/ / Language: Русский / Genre:det_espionage, / Series: SAS

Камбоджийская Рулетка

Жерар Вилье


Жерар де Вилье. Камбожийская рулетка Фонд Ташкент 1994 Gerard de Villiers La Roulette Cambodgienne SAS – 35

Жерар де Вилье

Камбоджийская рулетка

Глава 1

– Печень – это самое лучшее, что есть у коммунистов.

Генерал Унг Кром изобразил на своем лице ледяную улыбку, наблюдая, как солдат правительственных войск вскрывал живот «красного кхмера», лежащего у его ног, орудуя кинжалом Кобар[1]. Пленник, связанный телефонными проводами, был серьезно ранен осколком мины, разворотившим ему живот. Его тело рефлексивно дергалось. Это был очень молодой парень, круглолицый. Черты его лица были искажены болью.

Мучивший его солдат старательно раздвинул зеленоватую форму, рассекая тело, чтобы добраться до печени и желчного пузыря.

Малко с трудом удержал тошноту. За сценой наблюдали смеющиеся камбоджийские солдаты с автоматами М-16 на плечах. Один из них схватил печень, завернул ее в полиэтиленовый пакет и положил в рюкзак. Немец-оператор со странными миндалевидными глазами снимал сцену, сопровождаемый повсюду китаянкой, которая доходила ему только до пояса. Он остановил камеру, аккуратно положил ее на землю и вытер лоб.

Сверху послышался свист. Малко инстинктивно сжал плечи. Снаряд 82-миллиметрового миномета разорвался в полусотне метров, подняв белое облако. Солдаты не шевельнулись. Один из них осторожно прикусил зубами маленького Будду из слоновой кости, висящего на шее. Он убежден, что это делает его неуязвимым... Тотчас же М-113 – бронетранспортер, замаскированный чуть в стороне, начал косить пулеметными очередями по опушке кокосовой рощи, где засели «красные кхмеры». Они находились в сотне метров за открытым пространством. Передовая. Густые зеленые джунгли перемежались с пересеченной саванной. Пномпень был отсюда в двадцати километрах к югу. Пока на фронте затишье: священный час риса. По взаимному согласию противники соблюдают молчаливое перемирие. Тем более что недавно правительственные войска несколько продвинулись вперед.

Малко стал наблюдать за генералом Унг Кромом, стоящим возле трупа. Он был выше остальных камбоджийцев на добрые двадцать сантиметров. Бритая голова и огромные черные усы, спадавшие по обеим сторонам рта, делали его похожим на Чингисхана, заблудившегося в Азии. Густой пук черных волос под носом придавал ему невольно комичный вид.

Его форма была только что выглажена. На фронте он появлялся лишь на короткое время. Будучи правой рукой маршала Лон Нола, главы государства Камбоджа, он практически не покидал «Шамкар Мон» в центре Пномпеня, где живет старый маршал, окруженный морем колючей проволоки.

Прикончив пленного и взяв его печень, солдат повесил автомат на плечо и ушел.

Несколько заинтригованный Малко подошел к камбоджийскому генералу.

– Для чего ему эта: печень?

Генерал широко улыбнулся.

– Он ее съест. Чтобы заимствовать достоинства врага.

Длинный оператор, занявшийся перезарядкой камеры, поднял голову и добавил медленным и безразличным тоном:

– Иногда они едят и уши. А еще варят голову для супа.

Генерал Кром искренне рассмеялся.

– Из этого хорошего супа не сваришь!

Неожиданно несколько 106-миллиметровых безоткатных пушек, установленных на бронетранспортерах М-113, открыли беглый огонь прямой наводкой по позициям «красных кхмеров». Шум был ужасный. При каждом выстреле М-113 исчезал в облаке белого дыма. Китаянка, сопровождающая длинного оператора, села на землю и закрыла уши руками, улыбнувшись Малко. Ее длинные черные волосы, пухлые губы, большие глаза косули являли странный контраст с широкими плечами и походкой, скорее напоминавшей движения грузчика. Выражение ее лица не изменилось, когда на ее глазах солдат извлек печень убитого. В мире улыбающейся и привычной жестокости все это было мелким событием. Малко, не пришедший в себя после двадцати часов полета, с рубашкой, прилипшей от пота к спине, неожиданно спросил себя, как занесло его в этот затерянный уголок камбоджийских джунглей.

Генерал Унг Кром нагнулся и взял китайский автомат АК-47 с разбитым прикладом и бросил его в личный джип. Остальные машины его сопровождения остались позади, на дороге.

Оператор спокойно направился к одному из М-113, поливавшему свинцом позиции «красных кхмеров». За ним шла китаянка с батареями.

– Где же мистер Франкель? – неожиданно спросил генерал Кром.

– Вот он, – сказал Малко. – Он относил что-то в машину.

Американец возвращался, быстро шагая под горячим солнцем. Малко не мог понять, чего ради его затащили в этот затерянный уголок. Он повернул голову и перехватил взгляд генерала Крома, направленный на американца. Дикая ненависть сверкала в его черных глазах.

Как только он заметил, что Малко на него смотрит, его взгляд сразу же погас. Дуглас Франкель подошел, совершенно запыхавшийся.

– Вы решили наступать? – спросил он.

– Мы ждем 105-миллиметровки, – ответил камбоджиец.

Правительственные войска никогда не торопились наступать. За 12 долларов в месяц и одну печень время от времени они не очень торопятся на бойню.

Дуг Франкель кивнул. Он уже привык. Это могло длиться часами... Он повернулся к Малко.

– Возвращаемся в Пномпень, Я покажу вам беженцев на дороге № 30.

Малко в знак согласия кивнул головой, потом постарался незаметно отодвинуться от американца: от того жутко воняло рыбой – сегодня утром ему пришлось лететь на камбоджийском самолете, который до этого перевозил сушеную рыбу. Очками в стальной оправе, круглым и немного полным лицом, плотным телом и своим небрежным видом он напоминал коммивояжера, затерявшегося на этой странной войне. Губы, тонкие, как бритвенные лезвия, не гармонировали с круглым, как луна, лицом. Однако Дуг Франкель был одним из самых блестящих агентов ЦРУ в Юго-Восточной Азии. Один из немногих агентов, который говорит по-китайски, по-тайски, по-французски, по-вьетнамски, по-камбоджийски... Конечно, двадцать два года, проведенные в Азии, повлияли на него так же сильно, как сырость, проникающая в старью пагоды. Однако в целом он оставался профессионалом, прекрасно знающим местные условия, вооруженным ледяной ненавистью и железобетонным цинизмом. Да к тому же и непоколебимым физическим мужеством.

Он открыто презирал молодых выпускников Гарвардского университета, которые заполняли сегодня кабинеты ЦРУ. Когда он начинал работу в разведке, то новичков обучали отрезать головы финкой, прежде чем учить их составлять письменные отчеты.

Глядя на желтоватую и мокрую от пота рубашку начальника отделения ЦРУ, Малко пытался определить, знал ли Дуг Франкель истинную причину его приезда в Пномпень. В его дипломате лежал длинный сверхсекретный доклад о нем, составленный ответственными работниками ЦРУ в Юго-Восточной Азии.

Очень тревожный доклад.

Но пока Малко и американец прощались с генералом Кромом, вокруг них возобновилась стрельба. Фронт просыпался.

Неожиданно большими прыжками генерал Унг Кром бросился к пулемету, возле которого находились оператор и китаянка. Унг Кром сказал что-то командирским тоном солдату. Тот отошел в сторону. Генерал лег, взял пулемет и начал стрелять очередями. Малко взглянул на его лицо. На нем было выражение почти чувственного удовольствия. Пули поднимали фонтаны желтой пыли на опушке кокосовой рощи. Прямо над головами просвистел снаряд, который взорвался довольно близко, подняв столб черного и белого дыма. Генерал Унг Кром встал с очень довольным видом и вернул пулемет солдату. Он пронзительно посмотрел на Малко.

– В Удонге, – сказал он, – коммунисты захватили пятерых бонз и разрезали их головы на ломтики...

Чувствовалось, что он был очень зол, что у него украли эту оригинальную идею. Малко перевел взгляд на китаянку, которая стояла в тени кокосовой пальмы возле пулемета. Ее мокрая белая тенниска плотно облегала маленькие груди. Она казалась чувственной и покинутой, расслабленной, готовой показать себя любому мужчине между двумя пулеметными очередями. Все было возможно в этой странной войне, где каждый, казалось, играл в русскую рулетку, но в камбоджийской версии... Здесь ездят на фронт в городском костюме.

На велорикше или в машине – в зависимости от достатка. От центра Пномпеня ближайшие позиции «красных кхмеров» находились в восьми, а самые отдаленные – в двадцати километрах.

Передвигаясь, линия фронта гнала перед собой толпы беженцев.

Именно они официально оправдывали присутствие принца Малко Линге в Камбодже. В качестве представителя Американской помощи, ответственного за справедливое распределение посылок.

День начался с посещения вместе с генералом Кромом, представителем камбоджийского правительства, центра беженцев на берегу Тонлесапа, притока Меконга в районе Пномпеня. Беженцы поступали ежедневно. Только в Пномпене их скопилось уже 650 тысяч. Каждый раз, когда правительственные войска отступали, они уводили с собой крестьян, чтобы коммунисты не мобилизовали их в свою армию. И каждый раз правительственная печать восхваляла героическое поведение крестьян, бежавших от ужасных «красных кхмеров», пособников бывшего принца Сианука и Пекина.

Малко взглянул на убитого «красного кхмера». На открытой ране копошился огромный рой мух.

В Азии жестокость всегда была обычным делом.

В этот момент два тяжелых пулемета «красных кхмеров» стали поливать свинцом бронетранспортеры. К ним присоединились минометы. Взрывы поднимали в воздух тела солдат.

– У них кончился обед, – заметил Дуг Франкель.

Мимо них пробежали два солдата, поддерживая раненого. Стрельба слышалась со всех сторон. В тридцати метрах от них солдат с видом сознательного трубочиста вставлял снаряд в миномет. Дуг Франкель взял Малко под руку.

– Пошли. Нет смысла рисковать. Они попытаются подавить этот миномет.

Вокруг миномета без всякой защиты лежали горы снарядов. Один точный выстрел, и в трехстах метрах вокруг не останется ничего живого. Совсем рядом несколько солдат спали в гамаках, привязанных к столбам, оставшимся от разрушенного дома. Чуть дальше на дороге другие солдаты мирно воровали доски из полуразрушенных бомбами домов и складывали их на военный грузовик.

Оператор вскочил на ноги и побежал, сопровождаемый китаянкой. Ее ягодицы агрессивно наполняли джинсы кремового цвета. Малко забеспокоился: у него не было никакого желания быть разорванным на куски. Китаянка обернулась и с улыбкой бросилась на землю за высокой травой, 106-миллиметровка М-113 возобновила стрельбу со страшным шумом. Ее окутало облако белой ныли... Совершенно оглушенный, Малко протянул руку генералу Крому.

– Благодарю вас за посещение фронта, – сказал тот на прекрасном французском языке с легким кхмерским акцентом.

Абсолютно светский человек. К нему подбежал солдат с радиостанцией на спине. Кром взял трубку и что-то сказал. Дуг Франкель сложил ладони перед грудью в знак традиционного кхмерского приветствия. Генерал отложил телефонную трубку и ответил ему таким же приветствием.

Малко был весь мокрый. Он почувствовал огромное облегчение, когда они удалились от стрелявшего М-113.

Они пересекли открытое пространство, повернувшись спиной к линии фронта. «Плимут-фьюри» Дуга Франкеля был замаскирован на дороге, которая шла вдоль линии аванпостов. Они прошли мимо высокой кокосовой пальмы, разрезанной пополам снарядом. Война шла здесь много месяцев, и джунгли были разворочены. Жара стала невыносимой. Они пробежали сотню метров и остановились возле колодца. Дуг Франкель остановился и плюнул в него.

– Дьявольская жара, – проворчал он.

Как всегда, он немного присвистывал.

– Эта поездка была так необходима? – спросил Малко.

Тонкие губы американца почти полностью исчезли. Он снял очки и протер стекла. Впереди разорвался снаряд. Малко подумал о «красных кхмерах», спрятавшихся в землянках.

– Генерал Унг Кром показывается очень редко, – просвистел американец. – Я думал, что вам было интересно встретиться с ним.

– Да, это так, – признал Малко.

Официально правительство США поддерживало маршала Лон Нола. Генерал Кром был правой рукой, «серым кардиналом» маршала, наполовину разбитого параличом.

Но не все было так просто. Малко знал, что уже несколько месяцев как ЦРУ развернуло тайную войну против генерала Унг Крома.

Да и сам он был послан в Пномпень, чтобы нанести генералу неожиданный удар.

Дуг Франкель надел очки и подождал, когда стихнет очередь.

– Генерал Кром знает, чего мы хотим. Я надеюсь, что вам повезет больше, чем мне.

Малко сделал вежливую мину.

– Дуг, – сказал он с американской фамильярностью. – Вы так знаете страну, говорите на местных языках... Если уж вам не удалось...

Начальник местного отделения ЦРУ горько улыбнулся и продолжил странным и свистящим голосом:

– Но они все же прислали вас... И они приказали мне быть в вашем распоряжении. У них должны быть причины...

Он замолчал. Малко не ответил. Он помнил наизусть содержание сверхсекретного доклада о Дугласе Франкеле. Это его ужасно стесняло.

Все было очень просто. Лэнгли считал, что американец уже утратил способности, что он больше не заслуживал доверия. Но его нельзя так просто убрать. У него слишком много местных контактов, он прекрасно знает страну. Любому его преемнику придется затратить много месяцев, прежде чем он сможет успешно работать. Но для ЦРУ время – деньги. Все было готово для переговоров с коммунистами. Оставалось лишь убрать Унг Крома, чего и требовали «красные кхмеры».

Руководители ЦРУ желали, чтобы все было сделано чисто. Если возможно, то без насилия. Никаких 105-миллиметровых снарядов в машине генерала. Никакой стрельбы «неизвестными». После убийства вьетнамского президента Дьема они многому научились. Единственное препятствие состояло в том, что Кром был не из тех, кто мог подчиниться приказу «уходи!».

Дуг Франкель оставил колодец и прохрипел:

– Пошли. Иначе мы до четырех часов не доберемся до Пномпеня.

Они направились к дороге. Малко подумал, что его задача непроста. Поверенный в делах США со дня на день ожидал вызова в Вашингтон. На его место назначен посол, который должен прекратить гражданскую войну. Но он вступит в должность только после устранения Унг Крома. Шагая за американцем, Малко пытался понять, чего ему от него ждать: помощи или помех. Пока американец казался благорасположенным. Может быть, даже слишком любезным. Малко ускорил шаг и поравнялся с Дугласом, воспользовавшись тем, что они пересекали опушку.

– Каковы ваши отношения с генералом Кромом? Знает ли он...

Неожиданно послышались несколько разрывов позади них, с линии фронта. Буквально над их головами засвистели пули. Потребовалась секунда, чтобы понять, что стреляли именно в них!

С неожиданной скоростью Франкель бросился на землю за невысокую гряду.

– Ложись, черт возьми! – закричал он. Малко, в свою очередь, вжался в желтую землю. Сердце яростно билось. Пули продолжали свистеть. Одна из них подняла небольшое облачко в метре от них. Невидимая смерть и ядовитый свист не доставляли удовольствия.

Все прекратилось так же неожиданно, как и началось. Малко прислушался. Снова стреляли только минометы и АК-47. Дуг Франкель встал и смахнул пыль. Высоко над головой мягко прошелестела мина.

– Нам просто повезло, – сказал Малко.

Дуг Франкель удивленно покачал головой.

– Странно... Ведь по нас стрелял М-16. У него совсем не такой звук, как у АК-47.

– Как М-16?

– Но это ничего не означает, – поспешил добавить американец. – Такие есть и у тех. Но я не думаю, что это были коммунисты.

– А кто же?

– Генерал Кром, – прошепелявил Дуг Франкель. – Это способ предупредить вас не очень стараться. Как бы объявление войны по-азиатски. Но он не хотел нас убить.

– Но это было бы так просто...

Американец сделал гримасу.

– Это не понравилось бы нашей «конторе». Не забывайте, что Камбоджа живет лишь благодаря американской помощи. За миллион долларов в сутки мы имеем все-таки право не быть застреленными как зайцы... Если Кром пожелает нас ликвидировать, то он применит более изощренные методы...

Наверное, Дуг Франкель был прав, по Малко с удовольствием поднялся. По ним больше не стреляли.

В полукилометре за ними М-113 продолжали посылать 106-миллиметровые снаряды с возрастающей частотой. Видимо, готовилась атака. Черный «плимут» Франкеля был укрыт под дикими бананами, шофер мирно спал в канаве. Услышав хозяина, он вскочил и открыл дверцы. В машине было как в печке. Все машины сотрудников посольства США в Пномпене имели дополнительные трехсантиметровые пуленепробиваемые стекла, которые защищали от небольших автоматов и от осколков. Дверцы также были укреплены стальными плитами.

Настоящий маленький танк. Да, Камбоджа уже не гостеприимна для американцев. Им даже пришлось отказаться от игры в бейсбол в городе. Граната, брошенная террористом, убила двух игроков и ранила шестерых. После этого случая они довольствовались баскетболом за оградой посольства, защищенного от гранат сеткой восьмиметровой высоты.

Шум битвы был почти не слышен за толстыми стеклами. Они обогнали раненого, который возвращался с фронта автостопом. Франкель вытер лоб. Кондиционер начал освежать «плимут».

– Через Монивань мы сегодня вечером узнаем, не был ли это подлый Кром.

«Плимут» ускорил движение, поднимая за собой хвост красной пыли.

– А кто это Монивань?

– Малышка, сопровождавшая оператора. Китаянка. Она очень активна и служит гидом для военных корреспондентов, хотя очень плохо знает английский и французский. Но она знает все, что происходит в Пномпене. Она бывает повсюду.

– Она также работает и на ЦРУ?

– Плевать она хотела на ЦРУ! Я даю ей на карманные расходы. Ее это просто забавляет. Ей скучно в Пномпене.

Еще один любитель играть в русскую рулетку.

«Плимут» подпрыгивал на дороге, извивающейся между джунглями, саванной и рисовыми полями. Вдруг очень близкий взрыв обрушился на машину. Малко подскочил.

– Это не для пас, – прохрипел Дуг. – Посмотри налево.

Из кокосовой рощи, почти полностью разбитой снарядами, через них стреляли именно туда, откуда они только что приехали. Грохот стоял ужасный. Полуголые дети играли среди россыпей пустых гильз. Камбоджийские солдаты повсюду тащили за собой семьи.

Они проехали мимо батареи, и шум понемногу утих. Через несколько километров они въехали на дорогу, соединяющую Пномпень с Баттамбангом, которая была перерезана «красными кхмерами» в 30 километрах от столицы. Как, впрочем, и все другие дороги, которые вели к городу.

Дуг Франкель задремал. В ушах Малко все еще стоял грохот взрывов. Он никак не мог забыть запах смерти, запах разрезанного трупа. Странно, как человеческая печень напоминает печень теленка... Тот же цвет, тот же размер... Да, генерал Кром непростой противник.

Измученный долгим перелетом, он, в свою очередь, закрыл глаза. Ему не терпелось как можно скорее оказаться в гостинице «Руаяль», хотя после революции 1970 года она была переименована в «Пном». Это был памятник колониальной архитектуры: потолки как в соборах, огромные спальни, большое число молчаливых и быстрых слуг.

Затененный лианами, бассейн «Пнома» закрыт для посторонних. Это место встречи иностранцев. Война не снизила уровня обслуживания. На завтрак подавали жареных лангустов, политых лимонным соком, прямо к бассейну. И все это под близкий грохот пушек. Скрежет многочисленных моторов разбудил Малко. Они уже находились в северном предместье Пномпеня.

Наперерез двигалась бесконечная колонна военных машин, направляющихся к линии фронта. Слева от дороги он заметил разбитый бетонный каркас огромного моста, центральный пролет которого лежал в реке.

– "Красные кхмеры", – прокомментировал Дуг Франкель. – Их было 85. Три месяца назад. Мост взорвался слишком рано, и все они были убиты правительственными силами прямо в центре города. Трупы были везде, в том числе и в посольстве Франции. После этого случая посол приказал построить подземный бункер.

Разве можно его за это критиковать?

Они объехали круглый перекресток – самую северную точку авеню Монивонг. Это главная магистраль Пномпеня, протянувшаяся с севера на юг, длиной более шести километров, вдоль реки Тонлесап.

Удивительный город. Все его улицы и переулки пересекали друг друга под прямым углом. Казалось, что он построен американцами. Только нет небоскребов. Современные трех– и четырехэтажные здания, а также старые колониальные особняки в более или менее хорошем состоянии, в окружении больших садов. Вдоль больших улиц также посажены деревья. Можно подумать, что это огромный парк. Только торговый квартал в центре с рынком и китайскими улочками говорит о том, что находишься в Азии.

«Плимут» проехал мимо французского посольства и госпиталя «Кальмет». Пробираясь между велорикшами, военными грузовиками и мотороллерами-автобусами. По краям тротуаров сидели женщины и дети и держали возле себя бутылки, наполненные розоватой жидкостью.

– Это вино? – спросил Малко.

Дуг Франкель от души рассмеялся.

– Бензин! Перед тем как уехать на фронт, водители бронетранспортеров отливают его и дают своим родным для продажи... Дешевле, чем на официальном рынке. Не забывайте, что рядовой солдат, имеющий десять детей, зарабатывает 6000 старых франков в месяц, а генерал получает меньше, чем моя секретарша, – 18000 риелей. Не приходится удивляться, что они продают свое оружие коммунистам...

Малко смотрел на проплывавшие мимо виллы богатого квартала.

Со времени его последнего визита Пномпень мало изменился. Он стал немного грязнее. Каждое государственное здание превратилось в укрепленный пункт, огороженный зеленоватыми мешками с песком и опутанный колючей проволокой. Все же, несмотря на войну, жизнь, казалось, продолжается нормально. Не считая, конечно, 400 камбоджийцев, убитых снарядами несколько недель тому назад, когда «красные кхмеры» подошли к городу на расстояние пушечного выстрела. Тогда ракеты падали вокруг «Пнома» и разрушили лицей Декарта по другую сторону улицы.

«Плимут» притормозил, повернул налево и въехал в сад «Пнома». Здесь война казалась чем-то очень далеким! Обычные школьницы – проститутки по совместительству – загорали вокруг бассейна, обмениваясь последними сплетнями в тени цветущих лиан. Несколько фотографов, уклонившихся от службы в армии, наслаждались плаваньем и пытались залить свой страх джином и коньяком. Несмотря на войну, в этом отношении в Пномпене не было никаких ограничений.

Дуг Франкель вылез из «плимута» и сказал:

– Обменяйте ваши доллары на черном рынке. Вы получите 600 риелей вместо 370. Нет смысла делать им подарки. Генерал Унг Кром сумел присвоить 35 миллионов долларов за время, что он трется вокруг президента... Понятно, что ему не хочется уступать кому-либо свое место...

Малко разглядывал охровый фасад «Пнома». По крайней мере, вывеска была сменена. Но на посуде стояло прежнее название «Отель Королевский». Стены холла были по-прежнему увешаны рекламой авиакомпаний Восточной Европы.

Влажную тишину бассейна неожиданно разорвали несколько пушечных выстрелов.

– Что это? Они наступают или обороняются?

Дуг Франкель изобразил на лице ироническую улыбку.

– Пока ракеты не падают нам на голову, это означает, что они более чем в одиннадцати километрах.

Малко прислушался. Далекие взрывы продолжались. «Красные кхмеры» постепенно окружали Пномпень, скрываясь в болотах, прикрывающих город с запада. Все равно, если бы мы находились в Париже, а бои разгорались возле Орли... И это продолжалось уже три года.

Время от времени «красные кхмеры» просачивались до аэропорта Почентронг, и тогда Пномпень оказывался полностью отрезанным от внешнего мира.

– Я зайду за вами в шесть часов, – объявил Дуг Франкель. – Мы начнем серьезную работу. Надо спешить, пока этот негодяй Кром не разрезал нас на мелкие ломтики...

Малко подумал, что это не просто образное выражение.

Глава 2

Пот пропитал полотняную рубашку Малко, несмотря на то, что прямо за ним работал большой вентилятор. Влажная, душная, безжалостная жара превращала в парилку веранду, расположенную над огромным освещенным бассейном. Даже огромный бавольник, затенявший три стола, не мог дать свежести. Молчаливые камбоджийцы в белых перчатках двигались с нереальной легкостью в танцующем свете свечей, торопясь исполнить малейшую прихоть гостей.

Малко не ожидал встретить такую утонченность в Пномпене. Вина доставлялись сюда из Сингапура самолетами. «Шато-Марго» 1957 года, поданное к сыру, могло поспорить с самим парижским «Максимом».

Мужчины были в галстуках, но без пиджаков, женщины в сампо[2] или в длинных платьях. Было такое впечатление, что вот-вот появится королевский балет.

Соседка Малко, камбоджийка, неожиданно замерла с поднятой вилкой.

– Усиливается стрельба в районе Тонлесап, – отметила она. – «Они» уже на острове.

Малко прислушался. Глухая канонада гремела вдали, сопровождаемая пулеметными очередями. Это был единственный признак того, что жизнь в Пномпене не совсем нормальна. Тиски «красных кхмеров» не ослаблялись вот уже несколько недель. Ночью шум битвы слышался еще лучше.

За соседним столом сидел хозяин дома, Мали Куала, атташе малайского посольства. Неожиданно он встал и пригласил гостей к ограде бассейна, где их ожидал кофе. Тут же были приготовлены удобные матрацы, покрытые таиландским шелком. Мали Куала с его очень темной кожей, черными очками, правильными чертами лица был нереально красивым. Малко подумал, что такой человек мог использовать в своих интересах дипломатический корпус Пномпеня... и что женщины вряд ли могли сопротивляться его обаянию.

Соседкой Малко оказалась молодая камбоджийка с высокими скулами, очень удлиненными глазами и слишком пухлыми губами. Сампо из фиолетового шелка прикрывало ее почти детское тело. Иссиня-черные волосы были уложены в сложный шиньон, удерживаемый толстой серебряной булавкой, концы которой торчали с двух сторон. Она напряженно и даже сладострастно смотрела на молодого малайского дипломата.

Встав вместе со всеми, она улыбкой попросила извинения у Малко и направилась к бассейну.

Они уже были представлены друг другу. Маддеви Шивароль – таково ее имя. Судя по величине изумрудов в серьгах, она уже давно не знала никаких забот... Малко был заворожен ее руками. Удивительно тонкие руки, длинные ногти густо-красного цвета, перстни на каждом пальце. Сампо плотно облегает ее мальчиковые бедра. Под тонкой тканью ясно просматривались мельчайшие подробности ее тела. Малко поискал глазами Дуга Франкеля. Американец разговаривал с хозяином. Они стояли немного поодаль. Разумеется, с рюмкой коньяка «Гастон де Лагранж».

Невольно взгляд Малко остановился на миниатюрной женщине, одетой в сампо зеленого цвета, доходившее ей лишь до талии, и в болеро. Рядом с ней сидел французский дипломат почти такой же комплекции. Оба явно уже воздали должное «Шато-Марго» и громко смеялись, уютно расположившись у самого края бассейна. Никто больше не прислушивался к далекой канонаде. Малко подумал о солдатах, разрываемых взрывами буквально в нескольких километрах от того места, где гости предавались утонченным наслаждениям тропического вечера...

Наконец Дуг Франкель отошел от Мали Куала. Тотчас же Маддеви Шивароль направилась к малайцу своей гибкой и танцующей походкой. Чтобы сразу взять его под руку.

Многие матрацы были заняты парами. Гости забыли про кофе и активно брали коньяк, который продолжали разносить служители в белых перчатках. Большинство пили до дна. Дуг Франкель подошел к Малко, глаза его забавно сверкали за стеклами очков.

– Доволен?

– Я предпочел бы быть в своей кровати.

Подошел официант с блюдом сухих пирожных. Машинально Малко взял одно. Как только официант удалился.

Дуг Франкель прошептал:

– Брось его, если хочешь сохранить свежую голову.

– В чем дело?

– Пирожные наполнены «ганшой»... Это – местный гашиш. Наш друг Куала очень любит, когда его гости расстаются со своими комплексами...

Малко незаметно выбросил пирожное.

– Для чего мы здесь сегодня? – спросил он.

Дуг Франкель старательно пытался стереть пятно, одно из многих, покрывавших его сомнительной чистоты рубашку.

– Я должен был встретиться с Куала. Чтобы проверить одно очень важное для нас сообщение. Только он знает, что действительно происходит у «красных кхмеров». Он – тайный агент номер один малайцев. Он создал целую сеть информаторов по ту сторону. У него много денег. Это помогает. Ему дают много информации, которую от меня скрывают. Я ведь американец.

Малко поискал глазами Куала. Малаец уже снял рубашку и вытянулся на одном из матрацев. Рядом с Маддеви Шивароль, которая уже успела поставить рюмку коньяка на грудь дипломата.

– Ну и что же вы узнали? – спросил Малко.

Дуг Франкель скривился.

– Я получил подтверждение, что «красные кхмеры» согласны на игру. В обмен на Крома у них потребовали отказаться от принца Сианука. Они согласны. «Красные кхмеры» назначили нового лидера – Кьен Сампана. Теперь наша очередь. Мы должны убрать генерала Унг Крома. Наш посол сделает все остальное. Они согласны на решение по лаосскому образцу... Великое примирение между кхмерами.

– Можно ли убедить маршала Лон Нола убрать Крома?

Дуг Франкель зашипел, как злобный кот.

– Это абсолютно исключено. Старый маршал слепо доверяет Крому, который утверждает, что его посещают духи. Поэтому маршал делает все, что тот скажет. Под страхом ужасного наказания. Он суеверен, как старая баба, слушает все, что ему говорят.

Заметив, что Малко улыбается. Дуг заговорил более жестким тоном:

– Не думай, что Кром ребенок. Как только он почувствовал мои намерения, он подсунул полкило динамита под мою машину.

– Да, это некрасиво, – согласился Малко.

– Три дня подряд у меня лилась кровь из носа и ушей. От взрывной волны. Если бы машина не была бронированной, то я там бы и остался.

Это предвещало будущие отношения с генералом. Дуг Франкель сдержал злость и быстро заговорил:

– Втихую ликвидировать Крома так же легко, как пытаться вывести тигра из клетки, держась за его усы. И примерно так же опасно. Желаю тебе придумать хороший вариант. Любой иной вариант будет последним.

Он замолчал.

Неожиданно Малко заметил, что на лбу американца выступили мелкие капли пота. Его взгляд стал блуждающим. Казалось, он испытывает недомогание. Как если бы груз ответственности за агентуру вверг его в растерянность. Малко подумал, что расстроенные нервы – плохой знак для агента ЦРУ, замышляющего «мокрое» дело.

Дуг замер. Его глаза моргали за стеклами очков. Жалкий, с пустой головой. Ему явно пришлось сделать усилие, чтобы продолжить разговор.

– Кстати, сегодняшний обстрел был устроен этим дерьмом: Монивань слышала, как Кром приказывал солдату. Вроде он хотел пошутить.

Хороший кандидат на получение медали за черный юмор.

– Пойдем выпьем... – предложил Малко.

Бар был расположен рядом с бассейном. По дороге им пришлось обойти матрац, на котором французский дипломат активно флиртовал со своей камбоджийкой.

– Господин Франкель, – обратился к ним француз.

Без всякого энтузиазма тот представил своего спутника.

– Господин Будю, из французского посольства, мадемуазель Ти-Нам... Принц Малко Линге, представитель миссии Американской помощи.

Француз, явно игнорируя Малко, спросил слишком невинным голосом:

– Ваша супруга не с вами?

– Она слишком утомлена, – проворчал Дуг Франкель.

Француз вежливо засмеялся:

– Она, наверное, перекупалась. Я видел ее на пляже в Кампонгсаоме позавчера. Кстати, как она туда добралась? Сейчас невозможно купить авиабилеты...

Губы Дуга Франкеля сжались. Казалось, он был готов наброситься на малорослого француза. Но удержался и сказал почти нормальным голосом:

– Она купила билеты на черном рынке. За 15 000 риелей вместо трех тысяч.

Ти-Нам подчеркнуто внимательно рассматривала свои золоченые сандалии. Дуг криво улыбнулся и продолжил свой путь. Слышно было, как он пробормотал что-то относительно матери француза. Отойдя на некоторое расстояние, он взорвался:

– Можно подумать, что мы стали главным врагом французов. Этот недоносок перебарщивает. Он знает, что у меня конфликт с женой. Видел бы ты их, когда полгода назад семью принца Сианука вывозили из Пномпеня. Они отказались сообщить нам маршрут полета, а мы хотели их сопровождать. Государственный секрет. Они боялись, что мы извлечем из всего этого политическую выгоду.

Послышался шум от падения чего-то тяжелого в воду и громкий смех. Они обернулись. Мали Куала, полностью одетый, нырнул в бассейн вместе с элегантной Маддеви Шивароль.

Он первым вышел из воды. Совершенно не стесняясь, снял обувь и брюки и вновь бросился в воду. С таким же спокойствием Маддеви Шивароль размотала свой мокрый сампо и нырнула за ним. Перед глазами мелькнуло ее темное тело, две миниатюрных и круглых ягодицы. Прыжок получил в качестве аккомпанемента далекий звук длинной пулеметной очереди.

– Начинается... – вздохнул Франкель.

Странная смесь Сталинграда и Сан-Тропеза...

* * *

Ти-Нам приблизилась к Малко, расположившемуся на качалке. Она раскачивалась в такт кхмерской музыке, лившейся из магнитофона. Ее волосы были распущены, руки извивались, как у традиционных камбоджийских танцовщиц.

Половина приглашенных исчезла. Оставались лишь наиболее опьяненные спиртом и ганшой. Дуг Франкель тоже исчез в доме. Полдюжины пар по примеру хозяина разделись и веселились в бассейне.

Официанты, одетые в строгие костюмы и белые перчатки, как ни в чем не бывало разносили напитки. Хозяин дома и Маддеви Шивароль, обнаженные, лежали на шелковых матрацах и говорили вполголоса, время от времени тихо посмеиваясь. Молодая женщина поглаживала спину малайца... Она была миниатюрна. Если бы не длинные черные волосы, ее можно было принять за мальчика.

Пирожные с ганшой сделали свое дело. Некоторые пары оттащили матрацы в затемненные зоны и отдавались тропическим страстям. Время от времени мужчина или женщина оставляли партнера и бросались в воду, чтобы смыть свой позор. Измученный липкой жарой, Малко мечтал о большом холодильнике... Ти-Нам схватила его за руки и заставила подняться. И сразу же ее теплое тело прильнуло к нему. Ее руки продолжали извиваться, как змеи. Удивительно черные зрачки были фантастически расширены. Заметив, что Малко отшатнулся в сторону, она приподнялась на цыпочки, размотала сампо с талии и прибинтовала им себя к Малко, придерживая ткань за его спиной. Через ткань брюк Малко почувствовал прикосновение ее теплого тела.

С необычайной гибкостью Ти-Нам стала исполнять в такой позиции камбоджийское танго. Его эротическая сила оказалась чудовищной.

Подпевая мелодии и удерживая концы сампо за спиной Малко, она подталкивала его в темноту. Малко почувствовал, что его привычная сдержанность испаряется. Еще несколько минут, и он мог бы наброситься на вьетнамку.

Ти-Нам почувствовала это и удвоила усилия, чтобы соединиться с ним под прикрытием тонкой ткани.

Несмотря на шум в ушах, Малко услышал смех. Конечно, забинтованные вдвоем в сампо, они являли собой странное зрелище...

В тот самый момент, когда он вот-вот уже был на грани, француз подбежал к ним и с силой дернул к себе Ти-Нам, которая выпустила один край сампо. Малко успел разглядеть черный треугольник, нежный живот... Подчиняясь французу, Ти-Нам прибинтовалась к нему и продолжила свой танец живота с еще большей страстью. Очень скоро глаза французского дипломата затуманились и стали неподвижными. Лицо застыло. Он попытался освободиться, но Ти-Нам еще теснее прильнула к нему, продолжая свои движения.

Неожиданно француз перестал двигаться. Его пальцы сжали бедра танцовщицы. Тело его потрясли подозрительные спазмы. Ти-Нам со смехом покинула дипломата, отпрыгнула от него и закрылась своим сампо. Французу оставалось прыгнуть одетым в воду, чтобы смыть следы. Зрители сопроводили это громким смехом.

Дьявольская Ти-Нам повернулась к английскому военному атташе, намереваясь повторить развлечение.

Малко воспользовался этим, чтобы найти Франкеля.

