ах, милая, ты же видела его прежде. Твои ручки даже исследовали его вдоль и поперек.

Люсия негодующе замерла, когда Гаррет собственническим жестом обхватил ее затылок и вывел из каюты. Он проследовал, ведомый запахом людей, в помещение для встреч.

К тому времени, когда они достигли салона, валькирия кипела от злости. Но теперь у него имелись рычаги давления на нее, и он не постесняется ими воспользоваться. Люсия не хотела, чтобы ее тайна выплыла наружу; он угрожал раскрыть ее. Он будет беспощадным, чтобы завладеть ею. Настолько беспощадным, насколько была она по отношению к нему.

Возле двери она прошипела:

— Мы еще не закончили.

— Целый год себе это твержу.

Он развернул ее, заключив в свои объятья. Она весьма ощутимо ударила его в грудь, но ликан не сдвинулся с места.

— Знаешь, когда ты бывала милой со мной? Каждый раз, когда я срывал твои поцелуи, требуя их как должное. Тогда ты таяла для меня.

Гаррет обхватил ее лицо и, притянув к своему, прижался губами к ее губам.

Мгновение поколебавшись, Люсия растаяла точно так, как в его воспоминаниях. Он смаковал мимолетные касания их языков, потом отстранился:

— Вкус того, что произойдет сегодня ночью. Потому что я овладею тобой.

Пусть привыкает к этой мысли.

Он открыл дверь и, войдя первым, быстро окинул внимательным взглядом помещение. Внутри находились двое мужчин средних лет, явно ученые.

Знакомиться и общаться с чванливыми болванами?

Что только не сделаешь ради своей женщины.

Глава 21

Все еще возбужденная, с губами, горящими после поцелуя МакРива, Люсия вошла в салон, двое смертных мужчин пристально посмотрели на нее, явно оценивая. Она проверила косички над ушами, ощущая неловкость под испытывающими взглядами.

Пара — высокий, с приветливой улыбкой и бледной кожей мужчина средних лет и более молодой, с забавным чубчиком и в очках с толстыми стеклами — хотели представиться, но агрессивное поведение МакРива и его темные солнцезащитные очки, вероятно, заставили их отказаться от этого намерения.

Уверенно ведя Люсию за собой к салону, как будто точно зная планировку судна, ликан окончательно доказал, что у нее нет никакой силы воли, чтобы бороться с ним. Она была права, убегая и сопротивляясь ему все прошедшие двенадцать месяцев. Она продолжит, но сначала нужно вернуть лук. Прежде, чем совершит какую-нибудь глупость…

Стены просторного салона были увешаны выцветшими картами, повсюду стояли всё ещё не распакованные деревянные ящики с научным оборудованием, которому пока не нашлось места в расположенной рядом лаборатории. Несколько стульев расставили в форме буквы «П», выдвинув в середину табурет. Скрипящий оконный кондиционер попеременно выдавал прохладный воздух и запах плесени. Два широких окна, запотевших от конденсата, были задрапированы вышитыми занавесками. Яркий, веселой расцветки материал соответствовал скатерти, на которой стоял кофейник.

Как только Люсия села, МакРив уронил свое длинное тело на один из стульев возле нее. Решив его игнорировать, она пристально огляделась вокруг, ее внимание привлек лист бумаги, прикрепленный над кофейником. На нем под премилым, сделанным вручную коллажем животных, обитающих в джунглях, каллиграфическим подчерком было выведено:

Амазонка — коротко о главном!

Река Амазонка содержит 20 % мировых запасов пресной воды. На протяжении всей реки нет ни одного моста. В устье ширина превышает длину Темзы. Бассейн Амазонки составляет 2,6 миллиона квадратных миль, т. е. почти такой же большой, как Соединенные Штаты Америки.

Уровень воды колеблется в пределах сорока футов между периодом паводков с декабря по май и сезоном «малой воды» с июня по ноябрь. Каждые шесть месяцев меняется вся география бассейна. Каждый год появляются и исчезают притоки.

Утрата 30–40 % тропических лесов вызовет сокращение выпадения осадков, что в свою очередь запустит процесс уничтожения земного шара, который нельзя будет обратить вспять. 16 % лесов Амазонки уже исчезли навсегда.

Притоки появляются и исчезают? Сейчас только начинался сезон дождей. Даже если представить себе невероятное: она нашла карту легендарного Рио Лабиринто, — насколько точной та окажется, если водные пути постоянно меняются?

Как только Люсия дочитала последнюю строчку, в комнату вошел высокий незнакомец. Мужчина с черными как смоль волосами, нефритовыми глазами и бронзовой кожей выглядел, как прекрасная модель, сошедшая со страниц латинского GQ[35].

— Это место занято, querida[36]? — спросил он, окидывая ее восхищенным взглядом.

МакРив глухо зарычал. Почувствовав, что оборотень готов напасть, Люсия украдкой ущипнула его руку так, что под кожей образовался кровоподтек.

Его это не остановило. С убийственным взглядом МакРив скрестил руки на груди, откинулся назад и закинул ногу в грязном сапоге на стул, о котором шла речь:

— Теперь занято.

Мужчина сузил глаза, словно собираясь возразить, но в конечном счете выбрал другое место на противоположной стороне.

Вскоре в салон с важным видом вплыл капитан Трэвис с дымящейся кружкой кофе в руке и симпатичной молодой женщине позади него. Без преамбулы он начал:

— Как вы знаете, я — Уайет Трэвис, ваш капитан.

Наш пьяный, жадный до денег капитан.

Тот, который отказался помочь девушке, явно попавшей в беду. Не то, чтобы он смог что-нибудь сделать…

Трэвис небрежно уселся на стоящий впереди табурет. Он, может, и не так высок, как МакРив — мало кто был таким, — но мощен, как бывший игрок НФЛ. Любовь к ликеру, вероятно, недавно приобретенная привычка, так что капитан пока еще выглядел закаленным атлетом.

— И «Контесса» — мое судно. Сто восемь футов длиной, она имеет осадку без груза всего в пять футов, что позволяет нам забираться глубоко в джунгли.

Трэвис указал на занимавшую всю стену карту у себя за спиной с изображением реки и всех ее известных притоков. Они имели сходство с венами — сердечнососудистая система тропического леса.

— Я буду обновлять эту карту, согласно нашему местонахождению.

По всей карте виднелись следы от канцелярских кнопок, в нескольких местах уже отсутствовала бумага. Похоже, «Контесса» побывала почти в каждом углу бассейна Амазонки и притом — много раз.

Трэвис помолчал, делая глубокий глоток из кружки, и Люсия воспользовалась моментом, чтобы взглянуть на МакРива из-под завесы своих волос. Он выглядел подозрительным и агрессивным, настолько отличным от человека, которого она знала вначале. Теперь Гаррет был жестче, мрачнее.

Из-за меня.

Ее губы, болезненно-чувствительные после его грубого, настойчивого поцелуя, постоянно напоминали о том, что он намеривался сделать с ней этой ночью.

Он собирается заняться со мной сексом.

Полное осознание настигло ее.

Этой самой ночью.

Как она сможет выдержать до конца этой встречи, понимая, что случится с ней, стоит им вернуться в каюту? Люсия была на грани и думала, что Гаррет почувствовал ее напряженное состояние, поскольку распознавала ощущения ликана так же хорошо.

И что ей делать, в том случае если он попытается? Ранее, когда она снимала свою одежду, в его взгляде читалось восхищение, как будто он разворачивал лучший подарок, о котором мог только мечтать.

Удивительно, но она откликнулась, находя это… эротичным, раздеваться по его команде.

Может, в тайне она хотела быть покоренной — ведь более тысячи лет она стремилась одержать победу над любым противником. Над любым, за исключением МакРива?

Неужели я сумасшедшая?

— Мы держим курс на юг до самого что ни на есть конца Амазонки, — продолжил Трэвис, — затем повернем в приток Сан-Мигель к наиболее отдаленной части бассейна. — Мы будем идти всю ночь, пока река не сузится.

Еще один большой глоток для измученного жаждой капитана.

— Поскольку мы углубляемся в девственную местность, это путешествие подходит для разнообразных отраслей науки. У каждого здесь различные научные сферы деятельности, таким образом явной конкуренции нет.

Он сделал небрежное движение рукой в сторону молодой женщины, стоящей рядом с ним.

— Это — мой повар.

Среднего роста, с проникновенными ореховыми глазами, девушка выглядела на девятнадцать лет.

— Привет, я — Изабелл Карлотта Амбос, — представилась она, уверенно помахав рукой.

Изабелл выглядела весьма миловидно, несмотря на то, что носила бесформенную рубашку и мешковатые матросские штаны, подхваченные поясом на талии.

— Я буду готовить вам еду. Мой bife cavalo[37] — deliciosa[38], и если вы станете снабжать кухню рыбой, я буду регулярно подавать новые блюда к столу.

После этих слов МакРив заметно приободрился.

— Некоторые из вас уже встречали моего брата-близнеца Чарли. Он — матрос.

Тот же бразильский акцент, как и у брата, те же ореховые глаза.

Изабелл улыбнулась Люсии, и валькирия изобразила улыбку в ответ, означающую не более чем «мы просто единственные женщины на судне, где всем заправляют мужчины». Она не нуждалась в дополнительных «друзьях». Особенно в кратковременных человеческих.

Кроме того, кое-что в Изабелл было не так. Что, Люсия не могла определить. Возможно, у девушки когда-то в роду имелись ллореанские корни. Или, вероятно, она стопроцентный человек, но с проклятием, висящим над ней. Существовало что-то неправильное.

— Да, верно, — сказал капитан. — Чак — мой первый помощник. Вы встретите его позже.

Еще глоток из кружки.

— Чак и Изабелл новички на «Контессе», таким образом, это путешествие станет для них долгим испытательным сроком. Если они облажаются — скажите мне.

Похоже, капитан был просто неспособен выговорить «Чарли» вместо «Чак».

— К настоящему моменту некоторые из вас уже познакомились друг с другом, но тем не менее на этом судне принято проводить официальное знакомство. Расскажите нам о себе, что вы изучаете и почему вы здесь.

