/ Language: Русский / Genre:child_prose

Зойка и её дядюшка Санька

Зоя Воскресенская

Об октябрятах и пионерах, об их весёлой и подчас трудной жизни рассказывается в этой маленькой повести.

Зоя Ивановна Воскресенская

Зойка и её дядюшка Санька

Дорогие ребята!

Вы, может быть, думаете, что дядюшка Санька с бородой и усами? Нет. Ему только что исполнилось одиннадцать лет, и он перешёл в пятый класс.

Его племянница Зойка пришла в первый класс и своими проказами перевернула весёлую и беззаботную жизнь дядюшки Саньки. История эта началась в тот день, когда Саня Васильев приехал из пионерского лагеря и привёз Зойке удивительную раковину, наполненную шумом моря…

Трудно быть одновременно и учеником пятого класса, и пионером, и… дядюшкой, в особенности если имеешь дело с такой девочкой, как Зойка. Неудивительно, что Санька сам попадает во многие сложные положения, из которых не всегда знает, как выпутаться.

Об октябрятах и пионерах, об их весёлой и подчас трудной жизни рассказывается в этой маленькой повести.

Прочитайте её, ребята, и напишите нам, понравилась ли вам эта книжка? Напишите, чем занимаются октябрята в вашей школе, какие весёлые и грустные события произошли у вас. Есть ли дружба в вашей звёздочке и как помогают вам пионеры?

Наш адрес: Москва, А-47, ул. Горького, 43. Дом детской книги.

Дядя

Мама встретила Саньку на вокзале. Она порадовалась его загорелому и весёлому виду. Пока ехали в метро, Александра Дмитриевна расспрашивала сына, сколько он прибавил в весе, не объедался ли неспелыми абрикосами, хорошо ли вёл себя. Санька успел рассказать только самую малость из своих замечательных приключений: на удочку ему попалась рыбина килограмма в два весом, но в самый последний момент леска не выдержала и щука уплыла с крючком в пасти. Рано утром по росе всем пионерским лагерем ходили по следам партизанского отряда. Нашли кучу стреляных гильз, позеленевших от времени. Сопровождал ребят старик из колхоза, бывший партизан.

Больше Санька ничего рассказать не успел — пора было выходить из метро. Александра Дмитриевна показала на футляр с чертежами и вздохнула: она спешила на работу.

Что поделаешь, если мама работает. Но Санька знал, что дома его ждёт Зойка — ей с утра до вечера можно рассказывать всякие истории, и она будет слушать, раскрыв глаза и рот.

Санька привёз Зойке роскошный подарок — раковину величиной с кулак, с крутой завитушкой на конце. Если раковину приложить к уху, услышишь, как шумит море. Зойка обрадовалась подарку и одним ухом слушала шум моря, а другим — Санькин рассказ о том, как он бесстрашно нырял за этой раковиной на дно морское, на такую глубину, где старшему брату Виктору будет с ручками, и как он научился плавать на спине, хотя всем известно, что в Азовском море плавать не так легко, потому что вода в нём не очень солёная.

— Совсем малосольная? — спросила Зойка.

И Санька понял, что слушала она его только из вежливости, в благодарность за раковину, и что ей самой не терпится что-то рассказать.

Как только Санька сделал небольшую паузу, чтобы перевести дыхание, Зойка принялась выкладывать домашние новости. Новости были сногсшибательные: Максимка кончил ясли и поступил в детский сад, Зойка окончила детский сад и принята в первый класс, хотя до семи лет ей не хватало ещё трёх недель.

— Ты меня теперь будешь водить в школу, — заявила Зойка, — потому что ты мне дядя!

— Тоже придумала! Это я-то дядя?

Санька стал соображать: старший брат Виктор — Зойкин и Максимкин папа. Выходит, правда, что Санька их дядя.

До сих пор всех троих — Саньку, Зойку и Максимку — звали просто «дети», а теперь Санька неожиданно стал дядей, и кому — этой недотроге и пискле Зойке, которая даже не способна дослушать до конца увлекательнейшие истории из морской жизни в пионерском лагере!

С этого дня всё и началось.

Зойка пришла в школу. Каждую перемену она бегала к Саньке в класс и за несколько дней перезнакомилась со всеми девочками из 5-го класса «А» и каждой по секрету сообщила, что Санька её дядя.

В парте у Саньки стали появляться записки, адресованные «дядюшке Сане», с каверзными вопросами про его успехи по арифметике. Раньше он получал тройки по арифметике, и все привыкли думать, что у него от рождения нет математических способностей, а теперь председатель отряда Рая Козлова сердито говорила ему: «Опять тройка! А ещё дядя… И даже в дворовой футбольной команде, когда Санька мазал мячом мимо ворот, ребята кричали: «Эх ты, дядя!»…

Писали контрольную работу по русскому языку. Санька был расстроен — вчера их команда проиграла с позорным счётом 8:0. Прозвенел звонок. Вера Николаевна ходила по рядам и собирала тетрадки. Санька торопливо перечитывал изложение — выискивал ошибки. Скрипнула дверь. Все повернули голову и увидели, как в проём просунулась рука, перепачканная чернилами, и помахала светлой косой с бантом на конце.

— Скажите, девочки, как учится мой дядюшка? По арифметике опять двойку схватил?

Санька узнал Зойкин писклявый голос.

Все в классе зафыркали, учительница оглянулась на дверь, а Санька не выдержал и сорвался с места. За дверью стояла Зойка и хихикала, зажав рот ладонями.

Санька схватил её за плечо и что-то прошипел ей на ухо. Что — он сам не помнил. Зойка завопила на всю школу…

Домой Санька шёл совсем грустный. Первый раз за всю школьную жизнь у него в дневнике появилась четвёрка по поведению.

Санька шёл, помахивал портфелем и думал: как жаль, что он не родился позже Зойки, тогда бы… А что тогда бы? Санька даже остановился от удивительного открытия. Если бы он даже родился вместе с Максимкой, всё равно он стал бы Зойкиным дядей, только тогда не он, а Зойка водила бы своего дядю за ручку в школу, и, значит, могло быть много хуже…

Красный свет

Первые дни Санька водил Зойку в школу и учил её приглядываться к светофорам. Зойка ходила, как покорная овечка, и крепко держалась за дядину руку. Потом она увидела, что Колька из её класса, который живёт в этом же доме, ходит в школу один и делает вид, что даже не знаком со своим старшим братом. Зойка заявила, чтобы Санька не держал её за руку, а потом потребовала, чтобы он шёл сзади и притворялся, будто совсем её не знает. Санька был бы рад не знать её, но нельзя же допустить, чтобы из-за своего скверного характера она угодила под машину…

Ходить через улицу, не держась за Санькину руку, Зойке показалось мало. Мало ей было и того, что Санька идёт позади. Она решила, что светофоры устроены неправильно и что красный свет — такой красивый и всеми любимый — не может запрещать переходить улицу. Санька объяснил, что это международный знак и что красный свет предупреждает об опасности и сохраняет людям жизнь, но разве Зойка может с чем-нибудь согласиться?

В дождливый день, когда даже трамваи идут с осторожностью, ей вздумалось перебежать дорогу на красный свет. Санька успел схватить её за руку, но Зойка предприняла свой излюбленный манёвр — заорала на всю улицу и стала вырываться из рук.

Мимо шла женщина.

— Ты чего девчонку истязаешь? — прикрикнула она на Саньку. — Оставь её сейчас же!

Зойка поняла, что её жалеют, и завопила ещё громче, но Санька держал её мёртвой хваткой: машины катили одна за другой.

В этот момент, как из-под земли, появился сержант милиции.

— Молодой человек! — сказал он начальственно. — Кто это тебя научил так обращаться с девочками? Ты ведь намного старше её.

Санька отпустил Зойкину руку и стоял молча. Не жаловаться же на девчонку! Хорошо милиционеру — его все слушаются, наверно, и племянницы. А какая власть у Саньки?

Милиционер взмахнул жезлом — перекрыл движение — и сказал:

— Иди, девочка!

Зойка побежала, потом остановилась посередине мостовой и крикнула:

— Товарищ милиционер! Это мой дядя! Он совсем не истязал меня. Просто я решила самостоятельно ходить в школу.

— Дядя должен вести себя достойно! — сказал милиционер и легонько подтолкнул Саньку жезлом: иди, мол.

Все кругом рассмеялись, даже шофёры, и Зойка вместе со всеми.

Вечером Александра Дмитриевна и Зойкина мама Ирина решили, что Зойка будет ходить в школу со старшими девочками со двора, и Санька почувствовал себя счастливым.

Плохой смех

В большую перемену Санька гулял по коридору с приятелем Женькой и наслаждался свободой. Как хорошо быть просто учеником пятого класса, а не каким-то там дядей! Не нужно думать о Зойке, об её отметках, не нужно бегать и смотреть, не расплелась ли у неё коса. Он с увлечением обсуждал ход международных игр в хоккей с шайбой. Интересный разговор о хоккее прервала Рая — председатель отряда. Саньку вызывала Зойкина учительница.

