/ Language: Русский / Genre:love_sf,

Сумеречные воспоминания

Мэгги Шайн

Рианнон, в прошлом известная как Рианикки, принцесса Египта, дочь великого фараона, была рождена, чтобы стать бессмертной. Дерзкая и прекрасная, она вызывает желание у всех мужчин. Для нее же существует только один – Роланд де Кортманш, воин, которому она спасла жизнь, обратив его в вампира. Многие века Роланд жил в одиночестве, боясь своих истинных чувств, но Рианнон поклялась сделать все для того, чтобы разбудить в нем страсть и заслужить его любовь.

Литагент «Центрполиграф»a8b439f2-3900-11e0-8c7e-ec5afce481d9 Сумеречные воспоминания: роман / Пер. с англ. Т. Н. Димчевой. Центрполиграф Москва 2011 978-5-227-02556-2 Twilight Memories Copyright © 1994 by Margaut Benson «Сумеречные воспоминания» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2011 © Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2011 © Художественное оформление, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2011

Мэгги Шайн

Сумеречные воспоминания

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Пролог

Он считает меня недостойной его, но все же хочет, и нам обоим это известно. А почему бы ему не хотеть меня? Смертные мужчины падают к моим ногам, глупо улыбаясь и моля обратить на них благосклонное внимание. Бессмертные ведут себя так же, по крайней мере те немногие, которых я знаю. Так почему же единственный мужчина, о котором мечтаю я, отвергает меня? Почему он притворяется безразличным, хотя в его глазах таится страсть? Почему он приказал мне избавить его от моих визитов? Уж точно не потому, что я часто ему докучаю. Это происходит примерно раз в пятьдесят лет, когда фантазии о нем уже не удовлетворяют меня, а тяга становится настолько сильной, что сопротивляться ей более невозможно.

Мои посещения, однако, не приносят облегчения. Он снова и снова умоляет, чтобы я держалась от него подальше. Он сам отослал бы меня прочь, если бы мог.

Точно так же, как поступил мой отец.

Согласна, я не обладаю качествами, которые мужчины привыкли ценить в женщине. Я прямолинейна, сильна и не боюсь почти ничего ни в этом мире, ни в любом другом. Но не из-за этого я не любима мужчинами. Или, лучше сказать, нежеланна? Мой отец отверг меня до того, как я успела проявить характер. Он отверг меня просто потому, что я была его первенцем.

Великий фараон Египта, сын бога Солнца на земле, он ожидал, что высшие силы благословят его рождением мальчика, но вместо этого на свет появилась я. Он воспринял меня как кару небесную за свои прегрешения. До пяти лет мне было позволено жить с матерью. Думаю, милосерднее было бы сбросить меня с позолоченных стен дворца на радость голодным шакалам, когда я только родилась, но отец этого не сделал. Когда мне исполнилось пять лет, меня отдали на воспитание жрицам храма богини Исиды. Позднее у отца появились сыновья, и им воздавали почести, в которых мне было отказано. Их рождение пышно праздновали несколько месяцев подряд, в то время как я, рожденная, чтобы стать бессмертной, оказалась всеми забыта.

Тогда я поклялась никогда в жизни не иметь привязанности ни к одному мужчине, но сейчас понимаю, что нарушила эту клятву. И дело вовсе не в чувствах. Я слишком умна, чтобы пасть жертвой романтических мечтаний, я же, в конце концов, не глупая легковерная смертная дурочка. Нет, не романтики жаждет моя душа. Я хочу его. Моя тяга к нему осязаема так же, как и его ко мне. Поэтому меня злит, что он отрицает ее, считает недостойной.

В этот раз я намерена убедить его в обратном. Я докажу ему, что я самая храбрая, самая сильная и самая умная женщина, которую он когда– либо встречал.

Расскажу небольшую предысторию. Некоторое время назад у Роланда и двух других бессмертных были серьезные неприятности. Случилось это в Соединенных Штатах. Подробности не важны, а суть такова, что самым дорогим существом для Роланда сейчас является мальчик по имени Джеймисон Брайант. Он один из Избранных – то есть один из немногих людей, связанных с нами, бессмертными, узами кровного родства и схожими антигенами. Он тот, кого можно обратить. С Роландом у него особая связь, которая, честно признаюсь, вызывает у меня зависть. И мальчишка находится в смертельной опасности. Впрочем, сам Роланд, возможно, тоже. Поэтому я собираюсь не просто предупредить, а при необходимости защитить их обоих.

Не поймите меня превратно. Я стремлюсь к нему не из-за чрезмерной эмоциональной привязанности. Я уже говорила, что мои чувства к Роланду носят чисто физический характер, а он меня отвергает. Поэтому глупо причинять себе еще большую боль. Нет, я делаю это только ради того, чтобы доказать: я заслуживаю его доверия. Он раз и навсегда уяснит себе, что Рианнон – не горстка пыли, которую можно развеять и забыть. Я не обычная женщина, которую позволено игнорировать. Я достойна любви Роланда точно так же, как была достойна любви своего отца. Они ошибаются, отсылая меня прочь.

Они сильно ошибаются.

Хотя…

Бывают времена, когда я начинаю сомневаться. Иногда в моем сознании звучит порицающий голос отца, эхом разносящийся по секретным коридорам дворца. Тогда я думаю: а может, он был прав? Может, я и в самом деле его кара небесная? Марионетка в руках богов, призванная наказать грешного царя? Разве мой отец мог ошибаться? Он, в конце концов, был фараоном, стоявшим всего на ступень ниже самих богов! Разве он мог ошибаться?

Точно так же, как сейчас ошибается Роланд, избегая моих прикосновений? Может, ему известно что-то недоступное моему пониманию. Может, он считает, что мне нельзя доверять?

Нет!

Мое имя Рианнон – урожденная Рианикки, принцесса Египта, первенец фараона. Я бессмертная, богиня среди людей, которой завидуют женщины и поклоняются мужчины. Я могла бы с легкостью убить их всех, это не сложнее, чем пожелать им спокойной ночи.

Да, я могла бы!

Я действительно заслуживаю доверия и намереваюсь доказать это.

Мое имя Рианнон. Я поведаю вам свою историю.

Глава 1

Легко, словно тень, скользил он под навесами домов по узким извивающимся улочкам, ненавидя саму мысль о том, что он здесь, что он один из них. Некоторые проходили настолько близко, что он мог бы, протянув руку, дотронуться до них. Он ощущал тепло человеческих тел, видел пар их дыхания в морозном ночном воздухе. Он чувствовал пульсацию крови под кожей и слышал быстрое биение сердец. Он сравнивал себя с волком, бесшумно пробирающимся сквозь стадо домашних овец. С его сверхъестественной силой он мог бы играючи убить любого из них. Он содрогался при мысли, что в случае необходимости сделает это не задумываясь.

На мгновение мрачные картины прошлого затуманили его сознание. В пыльном воздухе чувствовался сильный запах пота и крови. Воины устилали телами землю, как опавшие осенние листья. Раздавался громкий стук лошадиных копыт – животные без наездников в панике разбегались прочь. В живых остался лишь один мужчина, точнее, совсем мальчик. Облаченный в доспехи, которые были слишком велики, он восседал на великолепном вороном боевом коне. Жеребец с призывным ржанием бил землю передними копытами. В ответ не раздавалось ни звука. Их окружали мертвецы, и вокруг стояла полная тишина.

Молодой Роланд увидел палаш, с которого медленно стекала алая кровь. Красный туман гнева постепенно рассеивался, и он выпустил оружие из рук. Наклонившись вперед, он стянул с головы стальной шлем, затем кольчужный капюшон и бросил их на землю. Пораженный ужасом, он взирал на кровавое побоище, слишком ослабевший, чтобы быть благодарным, что лица всех этих людей скрыты шлемами, а раны – доспехами.

Юноша не испытывал восторга от того, что он сделал. Даже потом, когда король Людовик VII произвел его в рыцари за проявленный героизм и отвагу, он не ощущал радости. Он не чувствовал ничего, кроме мрачного отвращения к собственной новой сущности.

Ему понравилось убивать.

Роланд потряс головой, отгоняя воспоминания. На это у него сейчас нет времени. Впрочем, как нет его и на сожаления. Он напомнил себе, что в этом стаде овец встречаются люди, отличающиеся небывалой хитростью и вероломством. Он испытал это на личном опыте. Если доносы, которые он получил из Штатов, верны, то один из таких людей, особенно изворотливый, может сейчас находиться на расстоянии всего нескольких ярдов от него. Необходимость убедиться в правдивости сообщения привела Роланда сегодня ночью в эту деревню, заставив нарушить свое привычное одиночество.

Его план был прост: проскользнуть незамеченным по средневековым улочкам Л'Омбрэ и проникнуть на постоялый двор, носящий название «Акула», чтобы послушать, какие разговоры там ведутся, и посмотреть на собравшуюся публику. Также он просканирует сознание людей и выявит злоумышленника, если таковой в действительности существует. А затем он разберется с ним.

Налетевший порыв ветра принес запах свеже– скошенной травы, благоухание роз, как цветущих, так и увядающих, а также тонкий аромат ликера и сигаретного дыма из-за двери, к которой он приближался. Она широко открылась, и запахи стали резче. Роланд замер на пороге. На улицу высыпала группа подвыпивших туристов. Когда они проходили мимо него, он отвернулся, прикрывая лицо, хотя в этом не было необходимости – компания не обратила на него никакого внимания.

Роланд расправил плечи. Он не боялся людей, как не боялся и себе подобных существ. Скорее, он опасался за них, случись какая-нибудь стычка. Благоразумнее было избегать нежелательных контактов. Если смертные узнают, что вампиры существуют не только в мифах и легендах, последствия будут необратимы. В мире тогда не сыщешь спокойного уголка. Уж лучше оставаться частью преданий.

Когда дверь еще раз широко распахнулась, Роланд придержал ее и проскользнул внутрь. Он быстро оценил обстановку. Низкие круглые столики были хаотично расставлены по комнате. За ними сидели люди, некоторые толпились вокруг, облокотившись на столешницы и разговаривая о всяких пустяках. Прокуренный воздух разъедал глаза и опалял ноздри Роланда. Голоса сливались в единый гул, нарушаемый время от времени всплеском ликера и ударами льда о стенки стаканов.

Внезапно над всей этой какофонией раздался ее смех. Низкий, хриплый, обволакивающий, он ласкал слух, словно окутывал Роланда. Его взгляд устремился в ту сторону, но он увидел лишь горстку мужчин, борющихся за место у барной стойки. Он мог лишь догадываться, что она находилась в самой гуще этой свалки.

Протолкнуться сквозь группу ее обожателей не представлялось возможным. Роланд не хотел привлекать к себе лишнее внимание. Также он не собирался возобновлять бесконечное знакомство с ней. Зачем продлевать эту медленную пытку? Он подавил приступ гнева при мысли, что кто-либо из этих людишек может находиться достаточно близко, чтобы дотронуться до нее. Ему вовсе не улыбалось становиться свидетелем того, как ее неуклюже лапает пьяный смертный. В действительности Роланд не верил, что способен свернуть ему шею, но не рискнул бы испытывать собственное терпение.

Он мог бы многое узнать, просто прислушиваясь. Роланд настроился на волну их мыслей, гадая, как она себя сейчас называет. Он жаждал подтверждения, хотя ни секунды не сомневался в том, кому принадлежит этот соблазнительный смех. Ни единой секунды сомнений.

– Спой еще одну, Рианнон!

– Да, милый. А как насчет рок-н-ролла?

Раздался хор умоляющих голосов, и из безликой массы выступила гибкая женская фигурка. Она двигалась настолько грациозно, что казалась плывущей, а не ступающей по деревянному покрытию пола. Созданию этой иллюзии способствовало ее длинное, до пят, слегка расклешенное платье из черного бархата. Роланд недоумевал, как она вообще ухитрялась передвигаться в своем наряде, плотно охватывающем ноги. Она могла бы с тем же успехом предстать перед своими восторженными поклонниками абсолютно голой, так как платье, казалось, слилось с ее кожей, обнимая тугие бедра и сужаясь на талии, поднималось вверх, собственнически охватывая высокую грудь, подобно рукам любовника. Ее длинные гладкие руки были обнажены и украшены на запястьях несколькими браслетами. Пальцы с длинными, острыми, как кинжалы, красными ногтями унизаны кольцами.

Изучающий взгляд Роланда поднимался выше, пока она пересекала комнату, очевидно не подозревая о его присутствии. Верх ее нелепого платья состоял из двух полосок ткани, завязанных на шее наподобие удавки. Ее кожа была невероятно гладкой. Острый взгляд Роланда проследовал от ее груди, где покоился кулон из оникса в виде полумесяца, до тонкой ключицы. Ее изящную лебединую шейку, на ощупь подобную атласу, частично прикрывали струящиеся блестящие волосы, которые она зачесала на правую сторону. Волосы спускались до середины бедра.

В ее левом ухе поблескивала украшенная бриллиантами и ониксом сережка, свисающая на нити до самого плеча. Он не мог сказать, была ли и в правом ухе такая же сережка, так как его скрывали волосы.

Она остановилась и, наклонившись к мужчине, сидящему за роялем, и положив руку ему на плечо, что-то зашептала на ухо. Роланд напрягся, почувствовав, что зверь, дремавший внутри него многие десятилетия, вдруг дал знать о себе. Он хотел выпустить его на свободу. Мужчина кивнул, и его пальцы запорхали по клавишам инструмента. Рианнон повернулась лицом к зрителям, одной рукой опираясь на рояль. Когда она взяла первую высокую ноту, в помещении стало очень тихо. Ее глубокий, тягучий, медовый голос затопил комнату, окутывая всех присутствующих с ног до головы. Выражение ее лица придавало словам песни глубинный смысл, о котором и не подозревали написавшие его.

Она пела так, словно каждая нота разрывала ей сердце, но ее голос ни разу не дрогнул и не сорвался, оставаясь ровным и текучим. Она полностью завладела вниманием смертных и наслаждалась каждой минутой своего триумфа, подумал Роланд. Он должен был развернуться и уйти, предоставив ей право и дальше разыгрывать этот маленький спектакль, но в то время как губы ее пели о разбитом сердце и невыносимом одиночестве, взгляд ее был устремлен прямо на него. Она словно поймала его в ловушку и не хотела отпускать. Вопреки своей воле Роланд вслушивался в звучание ее прекрасного голоса, одновременно рассматривая черты ее лица.

Ее лицо было овальным, плавные линии были совершенны, словно высеченные резцом скульптора. Маленький, слегка заостренный подбородок, ямочки на щеках, высокие скулы. Внешние уголки ее миндалевидных глаз были слегка приподняты вверх, и тени, нанесенные на веки, лишь подчеркивали этот экзотический разрез. Ресницы ее были такого же глубокого черного цвета, как и радужная оболочка глаз.

Против своей воли он сосредоточил внимание на ее полных, всегда надутых губах, которые выговаривали сейчас слова песни. Они были насыщенно-красного оттенка, словно дорогое вино. Сколько же лет он страстно желал поцеловать эти губы?

Роланд одернул себя. Этот плод должен навсегда остаться для него запретным. Его взгляд снова переместился на ее глаза, по-прежнему устремленные на него, словно песня, которую она пела, предназначалась для него одного. Постепенно он осознал, что посетители начинают проявлять к нему интерес. Все поворачивают головы в его сторону, чтобы узнать, кто же завладел вниманием прекрасной Рианнон. Несомненно, он подпал под действие ее чар так же, как эти глупые смертные, и забыл о риске быть раскрытым. Роланд решил предоставить ей право вести себя безрассудно, если ей так угодно. Он не собирается предупреждать ее. Очевидно, его пребывание здесь становится опасным. Близость этой женщины всегда возвращала к жизни зверя внутри него, пробуждала его основной инстинкт. Несомненно, делала она это намеренно. Однако, знай она всю историю, вела бы себя по-иному.

Все еще не в силах отвести от нее глаз, он рывком распахнул дверь и принудил себя выйти во всеобъемлющий холод осенней ночи как раз в тот момент, когда она тянула последний аккорд, так долго, что не оставалось сомнений в нечеловеческой природе ее существа. Однако никто не обратил на это внимания. Мгновение спустя комната взорвалась громовыми аплодисментами.

Рианнон слышала громкие хлопки, звучащие в награду за ее пение, и ощущала, как внутри нее быстро и неотвратимо поднимается ярость, которой, однако, не удалось вытеснить чувство боли, пришедшее вместе с ней. Итак, Роланд просто осмотрел ее с ног до головы и ушел. Он проигнорировал платье, которое она выбрала специально, чтобы соблазнить его. Он притворился, что не услышал песни и не понял чувства, с которым она ее исполняла. Значит, чтобы привлечь его внимание, ей придется действовать гораздо более решительно.

Отойдя от рояля, она быстро пробормотала что-то о внезапной головной боли и о покое, который ей требуется. Пианист по имени Франк указал кивком на неприметную заднюю дверь, и Рианнон устремилась туда. Она задержалась лишь на мгновение, чтобы схватить за руку самого пьяного человека в зале, и поволокла его, спотыкающегося, к выходу.

В дальнем конце улицы она едва различала быстро удаляющуюся темную фигуру Роланда. Она не стала окликать его, не стала унижаться, выпрашивая его приветствие после многих десятилетий разлуки. У нее родилась идея получше.

Она протащила пьяного мужчину несколько ярдов вперед, затем развернула к себе лицом, поддерживая его за отворот рубашки, и прислонила спиной к стене здания.

Некоторое время она молча рассматривала его. Он был довольно привлекательным: рыжие волосы, веснушки. Его лицо было бы красивым, если бы не эта кривоватая пьяная ухмылка.

Одним пальцем приподняв его подбородок, она вперилась взглядом в его зеленые глаза, направляя свою психическую энергию на то, чтобы успокоить его и заставить содействовать ей. К тому времени, как она наклонила голову к его шее, мужчина был готов с радостью отдать ей все, что угодно, стоило ей только попросить. Она не ощущала в нем никакой угрозы. Он был бы вполне милым парнем, если бы не пил. Рианнон полагала, что у каждого есть свой скрытый порок, и намеревалась потворствовать собственному.

Слегка раскрыв губы, она приникла ртом к его шее, как раз к тому месту, где яремная вена пульсировала под кожей. Она не желала человеку зла, но ей очень нужно было привлечь внимание Роланда. Ее жертва мягко застонала, откинув голову на сторону. Рианнон с трудом подавила смешок. Она была рада, что хотя бы один из них получает от происходящего удовольствие. Для нее это действо давно утратило привлекательность.

– Черт бы тебя побрал, Рианикки, отпусти его!

Рука Роланда схватила ее за плечо, с силой отбрасывая прочь, подальше от глотки пьянчуги. Человек осел на землю, едва соображая, что творится вокруг, но оставаясь невредимым.

– Ты же могла убить его, – прошипел он.

Рианнон улыбнулась уголками губ:

– Ты всегда готов обвинить меня в худшем, да, дорогой? Теперь меня зовут Рианнон. Рианикки звучит, – она сделала неопределенный жест рукой, – слишком по-египетски. – Она с любопытством посмотрела на мужчину, распростертого у ее ног. – Все в порядке, Пол, можешь идти. – Мысленно она отпустила его, и он, шатаясь, поднялся на ноги, удивленно скользя взглядом с Рианнон на Роланда и обратно.

– Что произошло? – спросил он.

– Ты несколько перебрал шабли, мой милый. А теперь иди своей дорогой.

Все еще хмурясь, он вернулся назад в таверну, а Рианнон повернулась к Роланду:

– Видишь?

– Зачем ты здесь?

Она подняла вверх ладони.

– Даже не скажешь: «Привет, как дела? Рад, что ты в добром здравии»? Ничего не скажешь? Каким ты стал грубияном, Роланд!

– Зачем ты здесь? – повторил он свой вопрос лишенным эмоций голосом.

Она лишь пожала плечами:

– Ну, если хочешь знать, я слышала, что один агент ОПР, довольно мерзкий тип, между прочим, выслеживает тебя. И он уже в деревне. Я беспокоилась о тебе, Роланд, и пришла предупредить.

Его взгляд был устремлен в землю.

– Зная, что здесь ошивается агент из отдела паранормальных расследований, ты незамедлительно выставила себя напоказ.

– Можешь предложить лучший способ обмануть его? Ты же знаешь, что в поисках вампиров они преуспели.

– Тебя могли убить, Рианнон.

– Тогда ты был бы навсегда избавлен от моего общества.

Некоторое время он молча изучал ее лицо.

– Мне это не доставило бы удовольствия, безрассудная ты моя.

Она взглянула на него из-под полуопущенных ресниц.

– Странный ты выбрал способ показать это.

Он обнял ее за плечи, а она обвила рукой его талию, и они двинулись вместе по дороге, ведущей к замку.

– Тебе следует вести себя осторожнее, – продолжал Роланд отеческим тоном, приводящим ее в бешенство. – Ты и понятия не имеешь, на что способен ОПР. Они разработали препарат, от которого мы становимся беспомощными, словно слепые котята.

– Я знаю. Я наслышана о твоей стычке с ними в Коннектикуте, когда они чуть не захватили Эрика и его новообращенную подругу Тамару.

Брови Роланда взметнулись вверх.

– Откуда тебе это известно?

– Я слежу за тобой, дорогой, – улыбнулась Рианнон, – а также за тем ученым, Сент-Клером. Он, видишь ли, держал меня некоторое время в своей лаборатории.

Роланд глубоко вздохнул и, схватив ее за плечи, резко развернул к себе лицом. Она чуть не рассмеялась при внезапном проявлении им хоть каких-то эмоций.

– Боже мой, я ничего не знал. Когда… как… – Голос его сорвался. – Он причинил тебе боль?

По ее телу разлилось тепло.

– Ужасную, – призналась она, слегка надув губы. – Но это длилось недолго. Боюсь, я сломала шею его ассистенту, когда вырвалась на свободу.

Роланд покачал головой и прикрыл глаза.

– Ты могла бы мысленно призвать меня. Я бы пришел и…

– Тише, Роланд. К тому времени, когда бы ты явился, я уже была на свободе. Ни одному смертному не по силам одержать верх над Рианикки, принцессой Нила, дочерью фараона, бессмертной вампир шей с незапамятных…

Роланд неожиданно рассмеялся, и она растворилась в его притягательной улыбке, желая только одного – почаще видеть ее на его лице. Временами в глазах Роланда проступала тьма, скрывающая секреты, которыми он ни с кем не хотел делиться.

Когда его смех затих, он продолжил движение.

– Откуда ты узнала об агенте ОПР в Л'Омбрэ?

– С тех пор как Сент-Клер поймал меня, я внимательно присматривалась к деятельности этой организации, подослала к ним своих шпионов, которые снабжают меня информацией.

Он кивнул.

– Тогда ты несколько более разумна, чем я предполагал. Тебе, конечно, известно, что Сент– Клер мертв?

– Да. А вот его протеже Кёртис Роджерс нет.

Роланд снова остановился.

– Этого не может быть. Тамара стреляла в него, когда он пытался убить Эрика.

– Вот именно, стреляла. И оставила его умирать, но он не умер. Его очень быстро нашли и успели оказать помощь. Именно он приехал во Францию искать тебя, Роланд. Он жаждет отомстить.

– Мне?

– Тебе, Эрику, Тамаре… и, боюсь, мальчику.

Она заметила, как побледнел он при этих словах. Конечно, ей было известно о привязанности, которую Роланд питал к ребенку, спасенному им два года назад. Мальчик был одним из Избранных, людей, связанных невидимыми узами с бессмертными. В ОПР узнали об этом и попытались использовать ребенка, чтобы заманить их в ловушку. Без сомнения, агенты ни перед чем не остановятся, чтобы достичь своей цели. Рианнон обо всем была осведомлена, но только сейчас, видя реакцию Роланда на возможную опасность, угрожающую пареньку, по– настоящему осознала, насколько сильно он беспокоится о нем. Заслышав поток проклятий, рекой льющихся из его рта, она успокаивающим жестом накрыла его руку своей.

– Джейми, – прошептал он. – Этот ублюдок однажды захватил его и чуть не убил.

– Теперь ты понимаешь, зачем я здесь.

Роланд удивленно поднял брови, словно не понимая, и она поспешила поскорее объяснить ему:

– Я хочу предложить свою помощь в защите ребенка.

– Очень благородно с твоей стороны, но не нужно. Я сам могу защитить Джейми. Не хочу, чтобы ты из-за меня подвергала себя опасности. Будет гораздо лучше, если ты сейчас же покинешь Францию.

– Тебе так будет спокойнее?

Она внимательно вглядывалась в его лицо, и по тому, как тщательно он отводил глаза, она догадалась, что случайно сказала правду.

– Выходит, ты не так безразличен ко мне, каким хочешь казаться.

– Когда это я проявлял безразличие к тебе, о богиня среди женщин?

Она чуть заметно улыбнулась:

– В общем, так. Твое спокойствие меня совершенно не заботит. Честно говоря, мне даже нравится держать тебя в некотором напряжении. Я остаюсь, хочешь ты того или нет. Если не позволишь мне присматривать за мальчишкой вместе с тобой, я просто найду этого типа Роджерса и выпью его кровь до последней капли. Тогда проблема будет решена.

– Рианик… то есть Рианнон, ты, несомненно, понимаешь, что убийство агента ОПР лишь подольет масла в огонь, и расследование возобновится с удвоенной силой. – Он с шумом вздохнул. – Убийством проблему не решишь.

Она лишь пожала плечами, продолжая бросать на него взгляды украдкой из-под длинных ресниц. Как же ей нравится поддразнивать его!

– Никто никогда не узнает, что с ним стало. Я пропущу его тело через мясорубку и скормлю своей кошке.

Лицо Роланда исказила гримаса, он покачал головой.

– Возможно, сначала я буду пытать его, – продолжала Рианнон. – Как ты считаешь? Побеги бамбука под ногти? Обычно этот метод довольно эффективен. Мы сможем узнать все секреты ОПР, а затем…

– Бога ради, женщина! – вскричал Роланд, хватая ее за плечи. Выражение ужаса, застывшее на его лице, померкло, когда Рианнон разразилась неистовым хохотом.

Он лишь вздохнул и ослабил хватку, но, прежде чем успел убрать руки, Рианнон вцепилась ему в предплечья.

– Нет, не делай этого.

Он стоял не шевелясь, и на лице его не отражалось никаких чувств, а Рианнон обвила руками его талию и прижалась к нему, положив голову ему на плечо. Покорившись неизбежному, Роланд крепче обнял ее и притянул к себе.

Рианнон закрыла глаза, позволив себе насладиться его присутствием рядом, силой, заключенной в его мускулах, быстрым биением его сердца, его дыханием, ласкающим ее волосы.

– Я скучала по тебе, Роланд, – прошептала она. Слегка повернув голову, она пощекотала губами его шею. – И ты тоже скучал по мне, хоть и не желаешь это признать.

Она почувствовала, как он задрожал при этих словах.

– Ладно, я тоже скучал по тебе, – согласился он.

– И ты хочешь меня, – продолжала она, поднимая голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. – Хочешь, как никого другого… никогда. Ты не одобряешь ничего из того, что я делаю, ты не одобряешь самую мою сущность, но ты хочешь меня, Роланд. Я чувствую это даже сейчас, когда мы просто держим друг друга в объятиях.

– Ты никогда не отличалась проницательностью, Рианнон. – С этими словами он убрал ее руки со своего тела и отступил на шаг назад, продолжая идти так, чтобы не касаться ее.

– Ты отрицаешь очевидное?

Роланд неохотно улыбнулся.

– Я хочу гулять при свете солнца, Рианнон, но тебе отлично известно, что это будет означать мой конец. То, что ты хочешь, далеко не всегда совпадает с тем, что тебе следует иметь.

Нахмурившись, она наклонила голову.

– Терпеть не могу, когда ты говоришь метафорами или иносказаниями или как бы ни назывались те глупые слова, что ты используешь.

Он покачал головой.

– Сколько времени ты собираешься просидеть на этой ветке, моя птичка?

– Знаешь, оттого, что ты сменишь тему разговора, лучше тебе не станет.

– Это был простой вопрос. Если не можешь на него ответить…

– Ответь сначала ты на мой, а потом я тоже отвечу на твой. Итак, ты хочешь меня?

Роланд нахмурился.

– Неразумна та, кто задает вопрос, ответ на который ей уже известен.

– Я хочу услышать ответ из твоих уст. – Она остановилась и посмотрела ему прямо в глаза. – Скажи, что хочешь меня.

Взгляд Роланда скользил по ее телу, опаляя ее огнем. Наконец, он кивнул:

– Да, я хочу тебя, Рианнон. Но я не…

Она поспешно подняла руки.

– Ни слова больше. Не разрушай красоту момента.

Он закусил нижнюю губу, что служило признаком едва сдерживаемого гнева.

– А теперь ответь на мой вопрос, искусительница. Сколько времени ты пробудешь здесь?

– Ну, я же собираюсь помочь защитить мальчика. Думаю, я пробуду до тех пор, пока угроза не минует, и…

– И? – повторил он, хмуро вглядываясь в ее лицо.

Заканчивая прерванную фразу, она изо всех сил сдерживала улыбку.

– И я не дам тебе именно то, что ты хочешь, Роланд.

Глава 2

Роланд почувствовал себя Бастилией, которую берут штурмом революционеры в лице Рианнон. На долю секунды ему захотелось капитулировать. Затем он стал мысленно перечислять все ее недостатки: импульсивность, порывистость, непредсказуемость. Она всегда сначала действовала, а потом задумывалась о возможных последствиях. Рано или поздно ей придется заплатить за это. Роланд не без основания полагал, что Рианнон утаивает подробности своего пребывания в плену у Сент-Клера, но понимал, что выпытывать у нее что-либо бесполезно. Знай он о происходящем, собственноручно расправился бы с ублюдком! Если бы ученый остался в живых, он с большим удовольствием убил бы его.

Перечисление недостатков Рианнон не принесло Роланду облегчения. Зверь внутри него уже пробуждался ото сна. С появлением этой женщины он начал задумываться об убийстве и возмездии, ему приходилось обуздывать дикую сторону своей натуры. Посмотрев на Рианнон, он медленно покачал головой. До чего же она похожа на него самого в бытность его человеком, со всеми чертами характера, которые ему впоследствии приходилось подавлять!

Итак, требуется что-то более весомое, чем ее отрицательные качества, чтобы притупить его страсть к ней. Возможно, ему следует вспомнить о том, что стало с другими женщинами, к которым он испытывал влечение.

– Ты блокируешь свои мысли, Роланд. Они настолько ужасны?

– Я делаю это по привычке, поэтому не принимай на свой счет.

– А я думаю, что ты лжешь. Ты просто не хочешь, чтобы я о чем-то узнала.

Он неопределенно пожал плечами. Если Рианнон намеревается и дальше отпускать в его сторону колкости, он приложит максимум усилий, чтобы парировать их. Для ее же блага, а также и для его собственного он будет держаться на расстоянии, чтобы зверь, которого он носит внутри, не сумел вырваться на свободу. Она этого не заслуживает.

И возможно, пока Рианнон находится рядом, ему следует научить ее вести себя зрело и разумно, показать ей разницу между истинной леди и неуправляемым ребенком, которым она сейчас является. Это подобно превращению цветка кактуса в розу, подумал Роланд. Он не признавался даже самому себе, что был бы вполне доволен полученным результатом, потому он никогда не возбудился бы при виде розы так же, как при виде колючего растения.

Нет, сказал себе Роланд, этот урок осторожности необходим в первую очередь самой Рианнон. Временами эта женщина нравилась ему даже вопреки его здравому смыслу. Ему была ненавистна мысль о том, что из-за его истинной сущности она будет страдать… как он сам в далеком прошлом.

Роланд нахмурился и задумался над тем, сколько времени она планирует провести здесь. Она не потрудилась сообщить ему. Обычно она стремительно врывается в его жизнь, подобно урагану, приводит в замешательство его чувства и рассудок, а затем так же внезапно исчезает. Рианнон подобна буре в пустыне… вихрю с берегов Нила.

– Роланд, милый, ты меня игнорируешь.

Игнорировать эту женщину он был не в силах, но ни за что не признался бы в этом. Бросив на нее быстрый взгляд из-под ресниц, он произнес:

– Вот именно.

Она раздраженно вздохнула:

– Раз ты отказываешься обсуждать наши отношения…

– Между нами нет никаких отношений, Рианнон.

– …то мы хотя бы можем поговорить о мальчике, – продолжала она свою мысль, как если бы он ничего не сказал. Это была еще одна ее привычка, доводившая его до белого каления. Разговаривая с Рианнон, ты либо произносишь именно то, что она хочет услышать, либо тебя просто проигнорируют. Как это раздражает!

– О мальчике?

– Вот именно. Где он, Роланд? Он в безопасности?

Почувствовав, что их разговор переключился на более нейтральную тему, Роланд несколько расслабился.

– Сначала они с матерью жили в замке, – начал он.

– В этой развалине?

Он смутился.

– В восточном крыле, Рианнон. Оно пригодно для жизни.

– Монаха, – отрезала она. – Но продолжай.

У Роланда не было ни малейшего намерения вступать с ней в словесную перепалку, поэтому он произнес, нахмурившись:

– Затем Кэтрин заболела.

– Ну еще бы! В твоем замке гуляют сквозняки.

Он не обратил внимания на ее новый выпад.

– У нее был рак, Рианнон. Спустя восемь месяцев ее не стало.

Ее руки взметнулись ко рту, и она сдавленно вскрикнула.

– Так мальчик теперь один?

– Не совсем. У него есть я и Фредерик, конечно.

– Фредерик? – Она слегка наклонила голову. – Этот медведь, который обитал на улицах Нью-Йорка, пока ты его не подобрал? Роланд, и ты доверяешь ему мальчика?

Он кивнул. Фредерик туговато соображает, но сердце у него поистине золотое. И ребенка он обожает.

– Да, доверяю. В противном случае его не было бы в моем доме. Джейми нуждается в присмотре на время между окончанием школьных занятий и закатом.

Рианнон поднесла пальцы ко лбу, словно цыганка-гадалка, вещающая о том, что ждет в будущем.

– Без сомнения, ты поместил его в частную школу.

– Нет, мальчик не захотел. Сказал, что он не сноб и не имеет намерения им становиться. – Роланд покачал головой. – У него сильная воля. Кстати, в школе он известен как Джеймс О'Брайен, что максимально приближено к Джейми Брайанту.

– И где твой подопечный сейчас? Посапывает в своей постельке в замке?

– У него сегодня вечером футбольный матч. Он должен появиться с минуты на минуту. – С этими словами Роланд посмотрел вперед, на высокую серую каменную стену, которой был обнесен замок Кортманш, и на опускающуюся решетку крепостных ворот.

– Ты купил Фредерику машину, не так ли? Как он справляется?

Проследив направление ее взгляда, Роланд нахмурился.

– Черт побери! – воскликнул он.

Схватив Рианнон за руку, он нырнул в заросли кустов на обочине узкой дороги.

– Что ты творишь?

– Тише, Рианнон. – Роланд передвигался медленно и бесшумно, приближаясь к воротам, у которых был припаркован «кадиллак». – Этой машины здесь быть не должно.

– Так это не… – Она прикусила губу и, прищурившись, воззрилась на темный автомобиль. – За рулем сидит человек.

Роланд кивнул. Он уже пытался просканировать разум незваного гостя, но тщетно. Прочесть мысли большинства людей не составляло труда, но этот человек намеренно закрылся для подобного рода вмешательства. Даже обладая сверхострым зрением, Роланд не мог в темноте установить личность самозванца. О том, что это не кто иной, как сам Кёртис Роджерс, подсказывал ему тугой узел в желудке. И этот человек наблюдает и поджидает Джейми.

– Но я не ощущаю присутствия мальчика поблизости, – прошептала Рианнон. Она разочарованно покачала головой. – В машине сидит Роджерс?

– Точно не уверен, но если это действительно он, жаждущий мести, то Джеймисон в опасности.

Она глубоко вдохнула.

– Ты правда веришь, что этот тип может убить ребенка только из желания досадить тебе?

Роланд покачал головой:

– Вероятнее всего, он похитит его и будет ждать, когда я приду спасать его. Но, держа мальчика в заложниках, Роджерс не упустит возможности провести над ним опыты, эксперименты, призванные исследовать узы между Избранными и немертвыми.

– Да, я наслышана о любви ОПР к… экспериментам.

Роланд быстро посмотрел в ее сторону, снова чувствуя приступ бессильной злобы при мысли о том, что она пережила, будучи в руках агентов этой организации. Естественно, ему хотелось защитить ее, точно так же, как хотелось защитить Джеймисона. Он понимал, что это невозможно глупое стремление. Рианнон ненавистна мысль о том, что кто-то – кто бы это ни был – станет охранять ее. Более того, находись она постоянно рядом с ним и вноси сумятицу в его мысли, ей потребовалась бы защита от него самого.

– Где же мальчик? Уже довольно поздно.

Тряхнув головой, Роланд освободил свой разум от посторонних мыслей, сосредоточившись на главном.

– Когда его команда побеждает, они обычно заскакивают куда-нибудь перекусить, отпраздновать и иногда засиживаются допоздна. – Говоря это, он мысленно искал разум Джейми и вскоре обнаружил, что мальчик приближается к замку с другой стороны, не подозревая о поджидающей его здесь опасности.

Человек в машине тоже заметил ребенка, и уже открыл дверцу, намереваясь выбраться наружу. Джейми подошел ближе, и, прежде чем Роланд успел продумать свои дальнейшие действия, Рианнон вскочила на ноги и метнулась к мужчине.

– О, благословенны боги, я наконец-то нашла хоть кого-то!

Он повернулся к ней, подозрительно оглядывая с головы до ног. Теперь Роланд мог до мельчайших подробностей рассмотреть лицо мужчины. За последние два года Кёртис Роджерс ничуть не изменился. Его белокурые волосы свисали на лицо слишком низко и явно нуждались в стрижке. Светлые брови и глаза придавали ему вид слабака, и Роланд знал, что так оно и есть. Однако, принимая во внимание ресурсы ОПР и их постоянно совершенствующийся арсенал оружия и других средств борьбы, Кёртиса нельзя было недооценивать.

Прямо сейчас Рианнон стояла достаточно близко к нему, стоило лишь протянуть руку.

– Кто ты, черт возьми, такая?

– Всего лишь женщина, нуждающаяся в помощи. В нескольких милях отсюда у меня сломалась машина. Я шла, кажется, целую вечность, и… – она приближалась к Роджерсу, убедительно прихрамывая, – и вы просто обязаны подвезти меня.

«Только попробуй сесть к нему в машину, и я лично извлеку тебя оттуда», – послал ей Роланд гневную мысль. Неужели у этой женщины напрочь отсутствует здравый смысл? Если ее убьют, он…

«Тихо, Роланд, ты совершенно отстал от жизни», – прозвучал у него в голове ее ответ.

Улыбнувшись Кёртису, она еще на шаг сократила расстояние между ними.

– Вы же не оставите меня здесь совсем одну, правда? Никогда не прощу вам этого, – промурлыкала Рианнон, и Роланд почувствовал, как внутри него закипает гнев.

Роджерс тем временем медленно скользил взглядом по ее фигуре, не пропуская ни единого изгиба и надолго задержавшись на слишком низком вырезе декольте.

– Я бы с радостью помог вам, леди, но у меня дела.

«Хорошего понемножку», – подумал Роланд, начиная медленно выбираться из укрытия. Он не мог позволить им продолжать в том же духе. Если Роджерс хоть пальцем ее тронет, он…

«Не делай этого, дорогой! – Рианнон дотронулась до него своим разумом, словно пальцами. – Джейми уже слишком близко. Проскользни мимо нас и перехвати его. Я отвлеку внимание Кёртиса».

«Если он догадается, что ты бессмертна…», – начал было Роланд. До него донесся ее хриплый низкий смех, вызвавший недоумение Роджерса.

«Посмотри на него, Роланд. Он слишком поглощен осознанием того, что я женщина». Словно в доказательство этого она еще на шаг приблизилась к мужчине. Ее рука взметнулась вверх, и она провела длинным пальцем по лацкану его пиджака, полностью поглотив его внимание. Роланд подумал, что мог бы станцевать джигу перед ними и этот идиот ничего бы не заметил. Теперь место гнева в его душе заняла ревность. Держась в тени деревьев, он быстро проскользнул мимо стоящей на дороге парочки и поспешил навстречу Джейми, который находился на расстоянии всего нескольких ярдов.

– Джеймисон, – позвал он, – это я, Роланд. Иди сюда.

Ни секунды не колеблясь, мальчик нырнул под сень деревьев.

– Что случилось? – спросил он.

Заметив синяк под левым глазом Джейми и его припухшую нижнюю губу, Роланд стал мрачнее тучи.

– Бога ради, ответь, что с тобой стряслось?

С напускным безразличием четырнадцатилетнего подростка Джейми пожал плечами:

– Футбол – жестокая игра. – Его взгляд устремился к воротам замка, и маска небрежности мгновенно спала с его лица. – Кто это там?

Временами он вел себя не по годам рассудительно и столь же заботился о Роланде, как когда-то о Тамаре.

– Не хотел бы расстраивать тебя, Джеймисон, но человек в машине – это…

– Роджерс! – воскликнул мальчик, узнав Кёртиса, когда тот заерзал, принимая более удобное положение.

Джейми глубоко вдохнул. Роланд крепко обнял его за плечи.

– Что ты задумал?

– Этот подонок чуть не прикончил меня! Когда я доберусь до него, я…

– Следи за своей речью, Джеймисон! Успокойся и делай то, что я тебе скажу. Тебе нельзя ввязываться в драку со взрослым мужчиной.

– За два года я здорово вырос, – произнес Джейми пугающе низким голосом. – Пришло время рассчитаться со старыми долгами. И ему это тоже известно. – В его глазах цвета молочного шоколада бушевала ярость.

Роланд почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Боже, как ему все это знакомо!

Гнев мальчика, приступы бешенства – в его возрасте он тоже испытывал эти чувства, чуть не уничтожившие самое его существо. Другим повезло меньше. Гораздо меньше.

– Конечно известно, Джеймисон. Но…

Внезапно Джейми перестал трястись, глаза его широко распахнулись.

– А это кто?

Проследив направление его взгляда, Роланд увидел Рианнон, играющую волосами Роджерса. Он снова почувствовал, как ярость порабощает его сознание.

– Это моя подруга. Ее зовут Рианнон, и сейчас она отвлекает внимание Кёртиса, чтобы мы могли незамеченными проскользнуть в замок.

Джейми судорожно сглотнул.

– Она великолепна.

Какое-то время Роланд молча смотрел на нее, залитую лунным светом.

– Да, – тихо произнес он. Затем, тряхнув головой, словно отгоняя наваждение, добавил: – И Роджерс, видимо, тоже так считает.

Рука Кёртиса ласкала обнаженное плечо Рианнон, медленно спускаясь вниз по предплечью. Кровь вскипела в венах Роланда, что случалось с ним довольно редко. На мгновение ему захотелось снова сжать пальцы на холодящей рукоятке палаша, затем он напомнил себе, что оружие ему больше не нужно.

– Идем, Джейми, пока она не решила… – Он замолчал, не закончив мысли.

Мальчик посмотрел сначала на Роланда, потом – вдаль, на Рианнон, и понимающе кивнул. Он молча последовал за Роландом к высокой крепостной стене. Взгромоздившись вампиру на плечи, Джейми забрался наверх и, спрыгнув с противоположной стороны, неловко приземлился. Поднявшись на ноги, он отряхнул пыль с джинсов. Роланд одним мощным прыжком перемахнул через стену. В этот момент тишину нарушил глубокий чувственный смех Рианнон.

– Она… такая же, как ты? – спросил Джейми. Он никогда не произносил слова «вампир» вслух, но наверняка догадывался об истинной природе своего покровителя. Мальчик был достаточно проницательным, и сделанные им выводы, как правило, оказывались верными. Роланд утвердительно кивнул.

– Ей не следует быть там с Кёртом Роджерсом, – заметил мальчик.

– Ты абсолютно прав. Иди внутрь и жди меня в главной гостиной, – произнес Роланд, глядя через решетку ворот. Джейми никак не отреагировал на его слова, поэтому он бросил на него выразительный взгляд.

Паренек упрямо помотал головой:

– Нет. Я не маленький ребенок и устал, что другие участвуют в сражениях вместо меня.

Роланд хотел было рявкнуть на него, но сдержался. На долю мгновения ему показалось, что он видит сейчас самого себя, спорящего с отцом за день до того, как сбежать из дома навсегда, как ему тогда казалось.

Четырнадцать. Да, именно столько лет ему в то время и было. А два года спустя…

Он запретил себе вспоминать то кровавое побоище.

– Нет никаких сражений, – спокойно возразил он. – Пожалуйста, иди в замок, чтобы я мог сходить за Рианнон. Одному Богу известно, какие неприятности она может навлечь на свою голову.

Джейми с силой пнул камешек и взъерошил себе волосы.

– Ну почему Роджерс просто не оставит нас в покое? – спросил он.

– Потому что он еще дышит. – Голос Рианнон, прозвучавший совсем рядом, испугал мальчика.

Он резко поднял голову. Роланд же медленно повернулся, наблюдая за ее приближением. Его сверхъестественно острый слух уловил момент, когда она перепрыгнула через стену и приземлилась с внутренней стороны.

Как оказалось, ее появление заметил и кое– кто еще. Из тени, тяжело ступая, появилась высокая массивная фигура, заслонившая собой Джейми. Рианнон остановилась. Брови ее удивленно взметнулись вверх.

– Все в порядке, Фредерик, это друг.

Их взгляды – высокомерный и недоверчивый – встретились. Рианнон сделала еще шаг вперед.

– Ты что же, не помнишь меня, Фредди?

Нахмурившись, он склонил голову к плечу, затем, улыбаясь, кивнул.

– Риа… Риан…

– Рианнон, – подсказала она.

Фредерик снова нахмурился, явно пытаясь вспомнить несколько другой вариант ее вечно меняющегося имени. Вперед выступил Роланд и вклинился между ними. Он надеялся, что на его лице не отразилось облегчение, которое он испытывал, увидев Рианнон живой и здоровой.

– Что ты сделала с Роджерсом? – спросил он.

В свойственной ей манере она проигнорировала его вопрос, полностью сосредоточив внимание на Джейми, который также смотрел на нее во все глаза, словно она была сделана из шоколада.

– Здравствуй, Джеймисон. Я много слышала о тебе. – Говоря это, она протянула мальчику руку для приветствия, и он поспешно схватил ее, но тут же отвел глаза, словно не зная, что ему делать дальше.

– Приятно… э-э-э… познакомиться, – промямлил он, отпуская ее ладонь после краткого рукопожатия.

– Рианнон, – раздался голос Роланда.

Она посмотрела на него в упор.

– Боишься, что я убила этого агента? Для нас всех это было бы наилучшим решением, я полагаю.

– Согласен, – тихо произнес мальчик.

Роланд покачал головой:

– Убийство никогда не бывает оправданным, Джеймисон. Никому не будет от этого лучше. Убийца губит не только свою жертву, но и самого себя. Осознание совершенного злодеяния разъедает его душу.

При этих словах Рианнон театрально округлила глаза, отчего Джейми чуть не рассмеялся. Она одарила его своей очаровательной улыбкой и повернулась к Роланду:

– Раз ты такой мягкосердечный и не одобряешь убийства, предложи свой вариант действий. Кёртис раскрыл местонахождение Джейми. Не можем же мы просто сидеть здесь и ждать, когда он придет за ребенком.

– Я уже не ребенок! – запротестовал Джейми.

– Думаю, Джеймисону не повредит пожить некоторое время в Штатах с Эриком и Тамарой. Там он будет в безопасности, – предложил Роланд. Он взглянул на своего подопечного, чтобы узнать, что тот думает по этому поводу.

Мальчик расправил плечи и гордо вздернул подбородок.

– Я не собираюсь пускаться в бега, – заявил он.

Взгляд Рианнон светился пониманием. Осознание этого придало мальчику смелости. Роланд понял, что оказался в меньшинстве.

– Что ты сделала с Роджерсом? – повторил он свой вопрос.

Она притворно опустила глаза долу.

– Я просто устала от его приставаний. Этот идиот хотел засунуть язык мне в ухо!

При этих словах Джейми рассмеялся, и его длинные черные кудри запрыгали в воздухе. Рианнон улыбнулась ему, а Роланд нахмурился.