Человек с бледным лицом проговорил:

— Пожалуй, начну я, — акцент выдал в нем жителя восточного побережья, из верхушки общества. — Я Бенджамин Росситер, доктор медицины и профессор химической экологии в Корнелле. Намереваюсь искать неизвестные науке растения в надежде на их применение в фармацевтических целях.

Несмотря на то, что внешне он говорил непринужденно, под его голубыми глазами залегли темные круги, и пот бисеринками выступил над верхней губой.

— Мы смогли идентифицировать только один процент лекарственных растений в бассейне, но этот один процент входит в двадцать пять процентов всех наших фармацевтических препаратов. Потенциальные возможности просто невероятны. — Он поднял ладонь вверх, слегка усмехнувшись. — И, пожалуй, на этом я остановлюсь, пока вы не начали зевать.

У парня, похоже, водятся деньги. Так что он делает на такой посудине, как эта?

Загадочный красивый мужчина заговорил следующим:

— Я Маркос Дамиано, руковожу кафедрой социальной антропологии в университете Сан-Паулу.

Если Люсия подозревала, что Изабелл имеет какое-то отношение к Ллору, то Дамиано определенно принадлежал ему.

— Моя специализация — шаманизм у коренных народностей, и я здесь, чтобы найти племена, с которыми еще никто не контактировал.

МакРив все еще сидел, скрестив руки на груди:

— Если с ними никто не контактировал, не захотят ли они оставить все как есть?

Он заворчал, когда Люсия двинула ему локтем.

Дамиано натянуто улыбнулся, но улыбка не коснулась его ярких зеленых глаз.

— Несколько крупных нефтяных компаний претендуют на отдаленные территории, ложно утверждая, что они являются незанятыми человеком, поэтому с любым племенем в тех местах необходимо установить связь, невзирая ни на что. Моя цель в этой экспедиции состоит в том, чтобы получить фотографии племен на расстоянии и доказать их существование, что полностью остановит поиски месторождений нефти на их землях.

Он махнул парню с чубом возле себя.

— Доктор Шектер?

— Да, да, я — доктор Кларенс Шектер, зоолог из Калифорнийского университета в Сан-Диего. — Он снял очки, протерев стекла подолом рубашки. — Моя область исследований — неотобранные разновидности пресмыкающихся.

Росситер поднял бровь.

— Неотобранные?

— Да, когда люди охотятся, они отбирают самых крупных животных. С течением времени особи мельчают. Поэтому, чем глубже мы зайдем в джунгли, тем выше вероятность выявить речные экземпляры крупнее обычных.

Если все они говорят о продвижении вглубь джунглей, Люсии уже, возможно, не придется покидать их, как она изначально задумывала.

Ликан насмешливо улыбнулся:

— Что вы подразумеваете, под словами «крупнее обычных»? Здесь «обычный» уже является не маленьким.

МакРив говорил, что надеялся больше никогда сюда не возвращаться. Как долго он пробыл в бассейне Амазонки? И почему?

Капитан согласился.

— Я каждый день вижу гигантских животных. Тарантулы с мясистыми телами размером с обеденную тарелку. Скорпионы в фут длиной. Двадцатифутовые аллигаторы. Гигантские выдры и даже сомы достигают девяти футов.

— А под аллигатором, — уточнил доктор Шектер покровительственным тоном, — я так понимаю, вы подразумеваете южноамериканскую рептилию, прозванную кайманом?

Увидев, как Трэвис пожал плечами, Шектер продолжил:

— Вот это дело. В других областях у нас есть отчеты о найденных окаменелостях кайманов, достигавших сорок футов в длину. Но они были истреблены. Значит, как только мы удалимся на достаточное расстояние от цивилизации, я, используя звуковые приманки, смогу зарегистрировать первозданные экземпляры.

МакРив закашлялся при слове «звуковые» одновременно с Росситером, также издавшем неопределенный звук, когда до него дошел смысл слов Шектера.

— Мегафауна, — произнес мужчина. — Вы ищете гигантов! Если вы — криптозоолог, просто признайте это и ловите своих «отклонившихся от нормы».

Криптозоология — изучение существ из «мифов».

Они находятся в комнате по крайней мере с двумя криптидами. И даже не подозревают об этом.

— Я? Я не криптозоолог! — Шектер побагровел. — Тогда бы я был на борту «Barão da Borracha».

Пока Росситер стенал, выражение лица Трэвиса стало холодным, в это же время Изабелл внимательно изучала внезапное изменение в поведении капитана.

— Постойте, о чем это вы? — спросила Люсия.

Никс предупреждала: «Остерегайся barão da borracha».

Каучуковый барон был не человеком, а судном?

— Почему вы так говорите?

Шектер ответил:

— «Барон» под завязку набит кризо. Ну, криптозоологами. Капитан Малакуи регулярно доставляет в джунгли охотников на «демонов» и «перевертышей», обитающих в заболоченных притоках. — Затем Шектер добавил: — Я слышал, что пассажиры выходят на охоту с Малакуи. Но иногда… они не возвращаются.

Люсия ожидала, что Трэвис опровергнет это заявление, назовет необоснованным слухом. Вместо этого он сделал большой глоток.

Она спросила капитана:

— Это судно рядом?

— Идет на север в противоположном направлении, — ответил Трэвис твердо. И добавил, пробормотав: — Как мне больше всего нравится.

Изабелл наклонила голову к Трэвису, и ее толстая черная коса сползла с плеча. Несомненно, молодая женщина была влюблена в гораздо старшего и далеко не трезвенника капитана.

Удачи тебе с этим мужским экземпляром, Изабелл.

P.S. Но сей потрепанный жизнью «баркас» отобран с избытком.

— Где они ищут демонов? — поинтересовался МакРив. — В каком притоке?

Шектер ответил:

— Мой гид в Икитосе сказал, что в Рио Лабиринто или что-то в этом роде.

При этом упоминании Люсия напрягалась, и МакРив, конечно, заметил. Он положил свою мозолистую ладонь ей на спину, и она почувствовала тепло даже сквозь рубашку.

— Это не более чем дешевая легенда, — пробормотал капитан в свою чашку.

На секунду Люсия подумала, что он лжет.

Шектер согласился:

— Ну, возможно, и так. Я за что купил, за то и продаю, но гид также сказал мне, что они грузили на судно гроб!

Теперь оба — Люсия и МакРив — напрягались. Вампир? Что здесь может делать пиявка? Почему-то она подумала о Лотэре. В течение прошлого года он демонстрировал силу по всему Ллору…

— Ваша очередь, доктор… — окликнул ее Шектер, умолкая.

— Что? Я? Я — доктор МакРив. — Она проскрежетала последнее слово, и на губах оборотня заиграла ухмылка. — Из Луизианского Государственного Университета.

Черт побери, что там Никс говорила о моем роде деятельности? Люсия глянула на Трэвиса.

— И я…

Он нахмурился.

— Палеопатолог?

Палео что…? Чтоб тебя, Никс!

Теперь нахмурился доктор Росситер.

— Палео? Каким образом вы сможете обнаружить ископаемые окаменелости в живом бассейне реки?

— Я бы с удовольствием вам рассказала, но это — секрет фирмы, — произнесла Люсия с вымученной улыбкой.

— По крайней мере, расскажите нам, какие болезни вы изучаете как патолог, — поинтересовался Дамиано.

— Если уж доктор Росситер испугался, что заставит вас зевать, то я вас просто усыплю.

Шектер повернулся к МакРиву:

— А какова ваша область, доктор…?

Невзирая на то, что был принцем, Гаррет ответил:

— Мистер МакРив. Я нахожусь здесь для обеспечения безопасности своей жены. Она — умница и красавица, я — мускулы.

Люсия снова застыла, услышав «жена». МакРив понятия не имел, насколько это слово беспокоило ее.

Шектер полюбопытствовал:

— Почему кто-то должен нуждаться в защите?

— Вы шутите? — удивился МакРив. — Вы что, не знаете?

Он сверкнул недобрым взглядом в сторону Трэвиса, затем просто ответил:

— Потому что мы находимся в гребаной Амазонке.

Глава 22

Солнце уже садилось, заставляя Люсию все больше нервничать. Она не могла вспомнить, когда в последний раз так боялась сумерек. И это та, что сражалась с вампирами!

Люсия без конца обдумывала варианты. Вычеркнуть ли ей главное? Правдивый рассказ МакРиву. Если открыть ему, почему секс между ними невозможен вообще, не говоря уже о сегодняшней ночи, то он, без сомнения, ответит, что она проживет без стрельбы из лука — потому что он защитит ее.

И если бы Гаррет использовал этот довод как аргумент, чтобы уговорить её, подумала Люсия, она могла бы его возненавидеть.

Как только встреча закончилась, Изабелл внесла для «докторов» упаковку покрытого льдистым инеем пива Iquiteña. Когда она наклонилась, опуская ношу, ее блузка разошлась, и Трэвис впился в нее глазами, словно ястреб. При этом он бросил хмурый взгляд на мельком открывшийся бюстгальтер. Рассердился? Большинство мужчин обрадовалось бы.

Мысленно пожав плечами — кто может понять человеческую душу? — Люсия проследовала к выходу из салона. Потянувшись к ручке, она заметила, что дверь усиленной конструкции, с надежным засовом, который при необходимости можно тут же запереть. Специально оборудованное убежище тропического леса? Интересно…

Выйдя наружу, Люсия остановилась у ближайших поручней, почти задохнувшись от угнетающей жары после пребывания в помещении с кондиционером.

МакРив выудил пиво и последовал за ней, становясь рядом. Он удерживал бутылку, обхватив указательным пальцем горлышко. Это было так… по-мужски.

— Ну и, куда ты собралась? — спросил он, убирая солнцезащитные очки в карман.

— Назад в свою каюту.

— Буду рад сопроводить тебя туда. — Гаррет сделал большой глоток, положив свободную руку ей на поясницу.

Прогулка мертвеца? Скорее, «прогулка мертвой валькирии».

С каждым шагом всё ближе к расплате. Люсия почти не дышала, охваченная трепетом. Почему она не смогла отказать ему в прошлом? Часть ее нашептывала: «Это не ему ты не можешь отказать — себе».

Ей предстояло противостоять ему в очередной раз. Но как? Как заполучить лук? И как убрать ликана с лодки?