— Неужели опять чепе? — сказал он озабоченно приятелю и побежал на четвёртый этаж в 1-й класс «Б».

За столом сидела Лидия Семёновна. Каждый ученик из её класса считал, что она похожа только на его маму — такая она добрая и ласковая. Но сейчас Лидия Семёновна смотрела на Саньку строгими глазами. Зойка стояла перед учительницей, закрыв глаза рукой. Можно было подумать, что Зойка плачет, но Санька сразу понял, что она из одного глаза старается выжать слёзы, а другим сквозь пальцы изучает обстановку. Портфель расстёгнут, на волосах лиловые пятна, на ногтях маникюр из чернил, платье в мелу. Знакомая картина! На учительском столе навалены куклята — и кого здесь только нет! Буратино уткнулся носом в стол, синьор Помидор с продырявленной щекой прислонился к кукле Тоне, такой же перемазанной, как и её хозяйка, у байкового мишки одно ухо оторвалось и висит на нитке, а Чиполлино такой грязный, будто его только вытащили из земли.

Санька сразу узнал Зойкин кукольный сад.

— Посмотри-ка на домашнюю работу своей племянницы, — сказала Лидия Семёновна и раскрыла тетрадь.

Санька не мог удержаться от смеха — в каждой букве «о» нарисована рожица и между строчками намалёваны цветы.

— Плохой смех! — нахмурилась Лидия Семёновна. — Передай Зоиной маме эту тетрадь.

Зойка стала собирать в фартук свой детский сад.

— Не принимают вас в эту школу, пойдём домой, — приговаривала она.

— Что ты там говоришь? — спросила Лидия Семёновна.

Зойка надула губы и буркнула:

— Я больше не буду, извините.

— Посмотрим, — ответила учительница.

Санька полистал Зойкину тетрадь и увидел, что Лидия Семёновна написала в ней письмо. Учительница просила Зойкину маму обязательно прийти на родительское собрание двадцатого числа.

«Ладно, пусть с ней Ирина разделывается!» — со злорадством подумал Санька и с лёгким сердцем побежал к себе в класс.

На последнем уроке раздали контрольные работы по русскому языку. У Саньки ёкнуло сердце — Вера Николаевна назвала его фамилию, сняла очки и повертела их в руках. Это был плохой признак.

— Беда, просто беда, — вздохнула классная руководительница и протянула Саньке тетрадь.

Чёрной тушью в конце изложения была выведена двойка. Вера Николаевна всегда выводила двойку так, что она походила на змею, приподнявшуюся на хвосте и готовую ужалить.

В классе словно пролетел ветер. К Санькиным неуспехам по арифметике уже все привыкли, но, чтобы по русскому языку он получал двойку, такого ещё не бывало!

Тройка по арифметике… Четвёрка по поведению… Двойка по русскому…

Этих позорных отметок не было бы, если бы не Зойка.

Тройку по арифметике ещё можно пережить, но двадцатого родительское собрание — придёт мама и узнает обо всём.

Хорошо было бы позабыть про родительское собрание. Но тогда нельзя отдавать Ирине Зойкину тетрадь. А если не отдать тетрадь Ирине, кто же займётся исправлением Зойки? Ведь Лидия Семёновна ясно написала: «Заставьте Зою побольше писать дома и проверяйте её тетради».

Что делать?

Родители за партой

Наступил вечер двадцатого числа, тихий, морозный. Вокруг уличных фонарей кружились, как ночные бабочки, снежинки. Дворники ещё не успели убрать снег с тротуаров, и московские улицы были по-зимнему нарядные. Хороший вечер!

Александра Дмитриевна возвратилась с работы раньше обычного. Завтра утром она уезжала в командировку, и надо было подготовиться к отъезду. Прежде чем зайти в подъезд, она заглянула во двор — мальчишки играли в хоккей, но Саньки среди них не было. Поднявшись в квартиру, она увидела, что сын, заткнув уши, зубрит правила по арифметике.

Санька испуганно взглянул на маму. В эту минуту он изо всех сил старался запомнить правила разложения на простые множители и забыть о том, что сегодня родительское собрание. Но, как назло, всегда бывает так, что надо помнить, — не помнится, а что хочется забыть, — крепко-накрепко врезается в память.

Санька с беспокойством поглядывал на телефон — если мама на собрание не придёт, Вера Николаевна обязательно позвонит. Лидия Семёновна тоже может позвонить Ирине.

«Хватит врать! — решил Санька. — Вот скажу сейчас всё маме, пусть ругает, это всё-таки легче, чем вот так совсем запутаться».

Он поднял на мать умоляющий взгляд. Александра Дмитриевна тронула его лоб.

— Пойди погуляй, сынок, — с беспокойством сказала она. — Ты сегодня очень бледный, наверно, устал…

И странное дело! Санька почувствовал не угрызения совести, а облегчение. Выход есть! Сегодня он соврёт последний раз и после этого — баста, хватит: начнёт жить честной жизнью.

Он помчался в школу. В раздевалке встретил Веру Николаевну и сказал, что мама собирается ехать в командировку и прийти на собрание не может.

— Жаль, — заметила классная руководительница, — но я надеюсь, что ты сам сказал ей о своих отметках.

— Да, да, — поспешил соврать Санька и побежал на четвёртый этаж в Зойкин класс, перепрыгивая через две ступеньки.

Пустой коридор школы выглядел огромным и неуютным. Лидия Семёновна стояла у окна, поджидала родителей.

— Зоина мама просила вам передать, что она занята на работе и прийти на собрание не может, — выпалил Санька, как хорошо заученный урок, и собрался было уже бежать обратно.

Но Лидия Семёновна придержала его за плечо:

— Останься на собрании ты, тебе это тоже будет полезно.

Ноги у Саньки стали сразу тяжёлые. Вот этого он уж никак не ожидал!

— Так тебе и надо, — бормотал он себе под нос, — не будешь врать, — и повёл самого себя в класс и усадил на последнюю парту в угол, чтобы никто не заметил.

В класс заводили родители. Они рассаживались за партами, старались говорить шёпотом и вели себя как примерные ученики.

Лидия Семёновна и разговаривала с ними как со школьниками. Она объясняла им, почему необходимо приучать детей к труду и воспитывать, себе дома помощников, говорила, что детям надо больше доверять и быть с ними правдивыми, тогда и они не будут врать, велела родителям почаще заглядывать в школьные тетрадки.

Потом учительница по алфавиту вызывала родителей и рассказала об успехах и поведении каждого ученика.

С задней парты Саньке было видно, как покраснели уши у Колькиной мамы, когда Лидия Семёновна сообщила, что у Кольки устойчивая тройка по арифметике: он плохо готовит домашние задания, ленится. Санька знал, что Колька — первый забияка во дворе и это он показал Зойке пример самостоятельного хождения в школу.

Ну, и строго же разговаривала Лидия Семёновна с Колькиной мамой! Ей, наверно, было очень тяжело и стыдно, потому что уши у неё горели, как лепестки мака. Санька готов был уже сорваться с места, разыскать этого Кольку и отлупить так, чтобы он на всю жизнь запомнил, но ему самому хотелось превратиться сейчас в костяшку на счётах или в любую букву алфавита на классной таблице, только бы не слышать, как отчитывают Колькину маму. «Ну, чем она виновата, — думал он, — если Колька такой несознательный? Пусть его Лидия Семёновна и ругает… У моей мамы, наверно, тоже вот так краснеют уши, когда ей Вера Николаевна при всех рассказывает о моих отметках и поведении!»

Он готов был на всё, лишь бы Лидия Семёновна как-нибудь случайно пропустила Зойкину фамилию.

Но Лидия Семёновна сказала:

— Теперь поговорим о Васильевой Зое.

И родители стали искать глазами её папу или маму.

— С Зоей просто беда! — Учительница посмотрела в дальний угол.

Заскрипели и затрещали парты, родители повернулись, и двадцать пять пар глаз пригвоздили Саньку к месту.

— Этот мальчик — её брат? — спросила Колькина мама.

И Санька услышал сочувствие в её голосе.

— Это её дядя, — ответила Лидия Семёновна.

Санька ждал, что раздадутся смешки, злые шутки, но ничего этого не случилось.

— Вот полюбуйтесь, — продолжала Лидия Семёновна и показала на парту, за которой сидела Зойка.

Парта была вся в щербинах, словно её изглодали козы.

«Приду домой, я ей покажу, как парты обгладывать и меня перед всем родительским собранием срамить!» — негодовал Санька.

На передней парте сидел Нил Палыч — дворник дома, где жил Санька. В первом классе вместе с Зойкой училась его дочка Таня. Нил Палыч поднял руку. Лидия Семёновна предоставила ему слово.

— Эти гуси лапчатые ещё ничего не научились, делать, а портить, ломать уже стараются. Позор это! Ну вот, пусть дядя и скажет, что он думает дальше делать? А? — допытывался Нил Палыч.

— Я её отремонтирую в столярной мастерской! — поспешил сказать Санька.