Он прошел через несколько комнат колониальной виллы. Никого не было, если не считать жены культурного атташе одной из стран третьего мира, стоявшей на коленях перед первым секретарем посольства некой великой державы. Они не обратили на Малко ни малейшего внимания.

Он поднялся на второй этаж. Несколько комнат были пустыми. Наконец он попал в темную комнату, освещенную слабым желтоватым светом. Пресный и неприятный запах опиума поразил его. Он попытался шире открыть глаза и в конце концов разглядел человеческий силуэт на низком топчане. На полу сидел какой-то человек из местных жителей.

– Войди и закрой дверь, – приказал Дуг Франкель.

Американец снял очки и расстегнул рубашку. Он лежал на боку и жадно вдыхал дым из старой трубки. Задержав дыхание, он выпустил дым и вытянулся с глубоким вздохом удовлетворения. Только после этого он дал камбоджийцу какое-то приказание. Тот собрал свои орудия и молча исчез.

Тут Малко понял поведение Франкеля после обеда. Ему не хватало наркотика! Конечно, об этом была информация в досье, которое Малко получил от ЦРУ. Но там это была абстракция. Теперь он понял, что все осложняется.

– Убирайся отсюда! – неожиданно сказал Дуг.

Малко сделал движение к двери, но американец тут же добавил:

– Да нет же. Не отсюда, а из Пномпеня. Кром сильнее нас. Бороться с ним – все равно что играть в русскую рулетку. В этой игре всегда проигрываешь. Здесь рулетка камбоджийская. Но и она смертельна. Я знаю, почему они тебя прислали сюда: мне они больше не верят. Они считают, что я слишком поддался местным условиям. Это так. Но главное, я слишком хорошо знаю Азию. Теперь я знаю, что азиаты сильнее нас. Но они и другие, совсем другие. Скажи, как можно объяснить типу, сидящему за столом в Вашингтоне, что дворец Шамкар Мон маршала Лон Нола битком набит прорицателями, шаманами и брахманами, унаследованными от Сианука. Он ничего не делает без консультации с ними. Некоторые не отходят от него ни днем, ни ночью. И что такой тип, как Кром, держит его магией.

Эта речь в темноте, в опиумном дыму, была совершенно нереальной.

– Действительно ли маршал такой суеверный?

– Все камбоджийцы суеверны, – взорвался Франкель, – а он особенно. Ты слышал, что он сделал для защиты города от коммунистических ракет? Он собрал своих прорицателей и заставил их благословить кучу песка, которую потом погрузили в вертолет и раскидали над городом. Вот почему было убито всего 400 человек. Неверующих, которые молились недостаточно усердно!

Американец встал с топчана, подошел к Малко, и тот почувствовал его опиумное дыхание.

– Убирайтесь отсюда. Напрямую ничего нельзя сделать с Кромом. Он хорошо защищен, и скандал может быть слишком большим. Если ты попытаешься прихлопнуть его, он опередит тебя. Когда ты поднимаешь против него мизинец, то это все равно, что вращать барабан револьвера с одной пулей, нацеленной в висок. Когда будет выстрел – неизвестно. Но этот момент наступит, и тогда твоя голова разлетится на мелкие части.

Утомленный такой длинной речью, Дуг Франкель умолк.

Малко размышлял. В сумасшедшей стране следовало применять сумасшедшие приемы.

– Нет. Я не уеду. Я уверен, что что-то можно сделать.

Американец пожал плечами, подобрал с пола карманную радиостанцию.

– Желаю успеха! Пропустим стаканчик в «Дипклубе».

Малко взглянул на часы: пол-одиннадцатого...

– Так ведь с девяти часов комендантский час.

– Для камбоджийцев, – уточнил Дуг Франкель. – У нас пропуска. Самое большое, что нам может угрожать, так это автоматная очередь нервного солдата...

В тот момент, когда они выходили из комнаты, послышались женские вопли, сопровождаемые криками и умоляющими нотками. Они доносились из соседней комнаты, дверь в которую была полуоткрыта. Инстинктивно Малко бросился туда. Представшая его глазам картина оставила его без движения. Комната была ярко освещена. На полу лежала обнаженная красавица Маддеви Шивароль. Она смотрела в сторону Малко, и глаза их встретились. Черты ее лица были искажены от боли. Мали Куала, тоже обнаженный, с жестоким и диким выражением на лице, крепко держал ее за бедра. Не обращая никакого внимания на Малко, он приподнялся и с силой вонзился сзади в ягодицы камбоджийки. В ответ она раскрыла рот, и послышался страшный вопль боли. Из глаз брызнули слезы. Дуглас вытащил Малко из комнаты.

– Пошли.

Малко подчинился. Крики долго еще слышались, Малаец насиловал ее с какой-то садистской радостью.

– Она получила заслуженное, – сказал Дуг. – Все знают, что Куала педераст. Но эти женщины как сучки во время течки, когда его видят. Они думают, что его можно перевоспитать. Он делает вид, что слушается, а потом использует их по-своему.

В тот момент, когда они спускались по лестнице, послышался звук закрываемой двери, и хозяин дома, одетый в традиционную юбку, обогнал их, обратив на них не больше внимания, чем на пустое место. Когда Куала входил в следующую комнату, Малко заметил бритую голову и шафрановое платье бонзы. Видимо, малаец был очень религиозным. На этот раз не было никаких криков боли. Но до самого выхода из дома им слышались рыдания разочарованной Маддеви Шивароль.

– Раз уж ты хочешь остаться, – сказал Дуг Франкель, – тебе понадобится помощь Монивань. Поищем ее в «Дипклубе».

* * *

Под звуки пасодобля, исполнявшегося филиппинским оркестром, полусотня пар притиралась друг к другу. Стояла страшная жара, практически было темно. Генералы, проститутки, торговцы, иностранцы по-братски смешивали свой пот. Тут были все. Кроме дипломатов. «Дипклуб» был придуман для того, чтобы обходить строгости комендантского часа.

Теоретически он был предназначен для дипломатов, но они не снисходили до посещения этого заведения. «Клуб» находился на первом этаже огромного здания, одиноко стоявшего посредине большого сада, к югу от города, возле авеню 19 Марта 1970 года. Около тридцати машин ожидали своих хозяев. Это были главным образом джипы.

Дуг Франкель вытер лоб и наклонился к Малко.

– Если хочешь девушку, обратись к мама-сан, в баре. Тут их два десятка. Они ожидают клиентов наверху.

– Спасибо, – ответил Малко, не желавший оставлять свои деньги местным аптекарям.

– А вот и Монивань, – сказал американец.

Действительно, появилась маленькая китаянка, одетая так же, как и на фронте. Приблизившись, она села верхом на ручку кресла Франкеля. Тот представил ей Малко, который был очень удивлен силой, с которой она пожала ому руку. Американец нежно погладил ее ягодицы. Она со смехом отодвинулась, и между ними начался длинный разговор по-китайски, сопровождаемый смехом, возгласами, мимикой. Пока китаянка заказывала оранжад, американец коротко пересказал, о чем они говорили.

– Генерал Кром повсюду похваляется, что он проткнет мою шкуру и съест мои уши. Что никто не заставит его покинуть дворец Шамкар Мон.

Монивань взяла стакан и вышла на воздух. Малко последовал за ней. В саду было гораздо свежее. Меньше шума. Не считая постоянного грохота далекой битвы.

Следом появился Дуг Франкель.

– Ну и как ты думаешь покончить с этим подонком?

– Не знаешь ли ты кого-то из прорицателей, которые копошатся вокруг Лон Нола?

– Нет. Они просто фокусники. Но встретиться с прорицателями я помогу. С некоторыми знакома моя жена.

Как бы смутившись при этом упоминании, он вернулся слушать пасодобль. Малко остался с Монивань. Очередь крупнокалиберного пулемета послышалась совсем рядом. Китаянка с восхищением сказала:

– Товарищи...

У коммунистов не было таких пулеметов.

Ободренная, она широко улыбнулась и сказала:

– Генерал Кром говорить сделать тебе немного смерти...

И она сопроводила эту хорошую новость движением ладони поперек шеи, от одного уха до другого. Она говорила на весьма приблизительном английском языке, перемежая свою речь вьетнамскими и французскими словами.

Малко в ответ решил улыбнуться. Игра в камбоджийскую рулетку началась...

Глава 3

Генерал Унг Кром деликатно направил поток воздуха от маленького портативного вентилятора на кончики пальцев человека, сидевшего напротив и привязанного к стулу телефонными проводами.

– Так что же еще сказал американец? – спросил он почти нежным голосом.

Арестованный хрипло закричал. Его сощуренные глаза наполнились жутким страхом. Лицо исказилось от боли. Стали видны пожелтевшие зубы. Как – таково было имя этого бедного старого кули, одетого в потрепанные шорты и майку, сквозь многочисленные дыры которой виднелись едва покрытые кожей ребра.

Хотя в кабинете работал кондиционер, его лоб покрывал пот.

Кисти обеих рук арестованного были крепко прижаты к тяжелому столу с помощью толстых кожаных браслетов, не позволявших двигать руками. Такая же система удерживала и каждый палец. Солдат по сигналу генерала вгонял в концы каждого пальца по нескольку тонких иголок. Да так, чтобы они сами держались.

В каждый палец по очереди. Затем с осторожностью хирурга он прикрепил с другой стороны иглы по кусочку папиросной бумаги. Теперь все было готово для пытки: включался вентилятор, поток воздуха колебал бумагу. Это движение передавалось иглам, вонзенным в пальцы пытаемого.

Боль невыносимая. Никто не мог выдержать более четверти часа. Все теряли сознание.

Это – вьетнамский метод. Единственное, что генерал Кром заимствовал у своих ненавистных соседей.

С комфортом расположившись в кресле, генерал пристально смотрел в глаза допрашиваемого и покачивал вентилятор легкими движениями руки.

Человек начал задыхаться, попытался подняться. Послышались несколько невнятных слов, прерываемых стонами. Генерал Кром разочарованно покачал головой. Этот несчастный кули работал в одной из немногочисленных курилен опиума, сохранившихся в Пномпене. Прежней хозяйкой там была знаменитая мамаша Шум. Ее посещали многие зарубежные дипломаты. В их числе оказался и Дуглас Франкель. Его всегда обслуживал один и тот же «трубочный бой». Случалось, что американец начинал разговаривать сам с собой после нескольких трубок, погружавших его в опиумную эйфорию. Совершенно не думая, что презренный червь, согнувшийся у его ног, мог что-то из себя представлять. Но как только посетитель уходил, агенты генерала Крома хватали несчастного. Пытка иглами имела огромные преимущества: ее можно было неоднократно повторять. Она не оставляла следов и не было опасности лишить жертву жизни. После каждого «сеанса» несчастного отпускали в его курильню. Но он знал, что в следующий раз он должен будет рассказать еще что-нибудь новое. В надежде укоротить пытку.

– Этот светловолосый иностранец приехал, чтобы меня убить? – спросил с плотоядным выражением генерал.

– Да, да, – подтвердил Как.

Он сказал бы все что угодно, лишь бы остановить вентилятор.

– Когда?

– Я не знаю, не знаю, – поспешил сказать «трубочный бон».

Для очистки совести генерал еще раз пододвинул к его рукам вентилятор. Испустив слабый стон, Как потерял сознание.

Генерал Кром отставил вентилятор и выключил его. Потом он решительно щелкнул пальцами. По этому приказу девушка, сидевшая на циновке у китайской ширмы, поднялась и включила электрофон. Кабинет заполнился ритмической и мягкой кхмерской музыкой. Генерал покинул свое кресло и улегся на низком топчане, покрытом подушками. Кабинет был роскошно обставлен: толстые китайские ковры, на стенах позолоченные дощечки и буддийские гравюры. Паркет черного дерева. В центре непокрытая площадка. Для танцев. Благодаря кондиционерам, в кабинете была приятная температура. В углу, под брезентом, лежали восемь высокочастотных радиоприемников, украденных Кромом, которому так и не удалось их продать.

Он на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь музыкой. Как истинный ценитель.

Девушка, затянутая в тесный и пестрый костюм королевского балета, начала танцевать перед генералом. Грациозная, божественная, покорная. Когда-то она танцевала в королевской балетной труппе, и Сианук осыпал ее своими милостями. Но это было так давно. Теперь Кром заставлял ее расплачиваться за эту былую славу.

Чисто азиатским способом.

Как пришел в себя и застонал. Генерал прикрикнул на него, и тот подавил стоны. Дождавшись полной тишины, Кром стал наслаждаться движениями танцовщицы. Кхмерские танцы также были его коньком. Поэтому взгляд его был критическим. Генеральский кабинет находился в здании, где располагалась Первая пехотная дивизия, к северу от комплекса, в котором располагался маршал Лон Пол.

– Ты плоховато сегодня танцуешь, – заметил генерал строгим тоном.

Танцовщица стала двигаться еще более гибко и более медленно. Генерал подергал себя за густые усы. Он был недоволен. Деньги, которые он хранил в Гонконге и Сингапуре, позволили бы ему вести спокойную жизнь. Но его гордость возмущалась при мысли, что его могли подвергнуть опале по приказу ЦРУ. Даже если бы ему предоставили золотой мост. Кхмеры – это не китайцы. Их честь не продается.

Музыка закончилась.

Танцовщица поколебалась несколько секунд. Потом, видя, что генерал не шевелится, она подошла к нему мелкими шажками, уселась перед ним на пятки, стараясь не помять свой дорогой костюм. Деликатно, с опущенными глазами, она стала расстегивать тщательно выглаженные брюки генерала. Чтобы завершить ее демократическое перевоспитание, генерал приказал ей взять уроки у одной вьетнамки, чья репутация феллатрисы доходила до Бангкока.

– Подожди, – сказал неожиданно Кром. – Поставь другую пластинку.

Она послушалась, потом вернулась и стала нежно и ритмично ласкать его.

* * *

Послышалась пулеметная очередь. И очень близко. Дуг Франкель, стоявший в тени веранды «Дипклуба», казалось, ее не слышал. Он внимательно смотрел на Малко, который излагал ему свой план устранения генерала Крома. Хитроумный, азиатский и макиавеллевский одновременно. Американец засмеялся.

– Можно подумать, что ты провел всю свою жизнь в Азии! В конце концов, такой план может быть успешным.

Опиум, выкуренный у малайца, добавленный к нескольким трубкам, которые он позволил себе по возвращении с фронта в его обычной курильне, начал благотворно действовать на него. Малко чувствовал, что вся тяжесть за выполнение плана ляжет именно на него. Помощь и энтузиазм Дуга Франкеля были весьма ненадежными. Он часто двигался, как петух без головы.

– Тебе понадобится помощь Монивань, – заметил Франкель.

Китаянка стояла молча, опираясь о капот машины в нескольких шагах от них.

– Можно ли ей доверять?

– Смотря в чем. Она немного нимфоманка и тронутая. Влюбляется каждую неделю. Если ты ей понравишься, она будет тебя повсюду сопровождать. Вспомни немецкого оператора! Он даже не платит ей. Но она знает все и всех.

Не забывайте, что мы белые. А ты не говоришь по-камбоджийски.

– Но ты говоришь...

Американец пожал плечами.

– Но я белый.

Он позвал:

– Монивань!

Китаянка приблизилась к ним странной походкой грузчика, с плечами, развернутыми назад, прямой головой, улыбкой на пухлых губах и смеющимися глазами. Дуг Франкель заговорил с ней по-китайски.

* * *

Генерал Кром вытянулся на топчане. Его бритый затылок уперся в черный лак ширмы. Покорно склонившись над ним, танцовщица понемногу глотала его семя. Как, распластанный на столе пыток, с остановившимся взглядом усиленно старался не обнаружить своего присутствия при этой сцене. Он мечтал о моменте, когда он вдохнет опиум и облегчит свои страдания. Боль пульсировала во всех уголках его тела. Она становилась нестерпимой.

По сигналу невидимого звонка появился солдат. Очень деликатно он начал снимать кусочки папиросной бумаги, затем иголки, одну за другой, аккуратно укладывая каждую в спичечный коробок. Так же не торопясь он развязал руки. Как остался неподвижным и обессиленным. Потом он поднялся на ноги. Его руки так распухли, что удвоились в объеме. Но больше ничего не было заметно. Если не считать легкой дрожи, остановить которую было невозможно.

Генерал Кром, удовлетворенный, привел одежду в порядок и посмотрел на несчастного. С жестоко-добродушной ухмылкой бросил:

– До скорого, Как.

Солдат вытолкнул его из кабинета. Он не проронил ни слова. Его начал охватывать неудержимый ужас. Он не мог убежать от своего мучителя: Пномпень окружен. Если же он попадет к коммунистам, будет еще хуже!

Как только за ним закрылась дверь, генерал оттолкнул танцовщицу ногой. Она поднялась, склонилась и исчезла, успев поставить новую пластинку с кхмерской мелодией. Оставшись один, генерал зажег сигарету и погрузился в глубокие размышления. Он захватил должность хитростью, смелостью и угодничеством. Он был тонким политиком.

Начальник ЦРУ в Пномпене представлял для него смертельную угрозу. Конечно, американцы очень могущественны. Они содержали Камбоджу. Без них коммунисты овладели бы страной за десять минут. Они раздавили бы Крома за секунду. Но американцы дураки, поскольку верят в несбыточное. Однако приезд светловолосого иностранца, якобы командированного Американской помощью, возможно, означал, что ЦРУ решило действовать. Но они не торопились. Этим следовало воспользоваться.

Он нажал, на спрятанную кнопку.

– Фуонг здесь?

– Так точно.

– Давай его сюда.

Решение принято. Надо ударить первым. Он упустил и свое время Дугласа Франкеля, поскольку действовал под влиянием гнева. На этот раз он поступит более тонко. Чтобы оставить место для переговоров. Убийство Дугласа Франкеля могло бы обернуться против него. Маршал Лон Нол слишком покорный. Его жизнь полностью зависит от американцев...

В дверь постучали. По его сигналу в комнату вошел Фуонг.

Генералу Крому удалось скрыть отвращение за улыбкой. Фуонг был похож на одного из тех гигантских пауков, которые появляются в сезон дождей на берегах Меконга. Ростом он был не более семидесяти сантиметров. В детстве он болел полиомиелитом. Его ноги напоминали скрученные лианы. Пользоваться ими было невозможно. Они были подогнуты под тело. Он передвигался фактически ползком, как краб, опираясь на руки и на скрюченные ноги, с удивительной легкостью и быстротой, благодаря необычайно развитой мускулатуре здоровой части тела. Вечно в тревожном ожидании, готовый ответить на любой злой выпад или сам напасть первым. Охваченный безграничной злобой и ненавистью. Он рос один и предместье Сиемреан. После заболевания родители просто выбросили его на помойку. Тогда ему было восемь лет. Он воровал у туристов, выпрашивал горсть риса, сражался с бродягами. Таким путем он выжил. Постоянно накапливая ненависть. Когда коммунисты заняли Ангкорские храмы, один из правительственных отрядов взял его в качестве амулета. Они стреляли в него из автомата и развлекались, глядя на то, как он отпрыгивал от пуль. Его увидел генерал Кром и оцепил его хладнокровие. Так он попал к генералу.

С тех пор за несколько риелей Фуонг стал «человеком на все руки». Главная задача – сбор информации. Остальное время он спал на куче тряпья.

Генерал смотрел на могучий торс, одетый в полотняную рубаху, мощные руки, темнокожее лицо, поднятое к хозяину, неподвижные черные глаза, как у хищной птицы. Все показывало, что он ждал приказа. Он служил генералу не за нищенскую плату. Его привлекало ощущение могущества. Именно он приводил сюда Кака. Он запугивал его на протяжении всей дороги, с удовольствием распространяясь о предстоящих страданиях. А когда пытки начинались, Фуонг наслаждался криками жертвы.

– Ты мне нужен, – объявил генерал Кром.

Фуонг не сдержал преданной и радостной улыбки. Кром наконец справился с чувством отвращения и стал смотреть на человека-паука, расположившегося на прекрасном паркете черного дерева, где только что показывала свое искусство танцовщица.

– Меня посетил дух и сказал, что мне угрожает большая опасность. Эту опасность надо устранить...

Фуонг серьезно кивнул головой. Конечно, он не верил в «прозрение» генерала. Но это было составной частью игры. Он почесал ногу, которая была не толще, чем рыбья кость.

Он торопился удовлетворить свою ненависть ко всему миру и ожидал лишь того, чтобы генерал назвал ему имя жертвы.

* * *

Малко с трудом оторвался от Монивань. В липкой жаре «Дипклуба» и благодаря усилиям партнерши они приклеились друг к другу, как две марки. Китаянка забыла своего оператора, если судить по тому, как она танцевала с Малко. В почти полной темноте пары практически стоя предавались любовным утехам.

– Вернемся, – предложил Малко.

Они вышли в сад. Два солдата пытались усадить смертельно пьяного полковника в джин. «Дипклуб» закрывался после 11 часов. Монивань, Малко и Франкель направились к бронированному «плимуту» американца. Когда они шли вдоль стены, китаянка неожиданно вскрикнула и остановилась, Рукой она указала на темную массу в углу. Малко ничего не мог разглядеть. Монивань нагнулась, подняла камень и изо всей силы бросила его в темноту.

Послышался резкий крик. Пятно задвигалось и на секунду попало в освещенное место. Затем оно стало удаляться вдоль стены. Монивань подобрала еще один камень и снова бросила его в тень. Снова послышался вопль.

– Прекратите! – крикнул Малко.

Он успел заметить инвалида со скрученными ногами. Его начало тошнить.

Монивань произнесла длинную речь на камбоджийском языке. Дуг Франкель перевел:

– Она уверяет, что это – шпион генерала Крома. Он очень опасен.

– По это инвалид!

Китаянка покачала головой, следя за движением человека-паука, который скоро растворился в темноте. Слова «инвалид» не было в ее словаре. Для нее враг оставался врагом.

Машина Франкеля стояла у ворот, прямо напротив пустой улицы. Они прошли еще несколько шагов. Малко был потрясен внешностью Фуонга. Его план не предусматривал кровопролития, и он надеялся на успех. Он не хотел признаваться, что стены его карточного домика были пропитаны кровью, как губка Он мечтал вести мирную и светскую жизнь Сиятельного и Светлейшего князя на своих землях, деля свое время между пухленькой невестой и деятельностью, достойной принца старой австрийской знати. А вместо этого он оказывался в кровавой бане, каждый раз, когда ему приходилось выполнять ту или иную миссию.

Грустный каприз судьбы.

По на этот раз он был полон решимости выполнить задачу устранения генерала Унг Крома, не пролив и капли крови. Даже если это было трудно...

Погрузившись в такие размышления, он не сразу заметил, что Дуг Франкель отстал от него. Обернувшись, он увидел, что тот стоит в напряженной позе и разглядывает машину, стоящую в тени большого дерева. Одновременно до его слуха донеслось ритмичное поскрипывание металлических деталей, как это бывает, когда раскачивают автомобильные рессоры. Заинтригованный, Малко вернулся.

Американец, казалось, превратился в соляной столб. Малки проследил за направлением его взгляда.

Под деревом стояла большая американская машина. Что-то шевелилось на капоте. Всмотревшись, Малко различил ноги и руки, пару пистолетов, висящих на антенне автомобиля. Женщина лежала на спине, голова ее была неудобно повернута, поскольку переднее стекло не оставляло свободного места. Можно было разглядеть густые волосы. Она неровно дышала, мотала головой во все стороны в такт резким ударам лежащего на ней партнера. Руками он упирался в крышу автомобиля. Чтобы он не упал, она крепко обхватила его талию своими ногами.

Они оставались одетыми. Платье женщины было просто поднято до талии. Тут Малко понял, что привлекло внимание Дугласа.

Каждый раз, как мужчина «прибивал» женщину к капоту, раздавался сильный скрип рессор, Парочка, поглощенная своим занятием, не обращала никакого внимания на случайных зрителей. На самом деле, было гораздо приятнее заниматься любовью теплой ночью на улице, чем жариться в духоте «Дипклуба».

Дуг Франкель медленно повернул к Малко свою голову. За стеклами очков его глаза были неподвижны. Как всегда посвистывая, он сказал, едва разжимая тонкие губы:

– Это моя жена.

Глава 4

Малко поймал себя на том, что он сильно сжимает руку Франкеля. В нескольких метрах от них парочка продолжала совокупляться, как если бы они были одни в этом мире. Монивань также остановилась. На ее лице было неодобрительное выражение. На капоте виднелись тяжелые белые бедра, обнимавшие весьма тщедушного мужчину В этот момент он замер, испустив хриплый вздох. Женщина повернула голову в сторону растерянной группы зрителей. Малко был уверен, что она их узнала.

Но она не разжала ног, удерживающих мужчину.

Как автомат, Франкель последовал за Малко. Он шел, не оборачиваясь, ноги его были ватными, как если бы он не желал оторваться от этой сцены. Малко было страшно неудобно. Но этот случай по-новому освещал особенности натуры руководителя агентуры ЦРУ в Пномпене. В вашингтонском докладе ничего не говорилось о семейных проблемах американца. Малко вспомнил ядовитые намеки французского дипломата на приеме у малайца. Франкель – объект насмешек в Пномпене... Неожиданно ему стало жаль американца. Франкель уже был возле своей машины и будил шофера. Открыв дверцу, он бросился на заднее сиденье. Малко устроился рядом с ним, Монивань проскользнула на переднее сиденье.

– Я довезу вас, – сказал Франкель.

Машина тронулась. Тотчас же Дуг Франкель начал что-то говорить по-китайски. Монивань односложно отвечала. Они выехали на эспланаду, завершавшую большую авеню 19 Марта 1970 года, бывшую авеню Сианука. На заднем плане виднелся ржавый и покореженный советский танк Т-52, захваченный у «красных кхмеров». Вместо того, чтобы ехать прямо, машина повернула на авеню 19 Марта, пересекавшую город с запада на восток. Дуглас Франкель повернулся к Малко.

– Моя жена за время жизни в Азии стала нимфоманкой. Я проявил слабость. Надо было отправить ее в Штаты. У меня не хватило мужества. Приходится позволять ей делать то, что она хочет. Через несколько месяцев я уезжаю... Я не знал, что сегодня она будет в «Дипклубе». Мы стараемся избегать друг друга... Сожалею, что так получилось.

Извинения были излишни. Но Малко был потрясен. Где американец черпал силу, чтобы сохранить выдержку?

– Вам следовало бы вмешаться, – посоветовал он.

Дуг Франкель с грустью покачал головой.

– Она способна надавать мне пощечин. Это уже однажды случилось. На людях. В тот момент, когда она совокуплялась на моих глазах. – Он вздохнул, вздох был свистящим и грустным. – К тому же, когда я на нее смотрел, мне пришла в голову одна мысль.

Малко неожиданно почувствовал что-то нехорошее.

– Одна мысль?

Дуглас Франкель повернул к нему неподвижные глаза.

– Тип, который залез на Лиз... Это капитан военно-воздушных сил. Пилот.

Малко не решился ни одобрить, ни возражать. Может быть, Франкелю следовало дойти до конца своего крестного пути, чтобы обрести спокойствие.

В машине стало тихо. Они пересекли бесконечную авеню Монивонг, которая уже не называлась так. Все названия были изменены маршалом Лон Нолом, но население продолжало пользоваться прежними... Машина следовала извилистыми и все более узкими улочками и остановилась перед деревянным домом на сваях, но традиционной моде. Дом был окружен садом.

– Я оставляю вас. До завтра. Встретимся утром в посольстве.

Монивань перебралась на заднее сиденье и устроилась рядом с Малко. Под тяжелыми шагами Франкеля заскрипели ступеньки внешней лестницы. Монивань хихикнула.

– Похож на матушку Шум...

Матушка Шум до 1970 года была самой известной в Юго-Восточной Азии содержательницей курилен. После ее смерти клиентуру унаследовала одна из ее помощниц. Комендантский час не мог остановить этот бизнес... Но все стало более тайным... Следовало показывать чистые руки. Было очень странно ехать но этому мертвому, пустому городу. Неожиданно шофер резко тормознул. Несколько солдат загораживали дорогу возле баррикады из мешков с песком. С решительными лицами и автоматами наперевес они подошли к машине.

Не глядя на пассажиров, они заставили шофера выйти из машины, обыскали его. Монивань вышла из машины и что-то долго объясняла солдатам. Шофер размахивал пропуском. Упрямые солдаты не желали даже посмотреть на него. Но когда шофер попытался вернуться в машину, один из солдат угрожающе щелкнул затвором... Ситуация осложнялась. Было бы глупо погибнуть так в самом центре столицы. Малко опустил стекло.

– В чем дело?

– Мало-мало проблем. Давать деньги...

– Сколько?

Она показала ладонь с расставленными пальцами.

– 5000 риелей.

Малко вылез из машины и вынул связку банкнот из кармана. Тотчас же все устроилось как по волшебству... В этот момент осветительная ракета повисла над болотами в западном направлении. Один из солдат широко улыбнулся:

– Коммунисты...

Удовлетворенные, они отошли в тень, чтобы поделить трофей.

– Номер десять! – прокомментировала Монивань на своем международном жаргоне. Это выражение в Азии означало полное презрение. «Номер десять» были комму цисты и гонорея.

– Вы знаете Лиз Франкель?

Китаянка смущенно засмеялась.

– Да, да. Номер один...

Это выражение но смыслу было противоположно предыдущему.

– Во всяком случае, она не пленница стыдливости.

Монивань не казалась чрезмерно шокированной сценой у «Дипклуба»... Малко попытался продолжить разговор, прибегая к простым выражениям:

– Она всегда бывает с другими мужчинами?

Моннвань утвердительно кивнула головой и добавила:

– Мистер Франкель слишком много трубка... Никогда с мадам. Опиум плохо для тик-тик[3]...

Помолчав, она добавила:

– Мадам Франкель похожа на Ти-Нам. Старый муж. Муж для паспорт.

Малко вспомнил малайский прием. Ти-Нам искала компенсацию. Решительно, жизнь не была слишком неприятной в воюющем Пномпене... Они молчали, пока машина не остановилась в саду «Пнома».

– Доброй ночи, – сказал Малко. – До завтра.

Монивань сделала вид, что не слышала. Они вошли в холл «Пнома». Полдюжины служащих играли в шашки в полутьме. У Малко был свой ключ от номера. Он направился к лифту. Монивань не отставала от него ни на шаг.

Неожиданно она что-то сказала и протянула руку, стремясь привлечь его внимание:

– Осторожно!

Малко увидел, что под столом что-то зашевелилось и прижалось к стене.

Монивань буквально зарычала от гнева:

– Фуонг!

Тот как ядовитый паук сжался в темноте. Малко открыл дверцу лифта. Он так устал, что Фуонг не мог его занимать. Монивань умолкла.

В длинном и высоком коридоре никого не было. Через открытые окна слышалась стрельба в районе Тонлесап. Все так же молча Монивань проскользнула в комнату вслед за Малко. Совершенно измученный, он пошел в ванную комнату принять душ. Когда он вернулся в спальню, то увидел, что Монивань, совершенно раздетая, лежит на кровати и читает иллюстрированный журнал. Он отметил странности ее тела. Немного тяжелые ноги и плечи грузчика. К счастью, ее длинные черные волосы несколько смягчают впечатление. Она улыбнулась ему. Как будто бы они знакомы всю жизнь.

Очевидно, это составная часть контракта о технической помощи, который они заключили друг с другом. У него не было сил спорить. Когда он вытянулся рядом с ней, она стала легко ласкать его грудь, нежно следуя за рисунком ребер.

– Номер один! – сказала она.

Медленно-медленно рука спустилась к животу. Малко искренне вздохнул: нет, не могу...

Монивань попыталась еще немного, потом легла на своей стороне, удивленная и обиженная. Обычно белые в первый же день набрасывались на каждую азиатку. Внимательно посмотрев на Малко, она пришла к заключению, что тот действительно слишком утомлен... Но она не могла заснуть без любовной игры. Она встала и оделась. Слава богу, она знает, где найти оператора. Если он не слишком злоупотребил ганшой, то мог бы еще сгодиться. Ей надо сейчас же убедиться в том, что ее способность соблазнять полностью сохранилась.

* * *

Кондиционер жалобно заскрипел и окончательно замолк. Дуг Франкель страшно выругался:

– Опять поломка. Наша идиотская динамо-машина слаба, чтобы все нормально работало!

Сразу же Малко ощутил липкую жару на своих плечах. Он хорошо выспался и теперь чувствовал себя гораздо лучше. Начальник агентурной сети ЦРУ был также в неплохом состоянии, если не считать синяков под глазами, напоминавших своими размерами сумки, которые пассажирам разрешают брать с собой в салон самолета. В восемь часов машина Дуга Франкеля заехала за Малко в «Пном». Движение на Монивонг было неописуемым из-за сотен мотороллеров, переоборудованных в городской транспорт и выбрасывавших отвратительный голубой дым. Тут бы задохнулся любой «красный кхмер». Оказавшись возле американского посольства, Малко ощутил себя перед Атлантическим валом. Посольство было со всех сторон окружено полосой безопасности. Перед зданием не имела права останавливаться ни одна машина. По тротуарам было запрещено ходить пешеходам. Со всех сторон территория было окружена высоким забором с сеткой. Вооруженные до зубов камбоджийские солдаты стояли на тротуаре. Кабинет начальника ЦРУ был на втором этаже. Пройдя через три бронированных двери и комнату шифровальщиков, Малко оказался в кабинете Франкеля, который плотно закрыл дверь комнаты, в которой сидели две прекрасных камбоджийки.

– Они, безусловно, информируют Ту Сторону.

Большая карманная радиостанция лежала на столе. Дуг Франкель протянул ее Малко.

– Ни под каким видом не расставайся с ней. Она постоянно настроена на частоту службы безопасности посольства. Имеется 200 абонентов. В случае чрезвычайной ситуации – коммунистического наступления, подрывных действий и прочее – слепо следуйте инструкциям, которые будут передаваться. Если дело обернется совсем худо, то вертолетами нас вывезут из Пномпеня. Ваш код – станция 46.

Малко взглянул на огромный аппарат.

– Это означает, что я его всегда должен иметь при себе?

– Даже когда вы потеряете сознание или пойдете к проститутке, – подтвердил американец. – Теперь посмотрите сюда.

Он пригласил Малко к окну. На другой стороне улицы виднелись гигантские заграждения из колючей проволоки, через каждые два метра – укрепленные огневые точки, прикрытые мешками с песком, пулеметы, пушки. На одной из них сидел голый ребенок. Все эти силы охраняли огромный парк, каждая сторона которого протянулась на 400 метров. В середине виднелись строения.

– Это и есть Шамкар Мон. Там живет маршал Лон Пол. С семьей, прорицателями, окружением. Под охраной целой дивизии. Первой пехотной дивизии.

Он замолк и тихо добавил:

– Надеюсь, что капитан Шивароль не промахнется, иначе...

Разглядывая здания, разбросанные по парку, Малко подумал, не слишком ли безумен его план устранения генерала Крома... И все же его предложение вернуло оптимизм американцу. Дуг Франкель вернулся к своему столу.

– Я хорошо обо всем подумал.

Он развернул «синьку», на которой был изображен план Шамкар Мона. Все здания. Дуг Франкель указал пальцем на один из прямоугольников.

– Вот здание, в котором живет маршал Лон Нол. Колониальная трехэтажная вилла. Плоская крыша укреплена стальными плитами и слоем бетона. Большую часть времени Лон Нол проводит на первом этаже, но никогда не спит две ночи подряд в одной и той же комнате. Сейчас он строит в саду бункер, способный выдержать бомбовый удар Б-52... Вилла окружена сеткой высотой в восемь метров для защиты от гранат и ракет.

Лон Нол никогда не гуляет в саду. После приступа ходит с большим трудом. Практически он перестал ходить даже в зал заседаний Совета министров, а это – в тридцати метрах от его виллы. Там всегда пусто.

Повсюду расставлены зенитные пулеметы и пушки. Но поскольку у «красных кхмеров» нет авиации, им не приходится часто тренироваться. Даже на расстоянии в сто метров они не попали бы в летающий змей.

Самолет, прилетевший со стороны Меконга, на высоте 500 футов будет иметь достаточно времени, чтобы прицелиться. Без особого риска.

– Все это кажется прекрасным, – сказал Малко.

Он уже начинал испытывать возбуждение от начавшейся деятельности. Его всегда привлекала возможность наносить удары по могущественным. Генерал Унг Кром был ему крайне антипатичен. Он представлял его себе окопавшимся за колючей проволокой и мешками с песком и спокойно обогащающимся за счет американской манны. А в это время беженцы гибнут от голода...

Предложенный им план не был легким. Он основывался на нескольких случайных элементах. Самым непредсказуемым была превентивная акция генерала против него. Она могла оказаться решающей...