Между ней и МакРивом стояла напряженная тишина, в то время как вокруг пробуждался тропический лес. Лягушки квакали, доходя до оглушающего крещендо, прежде чем замолкнуть, и начать квакать снова. Насекомые трещали и стрекотали, обезьяны-ревуны пронзительно кричали.

Гаррет сделал очередной большой глоток.

— Никогда не встречал столько научных специалистов, которым бы так не терпелось найти приключения на свои задницы.

Не удержавшись, Люсия спросила:

— О чем ты?

МакРив остановился, склоняясь и вынуждая её попятится к переборке. Свободной рукой он уперся в стену выше головы валькирии, встав вплотную к ней.

— Похоже, что мы отправимся глубже. В самые дебри, вверх по реке. То есть, снова и снова будем вторгаться в девственный лес до тех пор, пока не достигнем наших общих целей.

Гаррет усмехнулся, и Люсия уставилась на его губы. Потом на глаза — на морщинки от смеха. Как всегда, она была очарована этим большим, мускулистым мужчиной и ей очень хотелось узнать о его прошлом. Лишь раз взглянув на него, она могла с уверенностью сказать, что он смеялся на солнце прежде. Прежде, чем навсегда застыл в своем бессмертии.

Еще глоток. Ждет ли он, пока закончится пиво, прежде чем отвести ее в каюту, или просто наслаждается закатом?

— У этих докторов больше яиц, чем мозгов. Они понятия не имеют, насколько опасно здесь находиться.

— Откуда ты столько знаешь об Амазонке?

— К сожалению, я о-о-о-очень хорошо знаком с Зеленым Адом. — Гаррет, казалось, немного смягчившись, притих, собираясь с мыслями. — Когда клан захотел покинуть Шотландию, бассейн Амазонки был одним из предложенных вариантов для заселения. Большое пространство для бега и никаких людей на тысячи миль вокруг. Это казалось идеальным.

— Но не стало?

— Я добрался сюда и узнал, что Амазонка способна убить даже бессмертных. Ей плевать на тех, чьи жизни она забирает, и она достаточно сильна, чтобы схватить любого, кого выберет. — Он встретил внимательный взгляд Люсии. — Это может оказаться смертельным и для нас.

Его брови сошлись вместе, как будто он что-то вспомнил.

Он потерял друга? Или любимую? Вспышка ревности поразила Люсию. Целовал ли он другую под этим самым небом? Ее пристальный взгляд упал на его губы.

— Ты снова делаешь это, Лауша.

— Что?

— Смотришь так, словно хочешь, чтобы я поцеловал тебя.

Люсия вспыхнула. Ее что — видно насквозь?

— Мечтай, оборотень.

— Этим и занимаюсь. Постоянно.

Торопясь вернуться к разговору, Люсия спросила:

— Ты потерял здесь кого-то из своей команды?

— Нет, я приезжал один. — На её вопрошающий взгляд он уточнил: — Нечто вроде епитимии[39], полагаю. Теперь это спорный вопрос.

Гаррет замолчал, пристальный взгляд оторвался от ее лица, чтобы внимательно изучить реку. Его тело напряглось, лицо ожесточилось, а глаза замерцали, загораясь голубым огнем.

Ликан оглядывался вокруг с явной враждебностью, как будто готовился не просто уничтожить что бы там ни было за то, что оно угрожает Люсии, — но и заставить жестоко страдать. Не в первый раз она подумала: «Да помогут Боги любому существу, которое вознамерится причинить мне вред».

Он спросил:

— У тебя нет ощущения, что за нами наблюдают?

У нее было. Люсия предполагала, что это чувство исчезнет теперь, когда МакРив с ней на борту, но она определенно ощущала чье-то гнетущее присутствие поблизости.

Гаррет повернулся к ней, изучая ее, и сказал:

— Да, у меня тоже. Ты не знаешь, кто бы мог преследовать тебя?

Круах в его Культе Смерти имел последователей, которые сделают все что угодно, чтобы остановить ее, но, как правило, они были людьми, от которых довольно легко отделаться.

— Вообще-то, знаю, — ответила она мягко, и МакРив заинтересованно подался вперед. — Один ненормальный оборотень, который не понимая слова «нет» преследует меня.

Он отодвинулся, сузив глаза.

— Возможно, если бы этот оборотень действительно когда-нибудь услышал слово «нет» от женщины, которую преследует, он бы отступился от нее.

С этими словами Гаррет подтолкнул Люсию в сторону каюты.

— Итак, чем ты объяснишь то, что так напрягалась, когда упомянули о Рио Лабиринто? И если я что-то не проглядел, то и название «Каучуковый Барон», и имя капитана Малакуи также не удостоились твоей улыбки.

Она пожала плечами.

— Ты можешь предполагать все, что тебе нравится.

Возле двери Гаррет спросил:

— По крайней мере скажи мне вот что — тебе удалось вычислить Дамиано?

Люсия тихо произнесла:

— Он из Ллора.

— Да, но я не знаю, что он за существо. Однако намереваюсь разгадать. Останься здесь, Лауша. И приготовься ответить на некоторые вопросы, когда я вернусь. Если хочешь когда-нибудь снова увидеть свой лук.

Гаррет погладил футляр.

Люсия так перенервничала, почти до тошноты, по поводу предстоящей ночи с ним и он теперь вот так просто уходит?

С моим луком?

— Ты уходишь?..

В ее голосе послышалось разочарование?

МакРив ухмыльнулся, прислонившись высоким телом к дверному косяку.

— Я вернусь через пятнадцать минут, красавица. Сможешь ли ты прождать так долго?

— Я не стану… я никогда …

Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Люсия попросила:

— Тогда оставь мой лук.

— И не надейся, — кинул Гаррет через плечо.

Как только он ушел, валькирия зашагала по душной каюте, эмоции захлестывали. Хотя она могла видеть в темноте, Люсия включила прикроватную лампу, залившую тусклым светом обстановку помещения. Без солнечного света комната казалась меньше — почти уютной.

И он собирается делить ее со мной.

Она взяла телефон, чтобы снова позвонить Никс, и увидела, что пришла еще одна СМС-ка от Регины. Крутая Редж: Оторвусь сег. ня с ведьмами. Спорим, ты жалеешь, что не с нами! НЕУДАЧНИЦА!

Люсия действительно сожалела, что она не с ними, подальше от МакРива, подальше от искушения, которое он собой представлял. Ликан был ключом к ее гибели, впервые за все предыдущие столетия так открыто угрожающей ей.

Но Гаррет не принудит ее силой заняться с ним сексом. Она хорошо знала его. И если она сможет устоять… мысль вернула ей чувство некоего контроля.

Да, я могу управлять этим.

Ей требовалась информация и хотелось выговориться, поэтому Люсия набрала номер предсказательницы. К ее полной неожиданности, Никс ответила.

Люсия не стала тратить время впустую.

— Как ты посмела зарегистрировать меня как Люсию МакРив?

Педантичным тоном Никс ответила:

— Имея дело с людьми, приходится запастись фамилией. Я подумала, что ты предпочтешь МакРив своей настоящей — Круах.

Люсия Круах. Это было ее подлинной личностью — как его собственности, его продолжения.

— Как давно ты знаешь?

Она никому не говорила, но всегда подозревала, что Никс в курсе. Все равно стало большим потрясением услышать, как она называет Круаха мужем Люсии.

— С той самой ночи, когда ты прыгнула, сбегая от него.

Так долго…

— Никс, моим псевдонимом для смертных всегда было Арчер. Это имя указано в моих кредитках, водительских правах.

Смущенным голосом Никс произнесла:

— Но… но МакРив намного забавнее.

— А палеопатолог? Что я знаю о патологии — еще меньше, чем об ископаемых?

— Ты погубила так много жизней, как ни одна из болезней, — бодро прочирикала Никс. — Выстрелы в сердце — это только твоя вина[40].

— Я тебя пристрелю.

— Не слышу в твоем голосе спокойствия и хладнокровия, Люсия.

— А как насчет МакРива? Могла бы и предупредить, что он будет здесь.

— О, он там? Интересно, ты бы скучала без него, если бы явилась точно в срок, и вы разминулись? Или все-таки он тебе нужен.

— Больше, чем мои способности? И как раз тогда, когда я должна встретиться с Круахом?

— Тебе придется проявить немалую выдержку.

— Потрясающе, Никс. Одна из самых несдержанных валькирий читает мне проповедь. Лучше скажи, что я ищу, и не говори нечто вроде: «О, я не знаю. Я, может быть, узнаю, когда мне это откроется!»

Никс помолчала несколько мгновений для пущего эффекта, прежде чем объявить:

— Ты когда-нибудь слышала термин… dieumort?

— Это — шутка?

— Хорошее предположение, но все же, полагаю, это — убийца бога.

Люсия закатила глаза.

— Я совершенно точно знаю, что это такое!

— Так обломать меня, — вздохнула Никс. — Я тебе уже рассказывала об этом?

— Регина и я искали dieumorts в течение многих лет! Все последние двенадцать месяцев я рисковала головой, чтобы нарыть хотя бы один.

Значит… Люсия затаила дыхание. Возбуждение в ней забило через край.

— Он здесь, — тихо уточнила она.

— Угу. Они редки — как слезы Амфитриты[41] — но dieumort находится в Рио Лабиринто.

Убийца бога существует, и Никс знает его местоположение!

— Это стрела?

— Не знаю, какова его форма, — сказала Никс, — но, думаю, с его помощью мы могли бы вырубить Круаха.

— Вырубить Круаха? То есть, уничтожить навсегда? — Люсия крепче сжала телефон.

— На веки вечные. Увы, боги, ну, по крайней мере, те, с которыми я общаюсь, против этого плана. Им вовсе не нужны знания или оружие, или что-либо другое. Они скорее заключат сделку с Круахом. Это ошибка, — пояснила Никс просто. — В любом случае не только Культ Смерти прибудет, чтобы остановить тебя. Вероятно, уже посланы бессмертные ассасины и наемники. И на сей раз они эмиссары богов.

Таким образом, убийство одного из них будет караться божественной властью.

— Как твои боги планируют договориться с Круахом?

В случае если я провалюсь.

— Они ожидают, что ты вернешься к своему муженьку и утихомиришь его на какое-то время, отвлечешь внимание, пока они придумают способ уничтожить его.

Люсию чуть не вырвало.

Успокоить его?