– Ты не ответила на мой вопрос.

Она безразлично пожала плечами:

– В данный момент монсеньор Роджерс почивает. Полагаю, в последнее время он слишком много работал и несколько переутомился.

– Рианнон! – Терпение Роланда было на исходе, но она не обратила на это ни малейшего внимания, продолжая украдкой обмениваться с Джейми взглядами.

– О, Роланд, я совсем легонько стукнула его по голове. Честное слово. У него даже шрама не останется.

– Замечательно! – воскликнул он, воздевая руки к небу. – Теперь Кёртису известно, что ты с нами заодно. Он будет выслеживать тебя, так же как меня, мечтая отомстить. – Роланд приходил в бешенство от осознания того, что она постоянно намеренно подвергала себя риску. Затем он понял, что его беспокойство Рианнон может воспринять как заботу о себе. Если она узнает о его истинных чувствах к ней, то никогда не прекратит попыток соблазнить его. А закончится все тем, что он причинит ей боль.

– И ты просто-напросто оставила его лежать у ворот, не так ли? – продолжил он, стараясь, чтобы его голос звучал сурово.

Поймав взгляд Джейми, Рианнон заговорщически подмигнула ему.

– Ладно, моя птичка, поиграли, и хватит. Ты не оставила его бесчувственное тело у ворот, правда?

– Ну конечно нет. Я же не идиотка. – Она положила руку на плечо Джейми. – Иди, собери свои вещи. Этот миленький «кадиллак» готов к отправлению.

– Куда мы поедем?

– Ко мне домой. Я живу прямо за деревней. Роджерс тебя там не найдет.

– Нет, Рианнон, Джейми лучше оставаться здесь под присмотром Фредерика и моим, – возразил Роланд.

Она смотрела на него, казалось, целую вечность, что-то обдумывая.

– Хорошо. Тогда я скоро вернусь.

– Рианнон, куда ты…

Не успел он договорить, как она исчезла.

Спустя мгновение взревел мотор автомобиля Кёртиса Роджерса. Вскоре звук затих в отдалении.

Глава 3

Ей нравилось ехать на машине. Не то чтобы пешком она передвигалась медленнее, вовсе нет. На огромной скорости она пронеслась по извилистым улочкам крошечной деревушки Л'Омбрэ, резко вписываясь в повороты и непрерывно смеясь. Постепенно тротуары становились шире, и движение на дороге усилилось.

Наконец она резко затормозила у аэропорта в Париже, вытащила ключи из замка зажигания и, выйдя из машины, направилась открывать багажник.

Оттуда показался Роджерс. Он со стоном сел, сжимая голову руками и зло посмотрел на Рианнон, но убежать не пытался, даже не шевелился.

– У тебя шприц в нагрудном кармане, – мягко произнесла она. – Вытащи его.

Его рука скользнула за лацкан пиджака в карман рубашки. Рианнон пристально наблюдала за его действиями, поэтому, заметив, что он напрягся, сделала молниеносный выпад вперед и схватила его за запястье. Роджерс, вероятно, даже не успел заметить ее движение.

– Терпеть этого не могу. Роланд говорит, что эта штука действительно работает. – Она вытянула его руку из-за отворота пиджака, и его сопротивление было столь ничтожно по сравнению с ее силой, что она чуть не рассмеялась. Рианнон отняла у него шприц свободной рукой. – Какая ужасная тоненькая иголочка. Подозреваю, что это все же лучше, чем старые методы Сент-Клера. Он, бывало, выкачивал из нас кровь, пока мы не ослабевали настолько, что не в состоянии были бороться с ним, и тогда он проводил свои садистские эксперименты.

Кёртис быстро поднял голову, все еще потирая запястье, за которое она схватила его.

– Так ты – та самая, да? – произнес он.

– Та самая – это какая, дорогой? Уж точно не одна из новообращенных, которых Сент-Клер держал в плену. Он выпустил из них слишком много крови, а затем убил. Нет, я не одна из них. Совсем нет, как видишь.

– Ты… Рианнон. Тебе удалось сбежать. Ты убила одного из лучших ученых ОПР…

Она взмахнула рукой, прерывая его.

– Ученых? Я думаю, название «грязный извращенец» подходит ему гораздо больше. Ему доставляло удовольствие наблюдать за страданиями своих жертв. – Она склонила голову набок. Рианнон старалась не выдать своих истинных чувств при воспоминании об этом. Ее саму пытали до умопомрачения. Древняя бессмертная, каковой она являлась, страдает от боли гораздо сильнее, чем человек или, к примеру, молодой вампир. – Знаешь, что я тебе скажу? – продолжала Рианнон холодным, лишенным эмоций голосом. – В ту ночь я испытала истинное наслаждение, расправившись с Сент-Клером. А теперь ответь мне, Кёртис Роджерс, этот транквилизатор испытывали на людях? Интересно, какой будет эффект, если я введу его, к примеру, тебе?

Он побелел как полотно, и на лице его отразился ужас.

– Этот медикамент не оказывает на человека никакого воздействия.

Закинув голову назад, она громко рассмеялась.

– Как же ты меня позабавил. Видишь ли, я могу читать твои мысли. Ты сейчас слишком напуган, чтобы блокировать их, но тем не менее ты лжешь мне. Препарат убьет тебя, не так ли?

Он отрицательно покачал головой:

Рианнон подняла шприц и слегка надавила на поршень, выпустив в воздух серебристую струю жидкости. Кертис выпрыгнул из багажника, приземлился на бетонное покрытие парковки, намереваясь сбежать. Рианнон схватила его за шею и с силой сжала.

– Это бесполезно, знаешь ли. Я сильнее двадцати взрослых мужчин, и благодаря твоим исследованиям тебе это отлично известно. Я древнее и могущественнее, чем любой представитель моего рода, с которым тебе когда-либо приходилось иметь дело. Я могу убить тебя и глазом не моргнув, Роджерс, детка.

Все еще удерживая его мертвой хваткой за шею, Рианнон легонько провела по нему пальцем с острым ногтем.

– Как бы ты хотел умереть? Хочешь, я просто сверну тебе шею? Это будет наиболее быстро и милосердно. Или могу сделать тебе инъекцию твоего собственного творения. Наркотик, достаточно сильный, чтобы усмирить вампира, вероятно, может убить слона, не говоря уже о таком слабеньком человечишке, как ты.

Она развернула Роджерса лицом к себе и увидела, как он напуган. Его страх имел вкус и запах. Она медленно покачала головой:

– Нет, эти методы недостаточно поэтичны для меня, Кёртис, детка. – Рианнон сильнее надавила на поршень шприца, и вылетевшая оттуда струя жидкости забрызгала рубашку и пиджак агента. Она отбросила пустой инструмент прочь. – Думаю, в твоем случае, – схватив его за галстук, она привлекла его ближе к себе, – старый добрый способ будет самым лучшим.

– Нет, – прошептал он, – нет, бога ради!

Рианнон наклонилась к его шее и вонзила в нее зубы. Почувствовав вкус его крови, такой восхитительный, она едва сдержала себя. С трудом поборов свою жажду, она подняла голову.

– Ах, дорогой, ты такой вкусный! Но Роланд предупредил меня, что убивать тебя нельзя, а лишь задержать до отлета… – Она прикусила губу, словно сболтнув лишнего. – Не важно. Теперь они вне досягаемости. – Она ослабила хватку, и Кёртис отшатнулся назад, прижимая руку к горлу. Заметив кровь, он чуть не лишился чувств, настолько был выведен из равновесия.

Будучи вампиршей, Рианнон с легкостью читала его мысли.

– Еще раз побеспокоишь мальчика, монсеньер, и я завершу начатое и глазом не моргнув. Уверяю тебя, несмотря на все протесты, ты с радостью подчинишься моей воле и умрешь с улыбкой на устах.

Глаза Роджерса беспокойно забегали по сторонам в поисках подкрепления, но поблизости никого не было.

– Ты за это заплатишь, – пригрозил он, оказавшись на безопасном расстоянии от Рианнон. Он потихоньку продвигался к подъезжающей машине. – Я заставлю тебя заплатить. Всех вас заставлю.

– Не сомневаюсь. Последнее напутствие, дорогой, и я тебя покину. От вкуса твоей крови у меня аппетит разыгрался.

– Ты животное!

Она лениво улыбнулась:

– Совершенно верно. Если быть совсем точной, я хищник. Еще раз побеспокоишь Роланда, и я открою на тебя охоту. Поверь, если мне придется мстить за него, ты не обрадуешься! Я причиню тебе колоссальную боль, Кёртис Роджерс, и умирать ты будешь в страшных муках.

С этими словами Рианнон сорвалась с места и убежала, зная, что для человеческого зрения, не способного улавливать мельчайшие движения, могло показаться, что она просто растворилась в воздухе. Роджерс не пойдет сейчас в замок. Ей удалось убедить его в том, что Роланд с Джейми улетели на самолете. Этот агент ОПР такой легковерный! Он станет искать где угодно, только не в замке, и до рассвета те, о ком она беспокоится, будут в безопасности. Однако необходимо предпринять дополнительные меры предосторожности и забрать кошку. Рианнон поспешила к небольшому домику, расположенному недалеко от деревни, который она снимала.

Роланд не имел ни малейшего понятия, куда ушла Рианнон и когда вернется. Ей это было свойственно. Она была легкой на подъем и неуловимой. Непреклонной. Неотразимой. Он чуть слышно застонал. Даже злясь на нее, он не мог отрицать своего желания обладать этой женщиной.

Роланд мог бы поклясться, что когда она смотрела на Джейми, то чувствовала искреннее расположение к мальчику. Конечно, он не мог оставить ее равнодушной, ведь он является одним из Избранных, человеком, имеющим две редкие характерные черты, которые присутствовали у всех вампиров до их обращения, – единственная комбинация, сделавшая это обращение возможным. Во-первых, это принадлежность к генеалогическому древу, уходящему корнями к самому князю Владу Цепешу-Колосажателю и даже дальше, несмотря на все теории его друга Эрика Маркуонда. И во-вторых, это антиген крови, известный как белладонна. Человек, обладающий двумя этими чертами, даже если он и не знает об их существовании, попадает под опеку немертвых. Вампиры особенно пристально присматривают за детьми с такими признаками. Они просто не в силах поступать иначе. Все существа, обладающие сверхъестественными способностями, могут почувствовать таких людей, особенно если им угрожает опасность. Хотя, как правило, Избранных не обращают, с ними даже не вступают в контакт. Эти люди проживают обычную жизнь, даже не подозревая о своей связи с кланом, само существование которого считается не более чем легендой.

Ситуация с Джейми была уникальной. Чтобы защитить его, Роланду пришлось принять личное участие в деле. ОПР знает о характерных особенностях мальчика и о его связи не с одним, а с тремя – а теперь даже четырьмя – вампирами. Поэтому этот подросток ценится дороже золота. Они ни перед чем не остановятся, чтобы заполучить его, запереть в одной из своих дьявольских лабораторий и проводить над ним мучительные эксперименты, ожидая неизбежного прибытия его покровителей.

А тут еще Рианнон вздумалось поиграть в прятки, когда вокруг творится такое.

Но Роланд знал, что, несмотря на непредсказуемость, она не была предательницей. Она вела себя беззаботно только касательно личной безопасности. Он должен бы был сердиться на нее, но вместо этого он волновался. Да, она исчезла, но где же Роджерс? Вместе с ней? Однажды Рианнон уже попала в плен к подобному человеку, агенту ОПР. Неужели она продолжала вести себя достаточно безрассудно, чтобы снова оказаться в лапах этой организации?

Устроив Джейми в его комнате в восточном крыле замка под охраной Фредерика, Роланд решил отправиться на поиски Рианнон. Это, конечно, приведет ее в бешенство, ведь она привыкла все делать на свой страх и риск и терпеть не могла чьего-либо вмешательства. Но он чувствовал, что в данный момент она, возможно, в беде, и не мог это проигнорировать.

Не успел Роланд выйти в переднюю, как ощутил ее присутствие. Секунду спустя он почувствовал огромное облегчение и сам удивился этому. Не мог же он настолько о ней беспокоиться.

Рианнон, все еще одетая в узкое бархатное платье, вошла в гостиную через высокую арочную дверь, выполненную из твердых пород древесины и обшитую железными листами. Рядом с ней вышагивала пантера, грациозное животное с лоснящейся черной шерстью, чей взгляд изумрудных глаз был устремлен на Роланда. Внезапно большая кошка замерла и из ее глотки вырвалось угрожающее низкое рычание.

– Во имя всего святого, что это такое? – выдохнул он.

– Моя кошка. Ее зовут Пандора. Буду очень признательна, если ты отнесешься к ней с должным почтением.

– Рианнон, бога ради, – начал было он, делая шаг вперед и замирая на месте при виде изготовившейся к прыжку и скалящей зубы пантеры.

– Пандора, тише!

Заслышав резкий оклик хозяйки, кошка нехотя выпрямилась. Она по-прежнему не спускала глаз с Роланда, следя за каждым его движением.

– Роланд – друг, – мягко произнесла Рианнон, почесывая голову Пандоры своими острыми ногтями. – Давай, Роланд, погладь ее, чтобы показать, что не причинишь ей вреда.

Он чуть слышно выругался, но, увидя в ее глазах любовь к своему домашнему монстру, сделал шаг вперед. В этот раз он уступит ее капризу. К тому же животное для него не представляет опасности. Роланд вытянул вперед руку.

Двигаясь быстрее молнии, пантера цапнула его своими острыми когтями и угрожающе зарычала.

– Пандора! – Рианнон шлепнула свою любимицу по носу и, схватив руку Роланда, нахмурившись, воззрилась на одну-единственную царапину, которую животному удалось оставить на его коже. Едва заметная кровавая полоса.

– Мне очень жаль, Роланд. Она просто защищает меня, ведь ты повысил голос, не отрицай. – С этими словами она подняла его руку повыше и провела своим влажным языком по царапине от запястья до суставов пальцев. Для придания большей чувственности она прикрыла глаза. Роланд тоже поддался очарованию момента. Языки пламени лизали его чресла, заставляя содрогаться всем телом. – Давай, дорогой, покажи Пандоре, как мы близки, – прошептала она. – Это поможет усмирить ее, я уверена. Обними меня. Всего разок, чтобы успокоить кошку.

– Рианнон, я не думаю…

– Почему мне приходится прикладывать столько усилий, чтобы добиться твоего милостивого прикосновения? – Она покачала головой, глядя на пантеру, которая снова начала угрожающе рычать. – Конечно же ты не умрешь от моих поцелуев, какими бы опьяняющими они ни были. Наше объятие убедит Пандору. Она будет держать Роджерса подальше от замка днем, когда мы будем отдыхать. Она отлично вышколена, смею тебя заверить. А теперь обними меня, пожалуйста. Прижми покрепче и поцелуй в губы. Это будет достаточно убедительным для нее, вот увидишь.

Роланд неохотно приблизился к Рианнон и обнял ее за тонкую талию. Она немедленно прижалась к нему бедрами. Желание волнами разлилось по его венам. Ее обманчиво слабые руки обвились вокруг его шеи. Аромат Рианнон был уникальным: смесь запаха крови сверхъестественного существа и пряных соков возбуждения, увлажнивших ее лоно, а также хны, которой она иногда прополаскивала волосы, и таинственного фимиама, регулярно ею воскуряемого.

Смертный мужчина ничего этого не почувствовал бы, так же как он не заметил бы едва уловимого изменения блеска ее глаз, свидетельствовавшего о мощнейшем возбуждении, граничащем с жестокостью и жаждой крови. Это было желание слиться с возлюбленным в едином неразрывном союзе. Понимание этого доступно лишь бессмертным.

Его руки крепче обняли ее стан, и ее грудь прижалась к его торсу. Даже через ткань ее платья и его рубашки он явственно ощущал кожей прикосновение твердых маленьких сосков, которые были во много раз чувствительнее сосков смертных женщин.

Слегка приоткрытые губы Рианнон являлись усладой его взора. Роланд еще мог различить едва уловимый вкус его собственной крови на ее языке. Медленно он нырнул в пучину безумия, создать которую могла только она. Наклонив голову, он нежно прижался лицом к ее щеке, провел губами по высокой скуле, дугообразной брови. Затем его трепещущее, как крылья бабочки, губы спустились по ее прямой переносице к складке между носом и ртом.

Рианнон издала чуть слышный горловой звук, похожий на мурлыканье, и слегка отклонила голову, подставляя ему свои губы. Доведенный до умопомрачения желанием, Роланд погрузился в манящие глубины ее рта подобно человеку, умирающему от голода, который, наконец, начинает вкушать пищу. Он запустил пальцы в ее волосы, а его язык извивался у нее во рту. Вкус ее поцелуя дурманил, заставляя Роланда еще более страстно хотеть ее.

Рианнон, ощущая его возбуждение, теснее прижалась к нему бедрами и хриплым голосом прошептала его имя.

Роланд отстранился от нее, хотя для этого ему пришлось приложить гораздо больше усилий, чем ему бы потребовалось для того, чтобы заново построить замок. Кровь неистово бурлила в его жилах, в ушах стоял рев, но он не поддался искушению. В объятиях Рианнон он мог забыть о благоразумии, целиком погрузившись в водоворот страсти. Он мог забыть о главном.

Главным был мальчик, который сейчас находился в восточном крыле здания, снова готовясь к битве, в которой не выжил бы и взрослый мужчина. Главным было крошечное кладбище в лесу за стенами замка. Пять могил совсем исчезли бы с лица земли, не поддерживай он их в должном состоянии и не заменяй надгробные камни каждые несколько лет на более дорогостоящие и роскошные. Там, под толщей холодной земли, покоилась его мать, а также отец и три брата, которые когда-то насмехались над его мечтой стать рыцарем. В действительности они просто страшились, что их младший брат окажется в пылу кровавой битвы. Они любили его, а он отплатил им ненавистью и предательством, а потом и вовсе ушел от них. Он никогда не простит себя за это.

Он никогда не простит зверя, живущего внутри него. Это чудовище скрывалось в темных глубинах его души, еще когда он был простым смертным. Потеряй он контроль сейчас, и последствия будут необратимыми.

Рианнон заставила его вести себя неосмотрительно. Она воскресила импульсивного безответственного юношу, которым он когда-то являлся. Достаточно глупого, чтобы позволить зверю вырваться на свободу. Временами она заставляла его мечтать о том, чтобы снова освободить заключенного в нем монстра, позволить ему захватить контроль. Рианнон наполняла его голодом, по сравнению с которым все прочее казалось не важным.

– Роланд, дорогой, что случилось? – Она стояла в паре ярдов от него и казалась абсолютно невозмутимой, но он ощущал, что внутри она пылает страстью. – Не останавливайся. Мы должны убедить Пандору…

Роланд взял себя в руки. К этой женщине его влекло желание, и ничего больше. По дороге жизни он следовал один, без спутницы, особенно такой непредсказуемой и взрывной, как Рианнон. Само ее присутствие рядом угрожало его здравому смыслу.

Он почувствовал, как к его ноге прижимается мощное шелковистое тело большой кошки.

– Полагаю, твоя любимица получила достаточно подтверждений, Рианнон, – произнес он, опуская руку, чтобы погладить голову пантеры. В ответ она выгнула спинку и заурчала, как двигатель автомобиля.

– Пандора, предательница! Я же приказала тебе не проявлять пока дружелюбия!

Брови Роланда взметнулись вверх.

– Так, значит, она и не нуждалась в убеждениях? Достаточно было твоей команды?

Рианнон слегка выпятила нижнюю губу, напоминающую спелую вишню.

– Иногда мне приходится совершать много лишних движений, чтобы заставить тебя сотрудничать, ведь ты такой упрямец!

– А кошку?

Рианнон лишь пожала плечами:

– Я не до конца разгадала ее тайны. Но я могу читать ее разум, а она мой. Между нами существует сильная психическая связь, которую ни одна из нас не может понять. Мне не нужно разговаривать с ней, достаточно послать мысленное сообщение. Но это не слова, а образы. И она беспрекословно мне подчиняется.

– Так она рычала на меня потому, что ты приказала ей?

Ее глаза светились невинностью.

– Точно так же я прикажу ей охранять Джейми, когда мы будем отдыхать. Ни один смертный не сумеет пробраться сквозь эти стены и выжить, когда поблизости находится Пандора.

– А что, если ей вздумается перекусить мальчиком?

– Она не более опасна для него, чем ты, милый.

Ее замечание задело его, но Роланд не подал виду.

– Ты уверена в этом?

– Неужели ты думаешь, что я буду подвергать ребенка, которого ты обожаешь, столь явной опасности?

Поморщившись, он отрицательно покачал головой:

– Полагаю, нет.

– Ты полагаешь. – Рианнон перекинула волосы через плечо и зашагала прочь, к щербатым неровным каменным ступеням, спиралью вьющимся внутри круглой башенки. – Идем, Пандора, я познакомлю тебя с твоими новыми друзьями.

Пока она поднималась по лестнице вместе с пантерой, Роланд просканировал ее разум. В своем воображении она рисовала Джейми и Фредерика, представляла, как обнимает их, как они гладят Пандору. У него возникли вопросы, но он не решился задать их вслух.

Роланду и без того было о чем подумать. Он не стал терять время, пытаясь разгадать истинные мотивы желания Рианнон помочь мальчику. Ему было достаточно знать, что она искренна в своих поступках. Тем не менее она сбила его с толку: за все то время, что он был знаком с ней, она никогда не демонстрировала сильной привязанности ни к одному смертному. Над Рианнон довлела жажда приключений и новых открытий, и он никогда не понимал, зачем она идет на риск.

Нет. Будет лучше, если он оценит собственную странную реакцию на нее. Естественно, она возбуждает его. Какой мужчина, смертный или бессмертный, сумеет остаться равнодушным к ее прикосновениям, ее запаху, движениям ее тела? Он постоянно игнорировал ее намеки и заигрывания не потому, что не хотел ее. Как раз наоборот. Он хотел ее слишком сильно… физически. Но иметь половое сношение только в угоду собственной похоти означало принизить себя до уровня животного.

К тому же, когда все закончится, Рианнон снова упорхнет из его жизни.

Но ему же нет до этого дела, правда?

В Роланде присутствовал постоянный страх потери самоконтроля, а Рианнон, как никто другой, способствовала этому.

Поразмыслив над всем этим, Роланд взял себя в руки и направился к стертым от времени каменным ступеням. Проскользнув по темному коридору, он на мгновение замер у сводчатой двери в комнату, затем чуть приоткрыл ее и едва сумел подавить рвущийся наружу крик.

Джейми лежал на полу, и черная пантера нависала над ним, передними лапами упираясь ему в грудную клетку. Руками мальчик обхватил большую голову зверя, поворачивая ее то в одну, то в другую сторону. Кошка издавала глубокие угрожающие звуки, неистово размахивая хвостом. Роланд напрягся, приготовившись броситься на Пандору, но тут он осознал, что Джейми вовсе не зовет на помощь, он смеется!

Под изумленным взглядом Роланда мальчик отбросил пантеру прочь, она перекатилась на спину и замерла, глядя на Джейми. Он поднялся на ноги, подошел к ней и принялся энергично почесывать ее лоснящийся живот. Кошка выгнулась всем телом, закрыла глаза и громко заурчала от удовольствия.

Роланд заставил себя посмотреть дальше, на стоящих чуть поодаль Фредерика и Рианнон. Она чуть заметно улыбнулась ему.

– Видишь, Пандора всего лишь котенок– переросток, – сказала она, подходя к Роланду. – Знаешь, что странно? Я думала, мне нужно будет представить их друг другу, дать им время привыкнуть. Но моя кошка узнала Джейми, как только увидела его. – Взгляд ее темных глаз остановился на Фредерике. – А вот тебе, Фредди, следует быть с ней поосторожнее. Я не уверена, что она сразу же сочла тебя другом.

Мужчина облизал свои пухлые губы и выступил вперед. Его хромота стала особенно заметна сейчас.

– Пандора, – позвал он низким голосом, медленно приближаясь к мальчику и пантере, лежащим на ковре. – Пандора, иди сюда, киса!

Большая кошка подняла голову, затем лениво перекатилась на живот. Теперь она лежала с вытянутыми вперед лапами, подобно сфинксу, не спуская глаз с Фредерика. Он вопросительно взглянул на Рианнон:

– Могу я ее погладить?

Та кивнула, и, вперив взгляд в пантеру, послала ей мысленное сообщение. Фредерик медленно приблизился, вытянул руку вперед и принялся нежно поглаживать животное по голове. Он продолжал до тех пор, пока не раздалось громкое урчание. Сияющие глаза закрылись, и к ладони Фредерика прижалась большая голова.

Мужчина громко рассмеялся.

– Спасибо, что привела ее, – произнес он.

– Спасибо, что отнесся к ней с доверием, – ответила Рианнон. – Маловероятно, что Роджерс побеспокоит нас здесь сегодня. Я заставила его поверить, что вы все улетели из страны. Но Пандора и близко его не подпустит, если он все же осмелится сюда сунуться.

– Не сомневаюсь в ее способностях, – мягко заметил Фредерик.

– А завтра вечером мы поищем более безопасное место для Джейми.

– Нет! – воскликнул мальчик, вскакивая на ноги и вставая прямо перед Рианнон и Роландом.

Роланд вздохнул.

– Знаю, тебе тяжело, Джеймисон, но…

– Нет, это невозможно. Никуда я завтра не пойду. У меня еще одна тренировка, а потом важный матч. – Он посмотрел в глаза Рианнон. – Это чемпионат, понимаешь? Мы не можем уехать, пока я не сыграю.

Роланд открыл было рот, но она предупреждающе взмахнула рукой.

– Эта твоя игра… футбол, верно?

Джейми утвердительно кивнул.

– Я весь сезон тренировался, чтобы принять в ней участие. Не позволю Кёрту Роджерсу взять и все испортить. Он и так многое отнял у меня. Мы играем на крытом стадионе с искусственным освещением. Это крупнейший матч года.

Рианнон понимающе кивнула.

– А во сколько состоится игра?

– В семь вечера завтра. – В глазах Джейми загорелся огонек надежды.

Рианнон, казалось, погрузилась в глубокие раздумья.

– Ведь в это время уже темно, не так ли?

Роланд не мог больше оставаться молчаливым наблюдателем.

– Рианнон, мы не можем защитить мальчика на стадионе, где полно народу. Даже не думай…

– Этот матч важен для него, Роланд, и ты, без сомнения, понимаешь это.

– Я должен пойти на тренировку завтра после занятий. Если я ее пропущу, то не смогу принять участия в игре. Таково правило тренера.

– А вот здесь я ничем не могу тебе помочь, – мягко произнесла Рианнон. – Тренировка проходит днем, Джейми, когда мы не можем защитить тебя.

– Я сам могу постоять за себя.

– Ничего, придумаем что-нибудь, – продолжала Рианнон, словно мальчик ничего не сказал. – Я просто напишу тренеру записку, что ты вывихнул лодыжку и должен отдохнуть днем, чтобы быть в состоянии играть вечером. Если ему нужна справка от врача, я и такую добуду и доставлю ее вместе с чеком в качестве пожертвования прямо на кафедру физкультуры. Сумма будет такой весомой, что тренер с радостью простит твое отсутствие. Видишь, как все просто?

Джейми неуверенно улыбнулся, затем нахмурился:

– Мне не следует брать у тебя деньги…

– Тише, – перебила его Рианнон, делая изящный жест рукой. – У меня денег больше, чем ты можешь себе вообразить. – Ее глаза, устремленные на мальчика, сияли искренней заботой. – К тому же мне самой очень хочется посмотреть футбольный матч. Так что решено.

Она элегантно прошествовала к двери, бархатное платье выгодно подчеркивало ее фигуру.

Роланд поспешил следом.

– У меня нет ни малейшего желания идти на этот матч, – заявил он.

Она остановилась на лестничном марше и повернулась лицом к мужчине, осмелившемуся возражать ей.

– Нам, конечно, будет недоставать тебя, но если таково твое решение… – Она пожала плечами с напускным безразличием.

– Джеймисон тоже никуда не идет. Это слишком большой риск.

Рианнон округлила глаза.

– Что наша жизнь без риска?

– Я запрещаю, Рианнон.

– Запрещай сколько тебе угодно, но мы с Джейми пойдем на игру. Поверь мне, дорогой, что ни один смертный не причинит вреда мальчику, пока я рядом. Ты забываешь о том, кто я.

Он покачал головой.

– Да там будет по крайней мере сотня смертных. Нас немедленно заметят, догадаются о нашей сущности. Куда подевался твой здравый смысл?

Отвернувшись от него, она продолжила спускаться по ступеням.

– Можно подумать, в «Акуле» кто-то догадался об этой самой сущности. Роланд, существуют же способы замаскироваться. Нанести чуточку телесных румян на бледную кожу, надеть контактные линзы, чтобы скрыть особый блеск глаз. Кроваво-красные губы можно немного припудрить. В общем, обмануть смертных чрезвычайно легко. К тому же не забывай об их современных взглядах. Они не поверят в существование вампиров, даже если мы встанем перед ними и сами объявим об этом.

– Это чистое безумие, – пробормотал он, глядя на ее удаляющуюся спину.

Разве можно скрыть собственную природу, собственную жестокость? Разве мог Роланд позволить двум существам, которых он больше всего на свете хотел защитить, подвергнуть себя такой явной опасности?

Рианнон достигла подножия лестницы и теперь ожидала, когда он присоединится к ней.

– Ты слишком долго влачил жалкое существование отшельника, Роланд, лишая себя простейших радостей жизни.

– У меня есть все, что требуется.

– Глупости! Если бы ты только мог увидеть хоть некоторые из мест, где мне довелось пожить! Особняки за городом, пентхаусы в шикарных отелях. У меня есть восхитительная квартира в Нью-Йорке. Я езжу на лучших автомобилях, посещаю оперу, балет, театр. Роланд, это совершенно безопасно для нас. Кто сможет причинить нам зло?

– ОПР, и тебе это отлично известно.

– Ох. За века моего существования я совершила одну-единственную ошибку, и ты вцепился в это обстоятельство, как Пандора в кусок мяса.

– Они чуть не поймали Эрика тоже. С каждым может случиться.

– Эрик так молод… ему едва ли пара веков. У тебя в три раза больше силы и мощи. Кроме того, какой прок от вечной жизни, если коротать ее так, как ты? – Она раскинула руки в стороны.

Роланд вздохнул. Спор с ней был утомительным занятием.

– Я живу здесь потому, что мне нравится.

– А мне кажется, что ты слишком привязан к прошлому. Думаю, из-за ложного чувства преданности семье или какой-нибудь подобной ерунды ты так и не сумел смириться с даром бессмертия и получать от этого наслаждение, как это делаю я.

– Полагаю, ты намеренно ищешь опасности, словно играешь в прятки со смертью. Зачем ты ведешь себя подобным образом, Рианнон?

Она мгновенно замкнулась в себе, не показывая ни следа эмоций. Роланд не сумел больше прочесть ее разум, словно она скрыла его густой вуалью. Он знал, что она что-то утаивает, но не мог понять, что именно.

– Даже если бы это и было правдой, мог бы и сам догадаться, что твоего обожаемого Джейми я не стану подвергать риску, – сказала она.

– А почему бы и нет? Что он значит для тебя?

– Важно то, что он значит для тебя, – ответила Рианнон, опуская свои черные глаза долу. Роланд готов был поклясться, что заметил блеснувшую в них искру агонии. – Мне известно, что он чувствует, какая боль таится в его юном сердечке. Смерть матери. – Ее голос стал грубее, и она замолчала, быстро заморгав.

Отвернувшись от Роланда, она поспешила к тяжелой двери.

– Куда ты идешь? – раздался в ее голове его бессловесный вопрос. Роланд понимал, что Рианнон предстала перед ним в новой ипостаси, которую никто еще раньше не видел. Он хотел узнать больше, выявить источник ее собственной боли и положить конец ее страданиям.

– В мою берлогу, конечно. Близится рассвет.

Роланд почувствовал пустоту внутри. Он не ожидал, что сегодня она покинет замок.

– Я… я думал, ты останешься здесь.

– Что? Спать здесь? Подозреваю, что в твоих сырых темницах найдется лишний гроб из полированного дерева, которым я могла бы воспользоваться? – В ее голосе звучал неприкрытый сарказм.

Роланд не ответил.

– Я предпочитаю спать в мягкой постели, дорогой. Атласные простыни мне милее савана. Я привыкла к мягким одеялам и подушкам, и чтобы в воздухе витал аромат благовоний.

– Звучит заманчиво. Но как же твоя защита?

– Приходи ко мне как-нибудь на рассвете, сам все увидишь. – Зашуршав своим бархатным платьем, она повернулась к двери и исчезла.

Глава 4

Роланд проснулся в полной темноте, ощущая, как его нервные окончания пронизывает осознание чего-то значимого. Быстро открыв сложный внутренний замок крышки, он, прежде чем откинуть ее в сторону, мысленно просканировал комнату. Легко выпрыгнув из гроба, он беззвучно приземлился на каменный пол.

Сон его не был спокойным. Он не раз парил на грани сознания, в то время как его разум наполняли обрывки видений. Роланд беспокоился не только из-за Джейми, его покой нарушал образ Рианнон, прекрасной, желанной, безрассудной Рианнон. Неужели он ничем не отличается от обычного похотливого смертного мужчины? Неужели он не может отличить банальное, даже вульгарное желание обладать ее телом от чувства истинной привязанности? Неужели он не в состоянии изгнать из своей головы эту искусительницу?

В кромешной темноте Роланд медленно продвигался по осыпающимся коридорам темницы, полностью полагаясь на свое сверхъестественное зрение, хотя он нашел бы выход и с закрытыми глазами, так как он глубоко запечатлелся в его сознании. Он знал этот замок как свои пять пальцев, ведь он служил ему домом в детстве, был его проклятием в юности и тюрьмой в бытность его молодым человеком. Теперь замок стал чистилищем для бессмертного вампира, местом, где он будет отбывать наказание за грех, совершенный им по отношению к своей обожаемой семье. Да, обожаемой, но осознание пришло слишком поздно.

К чему вспоминать об этом сейчас?

Роланд потянул за железное кольцо, торчащее на первый взгляд из цельной каменной стены, и, прилагая свою нечеловеческую силу, сдвинул ее в сторону. Ни один смертный не сумеет открыть эту дверь без взрывчатого вещества. Он проскользнул в образовавшийся проход и стал подниматься по проржавевшим ступеням, спиралью уходящим вверх. Каждый его шаг эхом разносился в темноте. Когда-то здесь была хорошая лестница, ведущая прямо из тюрьмы замка в нижний уровень темницы. Со временем ее потребовалось заменить, и эти спиральные ступени показались Роланду наиболее подходящими.

Он открыл дверь, ведущую в жилые комнаты замка, и оказался прямо в просторном гардеробе, заполненном вешалками с одеждой. Он тщательно сдвинул их, маскируя выход, затем выбрал костюм и направился в покои, расположенные в западном крыле здания.

Пройдя прямиком к антикварному столу, Роланд вынул из держателя длинную спичку, чтобы зажечь масляную лампу. Он повторил этот ритуал несколько раз, и комната озарилась мягким золотистым сиянием. Осмотревшись вокруг, он подумал, что Рианнон осмеяла бы место, которое он называет своим домом. Тяжелые драпировки, скрывающие большие аркообразные окна, выцвели от времени и пахли пылью веков. Некогда они были изумрудно-зеленого цвета, а сейчас поблекли, словно он смотрел на них сквозь густой туман. Сами окна – дань современности – были проделаны в стенах замка уже после смерти законных владельцев и давно нуждались в промывке. Они напоминали затянутые бельмом глаза очень старого человека.

Роланд решил, что подобрал удачное сравнение. Его замок действительно являлся очень-очень старым человеком, все друзья которого давно умерли и оставили его одиноко коротать свой век.

Парчовая обивка старинного стула вытерлась и потеряла блеск. Камин являл собой холодную черную разверзнутую пасть, еще хранящую золу давно потухшего огня. Жесткие деревянные стулья, напоминающие трон, раньше казались внушительными и величественными, а сейчас понуро стояли в комнате, словно ровесники минувших веков; текстура их древесины была едва различима, а некогда вышитые подушки на сиденьях износились и выцвели. Под потолком призраком прошлого висел покрытый паутиной канделябр с несколькими рядами свечей, темный и погруженный в раздумья. Он являлся безмолвным свидетелем того, как Роланд влачил свое жалкое бессмертное существование, запертый в старом замке.

Рианнон возненавидела бы эти комнаты.

Но ему какое до этого дело, правда?

Она уже здесь.

Роланд ясно почувствовал ее присутствие. Она находилась во владениях, и он ощущал яркие цвета ее ауры, улавливал неистовое колебание воздуха, потрескивание электрических искр, возвещавших о ее приближении. Не в силах ничего с собой поделать, Роланд поспешил завершить ежевечерние водные процедуры и быстро оделся. Он уверял себя, что торопится вовсе не потому, что стремится вновь увидеть эту женщину. Совсем не поэтому. Он просто хотел лично проследить за ее действиями. Одному Богу известно, что она может натворить, оставшись без присмотра.

Следуя за зов ее запаха, Роланд быстро и бесшумно скользил по гулким коридорам и вскоре вступил в главный зал. Но Рианнон видно не было. Теперь он ощущал присутствие Джейми, а также Фредерика и… этой кошки, но не в замке, а во дворе.

Открыв тяжелую, обшитую тисом дверь, он различил силуэт Рианнон в сумраке. Ей частенько удавалось удивлять его, но он никак не мог привыкнуть к ее выходкам.

Она бегала по лишенной растительности земле, залитая лунным светом, и гоняла футбольный мяч. Одета она была в черные джинсовые шорты, выгодно подчеркивающие ее совершенной формы бедра. Маленькие белые носочки едва прикрывали ее щиколотки, а на ногах у нее красовались черные с красными полосками ботинки со шнурками и шипами, выступающими из подошвы.

Роланд смотрел на нее, не в силах сдвинуться с места. В это время Джейми сделал выпад вперед и выбил у Рианнон мяч. Она споткнулась и упала, разбрызгивая вокруг фонтанчики грязи. Она испачкалась с головы до ног. Роланд рванулся было вперед, но замер, заслышав ее звонкий смех. Поднявшись на ноги, она принялась отряхиваться.

– Очень хорошо, Джейми, – произнесла она, снова засмеявшись. Откинув с лица волосы цвета воронова крыла, она оставила на щеке темный след. – Покажи мне еще раз, хочу запомнить этот прием.

Роланд прочистил горло, и Рианнон обернулась, словно только сейчас заметила его.

– Не смотри так на меня, милый, – проворковала она. – Я не причиню вреда мальчику.

В этот момент Роланд с ужасом осознал, что больше беспокоится о том, как бы она не причинила вреда самой себе. Подумать только! Он опасался, как бы самая могущественная бессмертная из всех, что он когда-либо встречал, не поранилась, играя в футбол с подростком. Чертовски странно. Не секрет, что бессмертные ощущают боль гораздо острее, чем обычные люди, и Рианнон в этом отношении особенно чувствительна. Но любые повреждения, которые она может получить, исцелятся во время часов ее дневного покоя. Тем не менее Роланда потрясла мысль о том, что ему невыносимо видеть ее страдания.

– Будь осторожна с Джейми, – ответил он, не желая раскрывать ей своих истинных мыслей, – у него завтра важный матч.

– Означает ли это, что ты перестал упрямиться и разрешаешь ему принять участие?

Он неохотно кивнул. Рианнон порывисто бросилась ему на шею, заляпав грязью его белую сорочку и строгий пиджак. Роланд с честью выдержал это испытание, даже несмотря на то, что она прижалась к нему всем телом, заставляя его кровь быстрее бежать по жилам.

– У меня есть несколько условий, Рианнон.

Она посмотрела на него снизу вверх – он был очень высоким мужчиной, хотя и она не могла похвастаться миниатюрностью.

– Условий? – разочарованно повторила она, удивленно поднимая брови.

Роланд снова прочистил горло. Он собирался сказать нечто, что рассердит ее. Скорее всего, любые сказанные им слова вызовут ее недовольство, тем не менее ему необходимо было прояснить ситуацию. Дурное предчувствие относительно их предприятия тугим узлом стянуло его желудок, и он никак не мог отделаться от ощущения, что она собирается подвергнуть себя риску… снова!

– На этом матче ты будешь вести себя как можно скромнее.

– Правда?

– Да. Хотя бы один-единственный раз за все свое существование ты постараешься не привлекать к себе чрезмерного внимания. Ты притворишься благовоспитанной, ненавязчивой и учтивой дамой.

Ее глаза засверкали.

– Чего ради мне прикидываться тихоней?

Роланд вздохнул. Он просто хотел, чтобы о ее присутствии не стало известно Роджерсу или ему подобным людям. Почему эта женщина все воспринимает в штыки?

– Потому что я попросил тебя, Рианнон. А также потому, что такая линия поведения самая верная. Кёртис вовсе не глуп, к тому же в округе есть и другие агенты. Любой, кто знает Джейми, отправится на этот матч.

Ее подбородок опустился вниз. Она едва заметно кивнула, и Роланд почувствовал облегчение, смешанное с удивлением. Он-то был уверен, что она станет возражать. Защищать Рианнон – такая же непростая задача, как и защищать Джеймисона, угрюмо подумал он.

– Готова? – спросил Роланд на следующий вечер.

Матч должен был начаться через час. Он стоял у огромного пустого камина в главном зале. Рианнон закрыла тяжелую дверь, петли которой протестующее заскрипели, и, оставляя на каменном пыльном полу следы, подошла к Роланду.

– Не знаю, – ответила она, пожевав нижнюю губу. – Я не отражаюсь в зеркалах, поэтому не могу судить о своей внешности.

При этих словах Роланду захотелось рассмеяться.

– Для женщины с твоим тщеславием это, должно быть, очень неприятно.

Она гневно воззрилась на него:

– Вот именно. Тебе бы следовало написать мой портрет, чтобы я могла хоть таким образом смотреть на себя.

– Тебе отлично известно, что я больше не рисую.

– Возможно, пришло время возобновить это занятие. – Она осмотрелась вокруг, и он знал, что от ее внимательного взгляда не ускользнуло отсутствие украшений на серых каменных стенах. Здесь были только факелы, висящие в кронштейнах, да рога, которые в свое время добыл на охоте один из его братьев. – Ты мог бы повесить мой портрет здесь. А куда ты подевал галерею семейных портретов?

Он отрицательно покачал головой, не желая обсуждать эту тему. Для него непереносимо было постоянно видеть лица тех, кого он предал.

– Отвечая на твой первоначальный вопрос, Рианнон, ты выглядишь хорошо.

– Что вовсе не является ответом, мой дорогой Роланд. – Она встала прямо перед ним, уперев руки в бока. – Посмотри на меня, милый, и опиши то, что ты видишь. Я жутко устала постоянно гадать, все ли детали гардероба у меня на месте. – Она замерла. Взгляд Роланда скользил по ее фигуре, но сформулировать связное высказывание он затруднялся. – Я помогу, – предложила она. – Начни с волос. Они в порядке?

Она медленно повернулась, и Роланд утвердительно кивнул.

– Сияют, как атлас, и тебе это отлично известно.

Ее волосы ниспадали свободной волной, не зная заколок для волос. Как обычно, она зачесала их на одну сторону, являя взору лишь часть лебединой шеи. С левой стороны у нее свисал один вьющийся локон, придавая ей особое очарование.

Проследив направление его взгляда, Рианнон пропустила этот локон между пальцев.

– Нравится?

– Да, – ответил он, облизывая губы. Он быстро взял себя в руки. – Да, все замечательно. А теперь ты готова идти?

– Но ты еще не закончил! – воскликнула она, притворно надув губы и подаваясь вперед всем телом. – Что скажешь о блузке? Не слишком ли большое декольте?

Против своей воли Роланд посмотрел на V-образный вырез ее изумрудно-зеленой умопомрачительной блузки, в котором виднелась ее кремовая грудь, и почувствовал прилив чувственного возбуждения.

– Когда это у тебя было маленькое декольте? – произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал саркастически.

Она пожала плечами, выпрямилась и приняла другую позу.

– А о юбке что скажешь? Не коротковата ли, как считаешь?

Замшевая юбка туго охватывала ее бедра, спереди у нее шел ряд пуговиц, причем две нижние Рианнон намеренно оставила расстегнутыми, хотя ее наряд и без того был достаточно провокационным. Ее длинные ноги, облаченные в шелковые чулки, приковывали его взгляд, когда она поворачивалась то одним, то другим боком.

– Возможно, у тебя просто слишком длинные ноги, – предположил Роланд. Его голос должен бы был звучать сухо и плоско, но вместо этого он вышел хриплым и тихим.

– Чулки восхитительные, правда? – сказала Рианнон, выступая вперед и ставя ногу, согнутую в колене, на невысокий стул. – Они словно вторая кожа обнимают ноги. Потрогай, Роланд, и ты поймешь, о чем я говорю. – Схватив его ладонь обеими руками, она поводила ею вверх и вниз по своей голени, облаченной в гладкий чулок цвета корицы.

Роланд сглотнул.

– Как я уже говорил раньше, тебе недостает утонченности. Почему тебе просто не сорвать с меня одежду и не попытаться изнасиловать? – Он вырвал руку, больше злясь на самого себя за резкие ответы, чем на ее ребяческие попытки соблазнить его.

Он заметил боль в ее глазах, прежде чем она успела скрыть ее, и снова пожалел о своих необдуманных словах. Она и правда не может сдержаться, решил он. Такая уж она есть, эта Рианнон. А он выплеснул на нее свой гнев.

– Рианнон, прости меня. Я не это имел в виду.

Она привычным жестом отбросила волосы.

– Ну конечно. Ты бы предпочел, чтобы я вела себя как настоящая леди, сидя на стуле с изящной вышивкой и боясь даже взглянуть на тебя, а ты бы проявил инициативу, пригласив меня на танец. Ха! Да к тому времени, как ты на это решишься, я зарасту паутиной посильнее, чем этот зал.

Она повернулась к нему спиной.

– Я собиралась пойти на матч пешком вместе с тобой, но сейчас передумала. Я лучше поеду на машине с Фредериком и Джейми. Приятной прогулки, Роланд. И бога ради, перед выходом переоденься в одежду, которую я принесла для тебя. Если ты считаешь, что, заявившись на школьный матч в таком парадном одеянии, ты не привлечешь к себе внимания, подумай еще раз.

Бросив пакет у двери, она развернулась и, подобно урагану, унеслась прочь.

Путь до школы не доставил Роланду никакого удовольствия. Как оказалось, он недостаточно жестокосердный, чтобы оскорбить Рианнон и получить от этого наслаждение. На самом деле он не собирался обижать ее, но она действовала ему на нервы, будь она проклята. Любой мужчина в таком подавленном состоянии, как он сейчас, был бы еще менее любезен. Ему приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы противиться ее неприкрытым сексуальным намекам в его адрес. Но уступить этой женщине было бы по меньшей мере неразумно. Она не даст ему забыть свое торжество по поводу того, что взяла над ним верх, а потом ускользнет, как летний бриз, когда получит желаемое. Возможно, он не увидит ее потом долгие годы, а зверь, с которым он так долго сражался, будет выпущен на свободу.

Нет! То, что происходило между ними, носило чисто физический характер. А в его чрезмерной страстности следует винить его вампирскую сущность, ведь чувства у бессмертных намного ярче, чем у обычных людей. Поэтому и сексуальное влечение он ощущает острее.

Такое объяснение его вполне устраивало. Он бежал со сверхъестественной скоростью, стремясь достичь стадиона быстрее, чем маленький автомобиль, который он купил для Фредерика. Сам он предпочитал передвигаться пешком или верхом на лошади, нежели в созданной человеком консервной банке с мотором.

На стадионе Роланд и вправду почувствовал себя гораздо более незаметным в одежде, выбранной для него Рианнон, нежели в своем парадном костюме. Синие джинсы плотно охватывали его ноги и теснили чресла. Свитер был черного цвета, что ему вполне подходило. Но прямо на груди красовалась выполненная неоновой краской надпись, провозглашавшая его фанатом «Благодарных Мертвецов», что бы это ни значило. Она выводила его из себя. Роланда ничуть не смущал череп с перекрещенными костями или неприкрытая ирония, с которой Рианнон выбрала для него одежду. По крайней мере, в ней он действительно мог слиться с толпой.