— Это ты парту отремонтируешь, а что с Зоей собираешься делать? — спросила Лидия Семёновна. — Ей надо помочь.

— Обязательно помогу! — храбро ответил Санька.

— А как сам-то учишься? — спросила Колькина мама. — Без двоек?

— Без двоек! — выпалил Санька и так густо покраснел, что родители опустили глаза.

Нил Палыч крякнул и отвернулся, и только Лидия Семёновна продолжала смотреть на Саньку чёрными строгими глазами.

Саньке хотелось провалиться сквозь все этажи и выскользнуть на улицу.

В классе стояла тишина.

Потом Олин папа — машинист паровоза — сказал:

— На двойки учиться нельзя, время сейчас не такое.

— Не такое сейчас время! — подтвердил Нил Палыч. — Все должны учиться, и хорошо.

Сам он учился в шестом классе вечерней школы и не имел двоек.

Лидия Семёновна назвала фамилию Тани. Нил Палыч откашлялся, застегнул пиджак, сел навытяжку, и о Саньке все забыли.

Гимнастёрка

Домой Санька вернулся больной. Ночью он метался в постели, что-то бормотал, и мама сказала Ирине, чтобы его не пускали в школу и смерили температуру.

Санька слышал, как мама попробовала губами его лоб — нет ли жара, поцеловала и вздохнула. Ему не хотелось открывать глаза, чтобы мама не прочитала в них всё, что его мучило.

Мама ушла, она спешила на поезд. Провожать её поехал Виктор. Ирина повела Максимку в детский сад. Последней из дому уйдёт Зойка, вот только тогда Санька встанет, но Зойка уже ворвалась к нему в комнату.

— Сань, хочешь сладкий сырок с изюмами? — спросила она участливо.

Санька натянул одеяло на голову и проворчал, чтобы она ему не мешала спать. Но Зойка не унималась:

— Мама велела тебе смерить температуру, вот термометр.

Санька дрыгнул ногой:

— Отстань!

— Сань, меня сегодня в октябрята принимают и в подарок дадут красную звёздочку.

— Ты не заслужила, чтобы тебя принимали, — проворчал Санька.

Зойка подумала и согласилась:

— Наверно, не заслужила, но всё равно всех примут. Мы потом заслуживать будем.

Санька молчал.

— Смотри, какой у меня белый фартук и белые ленты в косах и руки чистые-пречистые…

Санька нетерпеливо дёргал голыми пятками, голова у него была завёрнута в одеяло.

Зойка вышла из комнаты.

Вскоре хлопнула дверь, и Санька остался в квартире один.

Он встал, оделся, убрал кровать, походил по комнатам. Выпил стакан молока. Скучно. Открыл шкаф и вынул маленький чемоданчик. В нём мама хранила папины военные вещи: шапку-ушанку, старую гимнастёрку с чёрными погонами и тремя лейтенантскими звёздочками, ремень, продолговатую красную коробочку с орденами и медалями.

На дне коробочки — папины фотографии. Вот он, Санькин отец, Николай Иванович Васильев. Худой, молодой, большие глаза смотрят ласково и чуть грустно. Это он в первый год войны. А вот он с забинтованной головой, когда его ранило осколком снаряда. Потом его контузило — упал снаряд возле землянки, и он вместе с товарищами был засыпан землёй, завален брёвнами. Их откопали и думали, что всех хоронить придётся, а Николай Васильев и ещё один солдат оказались живы. Подлечились и снова на фронт.

В феврале 1945 года командир сапёрного батальона Николай Васильев наводил со своими солдатами переправу через топкую речку в Восточной Пруссии. Советские танки, искусно замаскированные на опушке леса, были готовы к наступлению. Танкисты ждали, пока сапёры наведут переправу. От сапёров валил пар, хотя кругом лежал снег — яркий, февральский. Разбирали каменные дома, брошенные жителями. Камни тащили в реку, которая с жадностью проглатывала их.

Над переправой проплыл немецкий разведчик. Сапёров обнаружили. Надо было торопиться. А речка пенилась, бурлила и словно сердилась. Николай Васильев был опытный сапёр, ему и не такие реки приходилось обуздывать. Он помогал солдатам тащить камни и следил за тем, чтобы переправа была достаточно широкая и надёжная. И вот каменная гряда стала вылезать из воды. А в это время из-за леса появился немецкий самолёт и забросал переправу бомбами. Из речки вырвались тёмные облака воды и ила. Люди падали. Заухали миномёты. Вода в реке закипела от разрывов, но каменная гряда росла и продвигалась.

В одном месте снарядом разворотило переправу. Солдаты быстро заделали брешь. Осколки снарядов поражали людей. Всё больше и больше солдат уносили в лес. Но вот, наконец, переправа готова. Николай Васильев сделал знак командиру танков — двигайтесь, мол, идите в наступление, и он увидел, как головной танк въехал на переправу, уминая камни под воду. В этот момент совсем близко раздался противный визг, рвануло воздух, и, что было дальше, командир сапёрного батальона старший лейтенант Николай Васильев уже не помнил. Солдаты вытащили его из ледяной воды тяжелораненого. Долго лежал он в госпитале и вышел оттуда инвалидом. Дома тоже болел. Умер, когда Саньке было всего три года…

Санька надел гимнастёрку отца; на плечах и спине она была совсем белёсая, выцветшая от солнца и пота. Подпоясался ремнём, но пришлось в ремне шилом проколоть ещё одну дырочку: ремень был велик. На гимнастёрку прикрепил ордена: на правую сторону — орден Отечественной войны и Красной Звезды, на левую — медали. Надел шапку-ушанку и стал очень похож на того молодого Николая Васильева в первый год войны. Те же большие карие глаза, только грусти в них не видать, и тот же кудрявый вихор над правой бровью.

— Нет, совсем не похож, — пробормотал Санька и отвернулся от зеркала.

Мама часто рассказывала Саньке об отце и говорила, что отец ненавидел ложь и лживых людей. «Врать можно только врагу, и то, если это на пользу Родине», — вспоминала мама слова отца.

Санька подошёл к окну. Даже погулять нельзя — ребята знают, что он болен. Сквозь незамёрзшее стекло он увидел, как по улице медленно шла Зойка. Пальто у неё распахнуто, словно ей жарко. Но Санька знал, что это хитрая уловка. Пальто она расстегнула и шарф засунула в карман для того, чтобы все видели, что на белом фартуке у неё красная звёздочка. Вот она вошла во двор. Увидела, что Нил Палыч расчищает снег, обошла вокруг него, но дворник не обратил на неё никакого внимания. Тогда Зойка сделала второй заход и заложила руки назад под пальто. Тут Нил Палыч улыбнулся, что-то у неё спросил. Она скосила глаза на свой фартук. Нил Палыч стал рассматривать звёздочку, похлопал Зойку по плечу и запахнул ей пальто…

— Вот я и октябрёнок! — радостно объявила Зойка, когда Санька открыл ей дверь. — А тебя к нам назначили вожатым, и ещё Раю назначили, и ещё твоего дружка Женьку, и ещё, и ещё.

Вот как!

У окна

Пять звёздочек организовали в 1-м классе «Б» и назвали их:

„МИР“,

           „РАДОСТЬ“,

                             „ТРУД“,

                                         „ТОВАРИЩ“,

                                                            „ДРУЖБА“.

Зойка попала в звёздочку «Дружба», и Санька был назначен к ним вожатым.

«Вот я теперь ей покажу, что значит дисциплина, что значит чистые руки и как беречь честь октябрятской звёздочки», — решил он и сразу почувствовал себя ответственным руководителем.

Звёздочки собрались после уроков в коридоре. Каждая со своим вожатым. Санька позвал своих октябрят к последнему окну. Пуговицы у него были начищены, брюки хорошо отутюжены. «А волосы он опять сладким чаем мочил, чтобы чуб не торчал», — подумала Зойка, но вслух сказать не осмелилась.

Санька выстроил звёздочку и Зойку поставил крайней на левый фланг, хотя она была и выше Оли. «Хоть здесь пусть займёт своё место».

— Меня назначили вашим вожатым, — важно сообщил Санька. — Я буду приходить к вам каждый день, мы составим план работы, я научу вас ходить в строю и быть вежливыми. Буду проверять тетрадки и…

— Подумаешь, тоже учитель нашёлся, — заметила негромко Зойка, но все это слышали.

Санька замолчал и принялся сверлить Зойку взглядом, а она смотрела пристально в окно да ещё вертела носком ботинка.

— Когда вожатый говорит, его надо слушать. Мала ещё замечания делать, — обиделся Санька.

— А мы не хотим такого вожатого, — сказала Зойка очень решительно. — Правда, ребята, не хотим? Правда, пусть лучше будет Рая, а не Санька?

Правофланговый Колька заявил, что он хочет, чтобы вожатым был Санька. Остальные молчали.

Рая Козлова ходила от звёздочки к звёздочке. Она заметила какой-то непорядок у последнего окна и поспешила на помощь.

