/ Language: Русский / Genre:sf_fantasy,

Кровь Ардана

M. Nemo

Ксандер — революционер. Он вампир и бунтарь. Смелый и отважный. Готовый бороться за справедливость и равенство. И всё бы хорошо, если б во время очередной операции на его пути не вырисовался оборзевший вкрай котяра. Который теперь вечно портит планы, издевается да ещё путается под ногами. А тем временем над башнями собираются старые боги в чёрных юбках и шарфах в шашку. И откуда ни возьмись, появляется Фантазёр. Да давно ходит легенда о… Но об этом уже молчит Королева-Мать в Высоких Покоях. Мир Творца-Мечтателя открылся. В соавторстве с Mia-May (http://mia-may.daportfolio.com)

M. L. Nemo

Кровь Ардана

Глава 1. Беглые Коты

— Хорошего Дракона должно быть много.

— Кто вам сказал, что я хороший?

Из разговора Дракона и Благородного Рыцаря. Свитки Потерянного Моря.

Над чернильной водой поднимался дымчатый туман. То и дело он вздрагивал как ленивый змей — и так вывернется, и эдак. Даже месяц недовольно скрылся за набухшими тучами. Давно погас свет в зеркальных окнах. Лишь редкий прохожий, на свой страх и риск мог позволить себе пройтись мимо, коль уж засиделся в пивнушке.

Пристань рыбацкого квартала пустовала. Славилась же она тем, что каждую ночь здесь кого-нибудь да прирезали, или обворовывали, а потом посиневшего в воде находили. Или скушать могли — причём самым бессовестным образом. Хорошо ещё, если срезанным кошельком отделаешься.

Растянутые между домами бельевые верёвки трепал ветер, и притаившиеся волны осторожно касались днища старой баржи. Магическая защита, хоть и латанная-перелатанная, работала пока справно. Никто посудину не видел. Да и сама она, посудина, давно просилась на покой — глухо стонала каждый раз, когда принимала на борот нового пассажира.

— Двадцать один, двадцать два… — встречавший покосился на длиннющее умертвие с упитанным кошаком на руках. — Двадцать два с половиной. — Закончил он.

Осторожная тишина нарушалась лишь когда кто-то умудрялся кашлянуть. Ночь выдалась на удивление сырой и мглистой.

— Поторопитесь, — коренастый капитан с иссечёнными шрамами лицом, да с одной ногой — в лучших традициях капитанства, строго обвёл взглядом сегодняшних пассажиров.

Ничего особенного. Он прищурил единственный глаз, второй отсутствовал, его как и ногу, отгрыз и унес оборотень-переросток. В трактире за выигрыш поспорили. Что б ему… Компания собралась ничем не примечательная: малоимущие упыряки, видать, не кушали давно, вот и глазёнки блестят. Пара, опять таки, оборотней, сжались в уголке, тут же начали дружку мацать. Ага, утешают, значит. Несколько людишек, железа на них больше чем сами весят, боязно им. Ага… Капитан усмехнулся и вновь обратил взор на поднимавшихся на борт.

Пока ни одного мага и близко нет, защита бы сработала.

— Всё чисто, — подошедший мальчишка, со спрятанными под платок волосами, осторожно обратился к старому капитану.

— Угу, — только и проворчал тот.

— Все заплатили, — вновь прошептал мальчишка и змеёй поспешил скрыться в тени.

— … они сюда не рискнут сунуться, им делать на причале за первым кругом нечего… — утешали друг друга оборотни, и без того сбившиеся в клубок.

— … а я говорю, сделали бы город нормальным и никто бы не уезжал. — Проворчал вампир, прикрывая нос тонким платочком. — Вон собрались в парламенте одни псы… простите. Я не вас имел виду. — Тут же поспешил он заверить встрепенувшихся оборотней. — Понабирали партий, а они грызутся как последние мертвяки. — Ой, простите. — Резко повернув голову, он столкнулся нос к носу с длинным умертвим, с ног до головы завёрнутым в плащ и с водружённой широченной шляпой на голове. Сидевший на коленях мертвяка кот медленно поворотил морду на вампира и пара огромных янтарных глаз так и впились в него. Вампир напряжённо прочистил горло. — То есть. — Осторожно продолжил он. — Ну, в общем… — и виновато опустив плечи, замолк.

— Парламент бы нормально работал, если б его монархия не душила, — прорычал огромный оборотень и почесал ногой голову, забыв, что он в человеческом облике. — Развели тут, понимаешь, диктатуру. Аристократия, мать её растак.

Вампир с платочком предусмотрительно промолчал. Молчали и обвешанные оружием люди.

— А ну тихо! — сквозь зубы процедил капитан. — Нашли когда базар разводить.

Это был уже четвёртый рейс за прошедший месяц, риск увеличивался, зато и прибыль росла. Один вон, заплатил так, что на год хватит. Цена за вывоз из города всегда была высокой, но в этот раз он поднял ставки в два раза и не прогадал — всегда найдутся желающие смыться. Особенно в нынешние времена.

— Отчаливаем.

Последний беглец давно зашёл на борт и пришло время плыть прочь. Но тут мохнатые любители луны зашевелились. Первым вообще вздёрнул морду огромный серый кот. Усиленно принюхиваясь, он дёрнул хвостом.

Тут же с нависавших над пристанью крыш вниз соскользнули три фигуры. За ними ещё три. Плотные тени молниеносно оказались у баржи. Двое тут же запрыгнули на неё и бесшумно приземлившись, выпрямились. Самый высокий из них, завёрнутый в чёрный плащ, с надвинутым на лицо капюшоном, приблизился к капитану и оба начали бурно переговариваться.

Со стороны лишь отдельные обрывки долетали до слуха. Капитан теперь стоял молча, будто каждое слово было ему за пощёчину. Единственный глаз не по доброму мерцал в темноте.

Другие налётчики полукругом выстроились на причале.

Уловив вампирий запах, оборотни заинтересованно подняли головы.

— Вот он, — тихий звонкий голосок разрезал ночную тишину. Маленькая и тонкая, скрытая в плаще фигурка указала пальцем на застывшее умертвие. То ожидаемо не подавало признаков жизни.

Вампир, первым приземлившийся на баржу, метнулся к мертвяку и схватив за ворот здорово тряхнул. Лежавший до того на коленях кот успел приземлиться на лапы всей свой мощной массой.

— Ты продал амулет! — пророкотал вампир в самое его лицо. — Кому?!

Ещё раз рванув мертвяка на себя, вампир оторвал его от земли, так что дохлые ноги заболтались внизу.

— Говори, — повелительно приказал он.

Тем временем капитан лишь пожал плечами, давая знак остальным присутствовавшим оставаться на местах.

— Прошу успокоиться и не паниковать, — сказал как можно увереннее он. — Это маленькое недоразумение скоро разрешиться.

Вампир тем временем продолжал трясти упорно молчавшего мертвяка. Однако в следующий миг всё изменилось: резкий грохот заставил всех отскочить назад. Огромный котяра с разгону налетел на вампира, и со всей силы прижал его к полу.

— Не он, — прозвенел тонкий девичий голосок. — Он. — И бледный палец ткнул на кота.

Капюшон поваленного задрался и под холодным лунным светом показалось лицо прямо как из мрамора высеченное и обрамлённое чёрными волосами. Сверкающие гневом вампирьи глаза впились в не менее разъярённые кошачьи.

Тяжёлые лапы давили на грудь. Сделав несколько шагов, кот замер.

— Чего прицепился? — раздалось грозное рычание.

— Так, значит, — не дав коту опомниться, вампир вскочил за ноги, отчего кошака отбросило назад. — А теперь говори, кому сбыл амулет. — Убедительно проговорил вампир.

— С чего это мне отвечать кровососу? Да ещё и такому пижонскому, — надменно отозвался кот.

— А вот с чего…

— Эй!

Кто-то такой же ловкий и быстрый, приземлился на баржу.

— Разборки оставим напоследок.

Широко усмехнувшись, вампир обратился к коту.

— Иди с нами.

— Уже разбежался.

— Нас больше, мохнатый.

Сощурившись, насколько это вообще было возможно для кота, комок шерсти важно прошествовал к трапу и оказался на мощённой булыжником пристани.

Оставшийся один мертвяк продолжал бесполезно валяться на палубе.

— Ну и чего мы хотим? — протянул лениво кошак, усевшись на землю, хвост он обвернул кругом лап. Ни дать ни взять — милая киса!

— Здесь говорить опасно, — предупредил вампира другой член отряда.

Тот быстро кивнул.

— Никуда я с вами не пойду, — предупредил кот, внятно выговаривая каждое слово, точно говорил с умалишёнными.

— Предпочитаешь нарваться на стражу? — поинтересовался главарь.

— Предпочитаю, чтобы от меня отвалили.

— Серьёзно?! Значит так, пушистик, ты продал важный амулет, чтобы унести свою блохастую задницу из Ардана, так?

— И что с того?

— Кто тебе заплатил?

— Не твоё дело!

— Слушай. Скажешь нам, кому сбыл, и мы тебя отпустим. В противном случае…

— А мне что за дело? — тут же отозвался кот. — С лодки вы меня сняли. Уехать я не смогу, денег тоже нет. И какой мне теперь до твоих требований?! — Это он сказал лениво, почти вальяжно, только сияющие в темноте янтарные глаза продолжали изучать вампира.

— Хорошо. — Вампир скривил губы в презрительной ухмылке. — Не скажешь, я тебя за лапы подвешу.

— Справишься? — ответ был не менее презрительным.

— Слушай, ты!

— Ась?

Гроза готова была разразиться над опустевшей пристанью, баржа давно отчалила, и среди клубящегося тумана на воде уже ничего нельзя было рассмотреть. Одиноко сияли во мгле тяжёлые фонари. Даже ветер притих, так что окажись здесь кто — тут же засекут.

Котяра сидел нерушимо, как каменная горгулья на башнях Ардана.

— Предлагаю сделку. — Вампир, сверкнув зелёными глазами не хуже того же кота, обратился к последнему:

— Скажешь нам, кому продал амулет, и я организую тебе место на следующей барже.

— Хм, — кот заинтересованно поднял морду.

— Ну?

— Пойдёт.

Презрение во взгляде вампира стало куда больше.

— Так просто отдал опасный амулет, так просто выдашь подельника. Чести в тебе, мохнатый, не больше чем у аристократа.

— Пфф? — фыркнул да и сделал невинные глаза кот. — Каждый выживает, как может.

— Ты знаешь, насколько он опасен?

— Побрякушка? Отчего же не знать. Её довольно трудно из дворца стянуть было. А там всякую мелочь не держат.

«М-да, а кто-то не промах — зубы заговаривает», — подумал вампир.

— Назови имя.

— Какие ты мне даешь гарантии?

— Что? — Вампир, казалось, готов был набросится на кота. — Какие ещё гарантии, я дал тебе слово!

— И я должен поверить слову клыкастого упыряки? Нет уж, извольте. Знаю я вашего брата.

— Я держу своё обещание, — запальчиво сказал вампир.

Некоторое время кот оценивающе изучал того.

— Амрук Урай Кхар. Скупщик магических артефактов. Живёт во втором круге, в торговом квартале.

Вампир мрачно кивнул.

— Через неделю будет тебе место в лодке. Жди нас в субботу ночью здесь же. — Услышал кот в ответ.

Все как один подобрались, готовясь отступать.

Не выпуская их из виду, кот наблюдал, как они исчезают в сгущающемся мраке. Тогда он обернулся и посмотрел на успокоившуюся морскую воду. Пробудившийся ветер растолкал ленивые тучи, и месяц лучами коснулся земли.

— Ксандер, ты чего так раскипятился? — молодой белобрысый оборотень обратился к вожаку. — Всего-то продажная котяра.

— Сам не знаю, — на ходу бросил вампир.

Теперь их было всего двое. Остальные рассредоточились, чтобы не привлекать внимание. Миновав вход во второй круг. Они очутились на маленькой площади с фонтаном в центре. Со всех сторон нависали каменные дома, куда лучше приморских.

Так оба добрались до пятого круга. Послышался стук лошадиных копыт, слева приближался богатый экипаж, запряжённый двойкой вороных. И вампир, и оборотень прижались к стене и затаились. Из экипажа медленно вышел разодетый аристократ. В цилиндре, в подбитой мехом чёрной мантией. Он непринуждённо помахивал тростью с серебряным набалдашником в виде тигра. А глаза его скрывала бархатная тёмная маска с алыми краями.

— Приехал развлекаться, — прорычал Нод.

Александр только предупреждающе посмотрел на него и оборотень затих. Однако вампир-аристократ что-то уловил, и пришлось быстро взбираться на крышу, пока их не заметили.

— Просто зла нет, — фыркнул Нод, когда они оказались далеко вверху.

Взгляд Александра был красноречивее любых слов, аристократов он терпеть не мог не меньше Нода, а, может, и больше.

— Нет, ну продать такую вещь скупщику… — возмутился вампир.

— Да остынь ты уже, — в этот раз роль миротворца взял на себя Нод. — Завтра наведаемся к этому торговцу и заберём амулет. Хорошо, Истрия хоть почуяла то, а то б плохо было. А что, он и, правда, настолько опасный?

— Определяет, говорят ли тебе правду, — отстранённо произнёс Ксандер, цепкий взгляд его тем временем блуждал по затихшим улицам Ардана.

Там, дальше, начинались остроконечные башни сердцевинных кругов, огромны храмы с высоченными статуями и охранявшими их горгульями. Там грузно нависали колокола, что звонили на закате и рассвете и сады, за высокими стенами.

— Нужно было эту кису хорошенько прижать и узнать, как ему удалось проникнуть во Двор…

— Ага, а то я не видел, да ещё минута, и ты бы растерзал его как закуску к ужину, — усмехнувшись, заметил Нод.

— Кошак сам нарвался! — и Александр рассмеялся.

— Впервые вижу такую наглую кису, — кивнув, поддержал друга Нод.

Ночь подходила к концу и туман рассеивался. Над мрачным городом развевая сумрак, всходило ярко-оранжевое солнце.

Погода в Ардане была на удивление переменчивой и пугала приезжих, но только не привычных к родным краям старожил. Если днём нещадно жарило солнце, это не значило, что ночью не выпадет снег; и если под покровом тьмы густой туман скрадывал каждый уличный камень на мостовой, это не обещало ни скорого потепления, ни ясной погоды в качестве перемены.

Город иллюзия, сотканный из мириад разноцветных осколков, непостоянный, обманчивый, не обещающий верности, но готовый хранить тайны.

И словно на вершине мира, стояли над городом, на крепкой черепице купола местного храма, двое, озаряемые первыми лучами восходящего солнца.

Александр кивком подал знак другу и напарнику. Нод понял его без слов. Они прибыли на то самое место, которое указал им наглый кот.

Сокрытые ранней утренней тишиной две тени разом соскользнули с крыши и оказались как раз перед начищенной до блеска вывеской «Русалья Изюминка». Вот оно. Прибыли. Лавка клятого торговца краденным. Где-то вдалеке взвыла собака и послышалась брань и лязги мечей. Город просыпался.

Ступая бесшумно, чтобы не тревожить недремлющие уши соседей, Александр подошел к двери лавки и замер, словно гипнотизируя замочную скважину, воззрившись на нее немигающим взглядом. Нод был рядом. Он стоял, небрежно склонив голову на левое плечо, и беззаботно созерцал проплывающие облака, но тут ноздри раздулись — он глубоко дышал, улавливая запахи почти двенадцати близлежащих улочек и всех стоящих там домов…

Со стороны их можно было принять за вампиров-аристократов. Но тут один из них фыркнул и начал снимать кожаную куртку. Другой небрежным движение руки стянул капюшон длинного плаща. Черные волосы рассыпались по плечам волной, отражая блики восходящего солнца. Иллюзия развеялась.

— Совсем скоро здесь пройдет стража… — сказал как можно небрежнее Нод.

Александр лишь нахмурился, а затем прикоснулся кончиками пальцев к дубовой двери, и она открылась настежь.

Посреди полутемного торгового зала стоял странный типчик с большим бутербродом в руках… Угловатый, неказистый — типчик, а не бутерброд — с синюшно-лиловой кожей и сальными волосами под сползающим колпаком. Одет он был в ночную рубашку и подштанники. По-видимому — не первой свежести. На голове, украшая тот самый колпак, неуместно блестел позолотой металлический обруч. Очевидно, хозяин лавки не ждал гостей. Так вдруг начал топтаться на месте, не зная, то ли делать ноги, то ли притвориться невидимкой… авось не заметят…

— Амрук Урай Кхар? — рявкнул вампир, с сомнением глядя на субтильное нечто, что по идее должно быть торговцем.

Сделав над собой немыслимое усилие, торговец выговорил на редкость писклявым голосом, идеально подходящим тщедушному облику.

— Ну, я Урай Кхар… — глазки забегали из стороны в сторону, словно у попавшейся в лапы кошки крысы. — Золота нет, камни драгоценные отродясь не видал! Я вдовец, и мне кормить семью из пятерых деток! Пощадите, господа разбойники!

Нод огляделся, оценивая обстановку. Книжные стеллажи, покрытые слоями пыли и древние фолианты на них, янтарные вазы и вазы из эбонита, дорогие ткани, небрежно свернутые в рулоны и подпирающие пустые бочки. А пустые ли? Нод приподнял крышку, пригляделся и присвистнул. Вот пройдоха! В обтрепанных временем деревянных сосудах, бережно завернутое в промасленные тряпки, лежало оружие. Определенно магическое.

— Прятать оружие в бочках? А может лучше деревянные ящики использовать?

Торговец зло буркнул себе под нос:

— Оборотни! Нет от вас спасу! Повадились тут наведываться. Не то, что люди, али вампиры…

— Они бы не учуяли. — Закончил его речь, широко улыбнувшийся Нод.

Торговец покосился на стоящего в дверях Александра:

— А вы, почему не проходите, товарищ оборотень? Давайте, чувствуйте себя как дома, раз уж начали меня грабить! Берите пример с вашего соплеменника!

Александр даже не шелохнулся, переводя взгляд с одной книжной полки на другую… Где-то здесь… Совсем близко…

Ох, неспроста эти двое пришли. Тихорятся, а сами-то не простые. Тут Урай Кхара как взяло и осенило! По его-то потроха пришли, от Ливонна Лысого, за подвязки вожделения, гад, спрос хочет!.. Тот как раз обещался на рассвете.

Вдруг торговец рванул к двери и, проскочив около вампира, выскользнул на улицу:

— Помогите! — взвыл он: — Спасите! Грабят! Убивают!!!

Александр сделал едва уловимое движение. Какое-то мгновение Амрук Урай Кхар не мог дышать, поднял взгляд на горящие красным пламенем глаза вампира, и через секунду понял, что находится в его стальных объятьях. Да-да, вампира, не оборотня, как он подумал ранее. Вот ведь бродяги проклятые! А чтоб им!

Глаза Александра горели огнем. Он прижимал к себе испуганного торговца, нарочно демонстрируя непривлекательный голод.

— Талисман королевы Ардана… — почти прошептал Александр, и от его голоса остатки волос на голове торговца встали дыбом и кожа пошла пупырышками.

— В спальне, наверху, в комоде, верхняя полка… — с готовностью затараторил Урай Кхар, стараясь не смотреть на вампира.

Александр подал знак оборотню, и Нод бесшумно скрылся в лестничном проеме. Минутой позже Нод молча вручил другу треклятый амулет:

— А это точно он? А вдруг фальшивка? Этот… — покосившись на торговца — врёт, как дышит.

Александр разжал руки, и его ноша мешком сползла на пол. Затем вампир разомкнул цепочку, накинул ее вокруг шеи протестующего скупщика краденного и защелкнул хитроумный замок. Большой кроваво-красный рубин в обрамлении чуть более мелких изумрудов, сверкал и переливался всеми цветами крови даже в полутемной лавке, изящная золотая цепь змеёй сковала шею торговцу. Воистину королевская драгоценность.

Налетчики отступили от подопытного. Урай Кхар, как загнанный кролик, озирался в поисках лазейки для побега и явно не желал сотрудничать.

— Твое имя, — повелительно произнес Александр.

Лицо у торговца приняло такое выражение, как у схватившего желудочную хворь, и он процедил сквозь плотно стиснутые зубы:

— Амрук Урай Кхар…

— Вдовец? — приподнял бровь вампир.

Урай Кхар отчаянно замотал головой и руками зажал рот. Затем, наверное, осознав безнадежность этих потугов, и прекратил борьбу с собой: — Нет…

— Откуда у тебя талисман королевы?

Вот тут торговца прорвало:

— Кот продал! Большой серый монстр! Когти, как ножи, морда здоровая, наглая, мохнатая…

Нод спрятал усмешку, отвернувшись от него.

— Коту и положено иметь мохнатую морду, — невозмутимо произнес Александр. Затем вампир повернулся к другу:

— Вот она — Правда. Нельзя соврать под действием талисмана Королевы.

Урай Кхар сидел на полу, ошарашенный своими же словами. И даже желания не возникло соврать. Ни капельки! Отродясь врал, ещё когда отец за непроданные мешки с пшеном драл, тогда врал, про разбойников — а сам на стороне продавал. Луиссии врал, это да… Румяная была… А этим выложил всю поднаготную!

Нод мягкой поступью подошел к торговцу, снял с него амулет и передал Александру. А затем, потянув носом воздух, ощутил подступившую опасность. Похоже крики торговца, когда тот из рук вырвался, не прошли даром. Стража Ардана подступала уже в двух домах от лавки.

Александр все также стоял посреди торгового зала. Сейчас бы крови глотнуть. Очень уж захотелось. Но тут он уловил ток крови Нода и успокоился. Да, конечно, он пил кровь друга, именно поэтому они так слаженно боролись в различных стычках. Что там! Ксандер успел за долгое время попить кровушки у всего своего отряда. Отряд от этого только выиграл!

И тут Урай Кхар, заметив замешательство вампира, снова рванул к двери. Нод бесшумной тенью скользнул наперерез шустрому ростовщику, но тот уже орал благим матом и звал на помощь охрану.

— Кхараул!

Александр словно отошел от дурного сна, жажда крови отступила, и он увидел то дурацкое положение, в котором они оказались по его вине. Потом почувствовал во рту вкус соли, крови и стали, как всегда бывает перед боем, а значит опасность совсем близко.

Грохот кованых подошв стражи, крики торговца. Вон, уже сейчас треклятые химеры, королевские стражи, принюхиваются. Почуяли.

— Потайной выход?!

— Сейчас вам, бандитам дадут, сейчас-сейчас!

— Ну, смотри у меня! — крикнул Александр торговцу на прощанье, так что тот невольно затих, как по волшебству.

Вампир обернулся к распахнутым настежь дверям лавки. Солнечный свет озарял темное помещение и бил в глаза. Он прищурился и увидел, как вперёд, полукругом вышли шестеро вооружённых стражников, а за ними ещё одна шестёрка растянулась линией, перекрывая улицы, что смыкались на площади.

— Именем Единой правительницы Ардана, Королевы Алесии IV. Снимите капюшоны и подойдите к регистратору. — Громко проговорил начальник стражи. Безразлично так проговорил, словно к колонне на площади Второго Сна обращался.

Александр вышел на свет. Нод следовал за ним по пятам. Оба не поднимали лиц, скрывая их в капюшонах. Этого ещё не хватало, чтобы их стража увидела. Псы королевы только раз глянут, и всё считай, пропал. Скользнут взглядом — и тебя занесли в реестр. Записали в памяти, внесли в каталог и поставили на нужную полочку. Если ты вне закона — на глаза страже попадаться нельзя. Узнают ведь лицо, и жди проекционной химеры ночью, или суккубиху какую страшную. Нет, нельзя лицо показывать!

Арды, воины королевы, стояли молча, ожидая выполнения приказа. Кто ж под светом солнца станет им не подчиняться? Да и ночью-то не особо.

Тем временем собиралась толпа любопытствовавших зевак. Как же теперь скрутят да допросят этих прохиндеев, что вздумали промышлять посреди дня. Розовощёкий мальчишка во все глаза глядел на высокую фигуру впереди, одновременно запихивая в рот остатки пирожка с мясом. Присела у фонтана дохлая собачонка, почесала живот лапой.

Стало слышно, как с шумом ерошит воду фонтанный дождь.

Тишина затянулась.

— Именем Единой правительницы Ардана, Королевы Алесии IV. Снимите капюшоны и подойдите к регистратору, — повторил стражник.

Невиданное дело! Давно уже страже не приходилось обращаться к простонародью дважды. Тем не менее, потенциальные преступники продолжали упорно молчать, говорить то при страже тоже нельзя, запомнят. Потом из сонма голос вычислят.

Плохо дело.

Александр вполоборота повернулся к Ноду, тот пожал плечами, выразительно так, как умеют только оборотни, и ненавязчиво опустил руки вниз, к кинжалам. Обернувшись к страже, вампир развёл руками и кинулся вперёд, чтобы в последний момент увернуться в сторону, вскочить на фонтан, оказавшись на самом кувшине изливающей воду деве. Часть стражи ардов тут же кинулась за ним, часть устремилась к Ноду.

Что тут началось!

Такой суматохи давно не видели во втором круге. Туда и элитная стража то редко захаживает, и если удастся что посмотреть — так то будет пьяная потасовка в постоялом дворе. А тут стража вихрем окружала выворачивающегося от них беглеца. Как они двигались! Кольцом в воздухе сжимали его, всё ближе и ближе. Только красные как кровь плащи всполохами показывались то тут, то там. Они кружились. Но и бандит оказался не промах. Сам двигался как молния. Вот он есть, вот его нет.

И он, и приятель его пытались вырваться из окружения, а потому не стеснялись на ответные выпады. Кинжалы в руках плясали точно сами по себе, красивые, быстрые.

Тот, что сражался внизу, одну руку с кинжалом занёс над головой, другую выставил впереди себя. Тут же отразил двух противников одночасно и прорвался вперёд, к товарищу.

Оба теперь закружились в общем хороводе, две чёрные точки среди россыпи алого. Метнулись вправо, синхронно, как пловцы на день Почитания. За ними поднялись пивные бочки и полетели в стражу.

Но так и упали, не достигнув цели.

Послышался чей-то горестный вопль и звонкий лай собаки, слизывающей пиво с покрывавших улицу камней.

Они неслись со всех сил, но и арды не отставали. Защитные капюшоны чуть не слетели с лиц, когда беглецы сорвались вниз с потрескавшейся арки и ринулись к храму Двух Рук, чуть не сбили повозки с картошкой. Дальше, вперёд! Не обращая внимания на ахи да охи, не слыша проклятий цветочницы, что вынуждена собирать маргаритки с пыльной дороги. Ещё дальше, быстрее просыпавшегося утреннего ветра, полного вони луж и помоев. Мимо местных старожил, вооружённых до зубов.

Александр почуял, как взлетели вверх арды, несясь химерами близко к земле, готовые ринуться вниз и схватить добычу. Два кинжала чуть не впились в затылок, один Нод умудрился схватить на лету — хорошо хоть язык не показал. С него станется.

К школе Мрачного Обеда, где коротали время очень голодные и бедные колдунишки.

Сеть тонких улочек, широкие улицы, все проносилось как заклеймённые. Но тут два арда показались впереди. Гнали их всё это время к переулку!

Александр помотал головой.

«Ну, всё», — подумал и без того недовольный вампир. — «Драть вашу налево, ребята!»

И не читая его мыслей, Нод согласно пошевелил расставленными локтями. Вампир знал, под капюшоном друг многообещающе скалится.

До чего чудесный день! Нет, до чего чудесный! О это прекрасное утро, лазурная гладь чистого неба, обласканного вздохами поэтов и поцелуями прекрасных дев. Лазурь, достойная очей подводного жемчуга. Тёплый ветер, мягкий как шёлк. И солнце, нет, ну до чего оно… жёлтое. До чего жёлтое! Прямо красота, а не солнце.

Бодро вышагивая по забору, огромный котище косился то на небо, то на острые крыши домов.

Ля-ля-ля-ля-ля-ля. Отшумели топол-ля. Сожрала все розы тляяя…

До чего вольно дышалось в пятом круге. Оно, конечно, в шестом дышалось ещё лучше. Ароматные масла, кармалон, привезённый из песков Дуска. Чистые улицы, жирные голуби, не подбирающие вчерашние крошки. А в седьмом круге…

Тут кот перескочил на дымоход и двинулся дальше. Но и в пятом ничего. Ничего так себе место, чистенько, пригоженько. Дети умытые, торговцы любовью здоровые, коты вылизываются на подоконниках и острые шпили вгрызаются в чистое небо.

Вот как легко увидеть Двор, даже отсюда. Чем ближе к седьмому кругу, к центру, тем выше и острее башни. Не то, что у границ. Там всё к земле ближе, кругленькое, простое. Да и места куда больше. Обозы проходить могут, не то, что в сердце Ардана.

Мягкие тяжелые лапы переступали по черепице. А под ним по улице вышагивала компания студентов, наверняка лауреаты королевской стипендии. Спешат мелкие чешуйчатые ящеры разнести почту до обеда. Что поделать, даже среднему классу себе соковов не позволить, не говоря уже о стермилах.

Кошак чавкнул, важно взобрался на склон покосившейся стены. Из-за вампира придётся уезжать позже, чем хотелось, ну и ладно. Лучше позже, чем никогда.

Поедет ка он к горам Ламов. Красота, природа! Горы высокие, трава, зелёная. Будет с мудрецами-старцами жить, ага, лысыми, наблюдать, как те секрет бессмертия ищут. Или дунет с караванами в пески Дуска. Оазисы, гробницы, верблюды. Хотя, на кой ему верблюды?

Кот остановился в задумчивости, но тут же морда стала как всегда вызывающе безразличной, и он двинулся дальше.

Что-то на экзотику потянуло. Есть же Филуса, в конце-концов, Арния, ну Панрамаон, если уж совсем так.

Солнце играло на дымчатой шерсти, переливалось на голубых полосах, отражалось в тёмных пятнах за ушами. Пригревало уже хорошо, улица заполнилась людским и не очень людским гомоном. День начинался во всей красе.

И было бы всё расчудесно-прекрасно, если бы вдруг гром да крики не ворвались в размеренную кошачью повседневность. Как в попу шпаренные, двое пронеслись над ним, а за ними тут же вихрем ринулась вся имеющаяся в пяти кругах стража, ну точно собаки на травле! Кота чуть не снесло, шерсть стала дыбом как по команде от ударившего в него ветра. Пришлось прижиматься к рыхлой стене, цепляясь неистово когтями за всё, что ни попадя. Глубокие следы в стене, очевидно, для потомков, остались в память об этом событии. И один кот, выгнувшийся в дугу, готовый рвать в тряпку всё это собрание.

И рвал бы, если б не понял, что это за два идиота сейчас обороняются от ардов. Этот!… Допрыгался.

Кот метнулся ближе к разворачивающейся перед его глазами сцене. Нападение, отражение, один удар за другим, всё мастерство и тех, и других. Вампир сражался как страж. Вот ведь…

Кошак сощурился, скривилась и без того малоприятная морда. Вампир тем временем умудрился проткнуть единственной незащищённое доспехами место — прямо над носом.

Фыркнув, чуть ли не закрыв лапой глаза, кот мотнул головой. Потом улёгся на крышу и стал наблюдать, как вампир с оборотнем пытаются выкрутиться из ситуации. Ага, вот здесь бы стоило выше ударить, здесь расстояние не рассчитал… Сейчас-то их и прищучат.

Всё теперь с ними ясно, их теперь не отпустят. Кто в состоянии убить стража? Сразу ясно, великая птица, обороняется. А народу-то смотрит всё больше и больше. Ну вот, магия в дело пошла. Алые всполохи смешались с чёрным дымом, расползлись дикими кроликами по небу, да давай лучами впиваться в землю, прогрызая путь всё глубже. Полетели верх камни, что должны мирно лежать под ногами. Женский визг, удирающие ящеры, срывающаяся с крыш черепица.

И один большой взрыв, вывернувший каждую крохотную точечку.

И потом никого, вернее, стража-то осталась. Злая, упустившая добычу.

«Однако», — подумал кот, когда рзжмурил глаза, с лап до ушей покрытый толстым слоем копоти.

— Насилу выбрались?! — возбуждённо воскликнул Рисмус, секретарь при дворе Первичного Дознавания. Самая лёгкая инстанция, так сказать. При этих словах сам бы Рисмус улыбнулся легко, вежливо, умело бы так улыбнулся и продолжил непринуждённо светский разговор. Работал в охранке средних кругов он с младых лет, когда мать с огромным трудом пристроила единственного зелёного сына, за последние деньги — даже наследные бабушкины вазы продала — в канцелярию. Ну и что? Сидел себе там Рисмус, регистрировал прибывавших заключённых, вносил в списки. Непыльная работёнка. Только вот надоело ему, ну, сколько же можно мальчишек к смерти приговаривать да наблюдать, как того или другого доходягу на рудники отправляют.

Как понять, что яблоко гниёт изнутри, пока не откусишь? Вот то-то же, он откусил.

— Мы вывернулись красиво и, я бы сказал, элегантно, — Нод схватил со стола вилку, на которую был нанизан сочный окорок и принялся увлечённо жевать, одновременно ведая отряду о своём приключении.

— Ты смотри, сколько новых слов выучил, — протянула Истрия, перебирая в руках тонкие бусы, где в каждом камушке отражалось белое лицо Александра. Почти провидица, почти оракул. Эта за кварталы чуяла магию, куда б та не перемещалась. Вот с Истрией в вылазки ходить одна радость, красивая, это ладно, но с ней стража отряд ещё никогда не настигала.

Встряхнув пылающими в свете камина волосами, чёрными, как смоль, Истрия поудобнее растянулась в кресле и склонила голову на бок.

Нод даже не обратил внимания на насмешку.

Остальные, Маар оружейник, Тинас — вечно хмурый, подозрительный, специализировался на ментальном вхождении в метафизические грани существования объекта. Гипнозом, владел, в общем здорово. Может, потому, что знал, как легко подчинить и заставить — так всех и подозревал. Ламиил, он был по «связям с общественностью». Потому, что являлся просто человеком и вызывал меньше всего подозрений, насколько это вообще возможно в Ардане.

И Асмер, раньше вором был, давно этим промышлял. Его так и звали Асмер-Ловкач Хитрые Руки. Говорил, что ворует только у богатых, хотя прекрасно понимал, что у бедняков и поживиться то не особо есть чем. Потом как-то решил похвастаться, выдвинуться из общей братии воров — а там глядишь, и Барон заметит, к себе возьмёт, жизнь начнётся… но Барон не заметил. Вернее, Барон то об этом узнал, да только из городских сплетен на следующий день. Асмера охрана и сцапала. В Первое Дознание отвела. Долго его там держали. А в ночь перед Казнью пытали, хотели, что б в каком-то убийстве признался.

Он почти признался, почти, его Рисмус спас. Сказал, что всё, сдох парняга, и в мешке в море выбросил, только мешок не завязал и сказал плыть до берега. И ждать до следующей ночи. Так всё и началось.

И Соул, закутанный в чёрный плащ. Молча сидящий у камина. Он не проронил ни слова, даже когда, чавкая, принялся бахвалиться Нод.

— А я им вот так. Штоб не повадно было. Штобы знашли как…

— В общем, от погони мы отоварились.

— Ага! — довольно воскликнул Нод, расправившись с окороком. — Вы бы видели, как Ксандер их шарахнул. Магия высшей пробы, я бы сказал!

Тут только Соул оживился. Вернее, всё его оживление заключалось в лёгком поднятии брови. Александр это заметил.

— Да, он как шарахнет, ого как сильнее прежнего!

— Да, — протянул вампир. — В другом дело, теперь свора точно поднимется на травлю. Только идиот бы не понял, что нарвался на участников сопротивления.

— Конечно, — Соул поднялся из глубокого кресла и усмехнулся. — Ну что, Ксандер, вот нечего было выпендриваться.

С Александром они были давними друзьями. Так что то, что позволял себе Соул в отношении их предводителя, другие позволить себе не могли. Вместе из дому сбегали, вместе к девицам в окна лазили, вместе неприятностей на одно место искали. И находили ведь всегда, ох ведь находили!

— Предпочитаешь, чтобы меня сцапали?

— Предпочитаю, чтобы вы двое тихо мирно забрали амулет, пригрозили кое-как, по-хорошему ушли… — Соул тоже был вампиром. — Не, ребят, это вы, конечно, молодцы! — Тут он улыбнулся. Начали улыбаться и остальные.

Нод в недоумении уставился на Соула, потом на Александра.

— Да ну тебя, — довольно прорычал оборотень, — как смогли, так и ушли.

Александр согласно кивнул.

— Теперь придётся перемещаться ещё осторожнее, — заметил он.

Огонь в камине почти погас. Скрадывающие тени скользнули по каменной стене, добрались до решетки на окне, и скользнули на улицу, зацепив сидевшего высоко под крышей кота.

Пробраться внутрь было не сложно. С высоты видно хорошо, и собрание всё, и остатки вечерней трапезы на столе. И сам стол, старый, обветшалый, изборождённый трещинами да вмятинами. Комната, окутанная ночной темнотой. Кот притаился так, что даже острый слух, будь то вампира или оборотня не разберёт ни шороха.

Вот оно кто, оказывается, народ на бунт подбивает. Революционеры нашлись. Ни раз он слышал о сопротивлении короне, а тут лицом к лиц… к морде, так сказать, встретились.

— Амулет хоть добыли? — поинтересовался Соул.

— Добыли, — ответил Ксандер.

Они переглянулись.

— Можно?

Александр достал амулет и протянул его Соулу, тот взял и принялся внимательно рассматривать.

— Он нам очень пригодится, — заметил Рисмус, сидя в своём углу. Тинас только мрачно покосился на остальных из-под косматых бровей, но ни слова так не проронил.

— Если бы ещё только… — Асмер запнулся.

— Нет, — тут же отрезал Александр. — Об этом и думать забудь.

— Но я смог бы.

— Никто не может.

— А я смог бы! — Надулся бывший воришка.

— Всё.

Асмер ещё больше нахохлился, оглянулся на остальных, в поисках поддержки, но получил только укоряющие взгляд — после чего замолчал и принялся вертеть вилкой в руках, сосредоточив на ней всё своё внимание.

— Я с поставщиками договорился, через четыре дня приходит груз из Квернука. С ними будет Старый Ис, всё лучшей пробы, такого и в столице днём с огнём не сыщешь. Металл из солярных копий, лучший! Акулийский. Но его и порча не возьмёт, ни заговор, слушается только того, кто к нему впервые прикоснулся! — тут бы Маар и пустился в размышления об особенностях изготовления чудо-стали, но его перебил Рисмус:

— Я добрался до постановления. В канцелярии его всё ещё держат. Проводят проверку по численности населения, направленности и степени принятия. В общем, долго его ещё держать будут. — Месяца два у нас есть, а потом придётся что-то придумывать.

— Обойдём, — еле слышно выговорил Тинас-гипнотизёр, сложенные крылья за спиной шевельнулись. — Я вас обработаю и отправлю на допрос, головы чистые будут как простынь у девственницы. Сами будете считать, что всю жизнь рыбой торговали да мешки тягали на горбу. Потом отловим обратно, память вернём.

— Мы останемся сидеть здесь, — Ксандер посмотрел на Соула. — Пока не кончится проверка.

Бесов указ о «чтении» населения. Может, и застрянет в канцелярии, всё-таки иноземные защитники прав и свобод и не дремлют, хотя… зная корону, всё то она продвинет.

— Что? — Ксандер обернулся к Истрии, уставившийся в потолок невидящим взглядом.

— Что-то…

Договорить она не успела.

Из-под крыши донёсся хриплый хамоватый голос.

— Так, так, так.

Тяжело приземлившись на перекладину, кот спрыгнул на выступ над столом, а потом и на сам стол. Тарелки полетели в сторону. Вино разлилось по столешнице.

Не обращая никакого внимания на учинённый бедлам, кошак приосанился.

— Сопротивление, значит, — протянул он.

— Ты! — Александр метнулся вперёд, точно собирался растерзать мохнатого тут же, но вовремя остановился.

— Я. — Подтвердил кот. — А ты, смотрю, наблюдательный, кровосос. Значит, революционеры. — Он прошёлся вперёд, забрался на спинку кресла. Там и уселся, как у себя дома.

Тишина такая, что хоть ножом режь, рухнула на всех присутствовавших. Только котяра равнодушно взирал на остальных. Александр с горящими глазами стиснул руки. Нод на всякий случай стал поближе.

— Зачем явился? — проговорил Александр.

— Да вот, думаю, загляну на огонёк.

— Плыл бы себе по-хорошему, — бросил Нод.

— Предложение оно, конечно, хорошее. Но я не поплыву.

— Почему? — снова спросил Ксандер.

— Передумал.

— Хочешь, я его устраню? — поинтересовался Соул, услужливо покосившись на кота.

Тут только последний перевёл взгляд янтарных глаз на второго вампира.

— Не сможешь, — чуть ли не пропел он.

Ксандер продолжал сверлить кота яростным взглядом. Если тот до сих пор сидит на месте, значит, и влияние Тинаса не действует.

— Я остаюсь, у вас, — заявил кот, даже не спрашивая. Просто ставя перед фактом.

— Ещё чего! — возмутился Нод, но остановился, почуяв что-то от Ксандера.

— Подстилка у двери, устраивайся, — сказал тот.

— Кровать я себе нашёл

Рухнув вниз, распушив хвост, кот двинулся в тёмный проход, что вёл в коридор. И скрылся в темноте.

— Ты что?! — Поражённый Нод уставился на друга. — Это у нас останется?

— Его нельзя отпускать.

— Отправить на корабль. И никто о нас не узнает. Хотя, от этого ждать можно…

— Нет. — Он заговорил тише. — Кошак нашёл нас. — Треснуло полено в камине. — Это невозможно. Я после взрыва зачистил все следы. Никто не мог найти, никто.

— Нужно узнать, кто он. И что ему от нас нужно. — Александр обернулся к проходу, где исчез кот.

Тот же, до того подслушивающий, двинулся дальше.

Глава 2. Паутина

— Ваша лягушка изучена. Зато моя квакает.

Из протокола заседания магической комиссии. «О споре опыта и интуиции». Нильская Академия.

— Уберите свет!

Мальчики-пажи переглянулись, но не посмели сказать ни слова, им не впервой было слышать такой приказ.

Стены комнаты, как и потолок, уходили в темноту теперь. Словно огромная бездонная пещера-колодец в скале, спальня королевы Ардана. Холодная и темная, как гнездо паука.

Она сидела у зеркала, как та колдунья из сказки, и казалось, что вечность замирает вокруг нее. Гладкий шелк тяжелых черных волос струился в руках мальчишки-пажа, который благоговейно расчесывал, нет, слегка прикасался серебряной филигранной щеткой к волосам королевы. Словно искорки пламени пробегали по пальцам юноши, а его зачарованный взгляд не отрывался от ее лица, отраженного в зеркале.

Едва заметным движением кисти она отослала прочь прислуживающих мальчишек, и только единственный остался в полумраке комнаты, наедине с властительницей. Это был их ежевечерний ритуал и, зная, что его ждет далее, он отступил к стене, инстинктивно пытаясь спрятаться. Впереди невыносимая боль и сладостные поцелуи, и забытье, в которое он впадал каждый раз все сильнее и дольше с каждым разом, после подобных аудиенций.

— Ангел мой, — её волшебный голос позвал в темноту, лаская слух, и юноша покорно расстегнул рубашку и шагнул в смертельные объятья.

Бледное тело застыло на алых шелковых простынях, руки безвольными плетьми свешивались с края кровати.

Темная тень склонилась над ним.

Королева, уже облаченная в темно-красный костюм для верховой езды и золотую маску, потрепала светлые кудри спящего мальчишки-пажа, улыбнулась своим мыслям. Провела ногтем указательного пальца по губам, слизнула появившуюся капельку крови и приникла поцелуем к губам юноши. Его затуманенные глаза на мгновение распахнулись и в них закружился водоворот магии.

Когда королева отстранилась от бездыханного юноши, ее взгляд горел красным огнем угасающего пламени жажды.

Подняв с пола плетку, она кошачьей походкой покинула спальню.

Широкая аллея вела к саду, что разделялся надвое высокой перегородкой. С одной стороны россыпью сияли синие цветы, точно море в шторм, с другой — жёлтые, как солнце. Несколько синих цветков умудрились прорасти прямо возле огромной массивной двери. Дверь эта вела в подземелье и кто знал, для виду ли, или для чего иного, но была она заперта ровно на тринадцать замков. Завидев королевскую процессию, сторож тут же поднёс ключ и вставил в самый неприметный замок. Раздалось несколько щелчков, после чего он повторил процедуру.

Массивные створки разъехались в стороны, явив взгляду густую тьму, такую, что хоть ножом на хлеб мажь.

