/ / Language: Русский / Genre:sf_stimpank / Series: Истории Кетти Джей

Водопады Возмездия

Крис Вудинг

Леди и джентльмены, добро пожаловать в Вардию! Страну, рельеф которой настолько богато усеян горными массивами, что ко многим укромным местечкам можно добраться исключительно по воздуху. Такие суровые географические условия послужили причинами очень активного развития летательных аппаратов, приводимых в действие с помощью пропана и особого газа, называемого аэриумом. Укромные горные долины кажутся идеальными местами для появления маленьких городков, словно магнитом притягивающих к себе всевозможных личностей, стремящихся избежать назойливого внимания со стороны властей. В таких местах на каждом шагу можно встретить пиратов, контрабандистов и просто вольных наемников, которые любым способом пытаются свести концы с концами и удержаться на лету. Дариан Фрей — капитан корабля «Кетти Джей», лидер маленькой и крайне бесполезной банды бездельников. Неисправимый бабник и разбойник, Дариан зарабатывает на жизнь по ту сторону закона, стараясь избегать встреч с тяжеловооруженными летающими фрегатами Коалиционного флота. Фрей и трио раздолбаев — его команда — перевозят контрабанду, грабят воздушные суда и обычно наживают себе же кучу неприятностей. Быстрый налет на загруженный всяческими ценностями грузовоз выглядит отличным способом обогатиться по-быстрому. Однако все планы рушатся в тот момент, когда грузовоз взрывается. С этого момента Фрей из мелкого вредителя превращается во врага общества номер один. Дариан знает тайну, известную только ему — взрыв грузовоза был подстроен, а сам капитан выбран в качестве козла отпущения. Нашему герою придется столкнуться с лжецами и любовниками, перестрелками на суше и в воздухе, с аристократами и демонами. Чтобы доказать свою невиновность Фрей должен использовать все свои криминальные таланты… «Водопады Возмездия»: Коллективный Перевод, www.colltran.com, 2011-2013 Иллюстрация на обложке Стефана Мартинье, www.martiniere.com

Крис Вудинг

Водопады Возмездия

Один

Лоусен Макард — Вопрос вероятностей — Сабля Фрея — Новые горизонты

Контрабандист, зажав пулю между большим и указательным пальцами, разглядывал её в слабом свету хранилища и кисло улыбался.

— Только представь, — сказал он, — представь, каково это — чувствовать, как она проходит сквозь твою голову.

Грейфер Крейк не хотел представлять что-либо в этом роде. Он пытался не сблевануть, уже опозорившись этим утром. Взглянув на соседа, он надеялся увидеть знак, что у того есть план, который бы вывел их из этой передряги. Но лицо Дариана Фрея было жестким, без единой эмоции.

Оба со связанными руками они стояли, припёртые к сырой облезшей стене. Три вооруженных головореза следили, чтоб они никуда не смылись.

Контрабандиста, седеющего крепыша, с грязными волосами и широким морщинистым лицом, блестящим от пота и копоти, звали Лоусен Макард. Крейк следил, как пули из-под его пальцев скользят в пустой барабан револьвера. Макард крутанул барабан и со щелчком закрепил камору, поворачиваясь к своим слушателям.

— Как считаешь, это больно? — спросил он задумчиво. — Пусть даже на одно мгновение? Или просто — бах, и все дела?

— Попробуй на себе, если тебе так интересно, — предложил Фрей.

Макард со всей силы ударил его в живот. Фрей со стоном сложился пополам и рухнул на колени. Ему пришлось постараться для того, чтобы встать на ноги вновь.

— Хороший аргумент, — прохрипел он, — просто отличный.

Макард прижал дуло револьвера ко лбу Крейка и уставился на Фрея.

— Считаю до трех. Хочешь увидеть мозги своего дружка на стене?

Фрей не ответил. Лицо Крейка посерело под короткой светлой бородкой. От него разило алкоголем и потом, а глаза нервно бегали по лицу капитана.

— Один.

Фрей никак не отреагировал.

— Я всего-навсего пассажир! — сказал Крейк. — Я даже не часть экипажа.

Его акцент выдавал аристократическое воспитание, про которое не скажешь по его внешнему виду. Его волосы грязные, ботинки заблеванные, а шинель висела на нем, лишенная половины пуговиц. Кроме того, он практически обделался от страха.

— У тебя есть код запуска «Кетти Джей»? — спросил его Макард — Ты знаешь, как её запустить и заставить взлететь?

Крейк сглотнул и отрицательно мотнул головой.

— Тогда заткнись. Два.

— Никто не летает на «Кетти Джей» кроме меня, Макард. Я уже говорил тебе, — сказал Фрей.

Его глаза беспокойно осматривали склад. Приглушенный облаками свет проникал внутрь сквозь горизонтальные щели в стене, освещая мешки из грубой материи, бухты канатов и устрашающего вида крюки, свисающие с потолка. Густые тени лежали на покрытых шрамами лицах Макарда и его людей, а в воздухе висел запах сырости и тлена.

— Три, — сказал Макард и нажал на курок.

Щёлк.

Крейк вздрогнул и всхлипнул, когда боек ударил по пустой камере барабана. Спустя мгновение он сообразил, что еще жив. Макард убрал оружие и Крейк, бросив полный ненависти взгляд на Фрея, с облегчением выдохнул.

Фрей никак не отреагировал. Это был совершенно другой человек, не тот, которого Крейк знал до прошлой ночи. Тот человек вместе со всеми хохотал громче Малвери и подшучивал над Пинном. Он травил истории одну за другой и пьянствовал до потери сознания. Того человека Крейк знал почти три месяца. Того человека Крейк мог назвать другом.

Макард наигранно изучал пистолет.

— Пять камор. Одна вне игры. Думаешь, повезет снова?

Он навел ствол на переносицу Крейка.

— О, пожалуйста, нет, — попросил Крейк. — Пожалуйста, пожалуйста, нет. Фрей, скажи ему. Прекрати свои игры и просто скажи ему!

— Один, — сказал Макард.

Крейк уставился на незнакомца с мольбой в глазах. Несомненно, это был тот же самый человек. Те же привлекательные черты лица, те же черные растрепанные волосы, та же худощавая фигура в длинном плаще. Но огонь в глазах погас, и не было, ни следа его привычной язвительной ухмылки.

Он не собирался уступать.

— Два.

— Пожалуйста, — прошептал он. Но Фрей просто отвернулся.

— Три.

Макард придержал курок в ожидании вмешательства, но его не последовало.

Щёлк.

Сердце Крейка бешено колотилось, хотя сам он онемел. Во рту пересохло, все тело дрожало и его отчаянно тошнило.

«Ах, ты ж ублюдок! — подумал он. — Ах ты ж бессердечная тварь!»

— Не думал я, что в тебе это есть, Фрей, — сказал Макард и в его голосе послышалось восхищение. Он засунул револьвер обратно в кобуру, спрятанную где-то среди надетых на него потрепанных курток.

— Готов пожертвовать его жизнью, но не отдашь "Кетти Джей"? Жестоко.

Фрей пожал плечами.

— Он всего лишь пассажир.

Крейк шепотом выругался.

Макард мерил шаги по складу, пока головорез с крысиным лицом и обнаженный саблей охранял пленников. Двое других стояли в тени: огромный бритоголовый верзила и парень с унылыми глазами в потрепанной вязаной шапочке. Один охранял единственный выход, другой же прислонился к бочке, лениво разглядывая дробовик. Еще дюжина таких же дуболомов находилась этажом ниже.

Крейк безостановочно пытался придумать путь для спасения. Несмотря на шок и сумбур в голове, он пытался быть рассудительным. Он всегда гордился своей дисциплиной и самообладанием, благодаря которым ему все тяжелее было выносить унижения последних мгновений. Он представил себя достойно глядящим в лицо смерти.

Их разоружили и связали руки. Пистолеты забрали сразу же, как их нашли в гостинице, пьяными и храпящими на столе. Макард забрал себе прекрасную саблю Фрея — мою саблю, подумал Крейк с горечью. И сейчас она висела, дразня его, на поясе контрабандиста. Тут Крейк заметил, что Фрей тоже внимательно наблюдает за ней.

Что насчет Малвери и Пинна? Они видимо отправились в другое место, чтобы продолжить кутить всю ночь, оставив своих компаньонов спать. А им просто не повезло, что Макард нашел их именно этой ночью. Еще бы несколько часов и они бы ушли из порта, а потом — дальше, куда заблагорассудится. Вместо этого их выволокли вверх по лестнице, останавливаясь лишь из-за Крейка обоссавшего свои ноги, и запихнули в эту сырую комнату, где их ожидала жалкая смерть в неизвестности, если Фрей не выдаст коды запуска его летательного аппарата.

Я мог бы убыть уже мертвым, подумал Крейк. А этот сукин сын ни черта не сделал, чтобы предотвратить это.

— Послушай, — обратился Макард к Фрею, — давай будем деловыми людьми. Вспомним наше прошлое. Мы же работали несколько раз вместе, разве нет? Я уже привык ожидать от тебя определенную небрежность — просроченную доставку или груз, который окажется не совсем таким, как ты обещал, но ты никогда не пытался меня поиметь. До сих пор.

— Ну и что ты хочешь от меня услышать, Макард? Все должно было закончиться не так.

— Я не хочу убивать тебя, Фрей, — сказал Макард тоном полным отрицания. — Я даже не хочу убивать этого маленького бесхарактерного слабака. Я просто хочу то, что принадлежит мне. Ты должен мне корабль. Я заберу «Кетти Джей».

— «Кетти Джей» стоит пяти твоих.

— Ну, в качестве покрытия разницы я не буду отрезать вам яйца и фаршировать ими ваши уши.

— Это честно, — согласился Фрей.

— Тот аэриум, что ты продал мне, был говённого качества. Признай это.

— А чего ты хотел за ту цену?

— Ты говорил, что он будет прямо с завода. А тот, что ты мне продал, настолько разложился, что не поднял бы в воздух и печенья, не говоря уже о двадцатитонном судне.

— Продажные уловки. Ты знаешь, как это бывает.

— Он, наверное, прошел через двигатели каждого пирата отсюда до побережья! — зарычал Макард. — Я получил бы товар лучшего качества, выкачав его с какой-нибудь развалины на свалке.

Крейк виновато взглянул на Фрея.

— Вообще-то, — оскалился Фрей, — этот примерно такой же.

Макард был коренастым мужиком с лишним весом, но его удар был молниеносным. Голова Фрея дернулась назад и с треском ударилась об стену. Фрей застонал и поднял руки к лицу. Кончики его пальцев нащупали кровь из рассеченной губы.

— Поменьше ерепенься и все это примет более спокойный оборот, — посоветовал Макард.

— Верно, — ответил Фрей. — Теперь ты меня послушай. Если есть что-нибудь что я могу сделать для тебя, какую-нибудь работу, что-нибудь украсть, например, что тебе нужно… Хорошо, это одно дело. Но ты никогда не получишь мой корабль, ты слышишь? Ты можешь засунуть мне в уши, все, что тебе нравится. Но «Кетти Джей» моя.

— Я не думаю, что ты находишься в том положении, чтобы торговаться, — сказал Макард.

— Неужели? А вот, как я вижу данную ситуацию: «Кетти Джей» бесполезна без кода зажигания и единственный человек, который его знает — это я. Так что, все это делает мое положение достаточно выгодным, пока я молчу.

Макард махнул чуваку с унылыми глазами: "Отрежь его большие пальцы!"

«Унылый Глаз» приложил свой дробовик к бочке и выхватил кинжал.

— Эй, стой! — быстро сказал Фрей. — Я имею в виду компенсацию. Я говорю о том, чтобы дать тебе чуть больше, чем стоимость вашего судна. Отрежь мне пальцы, и я не смогу летать. Будь уверен, сделаешь это — я унесу код запуска с собой в могилу.

— У меня было пять человек на этом судне, — сказал Макард, в то время как «Унылый Глаз» склонился над Фреем. — Они вылетали из каньона. Я видел это. Пилот попытался поднять корабль и вдруг его не стало. Плохой аэриум, видишь? До сих пор не могут очистить дно каньона. Ему разорвало внутренности, а останки сгорели. Пять парней мертвы. Ты собираешься компенсировать мне и это тоже?

— Слушай, должно же быть что-то, что ты хочешь. Внезапно он указал на Крейка. — Вот, я знаю! У него есть золотой зуб. Чистое золото. Покажи им, Крейк.

Крейк уставился на капитана в изумлении.

— Я не хочу золотой зуб, Фрей, — сказал Макард терпеливо. — Давай сюда пальцы.

— Это только начало! — Фрей плакал. Он жестко и многозначительно взглянул на Крейка. — Крейк, почему бы тебе не показать им свой золотой зуб?

— Вот, давайте посмотрим, — сказал Рэт, наклонившись к Крейку. — Покажи нам свою улыбку, ты — маленькая «девчонка».

Крейк сделал глубокий, ровный вдох, и показал Рэту свою самую ослепительную улыбку. Это было то выражение лица для фотографирования, которое он усовершенствовал в ответ на унизительный фотоснимок, который сделал семейный фотограф. После этого, он поклялся, что никогда не обременит себя фотографированием снова.

— Эй, не так плохо, — прокомментировал Рэт, вглядываясь в свое отражение на сияющем зубе. И Крейк улыбнулся, сильнее, чем когда-либо в своей жизни.

«Унылый Глаз» оттолкнул Фрея к стене с затянутыми паутиной глиняными полками. Он руками смел немного пустых банок, и потом придавил связанные руки Фрея к полке. Фрей вращал запястьями, отказываясь вытягивать большие пальцы. «Унылый Глаз» двинул его по почкам, все еще крепко удерживая его.

— Что, я скажу, Макард, мы оба можем получить прибыль, — он возразил сквозь сжатые зубы, — Мы отработаем долг, я и моя команда.

— Ты будешь на полпути к Новой Вардии, в следующую секунду как я перестану за тобой смотреть, — ответил Макард.

— Как насчет залога? Что если я оставлю тебе одного бойца? У Пинна есть Скайланс, эта штука быстрее, чем дерьмо, выскальзывающее из совы. Ты должен пойти посмотреть на него.

«Унылый Глаз» уперся коленом ему в бедро, заставив его замычать, но он все равно не давал свои большие пальцы. Головорез-боксёр у двери усмехнулся над попыткой своего компаньона заставить Фрея сотрудничать.

— Слушайте! — закричал Рэт. Все замерли и повернулись, чтобы посмотреть на него, удивленные тем, как звучал его голос. Странное выражение было на его лице, как будто он был озадачен тем, что оказался в центре внимания. Его словно озарило какое-то открытие.

— Почему бы нам не отпустить их? — предложил он.

Макард посмотрел на него как удав на кролика. — Что? — медленно произнес он.

— Нет, погоди, выслушай меня, — сказал Рэт, он считал, что его идея настолько блестящая, что она требует осторожного объяснения погруженной во тьму аудитории. — Я имею в виду, что в их смерти нет ничего хорошего для нас. Они не выглядят, так, будто за их головы назначена награда. Если мы их отпустим, они, знаешь ли, могут сказать хорошее слово типа: "Этот Лоусен Макард рассудительный человек, это человек с которым можно иметь дело".

Пока Рэт говорил, Макард равномерно краснел, и теперь его небритые щеки дрожали от гнева. «Унылый Глаз» и «Боксер» обменялись осторожными взглядами. Никто их них не знал, что побудило их компаньона высказать свое мнение, но они оба знали неизбежный исход этого высказывания. Рука Макарда стиснула эфес сабли, отобранной у Фрэя.

— Ты должен прислушаться к человеку, — сказал Крейк, — в его словах есть смысл.

Убийственный взгляд Макарда переключился на Крейка. Нелепо, но Крейк все еще улыбался. Сейчас он блеснул в сторону Макарда своей зубастой улыбкой, надеясь всем сердцем как какой-то коммивояжер, а не человек смотрящий смерти в лицо.

Но потом Макард кое-что заметил. Гнев ушел с его лица, и он наклонился немного ближе.

— Это хороший зуб, — пробормотал он.

— Да, продолжай смотреть, ты уродливый мешок дерьма, — думал Крейк. — Просто продолжай смотреть.

Крейк направил всю свою силу мысли на контрабандиста. Идея Рэта была не такой уж и плохой. Проявление великодушия сейчас могло только упрочить положение Макарда в глазах покупателей. Они могли прийти к нему со своими сделками, предлагая лучшие куски за привилегию работать с ним. Он мог завладеть этим городишкой.

Но Макард был умнее Рэта. Золотой зуб мог сработать только со слабоумным. Он устоял. Крейк видел это по выражению его лица. Даже очарованный зубом, он чувствовал, что что-то здесь не так.

Холод прополз по телу Крейка, что-то более холодное и более коварное, чем просто страх. Идея с зубом истощилась. Он был слаб, словно с похмелья, и не мог продолжать бороться долго, к тому же свои основные усилия он использовал на Рэта.

— Сдавайся, — молчаливо попросил он Макарда. — Просто сдавайся.

Потом контрабандист моргнул, и его взгляд прояснился. Он в шоке уставился на Крейка. Улыбка Крейка медленно увяла.

— Он демонист, — закричал Макард, затем достал пистолет из кобуры, приложил к голове Крейка и нажал на курок.

Щелк.

Макард был так же поражен, как и Крейк. Он забыл, что зарядил пистолет всего одной пулей. Возникла мгновенная пауза, а затем случилось все сразу…

Сабля Фрея вылетела у Макарда из-за пояса, прыгнув на десять футов через комнату, мимо «Унылого Глаза» прямо в подставленные капитаном руки. Последний миг своей жизни «Унылый Глаз» провел в непонимании уставившись на то, как Фрей, держа саблю двумя руками, вонзил ее ему в живот.

Замешательство Макарда по поводу того, как невидимые руки украли у него саблю, дало Крейку время, в котором он так нуждался, чтобы взять себя в руки. Он глубоко вонзил нож в пах толстяка. Макард, округлив глаза, сделал шаткий шаг назад, издав слабый шум, будто поросенок в отчаянии.

Все еще связанными руками Крейк вырвал револьвер из жирных лап Макарда. Рэт наконец оправился от эффекта зуба и достал свою саблю. Крейк развернул пистолет и надавил на курок. На этот раз ударный механизм нашел пулю. На лице Рэта появилась черная точка и, с оглушающим хлопком, из затылка вылетел гейзер красного тумана. Рэт сделал несколько шагов и упал на кучу веревок.

Макард спотыкаясь, направился к двери, ненамеренно перекрыв линию огня для «Боксера». Пока последний оставшийся головорез попытался изменить угол обзора, Фрей бросил саблю, бросился через комнату и подобрал ружье, которое «Унылый Глаз» оставил на бочке. «Боксер» оттолкнул босса, чтобы освободить линию огня в сторону Крейка, но преуспел только в том, что открыл линию огня для Фрея, который с грохотом разрядил ружье прямо ему в грудь.

За считанные секунды все было кончено. Макард ушел. Они слышали, как он бежит вдоль по лестнице на улицу, направляясь вниз, и зовет своих людей. Фрей запихнул ружье за пояс и поднял свою саблю.

— Вытяни руки, — сказал он Крейку. Крейк протянул. Блеснула сабля, перерезав веревки. Он бросил саблю Крейку и протянул свои руки.

— Теперь освободи меня.

Крейк взвесил саблю у себя в руках. В его ушах она все еще слабо пела с гармоничным резонансом, который он привык связывать с демоном в клинке. Он поразмыслил, на что это будет похоже, если он запихнет саблю в кишки капитану.

— У нас мало времени, Крейк! — сказал Фрей, — ненавидеть меня можешь позже.

Крейк не был фехтовальщиком, но едва он двинул запястьями, как сабля сделала все остальное. Она аккуратно вырубила брешь между руками Фрея, разделив шнур на две части. Он бросил саблю обратно Фрею, перешагнул через тело Рэта и вытащил пистолет у него из кобуры.

Фрей зарядил новою обойму в ружье.

— Готов?

Крейк с сарказмом сделал широкий галантный жест в сторону двери.

— Будь моим гостем.

За ней был балкон, который возвышался над мутной барной комнатой, пахнущей дымом и разлитым вином. В это время утра в баре было пусто, на столах по-прежнему разбросаны осколки после вчерашней попойки, а высокие ставни задерживали дневной свет. Макард орал где-то внизу, поднимая тревогу.

Когда Фрей и Крейк появились, два человека бросились вверх по лестнице. Люди Макарда, в руках у них были пистолеты, и они намеревались убивать. Они заметили Фрея и Крейка за секунду до того как первый из головорезов поскользнулся на рвоте Крейка, которую никто и не подумал убрать. Он тяжело упал на ступени, и его напарник споткнулся об него. Фрей дважды выстрелил из ружья, разнеся в процессе деревянные балюстрады. Больше эти ребята не поднимались.

Фрей и Крейк побежали к двери в дальнем конце балкона, когда еще четверо появились внизу барной комнаты. Распахнув дверь, они бросились в нее в сопровождении шторма из огня.

По ту сторону был коридор, стены которого были выкрашены скучной, обычной для учреждений, зеленой краской, которая слоилась от старости. Несколько дверей в дешевых рамах вели из коридора — комнаты для гостей, все гости которых мудро не высовывались.

Фрей пошел вдоль коридора, который заканчивался множеством высоких окон, закрытых ставнями. Без усилий он разрядил в них остаток ружейной обоймы. Стекла разбились, и ставни снесло с петель. Фрей выпрыгнул в пролом слева, а Крейк сопровождаемый приступом неуправляемого страха, последовал за ним.

Прыжок был коротким, он закончился на крутом склоне булыжной мостовой между высокими, ветхими домами. Над их головами, сквозь туманные слои облаков, просвечивало слабое солнце.

Крейк неуклюже ударился о землю и упал на колени. Фрей поднял его. Эта знакомая, злая улыбка снова появилась на его лице, как напоминание о человеке, которого Крейк знал или думал, что знал.

— Я чувствую внезапное желание двигать отсюда, — сказал Фрей, стряхивая пыль с Крейка. — Открытые небеса, новые горизонты, и всё такое.

Крейк посмотрел в окно, из которого они выпрыгнули. Звуки погони становились громче.

— У меня точно такое же чувство, — сказал Крейк, и они бросились бежать.

Два

Новый наемник — Много нового — Джез говорит про самолет — Возвращение капитана

— Вот она, — сказал Малвери, широко махнув рукой. — «Кетти Джей».

Джез бросила оценивающий взгляд на корабль, покоящийся на каменной посадочной площадке перед ними. Модифицированный броненосец, первоначально производимый в мастерских Викфилда, если только она не ошиблась в догадках. «Кетти» была уродливой, грузной вещью, сгорбленная как гриф, с тупым носом и двумя толстыми опорами, смонтированными высоко на ее флангах. Похожий на обрубок хвостовой аппарат, горбатая оружейная установка и крылья, смотрящие назад и вниз. Она выглядела, как будто не может решить, кто она: легкий грузовой тягач или тяжелый истребитель, так что она не могла быть достаточно хороша ни в том, ни в другом. Одно крыло было недавно отремонтировано, на посадочных стойках был налет, «Кетти Джей» нужна была хорошая чистка.

Джез не была впечатлена увиденным. Малвери прочёл её реакцию по взгляду и улыбнулся. Большая улыбка, возникла под его толстыми, белыми как у моржа усами.

— Не правда ли, это прекраснейшая вещь которую ты когда-либо видела, да и эта сучка умеет летать. В любом случае, у нее начинка, с которой считаются, я говорю исходя из собственного опыта. Я, знаешь ли, доктор.

Он шумно рассмеялся, держа себя за бока и откинув голову назад. Джез не могла сдержать улыбки. Его хохот был заразителен.

В этом Малвери было что-то такое, чем он сразу нравился. Было трудно противостоять силе его доброго юмора, и, несмотря на свои огромные размеры, он выглядел безобидным. Большой толстый живот высовывался из-под одежды, едва закрываемый линялым пуловером в пятнах, которые свидетельствовали о большом и беспорядочном аппетите. Его волосы походили на белое кольцо вокруг ушей, а на макушке была лысина. Он носил маленькие круглые очки с зелеными стеклами.

— Что случилось с вашим последним штурманом? — спросила она.

— Его нашли, когда он распродавал части от запасного двигателя на сторону. Он сам себя отштурмовал за дверь судна, с отпечатком капитанской ноги на своем заду, — снова захохотал Малвери. Затем добавил, заметив выражение лица Джез:

— Не волнуйся, мы были еще на земле. Хотя маленький ублюдок заслужил, чтобы его бросили в вулкан за кражу.

Малвери почесал щеку:

— По правде сказать, мы не очень удачливы со штурманами. За последний год их было семь. Они нас всегда обдирали или исчезали ночью, или позволяли себя убить, в общем, что-то в этом духе.

Джез присвистнула.

— После твоих слов, эта работа выглядит очень соблазнительно.

Малвери похлопал ее по спине.

— Ах, все не так плохо. Мы довольно хорошие. Не такие как другие подонки-головорезы. Работай вместе со всеми, не останавливайся, и ты будешь в порядке. Ты будешь делать то же, что и все мы — от текущего ремонта до всякой мелочи, капитан щедро заплатит. Он нежно оглядел «Кетти Джей», его круглые кулаки уперты в бока.

— Он платит так много, как только можно в наши дни и в нашем веке.

— Кругленькую сумму, — сказала Джез. — Чем же вы занимаетесь?

Взгляд Малвери было невозможно прочитать из-за его очков.

— Я имею ввиду: доставка грузов, контрабанда, перевозка пассажиров, чем же? Может вы работаете на Коалицию?

— Ничего подобного, — сказал Малвери. — Капитан скорее выпьет пинту крысиной мочи.

Малвери внезапно покраснел.

— Простите «мой французский».

Джез отмахнулась.

— Просто скажи, на что я подписалась.

Малвери прочистил горло.

— Мы не то, что ты бы назвала профессионалами. По правде говоря, капитан и сам этого не знает. В основном мы делаем кое-что для черного рынка, занимаемся контрабандой — перевозка пассажиров. Люди, которые хотят попасть куда-нибудь, где их быть не должно или туда, где их не найдут. Еще мы пробовали немного попиратствовать и сейчас попробуем, если представится возможность. Я имею в виду, компании по перевозке всегда готовы к тому, что могут потерять один или два груза в месяц, они закладывают это в бюджет, поэтому это им не в убыток.

Он сделал неясный жест в воздухе.

— Мы из тех, кто делает все что угодно, естественно, если это хорошо оплачивается.

Джез немного поразмыслила. Их работа, очевидно, была полным бардаком, но это достаточно хорошо ей подходило. Ребята не выглядели, как типы, которые задают много вопросов. Она была рада вообще найти работу в Скарвотэре, если обратить внимание на кое-что в ее опыте. Было очень важно продолжать продвигаться. Оставаться на одном месте было слишком опасно.

Поэтому она протянула свою руку. — Ладно, пойдем посмотрим как там дела.

— Отличное решение! Ты не пожалеешь. По крайней мере, сильно, — Малвери схватил её руку своими толстыми, мясистыми пальцами и затряс её с энтузиазмом. Джез продолжала гадать, как он может застегивать свое пальто такими пальцами, не говоря уж о выполнении более сложной операции.

— Ты и в самом деле доктор? — спросила она.

— Настоящий, сертифицированный, — объявил он. И она почувствовала запах рома в его выдохе.

Они услышали тяжелые удары внутри корабля. Малвери обошел корму «Кетти Джей», Джез последовала за ним. Трап корабля был опущен. Внутри в темноте кто-то перекатывал тяжелую стальную коробку по полу. Угол обзора не давал увидеть Джез больше чем пару длинных ног в плотных штаны и ботинках.

— Я тебя представлю, — сказал Малвери. — Эй, там! Сило! Скажи привет новому штурману.

Человек в судне остановился и опустился на корточки, уставившись на них. Он был высоким, узким в бедрах, но верхняя половина его тела имела порядочное количество мышц, тонкая хлопковая рубашка туго обтягивала его плечи и грудь. Острый взгляд, узкое лицо, крючковатый нос и выбритая голова. Его кожа была темной, желто-коричневой, цвета умбры1.

Он молча рассмотрел Джез, потом поднялся на ноги и продолжил свою работу.

— Это Сило. Инженер. Немногословен, ты можешь говорить, а он словно в облаках витает. Не бери в голову, он со всеми такой.

— Он — мартианец, — заметила Джез.

— Верно. Похоже, ты много повидала.

— Ни одного из них не видели за пределами Самарлы. Я думала, они все порабощены.

— Я тоже, — сказал Малвери.

— Так он принадлежит капитану?

Малвери усмехнулся. — Нет, нет. Сило — не раб. Они в некотором роде друзья, я полагаю, хотя иногда этого не скажешь. Его история… Ну, это между ним и капитаном. Они не рассказывают, а мы не спрашиваем. Он отвел Джез в сторону.

— Пойдем, познакомимся с нашими летчиками. Капитан и Крейк сейчас отсутствуют. Полагаю, они вернутся, когда протрезвеют.

— Крейк?

— Он демонист.

— У вас на борту демонист?

Малвери пожал плечами.

— Это проблема?

— Не для меня, — ответила Джез. — Я просто… Ну, ты же знаешь, как люди относятся к демонистам.

Малвери издал скребущий звук.

— Ты увидишь, что мы не особо здравомыслящие. Все мы недалеко от него ушли.

Джез подумала над этим и улыбнулась.

— Ты не из тех ребят, зовущих себя — Бодрствующие, а? — подозрительно спросил Малвери. — Если да, можешь катится отсюда прямо сейчас.

Джез сымитировала скрежет Малвери.

— Вероятно, нет.

Малвери просиял и шлепнул ее по спине достаточно сильно, так, что сместились позвонки.

— Рад слышать.

Они вышли из тени «Кетти Джей» и пересекли посадочную полосу. Доки Скарвотэра были полупустые. Кое-где стояли корабли от маленьких до среднего размера, в основном почтовые суда и мусоровозы. Наибольшая активность была в дальнем конце, где осторожно опускался выпуклый грузовой корабль. Экипаж суетился встретить новоприбывшего. Сильный ветер разнес металлический аромат аэриума через доки, пока корабль сбросил балластные цистерны и осторожно снизился на посадочные подпорки.

Доки были построены на широком выступе земли, выступавшем над черно-стальным озером, заполнявшем дно бесплодной горной долины. Это место было диким и запущенным, но Джез видела много таких. Отдаленные маленькие порты, спрятанные от мира, недоступные ниоткуда, кроме как с воздуха. Тысячи городов типа Скарвотэра, существовали без ведома Воздушных сил. Между такими городами курсировали и честные торгаши, и контрабандисты.

Вне всяких сомнений это место задумывалось как база отдыха или почтовая станция. Точка на карте, убежище от местных вероломных ветров с готовым источником воды неподалеку. Медленно база вырастала, распространяясь во все стороны. Оппортунисты прибывали, занимали свободные ниши. Кое-кто подумал, что этим путешественникам нужен бар, чтобы утолить их жажду. Этим алкашам нужен был доктор, чтобы осматривать повреждения, которые они получают при падении, ударяясь о стены. И еще нужен был кто-то, кто бы готовил для них хороший завтрак, когда они проснутся. Большинство основных профессий в городах жестко регулировались Гильдиями, но здесь человек мог быть плотником, пекарем или строить корабли и не принадлежать никому кроме себя.

Но там, где делаются деньги, всегда есть место криминалу. Места подобные Скарвотэру быстро начинают прогнивать изнутри. Джез была здесь всего неделю, с тех пор как оставила свое прежнее место работы, но она уже увидела достаточно, чтобы понять, чем кончит это местечко. Скоро честные люди начнут разъезжаться куда глаза глядят, убегая от бандитов, а те кто останутся, истребят друг друга и двинут дальше. Здесь останется город-призрак, подобно другим городам-призракам, которые посещали покинутые мечты и потерянные возможности.

Слева от нее, Скарвотэр заползал из озера на каменистый склон горы. Узкие линии и продуваемые ветрами лестницы изгибались между простыми прямоугольными постройками, собранными в группы везде, где земля могла их разместить. Надземные сети труб пересекали улицы поперек в строгом порядке, мягко дымя в прохладном утреннем воздухе, образуя бесформенные висящие под ними леса. Огромные черные стервятники собирались на этих трубах, в ожидании добычи.

— Это место не для меня, — подумала она, — но, где тогда подходящее?

Впереди на посадочной площадке стояли два маленьких истребителя: Кэйберийский «Фаеркроу»2 и переделанный «Скайланс»3 Ф-класса. Малвери повел ее к «Скайлансу», ближнему из этих двух. Прислонившись к его боку, стоял мужчина, он курил скрученную сигарету и выглядел, несомненно, укуренным или пьяным, в нем Джез отгадала пилота.

— Пинн, — промычал Малвери. Пилот вздрогнул.

— Тут кое-кто с кем ты должен познакомиться.

Пинн затушил сигарету, когда они подошли, и протянул руку Джез. Он был невысоким, крепким и смуглым, с бесформенной соломой черных волос и круглыми щеками, которые закрыли его глаза, когда он изобразил тошнотворную приветственную улыбку. Ему не могло быть больше двадцати, он был слишком юн для пилота.

— Артис Пинн, познакомься с Джезибет Кейт, — сказал Малвери.

— Она будет нашим штурманом.

— Джез, — поправила она, — никогда не любила Джезибет.

Пинн оглядел ее сверху вниз.

— Неплохо иметь женщину на борту, — его голос был глубоким и невыразительным.

— Пинн еще не разогрел все цилиндры этим утром, не правда ли? — спросил Малвери, грубо ударив его по плечу. Пинн приобрел серый оттенок и поднял руки, чтобы избежать повторных ударов.

— Еще немного и я избавлюсь от моего завтрака, — пробормотал он.

— Отвяжись!

Малвери гоготнул и Пинн съежился под напором чрезвычайного веселья доктора.

— Ты модернизировал его сам? — спросила Джез, проводя рукой по боку «Скайланса». Ф-класс был гоночным, рассчитанный на одного пилота, построен для скорости и маневренности. Он имел длинные, плавно изогнутые крылья как у чайки. Кабина установлена далеко на фюзеляже, чтобы осталось место для чрезмерно больших турбин в его передней части, которые снабжали двигатель в цилиндрическом хвосте. На хвосте были установлены бронированные пластины и размещены подвесные орудия.

— Да, — немного встряхнулся Пинн. — Ты разбираешься в кораблях?

— Я выросла с ними. Мой отец конструктор кораблей. Я привыкла летать на всем, до чего доходят мои руки, — она кивнула в сторону «Кетти Джей». — Клянусь, смогу лететь даже на этом куске дерьма.

Малвери хмыкнул.

— Если капитан позволит тебе, это будет удача.

— Какой твой любимый? — спросил Пинн.

— Он построил А-18 для меня, на мой шестнадцатый день рождения. Я очень любила эту птичку.

— Так что же случилось, ты его разбила?

— Она погрузилась в воспоминания пятилетней давности. Я посадила ее в маленьком порту близ Йортлэнда, а она просто не взлетела снова. У меня не было средств на ее ремонт, и я нанялась в команду штурманом. Я думала, что легко справлюсь с навигацией длинновоза. Я имею ввиду, что я все время управляла коротковозами. В том первом рейсе я заблудилась, мы забрели в воздушное пространство Флота, и парочка «Виндблэйд»4 почти сдула нас с неба. Мне пришлось быстро учиться после этого.

— Она мне нравится, — сказал Пинн Малвери.

— Что ж, отлично, — ответил он.

— Пойдем, скажем, привет Харкинсу, — сказал Малвери.

Они кивнули на прощание.

— Он не плохой парень, — сказал Малвери, когда они подходили к «Фаеркроу».

— Глухой как скала, но талантливый, не сомневайся. Летает как маньяк.

«Фаеркроу» были оплотом Флота, до тех пор пока их не заменили более новые модели. Они были построены для воздушного боя, с двумя большими протановыми двигателями и орудиями, включенными в крылья. Круглые шары ветровых стекол были установлены на тупом носу корабля, чтобы предоставить пилоту лучшее поле обзора из кабины, которая была установлена сразу спереди в отличие от «Скайланса».

Харкинс был внутри «Фаеркроу» и проводил быструю диагностику. Он был долговязым, небритым и имел виноватое выражение лица. Харкинс носил кожаную фуражку пилота, сдвинутую на затылок. У него был высокий лоб и тусклые тонкие волосы. Лётные очки свободно висели на шее. Передвигался он резкими рывками, словно мышь. Он нажимал на кнопки измерительных приборов и щелкал переключателями с выражением большой концентрации. Когда Джез и Малвери подошли, он нагнулся вниз, проверяя что-то на коврике для ног.

— Харкинс, — крикнул Малвери во всю мощь своего чрезвычайно громкого голоса. Харкинс подпрыгнул и громко ударился головой об штурвал.

— Что? Что? — крикнул Харкинс, выпрямляясь снова с паникой в глазах.

— Я хочу представить тебя новому штурману, — сказал Малвери, сияя.

— Джез, это Харкинс.

— О, — сказал он, снимая фуражку и потирая макушку. Он посмотрел вниз на Джез, и переключился на быстрое, нервное бормотание. Его предложения бежали друг за другом, словно спеша покинуть рот.

— Привет! Знаешь, я тут все проверяю. Пытаюсь поддерживать его в хорошей форме. В смысле, что за пилот без самолета, правда? Думаю у тебя также с картами. Что за штурман без карт? Я полагаю, у тебя еще нет с собой карт, но ты понимаешь, что я имею в виду, не так ли? — Он указал на себя. — Харкинс, пилот.

Джез была слегка ошеломлена. — Приятно познакомиться, — все, что она могла сказать.

— Это капитан? — внезапно спросил Харкинс, глядя вдаль доков. Он натянул летные очки себе на глаза.

— Это — Крейк и капитан, — подтвердил он. Выражение его лица снова стало взволнованным.

— Они, хм … они бегут. Да, бегут вниз по холму, к докам. Очень быстро.

Малвери в отчаянии посмотрел на небо.

— Пинн, — крикнул он через плечо.

— Что-то стряслось!

Пинн выглянул из-за своего «Скайланса» и вздохнул.

— Это не может подождать?

— Нет, определенно не может. Готовьтесь. Капитану нужна помощь, — он посмотрел на Джез.

— Умеешь стрелять?

Джез кивнула.

— Возьми себе оружие, добро пожаловать в команду!

Три

Поспешное отбытие — Перестрелка — Один раненый — Потрясающая встреча

Они схватили оружие и собрались за стопкой ящиков, которые были свалены на корме «Кетти Джей». В это время Крейк и капитан подбежали к ним.

— Проблемы? — спросил Малвери.

— Куда без них в этот день недели, — ответил Фрей, потом крикнул Сило.

— Капитан, — раздался баритон мартианца в ответ, сам он сидел на корточках на верху трапа.

— Ты достал посылку?

— Угу, пришел час назад.

— Сколько времени тебе нужно, чтобы подняться в воздух?

— Аэриум уже подается. Пять минут.

— Давай быстрее, как только можешь.

— Да, капитан, — и он исчез в отверстии.

Фрей повернулся к остальным.

— Харкинс, Пинн. Взлетайте. Встретимся над облаками.

— Будет драка? — с надеждой спросил Пинн, быстро протрезвев. Харкинс был уже на полпути к своему самолету, к тому времени, когда Пинн закончил фразу.

— Убирайся отсюда! — рявкнул на него Фрей. Пинн кисло пробормотал что-то, засунул пистолет за пояс и кинулся к «Скайлансу», возмущаясь, что его не допустили к драке.

— У нас на хвосте Макард, — сказал Фрей, когда Малвери передавал ему коробку с патронами. — И с ним его банда.

— У нас мало оружия, — пробормотал Малвери. — Мы должны экономить.

— Тогда не давай Крейку слишком много, — сказал Фрэй, заряжая ружье, которое он отобрал у парня с унылыми глазами.

— Он не может попасть в бок фрегату, даже если стоит рядом с ним.

— Согласен, капитан — сказал Малвери, тем не менее, передавая Крейку щедрую горсть. Крейк не отпирался. Он выглядел готовым упасть в обморок после пробежки.

Фрей кивнул на Джез.

— Кто это?

— Джез — новый штурман, — ответил Малвери с интонацией того, кто уже устал представлять человека снова и снова.

Фрей бегло оценил ее. Она была маленькой и легкой, и это было хорошо, потому что означало, что она не будет занимать слишком много места и, возможно, даже имеет не слишком большой аппетит. Волосы были завязаны в простой конский хвост, который вместе с практичной одеждой внушал определенную эффективность. Черты ее были небольшими и привлекательными, но она скорее была плоская, с фигурой мальчишки и очень бледная. Это тоже было хорошо. Слишком привлекательная женщина — это фатально для команды, состоящей из мужчин. Они начинали отвлекаться и флиртовать вместо того, чтобы заниматься делом. Кроме того, Фрей просто обязан был переспать с такой женщиной, и это тоже никогда не шло на пользу.

Он кивнул Малвери, в знак того, что она подходит.

— Кто такой Макард? — спросила она, заряжая оружие во время разговора. Когда они посмотрели на нее, она пожала плечами и сказала:

— Просто хочу знать, в кого я стреляю.

— Расскажу вкратце, — сказал Малвери.

— Мы продали местному криминальному лорду двенадцать канистр некачественного аэриума по сниженной цене, и смогли купить на эти деньги три канистры нормального топлива.

— Проблема в том, что наш посредник нас подвел, — сказал Фрей, занимая позицию за ящиками и рассматривая свое ружье.

— Его посылка опоздала, что означает он не смог продать нам вовремя, а это в свою очередь означает, что нам пришлось торчать в порту достаточно долго, и за это время один из толстозадых пилотов Макарда успел влететь в стену.

— Следовательно, нам нужно скоренько сваливать, — сказал Малвери. — Безупречные планы, подобные этому наша фишка. Ты все еще хочешь с нами работать?

Джез зарядила свое ружье с соответствующим лязгом металла.

— Я в любом случае уже устала от этого городишки.

Они вчетвером заняли позиции за ящиками, выглядывая на дорогу, ведущую к докам. К мысу вел широкий, замощенный булыжником проезд, бегущий между группы полуразвалившихся складов. Докеры, работающие здесь, отодвинулись в сторону, словно их столкнула приливная волна. Они искали укрытия при виде Лоусена Макарда и двадцати вооруженных головорезов, заполнивших улицу.

— Они превосходят нас в численности и в вооружении, — пробормотал Малвери. Он выглянул назад, туда, где взлетали «Скайланс» и «Фаеркроу». Аэриумные двигатели пульсировали от того, что их электромагниты превращали аэриум в ультралегкий газ, наполнявший балластные цистерны. Отдельные, протановые моторы, которые приводили в движение запасные двигатели, прогревались, набирая обороты.

— Во всяком случае, где Бесс? — спросил Фрей Крейка.

— Я выгляжу так будто она у меня в кармане? — отрывисто ответил Крейк.

— Нам нужна подмога прямо сейчас.

— Она будет недовольна, если я разбужу ее.

— Недовольный сейчас я! Она мне нужна!

Крейк вытащил маленький медный свисток, который он носил на цепочке на шее, подул в него. Свисток не издал ни единого звука. Фрей чуть было не сделал замечание по поводу легких Крейка, но в это время пуля ударилась в ящик рядом с его головой, расщепив доски. Он выругался и инстинктивно пригнулся.

Крейк положил свисток обратно, затем выглянул из укрытия и выпустил дикий залп из своего пистолета. Его цели закричали и, испугавшись, врассыпную кинулись к укрытиям. Они спрятались за мешками и бочками, которые стояли здесь в ожидании погрузки на склад.

— Ха! — закричал Крейк с триумфом.

— Похоже, они не сомневаются в точности моей стрельбы.

Мгновение спустя его волосы раздуло ветром от того, что «Скайланс» Пинна взмыл в воздух едва ли не в футе от Крейка. Орудия «Скайланса» обстреляли всю улицу. Бочки разбились вдребезги и несколько человек дернулись и завыли при попадании пуль в них. «Скайланс» с визгом пролетел вдоль улицы и взвился вертикально вверх, направляясь, прочь к облакам.

— Да, — сказал Фрей бесстрастно. — Ты потрясающе страшен с этой штукой.

Сейчас все докеры забежали внутрь, чтобы очистить дорогу сражающимся. Люди Макарда были на краю посадочной площадки в пятидесяти футах. Между сражающимися находился небольшой двухместный «Флаер» и, к удовольствию Фрея, слишком много укрытий. Контрабандисты были в шоке после штурма Пинна, но они уже медленно перегруппировывались.

Фрей и Джез вели огонь из положения лежа, заставляя контрабандистов убегать. Один из них упал, подстреленный в ногу. Другой неразумно укрылся за большим, но пустым ящиком. Малвери поднял двустволку, прицелился и прострелил дыру в ящике и в человеке за ним.

— Сило! Как дела? — спросил Фрей, но механик не услышал его из-за огня, вновь открытого контрабандистами.

— Дариан Фрей! — крикнул Макард из своего укрытия за кучей самолетных шин, — ты покойник!

— Угрозы, — пробормотал Фрей, — честно говоря, какой в них смысл?

— Они собираются зайти с фланга! — сказала Джез. Она выстрелила в одного контрабандиста, который выбежал из-за кучи сломанных деталей гидравлики. Пуля пролетела сквозь рукав рубашки, едва не задев его. Он замер на бегу и бросился обратно в укрытие.

— Плохая тактика, если ты меня спросишь, — прокомментировал Крейк, восстанавливая дыхание и нервно пытаясь бравировать. Он вытряхнул гильзы из барабана своего револьвера и снова зарядил пять патронов.

— Слабое, неоригинальное мышление, которое и следовало ожидать от этих контрабандистов среднего уровня.

Джез выглянула из-за угла ящика, выискивая парня, которого она подстрелила. Но вместо этого увидела другого, который перебежками от укрытия к укрытию, пытался получить нужный угол обстрела. Он исчез до того, как она успела прицелиться в него.

— Нужно быть начеку и держать глаза пошире открытыми с этими сукиными детьми, выбегающими из-за угла, — сказала она.

— А она не недотрога, надо отдать ей должное, — сказал Фрей Малвери.

— Девчонка, что надо, — согласился доктор.

Еще несколько человек из банда Макарда подтянулись и заняли позиции позади двухместного «Флаера». Крейк осыпал их выстрелами.

— Экономь патроны! — напомнил Малвери.

Фрей отпрянул, когда от залпа выстрелов расщепился деревянный пол и полетели щепки от ящиков. Малвери ответил из своего ружья, достаточно громко, чтобы отговорить нападавших и отступил, чтобы перезарядиться.

Джез высунула голову снова, озабоченная тем, что она потеряла из виду человека, который пытался зайти к ним с фланга. Вопреки ее предупреждению, компаньоны были заняты перестрелкой с контрабандистами, приближающимися спереди.

Она заметила быстрое движение, там был еще один! Третий человек, занимал позицию для выстрела сбоку, оттуда, где их баррикады из ящиков были бесполезны.

— Здесь трое из них! — крикнула она.

— Мы немного заняты сейчас, — терпеливо ответил Фрей.

— Ты будешь занят, доставая пулю из своего уха, если ты не… — начала она, но тут ее подстрелили.

Вспышка боли, вышибла из нее дух и взорвала ее чувства. Ее словно огрели бревном. Удар отбросил ее назад в сторону Крейка, который подхватил ее, когда она падала.

— Её подстрелили! — закричал Крейк.

— Уже? — ответил Фрей. — Черт, они обычно возятся дольше. Малвери, взгляни.

Доктор сделал два выстрела, заставив контрабандистов пригнуть головы, и встал на колени рядом с Джез. Ее нездоровая бледность стала еще белее. Темно-красная кровь сочилась сквозь куртку из плеча.

— Ох, девочка, держись, — пробормотал он, — не вздумай умереть или что-нибудь в том же духе.

— Я в порядке, Док, — сказала она, стиснув зубы. — Я в порядке.

— Просто не двигайся.

— Нет времени не двигаться — ответила она, с трудом вставая на ноги. — Я говорила вам они идут из-за угла! Где тот, кто…? — она замолчала, увидев кого-то сзади них, спускающегося по трапу из корабля.

— Что это?

Малвери повернулся посмотреть.

— Это? Это — Бесс.

Восемь футов роста и пять в ширину, полутонное бронированное чудовище вырисовывалось из тени в утреннем свете. Не было ничего, что могло указывать на то, что это существо женского пола. Ее торс и конечности были покрыты пластинами из тусклого металла, зазубренная кольчуга качалась снизу. Она стояла, сутулясь, гребень на ее спине был выше, чем ее огромные плечи. На лице ее была металлическая решетка из пересекающихся толстых прутьев, как у сточной канавы. Все, что было видно за ней — это два мерцающих огня: глаза создания.