— Что тут у вас? — спросила она растерявшегося Саньку.

— Да вот Зойка бузит.

— Никого я не бужу, — ответила Зойка. — Мы не хотим, чтобы он был у нас вожатым, вот и всё! — И она дёрнула за платье Олю.

— Я тоже не хочу, — робко отозвалась Зойкина подружка.

— А я хочу, — вышел из ряда Колька.

— Тогда давайте проголосуем, — предложила Рая. — Кто хочет, чтобы Саня был у вас вожатым, поднимите руку?

Колька мгновенно вскинул руку и поглядел на других.

«Всё пропало», — подумал Санька и хотел было убежать, но увидел, что поднимают руки Юра и Таня. Зойка и Оля стояли, сцепив руки, не шелохнувшись.

— Большинство решило, чтобы Саня был вожатым, — сказала Рая и пошла к следующему окну.

У Саньки отлегло от сердца, но где-то в глубине осталось тревожное чувство — не очень-то, видно, обрадовались ему ребята. После сбора он остался в пустом классе с Раей. О чём они говорили, никто не знал.

Без дружбы

Каждый в звёздочке получил свою обязанность. Зойке и Кольке поручили сад. Садом назывался подоконник в классе; похож он был на пустыню — на нём стоял одинокий колючий столетник. Пустыню нужно было превратить в цветущий сад. Санька достал луковицы лилий, прочитал в библиотеке книжку про комнатные растения и долго рассказывал октябрятам, как надо за ними ухаживать. Колька выпросил у своей мамы лимонное деревце. Зойка делала разные опыты, даже сажала косточки чернослива из компота, и, как Санька ни убеждал, что из варенья и компота ничего вырасти не может, упрямая Зойка хотела в этом убедиться сама.

Таня стала санитаркой, Юра — библиотекарем «Весёлых картинок», Оле поручили кассу с буквами.

Но дружбы в звёздочке «Дружба» не было. Зойка и Колька никак не могли поделить солнце. То Зойке казалось, что на Колькиной половине сада больше солнца, то Колька уверял, что солнце стало светить дольше на Зойкину половину. Так они ссорились каждый день, и мир между ними бывал только в пасмурные дни.

Танина сумка болталась на плече без дела — никому не нужна была её первая помощь. Почему-то так получалось, что все октябрята из звёздочки «Дружба» хотели брать домой одни и те же картинки и каждый раз ссорились, а самые интересные картинки Юра никому не давал и смотрел сам. Тетради у Зойки по-прежнему были грязные. У Кольки хромала арифметика.

Санька уговаривал их, стыдил и совсем падал духом. Он хотел уже пойти в совет дружины и честно сказать, что ничего у него, не получается, но наступили зимние каникулы и беды отодвинулись.

Испорченный пирог

В последний день школьных каникул Александра Дмитриевна вернулась из командировки. Вечером она сделала вкусное-превкусное тесто, растянула его на противне, уложила вареньем и сверху посыпала орехами. Зойка и Максимка слепили себе колобки, а Санька ходил вокруг стола, украдкой отщипывал кусочки сладкого теста и отправлял себе в рот.

Наконец пирог был водворён в духовку.

Все уселись дружной семьёй за стол и ждали той минуты, когда появится пирог с румяными краями и поджаренными орешками. А пока включили телевизор и погасили свет. Показывали интересный мультфильм про дрессированных насекомых. Смешной человечек на длинных, как соломинки, ногах, с хлыстом в руке, сделанным из травинки, заставлял кувыркаться муху на трапеции, подвешенной на паутине. Бабочка-наездница мчалась по кругу на спине жука-носорога. В воздухе танцевали и подпевали себе комары.

Первый чихнул Максимка, потом стал тереть глаза Санька, но оторваться от экрана было нельзя — кузнечик бесстрашно прыгал с трамплина, сороконожка показывала чудо эквилибристики — ходила на двадцати ногах. Когда же на арену вышли светляки, Максимка заплакал:

— Пахнет огнём!

Зойка крикнула:

— Дым!

Александра Дмитриевна включила свет, и все кинулись в кухню. Оттуда валил чёрный дым. Александра Дмитриевна повернула газовый кран и открыла духовку.

— Ах, какая досада! — воскликнула она и вынула пирог, весь почерневший от копоти.

Дым продолжал валить. Александра Дмитриевна заглянула внутрь, пошарила рукой и с большим трудом вытащила из духовки две дымящиеся тетради, вернее их остатки. Промакнула мокрым полотенцем, полистала. В одной тетради сохранились обрывки Санькиного изложения. Двойка, похожая на змею, даже не обгорела. Во второй в каждой букве «о» была нарисована рожица и между строчками намалёваны цветы. Нетрудно было догадаться, кому принадлежала вторая тетрадь. Александра Дмитриевна смотрела на Саньку, Ирина успокаивала Максимку, который горько плакал оттого, что сгорел его колобок, и оттого, что не досмотрел, как подружились насекомые.

Санька стоял поражённый. Почти месяц назад он сунул в духовку эти злополучные тетради и совсем о них забыл.

Закопчённый пирог с Максимкиным и Зойкиным колобками выбросили в ведро. Вкусный чай дружной семьёй не состоялся.

Всем было грустно… Хуже всех было на сердце у Саньки.

1-й класс «Ы»

Зойка проснулась очень рано и, ещё не открывая глаз, вспомнила, что вчера вечером, после всей этой истории с тетрадями и пирогом, она дала себе слово улучшиться. Но как?

Подумала и решила: очень просто. Ленты она завяжет морским узлом, и косы ни за что не расплетутся, руки будет мыть каждую перемену.

В школе она сидела за партой так тихо, что Лидия Семёновна спросила, — не больна ли? От смирного сиденья Зойка очень устала. Но когда пришла домой, то вместо того, чтобы отдохнуть, рассадила всех своих кукол и перед каждой положила листок бумаги из тетради в косую линейку.

Раньше всё это был детский сад, а теперь все куклы, как и Зойка, пошли в школу, в 1-й класс «Ы». Так Зойка назвала свой класс, чтобы его не спутали с каким-нибудь другим.

— Будем писать, дети, — сказала она точно таким же ласковым и требовательным голосом, каким говорила Лидия Семёновна. — Запомните: кто красиво сидит, тот красиво пишет. — Она погладила по голове Буратино. — Сядь прямее, смотри, как хорошо сидит синьор Помидор. Поговорим о красоте буквы «б». Сначала вы пишете овал, точно как маленькое яичко, затем от овала по линейке выводите наверх стебель ровный-преровный. Наверху стебля делаете такую красивую волну. Понятно? Итак, начали…

Зойка брала тетрадь от каждой куклы и старательно выводила букву «б».

Но овал выходил кривобокий, стебель дрожал мелкой дрожью, и вместо волны получался мышиный хвостик.

— Поднимите руку, кому понравилось, как он написал букву «б»!

Зойка быстренько просмотрела тетради и подняла руку у одного Буратино.

— Остальным не понравилось? Давайте напишем ещё по две буквы. Когда понравится вам, понравится и мне.

Лидия Семёновна говорила точно так же.

Наконец стебель плавно лёг на линейку. Овал был похож на яичко, и ему позавидовала бы любая курица.

— Теперь поднимите руку, кому понравилось! — торжественно воскликнула Зойка и подняла руки у всех кукол.

Только у мишки лапа падала вниз, хотя в его тетради буква «б» была очень хороша.

— А теперь идите гулять, я буду писать свой урок. — Зойка позвонила в колокольчик. — Пе-ре-ме-на!

Она уселась за стол, пыхтела и выводила образцово-показательные буквы.

Буратино сидел к Зойке ближе всех, он наклонился над тетрадью, и Зойке показалось, что вслед за нею он выводит носом по воздуху каждую букву.

Все куклы сидели неподвижно, не моргая глазами, и терпеливо ждали, пока закончится перемена и учительница вновь займётся с ними.

В комнате послышался тяжёлый вздох. Зойка поспешно закрыла свою тетрадь и сказала ученикам:

— На сегодня хватит. Можете идти домой. Одевайтесь по очереди и не забудьте сказать в раздевалке «до свидания» Татьяне Васильевне.

В это время пришёл из школы Санька.

Он твёрдо решил каждый день проверять Зойкины уроки и потребовал показать ему тетради.

— Я все уроки сделала, — встретила его Зойка.

— Честно?

— Да.

— Давай проверю.

Зойка села у стола и закрыла лицо руками. Санька перелистывал тетрадь.

— Это что такое?

Посередине страницы расплылось большое чернильное пятно, и красота буквы «б» померкла.

— Да я… я чернильницу нечаянно опрокинула, — захныкала Зойка.

— Как это — опрокинула? Ведь это непроливашка. Видишь, не проливается. — И Санька положил чернильницу набок.

— Да-а, так не проливается. А если немножко потрясти?

— Так дело не пойдёт! — У Саньки в голосе послышалась угроза. — Не хныкай и переписывай заново.

Воробей

По радио объявили, что по случаю сильных морозов занятия в школе с первого по седьмой класс отменяются.