В окружении свиты — избранных ардов, воинов ее личной охраны, королева уверенно устремилась к входу в подземелье. Арды следовали молча за своей правительницей. Тяжелые багрово-красные плащи и отливающая кровью броня из неизвестного простым смертным металла, созданная в подземных кузницах королевского замка, отличала личную их от прочих воинов. А зловещие маски скрывали острые клыки Избранных, и только огненно-красные глаза рубинами сияли, скрытые тенью багровых капюшонов.

Придворные расступались в стороны, склоняясь в глубоком поклоне.

Маленький рыжий котенок вдруг выскользнул из рук босоногой девчушки лет десяти.

— Бася, Бася! — закричала девочка и кинулась вслед.

Но, Бася всегда был непослушным и ужасно вредным, и так же продолжал бежать вперёд, не обращая внимания на хозяйку.

В звенящей тишине раздался чей-то вздох. Арды горящими взглядами взирали на притихшую толпу. Процессия остановилась.

Королева легко подошла к девчушке, которая прижимала к груди отчаянно вопящего котёнка. Исподлобья ребенок взирал как богато одетая леди с ангельской улыбкой подходит всё ближе.

Котенок, словно чуя что-то, сжался в комок. Но девочка смело насупившись посмотрела снизу вверх на красивое лицо незнакомки.

Прикоснувшись затянутыми в тончайшую черную перчатку пальцами к чумазым рукам девчушки, стирая капельки алой крови со свежих царапинок, королева провела взглядом по сборищу горожан, явно ища кого-то. Наконец она увидела бледную молодую женщину, которая стояла среди прочих. Расширенные от ужаса зрачки и мертвенно-бледная кожа отличали ее от других зевак. Что-то шепнув ребёнку, королева слегка подтолкнула её в сторону матери, и тогда лицо малышки озарилось светлой улыбкой, и она побежала в толпу.

Один из ардов подошел к королеве, но она, отослав его легким покачиванием головы, в окружении свиты продолжила путь в подземелье.

Молодая кухарка испуганно смотрела на свою дочь:

— Что она тебе сказала?

Задрав чумазую мордашку кверху и слегка сощурившись от пробивающегося сквозь тучи солнца, девчушка широко улыбнулась:

— Она сказала, что моя кровь сладка. И что когда-нибудь я выйду замуж за принца!

Скрестив вытянутые ноги, Александр полулежал в потрепанном кресле у старого камина и задумчиво смотрел на огонь. Отражение языков золотого пламени плясало искорками в его глазах. Этот странный кот всё никак не шел из головы. Вот заноза! Мало того, что нагло спёр королевскую реликвию, и продал ее самому грязному торгашу Ардана, так еще и рухнул, как снег на голову, в самое сердце рядов сопротивления, словно ему здесь рады будут.

Нод, сидевший на полу неподалеку от вампира, словно прочтя его мысли, усмехнулся:

— Ксандр не злись, это всего лишь зловредный комок шерсти.

Скрипнула дверь. Оборотень и вампир впились взглядами в упитанного кошака, вальяжной поступью протискивающегося между стопок покрывшихся пылью книг, словно маленькие башни, занимавших большую часть комнаты.

Кот громко чихнул и осмотрелся:

— Сопротивление… — фыркнул он, косясь на облупившуюся штукатурку и местами разрушенный паркет, — У вас тут сыро и пахнет…

Тут раздался грохот, кот пропал, оставив после себя облако пыли. И раздался загробный голос из ниоткуда:

— … плесенью.

Вампир сдержал улыбку, но подошел к месту исчезновения бессовестного чудовища, скептически приподняв бровь.

Друзья потянулись в сторону погрома. В полу зияла большая дыра — ох не зря здесь деревянный пол проложили, ох не зря! — кое-как высунув лапу, кот вцепился когтями в доску. Показалась вторая лапа. За всем этим медленно поднялась запыленная морда. Гордо вытащив тушку наверх, котище не менее гордо вперился глазами во всех, имевших руки вместо лап. Ни дать не взять его величество на смотре войск.

Весь запыленный, со свисающей с ушей паутиной, кошак ненавязчиво посмотрел за окно, особо внимательно изучая какое же сегодня солнышко чудное взошло.

Развернулся и молча пошёл к выходу, одновременно дёргая задней лапой, избавляясь от какой-то бяки.

Постукивая длинной тростью по мощённому мозаикой полу, главный председательствующий взошёл на помост и сел рядом с министром Благовещения. Первый поправил задравшуюся мантию, сложил руки на коленях и только сейчас обвёл парламент внимательным взглядом.

Аншлаг буквально. Собрались практически все коалиции, даже пара-тройка оборотней оказалась в увеличивающейся толпе. Поборник за права последних Ким Рорт, что-то изучал в предоставленных ему бумагах, а его соратник, Ноул Айдин тем временем презрительно морщил нос.

Коалиция вампиров, всевозможных мастей и рангов. Те, что пониже званием, мостились у самого верха. Почтеннейшие же господа, такие как сам главный председатель, усаживались ближе к трибуне.

Были и люди. Их собралось даже больше, чем оборотней. Они рассыпались по всему парламенту.

— Заседание, — проворковал министр Благовещения, — обещает быть… — Длинные белые пальцы барабанили по панели.-… занятным.

Главный председательствующий кивнул. На миг взгляд задержался на маске министра, красной, с золотыми вкраплениями. Длинный выступающий нос маски был острым, только бы продемонстрировать свою значимость. Председатель молча отвернулся. Он не располагал желанием тратить внимание на министра.

Итак, в зале присутствуют представители всех главных политических сил. И каждая, разумеется, попытается держать речь.

Леди Релада приветственно кивнула. На ней была белая маска, украшенная жемчугом. Лёгкие вьющиеся пряди спадали на такую же белую мантию. И кто знает, возможно сегодня она уже виделась с королевой. Леди Релада, как и сам председатель, и министр, и многие другие негласно представляли в парламенте Двор. Вслух этого никто не произносил, но, тем не менее, дела обстояли соответствующим образом. Изначально парламент создавался как оппозиция Двору — благодаря постоянным натискам кого ни попадя, кричащих направо и налево о так называемой «свободе».

Двор, желая показать свою лояльность, организовал парламент, но оставил управление за собой. Лишь бы все эти организации угомонились. Однако, те как собаки, не отцепятся почуяв след.

Вот что-то изменилось. Ким Рорт поднялся со своего места. Невысокая мрачная фигура, облачённая в безвкусное грубое одеяние. Уверенно он прошествовал к трибуне и, поднявшись, поприветствовал публику.

В самом деле, речь оборотня была предсказуемой.

— … Как мы можем видеть, настроение в Эллоде накаляется всё сильнее. Отношение к Ардану среди населения обостряется. Высший Совет Эллоды выказывает опасения в сохранение прежнего порядка управления. Его не убедили действия сената и волеизъявления отдельных коалиций. Тем не менее, последняя мирная делегация подписала пакт о дальнейшем дружественном развитии обоих миров через явления. Это позитивное начало и мы должны сохранить его, дабы Ардан и его земли вновь не стали закрытой территорией.

— Эллода! — Семус Ард подскочил со своего места, с видимой горячностью сжимая руку в кулак. Главный Председатель даже не усмехнулся. — Те, кто желают подстелиться под неё пусть туда и отправляются.

Семус легко сошёл вниз, не смотря то, что его поведение было крайне грубо, с точки зрения узаконенного этикета.

— Эллода, — театрально повторил он и повернулся к почтенной публике у трибуны.

Кто-то из оборотней зло сверкнул глазами, отражая солнечный свет. Ким Рорт молчал.

— Да как смеют они вмешиваться в священный порядок правления Арданом? Установленный ещё нашими доблестными предками. Сколько раз на нас нападали, и скольким мы показали чего стоим! И вот сейчас они хотят ослабить нас. Отказ от применения древней магии. Признак дружелюбия? Отнюдь! Отказаться легко — а вот вернуть её сложно. И долго, господа мои, ох как долго! И чего он добьются? Нашей мягкости, и «полоснут косматые по плоти обнажённой». — Процитировал он Иреиона Знающего. — Ардан никогда не становился на колени ни перед кем. Мы должны сохранить нашу честь и достоинство! Всё это происки установить общий совет над Многомирем!

Часть парламента зааплодировала. Практически все вампиры. Кто лениво, а кто и с жаром приветствовали вдохновенную речь Семуса.

— Позвольте заметить, — вмешался Ким Рорт. — Что та самая древняя магия является постоянной угрозой самому Ардану. Как и разрушать чужие миры даже трансформировавшись при переходе, она может разрушить и наш.

— Здесь нет таких глупцов, что поставят под угрозу Ардан. — Тут же выкрикнул ещё один министр, сидевший около леди Релады. — Вся наша сила подчиняется нам.

Тут же поднялся гомон. Оборотни, вампиры, людская коалиция, слова тонули в общем гвалте.

— Простите, леди, за это, — министр не шелохнувшись, обратился к Реладе. — Жаль, что вам приходится присутствовать среди этого… хлева.

Оборотни хотели уравнивания власти Двора и парламента. Их взгляды были обращены за пределы, Главный Председатель в который раз поразился этому желанию пожертвовать Арданом в угоду иномирным желаниям видеть Многомирье единым да благостным. Обессилить себя в столь тяжёлые времена. Неслыханно!

Затем выступил представитель коалиции людей. Эти были и в вампирских партиях, и в оборотнических. Просачивались куда только можно.

— Прошу заметить, Единый Союз поддерживает Ардан, выступая за его сохранение. Как и многие восточные объединения.

Боятся. Боятся и льнут к большой рыбе, укрываясь в её плавниках.

Добрую половину дня одни сменялись другими. То разгорались, то затухали жаркие споры и под конец — когда солнце ленивым тусклыми лучом таяло у стен — тогда было объявлено окончание сегодняшнего заседания.

— Унылое зрелище.

Более точного определения и подобрать нельзя. Элегантные, закутанные в плащи фигуры вампиров скользили к выходу. В то время как ожесточённые споры других коалиций так и не собирались стихать.

Тут Председатель почуял кровь и обернулся на её запах. Один из людей наотмашь ударил кулаком в лицо оппоненту. Тот кинулся на первого, подоспели и остальные. И вот уже две большие кучи столкнулись. Одни пытались их разъединить, другие ругались, дрались, и кидались в самую сердцевину.

— Рвут его на части.

— В самом деле, Ликс.

Тонкий запах дождя возвестил о появлении Релады.

— Но то, что мы не замечаем — могут и разорвать.

Главный Председатель Ликс Третий замешкался с ответом. Все эти коалиции сильно мешали развитию Ардана. Но могли ли они?..

— О, — она откинула каштановую прядь с лица. Нарочно, разумеется. — Смею вас заверить.

— Будем надеяться, что нет.

— Надежда, не наш удел. — Произнесла не спеша Релада. — А их.

— Да, насчёт приёма, — Ликс позволил себе улыбнуться. — Говорят, он будет как никогда очарователен. Могу ли я поинтересоваться, верно ли, что нас посетят танцоры Инбурга?

— Пусть это останется сюрпризом, — ответила Релада, после чего так же замечательно улыбнулась. Из рук у неё исчез небольшой предмет, калейдоскоп, который она поглаживала пока внимала выступлениям в парламенте. — Но могу вас заверить, вы не пожалеете о своём присутствии.

— Ну что вы, я жду этого события с великим нетерпением.

Они поприветствовали еле заметным кивком прошедших мимо министров, и вышли к парку, в цент которого вели три белокаменных дорожки, оканчивающиеся фонтаном.

Кругом всё дышало: вода, высаженные в ряд цветы, воздух наполнялся общим искрившимся дыханием, и капли воды с шумом падали вниз.

— Они говорят тирания. Мы говорим — охлократия.

Релада остановилась, точно заинтересовавшись устремляющимися в небо фонтанными брызгами.

— До чего забавно, всё о двух сторонах.

Министр счел нужным промолчать. Они так и остались стоять на месте, слушая долетающие обрывки разговоров.

— В конце концов, это всего лишь пыль, которая хочет разрушить стену.

Говорила ли сейчас Релада, или же то произнесла королева? Всегда рядом, всегда слышащая и видящая чужими глазами. Королева была прекрасна, как туман, как запах воды и сияние ночи, холодная, марево. И даже сейчас словно что-то опасное закралось среди трав, окутало призрачной тенью Реладу, и его вместе с нею.

— Доброй вам ночи, — и он поклонился, дождался ответного кивка, пошёл прочь.

Кое-как растолкав беснующуюся толпу Ноул Айдин, потомственный оборотень, дед которого ещё числился в банде Серых Хвостов, вытянул за собой и Кима Рорта — парня хорошего, но идеалиста до мозга костей.

— Клыкастые кровососы, — плюнул в сердцах потомственный оборотень, зло посматривая назад. — Парламент, свобода волеизъявления. Да такую свободу видел я ещё, когда отец за разбитое окно ремнём драл. Свобода, а как же!

— Ноул…

Первый сразу замолк. Было нечто комичное в этой огромной фигуре, тут же стушевавшейся перед своим невысоким, тщедушным собеседником.

— Ноул, всё не так плохо.

— А как же!

— Всё не так плохо, как могло быть… Но и не так хорошо.

Тут же к ним присоединились другие представители партии. В шуме десятков голосов все они каким-то образом умудрялись понять один другого, и при том ещё что-то ответить.

— Маски бы запретить. Надоели, честное слово. Только и сверкают глазами оттуда. А когда им прямо в глаза посмотреть? К ответу призвать! Тогда же вот и посмотрят они нормально на всё! Когда честный человек в глаза смотрит. А на тебе маски нет — тогда-то и поймут!

Ему не ответили.

— Это неверно! Нужно им пока…

Тут же Ноул Айдин скрутил разволновавшегося побратима и тот вынужден был замолчать. Так они и постояли некоторое время. Один гора, второй — красный и крайне недовольный.

— Думай. Хоть иногда, — сквозь зубы предупредил Ноул.

Скрученный Ноулом оборотень устремил вопрошающий взгляд на Кима Рорта, и тот согласно кивнул. После чего первого отпустили. Отойдя в сторону, он повертел головой выпрямляя позвонки.

— Здесь подслушивает всё, даже коты, — произнёс Ким.

Что же до котов, то они сидели на крыше. Вернее, на крыше сидел всего один кот, зато большой и невозмутимый и очень далеко от Двора. Черепица скрипела под тяжестью мясистой тушки. Шерсть — волосинка к волосинке. Глаза — две головешки от костра. Кот ждал. Чего он мог ждать на крыше? Зачем? Никто того не знал. Кроме самого кота. Но и тот предпочитал молчать.

На соседней крыше прохаживались облезлые голуби. Да, голуби здесь были облезлыми и несколько помятыми. Худые, зато быстрые, и с торчащими перьями на голове.

Кот смотрел на пустую как всегда бухту, не обращая внимания на снующих туда-сюда рыбаков и всякое ворьё.

Только к вечеру он лениво поднялся на лапы и спрыгнул на выступающий карниз, отчего тот жалобно застонал.

— Как ваше здоровьице? — возившийся с ножами Нод, тем не менее, удосужился поднять голову и задать коту столь любезный вопрос.

— Премного благодарствую. Вашими стараниями блох стало больше, — и тут же он плюхнулся там же где стоял, не обращая внимания на побелевшее от гнева лицо оборотня. — Ску-у-учно тут у вас. — Пожаловался кот. — Ни игрищ каких, ни пьянок.

— А тебя здесь никто не держит, — напомнил Ксандер, тем временем занимавшийся разложенными на столе чертежами.

— Пффф. — Кот удосужился сверкнуть янтарными глазами. — Да куда ж я без тебя, голубушка. Свет мой ясный, соколиный глаз верный… кстати, ты б себе подружку, что ли, нашёл. Полегчало бы ещё. Глядишь, и от всякой революционной деятельности отворотился бы. А то маешься-маешься, сердешный…

Александр рванулся вперёд прежде, чем котяра успел издать очередное мяу. Но так и остановился на полпути.

Вся кошачья морда ясно говорила «ну», однако, пересилив себя, вампир лишь угрожающе посмотрел на обозревшего зверя.

— Когда-нибудь, тёмной ночью… — начал Ксандер.

— Да не, ты не такой симпатичный, — тут же изрёк кот, — говорю же, лучше девушку…

Два ножа одновременно врезались по обе передние лапы.

— Да вы что, совсем обалдели?! — Подскочивший тут же кот внимательно осмотрел место предполагаемого повреждения.

Нод и Ксандер, однако, обалделости не выказывали, оборотень даже улыбался.

— Сердца у вас нет, — изрёк котяра и потрусил к выходу.

— Доведёт ведь, — заметил сквозь зубы Ксандер.

Нод только любовно покосился на ножи.

Когда на Ардан опустилась непроглядная темнота и фонарщик зажёг последний фонарь — тогда небольшой отряд покинул укрытие. Тёмные тени заскользили по пустынной улице, и фонари тухли один за другим. Поёжились бродяги у костра, когда бесшумные вампиры и один оборотень перескакивали с крыши на крышу.

Чёрные ночные коты вытягивались, навострив острые уши и дико сверкали глазами в темноте. Где-то выругался одинокий стражник. Завыл в заброшенной башне печальный призрак.

Спрыгнув на узкую улицу, Ксандер первым делом принюхался. Рядом тут же очутились Нод и Соул. Все трое неспешно пошли дальше, в то время пока за ними так же бесшумно следовала большая тень.

— Ну и долго ты за нами ползти будешь? — осведомился Ксандер, обращаясь к коту.

Тот на мгновение замер пригнувшись к арке. Но вскоре выпрямился и пошёл дальше.

— Вообще-то, — авторитетно заметил кот. — Вы идиоты. Нет-нет, не стоит возражать. Вот в чём суть. Три, как я уже сказал, идиота — одни полезли в ночь после нападения на них же, тырить чужой товар. Причём полезли не думая, что их по всей столице ищут.

— Как раз сегодня груз перевозят, — бесхитростно возразил Соул. — У нас больше не будет такой возможности.

Кошак переступил через толстую лозу и последовал за ними дальше. Вся его морда выражала холодное презрение.

— Ухх, — Ксандер заставил себя спокойно идти вперёд. Остановившись у поворота, он в который раз принюхался.

С балкона на балкон белым бельём сверкали перетянутые верёвки, и зияющие провалы окон притягивали взгляд. Жёлтый облупившийся кирпич местами был заляпан грязью. Тонкий запах доморощенных цветов щекотал ноздри.

И больше ничего.

На всякий случай отряд вырядился в аристократическую одежду. Все трое натянули простые — какие сумели добыть — маски. Их вообще достать всегда удавалось с трудом — роскошь, как никак. Потому то пришлось натягивать и длинные плащи, дабы усилить иллюзию.

Нод в который раз неловко принялся теребить завязки плаща и спиной ощутил издевательский взгляд.

— Одень на корову седло… — начал, было, кошак, но тут же замолк.

Очень-очень тихо было кругом, иногда даже слышно как прохаживается по улице ветер.

— В чём дело? — Нод тоже замер как и Ксандер. Один только Соул нахмурился, озираясь по сторонам.

— В чём дело? — повторил вопрос друга Ксандер.

— Птички, — лениво протянул кот.

Так ничего и не обнаружив, троица двинулась дальше, к тёмному проулку. Там в назначенное время контрабандисты должны были передать гружённые оружием ящики местной банде.

Кошак всё это время сосредоточенно вышагивал по крыше.

Проулок пустовал и потому отряд устроился в засаде. Вампиры так и просидели не шевелясь добрую половину ночи. Ноду же приходилось сдерживать себя, то у него нога начинала чесаться, то рука. Вот и теперь он ногтями шкрябал подбородок.

— Да прекрати же ты! — прошипел раздражённо Соул из своего угла. — Тебя на всю улицу слышно.

— Но чешется же, — обиженно фыркнул оборотень.

Краем глаза Ксандер заметил всё такой же брезгливый кошачий взгляд, направленный на него и его друзей.

«Ну погоди ты у меня», — подумал вампир с крайней кровожадностью представляя, как скрутит эту толстую шею. И кровь зальёт серую шерсть. Это будет очень красиво.

А потом вдруг все трое застыли, даже Нод прекратил дышать. Это было похоже на невидимую руку, которая обшаривала улицы. Тяжёлой пеленой всё сковало внутри. Огромная густая тень прошлась по дальним аркам и поглотила верёвки с бельём. Затих ветер.

«Совсем нехорошо», — мелькнуло в сознании Нода, прежде чем он с трудом, медленно выпустил воздух из лёгких.

Непроглядный мрак перемещался с крыши на крышу, трепещущие лучи лунного света с трудом проникали сквозь его пелену.

«Очень…»

Тень надутым парусом выгнулась и скрипя мостовыми камушками подтянулась к переулку.

«Очень нехорошо», — в груди глухо билось сердце, как будто его и впрямь на всю улицу слышно.

Застыв на некоторое время у поворота, тень вдруг сдулась и принялась растворяться. Одновременно она отступала в сторону шестого круга.

Как вдруг громкий скрежет порезал слух и куски вырванных камней посыпались с грохотом вниз. Ксандер успел ухватить взглядом кота, с впечатавшейся в крышу лапой. Глаза того яростно сверкали в темноте. И в следующий миг кошак дал дёру со всей дури.

Тут же тень, как от взрыва, растянулась во все стороны и со скоростью пушечного ядра рванулась к переулку. Она ударила со всех сторон, отчего и вампиры, и Нод кубарем покатились вниз. А когда подскочили на ноги: с крыш, в десяти шагах друг от друга, стояли арды.

Тень как большущий пузырь окружила переулок, перекрывая все ходы и выходы, и заключая всех внутрь себя. Миг-другой царила непроницаемая тишина, как в самых опасных и страшных водных глубинах, а потом начался невообразимый хаос.

Соул только успел схватить Нода и рвануть в сторону. Ксандер широко расставил ноги и резко взмахнул рукой, рисуя в воздухе невидимый круг. В тот же миг под ногами появлялся такой же круг, но из пламени. Ещё один взмах — и внутри Ксандер начертил длинную линию, ещё одну и ещё, пока все они не образовали замысловатый узор.

И тут же столп огня из колдовского круга рванул вверх, не причиняя вреда вампиру, зато здорово раскидал ардов. Огненный поток извернулся в воздухе и рванулся вниз, выискивая себе жертву. Подпалив очередного арда, огонь со всей мощи врезался в теневой пузырь, но потерпел поражение.

Тяжело дыша, Ксандер взмахнул рукой ещё раз. Теперь уже пламя растянулось и прокатилось по всей длине клетки, ища слабое место. Тем временем Соул успел выхватить кинжал, ему оставалось только отгонять нападающих. Нод перепрыгивал с одного выступающего угла на стене, на другой. Пытаясь увести ардов от Ксандера. И дать тому возможность проделать брешь в тени.

Тысячи искр жалящими осами ударили по коже, так что Соулу пришлось попрыгать на месте. Вампир затоптал сапогом загоревшийся плащ. Пока арды предпочитали кружиться по крышам и не подходили. Изучают.

Схватившись сильной рукой за выступ, Нод с трудом увернулся от выпущенного в него ножа. Это люди там бросают их, что ещё отпрыгнуть можно, у людей ножи летят медленно — но арды!.. Глухое рычание вырвалось из груди. Мышцы стали увеличиваться, и Нод уже готов был отдаться превращению, как тут же тонкая струя подпалила ему волосы.

Фыркнув, оборотень посмотрел на Ксандера. Но друг был полностью сосредоточен на тени и начинавших наступать ардах. В какой-то момент, Ноду почудилось, что Ксандер словно сгорбился и теперь тяжело дышал. Но нет! Вот он уже выпрямился и сосредоточил всю силу в одном броске. Пламя внутри пузыря местами вспыхивало то белым, то синим.

Арды общим строем подобрались ближе.

— В круг! — скомандовал Ксандер.

Пятясь назад, Нод успел соскочить в центр. Он сидел на корточках то и дело рыча на подбирающихся ардов. Соул продолжал отбиваться. Он умудрился выломать большую доску и теперь размахивал ею направо и налево.

Ещё немного… Соулу удалось врезать арду прямо по наглому шлему, что, впрочем, не сильно расстроило последнего. И тут же вампир ощутил пронизывающую боль, а потом пошатнулся и так бы и повалился, если бы его не подхватил подскочивший Нод. С ношей на плечах он добежал до круга.

— Я попробую… — тяжело проговорил Ксандер.

Но ничего не получалось.

— Ты бы это, — ненавязчиво сказал оборотень.

— Знаю, — сквозь зубы прошипел Ксандер.

— Жарко то.

В кругу было не просто жарко, а дьявольски жарко. У Нода пот катился по лицу и застилал глаза. К тому же, оборотень злился, а когда оборотни злятся — они становятся гораздо теплее. Единственное что радовало, это прохлада, исходившая от тела Соула. Что с вампира-то взять, лягушка она и в городе лягушка.

— Ксандер! — Нод не удержался когда тень рывком сузилась и огонь подпалил ему брови. Запахло палёным оборотнем.

— Я…

Две вещи случились одновременно: все арды как один прыгнули на обороняющихся и нечто синее как само море врезалось в тень с той стороны. Трудно было разобрать, что это. Оно тут же принялось переливаться то зеленым, то розовым.

Густая тень злобно поёжилась и вдруг прорвалась в одном месте, образовав небольшой проход. Который тут же принялся сужаться.

— Эх! Была не была! — Нод молниеносно сцапал Ксандера и рванулся к проходу.

Успев добежать половину пути, он швырнул вампиров в него и те, проехавшись по мостовой, оказались по ту сторону.

А потом проход закрылся.

— О-о-о, — только и успел задумчиво протянуть оборотень, когда обернулся и увидел идущих на него ардов.

Ксандер рывком поднялся на ноги. Соул всё так же лежал на земле, не подавая признаков жизни. Подбежав к тени, Ксандер выпустил в неё всю магическую мощь, на которую только был способен, но ничего не происходило.

Но тут некто присоединился к нему и это был не Соул. Это даже не был вампир! Он успел уловить аромат солнечных бликов, как чужая магия присоединилась к его собственной и они оба выпалили дыру во взбесившейся тени.

Нод лежал в центре, на грудь ему тяжёлым сапогом наступил один из ардов. Тут же потом общей магии врезался во вражеское скопище, очистив пространство вокруг оборотня.

— Быстрее! — услышал Ксандер.

Со всех ног Нод кинулся к выходу и успел оказаться по ту сторону как раз тогда. Когда тень сомкнулась.

— А теперь побежали! — закричал Ксандер и незнакомка разом.

Нод на ходу грубо подхватил Соула — ничего, он и не вспомнит — и все четверо ринулись вниз по улице.

Они успели преодолеть пол квартала. Когда позади на чёрном небе дикими молниями взорвалась тень.

Девушка в короткой мантии остановилась и что-то пробормотала. Потом взмахнула руками и дважды хлопнула в ладоши. Перед ними очутились их двойники с пульсирующим фиолетовым светом на месте сердец.

— Они их отвлекут.

Ксандер кивнул.

Беглецы бесшумно скрылись в тёмном переулке, и крадучись продолжили уходить подальше от места сражения.

— Пахнешь хорошо, — бесцеремонно обнюхивая девушку, не удержался Нод.

— Эмм. Спасибо, что ли.

— Некогда! — тут же отрезал Ксандер. Он чуял как какая-то дрянь всё это время разъедает тело Соула, нечто чёрное и липкое. Что ж ещё успели изобрести в подвалах королевского замка за это время?!

Теперь, когда стало ясно, что погоня оторвалась, они поспешили домой. Дверь открыла Истрия, которая до того два долгих часа простояла смотря в окно. Её острое личико теперь было почти белым, а глаза беспокойно сияли в темноте.

— Что случилось? — на ходу спросила она.

Ксандер аккуратно положил Соула на диван и тут же рухнул на стул, что стоял возле камина.

— На нас арды напали.

— Ага, — Истрия не стала больше задавать вопросов. Кинув быстрый взгляд на пополнение в отряде, она принялась за работу.

— Ничего себе! — присвистнул Асмер. — Что это за дрянь?

— Мне тоже интересно, — прошептал Тинас сосредоточенно.

Чёрная липкая гадость воняла так же отвратительно, как и выглядела. Истрия ловко подняла рубашку Соула, оголяя бок.

— Дрянь дело, — прокомментировал Маар, поигрывая коротким ножом.

— Ты то откуда знаешь? — не удержался Асмер. — Ты же кроме железяк своих ничего не видишь.

— А ну замолчите все! — скомандовал Александр из своего угла.

В воцарившейся тишине Истрия первым делом аккуратно сняла слой текучей жижи с раны Соула.

— Принесите чистой воды. Тряпки и ты, — она указала на мальчишку. — Асмер, принеси жёлтую склянку из моей комнаты. Она в большом сундуке у кровати.

Воришка со всех ног кинулся исполнять приказ, в то время как Рисмус принёс тазик с водой, а Тинас — тряпки для перевязи.

— Ты его как человека лечить собралась? — подозрительно спросил он.

— Вот и мне… интересно, — то ли на его вопрос отвечая, то ли на ещё что, пробормотала Истрия. — Рана так просто не заживает, даже если всё это убрать. — Она с отвращением покосилась на содержимое большой чашки, куда и собрала отраву. — Я с таким ещё не сталкивалась.

В стороне с чувством выругался Нод.

— Но не умрёт ведь? — боязливо протянул вернувшийся со склянкой Асмер Ловкие Руки.

— Нет, что ты, — Истрия улыбнулась мальчишке и вновь принялась заниматься раной. — Но! — Резко вскинулась она. — Всем сегодня отличившимся помыться. Нечего в доме заразу разносить. Ещё Соула мне угробите.

Вся она как-то разом преобразилась, в мгновение ока из тихой ведуньи превратилась в неумолимого главнокомандующего. Тонкие руки быстро повязали тряпки, большие глаза вроде ещё больше стали.

Сама она протянула ладонь, и Маар дал ей свой нож. После чего Истрия сделала разрез на запястье и подставила рану к губам Соула. Когда первая капля упала, он облизался и вроде бы даже распробовал. А потом начал медленно пить прижав к себе её руку.

Когда всё было закончено, и каждый смог вздохнуть с облегчением, Ксандер вспомнил о незнакомке и впервые посмотрел на неё с момента их прибытия.

— Неплохо было бы узнать, как тебя зовут. — Он поднялся и прошёл вперёд.

— Что ж, справедливо. — Она откинула капюшон и длинные огенно-рыжие волосы рассыпались по плечам. Голубые глаза глядели смело и не без вызова. — Моё имя Арианна. И нужно сказать, мне сегодня несказанно повезло с вами.

— Да ладно? — как всегда с подозрением протянул Тинас.

— Именно. Меня конвоировали в допросную, когда арды почуяли вас. Я ведь ведьма, как вы уже заметили. Так что моё величество, под охраной, и везли для дальнейшего разбирательства. Потом появились вы и те арды, за исключением одного, кинулись к вам. С одним я справиться смогла и убежала.

— Ты с ардом справилась? — восхищённо присвистнул Маар. — Однако!

Арианна, тем не менее, гордости не выказывала.

— А потом я вас увидела. Ага! Попробуй не заметь. И поняла что к чему.

— И спасла нас, спасибо, — от души поблагодарил Ксандер. Он пожал руку Арианне и кинул быстрый взгляд на Соула. В слабом света пылающего в камине огня, тот мог напугать кого угодно своим зловещим видом. И без того бледная кожа побелела, а под глазами залегли чёрные круги. Выступающий клыки выглядели нездорово. Вампир нахмурился, но в себя так и не пришёл.

— Решено. — Сказал Ксандер решительно. — Ты остаёшься с нами. — Взгляд его особенно долго задержался на Арианне, но та лишь улыбнулась в ответ.

— Мне идти всё равно некуда, — ответила та.

— Вот и хорошо.

Маар только усмехнулся. Уж кто-кто, а Ксандеру порой лучше было молчать.

Однако Арианна на последнюю реплику никак не отреагировала. Теперь они улыбались оба. Причём Ксандер при этом выглядел несколько бестолково. Треснуло палено в камине и что-то проворчал Рисмус. Как вдруг Александр весь вытянулся, как перед прыжком и резко подался вперёд. В зелёных глазах запылал дикий огонь, а губы исказила кровожадная ухмылка. Только сейчас, когда тревога отступила, он заметил притаившегося на подоконнике кошака.

Их взгляды встретились и кис вроде даже вздрогнул. По крайней мере, ничего вызывающего кот не продекламировал.

Зловещая тишина затягивалась. Ксандер как обалделый, так и сверлил пылающим взглядом кота, и вдруг как рванулся вперёд. Кот рванулся с подоконника и побежал к выходу. Однако вампир успел подпрыгнуть и приземлится прямо перед ним.

Кот отступил назад.

— Ты! — только и смог прорычать Ксандер.

Ответом ему была тишина. Остальные в недоумении наблюдали за бешеной погоней. Не смотря на всю быстроту вампира, кот каким-то образом всё время умудрялся лавировать по комнате, пытаясь добраться до выхода.

В какой-то момент коту почти удалось сбежать. Но тут Ксандер вытянул руку, стараясь схватить за хвост.

Асмер на всякий случай попятился, никогда ему ещё не доводилось видеть их предводителя в такой ярости. Попятились и другие, даже Нод предпочёл не вмешиваться. Ещё миг, и Ксандер в погоне за котом точно бы комнату разнёс.

Но ту котяра сделал последнее, что пришло в его подлый умишко. Он юркнул за спину Арианны и приник к её ногам и умудрился мяукнуть. Ксандер в недоумении остановился прямо против ведьмы. Та смотрела на кота, а кот, в свою очередь — честными-пречестными глазищами смотрел на неё.

— А что он такого сделал? — осторожно поинтересовалась Арианна, переводя взгляд на Ксандера.

Последний нахмурился.

— Эта тварь выдала нас ардам! — с жаром воскликнул он.

— Что?! — Нод угрожающе выступил вперёд. — Правда что ли?

— Если бы не он, — и Ксандер обвиняющим перстом указал на кота, — нас бы не заметили и Соул сейчас не был бы ранен! — Всё праведное негодование вампира слилось в этом обвинении. Казалось, ему даже говорить трудно, так он был взбешён.

— Кисонька.

У Ксандера дрожь прошла по телу от такого обращения. Какая, к чертям «кисонька»?!

— Кисонька, — повторила Арианна, — ты это сделал?

Кот, приободрившись, отрицательно мотнул отъевшейся мордой.

— Я видел, как он снёс стену.

— Неправда, — высокомерно заявил кот. — Не видел.

— Ты снёс часть стены! — продолжал кричать Ксандер.

Арианна укоризненно посмотрела на кота.

— Я случайно, — жалобно проворковал тот и Ксандер с изумлением наблюдал, как красивые губы ведьмы растягиваются в улыбке.

— Но ведь!.. — попытался возразить вампир.

— Ты же его извинишь, он нечаянно, — Арианна всё с такой же ласковой улыбкой смотрела на Ксандера. — Извинишь ведь.

Против воли тот глупо улыбнулся в ответ, хоть и услышал за спиной издевательское фырканье Нода.

Закусив губу, Ксандер в последний раз посмотрел на кота так, точно только мявкни тот, и тут же получит в это самое мявкало.

— Он больше не будет, — закрепила результат Арианна.

Весь вид вампира говорил: «Ага, как же». Тем не менее, он промолчал. Только скрестил руки на груди и вздохнул.

— Ещё одна подобная выходка и ты сильно пожалеешь, — предупредил Ксандер.

Кот сглотнул.

Глава 3. Новое рождение

Смерть обидел — рожденья не видел.

Народная поговорка.

В Ардане можно проснуться где угодно. Можно проснуться в широкой кровати под пуховым одеялом и среди волн шёлкового балдахина искать первые лучи восходящего солнца. Можно проснуться на наваленных в углу матрасах, среди кучи братьев-сестёр и потирая кулаком сонное лицо, ползти к краю того самого матраса. Можно открыть глаза под навесом черепичной крыши и первым услышать воркование голубей. Можно быть разбуженным дорогой Мариеэттой и бежать через окно. Или толстым трактирщиком, что отхлестает посыльную ящерицу засаленной тряпкой — если вам всё же пожелается проснуться непременно им.

Он же проснулся в канаве. Отовсюду несло тухлятиной и помоями. Среди зарослей пожухлого камыша и тягучей грязи, изредка поквакивали лягушки всевозможных цветов и оттенков. Одна, самая внушительная, забралась на выступающие из воды камыши и вперилась большущими глазищами в парнишку. За ней тут же последовала другая квакушка. Поменьше и зелёная. Огромная жабище принялась что-то важно квакать своей меньшей товарке.

Мелкая округлила и без того круглые глаза и только временами посматривала на валяющегося в канаве юнца.

Тот же мотнул головой, точно избавляясь от наваждения и попытался выбраться наружу. Мутная вода хлюпнула под ним, когда он упал обратно.

Долгое время он не шевелился. Так что даже канавные жабы потеряли всякий интерес к этому жалкому созданию. Тот же так и лежал смотря большими голубыми глазами в небо. Спутанные волосы прилипли к лицу. На поверхность поднимались обрывки лохмотьев, служивших одеждой.

Он совершенно ничего не помнил. Только вот открыл глаза и смотрел в наливающееся фиолетовым небо.

Нужно было подняться. Схватившись рукой за выступ, парнишка подтянулся изо всех сил, ломая ногти и упираясь ногами в скользкую грязь. Выкинув вперёд вторую руку, он сумел вцепиться в землю и теперь полз наверх.

Там оказалось сухо. Россыпью пузырей таких как в канаве, раскинулись мелкие домишки.

Никто не обращал внимания на одинокого юнца. Только старая облысевшая собака на миг задержала взгляд на нём, да и потрусила дальше.

Вот из-за поворота показалась тусклая карета, которую несли два длиннющих умертвия. Из неё вышла дама в сером платье и прошла в трактир. Через какое-то время она вернулась на улицу. А за ней шёл трактирщик и его помощники с круглыми бочонками.

Мимо пробежали чумазые мальчишки, хоть и ох как далеко им в том было до выбравшегося из канавы юнца. Долго он ещё сидел на месте, дыша полной грудью пыльным воздухом.

Теперь нужно было подняться.

Пошатываясь, он пошёл через площадь к широкой улице. Да так и шёл час-другой, с интересом изучая все, что на глаза попадалось: красные горшки и вывески всевозможных лавок. Принюхивался, когда проходил лоток с рыбой, и когда учуял запах свежеиспеченного хлеба. Но лучше всего пахли люди, уж очень хотелось укусить их в шейку, хоть чуть-чуть.

Ему очень хотелось кушать.

Парнишка заприметил сочную розовощёкую булочницу и любовно потянулся к ней, изучая завитки золотистых волос на затылке. Пухлые красивые ручки тоже были наливными и крайне аппетитными. Он облизал бледные губы и мечтательно приник к булочнице.

И тут же получил батоном по голове. А потом ещё и ещё, так что крошки разлетались в разные стороны.

— А, паразит! А, кровосос! Совсем обнаглели! Оборзели так вас раз и разтак, — голосила вовсю булочница, погоняя мальчишку до самого поворота.

Но догнать его у неё не получилось. Не смотря на слабость, тот шустро преодолел улицу, а запыхавшаяся дама вернулась к своей лавке.

— Ардан, — выуживая что-то мутное из закромов памяти, пробормотал мальчишка.

Он стоял в центре круглой площади. Кругом сновали туда-сюда покорёженные тележки и гружённые ящиками мертвяки. Редко когда проплывала в вышине большая птица с красными крыльями и глазами на каждом пере.

Радость настигла парнишку так же неожиданно, как и пробуждение в зловонной канаве. За дом потрусила довольно кругленькая собака с коротким хвостом и вызывающе висящими ушами. Тихо крадучись следом, он таки загнал собаку к забору, в закоулок между двумя домиками. Собачонка обреченно уставилась на вампирчика. Тот слегка приветливо улыбнулся.

Некоторое время спустя, относительно сытый и довольный он продолжил путь из первого круга ко второму.

С утра творилось нечто невообразимое. Не успели ещё колдовские тени рассвета вспыхнуть разливами алого на небе, и сойти настороженная ночная темнота, как в доме поднялся неимоверный шум.

Чьи-то босые ноги прошлёпали быстро через комнату. Кот открыл один глаз. Мимо него пробежал мальчишка с полным тазиком. Расплёскивая всё содержимое, Асмер умудрился таки добежать до другой комнаты, там и скрылся.

Недовольно закрыв янтарный глаз кот уже готов был погрузиться в сладостную дрёму, как новые тяжёлые шаги прогремели у самого уха.

Кот открыл другой глаз. Мимо него прошуршал Рисмус с ворохом старых тряпок.

Дёрнув нервно хвостом, кот закрыл глаз. Как тут же оглушительный грохот раздался со второго этажа, так что, выпучив оба из тех же двоих, кошак подскочил на лапы.

Комната купалась в золотых лучах восходящего солнца и голубых сумерках, что ещё жались по углам. Из кухни доносились запахи свежеиспечённого хлеба и всевозможных специй. А так же жарящегося мяса и яиц на масле.

Шершавый пол под лапами заскрипел, когда кошак сделал несколько недовольных шагов в сторону лестницы. Густой слой пыли и пепла застилал лестницу, вперемешку с кучей тряпья и прочего отвратительного хлама.

— И-и-и раз! — послышалась команда сверху и тут же новый грохот прорезал слух, нещадно колотя по ушам.

Очередной поток всякого мусора хлынул вниз, так что пришлось коту вовремя отскочить в сторону, позабыв всю свою достойную вальяжность.

С верха лестницы появилась голова Истрии в чёрном платке, повязанном под волосами. За ней выскочил и Ксандер. Придирчиво изучил состояние кучи хлама и довольно усмехнулся.

— Всё снесли? — это спросил Ламиил. Он стоял с закатанными рукавами, весь в драной старой одежде, но при том выглядел чрезвычайно довольным. Из-за угла показался Рисмус, а вместе с ним Асмер.

— Да! — довольный Ксандер продолжал улыбаться. Ловко скатившись вниз по перилам он спрыгнул возле мусора. — Всё выгребли.

— Пижон, — не удержался кот.

Ксандер только сейчас обратил внимание на мохнатую тушку, однако его настроение было крайне радужным. И потому даже сие шерстяное недоразумение не могло испортить вампиру утро.

Мусор лежал на большой серой простыни. Нод и Ксандер взяли её с каждой стороны за углы и подняли, а потом пошли во двор.

— Они уборку делают, — сказала Арианна. Она тоже закатала рукава когда ей доверили протирать стаканы.

Тут же распушившись котяра прошествовал к ведьме и премило вздёрнув морду, стал наблюдать за тем, как та справляется со своей частью работы. Вот она берёт очередной стакан и дышит в него, а потом заталкивает тряпку внутрь и трёт. Пока тот не заблестит.

За таким занятием Ксандер и застал кота, тот лежал на столе и со всей силой кошачьей сосредоточенности наблюдал за каждым движением Арианны.

Заметив изменения в лице друга, Нод насмешливо толкнул его в бок.

— Надо же! У тебя, гляди, ещё конкуренция появится.

Ксандер умудрился покраснеть от злости и всё же сдержался, чтобы тут же не зарядить Ноду хороший подзатыльник. Кот шевельнул ухом. Услышал?! Ксандер готов был руку откусить, лишь бы узнать.

Кругом же не утихала суматоха. Истрия чудом балансируя на видавшем виды стуле снимала паутину из угла. Причём паук так и не пошевелился за всё время этого чудовищного вандализма. Мальчишка Асмер постоянно носился туда-сюда в своих слишком больших штанах и короткой жилетке поверх драной рубахи.

Рисмус со степенным видом, то и дело поправляя очки на носу, с особой тщательностью отряхивал книги от толстого слоя пыли. Маар помахивая хвостом со знанием дела любовно проверял каждый ножичек, каждый кинжал и порою он доставал короткие мечи с простыми рукоятями.

Сверкая угольными глазами из-под густых бровей недовольный Тинас с особой предосторожностью рассматривал работы остальных. Потом возвращался к выметанию мусора. У него была длинная мохнатая метла с сучком у самого верха. Вжиих! И Тинас останавливался, с подозрением изучая, а весь ли он мусор смёл? Вжииих!

Ламиил, Ксандер и Нод возились наверху, приводя в порядок второй этаж. Комнату Соула они не трогали. Вампир всё так же неподвижно лежал на широкой кровати с вытянутыми вдоль тела тонкими руками. Тем не менее, раз в сознание он всё-таки пришёл и успел витиевато выругаться всеми известными ему языками сразу, а потом снова отключился.

В какой-то момент, когда кошак любовался игрой света на гранях стакана, и каждый был занят своим делом, откуда ни возьмись выскочил довольный Нод с припыленными белобрысыми волосами и ребяческой улыбкой. Он умудрился бесшумно подскочить к Истрии и схватив ту за талию, стянул вниз, а потом вместе с ней принялся кружиться по всей комнате под аплодисменты Асмера и Ламиила. Пока не получил каблуком по ноге.