Она лучше умрет.

Кровь, сочащаяся сквозь его зубы, черви и кровавая бойня…

Никс продолжила:

— Видишь ли, апокалипсис уже начался. Пока это всего лишь капелька Армагеддона. Однако все еще поправимо, но не долго. Тик-так.

— Как это могло начаться? Он же еще не освободился.

Если бы Круах был свободен, то все бы уже закончилось. Его можно ранить или убить только в пределах его тюрьмы, его логовища. Только там он принимает телесную форму.

— Я бы уже знала, если бы он сбежал.

Я всегда знаю. Ее ночные кошмары были испытанными, поразительно точными предвестниками.

— Он еще не освободился, но ему помогают его почитатели.

Печально известный Культ Смерти поклонялся ему как божеству, члены культа называли себя кромитами. Эти боевые монахи-фанатики, укутанные в балахоны носили метку Круаха — вытатуированный символ в форме его извилистых шишковатых рогов.

— Культ растет, — добавила Никс, — и кромиты постоянно совершают жертвоприношения в честь Круаха, делая его сильнее, вот почему он может восстать.

Ледяной страх охватил Люсию. Сила богов прибывала пропорционально числу поклоняющихся, получаемая от них с избытком всякий день. Люсия могла справиться с адептами культа, следующими за ней по пятам, но была не в состоянии остановить их ужасные ритуалы.

— Что еще, Никс?

— Честно, я только знаю, что dieumort находится в Рио Лабиринто.

— Как мне найти реку?

— Все, что тебе понадобится, будет на этом судне.

— Никс, ты должна рассказать мне больше! — закричала Люсия. — Почему ты всегда дозируешь информацию?

— Я — оракул. Мы поступаем только так, — ответила она. — Мне что, еще раз изобразить помехи?

Клик.

Люсия снова стала мерить шагами маленькую каюту, находясь под впечатлением от всего, что узнала — и не узнала. Станет ли поиск убийцы богов погоней за несбыточной мечтой? Находилась ли Никс вообще в здравом рассудке? Прорицательница, конечно, умственно выправилась за несколько прошедших месяцев, но все еще поражала кратковременными отклонениями от реальности. Как, например, когда целый месяц говорила только на древневавилонском, или та неделя, когда отзывалась, только если к ней обращались исключительно как к P!nk[42].

Люсия как раз проходила мимо лежащего на кровати телефона, когда поступило очередное сообщение от Крутой Редж: «Шучу. Ты не неудачница. Я д. б. там с тб-й. Кажется, скучаю по тебе».

Люсия нахмурилась.

Я тоже, кажется, скучаю по тебе.

Снова метания по каюте… капелька пота скатилась по лбу. Она смахнула ее, но тут же появилась другая. Люсия почувствовала себя грязной, да и ноги были липкими из-за недавнего соприкосновения с речной водой.

Быстро решившись, валькирия выхватила туалетные принадлежности из рюкзака и поспешила в ванную. Торопливо раздевшись, вскочила в маленькую душевую кабину. Напор почти отсутствовал, вода была чуть теплой, но ей хватило и этого, чтобы ополоснуть тело и вымыть волосы.

Позже, благополучно завершив все дела, Люсия присела на краешек кровати, но тут же вскочила на ноги, и снова принялась расхаживать, поглядывая на часы спутникового телефона. МакРиву пора бы уже вернуться. Чем он занимается?

Выйдя на небольшой балкон, Люсия оглядела реку. «Контесса», пыхтя, уверенно продвигалась вперед и, очевидно, будет и дальше идти всю ночь.

Вода мутная, как и в Миссисипи, воздух столь же удушливый, как летом в Новом Орлеане. Несмотря на то, что она только что приняла прохладный душ, кожа горела. Люсия закрутила волосы на макушке и потерла затылок.

Что могло задержать МакРива? С тех пор как Люсия с абсолютной точностью стала осознавать близость шотландца, она также остро чувствовала его отсутствие.

Он сказал, что у него к ней есть вопросы. У нее для него они тоже имелись.

Каково это — потерять свою корону?

Она знала, что он любил старшего брата и искренне радовался, когда тот вернулся, но низвержение от Короля Ликанов назад до Темного принца — должно быть, сильно задело его.

Что ты предпринимал, чтобы сдержаться и не напасть на меня в полнолуние?

Люсия боялась, что другие женщины в такие ночи приводили его в себя, избавляя от непреодолимого желания, которое ему приходилось испытывать. И что теперь сможет помешать ему наброситься на нее? Через десять дней будет полная луна.

Но главным образом она хотела спросить: «Приходила ли тебе когда-нибудь за весь прошедший год мысль отказаться от дальнейших попыток завоевать меня?»

Люсия задумчиво смотрела вниз, почти загипнотизированная кружением воды в маленьких водоворотах.

Уставишься на воду… потекут воспоминания.

Разговор с Никс о Круахе пробудил память Люсии. Как наивна она была, как полна надежд на светлое будущее.

В свои шестнадцать юная валькирия не понимала, какое это благо находиться на равнинах бессмертной Валгаллы. Большую часть времени она проводила возле портала в мир людей, нетерпеливо ожидая позволения покинуть это место. Она считала Валгаллу унылой.

Теперь Люсия знала: эта скрытая туманами земля полна красоты и бесконечного спокойствия.

Но внешний мир, такой яркий и соблазнительный, так захватывал. Люсии хотелось лежа на спине смотреть на яркие звезды, которые она едва могла разглядеть со своего наблюдательного пункта. Она жаждала приключений, но главным образом — любовных переживаний. Люсия желала собственный дом и семью — мужа и в конечном итоге дюжину детей.

Пусть сводные сестры разбираются с обязанностями валькирий — убивают и проливают в сражениях кровь. Ей не было никакого дела до смерти.

Люсия мечтала о любви.

Однажды ночью с другой стороны портала появился незнакомец. Мужчина — прямо здесь, подобный мечте, как будто она словно по волшебству призвала его. У него были светлые вьющиеся волосы и глаза цвета безоблачного дневного неба, которое она видела мельком и всегда лишь издалека. Никогда прежде она не встречала никого, настолько неотразимого, как этот мужчина с его ангельской внешностью.

— Как зовут тебя, прекрасная валькирия? — спросил он.

— Я — Дева Люсия. А как твое имя?

— Меня называют Кром. Я — мужчина, за которого ты скоро выйдешь замуж.

Она засмеялась в восхищении.

— Неужели, сир?

— Я сделаю тебя хозяйкой своего замка. Осыплю подарками и буду преклоняться перед тобой.

— Я люблю подарки.

Они флиртовали, пока Регина не позвала Люсию на обед. Как молодым и всё ещё смертным валькириям им требовалась пища до тех пор, пока не повзрослеют и не застынут в своем бессмертии. Кинув быстрый взгляд через плечо, Люсия спросила его:

— Я должна идти, но ты вернешься, чтобы увидеться со мной?

— Я буду с нетерпением ждать тебя здесь завтра ночью, — ответил он. — И послезавтра, и каждую следующую ночь. Пока ты не согласишься выйти за меня…

Это было единственным обещанием, которое он сдержал.

Дверь каюты открылась.

Глава 23

Гаррет нашел Люсию на балконе. Ее хрупкие плечи сразу же напряглись.

Подходя к ней, он снова порадовался тому, что Лауша наконец под его защитой. Гаррет так долго преследовал ее, с такими трудностями, что все еще не мог в это поверить.

Сегодня вечером он не хотел выпускать валькирию из виду, все его инстинкты кричали: подруге угрожает опасность. И он только что убедился в этом.

Присоединившись к Люсии на балконе, Гаррет облокотился на перила, пристально вглядываясь в ночной пейзаж. Из-за густого леса, подступающего со всех сторон, вполне можно было предположить, что они находятся в глубоком каньоне, окружающем их плотной зеленой стеной. Низко нависающие грозовые тучи еще больше усиливали клаустрофобный эффект.

Как хорошо он помнил это место. Как надеялся забыть о нем.

Наконец Люсия обратила к нему прекрасное бледное и утомленное лицо.

— Когда ты в последний раз спала? — спросил Гаррет.

Несмотря на суровые испытания прошедшего года, он почувствовал себя полным ублюдком. Он даже не задумывался, что перенесла она, и каких усилий ей это стоило.

— Неделю назад, думаю.

Бессмертные легко могли обойтись без сна пару дней, но неделя — слишком. Гаррет прекрасно знал это — сам не спал уже почти двенадцать дней.

Люсия приняла душ и вымыла волосы. И теперь от нее исходил легкий сладкий запах, похожий на аромат жасмина.

— Принимала душ без меня, валькирия? Больше такого не случится.

И снова полностью оделась.

— Ты думаешь, несколько дополнительных предметов одежды удержат меня от моих намерений?

— Я не собиралась ждать тебя в откровенном нижнем белье.

— Не исключено, что «пока».

Прежде чем она успела возразить, Гаррет продолжил:

— Ты должна рассказать мне все о той маленькой миссии, которую выполняешь. Потому что тебя преследуют. Кажется, слишком много ллореанцев не горят желанием, чтобы ты добралась до того что ты там «должна уладить». Пришло время ответить на мои вопросы.

— Забудь об этом, МакРив.

— Ты так безрассудно игнорируешь угрожающую тебе опасность?

— Только потому, что ты так решил? О, подожди, как ты там выразился на встрече? «Мы в опасности, потому что находимся в Амазонке». Ух ты, да неужели? По мне так, уж лучше защищаться от… нахальных проделок Амазонки.

— Лауша, сегодня в Икитосе я как раз убил двух демонов ассасинов. Они притаились с мечами, в переулке, мимо которого ты должна была пробежать.

Гаррет почти опоздал на судно, потому что пришлось обезглавливать этих убийц в городе.

— В таком случае просто замечательно, что я на реке.

Он хмыкнул:

— Не совсем. Видишь ли, при первой же возможности я сниму тебя с этого корыта.

— Что?

Стараясь успокоиться, Люсия спросила:

— МакРив, давай будем разумны. Какая угроза на борту заставляет тебя принимать такие меры?

— Во-первых, доктор Кларенс Огилви Шектер…

Она подняла руку, прерывая его:

— И как ты узнал его второе имя?

Когда он пожал плечами, лицо Люсии осветилось пониманием.