Джез задержала дыхание. Голем. Она только слышала о таких созданиях.

Создание издавало низкий рык, глухой и резонирующий. Затем она стала спускаться с трапа, ее массивные ботинки тяжело ударяли по полу, когда она ускорилась. Она прыгнула в сторону с трапа и приземлилась грохотом, от которого задрожала земля. Рука в перчатке, зачерпнула бочонок, от которого у среднего человека вылезла бы грыжа, и швырнула его в контрабандиста, который прятался за кучей ящиков. Бочка сокрушила ящики и обрушилась на человека за ними, похоронив его в лавине сломанных досок.

— Она раздражена, это хорошо, — сказал Фрей. — Старая добрая Бесс.

Голем бросился как ревущая гора ярости к контрабандистам, которые подкрадывались с флангов. Пули отскакивали от ее брони, оставляя только царапины и мелкие вмятины. Один контрабандист, запаниковав, выскочил из укрытия. Она схватила его за горло с громким хрустом, а потом бросила безжизненное тело к его сотоварищам.

Другой попробовал пробежать мимо неё, пока она стояла к нему спиной, но голем оказался гораздо быстрее, чем казалось можно быть при таких размерах. Она прыгнула за ним и схватила его огромными пальцами. От такой хватки его кости сломались. Недолгие вопли ее жертвы прекратились, когда она вырвала его руку и ей же ударила его по лицу, так сильно, что он тут же умер.

Остатки банды Макарда внезапно потеряли интерес к битве. Они просто развернулись и побежали.

— Что вы делаете? — заорал на них Макард из своего укрытия, вдалеке от конфликта, — тащите свои желтые грязные задницы обратно, и застрелите эту штуку!

Бесс развернулась и сосредоточила свое внимание на нем, глухой рокочущий звук раздался из ее груди. Макард с трудом сглотнул.

— Никогда не возвращайся обратно, Фрей, слышишь? — крикнул он, сделав несколько шагов назад.

— Если когда-нибудь вернешься, ты покойник! Ты слышишь меня? Покойник! Я вырву твои глаза, Фрей!

Его одинокий выстрел был едва слышен, потому что он сделал его, улепетывая со всех ног. Скоро он исчез из вида, догоняя своих людей в переплетении улочек Скарвотэр.

— Отлично, — сказал Фрей. — Вот так.

— Корабль готов к взлету, Капитан! — крикнул Сило, стоя наверху грузового трапа.

— Совершенно вовремя, как всегда, — ответил Фрей.

— Малвери, как там новый наёмник?

— Я в порядке, — сказала Джез. — Она прошла навылет.

Малвери облегченно вздохнул.

— Что ж, тогда ничего не нужно доставать. Немного дезинфекции, бандаж и ты будешь в порядке.

Джез странно посмотрела на него. — Я полагаю.

— Она стойкая малышка, капитан, — сказал Малвери с оттенком гордости в голосе, будто это он сделал ее отважной.

— В следующий раз, постарайся не нарваться на пулю, — посоветовал ей Фрей.

— Меня бы не подстрелили, если бы вы просто послушали меня.

Фрей закатил глаза. — Док, отведи ее в лазарет.

— Со мной все будет в порядке! — запротестовала Джез.

— У тебя всего лишь дырка от пули в плече, — крикнул Фрей.

— Это лечится!

— Может вы двоё просто пройдете в чертов самолет? — спросил Фрей.

— Крейк! Забери Бесс. Мы отчаливаем через десять минут.

Фрей пошел за Малвери и Джез вверх по трапу внутрь «Кетти Джей». Когда они скрылись из виду, Крейк осторожно перешагнул обломки и положил ладонь на руку голема. Она повернулась к нему с тихим шорохом цепи, кольчуги и кожи. Он погладил ее по забралу, ласково смотря на нее.

— Отлично, Бесс, — пробормотал он, — вот моя девочка!

Четыре

Жизнь пилота — Апатия Крейка — Малвери прописывает пьянство

В жизни Джэндрю Харкинса было очень мало моментов, про которые можно было сказать, что он действительно отдыхал. Даже когда он спал, он трепетал и корчился, его мучили сны о войне или, время от времени, ему снилось, что его душит Слэг, кот с «Кетти Джей», который имел злую привычку использовать его лицо в качестве постели.

Но здесь, уютно устроившись в тесном кубрике на «Фаеркроу», с ревом протановых двигателей в ушах, здесь был покой.

Был тихий день светило пронзительное осеннее солнце. Они направлялись на север, следуя линии гор Хукхоллоу. «Кетти Джей» летела в полумиле впереди него по правому борту. «Скайланс» Пинна гудел рядом. В небе не было ничего, кроме фрегата Флота громыхавшего, пересекая линию горизонта, на запад и грузового судна с Ауленфея, чья поверхность была словно из облаков, которые погрузились в море почти полностью, кроме вершин. На востоке можно было увидеть крутые стены Восточного Плато, находившегося на краю гор Хукхоллоу. Далеко на юге виднелись мрачные облака вулканического пепла, плывущие по направлению к Блакендрафтской равнине.

Он посмотрел наверх, сквозь ветровое стекло купола кубрика. Небо было превосходным, ясным, темно-синим. Бесконечным.

Харкинс счастливо вздохнул. Он проверил приборы, сомкнул свои руки в перчатках на штурвале и распрямил плечи. Снаружи этого замкнутого металлического пространства, мир был странным. Люди были странными. Мужчины были пугающе непредсказуемы, а женщины и того хуже, полны странных намеков и скрытых желаний. Громкий шум заставлял его подпрыгивать, толпа вызывала у него клаустрофобию, среди умных людей он чувствовал себя тупым.

Но кубрик Кейберийского «Фаеркроу» был его убежищем, и был он этим убежищем уже двадцать лет. Любая неловкость или смущение не касались его, пока он был заключен в эту броню. Здесь никто над ним не смеялся. Корабль был его безмолвным слугой, а он в кои-то веки — хозяином.

Некоторое время он наблюдал за далеким фрегатом Флота, предавшись воспоминаниям. Однажды, когда он был юным, он путешествовал в корабле подобном этому. Ожидая вызова, чтобы забраться в свой «Фаеркроу» и взвиться в небо, он с нежностью вспоминал пилота, который его обучал. Он никогда не был популярным, но его принимали, и он был частью команды. Это были хорошие времена.

Но хорошие времена закончились, когда начались Аэриумные Войны. Пять лет американские солдаты сражались. Пять лет, когда каждый вылет мог оказаться последним. Пять лет изматывающих нервы воздушных боев, в которых его три раза сбивали. Он выжил, но многим из его друзей не так посчастливилось.

Потом настали мирные времена, хотя это было относительно. Вместо американских солдат, Флот гонялся за пиратами и флибустьерами, которые за время войны стали процветать, благодаря экономике черного рынка. Харкинс сражался с контрабандистами на своей земле. Враги были не очень хорошо экипированы, но они были отчаянные, даже дикие. Началась борьба за землю, и стало еще хуже.

А потом, невероятно, но началась Вторая Аэриумная война, не более чем через четыре года после первой. И Харкинс снова боролся за Американских солдат и их приверженцев против Тацианцев. В первый раз они победили — все погибли, их подвели политики. Дело стало за малым, обезвредить Самарланские силы, но враг вернулся с удвоенной энергией.

Конфликт был коротким и бесчестным. Люди обоих сторон были деморализованы. В конце концов, было заключено внезапное и неудовлетворяющее стороны перемирие. Американцы чувствовали, что их обманули. Харкинсу было наплевать. У него было слишком много неудач, слишком часто ему не везло, он видел лицо смерти чаще, чем кто-либо другой. Он стал дрожащей оболочкой. Они уволили его за две недели до окончания войны, после четырнадцати лет службы. Скудное пособие, которое ему дали, это все что мог позволить себе Флот после столь разорительного десятилетия.

Те годы были самыми худшими.

Харкинс пришел к пониманию, того что мир изменяется слишком быстро, и это было не слишком хорошо для тех кто не мог приспособиться. У него не было иных навыков, кроме тех, которые он получил как летчик-истребитель, а ни кто не нуждался в пилоте без крыльев. В мрачное серое время, он работал на заводах, выполняя случайную работу и зарабатывая гроши. Наскребая на жизнь.

Это была не военно-морская жизнь, которую он потерял, с ее дисциплиной и устройством. Не было духа товарищества, который скис после того, как многие его друзья умерли. Потеря «Фаеркроу» оказалось действительно болезненной для него.

Хотя он и летал на дюжине различных «Фаеркроу», которые имели минимальные отличия и улучшения, с течением времени, для него они все были одинаковы. Рев мотора, пульсация аэриумных двигателей, нагнетающих топливо в балластные цистерны, окружающая жесткость кубрика. «Фаеркроу» присутствовал при всех его триумфах и трагедиях. Он вел его в чудесное небо, он был с ним в особо отчаянных воздушных боях, но иногда он бросал корабль, когда из него уже не чего было выжать. Все действительно важное, что случалось с ним в жизни, моменты чистейшей радости и абсолютного, явного ужаса, происходили с ним в кабине «Фаеркроу».

Затем в самые мрачные времена, появился свет. Он почти поверил в Алсоул и в непостижимые разговоры Бодрствующих. Почти, но не полностью.

Его попечитель на заводе, знал о прошлом Харкинса, в качестве пилота Коалиционного Флота. Это все, что рассказывал Харкинс, когда он вообще что-то говорил. Когда его попечитель встретил человека в баре, который продавал «Фаеркроу», он упомянул Харкиса.

Так Харкинс встретил Дариана Фрея, который выиграл Керберийского «Фаеркроу» у невероятно удачливого Рэйка, и теперь не представлял, что с ним делать. У Харкиса едва хватало денег, чтобы содержать крышу над головой, но он пошел к Фрею, чтобы умолять его. Он продал бы собственную душу, если бы это помогло оказаться снова в рубке. Фрей не думал, что его душа стоит много, вместо этого он предложил сделку.

Харкинс мог летать на «Фаеркроу» в интересах Фрея. За богатое жалование, и непредсказуемый, возможно опасный и обычно нелегальный образ жизни. Харкис обязан делать все, что скажет Фрей, а если нет, то Фрей заберет самолет обратно.

Харкинс согласился еще до того, как Фрей закончил выставлять свои условия. Это был счастливый день в его жизни.

Путешествие от того фрегата Флота до сюда было длинным, он пролетал над Хукхоллоускими горами, следуя за Дарианом Фреем. Харкинс не имел больше той храбрости, которая была у него, когда он был юным пилотом. У него никогда не было той неприличной отваги, как у Пинна, который смеялся над смертью потому, что был слишком туп, чтобы постигнуть ее. Но он хорошо почувствовал, что такое жизнь на земле, без возможности взмыть над облаками к солнцу. Он решил, что никогда не вернется к такой жизни.

Он тревожно огляделся, не наблюдает ли кто-нибудь за ним. Затем опустился обратно в твердое кресло «Фаеркроу» и позволил себе широко и довольно улыбнуться.

Крейк не был так доволен. Он апатично бродил по узким коридорам «Кетти Джей». В его желудке была странная пустота, будто там гулял ветер. Он медленно бродил, словно печальный призрак.

В первый раз, когда он остался в полупустом грузовом отсеке, на него начало давить ограниченное пространство, и Бесс начала беспокоиться, почувствовав, его тревожное настроение. После этого он пошёл в столовую и выпил несколько кружек крепкого кофе, сидя за маленьким общим столом. Но кухня тоже была унылой, потому что там никого не было.

Тогда он забрался по трапу, ведущему из кухни в коридор, который соединял рубку в носу корабля с инженерной комнатой в корме. Между ними было несколько комнат, которые использовались командой как жилые помещения. Скользящие двери комнат, были испачканы древними, маслянистыми пятнами. Электрические огни отбрасывали тусклый свет на мрачные металлические стены.

Он подумал о том, чтобы пойти в рубку и взглянуть на небо, но он не мог глянуть в глаза Фрею, прямо сейчас. Он решил пойти к себе в кубрик, и может быть почитать, но это тоже не было особо привлекательным. Наконец, он вспомнил, что их новичка подстрелили, и он решил, что неплохо было бы пойти и поинтересоваться ее здоровьем. С этой мыслью, он пошел по коридору в лазарет Малвери.

Когда он пришел туда, дверь была открыта, Малвери сидел, задрав ноги, с кружкой рома в руках. Комната была крошечная, запущенная, в полной антисанитарии. Мебель в комнате включала в себя только дешевый шкаф, привинченный к стене, раковину, пару деревянных стульев и операционный стол. Шкаф, возможно, был предназначен для тарелок и прочей кухонной утвари, но здесь ему нашли другое применение, в нем хранились все виды неприятно выглядящих хирургических инструментов. Они были очень блестящими — единственная чистая вещь в комнате — и еще они выглядели так, будто ими никогда не пользовались.

Малвери убрал ноги с кресла, на котором они лежали, и подтолкнул кресло Крейку. Затем он налил большую порцию рома в другую кружку, которая стояла на шкафу. Крейк вежливо сел и взял предложенную кружку.

— Где новая девушка? — спросил он.

— Наверху в кабине. Управляет.

— Разве ее не подстрелили?

— Ты бы так не подумал, судя по ее поступкам, — сказал Малвери. — Когда она позволила взглянуть на ее рану, кровь уже остановилась. Пуля прошла на вылет, как она и говорила.

Он просиял.

— Все, что мне нужно было сделать, намазать ее антисептиком и поставить заплатки. Потом она встала и сказала, что у нее есть работа.

— Ты был прав, она стойкая.

— Она удачливая, вот что. Не могу поверить, что ущерб такой небольшой.

Крейк глотнул рома. Ром был потрясающе резкий, он вторгся в мозг, где начал свою работу по разрушению ментальных функций.

Малвери поправил свои круглые, окрашенные в зеленый цвет очки и хмыкнул.

— Ну, теперь выкладывай.

Крейк осушил свою кружку и протянул ее снова, чтобы Малвери ее наполнил. Он подумал секунду. Он не знал, как выразить свои чувства: потрясение, предательство, возмущение; так чтобы Малвери действительно его понял. Поэтому он просто сказал:

— Он собирался позволить мне умереть.

Он рассказал Малвери, что произошло после того как их с Фреем схватили. Было трудно рассказывать объективно, придерживаясь фактов, но он сделал все, что было в его силах. Четность была важна. Эмоциональные вспышки были противны его натуре.

Когда он закончил, Малвери налил еще одну порцию и сказал:

— Хорошо.

Крейк посчитал этот комментарий совершенно неудовлетворительным. Когда он начал понимать, что доктор не собирается вдаваться в подробности, он сказал:

— Он позволил Макарду раскрутить барабан, приставить пистолет к моему лбу и нажать на курок. Дважды!

— Ты счастливчик. Такие повреждения головы, могут быть очень скверными.

— Черт побери! — закричал Крейк, — забудь об этом.

— Вот это хороший совет, — произнес Малвери, чокаясь своей кружкой с кружкой Крейка. Он наклонился вперед со стула.

— Ты мне нравишься, Крейк. Ты хороший парень. Но ты не живешь больше в своем собственном мире.

— Ты ничего не знаешь о моем мире! — запротестовал Крейк.

— Ты так думаешь? — он провел рукой, указывая на комнату, — было время, я думал, что никогда не попаду в такое место. Я привык, что меня утверждает Гильдия. Работал в Теске. В месяц я зарабатывал больше, чем эта работа приносит за год.

Крейк посмотрел на него с сомнением, пытаясь представить себе как этот огромный, помятый старый алкаш, посещает элегантные жилища аристократов. И не смог.

— Это не семья, Крейк, — продолжил Малвери.

— Каждый человек здесь определенно и решительно заботится сам о себе. Ты умный парень; ты знал риск, когда решился работать с нами. Почему ты решил, что он отдаст свой корабль в обмен на тебя?

— Потому что… — начал Крейк, и тут понял, что ему нечего сказать. Потому что сделать так — это правильно. Он обойдется без смеха Малвери.

— Смотри, — сказал Малвери, мягче. — Не позволяй капитану дурить себя. Он может хорошо преподнести себя человеку, если постарается. Но его не колышет, жив ты или мертв. Или я, например, или кто-либо еще на борту. Я не уверен, заботится ли он хотя бы о себе. Единственная вещь, которая его волнует — «Кетти Джей». Теперь, если ты думаешь, что у него нет сердца, ты не видишь и половины того, что происходит. Капитан хороший мужик. Лучше, чем большинство людей. Ты просто должен понимать, кто он такой.

Крейк не ответил. Ему не хотелось говорить что-нибудь по-детски резкого. Теперь он чувствовал себя немного смущенным, из-за того, что вытащил все это на свет.

— Может ты и прав, — сказал он, — может мне здесь не место.

— Эй, я этого не говорил! — улыбнулся Малвери. — Я только сказал, что ты должен представлять себе, что никто не думает так, как ты. Жестокая правда, но стоящая.

Крейк ничего не сказал, только потягивал свой ром. Его печальное настроение, стало черным. Возможно, он просто должен сдаться. Сойти в следующем порту, повернуться ко всему этому спиной. Так было полгода назад. Шесть месяцев он передвигался от пункта к пункту, живя под другим именем, запутывая следы, чтобы никто не нашел его. Сначала он жил как богатый бродяга, снимая потрепанные отели повсюду в Вардии, проводя дни и ночи в страхе или пьяном угаре. Так длилось три месяца, пока деньги не начали заканчиваться, тогда он немного овладел собой. А потом он нашел Фрея и «Кетти Джей».

Остыл ли его след за это время?

— Ты ведь не всерьез думаешь собирать вещички? — внушал ему Малвери, снова становясь серьезным.

Крейк вздохнул.

— Я не знаю смогу ли остаться. После всего этого.

— Будет глупо уходить сейчас. Что мне сделать, чтобы ты понял, что ты заплатил за целый год перелёта своей саблей.

Крейк мрачно пожал плечами. Малвери дружелюбно подтолкнул его своим ботинком, чуть не сбросив его со стула.

— Куда ты собираешься идти? — сказал он. — Твое место здесь.

— Мое место здесь?

— Конечно! — проревел Малвери. — Посмотри на нас! Мы не контрабандисты или пираты. Мы не команда! Капитан только потому капитан, что у него есть корабль; я бы не доверил ему даже отвести медведя к меду. Никто из нас не подписывался на приключения и богатство. Конечно, если быть точным здесь немного и того, и другого. Он заговорщически подмигнул Крейку.

— Но обрати внимание, разве все мы здесь, включая тебя, не бежим от чего-то. Я поставлю последний глоток рома на это.

Он проглотил остатки своего рома, просто чтобы быть в безопасности, и добавил:

— Вот почему твое место здесь. Ты один из нас.

Крейк не смог сдержать улыбки от ощущения чувства товарищества. Малвери был прав. Куда ему идти? Что делать? Он бы плавал как… в проруби, не зная, в каком направлении плыть. И все-таки «Кетти Джей» была хорошим местом, чтобы спрятаться от акул.

— Я просто… — сказал он. — Просто… Я думал он мой друг.

— Он твой друг. Типа друга. Просто это зависит от определения, правда. У меня было много друзей, в былые времена, но большинство из них не бросило бы мне и цента, если бы я голодал, — он открыл ящик шкафа и достал бутылку прозрачной жидкости.

— Ром кончился. Попробуй-ка это.

— Что это? — спросил Крейк, протягивая кружку. Он был уже в приятом тумане, и точка, когда он был способен отказаться, была давно пройдена.

— Я использую это для смазывания ран, — сказал Малвери.

— Полагаю это разговор с медицинским уклоном, — сказал Крейк. Малвери взорвался ураганом смеха, таким громким, что Крейк поморщился.

— Да это так, — сказал Малвери, поднимая очки, чтобы стереть слезы из глаз.

— Так почему ты здесь? — спросил Крейк.

— Одобренный Гильдией доктор, большая работа в крупном городе, заработанное состояние. Почему «Кетти Джей»?

Настроение Малвери заметно скисло, короткая вспышка боли прошла по лицу. Он посмотрел в кружку.

— Скажем так, я точно там — где заслуживаю быть, — сказал он. Затем, овладев собой, он торжественно поднял кружку для тоста.

— За друзей — провозгласил он. — Откуда бы они ни были, и как бы мы их не называли.

— За друзей, — сказал Крейк, и они выпили.

Пять

Летящие в темноте — Пинн и Блудницы — Предложение сделано

Ночь уже опустилась на землю, когда они прибыли в Марклинский Плёс5. Ветхий порт пресмыкался у острых изгибов Хукхолоуских гор, в темноте виднелись пятна электрического света. Дождь колотил из медленно катящегося потолка облаков, их нижняя сторона освещалась бледным свечением городка. Терзающий ветер проносился сквозь вершины гор.

«Кетти Джей» вынырнула из облаков, четыре мощных прожектора светили из ее брюха. Ее аутфлаеры повисли ближе к крыльям, когда она приблизилась к заполненной толпой посадочной площадке. Сияющие лампы вращались, показывая путь внизу, другие лампы высвечивали свободное место на площадке.

Фрей сидел в кресле пилота в рубке «Кетти Джей», его глаза быстро бегали между медно-хромовыми циферблатами и измерительными приборами. Джез стояла, опустив одну руку на спинку его сидения, разглядывая беспорядок из кораблей, грузовых суденышек, истребителей и каперских кораблей, занимавших широкую площадь ровной земли на краю города.

— Насыщенная ночка, — пробормотала она.

— Да, — сказал рассеяно Фрей. Посадка в отвратительную погоду ночью была для него одной из самых нелюбимых вещей.

Он осторожно поглядел на уровень аэриума, немного выпуская и немного добавляя, что позволяло «Кетти Джей» дрейфовать по направлению к земле, пока он концентрировался на борьбе с перекрестными ветрами, которые прорывались с каждой стороны. Грузный корабль дергался и нырял, пробивая себе дорогу. Фрей выругался и дал немного больше газа из внутренних цистерн. «Кетти Джей» была сейчас перегружена и опускалась быстрее, чем было нужно, но, чтобы ее стабилизировать, даже этого веса было мало.

— Держись за что-нибудь, — пробормотал он. — Посадка будет немного жесткой.

Сейчас «Кетти Джей» набрала скорость и стала заходить слишком быстро. Фрей подсчитал что-то в уме, одним глазом глядя на альтиметр, потом судорожно переключив педали и рычаги, он запустил ускорители на полный реверс, включил тормоза и форсировал аэриумные двигатели до максимума. Судно застонало от того, что движение вперед отменили, и скорость снижения уменьшилась, когда ультралегкий газ наполнил балластные резервуары. Корабль резко замедлился выше места, которое было отведено для него, рядом с большим металлическим боком четырехъярусного грузового судна. Фрей выпустил газ из резервуаров и «Кетти Джей» аккуратно опустилась на свободное пространство, приземлившись тяжело ударив подпорками.

Фрей откинулся в кресло и издал медленный вздох облегчения. Джез похлопала его по плечу.

— Все подумали, что ты на секунду запаниковал, капитан, — сказала она.

Вода хлюпала в лужах на посадочной полосе, когда команда собралась внизу трапа «Кетти Джей», закутавшись в плащи и топая ногами.

— Где Малвери и Крейк? — спросил Фрей.

Сило презрительно указал на трап, откуда из глубины судна было едва слышно невнятное пение.

— Эй, я так и знал! — сказал Пинн, и начал фальшиво подпевать, пока его не остановил яростный взгляд Сило.

— Что нам нужно здесь, капитан? — спросила Джез. Остальные стояли, обхватив себя или засунув руки в карманы, но она, казалось, не замечала леденящего ветра.

— Здесь есть человек, которого я должен увидеть. Продавец слухов по имени Ксандиан Квайл. С этим могут быть проблемы, но здесь всегда много проблем. Харкинс, Пинн, Джез, хватайте пушки и за мной. Сило, позаботься о разрешении на посадку, осмотри самолет и все такое.

Высокий мартианец торжественно кивнул.

— Думаю мне нужно провести диагностику, — внезапно пробормотал Харкинс.

— Проверить «Фаеркроу», понимаете? Он весь дребезжал с левой стороны, я не знаю, что это было, вероятно, лучше проверить. Если хотите знать мое мнение, я не хочу свалиться с неба, понимаете, бум, бах, ха-ха. Это будет не очень хорошо для всех, правда? Я имею в виду, если я помру. Кто тогда полетит на нем? Хотя, в любом случае, я думаю, лететь будет не на чем, если я его разобью. Все оборачивается так, что лучше мне взглянуть на его внутренности, удостовериться, что все в полном порядке, тип-топ.

Фрей взглянул на него. Харкинс поморщился. Было очевидно, что мысль о перестрелке ужасала его.

— Диагностика, — сказал Фрей ровным голосом. Харкинс энергично кивнул. — Прекрасно, оставайся.

Лицо пилота расплылось в широкой улыбке, открывая набор неровных и слегка коричневых зубов. — Спасибо, капитан!

Фрей изучил остаток своей команды.

— Почему мы все остановились? — спросил он, хлопая в ладоши. — Пошли!

Они поспешно двинулись по промокшим улицам Марклинского Плёса. Улицы состояли из рек грязи, которые протекали мимо деревянных подъездов магазинов и домов. Над их головами шипели ленты из электрических ламп, мерцающих от порывов ветра. Косматые дети выглядывали из-под навесов хижин и переулков, где они укрывались. Вода скатывалась с тентов и журчала в сточных канавах, заглушая все, кроме заливаемых водой генераторов, издающих грохочущее жужжание. Воздух был наполнен запахом топлива, готовящейся пищей и чистым ароматом свежего дождя.

— Нельзя было увидится с чуваком завтра? — спросил Пинн. — Под водой и то суше.

Фрей проигнорировал его. Они уже схлопотали штраф. Задержка в Скарвотэре сорвала им график. Квайл ясно написал в письме: «будь здесь до окончания Завывающего месяца, или сделки не будет». Фрею было лень проверять почту, поэтому он не прочитал письмо вовремя. Так или иначе, сегодня был последний день Завывающего месяца и Фрей не мог больше оттягивать с этим делом.

— Это закончится воспалением легких, это точно, — ворчал Пинн. — Тебе придется лететь, когда в твоей рубке будет соплей по пояс.

Ксандиан Квайл жил в укрепленном и огороженном месте, в полуразвалившемся скоплении переулков. Его дом неуклюже возвышался в темноте, строгий, прямоугольный с узкими высокими освещенными окнами. Он отгородился высокими стенами и крепкими воротами от угнетающей нужды, которые испытывали городские жители.

— Я Дариан Фрей! — крикнул Фрей сквозь шум ливня. Охрана по другую сторону ворот, похоже, была в замешательстве. — Дариан Фрей! Квайл ждет меня! По крайней мере, лучше бы он ждал!

Один из охранников побежал к дому, придерживая непромокаемого плаща. Несколько минут спустя, он вернулся и указал компаньонам, что они могут войти.

Их сопроводили к каменному крыльцу, где другой охранник — этот носил жилет, штаны и упражнялся с парой пистолетов — открыл парадную дверь дома. У него было вытянутое лицо и ободранная черная борода.

Фрей смутно помнил его с первого визита. Его звали Кодж.

— Оружие, — сказал он, протягивая руку. — И ничего не утаивайте, это меня серьезно расстроит.

Фрей колебался. Ему не нравилась идея быть в такой ситуации без огневой мощи. Он не смог придумать ни одной причины, почему Квайл хотел бы его убить, но это не очень успокоило его мысли.

Тайна заставляла его нервничать. Квайл не написал в своем письме подробности. Он просто сказал, что имеет предложение к Фрею, исключительно к Фрею, и это дело может сделать Дариана очень богатым. Само по себе это было достаточно подозрительно. Но было и любопытно.

— Я просто выслушаю его, — думал Фрей. Все равно они сейчас здесь, да и не очень весело брести обратно к «Кетти Джей», пока он немного не отогреется.

Он кивнул головой остальным, сдать оружие.

Когда Кодж собрал их оружие, он отступил с дороги и впустил их в холл, там они стояли, капая на пол. Еще три охранника стояли около дверей, своим видом они пытались показать обычную угрозу. Две больших, худых собаки кинулись к вошедшим, чтобы изучить их. Они были белыми, короткошерстными и с красными глазами. Ночные охотники, которые могут видеть в темноте и выслеживать добычу по тепловому следу. Они обнюхали прибывших, но, когда они подошли к Джез, то испуганно отпрыгнули.

— Это из-за нового парфюма, Джез, — саркастически заметил Фрей.

— У меня особый подход к животным, не так ли? — спросила она, при этом выглядя слегка смущенной.

Дом Квайла резко контрастировал с грязными улочками, которые к нему вели. Стены и пол были покрыты черным гранитом. Под ногами лежали толстые ковры.

Украшения из медных колечек проходили вдоль стен по направлению к двум изогнутым лестницам. Между лестницами находился большой и сложный хронометр. Это была комбинация из календаря и часов, отделанный медью, бронзой и золотом. Под стрелками располагались вращающиеся диски, обозначающие все десять месяцев года и каждый из десяти дней недели. Фрей испытал небольшое облегчение, увидев, что на календаре было написано: День Королевы, Третья неделя, Завывающий месяц — последний день месяца. Он до сих пор не был уверен в точной дате.

— Только ты, — сказал Кодж, показывая жестом наверх лестниц и глядя на Фрея. Фрей стряхнул свой плащ и вручил его Пинну, который рассеянно взял его. Внимание молодого пилота было направлено на четырех прекрасных, соблазнительно одетых женщин, которые появились в одном из дверных проемов, чтобы поглядеть на прибывших. Они хихикали и улыбались Фрею, который направился к лестницам. Он галантно поклонился им, и взял руку ближайшей их них, чтобы поцеловать.

— Ты сможешь льстить этим шлюхам позже. Босс ждет, — позвал его Кодж. Одна из женщин выставила губки для поцелуя, и непристойно улыбнулась Фрею.

— Все-таки, он спустится сюда снова, не так ли? — спросила она, поднимая бровь.

— Добрый вечер, дамы, — сказал Фрей. — Я уверен мои друзья, вон там, будут рады развлекать вас, пока я не вернусь.

Пинн лизнул свою ладонь, пригладил небольшой вихор наверху своей похожей на картошку головы и принял одну из своих лучших беззаботных поз. Шлюхи поглядели на него, он не произвел на них впечатления.

— Мы подождем.

— Фрей! — воскликнул Ксандиан Квайл, когда капитан вошел в кабинет. — Драматически поздно, я вижу. Я думал, ты не прейдешь.

— Я беспокоился еще больше, ошибок через край, мы потеряли много времени, — объяснил Фрей и пожал руку с таким сердечным радушием, которое он даже близко не испытывал к этому человеку. Квайл предложил ему стакан вина и сделал вид, что не замечает дорожку грязных следов, которые Фрей оставил после себя.

Фрей сел и любовался комнатой, пока Квайл наливал выпивку. На передней части письменного стола Квайла была гравировка, походящая на огромного «Облачного Орла», строгая и выразительная. Богато украшенный, дорогой медный барометр висел позади стола, стрелка указывала прямо на ДОЖДЬ. На окнах снаружи были искусные узоры решеток, предназначенные как для защиты, так и для украшения. Черный железный канделябр свисал с потолка, лампы тускло светили электрическим светом. Стены комнаты украшали панели из красного дерева, заполненные книгами. Фрей прочел некоторые из заголовков, но ни один из них не был ему знаком. Для него это было большим сюрпризом, хотя он редко читал что-то более сложное, чем листовки с сенсациями, которые продавались в городах.

Квайл подал Фрею хрустальный стакан хорошего красного вина, сел напротив него со своим стаканом. Возможно, он был симпатичным когда-то, но не теперь. Крушение в горящем истребителе сделала его таким. Сейчас половина его лысой головы была покрыта шрамом, еще была небольшая металлическая пластина, видимая на части его черепа. Латунный глаз размещался в глазнице вместо левого глаза, а его левая рука была полностью механической.

Несмотря на это, он вел себя как аристократ, и одевался соответственно. Он носил парчовый пиджак с твердым воротником, а его оригинальные кожаные ботинки блестели. Мокрый, потный и взъерошенный Фрей на его фоне выглядел не впечатляюще.

— Я рад, что ты это сделал, — сказал Квайл. — Днем позже я предложил бы мой план кому-нибудь еще. Время дорого.

— Я просто пришел послушать, что ты скажешь, — сказал Фрей. — Предлагай.

— У меня есть работа для тебя.

— Я знаю твои расценки, — сказал Фрей, — у меня нет таких денег.

— Я не продаю информацию. Это бесплатно.

Фрей глотнул вина и внимательно посмотрел на Квайла.

— Я считал, что продавцы слухов всегда нейтральны, — сказал Фрей.

— Это правила — сказал Квайл. Он посмотрел вниз на свою механическую руку и задумчиво согнул пальцы.

— Ты не должен вмешиваться, не принимать чью-либо сторону, никогда не раскрывать свои источники или своих клиентов. Просто информация, покупать и продавать. Ты торгуешь секретами, но ты никогда не имеешь выгоды от них.

— Ты определенно не предлагаешь работу.

— С тем, что мы знаем, ты думаешь, мы никогда не соблазняемся? Мы всего лишь люди, — улыбнулся Квайл. — Вот почему мы очень внимательны к тем, кого используем. Для нашей профессии не будет хорошо, если станет известно, что мы время от времени, включаем немного своего интереса.

— Слушаю.

— Здесь есть судно из Самарлы, возглавляемое Теском — «Туз Черепов». Минимум сопровождения, никакого вооружения. Они хотят выглядеть неброско, как будто это просто обычный перевоз груза. Им не нужно внимание пиратов и Флота.

«Туз Черепов», — сильный участник в игре Рэйк6. Фрей не упустил всей важности момента. «Туз Черепов» был самой важной картой в игре.

— Что они везут?

— Среди всего прочего — сундук драгоценных камней. Неграненых камней, направляющихся в Гильдию ювелиров, в столицу. Они заключили соглашение с горнодобывающей компанией за границей, и сейчас они возвращаются назад нелегально, чтобы избежать налогов Коалиции. Выгода будет огромная.

— Если они там.

— Ели они там. Но их там не будет. Потому что ты принесешь камни мне.

— Почему ты мне доверяешь? Почему бы мне не направиться в холмы с моей новой добычей?

— Потому что ты был бы дураком, попытавшись. Я все о тебе знаю, Фрей. У тебя нет контактов или опыта, чтобы их сбыть. Ты себе не представляешь, как опасен может быть этот вид богатства. Если тебе не перережут глотку при попытке продать камни, тебя обчистят.

— Как ты собираешься платить?

— Пятьдесят тысяч дукатов. Оплата в самый раз, никаких сделок, расчет после доставки камней мне.

Во рту у Фрея пересохло. Пятьдесят тысяч. Возможно, он неверно расслышал.

— Ты сказал пятьдесят тысяч дукатов, не так ли?

— Это лучшее предложение, чем, если ты бы попытался продать их самостоятельно, и сделка будет честная и безопасная. Я надеюсь, это поможет тебе не поддаться соблазну.

— Сколько стоит сундук?

— Намного больше, если камни огранить. Но это не должно тебя волновать.

— Дай подумать. Ты сказал пятьдесят тысяч дукатов?

— По прибытию.

Фрей осушил свой стакан одним глотком.

— Еще вина? — предложил Квайл вежливо.

— Будьте добры, — прохрипел Фрей, протягивая стакан.

Пятьдесят тысяч дукатов. Это колоссальная куча денег. Больше, чем достаточно, чтобы жить в роскоши до конца жизни, даже после того, как он поделит долю с остальными. Если он поделится с остальными, поправил он себя.

Нет, не думай об этом. Тебе просто нужно решить, не слишком ли это хорошо, чтобы быть правдой.

Его сердце колотилось в груди, и кожа стала холодной.

Возможность всей жизни. Он не настолько глуп, чтобы подумать, что он не попадется. Он просто пока еще не подумал об этом.

С тех пор как он стал флибустьером, он придерживался одного смутного и неопределенного правила. Работать по мелкому. Амбиции доводят людей до смерти. Они слишком далеко заходят и им откусывают руки. Он видел, как это случалось снова и снова: ясноглазые молодые капитаны, жаждущие сделать себе имя, заглатывают наживку бизнесменов и пиратов. Погоня за большими деньгами приводит к реально плохим людям. Если ты хочешь играть в этой лиге, ты должен быть готов к новому уровню порока.

А потом еще был Флот. Они не интересуются мелкими игроками, но как только ты создал себе репутацию, они проявляют к тебе интерес. И если было что-то хуже, чем удар в спину со стороны отбросов, так это Флот.

Фрей не был богат. Те деньги, что он добывал, он проигрывал или тратил на женщин. Иногда требовались усилия, чтобы просто содержать корабль или команду. Но он никому не принадлежал, и это ему нравилось. Никто не натягивал поводья. Это говорил он сам себе, когда ему не хватало денег, и дела шли плохо.

— По крайней мере, я свободен, — думал он. — Хотя бы это.

В темном мире поедателей остатков со дна, Фрей не считал себя крупной рыбой, просто немного ловкой. Мир был полон слабоумных и жертв. Фрей был над ними, и ему было здесь комфортно. Он знал свой уровень, и знал, что может случится, если переоценивать себя.

Но была работа. Пятьдесят тысяч дукатов. Потрясающая жизнь, невыносимая роскошь смотрела ему в лицо.

— Почему я? — спросил он, когда Квайл наполнил стакан. — Я имел с тобой дело, должно быть, три раза?

— Да, — согласился Квайл. — Ты продал мне несколько пикантных новостей. И никогда не покупал.

— Я никогда не мог этого себе позволить.

— Одно это говорит в твою пользу, — сказал он. — Мы едва знакомы. Тест на соответствие связей между нами. Я не мог рисковать, предлагая эту возможность большинству из моих клиентов. Мои связи с ними слишком хорошо известны, — он наклонился через стол, сложив руки вместе, сцепив металлические пальцы с настоящими. — Не делай ошибок, если операция пойдет не так. Я тебя не знаю, и ты никогда не слышал о камнях от меня. Я не позволю, чтобы следы привели ко мне. Я должен себя защитить.

— Не волнуйся. Я привык, что люди делают вид, что не знают меня. Что еще?

— Так как пятьдесят тысяч дукатов огромное количество денег для тебя, я верю, ты будешь верным слову. Ты слишком незначительный, чтобы сбыть камни сам, и ты вне поля зрения Флота и других Флибустьеров. Никто не поверит, если ты скажешь, что в этом участвую я. Ты, откровенно говоря, свидетель не очень заслуживающий доверия.

Фрей посмотрел Квайлу в лицо, словно надеясь прочесть его мысли. Квайл терпеливо смотрел в ответ.

— Их нелегко взять. Я знаю курс корабля. Он пойдет высоко над землей, прячась в облаках, оставаясь вне поля зрения. Никто не знает, что они там, кроме тебя. Ты можешь заставить их снизиться над Хукхоллоувскими горами. Возьмешь камни и привезешь их мне.

Фрей не смел надеяться, что это правда. Могло ли быть так, что он оказался в нужном месте в нужное время? Что такой человек, как Фрей мог получить шанс одним налетом обеспечить себе всю жизнь? Он перерыл всю память в поисках, почему Квайл мог дать ему это предложение, и причину, почему продавец слухов мог послать его в ловушку.

Мог ли Квайл работать на кого-либо еще? Может быть. У Фрея определенно были враги.

Но если он не подставляет тебя? Мог ли он действительно дать такой шанс?

Липкое, тошнотворное чувство, которое он сейчас ощущал, было знакомо. Он ощущал его много раз до этого, играя в карты. Смотря на оппонента через руку с Рэйком и кучу денег между ними, его инстинкты кричали ему собираться и уходить. Но иногда ставки были просто слишком высоки, сумма слишком соблазнительна. Иногда он игнорировал свою интуицию и ставил на все. Обычно он проигрывал и покидал стол, проклиная сам себя. Но иногда…

Иногда он выигрывал.

— Скажу тебе вот что. С тебя какая-нибудь женщина, кровать на ночь и столько вина, сколько мы сможем выпить, и сделка заключена.

— Конечно, — сказал Квайл. — Какую даму предпочитаешь?

— Всех, — сказал Фрей, — и если у тебя есть очень терпеливая — или просто слепая — она может пообщаться с Пинном тоже. Он мне нужен для полета, а у бедного парня расколется стручок, если его не опустошить в ближайшее время.

Шесть

«Хостмоф» — Идея Фрея разделиться — Туз Черепов — Харкинс проверяет свою смелость

На невероятной высоте гор Хукхоллоу, где низины Вардии разбивались вдребезги об обширное Восточное плато, властвовала тишина. Снег и лед крепко заморозили черные бока гор, не было ни дуновения ветерка. Сырой туман стелился по низинам, собирался в расселинах и холодных долинах. Сердитый небосвод тяжело давил вниз, затмевая вершины и блокируя любой проблеск ясного неба. Посреди всего этого был слой чистого воздуха, прослойка судоходного пространства, в котором самолет мог двигаться сквозь каменный лабиринт.

Этот путь был изолирован и опасен, но эта зона клаустрофобии была лучшей дорогой, чтобы пересечь горы Хукхоллоу незамеченными.

Отдаленное жужжание проникло сквозь тишину. Звук жужжания равномерно усиливался, нарастая и становясь плотнее. Из-за горы показался одинокий, четырехкрылый корвет. Тяжеловооруженный Бестерфилдский «Хостмоф»7.

Прячась в слое тумана, почти как тень, «Кетти Джей» осталась незамеченной, когда «Хостмоф» прошел мимо нее.

Фрей следил за «Хостмофом» из рубки, его темные очертания проплывали над ними. Крейк наблюдал вместе с Фреем.

— Это не тот, который нам нужен, да? — спросил Крейк, скорее надеясь, что это так.

— Нет, — ответил Фрей. Он не напал бы на «Хостмоф» ни за какие деньги. Его больше беспокоило, что пилот «Хостмофа» мог заметить их и проявить интерес. Никогда нельзя быть уверенным. Здесь было много пиратов. Настоящих пиратов, не такие неопытные преступники, как команда Фрея.

Ничто не заставило бы его взяться за подобное дело. Ничто, кроме колоссального вознаграждения, во всяком случае.

Он никогда не любил пиратство, и исторически ему не хватало таланта на этом поприще. Из четырех попыток, когда он пробовал, три закончились провалом. Только однажды он удачно ограбил самолет, но даже тогда добыча была скудной, а его штурман получил пулю и был убит в процессе. Дважды они были вынуждены ретироваться перед лицом превосходящего вооружения. А в последнем случае они взяли самолет на абордаж только для того чтобы найти, что он уже доставил свой груз. После этого случая его команда чуть не подняла мятеж, но он подбросил идею провести ночь в ближайшем порту, чтобы успокоить их. На следующее утро, инцидент был забыт, как впрочем, и их двигательные навыки и способность разговаривать.

В основном, Фрею не нравилось стрелять. Пиратство было рискованным делом, и лучше оставить это профессионалам. Даже уверенность Квайла в легкой добыче ненамного подавило его страх.

«Хостмоф» вышел из поля зрения, и Фрей расслабился. Он проверил как там Харкинс и Пинн, парящие немного правее и выше него, в тумане все было тусклым. «Кетти Джей» дрейфовала тихо, кроме случайного шипения стабилизационных газовых струй, тогда руки Фрея резко дергались к медно-хромовой приборной доске. Свет в рубке был выключен, погрузив во мрак внутреннее пространство. Джез сидела на посту штурмана, изучая карту. Крейк, который заглянул без приглашения, стоял за креслом пилота, ломая себе руки. Фрей подумал было приказать ему уйти обратно в каюту, но побоялся спора, который мог возникнуть.

Квайл сказал они пройдут прямо здесь? — пробормотал Крейк.

— Да, так он сказал, — ответил Фрей.

— Это логично, — объяснила Крейку Джез. — Если ты хочешь пересечь Хукхоллоу незамеченным, ты пойдешь через горы, которые поднимаются высоко в небо. Поэтому тебя точно не увидят сверху и минимальная вероятность, чтобы тебя увидят снизу. Два наиболее очевидных маршрута сходятся в этой точке.

Фрей повернулся в своем кресле и посмотрел на нее.

— Я начинаю думать, что после многих месяцев, я наконец нашел штурмана, который знает свое дело, — сказал он.

— Такие как я редко встречаются, капитан.

— Как плечо?

— Отлично.

— Хорошо, не дай подстрелить себя снова. Ты полезная.

— Делаю все, что могу, — сказала она, с небольшой причудливой улыбкой.

Фрей сел обратно, чтобы наблюдать. Он начинал думать, что Джез счастливая находка. За те несколько дней, что она на борту, она показала себя гораздо более эффективной и надежной, чем он рассчитывал. Компетентность не была необходимым условием для принятия в команду «Кетти Джей», но Джез была на голову выше навигаторов, которые работали с Фреем. Он подозревал, что она привыкла к лучшей компании, чем шайка Фрея, но их небрежная техника, казалось, не беспокоила ее. И она была хороша в своем деле. Она привела их с Марклинского Плёса с потрясающей точностью, несмотря на бесформенное море облаков, и всего лишь несколько горных пиков, для вычисления их позиции. Фрей вынырнул из облаков и обнаружил, что он точно в середине прохода, который они выбрали для засады.

Она была умной. Он надеялся только, что не слишком умной.

Возможно, остальные не замечали, но Джез знала — что-то с этим делом не так. Он заметил вопросительный проблеск в её глазах. Она открывала рот, чтобы сказать что-то, но снова закрывала его и отводила взгляд.

Она тоже чувствует это, подумал Фрей. Инстинкт.

Инстинкт. Возможно. Или, может быть, она чувствует, что капитан намерен стянуть их с пути добра и порядочности.

Он попытался почувствовать себя виноватым, но не смог. Прежде всего, нельзя украсть того, чего у тебя никогда не было. Квайл обещал ему пятьдесят тысяч дукатов, а не им. Считалось, что он всегда щедро делился со своей командой, делясь награбленным в соответствии с заранее спланированным процентом. Но сейчас были исключительные обстоятельства, при которых он рассчитывал на кучу денег. Слишком большую, чтобы делиться.

Это будет только один раз, обещал он себе. Потому что после этого, мне вообще не нужно будет работать.

Он сообщил команде, что Квайл дал им наводку в обмен на одну вещь. На борту есть сундук, который он хочет. Они принесут его Квайлу. А все остальное могут взять себе.

Фрей имел полное описание сундука, и он знал, что тот будет крепко заперт. Квайл также заверил его, что там можно будет поживиться еще много чем. Команда может взять все, что ей захочется и все будут счастливы. Им необязательно знать, что внутри сундука. И не нужно знать о соглашении Фрея с Квайлом.

Но Джез продолжает смотреть на него странно.

— Я что-то слышу, — внезапно сказал Крейк.

Фрей прислушался. Он был прав: низкий гул, сопровождаемый высоким воем маленьких двигателей. Трудно посчитать сколько их.

— Джез, — пробормотал Фрей. — Готовь электрогелиограф8.

— Да, капитан, — сказала она, дотягиваясь до переключателя.

— Это он, да? — спросил Крейк, глядя в ветровое стекло и пытаясь увидеть проблеск.

— Это он, — ответил Фрей.

«Туз Черепов» скользнул в проход, величественно плывя между двумя сломанными вершинами. Длинный, тупомордый с округлым брюхом, корабль с короткими крыльями и хвостовым оперением, будто огромный плавник. Сопла толкали его вперед, и он плавно скользил по воздуху, поддерживаемый большими цистернами аэриумного газа. Наклейка на его борту отображала название корабля, напечатанное поперек веера из карт. Это было тяжелое, серьезное судно, без ненужных украшений, крепкое. Ничего такого, что говорило бы о ценности груза в нем.

Жужжа рядом, размером с карлика, летели четыре «Свордвинга»9. Фрей узнал их по характерному коническому, наклоненному вниз рылу и аэродинамической форме. Они были быстрыми боевыми самолетами. Ничего особенного в дизайне, но в руках хорошего пилота они могли быть смертоносными.

— Не совсем минимальный эскорт, — пробормотал Крейк.

Фрей рассеянно, согласно хмыкнул. Ему не нравился вид этих «Свордвингов». Он ждал двух, а не четырех.

— Только скажите, — сказала Джез, её кончик пальца уже парил над кнопкой включения электрогелиографа.

Фрей вгляделся в самолет. Еще не поздно послушаться голоса, который говорил ему пойти на попятную. Голоса, который говорил ему положить карты, когда он знал, что его карта бита. Голоса предупреждения.

— Ты просто останешься тем, кто ты есть, — думал он. — Это не такая уж и плохая жизнь, не так ли? У тебя есть свое судно. Ты ни перед кем не отвечаешь. Целый мир для тебя. Что тебя не устраивает?