Тогда Нод жалобно взвыл и принялся скакать на месте, пока недовольная Истрия победоносно сверкала глазами.

Кот уже и не обращал внимания на горы вывозимого на тележках хлама и прочего мусора. Заметившая его взгляд Арианна весело пожала плечами.

— Но они ведь всё-таки убирают, — сказала она.

Кошак не снизошёл до ответа.

— Ну что, к информатору? — прищёлкнул пальцами Нод после учинённого бедлама (по мнению кота). После трудоёмкой работы (по мнению Нода).

Поменяв положение, первый только закатил глаза, если эти двое выходя наружу — жди беды. Как видно, пространственная множественность в этот раз оказалась полностью солидарна с мохнатым. Впрочем, то самое предчувствие уже кралось от хвоста к копчику.

Кругом так красиво, что и слов не подобрать. Слова вообще штука тягучая и неприветливая. Только какое-нибудь придёт в закрома мыслей, так сразу и испарится. Мальчишка только успевал растягивать губы трубочкой, чтобы так и поворачиваться из стороны в сторону. Кругом гордо шествовали великие героини-воительницы в стальных тонких подвязках и на высоченных каблуках. И герои с огромными двуручными мечами — и мечи непременно сзади. Эти две группы брались уничтожать чудовищ, совершать подвиги — и даже когда случайно совершали. Или маги — маги шагали в мантиях в звёздочку, с высокими остроконечными шляпами и с посохами. И каждый маг (даже женщина), непременно с бородой — пусть и с накладной. Маги занимались магией — что у них получалось, оставалось вопросом спорным. Маги и герои в основном заманивали туристов.

Вот карета остановилась, и лакей подал руку даме-аристократке в кружевной маске. Вот пробежала ящерица-посыльная по крыше и слопала на ходу пребывавшего в излишне долгом замешательстве голубя. Вот другие ящерицы — они-то на отдыхе — грелись на монументальном памятнике Кассандра Тринадцатого, что первым выбил свод правил и законом на каменных табличках, а потом сам же и слопал, когда по ошибке превратился в осьминога.

Двое-трое избранных слушали пророчества каждый в своём углу. Рыжему и белобрысому досталось одно и оба клубком, выдирая другу-другу волосы, подкатились к ногам мальчишки. Тот поднял прядь и того, и другого, и улыбнулся.

Утро-то солнечное. Греет щёки приветливое солнце и всё бы ничего, только вот набежала хмурая тень с запада, и разом всё померкло. Тёмная страшная туча растянулась в жадном оскале и, высунув заряженный водородом длинный язык, прошлась им по материализовавшимся зубам. Туча расхохоталась громом и пристрельтнула мага-другого молниями.

Что тут началось!

— А-ха-ха!

Рокотала зубастая туча, расползаясь по небу от конца до края и ширясь как на дрожжах.

— У-ха-ха-ха!

Фиолетовым вспыхивала по краям и чёрным клубилась изнутри. Один громадный воин принялся выхватывать меч из-за спины и тут же был немилосердно сбит удирающим со всех лап оборотнем-пандой. Крылатые яблоки разлетелись и рассыпались по небу. Вспыхнули одна за другой бочки, две дамы потеряли сознание. Одна извергая страшные проклятия, принялась бранить и без того мёртвого мужа.

Все, кому не повезло оказаться здесь и сейчас, пытались спастись бегством. Мальчишка же стоял на месте и смотрел в небо, ничуть не приближаясь к пониманию происходящего. Моргнул пару раз и оглянулся назад. Хотел спросить у несущегося мимо продавца шляп: а шляпы, надо сказать, тот не растерял и так и бежал с двумя палками-вешалками. Но шляпник только икнул и проскочил мимо.

— Муа-ха-ха!

Неистовствовала тем временем вкрай разъевшаяся на страхе туча. Упитанные её бока свисали теперь совсем близко от земли и загораживали свет солнца. Потянулась направо — прищёлкнула молнией взвывшего оборотня. Налево — разнесла красивую карету в щепки. И тут туча разлетелась на мелкие рваные кусочки и те тоже вздыбились, пробежались по небу и встали в строй. Туча изготовилась к атаке!

— Магическая атака! На нас напали!

Мальчишка только и успел отскочить в сторону, когда первый взрыв вырвал воронку в каменной кладке под ногами.

— Невероятно!

— Это открытое нападение!

— Атака. Атака!

— Напал другой мир, — успел бросить Ксандер вместе с Нодом пригибаясь от летящей в них кобылы. К тому времени их осведомитель успел порасти мхом и притвориться, что он деревце и вообще не при делах.

Подтрусивший кот бросил на вампира злой взгляд и промолчал уже второй раз за день. И если бы первый посмотрел вниз — то увидел бы всё, что о нём думают, и будут думать во век веков.

Камни летели во все стороны, и грохочущие столпы пламени врезались в землю. Катастрофа обещала быть огромнейшей. Вот уже и арды показались на крышах высоких домов и начали призывать дождь. А вместе с тем и блокировать чужеродную магию.

— Пора ухо!.. — кот не успел расслышать, что же такого великого оборотень хотел поведать миру, следующий взрыв охватил всё пространство и превратил мир в сплошной клубок дыма и пепла.

С трудом разлепив глаза, кошак так и остался столбом стоять на месте. Кругом по-прежнему ничего не видно и пепел падает как снег с неба. Вся шерсть превратилась в бледно-серое нечто, и нечто весьма не привлекательное. Только большущие жёлтые глаза горели на застывшей морде.

Кругом крики и топот сотен башмаков. И снова крики и крики.

Вдруг глаза стали ещё шире. Кошак медленно повернулся и заметил как некая тощая сгорбленная субстанция крепко зажмурившись, тем не мене держит его за хвост. Причём держит такой мёртвой хваткой, на какую не сподобился бы и свежевоскрешённый мертвяк.

Взрывы кругом отошли на второй план. Но лишь на секунду, пока очередное бабах не вмешалось в эту тихую идиллию и не запахло палёным котом. Тогда-то и пришлось со всех лап рвануть в сторону. Однако повисший на нём клещ никак не отцеплялся, что немало мешало грациозному галопу.

Под лапы упала черепица и трубочист. Ещё один рывок, кот оказался под аркой и тут же прижался к стене, арка в следующий миг обвалилась. Совсем рядом ард насылал ударную волну на раскалённые клубки огня в небе. Драпая со всех лап кот успел добраться до нового укрытия и с опаской выглянуть наружу. Нужно переждать и…

Малец всё так же держался за хвост.

— Отцепись!

Уж спасти свою шкуру с таким сокровищем на прицепе задание вдвойне сложное. Не говоря уже об эстетической стороне дела.

— Кисонька.

Оно что, говорит?

— Какая я тебе, к чертям, кисонька?! — прорычал котяра и боязливо покосился за угол.

Мальчишка смотрел во все глаза, щенок побитый да и только. И откуда только взялся?!

— Отцепись, а то ухо откушу.

— Пушистая.

Парень только плотнее обхватил хвост, вроде как обнимая его и зарываясь лицом в густой пух.

Упитанные бока раздулись, морда приобрела крайне недоброжелательное выражение. Но нужно было выбираться отсюда и поскорее. А иначе скоро придётся лично передавать привет главным богам. Нет, нет, нет!

Так.

Кот собрался с мыслями и прикинул план бегства. Взрыв за взрывом напоминали, что пора давать дёру. Только явно не как эти орущие сгустки материи, в панике носящиеся кругами. Думать. Думай! Вперёд нельзя — если просчитать периодичность и траекторию атак, становится ясно. Следующие взрывы последуют в углу Департамента Трактований. Затем — угол Неоднозначной Однозначности и, наконец…

Фонтан с громадными каменными рыбами разлетелся во все стороны.

Так. Всё верно.

Значит, теперь… туда и туда…

Пришлось сильнее рвануть вперёд, учитывая вес навязавшегося попутчика. Раз за разом кот и мальчишка кидались из стороны в сторону и умудрились проскочить под ногами колдовавшего арда. Тот и внимания не обратил. Арды к тому времени уже одолели большую часть вражеской магии и теперь теснили её к высокой колокольне Честности.

А…

А на колокольне Честности сидели Любовь и Дружба. Любовь сегодня пребывала не в лучшем настроении. Мало того, что миропорядок не позволял ей покидать Ардан-мир — за пределами которого ей тоже хотелось любить, так сегодня ещё и Дружба вредничала. Любовь была в своей любимой розовой пышной юбке, с розовыми волосами и чёлкой наискось чёрной, как сама чернота. Дружба куталась во всё чёрное и поправляла шипастый браслет на руке.

— Тебе не кажется, что они там перемудрили, — заметила мрачно Дружба свысока смотря на мир.

— Но гляди, сколько страсти я вижу в сердцах. И в том! Посмотри же, Дружечка.

— Ага, — буркнула Дружба. Как ни крути, а в Ардане раз они так воплотились — делать нечего, приходится мириться.

— Как думаешь, что из этого выйдет? — не унималась Любовь. Та вообще никогда не унимается.

Дружба подвинулась ближе к краю. Немного побалансировала и укрепившись удобно теперь сидела и взирала на насланную магию и творившийся там ужас.

— А кто его знает, — полжала плечами она.

Но что началось дальше, и в кошмаре вообразить нельзя было!

Оставалось пробежать совсем немного, и он спасён! Вот уже виднеется впереди начало улицы, где и взрывов нет, и огонь усы не подпалит. Приободрившись, кот усиленнее заработал лапами и уже готов был нырнуть в спасительную тень от перевёрнутой тележки — а там и дальше, в безопасность! — как тут то самое чувство вмиг дёрнуло за уши и буквально насильно повернуло морду назад. Мальчишка всё так же держался за хвост. Ну это ладно… а вот другое. Прямехонько посередине площади из преломлённого света вырастало… о-о-о!…вырастало!.. О! Тени, отрываемые от домов пытались цепляться за водосточные трубы, но ничто им не помогло и вот уже и тени присоединились к общему клубку.

Завихрились тени вместе со светом, начали приобретать незамысловатую морду. Пришлось подобрать отвисшую челюсть. Когда перед котом вырос кот не менее достойный. А вернее — точь-в-точь он. Только размером с ближайший дом и с излишне обильной пушистостью. Гигантский кошак издал нечто вроде богоподобного «мяу» и с грохотом перенёс вес на переднюю лапу. Огромный кот разинул пасть и продемонстрировал ряд белых и крайне острых на вид зубов.

— Кисонька.

Тот же, что по-прежнему пребывал в шоке, с трудом перевёл взгляд на мальчишку.

— Киса.

Потом опять на Кота.

Потом опять на…

Огромное котище тем временем принялось трощить город на подобии страшного монстра из диких-диких лесов. Хвост метался из стороны в стороны, и колокол башни Справедливости успел прогудеть в последний раз, прежде чем полететь вниз. И если кто-нибудь бы додумался посмотреть вверх — то успели бы заметить двух зависших в воздухе богов первого порядка. Боги, как и люди, а вместе с ними, оборотни, вампиры, ведьмы и прочие представители населения Ардана — пребывали в той степени Недоумения, которая считается самой главной и очень этим гордится.

Нод выдал нечто крайне неприличное, когда прямо над ним вырос мохнатый комок. Ксандер стоял с таким лицом, точно кто-то там наверху его очень сильно невзлюбил.

Котище зарычал и потрусил вперёд, давя под ногами телеги и пивные бочки. Всё смешалось: шерсть, арды, остатки вражеской магии.

Ничего не понимая, кот меньший во все глаза смотрел на происходящее. Вот Кот большой рассыпался и превратился в бочку, бочка улыбнулась, отрастила крылья и улетела. За ней появились зубастые медузы и принялись прогрызать дырки во всём что ни попадя. Хорошо хоть живого никого не трогали. За медузами запели лошадиные подковы и уж после этого площадью точно овладел Хаос. Надо сказать, в Ардане Хаос был богом не значительным, и потому полностью воспользовался шансом разгуляться не смог.

Мальчишка рядом веселился как неживой, чуть ли не в ладоши хлопал. Кот всё ещё сильно сомневался в природе происходящего, но правда взяла своё. Тогда-то он поднял лапу и вытащил на свет божий пять отменных острых когтей и уже замахнулся, чтобы преподать юнцу хороший урок, как тот вдруг обернулся и уставился на него. Так и прошло пару мгновений, за спиной тем временем всё утихомирилось и исчезли последние всплески поющих подков и гоняющихся за булочником булок.

Вот теперь точно пора убегать. Тем более и мальчишка в который раз перепугался наступившей тишине и вцепился в лежащий перед ним хвост. Пока их не приметили…

Прокладывая лучший в их ситуации маршрут, кот петлял по всему городу, пока не добрался до более или менее пустынных улиц. Там только крысы сновали по сгнившим коробкам и пахло застоявшейся водой.

— Зовут как? — не оборачиваясь к мелкому, спросил кошак.

— Не знаю.

Вот тут он повернулся.

— То есть не знаю?

Тот снова сделал свои «щенячьи» глаза.

— Вампир, — это уже был не вопрос. Клыки есть, кровь недавно пил. Оно, конечно, оголодавших вампирских родов не счесть, но всё же этот то пацанёнок откуда?

— И откуда мы будем? — озвучил свою мысль кот.

— Не знаю.

— Давно живёшь?

— Не знаю.

Янтарные глаза сузились до подозрительных щёлок. Однако малец этого не заметил, и даже хвоста не выпустил, только принялся пробирать шерсть между пальцев — прямо как свою, честное слово!

— Ки… — начал было мальчишка.

— Так, есть хочешь?

Тот кивнул.

— Вот и запомни. Меня зовут О Великий. Уяснил?

Ещё один кивок.

— И славно, — тут кот о чём-то призадумался и расплылся в довольной ухмылке. — А я как раз знаю, где тебя могут накормить.

Мальчик с интересом смотрел на своего пушистого друга.

Так уж повелось, что революционные деятели Ардана всегда что-то обсуждают. Разумеется, не беря во внимание те случаи, когда они непосредственно занимаются революционной деятельностью. И когда дело доходит до обсуждения: ведут они себя исключительно сосредоточенно и вдохновенно. Вот и сейчас лидер сопротивления Ксандер, будучи вампиром, слегка темпераментным, размахивал руками и прохаживался из стороны в сторону. Другой вампир, Соул, сидел в кресле и молча наблюдал за другом. Оборотень Нод вовремя успевал выкрикнуть своё: да! И хлопнуть кулаком по столу.

За таким занятием кот и застал их на словах:

— И тут эта котище как появится! — причём говорил на этот раз Нод.

И сам кошак успел не менее эффектно появится в дверном проходе, окружённый солнечным светом и аурой отрепетированного самодовольства. Наступила довольно продолжительная тишина. Нарушенная лишь криком мальчишки за спиной:

— Мы пришли!

Надо сказать, все были рады такому бесспорному счастью, только вот Ксандер как-то не по-доброму покосился на кота. Тот, скрипя половицами, значительно прошёлся вперёд и остановился как перед речью. Лохматый мальчишка подобрав свои тряпки, что служили ему одеждой, кинулся следом. Видно было, с каким интересом он рассматривает деревянный пол и балки над головой, и каждый камень в стене, и стол на толстых ножках, обитые бардовой тканью кресла и пыль, что кружится в воздухе. Всё ему точно в новинку было.

— Это Мист, — возвестил кот. То, что имя нашлось само собой проходя мимо рекламной вывески трактира, кот уточнять не стал. — Мист хочет есть.

— Ага, — Ксандер скрестил руки на груди. Он явно ждал продолжения.

— Ну и помыть бы его не мешало, — закончил кот. — И одеть, да. — Это он обернулся и пристально изучил дырку в рубашке.

— Завёл себе мальчишку? — насмешливо отозвался Маар из своего угла.

— Вампира, — тут же парировал кот. Сколько на самом деле лет этому юнцу определить сложно, мало ли который век тот уже по земле бродит.

Ксандер хотел было возмутиться, но тут заметил как Истрия уже кружит над мальцом. Даже запястье протянула, чтобы тот напился. Последний времени терять не стал и вцепился в её руку как в родную. И принявшись довольно причмокивать, расплылся в блаженной улыбке.

Это надо же умудриться кровь пить и при этом ещё улыбаться. Ксандер хмыкнул и сосредоточил внимание на коте.

— Ну?

— А что ну? — передразнил его кошак. — Сам не видишь, кто он?

— Просвети меня.

— Видно, придётся.

Когда ведьма-Арианна подошла ближе, он вмиг распушился и заговорил:

— Так вот, дамы и господа. Все вы имели возможность наблюдать сегодня прелюбопытнейшее явление.

— Это ты о катастрофе?! — возмутился Нод.

Кот его проигнорировал.

— По крайней мере, двое из вас были там и лично стали свидетелями произошедшего. Оставим прелюдию и обратимся к сути. — Морда выражала степень крайней самодостаточности. — После того, как магическая атака стала затихать произошло то, что невозможно было не заметить, а именно, всплеск фантазирования.

— Фантазирования? — Ксандер что-то прикинул и кивнул задумчиво. Что, по мнению кота, тому было крайне несвойственно.

— Именно. Жизненная энергия, субстанция, материя творческого воображения, как вам будет угодно — стала проявляться и концентрироваться в больших количествах. Мало того, что в одном месте, так ещё и с недопустимо частыми интервалами. А именно. — Хвост вздёрнулся как восклицательный знак. — Это и был акт чистейшего фантазирования. Причём в его первоначальном виде, самом простом, проекция всего окружающего. После неё — соединение простых идей в более сложные. А теперь, радости мои, ответьте на вопрос, кто у нас занимается фантазированием?

— Фантазёр, — Ксандер мигом сообразил что к чему и посмотрел на мальчишку.

Но могло ли такое быть?

— Ура твоей сообразительности и смекалке, — съязвил кот.

Уже давно в Ардане-городе, да и во всей стране-мире не наблюдалось чистых фантазёров. Таких, что могли бы с помощью воображения создавать нечто в ткани мироздания. Фантазировать мог каждый. Более того — в Ардане фантазировал любой живущий так что сны яркие были — жуть! Но в чистом виде — вот так, с проекцией на реальность?!

Мальчишка же своей уникальности не осознавал и сосредоточенно облизывал бледные губы.

— Да-да-да.

Ксандер наблюдал, как кот довольно прошёлся туда обратно и остановился как раз против света.

— Тогда он опасен, — заключил мрачно Соул и поднялся с кресла. Холодные глаза неотрывно следили за юным вампиром.

— Согласен, — подтвердил Тинас. Хотя тот всегда всех подозревал и его вывод не стал неожиданностью. — Откуда в центре города среди бела дня взяться фантазёру. И почему он с тобой?

— Не мог же я его оставить совсем одного… — начал, было, кот.

Ксандер нахмурился.

— Ладно. — Котище усмехнулся. — Ни капли в вас доверия. А что, чистый фантазёр, ну пригодится ведь.

— Как бы там ни было, а мы его одного не оставим, — не терпящим возражения голосом выговорила Истррия.

Ксандер обернулся и получил ободряющую улыбку от Арианны.

— Мист, ты откуда? — уже мягче спросил лидер сопротивления.

— А вот в чём дело, — издалека завёл кот. — Он ничего не помнит.

— Как это ничего не помнит?!

— И ты привёл его сюда? — осведомился Соул.

— Какие вы все неприветливые, — пожаловался кот обращая взгляд большущих глаз на Арианну. Ему ведьма улыбнулась не менее очаровательнее и коту это явно польстило.

Впрочем, его негодование никого не обмануло.

— Он опасен, — подвёл итог всему вышесказанному Соул и с таким видом, будто является наисвятейшим из инквизиторов, отвернулся от мальчишки. — Чистого фантазёра нельзя держать возле себя — он причинит вред всем окружающим даже не хотя того. Достаточно ему представить муравья размером со слона…

— Оно не выживет… — начала было Истрия.

— С помощью фантазёра выживет. И на достаточное количество времени, чтобы разнести тут всё, — вставил своё Нод. В кои то веки они с Соулом пришли к согласию.

— Муравья… — протянул мальчишка чем заставил всех тут же притихнуть. Наступила тишина, но ничего не произошло: стены не раскрошились, мир не содрогнулся. В общем, слонов не было, муравьёв тоже не наблюдалось.

С облегчением Ксандер покосился на кота. И тут же сузил глаза, вкладывая в них всё доступное ему выражение неодобрения.

— Оставишь мальчика одного, совсем-совсем одного. Чахнуть от голода и хо-ла-да, — нарочно драматично протянул кошак. Ему всё происходящее доставляло явное удовольствие. Как же, лишний раз позлить этого кровососа, одна радость!

Ксандер продолжал мрачно взирать перед собой. Он знал, что в этом мире чего-то не хватает и имя ему «совесть у котища».

— А после взрыва… — продолжал тот, — поиски усилятся, вот представьте, что будет, если его найдут арды. Что с малым сделают? А? Ой, не жилец он на этой земле.

— Да никто его не выкинет на улицу! — не выдержал, наконец, Ксандер. — После того как нас атаковали…

— Нас атаковали?! — не выдержал теперь уже кот.

— Ну да, — сказал Нод, — враждующее государство…

— Враждующее государство?! Так, минуточку, уважаемые. Вы что серьёзно все думаете, что нас атаковали гадкие вражины со стороны?

— У тебя есть другие варианты? — спросил Тинас.

— Как насчёт подумать кому на самом деле выгодно организовать магическое нападение? — Поинтересовался вместо ответа кот. — Вот на самом деле: что бы мы все так невзлюбили нехороших врагов и поддержали её политику. Я достаточно ясно говорю?

— Хочешь сказать, королева сама это организовала? — Ксандер глупо передёрнулся. По крайней мере, так подумал кот.

— Какие мы догадливые, если ткнуть клыками в самую суть.

— Этого не может быть, — сказал Арианна. — Королева не пошла бы на такое. Многие пострадали и…

В этот раз котище заговорил куда вежливее и вроде даже как с равной.

— Политика и мораль несовместимы. Всё.

Все замолчали.

Кот тоже глубокомысленно опустил морду и серьёзно хмурил её же. Пока не вскинулся резко и не закричал:

— Но тебе, упырю кровососущему, этого не понять! Это же надо быть таким дураком, чтобы не сообразить: для чего оно, а? А для того, чтобы скрепить толпу и направить её куда нужно. Плюс создание магии. — Тут он опомнился и замолчал, Ксандер поражённо смотрел на того.

Тишина стала излишне надоедливой и скребла по ушам.

— Создание магии? — это откликнулся Нод.

Понимал и Соул.

— Хорошо, — медленно проговорил Ксандер. Было видно, что к этому разговору они ещё вернутся, но не сейчас и не при свидетелях. — И такое возможно, королева способна на многое. Если не на всё.

Притихло солнце за окном, мимо пробежала сырая тень. И запахло сомнениями. Все присутствовавшие коты, вампиры, оборотень и прочие ясно почуяли его настороженный аромат.

— То-то же, — многозначительно проговорил кот.

— Я и так понял.

— Ага.

— Ага.

— Так! — не выдержал Нод прекращая распалившиеся переговоры. — С ним-то, что делать будем?

— Холить и лелеять, — отозвался кот поближе пододвигаясь к мальчишке. Надо сказать, взгляд у последнего был на удивление осмысленным. Юнец ещё порадует их, в этом кот не сомневался, слишком уж умные глаза.

— М-да, — протянул Рисмус прикидывая, как бы теперь бы его устроить.

— Я ему одежду подыщу, — отозвался развеселившийся Асмер-Ловкач, прикидывая, во сколько дел они теперь вместе ввяжутся! Маар оружейник прикидывал, что бы мелкому выдать для защиты. Тинас продолжал его подозревать и Соул его в этом понимал. О чём думал Истрия понять было невозможно, слишком уж спокойной та всегда была.

Арианна явно была на стороне мальчишки. Да и Нод уже принюхивался к тому — запоминал запах, ещё защищать придётся или выискивать в городе.

Ксандер же давно причислил мальчишку к своим и теперь ни о чём не думал, переключив всё внимание на кота. Вот злит и всё! Вот такую тишину и нарушил звонкий мальчишеский голос.

— Клыкастый Упырь оставляет меня? — спросил он и замолк.

Замолкли и остальные, хоть они и так молчали до того. Просто вдруг у всех как дар речи отняло. А потом кто-то хмыкнул и тут же скрыл это кашлем.

Ксандер, опешивши, обернулся.

— Эй! — начал Нод и не успел договорить.

— И Блохастая Псина тоже не считает меня опасным. Так я остаюсь? — Сказано это было с вопиющей наивностью и без тени издёвки.

— Что?!

— О Великий сказал… — тут Мист обратил взор на кота. — Что «они и так как треска безвольная, согласятся всё равно». Поэтому я остаюсь, правда?

— А что? — Протянул кот. — Мои суждения выстроены в соответствии с истинными основами мироздания. Не?

— Меня зовут Ксандер. Это Нод, Истрия. Арианна, Тинас, Рисмус, Маар, Асмер. Всех запомнил?

— Всех. Рисмус Валский — секретарь при дворе Первичного Дознания. Имеет первую канцелярскую степень, так же удостоен степенью лучшего перописца и…

— Откуда ты это знаешь? — удивился Рисмус подходя поближе.

— Двор Первичного Дознания был построен на крови погибших белых богомолов, случайно забредших туда в сезон Первого Осеннепадения. Богомолы были магическими и потому двор Дознания иногда поёт. В зависимости от того, что происходит внутри. Если ему скучно — он напевает. А иногда ревёт. Но обычно предпочитает сочетать сильный женский вокал с мужским басом.

— Это же точное цитирование из туристических путеводителей, — заметила Арианна.

— Туристические путеводители Ардана закреплены за Министерством Святых, как объектом социальной жизни и в шестом Очень Важном консилиуме всех Понимающих…

— А теперь объясни мне, мохнатый. Как ты умудрился найти напичканного всеми знаниями об Ардане фантазёра?

Кот изобразил святую невинность.

Глава 4. Неспокойные Фантазёры

— Каждый раз, когда я осознаю бессмысленность существования, я подстригаюсь.

— Позвольте, но вы же лысый?!

Из разговора с Одним-Просветлённым-Монахом-На-Горе-Муравай-Поющей-Ветру-И-Не-Любящей-Муравьёв.

Худое заподозрили ещё ночью. Когда по пустынным улицам застонали древние приведения и старая ведьма-крючкоплетчица повисла на проклятом дереве вихрами вниз. Тут и там появлялись заблудшие дядюшки и тётушки. Выкарабкивались из колодцев давно утопленные котята и где-то далеко завыл волк, приветствуя ночь.

Зашевелилась тина в смертельном болоте. Это колдун-водовик вдруг ни с того ни с сего обнаружил под подводным пнём свою склочную бабушку, коя должна была упокоиться ещё добрых триста лет назад. А та как принялась подвывать да вычитывать, что и бежать пришлось по добру поздорову в арданские катакомбы.

Ещё вися головой вниз d личных своих покоях, Ксандер услышал как по ту строну окна наряду с ветвями чёрного дуба о стекло бьется крыло нетопыря. Причём знакомо так бьется, гаденько.

Соскочив на пол, он прошёлся по лунной дорожке к окну и покосился на застывшую угрюмую улицу. Все кошмары, мечты и тайные помыслы разгуливали по мощёной красным камнем мостовой. Тут и там проплывали над головами рыбы потухших мыслей. Одна со страшными клыками, другая с фонарём на голове. Высоко-высоко в небе пронеслась жёлтая акула. Были тут и записные книжки — каждая летала между ветвей и шуршала пустыми страницами — это просились наружу невысказанные слова.

А вот и завёрнутый в дырявый плащ бочонок с элем. Кошмар местного пьяньчуги.

Присмотревшись к этой ожившей кутерьме, Ксандер широко раскрыл глаза. Потом решительно вышел из комнаты и размашистым шагом направился в комнату к Мисту. А тот знай себе сидит на подоконнике и улыбается почём зря — таращился в окно. Кота с ним не было.

На крыше присвистнул от увиденного Нод. Да и вскарабкался вниз по старому дереву. Мист открыл ему и Нод ввалился в окно.

— Ничего себе фантазирует! — Заметил Нод всё ещё поглядывая назад, где как раз появился кошмар чьей-то крайне беспокойной ночи. А вот за ним и проплыла чуть не касаясь земли дева вся в красном.

— Вот это да, снится же некоторым.

Ксандер молчал.

— Ого Ксандер, а не ты ли это там, в темноте стоишь?

Мальчишка-фантазёр и Ксандер разом вытянули шеи заглядывая на улицу.

— Ерунда, не я это.

— Да ну.

Ксандер только скривился и сам поспешил выйти. Вот уже он стоит и чует тёмную ночь, как пахнет мостовая, фонари над водой и тайные подвалы. Среди волнующихся кошмаров и желаний он вдруг ясно услышал протяжный женский голос.

— Ко мне… иди ко мне. — Впереди возникла женщина с прикрытым волосами лицом и протянула к нему руки.

— Да говорю же, это ты! — оказавшийся подле Нод смотрел в другую сторону. Пришлось посмотреть и Ксандеру.

— Вон, посмотри.

— Да нет там ничего.

— А я говорю, есть — упорствовал Нод.

Вот уже и Мист выбежал на улицу доверчиво заглядывая в лица звезд. И Арианна подтянулась, а с ней Истрия в ночном колпаке и с книгой под мышкой, и остальные. Только Соул не выглядел удивленным. Но он как будто и вообще удивляться не умел.

— Вон. Да посмотрите же. Слушай, а что это у тебя на голове? Как будто корона? Ты что, в мантии?

Видение впереди повелительно подняло руку и оскалилось коварно.

— Это не я! — вконец разозлился Александр и уже собрался уйти, как вдруг из темноты вытрусил котяра волоча хвост по земле.

— Славная ночка, — пробурчал он косясь в кишащее кошмарами и кошмариками небо.

А за последними и сны подтянулись. И вот уже овечка грызла почём зря волка. Сон пролетел и растаял над головами.

Соул развеял рукой чьё-то видение о синих цветах и нахмурился.

— Говорю, ночка чудная.

Все снова посмотрели на кота. Как бы Ксандер его не недолюбливал, а всё ж рад был, что тот отвлёк общее внимание от ненужных видений.

— Ой, — вскрикнула Истрия и отскочила в сторону. Да так и осталась стоять на одной ноге. Перед ней возник маг, которого при её юности из-за неё же — за то, что она его злодеяния вычислила — из Ардана же и выслали. Она тогда уже при леди Реладе фрейлиной не служила. А маг всё на неё глазами-угольками смотрел и так и тянул руки задушить.

— Он же не настоящий, а? — Протянул Асмер. — Не настоящий ведь?!

Кот оглядел Миста. Потянул воздух.

— Что молчишь? — Возмутился Ксандер видя его сосредоточенность.

— А что? — Отозвался котяра. — Пахнет вроде не сильно по фантазёрски. — Хотя…. Да не должны они материализоваться.

— А если материализуются? — Поинтересовался вкрадчиво Маар снимая шляпу и почёсывая мелкие рожки на голове.

— Весело будет, — в голос бросили Ксандер и Кот. И вроде даже как кошак сделал вид, что того не заметил.

— Ой, — это был Асмер.

— Что? — Буркнул Соул.

— Отца своего вижу.

— А я матушку, — сказал Рисмус. — Со скалкой меня ищет. А уши, как и тогда здоровые. У неё же у самой прабабка тролль.

— Я вижу цепи, — пожаловался Нод.

— А я полную площадь людей, — сказал мрачный Тинас.

— А я никого, — вторил ему Ламиил.

— Красиво, — это был Мист.

Все как один посмотрели на него.

— Ничего не понимаю, — сказала Истрия. — Я его совсем не чую.

— Потому, что это фантазерство, — пояснила Арианна крутя на пальце смеющийся дым из чьего-то сна. — А не магия.

— И слишком сильное, — сказал Соул как бы и ни к кому не обращаясь, но Ксандер замер, как и стоял.

Кошак глубокомысленно осмотрел свою лапу.

— Другое дело… — начал он.

— Что? — Спросила Арианна посмотрев на него вниз.

— Что давно уже не появлялось на свет таких настоящих фантазёров, а это значит…

— Не тяни, говори уже! — Не выдержал Нод.

Однако Ксандер уже всё понял.

— А это значит, что королева уже ищет нашего мальчонку. Ведь сколько он нафантазировать сможет, и власть захватить. И вообще. Простолюдье за него будет. Итого: глядим.

Все как один дёрнулись. Вот уже гигантские чёрные руки распростерлись над Арданом и шарили, шарили в поисках добычи.

— Все в дом! Приказал Ксандер и последним захлопнул дубовую дверь. Дёрнул засов и тот грозно ухнул, встав на место.

— Как думаешь, они его выследят? — Спросила Арианна гладя Миста по голове. С другой стороны к нему подошла Истрия, вот прям как охранницы две, ни дать ни взять. Даже Нод подбоченился и оскалился окну. Тут же задули свечи и погасили лампы. Задёрнули красивые шторы, что развешивала Истрия. И стало так тихо, как на дне увитого плющом и покинутого оврага.

Только Истрия вздохнула от ощущения гигантских колдовских рук на городом. Вот они прошаривают черепицу и заглядывают в трубы, перещупывают арки и устремляются когтистыми пальцами на самое дно колодца.

— Они всё ближе, — сказала Истрия.

— Всё будет хорошо, — успокоил её и всех разом Ксандер, — они нас не почуют.

— Ага-ага, — бросил в разлёгшийся в кресле на подушках кот.

Ксандер посмотрел на кота, кот на Ксандера. Прошла секунда и кошак как ни в чём не бывало принялся вылизывать лапу. Соул почему-то отвернулся.

Наступила волнующая тишина.

— Нас най-ду-ут, — пропела вдруг кошатина.

— Да замолчи ты!

Снова стало тихо.

— И пове-е-сят.

Нод схватил ближайшую подушку и запустил её. Ксандер перехватил подушку на лету.

— Тихо!

— Они ещё ближе, — сообщила Истрия крепче прижимая к себе Миста.

Руки уже добрались от пятого круга к четвертому и неумолимо ощупывали город дальше. Чем дольше они промахивались о своими догадками — тем чернее становились. Вот уже в них ударили молнии и затрещало небо. И всё тут же стихло. Руки принялись дальше красться над крышами.

— Они уже у Пятого Колокола, — прошептала Истрия.

Все напряглись.

— Сворачивают в Зелёный переулок.

Ксандер нарочно выпрямился.

Кот всё занимался лапой.

— Они на перекрёстке Снов. Летят к колодцу. Нет!..

Уже было расслабившийся Ксандер напрягся.

— Они летят к башням Откровения.

Раздумывать времени не было.

— Арды! Теперь с ними арды!

— Всё. — Подхватив Миста Ксандер потянул его прочь. Тот только вздохнуть успел. — Нод, Соул. — Ксандер обернулся. — Арианна?

— Я с вами! — мигом отозвалась та.

— Мы собьем их со следа. А вы сидите тихо и не высовывайтесь! — Крикнул на ходу Ксандер.

Они выбежали чёрным ходом и оказались под небом перепуганных кошмаров и снов. Те, почуяв злые колдовские руки, кидались врассыпную, сливались, так что скоро над Арданом начал твориться настоящий бардак. Русалки стреляли из пушек. Ошалевшие маги летали бабочками, а замки носились и проглатывали рыбаков.

— Мист, а давай мы поиграем в другую игру, — предложила Арианна не бегу.

Мальчонка только возвёл на неё ясные очи.

— Ладно, забудь.

— Да ничего он не понимает, — сказал Соул выглядывая за угол и проверяя, нет ли впереди ардов.

— Я всё понимаю, — тут же отозвался Мист.

Соул на него даже не посмотрел.

— Я понимаю, — говорил Мист прислонившись к каменной стене дома, — что небо чёрное, а вампиры кровь пьют.

— Эт точно! — усмехнулся Нод.

— Тени хотят жить, а принцы не хотят править.

— Та-а-ак! — прервал поток его излияний Ксандер. — Бежим!

И они сорвались с места.

Нод летел впереди всех яростно втягивая насыщенный всевозможными ведениями воздух. Вот в подворотне отдавала Творцу душу старая крыса. Вот в булочной пекли хлеб с корицей. А вот и запах ардов. Как крови с золотом нагрели. И не ошибёшься. Прислушивались и два вампира, что бежали следом. Третий, Мист, только и успевал глазами широко хлопать — так ему было хорошо. И не важно, что чернящие руки над головой шарят, его же ищут. И что арды прыгают с крыши на крышу и как ищейки выслеживают добычу. Пусть оно себе.

Ему только поспевай за остальными да разглядывай всё кругом. Красная улица сменилась самой обыкновенной с увитыми диким виноградом арками. Где-то на трубе продрал глотку облезлый кот.

Их же собственный котяра, как ни в чём не бывало, трусил рядом.

Стоп!

Ксандер тут же затормозил.

— Ты тут что делаешь?

Кошак продолжал перебирать лапами.

— Пропадёте ведь.

Пришлось и Ксандеру поторопиться.

— Тебя не звали.

Кот фыркнул.

— Столько то годков, а всё детство под хвостом стреляет.

— Ты нас выдашь!

— Это ты орёшь на всю улицу, а не я.

Тут же все смолкли. Это над ними завис когтистый палец. Коготь удлинился и коснулся окна, за которым зияла чернота. Но вот зажглась свеча и палец помедлив, дёрнулся вверх.

Нод перевёл дух.

— Ещё б секунду!..

— Не говори, — за компанию согласилась Арианна.

Мист тем временем открыв рот уставился в небо. Тёмное излучение от рук было видно теперь каждому. По коже поползли мурашки и Мист воззрился на них как на нежданных гостей. Ткнул пальцем в белую кожу. И тут же Ксандер схватил его за руку и они полетели дальше. Всё быстрее и быстрее, пока не оказались под широкой полуобрушившейся аркой. Здесь, под высохшим виноградом и покинутым гнездом старых сов-отшельников, они снова передохнули.

— Руки не отстают, они нас чуют. Творца ради, мелкий, не фантазируй, — бросил Нод поглядывая на мальчишку, которого они-то вымыли вычистили, а от воображения не освободили.

— Но я ничего не делаю, — возразил Мист.

— Пфф, — только и услышали от Соула.

— А теперь куда?

— На башне большущие золотые часы из Морании пробили три ночи. Самое такое время.

Все замерли.

Бом. Гулко отозвались в темноте часы. Слаженные механизм щёлкнул и снова ледяной волной разнеслось среди звёзд. Бом.

Даже кошак остановил хвост и задрал морду. Вот нарастающая густая тень стала ещё плотнее. В переулках да закоулках зародилось неладное.

Бом. И тут как гром среди ясного неба один здоровый когтистый палец пронёсся прямо над ним. Мелкий Фантазёр не выдержал и тут же перед ними выросла его копия и дала дёру в ночь. Фантом только и видели. И тут же зашевелились старые виноградные лозы, да как принялись оживать, чтобы спрятать беглецов.

— Прекрати, — прошипел Соул глазами-углями буравя мальчонку.

— Я нас спрячу, — протянул в ответ тот.

— Ты смотри, материализует, — заявил кот точно на лекции изучая прелюбопытнейшую теорию. — И мало того, что материализует, так ещё и с целью. Наш ребёнок растёт!

Но не тут то было! Лозы их не только не спрятали, но только привлекли внимание колдовских рук. Те загудели, заревели почуяв рёв фантазирования глубоко среди извилистых улиц и кинулись как стервятники на добычу. Арды вмиг как один выпрямились на крышах и рванулись перепрыгивая с трубы на трубу.

Их то Соул с Ксандером на пару и почуяли. И Нод уже через секунду понял, что их просекли. Схватил Миста, кинул на плечи и рванулся с места.

— Я выставлю блок.

— Не отставай! — Крикнул Ксандер Арианне.

Но та поотстала и замерла посередине улицы с расставленными на ширине плеч ногами и протянутыми к небу руками. Волосы взметнулись как щупальца осьминога. Глаза загорелись колдовским светом.

Ксандер сам затормозил. Остальные помедлили. Только кошак промчавшись почти всю улицу заметил, что бежит один, да и обернулся.

Тем временем Арианна нанизывала одно заклинание на другое и отпускала в небо. Руки её стали фиолетовыми от идущего от них света, а кожа золотой.

— Не видеть… не слышать… — услышал Ксандер. И тут же ощутил немоту по телу.

— Этого хватит на десять минут. Быстрее!

Ксандер уже приготовился, как Соул вцепился в него злым взглядом.

— Не смей, — только и бросил он.

Пришлось согласиться. Нельзя ему колдовать. Пусть не знают.

И они побежали не оглядываясь. Всей кожей Ксандер чувствовал приближение ардов. Те неслись как угорелые. Немного сбитые с толку, но такие все бодренькие.

Они пролетели мимо дома и в нём завыло молодое привидение с окровавленной головой и цепью в руке. Да только ведьма в острой шляпе ещё заметила несущуюся мимо окна компанию. На крыше зашипел согнанный ардами чёрный кот. К тому времени все кошмары, фантомы, мечты и прочая радость фантазирования почти развеялась. Лишь кое-где носились обрывки ещё не ставших чёрно-белых снов.

В один из них и ворвалась компания, развеяла его и потихоньку прокралась вдоль неровной, выстроенной из черного камня стены. Когда-то давно здесь был замок. А теперь сделали театр.

— А почему они нас ищут?

— Цыц, — кот зажал лапой мальчишке рот. Сам он прыгнул и уселся на руках такой же чернокаменной статуи, как и весь театр. Та была с перьями на локтях и глазами треугольными. И с ладонями, обращенными к небу.

А за театром возвышались кроваво-красные на фоне набухшей синей луны шпили Тёмной башни. Они как раз выбежали в пятый круг и теперь жались к темноте, прислушиваясь, а кто и принюхиваясь.

Арианна продолжала колдовать и губы её беззвучно шевелились. Но вот и она тяжело вздохнула. Над городом вспыхнул багряный купол и рассеялся бессчетными искрами.

— Всё, — изрекла Арианна, — меня пробили.

— Ты как? — спросил Ксандер.

Она улыбнулась.

— И не такое бывало.

Улыбнулся и Ксандер.

— Некогда, — Соул первым вспомнил об опасности.

Тут ему уже и возражать не имело смысла. Ксандер и сам это понимал. И сам принялся чертить в воздухе руками замысловатые фигуры. А сами беглецы тем временем отступали назад.

— Они тебя на вкус распробуют, — предупредил Соул.

Но тот продолжал рисовать вспыхивающие круги и другие штуки.

— Ты слишком часто колдуешь, — предупредил первый из них.

— Есть варианты?

Соул красноречиво промолчал.

— Я отправлю им легкий поз…

И Ксандер прошептал в своих мыслях, приготовился отправить обманный взрыв в другую сторону Ардана, на прохудившуюся заброшенную мельницу. Кот поднялся только сейчас убрав пушистую лапу ото рта Миста. Но тут сорвавшийся с рук Ксандера иссиня-зелёный, жёлтый и непонятно ещё какой луч прогромыхал по грубым мостовым и взорвал ту мельницу, а ещё прокурорную и здание Поздних Совещаний, где сейчас спал разве что тролль, который мигом превратился в камень от такого стресса.

Мощный взрыв так полыхнул, что все глаза прикрыли.

— Ты чего?! — Изумился Нод.

— Я ничего, — оторопело пробормотал Александр смотря на вои руки. — И посмотрел на Миста. Но ведь не мог же тот усиливать?..

Поздно было размышлять. Все арды кинулись на источник, взрыва. Вынюхали там магию и как свора кинулись по следу Ксандера. Вот теперь худо стало та худо.

Кошак первым понял, что пора рвать когти, и кинулся подальше труся боками. За ним понёсся Нод с Мистом за шкирку. За ними Арианна и Соул с всё ещё сбитым с толку Ксандером.

А арды окружали их со всех сторон. Вот мелькнули в темноте их шлемы и в них горящие зловеще глаза.

Кот пятился задом не отрывая взгляда от слетающихся стражей королевы. Всю спесь с него как псом сдуло. Глазёнки пугливо бегали от крыши к крыше.

И тут как громыхнёт рядом! Кошак сам подпрыгнул и приземлился на все четыре лапы. Нод рядом отскочил в сторону, да на раз так большущим волком и стал. А за первым ударом последовал второй. Это колдовские руки пускали в добычу один смертельный луч за другим. И арды мигом кинулись вперёд подбирать останки.

А беглецы всё неслись улицами сворачивая то в один переулок, то в другой. Вот перед ними обрушилась взорванная арка, и полетел в небо фонтан. Пришлось мигом кидаться к левому переулку. Тут же позади всё завалило дымом и огнём.