Дуг Франкель снял очки и расположился в кресле. За секунду он постарел на двадцать лет. Эта ночь, видимо, дорого ему обошлась. Как бы догадываясь, о чем подумал Малко, американец произнес:

– Она вернулась... В шесть часов утра... Объяснила, что ее застал комендантский час... Что переночевала у друзей...

Малко опустил глаза.

– Вы думаете, что действительно этот пилот подходит? Не осложнит ли это нашу акцию?

Дуг надел очки.

– Ничего. Лиз причинила мне слишком много беспокойства. Теперь она должна помочь. Я знаю, как держать в руках капитана Шивароля. Он ведет слишком приятную жизнь и сделает все, чтобы ее сохранить. Его тесть – генерал. Поэтому он никогда не попадает на фронт. У него восхитительная жена – Маддеви...

– Она действительно восхитительна.

Тонкие губы Дугласа Франкеля сжались в горькую гримасу.

– Она часто остается одна. Ух ей говорит, что едет на фронт, а сам развлекается со всеми проститутками Пномпеня. Он имеет машину, деньги и время. Ну, и она поступает так же. Вчера вечером считалось, что он участвовал в бомбардировке Удонга, а на самом деле лежал на моей жене. Он знает, что Маддеви никогда не появится в «Дипклубе». Там бывают только проститутки.

Он зло рассмеялся.

– На этот раз он попадет на фронт. Я предложу ему такое, что он не сможет отказаться. Только не мешайте мне. Чтобы помочь ему принять правильное решение, я подарю ему пару грузовиков со 105-миллиметровыми снарядами. Он продаст их на Ту Сторону за 8 миллионов риелей за грузовик. Это будет хорошая компенсация.

Малко решил, что ослышался.

– Вы будете поставлять 105-миллиметровые снаряды «красным кхмерам»?

Начальник сети ЦРУ кивнул головой.

– Это ничего не изменит. И так 25% поставок нашего оружия идет за линию фронта. Почему, например, баржи поднимаются от Сайгона по Меконгу и их не поджигают? Мы дали правительству девяносто пушек 105-миллиметрового калибра. На ту сторону официально ушли сорок семь. Большую часть времени осуществляется простой товарообмен...

Однажды мы обнаружили, что один укрепленный пункт возле Кампота получает регулярное снабжение снарядами. Каждый раз туда отправляли по пятнадцать грузовиков. А там было всего тридцать солдат. Им требовался один, от силы два грузовика снарядов. Все остальное уходило за линию фронта. Так что двумя грузовиками больше или меньше, ничего не меняет. Мы точно знаем, что «красные кхмеры» уже получили 6000 стопятимиллиметровых снарядов.

Малко умолк. Эта война действительно была необычайно странной. ЦРУ снабжает «красных кхмеров», отлично сознавая это. Если Конгресс узнает об этом, среди конгрессменов начнется эпидемия инфарктов.

– И ничего нельзя сделать, чтобы бороться против такой спекуляции?

– Ничего. Можете мне поверить. Я нахожусь в Юго-Восточной Азии уже 22 года. Я видел все: гоминдановских китайцев, вьетнамцев, лаосцев, камбоджийцев... Все они продавали свое оружие врагу. Разница лишь в том, что теперь мы это знаем. Когда ко мне приходит генерал и просит деньги для четырехсот своих солдат, я ему даю эти деньги. Но я ему говорю: «О'кей. Вот это для ваших четырехсот. Но я требую, чтобы вы накормили хотя бы двести из них». Такой язык генерал понимает. Потому что из названных четырехсот сотня уже убита, но их зарплату он продолжает получать. Другая сотня работает в Пномпене велорикшами и платит генералу по 6 000 риелей за то, чтобы их не отправили на фронт... Вся страна действует таким образом. И все это знают. Поэтому здесь можно предложить все что угодно и кому угодно.

Измученный жарой и столь длинной речью, он замолчал. Малко подумал, что в этой стране тронутых его план не был уж таким сумасшедшим.

– Хорошо. Но сейчас нам нужен пилот, самолет, бомбы, контакт с другой стороной. И три исполнителя из местных.

– У нас все это будет, даже если придется заняться выкручиванием рук.

– Вы действительно думаете, что капитан Шивароль согласится бомбардировать Шамкар Мон?

Американец двусмысленно и зло улыбнулся.

– Не сразу. Все зависит от того, как ему объяснить задание... Ему, разумеется, захочется быть главнокомандующим воздушными силами в будущем правительстве... К тому же только он может достать Т-28 камбоджийской армии.

Малко встал. Наступал священный час сиесты. Он ощутил это, несмотря на смещение во времени.

Дуг Франкель протянул ему радиостанцию.

– Не забывайте о ней. Даже в бассейне «Пнома». Во всяком случае, заинтересованные лица знают, кто вы. По вашему виду заметно, что занимаетесь вы не беженцами.

– А чем же?

Американец посмотрел прямо в глаза собеседника с холодной иронией:

– Убивать или быть убитым.

Глава 5

Монивань сладострастно потянулась в почти холодной воде. Из белой пены виднелась только ее голова. Этому редкому в Пномпене наслаждению она научилась у своих иностранных любовников. Китаянка закрыла глаза, пытаясь выделить из шума уличного движения далекие выстрелы пушек. Несколько залпов 105-миллиметровок на дороге к аэропорту Почентронг. Со стороны Удонга. Она обладала удивительным чувством расстояния. Прислушиваясь таким образом, она могла точно знать, в каком направлении двигался фронт...

Дверь ванной комнаты была открыта прямо в спальню, окна которой выходили в сад, окружавший дом. Дом принадлежал родителям Монивань. Сами они находились в Сингапуре, улаживая свои дела. Китайцы были уверены в победе «красных кхмеров» и уже принимали меры предосторожности.

Повар отправился на рынок. Больше не слышалось его выкриков. Монивань воспользовалась одиночеством. Она любила эту большую виллу, отдельно стоявшую на улочке, соединявшейся с дорогой на аэропорт. Но шум уличного движения доходил и до ванной комнаты. Машин становилось все больше и больше. Несмотря на войну, в Пномпене так и не была введена карточная система. Камбоджийцы каким-то образом выкручивались. Монивань притянули к себе большую часть мыльной пены и погрузила внутрь пальцы. Такая ванна ее успокаивала. Она подняла из воды левую ногу и стала ее разглядывать. На наружной стороне бедра виднелся огромный синяк.

Покинув накануне Малко, она направилась к своему оператору. Они курили ганшу до 6 часов утра. Их покрасневшие глаза перестали что-либо различать в комнате. Тогда оператор овладел ею с неслыханной грубостью прямо на циновке, где они курили. Он давил и избивал ее. Достигнув очень быстро удовлетворения, он не стал утолять ее желания. Но она испытала признательность к большому немцу за то, что он так желал ее. Видимо, он был очень напуган пребыванием на фронте в тот день. Это было единственное, что пробуждало его чувства, заснувшие от интенсивного и постоянного употребления ганши. Иногда на фронте, шагая за ним, она замечала, что тот даже не слышал свиста пуль над головой...

Монивань с грустью подумала, что когда-нибудь он умрет, не услышав выстрела, который разнесет его на куски. Но такова жизнь. В Камбодже смерть повсюду.

Китаянка была фаталисткой. Часто она появлялась на фронте ради удовольствия сопровождать своего очередного любовника, военного корреспондента. Неистребимая жажда удовольствий влекла ее к белым, к этим иностранцам, приехавшим в страну рисковать жизнью. Сдерживаемая консервативными и ксенофобными родителями, Монивань теперь сублимировала свое чувство привязанности, влюбляясь поочередно во всех этих мужчин, истощенных и голодных, которые рисковали жизнью за 30 долларов в месяц. Она была стыдлива и просила деньги только тогда, когда у нее ничего не оставалось. Когда родители прекращали оказывать ей помощь в надежде заставить ее вернуться в Сингапур.

Только тогда она превращала свои ласки в деньги.

Кондиционер начал приостанавливаться и наконец совсем затих. Опять авария. Такие бывают десятки раз на дню.

Теперь уличный шум доносился явственнее. Неожиданно Монивань напряглась под мыльной пеной. Действительно послышался легкий скрип стеклянной двери, выходящей в сад.

Она приподнялась из воды и слегка поправила зеркало умывальника таким образом, чтобы видеть соседнюю комнату. Потом, не отрываясь от зеркала, она тихо опустилась в пену по самую шею. Лицо ее окаменело. Глаза стали неподвижными, как у ящерицы.

Она напряженно ожидала появления человека. Слышала, как он осторожно передвигается по комнате. Наконец в зеркале мелькнуло обычное круглое молодое лицо, защитная военная форма. Босые ноги мягко ступали по доскам пола. На голове красный платок – знак принадлежности к отборным частям. Такие священные платки продают в пагодах бонзы. Двумя руками он держал прямо перед собой китайский АК-47 с тонким и длинным штыком.

Все было готово для убийства.

Он двигался прямо к ванной комнате. Монивань сразу поняла, что это не один из многочисленных в Пномпене дезертиров. Он прошел мимо ее джинсов, лежавших на стуле, и даже не подумал обыскать карманы. Он пришел, чтобы убивать. Заколоть или расстрелять ее очередью в упор.

Ему оставалось пять метров до ванной комнаты. Он не торопился. Он все точно знал: он знал, что повар ходит на рынок каждый день в это время. Монивань испытала странное чувство отстраненности от происходящего. Она как бы видела себя со стороны. Так же со стороны она следила за убийцей. Он был весь покрыт потом. Через расстегнутый ворот рубашки виднелись мускулы. Он тоже боялся. Значит, это – не профессиональный убийца. Его наняли за несколько тысяч риелей.

Инстинктивно она сжалась в ванне, как если бы пена могла ее защитить. Вода доходила до подбородка. Мускулы напряжены так, что готовы лопнуть.

* * *

Убийца прошел мимо двери в ванную, но вдруг резко остановился, как бы наткнувшись на неподвижный и напряженный взгляд Монивань. На несколько секунд он растерялся, потерял голову. Он ожидал криков, попыток защититься, он не был готов встретить холодный, черный, неподвижный взгляд спокойного насекомого.

Эта голова, лежащая на белой пене, как если бы она была отрезана, поразила его. Монивань была совершенно неподвижна. Она действительно казалась мертвой. Ее глаза смотрели прямо в глубину глаз солдата и не двигались. Оба молчали. Солдат глубоко вздохнул, пытаясь собраться с силами. Все это очень глупо. В его руках смертельное оружие. Он мог продырявить эту девчонку тридцатью двумя пулями АК-47, проткнуть ее сердце штыком. У него есть для этого время. Ему приказано убить но возможности незаметно.

Но он никогда не думал встретить такую безоружную и беззащитную жертву. Он сделал полный выдох, отвел свой взгляд от неподвижных глаз Монивань и прицелился в шею. Туда, куда он собирался нанести удар штыком. Он слегка повернулся, чтобы встать в более удобную для удара позу, поднял выше АК-47 и убрал палец с гашетки.

Теперь он уже ничего не боялся. Он думал только о том, как нанести удар штыком.

Но через тысячную долю секунды правая рука Монивань появилась из воды. Рука держала какой-то темный и длинный предмет. Рука вытянулась как бы для того, чтобы нанести удар по убийце. Последний не сумел уклониться. Раздался громкий выстрел. Его лицо сжалось, как лопнувший детский шар. Из того, что осталось от носа и губ, во все стороны брызнула кровь. Пуля кольта-45 пробила небо, голову, раздробила несколько верхних позвонков и ударила в стену.

Вторая и третья пули пробили шею и плечо, но он уже был мертв.

Глаза его оставались открытыми. Сила нуль была такова, что его отбросило назад. Он выпустил из рук АК-47, который с шумом упал на пол. Сам же соскользнул вдоль стены, тело его несколько раз дернулось, на пол полилась моча. Все было кончено.

Некоторое время Монивань удерживала свой большой револьвер, нацеленный на убийцу. Резкий запах пороха ударил ей в нос. В ушах шумело от громких выстрелов. Она попыталась прислушаться, но все было тихо. Казалось, что никто и не слышал выстрелов. Ведь в Пномпене солдаты постоянно стреляли по неосторожности или от безделья... На всякий случай она спрятала еще горячий кольт в воду.

Потом она расслабилась. И вот тут-то ее охватила дрожь. Все мышцы ее болели от испытанного напряжения. Для ответа у нее была только доля секунды... Именно из-за Фуонга она решила взять оружие в ванну. Интуиция. Она знала, что Фуонг работает на генерала Крома. Что последний объявил войну Дугласу Франкелю. А значит, и его союзникам. А в Азии охоту начинают с более слабых.

Она вздохнула. В ванной комнате теперь слышался слабый шум лопавшихся мыльных пузырей и капель крови, вытекавших из раны солдата. Кольт действительно был могучим оружием. Он мог оставаться в воде целые сутки и сохранять способность стрелять. Этот кольт она купила за 50 долларов.

Сладострастно она погрузилась в пену до самых глаз, испытывая огромное счастье, что осталась живой. Глаз скользнул но телу. Еще один убитый. Таких она видела сотни... Этот имел презентабельный вид но сравнению с жертвами пушечных обстрелов, оставляющих от людей только куски.

Еще несколько минут она наслаждалась поной, поглаживая все свое тело, полоща волосы. Она убеждена, что больше никто не придет. Затем она вышла из ванной, вытерла полотенцем пену с кожи, оделась. Только после этого занялась убитым. Как и ожидалось, обыск ничего не дал. В кармане оказалось несколько сот риелей, зажигалка, пачка сигарет «Форчун». Ничего, что позволило бы узнать, кто же его послал.

Китаянка подняла и рассмотрела АК-47. Оружие было в плохом состоянии, ржавое, даже деревянные части прогнили. Неожиданно она буквально застыла, взглянув на ложе. Дерево было расщеплено, отсутствовала маленькая рукоятка, которая позволяла использовать АК-47 как пистолет-автомат.

Это был тот АК-47, который подобрал вчера генерал Кром у трупа «красного кхмера» после того, как у него вырезали печень.

Монивань почувствовала себя очень неуютно. Генерал Кром был очень могущественным. II осторожным. Используя оружие, взятое у убитого «красного кхмера», он мог бы, при необходимости, обвинить в убийстве коммунистов.

Китаянка решила немедленно информировать Дугласа Франкеля.

Она взяла АК-47, завернула его в большую тряпку. Затем вынула из воды кольт, вытерла и прочистила его, перезарядила. Кольт она положила под переднее сиденье своей старенькой машины «Ост11н-1300», а АК-47 бросила на заднее сиденье.

Война объявлена. Монивань подумала, что светловолосый иностранец должен как можно скорее осуществить свой план. Он наверняка значится следующим в списке генерала Крома.

– Он в плохом состоянии, могу дать только 8000 риелей.

Монивань резко возразила. Китайское оружие пользовалось большим спросом, чем американское: оно прочнее. Что касается ложа, то легко сделать новое.

– 15 000.

– 12 000, – согласилась на уступку прачка.

Они еще покричали для проформы, после чего камбоджийка отсчитала две пачки по сотне 500-риелевых билетов и с сожалением добавила еще несколько. Монивань забрала все, сожалея лишь о том, что у убитого не оказалось обуви. Это пользовалось гораздо большим спросом, чем даже оружие.

Прачка взяла АК-47 и спрятала его под стопку грязного белья. У нее было все, даже снаряды для минометов и ящики с патронами. За пять долларов она приделывала к кольту лакированное ложе. Монивань вышла, отогнала мальчишку, который упорно пытался протереть переднее стекло, и отправилась в полицейский участок. Надо заявить о смерти «бродяги». Пятиминутное дело. На кольт у нее было настоящее разрешение на год. Купленное за 50 000 риелей.

Затем надо найти Дугласа Франкеля.

* * *

Монивань неожиданно возникла возле Малко. Улыбающаяся, молчаливая, спокойная, прямая, как оловянный солдатик. Ему было приятно ее видеть. Возле бассейна «Пном» никого не было, за исключением нескольких школьниц, ожидавших пилотов или фотографов. Вдалеке загорала группа хиппи, разлегшись прямо на земле.

Картина была идиллическая. Война оставалась где-то далеко.

– Не хочешь ли выпить чего-нибудь? – спросил Малко.

Монивань села на траву у его ног.

– Пепси-кола.

Полученная от Дуга Франкеля портативная радиостанция лежала на столе рядом с рюмкой водки, которую уже заказал Малко. Китаянка дождалась пепси-колу и спросила:

– Ты видеть «лунолицего»?

– Лунолицего?

Монивань засмеялась:

– Мистера Франкеля.

И она снова засмеялась.

– Он сейчас придет. А в чем дело?

Улыбка сошла с лица китаянки.

– Генерал Кром номер десять. Пытался сделать смерть для меня.

Малко почувствовал неприятное покалывание в сердце.

– Что же случилось?

Монивань смущенно засмеялась и опустила глаза.

– Я ему сделать смерть.

Она сказала это так спокойно, как будто речь шла о том, как она раздавила клопа. Малко начинал испытывать большое уважение к этой маленькой китаянке.

– Расскажи, – сказал он, переходя на «ты».

На своем странном франко-английском жаргоне, в котором отсутствовали окончания всех слов, она попыталась изложить события. Она засмеялась, рассказывая о проданном АК-47. Ничего не поделаешь, война. Ее хладнокровие было безграничным. Она смотрела на Малко своими большими глазами, в которых светилась радость, как если бы она рассказывала об удачной шутке.

Неожиданно мимо них проследовал высокий оператор, мимоходом слегка кивнув головой, приветствуя Малко, Он улегся немного в стороне, еще оставаясь одурманенным ганшой. Монивань почувствовала приятное покалывание в животе, вспомнив о том, что он сделал с ней несколько часов назад.

– Унг Кром номер десять, – повторила она, – ты должен сделать ему смерть.

Монивань слишком просто смотрела на жизнь.

– Есть и другие средства расправиться с ним, – заявил Малко.

Китаянка с сомнением покачала головой. Вдруг она вскочила на ноги и бросилась к приближающейся девушке. Они бросились в объятья друг друга... Малко узнал Ти-Нам, вьетнамку, которая была на малайском приеме. В джинсах и с распущенными волосами. Ей можно было дать не более пятнадцати лет. Она подбежала к нему, нагнулась, поцеловала.

– Как дела?

Она вела себя тик, как будто бы они всегда были знакомы. Действительно, камбоджийские танго оставило у Малко яркое воспоминание.

Столы, стоявшие вокруг бассейна, стали понемногу заполняться. Малко задумался и пытался переварить то, что ему сообщила китаянка. Нападением на Монивань генерал Кром делал ему недвусмысленное предупреждение.

И очень жестокое. Пока он продавался таким мыслям, кто-то загородил собой солнце.

Мелодичный голос прервал его размышления:

– Как, неужели вы покинули своих беженцев?

Малко встал. Перед ним стояла Маддеви Шивароль, одетая в тесный розовый ансамбль, с распущенными длинными черными волосами, сильно накрашенная. В черных миндалевидных глазах мелькали озорные искорки.

– Можно к вам?

Малко пододвинул ей пластмассовое кресло. Она скрестила ноги, зажгла сигарету. Весьма светская дама. Малко невольно вспомнил картину, когда ее жестоко насиловал малаец, а она дико кричала от боли и огорчения. Неизвестно, от чего сильнее. Во всяком случае, это не отбило у нее тяги к мужчинам, судя по ее взгляду в сторону Малко.

– Какой приятный сюрприз, – наконец нашелся тот.

Маддеви Шивароль сделала очаровательную гримаску.

– О! Мой муж на фронте. Я совершенно одна. Мне ужасно скучно. Наша вилла в двух шагах отсюда. Я пришла пригласить вас на чашку чая.

На чай или на нее? Малко попытался прочитать ответ в ее непроницаемом взгляде.

– Я должен сейчас здесь встретить Дугласа Франкеля, – сказал наконец Малко.

– Предупредите его.

Поколебавшись, он взял радиостанцию, включил передатчик.

– Станция ноль... Вызываю станцию двенадцать. Срочно.

Ясный голос диспетчера ответил:

– Принято. Вызываю станцию двенадцать.

Прошло несколько долгих секунд, в течение которых слышался только фоновый шум из приемника и всплески воды в бассейне. Вдруг голос диспетчера объявил:

– Станция сорок шесть. Говорит станция ноль. Нет контакта со станцией двенадцать.

Малко сразу забыл о соблазнительном присутствии Маддеви Шивароль. Что произошло с Дугласом Франкелем? Он ясно вспомнил его слова о том, что он никогда не расстается с радиостанцией.

Глава 6

Дуглас Франкель выругался, до конца выжав тормоз маленькой «хонды-зет». Моторикша, остановившийся посреди перекрестка, полностью заблокировал поворот на улицу 9 Тола. Три маленькие камбоджийки, теснившиеся на узеньком сиденье, прыснули, глядя на взбешенное лицо американца. Целая река мотороллеров и машин хлынула в образовавшуюся брешь с боковой улицы и помешала Франкелю объехать препятствие.

Рыча от бессильной злости, он ждал. Взятая напрокат маленькая белая «хонда» проходила обкатку и тащилась со скоростью всего сорок километров в час. Но она была менее заметна, чем его «плимут» с шофером. Сегодня ему нужно было быть одному. Он вытер лоб. Его губы совершенно исчезли, как бы сжатые гневом и напряжением. Рубашка прилипла к спине. Руки скользили по рулевому колесу. Велорикша привстал на педалях, девицы уехали, и он смог наконец проехать. Белый «триумф», за которым он ехал, исчез далеко впереди. Он нажал на газ.

Догнать его удалось только на перекрестке авеню 19 Марта 1970 года, в том месте, где она огибает огромный памятник, возведенный в честь принца Сианука. «Триумф» топтался позади военных грузовиков. Франкель пробрался мимо велорикши и увидел густую копну каштановых волос, развевающихся на ветру. За рулем в открытой машине сидела его жена. Она ни разу не обернулась. Он преследовал ее впервые.

Но на этот раз это было небесполезно...

Он позволил ей обогнать себя, увидел, что она включила сигнал левого поворота, пересекла авеню и остановилась возле гаража.

Он проехал еще несколько десятков метров, надеясь, что она ничего не заметила, затем тоже развернулся. Вытер пот, который заливал глаза. «Триумф» остановился возле пустого гаража. Он прождал несколько минут, ничего не понимая. Это было к югу от города, недалеко от Шамкар Мона.

Почувствовав, что «хонда» раскалилась, как сковородка, он вышел, закрыл дверцу и пешком направился к гаражу, оставив на заднем сиденье кейс с тяжелой радиостанцией. Случайный вызов Центра контроля мог несвоевременно привлечь к нему внимание... Предстоящие минуты будут не самыми приятными в его жизни.

* * *

В гараже Лиз Франкель не было. Вдоль строения вилась тропинка, которая вела к пустырю. Дуг пошел вперед. Скоро перед ним оказались хижины и строящиеся дома.

Куда же, черт побери, она делась?

Сразу, как только он остановился, его окружили дети. Он заставил себя улыбнуться, нагнулся и спросил по-кхмерски, куда только что прошла иностранка. Они засмеялись, восхищенные и удивленные, что он говорит на их языке. Но никто ничего не ответил. Тогда Дуг вынул сто риелей и, протянув их самому старшему, повторил вопрос. Засмеявшись, маленький камбоджиец показал ему тропинку между бараками:

– Пошла туда.

Он поблагодарил и направился по указанной дороге. Скоро показался небольшой бидонвиль, дома которого были собраны из тонких досок и жести. Повсюду бегали черные поросята. Американец шел, постоянно озираясь вокруг и все более удивляясь. Детишки следовали за ним вдалеке, любопытствуя и смеясь. Он нагнулся возле девочки, которая старательно рассматривала совершенно голого мальчугана, и повторил вопрос.

Она махнула рукой.

– Она там, у господина прорицателя.

И указала на деревянный дом на сваях, стоявший в двадцати метрах.

Дуг поблагодарил. Внимательно посмотрел на дом, не отличавшийся от обычного камбоджийского дома. Все они стоят на высоких деревянных сваях. Подняться туда можно по внешней лестнице. Рядом была землянка, чтобы прятаться от обстрела. Полезная предосторожность после февральских налетов.

Дуг Франкель обошел дом, особенно не приближаясь к нему. Окна находились на большой высоте. Тут он заметил высокое дерево, стоявшее в десяти метрах от дома. Он подошел к нему, разбежался и, не обращая внимания на детей, уцепился за толстую ветку. Взобравшись на дерево, он бросил ребятам какую-то шутку по-кхмерски, что вызвало у них вопли радости. Но в душе у него был лед. Он попытался рассмотреть, что происходит внутри, за окнами, забранными железными решетками. Потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть к темноте, в которую была погружена комната. Сердце громко стучало, он был на грани потерн сознания. Опиум очень вреден для занятий гимнастикой. Наконец он тяжело спрыгнул на землю, отогнал восхищенных детей, просивших его снова залезть на дерево, и направился к дому.

Ком, который стоял в его желудке, неожиданно исчез. Как если бы движение вернуло ему здоровье. Его охватила черная радость: была возможность показать «конторе», которая его тайно презирала за его порок, что он еще в силе.

Он бесшумно поднялся по деревянной лестнице, остановился на мини-веранде, заставленной корзинами, перевел дух, осмотрел закрытую дверь. Тихо повернул ручку. Дверь не подалась. Тогда он отошел на шаг назад и со всей силой своего веса бросился на дверь.

* * *

Замок оказался таким слабым, что Дуглас Франкель влетел на середину комнаты, терян равновесие. Он завертелся на месте, наткнулся на какую-то мебель, встал, не выпуская из рук «смит-и-вессон». Оружие лежало в специальном кармане, сделанном на уровне левой икры. Это единственный метод незаметно носить оружие в стране, где не носят пиджаков.

Два переплетенных тела не успели разделиться. Стоя на четвереньках, его жена показывала свою спину. Он подумал, что низ ее тела был действительно широковатым. Мужчина, который воздавал ей должное, стоял сзади нее на коленях. Это был худой черноволосый азиат. С криком ужаса он поднял руки, сжимавшие эластичные бедра, и буквально нырнул к стулу, на котором лежала его одежда.

Ударом ноги Дуг отбросил стул. Кобура с кольтом-45 скользнула под кровать. Со злостью американец ударил каблуком по руке, собиравшейся схватить оружие. Все произошло так быстро, что женщина на кровати только начала поворачивать голову на шум. Лицо ее было искажено ужасом.

Дуг увидел влажные и распухшие от поцелуев губы, темные круги под глазами, растрепанные волосы. Взгляд Лиз Франкель заметался, но вскоре стал жестким. Ее черты ожесточились. Слишком громко, с ненавистью, смешанной со страхом, она произнесла:

– Что тебе здесь надо?

Не опуская оружия. Дуг Франкель молча рассматривал ее. Ее тело с тяжелыми ляжками и толстыми бедрами понемногу делалось тоньше кверху. Ее грудь была такой же крепкой, как и в тот день, когда они встретились. Чудесные каштановые волосы падали на округлый живот. Он подумал о всех членах, которые познали этот живот, о всех криках удовольствия, которых он не слышал, о всех, кто извергался в тело его жены.

О том, кто массировал свою разбитую руку, сидя с опущенными плечами на краю постели.

Дуг Франкель почувствовал такую внутреннюю боль, что готов был закричать. Было такое впечатление, что дикий зверь рвал когтями грудь, разбивал голову, оставляя пылающую и неизлечимую рану. Миллионы затяжек опиума были но способны заглушить эту боль. Невольно его палец стал нажимать на спусковой крючок пистолета, который все еще был нацелен на живот его жены.

– Дуг!

К ней вернулась мягкость, голос маленькой девочки, как когда-то. Он вернулся на землю, опустил пистолет и услышал свой голос:

– Одевайся и уходи. Немедленно.

Она заколебалась.

– Дуг, я не хотела бы...

– Я сказал тебе: одевайся. Ничего не бойся. Я ничего не сделаю, но уходи сейчас же.

Тут только он ощутил духоту, которая наполняла комнату. Потолок был низким, кондиционер отсутствовал. Лишь работал большой вентилятор. Лиз Франкель встала, подняла маленькие черные трусики, надела их. Затем быстро скользнула в платье. Естественные движения мало-помалу возвращались к ней. Она машинально открыла сумку, вынула расческу.

– Причешешься потом, – резко сказал Дуг Франкель.

Она бросила на него злобный взгляд своих черных глаз.

– Глупо и по-мальчишески следить за нами. Ты хорошо знаешь...

Она начала приходить в себя. Тотчас же мужчина, сидевший на кровати, посмотрел на американца.

– Мистер Франкель, я...

– Заткнись или я застрелю тебя, – грубо оборвал его Дуг.

Лиз не понимала по-камбоджийски. Она раздумывала, что делать. Муж взял ее под руку и подтолкнул к двери.

– Иди!

На секунду они коснулись друг друга, и в эту секунду она для него стала желанной. Но его желание тут же угасло, утонуло в горечи и тяжелых воспоминаниях... Он посмотрел на удаляющиеся пышные бедра. Он уже более года не занимался с ней любовью, и, может быть, больше никогда этого не будет. Она его никогда не желала.

Он закрыл за ней дверь, приставил к ней скамейку. Заглянул в окно, убедился что Лиз действительно уходит. Повернувшись к человеку, сидящему на кровати, он резко сказал:

– Капитан Шивароль, я должен вам что-то сказать.

Камбоджиец поднял на него испуганные и удивленные глаза. Он знал, что Дуг Франкель был в курсе его связи с Лиз. Что было за этим непонятным вмешательством?

– Мистер Франкель, я не понимаю...

Дуг шагнул вперед и пистолетом нанес ему сильнейший удар по переносице.

– Дерьмо! Ты забыл, что это моя жена!

Прикрывая двумя ладонями кровоточащий нос, капитан Шивароль пытался не поддаваться панике: он повторял себе, что американец вряд ли хотел его убить. Надо только пережить этот тяжелый момент. Боль в разбитой переносице туманила сознание. Из глаз брызнули неудержимые слезы. Самое плохое, что он оставался раздетым. Оставив нос и ничего толком но видя из-за слез, он протянул руку к своим брюкам. Удар пистолета но руке остановил эту попытку.

– Оставайся пока голым. Ты хорошо чувствовал себя так только что. И внимательно слушай, что я тебе скажу...

Дуг Франкель встал и ткнул в него дулом.

– Мне нужен пилот и самолет. Т-28. Для миссии, которая займет не более двух часов. Если ты согласишься, то одевайся и убирайся. На этом наши переговоры кончаются. Если ты не согласен, то я тут же стреляю.

Капитан Шивароль решил, что он чего-то не понял.

– Т-28? Но для чего?

– Т-28 с бомбовым запасом, – уточнил Дуг Франкель. – Ведь ты командуешь эскадрильей Т-28? Не так ли?

Шивароль глотнул воздух:

– Да... Но...

– Замечательно. Ты способен сбросить бомбу, куда я тебе укажу?

Капитан Шивароль в отчаянии отказывался понимать, чего от него хотят. Мозги его стали как начинка фруктового пирога. Напрасно он напрягался, чтобы понять, какая дьявольская западня ему готовилась. Он решил прикинуться дурачком.

– Для специальных полетов, – начал он, – необходимо решение президента... И почему...

– Пошел ты на... – взорвался Франкель.

Резким движением он буквально погрузил дуло в рот пилота почти до трахеи и снял предохранитель.

Глаза камбоджийца забегали. Он растерянно пытался поймать взгляд американца, но увидел в нем только ярость и понял, что тот готов выстрелить. Но он не хотел умирать.

– Подождите, – закричал он, – я, может быть, смогу...

Давление пистолета не ослабевало.

– Ты согласен достать мне Т-28 с бомбами и сбросить их там, куда я укажу?

– Попытаюсь, – выдохнул капитан Шивароль.

Дуг Франкель сделал вид, что колеблется, и еще некоторое время не двигался. Потом отпустил камбоджийца. Предстояла еще длинная дорога. Шивароль был таким же верным союзником, как кобра. Требовалось только крепко держать его в руках.

– Хорошо, Одевайся.

Капитан Шивароль набросился на одежду и через несколько мгновений вновь обрел нормальный вид. Дуг Франкель следил за ним, не убирая оружия и не отказываясь от своих намерений. Насилие необходимо. Ему известно, что, в отличие от других камбоджийцев, Шивароль труслив. Страх должен стать главным действующим лицом.

– Мне очень больно, – сказал капитан, промокая нос, размер которого увеличился вдвое.

– Если ты не сделаешь то, что я скажу, тебе будет еще больнее: выстрелю тебе в мошонку. Теперь слушай. Ты должен взлететь из Почентронга с четырьмя двухсотпятидесятифунтовыми бомбами на крыльях твоего Т-28. Ты бросишь эти бомбы на здание, где проходят заседания Совета министров в Шамкар Моне. Затем ты посадишь самолет на месте, которое тебе будет указано. Я встречу тебя и тайно привезу в посольство. Пока все не успокоится. Затем сделаю все, чтобы новое правительство назначило тебя командующим воздушным флотом Камбоджи. В чине генерала...

Охваченный ужасом, капитан Шивароль молчал. Через несколько секунд он вытер лоб, машинально ощупал распухший нос. Он даже не осмеливался посмотреть в глаза Франкелю.

– Но это невозможно.

Тонкие губы Франкеля стали совсем невидимыми.

– Тогда прощайся с жизнью.

Шивароль, спотыкаясь, отступил к стене. Теперь он возненавидел Лиз Франкель. Это из-за нее он оказался в навозной куче.

– Я не могу гарантировать, что мои бомбы упадут на здание, о котором вы говорите. У меня не хватает опыта. Клянусь. Если промахнусь, то уже не смогу вернуться в Пномпень. У меня жена, дети... Я здесь провел всю свою жизнь...

Но он уже начал ясно представлять себе плоскую крышу большого белого здания. Двухсотпятидесятифунтовая бомба легко его пробьет. При условии, если она попадет.

Совершенно растерянный, камбоджиец постоянно вытирал пот, лившийся на глаза. Всхлипнул своим разбитым носом.

Дуг Франкель почувствовал, что он говорит правду. Об этом он и сам думал. Камбоджийские пилоты Т-28 были широко известны своей трусостью... Во время налетов они никогда не спускались ниже 800 метров при бомбометании. Если только это не было связано с религией. Странные люди эти камбоджийцы. Они проявляли то невероятную жестокость, то благоговейное отношение к жизни, в соответствии с буддистскими принципами. Американским советникам так и не удалось убедить правительственную авиацию применять ужасные шариковые бомбы для поражения живой силы... Командование отказывалось, считая, что будет убито слишком много людей.

Попав в тупик, американец отчаянно пытался найти выход. Даже если он сейчас убьет Шивароля, он не превратит его в хорошего летчика. Наконец он решился.

– Хорошо. Твоя задача будет проще. Ты взлетаешь с бомбами и садишься с ними в тихом месте. На пустыре или на дороге... Я знаю хороший участок на шоссе №4. Там ты оставишь самолет другому, который и завершит работу...

Капитана Шивароля еще сильнее охватила паника.

– Но кто же будет управлять самолетом? Что будет со мной?

– Я подумаю о тебе. Как я говорил. Что касается пилота, то это не твоя забота.

В Лаосе и Камбодже американских пилотов было более чем достаточно. Многие воевали еще во Вьетнаме и были способны попасть бомбой в десятиметровый круг... с завязанными глазами.

– Вы от меня требуете невозможного.

Дуга Франкеля взорвало. Схватив хрупкого камбоджийца за рубашку, он припечатал его к стене. Резким ударом ниже пояса он сложил его пополам. Изо всех сил ткнул дулом пистолета ему в живот.

– Кончай кривляться. Иначе стреляю. У меня сильное желание прикончить тебя.

Шивароль почувствовал запах пота американца. Неожиданно это напугало его еще больше, чем оружие. Он уже не соображал, где находится. А ведь ему всегда удавалось избежать фронта и всех опасностей.

– Я попытаюсь. Попытаюсь.

– Нечего здесь пытаться. Надо сделать. Требую, чтобы ты посадил для меня самолет на шоссе №4.

– Я сделаю это, – капитулировал наконец капитан.

Дуг Франкель отпустил его и отступил на пару шагов. Тяжело обрабатывать такого тина. Его постоянно следовало держать в страхе.

Неожиданно пилот вспомнил о чем-то.

– Как, вы требуете, чтобы я совершил посадку с бомбами?

– Конечно, это боевой вылет, а не развлекательная прогулка.

– Но это так опасно. Я могу неудачно сесть, бомба может оторваться.

Дуг Франкель решил, что настало время проявить понимание.

– Если ты сделаешь то, что я требую, то дарю тебе целый грузовик 105-миллиметровых снарядов.

Капитан отвел глаза.

– Но я никак не могу понять...

