/ Language: Русский / Genre:detective, / Series: Частный детектив Татьяна Иванова

Малая Доза Стервозности

Марина Серова

Банкир Евгений Терновский исчез среди бела дня. Этот же день оказался роковым и для его шофера и телохранителя Сергея. Узнав, что в его квартире кто-то «хозяйничает», он примчался домой и «застукал» в ванне труп неизвестного мужчины. Пока Сергей около дома дожидался прибытия опергруппы, труп… исчез. Частный детектив Татьяна Иванова связывает исчезновение банкира с загадочным происшествием в квартире Сергея. Но для того, чтобы разобраться в хитросплетениях этого преступления до конца, Татьяне ничего не остается, как к своим профессиональным навыкам добавить чуточку женской стервозности. А иначе с мужиками и не разобраться…

Малая доза стервозности Эксмо-Пресс Москва 2000 5-04-005536-6

Марина Серова

Малая доза стервозности

ПЯТНИЦА, 20 ОКТЯБРЯ

В конце рабочего дня у Евгения Терновского было приподнятое настроение.

Сегодня он собирался провести вечер со своей любимой женщиной. Ради этого случая он решил уйти с работы пораньше, что было для него событием чрезвычайным. Хотя бизнес у Евгения давно был поставлен на прочную основу и работал как часы, не было дня, чтобы сам председатель правления банка «Реград» не явился на работу.

С Людой он познакомился в троллейбусе несколько лет назад. Его машина никак не хотела заводиться, а личный шофер безуспешно пытался справиться с ней.

Не дожидаясь окончания этого поединка, Терновский решил, что доедет на городском транспорте один — благо недалеко.

Войдя на конечной остановке в троллейбус, Терновский сел на свободное сиденье и углубился в мыслительный процесс по увеличению финансовой мощи своего банка. Мысли его были настолько далеки от реальности, что он лишь на второй остановке заметил у себя на коленях две красные гусиные лапы. Удивившись столь странному факту, Евгений подумал о превратностях жизни вообще и о езде в городском транспорте в частности.

Только сейчас Терновский обратил внимание на туго набитую авоську, в которой явно не умещались конечности бедной птицы. Тут Евгений заметил, что троллейбус уже давно перешел в разряд «резиновых» по количеству ехавшего в нем народа. И за неимением свободного пространства, сумка с гусем была протиснута между креслами. Столь нахальное вторжение в частную жизнь не могло оставить равнодушным Терновского, и он посмотрел вверх, ища глазами наглого хозяина птицы, и с ужасом увидел, что на его шляпе примостился второй гусь, только с розовыми лапами, который торчал из такой же авоськи, висевшей на руке у женщины, крепко вцепившейся в поручень.

Терновский хотел было с возмущением воскликнуть: «Уберите от меня птицу!» Но его слова так и замерли на устах, потому что он увидел бездонные синие глаза хозяйки этих гусей. Хотя по ее лицу пробежали первые морщинки, женщина показалась ему невообразимо красивой. Как истинный джентльмен, Евгений вскочил, уступая ей место. Однако оказалось, что хозяйка гусей выходит на следующей остановке, и Терновский любезно предложил ей донести авоськи до дома.

Он тогда еще подумал, как полезно иногда ездить на городском транспорте. Так в его жизнь вошла любовь.

Сладкие воспоминания прервал телефонный звонок. «Евгений Николаевич, на проводе Игорь Дмитриевич», — сообщила секретарша.

— Я слушаю, — произнес Терновский.

— Привет, Евгений, — раздался голос его партнера по бизнесу Игоря Юрко.

— У меня для тебя интересная информация.

— Наверное, опять по поводу грандиозных проектов объединения банков «Реград» и «Импекс», — отмахнулся Евгений. Он прекрасно знал своего партнера и его идеи, которые особым разнообразием не отличались.

— Нет, — нисколько не обидевшись, произнес Игорь. — Это аналитическая справка о новой программе правительства и возможных изменениях в банковской системе.

Это было уже интересней.

— Ладно, — откликнулся Терновский, — только не сейчас. Загляни ко мне завтра часов в десять.

— Эта информация не терпит отлагательств. Программа будет принята не сегодня-завтра, и мы должны быть готовы к любым неожиданностям. Завтра нам надо ее уже обсудить и наметить план действий.

— Хорошо, хорошо, — сдался Терновский. — Но я сейчас уезжаю, мне надо заехать в одно место по важному делу. К сожалению, смогу поговорить с тобой только по дороге.

Игорь усмехнулся, подумав про себя: «Знаем, какое важное дело тебя ждет». Он догадывался, что у Терновского была любовница, что в принципе воспринимал положительно. Однако его удивляло, что Евгений пытался от всех скрыть этот факт. Сам Юрко никогда и ни от кого не скрывал своих любовных связей, более того, он щедро делился опытом с друзьями и рассказывал пикантные подробности своих похождений. А вслух он произнес:

— Вот и прекрасно. Подъезжай к булочной, что напротив нашего филиала в Волжском районе, там я передам тебе документы, а ты их посмотришь дома. Перед сном, — многозначительно сказал Игорь.

— Встретимся через пятнадцать минут.

Евгений торопился на встречу с Людой. Надевая пальто, Терновский попытался определить, что же может содержаться в аналитической записке. Но так и не придя ни к какому выводу, решил не торопить события и вновь окунулся в приятные воспоминания.

Спускаясь в лифте в просторный вестибюль центрального здания банка, он подумал: какое совпадение, что и в день знакомства с Людмилой, и в этот вечер он опять оказался без своего шофера, что случалось с ним крайне редко. Должно произойти нечто необычное. «Что день грядущий нам готовит?» — неожиданно пришла на ум подходящая к случаю фраза Ленского из оперы «Евгений Онегин». Терновский невольно улыбнулся такой ассоциации. Он еще не знал, что эти слова окажутся пророческими.

Этот день принес неожиданности не только Терновскому Евгению Николаевичу, но и его личному шоферу и телохранителю Русанову Сергею. Около четырех часов ему позвонила на работу, соседка по лестничной клетке и взволнованно сообщила, что в его квартире слышны шаги и какие-то голоса.

Несколько раз звонила в дверь, надеясь, что это кто-то из своих, но никто не открывает. Наверное, забрались воры.

Сергей отпросился у Терновского с работы, коротко, без подробностей обрисовав ситуацию, и помчался домой. Он буквально влетел к себе на третий этаж и остановился перед закрытой дверью собственной квартиры, раздумывая, правильно ли он поступает, входя в квартиру, не дождавшись милиции, которую предусмотрительно вызвали соседи. Поколебавшись несколько секунд и твердо решив, что такому бравому парню по силам разобраться с какими-то грабителями, а милиция… когда еще она здесь появится, Сергей решительно вошел в квартиру.

С первого взгляда он не обнаружил дома ничего необычного. Первым делом он проверил наличие денег и документов. Они лежали, как обычно, на своем месте.

Немного успокоившись, ан проверил сохранность других ценностей. Все было в порядке. Никаких следов взлома. Да и кто мог позариться на его холостяцкое жилище? Обстановке он не придавал большого значения, главное, чтобы была удобная кровать. Решив, что соседи, которые к тому времени столпились в его коридоре, что-то напутали, он дал им отбой и закрыл дверь. Только тут Сергей почувствовал, как усталость наваливается на него. Чтобы освежить голову и упорядочить мысли, он направился в ванную комнату, открыл дверь и… замер — в ванне лежал покойник.

Когда Сергей увидел труп, ему стало не по себе. Нет, он не относился к разряду слабонервных. Пройдя афганскую мясорубку, он видел и не такое. Но труп в собственном доме… Малоприятным было и то, что мужчина был обнаженным.

Нельзя сказать, что Сергей никогда не видел голых мужчин, хотя это — малопривлекательное зрелище, в отличие от обнаженных женщин, но голых трупов…

Никогда! А тут еще милиция, которая должна была подъехать с минуты на минуту.

Поверят ли, что покойника ему подкинули? Вряд ли. Проще найти убийцу, когда он находится рядом.

У Сергея в голове все окончательно перемешалось. Попытавшись трезво мыслить, он вышел на улицу и закурил сигарету. Раздумывая о своем ответе милиции, Сергей решил, что лучше сказать правду. За этими раздумьями его и застал подъехавший наряд милиции.

Резко взвизгнули тормоза, и из остановившегося милицейского «лунохода» вывалился немногочисленный личный состав опергруппы. Последним, кряхтя и ругаясь, вылез старший группы капитан Ермаков. Сорока пяти лет от роду, он уже имел брюшко и с трудом умещался на переднем сиденье «лунохода».

Осмотревшись, капитан заметил у подъезда мужчину, сидящего в позе роденовского мыслителя с сигаретой в руке. Это привлекло его внимание: мужчина, казалось, был пьяный. Нельзя сказать, что капитан Ермаков был не согласен с тем образом жизни, который вели многие его соотечественники. Он и сам был не прочь при случае выпить и в количестве спиртного себя не ограничивал. Ненависть к пьяницам у капитана была профессиональной. Еще совсем недавно он, тогда еще старший лейтенант, работал на дежурке, которая собирала пьяниц по всей округе.

Служил Ермаков честно: забирал всех, даже трезвых, у которых косил хотя бы один глаз, взятки брал регулярно и помногу. В общем, работник был исправный.

Настоящий служака. Но при очередной облаве он оплошал, проявил слишком большое рвение: не по рангу грубо обошелся с одним из «отцов города», да еще содрал с него взятку в двукратном размере.

Собственно, последнее обстоятельство и послужило основным поводом для разбора дела Ермакова на дисциплинарной комиссии, главным аргументом которого было превышение нормы взятки. Кому-то не давали покоя ермаковские «повышенные тарифы». После рассмотрения дела на комиссии Ермаков был уволен. «В связи с переходом на другую работу» его перевели в другой отдел и повысили в звании. По старой привычке к пьяным капитан Ермаков питал необычайную привязанность.

— Алкаш? — произнес вслух сам себе капитан, глядя на сидящего мужчину.

— Непохоже, товарищ капитан, — ответил сержант. Но Ермаков его не слышал и продолжал размышлять: забрать — не забрать.

— А, ладно, — махнул рукой капитан и направился к подъезду.

Поравнявшись с мужчиной, капитан поинтересовался у него этажом нужной квартиры. Мыслитель, не поднимая глаз, переспросил:

— Что?

— Ядрена вошь. он еще и не слышит! — выругался капитан. — Точно, в отключке. — Мысленно Ермаков обрадовался, что не потерял своей профессиональной квалификации и сразу определил пьяного. — Иванов, вызывай «трезвяк». — И, обращаясь к мужчине проревел:

— Спрашиваю, на каком этаже находится квартира…

— здесь капитан запнулся, забыв номер.

— Номер семьдесят, — подсказал сержант.

— Семьдесят, будь она неладна, — повторил Ермаков.

— На третьем этаже, первая дверь направо, — меланхолично ответил мужчина.

Капитан Ермаков удивился такой осведомленности и, главное, памяти пьяницы.

— Откуда вам известны такие подробности?

— Я в ней бывал.

— Этого и следовало ожидать, — хмыкнул капитан.

— И неоднократно, — как ни в чем не бывало продолжал мужчина.

— ?!

— Я там живу.

— Так это вы убийца?

— Я?! — только тут мужчина поднял на капитана глаза и уже спокойно добавил:

— Ах, это вы. Наконец-то. — И, как бы отвечая на предыдущий вопрос:

— Я уже и сам не знаю.

— Иванов, отменяй «трезвяк». — Капитан снял фуражку, расстегнул китель и стал вытирать большим носовым платком пот со своей лысеющей головы. — Вы гражданин Русанов?

— Да, — упавшим голосом ответил Сергей.

— Что у вас случилось?

— Ну, как вам сказать… В общем… Пойдемте — сами увидите, — произнес Русанов неопределенно.

— Так что же у вас произошло? — повторил капитан вопрос, когда они уже поднялись в квартиру.

— Вот посмотрите, — оживился Сергей, открывая дверь в ванную комнату. — Видите?

Капитан заглянул в открытую дверь, но, ничего необычного не увидев, спросил:

— Что?

— Как что? Труп! — пояснил Сергей, удивляясь чрезвычайной тупости блюстителей закона. Он был человеком трезвомыслящим и, конечно, не относил эту категорию служащих к интеллектуальной элите. Но чтобы проблемы с рассудком достигали такой степени — это выходило за все рамки его философского мировоззрения.

— Какой труп? — переспросил изумленный капитан, начиная подозревать, что этот на вид нормальный мужик свихнулся на почве детективных романов.

— Большой, мужской и белый, — съязвил Сергей, начиная терять терпение.

— Который в ванне лежит!

— Вы что, шутить изволите? — несколько по-старомодному спросил капитан.

— Какие могут быть шутки, если в моей собственной ванне плавает труп!

— Да-а-а, — многозначительно произнес капитан и странно посмотрел на Русанова. — Ванна пуста!

Теперь пришла очередь удивляться Русанову. Он посмотрел на капитана и заглянул в комнату. Трупа не было!

Сергей почувствовал себя еще отвратительней. Настоящим идиотом, место которому в палате номер шесть психиатрической больницы. Сейчас он готов был провалиться сквозь землю.

Доблестная милиция, проведя необходимые действия и не обнаружив явных признаков вторжения посторонних лиц, составила протокол ложного вызова и удалилась, оставив Русанова в состоянии прострации.

СУББОТА, 21 ОКТЯБРЯ

Утром по сигналу в Волжском районном отделе милиции к месту преступления выехала оперативная бригада во главе с капитаном Ермаковым.

На пустыре, где рано утром был обнаружен труп неизвестного, их уже ждали бойцы из опорного пункта.

— Что у вас тут случилось? — вылезая из машины, обратился к ним капитан.

— Да вот… — сержант махнул рукой на труп.

— Почему не по уставу докладываете? Доложите как следует! — прикрикнул капитан.

Сержант вытянулся по струнке и откозырял:

— Слушаюсь. Товарищ капитан, разрешите доложить…

— Ладно, ладно. Вижу, что устав читали, — смягчился Ермаков. — Вольно.

— Недалеко от проезжей части, в кустах обнаружен труп неизвестного мужчины. На вид ему лет 40-45, не больше. Высокий, светловолосый, с мелкими чертами лица. Одет в дорогой костюм. Недалеко от него, метрах в десяти, лежит взломанный кейс с разбросанными вокруг бумагами. Место преступления оцеплено, — отчеканил сержант.

— Как фамилия?

— Не знаю, — смутился сержант. — Как и положено по инструкции, труп не трогали.

— Да не трупа, а твоя.

— Краснов.

— Молодец, Краснов! Хвалю! Быть тебе генералом.

— Товарищ капитан, — обратился к Ермакову один из оперативников, — что будем делать с трупом? Судмедэксперта нет.

Судмедэксперт — единственный на весь Волжский РОВД — отсутствовал по веской причине. У него накануне умерла «любимая» теща, и в данный момент он занимался своими прямыми обязанностями — устанавливал причину ее смерти.

Сколько раз он мечтал об этом! Однако сейчас почему-то не чувствовал воодушевления. Судмедэксперт с грустью думал, что теперь не на кого будет излить свой гнев — теща была подходящей для этого кандидатурой, она всегда находилась в «бое-' вой» форме, — не у кого будет взять взаймы на неопределенный срок или, возможно, даже навсегда; И самое главное, не к кому будет отправить на выходные и каникулы двух «малолетних преступников» — сыновей 9 и 13 лет, отравлявших своими играми в индейцев судмедэксперту все воскресные дни.

— Так что будем делать с трупом? — повторил свой вопрос оперативник.

— От чего он, — капитан выразительно посмотрел на труп, — умер? — Ему размозжили затылок. Наверное, от этого он и скончался.

— Почему «наверное»? Точно от этого. Запомни, с пробитой головой долго не живут, — назидательно изрек капитан и сам удивился столь умным словам.

— Всякое бывает. Например… — недоуменно начал было оперативник.

Капитан оборвал его:

— Никаких «например». Случай предельно ясный — убийство с целью ограбления. Труп отправьте в морг. Пускай там с ним и «резвятся». Выполняйте! — приказал капитан. Затем обратился к одному из следователей:

— Свидетели есть?

— Пока нет. Сейчас опрашиваем жителей близлежащих домов.

— Кто сообщил о трупе?

— Звонок был анонимный.

Капитан поежился:

— Скоро зима. — И обращаясь к следователям:

— Ну, ладно, вы, ребята, здесь работайте, а мы поедем. Машину за вами пришлем.

Садясь в машину, капитан думал об одном: «Второе убийство за последние сутки». Хотя убийство само по себе являлось малоприятным фактом, в данном случае его радовало то, что в отличие от предыдущего вызова один из двух составляющих тяжкого преступления — покойник — находился на месте.

ПОНЕДЕЛЬНИК, 2 НОЯБРЯ

В понедельник я проснулась от настойчивого телефонного звонка. Глянув на часы, недовольно подумала:

«Эти телефонные монстры созданы не для того, чтобы доставлять радость людям, а им в наказание. Не дают спокойно насладиться сном. Время — еще только десять часов!» У меня был период бездействия, который на этот раз протекал в полном соответствии с предсказанием: «Не самый лучший период для профессиональной деятельности; возможны неожиданные изменения планов и кризисные ситуации».

Есть у меня такое слабое место — верю всяким гаданиям. Без этого не обходится ни одно существенное начинание. Особенно доверяю я двенадцатисторонним гадальным костям. Столь странное, с точки зрения моих друзей, увлечение имеет почти детективную историю.

Еще до начала своей частной практики я перепробовала множество занятий: от нянечки в детском саду до менеджера торгового зала, но нигде долго не задерживалась. И не потому, что не справлялась с работой, а потому, что работа не доставляла удовлетворения. На этой почве у меня началась глубокая депрессия.

Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы не подарили мне гадальные кости и книгу расшифровок к ним. Бросив кости из чистого любопытства, я получила комбинацию из чисел 29, 22 и 12, что означало — «Ваше место там, куда влечет сердце, там же вас ждет и благополучие». На тот момент я была увлечена детективными романами. Это и решило исход дела. Я стала частным детективом.

Впрочем, я отвлеклась. Обычно в период бездействия я вставала не раньше двенадцати часов. А если учесть, что накануне мы с друзьями оттянулись по полной программе, то десять часов утра для меня показались несусветной ранью.

Несмотря на это, я все же встала и взяла трубку, решив, что это единственный способ укротить телефон.

— Доброе утро, Татьяна Александровна. Меня зовут Серов Олег Александрович. Если я не ошибаюсь, вы занимаетесь частным сыском? — учтиво произнес он.

— Нет, вы не ошибаетесь, — сквозь сон ответила я, до конца не осознавая смысла сказанного мной. — Как вы узнали номер моего телефона?

— Мне его дал ваш знакомый, Либерман Соломон Моисеевич. Когда-то вы помогли ему найти украденный бриллиант. Помните?

Конечно, я прекрасно помнила Либермана — пятидесятилетнего еврея — и его дело. Это было мое первое частное расследование после ухода из милиции.

Имея ювелирную мастерскую, Либерман жил скромно, тратя большую часть денег на расширение своего бизнеса и на молоденькую любовницу. К несчастью, его еще нестарая жена прознала про это и придумала страшную месть. Чтобы разорить собственного мужа, а заодно наставить ему рога, она по сговору с любовником увела у незадачливого ювелира буквально из-под носа великолепный алмаз, стоивший кучу денег. Кроме солидного вознаграждения, из всей этой истории я вынесла следующую мораль: «Не надо скупиться на собственных жен, иначе можешь остаться и без жены, и без штанов».

— Мне нужна ваша помощь в одном деле, — продолжал мой собеседник.

— В чем состоит ваше дело? — оживилась я. — Я не хотел бы обсуждать это по телефону. Могу лишь сказать, что убит мой лучший друг, а следствие считает это простым убийством с целью ограбления.

— А вы так не считаете?

— У меня есть очень веские доводы так не думать. Боюсь, что с самого начала следствие пошло не по тому пути. При личной встрече я постараюсь убедить вас в этом.

— Хорошо. Где мы можем все обсудить?

— Вы ничего не имеете против мяса экзотических животных?

Я понятия не имела, какие конкретно животные имеются в виду, но согласилась.

— Тогда предлагаю встретиться в ресторане «Аллигатор», что на Немецкой.

При этих словах я пожалела о том, что согласилась: я живо представила, как нам подают жаркое из крокодилятины с гарниром из его же жертв. От столь потрясающей картины у меня начался спазм желудка. Неимоверным усилием воли я взяла себя в руки — отказываться было уже поздно.

— В четверть второго я буду ждать вас там, — продолжал собеседник. — Вас это устроит?

— Вполне, — ответила я, быстро соображая, хватит ли мне трех часов на утренний моцион, приведение себя в порядок, дорогу и прочие мелочи. — Но как же я вас узнаю?

— Я сам подойду к вам. Либерман так подробно описал вас, что, думаю, я не ошибусь.

Последняя фраза меня заинтриговала. Интересно, чем занимается этот Серов Олег Александрович. Оказывается, он собирается не только накормить меня крокодилом, но и показать иллюзионистские штучки из арсенала Дэвида Копперфилда. Это уже нечто! Разве можно такое пропустить? Ни-за-что!.

Прежде чем отправиться на встречу с Серовым, я бросила гадальные кости, чтобы получить ответ на вопрос: «Стоит ли браться за дело?» Выпавшая комбинация: 7+20+25 советовала мне не думать, что вся жизнь — ошибка, а также не смотреть мрачно на происходящее. Честно говоря, я смутно понимала, что это может означать по отношению к заданному вопросу. Либо браться за дело и смотреть мрачно на происходящее. Либо не браться и думать, что вся жизнь — ошибка. В итоге решила действовать по обстоятельствам. Для уверенности я прихватила с собой упаковку рвотных таблеток «Антияд». На тот случай, если крокодил застрянет где-нибудь по пути в желудок.

Утром Василь Иваныч, сторож городского морга, проснулся на рабочем месте, как обычно, с головной болью. Вот уже несколько лет утро Василь Иваныча начиналось одинаково — опохмелкой. Не изменил он традиции и на этот раз. Затем Василь Иваныч решил осмотреть секционный зал, а в просторечии — трупную. Делал он это постоянно, поскольку периодически случались пропажи трупов. Правда, потом их находили в самых невероятных местах. Ничего плохого в пропаже трупов Василь Иваныч не видел: чем меньше трупов, тем лучше. Что делать, боялся он покойников и потому их не любил.

Войдя в трупную, он увидел белые простыни, из-под которых торчали голые ноги покойников, и принялся их пересчитывать. Осмотрев весь зал, Василь Иваныч недовольно выругался, протер глаза и начал считать заново. Но и на этот раз трупов оказалось на одного больше. Теперь Василь Иваныч уже крепко выругался и решил пересчитать покойников не по ногам, а по головам. Для этого ему пришлось обойти все столы и заглянуть под покрывала. В дальнем конце помещения Василь Иваныч вдруг воскликнул:

— Опять в глазах двоится! Надо все же сходить к врачу.

Он быстро заморгал глазами, как бы пытаясь снять пелену, затем на несколько секунд зажмурил их и снова открыл. Но «видение» не исчезло — на столе лежало два трупа.

— Вот тебе ядрена вошь! — только и смог вымолвить Василь Иваныч.

Ресторан «Аллигатор» я нашла с трудом. Заведение это открылось недавно и не было еще широко известно любителям поесть и выпить. Войдя внутрь, я постояла несколько секунд у входа в ожидании человека, пригласившего меня сюда, и уже хотела было направиться к стойке в надежде, что встреча с местным Дэвидом Копперфилдом не состоится и не придется обедать крокодилом, как увидела рядом с собой неизвестно откуда взявшегося мужчину лет тридцати.

— Я Серов, а вы, вероятно, Татьяна Александровна? — коротко представился он и пригласил к столику в дальнем углу. — Не правда ли, замечательное место! — сказал Серов. — Я здесь иногда обедаю, поскольку неподалеку работаю. Но это случается реже, чем хотелось бы. Обеденный перерыв не всегда удается использовать по назначению.

— В отличие от вас я впервые в этом заведении, но оно мне тоже кажется милым. Так что же вас привело ко мне? — вернула я собеседника к реальности.

— Сначала давайте закажем что-нибудь. Учитывая, что вы здесь впервые, я возьму на себя смелость выбрать по своему усмотрению. Не возражаете?

И поскольку я согласно кивнула, полностью уверенная в надежности таблеток, мой собеседник заказал сига, тушенного в листьях финиковой пальмы с гарниром, бутылку белого вина и малиновый мусс на десерт. Затем продолжил:

— В субботу утром на одном из пустырей в Волжском районе был найден труп моего друга Евгения Терновского. Вы, наверное, уже знаете об этом? В тот же день это сообщение прошло в сводке криминальных новостей местного телеканала.

— Ваш друг был известной в городе личностью, — скорее констатировала, чем уточнила я.

— Да, он возглавлял банк «Реград», который сам же основал.

— Почему же вы не доверяете милиции в расследовании этого дела? Если Терновский был известным человеком в городе, то милиция приложит все силы, чтобы раскрыть преступление.

— Один мой хороший знакомый работает в УВД, поэтому я обладаю кое-какой информацией. Следствием в качестве предварительной выбрана версия убийства с целью ограбления. Да, пропало несколько его вещей. С Евгения сняли часы «Роллекс», ботинки, украли из кейса все наличные деньги. Однако я почти уверен, что это не ограбление. Банкиров по мелочам не грабят.

— Из всего, что вы рассказали, ясно, что это действительно подпадает под категорию убийств с целью ограбления.

— Дело в том, что неподалеку был найден раскрытый кейс Женьки с разбросанными вокруг деловыми бумагами.

— Все верно, открыли кейс, ничего ценного не нашли и выкинули за ненадобностью.

— Вот в том-то и дело, что выкинули. Ботинки за четыреста долларов взяли, а кейс за шестьсот выкинули. Кроме того, Женя был убит ударом по голове, а орудия убийства не нашли. Это же не оружие или нож, чтобы носить их с собой.

Я на минуту задумалась: «Простое убийство с целью ограбления… Что-то здесь не сходится, но что? С одной стороны, дело явно не относится к разряду необычных. А с другой — „банкиров по мелочам не грабят“. Серов прав, в этом стоит разобраться. К тому же денежное вознаграждение, я полагаю, будет солидное».

— Я возьмусь за это дело. Для начала расскажите мне по порядку все, что знаете.

— Примерно в четыре часа дня Женя вышел из офиса банка, сел в машину и уехал. Кстати, в тот день он был сам за рулем. А в субботу утром его нашли на пустыре около дома номер триста двадцать пять по улице Космонавтов. Вот и все.

— А машина?

— Ее не нашли.

— Причина смерти установлена?

— По официальному заключению — от кровоизлияния в мозг вследствие черепно-мозговой травмы. Евгения ударили по затылку.

— И последний, личный вопрос. Как вам удается узнавать людей лишь по словесному описанию? Где вы работаете?

— Это не работа, это дар, данный мне свыше. У одних талант проявляется в музыке, живописи, поэзии, а у меня — в этом.

Оговорив финансовые вопросы, я решила воспользоваться моментом и попросила Серова предупредить жену Терновского о моем визите. После чего я и мой собеседник разошлись каждый по своим делам.

Утро для Николая Абрамовича Гиттермана начиналось как нельзя лучше. Он проснулся в приподнятом. настроении. Как всегда, плотно позавтракал, выпил чашку ароматного кофе и поспешил на службу. Он только что получил повышение.

Сбылась его давняя мечта — он занял место главного в морге. В прекрасном расположении духа явился Николай Абрамович на работу и сразу же в дверях встретил вечно пьяного сторожа Василия Ивановича, который так косил глазами, что сомневаться не приходилось — старик опять с похмелья.

— Абрамыч, тут лишний труп объявился. Че делать-то? — сообщил Василий Иванович и, не удержавшись, качнулся в сторону Гиттермана.

Главного обдало запахом перегара, и он невольно отшатнулся.

— Ладно, разберемся, — бросил Гиттерман, не поверив сторожу, и пошел дальше.

«Надо будет его уволить, — буднично подумал Николай Абрамович. — Хотя нет. Трезвому придется платить больше. Пускай работает».

Минут через десять Гиттерману позвонил по Внутреннему телефону ведущий патологоанатом:

— Николай Абрамыч, один труп не наш.

— Как не наш? — Гиттерман несколько опешил.

— Без опознавательных знаков, — сообщил собеседник на том конце провода.

— Проверьте по книге поступлений.

— Проверили.

— И что? — осторожно спросил Николай Абрамович. Он еще надеялся, что все обойдется.

— Не числится.

У Гиттермана аж сердце екнуло. Вот и первый день работы в новой должности. А ведь день так хорошо начинался!

Гиттерман набрал «02» и рассказал о случившемся. Через час приехала патрульная машина. Следственная группа нехотя вылезла из нее и направилась в морг.

— Что у вас случилось? — произнес ставшую уже дежурной фразу толстый мент, на погонах которого красовалась одна звездочка. Гиттерман сразу про себя его назвал «Звездочкой». По всей видимости, он был в группе за старшего. Так решил Николай Абрамович и не ошибся.

Гиттерман изложил уже выученную наизусть историю с лишним трупом.

Старший мент устало поморщился:

— И что вы от нас хотите?

Николай Абрамович ошалело уставился на Звездочку. Такого вопроса он, никогда не сталкивавшийся напрямую с правоохранительными органами, от доблестных сотрудников милиции не ожидал.

— Да заберите вы его, ради бога! — в сердцах бросил Гиттерман, имея в виду труп.

— Простите, кажется, это ваше заведение занимается хранением трупов, — отпарировал милиционер, делая ударение на слове «ваше».

— Тогда проведите расследование, откуда он взялся. Ну, я не знаю.

Делайте же что-нибудь!

Звездочка невозмутимо бросил:

— Этим мы сейчас и займемся. Давайте осмотрим место происшествия.

— Пожалуйста.

Гиттерман пропустил старшего группы вперед. Сам последовал за ним, указывая дорогу. Замыкали колонну остальные члены следственной группы. Пока шли к трупной, Звездочка все повторял:

— Не понимаю…

Гиттерман периодически вставлял:

— Я сам не понимаю…

— Не перебивайте. Не понимаю, как у вас мог оказаться неучтенный труп.

Может, уборщица бирку случайно оторвала.

— Может… Все может. Но вряд ли.

Звездочка остановился и обернулся к Гиттерману:

— Как это понимать?

— Он не числится даже в книге поступлений.

— Может, завалялся где-нибудь, — не обращая внимания на слова главного, продолжал Звездочка. — Лежал у вас с прошлого года. Про него уже все забыли. А тут провели инвентаризацию и вынули на свет божий. Может такое быть? — И сам же ответил:

— Может.