— Вот хорошо, — обрадовалась Зойка, — можно целый день на санках кататься!

Но мамы сказали, что в такой мороз лучше всего заняться уроками.

Ирина заметила, что Зойке неплохо было бы поупражняться в чистописании; Александра Дмитриевна напомнила Саньке про арифметику.

Санька улыбнулся. Никто не знал, что теперь он каждый день ходит к Рае заниматься арифметикой и задачи ему теперь решать что семечки грызть. Но в звёздочке «Дружба» по арифметике по-прежнему отставал Колька.

Санька сбегал за Колькой, усадил его за стол перед окном, а Зойке велел сесть за обеденный. Ей он дал трудное задание по чистописанию.

— Слушай внимательно, — сказал Санька Кольке. — На тарелке лежало восемь яблок, два яблока мальчик съел. Сколько яблок осталось на тарелке?

Колька посмотрел на стол. Никаких яблок не было.

Глаза у Кольки сразу стали, как у сонного окуня, — скучные и мутные. Он думал. Санька терпеливо ждал. Вдруг глаза у Кольки заблестели. «Начинает соображать», — подумал вожатый.

— Смотри! — весело воскликнул Колька. — Кто-то привязал на балконе за нитку корку хлеба. Воробей летает, а никак не клюнет.

Зойка моментально сорвалась с места, да и Саньке интересно было понаблюдать, как воробей нацеливается и старается таранить клювом корку хлеба, но её ветром всё относило в сторону и воробей промахивался.

Зойка смеялась и хлопала в ладоши.

— Чему ты радуешься? Воробью холодно, и он голодный. Принеси горсточку пшена.

Зойке сразу стало жаль воробья, она побежала на кухню и принесла крупы.

Санька встал на подоконник, открыл форточку, высыпал пшено на балкон, и на жёлтые крупинки сразу налетели воробьи.

Санька спохватился:

— Хватит смотреть! Повернись спиной к воробьям и решай задачу. А ты иди к своему столу. — Он положил на лист бумаги восемь маленьких картонных кружочков. — Видишь? Восемь ягод. Две ягоды склевал воробей. Сколько осталось?

Колька быстро сосчитал:

— Шесть.

— Правильно. А если из восьми яблок мальчик взял два? Сколько осталось? Ну!

Колька думал. Санька ждал. Зойка застучала карандашом по столу: тук-тук-тук, тук-тук-тук! Потом начала шипеть:

— Ш-ш-есть, ш-ш-есть!

Санька рассердился:

— Не подсказывай. Сам сообразит.

— Шесть, — сообразил Колька.

Санька скоро устал и подумал: «Как это не надоест Лидии Семёновне каждый день заниматься с такими неграмотными учениками и как она может быть всегда весёлой и терпеливой?»

В самом деле, как научиться быть терпеливым и как заставить Кольку полюбить арифметику, а Зойку — чистописание?

Новые санки

В воскресенье Зойка пришла на горку с новыми санками. Санки были ярко-голубые, и полозья у них блестели, как серебряные. У Кольки санки были старые. Ему всё доставалось от старшего брата. Брату покупали новую форму, и он носил её до тех пор, пока не вырастал, а потом эту форму перешивали для Кольки. Даже ремень и портфель ему доставались от брата. Вот только ботинки покупали всегда новые, потому что, как говорила мама, ботинки на мальчишках горели.

Во дворе царило веселье. Малыши, повизгивая от удовольствия, скатывались на куске фанеры с маленькой ледяной горки. Ребята постарше катались на санках с большой горы. Обе горки одна от другой были отделены снежным барьером. На катке старшие ребята играли в хоккей.

Колька увидел, как Зойка съехала с ледяной горы и ткнулась в сугроб обеими руками.

— Эх, ты, править не умеешь, давай научу, — предложил он.

Колька и Зойка взобрались на вершину горы и дождались своей очереди. Колька сел впереди и натянул верёвочку, как вожжи. Зойка уцепилась за него сзади.

— Санька, Максимка, смотрите, как мы поедем! — крикнула Зойка.

Максимка стал карабкаться на снежный барьер. Санька в это время разыграл хоккейную комбинацию, передал шайбу Женьке, и тот загнал её за черту поля. Санька оглянулся.

Он увидел, как на снежном барьере мелькнул синий шарф Максимки и куда-то провалился, как Колька и Зойка отделились от верхней площадки и стремительно понеслись вниз. Было ясно, что Максимка съехал со снежного барьера и его сейчас настигнут Зойкины санки. «Беда», — мелькнуло в голове у Саньки. «Беда!..» — сигналило в его мозгу и в сердце.

Санька молниеносно перемахнул через снежный барьер и увидел, что Максимка барахтается на скользком льду, пытается подняться, но не может. Санька в одно мгновение распластался на дорожке перед Максимкой и зажал его голову в своих руках.

Колька тоже видел, как скатывался Максимка на ледяную дорожку. Он попытался тормозить, но санки не держались на гладкой, как стекло, горке. Тогда Колька свалился на бок и, не выпуская из рук верёвочки и не снимая ног с санок, стал тормозить всем туловищем, но санки неудержимо скользили вниз…

Зойка закричала так, что все ребята подбежали к горке.

Удар пришёлся по Саньке.

Он вскочил на ноги, осмотрел Максимку и отряхнул с него снег.

Максимка был невредим, он плакал, но не от боли, а от испуга.

Санька стоял весь в снегу, без шапки. В голове у него гудело. Он приложил ладонь к вихру — между пальцами показалась кровь.

У Кольки во всю щёку пылала ссадина.

Через пять минут Нил Палыч уже вёз Саньку и Кольку на такси в поликлинику.

У ребят во дворе пропала охота кататься на санках, они собрались на брёвнах под воротами и слушали рассказ Зойки. И, хотя авария произошла на глазах у всех и никто не видел, что Зойка перед лицом опасности зажмурила глаза, слушали её не перебивая.

— Когда Максимка свалился на горку, мы уже съехали с площадки и неслись вниз, как реактивные. Я кричу Кольке: «Максимка, Максимка!» А Колька кричит: «Держись крепче!» Он ногами тормозил — не выходит, тогда он упал и тормозил и руками и головой, — вот почему у него щека содрана. А как мы стукнулись о Санькину голову, я думала, никого в живых не останется… Я тоже руку ушибла, ой как! — сказала Зойка и тихонько вздохнула. Ей было обидно, что в этой аварии она ничем не отличилась.

Через час Санька и Колька в сопровождении Нила Палыча подкатили к дому на белой санитарной машине. Саньке сбрили его кудрявый вихор и зашили рану — наложили два шва. Рана была не опасная, и его отпустили домой, но велели несколько дней полежать в постели. Кольке ссадину смазали чем-то жгучим, и это было побольнее, чем накладывать швы. Но оба даже не пикнули, только сильно морщились. У Саньки голова была забинтована, точь-в-точь как у его отца на фотографии. Кольке завязали щёку, будто он был не раненый, а у него болели зубы, и это было немножко обидно. Ребята окружили Саньку и Кольку плотным кольцом, но ближе всех к ним жались октябрята из звёздочки «Дружба».

Цветные карандаши

Мама опасалась, как бы у Саньки не было сотрясения мозга. Она велела лежать в постели. И врач так сказал. Чтобы не было скучно, Виктор и Ирина подарили Саньке альбом, а мама купила большую коробку цветных карандашей. Это были отличные карандаши всех оттенков, и от них так хорошо пахло кипарисом. Откроешь коробку, посмотришь, понюхаешь — и сразу захочется рисовать.

«Что бы такое нарисовать? — размышлял Санька. — Скоро будет сбор отряда, и каждый пионер должен принести своё полезное изделие для октябрят. Что можно полезное нарисовать?» — ломал он голову и придумал.

— Вот это будет здорово! — сказал он сам себе и тотчас принялся за работу.

Время летело незаметно. Когда Санька устал, он сложил карандаши, убрал альбом и вынул из шкафа заветный чемоданчик. Взял ушанку и осторожно надвинул её на забинтованную голову. Посмотрел в зеркало.

«Немножко похож! — с радостью отметил он, сравнивая своё отражение в зеркале с фотографией отца. — Жаль только, чуб состригли, а то был бы похож ещё больше».

«Море дождей»

Отряд собрался у Саньки дома. Виктор освободил большую комнату, оставили в ней только столы и стулья.

Пионеры принесли свой самоделки для октябрят. Это был результат пионерских трудов за первую половину года.

Не забыли и про развлечения и угощение.

Пионеры из первого звена пекли пирожки с клюквенным вареньем. Тут же, на кухне, Рая с девочками из второго звена шёпотом сочиняли викторину. Варили золотые початки кукурузы в солёной воде, накрывали на стол.

В доме была весёлая суета. Зойка носилась из кухни в комнату и обратно с таким видом, словно она была старшая пионервожатая.

Сначала на столе устроили выставку «Полезные самоделки для октябрят».