– Не принимай меня за идиота. Ведь твой тесть уже продал им 6000 таких снарядов. По восемь миллионов риелей грузовик... Так что у тебя есть нужные связи. Не так ли? Это премиальные за сложный полет.

Камбоджиец не стал настаивать. Не стоило говорить американцу, что цены успели подскочить, и груженый грузовик теперь уже стоил 10 миллионов риелей. По он еще далеко не успокоился.

– А если другой пилот не попадет в здание Совета министров, то я попаду в лапы специальной полиции.

Дуг Франкель сухо прервал:

– Разве мы промахнулись в случае с президентом Нго Динь Дьемом?

Казалось, над ними пролетел ангел, завернутый в американский флаг с кровавыми пятнами. ЦРУ имело в своем активе несколько удачных убийств в Юго-Восточной Азии.

Капитан Шивароль уже подсчитал в уме, что можно сделать с десятью миллионами. Лиз снова стала ему нравиться.

– Когда вы думаете начать? – спросил он более твердым голосом.

– Очень скоро. Как только решится вопрос со второй частью операции. Это потребует не больше недели. Сколько тебе нужно времени, чтобы достать самолет?

Шивароль заколебался.

– Двое суток.

– Прекрасно. Уходи первым. Но если ты с кем-нибудь заговоришь о нашем деле, то знаешь, чем это для тебя кончится.

Капитан Шивароль не ответил. Он был не в состоянии бороться против ЦРУ.

Он вышел, не подав руки Дугу Франкелю. Американец сунул оружие в карман и сел на кровать, вдыхая запах жены. Он испытывал странное чувство. Боль снова стала шевелиться где-то внутри. Он преодолел се, сосредоточившись на новой проблеме. Для осуществления плана принца Малко требовалось найти другого пилота. Такого, кому можно было бы довериться. Находившиеся в Пномпене американцы были либо сволочами, либо тронутыми.

Все это предвещало интересные переговоры...

* * *

Маддеви Шивароль грациозно плавала в теплой воде бассейна «Пном». Стоя на дне бассейна, Малко опирался локтями о край площадки и напряженно вслушивался в сигнал приемника. Никаких новостей от Франкеля. Контролер вызывал его каждые десять минут. Он и сам проявлял все большее беспокойство.

Где его искать? Вынужденное бездействие бесило Малко. Будучи умелой соблазнительницей, Маддеви Шива-роль, как игривый дельфин, коснулась его, прижалась на долю секунды, со смехом отплыла к середине... Она все более бесстыдно провоцировала Малко.

На противоположном берегу взбешенная Монивань демонстрировала свое недовольство в компании Ти-Нам.

Маддеви Шивароль взобралась на площадку и села, скрестив ноги.

– Так пойдем же ко мне на чай, – повторила она. – Вы видите, мистер Франкель где-то задерживается.

Ее взгляд был достаточно красноречив. Малко заколебался. Почтить вниманием камбоджийку или оставаться наедине с черным беспокойством... Но ответить он не успел: в саду неожиданно появилась машина Франкеля. Американец стремительно выскочил из нее и побежал к бассейну. Малко выпрыгнул из воды и побежал навстречу. Рядом появилась молчаливая и покорная Монивань. Дуг упал в кресло мадам Шивароль.

– Где вы были? Почему не отвечали?

Дуг подозвал официанта.

– Я работал. Это оказалось весьма непростым делом.

Он умолк, заметив, что Маддеви Шивароль направилась к ним. Он поприветствовал поклоном даму, которая бросила на американца ледяной взгляд. Взгляд потеплел, когда она протянула руку Малко.

– Я ухожу. Если вы не будете очень заняты, приходите ко мне на чай.

Но это «вы» было обращено только к Малко. Тот заверил, что сделает все возможное. Дуг Франкель проследил глазами за молодой женщиной, отправившейся в кабину для переодевания возле ресторана «Сирена», меню в котором совершенно не изменилось с 1945 года.

– Когда ее муж придет домой, ее ждет большой сюрприз, – прошептал он. – Интересно, что он ей расскажет.

– А вы его видели?

Не упуская никаких подробностей, Дуг Франкель рассказал, при каких обстоятельствах он встретил капитана Шивароля. В разгар его рассказа к ним подошла обиженная и покорная Монивань. Она села на землю между двумя мужчинами. Начала слушать. Она не все могла сказать, но все прекрасно понимала.

Итак, – заключил Дуг Франкель, – мы в навозе. Ни вы, ни я не можем управлять этим проклятым Т-28. И я никого не знаю, кому можно было бы поручить такое дело.

Надолго установилось молчание. Официант принес Франкелю лимон с холодной водой. Тот выпил залпом. Вдруг Монивань наклонилась в сторону Дуга и что-то пропела по-китайски.

Американец изобразил на своем лице крайнее удивление и чуть было не проглотил соломинку.

– Тысяча чертей! Она подсказала прекрасный вариант!

Глава 7

Какой сукин сын украл мои пирожки!

С лицом, искаженным от ярости, стоя перед открытым холодильником. Хал Давидов не мог оторвать глаз от пустых полок. Стоящие посреди комнаты Малко и Монивань не знали, как реагировать на эту ярость молодого американца. Они постучали в дверь его особнячка, расположенного тут же, в парке «Пном», через несколько секунд после его возвращения.

В сердцах он так хлопнул дверью, что, казалось, стены дома закачались.

С большими светло-голубыми глазами, носом с легкой горбинкой, энергичными чертами лица, черными гладкими зачесанными назад волосами он должен нравиться женщинам. Монивань закивала головой и сказала:

– Товарищ номер один!

Игнорируя Малко. Хал Давидов прервал ее:

– А где Ти-Нам?

– Ти-Нам сейчас приходить.

Она указала на Малко с улыбкой одновременно хитрой и покорной:

– Товарищ номер один.

– Ха-ха, – таков был ответ американца.

Он явно принимал Малко за нового любовника Монивань. Не обращая внимания на гостей, он снял рубашку, брюки, остался в серых плавках. У него было упитанное мускулистое тело, слегка загорелое.

Малко подумал, что хозяин собирается принять душ, но ничего подобного. Он натянул на себя боксерские шорты, забрался на диван в угол, достал откуда-то коробку и обернулся к Малко.

– Вы играете в шахматы?

– Да, немного.

– Давайте сыграем партию. Я люблю шахматы. Они меня успокаивают. А, черт, совсем забыл!

Неожиданно он схватил себя за так понравившиеся всем черные волосы и потянул их вверх. К великому удивлению Малко, они оторвались от головы. Парик! Бросив его в угол, он взъерошил свои природные гораздо более светлые волосы, вынул какую-то заколку. Волосы опустились ему до самых плеч. Заметив удивление Малко, он объяснил:

– Хозяин моей компании заставляет меня носить парик. Иначе он не допускает меня до своей тухлой «дакоты». Утверждает, что пассажиры не доверяют моим длинным волосам!

С этими длинными волосами он напоминал не пилота гражданских линий, а Иисуса Христа... В этот момент он повернулся спиной, и Малко увидел, что его шорты были заштопаны во многих местах. Кажется, пилоты в Камбодже не относятся к категории высокооплачиваемых.

Когда они втроем вышли из дома, Монивань взяла Малко под руку и сказала:

– Все в порядке, в порядке.

Трудно было в это поверить.

– Твой друг не слишком любезен.

Американец шел немного впереди. Молча.

Монивань серьезно покачала головой.

– Ему много проблем... Деньги... Просить Ти-Нам... 30 000 риелей...

По всей видимости, Хал Давидов не купался в золоте. Его дом не отличался изобилием. Самая дорогая вещь там был автомат с вставленным магазином, валявшийся возле кровати. Обычный предмет в Пномпене.

Они увидели, что Ти-Нам, сидевшая под большим зонтом, встала и бросилась им навстречу. Американец что-то сказал ей и уселся на противоположной стороне бассейна. Оскорбленная Ти-Нам вернулась к Малко и Монивань.

– Хал гневается, – сказала она с грустью.

– Так что это за история с пирожками?

Вьетнамка стала серьезной.

– Вчера вечером Хал целый вечер готовил пирожки с ганшой. Он сам сделал тесто. Пирожки украли его друзья, когда его не было дома.

Малко начал думать о том, насколько предложение Монивань связать его с Хал Давидовым было разумным. С пилотом, который действует под ганшой. Это совсем не успокаивает... Малко стал понимать, почему Дуглас Франкель сделал гримасу, когда Монивань назвала имя этого странного пилота.

А в это время пилот оживленно беседовал со светлым гигантом, развалившимся в кресле и положившим ноги на стол. Каска лежала на земле. Пуленепробиваемый жилет был надет на голос тело. Военные брюки и сапоги. Картину дополнял автомат М-16, повешенный на спинку кресла.

– Я думал, что в Камбодже больше нет американских солдат.

– Это – австралиец, – объяснила Ти-Нам. – Да к тому же гражданский. Приехал в отпуск. Купил М-16, жилет и каску. Каждое утро бывает на фронте, не любит коммунистов. Старается их убивать. Живет в гостинице.

Странный отпуск. Эту идею можно будет предложить для Средиземноморского клуба... Охота за «красными кхмерами». Вместо того, чтобы привозить ракушки в качестве сувениров, они привезут печень. Австралиец осушил свой стакан, встал, забрал каску, М-16 и направился к гостинице. Хал Давидов помахал шахматной доской в качестве приглашающего жеста. Но Малко колебался. Монивань тайком подтолкнула его.

– Иди, все в порядке, иди.

Ну что же, это будет не дороже, чем партия в шахматы.

* * *

Рассеянно играя с кинжалом Кобар, генерал Унг Кром кипел от ярости. Час назад ему сообщили, что Монивань жива и укокошила подосланного убийцу. Тем самым нанесен жестокий удар по самолюбию того, кто его послал. Особую ярость вызывало то, что какая-то девка справилась с солдатом, вооруженным АК-47! И он так яростно стал дергать себя за усы, что почти оторвал их.

Протяжная кхмерская музыка, которая обычно его убаюкивала, на этот раз не могла успокоить.

Неожиданно он изо всех сил ударил кинжалом по столу. Сила удара была такова, что кинжал пробил толстую нанку с бумагами, на несколько сантиметров вонзился в дерево и остался стоять, вибрируя. На его лезвии отражалось искаженное злобой лицо генерала. Он оставался неподвижным несколько секунд, затем нажал кнопку звонка. Немедленно появившемуся солдату генерал бросил только одно слово:

– Фуонг!

* * *

Хал Давидов поднял голову, ощутив взгляд Малко.

Маленькая карманная шахматная доска стояла между ними на стуле.

– Ваш ход.

– Да, я знаю. Но я не в состоянии сейчас играть.

– Возникли проблемы?

– Да. Думаю, что вы могли бы мне помочь.

– Я?

Хиппи был явно удивлен. Неожиданно он нахмурил брови и стал усиленно чесать левую икру. В это же время большой палец этой ноги стал странно дергаться. Он сделал гримасу:

– Мои нервы никуда не годятся. Во время посадки пуля угодила мне в ногу. Три месяца назад. Когда начинается боль, я почесываю икру. Это приносит облегчение.

Все более и более странный. В зеленоватой и дырявой рубашке он походил на истинного тропического бродягу, азиатского хиппи.

Он снова старательно принялся чесать свою волосатую икру.

– Монивань сказала, что вы работаете пилотом в частной компании...

– Такой частной, что в ней остались одни части! Я летал два года во Вьетнаме. Напалм и ракеты. Мне осточертело убивать этих несчастных. Здесь тебя заставляют проливать пот, а не убивать. Я пилотирую старую этажерку. ДС-3. Когда есть горючее. Садиться приходится там, где скажут, и перевозить то, что скажут. За что, естественно, платят. Компания – собственность одного камбоджийского генерала. Он зарабатывает огромные деньги... Позволяет «красным кхмерам» перерезать дорогу. Затем организует снабжение окруженного города по воздуху. Разумеется, за огромные деньги. А сверх того, часто забывает мне платить.

Он замолк, как если бы опомнился, что слишком много наболтал. Малко старался не пропустить ни одного слова из рассказа. Технически Хал Давидов способен осуществить задуманное. Но дальше...

Молодой американец вытащил шилом[4] из кармана, зажег и стал жадно вдыхать дым. В теплом воздухе сразу запахло ганшой. Неожиданно голубые глаза уставились в упор на Малко. Удивленные и пораженные.

– А вы, собственно, чем занимаетесь?

– Беженцами. Американская помощь.

Хал Давидов щелкнул языком в знак понимания.

– Ясненько.

Неожиданно Малко сделал вид, что полностью потерял интерес к собеседнику. Он наклонился к шахматной доске и стал рассматривать фигурки. Возле них остановился фотограф, увешанный аппаратами и покрытый красноватой пылью. Он явно только что вернулся с фронта. Хал поднял на него сердитые глаза.

– У меня кто-то украл все пирожки, – сказал он угрожающим тоном.

Фотограф сочувственно покачал головой.

– Это хреново. Должно быть, это Ти-Ба.

Хал прорычал что-то сквозь зубы.

– Ти-Ба, эта задница.

Фотограф осторожно удалился, гремя своей аппаратурой. Малко решился.

– У меня есть для вас предложение. Вы сможете неплохо заработать.

Пилот поднял на него абсолютно равнодушный взгляд. Слегка ироничный.

– Нет. Это меня не интересует. Мне хватает на жизнь. Спасибо.

И он снова уставился на шахматную доску. Малко, страшно рассерженный, попытался скрыть разочарование. Он повернулся, заметил Монивань, улыбнулся. Но та продолжала таинственную беседу с Ти-Нам.

Хал Давидов поднял голову.

– Ти-Нам!

Покинув Монивань, вьетнамка покорно подбежала к американцу. Тот что-то сказал ей на ухо. Она ему ответила шепотом. Стараясь не привлекать внимания, Малко встал и подошел к Монивань.

Все это длилось несколько минут. Малко уже стал сожалеть, что не принял приглашение Маддеви Шивароль. Здесь он явно терял время. В эту секунду Ти-Нам подбежала к ним. Между ней и Монивань начался оживленный разговор по-камбоджийски. Потом Ти-Нам предложила:

– Мы будем сегодня обедать вчетвером.

Малко не видел в этом никакой пользы.

– Мне не хочется.

– Хал – номер один, – сказала она с огромным убеждением.

Малко предпочел не отвечать. Тут же он услышал громкий и настойчивый голос Ти-Нам. Хал Давидов с ней не соглашался. Ти-Нам покинула американца и тихонько прошептала прямо в ухо Малко:

– Монивань забыла вам сказать, что генерал, на которого работает Хал, зовется Унг Кром. У него с ним много проблем.

* * *

Хал Давидов методически поглощал жирные, хрустящие, как бы лакированные кусочки утки. Как если бы он только что вернулся из Биафы. Он постоянно поворачивал вращающуюся плату в центре стола, чтобы снова и снова наполнять свою тарелку. После каждого кусочка он с религиозным видом затягивался сигаретой. С необыкновенным вниманием Ти-Нам высыпала табак из сигарет «Форчун», набивала их ганшой и протягивала своему любовнику. Сама она не курила. Монивань со смехом наклонилась к Малко.

– Ганша номер один! Один кило – один доллар!

Это – настоящая демократия! Опиум наконец стал доступен народу.

Как все хорошие китайские рестораны, «Тай-Сан» не имел общего зала. На втором этаже находились маленькие салоны, в которых царила приятная прохлада. Конечно, ресторан много терял из-за комендантского часа. В 8.30 официанты начинали шипеть на посетителей. В девять они должны быть дома.

Малко незаметно поглядывал на Хал Давидова. С каждой сигаретой хиппи приходил во все более приятное расположение духа.

Он расправился со своей лакированной уткой, рыгнул и спросил шутливым тоном:

– Зачем же вы работаете на ЦРУ?

Вопрос был поставлен в лоб. Малко принял его за шутку.

– Я же вам сказал: Американская помощь...

– Это одно и то же, – весело проговорил Хал. – Как и Транспортная авиация Юго-Восточной Азии. Они хотели, чтобы я работал на них. Сбрасывать грузы партизанам... Но это крайне опасно.

– Даже если бы я работал на ЦРУ, то не признался бы.

Хал Давидов пожал плечами.

– Во всяком случае, у меня нет желания работать с вамп. Все это – ваши заботы.

Снова казалось, что договориться не удастся. Наконец Малко взял быка за рога.

– Вы по-прежнему не желаете заработать?

– Нет.

Золотистые глаза Малко смотрели в упор на Хал Давидова.

– А если есть возможность причинить серьезные неприятности генералу Унг Крому?

Услышав это, американец даже забыл сделать очередную затяжку. Его взгляд в сторону Малко неожиданно стал напоминать зайца, загипнотизированного коброй. Дело дошло до того, что сигарета обожгла ему палец. Он бросил ее с проклятьем.

– Это серьезно?

– Абсолютно серьезно.

Хал Давидов поколебался секунду и, наклонившись к Ти-Нам, сказал:

– Вы оба садитесь на рикшу. Мы встретимся с вами в «Дипклубе».

Девушки встали без возражений и вышли. По-азиатски покорные. Хал Давидов уставился на Малко холодным взглядом.

– О'кей. Так что же вы хотите?

– Мне нужен человек, умеющий пилотировать Т-28, для быстрой и вполне безопасной операции. Машину я даю.

Хал Давидов откинулся назад, зажег еще одну сигарету с ганшой и радостно прошептал:

– Т-28. Ну-ну... Лететь далеко?

– Нет, рядом.

– В Пномпене?

– Да.

Впечатление было таково, что над ними пролетел ангел, на крыльях которого были подвешены бомбы. Хал Давидов напоминал человека, вытянувшего козырного туза. Малко сделал еще один шаг.

– Вы сумеете поднять Т-28 с шоссе?

Американец пожал плечами.

– Это не труднее, чем поднять ДС-3, забитый черными поросятами, которые бегают но кабине, да еще в момент, когда тебя со всех сторон обстреливают коммунисты.

– В таком случае, – подвел предварительный итог Малко, – мы можем договориться.

Хал докурил сигарету, не сказав ни слова. Наконец он решился.

– Нот что я вам скажу. Это дерьмо, Кром, не оплатил мне всего за дна месяца. Против него у меня нет средств бороться. Коли я начну шуметь, он выбросит меня из Камбоджи в пять минут. И вот что я придумал. Я украл несколько небольших деталей из самолета ДС-б, которым он располагает вместе с другим генералом, вьетнамцем. Без этих деталей самолету не взлететь. Я согласен вернуть детали, если он уплатит долг. До сих пор это его не очень беспокоило, поскольку для гражданских самолетов не хватало горючего. Теперь горючее появилось, и он уже недоволен. Для переговоров я послал к нему Ти-Нам. Но он не желает платить. Более того, из Сайгона он вызвал типа, который вроде согласен поставить новые детали. Это профессионал, послан его другом, вьетнамским генералом. Итак, мои условия таковы: вы убираете этого типа, а я для вас совершаю полет.

Это уже было совершенно неожиданно. Хал с видом честного человека перегнулся через стол:

– Но будьте осторожны! Этот парень не из детского хора. Он уберет вас прежде, чем вы скажете «уф», если заподозрит что-то неладное. Но я хочу, чтобы вы его убрали! Генерал Кром поймет намек и вернет мне мои деньги!

Малко напряженно пытался расшифровать, что скрывали голубые глаза. Он чувствовал, что следовало принимать немедленное решение.

– Я согласен, – неожиданно для себя услышал он свой голос.

Он, Его Сиятельство, Светлейший князь, был низведен до уровня наемного убийцы!

Хал вдохнул порцию ганши, и зал наполнился розовыми слонами.

– О'кей. Теперь валяйте вашу историю. И быстрее. Через десять минут ресторан закрывается.

Малко четко объяснил, чего он от него требует. Глаза Хал Данилова сверкали радостью. Он жестом остановил Малко.

– Если я буду лететь так низко, они сразу узнают, что это кто-то из своих.

– Ну и что?

– Когда я сброшу груз, что делать с Т-28?

– Вам укажут место встречи. Южнее Кампонгсаома, над Сиамским заливом, вас будет ждать вертолет. Вы бросите самолет и будете сразу подобраны. Вас доставят в Почентронг. К вечернему чаю вы будете в «Пноме».

Хал кивнул.

– Подходит. Но эти Т-28 уже настоящие развалины. Каждый раз удивляешься, как они еще летают.

– Этот будет хороню летать, – заверил Малко.

Вошел официант со счетом. Выло уже почти девять часов. Малко оставил на столе толстую пачку риелей, и мужчины встали.

– Надо сегодня лечь пораньше. Завтра в семь часов я должен лететь в Кампот.

* * *

Будем делать любовь, – прошептала Монивань на ухо Малко.

Китаянка делала глотательные движения, достойные самой высокой оценки. После разговора с Хал Давидовым Малко совсем воспрянул духом. Он хотел Монивань, и это явно доставляло ей радость.

Хал и Ти-Нам уже давно отправились спать.

«Дипклуб», как всегда, был парилкой. Как всегда, плохо освещенный. Они вышли. Вдали слышались непрерывные выстрелы. Они втиснулись в старый «остин», и Малко уже в который раз испытал странное чувство, когда они пересекали этот совершенно пустынный город. Казалось, он заброшен. Монивань вела машину очень быстро. Они проскочили мимо нескольких групп солдат, которые даже не подумали их остановить.

Не прекращая управлять машиной, Монивань положила голову на плечо Малко.

Ворота «Пнома» были закрыты. Монивань вышла, чтобы открыть. Затем прошла вперед посмотреть, куда бы припарковаться. Места не было. Она жестом предложила Малко выйти, чтобы отогнать машину на улицу Монивонг. Малко любовался звездным небом.

Что-то шевельнулось в тени. Думая, что это служащий, который дежурит возле бассейна. Малко не обратил на него никакого внимания.

Потом он разглядел темную массу, которая приближалась ползком но земле... Фуонг, человек-паук... Он попал в полосу света, и Малко увидел, что в руке его блеснул кинжал.

Монивань испустила резкий крик.

Глава 8

Фуонг передвигался как ядовитый паук, как бы стелясь по земле. Было совершенно невозможно понять, как именно он это делал. Малко с трудом удалось преодолеть инстинктивное чувство гадливости. Он решил, что несмотря на то, что Фуонг вооружен кинжалом, это не опасный противник.

Ведь это был всего-навсего искалеченный инвалид.

Когда Фуонг приблизился к нему на метр, Малко прицелился и попытался нанести удар в голову. Нога встретила пустоту. Инвалид уклонился с невероятной ловкостью. Он сделал какое-то неуловимое движение, и Малко почувствовал, что обе ноги его оказались в тисках. Пользуясь своей левой ногой, которая после болезни приняла форму крюка, Фуонг так сильно дернул ею, что Малко упал навзничь.

Чтобы смягчить удар, Малко попытался опереться на руки. Тотчас же Фуонг оказался на нем. Его мышцы были действительно стальными. Захватив голову Малко левым локтем, он сжал ее с такой силой, что пошевельнуть ею стало невозможно. Малко почувствовал страшную вонь ни разу не стиранной одежды и увидел кинжал, направленный прямо на его горло. Отчаянным усилием ему удалось уклониться в сторону на несколько сантиметров. Кинжал прорезал воротник рубашки и кожу. Ему показалось, что шею обожгло чем-то горячим. В ответ рука еще сильнее сжала горло. Глаза перестали видеть.

Секунду спустя на них обрушился настоящий вихрь. В битву вступила Монивань. С ужасным криком она набросилась сзади на Фуонга, схватила его за волосы. Изо всех сил она сжала его горло правой рукой. Фуонг захрипел и выпустил Малко, который покатился по гравию. Он уже был без сознания.

Фуонг и Монивань завязали жестокую битву. Руки, ноги перемешались. Слышались хрипы и громкие крики. Ей удалось заставить Фуонга выпустить кинжал. Ее лицо было искажено от усилий, пухлые чувственные губы дрожали. Она с напряжением всех сил душила Фуонга. Картина была страшной и завораживающей. Инвалид, казалось, был уже обречен. Неожиданно, опираясь только на локти, ом подпрыгнул почти на метр в высоту!

От удивления Монивань отпустила его.

Фуонг отполз на несколько метров, но вовсе не для того, чтобы бежать. Он повернулся к ней лицом, выбросил вперед два кулака в позе карате и испустил боевой крик.

Но на Монивань это не подействовало. Она атаковала его ударами ног. Удары точно пришлись по кулакам. Затем нанесла сильный удар в грудь, едва не попав по горлу. Фуонг начал отвечать ударом на каждый удар и надвигаться на нее. Он пытался оттеснить Монивань к бассейну. Малко бегал вокруг них, не зная, чем он мог бы помочь.

Когда он пришел в себя, то увидел, что Монивань нападает на своего противника резкими ударами кулаков и ног. Она целилась в самые болезненные точки. Фуонг начал отступать к бассейну. Китаянка тут же отрезала ему дорогу к воротам. Она решила его утопить?

Фуонг отступал сантиметр за сантиметром. Свистящее дыхание показывало, что он устал. Однако силы его были неисчерпаемы.

Неожиданно он обрушил на китаянку град резких ударов. Ему удалось отбросить ее на целый метр. Тотчас же он воспользовался своей удивительной способностью и кошачьим прыжком взлетел на капот американской машины, которая стояла рядом. Прижавшись к ветровому стеклу, он ожидал китаянку. Теперь их лица оказались на одном уровне. Ему удалось таким образом компенсировать отсутствие ног.

Не теряя ни секунды, Монивань атаковала его, нанося быстрые удары, пытаясь ухватить его за ногу.

Наконец, изловчившись, она ухватилась за ступню, резко вывернула ее и дернула изо всех сил. Фуонг только этого и ждал. С диким криком он ударил двумя соединенными кулаками, как молотом, по затылку китаянки.

Монивань отступила, наполовину утратив контроль, ограничившись только защитными приемами. Фуонг воспользовался передышкой, спрыгнул на землю и исчез за воротами, выходящими на улицу Монивонг. Малко временами терял сознание. Опираясь на машину, Монивань тяжело дышала. Она приблизилась к Малко.

– Нет проблем? Нет проблем?

– Нет проблем! – ответил Малко, все еще нетвердо держась на ногах. Монивань плюнула кровью.

– Фуонг номер десять, – сказала она весьма твердо.

Малко дал бы ему все двадцать!

Это дикое нападение застало его врасплох. В один и тот же день генерал дважды устраивал нападения. Его нога наткнулась на какой-то металлический предмет. Он наклонился и поднял оружие, брошенное подосланным убийцей. Плоский и широкий штык от М-16. Остро заточенный с двух сторон. Страшное оружие. Он решил оставить его в качестве сувенира. Наряду со шпагами его предков.

Монивань неожиданно вскричала:

– Много проблем, много проблем!

Малко провел пальцами по шее. Они стали липкими... Кровь... она текла по груди, пропитала всю рубашку.

– Ничего, – сказал он.

Они вошли в гостиницу. Как обычно, служащие играли в шашки в холле. Они делали вид, что не слышали страшного шума битвы в саду. Монивань подозвала одного из них и что-то долго объясняла по-камбоджийски. Тот с сожалением оторвался от своей шашечной партии. Китаянка и Малко направились к лифту. У нее была огромная шишка на виске, разорвана блузка. Единственные заметные последствия битвы с Фуонгом.

* * *

Не говоря ни слова, служащие поставили поднос на низкий столик. Малко не мог понять, для чего Монивань заказала чай в такое позднее время. Ему скорее хотелось выпить водки... или большую порцию коньяка. Но, может быть, для Монивань это было каким-то ритуалом? Она подошла к нему и с улыбкой подтолкнула к кровати.

– Делать, делать любовь... Нет проблем!

Удивленный, Малко покорился. Монивань обладала силой и ловкостью санитарки-майора. Раздела его в мгновение ока.

Бесконечно нежно промыла порез на шее. Потом разделась сама. Она вся была покрыта синяками. Как только Малко коснулся ее, она буквально подпрыгнула от боли.

– Фуонг делал много проблем! – заявила она мрачно.

Его очень удивили ее широкие плечи, мышцы, игравшие под матовой и очень светлой кожей. Ее бедра походили на бедра велосипедиста-профессионала. Все тело было невероятно мускулистым. Не удивительно, что она справилась с Фуонгом. Но теперь она стояла на коленях, подбоченясь, и с восхищением разглядывала Малко.

– Ты много, много баттерфляй, – заявила она самым серьезным тоном. Это следовало понимать так, в переводе с ее жаргона, что Малко, по ее наблюдениям, имел большой успех у женщин.

Она начала покрывать его тело легкими поцелуями, постоянно возвращаясь к ране, опускаясь к животу, но не очень низко. Момент для этого еще не наступил. Она касалась его тела своим, и он почувствовал, как крепнут кончики ее грудей. Она обходила вокруг него на коленях, как она это делала только что с Фуонгом.

Но на этот раз ее намерения были совершенно иные. Малко закрыл глаза. Через ставни слышалась привычная ночная канонада. В этот момент с бесконечной нежностью губы Монивань охватили его. Она заглатывала его медленно, миллиметр за миллиметром. Скоро она сочла его готовым для следующего этапа. Усевшись на него верхом, она с расчетливой медлительностью начала насаживаться. Он открыл глаза и встретил ее насмешливый взгляд. Он хотел придержать ее в таком состоянии, но она вырвалась и снова пустила в ход губы и рот. Каким-то вращательным движением она заставила Малко испустить стон удовольствия. Почувствовав его напряжение, Монивань приостановила ласки и с беспокойством спросила:

– Номер один?

– Номер один, – ответил Малко.

Успокоенная, она возобновила свои ласки, используя все возможности своих пухлых губ, с деликатностью кошки, почти неосязаемыми прикосновениями удерживая Малко на грани взрыва. На какую-то долю секунды Малко подумал, что это делается для того, что побудить его изнасиловать ее.

Снова она оторвалась от него как бы для того, чтобы утихомирить желание.

– Нет проблем, нет проблем. Сейчас возвращаюсь...

Он снова закрыл глаза. Этот детальный и необычный церемониал начал надоедать. Снова он подумывал, не наступило ли время просто изнасиловать китаянку. Он взглянул на нее: ее толстые губы вдвое увеличились в размерах.

Она спрыгнула с постели, подбежала к двери, погасила свет.

– Нет проблем! – послышалось в темноте.

Все это становилось все более и более загадочным.

Он услышал стук фарфоровых чашечек. Что же задумала китаянка?

Она вернулась к нему. В темноте можно было с трудом различить ее силуэт. По шуму он понял, что она становится на колени между его ног. Она нежно, но твердо заставила его расставить ноги пошире. Она снова взяла его в рот как бы для того, чтобы удостовериться, что он по-прежнему был полон желанием. Снова она выпустила его в момент, когда он готовился излиться. Жестоко обманутый, он уже был готов на самые крайние меры, как Монивань прошептала:

– Любовь номер один!

Он тут же почувствовал, что фарфоровая чашка коснулась внутренней поверхности его ляжек, затем ощутил тепло горячего чая яичками.

Твердой рукой Монивань удерживала чашку чая между его ляжками. Впечатление было необыкновенным. Сначала непривычное, затем невероятно приятное. Он невольно прохрипел что-то.

Монивань возобновила ласку губами. Но на этот раз ее рот был наполнен горячим чаем. Весьма старательно, не выпуская ни одной капли жидкости, она ускоряла движения. В этом было что-то дьявольское. Малко не смог удержать крик. Горячий чай повсюду возбуждал нервные окончания, усиливал все ощущения. Невольно он двигал тазом навстречу жарким ласкам.

К сожалению, он не мог долго выдержать этой восхитительной пытки. Все накопленное им напряжение выплеснулось. Он излился прямо в рот китаянки. Этот взрыв был долгим и неудержимым, целой серией восхитительных спазм. Тесно прижавшись к нему лицом, Монивань глотала эту смесь с чаем.

Когда он упал, опустошенный в физическом и моральном отношении, она наконец выпустила его изо рта, осторожно высвободила чашку и залпом выпила ее содержимое.

У Малко было такое впечатление, что он только чти вышел из какой-то необыкновенной центрифуги. Неутомимая Монивань легла на него и ловким ползающим движением ввела его в себя.

Он был так возбужден, что сила его удвоилась. Эластичная и нежная внутренняя оболочка китаянки сжала его, стала втягивать его внутрь своим собственным движением. Очень быстро он испытал второй оргазм. Он был без сил, неподвижен, только сердце колотилось. Было такое впечатление, что она создала у него новые ростки эротизма. Очень тихо она прошептала:

– Любовь номер один?

Почти скромно.

На грани инфаркта, Малко не смог даже ответить. Это оказалось более тяжелым, чем схватка с Фуонгом... Монивань действительно обладала чрезвычайно разнообразными способностями... Может быть, она была еще и поварихой?

Они помолчали некоторое время, прислушиваясь к далеким взрывам. Потом Монивань с гордостью сказала:

– Моя очень хороша тайваньская трубка. Много японцев идет Тайвань.

Малко сказал себе, что, по чести говоря, нельзя критиковать японцев за то, что они так уважают этот «чай полной гармонии». Некоторые из его друзей согласились бы даже приплыть вплавь на Тайвань, чтобы на месте оценить такой чай.

– Так ты научилась этому на Тайване?

Монивань засмеялась.

– Нет, нет, училась сама одна. Нет проблем. У Малко появилось ощущение, что он помолодел на двадцать лет... Монивань, опираясь на локоть, с глазами, неожиданно ставшими серьезными, старательно объясняла:

– Прежде Монивань много баттерфляй. Ты прежде много баттерфляй. Теперь Монивань больше не баттерфляй. Ты тоже не баттерфляй.

Что означало на ее жаргоне настоящее признание в любви.

Он привлек ее к себе и крепко обнял. Так он был тронут. Но сейчас, когда ощущение острого наслаждения уходило, он снова задумался над неотложными делами. Как реагировать на убийцу, который приедет из Сайгона. А это – первейшее условие успеха миссии.

Придется удвоить осторожность. После Фуонга Кром пришлет других.

Он закрыл глаза. Монивань еще теснее прижалась к нему. За рекой послышалась отрывистая пулеметная очередь. Монивань прошептала в темноте:

– Завтра много проблем.

Оба они думали об одном и том же.

* * *

Капитану Шиваролю не спалось. Прежде всего, ужасно болел нос. Рентген, сделанный в госпитале «Кальмет», показал трещину в хряще. Но это не единственная причина бессонницы. Он еще и еще раз вспоминал всю сцену с Дугласом Франкелем. Взвешивал все «за» и «против». Теперь, когда непосредственный страх смерти несколько уменьшился, он старался проанализировать ситуацию более хладнокровно.

Маддеви пошевелилась и повернулась. Разумеется, ей он ничего не рассказал, придумав историю о неудачной посадке, в результате чего он ударился о металлическую окантовку кабины. Она воздержалась от каких бы то ни было комментариев.

Было, конечно, очень соблазнительно стать командующим камбоджийскими военно-воздушными силами, хотя они и не были такими уж крупными. Он знал также, что Дуг Франкель был достаточно влиятельным, чтобы выполнить обещание. Коли все пройдет хорошо, то ему придется укрыться на несколько дней, пока не будет создано новое правительство. Потом его будут считать героем.

Перспектива прикарманить 10 миллионов риелей также была заманчива. Тут же он с вожделением вспомнил о Лиз Франкель. Он начал строить план, сочетавший приятное с полезным. Неожиданно где-то под крышей дома раздался крик токая – большой местной ящерицы.

Встревоженный, капитан Шива роль стал считать крики. Дошел до семи, и крик прекратился.

Он сделал гримасу, хотя и было совершенно темно, Как и все кхмеры, он был очень суеверен. Он решил завтра же сходить в пагоду и зажечь там ароматные палочки. А также проконсультироваться с прорицателем в день операции.

* * *

Опиум тихо потрескивал над лампой. Дуг Франкель, виски которого покрывал пот, с нетерпением ждал, пока маленький коричневый шарик раздуется и примет радужную окраску.

Старый кули. Как, ловко вложил шарик в трубку и протянул ее американцу. Тот приложил ее к губам и сделал глубокий вдох. До предела. Мир опустился на него. Лиз неожиданно превратилась в неосязаемый призрак, потерявшийся в каком-то ином мире, в мире без никотина.

Чтобы проверить себя, он попытался представить, что занимается любовью с Шивароль. Но все его чувства уже притупились. Она стала совершенно чужой, Это пыла уже двадцатая трубка. Вернувшись после встречи с Малко, он нашел Лиз дома. Молча пообедали. В присутствии служанки обменивались банальными фразами, Но во время всего обеда в его памяти упорно стоял образ его жены, которая расставила ноги и руки, предлагая себя Шиваролю.

Она отправилась спать, сказав «спокойной ночи» необычайно мягким тоном. У Дуга возникло ощущение, что если бы он последовал за ней. Она отдалась бы и ему.