— Только не у нас, — горячо вступился за свое учреждение Николай Абрамович. — Мы держим марку. Наш морг является образцово-показательным заведением. Здесь за честь считают лежать самые известные и состоятельные горожане. Бывает, что даже из других городов привозят.

— Ну, положим, оказаться здесь никто не мечтает…

Звездочка не успел закончить фразу, потому что в этот момент они вошли в секционный зал. Сняв показания и зафиксировав место происшествия, оперативная группа со словами «Ждите результатов» поспешно удалилась.

Николай Абрамович со вздохом присел на краешек стола, достал носовой платок, вытер пот со лба и произнес: «Ну и ну!», не в силах ничего больше произнести. На Гиттермана смотрело несколько пар глаз работников морга. И уже персоналу Николай Абрамович бросил:

— У вас что, работы нет? Расходитесь по местам!

Все нехотя стали разбредаться.

Дом, где проживала семья Терновских, выделялся среди своих трехэтажных собратьев по Самокатной улице не только фасадом, но и номером. Хотя многие дома в округе имели дроби или буквы, никто не мог сказать, почему этому дали столь странный номер — 50/50. Подростки называли этот дом не иначе как на английский манер — «фифти-фифти». Старики любовно величали дом «полтинником» или «смирновкой», наверное, за крепость одной из разновидностей этой водки. Людям, связанным с торговлей и финансами, больше. нравились «стольник» и «полбакса», хотя происхождение последнего было не ясно.

В тихом жилом микрорайоне, принадлежавшем когда-то одному из военных" гигантов, коих во множестве было в городе, в одном из домов сталинских времен Терновский купил целый подъезд. Убитый, по-видимому, относился к категории деловых людей, пытающихся быть ближе к народу, из которого они не так давно вышли, и всячески демонстрирующих свой демократизм. Сказывалось его прошлое, когда Женька Терновский был обыкновенным пареньком из глухой деревни. Это позднее он поступил на физфак местного университета, там его избрали комсоргом факультета. А затем благодаря своему упорству и трудолюбию Терновский сделал карьеру, став секретарем райкома комсомола одного из районов города.

Внутри ничто не напоминало бывший подъезд стандартного многоквартирного дома с грязными лестницами и разбитыми стеклами. Все было обставлено в соответствии с нормами капиталистического общежития. Кроме того, «буржуйский подъезд», как любовно называли жители дома скромную квартиру Евгения Терновского, имел почти столько же степеней защиты, как американский доллар.

Пройдя через эшелонированную оборону дома, я оказалась в большой комнате, служившей, видимо, гостиной. Навстречу мне вышла жгучая брюнетка лет тридцати пяти, одетая в шикарный домашний халат. У нее были огромные карие глаза с ресницами, как опахала, и роскошный бюст, который наверняка свел с ума не один десяток мужчин.

— Здравствуйте, Татьяна. Меня зовут Маргарита. Я жена, — она замешкалась, — уже вдова… Терновского. Олег предупредил меня о вашем визите.

По выражению ее глаз я поняла, что смерть мужа ее не очень расстроила, а лишь слегка огорчила. Поэтому я .решила действовать открыто.

— Я хотела выразить вам искренние соболезнования, но вижу, что вы в них не нуждаетесь.

— Не вижу смысла притворяться скорбящей любящей женой. Наш брак давно фактически распался. Однако сразу хочу сказать, что я не убивала мужа, да и смысла делать это не было.

Несколько секунд подумав, Маргарита продолжила:

— Мы поженились с Женей рано — в двадцать два года, сразу после окончания университета. Учились вместе с первого курса. Сначала просто дружили.

А когда пришло время обзаводиться семьей, Женя сделал мне предложение.' Я его восприняла как само собой разумеющееся. Хотя, наверное, я Женю никогда не любила. Тогда я считала, что нет более крепкой основы для семьи, чем дружба. Но как оказалось впоследствии, этого недостаточно. Постепенно мы друг к другу охладели. Женя завел себе любовницу, хотя и тщательно скрывал это.

Только ради детей я сохраняла семью. Евгений был прекрасным отцом, он обожал своих детей, особенно сына. Мальчик бы не перенес распада нашей семьи.

— Кому после смерти вашего мужа достанутся его недвижимость и ценные бумаги?

— Мне и моим детям. Женя не оставил завещания.

— А сколько вашим детям лет?

— Елене — пятнадцать, а Костику — двенадцать.

— Значит, самостоятельно они пока не могут распоряжаться своим имуществом. Кому принадлежит контрольный пакет акций банка?

— Моему мужу… принадлежал. — И с грустью добавила:

— Теперь мне и моим детям.

— А кто сейчас управляет банком?

— Юрко — компаньон мужа. Он, кстати, уже пообещал, что возьмет на себя похороны Жени и будет регулярно выплачивать мне проценты по акциям.

— Вернемся к вашему мужу. Во сколько обычно он возвращался домой?

— Как правило, часов в шесть.

— Он после работы ехал сразу домой или заезжал куда-нибудь?

— Куда ехать после работы, решал мой муж, — равнодушно произнесла вдова. — Обычно утром, перед уходом Евгений говорил, во сколько будет дома.

Если задерживался, то звонил с работы.

— Вы не знаете, Евгений Николаевич никуда не собирался в тот день?

— Я никогда не спрашивала его о работе — она меня мало интересовала. На мне было домашнее хозяйство и воспитание детей. Сам муж никогда не рассказывал о своих делах.

— Никто из ваших знакомых или друзей не живет в районе улицы Космонавтов? Может быть, родственники?

— У Жени было мало знакомых, которых он приводил домой и знакомил с семьей. А друзей и того меньше. Из близкого круга, насколько я знаю, все живут в разных местах. У одного — собственный коттедж на окраине города. У другого — квартира в центре. Нет, в такой глухомани никто не живет. А родственников в городе у нас нет.

— Как ваш муж добирался на работу?

— За ним заезжал его личный шофер Русанов Сергей. Иногда, очень редко.

Женя сам садился за руль. А бывало, что добирался на общественном транспорте.

Но это случалось крайне редко.

— В пятницу за вашим мужем тоже заехал шофер9 — Да, все было как обычно.

— Это случайно не его машина под окном? — указала я на авто красного цвета.

— Что вы, это мой «Форд-Эскорт». А муж ездил на черном «БМВ».

Выйдя из подъезда, я решила побеседовать с жильцами дома. Сделать это оказалось нетрудно. Убийство известного всей округе бизнесмена было столь редким для этих мест событием, что весть о нем мгновенно облетела весь поселок и вышла за его пределы. «Буржуйский подъезд» вот уже несколько дней находился под пристальным вниманием жильцов дома номер 50/50. Ни одному официальному, а тем более неофициальному лицу не удавалось пройти туда незамеченным.

Собравшиеся около подъезда охотно включились в беседу. Каждый старался наперебой рассказать все, что — он знал и даже чего не знал о Терновских. Как о любом известном человеке, о банкире и его семье ходили самые невероятные и нелепые слухи. Явные домыслы типа того, что у собаки Терновских вставные фарфоровые челюсти, я сразу отбросила.

Однако встретилось и немало полезной информации. Я узнала, что хотя Евгения Николаевича недолюбливали за его состояние, он был не из числа тех людей, которые с высокомерием относятся к тем, кто стоит ниже их по социальной лестнице. Терновский всегда здоровался с жильцами дома и вел незаметную жизнь.

Наконец, его усилиями дом получил новую систему отопления и свежевыкрашенный фасад, который на следующий же день был «обновлен» местными мальчишками.

Несмотря на это, поступок Терновского снискал банкиру уважение. Поэтому о нем говорили не иначе как «жалко мужика».

Иное было мнение о Маргарите Витальевне. Она явно не относилась к числу домоседок. Как правило, во второй половине дня, а иногда и утром, проводив всех домочадцев, Терновская на своем красном «Форде» уезжала за покупками.

Возвращалась она домой часов в пять вечера. Так было и в прошлую пятницу.

Отправив мужа на работу, сына — в физико-технический лицей, а дочь — в закрытую частную школу, Маргарита Витальевна села в «Форд» и, завернув крутую петлю, помчалась по магазинам.

ВТОРНИК, 1 НОЯБРЯ

Следующий день я посвятила пустырю напротив дома по улице Космонавтов, Памятуя о том, что в России две беды — дороги и дураки, я предусмотрительно надела старые джинсы, фуфайку и отцовские резиновые сапоги, в которых он ездил на рыбалку. И, как оказалось, не зря.

Пустырь больше представлял собой свалку: кое-где виднелись кучки мусора, периодически возводимые жильцами близлежащих домов. Здесь же ржавел остов непонятного самоходного средства, который облюбовала местная ребятня.

Между кучами мусора невероятным образом ухитрились разместиться несколько металлических гаражей да прижавшиеся к ним картонные жилища бомжей. Вследствие захламленности растительность на пустыре напрочь отсутствовала, что делало его похожим на лунный ландшафт. Лишь немногочисленные кусты вдоль дороги скрашивали безрадостную картину.

Как я и предполагала, земля на пустыре была изрядно истоптана. Видимо, не обошлось без активного участия местных жителей. Благодаря этому я определила, где примерно был обнаружен труп. Осмотрев место преступления, я поняла, что возможных орудий убийства здесь было предостаточно: начиная с битого кирпича и заканчивая фрагментами железной арматуры, но ни на одном из них не удалось обнаружить следы крови.

Вернувшись домой, я постаралась смыть запахи пустыря, усердно намыливаясь под душем. Затем сварила себе чашку крепкого кофе и, усевшись поудобнее в кресло, стала анализировать полученную информацию.

Убит известный — тут я сделала поправку, так как сама о Терновском никогда ничего не слышала, — довольно известный банкир. Труп нашли в субботу утром. Значит, убийство произошло либо в этот же день, либо накануне вечером.

Место убийства — пустырь, если убили ночью. Только в это время суток никто ничего не заметит. Либо убили в другом месте, а труп выбросили на пустыре.

Орудие убийства — неизвестный тяжелый предмет. Подозреваемые — пока лишь вдова Терновского. Какие мотивы?

Измена мужа, которую, впрочем, еще надо проверить, и влекущий ухудшение материального положения возможный развод. Кроме того, у нее нет алиби. Соседи показали, что Маргарита Витальевна в пятницу уехала из дому часов в одиннадцать, а вернулась только после пяти.

Я решила наметить для себя план на завтрашний день. Во-первых, опросить жителей близлежащих к пустырю домов — вдруг кто-то что-то видел? Во-вторых, поговорить с друзьями и знакомыми банкира на предмет его возможного развода.

В-третьих, уточнить, каким именно предметом был убит Терновский. Впрочем, . последним пунктом можно заняться и сейчас.

Я набрала номер сотового телефона Серова:

— Добрый день, Олег Александрович! Это Иванова. Не хотите ли со мной прогуляться?

— С вами — куда угодно, — весело ответил он.

— Рано радуетесь. Вы еще не знаете куда. Прогулка будет чисто деловая — в морг.

— ?!

— Да, именно туда. Необходимо уточнить кое-что. Вы во сколько заканчиваете работу?

— В пять ровно…

— Прекрасно. Скажите, где вы работаете, я буду ждать вас у входа.

— Нет, не стоит. Я отлучусь на какое-то время и неизвестно, когда приду. Давайте лучше встретимся в «Аллигаторе» без десяти пять.

На этот раз я пришла в ресторан «Аллигатор» заранее. Серов появился точно в назначенное время. Окинув взглядом посетителей ресторана, он увидел меня и, улыбнувшись, направился к моему столику.

"Да, не красавец, но что-то в нем есть, — подумала я про себя. Высокий, статный, с черными как смоль волосами и пронзительными темно-серыми глазами.

Высокий лоб, уверенная походка — все это притягивало к нему. — Наверное, женщины вешаются на него как новогодние гирлянды на елку".

— В этот раз право выбора блюд за мной. Вы не против? Тогда прошу отведать салат по-мармезонски.

— Это слишком легкий ужин после трудного рабочего дня, — произнес Серов, грустно взглянув на салат из одних овощей и зелени.

— Есть еще кофе и бутерброды с красной икрой. И не забывайте, Олег Александрович, куда мы поедем. Боюсь, что от всего увиденного плотный ужин попросится из желудка обратно. А с легкой закуской этого не произойдет.

— Вы меня убедили.

Быстренько закончив с ужином, мы на зеленом «БМВ» Серова отправились в морг. По дороге я кратко рассказала о своих намерениях. Кроме того, в машине произошло поворотное событие — мы перешли на «ты».

Новый городской морг располагался в лесопарковой зоне, в непосредственной близости от санаториев и домов отдыха. По всей видимости, предполагалось, что горожанам после ненавязчивого сервиса и лечения потребуется вечный отдых.

Чтобы попасть в столь закрытое заведение, пришлось выдумать легенду — будто мы знакомые Терновского, пришли посмотреть, как подготовлено тело к похоронам. Для большей убедительности хранителю мертвых душ сунули предусмотрительно захваченную бутылку водки, которая и была с благодарностью принята. Дежурный, растаявший от такой щедрости, не только впустил нас вовнутрь, но даже оставил на некоторое время — пока искал стакан — одних, предварительно указав стол, на котором лежало нужное нам тело.

Я внимательно осмотрела затылок Терновского. В нем зияла огромная дыра.

— Удар был нанесен очень тяжелым предметом. Но обрати внимание, следов крови немного. Это тебя не удивляет? — Я вопросительно посмотрела на Серова. Он пожал плечами. — А меня смущает… — Я на секунду задумалась. — Давай осмотрим все тело.

Но ничего необычного замечено не было. В это время подал голос разомлевший от водки дежурный:

— Да-а-а, не повезло бедняге. — Он подошел к нам, сокрушенно покачал головой, посмотрел на початую бутылку водки:

— Давайте выпьем за то, чтобы никто никогда никого не убивал.

Мы с Серовым переглянулись и, не сговариваясь, согласились с этим тостом, но выпить с дежурным отказались под благовидным предлогом.

Всю обратную дорогу я обдумывала увиденное. Оказалось, не такое уж простое это убийство с ограблением. Да и с ограблением ли? В голове у меня неожиданно промелькнула странная мысль и так же быстро исчезла. Серов, подъезжая к моему дому, вдруг предложил:

— Может, посидим где-нибудь?

Я удивленно посмотрела на него:

— Нет, и времени в обрез. Что-то меня беспокоит, а что — не пойму. До завтрашнего дня мне надо это выяснить. Спокойной ночи!

Дома я приготовила себе чашечку кофе, села в любимое кресло и задумалась:

"Экспертиза установила, что человек умер от кровоизлияния в мозг вследствие удара по голове. Вроде бы все логично. Дыра в затылке на месте.

Стоп. Еще раз прокрутим весь процесс сначала. Человека ударили по голове. Ну, ударили и ударили. Что дальше? Сила удара была такова, что проломили череп и, естественно, пошла кровь. Вот тут-то и начинается странное. Крови не так уж и много. Куда она делась? Интересная получается вещь — человеку снесли полголовы, а крови почти нет. О чем это говорит? Да о том, что Терновского убили в другом месте!"

СРЕДА, 4 НОЯБРЯ

Утром я встала в хорошем расположении духа, даже зарядку сделала. Но настроение мое резко переменилось, лишь я вспомнила о несчастном пустыре. При мысли, что предстоит обойти несколько многоэтажных домов, у меня разболелась голова. Чтобы ускорить ход дела, я решила привлечь к расследованию Катю.

Катя — давняя моя подруга. Познакомились мы с ней еще во времена студенчества. Катя тогда была душой студенческого общества. Без нее не обходилась ни одна тусовка. Такая веселая разгульная жизнь привела к тому, что в свои двадцать семь лет она все так же была душой общества, но уже анонимных алкоголиков, которое она любовно называла «очагом культуры». Ежедневно в одном из клубов собирались люди, страдающие от алкоголизма. Вопреки распространенному ошибочному мнению, что в обществе анонимных алкоголиков собираются люди, чтобы напиться в кругу друзей и вдали от жен, там бывшие и настоящие алкоголики пили чай с домашней выпечкой и рассуждали о смысле трезвой жизни. Этим они пытались преодолеть тягу к спиртному.

Катя быстро сходилась с людьми благодаря своей общительности. У нее в друзьях числилось почти полгорода. Поэтому в случаях, когда требовалось проявить артистические способности и задействовать личные связи, я пользовалась услугами Кати. И никогда еще об этом не пожалела.

Я набрала номер рабочего телефона Катерины и сразу перешла к делу:

— Привет, Кать. Это Татьяна. У меня к тебе деловое предложение. Хочешь подзаработать?

Катя, как и все научные работники, иногда подрабатывала какими-нибудь временными интересными занятиями. Сейчас она занималась дымно-сигаретным анкетированием курящего мужского населения Тарасова. Это занятие оказалось не из легких. Катюха безвылазно торчала в Третьем Коммунистическом проезде, пытаясь найти проживающего на данной улице бомжа в возрасте от тридцати пяти до сорока лет, который бы курил сигареты «Мальборо».

Ему предлагалось выкурить сигарету «Бонд» и сравнить ее с «Мальборо», ответив на вопросы типа: "Чем различается наполняемость полости рта дымом сигарет «Мальборо» и сигарет «Бонд»? «С какой сигаретой вы предпочитаете засыпать?» От таких вопросов местные жители опрометью бросались бежать прочь — в лучшем случае, в худшем же высказывали все, что они думают о «Мальборо», «Бонде», правительстве, президенте и их матерях.

Все это я вспомнила, когда предлагала Кате подзаработать.

— Что за вопрос? Однако, если это опять поиски на помойке какого-нибудь черного ботинка сорокового размера, обеспечь противогазом, — шутливо заявила она, вспоминая реальные события недавнего прошлого.

— Нет, этого делать не нужно… пока. Необходимо опросить жителей нескольких домов по улице Космонавтов. Если согласна, подъезжай ко мне часа в четыре — получишь инструкции.

После этого настроение у меня заметно улучшилось. Я вспомнила о вчерашнем предложении Серова где-нибудь посидеть и стала набирать его номер.

— Добрый день, Олег! Я решила принять твое вчерашнее предложение, — радостно сообщила я.

— Какое предложение? — удивился Серов.

— Встретиться и где-нибудь посидеть. Или ты уже передумал?

— Нет, конечно. Просто сегодня… — медленно, начал он.

— Так что у нас на сегодня?

— Я приглашаю тебя в ночной клуб «Параллелепипед». Там будет выступать супергруппа «Sha».

Похорон банкира Терновского местное население ждало с нетерпением. По слухам, и гроб, и венки, и сама процессия должны были соответствовать высоким европейским стандартам и моде. Посмотреть на евро-похороны пришел народ со всей округи. Когда выносили гроб, многие старушки плакали, осеняя крестным знамением покойного. Жалко было «буржуя»! Мужики рассуждали о том, что перед смертью все равны, что она на деньги не смотрит. И добрым словом вспоминали новую систему отопления и недавний ремонт фасада дома, сделанные благодаря деньгам Терновского.

Среди провожавших банкира в последний путь были не только жильцы дома номер 50/50 и близлежащих домов, но и коллеги, друзья, родственники и знакомые покойного. Среди массы соседей они выделялись внешностью и манерой поведения.

Чтобы поближе познакомиться со всеми, я с самого начала старалась держаться возле Серова. Многих из них Олег не знал, но некоторые были ему знакомы. На похоронах, кроме родных, присутствовали партнеры Терновского по бизнесу, его личный шофер и телохранитель Русанов, компаньон Терновского Юрко с очередной любовницей, начальники отделов и рядовые сотрудники банка «Реград», немногочисленные друзья.

На кладбище среди всех выделялась вдова Терновского. Маргарита Витальевна выглядела очень импозантно: в темных очках, в шляпе с вуалью и в черном норковом манто. Когда гроб опускали в могилу, ни один мускул не дрогнул на ее лице. Рядом стояла дочь Терновских и тихо плакала. Сына тут не было.

Костик на кладбище чувствовал себя неуютно. Он очень любил отца. Но осознание себя как представителя сильного пола не позволяло ему плакать, особенно на людях. Почувствовав, как слезы наворачиваются на глаза, Костя незаметно исчез. Не зная, чем заняться до окончания церемонии, он стал разглядывать надгробные памятники.

Костик Терновский рос очень умным и, как часто случается, застенчивым ребенком. Отец для мальчика значил все. Лишь он занимался сыном: подолгу проводил с ним время, вместе с Костей собрал персональный компьютер, учил разбираться в машинах. С матерью мальчик не ладил. Ее любимицей была сестра Ленка. «Как я теперь буду без отца? Мать совсем загрызет, — с тоской думал Костик, бродя по кладбищу. — Она и так сердится на меня за то, что все свободное время отец возился со мной и мало уделял внимания ей».

Закончив работу в час дня, Екатерина Бережная, как всегда, направилась в «очаг культуры». Пообщавшись с народом, она вдруг вспомнила, что обещала зайти к своей подруге, Таньке Ивановой. И пулей полетела ко мне.

Обычно день Катерины был очень насыщенным. Утром, часам к десяти, Катя шла на свою работу в институт. В двенадцать часов начинался завтрак, который плавно переходил в обед и полдник и заканчивался в час с окончанием рабочего дня. После этого Катерину ждал «очаг культуры», где она проводила значительную часть времени в душеспасительных беседах, а также черпала силы и деньги у своих друзей.

Примчавшись ко мне в пятом часу вечера, Катя с порога бросила:

— Привет, Танюха! Выкладывай, в чем дело?

— Кратко суть в следующем. Одного известного в городе банкира убили на пустыре. Надо обойти ближайшие дома и порасспросить народ о том, что он видел в прошлую пятницу после четырех часов вечера и до десяти утра в субботу. А чтобы жильцы охотнее поделились с тобой увиденным, придумай какую-нибудь легенду.

— Эка! — озадаченно произнесла Катя, хотя озадачить чем-либо ее было трудно. — Как понимаю, я должна придумать «лапшу» подлиннее и получше «закинуть» ее на уши доверчивых жильцов.

Надо сказать, что Катя имела богатый словарный запас в отличие от Эллочки-людоедки из «Двенадцати стульев» и постоянно расширяла его за счет появления новых слов.

— Совершенно верно.

— Чтобы мне самой не накидали «лапши», я должна знать, что они могли увидеть.

— Допустим, черный «Мерседес» или другую машину, которая останавливается около пустыря. Оттуда выходят два человека. Один другого бьет по голове. Живой и невредимый уезжает, а убитый падает. Или останавливается тот же «Мерседес», и оттуда выбрасывается труп. Или что-то в этом роде.

— Где мне предстоит «круги нарезать»?

— Улица Космонавтов, дома по нечетной стороне. Триста двадцать третий и следующие три… Это Волжский район. Вопросов больше нет?

— Вопросов больше нет, одни восклицательные знаки. Ну, я пошла.

Прибыв на ставший знаменитым пустырь, Катя осмотрелась. «Сто пудов, одним днем здесь не обойдешься!» — подумала она. Зайдя в дом, Катя стала звонить в каждую квартиру. После двадцатой она поняла, что так дело не пойдет, и решила сделать специальную выборку: чередовать опрос в каждой третьей квартире с опросом в каждой пятой. После этого дело пошло быстрее, но не более плодотворно. В целом первый день прошел безрезультатно. Никто ничего не видел, а если и видел, то не обратил особого внимания.

Костик в отличие от матери не верил, что отца убили не преднамеренно.

Он много читал, особенно научно-популярные книги, газеты и журналы. Костя знал, что богатых людей на пустыре не грабят и просто так не убивают. К тому же он не мог понять, что делал отец на пустыре, в другом конце города.

Костик решил начать собственное расследование, только не знал, с кем поделиться своими подозрениями. Он и не догадывался, что скоро ему такая возможность представится.

Вечером он стал приставать с расспросами к матери:

— Мам, а как убили папу?

Маргарита Витальевна побледнела. Она старалась держать детей подальше от всего этого и не вдавалась в подробности убийства отца, чтобы не травмировать детей.

— А зачем это тебе? — вопросом на вопрос ответила она.

— Я хочу знать. Он же мой отец.

— Его ударили по голове.

— И что, от этого он умер? Я много раз ударялся головой, и ничего.

— Твоего папу очень сильно ударили по голове, — Маргарита Витальевна сделала ударение на слове «сильно», не желая рассказывать о нанесенной ране.

— Чем?

— Я не знаю.

— А в милиции знают?

— Наверное, — неопределенно ответила мать.

— А почему ты об этом их не спросишь? — не унимался сын.

— Какая разница, чем убили твоего отца? Этим его все равно не воскресишь.

Тогда Костя задал вопрос, который мать никак не ожидала услышать от сына:

— Мам, теперь я стану владельцем банка?

Маргарита Витальевна, до этого крутившаяся перед зеркалом, собираясь куда-то, от неожиданности даже присела на стул. Она не знала, что в отличие от нее сын более или менее был в курсе всех дел отца. Евгений Николаевич практически ничего не скрывал от Костика, готовя его себе на смену.

— Да-а, — изумленно протянула мать. И желая поскорее закончить разговор, добавила:

— Не мешай!

Маргарита Витальевна никогда не подозревала, что ее сын такой умный и рассудительный. Нет, она, конечно, знала, что он очень способный мальчик, не зря же сын учился в престижном физико-техническом лицее, куда его определил отец, хорошо знавший о способностях мальчика. Она же им не занималась, полностью переложив на мужа воспитание сына. Так уж сложилось у них в семье:

Маргарита Витальевна занималась дочерью, а муж — сыном.

Ночной клуб «Параллелепипед» соответствовал своему названию. Его владельцы этого заранее не предполагали — все получилось само собой. Как сказал один русский философ современности: «Хотели как лучше, а получилось как всегда». Благодаря ультрамодным техно-шоу посетители настолько обалдевали от грома музыки и столбов света, что теряли всякую ориентацию и выползали под утро в полубессознательном состоянии, не понимая, где они, что они, как они, а самое главное — кто они. Весь мир превращался для них в один сплошной параллелепипед.

Несмотря на это, клуб был самым популярным, за исключением борделя, ночным заведением города. Модерновое свето-звуковое шоу так «давало по шарам», как говорили завсегдатаи, что с ним вряд ли смогла бы сравниться наркотическая травка. За это клуб получил народное звание — «Дающий по шарам».

У входа в клуб, куда мы приехали с Серовым, я заметила красную машину.

Это был «Форд-Эскорт». Я невольно залюбовалась им. «Как у Терновской», — подумала про себя. И тут мой взгляд упал на номер: «Почему „как“? Это же машина Терновской! Интересно, что здесь делает вдова, только что похоронившая мужа?»

Не успела я об этом подумать, как к машине подошел мужчина, сел в нее и уехал.

«Вот это да!» — только и вырвалось у меня. Серов, который закрывал машину, даже обернулся и посмотрел на меня:

— Что-то случилось?

— Так, ничего особенного. Только что я видела машину вдовы Терновского.

— Наверняка это тебе показалось.

«Что за тип сидел за рулем машины Терновской? Ай да вдова».

Обо всем этом я думала, глядя на сцену, по которой с микрофоном бегал солист группы «Sha».

По всей видимости, музыканты группы уже давно не просыхали. Во время исполнения очередной композиции солист не рассчитал свой тормозной путь и свалился вниз к зрителям. Зрители, которые к тому времени уже достигли кондиции музыкантов, сначала не поняли смысла происходящего и восприняли такой акробатический номер «на ура». Затем бросились к солисту, мягко устроившемуся у чьих-то ног, за сувенирами. За неимением другого музыканту пришлось пожертвовать отдельными частями своей одежды, которой и так было немного.

ЧЕТВЕРГ, 5 НОЯБРЯ

В четверг Екатерина Бережная продолжила опрос жильцов. Каждый раз беседа протекала по следующему сценарию:

— Добрый день, я представитель независимой службы по изучению общественного мнения Бережная Екатерина. — Обычно слово «независимый» действовало обезоруживающе, и Катя как можно чаще его произносила. — Городские власти утвердили новый перспективный план развития города до двухтысячного года, по которому предполагается ваш пустырь отвести под публичный дом. Но предварительно решено выяснить отношение жителей вашего микрорайона к этим планам.

Катя объясняла настолько убедительно, да и весь ее вид говорил, что врать она не умеет, что жильцы домов вокруг несчастного пустыря верили ей. Для недоверчивых она показывала удостоверение — без уточнения учреждения — сотрудника «очага культуры» и предлагала позвонить по ее рабочему телефону, чтобы выяснить, работает ли там Бережная Екатерина Юрьевна. После этого все вопросы снимались.

Часть жильцов — вся мужская половина — была обеими руками за строительство публичного дома, а часть — в основном женщины — отнеслась к этому отрицательно. При этом и те и другие в обоснование своей точки зрения приводили один и тот же аргумент — нынешнее ужасное состояние пустыря. После перечисления всех его «заслуг» — замусоренности и превращения в обитель бомжей — следовали более весомые аргументы типа «там грабят и убивают». На что Катя делала круглые глаза и недоверчиво спрашивала: «Неужели? Не может быть!» Ее собеседники начинали горячо убеждать в реальности их слов, говоря: «Как, вы не знаете?! У нас недавно здесь человека убили!» Катя заинтересованно выслушивала подробности. Многие жильцы начинали рассказ словами: «Сама не видела, но говорят…» — и пересказывали местные сплетни, далекие от реальности. Однако Кате удалось выяснить и кое-что ценное.

В этот день Костя твердо решил попросить Русанова Сергея, который после смерти Терновского сам отвозил его в лицей и забирал оттуда, показать ему место работы отца. Сергей согласился не сразу — дома их ждала Маргарита Витальевна.

Однако, чувствуя свою вину перед Костей за смерть Терновского и решив, что сыну вскоре придется занять место отца, согласился. Пока ехали в банк, Костик спросил:

— Сергей, почему ты не смог защитить отца в тот день на пустыре?

— Понимаешь, Костик, меня там не было. У меня самого случилась неприятность — кто-то залез в мою квартиру. Из-за этого мне пришлось уйти с работы.

— Так мой отец был в машине один?

— Выходит, так.

— Как же он оказался на пустыре? Что он там делал? . — Не знаю, — честно сознался Русанов. Потом шутливо добавил:

— Да, ты, я вижу, решил заняться расследованием?

Костик смущенно покраснел, но ничего не ответил. Остаток пути они ехали молча.

В кабинете с вывеской "Председатель Совета директоров банка «Реград» происходила смена хозяина — там вовсю кипела работа по перестановке мебели.

Меняли местами все: даже цветочные горшки и корзины для мусора. Как говорится, камня на камне не оставили. Руководил этим процессом непосредственно новый хозяин кабинета — Юрко. Увидев Костю, изумленно смотревшего на все это, он не менее удивленно посмотрел на мальчика. Его появление здесь было неожиданным.