Большие башенные часы показывали ровно половину четвёртого ночи.

— Смотрите, — закричала Арианна, — двери Тёмной башни открываются.

— Бежим! — крикнул кот.

— Нельзя, она же проклята, — успел вставить Ксандер догоняя Арианну и кота.

— Ничего подобного, — кинул тот, устремляясь вперёд и ведя за собой остальных, — это сказки.

А позади как раз под лапы Ноду громыхнуло так, что тот завыл от досады и на ходу принялся мотать головой — в ушах до сих пор тянуло.

И вот на последнем дыхании они ворвались в Темную башню. Ксандер и Соул захлопнули тяжёлые зелёные двери и поставили стальной холодный засов на место. Кругом было тихо и пусто.

Да так пусто, что всех разом одолело нехорошее предчувствие. Заросшие паутиной канделябры валялись под ногами. Из окон далеко вверху лился призрачный лунный свет. Оборванные гобелены свисали со стен.

Арианна не сразу зажгла огонь. Теперь вся её рука по локоть горела синим пламенем. Стало ещё холоднее. Мист схватил Ксандера за руку и так и не отцепился.

Не было слышно ни звука из внешнего мира.

Нод вытянулся вперёд. Хвост стал торчком. Соул тоже насторожился и ледяными глазами всматривался в темноту. И нечего волноваться, говорили вместо того глаза кота, башня как башня. Но тут, откуда ни возьмись, из недр башни послышался замогильный стон, а вместе с ним зажглись и огни по всем факелам и свечам до самого витиеватого верха. Вмиг взметнулась вековая пыль и из неё выступила облачённая в чёрный балахон фигура. В костлявых руках блестела отточенная насланными проклятиями, алчностью, и жаждой коса.

— Добро пожаловать, гости. Я — Компас. И теперь вы в моей власти. Это проклятая Тёмная башня. Тысячи путников проникали в её, отыскивали в бескрайних улицах Ардана с единственной целью, обрести беспредельное могущество и стать повелителем мира.

— Упс, ошибочка вышла.

— Сказки, говоришь?! — прошипел крайне вкрадчиво Ксандер коту.

Не став медлить Арианна начертила чарами защитный круг. Тёмная башня появлялась только ночью и рассыпалась с первыми лучами солнца. Им бы только продержаться до утра.

Видно, о том же думал и Ксандер. И ему та ж пришло в голову, что когда башня исчезнет, их тут же сцапают арды. Невелика радость — они в западне.

— Так чего же вы стоите в круге? Зачем он вам. По эту сторону могущество и власть, коих не испить ни одному существу в мире. Только тебе.

И всем в тот миг показалось, что Компас обращается именно к нему. Повеяло замогильным холодом. Нод вздыбил шерсть. Перевоплощаться обратно и стоять нагишом ему не хотелось. Соул всё время молчал, как в рот воды набрал. А рука Арианны перестала светиться синим пламенем.

— Ты можешь помочь нам выбраться отсюда? — решился Ксандер.

Компас помедлил.

— А что мне за это будет? — просил он загнанную в защитный круг компанию с интересом.

— А чего ты хочешь.

В районе ног послышалось неуважительное фырканье.

— Я могу дать вам столько силы, чтобы скрыться отсюда, — заговорил Компас. Видите вон то кольцо. Вон оно лежит на ладони статуи.

И тут, откуда ни возьмись, появилась невысокая статуя точь-в-точь посыльная ящерица с пергаментам за спиной.

— Но кто первый выйдет за круг, навеки будет проклят. — Компас помолчал. — Смотрите. Или стойте здесь до утра, или решайтесь! Пусть один выйдет и возьмёт кольцо и все остальные будет спасены.

— Ещё чего, — это подал голос Соул. Ничего хорошего сейчас на его лице не читалось.

— А ты мне клыки не показывай, ишь, набралось тут упырей, кроме вас, мадам. — И сторож башни почтительно поклонился Арианне. — Мне нужно точить косу, а для этого нужны проклятия и прочее. Вы мне одно вечное проклятие — я вам свободу. А то смотрите, за стенами уже беснуются арды. Больно вы уж им, видать, насолили. Всё пытаются внутрь пробраться.

— А зачем тебе коса? — Спросил Мист.

— Нашёл время, — отозвался тут же Ксандер.

— Коса даёт силы башне, — отозвался озадаченно Компас.

— А башня — косе.

— Ага.

— Круг прямо замкнутый.

На миг всё застыло.

— И впрямь странно, — согласился Компас, — но мне тоже жить хочется.

— И мне, — уверенно согласился Мист.

— Прекратите оба. — Ксандер лихорадочно соображал что делать. Ясное дело, связываться с проклятиями никто не будет. Но и стоять тут, как невеста на выданье ждать ардов — он тоже не собирался.

И тут он почуял неладное. И не такое, как всё кругом. А самое настоящее неладное. И невольно скосил глаза вниз. Под ногами пушился клубок злобных мыслей и коварных намерений. Когти выпучены, глаза горят безумием. Хвост взвивается вверх. Белые зубы сверкают в дрожащем мареве свечей. И вот все продрал холодный замогильный смех.

— Ха-ха-ха.

И секундой позже:

— А-х-ха-ха-ха!

— Ты чего? — не понял Мист.

Нод поморщился волчьей мордой.

— Муа-ха-ха, — продолжал надрываться кошак. — Я обрету могущество. Я стану всесильным. — Глаза горели точно проклятые. — Я. Один я! Да-да-да!

И двинул одну лапу вперёд.

— Я, я один. Я обрету невиданное могущество и власть. Всё покорится мне! Трепещите, трепещите, муа-ха-ха.

— Совсем… — начал Соул, но Ксандер перебил его.

— Ополоумел? — Ксандер не злился, нет, первую секунду он недоуменно смотрел на шуршащего к краю защитного круга кота.

— Всё, всё будет моё, — как ошалелый повторял тот.

— Ан-ну стоять! — крикнул Ксандер.

— Я властелин мира! — крикнул кот.

Оба одновременно рванулись вперёд. Ксандер к коту, кот вперёд. Но последний так яростно кинулся за круг, что Ксандер только и успел схватить руками пустоту, где ещё миг назад был хвост. Покачнулся и чудом остался на ногах. А кот тем временем стоял за кругом и… ждал.

— А… — начал он, — где моё могущество?

Компас смотрел на него. Загалдели и потухли лампы со свечами. Моргнула статуя ящерицы со спасительным кольцом и все гобелены как один истлели на глазах.

— Но мы передоговорились, — сказал Компас. — Хотя забирайте кольцо. Оно ваше.

И тут же исчез.

И стены начали исчезать раньше времени. Кирпич за кирпичом внутрь прорывался раскалённый лунный свет и вместе с ним звуки бурлящего мира. У Арианны полыхнуло под ногами. Это арды, воспользовавшись ситуацией, возобновили атаку.

Всё рушилось. Всё исчезало. Оборванные гобелены с тысячами битв и давно упокоившимися охотничьими собаками поднимались всё выше и растворялись в призрачном ночном свете. Стены истлевали как мертвецы в склепах. Исчезал шпиль башни. Чёрный его огрызок дернулся в тумане, да и сгинул.

Видя всё это Ксандер всего минуту медлил, а потом рванулся со всех ног и оказался у статуи ящерицы как раз вовремя, чтобы схватить спасительное кольцо. В следующий же миг статуя исчезла.

Он бежал обратно. Друзья стояли в круге и во все глаза смотрели на происходящее. В расползающиеся дырки в стенах уже ломились арды. Что б им пусто было!

Тогда оказавшись среди друзей и в окружении ровно одного кота, который сообразил, что к чему и решил быть со всеми — Ксандер одним быстрым движением надел кольцо, когда все стены разом исчезли и арды повалили внутрь — беглецы вдруг испарились.

Их несло и выкручивало.

— Что происходит?

Это был Соул.

— Ауу-у, — а это уже Нод.

— Ай, — услышал Ксандер Арианну.

Перед ним пропарила мохнатая морда. Кошак молчал. Ксандер обменялся с ним убийственными взглядами и всех их снова увлекло в безумный водоворот.

Кругом было темно и безвидно.

И вдруг всё засветилось яркими огнями всех цветов. Красные, синие всполохи, зелёные и белые, жёлтые и фиолетовые, всё искрилось и мерцало.

— Ух ты! — Воскликнула Арианна взмахивая руками в пустоте, как будто пыталась лететь. И тут вдруг это у неё получилось. Она сделала петлю и звонко рассмеялась. — Я могу лететь! Но… где мы?

— Мы… — Ксандер внимательно рассматривал представившееся им мерцающее зрелище. — Мы над Арданом. Так его видят боги.

— Арданом? — Переспросила Арианна. — Вот это да! А почему он такой… он такой?

— Это всё люди, да вампиры, да оборотни, точки фантазерства. — Ксандер подлетел к ней поближе махая руками точно та ласточка. — Видишь? Чем больше кто-то мечтает или фантазирует — тем больше светится. Наш Творец был Мечтателем. Вот всё так и выходит.

— А вон там, — Ксандер указал далеко на запад, — там страна творца-Механика. Окса. Её когда-то завели, да так до сих пор и тикает, живёт, в общем. Даже сейчас если прислушаться, можно услышать как звенят механизмы. — Все прислушались. — Или. — И он потянул рукой на восток. — Там Парнамон — страна Мёртвых. Туда уходят многие умершие. Слышите, там тихо. Или вон посмотрите туда. Арния, мир Добра и Зла. Видите, там всё чёрное и белое.

— А мы, — начал Соул.

— А вы там, где вам быть не полагается, — вдруг произнёс кто-то и перед ними возникла Смерть в шипастой куртке и тяжеленных ботинках. Вид у неё был не очень приветливый. Тощее лицо глядело негостеприимно.

Тут же с другой стороны показался Сон. Он то вспыхнул в блеске синих искр, весь в шелках и рисунках поверх кожи и выглядел в противовес розовеньким и сияющим.

— Да-да, — согласился Сон изящно откидывая смазанную ароматными маслами прядь с лица. — Вам здесь не место. Вы не боги.

Смерть согласно кивнула. На пальцах у неё Соул приметил кастет.

— Мы не хотели здесь появляться, — сказал Ксандер.

— Вот как, — протянул Сон.

Смерть громко молчала.

— Уходите, — сказал Сон лениво переворачиваясь в воздухе.

— Когда захотим, тогда и уйдём, — тут же отрезал Ксандер.

— Ишь какие, — протянула Смерть.

— Ага, — сладко согласился Сон.

А огни тем времен сверкали под ними яркой россыпью. Со стороны мира мёртвых повеяло сковывающим любопытством.

— Боги — это воплощения людских и прочих мыслей и мечтаний. — Сказал Мист застыв между Нодом и котом. — А наш мир создал Мечтатель. А потом он пропал, как пропали все творцы. И если люди перестанут думать о богах — боги исчезнут. Ведь боги только воплощения.

— Хм, — сказала Смерть.

— Пфф, — сказал Сон.

Тут же к ним подтянулась Любовь вся в розовом и чёрным.

— Что тут происходит? — спросила Любовь.

— Да вот закинуло непонятно как.

— И ничего не непонятно, — сказал жутко довольный, что поможет разъяснить ситуацию Мист. — Нас сюда колдовством закинула. А нас арды охотятся и королева.

Соул не по-доброму покосился на него.

Показался в облаке аскетических одежд Азарт и подмигнул собранию.

— Я не припозднился?

— Да вот любуемся.

— А не хотите уйти? — спросил Сон.

— С удовольствием, — огрызнулся Ксандер.

— Слышали, они хотят уйти.

— Ага.

— Ага.

— Так поможем.

Не успели они, и пикнуть, как боги взялись за руки и принялись кружиться хороводом. И тут же всё слилось, взвихрилось, натянулось пёстрыми лентами и их всех понесло вниз. И только лица богов остались вверху. А их всё несло и швыряло пока не тряхануло так, что заныли даже несуществующие косточки.

Соул первым оторвал лицо от свежевырытой могилки и выплюнул траву. На голове у него танцевал скелет.

Глава 5. Портретная пакость

— Я пишу стихи, но я не поэт.

— А я поэт, но стихов не пишу.

Зверь Рыкающий и Принц. На прогулке.

Скелеты танцевали тут и там. Громыхали выбеленные под луной кости. На могилах того и гляди подпрыгивала берцовая, приседала и подпрыгивала. Скелеты схватились суставами и принялись кружиться в хороводе. Ловко скача по могильным холмикам, они рассыплись в разные стороны, и принялись скакать от края кладбища до края. Застывшие в камне чудища взирали на них равнодушными голубыми глазами.

Ксандер поднялся и утёр лицо от могильной пыли. Стряхнул траву с жилета. Рядом поднимался Соул весь такой застывший и собранный. Нод решил было стать человеком и мигом перекувыркнулся. Стянул плащ с Соула и укутался им дабы не смущать никого своим видом. Ксандер протянул руку Арианне и помог встать на ноги. Кот сидел как-то деликатно и взирал на танцующих возле него скелетов.

— Вечно те выплясывают, — протянул кот.

— Ты! — рявкнул Ксандер рванувшись к тому.

— А что я? Мы живы? Живы. Целы? Целы.

— Смотри мне, если только!..

Деликатно поднявшее голову умертвие навострило уши. Пришлось промолчать. Умертвие было свежее и могло ещё думать. Мало ли кому оно служит.

— А не нравится, — вдруг выдал кот, — так иди пожалуйся в Министерство Святых.

— И пожалуюсь.

— И пожалуйся.

— Боги! — выдохнул Соул. — Да угомонись ты, Ксандер.

Один из скелетов как раз подбежал к Соулу. Скелет был в красных обрывках свадебного платья и принялся и всячески зазывать Соула на последний танец. Но тот стоически крепился.

Почесав за ухом Нод выпрямился и огляделся как следует. Нос ему ни о каких опасностях не говорил, а носу он привык доверять больше всего.

— Переждём здесь до утра. На кладбище большой осадок угасающих фантазий. Нас не засекут. — Сказал Ксандер и уверенной походкой направился к самому большому, украшенному статуей с косой, склепу. Статуя проводила их долгим заманчивым взглядом. Где-то в траве зашипела змея о двух головах. Скелеты продолжили танец.

Мист прислушивался к их цокоту.

Внутри склепа оказалось просторно и уютно. Тут же вспыхнули красные свечи. Ни одной косточки здесь не осталась — каждая сейчас практиковала мазурку под яркой луной. Несколько потрёпанных платьев валялись тут же в углу. Местами в высоких тонких кувшинах стояли давно ссохшиеся розы.

Умостившись на старом саркофаге Ксандер дождался, пока рядом устроится Арианна и окинул всех победоносным взглядом. Соул ответил ему подняв бровь. Нод хлопнул себя по коленям и прорычал.

— Опять ушли! Всегда уйдём. Пусть себе ищут-свищут, арды проклятые, нас им не поймать!

— Кстати о проклятии, — это был Ксандер.

— Кисонька, — сказала Арианна.

Кошак поднял морду.

— Ты как?

— Ага, — поддакнул Нод.

Соул поднял вторую бровь.

Послышался гулкий вой сверху. Это скелеты тплясали на крыше склепа и пользовались застывшестью статуй.

Кот пожал плечами. На этом расспросы ограничились. Ночь так в склепе и провели. Сегодня никто не спал. Даже Соул, которого никогда ни что не могло взволновать, этой ночью не висел вниз головой. Скелеты угомонились ближе к рассвету, когда серая полоса холода поползла по горизонту. Тогда каждый забрался в мягкую землю и приготовился слушать тишину. Земля за ними засыпалась как родная. Стало тихо и спокойно. Только ветви старой ивы струились по ветру. Один из скелетов не забыл положить на свою могилу жёлтенький цветок. А там уж и солнце показалось.

Первым наружу вырвался Ксандер и вдохнул чистый утренний воздух. За ним поплёлся Соул. Выбежал радуясь дню и тому, что они целы невредимы Нод. Мист тоже улыбался. Арианна улыбаясь закрыла за собой и котом склеп, куда уже вернулись все его постояльцы. Они так и шли мимо и мирно укладывались на полки. Самый старый скелет схватил с собой платье и юркнул в саркофаг.

Так идя по шумным улицам второго круга вся компания спешила домой. Город, который никогда не засыпал, и не думал просыпаться. Только одни жители сменялись другими. Вот вырвались на площадь эльфы-пацифисты и размахивая зелёными венками скрылись за поворотом всё ещё что-то распевая.

Этих после какой катастрофы всегда навалом. Одинокий волшебник в звёздном плаще проводил их долгим взглядом, превратился в ящерицу вскарабкался на водосток. Всё было как всегда.

Телеги развозили зелья, хлеб, шляпы-невидимки и свежую рыбу. Чёрная козочка плясала и сверкала красными злющими глазами и бодала каждого, кто ей не доплачивал, в небе парили чайки. И тут Ксандер застыл как громом поражённый. На ближайшем столбе он заметил своё лицо. С чуть не теми ушами, но всё же.

— Ээ… — Замер рядом Нод.

Был здесь и он во всей красе. Нарисованный во весь рост. И рядом так же искусно выписанный в виде волка.

Соул тоже узнал свой портрет. И Арианна. И Мист.

— Эй! — возмутился кошак. — Я стройнее!

Вся их честная компания теперь находилась в розыске за большущее вознаграждении. Кругом разом померкло. Люди стали серее и подозрительнее. И недавний волшебник превратился во вражеского шпиона.

— Пошли, — поторопил всех мрачно Ксандер и друзья последовали за ним.

— Нехорошо это, — сказал он.

Кот фыркнул.

— А ты думал, нас не запомнят? — поинтересовался Соул.

— Надеялся.

— Как же. Держи карман шире! — Съехидничал кот. — Если в первый раз вам и повезло скрыться за будь здоров. То теперь уж будь уверен, арды ваши личики хорошо разглядели и искать теперь будут до последнего издыхания.

— Как и тебя, — напомнил Ксандер.

Кошак хмуро зыркнул на него. Оглянулся, но вроде никто их не преследовал. В ближайшем переулке они стянули сушащиеся плащи, выставленные хозяином трактира на ночь, и пошли себе дальше. Соул то и дело принюхивался к запаху сырости, исходящему от него.

И когда уже в голове Ксандера закралась мысль, что больше приключений не будет, перед ними выросло ещё три столба с их нарисованными портретами. И Нодом в полный рост.

А за этими тремя были ещё столбы и доски для объявлений. Целые плакаты на почте и даже несколько расклеенных листовок на курятнике. Куры же, меж делом, мостились на рисунке Соула. Тот вконец не обрадованный поспешил вперёд.

— Курочки, — услышал Ксандер за спиной и обернулся как раз вовремя, чтобы заметить как Мист тянет к ним руки и те все как одна вскинули головы, точно генералы на собрании. Схватив мальчонку и потянув за собой, Ксандер поспешил прочь, мало ли чего.

Так они миновали второй круг и оказались в третьем. Завидев издалека штаб кот пробасил:

— Дом милый дом.

— Это тебе не дом, — отрезал Ксандер и тут же уловил взгляд Арианны. — Что? Что такое?

Остаток дня ему пришлось догадываться самому.

Внутри их встретила бледная Истрия и Асмер. Остальные разошлись кто куда. Маар отправился принимать партию оружия. Рисмус кинулся разузнавать, что к чему, и чем это всё им грозит. И остальные были заняты. Истрия тут же подскочила с места и кинулась к вошедшим. Осмотрела по очереди каждого и только потом облегчённо вздохнула. Все были целы здоровы.

— Мы всё слышали о погоне, — тут же заявил Асмер. О вас уже весь город говорит, о Фантазёре слухи ходят. Вы бы только слышали! Вас же до самой проклятой башни гнали. Да? Да! А потом вы сбежали. А арды потом весь Ардан с ног на голову перевернули, но след потерялся.

— Мы были в Надмирье, — пояснил Ксандер и плюхнулся в глубокое кресло. Протянул ноги в сапогах по ковру и, не смотря на недовольный взгляд Истрии — пыли и могильной земли на них было немеренно — так и остался сидеть.

— Ух ты. — Обзавидовался Асмер. — В Надмирье!

— Не так уж и здорово, — Нод уселся тут же на ковре. — Наши портреты по всему городу. И носа на улицу теперь не сунешь.

Мист прошествовал на середину комнаты и застыл в одной позе. Его очень привлекла танцующая в лучах раннего солнца пыль.

— И что делать теперь будем? — просил Нод.

— Спрячемся пока. Нас, хорошо ещё, не всех засекли. Посидим месяц другой, по-тихому пока действовать будем… — начал Соул.

— Мы победим королеву.

В комнате не хватало остальных членов сопротивления. Но и без того заявление прозвучало крайне остро. Ксандер героически поднялся и поднял руку в кулаке.

— Сколько уже можно сидеть на месте и прятаться от каждого камня. Если уж нас рассекретили — станем ей поперёк горла. Заставим пожалеть, что она вообще развесила наши портреты.

У всех дар речи отняло. Только Мист всё заворожено ловил солнечную пыль ладонями. Вот и он остановился и прислушался к пойманной пыли в ладонях. И когда стало совсем тихо, послышалось грубое:

— Ты что, рехнулся?

Ксандер так и остался стоять с открытым ртом. Кот зло сверкнул на него янтарными глазами и встал на все четыре лапы. Усы шевельнулись и застыли.

— Ещё раз пискнешь, и лишишься усов, — отрезал равнодушно Ксандер.

Тут в дверях показался Маар с телегой. От него пахло горячим песком и пиратами. Выгрузив два ящика отменных мечей и кинжалов, Маар оглядел всех присутствующих.

— Что такое? — удивился он. А что друзья выпутаются от ардов, так он и не сомневался.

— Ксандер решил победить королеву! — По-боевому выпалил восхищённый Нод.

Тут же показался и запыхавшийся Рисмус, под мышкой он сжимал кучу свитков и чучело совы.

— Живы! Живы! — Обрадовался он.

Так один за другим в штабе собрались все члены сопротивления.

Хмурый Тинас вместо со всеми выслушал план крайне внимательно и всё время молчал. Только изредка кивал словам их предводителя. А Ксандер меж тем всё распалялся.

— Сколько уже лет Ардан терпит тиранию аристократии? Пора положить этому конец. Мы соберёмся, мы запасёмся силами и расставим ловушки. А когда они сработают — нанесём сокрушительный удар! Вы со мной?!

— Да! — послышалось со всех сторон.

Даже Мист воодушевлённо закричал. Разве что Соул выглядел не очень обрадованным, да кот смотрел на всё происходящее как в балаган загремев. Так и не дождавшись ни от кого разумного замечания, он прорезал низким скрипучим голосом общий восторг.

— Так-так-так, очень интересно. Кучка сопротивления сама отдаётся на убой.

Мягкий по характеру Ламиил посмотрел на него с безграничным удивлением. А Ксандер горячо сверкнул глазами.

А кот тем временем продолжал.

— Давайте завалимся к королеве. Последнему сильнейшему фантазёру. Сразимся со всеми ардами и героически всех их перебьём. И будет вам слава и почёт во веки веков. Давайте, готовьте палки там, факелы, вилы не забудьте. Ну пшикните вы пару раз магией, и? Что дальше делать будем? Как очаровывать? А вот что будет. Подвесят вас за пяточки, пощекочут пяточки и сдерут шкурочку по живому. И будете вы кричать и визжать, в тёмном пустом подземелье. Этого хотим? А ты? Лидер, тоже мне! Так мы распушились, так грудь выпятили. Пассивное самоубийство, не? И всех за собой разом в бессмысленный убийственный поход во имя своего самодовольства. А что? Это мы можем!

— Тебя никто не спрашивал! — Огрызнулся Ксандер. — И никто не погибнет. Мы всё рассчитаем и свергнем тиранию. Потому, что мы можем! И не отступимся.

— Ага, ага. Как же. Я ж говорю, одна моська решила тявкнуть на волкодава. Вперёд, барабан, как говорится, тебе в руки, — не унимался кошак слишком уж разгорячено. — Ату королеву!

— Молчи!

— Думай! — Вконец рассерчал кот. — Хоть сейчас начни думать, недоросль кровососущая.

— Шкуру спущу, — вкрадчиво предупредил Ксандер. — Мы проникнем во Двор во время бала. — Тут же переключился он и глаза его снова загорелись. — И выкрадем браслет Истины. Вместе с амулетом Правды он дарит огромную силу. И мы свергнем королеву.

— И дальше что? — вдруг елейным голосом спросил кот.

— Что? — Не понял Ксандер.

— После того, так свергнете королеву, что дальше?

— Будет свобода! — Вступился Нод и остальные закивали ему поддакивая. — Равенство. Братство.

— А Ксандер станет королём, — всё так же медово протянул кошак. И даже не пошевелился, когда под ноги ему ударил магический снаряд вампира. — Кто-то же должен будет направить народ на это самое… свободу, равенство, братство.

— Нет, — холодно отрезал Ксандер.

— Ой ли? — был ответ.

— Нет, — прозвучало всё то же.

— Конечно, ты великий и могучий, сможешь отказаться от власти. Решишь, народ сам разберётся не смотря на то, что ты знаешь, как лучше.

— Я не буду королём.

— Ха!

— Никогда.

Ксандер упёрся в кота испепеляющим взглядом. Тот же сидел с нахальной мордой и в зрачках отражалось бледное лицо вампира. Вдруг Ксандер нахмурился и кот поспешил отвернуться.

— Хотите умереть, делайте как он говорит, — под конец проговорил кошак и развернулся чтобы победоносно удалиться.

— А куда Киса? — удивился Мист оглядывая всех большущими глазами.

— К чёрту кису! — Выругался Ксандер и вернулся к камину. — Мы это сделаем. Риск велик. Можно сказать, огромен. Но мы должны. Соединив артефакты мы их разгромим. Уничтожим Двор до основания. Так мы покончим и с тиранией. И с прочим, со всем, что творят аристократы по своей прихоти. Я видел. — Сказал вдруг Ксандер другим голосом. — Как они выпивают не только кровь, но и мечты, сны и желания, и от человека ничего не остаётся. Одна оболочка. Так нельзя! Вы со мной?

— Я с тобой! — Решительно выступил вперёд Нод.

А за ним и остальные один за другим.

— Мы с тобой.

— Вместе так до последнего!

— Эх ма, поджарим их в мохнатые опки.

— Я с тобой, — проникновенно закончила Арианна и вдруг ко всеобщему удивлению Мист сказал:

— Будет интересно, попробуйте.

Его голос прозвучал как журчание воды и туманю.

— И попробуем! — Решительно вскричал Ксандер. — Сколько можно таиться по углам. Пора начинать войну! Ура!

Ура! Ура! В эту ночь слышалось от тёмного дома среды тысячи других домов, и только упитанные голуби гуляли по черепичным крышам.

— Хочешь, я рассажу тебе сказку?

— Да, моя королева.

Леди Релада потянулась на подушках. Ночной воздух наполнял залу запахом тихих листьев и молока, что разносили женщины на нижних этажах. Далеко в башнях молоко смешивали с мёдом и готовили сладкие напитки для этой ночи.

— Давным-давно жила была девочка и вот однажды её взяли за руку и отвели к запретной двери. «Что это?»- спросила девочка, смотря на вырезанные узоры всевозможных чудищ. Впервые в жизни она испугалась и вцепилась в сухую руку старого проводника. Другой рукой высоко над их головами он держал дрожащий фонарь. «Почему мне страшно, — не унималась девочка, — почему эти узоры двигаются?». И тогда учитель сказал ей, что бояться узоров не стоит, пусть себе двигаются. «Они двигаются, потому что восполняют», — говорил он. «Что восполняют?». «Смотри на эту дверь, — сказал проводник, — смотри очень внимательно. Ведь за ней ничто, пустота. За ней одно равнодушие и серость, ни одного цвета, ни одного оттенка. Ни яркого всполоха мысли. Ни вспышки злости. Нет там и стремлений и взлётов, и падений». «Но что же за дверьми?»- спросила девочка, наблюдая, как узоры выписывают дивные сюжеты и сказки. «За дверьми, — проводник торжественно помедлил. — Тени». «Тени?»- переспросила девочка. «Да, — был ответ».

В зале стало сладко тихо. Оба они, девочка и старый учитель, следили за узорами и видели там тысячи несбывшихся судеб. Мечты, о которых никто никогда не думал. Не приключившиеся сны.

«Всё это могло быть, но не сбылось».

«Почему?».

«Тени были и раньше, — как ни в чём не бывало, продолжал проводник. — Кому-то было легче не надеяться. Кто-то предпочёл не мечтать. Кто-то отказался от снов. Кому-то показалось легче не пытаться. Вот так пустые и скучные они вместо фантазий расползались от человека во все стороны. И пожирали фантазии. Но теней всегда было мало, потому что мечты сильнее. А наш Творец был Мечтателем и создал мир подобным Ему. Ни одной Тени не радостна мечта. Она ей как бельмо на глазу, как муха в ухе. Избавиться! Вывести! Иногда чья-то серость становилась такой сильной, что собиралась в клубок и налетала на самого яркого мечтателя, или сновидца, или фантазёра. И тот превращался в такую же скуку и обыденность. Но в золотой век, когда ещё недалеко было от создания, люди фантазировали и мечтали почём зря и теней было очень мало. Но чем дальше — тем мечтать становилось неудобнее. А кто-то и вовсе разучился».

Тут фонарь дрогнул и проводник умолк.

Они долго молчали в тишине. А ворота узорами поползли медленнее.

«Учитель…».

«Да?».

«Что было дальше?».

«Дальше, — он опустил фонарь и зелёный свет отразил бледное лицо. Тени заплясали под глазами и на подбородке. — Дальше всё пошло как и теперь. Нужно было чтобы кто-то…».

Девочка ждала и ждала.

«За этой дверью тысячи тысяч теней. И они появились не просто так».

«Но тогда что их породило? Учитель?»

— Кисонька.

— Что?

— То есть, о Великий.

— Да чего уж тебе?

— Я тут подумал…

— Хоть ты!

— И мне стало интересно…

— Говори уже.

— Вот…

— Да не тяни кота за хвост!

Оба призадумались.

— А почему ты не хочешь, чтобы Ксандер победил королеву? — Мист устроился тут же в прямоугольнике лунного света под окном и сложи ноги в позе лотоса. — Разве от этого всем не станет лучше?

Кот только скривился.

— Они её не победят.

— Даже если ты поможешь?

— А я что, я ничего. Мне моя шкура дорога. А эти самоубивцы, да пусть лезут куда хотят. Предводитель… Тоже мне! Ума как в орехе. В горошине. Тьфу!

— Кис.

— Ну?

— А чем так плоха королева?

На этот раз кот посмотрел в глаза мальчишке и увидел там себя.

— У неё есть двери.

— Разве это плохо?

— Она их и бережёт.

— А теперь объясни мне так, чтобы это не звучало как военный клич трёхлетнего тритона.

— Всё предельно ясно.

— Александр.

— Что?

— Ты ведёшь себя неразумно.

— Зато ты до сих пор как с бала сдёрнутый. — Бросил Ксандер Соулу и выразительно посмотрел на того.

— Если бы не твоя милость… — начал Соул.

— То так бы и носили манжеты, — закончил за него Ксандер.

— Ты знаешь кто ты, Александр, пора уже образумиться.

— Но я и образумился. Пять лет назад.

— Было ли это разумно? Я хочу сказать, вот сегодня ты вздумал одолеть королеву. Но почему? Зачем? Что с того тебе будет? Ведь тебе достаточно… ладно, пусть будет так. Допустим, ты ввяжешься во всё это. И что дальше? Организовать какое правительство, парламент? А он сможет удержать Ардан.

— Это точка зрения каждого аристократа.

— Разумеется. Я ведь и есть аристократ, — парировал Соул. — Впрочем…

— Забрать, подчинить и править единолично. Вот чего они хотят. Им только власть важна, они слишком привыкли забирать.

— Но именно так мы накапливаем силу.

— Забираем её у других.

— Чтобы жил и процветал Ардан.

— Нет, чтобы жили и процветали мы. Ты не видел, как забирают мечту, фантазию. Выпивают всё досуха. И остается одна раздраженная бледность. Со временем она озлобляется. И носится по Ардану в поисках в кого бы вселится или кого бы съесть. И если тень достаточно сильная, он может занять чьё-то тело. Знаешь, почему вампиры добились власти? Когда-то давно мы научились пить чужие мечты и замаскировали это под кровь. Так мы становились всё сильнее и сильнее, а потом пошли войной на остальных. Мы показали им своё фантазерство, и трон занял самый напившийся из нас. И как пиявка продолжал тянуть фантазии из своих подданных. Так продолжалось год от года. Мы просто боимся потерять власть.

— Но ведь можно было лучше…

— Нельзя.

— Я не поддерживаю твою точку зрения. Без сильного правителя, способного концентрировать фантазии всего народа — Ардан развалится.

— Концентрировать, а не забирать их себе.

— Ты слишком категоричен.

— Соул, а ты как был королевским вельможей, так им и остался.

— Нет, просто я не забываю, кем являюсь. К тому же во всё это я вязался исключительно, чтобы проследить, что тебе не скрутят шею в первом же переулке. Кто тебя учил фехтовать?

— Как будто нам это здесь пригодилось, — заметил Ксандер попивая кровь из стакана.

— Если бы ты меньше колдовал, пригодилось бы.

— Не было выбора.

— Так тебя скоро рассекретят.

— Нет.

— Естественно, ведь эти твои даже не догадываются.

— Они смелые и преданные.

— Как будто этого когда-нибудь хватало?

Соул предпочёл не пить и только обличающе стоял напротив.

— Таков порядок вещей, — сказал он, скрестив руки на груди. Лицо как всегда бесстрастное. Сам одет во всё чёрное.

— А Камран? Этот мир помнишь. Сколько раз в древности они пытались извести нас. Ардану нужен сильный правитель, чтобы защищать его. Ладно, давай посадим на трон Миста. Он вампир, да ещё и фантазёр.

— Не знаю, — Ксандер задумался и повертел стаканом, его гранями отражая свет масляных ламп. — Что-то…

— Что?

— Не знаю. В любом случае, больше никакого единоличного правления, никакой тирании.

— Но ты же понимаешь, после того как он умер…

— Не надо. Не будем трогать это.

— Однако королева, — Соул не закончил.

— Её надежды мне известны. Этого никогда не будет.

— Почему?

Ксандер удивлённо посмотрел на друга. Обычно тот не задавал этого вопроса.

— Я же уже объяснил.

— Потому что прятаться вечно не получится. Рано или поздно всё раскроется. А сражаясь против королевы и пытаясь одолеть её. Ксандер, я сильно сомневаюсь, что её можно победить. Она чрезвычайно сильна. На её стороне огромные силы.

— Мы получим браслет и вставим в него талисман.

— Безумство.

— Ты поддержишь меня, Соул.

Тот хмыкнул.

— Конечно, как всегда.

— Хорошо, — Ксандер хорошенько хлопнул его по плечу и одним махом осушил стакан. — Нас ждут славные свершения. А пока скажи ка мне вот что, ты часом не знаком с каким-нибудь хорошим котоистребителем?

— Хочешь, я расскажу тебе ещё одну сказку?

— Да, моя госпожа.

— Когда-то жил принц, который не желал править…

На утро объявления о розыске никуда не делись. Всё так де их края трепал задиристый ветер и разглядывали трактирные завсегдатаи. Только одна красная птица с глазом на каждом пере умудрилась посрывать штук десять, да и затащить к себе в гнездо, где уселась и деловито вскинула голову. Солнце всходило.

Улочками распространялся запах моря и магии. Ящерицы торопились разнести утреннюю почту. За конторкой ведьма в очках читала газету. В воздух взмывали воздушные змеи.

Этим утром случилось одно необычное событие. Пораньше Асмер вышел с двумя вёдрами набрать колодезной воды. С собой он потянул Миста и по дороге рассказывал ему много интересного.

— Нет, ты не понимаешь, говорил Асмер деловито утирая нос, — ты мне всякие энциклопедии и путеводители не цитируй. Не в этом дело. Что там когда официально утвердили — оно ведь всё серое. Равнодушное. Ты вот слышал когда, как мальчишки с ведьмами воевали, потому что мальчишки таскали все ведьмины штуки: камушки, лягушачьи лапки или стёкла разноцветные? То-то же. Или вот змеиную шкуру. Или как шипит под ногами ливень на мосте Видений. Или как в жару пахнет из колодца. А вот что вампиры от чеснока чихать начинают и даже надуваются, а потом бегают и пристают ко всяким девицам до самого утра, а потом их швабрами гонят. А если оборотню по животу почесать, он во сне лапой дёргать начнёт. Даже если человек. Ничего такого в путеводителях нет. У нас маги часто дерутся, аж искры сыплются. И дракон может раз в тысячу лет прилететь. Сворует, какую принцессу, а потом сам же и доплатит, чтоб обратно забрали. Говорят, это он больше для имиджа или от старости, что забыл всё. И вот не знает, что с ней делать.

Я дракона ни разу не видел.

— А я не помню, — признался Мист и тогда Асмер крикнул.

— Кто последний к колодцу, тот принцесса!

И они понеслись. Принцессой оказался Асмер и до конца дня Мист величал его ваше высочество. А ещё Асмер рассказывал о саламандрах в пустыне между Арданом, всем-всем, а не только городом, и другими мирами.

— Там странные вещи происходят, — говорил Асмер таща на пару с Мистом вёдра ледяной воды к штабу. Какая капля да проливалась на ноги и руки. — Говорят. — По большому секрету поведал он. — Там иногда слышен шёпот и можно увидеть такое, что нигде не увидишь. А ещё у нас есть Путаный Лес, где жили в старину ожившие вещи. Чучело какое или пугало, или комод. Да там и сейчас такое встретить можно. Но в лес заходить обычно побаиваются. А то и сам превратишься во что непонятное. Есть Страшное болото. Там живут чудовища. Это когда фантазии сталкиваются. Или вот перед смертью когда остаются недофантазированными, они там в кучу сбиваются и вырастают со щупальцами и присосками. И тянут к себе в болото всё что ни попадя — хотят целыми стать. Неужели ничего этого не помнишь? Странно. Ага! Есть Пылающие горы. Там живут драконы. Или не живут. Дано о них уже не слышно. А ещё там живут мураблики. Они синие в оранжевую полоску, с острыми языками и ни с кем не разговаривают. Зато понимают всех птиц и животных.

Неужели не помнишь?

— Нет.

— Вот ты странный, как будто с луны свалился.

— А кто придумал луну?

— Творец.

— Наш Творец?

Асмер почесал затылок. До дома оставалось недалеко.

— Может, Они все её придумали. Все Творцы.

— Тогда, наверно, они пришли из одного места.

— Наверно.

— Асмер, мне так жаль, что я ничего не помню. Но ведь когда-то же я знал… когда-то понимал всё это.

— Да ничего, вспомнишь ещё.

— Асмер, я не хочу уходить.

— Так тебя никто и не прогоняет.

— Нет, я вообще не хочу уходить. Становится ничем.

— Вот ерунда! Ничем ты не станешь. В смысле, чем-то ты да будешь. Да ладно!

Задрав голову вверх Мист посмотрел в слепящее солнечное небо и поморщился на солнце. Он захотел веснушки и они высыпали на лице. Тогда вдруг Мист сказал:

— Зато я вот что могу.

И к ним потянулось пушистое белое облако. От него пахло одуванчиками и летом. Облако подхватило их и вёдра расплёскивая воду покатились по улице с грохотом. Как раз под ноги к торговке леденцами и голубям. И мелкой собачонке, что трусилась на подоконнике.

А они всё неслись на облаке и Мист с Асмером хохотали во всё горло. Их кружило над крышами и шпилями. Они пронеслись над Министерством Святых. Башнями Снов, улицей Снов и мостом Снов. Оказались над Мечтательным проулком. Пролетели по каналу реки Догадки и распугали всех ведьм, что собрались попивать чаёк на крыше.

— Стой, — задыхаясь от смеха, прокричал Асмер, — нас же засекут. Помнишь, что Ксандер говорил.

— Но оно из меня выходит, — кричал в ответ Мист летя на облаке.

— Что?!

Они врезались в другое облако. Полетели вниз и их подхватило новое.

— Ничто! — Кричал Мист. — Из меня выходит Ничто! И оно тоже. Я сейчас закричу. Заткни уши.

Асмер заткнул и Мист закричал.

— Что ещё выходит? — не унимался Асмер с широко распахнутыми глазами глядя на проносящиеся шпили и вытянутые статуи.

Но Мист не ответил. Только забормотал странно.

— Оно не моё, не мне… оно уходит и не останется. Я не для того… не знаю… Но я не хочу умирать. Ты ведь не дашь мне умереть, Асмер?

— Нет!

— Тогда полетели. Пусть все летят!

Говорят, в тот день все дети летали на облаках и перепуганные родители бегали за ними по улицам с поднятыми к небу руками.

Глава 6. Тридцать три видения синих листьев

— У меня два лица. У меня две души.
А теперь ты меня рассмеши, рассмеши.

Кассандр Тринадцатый-Безумный. Пророчество о близнецах.

Я Рисмус из Ардана. Из страны, а не города-столицы. Прабабка у меня была троллем и уж не знаю, отчего дед в неё влюбился. Да только весь наш род один другого зеленее и некоторые даже в камень превращаться умеют. Я вот только с оттенком, как трава весной. А мой кузен, так тот зеленее морской волны. Мы с ним, когда мелкие были, по Мурскому краю бегали и когда налетали ураганы, так оба сразу в камень и ждать-смотреть. А ураганы проносились, небо рокотало, а мы под этим всем сидим из кварца и прочего, и слышим, как вверху бушует.

С детства помню, как хорошо готовила тыквы бабушка и как мать полировала старые фамильные вазы. А потом меня пристроили работать в охранку и всё это было очень надолго.

А случилось то самое годами позже, я тогда уже жилет носил с серебряными пуговицами и давно бумагами занимался. Как-то однажды спустился в самый нижний подвал и принялся разворачивать деревянный ящик. Мне приказали принести гвоздей, потому что у стражи развалилась подпорка для оружия. Вот я и пошёл с лампой в одной руке, с молотком в другой.

Спустился вниз. Нашёл среди прочего нужный ящик и давай пыхтеть. Не сразу то я додумался руку в камень превратить и как дать по тому. Крышка разом в бок отскочила и загрохотала по полу. Поднялся клубок пыли. Кругом тряпья навалено, досок, рулонов всяких и того конфискованного у арестантов, что никому не нужно.

И когда крышка отлетела и бабахнула, когда об пол ударилась — я тут писк и услышал. Подошёл поближе, чтобы рассмотреть что к чему и увидел впереди из самых каменных плит на белых корнях росло синее дерево. Покрыто оно было синими острыми листьями.

Я осторожно приблизился и остановился на почтительном расстоянии. От дерева шёл мягкий чистый свет. Каждый лист рассеивал темноту. И теперь мне было слышно, что дерево поёт. Это была неторопливая глубокая песня. Дерево пело о тишине и покое, и так я заслушался, что прозевал, когда пришло время возвращаться. Так что за мной спустился стражник Мукс.

Здоровенный верзила с огромным красным носом он как рявкнул, что я аж подскочил.

— Рисмус, чёрт тебя дери, где гвозди!

— Несу! — Я мигом кинулся к ящику и взвалил мешок на плечи. Лишь бы только Мукс не увидел моё открытие. — Крышка никак не снималась.

— Ха-ха-ха! — Загромыхал Мукс на весь подвал. — Хиляк, не то что я. Только посмотри на эту силищу. — И продемонстрировал руку-столб во всей красе. А потом ещё спину и даже ногой помахал.

До самого вечера я не мог вернуться и проверить дерево. Привозили новых арестантов, допрашивали старых. Поймали одного сумасшедшего мага, который грозился каждому встречному мальчишке, что сделает из того короля Ардана. Одна русалка, напившись рома, чуть не утопила пирата. Теперь её держали в бочке до выяснения дальнейших обстоятельств. Духи печных труб что-то перемудрили и в куче домов знати сегодня обедали золой. Теперь хитрый длинный Визус грозился им водой на чайной ложке и допытывался, искал подстрекателя.

Только когда принялось вечереть и стал мягче воздух, я смог улизнуть и мигом кинулся в подвал. Чуть не кувыркнулся на ступеньке и чудом удержался на ногах. Спрыгнул через одну и оказался в окружении никогда не изгоняемой пыли и старого доброго хлама. Иногда мне думается, что скоро наша пыль перевоплотится в какого духа или что другое, честное слово.

Стараясь не шуметь я приблизился к дереву. Фонарь поставил на ящик в стороне и сел на корточки. Дерево всё так же светилось и пело синими листьями. Оно было так прекрасно, что я и просидел до утра любуясь им да слушая.