Но он не мог. Надо было выкурить несколько трубок. Чтобы стереть все эти воспоминания... Он вышел из квартиры, улыбнувшись часовому с М-16, который нес дежурство на этаже. Он взял с собой «вечерний» радиотелефон, снабженный большой и удобной для переноски ручкой. Он обязан брать его с собой даже в курильню. Это вызывало неудержимый смех камбоджийцев...

Он задержал как можно дольше дым, потом медленно его выпустил. Неземное чувство прозрачности охватило его.

С трудом он присел на диване, надел очки, промокнул лоб. Кули вопросительно посмотрел на него:

– Все кончено?

– Все копчено.

Еще с затуманенным сознанием, он бросил пригоршню риелей Каку и вышел. После влажной атмосферы курильни относительная свежесть ночи сразу облегчила его состояние. Ему захотелось пройтись пешком, хотя это было очень опасно. Каждый пешеход в это время считался «красным кхмером», и солдаты правительственных войск действовали соответственно.

Он прошагал по улице, не покрытой асфальтом, вышел на другую, которая тоже оказалась совершенно пустынной. Далее она соединялась с авеню Шарля де Голля. Это название осталось без изменения. Редкий случай. Он уже был недалеко от дома. Мало-помалу теплый воздух рассеивал самые плотные нары опиума.

Он остановился и долго мочился возле деревянного забора. Про себя он думал, наступит ли время, когда у него будет спокойная жизнь, как у этих бонз, которые часами сидят в пагодах, погруженные в вечные размышления. Он начал думать о генерале Кроме. Эта жестокая борьба увлекала его. В ней все было позволено. Она наверняка закончится смертью одного из соперников. Дуг Франкель не боится смерти. Это всего лишь короткая вспышка, без боли, а потом – вечный покой...

Часто он вглядывался в глаза и лица убитых, чтобы узнать... Чаще всего на них было выражение застывшего удивления...

– Черт побери!

Он забыл свой радиотелефон в курильне!

Пришлось вернуться. Только бы его не украли! Если он попадет в руки «красных кхмеров», ему достанется от начальника диспетчерской службы.

Он снова оказался на узкой улочке. В этот момент дверь курильни открылась. Он инстинктивно остановился. В двери показался Как. Он был не один. За ним, на земле, виднелся ужасный силуэт Фуонга. Он резко отчитывал старого кули. Дуг Франкель был еще далеко и не мог разобрать слов.

Американец спрятался в тени. Ведь Фуонг работает на генерала Крома. Что ему надо в курильне?

Странная пара удалилась в противоположном направлении. Фуонг, как чудовищная юла, вертелся вокруг старика, а тот шел, едва волоча ноги. Выбирая маленькие улочки, они направлялись в южную часть города. Дуг Франкель незаметно решил следовать за ними.

Примерно через полчаса Франкель увидел, что откуда-то возникли трое солдат и преградили дорогу. Дуг укрылся в тени. Сейчас было не время показывать свой пропуск. Он пытался издали следить за происходящим. Фуонг достал из своих лохмотьев какую-то бумагу и показал солдату. Послышались какие-то крики, и необычная пара продолжила путь. Франкель подождал, когда солдаты уйдут, и последовал за ней.

Вскоре те пересекли улицу Монивонг и двинулись но переулку. В трехстах метрах дальше виднелись первые заграждения из колючей проволоки, окружающие Шамкар Мон. Именно туда и вел Фуонг старика. Бесполезно спрашивать, для чего... Кром желал быть в курсе последних новостей. Тонкие губы Франкеля сжались в жестокую улыбку. Теперь он передаст послание своему противнику.

Больше не скрываясь, он вышел на освещенную сторону улицы и заставил громко скрипеть песок под каблуками. Как обернулся первым и застыл на месте. То же сделал и Фуонг. Но они узнали американца только тогда, когда между ними оставалось менее сотни метров. Старик стоял как парализованный. Фуонг тотчас же все понял и побежал к ограде, пытаясь обратить внимание охраны громкими криками... Дуг Франкель нагнулся, вынул из кобуры свой «магнум-357» и бросился за ним. Как так и остался стоять, как вкопанный.

Через двадцать метров Дуглас Франкель догнал Фуонга. Тот смотрел прямо ему в глаза, выставив кулаки. Он испустил боевой клич карате, который был смешон перед револьвером американца.

Дуг Франкель выпрямил руку, прицелился и выпустил одну за другой четыре пули. Отброшенный назад выстрелами, Фуонг покатился в ров со страшным криком и дергаясь.

Преодолевая отвращение, Франкель наклонился, ощупал одежду, уже залитую кровью, и обнаружил свой радиотелефон. В этот момент со стороны казармы послышались крики, очередь из М-16. Солдаты стали пробуждаться... Дуг Франкель пополз по-пластунски к другой стороне улицы. Послышалась еще одна очередь, за ней крик. Пули попали в Кака. Американец видел, как вздрагивало его тело под ударами нуль М-16. Он был убит наповал. Американец дополз до какого-то проулка и только тогда встал и побежал. Он прекрасно знал привычки этих солдат. Они начнут вылезать из своих укрытий только через несколько минут, когда к ним подъедет М-113.

Он повернул за угол и остановился на несколько секунд, чтобы перевести дух. Перезарядил «магнум», закрыл магазин и положил его в кобуру. Потом медленно зашагал в сторону Монивонга, стараясь держаться посередине улицы.

Генерал Кром будет взбешен. Но он также понес потерю: лучшего кули Пномпеня.

Одно компенсировало другое.

* * *

Малко так и не смог забыть о предстоящей встрече со своим убийцей из Сайгона. Вдруг зазвонил телефон.

Послышался свистящий голос Дуга Франкеля.

– Я внизу, у бассейна. Заказал кофе. Есть новости.

Монивань уже давно исчезла. О том, что она была недавно здесь, говорил поднос и пустая чашка из-под чая. Малко не удержал улыбку, вспомнив об эротической активности молодой китаянки.

Он быстро оделся. Положил сверхплоский пистолет в кейс и вышел. Хотя в Пномпене он мог бы спокойно разгуливать с М-16, не привлекая никакого внимания. М-16 был так же привычен, как и зонтик.

Служащие, как по команде, встали, когда он проходил мимо них.

Хотя еще и не было девяти часов утра, Дуглас Франкель имел весьма помятый вид. Его глаза были полузакрыты. Сильнее, чем обычно, в голосе чувствовалась горечь.

– Фуонг больше никогда не будет нам мешать, – объявил он.

Он рассказал, что произошло. Малко, в свою очередь, информировал о «контракте», заключенном с Хал Давидовым. Американец одобрительно кивнул головой.

– Браво! Только такой человек, как вы, способен разморозить Хала. Он очень странный. Теперь, имея двух пилотов, мы можем установить контакт с Другой Стороной.

– А это необходимо?

Дуг Франкель хитро улыбнулся.

– Надо все предусмотреть. Не может быть и речи о том, чтобы подозрение пало на нашу «контору». Радио правительства «красных кхмеров» сообщит, что самолет, бомбивший Шамкар Мон, совершил посадку в Крати. Никто не пойдет туда искать его, проверять сообщение.

Дуг Франкель был очень доволен. Малко – гораздо меньше.

– Но «красные кхмеры» потребуют компенсацию?

– Конечно, но можно поторговаться. Здесь это обычная вещь. В худшем случае они потребуют 105-миллиметровые снаряды и горючее. Но они получили бы это и гак. Так что...

И он встал.

– Пошли. Я познакомлю вас с моим другом полковником Лином, начальником тайной полиции.

Малко последовал за ним. Все более и более пораженный. Не странно ли: начальник управления ЦРУ в Пномпене спокойно идет на встречу с «красными кхмерами» в кабинет начальника политической полиции, которая должна их уничтожать. Когда они сели в бронированную машину, Малко сказал:

– Остается нерешенным еще один маленький вопрос. Этот убийца, который едет из Сайгона...

Дуглас Франкель язвительно улыбнулся.

– Как мы и договорились. Вы его убьете.

Глава 9

В тот момент, когда полковник Лин притормозил, чтобы сделать правый поворот на шоссе 1101, рикша, который ехал перед «БМВ» камбоджийца, неожиданно круто свернул влево, практически бросившись под колесо машины. Ветровое стекло машины буквально чиркнуло по повозке рикши. Тот спокойно нажал на педали и снова вернулся на правую сторону. Когда они обгоняли велорикшу, Малко ожидал, что его обругают или даже побьют.

Ничего подобного. Все обменялись понимающими улыбками.

– Мы же едва не раздавили его!

Мягким голосом полковник Лин сказал:

– Он сделал этот объезд, чтобы не раздавить муравья или другое насекомое. Ему было видение. Дух ему объяснил, что это насекомое могло быть местом перевоплощения святого бонзы. Тогда он предпочел попасть под колесо сам, чем раздавить насекомое. Это случается довольно часто.

Преследуемый «духом» рикша затерялся в потоке транспорта, а полковник Лин свернул направо, тоже стараясь не раздавить перевоплотившегося бонзу.

Удивительная страна эта Камбоджа. Малко вспомнил, что Франкель ему говорил о полковнике:

– Будьте осторожны. Он зол, как гадюка.

Зол – может быть, но и очень суеверен.

Они проехали вдоль дороги 1101, которая была незаасфальтирована, вся в выбоинах. Вдоль дороги стояли хижины на сваях. Всюду дети. Совсем не та картина, что в «жилых» кварталах. Как и в США, улицы в Пномпене имели просто номера. Проехав еще около километра, полковник притормозил на углу 809-й улицы.

– Мы приехали, – объявил он.

* * *

Вилла полковника Липа напоминала скорее линию Мажино, чем Версаль. Явно в эстетических целях на метках с песком, защищавших балкон, были поставлены ящики с живыми растениями. Но все окна были заложены зеленоватыми мешками. Маленькие доты с четырех сторон охраняли здание, а плотные сети колючей проволоки покрывали цветы, посаженные на газонах. Добавьте сюда солдат, увешанных гранатами. Все это делало виллу неприступной.

Малко подумал, что полковник спит в обнимку с каской и пуленепробиваемым жилетом... Но пока он казался совершенно расслабленным. Он тормознул, дал сигнал. Солдаты бросились открывать ворота.

Полковник Лин, которого они нашли в небольшом особняке Министерства внутренних дел, настоял, чтобы Франкель оставил свою бронированную машину. Малко ожидал увидеть мощную фигуру, а обнаружил маленького кхмера, круглощекого, постоянно улыбающегося, кругленького и весьма любезного. Он даже не был вооружен. Единственное, что напоминало о его должности, так это ящик с гранатами и автомат «узи» на полу его «БМВ».

Полковник сам водил свой бежевый новенький «БМВ-3500». Малко по этому поводу сделал ему комплимент. С гордостью камбоджиец уточнил:

– Здесь, в Пномпене, она стоит 13 миллионов риелей...

Это – цена «роллс-ройса» в цивилизованной стране. Малко заметил:

– У вас наверняка хорошая страховка.

Полковник заулыбался, как ангел.

– В Пномпене не бывает страховок. Просто надо быть внимательным.

Они вышли из «ВМВ», пересекли цветники с колючей проволокой, пошли в кабинет. Обстановка самая обычная. При их появлении со стула поднялся камбоджиец с гладким и умным лицом, просто одетый в рубашку и брюки. Он пожал руку полковнику Лину.

– Представляю вам господина Ганапака. Он только что прибыл из Крати.

Крати был в руках «красных кхмеров» вот уже несколько месяцев.

Они уселись. Полковник вел себя как радушный хозяин. Солдат принес поднос с «Перье», пепси-колой, оранжадом. Малко взял стакан «Контрекса».

Он с интересом рассматривал камбоджийца, оказавшеюся напротив. Причесанные назад черные волосы, аскетическое лицо и горящие глаза выдавали в нем революционера.

Дуг Франкель наклонился к Малко и тихо сказал, воспользовавшись тем, что полковник и его гость заговорили по-камбоджийски:

– Господин Ганапак – правая рука нового хозяина «красных кхмеров». Мы уже встречались с ним, чтобы заложить основу для переговоров. Он нам нужен для осуществления нашего плана. Мне придется говорить по-кхмерски, поскольку он не говорит ни по-французски, ни по-английски.

Выпив последний глоток пепси-колы, американец начал оживленный разговор с посланцем Той Стороны. Гортанный кхмерский язык был совершенно непонятен Малко.

Полковник Лин, еще более улыбающийся, наклонился к Малко.

– Разрешите, я покажу вам свой дом.

Это было сказано самым мягким тоном, как это делает хорошая хозяйка. Малко согласился. Они вышли из комнаты, оставив с глазу на глаз начальника агентуры ЦРУ и представителя «красных кхмеров». Солдат принес чай, который они выпили стоя. Полковник Лип явно хотел поправиться гостю.

– Мне очень нравится мистер Франкель, – сказал он. – Этот человек прекрасно знает Камбоджу.

Малко принял комплимент молча. Его собеседник облокотился на огромный холодильник и вздохнул:

– Мы попали сейчас в трудное положение. У маршала нет чувства реальности. Мне он не нравится. Да и военное положение очень плохое. Очень, очень плохое.

Неожиданное заявление в устах начальника политической полиции! Малко выразил согласие, стараясь не очень компрометировать себя. Как бы почувствовав, что зашел слишком далеко, полковник Лип добавил:

– Впрочем, и Другая Сторона мне не нравится.

В комнату вошел лейтенант, приблизился к полковнику, отдал ему честь. Они обменялись несколькими фразами. Начальник тайной полиции попросил Малко немного отойти, чтобы он смог открыть холодильник.

Машинально Малко заглянул в открытую дверцу холодильника, и его душа ушла в нитки. Он даже подумал, что это была мрачная шутка.

На всех полках огромного холодильника рядами лежали человеческие головы! Начисто отрезанные, каждая с желтой этикеткой на ухе. В комнате распространился отвратительный запах формалина. Не обращая на Малко ни малейшего внимания, полковник что-то настойчиво искал на самой нижней полке. Затем он вынул голову с закрытыми глазами, принадлежавшую молодому и красивому мужчине. Лицо его было продолговатым. На подбородке была рана от осколка снаряда. Полковник закрыл свое чудовищное хранилище и протянул голову лейтенанту. Тот поблагодарил улыбкой, взял голову за волосы и спокойно вышел.

Заметив обалдевший вид Малко, полковник Лин объяснил с улыбкой, достойной Будды:

– Это руководители «красных кхмеров». Мы храним головы, чтобы побудить их переходить на нашу сторону. Иногда пленные не верят, что их начальники убиты. А сейчас мои люди как раз допрашивают важного пленного.

Малко подумал о Ганапаке, посланце «красных кхмеров». Знает ли он о существовании этих голов? Специальность полковника Лина, по словам Франкеля, – засылка агентуры на вражескую территорию. Но, видимо, были и другие обязанности... Камбоджиец озабоченно бросил:

– Надеюсь, что он скоро вернет ее, иначе она не сохранится... Раньше, когда у нас не было этого холодильника, их приходилось хранить в кувшинах, а это неудобно.

– Но крайней мере, теперь у вас хорошее оборудование. Это тоже «помощь США»?

Полковник от всего сердца засмеялся.

– Нет! Нет! Я реквизировал его у регионального военного госпиталя. В нем хранили вакцину. Но здесь, видите, он нужнее.

И он снова весело засмеялся. Малко пробирала дрожь от такого цинизма. Незаметно полковник посмотрел на часы и сказал:

– Думаю, что вы можете вернуться к мистеру Франкелю. Мне нужно там, наверху, подписать кое-какие бумаги. И потом тоже подойду.

Он желал получить обратно голову!

Когда Малко вошел, то увидел, что Франкель и Ганапак стояли склонившись над картой. На круглом лице американца сияла улыбка.

– Все согласовано! – победоносно объявил он.

«Красный кхмер» тоже слегка улыбнулся. Они свернули карту. Господин Ганапак неуловимым движением головы поприветствовал Малко, выскользнул из комнаты и исчез в саду. Дуг Франкель помолодел на двадцать лет.

– Правительственное революционное радио сообщит, что Т-28 приземлился в Крати и что покушение было осуществлено сторонником принца Сианука. Это никого не удивит, поскольку один раз такое покушение уже состоялось. Мы определили место, где произведем обмен пилотами. Они воздержатся там от наступательных действий. Это произойдет на шоссе № 4. На передовой линии правительственных позиций.

Малко считал, что все это было слишком хорошо!

– Но чего же он требует?

– Я уточню последние детали с полковником Липом. Его нельзя забывать. Он будет недоволен.

Конечно, так и голова Дугласа Франкеля может оказаться в холодильнике... В этот момент дверь отворилась и появился сияющий полковник. Он явно получил обратно свой трофей...

Завязалась дискуссия между ним и американцем, и вскоре они заключили сделку. Малко начал задыхаться в этом помещении, несмотря на два активно работавших вентилятора. Он был счастлив, когда Франкель встал. Полковник извинился, что из-за большой занятости он не сможет их сопровождать. Он предоставил им свой «БМВ» ценой в 13 миллионов и шофера. Малко подумал, уж не попали ли в холодильник нерадивые шоферы... Как только они вышли, он рассказал о своем могильном открытии Франкелю. Гот иронически пожал плечами.

– Другие поступают так же с головами людей, которые попадаются им в руки. Это очень хорошо для запугивания.

– Что же он потребовал за участие в операции?

– Баржу горючего. Из следующего конвоя из Сайгона. Ведь надо же «красным кхмерам» горючее для машин, которые они отнимают у правительства.

– Но каким образом можно им передать целую баржу?

Дуг Франкель удивился наивности Малко.

– На дороге в Баттамбанг ость бензозаправочная станция. Она расположена прямо на границе «освобожденной зоны». Она продает много горючего.

Решительно, это – странная война. Они обогнали велорикшу, с трудом крутившего педали: он вез двух солдат с полным вооружением. Они ехали на фронт. Индивидуально...

– Почему полковник Лин нам помогает?

Дуг Франкель вздохнул.

– Это очень долгая история. Лин с самого начала был соперником генерала Крома. Он не верит в жизнеспособность режима Лон Нола. Поэтому принимает меры предосторожности. С обеих сторон. Он отрезает головы, но иногда и оказывает мелкие услуги. В ожидании больших. В Азии отрезанные головы никогда не были помехой для примирения.

– И вы ему доверяете?

Дуг Франкель скрипуче засмеялся.

– Конечно нет. Но сейчас я убежден, что он не заинтересован меня предать. Конечно, это может измениться, и скоро.

Они ехали вдоль огромного незастроенного пространства. Здесь сотни беженцев ютились в старых вагонах, прямо рядом с университетом. Потом шофер резко повернул направо, к югу.

– Теперь мы займемся вашей сегодняшней встречей, – весело сказал Дуг Франкель.

* * *

Дуг Франкель, сопровождаемый Малко, прямо-таки нырнул в одну из крытых аллей Олимпийского рынка. Настоящая Мекка для торговцев тканями и для портных. Пройдя сотню метров, американец остановился возле маленькой лавки. Узнав его, торговец сразу же пригласил их к себе.

– Чего вы желаете?

Он говорил на старательном школьном французском языке, постоянно улыбаясь. Дуг Франкель сказал:

– Что-нибудь безотказное. И коммунистическое.

Торговец кивнул, отодвинул висевшую куртку, сшитую наполовину, и протянул Малко автоматический кольт-45.

– Очень красив, – уточнил портной. – И метко стреляет.

Он взял оружие, направил дуло вверх и выстрелил три раза. Пистолет стрелял без пауз. Одна из горячих гильз упала Малко на плечо. Портной убрал оружие в кобуру.

– 50000 риелей.

Дуг Франкель взял пистолет и протянул его Малко.

– Посмотрите на марку.

Малко разглядел китайские иероглифы, выгравированные на вороненой стали. Эту точную копию делали коммунисты.

– Именно это вам и нужно, – решил проблему Франкель.

Он вынул пачку долларов и отсчитал 70. Портной тут же убрал их.

– На следующей неделе у меня будет автомат, – сообщил он. – В очень хорошем состоянии.

Прекрасная работа у портного... Они вышли. Кольт покоился в маленькой коробочке. Дуг Франкель вручил его Малко.

– Если потребуется, то сегодня вечером вы им воспользуетесь. Затем вы его выбросите. Таким образом, все припишут «красным кхмерам». Я буду уверять, что этот тип работал на нашу «контору». Мы ему устроим пышные похороны. Скромный американский герой, убитый злыми коммунистами.

Он был невероятно счастлив. «БМВ» они уже давно отпустили. Пришлось взять двух рикш.

Обдуваемый теплым ветерком, Малко расслабился. Это действительно был идеальный вид транспорта. Бесшумный, быстрый, экологически чистый. Да и к тому же дешевый: 100 риелей за маршрут. Но оказавшись на авеню Монивонг, они едва не задохнулись от выхлопов многочисленных мотороллеров-автобусов.

Они проехали мимо величественного собора розоватого цвета, вокзала, который уже давно не действовал. Малко попытался ни о чем не думать. Девять шансов из десяти, что сегодня же ему предстоит убить человека. Сделать это хладнокровно. С тех нор, как он стал работать на ЦРУ, он всегда пытался избегать такого поворота дел.

* * *

В ящике для писем Малко нашел послание. «Встреча в „Хемаре“ в пять часов. Хал».

«Хемара» – это гостиница на авеню Монивонг, без сада и без бассейна. Прямо в центре города, в двух шагах от рынка. Поскольку Дуг Франкель поехал в посольство, Малко решил отправиться пешком.

Главным образом, чтобы подумать. Расстояние всего в один километр. По возвращении его встретила возбужденная Монивань и сообщила о смерти Фуонга. Очень расстроилась, что он уже это знал. Но после Фуонга были и другие новости... Дипломат основательно оттягивал руку: там лежали китайский кольт, сверхплоский пистолет и радиотелефон. Через пять минут он весь покрылся потом.

Возле вокзала он уже не смог отказаться от предложения рикши и устроился на продавленной подушке.

* * *

Хал Давидов кокетливо завязал свои длинные волосы в шиньон. Он был свежевыбрит. Жадно поглощал китайский суп в ресторане «Хемара». Напротив него сидела камбоджийка, чудовищно раскрашенная, затянутая в черное мини-платье. Она имела вид того, чем была: низкопробной проститутки.

– Ну как, вы не переменили своих намерений? – спросил пилот.

Его голубые глаза внимательно смотрели на Малко. Как всегда, от него несло ганшой. Девица молчала. Хал успокоил Малко:

– Она не понимает по-английски.

Зал «Хемары», напоминавший скорее провинциальное кафе, был набит проститутками, старыми колонистами, гражданскими американскими пилотами, которые рассказывали о своих последних похождениях. Официант, взявший заказ, спросил шепотом у Малко, не желает ли он девочку молоденькую и очень чистенькую...

Ее представляют почти что ее родители. Для убедительности он добавил: «Ее тик-тик номер один», что означало высшую оценку ее сексуальных способностей.

Хал оборвал его очень грубо:

– Ты тик-тик номер десять. Убирайся, и поскорее!

– Где же состоится встреча?

Хиппи незаметно расслабился.

– Вы знаете холм в конце улицы Даун Пень. Там наверху стоит пагода. Парень будет ждать там. В семь часов. Я должен сообщить ему кое-какие детали...

– Как он выглядит?

Хиппи замотал головой.

– Блондин, тридцать пять лет. Не очень плотный. Его зовут Джим Миллер. Не пытайтесь долго трепаться с ним. Это – гнусный тип. В Сайгоне его наняли, чтобы прихлопнуть трех девиц, попытавшихся надуть торговца героином. Самой молодой было пятнадцать лет. Он пустил ей пулю в живот и дал возможность подыхать в течение двух часов. Только после этого он пристрелил двух остальных...

Малко принял информацию к сведению.

– Знает ли он, какие детали вы вынули из самолета?

– Не думаю. Но не пытайтесь надуть его. Все это свалится на меня.

– Не беспокойтесь. О нем вы больше ничего не услышите.

При необходимости он мог быть жестоким. Его предки пролили немало крови, чтобы построить свои владения... Он встал.

– До вечера.

Хал кивнул.

– У вас чертовски много оптимизма. Подождите, я иду с вами.

Они вышли. Напротив высилось полуразрушенное здание кинотеатра «Пном», закрытого после того, как неизвестно откуда взявшаяся граната уложила там 35 человек. Хал взял свою спутницу за талию.

– Хочу сделать себе подарок в «Сан-Франциско», это маленький бар на другой стороне. Буду думать о вас.

Он хлопнул по заду камбоджийку, которая глуповато засмеялась. Малко подозвал велорикшу. В надежде, что Дуг Франкель имел достаточно времени, чтобы подготовить все необходимое для его экспедиции.

* * *

Он почувствовал, как что-то закрыло солнце, и открыл глаза. Ему улыбалась Маддеви Шивароль, задрапированная в восхитительный сампо розового цвета.

– Как, сегодня вы свободны для чашки чая? – спросила она.

Малко через силу улыбнулся, встал и поцеловал ей руку.

– Очень и очень сожалею. К несчастью, у меня назначена встреча буквально через несколько минут. В ее глазах мелькнула искра разочарования.

– Это так важно?

– Увы!

Взгляд Маддеви Шивароль устремился куда-то за его спиной, и она свистящим голосом бросила:

– Если будете посещать проституток, то подхватите что-нибудь!

Она удалилась с необычайно достойным видом, покачивая бедрами. Малко обернулся, увидел Монивань и все понял. Китаянка подошла и присела возле него.

– В семь часов у тебя много-много проблем...

Откуда она это узнала, черт побери!

Глава 10

Автоматический китайский пистолет 45-го калибра тяжело оттягивал пояс. Малко горько сожалел о своем сверхплоском оружии. И вообще, ему не нравилась ситуация, в которую его бросили сложившиеся обстоятельства.

Гигантская каменная лестница, которая ведет к пагоде Ват Пном, к счастью, была почти безлюдна. Пагода увенчивает грушевидную возвышенность, вершина которой поднимается значительно выше плоских крыш города. Подножье холма окружено садами.

Малко обернулся и увидел между высокими деревьями желтую ленту Тонлесапа.

Пара молодых камбоджийцев с гладкими юношескими лицами спускалась вниз, держась за руки. Он позавидовал им. Начинало темнеть.

Он обернулся еще и еще, чтобы удостовериться, что за ним нет слежки. Ни со стороны врага, ни со стороны друга. Ему пришлось рассердиться и даже пригрозить Монивань, чтобы она отказалась сопровождать его. Китаянка послушно осталась на берегу бассейна и щебетала с Ти-Нам.

Дуг Франкель заехал за ним и отвез его к подножью Ват Пном. С большими предосторожностями он протянул ему довольно увесистую картонную коробку почти полуметровой длины:

– Желаю успеха.

Небесполезное пожелание. Малко поднялся на платформу, на которой стояла пагода. Она была окружена маленькими деревянными хижинами, в которых жили бонзы. Здесь были даже умывальники! Малко обошел пагоду как простой посетитель. На каменном парапете сидели трое бонз в желтых халатах, с бритыми головами. Они с любопытством смотрели на Малко, а один из них даже улыбнулся, а потом опять погрузился в медитацию.

Малко остановился у открытой двери. В ноздри ударил сильный запах ладана.

Он разулся и вошел. Из глубины пагоды на него смотрел огромный позолоченный Будда. На стенах и потолке были изображены в довольно наивной манере сцены из его жизни. В пагоде находилась только старуха, склонившаяся до земли перед горящими ароматными палочками. Из-за Будды появился бонза и прошел мимо Малко, не поворачивая головы. Это священное место открыто для всех. Малко решил сесть в позе лотоса, как для медитации. Коробку он поставил прямо перед собой.

Китайский револьвер 45-го калибра очень мешал ему, но он не мог положить его на землю. Казалось, что в пагоде время течет бесшумно. Старуха встала и удалилась. Малко начал думать, не «перебрал» ли Хал, не выдумал ли Кром историю с убийцей, чтобы напугать его.

Возле позолоченного Будды скрипнула циновка. Малко поднял глаза. Сначала он различил только желтый халат. Опять бонза? Он поднял глаза и увидел лицо.

Светлые волосы, острый нос, голубые глаза... Нет, это не азиат.

Автоматический кольт 45-го калибра в руке лже-бонзы совсем не походил на молельную мельницу.

– Встаньте и идите сюда, – сказал незнакомец по-английски, странно растягивая звуки.

Малко медленно повиновался. Спокойствие вернулось к нему. Значит, убийца все же пришел.

Приблизившись, он увидел, что револьвер снят с предохранителя. Холодные глаза убийцы пристально смотрели на него. Гибким движением его рука вытянулась, и дуло уперлось в висок Малко. Другая рука быстро ощупала одежду. Китайский кольт-45 сразу же перекочевал в карман незнакомца.

– Джим Миллер?

Выражение лица обладателя желтого халата не изменилось.

– А вы?

– Я друг Хала.

Убийца отошел на пару шагов и задумчиво сказал:

– А, вот оно что. Вы друг Хала, И вы желаете, чтобы вам продырявили голову вместо него. Это очень приятно.

Малко вспомнил о трех девицах, убитых в Сайгоне.

– Хал просил меня передать вам это. Сам он не мог придти.

Он показал на коробку, которая так и осталась лежать на земле.

Джим Миллер изобразил ядовитую улыбку.

– Я приехал из Сайгона, чтобы встретиться с ним. Как это некрасиво с его стороны.

– Повторяю, он не смог. Он в аэропорту. Но какая вам разница, если я принес то, что вы желаете получить.

Убийца покачал головой.

– Это все так. Но мне поручили немного проучить его. Чтобы он не повторял глупости. Выбить ему несколько зубов. Так что... понимаете?

Он говорил медленно, иронично, каким-то отсутствующим тоном. С жестокой холодностью. Малко не сомневался, что он выполнит все свои угрозы.

– В конце концов, вы берете эту коробку или нет? Я здесь ни при чем.

– Конечно, беру.

– Ну так и берите.

Джим Миллер усмехнулся.

– Вы принимаете меня за круглого идиота? Возьмите коробку и идите сюда передо мною.

Он указал на коридор, который начинался за Буддой и вел в заднюю часть пагоды.

Малко взял коробку и вошел в коридор. Они оказались на площадке рядом с умывальником. Джим подтолкнул Малко вперед.

– В ту хижину. Быстро.

Это была одна из многочисленных хижин, окружавших пагоду.

Босиком Малко пересек открытое пространство. Толкнул дверь.

Молодой бонза, на этот раз настоящий, варил рис на маленькой горелке. Его нисколько не удивило вторжение Малко. Миллер также вошел. Прикрыл спиной дверь. Сбросил желтый халат. Остался в рубашке и брюках. Не выпуская из руки кольта.

– Мой друг ничего не расскажет. Прежде всего, он не понимает по-английски, а потом я позволяю ему зарабатывать огромные деньги. Мы занимаемся рэкетом древностей. Он по кусочкам продаст мне Ангкорский храм... Ну что же. Садитесь.

Малко сел на циновку.

Миллер протянул руку с кольтом в сторону коробки.

– А теперь откройте-ка мне это.

* * *

Малко почувствовал покалывание в ладонях. От страха. Он пододвинул к себе коробку. Подумал о ее содержимом. Как бы ее ни открывали, положенная Дугом Франкелем граната взорвется. Граната, предназначенная для Джима Миллера. И тогда ничего не останется ни от него, ни от бонзы, ни от Миллера. Этот последний неотрывно глядел на него. Со злым и хитрым выражением.

Малко оторвал первую клейкую ленту, затем вторую, приклеенную накрест. Оставалось лишь приподнять две крышки... И тогда будет взрыв.

Все же глупо погибнуть таким образом. Скрипучий голос Миллера как бы ввернулся в уши.

– Ну и дальше, дальше что?

Малко ничего не ответил. Швырнуть коробку под ноги врагу? У него останется малюсенький шанс спастись, если броситься на землю. Но у Джима будет достаточно времени, чтобы изрешетить его пулями.

Его бездействие затягивалось. Американец что-то сказал бонзе по-камбоджийски. Тот оставил свою горелку и выскользнул из хижины, даже не взглянув в сторону Малко. Отступил к двери и Джим, не опуская кольта.

– Ах ты, хитрец. Такие адские машины мне уже много раз подбрасывали. Зря ты взялся за выполнение поручений этого болвана Давидова.

И он вышел, оставив дверь открытой. Отойдя на десяток шагов, он прислонился спиной к толстой деревянной колонне.

– Что вы делаете?

– Заткнись. Я встану за колонну, а потом вы откроете свою машину. Если не будете открывать, то всажу пули в брюхо. Выбирайте.

Он медленно встал за колонну. Виднелся его глаз и рука с кольтом.

Малко не двигался. Он был взбешен. Сам залез в ловушку.

Если он откроет коробку, то взлетит на воздух. Если не откроет, его уничтожит Джим Миллер. На таком малом расстоянии невозможно промахнуться.

– Ну, давай, действуй! – послышался голос американца.

Малко не шевелился.

– Считаю до пяти!

Он начал громко считать. Малко вспомнил о телах, разорванных в клочья 105-миллиметровыми снарядами. Так что уж лучше пули кольта. Он взглянул на колонну, за которой спрятался американец. Кольт по-прежнему смотрел на него.

Сейчас из этого дула вылетит смерть. Малко сделал глубокий выдох и попытался думать о чем-нибудь приятном. Его больше не увидят ни замок Лицен, ни Александра. Ком застрял в горле. Он встал, услышав крик:

– Три... Четыре...

На долю секунды установилась какая-то гнетущая тишина. Невыносимая. Презрительный голос Джима прокричал:

– Пять... Негодяй!

* * *

Выстрел кольта заставил Малко подпрыгнуть. Все его мышцы были напряжены. Он ждал удара... Послышался еще один выстрел. Инстинктивно он бросился на землю, стараясь не остаться в дверном проеме, хотя легкие стенки никак не могли защитить его от пуль.

Распластавшись на циновке, он не видел, что происходит снаружи, и с бьющимся сердцем ожидал появление Джима Миллера с кольтом.

Но все было тихо. Видимо, американец ждал его появления, чтобы спокойнее прицелиться. Это было бы в его стиле. Две нули предназначались просто для запугивания... Он просто развлекается... До ушей Малко донесся какой-то металлический треск, превратившийся в грохот. Шум шел снизу, с улицы... Машины на гусеничном ходу.

– Малко!

Нежный и удивительно знакомый голос перекрыл шум гусениц. Малко показалось, что он бредит. Монивань! Китаянка снова позвала:

– Малко!

Он бросился наружу. И сразу оглох. Длинная колонна М-113 шла прямиком на фронт мимо холма, производя ужасающий скрежет, который перекрыл все городские звуки.

Монивань в своей обычной прямой стойке смотрела на распростертое у ее ног тело Джима Миллера. В левой руке она держала обувь Малко, в правой – кольт-45.

Американец лежал на животе. На спине виднелись два больших красных пятна. Малко встал перед ним на колени, поднял голову за белые волосы и увидел стеклянные глаза. Монивань наклонилась к нему:

– Все в порядке, в порядке. Надо немедленно уходить. Скорее.

Было нетрудно восстановить ход событий. Монивань появилась из пагоды и выстрелила в спину Миллера. Китаянка ничем не рисковала. Рубаха Миллера порыжела от пороха. Выстрелы были в упор. М-113 продолжали свой путь с таким шумом, как будто наступил конец света. Малко увидел свой китайский револьвер под телом и вытащил его.

Бонзы нигде не было видно.

Благодаря лязгу гусениц никто, казалось, не слышал выстрелов.

Малко забежал в хижину, вновь заклеил коробку и подошел к Монивань.

– Бежим!

Она сунула оружие под рубашку. Он одел ботинки. Затем дважды выстрелил из китайского револьвера и бросил его возле американца.

Камбоджийцы мало знакомы с баллистикой. Было очень мало шансов, что хитрость будет раскрыта. Малко жадно вдыхал воздух, спускаясь по каменной лестнице.

Очевидно, час его еще не пробил. А жизнь-то хороша! Мимо проехал последний М-113. Шум стал понемногу затихать. Он с нежностью смотрел на черные волосы Монивань. Снова она спасла ему жизнь. Хотелось узнать, каким же образом она здесь очутилась как раз в нужный момент.

* * *

В дверь Малко постучали. Он завернулся в полотенце, из предосторожности взял свой плоский пистолет и подошел к двери.

– Это я, Хал, – донеслось из коридора.

Малко открыл. Американец хиппи стоял перед ним с улыбкой во весь рот и огромной пачкой риелей в руках.

– Этот сукин сын прислал мне это! – объявил он. Новости распространяются быстро!

Труп Джима Миллера еще не остыл. Генерал Кром действительно располагает прекрасной осведомительной службой. Хал Давидов хлопнул Малко по плечу.