И напротив, Рианнон, сидящая слева от него, совсем не казалась незаметной. Она выкрикивала поощрения игрокам и принималась непристойно ругаться, когда команда противников вырывалась вперед. Она постоянно пребывала в движении: извивалась на своем сиденье, наклонялась вперед, вскакивала, когда хотела лучше рассмотреть, что происходит на поле. Роланд закипал от гнева при виде реакции на нее мужчин, сидящих по соседству. Однако, бросив взгляд на скамью ниже, он заметил, что Фредерик ведет себя так же оживленно, как и Рианнон.

Джейми, выглядящий в спортивной форме и с разрисованным черной краской лицом довольно воинственно, носился по искусственному дерну поля, гоняя мяч. Когда он почти забил гол, Рианнон вскочила на ноги, оглашая воздух криками поощрения.

Роланд нахмурился. И это поведение, которое не должно привлекать ненужного внимания? Он сам не мог глаз от нее оторвать, не говоря уже о других мужчинах.

Роланд силой заставил себя сосредоточиться на том, что происходит на поле, и в этот самый момент игрок из команды противника подставил Джейми подножку, и мальчик, кубарем покатившись по земле, сильно ударился. Роланд замер. Его подопечный тем временем поднялся на ноги и продолжил игру. Когда мальчик снова завладел мячом, Роланд вскочил, даже не осознавая этого. Снова приблизился обидчик, но Джейми ловко дал пас игроку из своей команды, который снова послал мяч Джейми.

Мгновение спустя мальчик точным ударом ноги послал мяч в ворота противника, и Роланд громко зааплодировал вместе со всеми. Рианнон засвистела так, что у сидящих поблизости людей наверняка лопнули барабанные перепонки. Он взял ее за руку, и она одарила его широкой улыбкой.

– Ты забываешься, – мягко пожурил он ее, не желая, чтобы эта прекрасная улыбка погасла.

– И ты тоже, – парировала она, садясь на место.

Команда Джейми выиграла с незначительным перевесом. От испытанных эмоций Рианнон чувствовала себя изнуренной. Вместе с Фредериком она шла к парковке, в то время как Роланд ожидал Джейми у раздевалок. Рианнон пребывала в абсолютной уверенности, что агентов ОПР на стадионе не было. На протяжении всего матча она сканировала мысли присутствующих и не уловила ни следа какой-либо угрозы. Даже сейчас она продолжала свое занятие.

Фредерик сел в машину и запустил двигатель вхолостую, ожидая, когда подойдут Роланд и Джейми. Рианнон стояла у дверцы водителя, одной рукой опираясь на крышу автомобиля. Толпа постепенно редела, и через несколько минут парковка опустела. Чернильные тучи заслоняли собой луну. Бетонная площадка погрузилась в зловещую тишину, нарушаемую звуками редких машин, проезжающих по соседней улице. Время тянулось мучительно медленно.

– Отличная была игра, правда, Фредди?

Он с энтузиазмом кивнул и заметил:

– Я иногда тренируюсь с Джейми, но бегаю плохо.

– Это из-за ноги? – нахмурилась Рианнон.

Он снова кивнул.

– Не расстроишься, если я попрошу рассказать тебя о случившемся?

– Нет, все в порядке. Это случилось, когда я, бездомный, обитал на улицах города. Зима стояла лютая, и я отморозил ногу.

Представив эту картину, Рианнон с трудом удалось подавить дрожь.

– С тех пор нога сильно беспокоит тебя?

– Вовсе нет. Временами я и вовсе о ней забываю.

– Рада слышать. – Она посмотрела на темное здание. – Что-то они задерживаются.

– Думаю, нам лучше пойти посмотреть, не случилось ли чего.

Рианнон овладело предчувствие опасности. Она послала мысленный сигнал, пытаясь определить ее источник, но ничего не обнаружила.

– Тебе лучше подождать здесь, в машине, – сказала она, наклоняя голову и снова пытаясь выявить источник дурного предчувствия. – Запри двери, – добавила она.

– Рианнон, с Джейми что-то случилось? – спросил Фредерик охрипшим от волнения голосом. – В таком случае я пойду с тобой.

– Не знаю, – честно ответила она. – Но будет лучше, если ты останешься здесь на случай, если Джейми выйдет, а мы с ним разминемся. Договорились? – Она постаралась придать своему голосу беззаботность и сама удивилась, что беспокоится о каком-то смертном. Но Фредди не был обычным смертным. Проследив, чтобы он запер двери, она поощряющее кивнула ему и поспешила ко входу в школу.

Дурное предчувствие все усиливалось, так же как и страх за Роланда и Джейми. Ее быстрые шаги гулко отдавались сначала по бетонному покрытию, затем по тротуару. Завернув за угол, она потянулась к ручке двери.

Внезапно сзади на нее опустилась тяжелая рука, сбив с ног и увлекая в темноту.

«Идиот! – подумала Рианнон. – Неужели этот смертный считает, что сумеет победить меня?»

Она приготовилась вырваться из его захвата, развернуться и сломать нападающему шею, как все ее существо пронзила резкая боль, отчего она едва ни лишилась чувств. Лезвие ножа вспороло кожу ей на талии, совсем чуть-чуть, она была уверена в этом. Она почувствовала, что в состоянии двигаться, но мужской голос пригвоздил ее к месту.

– Я знаю твои слабости, Рианнон. Потеря крови, боязнь солнечного света и прямого контакта с огнем, а также боль. – Лезвие ножа уткнулось ей в ребра, но пореза не последовало. – Боль! – Его голос змеей извивался в ее сознании. – Чем она сильнее, тем слабее ты становишься, не так ли? – Лезвие прижималось к ее чувствительной коже. – Чем старше вампир, тем болезненнее его реакция. – Кровь тонкой струйкой текла ей на живот, пачкая шелковую блузку, и Рианнон с трудом дышала. – Это сводит с ума, не так ли?

– Что тебе надо? – процедила она сквозь сжатые зубы.

На этот раз лезвие не только кольнуло ее, но и провернулось в ране. Она вскрикнула, но тут же прикусила губу, не желая привлекать внимания Роланда до тех пор, пока не выяснит, с какой опасностью имеет дело.

– А сама как думаешь? – прошипел нападавший.

Этот мужчина не был Кёртисом Роджерсом. Она вообще никогда с ним прежде не сталкивалась. Он был необычайно силен для человека и чрезвычайно жесток. Рана в боку Рианнон пульсировала от жгучей боли и продолжала кровоточить. Она почувствовала, что слабеет. Такому древнему вампиру даже малая кровопотеря угрожала смертельным исходом. Ей требовалась помощь, хоть она и не хотела признавать это. Сама она не в состоянии была справиться с ситуацией. Рианнон приходила в бешенство оттого, что этому смертному известны ее немногие слабые стороны и он искусно пользуется своим знанием.

Колени ее начинали дрожать, и ей пришлось приложить немалые усилия, чтобы это скрыть.

– Кто ты такой, – прорычала она, – и почему так безрассудно добиваешься смерти?

– Не смерти, Рианнон, жизни. Вечной жизни. Бессмертия. И ты можешь дать его мне.

Этот человек совершенно выжил из ума!

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Ты же не… – Она запнулась, борясь с подступающей тошнотой. – Отпусти меня. Мне нужно… присесть. – С этими словами она прижала руку к ране в боку, надеясь таким образом остановить кровотечение, с которым жизнь медленно покидала ее тело.

– Если я отпущу тебя, дорогая, тебе достанет силы убить меня, а это в мои планы не входит.

– Если я умру, со мной умрет и твой шанс получить желаемое.

– Не совсем, ведь есть же и другие, подобные тебе. – Его хватка усилилась, острие лезвия сильнее прижалось к телу, и он намеренно провернул его. Теперь Рианнон дышала прерывисто, с трудом хватая ртом воздух. Такова была ее реакция на боль. Слезы застилали глаза. – Дай мне то, что я хочу, и я отпущу тебя.

– А если я откажусь, ты позволишь мне умереть? – медленно произнесла она. – Тогда я предпочитаю умереть.

– Не умереть, Рианнон. Кое-что похуже. В округе полно агентов ОПР, которые жаждут заполучить твоего мальчишку. Но ты для них – гораздо более лакомый кусочек, не считаешь? Ведь ты – та самая вампирша, что убила одного из их наиболее ценных исследователей несколько лет назад. Я просто закричу, и они сбегутся сюда, как собаки на дичь. Ты слишком слаба, чтобы оказать им сопротивление, и с каждой секундой становишься все слабее.

Закрыв глаза, она мысленно сосредоточилась на Роланде. Уводи отсюда Джейми. Будь осторожен. Они наблюдают и… Не успела она завершить свой приказ, этот подонок снова повернул нож в ране, и Рианнон задохнулась от боли.

– Ну? Так ты дашь мне то, что я хочу?

Ноги ее стали ватными. Потеря крови вкупе с болью настойчиво давали о себе знать. Рианнон упала на колени, и лезвие, прочертив след по ее телу, уперлось ей в горло.

В этот момент нападавший отлетел назад и с глухим звуком плюхнулся в грязь.

– Ты покойник, – прозвучал голос Роланда, звенящий от гнева. Он подошел к мужчине, который, лежа на спине, вызывающе смотрел на него.

– Сюда! – что было сил заорал смертный. – Они здесь! Скорее!

– Тебя это уже не спасет. – Роланд взял мужчину за грудки и поднял в воздух, намереваясь свернуть ему шею. Рианнон никогда не видела его таким рассерженным. Забыв об осторожности и тщательно поддерживаемом спокойствии, он был полон решимости убить ее обидчика, а также любого, кто попытается его остановить. Это было написано у него на лице. Мощь гнева вампира потрясла ее, она и подумать не могла, что он способен на такую жестокость.

– Роланд, они уже близко, – с трудом произнесла она. – Нам надо идти. Подумай… о Джейми.

Роланд с силой ударил мужчину кулаком в лицо.

– Пусть идут. Я быстро заставлю их пожалеть, что не держались подальше.

– Роланд, пожалуйста! Я истекаю кровью… – произнесла она умоляющим голосом.

Его ярость испарилась в мгновение ока, и он бросил обмякшее тело смертного на землю. Затем он развернулся, подобно смерчу, и, нагнувшись, легко подхватил Рианнон на руки. Он вглядывался в ее лицо расширенными от ужаса глазами. Роланд весь напрягся, осознав, что она потеряла много крови и сильно ослабела. Со сверхъестественной скоростью он рванулся вперед, оставив позади парковку и топот приближающихся ног.

– А где… Джейми?

– Нам пришлось ускользнуть через окно и пробираться под прикрытием кустов. Все выходы находились под наблюдением агентов ОПР. Я посадил мальчика в машину к Фредерику и проследил, чтобы они благополучно уехали. С ними все в порядке.

Она с облегчением вздохнула, но тут же застонала от боли.

– Хорошо.

– Кровотечение все не прекращается, – произнес Роланд, останавливаясь и опуская ее на землю.

Рианнон открыла глаза, но сумела различить лишь черные скрюченные ветви деревьев на фоне серого неба. Они находились в лесу.

Затем она услышала звук разрываемой ткани – это Роланд разорвал на ней блузку, чтобы получить доступ к ране. Даже прикосновение его нежных пальцев было для нее мучительной пыткой. Затем он прижал к ее боку носовой платок.

– Прижми рукой, – приказал он. – Крепко прижми и не отпускай.

Она сделала как было велено и снова вскрикнула от боли.

– Тебе легко говорить. Твой возраст исчисляется всего-то десятком веков, а я в два раза старше.

– С годами приходит сила, – произнес Роланд охрипшим голосом, осматривая другие ее повреждения.

Рианнон поморщилась.

– И слабость тоже. – Она чуть слышно вздохнула. – Тебе отлично известно, что я гораздо более чувствительна к физической боли и потере крови, солнечному свету и огню, чем ты. – Ее голова безвольно откинулась назад. – Я не уверена, что дотяну до рассвета, Роланд.

Он снова подхватил ее на руки и поднял, прижимая ее лицо к своей шее.

– Дотянешь, Рианнон. По-другому и быть не может. Но тебе надо попить, чтобы восстановить силы.

Она напряглась, словно не вполне понимая, что он имеет в виду. Он поддерживал ее рукой за затылок, легонько поглаживая по волосам. Ее губы коснулись его глотки, соленой на вкус.

– Пей, – снова приказал Роланд.

Рианнон повиновалась.

Глава 5

Роланд закрыл глаза, чувствуя, как губы Рианнон порхают у его шеи. С их прикосновением его жажда крови многократно усилилась. Сексуальное влечение накрыло его с головой, и он почувствовал, что не в силах бороться с ним. Нельзя отрицать, он хочет ее. То, что она сейчас делала, лишь увеличивало силу его желания, медленно, но неотвратимо преодолевая сдержанность, которую он намеренно практиковал. Роланд почувствовал, что задыхается.

– Достаточно! – воскликнул он, и голос его прозвучал гораздо жестче, чем ему бы хотелось.

Рианнон немедленно подняла голову, моргая. Даже сквозь пелену тумана, застилающую ее глаза, он ясно читал в них желание.

– Еще немного, и у меня не хватит сил отнести тебя домой, Рианнон, – соврал он гораздо более мягким тоном. Конечно, его беспокоило ее состояние, но правда заключалась в том, что еще секунда этой сладкой пытки – и он повалит ее на листья, устилающие землю, и овладеет ею прямо здесь, сколь бы болезненным это для нее ни было.

– Тогда поставь меня на ноги. Я могу идти сама.

Роланд отрицательно покачал головой и продолжил двигаться к замку, держа Рианнон на руках.

– Я сказала, поставь меня на ноги. Я никогда не нуждалась в помощи мужчины, так будет и впредь. Сама прекрасно справлюсь.

– Сегодня вечером без мужской помощи ты бы не обошлась, Рианнон. Не сомневаюсь также, что, продолжай ты и дальше вести себя в свойственной тебе безрассудной манере, она снова тебе понадобится. И сейчас тоже нужна, вне зависимости от того, признаешь ты это или нет, поэтому успокойся и не дергайся.

Она последовала его совету и устроилась поудобнее в его объятиях, но ее упрямо поджатые губы свидетельствовали о том, что дискуссия еще не окончена.

– Хорошо, я сделаю, как ты сказал, но только потому, что знаю правду. Ты несешь меня на руках потому, что тебе самому это доставляет удовольствие. Тебе нравится ощущение того, как мое тело прижимается к твоему. А что касается моей нужды в мужской помощи, то ты сильно заблуждаешься. Я просто выжидала подходящего момента, чтобы оторвать этому идиоту голову. Я ничуть не уступаю любому мужчине, смертному или бессмертному, молодому или старому, и прошу не забывать об этом.

Роланд округлил глаза.

– Я надеялся услышать хотя бы одно слово благодарности за спасение твоей жизни. Вместо этого ты осыпаешь меня упреками за то, что я посмел подумать, будто ты нуждаешься в помощи.

На какое-то время Рианнон замолчала, словно обдумывая его слова.

– Ладно, полагаю, ты заслужил мою благодарность. Но не смей считать меня слабой.

– И в мыслях такого не было.

– Это чистая ложь.

Роланд хмуро изучал ее лицо, продолжая прокладывать себе путь через лес. Сухие листья и сучки потрескивали у него под ногами.

– Зачем ты так говоришь? – спросил он.

– Глупый вопрос.

Он постарался сосредоточиться на ее словах, а не на ощущении ее бедра, с каждым его шагом скользящего по его животу. Ему приходилось прикладывать невероятные усилия, чтобы не обращать внимания на ее голову, покоящуюся у него на плече, на ее мягкие груди, упирающиеся в его торс.

– Полагаю, стычка с агентами ОПР сделала тебя такой раздражительной, – сказал он.

Она собралась было ответить, но внезапно нахмурилась, озаренная догадкой.

– Не уверена, что этот человек вообще связан с ОПР. Даже если он и оттуда, то ставил собственные интересы превыше долга службы.

– Что ты хочешь сказать?

– Роланд, он проявил необычайную осведомленность о нашей сущности, перечислил все наши слабости. Он даже назвал меня по имени.

Роланд остановился, глядя на каменные стены, со всех сторон окружающие замок Кортманш. Он слышал, как слева от него неистово плещутся воды реки Торду, извиваясь и устремляясь к месту слияния с более спокойной Луарой. Справа, прямо от кромки леса начинался луг, раскинувшийся, словно зеленый ковер, до пыльной змеистой дороги. Но ни аромат трав, ни свежесть воды, ни прохлада ночи не шли ни в какое сравнение с запахом кожи и волос Рианнон.

Взяв себя в руки, Роланд своими обостренными органами чувств принялся сканировать территорию на предмет присутствия посторонних. Ему нравилось проводить время наедине с Рианнон, но он страшился, что агенты ОПР помешают им.

– Роланд, ты меня не слушаешь. Я же сказала, что послала мысленную пробу, но не обнаружила ни следа постороннего присутствия, хотя этот человек сидел в засаде. Он может маскировать свое присутствие, становясь недосягаемым для наших мыслей.

Он согласно кивнул.

– Это был всего лишь вопрос времени, Рианнон. Не стоит беспокоиться по этому поводу.

– Он приказал мне обратить его.

Роланд замер, и по позвоночнику у него побежали мурашки нехорошего предчувствия.

– Но это же смешно. Он не может быть обращен, если не является одним из Избранных. Любой, кто работает в ОПР, должен знать, что…

– Это означает только одно – он действительно является одним из Избранных. Роланд, мы должны бы были почувствовать его присутствие. Каким-то образом ему удалось усилить свои экстрасенсорные способности. Этот человек опасен.

Роланд снова вспомнил, каким потрясенным был разум Рианнон, когда она взывала к нему на стадионе. Вспомнил свой гнев, когда увидел этого подонка, атакующего ее, прижимающего нож к ее чувствительной коже, а у нее от боли текли слезы.

– Тебе бы следовало позволить мне убить этого негодяя.

Она замерла, напряженно всматриваясь в его лицо.

– Ты почти довел свое намерение до конца, Роланд. Никогда не видела тебя таким.

– На то были причины, – последовал его ответ. Он всем сердцем желал, чтобы она не заметила тьмы, таящейся внутри него, но теперь, когда она раскрыла его, он не собирался отпираться. – Я способен на невероятную жестокость, Рианнон. Внутри меня скрывается демон, который жаждет крови.

Она нахмурилась, и ее узкие брови почти сошлись на переносице.

– Я знаю тебя с самых первых минут твоего вампирского существования, Роланд, но никогда не замечала ни следа присутствия демона.

– Мне удавалось тщательно скрывать его, по крайней мере до настоящего момента, – ответил он, глядя в ее прекрасное лицо и гадая про себя, почему в ее присутствии ему так сложно сохранять контроль. Она, словно магнит, притягивала зверя, возвращая его к жизни. – Это чудовище жило во мне еще тогда, когда я был простым смертным.

– Но ты же был рыцарем, известным своим мужеством и доблестью и…

– Это всего лишь красивые слова, чтобы замаскировать страшную правду. Я в совершенстве овладел искусством ведения боя. Я был всего лишь талантливым убийцей, и никем иным.

Она напряглась в его руках.

– Ты заблуждаешься относительно себя. Демон, который, как ты утверждаешь, владеет тобой, не что иное, как воля к жизни. Времена, о которых мы говорим, были жестокими, и в сражении нужно было убивать, чтобы не быть убитым самому. Ты просто делал то, что было необходимо. – Она теснее прижалась к его шее.

Он ощущал ее боль так же остро, как свою собственную.

– Не отнимай платок от раны, Рианнон. У тебя снова начинается кровотечение.

Роланд покрепче прижал ее к себе и, преодолев оставшееся до стены расстояние, легко перепрыгнул через нее. Время обвинений и признаний вины прошло, сейчас важность представляла только Рианнон, жизнь которой медленно, но верно покидала тело. Роланд с удивлением почувствовал, что она словно забирает с собой его душу.

Он пронес ее на руках через пустынный внутренний двор с полуразрушенным фонтаном в центре, затем открыл скрипучую дверь. Чтобы затворить ее, ему пришлось поставить Рианнон на ноги.

С нижней ступеньки лестницы спрыгнула Пандора, и, подойдя к хозяйке, принялась тщательно изучать ее своими проницательными умными глазами. Подняв голову, пантера осторожно обнюхала пропитанную кровью блузку Рианнон и издала низкий тревожный рык.

– Привет, котенок. Не волнуйся, я не собираюсь умирать, – произнесла Рианнон, поглаживая свою любимицу одной рукой, прижимая другую к ране на талии.

Джейми сбежал по ступеням в сопровождении Фредерика. Мальчик остановился в ярде от Рианнон, и лицо его превратилось в гранитную маску ужаса, совсем не свойственную его юному возрасту.

Фредерик выступил вперед и, опустившись на колено, отнял от раны платок. Бросив один беглый взгляд на повреждение, он снова плотно прижал его.

– Плохи дела, – произнес он. – Нужно швы накладывать.

– В этом нет необходимости, – возразил Роланд, стараясь не показывать, что это заявление полностью выбило его из колеи. Швы. Он тут же представил, как ее чувствительную нежную кожу прокалывает острая игла, причиняя невыносимую боль.

Фредерик лишь головой покачал.

– Иначе кровотечения не остановишь.

Роланд судорожно сглотнул. До того, как Фредерика поразило умственное расстройство, сделавшее его во многом похожим на ребенка, он служил медиком в армии, поэтому в ранах разбирается прекрасно.

– Ей просто нужен покой.

– Глупости, – мягко возразила Рианнон. – Я, конечно, могу отдохнуть, но восстанавливающий сон придет ко мне лишь с рассветом, а к тому времени я истеку кровью.

Роланд почувствовал себя так, словно его ударили кулаком под дых. Она, конечно, безрассудная и временами надоедливая, но он не мог допустить, чтобы она скончалась у него на руках. Ему ненавистна была сама мысль об этом. Он посмотрел на Фредерика.

– Ты можешь сделать это?

Голубые глаза мужчины расширились от ужаса, и он отрицательно покачал головой, всем своим видом показывая, что эта идея ему не по душе.

– Зашей рану сам, Роланд, – уверенно произнесла Рианнон, превозмогая слабость. – В этом замке наверняка найдется иголка. А нитку можешь выдернуть из моей шелковой блузки. Она все равно безвозвратно испорчена.

Он посмотрел в ее медленно затуманивающиеся глаза, осознавая правоту ее слов. Представив в своих пальцах иголку, которой он прокалывает ее кожу, Роланд почувствовал дурноту, но тут же взял себя в руки. Конечно, он сделает для этой женщины все, что в его силах.

– Я принесу иглу, – тихо предложил Фредерик.

Развернувшись, он заковылял к каменным ступеням, держась за стену, словно боялся упасть.

Роланд снова подхватил Рианнон на руки и понес ее по сводчатым коридорам, ведущим в западное крыло. Тут раздался голос Джейми:

– Это Роджерс сделал, да?

Рианнон оторвала голову от его плеча, когда Роланд поворачивался лицом к дрожащему от гнева мальчику.

– Нет, Джеймисон, – ответила она, – это был человек, которого я никогда прежде не встречала.

– Он из ОПР?

Она лишь вздохнула.

– Точно не знаю.

Тогда Джейми устремил взгляд на своего опекуна:

– Ты убил его?

– Нет.

– Он был близок к этому, – быстро добавила Рианнон, словно защищая Роланда. – Мне пришлось настоять, чтобы он оставил нападавшего, пока нас не обнаружили агенты ОПР.

– Убийство не поправило бы ситуацию, Джеймисон, а только создало бы еще больше проблем.

Джейми упрямо покачал головой.

– Плохо. – Он снова воззрился на Роланда, и в его юных глазах светилась такая решимость, что вампиру стало не по себе. Он словно смотрелся в зеркало и видел там свое отражение в молодости. – Ладно, не важно, – добавил мальчик.

Посмотрев на Пандору, он просто склонил голову и прошел мимо, обогнав их, вперед по коридору в сопровождении пантеры.

Рианнон нахмурилась, всматриваясь в тускло освещенное пространство.

– Ты это видел? Он общается с моей кошкой!

Голос ее звучал осуждающе.

Рианнон сжала зубы и плотно зажмурилась. Рука Роланда, прокалывающая иголкой ее кожу, дрожала. Он завязал еще один тугой узел и обрезал нитку маленькими ножничками, а затем начал все сначала.

Роланд ловко снял с нее испорченную блузку и юбку, оставив в одной комбинации кремового цвета, покрытой пятнами крови. Рианнон лежала на спине на его кровати. В действительности он никогда не спал в этой постели, а держал ее в комнате только для виду. Прежде чем уложить Рианнон и преступить к неприятной процедуре, он застелил кровать свежей льняной простыней и накрыл мягким одеялом.

Роланд, чье лицо было мрачнее тучи, присел на краешек постели. Джейми стоял с другой стороны. Когда был наложен первый шов, вызвавший стон Рианнон, мальчик подался вперед и сжал ее руку. Она стискивала его ладонь все сильнее с каждым новым проколом иглой, но затем напомнила себе, что может переломать ребенку кости.

– Это моя вина, – твердил Джейми, – не следовало мне настаивать на участии в матче.

Рианнон отрицательно покачала головой:

– Именно я настояла на том, чтобы пойти, и ничуть не сожалею об этом. – Она прикусила зубами нижнюю губу, когда игла снова проколола ее кожу. Но лбу у нее выступили капельки холодного пота. – Ты играл потрясающе, Джейми. Я получила истинное наслаждение.

– Но тебя могли убить.

– Когда поблизости Роланд, можно не бояться опасности. – Почувствовав очередной укол, она резко вскрикнула. – Защищать слабых женщин – привычное для него занятие.

– Тебя вряд ли можно назвать слабой, Рианнон, – возразил Роланд. Губы его были плотно сжаты, пока он продолжал накладывать швы.

– Он был рыцарем. Слышал об этом? – Она должна была сказать что-то такое, что отвлекло бы Джейми от всепоглощающей ярости, которая – она ощущала это – затопила все его существо. Также ей нужно было отвлечься от собственных страданий. Как же несправедливо быть такой сильной и одновременно такой слабой! Рианнон изо всех сил пыталась скрывать свою агонию, но ей это не удавалось: лицо Роланда становилось все бледнее, а в глазах Джеймисона поблескивала ненависть.

Но, казалось, ее уловка по отвлечению внимания мальчика сработала, по крайней мере в его взгляде отразился интерес. Он больше не походил на преследуемого юношу, а был просто любознательным ребенком.

– Рыцарем? С мечом и в сияющих доспехах?

– Да. Король Людовик VII посвятил его в рыцари за героизм. Но Роланд никогда не рассказывал мне эту историю. – Она зажмурилась, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы – иголка снова проткнула ее кожу. Она и сама была бы не прочь послушать, это помогло бы ей отвлечься от боли. К тому же она чувствовала, что Роланду необходимо выговориться.

Он послал ей предупреждающий взгляд, но она лишь быстро покачала головой.

– Так ты нам расскажешь, Роланд? – присоединился к просьбе Джейми.

– Да, нам бы тоже хотелось послушать, – раздался от двери глубокий низкий голос.

Рианнон взглянула в ту сторону и увидела высокого красивого мужчину и миниатюрную девушку с длинными темными кудрями и круглыми, как у оленя, глазами. Оба бессмертные.

– Эрик. – Роланд тут же поднялся, уронив свое орудие пытки на прикроватную тумбочку.

Мужчины по-братски обнялись. Джейми тем временем подбежал к девушке, которая немедленно, обвив его руками, принялась всхлипывать, как простая смертная.

Краем глаза Рианнон заметила, как Пандора вся подобралась, готовясь прыгнуть на незнакомку, обнимающую мальчика. Пантера выпустила длинные когти, свирепо скалила зубы и угрожающе рычала.

Времени на то, чтобы предупредить остальных, не было, поэтому Рианнон соскочила с кровати и неуклюже приземлилась на полу рядом со своей любимицей, крепко хватая ее за шею. Швы, которые Роланд наложил, разошлись, и она закричала от мучительной боли.

Девушка, на первый взгляд кажущаяся хрупкой, отстранилась от мальчика и в мгновение ока оказалась на коленях рядом с Рианнон. Пандора вырвалась из слабеющих рук хозяйки, но в этот момент ее схватил Джейми. Роланд тем временем уложил Рианнон обратно на постель, исторгая при этом проклятия вполголоса.

– Не посвятишь ли нас в то, какого черта здесь творится, дружище?

Роланд даже не удостоил Эрика взглядом, полностью сосредоточившись на лице Рианнон. Убрав упавшие ей на глаза волосы, он пригладил их рукой.

– У нас была небольшая стычка с ОПР. Позже расскажу подробности, – произнес он, безуспешно пытаясь вдеть нитку в иголку. Сквозь застилающие глаза слезы Рианнон видела, как сильно дрожат его руки.

– Позволь мне, – произнесла девушка, дотронувшись до его плеча.

Вздохнув с облегчением, Роланд передал ей иглу и поднялся на ноги, а незнакомка присела на краешек кровати.

– Меня зовут Тамара, – представилась она.

– Рианнон, – последовал сдержанный ответ. – Довольно с меня этих истязаний.

Тамара наклонилась, чтобы сдвинуть комбинацию, закрывающую рану, и нахмурилась.

– Сдается мне, у тебя нет выбора. – Она резко отдернула руку, которую принялась обнюхивать подошедшая Пандора, все еще удерживаемая Джейми за ошейник, инкрустированный бриллиантами.

– Это Пандора, моя кошка, – произнесла Рианнон слабеющим голосом.

– Что вы здесь делаете? – резко спросил Роланд Эрика. – В деревне кишмя кишат агенты ОПР.

– Именно поэтому мы и приехали, подумали, что тебе может понадобиться подкрепление.

– Но откуда вы узнали?

Тамара, орудующая иглой, прикусила губу.

– У меня есть подруга по имени Хилари Гарнер, которая все еще работает на них. Она держит нас в курсе событий. ОПР известно, что вы где-то в округе, но про замок они пока не пронюхали.

Рианнон покачала головой. Девушка работала быстро и твердо, и скоро эта пытка подойдет к концу.

– Кёртис Роджерс знает. Только вчера ночью он ошивался у главных ворот.

– Кёрт здесь? – Тамара побледнела. Рука, держащая иглу, на мгновение замерла в воздухе.

– Ну, сейчас его поблизости нет. Я направила его по ложному следу.

– Если Роджерсу что-то известно, он будет держать язык за зубами, – произнес Эрик низким угрожающим голосом. – Несомненно, он хочет отомстить лично.

Обеспокоенный взгляд Тамары метнулся через комнату, встретившись с взглядом Джейми.

– Может, хватит уже о Кёрте и ОПР, а? Я, например, умираю от желания послушать эту средневековую историю. Так Роланд действительно был рыцарем? Это многое объясняет, его храбрость, например. И очарование.

Рианнон, прищурившись, враждебно посмотрела на Тамару. Неприкрытый флирт этой новообращенной был ей неприятен.

– Да, я был рыцарем. Конец истории, – произнес Роланд с непроницаемым выражением лица.

– Сомневаюсь, что все на этом закончилась, Роланд, – возразил Эрик.

– Вот и сомневайся себе на здоровье. Больше мне нечего добавить, поэтому оставим эту тему.

Тон его голоса был непререкаем. Брови Эрика поползли вверх, но он лишь кивнул.

– Хорошо, раз ты настаиваешь.

Тамара наложила последний шов на рану, закрепила нитку и обрезала ее. Рианнон с облегчением вздохнула.

– Хвала небесам, пытка закончилась.

– Лежи спокойно до рассвета, Рианнон. Если ты разорвешь швы, мне придется начинать все сначала.

«Неужели эта заурядная новообращенная угрожает мне? – поразилась Рианнон. – Мне, принцессе Египта?»

Тем временем эта девушка, эта ошибка природы, посмотрела на нее и подмигнула.

– Уже поздно. Джейми, тебе пора в постель.

К вящему удивлению Рианнон, мальчик безропотно подчинился. Кивнув Тамаре, он посмотрел в угол комнаты, где, примостившись на стуле, похрапывал Фредерик.

Эрик разжег огонь в камине и прикрыл его защитным экраном. Рианнон лежала, не шевелясь, на огромной кровати, утопая в складках покрывала. Роланду она казалась очень маленькой. Тамару он не видел уже восемь месяцев, с тех пор как скончалась мать Джейми. Тамара и Кэтрин Брайант дружили до того, как Тамару обратили, и смерть подруги она приняла близко к сердцу. Ее глаза и сейчас были полны боли и тревоги за мальчика.

– Джейми так изменился. Его переполняет гнев, – произнесла она.

– Это из-за ОПР, и в частности Кёртиса Роджерса, – пояснил Роланд. – Меня особенно беспокоит то, что приходится оставлять мальчика без защиты в дневные часы. За ним присматривает только Фредерик.

– Эту проблему нам решить по силам. По крайней мере сейчас, – заметил Эрик.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Роланд.

– Я проводил эксперименты с новым препаратом, этаким сверхсильным стимулятором.

Употребляя его, я могу бодрствовать днем и стоять на посту.

– И солнечные лучи не страшны? – поразился Роланд. Ему, конечно, было известно о страсти Эрика к разного рода химическим экспериментам, но о таком результате он и мечтать не мог.

– Нет, от солнца надо прятаться.

Рианнон попыталась было принять сидячее положение, и внимательная Тамара тут же присела к ней на кровать, чтобы помочь. Подтыкая ей подушки под спину, девушка заметила:

– У препарата есть побочные эффекты, Роланд. Без восстановительного сна вампир становится слабым, не говоря уже о повышенной раздражимости.

– Это пустяки, – быстро сказал Роланд. – Ты дашь мне это лекарство, Эрик, и я сам смогу защищать Джейми днем.

– Предоставь это мне, Роланд. Надеюсь, позже нам удастся придумать иное решение проблемы.

Роланд упрямо покачал головой:

– Нет, именно я отвечаю за мальчика…

– Ради всего святого, – перебила Тамара, – вы можете делать это оба. Всего-то и нужно, что установить очередность дежурств.

Рианнон тяжело вздохнула.

– Отличное решение, конечно, но временное. А наиболее очевидное вы упускаете из вида.

Роланд приблизился к постели. С каждым движением лицо женщины искажалось от боли, но в целом она неплохо держалась.

– О чем ты говоришь, Рианнон?

– Где-то на этой планете у мальчика есть отец, не так ли?

Ее слова пронзили его сердце, словно кинжалом.

– Отец? – Он бросил вопросительный взгляд на Тамару.

– Муж Кэтрин бросил ее еще до рождения Джейми. Возможно, он даже и не подозревает, что у него есть сын. Этого человека зовут Джеймс. Джеймс Адам Кнадсон. – Она покачала головой. – Ума не приложу, откуда начинать его поиски.

– Это и не важно. Мужчина, оставивший жену и ребенка, лишается всяких прав на них, – произнес Роланд, отходя от Рианнон.

Никто из присутствующих не стал настаивать, что с биологическим отцом мальчику будет лучше.

Затем Роланд посвятил своих друзей в происшествие на стадионе, а Рианнон рассказала о странном мужчине, напавшем на нее, и о его требованиях.

Незадолго до рассвета Эрик отвел Тамару в одну из темниц замка, где у Роланда было припасено несколько мест для дневного сна. После многочасовых споров Эрик все же позволил Роланду принять препарат, чтобы тот мог не засыпать и присматривать за Джейми. Он дал Роланду три пузырька лекарства, которые нужно было принимать с интервалом в четыре часа, причем первый – с появлением сонливости.

Роланд залпом выпил первую порцию, поморщившись от горького вкуса, и положил пустую бутылочку в карман. Затем он поднялся по ступенькам в комнату своего подопечного. Пандора лежала у изножья кровати мальчика, который мирно спал.

Роланд вернулся в свои покои. До рассвета оставался еще час. Рианнон по-прежнему лежала в постели, но было очевидно, что она вставала, пусть и на короткое время. Она «позаимствовала» одну из его белых рубашек, чтобы скрыть испачканную кровью комбинацию. Сейчас она лежала на боку, вытянув свои длинные стройные ноги так, чтобы он непременно обратил на них внимание.

– С наступлением утра я перенесу тебя вниз.

Она перевернулась на спину, слегка морщась от боли, и согнула ногу в колене.

– Не горю желанием упокоить мое бренное тело в темнице.

– Рианнон, здесь небезопасно, – попытался урезонить ее Роланд, делая шаг назад. – Или сегодняшнее происшествие совсем не научило тебя осторожности?

– Тише, Роланд! Здесь вполне безопасно. Всего-то и требуется, что задернуть эти заплесневелые старые занавески и запереть дверь. Хоть раз уступи моему капризу, и я обещаю, что не возьму в привычку спать здесь, нарушая твое драгоценное одиночество.

– Какое уж тут одиночество, когда вокруг замка бродят толпы врагов! Именно здесь, и только здесь, милая, ты и будешь спать в обозримом будущем. Я хочу быть полностью уверен, что ты в безопасности.

Она прикусила нижнюю губу, словно обдумывая его слова. Роланд знал, что ей не понравился командный тон его голоса, но он совсем не был в восторге от идеи, что в дневные часы она будет спать в каком-то крошечном домике недалеко от деревни, когда поблизости шныряют агенты ОПР.

– Верно, конечно, что моим главным стражем является Пандора, а поскольку сейчас она охраняет Джейми, в привычном месте я буду уязвима. Пожалуй, мне стоит рассмотреть возможность пребывания здесь…

– Нечего тут рассматривать, это решено. Ты остаешься здесь.

– Тогда у меня есть несколько условий, Роланд.

Брови его удивленно поползли вверх.

– Что еще за условия?

– Во-первых, я буду почивать здесь, в кровати. Если беспокоишься обо мне, просто устраивайся рядышком. Если на меня кто-то нападет, ты найдешь в себе силы проснуться, чтобы позвать Пандору, и она разорвет врага в клочья. Кроме того, если препарат Эрика действительно работает, один из вас в любом случае будет бодрствовать.

Роланд медленно покачал головой:

– Я уступлю твоим условиям, если ты пообещаешь вести себя благоразумно в случае угрозы со стороны ОПР.

Она кивнула в знак согласия.

– Я еще не закончила. Я не могу отдыхать в такой ужасной комнате. Ты просто обязан позволить мне украсить ее.

Нахмурившись, он подошел ближе и присел на краешек кровати.

– Твои аппетиты растут. Не воображай себя владелицей замка, пожалуйста.

– Мне просто нужна капелька комфорта, Роланд, и ничего больше. – Она сделала неопределенный жест рукой. – Ты же не станешь возражать, если я захочу убрать паутину и пыль, правда?

Он прищурил глаза.

– Но ты же на этом не остановишься, не так ли?

Рианнон пожала плечами и опустила ресницы, отчего под глазами у нее образовались тени.

– Ну, я подумала, что неплохо было бы сменить шторы. Хочу быть абсолютно уверенной, что солнечные лучи не проникнут в комнату, пока я буду спать.

Роланд поспешно кивнул.

– Итак, ограничимся уборкой и сменой штор, договорились?

– А еще я хочу, чтобы в комнате горел огонь. – Их глаза встретились. В ее взгляде светилось предупреждение. – Он даст мне ощущение тепла и уюта, подобное тому, что я чувствовала, когда ты нес меня в своих объятиях через лес.

– Ты пользуешься своим положением, Рианнон, – беспомощно возразил Роланд. Он тоже не мог забыть тяжесть ее тела в своих руках, ее губы на своей шее.

– Но я еще не закончила, – произнесла она, осторожно садясь и беря его руку в свои. Она медленно водила кончиками ногтей по линиям на его ладони, заставляя его дрожать. – Хочу, чтобы ты рассказал мне о своей жизни до того, как мы познакомились. Хочу услышать историю о том, как ты стал рыцарем.

– Это не тема для обсуждения, Рианнон.

Она пристально смотрела на него, мысленно пытаясь отдернуть занавес, с помощью которого он пытался отгородить от нее свой разум.

– Роланд, ты слишком долго держал свое прошлое в себе. Оно причиняет тебе боль. Ты так исказил события, что сам поверил в свою дьявольскую сущность. Не считаешь ли ты, что объективная оценка ситуации пойдет тебе на пользу?

Он действительно чувствовал настоятельную потребность поделиться с ней, но страшился, что даже Рианнон в отвращении отвернется от него, когда узнает его историю. Затем он подумал, что это, может быть, и к лучшему. Пусть она сама увидит тьму, таящуюся в его душе. Тогда она поймет, почему он так долго сознательно отвергал ее. Рианнон даже может решить, что больше не хочет его.

Спустя некоторое время он с недоумением вопрошал себя, как этой женщине удалось так быстро уговорить его? Что в ней было такого, что сломило его сопротивление?

Роланд прислонился к спинке кровати и вытянул ноги на матрасе. Рианнон уютно устроилась рядом, положив голову ему на бедра. Рассказывая, он рассеянно гладил ее волосы.

– Я был младшим из четырех сыновей, и мои родители хотели, чтобы я посвятил себя служению Богу. В те времена это была обычная судьба, уготованная для младшего сына. Если бы я стал монахом, это повысило бы престиж и влияние семейного имени.

Ее рука погладила его бедро, оставляя за собой пылающий след.

– Ты – монахом? – произнесла она таким тоном, словно эта идея казалась ей смехотворно– нелепой.

– Мне эта затея тоже не нравилась, поэтому в четырнадцать лет я убежал из дома, намереваясь сам сделаться хозяином своей судьбы. Ничего на свете я не желал сильнее, как стать рыцарем. Две недели я скитался, кормясь тем, что удавалось выпросить у добрых людей. Потом я нашел младенца. Ему, наверное, еще не было и года. Он лежал на одеяльце, расстеленном на траве, а его мать со своими фрейлинами собирали ягоды неподалеку. Они не заметили подкрадывающегося волка. Но я заметил.

– Волка? – воскликнула Рианнон. Глаза ее расширились, а рука, поглаживающая его ногу, на мгновение замерла. – Подбирающегося к ребенку? Что же ты сделал?

– Поначалу замер от страха. А затем малыш посмотрел на меня и улыбнулся. Он загугукал и замахал в воздухе пухлыми ручками. – Роланд покачал головой. – Не знаю, что на меня нашло, но я вытащил нож – единственное свое оружие – и бросился на волка. Это было чистое безумие. Зверь чуть не разорвал меня на куски.

Рианнон медленно села, посмотрев ему прямо в глаза. Роланд удивился, заметив, что она быстро моргает, стараясь скрыть подступившие к глазам слезы. Ее лицо было настолько близко, что он ощущал ее участившееся дыхание.

– Ты убил волка, Роланд?

– Да, как оказалось. Честно признаться, после первых нескольких укусов я мало что помню. – Рианнон прикрыла глаза. Ее тело сотрясала крупная дрожь, волосы упали на лицо, закрыв один глаз. Не задумываясь, Роланд подался вперед и убрал их. Его пальцы нежно ласкали ее лицо. Он подумал, что мог бы утонуть в ее бездонных черных глазах. – Когда я в следующий раз очнулся, – продолжал он, – то обнаружил себя лежащим в роскошной постели, и вокруг суетились слуги. Ребенок оказался внуком одного влиятельного барона и сыном рыцаря, сэра Гарета ле Бланка. Когда я поправился, он сделал меня своим оруженосцем. Два года я жил у него, и все это время он относился ко мне почти как к сыну. Он обучил меня всему, что знал сам, и позволил мне упражняться вместе с рыцарями во дворе его замка.

– И ты с упрямой решимостью, так хорошо мне знакомой, принялся тренироваться. С каждым днем ты становился сильнее и искуснее.

Роланд лишь пожал плечами.

– Ну, я действительно овладел некоторыми основными приемами.

– Расскажи, что было дальше, – попросила Рианнон.

Он подумал, что сейчас она очень похожа на ребенка, требующего сказки на ночь. Его пальцы продолжали ласкать ее волосы.

– Однажды я путешествовал вместе с сэром Гаретом. Мы ехали на рыцарский турнир, в котором он хотел принять участие. Конечно, с нами были и другие рыцари с их оруженосцами. А в засаде поджидала группа рыцарей, преданных заклятому врагу отца сэра Гарета.

Рианнон ничего не сказала, лишь коснулась рукой его лица, словно разделяя его болезненные воспоминания. – Гарет и другие рыцари храбро сражались и убили нескольких своих противников, но враг имел численное преимущество. – Картины далекого прошлого встали перед его глазами, словно все произошло только вчера. Он снова слышал лязганье оружия, крики и стоны умирающих воинов, неистовое ржание коней и стук удаляющихся копыт.

– Когда Гарет упал… во мне словно что-то перевернулось. Не могу описать точнее. Я оттащил его с поля битвы под прикрытие кустов, снял с его головы шлем и кольчужный капюшон. Слабеющими руками он вручил мне свой меч, поощряя сражаться, и испустил дух.

– Но ты же был всего лишь мальчиком!

Роланд отрицательно покачал головой:

– В те времена шестнадцатилетний юноша считался почти взрослым, Рианнон, и тебе это отлично известно. Я попросил других оруженосцев помочь мне снять с него нагрудник и кольчугу и надел все это на себя. Тогда мне казалось, что это заняло целую вечность, хотя в действительности несколько минут. Я облачился в его кольчужный капюшон и шлем, на руки натянул его перчатки. С мечом в руках и куском льда в сердце я ринулся в схватку, ведомый неизвестной мне доселе силой. Это был демон, которого я позже обнаружил в своей душе. Я оседлал коня своего хозяина, специально натренированного для сражений.

– И воевал вместо сэра Гарета, – выдохнула Рианнон.

– Не просто воевал. Я был разъярен. Помню только взмахи мечом, разящим без промаха. Помню звуки: крики раненых и свой собственный боевой клич. Мною овладел демон, Рианнон. Когда схватка окончилась, я оказался единственным уцелевшим. Меня окружали горы трупов.

Отогнав от себя эту картину, он посмотрел ей прямо в глаза. По ее щеке медленно сползала слеза, поразившая его. По неведомой ему причине он подался вперед и слизал слезу губами, чувствуя ее соленый вкус.

– Я никогда не рассказывал эту историю ни одной живой душе, Рианнон. – Его губы продолжали двигаться по ее влажной щеке, шепча слова.

Она запустила пальцы ему в волосы.

– И я никому не скажу, – поклялась она, – даже под страхом пыток или смерти. – Она склонила голову ему на плечо. – Что произошло дальше?

– Оруженосцы все разбежались, но не настолько далеко, чтобы не стать свидетелями битвы. Когда мы вернулись в замок отца Гарета, они рассказали об увиденном. Ко мне стали относиться как к герою и вскоре представили ко двору короля Людовика, являющегося двоюродным племянником отца Гарета, барона. И меня посвятили в рыцари за отвагу. Мечта моя сбылась, но я больше не хотел этого. Я страстно желал вернуться в отчий дом, к своей семье, и никогда больше не сталкиваться с необходимостью убийства.

– Так и случилось?

Роланд вымученно улыбнулся. Веки Рианнон закрывались, а сам он не чувствовал ни следа сонливости, значит, препарат Эрика действовал.

– Окончание истории я приберегу на завтра, Рианнон. Сейчас тебе нужно поспать и исцелиться.

Она протестующее покачала головой:

– Ты любил этого Гарета, поэтому и сражался так храбро. Горе наполнило твое сердце яростью, а не какой-то там демон.

Он закрыл глаза, страстно желая, чтобы ее слова оказались правдой.

– Отдыхай, Рианнон. Мы поговорим, когда ты проснешься.

Она опустилась на кровать, снова положив голову ему на бедра и обхватив руками его талию. Роланд подумал, что чувствует себя очень уютно, когда она лежит вот так, рядом с ним. Его это ничуть не раздражает. Более того, тяжкая ноша, лежащая у него на сердце, стала заметно легче.

Глава 6

Погружаясь в свинцовые глубины восстанавливающего сна, Рианнон ощущала головой твердые бедра Роланда, но, наверное, единственный раз в жизни у нее не было ни малейшего намерения соблазнять его. Сейчас она была к нему ближе, чем когда-либо прежде, а он даже не поцеловал ее.

Странный поворот сюжета, особенно принимая во внимание, что ее влечение к нему было чисто физическим по своей природе. Тем не менее Рианнон нравилось чувствовать близость его тела, это было так правильно и естественно. Также это обстоятельство беспокоило ее. Она намеревалась доказать Роланду, что ничуть не уступает по качествам мужчине. Она может быть такой же храброй, свирепой и выносливой. Ей хотелось быть уверенной в том, что Роланд не отвергнет ее по тем же причинам, что ее отец, – что она недостаточно хороша.