А как оно пело! Так восхитительно, что и не вообразить. О самом лучшем. Если о солнце — так самом тёплом и жёлтом. Если о беге — так самом быстром, что аж пятки пружинятся.

— Рисмус, пройдоха, где тебя ноги носят?

Это был. Визус. Его тощая фигура отбрасывала длинную тень со стороны витиеватой лестницы, что вела вниз.

— Молоток забыл! — Я тут же поднялся и отругал себя на чём свет стоит. Если ж Визус что унюхал, тут пиши пропало. Он как королевская ищейка. Только подлее и виляет как змея. Ему лишний раз на глаза попадаться себе дороже.

Я пошёл к выходу.

— Рисмус, а где молоток?

Опять выругался про себя.

— Потом поищу.

Визус последовал за мной по пятам. На прощанье только потянул воздух носом и двинулся следом. Так мы и плелись до самого верха. Там же распрощались и всю следующую неделю я и смотреть в сторону склада не смел. Только когда кончилась неделя у нас случился праздник. Визуса отослали из столицы проинспектировать другие города.

Тогда-то я смог наконец спуститься вниз и припасть к дереву. Сомнений не было — это есть чья-то мечта. Да такая устойчивая, красивая, что хоть не отрывайся.

В темнице и раньше чьи мечты проскальзывали. Редко, но было дело. Особенно перед смертью некоторые вспыхивали и как у самого настоящего фантазёра оживали. И плыли тогда по камере. А потом исчезали. Но то были красивые женщины, бутылки вина или карты. Иди подушка, или вкусный обед. Кому чего в последний раз хотелось. Мечты были туманными и легко таяли.

А это дерево светилось прочностью и было очень крепким. Каждый листок толщиной с палец. Корни уходят в камень. Того и гляди самое настоящее дерево. Я обнюхал его со всех сторон, так долго ползал кругом, что стёр все колени на штанах.

От дерева пахло снегом и травой. Я отстранился и сел. Вытер нос рукавом. Чихнул. На рукаве теперь была пыль. И так же долго слушал песни. Вот и прошло несколько волшебных дней. Дерево пело о доме и дальней дороге, и о лете. О смелых пиратах и отважных стражниках. Во всём оно видело только хорошее. И мне стало интересно, кто же породил такую чистую мечту.

На третий день я решился и попросил.

— А ты можешь спеть о троллях?

Дерево меня как будто не услышало, но одна песня плавно перелилась в другую и вот оно уже пело о троллях. Я утирал скупую слезу и слушал благословенную песню. Тролли были высокими, крепкими. Их камень грелся на солнце и отважно защищал троллей.

— Ах как хорошо, — сказал я дереву и поднялся, потому что пришла пора записывать новых арестантов. У нас то кого значительного и не держали. Всех опасных всегда брали арды и уводили в темницу Двора. А у нас пьяньчуги, воры, пираты, духи нашкодившие и эльфы — эти вечно пытаются венок какому стражнику на голову пристроить.

Но кто же мог сотворить такую мечту? Я вернулся к своему рабочему столу. Потёр след от кружки и достал бумаги. Дела отодвинул на ночь. А сейчас занялся просматриванием списков. Такую мечту же так быстро не создашь. Нужно о ней думать. Вот я и проверил сначала всех старожил. Их было трое. Старый бородатый Дед-Зелерод. Ведьма из пятой камеры и одноногий пират Джак.

Да неужто кто-то из них? Что мне о них известно? Деда привезли двадцать лет назад 15 мая и заперли за тяжкое оскорбление дворянина. Нрав спокойный. Тайник держит — только в тайнике уголёк, тряпка, обмылок и огарок. Да, вот недавно сахару кубик раздобыл и грызёт единственным зубом по ночам.

Ведьма. Арестована пять лет назад за проклятие. Пятого декабря. С тех пор изрядно очаровывала стражу, была магически связана другой ведьмой и теперь всё время молчит. Она?

Или пират. С одной ногой, одним глазом и попугаем, попугай с ним расставаться не желал. И они почём зря друг друга костерили что ни день. Пират сидел за многочисленные набеги. Пил со стражей, ругался, дрался когда только мог.

Он? Пират?

А может это кто-то из новеньких. Их ещё пять человек. Оборотень, нищий вампир, эльф с дудочкой, парнишка вор, шулер с большой дороги. Эти меньше года сидят. А остальные приходя и уходят. Так кто же из них?

Не меньше недели этому дереву. Сам я работал здесь уже половину года. Но если в подвал и спускался, то в тот дальний угол не заглядывал. И никто не заглядывал.

Кто мог создать такую мечту? Старый опытный человек, жизнь уже повидавший, мечтающий? Или молодой мальчишка, что только начинает путь и ещё верит во всё хорошее? Дед-Зелерод, мальчик? Или ведьма. А вдруг пират?

Что он о них знает?

Чем они жили? Чего хотели? Я тяжело откинулся на спинку стула. О них я не знал ничего.

Утром следующего дня, наскоро разобравшись с протоколами, я взялся разносить еду арестантам. Раньше этим занимался Мукс, а теперь я ему проиграл в карты и обязан был ещё месяц выполнять мелкие обязанности. Мукс был в восторге. Я при деле.

Взяв тележку с котлом и поставив мешок с хлебом, я покатил её по коридорам. Пришлось сделать несколько заходом. На тех, что сидели здесь меньше недели я внимания не обращал. А вот к тем, что коротали срок больше месяца — вот к тем уже присматривался. А особенно к старожилам. Некоторые на меня с интересом поглядывали. Другие вроде даже не замечали. Я наливал похлёбку в миску, ставил кусок хлеба и шёл дальше. Только всё это время присматривался к лицам. У старика Зелерода вон всё как изрезанный пень. У пирата тёмное-тёмное загорелое. А ведьма бледная и с чернющими глазами точно угли. Наш оборотень с острым носом. А шулер такой весь из себя неприметный. Кто из них?

Только Дед-Зелерод сказал:

— Нынче ты, сынок.

— Да, дедушка.

Кто из них творец мечты?

На следующий день, закончив и с бумагами, и с переучётом, и полы помыв, я снова взял тележку и покатил коридорами. Факелы чадили. Мимо решёток окон носились крысы. С улицы доносился цокот подков и трескотня шумных улиц. Сегодня было тепло и свежо. Вон оборотень приник к решётке и нюхает дальние дали.

Тележка скрипела. Сегодня я захватил сыра с кухни. Наш стряпчий Халей всё-таки заметил, но решил, что к себе тяну. Мы с ним в отношениях хороших. Я ему зла не делал, он мне.

И вот добредя до камеры Деда-Зелерода, я взял выставленную миску и положил к каше ещё кусок сыру.

— Как сегодня дела, дедушка? — спросил я, между прочим поправляя крышку котла.

— Дождь будет, — ответил Дед-Зелерод.

— И на то похоже.

— Точно говорю.

Так мы с ним и начали говорить. Не знаю почему, но очень мне хотелось, чтобы то был Зелерод. Всё казалось, если так долго живёшь и борода вокруг пояса два раза намотана — так точно под конец жизни должна найтись хоть одна вот такая большая красивая мечта.

Многое мне тогда Зелерод рассказал. А жил он взаправду давно и многое повидал. И ещё сущности мечтательные видел, когда те светились по ночам, и детей у него когда-то было не меренно. «Может, — говорил он, — некоторые и сейчас живы». А ещё он долго работал сапожником.

А от него я бежал в подвал-склад и кидался к дереву. И спрашивал.

— Это у тебя много детей?

Или.

— Спой про сапоги.

И дерево пело. Так прекрасно, что дух захватывало. На всякий случай я отгородил его ящиками, мало ли кто его найти мог и что с мечтой сделать. А она тут проросла. Вот какая упёртая. Растёт себе в темноте и раньше почти забытая. Никто к ней не наведывался, ничем не укреплял.

Тогда я подумал, что такие упёртые мечты бывают только у детей. И стал таскать сыр ещё и воришке. Мальчонку звали Асмер Ловкие Руки. Говорил он тоже ловко, любил фокусы. Сидит себе весь такой светлый под решёткой в овале солнца и щебечет, лишь бы слушали.

Таким взаперти не место. Но мальчонку выпустят, да и по виду не сильно тосковал он. Хотя тяжело ему прежде доводилось, Барон плетьми лупил. Кругом отребья насмотрелся.

Я возвращался к дереву и осторожно тянул:

— Воровство?

А дерево себе затягивало об удалой доле и риске. И хотелось тут же куролесить и не знать отдыха. И всё равно было хорошо.

— Чьё ты?

Дерево молчало.

— Долго ты здесь?

— Спой мне об имени.

Дерево запело: Рисмус, Рисмус. Я даже всплакнул тогда. Я никогда не думал, что во мне столько хорошего.

Ходил я и к остальным. Всё время брать сыр или другие припасы с кухни дело рискованное. Скоро это должны были заметить и тогда я стал тратить заработанное на всякие мелочи, на сахар или чай. Я мог добыть уголёк или просто слушать. Да, слушать мне нужно было больше всего. В ту пору через меня прошло столько судеб, что я мог лопнуть ими.

Память, истории, привычки. Я впитывал их как жаждущий в пустыне и всё не мог насытиться. Спросить, я боялся спросить. Сколько у меня было шансов, что именно вот этот окажется творцом мечты. Риск был слишком большим.

А тем временем разразилось королевское послание.

Казнь. Это оглушило меня. Всех старых заключённых приняли решение казнить, и Деда-Зелерода, и ведьму Молру и пирата. А сними и ещё тех, кто больше года сидел. Тех, что особо неугодны были.

Как же так, думал я. Ведьма-Молра восприняла новость с деланным равнодушием, только пальцы дрожали. К тому времени я уже знал, за что она проклятие наложила. Там всё дело в кровной вражде было. А на свободе у неё три дочери осталось. И старшая даже противилась, семейное дело перенимать не хотела. Простоты ей хотелось. Вот уже и корову завела, чтобы молоко продавать.

Знал я и что пират бороздил просторы морей с самого детства. На свет его ещё на корабле привели, а там он почти на сушу и не сходил. Разве что где клад зарыть. Его любимый попугай Як умел читать стихи задом наперёд.

К тому времени я знал каждого заключённого и много историй. Но так и не выяснил, чья то была мечта. Тогда я принялся намекать, о листьях синих оговорился, о песнях. Но никто и виду не подал.

Всё должно было свершиться к концу месяца. Вот уже и пара мечтаний появились в камерах, но кто входил — сразу таяли. Раз мне довелось столкнуться с видением синеволосой бабушки. Раз — с большим булькающим котлом.

Дерево же в подвале так и не изменилось. Всё пело радостно обо всём на свете. Тихо и спокойно. Как будто ничего его и не волновало.

Вот и месяц к концу подходил и вернулся хитрый Визус. Поставил дорожную сумку и прозмеился к рабочему своему месту и всё перенюхал. А со стороны казалось, что устраивается. Так нет — всё он выяснял! По сторонам хитро глазками стрелял. И смотрел на меня когда думал, что я его не вижу.

— Что, Рисмус, говорят ты с заключёнными подружился? — поинтересовался Визус, когда я заканчивал еду разносить. Это был последний день моего проигрыша.

— Да не то чтобы, — ответил я и закончив с этим, взялся за документы.

Сегодня никак нельзя было спускаться в подвал. Визус так и сверлил меня глазёнками. Но не мог же он меня подозревать? То есть, он же не догадывался?

Да и с чего ему? Когда Визус поднялся и ушёл, у меня сердце в пятки ухнуло. Но нет, слава Творцу, в подвал тот не кинулся. Только вернулся с графином тёплой воды и принялся пить мелкими глотками.

Весь оставшийся день я как нарочно методично занимался бумагами. К вечеру Визус угомонился и теперь больше следил за новыми арестантами, чем за мной.

То же самое было и на второй день, и на третий. Хоть прямо Визус на меня никогда не смотрел, я всегда ощущал его внимание. И потому не подходил даже к лестнице в подвал.

Но всегда думал о поющем дереве. Ведь оно так же поёт сейчас там, в темноте. Совсем одно среди громоздящихся ящиков и пыли. И слабо светится, слишком мягко, чтобы кто заметил не знай, что оно там.

Я даже пару раз оставался, когда не нужно было. И только разжёг любопытство Визуса. Он как назло тоже находил дела и вечно крутился под боком.

— Что такое, дорогой Рисмус, что-то вы зачастили на службу?

— Скоро казнь, — говорил я.

Визус понимающе кивал, но всё так же гаденько посмеивался. Мне приходилось делать лицо камнем, благо, мы от троллевой линии это умеем. Перо скрипело по пергаменту. Я выводил одну закорючку за другой и не замечал, что рисую дерево. А думал о нём. О песнях и о том, как хочу оказаться внизу. В темноте и покое смотреть на мягкий свет и слушать. Слушать до самого конца и понимать, какой хороший мир.

Я успел как раз вовремя перевернуть лист, когда откуда ни возьмись вырос Визус и уставился на меня хитрыми глазками. Одет он всегда был неприметно, а в толпе терялся на раз. Но было в нём что-то такое скользкое, что и раньше с ним разговаривать не стал бы лишний раз. От Визуса каждый держался подальше. А тот знай себе вынюхивает.

Теперь приходилось действовать с поразительной изобретательностью. Нельзя было как раньше ходить от камеры к камере.

К кому обратиться? Кто из них? За прошедшее время я так и не приблизился к разгадке тайны.

А время казни приближалось. Мальчишка вор похныкивал в своей камере. Если бы только спуститься в подвал и посмотреть, изменилось ли дерево. Но сделать это сейчас означало погубить мечту. Я знал точно, Визус не оставит её просто так в покое. Да и не положено ей здесь расти. И кому бы она понравилась? Зачем? Бессмысленная чужая мечта, вот такая обычно она бывает. А это ещё и поёт. Нет, нет. В темнице такой не место.

А может, совсем наоборот и её бы вовсе оставили в покое. Но рисковать я не мог.

Эта была последняя ночь перед Казнью. Каждому из осуждённых принесли ужин получке. Кому что другого по желанию подтащили. Я не смог уйти и заявил, что дел непомеренно и бумаг напыленно. Остался и кинулся ожесточённо бороться с бумажными завалами. Наставил клякс и те поползли дальше коварными монстрами. Измазал рукав рубашки, нос. Я подскочил и кинулся к одной камере, к другой. Нашёл Деда-Зелерода и вцепился в решётку.

— Это ты?!

Дед поднял на меня сухие глаза. Углём он чертил на стене причудливую птицу.

— Я, как не я.

— Дерево.

— Что?

— Дерево!

Позади кто-то приближался.

— Синее.

— Что, сынок?

— Синее дерево!

Тот за спиной остановился и я замолчал. Я распрямил плечи и сказал старику.

— Хороша птица.

Тот кивнул, мрачно наблюдая за мной и Визусом.

— Хороша, — как можно беззаботнее отмахнулся Дед. Клянусь! В тот момент он подмигнул мне так, чтобы никто другой не заметил.

— Только ты как хочешь, а я где клад не расскажу.

Я не сразу сообразил и чуть не расхохотался. А потом обернулся и постарался улыбнуться поковарнее.

— Молчит, — бросил я идя прочь от камеры, хоть на сердце было беспокойно.

В таком же недоумении был и Визус. Клад не клад, а мы с Дедом-Зелеродом его к камере приковали на всю ночь. Всё расспрашивал, а правда ли про клад было и старику то на что, а вот ему бы…

От Зелерода я кинулся к ведьме. Но на этот раз так и не сказал ничего, даже не показался из тени. Ведьма плакала. А пират, они с попугаем поссорились. Попугай не хотел спасаться через решётку.

— Тогда принеси мне ключи, чёртова птица, а не можешь, дуй отсюда!

Попугай в ответ костерил пирата на чём свет стоит.

— Ты знаешь о… дереве?

Оборотень посмотрел на меня тоскливо.

— Я знаю о ветре в поле. О высоких крышах и солёных волнах.

— Синие листья.

Оборотень потерял ко мне всякий интерес и скоро по темнице пронёсся его вой.

К кому идти? У кого спрашивать? Я тяжело опустился на скамью и запустил руки в волосы. Почему я решил, что мечту создал тот, кто давно здесь? А те, что год или чуть меньше. Всех их тоже казнят завтра в знак устрашения и в назидание. И так много. Больше тридцати. К скольким я не подходил. Плечи мои опустились.

А ночь постепенно таяла, и повеяло холодом.

На площади поднимали гильотину.

Сколько я так просидел — понятия не имею! Только разом вдруг стало светло и тепло. Подскочив на ноги, я встал как громом ошарашенный. За окном вовсю светило раннее солнце. Толпа гудела за решётками.

Но ведь…

Среди них был тот, кто создал мечту.

И если его убьют…

… ведь тогда мечта!..

Со всех ног я кинулся наружу. Зажмурился от слепящего солнца и ринулся дальше. Расталкивал зевак и рвался к эшафоту. Осуждённых уже подводили одного за другим. Понурые головы и вздёрнутые подставляли под лезвие.

Вжих!

Толпа толкала меня со всех сторон

Вжих!

Вжих, вжих.

И когда дело подходило к концу я почти оказался у дверей Первичного Дознавания.

Никого не осталось живого из осуждённых. Головы собирали в корзины и солнце подымалось выше. Вот уже пекло на щеке, а другую холодила тень от стены темницы. Тогда то я и очнулся. Рванул ручку. Та заела! Заколотил по двери и тянул её. Дверь распахнулась. Ворвался внутрь и как сумасшедший понёсся вниз. Быстрее! К мечте! Чуть не кувыркнулся. Вцепился в ступени, выпрямился. Ещё быстрее!

Дыхание сбилось. На лбу выступил холодный пот. Меня колотило и трясло и когда впереди открылась пустота, всё вдруг оборвалось. Ящики, скопление ящиков поодиночке и один на другом. Свисающая с крюка тряпка изъеденная мышками, разбитая масляная лампа. И пыль от которой в горле сухо. Сердце колотилось.

Один шаг вперёд через страх. Другой.

Всё было на месте. Моё заграждение. Свободное место в центре и только мечты не было. Дерево исчезло.

Всё исчезло.

И вдруг за спиной послышалось роковое:

— Ага!

Резко подскочив, я обернулся. Передо мной стоял Визус торжественно пепеля меня глазами. Вся его длинная фигура нависала надо мной и пустотой за моей спиной.

— Попался! — Прокричал он и отпихнул меня, заглядывая туда и оторопело замер, когда я пошёл прочь.

— Но ведь тут же ничего нет.

— А уединение, — бросил я на прощание.

Визус оторопело искал спрятанное. Всё выискивал и неделю ещё перерывал склад. Его чуть не уволили за помешательство.

А потом оказалось, что забыли казнить одного мальчишку. Его накануне ночью пытали, пытались одно тёмное дело закрыть, чтобы мальчишка признался. Думали, сам дойдёт. А тот выжил. Только я о том проведав, сгрёб Асмера и сунул в мешок. И выбросил с башни в море. А сам наказал выбираться и плыть до берега. И ждать его до ночи.

Там в бочке Асмера я и отыскал.

— Что мы делать теперь будем? — утирая нос спросил Асмер.

— Не то, что раньше.

Вот так оно всё и было.

— И вот тогда-то мы и сцапаем браслет. Кстати, раз уж ты такой пронырливый, стража нынче стоит без изменений? Мохнатый. Чучело усатое. Кот! Да куда он делся?

— А он каждый день в восемь вечера уходит, — доверительно поведал Мист. За свою выходку с облаками он уже получил и теперь сидел на подоконнике болтая ногами. Асмер устроился тут же и деловито чертил пальцем узоры на стекле. Этим вечером каждый склонился над нарисованным планом дворца.

— Здорово, что у тебя такие осведомители, — с восхищением протянул Асмер закончив с хвостом для круга.

— Да… ага. Так вот. Мы проберёмся на бал, проникнем в хранилище и быстро оттуда ноги. Мне понадобится Соул и Нод.

Нод присвистнул, Соул стоял как не при чём.

— Как главная силовая… сила.

Соул покосился на него.

— И я, — победоносно изрёк Асмер. — Я пролезу через люк и впущу вас с той стороны.

— И я, — подала голос Арианна. — Я на вас магическую защиту напущу.

— И я, — вмешался Мист.

Все тут же повернули головы к нему.

— Я хороший, — тут же пояснил он.

— Итого, всего пятеро с Истрией на проникновение. Я там колдовать не могу — засекут тут же. Я ведь когда там уже бывал. — Между делом сказал Ксандер.

— Завтра как раз разберём оружие, — вставил Маар любовно косясь на прикрытые красной тканью ящики. Мало ли, когда дело плохо пойдёт — вот тогда то вы мне гимны петь начнёте. Этот клинок слушается только того, кто его впервые коснётся. А уж слушается как. Я их через старых друзей своих вёз с самого Журдана, а это север страны, между прочим. Самый дальний, да.

— Нужно будет пробить документы, — Рисмус кивал в такт своим мыслям. — Организую. Пробью по своим каналам. На последние круги войти хватит. А там уж как во дворец проникнуть…

— А вот тут вступаю я, — гордо стрельнул глазами Тинас. — Загипнотизирую напрочь с чёрного входа. А вы уж там поторопитесь. Стража и не вспомнит, что вас в лунном свете приглядела.

— Я раздобуду одежду, — заверил всех Ламиил. — Пройдусь по театрам.

— Только ты осторожнее там, — тут же вмешался Нод, — что б мы на что-то такое похожи не были.

— Да всё классно будет, — Расхохотался Маар с Рисмусом на пару. — Ну, сверкнёте раз подвязками…

— Лами-и-ил, — провыл оборотень.

— Спокойно, Нод, он шутит.

Нод изобразил опасного оборотня.

— Смотри мне.

Маар прищёлкнул языком, когда услышал Ламиилово:

— Конечно-конечно.

Истрия тем временем молча сидела у камина и смотрела за окно. Она так часто «уходила», а потом начинала вещать трескучим голосом.

— В мире спокойно, — вдруг сказала она всё так же не поворачивая головы. — Как перед бурей.

— И этой бурей будем мы! — Победоносно вскинулся Ксандер.

— А то нет! — вторил ему Маар.

— Добудем побрякушку!

— Зададим им жару!

— Мы же сопротивление, так нас, — крикнул грозно Ламиил и все удивлённо посмотрели на него, — вот так, да…

— За свободу, равенство… — начал Ксандер.

— Справедливость, — закончил за него Соул.

— Здравствуй.

— Здравствуй.

— У тебя здесь много подушек.

— Люблю подушки.

— Знаю.

— Ты всё ещё надеешься?

— А ты?

— Все мы надеемся. Все мы боремся.

— Да. Хорошая ночь. Много свечей. Много теней от них.

— Отступись.

— Никогда. Отступись ты.

— Никогда.

— Вот так всегда. До самого конца, да?

— Да.

— Прощай.

— Прощай.

Соул шёл сюда долго. Перебирался по крышам и мерил шагами извилистые улицы. Его отражение оставалось в неподвижных ночью фонтанах и тенью скользило по мосту.

И вот он здесь.

Внутренние дворы затихли. Даже ночная птица не взмахнёт крылом. Пустовали беседки. Выращенные цветы похожие на зубастых бабочек чинно повернули головы, когда Соул проходил мимо. Не было здесь и стражи.

Он добрался до беломраморных ступеней и вдохнул запах тех самых подозрительных цветов. Было в нём нечто пряное и опасное. Пройдя по ступеням Соул не стал останавливаться и вскоре оказался во внутренних покоях. В прихожей со всех стен на него смотрели портреты требовательными жёсткими глазищами выписанных маслом лиц.

Везде одни портреты. И тут Соул встретился взглядом с единственной здесь картиной с двумя людьми. И тут же его окликнули.

— Входи.

Послушно идя на голос он заметил, как вытянулись лунные дорожки и тишину, что была как живая. Ни трескотни в кустах под балконом, ни шороха ветра.

Пройдя к балкону Соул опустился на одно колено.

— Ваше величество, — сказал он.

— Вставай.

Он поднялся. Королева слушала, а сама смотрела в темноту за стенами дворца в самом важном кругу. Там далеко горели фонари.

— Они проникнут во дворец во время бала. И попытаются выкрасть браслет, который открывает истину. С помощью него и амулета Правды он хочет впоследствии свергнуть вас. — Соул перечислил заново способности каждого члена отряда добавив, какая на них будет лежать функция во время предполагаемого проникновения во Двор. — К тому же теперь с нами Фантазёр.

Королева даже не посмотрела в его сторону.

— Он способен материализовать свои фантазии. Добавлять яркости чужим снам и мечтам. Я не знаю, откуда он взялся. Сам Фантазёр ничего не помнит.

— Кто ещё?

— Ведьма. По её словам, её арестовали арды и вели сюда, когда она сбежала.

— Помню такую.

— Говорящий кот.

— Кот, — проворковала королева и отвлеклась от созерцания видов с балкона. — Бунтарь, ведьма, полутролль, ведунья. И остальные. Фантазёр, пусть приходят все. Я соскучилась. Я буду ждать их. Как забавно и сладко, сколько настойчивости.

Соул молча стоял тут же и смотрел чуть в сторону. Появиться при Дворе он позволил себе исключительно в том виде, в котором имел право представать перед королевой. И был запахнут в чёрную одежду как в броню. Лицо оставалось бесстрастным.

— Кот, — тут Алессия рассмеялась и Соул чуть не дрогнул потеряв самообладание, но вовремя справился с собой. Королева при нём ещё никогда не смеялась. — Вот уж достойная компания. И что же делает кот у сопротивления? Браво сражается, добывает информацию или он менестрель? Сочиняет баллады и песни, чтобы ими подстёгивать толпу.

— Он, — Соул позволил себе на миг посмотреть прямо на королеву и тут же отвёл взгляд. — Говорит. — Сказал Соул самым равнодушным тоном. — Он просто ходит, говорит и пакостит.

— Славные борцы за свободу. Докладывай мне дальше. Ты будешь достойно вознаграждён.

— Моя госпожа, — Соул склонился в поклоне.

Глава 7. Опасное расследование

— Был у меня как-то воображаемый друг.

— …

— Все говорили, его нет.

— …

— А потом он ожил.

— …

— И сказал, что всех нет.

— …

— Что же у меня было?

Старые записи Ашурана.

— Прекрасно! Восхитительно.

Маар содрал крышку первого ящика и любовно уставился на коллекцию мечей, сабель, шпаг, ножей, кинжалов, кастетов и пистолетов. Все они лежали ровными рядами упакованные как для самого Двора. Блестели белой сталью и золотыми рукоятями. Пистолеты изящно поднимались упитанными боками, в свете свечей Маар увидел собственное лицо, отраженное среди разных извилин.

— Как сделано, только посмотрите, как сделано. Ни малейшего изъяна, ни царапинки. — Тут он, было, потянулся вперёд, но остановился. Как заправский маг повертел руками над ящиком и один в один гордый родитель — вздохнул. — Самое лучшее из самого лучшего. И для каждого своё. Акулейская стать. Её когда куют, даже тогда не прикасаются. Лёгкая и разящая как ведьмин язык. Красивая, как лунная дорожка. Грозная, как грозовой шквал. Нигде в мире не сыскать такое, если не знать, где искать. А теперь, друзья мои, каждому да сбудется. Истрия.

— Я не люблю оружие.

— Так то не оружие. Персонально для тебя, видишь, кольцо. Оно не простое, между прочим. А может управлять цепью на расстоянии. Вон той. Ага, как тебе цепушка? Тут даже напрягаться не нужно. Только носи при себе. Она ведь в нить толщиной, хоть на пояс повесь, хоть за пазуху спрячь. А в случае опасности — поверни кольцо.

— Спасибо.

— А я говорю, носи. Только внимание, очень важно! Не терять. Дальше. Нод, радость ты наша пушистая. Эй, не косись. Сейчас ты у меня ногой задрыгаешь. А какой кастет и…

— Дубинка.

— Молчи, кошак.

— Пфф.

— И… дубинка. Нет? Что, не хочешь? Ладно, вот ещё есть короткий меч. Тяжеловат для кого другого, а для оборотня в самый раз.

Нод деловито взял кастет с мечом и примерился. А потом довольный сделал несколько выпадов, прокрутился на месте волчком и довольный выпрямился. Подошёл к Маару и хлопнул того по спине.

— Спасибо! Здорово!

Маар довольно промолчал.

— Я! Мне саблю.

Комнату озарило понимающее молчание.

— Ламиилу посох, он раскладывается. Ничего, пусть будет. Соул. Хлыст.

— Хлыст?

— Хлыст.

— Я предпочту кинжалы.

— Бери и кинжалы. Но хлыст оно как тебе объяснить?.. Я ведь какое оружие заказывал. Такое, что само нас найдёт. Его там как могли мне добыли и переправили, а что добыли, оно дело загадочное. Вот видишь, кому ещё здесь мог понадобиться хлыст?

— Мне? — Как-то по-особенному произнёс Соул и мигом все тени окружили его.

— Тебе, братец, тебе. Так, дальше. Рисмус — бери пистолет. Оно при твоей профессии даже полагается носить. Но прячь, конечно, а то такое достать простой секретарь не сможет. Тинас — на тебе отменные кинжалы и пенсне. Мне его до кучи по старой дружбе докинули. Холодная плавка, между прочим. Арианна, я когда заказывал, тебя ещё не было. Но здесь есть, даже удивительно, шпага. То есть нам никому шпага не нужна. А вот ты, вот ты точно для неё.

— Спасибо, Маар.

— Да нечего. И тут самое интересное.

При этих словах у Асмера аж глаза вспыхнули. Но Маар коварно закончил.

— Ксандер. Здесь видишь ты самый лучший меч из тех, что можно добыть. Воистину королевское оружие. Клинок Льда. Один из…

С восхищёнными глазами Ксандер потянулся к рукояти. Та так и манила его стальным блеском и притаившейся необъятной силой в отголосках, что шёпотом доносились до него. Острие как будто говорило с ним, призывая к себе. Пальцы уже почти коснулись меча, когда один стремительный прыжок — и кот подцепив рукоять когтём свалил меч на пол и в мгновение ока уселся на него. Разом стало так тихо, что Мист даже отступил подальше в угол. Асмер изумленно застыл, как стоял. Свечи дрогнули.

Побелевший от гнева Ксандер так и стоял первое время. Слова как будто сцепили ему губы. Он впился пальцами в руки и застыл опасный и темный. Пока кот без лишней мысли продолжал сидеть на мече.

— Зачем? — Пророкотал Ксандер и Мист попятился дальше.

— А что? — Невозмутимо ответил кот. — Я что-то сделал не то?

— Зачем-ты-тронул-меч?

Тут уже и думать не приходилось. Арианна подалась вперёд чуть ближе к Ксандеру и коту. Нод напротив, сочувствия последнему не выказывал. Но никто не решился напрямую ввязываться в происходящее.

— Захотелось.

— Убью.

— Не убьёшь, — парировал кот, — а меч, да, ты прав, вещица так себе. Можешь её забирать.

И деловито повиливая задом кот двинулся прочь. Ксандер рванулся следом и оказался перед Арианной.

— Он специально, — выдал Ксандер бешено сверкая глазами в сторону кота.

— Знаю, это не хорошо было, но ты ведь лучше.

Всё ещё кипя от гнева Ксандер вздохнул.

— Ты не злись так. Я просто думал тебе два клинка по очереди отдать. — Сказал Маар. — Там ещё меч Огня есть. Я думал, они тебе оба как раз, прямо нутром чуял, но раз такое дело… Иди давай, бери.

Ксандер вернулся к ящику с оружием и раскидав шелуху и прочее, коснулся пальцами рукояти. Там тут же обожгло кожу таким правильным жаром, что он мигом выхватил меч и рассёк им воздух. На рукояти заплясали огненные искры. И тут же клинок вспыхнул огнём.

— А мне?! — Тут же подскочил Асмер.

— А тебе не дорос ещё, — отрезал Тинас.

Мигом поникнув Асмер отступил, но на всякий случай в ящик заглянул. Там ещё лежали ножи и кинжалы. Решив не расставаться с надеждой, Асмер приметил себе один.

— Клинок Огня, — проговорил Ксандер.

— Истинно, вождь. Этот даже лучше, вот точно твой. Как сверкает.

— Какая ковка.

— Самый лучший клинок.

Тем временем Мист позабыв вспыхнувшую недавно кутерьму сполз на корточки и остановился перед мечом Льда, что позабыто лежал на полу. От него проползла морозная дорожка. Проведя по ней пальцем Мист увидел, как перед ним на корточки садится Арианна. Она улыбнулась.

— Холодно от него, — и кивнула на меч.

Подняв голову он повторил её улыбку ещё по-ученически, но секунду спустя у него получилось лучше.

— И что ты задумал?

У Ксандера было крайне мечтательное лицо. Он всё так же любовался отливающим золотом клинком огня. Вот и сейчас тот слабо полыхнул алым как будто в подтверждением мыслей своего хозяина.

Перед ними открывался вид на ночной Ардан. Нод и Соул сидели тут же на крыше наблюдая как поднимается дым над домами. Вот из одной трубы высыпал сноп розовых и фиолетовых искр — это у кого-то почти удалось любовное зелье. Между туч и дорожек лунного света скользила летучая мышь с горящими красными глазами.

Завыл призрак.

— Я, — и Ксандер решительно хлопнул меч в ножны. — Выведу его на чистую воду. — С этими словами он спрыгнул с крыши и довольный пошёл по улице. Лицо скрывал капюшон. По городу до сих пор куда ни глянь висели его портреты.

Ноду и Соулу ничего не оставалось как последовать за ним. Здесь, во втором круге, маски носить было ни к чему, аристократы так далеко не забредали. Вот и Соулу пришлось довольствоваться плащом с капюшоном. Только Ноду, казалось, было всё равно.

— Да не иди ты как принцесса на бал, — бросил Нод и хлопнул Соула по спине. — Свободнее, приятель.

— Твоим манерам я не обучен, — буркнул в ответ Соул.

— Просто идёшь как дворцовый.

На этот раз последний промолчал.

Так они вышли к трактиру «Кошмар у Пня» и толкнув закричавшую дверь, ввалились внутрь. Там как всегда было шумно, в середине уже ломали друг о друга стулья пираты. Разбойники в стороне резались в карты. С дальней стены глядела голова морского чудища. Вместо стульев из земли торчали пни.

На вошедших никто толком внимания не обратил. Криво покосились, да и вроде забыли. Смуглая хозяйка трактира с десятком косынок и платков всех цветов и размеров пробралась к троим друзьями и бухнула перед ними тремя кружками. В двух пенилась недавно собранная кровь влюбленного эльфа. В третьей — и Нод довольно втянул паркий запах — был мясной бульон.

— Румха, умеешь ты угодить, — сказал Ксандер и сделал добрый глоток. В голове у него сразу стало свежо и тепло. Захотелось прижать кого-нибудь, обнять. Делать он этого благоразумно не стал.

Соул всё ещё пил.

— Как дела идут нынче? — продолжал говорить Ксандер подмигивая хозяйке.

Та, однако, его чарам стойко не поддалась и только расхохоталась на весь трактир. Серьги в ушах звонко заплясали. Она уперла руки в боки и стали видны многочисленные кольца. А тёмные глаза глядели пристально и насмешливо.

— Говори уже, что изволишь, за чем пришёл? Нечего меня тут за нос водить. Я ж тебе не какая дева бледнолицая.

— Ах, Румха, Румха, что ты со мной делаешь.

— Да ладно уж, говори. Пока я добрая.

За спиной у хозяйки разбили очередной стул. Она их специально заказывала на любителя. И ставила у стены, что б драка хорошей вышла, с перчинкой.

— Ты, часом, ни о каком коте не слышала?

Румха прищурилась и на загорелой щеке появились новые морщины, как следы на карте. Она всё смотрела на Ксандера. Да тот отвечал таким хитрым прехитрым взглядом. Сам так же прищурился. Приподнял кружку и подался её в сторону Румхи, мол, за твоё здоровье. Пригубил.

— Котов? Да мало ли я котов видела. Разных: рыжих, серых, полосатых, любвеобильных, пузатых, облезлых, без одного уха, без хвоста, с бантиками, лелеянных.

— А, — потянул время Ксандер, — необычных?

— Это каких таких?

— Необычных.

Румха присела за столик. Смахнула пару дохлых синих жуков и те полетели на колени Соулу. Нод усмехнулся предвкушая, как тот брезгливо на сие действо воззриться. Но сам Соул только в последний раз облизал край кружки и весь такой порозовевший подпёр голову рукой.

Игравшие в карты разбойники что-то не поделили и карты мигом полетели в воздух. Один разбойник с золотым зубом кинулся с ножом на другого. У кого-то появился барабан. И тут же громыхнул кому-то по голове. А на улице под окнами плясали только тёмные тени. Окна давно заросли толстой паутиной и не пускали ни один любопытный глаз.

— Что такое, коты досаждают? — поинтересовалась Румха ставя локоть на стол.

— Досаждают.

Было в голосе Ксандера что-то такое, что заставило хозяйку расхохотаться.

— Ох, как кровожадно. Ты говори, что нужно. А вдруг помогу, слух распущу какой, сам ведь знаешь.

— Знаю. — Согласился Ксандер. — Меня интересует один конкретный кот. Здоровый. Серый в полоску. Глаза жёлтые.

— Говорит, — добавил тут же Нод.

— Ещё и говорит! Вот так не повезло тебе, чернявый. Здоровый, полосатый, говорит. Сейчас так чтоб сказать, не скажу. О таких не слышала, но слухи по городу пущу. Приходи через три дня и может повезёт тебе.

— Рухна. Неужели сама Рухна ничего не слышала? Ни одного слуха, новости, даже шёпота какого призрака? — Деланно удивился Ксандер. Весь его вид с крайней артистичностью демонстрировал готовность внимать. — Давай же, обрадуй меня.

— Радовать тебя мама будет. А я если говорю — так ты уж поверь — ничего о таком коте не слышала. А теперь постараюсь услышать, уж поверь мне. Ты же меня знаешь. Я тебе за былое должна, да и любопытно мне теперь. Хочешь кота, будет тебе кот!

Тут один в край разбушевавшийся разбойник толкнул второго в гущу пиратов. Там ему залупили дубинкой и вконец раздосадованный таким обращением последний кружась чуть не свалился на Рухну. Та повела рукой назад и так и осадила его на пол подле себя.

— Приходи через три дня.

К тому времени как разговор был окончен, драка за спиной прекратилась и теперь пираты с разбойниками на пару да в обнимку ковыляли обратно к столам. Рухна поднялась. Поднялись и Ксандер с Нодом. Только Соул остался сидеть на месте и любовно чертил ногтем по столешнице королевский герб: кровавое сердце в хищной руке. Увидев это Ксандер широко открыл глаза и уставился на Рухну.

— Что ты ему дала?

— Чуть амброзии добавила и пыльцы с полей Рум-Рум.

Ксандер повёл глазами, да только Рухна никаких угрызений совести не испытала.

— Вечно он сюда как замороженный приходит. Вот и пусть.

С этими словами она ушла. Нод и Ксандер стояли на подозрительно размягчённым вампиром. Тот уже чуть на столе не лежал, а герб закончил. Вздохнул поэтически и поднял очи к потолку.

— Что с ним делать будем? — ухмыляясь, спросил Нод.

— Я хочу праздника, — вдруг подал голос Соул и попытался подскочить.

— Слышал, — бросил Нод, — праздника хочет.

Ксандер кивнул и Нод подхватил Соула за шкирку и рванул с пня. Тот сопротивляясь всё же выпрямился и что-то проворчал, что-то о прекрасных дамах и бледных клыках. Так его на свежий воздух и вывели, где кричали чайки и горели на стенах факелы. Где-то далеко трубадур пел бравую балладу о маге да барашке.

Они миновали развешенные сети с поплавками-глазищами и оказались среди двухэтажных домишек с круглыми оконцами. Мимо пронёсся мальчишка продавая черепа из сахара.

— Черепок?

Ксандер дал ему две монеты и получил взамен два хрустящих белых черепа на полчке. Один он уже собрался протянуть Ноду, как вдруг оживший Соул схватил оба и принялся с блаженным видом грызть, перекусывая сахар острыми клыками.

Сегодня был день Не Призраков. Когда потчевали каждого, кто ушёл навсегда и не остался. Ветер носил по улицам вялые жёлтые цветы. Тут и там горели свечи. В центральных кругах о таком и слыхать не слыхивали. А здесь пели песни и отпускали цветы на все стороны.

Нод всё ещё придерживал Соула, когда тот сбросил пращ крича что-то о свободе и «надоело, я же манжеты носил…». Ксандер шёл чуть впереди.

— Мы к первому кругу идём?

— Да. Я хочу спуститься в море.

— Там же живёт… — поразился Нод.

— Вот именно.

— Но она же ненавидит мужчин!

— Если не знает Рухна, то Маллея точно знать должна. Я хочу разобраться с этим как можно быстрее, пока наш план не зашёл далеко.

Соул вяло бормотал что-то о принцах, крови и манерах «чёрт их побери!».

— Но Маллея!.. Я хочу сказать, у неё же триста дочерей и она любого, кто рискнёт ступить к ней под воду, тут же утопит. И растерзает потом. Или оставит лежать на дне и шевелиться с водорослями. У неё же морские змеицы на службе. А кораллы!

— Ничего, мне уже с ней говорить доводилось. И у неё есть зеркало Былого.

— Кораллы!

— Боишься?

— Я! — Взревел Нод и чуть не уронил Соула. — Будешь за свои слова отвечать?!

— Да я так, предположил.

— Никакой старой русалки я не боюсь, — фыркнул Нод и поудобнее перехватил Соула. — Веди к своему дворцу! — А потом добавил косясь на всё ещё пытавшегося говорить Соула. — Что-то мне в последнее время всё время его таскать приходится.

Так они и добрались до границы первого круга. А потов вышли в порт. Кругом было тихо и темно, как и в ту ночь, когда Ксандер впервые столкнулся с котом. Вот и сейчас одинокие цепи покачивались на причале. Густую тень отбрасывал единственный фонарь и чёрные волны плескались одна о другую.

Они спустились к самому краю. Луна бледно сияла на небе. Звёзд видно не было. Ксандер глубоко вздохнул и приготовился. Вскинул руки как заправский дирижер и с трудом прочертил линию в воздухе. Та тут же загорелась. Тогда как будто в вязкой жиже, он начертил вторую постепенно рисуя пересекающиеся неровные волны. В них как копья вонзались загорающиеся разрезы. Тогда Ксандер приложил ладонь к полыхающему и пекущему лицо рисунку прямо перед ним и позвал.

— Маллея, дочь моря.

Ничего сначала не изменилась. Всё так же плескались внизу черные волны, и пахло сырым камнем.

— Маллея, — снова позвал Ксандер. Его голос разнёсся над морским простором и утонул в нём вдалеке.

Нод насторожился, когда почуял, как у него по коже мурашки заёрничали. Мигом он уловил, как от моря запахло еще соление, чем до того. Волны побежали медленнее. Единственный фонарь скрипел на ветру. Кожу обдало холодом.

— Маллея.

И вдруг стало предательски беззвучно. Только волны плюх-плюх. Нод на всякий случай ступил вперёд поближе к Ксандеру приготовившись защищать того в случае необходимости.

Но тут, откуда ни возьмись он увидел далёкое зеленоватое свечение, как солнце наоборот. Оно приближалось из глубин и вскоре оказалось близко к поверхности. Под водой Нод углядел прелестное лицо юной русалочки и подмигнул, когда тут же услышал.

— Нас приглашают вниз. И Нод.

— Да?

— Если ты так сделаешь под водой, нас утопят.

Тот помешкал да и сделал вид, что русалочка его больше не интересует. Тогда Ксандер в последний раз взмахнул руками и пылающий круг исчез. Пришлось спускаться под воду под светом одной только луны. Та сегодня была вялой и защиты не сулила.

Нод приготовился к тому, что сапоги зальёт и героически потащился вниз по ступеням. Поскользнулся в начале пути на мохнатой водоросли и выругался. Однако когда он добрался до воды — неожиданно обнаружил, что вокруг вырастает большой пузырь. С Соулом начало происходить то же самое и его пришлось выпустить. И теперь вампир, потихоньку трезвея, качался на расстоянии вытянутой руки в таком же пузыре. Ксандер обзавёлся им же и все трое поплыли к самому дну, где их уже поджидала морская ведьма в окружении своих зеленоволосых дочерей.

Каменные ступени вели вглубь. Кругом становилось темнее темного, и только слабый призрачный свет вёл их всё дальше. Со дна резко поднялся фонтан пузырей один мельче другого и поплыл куда-то вверх.

Свет впереди удалялся и Нод вдруг кожей ощутил всю пустоту и потерянность подводного царства. Они очутились в кромешной темноте. Тишина сковала их и вдруг впереди вспыхнул зелёным подводный дворец. Синие огни зажглись в прозрачных водорослях. Их три пузыря медленно поплыли на свет. Окружённые стаями любопытных рыбёшек опустились в гнёзда из длинных листьев и застыли. Один любопытный краб попытался щипнуть пузырь Нода и тот зарычал. Краб постоял секунду другую и пошёл себе бочком.