– Теперь я готов выполнить ваше поручение. А сейчас приглашаю на обод.

Он сел на кровать.

– Вам чертовски повезло. Монивань очень беспокоилась. Она поднялась на Ват Пном за вами. Нашла ваши ботинки...

* * *

Генерал Кром был взбешен. Он почти бегал по аллее, окружающей виллу маршала Лон Нола. Сразу потерять и информатора, и одного из лучших исполнителей. Фуонга не так просто заменить. Единственное, что было неизвестно, – кто же убил его: Дуг Франкель или пресловутый представитель Американской помощи. В конце концов, это одно и то же.

Видимо, что-то серьезное готовится против него. Но что? Он остановился напротив здания Совета министров и стал дергать себя за усы.

Что эти американцы замышляли?

Надо обязательно узнать. Это вопрос жизни и смерти. Он сжал зубы, вспомнив о Фуонге. Надо нанести упреждающий удар. Черт с ними, дипломатическими последствиями. Он уничтожит двух своих врагов. У него огромные возможности и безграничная хитрость.

Огромными шагами он направился к вилле маршала Лон Нола. У того был свой конек. Сейчас он мечтал всего-навсего сбросить вьетнамцев в море, чтобы создать вели кую кхмерскую нацию... Вместе с лаосцами и таиландца ми... Которые ненавидят камбоджийцев.

Генерал Кром потряс противогранатную сетку, натянутую вокруг виллы. Он принял решение уничтожить своих врагов.

Глава 11

– Хал Давидов будет в нашем распоряжении послезавтра. В этот день у него нет полетов.

– Очень хорошо, – одобрил Дуглас Франкель. – Я даю «зеленый свет» капитану Шиваролю. Он должен взлететь достаточно рано из Почентронга, так часам к восьми утра. Мы будем его ожидать на дороге № 4 на 42-м километре. В этом месте дорога прямая на протяжении почти двух километров. Деревьев там нет, оборонительные линии «красных кхмеров» находятся немного дальше. Там же расположен и правительственный пост, в котором у нас будет командный пункт.

Малко посмотрел на карту, разложенную на столе. Теперь, когда план устранения Крома начинал действовать, он стал еще сильнее ощущать возбуждение. Убийство Джима Миллера не произвело как будто бы большого переполоха среди населения. Даже генерал Кром сделал вид, что приписывает убийство несдержанности Хал Давидова. К сожалению, «мягкая операция» уже принесла четыре трупа.

– Вы уверены в Шивароле?

– Не думаю, что он отступит, – ответил Дуг Франкель. – У него вернулся вкус к жизни. Лиз проговорилась мне, что сегодня они встречаются... Иными словами, он вошел в игру.

– Короче говоря, завтра к полудню все будет окончено.

Дуг Франкель отрицательно покачал головой.

– Не совсем. Надо еще, чтобы вертолет подобрал Хал Давидова и доставил его в Пномпень.

– А Шивароль?

– Пусть делает что хочет. Он может остаться с нами, и тогда мы его спрячем. Или действует самостоятельно. Это его дело. Уверен, что он придет. Хотя бы для того, чтобы получить премию за доставку самолета.

– Премию?..

Американец засмеялся. Смех был очень злой.

– Грузовик со 105-миллиметровыми снарядами, которые он продаст через фронт тотчас же. Чтобы иметь немного карманных денег. В этом отношении дело верное. Во всяком случае, радио революционного правительства сообщит, что Т-28 совершил посадку в Крати и что пилот запросил политического убежища.

Малко посмотрел через улицу на колючую проволоку, окружающую Шамкар Мон. Не догадывается ли их противник о замышляемом макиавеллевском плане? Генерал Кром далеко не простак. Он умеет быстро реагировать. Конечно, желательно, чтобы он не сумел найти никаких связей между устранением Джима Миллера и ЦРУ... Ответ на этот вопрос даст только будущее. Партия в камбоджийскую рулетку продолжалась.

– Остается лишь зажечь вторую ступень ракеты, – сказал Малко.

Маленькие глаза Дуга Франкеля зло сверкнули за стеклами очков. Он взял карту и запер ее в стол.

– Пошли, – ответил он.

* * *

Как только черный «плимут» остановился на краю небольшого пустыря, его окружила толпа детей. В народном квартале Тук-Маак было немного развлечений. Квартал был расположен вдоль Почентронга. Тысячи хижин на сваях, окруженные пышными садами, стояли как по линейке вдоль пыльных дорог.

Малко вышел из машины. В глубине открытого пространства между двумя более крупными домами стояла хижина на сваях. Вокруг резвились чернью свиньи. Дуг тоже вышел из машины.

– Это здесь.

Они поднялись по внешней шаткой лестнице, которая привела их в темную комнату. На циновке спал ребенок под присмотром женщины. Пахло ладаном и протухшими манго. Из темноты возникла девушка. Дуг спросил:

– Сенанг здесь?

Она указала на дверь влево.

– Здесь.

Дуг и Малко вошли. Их глазам предстало странное зрелище. Перед маленьким буддийским алтарем, устав ленным какими-то украшениями, свечами, ароматными палочками, стоял на коленях человек. Невероятно худой, с комплекцией подростка, одетый в рубашку и штаны из желтого шелка. На лбу у него была повязка. Черты аскета. В левой руке он держал огромный алмаз и изумруд. Ногти у него были невероятной длины. Занят он был странным долом: не открывая глаз, он так открывал рот, что челюсть, казалось, вот-вот отвалится. Затем закрывал его, ложился на пол, затем снова привставал. Немного в стороне два камбоджийских офицера сидели на пятках, оба серьезные, как римский пана, с ароматными палочками в руках.

– Это Сенанг, мой друг, прорицатель, – шепнул Дуг Франкель на ухо Малко. – Он пребывает в трансе, стремясь вызвать духов.

Сенанг на секунду прервал свой транс и сделал в сторону американца незаметный знак головой. Офицеры не обратили на вошедших никакого внимания.

Один из них задал по-камбоджийски какой-то вопрос прорицателю. Сенанг сразу же ответил странным отвратительным женским голосом, выкручивая при этом свои руки. Потом он снова погрузился в транс. Это продолжалось в полной тишине еще несколько минут.

Потом Дуг Франкель шумно вздохнул и сделал движение, как будто хотел уйти. Сенанг бросил на него быстрый взгляд. Снова широко раскрыл рот, выкрутил все свое тело и произнес плачущим тоном длиннейшую фразу.

Явно разочарованные, камбоджийцы встали. Положив несколько купюр в тарелку, они удалились. Дуг Франкель не скрывал, что все это его забавляет.

– Что он им сказал?

– Что сейчас дух не сможет придти. Что сейчас он очень занят на дороге № 30, где он помогает одному верующему, на которого напали «красные кхмеры»... Сенанг очень сожалеет. Он не любит разочаровывать свою клиентуру. Но мне он отказать не может.

Сенанг снял повязку, встал и с силой пожал руку Франкелю. Но ладонь Малко он нежно обнял пальцами. Глаза его при этом стали бархатистыми и как бы тающими.

– Закрой свою лавочку, – приказал Франкель. – Мы будем говорить о серьезных вещах.

Прорицатель пролаял приказ старухе, которая удалилась с больным ребенком. Этим он, вероятно, спас ему жизнь.

Малко, Дуг и Сенанг сели перед буддийским алтарем. Девушка принесла им чай в щербатых чашках.

– Сенанг, – торжественно сказал по-французски Дуглас Франкель, – я несу тебе богатство и славу.

Глаза прорицателя заморгали и уставились на Малко с отвратительной нежностью. Затем они снова вернулись к американцу.

– Я вам очень благодарен, господин Франкель, – сказал прорицатель своим резким и одновременно мягким голосом.

Он очень напоминал порочного подростка, чрезмерно предающегося в одиночку запретным радостям.

– Ты по-прежнему составляешь гороскопы для маршала?

– Да, да. Это очень трудно, так как...

Дуг Франкель его прервал:

– Прекрасно. Ты отправишься в Шамкар Мон сегодня же. Попросишь встречу с маршалом. Ты ему скажешь, что к тебе приходил дух, который сообщил о нем очень важную информацию.

– Но меня никакой дух не посещал, – запротестовал прорицатель резким голосом.

– Он к тебе придет, – заверил Дуг Франкель. – Это ведь минутное дело. И не уверяй меня, что дух проведет целый день в такую жару на дороге № 30.

Несмотря ни на что, он сохранял серьезный вид. Сенанг, который быстро все схватывал, опустил глаза.

– Что же я скажу маршалу? – спросил он еще колеблющимся тоном.

Дуг Франкель наклонился к хрупкому камбоджийцу и четко сказал:

– Ты скажешь маршалу, что, по сообщению духа, через два дня его ожидает огромная опасность. Что повсюду ты видел кровь.

Сенанг слушал, явно потрясенный, пытаясь найти какое-то объяснение этому странному требованию. Чувствовалось, что ему очень неуютно. Дуг Франкель еще более настоятельно повторил:

– Ты должен проявить большую настойчивость, чтобы сам маршал тебя принял. Ты сумеешь этого добиться?

– Я-то может быть, а вот дух...

– Дух – это я, – отрезал Франкель. – Ты же веришь мне или нет? Я никогда ничего не говорил попусту. Даже по поводу священных платков.

Взгляд Сенанга опустился к земле, и он спросил тонюсеньким голосом:

– А опасность действительно очень велика?

– Опасность смертельная, – подтвердил Франкель ужасающим тоном. – Маршал будет тебе очень благодарен.

Сенанг попытался скрыть плеск своих глаз. Он уже взвешивал возможности, которые он мог извлечь из такого предложения.

– Я сейчас же пойду в Шамкар Мон. Сделаю все возможное, чтобы его превосходительство маршал...

Дуг изобразил добрую улыбку и встал.

– Я вижу, что ты настоящий друг. Ты увидишь, все будет хорошо. У тебя потом будут и другие видения, которые укрепят твое положение.

Они встали. Сенанг проводил их до лестницы. Малко заметил, что хижина была целиком построена из старых ящиков от 105-миллиметровых снарядов. Такова Камбоджа. Им пришлось отогнать целую ватагу ребятни, окружившей «плимут».

– А что это за история со священными платками?

Дуглас Франкель рассмеялся.

– Хитроумная комбинация. Сенанг устроил операцию со священными платками, которые были благословлены бонзами. Эти платки продаются солдатам, поскольку они могут их спасти от пули. Естественно, все это проходит через руки полковников. Половина дохода от платков остается у них. Дело, однако, в том, что у солдат нет денег, чтобы расплатиться за платок. Тогда полковники представили нашей смешанной комиссии по закупкам военной техники счета на покупку священных платков по статье военного снаряжения! Я раскрыл эту аферу. Но вместо того, чтобы наказать их, я позволил им продолжать в том же духе. В этой стране иногда надо уметь закрывать глаза. Иначе заработаешь себе много врагов. Все это позволило Сенангу купить кондитерскую лавочку. Сегодня это нам послужит.

Малко не стал делать никаких комментариев. Если американские налогоплательщики узнают, что их доллары служат для покупки «святых» платков... Да еще с благословения ЦРУ...

Из-за многочисленных пробок на улице Почентронг охать пришлось очень медленно. В тот момент, когда они проезжали парикмахерскую на открытом воздухе – десяток кресел прямо на тротуаре, а зеркала на стене дома, – Малко спросил:

– Вы уверены, что он встретится с Лон Нолом?

– Абсолютно. Он ходит в Шамкар Мон каждый вечер.

Маршал очень суеверен. Он не упустит такой возможности...

У Малко кружилась голова. Такие комбинации возможны только в Азии. Их план построен, по сути дела, на песке. Он снова и снова думал о камбоджийском пилоте, на котором держалась вся операция.

– Есть ли новости от капитана Шивароля?

– Он готов.

Потребовалось целых двадцать минут, чтобы добраться до «Пнома».

– Нам придется ждать еще два дня. Надо создать впечатление, что мы отказались от каких-либо действий. Пусть генерал Кром оставит нас в покое. Отдыхайте.

Малко действительно хотел отдохнуть. Предыдущим вечером он снова обнаружил Монивань в своей постели. Молчаливую и ненасытную.

Высокий тонкий силуэт, чуть-чуть прикрытый крошечным бикини, привлек вдруг его внимание. Маддеви лежала на животе с раскинутыми по спине волосами. Рядом стоял стакан. Заинтригованный. Малко подошел ближе. К счастью, агрессивной Монивань нигде не видно.

– На этот раз я в вашем распоряжении.

Маддеви Шивароль обернулась с быстротой змеи. Малко сразу же заметил синяк под левым глазом и распухшую скулу. Расширенные зрачки и покрасневшие глаза говорили о том, что она накурилась ганши.

– Вы попали в автомобильную катастрофу? – спросил он с удивлением.

Молодая камбоджийка села, зажгла сигарету и сказала совершенно ровным голосом:

– Да, можно так считать. Я застала мужа с любовницей. Супругой Франкеля. В моем доме. Она меня ударила. А он не стал меня защищать. Потом они вместе ушли. Но я знаю, где они собираются спать сегодня. Я их подстерегу.

– Для чего?

– Чтобы убить их.

Ее глаза сверкали диким блеском, как если бы они были сделаны из раскаленного фарфора. Она нервно дунула на сигарету. Малко про себя стал проклинать слишком любвеобильного капитана Шивароля. Убитый, он уже не сможет пилотировать Т-28.

– Убивать – это, наверное, слишком, – попытался он успокоить ее.

Маддеви Шивароль даже не ответила. Оскорбленная, одолеваемая мечтой о мести. У Малко буквально закипело в голове. Он не мог оторвать взгляда от тонкой шеи молодой женщины. Задушить ее – единственный выход, чтобы избежать провала. Но все же он настойчиво искал иного решения проблемы.

– Расслабьтесь, – посоветовал он.

Она пожала плечами.

– Не могу.

Малко заставил работать всю свою серую материю со скоростью компьютера. Он помолчал некоторое время. Потом предложил:

– Но теперь моя очередь пригласить вас на чай. Перед вашей карательной экспедицией.

Маддеви остановила на нем заинтересованный взгляд.

– Куда?

– К моему другу Франкелю. Сегодня он отсутствует. Его горничная приготовит все, что надо. Нас никто не потревожит.

Его золотистые глаза были красноречивее всяких слов. Черты лица разгладились и потеряли жесткость.

– Как вы хотите, – согласилась она без чрезмерного энтузиазма. Она все же нуждалась в какой-то разрядке. Отдаться этому иностранцу, которого она давно желала, было бы замечательно.

Малко встал.

– Я пойду первым. Буду ждать вас через полчаса. У меня осталось еще два небольших дела, которые я за это время решу. Не думал, что буду иметь удовольствие встретить вас сегодня.

– Очень хорошо. Я посижу еще немного, а потом иду к вам.

* * *

Маддеви Шивароль стремительно поднялась на второй этаж. На лестнице было пусто, в здании царила тишина. Однажды она уже была у Дуга Франкеля на коктейле.

На этот раз в ее сумочке лежал черный автоматический пистолет с восемью патронами. Как только отдастся Малко, она тут же поспешит пристрелить мужа и Лиз Франкель.

Благодаря толстому слою грима, она почти полностью скрыла следы ударов. Сиреневый сампо провокационно обтягивал ее тело. Но в ее глазах еще горела ненависть...

Она поднялась на второй этаж и позвонила в дверь Дугласа Франкеля.

Дежурный на этаже солдат с нескрываемым интересом смотрел на Маддеви. Дверь открылась. Он заметил мелькнувшую тень мужчины, и женщина была втянута в комнату как бы огромным пылесосом. Раздался резкий крик. Маддеви совершила грациозный перелет через всю комнату, брошенная через плечо Монивань, которая применила прием дзюдо, В тот момент, когда она приземлилась на толстый китайский ковер, ее сумочка раскрылась, и из нее выпала пудреница, всякая мелочь и черный автоматический револьвер.

Малко немедленно закрыл дверь. Излишне тревожить солдата.

Маддеви не успела встать. Монивань прыгнула прямо на нее и крепко сжала ей горло. Ноги камбоджийки заработали, как пропеллер, сбрасывая сиреневое сампо. Она попыталась кусаться, чтобы освободиться, но Монивань была гораздо сильнее.

Ее сила была удесятерена ревностью... Через несколько секунд Маддеви Шивароль сравнялась по цвету с сампо.

– Оставь! Ты же ее задушишь.

Монивань ослабила хватку. С сожалением. Маддеви лежала неподвижно, без сознания. Монивань даже не запыхалась. Она взяла огромный клубок белого шнура и в рекордное время превратила свою соперницу в камбоджийскую сосиску. Так, что та не могла пошевелить даже своими ноздрями. Она имела вид плетеной корзины.

– Превосходно, – сказал Дуг Франкель. – Отнеси ее в спальню.

Удобно устроившись в кресле, он спокойно наблюдал за операцией. Монивань нагнулась, положила Маддеви на плечи. Малко последовал за ней. Спальня американца была настоящим дотом. Паркет наполовину прогнулся под тяжестью мешков с песком, которые окружали кровать. Окно также было заложено мешками. Оставалась только узенькая бойница. Возле кровати лежал М-16, огромный радиотелефон и внушительная гора гранат и обойм.

Монивань без церемоний сбросила Маддеви между двумя мешками с песком. Потом она ударила ее ребром ладони по горлу. Пытаясь вдохнуть, Маддеви широко открыла рот. Быстрым и точным движением руки Монивань вложила ей в рот патрон от гранатомета М-79 диаметром три сантиметра, а сверху намотала тряпку. Когда она вышла из комнаты, Маддеви Шивароль уже начала испытывать тошноту.

Монивань улыбнулась Малко, опустив большой палец вниз.

– Маддеви номер десять...

Она была довольна.

– Пошли обедать, – предложил Дуглас Франкель. – Завтра у нас трудный день.

Самое меньшее, что можно было об этом сказать. Перед уходом Дуглас тщательно запер дверь. Малко ему шепнул:

– А Лиз?

– Она не придет. Она звонила мне в посольство. Во всяком случае, у нее нет ключа от этого замка. И потом, не думаю, что она захочет развязать Маддеви Шивароль.

Она скорее всунет в нее гранату до упора.

Глава 12

Черный бронированный «плимут» набрал скорость, чтобы обогнать военную колонну. За рулем сидел Дуглас Франкель. Малко – рядом с ним. На заднем сиденье дремал Хал Давидов, одетый для полета. Его длинные светлые волосы были под париком.

Дорога № 4 тянулась перед ними прямая, как стрела. Вокруг виднелись рисовые поля и редкие заросли. Пейзаж совершенно плоский. Это была единственная дорога, но которой можно было отъехать от Пномпеня на 50 километров. Крестьяне пересаживали рис, не думая о войне.

Машина проехала совершенно разрушенную деревню, которая двадцать раз переходила из рук в руки. Затем промелькнули два джина, на которых были установлены пулеметы. «Красные кхмеры» уже недалеко.

Малко вспомнил о Маддеви, запеленутой в спальне Франкеля. Дуг не посвятил его в детали относительно того, каким был последний контакт с капитаном Шиваролем, но заверил, что все под контролем. Включая вертолет, который заберет Хала Давидова.

Американец, видимо, сильно накурился опиума: его спокойствие было невероятным. Более чем когда бы то ни было он заслуживал прозвища «лунолицый».

Он притормозил, чтобы проехать мостик, защищенный бревенчатым укреплением и десятилетним мальчишкой, который держал в руках М-16 вдвое длиннее его. Они проезжали места с богатыми рисовыми полями, и солдаты имели здесь толстые щеки хорошо накормленных крестьян. Малко мало спал. Монивань опять скользнула вечером под его простыню, объясняя, что она теперь уже совсем не «баттерфляй».

Почти три четверти часа они ехали молча. Наконец Дуг Франкель затормозил и остановился на обочине. Дорога перед ними была прямая на протяжении примерно трех километров. Возле кокосовой рощи она поворачивала направо. Слева от дороги Малко заметил укрепленный правительственный пост. Несколько бараков из листового железа, по углам небольшие дозорные вышки, две позиции для минометов.

Перед ними остановился огромный крытый грузовик.

– Мы на месте, – объявил Франкель.

Хал, который за всю дорогу так и не раскрыл рта, приподнялся на заднем сиденье и открыл глаза.

– Это здесь?

– Да, – ответил Малко. – Готовьтесь.

Пилот потянулся и вылез из машины. Дуглас Франкель направился к грузовику. Дверца грузовика открылась, кто-то спрыгнул на землю и подошел к американцу.

Малко узнал радостное и слегка опухшее лицо полковника Лина, в форме, но без знаков отличия.

Хал Давидов сошел с дороги и выбрал место, заросшее густой травой. Вытянувшись на ней, он зажег свою трубку.

– Надеюсь, что этот болван сядет удачно, – вздохнул он.

Дуг Франкель вместе с полковником Лином подошел к Малко. Полковник, как всегда улыбающийся, с радостью пожал руку Малко.

– Все прекрасно, – объявил американец. – Полковник здесь с рассвета. Позиции коммунистов там, за поворотом. Они предупреждены и не будут обстреливать самолет.

Он посмотрел на часы.

– Шивароль должен быть здесь не более чем через полчаса.

Неожиданно Малко поймал себя на том, не сон ли это. Все оказалось так просто. Он посмотрел на Хал Давидова, растянувшегося на спине. Воплощенная беззаботность...

Неожиданно на дороге показалась группа камбоджийцев, мужчин и женщин. Они шли медленно, постоянно нагибаясь и что-то собирая прямо на асфальте.

– Что это еще?

Дуг слегка улыбнулся:

– Полковник мобилизовал беженцев из соседнего лагеря для очистки дороги. Чтобы не было никаких неожиданностей при посадке. Очень опасно приземляться с бомбами...

Малко взглянул на полотно дороги, блестящее на солнце. Километровый столб указывал: «Пномпень – 42 км». Лицо полковника еле заметно подергивалось, что выдавало его беспокойство. Беженцы приблизились, старательно освобождая дорогу от крупных камней. Полковник отпустил их, прокричав короткий приказ.

Далеко слева слышались выстрелы автоматического оружия.

Рев мотора заставил их посмотреть на небо. С востока приближался самолет, летевший прямо над верхушками кокосовых пальм. Еще минута, и он будет над ними. Малко ясно различил четыре бомбы под крыльями. Одномоторный Т-28 с опознавательными знаками камбоджийской армии. Он совершил поворот прямо над позициями коммунистов, вернулся к ним, нацелился на дорогу и начал снижаться. Пилот выпустил шасси.

Полковник потянул Малко за рукав.

– Будет лучше, если мы укроемся.

Бомбы! Они побежали к укрепленному пункту и присели за мешками с песком. Возле них стоял часовой с АК-47. Старый, сморщенный камбоджиец.

– А Хал? – неожиданно закричал Малко.

Хиппи даже не пошевельнулся. Опираясь на локоть, он смотрел, как небольшой Т-28 приближался сверху к дороге, слегка покачиваясь. Взгляд Малко остановился на грузовике в трех метрах от них. Широкие щели в ящиках позволяли видеть 105-миллиметровые снаряды, зеленоватые, гладкие, смертоносные.

Если бомбы взорвутся при посадке, то от всех останутся только мелкие лоскутки... Колеса Т-28 коснулись асфальта. Самолет выпустил легкий дымок. Раскачиваясь и выбирая точное направление, он подъехал к месту, где лежал Хал, и затормозил. Четыре бомбы висели под крыльями.

Вздох облегчения. Это Дуг Франкель. Только теперь он изменил свое неудобное положение.

– Ну, пошли.

Тщедушный часовой смотрел им вслед. Совершенно безучастный. Т-28 развернулся на шоссе и медленно подъехал к группе. Его крылья покачивались.

Хал Давидов, наконец, встал, поправил свой парик.

Малко, Дуг Франкель и полковник приблизились к нему. Несколько солдат забрались на вышки и с удивлением следили за происходящим. Стекла кабины Т-28 сверкали на солнце. Маленький самолет остановился прямо возле них, подняв напоследок тучу красной пыли. Стоявший рядом с Малко полковник испустил крик удивления и рукой показал на кабину. Малко всмотрелся внимательнее. На борту самолета было двое людей.

Кто же сидел рядом с Шиваролем?

* * *

Пропеллер продолжал вращаться. Стеклянная крыша кабины откинулась назад. Стали видны две головы. Сидевший впереди, за управлением, встал, снял шлем.

– Капитан Шивароль.

Вторая фигура поступила так же, но ее действия были очень неловкие. Эта фигура также спрыгнула на землю, сняла шлем, освободив копну каштановых волос. Малко страшно захотелось оказаться сейчас где-нибудь в другом месте. Это была Лиз Франкель! Он посмотрел на начальника агентуры ЦРУ. Дуг Франкель превратился в каменную статую. Сжатые челюсти, застывший взгляд, опущенные плечи. Малко пожалел его.

Капитан Шивароль подошел к ним, сопровождаемый своей спутницей. Малко тотчас же заметил кобуру, которая была уже открыта. Понятная мера предосторожности. Полковник Лин незаметно отошел в сторону. Его глаза постоянно бегали от Франкеля к Шиваролю и обратно.

Хал Давидов безучастно прочищал уши бамбуковой палочкой.

Лиз Франкель оставила капитана Шивароля и приблизилась к мужу. Из-за шума мотора ей пришлось кричать.

– Я захотела его сопровождать. Он страшно поскандалил с женой. И больше не вернется в Пномпень.

– Да, я знаю.

Голос Франкеля прозвучал совершенно естественно. Однако Малко почувствовал в нем какие-то странные интонации, как если бы он сдерживал слезы.

Медленно, с трудом он повернулся к Халу.

– Вы готовы?

Голос вновь стал нормальным. Напряженность, казалось, спала.

– Мы сейчас обменяемся некоторыми вещами, и все будет в порядке.

– Торопитесь.

Капитан Шивароль уже снимал комбинезон, парашют. Хал тут же надел все это на себя. Оба летчика вспрыгнули на крыло. Хал сел в кабину, пристегнулся. Камбоджиец показывал ему приборы, пытаясь голосом перекрыть шум мотора. Хал тронул рукоятку газа, и мотор взревел. Камбоджиец спрыгнул на землю. Хал Давидов пошевелил элеронами и поворотным рулем. Готов к взлету.

Очень спокойно Лиз Франкель прошла мимо трех мужчин к грузовику. Полинявшие джинсы плотно облегали ее пышные бедра и длинные ноги. Волосы рассыпались по плечам. Она удалилась, даже не взглянув на мужа. Дуг вспрыгнул на крыло и вручил Давидову карту, запаянную в пластмассовую оболочку. Тот пристегнул ее к левому колену.

– Вот пункт, где вас подберут. Главное, не пользуйтесь радио. Вертолет будет в точке 30. Метеослужба гарантирует видимость в десять миль. Будьте аккуратнее с зенитками Шамкар Мона.

Хал иронически улыбнулся.

– Вряд ли это будет опаснее, чем вьетнамские зенитки Хо Ши Мина.

– Не забывайте: надо постараться сбросить все бомбы на указанное здание!

Хал еще раз тронул газ и прокричал:

– О'кей! С нами бог и крестная сила!

Дуг Франкель тяжело спрыгнул на землю и отбежал на обочину дороги. Шум мотора усилился. Т-28 пока не двигался, но уже поднимал тучу пыли. Затем Хал отпустил тормоза, и маленький самолет стал набирать скорость.

Двести метров, триста, четыреста... Самолет все катился по асфальту. Дуг выругался.

– Черт бы его подрал! Что же он делает?

Они как завороженные смотрели на самолет, который катился, подпрыгивая, все быстрее. Как если бы он хотел разбиться о кокосовые пальмы. Наконец колеса оторвались от земли, самолет подпрыгнул и едва не задел верхушки пальм. Полковник Лин не удержал нервного смеха.

Почти не набирая высоты, Т-28 сделал круг и пролетел над их головами не выше десяти метров. Они ясно увидели, что какой-то предмет оторвался от самолета и стал падать прямо на них. Они дружно бросились на землю, стараясь вжаться поглубже. Поскольку все было тихо, Малко поднял глаза и разразился смехом. Черный предмет медленно опускался, слегка покачиваясь в жарком воздухе. Парик Хала...

Глядя вслед самолету, Малко подумал, не детские ли все это игры. Ведь никто не знает, насколько точен Хал Давидов при бомбометании. Тем временем Т-28 исчез за горизонтом. Через пять минут он будет над Пномпенем.

К Франкелю подошел капитан Шивароль.

– Я вам еще нужен?

Дуг Франкель взглянул на него непроницаемым взглядом.

– Вы свободны. Вот ваш грузовик. С грузом все в порядке. Там вас ждут. Когда вы будете у поворота, дайте пять сигналов. Затем вы остановитесь у первой же заставы.

Лиз Франкель ждала его у кабины грузовика. Не говоря ни слова, капитан Шивароль подошел к машине, забрался в кабину, помог подняться своей спутнице. Дуг медленно подошел к грузовику. Не подходя к кабине, он обошел грузовик. Стартер зашумел. Одна попытка, вторая, третья, десятая. Шивароль, видимо, нервничал. Наконец мотор взревел. Задним ходом грузовик выехал на дорогу. Малко заметил профиль Лиз Франкель, ее каштановые волосы. Она сидела совершенно прямо. Грузовик развернулся, послышался звук включенной первой скорости. Он удалился в том же направлении, что и Т-28.

– Ну вот и все! – сказал Дуг Франкель каким-то неестественным голосом.

Все следили глазами за грузовиком, который все быстрое ехал в сторону оборонительных линий коммунистов. На месте не осталось никаких следов операции. Если не считать парика Хал Давидова, подобранного одним из солдат. Малко не давало покоя выражение боли на застывшем лице Дугласа Франкеля.

– Ну что же, нам нора возвращаться в Пномпень?

– Да, да, разумеется, – ответил американец совершенно отсутствующим тоном.

Но он продолжал неотрывно следить за удаляющимся грузовиком.

Скоро была видна лишь туча пыли. Он сделал поворот, возле которого Т-28 едва не врезался в пальмы, затем исчез за деревьями. Ясно послышались сигналы грузовика. Один, два, три, четыре... Вместо пятого раздался чудовищный взрыв.

На месте, где должен был находиться грузовик, поднялся огромный столб черного и белого дыма. Через пару секунд послышался страшный гром. Взрывная волна достигла группы людей, которые застыли на дороге, толкнула их, закружила. Докатилась до них и волна жаркого воздуха с резким запахом тринитротолуола, которым начинены 105-миллиметровые снаряды. Столб дыма продолжал подниматься вверх, увлекая за собой обломки пальм.

Трое мужчин не могли оторвать глаз от черной тучи, которая уже стала закрывать горизонт. Грузовик взорвался но неизвестной причине. Вряд ли что-то осталось от капитана Шивароля и Лиз Франкель. Они даже не успели понять, что же с ними происходит.

Встревоженные и удивленные солдаты высыпали из лагеря. Столб постепенно превратился в гриб, который рассеивало ветром. Дуг Франкель как автомат зашагал к своей машине. Глаза его моргали в нервном тике. Губы сжались так, что стали невидимыми. Он буквально упал грудью на руль. Машина тронулась.

– Куда же вы?

Дуг Франкель ответил бесцветным голосом:

– Посмотреть.

– Очень опасно, – предостерег полковник Лин, который внимательно прислушивался к их разговору. – Коммунисты подумают, что это западня.

Американец не стал ему отвечать. Малко открыл дверцу и уселся рядом с ним. Машина тут же тронулась. Фигура полковника стала быстро уменьшаться. Вот и кокосовые пальмы. Пыль и дым еще висели в воздухе. Шоссе потрескалось и было выщербленным, как после землетрясения. Одна пальма была разрезана пополам, другая, надломленная, лежала на земле. Вся почва была сожжена, обуглена. От грузовика остался только каркас, валявшийся в редком кустарнике. Он еще дымился.

Дуг Франкель остановил машину, вышел. В воздухе оставался сильный запах тринитротолуола. Поднятая взрывом пыль заставила чихать Малко.

Никаких следов людей. Дуг Франкель сделал несколько шагов с опущенной головой к грузовику. В тщетной надежде найти что-либо...

Неожиданно сухие выстрелы АК-47 послышались с опушки, отстоящей от них на какие-то двести метров.

Вокруг засвистели пули. Дуг Франкель, казалось, не обращал на них никакого внимания. Малко взял его за руку и заставил укрыться за почерневшим стволом пальмы.

– Не будь дураком. Они же стреляют в нас. Теперь уже ничего не сделаешь. Пошли...

Американец подчинился. Они вернулись к дороге. Вдогонку послышались два-три выстрела. В тот момент, когда они подходили к кювету. Дуг Франкель неожиданно остановился, как вкопанный, перед каким-то коричневым предметом. Малко различил элегантную женскую туфлю с молнией сбоку. Тут же его охватил ужас: в туфле была стопа, чисто отрезанная, как бритвой.

Дуг Франкель нагнулся и поднял предмет, держа его за носок. Да, это была женская туфля. Все это походило на кошмарный сон. Малко не рискнул прервать размышления Франкеля. Неожиданно тот произнес все тем же отсутствующим тоном:

– Мы купили их в Гонконге полгода назад. Она ни когда не надевала их. Говорила, что в них слишком жарко...

Он поколебался, потом положил туфлю со стопой своей жены на прежнее место. Затем направился к машине. Совершенно не торопясь. Прекрасная мишень для «красных кхмеров».

Но эти последние их игнорировали. Когда они вернулись к правительственному укреплению, полковник Лин стоял там, где они его оставили. Дуг Франкель вышел первым и бесцветным голосом сказал:

– Я еду первым. Встреча, как договорились. До скорого. Спасибо за все.

Малко ничего не хотелось говорить. Перед мостом с односторонним движением они притормозили. Молодой камбоджийский солдат все еще стоял на своем месте.

Только тогда Дуг Франкель повернулся к Малко.

– Я не знал, что она собирается ехать, – сказал он ровным голосом. – Но нельзя же было отпустить капитана Шивароля к «красным кхмерам». Это было бы слишком опасно. Клянусь, я не знал, что она приедет...

Глава 13

Т-28 летел на высоте 500 футов над рисовыми полями и болотами, окружающими Пномпень.

Хал Давидов с самого начала полета выключил радиостанцию и полностью сосредоточился на управлении. Самолет оказался очень послушным. Через минуту он будет над городом. Он свернул немного к югу, чтобы не оказаться в районе аэропорта Почентронг. Слава богу, контрольная служба аэропорта имела весьма приблизительное представление о том, какие самолеты находились в воздухе.

Хал Давидов испытывал странное чувство, оказавшись в кабине боевого самолета, даже такого старого, как Т-28. Здесь гораздо меньше опасности, чем во Вьетнаме. Простая прогулка. Перед ним показалась Тонлебассак, речушка, которая впадает в Меконг южнее Пномпеня. Берега речушки очень крутые, поросшие густой зеленью. Он засмеялся, вспомнив, что он будет у бассейна «Пнома» вовремя, чтобы позавтракать жареными лангустами. Он сделал легкий наклон, чтобы вернуться на курс к Пномпеню с востока.

Решительным жестом он снял с предохранителей систему, удерживающую четыре 250-фунтовые бомбы. Он снизился еще немного, дал газ, чтобы лететь с максимальной для Т-28 скоростью. То есть 550 километров в час. Конечно, это не «Фантом». Он решил отбомбиться за один раз. Слишком глупо подставлять себя зенитным пулеметам, охраняющим Шамкар Мон. Он поудобнее уселся, подтянул ремни, сосредоточился. Оставалось не более двадцати секунд.

Вдруг под крыльями возник Меконг. Огромная заросшая зеленью река, забитая всякими судами. Хал уточнил свое местопребывание по бетонированному берегу, слегка нажал на педаль, оставил справа от себя триумфальную арку на авеню 9 Тола, снизился до двухсот футов и пронесся над жестяными бараками беженцев. Он ясно видел, как люди поднимали головы и смотрели на пролетающий самолет: всем самолетам было запрещено появляться над столицей... Оставалось пять секунд, четыре, две...

Промелькнули бесчисленные антенны американского посольства. На долю секунды появились укрепления, колючая проволока, плоская белая крыша современного здания Совета Министров.

Двумя пальцами он одновременно нажал на систему сброса бомб. Освободившись от смертельного груза в тысячу фунтов. Т-28 подпрыгнул резко вверх. Высота составляла в этот момент 150 футов. Хал Давидов резко свернул влево. Краем глаза он заметил солдат, бегущих к М-113. Шамкар Мон исчез из поля зрения. С самолета Пномпень походил на огромный парк. В зеркало заднего обзора Хал увидел столб дыма, поднимающегося над дворцом Лон Нола. Ему страшно захотелось вернуться и посмотреть, что он натворил, но он решил не искушать дьявола... До Кампонгсаома было двадцать минут лета. Большая часть пути проходила над территорией, занятой коммунистами. Он решил продолжать лететь на малой высоте, моля бога, чтобы не встретить другой Т-28, выполняющий официальное задание. Как только увидит вертолет, он покинет Т-28 и выпрыгнет с парашютом над Сиамским заливом. Тут же он вспомнил о многочисленных рассказах о морских акулах. Правда ли это? Внизу снова замелькали джунгли, рисовые поля. Все оказалось до смешного просто. Поскольку камбоджийская авиация располагает только самолетами Т-28, ясно, что его никто не догонит...