Теперь, зная о безграничном мужестве Роланда и его ожесточенности, проявленных в битве, несмотря на то что он был совсем еще мальчиком, Рианнон собиралась приложить максимум усилий, чтобы добиться желаемого. Она понимала, что мужчину, обладающего подобной отвагой, сложно впечатлить. Мужчину, который, будучи подростком, вступил в схватку с волком, чтобы защитить младенца… это был очень героический поступок с его стороны, как бы он сам ни трактовал его. Поэтому ей необходимо как следует обдумать сложившуюся ситуацию.

Последнее, что она запомнила до того, как ее разум заволокло черной пеленой, было прикосновение его пальцев, ласкающих ее лицо. Рианнон улыбнулась… и погрузилась в сон.

Роланд рассматривал спящую Рианнон, но в таком положении многого ему увидеть не удалось, поэтому он выскользнул из-под ее тела и поднялся на ноги. Стоя у кровати, он мог любоваться ею сколько душе угодно. Боже, какая же она красавица! Тонкие черты лица, атласная кожа – Рианнон действительно являлась идеалом женщины!

Внезапно Роланда охватило всепоглощающее желание написать портрет Рианнон. Он захотел взять в руки кисть и мягкими мазками масляной краски запечатлеть на холсте ее образ.

Роланд тут же одернул себя. Живопись – это прерогатива смертных, то, чем лучше заниматься днем, купаясь в теплых, золотистых лучах солнца. Для бессмертных неупокоенных душ живопись – совсем неподходящее времяпрепровождение.

Что же в Рианнон было такого, что пробуждало в нем давно забытые порывы? Ведь ей действительно удалось уговорить его пойти на футбольный матч, стоять в окружении толпы болельщиков и выкрикивать поощряющие лозунги! Он облачился в джинсы и свитер, которые она для него выбрала, и отправился туда, где было полным-полно агентов ОПР. Он не мог вспомнить, когда в последний раз принимал участие в подобной безумной затее.

Роланд покачал головой. Этой женщине действительно был известен способ превратить любого мужчину в услужливого раба. Даже его самого.

Не сомневаясь больше в способностях Рианнон, он взял ее за плечи и перевернул на спину. Она – само совершенство, и ему просто необходимо увидеть ее, всего лишь увидеть. У Роланда не было намерения потакать своей странной прихоти запечатлеть ее образ на холсте, но он, по крайней мере, мог полюбоваться ею.

Его руки потянулись было к пуговицам на ее рубашке и застыли в воздухе. Может, неправильно смотреть на нее в то время, когда она спит и не имеет возможности возразить?

Он закрыл глаза. Нет, Рианнон ничуть бы не возражала.

Роланд дотронулся до тех нескольких пуговиц, что она озаботилась застегнуть. Медленно, очень медленно он распахнул полы рубашки, и перед его взором предстало ее тело. Он непроизвольно вздохнул от осознания того, как давно жаждал любоваться ею.

Его взгляд проследовал от изгиба ее изящной шеи к тонким ключицам, затем спустился ниже, к ее маленьким, гордо поднятым лилейно-белым грудям идеально округлой формы. В центре они были цвета мякоти спелой дыни, а соски были надуты. Нет, он не стал бы рисовать ее вот так. Если бы он действительно намеревался запечатлеть образ Рианнон, то сначала бы долго ласкал ее соски, чтобы они затвердели и выступили вперед, призывая мужские губы попробовать их на вкус.

Именно этого Роланду и хотелось сейчас больше всего. Просто охватить губами нежный бутончик и посасывать его до тех пор, пока он не превратится в твердую почку, пульсирующую от прикосновения его языка.

Почувствовав подступающую волну желания, он сглотнул и продолжил рассматривать ее обнаженное тело, позволив взгляду скользнуть ниже, к мягкому изгибу ее живота, темной ямке пупка, узкой талии, на которой еще зияла страшная рана, матовым бедрам, треугольнику вьющихся волос, на ощупь напоминающих атлас. Ему захотелось прикоснуться к этому месту, чтобы убедиться, что волосы действительно такие мягкие, как кажутся.

Не успел он одернуть себя, как его руки воплотили в жизнь это намерение, погрузившись в атласное гнездышко. Да. Он ощутил тончайшей текстуры волосы, они были еще нежнее, чем казалось на первый взгляд. Понимая, что ему не следует этого делать, Роланд скользнул пальцами ниже, раздвинул складки ее потаенного места и погрузился в его манящие глубины. Почувствовав, как увлажнилось ее лоно, отвечая на его прикосновения, он прикрыл глаза и испустил протяжный стон. Он опустился на кровать, придвигаясь ближе к Рианнон. Ее запах коснулся его обоняния, заставляя трепетать его тело. Его пальцы скользнули глубже, а затем медленно и неохотно подались назад. Роланд быстро посмотрел на Рианнон.

Она неподвижно лежала на том же самом месте, что и прежде, но ее соски затвердели и возбудились. Он поднес пальцы к губам, вкушая сладость ее лона. Он хотел эту женщину. Он не просто хотел ее, он обязан был заполучить ее, если не физически, то по крайней мере…

Роланд отошел от кровати, ни на секунду не отводя глаз от Рианнон. Он решил запечатлеть ее образ на холсте, чтобы избавиться таким образом от всепоглощающего желания. Верно, уже долгое время он не держал в руках кисти и краски и, возможно, утратил умение изливать свою душу в живописи. Сейчас, когда он меньше всего ожидал, настойчивая необходимость сделать это вернулась.

Сегодня он снова будет наносить мазки краски на полотно, а когда его маленькая птичка упорхнет, ее изображение останется здесь, с ним.

В ранние предрассветные часы, плотно задернув шторы, Роланд возобновил работу с материалами, которые долгое время пылились в сундуках. С красками дело обстояло несколько лучше, так как он никогда не отказывал себе в удовольствии приобрести их, когда случайно натыкался на них в магазине. Знание, что краски находятся под рукой, но желания использовать их не возникает, было для Роланда изощренным способом самобичевания. Сейчас запах красок щекотал его ноздри, опьяняя подобно наркотику, и кисть неистово порхала по холсту, оставляя на нем зримое воплощение желаний его души.

Роланду не требовалось делать набросок. Все, что было нужно, – это смотреть на Рианнон, распростертую на кровати, словно подношение богам, и переносить ее образ, запечатленный зрением и разумом, на полотно.

Он лихорадочно работал, полностью растворившись в акте создания, как он делал много лет назад. Его руки водили кистью столь же нежно, как если бы ласкали ее кожу.

Роланду казалось, что прошло совсем немного времени, но вдруг он почувствовал движение в замке. Это проснулся Джейми, а вместе с ним и Фредерик. Они спустились в главный зал, а оттуда направились в восточное крыло, где располагалась кухня.

Он вздохнул, сожалея, что приходится так рано заканчивать любимое занятие. Он и забыл, с каким восторгом писал прежде. Роланду хотелось бы поработать еще – линии и мазки на холсте еще не сложились в узнаваемую фигуру, но он знал, что постепенно, всего через несколько сеансов, они обретут форму.

Неохотно он вытер кисти и убрал баночки с красками, а холст оставил в комнате для просыхания. До пробуждения Рианнон его обязательно нужно убрать. Роланд знал, что она не стала бы возражать против того, что он созерцал ее обнаженную, пока она спала. Скорее, эта идея привела бы ее в восторг.

Наконец, он подошел к кровати, снова пристально рассматривая наготу Рианнон. Ее длинные сильные ноги завораживали его, а в голове рождались образы того, как они обвиваются вокруг его тела и бедра ее выгибаются ему навстречу.

Роланд ощутил собственное возбуждение, граничащее с болью. Он вдруг понял, что пребывал в таком состоянии все время, пока писал ее портрет. Он закрыл глаза, изо всех сил стараясь отогнать от себя мысль, что прямо сейчас он может сорвать с себя одежду и лечь в постель к Рианнон. Он может касаться ее, ласкать, пробовать на вкус сколько душе угодно, и она никогда не узнает об этом. Он может утолить свою страсть внутри ее тела, найти разрядку в ее увлажненном лоне, и она никогда не узнает об этом.

Роланд наклонился и легонько подул на ее груди, чтобы еще раз увидеть, как затвердеют и поднимутся ее соски. Они отреагировали почти мгновенно. Он подумал, что, возможно, ему даже удастся довести ее до оргазма во сне.

Это была заманчивая идея… нет, совершенно бредовая! Добиться самого сокровенного ответа тела Рианнон так, чтобы разум пребывал в неведении. Это открывало перед Роландом новые возможности. Ночью, когда они бодрствовали, он мог и дальше сопротивляться ее чарам, а днем, когда она спала, он мог удовлетворять свои желания.

Искушение было велико, чересчур велико. Ему пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не поддаться зверю, стремящемуся захватить контроль. Использовать Рианнон подобным образом, вне зависимости от того, как бы она отнеслась к этому, будет насилием. Овладеть ею без ее ведома будет непростительным поступком. Так-то он собирается отплатить ей за радость, которую она дарит ему своим присутствием?!

Радость?

Роланд прикрыл глаза, снова прокручивая в голове эту мысль. Да, радость, которая переполняла его существо в эти утренние часы, пока он писал ее портрет. И раньше, когда он смотрел на Джейми, отчаянно стремящегося победить. Тогда он тоже чувствовал радость. Удовольствие. Абсолютное наслаждение.

Он и не подозревал, что все еще может испытывать подобные чувства.

Посмотрев в лицо Рианнон, Роланд покачал головой. Кто бы мог подумать, что безрассудная, импульсивная, мятежная вампирша может заново привнести в его жизнь радость?

Он застегнул пуговицы ее рубашки и укрыл ее одеялом, а затем, нагнувшись, нежно коснулся губами ее губ. Даже во сне они были влажными, податливыми и сладкими. Его язык скользнул к ней в рот, пробуя на вкус его глубины до тех пор, пока он не почувствовал, что безумие пытается поработить его.

– Благодарю тебя, Рианикки, принцесса Нила.

Когда она проснулась, Роланда поблизости не было. В воздухе витал тонкий, едва различимый аромат… масляных красок? Принюхавшись, Рианнон нахмурилась.

Будучи не в состоянии с большей долей вероятности распознать непривычный запах, она перекатилась на бок, не задумываясь о полученной вчера ране. Вспомнив о ней, Рианнон напряглась всем телом, подсознательно ожидая снова почувствовать пронзительную боль. Но этого не произошло. Распахнув полы рубашки, она обнаружила, что рана исчезла, не оставив и следа. Лишь крошечные швы указывали на место, где она находилась. Кожа даже не была припухшей.

Рианнон встала с кровати и прошлась по комнате, распахивая платяные шкафы в поисках какой-нибудь одежды, но ничего не обнаружила. Она решила, что не позволит этому обстоятельству ущемить ее моральный дух. Сегодня вечером она действительно чувствовала себя хорошо.

После вчерашнего рассказа Роланда она пришла к заключению, что он страдает от затяжной депрессии и необычайно сильного комплекса вины. Рианнон надеялась, что, приоткрыв ей завесу своей души, он сможет быстрее преодолеть эти психологические трудности. Эта мысль доставляла ей удовольствие. Ей невыносимо было видеть, как он терзает себя за поступки, совершенные в далеком прошлом. Пустая трата времени и сил. Не лучше ли тратить и первое, и второе на нее? Так было бы гораздо приятнее.

Дверь открылась, и вошел Роланд, держащий в руках тяжелый хрустальный графин, наполненный темно-красной жидкостью. Он поставил графин и бокал на прикроватную тумбочку.

Рианнон нахмурилась.

– Это еще что такое?

– Еда. После вчерашних событий тебе необходимо восстановить силы.

– Я хочу пить кровь не из графина, а из теплой пульсирующей вены на чьей-нибудь шее, Роланд.

– Рианнон, это будет убийством.

– Ты с готовностью веришь в мои так называемые худшие качества, как я вижу. – Она сделала шаг ему навстречу, и полы ее рубашки распахнулись, чего не заметить он, конечно, не мог. – Я никогда никого не убиваю, а только пробую на вкус. Глоточек там, глоточек сям. Никто и не замечает. – Она дразнила его, получая от этого удовольствие, как и всегда.

Взгляд Роланда был прикован к ее неприкрытой груди, и Рианнон намеренно подошла к нему ближе и нагнулась за графином как можно ниже.

– Но они же могут вспомнить…

– Я беру кровь у мужчин во сне, Роланд. Многие считают меня эротическим сном. – Наполнив бокал, она выпрямилась и поднесла его к губам.

– Но как же отметки на шее?

– Вовсе не обязательно оставлять отметки на шее. Кровь можно брать и из многих других мест, которые нельзя пристально рассмотреть. – Осушив бокал до дна, она поставила его обратно на тумбочку и облизала губы. – Хочешь, чтобы я показала тебе?

Он отвел взгляд, чтобы, как она надеялась, скрыть приступ желания.

– Нет, Рианнон, не хочу. И я настоятельно рекомендую тебе питаться так же, как мы, из собственного запаса, хранящегося в замке. Незачем вызывать ненужные подозрения, когда в Л'Омбрэ полно агентов ОПР.

Она приблизилась почти вплотную и провела кончиками пальцев по горлу Роланда.

– Или тебе просто невыносима мысль о том, что мои губы прикасаются к плоти другого мужчины?

Он встретил ее взгляд.

Рианнон облизала губы.

– Пока я спала, мне приснился восхитительный сон.

Он быстро отвел взгляд.

– Неужели?

– Мммм. Мне нечасто снятся сны, знаешь ли. Но в этот раз я… чувствовала прикосновения.

– Какие прикосновения?

Она пожала плечами.

– Очень интимные прикосновения, но это длилось недолго. А потом – сладкий поцелуй.

Роланд отвернулся от нее, блокируя свои мысли.

– Очень странно.

– Может, это случилось потому, что я очень давно мечтала об этом. – Она приблизилась к нему сзади, лаская дыханием его шею. – Если бы ты уступил мне, Роланд, я спала бы крепче.

Его спина напряглась.

– Извини, Рианнон, я не считаю это хорошей идеей.

Она презрительно фыркнула. Этот мужчина все еще не впечатлен ею. Он все еще считает ее недостойной его внимания. Она встала прямо перед ним.

– Нужно осмотреть рану. Хоть в этой услуге ты мне не откажешь?

Его брови немедленно изогнулись от беспокойства и, когда она направилась к кровати, он следовал за ней по пятам.

– Что такое, Рианнон? Разве рана еще не исцелилась?

Она присела на краешек кровати, затем отклонилась назад и подняла полу рубашки, обнажая бедра, талию и кусочек груди.

– Все зажило. Я просто хочу, чтобы ты выдернул нитки. У меня от них кожа зудит.

Роланд на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл их снова, на лице его застыло непроницаемое выражение, лишенное каких бы то ни было эмоций.

– Конечно.

Положив на прикроватную тумбочку ножницы, он придвинул к постели стул и сел так, чтобы его глаза находились примерно на уровне раны. Его рука коснулась талии Рианнон и замерла. Медленно он начал ощупывать пальцами кожу.

Она закрыла глаза.

– Мне нравятся твои прикосновения.

Роланд тут же отдернул руку и принялся осторожно разрезать ножницами швы.

– Даже во сне они мне нравились. Ведь ты дотрагивался до меня, Роланд, не так ли? Мне это не приснилось.

Он завершил работу, отложил ножницы и поднялся на ноги.

– Пойду проверю территорию.

Рианнон почувствовала исходящие от него волны неудовлетворенности. Ну почему он отвергает ее с завидным постоянством?

– Я пойду с тобой.

– Я пойду один. Джеймисон сейчас с Эриком и Тамарой в главном зале. Можешь одолжить у него какую-нибудь одежду. Позже мы с Эриком привезем тебе твои вещи.

Она пришла в бешенство.

– Я сама в состоянии забрать свои вещи, Роланд. Более того, я не собираюсь оставаться здесь, где мне столь явно не рады. Возможно, завтра я буду спать в собственной кровати.

Не сказав больше ни слова, он вышел из комнаты. Рианнон схватила бокал с прикроватной тумбочки и запустила им в стену, разбив на тысячи осколков.

Тут ее слуха достигло приглушенное хихиканье, и в дверях появилась Тамара.

– Ты находишь мой гнев забавным, милочка? Будь он направлен на тебя, ты считала бы по-другому.

Тамара отрицательно покачала головой и вошла в комнату.

– Я смеюсь не над тобой, Рианнон. Не будь такой обидчивой. Просто Эрик тоже пару раз доводил меня до подобного состояния.

– Не может быть, чтобы он мог довести до бешенства так же успешно, как это удается Роланду. – Подойдя к камину, она поворошила бревно, которое от прикосновения кочерги распалось снопом тускло сияющих искр.

– Эрик отказывался заниматься со мной любовью, когда мы оба сходили с ума от желания, – призналась Тамара.

Рианнон выпрямилась, но не повернулась лицом к девушке.

– Чем он это объяснял?

– Думал, что я почувствую отвращение, узнав о его истинной сущности.

– А ты как восприняла это известие?

– Я люблю его. Потребовалось некоторое время, чтобы убедить его в этом. Будь терпеливее с Роландом, но не сдавайся.

Рианнон резко развернулась.

– Ты же не думаешь, что я люблю Роланда, правда? Бог мой, Тамара, я же не идиотка, чтобы допустить подобное.

– Конечно нет, – улыбнулась девушка. – Значит, тебя интересует только секс?

Взгляд Рианнон потух.

– Я хочу его и считаю, что в этом нет ничего плохого. – При этих словах она нахмурилась. – Если бы не его непомерное упрямство.

– И он, наверное, приводит тщательно продуманные причины своего воздержания?

– Нет, – покачала головой Рианнон. – Говорит всякую ерунду вроде того, что то, что мы хотим, не всегда хорошо для нас. Мне отлично известна истинная причина. Он считает, что я недостаточно хороша. Но скоро он переменит свое мнение, клянусь. – Рианнон обвела комнату глазами в поисках своей юбки и, сбросив рубашку Роланда, надела свежую.

– Ради всего святого, почему ты так говоришь?

– Потому что так и есть. – Она, наконец, нашла юбку и сейчас, застегнув пуговицы, заправляла в нее полы рубашки.

– Безумие какое-то! Ты самая прекрасная женщина, которую мне когда-либо доводилось видеть.

Рианнон посмотрела ей прямо в лицо. Возможно, эта новообращенная не так плоха, как ей поначалу показалось.

– А ты неисправимая оптимистка, – ответила она.

– Почему бы и нет? – улыбнулась Тамара. – Мне уготована вечность в компании мужчины, которого я люблю.

Рианнон округлила глаза.

– Ты говоришь, как простая смертная. – Разыскав туфли, она надела их. – Скажи Роланду, что я вернусь до рассвета.

При этом заявлении Тамара заволновалась.

– Рианнон, куда ты направляешься?

– Домой, забрать кое-какую одежду.

– Тебе не следует этого делать. Это не безопасно, агенты ОПР…

– Им же хуже, встань они на моем пути. Я сегодня не в настроении.

Она прошла к двери, но Тамара порывисто схватила ее за руку.

– Рианнон, пожалуйста, подожди. Мне нужно сказать тебе кое-что важное.

Рианнон склонила голову набок.

– Тогда говори. Я тороплюсь.

– Это касается… человека, который держал тебя в плену в лаборатории в Коннектикуте.

– Дэниела Сент-Клера?

– Да, – кивнула Тамара. – Он… он был моим опекуном. Он удочерил меня после того, как убили моих родителей. – Девушка проглотила комок в горле. Рианнон нахмурилась. – Позже я узнала, что их смерть не была случайной. Сен-Клер просто хотел получить право опеки надо мной, чтобы использовать меня как приманку для Эрика. И мне известно, что произошло с тобой, – я прочла об этом в бумагах Дэниела после его смерти. И о двух других подопытных вампирах. Я… я очень сожалею.

Покоренная откровенностью девушки, Рианнон протянула руку, чтобы поправить ей кудри.

– Тебе не о чем сожалеть, Тамара. Все это произошло еще до твоего рождения. Радуйся, что тебе вообще удалось выжить.

– Не знаю, сумела бы я выжить, если бы не Эрик. – Она облизала губы. – Я любила Дэниела как родного отца, и, даже когда Эрик пытался открыть мне глаза на него, я отказывалась верить. Надеюсь…

– …что я тебя за это не виню, – закончила за нее Рианнон, прочитав мысли девушки. – Поверь мне, это так.

Тамара улыбнулась, и глаза ее увлажнились.

– Мне бы хотелось стать твоей подругой.

Рианнон быстро заморгала, негодуя на столь явное проявление чувств.

– У меня никогда не было друзей.

– Никогда? А как же Роланд?

Рианнон рассмеялась.

– Нет, он не особенно подходит на эту роль. Я ему даже не нравлюсь.

– Думаю, в этом ты заблуждаешься. Когда мы прибыли вчера ночью, я заметила, что при виде твоих страданий он терзается сам.

– Неужели? – Брови Рианнон удивленно взметнулись вверх, а по телу разлилось приятное тепло. Она быстро взяла себя в руки. – Послушать нас, болтаем о мужчинах, как пара девчонок-подростков! Мы выше этого, Тамара, мы не просто женщины, мы богини.

– Богини тоже женщины, – ответила та.

Рианнон нахмурилась, обдумывая ее слова.

Затем она покачала головой.

– Мне нужно идти. У меня много дел. Хочу прогуляться по магазинам.

– По магазинам? Но, Рианнон, ОПР…

– Тише! Пусть себе бегают за мной, если смогут догнать. Мне удалось вытянуть из Роланда согласие немного прибраться в этих комнатах и повесить новые занавески. Еще я намерена закупить достаточно свечей, чтобы хватило, по крайней мере, на год. А то я здесь сплю как в могиле.

Тамара прикусила нижнюю губу.

– Ничуть не виню тебя за желание привести здесь все в порядок, а то обстановка напоминает декорации из фильма ужасов.

– Вот именно. К тому же мои действия выведут Роланда из себя, а мне нравится его изводить. Если я не поспешу, все магазины закроются. Пока!

Рианнон вышла из замка через черный ход, легко перепрыгнула через стену и поспешила к своему съемному дому, расположенному недалеко от Л'Омбрэ. Она не считала себя дурой, и, несмотря на то, что не заметила никого, наблюдающего за ее жилищем, передвигалась исключительно осторожно. Завернув за угол дома, она вскарабкалась по стене и вошла внутрь через окно второго этажа.

Общий свет она не включала, лишь зажгла несколько свечей. Ее ночное зрение было очень острым. Перебирая свою одежду, она достала короткую юбку, которая колыхалась при ходьбе, и сочетающуюся с ней блузку. Рианнон упаковала небольшой чемодан, который намеревалась взять с собой в замок, когда закончит все свои дела. Затем она до краев наполнила ванну горячей водой и некоторое время понежилась в ней, отмокая. Ей бы хотелось растянуть удовольствие, воскурить благовония и расслабиться, но она не посмела, памятуя о предупреждении Роланда.

За чемоданом она вернется позже, а сейчас надо достать из сейфа несколько кредитных карточек. Ей предстояло выполнить очень важное дело. Еще до окончания ночи она докажет Роланду, что ей действительно можно доверять. Подняв телефонную трубку, она набрала хорошо знакомый номер.

Ее агент во Франции, Жак Рено, получал за свои услуги очень хорошие деньги и был абсолютно надежен. В прошлом он работал в ОПР и умел взламывать чужие компьютеры.

Он сразу узнал голос Рианнон, а она, в свою очередь, почти слышала, как он улыбается в трубку. Когда бы она ни поднимала его посреди ночи, это всегда означало для него солидную прибавку к чеку. Но он стоил потраченных на него денег. Немного нашлось бы людей, способных отслеживать ее многочисленные вымышленные имена и бессчетные банковские счета. Ее стремление к анонимности сделало Жака очень богатым человеком.

– Мне нужно узнать название отеля, в котором Кёртис Роджерс остановился в Л'Омбрэ, – просто сказала она. – Можешь мне в этом помочь?

– Конечно. Мне потребуется некоторое время, но…

– Я перезвоню тебе через двадцать минут, – сказала Рианнон и дала отбой.

Пройтись по магазинам не займет у нее много времени, так как она точно знает, чего хочет, а цена для нее не имеет значения. У нее есть дела поважнее.

Глава 7

– Она сказала, что пошла за покупками. Роланд думал, что взорвется от негодования.

За покупками! Бог мой, Рианнон не просто безрассудна, она совершенно выжила из ума!

– Почему никто не предупредил меня, черт подери?

Эрик загородил Тамару своим телом, словно стараясь оградить ее от гнева Роланда.

– Я битых два часа искал тебя, дружище. Я понятия не имел, где ты можешь быть, а на мысленные призывы ты не реагировал. Что еще мы могли сделать?

Прикрыв глаза, Роланд одной рукой взъерошил себе волосы.

– Мы обязаны найти ее. В деревне кишмя кишат агенты ОПР. Если Кёртис и не сообщил им о замке, то уж о Рианнон он умолчать не мог. Они заметят ее в мгновение ока. Она отличается от других женщин, как лебедь от ворон.

Он проигнорировал многозначительный взгляд, который Тамара послала Эрику.

– Было бы здорово, если бы она могла услышать эти слова, – заметила девушка, но Роланд лишь покачал головой. – В самом деле, Роланд, тебе не о чем волноваться. Рианнон не сделает ничего рискованного, я уверена.

– Ха! Ей доставляет удовольствие рисковать своей хорошенькой шеей при любой удобной возможности. Если бы ты была с ней лучше знакома, то тоже бы беспокоилась, – озабоченно произнес Роланд.

Он винил себя за то, что упустил Рианнон из виду после того, как ее чуть было не убили. А теперь он решил, что она извлекла из того случая урок и станет вести себя осторожнее. Ему ли было не знать, что это не так?! Нужно было следить за каждым ее шагом, а он вместо этого намеренно заблокировал свой разум, чтобы она не смогла отследить его во время посещения маленького кладбища, расположенного в лесу недалеко от замка. Он почувствовал необъяснимое желание сходить туда, напомнить себе о том, какое зло причинили его семье и какое преступление совершил он сам по отношению к той, другой женщине, которая тоже доводила его до безумия. Вчера он почти позволил себе забыть об этих грехах, но подобная неосмотрительность привела бы к новым.

Роланд направился к двери, но Эрик схватил его за плечо.

– Я пойду с тобой.

Он посмотрел в окно на Джейми и Фредерика, забавляющихся с Пандорой во внутреннем дворе замка. Здесь они были в относительной безопасности.

– И оставишь одну Тамару присматривать за мальчиком?

– Что, по-твоему, Роджерс предпримет, увидев ее в компании Фредди и этой кошки?

Тамара тряхнула головой, отбросив волосы назад так же, как всегда делала Рианнон.

– Я не беспомощная смертная, – заявила она, – и могу о себе позаботиться.

Роланд заметил, что Эрик прикусил губу, чтобы сдержать улыбку.

– Ты слишком много времени проводишь с Рианнон, и это не идет тебе на пользу, – произнес Роланд.

– А вот ты проводишь с ней слишком мало времени, – парировала она. – Либо это, либо ты просто слепой глупец. Она думает, что не нравится тебе. Она полагает, ты считаешь ее недостойной себя. Если она сделает что-то безрассудное, то только для того, чтобы показать тебе, как ты ошибаешься.

– Где, черт возьми, ты нахваталась таких мыслей? Рианнон полагает себя достойной богов, не говоря уже обо мне.

– Важно не то, что она думает, а то, что, по ее мнению, думаешь о ней ты. – Роланд нахмурился и покачал головой. Тамара взорвалась: – Как бы мне хотелось схватить тебя за плечи и как следует встряхнуть!

Эрик обнял девушку и прижал к себе.

– Полегче, любовь моя, ты можешь его поранить. – Он посмотрел на своего друга. – Отправляйся на поиски своей бунтарки, а я присмотрю здесь за всем.

Роланд так и поступил. Слова Тамары не шли у него из головы. Неужели Рианнон и правда считает, что должна доказывать ему что-то? Конечно, это было совершенно смехотворное предположение. С другой стороны, Рианнон требовала, чтобы он не смел считать ее слабой. Может, в словах Тамары и была доля правды.

Но сейчас у него не было времени волноваться по поводу чьих бы то ни было слов и предположений. Рианнон разгуливала где-то сама по себе, когда в округе находились по крайней мере два ее смертельно опасных врага. Ему нужно было найти ее первым.

Роланд начал поиски с дома, который она снимала. Рианнон, несомненно, заходила сюда, о чем свидетельствовали заляпанная кровью юбка и его собственная рубашка, валяющиеся на полу. В ванной на стенах еще не просохли капельки влаги, значит, ею пользовались совсем недавно. В комнате витал аромат свечей, которые она зажигала, а воск не успел остыть.

На кровати лежал чемодан, заполненный одеждой. Роланд предположил, что Рианнон планирует захватить его с собой на обратном пути в замок. Затем он подумал, что она, быть может, намеревается отправиться куда-то еще, ведь во время их последней встречи она просто кипела от гнева.

Роланд тщательно осмотрел комнату. Заметив рядом с телефоном блокнот для записей и карандаш, он поспешил туда. Несомненно, Рианнон записала что-то на верхнем листе, а затем вырвала страницу. Он поднял блокнот к свету, стараясь разобрать что-либо по оттиску, оставленному карандашом, но безуспешно. Разозлившись, Роланд хотел было с силой швырнуть блокнот в мусорную корзину, как вдруг заметил лежащий в ней скомканный кусочек желтоватой бумаги. Он вытащил его и разгладил.

На листе был записан адрес и номер комнаты. Ниже значилось одно-единственное слово, подчеркнутое жирной чертой: Роджерс.

В свете лампы Рианнон различала силуэты двух человек. Они находились в гостиной номера. Она взобралась на подоконник соседней комнаты – спальни – на пятнадцатом этаже, наблюдая за ними через открытую дверь и стараясь абстрагироваться от шума машин и привычных звуков ночной жизни. Впервые в жизни Рианнон жалела о своем возрасте. Ей хотелось быть старше, обладать большей силой, тогда бы она смогла превратиться в мышь и, прокравшись внутрь, подслушать, о чем говорят те двое. Она слышала лишь о нескольких бессмертных, обладающих даром трансформации, и это были очень древние вампиры. Она и сама несколько раз пыталась изменить форму, но получила лишь сильнейшую головную боль.

Она действительно обладала способностью вводить людей в состояние транса. Могла, к примеру, убаюкать их до состояния ступора, а затем заставить танцевать по комнате и не вызвать при этом у смертных никакого протеста. Но данный случай был особенным. Существовала вероятность, что она лишь выдаст свое присутствие, а это было очень опасно, так как с Кёртисом Роджерсом сейчас находился тот самый мужчина, который атаковал ее после футбольного матча. Как ей уже было известно, он мог блокировать свои мысли.

С замиранием сердца Рианнон принялась изучать черты его лица. У него был широкий мясистый нос и густая жесткая щеточка усов над чересчур толстыми губами. Волосы его были подстрижены очень коротко. Он был массивным, но не грузным и походил на одного из профессиональных борцов, виденных ею пару раз по телевизору.

Рианнон напряженно вслушивалась, но не могла разобрать ничего, корме гула их приглушенных голосов. Понюхав воздух, она почувствовала запах пота крупного мужчины, одеколона Кёртиса и аромат дорогого виски.

Беззвучно она перемахнула через подоконник и оказалась в комнате.

– Так мы поняли друг друга, да?

Роджерс пожал плечами. Рианнон скользнула в сторону от двери, чтобы мужчины ее не заметили, если посмотрят туда.

– Мне не нужно понимать тебя. Если ты поможешь мне поймать одного из них, можешь назначать свою цену.

Второй мужчина покачал головой.

– Не «одного из них», а ее. Она самая древняя и самая сильная. Именно ее я и хочу заполучить. – Он залпом допил виски и облизал губы толстым языком. – Я хочу, чтобы ты накачал ее транквилизаторами и оставил меня наедине с ней на столько, сколько мне потребуется.

Кёртис понимающе кивнул и, подойдя к бару, схватил за горлышко бутылку с янтарной жидкостью.

– Хочешь позабавиться с ней, да? Меня не проведешь. Черт, я тебя не виню. Она горячая штучка.

Мужчина поджал губы и ничего не сказал. Когда Кёртис подошел к нему, он поднял свой стакан, и тот плеснул ему еще виски.

– Может, и так, но это не главная моя цель. Ты уверен, что она будет совершенно беспомощна?

– Уверен. Препарат прошел серию тестов. Он действительно работает. – Наполнив собственный стакан, Роджерс отступил назад.

– А с чего ты взял, что сможешь удержать ее силой, в то время как другим это не удалось?

– У меня есть определенные способности. К тому же я знаю ее слабые стороны.

– И мы тоже.

– Я умею обернуть это себе во благо.

– Да, не стану отрицать, шансы у тебя есть. В общем, если сможешь сделать это, развлекайся с ней столько, сколько пожелаешь. Она будет беззащитной, как новорожденный младенец.

При этих словах Рианнон содрогнулась. Она слишком хорошо помнила время, когда была беспомощной в лапах агентов ОПР. Ослабленная от потери большого количества крови, которую они из нее выкачали, она могла только лежать со связанными руками и ногами, а они мучили ее и дотрагивались до нее.

– А теперь скажи мне, где они скрываются.

Рианнон напряглась, полностью обратившись в слух.

Кёртис колебался.

– Там есть и другие, и они тоже представляют для меня интерес, не только она. Так вот, все прочие – мои. Мои, и только мои, слышишь меня?

– Отлично слышу. – Мужчина противно захихикал, и Рианнон задрожала всем телом. – У тебя на них особые планы, не сомневаюсь. Не буду тебе мешать.

– И ты сохранишь все в тайне. Если их местонахождение станет известно ОПР, туда сбежится куча народу, и я никогда не доберусь до них, – добавил Роджерс.

– Согласен, – кивнул его собеседник.

Кёртис глубоко вздохнул.

– Они в замке Кортманш, расположенном к югу от Л'Омбрэ, – произнес он с чудовищным акцентом.

Рианнон хотелось бы просто убить их обоих, это было бы оправдано. К сожалению, Роланд, одолеваемый своими рыцарскими идеалами о чести и совести, никогда не сумел бы простить ее. И он еще утверждает, что внутри у него скрывается демон! Ха! Если у него и есть демон, то имя ему – Рианнон.

– Было бы не лишним получить образец препарата…

– Забудь об этом, приятель. Эта формула строго засекречена. Никто, кроме меня, ее не знает, так будет и впредь! – воскликнул Кёртис.

«Это ты так думаешь, дорогуша», – усмехнулась про себя Рианнон.

– Ладно, она мне и не нужна. – Мужчина поднялся и направился к двери, а Роджерс повернулся к столу и исчез из ее поля зрения.

Она слегка изменила положение тела, чтобы снова увидеть его. Он распахнул крышку чемодана, и ее глазам предстали ряды пробирок с резиновыми пробками.

Препарат.

– Ты что же – не дашь мне номер контактного телефона? Я даже не знаю твоего имени, – произнес Роджерс.

Его посетитель замер на пороге у открытой двери.

– Я сам свяжусь с тобой, когда наступит время. Что же до имени, можешь пока называть меня Люсьеном.

Он вышел из номера, не потрудившись закрыть за собой дверь. Кёртису пришлось сделать это самому, руки у него сильно тряслись. Он тщательно запер замок и направился в комнату, в которой находилась Рианнон. Она бросилась под кровать и выглянула оттуда, чтобы понаблюдать за ним. Когда он прошел в ванную, Рианнон выскочила из своего укрытия, схватила чемодан и в мгновение ока, перемахнув через подоконник, стала спускаться по стене вниз.

Когда до земли оставалось немного, она элегантно спрыгнула и встала на ноги, про себя посмеиваясь. Успех ее предприятия совсем вскружил ей голову.

Внезапно из темноты вынырнули руки и, обхватив ее, увлекли в тень аллеи. Она сопротивлялась, но захват был нечеловечески сильным, и она уже приготовилась снова почувствовать укол лезвия Люсьена.

– Какого черта ты творишь? – раздался знакомый голос.

– Роланд! – Она повернулась к нему, едва не лишившись чувств от облегчения. – Ты напугал меня до полусмерти. Я уже решила, что это снова тот мужлан, что пытался зарезать меня прежде.

– На моем месте действительно мог оказаться он. Ты еще более безумная, чем танцующий дервиш!

– Осмелюсь заметить, что повидала на своем веку побольше дервишей, чем ты, Роланд, и я вовсе не так неосмотрительна, как они. – Его руки все еще крепко сжимали женщину в объятиях, она вырвалась, подняла с земли чемодан и сунула ему. – Может, ты перестанешь сердиться, когда увидишь, что у меня есть?

– Не имеет значения, что там у тебя есть. Тебя могли убить или поймать, пока ты добывала это. Когда ты уже будешь прислушиваться к моим словам, Рианнон?

– Только загляни в чемодан, Роланд. Уверена, тебе понравится.

– Не здесь. – Он вернул ей чемодан.

Схватив ее за руку, Роланд потянул ее в глубь аллеи.

Рианнон снова вырвалась, уязвленная его невниманием к ее достижениям.

– У меня неподалеку машина припаркована. Я взяла ее в аренду.

– Забудь о ней! – рявкнул он.

– Иди к черту, Роланд. В ней мои покупки.

Рианнон устремилась прочь от него, пока он снова не схватил ее. Через несколько секунд она уже сидела в салоне автомобиля и была крайне удивлена, когда дверь со стороны пассажира открылась и он проскользнул внутрь.

– Ты же ненавидишь автомобили.

– Сегодня мне придется потерпеть.

Гнев ее немного поутих.

– Чтобы быть со мной?

– Да.

Она едва сумела сдержать ухмылку, но Роланд продолжил:

– Потому что если я хоть на минуту оставлю тебя одну, ты наделаешь массу глупостей.

Если бы он влепил ей пощечину, то причинил бы меньше боли, чем своими жестокими словами. Но Рианнон не подала виду, как ей было больно. Она завела двигатель и выехала с гостиничной стоянки. Чемодан лежал на сиденье между ними. Роланд не выявил ни малейшего желания заглянуть внутрь, а она не настаивала.

Она заглушила мотор прямо перед своим съемным домом, и Роланд нахмурился.

– Поезжай дальше, Рианнон.

– Я только заскочу за своими вещами.

– Тогда припаркуйся в другом месте, и мы вернемся за ними пешком. Глупо раскрывать наше присутствие здесь.

– Перестань указывать мне, что делать!

– Ну кто-то же должен это сделать. Ты недостаточно разумна для этого.

Она выскочила из машины, с силой хлопнув дверцей.

– Я сыта по горло! Я намерена остаться здесь. Ни за что не вернусь в твой заплесневелый старый замок, даже если здесь меня поджидают двадцать агентов ОПР.

Она вытащила чемодан из машины и с силой бросила его Роланду, который как раз выбрался через пассажирскую дверцу. Чемодан ударил его в грудь, и он пошатнулся.

– Отнеси Эрику. Это транквилизатор. Думаю, ему будет интересно изучить его. Может, он сможет разработать противодействующее средство или что-то в этом роде.

– Рианнон, не глупи. – Роланд положил чемодан обратно в машину, догнал ее и, схватив за предплечья, развернул к себе лицом. Глаза его расширились от недоверия, и он с сомнением произнес: – Ты плачешь.

Она вырвала одну руку, несмотря на то что это причинило ей боль, и отерла слезы с лица.

– Ничего подобного.

Он медленно покачал головой.

– Рианнон, я не хотел обидеть тебя…

– Ты? Обидеть меня? – Она нервно хохотнула. – Я дочь фараона, принцесса Египта. Мужчины падают ниц при моем появлении, как смертные, так и бессмертные. Неужели ты возомнил, что можешь причинить мне боль? – Горло ее горело огнем. – Я ненавижу тебя, Роланд де Кортманш. Ты мне отвратителен. И у тебя никогда не будет возможности снова отвергнуть меня.

Роланд вернулся в замок в одиночестве. Он приехал на машине, так как не хотел, чтобы ее заметили стоящей у дома Рианнон. Она выдала бы присутствие хозяйки с головой. Он не был уверен, что агентам ОПР известно, что это ее дом, но было очень похоже на то. Описание Рианнон распространили по деревушке, о ней справлялись. Кто-то наверняка вспомнил, что она арендовала этот коттедж.

Роланд вошел в замок через парадный вход и был удивлен тем, что никого не обнаружил. Он поспешил в свои личные покои и на мгновение замер в дверном проеме, не в силах пошевелиться.

Фредерик, стоя на лестнице, до блеска полировал серебряный канделябр. Тамара мыла окна. Эрик чистил камин. Джейми, вооружившись щеткой, сражался с паутиной. С появлением Роланда все они, как по команде, отвлеклись от своих занятий и посмотрели на него.

– А где Рианнон? – спросил мальчик.

Роланд потупился, не с силах посмотреть с глаза своему воспитаннику. К нему подошла пантера, угрожающе размахивая хвостом, явно интересуясь тем же, что и Джейми.

– Она осталась в своем коттедже, отказалась вернуться сюда.

– Роланд! – угрожающе воскликнула Тамара, но Эрик взглядом заставил ее замолчать и выступил вперед.

– А что в чемодане, дружище?

Роланд почти забыл о своей ноше.

– Это наркотик, тот самый транквилизатор, который Роджерс использовал против тебя раньше.

Брови Эрика взметнулись вверх.

– Как тебе удалось… – начал было он.

– Не мне. Рианнон. Она прокралась в гостиничный номер Роджерса и похитила препарат.

У Эрика от неожиданности отвисла челюсть.

– Какое мужество, ребята! – улыбнувшись, одобряюще воскликнул Джейми.

– Мужество? – Роланд осуждающе посмотрел на мальчика и нахмурился. – Это был совершенно идиотский поступок. Кёртис все это время находился в комнате, я уж не говорю о втором человеке, том самом, что чуть не убил ее на матче.

– И невзирая на это, она пошла туда, – упорствовал Джейми. – Для этого нужно мужество.

– Рианнон безрассудна и опрометчива!

Тамара бросила на пол тряпку, которой она мыла окна, и метнулась к Роланду.

– Она храбрая, и умная, и потрясающе красивая. Хотела бы я быть похожей на нее!

Эрик с тревогой в глазах воззрился на нее.

– Я люблю тебя такой, какая ты есть, Тамара.

– Рианнон слишком самоуверенная. Ей следует быть более осмотрительной. – Роланд поставил чемодан на стол и опустился в кресло.

– И ничего она не самоуверенная, Роланд. Ты снова ранил ее чувства, не так ли?

– Ради всего святого, что значит «снова»?

– Тамара, оставь его в покое. Он прав в том, что Рианнон слишком часто идет на риск. – Эрик коснулся плеча Тамары, и она резко развернулась, сверля его негодующим взглядом. Роланд редко видел ее в таком возбуждении. – Если бы не она, а кто-то из вас добыл этот чемодан, вы до рассвета рассыпались бы в поздравлениях. Так почему же женщине вы в этом праве отказываете?

– Рианнон купила новые занавески? – спросил Фредерик, стоя на лестнице.

Роланд взглянул на него снизу вверх. Внезапно он почувствовал тяжесть вины, и Тамара своими гневными тирадами только подливала масла в огонь. Он всего-навсего хотел защитить Рианнон, а вместо этого каким-то непостижимым образом причинил ей боль.

– Они в машине, я полагаю, – ответил он. Обведя взглядом комнату, он добавил: – Вы работали без перерыва всю ночь, не так ли?

– Не стоит благодарностей! – резко воскликнула Тамара. – Мы сделали это для Рианнон, а не для тебя. – С этими словами она пулей вылетела из комнаты.

Джейми следовал за ней по пятам. Фредерик, хромая, спустился с лестницы и тоже вышел из комнаты.

Эрик сел на стул напротив Роланда.

– В машине, говоришь? Может, расскажешь мне, что у вас произошло?

Роланд так и сделал. Он поведал другу всю историю, начиная с чемодана в коттедже и заканчивая сценой, которая разыгралась перед ним. Пока он говорил, Джейми внес пакет с занавесками и, вскарабкавшись на лестницу, принялся их вешать. В комнату вошел Фредерик, сгибаясь под тяжестью коробки, содержащей не менее сотни свечей. Поставив ее на пол, он принялся помогать мальчику.

Роланд и Эрик не обращали на них никакого внимания, пока те приносили все новые свертки. Спустя полчаса Эрик, нахмурившись, поинтересовался:

– А где Тамара?

Фредерик лишь пожал плечами и снова, прихрамывая, вышел из комнаты. Джейми хотел было последовать за ним, но Эрик схватил его за руку:

– Джеймисон, ответь мне.

Мальчик облизал пересохшие губы.

– Она пошла к Рианнон. Не сердись, Эрик. Она взяла с меня слово не говорить вам.

Лицо Эрика исказила гримаса, и он вихрем рванул к двери, чуть не столкнувшись с Тамарой и Рианнон. При виде ее Роланд облегченно вздохнул. Она осматривала комнату с плохо скрываемым удивлением, намеренно избегая его взгляда.

– Занавески, которые ты выбрала, идеально подходят, Рианнон. По цвету похожи на солнечные лучи, но достаточно плотные, чтобы не пропускать их. Они великолепны, – произнесла Тамара, беря подругу под руку.

– Тамара, ты до смерти меня напугала! – воскликнул Эрик, заключая ее в объятия. В следующий раз, когда захочешь куда-нибудь уйти, соизволь, пожалуйста, поставить меня в известность.

– Зачем? – Девушка гордо вздернула подбородок, краем глаза наблюдая за Роландом.

– Потому что я люблю тебя, Тамара. Если с тобой что-нибудь случится… – Закрыв глаза, он покачал головой, словно отгоняя дурные мысли. – Меня это убьет, так и знай.

И снова она воззрилась на Роланда пронзительным, как кинжал, взглядом. Когда она взглянула в глаза Эрику, выражение ее лица смягчилось.

– Я знаю. Прости, что заставила тебя волноваться, – проворковала она, и их губы слились в долгом поцелуе.

Роланд поспешно отвернулся, заметив, что Рианнон поступила так же.

Фредерик, стоя на лестнице, устанавливал свечи в держатели канделябра. Тамара обратилась к нему:

– Уже поздно, Фредерик. Думаю, стоит оставить часть работы до следующего раза.

Он кивнул, закрепил последнюю свечу и медленно спустился вниз. Захватив свой чемодан, Рианнон прошла через двустворчатую дверь в спальню. Там она начала распаковывать вещи.

Эрик проследовал за ней.

– Знаешь, это был мужественный поступок – добыть ампулы. Думаю, изучив состав препарата, мне удастся разработать противоядие. Нужно только время.

– Именно так я и предполагала, – ответила она, прочищая глотку. – Пока я находилась в гостиничном номере, узнала кое-что. Человек, напавший на меня, не из ОПР. Он называет себя Люсьеном.

Ее слова привлекли внимание Роланда. Он вошел в спальню, в то время как Тамара подталкивала Джейми и Фредерика прочь из комнаты, отгоняя от них Пандору.

Рианнон намеренно не взглянула на него, продолжая вынимать вещи из чемодана и раскладывать их аккуратными стопками на кровати.

– Никто в ОПР, кроме Кёртиса, не знает о замке, а он рассказал этому Люсьену. Я подслушала их разговор. Он предложил Роджерсу свои услуги в поимке меня в обмен на… определенные привилегии.

– Что еще за привилегии? – не выдержал Роланд.

Рианнон едва удостоила его взглядом.

– Он спросил, может ли Кёртис накачать меня транквилизаторами до полубессознательного состояния, чтобы он смог оставаться со мной наедине так долго, как ему захочется.

Тамара, появившаяся в дверном проеме, громко вскрикнула. Роланд разразился неистовыми проклятиями.

Рианнон покачала головой.

– Люсьен хочет, чтобы я обратила его. Это единственное, для чего я ему нужна. Но я не доставлю ему такого удовольствия.

Роланд встал прямо перед ней.

– Но почему именно ты? Почему он не выбрал кого-либо из нас?

– Он сказал, потому что я самая древняя. Ему нужна высококачественная кровь, Роланд. – В первый раз она обратилась непосредственно к нему. Ее глаза все еще походили на глаза раненого животного, и он снова осознал, как глубоко оскорбил ее чувства.

Эрик положил руку на плечо Рианнон.