Пионеры из кружка «Умелые руки» смастерили из красного плексигласа красивые фонари-звёздочки — от рубиновых кремлёвских не отличишь. В середине каждой звёздочки поместили её название: «Мир», «Дружба», «Радость», «Товарищ», «Труд».

Женька со своим звеном сделали в столярной мастерской маленький шкаф для библиотеки. Девочки сшили красивую сумку для санитара — с кармашками, клапанами — и вышили на ней яркий красный крест.

Санька с восхищением смотрел на все эти замечательные подарки.

— Ты, Сань, свой подарок сделаешь потом, когда поправишься, — сказала ему Рая.

— Я уже сделал, только вот не знаю — понравится ли?

Санька вынул из шкафа альбом. Сквозь прозрачный чехол красиво проглядывала яркая обложка. На ней была нарисована тележка, полная весёлых цифр. Цифры держали в руках плюсы и минусы и от быстрой езды повалились друг на дружку. Тележку везла единица, а подталкивала сзади буква «Б». Это означало, что нелёгкий воз везёт 1-й класс «Б».

— Лидия Семёновна хотела завести для октябрят почётный альбом арифметики, вот я его и приготовил.

Альбом всем очень понравился, и больше всех Зойке.

Трудно было решить, кому же выдать первый приз — большую коробку с апельсиновыми и лимонными дольками. Спорили, спорили, чья самоделка лучше, и решили конфеты разделить поровну между всеми — на то они и дольки.

Потом уселись за стол. Початки кукурузы были не хуже печёной картошки у пионерского костра. Пирожки с вареньем исчезли в несколько минут.

Девочки подали чай и в вазах конфеты. Самые вкусные конфеты были завёрнуты в вопросы викторины. Каждый по очереди брал конфету и, если отвечал на вопрос правильно, мог съесть и брать следующую. Не ответил — клади конфету обратно.

Подошла очередь Зойки. Ей достался вопрос: «Где находится «Море дождей», в котором нет ни капли воды?» Зойка пожала плечами и ответила:

— Известно где — на Луне.

Девочки просто ахнули.

Зойка быстро прожевала конфету и взяла ещё «Мишку». Там был вопрос: «Где бывает день, который тянется несколько месяцев, и такая же длинная ночь?» Зойка ответила:

— За Полярным кругом. — Съела вторую конфету и потянулась за третьей.

Санька с тревогой смотрел на племянницу — что за чудо? Откуда она стала вдруг такая образованная? На этот раз ей достался вопрос: «Когда твои руки бывают местоимением?» Зойка посмотрела на свои руки, вздохнула и ответила:

— Наверно, никогда: они не отмываются.

Главный судья по викторине, Рая, признала, что Зойка на этот вопрос не ответила. Она должна была сказать: «Мои руки бывают местоимением, когда они «вы» — «мы» — «ты».

Зойка с сожалением положила конфету в вазу.

— С меня хватит и двух, — сказала она, — а то вам ничего не останется. Только все ваши выдумки я слышала, когда вы их на кухне сочиняли.

Все засмеялись. Саньке же было стыдно за Зойку. Когда она наконец перевоспитается?

Розги

Когда лоб у Саньки зажил, его остригли под машинку, чтобы не выделялась лысинка на том месте, где был чуб, а сейчас краснел шрам.

Санька пришёл в школу. В 1-м классе «Б» у классной доски он увидел плексигласовые звёздочки-фонарики. Четыре звёздочки горели, а пятая, с надписью «Дружба», выделялась на белой стене мрачным пятном.

Звёздочки зажигали по понедельникам на торжественной линейке. Зажигались те звёздочки, где между октябрятами была дружба, где не было лентяев и грязнуль.

Зойка каждую неделю умудрялась получать двойку по чистописанию, и каждый день ей делали на уроках несколько замечаний.

В почётном альбоме арифметики уже несколько октябрят нарисовали красивые задачи, но для этого надо было получить в тетради подряд три пятёрки.

Прошла неделя, другая, а звёздочка «Дружба» не загоралась.

Санька собрал своих октябрят на брёвнах под воротами.

— Как вы думаете, ребята, почему у нас не горит звёздочка? — спросил он.

Все покосились на Зойку.

Она встала и старалась проковырять в варежке дырку.

— Каждую неделю она портит нам дело, — продолжал вожатый. — То отнимает у Кольки солнце, будто оно только для неё одной светит, то наделает клякс в тетради, то нечестно съедает пионерские конфеты. Ведёт себя как капиталист.

— Зой, ну почему ты не можешь всё хорошо, дружно? — спросила её Оля.

— Не знаю, — ответила упрямая Зойка. — Может быть, вы переведёте меня в звёздочку для плохих октябрят? Есть такие? И мне с плохими будет хорошо, и вам лучше.

— Ишь какая хитрая, — ответил Санька. — Чего захотела! Это заслужить надо. К плохим только хороших посылают, чтобы плохие стали лучше.

На защиту Зойки стал Колька:

— Мы теперь с Зойкой солнце не делим, оно целый день на всё окно светит, и цветы у нас теперь в саду общие, и лимон у нас зацвёл, потому что Зойка не жалела для него солнца. Конфеты она съела нечестно. Но больше она не будет. Я её знаю.

— Что же мне делать? — грустно спросила Зойка.

— Улучшаться, — ответили октябрята.

— А если я забуду, вы мне напомните, — попросила Зойка.

— Обязательно напомним.

Всем стало веселее.

— А теперь будем собирать прутья, — предложил Санька.

Нил Палыч ходил по двору с длинным шестом, с ножницами на конце. Он состригал с тополей длинные прутья, чтобы весной деревья были с круглыми, пышными кронами.

Замерзшие ветки вкусно хрупали под ножницами и падали на землю.

Большие пучки прутьев ребята поставили дома в молочные бутылки с водой. Зойка добавила в одну бутылку кусочек сахару, в другую бросила красный шарик витамина, а в третью насыпала соли.

— Что ты делаешь? — спросил у неё Санька.

— Подкармливаю розги, — ответила Зойка.

— В солёной воде у тебя ничего не вырастет. Помнишь, я говорил тебе, что косточки из компота не прорастут? Так и получилось.

— А в солёной воде я ещё не пробовала, — ответила Зойка.

Трофей

Школьники собирали металлолом. Пионеры из 5-го класса «А» хорошо постарались, и Санька пришёл домой в отличном настроении. Зойка сидела за столом, пила чай и, взглянув на Саньку хитрыми глазами, усмехнулась.

— Чему ты радуешься? — спросил её Санька.

Она не спеша потянула губами с блюдца чай:

— У меня есть тайна, и я не выдам её ни за что на свете.

— Ужасно интересно мне твои тайны знать, — небрежно заметил Санька и ушёл в комнату. Он решил, что это самый быстрый и надёжный способ заставить её говорить.

Немного погодя Зойка пришла к Саньке, облокотилась на стол и стала громко вздыхать. Дядя не обращал на неё никакого внимания.

— Такая тайна у меня, Сань, такая тайна, что завтра все ваши мальчишки из пятого «А» от зависти лопнут.

Санька насторожился:

— Ну, какая у тебя может быть тайна? Вот, когда я пойду в армию, у меня действительно будут военные тайны.

— У меня тоже очень, очень важная тайна.

— Врёшь! Посмотри в глаза!

Но Зойка зажмурила глаза и замотала головой. Она верила, что по глазам можно читать мысли. Она не знала, что это умеют делать только мамы.

Тогда Санька сказал равнодушным голосом:

— Твои тайны меня нисколечко не интересуют. Не мешай учить уроки.

Зойка вздохнула и сразу сдалась.

— Уж если тебе очень хочется знать, то, так и быть, скажу, только ты никому не рассказывай. Сань! Я столько металлолому набрала, что можно будет паровоз сделать или швейную машинку.

— Тоже сравнила!

— Я все, все квартиры обошла и всех просила хорошенько посмотреть, может какой полотёр сломался или ножи резать плохо стали. Прихожу в пятьдесят пятую. Тётя Тоня открыла дверь и говорит: «Ничего у нас нет Зоенька, у нас ремонт, нам некогда, иди». А тут дядя Петя вышел: «Постой, девочка важное дело делает. Давай подумаем». И придумал. «На до, — говорит он, — отдать им старую ванну, что мы во двор вынесли, она всё равно никому не нужна». Тётя Тоня сказала: «Что ж, пусть берут, только кто понесёт в школу?»

Я сказала: «Отнесём сами».

У Саньки от зависти даже сердце похолодело. «Что же это будет? — соображал он. — Первоклашки на первое место выйдут? А пятый «А» будет плестись в хвосте?» Как раз сегодня ребята прикинули, что им немного надо дотянуть, чтобы вывести свой класс на первое место.

На следующий день после уроков Зойка собрала весь класс, и они помчались за ванной. Санька стоял в школе у весов, а Рая дежурила у сарая. Зачем ей нужно было дежурить у сарая, спросите вы? Нужно было. Есть ещё такие ловкачи в школе. Принесут, скажем, старый самовар с главного входа и несут его через чёрный ход, будто в сарай, а сами опять несут тот же самовар через главный вход на сдачу. И весь этот обман для того, чтобы их класс первое место занял.