Потом спохватился:

— А, Костик! Привет дружище! Проходи. Как поживаешь?

— Спасибо, хорошо. А вы уже переехали? — Да, вот, понимаешь, несолидно принимать клиентов в филиале. Он, конечно, вполне респектабельный, но принято, чтобы директор сидел в центральном офисе. Ты, надеюсь, не против, что я занял кабинет твоего отца?

— Нет, что вы. Я просто решил познакомиться с банком отца.

— Прекрасно тебя понимаю. Сейчас распоряжусь, чтобы тебя везде пропускали.

Выходя из кабинета отца, Костик увидел в коридоре папиного друга дядю Олега. Он был не один…

Утром я позвонила Серову:

— Олег, пора познакомиться с деятельностью банка «Реград». Ты не мог бы представить меня лично его председателю Юрко? И как можно скорее.

— Ты меня озадачила. Я освобожусь только в десять минут шестого, когда этого Юрко и в помине не будет на работе. Минуточку… А что, если встретиться в обеденный перерыв? Я заеду за тобой домой. Устроит?

— Вполне.

— Тогда до встречи. Увидимся в двадцать минут второго.

Когда Серов позвонил в дверь, я уже была готова. Разговор в машине стал продолжением утреннего:

— Как идет расследование? — спросил Серов.

— Идет своим чередом, — неопределенно ответила я.

— Какие-нибудь мысли есть по этому поводу?

— Пока более или менее уверенно можно сказать лишь одно — Терновский действительно был убит преднамеренно. Следов крови на пустыре я не обнаружила.

Скорее всего тело банкира туда подбросили.

— То есть Терновский был убит в другом месте?

— Уверена в этом.

— Я об этом догадывался, — вздохнул Серов.

— А на кейсе обнаружили чужие отпечатки?

— Нет. Убийца явно был в перчатках.

— Это еще одно доказательство в пользу преднамеренного убийства. Теперь предстоит выяснить, кто убил или кто заказал. Я подозреваю вдову убитого.

Во-первых, она знала о существовании любовницы у мужа. Во-вторых, Маргарита Витальевна могла значительно потерять в материальном плане, если бы Терновскому пришло в голову развестись с ней. А это вполне реально, поскольку отношения между мужем и женой были далеки от идеала. Ты ничего не знаешь о разводе?

— Впервые слышу. А что касается причастности Риты к убийству собственного мужа — мне это кажется нереальным.

— Почему же?

— Она его подозревает в измене или уверена? И с каких пор? С прошлого четверга?

— Нет, Терновская сказала, что давно об этом догадывалась.

— Вот видишь. Все эти годы терпела его измены, а теперь решила с этим покончить? Что-то нелогично.

— Но она же женщина. А женская логика недоступна мужскому пониманию.

Кроме того, у Маргариты Витальевны нет алиби. По свидетельству соседей, в день убийства она уехала из дому утром, а вернулась лишь после пяти часов. Вот так-то! Вернемся к разводу. Кому Терновский мог об этом сказать? С кем у него были хорошие отношения? С Юрко?

— Вряд ли. Они были просто деловыми партнерами.

Женька очень ценил Юрко за предприимчивость, «непотопляемость», деловую хватку.

— С кем еще мог поделиться планами, сомнениями Терновский?

— Пожалуй, кроме меня и еще нескольких человек, ни с кем. Женька был очень разборчивым в друзьях, коих у него было немного. Все мы друг с другом общаемся, но никто ничего не говорил о разводе Евгения.

— А любовница, она действительно существует?

Серов на несколько секунд замялся, затем с неохотой произнес:

— Была у него какая-то Люда. Но я не знаю, встречался ли Евгений с ней последнее время…

За разговорами мы не заметили, как оказались у дверей банка «Реград».

Серов, знавший местные порядки и будучи вхожим в это заведение, провел меня через охрану. На лифте мы поднялись на нужный этаж и на выходе столкнулись с темноволосым мальчиком в очках.

— О! Привет, Костик! Какая неожиданная встреча, — обрадовался Серов.

— Здравствуйте, дядя Олег, — уныло произнес Костя.

— Что нос повесил?

— Нечему радоваться.

— Ничего, — подбодрил его Серов. — Скоро станет легче вот найдем убийцу твоего отца, — и он загадочно подмигнул Косте. — Кстати, познакомься, Татьяна Александровна Иванова — частный детектив. Ведет расследование убийства твоего папы.

— Частный детектив! — у Кости загорелись глаза. — Самый настоящий?

— Самый настоящий, — подтвердила я и протянула ему визитку.

— Я хочу вам помочь! — с жаром произнес Костя. Мы с Серовым весело переглянулись.

— Твоя помощь нам понадобится чуть позже, — заговорщически сказал на ухо Косте Серов и опять подмигнул.

Костик понимающе кивнул и отошел в сторону, делая вид, что частное расследование его вообще не интересует.

Мы зашли в приемную председателя Совета директоров банка. Серов учтиво поздоровался с секретаршей, не забыв сделать ей комплимент. Сказав несколько слов, он скрылся за дверью кабинета. Я осталась ждать в приемной, разглядывая секретаршу.

Это была миловидная женщина лет пятидесяти, одетая несколько старомодно, но аккуратно. На ее лице лежала печать усталости и растерянности. В секретарше я узнала одну из дам, бывших на похоронах Терновского.

— Вы, наверное, никак не привыкнете к тому, что вашего шефа нет в живых? — не выдержала я.

— Да, это так. Я с ним работала с самого основания банка. Евгений Николаевич был очень вежливым и пунктуальным человеком. Он никогда не повышал голоса. А теперь…

— Что теперь? У вас другой начальник. Секретарши всегда нужны.

— Вот именно, всегда и везде. Для этого годятся только молоденькие и длинноногие. Наверное, я дорабатываю последнюю неделю.

— Как все молодые мужчины, ваш новый шеф, возможно, увлекается красивыми женщинами. Но он, несомненно, сумеет оценить ваш профессиональный опыт.

— Что вы! В филиале Юрко менял секретарш как перчатки, даже имен не успевал запомнить. Он всех их называл Наташами. Когда начинался новый месяц, мы вспоминали Юрко — опять секретаршу меняет.

— А вы хорошо помните день, когда был убит Терновский?

Секретарша с недоверием посмотрела на меня.

— Не волнуйтесь, я частный детектив — Иванова Татьяна Александровна.

Расследую дело об убийстве вашего шефа. Вот моя визитка. Если мне не доверяете, спросите у Серова. Или ему тоже не доверяете?

— Ну, что вы, — смутилась она. — Олег Александрович такой человек…

Договорить она не успела, я ее перебила:

— О нем поговорим позже. А сейчас вернемся к вашему шефу. Во сколько он ушел с работы в тот день?

Секретарша задумалась:

— Часа в четыре… — и, устремив взгляд в потолок, стала вспоминать. — Так… Где-то без двадцати четыре я вернулась из бухгалтерии. Не успела напечатать документ, как на прием пришел сантехник. Я доложила о нем Евгению Николаевичу, но тот его не принял, потому что уже собрался уходить. Я еще взглянула на часы. Да, это было около четырех.

— Какие документы могли оказаться в кейсе у Терновского в день убийства?

— Этого я не знаю. Но вряд ли важные. Евгений Николаевич их никогда домой не брал. Хранил на работе, в сейфе. Так, наверное, малозначащие.

Через несколько минут Серов вышел и пригласил меня войти.

— Познакомьтесь, Игорь Дмитриевич, — сказал он. — Это Иванова Татьяна Александровна. Она частный детектив. Ведет расследование убийства Терновского.

При виде меня Юрко расплылся в загадочной улыбке. «Настоящий чеширский кот» — первая ассоциация, которая пришла мне в голову. Хотя я уже видела Юрко на похоронах, вблизи рассматривала впервые. Он был невысокого роста, сухощавый мужчина. Его маленькие карие глаза непрерывно бегали. Его возраст трудно поддавался определению. Игорь Дмитриевич относился к немногочисленной категории мужчин без возраста.

Юрко тоже смотрел на меня с интересом, не скрывая желания познакомиться поближе.

— Здравствуйте, Игорь Дмитриевич, — я протянула руку для приветствия. — Надеюсь, вы поможете мне в расследовании и предоставите необходимую информацию.

Юрко широко улыбнулся:

— Буду очень рад помочь вам, — и попытался поцеловать мою руку. Но я перехватила его ладонь и крепко пожала ее. Серов, от взгляда которого ничего не ускользнуло, озабоченно поинтересовался у меня:

— Надеюсь, ты справишься тут без меня? Моя помощь тебе не потребуется?

— Он выразительно показал глазами на Юрко.

Я поняла его намек:

— Не волнуйся. Все будет в порядке. Серов взглянул на часы и со словами: «О-о, мне пора на работу. Я вас оставляю» — вышел. Когда закрылась дверь, Юрко засуетился:

— Для начала давайте выпьем по чашечке кофе или, может быть, что-нибудь покрепче?..

— Нет, спасибо, я предпочитаю чай.

— Хорошо, будем пить чай. — Он снял трубку и произнес:

— Наташенька…

Ах, черт! Забыл… — на секунду Юрко задумался, что-то вспоминая, потом махнул рукой. — Неважно. Принесите нам две чашки чая и какое-нибудь печенье.

— Игорь Дмитриевич, — начала было я.

— Можно просто Игорь, — поправил Юрко.

Но я настойчиво повторила:

— Игорь Дмитриевич, вы не знаете, были ли враги у Терновского?

— Не могу припомнить.

— Может, кто-то ему угрожал?

— Нет, не знаю. Он мне не говорил. А вот и чай. — Он взял поднос у секретарши. — Вам сколько ложек сахара?

.

— Спасибо, я сама положу. Вы не знаете, что делал Терновский в прошлую пятницу? Он никуда не собирался?

— Я звонил ему дважды около четырех часов. Евгений уже собирался уходить. Мы договорились с ним о встрече около Волжского филиала нашего банка на улице Цветочной. Терновский подъехал, получил документы и все.

— Во сколько Терновский обычно заканчивал работу?

— Где-то без пятнадцати шесть.

— Почему же он так рано уехал в минувшую пятницу?

— С чем это связано? — Юрко на минуту замешкался. — Не знаю, стоит ли вам говорить… Да ладно. У Терновского была подружка на стороне. Ну, вы понимаете. Только не говорите об этом Маргарите.

— Она в курсе.

— Тем лучше. Тогда не стоит скрывать. Хотя Евгений держал это в секрете не только от семьи, но и от друзей и коллег.

— Вы случайно не знаете, как зовут любовницу Терновского и где она живет?

— В это я не посвящен.

— Тогда как вы узнали о ней?

— О, несложно. Это невозможно скрыть. Терновский был до жути правильным человеком и действовал строго по расписанию. Он периодически, как правило, по пятницам уходил с работы в четвертом часу. Куда мог отправляться мужчина его лет в такое время.

— Может, на деловую встречу? — робко предположила я.

— Нет, на деловые встречи он всегда брал с собой референта. Кроме того, их никогда не назначают на конец дня, да еще в конце рабочей недели.

— Может, он спешил домой — провести время с семьей?

Юрко рассмеялся:

— Надо знать его семью. Евгений, наоборот, бежал оттуда, вернее, от своей жены. По всей видимости, они не очень ладили, причем давно. Надо признать, его жена Рита — очень красивая и обаятельная женщина. Я бы на его месте… — Он мечтательно закатил глаза, но, опомнившись, закончил фразу совсем по-другому:

— вообще не оказался.

Уточнять, что Юрко имел в виду, я не стала, посчитав это сугубо личным, и вернулась к делу:

— Вы не знаете, Терновский не собирался развестись со своей женой?

Глаза моего собеседника оживились и забегали с бешеной скоростью.

Казалось, они вот-вот выскочат из своих орбит.

— А вот этого я не знал! — то ли с досадой, то ли с удивлением произнес Юрко, как будто что-то важное прошло мимо него.

— Это лишь мое предположение, — успокоила я его. Юрко облегченно вздохнул и продолжил:

— Зачем Терновскому нужно было разводиться? Его все и так устраивало, как мне кажется. Если ты уже шестнадцать лет живешь с нелюбимой женой, почему бы еще столько же не прожить вместе. К тому же дети, особенно сын. Евгений не хотел с ним расставаться…

— Я вижу, вы в курсе всех семейных дел Терновского.

— А что здесь такого? Я все это видел собственными глазами, бывая у Евгения дома, хотя он тщательно скрывал.

— Вы очень наблюдательный человек, Игорь Дмитриевич, — попыталась я смягчить его перед следующим вопросом. — И последнее. Где вы были между четырьмя и шестью часами вечера в пятницу, тридцатого октября?

Юрко понимающе улыбнулся:

— С четырех двадцати до пяти у меня было совещание. Затем я разбирался с техникой в отделе по работе с частными вкладами. Там «зависла» рабочая программа, и часть оперативной информации пропала. Пришлось решать вопросы восстановления данных. Это заняло почти сорок пять минут. Все оставшееся время до десяти минут седьмого мы с референтом утрясали расписание встреч и важнейших дел на следующий месяц. После чего я отбыл домой. Этого достаточно?

— Вполне. Спасибо за чай.

— Извините за нескромный вопрос. Вы сегодня свободны?

— Нет, занята. — Я пыталась запихнуть ручку с блокнотом в набитую сумку и не обращала на Юрко никакого внимания. — До свидания, Игорь Дмитриевич.

— Жаль, — со вздохом произнес Юрко.

В коридоре я столкнулась с сыном Терновского.

— Костя, ты еще здесь? — удивилась я.

— Вас жду, Татьяна Александровна.

— Я тебя слушаю.

— Вы хотели, чтобы я вам помог.

— Я? Что-то не припомню.

— Не вы, дядя Олег. Он сказал, что моя помощь потребуется позже.

— Костя, я обязательно с тобой поговорю, но действительно чуть позже. А сейчас мне надо выяснить одну вещь.

— Какую? Может, я смогу помочь? — с детской непосредственностью спросил Костик.

Подумав, что вопрос не представляет особого секрета, я решила удовлетворить любопытство ребенка, чтобы поскорее от него отвязаться:

— Необходимо выяснить, почему твой папа в тот день был без телохранителя.

Считая, что этим поставила точку в разговоре, я хотела было распрощаться, но Костик опередил меня:

— Потому что квартиру Сергея в тот день пытались обокрасть.

Услышанное заставило меня изменить свое мнение о детях как о существах неразумных, вечно плачущих, кричащих и чего-то просящих. Слова Костика меня заинтриговали и заставили остаться. Мой мозг сразу включился в работу.

— Вот как? Откуда ты знаешь?

— Он сам мне об этом рассказал.

— Мне остается только найти Сергея и расспросить его об этом, — рассуждала я вслух сама с собой.

— А зачем его искать? Он здесь, пошел в буфет за водой.

— Что?! — слова мальчика вывели меня из задумчивости.

Пришлось признать, что я зря отмахивалась от такого смышленого ребенка.

Вместе с Костиком мы пошли искать Русанова и встретили его на лестнице. Он нес бутылку колы с надетым сверху стаканом. Я представилась и спросила, где нам можно поговорить.

— Вы частный детектив? — Русанов недоверчиво посмотрел на меня и весело заметил:

— С такой фигурой работать не частным сыщиком, а… — Тут он спохватился, увидев мой испепеляющий взгляд.

А я уже бушевала:

— Если вы сейчас же не заткнете свой фонтан, то можете смело заказывать место на кладбище.

Моя гневная тирада произвела на Русанова нужное впечатление, и он с уважением, смешанным с удивлением, посмотрел на меня.

— Правда, правда, она частный детектив, — вмешался в разговор Костя. — Ее дядя Олег пригласил.

— Какой еще дядя Олег?

— Серов, — пояснила я.

— Понятно, — протянул Русанов. — Ну что ж, я готов ответить на вопросы.

Но сначала я отвезу Костика Домой, а потом поеду на мойку. По дороге и поговорим. Затем я вас доставлю домой.

Пока ехали к Терновским, говорили о всякой ерунде. Просто поддерживали разговор. Русанов оказался очень интересным собеседником. Этот коренастый парень с накачанными бицепсами обладал обаянием, несмотря на некоторую резкость. В его зеленых глазах постоянно играли озорные искорки. Несомненно, Сергей любил женщин и был любим ими.

Когда остались одни, сразу перешли к делу.

— Сергей, что же у тебя произошло дома в прошлую пятницу?

Русанов несколько удивился моей осведомленности, но охотно рассказал о происшествии.

— Ты не выяснял, кто именно звонил из соседей? — спросила я, когда Сергей закончил повествование.

— Выяснять не потребовалось. Это тетя Катя — соседка по лестничной клетке.

— Во сколько она звонила тебе на работу?

— Без десяти четыре.

— Ты сам говорил с ней или кто-то передал тебе?

— Сам.

— Терновский знал о том, что произошло у тебя дома?

— Нет, я ему сказал лишь, что дома что-то странное происходит.

— Милиция до сих пор считает, что это был ложный вызов?

— Не просто считает, а даже штраф содрали. Слава богу, не с меня, а с соседки.

— А был ли труп?

— О боже, ты тоже думаешь, что я сошел с ума?

— Я этого не утверждаю, но и не исключаю. Ты не возражаешь, если я как-нибудь заеду и осмотрю твою квартиру?

— Зачем же как-нибудь? Можно это сделать прямо сегодня, за ужином.

«Слишком много приглашений за один день», — подумала я про себя. И не дожидаясь следующего вопроса, продолжила:

— Меня Серов уже пригласил.

Русанов улыбнулся и внимательно посмотрел на меня, ничего не говоря, словно хотел удостовериться в истинности сказанного.

— Сергей, а в каких отношениях с Терновским был ты?

— Ты что, и меня подозреваешь?

— Успокойся. Всех подозревать — нормальное состояние любого сыщика. Так как?

— Отношения были нормальными, даже, можно сказать, хорошими, поскольку шеф мне доверял. Пару раз он простил мой невыход на работу с похмелья.

Единственное, к чему я никак не мог привыкнуть, — так это являться на работу с точностью до минуты. Как говорится: «Что для немца хорошо, то для русского — смерть».

— Вот за это и укокошил шефа.

— Смеешься?

— Нет. Сам же сказал, что пунктуальность для русских — понятие, несовместимое с жизнью.

— За те деньги, что платил мне шеф, очень даже совместимое.

— Терновскому никто не угрожал? Или, может, быть, были у него враги?

— Насчет врагов не знаю. Но бизнес есть бизнес — здесь все возможно.

Угрозы были, но ни одну из них не осуществили. По-моему, все они были дилетантскими.

— А где живет любовница Терновского? Ты ведь наверняка в курсе таких дел.

— Хорошо поработала! Как тебе удалось раскопать? — восхищенно произнес Сергей. — Шеф был очень скрытным.

— Положим, не совсем, если об этом знают несколько человек.

— И кто же это?

— Неважно. Фамилию и адрес любовницы скажи, пожалуйста.

.

— Людмила Николаевна Серебрякова. Парижский переулок, дом шестьдесят восемь, квартира сорок пять.

— Отвезешь?

— Как скажешь.

Русанов резко развернул машину, и мы поехали к Серебряковой. Оказалось, что она жила недалеко от своего возлюбленного. В квартире Серебряковой, расположенной на восьмом этаже современного многоэтажного дома, никто нам на звонок в дверь не открыл.

— Картина называется «Не ждали», — в характерной ему манере пошутил Сергей. — Наверное, на работе, — предположил он.

— Сейчас мы это проверим. Давай осмотрим ее почтовый ящик.

— Зачем?

— Увидишь.

Спустившись вниз, мы с трудом нашли почтовый ящик с номером сорок пять, поскольку большинство из них были без опознавательных знаков. Я попыталась аккуратно через щель достать из ящика корреспонденцию. Это удалось мне не сразу. Русанов, с интересом следивший за моими действиями, время от времени отпускал ироничные реплики:

— Вскрытие частного почтового ящика — это уголовно наказуемое дело…

Как ты думаешь, может, мне сразу сдаться властям? Все-таки лучше проходить по делу свидетелем, чем соучастником…

Наконец, я достала журнал «Вояж без отдыха» и какой-то свернутый листок бумаги. Журнал был за октябрь и ничем примечательным не отличался. Больший интерес представляла записка. Она гласила: «Ушла к подруге. Буду завтра». Дата отсутствовала.

Откровенно говоря, содержание записки меня озадачило. Что это за подруга? И почему к ней Серебрякова ушла на сутки? Самое главное — кому предназначена записка? Я показала листок Сергею:

— Ты что-нибудь понимаешь?

Русанов хмыкнул:

— Похоже на любовное свидание.

— Вовсе нет. В любовные дела посторонних не посвящают. А если серьезно, ты не знаешь, о какой подруге идет речь?

— Понятия не имею. Саму Серебрякову я видел лишь пару раз.

— У нее есть телефон?

— Семьдесят три — восемнадцать — двадцать один.

— А на работе?

— Шеф обычно звонил ей домой.

— Зачем она написала записку, если есть телефон?

— Значит, тот, кому предназначено послание, не имеет таких «маленьких радостей жизни».

— Что означает отсутствие даты?

— Кто-то просто решил пошутить.

— Я и не знала, что день смеха отмечается в ноябре. Давай поищем ближайшее почтовое отделение, которое обслуживает этот дом.

Долго искать не пришлось. Недалеко от дома Серебряковой, на противоположной стороне, находилось здание с надписью «Почта». Его внешний вид никак не соответствовал наименованию переулка. Однако так было не всегда. За давностью лет мало кто уже помнил, что Парижский переулок когда-то назывался переулком Парижской Коммуны. Политические перемены и современные вкусы прочно закрепили за невзрачной улицей новое звучное название.

Сами окрестности, как считали местные жители, напоминали маленький Париж. Здесь была своя Эйфелева башня — труба котельной необычной конструкции, свои Елисейские Поля — бульвар, давно превращенный коммунальными службами в один сплошной окоп, и даже свой Центр Жоржа Помпиду — разваливающийся панельный дом, скрепленный стальными тросами вдоль и поперек, как рождественский подарок.

Эти достопримечательности заставляли тарасовских парижан с любовью относиться к своему переулку.

Когда я открыла дверь почты, в глаза мне бросился красный цвет, что несколько меня озадачило. Это очень напоминало известное заведение с красным фонарем. Сначала я подумала, что перепутала двери. Выйдя на улицу, я внимательно изучила вывеску, вплоть до того, кому принадлежит сие учреждение и, самое главное, его график работы. Таким образом я удостоверилась в правильности моего выбора.

Оказавшись в помещении, я испытала легкий шок. Часть стен была выкрашена в ярко-красный цвет, другая — в ядовито-фиолетовый. Это должно было вызывать у посетителей раздвоение личности, поскольку одно полушарие мозга приходило в возбуждение от кроваво-красных цветов, другое неумолимо клонило ко сну — от фиолетовых тонов. «Закон единства и борьбы противоположностей в действии», — промелькнуло у меня в голове.

Везде были разбросаны открытые банки с краской, что создавало дополнительные сложности гражданам пенсионного возраста, пытавшимся получить свою законную пенсию и буквально взявшим почту в плотное кольцо блокады. Не без труда одолев все препятствия, я оказалась у одного из окошек и спросила:

— К вам относится дом шестьдесят восемь по переулку Парижской Коммуны?

— И чтобы избежать недоуменных вопросов, добавила:

— Я недавно переехала.

Скажите, вы еще не получали октябрьский номер журнала «Вояж без отдыха»?

— Мы его уже разнесли. Вы из какой квартиры?

— Из сорок пятой. А когда вы разносили?

Сотрудница почты заглянула в свой журнал, полистала и подтвердила:

— Да, это было тридцать первого октября. Всем, в том числе и вам, разнесли.

— Спасибо. Наверное, сестра журнал забрала — меня несколько дней не было. После посещения почты Сергей отвез меня домой. На прощание он поцеловал мне руку и со вздохом сказал:

— Жаль, что ты не сможешь сегодня со мной поужинать.

— Не расстраивайся. Ужин можно перенести на завтра. В пять часов я нанесу тебе официальный визит и учиню в квартире обыск. Надеюсь, будешь дома?

— Ты же не знаешь моего адреса. Я сам за тобой заеду.

— Прекрасно. До завтра.

Поднявшись домой, я позвонила Серову:

— Привет, Олег! Это Татьяна.

— Давно не виделись.

— Недавно, но я уже успела соскучиться.

— Как прошла встреча с Юрко? Он случайно тебя еще не отбил у меня?

— Почти!

— Что это значит?

— А то и значит. Что ты, Серов, как честный человек, просто обязан сегодня пригласить меня на ужин. Потому что ради тебя я отказала в этом двум красавцам-мужчинам!

— И кто же они?

— Один — Юрко, а второго пока оставлю в секрете — на тот случай, если ты меня все-таки лишишь такого удовольствия, как ужин вдвоем.

— Красавцы-мужчины тебя вместе или по отдельности приглашали?

— По отдельности, разумеется, но это сути не меняет. Так ужин сегодня состоится?

— Придется соглашаться, когда такая очаровательная женщина просит. Но у меня есть идея получше. Сегодня у моих знакомых банный день. Приглашаю тебя в русскую баню.

— Очень заманчиво. Учитывая, что с начала недели меня несколько раз посылали в баню, то мне уже давно пора там оказаться. Ты за мной заедешь, как обычно, после работы? Тогда пока.

ПЯТНИЦА, 6 НОЯБРЯ

Свой новый день я начала с того, что решила позвонить Кате на работу и выяснить результаты опроса жителей по улице Космонавтов:

— Привет, Катерина Юрьевна!

— А-а… Татьяна Александровна, привет!

— Все читаем?

— Да, занимаемся интеллектуальным трудом. Слушай, Татьяна Александровна, ты меня на верную смерть посылала. Представляешь, сколько этажей я навернула? Немерено. Это ж «вилы раскидные»!

— Воспользовалась бы лифтом.

— Лифт больше ждешь, чем едешь. Если вообще едешь. Это называется «ждите лифта». Надеюсь, деньги того стоят?

— Ладно, выплачу тебе компенсацию за физический ущерб.

— А за моральный?

— А что, был еще и моральный?

— Чего только мне не пришлось насмотреться и наслушаться. Знаешь, как все это грузит. В «ящике с привидениями» такого не увидишь. Чего стоит один мужик из сто двадцать восьмой квартиры. Мало того что он вышел ко мне в трусах и сланцах, от него еще так несло перегаром, что мухи на лету падали замертво.

— А что он делал в сланцах?

— Не знаю. Наверное, загорал. Теперь вот релаксирую Стивеном Кингом и его ужасами.

— Как успехи на опросном фронте?

— Кое-что мне удалось выяснить: что несколько человек видели, как около пустыря в пятницу вечером останавливалась машина.

— Подожди, они что, обычно там не останавливаются?

— Почему же, всякое бывает. Как правило, либо кого-то высаживают, либо машину паркуют. Но делают это в непосредственной близости от домов. Та же машина стояла на расстоянии. И, кроме того, из нее никто не выходил. Но об этом позже. Ты меня не дослушала.

— Извини, продолжай.

— В темноте цвет и марку не разобрали. Одна бабулька сказала, что видела иностранную машину. Естественно, марку назвать она не смогла. Кое-кто из жильцов видел мужчину, который то ли что-то вытаскивал из машины, то ли что-то затаскивал.

— Откуда вытаскивал? Из багажника?

— Из салона. Некоторые вообще не видели никого — просто остановилась машина, постояла немного и уехала.

— Кто-нибудь описал внешность того мужчины?

— Нет, было темно.

— А во что он был одет? .

— Тут мнения разделились — от куртки-джинсовки и до плаща с пальто.

— В таком случае стоит ли доверять этим показаниям?

— Стоит, потому что, во-первых, кое-какие факты сходятся, а во-вторых, других свидетелей ты вряд ли найдешь.

— Хорошо. Этот субъект был в шляпе или в кепке?

— Без оных.

— Какие-нибудь особые приметы?

— Отсутствуют.

— То, что неизвестный достал из салона, каких было размеров? На что похоже?

— Что-то вроде длинного тюка не правильной формы.

— Больше ничего на пустыре не было замечено?

— Нет.

— Машина стояла с габаритными огнями?

— Без..

— А в салоне был свет?

— Тоже нет.

— Хорошо. Спасибо за помощь. Может быть, ты мне еще понадобишься.

— А как же гонорар?

— Чек пришлю по почте, — пошутила я.

Я уселась поудобнее в кресло, закурила сигарету и стала размышлять…

Терновского убили не с целью ограбления. Это уже доказано. Что же появилось нового? Убили в другом месте и подбросили на пустырь, если верить свидетелям из близлежащих домов. Марка машины, которая стояла у пустыря, предположительно иностранная, хотя это и маловероятно. Цвет машины. Явно не белый или какой-либо другой светлый тон — в темноте она бы просто светилась.

Получается, что машина темного цвета, возможно, черного, как у Терновского… Или просто совпадение? Сколько человек было в машине? Свидетели видели одного, который выходил, хотя в салоне их могло быть несколько.

Итак, что получается? В пятницу, в четыре часа Терновский вышел из своего офиса. Был он без телохранителя, поскольку без десяти четыре соседка сообщила Русанову, что у него дома разгуливают непрошеные гости. Терновский садится сам за руль и едет. Около Волжского филиала банка в пятнадцать минут пятого он встречается с Юрко и забирает у него документы. До любовницы Терновский не доехал. Далее события разг вивались, возможно, по следующему сценарию.

Убийца (или убийцы) каким-то образом проникает в машину Терновского и наносит банкиру смертельный удар по затылку. У пустыря он останавливается и выгружает тело. Вскрывает «дипломат» и бросает его в нескольких метрах от трупа. Потом создает видимость ограбления: вынимает наличные деньги, снимает часы и ботинки. Впрочем, это он мог сделать и в машине.

Стоп. Зачем он снял ботинки? «Роллекс», деньги — понятно. Зачем ботинки? Уж тогда бы и пиджачок, и пальто прихватил бы. Непонятно.

Подозреваемые. С этим напряженка. С каждым днем их список растет. На первом месте стоит «веселая» вдова с изменой мужа и отсутствием алиби. Хотя развод в качестве мотива отпадает. Юрко. Скользкий тип] Его мотив — как можно скорее прибрать банк к своим рукам. Пока в качестве управляющего, а затем — единоличного хозяина. За три года до совершеннолетия дочери Терновского Юрко наверняка что-нибудь придумает. Надо проверить его алиби.

Очень подозрительно исчезновение любовницы Терновского. Это произошло предположительно в пятницу или в субботу рано утром, судя по времени раскладки журнала. Серебрякова написала очень странную записку без указания даты. Для кого? Наверное, для того, кто имел запасной ключ от ее почтового ящика. А может, это для отвода глаз? Пока нет ни алиби любовницы, ни ее самой. Все стало еще запутанней.