Что его не устраивает, так это отсутствие пятидесяти тысяч дукатов. Раньше он даже не мог представить себе такое, но внезапно нужда стала невыносимой.

— Капитан, — настаивала Джез. — Время.

Фрей занял позицию под слоем тумана и в тени горы, это давало ему хороший обзор проходящих машин. Но если он видел «Туза Черепов», они тоже могли его увидеть, а без элемента неожиданности у них нет шансов.

Ты знаешь, Фрей, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Вещи подобные этой не происходят с такими парнями как ты. Амбиции убивают людей.

— Капитан?

— Сделай это! — сказал он.

Пинн обтер свой сопливый нос обратной стороной ладони и посмотрел на серый корпус «Кетти Джей».

— Давайте, чего вы тянете? — крикнул он. Необходимость подняться и стрелять во что-то была его физическим влечением. Его ботинки нажали на ряд педалей, руки в перчатках обхватили гашетку. Ради таких моментов он и жил. И Пинн, как он рассказывал всем без устали, был само действие.

Вторая Аэриумная война потерпела фиаско незадолго до того, как у него появился шанс записаться в ряды. Эти ничтожные америкашки отозвали свои силы, как раз когда он почти вступил в армию и собирался окрасить кровью свои пушки. Как будто они насолили персонально ему. Будто они испугались, что вступление Пинна изменит ход событий.

Ну что же, Америкашки были слишком трусливы, чтобы взглянуть ему в лицо в небе, тогда он просто оторвется на остальных по всему миру, он использует каждый шанс, который ему подвернется. Однажды его уже надули, теперь он считал это своим долгом. Мужик заслуживает возможность испытать себя.

Он схватил маленькую фотографию в рамке, которую он подвешивал на цепочке на приборной панели, фотографию — его возлюбленной, Лисинды, Черно-белый портрет не показывал её во всей красе. В его памяти ее длинные волосы были светлее, а ее невинные, понятливые глаза были прекраснее.

Фотография была сделана прямо перед его отъездом. Он гадал, что она делает сейчас. Может сидит у окна, читает, терпеливо ожидая его возвращения. Чувствует ли она, что он думает о ней? Поднимает ли свое прекрасное личико к небу, в надежде увидеть сквозь облака и солнечный свет блики от его крыльев, когда он с триумфом заходит на посадку. Он представил себя, выходящим из «Скайланса», Лисинда радостно бросается к нему. Он поднимает ее на руки и крепко целует, а по ее личику бегут неконтролируемые слезы от того, что ее герой вернулся после четырех долгих лет отсутствия.

Его мысли были прерваны серией вспышек от задних фонарей «Кетти Джей». Кодированное послание электрогелиографа.

— Поехали.

Пинн завопил и максимально ускорил протановые двигатели. «Скайланс» вернулся к жизни и прыгнул вперед, вдавив его в спинку сидения. Он нажал на педаль, дернул за джойстик, и судно вырвалось из тумана, по направлению к дуге небольшой флотилии высоко наверху. Они все прошли сейчас, прямо у команды над головой, поэтому он выскочил сзади и снизу, оставаясь для них в слепой зоне. Свирепая улыбка пересекла его круглое лицо, когда взвыли двигатели и самолет задребезжал вокруг него.

— Счастливый день, не так ли? — пробормотал он, выстраиваясь за врагом. Он верил, что настоящие герои всегда говорят что-то сдержано и холодное перед тем, как убить кого-нибудь. Затем он нажал на гашетку.

Пилот ближайшего «Свордвинга» только услышал звук двигателей Пинна, когда пули разорвали брюхо его самолета. Пули пронзили баки протановых двигателей, и разорвали «Свордвинг» на части в грязное облако пламени. Пинн взвыл от радости, штопором пролетев сквозь огонь, он прорвался на другую сторону. Он наклонился в своем кресле, чтобы посмотреть назад, за свое левое крыло, и увидел, как Харкинс поднимается, орудия его изрыгали огонь, разрывая в лохмотья руль высоты другого «Свордвинга».

— Да! — закричал он. — Отличный выстрел, ты старый дергающийся уродец!

Он послал «Скайланс» в петлю, достаточно жестко, чтобы заметить искры по краям, и направился обратно к флотилии. Два оставшихся «Свордвинга» нарушили строй, пытаясь уклониться. Цель Харкинса спиралью направлялась вниз в туман забвения, дорожка дыма тянулась из его поврежденного хвоста. Далеко впереди «Кетти Джей» вышла из прикрытия и направлялась к медленному, объемному грузовому самолету.

Пинн заметил еще один «Свордвинг» и нырнул к нему. Он занял позицию у его хвоста, пулеметы выпустили неровный ряд трассирующих пуль. Пилот сделал крутой вираж и повернул, искусно уходя с пути. Пинн поднял брови.

— Неплохо, — проворчал он. — Будет весело.

— Они уходят в облака! — сказала Джез.

Она была права. «Туз Черепов» повернул нос вверх к облакам и заскользил к ним. Там видимость была практически нулевой.

— Я за ним, — сказал Фрей, затем внезапно крикнул. — Док!

— Что, — послышался ответ из открытой двери рубки.

— Начинай надоедать истребителям! У меня большая рыбка!

— Понял.

В куполе стрелка громадная автопушка Малвери открыла огонь, давая дорогу лидеру и остальным. Фрей немного поддал газу протановым двигателям и «Кетти Джей» в ответ поднялась выше. Она была удивительно легкой для такого большого корабля, но Фрей привык к такому управлению. Никто не знал ее лучше него.

Харкинс и Пинн занялись «Свордвингами», преследуя их в небе, и пытаясь очистить путь. Фрей наклонился вперед в своем кресле, решительно хмурясь в сторону цели. Джез и Крейк стояли за ним, как можно крепче держась, потому что «Кетти Джей» тряслась и качалась.

Грузовоз плыл выше, сопла толкали его так сильно, как только могли, но он был нагружен и не мог набрать достаточный угол, чтобы не развалиться на части от собственного веса. У Фрея был только один шанс, но этот шанс все, что ему было нужно. Аэриумные баки такого самолета как этот, были очень большой целью. Хотя внешне ничего не указывало на их расположение, Фрей знал такой тип самолета. И ему было бы трудно промазать.

— Просто задень баки выстрелом, — напомнил он себе. Дырявые баки выпустят газ, и потеря устойчивости вынудит пилота или посадить самолет или вынырнуть из облаков. Посадка была бы немного неправильной, на такой местности, но Фрея не особо заботило, насколько будет поврежден корабль. Протановые баки — опасная часть корабля — были хорошо бронированы и похоронены в глубине корабля. Только очень жесткая посадка могла взорвать их.

«Туз черепов» приблизился, увеличиваясь в размерах, и стал лучше виден. При попытке сбежать, он подставил свое брюхо. Фрей отметил точку под его обрубленными, похожими на плавник крыльями.

Ближе. Ближе.

Он надавил на гашетку своего штурвала. Носовые орудия «Кетти Джей» застучали, пробивая дыры в боку грузовоза.

И тут «Туз Черепов» взорвался.

Ветровое стекло рубки залило огнем, несколько секунд освещая изумленное лицо Фрея. А потом их сбил удар.

Детонация была оглушительной. Взрывная волна залила «Кетти Джей», коротко развернув ее, Джез и Крейк ударились о навигационную панель. Фрей боролся с управлением, дергая штурвал одной рукой, и переключая рычаги другой. Двигатели стонали и работали с перебоями, но Фрей летал на этом борту более десятилетия и он знал его вдоль и поперек. Скрипя зубами, он провел ее сквозь хаос, и через секунду они снова выровнялись.

Фрей выглянул из рубки. Он чувствовал себя разбитым и слабым. Маслянистое облако дыма вилось в воздухе, пузырясь красным и белым пламенем. «Туз черепов», неестественно наклонившись, лежал мертвым грузом далеко внизу; его хвостовое оперение разбилось об гору и рассыпалось на куски. Облако более мелких обломков лениво крутилось в стороне, отброшенное колоссальной силой взрыва.

И среди этих обломков, обожженные, поврежденные предметы падали на землю. Некоторые из них были еще целыми.

Тела. Десятки тел.

Харкинс уставился на водопад обломков, которые падали с неба. Он не был уверен, осознает ли он точный смысл произошедшего, но он понял, что это плохо. Это очень, очень плохо. И не только потому, что они осмелились на еще одну попытку воздушного пиратства.

Внезапно, «Свордвинг», который он преследовал, пошел влево и нырнул. Внимание Харкинса снова переключилось на его мишень.

— Он убегает! — подумал Харкинс. Беглый взгляд показал ему, что второй «Свордвинг» делает то же самое, устремляется в облака. Пинн цепко сидел у него на хвосте, распыляя трассирующий огонь. Из одного его крыла вырывался дым.

Харкинс направил «Фаеркроу» вниз. Что бы там не произошло, Харкинс был уверен в одном. У них проблемы.

Но только, если кто-то сможет выжить и рассказать об этом.

«Свордвинг» бросился в туманный слой, который скрывал «Кетти Джей». Харкинс дал короткую очередь из своих орудий, но он был еще слишком далеко. Он открыл дроссель «Фаеркроу» и закричал, когда «Свордвинг» скрыл туман.

— Нет, — кричал он себе. — Я не хочу идти туда, я, правда, не хочу.

Но было поздно размышлять. Туман схлопнулся позади него, раскрашивая обозрение в серый оттенок. «Свордвинг» казался темным пятном впереди. Он переходил на горизонтальный полёт, скользя сквозь верхние слои тумана, где видимость была самоубийственной. Харкинс попытался сократить дистанцию, но они были примерно равны в скорости.

Пот начал стекать по глубоким складкам его небритых щек. Они двигались слишком быстро, слишком быстро. Этот пилот маньяк! Он хочет убить себя?

Харкинс выстрелил из орудий, надеясь на счастливый случай попасть. Трассирующие огни прорезали тьму.

Гора появилась из тумана по правому борту, слабо виднелся бесконечный скат снежного утеса. «Свордвинг» безрассудно направился ближе к нему, придерживаясь стороны горы. Волна от его пролета выдувала облака снега, подгоняя их на встречу Харкинсу. Пилот пытался ослепить его. Но эта тактика оказалась неэффективной: рассыпчатый снег слишком быстро рассыпался, и не мог замедлить Харкинса. Он приблизился к цели и приготовился к перехвату.

Гора кончилась без предупреждения, и «Свордвинг» сделал опасно резкий поворот, почти зацепив угол. Харкинс рефлекторно последовал за ним. Единственное безопасное место в этом мраке было там, где уже побывала цель.

Выпуклый черный камень появился перед ним, словно удар кулака.

Его реакция оказалась быстрее мысли. Он толкнул гашетку вперед и «Фаеркроу» нырнул под выступающий камень, чуть не задев его, едва ли не в футе от него. Камень прогремел над ним в течение ужасающего мгновения и исчез.

Харкинс отвернул прочь от горы, бормоча.

— Это было близко, очень близко, слишком близко!

Его ноги начали дрожать. Это безумство! Безумство! Кого этот пилот из себя воображает? Почему он так мучает Харкинса?

Вот он: «Свордвинг», все еще видимый сквозь округлое ветровое стекло на морде «Фаеркроу». Он направлялся вниз, еще дальше в темноту, призрачное пятно.

Харкинс последовал за ним. Боясь идти за ним, но также боясь последствий того, что случится, если он сдастся. Он не мог представить ярости Фрея, если он не догонит «Свордвинг». Смерть в рубке это одно, а конфронтация — совсем другое. Конфронтация — особый сорт ада для Харкинса, и он сделает все что угодно, чтобы избежать этого.

Плотная, угрожающая тень появилась в поле его зрения с другой стороны — горы давили все ближе. Харкинс закусил губу, чтобы прекратить стук зубов. Звук двигателей «Фаеркроу» тепло ласкали его слух, но он четко осознавал, как хрупка, может быть эта железная оболочка, если удариться во что-то на скорости в сотню узлов. Он видел «Фаеркроу» разбитых словно яйцо, в некоторых из них были его друзья.

Это не случится со мной! — говорил он себе, укрепляя свою веру, и он сильнее надавил на дроссель.

Горы подступали ближе и с каждой стороны, сходясь вместе, и ему показалось, что они направляются в теснину. Внезапно «Свордвинг» замедлил ход. Харкинс устремился к нему. Пятно приобрело размер и форму, вырастая перед ним. Он надавил на гашетку, но как раз в этот момент «Свордвинг» начал резкий подъем, и его трассирующие пули исчезли в тумане.

В это мгновение, Харкинс представил, что его противник делает. Паника захлестнула его. Он снова дернул за штурвал, отпуская дроссель и нажимая педаль, которая открывала закрылки экстренного тормоза. Тупой нос «Фаеркроу» поднялся, корабль протестующее завизжал. Харкинс почувствовал вес гигантской руки, толкающей его в сидение.

Стена зловещих камней заполнила его поле зрения. Массивные, неподвижные, мчавшиеся к нему. Конец теснины. Он закричал, когда «Фаеркроу» цепляясь за воздух, пытался забраться повыше. Кровь пульсировала у него в ногах и бедрах. Зрение слабело, суживалось в газах начало темнеть.

— Ты не должен терять сознание … Не должен …

Все изменилось, вертикальное стало горизонтальным, стена, которая была перед ним, устремилась вниз под его крыльями. Он отпустил штурвал, кровь прилила обратно к голове, и «Фаеркроу» вылетел из теснины наверх. Несколько секунд все было серо, а потом он вырвался из тумана на ясный воздух.

Тишина.

Словно в трансе, он отпустил дроссель и мягко вывел «Фаеркроу» в парение, отпустив его висеть в воздухе, оставаясь на поверхности благодаря аэриумным бакам. В десяти километрах от него, между вершинами виднелась «Кетти Джей» вяло болталась, ожидая его возвращения. Он посмотрел вниз в море тумана, но его добыча ушла далеко.

Его руки дрожали, не поддаваясь контролю. Он поднял одну из них перед собой и смотрел, как она дрожит.

Семь

Спор — Обвинение Крейка — Что кот думает о Джез — Сон Фрея

Восточный край Хукхоллоу имел много скрытых мест. Секретные долины, скрытые уступы. Складки ландшафта были достаточно большими, чтобы укрыть небольшой флот самолетов. Флибустьеры высоко ценили эти закрытые места, когда они находили еще одно хорошее укрытие, они ревниво охраняли его местоположение.

Ночь застала «Кетти Джей» и ее спутников в одном из любимых мест Фрея, длинной пещере похожей на туннель, которую он обычно занимал, убегая от кого-нибудь размером больше, чем он. В ширину пещера была больше, чем высоту, щель в стене плато уходила глубоко в гору. Она с трудом вмещала корабль размером с «Кетти Джей», но Фрей провел судно без единой царапины. Сейчас «Кетти Джей» сгорбилась в темноте, тусклые огни под брюхом отражались небольшим ручьем, который бежал по дну пещеры. Не было ни звука, кроме ритмичного капанья и неустанной радости воды.

Внутри «Кетти Джей», было не так спокойно.

— Во что, именем сморщенных яиц всех духов, ты целился, дерьмовые мозги? — спросил Пинн у капитана, который в ответ ударил его.

Слэг, бортовой кот «Кетти Джей», наблюдал за последовавшей дракой с кошачьим безразличием со своего места, имевшим преимущество, на самом верху шкафа. Вся команда собралась в столовой, столпившись в одной маленькой комнате. Они пытались разнять Пинна и Фрея, комически толкаясь и ударяясь о разные предметы и переворачивая кресла. Столовая была мрачным местом, в ней помещался закрепленный центральный стол, набор металлических шкафчиков для посуды и компактная кухонная плита, где Слэг грелся, когда Сило выгонял его из машинного отделения.

Слэг был древним воином, серый комок мускулов, соединяющий в себе сеть шрамов и враждебный характер. Фрей принес его на борт котенком, на следующий день, после того, как стал хозяином «Кетти Джей», четырнадцать лет назад. Слэг никогда не знал, что находится за пределами «Кетти Джей», и никогда не пытался это узнать. Цель его жизни была здесь, он был возмездием для чудовищных крыс, которые размножались в воздуховодах и трубопроводах. Битва длилась более десятилетия, поколения острозубых грызунов против их несокрушимого соперника. Он выпроваживал лучших из них — генералов, лидеров — и охотился на матерей, пока они не становились полудохлыми. Но они всегда возвращались, и Слэг всегда их ждал.

— Вы двое, перестаньте вести себя как пара идиотов, — кричала Джез, в то время как Малвери и Сило оттаскивали Пинна от капитана. Пинн, с красным лицом от злобы, заверил Малвери, что он спокоен и доктор может его отпустить, а потом, конечно же, снова прыгнул на Фрея. Малвери был готов к этому, и сильно ударил его в живот, выбив из него воздух.

— Для чего ты это сделал? — слабо прохрипел Пинн, глаза его расширились из-за несправедливости происходящего.

— Просто повеселиться, — ответил Малвери, широко улыбаясь. — Остынь, пока я не снес тебе башку, и никто тебе уже не сможет помочь.

Фрей, злобно глядя, стряхнул Сило и выругался.

— Хорошо, — сказал он. — Сейчас, когда мы не мешаем друг другу, могу я сказать, медленно и ясно, чтобы до каждого дошло. ЭТО — НЕ — МОЯ — ВИНА.

— Ты взорвал грузовоз, — указал ему Крейк.

— Если вы хоть как-нибудь разбираетесь в самолетах, вы должны знать, что протановые баки помещают так глубоко, как только возможно, и очень хорошо бронируют. Иначе люди типа нас могли бы подстрелить их и взорвать весь самолет к чертям собачьим.

— Что ты и сделал, — настаивал Крейк, злобно. Он не забыл поведение Фрея, когда Лоусен Макард подставил пушку к его голове.

— Но я не делал этого, — кричал Фрей. — Пулеметы не могут проникнуть на глубину достаточную, чтобы достать до протановых баков. Сило, скажи им.

Мартианин сложил свои руки.

— Возможно, капитан. Один шанс из миллиона есть.

— Видишь, возможно! — радостно заорал Крейк, восстановив дыхание.

— Один шанс из миллиона! — сказал Фрей сквозь стиснутые зубы. — Такой же шанс, что ты заткнешься на пять минут, чтобы я мог подумать.

Слэг на верху шкафа развернулся и со стуком прыгнул вниз на стойку. Он немного подумал о других существах, с которыми он делил корабль, и почувствовал странную обиду, что никто не обращает на него внимания, посреди этой непонятной ярости. Харкинс, все равно наклонил голову, но когда увидел взгляд кота, сразу поглядел за угол. Слэг посмотрел на него с полным отвращением, затем прыгнул к столу, который он мог достать среди прочих вещей.

— Вопрос не в том, чья вина, — начала Джез.

— Не моя, это точно! — вставил Фрей.

Джез посмотрела на него и продолжила.

— Дело не в том, чья вина. Вопрос в том, обвинят ли нас.

— Что же, благодаря тому, что Харкинс огромный трус, возможно, обвинят, — сказал Пинн угрюмо.

— Этот парень отличный пилот! — запротестовал Харкинс.

— Он … он фантастический пилот! Ну, фантастический или он просто хотел умереть. Какой идиот будет лететь на полной скорости сквозь горное ущелье в тумане? Он сумасшедший, или что-то вроде того! Я хороший пилот, но я не сумасшедший идиот! Ты сказал минимум сопровождения, кто-то сказал минимум сопровождения! Никто не говорил о … о четырех «Свордвингах» и в одном из них пилот такого класса. Что такой пилот делал в эскорте этого гнилого грузовоза?

— Я бы поймал его, — сказал Пинн. — Я поймал того, кого преследовал.

— Твой, наверное, был дерьмовым, — пробормотал Харкинс.

Джез ходила по столовой, озабоченно наклонив голову, пока пилоты спорили. Когда она приблизилась к Слэгу, он изогнулся и зашипел на нее. Что-то типа, как ему надоели люди. Он не понимал почему, только он чувствовал угрозу, когда она была рядом, и это злило его. Он ненавидел Харкинса за его слабость, но Джез он боялся.

— Что на него нашло? — гадал Крейк.

— Уродливый кусок дерьма, — смеялся Пинн. — Он окончательно лишился своего, слабенького умишки.

— Эй, — вступился за него Фрей. — Не наговаривайте на кота, — он протянул руку, чтобы погладить Слэга, и быстро отдернул ее, когда Слэг ударил ее лапой.

— А почему нет? Он подходит только для того, чтобы его использовали как щетку для пыли. Свернуть ему шею, прилепить ручку и…

— Не трогай кота! — сказала Джез, чем очень их удивила и они затихли. Для такого маленького существа она вела себя необычайно напористо, и она внушала уважение гораздо большее, чем ее физические размеры.

— Нам нужно заняться более важными вещами.

Она медленно сделала круг по столовой и встала между спорщиками.

— Мы захватили их врасплох. Даже если этот «Свордвинг» улетел — он мог разбиться в тумане — к тому же у него практически не было времени, чтобы разобраться, что к чему до того, как он сбежал. Харкинс повис у него на хвосте практически сразу. Он был занят другими мыслями.

— Ты думаешь, он не сможет нас опознать? — спросил Фрей.

— Я в этом сомневаюсь, — ответила Джез.

— На нашем корабле не было никаких знаков, чтобы идентифицировать нас как «Кетти Джей», и мы не так уж знамениты, так? Что у них есть? Может он смотрел на Викфильдского «Айронклада» в сопровождении «Фаеркроу» и «Скайланса». Нужно быть знатоком в достаточной степени, чтобы выследить нас исходя из этого.

— Квайл, не хочешь чего-нибудь сказать? — спросил Фрей.

— Разве не осталось еще много портов, в которые мы можем отправиться? — проворчал Малвери.

— Ну что ж, теперь двумя меньше, — он оглядел комнату.

— Все в порядке? Хорошо. Давайте заляжем на дно, забудем, что это когда-либо было, и это дело просто обычное, — он почти ушел, но его остановил мягкий голос.

— Я единственный, кто помнит, что на грузовозе были люди? — спросил Крейк.

Фрей обернулся, чтобы через плечо посмотреть на демониста.

— Эта штука перевозила пассажиров, — сказал Крейк, — а не грузы.

Взгляд Фрея остался холодным.

— Это не моя вина, — сказал он и вскарабкался по трапу к выходному люку.

После этого остальные члены команды разошлись, некоторые еще спорили между собой. Слэг остался стоять посреди стола в пустой столовой, чувствуя себя брошенным. После быстрого и возмущенного вылизывания себя языком, он решил заползти на ночь в каюту к Харкинсу и собирался поспать на его лице.

Фрей зашел в свою каюту и задвинул за собой тяжелую железную дверь, которая отрезала от него голоса его команды. Вздохнув, он сел на твердую постель и закрыл лицо руками, он надавил на лицо так сильно, словно хотел размазать его. Некоторое время он сидел, ни о чем не думая, погрузившись в мрачную депрессию.

— Каждый раз, — подумал он горько. — Каждый проклятый раз.

Внезапно, он вскочил на ноги и хотел ударить рукой об стену, но в последний момент сам себя остановил. Вместо этого он с ненавистью уперся в нее лбом и кулаком, глубоко дыша. Ненависть без цели, не на что не направленная, слепое разочарование человека злящегося на судьбу.

Что он сделал, чтобы заслужить это? Где написано, что все его усилия должны пойти прахом, что случай должен заигрывать с ним и в конце концов одурачить его, что деньги должны рассыпаться в пыль у него в руках. Как он закончит свои дни, живя в окружении глупцов, отчаяния, пьяниц, воров и негодяев? Разве он не заслуживает лучшего?

Ублюдок Квайл! Он сделал это. Он каким-то образом ответственен за это. Фрей подозревал, что эта работа слишком хороша, чтобы быть правдой. Люди, которые заработали пятьдесят тысяч дукатов за сделку — это те, кто уже имел в десятки раз больше этого. Это просто еще один способ для их мирка — сговориться богатеям держаться вместе, а остальных спихивать вниз.

«Туз Черепов» никогда бы не взорвался. Это было невозможно. Что случилось с теми людьми … Фрей никогда не задумывался над этим. Это несчастный случай. Его нельзя винить в этом. Он просто хотел попасть в аэриумные баки. Он попал в аэриумные баки. Это как извержение вулкана, или когда самолет попадает во внезапный ураган. Воля Всевышнего, если конечно верить в болтовню Бодрствующих.

Фрей угрюмо размышлял, что это может быть что-то во власти всеконтролирующего бытия. Кто-то кого определенно не достать, полный решимости перечить каждому его намерению. Если это Всевышний, то ясно, что он очень не любит Фрея.

Он побрел к стальной раковине и плеснул воды на лицо и рассмотрел себя в зеркале с мыльными разводами. Он сделал попытку улыбнуться. Линии в уголках глаз, казалось стали глубже с тех пор, когда он смотрел на себя в последний раз. Фрей заметил их год назад, и был в шоке от первых признаков старости. Он неосознанно предполагал, что всегда останется молодым.

Хотя он никогда не говорил этого вслух, он был симпатичным. В его лице определенно было что-то, что притягивало к нему женщин: тонкий намек озорства, обещание опасности, мрачная улыбка — неважно, что. Он сам не был уверен что. И эта самоуверенность в том, что он все еще привлекает женщин, давала ему уверенность в его юности.

— Если бы я еще был немного удачлив, — думал он, с этого момента у него было раздражительное настроение.

Зависть к успеху среди противоположного пола, может вывести любого мужчину обратно на орбиту. У Фрея никогда не было проблем с тем, чтобы завести друзей. Шарм, который обнаруживался у него, был искусством притворяться, что ты говоришь, то что имеешь ввиду. Был ли то комплимент мужчине или красивая ложь женщине, Фрей всегда казался искренним. Но обычно он забывал их, сразу же, когда они исчезали у него из виду.

Сейчас ему было тридцать, и у него были морщины вокруг глаз, когда он улыбался. Он не мог торговать своей внешность вечно, и когда она уйдет, что останется? Что он будет делать, когда его тело перестанет принимать ром и его перестанут хотеть женщины?

Он оттолкнулся от раковины, фыркнув от разочарования.

Жалеть себя не подходит тебе, Фрей. Никто не любит нытиков.

Он должен согласиться, последнее десятилетие было довольно плохим, и в свои тридцать он имел не многообещающий старт. Ожидание удачи сменилось тем, что его терпение истощилось, а попытки самостоятельно изменить судьбу неизменно заканчивались крахом.

Поглядев на светлую сторону, он подумал. — По крайней мере, ты свободен.

Да, он был свободен. Нет начальника, на которого нужно пахать, нет Коалиционного Флота, который дышит ему в спину. Нет женщины, к которой он привязан. Ну, по крайней мере, в метафорическом смысле. Некоторые из покоренных им женщин были более сексуально предприимчивы, чем другие.

Но, черт побери, сейчас … он действительно думал, что это шанс. Абсолютное разочарование тяжело потрясло его.

Хотя могло быть по-другому. Если бы десять лет назад ты выбрал другой путь. Может ты был бы счастлив. Определенно ты был бы богат.

Нет. Никаких сожалений. Он не будит тратить свою жизнь на сожаления.

Капитанский кубрик был тесным, несмотря на то, что он был самый большой в самолете. Он не держал его в абсолютной чистоте. Металлические стены имели легкие пятна грязи, а на полу были грязные следы. Койка занимала большую часть пространства, под большой натяжной полкой для багажа, которая угрожала сломаться и похоронить его ночью. Стол, комод и шкафы были закреплены на противоположной стене, комод и дверцы имели задвижки, чтобы они не открывались при полете. В углу висело зеркало и раковина. Иногда ночью он использовал ее в качестве туалета. Это было предпочтительнее, чем карабкаться двумя уровнями ниже и использовать сортир. Быть мужчиной в данном случае — преимущество.

Он встал и открыл комод. Внутри, наверху кучи бумаг и записных книжек, стояла бутылка прозрачной жидкости. Он взял ее, и вернулся в кровать.

— Почему бы и нет, — подумал он печально.

Он открутил пробку, которая также выполняла функцию дозатора. Сдавив сосуд, он налил немного жидкости, откинул голову назад и отправил по капле в каждый глаз. Моргая, он лежал на кровати.

Навевающее сон облегчение заполнило его ощущения. Боль в суставах утихла, сменившись теплом, туманное ощущение стерло его заботы, морщины на лбу разгладились. Его глаза захлопнулись, и он погрузился в сон задолго до того как вошел в экстаз.

Этой ночью ему снилась молодая девушка, с длинными светлыми волосами и такой прекрасной улыбкой, которая заставила его сердце пылать, словно горящие угли. Но когда он проснулся следующим утром, он ничего из этого не помнил.

Восемь

Шутки в таверне — Крейк посещает старого друга — Кабинет — Неприятный сюрприз

Таверна «Старый Одноглаз» изнемогала от жары и дыма, которые были приправлены потом, запахом мяса и пива. Газовые лампочки заглушались задымлением, висящим в воздухе. Печи зажженные, чтобы прогнать прочь холодящий сумрак, делали комнату еще душнее. Шум разговоров был таким, что людям приходилось кричать, чтобы быть услышанными, что в свою очередь делало шум еще больше. Официантки проходили между грубо отесанными деревянными столами, и со знанием дела старались избежать внимания мужчин с неприятными глазами и готовыми схватить руками.

Затерявшись среди стоявшей толпы, Фрей освободил пространство на столике, заваленном оловянными графинами. Он только что закончил рассказывать историю о днях своей юности, когда он работал на Дракен Индастриз перевозчиком грузов. История имела отношение к старой матери нанимателя, которая как-то получила доступ к управлению трактором, который оставили без присмотра. Она въехала на нем в стопку куриных клеток. Кульминация рассказа была достаточно смешной, и у Пинна из носа потекло пиво, над чем, в свою очередь, долго хохотал Малвери. Крейк смотрел на происходящее с вежливой улыбкой. Харкинс нервно поглядывал на людей, которые стояли неподалеку, и очевидно желал быть где-нибудь подальше отсюда. Долговязого пилота заманил в этот поход Малвери, который думал, что для них будет хорошо находиться посреди множества людей. Харкинсу не нравилась эта идея, но он все равно согласился, чтобы не обидеть никого своим отказом.

Отсутствовали Джез и Сило. Джез не пила алкоголь, и была предоставлена сама себе. Сило редко покидал корабль.

Крейк отхлебнул пива, пока Пинн и Малвери приходили в себя. Его компаньоны все были счастливо пьяны, за исключением Харкинса, который излучал дискомфорт, несмотря на то, что уже выпил три бутылки. Крейк все еще допивал первую. Они уже оставили попытки задирать его и оставили в покое, когда он убедил их, что его решение непоколебимо. У него сегодня вечером было дело, и в его планы не входило наклюкаться дешевым алкоголем.

Как легко они забыли, подумал он. Будто Макард, приставивший пушку к его голове, был пустячком, о котором и говорить не стоило. Будто массовое убийство десятка невиновных людей — что-то, что можно вычеркнуть несколькими ночами бурной пьянки.

Не в этом ли их секрет? Так они живут в этом мире? Словно животные, думающие только о том, что перед ними. Они живут только мгновением, без мыслей о прошлом или о будущем?

Определенно в отношении Пинна это было правдой. Он был слишком глуп, чтобы постичь непостижимое типа прошлого или будущего. Всякий раз, когда он упоминал их, огромных усилий стоило заставить его понять, что Крейк должен идти.

Пинн бесконечно бормотал о Лисинде, девушке из его деревни, любимая, которая ждала его возвращения домой. Его преданность и верность к ней была низменной. Она была богиней, непорочным идолом, женщиной на которой он был женат. После короткого романа — в течение которого, как гордо говорил Пинн, у них никогда не было секса, благодаря его отличному самообладанию — она сказала ему, что любит. Не задолго после этого, он оставил ей записку и отправился по миру искать удачи. Это было четыре года назад, и с тех пор он ее не видел и не имел с ней связи. Он должен вернуться богатым и успешным человеком, или не вернуться совсем.

Пинн возомнил себя её рыцарем в сверкающих доспехах, который однажды вернется и даст ей замечательные вещи, которые, как он чувствовал, она заслужила. Простая правда — которая, по мнению Крейка, была очевидной для кого-то хотя бы с половинкой от мозгов — была в том, что такой день никогда не настанет. Те крохи, которые Пинн зарабатывал, он быстро тратил на удовольствия для своей плоти. Он играл в азартные игры, пил и распутствовал, будто это был последний день его жизни, в таком направлении он и двигался. Если бы он даже как-то ухитрился прожить достаточно долго, чтобы поймать удачу за хвост, Крейк не сомневался, что тяжеловесная, выглядящая глуповатой девушка — чью фотографию Пинн с энтузиазмом показывал направо и налево, уже давно перестала ждать его и уехала куда-нибудь.

По мнению Крейка, у Пинна не было чести. Он спал со шлюхами, а потом оплакивал свою мужскую слабость и клялся в верности Лисинде. Следующей ночью он напивался и делал это снова. Как он сам мог с одной стороны верить в любовь и предавать ее с другой. Крейк считал его принадлежащим к жизненной форме где-то ниже садового крота и чуть повыше моллюска.

Об остальных он не мог так легко закрыть вопрос. Харкинс был простым человеком, по крайней мере, он так считал. Он не страдал таким расшатанным самосознанием, как Пинн. Малвери имел мозги, когда решал ими воспользоваться, и он был добросердечным в придачу. Джез, едва ли не блестяще образованная, быстрая и знающая свое дело лучше, чем кто-либо на борту, возможно, исключая их мистического друга инженера-мартианца. Даже Фрей был умным, хотя очевидно страдал недостатком образования.

Как эти люди могли жить день за днем? Как они могли с такой завидной легкостью отбросить прошлое и игнорировать будущее.

Или прошлое просто было слишком болезненным, а будущее таким унылым, чтобы в него заглядывать.

Он закончил пить и встал на ноги. Он мог обдумать всё это в другое время.

— Простите меня, джентльмены, — сказал он. — Я должен кое-кого навестить.

Его объявление за столом было встречено возбужденным "Ва-Хей!"

— Девчонка, друг, а? — спросил Малвери с непристойным подталкиванием, которое ему практически вывело его из равновесия.

— Я знал, что ты сломаешься! За три месяца, что я его знаю, он только смотрел на женщин! — Крейк постарался сдержать улыбку. — Ты должен признать, черты леди, которой меня демонстрировали, не особенно вдохновляющие.

— Слышишь? — съязвил Пинн. — Он считает, что слишком хорош для нашего сорта! Или эти девушки были не в его вкусе, — он закончил ухмылкой.

Крейк не опустился до такой низости.

— Я вернусь позже, — сказал он твердо, и пошел.

— Мы будем здесь! — крикнул Фрей ему вслед.

— Ты великий сутенер! — добавил Пинн, под хриплые завывания смеха своих компаньонов.

Крейк протиснулся к выходу из таверны, с горящими щеками. Холодный, чистый воздух с моря ударил его. Он постоял снаружи «Старого Одноглаза», собираясь с мыслями. Даже после нескольких месяцев на борту «Кетти Джей», он не привык к таким грубым насмешкам. Прошло некоторое время, пока он успокоился достаточно, чтобы простить команду. Но, не Пинна. Против него было еще одно очко. Сутенер. Этот идиот не знал, что такое любовь к женщине.

Он застегнул свою шинель, натянул пару перчаток и пошел.

Бухта Тарлока в сумраке была, пожалуй, живописнее, подумал он. В любом случае, фракция более цивилизованная, чем богачи, к которым он привык. С возвышавшемся шпилем гор Хукхоллоу позади города и диким Полевардским озером перед ним, под любым углом просматривался эффектный вид. Город был построен на стороне горы и разбросан вокруг окружающих рукавов залива, соединялся крутыми ступенями и извилистыми гравийными тропами. Дома были узкими, деревянными и, в основном, хорошо ухоженными, располагались сразу, как только отходишь от любого из двух доков. Эти порты были построены для обоих видов судов воздушных и морских. Бухта Тарлока была возведена на средства от рыбной ловли. Корабли колесили по мелководью и продавали свой улов командам самолетов для дальнейшего распространения.

На самом деле, была причина, почему они сюда приехали. Обжегшись на последнем деле, Фрей решил играть безопасно, заняться легальной работой, которая не приведет к их смерти. Он опустошил сундуки «Кетти Джей», чтобы купить копченой рыбы, которую он намеревался продать внутри страны с выгодой. Вероятно, это была "легкая работа" и "ничто не могло пойти наперекосяк", обе эти фразы Крейк выучил в последнее время, не веря ничему.

Он направился вверх по лестнице с перилами и вдоль по изогнутым тропинкам. Дома располагались близко к барьерной стене, которая отделяла пешеходов от крутого обрыва на другой стороне. Вдоль булыжной мостовой ходили фонарщики, оставляя за собой прерывистую линию мутно светящихся фонарных столбов. Бухта Тарлок готовилась к заходу солнца.

Крейк взбирался выше, он уже мог видеть маяк в устье залива, и с удовольствием заметил, что он зажегся и начал вращаться. Такие вещи, знаки благополучия и организованности мира, иногда доставляли ему огромное удовлетворение.

Порядок был одной из причин, почему он полюбил Бухту Тарлока, когда посетил её в первый раз. За городом следила семья, в честь которой его и назвали, и Тарлоки ручались, что их маленький городок не обратится в прах. Дома были хорошо покрашены, улицы чисто выметены, и Ополчение Герцога следило, чтобы торговцы-оборванцы, которые шныряли туда-сюда не беспокоили приличный народ, живущий выше по горному склону.

Главенствующей, самой высокой точкой города являлся дом пастора Тарлока. Он был скромен в своем величии, широкое, крепкое здание со множеством окон, великодушно возвышающийся над заливом. Классический сдержанный дизайн.

— Картина аристократической скромности, — подумал Крейк. Он был у Тарлоков всего раз, и встретил здесь восхитительную компанию.

Но не Тарлоков намеревался он посетить сегодня. Вместо этого он пошел вниз по изогнутой, освещенной лампами тропинке и постучался в дверь узкого, трехэтажного дома, зажатого между другими домами с похожим дизайном.

Дверь открыл тучный мужчина шестидесяти лет в пенсне. Его макушка была лысой, но длинные седые волосы спадали ему на шею и на воротник его коричнево-золотого пиджака.

Он взглянул на посетителя, и краска сползла с его лица.

— Добрый вечер, Плом, — сказал Крейк.

— Добрый? — пошипел Плом. Он поглядел по обе стороны улицы, схватил Крейка за руку и перетащил его через порог.

— Уходи с улицы, дурак! — он закрыл дверь, сразу же, как Крейк оказался внутри.

В этот час прихожая была темной: лампы еще не были зажжены. Портреты в золотых рамах и зеркало от потолка до пола висели на стенах обшитых темным деревом. Пока Крейк расстегивал шинель, он через дверь заглянул в гостиную. Чай и пирожные на двоих лежали на лакированной поверхности стола рядом с парой кресел.

— Ты ждал меня? — спросил Крейк, ошеломленно.

— Я ждал кого-то совершенно другого! Судью, если хочешь знать! Что ты здесь делаешь? — но, не дав Крейку ответить, он подтолкнул его локтем и поторопил его дальше по коридору.

В конце коридора была лестница. Плом направил Крейка за угол в маленькую, незаметную дверь. Это был чулан под лестницей, во всех своих проявлениях, но Крейк по своим ощущениям знал, что внешность обманчива. Плом вытащил из своего пиджака камертон и резко ударил его о раму двери. Камертон пропел на высокой, чистой ноте, и Плом открыл дверь.

Внутри была полка с фонарями, и деревянные ступени ведущие вниз. Плом держал камертон высоко, камертон все еще звенел, и сопровождал Крейка. Крейк почувствовал, как его коснулся демон, который был рабом двери. Небольшие чары. Каждый, кто открывал дверь, не покорив демона правильной частотой камертона, не увидел бы ничего кроме загроможденного чулана, и возможно еще подвергся бы ментальному воздействию, что здесь внутри нет ничего интересного.

— Осторожно, — сказал Плом. — Я пойду вперед. Третья ступень снизу парализует тебя примерно на час.

Крейк остановился и подождал Плома закрывшего дверь, он зажег спичку и коснулся фонаря. Плом пошел вниз по лестнице, Крейк за ним. Внизу Плом зажег еще одну спичку и поднес ее к первой из нескольких газовых ламп закрепленных в стене. Мягкое свечение начало заполнять комнату.

— Я боюсь, электричество до сюда еще не дошло, — сказал он извиняющимся тоном, двигаясь от лампы к лампе со спичкой.

— Тарлоки запретили малые генераторы. Они слишком шумные и вонючие — такова официальна позиция. Но в действительности они хотят построить свой собственный большой генератор, чтобы мы платили за обеспечение светом.

Кабинет под домом почти не изменился с тех пор, как Крейк был здесь в последний раз. Плом, как и Крейк всегда был более склонен к науке, чем к суевериям при освоении демонизма, его кабинет был похож не лабораторию. Доска для писания мелом, была покрыта формулами частотной модуляции, рядом сложный перегонный куб, книги о природе плазмы и светоносном эфире. Сферическая медная клетка занимала основное пространство, окруженная различными резонансными устройствами. Здесь были тонкие металлические полоски различной длины, колокола всех сортов и пустотелые деревянные трубки. Этими устройствами можно было укрощать демона.

Крейка взял озноб, когда он увидел в одном из углов эхо-камеру. Это был заклепанный металлический шар, похожий на батисферу с маленькими круглыми иллюминаторами. Он ощутил, как его конечности стали слабыми. К горлу подступила тошнота.

Плом посмотрел, куда он глядит.

— А, да, это. Импульсивное приобретение. Я ее еще не использовал. Придется подождать, пока здесь появится электричество. Видишь ли, нужно добиться постоянной вибрации, чтобы произвести эхо.

— Я знаю, как это работает, — заверил его Крейк, его голос ослаб. Он внезапно почувствовал, что задыхается.

— Конечно, ты знаешь. И я думаю, ты также знаешь, как опасна и непредсказуема эхо техника. Я не могу рисковать, чтобы батарея сдохла, в то время как у меня тут сидит какой-нибудь ужас! — он нервно засмеялся, пока не увидел, что лицо Крейка побледнело.

— Ты точно в порядке?

Крейк оторвал взгляд от эхо-камеры.

— Я в норме.

Плом не стал продолжать тему. Он достал платок и промокнул лоб.

— Шакелморы были здесь, искали тебя.

— Шакелморы? — встревожился Крейк. — Когда?

— Где-то в конце Глотающего Урожаи, я думаю. Они сказали, что были у всех твоих товарищей, — он крепко сжал руки. — Они доставили мне много неудобств, я подумал, что они знают о … ну, об этом, — он жестом обвел кабинет. — Мне было бы очень неловко, если бы это выяснилось. Ты знаешь, что люди думают о нас.

Но Крейк был слишком занят мыслями о себе. Агентство Шакелмора — плохие новости. Охотники за головами для богатых и знаменитых. Он думал, что их привлекут, но подтверждение все равно стало ударом.

— Прости, приятель, — сказал Плом. — Я думаю, они тебя вычислили?

— Что-то типа того, — ответил он. — Но много, много хуже.

— Варвары, — хмыкнул он. — Они посмотрят на кабинет, крикнут «демонист» и повесят тебя. Не имеет значения кто ты, и чем занимаешься. Невежество всегда побеждает благоразумие. Это печальное строение мира.

Крейк поднял бровь. Он не ожидал такого комментария от столь осторожного человека.

— Ты не думаешь, что я должен получить по заслугам? Оспорить мой случай?

— Конечно, нет! Побег — единственная вещь, которую можно сделать. Они просто не понимают, кто такие люди подобные нам. Они боятся неизвестности. И эти проклятые Бодрствующие не помогают, только треплются. Всевышний одно, а демонизм другое, раздражают простых людей. Почему ты думаешь, я подлизываюсь к местному судье? Так у меня есть шанс побороться, если кто-нибудь узнает, что я скрываю под своим домом.

Плом покраснел, пока произносил эту тираду, и ему пришлось сделать несколько вздохов и промокнуть лоб, чтобы он смог продолжать.

— О чем разговор, они могут быть здесь с минуты на минуту. Чем я тебе могу помочь?

— Мне нужны запасные части, — сказал Крейк. — Мне нужно вернуться обратно в Искусство, а у меня нет оборудования.

— Практика в Искусстве, в первую очередь, и привела тебя в такое неприятное положение, — указал Плом.

— Я же демонист, Плом, — сказал Крейк. — Я то, что я есть. Без этого я просто беспомощный богатый мальчик, ни на что не годный, — он выдавил грустную и покорную улыбку. — Если ты однажды коснулся другой стороны, ты уже не сможешь вернуться назад.

Внезапная, неожиданная волна слез была сюрпризом для него. Он поборол ее, но Плом увидел, что его глаза увлажнились, и отвел взгляд.

— Человек должен … должен оседлать лошадь снова, если она его сбросила.

— Что с тобой произошло? — спросил Плом, выглядя озабоченно.

— Чем меньше ты знаешь, тем лучше, — сказал он. — Для твоей собственной безопасности. Я не хочу впутывать тебя.

— Понятно, — сказал Плом, неуверенно. — Ты не можешь пойти к своим обычным поставщикам. Шакелморы будут следить за ними. Он поспешил к столу, схватил листок бумаги, который лежал там, и накарябал на нем несколько адресов.

— Эти все надежные, — сказал он, вручив бумагу Крейку.

Крейк пробежался по списку глазами. Все в основном в городах, разбросанных вокруг Вардии. Если он не сможет убедить Фрея посетить один из них, он всегда может оставить «Кетти Джей» и пойти своей дорогой.

— Спасибо. Ты настоящий друг, Плом.

— Не за что. Такие как мы должны держаться вместе в эти мрачные времена.

Крейк сложил листок, и увидел, что Плом писал на обратной стороне листовки. Он открыл ее, и посерел.

— Где ты его взял?

— Они висят повсюду. Кто бы это ни был, они усиленно его ищут. Его и его команду.

— Не говори, — слабо пробормотал Крейк.

— Знаешь «Рыцари Центурии» только что появились в городе, чтобы найти его, можешь в это поверить! — пришел в восторг Плом. — Личная элита Эрцгерцога! — он присвистнул и показал на флаер. — Он должно быть очень напортачил. Не хотел бы я быть на его месте, когда Рыцари схватят его!

Крейк уставился на листовку, будто он просто мог заставить ее исчезнуть.

РАЗЫСКИВАЕТСЯ ЗА ПИРАТСТВО И УБИЙСТВО

, гласила она.

БОЛЬШОЕ ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ.

На него в ответ смотрела фотография Фрея.

Девять

Дело чести — Бри и Грудж — Еще один город, в который нельзя возвращаться — Задержка отбытия

Крейк торопился через Бухту Тарлока, так быстро, насколько хватало смелости. На улицах уже было темно, город погружался в ночь, над головой ярко виднелись звезды. Луч маяка пересекал город и светил в море. Крейк шел с поднятым воротником и опущенной головой, его светлые волосы беспокойно трепетали на соленом ветру, он старался не привлекать к себе лишнего внимания.

— Беги, — говорил он себе. — Просто беги. Ты не часть всего этого. Они даже не считают тебя членом команды.

Но куда бежать? Его имущество захвачено, поэтому у него есть только те деньги, которые он заработал, летая, да и тех уже почти не осталось. Его единственным контактом был Плом, а прятать беглеца — последнее, что было нужно Плому. У него был свой секрет. Нет, Крейк не впутает его это. Это его собственное дело.

— Беги!

Но он не мог. Потому что единственный путь уходить от Агентства Шакелмора — все время двигаться, а единственная возможность сделать это — быть на борту «Кетти Джей».

А, кроме того, было что-то большее. Это было дело чести. Он совсем не беспокоился за Фрея, и Пинна он тоже не рассматривал, но остальные не заслуживали, чтобы их казнили. Особенно Малвери, которого Крейк на самом деле полюбил.

Но если быть честным сам с собой, даже если бы он всех их ненавидел, он все равно, обязан был вернуться. Хотя бы просто, чтобы предупредить их. Потому что так было правильно, и потому что это делало его более порядочным, чем Фрей.

Он подошел к таверне «Старый Одноглаз» сзади, и немного подождал у порога, слушая нет ли признаков беспокойства. Его видели пьющим с командой. Если их уже схватили, нехорошо было бы сейчас появиться.

Хотя оставался неплохой шанс, что Фрея не узнали. Фотография на листовке похоже была старой, лет десяти назад, если не больше. Она не сильно походила на Фрея. Там он весил немного меньше, и у него было не такое озабоченное лицо. Он был гладко выбрит и выглядел счастливым, улыбаясь в камеру и щурясь от солнца. На заднем фоне были горы и поля. Крейку было интересно, где она была сделана и кем.