Женька побежал посмотреть, как малыши будут тащить ванну. Они облепили её со всех сторон. Зойка скомандовала: «Взяли!» — но железная ванна будто прилипла дном к магниту. Пыхтели ребята, пыхтели, но ванна ни с места.

Дядя Петя стоит в дверях, смеётся:

— Что, не унести трофей? Подумайте, что надо сделать? А?

Тогда Женька предложил им помощь всего 5-го класса «А», но с условием: вес ванны поделить пополам.

Первоклашки согласились. Как они могли ответить отказом?

Женька побежал в школу, собрал всех мальчиков 5-го класса, кроме Саньки, — тот был занят на весах, — и они отправились за ванной. Приходят и видят: вся звёздочка «Дружба» в шубах и валенках засела в ванне, ребята даже обедать не пошли.

Мальчишки выстроились по обеим сторонам. Октябрята вылезли, но Зойка не захотела.

— Пусть со мной несут, а то в школе подумают, что это вовсе и не наша ванна.

Мальчики подняли ванну вместе с Зойкой и поволокли её по улице. Прохожие смеются, к Зойке с вопросами пристают, а она только рукой отмахивается:

— Неужели вы не видите? Мы металлолом в школу несём.

Притащили ванну на школьный двор. Женька вызвал Саньку.

— Принимай, — говорит он. — Нил Палыч сказал, что ванна весит сто пятьдесят килограммов. Записывай по семьдесят пять килограммов на пятый класс «А» и первый класс «Б». Теперь первое место наше.

Санька развернул тетрадь и вдруг нахмурился:

— Это почему записывать на пятый класс «А»?

— Мы так договорились. Ванна их, а мы её притащили. Вес делим пополам. Сто пятьдесят разделить на два — будет семьдесят пять. Точно, как в аптеке.

— Точно, но не честно, — вспылил Санька. — Ты что же, силушку свою решил продавать? — язвительно спросил он у своего закадычного друга. — Что же, по-твоему, малыши виноваты в том, что у них ещё силёнок немного?

— Тогда зачем соревноваться? Соревноваться так соревноваться, и племянниц тут жалеть не приходится.

— Дурак ты! — совсем обозлился Санька и чуть не полез драться, но спохватился. — Она мне вовсе и не племянница, она октябрёнок. Я, может, тоже сначала позавидовал и подумал о первом месте своего класса, только первое место надо занимать честно.

— Эх ты, шляпа! — сказал с досадой Женька и пошёл в школу.

Санька сердито посмотрел ему вслед и спросил пионеров:

— Ребята, согласны помочь октябрятам просто так?

— Конечно, согласны! — отозвались пионеры.

— Итак, — сказал Санька торжественно, — я записываю первому классу «Б» сто пятьдесят килограммов металлолома.

Через десять минут в вестибюле школы уже висела «Молния», оповещавшая, что октябрятская звёздочка «Дружба» заняла первое место в школе.

Зойка стояла, смотрела на «Молнию», раскрыв глаза. Потом она поискала глазами Саньку, подошла к нему и спросила:

— Сань, правда, ты рад за нас?

— Конечно, рад, вы просто молодцы! — ответил вожатый.

Общее дело

Был ясный морозный день, но солнце светило уже по-весеннему.

Нил Палыч вышел из подвала с озабоченным видом и оглянулся вокруг. По двору бежал Санька, пионерский галстук, как пламя, вырывался у него из-под расстёгнутого воротника, он гнал ногой ледышку, воображая, что ведёт мяч к воротам противника.

— Поди-ка сюда, — подозвал его Нил Палыч и что-то с тревогой ему сказал.

Санька во весь дух помчался во второй подъезд. Он даже лифтом не воспользовался, такое у него было спешное дело. На пятом этаже нажал на кнопку звонка: три коротких, три длинных, три коротких — сигнал бедствия. Дверь открыл Колька.

— Свистать наверх! — произнёс Санька придуманный им самим пароль, означавший, что звёздочка «Дружба» должна собраться внизу на брёвнах, под воротами.

Через полминуты Колька в шубе, в валенках уже звонил в квартиру на шестом этаже. Три коротких, три длинных, три коротких. Вызвал Олю и произнёс тот же пароль.

Оля взяла маленькую скамеечку, поднялась на седьмой этаж, поставила её перед дверью, дотянулась до звонка.

— Что за трезвон такой? — Дверь открыла Юрина мама.

Из-за её спины выглядывал Юра.

— Свистать наверх… — смущённо прошептала Оля, забрала скамеечку и пошла вниз.

Юрина мама недоумевающе пожала плечами: она не любила озорства.

Через несколько минут звёздочка «Дружба» была в сборе.

Санька встал перед октябрятами. Вид у него был серьёзный.

— Ребята, важное задание. Кто уроки не приготовил, пусть не надеется.

— Я приготовил… я приготовила… — отвечали октябрята.

— Случилась авария с водопроводом, — продолжал Санька, — через полчаса во всём доме будет закрыта вода. Звёздочке даётся важное задание. В течение двадцати восьми минут, к пятнадцати ноль-ноль, — Санька посмотрел на то место на руке, где у него будут часы, когда он закончит восьмилетку, — надо обойти все квартиры и предупредить жильцов, чтобы запаслись водой. Воду дадут только завтра утром. Ходить быстро, говорить коротко и ясно, чтобы люди поняли и поверили.

— Побегу скорей домой, предупрежу маму, — сказал Колька и кинулся было к своему подъезду.

Но Санька задержал его:

— Свою квартиру предупреждать в последнюю очередь.

Колька смущённо остановился.

Оля спросила:

— Октябрят в звёздочке пять, а подъездов шесть, как же быть?

— А вы забыли, что есть шестой — это я, — ответил Санька.

Оля забрала свою скамеечку и отправилась в первый подъезд.

Зойка побежала во второй и стала звонить по квартирам. Добралась до четвёртого этажа. В квартире 56 никто не открывал, хотя она нажимала на кнопку изо всех сил. «Наверно, все на работе», — решила Зойка. Как же быть? Придут с работы домой, а воды нет. Ни помыться, ни чаю попить. Зойка немного подумала и позвонила в квартиру 55.

— Извините за беспокойство, — сказала она, — я вам уже говорила, чтобы вы набрали воды, а вот ваших соседей дома нет. Можете ли вы набрать для них лишнюю воду?

— Хорошо, Зоенька, обязательно наберём, — улыбнулась тётя Тоня.

Зойка быстро справилась с остальными квартирами и помчалась домой.

— Что случилось? — спросила мама, когда Зойка запыхавшись влетела в квартиру.

— Спешное общее дело!

Она вынула из стола листок бумаги в косую линейку, села и принялась выводить аккуратные буквы. Взяла в коробочке кнопку с колючкой и на ходу крикнула:

— Мама, запасись водой, до завтра не будет! — и убежала.

На дверях квартиры 56 приколола записку:

ВАМ НАБРАЛИ ВОДУ САСЕДИ.

ВАЗМИТЕ ПОЖАЛУСТА.

Октябрята.

По лестнице спускался взрослый мальчик с коньками в руках. Он глянул на записку.

— Грамматики не знает, а записки пишет. — Вынул из кармана самопишущую ручку и исправил ошибки.

ВАМ НАБРАЛИ ВОДУ СОСЕДИ.

ВОЗЬМИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА.

Октябрята.

— Пять ошибок, — сказал мальчик.

Зойка вздохнула от досады:

— Выходит, я опять на двойку написала.

— Ты в каком классе?

— Скоро перейду во второй.

— Тогда простительно, — гордо сказал мальчик.

К брёвнам под воротами собирались октябрята. Последней со скамеечкой приплелась Оля.

Подошёл Нил Палыч.

— Ну, как? — спросил он озабоченно.

— Все жильцы предупреждены, — отрапортовал Санька.

— Вот спасибо, вот спасибо вам, октябрята. — Нил Палыч посмотрел на часы. — Через пять минут можно выключать воду.

Нюрина бригада

За школьным двором стояли серые домишки. Один был двухэтажный, и маленькие окна второго этажа смотрели на школьный двор. Другие дома совсем скрывались за забором, и из-за него выглядывали только старые железные крыши со смешными трубами, которые зимой и летом дымили.

Летом домишки натягивали на себя тощие плети вьюнка, чтобы выглядеть немного получше; зима подсыпала на завалинки и крыши снежку; ранней весной мороз подвешивал на край крыши множество хрустальных сосулек. Но, как домишки ни прихорашивались, всем было видно, что дома эти дряхлые и жить в них неудобно. Зимой поддувает в щели, за водой надо ходить с ведром к колонке на улицу, умываться из дачного умывальника и каждый день топить углём печи. На ветхую крышу даже антенну для телевизора невозможно поставить.