Я посидела еще несколько минут, размышляя. Потом решительно встала и сказала себе: «Время бросать кости».

Я достала мешочек, вынула оттуда гадальные кости, хорошенько потрясла их в руках и бросила.

Выпавшая комбинация из чисел 12, 24 и 30 обещала следующее: «Не теряйте веру, вы заблуждаетесь. Скоро все встанет на свои места». В очередной раз я посмеялась над столь расплывчатым предсказанием. Оно как бы радостно сообщало:

«Ты, братец, дурак, но не огорчайся, вдруг поумнеешь».

«Дурацкое слово „скоро“, — подумала про себя, — „скоро“ — это сколько: день, неделя, месяц или год?» — и раздраженно захлопнула книгу.

Немного посидев, я обрела душевное равновесие и благоразумно решила не торопить события. «Все образуется — кости никогда меня не обманывали. Да, предсказания были туманны и расплывчаты, но когда они чудесным образом сбывались, все становилось яснее ясного» — так утешала я себя. В конце концов решила довериться гаданию.

Я еще раз прокрутила в уме свои рассуждения о деле Терновского и пришла к заключению, что, если следовать предсказанию гадальных костей, «веселая» вдова не убивала своего покойного мужа. Сначала сама мысль показалась мне нереальной — настолько я была уверена в виновности Маргариты Витальевны. А затем решила все же проверить эту версию. Неожиданно я вспомнила свое незабываемое посещение клуба «Параллелепипед» и машину «веселой» вдовы у входа.

Мне пришла в голову сумасшедшая идея найти неизвестного, что был за рулем красного «Форда-Эскорт». Тогда я получу ответы на многие мучающие меня вопросы. Оставалось одно — вновь отправиться к вдове Терновского.

Я позвонила Маргарите Витальевне и предупредила ее о своем визите.

Увидев «веселую» вдову во второй раз, я отметила про себя, что убийство мужа пошло ей на пользу. Она выглядела лучше прежнего.

— Маргарита Витальевна, я вынуждена констатировать, что вы являетесь подозреваемой номер один в деле об убийстве вашего мужа. Во-первых, вы давно не ладили с ним. А тут еще, как назло, появилась любовница. И вы решили мужу отомстить. Во-вторых, вы не одобряли идеи проведения частного расследования и с легкостью приняли официальную версию об ограблении. Так что мотив налицо.

Терновская наигранно рассмеялась:

— Я убила собственного мужа? Я? Его жена? Это просто нелепое предположение! Заявляю вам, что я никого не убивала, в том числе и своего мужа.

А все ваши измышления по поводу моей так называемой причастности к преступлению просто смехотворны.

— Смехотворны не смехотворны, но они существуют. Кроме того, все это подкрепляется отсутствием алиби. Жильцы вашего дома видели, как вы уехали из дому утром, точнее, около одиннадцати, а вернулись после пяти часов вечера. За это время можно было не только мужа убить.

— Это совсем не так. В прошлую пятницу я ездила за покупками.

— Куда конкретно?

— На Немецкую улицу. Я прошлась но всем бутикам.

— Что-нибудь купили?

— Нет, ничего подходящего.

— Если вы ничего не купили, вряд ли продавцы вас запомнили. Через них каждый день проходят сотни людей. Боюсь, вам теперь трудно будет подтвердить свое алиби. Все говорит против вас.

— Хорошо. В тот день я была у знакомого.

— Вы имеете в виду друга Или любовника?

— Именно знакомого.

— Он случайно не имеет доверенности на вождение вашей машины?

— Откуда вы знаете?

— Приходилось встречаться.

Терновская настороженно посмотрела на меня.

— Не волнуйтесь, по делам службы, — добавила я. — Кроме того, мы с ним лично не знакомы. Может, познакомите нас?

— Нет уж, в этом деле я вам не помощник.

— Между прочим, это в ваших интересах, чтобы с вас сняли подозрение в убийстве вашего мужа.

Маргарита Витальевна нехотя согласилась:

— Хорошо. Я позвоню ему и сообщу о вашем визите.

— Самое главное, предупредите его, чтобы не упорствовал в своих ответах на мои вопросы.

— Простите, как вас зовут?

Этого вопроса я не ожидала услышать, поскольку считала, что уже достаточно намозолила глаза Терновской своими посещениями.

— Иванова Татьяна Александровна. А вашего знакомого?

— Вот его визитка.

— Когда его можно застать дома? Советую вам сказать правду. Иначе я могу прийти в гости и ночью.

— В будни — с утра, где-то до двенадцати.

— А в выходные?

— Его трудно застать.

— Договоримся так. Я приду в понедельник, в десять часов. Предупредите вашего знакомого. До свидания.

Конечно, я могла бы прийти к Гнатюку Артуру Викторовичу — так звали знакомого Терновской — и без звонка Маргариты Витальевны. Но в этом случае я мало что смогла бы узнать о его взаимоотношениях с «веселой» вдовой. Я полагала, что выдвинутые серьезные обвинения против Терновской заставят ее, а следовательно, и его, говорить правду.

Вернувшись домой от Терновской, я сразу же услыхала телефонный звонок.

Это был Серов.

— Ты еще жива после бани? — после традиционного приветствия спросил он.

— Как никогда. — На следующей неделе пойдем?

— Я думаю, следует разнообразить рацион. Допустим, сауной.

— Надо подумать.

— Пока ты думаешь, я хотела бы узнать, найдена ли машина Терновского.

— Еще нет.

— Чем занимается милиция? Вообще, как продвигается следствие?

Что-нибудь нашли?

— Честно говоря, я не знаю. Мне теперь закрыт доступ к информации.

— У тебя же знакомый работает в УВД.

— Да, но в связи с особой важностью дела всех предупредили, что никакой утечки информации не должно быть. И строго за этим следят.

— Как же тебе удалось достать информацию в самом начале расследования?

Тогда следователи не подозревали о существовании тайны следствия?

— В самом начале была версия об убийстве с целью ограбления. Ее и придерживались. Поэтому жесткие меры по сохранению информации отсутствовали.

Другое дело — заказное убийство. Даже следственная бригада после принятия этой версии была перегруппирована.

— Значит, милиция чужими руками жар загребает?

— Даже если и так, тебе не стоит волноваться. Ты за частное расследование в любом случае получишь деньги. Или тебе не дает покоя безвестная слава по раскрытию громкого дела?

— Ты не понял. За державу обидно. Я, девчонка, выполняю работу здоровых мужиков целой следственной бригады. Хорошо, если у кого-то есть деньги, чтобы нанять частного, детектива. Но большинство такой возможности не имеет. Значит, их дела так и останутся нераскрытыми?

— Наших доблестных сотрудников милиции тоже надо понять — они имеют маленькую зарплату, и ту не получают.

— А кто сегодня в России получает? Кому легко? Да и что касается зарплаты, то по сравнению с другими бюджетниками она не такая уж и маленькая.

Кстати, почему милиция не обратила внимания на показания Русанова?

— Показания Сергея коренным образом все меняют — дело Терновского из банального ограбления превращается в заказное убийство. А это верный «висяк».

Зачем милиции лишние хлопоты на свою голову?

— Все-таки постарайся узнать, что обнаружат в машине Терновского, когда ее найдут.

— Ладно. Приложу все усилия. Допрос окончен?

— Вроде бы все.

— Теперь давай поговорим о нас.

— О чем именно?

— Как проведем с тобой приближающийся уик-энд?

— Если уик-энд, то это должен быть пикник. Такое у меня представление об отдыхе в выходные дни. Но, к сожалению, сейчас не сезон для пикников.

— Почему же? Может, махнем ко мне на дачу и проведем два незабываемых дня и три ночи?

— А я там не замерзну?

— Дорогая, я не дам этому случиться. Кроме того, дача кирпичная с водяным отоплением и камином. Камин настоящий — можно сделать мясо на вертеле.

— Да это же самый настоящий средневековый замок.

— Значит, решено? Едем?

— Нет, знаешь, сегодня я никак не смогу.

— Ты имеешь в виду работу? Я предоставлю тебе два выходных дня.

— Сегодня вечером у меня деловая встреча.

— Ее можно отложить.

— Это не лучший вариант. Давай перенесем ужин в «средневековом замке» до лучших времен, когда закончу расследование дела. Тогда мы вместе отпразднуем это событие.

— Жаль, конечно, но у меня есть альтернативное предложение. Надеюсь, ты его не отвергнешь.

— Смотря какое.

— Ты заставляешь меня ревновать.

— Это чтобы ты всегда был в форме. Так какое у тебя предложение?

— Пока это секрет. Завтра тебе расскажу.

— Ты меня заинтриговал. Если сегодня я не смогу уснуть, это будет на твоей совести.

В условленное время за мной заехал Русанов, и мы отправились к нему домой. По дороге он беспрерывно рассказывал какие-то интересные истории из своей жизни. Она оказалась у Русанова очень насыщенной. Даже в его афганской биографии были смешные эпизоды.

Я молчала, лишь изредка кивая головой и вставляя неопределенное «ага».

Неожиданно я себя поймала на мысли, что Русанов пытается за мной приударить.

Иначе зачем он стал бы рассказывать мне избранные моменты из своей жизни.

Размышляя о деле Терновского, я поначалу не придала значения быстрым многозначительным взглядам, которые Сергей бросал на меня. А когда я поняла, что Русанов разглядывает меня, то неожиданно для себя подумала о том, есть ли у него подружка. Ответить себе на вопрос я не успела — машина остановилась около одного из подъездов многоэтажного блочного дома.

Поднявшись на третий этаж и войдя в квартиру, я сразу поняла, что это холостяцкое жилье. Однокомнатная квартира была обставлена непритязательно и несколько безвкусно. Такая обстановка может быть только у холостяков. Кровать у него стояла в центре комнаты, а телевизор — на полу; Войдя в квартиру, Сергей сразу направился на кухню — приготовить кофе. Я приступила к осмотру.

— Так где ты обнаружил труп? — спросила я, оглядываясь по сторонам.

— В ванной, — откликнулся Сергей из кухни.

— Как он лежал?

— Сейчас покажу. — Через несколько секунд Сергей подошел и стал объяснять, где и как лежал труп. По словам Сергея, труп лежал в ванне на спине со скрещенными руками, а в зубах держал сигару. Да, да, самую настоящую кубинскую сигару. Зачем она понадобилась мертвому мужчине, Сергей не знал.

— В ванне была вода? — уточнила я.

— Нет. Зачем ему вода?

— Ну, не знаю. Может, искупаться.

Сергей никак не отреагировал на мою шутку. Он воспринял ее всерьез.

Видимо, жуткая история с покойником произвела на этого крепкого парня, прошедшего Афган, неизгладимое впечатление.

— Как, по-твоему, к тебе могло попасть это тело?

— Понятия не имею.

— Может, через окно? — Я подошла к подоконнику и посмотрела вниз. — Высоковато. Или через соседнюю лоджию?

Лоджия фактически была половиной единой, встроенной на две квартиры.

Она была абсолютно пустой.

— Кто твои соседи по лоджии?

— Тетя Катя.

— Это та самая, которая заметила «гостей» у тебя в квартире?

— Да, она.

— Как ты думаешь, к ней можно зайти и осмотреть лоджию? Она не будет возмущаться?

— Нет, что ты. Тетя Катя — добрейшей души человек. Она обожает читать детективы и с радостью поможет в расследовании.

— Один раз она тебе уже помогла. Наслышана о ее помощи. А с расследованием я и сама справлюсь. Кстати, как ее зовут по отчеству?

— Не знаю. Все обращаются к ней не иначе как «тетя Катя». Что, пойдем навестим соседку?

— Подожди. Я осмотрю замки. — Замки оказались надежными, следов взлома не было. Явно дверь открыли, подобрав нужные ключи. — У кого-нибудь еще есть ключи от твоей квартиры? — Сергей пожал плечами. — Может быть, терял? — Он отрицательно покачал головой. — Сколько у тебя комплектов?

— Три.

— Они все на месте?

Мой вопрос, казалось, застал Русанова врасплох. Он почесал затылок, вспоминая, где хранятся другие ключи. Наконец, его осенило, он резко повернулся и бросился в ванную комнату. Немного покопавшись в сливном бачке, Сергей радостно достал связку ключей и с гордостью продемонстрировал мне:

— Все! На месте!

— Да-а-а, в таком укромном местечке вряд ли кто отважится искать ключи.

Как же они у тебя не спустились в унитаз?

— Там есть специальный крючок.

— Это очень продуманное решение. Можно бросить клич: «Храните деньги не в банках, а в бачках!»

После водворения запасных ключей на прежнее место мы отправились к соседке тете Кате. Она оказалась пожилой женщиной лет семидесяти. Очень бодрая и живенькая тетя Катя высказала все, что думает о Сергее и его холостяцкой жизни прежде, чем Русанов успел раскрыть рот и рассказать о цели своего визита.

Кроме того, тетя Катя выразила удовольствие, что наконец-то у Сергея появилась хозяйка в доме. После неимоверных усилий Русанову удалось вставить приветственное слово и заранее заготовленную речь. Затем снова последовал монолог тети Кати. На этот раз он был посвящен всем выполненным и перевыполненным за этот день и месяц делам. Неожиданно тетя Катя остановилась и переспросила:

— Так ты, дочка, детектив? — видимо, до нее только что дошел смысл слов Сергея. И не дожидаясь моего ответа, со вздохом произнесла:

— Тьфу ты, кобель крашеный… — Предобрейшая тетя Катя не особенно стеснялась в выражениях. От полной неожиданности мы с Русановым буквально замерли на месте. Как бы отвечая на наши недоуменные взгляды, она продолжала:

— Я-то думала, что ты, сынок, наконец-то за ум взялся и хозяйку в дом привел. Мужику уже скоро сорок лет. А ты? Все водишь черт знает кого: то институток, то проституток.

Затем следовал перечень всех недостатков подружек Русанова, о которых он сам скорее всего не подозревал. Получился не очень лестный общий портрет всех любовниц Сергея, да и он сам был выведен кутежником и развратником, коих мир еще не знал. Меня поразила полная осведомленность тети Кати о личной, можно даже сказать, интимной жизни ее соседа. Складывалось впечатление, что неутомимая соседка постоянно подслушивала и подсматривала за тем, что творилось в холостяцкой квартире Русанова.

— Простите, как ваше отчество? — попыталась я вернуть разговор в нужное русло.

Тетя Катя на несколько секунд прервала свою речь:

— Ивановна. Лучше просто — тетя Катя, как в мексиканском сериале «Просто Мария». Видывали? Я все глаза проплакала.

— Екатерина Ивановна, может, займемся делом?

— Вот я и говорю… — и как ни в чем не бывало продолжала начатую тему о любовницах Русанова.

Я оставила попытки вернуть тетю Катю к действительности и терпеливо дожидалась, когда она выговорится.

— Екатерина Ивановна, вы хорошо помните тот день, когда в квартиру Русанова забрались воры?

— Очень хорошо. Как сейчас помню, я еще в тот день хотела…

Что хотела сделать в тот день тетя Катя, мы не узнали, поскольку я решительно прервала ее на полуфразе:

— Шаги были глухие или громкие? На что похожие?

— Будто ктой-то ходит.

— Где вы находились, когда их услышали?

— Туточки. Смотрела аргентинскую фильму «Нона». Очень душевная картина.

— Почему вы решили, что звуки доносились из квартиры Русанова?

— Деточка, я это поняла враз. Не первый день живу. Как-никак семьдесят первый годок пошел. Значит, сижу я, смотрю фильму и вдруг слышу за стеной шаги.

Решила узнать, чтой-то Сережка так рано домой с работы вернулся. Вышла, позвонила в квартиру — шаги утихли. Только вернулась домой, снова топот. И тут умныя мысли у меня стали рождаться. «Надо, — говорю, — звонить в милицию и соседу моему — Сергею».

— Голосов не было слышно?

— Нет. Уж как я ни прислушивалась, ничаго.

— Сергей, — обратилась я к Русанову, — вернись домой и походи минут пять по комнате обычным шагом.

Ничего не услышав, я обратилась к тете Кате, надеясь на ее удивительный слух:

— Вы что-нибудь слышите? Тетя Катя внимательно прислушалась:

— Нет. Пойду на кухню — там звукопроходность лучче.

— Екатерина Ивановна, вам лучше занять то место, где вы были тридцатого октября.

— Дак отседова я ничего не слышу.

— Тогда попробуйте из кухни. Кухня имела общую стену с квартирой Русанова. Из нее Екатерина Ивановна тоже ничего не услышала. На пороге со словами «Ну как?» появился Русанов.

— Никак. — Я опустила взгляд и невольно обратила внимание на его ноги.

Русанов был босиком, вернее, в одних носках. Тут до меня дошло:

— Ты в таком виде ходил по комнате?

— Да-а, — удивленно протянул Сергей, не понимая смысла моего вопроса. — А что я должен был надеть?

— Ботинки. Не думаешь же ты, что твои нежданные гости ходили босиком по квартире?

— A-a-a! — Русанов хлопнул себя ладонью по лбу и помчался к двери. — Сейчас сделаем.

Однако и это не помогло — результат был тот же.

— Сергей, тихо ходишь. Попробуй топать изо всех сил, — дала я ценное указание вернувшемуся Русанову.

На этот раз глухие и редкие шаги доносились до кухни тети Кати, в других комнатах ее квартиры звуки бесследно исчезали. Екатерина Ивановна сказала, что слышала именно такие шаги.

— Но это слишком редкие шаги — люди обычно ходят быстрее, — возразила я.

Тетя Катя стояла на своем — она слышала именно их, только еще громче.

Для чистоты эксперимента пришлось и мне пройтись пару раз по русановской квартире. Благодаря набойкам на моих сапогах и каблукам, которые я со всей силой впечатывала в пол, звук был слышен на всей лестничной клетке. Наверняка преступник или преступники были в обуви с набойками, которую вор, если он только настоящий вор, идя на дело, никогда не наденет. Кроме того, для большего эффекта неизвестные старались как можно громче топать, чтобы привлечь внимание жильцов. Но зачем? Об этом я подумаю завтра. А теперь надо осмотреть лоджию тети Кати.

От русановской лоджию Екатерины Ивановны отделяла обычная перегородка, которую подпирал старый шкаф, набитый всяким хламом. Слегка отодвинув его, я увидела, что нижняя часть перегородки в одном месте была повреждена и ходила ходуном во все стороны. «Неужели тетя Катя подложила труп в квартиру Русанова?»

— мелькнуло у меня в голове. Но я быстро отогнала столь нелепое подозрение:

«Кто-то воспользовался ее квартирой, и вдвоем, а еще лучше втроем, через лоджию перенесли труп к Русанову». Озадаченная, я вернулась в комнату. Тетя Катя крепко вцепилась в Сергея и что-то ему втолковывала. Он едва успевал отбиваться от ее наскоков.

— Екатерина Ивановна, у кого еще есть ключи от вашей квартиры?

— Акромя меня, не у кого им быть. Нешто я буду раздавать их всем желающим? Дочка, я еще из ума не выжила. Али появились первые признаки? — тетя Катя обеспокоенно посмотрела на меня. Видимо, Сергею она в таком вопросе не доверяла.

— Что вы, что вы! — поспешила я успокоить ее. — Вы еще хоть куда.

Может, у детей ваших есть ключи?

— Не дал нам с Василием бог детей.

— Тогда, может быть, у квартирантов?

— Никогда никого к себе не пущала и пущать не буду. От них доход небольшой, а убытка… сами понимаете. Вот, Петровна давеча сказывала…

— Об этом мы послушаем как-нибудь в другой раз. Спасибо за помощь, Екатерина Ивановна.

— Если что, обращайтесь. Я всегда помогу.

Тетя Катя проводила нас с Сергеем до порога и все смотрела нам вслед, пока мы не скрылись за дверью его квартиры.

— Ну, что скажешь? — спросил Сергей, закрывая за собой дверь.

— А то, что все глухо, как в танке. Ты не знаешь, давно ли сломана перегородка на твоей лоджии?

— Она разве сломана? — искренне удивился Сергей и подошел к окну. — Где?

— Вон там, в нижней части.

— А я и не подозревал. Надо будет заделать. А впрочем, она и так мне не мешает. Ну что? Пошли пить чай?

СУББОТА, 7 НОЯБРЯ

В этот день я проснулась от надрывного телефонного звонка. Было уже двенадцать часов. Голова ужасно болела. Протянув руку к телефону, я сняла трубку и произнесла «алло», вернее, хотела сказать, поскольку, как рыба, лишь беззвучно открыла рот. «У меня к тому же пропал голос», — подумала я. В это время трубка надрывалась: «Татьяна, что случилось? Почему молчишь?» Это был Серов. Собрав последние силы, я, насколько можно громко, прошептала: «У меня сел голос». — «Понял. Сейчас буду», — ответил Серов.

Я положила трубку обратно на рычаг, облегченно откинулась на подушку и стала оценивать свое состояние. Ко всему прочему болело горло и ныла спина. Я постаралась припомнить, чем же вчера занималась с Русановым, что привело к таким печальным последствиям, но так и не смогла вспомнить.

Вдруг меня как молнией поразило — Серов сказал, что сейчас будет. От этого мне стало не по себе. Я вскочила и стала носиться по дому. Во-первых, надо было привести себя в порядок, вернее, в организованный беспорядок — ведь я болела. Больших трудов стоило убрать с лица следы вчерашней вечеринки и нанести легкие и очаровательные симптомы болезни. Не сразу, но мне это удалось. Затем я немного прибрала квартиру, в которой валялись разбросанные с вечера предметы моего туалета.

Я хотела также приготовить Серову что-нибудь легкое из еды, но, поразмыслив, решила, что лучше, если этим займется он сам. В довершение всего я выгребла на туалетный столик все имевшиеся у меня лекарственные средства: от нашатыря до таблеток пургена. По идее, это все должно было создать образ страдающего человека. Посмотрев на себя внимательно в зеркало, я осталась недовольна своим внешним видом. В довершение надела новую розовую комбинацию с шикарным пеньюаром. Когда все было готово к приходу Олега, я решила немного перекусить. Серов не заставил себя долго ждать. Как только в двери щелкнул замок, я бросилась в комнату, на ходу ногой захлопывая холодильник, плюхнулась в кровать, откинулась на подушку, приложила ко лбу мокрое полотенце, закрыла глаза и изобразила великое страдание.

Через несколько минут Серов уже стоял у моей кровати с букетом роз.

Решив, что я сплю, он нежно поцеловал меня в щеку и принялся рассматривать на моем туалетном столике лекарства. Испугавшись, что я наглоталась таблеток и отравилась, Олег принялся меня ощупывать, высчитывать мой пульс и прислушиваться к сердцебиению. В конце концов он решил проверить реакцию зрачков на свет. Тут даже при моей железной выдержке я, конечно, не могла дольше изображать спящую красавицу.

А после все было как в сказке. Я открыла глаза, изумленно посмотрела на Олега и произнесла: «Ах, как долго я спала». Серов радостно стал меня целовать.

После чего прочитал мне лекцию о вреде лекарств. Одновременно Серов очистил от их присутствия мой туалетный . столик и водрузил на него вазу с цветами. Затем Олег деловито спросил: «Что болит?» Я жестом показала — «все». Губами Серов прикоснулся к моему лбу и поставил диагноз: «Все ясно — ангина, тонзиллит, фарингит, ларингит». Тут я неожиданно закашлялась. «Да еще бронхит», — добавил он. Я испуганно закачала головой — как будто от этого болезнь могла отступить.

— Будем лечиться проверенными народными средствами. Ты пока посмотри этот фильм, а я приготовлю тебе настой из трав, — с этими словами Серов включил мне видик и ушел на кухню.

Минут через двадцать Серов вернулся с чашкой, наполненной какой-то темной жидкостью, напоминавшей чай. Запах шел изумительный.

— Это тебе для горла. Выпей.

Пока я пила, Серов пристроился на полу около моей кровати смотреть фильм. К моему сожалению, вкусовые ощущения резко расходились с обонятельными.

По вкусу напиток мало походил на чай. Однако лечебное средство не было и горьким, оно было просто безвкусным, но действенным.

— Какая гадость! — прокричала я в ухо Серову, столь опрометчиво севшему у моей кровати.

Олег не ожидал с моей стороны нагло-быстрого возвращения голоса и от неожиданности подпрыгнул. Самое интересное, что резкого появления дара речи не ожидала и я — и от смущения сползла под одеяло.

— Ты продолжай наслаждаться зрелищем, а я пойду что-нибудь приготовлю.

— И Серов ретировался на кухню.

Завтракали мы — вернее, я завтракала, а Серов обедал, на моей кровати.

Олег подарил мне по случаю болезни столик-поднос.

— Олег, ты зря подарил этот столик. Я живу одна и некому носить мне завтрак в постель.

— Не волнуйся. Я не дам тебе умереть в одиночестве.

— Это радует. Так, посмотрим, что ты приготовил и чем собрался меня отравить. — Я с любопытством стала разглядывать содержимое блюд. — Какой-то салат, непонятно с чем…

— С мидиями, креветками и морской капустой, — пояснил Серов.

— Так, далее — говядина, через ломтики которой можно рассматривать небо.

— Это блюдо из телятины называется «карпаччо». И это еще не все. Часть обеда дожидается своего часа накухне.

— Ого! — воскликнула я. — Ты думаешь, что мидии вкупе с телятиной не сумеют одолеть мой слабый и больной организм?

Серов рассмеялся:

— Отравление тебе не грозит. Все это съедобно, а главное — полезно, особенно тебе.

— Поверю на слово.

Олег был прав, еда оказалась бесподобной.

— По какому случаю такой шикарный обед? — спросила я, доедая пирожное.

— В честь праздника.

— Какого? Выходного дня?

— Нет, 7 ноября. Ты забыла, что сегодня «красный день» календаря?

— Ах, да-а-а! С этой работой я уже потеряла счет дням. У меня в голове уже все перемешалось: рабочие дни, выходные. А в каком ресторане ты заказывал всю эту вкуснятину?

— Я приготовил это сам.

— ?!

— Да, именно так.

— Слушай, Серов, ты завидный жених. Почему же до сих пор не женился? Я думаю, многие женщины мечтают иметь тебя своим мужем.

— Я, наверное, испугался столь широкого выбора, — отшутился Олег и сразу же сменил тему, — кстати, где ты потеряла голос?

Теперь настала моя очередь отшучиваться:

— Наверное, во сне. Честно говоря, не знаю. Сегодня просыпаюсь от твоего звонка, рот открываю, а слов нет. Прямо немое кино.

— Наверное, накануне слишком много мороженого съела, — предположил Серов.

— Накануне была деловая встреча.

— Ах, да, я и забыл. Как она прошла?

— Просто замечательно. После нее у меня и пропал голос.

— Великолепно! Что же вы там пили?

— Мы не только пили, но и ели. Все выпитое мной я сейчас и не вспомню.

— Ого! Да у вас был ужин?

— Нет, всего лишь скромный деловой обед. Подожди, кажется, там был шикарный торт из мороженого. Да, да… Точно, торт! Вот почему у меня голос сел.

— Интересна, а почему у тебя спина болит?

— Как ты догадался?

— Достаточно взглянуть на твою позу. Так почему?

— Мне тоже интересно знать.

— Постельная акробатика?

— До этого не дошло. Хотя помнится, — я стала вспоминать события прошлого вечера, — что-то такое я вытворяла. Кажется, мы демонстрировали друг другу приемы карате, и я показала свой излюбленный удар ногой из положения лежа с выходом в шпагат. — И скромно добавила:

— Правда, из шпагата я уже не вышла — села без предварительной растяжки.

— Шпагат — это хорошо. Зато теперь ты похожа на веревку. И эту деловую встречу ты предпочла загородному уик-энду со мной. В следующий раз одну тебя на такое мероприятие не отпущу, — шутливо произнес Серов.

— Ладно, не обижайся. Ты сам подкинул мне это дельце. Надо же его распутывать. А простуда, спина — сам понимаешь, работа у меня вредная.

И чтобы окончательно примириться, я обвила руками шею Олега и поцеловала его. Серов разомлел и наградил меня долгим поцелуем.

— Хорошо, что ты позвонил. Иначе я бы со скуки сошла с ума, — блаженно прошептала я ему.

— Кстати, я звонил тебе, чтобы сообщить новость. Однако твоя болезнь выбила меня из колеи, и я совсем забыл тебе сказать, что нашли машину Терновского.

От неожиданности я даже вскочила:

— Где?

— На одной платной стоянке в другом конце города.

— Идиоты! Сразу не могли проверить все стоянки. Что-нибудь нашли в машине?

Серов загадочно улыбнулся:

— Догадайся, что?

— Неужели документы убийцы?

— Нет, — рассмеялся Олег. — Это было бы слишком хорошо.

— Орудие убийства?

— Мимо.

Я разочарованно пожала плечами:

— Тогда не знаю.

— Следы крови, и они совпадают с группой крови Терновского. Сейчас эксперты работают с отпечатками пальцев.

— О них можно забыть — отпечатков будет много, но не тех. Наверняка убийца был в перчатках. Сколько человек сидело в машине?

— По всей видимости, двое.

— По крайней мере, установили присутствие этой машины на пустыре?

— Да, она самая.

— Прекрасно. Где же орудие убийства? У следователя есть какие-нибудь идеи на этот счет?

— Ты же знаешь, доступа к информации я теперь не имею.

— А-а, черт! Ладно, найдем убийцу, там и орудие объявится.

— Но пока для тебя вводится постельный режим на несколько дней. — Олег посмотрел на часы. — Мне пора. Не вздумай куда-нибудь улизнуть — обязательно позвоню и проверю. Завтра зайду еще. Не забудь как можно Чаще пить настой. Для большего эффекта добавь туда несколько капель йода, меда и сливочного масла.

От этих слов мне чуть не стало дурно. «И эту гадость я пила!» — возмутилась я про себя.

— Ну, пока. — Серов чмокнул меня в щеку и вышел. После его ухода я решила настой не пить, особенно с такими ингредиентами, и постельный режим не соблюдать — ведь мне уже стало лучше. Но потом подумала, почему бы не устроить себе выходной, и откинулась на подушки.

ВОСКРЕСЕНЬЕ, 8 НОЯБРЯ

Воскресенье стало логичным продолжением субботы. Я лежала и скучала.

Отсутствие активной деятельности действовало на меня угнетающе, и я решила еще раз проанализировать наиболее слабые места в деле Терновского. Мысленно пройдясь по ним, я остановилась на пропавших вещах покойного банкира. Как известно, с убитого Терновского сняли дорогие часы, ботинки, взяли наличные деньги. Меня смущали ботинки, вернее, то, что их прихватили преступники, не вспомнив о других вещах.