– Мы все беспокоимся о тебе, Рианнон. Надеюсь, принимая это во внимание, ты не станешь больше рисковать собой.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

– Я не буду прятаться в углу, ожидая, когда они явятся за мной. Это они будут дрожать от страха и сожалеть, что вообще узнали мое имя.

Тамара дотронулась до руки Эрика и кивком указала на дверь. Тот послал другу участливый взгляд, и они удалились. Оставшись наедине с Рианнон, Роланд лишился дара речи.

– Я… э-э-э… я рад, что ты вернулась.

– Я сделала это из-за Тамары. Она беспокоится за Джейми и просит меня остаться, чтобы помочь защитить его.

Он кивнул. Она выдвинула пустой ящик комода.

– Здесь, наверное, пахнет затхлостью. Давно не пользовался этим комодом, – произнес он извиняющимся тоном.

Рианнон вытащила из чемодана небольшой мешочек.

– На этот случай у меня есть кедровая стружка, – ответила она, насыпая немного в ящик. – Ты ничего не сказал о занавесках. Насколько сильно они тебе не понравились?

Он глубоко вздохнул.

– Честно признаться, я рад, что ты убедила меня сменить их. Комната стала… теплее.

– Тогда ты не будешь возражать, что я купила покрывало на постель и несколько подходящих по цвету подушек?

Роланд отрицательно покачал головой.

– Нет, ничуть. – Он почувствовал, как тяжелеют его веки, и достал из пиджака пузырек с восстановительным препаратом Эрика.

Рианнон нахмурилась:

– Возможно, тебе не следует этого делать. Ты выглядишь усталым.

– Рианнон, ты же в действительности не считаешь, что должна что-то доказывать мне, правда? – спросил он, не обратив внимания на ее предупреждение.

– Нет, больше я так не считаю, – ответила она, опуская глаза.

Обреченность, звучащая в ее голосе, больно ранила Роланда. Означало ли это, что она прекращает бесконечно преследовать его? Почему же тогда он чувствует себя так жалко?

Отогнав прочь печаль, он выпил снадобье.

– Вот и хорошо. Тебе никогда не нужно было этого делать, знаешь ли. – Она ничего не сказала, лишь продолжала раскладывать одежду по ящикам комода. – Я никогда не сомневался в твоих способностях, Рианнон. Ты сильная, мужественная и совершенно бесстрашная перед лицом опасности.

Вытащив из кипы ночных рубашек черный пеньюар, она приложила его к себе и нахмурилась.

– Для женщины, ты хочешь сказать?

– Нет, я не это имел в виду. Будучи смертным, я не хотел бы столкнуться с тобой в битве. И будучи бессмертным тоже.

Она повесила пеньюар на спинку стула, и у Роланда пересохло во рту, когда он понял, что она собирается надеть его. В своем воображении он нарисовал ее бледное тело, облаченное в полупрозрачную газовую ткань. Схватив кипу одежды, Рианнон направилась к шкафу и стала развешивать ее на вешалки.

Стоя спиной к нему, она покачала головой.

– Я отказываюсь понимать тебя, Роланд. Если ты не считаешь меня слабой, почему я тебе так не нравлюсь?

– Мне не нравишься не ты, а твои поступки.

Она закончила развешивать одежду и, повернувшись к нему, склонила голову набок.

– Какие поступки?

– Вопиющие. Поступки, сопряженные с риском. Как… как например, пение в таверне.

Рианнон широко улыбнулась, глаза ее засияли.

– Но, Роланд, это было так весело. И ты должен признать, не так уж плохо я пела. – Тут она нахмурилась. – Или, по-твоему, я фальшивила?

Он закрыл глаза. Эта женщина поистине невыносима!

– У тебя ангельский голос.

От его похвалы она просияла.

– Правда?

Роланд кивнул.

– Но ты привлекала к себе слишком много внимания. Я просто хочу, чтобы ты вела себя осмотрительнее.

– Я хотела привлечь лишь твое внимание.

– Тогда тебе следовало прийти сюда и спеть мне в приватной обстановке. – Она открыла было рот, намереваясь ответить, но он не дал ей такой возможности. – Я не только о пении говорю, но и о других рисках тоже. Флирт с Роджерсом в первый вечер. Проникновение в его номер сегодня. – Он беспомощно поднял руки вверх. – Неужели ты не понимаешь, что я сержусь, потому что боюсь за тебя?

Рианнон смотрела на него таким долгим внимательным взглядом, что в его душе зародилась надежда, будто она и вправду прислушивается к его словам. Но едва она открыла рот, как он понял, что глубоко заблуждался.

– Если бы я действительно явилась в замок, чтобы спеть для тебя в приватной обстановке, ты стал бы меня слушать?

Он ударил ладонью себя по лбу.

– Ты не слышала ни слова из того, что я сказал, не так ли?

Она сделала неопределенный жест рукой.

– Ну конечно, слышала. Тебе не нравятся мои рискованные предприятия. Тебе не нравится мое поведение. Без сомнения, тебе не нравится и то, как я одеваюсь.

– На людях, Рианнон, тебе бы не помешало носить чуть более закрытые вещи, чтобы не привлекать ненужного внимания. Это для твоего же блага.

– Я так и знала. С чего же мне начать, Роланд? Сшить платье из мешка для картошки, чтобы угодить тебе? – Ее голос становился все пронзительнее, он звенел от гнева. – А при ходьбе мне, очевидно, следует сутулиться, чтобы не был заметен мой рост? Или мне следует остричь волосы? Думаю, они сильнее всего бросаются в глаза. Что скажешь? – Рианнон заметалась по комнате, яростно выдвигая ящики комода, открывая дверцы шкафов и крышки сундуков.

Роланд схватил ее за плечи и развернул к себе лицом.

– Прекрати.

– Нет. Где-то здесь должны быть ножницы, я уверена. Я даже предоставлю тебе право обрезать мои волосы. Только…

Он потряс ее.

– Перестань. Ты отлично знаешь, что я не это имел в виду.

– Нет, не знаю. Я совсем тебя не понимаю. Если я оденусь, как вдова на похоронах, захочешь ли ты меня тогда, Роланд? Если я внезапно превращусь в скромницу, краснеющую по поводу и без, сочтешь ли ты меня желанной тогда?

– Хочешь знать, насколько я нахожу тебя желанной? – Роланд сверлил ее глазами, и его ярость, смешанная со страстью, перевесила здравый смысл. Он понимал, что должен отпустить ее и покинуть комнату до того, как она заведет его слишком далеко. Зверь внутри него неистовствовал, раззадоренный его гневом, страхом за нее и всепоглощающим желанием.

Запах Рианнон преследовал его, воскрешая события вчерашнего дня, когда она лежала перед ним обнаженная. Когда он поцеловал ее, то, казалось, пробудился ото сна. Он вспомнил, как налились ее груди в ответ на прикосновение к ним его губ. Плотский голод доводил зверя до полного помешательства, заставляя сотрясаться все его тело.

– Хочешь знать, насколько сильно я хочу тебя? – снова спросил он. Поймав взгляд ее сияющих глаз, он понял, что битва со зверем проиграна.

Глава 8

В его глазах застыло странное выражение, которое должно было бы насторожить Рианнон, но она была полностью сосредоточена на том, чтобы сдержать собственный рвущийся наружу гнев.

– Ответ на этот вопрос мне уже известен. Ты хочешь не меня, Роланд, а другую женщину, похожую на меня лишь внешне, но обладающую кротким и покладистым нравом. Ты прикасался ко мне, пока я спала, когда отреагировать могло только мое тело, но не разум. – Она разочарованно покачала головой. – Ты жаждешь овладеть совсем не мной.

Руки Роланда, крепко держащие Рианнон за плечи, внезапно обмякли и скользнули вниз. Ни на секунду не отводя от нее пронзительного взгляда, он схватил ее за запястья и вытянул вперед ее руки. Затем он прижал ее ладони к своему паху и провел ими вверх и вниз, демонстрируя силу своего возбуждения.

– Ты сильно ошибаешься! – прорычал он.

Рианнон захлестнула волна желания, заставляющая ее дрожать всем телом. Она прикрыла глаза. В следующее мгновение Роланд впился в ее губы неистовым поцелуем, прижимая ее к себе настолько крепко, что она не могла пошевелиться. Его язык ураганом ворвался в ее рот, порабощая ее язык, небо, зубы.

Рианнон хотелось обвить его тело руками, но его объятие было слишком сильным. Тогда она принялась расстегивать его брюки, и через несколько секунд ее пальцы сомкнулись на твердом, как камень, доказательстве его страсти. Надавливая и поглаживая, она принялась ласкать его возбужденную плоть.

Роланд застонал и одним мощным движением разорвал на ней блузку. Во всех его движениях сквозила ярость, словно его рассудком завладела иная сила, руководящая его действиями. Роланд сорвал с нее бюстгальтер и наклонился, чтобы поцеловать грудь. В этом поцелуе не было ни намека на нежность. Он неистово кусал и посасывал ее чувствительный сосок, пока ее ноги не задрожали, а пальцы не вплелись ему в волосы, поощряя к продолжению.

Тогда Роланд упал на колени, дергая Рианнон за юбку, пока та не треснула по швам. Обдавая ее своим горячим дыханием, он прижался губами спереди к ее трусикам, схватив ладонями за ягодицы. Секунду спустя она уже стояла перед ним полностью обнаженной, а он продолжал покрывать ее тело поцелуями.

Рианнон не могла больше выносить агонии чувственности. Ее ноги стали ватными и едва держали ее. Она опустилась на пол, и Роланд последовал за ней. Из его глотки вырвался низкий, почти животный стон, и он, разведя руками ее бедра в стороны, зарылся лицом в потаенное место между ними. Его горячий язык скользнул в складки ее плоти, безошибочно находя дорогу внутрь.

Это была пытка, сладкая, всеобъемлющая пытка, Роланд продолжал штурмовать языком ее тело, безжалостно усиливая вторжение в ворота ее тайной крепости, и Рианнон, громко закричав, капитулировала. Она попыталась оттолкнуть его голову, но Роланд железной хваткой сжал ее запястья, продолжая целовать ее лоно, доводя ее до исступленного восторга.

Затем его тело скользнуло вверх, и руки Рианнон, вновь обретя свободу, приспустили его трусы. Ни секунды не колеблясь, Роланд вошел в нее одним мощным движением.

Его бедра исполняли неистовый танец, и Рианнон задохнулась, ощущая длину его члена и силу толчков. Его язык снова терзал ее рот. Пальцы Рианнон впились ему в плечи, как сигнал того, что нужно двигаться чуть медленнее. Она совсем не так представляла себе близость с Роландом, ее тело жаждало иного обращения, но он просто схватил ее за руки и прижал их к полу. Ритм его тела становился все более настойчивым и требовательным.

Ее бедра выгнулись ему навстречу, а язык сплелся с его языком в неистовом танце. Он двигался быстрее и быстрее, и его губы, оторвавшись от ее рта, скользнули к шее, пробуя на вкус ее кожу. Рианнон запрокинула голову. Ее тело захватил второй неистовый оргазм, и она с радостью растворилась в приятных ощущениях.

Роланд достиг наивысшей точки блаженства одновременно с Рианнон, она догадалась об этом, почувствовав внутри себя пульсацию его семени. Затем его зубы погрузились в ее горло, и он снова зарычал. Она хрипло постанывала, покачиваясь на волнах экстаза, а потом, содрогнувшись всем телом, обмякла.

Рот Роланда был по-прежнему прижат к ее шее, и она чувствовала движение его губ – он еще пил ее кровь, похищая ее жизненную силу. Рианнон поняла, что слабеет. Ее тело стало вялым, желая погрузиться в милосердные объятия небытия. Но она была уверена, что это состояние быстро закончится – Роланд остановится, и сознание ее прояснится.

Он, однако, продолжал пить ее кровь, и ее первоначальный восторг сменился страхом.

– Роланд! – воскликнула она, надавливая ему на плечи.

Он неохотно поднял голову. Его глаза еще были затянуты пеленой страсти.

– Ты такая сладкая, – прошептал он. – Вся сладкая.

Рианнон почувствовала замешательство. Она подумала, что в ответ на такие слова положено улыбнуться, но ей тем не менее хотелось плакать. Почему? Бога ради, ну почему? Разве она не получила именно то, чего так давно добивалась?

Роланд откатился в сторону и поднялся, натягивая трусы.

– Пойдем, рассвет близится, – произнес он, протягивая ей руку. – Ты чувствуешь его приближение, не так ли?

Она проглотила комок в горле. Он даже одежду не снял! Его взгляд не отражал ничего, кроме желания.

– Да, чувствую, – ответила Рианнон, позволяя Роланду взять себя за руку и помочь подняться. Но ее ноги отказывались держать ее, и она качнулась, как пьяная, и непременно упала бы, если бы не схватилась за подлокотник дивана. Голова ее откинулась на грудь, и волосы закрыли лицо, подобно черному покрывалу. Она не могла видеть, но слышала, как дыхание Роланда из прерывистого стало размеренным. Мысленно она ощутила, как его неистовый приступ страсти отступил.

Роланд поймал ее за плечи, удерживая в вертикальном положении и с тревогой вглядываясь ей в лицо.

– Что произошло?

В его глазах плескалось смятение. «Боже мой! – подумала Рианнон. – Он не понимал, что делает!»

Взгляд Роланда сфокусировался на свежей ране у нее на шее. Он мгновенно побелел как полотно и принялся изрыгать неистовые проклятия. Рианнон ощутила, что падает, но, как бы это ни было странно, не почувствовала своего приземления к его ногам. Она словно продолжала лететь вниз, в полную всеобъемлющую тьму.

Роланд подхватил ее на руки, не давая упасть. Осознание того, что он натворил, словно лезвием пронзило пелену любовного дурмана, вонзившись прямо в сердце. Голова Рианнон запрокинулась назад, и атласные волосы заструились каскадом, пока он нес ее в спальню и укладывал на кровать. Он убрал с ее лица пряди волос и, накинув на нее одеяло, прикрыл глаза, тщетно надеясь, что это поможет притупить бушующее внутри него пламя вины. Конечно, он не плакал. На протяжении веков не проронил ни слезинки. Эта презренная влага никак не вяжется со зверем, живущим внутри него.

Он-то полагал, что в один прекрасный день сумеет победить этого жаждущего крови демона! Какое жестокое заблуждение! Но обнаружить такое страшное подтверждение того, как он ошибался, было выше его сил.

Мысленно он призвал Эрика. Нет, Рианнон не умрет. Секунду за секундой воскрешая в памяти свое нападение на нее, он уверил себя, что взял недостаточно много ее крови. Но он не остановился бы без ее помощи. Его рассудком в тот момент управляла не логика, а похоть. Значение имело лишь испытываемое им ощущение вторжения в ее сокровенные глубины, сила ее экстаза, вызвавшая в нем ответную реакцию, вкус ее крови, заполнявшей его рот. Все его моральные принципы испарились без следа, позволив зверю завладеть его рассудком.

Он услышал, как со скрипом отворилась дверь, но не обернулся на звук. Вместо этого он сжал руками ее слабую, хрупкую ладонь и поднес ее к своим губам.

– Рианнон, мне так жаль. Ты и не представляешь, как сильно я сожалею.

– Роланд, что… – Сзади раздались шаги Эрика, затем замерли. Отпустив руку Рианнон, Роланд обернулся, чтобы посмотреть в глаза своему другу, но его взгляд был всецело прикован к бескровному лицу Рианнон и двум крошечным ранкам у нее на шее. – Какого черта ты натворил? – воскликнул он.

Роланд открыл было рот, чтобы ответить, но не смог произнести ни слова. Эрик грубо оттолкнул его прочь, придвигаясь вплотную к кровати и касаясь лица лежащей на ней женщины. Роланд отвернулся, обуреваемый стыдом и раскаянием.

– Я не хотел… я… я потерял контроль, Эрик. Я чуть не…

Эрик схватил друга за руку и вывел его из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Его переполнял гнев, и Роланд не мог винить его за это.

– О чем ты только думал, черт возьми? Как ты мог позволить себе…

– Проклятье, я не знаю! – воскликнул Роланд, наклоняя голову и прижимая ладонь ко лбу. – С ней все будет в порядке?

Эрик тяжело вздохнул.

– Когда она проснется, то будет чувствовать слабость. Вероятно, ей будет очень паршиво и срочно потребуется порция свежей крови. Но тем не менее я бы сказал, что она все же будет в лучшем состоянии, чем ты сейчас. – Он покачал головой. – Расскажи мне, что произошло, Роланд. Это так на тебя не похоже.

– Отнюдь, именно это и есть мое истинное лицо.

– Какие глупости! Сколько тебя знаю, ты всегда отлично владел собой.

– Разве? – Роланд шагнул к огню. Некоторое время он молча смотрел на угли, вдыхая острый аромат тлеющей древесины. – А ты никогда не интересовался, почему я такой уравновешенный и всегда один? Задумывался ли ты хоть раз, какие дьявольские наклонности могут скрываться за маской спокойствия и невозмутимости?

– Не понимаю, о чем ты говоришь! – воскликнул Эрик, подходя ближе.

Роланд указал пальцем на закрытую дверь спальни.

– Вот что случается, когда я теряю контроль, Эрик. Жажда крови овладевает мной, будь то на поле боя или в постели. Пришло время узнать, что твой друг есть само воплощение зла.

Эрик нахмурился. Он легко коснулся плеча Роланда, затем сжал сильнее.

– Никогда не видел тебя таким прежде.

– Ты всегда видел лишь внешнюю оболочку, друг мой, и лишь сегодня столкнулся с сущностным наполнением. Может, будет лучше, если вы с Тамарой заберете мальчика и уедете как можно дальше, пока я не причинил вам всем вред.

– Не будь смешным, – сказал Эрик, убирая руку. – Поговорим о случившемся сегодня вечером. Солнце уже показалось на горизонте. Тебе нужно идти вниз.

Роланд отрицательно покачал головой:

– В этом нет необходимости. Я принял дозу твоего препарата.

– Когда? – нахмурился Эрик.

Роланд пожал плечами:

– Час назад, может, меньше. Какое это имеет значение?

– Как же я сразу не догадался! Роланд, присядь. Давай, выползай из ямы самобичевания и послушай, что я тебе скажу. – Не дожидаясь его согласия, Эрик усадил его на стул.

Роланд повиновался, всем своим видом, однако, демонстрируя, что доводы друга его совершенно не заботят. Никакие слова не сумеют изменить жестокой правды.

– Ты собой не владел, дурачок, – втолковывал тот. – Ты находился под воздействием лекарства. Если кого и нужно винить, то только меня. – Он придвинул стул и сел рядом с Роландом. – Этот препарат имеет тенденцию обострять агрессивное поведение. По крайней мере, именно это происходило с подопытными животными, на которых я проверял, как он работает. Когда эти признаки не проявились во мне, я сделал вывод, что бессмертные не подвержены подобному побочному явлению. Как оказалось, это было роковое заблуждение.

Роланд лишь упрямо покачал головой.

– Ты настоящий друг, Эрик, но не пытайся взять на себя вину за мою истинную сущность. Это не было воздействие препарата. Я совершил этот поступок сам.

– Нет же, Роланд! Когда уже ты начнешь рассуждать здраво? Послушай меня, мне давно следовало понять, что более древние вампиры сильнее подвержены побочным влияниям лекарства, чем молодые. Точно так же, как они более восприимчивы к другим нашим слабым местам: солнечному свету, боли и так далее. Неужели ты не понимаешь? Это всего лишь препарат.

Роланд воззрился на друга немигающим взглядом.

– Ты в самом деле не желаешь признать мою истинную сущность. Если препарат и оказал на меня какое-то воздействие, так это только ослабление моего контроля. Все остальное проделал зверь, живущий внутри меня. Я это точно знаю.

– Ты совсем выжил из ума, если веришь в подобные вещи.

Роланд поднялся на ноги.

– Этот разговор не имеет смысла. Иди вниз и отдыхай, пока солнце совсем не выжгло твои мозги.

– Я уже был внизу полчаса тому назад, отводил Тамару. Но сегодня я, как и ты, принял дозу препарата, чтобы мы могли дежурить по очереди. И наш разговор совсем не бессмысленный, как раз наоборот, но твое упрямство не позволяет тебе понять этого.

Роланд не мог больше ни секунды выносить логических рассуждений своего друга, поэтому перешел в главный зал. Однако настойчивый Эрик следовал за ним по пятам. Достигнув подножия стертой от времени каменной лестницы, Роланд обернулся.

– Если хочешь по очереди сторожить замок, не имею ничего против. Но перестань, бога ради, преследовать меня, Эрик. Мне нужно некоторое время побыть в одиночестве.

С этими словами он поспешил наверх, а Эрик остался внизу. Не останавливаясь, Роланд миновал второй этаж, где находилась комната Джейми, а также третий этаж, где располагались комнаты, заброшенные еще со времен бытности его смертным. Лестница закончилась, упершись в тяжелую деревянную дверь, и Роланд, толчком распахнув ее, вступил в оружейный зал, представляющий собой огромный круглый склеп без окон, где царил кромешный мрак. Однако Роланд отчетливо различал окружающие предметы.

Доспехи стояли вдоль стен подобно привидениям, с осуждением, как ему казалось, взирая на него пустым взглядом из-под поднятых забрал. «Что ж, я это заслужил», – подумал он. На каменных стенах была развешана коллекция палашей, потускневших от времени и нуждающихся в полировке. Их искусно вырезанные ножны были едва различимы под покрывающим их толстым слоем пыли. В одном углу валялись арбалеты, очевидно пришедшие в полную негодность, а арбалетные стрелы лежали в короткой деревянной коробке. Их здесь были сотни, они топорщились, подобно иглам дикобраза. На прислоненных к стене щитах с трудом можно было различить родовой герб Кортманшей.

Бросив взгляд на изображенного на красном поле черного льва, стоящего на задних лапах и скалящего зубы, Роланд почувствовал горькую иронию.

Зверь и кровь. Идеальное соответствие действительности.

Отведя глаза от угрюмых свидетелей его прошлого и прошлого его семьи, Роланд направился к лестнице, стоящей в дальнем конце комнаты, и вскарабкался по ней в башню. На столе, именно там, где он оставил их, лежали длинные деревянные спички. Чиркнув одной из них по грубой каменной стене, Роланд зажег все имеющиеся в комнате свечи.

Подобно оружейному залу, башня тоже была круглой. В стенах имелись прорези, сквозь которые раньше стрелки могли поражать захватчиков, осаждающих замок. Лишь недавно Роланд замуровал эти отверстия. Бывали времена, когда он спал днем именно тут, а не в темнице под землей.

Но снова он этого делать не будет. Темница – более подходящее место для такого существа, как он.

Некоторое время он просто стоял в центре комнаты, затем медленно осмотрелся. Его окружали потрепанные безжалостной рукой времени картины, которые он написал, будучи мальчиком. Это были причудливые изображения драконов, рыцарей и героических деяний, а позднее появились портреты – лица его матери и отца, обвиняющие глаза братьев.

На мольберте покоилось неоконченное изображение Рианнон.

Роланд пришел в башню, намереваясь уничтожить его, а также все прочие полотна, изрезать их на куски. Он не был художником, не был творцом. Он обладал не сердцем поэта, а сердцем злодея. Какое он имел право лелеять воспоминания, более соответствующие смертному, обладающему душой? Это была ложь, чистой воды притворство.

Вынув из ножен на боку кинжал, он занес его над картиной, но что-то остановило его. Он не знал названия этой силы, чувствовал только, что она сильнее его гнева. Посмотрев на изображение, которое пока представляло собой лишь неясные формы и очертания, он тем не менее различил черты Рианнон, ее излучающие свет и тепло миндалевидные глаза, взирающие прямо на него. С придушенным всхлипом он уронил кинжал на каменный пол.

Повернувшись спиной к холсту, Роланд оказался перед столиком, на котором в полной готовности были разложены его краски, кисти, палитры. Рядом стояла еще одна лестница, ведущая к люку в крыше замка.

Ребенком он, бывало, часто вылезал на эту смотровую площадку, чтобы обозревать окрестные леса и место слияния двух рек. Узкая и стремительная Торду со смехом сливалась с широкими неспешными водами Луары, и затем две реки, став единым целым, сияя и искрясь, продолжали свой бесконечный бег на юг.

За закрытым люком брезжил рассвет. По небу разливались золотые лучи солнца, и ничто не могло укрыться от их прикосновения. Роланд подался вперед, уже схватившись руками за перекладины лестницы, но затем замер и снова посмотрел на портрет. Двигаясь, словно во сне, направляемый невидимым поводырем, он схватил свою палитру и кисть.

Ее голова пульсировала от боли, а желудок сводило конвульсиями. Тем не менее сейчас она чувствовала себя немного лучше, чем в момент, когда проснулась и обнаружила у своей постели обеспокоенную Тамару. Подкрепившись, она почувствовала, как к ней постепенно возвращаются силы.

– Где он? – спросила она, отметив про себя, как напряглось лицо Тамары.

– Я не знаю. Эрик сказал, что он заперся в башне и целый день не выходил оттуда, а с наступлением сумерек покинул замок и еще не вернулся, – ответила девушка, глядя Рианнон в глаза. – Ты надеялась, что, проснувшись, найдешь его подле себя?

Рианнон лишь пожала плечами, надеясь, что ей удалось скрыть разочарование.

– Мне просто стало любопытно.

Тамара дотронулась до ее руки.

– Не нужно расстраиваться, Рианнон. По словам Эрика, Роланд сам сильно терзается из– за того, что случилось. – Она нахмурилась, и ее прекрасное лицо прорезали морщинки. – И поделом ему.

– Тише, Тамара. Со мной все в порядке. Не нужно убеждать меня, что тебе не доставляет удовольствия сделать глоток-другой крови Эрика, когда ты возносишься на вершину блаженства.

Девушка покраснела.

– Ну да, но…

– Мне нравится думать, что Роланда настолько поглотила страсть ко мне, что он совсем потерял голову и забыл об осторожности. Это лестно, знаешь ли.

Тамара отрицательно покачала головой.

– Эрик считает, что во всем следует винить его препарат, и очень сожалеет о произошедшем.

Рианнон склонила голову к плечу.

– Я ничего не смыслю в химии. Как ты думаешь, он прав?

– О да. Эрик – гений таких вещей, – с энтузиазмом отозвалась девушка и, бросив взгляд на свою собеседницу, потупилась. – Это… было хорошо?

Рианнон чуть было не рассмеялась. Может, это и было бы хорошо, не ощущай она сейчас мучительной необъяснимой боли в груди. К тому же прежде ей не встречалась вампирша, которая стесняется говорить о сексе.

– Мое тело чуть не взорвалось от его прикосновений, – честно призналась она. – Ты же знаешь, как долго я желала Роланда.

Теперь Тамара смотрела ей прямо в лицо.

– Так почему же сейчас твои глаза полны печали?

Моргнув, Рианнон отвернулась.

– Ну же, Рианнон. С кем еще, как не со мной, тебе об этом поговорить?

Она снова встретилась взглядом с девушкой, чувствуя искреннюю потребность поделиться с ней.

– Мое тело было полностью удовлетворено.

– Но?

Рианнон вздохнула.

– Он так стремительно ворвался в меня, словно думал только о себе, а мои потребности и не существовали вовсе.

Тамара понимающе кивнула.

– А тебе хотелось ласки, объятий, нежных слов и разговоров. Да, мне это знакомо.

Брови Рианнон взлетели вверх.

– Объятий? И где ты только нахваталась подобных идей, милочка? Неужели я и вправду похожа на женщину, которой нужно, чтобы ее обнимали?

Девушка нахмурилась.

– Просто дай ему время, и все образуется.

Устав от болтовни Тамары, Рианнон откинула покрывало и встала на ноги. От ее цепкого взгляда не ускользнуло выражение лица девушки, когда она увидела ее обнаженной. Нет, ну вы только подумайте! Эта крошка почувствовала смущение! Ну, Рианнон уж точно нечего стесняться. Она подошла к комоду и, выудив оттуда пару модных дизайнерских брюк, облачилась в них. В гардеробе она выбрала тончайшую шелковую блузку насыщенного синего цвета и, просунув руки в рукава, принялась застегивать пуговицы, выполненные из оникса. Только тогда Тамара решилась снова посмотреть на нее.

– Ты уходишь, да?

Рианнон кивнула.

– Да. И не трать время попусту, убеждая меня остаться в замке и отдохнуть. Я же бессмертная. Согласна, сейчас меня может сдуть ветром, но это пройдет, – ответила она, опускаясь на колени у шкафа в поисках подходящей пары обуви.

– Эрик сказал, что Роланд направился в лес, находящийся прямо у стен замка.

Рианнон обернулась и посмотрела Тамаре в лицо.

– Мысли мои читаешь, да?

– Мне это ни к чему, я же женщина.

Пересекая луг, Рианнон мысленно корила себя за свой слишком продолжительный отдых. Роса на траве намочила ее брюки. В лицо ей дул прохладный ветер, а дорогу освещала луна. Она не стала мысленно призывать Роланда или пытаться телепатически определить его местоположение, потому что знала: как только он поймет, что она разыскивает его, он приложит максимум усилий, лишь бы остаться для нее недосягаемым.

Луг был окружен крепостной стеной, через которую она легко перепрыгнула и углубилась в гущу леса. Ее окружали изогнутые темные стволы деревьев и колючий кустарник, но она упрямо продиралась вперед, намереваясь во что бы то ни стало найти Роланда. Она понятия не имела, что скажет ему, но знала, что сказать что-то просто необходимо. Тамара заблуждалась относительно ее потребности в объятиях и ласке, но насчет разговоров она была права. Рианнон отчаянно хотелось поговорить с Роландом, и, что еще более важно, она хотела, чтобы Роланд поговорил с ней.

Запахи реки становились все более отчетливыми по мере приближения к ней, и по земле расстилался серебристый туман. Земля под ногами хлюпала, словно губка.

Рианнон не торопилась, намеренно двигаясь неспешно, вдыхая полной грудью аромат ночи. Головокружение постепенно стихало, и она случайно набрела на вьющуюся тропинку и пошла по ней, иногда специально наступая на причудливые узоры, рисуемые на траве лунным светом. Порыв ветра раскачивал ветви вязов, заставляя их хрипло стонать, словно в агонии… или экстазе?

Она приблизилась к железным кованым воротам, на прутьях которых красовались изящные буквы К. Когда она открыла их, ворота протестующее заскрипели. Ветер усиливался. Деревья расступились, явив взгляду Рианнон маленькое кладбище, залитое лунным светом. Могильные камни, выщербленные от времени, громоздились нестройными рядами. Пять из них, особенно красивых и внушительных, держались особняком.

Роланд стоял, одной рукой облокотившись на обелиск выше собственного роста, на котором был высечен герб с двумя перекрещенными мечами.

Не оборачиваясь, он произнес:

– Итак, ты все же нашла меня.

– Вот именно. – Она шагнула вперед. Герб на камне был хорошо ей знаком. Такой же лев, стоящий на задних лапах, был нарисован на щите Роланда, когда она нашла его умирающим на поле сражения много лет тому назад. – Это родственник? – мягко спросила она.

– Мой отец. – Он выпрямился и указал рукой на стоящее рядом распятие в человеческий рост. – И мать.

Рианнон подошла совсем близко и встала рядом с Роландом. Он не смотрел на нее. Она взглянула на знакомые черты лица Христа, высеченного на белом мраморе.

– Камень великолепен.

– Это дань уважения ее набожности. – Он покачал головой. – Не смею даже предположить, что бы она сказала, узнав, во что я превратился.

Рианнон хотела было возразить, но почувствовала, что лучше отложить это до более подходящего случая. Вместо этого она шагнула к трем высоким надгробиям в следующем ряду. Они были выполнены из обсидиана, с округленными вершинами и отличались друг от друга лишь изображенными на них сценами.

Роланд последовал за ней и прижал ладонь к вырезанному на первом камне гордому оленю.

– Альберт, охотник, – тихо произнес он.

Рианнон явственно ощущала, как от него волнами расходилась боль, когда он дотронулся до изображения на втором надгробии – рыцаря, сидящего на вставшем на дыбы жеребце.

– Юстас, воин, – сообщил он и перевел взгляд на третий камень, на котором был вырезан идущий по морской ряби боевой корабль с поднятыми парусами. – Пьер, мореплаватель. Братья мои, познакомьтесь с Рианнон, последней жертвой моей жестокости.

– Роланд, не надо…

– Отчего же? Разве тебе больше не интересно услышать окончание моей истории? – В его голосе звучала горечь. – Помнится, я остановился на том, как зверь, живущий в моей душе, впервые явил себя. Помнишь, как свирепо я разделался с человеком, который убил сэра Гарета?

– Ты был всего лишь мальчишкой, охваченным горем.

Роланд кивнул:

– Ты считала так прежде. Несомненно, после более близкого знакомства с моей темной стороной ты изменишь свое мнение.

Она пытливо вглядывалась в его осунувшееся лицо, мешки под глазами, твердую линию подбородка.

– Эрик верит, что ты находился под воздействием его препарата.

– Эрик поверит во все, что угодно, кроме правды. – С этими словами Роланд отвернулся от стоящей рядом с ним женщины. – Сможешь ли ты переварить окончание истории, Рианнон, или предпочитаешь уйти? Уж не знаю почему, какой-то демон подстрекает меня все тебе рассказать. Абсолютно все. Может быть, я просто хочу увидеть твое лицо, когда ты наконец-то осознаешь мою истинную сущность.

– Она уже мне известна. Но если хочешь рассказать мне, я готова слушать.

Его глаза сузились, а пальцы крепко обхватили ее предплечье.

– Ты уверена в этом, Рианнон? Если уж я начну, тебе придется дослушать историю до конца, хочешь ты этого или нет.

Она всматривалась в черты его лица, морщась от боли, которую он носил в себе.

– Неужели ты пытаешься запугать меня, Роланд, чтобы я в страхе убежала, не дав тебе возможности выплеснуть наружу боль и изгнать злых духов?

– Этих духов изгнать не удастся, так как они являются частью меня. Если, после того, что я сделал с тобой, ты все еще не боишься меня, то ты просто дура.

Рианнон вырвала руку из его захвата и встала перед ним в полный рост.

– Хорошо, пусть я дура. – Она последовала за Роландом прочь от надгробий к маленькому поросшему травой холмику под мощным раскидистым деревом. Присев на землю и прислонившись спиной к грубому стволу, она попросила: – Расскажи мне.

Глава 9

Должно быть, эта женщина и правда дура. Как еще можно объяснить тот факт, что она все еще находится рядом с ним, невзирая на его сущность? Даже сейчас, когда сознание его переполняли угрызения совести, он не переставал думать о ней. Его тело болело от желания снова слиться с ее телом, вновь испытать блаженный оргазм, почти разбивший ледяную кору, которой покрылось его сердце. Глядя на ее руки, он вспоминал, как они ласкали его возбужденную плоть – нежно, но неистово. Очень неистово. Ее губы напоминали о жаркой влаге, скрывающейся за ними, и о вкусе ее поцелуя. Под тонкой шелковой блузкой она не носила нижнего белья. Роланд размышлял о том, сможет ли простое прикосновение ткани к ее груди возбудить ее соски до каменной твердости и сумеет ли он в таком случае сдержаться, чтобы не сорвать с нее блузку и не начать посасывать их до тех пор, пока она не начнет молить о пощаде?

Будь она неладна, на ней надеты облегающие брюки. Они прижимаются к ее бедрам так же тесно, как это делал он сам. Ему хотелось приникнуть губами к горько-сладкому источнику наслаждения у нее между ног, вдохнуть его аромат, снова захмелеть от ее воодушевления.

– Роланд, – прошептала Рианнон чуть слышно, протягивая ему руку. Повинуясь ее призыву, он опустился на землю подле нее, прислонившись к стволу дерева. – Расскажи мне, – снова попросила она.

Он кивнул.

– Эта история не из приятных, Рианнон, – предупредил он, вздыхая и готовясь к ее ответной реакции. – После сражения, о котором я тебе рассказывал, я не мечтал ни о чем ином, кроме как вернуться домой, навсегда оставив в прошлом и меч, и жажду крови. – Он прервался, вглядываясь в ее бездонные глаза. Когда он закончит рассказ, она, без сомнения, будет презирать его, но это и к лучшему. Возможно, тогда в Рианнон проснется хоть капля здравого смысла и она, наконец, оставит его в покое.

– Вернувшись в отчий дом, я обнаружил его в руках врагов – барон Розбрук и его клан захватили замок. – Роланд прикрыл глаза, вновь переживая тот момент. Первой его приветствовала разрушенная крепостная стена, а затем обугленные почерневшие стены замка.

Ладонь Рианнон коснулась его лица.

– Что стало с твоей семьей? – спросила она.

– Убита.

Одно-единственное слово, лишенное выразительности. Никакими словами не описать чувств, бушевавших в его душе в тот роковой день. Роланд, внешне уже почти сформировавшийся мужчина, но внутренне все тот же мальчишка, обуреваемый детскими страхами, пересек пустынный внутренний двор как раз вовремя, чтобы увидеть, как обмякшее тело его отца срезают с виселицы и закидывают на телегу, доверху груженную трупами. Он стоял не шевелясь, не в силах поверить своим глазам, а телега тем временем с грохотом прокатилась мимо него и исчезла в пасти поднятых крепостных ворот. Не осознавая, что делает, он направился следом, пока повозка не остановилась у подножия высокой крутой насыпи. Трупы один за другим сбрасывались с противоположного склона.

Роланд задрожал всем телом, как тогда, в прошлом. Сейчас ему хотелось запереть на замок свои воспоминания, как раньше хотелось отвести взгляд от душераздирающей сцены, свидетелем которой он стал. И снова он не мог сделать этого. Его отец и братья были выброшены, словно мусор, и тела их катились по склону до самого дня каменистой расщелины. За ними последовали трупы других рыцарей, без доспехов, одни с устрашающими ранами, другие без видимых повреждений. Кровь лилась рекой. Убитые отбрасывались прочь без слез и сожалений, и некому было прочесть над ними молитву. Затем последовали тела женщин. Первым сбросили труп, обугленный до неузнаваемости, покуда Роланд не посмотрел на чудом уцелевший кусочек платья. Это было платье его матери.

– Бог мой, Роланд! – задохнулась Рианнон, с силой сжимая пальцами его плечи. Он равнодушно подумал о том, что она мысленно проникла в его разум и переживала сцены долгожданного возвращения домой вместе с ним. – Я и понятия не имела о случившемся. Мне очень жаль.

– И мне тоже, Рианнон. Останься я дома, где мне было самое место, я сумел бы предотвратить это.

– Каким образом? Роланд, ты был всего лишь мальчиком, лишенным какой-либо боевой подготовки. Что бы ты смог сделать? Да тебя бы просто-напросто убили вместе с остальными.

Он посмотрел в ее поднятое кверху лицо и покачал головой, борясь с подступившими слезами и неистовым жжением в глотке.

– Я этого никогда не узнаю, не так ли? – Он сумел, наконец, проглотить комок в горле и сморгнуть влагу с глаз. – К несчастью, я покинул отчий дом, а впоследствии тренировался вместе с рыцарями. Я принимал участие в битвах и приобрел репутацию свирепого воителя. Все это благодаря семье сэра Гарета. До встречи с ним я, может, и был беспомощным, но впоследствии…

– Если убийство Гарета привело тебя в неистовство, то убийство твоей собственной семьи и захват твоего дома, должно быть, вызвали в твоей душе настоящий ураган чувств.

Он кивнул, снова переживая события тех давно минувших времен.

– Все произошло внезапно. В первый момент я находился в состоянии парализующего шока, я был охвачен горем, но затем меня обуял гнев и жажда мести, доводящие почти до безумия. Недели потребовались мне на то, чтобы собрать армию, и я сделал это. Ко мне примкнули друзья отца, но большинство составляли рыцари, которые прежде служили сэру Гарету. Оказать мне поддержку было для них долгом чести. Как я отомстил за Гарета и его друзей-рыцарей, так и они помогли мне отомстить за гибель моей семьи.

– А что случилось потом?

Он посмотрел в глаза сидящей рядом с ним женщины, всем сердцем желая не продолжать своего повествования, но остановиться не мог. История должна быть рассказана до конца.

– По моему приказу они не щадили врагов, и я поступал так же. Никому из клана Розбрука не удалось избежать справедливой кары, все они погибли от наших рук. Осталась лишь одна девушка, его молодая дочь, почти моя ровесница.

Роланд заметил, что Рианнон прикрыла глаза, словно страшась услышать продолжение.

– Ее звали Ребекка, и она обладала ангельской внешностью. Светло-серебристые кудри, огромные голубые глаза, невинное тело. Я приказал заточить ее в темницу замка.

Рианнон шумно выдохнула.

– Чему ты так радуешься, Рианнон? Тому, что я не убил ее на месте? Было бы лучше, если бы я так и поступил.

Она покачала головой.

– Я знаю тебя, Роланд. Через несколько дней ты, должно быть, осознал, что дочь не должна нести наказание за грехи отца, и отпустил ее.

– Отпустил ее? – эхом повторил он, сдерживая горький смех. – Нет, Рианнон. Ты совершенно меня не знаешь. Но частично ты права. По истечении времени я стал сожалеть, что девушка страдает за деяния своего недостойного родителя. Я выпустил ее из темницы и поселил в одной из спален на третьем этаже замка, намереваясь вернуть ее родственникам, но узнал, что у нее никого не осталось. Ребекка, конечно, возненавидела меня за то, что я сделал, точно так же как я возненавидел ее семью за убийство моей.

– Что стало с девушкой, Роланд?

Он убрал руки Рианнон со своих плеч, положил их ей на колени, прикрывая сверху собственной рукой. Он пристально изучал ее лицо, ища признаки порицания, которые скоро должны были появиться.

– Я решил, что лучшее, что я могу сделать, – это жениться на ней, оставить ее в замке и попытаться исправить то, что я натворил, сделав ее своей женой, разделив с ней свое имя и свое богатство.

Рианнон моргнула.

– А ты… ты любил ее?

– Любовь – это чувство, на которое я не способен. Ни тогда, ни теперь. Разве чудовище может любить?

Она хотела было что-то сказать, но прикусила губу.

– Что девушка ответила на твое предложение? – спросила она наконец.

– Я не делал ей предложения, я приказал ей выйти за меня замуж или навсегда вернуться в темницу.

Рианнон выдержала его суровый взгляд, не отведя глаз.

– И что она выбрала?

– Ни то ни другое. Она сбросилась с башни.

– Боже милосердный! – Рианнон прикрыла глаза, и он заметил, что в них стояли слезы.

– Итак, теперь ты знаешь, – произнес он, роняя голову на грудь. Секундой позже он ощутил ее пальцы, ласкающие его волосы. Его удивил уже сам факт, что она вообще может дотрагиваться до него после всего, что он рассказал. А нежность, с которой она это делала, выходила за пределы его понимания.

Подняв голову, он воззрился в ее полные слез глаза.

– Клянусь тебе, у меня и в мыслях не было причинить тебе боль, Рианнон. Я просто потерял контроль, позволив моей истинной жестокой сущности господствовать над ситуацией. Ты и представить не можешь, как я сожалею.

– Я знаю. Несомненно, ты раскаялся в смерти девушки и, более чем вероятно, испытывал чувство сожаления после каждой битвы, в которой тебе приходилось участвовать.

Он покачал головой.

– Я сделался наемным рыцарем, я воевал за деньги, оставив замок в руках надежных людей. Я не мог дольше оставаться в нем, преследуемый призраками прошлых ошибок, поджидающих меня за каждым углом.

– И ты изменился, Роланд. Честно признаться, мне стало известно о тебе задолго до того, как ты узнал о моем существовании. О тебе ходила слава галантного рыцаря, который сражается за деньги, но всегда на стороне слабого и всегда борется за справедливость. Я знала, что ты являешься одним из Избранных, Роланд, и была очарована тобой.

Он недоверчиво нахмурился.

– Это правда, – сказала она. – Конечно, я услышала о тебе, когда ты был рыцарем, и о тех ужасах, что выпали на твою долю в юношестве, мне ничего не было известно. Меня достигли слухи о твоей отваге, и я решила разыскать тебя. Некоторое время я просто следовала за тобой и твоими людьми. Боже, ты и представить не можешь, что я испытывала, наблюдая, как ты, сверкая взором, ведешь их в бой, восседая на своем великолепном боевом коне. А видя, как ты сражаешься, я просто теряла голову. Сияющие доспехи, сила, с которой ты орудовал мечом, твое бесстрашие…

– Ты видела меня в бою?

Она кивнула.

– Полуночная битва в Лотарингии ради спасения похищенной леди Ла Клэр. И еще одна в Нормандии, когда ты уносил с поля боя раненых: и друзей и врагов. Мне отлично известно, что ты преувеличиваешь свою пресловутую жажду крови.

Роланд весь словно обмяк.

– Рианнон, почему ты раньше никогда не говорила мне об этом?

Она лишь пожала плечами.

– Боялась, что ты будешь смеяться надо мной, бессмертной вампиршей, потерявшей голову от человека, с которым она даже не знакома. Я хотела прийти к тебе, даже тогда. Никогда в жизни не доводилось мне видеть мужчину столь сильного и столь отважного. Я влюбилась в тебя, Роланд. Затем ты услышал о сыне Гарета Брайане, тот самом младенце, спасенном тобой от волка, который к тому времени вырос и возмужал. Он находился в крайней нужде, и ты поспешил ему на помощь.

Роланд кивнул.

– Да, его замок осаждали, и он был не в состоянии более выдерживать атаки неприятеля. Одному человеку удалось ускользнуть и передать мне весточку.

– И ты отправился ему на выручку, прекрасно сознавая, что у тебя недостаточно людей, которые к тому же еще не восстановили силы после минувшей схватки. У тебя было недостаточно провизии, а оружие требовало ремонта, но ты все равно пошел. Ночью, поэтому я смогла следовать за тобой и наблюдать.

Он снова кивнул.

– Враг имел десятикратный численный перевес, – произнес он, вспоминая, какой шок испытал тогда, производя разведку.

– Ты все равно атаковал, но только после того, как отпустил тех из своих людей, кто хотел уйти. Насколько я помню, таковых нашлось немного. Битва была жестокая, Роланд, и я опасалась за тебя. Ты сумел разбить неприятеля, но в конце тебя ранили. Я нашла тебя лежащим в грязи, полумертвым. Помнишь?

Он склонил голову на плечо, соглашаясь и вспоминая, как первый раз увидел Рианнон, загадочную даму неземной красоты в струящемся черном платье, склоняющуюся над ним и шепчущую со слезами на глазах, что он будет жить, что она не позволит ему умереть.

– Конечно, помню. Я одной ногой стоял в могиле, когда ты обратила меня.

– Отлично сознавая, что ты достоин дара бессмертия. Достоин гораздо больше, чем любой другой из нас. Однако ты проводишь вечность, горюя над ошибками прошлого и обвиняя себя в несдержанности.

Роланд встал и, возведя глаза к небу, стал смотреть на звезды.

– Ты называешь несдержанностью то, что я зову злом.

Она тоже поднялась на ноги и встала рядом с ним, прежде чем он сумел уловить ее движение. Двигаться бесшумно, словно перетекая с места на место, – ее особый талант. Рианнон нежно дотронулась ладонями до его лица и опустила его, заставив Роланда смотреть себе в глаза, а не на звезды. Из двух этих зрелищ он конечно же предпочел ее прекрасные глаза, сияющие подобно бриллиантам.

– Пришло время отпустить прошлое.

Его сердце болезненно сжалось в груди.

– Я не могу.

– Нет, можешь. Настоящее тоже способно многое предложить тебе. Многое, от чего ты сознательно отказываешься. Многое, что ты можешь получить и чем сможешь насладиться…

– Ничего нет, Рианнон.

– А как же Джейми?

Он глубоко выдохнул, но боль внутри лишь усиливалась.

– Да, Джейми. В последнее время я много о нем думаю.

Ее руки скользнули с его лица ему на плечи.

– Склоняюсь к мысли, что ты права – мальчику будет лучше с его биологическим отцом. Ему нужно жить нормальной жизнью, где нет места опасности и бессмертным вампирам, жить в загородном доме, а не в разрушенном замке.

Рианнон задумалась.

– Даже если тебе и удастся отыскать его отца, тебе все равно придется присматривать за Джейми. К тому же не стоит забывать о вероятности того, – она внезапно замолчала, и глаза ее наполнились слезами. Роланду оставалось лишь гадать о причинах, причиняющих ей такую боль, – что отец не захочет видеть своего сына, – выговорила она. Руки ее бессильно опустились, и она отвернулась.