Интересно, попала ли хоть одна из его четырех бомб в генерала Крома. Это было бы в высшей степени желательно.

* * *

При этой мысли он начал петь в своей кабине во весь голос. Он летел, буквально задевая верхушки деревьев. Поэтому пулеметы коммунистов не могли его засечь и обстрелять. В этом месте линия фронта была очень извили стой. В данный момент он находился на опасной территории. Он немного расслабился, когда появилась дорога на Кампонгсаом. Справа виднелась группа М-113 и батарея минометов.

Неожиданно резкий удар потряс Т-28. Левое крыло поднялось, как будто невидимая рука сложила его. Т-28 наклонился на правую сторону и опасно заскользил вниз. В панике Хал стал энергично нажимать на все рычаги управления. Дал полный газ, попытался двигать элеронами, чтобы вернуть высоту. Самолет трясло, казалось, что он сейчас развалится.

Внимательно рассмотрев левое крыло, Хал страшно выругался: оно укоротилось на треть! Он понял, что произошло. Одна из мин прошила крыло и не взорвалась: мины взрываются лишь в конце траектории. Немедленно он выпустил шасси. Зажегся красный сигнал. Но Т-28 уже плохо слушался управления: он все больше и больше падал вправо. Хал снова стал отжимать педали. Это помогло ему поднять самолет на сотню футов. Нет, ему не удастся долететь до Кампонгсаома.

Внизу под ним мелькали попеременно заросли и поля. Местность оставалась крайне пересеченной. Слева он заметил полосу шоссе. Если дотянуть до него, то он спасен. Но Т-28 вибрировал все больше и терял высоту.

Хал понял, что до дороги он не долетит. Тогда он попытался удержать самолет в воздухе по возможности дольше. Но самолет уже начал падение. Внизу мелькнул правительственный пост с солдатами, окопавшимися вокруг М-113. Трассирующие пули стали настигать Т-28. Невероятным усилием он уклонился от огромной кокосовой пальмы, но тут же левым крылом зацепился за маленькую, которая с корнем вырвала то, что оставалось от крыла. Остов Т-28 рухнул на землю, ломая мелкие деревья. Натолкнувшись на крохотную возвышенность, самолет полностью развалился, отдельные его куски разлетелись по банановой роще.

Уцепившись за рычаги управления. Хал кричал:

– Черт, черт, черт!

Потом переднее стекло вылетело из своей рамки и ударило его по лицу, заставив замолчать. Ему показалось, что тело его разрывается на мелкие части. Последняя мысль его была такой: только бы не сломать ноги...

* * *

– Он это сделал! – прошептал Малко.

М-113, стоявший посреди авеню, блокировал перекресток перед посольством США. Камбоджийские солдаты, явно встревоженные, охраняли Шамкар Мон. Их количество было значительно увеличено. Но – главное – столб черного дыма поднимался над кварталом. Хал Давидов выполнил свою миссию.

Решетчатые ворота посольства США открылись и пропустили черную машину. Часть сотрудников толпилась на площадке и в саду. Миловидная камбоджийская секретарша подбежала к Франкелю.

– Шамкар Мон подвергнут бомбардировке. Президент Убит!

Начальник агентуры ЦРУ побледнел.

– Черт побери!

Малко почувствовал, что его желудок наполнился свинцом. Если это так, то политические последствия будут ужасными.

– Поверенный в делах повсюду вас разыскивает. Он на крыше.

* * *

Половина сотрудников посольства толпилась на крыше, завороженно глядя на черный дым, поднимавшийся по другую сторону улицы.

Поверенный в делах, мужчина с длинным лицом и с очень высоким мнением о себе, бросился к Франкелю.

Малко, скромно оставшийся в стороне, услышал крик дипломата.

– Где же вы были? Говорят, маршал Лон Нол убит!

Дуг Франкель, с трудом удерживаясь от срыва, ответил:

– Что это значит? «Говорят». Так вы не знаете, что произошло?

Поверенный в делах едва не спрыгнул с крыши. От злости.

– Именно вы должны меня информировать, – прокричал он.

– Я вас проинформирую. Не мешайте мне.

Он посмотрел на столб черного дыма, поднимающегося над Шамкар Моном, как раз из самого центра, где расположена бронированная вилла маршала. Настоящее дерьмо! В тот момент, когда он собирался идти вниз, в радиотелефонах, находившихся в руках сотрудников, раздался взволнованный голос диспетчера:

– Станция ноль вызывает все станции. Стойте на место и ждите сигнала, повторяю, ждите сигнала. Сейчас будет передано важное сообщение. Оставайтесь на месте!

– Что это означает? – спросил Малко.

– Диспетчер принимает меры на случай наступление коммунистов. Это делается каждый раз, когда происходит серьезное и неожиданное событие. Для того, чтобы вывезти нас в Кампонгсаом.

Секретарша подошла к нему и что-то прошептала ни ухо. Американец повернулся к Малко.

– Полковник Лин желает меня видеть. Пошли.

* * *

Впервые после того, как Малко увидел его, полковник Лин не улыбался. Он уже переоделся в свою обычную форму.

– Здание полностью разрушено бомбами, – заявил он. – Маршал Лон Нол жив и невредим.

Дуг Франкель внимательно посмотрел на камбоджийца.

– Почему же распущен слух, что он убит?

Полковник Лин не сумел скрыть легкой растерянности.

– Ну, видимо... Как исключение... Видимо... Совершенно случайно маршал решил провести заседание Совета министров в здании, которое подверглось бомбардировке... Но поскольку у него было много дел, он опоздал...

Камбоджиец умолк. Губы Франкеля сжались в узкую полоску.

– Это все?

Полковник Лин сделал жест, который означал, что все остальное не имело никакого значения.

– Одна бомба упала на школу. Есть несколько убитых среди учеников.

Малко почувствовал во рту вкус пепла. Да, Халу придется за многое отвечать. Дуг Франкель погрузился в глубокие раздумья. Он встал и протянул руку камбоджийскому офицеру.

– Спасибо за помощь. Надеюсь, что все завершится хорошо.

Но на лице полковника Лина оставалось выражение некоторого беспокойства.

– Не забывайте о Кроме. Мне кажется, что он что-то подозревает. Меня вызвали в Шамкар Мон для расследования.

Дуг Франкель изобразил неуловимую улыбку. С подчеркнутой твердостью он сказал:

– Надеюсь, что он вас отпустит домой. Вы можете направить его на след капитана Шивароля. Этот уже ничем не рискует.

* * *

Вот уже целый час, как Рон Эприл облетает на своем «Сикорском» Сиамский залив на высоте 3000 футов. До боли в глазах вглядывается в яркое небо. Он знает, что Т-28 не будет пользоваться радио для установления с ним связи. Контакт может быть поэтому только визуальным. К счастью, в этом районе совершенно не летают самолеты. Небо чистое. Видимость исключительная.

Над берегом появилась блестящая точка. Рон Эприл несколько изменил курс, пытаясь лучше рассмотреть ее. Но это оказался ДС-3, заходящий на посадку в Кампонгсаоме. Т-28 опаздывал на полчаса. Тут что-то не так. Рон Эприл решил подождать еще полчаса. Видимо, произошло что-то непредвиденное. Если бы операцию отменили, то ему сообщили бы. Видимо, с Т-28 что-то случилось.

Рону показалось, что он снова в Тан-Сон-Нут, ожидая летчиков, возвращающихся из полета. Всегда кого-то недосчитывались. Тогда он испытывал именно такое же волнение.

Когда радио молчит, это хорошо, но это все равно что оказаться в темноте. Рон взял микрофон и вызвал диспетчера в Почентронге.

– Говорит «Зебра-1», – сказал он. – Контакта по-прежнему не имею. Скоро придется возвращаться.

– Пока оставайтесь на месте, – прозвучал голос диспетчера. – Я вызову вас.

И Рон Эприл продолжал кружить над Сиамским заливом на высоте 3000 футов, внимательно вглядываясь в белые облачка, появлявшиеся над камбоджийским берегом. Надежда таяла с каждой секундой.

Прошло еще десять минут, и в наушниках раздался неожиданно громкий голос диспетчера. Он был нарочито нейтральным.

– "Зебра-1", вас вызывает «Зебра-0». Нет никаких сообщений. Связь кончаю.

– Сообщение принял. Возвращаюсь. Запас топлива нормальный.

Рон Эприл выключил радио, нажал на газ и взял курс на берег. Через полчаса он будет в Почентронге. Он попытался не думать о Т-28. Вот уже четыре года Рон работает в специальном отряде, базирующемся в Юго-Восточной Азии. Все, что он знал, сводилось к тому, что пилотом Т-28 был американец, и что он выполнял сверхсекретную миссию для ЦРУ. Этого было достаточно, чтобы пожалеть его. Ведь наступит день, когда и он тоже не вернется...

* * *

Генерал Унг Кром с удивлением рассматривал остатки конференц-зала. Точность бомбардировки была необычайной. Все четыре двухсотпятидесятифунтовые бомбы упали точно на здание, пробили потолок и уничтожили все, что находилось внутри. В помещении в этот момент никого не было. Это была невероятная случайность. Если бы маршал Лон Пол не почувствовал приступ гемиплегии в самый последний момент перед заседанием, он бы погиб. А вместе с ним и генерал Кром. Генерал стал перебирать в памяти имена тех, кто знал о чрезвычайном заседании Совета министров. Таких было очень мало.

Через полковника Лина он уже знал имя пилота: капитан Шивароль. Это было очевидно: видели, как он взлетал с аэродрома. После этого он исчез. В сопровождении еще одного лица. А этим лицом была женщина, которая тоже исчезла.

Но у капитана Шивароля не было никаких причин совершать подобный акт. Он не был сторонником Сианука. Его жена не занималась политикой. Оба были известными антикоммунистами. Ей-то нечего было делать в Т-28!

К генералу подбежал лейтенант.

– Маршал Лон Нол желает совершить прогулку по городу, чтобы показать себя населению.

Генерал Кром в гневе дернул себя за черный ус. Этого еще не хватало!

* * *

– Дерьмо, – кричал Дуг Франкель, – Он попытался нас надуть.

Малко посмотрел на американца, который бросил телефонную трубку. Он ничего не понял.

– Что произошло?

– Лин! Он знал, что Лон Нол должен быть в здании, которое подвергалось бомбардировке! Но он поклялся в противоположном! Если бы не случайность, маршал Лон Нол находился бы там и был бы убит ЦРУ. Он просто воспользовался нами для своих целей!

Вот тут-то Малко и понял исключительную предупредительность начальника тайной полиции. Он работал на себя. Видимо, Дуг Франкель еще недостаточно знает азиатов.

– Но и вы также воспользовались Шиваролем, – жестко сказал Малко. – Ведь с самого начала вы знали, что он уже не жилец.

Дуг Франкель пожал плечами. Его глаза покраснели, голос выразил безнадежную усталость.

– Иначе я не мог, – попытался он оправдаться. – Шивароль был гнилой доской. Уверяю, здесь не было личной мести. Я не знал, что Лиз едет с ним.

– Но вы могли бы помешать ей сесть в грузовик, могли отключить взрывное устройство.

– Этого я не мог сделать. Лин подключил его к стартеру. И я не мог не отдать грузовик Шиваролю.

Малко не стал больше настаивать. Только Дуг Франкель знал правду. Но он никому ее не откроет. Малко не хотелось бы оказаться в его шкуре.

– Мадам Шивароль все еще в вашей квартире, – заметил он. – Было бы крайне нежелательно, чтобы ее обнаружили там.

– Сейчас мы ею и займемся, – ответил американец. Голос его окреп.

* * *

Генерал Кром все еще пытался разгадать вежливую улыбку полковника Лина. Он знал, что тот его ненавидит, но учитывает его влияние. Вдруг он вспомнил, что Лин один из тех, кто точно знал распорядок дня старого маршала.

– У вас все еще имеются хорошие связи с Той Стороной? – ласково спросил он.

Полковник Лин нервно закивал головой.

– Да, да, то есть я часто посылаю туда агентов. Они приносят ценные сведения. Вы их знаете.

– Очень хорошо. Приказываю дать вашим людям поручение: найти капитана Шивароля. Дам вознаграждение в десять миллионов риелей тому, кто приведет его ко мне живым.

Полковник Лин не удержался и опустил глаза. В жизни иногда бывают и приятные моменты. Уверенным и более твердым голосом он ответил:

– Я немедленно дам нужные приказы. Это будет трудно сделать, но возможно. Может быть, придется его обменять...

– На любое лицо, – прервал его генерал. – Я сам отвечаю за это.

Садясь в свой «БМВ», Лин сказал себе, что людям, получившим такой приказ, понадобятся очень хорошие глаза, чтобы найти капитана Шивароля. А также самое тонкое сито.

Глава 14

Два вертолета медленно покачивались над авеню 9 Тола, поднимая время от времени облака пыли. Они пытались постоянно находиться над белым «роллс-ройсом» с дымчатыми стеклами. Машина несла личный флаг маршала Лон Пола. На крышах домов вдоль улиц следования, не скрываясь, стояли автоматчики.

Машина старого маршала с плотно закрытыми окнами двигалась в окружении двух десятков джипов и грузовиков, битком набитых солдатами. Впереди ехали два М-113, страшно скрежеща гусеницами. Редкие прохожие, которых солдаты не успели оттеснить в переулки, испуганно жались к стенам домов и ничего не видели.

Скрючившись на заднем сиденье «роллса», маршал Лон Нол не проявил достаточно героизма, чтобы открыто поприветствовать людей. Поэтому большинство тех, кто оказался на улице и видел процессию, так и не поняли, что все это означает. После приступа гемиплегии маршал на публике не появлялся.

Миновав перекресток с улицей 19 Марта 1970 года, машины прибавили скорости. Шум М-113 еще больше усилился. Сидя рядом с маршалом, генерал Унг Кром хранил на лице мрачную улыбку. Он не советовал маршалу предпринимать такую пропагандистскую поездку. Бесполезный риск. Пномпень забит активистами Кхмерского объединенного национального фронта, то есть коммунистами. Достаточно одной мины, чтобы разнести в клочья бронированный «роллс-ройс». Генерал Кром посадил командующего авиацией под домашний арест. Но ему срочно нужен был капитан Шивароль.

* * *

– Во всяком случае, он жив, – с облегчением прошептал Дуг Франкель.

Вереница машин с маршалом Лон Нолом медленно двигалась под окнами американского посольства, затем свернула направо, возвращаясь в Шамкар Мон. Через окно «роллса» Малко разглядел длинную фигуру генерала Крома. От вертолетов и бронетранспортеров раздавался ужасный шум, да к тому же все они поднимали плотную пыль. За официальным кортежем тянулась длинная вереница велорикш и машин, покорных и безразличных.

Пномпень, казалось, не слишком взволновало это покушение. Конечно, теперь было еще больше М-113 и солдат вокруг официальных зданий. Но уже не осталось свободного места для дополнительных мешков с песком. Воинствующие заявления осуждали гнусную попытку, но эти передачи государственного радио оставляли население безучастным: только что цена риса поднялась с 2000 до 20 000 пиастров, поэтому никого не интересовало, кто будет в правительстве: Лон Нол или другой...

Дуг Франкель закрыл окно и взглянул на часы: двенадцать. Начальник агентуры ЦРУ был озабочен. Он включил огромный приемник, стоявший на столе с подключенным к нему магнитофоном. Повертел ручки настройки и наконец поймал голос, часто заглушаемый помехами, который читал бесконечный текст на камбоджийском языке.

– Это – радио Революционного кхмерского правительства. Передаются последние известия. Такие передачи бывают два раза в день.

– А Хал?

– Мы увидим его через несколько минут в «Пноме». Я спешу его поздравить. Он хорошо сделал свое дело.

– Можно сказать, даже слишком хорошо. Если 6 Лон Нол был убит...

Вдруг Дуг Франкель прильнул к приемнику и начал что-то быстро записывать карандашом. После взрыва грузовика Малко впервые видел его таким расслабленным. Наконец он выключил приемник.

– Все в порядке! Они объявили, что офицер Военно-воздушных сил Камбоджи совершил посадку в Крати. Именно он сбросил бомбы на дворец маршала Лон Нола!

Малко воздержался от комментариев. Если американцы узнают, что ЦРУ работает в трогательном единстве с «красными кхмерами»! Теперь, во всяком случае, можно сказать, что их миссия подходит к завершению. Осталось нанести последний решительный удар. Только бы он оказался менее кровавым, чем другие. Изо всех сил Малко старался не думать о детях.

Американец вышел из кабинета. Через несколько минут он вернулся и уселся в кресло.

– Я сообщил об этом известии политическому советнику.

– Как, он до сих пор ничего не знал?

Дуг Франкель подскочил, как если бы Малко выругался матом.

– Вы сошли с ума! Никто в посольстве об этом ничего не знает. Здесь постоянно происходит утечка информации. Я абсолютно не доверяю французам. Они с удовольствием доставят нам неприятности. Вертолет, подобравший Хал Давидова, подчиняется Сайгону. Летчик ничего не знал об операции. Только мы знаем правду.

– А мадам Шивароль? Что мы сделаем с ней?

Дуг Франкель иронически улыбнулся.

– Теперь, когда ее муж официально объявлен изменником, она будет более покладистой. Мы можем выпустить ее.

– А вы не боитесь, что она сразу же отправится к генералу Крому?

Американец отрицательно покачал головой.

– Нет, это для нее слишком опасно. Он наверняка начнет пытать ее, чтобы узнать, где ее муж. Думаю, что она попытается прятаться некоторое время. Нет смысла говорить ей, что ее муж погиб.

В дверь постучали.

– Войдите! – крикнул Франкель.

Дверь открылась и пропустила очаровательную секретаршу. С извиняющейся улыбкой она сообщила:

– Вас желает видеть некий господин. Мне он не известен. Вот его визитная карточка.

Она положила карточку на стол. Губы Франкеля сжались, черты напряглись.

– Пусть войдет, – сказал он дрогнувшим голосом.

Девушка исчезла. В комнату вошел высокий парень в штатском. Однако все выдавало в нем военного. Он крепко пожал руку Франкелю, который представил мужчин друг другу.

– Рон Эприл. Принц Малко Линге... Что же случилось, Рон? Я считал, что вы прямо направляетесь в Сайгон.

– Сэр, я здесь именно потому, что ничего не произошло... Я не хотел звонить но телефону.

Светлые глаза Дуга Франкеля стали мраморными.

– Как, ничего не произошло?

Пилот покачал головой.

– Не знаю, сэр. Я облетал место встречи еще 45 минут после назначенного времени. Мне пришлось вернуться, горючего оставалось в обрез. Никакого Т-28 я не видел.

Дуг Франкель нервно провел рукой по лицу и обменялся взглядом с Малко.

– Как же так? Вы абсолютно уверены, что не упустили его?

– Абсолютно. Он не прилетел. Видимость была отличная... Более двадцати миль. Или же он оказался очень далеко от места. Но заблудиться он не мог. В качество ориентира там прекрасно видна посадочная площадка Компонг Сома. Ошибка исключена.

– Иначе говоря, он заблудился в море. Если он за летел слишком далеко, то у него могло не хватить горючего для возвращения...

Малко сделал отрицательный жест головой. Он не был убежден. Американец явно принимал свои желания за действительность. Гораздо больше шансов на то, что Хал Давидов упал на землю. Или на территории правительства, или коммунистов... Плохо и в том, и в другом случае. Необходимо его разыскать. Дуг Франкель пришел к такому же выводу. Он деланно улыбнулся летчику.

– Хорошо. Рон, здесь нет вашей вины. Возвращайтесь в Сайгон и отчитайтесь перед соответствующими инстанциями. Кстати, что вы сказали камбоджийцам, чтобы оправдать посадку в Почентронге?

– Неполадки ротора.

– Очень хорошо. Счастливого пути.

Он встал и крепко пожал руку пилоту. Когда за ним закрылась дверь, американец взорвался:

– Черт побери. Так и знал, что с этим хиппи мы еще натерпимся. Он мог выкинуть невесть что. Улететь в Лаос или еще куда.

– Или разбиться где-то...

Дуглас Франкель встал.

– Я должен срочно предупредить Лина. Если Хал попал на Ту Сторону, надо им заняться. Встречаемся у меня. Может быть, нам понадобится Маддеви Шивароль.

Малко не мог понять, для чего. Но, подумал он, камбоджийская рулетка стала приобретать опасные формы. Если генерал Кром обнаружит Хал Давидова в самолете капитана Шивароля, даже набитого ганшой, то он придет к определенным выводам. Которые могут быть печальными для печени некоторых участников покушения.

* * *

Маддеви Шивароль оставалась неподвижной, глаза ее блуждали. Она машинально поглаживала губы, растянутые и разорванные запалом гранаты М-79. Малко с трудом удержался от тошноты при запахе от такого кляпа. Не вставая, она принялась массировать ноги и покрытые синяками кисти рук. Потом она подняла глаза на Малко и без всякого гнева спросила:

– Для чего вы это сделали?

В ней ничего не осталось от бешеной тигрицы, которая еще вчера была полна решимости содрать кожу со своей соперницы.

– Чтобы помешать вам совершить убийство.

Он проводил ее в соседнюю комнату, взял бутылку коньяка «Гастон де Лагранж» и налил ей большой стакан.

Она сделала огромный глоток.

Малко решил, что нужно открыть ей по крайней мере часть правды.

– Ваш муж совершил покушение на маршала Лон Нола. Вместе с женой Дугласа Франкеля он укрылся у «красных кхмеров». Их радио сообщило, что его самолет приземлился в Крати.

Маддеви Шивароль поставила стакан и сказала бесцветным голосом:

– Это невозможно! Он ненавидит коммунистов. Вы лжете. Почему господин Франкель интересуется моим мужем? Я хочу отсюда уйти.

Ее глаза тревожно перебегали с Малко на входную дверь. Малко вспомнил о часовом на этаже.

– Вы свободны. Но, думаю, для вас же лучше пока где-то спрятаться. Тайная полиция разыскивает и вас. Думают, что вы были с ним, когда утром самолет взлетел с аэродрома Почентронг.

Маддеви в сердцах плюнула.

– Они могут быть в Бангкоке или в Сайгоне, но не у коммунистов.

– Что вы намерены делать? Здесь оставаться небезопасно. Это опасно и для мистера Франкеля.

Маддеви Шивароль повернулась к нему с горькой улыбкой.

– Вы можете предложить мне что-нибудь?

Маддеви Шивароль явно боялась. Она не собиралась ускользать от них.

– Мы можем пойти к одной верной даме...

– А, к вашей проститутке?

Это вырвалось помимо ее желания. Тут же ее глаза погасли:

– В конце концов, мне все равно. Я хочу отдохнуть. Проводите меня.

* * *

Малко одним ухом прислушивался к шуму воды в ванной комнате, обращая главное внимание на то, что творилось на улице. Он сидел на вулкане. Пока не будет обнаружен Хал Давидов и Т-28. Штурмовик-бомбардировщик не может исчезнуть как какой-то летающий змей...

Маддеви Шивароль вышла из ванной, завернувшись в прекрасное розовое полотенце. Монивань, сидевшая рядом с Малко, вскочила на ноги и набросилась на Маддеви, пытаясь сорвать с нее полотенце. Между ними произошел бурный обмен изысканными ругательствами, которых Малко, к его сожалению, совершенно не понял... Монивань резким движением руки выхватила «свое» полотенце, оставив Маддеви с растрепанными волосами, вытаращенными глазами, а в остальном – в чем мать родила.

Маддеви бросила китаянке какое-то особенно утонченное и неприличное ругательство. Потом завернулась в сампо и бросила в сторону Малко:

– Скажите вашей проститутке, что если она еще раз так поступит, я пойду к генералу Крому.

Малко вздохнул. Монивань устроила ей вполне ледяной прием. Вряд ли дальше будет лучше. Но это было единственное место, где можно было спрятать мадам Шивароль.

* * *

– Я уверен, что Монивань будет заботиться о вас.

Во всех отношениях. Монивань не выпустит ее даже в сад. Малко не хотел больше здесь задерживаться. Сейчас Дуглас Франкель поднял всех на ноги, чтобы найти Хал Давидова. Живым или мертвым. Он молча помолился о том, чтобы Т-28 упал в Сиамский залив.

Совершенно на это не надеясь.

* * *

Генерал Унг Кром еще раз перечитал информацию, переданную начальником генерального штаба военно-воздушных сил. Все точно: все самолеты Т-28 находились на воздушной базе Почентронга. За исключением того, который был украден капитаном Шиваролем, находившимся, по утверждению радио Революционного кхмерского правительства, в Крати, у коммунистов... Что-то не совпадало.

– Ты уверен в точности информации?

Офицер дал положительный ответ.

– Абсолютно уверен. Я залез на кокосовую пальму и смотрел в бинокль. Это действительно остатки Т-28. Он упал там сегодня около одиннадцати часов. Я видел, как он летел с севера на очень низкой высоте. Он упал перед самыми нашими линиями и сразу же взорвался.

Слушая доклад, генерал Кром играл с древней фигуркой танцовщицы королевского балета. Крайне удивленный. Если бы ему не докладывали о каждой потере военной техники камбоджийской армии, то этого необъяснимого факта он не знал бы еще в течение нескольких дней.

Теоретически исчезли два Т-28. На деле же недосчитались только одного.

Ничего удивительного, что коммунисты лгут. Это и есть настоящая пропаганда. Но что делал Т-28 к югу от города? В этом направлении был только один аэродром – Компонг Сом, находящийся в руках правительственных войск. Не собирался же он там приземлиться после бомбардировки Шамкар Мона! А чтобы долететь до Бангкока, ему не хватило бы горючего.

Иными словами, следует как можно скорее захватить этот «лишний» Т-28. Узнать, кто находился в кабине.

– Приказываю: подготовить атаку и захватить участок, на котором находится этот самолет. И немедленно!

Капитан согласился без энтузиазма.

– Но там противник очень силен. У них имеются Б-40, 82-миллиметровые минометы. Они глубоко окопались. А у меня только шестьдесят солдат.

Генерал Кром погладил свой длинный черный ус.

– Ты получишь М-113 для поддержки и две роты. Завтра же утром. А также батарею 105-миллиметровок и двести снарядов. Я сам приеду на место. Мне нужен этот самолет.

Глава 15

Близкий грохот непрерывной канонады разбудил Малко. Некоторое время он прислушивался, не двигаясь. Грохот шел с юга. Ему показалось, что стрельба была более сильной, чем во все предыдущие ночи. Он взглянул на часы. Пять тридцать. Монивань спала рядом, широко рас кинув руки и ноги. Кровать была здесь более широкой, чем «семейные» кровати в «Пноме». Малко решил заночевать на вилле Монивань. Из-за Маддеви Шивароль, которую уложили в соседней комнате. Монивань также проснулась.

– Послушай, – сказал Малко.

Она прислушалась к далекому шуму, покачала головой.

– Нет проблем. Это – товарищи.

Через тридцать секунд она снова спала. Малко не смог уснуть. Он считал залпы. С тех пор, как он прилетел в Пномпень, он ни разу не слышал выстрелов такой мощности. Интересно, какая же цель потребовала развертывания таких сил? Рассвет начал просачиваться сквозь деревянные шторы. Он вспомнил о Хале. Что же случилось с молодым хиппи? Разумеется, генерал Кром попытается выяснить, не стоит ли ЦРУ за бомбардировкой. Следует немедленно его обезвредить. Он повернулся и снова попытался заснуть. Но канонада продолжалась с прежней силой.

* * *

Белый дым, сопровождающий 106-миллиметровый снаряд, окутал М-113, который откатился на добрые три метра. Генерал Унг Кром следил, как снаряды падают на опушку пальмовой рощи в трехстах метрах от него. Несмотря на плотный огонь, «красные кхмеры» цеплялись за территорию. Они действительно закопались, как кроты.

– В атаку! – закричал генерал в микрофон своего передатчика.

М-113, расположенные полукругом, уже двадцать минут поливали своими 106-миллиметровыми снарядами позиции противника. Земля была усеяна дымящимися гильзами. Коммунисты вяло отвечали.

М-113, забитые солдатами, начали движение. Тотчас же они были обстреляны из тяжелых пулеметов. Один из М-113, продвинувшийся на десяток метров вперед других, подпрыгнул от мощного взрыва. Его окружил черный дым. Было видно, что Б-40 противника также взорвался изнутри. Солдаты бросились спасать водителя, но от него уже ничего не осталось...

Солдаты правительственных войск высыпали из задних дверей М-113 с примкнутыми к М-16 штыками, в то время как танки пытались давить гусеницами оставшиеся очаги сопротивления. Замолк один пулемет. «Красные кхмеры» начали отступать. Зачем жертвовать людьми для обороны участка с кокосами? Генерал Кром не отрывал глаз от расщепленной пальмы, у подножья которой лежала груда металла. Он направил свой М-113 прямо к этой пальме. Получив приказ остановиться, бронетранспортер выпустил солдат, которые стали поливать свинцом все, что двигалось.

Спрыгнув на землю, генерал Кром обнаружил дыру, в которой агонизировал «красный кхмер» на остатках своего автомата. Генерал пролаял короткий приказ. Один из его солдат подбежал к дыре, снял пояс, набросил его на шею умирающего и быстро придушил его под одобрительными взглядами своих товарищей.

Не обращая внимания на свистящие повсюду пули, генерал широкими шагами направился к остаткам Т-28.

Самолет разбился в центре открытого пространства. Именно это помешало «красным кхмерам» приблизиться к нему. Куски самолета валялись на протяжении двухсот метров, но фюзеляж сохранился почти целиком. Приблизившись, Кром почувствовал противный запах смерти. Значит, пилот еще там. Он вскочил на крыло, заглянул в разбитую кабину.

Голова пилота пробила плексиглас. Его невозможно было узнать: голову раздуло от жары. Тело также было изрублено. Запах был ужасен. Генерал застыл, увидев длинные волосы, забрызганные кровью, которые опускались до плеч.

Волосы, гораздо более светлые, чем волосы любого камбоджийца.

Он едва не выругался.

Это ведь его собственный пилот. Этот сумасшедший американский хиппи. Все более и более непонятно. Что он делал в самолете капитана Шивароля? Сомнений не оставалось: номера совпадали. Так это он бомбардировал Шамкар Мон! Для чего и для кого?

Удивление генерала сменилось яростью. Он обернулся и подозвал солдата:

– Отрежь ему голову!

Солдат подчинился, не скрывая своего удивления. Обезглавливают только врагов, а у коммунистов нет самолетов 1-28. Он взял свой кинжал, который для этого более пригоден, чем штык. С помощью двух других солдат он извлек тело из кабины и начал отделять голову от туловища.

Кром с мрачным лицом следил за операцией, пытаясь понять, что же произошло. Убийство Джима Миллера, которое он принял за отчаянную реакцию пилота, приобретало новый смысл. Он стал вспоминать знакомых Хала. Монивань? Снова ЦРУ. Но неужели американцы так глупы, что пытались ликвидировать маршала Лон Нола таким путем?

Здесь кроется что-то иное. Много таинственного. Ведь капитан Шивароль взлетел из Почентронга со своей женой: их видели.

Где они сейчас?

Перестрелка затихала. Коммунисты закрепились на запасных позициях. Правительственные войска неуверенно преследовали их... Солдаты принесли генералу голову Давидова, завернутую в зеленый брезент. Он бросил ее в свой джип.

Если бы Хал Давидов узнал цену, заплаченную за то, чтобы вернуть его светлые длинные волосы, то он был бы весьма польщен. Генерал сел за руль, развернулся и помчался в Пномпень. Надо любой ценой выяснить, каким образом Хал Давидов оказался в самолете капитана Шива-роля.

А главным образом узнать, кто усадил его в кресло пилота.

* * *

Малко позвонил, и молоденькая служанка открыла ему. Малко пересек столовую, вошел в спальню. Повсюду валялись пустые коробки от батарей для перезарядки портативных радиостанций. Дуг Франкель кончал бриться.

– Ничего нового о Давидове? – спросил Малко.

– Ничего.

Американец завершил свой туалет, сполоснул лицо, надел очки и объявил:

– Сегодня мы встречаемся с Сенангом. Необходимо ускорить события.

Таким же было мнение и Малко.

* * *

– Лон Нол бросил в тюрьму 150 прорицателей!

Дуг Франкель ликовал, слушая Сенанга, который своим высоким голосом и энергичными жестами, отчаянными подмигиваниями, неожиданными вскриками, со смехом рассказывал о том, что произошло. Решительно. Малко начинал ему нравиться. Дуг Франкель сидел на стопке серебряных подносов и внимательно слушал рассказ прорицателя.

– Все прошло очень хорошо.

Они сидели в маленькой комнатушке торговца серебром на улице Серебряников, рядом с бывшим королевским дворцом. К сожалению, лавки были пусты. Туристов больше не видно. Население Пномпеня выросло с 600 000 до 2 миллионов, но здесь больше нет серебра. То, что продается под видом серебра, – бледный сплав весьма сомнительного состава.

Они нашли Сенанга, окруженного посеребренными коробочками в форме различных животных. Он был погружен в глубокую медитацию. Видимо, размышлял, как заработать на своей новой славе. Американец кратко пересказал речь Сенанга.

– Маршал вызвал его через час после покушения. На него произвело огромное впечатление предсказание Сенанга. Он спросил, каким образом тот смог с такой точностью предсказать покушение. Сенанг объяснил, что сумел вызвать душу прадеда Лон Нола, очень доброго и дальновидного.

Маршал решил советоваться с ним отныне по всем важным проблемам, прежде чем принять окончательное решение.

Сенанг с радостью подтвердил точность перевода. Он прекрасно понимал по-французски... Дуг Франкель повернулся к молодому гомосексуалисту:

– Все это очень хорошо, Сенанг. Я оказал тебе услугу. Большую услугу. Теперь твоя очередь.

Сенанг слушал, наклонив голову набок. Услышав предложение, он застыл, и вид его показывал, что он где-то далеко. Малко почувствовал, что тот пытается ускользнуть... Дуг веско сказал:

– Один человек оказывает плохое влияние на маршала. У этого человека пагубные волны. Они притягивают к нему злых духов. Необходимо, чтобы маршал удалил его, иначе его жизнь снова будет в опасности...

Сенанг осторожно кивал головой. Молча. Ожидал продолжения. Дуг Франкель был серьезен, как граф Калиостро.

– Этот человек... Его имя ты должен назвать маршалу. Это в его собственных интересах.

– Кто же он?

– Генерал Унг Кром, – мирно сказал американец.

Глаза прорицателя стали вращаться в разные стороны. Он едва не впал в транс. Кром внушал ему абсолютный, физический, непреодолимый страх.

– Генерал Кром очень могуществен, – возразил он. – Маршал его очень, очень любит.

Глаза Дуга метнули молнию.

– Сейчас ты такой же могущественный, как и он. Ты знаешь тайны Жизни и Смерти. Ты спас маршалу жизнь.

Сенанг наклонил голову, почти уверенный в своем всемогуществе. Но все же возразил своим высоким голосом:

– Если генерал Кром узнает, что я это сказал, то он будет очень гневаться.

– Но он не осмелится тронуть человека, которому покровительствует маршал, – сладко заметил Дуг Франкель.

Сенанга это не убедило. Он незаметно отодвинулся, как бы стремясь раствориться в стене.

– Я не думаю... что смогу сказать подобную вещь маршалу... Я не ощущаю злых духов вокруг генерала Крома...

Он пытается ускользнуть, дерьмо... Губы Франкеля совершенно исчезли. Он испустил вздох, который больше напоминал свист, и бросил голосом, подчеркнуто ядовитым:

– Это очень жаль. Я-то вижу очень много злых духов возле тебя. Эти духи пойдут к маршалу и расскажут ему, каким образом ты узнал о покушении. Он может быть очень недовольным... Духи могут ему рассказать, что ты чудовищный шутник, а в придачу еще и жулик...

Сенанг приобрел цвет старого черного дерева. Он пробормотал несколько непонятных слов, потом снова расплылся в угоднической улыбке.

– Я встречаюсь с маршалом завтра. Он хочет посоветоваться со мной относительно того, как следует взять у коммунистов Удонг. Я попытаюсь сказать ему и о генерале Кроме...

Дуг Франкель поднялся с доброй улыбкой.