— Маллея, королева дворца Видений. Я невыразимо благодарен тебе за возможность быть здесь.

— Ещё бы, — раковина раскрылась и перед ними предстала морская ведьма. С платьем из сетей и водорослей. С жемчужинами в синих волосах. Бледная как медуза, но с чёрными пречёрными глазами.

Все её дочери были тут же, одна другой краше. Резвые, юркие, они плавали дальше в темноте и изредка выныривали на свет, с кораллово-красными губами и блестящими хвостами. В который раз чуть не вывернув себе шею, Нод прекратил попытку уследить за всеми и теперь смотрел только на морскую ведьму. Вместо кольца у неё был поплавок.

— Ещё бы тебе не благодарствовать, сын суши. Зачем ты посмел звать меня через воды?

Нод поёжился. Не по-доброму глянула на него ведьма.

— Я пришёл к тебе с великим смирением просить совета.

— Совета, вот как.

Ксандер почтительно поклонился. Маллея любила когда мужчины подтверждали её превосходство. Говорят эта история восходит плавниками ещё к тем годам, когда одного рыбака занесло штормом на скалу. Говорят, он даже обещал отрастить себе хвост, да всё никак не выходило и под конец, раздосадованный да от гнева подальше своей русалки, нашёл способ скрыться куда-то в пустыню. Как бы там не было, но сейчас Маллея жгла глазами три пузыря перед собой, которые появились только по её воле и которые она могла разбить одним ударом хвоста.

Всё подводное царство притаилось с интересом. Вытягивались полипы.

— Сам я справиться не смог. Я обращался за советом к друзьям…

Тут ведьма окинула долгим взглядом обоих друзей. Нод умудрился улыбнуться во все зубы. Соул попытался галантно поклониться и кувыркнулся.

— Ха, — только и выдавила ведьма.

— И они не смогли разрешить мне задачу.

— Минуточку, — начал было Нод, — ничего я не…

Но Ксандер его тут же перебил.

— И теперь она мучает меня день и ночь.

— Вот как.

Подводные змеицы зашуршали темнотой позади круга света. Над пузырём Нода проплыла упитанная медуза.

Ксандер почтительно молчал.

— Хорошо, рассказывай, что у тебя там происходит. Я, владычица дна морского, уж поумнее буду, чем все сухопутные крысы вместе взятые. Говори. — Приказала Маллея.

— Это случилось в глухую тёмную ночь, когда небо было черно и выл изголодавшийся ветер, — Ксандер знал как под водой любят всевозможные истории и постарался сделать приятное всем русалкам, что сейчас сверкали глазами на незваных гостей. — Тогда одинокая баржа качалась на волнах. Это были путники, желавшие покинуть Ардан и уехать их города. Тогда я и мои друзья после долгих поисков оказались в ту ночь в орту. Нас привёл туда магический след. Кругом было тихо и пустынно. Капитан баржи отдавал приказы. Тогда то я впервые и встретил его.

Кого? Все анемоны и полипы, мелкие рыбешки и морские ежи потянулись к рассказчику.

— Капитана? — спрашивали они.

— Кого? Кого?

— Кота! — Сделал страшные глаза Ксандер. — Огромного мохнатого кота. Говорящего. — Последнее он сказал так, что все морские жители возмутились от такой кошачьей наглости. — Эта котяра. — Враз забыл о художественности стиля возмутился Ксандер. — Появилась из ниоткуда и никто не знает, какие цели он преследует.

— Никто не знает над водой, — отрезала Маллея повелительно поведя рукой. — Каково его имя?

— Имя? — удивился Ксандер.

Юркие русалочки захихикали за спиной.

— Конечно, — невозмутимо ответила Маллея. У всего, что говорит, есть имя.

— Кот, — поразмышляв некоторое время, сказал Ксандер.

— И всё?

— Мы зовём его котом.

И снова хихиканье за спиной. Маллея дёрнула хвостом и веселье тут же прекратилось. Зажав рты руками русалочки кинулись врассыпную. Соулу такое неуважение нисколько не понравилось и он попытался пригрозить им, но вместо того встретился глазами с хмурой змеицей и что-то принялся ей усиленно доказывать. О чём именно с таким запалом распространялся друг, Ксандер не слышал, всё его внимание было приковано к морской ведьме.

— Как вы только там над водой выживаете! — Проворчала та. — Ни имён не знаете, ни целей. Всё воюете, всё не ладится. Ни одного порядочного… ладно. Сейчас я узнаю, кто так тебя волнует. Если он хоть раз мочил хвост в моём море. Если хоть раз его шерсть ерошил солёный ветер — я буду знать о твоем коте. — И Маллея закрыла глаза. Воздела руки и её белые пальцы с перламутровыми ногтями зашевелились перебирая воду как паутину. — Вода. Волны. Ветер. Ищи. Лети. Найди мне… — Она всё искала и искала.

Нод успел быстро зыркнуть на Ксандера и тот ответил ему таким же взглядом. Время шло, а ничего не происходило.

— Маллея.

Тишина.

— Маллея?

— Странно.

— Что такое? — Настороженно спросил Ксандер.

— Ветер говорит мне, что слышал его запах. Капли падали на шкуру. Но я не вижу, откуда он пришёл. Я вижу как кот сидит на барже на руках у умертвия. Вот он идёт с умертвием назад. Забираются обратно в край улицы и… исчезают. Здесь следы обрываются. Как будто его никогда до того и не существовало.

— А мертвяк?

— Подожди, сама знаю. А тот лежал в земле, спал беспробудным сном. И вдруг его позвали, выдернули наружу. Ага! Вот кот снова. Ждёт на соседней могиле и смотрит как раскапывается умертвие. А потом молча запрыгивает ему на руки и они идут к пристани. Это всё.

— Совсем всё?

— Да?

— Вообще-вообще?

— Да совсем, говорю же тебе! Нет больше ничего. А зачем тебе так нужен этот кот? — Спросила ведьма.

Ксандер не рискнул смолчать.

— Он знает больше, чем должен знать.

— Это легко устранить.

— Если бы! Да и вообще…

— … из дворца… — вдруг услышал Ксандер голос Соула. Быстро обернулся. Тот всё ещё прижимался к краю пузыря и доверительно заглядывал в глаза змеице.

— Как хочешь, — сказала Маллея.

— … и вот он как шарахнет арду, а мы ещё тогда только… — снова долетел голос Соула.

Ксандеру это начинало нравиться всё меньше и меньше.

— … прямо на трон.

Он снова дёрнулся в сторону Соула.

— А зеркало, Маллея?

— Зеркало Былого не для пустопорожних развлечений! Оно — великая тайна мирозданья.

— Хорошо, раз ты не можешь. — И Ксандер обернулся махнув рукой Ноду. — Пойдём, маг Ивирс ещё может…

— Что? Чтобы какой-то маг?.. Ладно. — И сама Маллея махнула рукой. Вскоре русалки привезли гладкое зеркало. Рама у него была из белых раковин. Зеркало поставили прямо напротив, но своего отражения Ксандер там не увидел.

Меж тем владычица моря поднесла руку ко рту и дунула. Тут же тысячи пузырьков взвились над её головой и понеслись к зеркалу. Коснувшись его они лопнули. Но вдруг зеркало ожило. Вначале оно покрылось рябью. Потом успокоилось как на рассвете и что-то яркое показалось в самом центре.

— Зеркало Былого. Покажи мне говорящего кота.

И тут же под водой стало нестерпимо от кошачьей болтовни. Тысячи и тысячи котов со всех концов и миров принялись голосить каждый на свой лад. Механические коты, мёртвые, разноцветные, крылатые как та летучая мышь, и размером с дом, коты в странной одежде и с длинными-длинными шеями.

— Он серый, напомнил Ксандер.

— Серый, — скомандовала морская ведьма.

И круг поиска сузился.

— В полоску.

— В полоску.

— Глаза жёлтые.

Осталось их всего ничего.

— Наглый, — закончил портрет Ксандер.

Зеркало казалось, парило в пустоте. По ту сторону проносились океаны и белые моря. Светились невиданными цветами озёра. Сменялись рассветы и закаты. И вот зеркало будто рухнуло в воду.

Ксандер подался вперёд. Он нахмурился. Ничего толком нельзя было рассмотреть. Зеркало показывало снизу. Далеко впереди светила красная луна. Под водой же что-то плавало. Какое-то тёмное пятно.

— Это море?

— Это не моё море, — сказала Маллея.

Меж тем тёмное пятно не шевелилось. Только было оно каким-то неправильным. Ксандер потянулся ещё ближе чтобы лучше рассмотреть.

— … и мне пришлось удирать вместе с…

— Маллея, я ничего не могу разобрать.

— Скажи спасибо, что зеркало тебе вообще что-то показало.

— … наследник…

Нод тоже во все глаза смотрел на зеркало. Только когда все уж слишком заинтересовались тем, что же всё-таки то показывает — как откуда ни возьмись над самим Нодом оказалась русалочка. Она подмигнула ему и дунула в пузырь. Тут же мелкие пузырьки проникли внутрь и защекотали ему нос. Нод подбоченился и как можно импозантнее улыбнулся русалке. Однако пузыри всё так же носились перед глазами и от них начинала кружиться голова. Тогда он их лопнул один за другим. Русалка захихикала.

Тут же морская ведьма взвилась и все три пузыря так тряхнуло, что Соул прекратил свои излияния, Нод полетел вверх кубарем, а Ксандер от досады сжал губы. Потому что только сейчас с пятном начало что-то происходить. Оно как будто менялось и поворачивалось. Вдруг по нему начали струиться фиолетовые молнии и пронзать насквозь. Пятно разорвало на части.

Это даже на колдовство не было похоже…

Оторвавшиеся куски снова начали сплетаться. Пятно разворачивалось. Оно извивалось и Ксандеру что-то показалось…

Его шар резко рвануло назад и вверх.

— Нет, Маллея!

— Пошли прочь. Вы и так здесь засиделись.

— Маллея подожди, всего минуту!

— Нет!

Их тащило назад и Ксандер смотрел в зеркало. Пятно в нём вдруг затихло опало как мёртвое.

— … Отдать, — услышал Ксандер ускользающий голос из зеркала.

— Маллея!

Но всё затухало. Только зеркало ещё светилось в темноте.

— …всё…

И уже вырываемый под поверхность Ксандер услышал приглушённый тяжёлый голос.

— Да.

И их швырнуло на пристань.

Окутанный водорослями Нод выплюнул солёную воду и потёр ушибленное место. Соул отлепил прицепившегося к пальцу рачка. Вид у него, Соула, был на этот раз крайне собранный, значит — вампир пришёл в себя. Ксандер тем временем поднялся и посмотрел на море.

— Ты чего там так разорался? — спросил Нод тоже вставая на ноги.

— Где-то как будто я его уже слышал, — сказал Ксандер вспоминая тот голос под конец. А тот, с кто спрашивали, вроде даже существом каким не был.

— Ничего не знаю, — пожал плечами Нод, — я там только тебя слышал.

— А голоса?

— Говорю же странно, там из зеркала вроде тоже ты говорил. Хотя я плохо слышал, я как бы…

— Ага, — бросил насмешливо Ксандер.

— Ага, — подтвердил Нод.

Соул тем временем навис мокрой обвисшей тенью за ними. Плащ его был вымочен до нитки и свисал как проклятый. За ухом водоросль. С пальцев на булыжник капает вода.

Да и голова, небось, болела.

— Странно это всё, — сказал Ксандер. — Это даже не колдовство. Не нормальное такое колдовство. Или колдовство наоборот, не знаю. Что бы там ни было, к коту нашему это имеет непосредственное отношение. Что же это за ритуал? Мне кажется, я где-то когда-то… нет, ничего в голову не приходит. Ухо отдам, этот кошак точно служил когда-то какому-нибудь колдуну, нарвался на какой запрещённый ритуал или помогал при нём, а теперь скрывается.

— А если этот колдун был из Двора? Кот же оттуда амулет спёр? — Спросил Ксандер обращаясь больше к Соулу.

Тот только деловито стёр воду с глаз и промолчал.

— Эй, это ведь не мы! — попытался оправдаться за всех Нод. — Это Рухна тебе наливала.

Соул всё ещё молчал. Гордо вскинул голову. В мокрой облепившей его одежде вместо ожидаемого, он выглядел на диво смешно.

— Да честно!

И снова пауза.

— Вот тебе хвост. Зато ты со змеицей подружился.

— Да, мне вот тоже это очень интересно, — добавил Ксандер.

Соул впервые передёрнулся.

— Много ей рассказал?

— Нет, — был ответ, однако не такой уж и уверенный.

— Хоть что-то полезное выяснил. — Нод подпрыгивая на одной ноге и вытряхивая воду из уха. Соул тем временем деликатно подцепил водоросль с уха и брезгливо бросил подальше.

— Да, кое-что, но этого мало. — Сказал Ксандер направившись прочь от пристани. — Я узнал, что его следов слишком мало, чтобы это было простое совпадение. К тому же зеркало Былого показало нечто, что очень похоже на запрещённый колдовской ритуал. Если бы мне точно знать, что то было, я бы смог определить, кто в Ардане в состоянии провернуть подобное. Всё-таки сильная то была штука. Что-то с трансформацией и отречением. Здесь замешан сильный маг или некромант, не знаю. Но то, что кошак теперь скрывается, носом чую — натворил дел тогда на службе у кого-то, повыведал пару ненужных секретов — а потом попытался смыться!

И, я уже говорил, есть у меня подозрение, что колдун этот имел дело с Двором или жил там.

Тут Соул поднял голову и посмотрел на Ксандера. Тот кивнул ему в темноте. Насколько кот был хорошо осведомлён о делах Двора волновало двоих в равной степени. Ведь могло же так быть…

— Чёрт возьми! — выругался Ксандер и сдержался.

Нод воззрился на него.

А если… кошак знал… нет, тогда бы он уже… Или наоборот, как раз собирает информацию, чтобы потом нажиться по крупному.

— Если я узнаю, что он собирается сдать нас властям, шкуру спущу, — рявкнул Ксандер и зло сверкнул глазами. Свидетелями ему были скрипящие флюгера и пустая паутина на ветру.

— Думаешь, он такое задумал? — на всякий случай уточнил Нод. — Я конечно согласен, вредная зверюга и так далее. Но…

— Не знаю, но я с этим разберусь. Ладно, пора возвращаться, сегодня мы уже ничего нового не узнаем.

И как только Ксандер сказал это, из-за угла выскочила здоровая крыса с хвостом чуть ли не длиннее себя.

— Говорят, вы ищите информацию о коте? — прохрипела она.

У крысы были острые жёлтые зубы и мелкие красные глазки. Она держалась в стороне и готова была подорваться при малейшей опасности.

— Ты откуда знаешь? — выступил вперёд Ксандер.

Крыса осталась на месте, только усы дернулись.

— А разве нет?

— Это зависит от того, кто спрашивает.

— Вы спрашиваете, — невозмутимо отчеканила крыса и встала на задние лапы. — Вы ходите, ищите, спрашиваете. Если хотите узнать правду — идите за мной.

И она мгновенно юркнула в подворотню. Друзья переглянулись и прежде чем Соул успел всех облагоразумить, Ксандер и Нод уже рванулись следом за крысой. Выразительно промолчав Соул кинулся за ними.

Крыса петляла улицами и вела их всё дальше в доки. Где громоздились мрачные хмурые домища с наглухо заколоченными окнами и даже какой грабитель не рисковал забираться сюда ночью.

И вот крыса остановилась. Взобралась на перевёрнутый деревянный ящик и дождалась, пока её настигнет остальная компания. Тогда она окинула их долгим крысиным взглядом и уже собралась скрыться, как Ксандер крикнул.

— Стой, а где же тот, с кем мы должны встретиться?

— Ждите, — пообещала крыса и была такова.

Два вампира и оборотень остались одни в окружении проржавевших цепей, что как старые питоны громоздились тут и там, да обрушившихся стен, бывших некогда первым маяком Ардана.

— Ксандер… — начал было Нод.

— Ага, — согласился тот, — не славно мы как-то сюда.

Соул мог бы многое сказать, но чувствовал, что за эту ночь и так выговорился с лихвой. Теперь его мучили некоторые неуверенности.

И тут откуда не возьмись появился тёмный силуэт. Он стоял на единственной сохранившейся части маяка. Одна рука резко взметнулась и тут же во всех троих полетел добрый заряд молний. Каждый тут же рванулся в сторону.

Молнии прожгли улицу там, где ещё секунду назад стояла вся честная компания.

— Эй, я поговорить пришёл! — Прокричал Ксандер поднимаясь на ноги.

На руке незнакомца вновь заплясали молнии.

— Но если ты настаиваешь…

Молнии стрелами сорвались с руки и прожгли воздух чтобы по пятам преследовать Ксандера, пока тот удирал со всех ног. Нод мигом рванулся к врагу на ходу схватив увесистый камень. Разбежавшись как следует, он запустил его и камень просвистел над головами, метя всё ближе. Только противник тут же подпрыгнул высоко над землёй и приземлился где стоял.

Соул кинулся с другой стороны. Вместе с Нодом они собирались добраться до нападавшего, пока Ксандер отвлекал его.

Пустынное место вспыхивало от ярких взрывов.

— Элементарная магия, что ж так слабо. Моя бабушка и то больше могла!

В ответ на бахвальство Ксандер получил заряд у самого носа. Удар пришёлся по самой толстой цепи и та загудела.

Тогда нападавший вытянул другую руку и в ней появился огонь.

— Я и сам так могу!

Оба одновременно выпустили струи огня из ладоней. И те сцепившись превратились в василиска и мантикору. И принялись рвать друг друга в чёрном небе.

Мантикора взвилась и, размахнувшись, ударила со страшной силой василиска. Тот всклубился и там, где был удар, на миг проступила темнота. Но вот рана заросла огнем, и василиск ударил хвостом. Тут же его шипы стали терзать мантикору, пока та не распалась отдельными искрами. Мигом тяжело рухнул вниз василиск и ещё не коснувшись земли распался.

Этого почти хватило, чтобы Нод и Соул добрались до цели. Оба они оказались под старым маяком и оба одновременно рванулись вверх. В тот же миг Ксандер замахал руками и сотворил переливающуюся огненную сферу. И швырнул со всей силы вперёд.

Но враг как будто усмехнулся. На нём была чёрная маска короля. Весь он с ног до головы был закутан в плащ. Эту усмешку Ксандер всей кожей ощутил, хоть и не мог видеть его лица.

Тогда же тот взмахнул руками разводя их в разные стороны и от них полетели струи огня. Не ожидавшие такого удара Нод и Соул чуть не поджарились в полёте. Нод ещё успел отскочить в последний момент. А Соул, ещё недавно опьянённый пыльцой, чуть замешкался. Запахло палёным вампиром.

Сцепив зубы, Соул покатился по земле сбивая огонь. Только нападавший решил не добивать его. Он спрыгнул со стены и остановился возле клубка старых ржавых цепей. Нод тут же поднялся и схватил другую такую же. И хорошенько замахнулся. Обрубок цепи полетел во врага. Тут же Нод подхватил камень и снова запустил им вперёд. За камнем последовал ещё один. И старый ботинок, вдруг подвернувшийся под руку. Ксандер тем делом сменил заклятие. Нод как раз дал ему нужное время, чтобы его подготовить.

Мягкий парализующий свет заструился по пальцам и тут же растворился. Невидимый он пополз к нападавшему. Незримые змеи тащились среди редкой травы и цепляли мелкие камушки. Чем ближе к цели — тем быстрее.

Но тут всё повисло. И заклятия, которые тут же стали видимыми. И башмак, запущенный Нодом. И даже сам Нод. Очухавшийся и сбивший огонь Соул. Ксандер в последний момент ухватился за цепь и его тяжело потянуло вверх. Цепь заскрипела не желая отрываться от годами належанной земли. Ржавчина впивалась в пальцы. Ксандер тут же сотворил отражающее заклинание и оно мигом разлетелось.

Нескольких осколков хватило чтобы перерезать путы над ним и Соулом. Нод всё ещё барахтался в небе подымаясь всё выше и выше. Тогда Ксандер запустил новое заклинание и Нод вдруг потерял невесомость. Падая он успел стать большущим волком и приземлился на лапы.

Волк зарычал так что задрожали пауки в паутинах. И на свободу даже успела вырваться одна замученная моль. Волк переступил с лапы на лапу, но повременил.

Соул тоже остановился. Ксандер приготовился. Они взяли нападавшего в треугольник. Маска короля на нём всё ещё отливала мертвенной белизной в темноте ночи. Кровавые губы оставались равнодушны. Только корона выкрашена золотом.

— Сдавайся, ты окружён! — Это, конечно, заявление было преждевременное, но Ксандер решил не скромничать.

— Поговорим, пообщаемся. Любишь чай?

Но вместо того, чтобы найти общий язык, маг изогнулся и выпустил из себя такую волну ледяного холода, что вмиг всё кругом покрылось снегом и зашуршал лёд под сапогами. Вконец растерявшийся паук свернул по-быстрому паутину и отправился искать новое место для жилья.

— Эй! — Выкрикнул смеясь Ксандер. — Опять стихиимся?

И он растопил лёд огнём.

Тогда нападавший мигом поднял все камни и зашвырнул их в Ксандера. Тот отразил их волновой блокировкой. «Король» сотворил призрачные шахматные фигуры и конь с королём ринулись на Ксандера. Тот сотворил в ответ королеву и та вышибла из них дух. Все три фигуры рассыпались зелёным крошевом. Тогда из него маг поднял сети и те попытались схватить Ксандера. И тут же над сетями вырос нож и вспорол их. Сразу из кусков сетей расползлись прожорливые змеи. Нож превратился в птицу и оторвал им головы. Из хвостов змеи выросла красноглазая крыса. Птица стала котом и прогнала крысу. Тогда крыса стала мечом. Кот превратился в ножны и сковал меч. Оба колдовства мигом взвились и стали нарастать.

Ксандер вовсю уставился на происходящее. Разворачивалось явно что-то не то. Как будто столкнулось нечто враждебное. Магия «короля» сопротивлялась и пыталась вырваться. И чем больше она рвалась, тем сильнее трещал воздух вокруг.

Нод и Соул, которым Ксандер подал знак не вмешиваться, ощутили как вздыбливаются волосы или шерсть, и как искры колют пальцы. Меч в ножнах в центре превратился в большущий светящийся шар. Шар всё нарастал и набухал. Он уже светил так, что в глазах становилось темно.

— Кто ты?

Ответа не было.

— Чего ты хочешь?!

Тишина. Только шар набухает.

— Что… ты?

И вот он взорвался и всех рвануло в стороны. Ксандера хорошенько ударило о груду камней и протянуло ещё до дальних столбов. Соул успел перекувырнуться в воздухе и уменьшить силу удара. Правда на ноги он так приземлиться и не смог. Плюхнулся на живот отплёвываясь от пыли. Только Нод мигом развернувшись рванул стрелой прочь от ударной волны. В последний миг он свернул, оказался у Ксандера. Схватил его зубами за шкирку и перебросил на спину. Потом метнулся к Соулу. Пора было рвать когти.

Соулу не нужно было намекать дважды. Он вскочил позади Ксандера и когда тот подполз поближе к шее Нода и обернулся, обернулся и сам.

Нод со всех лап рванул вперёд, только клубы пыли его и видели. Они уносились прочь от места битвы и Ксандер всё ещё видел одинокую чёрную фигуру. Колдун стоял на месте и ничего не предпринимал. Даже настигнуть их не пытался. И тогда у Ксандера появилось пакостное такое ощущение, что всё гораздо, гораздо хуже, чем, кажется.

И вот маг скрылся в темноте. В последний миг он подпрыгнул и тут Нод залетел за угол. Дальше бежать так просто было нельзя, их могли увидеть и опознать. Потому Нод принял свой человечий облик и стянул рывком с Ксандера плащ, чтобы в него завернуться.

— Я могу выследить ту крысу, — предложил он.

— Не надо, — ответил Ксандер, — то всего лишь посыльный.

— Мы что, напали на опасный след? — спросил Нод.

— Похоже на то. И ещё эта магия. Она. В ней что-то не то.

— Ага, а то мы не видели.

— Что бы это ни было, — вмешался Соул подозрительно посматривая по сторонам, — ему не составило труда заманить нас в ловушку.

— Он меня испытывал, — заметил Ксандер с усмешкой, — вот так взял, и прошёлся по всем элементарным видам магии, агрессия, защита, трансформация, иллюзия. Он вроде как…

— Прощупывал слабые стороны, — закончил за него Соул. — Как в фехтовании. Перед…

— Решающим нападением, — заключил Ксандер.

— Что, ещё встретимся? — Нод пожал плечами демонстрируя полную готовность. — Я ему глотку порву в следующий раз.

— Уж придётся, иначе её порвут нам, — сказал Соул. — Меня особо порадовала маска, что скажешь, Александр?

— А что, симпатичная.

Уловив какое-то странное напряжение Нод остановился. Они вышли на людную улицу, где ночью торговали рыбой, отмычками и подвязками. И никто не обращал внимания на шлёпающего босыми ногами по мостовой оборотня. Правда, воротник плаща тот поднял и лицо спрятал.

— И ты ничего не хочешь сказать?

— Не-а, — Ксандер продолжал беззаботно вышагивать вперёд.

— И ни о чём подумать?

Появилась пауза.

— Хм.

Пауза продолжилась.

— Не-а.

— К чертям тебя, Александр! — Вдруг вспылил Соул и расталкивая прохожих пошёл прочь. Нод удивлённо смотрел ему в спину. — Надоело с тобой нянчиться. Сделай это, сделай то, спасите-ка мою шкуру от моих же дел. К чертям! Всё то ты понимаешь, всё видишь. И если намерен и дальше так сидеть и делать вид, что ничего не происходит… к чертям!

Одушевлённо ругаясь, Соул скрылся в толпе.

— Что это с ним, — ничего не понимая, спросил Нод, — и что это ты там знаешь? Что это вообще было?

— Пыльца Рум-Рум, — ответил Ксандер и весь остаток пути оживлённо рассуждал о всевозможных материях и вспоминал различные истории. Лишь бы не возвращаться к неудобному вопросу.

Так они и дошли до порога штаба, когда обнаружили на ступенях сидящего понуро маленького гнома. Налакированные башмаки сияли в ночи. Завидев их гном тут же подскочил и подобострастно кинулся вперёд?

Гном упал на колени перед Ксандером и возведя очи горе вопросил:

— Ваше величество, время пришло?

Глава 8. Багровые Моря

— Я всегда вру.

— А я всегда говорю правду.

— Хм.

— Хм.

Первая встреча двух абсолютов. Из записей Астрала Могучего Ныне Пропавшего

.

Я Маар, бывший пират и из пещеровиков. Это значит, есть у меня рога и хвост, тысяча чертей! — длинный и острый. Режет, пройдоха, не хуже сабли. Мы с ним не в одном шторме побывали и не один штиль выстояли. Ещё им бочки откупоривать удобно.

Мы, пещеровики, никогда не селимся в пещерах. Только когда забредёшь в дальние степи, вот тогда и пещерку себе можно облюбовать ядрёную. Настелешь веток и травы, а сам лютню в руки и давай по лугам бегать, к девицам приставать. Вот за это нам вилами да факелами периодически и намекали. У моего отца было тридцать четыре сына и сорок шесть дочерей. Хотя могло быть и больше, никто отпрысков по-честному считать не брался. Старый пройдоха так любил молоденьких девиц, что когда к одной лез — тогда же и навернулся. Кувыркнулся, прыгнувши в окно, и сломал шею.

Мамаша моя однажды закрыла меня в бочке и выставила на дохлое судёнышко. Пожелала удачи в новой жизни, и была такова. Так я и попал на «Хилую Нору» с неё и началась моя вольная жизнь. Морской ветер! Брызги в лицо! Качка. Славно было, зараза, что б провалиться.

Последний мой корабль звался «Пухлая Касатка». Так мы и грабили королевские суда, а награбленное делили и продавали. Пару раз чуть не сцапали нас, из пушек палили аж за ушами трещало. Гнались до самого заката, а потом с рассветом появились и давай ещё два дня преследовать. А потом Касатка оторвалась. Я на бочку прыгнул, станцевал.

— Йо-хо-хо! — орали пираты.

— И бутылка рома!

Резались в карты, отовсюду слышались грязные ругательства, ножи свистели в воздухе.

Я пырнул хвостом бочку и все мы тогда напились до хрюканья. Помню, как валялся на палубе и сопел в звёзды. Добыча должна была быть славной, раз за нами такая интересная погоня организовалась.

Спустился так по вежливому в трюм. Думаю, посмотрю что хоть к чему. Так, на всякий случай. Кругом ящики, сундуки. Простучал по одному, приложил ухо к другому.

— Ты что тут делаешь?

— А, Пройдоха Ам! Да так, вот смотрю.

— Смотри то смотри, а руки при себе держи, а то… — и он демонстративно провёл рукой у шеи и оскалил золотые зубы.

— Так конечно!

Я обошёл пару сундуков под хитрым взглядом Ама и остановился у одного самого видного.

— Что-то не разберу, а что тут нарисовано. — И принялся со всех сторон рассматривать рисунки.

— Так осьминоги это.

Как и следовало ожидать, Ам тут же оказался рядом и вперил взгляд в тех самых осьминогов. А я быстро и цапнул шкатулку, что стояла тут же на сундуке поменьше. Ам того и не заметил.

— А что это они делают?

— Хм… вроде как…

— Что-то?

— … сражаются.

С кем они там сражаются, я так и не услышал. Давай шустро по лестнице и ну его по дороге шкатулку осматривать. Шкатулка чёрная и холодная, аж пальцам странно. Несу я её и думаю, ничего же страшного не случится если я её приоткрою. А ребятам не в убыток, там ещё всякого добра навалом. И тут корабль как качнет, я аж в перила вцепился.

Снова собрался открыть шкатулку. А корабль как бросит в другую сторону.

Ну думаю, морская выдра, шельма мать, всё равно открою. И приоткрыл малость. Да так себе по пальцам и хлопнул — от толчка. Тут такая буря поднялась, что и воет похлеще волколаки в линьку.

Сунул нос я на палубу — а там заливает вовсю. Волна хлещет, будь здоров. Мокренько так, не уютненько. Я назад было попятился, как тут же столкнулся спиной с чьими-то рёбрами. И нащупал рукой между этими рёбрами дырки. Потом хребет, таз и руку отдёрнул.

Медленно обернулся, а сам себе думаю неспроста это. И вижу, стоит передо мной скелет. И ухмыляется золотыми зубами.

— Доброй тебе вечности, — подал голос скелетище.

Ну, думаю, не хамить же костяку, потенциально уже умершему и не особо уязвимому в том же потенциале.

— Доброй, — говорю, — вечности. Как здоровьице?

— Ничего, спасибо, — отвечает как в ус дать! Хоть бы что.

— Ам, ты ли это?

— Не совсем.

— Хм, — на это меня только и хватило.

Стоим мы лицом к черепу и молчим. И вот скелет снова говорит:

— Не совсем, теперь я — твой проводник.

— Это ещё как? — а сам думаю, как бы побыстрее дёру дать. А там в волну, что ли, прыгнуть. Ну его бурю, тут скелет говорящий.

— Ты освободил меня, иначе как активировал благословение. Теперь вы все на этом корабле — благословлены. А ты — центр сосредоточения.

— Извини, по-моему, это уже масло масляное.

— Пожалуй, ты прав, — и скелет задумался. — Но тут же сверкнул пустой глазницей и вроде бы как приободрился. — Ты — активирующий элемент общей инженерии. Программа запуск. Понятно?

— Хм.

Его мой ответ вроде как обрадовал.

— Да! И потому тебе предназначена возможность распределять ресурсы запущенных вибраций. Видишь, как всё просто, а если что, я подскажу. Я здесь, чтобы тебе помогать.

— Мне…

— Конечно! — Энтузиазму скелета не было предела. — Ведь ты — избранный.

— Избранный?

— Ты открыл шкатулку.

Я посмотрел на свои руки. С этим трудно было поспорить.

— Хочешь всё получше разглядеть?

— Конечно.

Пришлось усиленно топать на палубу. Вместо ожидаемого, там вовсю жарило солнце и мерно гудели волны. Но не это заставило меня ещё минут пять вспоминать всех своих родственников до седьмого колена. Кривой Ут, Толстый Хам, Кривляка Мик и даже Дюф-Нос-Откушу, все были тут, да только увешанные цветами да с заплетёнными косичками, у кого было что заплетать. Все сидели в кружке и распевали песни. Другие качались на мачтах и сочиняли стихи. Вместо рома в кружки набирался компот. Я принюхался. Малиновый.

— Изволишь вкусить амброзиевый напиток? — Это ко мне заспешил Дюф-Нос-Откушу, который не так давно пытался продырявить меня в брюхо за бутылку рома. И стоит теперь на меня так улыбается, что хоть слезу пусти и… к чертям!

— Что это такое?! — Зло вскинулся я и попёр на скелета забыв о предосторожности. — Ты что с ними сделал, какой, к верблюжьей заднице, амброзиевый напиток?! Где… всё? — И я развёл руками беспомощно пытаясь выразить всю глубину моей оторопи. Выразительно посмотрел на скелета. Видно, физиономию у меня тогда здорово перекривило. Скелет тут же застыл и какая-то потерянность проступила по всей черепушке.

— Но это же твоя мечта.

— Чего?

— Д-да, — тут он как назло приободрился отыскав для себя нить самых что ни на есть, к чертям, логических рассуждений. — Счастье и радость. Ты этого очень хочешь.

— Чего?!

— Радость, счастье…

— Это я понял, я тут причём?

— Подожди, сейчас я всё объясню. — С готовностью проговорил скелет и устроился на бочке малинового компота.

Я приготовился слушать.

И тут откуда-то заиграла музыка.

— Это всё — плод твоего скрытого желания. Страстная мечта. Видишь, они счастливы. Это — счастье. Больше нет тревог, агрессии, болезни, смерти. Нет подозрений и кровопролития. Все наслаждаются существованием и довольны. Я исключил элемент рефлексии, естественно. Ты здесь — единственная самоосознанная сущность. Это необходимая константа дальнейшего модулирования. Мы сейчас в самом начале пути.

— Э-э…

Музыка всё ещё досаждала мне, хотя не так, как эта болтовня. Допустим, про начало пути я понял. Но что б провалиться! Что здесь происходит?!

— Я живой?

— Конечно.

Фу-у-ух.

Пираты кругом взялись за руки и принялись водить хороводы. Толстый Хам обзавёлся целой корзиной лепестков и принялся сыпать их в море. И клянусь своим портянками, море от них начало краснеть. Лицо толстяка расплылось в блаженной улыбке. Заметив мой взгляд он потянул ко мне руки, потом прижал их к сердцу. Меня передёрнуло и перекосило. Однако скелет этого не заметил и продолжал вдохновлено вещать.

— А они?

— Они существуют. Это предзапусковая модель. Когда ты наделишь их соответствующими характеристиками — можно рассуждать о жизни. Хотя определённые метафизические вопросы всегда меня…

— Подожди-подожди, — я взмахнул руками. — Давай по порядку. — Как бы там ни было, а нужно прояснить ситуацию. Мало ли что из этого всего могло выйти. — Итак. Я — вроде как хозяин этого всего.

— В некотором роде, — согласился скелет.

Музыка тут же стала радостнее, явно подчёркивая скорую разгадку. Ох, и не нравилась мне эта театральность.

— И это потому, что я открыл эту… шкатулку?

— Верно.

— А кому она предназначалась до меня?

— Королеве?

— Шельмова мать!

— Нет, на самом деле королева Алессия ІV мать двоих…

— Да к косогузой подковырнице, чья она мать! Так-так. Значит, шкатулку должны были доставить ей. А что, собственно, это за магия? Она что, головы людям промывает или что-то такое?

— Это не магия.

Музыка как навязчивая муха приобрела пафосное звучание.

— Это — концентрация фантазирования. Тысячелетия и тысячелетия по приказу королевы эссенции фантазий и воображения концентрировались лучшими магами, после чего были спроектированы определённые личностные параметры — сгусток, который расставлял базовую сетку и подпространства. Это — я. Я своего рода проводник в этом разрыве.

— Ээ… ладно. Разрыв, сетка. Я так понял, это всё-таки какая-то сила. И что она даёт? Я, уж изволь, в пачке распевать песенки не хочу. — И тут я покосился на Кривляку Мика. Который стянул простынь в каюте капитана. Фу, гадость!

— Это — мир мечты.

Музыка стала лирической. Да отвяжись ты дрянь!

— Слушай, убери ты её.

— Музыку. Но ведь…

Я смачно выругался.

— Как изволите.

Музыка стихла.

— Так вот, — продолжил допрос я. — И что эта твоя эссенция фантазий даёт. Уж очень не похоже на предел моих мечтаний.

— Ошибаетесь.

Я что, и правда, обидел этот костяк? Вот только ещё не хватало поссориться с единственным, кто способен мне хоть что-то прояснить.

— Это — ваша мечта. И этот мир смоделирован по её образу и подобию. Соблюдены все базисные элементы. Как таковы: пираты, корабль, бороздить морской простор, бочка.

— Компота.

— Компот не ведёт к агрессии, ни к романтике. А потом снижает вероятность колебания сферы.

— Это я что, по-твоему, к Кривому Уту романтикой воспылать должен был?

— Я лишь излагаю основу.

— Валяй. Излагай дальше.

— Сейчас все элементы находятся, как я уже говорил, в счастливом состоянии.

— Да! — И тут меня осенило. — Но ведь за нами гнались. И если потеряли такую важную штуку как ты, — тут скелет явно приосанился, — то точно будут преследовать дальше! Ведь Касатку нагонят и нас всех перебьют. Да ты посмотри на них, они же безобидны как чёртовы поросята!

— Нисколько. — И Скелет снялся с бочки и пошёл к корме. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. — Пространство замкнулось. — Сообщил он. — Сфера изолирована.

— Чего?

— Процесс формирования скрытого пространства закончился. Вначале был разрыв, после чего один… конец, если вам так будет понятнее, поглотил другой. Скрытая многомерная сфера пространства замкнулась.

— Нас могут найти?

— Сомневаюсь, мы слишком малы.

— Это насколько настолько малы?

Рука у меня сама к сабле потянулась. Да ну его, костяку кишки не выпустишь.

— Микроскопически.

— Хм.

— Это замечание означает, что вы довольны.

— Более чем.

Тут было где мозгами пораскинуть. И вдруг я увидел в небе над собой громадный рыбий глаз. Он вдруг преломился и как на гранёном многоугольнике поплыл от края до края и со всех сторон.

— Через нас прошла рыба, — сообщил Скелет.

— Ладно, а с ребятами что? Ты говоришь, я этого хочу. Но я придерживаюсь категорически противоположной точки зрения. Давай верни мне их в трезвом уме и здравой памяти и для начала сгодится.

— Я не могу. Я настроил сферу в соответствии с вашими позывами. Мир, счастье, благоденствие. В первоначальном своём состоянии они не были на это способны. К тому же пространство уже замкнуто и система почти стабилизировалась. Я больше не могу изменять базисные элементы.

— Тысяча чертей.

— Что вы сказали?

— Славно, говорю, поработал.

— Спасибо.

Мне хотелось хорошенько огреть костяк. Но смысла в том не было, это раз. Два, я не знал, не огребу ли потом сам.

Тем временем кроваво-красное море плескалось о борт и солнце стало мутно-белым, как здоровенная медуза. Такого странного солнца мне за всю жизнь не доводилось видеть. И от него становилось совсем не так.

— Скелет.

— Да.

— Что ты там говорил про… рефлексию. Что она мне даёт?

— О, массу всего, самосознание, самоосмысление, сомнение, положение, духовные метания и боль и радость бытия.

— Здорово, правда здорово. А что б так поощутимее?

— Вы — своего рода творец этого мира. Очень маленького. — Добавил костяк.

Возразить мне было нечего. О богах я тоже знал не то чтобы много. Приходилось импровизировать.

— А что я могу?

— Хотите. Я покажу вам Затерянный остров?

— Валяй.

Корабль как по мановению волшебной палочки рванул на всех парусах. Ветер чуть не сорвал мне повязку со лба.

Остров вырисовался через несколько часов. Хотя сколько на самом деле прошло времени, сказать не берусь. И есть ли здесь вообще такое понятие как время. Солнце всё время стояло на месте и пялилось на меня равнодушным глазом.

Весь поросший пальмами и непроходимыми джунглями, с торчащими скалами в воде и водопадами в самой середине — заброшенный остров вырисовывался жёлтым пляжем среди волн синего моря.

Кривляка Мик предусмотрительно спустил шлюпку на воду, и мы со Скелетом забрались туда по верёвочной лестнице. На вёсла пришлось налегать мне, так как оказалось — что это вроде как тоже часть какого-то первозданного «антуража». Мохноногая выкаблучница, когда я выберусь отсюда, зарекусь трогать какие бы то ни было шкатулки!

А выберусь ли?

Шлюпка вписалась в берег и прорезала носом песок. Я спрыгнул на остров и огляделся. Так и есть, пальмы, кокосы, птицы вдруг примолкли. Пялятся, шельмовы дети. В кустах протрусил броненосец.

— Хм.

— Нравится.

Этот вопрос начинал вызывать у меня определённые настроения.

— Славно, а что здесь есть?

— О! Я так рад, что ты спросил. Здесь есть всё. Старинные форпосты и мёртвые пушки. Секретные ямы-ловушки и говорящие попугаи. Когда мы отрежем тебе ногу? У меня есть чудесная заготовка.

— Кхм, спасибо, ногу я пока поношу. Лучше расскажи поподробнее, говоришь, говорящие попугаи? А что ещё?

— Карта сокровищ, конечно же!

— А вот это уже интереснее. Здесь есть сокровища?

— О да. — Тут Скелет засунул руку между рёбер и вытащил оттуда непонятно каким образом материализовавшуюся видавшую виду карту. Карта была свёрнута в трубу. Достав её, Скелет протянул карту мне и я её с интересом взял.

Развернул. Бумага чуть не крошилась в руках. Коричневая от времени, подпаленная местами и с дырами, но такими, что главному не мешали. Вот скалы Черепа. Вот болото Кошмарного Ужаса и Непроходимы джунгли. А за ним красный крест.

— И что там за клад?

— Не знаю, это твоя мечта. Вот ты мне и скажи.

Я сдержался, чтоб не съязвить. Вы посмотрите какие мы стали ироничные.

Клад, клад, клад. До самого вечера, или сколько там прошло времени, я размышлял над этим и жарил рыбу на костре. Тут же отыскал и таки разбил кокос. Напился, выскреб всё изнутри и жевал. Да, и обзавёлся двумя тарелками.

Клад. Хм, какой же пират откажется от клада? Сокровища так и виделись мне, переливающиеся рубины, алмазы, жемчуга. Золотые монеты. С другой стороны — судя по карте — мне ещё до черта сколько чесать, попутно здороваясь с нелицеприятной местностью, ядовитыми змеями и прочей радостью этого мирка. «Настоящее пиратское приключение!»- вопил Скелет тут же под боком явно надеясь, что я пущусь за кладом. У меня же стали появляться несколько другие соображения на этот счёт.

— Идёт! — Я подскочил на ноги с рыбой на пруту. — Настоящие сокровища. Ух, и заживу я потом.

— Да-да, — с готовностью закивал Скелет, — так тебе и полагается думать.

— Построю себе дворец.

— Да!

— Девиц запущу покраше!

— Да!

— Богомолов напудрю.

— Да!…простите?

Но я нарочно больше внимания на Скелета не обращал. Не догрыз дурно, признаться по правде, прожаренную рыбу и принялся метаться туда-сюда. Я проверил нож, острый ли, помахал молодцевато саблей. Поправил бандану. И начал искать мешок для провизии.

— На корабль возвращаться не стану, — вслух размышлял я методично идя от одного бананового дерева к другому, — ещё начнут интересоваться, что да зачем ищу. Нет, братцы, клад только мой.

Скелет шёл на почтительном расстоянии и казался крайне довольным. Через несколько часов сборы были закончены. Я устало потянулся и простонал над спиной, которую не очень то и ломило. Я протянул даже не смотря в небо, на котором по-прежнему палило белое солнце:

— Эх, жалко сейчас тёмная глухая ночь, придётся выдвигаться завтра. Ночью джунгли слишком опасным. Мало ли что там бродит, сверкает глазищами из-за кустов.

И как по волшебству небо залило чернотой. Высыпали с кулак звёзды и вынырнула яркая-преяркая луна.