Пьющие были веселы, а шум внутри таверны — как обычно оглушительным. Казалось — все в порядке. Вглядываясь в окна, которые были покрыты конденсатом, он не увидел ничего подозрительного.

Зайти, схватить их, и убраться из города.

Он вздохнул, подготовился к толпе внутри. И тогда заметил пару Рыцарей, направляющихся вверх по улице к нему.

Он узнал их по фотографиям. Все знали Рыцарей. Плакаты с новостями об их подвигах, дешевые книжки рассказывали вымышленные истории об их приключениях. Дети переодевались и играли в них. Большая часть жителей Вардии знала в лицо двадцать или тридцать из сотни Рыцарей Центурии. Но никто не знал их всех, потому что они больше работали в секрете, чем на публике.

Эти двое были одни из самых известных, и кода они подходили, то начинали привлекать внимание прохожих. Та, что поменьше была Самандра Бри, она носила длинный, потрепанный мундир и свободные кожаные брюки, которые выступали наружу из ее ботинок. На ее голове была надета фирменная треуголка. Когда она шагала вперед, полы ее мундира развевались назад от ветра, выставляя на обозрение блестящий двенадцатизарядный револьвер и шпагу за поясом. Молодая, темноволосая и красивая, Самандра была любимицей прессы. По всем отчетам она сделала немного, чтобы привлечь их внимание, и это только подогревало любовь людей к ней, а пресса еще сильнее охотилась за ней.

Ее напарником был Колден Грудж, который был далеко не столь фотогеничен. Он был мужчиной боксерских габаритов, с каменным лицом. Густые, косматые коричневые волосы и неряшливая борода придавали ему злобный, обезьяноподобный вид. Под плащом с капюшоном были тусклые от времени бронирование пластины закрепленные ремнями на груди и конечностях. Он носил знаки отличия Рыцарей Центурии на нагруднике. Два топора с двумя лезвиями висели на его талии, и автоматическая пушка перекинута за спину.

Во рту Крейка пересохло, и он чуть не сбежал. Несколько мгновений спустя он понял, что они направляются вовсе не к нему, а к таверне, перед которой он стоял. Они собирались войти в «Старого Одноглаза».

У него не было времени на размышления. Еще секунда и они войдут. Еще не успев понять, что он будет делать, он показал им листовку и выпалил.

— Простите. Вы ищите этого человека, не так ли?

Рыцари остановились. Грудж посмотрел на него, маленькие глазки выглядывали из-под нависших бровей. Самандра сдвинула свою треуголку назад и улыбнулась. Крейк поймал себя на мысли, что она действительно поразительно красивая особа.

— Да мы его ищем, сэр, — сказала она. — Вы его видели?

— Я только … Да, я только что видел, да, — запнулся он. — По крайней мере я думаю, это был он.

— И где это было? — спросила Самандра, с немного забавным выражением лица. Она приняла его нервозность за реакцию человека, пораженного красивой женщиной, а не за того, кто задыхался от страха, что его раскроют.

— В таверне … Там! — сымпровизировал Крейк, указывая дорогу.

— В какой таверне? — нетерпеливо спросил Грудж.

Крейк попытался вспомнить название.

— О, это в той с фонарями у входа, знаете … «Завывающий Волк» или типа того … «Бродячий волк»! Точно! Вот где я их видел.

— Ты уверен в этом? — спросил Грудж, Крейк не убедил его.

— Ты ведь не местный, правда? — спросила Самандра, этим очаровательным мягким голосом, который заставил Крейка почувствовать себя мерзавцем, за то, что он лжет ей.

— Это так заметно? — спросил он, с улыбкой. Он улыбнулся им, блеснув золотым зубом. Приложив немного усилий к нему, и позволяя демону всосать немного его жизненной энергии, достаточно, чтобы уменьшить их подозрительность, чтобы они ему поверили. — Я в гостях у друга.

Глаза Самандры взглянули на его зуб всего мгновение, привлеченные блеском. И она снова посмотрела на него.

— Будь там, где мы сможем тебя найти, — сказала она.

Крейк тупо посмотрел на неё.

— Награда! — сказала она, указывая на листовку. — Ты хочешь награды?

— О, да, — сказал Крейк, справившись с собой. — Я буду здесь, и он бросился к «Старому Одноглазу».

Самандра и Грудж переглянулись, и поспешили вверх по дороге по направлению к «Бродячему волку». Крейк немного подождал, переведя дыхание, и нырнул в таверну.

Фрей веселился на всю катушку. Он уже выдохся от смеха и был совершенно пьян, паря в неуловимой зоне опьянения, где все этом мире кажется сбалансированным и правильным. Он не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась. Он любил Малвери и Пинна, и даже молчуна Харкинса, как своих братьев по оружию. А если нужно завязывать, хорошо, официантка на него посмотрела. Она невзрачная на вид, но ему понравились ее рыжие волосы и веснушки на ее носу-кнопочке, а у него было настроение для чего-то мягкого и округлого на ночь.

Что за жизнь! Здорово быть капитаном, флибустьером, властелином небес.

Приход Крейка был чем-то вроде депрессанта.

— Мы убираемся отсюда, — сказал он, хлопая листовкой по столу и тыча пальцем в фотографию Фрея. — Немедленно.

Фрей, немного заторможенный, был больше удивлен фотографией, чем опасностью, которая она представляет. Он узнал ее сразу же. Как она могла попасть кому-то в руки? Кто дал её им?

Крейк схватил листовку и сунул ее в карман.

— Я только что помешал Самандре Бри и Колдену Груджу. Они искали нас. Они вернутся через несколько минут. Я предлагаю, чтобы нас здесь не было, когда они придут.

— Ты знаком с Самандрой Бри? — изумился Пинн. — Ты счастливый кусочек дерьма.

— Черт побери! Двигайте, идиоты!

До них наконец дошло. Они поднялись и стали проталкиваться к выходу.

За то время что они выходили из таверны, настроение Фрея сменилось с восторга на холодный, сильный страх. Рыцари Центурии? Рыцари Центурии у него на хвосте? Что он сделал, чтобы заслужить такое?

— Назад к «Кетти Джей»? — предложил Малвери, проверяя улицу.

— Чертовски правильно, — пробормотал Фрей. — Теперь это еще один город, в который мы не вернемся.

— Почему бы нам просто не иммигрировать и покончить с этим?

— А это неплохая мысль, сказал Фрей через плечо, пока они спешили прочь в направлении доков.

Городская посадочная полоса была расположена на полпути к одной из горных ветвей, которые укрывали залив. Дома стали встречаться реже по мере их приближения к полосе, и улицы соединились в одну широкую тропу, которая ныряла и изгибалась по земле. По её бокам стояли хранилища, случайные таверны и таможни. Простор и влажное дыхание моря здесь были ближе. Волны пенились и бились о скалы далеко внизу.

Фрей потуже закутался в свое пальто и вел команду по каменной тропе. Первоначально приветливый город внезапно стал казаться угрожающим и кошмарным. Он оглянулся посмотреть нет ли погони, но за ними ни кто не гнался. Может они ускользнули от рыцарей.

Разыскивается за убийство? Пиратство, прекрасно, откровенно говоря, да (по крайней мере, если говорить себе, но, ни за что перед судьями). Но убийство? Он не убийца! То, что случилось с «Тузом черепов» — не его вина!

И не важно, что за пиратство и убийство наказание одинаковое. В действительности, сделал бы он и то, и другое, или только что-то одно: конец все равно одинаковый. Но для него это принципиально. Все это трагически несправедливо.

Они притормозили, когда заметили троих Дукальских Милиционеров, идущих к ним. Он шагали по дороге из доков, одетые в коричневую униформу Герцогства Ауленфей, пиджаки застегнуты на все пуговицы и в фуражках. Тропа никуда не сворачивала, поэтому нырнуть куда-нибудь без подозрений не получилось бы.

— Капитан… — предупредил Малвери.

— Я их вижу, — сказал Фрей. — Продолжайте идти. Они знают в лицо только меня.

Фрей пригнул голову за воротник и засунул руки в карманы. Он пытался изобразить замерзшего путника спешащего в тепло. Немного отстав от группы, он старался, чтобы тело Малвери было между ним и милиционерами.

Ботинки милиционеров хрустели по дороге по мере их приближения. Фрей и команда сдвинулись к краю тропы, чтобы пропустить их. Милиционеры оглядели группу.

— Чертовски холодно после захода солнца, да? — приветствовал их Малвери, со своим, как всегда, цветущим юмором.

Они промычали и прошли мимо. Фрей и его команда сделали то же.

Посадочная площадка была заполнена судами и их командами, которые загружали дневной улов в самолет для ночной отправки внутрь страны. Грузовые самолеты медленно поднимались в воздух, ярко светя огнями на брюхе самолетов. Их аэриумные двигатели пульсировали от того, что электромагниты перерабатывали аэриум в ультралегкий газ, наполняющий балластные канистры.

Фрей планировал избежать суеты и отбыть утром, так как на его судне не было такого скоропортящегося товара, как свежая рыба, но сейчас он был рад хаосу. Это могло прикрыть их отбытие.

Они прошли мимо газовых ламп, которые отмечали край посадочной полосы и направились к «Кетти Джей». Команды работали в ослепительном свете огней от их самолетов, длинные тени пересекались асфальте с темными очертаниями огромных кораблей возвышавшихся над ними. Сопла рычали, когда корабли над головами переключались на протановые двигатели и начинали двигаться прочь от побережья. Воздух был наполнен запахами рыбы и моря.

— Харкинс, Пинн. Забирайтесь в самолеты и взлетайте, — сказал Фрей. — Харкинс, я знаю, ты пьян, но это мой «Фаеркроу», и если ты его разобьешь, я запихну тебя в твою собственную задницу и катну в море. Ясно?

Харкинс срыгнул, отсалютовал и, шатаясь, направился прочь. Пинн ни сказав не слова, побежал к «Скайлансу». Упоминание Рыцарей Центурии запугало его настолько, что он был рад убраться отсюда.

Сило стоял внизу грузового трапа «Кетти Джей», когда Фрей, Малвери и Крейк подошли. Он лениво курил самокрутку из мартианской смеси трав. Пока они подходили, он сплюнул в руку и затушил сигарету об ладонь.

— Где Джез? — поинтересовался Фрей.

— В каюте.

— Хорошо, мы уходим.

— Капитан.

Сило присоединился к остальным, которые направились по трапу в трюм самолета. Трюм, как всегда, был погружен во мрак, наполнен ящиками, которые в беспорядке были скреплены между собой. Здесь преобладала вонь рыбы.

Фрей собирался дернуть за рычаг, поднимающий трап, когда раздался хриплый голос:

— Еще одно движение и все покойники.

Они замерли. Вверх по трапу, с пистолетами в обеих руках, шла фигура, которую все знали и надеялись никогда не увидеть. Самый известный из Рыцарей Центурии. Безжалостный боевой пес эрхгерцога: Кедмунд Дрейв.

Это был мужчина с грудью словно бочонок, далеко за сорок, его грубо сделанное лицо имело шрам через щеку до горла. Серебристо-серые волосы были коротко пострижены, и он носил тусклые малиновые доспехи, искусно подогнанные по его фигуре мастерами-ремесленниками эрхгерцога. На его темно-черном мундире был красный знак отличия Рыцарей, а рукоятка двуручного меча виднелась из-за плеча.

— Отойди от переключателя, — скомандовал он Фрею. Один из револьверов был направлен на него; второй смотрел в направлении остальной команды. — Присоединяйся к своим друзьям.

Фрей повиновался. Он быстро протрезвел. Эффект алкоголя прошел от холодного ужаса и выброса адреналина. Он разрушал свой мозг, неистово ища выход из сложившейся ситуации, потому что он был уверен в одном: если Кедмунд Дрейв возьмет его, его вздернут на виселице.

— Пушки, — резко скомандовал Дрейв, когда собрал их вместе. — Ножи, все что есть.

Они разоружились, бросив свое оружие вниз в небольшую кучку перед ними. Дрейк критически оглядел их.

— Шаг назад. К коробкам.

Они сделали, как им приказали.

— Так. Кто такая Джез? Я слышал, вы упомянули её в разговоре.

— Она штурман, — ответил Фрей.

Дрейв оглядел лестницу, ведущую из трюма. Решая, стоит ли рискнуть и привести её.

— Кто-нибудь еще?

— Нет, — сказал Фрей.

Дрейв внезапно шагнул к ним и приложил дуло револьвера ко лбу Крейка.

— Если ты лжешь, я вышибу ему мозги!

Крейк негромко хныкнул. С него уже было достаточно людей приставляющих револьверы к голове.

— На корабле нет ни души! — сказал Фрей. Он начал с себя и указал на каждого из членов команды. — Пилот. Инженер. Доктор. Штурман в своей каюте. Здесь вся команда. Этот… — он показал на Крейка. — Он просто попутчик.

— Остальные? Сопровождающие летчики?

— Уже ушли.

— Оба?

— Уже ушли, — повторил Фрей, пожимая плечами. — Они свалили как только услышали, что за ними охотятся Рыцари. Должно быть, они уже на полпути куда-то. Мы здесь одни.

Глубоко в тени между стопками коробок, зажглись два маленьких огонька. Потом раздались тяжелые шаги и шорох цепной кольчуги и кожи. Дрейв развернулся посмотреть что там, и побледнел.

— Ну, это если не считать Бесс, — добавил Фрей, и голем бросился из тьмы с металлическим рыком.

Реакция Дрейва спасла его. Броня Рыцарей Центурии была легендарно прочной и легкой, сделанная по секретной технологии в личных кузнях Эрхгерцога, она нисколько не замедлила его движения, когда он бросился в сторону, чтобы избежать сокрушительного удара Бесс. Он ударился об землю кувырком и встал, стреляя из обоих револьверов. Бесс вздрогнула и отпрянула, пули рикошетили от ее брони и проникали сквозь ее кожу, но атака не принесла ничего, кроме того, что взбесила её. Она замычала и снова бросилась на Дрейва, который отпрыгнул назад, избегая ее.

Как только рыцарь отвлекся, команда рассеялась. Фрей нырнул за оружием, вскочил с ружьем Малвери в руках и нажал на курок. Как только он это сделал, он вспомнил, что забыл его зарядить. Он надеялся, что доктор был достаточно беспечен, чтобы оставить патрон в патроннике.

Да он там был. Дрейв увидел опасность, поднял пистолет и был в доле секунды от выстрела, когда Фрей выстрелил ему в грудь. Выстрел сбил его с ног. Он тяжело упал на трап и беспомощно скатился вниз.

Сило прыгнул поперек трюма и поднял переключатель, чтобы поднять трап. Бесс побежала по нему вниз, хватая упавшего рыцаря, но Крейк закричал ей вслед. Она остановилась, как-то неохотно, и остановилась, охраняя закрывающееся отверстие. Дрейв уже пытался подняться с земли. Он нетвердо держался на ногах, но, с другой стороны, был невредим, его спас нагрудник.

Фрей запер лестницу, ведущую к главному коридору, даже еще до того как грузовой трап закрылся. Он бросился в кубрик, мимо Джез, которая только что открыла дверь своего кубрика.

— Это были выстрелы? — спросила она.

Он запрыгнул в кресло и ввел код зажигания, потом запустил аэриумные двигатели на полную. «Кетти Джей» печально застонала, пока её баки наполнялись, и начала подниматься вверх. Фрей слышал выстрелы снаружи, заглушаемые работой протановых двигателей: Дрейв бесполезно стрелял в корпус корабля. Темный самолет, с которым они делили площадку, остался внизу и исчез из виду, как только они поднялись в ночное небо.

— Капитан, — поинтересовалась Джез из дверей кабины. — У нас проблемы?

— Да, Джез, — сказал он. — У нас проблемы.

Затем он нажал на педаль газа и «Кетти Джей» зарычала, прорываясь сквозь доки и мчась к морю.

Десять

У Джез посетители — Триника Дракен — Ультиматум Крейка — Фрей делает остановку

День был спокойным. Легкие хлопья снега падали с неба, принесенные серыми облаками. Тишина была необыкновенная.

Джез стояла на краю небольшой посадочной площадки, закутанная в кожу, и держала чашку какао руками, одетыми в меховые варежки. Она купила новую арктическую одежду сразу же после прибытия. Свое скудное имущество она оставила в комнате ночлежки в Скарвотэре. По правде сказать, ей совсем не нужна была одежда, несмотря на температуру. Сейчас холод не действовал на нее. Но было важно иметь приличный внешний вид: от этого зависела ее безопасность. Любой человек в здравом уме убил бы ее, если бы узнал кто она такая.

Посадочная полоса располагалась на возвышающемся плато над большим ледяным полем. На горизонте лежали обширные горные массивы, на расстоянии кажущиеся синими. Стада снежных свиней пересекали равнину.

Йортландия. Замершее, трудное и жестокое место, но это единственное место на континенте Северная Пандрака, где не было власти Коалиционного Флота. Здесь не действовали законы Коалиции. Это было единственным оставшимся местом, куда могла отправиться команда «Кетти Джей».

Она сделала глоток какао.

— Я могла бы остаться здесь, — подумала она. — Я могла бы гулять в этой дикости и меня никто бы не заметил.

Позади нее сидели её спутники и «Кетти Джей». Крылья и спина «Кетти Джей» были покрыты снегом, слоем в несколько дюймов. Неподалеку пожилой йортец трудился над подпорками их корабля, сбивая сосульки. Он выглядел сильным, несмотря на свой возраст. У него была толстая шея и большие плечи. Он был одет в тяжелую меховую одежду, и только его лысая татуированная голова выбивалась из композиции. Его уши, губы и нос были увешаны кольцами и костяными чешуйками. Кроме него, здесь не было никого.

Рядом с «Кетти Джей» стояло несколько йортских грузовиков и несколько одноместных гоночных машин, которые Джез уже изучила и мысленно раскритиковала. Это была привычка человека, рожденного дочерью самолетостроителя. Машины были тупые, темные и уродливые, сделанные для эффективности, а не эстетики. Типичная йортская работа. В таком чрезмерно мужском обществе, иметь самолет элегантного дизайна было по меньшей мере бесцельно, в худшем случае являлось потенциальным признаком гомосексуализма. А это было не хорошо, за содомию здесь карали смертной казнью. В результате этого, все разработки йорта предполагали, что владелец — чрезвычайно мужественен, женщина должна иметь бронированную матку, чтобы пережить ночь с таким мужчиной.

Джез перевела взгляд на равнину.

— Уйти прочь ото всех, — подумала она. — Может так лучше. Уйти подальше, пока не слишком поздно.

Но одиночество. Она не выносила одиночества. В чем цель существования, если ты все время один?

Поселение Мэйдок Эйл было разбросано по плато. Йортцы строили, большей частью, под землей для теплоизоляции, и их постройки были едва видны. Всё, что было видно с посадочной полосы — небольшие бугорки, куполообразных крыш. Дверные проемы были пробиты в снегу, дневной свет закрывали навесные карнизы. Из дюжины каминов выходил дым, и уходил вертикально вверх в облака. Небольшие фигурки, в плащах и капюшонах, виднелись словно крошки, рассыпанные из мешка по тропинкам из талого снега, соединяющим жилища.

Команда «Кетти Джей» жила в одном и таких строений. У Джез сейчас было несколько компаньонов, до них были другие, а до этих еще. Но она старалась быть к ним равнодушной. Когда придется их оставить, боль будет меньше.

Раньше или позже, они заметят, что в ней что-то не так. Сначала немного, потом все больше и больше. Например, почему ее рана от пули зажила слишком быстро, почему она никогда не спала, не уставала. Или как на нее реагируют животные.

Тогда ей придется снова уйти, искать новую команду. Продолжать движение.

Куда идти? Что делать?

Куда угодно. Что угодно. Просто двигаться вперёд.

Она выпила какао. В последние дни она только пила и ела, ей просто нравился вкус пищи. Но она не была ей нужна. В течение месяца Глотающего Урожаи, для эксперимента она провела неделю без пищи. Ничего не произошло, за исключением смутного подозрения, что в ее ежедневной рутине чего-то не хватает. После этого, она должна была присоединяться к команде во время еды, и время от времени комментировать, что она голодна или хочет пить. Но ела она мало, потому что она была не расточительной по своей природе.

Снежные свиньи бродили по ледяной равнине, таская груду мышц, бивней и косматый белый мех. Джез видела пару хищников, которые охотились на свиней. Большие, собакоподобные существа, подобных созданий она ранее не видела. Голодные они бежали вприпрыжку, надеясь на шанс, что кто-то отстанет от стада.

— Я снова здесь, — размышляла она, рассматривая ландшафт. Несколько лет назад, она часто посещала дикое, обледенелое северное побережье, когда участвовала в научной экспедиции по поиску реликвий исчезнувших цивилизаций. Держаться подальше от Йортландии — было неосознанным решением, она думала, что никогда уже не вернется сюда, после того как … что же, с тех пор …

Воспоминания ушли из ее памяти, но было слишком поздно. Отвратительное чувство охватило ее, начиная от затылка, проникло сквозь все тело. Ее кожа напряглась, а потом смягчилась. Мускулы сжались и расслабились. Весь мир свернулся и преломился, а когда снова обрел форму, все изменилось.

Опустились странные сумерки. Хотя и стало темнее, её зрение обострилось. Словно она смотрела на мир сквозь зачерненное стекло, а потом оно исчезло. Детали проявились, края стали четкими как бритва.

Стадо снежных свиней засветились слабой розоватой аурой. Хотя до них было несколько километров, она могла сосчитать их зубы и видеть зрачки их глаз. Она чувствовала слабый ветерок, который дул на равнине, и мысленно могла нарисовать его маршрут.

Слишком много ощущений, звуков, запахов. Она едва могла дышать из-за наплыва информации. Она чувствовала себя так, словно её влекло непреодолимым потоком. В любой момент она могла потерять опору и её смело бы в забвение.

Внезапно один из хищников бросился бежать. Его аура была темно-красной, она оставляла медленно растворяющийся след по траектории его бега. Потом, внезапно, она очутилась внутри этого хищника, его кровь громко стучала, сердце билось, язык вывалился, а зубы были остры. Все его лапы и глаза говорили, да, да, да, этот слабый, это, мои братья рядом, берегитесь острых, острых клыков матери. Но как я голоден.

Джез вздохнула, словно тонущая женщина, которая только что вынырнула. Реальность встала на место: мир снова стал таким, как всегда. Снег падал вниз, не замечая ее паники. Она шагнула назад, потеряв направление, она хотела быть подальше от этого края плато. Кружка выпала у нее из рук и лежала на земле перед ней. Коричневое, парящее какао растопило лед.

Ее начало трясти, бесконтрольно, но не от холода. Она обхватила себя и оглянулась. Йортца нигде не было видно. Здесь никого не было. Никто не видел, что случилось.

— Видел что? — спросила он сама себя. — Что со мной было?

Порыв ветра налетел с севера, ветер принес звуки, она скорее почувствовала их, чем услышала. Голоса, сливающиеся в какофонию, крики. Ужасное отчаяние охватило ее.

Она посмотрела на север. И это было, как будто она могла видеть через горы, через море, её взгляд словно несло на птичьих крыльях. Она летела вперед, через айсберги и волны, пока не достигла тумана и большой серой стены.

Она знала, что это за место. Это место покрытое кружащимися облаками. Его называли Рэк. Он накрывал северный полюс. Граница откуда еще никто не возвращался. По крайней мере, никто из живых.

За этими облаками что-то было. Оно имело форму корабля, черного и огромного, возвышавшегося перед ней. Голоса.

Иди к нам.

Она крепко зажмурила глаза и шатаясь пошла прочь от крика, пробираясь обратно к «Кетти Джей». Ее мозг звенел словно колокол, перебиваемый звуком воя, Рэка и ужаса, который был в нем.

В баре было пусто, за исключением команды «Кетти Джей» и бармена. Мужчины из деревни были в шахтах или на охоте. Женщины в основном оставались вне поля зрения. В течение дня Фрей и остальные были предоставлены сами себе.

Фрей удрученно смотрел на свою фотографию. На этот раз это была не листовка. Это была национальная газета.

— Она только на десятой странице, — промычал Малвери, толкая его в плечо. — Она даже на тебя не похожа! Кроме того, это выпуск недельной давности. Запомни мои слова, сейчас они уже забыли об этом.

Фрею от этого было немного комфортнее. Это правда, что он выглядел все меньше и меньше похожим на свою фотографию, но в основном это потому, что на фотографии он столь весел и беззаботен. Настоящий же Фрей день ото дня становился все менее весел и беззаботен. Его щетина отросла в неопрятную бороду, а волосы перестали поддаваться расчесыванию. Глаза впали и под ними появились темные мешки. За те две недели, после того как они улетели из бухты Тарлока, он стал более угрюмым и замкнутым.

А сейчас это: журнал из Вардии, который дал Сило торговец, покупавший у них копченую рыбу за бесценок. Фрей во время сделки спрятался в своей каюте, на случай если его узнают.

Вестник Вардии к этому дню изучил уведомление от Триники Дракен, Устрашающего капитана Делириум Триггер, в том, что она направит всю свою энергию и усилия, на то чтобы предать правосудию, беглеца Дариана Фрея и его команду, живыми или мертвыми. Разыскиваемых за пиратство и убийство, и объявляет большую награду за информацию, которая приведет к его поимке. Вестник не получил комментария от капитана Дракен, но по скромному мнению репортера, если по следу идет столь знаменитая Смертоносная леди, пройдет не много времени, как негодяи ответят перед лицом правосудия за свои преступления.

— Черт побери, Делириум Триггер, — прорычал Пинн. Последние две недели он практически постоянно был пьян, потому что ему больше нечем было заняться. Глаза у него были красные, и он провонял алкоголем. — Небесная королева-сучка, — он сделал паузу, — Я бы её поимел.

Бар был небольшой, круглой комнатой, с куполообразной крышей, которую пересекали прочные стропила, на юг выходил световой люк. В центре стояла жаровня в большой каменной печи. Деревянный пол был покрыт звериными шкурами, а на стенах висели черепа рогатых животных. Столы и стулья сделаны из пней. Напротив стены была барная стойка. Позади нее угрюмый йортец караулил бочку пива и несколько полок с кувшинами ликера без названия.

Бармену было примерно сорок пять, у него были широкие руки и лицо обветренное так, что походило на кору дерева. Голова его была брита налысо, а его длинная рыжая борода была собрана в хвост железными кольцами. Говорил он только мычанием, хотя он как-то ясно дал понять, что Фрею и его людям здесь не рады. Он предпочел бы пустой бар. Но они проигнорировали его и все равно вошли.

— Почему ты не идешь домой, Пинн? — спросил Крейк. Он оглядывал стропила, где несколько арктических голубей мягко ворковали друг с другом. Он заметил бугроватые белые полосы посреди засохших кровяных пятен на полу и закрыл графин с темным пивом, который был у него в руках.

— Что? — сонно спросил Пинн.

— Я имею в виду, что тебя останавливает? У тебя есть свое судно. Тебя не разыскивают. Почему ты не вернешься к своей любимой?

Фрей даже не поднял головы, чтобы показать заинтересованность. Крейк просто искушал Пинна. Эти двое едва верили, что у Пинна есть любимая — Малвери даже думал, что возможно это была выдумка — отлично зная, что он никогда к ней не вернется. В его мозгу, она ждала его с распростертыми объятьями, когда он вернется к ней окутанным славой. Но, кажется он единственный, кто не представляет, что этот день никогда не придет. Пинн скорее ждал, что слава найдет его сама, чем искал ее.

Лисинда была героическим заключением его поисков, обещанием комфортного дома после великого приключения. Но что если её там не будет, когда он вернется? Что если у нее будет ребенок от другого? Даже в тусклых облаках разума Пинна, имелась такая возможность, и это его беспокоило. Но он никогда не решался подумать об этом в реальности.

— Я не вернусь пока не найду удачу, — сказал Пинн, с нотой возмущения в голосе. — Она заслуживает лучшего. Я должен вернуться… — он поднял графин и повысил голос одновременно, бросая вызов тому, кто осмелиться перечить ему. — Я должен вернуться богатым! — он резко опустился и присосался к своей бутылке. — А пока что, я торчу здесь с вами, неудачники.

К нему пришла идея. Он показал пальцем на Крейка и сказал:

— А ты? Мистер Ля-ля-ля, я-говорю-культурно? Не хочешь … посетить какой-нибудь банкет? Он сложил руки и ухмыльнулся, довольный своим хитрым поворотом.

— К сожалению, в процессе спасения ваших жизней в «Старом Одноглазе» я попался на глаза двум Рыцарям Центурии, — ответил Крейк. — Но кое-что, я хочу сказать, — он наклонился вперед. — Они знают имя Джез, но они её не видели. Кедмунд Дрейв видел всех нас, но не знает наших имен. Как команду нас легко опознать. Но по одному, возможно они никогда нас не поймают. Они возьмут только Фрея.

Харкинс беспокойно оглядел стол. Малвери сдвинулся и прочистил горло. Фрей не реагировал.

— Не знаю как все вы, — продолжил Крейк. — Но я не собираюсь провести остаток своей жизни, прячась в ледяной пустыне. Все, что я хочу знать, — сказал он, глядя прямо на Фрея. — Что ты собираешься предпринять, капитан?

Потом раздался громкий бульк, от того, что что-то упало Крейку в пиво со стропил. Не отрывая глаз от Фрея, он пальцами оттолкнул пиво.

Фрей все еще смотрел на статью, но не видел её. Его мозг яростно работал, решая загадку его кризиса, но никуда не приводя. Две недели он пытался собирать частички недавних событий, в поисках спрятанной правды, но у него просто не было ответа.

В этом не было смысла. Почему он? Это было подстроено, но почему он? Неизвестный флибустьер, его имя не было известно в пиратских кругах. Но Квайл специально попросил его. Квайл, которому он не сделал ничего плохого.

Конечно, может кто-то использовал Квайла, чтобы подставить его, такая возможность была. Но кого он обидел? Кому он причинил хоть немного горя? Это должен быть кто-то могущественный, потому что он смог привлечь элиту эрхгерцога. Рыцари Центурии обычно не занимаются делами не касающимися эрхгерцога.

Был ли это несчастный случай? Выстрел один из миллиона уничтоживший корабль? Нет. Фрей не верил шанс в один на миллион. Это была подстава. Кто-то оснастил корабль так, чтобы он взорвался, а они взяли всю вину на себя.

По крайней мере, один из пилотов был превосходным. Кто бы его ни нанял, он делал ставку на то, что кто-то выживет и расскажет историю. Даже если никто не ушел, они как-то его прищучили, у него не было сомнений. Но в случае, если у них был свидетель, он все равно не связан с реальным мозгом операции.

Что же было на борту грузовика?

— Фрей? — сказал Крейк, выводя его из задумчивости. Фрей поднял голову. — Я спросил, что ты собираешься делать?

Фрей беспомощно пожал плечами.

— Я не знаю.

— Понятно, — сказал Крейк, его голос презрительно упал. — Хорошо, дай знать, когда узнаешь. Это будет интересно, если я еще буду здесь, — с этими словами он встал и вышел.

Последовала долгая тишина. Команда не привыкла видеть Фрея таким измученным. Это ему не подходило.

— Как насчет Новой Вардии? — спросил Малвери. — Начать с нуля. Неизвестные земли. В нашем положении подходит.

— Нет! — крикнул Харкинс, и все посмотрели на него. Он покраснел. — Я хотел сказать, хм, «Кетти Джей» могла бы сделать это — но не истребители. Пояс штормов слишком сильный на западе, а они не смогут нести достаточное количество топлива. Нам придется оставить истребители и меня тоже. Я ни за что не оставлю «Фаеркроу», даже если он принадлежит капитану. Если он оставит «Фаеркроу», я останусь с ним. И точка.

Фрей был удивлен необычайной напористостью Харкинса в этом вопросе.

— Водопады Возмездия, — сказал Пинн — Мои ставки на это. Никто не найдет нас в Водопадах Возмездия.

— Никто не найдет нас, потому что его невозможно найти, — терпеливо объяснил Фрей. — Есть идеи, как мы могли бы найти его?

Пинн подумал секунду и смутился.

— Ну, должен же быть путь, — пробормотал он. — Ты слышал обо всех этих пиратах, которые там были. Слышал об Оркмунде, не так ли?

Фрей вздохнул. Водопады Возмездия — легендарный скрытый город пиратов. Место сохранное от всех опасностей мира, там они могли бы драться и пить, надираться от всей души и Флот никогда бы не тронул их. Как говорят, его нашел пират Оркмунд, который загадочно исчез десять лет назад, и с тех пор его не видели. Другие знаменитые пираты, которых больше не видели, говорят, уходили на пенсию в Водопадах Возмездия. Это была более романтическая история, чем медленная смерть от сифилиса или алкоголизма или чем, то, что их убила ночью собственная команда.

Все что это было просто байка. Оркмунд умер. Остальные тоже. Водопады Возмездия — просто миф.

Пинн видел, что никто не проникся его идеей и начал злиться. Фрей вернулся к своим навязчивым мыслям, которые не давали ему спать по ночам.

Новая Вардия. Может получится попасть в Новую Вардию. Бросив истребители.

Идея не привлекала. Это было долгое и опасное путешествие в другую часть света, и там негде было спрятаться. Несколько небольших поселков. Жизнь в форте, без роскоши. Если их преследователи проследят их до Новой Вардии, то там их легко поймают.

Он прикинул в уме. Самарла? Они не протянут там и пару дней, и Сило никогда не пойдет. Тация? Если они попытаются остаться их поймают и депортируют. Тацианцы ревностно защищали свою маленькую утопию. Кург? Населенный монстрами.

Из стран с этой стороны Большого Штормового Пояса, только Йортландия предоставляла небо, но она холодная и жестокая, и слишком близко к Вардии. Они не могли прятаться здесь вечно. Не от Рыцарей Центурии и Триники Дракен на хвосте.

Его глаза упали на газету, развернутую на столе. Его кишки застыли от горечи. Ханжеский тон писаки, ликующего от близкого падения Фрея, взбесил его. Воспоминание об унизительном уходе Крейка, заставили его стиснуть зубы. Его фотография, улыбающаяся ему со страницы, внушала глубокую и невыносимую ненависть. Потому что они взяли эту фотографию. Именно эту!

Это было слишком. У него мог быть шанс быть ограбленным в карты много раз. Он знал, что все его усилия по самосовершенствованию разрушались какими-то всемогущими силами. Он мог жить с мыслью, что он капитан команды, которая с ним только потому, что им больше некуда идти.

Но то, что его совершенно ложно обвиняют, без малейшей идеи кто за этим стоит или, почему он это заслужил? Это было так ужасно, потрясающе несправедливо, что заставляло его кровь кипеть.

— Так больше не может продолжаться, — пробормотал он.

— Что ты сказал? — спросил Малвери.

Он вскочил на ноги, ударил по графину рукой, голос приблизился к крику:

— Я сказал, так больше не может продолжаться!

Он схватил газету и отбросил ее. Он показал на нее:

— Нет такого места, куда я могу пойти, чтобы она не нашла меня! Она никогда не остановится! Сейчас я человек, которого могут пристрелить на месте, но каждый имеет предел, они достали меня!

Остальные уставились на него, словно на сумасшедшего. Но он не сошел с ума. Внезапно, он почувствовал вдохновение, силу, жизнь! Отметя возбуждение, Фрей прогремел.

— Будь я проклят, если я обегу полпланеты, убегая от этих людей! Будь я проклят, если меня повесят за преступление, даже не зная, что я сделал! Будь я проклят, если я буду гнить остаток моих дней в какой-нибудь заледенелой пустыне! — он ударил кулаком об стол. — Есть человек, который может знать, кто стоит за всем этим. Этот медноглазый ублюдок, который дал мне наводку — Ксандиан Квайл. Все знают, что люди его сорта никогда не раскрывают свои источники, но он сделал одну большую ошибку. Он сделал так, что мне теперь нечего терять. Так что я возвращаюсь. Я иду назад, даже если вся страна ищет меня, и я найду того, кто это сделал! Я заставлю его пожалеть, что он когда-либо слышал имя Дариан Фрей! — он ударил кулаком в воздух. — Кто со мной?

Малвери, Пинн и Харкинс изумленно смотрели на него. Сило смотрел непроницаемо. Бармен чистил графины. Раздался только один звук в тишине — скрип тряпки о посуду.

— Ну и плевать на вас всех, — прорычал Фрей, и устремился к двери. — Если через полчаса вы не будете на борту «Кетти Джей», я оставляю вас здесь замерзать.

Одиннадцать

Крейк спутывается с обычными людьми — Нарушение пищеварения — Враг разоблачен — Вопросы и ответы

Если подумать, то Крейк проводил довольно много времени в тавернах в последнее время. Как человек, который когда-то ценил учебу и дисциплины, он чувствовал себя приходящим в упадок, как в туманном декадансе. Для этого он использовал гостиные, социальные клубы и участки сада, а также вечера. Во время учебы в университете он посещал модные захудалые притоны, но они, как правило, были полны таким же образованным народом, жаждущим вкуса низкой жизни. Его запои всегда были замаскированы под вечера интеллектуальных дискуссий. Но не было никакой угрозы, что так же будет с экипажем «Кетти Джей».

Теперь он просто пил, чтобы забыться.

Он сидел в баре, две кружки вонючего местного грога перед ним. Это было вечером в Рич Марклин, резкое зимнее солнце перерезало город. Ослепительные лучи, проходили сквозь грязные окна в мрачную, полупустую таверну. Медленно извиваясь, дым образует гипнотические узоры, разворачиваясь в свете.

Крейк проверил свои карманные часы и осмотрел комнату. Его новый знакомый опаздывал. Он подумал, что он перестарался вчера вечером, скупая все напитки. Может быть, он чересчур положился на лесть. Слишком уж старался.

Он думал о том, что они еще хорошо попали, учитывая все обстоятельства. Он думал, что он проделал хорошую работу по преодолению огромной интеллектуальной пропасти. Однако Крейк никогда не был уверен в простоте этих типов. Эти подозрения были навеяны его интуицией. Они ощущали, что он не был одним из них.

Но Роджин, казалось, принял его. Он был рад общению с кем угодно, до тех пор, пока те покупали выпивку. Под исход ночи, они договорились встретиться и пропустить по кружке грога на следующий день, перед уходом на дежурство. — Это придаст мне спокойствия на смене, так сказать, — сказал он. Крейк восторженно взревел и пообещал выпить, ожидая.

Он поскреб бородку. Он надумывал побриться, поскольку «Век Рыцарей» будут искать светлобородого мужчину. Но другие преследователи искали кого-то бритого, и именно поэтому он первым делом отрастил бороду. Он боялся, что Агентство Шакелмора сильнее, чем Рыцари Центурии, а значит, при всех раскладах, он решил, что его устраивает борода и оставил её. Он думал, что это делает его привлекательно суровым.

Он посмотрел на карманные часы. Где же этот олух? После всех усилий потраченных им на преследование его до дома, отслеживание его в местных притонах и угощение его выпивкой, Крейку было бы очень досадно, если он бросил бы всё сейчас.

Он был в мрачном настроении. Воспоминания о прошлом и сомнения относительно будущего бурлили в нем. Разве он поступает правильно, оставаясь с «Кетти Джей»? Не будет ли он ограничивать их свободу, делая по-своему? В конце концов, он точно не должен Фрею большой верности после их стычки с Макардом.

Но Фрей обещала ему, что они попадут в большой город, как только это станет безопасно. Там, Крейк может получить поставку, нужную ему для занятий демонизмом. Он позволил себе успокоиться. Теперь он сможет подождать чуть дольше.

Необходимость практиковать искусство вызывала боль. После несчастного случая, он думал, что никогда не соблазнится на это снова. Но оставить из страха свое обучение, было трусостью. После университета, каждый свободный момент был тайно посвящен демонизму. Это было единственной вещью, которая отдаляла его от стада сверхобразованных, богатых идиотов, которые окружали его всю жизнь. Он считал себя лучше их. Он презирал их. Он был достаточно смелым, чтобы заглянуть в неизведанное, узнать тайну. Он мог делать то, чем могущественные люди будут восхищаться. Незадолго до того, как они повесят его.

Но, не смотря на опасность, он не мог сдаться. Вернуться в серое незнание, где банальность день за днем была невообразимой. Он испытал на вкус печаль, отчаяние и огромный страх, он сделал ужасные ошибки и его стыд был больше, чем у кого-либо еще. Но он разглядел в огне забытые знания и, хотя он в любой момент мог все бросить, его взгляд всегда будет возвращаться назад.

Вы можете начать с малого. Начните с простых процедур. Посмотрите, как вы идете.

Кроме того, с достаточным количеством денег, чтобы купить основную часть базового оборудования — если не считать оплату за транспортировку — он был не в том положении, чтобы уйти сейчас. По крайней мере, на «Кетти Джей» он окружен людьми, которые не задают вопросов, людьми, не обученными порочному аристократическому соображению и ударам в спину. На самом деле, такие люди, ему нравились больше.

Ему пришло в голову волнующее знание. Черт побери, возможно ли, что в их компании ему комфортно? Он сделал большой глоток из кружки, смывая плохой вкус, оставшийся во рту, и был в шоке от того, что вкус грога еще хуже.

— Пошло не в то горло? — спросил голос позади него, и он ударил в спину достаточно сильно, чтобы сломать ребро.

Крейк слабо улыбнулся и, пока мужчина садился рядом, вытер слезы. Неопрятный и лысеющий, с горбинкой на носу и красными щеками с небольшой растительностью. Смотреть на Роджина было занятие не из приятных. Не из-за носа, во всяком случае. От него шел слабый кислый запах капусты — запах мужчины, который предоставлен сам себе.

Крейк сделал героическую попытку собрать немного мужества и приветственно пошлепал Роджина по плечу.

— Рад тебя видеть, друг, — сказал он, со своей лучшей улыбкой на фотографию. Золотой лучик блеснул на его золотом зубе. — Я купил тебе выпить.

Роджин поднял кружку, которую ему дали — Крейк подлил в кружку специального варева Малвери — и поднял её так, чтобы они могли чокнуться.

— За твое здоровье! — сказал Роджин, и проглотил свой грог одним залпом.

— О, нет, — пробормотал Крейк, с довольной улыбкой. — За твое.

Тепло утекало из воздуха, потому что солнце пряталось за горизонтом. Мороз схватывал вспененную грязь на оживленных улицах, люди Марклинского Плёса стали собираться по домам. Тонкая голубая дымка повисла над землей, просачиваясь из переносных генераторов, которые гудели и дребезжали в переулках позади деревянных лачуг. Цепочки электрических ламп мерцали от колебания мощности.

Фрей ежился у самого входа в переулок, прячась в тени специально созданной Пинном, который разбил несколько ламп над головой. Сило и Джез стояли рядом с ним. Крейк и Харкинс ушли обратно на «Кетти Джей», так как оба были склонны к перестрелкам. Харкинс мог разнести все вдребезги в один момент, а Крейк с большей вероятностью попал бы в друга, чем во врага.

Дом Ксандиана Квайла стоял на перекрестке, за его стенами и сваренными железными воротами — охрана. Фрей около часа наблюдал за двумя охранниками за воротами. Они топали туда-сюда, закутавшись в куртки и капюшоны. Фрей замерз и ждал с нетерпением, и гадал, положил ли Крейк достаточно варева Малвери в выпивку Роджина.

Сам Малвери слонялся неподалеку, радом со стеной, но вне поля зрения охраны. Чёрная сумка доктора лежала у его ног. Он засунул руки в карманы пальто и выглядел так же ужасно, как чувствовал себя Фрей. Фрей наблюдал, как он наклонился, открыл сумку и налил согревающую порцию медицинского спирта из бутылки.

Наконец из-за стены раздался стон. Малвери замер, прислушиваясь. Мгновение спустя Роджин выругался и снова застонал, в этот раз громче. Голос его компаньона был слишком тих, чтобы расслышать слова, но Фрей уловил нотки тревоги в его голосе.

Малвери посмотрел на него выжидательно. Фрей вышел из тени и взмахом дал команду доктору действовать.

Пошли.

Малвери подцепил докторскую сумку и пошел. Стоны Рождина перешли уже в низкие крики боли, грязная ругань прорывалась сквозь сжатые зубы. Малвери прошел мимо ворот, театрально замерев, будто он только что услышал звуки страдания Роджина, и начал заглядывать через прутья решетки.

По другую её сторону Роджин свернулся в клубок, схватившись за живот. Его напарник, высокий, крепкий мужчина с рыжеватыми волосами и сломанным носом, посмотрел на Малвери, когда тот окликнул его.

— Отвали, старина, — крикнул охранник.

— Твой друг в порядке? — спросил Малвери.

— Разве, похоже, что он в порядке?

— Мои кишки! — задыхался Роджин. — Мои кишки! Чертовски больно, — он скорчился от нового приступа агонии, мучавшего его.

— Дай мне помочь ему. Я врач, — сказал Малвери. Рыжеволосый охранник подозрительно посмотрел на него. Малвери помахал докторской сумкой. — Видишь?

Охранник оглянулся на дверь дома, размышляя, должен ли он сказать, что впускает кого-то.

— Черт возьми, впусти его! — крикнул Роджин, его голос был близок к истерике. — Я подыхаю, блин!

Охранник нащупал связку ключей и открыл ворота, отступив назад, чтобы Малвери смог войти.

— Спасибо, — сказал Малвери, проходя мимо. Потом, поскольку у охранника одна рука была на воротах, а в другой ключ, он вытащил пистолет и прижал его к виску несчастного человека. — Почему бы Вам не оставить их открытыми, а? — предложил он.

Фрей, Сило, Пинн и Джез вышли из тени, пересекли пустынную улицу и проскользнули в открытые ворота. Сило подошел к лежачему и быстро разоружили его, а Джез сделал то же самое с охранником Малвери. Роджин издал приглушенные звуки гнева и боли, но Сило присел рядом с ним и приставил ствол револьвера к его черепу.

— Тшшшш, — сказал он, приложив палец к губам.

Джез закрывала ворота, а Фрей держал на мушке рыжего охранник, в то время как Сило и Малвери поднимали Роджина. Они заткнули рот кляпом из длиной тряпки и одного из снятых с Пинна носка, который Малвери выбрал как дополнительное обезболивающее. Затем они отнесли его в ближайшее караульное помещение.

Не волнуйся, приятель, — сказал Малвери как только они вышли. — Диагноз обнадеживающий. Боль проходит в течение нескольких часов, хотя я предлагаю вам отправить своих близких из города, прежде чем вам приступить к следующему облегчению.

Фрей быстро осмотрел дом. Шторы колыхались в окне, и никто, казалось, не обращал внимания на крики Роджина. Если бы кто-то услышал, то вероятнее всего, предположил, что это кричат на улице.

Он не смел надеяться, что всё может пойти хорошо. Это произойдет, если только на него наложат проклятье.

— Правильно, — сказал он оставшимся охранникам, когда Малвери повернулся. — У меня есть работа для вас. Сделайте все верно, и вы не пострадаете. Понятно?

Охранник кивнул. Он был зол и унижен, но еще больше напуган. Может быть, он впервые находился под прицелом. Хорошо. Фрей не хотел стрелять в него просто так, он сделает это — только, если будет вынужден.

Джез бросила Малвери ружье охранника, когда он и Сило вернулись из домика охранников. Малвери всегда чувствовал себя лучше, если имел правильное оружие. Он не доверял пистолетам, считал их пустячком.

Они встали по обеим сторонам тяжелых дубовых дверей, каменной террасы. Фрей подтащил охранника за руки и отступил назад, потренировавшись в прицеливании пистолетом на нем.

— Заставь их открыть дверь, — сказал он. — И не рыпайтесь, если хотите сохранить мозги в башке.

Охранник кивнул. Он нервно вдохнул и постучал в дверь.

Рука Фрея совсем немного дрожала. Его горло пересохло. Он подумал, что охранник подозревает, как испуган он сам.

Я не хочу умирать.

— Да? — послышался голос изнутри.

— Это Джевин. Откройте дверь, — сказал охранник.

Дверь немного приоткрылась. Это был Кодже, с вытянутым лицом и редкой черной бородой.

— Что случилось?

Фрей толкнул охранника в сторону и направил револьвер в упор на белый лоб Коджа. Кодж одно мгновение смотрел на него с удивлением. Потом он потянулся за ружьем.

На выходку Коджа Фрей среагировал инстинктивно. Он нажал на курок. Голова Коджа дернулась назад, крошечные капли крови забрызгали лицо Фрея. Кодж наклонился назад и рухнул на землю.

Фрей упустил момент неожиданности. Он не хотел стрелять. Но, зачем этот идиот, потянулся за ружьем.