– Рианнон, что…

– Мальчик важен для тебя, но не стоит забывать и о своих друзьях. Эрик и Тамара обожают тебя, Роланд.

– Они есть друг у друга. – Он покачал головой, не желая признать, что, наблюдая за их счастьем, сам он чувствовал себя крайне одиноким и изолированным.

– А как же я? – Рианнон снова повернулась к нему лицом, схватив его руки в свои. – Не пытайся убедить меня, что забыл всю ту боль, которую ощущал, разделяя со мной ложе. Не говори, что подобно мне, ты не испытал то же самое острое чувство радости от осознания того, что все еще жив.

Роланд закрыл глаза.

– Я не делил с тобой ложе, а просто взял тебя штурмом.

Она положила его руки себе на поясницу, а сама обняла его за шею и прижалась к нему всем телом.

– Возможно, в следующий раз ты сделаешь все несколько по-иному.

Роланд не оттолкнул ее, просто не мог. Глядя в ее бездонные глаза, он не находил в себе силы сделать это.

– У нас не может быть никакого следующего раза, Рианнон.

– Может. И будет. – Она прижалась губами к его губам, раздвинула их и скользнула языком в его рот.

Собрав в кулак остатки самообладания, он отстранился от нее.

– Нет.

– Но, Роланд, я…

– Нет, Рианнон. Неужели ты не понимаешь? – Он взъерошил себе волосы. – В тебе так много черт, которые были у меня прежде. Импульсивность, страстность, то, как ты смеешься в лицо опасности. Черт побери, Рианнон, когда я рядом с тобой, мне особенно тяжело контролировать свою сущность. Одно твое присутствие воскрешает в моей душе качества, с которыми я веду многолетнюю борьбу.

Она ничего не ответила. Роланд не находил в себе сил посмотреть ей в глаза из боязни снова попасть во власть зверя. Иронично, но то, чего он больше всего на свете хотел, он должен был подавлять. Боги словно насмехались над ним, дразня желанной наградой, но требуя прежде расплатиться за грехи прошлого.

– Рианнон, временами мне кажется, что ты мое наказание. Мое проклятие.

Произнеся эти слова, он, наконец, повернулся к ней и замер на месте. В ее глазах застыло невиданное страдание, но они оставались совершенно сухими. Не говоря ни слова, она направилась к воротам кладбища, но вынуждена была остановиться, когда прямо перед ней из тумана, словно призрак, возник Эрик.

– Рианнон, слава богу, я нашел тебя! А Роланд…

– Я здесь, Эрик, – отозвался он, выходя вперед и бросая взгляд на лицо Рианнон, на котором застыло уязвленное выражение. Он снова причинил ей боль, на этот раз действительно очень сильную. Он ощущал это также ясно, как несущий влагу ветерок у себя на коже, и не имел ни малейшего представления о том, как и когда он сможет искупить содеянное.

– Извините меня, – пробормотала Рианнон, устремляясь в лесную чащу.

Роланд сделал было шаг, чтобы догнать ее, но, почувствовав руку Эрика у себя на плече, остановился. Он услышал, как где-то в отдалении Рианнон вырвало. Сбросив руку друга, он снова устремился за девушкой.

– Черт возьми, Роланд, да послушай же меня. Джейми ушел.

Роланд замер на месте. Его легкие вдыхали насыщенный речной влагой воздух, брюки снизу были мокрыми от росы, а сердце словно сжали ледяными тисками. Он развернулся.

– Ушел? Что значит – ушел?

– Ушел. Сбежал. – Пошарив в кармане, Эрик выудил сложенный листок бумаги и протянул его Роланду: – Мы обнаружили это в его комнате.

Роланд снова посмотрел в ту сторону, куда ушла Рианнон, но ничего не услышал. Послав ей мысленный призыв, он понял, что она закрыла для него свой разум.

– Я отыщу ее, – мягко предложил Эрик, – а ты прочти эту чертову записку. Встретимся в замке.

Роланд наблюдал за тем, как его друг скрылся среди деревьев, затем разгладил трясущимися пальцами клочок бумаги и прочел:

«Дорогая Тамара!

Я должен уйти. Пожалуйста, не пытайся отыскать меня. Я уже взрослый и могу сам о себе позаботиться. Но до тех пор, пока я буду жить с Роландом, он будет делать это за меня. Сейчас мне кажется, что история повторяется. Кёртис вернулся, а ОПР терроризирует всех из-за меня. По моей вине Рианнон чуть не зарезали на матче. И по моей вине ей снова причинили боль прошлой ночью. Я слышал, как вы с Эриком разговаривали. Не знаю, что произошло, кроме того, что Роланд каким-то образом обидел ее из– за того дурацкого препарата, который он принимал, чтобы не спать днем. Если бы не я, он ни за что бы не стал его пить. Ему не следовало этого делать. Даже я понимаю, что с разного рода лекарствами шутки плохи.

Скажи Эрику, чтоб завязывал со своими химическими экспериментами. Зря он все время пытается изменить то, кем он в действительности является, кем являетесь все вы. Скажи ему, что, на мой взгляд, вы, как никто другой, близки к совершенству, за исключением только моей мамы.

Не бойся, ребятам из ОПР до меня не добраться. Я же не дурак и знаю, что такое осторожность. Напишу тебе, когда решу, где хочу обосноваться, чтобы ты знала, что со мной все в порядке.

Я правда очень люблю вас всех, ребята. Всех вас, но особенно тебя, Тамара. Ты мне как старшая сестра. Я буду скучать по тебе, но решения своего не изменю. Постарайся меня понять.

С любовью,

Джейми».

Роланд медленно закрыл глаза, комкая записку в кулаке.

– Проклятье!

Заслышав приближающиеся шаги, она напряглась, но это был всего лишь Эрик. Она с горечью сглотнула и постаралась придать своему лицу непроницаемое выражение. Ни за что на свете она не позволит Эрику увидеть, что сердце ее разрывается на части. Он тут же расскажет об этом Роланду. Она лучше умрет, чем покажет ему, какую боль ей причинили.

Его проклятие. Может, он и прав. В прошлом она была проклятием своего отца, а сейчас Роланда. Двое единственных мужчин в мире, чьего признания она так жаждала, отвергли ее. Двое единственных мужчин, которых она любила, изгнали ее.

Любила?

Глупости какие, Роланда она совсем даже не любит. Она не настолько глупа, чтобы впустить в свое сердце эту чисто физическую привязанность. Она любила в своей жизни всего один раз, своего отца, и его презрение научило ее впредь не совершать подобных ошибок.

Подняв глаза, она наблюдала за быстро приближающимся Эриком.

– Ты в порядке? – спросил он, подойдя совсем близко.

Подняв ладони вверх, она, осмотрев себя, произнесла:

– Вроде да, а что?

– Ты была больна. Я слышал, как ты…

– Обычная тошнота. Это всего лишь реакция на… пережитое. Ничего больше, уверяю тебя.

Его глаза недоверчиво сузились, но возражать, к счастью, он не стал.

– Продолжай, выкладывай, что еще случилось. Не о моем же здоровье ты сюда пришел справляться.

– Честно признаться, нет, хотя, вероятно, мне и следовало бы. – Эрик взял ее за руку, участливо глядя ей в лицо. – Идем со мной. По дороге все объясню.

Так он и сделал, и к тому времени, как они вошли в главный зал замка, Рианнон знала, что ситуация критическая. Джейми, несомненно, целеустремленный мальчик, но ему явно не удастся перехитрить или переиграть агентов ОПР. Ее беспокойство за ребенка затмило причиненную ей Роландом боль. Теперь у нее появилась цель.

Тамара мерила шагами комнату, глаза ее были заплаканными и покрасневшими, как у пьянчужки. Когда вошли Рианнон с Эриком, она рванула было к двери, но разочарованно остановилась на полпути, видя, что это не Джейми. На лице ее отразилось разочарование.

Фредерик сидел на полу, подтянув колени к груди, насколько это было возможно, учитывая его массивное телосложение. Выглядел он так, словно тоже плакал.

Рианнон подошла к Тамаре и заключила ее в свои объятия.

– Не нужно так убиваться, милая. Мы скоро найдем чертенка, вот увидишь!

– Но как? Мы не знаем даже, откуда начать поиски.

– И пантера тоже пропала, – простонал Фредерик из своего угла. – Мне следовало лучше смотреть за Джейми. Это моя вина. Что, если те плохие люди схватили нашего мальчика? Что они с ним сделают?

– Никаким плохим людям до Джейми не добраться, – нараспев произнес Эрик.

Тамара, всхлипнув, выпрямилась.

– В случившемся нет твоей вины, Фредерик. Предполагалось, что мы все будем за ним присматривать. Просто мальчик оказался слишком хитрым для нас, вот и все.

– Я такой идиот, – сокрушался Фред. – Если бы я только не был таким идиотом…

Рианнон подошла к нему и, нагнувшись, рывком поставила на ноги.

– Фредди, ни сейчас, ни когда-либо в прошлом ты не был идиотом. И впредь не желаю даже слышать подобной ерунды. Джейми ускользнул от всех нас, но не станешь же ты называть нас идиотами?

Он отрицательно покачал головой.

– Ты прав, дружок, мы вовсе не глупы. И ты тоже. А сейчас… – Она развернулась, обращаясь ко всем присутствующим. – Хватит стенать и жаловаться, терпеть этого не могу. Вы забываете одно важное обстоятельство.

– Какое же? – раздался голос Роланда. Он стоял в дверном проеме. Рианнон не слышала, когда он вошел. Его глаза смотрели на нее с мольбой.

– Кем я являюсь, – чуть слышно прошептала она. – Мое имя – Рианикки, дочь фараона, принцесса Египта. Я была жрицей богини Исиды и изучала божественные откровения Осириса. Я ступала ногами по раскаленным пескам Египта, когда пирамиды еще только строились. В моей душе хранится мудрость тысячелетий, детишки, и нет на свете ничего, я подчеркиваю, ничего, что я не могла бы сделать.

Посмотрев, как отреагировал Роланд на ее тираду, она ожидала увидеть привычный скептицизм на его лице. Но он смотрел на нее с облегчением. Глаза Тамары озарились лучами надежды.

– Что нам делать, Рианнон? – спросила она.

– Не нам, а тебе, Тамара. Тебе. Ты – самый близкий человек для Джейми. У вас с ним была психическая связь еще до того, как Эрик обратил тебя, не так ли?

– Да, но…

– Никаких но! Все, что тебе нужно сделать, – это сконцентрироваться на мальчике. Поищи его своим разумом.

Тамара покачала головой:

– Я не могу. Я чувствую его только тогда, когда он сам хочет связаться со мной или… или когда он в беде.

– Нет, можешь. Тебе просто надо сосредоточиться. Я помогу тебе, Тамара. – С этими словами Рианнон повернулась к Роланду. – Нам нужно какое-нибудь спокойное место, тихая комната, где посторонние ауры не будут мешать процессу.

Роланд нахмурился.

– Комнаты на третьем этаже подойдут? Никто не жил в них много веков.

Она кивнула и обратилась к Фредерику, которого нужно было занять чем-то полезным:

– Фредди, в покоях Роланда, в маленьком комоде у кровати ты найдешь две особых свечи и пакетик благовоний в серебряной чашечке. Будь любезен, принеси мне все это.

Фред, прихрамывая, направился к двери, чтобы выполнить ее просьбу.

– Благовония и свечи? – иронично фыркнул Эрик. – Что еще за чушь? Нам мальчика надо искать.

– Давай, Эрик, действуй. Иди и ищи сколько твоей душе угодно. Только время зря потеряешь. Мы должны точно знать, где находится Джейми.

– Не принимай на свой счет, Рианнон, но я верю в науку, а не в какой-то там фокус-по– кус, – покачал головой Эрик.

– Не сомневаюсь, будь ты человеком, считал бы существование расы бессмертных существ, пьющих кровь, бабушкиными сказками, – парировала она.

Он уставился в пол.

– Эрик, она дело говорит, – мягко произнесла Тамара и обратилась к Рианнон: – Я верю тебе, Рианнон. Просто скажи, что нужно сделать.

Эрик, сдаваясь, поднял вверх руки и обратился к Роланду:

– И ты собираешься просто стоять и смотреть на это?

Тот лишь пожал плечами:

– У тебя есть идея получше? Или ты знаешь, где начать поиски?

Тут вернулся Фредерик со свечами и благовониями. Взяв их, Рианнон повела Тамару к каменной лестнице. Эрик и Роланд последовали за ними. Оказавшись на третьем этаже, Рианнон миновала несколько полусгнивших дверей, прежде чем остановиться у одной из них. Постояв неподвижно несколько секунд, она кивнула:

– Вот эта.

– Почему именно эта? – спросил Роланд.

– У тебя есть возражения?

Она пристально всматривалась в его лицо, на котором отражались следы огромной внутренней борьбы, и пыталась убедить себя, что ей все равно. Он уже достаточно ясно выразил свои чувства к ней, и она не собирается снова поднимать эту тему. Единственная ее задача сейчас – найти мальчика. А потом она уйдет, чтобы никогда больше не возвращаться.

Наконец, Роланд глубоко вздохнул и кивнул:

– Действуй!

Толчком распахнув дверь, она вошла внутрь. Тамара следовала за ней по пятам. На мгновение Рианнон помедлила, обозревая помещение своим сверхъестественным зрением. Три стены были плоскими, а одна – сферической формы, с прорезанными в ней двумя узкими окнами без стекол. Ночной воздух свободно проникал сквозь них в комнату. У окон стояли две каменные скамьи. Пол покрывали старые, как само время, циновки, которые похрустывали, если наступить на них. На стенах висели выцветшие драпировки, некогда представлявшие собой прекрасные произведения искусства.

– Будет лучше, если вы подождете внизу, – обратилась Рианнон к Эрику и Роланду.

– И оставим Тамару играть в чародеев наедине с тобой? Ни за что, Рианнон. Я остаюсь, – произнес Эрик, проходя в комнату. Он оперся спиной о каменную стену и скрестил руки на груди.

– Эрик…

– Все в порядке, Тамара, – сказала Рианнон. – Я давно привыкла к недоверию со стороны мужчин.

– Это не то, что ты…

Взмахом руки она прервала его возражения.

– Но мне потребуется ваше содействие, раз уж решили остаться здесь. Вы должны вести себя тихо как мышки, даже не шевелиться, и закрыть для нас свой разум. Согласны?

– Договорились.

Взглянув на Роланда, она почувствовала острый укол боли, но постаралась скрыть это.

– Ты даже не заметишь, что я здесь, – ответил он.

«Ну, это вряд ли», – подумала она.

Пройдя в центр комнаты, она опустилась на колени и подождала, пока к ней присоединится Тамара.

– Тебе нужно лечь, – произнесла Рианнон, расставляя свечи и наливая немного благовоний в чашу.

– Где-то здесь должны быть спички, – заметил Роланд.

– Тихо! – властно прошептала Рианнон, и он умолк.

Рианнон растянулась на шелестящей циновке спиной вниз. Справа от ее плеча, но на достаточно безопасном расстоянии стояла одна кроваво– красная свеча. У ее талии расположилась серебряная чаша и пучок сухих трав. Вторая свеча стояла у ее бедер. Рядом неподвижно лежала Тамара.

Рианнон закрыла глаза.

– Тамара, закрой глаза и расслабься. Выброси из головы все страхи и заботы. Почувствуй, как каменный пол под твоей спиной становится мягким. Дыши медленно и глубоко. Да, именно так. Теперь на мгновение задержи дыхание. Получи из воздуха жизненную энергию, прежде чем снова выдохнешь. Медленно… медленно. Ты все делаешь правильно. Выдохни воздух до конца, опустоши свои легкие. А теперь подожди… подожди и сделай еще один вдох. Заполни себя воздухом, но медленно. Да.

Ее голос звучал монотонно-гипнотически.

– С каждым следующим вдохом пол становится все мягче. Ты ощущаешь его? А теперь погрузись в него, как в воду, растворись в нем. Ты можешь так сделать?

– Да.

– Хорошо. Продолжай выполнять те же действия. Я буду делать то же самое. Когда твой разум свободно воспарит, ты сразу это почувствуешь, Тамара. Тогда позови Джейми. Подумай о нем. Визуализируй его образ. Окружи себя его запахом. Сконцентрируйся на каждом отдельном волоске его кудрей, на звучании его смеха, на теплоте его прикосновения. Тогда, и только тогда ты сможешь найти его.

Рианнон начала собственные дыхательные процедуры. Она позволила своему телу расслабиться и начала погружение в глубины собственной души, намереваясь сосредоточиться на Пандоре и получить от нее какую-нибудь подсказку.

* * *

Роланд, так же как и Эрик, стоял прислонившись к стене, и наблюдал странный ритуал. В самом деле он хотел дать Рианнон шанс и боялся открыть свой разум, начав возражать. Казалось, всякий раз, когда он заговаривал с ней, он непременно причинял ей боль. Хотел бы он знать, почему так происходит? Он, разумеется, делал это неосознанно. Бог свидетель, она не заслужила подобного обращения. Он поделился с Рианнон своим страшным секретом, который, как он считал, заставит ее ненавидеть и бояться его. Вместо этого она принялась утешать его. Черт возьми, она проливала над ним слезы! Взамен он причинил ей боль.

Она едва удостоила его взглядом с тех пор, как вернулась с кладбища. Он глубоко раскаивался, что заставил ее страдать. Но, по крайней мере, ее чувства к нему охладели. Одному из них нужно держаться на расстоянии, или он нанесет ей страшную рану. Глядя на ее распростертое на полу хрупкое тело, погруженное в транс, он отчетливо осознавал, что не найдет в себе силы сохранять дистанцию.

Минуты неумолимо текли вперед, и Роланд стал сомневаться в способностях Рианнон. Что за колдовство вершила она перед ними? Как лежание на старых циновках может помочь отыскать Джейми?

Он бы с большей охотой отправился на поиски мальчика и сильно переживал, что ОПР может опередить его. Внезапно с чуть слышным хлопком свечи, стоящие между женщинами, загорелись, а секундой позже благовония в чаше стали сами собой воскуряться, распространяя по комнате мягкий аромат.

Глава 10

Ничего не получилось. По крайней мере, ничего из того, что должно было быть. Рианнон резко села и пальцами затушила свечи. Со вздохом она принялась растирать себе виски.

Это была ее комната. Ребекки. Девушки, которая сбросилась с башни, чтобы только не выходить замуж за Роланда. Образы молодой прекрасной девушки заполнили сознание Рианнон, не позволив ей сконцентрироваться на Пандоре. Дух Ребекки пребывал в беспокойстве, он не мог упокоиться с миром.

– Рианнон?

Она взглянула на Роланда и прочла немой вопрос в его глазах.

– Мне очень жаль.

– Он в машине.

Тихий голос Тамары испугал всех присутствующих. Она все еще лежала на спине, но с открытыми глазами. Она не шевелилась, словно боясь, что любое движение разрушит явившееся ей видение.

– Он в маленькой черной машине. На коленях у него лежит голубая спортивная сумка, в которой одежда, немного денег и его коллекция наклеек. Он взял ее с собой. – Голос ее задрожал. глаза наполнились слезами.

Эрик подался вперед, но Рианнон остановила его предупреждающим взмахом руки.

– Тамара, кто за рулем этой машины?

Девушка нахмурилась.

– Этот человек мне незнаком. Он очень большой, как борец. У него коротко подстриженные черные волосы, торчащие на висках в разные стороны. А нос у него как у бульдога. – Она снова нахмурилась. – На правом предплечье у него татуировка в виде кобры.

– Люсьен, – прошептал Роланд.

– Можешь сказать, в какую сторону они едут, Тамара?

Она покачала головой.

– Я вижу вокруг горы с покрытыми снегом вершинами. – С этими словами она медленно села, и Эрик, нагнувшись, помог ей подняться на ноги. Встретившись с ним глазами, она спросила: – Это тот же самый человек, который напал на Рианнон, да? А сейчас у него в руках Джейми.

Эрик кивнул.

Никогда раньше не доводилось Рианнон видеть на лице Тамары подобное выражение. Девушка всегда казалась такой кроткой и нежной, а сейчас ее глаза сверкали гневом, словно надвигался ураган. Она вскинула голову, подобно львице, челюсти ее были плотно сжаты.

– Если он хоть пальцем тронет мальчика, я убью его, – произнесла она спокойным, будничным голосом, не оставляя никаких сомнений в своих намерениях.

Она проследовала мимо Эрика и вышла из комнаты. Он поспешил за ней.

– Никогда ее в таком состоянии не видела, – заметила Рианнон.

– А я видел, – мягко ответил Роланд. – Но только тогда, когда жизнь мальчика была под угрозой.

Она стояла у двери и наблюдала, как уходили Эрик с Тамарой, а затем, обернувшись к Роланду, осознала, что осталась с ним наедине. Проглотив комок в горле, она поинтересовалась:

– Это была ее комната, не так ли?

Он осмотрелся вокруг и кивнул.

– Да. Но как ты узнала?

– Почувствовала ее присутствие. И она, между прочим, не так сильно ненавидит тебя, как ты думаешь.

Он покачал головой:

– Не могу в это поверить.

Рианнон пожала плечами:

– Мне все равно, веришь ты или нет. Я просто подумала, что тебе интересно будет это узнать. – Она повернулась, чтобы уйти, но он схватил ее за плечо.

– То, что я наговорил тебе на кладбище… я не хотел причинить тебе боль, Рианнон. Я очень сожалею о случившемся.

Она презрительно фыркнула.

– Словами мне боль уж точно не причинишь. Можешь об этом не волноваться.

Он развернул ее лицом к себе, и она прочла в его глазах раскаяние.

– Рианнон, я действительно ранил тебя. Я знаю это, но поверь мне, я все на свете бы отдал, чтобы забрать назад те жестокие слова.

– Зачем забирать назад правду? – Она убрала его руку со своего плеча. – Нам надо искать мальчика, Роланд. Этот разговор лишь отсрочивает его спасение.

Роланд сидел на переднем сиденье во взятой напрокат машине, развернув на коленях карту местности. Из всей компании ему были лучше всего известны окрестности, ведь в прошлом он изъездил их на лошади вдоль и поперек. Конечно, сейчас здесь выросли большие и маленькие города, появились дороги, но ландшафт-то остался прежним. И горные заснеженные пики, к которым Люсьен мог направляться, находились именно в том направлении, куда они в данный момент ехали.

Эрик вел машину, Роланд указывал дорогу. Рианнон с Тамарой сидели сзади. Воздух в маленьком автомобиле, казалось, вибрировал от царившего напряжения. Наконец, Эрик нарушил молчание:

– Полагаю, я должен извиниться перед тобой, Рианнон.

– За что?

– Я не принял твой ритуал всерьез, хотя должен был.

Она лишь взмахнула рукой.

– Не стоит так легко отрекаться от своего скептицизма. Мы же еще не нашли Джейми.

– Но мы на верном пути. Тамара чувствует это, и ошибки тут быть не может. Я не сомневаюсь.

Роланд покачал головой:

– Эрик, признай, она поймала тебя на крючок в тот самый момент, когда сами собой зажглись свечи.

Эрик улыбнулся и посмотрел через плечо на Рианнон. Роланду хотелось бы сделать то же самое, но это причинило бы ему боль.

– Это правда, – согласился Эрик. – Впечатляющее получилось представление.

По тону голоса Рианнон Роланд безошибочно угадал выражение ее лица. Эта ее полуулыбка и взгляд, говорящий о чем-то, известном ей одной. Об очень многих вещах, известных ей одной.

– Ну, это же пустячный фокус для бессмертного, Эрик. Я бы могла научить тебя ему. Честно признаться, обычно для ритуала я зажигаю свечи общепринятым способом, но ты сильно разозлил меня, и мне хотелось наказать тебя.

Бросив на друга взгляд украдкой, Роланд прочел на его лице удивление.

– Что ж, это сработало, – нахмурившись, заметил Эрик. Он установил зеркало заднего вида так, чтобы лучше видеть ее лицо. – Ты действительно можешь научить меня этому трюку?

Должно быть, Рианнон кивнула в знак согласия, но Роланд не мог бы сказать наверняка.

– Все вы знаете, что, обретя бессмертие, мы получаем также физическую силу, – начала Рианнон. – Вместе с ней приходят и экстрасенсорные способности. Со временем и первое, и второе многократно возрастает. Чтобы зажечь свечи, необходимо просто сфокусировать свой разум на фитиле. Появится вспышка света, и они загорятся. Когда физическая и экстрасенсорная силы достигнут наибольшего потенциала, можно овладеть двумя трюками, о которых я пока знаю лишь понаслышке. У меня самой не получается это проделать.

Роланд склонил голову набок.

– Рианнон, есть вещи, от которых лучше держаться подальше.

– Ну конечно, есть, – парировала она. – Например, кобры или действующие вулканы, но никак не то, о чем я вам сейчас расскажу.

Эрик ухмыльнулся:

– Она тебя переиграла, дружище. Расскажи нам, Рианнон, о каких это трюках ты толкуешь?

– Первый – это умение летать. Я вообще-то близка к овладению этим искусством. Могу приблизительно минуту продержаться в воздухе. Дело в том, что нужно поддерживать постоянную скорость и концентрацию разума.

На этот раз Роланд повернулся к ней:

– Бога ради, Рианнон! Я и понятия не имел, что ты можешь заниматься подобными глупостями. Ты же можешь разбиться!

Ее глаза превратились в две узкие щелочки.

– Если и так, это будет моей, и только моей проблемой. – Она перевела взгляд на Эрика. – Вообще-то практиковаться в умении летать ужасно неприятно. Я могу проделать это лишь один раз за ночь, а затем падаю и чувствую себя очень паршиво, поэтому все, что мне остается делать, – это заползти в мое логово и терпеливо дожидаться прихода восстановительного дневного сна.

Нахмурившись, Эрик быстро взглянул на Роланда, который в этот момент произнес:

– Ты испытываешь судьбу, Рианнон. Что случится, если однажды ты поранишься настолько сильно, что не сможешь справиться с этим до рассвета?

– Тогда я поджарюсь на солнце, как бифштекс, – пожала она плечами.

Роланд понял, что она пытается уколоть его. В ее словах звучали горечь и боль, возникшие из-за его неосторожных слов. Она говорит так специально, чтобы отплатить ему той же монетой. Ради всего святого, что же такого ужасного он сказал, что столь сильно ранил ее?

– А второй трюк? – спросил Эрик.

– Ты будешь удивлен. Мне говорили, есть некоторые вампиры, способные менять форму.

– Ты имеешь в виду – принимать другое обличье? И кем же они могут становиться?

– Да кем захотят, полагаю. Истории, которые мне довелось услышать, гласят, что лишь один бессмертый способен на это, и он оборачивался вороном, волком и знаменитой летучей мышью.

Роланд с облегчением отметил про себя, что даже Тамара, которая за все время пути только и делала, что безучастно смотрела в окно, заинтересовалась рассказом Рианнон.

– Ты, должно быть, шутишь, – произнесла девушка, глядя на нее широко распахнутыми от недоверия глазами. – Он превращался в летучую мышь?

– Ну, у него, полагаю, хорошее чувство юмора, и делал он это ради забавы. В самом деле, имея возможность, разве стал бы вампир принимать форму такого мерзкого создания, как летучая мышь?

– И кто же этот одаренный бессмертный? – поинтересовался Эрик, явно зачарованный открывающимися перед ним возможностями.

– Это зовут Дэмиен. Говорят, он древнейший и могущественнейший из всех нас. Но у меня нет ни малейшего желания встречаться с ним.

– Отчего же? Мне было бы интересно поговорить с ним, – возразил Эрик.

Роланд мог бы поклясться, что, отвечая, Рианнон намеренно понизила голос почти до шепота.

– Помнишь фокус, который я проделала с зажиганием свечей силой мысли? – Эрик кивнул. – Так вот, говорят, что Дэмиен может сделать то же самое со смертными, а также с нами, бессмертными. Он просто смотрит на кого-либо, и – пуф! – несчастный превращается в живой факел.

Тамара толкнула ее локтем.

– Ты пытаешься напугать нас. Это же все неправда, да, Роланд?

Он вздохнул.

– Насколько мне известно, как раз наоборот, это чистая правда. Но сам я не был тому свидетелем.

Эрик осуждающе посмотрел на своего друга.

– Так почему же ты никогда мне об этом не рассказывал?

– Как я уже сказал, есть вещи, от которых лучше держаться подальше. Ты что же думаешь, я хочу, чтобы ты начал прыгать с крыш домов и в конце концов сломал себе шею? Или превратился в павлина и не сумел вернуть себе человеческий облик? Или отправился на поиски этого бессмертного, который может спалить тебя дотла?

– Сказать по правде, Роланд, ты такой… – Рианнон внезапно замолчала, не договорив свою мысль до конца, и напряглась всем телом. Она зажала себе рот руками. – Останови машину! Эрик, немедленно останови машину!

Эрик вдавил в пол педаль тормоза. Послышался визг покрышек, из-под колес полетел гравий. Рианнон уже выскочила из салона и, спрыгнув на обочину, словно газель, быстро побежала в лес.

Роланд помчался за ней, не зная, чего ожидать. Он знал, что Эрик с Тамарой следуют за ними, но полностью сосредоточился на Рианнон. Он ощутил ее внезапный шок так явственно, словно это были его собственные переживания. Но ее разум был закрыт для него со времени их разговора на кладбище, поэтому он мог только догадываться о том, что произошло.

Затем он увидел Рианнон. Она сидела на земле, сотрясаясь от рыданий, обнимая грациозное черное тело. Пандора не шевелилась. Глаза ее были закрыты, а одна передняя лапа неестественно выгнута. Из раны над ухом сочилась кровь.

Роланд опустился на колени, оттаскивая Рианнон от пантеры. Подоспели Эрик с Тамарой. Эрик немедленно принялся осматривать животное, а Роланд удерживал Рианнон в своих объятиях. Она беспомощно всхлипывала, содрогаясь при каждом спазме. Гордая, высокомерная принцесса превратилась в убитого горем ребенка, и сердце Роланда разрывалось при виде ее страданий.

– Она жива, – мягко произнес Эрик. – Но я не уверен, что нам удастся ее спасти. Здесь нужен ветеринар.

– Значит, мы обязаны отыскать его, – произнес Роланд, чьи руки сами собой крепче обхватили Рианнон. Ее слезы намочили его плащ на плече. – Ближайший город находится отсюда в пяти милях, – сообщил он. – Это совсем близко. – Наклонив голову, Роланд коснулся губами ее волос и прошептал: – Пандора выкарабкается, Рианнон, обещаю тебе.

Она согласно кивнула, щекоча его шею.

– Иначе… и быть не может. – Она приглушенно всхлипнула и посмотрела ему прямо в глаза. – Прости. – И, высвободившись из его объятий, снова склонилась над своей любимицей. Осторожно сложив вместе лапы пантеры, она взяла ее на руки и понесла к машине. Плечи ее все еще содрогались от неконтролируемых рыданий.

Роланд сглотнул. Неужели он так ей отвратителен, что она даже не хочет принимать его утешение?

Он прошел вперед и распахнул перед ней заднюю дверцу машины. Рианнон села внутрь, все еще прижимая к себе неподвижное тело пантеры, баюкая ее крупную голову. Поправив Пандоре хвост, Роланд осторожно закрыл дверцу. Тамара втиснулась на переднее сиденье между двумя мужчинами.

Эрик завел двигатель, и они тронулись. Рианнон нашептывала своей любимице, поглаживая ее шерстку и обращаясь к животному так, словно это был человек:

– Не покидай меня сейчас, Пандора! Ты же знаешь, у меня никого больше нет. Только ты. Если тебя не станет, я снова останусь одна. – Слова ее перемежались с всхлипами.

Тамара обернулась.

– Ты так сильно любишь ее, – сказала она со слезами на глазах.

Рианнон протестующе затрясла головой. Ее волосы почти скрыли ее склоненное к пантере лицо. По щекам текли ручейки слез.

– Не будь смешной. – Она снова всхлипнула. – Я бессмертная. Я не верю в любовь, – добавила она, гладя Пандору по голове. – Дело в том, что… это она меня любит. Она полюбила меня такой, какая я есть. Никто никогда не делал этого прежде.

– О, Рианнон…

– Мне никогда не нужно было ничего ей доказывать. В ее больших зеленых глазах я всегда была самой достойной. Я не была ее проклятием.

При этих словах Роланд вздрогнул.

– Безоговорочное принятие и преданность. За все время моего существования я познала это только с Пандорой. Она и помыслить не могла отвергнуть меня как не заслуживающую ее внимания.

Роланд почувствовал предательское пощипывание в глазах, а Эрик подозрительно всхлипнул.

– Рианнон, никто никогда не считал тебя недостойной, – начал было Роланд.

– Никто, кроме тебя, хочешь сказать? Спешу тебя огорчить, ты не был первым. Нет, эта честь принадлежала мужчине, являющемуся моим отцом. И не думай, что твое безразличие так уж важно, Роланд. Величайший фараон Египта назвал меня своим проклятием задолго до твоего появления, Роланд.

Эрик остановил машину у круглосуточной бензоколонки и, когда появился сотрудник, опустил стекло и по-французски спросил, есть ли в городе ветеринар. Услышав утвердительный ответ, Роланд вышел из машины и потребовал телефонный справочник и указания, куда ехать. Он был исполнен решимости поднять ветеринара с постели, если потребуется.

Ожидая, пока тот подойдет к телефону, Роланд мысленно ругал себя. Ему ничего не было известно о прошлом Рианнон и о том, что ее отец отверг ее. А он-то сказал ей те же самые слова на кладбище. Даже если бы он намеренно хотел причинить ей боль, он не смог бы подобрать более точных слов, ранящих ее в самое сердце. Выходит, он не может ни слова сказать без того, чтобы не ранить ее. Как же ему искупить свою вину?

Рианнон облокотилась о стол в крошечной клинике, которая помещалась в одной из комнат дома у ветеринара.

– Вам следует давать ей успокоительное, пока я не вернусь, – сказала она ему. – Ее реакция на незнакомцев может быть непредсказуемой.

– Хорошо, мадемуазель, я так и поступлю. – Он почесал свою лысеющую голову и нацепил на нос очки. – Многих животных довелось мне лечить, но ручных пантер – ни разу. – Он помедлил, словно ожидая ее объяснений, но их не последовало. Пожав плечами, он продолжил: – Вашу любимицу сбила машина, да?

– Я не знаю. Я нашла ее в лесу уже бездыханной. – Рианнон посмотрела в светло-голубые глаза стоящего перед ней человека. – Если вы спасете ее, я построю вам новую клинику. Огромную больницу, если пожелаете. Я дам вам больше денег, чем вы зарабатываете за год. За три года.

Неожиданно его лицо осветилось искренней улыбкой. Он взял руку Рианнон и погладил ее.

– Я обожаю животных, мадемуазель, и подозреваю, что вы разделяете мою любовь. Я бы стал спасать жизнь вашей пантере, даже если бы вы пообещали мне в награду луну или мешок яблок. – Отпустив ее руку, он принялся поглаживать мягкую шерсть Пандоры.

– Да, я верю вам. – Она снова всхлипнула и вытерла глаза. Она так много не плакала с тех пор, как стражники выдворили ее из дворца и заключили в храм Исиды. Тогда она была пятилетней девочкой. Сейчас у нее не было возраста. Глупо, конечно, что она так привязалась к кошке. – Не знаю, когда смогу вернуться за ней. Может быть, через несколько дней.

– Не волнуйтесь, я о ней позабочусь.

– Благодарю вас. – Рианнон действительно имела в виду то, что сказала. Если этот человек сможет поставить Пандору на ноги, она осыплет его благодарностями.

Оставляя пантеру у ветеринара, Рианнон чувствовала себя так, словно покидает ребенка. Она с трудом справлялась со слезами и буквально заставляла себя идти вперед. Джеймисон тоже нуждался в ней, причем немедленно. Не следовало забывать об этом.

Снова оказавшись в салоне автомобиля, она хранила гробовое молчание до тех пор, пока Тамара изо всех сил не сжала ее ладонь.

– С Пандорой все будет хорошо.

Рианнон кивнула.

– А вот с Люсьеном – нет.

– Ты думаешь, это его рук дело?

Рианнон снова кивнула.

– Пандора была с Джейми, а теперь Джейми с Люсьеном, а Пандора – на операционном столе. Да, полагаю, именно он в этом повинен. И он будет молить о смерти и ожидать, чтобы ее даровали ему как милость. – Рианнон закрыла глаза и мысленно послала сообщение: «Ты слышишь меня, Люсьен? Я иду за тобой, так и знай!»

Последовавший ответ заставил ее широко раскрыть глаза от удивления: «Я жду!»

– Скоро рассвет. Нам нужно найти укрытие.

Тамара расстроенно кивнула, и Роланду были хорошо понятны ее чувства.

– Мы никак не поможем Джейми, если дружно поджаримся на солнце, Тамара, – заметил он.

– Это верно.

Эрик съехал на более узкую и грязную дорогу, ища место, где они все смогут провести день. Наконец, впереди показался заброшенный сарай. Роланд указал на него:

– Можем подъехать к нему сзади, чтобы скрыть машину из вида. А еще лучше открыть дверь и загнать автомобиль внутрь. Что скажете?

– Так будет лучше всего. Земля здесь выглядит довольно гладкой, так почему бы тебе не открыть дверь, чтобы убедиться, что там достаточно места?

Роланд так и сделал, толкнув дверь. Она поддалась, с трудом поворачиваясь на ржавых петлях. Проход был достаточно большим для прохождения машины. В сарае хранилось пахнущее плесенью сено и несколько древних на вид инструментов. Роланд убрал с дороги сломанные вилы и старый молочный бидон, затем сделал Эрику приглашающий жест рукой.

Едва машина оказалась внутри, Роланд закрыл дверь сарая, погрузив их в кромешный мрак.

– Здесь мы будем в относительной безопасности, – заметила Тамара.

– Не могу поручиться, что в стенах нет трещин, способных пропускать солнечные лучи. Прежде чем отойти ко сну, нам лучше зарыться в сено ради предосторожности.

Она кивнула, придвигаясь поближе к Эрику, который крепко обнял ее за плечи. Тамара положила голову ему на плечо и закрыла глаза.

– Как по-твоему, чего этот Люсьен хочет от Джейми? Он же не из ОПР.

Эрик покачал головой, не зная, что ответить. Ему на помощь пришла Рианнон:

– Этот тип хочет обрести бессмертие, Тамара. Он хочет, чтобы я обратила его. Полагаю, он потребует это в обмен на жизнь мальчика.

Черты лица Тамары исказились, и она посильнее обняла Эрика. Роланд ощутил спазмы в желудке. Ему нестерпимо хотелось так же обнять Рианнон, но он убеждал себя, что им лучше держаться на расстоянии, как бы плохо он себя при этом ни чувствовал и как бы страстно он ни хотел загладить боль, причиненную ей. Лучше оставить все как есть.

– Он знает, что мы идем за ним, – объявила Рианнон. – Для смертного он обладает поразительными экстрасенсорными способностями. И он ждет нашего прихода.

– По крайней мере, в одном мы можем быть уверены – в ближайшее время Джеймисон будет в безопасности, – ответил Роланд, надеясь своим замечанием несколько облегчить беспокойство Тамары, но в действительности лишь усиливая его. – Мне нужно сказать тебе что-то, Тамара. Это касается Джейми.

Нахмурившись, она повернулась к нему:

– Роланд, о чем ты говоришь?

Он отвел взгляд, подозревая, что она, вероятно, возненавидит его за то, что он сейчас сообщит.

– Я начал поиски его биологического отца.

Ее глаза расширились.

– Ты… но почему? Ничего не понимаю. Мальчик в нем не нуждается. У него есть все мы.

Роланд медленно покачал головой.

– Я люблю его не меньше твоего, Тамара, и тебе это отлично известно. Но мы должны принимать во внимание то, что лучше для самого Джеймисона.

– И что же это? Оставить тех, кого он любит и знает? Уехать жить к незнакомцу? Так, по– твоему, для него будет лучше?

Эрик дотронулся до лица девушки и повернул ее к себе.

– Тамара, просто послушай его. Будь ты на месте Джейми, разве тебе не хотелось бы, по крайней мере, хотя бы познакомиться со своим отцом, узнать что-то о его жизни?

Нахмурившись, она отрицательно покачала головой:

– Он бросил своего сына…

– Он и не подозревал о его существовании, – заметил Роланд. – Ты сама так сказала. Он заслуживает узнать об этом, заслуживает права сделать свой собственный выбор и сам принять решение.

– Если тебе так надоело заботиться о нем, Роланд, мы с Эриком с радостью будем это делать!

Пришел черед Рианнон вмешаться в разговор.

– Тамара, пока мальчик находится с нами, он представляет огромный интерес для ОПР, на него в буквальном смысле охотятся. Агенты подобрались к нам слишком близко, потому что мы на виду. Живи мальчик в обычной семье смертных, он бы не был так заметен. Он будет в большей безопасности.

– Я не верю своим ушам! Неужели вы говорите всерьез? – воскликнула девушка. – Эрик, как ты мог так со мной поступить?

– Тамара, нет, я только… – начал было тот.

– Не хочу ничего слышать! – закричала она, вырываясь из кольца его рук и выскакивая из сарая через маленькую боковую дверцу.

Эрик обхватил голову руками. Роланд подумал о том, что постоянно говорит не то, что следует.

– Мне очень жаль, Эрик. Я не предполагал, что она так остро отреагирует.

Эрик покачал головой:

– Это не твоя вина, дружище. Дай ей время, и она поймет, что твое предложение не лишено смысла. – Бросив взгляд в дверной проем, он заметил, что начинает светать. – Мне лучше отыскать ее, – добавил он.

Когда он ушел, Роланд повернулся к Рианнон:

– Как ты считаешь, правильно ли я поступил?

Вздохнув, она отошла от него и присела на кучу сена.

– С каких это пор благородный и весь из себя положительный Роланд де Кортманш стал нуждаться во мнении безрассудной сумасбродки Рианнон из Египта?

– Я хочу, чтобы мы остались друзьями, Рианнон, – ответил он, усаживаясь рядом с ней на источающее резкий запах сено. – Да, я действительно считаю тебя безрассудной сумасбродкой, но тем не менее я ценю твое мнение.

– Ах, неужели? – воскликнула она, поднимая брови.

– Да, и тебе это отлично известно.

Презрительно фыркнув, она вздернула подбородок.

– Тогда тебе полезно будет узнать, что я считаю тебя самым большим глупцом, когда-либо рождавшимся на свет.

Нахмурившись, он воззрился на ее прекрасное лицо, отмечая, что в ее глазах притаилась печаль.

– Почему?

Она ответила ему таким же пристальным взглядом, словно силой разума старалась зажечь свечи в его голове.

– Потому что с другими у тебя никогда не будет того, что у тебя могло бы быть со мной.

В горле у него пересохло.

– Мне это известно.

– Тогда ты десятикратный глупец, – сказала она, отворачиваясь.

Он дотронулся до ее плеча.

– Я и понятия не имел о том, что твой отец отрекся от тебя, Рианнон. Не знаю, что на меня нашло, когда я назвал тебя своим проклятием. Неудивительно, что ты так зла на меня. – Она не повернулась к нему. – Рианнон, я вовсе не имел в виду то, что тебе могло показаться. Я просто хотел…

Она сбросила с плеча его руку и уставилась на него горящим взором.

– Мне дела нет до того, чего ты хотел, и уж тем более меня не интересует интерпретация твоих слов.

– Рианнон, если ты позволишь мне все объяснить, то увидишь, что…

– Это уже не важно, поэтому перестань докучать мне пустыми разговорами. – Она снова отвела взгляд. От слов, сказанных ею, веяло холодом. – Я намерена уйти, Роланд, как только мальчик будет в безопасности, а Пандора достаточно окрепнет, чтобы перенести дорогу. Я исчезну и больше никогда не появлюсь на пороге твоего дома. – Она улыбнулась болезненно– горькой улыбкой. – Ты, должно быть, очень этому рад, ведь скоро твое проклятие будет снято.

Глава 11

Роланд проснулся раньше остальных и принялся яростно вытряхивать из волос и одежды пахнущее плесенью сено. Сон его был беспокойным.

Он напомнил себе, что на то существует несколько причин: то, что Тамара злится на него, их с Эриком размолвка, беспокойство за физическое и психическое благополучие Джеймисона, тревога за пантеру – выкарабкается ли она? – а если нет, как это отразится на ее хозяйке.

В действительности вовсе не эти обстоятельства тревожили его разум, а его собственные беспечные слова, причинившие боль Рианнон.

Боже, если бы только у него была возможность отправиться в прошлое и все исправить! Если бы он только знал, что отец Рианнон отверг ее той же фразой – «Ты мое проклятие!», – он никогда бы не посмел повторить эти слова. Действительно, ему нужно держаться на расстоянии от Рианнон, но он ни за что не стал бы намеренно ранить ее чувства.

Истина заключалась в том, что он беспокоился об этой женщине, беспокоился гораздо больше, чем мог предположить. Когда она находилась вдали от него, время от времени нанося ему неожиданные визиты, это волнение было не так заметно. Но когда Рианнон вернулась, Роланду стало очень сложно, если не сказать невозможно, скрывать свои истинные чувства. Ее безрассудное поведение вкупе с взрывным характером помогало ему выдавать свою тревогу за неодобрение и неприязнь.

Но когда он увидел ее распростертую на сырой земле, с плачем баюкающую раненую Пандору, он не в силах был более отрицать своих истинных чувств. Боль Рианнон была и его болью, она проникла в глубины его сердца. Ему ничего на свете не хотелось сильнее, как успокоить ее, уберечь от страданий.

Роланд направился к боковой двери, увязая в сене. Три птички вспорхнули с балки, растревоженные его присутствием. Они шумно хлопали крыльями, и звук эхом разносился под высоким потолком сарая. Одна птаха уронила перо, и Роланд наблюдал, как оно, танцуя в воздухе, медленно опускается на пол.

Выйдя из сарая, он зашагал по жухлой поблекшей траве. Жесткие растения царапали его ботинки. В воздухе уже ощущалось дыхание приближающейся зимы, но на небе не было ни облачка. Роланд мысленно пытался отыскать поблизости посторонний разум, но слышал лишь стройный хор сверчков, свист крыла пролетающей летучей мыши да завывание ветра, треплющего старый флюгер на крыше сарая.

Он не хотел, чтобы Рианнон покинула его.

Понимание этого родилось в его душе в тот самый момент, когда с ее губ слетели слова об уходе. Если он удостоверится в том, что никогда больше ее не увидит, он будет чувствовать себя бесконечно одиноким. Да, она ни разу не задерживалась рядом с ним надолго, но он знал, что она есть. Он всегда знал, что стоит ему призвать ее, и она явится; а по собственному желанию она приходила, когда он меньше всего ее ждал. Рианнон увлекала его в ураган чувств, выслушивала его непременные замечания о ее безрассудности и неразумности, а затем ускользала прочь, подобно легкому летнему ветерку.

Роланд не мог попросить ее остаться. Ее присутствие напрочь лишало его контроля и самообладания, делало его неосторожным. Он бы только снова и снова причинял Рианнон боль.

Закрыв глаза, он увидел перед мысленным взором ее лицо. Он и помыслить не мог о том, чтобы намеренно ранить ее. На долю мгновения Роланд позволил Эрику убедить себя, что поступил с Рианнон грубо, находясь под воздействием препарата. Затем он резко покачал головой. Какая разница? Это не могло изменить правду о его истинной сущности. Как он мог просить Рианнон остаться с ним, зная, что ее присутствие будет постоянно заставлять его балансировать на грани хаоса?

Если бы только эта женщина могла обуздать свою сущность, стать чуть менее безрассудной и импульсивной. Он мог бы помочь ей, а она могла бы помочь ему. Если бы только ему удалось убедить ее в необходимости этого, тогда, возможно…

Нет. Рианнон никогда не изменится. Он страшно боялся одним далеко не прекрасным днем узнать о ее смерти, которая, несомненно, окажется мучительной и ужасной.

– Роланд?

Он повернулся на звук женского голоса, угадывая по отсутствию в нем глубины и характерного тембра, что он принадлежит не Рианнон, а Тамаре.

Она выступила вперед. Голова ее была опущена, и она избегала его взгляда. Когда носки ее обуви почти коснулись его ботинок, она остановилась и крепко обняла его руками за шею.