Устроившись тут же на песке, куда натаскал пальмовых листьев, я подложил руку под голову и вскоре размеренно засопел. Пару раз даже захрапел, так, для антуража. Скелет некоторое время умилялся на зрелище меня спящего. А вскоре и сам умостился тут же и вроде как тоже заснул. Не знаю, насколько это состояние актуально для костяка, но череп упал на рёбра, а тьма в глазницах погасла. Тогда выждав ещё некоторое время я поднялся и потихоньку прокрался к шлюпке. Быстро затолкал её в воду и запрыгнул внутрь. А потом налёг со всей силы на вёсла и махал ими как сумасшедший пока не добрался до корабля. На Пухлой Касатке так лестницу обратно и не затянули

Вскарабкавшись наверх я застал до омерзения идеалистическую картину. Все спали тут же и даже капитан Грязный Юх. Все как один в обнимку. Бороды чистенькие, одежда отутюженная, стыдоба, да и только.

Корабль был в полной готовности. Я мигом растолкал ребят и отдал им приказы. Те даже не пикнули. И вскоре Касатка неслась на всех парусах прочь в бушующее багровое море. Я довольно стоял у руля и потягивал капитанскую трубку. А как же, оставайся на острове. Найди сокровище. Только вот зачем мне сокровище, если я оттуда так никогда и не выберусь? Ну уж нет, подавись своими цацками, а я лучше скорёхонько и на волю!

Я даже пожалел, что не захватил с острова какого говорящего попугая.

Корабль плыл день и ночь, если судить по моим внутренним часам. На сам же деле на небе висела всё та же луна. Однажды мы попали в шторм. Но вышли из него живые и невредимые. И когда я уже приготовился праздновать победу — то увидел вдалеке остров.

Волчий недокопчик! Мать её так растопыренная гулька! Адский ад! Да что же это такое? Опять те же пальмы, песок, кокосы. Корабль как назло пошёл на берег сколько бы я рулём не крутил. И врезался в него так что меня выбросило вперёд. Я уже думал шею сломаю, как вдруг неожиданно мягко упал на песок носом вниз. Пираты позади даже внимания не обратили на перемену событий.

— Пойдём за кладом? — Спросил Скелет.

— А как же, — отплёвываясь, отфыркиваясь отозвался я и поднялся на ноги. Чуть обречённо не завыл, когда узнал, что рыба всё такая же горячая, костёр всё так же горит. Песчинка к песчинке, так и разтак! Только уже светило вовсю солнце и переливалось под ним море.

Скелет молча наблюдал как я шарился по пляжу меряя его шагами.

— Так… так, так, так.

Время шло, а ничего не менялось. Я мог застрять здесь на вечность. А сколько бы я ту самую вечность представить не пытался, получалось чертовски долго. Так мы и прошли чуть не четверть острова, пока я наконец не повернулся к Скелету. Тот — конечно же! — пёлся следом.

— Там на самом деле клад, ценный хоть?

— Скорее всего, — тот почесал затылок, — это то, чего ты очень хочешь.

— Ну а это всё, я же вроде этого хотел?

— Там ценнее.

— Ладно.

И мы отправились на поиски. Сколько уж я продирался через джунгли, боролся с гигантскими змеищами, удирал от племени разъяренных горилл и петлял по проклятым лабиринтам, начинённым древними ловушками — а так с виду и не скажешь. Только вот добрался к кладу уже совсем изодранным и изрядно побитым. Рука перевязана, нога растянута. Песка насыпалось куда ни попадя. Но карта не лгала. Прямо посереди долины громоздился одинокий холм. Кругом росли кривые как ведьмины наговоры деревья.

Я поднялся по мелким покрошившимся ступеням наверх и обнаружил там лопату. И на том спасибо.

И принялся усиленно рыть. Вот тебе сетка! Вот тебе разрыв! Вот она твоя рефлексия! С каждым разом я всё остервенелее вгрызался в землю и наконец лопата ударилась обо что-то твердое. Уже руками я разгрёб остатки земли и увидел сверкающую золотом крышку. И присвистнул.

— Недурственно.

Сундук оказался без замка. Только я положил руки на крышку, как ощутил смутно знакомый холод. То есть было в нём что-то эдакое. Ну и ладно. Там — моё сокровище! И сейчас я его получу.

Уж кто-то, а мне теперь как никому причитается.

С этой благостной мыслью я отбросил крышку и тут как полыхнуло. Помню, что очнулся уже наверху холма возле ямы и не сразу даже разглядел, что надо мною тоже белое солнце. Перевернулся. И кривые деревья по бокам.

Я подполз к краю ямы и заглянул вниз. В сундуке было пусто.

— Скелетище! Суповой набор ты недоваренный? Где моё сокровище?! — Обиде моей и разочарованию не было предела. Мне хотелось плакать. Неужели всё впустую, и заточение, и сбрендившие пираты, Мик в юбке, гориллы!

— Ты его уже получил.

Скелет оказался за спиной.

— В сундуке пусто.

— Ты получил сокровище. А теперь прошу прощения, мне пора идти, вих… я скоро вернусь.

С этими словами он исчез.

Я подобрался и обнял себя за колени. И принялся мелодично ругаться, а потом:

— У-у-у.

Подождал секунду и снова припустился.

— У-у-у.

— Хозяин.

Меня как молнией швырнуло. Я тут же оказался на ногах и застыл. Саблю я давно поломал, нож остался в Бездонной пропасти.

— Хозяин.

Я истошно завертелся на месте.

— Я здесь.

И тут понял, что со мной разговаривает мой собственный хвост.

— Это… ты?

— Это я, — подтвердил хвост.

— А почему ты говоришь?

— Ты сам того хотел.

Слов у меня не оказалось.

— Славно, — под конец всё же смог выдавить я и мрачно уставился на собственный хвост. — Сначала я хотел компота малинового, потом чтоб Дюф-Нос-Откушу носки вязал. А теперь вот хвост говорящий.

— Не всё так плохо.

— Удиви меня, — я безнадёжно опустился обратно на землю. Хвост тут же подполз мне на колено и уставился на меня острым кончиком.

— Ты хотел, чтобы кто-то о тебе преданно заботился и никогда не ушёл, вот он я.

— Пфф.

— И теперь я сослужу тебе службу.

Я развёл руками. Ага, пусть себе.

— Он никогда тебя отсюда не выпустит. А тебе нужно выбираться. Помнишь, Скелет начал говорить о завихрениях? Это всё потому, что ты не совсем счастлив. Вот и образуются некоторые бреши.

— Постой-ка, а через них можно проскочить?

— Шанс один на миллион.

— Но это возможно?

— Да.

— Ага!

Я тут же подскочил на ноги.

— А что для этого нужно сделать?

И пока мы шли, хвост покачивался позади и пояснял.

— Нужно сконцентрироваться на своих новых желаниях. Твоё счастье, хозяин, что ты личность не стабильная. Ты склонен к переменам и азарту, а потому получив новый опыт точно захочешь другого. Вот и найди это.

— Новую мечту?

— Да.

— Эдак помимо всеобщего счастия и благоденствия искать придётся. А ты не подскажешь?

— Прости, я всего лишь хвост.

— Да ничего.

Так мы и добрались до берега. Костёр всё ещё горел и недоеденная рыба была свежа как со сковородки. Её я закопал подальше и плюнул на импровизированную могилку. И ощутил злорадное удовольствие.

Скелета всё ещё не было. Тогда я принялся ходить туда и обратно. Пытался всё найти новую мечту. Да такую, что б настоящую и что б уж точно подействовала. Это оказалось не просто. Так чего я хочу?

— Чем хочешь теперь заняться?

Скелет появился так что я даже не заметил.

— Слушай, а сними своё благословение с корабля и ребят? Выпусти, а?

— Не могу.

— А их отпустить можешь, ну, если я тут останусь?

— Ты и так останешься в подпространстве. Это твоя судьба.

— То есть их ты не отпустишь?

— Они — необходимый элемент стабильности системы.

Я замолчал. И так ещё долго думал, да всё никак не мог придумать. Когда начал перебирать в памяти все злоключения, приведшие меня к нынешнему положению и меня осенило! Эврика, как кричал какой-то шутник в каком-то мире. Вот оно. Счастье говоришь, спокойствие.

Решительно подскочил на ноги, развёл их на ширину плеч.

Самое простое. Самое очевидное! И как это я раньше я не додумался?!

Мне здесь плохо.

Даже Скелет ощутил первый толчок.

Мне здесь не нравится!

И тогда я закричал что есть мочи:

— Больше всего я хочу уйти!

Тогда то и треснула скала, а ветер завыл и потемнело небо.

— Что ты делаешь?

— Хочу уйти! — Всё не унимался я и вертелся волчком на месте. — Мне здесь пло-о-хо!

— Немедленно прекрати!

Скелет начинал нервничать.

Плохо, плохо, плохо, я продолжал кружиться и с удивительной ясностью понимал — что это святая правда. Мне здесь не нравилось. И больше всего на свете я хотел вырваться.

— Хочу уйти. — Продолжал восклицать я, видя, как солнце повело пеленой, и красное море всколыхнулось точно его морское чудище баламутило.

Волны вздыбливались и понесли пену на посеревший берег. Кругом темнело как перед грозой. Пальмы колыхались на ветру. Теперь мне приходилось его перекрикивать. Песок несло в глаза.

— Уйти хочу! Больше всего хочу. Надоело. В печёнках уже сидит! Да сколько можно?

Я как рома нахлебавшись был. Голова кружилась и тогда я и остановился. А мир всё ещё вертелся перед глазами. С трудом удержался, чтобы не плюхнуться тут же. Скелет сверкая золотыми зубами заламывал руки.

— Нет, нет, завихрения расползаются, — причитал он. — Это же твой идеальный мир. Нельзя. Остановись!

— И не подумаю, — огрызнулся победно я и припустил к кораблю. Я уже видел трещины в небе и по морю.

— Вернись, остановись. Это… творимое подпространство… которое смятение… завершение…

Его слова доносились до меня с трудом. Пальмы согнулись под ветрищем до самой земли. Небо стало чуть ли не чёрным и волны налетали такие, что меня уже обдавало. Пришлось прикрыть глаза.

— Ты не имеешь права! — Неистовствовал Скелет. — Это идеальное планирование! Полное сканирование мозговой активности! Это квинтэссенция твоих мечтаний!

— Черта-с два.

Мой обезумивший костяк на миг замер. Выглядел он в тот миг жалко и потерянно. Я бы его и пожалел, если бы не хотел так же сжечь где-нибудь за амбарчиком.

— Знаешь, где ты просчитался? — Крикнул я и Скелет вскинул череп. — Мечту закупорить нельзя.

Это его тут же и осадило. Я услышал что-то о свёртывании программы и нестабильном субъекте, а ещё он бормотал что-то о «фазе ожидания». И тогда Скелет вытянулся, прямо как доска. И уставился на меня чернющими глазницами. Я аж струхнул, ей богу.

— Я буду ждать тебя, — проревел он замогильным голосом среди беснующихся сумерек и бешеных волн. Ветер рвал паруса Касатки, а песок поднимался в небо и исчезал среди туч. — Как только ты вернешься в море, я найду тебя и на этот раз благословлю как следует. Я буду ждать. — В ушах ревело, сам я еле на ногах держался. — Я всегда буду ждать.

Я уже развернулся и собрался дать дёру, как вдруг Скелет опал и на его месте лежал теперь Пройдоха Ам и даже не шевелился. Пригибаясь от летящий мимо пальмы я рванулся к Аму и подхватил его под подмышки. И потащил что есть мочи к кораблю. К тому времени, как мы добрались до него я пыхтел не хуже трубочиста, а Ам даже не моргнул разок. Пришлось тащить его на борт запрокинув себе на плечи.

Добравшись наверх я свалил его на палубу и кинулся к рулю. Затерянный остров рушился на глазах. От ещё недавно раскинувшихся джунглей остался кустик другой. Пляж исчез под волнами. Над головой носились ревущие ветра.

Я крутанул руль что есть силы и Касатка развернулась носом к свободе. Команда всё ещё валялась тут и там.

— Хозяин.

— А! Вот ты где. Что же молчал всё это время? — А сам гляжу что б ни на что не напороться.

— Я не могу говорить, когда рядом кто-то есть. Я только для тебя, — прояснил ситуацию хвост.

— Понятно. А когда ты ну… говорить перестанешь.

— Никогда.

— Но ты же часть замкнутого мира?

Я вспомнил о шкатулке в кармане и достав её хорошенько швырнул за борт. Проклятая вещица плюхнулась в воду и злобно щёлкнула крышкой на прощанье.

— Да, но я не замкнутый. Я — часть тебя, наделённая богатым зарядом фантазирования. Меня хватит на всю твою жизнь.

— Хм.

Решение радоваться или не радоваться я оставил на потом. Сейчас я вёл Касатку мимо водоворотов и сражался с волнами. Битва была горячей, но всё наконец стихло. Впереди засияло раннее жёлтое солнце и я благостно выругался. Хорошо было, хорошо то как! И тут море стало голубым, а ребята зашевелились. Каждый как был, повставал. Кто в юбке, кто со спицами и недовязанным носком в руках.

И поднявшись, все уставились на меня. А я стоял за рулём и глазел на них. Вперёд вышел капитан. Я поприветливее улыбнулся.

Кончилось это всё не то чтобы совсем уж славно. Во всяком случае, я наплёл про ведьмин наговор, хоть на меня ещё косились до самой высадки на берег. Я с тоской глядел, как Касатка исчезает за горизонтом. Вздохнул, присвистнул, взял котомку за плечи и пошёл куда глаза глядят. Ардан ждал меня высокими башнями и раскинувшимися дворцами.

Когда я зашёл в глухую подворотню, то услышал:

— Я не советую тебе возвращаться в море, хозяин. Сила, которую мы встретили, ещё может вернуться. Я не могу с точностью оценить её возможности. Но то, что она шла от королевы о многом говорит.

— Это уж точно.

— Куда мы пойдём?

— Найду себе занятие по нраву. Тебе бы чего хотелось?

Но хвост молчал, мы вышли на базарную площадь и повсюду галдела толпа. Вот так оно и приключилось. С тех пор я в море ни ногой. Так, смотрю издалека и на корабли. И ещё у меня есть хвост, очень удобная штука. Почесаться там, пырнуть кого или бочку открыть. Правда, хвост этот говорящий и вечно меня наставляет когда мы одним. Попробуй с ним не почисть зубы на ночь.

— Помнишь, как это было?

— Конечно.

— Мне всегда было интересно, как это быть по ту сторону. Что там происходит? Каково это? Целый мир, который приходил только с тобой и оживал от твоих слов.

— Мне хотелось объяснить слепому, что такое цвет.

— Слепой захотел видеть.

— Так всё и было. Но знаешь, в темноте, среди вихрей мне подобных и абсолютного равнодушия — мне всё-таки представились краски. Кто знал что…

— Да, что, такие как вы способны на воображение.

— Я найду тебя и уничтожу.

— Меня не нужно искать. Я всегда здесь, на виду. Нет, я уничтожу тебя первее.

— Не смеши меня, мне давно известны твои планы. Все эти манипуляции как шахматные фигуры. Они вместе и ты передвигаешь их по доске, идя к цели.

— Как и ты.

— Разумеется.

— Ведь ты — мой учитель.

— Как и ты — мой.

Гном как ни в чём не бывало, продолжал ластиться к Ксандеру. И пока тот отрывал его от себя, в темноте загорелись сотни лиловых глаз.

— Не понимаю, о чём ты, да прекрати же… Угомонись! — Рявкнул Ксандер и оторвал гнома. Да так и остался стоять держа его перед собой на вытянутых руках. Тот замельтешил лакированными зелёными башмаками и обвис.

— Ваше величество, — протянул гном, — время пришло?

В штабе загорелся свет, видно их услышали. А гномьих глаз становилось всё больше. Первые вышли на свет. На гномах были длинные колпаки, а на некоторых и в полоску. Аккуратные камзолы с разноцветными пуговицами. Все они, гномы, а не камзолы, глядели с надеждой и подтягивались всё ближе в нетерпении. Вот они уже плотным кружком окружили Ксандера и Нод увидел, как глаза того расширились, когда он увидел самого старого, белого как дерево шмиир гнома.

— Время пришло и мы пришли, — изрёк тот из них, кто и сидел на ступенях их поджидая.

Гномы опустили головы и монотонно загудели. Вдруг самый старый из них поднял посох и трижды ударил им о землю К тому времени на пороге показалась и Истрия, и Асмер, и остальные. Маар присвистнув окинул взглядом гномье сборище и остановился под дубом. Арианна послала Ксандеру немой вопрос и тот оправдываясь пожал плечами.

Старейшина гномов вскинулся и воздел руку вверх, а потом обличающее устремил её на Ксандера.

— Царственный, — изрёк он низким глубоким голосом, — мы пришли по твоему зову.

— Ничего подобного, я вас не звал! То есть… что это вообще здесь происходит?

— О светлейший, да исполнится давнее обязательство. Двор Мудрого Каменотёса явился, дабы претворить в жизнь пророчество.

— Пророчество… погоди. О!

Тут Ксандер как следует призадумался. На его лице отразилось столь красочное узнавание, что остальные его не заметить не могли.

— Так о чём он это? — Спросил Нод.

— Понятия не имею, — отрезал Ксандер, — а сам повернулся к гномам, к друзьям стал спиной.

— Послушай Муль… гномы Двора Каменотёса. Пророчество…

— Да! — Тут же крикнул старейшина.

— Да! — Эхом отозвалась сотня гномов за ним.

— Тише-тише, — тут же попытался угомонить их Ксандер, сам лихорадочно соображая. — Тут видно произошло некоторое недоразумения.

— Ага, — усмехнулся Маар, — вот например, что тебя в величества записали.

— Но это же его величество… — изумился старейшина гномов.

— Ага, принц арданский, — бросил Нод и тут же поднялся дружный хохот.

Даже Соул усмехнулся, но как-то иначе. Ксандер перехватил его взгляд и тут же отвернулся.

Гномы все как один выпрямились, когда старейшина в очередной раз призвал их к тишине. Смех тоже прекратился, уж слишком торжественно выглядело изрезанное белыми морщинами лицо старого гнома. Он сделал два медленных шага к Ксандеру и остановился против него. А когда старейшина заговорил, Ксандеру пришлось опуститься на одно колено, чтобы не выказывать неуважение к гостю.

— Дворы Чудес готовы, — вещал старейшина к пущей радости самого Ксандера. — Мы ждали долгие века, пока не пришёл тот, кто поведал истину. Мы служили долгие столетия, пока нам не открылась правда. Спасибо тебе, спасибо. Мы готовы к великому свершению.

— Великому… слушай… те.

— Мульфкинс, — подсказал один мелкий гном в стороне. На вид тому было лет двести, не больше.

— Мульфкинс достопочтенный и разумнейший. — Тут же подхватил Ксандер, а сам оглянулся, не заинтересовался ли ночным сборищем кто-то ещё. Кругом было много подозрительно чёрных окон и пустых печных труб. — Дворы Чудес сейчас пребывают в удивительном покое, они спят и пусть себе. Потому что… время ещё не пришло.

— Как? — Изумился старейшина, и посох его на конце засиял голубым огоньком. Огонёк тут же взвился и попытался сесть Ксандеру на нос, тот отмахнулся от него как можно вежливее. — Но ты ведь сам подал нам сигнал, что час Откровения свершился?

— Я? Да ничего подобного!

— Мы слышали твой голос в колодце Симпатии.

— Это… понятно. Так вот, видно, то было старое эхо. Вы же знаете, если в такую дыру запустить голос. Он пройдет насквозь и оживёт. Вот и напроказничал.

— Как? — Старейшина горестно опустил плечи. — Но мы собрали благостное войско.

Позади кто-то фыркнул, это Маар оценил размеры войска. Ксандер сверкнул через темноту глазами — тот ещё не знал, на что способен гном, у которого, скажем, забрали башмаки.

— А что там с дворцами Чудес, да? — Подалась вперёд Арианна и Ксандер не успел её остановить.

Арианна вышла к старейшине и сама села на корточки.

— Понятия не имею, — шепнул ей Ксандер, — но лучше пусть…

— Дворы чудес, — начал патетически старейшина, возвращая голубой огонёк на посох, — столетия стояли спящими. Туда был закрыт вход любому, кто не принадлежал к аристократическому роду. Поскольку мы, гномы, триста лет назад были изгнаны из алмазного круга, нам тоже запретили вход в главные залы. Однако мы хоть и обесчещенные, всё же остались лучшими строителями и ювелирами, и продолжали строить и чинить, но, не приближаясь к Сердцу Ардана.

— Сердце Ардана, — я что-то такое слышала, — протянула задумчиво Арианна. — Оно что-то такое делает?

Зря она это сказала, гномы тут же коллективно вздохнули, а старейшина ткнул ей посох под самый нос.

— Оно, милая дева, источает мечтания. Помните, в славные времена, когда мечты ещё не были классифицированы, любой мог прийти и дотронуться до сердца Ардана. И великое Сердце проникало в мечты и отражало их на весь зал. Нигде во всём мире не было подобной красоты. — Старейшина и вместе с ним остальные гномы закачались с полными некогда виденного волшебства глазами. — Вот так-то можно было оживить свою мечту, увидеть её и набраться сил. А потом правящая династия кровососов объявила, что только избранные мечты могут попасть в Сердце Ардана и ограничила доступ в главные залы. Теперь только аристократия могла попадать туда и наслаждаться Отражениями.

— Хотя ходят слухи…

— Цыц! — прервал мелкого гнома старейшина.

— Пусть говорит, пожалуйста, — попросила Арианна и поцеловала старейшину в щёку, — мне очень хочется послушать.

Тот, кажется, чуть порозовел.

— Ладно, — махнул рукой Мульфкинс, — говори, Светлячок.

Светлячок тут же и подскочил к Арианне и доверчиво заглянул ей в глаза. А потом, приободрившись, сказал:

— Ходили слухи, что нынешняя аристократия и мечтать-то по-настоящему не умеет.

Все ахнули.

Соул за спиной Ксандера изогнул бровь. Нод согласно кивнул. А Мист подобрался поближе и шастал между гномами, вглядываясь в лицо каждого.

— Говорят, они туда заходят, и ничего не происходит.

На этот раз воцарилась умудрённая тишина.

— Или вот ещё, — вступился вдруг другой гном чуть повыше, с красными башмаками и полосатыми гольфами. На шляпе у него звякнули два золотых бубенчика. — Это, конечно, и сказки могут быть, но говорят, ровно сто лет назад, когда произошло Великое Сотрясение, в Зал Сердца проникло нечто. Тогда туда ещё пустили Мафкина рыжего, вымыть пол. Он уже тогда дряхлый был. А ещё туда приставили ардов, что б к Сердцу его не пустить…

— Великое Сотрясение? — спросила Арианна. — Что это такое?

— Хм. — Рисмус призадумавшись, потёр подбородок. — Помнится, в архивах встречал что-то такое. Тогда, кажется. Сотряслись Дворы.

— И гасли кругом фонари, — добавил Ламиил еле слышно, — я тоже слышал.

— Да, — подтвердил долговязый гном. Земля содрогнулась и погасли фонари, и костры, и свечи. И Мафкин говорил, хотя он уже тогда с трудом видел и передвигался, что что-то очень тёмное вдруг ворвалось в Зал Сердца.

— И что это было? — Арианна аж подалась вперёд. Глаза так и заискрились от любопытства.

— Видение, мираж, кто знает, — последовал ответ. — А может и нет, только эта темнота когда проносилась мимо задела Сердце и оно вспыхнуло…

— Чем? — Казалось, ещё секунда, и она вцепится в гнома и затрясёт. Ксандер на всякий случай подобрался поближе. Что он, в самом деле, с ведьминским темпераментом не сталкивался. Ага, как же!

— Мафкин так и не понял. Сначала его ослепила темнота. А потом, не уверен, может, там, в темноте и не шевелилось что-то.

— А Мафкин, он жив?

— Что вы, ясная дева, недавно скончался, и девяносто лет не прошло.

— Люблю сказки, — Ксандер поднял голову и увидел кота, устроившегося недалеко. Ладно, позже. С ним он разберётся потом.

— Сам бы сочинял, — заметил кот, — но тут интереснее.

— Что я и говорил! — Хмыкнул Нод. — Всё что ни делают аристократы, всё у них дрянь. Вечно всё портят, грязь разводят. Удавил бы!

Почтенное сопротивление согласно кивнуло.

— Это точно, — фыркнул Маар.

— Ага, кто аристократом родился — из них уже гадость не вытравишь. Все они пиявки. Без обид. Я не о вампирах в целом.

— Ничего, — сказал Ксандер. — И потому, раз мы уже разоб…

— Но вы хотели что-то, — вдруг сказала Истрия. — Что-то сделать, время пришло?

— Да! — загудели гномы.

— Да тихо вы! — Рявкнул Ксандер и гномы мигом притихли.

— Мы услышали голос. — После некоторой паузы продолжил старейшина, — его величество сказал, что пора действовать. Ещё когда он был маленьким, он играл с нами и пакостил долговязым псам.

— Это он об ардах, — шепнул Рисмус Маару.

— Его величество и не думал задирать нос, пугать нас хлопками или пятнать башмаки. Нет, он учился у нас всякому мастерству и даже помогал. Он рассказал нам, что это неправильно, прятать Сердце Ардана ото всех. Им никто не имеет право владеть. И мы поняли, что он прав. Сердце не принадлежит властям. Оно чистое и свободное. И тогда его величество пообещал повести нас в атаку на Дворы Чудес и освободить их. И все эти годы мы готовились и ждали.

Ксандер аж присвистнул. Заметил взгляд Арианны и сделал лицо попроще.

— Так вы говорили, всё это время…

— Да, — отозвались шёпотом гномы.

— Ну и ну, — протянул Нод.

— Время пришло, ты позвал нас, — изрёк старейшина и уставился пристально в глаза Ксандера. Тот взгляд выдержал и улыбнулся явно себе на уме.

— Слушайте, гномы, Почтенные Каменотёсы. Время… ещё не пришло. Ещё не всё подготовлено. Сейчас арды как никогда активны и даже если такие бравые воины как вы пойдёте на них атакой, всё кончится очень плохо.

— Но ты звал нас, — не унимался старейшина.

— Почему он говорит, что ты звал его? — спросил Нод.

— Понятия не имею, — бросил Ксандер, а сам давай опять увещевать гномов. — Нам ещё нужно собраться с гномами… Тьфу! С силами. И тогда нашу славную победу будут воспевать даже эльфы.

— Нежные свиристелы!

— Да! Так вот, в силу сложившихся обстоятельств, нам нужно подождать. И к тому же… посмотрите на наши ноги. Как в такой обуви можно идти на битву?

Гномы послушно опустили головы.

Ксандер послушно ждал приговора? И хоть бы кто додумался помочь, стоят, наслаждаются зрелищем.

— Жуть же? — вдруг услышал он.

Это сказал Арианна и он послал ей благодарный взгляд. Та насмешливо подмигнула.

— Жуть, — эхом отозвались гномы.

— Нам нужна новая обувь, — сказал Ксандер и сразу уловил мельтешение в гномьих рядах. — Только не абы какая! А самая настоящая боевая, и красивая, конечно же. Нельзя же на битву идти в абы чём.

Гномы молчали и активно собирались. Волнами они отступали обратно в темноту и тухли горящие глаза.

— Башмаки, — слышалось затухающее тут и там.

— Башмаки.

— Самые лучшие…

— … время придёт…

— Я дам сигнал, — на прощанье крикнул им Ксандер когда стихло последнее шевеление в траве и кругом стало непривычно пустынно.

— Дашь сигнал? — переспросил Нод.

— Ага, — заверил его первый. — Пусть теперь подождут век другой. А я…

— Ваше величество, — подначил Нод явно довольный собой.

— Очень смешно. А я пока разберусь, чьих это рук дело. И кто на меня натравил гномов?

Они с Соулом переглянулись.

— Теперь нас пол района видело.

— Ничего подобного, — возразила Ксандеру Арианна выпрямляясь. — Я наложила отражающее заклятие и никто ничего не видел и не слышал. Разве что пустую улицу да дуб.

— Спасибо, Арианна.

— Да пустяки.

— И всё же.

— Да ничего.

— Не хотелось бы прерывать столь благостные излияния, но, — с этими словами кот оторвал нижнюю свою часть от земли и подтянулся к Арианне, — всё-таки очень странно, что они называли твою тощую персону ейным величеством.

— И впрямь, — отозвался Ксандер смотря на кота так, будто по его глазам пытался прочитать что-то эдакое.

— Очень странно, — вытянул напоследок кошак, потянулся как бы мимоходом задевая мягкой шерстью ногу Арианны, и прошествовал обратно в штаб.

Ксандер следил за ним до самого исчезновения. А потом обернулся к остальным и встретил их ожидающий взгляд.

— Что это всё было? — Вопросил Маар.

— Да, мне тоже интересно, — поддержал его Рисмус.

А Ламиил молча продолжал смотреть на Ксандера. Молчал и Асмер. Только лишившийся гномов Мист быстренько вернулся к остальным и затянул.

— Это были гномы. Существа первого порядка в соответствии в с первой конфессией…

— Это мы и сами знаем, — заверил вампирёныша Рисмус. — Другое дело, что они забыли именно здесь?

— Мне и самому хотелось бы знать, — ответил Ксандер и прищурился. — Пойдёмте внутрь. — С этими словами он пошёл к штабу и остальные последовали за ним.

Только Арианна задержалась на пороге и клацнула пальцами. Тут же магические щит рассыпался мутными осколками.

Глава 9. Смертельные пляски

Что милей всего на свете?

Древняя загадка.

Дворы светились множеством ярких огней. Окна сияли через темноту и тут и там из земли торчали белые факелы с заколдованным огнем. Когда к нему приближался очередной гость, огонь превращался в руку и клонился к подошедшему. А потом приветственно приглашал пройти внутрь.

Фонтаны забавляли гостей тем, что вода принимала их вид и кружилась в танце не проронив ни одной капли. В клетках томились красные птицы с глазами на перьях. А разодетые в ливреи лакеи разносили в изогнутых бокалах свежую кровь. Между ровно подстриженных клумб проплывали дамы в пышных платьях и белых париках. Кавалеры щеголяли панталонами и разномастными сюртуками. Другие так и не сняли плащей и теперь скользили ими тут и там. На всех были маски нескромных видов и размеров: с длинными носами, на всё лицо, короткими, что только верхнюю часть лица и скрывали, с масками, облагороженными скрученными рогами и другими, что извивались живыми перьями.

Тут и там вспыхивали столбы огня. Напудренные мальчики с балконов рассыпали блёстки на девочек, что танцевали как куклы.

Внутри же давно начался бал.

— Почему я лакей? — возмутился Асмер.

— Надо, — отрезал Ксандер.

Асмер набычился, остальные на него даже внимания не обращали. А самому ему в белых кудряшках и с намалёванными (свеклой что ли?) щеками, идти было совсем не по духу.

С новенькими документами, с лёгкой подачи Рисмуса, они добрались до седьмого. Уж титулов Рисмус на всю компанию не пожалел. Был здесь и граф крайних пределов Фарагхт Умнициус — это Ксандер. Князь Тьмы и Ночных Мышей Маульд фон де Мальд — Нод. Финкс, изысканный танцор с самого юга — тут не повезло Соулу, разодетый как кузнечик он, однако не протестовал. Служка-офциант, Асмер в который раз оттянул воротник, и недовольно фыркнул. Леди Эльрания Эльрада, из рода Кровавого Клыка. На руке у леди Эльрании было белое с золотом кольцо. В целом же Истрия на свой внешний вид внимания не обращала и стояла с непроницаемым лицом как статуя. Ноду даже пришлось крякнуть ей под ухо, чтобы вывести из транса.

Лопатками Ксандер ощущал Арианныну защиту. Та поставила её настолько искусно, что никакие королевские маги не засекли. Колдовское поле закралось в каждую ниточку одежды и притаилось в волосах. Ксандер и сам бы мог его не почуять, если б точно не знал. Не зря же всё-таки за ней арды охотились. Про себя он решил, что нужно будет ещё узнать, чем же так Арианна успела досадить Двору, что её лично конвоировали в темницу.

Раньше нужно было спрашивать! Бестолочь ты эдакая. Мысленно обругал себя Ксандер. Так она ещё решит, что он скотина бесчувственная. Признаться, с деликатностью у него всегда было туго. За что обычно и огребал.

Внезапно высыпавшиеся в лицо блёстки вернули лидера сопротивления с небес на землю. Один из мальчишек на балконе перепутал, видать, его с танцующей девочкой. Мальчонка тут же пискнул и сбежал с широко распахнутыми от ужаса глазами.

Стража на входе была загипнотизирована на ура. Тинас постарался на славу. Стоило ему только спрыгнуть и сказать: «Привет, ребята». Как его глаза тут же заиграли разноцветными кольцами. «Вы будете делать то, что я скажу». «Вы никого не видели, нас не помните, вы любите торт с горчицей… что? Да ладно, слишком? Ладно, ладно. Про торт забудьте».

Стража, как ни в чём не бывало, пропустила пятерых гостей во Двор и те быстро прошествовали вперёд. Тинас скрылся, когда удостоверился, что всё в порядке.

Ламиил со своей частью работы справился так же великолепно. Что стащенное, ну ладно, одолженное в театрах и опереттах с операми на пару, что вся эта шушера аристократическая — всё смотрелось как одна вошь.

Маар обеспечил превосходным оружием, готовность которого сослужить добрую службу которого Ксандер чуял и сейчас через свой меч Огня. Остальные тоже прихватили кто цепь, кто короткий меч, кто хлыст.

И вот пришёл час действовать.

— Я не слышу его отголосков, — сказала Истрия.

— Мы ещё далеко, — последовал ответ. Ксандер скользил взглядом по снующим туда-сюда маскам. — Нужно пробраться во дворец.

— Но там есть защита. Я чую сопротивление повсюду. Весь Двор пронизан им.

— Двор напичкан всякого рода магическими побрякушками, — сказал со знанием дела Ксандер. — Мимические напёрстки, волшебные гусли, Пижама Отчаяния.

Все вскинулись на него.

— Да, я и таком слышал, — подтвердил Ксандер.

Признаться, меньше всего ему с собой хотелось брать Асмера и подвергать того опасности. Но памятуя общую систему защиты сокровищ Двора, без кого-то такого тощего и юркого им было не обойтись. И не зря ведь того называли Ловкими Руками.

Хотя Нод и предлагал «разнести потом дверь к чёртовой бабушке», по здравом размышлении всё же решили прибегнуть к помощи мальчишки. Тот был рад и до конца дня бахвалился и периодически прохаживался колесом, так что пришлось его самому Ксандеру пару раз осадить и напомнить о смертельной опасности и важности их похода.

— Пора расходиться. Асмер, держись от меня позади. Как только я дам знак, оставляй всё и дуй ко мне.

— Но я не умею прислуживать!

— Научишься.

— И разносить… фу, кровь.

— Сделай лицо поглупее. Правильно, и ходи как напудренный.

— Я и так напудренный, — пожаловался мальчишка, отфыркиваясь от рыжих кудрей собственного парика.

— Вот видишь.

Аргумент Асмер не оценил, но спорить прекратил, почуяв, что пришло то самое время. Повеяло опасностью. Чувствительные волоски на задней стороне шеи стали по стойке «смирно», а мурашки дружно зашагали вверх-вниз по позвоночнику.

— Соул, ты бери Нода и Истрию. Будем искать…

Тут мимо них проплыли дамы в алых масках. Когда они прошли, Ксандер закончил.

— То, что нужно. Не выпускаем друг друга из виду.

— Идёт, — кивнул торжественно Нод. — Только почему это Соул должен вести…

— Потому что я знаю, какая вилка для чего, и что вылавливать блох за обедом неприлично.

— У меня нет блох!

Тут же на них уставились все ближайшие гости. Ксандер демонстративно взял бокал с кровью проходящего мимо официанта и с полным безразличием да презрительной походкой направился прочь. За ним, как и положено, на расстоянии следовал Асмер.

— Слушай, а хорошо у него получается, — заметил с уважением Нод.

— Ещё бы, — сказал в свою очередь Соул и пока Нод не выдал ещё что-нибудь эдакое, повёл Истрию мимо фонтана к сияющему залу.

Ксандер же умудрялся идти среди живого потока с удивительной уверенностью. Такой осанки да жестов Асмер у него отродясь не видел. Сам же Ксандер посматривал направо и налево не забывая следить за каждым движением и взглядом тех, мимо кого проходил. Любопытные бархатные глаза дам, холодные или учтивые взгляды кавалеров. Последние отвешивали долгие поклоны и улыбались скрытными улыбками.

Пришлось идти мимо всего этого балагана и делать вид, что ему здесь самое место. Музыка бала всё приближалась. С противоположного конца парка Ксандер разглядел Истрию, Соула и Нода. Справлялись они на отлично. Сам он повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть ослепительную вспышку впереди, это глотатель огня выдохнул пламя как раз перед входом. А потом поклонился, пропуская очередного важного гостя.

И вот Ксандер оказался в залитой светом зале, с тучей вытанцовывающих вампиров, десятком другим оборотней из перебежчиков, ведьмами да магами. Последние друг друга сильно не жаловали и даже сейчас из-под тишка насылали друг на друга мелкие проклятьица. Вот у одного мага задымилась борода. Ведьма с вздёрнутым носом тут же ойкнула, когда её ручной чёрный кот вдруг превратился в поросёнка.

Допив первый бокал, Ксандер потянулся за вторым. В воздухе было душно от произносимых любезностей и замаскированных колкостей.

Он уклонился от попытки очередного мальчишки осыпать его блёстками — да что они, сговорились все сегодня?! — и направился ближе к концу зала где виднелись две лестницы из чёрного камня. Они уводили наверх к королевским апартаментам. Попасть туда можно было и другим способом, но Ксандер высматривал другое. Ему всё было интересно, когда же появится хозяйка торжества.

И она не заставила себя долго ждать. Музыка оборвалась. Танцующие разошлись в стороны и склонились в глубоком поклоне. Ксандер ступил подальше в тень чтобы оттуда наблюдать за разворачивающимся зрелищем.

Вверху где соединялась лестница, появилась королева Алессия IV.

Она остановилась взирая на пригнувшийся как под ветром зал и только после начала спускаться. Вся в чёрном, с глубоким узким вырезом спереди. И с невообразимым непонятно чем сзади. Ксандер решил, что это какой-то мутировавший воротник. Он хмыкнул и сделал глоток побольше. Потом утёр губы рукавом под удивлённый взгляд мальчишки, что разносил шоколад.

Королева Алессия закончила снисхождение и остановилась перед благодарной публикой.

— Приветствую вас здесь сегодня, дети мои. — Королева подняла руки и все тут же выпрямились. Зашуршали платья. И тут же снова стало тихо. — Празднуйте, веселитесь, пейте. — Она выдержала паузу и Ксандер сделал ещё шаг назад в темноту хотя его и так не было видно. — Ни отказывайте себе ни в чём.

Тут же последовали восхищённые возгласы и вполне себе слышные комплименты. Однако надо заметить, уймова куча смотрела на королеву с восхищением неподдельным. Умела она произвести впечатление, вот этого у неё было не отнять.

Ксандер сунул стакан в руку статуи и принялся в обход пробираться к боковым комнатам. Там он собирался увидеть Истрию и понять, почуяла ли она сигнал браслета. Или же требуется ещё время.

Были здесь и министры всевозможных дел, и первые дознаватели. Даже парочка шпионов с пером каждый в шляпе.

В мельтешении карнавальных масок мелькнул затылок леди Релады. Эта как всегда была в белом и кружилась с очередным послом. Жизнь во Дворе шла своим чередом.

Асмер шёл следом, хорошо.

В какой-то степени Ксандер даже испытал разочарование, что кошак не проник следом. Боится видно соваться во Двор, ещё засекут.

По велению королевы начались танцы и тут же всё закружилось и запестрело. Музыканты резво мучили скрипки и… гитары. Ксандер остановился, а раньше-то такого при дворе не было.

По ту же сторону залы Нод усиленно тянулся на носках, чтобы заглянуть поверх голов присутствовавших на королеву и на остальных важных масок за ней. Ему ещё ни разу не доводилось быть так близко к врагу и от этого урчало в животе.

— Прекрати создавать шум, — холодно процедил Соул меж тем ведя под руку Истрию. Нод и это отметил. Он, между прочим, и сам был бы не прочь. Не с Соулом ходить конечно! Истрию вести…

— Я не создаю шум, — огрызнулся Нод и честное слово случайно наступил Соулу на ногу.

Тот однако стоически замер и пошёл как ни в чём не бывало вперёд. Нод вослед скорчил ему рожу. Хорошо он хоть был в маске.

Через секунду Нод нагнал их и взял Истрию под другую руку. Соул закатил глаза. Или Ноду казалось, или тот чем ближе ко Двору, тем противнее становился.

Истрия же их манипуляций вроде как и совсем не замечала. Она шла куда её вели смотря куда-то вдаль. Кожа у неё стала прохладной, а дыхание замедленным. Настроившись и по биению её сердца Соул мог отслеживать, когда Истрия почует браслет Истины. Когда все смотрели на появившуюся королеву, Соул смотрел на свою руку. Потом направился дальше.

— Не хочешь потанцевать?

— Чего?

— Нод… — крайне говорящая пауза, — я не к тебе. Истрия, возможно, нам лучше пробраться к центру залы. Не знаю, поможет ли это, но стоит попробовать.

— Конечно, — впервые отозвалась та и Ноду пришлось выпустить её руку, когда Истрия с Соулом — а тот знай себе выделывается прям такой умелый — пустились кружиться и исчезли среди танцующих.

— Стой на месте, — напоследок приказал ему Соул. — Мы найдём тебя здесь.

— Споткнись, — пожелал ему Нод и лучезарно оскалился проходящей мимо белым напудренной вампирше с краснющими губами. Та вздёрнула нос и поспешила прошествовать мимо.

Оставшись один Нод волчком покрутился на месте и остановился опустив руки. Делать ему было совершенно нечего. От невозможности хоть куда-нибудь приткнуться Нод принялся барабанить пальцами по чьему-то чучелу. Оказалось, то ещё одна дама, восседавшая на кушетке. Разведя руками в извиняющемся жесте Нод попятился назад и тут же столкнулся с кем-то.

Повернувшись он увидел новую вампиршу. Но на этот раз застыл как водой облитый. Вампирша пленительно улыбнулась и подошла ближе.

— Ночь молода, — сказала она.

Нод смолчал, а ладони у него вспотели.

— Пойдём танцевать, — вампирша взяла его за руку и повела в гущу танцующих. От неё пахло сладкими цветами и чем-то горьким. Вся в красном, она переливалась как рубин в свете свечей. Чёрные волосы собраны в косу до пояса.

— Тебе нравится здесь? — Спросила она, кладя его руку себе на талию и смотря в глаза. И только Нод открыл рот, сказала:

— Напыщенные болванчики в разноцветных тряпочках. — И улыбнулась чуть кровожадно, чуть соблазнительно.

— Да, — решился Нод и тут же отругал себя за вот это «да-а». Что ещё за «да» такое? Что, не мог ничего поумнее сказать?

— Ответь на вопрос, — сказала незнакомка.

— На какой? — решил на всякий случай уточнить Нод.

— Тебе здесь нравится?

— Амм. — Пора было с этим завязывать. Сколько же можно мычать как корова? — Да паршиво здесь! Ой, извини.

— Да-а, — в тон ему ответила вампирша и Нод не понял, издевается ли она над ним или на самом деле ей понравился его ответ. Вроде бы не издевается, смотрит так загадочно, сверкает глазами. А глаза у неё какие красивые! Нод аж дыхание затаил, такие глубокие, умные.

Он даже и забыл, что танцевать то, в общем, умеет не то чтобы плохо, но для цвета аристократии и не загляденье. Всё теперь выходило славно и как надо.

— А тебе здесь тоже не по нутру? Не по вкусу, — исправился Нод.

— Именно.

— Тогда почему ты здесь?

— А ты?

Один ноль. И губы у неё были такие красные, нижняя губа полнее. Ноду очень нравился исходивший от вампирши запах. Как оборотень он уже хотел обнюхать её с ног до головы. Но приходилось сдерживаться, здесь, видите ли, так не принято. Чёртова аристократия, когда хочешь понюхать красивую женщину — приходится держать себя в руках.

— У каждого из нас своя выгода, — сказала вампирша и прижалась к нему потеснее. — А я люблю танцевать, люблю свечи и яркие краски.

— А я хорошенько подраться и поесть. Побегать под луной. Хотя яркие краски тоже уважаю. — Согласился с ней Нод, да так и не заметил, как сам потянулся и вдохнул запах её волос. В желудке стало хорошо, как если б он уже слопал упитанного барашка.

Потом вдруг незнакомка взяла его лицо в ладони и поцеловала в губы.

А теперь было ощущение, словно он ещё вина следом выпил.