Малвери толкнул дверь плечом, она с трудом подалась вперед, оставив узкий проход, уперевшись в мертвый груз тела Коджа. Фрей протиснулся через щель в коридор. Он запаниковал, когда встретился, лицом к лицу с охранником, который до сих пор был слишком растерян, чтобы хоть как-то отреагировать. Рука охранника потянулась к пистолету в кобуру, но оружие Фрея было наготове, и он был быстрее. Его рука дернулась, пальцы были готовы нажать на спусковой крючок.

Нет.

Для Фрея было облегчением, что этот охранник имел больше разума, чем Кодж. Он медленно поднял руки. Малвери толкнул дверь, открывая другим дорогу и отталкивая тело Коджа. С другой стороны двери, ведущей в холл, нарастали крики женских голосов. Они кричали: "Стоп!" в разных вариациях. Но охранник все равно вышел, запинаясь, обнаженный ниже пояса, его налитый кровью пенис нелепо покачивался. Одной рукой он пытался натянуть штаны, которые запутались у него в ногах. А другой рукой он пытался целиться пистолетом. Малвери прицелился и смёл его, охранник не сделал и пары шагов.

Фрей толкнул охранника, который ему сдался, приставив пистолет к его спине, он использовал его в качестве щита. Разоружив своего пленника Фрей отбросил оружие в сторону, пока Малвери отходил от двери, Джез с Пинном шли за ним.

— Сило? — спросил Фрей.

— Сопровождает охранника снаружи, — ответила Джез. — Джевин, вроде бы, его зовут.

Фрей был благодарен, что хоть у кого-то хватило мозгов это сделать. Он почти ждал, что они все ворвутся вместе с ним.

Фрей обхватил рукой своего пленника за шею.

— Где еще один? — прошипел он. Последний раз, когда он был здесь, внутри было четыре охранника. Не дождавшись ответа, Фрей крикнул:

— У нас здесь твой друг! Выходи, если не хочешь чтобы он пострадал! Я к тебе претензий не имею!

Кроме тиканья часов наверху холла, не было слышно не звука. Затем из-за другой двери послышался голос:

— Брен? Это ты?

— Я, Чарри, — ответил пленник Фрея. — Они приставили пушку к моей голове. Их четверо.

Снова длительная тишина.

— Хорошо, — сказал Чарри. — Я выхожу. Не стреляйте. Никто не будет стрелять?

— Никто не собирается стрелять, — сказал Фрей, поглядев на Пинна.

Из двери выехала винтовка, затем пистолет и нож. И появился молодой темнокожий мужчина, с поднятыми руками. Джез отвела его к другому пленнику. С улицы зашел Сило.

— Где охранник, которого ты сопровождал? — спросил Фрей испуганно.

— Я его связал. И посадил в домик охранников вместе с другим, — сказал Сило.

— Правильно, — сказал Фрей, с облегчением. Он позволил себе немного расслабиться. — Я должен был сам догадаться.

Пинн и Малвери переглянулись. Малвери закатил глаза к небу.

— Ваш Босс наверху? — спросил Фрей охранников. Они кивнули. — Охраны больше нет? — они помотали головой. — А шлюхи?

— Там, — сказал Чарри, показывая на комнату, откуда появился полуголый охранник. — Очевидно.

Фрей посмотрел на Сило. — Ты охраняешь. Если кто-нибудь двинется, стреляй. Малвери, ты и я идем поболтать с Квайлом. Немного подумав добавил:

— Принеси сумку. Я не хочу, чтобы он умер раньше, чем начнет говорить.

— Хорошо, — сказал Малвери, направляясь наружу, забрать аптечку, которую оставил у подъезда.

Фрей подошел к дверям шлюх и встал с одной стороны. У мертвого мужчины со штанами на лодыжках было комично-удивленное выражение лица.

— Остается надеяться, что мы умрем с достоинством и элегантностью, — подумал Фрей.

— Леди? — крикнул он. Ответа не было. Он выглянул из-за двери, и быстро отдернул её, потому что выстрелом расщепило дверную раму.

— Леди! — сказал он снова, в этот раз слегка раздраженно. В ушах у него звенело. — Мы не собираемся причинять вам вред!

— Нет, конечно, нет! — ответили ему. — Я знаю таких, как ты! Мы даем, то, что даем, потому что вы платите! Никто не возьмет это силой!

— Никто и не собирается, — сказал Фрей. — Вы должны меня помнить. Дариан Фрей? Мы познакомились несколько недель назад.

— О, — последовал ответ, еще более грубый. — Я тебя помню. Высунь голову, дай нам посмотреть.

— Нет, — ответил он. — Послушайте, леди, мы пришли к Квайлу. Мы поболтаем с ним и уйдем. Никто вас не побеспокоит. А сейчас дадите нам пройти?

Послышался приглушенный спор.

— Хорошо.

— Не будете стрелять?

— Пока никто не попытается приблизиться. Особенно тот, похожий на картошку. Одного его достаточно, чтобы женщина сменила профессию.

Сило улыбнулся Пинну, который пнул воображаемый камень и тихо выругался.

— Особенно не он, — согласился Фрей.

— Хорошо. Тогда договорились.

Вернулся Малвери со своей сумкой. Он еще раз глотнул алкоголя и засунул его обратно. Пинн попросил его дать попробовать, но Малвери проигнорировал его.

Они поспешили к двери. Фрей мельком взглянул на шлюх, которые спрятались за шкафом для посуды с двустволкой торчавшей сверху. Они держали на поводке двух белых, красноглазых собак, для еще пущей защиты. Одна из шлюх помахала им и изобразила поцелуй, но они очень быстро прошли мимо и не успели ответить.

Он возглавлял поднимавшихся по лестнице, Малвери шел за ним. Мотив спиралевидной меди в интерьере из коридора продолжался и на верхнем уровне, а вот стены и пол были отделаны черным деревом и освещены электрическими лампочками в литых подсвечниках. Место было темным, чувствовалось величие этого. Фрей вполне ощущал темноту и величие на себе прямо сейчас.

Когда они приблизились к кабинету Квайла, они услышали грохот внутри. Звук опрокидываемого стола. Видимо он делает баррикаду. Фрей вспомнил о решетках на окнах с последнего его визита. Они не могут быть открыты изнутри. Квайл не собирался уходить.

Они заняли позицию по обеим сторонам двери. Фрей пинком открыл дверь и сделал шаг назад, как пистолет дважды выстрелил. Дверь отскочила, и остановился чуть приоткрытой. В коридоре на деревянных панелях, на высоте груди, появились два отверстия размером с монету.

— Каждый, кто пройдет через эту дверь пожалеет, — захныкал Квайл. Его попытка звучать свирепо была жалкой. — У меня есть пара ружей и патронов достаточно, хватит на всю ночь. Милиция будет здесь рано или поздно! Кто-нибудь внизу всё равно услышал шум произведённый вами.

Фрей подумал некоторое время. Затем помахал Малвери.

— Дайка мне бутылку.

— Что? — сказал Малвери, притворяясь непонимающим.

— Бутылку спиртного в твоей сумке. Дай мне её.

Малвери открыл свою сумку неохотно. — Эта бутылка? — спросил он ворчливо, надеясь, что Фрей пересмотрит свое решение.

— Я куплю тебе другую, — отрезал Фрей, и Малвери передал её. Он взял её у доктора и вытащил пробку. — Теперь тряпку.

— Ох, — пробормотал Малвери, угадав план Фрея. Он передал Фрею кусок ткани с выражением того, что станет одним из свидетелей жестокого уничтожения некоторых милый, безобидный зверюшек.

Фрей сунул тряпку в горлышко бутылки и перевернул несколько раз. Он достал спичку — одну из нескольких, которые жили в складках кармана на протяжении многих лет — и чиркнул ее о дверной косяк. Он поднес ее к тряпке и пламя облизало её как живое.

— Огонь в дыре, — улыбнулся он, затем зацепил ботинком открытую дверь и забросил туда бутылку. Он нырнул обратно, чтобы уйти от ответных выстрелов, последовавших из-за двери.

Бутылка разбилась об угол комнаты — не успело еще пламя добраться до Квайла — торговец слухами уже начал орать так, будто огонь попал на него, а не на книжную полку.

Фрей и Малвери отступили немного назад по коридору к другой двери, там они и укрылись, целясь в дверь. Из кабинета Квайла начал просачиваться черный дым. Они слышали, как он гремит внутри, ругаясь. Стекло разбилось, затрещали решетки. Дым стал гуще, и густым слоем стал подниматься вдоль потолка коридора. Квайл начал кашлять.

— Как ты думаешь, долго ли он протянет? — спросил Малвери, и секунду спустя Квайл выскочил из комнаты, со слезящимися глазами, размахивая пистолетом.

— Бросай его! — крикнул Фрей, громким командным голосом, который удивил его самого. Квайл замер, оглядываясь, и заметил Фрея и Малвери с оружием направленным прямо на него. — Бросай его. Или я пристрелю тебя.

Квайл бросил оружие и поднял руки вверх, кашляя. Его модная куртка была в пятнах сажи, а воротник помят. Рукав был оторван, показывая его отполированное медное механическое предплечье.

Фрей и Малвери появились из укрытия. Фрей схватил торговца слухами за шиворот и потащил вниз по коридору, подальше от дыма и огня в кабинете. Он толкнул Квайла к стене. Квайл смотрел на него, сжав губы, с вызывающим выражением лица. Фрей увидел собственное отражение в механических глазах Квайла.

— Хорошо, — сказал Фрей, отходя назад и стреляя в Квайлу в голень.

Квайл закричал и упал, схватившись за ногу, корчась от боли на земле.

— Какого хрена ты это сделал, ты дерьмовый сукин сын! — закричал он.

Фрей опустился на колени рядос с ним.

— Послушай Квайл. У меня нет времени для переговоров, я, если честно, я сейчас совершенно не рад тебе. Поэтому прекрати сопротивляться и просто скажи мне: кто меня подставил? Потому что, если я спрошу еще раз, я выстрелю тебе в колено. А потом я собираюсь отстрелить тебе что-нибудь, что ты не сможешь заменить механической запчастью.

— Галлиан Фейд, — выпалил он. — Это был Галлиан Фейд, он дал мне эту работу, это все, что я знаю! Он пришел через посредника, но я понял, что кое-что странно, и я проследил за ним. Он богатый землевладелец, дворянин, живет в…

— Я знаю, кто такой Галлиан Фейд, — сказал он. — Продолжай.

— Он сказал, что это должен быть ты, я предложил эту работу тебе специально. Но они сказали … ой, моя нога!

— Что сказали? — потребовал Фрей, и ударил его в раненую лодыжку. Квайл закричал и скорчился, не дыша от боли.

— Я говорю, говорю! — запротестовал он. — Сказали, если я не смогу тебя найти. Я могу предложить это кому-нибудь другому, в последний момент. Это важно … Важно, что «Туз Черепов» проходит через горы Хукхоллоу в этот день, и они хотят, чтобы кто-то напал на него. Предпочтительно ты, но если нет, то любой нищий подойдет.

— Ты не в том положении, чтобы оскорблять, Квайл.

— Это их слова! Их слова! — отчаянно сказал он, вытягивая руки, чтобы отразить нападение. — Кто-нибудь, кто не промахнется, так они сказали. Ты простишь меня, я не могу думать четко, после того как ты прострелил мне ногу.

— Боль покрывает часть наказания, — мудро заметил Малвери, немного наклонившись к Фрею.

— У тебя нет идей, что было на том судне? — надавил на торговца слухами Фрей. Тот покашлял в кулак. Времени оставалось мало. Коридор заполнял густой дым, и дышать можно было, только опустившись вниз. Милиция должно быть уже близко.

— Он сказал мне драгоценности! Он сказал, что купит их у меня, если ты вернешься. А если нет, все равно заплатит. Это мутная история, я понял это, но я не … не разгадал в чем суть.

— Ты не хочешь подумать? Любые мысли, почему за мной охотятся Рыцари Центурии? Почему такая большая награда, почему привлекли Тринику Дракен?

— Дракен! — его глаза расширились. — Погоди, я знаю! Триника Дракен … она разговаривает с подпольем. Любой, кто видел тебя, расскажет ей. Не Рыцари Центурии. Она предложила даже большую награду. Это только к сведению … Она лично хочет поймать тебя.

— Конечно, она хочет…

— Нет, ты не понимаешь. Дракен не нужны деньги. Кто-то обеспечивает её. Я не знаю кто. Но кто бы он, ни был, они хотят достать тебя раньше Рыцарей Центурии. Дело не в награде, Фрей. Тут что-то большее. Кто-то не хочет, чтобы Рыцари Центурии нашли тебя.

— Фрей крепко сжал зубы. Все глубже и глубже. Хуже и хуже.

— Нам лучше идти, капитан, — сказал Малвери, кашляя. — Дыма становится больше.

— Ладно, — пробормотал Фрей. — Пошли.

— Что насчет меня? — спросил Квайл, когда они встали. — Ты не можешь просто…

— Я могу, — сказал Фрей. — У тебя еще есть целая нога, — с этими словами они ушли, а продавец слухов сыпал им вслед проклятия.

— Нам связать всех остальных? — спросил Малвери, пока они спешили по лестнице в конце холла. Пинн, Джез и Сило все еще держали, выживших охранников на прицеле.

— Нет времени. Кроме того, я думаю, им понадобятся руки для спасения дома, — Фрей повысил голос и обратился ко всем в зале. — Дамы и господа, мы уходим! Ваш босс наверху, легко ранен. Идите, помогите ему, если желаете. Вы также заметили, что дом горит. Поступайте, как знаете.

Свистки милиции послышались в отдалении, в то время как команда «Кетти Джей» выскользнула через главные ворота, их дыхание на воздухе превращалось в пар. Яркие желтые огни вырывались из-под карниза дома позади них.

— В этот раз мы точно не вернемся обратно, — сказал Фрей, направляясь к докам.

— У меня всего один вопрос, — произнес Малвери, тяжело дыша, — Галлиан Фейд, ты знаешь этого благородного гражданина?

— Нет, — ответил Фрей, — но вот с его дочерью я знаком очень хорошо. Можно сказать, интимно.

Малвери закатил глаза.

Двенадцать

Бодрствующие — Извинения Фрея — Игра Рейк

Площадь Старины находилась в самом центре торгового района Ауленфей, широкая мощеная площадь в окружении высотных домов с полоской из розовых камней. В ясный зимний день, как этот, площадь была заполнена торговыми палатками и людьми, все покупали или продавали. Хавкерс предлагал съестное или билеты в театр, или заводные безделушки, уличные артисты изображали статуи и жонглировали лезвиями. Гости и жители бродили между достопримечательностей, дамы в мехах и шляпах, мужчины в кожаных перчатках и пальто. Дети тянули за рукава своих родителей, просили посмотреть то или иное, привлеченные запахом засахаренных яблок и булочек с корицей.

В центре был большой фонтан. Вода стекала через множество уровней с высокой колонны, на которой стоял свирепый воин. Он держал сломанный меч, ведя битву с тремя латунными медведями, тянущимися когтями к нему снизу. На крышах домов коричневый и зеленый знамена, на которых располагался герб герцога Дюка, щелкали и сворачивались на ветру.

Фрей и Крейк сидели на ступени небольшого возвышения.

За ними четыре каменных волка охраняющих богато украшенный черный железный фонарь, один из нескольких разбросанных вокруг площади, освещающих её ночью. Фрей держал белый бумажный пакет в одной руке и жевал драже. Он протянул мешочек Крейку, и тот рассеяно взял сладость. Оба они смотрели на стенды в углу площади, из которых три принадлежали Бодрствующим, рекламирующим торговлю. Стенд был увешан баннерами, на которых были изображён символ, состоящий из шести неравномерно расположенных сфер, соединенных между собой в сложную картину прямых линий. Трое Бодрствующих были одеты одинаково, в белую однобортную рясу с высоким воротником и красным кантом, обозначающую их статус. Они были Говорящими, рядовыми организации.

Один из них стоял на коленях перед круглой схемой, расположенной на земле. На человека на коленях были устремлены взгляды, внимательно следящие взгляды. Говорящий держал в руках несколько длинных палочек вертикально в центре схемы. Он отпустил, и они упали в кучу. Говорящий начал изучать их внимательно.

— Серьезно, — сказал Фрей. — Что это все такое?

— Это рхабдоманс, — сказал Крейк. — То, как палки упадут имеет значение. Тот, за его спиной, это клеромансер — это подобная техника. Видишь? Он капает немного крови животного в чашу, а затем бросает кости туда.

— И что это может сказать?

— Приблизительно.

— Так что?

— Будущее. Прошлое. Ты можешь задавать вопросы. Ты можешь узнать, понравится ли Всевысшему твой новый бизнес или увидеть, какой день наиболее благоприятный для свадьбы твоей дочери. Ну и тому подобное.

— Они могут сказать все это по нескольким палкам?

— Так они говорят. В действительности метод не так важен. Каждый Бодрствующий специализируется на разном способе связи с Всевышним. Видишь другого? Он нумеролог. Он использует дни рождения, возраст, важные даты в жизни людей и так далее.

Фрей оглядел третьего Бодрствующего, молодую девушку, круглолицую с угрюмым выражением лица. Он стояла перед грифельной доской и объясняла сложный набор математических формул трем сбитым с толку слушателям. Они выглядели так, словно едва могли считать на собственных пальцах.

— Я это не освою, — признался Фрей.

— Тебе и не нужно, — сказал Крейк. — В этом суть. Мистическая мудрость не будет хорошей, если любой сможет ей овладеть. Бодрствующие требуют, чтобы только они знали секрет взаимодействия с Всевышним, и они не намерены делиться. Если ты хочешь что-то от Всевышнего, действуй через них.

Фрей почесал спину и подозрительно посмотрел на Крейка, сощурясь от солнца.

— Ты веришь в эту чушь? Крейк посмотрел на него испепеляющим взглядом.

— Я демонист, Фрей. Те люди там, они хотели меня повесить. И знаешь почему? Потому что то, что я делаю реально. Это работает. Это наука. Но благодаря векам суеверной болтовни демонистов сделали самыми отвратительными людьми на планете. Большинство людей предпочли бы связь с Самарланцем, чем с демонистом.

— Я связался с Самрланцем, — сказал Фрей. — Война или нет, у них есть отличные девушки.

— Сомневаюсь, что Сило думает так же.

— У него есть чип в плече, его людей поработили много веков назад.

Крейк признал правду.

— Так, что же с этими штучками Всевышнего, — спросил Фрей, отправляя в рот еще одно драже. — Просвети меня.

Крейк закинул драже себе в рот.

— Что тебя интересует?

— Исследование.

— Исследование?

— Галлиан Фейд, который сказал Квайлу подставить нас. Он следующий с кем нам нужно поговорить, если мы хотим получить немного ответов. Я хочу узнать, почему он нас подствил.

Он потянулся, от сидения на ступенях у него все затекло.

— Сейчас нам нужно добраться до Галлиана, это будет нелегко. Но я могу подобраться к его дочери.

Крейк объединил кусочки.

— А его дочь Бодрствующая?

— Да. Она в хижине отшельника в Высокогорье. Они держат своих служителей отрезанными от всего мира, пока они обучаются. Мне нужно пробраться туда к ней. Она может что-нибудь знать.

— Ты думаешь, я буду тебе помогать?

— Может быть, — сказал Фрей.

— Лучшей идеи у меня все равно нет.

— Почему бы тебе не попросить кого-нибудь, кто верит в эту чушь?

Фрей немного подвинулся назад, а потом сел обратно.

— Ты образованный, — сказал он немного небрежно. — Ты знаешь, как уладить дела.

— Это опасно близко к комплименту, Фрей, — заметил Крейк.

— Хорошо. Но не дай вскружить тебе голову. И я для тебя Капитан Фрей.

Крейк сделал неприличный жест и похлопал себя по коленям.

— В таком случае, что ты знаешь?

— Я знаю некоторые вещи. Я слышал, что Пророк-Царь выложил все свои сумасшедшие заявления в книге, после того как сошел с ума, или может быть он был тронут некоторым божеством или что-то в этом роде. И как они все говорят, что они могут решить ваши проблемы, лишь за небольшое пожертвование. Но я никогда не ломал голову, поэтому поводу. Все это мне казалось бессмысленным. Подобно некоторым уличным жуликам, что вышли из-под контроля, ты знаешь? Это как игра в наперстки, что бы ты ни делал, ты никогда не победишь. Кроме этого, половина страны играет, и они никогда не поймут, что их разводят.

Он фыркнул. — Никто не знает моего будущего.

— Достаточно честно, — Крейк прочистил горло и немного подумал. Когда он начал говорить, он стал похож на учителя, решительный и целеустремленный.

— Основные предпосылки их веры основаны на существовании единого бытия, называемого Всевышний. Это не бог, как в старых религиях, которые они уничтожили, более похоже на чувствующую, органическую машину. Его процессы можно увидеть в движении воды и ветра, поведении животных, извержении вулканов и формировании облаков. Вкратце, они верят, что наша планета живая, разумная. На самом деле, значительно более разумная, чем мы можем представить.

— Хорошооо… — сказал Фрей неопределенно.

Бодрствующие думают, что Всевышнего можно понять, интерпретируя знаки. В полете птиц, узоре упавших палочек, завитков крови или молока, можно понять мысли планеты. Они также используют ритуал и небольшие жертвоприношения для связи с Всевышним, чтобы заслужить его благосклонность. Болезни можно исцелить, беду отвести, гарантировать успех в делах.

— Дай-ка, подумать, — сказал Фрей, поднимая руки. — Они задают вопрос, они … выпускают птиц, так. И по тому, как птица летит, в каком направлении им идти, это говорит им планета. Всевышний?

— Если отбросить все эти суеверия, то да, это так.

— И ты говоришь, это не работает?

— А, — сказал Крейк поднимая, палец. — Это самая умная часть. Они скрывают. Делают ссылки на человеческие ошибки. На то, что их понимание Всевышнего несовершенно. Что разум человека еще не способен это осознать. Ты можешь спросить, но Всевышний может отказать тебе. Ты можешь предсказывать, но предсказания такие смутные, что они скорее сбываются, чем нет. Схемы Всевышнего такие объемные, что смерть твоего сына или разрушение твоей деревни можно объяснить, как часть великого плана. А ты просто слишком ничтожен, чтобы его увидеть.

Он горько усмехнулся. — Они рассчитали все углы.

— Ты их и в самом деле ненавидишь? — спросил Фрей, удивленный тоном голоса своего компаньона. — Я имею ввиду, ты их и правда ненавидишь.

Крейк помолчал, осознав, что позволил себе потерять контроль. Он улыбнулся Фрею коротко и натянуто.

— Это честно, — сказал он. — Они первые стали ненавидеть меня.

Они прогуливались вверх по холму Площади Стариков, по аллее усаженной деревьями, она вела к богатым районам Голенсайд и Кингсвэй. Пассажирские суда пролетали над ними, мимо не спеша проезжали моторизованные повозки. В витринах магазинов висели прекрасные одежды, выставлялись искусно сделанные игрушки и сладости. Когда они поднялись выше, сквозь заросший лесом склон увидели они проблески озера Элмен, огромного как океан. Вокруг, сколько мог охватить глаз, тянулись темно-зеленые сосны, эффектные утесы леса Аулен.

— Красивейший участок мира — прокомментировал Фрей. — Думаешь о том, что Аэриумных Войн не было совсем.

— Ауленфэй минуло худшее в первой войне, и не коснулась вторая, — сказал Крейк. — Тебе нужно увидеть Драки и Раббан. Шесть лет прошло, а они все еще полуруины.

— Да, я их видел, — ответил он отстраненно. Он наблюдал за молодой семьей, которые приближались к их стороне аллеи: симпатичный муж, изящная жена с прекрасной улыбкой, две маленькие девочки читали стихи, они были одеты в платья с оборочками и прыгали по дорожке. Спустя мгновение женщина заметила его интерес. Фрей быстро отвел взгляд, но Крейк мило сказал им: "Добрый день", когда они проходили мимо.

— Добрый день, — ответила пара, а потом девочки тоже хором вежливо сказали: «Добрый день!» Фрей был вынужден поспешить уйти. Вид их счастья, звук маленьких голосов, были словно удар в грудь.

— В чем дело? — спросил Крейк, заметив, что поведение Фрея изменилось.

— Ничего, — пробормотал он. — Ничего просто внезапно я … Я подумал, что они меня узнали. Я не должен был смотреть на них.

— О, не волнуйся. Я говорил тебе, я видел вчера газету в Марклинском Плесе. Там не было упоминаний о тебе. И Ауленфэй не то место, где повсюду висят постеры "Разыскивается". Я думаю, основная масса людей уже забыла о тебе, — он похлопал Фрея по плечу. — Кроме того, если принять во внимание возраст фотографии и твой нездоровый вид, я не думаю, что кто-то узнает тебя, если не интересуется тобой специально.

— Нездоровый вид? — повторил Фрей. Он начал подозревать, что Крейк пускает ему пыль в глаза, пытается унизить.

— Это значит грозный и суровый, — заверил его Крейк. — Борода. Понятно?

— Ох.

Они пересекли перекресток, и Крейк остановился на углу.

— Я должен оставить тебя. Мне нужно пойти забрать оборудование, а тот сорт людей, что продает принадлежности демониста, не любит, чтобы не-демонисты знали о них.

— Хорошо, — сказал Фрей. — Доставь их в склад в доках. Мы заберем их оттуда. Никаких имен.

— Конечно, — демонист повернулся идти.

— Крейк.

— Да?

Фрей оглядел улицу, немного неловко.

— Тот случай с Макардом … когда он приставил пистолет к твоей голове и далее …

Крейк ждал.

— Я сожалею, что поступил так, — сказал наконец Фрей.

Крейк некоторое время смотрел, выражение его лица ничего не говорило. Потом он слегка кивнул и направился прочь, ничего не сказав.

Фрей пошел в Южный Квартал, менее богатую часть города, там он побывал у портного и в магазине, который специализировался на театральном гриме. После этого он пошел искать, где бы поиграть в Рейк.

Южный квартал был почти так же заполнен, как и Ауленфэй, это означало, что дорога все еще была живописной и очаровательно ветхой. Извилистые улочки и булыжные переулки, нигде нет сора и грязи. Статуи и небольшие, ухоженные фонтаны, все еще удивляли посетителей при каждом повороте. Не было детей-оборванцев или нищих. Ауленфэй имел строгую политику против подобного сорта людей.

Герцогская Милиция была доказательством этого, они патрулировали улицы, одетые в коричневую униформу. Фрей старался держаться от них подальше.

Несмотря на риск приезда в большой город, Фрей позволил Крейку убедить себя. Ему нужно было подготовиться перед тем, как искать Амалицию Фейд в ее уединённой хижине, но это не было основной причиной. Команде нужен был перерыв. Гибельная атака на грузовоз, побег от Рыцарей Центурии, бесполезное, скучное и холодное времяпровождение в Йортландии — все это утомило их, они были больны и устали друг от друга. Небольшой перерыв приведет их в порядок, и Ауленфэй прекрасное место для этого.

Вернутся они или нет — это другое дело, но Фрей не беспокоился об этом. Если они уйдут. Он поймет. Каждый имеет право на выбор.

Потребовалось немного времени, чтобы найти берлогу Рейка. Он не был в ней в течение нескольких лет. Но она оставалась там же, в баре в подвале старой таверны: маленькая комнатка с тремя круглыми столами и сводчатым потолком из старого серого кирпича. Дым дрейфовал в воздухе, и жирные тени (плясали на стенах), отброшенные от масляных фонарей. Рейк и игроки были не слишком ярко освещены. Большинство из них имели мимолетное знакомство с дневным светом.

Занят был только один из столов, когда появился Фрей. Там сидели трое мужчин, уткнувшись в свои карты, куча монет тупо лежала перед ними. Там был худой, напыщенный человек, похожий на могильщика, пожилой, беззубый пьяница и усатый, пухлый человек с красным лицом и в потрепанном цилиндре. Фрей сел, и они представились: Фоксмуз, Скрон и Грембел, что позабавило Фрея, который подумал, что это было похоже на название юридической фирмы. Фрей представился не своим именем. Он заказал выпить, вытряс содержимое своего кошелька на стол, и присоединился к игре.

Немного времени спустя он понял, что его оппоненты ужасные игроки в карты. Сначала он подозревал, что это какая-то ловушка: может они просто притворились некомпетентными, чтобы обчистить его. Но, когда игра продолжилась, он еще больше убедился, что они и в самом деле не умеют играть.

Они начали с большой суммы, гонясь за выигрышем, которого не будет. Они трепетали от возбуждения, когда собирали три-в-ряд, а потом делали ставки, будто их не побьют. Они блефовали каждый раз, когда видели, что Фрей взял опасную карту, напуганные тем, что он может сокрушить их.

С того момента как он сел, он выигрывал.

Несколько часов прошло, он выпил несколько бутылок. Скрон был слишком пьян, чтобы быть внимательным к игре, и его деньги утекали на глупых ставках. В конце концов, он самоубийственно сблефовал против Фоксмуза, у которого был фулл Крестов и потерял все. После этого, он заснул и начал сопеть.

Фоксмуза выбили вскоре после этого, он сделал рискованный вызов против пары Туз-Герцог Грембла. Последняя карта Фоксмуза, в которой он нуждался, чтобы собрать Хэнд обманула его ожидания, и Грембл сгреб все его деньги.

Фрей почти упал духом. Вся его осторожная работа по удержанию лидерства была подорвана плохой игрой этих двух. Они спустили все свои деньги Гремблу, и два оставшихся игрока резко сравнялись. Он приступил к задаче по уничтожению последнего оппонента.

— Мне как всегда, не везет! — простонал Фоксмуз. — Жена порвет мне задницу, когда я вернусь домой. Меня не должно быть здесь, если бы сегодня был парад.

Фрей слушал в пол-уха. Он раздавал карты, по три каждому, и взял свои. Легкий холодок возбуждения пробежал по телу. Три Жреца.

— А почему не было парада? — спросил Фрей, лениво болтая, чтобы разбавить паузу.

— Граф Хенгар собирался приехать повидать Герцога. Большой парад и все такое. Но после того, что случилось … ну, я полагаю, они думают, что это было бы безвкусно или типа того. Отменили его в последний момент.

— Я думаю также. Позор, — пробормотал Грембл. Он легко ударил по столу, чтобы сказать, что не желает делать ставку.

— Ставлю, — сказал Фрей. — Две монеты, — он подтолкнул деньги. Это было открытой заявкой, но он теперь знал стиль игры Грембла. Вместо того, чтобы испугаться, Грембл посчитал это блефом и выровнял ставку. Это было как раз то, что нужно.

Фрей раздал еще четыре карты в середину, по две каждому игроку. Две лицом вверх, и две лицом вниз. Две вскрытые карты были Дама Крыльев и Жрец Черепов.

Его сердце подпрыгнуло. Если бы он смог взять Жреца, у него был бы почти непобедимый Хэнд. Но Грембл, слева от сдающего и должен взять свою карту с середины первым.

— Что за позор? — спросил Фрей, стараясь поддержать разговор. Он хотел отвлечь Грембла.

— Это связано с Хенгаром и сучкой Сэмми.

Фрей непонимающе посмотрел на него.

— Ты не знаешь? Ты в пещере, что ли живешь?

— Рядом, — сказал Фрей.

— Этого не было в газетах — сказал Фоксмуз. — Они не посмели напечатать. Но все знают. Всё произошло на прошлой неделе.

— Я был далеко, — сказал Фрей, — в Йортландии.

— Там холодно, — прокомментировал Грембл, беря Даму крыльев. Фрей заволновался.

— Да, — согласился Фрей. Жрец был его. Он изобразил раздумье: взять ли карту из тех, что лицом вниз или нет. — Ну так, что там за история с Хенгаром?

Хенгар, Граф Теска и единственный сын Эрхгерцога. Наследник Девяти герцогств Вардии. Звучало так, будто Фрей должен обратить на это внимание, но он сконцентрировался на лишении бедного олуха всех его денег. Он взял Жреца. Теперь в его руке их было четыре. Если он правильно сыграет, игра будет его.

— Все это слухи, верно? — сказал Фоксмуз нетерпеливо. — О Хенгаре и принцессе Сэмми?

— Если бы она не была принцессой, это было бы другое дело, — прервал его Грембл, нахмурясь, когда посмотрел в свой набор карт.

— Да, хорошо, все равно, — продолжил Фоксмуз. — Хенгар тайно с ней встречался.

— Государственные встречи?

— Другого рода, — пробормотал Грембл. — Они были любовниками. Наследник Девяти Герцогств и кровавая Сэмми! Семья хотела прекратить это, но он не слушал, и они стали все скрывать. Но на прошлой неделе … Все, что я могу сказать, так это то, что кто-то должен закрыть свой рот.

— Почему он не мог видеться с Сэмми? — спросил Фрей.

— Ты пропустил войны? — закричал Грембл.

— Я не был на передовой, — сказал Фрей. — Во-первых, я работал на грузовозе. И никогда не видел боя. Во-вторых, я работал на Флот, сброс снабжения и так далее, — он заткнулся, чтобы не сболтнуть лишнего. Он не хотел вспоминать то время. Последний крик Рэбби, когда грузовой люк закрылся, все еще преследовал его во сне. Он не мог забыть ужасную, бесконечную агонию Даккадиана, когда штык воткнулся ему в живот. Одна мысль приводила его в ярость к людям, которые послали его туда умирать. Флот Коалиции.

Грембл хмыкнул так, и стало ясно, что он думает о вкладе Фрея.

— Я был в пехоте, в обоих войнах. Я видел вещи, которые ты не можешь вообразить. И здесь много людей, таких как я. Колики мне в кишки, если наш Герцог Хенгар примет эту изнеженную проститутку Сэмми.

— Как эти слухи вышли на свет?

— Откуда я знаю! — прорычал Грембл.

— Но эрхгерцог не был счастлив, клянусь. Ходят все эти слухи об эрхгерцоге, что он тайный демонист. Знаешь, они говорят, то у него есть полк Големов, помогающий охранять его дворец в Теске? И что он планирует сделать больше полков, чтобы они дрались на линии фронта?

— Я этого не знал, — сказал Фрей.

— Так говорят. Говорят, Эрхгерцог стоит за всем этим. Говорят, вот почему они пытаются подорвать репутацию Бодрствующих. Бодрствующие и демонисты ненавидят друг друга.

— Да, я уже понял, — сказал Фрей, вспоминая недавний разговор с Крейком.

— А сейчас такое поведение Хенгара… — Грембл воскликнул. — Знаешь. Я привык его любить. Он Большой игрок в Рейк, ты знал это? — он сложил руки и засосал воздух сквозь зубы. — Но сейчас? Я не знаю, что эта семейка выкинет.

— Кстати о Рейке, ты будешь делать ставку?

— Пять монет! — прохрипел Грембл.

— Поднимаю в пять раз, — ответил Фрей.

— Ставлю все! — сразу сказал Грембл, сдвигая все деньги в центр стола. Он сел обратно и посмотрел в свои карты с некоторым изумлением от того, что сделал.

Фрей подумал секунду.

— Хорошо, — сказал он.

Грембл побледнел. Он этого не ожидал.

Фрей с улыбкой выложил свои карты.

— Четыре Жреца, — сказал он. Грембл застонал. У него были Туз, Десятка, Тройка крыльев и Дама крыльев, которую он взял. Он собирался собрать фулл Крыльев, но даже если бы преуспел, не смог бы побить четыре Жреца.

За исключением случая, если бы Фрей вытащил Туз Черепов.

Туз Черепов был дикой картой. Обычно она была хуже, чем ничего, но при некоторых обстоятельствах могла полностью изменить игру. В большинстве случаев, если у игрока была такая карта, она обнуляла все его карты, и он автоматически терял все. Но если добавить с ним в набор Трех Тузов или Фулл, или выше, такие карты нельзя было побить.

Если бы Фрей вытащил Туз Черепов, его четыре Жреца не считались бы и он проиграл.

На столе лежало еще две карты. Лицом вниз. Грембл взял и перевернул их. Валет Крыльев. Он набрал Фулл Крыльев, но это не имело значения. Он сел обратно с отвращением.

Фрей потянулся за своей картой, но за его спиной заволновались, и он повернулся к мальчику, спускающемуся из бара вниз по лестнице.

— Слышали? — настойчиво спросил он. Скрон двинулся в кресле, он вскочил полусонный и снова сполз без сознания.

— Слышали что, парень? — потребовал Фоксмуз, вставая.

— На улице кричат. Говорят, парад отменили. Из-за Хенгара!

— Что я и говорил, — сказал Грембл, с ноткой триумфа в голосе. — Они стыдятся того, что он делает, и они должны были его отменить.

— Нет, не так! — сказал мальчик. Он искренне страдал. Граф Хенгар мертв!

— Но это … Как мертв? — брызгал слюной Фоксмуз.

— Он был на грузовике летящем через горы Хукхоллоу. Там был несчастный случай, что-то не так с двигателями и… — мальчик выглядел смущенным и шокированным. — Он и его свита погибли.

— Когда? — спросил Фрей. Мускулы на его шее напряглись. Кожа стала холодной. Но он не мог отвести глаз от карты на столе.

— Простите, сэр?

— Когда это произошло?

— Я не знаю. Они не сказали.

— Что за глупый вопрос? — разъярился Грембл. — Когда? Когда? Какая разница когда? Он мертв! Ссанное мудачьё! Это трагедия! Такой прекрасный молодой человек, покинул нас в расцвете свой жизни!

— Хороший человек! — мрачно согласился Фоксмуз.

Но когда имело значение. Это имело значение для Фрея. Когда — было последней надеждой, что может быть, несмотря на все странности, он может избежать ужасной, сокрушительной тяжести, которую он ощущал на себе. Если это было вчера, или позавчера … если бы это случилось так недавно. Но он знал, когда это случилось. Это было три недели назад. Просто они не могли скрывать это дольше.

«Век Рыцарей». Работа с Куаили. Все эти люди, путешествующие инкогнито на грузовом судне. Название грузового судна. Все это складывается. В конце концов, не Хенгар ли возвращался в тайне из незаконной поездки в Самарланд? И не был ли он тем увлеченным игроком Рейком?

Галлиан Фейд устроил смерть единственного сына эрцгерцога. И он хотел все это свалить на Фрея.

Он протянул руку и перевернул последнюю карту.

Туз с черепом улыбнулся ему.

Тринадцать

Фрей в осаде — Таинственный самолет — Императоры

Фрей запинаясь, шел через горный проход, закутавшись в пиджак, ледяной дождь хлестал его по лицу. Сильный резкий ветер сдувал его, а Фрей бормотал ругательства и проклятья, которыми он сопровождал дорогу уже несколько километров. В хороший день на рассвете Андузианское Высокогорье можно было описать как эффектное, ошеломляющее, спокойное — с зелеными склонами и глубокими озерами гнездящимися между мрачными черными вершинами. Сегодняшний день не был хорошим.

Фрей страстно желал убежища и комфорта своего кубрика. Он вспомнил мрачные стены и тесную койку с нежностью, багажную сетку, которая угрожала сломаться и уронить лавину из коробок и чемоданов ему на голову. После часов избиения погодой, такое роскошное помещение в данный момент казалось сном. Он жалок и беззащитен перед лицом стихии. С его лица словно кожу содрали, а зубы постоянно стучали.

Он оплакивал свою судьбу, захваченный штормом. Могут ли они вылететь полностью неподготовленными? Как они могли узнать, что погода испортится? Он не мог видеть будущее.

Казалось, что с тех пор как он оставил «Кетти Джей» спрятанной в лощине, прошло уже несколько дней. Он не мог рисковать и сесть слишком близко к цели из страха, что его увидят, поэтому оставил корабль по другую сторону узкого горного гребня. Путешествие через проход должно было занять примерно пять часов. В худшем случае шесть.

Когда он посадил судно, небо было ясным и последний блеск звезд исчезал в наступающем свете. Не было никаких намеков на шторм. Малвери счастливо помахал ему на дорогу и сделал глоток рома за успех их путешествия. Крейк играл с новым игрушками, которые купил в Ауленфее. Бесс развлекалась выворачиванием деревьев и разбрасыванием их вокруг. Пинн украл театральный грим, который Фрей купил в Южном Квартале, и нарисовал на своем лбу пиктограмму — шесть сфер соединенных между собой, знак веры Пробужденных. Он прыгал повсюду в робе пробужденных, сидевшей на нем отвратительно, потому что Фрей сшил ее для себя, корчил рожи и вел себя словно клоун.

Когда Фрей гулял пешком у него было необычайно хорошее настроение. Вся команда вернулась из Ауленфолла. Фрей посчитал это знаком доверия, даже если правда была в том, что им просто некуда больше идти. Даже с угрожающими новостями о смерти Хенгара, он чувствовал позитив. Испуганный Квайл придал ему энергии. Вытащив из тени заговора против него Имя, у него появилось направление и цель. Он настолько привык убегать, что забыл, как себя чувствуешь, если борешься, и был удивлен тем, что это ему нравится.

Кроме того, думал он радостно, дела шли так плохо, как только можно. После определенного момента, уже не имело значения, повесят его за пиратство, массовое убийство или убийство Графа Хенгара, наследника Эрхгерцога. Фрей уже был покойник, в любом случае. А это значило, что он может делать все, что захочет, где бы он ни был.

Его бодрое настроение не омрачилось, когда первые зловещие облака поплыли с запада, закрывая луну. Он оставался точно таким же веселым, когда первые капли дождя коснулись его лица. Потом начал завывать ветер, и его беспечность слегка увяла. Дождь превратился в ливень, он заблудился и тут вспомнил, что у него нет карты. К этому времени он начал мерзнуть и искать укрытия, но здесь ничего нельзя было найти. В любом случае у него не было запасов, чтобы пережить действительно сильный шторм. Он решил продолжать идти. Несомненно, он был уже почти на месте? Но …

Он не был.

Когда пришел рассвет Фрей выдохся и устал. Лицо его было таким же мрачным, как небо над его головой. Он упрямо шагал вперед, опустив голову, прорываясь сквозь бурю. Его отличное настроение испарилось. Не было позитива, осталась только злоба, которая вела его вперед. Он отказывался остановиться, пока не достигнет цели. Каждый раз, взбираясь на вершину и видя впереди еще одну, он злился еще сильнее. Дорога должна кончиться в конце концов. Он один против гор, и его гордость не давала ему сдаться величественному комку камней, и не важно насколько он большой.

Наконец ветер перестал, и дождь стих до мороси. Сердце Фрея немного поднялось. Неужели худшее кончилось? Он не смел, поверить в такое, из-за страха попасть в новую бурю. Судьба любила его мучать. Всевышний наказывает оптимистов.

Он пробрался через очередной зеленый склон и посмотрел на долину внизу. Наконец, там он увидел хижину Бодрствующих, где уединилась Амалиция Фейд.

Хижина стояла на берегу реки, широкое прямоугольное здание было построено на центральном квадрате. Вокруг были лужайки переходящие в поля папоротника и других высокогорных растений. Ее крепкие стены увиты виноградом, глубоко посаженные окна с каменными перемычками навели Фрея на мысль об университете или школе. В этом месте была тихая торжественность, весомость которую Фрей обычно ассоциировал с образовательными учреждениями. Академия всегда его впечатляла, с тех пор как он только познакомился с ней. Все эти тайные знания, которые ждали, чтобы их изучили, если конечно не заскучаешь.

Небольшой путь к хижине с примыкающей гравийной дорожкой, являлся посадочной полосой. В долину не было дорог. Как и многие места в Вардии, оно было доступно только с воздуха. В стране столь большой, со столь враждебной географией, дороги и железные дороги никогда не приобретут большого значения, с тех пор как изобрели воздушное сообщение. Небольшой грузовой самолет стоял в одном углу посадочной площадки. Вероятно, он был единственным способом связи с внешним миром, хотя конечно, время от времени здесь могли быть и другие посетители.

Фрей видел маленькие фигурки Стражи Бодрствующих, охраняющих территорию, у них были винтовки. Они выходили из домика охраны, который был построен с внешней стороны дома отшельников. Фрей намеревался прийти под покровом ночи, но заблудился в шторме и это выбило его из расписания. Приблизиться к дому днем незаметно было невозможно.

Дождь совсем прекратился, и он увидел проблески в облаках. В отдалении горы освещали лучи солнца, теплые лучики направлялись к нему. Ничего не оставалось делать, только найти укромное местечко и отдохнуть до наступления ночи. Сейчас, когда шторм ушел и он достиг места назначения, он чувствовал себя таким уставшим, что казалось мог умереть прямо на месте. После недолгих поисков он обнаружил укрытую маленькую лощину, здесь он обложился сухим папоротником и заснул в полости из корней мертвого дерева.

Его разбудил звук двигателей.

Была ночь, ясная и холодная. Он выбрался из клубка папоротника и встал. Его кож пахла старым потом, одежда задеревенела, и он отчаянно хотел писать. Все его тело болело, будто его искусно бил отряд злобных карликов. Он стоял, охая и потягиваясь, потом сплюнул, чтобы очистить рот от прогорклого вкуса. Это сработало, он пошел разведать, что там за шум вокруг.

Привалившись к дереву, он посмотрел вниз на долину. Луна раскрасила мир в сине-серые тона. Окна хижины приглашающе светились, предлагая тепло и приют. Фрей хотел пробраться внутрь, ему бы только иметь крышу над головой, хотя бы ненадолго.

Самолет, который он услышал, был небольшим черным кораблем, изобилующим вооружением. Приземистый, внушительно выглядящий, возможно «Табингтонская Россомаха» или что-то из этой же серии. Он опускался на посадочную полосу, лампы включены на полую мощность: лавина света в ночи.

— Посетитель, — подумал Фрей, застегиваясь, — лучше спуститься вниз, пока они заняты.

Он спустился в долину, держась в папоротнике так низко, как только мог, перебегая открытые участки. Он добрался до реки, где было лучшее укрытие под кустами, растущими на берегу, пошел вдоль них к хижине. Около новоприбывшего судно была большая активность. Вся Стража оставила свои посты, охраняя судно. Они выстроились вдоль тропы между домом и посадочной площадкой.

— Тебе нужно оставить это, — сказал он себе, — воспользоваться ситуацией отвлекающей внимание. Войти в дом. Делай то, зачем пришел.

Минуту спустя он пробрался через папоротник, приблизившись к краю посадочной полосы, чтобы лучше видеть. Ему просто хотелось знать, чего это все так суетятся.

Судно отдыхало на площадке, купаясь в собственных лучах света. Хотя грузовой трап был опущен, ускорители все еще работали и аэриумные двигатели были запущены. Очевидно он здесь ненадолго.

Когда он подобрался так близко, насколько хватило смелости, Фрей сел наблюдать. Ветер шелестел в папоротнике вокруг него. Имя судна было написано в нижней части: «Момент Тишины». Фрей никогда не слышал о нем.

Охрана вела себя так, будто ждала нападения, охраняя маршрут между судном и дверью здания, которая была открыта. Охрана была одета в серые сутаны с высокими воротниками, такие же, как носили все Бодрствующие. Они были вооружены винтовками и носили сдвоенные кинжалы на поясе. На груди гербовая монограмма: сложный рисунок из маленьких соединенных кругов.

Стража, Крейк объяснил, ненастоящие Бодрствующие. Им нужно было мастерство или смышлёность, чтобы быть посвящённым в тайны ордена. Вот почему они носили монограммы на груди, а не татуировки на лбу. Они посвящали себя делу другого рода — защитники веры. Они не были особенно хорошо тренированы или смертельно опасны, но были дисциплинированы. Фрей решил обходиться с ними с тем же уважением, с каким относился к любому имевшему оружие, способное проделать в нем отверстие.

Все были настороже, происходило что-то важное.

В доме произошло движение, и появились несколько Стражей. Они несли большой, перетянутый железом сундук, сгибаясь от его веса. Сундук был произведением искусства, темно-красный лакированный, закрыт на застежки в форме головы волка. Фрею внезапно стало очень любопытно узнать, что там внутри.

Стража подняла его по дороге и почти дошла до самолета, когда две фигуры спустились по трапу их встретить. Фрей почувствовал удар холода при взгляде на них. Сейчас находиться рядом с самолетом больше не казалось хорошей мыслью.

Они с головы до ног были одеты в плотно сидящие костюмы из черной кожи. Ни дюйма их собственной кожи не было видно. Они носили ботинки и перчатки, капюшоны их плащей были надеты на голову. Лица скрывались за ровными черными масками, через которые были видны только глаза.

Императоры. Самые страшные оперативники Бодрствующих. Люди, способные высосать мысли прямо у тебя из головы, если верить слухам. Люди, которые могут свести тебя с ума.

Фрей в папоротнике спрятался пониже.