– Я очень сожалею, что наговорила тебе много отвратительных вещей. Я знаю, как сильно ты любишь Джейми.

Роланд принял ее в свои объятия, наслаждаясь близостью другого существа.

– Все в порядке, Тамара. Просто ты находишься на грани. Как и все мы.

Опустив руки, она отступила на шаг и, наконец, посмотрела ему прямо в глаза.

– Я так боюсь за него.

– Мы не позволим кому-либо причинить ему зло, милая.

Она быстро кивнула, на мгновение крепко зажмурившись. Открыв глаза, она снова стала вглядываться в его лицо.

– А как ты? Я же вижу, как тебе плохо. Это написано у тебя на лице.

Он отвел взгляд и отрицательно покачал головой.

– Не нужно лгать мне, Роланд. Ты мечешься в агонии. И Рианнон тоже.

Он тут же посмотрел на девушку.

– Она говорила с тобой об этом?

– Ну конечно нет! Она даже не хочет признать, что ей больно. Но это так. Когда все закончится…

– Когда все закончится, Рианнон отправится своей дорогой, а я своей. Поступить по-другому означает подвергнуться риску… да, слишком большому риску.

Тамара слабо улыбнулась, погладив ладонью его щеку.

– О, Роланд! Как же ты, такой мудрый, можешь быть таким ограниченным? Не бывает больших рисков, когда речь заходит о любви.

– Любви? – Он затряс головой, и ей пришлось убрать руку. – Нет здесь никакой любви. Тамара, романтические представления застилают тебе глаза.

– А тебя лишает зрения твое упрямство.

– Все готовы? – спросил Эрик, появившись в сопровождении протестующего скрипа петель двери.

Взгляд Роланда проследовал мимо Эрика и задержался на Рианнон, вынимающей из волос соломинки. Она проследовала к машине и рывком распахнула дверь. Роланд не мог совладать с желанием подойти к ней до того, как она сядет внутрь. Она напряглась всем телом, а он вытащил запутавшуюся у нее в волосах соломинку и, зажав между пальцами, показал ей:

– Смотри, одну пропустила.

Она устремила на него взгляд своих бездонных черных глаз. Роланд пытался разглядеть в их эбеновой глубине хоть малейший намек на то, что она позволит ему снова стать ее другом.

Вместо этого он увидел пляшущие языки пламени и ощутил ответный огонь в своей душе. Рианнон все еще хочет его. Боже помоги, и он тоже хочет ее! Она облизала губы, сглотнула и, наконец, отвела взгляд. Когда она садилась в машину, Роланд прикрыл глаза и чуть слышно выругался.

– Ты справишься, дружище, – ободряюще произнес Эрик у самого его уха, похлопывая его по плечу. – Если, конечно, прежде не сойдешь с ума.

Роланд бросил на него сердитый взгляд и, обойдя автомобиль спереди, скользнул на пассажирское сидение, не решаясь сесть сзади рядом с Рианнон, несмотря на яростный протест собственного тела, стремившегося быть к ней как можно ближе. Сейчас ему нужно полностью сосредоточиться на Джейми. Его мучительные душевные терзания подождут до тех пор, пока мальчик не будет спасен.

* * *

Рианнон ненавидела себя за то, что все еще испытывала страстное желание к мужчине, который снова и снова отвергал ее. Сегодня в его взгляде она прочла что-то новое.

Она закрыла глаза и покачала головой, чтобы отогнать навязчивые образы. Она просто дала волю своему воображению. При мысли о том, что она покинет Роланда и никогда снова не увидит его, она почувствовала ошеломляющее одиночество, с которым ей сложно было справиться. Сама мысль о разлуке с Роландом прожигала рану в ее сердце. Эта боль была сравнима с тем, что она чувствовала, боясь потерять Пандору. Тогда в мире не останется ни одного близкого ей существа.

Когда топливо было на исходе, Эрик завернул на заправочную станцию. Они с Тамарой выбрались из машины, чтобы размяться. Роланд тоже вышел и направился к телефонной будке. На протяжении всего пути он не сказал Рианнон и пары слов, но она часто ловила на себе его взгляд, ласкающий ее кожу. Когда она тоже смотрела на него, он не отводил глаз, позволяя ей изучать себя и пытаться угадать, какие побуждения движут им сейчас. К несчастью, она могла прочесть лишь страдание, сожаление и смятение. Это ей ничуть не помогло.

Мгновение спустя Роланд вернулся в машину, сел на свое место и, перегнувшись через спинку сиденья, сообщил:

– Я позвонил ветеринару. Он говорит, что Пандора выкарабкается.

Рианнон сначала удивилась, а затем ее душу затопило, переливаясь через край, облегчение.

– Она в порядке? С ней и вправду все будет хорошо?

Роланд кивнул:

– Он сумел спасти ей лапу. Поначалу, возможно, она будет прихрамывать, но со временем это пройдет.

Закрыв глаза, Рианнон шумно выдохнула. Когда она открыла их, то прочла на лице Роланда самодовольное выражение.

– Полагаю, я должна поблагодарить тебя за заботу, – сказала она.

– Ты ничего мне не должна, – ответил он, качая головой. – Я просто хотел, чтобы беспокойство, которое отражается в твоем взгляде, ушло прочь.

Она почувствовала, как к горлу подступает комок.

– Но почему?

– Почему? Что значит «почему»? Я беспокоюсь о тебе, Рианнон. Видя твою боль, я тоже страдаю.

На глаза ей навернулись слезы, и она, силясь скрыть их, стала часто моргать. Прикусив губу, Рианнон постаралась успокоиться и дышать равномерно, без всхлипов. Неужели Роланд сказал, что беспокоится о ней? Она не решалась переспросить, боясь дать ему новый повод оттолкнуть ее.

Но в сердце ее уже поселилась наивно-детская надежда, несмотря на все усилия изгнать ее.

Когда Тамара с Эриком вернулись в машину, они снова отправились в путь, прорезая ночной мрак светом фар. Незадолго до рассвета они приехали, наконец, в крошечную деревушку, примостившуюся в тени Французских Альп. Тамара, крепко сжав руку Рианнон, прошептала:

– Да, это то самое место, которое мне привиделось.

Эрик напрягся.

– Ты уверена, Тамара?

– Абсолютно.

Чувствуя приближение решающего поединка, Рианнон позабыла о собственной боли. По спине у нее забегали мурашки, отчего она содрогнулась всем телом.

– Нам следует припарковаться, – произнес Роланд уверенным голосом. – Дальше пойдем пешком и поищем автомобиль Люсьена. Можем опросить местных жителей, не видел ли кто черную машину, а также опишем им Джейми и Люсьена.

– А можем просто спросить этого негодяя, где он находится. Он сам хочет быть найденным, я уверена в этом.

Роланд недоверчиво воззрился на Рианнон.

– В таком случае он будет предупрежден.

– Он и так знает, что мы идем, Роланд, – возразила она.

– Но не о точном времени нашего прибытия.

– Конечно нет. Но он понимает, что это будет ночью, по-видимому сегодняшней, если судить по расстоянию, которое пришлось преодолеть. Мы не располагаем элементом неожиданности в своем арсенале, Роланд. – Облизав губы, она подумала о поврежденной лапе своей любимицы. – Нам это и не нужно.

– Она права, – согласился Эрик. – Я думаю, нужно разобраться со всем как можно скорее, прямо сегодня ночью. Если начнем собственные поиски, можем не успеть до рассвета, и тогда нам придется оставить Джейми в лапах этого злодея еще на день.

Роланд глубоко вздохнул, но вынужден был согласиться.

– Хорошо. Раз время так важно, действуй, Рианнон. Вызови его на связь, если сумеешь.

Ее брови удивленно взлетели вверх, когда она услышала слова «если сумеешь», но она не обратила на них внимания, а просто откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза.

«Время пришло, Люсьен, – мысленно произнесла она. – Где ты?»

Ей не нужно было повторять снова или прилагать усилия для того, чтобы сосредоточиться. Он словно был настроен на ее волну, поджидая, когда она обратится к нему.

«Очень хорошо. Вы оказались быстрее, чем я предполагал, – последовал его ответ. – На середине подъема на гору Мон-Нуар есть избушка. Там я и буду вас ждать».

Рианнон нахмурилась. От его разума исходила такая уверенность!

«С мальчиком все в порядке? – спросила она. – Он в безопасности? Предупреждаю тебя, если ты причинишь ему вред, то горько пожалеешь об этом!»

Ответа она так и не дождалась. Тогда она попыталась снова:

«Люсьен, разговор не окончен! Я должна знать, что с мальчиком».

Молчание. Рианнон открыла глаза и затрясла головой.

– Он сказал, что будет ждать нас в избушке, находящейся на середине склона горы Мон– Нуар.

– Я знаю, где это, – отозвался Роланд. – Но придется добираться туда пешком. Место труднопроходимое, и дорог там нет.

Эрик схватил Роланда за руку, прежде чем тот успел выбраться из машины.

– Мне совсем не улыбается застрять там с наступлением рассвета. У нас достаточно времени?

Роланд кивнул.

– Нам хватит трех часов. У нас, полагаю, в запасе около четырех. – Он бросил взгляд на Рианнон, все еще сидящую на заднем сиденье, и она ощетинилась, уже догадываясь, какими будут его следующие слова.

– Наверное, будет лучше, если кто-то из нас останется здесь, чтобы в случае необходимости прийти другим на выручку.

– Хорошая идея, – быстро произнесла Рианнон. – Вы с Эриком оставайтесь, а мы с Тамарой отправимся туда, чтобы преподать этому мерзавцу хороший урок.

Эрик быстро обернулся, но, догадавшись о ее мотивах, улыбнулся.

– Я никогда не позволю Тамаре рисковать собой, не имея поддержки в моем лице. И она думает так же обо мне. Это, конечно, порядком раздражает, но что поделать. – Он бросил взгляд на Роланда. – Рианнон, ты же согласна с тем, что нельзя ненавидеть мужчину, который хочет защитить тебя, правда?

– Я сама могу себя защитить, – ответила она слабым голосом. – И его тоже, если понадобится. Мог бы и сам об этом догадаться.

– Зная твою безрассудность и злость из-за Пандоры, Рианнон, я не сомневаюсь, что ты очертя голову бросишься в любую ловушку, расставленную этим мерзавцем, – произнес Роланд, примирительно глядя на нее. – Я просто хотел бы отсрочить твою безвременную кончину, если это возможно.

Она склонила голову к плечу.

– Если ты пойдешь со мной и будешь постоянно напоминать о моей глупости, я стану вести себя предельно осмотрительно. Тебе совершенно не о чем волноваться.

– Нет, есть! Я беспокоюсь о тебе! – Слова прозвучали подобно взрыву гнева, и Роланд, выскочив из машины, с силой захлопнул за собой дверь.

Рианнон тоже выбралась из машины и стояла перед ним, пытаясь сформулировать язвительное замечание.

Внезапно его рука скользнула по ее волосам, задержавшись на затылке.

– Держись рядом со мной, Рианнон. И будь осторожна. Бога ради, будь осторожна.

К ее горлу снова подступил комок, такой огромный, что он мог бы задушить ее. Она услышала собственный голос, послушно отвечающий:

– Хорошо, Роланд.

Она вздрогнула.

Мгновение спустя все они стали пробираться узкими извилистыми улочками деревушки, направляясь к горе, неясно вырисовывающейся на горизонте. Черная громада грозно возвышалась над более низкими пиками, словно разгневанный Бог над грешниками. Ее поверхность была лишена каких-либо признаков растительности и напоминала цельный кусок гранита, а вершина терялась в облаках.

Для смертных подъем был бы непростой задачей. Роланд поморщился при мысли о том, как его совершал Джейми, грубо подгоняемый своим похитителем. Наверняка к концу пути мальчик совсем выбился из сил, проголодался и замерз. А также, возможно, до смерти испугался и переживал за Пандору, если знал, что с ней случилось. Мальчик не мог знать, что ее нашли и сейчас она идет на поправку.

Роланд проклинал себя за то, что слишком долго откладывал поиски биологического отца Джейми. Затем он сосредоточился на более насущной проблеме – спасении мальчика и защите Рианнон. Он не колеблясь признал, что волнуется о ней, так как именно ее хотел заполучить Люсьен, желая, чтобы после обращения ее кровь текла в его жилах. Именно ее он атаковал своим ножом. Именно Рианнон могла вступить с ним в мысленный контакт. Этот человек не был обычным смертным, и его заинтересованность в Рианнон, как справедливо подозревал Роланд, простиралась гораздо дальше, чем они могли предположить.

Склон горы из пологого резко превратился в крутой, кое-где поросший травой. Соседние горы были покрыты растительностью, по крайней мере у подножия, и кое-где на них виднелись стволы деревьев и заросли кустарников. Гора Мон-Нуар была иной, подходящей сценой для предстоящей темной битвы, подумал Роланд.

Очень скоро они преодолели участок с жидкой травой, тут и там пробивающейся между камней, и оказались на голой скале.

Роланд поскользнулся, но быстро восстановил равновесие и, обернувшись, подал руку Рианнон, чтобы помочь ей. Она одарила его взглядом, в котором читался не гнев, а озадаченность. Отчего же она так смущается, когда он хочет помочь ей? Эрик, к примеру, проявляет подобную заботу о Тамаре постоянно.

Со стороны они казались бы черными фигурами, карабкающимися по склону горы во мраке ночи. Невидимые для мира, дремлющего у подножия. Вокруг них завывал ветер, порывы которого то и дело норовили сбросить их вниз. С каждым последующим шагом воздух становился все более разреженным и морозным.

Наконец они достигли более пологого участка горы, и в отдалении Роланд заметил поднимающуюся спиралью струйку дыма. Он указал на этот серый след и направился к скоплению валунов и осыпавшейся породы, над которым и курился дым. Несмотря на то что поверхность здесь была более безопасной, Роланд крепко сжимал руку Рианнон, ожидая, что в любую секунду она захочет высвободиться. Она этого не делала, и ему было интересно почему.

Они чуть не бегом припустились по неровному каменистому склону и, обогнув валуны, оказались перед красноватой бревенчатой избушкой. По обеим сторонам обитой планками двери были прорублены окна, похожие на глаза и щербатый рот. Занавески с оборками издалека были похожи на полуопущенные ресницы. Домик на горе выглядел уютным и безобидным, но внутри него скрывалось зло во плоти.

Все еще держа Роланда за руку, Рианнон, как и он, изучала причудливое строение. Из окон струился мягкий желтый свет настольной лампы. Внезапно он вздрогнул, и ей тоже передалось его беспокойство.

Инстинктивно Роланд крепче сжал ее ладонь, и она ответила ему тем же. Их взгляды, таящие в себе тысячи вопросов, встретились. Тысячи вопросов и ни одного ответа.

Роланд сглотнул. Отпустив ее руку, он обнял женщину за плечи, и они направились к избушке. Она не отстранилась. Эрик и Тамара поравнялись с ними уже на пороге домика.

– Я уверена, что транквилизатора у него нет, – чуть слышно произнесла Рианнон, берясь за ручку и толкая дверь внутрь.

Она беззвучно открылась. Настороженно осматриваясь по сторонам, Роланд шагнул внутрь первым. У противоположной стены располагался камин, в котором приветливо потрескивали дрова. Перед ним стояло мягкое кресло, в котором сидел Люсьен. Виден был лишь его затылок.

– Входите, входите, – произнес он, не оборачиваясь. – Рианнон права, транквилизатора у меня нет. И это не ловушка, а встреча, которая, я надеюсь, окажется взаимовыгодной.

Роланд сделал еще один шаг вперед, не переставая изучать окружающую обстановку, мысленно сканировать ее на присутствие посторонних, но не обнаружил ничего подозрительного. Рианнон вошла следом за ним, но ее внимание было полностью сосредоточено на Люсьене. Ее глаза светились ненавистью и яростью, и он взял ее за руку, надеясь таким образом успокоить.

Рианнон схватила кресло за спинку и резко дернула, отчего Люсьен кубарем скатился на пол, выпучив глаза. Когда она склонилась над ним, губы его искривились в усмешке.

– Я прикончу тебя на месте, ублюдок, – угрожающе произнесла она, – ты умрешь медленно и мучительно. Приготовься.

Он безразлично пожал плечами:

– Ну, мне некуда отсюда деться.

Она потянулась к нему, но Роланд перехватил ее руки:

– Рианнон, подожди! – Он посмотрел на человека, который явно дожидался окончания его фразы. – Люсьен, где мальчик?

Тот наигранно поднял брови:

– Если я скажу тебе, она убьет меня не задумываясь. Я буду последним дураком, если сейчас раскрою свои карты, правда же?

Рианнон снова подалась вперед, но Роланд удержал ее. С удивлением он обнаружил, что Тамара подскочила к Люсьену, схватила его за грудки и рывком поставила на ноги. Для этого ей пришлось высоко поднимать вверх руки. Странно было видеть, что такая хрупкая девушка обладает недюжинной силой.

– Если ты сейчас же не скажешь нам, где он, я сама тебя порешу, поэтому выбора у тебя нет.

И снова он поднял брови:

– А вы, бессмертные женщины, темпераментны, как я погляжу. – Вырвавшись из ее хватки, он отступил на шаг назад, разглаживая ткань свитера. – У меня к вам деловое предложение. По крайней мере, выслушайте меня, прежде чем совершать опрометчивые поступки.

Эрика не было видно. Роланд догадывался, что он обыскивает избушку, чтобы лично убедиться в присутствии или отсутствии в ней Джейми. Вскоре он появился из соседней комнаты.

– Джеймисона здесь нет, – объявил он.

– Ну конечно нет. Если вам интересно узнать, где он, прежде выслушайте меня.

Рианнон через плечо посмотрела в глаза Роланду, без слов убеждая его, что он может отпустить ее. Он так и сделал, слегка кивнув ей, и снова полностью сосредоточился на Люсьене.

– Говори, что хотел, монсеньор. Но помни, если нам не понравится твое предложение, ты незамедлительно умрешь.

Эрик встал рядом с Тамарой.

– И начать тебе лучше с сообщения о том, где сейчас мальчик. С ним все в порядке?

Люсьен выпрямился, хотя он и без того возвышался над всеми присутствующими.

– Мальчик в добром здравии и, вероятно, в таковом и будет пребывать… до тех пор, пока вы будете со мной сотрудничать. А вот его местоположение, боюсь, пока я вам сообщить не смогу.

Тамара резко выдохнула.

– Говори, что хотел, Люсьен, хватит ходить вокруг да около!

– Женщина, которая мыслит так же, как я. Это приятно. – Люсьен поспешно прошел мимо них, поднял свое кресло и сел в него, жестом приглашая присутствующих последовать его примеру.

Рианнон взяла стул, стоящий слишком близко к огню, и, поставив его прямо перед Люсьеном, села, не спуская с него пристального взгляда.

– Нам и без того отлично известно, что ты хочешь, Люсьен. Ты желаешь получить черный подарок, бессмертие. Полагаю, ты не понимаешь, как глупо с твоей стороны просить о подобном.

– Почему же глупо? – спросил он, чуть наклоняясь вперед. – Разве не о вечной жизни любой человек мечтает в глубине души? Разве не к этому стремились люди с самого сотворения мира?

– Тебе известно о том, как совершается обращение?

Он кивнул.

– Ты выпьешь моей крови, затем я – твоей. Когда они смешаются, я стану одним из вас.

– Ты никогда не будешь одним из нас, – презрительно выплюнула Тамара.

Рианнон продолжала буравить Люсьена взглядом.

– Идиот! Что же остановит меня от того, чтобы не высосать твою кровь до последней капли, когда мои зубы вонзятся в твою шею?

Ни один мускул не дрогнул на его лице.

– У моего адвоката находится письмо, в котором сообщается о местонахождении мальчика, – заявил он. – Письмо это адресовано Кёртису Роджерсу из ОПР. Мой адвокат пошлет его адресату завтра в полночь.

Рианнон моргнула, а Люсьен широко заулыбался.

– С другой стороны, Рианнон, если ты благополучно обратишь меня, я сообщу тебе о местонахождении мальчика, и у вас будет достаточно времени, чтобы добраться до него первыми. Полагаю, я предлагаю честную сделку.

Перехватив взгляд Рианнон, Роланд заметил, что в ее глазах мелькнула искра неуверенности.

– Не верь ему, Рианнон. Ничто не сможет помешать ему выпить твою кровь до последней капли, и тебе об этом известно. Процесс обращения ослабит тебя.

– Дорогая, тебе придется пойти на этот риск, если хочешь снова увидеть ребенка живым и здоровым. Но ты можешь отказаться, и тогда он станет подопытным кроликом в руках одних из самых беспринципных ученых на свете. – С этими словами Люсьен еще подался вперед. Она не отклонилась. – Уж тебе-то отлично известно, какие… скажем так, неудобства они могут причинить живому существу.

Тамара затаила дыхание. Роланд закрыл глаза, догадываясь, что ужасная лаборатория не раз являлась Рианнон в самых жутких ночных кошмарах.

– Я могу быть очень великодушным, – продолжал Люсьен. – Я дам вам время на размышления до завтрашнего заката. В случае положительного ответа обращение будет совершено, и вы узнаете о местонахождении мальчика прежде, чем будет отправлен факс. Или можете убить меня и попытаться отыскать Джейми самостоятельно, а потом сожалеть об этом вечность и еще один день. Выбор за вами.

– Похоже, у нас нет выбора, – медленно проговорила Рианнон.

– Да, и вот еще что, Рианнон. Завтра вечером ты должна прийти ко мне одна. Я не доверяю остальным. Так что приходи одна, или сделка не состоится.

Роланд почувствовал себя так, словно его ударили ножом в сердце.

– Категорически нет, – произнес он низким угрожающим голосом. – Я этого не позволю.

Рианнон не обратила на его слова ни малейшего внимания.

– Полагаю, у нас будет достаточно времени, Люсьен. Дар вечной жизни не преподносится так просто, как тебе кажется. Для этого нужно совершить особый ритуал.

Роланд нахмурился, гадая, что у нее на уме.

– Мне дела нет до твоих ритуалов. Я хочу только получить твою кровь.

Она пожала плечами:

– Ну, если сила и могущество тебе не нужны, можем, конечно, обойтись и без медитации. Я полагаю…

Теперь настал черед Люсьена хмуриться.

– Сколько времени занимает… этот ритуал? – спросил он, облизав губы.

– Несколько часов.

Он опустил голову.

– Тебе потребуется не более получаса, чтобы добраться до мальчика, прежде чем это сделает Роджерс.

Рианнон изогнула брови. Роланд подумал, что никто, кроме него, не заметил проблеск превосходства, мелькнувший в ее глазах.

– В таком случае времени нам хватит.

– Рианнон, ты не можешь этого сделать! – вскричала Тамара.

– Я должна, милая, – мягко ответила та. Глядя Тамаре прямо в глаза, она послала ей мысленный призыв: «Подумай о Джейми!»

Девушка мигнула и отвела взгляд.

– Х-хорошо.

Поднимаясь на ноги, Рианнон грациозным движением отбросила волосы за плечи.

– Тогда до завтрашнего вечера! Тебе, конечно, известно, что до тех пор нужно воздерживаться от еды и питья. В противном случае тебе не преодолеть порог. Ты умрешь, не дойдя до конца ритуала.

Роланд снова нахмурился. Слова Рианнон были совершенной чепухой. Но он промолчал.

– Помимо этого, тебе нельзя спать ни сегодня, ни завтра, – продолжала Рианнон, направляясь к двери. – Если не станешь соблюдать эти условия, то умрешь. Слышишь меня, Люсьен?

Роланд никак не мог взять в толк, зачем ей понадобилось рассказывать небылицы.

– А не слишком ли ты печешься о жизни человека, которого ненавидишь, а, Рианнон? – подозрительно произнес Люсьен.

– Твоя жизнь и гроша ломаного не стоит, Люсьен. Я беспокоюсь только о мальчике. Если ты умрешь прежде, чем скажешь мне, где он находится, он попадет в лапы сущих дьяволов. А этого я допустить не могу.

Глава 12

Незадолго до рассвета они нашли приют в старом заброшенном доме, находящемся в нескольких милях от деревни. Рианнон храбро разожгла огонь в древней на вид пузатой печи, используя в качестве топлива полусгнившие кусочки ставней.

– Не слишком ли ты рискуешь, разводя огонь, а, Рианнон? С твоей-то чувствительностью к пламени. Эта печь в таком же плачевном состоянии, что и весь дом, – предостерегающе произнес Роланд.

– Тебе не о чем волноваться. Прямого контакта моей кожи с огнем не будет. К тому же я залью его водой, прежде чем мы ляжем спать.

Эрик и Тамара уже спустились в подвал, чтобы устраиваться на ночлег. Рианнон подозревала также, что они хотят побыть наедине. Подавив чувство зависти, она попыталась сосредоточиться на более материальных проблемах. Ей бы очень хотелось иметь под рукой большое мягкое одеяло, в которое она могла бы завернуться. Прошлый день она провела зарывшись в пахнущее плесенью сено, что само по себе было плохо; в этот раз ей предстояло спать на совершенно невообразимых отбросах.

– Рианнон, время пришло.

Осторожно, чтобы не обжечься, она подбросила еще один кусок деревяшки в разгорающееся пламя и, закрыв железную дверцу печи, вытерла испачканные сажей руки.

– Время?

– Время посвятить меня в свои планы касательно Люсьена.

– Чтобы ты незамедлительно сообщил мне, как это рискованно и безрассудно? – Она отрицательно покачала головой и направилась в дальний конец комнаты, чтобы внимательнее осмотреть стоящий там видавший виды диван. – Спасибо, но я в этом не нуждаюсь. Я хочу предоставить вам с Эриком и Тамарой достаточно времени, чтобы отыскать мальчика, а сама в это время займусь Люсьеном. Он будет жив и слишком занят… пока вы не найдете Джейми.

– Поэтому ты и придумала какой-то мифический ритуал, который якобы требует долгого времени, да?

Она кивнула.

– Он хочет обрести силу, жаждет ее так же, как пьянчужка – еще капельку спиртного. Желать что-то так страстно – это слабость, и я намереваюсь использовать ее против Люсьена. Раз он верит, что мой ритуал сделает его более могущественным, он примет в нем участие.

Она принялась интенсивно взбивать ветхие подушки, всякую секунду ожидая, что оттуда выскочит какое-нибудь мерзкое существо, вроде крысы, но этого не случилось, поэтому она отважилась присесть на диван.

Роланд подошел и сел рядом с ней.

– А что еще за требование, чтобы он не ел и не спал?

Они находились так близко друг от друга, что соприкасались плечами. Бедро Роланда упиралось в ее, но, казалось, его это нисколько не заботило. Рианнон не была уверена, стоит ли ей отодвинуться, но знала, что делать это ей совсем не хочется.

– Отказ от пищи и сна истощает разум. К этой хитрости прибегают все самые удачливые культовые фигуры, так тебе известно. Мне бы хотелось, чтобы он пребывал в таком состоянии как можно дольше до момента нашей с ним встречи.

Она не двигалась с места. Если Роланд ничего не имеет против, так почему же она должна лишать себя этого удовольствия?

– Вашей встречи, Рианнон? Ты говоришь об этом так зловеще, словно собираешься на битву.

Вздохнув, она откинулась на спинку дивана с потрескавшейся серой обивкой и скрестила руки на груди.

– Это и будет чем-то вроде битвы. Битвы разумов. – Прикрыв глаза, она проигрывала в голове свой наскоро состряпанный план действий. Рассказывая о нем Роланду, она хотела, чтобы ее слова звучали солидно и обдуманно, а не как бессвязное лепетание беспечного ребенка. – Пока Люсьен будет медитировать, Роланд, я буду работать над его разумом. Я введу его в состояние транса, как делала прежде с бесчисленным количеством смертных в случае необходимости. Я полностью подчиню его своей воле.

Роланд повернулся, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. Рианнон хотела было отвести взгляд, но он взял ее за подбородок двумя пальцами, удерживая ее лицо и не давая отвернуться.

– Тебе отлично известно, что это не простой смертный. Он обладает недюжинными экстрасенсорными способностями и может закрыть для тебя свой разум. – Глаза Роланда сверкали от избытка чувств, но не от гнева. Он сжал губы в тоненькую ниточку.

– Люсьен будет слабым и уставшим, а я, напротив, сильной и готовой к битве. Благовония и свечи рассеют его внимание, а мне, наоборот, помогут сосредоточиться.

Его рука переместилась с ее подбородка на плечо.

– Допустим, это сработает и он попадет под твое влияние. Что потом?

Рианнон с трудом поборола желание потереться щекой о его руку, покоящуюся у нее на плече.

– Я прочту его мысли и передам вам, где он прячет мальчика, и вы отправитесь на выручку.

– Ты говоришь об этом так просто!

– Потому что так и есть.

– А если ты потерпишь неудачу? Что, если его разум слишком силен?

– Этого не случится.

– Но может, Рианнон.

– Нет. – Она погладила ладонью его по щеке. – Хотя бы в этот раз, Роланд, попытайся поверить в меня. Забудь о моих слабых сторонах, вспомни о сильных. Я справлюсь.

На лицо его словно туча набежала, но тут же ушла.

– Я никогда не подвергал сомнению твою силу, Рианнон. Я действительно верю в тебя и никогда не сомневался. Но я боюсь…

– …что я совершу ошибку, которая будет стоить Джеймисону жизни? – закончила она, стряхивая его руку со своего плеча.

– Нет, моя птичка. Я боюсь, что ты спасешь ребенка ценой собственной жизни. – Роланд порывисто встал, схватил ее за руки и рывком поставил на ноги. – Люсьен уже однажды чуть не убил тебя, Рианнон. Подозреваю, что это по– прежнему входит в его планы, даже в данной ситуации.

– Мне плевать на риск. Я хочу одного – вернуть ребенка.

– Я пойду с тобой, – хрипло произнес Роланд, – и буду наблюдать за происходящим. Если он тронет тебя хоть пальцем, я прикончу его на месте.

Она отрицательно покачала головой:

– Ты не можешь. Он ждет меня одну.

– Я буду сопровождать тебя, или ты никуда не пойдешь. Решай, Рианнон. – Глаза его горели огнем.

Она вздохнула и отвернулась.

– Ну зачем ты все усложняешь?

Его рука железной хваткой сомкнулась на ее плече, и он с силой развернул ее к себе лицом, отчего она ударилась о его грудную клетку. Другая рука обвила ее за талию, словно замкнув на замок. Его горячее дыхание омыло ее лицо, а губы безжалостно впились поцелуем. Его язык преодолел преграду ее сомкнутых губ и ворвался в рот.

Рианнон, быстро оправившись от потрясения, включилась в любовную игру. Они покусывали друг друга за нижнюю губу, а их языки исполняли чувственный танец, извиваясь, посасывая и облизывая. Руки Рианнон обвились вокруг шеи Роланда, который схватил ее за ягодицы и тесно прижал к себе, чтобы она ощутила силу его желания.

Затем, содрогнувшись, он прервал поцелуй и зарылся лицом ей в волосы, словно пробуя их на вкус.

– Вот почему я все усложняю, безрассудная ты моя. Без тебя эта планета будет таким же мрачным и неприглядным местом, как… как этот дом. И таким же пустым.

Рианнон блаженно прикрыла глаза, смакуя каждое его слово. Она слышала учащенное сердцебиение Роланда, чувствовала его дыхание в своих волосах.

– Но ты же по собственной воле стремишься к пустоте и хочешь, чтобы я не беспокоила тебя своим присутствием.

Роланд крепче сжал ее в объятиях. Каждое произнесенное им слово было исполнено глубоким смыслом.

– Нет, Рианнон, я совсем к этому не стремлюсь, поступать так меня вынуждает необходимость. Не тебя я хочу изгнать из своей жизни, но монстра, что живет во мне. Как же ты не можешь этого понять?

Она чуть слышно вздохнула.

– Не хочу ничего понимать. Я хочу только тебя. – Подняв голову с его плеча, она посмотрела ему прямо в глаза. – Я поклялась, что не дам тебе шанса снова отвергнуть меня, Роланд, но вот я стою перед тобой, предлагая себя в обмен на твои язвительные слова. Когда мы спасем Джейми, и я снова окажусь вдали от тебя, мне не останется ничего, кроме воспоминаний о твоих прикосновениях и поцелуях. Призрак того единственного раза будет недостаточной поддержкой моего морального духа.

Она увидела, как потемнели его глаза и задрожали губы.

– Подари мне еще одно воспоминание, Роланд. Ни о чем больше я не попрошу тебя, обещаю. Люби меня прямо сейчас.

Глаза его расширились, и пламя, бушевавшее в них, прожгло ее сердце насквозь. Рианнон положила голову ему на грудь, не в силах смотреть на него, если он снова ее отвергнет.

– Ну, продолжай же, – прошептала она. – Прикажи мне оставить тебя в покое. Напомни мне, что леди не пристало говорить подобные вещи. Окати меня снова своим презрением. Может быть, тогда я наконец-то уясню для себя, что недостойна твоей… – Она замолчала, испугавшись слова, которое чуть было не сорвалось с ее губ. Любовь. Она хотела сказать, что недостойна его любви. Что такое творится с ее чувствами?

– Прости, Рианнон.

Она прикусила губу, мысленно готовясь к его ответной реакции. Руки Роланда медленно заскользили вверх по ее позвоночнику, затем его пальцы стали ласкать ее затылок. Он снова повернул ее лицом к себе.

– Не ты недостойна, а я. Я не должен был позволять себе даже этого объятия после того, как потерял контроль в прошлый раз. – Он склонился над ней так, что их губы почти соприкоснулись. – Но я не в силах оттолкнуть тебя. Желание испепеляет мою волю.

Его рот накрыл ее, а руки все еще поддерживали ее затылок. Его поцелуй был не похож на предыдущие – он был неторопливым и нежным. Каждое движение его языка являлось чувственным исследованием, каждое движение губ – лаской. Его пальцы снова и снова ныряли в волны ее волос. Когда Роланд отстранился, Рианнон дрожала от снедавшего ее желания.

– Разденься для меня, Рианнон, яви моему взору свою красоту.

Она кивнула и принялась трясущимися руками расстегивать шелковую блузку. Его глаза неотступно следовали за ее пальцами. Когда ткань распахнулась, обнажив великолепные груди, он не сумел сдержать восхищенного возгласа. Рианнон спокойно стояла перед ним, чувствуя, как от одного его взгляда затвердевают ее соски.

Не испытывая ни малейшей толики стыда, она расстегнула «молнию» брюк и, не колеблясь, сняла их вместе с трусиками и отбросила прочь.

Роланд шагнул к ней, протягивая руки, но она поспешно отступила назад, поясняя в ответ на его недоуменный взгляд:

– Теперь твоя очередь.

Она улыбнулась, и он улыбнулся в ответ, быстро снимая рубашку и бросая ее на пыльный пол.

Она принялась рассматривать его грудь с завитками волос, приглашающими ее пальцы и губы познакомиться с ними поближе.

– Мне всегда нравился твой торс, и тебе это известно. Такой широкий, такой… – Не в силах совладать с собой, Рианнон дотронулась руками до его мускулистой груди и, склонив голову, вдохнула аромат его кожи.

Затем ее руки поднялись чуть выше.

– А еще я люблю твои плечи, – прошептала она, удивляясь тому, как хрипло звучит ее голос. – И бицепсы. Глядя на тебя, можно подумать, что ты культурист.

– Тебе отлично известно, что я поднимал не гантели, а меч.

Она запечатлела поцелуй на его плече.

– Чему я безмерно рада. – Теперь Рианнон целовала его шею, наслаждаясь вкусом его кожи. Ее руки скользнули к ремню его брюк и завозились с застежкой. – Поспеши, Роланд.

Он засмеялся, помогая ей снять с него оставшуюся одежду. Наконец, их обнаженные тела соприкоснулись. Он терся своим торсом о ее груди, а его возбужденная плоть крепко прижималась к ее животу. Ее пальцы пробежали по его спине, задержавшись на ягодицах, которые сократились от ее прикосновения.

Руки Роланда покоились у нее на талии, и он целовал ее глубоким, жадным поцелуем. В едином порыве они опустились на пол. Рианнон мягко надавила, заставляя Роланда лечь на спину, и распростерлась на нем, покрывая поцелуями его шею и плечи. Затем ее губы переместились ему на грудь, беспощадно захватив в плен его сосок. Роланд вскрикнул от удовольствия или неожиданности, она не могла точно сказать до тех пор, пока его руки не схватили ее, теснее прижимая к себе. Она посасывала маленький твердый сосок, затем ее язык проследовал вниз вдоль груди и живота, оставив влажный след вокруг пупка.

В ответ на ее ласки его тело содрогнулось, дыхание участилось, а она продолжала свою сладкую пытку. Когда язык Рианнон коснулся головки его члена, из уст его вырвался стон, похожий на раскат грома в отдалении, а бедра приподнялись и выгнулись навстречу ее рту. Пальцы Роланда вплелись в ее волосы и он, задыхаясь, попытался оттолкнуть ее голову прочь. Но губы Рианнон настойчиво продолжали ласкать его мужское естество, и звуки, издаваемые Роландом, превратились в слабую мольбу, а пальцы сильнее вцепились ей в волосы.

Сдавленным голосом он произнес ее имя, и его тело напряглось, исторгая струю семени. Постепенно он расслабился, все еще дрожа при прикосновении пальцев Рианнон. Она подняла голову и заскользила вверх, не отводя взгляда своих пронзительных глаз и облизывая губы. Когда его плоть уперлась в ее бедро, Рианнон приподнялась над Роландом, готовясь принять его в себя.

Его сильные руки потянули ее бедра вниз, и одним мощным движением он вошел в нее. Рианнон запрокинула голову, закрыв глаза. Каждой клеточкой своего тела она ощущала, что Роланд заполняет ее, причем не только физически. Их близость оживила заброшенную потайную пещеру в ее душе, неизведанное место, где никто прежде никогда не был.

Она почувствовала, как его руки гладят ее спину и плечи. Затем он потянул ее на себя и, приподняв туловище, поймал губами одну ее грудь и принялся посасывать, сначала нежно, затем более настойчиво, ускоряя движения губ согласно толчкам его плоти внутри нее.

Рианнон поняла, что он подгоняет ее к точке наивысшего блаженства. Она и сама страстно стремилась достигнуть экстаза и охотно помогала Роланду, поднимая и опуская бедра. Она прижала его голову к своей груди, ощущая, как мир вокруг нее взорвался, заставляя ее сотрясаться всем телом, а Роланд продолжал двигаться внутри нее все быстрее и быстрее. Он щипал и покусывал ее сосок до тех пор, пока она, закричав, не отстранилась.

Затем он замер, глядя прямо ей в глаза, и она догадалась, что он не достиг оргазма одновременно с ней. Он привлек ее к себе на грудь, щекоча волосками лицо, и удерживал в таком положении. Тело Рианнон все еще сотрясалось в конвульсиях.

Крепко прижимая ее к себе, Роланд перекатился, оказавшись сверху. Он принялся настойчиво целовать ее, пока дыхание ее не стало рваным, но она продолжала желать близости с ним. Он, казалось, знал об этом, потому что возобновил любовную игру сначала, и его неспешные, но настойчивые движения сводили Рианнон с ума. Ей казалось, что ее нервные окончания обнажены и в тысячи раз усиливают любое прикосновение к ее телу. Она ощущала вес распростертого на ней мужчины, слышала его хриплый бессвязный шепот, чувствовала, как смешиваются их волосы, прикрывающие крайнюю плоть, наслаждалась вкусом его поцелуя.

Внутри нее снова вспыхнуло пламя страсти, и Рианнон обхватила Роланда ногами, сцепив их в лодыжках. Его руки скользнули под ее ягодицы, приподнимая бедра, чтобы облегчить доступ к ее лону. Он вошел в нее и стал двигаться, постепенно наращивая темп. Его язык проследовал от ее губ к мочке уха, которую он прикусил зубами.

Рианнон беспомощно молила о пощаде, а движения его тела настойчиво увлекали ее за собой, пока они оба одновременно не достигли экстаза и не закричали в унисон, разделяя пронзительную радость полного единения. Она ощущала пульсацию его тела и своего собственного.

Постепенно окружающие предметы приняли привычные очертания. Рианнон осмотрелась вокруг, остановив взгляд на черных как ночь глазах Роланда.

– Нам крупно повезло, что Эрик с Тамарой внезапно не вошли в комнату.

На его лице появилась обольстительная улыбка.

– Они бы этого не сделали. Не без оснований полагаю, что они сейчас в каком-нибудь укромном уголке занимаются тем же, чем и мы.

Она понимающе кивнула, снова ощущая укол ревности при мысли о счастье Тамары и Эрика. Для нее самой эта ночь любви станет последней. Отчаяние медленно, но верно заполняло все ее существо.

– Нам, вероятно, нужно подыскать место для ночлега, пока не рассвело.

– До рассвета еще целый час, Рианнон, – произнес Роланд, гладя ее по волосам. – И я намереваюсь посвятить этот час одному очень приятному занятию.

Ее душевные терзания поблекли.

– Что же это за занятие?

– Позволь показать тебе.

С первыми лучами рассвета они укрылись в темной узкой кладовке на втором этаже. Они лежали там, все еще обнаженные, и тела их тесно переплетались.

Рианнон мгновенно заснула, положив голову на плечо Роланду и накрыв его грудь своими шелковистыми волосами, словно одеялом. Он прижимал ее к себе, слушал ее дыхание.

В этот раз он ни на мгновение не потерял контроль, не превратился в яростное чудовище. Напротив, он познал близость с этой женщиной, разделив с ней радость, которую никогда не испытывал прежде.

«Возможно, для меня еще не все потеряно», – подумал Роланд. Эта мысль не давала ему покоя с тех пор, как он впервые поцеловал Рианнон. Он не был уверен в том, что у него хватит мужества снова позволить ей покинуть его.

Позволить ей покинуть его? Он слегка покачал головой. Он не был уверен, что сумеет убедить ее не делать этого. Она всегда врывалась в его жизнь неожиданно, как ураган, и также внезапно исчезала.

«Так было прежде, – подумал он. – Прежде? А что изменилось? Что произошло между нами, как не погружение в бездонные глубины многовекового желания? Всего лишь лихорадочное совокупление двух объятых страстью тел».

Нет. Определенно, они испытали вместе гораздо больше. Не любовь, конечно, так как он был уверен, что не способен испытать столь нежное чувство. Его вера в любовь умерла давным-давно.

Воспоминание о том времени пронзило Роланда подобно кинжалу. Ребекка, такая юная и невинная. Он вообразил, что влюблен в нее, но своими действиями, призванными контролировать все и вся, он довел ее до самоубийства. Его любовь или то, что он принимал за любовь, для нее оказалось смертельным ядом.

Неужели с Рианнон история повторяется? Разве он не старался придумать способ, чтобы изменить ее, превратить в кроткое и покорное существо, которое с радостью будет вести аскетический образ жизни, столь милый его сердцу? Может ли он со временем подчинить волю Рианнон точно так же, как он сломил Ребекку?

Посмотрев на мирно спящую в его объятиях женщину, он понял, что не сможет этого сделать. Подавление истинного характера Рианнон – это преступление пострашнее убийства. Возможно, он сумеет примириться с необходимостью ее ухода. Возможно, он сумеет скрыть от нее свои истинные чувства до тех пор, пока она не окажется на безопасном расстоянии от него.

Он подарит ей свободу, не в силах предложить ничего, кроме нее самой. Единственный подарок, который он действительно может ей сделать.

* * *

В сумерках они начали подъем на гору Монт– Нуар, направляясь к милой и безобидной на вид избушке, скрывающей внутри страшное зло – Люсьена. Кем он в действительности являлся? Рианнон очень хотелось бы знать, почему из всех немертвых, скрывающихся под покровом ночи в современном мире, он выбрал именно ее? Существ, подобных ей, множество, некоторые даже старше ее, но таких очень мало. Например, знаменитый Дэмиен. Почему же не его разыскал Люсьен, требуя мрачного дара вечной жизни?

Подумав об этом, Рианнон с трудом подавила рвущийся наружу смех. Даже вампиры произносили имя Дэмиена не иначе как шепотом и с опаской. Люсьен не посмел бы донимать его своими глупыми просьбами.

Рианнон споткнулась о выступающий камень, и рука Роланда немедленно подхватила ее, чтобы не дать упасть. Она грациозно упала в его объятия. Скоро, слишком скоро им придется расстаться. Она покачала головой, стараясь отогнать печальную мысль.

– Тебя что-то тревожит, – заметил Роланд.

Вздохнув, она повернулась к нему. Ей стоило невероятных усилий закрывать свой разум от этого мужчины! К тому же он постоянно мысленно пытался достучаться до нее, недоумевая, что происходит. Обычно именно рядом с ним она могла полностью расслабиться, с радостью позволяя ему читать свои мысли.

Как печально, что сейчас многое изменилось.

– Я думаю о Тамаре, – солгала она. – Она новичок в играх разума. Надеюсь, ей удастся обнаружить место заточения мальчика.

Роланд кивнул, все еще прижимая ее к себе, пока они маневрировали между каменными россыпями.

– Нам бы очень помогло, если бы Джеймисон сам захотел выйти с ней на связь.

– Как ты думаешь, он это сделает?

Сжав губы в тоненькую ниточку, Роланд отрицательно покачал головой:

– Нет, если он решит, что это поставит ее под угрозу. Подозреваю, что уловке с блокированием мыслей он научился у нас. В противном случае он бы себя уже проявил. Этот мальчик ужасно упрямый.

Рианнон кивнула, снова подумав о Тамаре и Эрике, которые остались в покрытой мхом расселине, находящейся в соседнем леске. Вокруг них стояли зажженные свечи и воскурялись благовония, глаза Тамары были закрыты, и она посылала в ночь мысленные призывы, пытаясь достучаться до своего любимого Джейми. Если с ребенком что-то случится, Люсьен немедленно будет убит, в этом можно было не сомневаться. Если не от руки Рианнон или Роланда, то от руки самой Тамары.

Рианнон чуть заметно улыбнулась.

– У девушки Эрика есть и темная сторона натуры, – заметила она.

Роланд отвел взгляд.

– У нас у всех она есть, разве нет?

– Полагаю, ты прав. Но у нее она тщательно скрыта, словно ярко-красные ягоды паслена, проглядывающие сквозь листья. Такие красивые и безобидные на вид, но содержащие смертоносный яд.

– У меня язык не поворачивается назвать Тамару смертоносной.

– Мы все можем нести разрушение и смерть при определенных условиях. Мне кажется, как и простые смертные. – Облизав губы, она посмотрела ему прямо в глаза. – Твое представление о живущем в тебе звере рождено либо твоей невежественностью, либо тщеславием. Я еще окончательно не решила.

Роланд остановился и воззрился на Рианнон немигающим взглядом. Лоб его прорезала глубокая складка.

– Ты сердишься на меня, Рианнон?

Она моргнула. Его предположение попало в цель. Она действительно была сердита на него. Нет, не так. Она была вне себя от гнева. Из-за его глупых умозаключений она обречена на страдания до конца вечности. Вместо того чтобы признаться в этом, она лишь пожала плечами.

– Избушка находится прямо за этими валунами, насколько я помню. Дальше я пойду одна.

Роланд сжал челюсти.

– Я провожу тебя еще немного.

– Тогда он может тебя увидеть. Просто подожди здесь, укрывшись в тени этих камней. Как только он убедится, что я пришла одна, ты сможешь подобраться поближе. Но, Роланд, будь осторожен.

Его глаза пристально изучали ее лицо.

– Не могу поверить! Ты с нетерпением ждешь этой встречи!

Ее брови взлетели вверх, и она безразлично пожала плечами:

– Я всегда любила принимать брошенный мне вызов. – Рианнон знала, что это замечание приведет его в бешенство. Ей доставляло удовольствие злить его, хотя она и не понимала почему.

Она осмотрела свой наряд, купленный в туристическом магазине в деревне. Ее ноги плотно охватывали черные легинсы, а тело было облачено в боди из замечательного материала под названием спандекс. Такая одежда не будет стеснять движений и позволит быстро бегать, если возникнет необходимость. На ногах у нее были черные ботинки на плоской шипованой подошве, чтобы удобнее было карабкаться по камням.