— Ты, должно быть, шутишь. Ты копался в их вещах?

Гаррет сделал бы не только это, чтобы защитить ее.

— Ага, пока они наверху пили пиво. — Покинув балкон, МакРив вернулся в каюту и растянулся на кровати, положив футляр в изголовье. — Не хочу, чтобы ты считала себя единственной, в чьи тайны я вмешиваюсь.

Под ее пристальным взглядом он добавил:

— Я — ликан, если мне надо что-то узнать, я собираю сведения. Мы такие. Во всяком случае, старина Шектер утверждал, что не занимается изучением мегафауны, так?

— Он занимается?

— О да. Охотится на гребаного мегакаймана.

— Что это и какое отношение имеет ко мне?

— Шектер планирует заманить в ловушку четырехтонного каймана с помощью этой хрупкой старой посудины — но не для того, чтобы зарегистрировать. У него есть «звуковая приманка» — еще, к чертовой матери, незапатентованная — и такое количество транквилизатора, которое бы осчастливило даже твою сияющую сестрицу.

— Полезная информация, — согласилась Люсия, постукивая пальцем по подбородку. — Но этого все еще недостаточно, чтобы заставить меня волноваться.

— А как насчет Россистера? Он говорит, что ищет лекарственные растения, но только вот интересуется только одним — тем которое вылечит фатальный синдром бессонницы.

— Что это?

— Судя по тому, что я смог разобрать в его записях, это — чрезвычайно редкое генетическое нарушение. Что-то вроде утраты способности уснуть. Бодрствуешь до тех пор, пока в конечном счете не умрешь.

— Как это все касается меня?

— Доктор Росситер занимается исследованием, потому что сам умирает от этого заболевания. Таким образом он пойдет на все. Он совсем рехнулся, разыскивая какую-то редкую орхидею, в которой, по его мнению, содержится лекарство от болезни.

— Ну, во-первых, это не обязательно орхидея, так? А во-вторых — ну и что?

— Как ты думаешь, что он может сделать, если обнаружит, что бессмертие существует? Если решит, что потенциально мы можем жить вечно или что я, возможно, могу сделать его бессмертным?

Гаррет никогда бы не сделал этого. Среди всех разновидностей существ Ллора, оборотни реже, чем остальные, обращали других — из-за разрушительных побочных эффектов.

— А что относительно Дамиано?

— У него поддельные документы доктора наук. Определенно не человек.

— Тогда кто же он?

— Может, оборотень или колдун? Или демон? Если он завязан с шаманством, то может быть чертовым знахарем, владеющий каким угодно колдовством.

— Ты думаешь, он солгал о цели своей поездки сюда?

— Не знаю, какая его настоящая цель, — но если она состоит в том, чтобы действительно остановить нефтяные компании, тогда нас уже отслеживают. У них есть наемники, курсирующие вверх и вниз по реке, сканирующие радиостанции и спутниковые телефоны. Разведывательная сеть по всему бассейну. Любое племя, с которым не налажен контакт, стоило бы им миллиарды. Никто не сообщит об их обнаружении. Лауша, эти трое в курсе дел и одинаково опасны. Вот почему они находятся на такой дерьмовой лодке, как эта, и наняли пьяного капитана, которым можно управлять с помощью доллара. Поэтому, если ты не назовешь мне трижды проклятую, вескую причину, по которой я позволю тебе остаться на судне…

— Позволишь мне?

— Ага. Второй урок об Амазонке, забыла? Здесь, кто сильнее тот и прав.

— Я должна находиться на этом судне. Именно на этом.

Под его непреклонным взглядом Люсия добавила:

— Дело не в тебе или во мне. Все намного, намного сложнее. Конец света, не меньше.

— Тогда расскажи мне, — попросил МакРив, — и я помогу тебе.

Не видя других вариантов, она решила слегка приоткрыть завесу тайны.

— Прекрасно, давай заключим сделку. Ты поддерживаешь мою «легенду» и больше не приказываешь мне устраивать стриптиз…

— Который тебе понравился и к тому же возбудил.

— Ты хочешь знать или нет?

Гаррет поднял ладони вверх.

— Согласен. Не вопрос.

— И мы не будем заниматься сексом.

— Не согласен. Ты ведешь себя так, будто можешь диктовать свои условия. Я в состоянии силой снять тебя с этой посудины.

— Не пытайся припереть меня к стенке, МакРив. Я стараюсь быть разумной, но ты понятия не имеешь, на что я способна, если загнать меня в угол.

— Ах, ну и что ты способна сделать, не привлекая при этом человеческого внимания? Завтра утром мы уходим.

— Так и быть! Я расскажу тебе, — поддалась Люсия, снова начиная мерить комнату шагами. — Уверена, ты уже встречал Никс.

— А-а, когда я был заперт в подземелье валькирий? После того, как ты заманила меня в ловушку?

Люсия поджала губы.

— Ладно, продолжай.

— Она связалась со мной вчера, чтобы предупредить, что мир находится на пороге апокалипсиса. Я должна найти Рио Лабиринто. Река хранит ответы к нашему спасению. И прежде, чем ты спросишь, — больше я ничего не знаю. Никс не сообщает детали. Ты даже не представляешь, какая она.

— Не представляю? Она не объяснила мне, почему я должен оказаться в Икитосе ровно в три часа. Только бросила: «Ты хочешь увидеть свою подругу или нет, оборотень?»

— Так вот почему ты оказался здесь так быстро! — Вот дрянь! — Нет, она не могла.

— Мы оба знаем, что могла и сделала.

Никс заранее спланировала встречу Люсии и МакРива. Предсказательница ему помогла. Почему? Никс могла вести себя как безумная, но была и расчетливой.

За прошедшие несколько месяцев Люсия укрепилась в смутном подозрении. Трехтысячелетняя предсказательница начала говорить людям, что вскоре станет богиней. И это точно не бред сумасшедшей — такая вероятность существовала.

Никс была рождена богами, и она достигла соответствующего древнего возраста. Но что важнее всего — за всю жизнь накопила почитателей, которые к тому же боготворили ее.

Если боги получают силу от числа верующих, которые им поклоняются, то Никс становится все более и более могущественной. Вот и Гаррет МакРив теперь обязан Никс содействием, еще один из тех, кто будет каждый день до конца своей бессмертной жизни благодарить прорицательницу за помощь. Это как молитва. Люди благодарят Бога — МакРив станет благодарить Никс.

Чокнутая Никс — богиня? Люсия задумалась, будет ли эта богиня великодушной.

— Не сердись на предсказательницу, — продолжил Гаррет. — Если бы она не помогла мне, я все равно так или иначе поймал бы тебя.

— Звучит так самоуверенно. Просто удивительно, почему же раньше тебе это не удавалось.

— У меня спрятан козырь в рукаве, который я еще не разыграл.

Прежде чем она смогла расспросить его об этом козыре, Гаррет поинтересовался:

— Так Никс случайно не дала тебе какие-нибудь указания по поводу Рио Лабиринто?

Люсия покачала головой.

— Она сказала, что все, в чем я нуждаюсь, будет на этом судне.

— Вот как? — глубокомысленно заметил он. — Тогда она, наверное, имела в виду, что тебе нужен я.

— С какой стати?

— Потому что я был там, девушка.

Глава 24

— Но из Рио Лабиринто никто не возвратился живым, — возразила Люсия.

Гаррет выпятил подбородок:

— Никто — кроме меня.

Глаза валькирии округлились.

— Тогда расскажи о реке! Где она?

— Прежде выложи все, что знаешь об апокалипсисе. Иначе из меня и слова не вытянешь.

Это было неправдой. Если бы Люсия когда-нибудь решила испытать на нем свои чары, то он, вероятно, стал бы пластилином в ее руках.

Валькирия шагала по каюте, теребя полную нижнюю губу, которую ему самому так хотелось зажать между зубами, слегка покусывая. Затем, резко выдохнув, спросила:

— Ты слышал что-нибудь о боге по имени… Кром Круах?

Гаррет слышал. Но у него дыбом встали волосы от того, как она произнесла, вернее, через силу выдавила из себя имя бога — со страданьем, промелькнувшим в глазах.

— Какие-то обрывки разговоров, — соврал он. — Не могу припомнить.

Люсия посмотрела на него с выражением недоверия на лице.

— Я мало интересуюсь богами. Вот регби — другое дело…

Поколебавшись, она продолжила:

— Круах является воплощением зла. Своей властью он способен заставить людей чувствовать безумную потребность принести ему в жертву того, кого они любят. Только вот теперь эта потребность — жажда убивать во имя Круаха — вроде инфекции станет передаваться от человека к человеку. С давних времен он находится в заточении внутри своего логова, но приходом Воцарения обретает достаточно сил, чтобы вырваться из тюрьмы. Каждые пятьсот лет кто-то должен отправлять его обратно. Никс послала меня выполнить это.

Гаррет чувствовал, что Люсия знает гораздо больше, чем рассказала ему. Но не собирается делиться с ним.

Освободись от секретов, раскройся.

— Среди всех существ Ллора, чем-то обязанных предсказательнице, она выбрала для этого тебя?

Гаррет был впечатлен и не старался скрыть это.

— Да, меня.

Валькирия завела все еще влажные волосы за остроконечное ухо.

— Никс сообщила, что, возможно, есть способ уничтожить его. Наконец завершить цикл.

— Способ?

— Оружие. Называется dieumort — убийца бога. Это…

— Убийцы богов. Я слышал о них. И она думает, что один такой находится в Рио Лабиринто?

Люсия кивнула.

— Это ее слова. Я рассказала тебе свою часть — теперь ты расскажи мне о реке. Как ты нашел ее?

— По чистой случайности. Я преследовал добычу вдоль берега, как вдруг она исчезла прямо на моих глазах. Но я все еще чуял ее. Нюх провел меня прямо через портал.

— Ну? Рассказывай дальше!

— Это водный лабиринт, расчерченный узором каналов, так же известный как Река Судьбы и Река Врат. — Он сделал паузу для пущего эффекта: — И, по слухам, это ворота в Эльдорадо.

— Эльдорадо? — Глаза Люсии расширились. — Затерянный Золотой Город?

Возможно, смертельный элемент золотая стрела, как она и мечтала?

— Где? Где он?