Стражи поставили сундук перед Императорами, один из них встал на колени и отрыл его. Фрей был слишком далеко, чтобы разглядеть что внутри.

Один из Императоров кивнул, удовлетворенный увиденным, и сундук закрыли. Стража подняла его и понесла вверх по грузовому трапу «Момента Тишины». Они появились секундой позже, оставив внутри свою ношу. Они обменялись несколькими словами, и один из императоров вернулся в самолет. Второй повернулся, чтобы уйти, но внезапно заколебался, его голова наклонилась, будто он прислушивался. Потом он повернулся, и посмотрел на место, где в папоротнике спрятался Фрей.

Ужасное чувство омыло его: отвратительное, кипящее, гнилое. Сердце Фрея затрепетало от ужаса. Он нырнул вниз, прячась, зарываясь в стебли и листья. Глинистый запах влажной почвы, и слабый резкий привкус папоротника проник ему в нос. Он желал превратиться в камень, в кролика, во что-то маленькое и незначительное. Что угодно только бы уйти от внимания Императора. Какая-то далекая часть его осознавала, что переполнявший его страх не реальный, это просто сила, но разум и логика таяли.

Потом, разом, чувство ушло. Страх оставил его. Фрей стоял, съежившись, не осмеливаясь пошевелиться, тяжело дыша, опьяненный облегчением. Это чувство ушло, ушло. Он бормотал отчаянное спасибо, не адресованное никому. Он поклялся, что никогда. Никогда не пройдет через это. Эти несколько секунд были самыми ужасными в его жизни.

Он услышал вой гидравлики, грузовой трап закрылся. Электромагниты пульсировали, когда аэриумные двигатели начали работать. «Момент тишины» улетал.

Фрей набрался храбрости и поднял голову, выглядывая из папоротника. Императоры ушли. Все смотрели на самолет. Фрей воспользовался благоприятным моментом, и понесся к хижине.

— Но черт, что эта тварь сделала со мной?

Он мог вспомнить только один случай сравнимый с испытанием, которое только что прошел. Он был молод, наверное, лет семнадцать, он с несколькими друзьями пошел на какое-то поле, где росли "особые" грибы. Ночь началась с веселья, а закончилась тем, что Фрея охватила разрушительная паранойя. Он боялся, что его сердце взорвется, и на него напали галлюцинации в виде летучих мышей. Этот бессмысленный, первобытный страх превратил самоуверенного молодого человека в дрожащую развалину. Сейчас подобное коснулось его снова.

Пока он добирался до хижины, его дыхание восстановилось, и он снова обрел самоконтроль. Он был шокирован, но цел и невредим. Он приблизился к заданию сзади, где не было охраны, которая могла его заметить, и прижался спиной к холодной каменной стене. Охрана здесь была слабой, и он должен быть благодарен за это. Охрана не ждала проблем. Они были здесь только для защиты от пиратов и других мародеров, у которых могла возникнуть мысль, что хижина полна половозрелых, жаждущих секса очаровательных девушек.

Фрей одобрил такую мысль. Он забыл про половозрелую, голодную до секса часть. Это делало его ошибку возвращения обратно в Ауленфей менее болезненной, хотя его щеки все еще горели от воспоминаний.

Он изучил Бодрствующих на Площади Старости и спросил мнения Крейка об их целенаправленной вере. Его идея была в том, чтобы переодеться Оратором, смешаться с толпой, и таким образом передвигаться по Хижине не встречая сопротивления. Поздравив себя с необычайно тщательным приготовлением, он удивил Крейка появившись в полном одеянии Оратора: робе с высоким воротником и красными кантами, сандалями, символами, нарисованными на лбу похожими на татуировку.

— Что вы думаете? — спросил он с гордостью.

Крейк рассмеялся, пока не объяснил разозленному капитану, что подобные хижины Бодрствующих имели деление по половому признаку. Служителям не позволялось иметь контакты с противоположным полом. В доме отшельников Амалиции, все студенты и наставники были женщинами. Охранникам-мужчинам запрещалось входить внутрь, за исключением особых обстоятельств, и даже тогда женщины послушницы должны были сидеть в своих комнатах. Страсть, смешенная с медитацией необходима для связи с Всевышним.

— Так ты говоришь, что это здание полно женщин, которые годами не видели мужчину? — потребовал объяснений Фрей.

— Я говорю, что твоя хитрая маскировка там абсолютно бесполезна, потому что в радиусе двадцати километров от этой Хижины не может быть Оратора, — сказал Крейк, — однако, это интересно, что ты сначала пришел к другому умозаключению. Я никогда не считал тебя оптимистом.

— Что же, мужчина должен стремиться к лучшему, — ответил Фрей, уже воображая приятную смерть от сексуального истощения, после жестокого обращения с дюжиной буйных юных красавиц.

Фрею пришлось бросить униформу. Пинн нашел её позднее и с тех пор носил в шутку, изображая Бодрствующего. Это было смешно первые несколько часов, но Пинн, ободренный, шутил намного дольше, чем было бы естественно, и сейчас уже всем надоел. Фрей не удивился бы, если Малвери побил бы его и сжег робу, к тому времени как Фрей вернется обратно. Скорее он даже надеялся на это.

Он нашел две небольшие двери, углубленные в альков10, но Бодрствующие были достаточно благоразумны и держали их закрытыми. Он подумывал разбить окно, но они располагались высоко и были слишком узкими. Он не смог бы протиснуться ни в одно из них. Наконец, он нашел вход в штормовом подвале, который выглядел так, будто ведет под дом. Ураганы были обычным явлением в этих краях. На толстой цепи висел замок, закрывающий вход в подвал. И цепь, и замок были новыми и крепкими. Похоже, придется много пилить и работать кувалдой, чтобы попасть внутрь. Самозванца непременно поймают еще до того, как он получит доступ.

Фрей выхватил кортик и прикоснулся его кончиком к замку.

— Думаешь, ты сможешь? — спросил он его. Хотя сам не был уверен, что кортик сможет его понять, но как обычно, казалось, он понимает его намерения. Фрей почувствовал, как он начал вибрировать в его руках. Тонкий, тихий вой пошел из металла. Вскоре он перешел на другую ноту, становясь странным, негармоничным. От которого зубы Фрея заныли. Замок начал дрожать и трястись.

Вдруг, без его согласия, кортик махнул вверх и вниз, ударив по замку. Сцепления замка сломались, и цепь свободно соскользнула. На самом лезвии не было видно никаких следов от удара. Фрей даже не почувствовал, отдачу от удара.

Фрей считал кортик с заключенным демоном, который дал ему Крейк, оплатой за проезд. Но пока он засовывал его обратно в ножны, он признал, что это лучшая сделка, которую он когда-либо заключил.

Фрей забрался в штормовой погреб, пока никто не пришел узнать, что там за шум. Ступени вели вниз в освещенную комнату, из который слышалось рычание и грохот механизма. Он проскользнул внутрь, закрыл за собой дверь погреба и пошел вперед в дом.

Четырнадцать

Жуткое столкновение — Самозванец в хижине — Сердечное письмо — Встреча

Фрей настороженно шагнул в тусклый электрический свет грязно-дымчатых фонарей. Комната в хижине на нижней площадке лестницы была отведена под электростанцию, большей частью которой был огромный старый генератор, который скулил, визжал и трясся. Фрею потребовалось некоторое время, чтобы убедить себя, что древние машины не представляют непосредственной опасности взрыва, но, в конце концов, логика восторжествовала над инстинктом. Так как, очевидно, махина работает уже в течение пятидесяти лет, а может и более, то казалось невероятным везением, что она взорвется в тот момент, когда он будет проходить мимо, даже Фрей не мог поверить, что это случится.

Трубы тянулись от генератора к котлам и аккумуляторным батареям, связывая их с центральной частью, это походило на раздутые ноги механического паука. Воздух колебался в пульсирующем ритме генератора, и все воняло профановыми парами. В голове Фрея начало неприятно плыть.

Он покрался вперед, приготовив свой тесак. Он всегда предпочитал лезвия в ближнем бою. Подстанция была темным помещением, полным темных углов и проходов, из которых кто-то может появиться и устроить ему сюрприз. Он не учел, что он может столкнуться здесь либо с механиком или может быть, даже с охранником, хотя они должны были бы обладать железными легкими, что бы дышать этими парами долго.

В генераторе что-то шумно бахнуло, и он уклонился, направив на него кончик тесака. Когда ничего страшного не произошло, он расслабился, снова чувствую себя немного глупо.

Пора убираться отсюда, сказал он себе. Оставив осторожность, он поспешил через комнату, прижав руку к лицу, что бы дышать через рукав пальто.

Если бы там все же кто-то был, он не видел и не слышал их. Несколько каменных ступеней вели к тяжелой двери, которая была не заперта. Он заглянул, и оказался в неопрятной прихожей полной инструментов. Грязные перчатки и резиновые маски с противогазами висели на колышках. Фрей закрыл за собой дверь, отгораживаясь от шума генератора. Там была другая дверь, ведущая в подсобную комнату, и теперь он слышал громкий храп оттуда.

Храп был хорош. Может это была только приманка — Фрей на минуту представил острые глаза убийцы ждущего за дверью с поднятым кинжалом и изображающим храп — затем он предположил, что противник ничего не знает, обезоружить и нанести массовый ущерб единственный вариант Фрея, который поможет ему, если он ввяжется в драку.

Он приподнял дверь на петлях, чтобы свести к минимуму скрип и толкнул ее, открывая, и сразу же отпрянул. В основном в комнате пахло отвратительным запахом ног и устаревшим метеоризмом, настолько сильным, что Фрею пришлось бороться с рвотными порывами. Он мельком взглянул на один из противогазов на стене, а затем сделал глубокий вдох и проскользнул внутрь.

Это было место крушения. Все вокруг было покрыто отбросами, тарелками с остатками еды, полупустыми бутылками молока, которое давно уже пропало, и порнографические ферротипные11 снимки (один из видов моментальной фотографии на жестяных пластинках, покрытых асфальтом и коллодием) из некоторых потрепанных публикаций. (Фрей узнал нескольких увиденных женщин). В углу, на поддоне, в окружении отбросов, куриных костей и бутылок от грога, была устроена кровать, на ней лежала волосатая гора белой мякоти, запутанная в грязные одеяла. Фрею потребовалось несколько минут, чтобы понять, где голова. Он обнаружил её только тогда, когда в зияющее отверстие появилось мокрое, усыпанное черными соломенными крошками, лицо, и начало страшно храпеть, как предсмертный хрип загнанного кабана.

Фрей держал тесак в направлении дрожащей массы голого живота охранника, и передвигался по краю через комнату к двери в дальнем конце. Убедившись, что дверь заперта, он пошарил по комнате и обнаружил ключ, болтающийся на гвозде. Он осторожно извлек его и сунул в замок и прошел дальше. Охранник был в таком глубоком пьяном сне, что даже и не пошевелился.

Ему понадобилось некоторое время, чтобы найти путь сквозь спальные помещения. Быстрый осмотр установил, что подвал здания был мрачным лабиринтом коридоров и труб, отрезан от основной части хижины, по-видимому, чтобы производить задержку охранниками и произвести на приспешников неприятный шок. Там должен был быть другой вход для охранника, так как наружная дверь была заперта снаружи, но Фрей её не нашел. Но он нашел дымоход, по которому он взобрался с большим трудом, испытывая много дискомфорта.

Когда он вылез, закопченный и растрепанный из камина, он оказался в небольшом зале. Двери вели в другие комнаты, а широкая лестница поднималась на верхние этажи. Место было чистым, тихим, вызывающим странные ощущения: прохлады, задумчивой атмосферы старого дома в ночное время. Свет исходил от простых железных светильников, украшение было минимально. Не было ни идолов для поклонения, ни святынь, такие, какие требовались для старых богов. Единственной ценной вещью этого здания был темный, в золотой оправе портрет короля Андреала Глейна, отца Бодрствующих и последнего из королей. Он был изображен в свое самой царственной позе. Он впал в безумие, которое позже привело его к тому, что он пробормотал пророчества, которые закончились тем, что имели гораздо больше влияния для страны, чем все то, что он когда-либо делал за время своего правления.

Здесь было мало того, что могло отвлекать мозг от молитв. Вместо этого, здесь были только обшитые панелями двери, мощные перекладины, ровные балюстрады и мрачное ощущение греха, которое с каждым шагом все больше и больше давило на Фрея.

Здесь не было охраны. Внутри только женщины, напомнил он себе. С каких пор ты боишься женщин?

Но потом он вспомнил Тринику Дракен, и почувствовал тошноту. Из всех людей на свете, которых он менее всего хотел встретить, она была на вершине списка.

Забудь ее сейчас, подумал он. Тебе нужно кое-что сделать.

Он сбил с себя пыль, так хорошо как смог, хотя, когда он закончил, он все еще был покрыт пятнами сажи. Придав себе наилучший возможный внешний вид, он выглянул из комнаты через ближайшую дверь. Короткий коридор вел в пустую обшитую деревом комнату, с маленькой жаровней в центре. Вокруг нее лежали маты. Лунный свет освещал ее.

Комната для медитации, догадался Фрей, отступая. Бодрствующие были очень строги к медитации, по словам Крейка. Сидеть кружком, ничего не делая, занимает у них много лет практики, добавил он с насмешкой.

Другая дверь вела в другой коридор, который привел его в маленький кабинет, комнату наполненную шкафчиками и бумагами, и классную комнату со столами по три в ряд. Все окна, которые он видел в стенах, располагались высоко, слишком высоко, чтобы заглянуть в них, не используя стремянку. Очевидно, интерес к окружающему миру не приветствовался.

Вскоре он дошел до комнаты с каменным столом и кроваво-красными запятнанными желобами спускающимися вниз. Настороженный взгляд Фрея о человеческих жертвах увял, когда он вспомнил, что многие Бодрствующие использовали чтение по внутренностям, чтобы понять Всевышнего. Пока он раздумывал, как это может работать, он услышал отдаленный шепот шагов и женские голоса. Кто-то был наверху, несмотря на поздний час. Было трудно сказать, шли они сюда или нет, но для безопасности он вернулся в холл, и потом пошел вверх по лестнице.

Проблема поиска Амалиции, когда он окажется внутри хижины, не очень волновала Фрея, когда он планировал свое смелое проникновение. Он был отвлечен приятными видениями о том, что армия монастырских девочек может сделать, когда среди них окажется мужчина. Перед этим, детали казались незначительными. Но сейчас он представил, что не имеет ни малейшего понятия, где его цель. И единственный его выбор был, осторожно двигаться вперед, пока что-то не появится само.

Была еще одна маленькая проблема, которая беспокоила его. Прошло два года, или около того, с тех пор как отец Амалиции послал ее в эту хижину. Особенностью таких хижин было то, что они держали своих служителей в изоляции в два раза больше, но два года все же большой срок. Он не был уверен, что она все еще здесь. Может отец простил ее и разрешил ей уйти?

Нет. Он так не думал. Он знал репутацию Галлина Фейда, и прощение не было тем, что он поощрял.

Кроме того, Амалиця сама много сказала, в последнем письме, которое она прислала ему.

День труда первый, Треш, 145/32.

Дорогой мой,

По расследованиям все еще преданных мне людей и сочувствующим нашему случаю. Я нашла место хижины, в которую собирается отправить меня отец. Он отсылает меня в Высокогорье. Я прикладываю координаты, которые, я уверена, сможет декодировать твой штурман, для меня же они представляют загадку.

Прости, пожалуйста, жестокие и постыдные слова, которые я написала в своем последнем письме. Теперь я вижу, что ты проявил мудрость, улетев, когда смог. Потому что настроение отца не улучшилось. Он все еще клянется ужасно отомстить, и похоже хочет твоей смерти, до того как умрет сам. Мое сердце разорвётся, если он навредит тебе. Я больше не злюсь на тебя, но я злюсь на несправедливость того, что я дочь своего отца, а ты мужчина неблагородных кровей. Но наша любовь смеется над подобными вещами, я знаю, это сделает тебя храбрее.

Найди меня, Дариан, и спаси. У тебя есть самолет, и перед нами весь мир. Ты будешь великим человеком небес, и я буду рядом с тобой, об этом мы всегда мечтали.

Это письмо доставит мой самый доверенный помощник, и, я надеюсь, оно до тебя дойдет и застанет тебя в добром здравии. Потому, что другой возможности для связи больше не будет.

С вечной любовью,

Амалиция.

В конечном счете, я здесь, подумал Фрей.

Наверху лестницы был еще один коридор, и еще больше дверей по каждую его сторону. Каждая из них была частной учебной комнатой, с маленьким аналоем на полу, матом для коленопреклонения и окном-щелью высоко наверху. Еще больше классов, и дверь в библиотеку, которая была закрыта. Он почти дошел до следующей двери, когда внезапно услышал голос, пугающе близкий.

— Это Эуфелия, вот кто. Это она привела остальных вниз.

Он метнулся в класс и припал к двери с обратной стороны, как раз когда две женщины в тапочках на ногах выплыли из-за угла.

— Она говорит, ее исследование очень серьезно, — спорила вторая. — Она очень искренна.

— Но она не очень способная, — ответила первая. — Ее понимание Криптономикона скорбное.

Две фигуры прошли по коридору. Фрей взглянул на них. Они были среднего возраста, с седеющими волосами, обстриженными как у мужчин, рационального стиля. И у них были белые робы Ораторов.

— Зато у нее талант в бросании костей, — настаивала вторая женщина.

— Да это так. Сигналы очень ясные. Но я не уверена, научится ли она интерпретировать их.

— Возможно, если мы больше сфокусируем на гадании по броскам и облегчим другие занятия.

— Сделаем исключение? Боже, нет. Если начать с нее, нам придется сделать такое с каждой, и где мы тогда будем?

Голоса затихли, когда они повернули за угол, Фрей расслабился. Казалось, что хижину все еще патрулировали, даже глубокой ночью. Чтобы ловить послушниц крадущихся в буфет, или подобных вещей. Ну, что же придется ему быть осторожнее. Он не думал, что его совесть позволит ему ударить женщину.

Он нашел спальню девочек вскоре после этого, и проскользнул в нее.

Некоторое время он стоял у двери, в темноте. Лунный свет проникал сквозь пару световых люков на двухъярусные кровати. Около пятидесяти девушек спали, в холодном свете были видны их съеженные очертания, комнату мягко наполняло сопение, нарушаемое случайными легкими храпами. В воздухе витал запах, не духов, но чего-то неопределимого и женственного, присутствующего в опасной концентрации. Фрей ощутил странную игривость.

Он был экспертом в искусстве пробираться сквозь женские комнаты, никого не побеспокоив. Ожидая, осторожничая. Легкий шорох от его проникновения мог насторожить девушек во сне, и даже малейший шум мог их разбудить. Он дал им время опять заснуть поглубже, перед тем как продолжил.

Он хотел насладиться мгновением. Быть здесь — это что-то особенное.

Он тихо начал двигаться между кроватями, разглядывая лицо каждой девушки. К его разочарованию, они были не такие уж и сладкие, как он себе воображал. Некоторые были слишком малы — у него были свои стандарты — другие слишком плоские или жирные, или глаза у них были слишком близко посажены. Их волосы скучно пострижены, и никто из них никоим образом не был украшен. Одна или две спали под подушкой или закрыли лицо руками, но у них не было темных волос Амалиции, и их руки были слишком старыми.

Он почти дошел до конца комнаты, когда увидел ее. Она спала на нижней кровати, ее голова лежала на сложенных руках, рот слегка приоткрыт, лицо расслаблено. Даже без элегантной прически и искусного макияжа он вспомнил ее облик, она была прекрасна. Пряди ее длинных черных волос, упали на лицо. Изгиб ее губ, наклон носа, линия подбородка были точно такими, как он помнил. Глядя на нее Фрей почувствовал сожаление, но быстро погасил его.

Он опустился на колени, и потрогал ее за плечо. Когда она не откликнулась, он мягко потряс ее. Она пошевелилась и немного открыла глаза. Когда она увидела его, они стали шире, она вдохнула, чтобы сказать его имя. Но он быстро приложил палец к ее губам.

Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. Ее взгляд метался по его лицу, впитывая каждую деталь. Потом она оттолкнула одеяло в сторону и выскользнула из кровати. Она была одета в простую хлопковую ночную рубашку, облегающую бедра и грудь. Фрей почувствовал неожиданный толчок взять ее на руки, как он часто делал это раньше, но до того как он сделал это, она взяла его за руку и повела его к двери в дальнем конце спальни.

Здесь был другой коридор, темный, спартанского стиля, как и все коридоры. Она проверила, чтобы никого не было, и потащила его по коридору. Провела его через дверь, ведущую к нескольким узким лестницам. Наверху была чердачная комната, с большим световым люком, через которое светила полная луна. В углу комнаты был маленький стол с несколькими стопками книг. Может быть частная комната для обучения. Фрей закрыл дверь за собой.

— Амалиция… — начал он, но затем она ударила его по лицу круговым ударом ноги.

Пятнадцать

Месть Амалиции — Талант Фрея лгать — Планы меняются — Приглашения, непристойность и всё остальное

В ударе было не столько силы, сколько неожиданности. И Фрей оступился назад. Он споткнулся и упал на пол, держась за лицо, с шоком в глазах.

— Что ты делал все эти ч…

— Два года, — прошипела она, и ее голые ноги снова сверкнули и треснули его по голове, от чего у него закружилась голова. — Два года, я ждала, когда ты придёшь.

— Подожди, я… — начал он, но она пнула его в солнечное сплетение и выбила дыхание.

— Знаешь, они здесь учат искусству драться? Чтобы быть в гармонии с телом, понятно. Только когда мы в гармонии с собой, мы можем найти гармонию с Всевышним. Полная чушь, конечно, но это полезно, — она закончила последнюю фразу еще одним злобным пинком по ребрам.

Фрей задыхался как рыба, пытаясь вдохнуть воздух. Амалиция села на корточки перед ним, безжалостно.

— Что случилось с твоими обещаниями, Дариан? А как же "Ничто не сможет нас разделить"? Как же "Я тебя никогда не оставлю"? Как же "Ты единственная"?

Фрей смутно вспоминал, говорил ли он это или что-то подобное им. Женщины же склонны считать, что он говорит буквально. Раньше я никогда не понимал, чего они ожидают, — нет, скорее даже требуют — романтических обещаний и выражения привязанности, они заставляют мужчину обманывать их. Иначе, в качестве альтернативы, следовало морозное молчание или какие-либо аргументы и в худшем случае её уход, чтобы найти человека, который всё же будет ей лгать. Так что, если он и сказал, эти слова, то это не совсем означало то, что подумала она, вряд в этом была его вина. Только она сама была в этом виновата.

— Твой отец… — тяжело дышал он. — Твой отец… пытался… убить меня.

— Мы никогда не знали это точно, не так ли? Ты махнул хвостом и сбежал, как только понял, что он узнал о нас!

— Тактическое отступление, — Фрей ахнул, приподнимаясь на одной руке. — Я сказал тебе … я вернусь.

Она встала и двинула пяткой ему в бедро. Нога онемела.

— Проклятье, ты перестанешь бить меня? — вскричал он.

— Два года! — её голос стал сдавленным писком гнева.

— Я искал тебя два года!

— Ох, ну и чушь!

— Это правда! Ты думаешь, что твой отец рекламирует твое местонахождение? Ты думаешь, что тебя легко было найти? Он выгнал меня только после того, как ты ушла, скрываясь от меня. Я провел два года, пытаясь достать записи Бодрствующих, работая не с теми людьми, стараясь оставаться на шаг впереди твоего отца и … а он послал убийц на мой след. Ты знаешь, что он нанял агентство Шакелмора? Шакелморы преследовали меня с первого дня, как я уехал, и каждый день я пытаюсь пробить себе дорогу к тебе.

Это было возмутительная ложь, но Фрей был талантлив во лжи. Когда он лгал, он и сам в это верил. Просто на этот момент, во время своего возмущения он был убежден, что он действительно старался для нее. Детали были не важны.

Кроме того, он знал с уверенностью, что Галлиан Фейд действительно хочет ему смерти. Фейд подставил его. В таком свете, это даже геройство, что он вернулся после всего этого.

Но Амалицию было нелегко переубедить.

— Чушь собачья, Дариан, не ври мне! Я послала письмо, которое говорило, где я! Я сидела в этом ужасном месте в ожидании …

— Я не получал письма!

— Нет, ты получал. То письмо, где я сообщала координаты этого места.

— Я никогда не получал координаты! В твоем последнем письме ты назвала меня трусом и лжецом, помимо всего остального. На самом деле, последнее письмо, которое я получил от тебя, повергло меня в небольшое сомнение, захочешь ли ты увидеть меня снова.

Амалиция подняла руки ко рту. Внезапно ее покинул гнев, и она выглядела потрясенной.

— Ты не получал его? Письмо, которое я выслала после этого?

Фрей выглядел озадаченным.

Амалиция повернулась, озабоченно приложив руку ко лбу, она прошлась по комнате:

— О, во имя Всевышнего! Эта глупая корова служанка. Наверное, она написала неправильный адрес, или неправильно оплатила за доставку. Или …

— Может оно потерялось на почте? — предложил Фрей великодушно. — Или кто-то из моих сборщиков почты затерял его. Мне приходилось все время передвигаться, понимаешь.

— Ты и правда не получал мое письмо? — спросила Амалиция. В её голосе появились нотки симпатии, и Фрей знал, что победил. — Только то, где я говорила всю эту чушь?

Фрей с трудом поднялся на ноги. Челюсть опухла, и он едва мог стоять на негнущихся ногах. Амалиция бросилась ему помогать.

— Правда, не получал, — сказал он.

— И ты все равно пришел? Все равно искал меня все эти годы, даже думая, что я тебя ненавижу?

— Ну, — сказал он, потом подождал мгновение, помассировав челюсть, перед тем как нанести последний удар. — Я же обещал.

Ее глаза замерцали от слез в лунном свете. Широкие, темные, доверчивые глаза. Они ему всегда нравились. Они всегда казались невинными.

Она бросилась на него, и заключила его в свои объятия. Он вздрогнул, так как все его травмы болели, проскользив по спине обнял тонкую талию и зарылся лицом в её волосах. От неё пахло свежестью. А от него не пахло свежестью в течение долгого времени, это было наверняка. Он обнаружил, что было бы интересно, как все могло бы быть у него с ней, если бы ни ее отец, если бы ни несчастный обстоятельства, которые вынудили их расстаться.

Нет. Без сожалений. Если он откроет эту дверь, то никогда не сможет закрыть её.

Она отстранилась от него немного, чтобы была возможность посмотреть на его лицо. Она отчаянно жалела теперь, ей было стыдно за то, что так трагически ошиблась в нем. Благодарная за то, что он пришел к ней несмотря ни на что.

— Ты единственный мужчина, с которым мне доводилось быть, Дариан, — выдохнула она. — Я не видела другого, так как мой отец послал меня в это ужасное место.

Дариан наклонился ближе, чувствуя, что момент правильный, но она отстранилась с коротким вздохом.

— А ты, — спросила она. — У тебя был кто-то?

Он твердо смотрел на неё, чтобы она почувствовала, как он искренен.

— Нет, — соврал он, прямо и основательно.

Амалиция вздохнула, а потом поцеловала его очень сильно, обхватив его с неопытной юношеской яростью. Она неистово стащила с него одежду. Он боролся со своим покрытым копотью пальто, пока она нащупывала шнуровку его рубашки, наконец стянула ее и отбросила в сторону. Он стащил её ночную рубашку через голову, поднял Амалицию и поцеловал ее, наконец удовлетворенно представляя, что финальная часть фантазий об изголодавшихся по сексу молодых девушках в хижине становится реальностью.

После этого они обнаженные лежали на пальто Фрея, его кожу приятно покалывало холодом ночи. Он пробежал пальцем по линии ее тела, а она смотрела на него с восхищением. В ее глазах было изумление, словно она все еще не могла поверить, что он снова с ней.

— По пути сюда я видел Императоров, — сказал он.

Она открыла рот от изумления.

— Не может быть!

— Здесь, на улице. Группа охранников принесла им сундук, а они положили его в самолет и отчалили. Один из них посмотрел прямо на меня.

— Какой ужас.

— Они ревностно охраняли этот сундук.

— Ты спрашиваешь меня, есть ли у меня идеи, что там внутри?

— Другими словами, да.

— Я не знаю, Дариан. Несомненно, какие-то старые свитки. Может быть оригиналы Криптономикона. Они очень бережны к таким вещам.

— Напомни мне, что это?

— Книга учений. Они записывали безумные бормотания Короля Андреала Сумасшедшего, и поместили их в эту книгу.

— А, — сказал Фрей, мгновенно утратив интерес.

— Нам нужно уйти вместе, — сказала она, — сегодня ночью.

— Мы не можем.

— Это единственный путь, Дариан! Единственный путь, чтобы мы были вместе!

— Я хочу этого, больше всего на свете. Но есть кое-что, что я не сказал тебе. Твой отец …

— Что он сделал, — крикнула она, немедленно вскочив на защиту Фрея.

— Ты, может быть, не захочешь этого знать.

— Скажи!

— Твой отец … ну, он … случилось ужасное. Самолет взорвался, погибли люди. Никто не знает, кто это сделал, но твой отец обвинил меня. Меня и мою команду. Если тебя поймают со мной, они повесят и тебя. Это слишком опасно. Здесь тебе безопаснее.

Амалиция посмотрела на него с подозрением.

— Я много кто, но я не хладнокровный убийца! — запротестовал он. — На том самолете был сын эрхгерцога, Амалиция. Твой отец подстроил это, но половина Вардии охотится на меня.

— Хенгар мертв? — изумилась она.

— Да! И твой отец в этом виноват.

Амалиция злобно тряхнула головой, глаза ее сузились.

— Этот ублюдок. Я ненавижу этого ублюдка!

— Так ты мне веришь?

— Конечно, я тебе верю! Черт побери, я знаю, на что он способен. Посмотри на меня! Единственная дочь, закрытая в этом месте потому, что пошла против его воли только однажды! У него нет сердца. Деньги — все, что его волнует … деньги и этот гнилой Всевышний — она виновато огляделась вокруг, как будто испугалась, что слишком далеко зашла. Потом ободренная присутствием Фрея, продолжила. — Все это глупости! Я не верю в это! Они говорят все дело в вере, но нет, потому что я могу делать это и не верить во Всевышнего. Он не принес мне ничего, кроме страдания. Любой дурак может учить тексты и читать символы. Любой полуобразованный может сказать учительнице, то, что она хочет слышать. Но там нет ничего, Дариан! Я не чувствую ничего! Я просто торчу здесь, в этой тюрьме и после двух лет они сделают эти ужасные татуировки на моем лбу, и тогда я буду Бодрствующей навсегда. Она обхватила подбородок ладонями и с отчаянием посмотрела ему в глаза. — Я не позволю, чтобы это случилось. Я скорее умру. Ты должен вытащить меня отсюда.

— Я вытащу — сказал он. — Вытащу. Но сначала мне нужен твой отец.

— Ох, Дариан, нет! Он сразу тебя повесит!

— Галлиан Фейд, единственная ниточка, которая у меня есть. Если я узнаю, почему он убил Хенгара … может тогда, смогу что-то сделать с этим, — увидев ожидающее выражение лица Амалиции, он добавил, — тогда я вернусь за тобой, и мы убежим вместе, как и планировали.

— Но, если ты обвинишь моего отца… — сказала Амалиция, настроение ее упало, — почему он будет единственным, кого повесят.

Фрей мысленно споткнулись. Он забыл об этом. Он совсем забыл его имя, Галлиана придется повесить. Он просил дочь, помочь отправить её отца на виселицу.

Жестокая улыбка появилась на лице Амалиции, страшная улыбка ребенка, с которой он давит насекомых. Злоба ради злобы. Она видела свою месть, и она ей нравилась. Фрей был удивлен, он не представлял себе её способной на такие мысли. За время нахождения в хижине она сделалась озлобленной, казалось.

— Если его повесят, сказала она медленно, то я стану главой семьи. И никто не сможет удержать меня здесь, когда я буду хозяйкой Тэйдес.

— Я даже не думал о таком раскладе, — Фрей заявил, правдиво. — Я был настолько увлечен идеей спасения тебя … ну, это никогда не приходило в голову, что твой отец умрет …

— Ох, Дариан, это великолепно! — сказала она, с блеском в глазах. Она перебросила вперед одну ногу через его бедро и страстно прижалась к нему. Мозг Фрея начал путаться в его махинациях и вернулся к предыдущим мыслям. — Убей его! Пусть ублюдка повесят! Тогда я буду свободна, и мы будем вместе, нам не придется ни от кого убегать! Мы поженимся, и наплевать на то, что говорят другие!

Рвение Фрея поутихло при упоминании о женитьбе.

— Но почему? — спросил он себя. — Почему бы и нет? Она очень богата и хитрая к тому же! Не имеет значения, что она на почти десять лет моложе тебя и думает, что весь мир заключен в твоих штанах. После того, как ты не смог получить пятьдесят тысяч дукатов, почему бы и не жениться на ней?

Но, не смотря на веские причины, Фрей не мог отрицать ощущение забвения, что овладевало им, каждый раз, когда он слышал слово на букву Ж…

— Я даже не смел надеяться на это, — сказал он. — Сейчас все так опасно … мне бы просто выжить…, может быть, просто может быть, я смогу победить. И тогда ты будешь свободна, и мы сможем быть вместе.

— Сможем, — добавил о мысленно. — А не будем.

— Что я могу сделать? — спросила она, пропуская факт, что Фрей избегает обещаний жениться. Она услышала, то, что хотела слышать. Фрей заметил, что женщины имеют тенденцию к этому.

— Ты знаешь, почему твой отец мог хотеть смерти Хенгара? Какая ему от этого польза?

Она легла ему на спину и посмотрела в потолок. Фрей восхищался ей, наполовину слушая, что она говорит.

— Он очень близок к Бодрствующим, ты знаешь это. Но Бодрствующие ничего не имеют против Хенгара. Они ненавидят Эрхгерцогиню, и все, что с ней связано.

— Почему?

— Потому, что Элоиз — критикует Бодрствующих. Она не верит во Всевышнего. Она говорит, это просто империя бизнеса — зарабатывать на суевериях. И она вдохновила Эрхгерцога, он начал принимать всевозможные меры по ослаблению их силы. Но ничего из этого не имеет отношения к Хенгару, — она немного подумала, и сказала, — знаешь, что я думаю? Я не думаю, что за всем этим стоит отец.

— Амалиция, нет никаких сомнений. Я говорил с…

— Нет, нет, я имею ввиду … Мы землевладельцы, Дариан. Мы зарабатываем на аренде. Нет причин убивать сына Эрхгерцога, — внезапно она села, ее лицо напряглось от уверенности. — Я знаю его, Дариан, он бы не сделал этого. Кто-то еще стоит за этим.

— Ты думаешь, что есть кто-то еще?

— Я бы поставила на это.

— Хорошо… кто?

— Этого я не знаю. Я очень долго была далеко, если ты забыл. Тяжело следить за делами отца, когда ты закрыта на два года в тюрьме.

Ее тон стал строже, пока она говорила, и Фрей — испугавшись еще одного удара — поспешно успокоил ее.

— Ладно, ладно. Я посмотрю. Мне просто нужно подобраться к нему поближе.

— Зимний Бал приближается, — предложила она.

— Зимний Бал?

— Ты должен знать! Бал! Который устраивает мой отец, каждый год в нашем поместье на Островах Фледспар.

— Ах, бал! — воскликнул Фрей, хотя не имел ни малейшего понятия, о чем она говорит. Вероятно, они говорили об этом, но он был уверен, что никогда там не был.

— Мой отец всегда зарабатывает на нем. Все важные шишки приезжают. Если кто-то подбил его на убийство, я уверена, ты найдешь его там. И можно спрятаться в толпе. Это событие года, знаешь!

— Ты можешь меня провести?

Она вскочила и подошла к письменному столу, вытащила бумагу и ручку и начала писать. Фрей лежал на боку, изучая изгиб ее спины, шишечки ее позвоночника.

— Все еще есть члены семьи, которые не одобряют того, что делает отец. Это письмо уведомление. Ты можешь отдать его моему троюродному брату, — он сделает остальное.

— Мне нужно два приглашения.

Её плечи напряглись, и она перестала писать.

— Не для меня — убедил он ее.

— Я не пойду. Не хочу увидеть твоего отца снова. И ты же знаешь, я не очень обучен этикету. Но у меня есть друг, который обучен. Мне понадобится его помощь.

— А второе?

— Придется в эти дела вмешать даму, не так ли? Чтобы не выглядело подозрительно.

— Полагаю, ты знаешь такую.

— Она мой штурман, Амалиция, — сказал Фрей. Он наклонился и поцеловал ее между лопаток. — Просто мой штурман. И не в моем стиле спать с ней.

— Ладно, — сказала она. — Два приглашения, — она продолжила писать, и, подписав их завитком, положила сверху пачки одежды.

Фрей начал вставать.

— Спасибо, — сказал он. — Я вытащу тебя отсюда. Я обещаю.

— Куда ты пойдешь?

Фрей посмотрел на дверь чердака.

— Технически я не должен быть здесь, я должен уйти пока никто не проснулся.

Амалиция снова положила его.

— До рассвета еще не так близко, — сказала она. — У меня никого не было два года. У нас еще есть чем заняться.

Шестнадцать

Триумфальное возвращение — Новый член команды — Предупреждение Сило

Когда Фрей вернулся в травянистую долину, где его ждала «Кетти Джей» был уже полдень. Дул холодный ветерок, но солнце приятно грело кожу, и большая часть команды находилась на улице. Харкинс чинил "Фаеркроу", Джез читала книгу, которую купила в Ауленфее; Малвери лежал на спине, греясь на солнышке, Сило нигде не было видно. Фрей предположил, что он внутри, занимается одним из своих бесконечных опытов по улучшению и модификации двигателей «Кетти Джей».

Фрей подошел к ним, счастливо насвистывая. Пинн, который лежал опираясь на стойку колеса своего «Скайланса», поднял влажное полотенце со лба и застонал. Он все еще носил одеяние Бодрствующих, хотя символы, которые он нарисовал на лбу сейчас были размазанными.

— Я вижу, вы развлекались пока меня не было, — сказал Фрей. — Тяжелая ночка?

Пинн снова застонал и вернул полотенце на лоб.

— Миссия выполнена, капитан? — сказала Джез, отрываясь от книги. — Что случилось с вашим лицом?

Фрей потрогал пальцами опухшую челюсть, осторожно ощупывая кожу.

— Небольшое непонимание, вот и все, — сказал он.

Джез пробежалась взглядом по его покрытой сажей и потрёпанной одежде и решила оставить эту тему.

Бесс сидела на траве, ее короткие толстые ноги перед ней, как у огромного гротескного младенца. Крейк мыл её тряпкой водой из ведра. Она издавал мягкий, жуткий воркующий звук, словно ветер шумит далеко в деревьях. Крейк сказал, что это значит — она счастлива, это как мурлыканье у кошки, но Фрей не решился слушать голос демона одетого в бронированную раковину.

— Сегодня ты выглядишь живее, — заметил Крейк.

Малвери сел, снял свои круглые очки с зелеными линзами и посмотрел на Фрея.

— Да, он весь светится, несмотря на ущерб в битве. Я бы сказал, что он с кем-то воссоединился. Это мое профессиональное мнение.

— Джентльмен никогда не скажет, — сказал Фрей, широко улыбаясь, которая говорила больше, чем исповедь.

— Я очень рад за тебя, — сказал Крейк неодобрительно.

— Как работают новые игрушки? — спросил Фрей.

Крейк просиял.

— Думаю, я многое могу с этим сделать. Демонисту нужен санктум, на самом деле, но некоторые процессы более портативны, чем другие. Не буду вас обманывать, они опасны, это точно, но я могу заниматься опытами для начинающих.

— Для начинающих? Такие, как мой кортик?

Крейк был шокирован и удивлен, он почти уронил свою тряпку.

— Твой кортик? — сказал он возмущенно, — это искусство, оно заняло годы изучения, совершенствования и почти… — Он перестал говорить, увидев выражение озорства и веселья на лице Фрея.

— О, сказал он, понятно. Ты обхитрил меня. Очень смешно.

Фрей подошел и похлопал его по плечу.

— Нет, серьезно, мне интересно. Что ты можешь сделать?

— Ну, например… — он достал две серебряных серёжки из кармана. — Возьми одну из них и одень на ухо.

Фрей прикрепил ее к уху. Крейк сделал то же со второй. Они выглядели как безобидные украшения. Бесс без устали двигалась, ее огромное тело шелестело и стучало от ее движений. Крейк похлопал ее по горбатой спине.

— Не волнуйся Бесс. Мы еще не закончили. Я почешу остальное через минуту, — заверил он ее. Голем, успокоившись, сел ждать.

— И что теперь? — спросил Фрей.

— Иди туда, — сказал Крейк, показывая. — И задай мне вопрос. Только говори нормально, не повышай свой голос.

Фрей пожал плечами и сделал, как ему сказали. Он отошел на пятьдесят ярдов и остановился. Отвернувшись от Крейка, он тихо сказал.

— Ну так, и что же ты делаешь на «Кетти Джей»?

— Я дал тебе мой кортик на условиях, что ты никогда не спросишь меня об этом, — ответил Крейк, прямо в ухо Фрею, так что тот подпрыгнул и обернулся. Было похоже, что Крейк стоит рядом с ним.

— Это невероятно! — воскликнул Фрей. — Это действительно ты? Я слышу твой голос прямо в моём ухе!

— Радиус мог быть и больше, — сказал Крейк скромно. — Но это простой трюк — пленить двух демонов на одной частоте. Они из наиболее элементарного типа, действительно тупые. Небольшие искорки сознания, даже не такие разумные, как животные. Но они могут быть полезными для некоторых задач.

— Я бы сказал, очень!

— Я думаю, если я могу сделать на скорую руку некоторые версию получше, то вы смогли бы использовать их, чтобы общаться с пилотами или для чего-то еще. Это будет лучше, чем электрогелиограф, что у вас есть.

— Это чертовски хорошая идея, Крейк, — сказал он. — Чертовски хорошая идея.

— В любом случае лучше сними. Они утомляют, если носить их слишком долго. Демоны высасывают из тебя энергию.

— Но мой кортик, нет, — ответил Фрей.

Он услышал некоторое сомнение. — Мой кортик, несомненно, подумал Крейк.

— Это одна из многих причин, почему та работа искусство, — сказал он.

Фрей отцепил серьгу и вернулся к Крейку, который снова начал чистить голема.

— Я впечатлен, — сказал он, вручая ее обратно. — Не хочешь закатить вечеринку?

— Извини?

— Бал, на самом деле. Классический бал, проводимый Галлианом Фейдом.

— Зимний Бал в Скорчвудских Высотах?

— Эммм. Да? — ответил Фрей неопределенно.

— У тебя есть приглашения?

Фрей помахал письмом от Амалиции.

— Они скоро будут. Я подумал, ты можешь пойти, и взять с собой Джез.

Крейк посмотрел на него, ища подвох.

— Я имею ввиду, — сказал он. — Мне действительно нужна твоя помощь, Крейк. Фейд будет там, и если он работает еще с кем-то, это наш лучший шанс узнать, что он собирается делать.

Крейк все еще пристально и нерешительно на него смотрел.

— Слушай — сказал Фрей. — Я знаю, я не имею права просить тебя. Ты пассажир. Ты не подписывался на это. Ты мне ничего не должен, — он пожал плечами. — Но я имею ввиду, ты и Бесс…

Бесс подвинулась, услышав свое имя, чудаковатое воркование, послышалось у нее изнутри. Крейк похлопал ее по спине.

Фрей покашлял в кулак, посмотрев вдаль, и почесал бедро. Он никогда не умел хорошо откровенничать.

— Ты и Бесс, оба, спасли нас в Марклинском Плесе. Я думаю… — он снова пожал плечами. А Крейк просто продолжал смотреть на него. Демонисту тоже было нелегко.

— То, что я говорю — плохо — я начал думать, что вы больше, чем часть команды, не просто мертвый груз. Я говорю… смотри, я не знаю, что ты действительно делаешь, или почему ты нанял именно меня в первый раз. Но это чертовски здорово, что вы двое здесь. Особенно если ты собираешься сделать больше таких безделушек, как эти сережки.

— Ты очень добр, Фрей, — сказал Крейк. — Ты предлагаешь мне работу?

Фрей даже не задумывался об этом. Он просто знал, что ему нужна помощь Крейка.

— А ты примешь предложение? — услышал он сам себя. — Часть команды? Просто пока… пока вся эта кутерьма не рассосется. Тебе решать.

— Я получу кортик обратно?

— Нет, — быстро сказал Фрей. — Но я поделюсь с тобой всем, что мы добудем.

— Мы, кажется, не собираемся делать ничего особенного.

Фрей сделал лицо, допускающее возможность.

— Что мне нужно будет делать? — спросил Крейк. Он вернулся к чистке массивной спины Бесс. Глубокий стон удовольствия эхом раздавался их глубин голема.

— Просто… быть поблизости. Помогать нам.

— Я думал, что я уже делал это.

— Ты делал! Я имею ввиду… — Фрей разочаровался. Он был превосходным лжецом, но когда ему приходилось говорить о том, что он действительно чувствует, он терялся. Он становился, уязвимым, и это бесило его.

— Я имею ввиду, ты и Бесс можете свободно гулять, правильно? Словно в Йортландии: они вас не будут искать. Они ищут меня. И я уверен, с другой стороны, что ты хочешь что-то сделать с теми демонистическмими вещами, что купил.

— Ты говоришь, что просишь нас остаться? — подсказал Крейк.

— Да.

— И что… мы нужны тебе.

Фрею не понравился триумфальный тон голоса Крейка.

— Да, — сказал он осторожно.

— И что ты сделаешь, если кто-то снова приставит пистолет к моей голове и раскрутит барабан?

Фрей зжал зубы.

— Я дам им код зажигания «Кетти Джей», — сказал он, злобно глядя в траву у ног. — Возможно.

Крейк улыбнулся и легонько толкнул Бесс.

— Ты слышала это, Бесс? Мы теперь пираты! Бесс счастливо запела, призрачную, фальшивую детскую мелодию.

— Так ты принимаешь предложение? — спросил Фрей.

— Хорошо, — сказал он. — Я согласен.

Фрей почувствовал облегчение. Он не представлял, какое большое значение для него имеет сотрудничество с Крейком, до этого момента. Он хотел сказать слова признательности, когда его прервал крик из дальней части долины.

— Капитан!

Это был Сило. Высокий мартианец не был в машинном отделении, а бежал вниз по долине к ним со скоростью, которая говорила о проблемах. В руках у него была подзорная труба.

— Капитан, самолет! — крикнул Сило, показывая. Остальные, за исключением Пинна, вскочили на ноги и побежали смотреть.

— Я вижу его, — сказала Джез.

— У тебя хорошее зрение, черт! — сказал Малвери. — Я ничего не вижу!

— Я тоже! — добавил Крейк.

Джез виновато оглянулась.

— Я имею ввиду, я на самом деле не вижу его. Просто видела вспышку света.

Сило подбежал к ним и передал трубу Фрею. Фрей приложил ее к глазам.

— Он летит … с юга… — он задохнулся. — Думаю, он направляется … к … хижине отшельников…

— Тогда он пролетит над нами?

— И, конечно, увидит нас.

Фрей переместил подзорную трубу, пытаясь определить местоположение угрозы. Он заметил её и самолет, и зафиксировал трубу. Во рту Фрея пересохло.

Это был большой самолёт. Длинный с широкой палубой, черный со шрамами, несмотря на его уродство, он был гладкий. Фрегат, построенный скорее как океанское судно, чем как самолет: ужасный бронированный корпус ощетинился оружием. Его крылья были немного больше, чем четыре коротких выпуклости: самолет был слишком массивен, чтобы быстро маневрировать. Но недостаток скорости более чем компенсировался огневой мощью. Это было боевое судно, машина, построенная для войны с командой из нескольких десятков человек.

Фрей отвёл подзорную трубу от его глаза.

— Это Делириум Триггер, — сказал он.

Семнадцать

Дракен Догнала — Эквалайзеры — Джез строит план — Защита Пинна — Молния

Реакция команды не заставила себя ждать. Фрей никогда не видел, чтобы они действовали так быстро. Он напрасно хотел иметь хотя бы половину авторитета, который был у Делириум Триггер.

— Все! По местам! Мы взлетаем! — кричал Фрей, хотя Сило, Джез и Малвери уже бежали вверх по грузовому трапу. Харкинс, похожий на напуганного паука, несся в рубку "Фаеркроу", а Пинн отвратительно ругался сам на себя, забираясь в «Скайланс».