Это вносило путаницу в мои рассуждения. Чтобы ее разрешить, я достала из ящика стола гадальные кости и попыталась точно сформулировать вопрос. Это мне удалось не сразу. Последний вариант звучал так: «Почему из всей одежды сняли с Терновского только ботинки?» Я бросила кости. Выпала комбинация 24, 3 и 30. Заглянув в толкователь, обнаружила следующий ответ:

«Вас ожидает приятное знакомство с одиноким блондином в белом ботинке».

Предсказание я сразу оценила в правильном аспекте: «Надо искать мужчину, и причем блондина, у которого есть белые ботинки». В уме стала перебирать всех известных мне мужчин, с которыми когда-либо сталкивался Терновский.

Из-за неподходящего цвета волос сразу пришлось отбросить Юрко и ближайшее окружение семьи Терновского. Конечно, это был слишком ограниченный круг лиц. Наверняка в банке Терновского хоть один блондин да работал. Немало и других мест, где водятся блондины и где бывал покойный банкир. Более-менее под эту категорию подходил Русанов. Его волосы в соответствии с предпоследним криком моды были обесцвечены. С белыми ботинками оказалось сложнее. При мне никто из вышеозначенных мужчин белой или даже бежевой обуви не носил, в том числе и Русанов. И у меня сразу же возник план, как проверить наличие белых ботинок у Сергея.

За размышлениями о блондинах и белых ботинках меня застал Серов, пришедший, как он и обещал, лечить меня.

После ухода Серова я вернулась к своему плану, быстро оделась и направилась к Русанову. Как только Сергей открыл мне дверь, я влетела к нему в комнату и обрушила на ошарашенного моим нежданным появлением Русанова поток слов. Чтобы он понял как можно меньше, я тараторила со скоростью пулемета:

— Привет, Сергей. Представляешь, позавчера я у тебя оставила одну ценную вещь. Вчера я была в полубессознательном состоянии и поэтому не заметила пропажи, а сегодня смотрю, стоят пять туфель, и не пойму, почему нечетное число. Где ты хранишь обувь?

— Вообще-то вот здесь. — Все еще недоумевающий Русанов указал на ящик в стенке. — Но зачем тебе моя обувь и что за ценную вещь ты оставила у меня?

Насколько помню, позавчера ты так быстро ретировалась, .что ничего ценного не успела у меня оставить.

— Перестань говорить пошлости. А обувь твоя мне Нужна, чтобы проверить, не запихал ли ты туда по ошибке мою туфлю.

Русанов со словами: «Я?! Да не видел я твоих ботинок!» — попытался защитить свой ящик от моего вторжения, но было уже поздно — я вовсю рылась в его обуви. Словно опомнившись, Сергей вдруг спросил:

— А при чем здесь твои ботинки? Ты же была в сапогах.

— Во-первых, не ботинки, а туфли.

— Какая разница, — обиженно произнес Сергей. — Все равно женская обувь.

— Разница большая. Во-вторых, понимаешь, я их принесла с собой — собиралась их надеть. И вот каким-то чудом одна туфля пропала.

Видя, что меня уже невозможно ничем остановить от акта вандализма, Русанов отрешенно встал неподалеку, наблюдая за моими действиями.

— У тебя больше нет обуви? — спросила я, когда ящик был перевернут вверх дном.

— Нет, — поспешно ответил Сергей.

— А жаль.

Убедившись, что у Русанова нет белой обуви, я вывезла из завалов, устроенных мной, и попрощалась:

— Пока.

Русанов недоуменно пожал плечами, бессильно опустился на кровать и произнес:

— Так зачем же она приходила? Ничего не понимаю. Может, влюбилась? В следующий раз буду решительней.

Тем временем я спускалась на лифте в полной задумчивости.

«Нет, не он, не Русанов — блондин в белых ботинках. Вернее, он блондин, но не в белых ботинках. Будем искать дальше».

На улице я продолжала размышлять на эту тему и шла, не обращая внимания на окружающих. Тротуары превратились в сплошное месиво из грязи и снега.

Наконец я дошла до проезжей части. Чтобы добраться до дома, мне требовалось перейти на противоположную сторону улицы и сесть на троллейбус. Я уже собиралась галопом пересечь дорогу и занесла ногу над бордюром, как проезжавшая мимо машина окатила меня грязью с головы до ног. От такого нахальства я замерла, не в силах вымолвить ни слова. Придя в себя, я пожелала «всего наилучшего» водителю машины. Случившееся напрочь отбило у меня желание переходить дорогу в неустановленном месте. До светофора мне идти не хотелось — пришлось бы тащиться целый квартал. Неподалеку находился подземный переход, и я решила воспользоваться им.

В другое время мне никогда бы не пришло в голову прогуливаться по грязному и темному тоннелю. Нельзя сказать, что меня пугала темнота. Мне, обладательнице черного пояса по карате, ничто не грозило. Да и грязи в переходах было не больше, чем на улице. Просто, будучи полузакрытым помещением, тоннель таил в себе самые разнообразные ароматы, которые мой чувствительный к запахам нос не переносил. Поэтому я всеми силами избегала подземные переходы и предпочитала наземный путь.

В данной ситуации выбора у меня не было, и я шагнула в темноту. На ощупь спустившись вниз, я увидела одинокую лампочку в конце тоннеля. Чтобы случайно не попасть в одну из выбоин, во множестве покрывавших пол подземного перехода, пришлось смотреть себе под ноги. Такая предосторожность не была лишена смысла. Чудом я избежала падения в открытый канализационный люк, призывно зиявший темнотой посреди тоннеля. Почему-то сразу вспомнился рекламный лозунг «Попади в кольцо!». Учитывая мою комплекцию, такой прыжок в неизвестность мог бы закончиться плачевно — я оказалась бы на дне колодца в окружении нечистот. И это в лучшем случае. Благополучно миновав ловушку в виде канализационного люка, я с удвоенным вниманием стала глядеть себе под ноги. И, как оказалось, не зря. За все свои страдания, связанные с преодолением тоннеля, я была вознаграждена — почти у самой лестницы увидела белый ботинок, который шел прямо на меня. Второй ботинок был другого цвета. От неожиданности я замерла. Ботинки были старомодными, но в хорошем состоянии. Подняв глаза, я увидела и обладателя, столь экзотической обуви. Его гардероб полностью контрастировал с ботинками. Сомнений не было, ко мне приближался бомж. Проводив его взглядом, я двинулась к выходу.

Остаток пути заняло размышление над увиденным. Я подумала, что нужный мне блондин в белых ботинках тоже мог быть бомжом. Сначала я с недоверием отнеслась к этой версии. Мне казалась сомнительной идея причастности бомжа к убийству Терновского. Затем я подумала: «А почему бы и нет?» Теоретически бомж мог оказаться бывшим конкурентом Терновского, которого тот разорил. Это во-первых. Во-вторых, я вспомнила, что в предсказании говорилось о блондине в одном белом ботинке. «Именно в одном!» — повторила я про себя. Сомнений не было — речь шла о бомже. Кто же еще мог надеть ботинки разного цвета? Смущало только одно — почему бомж не воспользовался остальной одеждой Терновского и кейсом.

Войдя в дом, я еле успела к телефону. Звонил Серов:

— Ты где пропадаешь? Я тебе уже несколько раз звонил.

— Ой, Олег, это ты? Наверное, я была в туалете.

— Проблемы с желудком? Испугавшись, что Серов возьмется за лечение еще и моего желудка, я его успокоила:

— Нет. С ним все в порядке.

— А что же случилось?

На ходу я стала сочинять правдоподобную историю:

— Понимаешь, на меня неожиданно напал чих, который я ничем не могла остановить. А затем добавился и насморк. Так как все лекарства ты у меня ликвидировал, я не придумала ничего лучше, как промыть кипяченой водой, что удалось мне не сразу.

— Как ты сейчас себя чувствуешь?

— Чихание прошло. Соседка дала какое-то импортное средство от насморка, и мне сразу полегчало.

— Ты поосторожнее с лекарствами, — сказал мне Серов, зная о моей безграмотности в этом вопросе. — Они могут вызвать аллергию. В понедельник я обязательно к тебе зайду.

Вспомнив о назначенной встрече с Гнатюком, я попыталась отговорить Серова:

— Пожалуй, не стоит. Мне уже значительно лучше. Ты и так обо мне заботишься. Наверное, устал. Еще подхватишь у меня заразу.

— Это мне не грозит. Такая холера меня не берет. Не забывай, завтра выходной, и я хотел бы провести его с тобой.

Утро нужно было освободить любой ценой:

— Мне это приятно, но завтра меня придет навестить подруга. И я… — Ты боишься меня с ней познакомить?

— Нет, конечно. Просто еще рановато. Да и наши бабьи разговоры тебе быстро наскучат. Лучше приходи часа в два. Ну, пока. Целую.

В институте, где работала Екатерина Бережная, в ноябре проводился месячник безопасного секса. Это ежегодное мероприятие заключалось в том, что все сотрудники по очереди в течение месяца ежедневно посещали общежития института и проверяли их оснащенность газовыми плитами, душевыми кабинами и унитазами. Это стояло первым пунктом. Вторым значилась проверка вооруженности студентов передовыми знаниями в области секса и семьи и чтение лекций на эту тему. Из-за пуританского воспитания большинства сотрудников среднего и старшего поколения вся их деятельность сводилась к работе по первому пункту, то есть к проверке наличия раковин и унитазов. В крайнем случае наиболее прогрессивно мыслящие преподаватели-энтузиасты читали курсы санминимума, главными слушателями которых традиционно были вахтер, дежурный омоновец и вечно пьяный комендант.

Администрация, учитывая щекотливость темы месячника, старалась задействовать в его проведении молодых сотрудников, что некоторые из них с успехом и делали, на личном примере доказывая преимущества безопасного секса.

Однако то ли их технология оказывалась не до конца отработанной, то ли подводили технические средства отечественного производства, но ежегодно благодаря этому население институтских общаг увеличивалось, что способствовало улучшению демографической ситуации в стране, но не способствовало улучшению социального микроклимата в общаге.

Не стало исключением и 8 ноября. В этот день почетная обязанность по проверке одной из общаг выпала по жребию, который, как известно, всегда несправедлив, Катерине Бережной. Не относясь ни к пуританам, ни к производителям, Катя обошла на всех этажах комнаты под названием «кухня» и «санузел». Абсолютно одинаковый запах, царивший в этих помещениях, служил доказательством того, что стерлась последняя грань, когда-то их разделявшая.

Все их различие состояло лишь в назначении, которое было заложено проектировщиками на бумаге.

Так вот обойдя самые популярные места в общаге, Катя сидела на вахте и в ожидании окончания обхода листала журнал. Каждый сотрудник института, посещавший общежитие с проверкой, обязан был оставить в нем запись, включавшую дату и время посещения, фамилию, имя и отчество проверяющего, а также замечания, если они имелись. Чтение произведения этого эпистолярного жанра доставило Катерине удовольствие. Журнал пестрел однообразными записями, являвшими собой образец вечно живых канцеляризмов. Но встречались и записи типа: «1.01.98, 10-00. Студенты еще не спят. В комнатах 14, 21, 29, 52, 71 отсутствуют студенты». «2.01.98, 10-30. Студенты уже не спят. В комнатах 33 и 47 отсутствуют двери». Полистав журнал с четверть часа, Катя взялась за телефон и начала обзванивать всех своих подруг по списку. Десятой в нем стояла Танька Иванова. Набрав ее номер телефона, Катя поздоровалась:

— Привет работникам невидимого фронта!

— А-а, Катерина Юрьевна! Приветствую вас.

— Что у тебя с голосом? Ты только встала или только что легла?

— Угадала. Я действительно только что легла.

— И кто же он, подаривший тебе бессонную ночь?

— Насморк вместе с ангиной.

— Как это банально! — разочарованно протянула Катя. — А я-то думала, мужчина.

— Кстати, о мужчинах. Мне снова требуется твоя помощь.

— И что же я должна сделать?

— Нужно найти одного мужчину, блондина в белых, возможно, бежевых ботинках.

— Ого! Это заманчиво! И где мне его искать? На каких-нибудь презентациях?

— Не обольщайся. Он обитает на уже знакомой для тебя улице Космонавтов.

— Да, это, конечно, не Рио, но тоже неплохо. И здесь встречается солидная публика.

— Он живет не в домах по улице Космонавтов, а в их окрестностях.

— Он что…

— Да, он бомж. Обитает на пустыре.

Катя захлебнулась от негодования:

— Ну… Танюха… ты меня посылаешь… Сначала я копалась для тебя на свалке, а теперь должна залезть в бомжарню — до кучи! Круто!

— Что, берешься за дело?

— Куда же от тебя денешься?

— Так, значит, да?

— Значит, да!

ПОНЕДЕЛЬНИК, 9 НОЯБРЯ

В этот день Екатерина Бережная после очередной безалкогольной вечеринки в «очаге культуры» встала ни свет ни заря — в двенадцать часов. Для нее это было действительно рано, учитывая выходной день. Катя нехотя потянулась и с ужасом подумала о том, что предстояло ей сегодня сделать. А совершить ей предстояло почти что подвиг. Накануне Катя обещала Таньке Ивановой навестить пристанище бомжей. Лишь усилием воли Катерина заставила себя оторваться от постели.

Умывшись и слегка приведя себя в порядок, Катя стала обдумывать свой прикид, одновременно поглощая завтрак. «Во-первых, — рассуждала она, — надо надеть что-нибудь попроще, в чем не жалко будет ходить по свалке. Что из такого имеется в наличии? Фуфайка. К фуфайке полагаются резиновые сапоги, но в них сейчас задубеешь. Надо будет раздобыть где-нибудь старые сапоги. Их немерено у моей матери. Дальше. Платок на голову. Кроме того, по ходу надо будет позаботиться о личной гигиене — купить какое-нибудь убийственное средство от всяких паразитов типа вшей».

В окончательном варианте Катерина выглядела так. В фуфайке, старомодных сапогах-чулках, ничего приличнее она не нашла, и в платке, повязанном вокруг головы. Для дополнительной защиты от паразитов Катя надела кожаные перчатки и солнцезащитные очки. Зачем ей понадобились последние, Катерина ответить не смогла бы. Авоськи в обеих руках с пустыми бутылками как нельзя лучше завершали образ. Из карманов фуфайки торчало по баллончику аэрозоля. В левом кармане лежал дезодорант российского производства с убийственно-приторным запахом, в правом — средство от педикулеза «Антивошь».

Пройдя пустырь по диагонали от улицы Космонавтов, Катя вышла к бомжарне. Жилище бомжей представляло собой заброшенную трансформаторную подстанцию, примыкавшую к гаражам. Катя приоткрыла дверь, и в нос ей сразу ударил резкий запах гнили. В дальнем углу что-то копошилось. Кате вдруг стало страшно, она остановилась на пороге — в кромешной тьме невозможно было что-либо разглядеть.

— Эй, кто-нибудь есть? — крикнула Катя в темноту.

— Ты че кричишь? Не на улице. Кого тебе надо? — раздался из глубины хриплый мужской голос.

От неожиданности Катя резко повернулась в сторону, откуда доносился голос, задела сумками косяк, и бутылки загремели.

— О, да ты с тарой? — произнес все тот же голос из угла. — Нашенская будешь? Угол ищешь?

Тут вспыхнула спичка. Катя внимательно вглядывалась в угол, но так ничего и не сумела разобрать.

— Нет, я ищу человека. Такого блондина.

— Ты че, от ментов? Пришла нас выселять? — насторожился мужской голос.

В углу что-то скрипнуло, и появилась тень. Неожиданно она стала приближаться к Кате. Катерина буквально вжалась в дверь. — Так вот, — продолжал голос уже совсем рядом. — Добровольно мы отсюда не уйдем. Так и передай начальнику.

Пускай присылает «луноход».

Тут только Катя вспомнила о мерах предосторожности. Она быстро достала оба. баллончика и стала обильно орошать пространство перед собой антипедикулезным средством и дезодорантом.

— А-а-а! — послышался крик мужского голоса. — Слезоточивый газ!

Все население трансформаторной подстанции, кашляя и чихая, бросилось наружу, чуть не сбив Катерину с ног. Ничего не поняв, но испугавшись, Катя тоже выбежала. Оказалось, что в бомжарне обитали два человека. Видимо, один из них спал, и только сильный запах дезодоранта с родным названием «Русский лес» заставил его проснуться и выбежать.

Катя увидела перед собой мужчину и женщину, жадно вдыхавших носом холодный воздух. По их лицам текли слезы. Оба были неопределенного возраста, а их внешний вид не поддавался описанию.

— Че мы сделали? — произнес мужской голос, который, как оказалось, принадлежал женщине. — Зачем нас травить газом? Мы бы и так вышли. Да еще прямо в рот брызгать всякую дрянь.

— Да, говорю же вам, к ментам я не имею никакого отношения.

— Зачем тогда нам жизнь отравляешь? — искренне удивился мужчина, грязными руками растирая по лицу слезы.

— Для вашего же блага. Это убойное средство против вшей. Такого едкого запаха они не переносят.

— Да ну? — удивился молчавший до сих пор второй бомж. По голосу ему нельзя было дать и семнадцати лет.

— Через несколько минут запах выветрится, вши передохнут, и вы снова сможете залезть в свою берлогу. Берите и пользуйтесь. — Катя протянула баллончики обитателям трансформаторной будки. Юноша-бомж схватил их и радостно запрыгал. — Дарю.

— Ла-а-а-дно, — протянул мужской голос. — Зачем пришла?

— Я же говорю, что мне нужен блондин.

— Какой блондин? — грозно прозвучал голос за спиной Екатерины.

Катя обернулась. Перед ней стоял высокий бородатый мужчина крепкого телосложения. Взглянув на него, Катя подумала, что бомж кого-то ей напоминает.

Карие глаза бомжа грозно сверкали и излучали гнев. Впервые в жизни Катя обрадовалась тому обстоятельству, что она не мужчина, а женщина. Иначе бомж просто-напросто послал бы ее в нокаут. Учитывая размеры его кулачищ, боксерский поединок мог закончиться летальным исходом. «Однако, — подумала Екатерина, .оказывается, женщиной иногда быть неплохо».

— Ну? — настойчиво повторил бородач. Катя, как завороженная, безотрывно смотрела на густую бороду бомжа. Ведь не каждый день встретишь на улице основоположника марксизма-ленинизма — Карла Маркса. А именно его ей напоминал бородатый бомж.

— Я ищу блондина… — начала было Катя.

— При чем здесь мы? — строго спросил Карл Маркс.

— Он бомж. Здешний, — запинаясь, ответила Катя.

— Как видишь, блондинов среди нас нет. Действительно, волосы обитателей этой бомжарни даже отдаленно не напоминали цвет блонд. Кроме того, они давно потеряли свой первоначальный оттенок и походили на паклю. Только темно-русые с проседью волосы и борода Карла Маркса выглядели относительно чистыми и ухоженными.

— Ну, может, еще кто здесь обитает?

— Обитает, обитает, — откликнулся юноша-бомж, с интересом разглядывая полученные подарки.

— Цыц! — прикрикнул на него бородач. «О, да у вас тут, братцы, армейские порядки, — подумала Катя. — А Карл Маркс здесь — предводитель местного дворянства, точнее, бомжарства», — про себя усмехнулась Катерина.

Вслух же произнесла:

— Я ему притащила бутылки. У нас с ним деловое соглашение: я ему бутылки, а он мне земляных червей.

— Зачем тебе черви? — поинтересовался Карл Маркс.

— Для бизнеса, — загадочно произнесла Катя и улыбнулась.

— У нас взаправду нет белобрысых, — доброжелательно произнес мужской голос, кося глазами на авоськи с бутылками.

— У него еще белый ботинок, — добавила Катя, хватаясь как за соломинку за последнюю примету.

— А-а-а, это Мироныч. Но он не блондин, а седой и носит не ботинок, а белый кед, — рассмеялся юноша-бомж.

Карл Маркс снова недовольна посмотрел на него, и тот стих.

— Значит, у вас соглашение? — продолжил допрос бородач. — Как зовут — не знаешь. Цвет волос — не знаешь. Ты вообще его хоть раз видела? — спросил Карл Маркс, пристально посмотрев на Катерину.

Катя мысленно похвалила себя за то, что надела темные очки.

— Только один раз, — быстро нашлась Катерина. — Кроме того, у меня плохо со зрением. — И Катя, на секунду приподняв очки, показала на глаза. — Я не различаю: кеды или ботинки. Для меня он просто Блондин.

— Неужели темные очки помогают лучше видеть? — не унимался Карл Маркс.

— У меня глаза болят на свету, — выкрутилась Катя.

— Оставь ее в покое, — обратился к Карлу Марксу мужской голос. — Не видишь, баба из наших.

— Больно цивильно выглядит для нашего общества, — отверг бородач.

— Еще не доросла до нас, — с сочувствием заявила женщина.

— Я интеллигентов за версту чую. Сам был таким. У них запах другой, — настаивал бородач, обходя вокруг Катерины и принюхиваясь.

— Это пахнет средство от вшей, — вновь вставил слово юноша-бомж и протянул предводителю местного дворянства баллончик с аэрозолем. Затем с гордостью добавил:

— Она подарила.

— Заткнись, идиот, — крикнул бородач и отвесил мальчику подзатыльник.

Юноша, скуля, спрятался за женщину. Катя мысленно перекрестилась:

«Слава богу, что взяла российский дезодорант. Его ядовитый запах собьет со следа любую собаку и не выветрится в течение недели». Карл Маркс понемногу стал успокаиваться. Аромат «Русского леса» пропитал одежду всех присутствующих насквозь, напрочь отбив остальные запахи.

— Ну так я приду в другой раз, — робко сказала Катя, хотя про себя решила больше здесь не появляться.

— Только чтобы забрать свой зоопарк, — многозначительно заявил бородач.

— Но Мироныч появится здесь неизвестно когда. Сегодня опять небось валяется в приемнике. Любит он казенные нары. Как облава, Мироныч тут как тут. Нюх у него на это, что ли? — И обратился к своим:

— Идемте.

Возвращаясь в свою трансформаторную будку, Карл Маркс сокрушался по поводу Мироныча: «Это на него похоже — заниматься черт-те чем. То навоз копает, то консервные банки собирает, и все это умудряется продавать. Теперь вот на земляных червей перешел. Хоть это хорошо».

В понедельник в условленное время я стояла перед дверью обычной квартиры многоэтажного дома и названивала. Наконец дверь мне открыл заспанный молодой человек примерно моего возраста с восточными чертами лица и тупо посмотрел на меня. Я несколько растерялась — не таким представляла себе знакомого Маргариты Витальевны.

— Вы Артур? Гнатюк Артур? — предварительно удостоверилась я.

— Да, он самый, — ответил молодой человек и с интересом окинул меня с ног до головы взглядом.

— Я Иванова Татьяна Александровна. Вот моя визитка.

— Ах да, о вас мне что-то говорила Рита. Но что?.. — Гнатюк прищурился и попытался вспомнить. Я решила ему в этом помочь:

— Что вы должны честно и точно ответить на все мои вопросы.

. — Да, я припоминаю что-то в этом роде. Проходите — Он распахнул дверь, а сам отошел в сторону, пропуская меня вперед. Я уловила слабый запах алкоголя, шедший от хозяина.

Чтобы расставить все точки над i, я прямо спросила Гнатюка:

— Кем вы доводитесь Терновской?

— Кому-кому?

— Маргарите Витальевне Терновской, — повторила я.

— Ах, Рите? А я и не понял, — рассмеялся Артур. И как бы оправдываясь:

— Никогда не запоминаю фамилий. Поэтому и не спрашиваю. А с Ритой мы просто знакомые. Только и всего.

— Это подразумевает любовную связь?

— Нет. Только обычное знакомство или, если хотите, платоническую любовь.

Видимо, «веселая» вдова проинструктировала Гнатюка прямо в противоположном направлении, чем я просила.

— Давно вы знакомы с Маргаритой Витальевной?

— Около года.

— Вы, наверное, знаете, что я расследую дело об убийстве Терновского.

— Ну и что? При чем здесь я? — спокойно спросил Артур.

— А при том, что вы и ваша знакомая Маргарита Терновская являетесь главными подозреваемыми, — ради дела пришлось немного соврать. — Я подозреваю, что вы решили убить Терновского, чтобы занять его место. Неплохая перспектива.

Естественно, вам помогала ваша знакомая, Маргарита, которой опостылел муж.

Огромный дом, наследство — живи припеваючи!

— Вы что, смеетесь! Мне Ритка задаром со своим приданым не нужна! Это я ей необходим как воздух. Конечно, она в постели ничего… Но на роль жены я найду помоложе.

— Так вы все-таки любовники? — Я изобразила притворное удивление на лице.

Поняв, что проговорился, Гнатюк на некоторое время призадумался, размышляя, стоит ли говорить дальше, а если стоит, то что. Наконец он решился:

— Ладно. Мы любовники. Но давайте проясним ситуацию. Я и так имею все, что хочу. И платит за это она, Марго.

Я начала догадываться:

— Так вы… — в поисках подходящего слова я запнулась.

— Да, да, я жиголо, — помог мне закончить фразу Артур. — У меня таких, как Ритка, — пруд пруди. Живется мне очень даже неплохо. Зачем мне убивать чьего-либо мужа с деньгами? Мне их женушки хорошо платят. А жениться, да еще на старушке — увольте.

— Вы таким способом деньги зарабатываете? Это ваша так называемая работа? — с иронией произнесла я.

— А почему бы и нет? Существует же древнейшая профессия проститутки. — И уже серьезно продолжал:

— Знаете, сколько замужних женщин недовольны своей сексуальной жизнью? И все по лености или занятости их мужей. Если молодой женщине найти любовника не проблема, то женщине за сорок — очень даже сложно.

Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду умелого любовника, а не неотесанного мужлана. Многие жены, особенно «новых русских», готовы за это деньги заплатить.

Вот я и делаю доброе дело. Совмещаю приятное с полезным.

— И какова такса?

Гнатюк карандашом написал на листе бумаги цифру и показал мне. Сумма оказалась кругленькой. Сразу же лист был смят и отправлен в корзину с мусором.

— Как я поняла, вы специализируетесь исключительно на богатых и сорокалетних.

— Ну почему же? Просто их предпочитаю.

— А мужья? Они вам не докучают?

— Всякое бывает. Но это уже профессиональный риск. Хотя я и предпринимаю определенные меры предосторожности, женщины — большие правдолюбки и часто сами рассказывают обо всем мужьям либо из мести, либо испытывая чувство вины. А на поверку выходит, что мужья тоже время даром не теряли и без жен не скучали.

— Интересно, где вы знакомитесь со своими потенциальными клиентками?

— Я не раскрываю профессиональных секретов.

— Хорошо. А в случае с Ритой?

Артур хихикнул:

— Как вам сказать… Лучше давайте перейдем к делу. У меня сегодня вообще-то рабочий день. — И многозначительно посмотрел на меня.

— Да, конечно… — словно опомнившись, произнесла я. — Где вы обычно встречались с Маргаритой Терновской?

— Здесь, у меня.

— Всегда?

— Конечно! Не могла же она привести меня к себе. У нее дома слишком много народа: дети, телохранители, собаки, муж… Для нее у меня отведено специальное время.

Это меня заинтересовало:

— Какое?

— Вы должны понимать, что работа у меня щекотливая, и я не распространяюсь о моих дамах.

Артур явно колебался, не решаясь сказать. Мне пришлось его немного подтолкнуть:

— Это не праздное любопытство. Время очень важно для следствия, для самой же Терновской. В любом случае я получу нужную информацию, но лучше услышать ее от вас.

Гнатюк подошел к бару, достал бутылку виски.

— Не хотите? — спросил он, показывая бутылку. Я отрицательно покачала головой. Начинать день с выпивки не хотелось. — А я себе налью. — Он наполнил стакан виски и продолжал:

— С Марго мы обычно встречались по вторникам с часу до половины пятого. Но очень часто она приезжала, так сказать, внеурочно.

Конечно, предварительно позвонив. Между прочим, это характерно для нее. Потом встречи стали происходить и по пятницам.

— Тридцатого октября Маргарита Витальевна была здесь?

— Да.

— Вы с такой точностью помните все встречи с вашими дамами? — удивилась я. — А время?

— Что?

— Время, когда Маргарита Витальевна была у вас в тот день?

— Сейчас… — Гнатюк взял свою записную книжку, которая, по всей видимости, служила журналом регистрации встреч с посетительницами, пролистал несколько страниц и остановился на одной. — Вот. С половины двенадцатого до без пятнадцати пять.

— И где вы провели это время?

— В постели.

— Простите за нескромный вопрос. Но все-таки чем вы занимались пять часов?

— Тем же, чем и обычно, — любовью.

— Как? — удивилась я. — Все пять часов?

— Да, с перерывами, — гордо произнес Артур. Это, видимо, льстило его самолюбию. — Марго — очень темпераментная женщина.

— Кто-нибудь может подтвердить, что все это время вы находились здесь?

— Вряд ли. Хотя… — Артур на несколько секунд задумался. — Живет в доме напротив один мужик. Такой маленький, толстенький, лысенький. Он получает удовлетворение, наблюдая за тем, как мы занимаемся сексом. Он даже подзорную трубу себе купил.

— А вы что же, специально демонстрируете это всему дому?

— Нет. Я же говорю, у мужика есть труба да плюс проблемы с сексом.

Иногда он раздевается догола, встает на подоконник и такое вытворяет со своим членом — дух захватывает от страха за инструмент.

— И вас не смущает, что за вами наблюдают, когда вы занимаетесь сексом?

— А что? Даже приятно — придает остроту ощущениям. Кроме того, я не жадный. Сам получил удовольствие — поделись с другим.

— Так в каком, вы говорите, окне он. появляется?

— А вот, — Артур указал, рукой, — прямо перед нами. — Я взглянула на соседний дом, стоявший метрах в шестидесяти. В окне, указанном Гнатюком, мелькнула фигура человека. Наверное, мужчина понял, что его заметили, и решил скрыться из виду. Я определила этаж и прикинула подъезд.

— Придется навестить местного нудиста с телескопом. — Я подумала, что лучше это сделать во время очередной встречи Гнатюка с дамой. Вслух же сказала:

— Кстати, когда у вас следующая встреча с клиенткой: день и час?

— Сегодня…

Я, взглянув на часы, перебила его:

— Отпадает.

— Что? — удивленно переспросил Артур.

— А завтра? — продолжала я, не обращая внимания на его реплику.

— Завтра… — задумчиво повторил Артур. Он вновь открыл свой «журнал посещений». — Утром, в девять сорок пять.

— Это уже лучше. — Я записала время к себе в блокнотик.

Артур обеспокоенно спросил:

— Зачем это вам?

— Для дела, — коротко отрезала я. — Не волнуйтесь, я не стану разглашать эти сведения.

— Если потребуются мои услуги, — Артур подошел ко мне так близко, что я уловила запах его одеколона, — обращайтесь. — И он многозначительно подмигнул.