Сверху Рианнон надела широкое сатиновое кимоно темно-синего цвета длиной до пят. Но сейчас она подоткнула его у пояса, чтобы длинные полы не мешали при ходьбе. В качестве завершающего штриха Роланд добавил свой собственный черный плащ. Он был очень теплым и к тому же придавал Рианнон магическое очарование, развеваясь за ее спиной, как крылья ворона. У плаща не было ни воротника, ни завязок, лишь две пуговицы на шее.

Роланд одобрительно кивнул:

– С головы до ног волшебница, Рианнон. От одного твоего вида Люсьен задрожит от страха.

– Не стоит говорить так легкомысленно, – проворчала она. – Мне следует использовать любое преимущество для устрашения врага, даже одежду.

– Знаю. – Он крепко обнял ее за плечи. – Будь осторожна, Рианнон. – Глаза его сказали гораздо больше, чем слова. Он искренне опасался за ее безопасность. – Если у тебя возникнут хоть малейшие подозрения относительно его честности, вызывай меня не раздумывая.

– Хорошо. – Какая-то часть Рианнон страстно хотела податься вперед и прижаться к Роланду, запечатлеть на его губах поцелуй. Она подавила это желание, надеясь, что оно не отражается в глазах, но, не будучи в этом полностью уверенной, отвернулась. – А теперь позволь мне уйти, пока меня не покинуло мужество.

– Прежде боги лишатся рассудка, – возразил он, неохотно опуская руки.

Рианнон повернулась и поспешила к избушке.

Глава 13

Рианнон остановилась в нескольких футах от маленькой двери и, закрыв глаза, попыталась собраться с мыслями. Сейчас ей нельзя отвлекаться на беспокойство о мальчике или на горечь приближающегося расставания с Роландом. Ей нужно полностью сосредоточиться на Люсьене.

Внезапно дверь открылась, застав ее врасплох, и человек, занимавший ее мысли, показался на пороге.

– Входи, Рианнон. Надеюсь, ты верна своему слову и действительно пришла одна? – Произнося эту тираду, он осматривал пространство позади нее своими глазами-бусинами, а также мысленно сканировал территорию. Ему не удастся обнаружить ни намека на присутствие поблизости Роланда, который без труда спрячет свое пребывание здесь. Несмотря на неординарный разум, Люсьен был всего лишь человеком.

– Конечно. Неужели ты думаешь, что я стану рисковать жизнью мальчика? Или ты полагаешь, что я так боюсь тебя, что не решилась бы прийти без подкрепления? – Теперь его глаза изучали ее странный наряд. – Не льсти себе, Люсьен. Ни один смертный не может испугать меня.

Он отступил в сторону, чтобы она могла войти внутрь. Рианнон шагала уверенной походкой, высоко держа голову, чтобы Люсьен не увидел в ее движениях ни намека на нерешительность.

– Нет? Даже Кёртис Роджерс?

Это замечание было призвано шокировать ее?

– А он меньше всех. Всего лишь слабак, ослепленный жаждой мести. Я могу убить его так же легко, как ты – прихлопнуть муху. Но это же не относится к делу, правда?

Пожав плечами, Люсьен закрыл дверь. Рианнон мысленно изучила дом, но не обнаружила присутствия в нем посторонних. Они были вдвоем. Сделав шаг к камину, она всем телом ощутила тепло.

– Ты одета совсем не так, как в прошлую ночь. Этот наряд имеет какое-то особое значение?

Она бросила на него удивленный взгляд:

– А я-то думала, ты все обо мне знаешь. Неужели не узнаешь облачение египетской жрицы? Плохо же ты проводил свое расследование!

Люсьен ничего не ответил, внимательно рассматривая ее с головы до ног.

– Сними по крайней мере плащ.

– В этом нет необходимости.

– Как скажешь.

Она внимательно всматривалась в его лицо. Взгляд его был слегка затуманен, а под глазами обозначились темные круги.

– Ты соблюдал мои требования?

– Да. Не спал, не ел и не пил. Признаюсь откровенно, я хочу пить так сильно, словно оказался под палящим солнцем пустыни.

– Это пройдет, – пообещала Рианнон. – Как чувствует себя мальчик?

– Хорошо. По крайней мере пока. Уверен, твои друзья из кожи вон лезут, чтобы найти его.

Она лишь подняла брови.

– Ты можешь думать все, что тебе заблагорассудится.

– Не имеет значения. Им не удастся его отыскать. – Люсьен пересек комнату и, открыв неприметную дверку, жестом пригласил Рианнон следовать за ним.

Она подалась вперед, и плащ развевался за ее спиной при каждом шаге, а кимоно шуршало по полу. Задержавшись у двери, она увидела маленькую комнатку, которая раньше, возможно, была спальней, но сейчас в ней совсем не было мебели, за исключением стола и стоящей на нем керосиновой лампы.

– Давай покончим с этим поскорее, – произнес Люсьен, дыша ей прямо в затылок.

Рианнон вошла внутрь, и он последовал за ней. Из кармана плаща она вытащила маленький мешочек. Люсьен зорко следил за каждым ее движением.

– Что это?

Развязав завязки, она извлекла несколько свечей, пакетик с благовониями и серебряное блюдо и поставила все это на пол.

– Ничего такого, чего стоило бы опасаться. Посмотри сам.

Он опустился на колени, взял одну свечу и принялся тщательно ее осматривать, даже понюхал. Высыпав немного трав на ладонь, он также внимательно их изучил.

– Благовония, – пояснила Рианнон. – Их насыпают в блюдо, окруженное свечами.

Он посмотрел на нее с опаской, затем расставил свечи.

– Хочешь, чтобы я их зажег?

Он явно нервничал. Это было заметно по тому, как он облизывал губы и стрелял глазами.

– Нет. Мы вернемся к ним чуть позже. Потуши свет, если тебе не сложно.

Нахмурившись, Люсьен повиновался. Протянув руку, он погасил лампу, и комната погрузилась в непроницаемую мглу. Рианнон могла четко его видеть. Он же, напротив, видеть ее не мог, но старался не упускать из поля зрения, изо всех сил щурясь, словно крот.

– А теперь сядь на пол и скрести ноги, – приказала Рианнон.

Он сделал что было велено. Обойдя круг, образованный незажженными свечами, Рианнон опустилась на пол напротив Люсьена. Она попробовала его разум, просто ради проверки, и обнаружила, что он ревностно охраняет свои мысли.

– Тебе нужно сосредоточиться, Люсьен. Очисти свои мысли, думай только о свечах. Сконцентрируйся на их фитилях. Не думай ни о чем другом. Представляй себе пламя, которое возникает по твоему желанию. Ну же, делай как говорю.

Она увидела, что он напряженно пялится на свечу перед собой. Сосредоточив на ней свой разум, Рианнон зажгла ее.

Люсьен вздрогнул, словно его ударили.

– Очень хорошо, – промурлыкала она. – Твой разум силен для смертного. – Она снова попыталась прочесть его мысли, но безрезультатно. – Но ты недостаточно концентрируешься. Сфокусируй свой разум на свече!

Он так и сделал. Его глаза выбрали другую свечу, и она позволила ему некоторое время глядеть на нее, прежде чем зажгла ее усилием собственной воли. Постепенно запылали все свечи, и защита Люсьена стала слабеть.

Его глаза в изумлении расширились, лицо озарялось мягким желтоватым светом.

– Теперь очередь благовоний. Это чуть сложнее. Сконцентрируйся!

Она наблюдала, как Люсьен взирает на серебряное блюдо, но не спешила зажигать лежащие на нем травы. Вместо этого она снова попыталась выудить из глубин его разума информацию о местонахождении Джейми.

На мгновение перед ее мысленным взором появился мальчик, лежащий на койке и укрывающийся шерстяным одеялом. Едва Люсьен поднял на нее глаза, видение исчезло.

– Не получается.

– Ты плохо концентрируешься. Попробуй еще раз.

Он так и сделал. Рианнон едва не рассмеялась при виде его искаженного от усилий лица. Он даже сжал зубы, надеясь, что это ему поможет. Она снова попробовала проникнуть в его разум, и в этот раз ей удалось увидеть чуть больше. Джейми держали в темной комнате с заколоченным окном и паутиной в углах.

Она взглянула на благовония, и они якобы сами собой начали воскуряться. Она глубже погрузилась в его разум, пытаясь узнать, где он прячет Джейми. Оказалось, что темница мальчика где-то совсем рядом. Близко, но не в этой избушке, а в другом похожем строении, но более ветхом. Нужно подняться выше по склону горы? Нет, спуститься, но это не в деревне.

Внезапно его разум словно занавесом отгородили.

– Хочешь меня надуть, да?

Люсьен понял, что она пытается разузнать интересующие ее сведения. Рианнон смело встретила его обвиняющий взгляд.

– Не только наша кровь, но и мысли тоже должны смешаться. Ничего не получится, пока ты не станешь сотрудничать.

«Откройся, Люсьен, – мысленно заклинала она. – Моя воля – твоя воля».

Она заметила, как затуманились его глаза.

– Расслабься. Дыши глубоко. Вот так, как я. – Она показала, и он старательно принялся имитировать ее действия. Веки его отяжелели. Рианнон едва сдерживала победную улыбку.

– Так гораздо лучше. Расслабь сознание. Постарайся освободить свой разум, отпустить его от тела, почувствуй, что паришь.

Веки Люсьена стали опускаться, дыхание стало глубоким и равномерным без ее напоминаний.

– Представляй себя духом, если хочешь. Почувствуй, как рушатся оковы твоей телесной оболочки.

«Твоя воля – моя воля, Люсьен. Ты будешь делать только то, что я скажу. У тебя нет собственных мыслей, только те, что я внушаю тебе. Поддайся мне, Люсьен, поддайся», – мысленно внушала она.

Глаза его закрылись. Дыхание вырывалось из глотки со свистом. Голова склонилась на грудь.

«Где мальчик?»

Всем своим существом Роланд сконцентрировался на Рианнон, находящейся внутри избушки. Он ждал, пока хватало терпения, затем двинулся вперед, намереваясь отыскать окно, через которое можно будет наблюдать за происходящим. Рианнон была настолько поглощена Люсьеном, что Роланд не мог прочитать ее мысли и понятия не имел, что сейчас происходит.

Полностью сосредоточившись на Рианнон, Роланд сделал шаг вперед и вышел из своего укрытия. В воздухе раздался свист, и что-то вонзилось ему в грудь.

Его рука сомкнулась на предмете, пронзившем его кожу и причинившем ошеломляющую боль. Роланд выдернул окровавленный дротик, чувствуя, как уплывает куда-то сознание, покрываясь черным туманом.

Упав на колени, он с усилием поднял голову. Всего в ярде от него стоял, дьявольски ухмыляясь, Кёртис Роджерс. Проклятье! Роланд был настолько мысленно сконцентрирован на Рианнон, что забыл проверять местность на наличие других существ. Теперь он за это поплатился… он подвел Рианнон.

Его угасающий разум прошептал предупреждение, страстно надеясь, что она услышит его. Потом Роланд погрузился во тьму.

Мысли Рианнон были растревожены внезапным осознанием того, что с Роландом что-то случилось.

Она отвлеклась всего на мгновение, но Люсьену этого хватило, чтобы разорвать психическую паутину, которой она столь тщательно оплела его разум. Тряхнув головой, он воззрился на нее:

– Я знаю, что ты пытаешься сделать. Не следовало мне доверять вампиру!

Он поднялся на ноги, и она сделала то же самое.

– Не искушай меня, Люсьен, иначе ты умрешь здесь и сейчас. Лучше скажи, где ты спрятал мальчика?

– В твои намерения не входило выполнять твою часть соглашения, так почему же я должен выполнять мою?

– Потому что в противном случае я убью тебя. – Рианнон вступила в круг, образованный вокруг него свечами.

Внезапно дверь в комнату распахнулась, и на пороге возник Кёртис Роджерс. Рианнон замерла на месте, заметив направленное на нее оружие вроде маленького дротика.

– Ты! – воскликнула она.

– Вот мы снова и встретились, принцесса.

Она сделала еще шаг вперед, и в этот момент дротик вонзился в ее плечо. Она вскрикнула от боли и закрыла глаза, понимая, что оружие содержит транквилизатор и что ее игра окончена. Сознание ее быстро угасало. Собравшись с силами, она послала мысленное сообщение Тамаре, рассказав обо всем, что узнала, умоляя спасти Роланда и Джейми. Потом Рианнон подалась вперед, пытаясь схватиться за стенку, и медленно осела на пол, так как ослабевшие ноги отказывались держать ее.

– Снаружи был ее дружок, – услышала она голос Роджерса, звучащий словно издалека.

– Возьмем и его тоже? – предложил Люсьен.

– Нет. Я не повторю прошлых ошибок и не стану снова иметь дело сразу с двумя этими тварями. Мое правило – по одному за раз. Он все равно никуда не денется, так пусть о нем позаботится солнце.

Рианнон почувствовала, что мышцы шеи стали словно ватные, не в силах держать голову, которая безвольно опустилась на грудь. Люсьен грубо схватил ее за волосы и заставил смотреть себе в глаза.

– Прежде чем ты заснешь сладким сном, я хочу тебе что-то сказать. Ученый, которого ты убила много лет назад, ассистент Дэниела Сент– Клера, был моим отцом. Поэтому я не успокоюсь до тех пор, пока все ваше отродье не заплатит за его гибель.

Рианнон пыталась шевелить губами.

– Н-но… ты… ты хотел…

– Стать одним из вас? Да. Самым могущественным, чтобы с легкостью ликвидировать остальных и наслаждаться при виде их предсмертной агонии.

– Ты, – прошептала она из последних сил, – будешь единственным, кто умрет.

Рассвет приближался.

Каждой клеточкой своего тела Роланд чувствовал наступление утра, но не мог пошевелиться. Все, на что он был способен, это вращать глазами. Он наблюдал, как линия горизонта постепенно светлеет, превращаясь из черной в темно– синюю, а затем в сероватую.

Избушка опустела. Он не ощущал присутствия Роджерса, Люсьена или… Рианнон. Они, очевидно, забрали ее. Из-за него она снова подвергнется зверским пыткам.

Представив Рианнон в руках Роджерса, Роланд поморщился от боли. Он должен выкарабкаться – хотя бы для того, чтобы спасти ее.

До предела напрягая мускулы и сжимая зубы, он медленно и мучительно вцепился пальцами в землю, подтягивая тело вперед. Он не мог больше ждать, когда Эрик придет на выручку. Возможно, его друг тоже попал в беду и сейчас не в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой. Снова пальцы Роланда в впивались в каменистую землю, позволяя проползти еще несколько дюймов вперед. С такой скоростью он не успеет добраться до избушки даже к полудню, но ему не оставалось ничего другого, как продолжать свои попытки.

Он полз прочь от каменной насыпи, распростертый на ровной поверхности, где негде было укрыться от смертоносных лучей восходящего солнца. До домика еще так далеко! Он не проделал и половины пути, но отчаянно продолжал ползти, цепляясь за землю и бросая косые взгляды на восток, где оранжевый диск уже позолотил кромку неба. Горячий пот струился по его лбу, застилая глаза. Роланд хрипел от усилия, продолжая извиваться на земле.

С противоположной стороны послышался мягкий звук шагов. Кто-то бежал прямо к нему. Роланд повернул голову и шумно выдохнул. Слева над ним нависла угроза быть спаленным заживо светилом, справа от себя он увидел огромного волка, под лоснящейся шерстью которого перекатывались упругие мускулы. Если его собрату не удалось убить его в далеком прошлом, то этому, несомненно, удастся. У Роланда не было сил противостоять еще одному врагу.

Вспоминая печальный опыт прошлого, он взмолился, чтобы солнце поскорее взошло. Когда зверь навис прямо над ним, он понял, что час его пробил.

Но что это? Волк не рычал, не скалил клыки. Остановившись рядом с Роландом, он тыкался головой в его безжизненную руку.

Роланду оставалось с недоверием наблюдать, как животное толкает и пихает его безвольное тело. Наконец, он ухватился одной рукой за шею волка. Не понимая, наяву это происходит или во сне, Роланд напряг все силы, чтобы поднять вторую руку и обнять волка за шею. Едва он сделал это, животное начало двигаться так легко, словно не чувствовало веса обмякшего тела Роланда, верхняя часть туловища которого была прижата к шкуре волка, а нижняя волочилась по земле. Но они направлялись не в ту сторону!

Ему хотелось кричать от отчаяния. Если бы только он мог мысленно контактировать с животными, как Рианнон с Пандорой, он приказал бы волку отнести его в избушку. Роланд пытался так и сделать, но волк оказался никудышным слушателем. Подняв голову, Роланд посмотрел вперед. Щеками он терся о мягкую густую шерсть и вдыхал запах животного. Увидев, куда принес его волк, он раскрыл рот от удивления. Перед ним была небольшая пещера, образованная в сплошной каменной породе. Над входом нависал каменный козырек, а с боков выступали валуны, делая отверстие едва заметным. Роланд даже не подозревал о существовании этого укрытия!

Зверь затащил его внутрь и положил на спину на холодный неровный пол. «Солнечные лучи сюда не проникнут», – подумал Роланд, отпуская шею животного.

Волк постоял рядом с ним, глядя ему прямо в глаза. В его взгляде светился разум, не свойственный хищникам.

– Мне известно, кто ты на самом деле, волк, – произнес Роланд. В его затуманенном сознании всплыл рассказ Рианнон о древних вампирах, которые могли менять облик, и о Дэмиене. – И я благодарю тебя, – с трудом выговорил он. Веки его отяжелели, он едва ворочал языком. – Скудная награда за спасение жизни, знаю.

Он ожидал, что зверь развернется и убежит, но тот улегся на пол в нескольких футах от него и закрыл глаза. Роланд тоже смежил налитые свинцом веки. Последняя мысль его была о Рианнон. Где застанут ее безжалостные лучи солнца? В безопасности ли она?

Когда Роланд пробудился от сна, он был один. Оглядывая каменные стены пещеры, он недоумевал, а не приснился ли ему этот волк?

Снова была ночь. Ощущая прилив сил, он поспешил выбраться из своего укрытия. В мыслях его безраздельно царила Рианнон. Он обязан отыскать ее как можно скорее.

Роланд направился к избушке, решив поискать там подсказку. Внезапно кто-то окликнул его по имени. Он остановился, секундой позже осознав, что его зовет Эрик. Они крепко обнялись.

– Роланд, что произошло? Мы чуть с ума не сошли от беспокойства.

Бесцветным голосом он произнес:

– Роджерс. Он выстрелил в меня дротиком с транквилизатором и оставил в лесу, чтобы меня зажарило солнце.

– А Рианнон?

Роланд почувствовал, что его душат эмоции. Он закрыл глаза.

– Я… я не знаю.

Эрик взял его за руку, и они вместе приблизились к деревянному строению. Он толкнул дверь так сильно, что, она ударилась о стену. Друзья принялись обыскивать помещение, переворачивая все вверх дном.

Оказавшись в пустой маленькой комнатке, Роланд остановился, и сердце его болезненно сжалось при виде свечей, расставленных кругом, и блюда с благовониями. В воздухе еще витал экзотический аромат. Затем его взгляд упал на окровавленный дротик, лежащий на полу в углу комнаты. Он позвал Эрика срывающимся голосом.

– Они забрали ее, – сообщил он, указывая на свою находку.

– Мы освободим ее.

Роланд кивнул, пристально вглядываясь в лицо друга.

– А где Тамара?

– Она сопровождает мальчика обратно в замок. Они вне опасности. Прошлой ночью Джейми неожиданно отпустили. Он был всего лишь приманкой, чтобы поймать Рианнон. Заполучив ее, они освободили ребенка. Теперь, если им потребуется наживка для того, чтобы поймать всех нас, они используют для этой цели ее.

Роланд кивнул. Рассуждения его друга звучали разумно.

– Я бы раньше поспешил тебе на выручку, Роланд, но Джеймисона бросили одного блуждать в лесу. Мы всю ночь потратили на его поиски, и я понятия не имел о том, что здесь произошло, хотя подозреваю, Тамара догадывалась.

Роланд удивленно изогнул брови.

– Как это?

Эрик пожал плечами.

– Она уловила мысленное послание Рианнон… именно оно помогло нам выбрать верное направление в лесу. Потом она ничего больше не слышала, только твердила, что что-то случилось, но не знала, что именно. – Он покачал головой. – Я страшно волновался за тебя, Роланд. Как тебе удалось избежать солнечных лучей, будучи накачанным этим транквилизатором?

Роланд снова подумал о волке с разумными глазами.

– Я не уверен. – Он взял себя в руки. – Сейчас это не имеет значения. Нам надо отыскать Рианнон.

* * *

На смену действия наркотика пришел дневной сон. Рианнон очнулась лишь на короткое время. Затуманенным взглядом она обвела помещение, в котором не было окон и дверей и куда не проникало ни луча света. Она сидела, съежившись, на холодном полу, спиной прислоняясь к стене. Стоило ей пошевелить рукой или ногой, как раздавалось лязганье металла.

Она снова погрузилась в сон. Очевидно, наступил день. Когда она проснулась, день уже сменился ночью. Или нет? С заходом солнца ее тело наполнилось бы струящейся энергией. Ночь дарит силу и мощь. Так почему же она до сих пор чувствует себя так, словно ее конечности налиты свинцом, а голова набита опилками?

Над ней склонилась сладострастно ухмыляющаяся физиономия Люсьена.

– Не волнуйся, Рианнон. Ты чувствуешь себя такой слабой из-за наркотика Кёрта Роджерса. Незадолго до заката я вколол тебе полдозы. Кажется, этого достаточно.

Постепенно ее мозг пробуждался к жизни. Она ощутила промозглый воздух своей темницы, запах застоявшейся воды и следы присутствия грызунов.

– Роджерс… сказал, что никогда… не даст тебе препарат.

– Ну, у него просто не было выбора. Неужели ты и правда решила, что я позволю ему затащить тебя в какую-то там стерильную лабораторию и держать под усиленной охраной? Нет, сперва я получу то, что хочу. – Он хрипло рассмеялся и покачал головой. – Кёртис, как и ты, тоже не собирался держать обещания, данные мне.

Ощущая слабость во всем теле, Рианнон попыталась встать, но поняла, что ее лодыжки закованы в железные кандалы, цепи от которых тянутся к стене. На запястьях у нее были наручники с более длинными цепями. Поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, она пробовала свои оковы на крепость. В кожу ей впилось холодное железо.

– Я буду поддерживать тебя достаточно слабой, чтобы ты не сумела разорвать их, Рианнон. Поверь моему слову.

Она посмотрела на него, чувствуя, как внутри закипает гнев.

– Что стало с Роландом?

– С твоим дружком, что ошивался у избушки? Кёртис поразил его дротиком, как и тебя, и оставил в ожидании гибели от солнечных лучей. Вероятно, сейчас он уже мертв. Ему неоткуда было ждать помощи.

Его слова, подобно хлысту, оставили глубокие отметины на ее сердце. Не в силах сдержать поток слез, она закрыла глаза.

– Ах, как трогательно, – произнес Люсьен, приподняв ее голову за подбородок. – А теперь, если не хочешь последовать за ним, прежде став свидетельницей того, как я расправлюсь с мальчишкой, обрати меня.

Ее глаза широко раскрылись.

– Джейми все еще у тебя?

– Разумеется.

Она пристально вглядывалась в его лицо, пытаясь определить, говорит ли он правду или лжет. Она пробудилась с уверенностью, что с ребенком все в порядке и он в безопасности. Или это ей только пригрезилось? Неужели она приняла желаемое за действительное? Или кто– то действительно пытался убедить ее в этом?

– Я могу удерживать тебя здесь сколь угодно долго, Рианнон. Транквилизатора у меня достаточно, и времени хоть отбавляй. Если жизнь мальчишки для тебя не является достаточным стимулом, можем попробовать применить боль. Мне отлично известно, что ты ее не переносишь.

Когда Люсьен отпустил ее подбородок, она чуть не уронила голову, настолько ослабели мышцы шеи. Она вспомнила времена, когда Дэниел Сент-Клер и его ассистент, отец Люсьена, удерживали ее в плену в лаборатории. С трудом ей удалось подавить ужасные образы прошлого.

– А если я сдамся? Если я введу тебя во врата вечной ночи, что тогда? Могу ли я верить, что ты отпустишь меня после того, как заявил, что мечтаешь увидеть мою кончину?

– Можешь верить во что тебе угодно. Я освобожу мальчишку, если ты сделаешь так, как я велю. В противном случае вы оба умрете. Выбор за тобой, прекрасная Рианнон.

Она опустила голову на грудь, упершись в нее подбородком. Ей не на что надеяться. Горе ее было столь всеобъемлющим, что она не имела ни малейшего желания бороться.

– У меня есть кое-какие дела. Через час я вернусь за ответом. – И он оставил ее одну. Его шаги гулко разносились по коридорам ее темницы.

Да, именно темницы. Интересно, куда он ее поместил? Темницы обычно бывают в замках, что означает, вероятно, что они все еще во Франции. Может быть, в долине реки Луары, где средневековые замки встречаются на каждом шагу. Одним из них является замок Роланда.

Роланд.

Воспоминание о нем болью отозвалось в ее душе. Она послала в ночь мысленный призыв, похожий на скорбный крик. Рианнон звала его снова и снова, но ответа не получила.

Неужели он и вправду мертв? Ушел навсегда, так и не узнав правду, которую она все эти годы держала взаперти в своем сердце?

– Я люблю тебя, Роланд де Кортманш, люблю во всех ипостасях – барона, рыцаря, смертного или бессмертного. Я люблю тебя, – прошептала она и подняла голову вверх, вознося молитву богам. – Небо, верни его мне, и я клянусь, что стану той, какой он хочет. Я не стану больше искать опасности, намеренно бросаясь в ее объятия. Я перестану быть безрассудной, привыкшей балансировать на грани здравого смысла. Я превращусь в степенную и уравновешенную даму, о которой он мечтает и в которой нуждается. Я никогда не покину его, небо, только дай мне еще один шанс!

Ее слова превратились в резкий крик, а голова снова опустилась на грудь. Рыдания сотрясали ее тело, и она упала бы, если бы не оковы. В глубине души она понимала, что мольба ее не будет услышана. Роланд не ответил на ее призыв. Его вырвали из ее жизни, забрали, отняли, он уже пустил глубокие корни в ее сердце, а она даже не подозревала об этом.

Горе парализовало ее, она рыдала и никак не могла остановиться.

Затем пришло осознание того, что последней волей Роланда наверняка было бы благополучие мальчика. Прощальный подарок, который она может ему сделать, это спасти жизнь Джеймисона. У нее не было иного выбора, кроме как подчиниться воле Люсьена. Он убьет ее, как только получит желаемое, в этом не могло быть сомнений. Она надеялась лишь, что смерть ее будет быстрой и безболезненной.

Роланд находился ниже по склону горы, когда его мысленного слуха достигли ее мольбы. Он поднял голову, желудок его болезненно сократился.

Рука Эрика сжала его плечо, словно тисками.

– Не отвечай ей.

– Ты с ума сошел? Только послушай, что она говорит…

– Слышу. Не сомневаюсь, что Люсьен ее тоже прекрасно слышит. Если ты сейчас выдашь себя, то этот негодяй будет предупрежден и успеет подготовиться к нашему приходу. В его арсенале и без того достаточно оружия, Роланд.

Препарат, жизнь Рианнон, помощь Кёрта Роджерса. Нечего предупреждать его о нашем приходе.

Роланд с усилием сглотнул. Крики Рианнон не прекращались, и он ощущал ее горе, ее слезы, ее боль. Господи, он и понятия не имел, насколько глубоки ее чувства к нему! Неудивительно, что его беспечные слова снова и снова ранили ее. Он проклинал себя за то, что сейчас, когда она нуждается в нем, вынужден молчать, причиняя ей еще большую боль. Роланд поклялся могилами своих родителей, что никогда больше не заставит страдать эту женщину, даже если это будет стоить ему жизни.

Он заблокировал свой разум, так как мольбы Рианнон сводили его с ума. Гнев лишь усугублял положение. Роланд целиком сосредоточился на определении ее местонахождения, и они с Эриком помчались сквозь мглу ночи в нужном направлении.

Внезапно Эрик остановился, схватив Роланда за руку.

– Говоря о преимуществах Люсьена, в одном из них я ошибся. Посмотри! – произнес он, указывая на крутую земляную насыпь.

Там догорали остатки того, что в прошлом было «кадиллаком» Кёртиса Роджерса. Мысленным взором Роланд различил внутри салона обугленное тело, неестественно изогнувшееся на водительском месте.

– Это не был несчастный случай, – спокойно произнес Роланд, – он погиб от рук Люсьена.

Эрик кивнул, соглашаясь.

– Значит, Люсьен не собирается передать Рианнон в руки ОПР после того, как она обратит его.

– Нет, – мрачно ответил Роланд. – Он собирается убить ее.

Глава 14

Они дважды обошли вокруг полуразрушенной крепости, высматривая сторожей или дозорных, прежде чем вскарабкаться по осыпающейся стене и пересечь пустынный внутренний двор. Роланд страстно желал сжать рукой стальную рукоятку меча или арбалета. Замок был окружен рвом с зеленовато-черной водой, загрязненной отбросами. Разводной мост был поднят.

В древние времена из срубленных стволов деревьев они соорудили бы мост и таран. Сегодня все стало гораздо проще. Они просто перепрыгнули ров и, оказавшись в наиболее хорошо сохранившейся части крепости, стали искать способ незаметно проникнуть в замок. Оба тщательно блокировали мысли, даже друг от друга, словно прячась за железным занавесом, чтобы Люсьен не догадался об их приходе.

Роланду было тяжело осознавать, что где-то в этих руинах томится в заключении Рианнон. Ослабевшая, возможно, охваченная болью. Находись она в своем привычном состоянии, разорвала бы оковы и сровняла бы этот замок с землей, и Люсьена вместе с ним. Она никогда не отличалась терпеливостью.

Наконец, они обнаружили отверстие в стене, окно, никогда не знавшее стекол. Роланд первым пробрался внутрь, Эрик последовал за ним. Без сомнения, замок постепенно разрушался. Стены осыпались на глазах, на каменном полу пролегала гигантская паутина трещин и разломов. Сосредоточившись на Рианнон, Роланд медленно двинулся вперед, внимательно вглядываясь своим ночным зрением во тьму обветшалых коридоров.

Камень, лежащий у него на сердце, становился тяжелее с каждым шагом. Несомненно, эти ветхие стены не сумели бы удержать Рианнон взаперти, будь она в своей привычной форме. Он страстно желал увидеть ее в гневе, приводящей Люсьена в ужас одним своим видом. Роланд прикрыл глаза и потряс головой. Раньше он задумывался о том, чтобы укротить волю этой женщины, но это было совершенно смехотворно. Рианнон невозможно было укротить, иначе она перестала бы быть собой.

Миновав лабиринт больших и маленьких коридоров, Эрик и Роланд остановились у каменной лестницы, спиралью уходящей вниз, казалось, к самому центру Земли. Они начали спуск. В воздухе стоял запах сырости и разложения, откуда-то доносился звук капающей воды и пробегающих грызунов. Эхо собственных шагов оглушало их. «Рианнон находится совсем рядом, где-то в этом аду, и она верит в то, что я мертв», – подумал Роланд.

Они старались шагать как можно осторожнее и тише. Роланд едва дышал, боясь, как бы его не услышал Люсьен и не причинил зло Рианнон. Самая мысль о том, что ее держат взаперти в подобном месте, сводила его с ума. Неужели она заточена в какую-нибудь тесную ледяную камеру? Неужели она сейчас дрожит от холода и от горя из-за его кончины? Или она накачана наркотиками и совершенно беспомощна перед этим негодяем?

Люсьен причинил ей боль?

Если мерзавец тронул ее хоть пальцем, он немедленно умрет, поклялся Роланд. Нет, Люсьен в любом случае умрет, поправил он себя. Зверь вырвался на свободу, и впервые в жизни Роланд приветствовал его появление. Он с превеликим удовольствием разорвет Люсьена на куски.

Эрик дотронулся до его плеча, жестом призывая к вниманию. Тогда и Роланд услышал звуки голосов, эхом разносившихся по глухому подземелью. Голоса парили вокруг подобно неупокоенным призракам.

– Так ты готова?

– Да, я готова, Люсьен, – послышался слабый голос Рианнон, выдающий нынешнее состояние ее тела и разума. Для Роланда это было страшнее любой пытки. Он подобрался поближе.

– Запомни, никаких фокусов. Если причинишь мне вред, мальчишка умрет. Поняла?

– Да.

– Вот и хорошо.

– Я дождусь благоприятного момента, Люсьен. Ты заплатишь.

Раздался зловещий смех.

– Я знал, что ты взбесишься из-за кошки, но этот зверь не оставил мне выбора, Рианнон. Когда твоя пантера выскочила на дорогу прямо перед моей машиной, я не сумел побороть искушения. – На мгновение воцарилась тишина. – Мальчишка отреагировал так, словно я прикончил его лучшего друга.

Роланд сделал еще шаг вперед. Он пока не мог видеть Рианнон и Люсьена, но теперь лучше слышал происходящее. Рианнон дышала с трудом. Когда она заговорила, в голосе ее слышался лишь намек на тот гнев, который она могла бы явить, если бы не была под воздействием препарата.

– Ты не убил мою кошку. Она с удовольствием пообедает тобой, когда Джейми будет на свободе.

– Пантера выжила? Так почему же ты злишься?

– Ублюдок! – выплюнула Рианнон. Если бы словами можно было убивать, Люсьен уже был бы мертв. – Ты знаешь… причину моего гнева. Твое преступление перед Пандорой бледнеет… по сравнению с другими твоими злодеяниями. – Дыхание ее было прерывистым. – Ты… ты украл у меня… единственного мужчину, которого я когда-либо любила. – Последние слова она произнесла едва слышно, ее душили рыдания.

Когда к нему из темноты выплыли ее слова, Роланд застыл словно громом пораженный. Он закрыл глаза, не в силах совладать с ошеломляющей болью, затопившей все его существо, и открыл их снова только тогда, когда услышал голос Эрика:

– Спокойно, дружище. У тебя будет достаточно времени, чтобы привыкнуть к этой мысли.

С силой сглотнув, Роланд стал бесшумно продвигаться вперед. Шок, вызванный признанием Рианнон, уступил место всепоглощающей ярости.

– Я отомщу за Роланда, Люсьен, – прошептала она, – не сомневайся в этом.

– Ты не оставляешь мне выбора, Рианнон. Придется мне сделать так, чтобы у тебя не появилось шанса сделать это. Я начинаю думать, что ты ищешь смерти.

– Берегись, – произнесла она слабым голосом. – Мне терять нечего.

Послышалось лязганье цепей, затем сдавленный вскрик.

– Чувствуешь, как игла впивается тебе в кожу, Рианнон? Если у меня возникнет хоть малейшее подозрение, что ты решила высосать всю мою кровь, я надавлю на поршень сильнее. Доза достаточна, чтобы умертвить тебя в течение нескольких секунд.

Они завернули за угол, и перед их глазами развернулась кошмарная сцена, освещаемая колышущимся светом единственного факела. Безвольное тело Рианнон было заковано в кандалы, не позволяющие ей упасть. В ее лишенных выражения глазах застыли боль и одиночество. Волосы в беспорядке свешивались вниз, подол кимоно был заляпан грязью.

Люсьен стоял спиной к ним, широко расставив ноги и полностью сосредоточив внимание на Рианнон. В кулаке он сжимал шприц, игла которого слегка впивалась ей в бок. Он вдавил иглу чуть глубже, и Рианнон захныкала, будучи не в силах закричать в полный голос.

Роланд подался было вперед, но Эрик схватил его за руку.

– Если ты нападешь на него прямо сейчас, он убьет ее, – прошептал он на ухо Роланду. – Сначала нужно заставить его убрать чертов шприц.

Вид страданий Рианнон приводил его в бешенство, но он понимал, что его друг прав. Он принялся осматриваться по сторонам, пристально вглядываясь в окружающую мглу. Прямо над их головами с потолка свисали цепи. Роланд без труда догадался о том, что их использовали в качестве орудия пыток. Он слегка подтолкнул Эрика и указал на них. Тот кивнул.

– Можешь беззвучно забраться туда?

– Вот сейчас и проверим. Ты сумеешь отвлечь внимание Люсьена так, чтобы это не стоило Рианнон жизни?

– Полагаю, ты рассчитываешь только на положительный ответ?!

Набрав в легкие побольше воздуха, Роланд нащупал руками выступающий камень и, опираясь на него, подтянулся вверх, упираясь носками ботинок в стену. Посмотрев вниз и встретившись взглядом с Эриком, он ободряюще кивнул.

Тогда Эрик выступил из темноты в красновато-оранжевый свет факела.

– Прошу прощения, Люсьен, но ты забыл рассказать леди кое о чем, не так ли?

Люсьен стремительно обернулся, убрав шприц с талии Рианнон. Ее лицо перекосилось от боли, и она вскрикнула. Роланд почувствовал себя так, словно его ударили под дых.

– Маркуонд, если не ошибаюсь? Роджерс говорил мне о тебе. – Люсьен выставил зажатый в мясистом кулаке шприц перед собой, как пику, и стал продвигаться вперед.

– До того, как ты прикончил его, не так ли?

Роланд выжидал, когда пространство между Рианнон и иглой увеличится.

Люсьен оглянулся через плечо на Рианнон. Она по-прежнему беспомощно висела на цепях с выражением безнадежности на лице.

– Заткнись, Маркуонд.

– Боишься, что я проболтаюсь, правда? Если она узнает правду, то не захочет сотрудничать с тобой.

Роланд одобряюще кивнул. Люсьену не поздоровится, узнай Рианнон, что Джейми находится в безопасности. Ему придется заставить Эрика замолчать.

– Какую… правду? – спросила Рианнон, с трудом поднимая голову. Глаза ее сфокусировались на Эрике.

– Что Джеймисон… – Он замолчал, грациозно отступая в сторону и пропуская бросившегося на него, словно бык на матадора, Люсьена.

Роланд оттолкнулся от стены и ухватился за свисающую с потолка заржавленную цепь. Секунду спустя он приземлился прямо на широкую спину Люсьена. Мужчины полетели на пол, Люсьен лицом вниз, Роланд прижал его сверху весом собственного тела.

Люсьен вывернул руку назад, пытаясь уколоть противника иглой шприца, который он все еще сжимал в кулаке. Роланд поднялся, поставив одно колено ему на спину и схватив его руку, принялся сжимать ее до тех пор, пока не почувствовал, как ломаются кости. Завизжав, Люсьен уронил шприц, но даже тогда Роланд его не отпустил. Зверь внутри него бушевал и жаждал возмездия.

«Нажав чуть посильнее, ты с легкостью переломишь его позвоночник пополам, – сказал себе Роланд. – Нужно только чуть сильнее надавить коленом…»

– Роланд?

Подняв глаза от бесформенной массы плоти под ним, он увидел Рианнон, взирающую на него так, словно перед нею привидение. Зверь в мгновение ока превратился в дым и исчез. Роланд больше не стремился отомстить, всем своим существом он тянулся к ней, мечтая ощутить прикосновение ее рук, запечатлеть на ее губах поцелуй, увидеть ее такую знакомую полуулыбку.

Он поднялся на ноги, и Люсьен тут же перекатился на спину, здоровой рукой баюкая раненую. Роланд немедленно забыл о его существовании, зная, что Эрик позаботится о нем. Не видя вокруг себя ничего, кроме Рианнон, он сделал шаг вперед. Глаза ее расширились, и она одними губами прошептала его имя.

Он подошел к ней и крепко обнял. Какое это восхитительное чувство – ощущать прикосновение ее тела, слышать биение ее сердца! Он прижал ее голову к своему плечу, запустив пальцы ей в волосы и бессвязно бормоча что-то. Ее место здесь, в его объятиях. Он понял, что никогда не сможет отпустить ее.

Подняв голову, она принялась так пристально всматриваться в его лицо, что он почти физически ощущал прикосновение.

– Я… я думала… – Теперь она ощупывала его лицо руками, все еще не в силах поверить, что он жив. При каждом ее движении раздавалось лязганье цепей.

– Знаю, – прошептал Роланд. – Знаю. Но я не смел отвечать тебе, памятуя об экстрасенсорных способностях этого поддонка. – Он взял ее за руку и с легкостью раздавил наручник, сковывающий ее запястье. На пол со звоном посыпались металлические осколки, а он проделал то же самое со вторым наручником. – Люсьен причинил тебе боль, Рианнон? Он обидел тебя?

– Ничто… не может причинить мне боль… большую, чем осознание… что я потеряла тебя.

Взгляды их встретились, и Роланд недоумевал, как он раньше был таким слепцом, чтобы не заметить любви в ее глазах.

Не зная, что сказать в ответ на такое искреннее признание, неуверенный, какой смысл оно имеет для них обоих, он опустился на одно колено, чтобы освободить от оков ноги Рианнон. Она положила руки ему на плечи, и он почувствовал вес ее тела, когда она пыталась сделать шаг самостоятельно. Он легко подхватил ее на руки, и она положила голову ему на плечо. Роланд закрыл глаза от этой сладкой муки. Как же приятно снова держать ее в объятиях!

Эрик отбросил в сторону бесчувственное тело Люсьена и подошел к ним.

– Мне следовало бы убить его, – пробормотал Роланд, глядя на человека, распростертого на полу темницы.

Удивленно подняв брови, Эрик кивнул в сторону Люсьена.

– Так сделай это, дружище. В данный момент он даже не сможет оказать сопротивления. Уверен, что зверю, который, как ты утверждаешь, живет внутри тебя, не составит труда раскрошить ему гортань. Это займет не больше секунды. А я подержу Рианнон.

Роланд посмотрел сначала на мужчину у своих ног, затем на Рианнон. Он не был в состоянии хладнокровно лишить человека жизни. В пылу сражения – да. Он бы с удовольствием сразился с Люсьеном на поединке и поразил бы его, но только не так, не в подобной ситуации. Глядя на Эрика, он вздохнул:

– Может, он извлечет из произошедшего какой-нибудь урок, дружище. Сейчас я ничего не хочу сильнее, как унести Рианнон из этого жуткого места.

И он стал подниматься по осыпающимся ступеням, оставив Люсьена в темнице. Может, он совершает ошибку, но по-другому он поступить не мог.

Она лежала в его нежных, но твердых объятиях, то приходя в сознание, то снова проваливаясь в небытие. Она понятия не имела, сколько времени они провели в дороге и когда прибыли в замок Кортманш. Очнулась она от приветственных криков и объятий Тамары, Джеймисона и Фредерика.

Низкий рык призывал Рианнон обратить внимание на пол. К ней ковыляла Пандора, чья передняя лапа находилась в гипсовом сапожке. Встав на задние лапы, она положила здоровую конечность Рианнон на грудь и принялась тереться холодным носом о щеку хозяйки.

Рианнон погладила морду пантеры.

– Пандора, моя кошечка, ты уже дома! Да– да, я тоже рада видеть тебя, милая! – Она поцеловала свою любимицу, прежде чем Роланд отогнал пантеру прочь.

– Мы забрали ее, когда возвращались, – тихо пояснила Тамара, протискиваясь вперед, чтобы убрать волосы со лба Рианнон. – Я хотела, чтобы она тоже могла поприветствовать тебя, когда Роланд привезет тебя домой. – Она нахмурилась, всем своим видом выражая сочувствие. – С тобой все в порядке?

Рианнон улыбнулась, демонстрируя, что так оно и есть, хотя в действительности чувствовала она себя далеко не прекрасно. Она быстро слабела, все еще находясь под воздействием препарата. Она поискала взглядом лицо Джейми.

– Джеймисон. Я так переживала за тебя.

Он опустил глаза долу.

– Мне очень жаль. Из-за меня тебя чуть не убили… снова.

Она отрицательно покачала головой, а затем Роланд отвернулся от маленькой компании и понес ее на руках по сводчатому коридору в свои покои.

– Позже у нас будет много времени, чтобы обо всем поговорить. Сейчас ей нужно отдохнуть, – пояснил он собравшимся, вглядываясь ей в лицо.

Она ответила ему недоуменным взглядом. Он, казалось, был чем-то напуган, в его глазах застыл невысказанный вопрос. Для такого отважного мужчины подобное состояние являлось нетипичным. Мгновение спустя он опустил ее на кровать и укрыл ярко-желтым одеялом, поправляя подушки, которые она приобрела так недавно и одновременно так давно, словно в другой жизни.

– Роланд. – Она чуть приподнялась, чтобы трясущейся рукой дотронуться до его лица. – Мне нужно многое сказать тебе.

– Тише! Сейчас тебе необходимо отдохнуть. Завтра вечером ты почувствуешь себя гораздо лучше. Ты снова станешь самой собой. Тогда мы обо всем поговорим.

– Самой собой? – Она моргнула, вспоминая свое обещание, данное богам. Если теперь она не сдержит клятву, то потеряет этого мужчину навеки. В этом можно было не сомневаться. – Нет, Роланд, я никогда не буду…

Он осторожно приложил палец к ее губам, призывая к молчанию.

– Отдыхай, моя птичка. Позже мы обо всем поговорим.

– Да. – Она не могла дольше бороться со сном и сомкнула отяжелевшие веки. – Да, мы можем поговорить позже.

* * *

Когда Рианнон пробудилась на следующий вечер, ее поведение разительно изменилось. Она не становилась прежней ни в тот день, ни в последующие. От внимательного взгляда Роланда не ускользнуло, что она окрепла физически. Ее прекрасные глаза больше не заволакивала пелена тумана, вызванная действием наркотика. Ее взгляд не был ни печальным, ни насмешливо– язвительным, ни призывным, как прежде. Рианнон превратилась в собственную тень, бледную копию прежней величественной женщины. Она вела себя тихо и неприметно, не вступала в споры с Роландом, какие бы несуразные замечания он ни делал.

Обеспокоенный, Роланд обратился к Эрику за советом.

– Как ты думаешь, мы все еще имеем дело с побочными эффектами транквилизатора Роджерса?

Эрик вопросительно изогнул брови:

– А почему ты спрашиваешь?

– Ты только посмотри на Рианнон! Она стала такой тихой, почти… ручной! И пребывает в таком состоянии, черт побери, уже целую неделю. – Говоря это, Роланд краем глаза наблюдал за Рианнон. Она сидела у ярко пылающего камина в огромном кресле, которое Роланд принес для нее из кладовой, и безучастно смотрела на пламя, поглощая его тепло и рассеянно поглаживая голову Пандоры, лежащей подле нее.

Эрик пожал плечами:

– Вероятно, она все еще пребывает в состоянии шока…

– У Рианнон никогда не бывает состояния шока!

– Тише! Она же тебя услышит, – произнесла подошедшая к ним Тамара. Джейми следовал за ней по пятам. – Сейчас не время огорчать ее. Отец Джейми должен прийти с минуты на минуту. Мы же не хотим, чтобы он стал свидетелем проявления ее негодования, правда?

– Дорого бы я заплатил, чтобы прямо сейчас стать свидетелем такой сцены, – пробормотал Роланд, когда они все рассаживались на стулья у камина.

– Главный зал выглядит намного уютнее, Рианнон. Ты сотворила чудеса, – произнесла Тамара.

Рианнон подняла глаза, чуть заметно улыбнулась и продолжила гладить пантеру.

– Да, – сказал Эрик, подхватывая начатую Тамарой мысль. – Свет ламп и свечей делает эти каменные стены уютнее, а гардины и ковры подобраны с большим вкусом. Роланд, ты не согласен?

Роланд молча кивнул. Хмурясь, он вглядывался в лицо Рианнон.

– Я все же настаиваю, чтобы ты позволил ей повесить твои картины, Роланд, – заметила Тамара.

Роланд пожал плечами. Он был вовсе не против, но отказался специально для того, чтобы заставить Рианнон яростно спорить с ним по этому поводу до тех пор, пока он не сдастся. Он так скучал по их словесным баталиям. Но она лишь кивнула, соглашаясь, и больше не поднимала этот вопрос. Ему хотелось накричать на нее за это.

Взгляды их встретились.

– Здесь очень мило, да. Жаль, что мы не можем здесь дольше оставаться. Люсьен все еще жив и прекрасно осведомлен об этом замке, поэтому будет лучше, если мы все переедем, – произнес Роланд, пристально вглядываясь в лицо Рианнон. Он заметил, как напряглись ее пальцы, сжимающие ножку бокала, как побелели суставы. «Хоть какое-то проявление чувств», – мрачно подумал он, а вслух добавил: – Мне не приходит в голову ничего другого. Что скажешь, Рианнон?