— Крейк! Хватай Бесс и беги по трапу! — приказал он, на бегу к «Кетти Джей». Он побежал в рубку, с огромной скоростью, которую развил в панике, взлетев по ступеням через одну за раз. Он протиснулся рядом с Малвери, который взбирался в купол автопушки позади «Кетти Джей», и нашел Джез уже на посту. Он бросился в кресло, ввёл код зажигания, и открыл все экстренные подъемники, которые мог.

Как же она нашла меня?

К тому времени как «Кетти Джей» начала подъем Харкинс был уже в воздухе, а Пинн поднялся мгновением позже, все еще одетый в полу расстёгнутую робу Бодрствующих и красным пятном на лбу. На его лице было безумное смущение, будто кто-то грубо разбудил его ото сна, и его кровать горит.

«Кетти Джей», взлетая, поворачивалась лицом к Делериум Триггер. Фрегат быстро подходил. Сейчас его было легко увидеть невооруженным глазом, и с каждой секундой он становился все больше. С фрегата не могли не заметить, поднимающийся прямо у них на пути самолет. Вопрос в том, узнают ли они «Кетти Джей» на таком расстоянии.

И словно в ответ, четыре черные точки отделились от него, и полетели вперед. Сопровождающие самолеты. Боевые корабли.

— Он идет к нам! — крикнул Фрей. Он развернул самолет на сто восемьдесят градусов, и включил ускорители. «Кетти Джей» зарычала разгоняясь до предела своих возможностей.

— Указания, капитан? — спросила Джез.

— Вытащи нас отсюда!

— Можем ли мы опередить её?

— Триггер, да. Сопровождающие — это Норнбурийские Эквалайзеры. Мы не сможем убежать от них.

— Хорошо, займусь этим, — сказала Джез, зарываясь в свои карты, громко шелестя бумагой.

— Поднимите головы, все! — крикнул Малвери из купола. — Вторжение!

Фрей дернул штурвал и «Кетти Джей» сильно накренилась. Быстрый залп далекого БУМ раздался в воздухе, мгновение спустя громыхнуло так, словно настал конец света. Небо взорвалось повсюду, оглушающий хаос, шок и огонь. «Кетти Джей» затрясло и отбросило как игрушку. Трубы завизжали и взорвались в глубине самолета, выпуская пар. Звук разбил стекла циферблатов на приборной доске. Низкий вой металла звучал где-то изнутри самолета.

Внезапно хаос кончился, и они все еще как-то летели; величественное зеленое полотно Хайлэндс расплылось под ними.

— Ой, — робко сказал Фрей.

— Ты в порядке, капитан? — спросила Джез, отбрасывая волосы с глаз и собирая рассыпанные карты.

— Немного прикусил язык, — ответил Фрей. В ушах у него звенело и все слышалось приглушенно.

— Они снова стреляют! — крикнул Малвери, который видел Делериум Триггер из пузыря на спине «Кетти Джей».

— Какого калибра эти орудия? — пробормотал Фрей в ужасе, и отправил «Кетти Джей» в крутое пике. Но в этот раз катаклизма не случилось. Взрывы раздались где-то сзади, и сотрясения было не больше, чем от небольшого толчка.

— Не достаточного, очевидно, — сказала Джез.

— Малвери! Где эти истребители? — позвал Фрей через дверь кабины.

— Догоняют нас! — ответил доктор.

— Не стреляйте, пока они не будут достаточно близко, чтобы попасть в них! У нас не так много боеприпасов для пушки!

— Есть!

Он повернулся к своему штурману.

— Мне нужен план, Джез.

Она отчаянно чертила с парой компасов.

— Это самолет Блэкмора Р-12-ый, так?

— Ээ?

— Ускорители. Р-12-ые.

— Ага.

— Хорошо, — она подняла глаза от карты. — У меня есть идея.

Во рту у Пинна ощущался вкус разлагающихся грибов, а его периферическое зрение покрыто дымкой. Он чувствовал себя, словно в его теле не было ни капли влаги, а его мочевой пузырь настойчиво пульсировал.

И какая-то небольшая его часть предупреждала его, что он в рубке своего «Скайланса», летит над Хайлэндс, преследуемый четырьмя истребителями, которые хотят его сбить. Эта часть толкала его быстрее собираться и стать внимательнее. В конце концов, он начал прислушиваться к ней.

С некоторым затруднениями, он наклонился и заглянул через плечо. Вражеские самолеты были сейчас достаточно близко, чтобы их можно было увидеть. Он различил характерные черты Норнбурийских Эквалайзеров: их закругленные, картофеле подобные рубки прямо наверху; прямые, толстые крылья со срезанными концами; узкие, немного изогнутые корпусы. Норнбурийцы были шилом в заднице. Скоростные и маневренные. Они были словно мухи: надоедливые и их тяжело прихлопнуть. А когда ты расстроен, ты делаешь ошибки, и тогда они достанут тебя.

Он мог убежать от них, это точно. Он мог убежать на своем модифицированном «Скайлансе». Но работа сопровождающего не состояла в спасении собственной шеи. Он должен защищать «Кетти Джей». Кроме того, убегать — было бы трусостью.

«Кетти Джей» летела с правого борта, он видел её меняющийся курс, она поворачивала на запад, и Пинн решил сопровождать ее. Горизонт на краю Восточного плато стал неровным, выше сотня километров. Позади него, земли, превращающиеся в обрыв, отвесные скалы и зазубрины, разрушительные пики Хукхоллоу.

Пинн нахмурился. Куда они, по их мнению, собирались? Они могли бы быть в горах, где овраги и ущелья можно использовать для прикрытия, но по-прежнему не было и шанса, что «Кетти Джей» перехитрит Эквалайзер.

Он взглянул на правый борт. Делириум Триггер не мог состязаться в скорости, но Эквалайзеры пошли на перехват «Кетти Джей» на её новом курсе, и они сокращали отставание даже быстрее, чем раньше.

Минуты тикали. Медленные, мучительные минуты преследования на длинной дистанции. Мир Пинна сузился обратно до пульсирующего похмелья, низкого рёва ускорителей, дрожания и потряхивания «Скайланса». Но все время он смотрел вокруг, Эквалайзеры приближались. Одно было ясно: куда бы не направлялась «Кетти Джей», она не достигнет того места до того, как ее настигнут Эквалайзеры.

Потом вдали он увидел смутный пух в воздухе. Постепенно этот пух темнел, пока не стало ясно, что это. Сразу за порогом Восточного Плато была линия грозных облаков. Ярко синее небо внезапно заканчивалось пушистой темной массой собирающегося грозового фронта.

«Кетти Джей» летела в шторм.

— Как ты узнала об этом, умная сучка? — пробормотал он, завидуя и уважая Джез. Он естественно предположил, что это не дело рук капитана.

Он проверил, где Эквалайзеры. Сейчас они позади него, но все ближе, все еще летят в построении. Организованно. Дисциплинированно. Скоро они будут на расстоянии огня.

Он покачал головой и сплюнул на коврик для ног.

— С меня хватит, — проворчал он. Он заскучал от преследования и злобы на свою ноющую головную боль. Факт того, что враги летят в таком аккуратном построении, непонятным образом раздражал его. Если скоро никто ничего не сделает, эти Эквалайзеры начнут стрелять в них, и будь проклят Пинн, если он подставит свой хвост четырем наборам автоматов.

— Хорошо, — сказал он. — Давайте поиграем.

Он оторвался от «Кетти Джей», сделав высокую изогнутую петлю. На её вершине, он развернул самолет, чтобы снова оказаться в правильной позиции. Преследователи были сейчас впереди и ниже его. Они видели угрозу, но слишком медленно реагировали, неуверенные лететь или сражаться. Никто из них не ждал, что одинокий самолет нападет на них четверых: это было самоубийством.

Но смерть была концепцией, которую недостаточно умный Пинн реально не понимал. У него не хватало воображения рассматривать загробный мир. Забвение было непостижимо для него. Как он мог бояться того, о чем имел смутное представление? Так что он нырнул вниз, к преследующим истребителям с воплем радости, и открыл огонь.

Эквалайзеры рассеялись, когда он ворвался в их строй, как кошка в птичью стаю. Они делали вираж и вертелись, и ныряли, стремясь уйти с линии огня, который разрезал строй и вышел по другую сторону. Самолету меньшего размера пришел бы конец, но Эквалайзеры были достаточно быстрыми и ускользнули от него.

Пинн направил «Скайланс» вверх, вращаясь и маневрируя как мог, превращаясь в трудную мишень. На него обрушились перегрузки. Его похмелье протестующе запульсировало, от такого злоупотребления, но адреналин подталкивал его, рассеивая туман в голове. Он постарался держаться за Эквалайзерами, которые кружили в небе. Три их них перестроились, продолжая преследование «Кетти Джей». Один отделился и настраивался стрелять в Пинна.

Один? Один? Пинн был оскорблен. Игнорируя истребитель, который прицепился к нему, он полетел к основной формации. Они неслись вперед, выбросив его из головы. Они думали, что у них есть фора, пока он разворачивается. Они считали, что у него нет шансов поймать их.

Они были неправы.

Пинн добавил газу и оставил своему преследователю чистое небо. «Скайланс» радостно завыл от ускорения, сокращая дистанцию между Пинном и его целями. Он зашёл прямо сзади, оставаясь в мертвой зоне. Он пытался лететь так, чтобы они его не увидели, но действительно он предоставил четвертому Эквалайзеру пристроиться у себя в хвосте. Он твердо выдержал опасный момент, и выстрелил в ближайший самолет.

Что бы это ни было удача, инстинкт, или умение, пилот заметил его за мгновения до выстрела. Эквалайзер резко сманеврировал и пули расщепили его бок и закрылка, вместо того, чтобы попасть в хвост. Пинн выругался и свернул как раз тогда, когда Эквалайзер на хвосте дал залп трассировочного огня в его направлении. «Скайланс» потанцевал между пулями и нырнул с линии огня.

Пинн уворачивался вправо и влево, стараясь двигаться непредсказуемо.

Он вертел шеей во все стороны, пытаясь увидеть противников. Самый важный компонент воздушной схватки — знать где твои враги. Он неистово увертывался, пока не заметил два Эквалайзера, продолжавших преследовать «Кетти Джей», они приблизились к ней еще больше. Самолет, который он повредил, всё еще был в воздухе и всё еще представлял угрозу, хотя и оставлял за собой легкий след дыма, по которому его можно было легко найти. Разозленный подлой атакой Пинна, этот пилот решил с ним разделаться.

Пинн почувствовал себя увереннее, когда заметил четвертый Эквалайзер. Теперь у него на хвосте были двое. Они зауважали его настолько, что не хотели поворачиваться к нему спиной. Все что Пинну нужно было сделать — занять их на некоторое время.

Он бросился в новую последовательность увёрток, уводя их подальше от «Кетти Джей». Он уходил в штопор и крутился и вращался. Эквалайзеры целились в него под разными углами, делая все возможное, чтобы поймать его, но, предвидя их тактику, он отказался играть с ними. Тот, которого он подстрелил, слегка хромал, был немного медленным и неуклюжим. Его пилот не мог замкнуть ловушку со своим компаньоном. Их маневры были прекрасными, но ничего не принесли. Случайные выстрелы стучали позади него, но они были пущены скорее наудачу и не были эффективными.

— Мне нужно просто развернуться и взять этих ублюдков, — думал Пинн. Но потом он бросил взгляд на Делириум Триггер, он оказался намного ближе, чем он помнил, когда смотрел на него в последний раз. Их фигурные полёты дали приблизиться большому самолету, а Пинн со своими орудиями не мог быть везде.

«Кетти Джей» была едва видна в отдалении. Он вывел из преследования два Эквалайзера, задержал еще два и дал «Кетти Джей» время долететь до шторма. Он выполнил свою часть.

Он вытянулся и схватил переключатель под приборной доской. «Скайланс» был гоночным самолетом, до того как его переделали в боевой, и он все еще имел секретное гоночное оборудование. Он выровнял самолет и нацелился на горизонт.

— Пока, дерьмооеды! — крикнул он, потом вытащил дроссель на полную и включил форсаж. «Скайланс» устремился вперед, вдавив его обратно в сидение с такой силой, что щеки влипли в лицо. Его преследователя могли только смотреть, безнадежно отставая, «Скайланс» удалялся, унося своего вопящего пилота с собой.

— Двое все еще с нами! — крикнул Малвери из купола. — Пинн отвлек остальных.

Фрей улыбнулся.

— Я должен был бы поцеловать парня, ели бы он не был таким отвратительным и тупым.

Он огляделся.

— Где Харкинс?

Джез показала через ветровое стекло на "Фаеркроу", который летел выше по правому борту.

— Скажи ему заняться ими, — сказал он, потом поднял сидение и ссутулился над приборами. — Пусть уведет их с моего хвоста.

Джез подошла к электрогелиографу и быстро ввела код. Лампа на спине «Кетти Джей» просигналила последовательность. Харкинс покачал крыльями и полетел прочь.

Ветер нарастал по мере приближения облаков. Восхищение Фрея к Джез возросло в тот момент, когда он увидел, как грозовой фронт появился на горизонте. Она оправдала свою оплату. Снова. У него было такое незнакомое ощущение, от того что в его команде есть кто-то заслуживающий доверия. Ему это даже понравилось.

— Ветер сегодня северо-западный и солнечно, — сказала она. — Теплый воздух поднимается с гор вверх по плато, охлаждается в воздушном потоке, текущем из Арктики. В это время дня, при такой погоде, должен быть шторм.

Такой шторм, который не сможет преодолеть небольшой самолет. Но большой, который двигается на больших ускорителях Блэкмора Р-12 — такой самолет сможет пройти.

Крейк просунул голову в дверь.

— Я могу что-то сделать?

— Где ты пропадал?

— Бесс была расстроена. Все эти взрывы, ты знаешь.

— Мы постараемся не допустить этого, — сухо ответил Фрей. — Принеси мне отчет повреждений от Сило.

Крейк побежал по коридору выполнять приказ. Фрей вернулся к шторму. «Кетти Джей» качалась и дрожала, когда ветер начал играть с ней. Пулеметный огонь звучал позади.

— Там Харкинс, — сказал Фрей. — Малвери! Что там сзади происходит?

— Они обошли его! Все еще приближаются!

— Мы уверены, ты …, - начал он, но его голос утонул в тяжелом грохоте автопушки. Малвери открыл огонь по преследователям.

Фрей выругался и повернул «Кетти Джей» на правый борт. Он слышал стрельбу пулеметов, и брызги трассирующих снарядов прошли под ним, улетая в облака.

— Будешь держать прямо? — прорычал Малвери. — Я не смогу попасть, если ты будешь так плясать.

— Я пляшу, чтобы они не подстрелили нас! — крикнул Фрей обратно, и снова сманеврировал, нырнул, и вильнул на левый борт. «Кетти Джей» была большой мишенью, но она могла двигаться быстрее, чем предполагали ее размеры. Их преследователи все еще были вне пределов досягаемости, но они быстро догоняли.

— Ты знаешь, худшую вещь в полете на таком самолете? — спросил он Джез. — Ты не видишь, что сзади. Я просто гадаю, где эти сукины сыны, пока они стреляют мне в зад. Я хотел бы, чтобы кто-то был достаточно смелым, чтобы атаковать нас с боку, чтобы я мог подстрелить его.

— Это не очень мудрая тактика, Капитан — ответила она. — Но мы можем надеяться.

Шторм заполнил все небо. Они летели в низкий грозовой фронт, который проглотил солнце. В рубке потемнело, ветер стал порывистым. «Кетти Джей» начала грохотать, борясь с волнами ветра там и здесь.

— Пусть прицелятся в этом — пробормотал он. — Сигналь Харкинсу. Скажи ему улетать отсюда. Он знает о месте встречи.

Джез подчинилась, запустив электрогелиограф.

Несколько секунд спустя, Малвери крикнул:

— Эй! Харкинс повернул хвост! Эта желтая жаба следует …

— Моим приказам! — крикнул Фрей. — Он не сможет летать за нами в шторм. Сейчас они на тебе.

— Ты даешь приказы сейчас? — Малвери говорил удивленно. — Чтоб мне провалиться!

Потом автопушка снова начала быть быстрыми взрывами.

В дверях появился Крейк.

— Сило сказал, двигатели получили удар, и они перегреваются, но ничего серьезного. Второе, что единственная конструктивная …

Тут раздался грохот осколков, залп пуль прострелил корпус «Кетти Джей» снизу. Она сумасшедше отклонилось от курса, попав в воздушную штормовую яму, и нырнула на пятнадцать метров, так быстро, что Крейка оторвало от земли и снова швырнуло обратно. Двигатели застонали и завизжали, в страдающем крещендо, и снова заработали в обычном режиме.

Крейк поднялся с пола, вытирая кровь из разбитой губы.

— Я принесу отчет ущерба от Сило, Да? — спросил он.

— Не волнуйся, — сказал Фрей. — Просто держись за что-нибудь.

Крейк схватился за металлический косяк двери рубки, как раз как «Кетти Джей» неистово задрожала. Фрей убавил немного аэриума из баков, чтобы добавить веса и стабильности самолета. Ускорители же напряглись. Держать баланс для них было мучением. Самолет как «Кетти Джей», не такие как сопровождающие, не были достаточно аэродинамичными и не могли летать без балласта. Они не могли производить достаточно подъёмной силы, чтобы поддерживать такой груз.

Грозовой фронт обрушился на них, чернильные волны освещались молниями. Ветер и разница давлений начала толкать их туда-сюда. Мир вокруг быстро потемнел, кода они влетели внутрь облаков. Разряд ослепляющего света, ужасающе близко, заставил Крейка съежиться от страха. Джез посмотрела не него с сочувствующей улыбкой. Он твердо решил стоять прямо.

— Док! Они всё ещё с нами? — заревел Фрей сквозь возрастающий вой ветра. Ответа не последовало. — Док!

— Что? — раздраженно откликнулся Малвери.

— Они все еще с нами?

Длинная пауза.

— Док! — закричал Фрей.

— Я смотрю, черт побери! — заорал Малвери. — Там темно! — потом момент спустя, он триумфально рассмеялся. — Они разворачивают, Капитан! Они бегут домой!

Джез просияла с облегчением.

«Кетти Джей» снизу толкало давлением, и она меняла курс. Крейка оторвало от косяка и понесло к стене. Снаружи было темно как ночью. Фрей включил носовые огни, но они освещали только непроницаемый мрак.

— Я не могу не заметить, что мы все еще в шторме, — сказал Крейк.

Джез ответила, а Фрей сконцентрировался на управлении.

— Нам нужно держаться от них подальше. Они могут снова начать преследование, если мы появимся.

— А что случится, если одна из молнии попадет в нас? — спросил он, на самом деле не желая знать ответ.

— Вероятно, мы взорвемся, — сказал Фрей. Крейк посерел. Джез открыла рот, чтобы что-то сказать, но в это мгновение самолет снова тряхнуло. Фрей услышал, как вещи в беспорядке посыпались, что-то сломалось и с шумом взорвалось в коридоре. Повсюду начала брызгать вода.

— Эти лохань не развалится? — спросил Крейк.

— Она выдержит, — пробормотал Фрей. — А если ты еще раз назовешь ее лоханью. Я ударю тебя, и ты со своим металлическим другом сможешь лететь домой.

— Что, я упущу шанс посетить Зимний Бал Галлиана Фейда? Только попробуй и …

Тут все ошеломительно вспыхнуло и стало черным. Свет, огни, внутри и снаружи, погасли. Ненадолго появилось чувство нереальности, словно само время оглушено. Воздух затрещал и наполнился дикой энергией. Долгое время никто не разговаривал. И жуткий покой заглушил хаос. Двигатели ровно жужжали, толкая их через шторм. Темнота была совершенной.

Потом огни снова зажглись, и «Кетти Джей» загрохотала снова.

— Что это было? — прошептал Крейк.

— Молния, — сказала Джез.

— Ты сказал, мы взорвемся! — обвинил капитана Крейк.

Фрей просто улыбнулся.

— Время убираться отсюда, — сказал он. И снова потянул джойстик. «Кетти Джей» начала взбираться вверх.

Подъем сквозь облака был резким, но турбулентность для «Кетти Джей» ничего не значила. Она бывала и худших передрягах. Хотя её толкало, било и изводило на каждом километре пути. Фрей вел её через шторм, и эти двое хорошо знали друг друга. Фрей не понимал этого, но свирепая улыбка появлялась на его лице, когда он летел. Вот, что значит быть флибустьером. Это чувствовать себя властелином небес. Перехитрить врагов, вырвать победу. Храбро встретить шторм.

Облака кончились, и «Кетти Джей» свободно взлетела. Темное одеяло грозового фронта протянулось под ними, так далеко, как можно было увидеть, скрывая все что ниже. Над ними было только бесконечная кристальная синева и ослепительное солнце.

— Малвери? — позвал Фрей.

— Всё чисто, капитан! — последовал ответ.

Фрей посмотрел через плечо на Джез и Крейка, которые сияли от возбуждения и облегчения.

— Хорошая работа, все, — сказал он. Затем он со вздохом рухнул в своё сиденье. — Хорошая работа.

Восемнадцать

Цивилизация — Музыкальный антракт — Фреджер Кордвейн — Налет Вексфорда — Моркут Картавый

Ночь была теплой, воздух был наполнен песнями насекомых. Буйная растительность шелестела и шуршала от тропического ветерка. Электрические лампы, спрятанные в листве, освещали древнюю каменную дорогу, ведущую наверх холма.

Крейк и Джез рука об руку выходили из роскошного самолета, который привез их с серединных земель. Крейк остановился, чтобы поправить манжеты своего, взятого на прокат пиджака. Потом он улыбнулся напарнице, чтобы показать готовность. Джез попыталась не выглядеть нелепо в своем облегающем черном платье, пока выходила из самолета. Внизу лестницы их встречал слуга, который вежливо спросил их приглашения. Крейк отдал их и представился Дайменом Моркуттом, из Мэрдокка Моркутта, которого он выдумал недавно.

— А это — мисс Бетинда Флай, — сказал он, поднимая руку Джез, чтобы слуга мог поцеловать ее. Слуга смотрел на Крейка, ожидая уточнений, но Крейк заговорщически подмигнул ему и сказал. — Она новичок. Будь с ней вежлив, хорошо?

— Я все понял, сэр, — сказал слуга. — Мадам, Вас здесь очень рады приветствовать.

Джез неуверенно сделала реверанс, и они оба пошли по дорожке к величественному поместью на вершине холма.

— Шаги поменьше, — пробормотал Крейк уголком рта. — Не иди большими шагами. Помни ты леди.

— Я думала, мы сошлись на том, что я дочь самолетостроителя, — ответила она.

— Предполагалось, что ты дочь самолетостроителя, которая пытается быть леди.

— Я и есть дочь самолётостроителя, которая пытается быть леди!

— Поэтому маскировка безупречна.

Последнюю неделю Крейк провел, обучая Джез основам этикета. Она быстро училась, но провалила курс хороших манер, и никто не мог бы поверить, что она часть аристократии. В конце концов, Крейк решил, что лучше солгать поближе к истине. Она приняла вид дочери самолетостроителя — жизнь, которую она знала очень хорошо. Он исполнял роль ленивого сына из богатой семьи, который влюбился в женщину низшего сословия и решил жениться на ней.

— В таком случае они примут твои ошибки, как наивность, а не грубость, — сказал он ей. — Кроме того, им будет жаль тебя. Они все это видели десятки раз, этот роман между молодым аристократом и простушкой. Они очень хорошо знают, как только это станет серьезным, мать сделает шаг, и тебя раздавят. Никто не собирается потерять выгодный брак, женившись на дочери самолетостроителя.

— Какая очаровательная доля, — заметила Джез.

— Это грязный бизнес, — согласился Крейк.

Это был грязный бизнес, но бизнес которым всю свою жизнь занимался Крейк. И пока он шёл вдоль по извилистой тропинке с неугомонными деревьями по направлению к Скорчвудским Высотам, он почувствовал, как его охватила боль сожаления. Ощущение прекрасной одежды на своей коже, звуки приятной музыки, шум от культурных разговоров увлекали его как теплое течение — всё это знакомые ощущения его старой жизни, и они манили его обратно словно любовница.

Семь месяцев назад, он принимал все это как данность и считал это пустым и утомительным. Он имел столько денег, что мог жить в средней роскоши и позволял себе пренебрегать обществом, которое обеспечивало его.

Но теперь, когда он почувствовал жизнь беглеца: загнанный, лишенный комфорта и общества. Он сидел в ловушке на самолете с людьми, которые издевались над его манерой речи и злословили о его сексуальности. Он смотрел смерти в лицо и был свидетелем постыдного массового убийства.

Мир, который он знал, теперь был потерян для него навсегда. Напоминание о нем причиняло боль.

— Я нормально выгляжу? — волновалась Джез, поправляя платье и трогая тщательно уложенные волосы.

— Не делай этого! Ты выглядишь очень привлекательно.

Джез насмешливо хмыкнула.

— Это разрушило всю иллюзию, — сказал Крейк, хмурясь. — Слушай, что я скажу, мисс Бетинда Флай. Красота держится на уверенности. Ты быстрее сорвешь куш, если переоденешься из повседневной одежды и нанесешь немного косметики. Все, что тебе нужно, просто поверить в это, и ты будешь ровней любому из присутствующих, — он в задумчивости стукнул по подбородку. — Кроме того, конкуренция будет небольшой. Большинство из дам на этой вечеринке имеют врожденные генетические недостатки, а остальные чуть симпатичнее лошади.

Джез удивленно фыркнула и рассмеялась. Через мгновение она спохватилась и сдержала свой смех в более женственное хихиканье.

— Как мило с вашей стороны, что вы сказали это, сэр, — перешла она на чрезмерно шикарный акцент. Она покачалась на краю разлома, и продолжила. — Можно я сделаю комплимент вашему остроумию сегодня вечером.

— А можно я скажу, как лучезарно ты выглядишь в свете ламп, — сказал он, и поцеловал ее руку.

— Можно. Ох, можно! — замерла Джез, затем обхватила себя его руками и повела его по тропе к поместью.

Скорчвуд Хайтс находился в роще пальмовых деревьев. Его широкий фасад с портиками смотрел на широкую лужайку и сад. Здесь было много свободного пространства, белые стены, ровные колонны и мраморные полы. Ставни были широко открыты, и звук печальных струнных инструментов и Тацианских труб уносился в ночь.

Лужайка была наполнена сливками общества. Мужчины были строго одеты, в основном в униформу Флота. Остальные носили униформы других родов: однобортные пиджаки и прямые брюки, которые в данный момент были модными. Они смеялись и спорили, громко обсуждали политику и бизнес. Некоторые даже кое-что понимали в теме. Женщины демонстрировали смелые шапки и ниспадающие платья, обмахивались веерами и наклонялись близко, чтобы осудить одежду мимо проходящего.

Крейк понял, что хорошее чувство юмора Джез увяло при виде такого количества людей, и он одобрительно улыбнулся ей.

— Сейчас, мисс Флай. Не позвольте им напугать вас.

— Ты уверен, что не пойдешь один?

— Просто делай, как я скажу, — сказал он. — Глубоко вдохни. Пойдем.

Тропинки из плиток огибали бассейны и фонтаны и вели к крыльцу. Крейк прошел через сад, остановившись, чтобы взять два кубка вина, у проходящего мимо официанта. Один он предложил Джез.

— Я не пью, — сказала она.

— Это не важно. Просто возьми. Его подают, чтобы просто чем-то занять твою правую руку.

Внутри поместья было немного прохладнее. Комнаты с высокими потолками, заштукатуренными белыми стенами, засасывали немного жары с улицы, но открытые окна выпускали воздух. Слуги махали веерами. Здесь тоже было много аристократов. Они толпились в углах или выглядывали канапе, двигаясь в кружении и вихре от группы к группе.

— Запомни, мы ищем Галлиана Фейда, — пробормотал Крейк. — Я укажу на него, когда я увижу его.

— А что потом?

— А потом мы увидим, что мы можем разузнать.

Симпатичный молодой человек с аккуратно разделенными светлыми волосами, приблизился к ним с дружелюбной улыбкой.

— Привет. Я не думаю, что мы встречались раньше, — сказал он, предлагая руку. Он представился как Барджер Удл, из семьи известного производителя цепных колес.

— Знаете! Колеса Удл! Половина самолетов в небе бегает на наших цепных колесах.

— Дэеймен Моркут, из Мэрдок Маркут, — сказал Крейк, энергично пожимая ему руку.

— А это прекрасное создание — мисс Бетинда Флай.

— Мой отец привык пользоваться вашими колесами, — сказала она. — Он самолетостроитель. Помешан на них.

— О, как приятно! — воскликнул Брджер.

— Проходите, проходите, я должен вас представить остальным. Вы же не хотите выглядеть как белые вороны.

Крейк пропустил метафору мимо ушей и вскоре они были приняты в толпу из десятка молодых парней и девушек, взволнованно обсуждающих перспективы зарабатывания еще большего количества денег в будущем.

— Это только дело времени, когда Коалиция наложит эмбарго на экспорт аэриума из Самарлы, и тогда деньги польются рекой. Это так, для тех, кто готов воспользоваться моментом.

— Ты так думаешь? Я думаю, что этим Сэмми он больше не нужен. Почему ты думаешь, последняя война так внезапно закончилась?

— Никто не знает, почему они заключили перемирие. Только Всевышний знает, что творится у них в стране.

— Пффф. Это аэриум, просто и ясно. Они воевали два раза потому, что в их стране его не было, и они не могли его больше покупать у нас. А теперь они нашли немного. Могу побиться об заклад.

— Нам не нужно было торговать с этими дикарями. Нам нужно было идти и раздавить их, когда был шанс. Запомни мои слова, это временное затишье. Они строят флот, достаточно большой, чтобы размазать нас как насекомых. Будет третья Аэриумная Война, и мы в ней не победим. Новая Вардия, вот куда я собираюсь. Новая Вардия и Джагос.

— Граница, вот где деньги. Они там просто на земле лежат. Но я думаю, что буду скучать по обществу. Там я просто засохну.

— О, у тебя нет духа приключений!

Через некоторое время Крейк и Джез извинились и пошли в огромную гостиную. Это отсюда шла музыка, которую они слышали, когда прибыли. Квинтет Тацианских женщин играл утонченную песню своей родины. Они были стройны, с кожей оливкового цвета, темноволосые, и даже наименее привлекательную из них, все равно можно было назвать красоткой. Они были одеты в цветные шелка и держали в руках экзотические, изысканно сделанные инструменты из дерева и меди.

— Слушай, — сказал Крейк, положив руку на плечо Джез.

— Слушать что?

— Просто слушай, — сказал он и закрыл глаза.

В искусстве, как и в науке, философии, культуре и везде — Тацианцы были лидерами во всем мире. Аристократия Вардии стремилась к вершинам Тацианских достижений, но обычно все, чего они добивались — грубая имитация. Услышать настоящих Тацианских музыкантов было наслаждением, и стоило изрядной суммы денег. Но Галлиан Фейд не был человеком с малым количеством денег. Крейк позволил себе уплыть прочь в звенящем арпеджио, завывании труб, контрапункте ритмов.

Он скучал по этому. Обычная элегантность музыки и литературы. Он привык быть в окружении прекрасных картин и скульптур, замечательных садов и сложных вин. Высшие классы изолировали себя от остального мира, окружая себя красотой. Без этой защиты, вещи становились уродливыми и грубыми.

Больше всего на свете он хотел вернуться. Обратно до того как все стало плохо. До…

— Простите меня.

Он открыл глаза, раздраженный тем, что его прервали. Перед ним стоял мужчина, он был выше, чем Крейк, широкоплечий с бычьей шеей. Он был толстым, но не дряблым, с лысой головой, носил длинные, тонкие усы и дорогостоящую одежду.

— Извините, что порчу вам наслаждение от музыки, сэр — сказал он. — Я просто должен представиться. Меня зовут Фреджер Кордвейн.

— Дэймен Моркут. А это мисс Бетинда Флай, — Джез сделала реверанс, и Кордвейн поцеловал ей руку.

— Очаровательно. Я должен вас спросить, сэр, мы не встречались раньше? Ваше лицо кажется мне очень знакомым, на самом деле очень знакомым, но я не могу определить.

Крейк почувствовал небольшой холодок. Знает ли он этого человека? Он был уверен, что никого из тех, кого он знает в лицо, не будет здесь сегодня вечером. Его преступление не рассматривалось в прессе — никто не хотел скандала — и Зимний Бал был слишком эксклюзивным, для того круга в котором вращался Крейк. Получить приглашение было практически невозможно.

— Мне очень жаль, — сказал он. — Я не припоминаю.

— Может мы встречались по делу? На вечеринке? Разрешите поинтересоваться, чем вы занимаетесь?

— Вы можете спросить, но я не уверен, что могу ответить! — звонко ответил Крейк, вживаясь в роль. — Я сейчас ищу занятие. Отец хотел, чтобы я был законником, но мать одержима идеей, что я должен стать политиком. Меня же не привлекает ни то, ни другое. Я просто хочу быть с любимой — он улыбнулся Джез, которая задумчиво улыбнулась в ответ, ослеплённая блеском богатого друга. — Могу ли я спросить вас, чем вы занимаетесь?

— Я работаю на Агентство Шакелмора.

Крейку пришлось приложить все усилия, чтобы сохранить выражение лица. Новость была как удар в живот. Внезапно он стал, уверен, что Кордвейн наблюдал за его реакцией, и он решил не дать ему шанса.

— Чем занимается Агенство Шакелмор? — спросила Джез невинно, хотя она должна была знать. Крейк безмолвно поблагодарил ее за то, что она отвлекает внимание.

Кордвейн одарил ее покровительственной улыбкой.

— Мисс, мы соблюдаем интересы наших клиентов. Мы работаем на нескольких очень важных персон. Моя работа состоит в сотрудничестве с этими людьми, чтобы у них дела шли гладко.

— Наемные пушки и охотники за наградой, вот кто они, — фыркнул Крейк. Он быстро оправился в данной ситуации и решил, что лучшая тактика уйти как можно быстрее. — Должен сказать, мне это кажется неприятным.

— Дэймен, не будь грубым, — сказала Джез, испуганно.

— Все нормально, мисс, — сказал Кордвейн, в его взгляде безошибочно читалась враждебность. — Всегда есть те, кто не понимают значение нашей работы. Законопослушным гражданам нечего нас бояться.

— Вы смеете меня в чем-то подозревать? — ощетинился Крейк, повышая голос. Люди вокруг обернулись посмотреть. Кордвейн заметил, что их разговор привлек интерес.

— Нет, сэр, — сказал он холодно. — Я прошу прощение за то, что вас побеспокоил, — он быстро поклонился Джез и пошел прочь. Люди вокруг продолжили свои разговоры, время от времени поглядывая, не продолжится ли драма.

Крейк почувствовал панику. Было ли в тоне мужчины предупреждение? Узнал ли он его? Но потом, что за цель в противостоянии? Что за чудовищный случай, почему он встретил здесь Шакелмор?

Теплое ощущение от знакомого окружения утихло. Он чувствовал паранойю и беспокойство. Он хотел убраться отсюда поскорее.

Джез близко изучала его. Она была наблюдательной и без сомнения поняла что, что-то случилось. Но она оставила свои вопросы при себе.

— Давай найдем Галлиана Фейда, хмм?

Крейк нашел его вскоре после этого, на другом конце комнаты. Он был высоким, суровым мужчиной с ястребиным носом и узким, с глубокими морщинами лицом. За все эти годы, его острая борода и темные волосы не поседели ни на грамм. Глаза его были проницательными и быстро двигались пока он говорил, как у животного, который постоянно проверяет нет ли опасности.

— Это он, — сказал Крейк, восхищаясь обилием парчовых пиджаков.

Фейд разговаривал с несколькими мужчинами, все они были строгими и выглядели серьезно. Некоторые курили сигары и пили бренди.

— Кто это с ним? — пробормотала Джез, гладя на мужчину рядом с Фейдом.

Крейк изучал компаньона Фейда с интересом.

— Это Герцог Грефен из Лапина.

Крейк знал его из газет. Как правителя одного из девяти герцогств, которые образовывали Вардию. Он был одним из влиятельнейших людей на земле. Только Эрхгерцог имел больше политического влияния, чем герцоги.

Грефен выглядел строго и лицо его было прямоугольным и желтоватым. Глаза его были глубоко посажены и окружены темными кругами, отчего он выглядел немного больным. Его короткие светлые волосы были мягкими и влажными от пота. Хотя ему и было тридцать пять, и он носил прекрасную униформу с гербовым щитом Лапина на груди, он выглядел как короткий и толстый мальчишка, играющий в солдатиков.

Несмотря на его совсем не грозную внешность, остальные относились к Грефену с огромным уважением. Он говорил не часто, и никогда не улыбался, но, когда ему было что предложить, его компаньоны пристально слушали его.

— Клянусь, вы никогда бы не подумали, что увидите его, когда пришли сюда сегодня вечером, — сказал голос справа. Они посмотрели туда и увидели высокого мужчину с белыми волосами и кустистыми бровями, он был красным от жары и алкоголя. Он был одет в униформу Флота, пуговицы и ботинки его были отполированы до блеска.

— Почему бы и нет, я не представляла, кто будет, — сказал Джез.

— Я Маршал воздушного флота — Барнери Вексфорд, — сказал он, беря ее руку и целуя ее.

— Бефинда Флай. А это мой возлюбленный, Деймен Моркутт.

— Из Мэрдо Моркут, — добавил Крейк радостно, пожимая руку Вексфорду. Вексфорд был не достаточно быстр, чтобы спрятать хищный, быстрый блеск в глазах. Ему приглянулась Джез, и это делало Крейка соперником.

— Знаете, фотографии не верно его изображают, — прощебетала Джез. — В реальной жизни он такой величественный.

— О, да, — согласился Вексфорд. — Очень серьезный человек, очень глубокомысленный. И такой преданный. Честь для его семьи.

— Вы хорошо знаете герцога? — спросила Джез.

Вексфорд залился румянцем.

— Я имел честь встречаться с герцогом много раз. Эрхгерцог тоже мой личный друг.

— Может вы представите нас герцогу Грефену? — предложил Крейк, пользуясь моментом. Вексфорд был в нерешительности. — Для нас честь познакомиться с ним, и сказать спасибо хозяину. Я думаю, Бетинда будет очень благодарна.

— О! Это было бы как мечта, ставшая реальностью! — излила она свои чувства. Она вела себя как маленькая актриса.

Сдержанность Вексфорда была очевидна. Не представлять же кого попало Герцогу. Но он сам загнал себя в угол, и было бы глупо отступать сейчас.

— Как я могу отказать прекрасной леди? — сказал он, с ненавистью улыбнувшись Крейку. Затем положил руку не спину Джез, претендуя на приз, и поведя её к группе Герцога, не взглянув на возлюбленного. Крейку пришлось идти за ними, его скорее позабавило то, что Маршал Воздушных сил проигнорировал его.

Вексфорд превосходно выбрал время. Разговор затих, и его прибытие в группу заставило всех заметить новичков.

— Ваша Светлость, — сказал он, — позвольте представить мисс Бетинда Флай, и после достаточно долгой оскорбительной паузы, он добавил. — И также Дэймен Моркутт, из Мэрдок Моркутт, — как будто только, что вспомнил, что Крейк здесь.

Его компаньоны пусто посмотрели, но кто-то в группе воскликнул со знанием.

— Мэрдок Моркутт, ах, да!

Другие согласно забормотали, предполагая, что Мэрдок Моркут действительно замечательная семья, даже если никто из них и не знал, где на самом деле находится этот Мэрдок Моркутт. Джез, сделала реверанс; Крейк поклонился.

— Огромная честь, ваша Светлость, — сказал он. — Для нас обоих.

Герцог ничего не сказал. Он едва подтвердил знакомство молчаливым кивком, и посмотрел на Вексфорда взглядом говорящим:

— Зачем ты притащил сюда этих двоих?

Разговор вокруг них прекратился. Вексфорд отодвинулся в замешательстве и глотнул свой шерри.

— А вы должно быть Галлиан Фейд! — внезапно воскликнул Крейк. Он взял руку Фейда и зажал между своими ладонями, а потом дружески похлопал по бедру.

— Замечательная вечеринка, сэр, просто замечательная.

Вексфорд почти захлебнулся выпивкой. Остальные выглядели шокировано. Такая фамильярность с человеком, который, очевидно, был их социальным вожаком, была непозволительна. Наихудшее поведение. Никто не ожидал такой дурости в этом месте.

Фейд сохранил спокойствие.

— Я так рад, что вам понравилось, — сказал он ледяным тоном. — Вам нужно попробовать канапе. Я думаю, они вам понравятся.

— Обязательно, — сказал Крейк с энтузиазмом. — Я пойду прямо сейчас. Пойдем, Бетинда, давай оставим джентльменов с их делами.

Он взял ее за руку и повел её к канапе, молча презрительно посмотрев на Вексфорда.

— Что это было? — спросила Джез. — Я думала, ты хочешь узнать, что собирается делать Фейд.

— Помнишь это? — сказал он, доставая тоненькую серебряную серьгу из кармана.

— Конечно, помню. Ты показывал капитану, как она работает. Он не переставал говорить об этом два дня. — Думаю, ты впечатлил его, — она посмотрела, как он прикрепляет ее к уху.

— Выглядит немного броско для такой вечеринки, — предположила она.

— Ничего не поделаешь.

— А где ещё одна?

Крейк улыбнулся, сверкнув своим золотым зубом.

— В кармане Фейда. Куда я положил ее, когда похлопал его по бедру.

Джез разинула рот.

— И ты можешь слышать его прямо сейчас?

— Громко и четко, — сказал он. — Пойдем, возьмем немного канапе, сядем, и послушаем, что скажет хозяин вечеринки.

Девятнадцать

Стереотипы Крейка — Джез предали — Демонстрация щёк — Ужасная информация

Час спустя, и Крейк начал вспоминать, почему ему было так скучно с аристократией. Он, казалось, противодействовал одним и тем же людям, снова и снова. Лица были разные, но мягкие намеки и пресность наблюдений остались прежними. Он еще не встречал ничего более интересного, чем одежду, которую они носили.

Для гостей он аккуратно сделал классификацию шкуры. Начинались с Избалованных Авантюристов, которые хотели, используя деньги отца, покататься по дальним странам и в конечном итоге создать бизнес в Новой Вардии. Они не имели никаких реальных представлений о трудностях. Потом были Будущие Банкроты, которые говорили с энтузиазмом об инвертированиях в опасные проекты и причудливые науки, мечтах об огромных доходах, которые никогда не материализуются. Их часто ассоциируют с Пустыми Красавицами, чью сокрушительную тупость можно допустить, только потому, что на них так приятно смотреть. Изредка в компаниях он видел Фредлинг Харпи, избалованную дочку богатой семьи. Некрасивая, но достаточно умная, чтобы понимать, что она станет невестой только за счет своих денег. В отместку за срыв своих романтических фантазий, они намерены заставить страдать её до конца своих жизней.

Это и многое другое, он узнал из своего многолетнего опыта. Процесс присвоения стереотипов и клише он считал презрительным. Каждый из них отчаянно верил, что является уникальным. Эти попугаи — свои тупые мнения, сдирают прямо с плакатов, и надеюсь, что никто не заметит. Как он мог общаться с этими людьми? Как он мог вернуться к ним, зная то, что он знал?

Они переместились в великолепный зал, с закрученными мраморными колоннами и медными люстрами. Этаж был занят парочками, некоторые из них были любовниками, однако большинство нет. Они менялись партнерами, при движении, мужчины и женщины распределялись по политическим позициям, плели сплетни и шпионили друг за другом. Крейк стоял в стороне с Джез, общаясь с парой братьев, которые недавно купили аэриумные шахты и явно не знали, что с ними делать.

Галлиан Фейд и герцог Грефен стояли на другой стороне комнаты. Крейк слушал. Трудно было сосредоточиться на двух разговоров одновременно, но, к счастью ему хватает менее половины его внимание, чтобы не терять суть происходящего. Джез была занята Аэриумные Братьями, а Фейд и его товарищи не говорили ни о чем интересном. Он начинал сомневаться, в уверенности Фрея в том, что Фейд может дать что-то интересное.

— Мы должны отойти в другое место, — услышал он бормотания Фейда через серёжку. — Есть вещи, которые нам надо обсудить.

Глаза Крейка мельком скользнули на хозяина, который разговаривал с Герцогом. Грефен кивнул, и они, извиняясь, начали уходить через зал. Это обещало быть интересным.

— Мисс Флай!

Это был Вексфорд, длинноногий пьяница, который облюбовал Джез. Он ядовито сверкнул на Крейка, когда тот его поприветствовал. Он не забыл своего недавнего затруднения от рук Крейка. Но он не считал его достаточной помехой, что бы оставить попытки украсть возлюбленную своего противника, по-видимому.

— Маршал авиации Вексфорд! — Джез заявила, с ложным и чрезмерным энтузиазмом. — Как приятно видеть вас снова!

Вексфорд пыхтел от удовольствия. — Это было бы чудесно, если бы я мог иметь честь пригласить вас на танец?

Джез взглянула неуверенно на Крейка, Крейк их не слышал.

Он был сосредоточен на звуках у него в ушах.

Грефен и Фейд обменивались приветствиями с людьми, как только они прошли через зал к двери в дальней стороне, приветствия звучали все слабее и слабее, пока совсем не затихли.

— Дэймен? — Джез позвала. Он заметил её снова. — Маршал авиации Вексфорд хочет танцевать со мной. Ее глаза говорили призывно: "Спасите меня!"

Крейк широко улыбнулся Маршалу Авиации.

— Это было бы прекрасно, сэр.

— Отлично, — сказал он.

— Простите, я должен отлучиться.

Он ускользнул с грубой поспешностью, чтобы избавить себя от взгляда Джез полного ужаса от его предательства.

Он добрался к двери, Грефен и Фейд шли по коридору, нервно обернувшись на него, когда он вышел. Он искал признаки Фреджера Кордвейна, человека, который работал на Агентство Шакелмора. Крейк не заметил его, но, так как беседовал с ним раньше, то это глубоко беспокоило его.

Когда он был ребенком, он боялся пауков. Они, казалось, любили его спальню, и как бы горничные ни выгоняли их, они всегда возвращались. Но его пугала та мысль, что он находил успокаивающим то, что он мог видеть их, спрятавшимися в углу или неподвижно сидящими на потолке. Но если он отворачивался, и паук исчезал, то на него находил страх. Когда паук находился на безопасном расстоянии в дальнем конце комнаты, это была одна вещь, но паук, который, возможно, уже ползёт по подушке на его лицо, было совсем другое. Крейк разыскивал Кордвейна, чтобы он мог его видеть.

Звук голоса Фейда ударил в ухо, когда он приблизился к ним. Они прошли через большие двери в конце зала, и вышли прочь. Крейк следовал на расстоянии.

По ту сторону был еще один коридор, ведущий через поместья в другие помещения: комнату для курящих, галереи, залы. Гости разобрались по группам, любуясь скульптурами или смеясь между собой. Крейк потел, и не только из-за жары. Он чувствовал себя преступником. Случайные взгляды швейцаров и прислуги, казались вдруг подозрительными и знающими. Он сделал глоток вина и пытался выглядеть целенаправленным.

— Куда мы идем? — сказал Грефен тихо Фейду, оглядываясь вокруг. — Куда-то в более уединенное место, чем это, я надеюсь.

— Мои исследования являются закрытыми для гостей, — Фейд ответил. Он остановился около тяжелых деревянных дверей с резными виноградными лозами на поверхности, и открыл их ключом. Крейк остановился немного дальше по коридору, делая вид, что любуется картинами некоторых гротескных тётечек династии Фейд. Фейд и Грефен вошли внутрь и закрыли за собой дверь.

Он ждал, что они заговорят снова. Они этого не сделали. Стойте: что за шум в моем ухе? Возможно, но он был слишком слабым, чтобы разобрать. Исследователи видимо отошли на некоторое расстояние в поместье, и они были правы насчет пределов диапазона, в котором их могли услышать.

Чёрт возьми! Я знал, я должен был догадаться, что дверь более мощная, думал он, теребя серёжку в смятении.

Он посмотрел в обе стороны по коридору, но никто не обращал на него внимания. Он подошел к двери, ведущей в кабинет. Если кто-то спросит, то он может просто сказать, что заблудился.

Он толкнул дверь. Она не открылась. Он попробовал еще раз, сильнее. Закрыта.

— Я не думаю, что вы можете пойти туда, — сказал полный, средних лет человек, который заметил его бедственное положение.

— Ох, — сказал Крейк. — Я должно быть ошибся. Он понизил голос и практически пробормотал. — Я думал, что это уборная. Я весьма нуждаюсь, вы понимаете.

— Другой конец коридора, — сказал мужчина, похлопывая его по плечу.