— Слишком высокие расценки.

— Для вас, — он оценивающим взглядом осмотрел меня, — возможны скидки.

— Дорогой, если учесть все мои достоинства, то не я, а вы должны платить мне только за то, что я лично посетила вашу обитель.

Гнатюк с удивлением посмотрел на меня и несколько отодвинулся. А я продолжала:

— Спасибо за помощь. Надолго не прощаюсь. Если потребуется, навещу вас еще раз. Пока!

ВТОРНИК, 10 НОЯБРЯ

Сегодня мне предстояло точно вычислить квартиру нудиста с телескопом — я знала лишь номер дома, подъезд и этаж, — проникнуть к нему и заставить его говорить. Как правило, у таких людей, кроме сексуальных проблем, бывают проблемы и в сфере общения. Поэтому войти в доверие к нудисту будет посложнее, чем закадрить Серова, Русанова и Юрко в придачу. Такие типы очень подозрительны и двери всяким встречным-поперечным, даже красивым женщинам, не открывают.

После недолгих размышлений меня осенила замечательнейшая идея, к осуществлению которой я и приступила.

Я стояла на остановке в ожидании подходящего транспорта, когда вдруг возле меня резко взвизгнули тормоза, и не успела я опомниться, как оказалась внутри легковушки, зажатая с двух сторон крепкими парнями. Один из них выделялся квадратной челюстью, другой — бритой головой.

Я попыталась выяснить, что происходит. Но все мои вопросы остались без ответа. Лишь один из моих «соседей», кажется, слева, заметил, что если я и дальше буду задавать вопросы, то мне заткнут рот. Я сочла за лучшее замолчать и стала соображать, что предпринять. Силы явно были неравные.

Пока я размышляла о своем положении и решала, как из него выпутаться, машина неожиданно притормозила, и в салоне рядом с водителем оказался тип, отличавшийся от крутых парней большей презентабельностью. Он обернулся и с ухмылкой поглядел на меня. И тут на моих глазах самодовольное выражение его лица стало меняться!

— Идиоты! Это же не она!

— Как, шеф? Блондинка, с карими глазами…

— У меня серые, — произнесла я. Но на мое замечание никто даже не обратил внимания.

— В мини-юбке, — продолжал наизусть повторять приметы один из похитителей. — Точно по списку.

— Все сходится, шеф, — добавил другой.

— Нет, не все, — закричал шеф. — В приметах указаны натуральные волосы, а это, — он схватил меня за волосы, — парик. — В доказательство презентабельный потянул мою блондинистую шевелюру, и она с легкостью отделилась от моей головы, оставшись у него в руках.

— Черт бы побрал этих баб! — воскликнул квадратночелюстной. — Все их штучки!

— У тебя что, все бабы на одно лицо? — не унимался шеф.

Шофер нервно засмеялся, но, увидев гневный взгляд шефа, осекся.

— Останови здесь, — приказал презентабельный шоферу. Выходя из машины, добавил:

— А вам, — здесь он сделал многозначительную паузу, — советую поскорее от нее избавиться. — И с силой захлопнул дверцу.

Поворот событий, предначертанный шефом, меня не устраивал. Поэтому не успела машина тронуться с места, как я вскочила и, перекинувшись через сиденье, схватила обеими руками руль. Мой выпад оказался настолько резким, что машину бросило вправо, и она едва разминулась с фонарным столбом.

Водитель в ужасе закричал:

— Уберите ее отсюда!

Бритоголовый внял его просьбе и попытался разжать мои пальцы. Не имея другой возможности от него отбиться, я в отчаянии укусила бритоголового в плечо.

— Черт! — завопил он. — Тащи ее за ноги, — бросил он квадратночелюстному, а сам схватил меня поперек тела, стараясь оторвать от руля. Я держалась из последних сил. Еще немного, и руки мои разжались бы сами.

Но… в этот момент руль предательски заскрежетал.

И водитель испугался:

— Прекратите! Отпустите ее! Машина останется без рулевого управления!

Похитители не без сожаления разомкнули руки, а я по инерции двинулась вперед и, больно ударившись головой, нажала на клаксон.

Все горожане, которым довелось находиться в этот момент в центре города, стали свидетелями небывалого зрелища. По улице на дикой скорости и с ужасным воем мчалась, едва вписываясь в повороты, легковушка.

Тем временем похитители устроили совещание:

— Может, ее тут же прикончим? — предложил квадратночелюстной.

— Ага, на глазах у всего города, — возразил бритоголовый. — Чтобы нас тут же и повязали?

— Надо кончать с этой психопаткой. Иначе она нас всех угробит, — простонал водитель, из последних сил удерживая автомобиль от столкновений.

— Останови. Мы ее выкинем, — заключил укушенный.

— Что? — возмутилась я. — Нет уж, везите туда, откуда привезли. Мне нужно в другой конец города.

Но мое пожелание осталось неуслышанным. Машина остановилась, и бритоголовый скомандовал: «Вылезай».

— Может, все-таки довезете, — несмело попросила я.

— Вылезай! Пока жива… — припугнул квадратночелюстной.

Я спорить не стала и спокойно вылезла из машины. Когда моя правая нога уже стояла на земле, я вспомнила про парик и в поисках его обернулась:

— Разрешите… взять мою вещицу.

Один из похитителей протянул мне парик:

— Эту?

— Вы очень любезны!

Только когда машина скрылась из виду, я позволила себе расслабиться и облегченно' вздохнула. Однако успокоения это не принесло. Постепенно до меня стала доходить вся серьезность произошедшего, и вместо облегчения я почувствовала нервную дрожь.

В одиннадцатом часу яркая блондинка в элегантном красном плаще появилась около обычного многоэтажного дома, обошла его вокруг, посмотрела на окна и только затем вошла в подъезд. Поднявшись на третий этаж, она позвонила в одну из дверей.

Хозяйка квартиры посмотрела в «глазок». Перед ней стояла пепельная блондинка. Несмотря на боевой раскрас, лицо девушки показалось женщине миловидным. Хозяйка квартиры — женщина лет пятидесяти — доверчиво открыла дверь.

— Вы к кому? — В ее голосе слышалось удивление.

— Ой, кажется, я не туда попала. А-а-а… — Девушка мило улыбнулась и слегка смутилась, но только слегка:

— Проститутку вызывали? — попыталась она произнести как можно естественнее.

Женщина от удивления прислонилась к стене. Своими широко раскрытыми глазами она, не моргая, смотрела на девушку. Только сейчас женщина заметила, что .под распахнутым красным плащом молодой особы скрывалась спецодежда проститутки. Девушка была экипирована в кожаную мини-юбку, обтягивающую ее бедра, ажурные черные колготки, стройность ног подчеркивали сапоги-ботфорты. Из глубины квартиры донесся мужской голос:

— Маша, кто там?

— А может?.. — И девушка покосилась на темное чрево квартиры.

— Не может! — отрезала хозяйка и с шумом закрыла дверь.

— Подождите! — воскликнула девушка. За дверью раздались крики:

— Не дом, а бордель! Один стриптизом занимается, другой — … — тут последовало ненормативное слово. — Это надо же до чего дошли: проститутки на дом приезжают! — Дорогая, не думаешь же ты, что… Договорить ему не дали:

— Молчи, кобель драный!

Девушка улыбнулась, с сожалением вздохнула и по звонила в соседнюю квартиру.

— Кто там? — откликнулся из-за двери мужской голос.

— Открой, котик, твоя кошечка прискакала, — ласково промурлыкала путана. За дверью воцарилась тишина. Через некоторое время все тот же голос настороженно произнес:

— У меня нет никакой кошечки. И вообще, я кошек не люблю.

— Что ты, Барсик. Ты не узнал свою Мурочку? Открой, мой мохнатенький, ты не пожалеешь!

— Я же сказал, я кошек не держу!

— Конечно, мой полосатенький и усатенький, они сами к тебе приходят. Ты их ждешь…

— Да никого я не жду! — запищал фальцетом хозяин квартиры.

— Конечно, никого. Кроме меня, — не унималась путана, произнося нараспев слова. — Представь, как я делаю тебе восточный массаж, как мы будем заниматься любовью, как я медленно буду ласкать твое тело языком…

— Оставьте меня в покое! — не выдержал хозяин квартиры. — Прекратите надо мной издеваться! Кто вы? Что вам надо?

Истошный крик хозяина квартиры заставил несколько поостыть красотку, и она озадаченно спросила:

— Так вы вызывали проститутку?

— Какую еще проститутку?

— Ваш адрес… — путана назвала улицу, номер дома и квартиры.

— Да.

— Так вы отказываетесь от услуг проститутки?

— Какие услуги? Какие проститутки?

— Говорите прямо: отказываетесь или нет?

— От чего отказываться? Впервые слышу.

— Не прикидывайтесь дурачком. Откройте дверь, там и поговорим. Не при всем же народе будем обсуждать ваши проблемы?

— Проблемы? Какие проблемы?

— Сексуальные. Они ведь у вас есть? Не так ли?

— При чем здесь это?

— Ага, так, значит, есть проблемы! Иначе бы вы не вызывали проститутку на дом. Откройте дверь! — решительно заявила путана.

— Не открою! — решительно заявил мужчина.

— Нет уж! Заплатили — будьте добры получить услуги!

— Я не-хо-чу-у! — по слогам выкрикнул хозяин квартиры.

«Ну дурак!» — с возмущением подумала девушка.

— Тогда распишитесь, что отказываетесь от услуг проститутки.

— Все равно не открою!

— Пока не распишетесь, я отсюда никуда не уйду. Меня без этой бумажки на работу не пустят. А я все-таки дорожу своим местом. Да откройте же. Иначе я подниму на ноги всю общественность вашей лестничной клетки, а если потребуется, то и всего подъезда. — Выждав некоторое время, девушка предупредила:

— Я начинаю… — И во всю мощь запела:

— Мочалкин блю-у-у-з…

— Погодите!

В двери защелкали запоры. Пока были отперты все замки, прошло ровно три минуты. Наконец на пороге появился маленький толстенький мужчина с залысинами на голове.

— Проходите. — Тон хозяина квартиры явно изменился и стал благожелательнее. — Давайте вашу бумажку.

— Сначала я уточню вашу фамилию, — сказала путана, проходя в коридор. — Смирнов Антон Алексеевич? — Нет, Епифанов.

— Что ж вы, гражданин Епифанов, вмешиваетесь в частную жизнь других людей? На вас поступила жалоба, что вы подсматриваете в окна квартиры, расположенной в доме напротив. И не просто подсматриваете, а используете оптические приборы. — Путана, чью роль исполняла в этот день я, прошла в комнату.

Около окна на штативе была закреплена увеличительная труба. Я подошла к ней, посмотрела в окуляр, наведенный на соседний дом, — Гнатюк уже приступил к исполнению своих «служебных обязанностей», — затем повернулась к хозяину и, слегка похлопав по прибору рукой, произнесла:

— Так оно и есть. Факт налицо.

Епифанов обескураженно смотрел то на меня, то на трубу. Наконец он вымолвил:

— А вы кто?

Я сняла парик, небрежно бросив его на диван, и протянула свою визитку:

— Познакомьтесь. Если не хотите, чтобы я дала ход этому делу, советую со мной сотрудничать, — и по-хозяйски уселась в мягкое кресло.

— И не подумаю, — заявил хозяин, несколько оправившись от потрясения. — Вы обманным путем ворвались ко мне в квартиру. Убирайтесь отсюда, или я вызову милицию. — В голосе толстячка появилась угроза.

— Вызывайте, — спокойно отреагировала я. — А заодно расскажите, как вы ежедневно торчите в окне в голом виде и манипулируете своим членом. Это уже потянет поболее, чем просто слежение за окнами чужой квартиры. Особенно, если выяснится, что в костюме Адама вас видели дети. Это называется развращением малолетних. Кроме того, узнав о ваших довольно оригинальных сексуальных наклонностях, соседи по дому устроят вам бойкот и просто выживут отсюда. В обмен я предлагаю вам всего лишь ответить на мои вопросы. Я думаю, что тюрьма того стоит. Не так ли?

— Но я ничего не знаю, — чистосердечно признался толстяк.

— Что вы? Вы очень много знаете, только не подозреваете об этом. Итак, начнем? — Епифанов согласно кивнул. Я достала сигарету. — Не возражаете? — Не дожидаясь его ответа, я закурила и продолжила:

— Вы каждый день наблюдаете за окнами квартиры напротив? — Епифанов заколебался, не зная, что ответить. — Мне нужен точный и правдивый ответ, — подчеркнула я. — Иначе наша сделка не состоится.

— Да, — наконец сознался он.

— Хорошо. Вспомните пятницу тридцатого октября. В этот день вы вели наблюдение?

— Да, как обычно.

— Вы сможете узнать женщин, которые бывали в той квартире?

— Могу.

Я достала из сумочки фотографию Маргариты Терновской, которую я срочно затребовала у Серова, и показала ее толстяку.

— Вы узнаете эту женщину?

Епифанов покрутил фотографию в руках и, немного подумав, ответил:

— Несомненно. Она часто там бывает.

— А тридцатого октября эта женщина появлялась?

— По памяти я не помню. Сейчас посмотрю.

Толстяк удалился в соседнюю комнату, я последовала за ним.

Остановившись в дверях, я увидела, как Епифанов взял толстую тетрадь, всю испещренную мелким почерком. Я подошла поближе. Из-за епифановского плеча мне удалось заглянуть в нее и прочитать часть текста. Это был своеобразный дневник наблюдений. В нем Епифанов записывал увиденное, а также свои ощущения от этого.

— Ого! — непроизвольно вырвалось у меня. Толстяк вздрогнул, оглянулся и поспешно захлопнул тетрадь.

— С двенадцати ноль двух до шестнадцати сорока семи, — уточнил он.

— Вы очень пунктуальны, — не удержалась я от комплимента, записывая себе в блокнотик. — Почему бы вам не заняться писательским трудом? Думаю, из вашего дневника получилось бы занятное произведение. Я вижу, у вас настоящая фотостудия, — небрежно заметила я, подходя к штативу с фотоаппаратом, нацеленным на соседний дом.

— Только, надеюсь, — жалобно произнес Епифанов — вы никому не расскажете об этом.

— Буду молчать, как партизан в тылу врага.

Я подобрала брошенный на диван парик, взяла плащ и вышла.

Вечером мне нанесла визит Катерина. Как обычно, она вихрем ворвалась в квартиру, на ходу здороваясь со мной:

— Привет. Я к тебе на полминутки.

— Не скупись, давай хотя бы на целую, — возмутилась я.

— Не перебивай. Все утро я не могла до тебя дозвониться. Где ты была?

Я уж было открыла рот, чтобы рассказать ей, но Катя, не дожидаясь моего ответа, продолжала, проходя в комнату и усаживаясь в кресло:

— Твой блондинистый бомж действительно обитает на пустыре. Только он не блондин, а седой. Это я узнала у местных аборигенов. Самого увидеть не удалось по причине явного отсутствия. Когда объект будет на месте, неизвестно. И еще — он постоянный клиент приемника-распределителя. Как облава, так он тут как тут.

— Когда бомж исчез?

— Этого я не знаю. События разворачивались по сценарию «Наша служба, и опасна, и трудна».

— Когда ты туда еще наведаешься?

— Никогда. Туда я больше ни ногой! Ой, Танюх, я на такого бомжа навернулась — сто пудов, Карл Маркс. А какие у него бицепсы с трицепсами, ударит — мало не покажется.

— Ты хоть разузнала у местных бомжей что-нибудь о происшествии на пустыре? Может быть, они видели что-то?

— Ты что, с ума сошла! У меня был образ бабы бомжового вида. И вдруг вопросики о трупике. Этот Карл Маркс и так меня чуть за ноздри не подтянул.

Устроил целую экспертизу на предмет моей социальной принадлежности. Вопросов накидал мне немерено. Даже обнюхивал, как собака. Мне это надо? Все, туда я боле не пойду!

— Теряешь квалификацию. Раньше тебя трудно было чем-либо напугать.

— Старею. А старость — не радость, а почетная обязанность..

— Ладно. Спасибо и на этом. Может, ты все-таки разденешься, и мы попьем чайку?

— Некогда. Труба зовет.

— Куда на этот раз?

— Одна контора у нас в городе имеет намерение издавать рекламный еженедельник. Вот я и нарезаю круги в поисках клиентов, готовых заплатить за размещение рекламы в этом журнале. Это надо додуматься — первый выпуск его намечается через полгода, а оплата требуется сейчас.

— И что, находятся дураки, готовые заплатить?

— Находятся. Правда, редко. Ну, пока. Я побежала. Когда Катя ушла, я позвонила Серову и попросила его поискать по приемникам-распределителям бомжа с седыми волосами. Из всех примет я назвала наличие одного белого ботинка. И подчеркнула, что именно одного. Серов несколько удивился моей просьбе, но обещал ее выполнить.

СРЕДА, 11 НОЯБРЯ

— Танюша, привет. Я, надеюсь, тебя не разбудил? — услышала я в трубке голос Серова.

— Ну что ты. Я всегда рада тебя видеть и слышать. К тому же сейчас не время валяться в постели. Наступает самая горячая пора.

— Ты имеешь в виду расследование?

— Да, именно это. Круг подозреваемых сужается. Уточняются некоторые детали.

— И кто же убийца?

— Этого я тебе пока сказать не могу. А что у тебя?

— Ни в одном из спецприемников бомж с описанными приметами не числится.

Просто-напросто там вообще отсутствует такой контингент. Милиция за последние две недели никаких облав на бомжей не проводила. Зато в одну из больниц города доставлен похожий тип с обмороженными конечностями. Можем сегодня съездить туда на опознание.

— Чтобы его опознать, тебе придется прихватить кого-нибудь из обитателей бомжарни на пустыре по улице Космонавтов. Давай встретимся в холле больницы часов в шесть. Кстати, где находится обмороженный?

— В третьей больнице, в первом терапевтическом отделении.

— Значит, в холле больницы в шесть.

После звонка Серова я начала обдумывать свой план действий на ближайшую перспективу. Выходило следующее: список подозреваемых стал на одного человека короче — снято подозрение с Терновской. Оставался Русанов с сомнительным алиби.

Вызывал подозрение бомж с пустыря в белом ботинке. Рано было сбрасывать со счетов и Юрко, алиби которого я по недосмотру забыла проверить. Настораживало меня и подозрительно долгое отсутствие Серебряковой — любовницы Тернов-ского. Я подумала, что не мешало бы ее снова навестить. При этом решила воспользоваться услугами Русанова, благо у него есть машина. Но перед этим придется исправить свою оплошность — проверить алиби Юрко.

Свое авто я не видела уже несколько недель. Оно находилось в капитальном ремонте, если можно так назвать практически полное восстановление кузова после удачного покушения на мою машину во время проведения предыдущего расследования.

Памятуя о том, что Юрко до смерти Терновского возглавлял Волжский филиал банка «Реград», я отправилась туда. Не доходя до здания банка, услышала, как возле меня взвизгнули тормоза и раздался резкий сигнал клаксона. Из открывшейся дверцы машины донеслось: «Эй, красотка, садись, подвезу!» Я повернулась, чтобы посмотреть на наглеца, позволившего себе такое фамильярное обращение. Однако в высунувшемся наружу человеке я узнала Русанова и очень ему обрадовалась — я не была уверена, что застану его дома.

— Легок на помине, — весело сказала я, усаживаясь в машину.

— Приятно слышать, что ты иногда вспоминаешь обо мне. Куда едем?

— Вообще-то никуда. Я уже приехала. Видишь здание? — Я показала рукой на филиал банка «Реград», находившийся метрах в шестидесяти. — Вот туда.

— Жаль, — с сожалением произнес Русанов. — Давай хотя бы к главному входу подкину.

— Не возражаю, даже если на этаж. А если серьезно, нам надо договориться о встрече. Я хотела бы навестить госпожу Серебрякову еще раз, но не помню дорогу — слабо ориентируюсь в планировке того района. Отвезешь?

— О чем речь? Конечно! — с энтузиазмом согласился Сергей. — Когда?

.

— Сегодня вечером. Идет?

— Без проблем. Я за тобой заеду…

— Нет, это я за тобой заеду в пятом часу.

— Буду ждать.

Русанов притормозил около подъезда банка, я вышла и направилась к центральному входу. Поднимаясь по лестнице, я пыталась вспомнить материалы дела: «Кажется, Юрко весь вечер тридцатого октября провел на работе, помнится, там еще что-то сломалось». Я заглянула в блокнот: «Так. С четырех двадцати до пяти — совещание. Затем — с пяти до без пятнадцати шесть — он в отделе по работе с частными вкладами. С пяти сорока пяти до десяти минут седьмого — вместе с референтом составлял расписание встреч».

Сначала я решила зайти в отдел по работе с частными вкладами. Беседа с сотрудниками этого подразделения ничего нового не дала. Затем я заглянула в бывший кабинет Юрко. Оказалось, что его референт давно уже работал на новом месте в центральном офисе. Из проведенных бесед следовало, что Юрко с четырех до без пятнадцати шесть вечера действительно был на работе. Таким образом, еще с одного человека снималось подозрение.

В условленное время я уже стояла перед дверью русановской квартиры.

Нажав на кнопку звонка, я стала ждать, когда откроют дверь. Но так и не дождалась. Я прислушалась, из квартиры доносились голоса. И тут я заметила, что дверь не закрыта на замок, а лишь прикрыта, и вошла внутрь. Моему взору предстала странная картина. Молодая женщина, чем-то напоминавшая Фанни Каплан в молодости, в вытянутых руках крепко сжимала пистолет, в кого-то целясь.

Неожиданно она грозно рявкнула:

— Куда!?

— Ой, кажется, я не туда попала, — с удивлением заметила я и пошла было обратно, как услышала голос:

— Туда, туда!

Я обернулась и увидела голову Русанова, на секунду появившуюся из-за дверцы шкафа и тут же исчезнувшую. Оказывается, Сергей укрылся там, забаррикадировавшись для верности еще этажеркой со всяким хламом. Я с удивлением отметила про себя, что Русанов, этот бравый солдат, прошедший Афган, принадлежал к :той категории мужчин, которые панически боятся решительных женщин, особенно когда они в гневе.

— Что это здесь происходит? Семейные разборки?

Фанни Каплан развернулась и медленно направилась ко мне:

— Ах, еще одна твоя шлюха?

Я отступила назад:

— Да нет. У меня свой такой же есть. А по какому, собственно, поводу разборки?

На мой вопрос начинающая террористка ответила популярным языком — матом. Смысл сказанного сводился к одному — «все мужики сволочи».

— Ну, не буду вам мешать. Не хочу стать свидетелем убийства на бытовой почве. — И направилась к двери.

— А как же я?! — в отчаянии воскликнул Русанов. Но так как моей реакции не последовало, добавил:

— Без меня ты не найдешь Серебрякову.

Остановившись около двери, я подумала, что Русанова и в самом деле могут убить, и решила вернуться. Особенно веским оказался последний довод — необходимость встречи с Серебряковой.

— Прежде чем уйти, — обратилась я к Фанни Каплан, — хочу проинструктировать тебя, как обращаться с этой штукой, — и кивнула на пистолет.

Фанни недоверчиво посмотрела на меня:

— Сама справлюсь. Ты кто такая, чтобы меня учить?

— Моя профессия напрямую связана с оружием.

— Неужели? — засомневалась Фанни. — Убийца, что ли?

— Почти, — вмешался Русанов из-за шкафа.

— Как я понимаю, ты хочешь его прикончить раз и навсегда? Или все-таки лишь слегка припугнуть? — уточнила я.

— Убить, — решительно заявила Фанни.

— Прекрасно. Чтобы действовать наверняка, надо метить прямо в сердце.

Ты знаешь, где оно находится у мужчин?

— С левой стороны.

— Ну, это у людей. А у мужчин?

— Не знаю, — растерянно произнесла начинающая террористка.

— Пониже пояса, между ног. Так что надо целиться именно туда.

— Только не это! — отозвался Русанов.

— Именно выведение из строя этого органа означает для мужчины смерть.

Ну да ладно. А если рассматривать мужчину с общечеловеческой точки зрения, где у него расположено сердце? — продолжала я.

Вконец запутанная, Фанни обескураженно молчала.

— За грудиной, — ответила я за нее. — Но путь к сердцу мужчины, вопреки широко распространенному мнению, лежит не через желудок, а через ребра, которые надежно защищают грудную клетку, — философствовала я. — Не каждый выстрел достигает своей цели. Поэтому сейчас я покажу, куда надо целиться.

С этими словами я попыталась выхватить у девушки пистолет. Но она резко взмахнула рукой и случайно ударила рукояткой себя по голове. Весь ее напор сразу же спал.

— Вот видишь, с оружием надо обращаться бережно, — сказала я назидательно и спокойно взяла пистолет из разомкнувшихся пальцев Фанни. — Теперь переходим к практической части дела. Русанов, подойди сюда.

— Я не собираюсь быть подопытным кроликом, — отозвался он из своего укрытия. — Неужели ты будешь показывать этой психопатке, как надо целиться?

— Почему психопатке? Она начинающая Фанни Каплан.

— Кто такая Фаня Ка…? — насторожилась бывшая любовница Русанова.

— Это знаменитая террористка, которая в свое время покушалась на Ленина и ранила его. — Я сделала многозначительную паузу и настойчиво повторила:

— Русанов, я еще раз повторяю, иди сюда. Если, конечно, не хочешь пасть от руки непрофессионального убийцы.

«Идиот! Не понимает, что я его спасаю!» — возмутилась про себя я.

Русанов наконец медленно выполз из укрытия и обреченно двинулся в мою сторону. Фанни, до сих пор удивленно взиравшая на все .происходящее, теперь смотрела на Русанова, как на приговоренного к смерти кролика.

— Может, не надо? — протянула она.

— Еще как надо, — настаивала я. — Скольких женщин он обманул? Нельзя останавливаться на полпути. — Когда Русанов подошел поближе, я спросила Фанни:

— Ну что? Готова? Или, может быть, обойдешься без меня?

— Нет, нет, я лучше… — Вдруг она закрыла руками рот и выбежала из комнаты. Наверное, бывшей подружке Русанова не хотелось уже повторить подвиг Фанни Каплан и снискать ее лавры.

Тем временем я скомандовала Сергею:

— Быстрее вниз! Пока наша террористочка не прихватила на кухне нож.

Русанов пулей понесся вниз по лестнице. Я едва за ним поспевала. Уже на улице, усаживаясь в машину, я его попросила:

— Развернись и встань вон за той «Ауди». — Когда Русанов закончил разворот и установил свою машину прямехонько за «Ауди» — бампер в бампер, — последовало новое указание:

— А теперь внимательно следи за подъездом. Надо выяснить, куда пойдет твоя несостоявшаяся террористочка. Глядишь, и выведет нас к тому, кто подбросил тебе труп.

Пока ждали появления Фанни Каплан, я решила выяснить личность этой террористки:

— Что это за дамочка?

— Моя бывшая, — поморщившись, ответил Русанов.

— Жена? — уточнила я.

— Нет, любовница.

— Что же ты бывших любовниц с пистолетами в дом пускаешь?

— Она сама вошла.

— Это каким же образом?

— Наверное, ключи были от моей квартиры.

— Так, наверное, или были?

— Были. Я думал, что давно потерял их.

— Что же ты мне об этом не сказал раньше?

— Забыл, — пожал плечами Сергей.

— Надеюсь, ты не забыл адрес этой дамочки? Мы ее как-нибудь навестим. А из-за чего она хотела тебя убить?

— Из-за того же, что и все остальные женщины, с которыми я расстался.

— Что? На тебя покушались уже несколько раз?

— До сегодняшнего дня ни разу. Но убить обещали все;

— Тетя Катя права: тебе жениться надо. Тогда все проблемы решатся сами собой, — заключила я.

— Но появятся другие, — вздохнул Русанов.

— Это неизбежно. За все надо платить.

Долго ждать Фанни Каплан не пришлось. Вскоре она вышла из подъезда и спешно направилась в сторону автобусной остановки. Мы последовали за ней. На перекрестке она поймала машину, и нам пришлось прибавить газу, чтобы не отстать.

— Оказывается, твои любовницы ездят на такси, — съязвила я.

— Не все, только бывшие, — со вздохом заключил Русанов.

— Ты хочешь сказать… — Я осеклась на полуфразе, так как такси остановилось и из него вышла Фанни. — Смотри, какой особнячок! — указала я Сергею на старое двухэтажное здание, в котором скрылась Фанни. — Сейчас выясним, кому он принадлежит. Подкати поближе. — Вывеска на фасаде здания гласила: ЗАО «Финансовый дом России». — Звучит неплохо! Ну что ж, можно ехать теперь к Серебряковой.

На этот раз нам повезло больше — Людмила Николаевна была дома. Русанова она помнила, поэтому сразу впустила нас, как только я представилась и объяснила цель визита.

— Людмила Николаевна, — начала я разговор, — как вы думаете, у Терновского были враги?

— Конечно, — безапелляционно заявила Серебрякова.

— У вас есть конкретные факты?

— Ничего определенного. Женя мне часто рассказывал о своих делах — у нас были очень доверительные отношения. В последнее время я чувствовала, что творится что-то неладное, кому-то он встал поперек дороги. Ведь это же бизнес, — последние слова она произнесла с невыразимой грустью. — И все из-за этого проекта!

Я заинтересовалась:

— Какого?

— Слияния банка «Реград» с какой-то другой финансовой компанией.

— Ее названия не помните?

— Нет, Женя обычно не называл конкретных имен и цифр.

— Людмила Николаевна, расскажите о характере своих отношений с Терновским. Это очень важно для следствия. — И добавила:

— У вас ведь были близкие отношения?

— А что, это запрещено? Сейчас не Средние века. Я свободная женщина, а его жена… Сами, наверное, видели, какая она. Настоящая стерва.

— Откуда вы знаете? Вы с ней встречались? — удивилась я.

— Да. И не раз.

— Вы что же, специально хотели познакомиться?

— Что вы, конечно, нет, — возмутилась Людмила Николаевна. — Она сама приходила ко мне, скандалы закатывала. Но я ее быстро отвадила.

— Скажите честно, вы не ревновали Терновского к жене?

Серебрякова рассмеялась:

— Нет, конечно. Во-первых, в моем возрасте не ревнуют к таким мелочам.

А во-вторых, мне было достаточно того, что Женя меня любит.

— Кстати, где вы были тридцатого октября с шестнадцати до восемнадцати часов?

— Дома. Сидела и ждала Женю. Но он так и не пришел.

— Вы заранее договорились о встрече?

— Нет.Просто мы обычно встречались по пятницам.

— Куда же вы исчезли на следующий день? Вы отсутствовали несколько дней.