У Люсии голова шла кругом уже от того факта, что МакРив знал, где находится Рио Лабиринто — все, в чем ты нуждаешься, будет на этой лодке, — и теперь это?

Эль-долбанный-Дорадо.

— Хочешь, чтобы я открыл тебе местоположение? — усмехнулся МакРив. — Ни-за-что. Мне нравится, когда ты зависишь от меня и моей доброй воли.

Очевидно, она не сможет забрать свой лук у МакРива и угробить ликана.

— Я рассказала тебе о сущности апокалипсиса.

В ответ Гаррет посмотрел на нее так, будто знал, что она что-то утаила.

— Как ты не поймешь? Для меня очень важно найти способ уничтожить Круаха!

— То есть, если я позволяю тебе остаться на судне, где ты подвергаешься риску из-за тысячи различных причин, и, если заберу тебя отсюда, ты все равно будешь в опасности из-за апокалипсиса?

— В общем-то, да.

Гаррет устало вздохнул.

— Очень хор-рошо, остаемся. Но, думаю, определим некоторые руководящие принципы, которые следует соблюдать, пока находимся на борту этой посудины.

— Другими словами, ты намереваешься установить правила, которым я должна подчиняться? МакРив, просто скажи мне, где это находится, — остальное мои проблемы.

— Никогда.

— Скоро полнолуние! Ты думал об этом, оборотень? Осталось всего десять дней!

— Знаешь дату так же хорошо, как и я, а?

— Ты будешь не в состоянии контролировать себя. Нападешь на меня. Я узнавала, что делает твой вид.

— Я ни за что не причиню тебе вред. Пока ношу это, — Гаррет указал на серебряный браслет на руке. — Я не потеряю контроля над собой.

— Как он действует? — Люсия подозрительно осмотрела украшение. — Где ты его достал?

— Ведьмы… — Ликан, казалось, едва сдержал дрожь. — Браслет заговорен так, что я не обернусь, даже если захочу сделать это не владея собой.

— Помнится, ты говорил мне, что никогда не будешь иметь дело с ведьмами.

— С тех пор мой двоюродный брат женился на одной из них, вот я и обратился к ним с просьбой. Сделал это ради тебя.

Против воли Люсия почувствовала, что смягчается по отношению к ликану. Она знала, чего ему это стоило.

— Давно он у тебя?

— Около десяти месяцев. А что?

— Как ты смог удержаться вдали от меня в первые два полнолуния?

— Нашел выход, — ответил Гаррет, пожимая плечами.

— Ты… причинял себе боль?

— А ты за меня волнуешься?

— Я не бесчувственная, МакРив.

— Я справился. Это — все, что тебе нужно знать.

С помощью других женщин?

Люсия представила, как клан Гаррета приводит к нему женщин, чтобы те удовлетворили его. Она отбросила эту мысль, даже не пытаясь понять, почему та обожгла ее, словно кислота, пузырящаяся на нежной коже.

— Ты уверен, что браслет способен удержать тебя от превращения в… волка?

Гаррет поднял бровь.

— Он срабатывал большую часть года.

Так как валькирия все еще с сомнением смотрела на него, он добавил:

— Они дали на него гарантию Дома Ведьм.

Тогда это точно сработает.

— Волк, значит? И что ты знаешь о моем обращении?

— Я навела справки, когда выяснилось, что я твоя пара.

Он поднялся, приближаясь к ней.

— Ну-ну, давай послушаем.

— В общем, ты потеряешь разум, превратишься в дикого зверя, выслеживающего меня до тех пор, пока не возьмешь неоднократно, кусая мою шею и помечая как свою собственность. Ничто не остановит тебя, никакая клетка не удержит. Я что-нибудь упустила?

— Да, Лауша. — Окинув ее взглядом, он низким голосом произнес: — Тот факт, что тебе это понравится.

Всего лишь упоминание о метке на ее теле заставило Гаррета стать твердым, как сталь. Эта потребность сжигала его душу.

— Так, ты хочешь знать правила или нет?

На ее свирепый взгляд МакРив отчеканил:

— Теперь я твердо убежден, что ты жаждешь вернуть свой лук. И все признаки указывают на то, что тебе необходимо мое… знание. Поэтому ты соглашаешься и позволяешь мне обладать тобой каждую ночь, которую мы проведем на борту. А также во время гроз с громом и молнией, чтобы замаскировать твой…

— Этого никогда не произойдет! Так значит в состряпанных тобой правилах романтических отношений мои нужды и желания не имеют никакого значения?

— Да, если ты отказываешься признаваться, чего действительно хочешь и желаешь. Мое чутье кричит мне, что ты жаждешь меня до боли. Я ощущал это в тебе, черт, да я чувствую это прямо сейчас. Я не буду знать покоя, пока не дам тебе облегчения.

— Я не просила этого! Не просила тебя…

— Ты просишь каждый чертов раз, когда оказываешься рядом со мной, красавица, — Гаррет приближался к ней до тех пор, пока их тела почти не соприкоснулись. — Никогда не сомневайся в этом даже самую малость.

Люсия пристально смотрела на него, приоткрыв рот, едва дыша.

— Знаешь, каково это, обонять твое желание? Оно притягивает меня, заставляя жаждать тебя до безумия, а затем ты отталкиваешь меня. Ты можешь вообразить себе чувство неудовлетворенности, Лауша? Уже год оно снедает меня.

Склонившись к ее шее, ликан тихо проурчал: — Или каково это, найти свою женщину после многих долгих столетий, а потом остановиться за миг до того, как войти в нее? — И на ухо ей прошептал: — Я не могу сосчитать, сколько раз воскрешал в памяти ту ночь, фантазируя, как погружаюсь в твое трепещущее тело. Мысленно я пометил тебя уже тысячу раз. А по выражению твоего лица, девушка, я вижу, что был не единственным, кто воображал нас вместе.

— Нет! — выкрикнула Люсия, в то же время неотрывно глядя на его губы и облизывая свои. Бедра валькирии предательски качнулись к нему, отвердевшие соски острыми бугорками отчетливо проступили на красной рубашке. — Отпусти меня!

— Черт тебя побери, Лауша!

Резко развернувшись, оборотень двинул кулаком в стену, пробивая дыру насквозь.

— Чего ты хочешь от меня? Скажите мне, почему у тебя слова так расходятся с поступками! Почему ты так сладко откликаешься, а затем пугаешься до одури? — Гаррет выдохнул, сожалея о потере самообладания. — Это сводит меня с ума.

Люсия отступила.

— Я не могу. Причину ты не поймешь.

Успокой ее. Будь нежен. Она познала страх…

Валькирия выглядела удрученной и хрупкой. Как бы ни хотел Гаррет насладиться победой, инстинкт заставлял его не просто взять ее любой ценой, но и понравиться ей.

Когда она спрятала лицо в ладонях, ликан обеспокоенно нахмурился.

— Ну же, не переживай так. — Гаррет, придерживая согнутым пальцем ее подбородок, приподнял его. — Поклянись Ллором, что ты никогда не захочешь увидеть меня снова. И я уйду. Это все, что тебе нужно сделать, чтобы завершить эту гонку.

Какая авантюра.

Какая ложь…

Глава 25

Произнеси это!

Люсия открыла рот для ответа, собираясь выпалить МакРиву, что ей необходимо, чтобы он ушел из ее жизни и больше не возвращался. Сказать, что не хочет его и не захочет никогда. Но все обвинения оборотня справедливы. Гаррет волновал ее до глубины души, и решимость испарилась так же легко, как и ее самоконтроль. Валькирия знала, что у нее нет ни единого шанса убедить себя в обратном.

Черт побери, скажи, что ненавидишь его! Слова не шли. Когда она отвела от него взгляд, Гаррет мягко произнес:

— Прими это смело, девушка. Покорись моей воле. Я буду внутри тебя этой ночью.

— Я стану защищаться.

— Ах, да мы оба знаем, что ты растаешь для меня. Один поцелуй, и ты — моя.

МакРив наклонился, чтобы поцеловать ее ушко.

Только не уши…

Соски Люсии затвердели еще сильнее. Ей захотелось выгнуть спину и потереться вершинками о грудь ликана.

— Невозможно, — прошептала она.

Прежде чем Люсия успела возразить, оборотень подхватил ее на руки.

— МакРив, нет!

Пинком закрыв балконную дверь, Гаррет понес девушку к постели.

— Я не могу пойти на это! И не стану этого делать.

Как только Гаррет опустил ее на кровать, Люсия мигом вскарабкавшись к изголовью, прижала колени к груди.

— Я не позволю тебе заняться со мной любовью.

— Ах, женщина! — МакРив яростно запустил пальцы в волосы. — Ты хочешь меня так же сильно, как я тебя.

— Даже если бы это было правдой…

— Это правда.

— …я не могу. Не сейчас.

— Это не твои «критические дни». Я знаю.

— Фу. — У валькирий не было менструаций. — Ты здесь единственный, у кого ежемесячный цикл, оборотень.

Гаррет нахмурился:

— Что тогда?

— Ты когда-нибудь слышал о скадианках?

Гаррет на мгновение задумался:

— Ага. Мужененавистницы. Как амазонки, но более жестокие. И со стрелами.

Люсия приподняла бровь:

— Так получилось, что я поклоняюсь великой охотнице Скади.

Поклоняюсь, но иногда ненавижу ее.

— Ты? Нет, ты не можешь. Скадианки жили много веков назад.

— Мне больше тысячи лет, — ответила Люсия. — Скади дала мне лук.

И мои способности. Но с таким же успехом может забрать их обратно. Она долго ждет этого.

— Я храню целомудрие в ее честь.

О, адово пламя, нет.

— Ты это серьезно?

— Да. Я принесла обеты, МакРив. Мои мотивы — мое дело, но я никогда не приму в свое тело мужчину. Для меня это святое.

Закралось подозрение. Не лжет ли она?

— Я никогда такого о тебе не слышал.

Люсия отвернулась в сторону, и прядь шелковистых волос, мягко скользнув, упала на ее лицо.

— Кроме тебя, только Реджин и Никс знают правду.

— Зачем тебе это понадобилось? Жизнь без секса?

В голосе Гаррета сквозило изумление, он едва ли мог осмыслить подобную жертву.