— Весьма признателен, — сказал он и поспешил прочь.

Его разум метался. Если Фейд и говорил о чем-нибудь стоящем, то он говорит это прямо сейчас, а Крейк был слишком далеко, чтобы услышать. Вся эта экскурсия будет впустую, если он не может вернуться в диапазон слышимости, и быстро.

Именно в этот момент он прошёл подножие лестницы. Это была сравнительно узкая и простая лестница, с белыми каменными ступенями и элегантными, полированными перилами. Слуга стояли на нижней ступени, встречая гостей.

И вдруг в голове Крейка родилась идея.

— Извините меня, — сказал он. — Вы не будете сильно возражать, если я поднимусь наверх?

— Гостям не позволено, сэр, — ответил слуга.

Крейк широко ухмыльнулся. Его лучшая улыбка, его картинная улыбочка. Его золотые зубы блестели в свете электрических ламп. Глаза, как у сороки, сверкнули на слугу.

— Я был бы весьма признателен, если Вы могли бы сделать мне исключение, — сказал он.

В коридорах наверху было прохладно, тихо и пустынно. Бессвязная речь разговора и музыка из зала были приглушены толстыми перекрытиями этажей. Крейк услышал, хихиканье говорящих в полголоса пары горничных, которые готовили спальни где-то рядом.

Он выбрал направление, в котором, как он счел, находились комната для исследований Фейда. Несмотря на ужасное волнение, как перед преступлением, он чувствовал, что его конечности начинают тяжелеть. Использование серёжки и теперь его зуба, подорвали его энергию. Годы практики приучили его терпеть пагубные последствия использования демонов, но длительная работа с ними на низком уровне подорвала его выдержку.

К мужскому голосу присоединился женский. Дворецкий. Упрёки. Потеряете свою работу. Трое из говоривших были впереди, всего лишь за поворотом коридора. Они могут выйти в любую минуту, и в поле зрения к ним попадет Крейк. Он мог чувствовать, как его пульс шевелит воротник. Его ладони были липкие и влажные, он с ужасом понимал, что может быть пойманным, если сделает что-то неправильно. Он удивлялся, как люди, такие как Фрей, могут нарушать правила с такой легкостью.

Затем бормотание. Самые слабые звуки. Плененный демон в его серёжке гудел в резонанс с его двойником. Он снова ловил этот разговор.

Крадучись, затаив дыхание, он двинулся по коридору. Дворецкий давал указания о том, как хозяин распределил номера среди своих гостей. Его голос звучал объемно. Удручающе, Фейда не было. Крейк шел, огибая пределы диапазона распространения его серёжки. Где-то под ним на этаж ниже, Фейд и Грефен обсуждали секретные вопросы, за которыми он пришел сюда, чтобы узнать. Он должен был приблизиться.

Крейк подкрался к углу, прижался к нему. Он осмотрелся вокруг. Дворецкий был в дверях соседней спальни, немного в впереди. Он стоял спиной в коридор, и он разговаривал с горничными.

Крейк сделал неглубокий вдох и задержал воздух. Он должен был сделать это сейчас, пока его нервы не подвели его. Мягкой походкой, он прошлёпал мимо дверей. Ни кто не окрикнул его, чтобы остановить. Дворецкий продолжал говорить. Не веря своему счастью, Крейк продолжал идти, и нужный ему разговор становился слышнее.

— … относительно этого … до сих пор не пойман …

Он открыл некрасивую дверь и нырнул внутрь, стремясь выйти из коридора. Там была маленькая, выложенная зеленой плиткой комната с закрытыми ставнями окон, зубчатая белые раковина и туалет со сливом в конце.

Что ж, подумал он. В конце концов, я нашёл уборную.

— Это необходимо, чтобы Дракен нашла его, прежде чем это сделают Рыцари Эрцгерцога, — сказал Грефен ему на ухо. — Это должно быть сделано четко, с первого раза.

Крейка пробила холодная дрожь, он чувствовал вину, как злоумышленник, который слышит нечто скандальное. Они говорили о Фрей.

— Никто не ожидал, что он сможет уйти, — сказал Фейд. — У меня было четыре хороших пилота в сопровождении.

— Так почему же они не сделали свою работу?

Туалет закрывался с внутренней стороны большим железным ключом. Крейку стало легче от того, что дверь закрывается, он тихо повернул ключ, потом сел на крышку унитаза. Грефен и Фейд были почти прямо под ним сейчас. Он мог прекрасно слышать их.

— Выжившие сказали, что на них была предпринята неожиданная атака.

— Ну, конечно, это сделали они! Мы сказали им, каким маршрутом «Туз Черепов» будет пролетать! Так почему наши летчики были не предупреждены?

— Пилоты были независимые, нанятые через посредников, которые не могут быть связаны с вами. Нам нужно, чтобы они были надежными, с незапятнанной репутацией. Мы вряд ли смогли бы предупредить их атаку, не раскрывая то, что мы установили засаду.

Амалиция Фейд была права, подумал Крейк. Ее отец не был в этом одинок. Это касается всех, вплоть до Герцога.

— У «Кетти Джей» есть два штурмовика — два боевых космических корабля, — Фейд продолжал терпеливо. — Мы даже не знали, что Фрей путешествовал со штурмовиками. Он такой мелкий шалопай, чудо, что он вообще держит свой космический корабль в небе, не говоря уже о трех.

— Вы не знали?

— Ваше Преосвященство, можете предположить, как трудно следить за одной личинкой в кишащем ими подземелье? Такой человек не пускает корни и оставляет мало следов, когда уходит. Огромные размеры нашей великой страны делают это …

— Вы недооценили его, тогда.

Крейк распознал паузу из-за обиды.

— Я просчитался, — сказал Фейд наконец.

— Проблема в том, что вы учли не все, — сказал Грефен. — Вы позволили личной ненависти к этому человеку ослепить вас. Вы видели шанс на реванш, потому что он опозорил вашу дочь. Мне никогда не следовало Вас слушать.

— Оллсоул сам думал, что Дариан Фрей был отличным вариантом для нашей схемы.

— Предзнаменования были неясны, — сказал Грефен холодно. — Даже Великий Оракул сказал так. Не думайте, что можно познать разум Оллсоул.

— Я говорю, что я верю в мудрость Оллсоула, — ответил Фейд. — Это всего лишь небольшой сбой. Мы сможем выйти из этой ситуации с триумфом.

Крейк не мог не усмехнуться. Суеверие и идиотизм, подумал он. Странно, почему ваш Оллсоул не может остановить меня, используя моих демонов, я могу слышать каждое ваше слово.

— Оставшийся в живых рассказал нам, что штурмовики с «Кетти Джей» были быстрыми кораблями с отличными летчиками, — объяснил Фейд. — Внезапное нападение повергло их в хаос и повалило половину наших людей. Нам повезло, что одному свидетелю удалось сбежать и доложить о событиях Эрцгерцогу.

В течение некоторого времени стояла тишина. Крейк представил угрюмое молчание со стороны Грефена.

— Это не катастрофа, — сказал Фейд, успокаивающе. — Хенгар вне подозрения и наши руки останутся чистыми. Разве ты не видишь, что все идет в нашу пользу? Этот флирт дурака с дочерью посла Самарлана дал нам прекрасную возможность, чтобы убрать его и сделать нападение похожим на нападение пиратов. Если бы он не путешествовал тайно, и если бы шпионы не обнаружили следы его дел, наша работа была бы намного труднее.

Грефен неохотно буркнул, соглашаясь, позволив себе успокоиться.

— И не только это, — Фейд продолжал, — но утечка информации об этом деле хватит, чтобы настроить толпу против Хенгара и эрцгерцогства в целом. Хенгар единственный кого они любят, помните? Он стоял в стороне, когда его родители начали нелепую кампанию, чтобы лишить народ послании от Оллсоул. Его смерть могла бы укрепить семью, сделать их привлекательнее в глазах обычного человека, но вместо этого они никогда не были так непопулярны.

— Это правда, это правда.

Фейда грел его собственный позитив.

— Не видишь, как любезно Оллсоул смотрит на наше предприятие? Мы очистили линию преемственности: эрцгерцог не имеет других детей, чтобы наследовать его титул. Люди будут рады вам, когда вы захватите контроль над Коалицией. Вы будете эрцгерцог Грефен и начнется история новой династии!

В мозгу Крейка что-то пошатнулось. Что бы это такое значило? Чёрт побери, они планировали государственный переворот! Они собирались свергнуть эрцгерцога!

Это все немыслимо. Никто из живущих даже не вспомнит, как жили без члена правящей династии Аркен. Правителями герцогства Теска были лидеры Коалиции почти в течение полутора века. Они были теми, кто силой перенесли склоки в Коалиции, заставив повиноваться после того, как был свергнут король, и монархия пришла к упадку. Первым эрцгерцогом Вардии был представитель семьи Аркен, и с тех пор это было постоянно. Аркены имели абсолютную власть в стране на протяжении поколений, надзор за «Третий Век Авиации» и «Аэриумные Войны», открытие Новой Вардии и Джагоса по ту сторону мира, формирование «Века Рыцарей». Они отменили крепостное право, принесли экономическое процветание, подняли промышленность в стране, задушив застойные традиции правящей на протяжении тысячелетии королевской семьи.

Крейк чувствовал, как история раскачивается. Сосредоточенный, он слушал дальше.

— Это … Меня беспокоит, что Дариан Фрей все еще на ходу, — сказал герцог. — Он уже был у продавца слухов, которого вы наняли.

— Не беспокойтесь о Квайле. Безусловно, Дракен сделала так, что он не будет говорить ни с кем и никогда.

— На след Фрея уже напали. Он был замечен возле хижины вашей дочери.

— Амалиция была подвергнута допросу Хозяйки, по моей просьбе. Она клянется, что он никогда не посещал ее. Дракен вероятно, догнала его, прежде чем он успел …

— Что, если она лжёт?

— Вы знаете, я не могу пойти туда и привести её. Она должна оставаться в изоляции. Мы должны доверять ей, и Хозяйке.

— Я хочу сказать, он должен знать о вас. Это означает, что он может узнать и обо мне.

— Спокойно, ваша милость. Кто будет верить ему? Квайл мертв, нет ничего, что бы связывало нас, кроме слова серийного убийцы.

— Это не случайно, я хочу сказать. Если он достаточно глубоко копает, он может найти что-то. Я не хочу, что бы «Век Рыцарей» добыл его и дал ему возможность излить его теории на счет эрцгерцога.

Крейк сидел на крышке туалета, локти лежали на коленях, с волнением пальцами одной руки сжимал волосы на лбу. Наконец он понял истинную серьезность своего положения. Сами того не желая, они впутались в военные игры за величайший приз в стране. Единственной проблемой было то, что они стали неугодными, и они не умерли, когда должны были. Теперь на них охотятся все: как те, кто думал, что они преступники, так и те, кто хотел, чтобы они замолчали. Мелкая сошка убегает от уст самой большой рыбы в море.

Голос Фейда снова стал успокаивающим.

— Дракен заполучит его в ближайшее время. Она догадалась, что он пошел за Квайлом, и она предположила, что он пойдет за твоей дочерью, а не за тобой. Я стараюсь уважать её интуицию, когда дело касается Фрея. Он остановился.

— Она также считает, что он может попробовать что-то сегодня.

— Сегодня?

— Это его лучший шанс, чтобы увидеть меня, в условиях общего хаоса. Но не бойтесь. У неё есть шпионы на моей усадьбе, и в порту на материке. «Делириум Триггер» сама спрячется в ночное небо, в ожидании сигнала, о прибытии «Кетти Джей».

Крейк почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Сначало Шакелмор, а теперь и Триника Дракен здесь? Уже на один шаг впереди них? Это становилось слишком уж опасно. И только благодаря приглашению Амалиции — и потому никто не знал, что Крейк и Джез входили в состав экипажа «Кетти Джей» — они остались незамеченными до сих пор. Крейк уже начал жалеть, что он никогда не оказался вовлеченным в первую очередь.

Двери туалета загремели так, что он аж подпрыгнул. Он посмотрел вверх. Минуту стояла пауза, потом двери снова загремели. Через мгновение раздался резкий стук в дверь.

— Тут кто-то есть?

Это был дворецкий. Крейк застыл на месте. Он ничего не сказал, в тщетной надежде, что человек снаружи уйдет.

— Эй? Там кто-то есть? — он звучал гневно. Затем постучал снова, на этот раз жестче.

Дверь была заперта изнутри. Крейк решил, что лучше честно признаться, до того как дворецкий действительно придет в бешенство.

— Я здесь, — сказал он. — Выйду через минуту.

— Вы выйдете прямо сейчас, сэр! — сказал дворецкий. — Я не знаю, как вы оказались здесь, но это личные покои владельца Фейда.

— Доверяете ли вы ей? — сказал Грефен, снизу. Его голос был неожиданно слабый. Они отошли, ушли в другую комнату. Крейк напрягал слух из-за голоса дворецкого.

— Дракен? Насколько я могу доверять любым пиратам, — Фейд ответил. — Кроме того, нам нужна она. Она наша единственная связь с …

— Сэр. Я настаиваю, чтобы вы вышли оттуда прямо сейчас! — выкрикнул дворецкий, громко стуча в дверь.

— Дай человеку время, чтобы закончить свое дело! — Крейк протестовал, откладывая выход так долго, как мог. У него было ощущение, что что-то важное в настоящее время обсуждается здесь, но слова все труднее и труднее расслышать, говорящие отошли.

— … мы … никто другой? — Грефен спросил. — Я… беспокоюсь по поводу …

— … Дракен знает … имеет карту и … устройство какое-то. Единственный способ … может найти это место. Она … наши … должен быть в сопровождении … из … тайное убежище …

— Сэр! — проревел дворецкий.

— Я иду! — воскликнул Крейк. Он покраснел в туалете, от потрясения, что звук заглушил последние слова из разговора внизу. Не удалось продержаться дольше, он открыл дверь и сразу же был схвачен рукой. Дворецкий был невысокий, лысоватый, краснолицый человек, и он был не в настроении выслушивать слабые оправдания Крейка. Демонист был грубо сопровожден вперёд по коридору и вниз по лестнице, мимо испуганного слуги, который должен был быть их охранником.

— Сэр, пожалуйста, оставайтесь внизу отныне, или он должен будет выбросить вас из помещения! — дворецкий щелкнул, достаточно громко, чтобы вызвать хихиканье гостей поблизости. Крейк покраснел, несмотря на себя. Он поспешил обратно в зал, пока дворецкий стал вымещать свой гнев на несчастном слуге, который позволил пройти Крейку минуту назад.

Как только он оказался в бальном зале, он поискал Джез, и нашел ее рядом с Вексфордом. Он возвышался над ней, опьяненный от хереса и успеха, орущий о своих возмутительных подвигах во время Второй Аэриумной Войны. Крейк подошел к ним и взял Джез за руку.

— Кре …, - начала Джез, и сразу же исправила себя. — Возлюбленный!

— Мы уходим, — сказал он, потянув ее за собой.

— Здесь, сейчас, вы хам! — протестовал Вексфорд, который был еще в середине своей истории, но Крейк проигнорировал его и вместе с Джез было двинулся прочь. Вексфорд схватил её за запястье, чтобы остановить.

— Сэр! — воскликнула она, затаив дыхание.

Вексфорд наклонился и хрипло прошептал ей на ухо.

— У меня есть большое имение, недалеко от Банбарр. Любой в городе знает, где оно находится. Если вы когда-нибудь устанете от этого хулигана, то там вам будут всегда рады. Затем ее снова потянул её нетерпеливый компаньон.

— С большим удовольствием, сэр! — прокричала Джез через свое плечо. — Я надеюсь, что мы еще встретимся. Тогда толпа сомкнулась вокруг них, и она обратилась к Крейку со свирепым взглядом. — Ты оставил меня одну с ним, — обвинила она. — Он пахнет кислым молоком и морковью.

— Мы поговорим об этом позже, дорогая, — сказал Крейк.

— Я не думаю больше, что хочу выйти за тебя замуж, — надулась она.

Двадцать

Встреча на тропинке — Нож для писем — Плохое окончание вечера

Толпа на лужайке значительно поредела — большая её часть перешла в бальный зал — и хор ночных насекомых вступил в полную силу. Крейк вытащил свою серёжку-наушник и на ходу выбросил его в цветочные заросли. Прибор был бесполезен без своей пары, а её Крейк не имел возможности вытащить из кармана Фейда. Он сделает еще, да получше.

— Я так понимаю, ты узнал, что хотел?

— Я узнал больше, чем хотел, — пробормотал он в ответ, — но сейчас я бы предпочел убраться с этого острова как можно скорее.

Шагая, Крейк посмотрел в безлунное небо, надеясь в темноте рассмотреть еще более темное пятно: «Делириум Триггер», застывший в ожидании. Джез, понимая его очевидный намек, молчала.

Они прошли лужайку и вышли на старую тропинку, ведущую к посадочной площадке поместья. Там можно было воспользоваться пассажирским транспортом до порта Блек Сил Блафф на материке. «Кетти Джей» была спрятана в нескольких кломах от порта. Разминувшись с «Делириум Триггером» лишь на толику, Фрей был слишком напуган, чтобы пришвартоваться в самом Блек Сил Блаффе. Весьма удачная предосторожность, как выяснилось — тайные шпионы Дракен заметили бы судно мгновенно.

Им до сих пор очень везло. Они получили больше, чем могли надеяться. Но круг замыкался все сильнее, и чем ближе они становились к правде о разрушении «Туза Черепов», тем теснее он становился.

Спуск к посадочной площадке был широким и безлюдным. По каждую сторону дорогу обрамляли каменные стенки по колено высотой. Путь спиралью спускался по склону холма, изредка расширяясь в небольшие зоны для отдыха с резными деревянными скамейками. Плакучие хвощи и жакаранды нависали над стенами, заслоняя от взора участки пути. Установленные в углублениях электрические лампы снизу вверх освещали лица путников. Где-то наверху, в багровом мраке, летучие мыши охотились на насекомых.

Крейк был так сосредоточен на спуске к посадочной площадке и последующем отлёте, что был сильно удивлен, когда Джез внезапно рывком остановила его.

— Здесь кто-то есть, — сказала она, пристально всматриваясь в листву, будто могла видеть сквозь ветки и листья того, кто прятался там.

— Что? Где? — Крейк попытался проследить за её взглядом, но так и не смог никого увидеть.

— Он там, — прошептала девушка, не отрывая взгляда, — На скамье. Ждет нас.

Они простояли на месте несколько мгновений, не зная, что делать. Крейку было невдомек, ни как Джез удалось почувствовать этого таинственного незнакомца, ни как она узнала его намерения. Но он не придавал сомнению её убежденность. Они бы не смогли пройти мимо незнакомца, но не могли и повернуть вспять. Крейк пожалел, что им не удалось пронести с собой оружие, но гостям было запрещено его носить.

Но стоять на месте он тоже не мог, будто в ловушке, как ребенок, что боится пошевелиться, чтобы не встревожить паука. Мужчине так не пристало поступать. Поэтому он взял себя в руки и возобновил шаг, а Джез последовала за ним.

Дюжину шагов спустя, дорожка круто повернула и расширилась, открывая площадку для отдыха, спрятанную в деревьях. Посреди площадки стоял украшенный орнаментом фонтан, из центра которого вяло пузырилась струйка воды. На скамейке сидел и умиротворенно наблюдал за фонтаном Фреджер Кордвейн. Когда Крейк и Джез подошли, он поднял голову.

— Доброй ночи, — сказал Крейк, не прерывая шаг.

— Доброй ночи, Грейфер Крейк, — ответил Кордвейн.

Крейк замер при звуке своего имени. Ему страстно захотелось убежать, но Кордвейн вскочил со скамьи, и в его мясистой руке появился револьвер. Он видимо полагал, что правило против ношения оружия к нему не относится.

— Давайте не будем усложнять ситуацию, — сказал Кордвейн, — Вы, живой или мертвый, одинаково ценны для меня.

— Кто это, — спросила Джез у Крейка. Ему понадобилось мгновение, чтобы понять, что она еще в образе. — Дорогой, что все это значит?

Кордвейн подошел ближе, держа Крейка на мушке.

— Мисс Бетинда Флей, — сказал он, — если это ваше настоящее имя. Агенство Шакелмор ищет вашего "дорогого" вот уже несколько месяцев. Стыдно признаться, но мне едва удалось узнать его по ферротипу. Из-за бороды, я полагаю. У меня плохая память на лица.

— Но ведь он ничего не сделал! — запротестовала Джез, — что он натворил?

Кордвейн вперился в девушку взглядом.

— А вы разве не знаете? Он убил свою племянницу. Восьмилетнюю девочку.

Джез ошеломленно посмотрела на Крейка. Тот поник и опустил голову.

Кордвейн зашел Крейку за спину, схватил за запястья и завел руки назад. Затем он заткнул револьвер за пояс и вытащил пару наручников.

— Ножом для писем. Семнадцать ударов, — как бы невзначай проронил он, — оставил истекать кровью на полу своего демонического капища. Вот такое вот он чудовище.

Крейк не сопротивлялся. Он побледнел, ему стало холодно и тошно.

— Его родной брат нанял нас найти его, — продолжил Кордвейн. — Грустно, не так ли? Ужасно, когда члены семьи начинают враждовать друг с другом. Человек должен всегда доверять своей семье.

Наручники защелкнулись, и глаза Крейка наполнились слезами. Он поднял голову и встретил взгляд Джез. Она смотрела на него пристально, все еще не отойдя от шока. Она искала в его взгляде опровержение. Хотела верить, что он на самом деле не сотворил ничего столь чудовищного.

Но ему было нечего ей сказать. Она не смогла бы осудить его больше, чем он осуждал себя сам.

— Если вы не возражаете, мисс, я бы попросил вас также пройти со мной, — сказал Кордвейн, закрепляя наручники. — Я уверен, вы понимаете. Как только мы установим, что вы не имеете отношения к этому …

Джез метнулась к пистолету, торчащему из-за ремня Кордвейна, но тот был готов к этому. Он схватил её руку и выбил из равновесия, другой рукой толкая Крейка на землю. Со скованными за спиной руками тому не удалось смягчить падение, и боль пронзила его плечо, жестко встретившее каменистую землю.

Джез осыпала Кордвейна ударами и пощечинами, но тот был крупным мужчиной, значительно сильнее и тяжелее её.

— Так я и думал, — заявил он, отталкивая девушку от себя — Тоже замешаны, не так ли?

Удивление появилось на его лице, когда Джез ударила его кулаком в челюсть, но быстро сошло. Мужчина сильно ударил её по лицу тыльной стороной ладони — раз, другой, третий. Затем сильно оттолкнул Джез от себя. Девушка упала, размахивая руками, и сильно ударилась лбом о низкую каменную чашу фонтана.

Жуткий звук удара мгновенно охладил весь боевой пыл. Кордвейн и Крейк уставились на маленькую девушку в красивом черном платье, лежащую без движения на земле.

Она не поднялась.

— Что ты наделал? — воскликнул Крейк, лежа на земле. Затем с трудом встал на колени.

Кордвейн вытащил пистолет и направил на Крейка.

— А ну успокойся.

— Помоги ей!

— Я же сказал, остынь! — мужчина сорвался. Затем подошел к телу Джез, присел рядом и взял её руку, прижав два пальца к запястью. Мгновение спустя, он бросил руку, повернул голову Джез и проверил пульс на шее.

Крейк все понял по выражению лица и почуствовал прилив невероятной, иррациональной ненависти.

— Сукин ты сын! — прорычал он, вставая на ноги. Кордейн тут же наставил свое оружие на него.

— Ты же видел, что случилось, — сказал Кордвейн, — я не хотел ничего такого!

— Ты убил её! А ведь она была совсем ни при чем!

Кордвейн двинулся на Крейка.

— Закрой свой поганый рот! Я говорил, что возьму тебя живым или мертвым, и я не шутил!

— Что ж, тогда тебе лучше взять меня мертвым, ублюдок! Потому как даже Шакелмору не дозволено убивать невинных женщин! А я уж постараюсь, чтобы все узнали, что ты натворил.

— Вам стоит постараться заткнуться, сэр, или я пристрелю вас как собаку!

Но Крейка уже было не остановить. Зрелище лежащей без движения Джез что-то пробудило в нём. Пробудило всю ярость, вину и ужас, что он сокровенно запечатал внутри себя. Пробудило видение о его племяннице лежащей безжизненно, о её белой ночной рубашке, мокрой от красноты, о её маленьком тельце, оскверненном жуткими ранами, об окровавленном ноже для писем в его руке.

Это был день, когда он начал бежать, и он не останавливался с тех самых пор.

— Чего же ты не стреляешь? — закричал Крейк. — Ну же! Избавь меня от своего показного правосудия! Жми на курок!

Кордвейн попятился, подняв оружие. Он не знал, что ему делать с покрасневшим от гнева, брызжущим слюной и проклятиями маньяком, напирающим на него со скованными за спиной руками.

— Сэр! Держитесь от меня подальше!

— Кончай с этим, убийца! Кончай! С меня довольно!

И вдруг, что-то быстро мелькнуло в ночи, и раздался страшный глухой звук. Глаза Кордвейна закатились, он обмяк и сложился пополам, валясь на землю.

Прямо за ним, держа в руке камень, вынутый из стены, стояла Джез.

Крейк молча замер.

Джез отбросила камень в сторону и взяла ключи с тела агента Шакелмора. Затем она подошла к Крейку, развернула его и разомкнула наручники. Когда они спали, он, наконец, нашёл слова.

— Я думал, ты умерла.

— Он тоже так думал, — ответила девушка.

— Но он … Но ты ведь была мертва.

— Очевидно же, что нет. Помоги мне.

Она начала тащить тело Кордвейна к деревьям. Помешкав, Крейк присоединился к ней. Когда они перебрасывали тело через стену, голова закатилась, и Крейк заметил его глаза. Они были открыты, и белки были залиты кровью.

Крейк отвернулся и его стошнило. Джез подождала, пока он закончит, и велела взять тело за ноги.

Он не привык к такому бескомпромиссному холодному тону в её голосе. Он сделал, как было велено, и вместе они отнесли его подальше от тропинки и чужих глаз.

— Джез, Я …, - начал он.

— Я сделала это не ради тебя, а ради себя самой, — прервала она. — Меня не возьмет ни один чертов Шакелмор. Не сейчас, когда половина мира все еще жаждет нашей смерти.

В её голосе чувствовались нотки раздражения.

— Кроме того, ты так и не рассказал мне, что ты узнал там, в поместье. Капитан уж точно захочет об этом услышать.

Это была не та же Джез, что сопровождала его на этой вечеринке. Перемена была неожиданной и тревожной. Все что случалось прежде, каждая шутка и каждое доброе слово, не имели никакого значения перед лицом преступления, что он совершил. Крейку хотелось, что бы ему было что сказать, как объясниться, но он знал, что она не станет ничего слушать. Не сейчас.

— Будет лучше, если мы никогда не станем говорить о том, что случилось здесь сегодня, — сказала Джез, все еще отряхивая платье. Затем она остановилась и пристально посмотрела Крейку в глаза.

— Никогда.

Крейк кивнул.

— Что ж, — сказала она, приведя себя в порядок, насколько это было возможно, — давай убираться отсюда.

Она зашагала по тропинке, ведущей к посадочной площадке. Крейк бросил один последний взгляд на деревья, где лежало тело Кордвейна, и последовал за ней.

Двадцать один

Фрей созывает собрание — Надежда — Воспоминания капитана из Самарлана — Штык

— Вы хотите взять на себя Делириум Триггер? — вскрикнул Харкинс. Пинн подавился и прыснул пищей через стол, испачкав лицо Крейка кусочками тушеного мяса. Малвери радостно застучал Пинна по спине, гораздо сильнее, чем было необходимо, пока его кашель не пошел на убыль.

— Спасибо, — зарычал он на ухмыляющегося врача.

— Другой день, другая спасенная жизнь, — ответил Малвери, возвращаясь на свое место у плиты, где он работал над десертом, состоящим в основном из сахара. Крейк промокнул бороду носовым платком.

— Итак? — продолжила Джез. — Как вы планируете это сделать?

Фрей опрашивал команду, собравшуюся за столом в столовой «Кетти Джей», и снова задумался, делал ли он всё правильно. Его план, казалось, вдохновленный, когда он пришел с ним несколько часов назад, но теперь он столкнулся с реальностью своего положения, и он стал казаться гораздо менее определенным. Было прекрасно видеть, взвод экспертов, решающих возложенные на них задачи с клинической точностью, но это вряд ли была хорошо смазанная машина, с которой он имел дело здесь.

Разговор Харкинса, сводился к невнятному упоминанию о крушении Делириум Триггер. Малвери, добавлял ром в десерт и делал пару больших глотков, он это делал как обычно. Пинн, слишком глуп, даже чтобы глотать пищу правильно.

Джез и Крейк были надежными, насколько он мог судить, но они едва смогли встретиться взглядом друг с другом на протяжении трапезы. Что-то случилось между ними на Зимнем Балу — возможно, Крейк сделал нежелательное движение? — И теперь для него был очевиден гнев Джез, как и стыд Крейка.

Оставался Сило, как всегда непонятный, тихо засовывающий ложкой тушеное мясо себе в рот. Сило, который был постоянным компаньоном Фрея уже семь лет, и о котором он ничего не знал. Фрей никогда не спрашивал его о прошлом, потому что это его не касалось. Сило никогда не спрашивал ни о чем. Он просто был здесь. Мыслил ли он вообще так, как мыслят нормальные люди?

Он попытался вызвать хоть какие-то теплые чувства к товариществу и не смог.

Ну и ладно, будь все проклято, все равно пойдем.

— Мы все знаем, что не сможем побить Делириум Триггер в воздухе, — сказал он, и услышал вздох облегчения от Харкинса. — Поэтому мы должны сделать это на земле. Мы заманим Дракен в порт, и когда она сядет… — он хлопнул об стол, — вот когда мы это сделаем.

Пинн поднял руку. Делает он это только для усиления эффекта. Если ему есть что сказать, то обычно он просто выпаливает.

— Вопрос, — сказал он. — Зачем?

— Потому что она не будет этого ожидать.

Пинн начал было опускать руку, но затем снова поднял ее, словно озаренный новой идеей.

— Да? — сказал устало Фрей.

— Почему бы нам не сделать еще что-нибудь, чего она не будет ожидать?

— Мне нравится план бегства — сказал Харкинс. — Я имею ввиду мы хорошо убегали. Может нам, знаете ли стоит, придерживаться того же. Просто подумал, хотя, я имею ввиду, ты капитан. Просто мне так кажется, ну, если это не то, не стоит на этом останавливаться. Это просто мое мнение. Ты капитан. Сэр.

Команда затихла. Звук исходил только от Малвери, который помешивал в котелке, и жующий звук из угла столовой, где Слэг жадно грыз свежую крысу. Он притащил её из грузового отсека, чтобы присоединиться к ужину с командой.

Фрей посмотрел на лица, повернутые к нему и ощутил что-то незнакомое, странную ценность момента. Он потрясенно понял, что они ждут, его убеждений. Они хотят, чтобы их убедили. В их глазах, он видел слабый намек чего-то, что никогда не думал увидеть у них. Он привык видеть это что-то, у красивых девушек, перед тем как оставлял их.

Надежда.

Чёрт побери, они надеются! Они надеются, что я их спасу. Они надеются, что я знаю, что делаю.

И Фрей был удивлен, что почувствовал себя немного лучше от этого.

— Слушайте, — сказал он. — Дракен ловит нас с тех пор, как ее послали. Он была сзади, когда достала Квайла, она почти поймала нас у хижины, и она впереди нас на Зимнем Балу. Она знает, что мы знаем о Галлиане Фейде, и предполагает, что мы охотимся за ним. Но чего она не знает, это что мы знаем о её секретном укрытии.

— Мы даже не знаем, что это за укрытие, — указала Джез.

Пинн посмотрел смущенно. Он больше не был уверен, кто и что знает.

— Крейк слышал, как Фейд и Герцог говорили о Тринике и секретном укрытии, — сказал Фрей. — Они упоминали карты и схемы. Мне кажется, если мы достанем эти карты и схемы, мы найдем и дорогу.

Пинн поднял руку.

— Вопрос.

— Да?

— Почему?

— Потому, что нам нужны доказательства. Мы знаем, что Герцог Грефен подстроил убийство Хенгара. Мы знаем, что они планируют переворот. Но мы не имеем доказательств. Если мы сможем доказать, мы сможем продать этих ублюдков Эрхгерцогу.

— И что в этом хорошего? — спросила Джез. — Мы все равно взорвали Туз Черепов.

— Ты думаешь, их будет волновать тот, кто нажал на гашетку, если мы дадим им руководителя? — спросил Фрей. — Слушай, я не говорю, что они обязательно простят нас, но может они забудут. Если Эрхгерцог наложит на них руки, он не будет волноваться о нас. Мы мелкие. И без герцога Грефена, который назначил большую награду, Дракен не будет тратить время на наши поиски.

— Ты говоришь, мы можем выбраться из этого? — громко сказал Малвери. Он стоял позади Фрея, у плиты. Он перестал помешивать и смотрел на котелок с десертом.

— Да, — прямо сказал Фрей. — Если мы сыграем правильно, мы можем это сделать.

Экипаж переглядывался, как бы ища поддержки друг у друга. Неужели их товарищи чувствуют то же самое? Были ли они настолько глупыми, чтобы поверить, что они могут победить несмотря ни на что?

— Что бы ни происходило в этом убежище нужно что-то делать со всем этим, — сказал Фрей. — Все ответы на эти вопросы там, я уверен в этом. Выход есть. Но нам нужно держаться, нам нужно капнуть чуть глубже первыми. Мы должны взять на себя риск. Потому что я не хочу потратить всю оставшуюся жизнь на бегство, как и ни один из вас.

— Ты сказал, что мы будем заманивать Дракен в порт, — сказала Джез. — Как мы собираемся сделать это?

— Переговоры, — сказал он. — Я приглашу её поговорить на нейтральной территории. Лицом к лицу. Я буду притворяться, что я хочу заключить сделку.

— И вы думаете, она согласится?

— Она согласиться, — Фрей был ужасно уверен в этом.

Никто не говорил в течение нескольких минут. Слэг посмотрел вверх, озадаченный содержательной паузой, возникшей в разговоре, а затем вернулся к легкой закуске из крысы.

Фрей почувствовал вес руки Малвери на плече.

— Расскажите, остальную часть плана, Капитан.

Фрей сошел с железной лестницы, которая проходила из столовой к главному проходу в «Кетти Джей». Он остановился на мгновение и перевел дыхание. Объяснять свой замысел оказалось чрезвычайно нервным делом. Впервые он вспомнил, что на самом деле забеспокоился о том, что думает его команда. Были выдвинуты несколько хороших предложений, в основном от Джез. Откровенное потрясение было у команды, когда он открыл финальную часть замысла. Но они любили его. Он видел это на их лицах.

Ну, это было сделано. До сих пор он даже не был уверен, что они будут идти с ним. Страшно было, что все это, похоже, оказалось так внезапно реально.

Потому что он очень, очень не хотел встречи с Триникой Дракен.

Слэг взлетел по лестнице за его спиной и спрыгнул вниз, в проход, явно в настроении для некоторых компаний. Он следовал за Фреем до капитанской комнаты и ждал, пока Фрей закрыл дверь и достал маленькую бутылку «Сияния» из запертого ящика в шкафу. Он терпеливо сидел, пока Фрей закапал капли в каждый глаз и лег на кровать. Затем, когда он решил, что Фрей уже лежит неподвижно некоторое время, он прыгнул на грудь капитана, свернувшись калачиком и заснул.

Фрей дрейфовал на краю сознания, слабо осознавая теплое давление веса кошки на его ребрах. Он боялся того, что должно было произойти. Он ненавидел того, что вынужден находиться в этом положении. Он ненавидел того, что должен быть храбрым. Но в успокаивающем наркотическом дымке, он не чувствовал ничего, кроме мира, и постепенно он заснул.

Пытаясь заблокировать одно, он, в конечном итоге, забыл, мечтая о другом.

Северо-западное побережье Самарлана было красивым местом. Глубокие долины и величественные горы сохранили пышную зелень, частые дожди с "Серебренного Залива" и солнце, которое светит круглый год, благодаря близости к экватору. Это была земля широких аллей, мощных рек и несчетного количества деревьев, все зеленые, золотые и красные.

Было также полно Саммиес. Или, чтобы быть более точным, он кишел их Даккадианскими и Мурхдианскими войсками. Саммиес не вмешивались в грязный рукопашный бой. У них были две расы рабов, чтобы сделать то же самое.

Фрей посмотрел вниз из кабины «Кетти Джей» на зеленые валы под ним. Его штурман, Рабби, протиснулся поближе, глядя на ориентиры, с помощью которых можно вычислить их положение. Он был тощий, с цыплячьей шеей и хвостом. Фрей не любил его, но у него не было выбора в этом вопросе. Флот Коалиции захватил его корабль и его обслуживание, а так как остальная часть команды сбежала и не стала сражаться с Саммиес, флот выдал ему новый корабль.

— Засели они красиво, не так ли? Чертовы Саммиес, — Рабби пробормотал. — Хотелось бы, чтобы эти две группы сук воевали за нас.

Фрей проигнорировал его. Рабби всегда ловил тех, кто с ним соглашался, постоянно прощупывал, чтобы найти подобные экипажи, симпатии и антипатии, чтобы он мог удивляться, насколько схожи их мнения были.

— Я имею в виду, у вас есть мартианцы, чтобы сделать все ваши каторжные работы и прочее. Большие, сильные их хватит для выборки всех этих кирпичей вокруг, и для работы на фабриках и что. Хорошее пушечное мясо тоже, если вы не возражаете, но эти угрюмые педерасты пытаются поднять мятеж все время.

Фрей пролез в пространстве для ног из кабины и достал почти пустую бутылку рома. Он сделал большой глоток. Рабби посмотрел на выпивку жадно. Фрей сделал вид, что не заметил и положил ром обратно.

— И еще у вас есть ваши Даккадианцы, — Рабби лепетал, — которые даже хуже, потому что им чертовски нравится быть рабами! Они, как вы говорите, ассимистированные.

— Ассимилированные, — сказал Фрей, прежде чем он успел остановить себя.

— Ассимилированные, — Рабби согласился. — Вы всегда знаете, правильное слово, Капитан. Бьюсь об заклад, вы много читали. Вы много читаете? Я тоже люблю читать.

Фрей не отрывал глаз от пейзажа. Рабби кашлянул и пошел дальше.

— Таким образом, эти Даккадиан, все они выполняют ежедневную работу, а командуют всеми летающие на самолетах немые хрюкающие Мартианцы. Тогда что же фактически Саммиес делают, а?

Он ждал ответа, который не собирался приходить.

— Сидят, едят виноград и раздувают свои задницы, вот что! Только командуют и не делают свою работу. Сладкое местечко, они заимели. Реально сладкое.

— Ты можешь сказать мне, где я совершаю посадку, и мы можем покончить с этим?

— Вы правы, Вы правы, — торопливо сказал Рабби, осматривая землю. Внезапно он показал. — Пункт посадки в нескольких километрах к югу от сюда.

Фрей посмотрел в том направлении, которое он указывал, и увидели разрушенный храмовый комплекс на расстоянии. Центральный зиккурат из красного камня был разрушен с одной стороны, и окружающие его жилища, когда-то величественные, были разбитыми до основания бомбами руинами.

— Сколько кломов?

— Мы увидим, — заверил его Рабби.

Фрей отхлебнул еще рому.

— А мне можно? — Рабби спросил.

— Нет.

Вскоре после этого они вошли в посадочную зону. Вершина холма была лысой, и там, где раньше были поля в настоящее время шли земляные работы, узкие траншеи тянулись за ними. Камни от разрушенных зданий складывались на вершине холма. Это была крошечная деревня, с простыми домами, низкими, с плоскими вершинами, в стиле, который был распространён в этих краях. Деревья и трава блестели от пара, так как утренний дождь испарялся под палящим солнцем.

Ничто не двигалось на вершине холма.

Фрей замедлил «Кетти Джей» и завис в воздухе. Он был злостно пьян, и его первой реакцией было отвращение. Коалиции даже не удалось организовать кого-то для встречи их корабля со снабжением? Неужели они хотят, чтобы закончились патроны? Неужели они думают, что он наслаждался перевозками по всей территории противника, рискуя нарваться на вражеские патрули, только за то, чтобы была бы возможность поесть?

Мартли, инженер, поднялся вверх по проходу, выходящему из машинного отделения, в кабину.

— Мы уже приехали? — спросил он нетерпеливо.

Он был жилистым молодым рыжеволосым человеком, щеки и комбинезон постоянно вымазаны смазкой, как если бы это был боевой камуфляж. У него было слишком много энергии, что было его проблемой. Он носил одежду Фрея.

Рабби изучал земляные укрепления.

— Похоже, заброшенные, Капитан.

— Это правильные координаты?

— Эй! — Рабби казался обиженным. — Я когда-либо не смог доставить нас к цели?

— Я полагаю, мы как обычно доберемся туда в конце концов, — признался Фрей.

— Разве во Флотилии сказали нам что-нибудь об этом месте? — Мартли прочирикал, — как может быть такое, почему тут так все заброшенно?

— Это всего лишь пункт посадки, — нетерпеливо сказал Фрей. — Как и все остальные.

Фрей не спрашивал. Он никогда не спрашивал. После нескольких месяцев Фрей просто брался за ту работу, где больше платили. Когда Флот начал нанимать грузовые суда в армию за минимальную оплату, Лига Купцов потребовала бонусы за опасность. Эти наниматели большие перевозочные компании были счастливы быть подальше от войны, перевозя оборудование в границах Вардии. Наемники, такие как Фрей искали возможности.

Принимая заказы на самые опасные миссии, Фрей почти погасил займ за «Кетти Джей». У них был какой-то замкнутый круг неприятностей, экипаж жаловался на мужеложство и продолжал требовать перевода, но Фрею было наплевать. После семи лет, она была почти его. Это было единственным, что имело значение. Как только он возьмет её, то станет свободным. Он может переждать до конца войны, делая курсирующие рейсы между Теска и Мардук, и ему никогда снова не придется беспокоиться о кредитных компаниях, замораживании его счетов и охотниках на него. На своем корабле он был бы хозяином неба.

— Давайте просто избавимся от груза и получим деньги, — сказал он. — Если здесь нет никого, чтобы принять груз, это не наша проблема.

— Ты уверен? — спросил Мартли, неуверенно.

— Если испортится здесь, это чужая вина, — сказал Фрей. Он сделал еще один глоток рома, — нам платят за доставку, координаты дают они. Нам не платят, чтобы думать. Они говорили нам об этом достаточное количество раз.

— Чертова Флотилия, — пробормотал Рабби.

Фрей снизил «Кетти Джей» вниз на относительно не заваленный участок земли рядом с деревней. Нетерпеливый и пьяный, он сбросил аэриум из баков слишком быстро и захлопнул их, достаточно сильно, чтобы удариться копчиком и уронить Мартли на колени. Мартли и Рабби обменялись озабоченным взглядом, они думали, что он этого не видел.

— Давайте, — сказал он, подавив вздох, когда он встал из своего кресла, — быстрее — разгрузимся, быстрее — сможем отправиться домой.

Кенхан и Джод упали в грузовом отсеке, когда они прибыли, распутывая ящики от лямок. Они представляли собой пару уродливых здоровяков, бывшие докеры, составляющие рабочую силу Флотилии. Единственные люди из экипажа, которые уважали друг друга, все остальное их немного побаивались.

Джод курил на подъемнике. Фрей не мог вспомнить, когда видел его без сигареты, тлеющей в зубах, даже при работе с ящиками боевых патронов, как это было сейчас. Как капитан, он принял решение исполнителям ничего не говорить. Джод раньше никогда не взрывал ни кого на куски. С таким послужным списком, этого казалось разумно достаточным, пусть все идет своим чередом.

Фрей снизил грузовую рампу, и они стали перевозить ящики. Солнце ударило, как только они вышли из прохладной тени «Кетти Джей». Воздух был влажным, и пахло мокрой глине, и там был давний запах пороха.

— Где их ставить? — Кенхан крикнул Фрею. Фрей неопределенно махнул на открытое место перед спуском вниз, ближе к окопам. Он не хотел, оставлять эти коробки патронов слишком близко к «Кетти Джей», после разгрузки. Кенхан закатил глаза.

— Все туда? — но он не возражал.

Фрей прислонился к посадочной стойке «Кетти Джей» с бутылкой рома в руке и смотрел на то, как его команда делает свою работу. Так он взял двух человек на коробки, пятый работник будет только мешать, рассуждал он. Кроме того, это было привилегией капитана лениться. Он сделал большой глоток из бутылки и осмотрел пустое место. Впервые он отметил, что существенные признаки конфликта: следы пожара на стенах красно каменных домов, участки, где земляные постройки были взорваны и почва разбросана.

Старые раны? Это место, вероятно, видело много событий. Но потом, еще этот запах пороха. Из оружия стреляли, и, причем, недавно.

Он бросил мутные глаза на его экипаж, чтобы убедиться, что они продолжают свою работу, а затем оттолкнулся от посадочной стойки и побрел прочь от «Кетти Джей». Он направился в сторону деревни.

Дома были бедными крестьянскими жилищами Самарланцев, голые и заброшенные. Деревянный курятник и загон для свиней разрушены до руин. Окна были просто квадратными отверстиями в стене, некоторые из них со ставнями, висящим неровно, они качались из стороны в сторону под дуновениями слабого ветерка. Фрей приблизился и увидел более явные признаки недавних нападений. Некоторые стены были изрешечены пулями.

Его кожа стала покалывать от пота. Он осушил ром до дна и бросил бутылку в сторону.

Жилища были построены вокруг центрального участка земли, что когда-то был травянистым, но в настоящее время это было месиво быстро подсыхающей грязи. Фрей заглянул за угол ближайшего дома. Несмотря на шум от лесных птиц, было пугающе тихо.

Он посмотрел через окно в дом. Мебель уже давно вывезли, оставив скупую пустую оболочку, плотного горячего мрака. Солнце снаружи было настолько ярким, что было трудно смотреть. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы рассмотреть человека в углу.

Он неподвижно лежал под окном с другой стороны дома. Фрей слышал мух, и чувствовал запах крови.

К этому времени его глаза привыкли к темноте. Достаточно, чтобы заметить, что человек был мертв, застрелен через щеку, его челюсть криво висела, а на лице была запекшаяся кровь. Достаточно, чтобы заметить, что он был одет в форму Вардик. Достаточно, чтобы заметить, что он был одним из них.

Он услышал звук: резкий и жесткий, как будто кто-то наступил на ветку. Голоса его экипажа, вдруг перешли на крик.

С холодным признаком тошноты, он понял, что случилось. Паника охватила его, и он побежал к единственному безопасному месту, которое знал. Побежал к «Кетти Джей».

Когда он завернул за угол дома, он увидел, что Кенхам лежал лицом вниз рядом с открытым ящиком. Джод пятился от траншей, стреляя из револьвера в мужчин, которые карабкались из них. Владеющих винтовками Дакадианцев: двух дюжин или больше. Маленькие, белокурые, с широкими лицами и узкими глазами. Они скрылись, когда услышали приближение «Кетти Джей». Возможно, у них даже было время, чтобы сбросить мертвые тела Вардийцев в траншеи. Теперь же они возникали из своей засады.

Рабби и Мартли бежали стремглав к «Кетти Джей», как и Фрей. На их лицах был страх.

Один из Дакадианцев упал в траншею с воем, поскольку Джод попал в цель, но их число было подавляющим. Трое других увидели и застрелили его.

Фрей только зарегистрировал гибель Джода. Мир подпрыгивал, трясся как в агонии момент за моментом, каждый из которых приближал его ближе к разинутой пасти грузовой рампы «Кетти Джей». Его единственный шанс попасть внутрь. Его единственный шанс на жизнь.

Ружья Дакадианцев трескнули и крякнули. Их целями были Рабби и Мартли. Некоторые солдаты бросились бегом, гоняясь за ними. Они подняли крик на своем родном языке, как только кто-то заметил Фрея, бегущего у дальней стороны «Кетти Джей». Фрей не слышал. Он закрылся от остального мира, сосредоточившись на одной цели. Ни что другое не имело значения, надо прорваться к рампе.

Пули выбивали дерн вокруг них. Мартли споткнулся и тяжело грохнулся, схватился за поднятую ногу, закричал. Рабби заколебался, сбавил шаг на мгновение, а затем побежал дальше. Дакадианец потянул Мартли вниз, когда тот попытался подняться, затем нанес ему колющий удар двойным лезвием штыка на конце винтовки. Крики Мартли обратилась в бульканье.

Грузовая рампа приближала