Ребята не заметили, когда из этих домиков люди уехали в новые, удобные дома. Обнаружили это в апрельский солнечный денёк, когда пятый класс играл с шестым в волейбол. Женька такую свечку дал мячом, что ребята хором успели проскандировать: «Про-щай стек-ло!» Глянули вверх, а никаких стёкол в двухэтажном доме и нет, даже рамы вынуты.

Вскоре прибыли бульдозеры, смяли, сломали домишки, взметнув облака пыли. Старые, трухлявые брёвна побросали в грузовики и увезли.

Затем пришли экскаваторы. Они рыли землю, и ребятам из-за забора было видно, как раскрываются огромные железные пасти и выплёвывают в самосвалы груды земли.

В середине апреля, когда первый класс научился считать до ста, из-за забора стала вылезать длинная-предлинная стена нового дома. Девушки и парни, как ласточки, облепили верхние края стен. Строители ловко сбрасывали с лопаточек густой раствор и втискивали в него кирпичи. Подъёмный кран, похожий издали на какой-то музыкальный инструмент, еле успевал подавать бригадам кирпич. В обеденный перерыв рабочие усаживались на стены дома и закусывали, и каждый день они обедали всё выше и выше, пока, наконец, не сравнялись с четвёртым этажом. Здесь и произошло знакомство бригады Нюры Малышевой со звёздочкой «Дружба».

Нюра в синем, перемазанном цементной и кирпичной пылью комбинезоне и ярко-жёлтом платочке сидела на стене дома, пила молоко прямо из горлышка бутылки и закусывала бубликом с маком.

Вокруг неё сидели девушки из её бригады. Они весело пересмеивались и иногда пели песни.

Дело было после уроков. Зойка мыла цветы в октябрятском саду. Она открыла окно. В саду распустилась жёлтая, яркая, как огонь, лилия, да не одна, а целый букет на одном стебле. На лимонном дереве завязался настоящий лимон. Лимон был ещё тёмно-зелёного цвета, величиной с самый маленький жёлудь, но это был всамделишный лимон, который когда-нибудь превратится в жёлтый, душистый и кислый-прекислый. И, может быть, только Зойке и Кольке он покажется сладким, потому что они его сами вырастили.

Колька сидел на парте и рисовал в почётном альбоме арифметики свою задачу. Вчера он получил по арифметике третью пятёрку. Правда, эта пятёрка была с минусом, но всё равно — пятёрка.

Колька нарисовал в почётном альбоме на завоёванном листе красивую гроздь рябины. На рябине висело шесть ягод, а две отделились и падали вниз, прямо в открытый клюв воробья. Ещё ниже было написано решение задачи про воробья, склевавшего две ягоды из восьми.

Зойка обмывала листья и делала вид, что не замечает, как девушки любуются её лилиями. Она повернула банку с лимоном в сторону Нюриной бригады, но девчата лимон не заметили.

— Хороша лилия! — сказала Нюра. — Кто же это подарил её вам, курносые?

— Сами вырастили из маленькой луковки, — похвасталась Зойка и стала вертеть во все стороны банку с лимоном, но девушки упорно не обращали на него внимания.

Колька закончил свою работу, положил альбом на место и подошёл к окну.

— Вы что, лимона не видите? — не вытерпела такого равнодушия Зойка.

— Где?

— А вот он. — Зойка осторожно показала на него пальцем.

Девушки засмеялись.

— Когда он созреет, пригласите нас чай пить! — крикнула работница в голубом платочке.

— Обязательно пригласим! — весело ответила Зойка. — Вот посмотрите, какую задачу Колька нарисовал в почётном альбоме. Он по арифметике три пятёрки подряд получил. Коля, покажи альбом.

— Покажи, покажи, — попросили девушки.

Колька развернул альбом.

— Симпатично, — сказала Нюра. — А двойки у вас бывают?

— Случается, — мужественно признался Колька.

— Вот это плохо.

— А у вас разве не бывает? — поинтересовалась Зойка.

Нюра ответила серьёзно:

— Нам двойки не положены.

Зойка и Колька удивились — почему не положены?

— Если мы будем строить на двойку, в нашем доме никто жить не согласится — опасно. Ты, курносая, подари мне лучше луковку от своей лилии. Если мы этот дом быстро построим, я в нём комнату получу и на окне такую же лилию выращу.

— Мы вам целую тополиную аллею подарим. Хотите? — расщедрился Колька.

— Да, да, мы вырастили двадцать тополей, и все с корнями. Только об этом — никому… Это военная тайна. Ладно? — Зойка приложила палец к губам.

День рождения

Рано утром улицы города, промытые автополивалками, походят на широкие спокойные реки. С обоих берегов в них смотрятся дома.

Сегодня солнце над миром взошло яркое, румяное, словно умытое студёной весенней водой, и на всех домах зардели, затрепетали красные флаги.

Сегодня день рождения Владимира Ильича Ленина.

Был тот час, когда рабочие уже проехали на заводы, служащие только собирались на работу. На улицах тихо.

По тротуару шли школьники. Их было шестеро. У пятерых на груди октябрятские звёздочки, у шестого на шее повязан пионерский галстук. В руках ребята бережно несут свои подарки.

Вы догадались, конечно, что это идёт звёздочка «Дружба» со своим вожатым Санькой.

— Красный свет, осторожно! — предупредила Зойка, когда ребята подошли к перекрёстку.

Санька увидел, что на мостовой стоит тот же самый милиционер, который осенью внушал ему, что дядя должен вести себя достойно. Санька был смущён.

Милиционер увидел школьников, понял, что это не просто группа ребят, а октябрятская звёздочка, взмахнул жезлом и весело сказал:

— Путь свободен, товарищ вожатый, можете идти!

Санька шёл позади. Зойка, Колька, Юра, Таня и Оля шли медленно, потому что боялись уронить драгоценную ношу.

В школе дежурная по гардеробу Варвара Алексеевна не хотела было пускать ребят в такую рань. Но Санька что-то тихо ей сказал, и она сразу подобрела:

— Ради такого дела — идите.

Двери во всех классах распахнуты, и в коридоры выстилаются широкие солнечные полосы.

В каждом классе между окнами висит портрет Владимира Ильича.

В Санькином классе, 5-м «А», — портрет девятилетнего Володи Ульянова. Володя сидит на стуле, скрестив ноги, в таком же кителе с белым воротничком, какой на Саньке и его товарищах. Коротко подстриженные волосы аккуратно зачёсаны на правый бок и даже чуть блестят от влажной гребёнки. Маленький Володя смотрит на проходящих мимо ребят, и в глазах его поблёскивают озорные огоньки. Видно, что он не прочь побегать, поиграть в пятнашки, покататься на коньках, он с радостью пришёл в эту школу, сидит и ждёт, когда его товарищи придут в класс и усядутся за парты.

А вот 10-й класс.

Когда Санька подрастёт и придёт учиться в этот класс, его встретит Володя Ульянов, повзрослевший и возмужавший, переживший вместе с мамой, сёстрами и братом тяжёлую утрату отца, потерявший друга и старшего брата Александра, казнённого царскими палачами. Семнадцатилетний Володя Ульянов уже избрал свой путь, путь борьбы за народное счастье.

Санька тогда будет комсомольцем и будет думать о том, кем стать, и, наверно, посмотрит на Володю Ульянова и посоветуется с ним.

Октябрята поднялись на четвёртый этаж и вошли в 1-й класс «Б».

Из простенка между окнами на них очень ласково и внимательно смотрит совсем маленький Володя Ульянов. На высокий лоб падают мягкие светлые кудри, припухлые губы чуть вздёрнуты вверх и готовы улыбнуться. У него сегодня день рождения.

Октябрята с зелёными ветками в руках пошли по коридору.

В конце коридора — большой портрет Владимира Ильича Ленина. Владимир Ильич стремительно идёт навстречу ребятам, широко шагает. На нём кепка, чуть примятая надо лбом. Глаза щурятся от солнца.

Октябрята выстроили перед Владимиром Ильичём свою тополиную аллею. И теперь видно, что Владимир Ильич шагает навстречу ребятам по этой аллее и сейчас скажет им самые нужные, самые добрые слова, скажет, что они счастливые ребята и что он за них очень, очень рад. Им суждено жить при коммунизме, и ему самому тоже очень хотелось дожить до этой поры.

Тополя ещё совсем маленькие — ниже колен. Но это живые, настоящие тополя с тоненькими, трепещущими в воде белыми корешками и клейкими пахучими листиками.

Когда Нюрина бригада закончит дом, октябрята высадят возле него эту тополиную аллею.

Пройдут годы, разрастутся тополя, крепко вцепятся корнями в землю и весной при ветерке застучат в окна дома широкими, как ладошки, листьями…

В школе во всех этажах всё громче звучат голоса.

У портрета Владимира Ильича выросли целые клумбы цветов, и пионеры стали на почётную вахту.

После торжественной пионерской линейки октябрята из звёздочки «Дружба» побежали в свой класс.

Зойка посмотрела на звёздочки у классной доски и спросила:

— Как вы думаете, ребята, правда, мы заслужили, чтобы загорелась наша звёздочка?