— Как здесь шумно, — сказала она.

Нод смог кивнуть. Глаза у него стали влюблённые-влюблённые.

— Хочешь пойти сейчас или чуть позже?

— Но я… у меня тут…

— Можем подождать.

— Нет… ничего, пошли сейчас.

Вампирша улыбнулась и, оторвавшись от него, пошла вперёд выверенной такой походкой. Нод как привязанный пошёл следом. Ему, в отличие от незнакомки, приходилось расталкивать гостей. Это она плыла как неземная, а перед Нодом вырастали всякие прыгучие маски. В глазах от них мельтешило. Но он даже ни разу не нагрубил, и когда оказался перед тёмной лестницей, скрытой за шторой, остановился и посмотрел вверх. Вампирша уже стояла наверху. Отсюда её платье казалось кровавым. Красная маска на лице отливала холодом.

Мигом Нод оказался на последней ступеньке и за это получил ещё один поцелуй.

— Я отведу тебя в одну башню, — пообещала вампирша.

— Здесь должна быть везде стража.

— Нет, здесь никого нет. Я знаю что к чему.

Аристократка из Двора. Ну и леший с ним! Нод взял её за руку и оба оказались перед тяжёлой деревянной дверью с серебряным засовом. Вампирша подняла руку и легко откинула засов. Нод толкнул дверь.

Башню заливало призрачным лунным сетом. Кругом было пусто. Только впереди стояла большая обитая алым кушетка, заваленная подушками, и на серебряных ножках.

— Многовато здесь серебра, — заметил Нод не по-доброму косясь на эти самые ножки.

— Не обращая на них внимания, — она провела рукой ему по лицу и поманила за собой. И когда они опустились на кушетку, посмотрела за решётку, через отливающее голубым стекло.

Решётка была не серебряной, Нод успокоился. Если бы кто-то захотел заманить его в ловушку, он бы уже давно это понял. А отсюда выбраться — что гусень прибить.

Он попытался поцеловать вампиршу, но та уклонилась. Вместо того коснулась носом мочки его уха и выдохнула. Дыхание у неё было прохладным. Нод чуть не сгрёб её в охапку и не принялся выцыловывать. Что-то его остановило.

Нод так и сидел как обездвиженный, только и следил как вампирша сначала изучает кончиками пальцев его лицо, потом волосы, затем она коснулась плеч и переместилась к груди.

— Ты молодой, — сказала она.

Нет, он, конечно, знал, что вампиры живут подольше. Да и не особо это его в таких случаях заботило.

— Я люблю молодых.

— Сколько тебе лет? — ему вдруг стало интересно. Голова кружилась, внутри было тепло и хорошо.

— Много.

Тут она откинулась назад, волосы оказались распущенны. Нод протянул руку и коснулся их перебирая между пальцев. Потом дотронулся до лица. Кожа была холоднючая.

— Ты что, не пила?

Она мотнула головой. Нод фыркнул, дескать, так себе не беречь нельзя, и закатал рукав.

— Пей, — сказал он.

Чуть придвинувшись и склонившись, она изучила пальцем следы от недавнего укуса.

— Здесь уже пили.

— Ага, — отмахнулся Нод.

Только вот он совсем не ожидал, что она вопьётся в то же место. Последовал быстрый укол, а потом стало хорошо. Нод сначала сидел прямо и наблюдал, как вампирша пьёт, а потом откинулся на подушки. Посмотрел в потолок и не заметил, как закрыл глаза. Открыл он их не сразу.

— Я что, спал?

— Нет.

Проморгался. Тело налилось приятной расслабленностью. Про укус он и забыл. Он должен был что-то сделать. Что? Или о чём-то спросить. Мысли теснились ленивыми птицами.

— Я что-то хотел? — вяло ворочая языком спросил Нод.

— Все мы чего-то хотели, — был отвел. Её голос полз как огромная змея и тёрся чешуёй.

— А ты…

Она запрокинула голову. Одной рукой упёрлась в подушку и подпёрла ею щёку. Другой игралась с завязками на его рубашке.

— … ты чего хочешь?

Некоторое время царила тишина. Только мягкий лунный свет стался дорожкой от кушетки, что стояла под окном.

— Победить.

— Кого?

Она снова молчала. Нод опять провалился в беспамятство и очнулся, когда она уже говорила:

— … прокляла, наследие, но ты об этом не узнаешь.

— Что ты сказала?

Тут она подалась и села на него, заглянула внимательно глаза.

— Я сказала, что хочу ещё пить.

— Пей.

Она взяла правую руку и притянула к себе. Прокола Нод не почувствовал.

— Ты говорил о своих друзьях.

— Да… — отозвался Нод.

— Расскажи мне больше о борьбе. Вы сражаетесь против короны.

— Мы ей ещё зададим, — сквозь туманную дрёму протянул Нод.

— Расскажи мне. Ты сказал, его зовут Ксандер.

— Ага, тот ещё пройдоха.

Она снова укусила.

— Это так интересно.

Нод улыбнулся сквозь сон.

— Мы — революционеры, — начал он.

В бальном зале вспыхивала музыка и лакеи приносили новые свечи. Всё так же мелькали кругом пышные платья и взвивались над головами ароматы всевозможных духов и сладостей. Девочки с мушками над губами разносили шоколад — любимое вампирское лакомство после крови, а то иногда и перед. Был здесь и горький чёрный, и сладкие молочный. Шоколад с изюмом и орехами, белый, с нарисованными звёздами, с кокосом.

Ксандер пробирался вперёд. Пора было найти остальных и узнать, удалось ли Истрии обнаружить браслет Истины. Стараясь не особо задевать мельтешившее собрание, он уверенно продвигался вперёд. И вдруг в толпе мелькнул кто-то… Истрия, Соул. Вот они прекратили танец и направились к краю, чтобы дождаться его. Ксандер уверенно направился к ним.

И тут же замер. Потому что среди тучи эдаких причёсок и перьев он заметил рыжие волосы. Волосы тоже остановились и точно смотрели на него.

Ксандер рванулся как раз тогда, когда мимо проносили очередной поднос с шоколадом. Мальчишка официант в последний миг вскинул руку, перебросил поднос с одной руки на другую и, проявив чудеса акробатики, улыбнулся почтенному гости, на почтенной физиономии которого и тени раскаяния не отразилось.

В два шага Ксандер оказался у Арианны и потащил её в сторону, подальше от любопытных вампирьих глаз.

— Ты что здесь делаешь?! — стараясь говорить как можно тише прошипел он.

— А ты что здесь делаешь? — упрямо вздёрнула подбородок Арианна и сверкнула на него глазами.

— Арианна, я не шучу. Тут твои сестры тебя мигом засечь могут. Они чужое колдовство за чёр… издалека чуют.

— Ничего они меня не почуют, — тут же возразила Арианна, — ты что думаешь, я сюда без блока пришла? Никто меня не засечет. На мне такие отражающие и охранные заклятья, что пока они их почуют, мы отсюда давно скроемся.

Сама она была тоже в маске, в белой. Но глаза сияли хитро-хитро. Ксандер поджал губы, не замечая как делает, так же как и его прабабушка, Дульсинея в бытность, когда недосчитывалась поутру шоколада.

— И вообще, ты мною командовать не будешь.

Ксандер про себя чертыхнулся.

— Я тобой не командую! А теперь живо домой.

— Ха!

— Ха?

Арианна прищурилась на него.

— Ха, — размеренно и как-то не добро обещающе протянула она.

— Ты понимаешь, что у меня всё рассчитано? Всё должно быть проведено по плану, мы не можем ошибиться.

— Вот поэтому я и здесь.

— Ничего подобного!

— Ещё как. — Парировала Арианна. — Я сумею защитить вас, пустить пару-тройку чар, когда понадобится. Ты сам говорил, что колдовать во Дворе не сможешь.

— А я ещё я говорил, что всё рассчитал…

— Ерунда, моё колдовство только поможет.

— Слушай. Арианна, давай вот сейчас…

— Я всё равно не уйду.

И вскинулась упёрто. С места вот ни на шаг не сдвинется. Ксандер посмотрел на неё, вздохнул, снова посмотрел.

— Но никаких выкрутасов. Я за тебя отвечаю и… и вообще.

— Договорились, — Арианна аж просияла. Схватила его за руку и потащила вперёд. — Вон, видишь? Соул и Истрия. Нам нужно к ним. Истрия уже что-то почуяла.

Не успев спросить с чего это она такая уверенная, Ксандер потащился следом за Арианной. Которая бойко вела его к танцующим. Потом взяла за вторую руку и бодро выплясывая они весёлой, в противовес другим танцующим, парой и оказались на том конце бального зала.

Под конец уже и Ксандер не особо негодовал за случившееся. И сам ловко подпрыгивал когда хотел. Но вот уже Истрия и Соул впереди. Кружась Ксандер выпустил Арианну и та остановилась как раз перед Соулом, с порозовевшими щеками и улыбчивая.

— Я слышу его, — тут же поведала Истрия смотря куда-то вдаль. — Он там.

— А где Нод? — Не видя друга, спросил Ксандер.

Соул пожал плечами.

— Понятия не имею. Должен был быть здесь.

Ксандер повертел головой. Принюхался, но разве тут что найдёшь?

— Он там, — повторяла Истрия завороженным голосом, — ждёт.

— Ксандер, — напомнил Соул.

— Да-да. Идём. Подцепи его на обратной дороге.

И всё же неожиданное исчезновение Нода его нисколько не обрадовало. Ладно, не мог же он ардам попасться, в самом деле?

— Ксандер.

Тут же к ним подлетел и Асмер. Нагруженный двумя подносами, он чуть не врезался в Арианну. Но вовремя остановился и только протянул ей шоколадку в форме короны. Арианна поклонилась совсем как в театре делают благородны дамы, улыбнулась Асмеру и взяв шоколадку. Откусила один зубец.

— Пошли.

Истрия пошла впереди. Остальные чуть рассеявшись следовали за ней. Так идя словно по невидимой нити, Истрия не останавливалась. Глаза её повело зеркальной пеленой. Она свернула.

Позади остался весь цвет арданской аристократии. Впереди темнеющими провалами начинались многочисленные арки. От них шли длинные змеистые коридоры и дальше многочисленные лестницы с этажа на этаж. Они прошли мимо чего-то большущего на стене, завешенного бардовой тканью.

Кругом расставлены лакеи и стража. Последняя не мешала гостям продвигаться по Двору. Приглашённые имели право развлекать себя в этой его части.

— Туда, — Истрия снова свернула.

Они всё шли, когда Истрия в очередной раз свернула за поворот и Ксандер вдруг подал знак всем остановиться.

— Подождите, — приглушённо сказал он. Свечи зажглись по всему коридору как только он ступил вперёд. — Я знаю как добраться туда. Идите за мной. Я здесь когда-то уже бегал.

И они пошли за ним. Ксандер отыскал арку, скрытую за статуей вампира-летучей мыши и нырнул в темноту. Арианна была второй. Последним шёл Соул.

И тут они очутились в совсем другой части Двора. Здесь было темно и лунный свет ярко плескался в окнах. Свечи собрались вспыхнуть, но только рядами зажглись первые, как Арианна подняла руку и все они потухли. Снова стало темно и тихо, только поодинокий дымок подымался вверх от свечей. Он дрогнул, когда компания проходила мимо.

Со стенных ниш на них смотрели пустые забрала рыцарских доспехов. Потолки здесь были выше. На одном из них задрав голову Арианна разглядела все созвездия. На другом была карта ближайших к Ардану миров. Карту украшали витиеватые подписи к каждому миру.

— Смотри, — шепнула она Асмеру и тот не сразу, но разглядел карту Многомирья.

Арианна ткнула пальцем в один из нарисованных миров.

— А мы здесь.

— Здорово, — отозвался Асмер. Но его больше интересовала военная операция.

— Мы удаляемся, — как затихающее эхо произнесла Истрия.

— Ничего, мы сделаем петлю и выйдем с другой стороны. Здесь нет стражи.

— Я бы могла заглушить её, — сказала Арианна.

— Могла бы, — согласился Ксандер. — Только тут же бы сработала сигнализация. Двор опутан защитными чарами. Прислушайся, только осторожно и не задевай их. Иначе нас почуют.

Арианна так и сделала. Перед ней выросли разноцветные пульсирующие и нет нити. Они тянулись отовсюду и под потолком. Нити оплетали стены и стлались под ногами. Через одну из них она на всякий случай переступила.

— Ты так много знаешь про Двор, — с уважением в голосе отозвалась Арианна когда выключила внутреннее зрение и всё вернуло привычный вид.

— Я здесь был стражником.

— Вот это да, — послышалось за спиной. Ксандер только нахмурился.

— Не легко наверно быть стражником во дворе, — посочувствовала Арианна проходя мимо очередного пустопорожнего рыцаря.

— Скука смертельная, — поведал Ксандер, — да ещё и вести себя нужно соответственно. И наблюдать за всем.

Все понимающе притихли. Один Соул шагал иначе.

— Потому что то, что позволяет себе Двор, — Ксандер провёл их очередным пролётом и через залу вывел к широкой лестнице, — неправильно.

— Оно снова сильнее, — Истрия протянула руку вперёд.

Перед ними от начала лестницы простирался широкий зал. В центре него на белом полу виднелся чёрный узор. Что там было нарисовано, пока видно не было. По ту сторону зала тоже начиналась такая же лестница.

Ксандер настороженно прислушался. Но ардов он не почуял. Не было здесь и другого постороннего присутствия. Защитные чары Арианны работали на ура. Пока они благополучно миновали большую часть пути, но впереди оставалась самая трудная.

Арианна уже хотела идти дальше, как тут Ксандер остановил её рукой. Он продолжал прислушиваться. Мягкая тишина ласкала ухо. Но здесь не было больше никого. Тогда руку он опустил.

И ступил на первую ступень. Тут же по бокам лестницы зажглись факелы. За Ксандером последовали и остальные. Факелы зажигались при каждом их шаге. Арианна раз попыталась потушить их, но пламя только дрогнуло и снова выпрямилось.

Ксандер мотнул ей головой и стал спускаться дальше.

— Ни одного лишнего шага. Следуйте точь-в-точь в мой след, — предупредил он.

Соул позади следил за Арианной, Истрией и Асмером.

Арианна снова посмотрела внутренним зрением. На этот раз зала переливалась угрожающе насыщенными красками. Они клубились как грозовые тучи и перекатывались с бока на бок. Постаравшись ступать точно где ступал Ксандер, она шла вторая за ним. И всё время не удерживалась, да с широко распахнутыми глазами поглядывала на ворочающиеся чары.

— Они такой силы, — не сдержалась Арианна. — Я просто… они давят.

— Я тоже что-то такое чую, — отозвался Асмер восхищённо.

— Ничего ты не чуешь, — впервые за всё время заговорил Соул. — Это королевские чары, их даже арды не ощутят без разрешения.

— А почему здесь такая слабая охрана, — спросил Асмер уже и позабыв про замечание Соула. — Чары только. Я имею виду.

Ксандер впереди него присвистнул.

— Ничего себе. Слабые, — фыркнул он. Вон та силовая линия разорвёт тебя на части, а вот эта по первой вывернет наизнанку. Вот эта…

Тут Асмер сглотнул.

— Поглотит, чтобы ты на веки вечные сам стал охранной чарой.

— Он здесь. — Истрия остановилась на середине лестницы и указала на седьмую от неё дверь. Синюю и с белыми узорами. Узоры квадратиками складывались один к другому и всё время перемещались. Иногда из них выныривал какой рисунок. Вот сейчас, когда Истрия замерла и протянула руку, узор на двери с точностью принял её вид.

— Оно нас запомнит? — спросила Арианна.

— Да, — отозвался Ксандер. — Но наши лица уже и так знают. А вы, слишком близко не подходите, тогда она не запомнит ваших. Стойте здесь и вниз больше ни шагу. Асмер, тебе не повезёт, тебя дверь разглядит хорошенько.

— А что это значит?

— Что ты теперь опаснейший враг короны!

— Вот это да!

Ксандер улыбнулся тому и потрепал по волосам. Потом повернулся к двери и продолжил спуск. Истрия и Арианна остались стоять на месте. А потом вдруг Арианна снялась и зашагала следом.

— А что, — нагнав Ксандера, бросила она, — я и так уже враг короны. Меня же не за просто так арды во дворец тащили.

Ксандер посмотрел на неё и промолчал. А потом всё-таки заметил.

— Это поопаснее будет.

Арианна кровожадно ухмыльнулась.

— А где наша не пропадала? — значимо ответила она.

И вот они добрались до самого низа. Пол отозвался считывающим напряжением. Его монотонная тишина так и холодила ступни через сапоги. Асмер переступил с ноги на ногу, но вскоре успокоился. Ксандер и Соул даже внимания не обратили, а Арианна только хмыкнула.

Очень выверено Ксандер ступал к центру зала. Каждый шаг он как будто прислушивался и вот уже готов был остановиться. Но продолжал идти вперёд. Факелы по стенам горели вовсю. Дыма от них не было.

Только когда компания оказалась внизу и там стало совсем светло, Арианна смогла разглядеть рисунок на полу. Это была корона, только вместо зубцов с руками. И когда Арианна ступила на край одной, пальцы как будто удлинились в её тени и потянулись следом. Но это могла быть всего лишь игра света и тени.

Добравшись до центра, как раз в самую середину нарисованной чёрным короны, Ксандер остановился напротив синей с узорами двери.

— Слушай меня очень внимательно, — он повернулся к Асмеру и посмотрел на него так, что у последнего весь героизм мигом из головы выветрился. — От этого зависит и твоя жизнь, и наша. Малейшая ошибка — и мы красуемся ошметками на стенах.

Асмер в первый миг блеснул глазами. Но взял себя в руки и серьёзно кивнул.

— Я хотел сотворить пару-тройку заклятий, но раз уж ты здесь. Обличи линии.

— Меня на долго не хватит, — предупредила Арианна закатывая рукава и победоносно косясь на дверь впереди.

— Понимаю. И никакой агрессии, только высвети. Сигнализация от этого не сработает.

— Сделаем. — Она приготовилась, но тут повернулась к Ксандеру и замерла.

— Да, — с выражением согласился тот, — это хорошо, что ты здесь.

Арианна удовлетворённо обернулась к двери и сосредоточилась на пути к ней.

Вдруг всё кругом начало меняться. Асмер затаил дыхание. Соул оглядывался по сторонам. Что-то поплыло перед глазами. Задрожало. Сверкнула отражаемой неясностью и тут же тут и там начали проваляться бледные полупрозрачные линии. От проявления они высвечивались без красок, но были хорошо видны.

Белый узор на синей двери перестроился и принял вид Арианны со вскинутыми руками, но та продолжала не обращая на него внимания.

Перед её же глазами раскидывалось буйство красок и форм.

— Видишь брешь, — скорее не спросил, а утвердительно сказал Ксандер.

— Ага, — тут же перенимая профессиональный интерес откликнулся Асмер.

— Твоя задача — пробраться чрез неё и идти вперёд. Раскол петляет. Это необходимая трещина для циркуляции охранных чар, чтобы они не сожрали сами себя. Ты сможешь пройти по ней. В самом конце видишь сферу?

— Угу.

— На ней кривой отросток. Нужно вытащить его так, чтобы сфера не заметила.

— Понял.

— Защита тут же спадёт и мы сможем подойти к двери.

— Это и есть то «откроешь люк с той стороны?»- спросил Асмер хитро.

— Оно самое, — согласился Ксандер.

— А как мы откроем дверь? — Поинтересовалась Арианна.

— Главное — дойти до неё. Она и так открыта.

— А там?.. — подсказала Арианна.

— Там наша Истина.

Воцарилось тревожное ожидание.

— Готов? — спросил Ксандер у Асмера.

— Готов, — бодро отозвался тот. А ведь я сразу, ещё тогда предлагал… — и Асмер направился к видимой бреши.

— Асмер, — окликнул его Ксандер.

— Что?

— Будь очень осторожен.

Асмер некоторое время смотрел на Ксандера. Потом улыбнулся.

— Есть, капитан! — и пошёл вперёд.

Сделав ещё четыре шага он очутился перед переплетением бледных жгутов. Некоторые из них внутри были полыми. Другие еле сверкали тонкими нитками. Их чуть живое мерцание не отвлекло Асмера. Да и не обмануло. Он хорошо знал, если Ксандер говорит дрянь — значит оно дрянь. И свою шкуру беречь надо. Приготовившись, Асмер повернулся боком, втянул живот и осторожненько двинулся вдоль по бреши.

Ему приходилось отслеживать каждый шаг. Пригибаться и подскакивать местами. Иногда Асмер задерживал дыхание и выдыхал осторожно, чтобы лишний раз какую шлангу колдовскую не пошевелить.

Прошла чудовищная пропасть времени, прежде чем он очутился перед расплывчатой сферой и завис над ней как вампир над чувствительной девицей. Асмер вскинул руки и запорхал пальцами тут и там у.

И вот миг. И в руках у него грубый отросток.

Асмер замер. На другом конце темнели общей группкой друзья. Тут вдруг всё опало и между ними не осталось ни одной преграды. Асмер не выдержал и довольно подпрыгнул с тем самым обрубком в руке. Когда Ксандер подошёл к нему, он отдал обрубок и дождался таки похвалы. Ксандер положил руку ему на плечо и сказал:

— Молодец! Без тебя мы бы не справились.

Довольный как никогда Асмер даже смолчал. И тогда Ксандер с тем самым многострадальным обрубком подошёл к двери. Та тут же лениво припустилась перестраиваться узором и один в один отразила вампира. Даже лицо получилось прямо как с портрета.

— Смотри, запоминай, — угрожающе выговорил Ксандер и его мозаичное белое отражение тоже зашевелило ртом. — Мы здесь за добычей. — И толкнул дверь.

Та мигом распахнулось. И вся компания вступила в темноту. Арианна прищурилась, зато вампиры видели хорошо. Перед ними протянулась круглая комната без окон и факелов. Тут и там стояли подставки с различными предметами под стёклами. Под ними угадывались высушенные руки мумий, камни, что казались живыми и всякие другие магические штучки. Сувениры со всей страны. Маски макара, амулеты силы, левитации и снов. Магические карты и сапоги-летуны. Цепи, золотые, но живые цветы, застывшая радуга. Чего тут только не было.

Но пока остальные любовались раскинувшимися чудесами, Ксандер целенаправленно прошёл между пестреющими рядами и остановился возле одной подпорки. Поднял осторожно стеклянную крышку. Под ней лежал на белой подушке тонкий браслет из белого золота. На браслете была всего одна надпись и та гласила «сила в истине». Ксандер взял браслет и ощутил его холод на руке. Холод тут же прошёл. Ксандер обернулся к остальным. Те мигом очутились рядом. Он поднял глаза на Арианну, на Соула и Асмера.

— Он наш.

Соул хотел было что-то сказать, но передумал.

— Можно?

Ксандер кивнул.

Арианна осторожно прикоснулась к браслету пальцами. Тень за ней дрогнула и успокоилась.

— Сколько в нём силы, — выдохнула Арианна убирая руку.

Ксандер согласно кивнул ей.

— А вот теперь пора смываться, — добавил он и спрятал браслет за пазуху.

Ксандер в последний раз оглядел сокровищницу.

— Истрия ждёт, — напомнил Соул.

Асмер тоже казался увлечённым, но когда его поманили, припустился следом за остальными.

Они вышли из комнаты и двери за ними вальяжно закрылись. Ксандер первым пошёл к лестнице. Истрия стояла и ждала их на том же месте. Отросток сферы всё ещё был у Ксандера в кармане. Они уже преодолели большую часть пути, как вдруг неведомая сила задула разом все факелы и даже Асмер нутром почуял неладное.

С правой стороны вперёд выдвинуло лапу громадное чудовище.

Глава 10. Тайна Замка на Холме

— Многомирье многомирно.

Вывод одного Великого Философа после шестидесяти двух лет постижения сути мирозданья

.

Меня назвали Истрия. А вырастили в одной комнате. Из памяти выплывают два кресла, чайный столик и широкий подоконник, на котором лежал плед. В комнате был ещё старый шкаф на крученых ножках, у шкафа внутри выстругали «Мук-Мак». Одна ножка стёрлась больше остальных. На пледе выскочили узелки. Сбоку стояла треугольная латка, перешитая грубыми нитками. Кресло красовалось одной коричневой пуговицей и шестью белыми.

А потом комната раскрылась распахивая целый мир. И я узнала, что существуют кладовые, кухня, спальня, приёмная, подвал и погреб, чердак. Рыцарские латы в нишах и зеркала. Их другие люди — которые раньше оживляли слова за дверью — называли «окна».

Под солнцем кружилась пыль. Она была мерцающей и плывущей. И всегда очень интересно, куда же может плыть пыль. Я подставила руку под неё и долго сидела так.

— Истрия, что ты делаешь?

Она пришла белая и чудесная.

— Хочу быть с ней.

— Ерунда. Вставай. Покажу тебе новое.

Я тут же подскочила и подошла к леди Реладе, которую всегда называла только так. А она меня никогда по имени. Леди Релада была красивой, а я не отражалась в зеркалах.

— Что это, что?

— Потерпишь, — отозвалась Леди Релада и улыбнулась, — узнаешь когда придем.

Она повернулась и пошла впереди и ни разу не оглянулась.

— Ты не часто бываешь в своей старой Комнате, — по дороге сказала она.

Я притихла.

— Не нравится там?

— Нет, что вы. Просто я…

— Засиделась, — закончила Леди Релада.

— Я…

— Понятно.

Она сказала это по-особому и я опустила глаза. Там мы шли по коридорам, мимо других комнат и нескольких зал. Стены везде из камня, на зеркалах тяжёлые синие шторы. Мы прошли мимо меленького камина. На нём стоял белый-пребелый череп.

И ноги отяжелели. Ещё медленнее. Леди Релада не сразу заметила перемену, но когда остановилась, обернулась через плечо. Потом повернулась совсем. Я теперь стояла на месте и растерянно смотрела по сторонам.

— Что такое? — спросила Леди Релада.

— Вы слышите?

— Нет. — И повторила когда снова стало тихо. — Ничего не слышу.

— Но мне кажется…

— Опять за своё? Сколько можно повторять, на эти позывы не нужно обращать внимания. Они бесполезны и отвлекают.

— Знаю, но часто кажется что-то. Даже не знаю что это. Мне только кажется…

— Только кажется, — закончила не терпящим возражений голосом Леди Релада. — Всё это глупости, не желаю больше о них слушать.

И повернувшись, повела меня дальше. Мы шли в комнату для игр. Побольше первой, с двумя зеркалами вместо одного. Здесь хватало места для чтения, рукоделия и писем. Письма я писала себе и не показывала Леди Реладе. Она и так слишком занята и не нужно её отвлекать.

И писала их все в будущее. Складывала в разные ящички и тайники. И до сих пор распечатала только четыре письма, первое было испещрено детскими каракулями. На втором прыгали неумелые закорючки. Третье старалось быть ровным и аккуратным. А четвёртое мельтешило мелкими буквами. Распечатанные письма я аккуратно складывала обратно и иногда перечитывала.

В последнее время я писала себе очень долго и о всевозможных вещах. О пуговицах на кресле и ворчащих кастрюлях на кухне. О зеркалах, в которых не отражаюсь. А Леди Релада как будто видела иногда в этих зеркалах больше, чем только себя.

— Иди сюда.

Мы вошли в комнату и подошли к круглому столу из красного дерева. На нём лежала синяя ткань, а под тканью громоздилось что-то округлое. Леди Релада остановилась и посмотрела на меня с любопытством.

— Как думаешь, что это? — спросила она.

Тут же позабыв обо всём на свете, я несколько раз обошла стол. Наклонилась к ткани и понюхала воздух. В Замке появилась новая вещь! Это значит — мир стал больше.

Что могло быть круглым и размером с голову?

— Смотри внимательно, это для тебя.

Что же это такое? Мне хотелось коснуться ткани.

— Нет-нет, — рассмеялась Леди Релада и покачала пальцем. — Догадайся так.

— Это лампа.

— Нет.

— Это дыня?

— Нет, — Леди Релада смотрела искрящимися глазами, в них плясал смех. — Давай же, угадывай.

— Яйцо?

— Нет.

— Мяч?

— Это не мяч.

Понюхала воздух снова.

Леди Релада рассмеялась и подошла ближе. Занесла руку и сорвала ткань со стола. Ткань взмахнула синим крылом, и упала на пол. А передо мной стоял круглый стеклянный колпак, а под ним лежало нечто другое.

— Так нечестно! Это же колпак!

— Да, но ты же не сказала, что это колпак с калейдоскопом.

— Да как я мог… С калейдоскопом?

— Посмотри.

Я осторожно взяла колпак двумя руками и подняла чтобы отставить тут же. Он был тяжелее чем казался. Под колпаком лежала маленькая подзорная труба. Взяв её в руки я повертела её и понюхала, лизнула кончиком языка чёрную поверхность. Труба была охвачена коричневыми кольцами.

Потом взглянула на Леди Реладу и та кивнула. Приободрённая, тут же посмотрела в подзорную трубу и нечаянно крутануло одно кольцо. Мир взорвался осколками.

— Что это? — Я никак не могла оторваться от трубы и крутила, и вертела кольца на ней всё быстрее.

— Это калейдоскоп.

Был слышен только голос Леди Релады. Постепенно он становился из довольного ровнее.

— Нравится подарок?

Из груди вырвался вздох.

— Очень.

— Хорошо, — голос прозвучал уже холодно.

Я не сразу вспомнила, что нужно поблагодарить и когда обернулась, в комнате уже никого не было. Леди Релада исчезла так же как и появилась. Не долго ещё я смотрела на пустой проход и вернулась к калейдоскопу. И снова погрузилась в синие, красные и жёлтые краски, и мозаики.

Это было так прекрасно и так ярко, что в день ворвался танец и так и закружил по всему замку, пока не столкнул с одной из пяти фрейлин Леди Релады. Я тоже была её фрейлиной. Мы, фрейлины, между собой не разговаривали. И у каждой была своя задача: моя — рисовать и вышивать картины. Ритма убиралась, Зима — приводила в порядок гардероб Леди Релады и помогала ей одеваться. Ная — исчезала и появлялась с корзинами фруктов и овощей. И шоколада, его в Замке было много. Особенно много в кладовой. Там стояли банки с шоколадными улитками, шоколадные конфеты, присыпанные белым шоколадом и миндалём, пирожные из чёрного шоколада.

Меня Леди Релада любила угощать и всегда выбирала конфеты в красный мешочек с золотой завязкой. И оставляла его в игровой на столе.

Была ещё фрейлина Мушма, но что она делала было непонятно. Мушма же решила не отвечать на вопросы, а настаивать грубо. И невежливо, а Леди Релада учила меня вежливости.

Впереди как раз стояла Мушма. Строгая, с седыми волосами.

— Прости меня пожалуйста, проходи, я очень увлеклась калейдоскопом. Он показывает новые миры.

Мушма только посмотрела строго и молча прошла мимо.

«Мир один и самый лучший, — говорила Леди Релада, — его создал Хозяин. Поэтому смотри во все глаза на каждое его творение и радуйся. Это самое лучшее, что может существовать. Зеркала? Да, за зеркалами великое Ничто. Это когда темно и черно, не воет ветер, не жарит солнце, только чёрная пустота и тишина. Зеркала — это то, что творит тепло и свет. В них зарождается солнце и светил в мир. Куда я ухожу? Никогда не смей спрашивать меня и других где они, если ты их не видишь! Поняла? Хорошо. В нашем мире не существует большего, чем ты видишь. Поэтому смотри хорошо, чтобы ничего не пропустить. А почему в зеркалах не отражаешься ты? Это не имеет значения. Главное, забудь эти настырные глупости про „что-то“. Разве ты это видишь? Вот, возьми конфету. Вкусно? А теперь иди, у меня есть дела».

Но однажды Ная проговорилось, что солнце большое и круглое. «Как, — воскликнула она, — ты, глупышка не знаешь, что солнце большое и круглое? Надо же! Ха-ха. Вот дела». Но с тех пор она всегда молчала и говорила знаками. Я научилась понимать её руки, но Ная на меня внимания больше не обращала. Это было очень давно.

Калейдоскоп теперь всё время лежал в моём кармане и оживал очень часто. Когда Леди Релада приходила, то наблюдала со стороны за нами с калейдоскопом долго и внимательно, а потом уходила. Она появлялась не часто. И не всегда находила время прийти. Потому что была очень занятой и её нельзя беспокоить.

Я в очередной раз играла с калейдоскопом, когда почуяла это. Оно тянулось как тонкий запах и от него веяло холодом. Вначале попыталась забыть об ощущении и провертела кольцо вправо. «Запах» становился тревожнее и тогда я ещё раз провернула кольца калейдоскопа влево. Кругом выстроились синие треугольники с красным.

Калейдоскоп в сторону. Откуда исходило странное ощущение? Оно было такое же, как сквозняк в закрытой комнате или вкус морковки, когда ешь яблоко. Сколько уже раз мне чудилось чего не существует. Оно подымалось и опадало, и тогда исчезало как будто растворялась. Каждый раз Леди Релада ругала за глупости и велела заняться делом. Можно было мастерить человечков из карандашей и лоскутов или ходить по Замку, но не чуять «не то».

В тот же день когда я остановилась, а потом потянулась за ощущением, то добрела до кабинета Леди Релады. Не нужно было идти следом за этим, но оно звало и тянуло. Оно было здесь, кажется… или нет… смутное тягучее. Вот отозвались стены, я прижалась к двери ухом. Оно ушло от кабинета и мелькнуло мимо. Я только успела вдохнуть, и тут же дверь кабинета раскрылась, и Леди Релада строгая и недовольная окликнула меня.

— Опять ты за своё?

— Я подумала, что…

— Меня начинают утомлять твои выдумки. Это плохо. Зачем тебе думать? Иди, постой у камина. Там зажгли сегодня огонь.

— Но оно здесь! Я чувствую это. Смотрите. Вот оно, — и попыталась показать, что чувствую и развела руками.

— Довольно.

Она не кричала и не злилась, только меня разом как заморозило.

— Больше ни слова. Хватит выдумок. Мир таков, каким ты его видишь. Ничего больше.

— Но…

Но оно было здесь! Лёгкое, спокойное, наполняло коридоры и шуршало присутствием. Оно появлялось и исчезало всегда, когда о нём стараешься сильно не думать.

— Хватит. Если не прекратишь, заберу телескоп. Ты этого хочешь?

Я попятилась.

— Нет.

— Вот и учти.

Во рту как ваты набилось. Леди Релада так же молча развернулась и даже не попрощалась, и захлопнула двери кабинета. Теперь не оставалось ничего, как той же ночью вернуться в свою комнату и остаться там, лежать на кровати и слушать голос тишины.

Но чем больше я думала об этом, тем сильнее кололо в пальцах. А кровать пружинилась. Оно тянулось из коридора под дверь. Всё ближе и настойчивее.

«Ничего нет!».

«В мире нет летающих ковров и сапогов скороходов!».

«Прекрати верить в сказки».

Но оно же здесь.

Я поднялась с кровати.

Осторожно приоткрыла дверь и заглянула в коридор. На стене горело два одиноких факела, а дальше начиналась темнота. Но то, что скрывалось за ней, стало ещё сильнее. Оно взвилось сильной рукой и распрямилось. И я пошла вперёд очень тихо, чтобы не слышали даже мыши.

Это танцевало впереди. Только бы никто ничего не заметил. Иначе они обязательно расскажут Леди Реладе, и она непременно расстроится.

Так я и очутилась перед её спальней. И остановилась удивлённая, потому что столько поворачивала и искала, что не заметила как оказалась в этой части замка. И на миг даже испугалась, не заметит ли она меня и не отчитает ли. Но было тихо. Только оно, это странное жгучее ощущение всё усиливалось, и тут раздалось:

— … обращение. Позвольте заметить, что это всё-таки ведунья, а вы держите её здесь ради развлечения. Их же крайне сложно достать, и ценятся они на вес золота. Сейчас бы не помешала парочка. Да что там, и от одной пользы достаточно. — Тут мужчина хмыкнул и потянулся. Заскрипело кожаное кресло. Скрипнула трость. Это он повёл ею по полу. — Не то чтобы я считал нынешние времена уникальными, но разыскать пару-тройку артефактов, обнаружить логово некроманта — согласитесь, это уже не мало. Но зачем она вам здесь? Ответьте исключительно ради удовлетворения моего любопытства. Зачем вам запертая ведунья? От неё же никакой выгоды.

— Мне не нужна выгода.

Голоса за дверью звучали всё так же ровно.

— Я преследую исключительно эстетическое удовольствие. Будь в нём польза — это всё разрушит.

— И, тем не менее, сделайте милость.

— Извольте. Ведунья принадлежит мне как обретение. Я разыскала её в одном экзотическом месте и взяла себе. Вам ведь прекрасно известны её свойства. И это своего рода эксперимент.

— В самом деле?

— Да, — протянула Леди Релада. — Я сделала так, что в замке каждое окно заколдовано. Она видит на их месте зеркала. А ещё это мой дом — здесь есть всевозможные амулеты и определённые магические предметы.

— Она же их чует.

— Разумеется.

— И? Прошу вас, говорите, это становится любопытно.

— И я говорю, что ничего нет.

— Да, понимаю, таким образом ей приходиться бороться с навязчивыми состояниями, которые провоцируют ведовство, и которые в этом мире «объективно не существуют». Интересная эстетика. Но всё же я практик, мне удивительно, как королева до сих пор не забрала её себе.

— Королеве хватает прислужников. К тому же ведунья оставлена мне как подарок.

Трость упёрлась в пол. Мужчина поднялся, в то время как Леди Релада осталась на месте.

— Забавно, забавно. И всё же, повторюсь, отменный слух и зрение, магическое обнаружение. Сколько она здесь, с рождения? Ай-я-яй, вы как всегда коварны и восхитительны.

Услышав шаги я поспешно юркнула в темноту и затаилась под лестницей. Но из комнаты никто не вышел, а ощущение вдруг пропало. Я оказалась в абсолютной пустоте и закрыла лицо руками. Где оно? Почему оно не возвращается?

Ведунья? Что такое ведунья и почему Леди Релада говорила об амулетах? А этот мужчина об ощущениях. Неужели они на самом деле…

Отняла руки от лица. Посмотрела на проём двери. Под ним светилась полоска света. Нужно подниматься. Оно ведь может быть настоящим, это чувство. А ещё она сказала «окна». Я столько раз слышала это слово когда слуги сплетничали на кухне. Что такое окна? Что такое «магическое»?

Выбравшись из-под лестницы на свет остановилась и прислушалась. Закрыла глаза. Тело сковала немота.

Оно же было здесь! Я ведь чувствовала что-то. А если оно мне не казалось? Если всегда здесь было что-то было, а… но тогда…

Нет, Леди Релада не могла мне лгать. Она хорошая и заботится обо мне.

И вдруг оно ворвалось в меня. Такое сильное, что вырвало дыхание. Распахнув глаза я посмотрела в темноту коридора. И сделала первый шаг. Сначала было трудно, но чем больше шагов — тем легче идти. Вот оно, сворачивает за угол. Летит вниз по лестнице, карабкается мимо гобеленов.

Это оказалась библиотека. Здесь куча пустых книг. Но ощущение чем дальше, тем больше усиливалось. Книжные шкафы тянулись вдоль стен. Книги на них жались одна к другой и в темноте были на одно лицо. Проходя мимо полки я потянулась и взяла одну из них. Страницы как всегда оказались белыми. Я пожала плечами. Так и должно быть.

И всё же.

Скосив глаза мельком взглянула на край страницы и вдруг показалось, что там мелькнуло что-то. Или это только затанцевала тень? На этот раз я посмотрела прямо и вдруг со всей отчётливостью увидела, как белые страницы покрываются ровными буквами, а буквы становятся словами. И вот уже передо мной скачет рыцарь вызволять прекрасную даму. В другой книге морское чудовище сражалось за жизнь на дне синего моря. А в третей рассказывалось о свойствах различных растений. Оставалось только удивляться, сколько же в них всего.

Но тут впереди мелькнула невидимая бабочка. Ощущение усилилось. Оно было здесь. Нить тянулась от маленького столика у окна. Ближе. Из выдвижного ящика. Потянув его на себя я увидела кучу всего, но это было не то. Там было… нет… ещё… да, вот оно! Жадно схватив шарик прижала его к себе, и тяжело дышала после некоторое время. Подняла его, гладила им кожу, глаза, посмотрела через него на лунный свет.

Это было оно, то самое. Оплетенное и укутанное, излучающее зов. Прозрачный шарик охватывал обруч и на нём растянулась надпись. «От сглаза». Я нахмурилась, я не знала что такое сглаз.

— Ты не такое как всё.

— Я тебя слышала.

— Что такое окна?

Но шарик молчал. До самого утра я сидела с ним и смотрела. Вертела в руках и нюхала. А когда первые полосы света поползи мимо ног, осторожно положила в столик и незаметно пробралась в свою комнату. Залезла в кровать и накрылась одеялом с головой. За окном уже было белым-бело.

Днём Леди Релады не было. Фрейлины со мной как всегда не разговаривали. Только слуги шептались тут и там. Но они не говорили ничего стоящего. Только всё о каких-то рынках и площадях. О новом указе да дожде. Странные слова, непонятные. Кухарка Мила сказала:

— Вот закончу с обедом и уйду. У меня сегодня выходной.

Впервые я задумалась почему у слуг и фрейлин так хорошо получается прятаться. Они иногда исчезают и потом снова появляются. Мне всегда говорили, что они просто сидят одни в любой из комнат Замка. Потому что каждому временами полагается «побыть одному».

А если нет? Я зажала глаза рукой от такой мысли. Потом отодвинулся один палец. Другой. Посмотрела в щёлку.

Мила, как и говорила, после обеда сняла фартук и подхватив сумку пошла прочь. Одно разочарование. Чтобы стать против стены?! И тут она протянула руку и… схватила пустоту и потянула на себя. Шагнула вперёд и исчезла. Милы больше нет! В мире от неё не осталось и следа.

Что здесь происходит?! Почему… Я подошла к стене и долго смотрела на неё. И вдруг услышала голос за спиной.

— Что ты делаешь?

Понадобились все силы, чтобы тут же не подскочить на месте и не кинуться просить прощения. Леди Релада стояла со скрещёнными руками и пристально разглядывала меня.

— Смотрю на стену, — ответила я. Только бы сердце не выдало.

Леди Релада всегда хорошо слышала сердца.

— Зачем?

И тут я заметила. Маленькое нечто, красное в чёрную полоску и размером меньше чем ноготь мизинца.

— Вот, — и ткнула пальцем в это. — Оно здесь.

Посмотрев в ту сторону Леди Релада ещё некоторое время молчала.

— Букашка?

— Что такое букашка?

Она выхватила толстую иглу и метнула её через комнату. Игла мигом впилась в бу-ка-ш-ку и пригвоздила её к стене.

— Залетела. Не стой здесь больше. — Было последнее, что сказала Леди Релада.

Я смолчала и кивнула. Ещё несколько дней возможности изучить стену не было. Всюду теперь чудилось тяжёлое внимание. И потому я всё время рисовала, гуляла по Замку и смотрела в телескоп. Но вот однажды слуги шептались, что Леди Релада уехала и что-то про «парламент». Я мигом понеслась к стене и не обнаружила ни иглы, ни букашки. Ближе подходить было неспокойно. Но это как будто было навязанное чувство. Внутри вспыхивала тревога, хотелось вернуться в старую комнату и смотреть на пыль под солнцем. Я резко вскинула вперёд руку и уперлась в стену. Только та не была каменной. Под рукой оказалось дерево. Мои глаза открылись. Рука скользнула вниз. Дерево было оплетено металлическими полосами. Рука скользнула ниже, где металла стало больше, хотя передо мной громоздилась всё ещё пустая стена.

Неожиданно вдали раздались приближающиеся шаги и я быстро убежала. А к стене вернулась через два дня. Всё это время рыскала по замку по тягучим потокам и находила одну странную вещь за другой. Это могли быть и вазы, в которых у нас всё время стояли цветы. Или длинная палочка. От неё приятно в руках. Но палочка ничего не сделала. В другой раз попался нож и порезал палец. Нож мигом выпил кровь и стал ещё острее. Чем больше я находила — тем проще было искать. Но ещё оставалась загадочная стена.

Нужно обязательно разобраться что к чему. Это место не такое каким кажется. От него и пахнет иначе.

На исходе первого дня меня вызвала Леди Релада. Она сидела у себя в спальне и попросила расчесать ей волосы. Взяв расческу я принялась водить серебреным гребнем по волосам.

— Что ты делала весь день?

Я рассказала о пыли, телескопе и прятках, всё как всегда. И Леди Релада осталась довольна. Гребень в руке не дрогнул.

— А если, — вырвалось у м