— В субботу я уехала к подруге. На всякий случай оставила Жене записку в почтовом ящике — вдруг приедет. Вернувшись, я увидела записку на том же месте. Я хотела достать ее, но оказалось, что забыла ключ от почтового ящика. Я поднялась домой, чтобы взять его, и случайно услышала по радио сообщение об убийстве Жени. Не передать, что я испытала… — Людмила Николаевна замолчала, на глаза навернулись слезы. — Когда я пришла в себя, то первой мыслью было бежать. Не хотела никого видеть, не хотела отвечать на многочисленные вопросы о Жене и о наших с ним отношениях, не хотела жить в этом городе.

— Вы не боялись, что на вас падет подозрение в убийстве или обвинят в противодействии следствию?

— Мне тогда было все равно.

— И все это время вы находились у подруги?

— Да.

— А кто может подтвердить, что тридцатого октября с четырех до шести часов вечера вы были дома?

— Никто.

— Может быть, кто-то заходил к вам домой?

— Нет. Никого не было.

— Вы никогда не ссорились с Терновским?

— Практически нет. Мы виделись не так часто, чтобы ссориться. Каждая встреча была долгожданным маленьким праздником.

— Примите мои соболезнования. Я искренне вам сочувствую. Если что-нибудь вспомните еще, обязательно сообщите. Телефон есть в моей визитной карточке.

ЧЕТВЕРГ, 12 НОЯБРЯ

Четверг я полностью посвятила теоретической проработке версий. Чтобы расставить все по своим местам, я решила составить схему. На листе бумаги нарисовала большой круг с буквой "Т" в центре. Это, по моему замыслу, был Терновский. Вокруг него разместились круги поменьше — подозреваемые: «жена», «любовница», «компаньон», «друг», «телохранитель», «любовник жены», «бомж».

Немного подумав, я добавила круг с надписью «конкуренты», Мысли о мафии я сразу же отбросила. Банк Терновского существовал уже несколько лет, и наверняка проблемы с организованной преступностью давно были решены. Кроме того, мафия не маскирует следы своего убийства под ограбление.

Кружки «жена Терновского» и «любовник жены» я сразу же перечеркнула. У этих лиц было алиби на момент убийства. Той же участи подверг-.ся кружок «компаньон Терновского». Около «телохранителя» я поставила знак вопроса. Открывшиеся с появлением подружки Русанова новые обстоятельства поставили под сомнение его участие в убийстве своего шефа.

Бомж также оказался вне подозрений, после того как мы с Серовым навестили его в больнице. Он только снял ботинки с трупа Терновского и покопался в карманах, но они оказались пусты. Снимать пальто с трупа он побоялся. «Приобретенные» ботинки Мироныч — так звали блондинистого бомжа — толкнул по дешевке на базаре. На радостях он ударился в запой, после, чего и очутился в больнице. Никого возле трупа банкира Мироныч не видел, как и того, как тело оказалось на пустыре.

Под подозрением оставались любовница Терновского, Серов и конкуренты.

Последних еще только предстояло проработать. У Серебряковой алиби не было. В этом она сама призналась, что говорит о ее непричастности. Убийцы заранее обдумывают и обеспечивают свое алиби. Как правило, оно у них безупречно.

Что касается Серова… то почему бы и нет? В конце концов, .он был в курсе моего расследования. Кроме того, я вспомнила, что Серов никогда не рассказывал о своей работе. Возникало желание проверить его алиби и узнать о месте его работы. О последнем мне было известно лишь, что Серов работает недалеко от «Аллигатора».

Меня посетила гениальная мысль. Я встала, быстро оделась и отправилась на Немецкую улицу. В течение нескольких часов я облазила все окрестности «Аллигатора» с секундомером в руках. Исследуемый район находился в пятнадцати минутах ходьбы от ресторана. Именно такой отрезок времени требовался Серову, чтобы добраться с места работы до «Аллигатора». Поэтому наша первая встреча в этом милом заведении была назначена на пятнадцать минут второго.

Кроме многочисленных магазинов и заведений питания, в этом районе оказались детский сад «Солнышко», филиал Сбербанка, общество любителей.

Городское управление налоговой полиции, цирк, областное УВД и церковь адвентистов седьмого дня. Первый и седьмой пункты отпадали, поскольку Серов явно не мог быть протестантским пастором и няней в детском саду. Затем, подумав, из этого списка я исключила и цирк. Оставалось еще четыре объекта, по которым я никак не могла прийти к какому-либо заключению. Разрешить этот вопрос мне оказалось не под силу, и я прибегла к старому испытанному способу — бросила гадальные кости.

Выпавшая комбинация — 32, 6 и 17 в ответ на поставленный вопрос «Где работает Серов?» назидательно советовала обратить внимание на здания в стиле готики, что меня очень удивило. В нашем типично русском городке практически невозможно было встретить такую архитектуру. Самое известное в городе готическое здание — консерватория — и то было выполнено в псевдоготике. Однако я решила последовать совету книги гаданий и стала усиленно вспоминать, какие же вышеперечисленные объекты можно отнести к готической архитектуре.

Из семи зданий элементы готики — стрельчатые окна и арки, цветные витражи, высокие башенки — имели только дом адвентистов седьмого дня и бывший особняк немецкого торговца солью Краппа, в котором располагалось общество любителей. Это меня еще больше запутало. «Придется вытащить Серова в обеденный перерыв в ресторан „Аллигатор“, а затем проследить его путь. Только так можно узнать его место работы наверняка», — вздохнув, подумала я.

ПЯТНИЦА, 13 НОЯБРЯ

Утром я позвонила на работу Серову.

— Олег, привет! Мы давно с тобой вместе не обедали, — ласково прощебетала я в трубку.

— Подожди, только вчера мы были…

— Я имею в виду именно обед. Давай сегодня встретимся в перерыв в «Аллигаторе» и пообедаем.

— Идея заманчивая, но вообще-то у меня на работе завал.

— И не отказывайся! Я так хочу.

— Сдаюсь. Раз женщина хочет, так тому и быть.

— Так, значит, в «Аллигаторе», как обычно.

На часах было без пяти час, а я уже сидела за столиком в «Аллигаторе» и наслаждалась прекрасным мартини.

Сейчас самым главным для меня было выяснить, что на самом деле представляет собой этот Серов. Но как узнать? И тут мне пришла в голову шальная идея, и я уставилась на бутылку с вином. А что, если я разыграю целый спектакль перед Олегом, притворившись пьяной? По-моему, это хорошая мысль. Глядишь, Серов потеряет бдительность и проболтается.

Я схватила бутылку мартини, быстро вылила половину ее содержимого в кадку с каким-то экзотическим растением, стоявшим прямо за моей спиной, и мысленно попросила у него прощения.

Вскоре появился Серов. Он незаметно подошел сзади и тронул меня за плечо.

— Привет! — ласково произнес он и поцеловал меня в щеку.

— А, Олег! — обрадовалась я.

Усаживаясь, Серов взял со стола бутылку мартини — она была опустошена наполовину — повертел ее в руках, посмотрел на этикетку.

— Я вижу, ты здесь без меня не скучала.

— Как сказать, — задумчиво проронила я. — Извини, я пришла пораньше и заказала себе мартини.

— А по какому поводу праздник? Выпила уже полбутылки. — Серов отодвинул от меня бокал с вином. Я инстинктивно потянулась за ним. — Тебе уже достаточно, — остановил он меня и посмотрел на пустой стол. — О, да ты ничего не ела! Вот тебя и повело.

— Ничего подобного! — изобразила я возмущение. — Я трезвая как стеклышко!

— Давай закажем что-нибудь. — Серов подозвал официанта и заказал два испанских супа, две отбивных из лося с гарниром из овощей, две пиццы по-милански, два черных кофе и апельсиновый сок.

Пока официант выполнял заказ, я сделала вид, что мне стало плохо. Серов заметил это и, когда официант принес заказ, достал из внутреннего кармана пиджака какой-то пакетик, высыпал его содержимое в один из стаканов с соком и размешал.

— На, выпей, — сказал Серов, протягивая мне стакан.

— Не хочу! — Я начала нести полную ахинею, будто алкоголь ударил мне в голову. — Что, отравить меня пытаешься?

— Да, как Отелло Дездемону, — пошутил Серов.

— Вот видишь! — с вызовом произнесла я. — Убить человека тебе ничего не стоит. Хочешь и со мной расправиться, как со своим другом Терновским?

Серов изумленно уставился на меня, ничего не понимая:

— С чего ты взяла, что его убил я?

— А где ты был тридцатого октября с четырех до шести часов вечера?

— Не помню, — растерялся Серов.

— Вот видишь, у тебя нет алиби. — Я торжествующе вскочила и уже почти кричала. Окружающие стали оборачиваться. Серов попытался меня усадить и успокоить.

— Сейчас, подожди. Я попытаюсь вспомнить. Ты только сядь и успокойся. — Он прикоснулся ко мне рукой, но я с силой ее оттолкнула. — Попей кофейку. — Серов пододвинул мне чашку кофе.

— Не пытайся заговаривать мне зубы! — закричала я и по гладкой поверхности стола направила чашку обратно, но сделала это так неловко, что смахнула ее на пол.

— Дорогая, только не надо бить посуду, — попытался обратить все в шутку Серов. — Сейчас я все вспомню. Так, в этот день я был в больнице. Да, точно. Я попал туда с приступом острого аппендицита. Отвезли меня днем, где-то в час двадцать, и пролежал я там до понедельника.

— После операции по удалению аппендикса так быстро не выписывают, — возразила я.

— А мне не делали операцию. Аппендицит сам рассосался.

— Ну конечно! Разыграл все, как по нотам. Изобразил приступ аппендицита и попал в больницу. Там тебе стало легче, и о тебе временно забыли до следующего дня. А ты тем временем покинул на пару часов больницу и убил Терновского. А когда дело было сделано, вернулся обратно. Пока тебя обследовали, прошло три дня. Так ничего и не обнаружив, благополучно выписали.

Как это удобно! Как говорится, алиби налицо.

— Да нет, у меня действительно был приступ. Я не мог пошевелиться. А не то чтобы убить кого-то.

Неожиданно мой взгляд упал на стакан с соком, и я, снова вспомнив о яде, резко переключилась:

— А зачем ты хочешь меня отравить? Думаешь, меня так легко убить?

О-ши-ба-ешь-ся.

— Почему ты решила, что я хочу тебя отравить?

— Думаешь, я не заметила, как ты в стакан всыпал какой-то порошок?

Серов от души рассмеялся:

— Это «Alka — Seltzer». Средство от опьянения. Не бойся, пей, — и Серов ласково погладил меня по голове.

Я сурово сверкнула на него глазами, и он сразу же убрал руку. Я упорно отказывалась пить сок, подумывая о том, что Серов подсыпал туда яд. Я уже мысленно представляла себе, как отравленная падаю на пол, как вокруг собираются зеваки и глазеют на меня, как Серов потешается над моей доверчивостью.

— Не верю! Покажи упаковку! — потребовала я после всех этих страшных картин. Серов, улыбаясь, послушно достал пакетик и передал мне. Я его повертела в руках, внимательно прочла все надписи и даже понюхала. Но однозначного вывода о том, лекарство это или яд, так и не сделала.

— Теперь веришь? — не скрывая улыбки, спросил Серов.

— Ты всегда это носишь с собой? — недоверчиво спросила я, глазами указывая на пакетик «Alka-Selt-zer». — Запасливый.

— Ты права, бывает, что и я страдаю от этого. — От чего страдает Серов, он не уточнил, боясь еще больше разозлить меня.

— Попробуй сначала ты, — твердо сказала я и пододвинула свой стакан Серову.

Он взял его, не сводя с меня глаз, сделал небольшой глоток и собрался уже поставить стакан, как я недовольно потребовала:

— Еще!

Серов сделал еще один большой глоток, вопросительно посмотрел на меня и протянул стакан, как бы приглашая меня последовать его примеру. Я, несколько поколебавшись, все-таки решилась и, мысленно перекрестившись, со словами «Будь, что будет!» залпом выпила весь сок. После этого я почувствовала сильную жажду и, бесцеремонно схватив стакан Серова, осушила и его.

Второй стакан апельсинового сока, видимо, оказался лишним, и я сочла за лучшее поскорее добраться до дамской комнаты. Поднявшись, я хотела бодрым шагом направиться к туалету, но вовремя спохватилась и изменила походку на шатающуюся. Я так вошла в роль, что около двери не рассчитала колебательного движения и, не вписавшись в дверной проем, ударилась о косяк.

Удар пришелся в лоб и оказался довольно ощутимым. От боли мои глаза закрылись. Серов, наблюдавший за происходящим, тут же подбежал и подхватил меня под руки.

Чтобы привести в чувство, он с силой встряхнул меня. Мои глаза открылись, но смотрели пустым, отсутствующим взглядом. Как последнее средство, Серов закатил мне пощечину. Тут я действительно пришла в себя окончательно.

Вздохнув, я заморгала. Слезы непроизвольно навернулись на глаза. В этот момент я ощутила всю силу удара от столкновения с косяком, к которой примешивалась боль от пощечины. Я уронила голову Серову на грудь. Он обнял меня, как маленькую девочку, и стал гладить по голове. От этого я еще больше разревелась.

Когда я почувствовала некоторое облегчение, Серов спросил:

— Ну что? Тебе лучше? Пойдем, я отвезу тебя домой.

Мысленно я кляла себя, повторяя: «Дура! Переборщила! Сорвала такое мероприятие!» Повторив несколько раз про себя это заклинание, я немного успокоилась и стала думать, как исправить положение. Надо было любым способом распрощаться с Серовым у «Аллигатора», а затем проследить за ним.

Когда мы вышли на улицу, Серов, взяв меня под локоть, повел к дороге.

Сопротивляться было бесполезно — Серов намного превосходил меня физически, да и сил не было. И я решила действовать иначе.

— Олег, мне уже значительно лучше. Я доберусь сама, — попыталась я уговорить Серова.

Однако он не обратил на мои слова никакого внимания. Тогда я сменила тактику:

— Ой, у меня же дома нет никаких лекарств. Тут аптека неподалеку. Я схожу?

Серов молчал. Это уже начинало меня злить. Он упорно вел меня своим, лишь ему ведомым путем. На ближайшей проезжей улице Серов остановил машину. Он открыл дверцу и помог мне сесть.

— Спасибо, Олег! Теперь я думаю, что доеду сама, — ласково проговорила я и попыталась закрыть дверцу.

Однако Серов придержал ее и уселся рядом:

— Мне спокойнее будет, если я лично довезу тебя до дома и уложу в постель.

Я вздохнула и замолкла, размышляя, что бы еще придумать. Вдруг неожиданно в желудке у меня замутило, в глазах потемнело, а в голове… Все поплыло перед моими глазами, веки сами собой закрылись, и я уронила голову на грудь Серову.

— Останови, — крикнул он шоферу и стал трясти меня за плечи:

— Тебе плохо?

Я утвердительно кивнула головой:

— Меня мутит, и голова кружится, — с трудом Произнесла я, не в силах даже разомкнуть век.

— Сейчас открою дверь. — Серов вылез и до отказа распахнул дверцу.

Учащенно дыша, стараясь захватить как можно больше воздуха, я откинулась на спинку сиденья.

— Как ты сейчас себя чувствуешь? — осведомился Серов.

Я решила потянуть время в надежде, что у Серова скоро закончится обеденный перерыв и он наконец-то отправится на работу:

— Получше. Но я хочу еще немного подышать свежим воздухом. — Я заметила, как Серов озабоченно взглянул на часы, и мысленно возликовала. — Можно? — Я жалобно посмотрела на Серова.

— Конечно, — растерянно произнес он.

— Ты иди, я доеду. Тебе пора на работу. А я сейчас приду в себя и поеду. Не волнуйся.

— Ты уверена? Ну, ладно, пойду. — Серов поцеловал меня, дал указания водителю и уже на ходу бросил:

— Я обязательно тебе позвоню. Пока. — Он направился на другую сторону дороги и поймал такси.

Едва заметив это, я захлопнула дверцу и скомандовала водителю:

— За ним! Не упустите из виду!

Машина развернулась и резко взяла с места. Такси, на котором добирался Серов, несколько минут поплутало по лабиринту улиц центральной части города и остановилось около крытого рынка. Серов расплатился с таксистом и перешел на противоположную сторону. Я последовала за ним. Пройдя несколько переулков, Серов вышел к серому зданию и зашел внутрь с черного хода. Я посмотрела ему вслед и невольно обратила внимание на портал, который что-то мне напоминал.

Следуя вдоль боковой стены, я заметила на цоколе несколько замурованных стрельчатых окон и тут только догадалась: «Да это же перестроенный католический храм!» Чем дальше я продвигалась к фасаду, тем меньше встречалось элементов готики и тем больше здание напоминало величественное строение сталинских времен. Лишь выйдя к фасаду, я поняла, что это за здание.

— Ах, вот оно что! — воскликнула я.

Все встало на свои места. Но чтобы окончательно удостовериться в своих выводах, я решила проследить за главным входом. Присмотрев себе отличный наблюдательный пункт — кафе напротив, я появилась там в половине пятого. Серов заканчивал работу в пять. Я полагала, что, будучи человеком пунктуальным, Серов обязательно появится у входа в пять часов, если, конечно не случится ничего сверхъестественного. И не обманулась. В пять минут шестого у подъезда появился Серов. На ходу он попрощался, по-видимому, с сослуживцем и направился к своей машине, стоявшей на автостоянке.

СУББОГА, 14 НОЯБРЯ Проснулась я от сильной головной боли, к которой примешивалась дикая зубная боль. Взглянув на себя в зеркало, я увидела весьма безрадостную картину: опухшую щеку. Начало дня не обещало ничего хорошего.

Надо было что-то делать с болью. Я с горечью подумала, что впервые за несколько лет мне придется отправиться к врачу. Попрощавшись уже со своим зубом, скрепя сердце я отправилась в стоматологическую поликлинику. Визит к врачу ничего не изменил. Оказалось, что болел вовсе не зуб, а травмированный лицевой нерв.

Пришлось пойти к невропатологу. Недолго думая, врач назначил около десятка различных препаратов. При первом же приеме организм не выдержал такого количества лекарственных средств и ответил аллергической реакцией. Опухоль со щеки немного спала, но неожиданно отекли веки.

Вид получился ужасный: из зеркала на меня глядело непонятное существо неизвестного происхождения.

Другая на моем месте весь день просидела бы дома, но только не я.

Наскоро замаскировав свою физиономию, я отправилась в банк «Реград». Голова разрывалась не только от боли, но и от мыслей о вчерашнем:

«Как нехорошо получилось с Серовым. Надо будет позвонить и извиниться».

И сама же себя поправила: «Но это я сделаю позже. Сейчас надо сосредоточиться на беседе с Юрко».

Войдя в холл банка, я сразу направилась к лифту, но тут же встретила неожиданное препятствие в виде охранника, который, как мне показалось, крепко спал. Он вальяжно раскинулся на одном из стульев, положив ноги на сиденье другого и таким образом перегородив . проход. На его коленях покоилась резиновая дубинка.

— Вы куда? — неожиданно спросил он, не открывая глаз.

— К Юрко.

— Сегодня выходной, и его нет на работе, — равнодушно отвечал охранник.

— Тогда дайте мне его телефон.

Охранник поднял на меня глаза и внимательно посмотрел.

— А вы кто такая? — с легкой иронией произнес он. Я решила внести некоторое разнообразие в сонную жизнь охранника.

— Его любовница, — так же иронично ответила я. Однако охранник воспринял это серьезно. Видимо, о любовных похождениях Юрко знал весь банк, включая уборщицу. Наверняка какая-нибудь его пассия, и не одна, навещала Юрко прямо на работе. Охранник с подозрением посмотрел на меня, но, поколебавшись, набрал телефонный номер:

— Игорь Дмитриевич, это Сурков. К вам какая-то дама пришла. Говорит, что ваша любовница… — Реакция шефа была бурной. По тому, как долго молчал охранник, можно было понять, что Юрко выговаривал ему. Вдруг он повернулся в мою сторону и, прикрывая микрофон рукой, шепотом спросил:

— Как вас зовут?

— Киска.

Он удивился такому имени, но ничего не сказал, лишь громко повторил в трубку: «Киска», — чем, по-видимому, вызвал еще большее раздражение шефа.

Выслушав тираду Юрко, охранник все так же шепотом спросил:

— А фамилия?

— Иванова.

— Иванова… На понедельник?

— Это меня не устраивает, — твердо произнесла я.

— Она настаивает на встрече с вами… — Через несколько секунд охранник протянул мне трубку:

— Вас. Я взяла трубку:

— Алло.

— Здравствуйте, Татьяна… Извините, не помню ваше отчество.

— Александровна.

— У вас что-то срочное? Неужели нашли убийцу Терновского?

— Пока нет. Для расследования мне требуется кое-какая информация, связанная с объединением вашего банка с некоей финансовой компанией. Но я думаю, не стоит уточнять детали по телефону.

— Полностью с вами согласен. — И поспешно добавил:

— Где бы нам встретиться?.. Ах да, сегодня состоится презентация часовни.

— Нет, вы знаете, я не поклонница церковных мероприятий.

Юрко хмыкнул:

— А я? Ну, сначала будут речи первых лиц города, затем освящение часовни и торжественная служба. А после всего этого по программе фуршет и танцы. Мне даже удалось достать меню. Вы только послушайте. Заливная осетрина, фаршированный поросенок, не говоря уж о красной и черной икре. И все это запивается освященной водочкой.

— И это все будет проходить в церкви? А как на это, смотрит местное церковное начальство?

Юрко рассмеялся:

— Процедура уже отработана. Не впервые презентуется церковь. Гулянья продолжатся в здании напротив. Специально для фуршета снимается зал.

— У меня другое предложение. Где находится часовня?

— На Белогвардейской улице, между проспектами Кирова и Ленина.

— Прекрасно. Тогда поговорим по дороге.

— Идет. Я заеду за вами. Где вас ждать?

— Вообще-то на данный момент я нахожусь у вас в офисе и уходить куда-либо до встречи с вами не собираюсь.

— Хорошо. Я заеду за вами в офис через полчаса.

Как только я оказалась в машине, Юрко заметил:

— Так о чем вы собирались со мной поговорить?

— Я хотела бы поподробнее познакомиться с вашими конкурентами.

— Вы обратились не по адресу.

— Ошибаетесь. Разве у вас нет конкурентов и вы не отслеживаете информацию о них? Юрко с неудовольствием признал:

— Конечно, как в любой сфере бизнеса, у нас есть конкуренты.

— И какие у вас с ними взаимоотношения?

— В рамках допустимого.

— Проблем не возникает?

— Нет.

— А насколько прочно стоит ваш банк на ногах?

— Настолько, насколько возможно в наше время.

— А как же слияние с одной из финансовых компаний?

— Откуда у вас эта информация? Нет, правда? Мне нужно знать каналы утечки.

— Извините, мне платят за другое. Так как? — вернула я Юрко к своему вопросу.

— Да, предполагалось реализовать один проект. Но он не был осуществлен.

— Почему?

— Совет директоров высказался против.

— А насколько необходимо было объединение с этой компанией? Кстати, как ее название?

— Хотя это коммерческая тайна, вам я скажу, надеясь на сохранение конфиденциальности. — Я согласно кивнула головой. — «Финансовый дом России»:

— На секунду мне показалось, что я уже знакома с этой конторой, но это ощущение быстро прошло. — А что касается возможного объединения с ней, то это лишь упрочило бы наше положение на финансовом рынке путем увеличения уставного капитала.

— Как я понимаю, уставной капитал можно увеличить, выпустив дополнительные акции.

— Да, но неизвестно, в чьих руках они оказались бы. , А здесь — все предельно ясно.

— С чего вам потребовалось вдруг увеличивать ваш капитал? Ведь ваши дела идут неплохо.

— Мы бы перешли, образно говоря, в более тяжелую весовую категорию.

— Но вы и в своей смотритесь неплохо. А в новой вам еще только предстоит стать «чемпионом», и вряд ли кто согласится уступить вам место добровольно.

— Вы рассуждаете, как Терновский. Он готов был всю жизнь заниматься бизнесом в этом забытом богом городишке.

— А почему для объединения вы выбрали малоизвестную, насколько я знаю, компанию?

— Это не совсем так. Она недостаточно известна среди населения, но экономически мощная. Поэтому это обоюдовыгодное решение.

— И кто был инициатором?

— Противоположная сторона. Она сделала предложение и подготовила проект соглашения. Я оглянулась по сторонам:

— Почти приехали. Пожалуйста, остановите около ближайшего светофора.

Спасибо, что уделили мне свое драгоценное время.

Беседа с Юрко заставила меня задуматься: "Интересно, что представляет собой «Финансовый дом России»? Из беседы с Юрко следует, что эта компания — настоящая золотая жила, о которой мало кто знает. Однако, по моему мнению, то, что «Дом» хотел объединиться с «Реградом», было неудивительно. Но зачем банку Терновского, твердо стоящему на ногах, малоизвестная компания? Непонятно. Надо будет попросить Серова выяснить что-нибудь об этой компании. Вполне возможно, кто-то из ее руководства приложил руку к убийству банкира.

ПОНЕДЕЛЬНИК, 16 НОЯБРЯ

На этот день пришлось самое серьезное для меня испытание проверка алиби Серова. Слава богу, она ничего существенным образом не изменила. В шестой горбольнице благодаря помощи заведующего одним из отделений — бывшего моего клиента — подтвердили, что Серов действительно провел там несколько дней — с 30 октября по 2 ноября, куда его доставила бригада «Скорой помощи» 30 октября в 13.40. У Олега действительно был острый приступ, правда, не аппендицита, а кишечной колики неизвестного происхождения. Это меня с одной стороны обрадовало — Серов оказался вне подозрений, по крайней мере как исполнитель убийства. С другой стороны…

С другой стороны, все запутывалось еще больше. Количество подозреваемых убывало с подозрительной быстротой. Оставались две зацепки — несостоявшийся партнер банка «Реград» — компания «Финансовый дом России» и бывшая подружка Русанова, исчезнувшая в здании с вывеской «Финансовый…» Когда я произнесла про себя это слово, мне стало не по себе: «Да это одна и та же фирма!»

Невидимые тайные связи вели от банка Терновского к этой фирме. И одной из таких связующих цепочек оказалась подружка Русанова. Ее-то я и решила посетить в первую очередь.

Войдя в подъезд русановского дома, я заметила открывающиеся двери лифта и стоящую рядом женщину. Я побежала к лифту:

— Подождите меня!

Женщина обернулась, и я узнала в ней… бывшую подружку Русанова. Она меня тоже вспомнила и поспешила поскорее нажать кнопку лифта. Но я успела проскользнуть через закрывающиеся двери.

— Добрый день, — от неожиданности я не знала, что сказать, кроме этих слов.

Женщина, не глядя на меня, буркнула:

— Здравствуйте, — и отвернулась в другую сторону, всем видом давая понять, что не желает со мной разговаривать.

— Вы к Русанову? — не успокаивалась я, пытаясь завязать разговор.

Женщина упорно смотрела на стену лифта. — А я к вам.

Женщина подозрительно посмотрела на меня, но ничего не сказала.

— Как хорошо, что вас встретила, — продолжала я. — Ваш бывший дружок Русанов собирается подать на вас в суд. Собственно, поэтому я здесь.

— Что? — женщина испуганно округлила глаза. В этот момент лифт остановился, и двери распахнулись. — Что? Что вы сказали? — продолжала она настаивать уже на лестничной клетке.

— Я думаю, об этом лучше поговорить дома, — и знаком показала на проходившую мимо бабульку, с живейшим интересом внимавшую нашему разговору.

Подружка Русанова согласно кивнула головой, и мы направились к квартире. Однако пути наши несколько разошлись. Я подошла к двери. Русанова, а она остановилась у квартиры напротив. — Вы несколько перепутали двери, — заметила я.

— Я сделала все правильно.

Мне показалось, что женщина разговаривает сама с собой, роясь в сумочке и пытаясь что-то там найти.

— Это чужая квартира, — настаивала я, — не русановская…

Вдруг женщина обернулась ко мне:

— Это моя квартира, — твердо заявила она и достала из сумочки ключи.

От волнения она не сразу сумела вставить ключ в замочную скважину и открыть дверь. Войдя в квартиру, бывшая подружка Русанова пригласила меня войти. Я вошла следом и оглянулась:

— Так, оказывается, вы соседка Русанова…

— Что вы говорили о суде? — прервала она мои мысли вслух. В ее голосе звучало волнение.

Вопрос вернул меня к тому, зачем я, собственно, и явилась сюда:

— Ах да… Русанов выдвигает против вас обвинение в покушении на его жизнь. Это раз. И незаконное вторжение в его жилище. Это два. Все это статьи Уголовного кодекса. Учитывая эти обстоятельства, вероятность очутиться за тюремной решеткой у вас очень высока.

— Я? В тюрьме? — испуганно переспросила женщина. — За что? Ведь я ничего не сделала!

— А как же пистолет?

— Он газовый. Я им только хотела припугнуть. Это же не преступление? — Она с надеждой посмотрела на меня.

— Хранение газового оружия — кстати, оно у вас зарегистрировано? — Женщина кивнула головой. — Кража ключей только подтверждает серьезность ваших намерений.

— Ключи я не крала. Сережка сам мне их дал, когда мы еще были вместе.

Затем он про них забыл. А я не стала напоминать, оставив их на всякий случай.

Но не для убийства!

— Тогда для чего же?

Женщина несколько замялась, потом продолжила:

— После того, как Сережка меня бросил, я оказалась в страшной депрессии, — .на ее глаза навернулись слезы. — Я была готова его убить… Ну, вы меня понимаете… После года совместной жизни он просто выставил меня из квартиры, как ненужную вещь, заявив, что устал от меня. — Женщина не выдержала и разревелась:

— Представляете мое состояние!.. В отместку я ему в квартиру подбросила (конечно, не одна) покойника.

Выждав, пока она немного успокоится, я спросила ее:

— Кто вам предложил такую оригинальную идею с трупом?

— Виталька. Мой новый приятель. Кстати, это его квартира.

Бывшая подружка Русанова шмыгнула носом и вытерла рукой слезы, развезя по лицу тушь.

— А где он работает? — заинтересовалась я.

— Шофером в одной финансовой компании. Возит директора.

— Понятно-о, — протянула я, разглядывая какую-то чудовищно аляповатую фотокомпозицию на коридорной двери. — Где вы взяли человеческий труп? Убили?

— Что вы! — всплеснула руками женщина. — Виталька с другом его где-то достал, но он уже был мертвый.

— И что же дальше?

— А ничего… Когда Сережка спустился вниз, мы быстренько перенесли труп сюда. Позже Виталька куда-то его пристроил. — Неожиданно она встрепенулась, будто что-то вспомнив:

— Меня в тюрьму не посадят? — взволнованно спросила женщина. — Виталька говорил, что ничего страшного в этом нет. — И снова разревелась.