— Еще раз, мои мотивы — мое дело. Но это решено.

— Но от обетов можно легко отказаться.

— МакРив!

— Никогда не примешь в себя мужчину? Ты… девственница?

Гаррет подозревал нечто подобное и не понимал, как к этому относиться. Если он познакомит ее с сексом, не пустится ли Лауша во все тяжкие с другими мужчинами? От этой мысли когти впились в его ладони.

— Я скадианка не с рождения, — ответила Люсия с едва уловимым непонятным душевным волнением в глазах.

Скрытый намек? Выходит, она не является нетронутой. Теперь Гаррет задумался, сколько любовников у нее было.

— Когда ты присоединилась к ним?

— Какое это имеет значение? — воскликнула Люсия.

— Есть же какие-нибудь способы обойти эту твою клятву?

— Скадианки целомудренны. Всегда. Мы должны быть чисты.

— Ты веришь в такую чушь? Что должна оставаться целомудренной или девственной, чтобы считаться чистой? — возмутился Гаррет. — Или что там предпочтительнее? Значит, по-твоему, все матери нечисты?

— Конечно, нет. Но я придаю большое значение вере во что-то вроде высшего предназначения. Это — мое.

Гаррет все еще качал головой, когда Люсия спросила:

— МакРив, что ты считаешь самым священным в мире?

Тебя.

— Мой клан.

— Представь, что я заставила тебя отвергнуть его навсегда. Ты бы возненавидел меня. Здесь то же самое. — Люсия встретилась с ним взглядом. — Я стану вечно тебя ненавидеть, если потеряю эту часть себя.

Это и есть причина, по которой она убегала? Волосы на затылке снова встали дыбом. Чутье обострилось.

Она действительно думает так, как говорит. Долго и мучительно добиваться ту, которой нельзя овладеть.

Волна бессильного гнева окатила его. Гаррет никогда не сомневался, что Люсия отвечает ему взаимностью, и поэтому месяцами упорно распутывал клубок противоречий, в надежде найти ответы, объясняющие ее поступки. Эта загадка съедала заживо, приводила в недоумение…

В Китае Лучница долго пристально смотрела на него, прежде чем выпустила горящую стрелу и взорвала в складе с фейерверками.

Валькирия хочет его, но вместо того чтобы принять в свою постель, чтит эту Скади. Она отказывает им, соблюдая нелепый, бесполезный обет безбрачия. Который сам по себе почти кощунство для оборотня — их вид боготворил любые телесные контакты, равно как и секс.

Год жизни… потраченный впустую. Гаррет вскочил на ноги и принялся мерить шагами комнату.

— Из-за этого ты сбежала? Из-за нескольких бессмысленных обетов, данных второразрядной богине?

Люсия задохнулась от возмущения.

— Я уехала, потому что у меня есть кое-какие дела, связанные с Воцарением.

— Что за дела?

— Личные!

— Как же много этих гребаных секретов. Тебе кто-нибудь хоть раз говорил, что с такой подругой, как ты, нужно обладать железной выдержкой? Во имя богов, ты — сложная женщина! В ту ночь, когда увидел тебя, я пожелал суженую, которая сможет бросить мне вызов. Как я жалею, что не могу сейчас взять свои слова обратно.

Выудив спутниковый телефон из сумки, оборотень, стремительно пронесшись к двери, выскочил наружу, по пути схватив футляр с луком.

На палубе его встретил легкий прохладный дождь. Гаррет запрокинув голову, подставил лицо навстречу каплям, изо всех сил стараясь успокоиться. Как только ему удалось справиться с худшей в его жизни вспышкой ярости, он набрал номер брата.

— Лаклейн, она со мной.

— Это превосходно! Ты терпелив с нею?

Мгновенное колебание, затем Гаррет признался:

— Нет, не совсем, но пытаюсь.

— Следи за своими действиями, брат. Я никогда не прощу себя за то, что творил с Эммой.

Голос Лаклейна дрогнул от сожаления.

— Не соверши ту же оплошность. И не поступай, как Бауэн. Учись на наших ошибках.

Их двоюродный брат Бауэн обошелся со своей парой Марикетой Долгожданной еще хуже, чем Лаклейн с Эммой. До того как Бауэн признал, что Марикета его судьба, он едва не убил ее.

— Валькирия злится, что ты поймал ее?

— О, да, — рыкнул Гаррет и, пересказав брату разговор с Люсией от апокалипсиса до клятв, закончил словами: — Я хочу задушить ее.

— Ты же не позволишь ей пойти с тобой, чтобы остановить этот конец света?

— Ад кромешный, конечно нет. Просто разрешаю ей думать иначе, пока не вытащу из нее больше информации.

— Это хорошо, — одобрил Лаклейн. — Сейчас ты с валькирией можешь начать все заново. У тебя появилась возможность, не облажайся с ней. Наберись терпения.

Терпения?

Прежде чем Гаррет смог поправить его, Лаклейн продолжил:

— Ты, если уж придется, сглаживай шероховатости первым. — Затем ворча, добавил: — Боги знают, я так и делал.

Гаррет услышал, как Эмма сонно пробормотала:

— Лаклейн, возвращайся в кровать. Уже поздно.

Два часа дня в Шотландии — глубокая ночь для вампира.

— Я буду через секунду, любимая.

На мгновение Гаррет ощутил зависть, затем устыдился собственных чувств. После всех пыток и заточения в руках Орды Лаклейн больше, чем кто-либо из мужчин, заслуживал утешения, которым суженая с пепельными волосами с избытком одаривала его весь прошлый год.

— Иди к своей королеве, брат.

— Позвони мне завтра, — попросил Лаклейн. — Нам предстоит многое обсудить. Помни — она изменит свое мнение, если ты будешь хорошо с ней обращаться и уважать ее убеждения.

Ее убеждения. Маленькая лицемерка. Гаррет испытывал отвращение к подобным клятвам, находя их оскорбительными. Ликаны уважали пищу, прикосновения, секс. Она не ест, отказалась от радостей секса, но, видят боги, он ей устроит бурю эмоций одними ласками, ведь прикосновения никто не отменял. Сегодня вечером. Да, он это сделает…

— Не забывай, Гаррет, тебе дается только одна женщина. На всю жизнь.

Повесив трубку, Лаклейн вернулся в кровать, тихонько устраиваясь рядом с Эммой.

Но та еще не спала.

— Это был Гаррет?

— Да, — Лаклейн притянул жену в объятья, вдыхая сладкий аромат. — Он нашел Лучницу.

— Ну и как она его встретила? — Эмма мельком взглянула на него, читая выражение лица. — Достойно, да?

— Тяжело, когда подруга другого вида. Вспомни, с чем пришлось столкнуться нам. А Бауэну и Марикете?

Бауэну, вероятно, пришлось труднее всех. Он считал, что его пара погибла, и больше столетия оплакивал ее потерю. Как раз в этом году, участвуя в гонке за талисманами, Бауэн повстречался с Марикетой Долгожданной — ведьмой. Будучи уже безнадежно влюбленным в нее, Бау, презирая себя за неверность, возненавидел Мари, обвинив в том, что она соблазнила его с помощью колдовских чар. Когда едва не стало поздно Бауэн разобрался, что в случае с Марикетой некоторые вещи… не всегда такие, какими кажутся.

Эмма вздохнула:

— Как ты думаешь, у тети Люс и Гаррета получится?

— Я точно знаю: брат почти по уши втрескался в твою тетю.

Он грудью ощутил ее смешок.

— Если Гаррет хоть немного похож на тебя, тогда тетя по уши влюбится в него.

— Будем надеяться. Гаррету давно нужна хорошая женщина. А теперь, ангелочек, — Лаклейн пальцем приподнял подбородок Эммы, — ты, случайно, проснулась, не изнывая от жажды?

Глава 26

Хотя Люсия валилась с ног от изнеможения, о сне можно было и не мечтать. Снаружи бушевал шторм, и, по мере того как посудина упорно пробивалась вперед сквозь тьму, нос судна с треском раскалывал налетающие волны одну за другой, не давая Люсии расслабиться и провалиться в спасительное забытье. Теперь она поняла, почему носовая каюта не относится к привилегированным.

После ухода МакРива Люсия еще долго, уставившись на дверь, представляла себе картины того, что бы произошло, если бы она предпочла иной вариант и могла бы провести ночь с этим сильным мужчиной без каких-либо последствий. Единственной преградой между ними оставалось бы прошлое, ее постыдное прошлое.

И загубленное будущее.

Если шотландец чувствует такое отвращение к ее обету безбрачия, то как тогда отреагирует, узнав, что она разделила ложе с дьяволом?

Люсия лежала в темноте, всматриваясь в новый, размером с кулак, «иллюминатор», когда возвратился насквозь промокший МакРив. Не говоря ни слова, он выхватил из своей сумки бритвенный набор и направился в душ.

Бриться? И мой лук взял с собой?

Когда Гаррет вышел через десять минут с гладким, чисто выбритым лицом, на нем не было ничего, кроме полотенца и браслета. Оборотень установил чехол с луком возле двери каюты, а затем, словно волк, встряхнул волосами.

Боги всемилостивые, этот мужчина — само совершенство. Смуглая от загара кожа с капельками воды, безупречный мускулистый торс с дорожкой золотистых волос посередине.

Люсии захотелось потереться об нее лицом.

Один лишь взгляд на него в таком виде, и усталость сняло как рукой, а плоть предательски увлажнилась вопреки ее желанию. Валькирия, вонзив закрутившиеся когти в ладони, украдкой сжала бедра.

— Я знаю, как поступлю, — возвестил МакРив с непроницаемым выражением лица.

— Уедешь?

— Нет, красавица. Хотя думал об этом. — Он устроился на краешке кровати. — Ты не полностью придерживалась целомудрия в ту первую ночь на болоте. Поэтому, считаю, мы можем делать все то, что делали тогда.

— Все, что мы делали?

— Ты останешься целомудренной, если не будет проникновения. Вот почему ты остановила меня в тот раз — готов поспорить, что, если бы я не попытался взять тебя, ты бы позволила мне продолжать, пока я не кончил бы.

Ее рот приоткрылся.

— Нет, ты не можешь знать наверняка.

— Ты говорила, что не примешь мужчину в свое тело. Это не значит, что я не могу ласкать твою грудь и всю тебя. И не означает, что ты не можешь делать то же самое со мной.

— Мы не сдержимся. — Ликану под силу соблазнить ее — она сдастся этому дикому безрассудству, живущему в ней: — Ты постараешься уговорить меня на большее.

— Я не стану этого делать. Подожду, пока ты не скажешь мне, что готова. Пока не скажешь, что хочешь меня.

Она колебалась.

— Я могу чересчур увлечься… и ляпнуть что-то подобное, о чем потом горько пожалею.

— Тогда произнесешь это вне кровати.

Он посмотрел тем самым особенным взглядом. Ее сердце пустилось вскачь, полностью избавляя тело от остатков усталости. Но прежде, чем разум окончательно отключится, ей необходимо получить от него клятву.

— Что бы ни произошло. Что бы я ни говорила. Или как поступала?

— Я никогда не сделаю того, чего ты сама не захочешь. Вот почему я взял у гребаных ведьм этот браслет.

— Я серьезно! Ты поклянешься Ллором?

— Да, я клянусь. Мы договорились?

— Я не… — Люсия умолкла, зачарованная его завораживающим взглядом. Какая женщина сможет отвергнуть мужчину, который смотрит на нее таким образом? Наконец она слабо кивнула.

Без единой секунды промедления МакРив потянулся к ее одежде.

— Давай снимем с тебя это.

Гаррет стянул с нее топ через голову и, казалось, потерял дар речи при виде бордового лифчика. Валькирия не выбирала именно красный оттенок, потому что знала, что МакРив увидит его этой ночью — по правде сказать, почти все ее белье теперь было в ярко-алых или малиновых тонах.

Должно быть, она неосознанно покупала эти цвета. Для него…

Одним слаженным движением уложив Люсию на спину, Гаррет снял с себя полотенце. Люсия по обыкновению отвела глаза, но куда бы ни смотрела, везде видела его восхитительное, будоражащее нервы тело. Она едва не ахнула при виде крепких мускулистых бедер, щедро покрытых золотистыми волосками.

Непринужденно устроившись рядом с Люсией, МакРив вытянулся во весь рост и принялся медленно раздевать ее, покрывая легкими поцелуями. Он обнажил ее грудь, и его губы замерли в дюйме от одного из сосков. Вершинки налились, расцветая прямо на глазах…

Ликан сверкнул на валькирию волчьим, опасным взглядом, прекрасно понимая, как тот на нее действует.

— Они хотят, чтобы их поцеловали.

Затем склонился и сомкнул губы вокруг соска, дразня его языком. Люсия беспомощно выгнулась, задыхаясь от наслаждения, пока он перекатывал вершинку во рту. Ее вздох перешел в стон, когда МакРив с силой втянул сосок в себя, снова и снова.

Оставив его сладко ноющим и влажным, Гаррет потянулся к другому.

Смутно Люсия понимала, что он продолжает раздевать ее, но не осознала, что уже лежит полностью обнаженная, пока ликан не отодвинулся, встав на колени.

Окинув валькирию восхищенным взглядом, он хрипло признался:

— Любуюсь тобой. Прямо слюнки текут.

Его твердый член пульсировал, а сверкающая капля украшала широкую головку.

Гаррет плавно заскользил ладонью вниз по ее животу, но, как только достиг лона, Люсия напрягалась. Она ничего не могла с этим поделать, несмотря на то, что чуть ранее он поцелуями заставил ее тело расплавиться от желания.

— Позволь мне ласкать тебя. Или возьми мою руку и покажи, как ты хочешь, чтобы я касался тебя.

— Просто… просто делай так же, как той ночью в клетке.

— Это было так давно, я уже точно не помню. Покажи мне.

Гаррет, не сводя с Люсии горящего взгляда, поймал ее ладонь и, обхватив губами указательный палец, пососал его, смачивая. Затем поместил на трепещущий клитор, хрипло шепча:

— Если мне не изменяет память, это тот самый палец, который ты предпочитаешь.

Люсия была слишком возбуждена, чтобы смущаться, и, зайдя так далеко, уже не смогла сдержаться, чтобы не начать поглаживать себя там.

Веки Гаррета отяжелели, он, передвинувшись, встал на колени между ее бедрами и низко, с хрипотцой прорычал:

— Именно так, девушка.

Лаская себя под его жарким взглядом, размазывая влагу по всему лону, Люсия двигала бедрами навстречу руке, закинув другую за голову. Когда Гаррет, поглаживая внутреннюю сторону ее бедер, начал раздвигать ее ноги все шире и шире, веки валькирии опустились.

Но вскоре она почувствовала, как пальцы ликана раскрывают складки, стараясь проникнуть в нее.

— МакРив!

— Не останавливайся. — Его грудь тяжело вздымалась. — Я собираюсь ввести свой палец. Ничего больше. Всего лишь мой…

— Нет!

Люсия со звучным шлепком сомкнула колени. Гаррет снова их раздвинул.

— Тогда просто мой язык.

Положив мозолистые ладони на внутреннюю часть ее бедер, ликан, удерживая ее ноги разведенными, наклонился и коснулся губами ее лона.

Валькирия, всхлипнув, втянула глоток воздуха. Вспышка молнии ярко осветила комнату.

Гаррет, раскрывая ее плоть, вылизывал ее сверху донизу.

— Я ждал этого всю жизнь, — проурчал он с заметно усилившимся акцентом. — Никогда не смогу насытиться тобой.

И, сотрясаясь от наслаждения, принялся трогать, дразнить, сжимать…

Люсия громко стонала. Дождь с ветром, ударяясь в раскрывшиеся настежь балконные двери, мелкой водяной пылью орошали ее кожу.

Опьяненный блаженством, Гаррет хрипло прошептал:

— Было когда-нибудь у тебя такое?

— Нет!

— Будешь желать этого снова?

Очередное совершенное движение его языка заставило ее выгнуть спину дугой.

— Ах, да!

— Хорошая девочка. — Он обхватил ее бедра сильными руками. — Твой вкус сводит меня с ума, я грезил, представляя в мечтах, как делаю это с тобой. — Гаррет прочертил языком круг по ее клитору: — А ты представляла, как я целую тебя сюда?

— Да, — простонала Люсия.

Она представляла, но никогда не думала, что это будет так чудесно…

Гаррет двигался медленно, смакуя, но каждая жилка его мускулистого тела была напряжена, словно туго натянутая струна. Казалось, будто он едва сдерживается, чтобы не наброситься на Люсию в исступлении. Он подтянул согнутую в колене ногу вверх, ритмично толкаясь в матрац узкими бедрами. Валькирии хотелось ухватиться за крепкую задницу ликана, чтобы руками ощутить его чувственные движения.

Она уже находилась на грани, когда у оборотня вырвался резкий стон. Его глаза замерцали синим цветом, и Люсии удалось мельком увидеть его зверя. Однако по какой-то причине мысль о том, что он не в состоянии полностью контролировать себя, не только не испугала, а возбудила еще сильнее.

Дрожь подступающего экстаза охватывала Люсию, удовольствие, которого она никогда не могла себе даже вообразить…

Прямо перед этим Гаррет, зажав между губами клитор, прорычал:

— Кончи как следует для своего мужчины, — и резко втянул его в рот.

— Ах, боги!

Сладострастно изогнувшись возле его губ, ее широко разведенные бедра опустились на кровать. Снаружи канонадой бомбовых разрывов сверкали молнии.

— О, да!

Валькирия набрала в грудь воздуха, умирая от желания завопить. Но Гаррет, прикрыв ей рот ладонью, дал ей выплеснуть эмоции без разрушительных последствий.

Что она и сделала. Много раз подряд…

Ликан не прекратил вылизывать ее соки даже тогда, когда она в первый, а потом во второй раз попыталась оттолкнуть его голову. Лишь продолжил пировать ею, вбиваясь ноющим членом в кровать.

Наконец, протестующе взвыв, он оторвался от нее, поднимаясь на колени. И, едва сдержался, балансируя на подступах к оргазму, как только увидел Люсию, раскрытую перед ним как подношение.

Бедра валькирии все еще были раздвинуты, открывая взгляду мягкие блестящие складки ее влажного лона. Грудь вздымалась и опадала с каждым лихорадочным вздохом.

Ее глаза… сверкающие серебром, наполнились вожделением, при виде его вздыбленного члена.

— Прикоснись к нему.

Люсия дотянулась, привстав, и медленно провела рукой по всей длине ствола.

— Обхвати меня.

После того как она подхватила прохладной ладонью его отяжелевшие яйца, приподнимая их, Гаррет выдохнул:

— Теперь одновременно.

Пока Люсия ласкала его мошонку и гладила член, Гаррет чуть не потерял голову от удовольствия. Каким-то образом взяв себя в руки, ему удалось произнести:

— Прикоснись губами.

Она наклонилась, но, похоже, раздумывала, не решаясь.

— Ты когда-нибудь делала это?

Люсия прошептала:

— Нет, никогда.

— А хочешь?

Когда Люсия осторожно кивнула, Гаррет пообещал:

— Я покажу тебе.

Она собирается сделать это? Это сон? Очередная фантазия из тысячи других, что посещали его весь последний год?

Придерживая ее затылок одной рукой, а второй обхватив член, он направил Люсию ближе.

— Попробуй меня, девушка.

Гаррет задрожал от нетерпения опасаясь, что непроизвольно выплеснет семя.

Как только показался ее язычок, его дыхание стало прерывистым. Она лизнула головку; его глаза закатились, и он неудержимо дернулся к Люсии. Валькирия отшатнулась и Гаррет взмолился:

— Нет, Лауша, я не буду двигаться. Только пусти меня внутрь.

Еще раз подведя к ней член, он задыхаясь попросил:

— Возьми его в рот.

Неотрывно глядя Люсии в глаза, Гаррет ввел головку в ее горячий влажный рот, застонав, когда ее язык встретил его.

— О, Боги, женщина!

Не отводя от него сияющего взгляда, она всосала его глубже, втягивая щеки…

Нет, не могу… удержать мое семя!

С отчаянным стоном Гаррет опустился на бедра, выходя из этой алчущей жары.

— Сейчас кончу.

Он прижал Люсию спиной к матрасу и зажал член в кулаке.

— Хочешь, чтобы я кончил на тебя?