— Успокойтесь… — попыталась утешить ее я.

— Может, можно что-то сделать? — сквозь слезы произнесла женщина.

— Ну, я не знаю, — чуть помедлив, ответила я. — Попробую.

Не меньший интерес представлял проект объединения двух компаний. Мне нужно было узнать, почему Терновский отказался от его реализации. Существовала какая-то веская причина.

Вспомнив о секретарше Терновского, я отправилась в центральный офис банка. В приемной председателя Совета директоров, куда я заглянула, как мне показалось, никого не было.

— Добрый день, — поздоровалась я в надежде, что секретарша в кабинете шефа.

— Здравствуйте, — донеслось в ответ. Из-под стола появилась женская голова:

— А, это вы. — Женщина встала с колен, поправляя юбку:

— А я вот просматриваю содержимое своих ящиков — складываю личные вещи. Последний день работаю. А как у вас дела? Продвигается расследование?

— Да.

— Я очень надеюсь, что вам удастся найти убийцу.

— К этому все и идет. Но мне нужна ваша помощь.

— Если я, простая секретарша, смогу вам помочь…

— И секретарша многое знает. Ведь через вас проходило огромное количество документов.

— Какой конкретно вас интересует?

— Проект объединения банка с «Финансовым домом России».

— Это конфиденциальная информация, касающаяся деятельности моего покойного шефа. А все, что с ним связано, даже косвенно, я не разглашаю.

— Это похвально. Но в данном случае речь идет о раскрытии преступления против вашего шефа.

Женщина глубоко вздохнула:

— Хорошо, я вам расскажу, что мне известно.

— Вы видели документы по объединению?

— Да.

— Кто их готовил?

— Противоположная сторона.

— Почему Терновский отверг проект?

— Потому что «Финансовый дом» оказался нечист на руку. А Евгений Николаевич предпочитал вести дела легальным путем.

— Почему же он сразу не отказался от сотрудничества с этой компанией?

Ведь наверняка знал о ее махинациях.

— Наверное, полагал, что «Дом» легализует свою деятельность. Однако, ознакомившись с организационными документами, понял, что этого не произойдет.

— Как вы думаете, в чем состоял интерес финансовой компании в этом деле?

— Я могу лишь высказать предположение.

— Да, конечно.

— Мне кажется, чтобы использовать известное имя и наработанные связи нашего банка.

— Можно посмотреть на организационные документы?

— Они у Юрко.

— Как у Юрко?

— Он вел это дело с нашей стороны.

«Интересно, что раскопает Серов?» — мелькнуло у меня в голове.

— Скажите, а сейчас не возобновились переговоры с «Домом»?

— Не знаю. По крайней мере, официально нет.

— И последнее. Вы не подскажете, кто помогал Терновскому работать над документами по объединению?

— Его личный референт — Ермаков Алексей. Но он ушел из банка сразу после смерти Терновского.

ВТОРНИК, 17 НОЯБРЯ

— Посмотри, что я принес. — Серов с порога протянул мне объемистую папку с документами. Было двадцать минут второго — время обеденного перерыва. — Оказывается, «Финансовый дом России» имеет длинный шлейф не совсем чистых дел.

— Я уже об этом знаю. Вчера разговаривала с бывшей секретаршей Терновского.

— Раз ты уже в курсе, то я тебе сейчас наверняка не нужен. Ладно, я пойду. — Серов поцеловал меня в щеку. — Встретимся сегодня?

— Возможно, — произнесла я задумчиво, погрузившись в изучение содержимого папки.

Полистав солидное досье, я поняла, что «Финансовый дом России» имеет большой послужной список незаконных операций. Однако связан ли он с убийством Терновского, предстояло еще выяснить.

За чтением документов меня застал телефонный звонок сына Терновского:

— Татьяна Александровна, я Костя Терновский. Помните меня? — Я сразу представила этого смышленого мальчишку с большими глазами и невольно улыбнулась. Конечно, такого мальчугана забыть невозможно. — Вы были с дядей Олегом в папином банке и подарили мне свою визитку.

— Да, я прекрасно тебя помню. Что случилось, Костик?

— Мне кажется, я видел убийцу папы, — доверительно сообщил мальчик, чуть понизив голос.

Я улыбнулась богатой фантазии ребенка, но чтобы его не огорчать, решила подыграть:

— И где же ты его видел?

— На кладбище… когда хоронили папу.

— И как же выглядит убийца? — шутливо спросила я Костика, представляя себе, как юный Перри Мейсон рисует мне образ какого-нибудь бородача с мрачной физиономией. — Подожди. Попробую угадать. Наверное, он носит черную бороду?

— Как вы догадались? — искренне удивился мальчик.

— Это нетрудно — иногда почитываю дешевые детективы.

— Да. Он был с черной бородой. И выглядел как настоящий убийца из детектива!

— А во что одет?

— Это я не сумел разглядеть. Он сидел в машине — зеленой «девятке», когда разговаривал с дядей Игорем.

— Каким дядей Игорем? — заинтересовалась я.

— Юрко.

— Юрко? — шутливый тон мгновенно пропал, и я начала серьезно относиться к словам мальчика.

— Да. Дядя Игорь стоял на обочине и курил. Вдруг подъехала «девятка», опустилось стекло, и этот тип в машине что-то сказал. Затем дядя Игорь достал какой-то сверток, передал его бородачу, и тот уехал.

— Что за сверток?

— Небольшой, завернутый в белую бумагу. Дядя Игорь достал его из внутреннего кармана пальто. Это показалось мне подозрительным.

— Костик, а почему ты раньше мне об этом не рассказал?

— Я долго сомневался, говорить вам об этом или нет. Не знал, поверите ли вы мне.

Слова Кости заставили меня по-новому взглянуть на роль Юрко в деле Терновского. Я взяла машину и несколько раз проехала от центрального офиса «Реграда» до его Волжского филиала, повторив тем самым путь Терновского в день его гибели. И поняла, что Юрко никак не мог встретиться с Терновским, поскольку у Игоря Дмитриевича в 16.20 было совещание, а от банка до филиала ехать не менее двадцати минут. Одно из двух: либо совещание началось позже (сотрудники банка — подневольные люди, могли мне и солгать), либо Юрко с Терновским вообще не встречались. Придется обойти близлежащие заведения.

Мне повезло, в первом же месте, куда я заглянула, получила интересующую меня информацию. Хозяин булочной, располагавшейся напротив, заявил, что хорошо помнит тридцатое октября. Тогда не пришла машина с дневным хлебом от хлебокомбината номер 3. И хозяин булочной в течение часа начиная с 16 часов постоянно выглядывал в окно, ожидая ее.

Он заметил, как в четверть пятого или чуть позже к банку подъехал черный «БМВ», который, собственно, и привлек его внимание к происходящему.

Такие машины здесь редко проезжают. Как только машина остановилась, к ней подошел высокий мужчина крепкого телосложения в черном драповом пальто и в такой же кепке. Булочник обратил внимание на недельную щетину незнакомца, чем он очень напоминал уголовника. Перекинувшись парой фраз с водителем, незнакомец сел в машину, и они уехали. Что было в руках у незнакомца, хозяин булочной не заметил — мешала машина.

Получалось, что с Терновским встречался другой человек. Но кто? И зачем Юрко понадобилось лгать? А если неизвестный в машине Терновского и собеседник Юрко в зеленой «девятке» — одно и то же лицо? Неужели Юрко замешан в гибели Терновского? Конечно, не в качестве исполнителя, а в качестве заказчика. Что его могло подтолкнуть на этот шаг? Первое, что приходит на ум, — контрольный пакет акций. Но он все равно оставался в семье Терновских. Правда, со временем его можно будет выкупить. Но это сомнительная выгода. А реальная — единоличное управление банком. Само по себе это денег не приносит, но дает возможность самостоятельно заключать выгодные сделки. Например, объединение с «Финансовым домом».

Впрочем, все это мои предположения. Для разоблачения Юрко нужны более веские факты, которые можно добыть только у него самого.

Я набрала номер дежурного по УВД. После изложения цели моего звонка меня соединили с отделом по раскрытию заказных убийств или «отделом заказов», как его в шутку называли старожилы. Я представилась, объяснила, что занимаюсь убийством Терновского и предложила помощь в расследовании этого дела в обмен на возможность получения информации в будущем. Поначалу мое предложение не произвело на заместителя начальника отдела майора Титаренко, а именно с ним меня соединили, должного впечатления. У меня — даже мелькнула невероятная мысль, что я опоздала — официальное расследование уже близится к завершению, и посторонняя помощь не требуется.

Однако, когда я заявила, что знаю заказчика преступления, настроение моего собеседника изменилось.

Я изложила ему свой план, который его заинтересовал. В конце беседы он согласился на мое предложение о сотрудничестве и обещал прислать специалиста по техническим устройствам.

Мой план состоял в том, чтобы пригласить Юрко в какое-нибудь уютненькое местечко с приятной атмосферой и разговорить его. Вполне возможно, он и проболтается. Чтобы слова Юрко не растаяли в воздухе, необходимо было их зафиксировать соответствующей аппаратурой.

Позвонив Юрко, я получила его согласие. На удивление, он легко согласился на встречу в этот же день. Договорившись с ним, я перезвонила в «отдел заказов» и сообщила место и время встречи с Юрко заму. «Пришлю человека», — был его краткий ответ.

До встречи с Юрко оставалось менее часа, и я начала готовиться: достала элегантный костюм, который надевала лишь три раза в жизни, вспомнила о туфлях, пылившихся на полке в шкафу из-за своих непомерно высоких каблуков. Взглянув на себя в зеркало, я недовольно нахмурилась — надоставало последней детали. Я открыла коробочку с украшениями, достала оттуда яркие клипсы и водрузила их на место. Лишь после этого я облегченно вздохнула:

— Готово! .

«Свидание» должно было состояться в баре неподалеку от офиса банка.

Время поджимало, а спеца из УВД все не было. Я начинала нервничать:

— Черт, где этот спец из УВД?! Вот работнички «золотые»! Ладно, ждать некогда. Отправлюсь так.

В дверях я столкнулась с Серовым.

— Ты куда?

Я попыталась отмахнуться:

— Извини, тороплюсь.

Но Серов настоял, и мне пришлось кратко ввести его в курс дела.

— Я тебя одну не отпущу, — вдруг заупрямился Серов. Я возмущенно подняла брови, не в силах что-либо сказать. — Не волнуйся, я буду вне поля видимости Юрко. — И добавил по-военному кратко:

— Возражения не принимаются.

— Не ожидал, что вы пригласите меня в такое уютное местечко. В прошлый раз, когда мы с вами виделись, вы отказались сопровождать меня на презентации, — заметил Юрко, усаживаясь за стойку бара. — Два виски, — бросил он официанту и, уже обращаясь ко мне, поинтересовался:

— Не возражаете? — Я отрицательно покачала головой. Юрко пододвинул мне стакан и с несвойственной ему прямолинейностью спросил:

— Так что же вас привело ко мне?

Я взяла стакан в руки; задумчиво его повертела. Немного выпила виски.

— Честно говоря, мне нужна ваша помощь, — открыто взглянув на Юрко, ответила я.

Он широко улыбнулся:

— Я всегда готов вам помочь. — При этих словах Юрко взял мою руку и поднес к своим губам.

— Мое расследование зашло в тупик.

— Как? — деланно удивился Юрко. — А я думал, что оно близится к завершению.

— Так оно и есть. — Я взглянула на Юрко. — Убийца известен. — Улыбка мгновенно слетела с его лица, и он насторожился. — Только вызывают сомнение, — продолжала я, — некоторые детали убийства и мотив.

Опустив взгляд в стакан с виски, Юрко вкрадчиво поинтересовался:

— И кто же он?

— Один из директоров «Финансового дома России». Юрко облегченно вздохнул и залпом выпил остатки содержимого стакана. Затем обратился к бармену:

— Еще виски.

Я же тем временем продолжала:

— Одно меня смущает. У них у всех есть алиби на момент убийства.

— В наше время это не проблема. Для таких дел существуют профессионалы.

— Юрко улыбнулся.

— Вы имеете в виду…

— Да, именно, — не дал мне договорить Юрко. Бросив взгляд на мой стакан, заметил:

— О-о! У вас пустой. — И распорядился:

— Виски.

Я послушно взяла наполненный стакан.

— Это все понятно. Но неясно, как киллер мог оказаться в машине Терновского. Кстати, это уже доказанный факт. Сам Терновский вряд ли бы остановился, чтобы подвезти незнакомого человека.

Юрко снисходительно улыбнулся.

— Это очень просто. — Он подвинулся поближе. — Представьте, что кто-то из представителей «Дома», которого Терновский знает лично, назначил ему конфиденциальную встречу. А где ее можно провести? Конечно, в машине. Лучшего места не придумать. А потом этот представитель перезванивает Терновскому и сообщает, что вместо него в условленное время подойдет другой человек.

— Вряд ли, — уверенно заявила я. — Терновский, да и любой другой человек, на это не пошел бы. Встреча конфиденциальная, с заранее определенными действующими лицами.

— А если допустить, что этот неизвестный должен был только передать документы?

— Не знаю… — заколебалась я. — Возможно, Терновский предложил бы перенести это на другое время.

— А если это срочно? — настаивал Юрко. Я пожала плечами. — Так вот, этот неизвестный, как вы догадываетесь…

Я его перебила:

— Как вы думаете, не пора ли перейти на «ты»? — И в подкрепление своих слов уточнила:

— Ты не возражаешь? — При этом я слегка коснулась его руки.

У Юрко слегка перехватило дыхание от неожиданного с моей стороны предложения.

— Н-е-т… конечно… — На мгновение он даже упустил нить рассказа, но потом вспомнил:

— Так вот. Как вы… как ты догадываешься, этот неизвестный оказался по совместительству киллером.

— Допустим. Но какой мотив'…

— Мотив? — рассмеялся Юрко. — Это старо, как мир. В основе всех заказных убийств так или иначе лежат деньги.

— Это вообще. А в данном конкретном случае? Ну, не получилось с одним банком. Ну и что? Не убивать же из-за этого его владельца? Что, у нас солидных банков мало? Сколько проектов у нас не реализуется. Не все же они заканчиваются летальным исходом.

Юрко пристально, все так же приторно улыбаясь, посмотрел мне в глаза:

— Ты хочешь получить от меня ответ? Но. я его не знаю.

— Нет. Я хочу лишь знать, что ты об этом думаешь. Юрко задумался, формулируя свой ответ:

— Конечно, провалившийся план объединения на «Финансовом доме» вряд ли отразился. А вот на конкретном человеке…

— Что ты хочешь сказать?

— Допустим, — Юрко остановился, подбирая слова, — разработка и курирование проекта объединения с банком были поручены конкретному человеку из правления. Он с энтузиазмом взялся за это предложение как за возможность проявить себя и в будущем возглавить какое-нибудь совместное подразделение. Но неожиданно реализация проекта застопорилась, и его карьера накрылась.

— Но посылать киллера вместо себя на встречу… — это непродуманно! А если бы Терновский в тот день был с телохранителем?

— Однако Евгений оказался без него.

— По чистой случайности. Нельзя же полагаться на волю случая.

— Ты так считаешь? Ничто случайно не происходит. Евгений был без телохранителя, и убийца знал об этом. Более того, он все сделал, чтобы Женька в тот день и час оказался один.

— Значит, это убийца…

Юрко, который в течение всего нашего разговора открыто рассматривал меня, не дал мне договорить:

— Может, продолжим наш разговор в другом месте? — в самое ухо прошептал Юрко и положил руку мне на плечо.

— Обязательно, но в другой раз. У меня что-то разболелась голова.

Видимо, я хватила лишнего. — Но на Юрко этот трюк не подействовал, пришлось прибегнуть к более сильному, — ой, меня сейчас стошнит.

Юрко отшатнулся и брезгливо посмотрел на меня. Однако учтиво спросил:

— Тебе помочь?

— Да, пожалуйста, вызови такси. Ты не подождешь меня, я отлучусь на пару минут в известное заведение.

Юрко как бы случайно бросил взгляд на часы и сокрушенно пожал плечами:

— О-о, я и забыл, мне надо срочно зайти в банк. Ты доберешься до дому одна?

— Вполне.

— Тогда пока. — Юрко по-отечески поцеловал меня в лоб.

— До свидания.

Чтобы не вызвать его подозрения, мне пришлось с кислым выражением лица направиться в сторону туалета. Однако до него я не дошла. Проследив за отбытием Юрко, я пошла за ним и, выходя из бара, услышала:

— Постой!

Я обернулась — передо мной стоял Серов.

— О женщины, вам имя вероломство, — продекламировал он.

— Что это ты заговорил, как Отелло? Не дает покоя его слава? Рановато тебе об этом думать. Вот женишься…

— Юрко так нагло к тебе приставал, что я еле сдержался. Так и хотелось дать ему по морде.

— Ну, это ты еще успеешь сделать. А что ты тут, собственно говоря, делаешь? Ты же обещал ждать меня на улице?

— Прикрывал твои тылы. Неизвестно, как отреагировал бы Юрко, раскрой он твой замысел.

— Ничего. Все прошло нормально.

— Еще бы! Еще немного — и ты оказалась бы в его объятиях.

— Я полностью контролировала ситуацию. Так было задумано по сценарию.

Иначе я бы ничего не добилась.

— Я это и имел в виду, вспоминая старину Шекспира.

— Ну, знаешь… — не выдержала я. Серов весело рассмеялся, радуясь, что меня удалось вывести из равновесия.

— Допустим, мужчины не менее вероломны, — раздраженно начала я. — Но кроме всего прочего…

Серов угадал ход моей мысли, и следующую фразу мы произнесли одновременно:

— Они еще и глупы.

— По сравнению с такой умной женщиной, как ты, — добавил Серов. Я улыбнулась:

— Прекрати льстить. Ты же знаешь, что это на меня не действует.

— Это действует на всех.

— Только не на меня.

— Ладно, ладно, сдаюсь, — примирительно сказал Серов, поднимая вверх руки. — Кстати, а как ты себя чувствуешь? — участливо, но с некоторой долей иронии поинтересовался он.

— Лучше, чем в прошлый раз. — Я с отвращением вспомнила последний обед в «Аллигаторе». — Сегодня я приняла все меры безопасности.

— Ладно. Давай прощаться.

— Как? Ты меня бросаешь? Ты не хочешь отвезти меня домой? — капризно спросила я.

— Я вижу: у тебя все в порядке. А мне надо на работу. Я недоуменно посмотрела вслед Серову, удивляясь столь странному его поведению.

Вернувшись домой, я набрала номер телефона отдела заказных убийств.

— Майор Титаренко слушает, — услышала в ответ. Я была так рассержена, что, забыв поздороваться, сразу на него набросилась:

— Почему вы не выполнили своего обещания?

— Подождите, подождите. Сначала представьтесь, — попросил мой собеседник.

— Иванова — частный детектив.

— А-а, — протянул майор дружелюбно, — это вы, Татьяна Александровна?

Что случилось?

— А то и случилось, что вы не прислали ко мне своего человека.

— Как? Я все сделал, как договорились, — удивленно протянул майор.

— Значит, он до меня не дошел.

— Подождите, сейчас я уточню. — Наступило молчание. Через некоторое время в трубке вновь раздался голос майора:

— Алло, вы меня слушаете? Все в порядке, он был на месте и уже принес с собой кассету. Кстати, он тут. Хотите с ним поговорить?

— Да уж, пожалуйста.

Через некоторое время услышала знакомое:

— Алло…

Это был голос Серова. Не сказав ни слова, я положила трубку.

Не спеша я шла на свидание с Серовым. Листва уже вся опала и пожухла, а землю припорошил снег. Предполагалось, что наша деловая встреча по итогам расследования плавно перерастет в любовное свидание.

Недалеко от места встречи я увидела Серова. Стоя на холодном ветру, одной рукой он сжимал букет алых роз, другая спрятана в кармане. Заметив меня, он широко улыбнулся и двинулся мне навстречу.

— Привет. — Серов нежно обнял меня и поцеловал.

— Куда пойдем? Как обычно? — «Как обычно» означало уютный ресторанчик «Аллигатор», где мы встречались.

— У меня идея получше. — Я удивленно посмотрела на него. — Сейчас все поймешь. Идем. Я приготовил тебе сюрприз.

Олег взял меня под руку и повел, как я потом поняла, к своей машине, стоявшей неподалеку. Серов был в хорошем настроении, всю дорогу, пока мы ехали, он шутил.

— Олег, — прервала я его веселый монолог. — Почему ты никогда мне не рассказывал о своей работе?

Он удивленно посмотрел на меня:

— Почему ты об этом спрашиваешь? — и на какие-то доли секунды упустил из виду шедший на обгон «КамАЗ».

— Не отвлекайся — следи за дорогой. В УВД? — продолжала я.

— Почему ты так решила?

— Я видела однажды, как ты входил в серое здание. А вчера получила этому подтверждение, позвонив в «отдел заказов» и неожиданно услышав твой голос.

— Ах, это… — разочарованно протянул Серов. — Раз уж ты все знаешь…

Да, я работаю в УВД. Только какое это имеет значение?

— Почему ты мне об этом не сказал?

Мы уже стояли перед дверью его квартиры. Серов нежно меня обнял.

— Давай сейчас не будем об этом. Этот вечер только для нас. Забудем о делах хотя бы на время.

Я согласно кивнула головой — не хотелось заранее портить такой вечер.

— Помоги мне, пожалуйста, застегнуть «молнию».

— Почему ты так рано встала? — сквозь сон пробормотал Серов. Однако с неохотой привстал и застегнул «молнию» на моем платье.

— Мне пора.

— Куда ты торопишься?

— Дело закончено, и наш роман тоже. Сон мгновенно слетел с него, Серов вскочил и сел на постели:

— Что? О чем ты говоришь?

— О твоем удачном совмещении роли следователя и любовника. Ведь так?

— А-а, ты все о том же, — раздраженно протянул Серов.

— Да, — твердо произнесла я.

— Хорошо. Давай об этом поговорим.

Он встал, оделся, налил себе водки:

— После убийства Терновского (так совпало, что он был моим другом) решено было подключить к расследованию частного детектива. Сама понимаешь, на наши следственные органы надежда слабая. Дело превратилось бы в «висяк».

— И почему выбор пал на меня?

— У тебя хорошая репутация. И вообще, это решал не я.

— Ну, конечно, все за тебя решало начальство. Даже когда лечь в постель? Или для тебя это было своеобразным хобби? Ты меня использовал!

— Это не так. Я сейчас все объясню… Вначале, когда я тебя совсем не знал, я не собирался тебя использовать…

— Конечно, это решение появилось позже.

— Я не это хотел сказать… Незаметно для меня наши отношения переросли в нечто большее.

— Почему ты не рассказал мне о своем задании?

— Я профессионал.

— Я тоже.

— Я собирался сказать тебе об этом позже.

— Когда? Когда я закончу расследование?

— Нет, конечно. Я искал подходящий случай.

— И он настал.

Я взяла свой плащ, сумочку и направилась к выходу — Прощай…

— Подожди. — Серов преградил мне путь, крепко сжав плечи. — Неужели из-за такой ерунды мы расстанемся? И это после ночи любви?

— Этой ночью мы оба получили то, что хотели. Ты — удовольствия, а я … я — видимость любви.

Я освободилась из крепких объятий Серова, вернее, он сам их разжал.

На пороге я обернулась:

— Знаешь, чем я отличаюсь от остальных женщин? Меня невозможно обмануть. И я не допускаю полуправды. А ты этого не понял.

— Но я люблю тебя! — как последний аргумент прокричал Серов, но я его уже не слышала.

Серов постоял немного, затем вернулся в комнату, налил себе полный стакан водки и залпом выпил. В поисках зажигалки он потянулся к плащу. И тут нащупал маленькую коробочку. Он достал ее, открыл. Внутри лежало маленькое колечко, сверкая гранями крохотного бриллианта. Серову показалось, что оно уже не так блестит. «Вот тебе и сюрприз», — грустно подумал он. И глядя на початую бутылку водки, решил: «Ладно, об это я подумаю завтра».

ПОСЛЕСЛОВИЕ "История с убийством известного в городе банкира благополучно завершилась: преступники найдены.

По обвинению в организации покушения на жизнь Терновского арестован некто Юрко. Установлена личность и исполнителя преступления. Им оказался начинающий киллер по кличке Васька Промедол. Следствием не исключается причастность руководства одной из финансовых компаний к этому громкому убийству…", — вещал голос диктора.

— Танюх, это правда? — без долгих объяснений начала свой телефонный разговор Катерина.

— Что именно? — пыталась я сообразить.

— … То, что сказали по телевизору. Все еще не понимая, о чем идет речь, я поинтересовалась:

— А что, собственно, сказали по телевизору?

— Как? Ты не знаешь? — удивилась Катерина. — Немедленно включай второй канал!

По опыту я знала, что с Катей спорить бесполезно и, повинуясь ее приказу, нащупала на диване телевизионный пульт и нажала нужную кнопку. На экране телевизора появилось лицо майора Титаренко, который рассказывал об успешно раскрытом заказном убийстве.

— Ну что? Включила? — после минутного перерыва продолжила Катя. — Танюх, я не понимаю, почему эта толстая харя говорит, что они раскрыли дело Терновского. Ведь это же твое дело! Ты его раскрыла!

— Ну да… — равнодушно отреагировала я. Катя буквально вскипела:

— Как это «ну да»! Неужели тебе все равно?

— Не волнуйся, все идет как надо, — я попыталась успокоить Катерину.

— Либо я чего-то не понимаю, либо ты сошла с ума. Это же такая раскрутка тебе! Я рассмеялась:

— Рекламы мне и без того хватает. Чего стоит разгромленная машина. И вообще, меня наняла для расследования этого дела та самая «толстая харя», как ты выразилась.

— Что?! Я не ослышалась?

— Нет, с ушами у тебя все в порядке.

— Тогда объясни, откуда у нашей родной бедной милиции такие деньги.

— Понимаешь, Катя, у нас в городе, оказывается, есть Клуб банкиров, ну, нечто Союза писателей, художников и т.д., куда входят владельцы самых солидных банков города и где, естественно, был завсегдатаем Терновский. Вот этот-то клуб и выделил в целях материального стимулирования наших правоохранительных органов на раскрытие данного преступления кругленькую сумму в качестве гонорара. А наше УВД, не надеясь на свой следственный аппарат, решило использовать в работе частного детектива. Этим они убили сразу двух зайцев. Во-первых, преступление раскрыли (в кои-то веки), а во-вторых, что тоже немаловажно, денежки получили.

— Круто! — только и сумела произнести Катя. — Слушай, а из-за чего убили Терновского?

— Это слишком долгая история для телефонного разговора. Знаешь что, давай устроим маленький праздник по случаю окончания дела, а заодно поболтаем.

— Идет.

Через 30 минут Катя уже сидела у меня:

— Ну, рассказывай, за что все же убили Терновского? — нетерпеливо начала Катя.

— Все до банального просто — из-за денег. Еще Мефистофель точно подметил, что люди гибнут за металл.

— Но Юрко и так имел большие деньги, входя в руководство банка.

— Денег, как и власти, никогда не бывает много. Это в общем. А в частности, поводом послужило следующее. Одна финансовая компания решила легализовать свою деятельность путем слияния с известным банком, то бишь «Реградом». Переговоры велись с Юрко, который идею одобрил. Однако Терновский иначе взглянул на перспективы объединения и отверг практически готовый проект.

Юрко, который убедил своих партнеров в благополучном исходе договора, оказался в очень затруднительном положении, и ему не оставалось иного способа уговорить Терновского, кроме как убить его. Для чего Юрко нанял киллера…

— Да, да, знаю, — перебила Катя, — Васька Про… Забыла!

— Промедол, — уточнила я. — Это прозвище. Так вот. Юрко нанял киллера и самолично спланировал убийство. Кстати, не лишенное оригинальности. Первым пунктом значилась нейтрализация телохранителя Терновското. За четверть часа до выхода банкира из своего офиса — а Юрко прекрасно знал распорядок своего компаньона и его привычки — Юрко со своим приятелем проник в квартиру Русанова и постарался изобразить сильный переполох. Своей цели они достигли. Бдительные соседи бросились звонить на работу Русанову и сообщать о неизвестных «гостях».

Русанов, конечно, срывается домой, предварительно переговорив со своим шефом.

Кстати, проник в его квартиру Юрко с сообщниками без труда. Они воспользовались ключами бывшей подружки Русанова, которая «имела на него зуб».

— Это случайно не Фанни Каплан, о которой ты рассказывала?

— Она самая. А ее новый приятель предложил устроить спектакль с трупом в ванной. Труп они одолжили в анатомичке местного мединститута, а затем с помощью знакомого санитара подкинули в морг. Русанов, конечно, не ожидал такого поворота событий. Это произвело на него огромное впечатление. Пока он проветривался, наши герои быстренько убрали труп, и Юрко по сотовому позвонил Терновскому.

— Вот это да! Зачем им нужен был такой геморрой? Таскать труп туда-сюда.

— Для большего эффекта. Представляешь, приезжает милиция на вызов об обнаружении трупа, а его и нет. Как они отнесутся после этого к пострадавшему?

— Я многозначительно посмотрела на Катю. — Значит, Юрко звонит Терновскому и договаривается о встрече около филиала. Но вместо себя под благовидным предлогом посылает другого человека, о чем предупреждает Терновского, который не знает, что этот другой человек — наемный убийца. Таким образом киллер оказывается в машине у банкира. Далее…

— Что было далее, — нетерпеливо перебила Катя, — я уже знаю. Киллер ударил по голове Терновского и отвез тело на пустырь. Открыл кейс, разбросал бумаги, взял деньги, часы и ботинки… Вот ботинки. Зачем они ему понадобились?

— А Васька Промедол их и не снимал. Это сделал Мироныч с пустыря.

— Киллер, конечно, сразу же исчез?

— Почему же? Заказчик и исполнитель еще раз встретились. Догадайся где?

— я сделала паузу. — На кладбище, во время похорон банкира, где один другому передал сверток с деньгами. Все это видел сын Терновского.

— А что Серов? Он к этому делу каким-то образом причастен?

— Да. Тем, что работает в аппарате УВД области и непосредственно нанял меня для расследования этого дела как бы от имени друга убитого.

— А что, Серов и Терновский не были знакомы?

— Нет, они были знакомы, более того, они были друзьями, и именно поэтому выбор пал на Олега при выполнении этого задания. Только он мне не сказал об этом. Представляешь?!

— Теперь мне все стало ясно. Только вот неясно одно, кто же на тебя покушался.

— Никто. Я чуть было не стала жертвой ошибки Какая-то банда перепутала меня с другой крашеной особой. Вот что значит менять внешность. После долгих экспериментов со своими волосами я решила вернуться к естественному цвету…

Так закончились «страсти по банкиру» в одном из городов России.