– Вот-вот. Попытайся... Я увижу тебя завтра вечером. Да не забудь сказать Лон Нолу, что покушения не произошло бы, если бы Крома не было здесь...

Они вышли на узкую, плохо мощеную улочку. Она вела к старым конюшням для белых слонов. Дуг Франкель вздохнул:

– Надеюсь, что он не струсит.

Малко предпочел промолчать.

* * *

Монивань собиралась спуститься в сад, когда заметила, что у ворот виллы остановился джип, набитый солдатами. Она услышала, как один из них подозвал мальчишек и спросил, где она проживает.

Она бросилась в комнату, где находилась Маддеви Шивароль. Там было пусто. Она бросилась к ванной. Дверь была заперта изнутри. Монивань крикнула через дверь:

– Солдаты! Идите скорей. Бежим! Поздно!

Солдаты уже бежали по саду. Один из них крикнул:

– Сюда! Скорее!

Монивань бросилась бежать через комнаты, преследуемая несколькими солдатами, взобралась на один из многочисленных цветочных кувшинов, которые стояли в саду, перепрыгнула с него на стенку и укрылась в саду соседнего дома. Она услышала вопли Маддеви Шивароль, напуганной солдатами, ломившимися в ванную комнату.

* * *

Маддеви Шивароль старалась не смотреть на голову Хал Давидова, лежавшую на столе генерала Унг Крома. Это был чудовищный, отвратительный, гниющий предмет.

– Так где же твой муж? – повторил генерал.

Руки камбоджийки были связаны за спиной, ноги спутаны, как у лошади. Коленями ее поставили на треугольную линейку. Для начала. Она подняла голову.

– Я же говорю, что не знаю. Спросите у Дуга Франкеля. Ведь его жена была с моим мужем.

Кром подошел к ней и дал пощечину. Дуг Франкель был единственным человеком, которого он не мог допрашивать. Но он ликовал, что судьба дала в его руки Маддеви Шивароль. История начала проясняться.

– Почему же твой муж бомбил Шамкар Мон?

– Не знаю. Об этом я ничего не знаю.

Она заплакала. Она была разбита, силы ее иссякли. Кром задумчиво смотрел на нее. У него в руках был конец нити. Задача состояла в том, чтобы распутать весь клубок.

– Почему же ты пряталась?

– Я испугалась, – призналась она. – Я совершенно не понимаю, что же произошло. Я уверена, что мой муж не мог бросить бомбу на Шамкар Мон. Я уверена, что он не у коммунистов, что...

Генерал Кром остановил ее жестом. Он разбирался в людях. Маддеви Шивароль говорила правду.

– Ты хочешь помочь мне найти твоего мужа? Только никому ничего не говори.

Она вздохнула и закивала головой в знак согласия.

– Ну вот и хорошо. Я прикажу развязать тебя.

Он дал приказ, и солдат подошел к пленнице и начал развязывать веревки. Она встала и закачалась. Генерал Кром поставил на электрофон пластинку с кхмерской музыкой. Только один человек мог сказать, где же находится капитан Шивароль.

Представитель Американской помощи. Сообщник Дугласа Франкеля. Он воспользуется Маддеви Шивароль, чтобы захватить его и заставить говорить. Любыми средствами. Он не выдержит пытку иголками. Или другие пытки. Не существует суперменов. Генерал заколебался, вспомнив о полковнике Лине. Тот знает лучше всех сплетни Пномпеня. Он сможет участвовать в разгадке тайны. Но пока он решил задержать Маддеви Шивароль в помещении Первой дивизии.

Пока он не захватит своего врага.

Глава 16

Монивань с хриплым криком стала заламывать свои руки. Крупные слезы текли по ее плоским щекам. Потом она обратилась с длинной фразой к Ти-Нам. Вьетнамка повернула к Малко трагическое лицо.

– Она хочет покончить жизнь самоубийством!

Только этого еще не хватало! Малко обнял китаянку за плечи. Не по ее вине солдаты генерала Крома захватили Маддеви Шивароль. Все это, конечно, очень печально, но она в этом не виновата. Теперь необходимо найти мадам Шивароль. Монивань засопела, молча выразив согласие... Малко сел на кровать Хала. На этот раз контратака генерала Крома была весьма серьезной. Малко возвращался со встречи с прорицателем, когда на дороге его перехватила Монивань и отвела в домик Хала, в котором после его исчезновения расположилась Ти-Нам. Там он и узнал эту новость...

Он пытался определить, что же жена капитана Шива-роля могла рассказать генералу. Может быть, о связи ее мужа с Лиз Франкель. Нужно было немедленно предупредить его... В тот момент, когда Малко выходил из домика, он услышал рыдания Ти-Нам.

– Хал, – стонала она. – Где он? Он бросил меня и улетел в Сайгон. Или с ним что-то случилось...

Она усиленно сопела, лицо было залито слезами. Настоящее детское горе. Малко попытался ее успокоить:

– Он вернется...

Он оставил девушек и прыгнул в первое попавшееся такси, чтобы ехать в американское посольство.

* * *

– Мистер Франкель сейчас в Министерстве внутренних дел.

Секретарша начальника местной агентуры ЦРУ остановила на Малко долгий обволакивающий взгляд. Мечта любой камбоджийской секретарши в этом учреждении – стать содержанкой мужчины типа Малко. Но этот последний, глядя на нее, пытался определить, на кого же она работала: на французов, «красных кхмеров» или генерала Крома? Скорее на всех сразу...

К счастью. Министерство внутренних дел расположено всего в пятистах метрах. Такси еще не уехало.

Это было маленькое одноэтажное здание, стоящее в саду. Оно напоминало все что угодно, но только не прибежище тайных полицейских агентов. Машина Дуга Франкеля стояла у ворот. Чтобы добраться до кабинета начальника тайной полиции, потребовалось убедить двух часовых и трех секретарей. Увидев его, полковник Лин бросился к нему. Глубокая морщина пересекала его лоб.

Дуг Франкель издал рычание, которое можно было понять:

– Что еще случилось?

– Кром похитил Маддеви Шивароль.

– Вот стервец!

Полковник Лин не сказал ничего, но выражение паники мелькнуло в его черных глазах. Малко рассказал о происшедшем. Дуг Франкель в отчаянии щелкнул языком.

– С нашей стороны новости также неважные. Наш друг Лин сообщает, что сегодня утром правительственные войска предприняли активное наступление, чтобы захватить то, что осталось от самолета Т-28, упавшего вчера между оборонительными линиями... Нет смысла комментировать это...

Полковник Лин незаметно почесал шею.

– Особую тревогу вызывает тот факт, что генерал Кром не поставил меня в известность об этих новых событиях...

Другими словами, генерал Кром подозревал полковника Лина в том, что он замешан в этом деле. Час от часу но легче!

– Надеюсь, что Сенанг не опоздает, – сказал Франкель, чтобы поднять моральный дух. – Иначе мы столкнемся с большими проблемами. – Он указал пальцем на Малко. – Вы следующий в списке Крома. Надо принять все меры предосторожности. Поверенный в делах все еще в Бангкоке. Я даю вам мою бронированную машину вместе с телохранителем.

– Но вряд ли это поможет нам вернуть Маддеви Шивароль.

Дуг Франкель встал.

– Едем в посольство. Там мы все и подготовим.

* * *

– Подождите меня здесь, Леруа.

Рослый негр в знак понимания кивнул головой, не разжимая губ. Он поудобнее уселся в машине и закурил. Это был очень высокий парень. Автомат «узи» он положил на колени, а радиотелефон – в ногах. Связь с диспетчером поддерживалась постоянно. Шофером был морской пехотинец, безбородый, розовый и прямой, как автомат. С ними Малко разъезжал целый день, посещая различные лагеря беженцев в сопровождении камбоджийских мотоциклистов. Малко осточертела такая мощная защита. Да к тому же в его «дипломате» лежал сверхплоский пистолет. Он договорился о встрече с Монивань в домике Хала. В надежде узнать какие-нибудь новости.

Он постучал, и голос Ти-Нам пригласил его войти.

Дым ганши был настолько густым, что он с трудом разглядел вьетнамку. Она лежала на постели в купальном костюме. Глаза ее были красные, как у накурившегося кролика.

– Монивань придет только в семь часов.

Когда Малко повернулся к двери, она схватила его за руку.

– Подожди, я устала от одиночества.

Она снова расплакалась. Малко сел на край кровати. Постепенно она успокоилась. В ее руке он заметил прозрачную пластмассовую коробочку, в которой сидел огромный черный жук.

– Ты собираешь таких жуков? – спросил он, чтобы заполнить молчание.

Вьетнамка улыбнулась ему сквозь слезы.

– А ты не знаешь, что это?

– Нет.

Неожиданно Ти-Нам снова разрыдалась.

– Хал так это любил...

– Что он любил?

Снова сквозь слезы мелькнул игривый огонек. Ганша сделала свое дело, и она переходила от одного настроения к другому, как маятник.

– Сейчас покажу!

За одну секунду горе было забыто. Она встала на колени возле постели и заставила Малко лечь. Расстегнув брюки, она принялась ласкать его с совершенно естественным видом...

Он не видел, когда она открыла свою коробочку, но почувствовал, как что-то странное стало щекотать самый кончик. От неожиданного ощущения он подскочил, и это заставило Ти-Нам неудержимо засмеяться.

Держа жука правой рукой, она пользовалась отчаянными движениями его лапок, чтобы возбуждать нервные окончания Малко, который именно в этот момент почему-то вспомнил о Леруа, ожидавшем его в машине, сидя между автоматом и радиотелефоном. Азия полна неожиданных сюрпризов. В конце концов, завтра он может погибнуть. А может быть, и через пару часов.

Тебе нравится?

– Это интересно.

– Когда Хал накурится ганши, я делаю это для него.

Теперь она пустила в ход свои губы. Попеременно с неутомимыми ланками жука. Серьезно сосредоточившись, Ти-Нам точно дозировала возбуждение и разрядку, направляя лапки жука на самые чувствительные точки. Затем успокаивала возбуждение своим горячим ртом.

Малко больше не мог сдерживаться. Он попытался привлечь к себе Ти-Нам, но та увернулась:

– Нет, нет, ты занимаешься сейчас любовью с ним.

В заключение Ти-Нам почти полностью перестала пользоваться ртом, ограничившись тем, что прогуливала жука круговым движением. Наконец она уловила момент и позволила всем восьми лапкам жука сжать Малко одновременно.

Оглушенный фантастическим оргазмом, он даже не услышал, что в дверь стучат. Нагнувшись над ним, Ти-Нам завершала операцию, на которую жук не был способен, несмотря на длительную тренировку. Устыдившись, он убежал под кровать.

В дверь снова постучали. Кто-то заговорил по-камбоджийски.

– Это к тебе, – перевела Ти-Нам.

Малко едва успел застегнуться. Вьетнамка бросилась под кровать за своим жуком. В проеме двери появился округлый силуэт полковника Лина. Быстрым взглядом он окинул сцену, и на его лице появилась снисходительная улыбка. Женщины и наркотики в Азии всегда считались простительными грехами.

– Сожалею, что вынужден вас побеспокоить. Но я получил интересную информацию. Мадам Шивароль убежала от генерала Крома.

– И где она сейчас? – Малко сразу же забыл о жуке.

Лин обернулся и осмотрел сад, как если бы он был заполнен шпионами генерала Крома.

– Говорят, она укрылась в «Камбодиане» среди беженцев... Но я не могу туда пойти.

А Малко уже шел к машине.

– Я еду туда. Предупредите мистера Франкеля.

* * *

Малко смотрел на огромное здание с крышей в форме пагоды, которое возвышалось на берегу Меконга. Последняя мечта принца Сианука. Гигантский шестиэтажный отель. 2000 номеров. Огромный парк. Мечта туриста. Дело, однако, в том, что так и не хватило денег на отделочные работы. «Камбодиана» так и осталась лишь каркасом, а сад – огромной грязной лужей.

Мало-помалу там расположились тысячи беженцев, захватив подвалы и первый этаж. Пять или шесть тысяч... Власти ограничились тем, что замуровали лестницы на другие этажи, чтобы уменьшить потери. Никто не знал, кто они, сколько их...

– Идите за мной, – приказал он Леруа.

Негр оставил в машине автомат, но прибавил к кольту радиотелефон. Лин уточнил, что Маддеви Шивароль пряталась в той части здания, которая выходила к Меконгу, возле будущего бассейна.

Они поднялись по большой лестнице, которая вела к «администрации». Здесь толпились сотни беженцев, что-то покупая и продавая, рядом копошились толпы детей, которыми никто не занимался. Они пошли по коридорам, забитым самодельными кроватями, циновками. Целые семьи располагались прямо на полу. Ни воды, ни электричества, никаких удобств. Ужасная вонь. Малко осторожно продвигался вперед, вглядываясь во все углы.

В течение часа он обошел таким образом подвальные помещения, но не обнаружил никого, кто хоть чем-то походил на Маддеви Шивароль. Леруа начал испытывать недовольство.

– Может быть, вернемся? Слишком много народу.

Вдруг на одном из перекрестков Малко увидел ее! Босиком, завернутая в бежевое сампо, непричесанная, без макияжа. Она заметила Малко и с криком побежала по коридору, ведущему к берегу Меконга.

Не раздумывая, Малко бросился за ней. Но он никак не думал, что она бегает так быстро. На целых двадцать метров они оторвались от Леруа. Он услышал, как негр крикнул:

– Эй! Подожди минуту!

Маддеви повернула налево, выбежала на улицу и побежала вдоль будущего сада. За ней устремился Малко. Несколько азиатов в черном сидело вдоль стены. Они с невероятной жестокостью набросились на Малко, швырнули его на землю. Сильнейший удар в затылок, и он потерял сознание.

Он смутно почувствовал, что его подхватили за руки и ноги и сбросили в какую-то канаву. Затем он услышал выстрелы. Последняя его мысль была о том, что полковник Лин совершил измену. А это – очень плохой знак.

Глава 17

Леруа Браун ощущал себя так, как будто бы он только что пофлиртовал с бульдозером. Услышав какие-то голоса, он предпринял отчаянное усилие, чтобы открыть глаза. В тумане он узнал голос Дугласа Франкеля.

– Леруа, что случилось? Где принц Малко?

Наконец ему удалось открыть глаза. Он находился в небольшой больничной палате в окружении камбоджийских санитаров. Здесь же стояли полковник и Дуглас Франкель. Он был раздет, тело покрыто ссадинами, ноги забинтованы. Боли не чувствовал. Постепенно он все вспомнил. Преследование в «Камбодиане», люди в черном. Он успел выстрелить, но потом его оглушили сзади. В углу он заметил свою коричневую форму, грязную и разорванную.

– Сволочи, – взорвался он.

Камбоджийский полковник сказал на превосходном английском:

– Когда ваш шофер поднял тревогу, было слишком поздно, чтобы поймать нападавших. Они переправились через Меконг. С собой они увели вашего спутника. Вам повезло. Коммунисты могли прикончить и вас.

Дуг Франкель ругнулся вполголоса и метнул на полковника мутный взгляд.

– За каким чертом вас понесло в «Камбодиану»?

Леруа Браун потянулся с гримасой боли.

– Некто – камбоджиец – явился к принцу. Сразу после этого он заявил, что мы едем в «Камбодиану».

– Это Кром! – не сдержался американец.

Камбоджийский офицер скрыл свою растерянность принужденной и вежливой улыбкой, сделав вид, что он ничего не слышал.

– Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы обнаружить шайку, похитившую этого представителя Помощи США, – заверил он.

Дуг Франкель зло бросил:

– Это не «красные кхмеры». Это – люди генерала Унг Крома!

Камбоджиец улыбнулся еще более принужденно. Он все больше смущался. Его нюх подсказывал ему, что здесь крылась хитроумная азиатская интрига. Генерал Кром был государством в государстве. Глава ЦРУ в Пномпене имел не только друзей.

– Вам потребуется дополнительная защита?

Начальник отделения ЦРУ свирепо посмотрел на него:

– Спасибо. У меня есть все необходимое. Лучше лечите Леруа.

Ни с кем не попрощавшись, он вышел из палаты, почти бегом пробежал по коридорам с потрескавшейся краской, сел в машину. За рулем сидел тот самый молодой морской пехотинец, которого чуть не похитили.

– В «Пном»!

К счастью, госпиталь «Кальмет» находился в полукилометре от гостиницы... Дуг Франкель был буквально пьян от злости. Генерал Кром нанес, быть может, самый болезненный удар. Он не осмеливался даже думать о том, какими методами генерал попытается выведать истину.

Как только машина остановилась у сада «Пном», он выскочил наружу, бросился к домику Хала и стал барабанить в дверь. Пока не показалось заспанное лицо Ти-Нам.

– Принца похитили. Где Монивань?

– Она спит в его номере. Она его там ждет.

– Кто-то встречался с ним перед тем, как он поехал в «Камбодиану». Ты его видела?

Ти-Нам испуганно кивнула головой:

– Да. Это был полковник Лин...

– Лин?!

Дуг Франкель зарычал страшным голосом. Ти-Нам отступила в испуге. Но американец уже овладел собой.

– Хорошо. Спасибо. Предупреди Монивань. Это наверняка Кром. Будь осторожна.

Он побежал к своей машине. Полковник Лин дорого заплатит за предательство. Но это не воскресит Малко.

* * *

На этом расстоянии сапоги генерала Крома казались огромными. Малко никогда не видел обуви под таким углом, когда глаза на уровне подметок. Он попытался повернуть голову и доказать себе, что он еще на что-то способен.

Он был закопан стоя по шею в заранее выкопанной цилиндрической яме. Его туда загнали как пробку. Руки связаны за спиной, ноги спутаны, как у лошади. Абсолютная невозможность что-либо сделать. Холод красноватой земли создавал впечатление, что он уже мертв. Трудно дышать. Страх сжимал грудь сильнее, чем окружающая земля. Вблизи виднелось еще полдюжины людей, закопанных таким же образом. Камбоджийцы с застывшим взглядом. По их виду можно было сделать вывод, что они находились здесь уже по нескольку дней. Когда Малко пришел в себя, то увидел, что его переправляли вниз по Меконгу на плоскодонке. Вокруг сидели люди в черном, которые его похитили. Они пристали к старому деревянному понтону к югу от города.

Его привели на плотную утоптанную площадку, прикрытую жестяной крышей. К ней примыкал гараж М-113. Сначала Малко видел только несколько перевернутых вверх дном ведер, поставленных в разных местах. На его глазах солдаты убрали ведра: под каждым оказалась голова заживо закопанного человека. Их никто не охранял. Совершенно излишне. Побег отсюда абсолютно невозможен.

Вокруг М-113 копошились солдаты, готовившиеся к отправке. Они не обращали никакого внимания на за копанных. Постепенно Малко все больше приходил в себя. Интересно, знает ли о случившемся Дуг Франкель? Американец переворошит землю и небо, чтобы его разыскать. Только каким он его застанет?

Генерал Унг Кром задумчиво смотрел на Малко, пощипывая свой знаменитый черный ус.

– Где капитан Шивароль?

Малко попытался взглянуть на него, но выше колен его глаза ничего не могли видеть. Он еще никогда не оказывался в таком унизительном положении. Его охватило бешенство.

– Что все это означает? Я представитель Американской помощи.

– Не прикидывайтесь дурачком. Я действую по приказу маршала Лон Пола. Мне нужно знать, почему вы пытались его убить.

Малко сразу понял, что это ложь. Если бы это было официальное следствие, то аппарат президента так бы не действовал.

Генерал Кром явно преследовал свои собственные цели.

– Об этом мне ничего не известно. Я прислан в Пномпень для выполнения поручений Американской помощи.

– Очень хорошо. Раз вы не хотите говорить, вам придется умереть.

Он повернулся и направился к центру двора. Камбоджиец, закопанный рядом, что-то прокричал ему на своем языке испуганным голосом.

Кром дал какие-то распоряжения, активно при этом жестикулируя. Заработал мотор бронетранспортера и послышался лязг гусениц. Все это происходило за спиной Малко. Он был не способен повернуть голову. Однако по шуму он понял, что бронетранспортер ехал прямо на него.

В нескольких сантиметрах от затылка он остановился. Малко ощутил специфический запах стальных гусениц... Послышался голос генерала:

– Так где же капитан Шивароль?

Малко промолчал. Генерал подождал несколько секунд. Потом выкрикнул приказ. Малко услышал, что бронетранспортер двинулся с места. Металлический лязг гусениц стал оглушающим. Он попытался сосчитать, сколько секунд потребуется, чтобы машина раздавила голову.

Его сосед кричал жутким голосом. Малко прикусил язык, чтобы не закричать в свою очередь. Потом этот крик был перекрыт шумом мотора.

Машина была уже прямо над ним. Малко почувствовал животный страх. Почти потеряв сознание, он увидел, что гусеница прошла в нескольких сантиметрах от лица. М-113 газанул. Обожженный выхлопным газом, Малко услышал ужасающий вопль. Вторая гусеница проехала по голове его соседа по несчастью. Когда М-113 отъехал, Малко заставил себя посмотреть туда. Каша из мяса, костей и черных волос была на месте головы. Все, что осталось от человека. Он попытался успокоить сердцебиение. Несмотря на его усилия, левое веко неудержимо подергивалось. Отвратительный запах крови смешивался с запахом машинного масла и бензина.

Вновь послышался лязг металла. М-113 дал задний ход. Малко увидел, что гусеница приближается к нему. Изо всех сил он откинул голову в сторону. Широкая гусеница придавила землю прямо на уровне плеча.

М-113 снова остановился. Он услышал хриплый голос генерала. Машина еще раз проехала мимо Малко, царапнув его ухо. Затем М-113 снова остановился. Генерал Кром спрыгнул на землю и направился к Малко. Носком сапога он коснулся кровавой каши, которая несколько секунд тому назад была человеческой головой.

– Это был очень мужественный коммунист, – сказал он задумчиво. – Такой же мужественный, как и вы. Но посмотрите, что от него осталось...

Малко посмотрел, и его стало тошнить. Невозможно было смотреть на этот кровавый блин с черными волосами.

– Следующая ваша очередь. Я хотел предоставить вам время для размышлений. Где капитан Шивароль?

Малко подумал, что он может выиграть некоторое время, ничем не рискуя.

– Там, где вы не можете его поймать.

Генерал, неожиданно заинтересованный, присел рядом с ним.

– Он погиб?

– Да.

– Вы его убили?

– Нет. Несчастный случай.

– Вы лжете. В самолете был не капитан Шивароль.

– А я и не говорил, что он погиб в самолете.

Он умолк. Давать больше подробностей означало бы открыть глаза на роль полковника Лина. Он же не был уверен до конца в его измене.

– Мистер Франкель участвовал в заговоре?

Это также не имело значения.

– Разумеется, вы это знаете и без меня.

Генерал ласково сказал:

– Есть ряд вещей, которые я хочу знать.

Малко молчал. Ирония судьбы состояла в том, что его едва не раздавила машина, оплаченная американскими налогоплательщиками.

Генерал встал и, размахнувшись, нанес ему удар по носу кончиком сапога. Из-за боли и слез Малко на несколько секунд ослеп. Когда он снова стал видеть, то различил перед собой человеческую голову. Трудно узнаваемую, раздувшуюся, окровавленную. Голову Хала Давидова. Генерал наклонился, взял ее за волосы и приблизил к лицу Малко.

– Вот кто был в самолете. Но перед смертью он все рассказал. Для вас лучше также все рассказать.

Генерал Кром смотрел на него черными непроницаемыми глазами. Настоящий Чингисхан... Малко понял, что пытка только начинается. Камбоджиец щелкнул языком и сказал как бы про себя:

– Вы заговорите.

Он повернулся к солдату и отдал приказ. Малко пытался понять, что же будет дальше. Вряд ли это будет приятно... Генерал Кром мог бы получить медаль за проведение «усиленных» допросов. Солдат вернулся бегом с брезентовым мешком, в котором что-то копошилось. Он присел возле Малко, запустил руку в мешок и извлек из него зеленоватую ящерицу длиной в двадцать сантиметров.

Возбужденная ящерица постоянно высовывала свой раздвоенный язык. Ее острые зубы были направлены внутрь.

– Это токэй, – объяснил генерал. – Он кусает как бульдог: пасть уже невозможно разжать. Приходится резать голову. Сейчас он выкусит вам глаз.

Солдат схватил Малко за волосы, чтобы наклонить голову назад. Другой рукой он приблизил токэя к его левому глазу. Ящерица тут же широко открыла зубастую пасть.

Малко не удержался и закричал.

Глава 18

Полковник Лин облизнул кровь, которая текла по деснам, ощутил осколки зуба, начал отчаянно кашлять. Однако вместо того, чтобы постукать его по спине, Дуглас Франкель еще глубже засунул ому в рот дуло «магнума», который уже разбил три зуба и порвал губы.

– Ты сдохнешь, сукин сын. Но прежде ты заговоришь.

Камбоджиец что-то промычал, вытер левой рукой кровь, струившуюся по лицу.

Они были одни в той самой страшной комнате, где стоял знаменитый холодильник начальника тайной полиции. Маленький круглый камбоджиец лежал на столе. Американец, наклонившись над ним, вталкивал ему в рот «магнум». Полковник Лин без опасений впустил веселого и благорасположенного Дуга Франкеля. Но как только они остались наедине, все пошло по-иному. Не говоря ни слова, американец выхватил свой пистолет, выбил полковнику два резца, вставил его дулом в рот и объявил, что немедленно выстрелит, чтобы забрызгать его мозгами все стены.

Конечно, полковник Лин не принимал эти угрозы буквально: они же в конце концов были джентльменами... Но все это вселяло беспокойство.

Хрип камбоджийца усилился. Дуг Франкель немного вытащил пистолет наружу.

– Мистер Франкель! Ну что же я вам сделал?

Дуг Франкель снова воткнул пистолет ему в рот почти по самый барабан.

– Ты выдал принца Крому. А до этого пытался угробить Лон Нола. Это уже слишком!

Поняв, что переговоры не прерваны, Лин застонал.

– Мистер Франкель, меня заставили... Генерал Кром вызвал... он хотел расстрелять меня на месте. Он узнал, что я присутствовал при замене пилота... Он бы убил меня. Но я по-прежнему верен вам, клянусь.

Дуг Франкель улыбнулся, но весьма невесело.

– Это очень радует меня. Тогда ты сейчас же проводишь меня туда, где генерал Кром занят разрезанием на кусочки моего друга...

Камбоджиец вздрогнул.

– Но, мистер Франкель...

Американец нагнулся над столом, ловя взгляд Лина как бы для того, чтобы загипнотизировать его.

– Разговоры закончены. Либо мы сейчас же едем, либо тебе крышка.

Тон изменился. Полковник Лин был достаточно умным человеком, привыкшим к трудным переговорам. Он знал черту, за которой приходилось уступать.

– Это будет трудно. Думаю, что его увезли в лагерь для допросов в районе Так-Мау. Он очень хорошо охраняется. Туда нас не пустят.

Он умолк, ощупывая свои опухшие десны. Дуг Франкель весело и в то же время свирепо посмотрел на него.

– Ты никогда не слышал о такой машине, как вертолет? Пошли!

Камбоджиец попытался вытереть текущую по лицу кровь. Дуг спросил его почти участливо:

– Ну как? Надеюсь, ты не проглотил свои зубы?

– Ничего, мистер Франкель, – ответил тот с такой же вежливостью. Взгляд его скользнул по холодильнику. Не исключено, что там может оказаться и голова американца. Для его личной коллекции.

Монивань ожидала Франкеля в машине. Она бросила мутный взгляд на полковника Лина.

Дуг Франкель наклонился к шоферу.

– В Почентронг. И живо.

* * *

Широко открытая пасть ящерицы оказалась в сантиметре от глаза Малко. Он попытался, насколько это возможно, откинуться назад. Но свобода движений была очень ограничена. Внимательный, как хирург, солдат поудобнее взял ящерицу, прицеливаясь таким образом, чтобы ее пасть оказалась как раз напротив левого глаза.

В этот момент в глубине двора прозвучала очередь М-16, случайно выпущенная солдатом. Испугавшись, ящерица дернулась и вместо глаза вонзила зубы в щеку. Малко почувствовал, как ему в щеку впились горячие иглы.

Генерал Кром выругался. Солдат напрасно пытался оторвать ящерицу. Ее челюсти сомкнулись, и она просто висела на щеке.

Сердцебиение Малко немного успокоилось. Выло больно, но не сравнимо с тем, что могло бы случиться. Он благословлял неловкого солдата, который спас ему глаз.

Генерал Кром гневно распекал солдата, который уже достал кинжал и отхватил голову токэю. Тело несколько секунд дергалось на земле, а голова сама отпала от щеки, оставив на ней глубокие следы зубов.

Генерал Кром отдал приказ солдату, который сразу куда-то убежал.

– В конце концов вы заговорите. Правда, это займет больше времени. Вам придется жестоко пострадать. Но вы скажете все, что знаете. Все!

Солдат вернулся бегом. На этот раз с большим брезентовым мешком. С помощью двух солдат он извлек Малко из ямы. Развязав мешок, он высыпал в яму что-то красноватое. После этого Малко снова вернули на прежнее место. Закончив эту непонятную работу, солдаты вытащили то, что осталось от пленника, раздавленного гусеницами М-113. Схватив тело за ноги, они с величайшим равнодушием оттащили его в глубь двора. Для них это было повседневной работой.

Дыра была готова принять нового пленника. Остальные товарищи по несчастью стонали или молчали. Генерал Кром тихонько подергал свои черные усы и объяснил, глядя прямо в глаза Малко.

– В вашу яму мы положили муравейник. Скоро вы почувствуете, как муравьи будут залезать на вас. И кусать. При каждом укусе они будут отрывать но маленькому кусочку мяса... Постепенно они сожрут вас заживо. Но не сразу...

Он спокойно удалился, оставив возле Малко солдата, безучастно сидящего на земле.

Малко подавил крик боли, почувствовав ожог укуса на ноге. Красные муравьи уже начали свое пиршество. Сколько же он выдержит, прежде чем пригласит Крома прервать мучения выстрелом в голову? Чего генерал, конечно, не сделает.

* * *

Дуг Франкель выскочил из машины со скоростью ракеты. Американские и камбоджийские вертолеты стояли рядами между мешками с песком. Один из них уже включил свой ротор. Пилот – американец. Из отряда по эвакуации сотрудников посольства. Монивань скользнула на заднее сиденье рядом с полковником Лином. Дуг Франкель сел рядом с пилотом.

– Взлет, – приказал он.

Машина поднялась тотчас же в облаке пыли.

– Курс на Так-Мау. Вдоль Меконга. Там на берегу есть военный лагерь, в одной миле от Так-Мау.

Он повернулся к полковнику Лину, прикрывающему платком свой изувеченный рот.

– Надеюсь, что глаза-то у вас еще хорошие!

Вертолет облетел город, миновал окружающие его болота, развилку Меконга и Сапа. Полковник Лин смотрел вниз.

– Еще ниже, – прокричал он.

Вертолет следовал вдоль реки. Это была почти непрерывная вереница военных лагерей. Все они были похожи друг на друга. Полковник Лин несколько растерялся. Ему не приходилось видеть сверху лагерь, который был нужен. Неожиданно он вскрикнул:

– Это здесь! Под ангаром.

Вертолет уж пролетел лишние 500 метров. Пилот сделал поворот над рекой, над густыми зарослями, в которых кишели «красные кхмеры».

Монивань внимательно вглядывалась вниз. Теряя голову от беспокойства.

* * *

Генерал Кром увидел вертолет. Он сразу почуял что-то неладное, заметив американские опознавательные знаки на фюзеляже. Выхватив бинокль у лейтенанта, он навел его на вертолет и выругался. Круглая голова Дуга Франкеля четко выделялась в окошке. Даже генерал Кром не силах открыто выступить против начальника агентуры ЦРУ в Пномпене. Времени было в обрез.

– Вынимайте его! – крикнул он солдату, который сидел возле Малко. – И быстро!

Поскольку тощий камбоджиец никак не мог извлечь пленника, генерал сам бросился ему помогать. Малко кусал губы, чтобы не закричать. Муравьи обкусывали ноги, медленно поднимаясь вверх. Укусы следовали один за другим каждую долю секунды. Каждый укус долгое время причинял невыносимую боль.

Услышав шум вертолета, он догадался, что это его спасители, судя по торопливости, проявленной генералом Кромом. Офицер постоянно выкрикивал какие-то приказы. Солдаты бегали во всех направлениях, шумели моторы. Малко завернули в зеленый брезент. Ничего не видя, он почувствовал, что его бросили в машину, мотор которой уже был заведен. Машина тронулась. Малко услышал, как рядом шутили солдаты. Шум мотора усилился, и теперь было слышно только лязганье гусениц.

Со своим автоматическим пистолетом генерал Кром подбежал к оставшимся четырем закопанным. Ему понадобилось меньше минуты, чтобы пустить пулю в каждого, и он быстро направился к своему джипу. В этот момент последний из М-113, в котором находился Малко, уже заворачивал за ворота. Остальные быстро следовали к линии фронта.

Генерал Кром поднял голову. Вертолет приземлялся в пятидесяти метрах. Он сел в джип и приказал:

В Так-Мау.

* * *

Дуг Франкель подбежал к четырем окровавленным головам. Одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться: Малко среди них не было. Монивань посмотрела в две пустые дыры:

– Кром убил их!

Американец огляделся. Несколько солдат занимались спокойно своими делами. Никаких следов генерала Крома. Было совершенно очевидно, что в одной из дыр подвергали пыткам Малко.

К ним подошел лейтенант и на прекрасном французском спросил, чего они желают. Сразу же предупредил, что они находятся на военной базе.

– Вы не имеете права здесь находиться, – вежливо добавил он.

Полковник Лин подошел к нему. Несмотря на разбитые резцы, он говорил достаточно внятно. Лейтенант узнал его и сразу изменил тон:

– Что я могу сделать для вас? Неполадка с вертолетом?

– Нет, – ответил Дуг Франкель. – Я разыскиваю одного человека. Где люди, которые находились в этих двух дырах?

– Они не выдержали допроса, – равнодушно ответил лейтенант.

– И что же вы с ними делаете в этих случаях?

– Мы их бросаем в реку. Рыбы очень любят кушать вьетконговцев, – сказал лейтенант с радостной улыбкой.

Дуг Франкель осмотрел обе дыры. Неужели Кром успел устранить Малко?

– Где генерал Кром?

Лейтенант закачал головой. Полковник Лин упорно смотрел вниз.

– Не знаю. Он поехал инспектировать войска, направляющиеся на фронт. Это где-то в стороне Так-Мау.

Дуг Франкель заглянул в черные глаза, осмотрел гладкое лицо. Оно было скользкое, как кусок мыла. Ничего не сделаешь. Остается только оплакивать Малко. Или отомстить. Он поискал Монивань, чтобы сообщить ей об отъезде.

Услышав голос американца, она обернулась и сделала ему жест приблизиться. Да так энергично, что тот не мог не подчиниться. Лейтенант шел за ним.

Китаянка показала ему правую гусеницу бронетранспортера. Куски мяса, костей, волосы прилипли к металлическим частям. Он поднял голову и увидел безмятежное лицо командира, лежащего на броне с сигаретой во рту...

– Именно они приканчивают пленных, – объяснила китаянка по-китайски. – Они сами признались. Поэтому их освободили от фронта...

Четверо солдат рассматривали Франкеля и Монивань, радостно улыбаясь со спокойной совестью. Действительно, давить головы гусеницами М-113 менее утомительно, чем подставлять себя под бронебойные пушки коммунистов. Да и менее опасно.

Охваченный гневом. Дуг Франкель не удержался. Он схватил командира М-113 за рубашку и сбросил его на землю.

– Так это ты убил моего друга? Того, который находился в этой дыре?

Лейтенант бросился между ними.

– Мистер, вы не имеете права бить служащего камбоджийской армии.

Дуг Франкель нагнулся как бы для того, чтобы почесаться, и неожиданно выпрямился с «магнумом» в руке. Его дуло оказалось в десяти сантиметрах от лица лейтенанта.

– Я даже имею право вогнать тебе пулю в лоб, – медленно сказал он, – за то, что ты сообщник убийства служащего Американской помощи, которого здесь пытали и прикончили. Одного из двух, которых вы бросили в реку.

Командир бронетранспортера почувствовал себя свободным и снова залез на броню. Лейтенант нервно облизал губы. Глаза Франкеля его пугали. Он чувствовал, что тот может и выстрелить. Полковник Лин оставался неподвижным. Как будто все это его не касалось...

– Человек, о котором вы говорите, не был убит.

Генерал приказал увезти его.

– Куда?

– Его погрузили в один из М-113, который направился в сторону Так-Мау.

Иными словами, к фронту.

– В Так-Мау много проблем! – заявила Монивань.

Вот уже два месяца в Так-Мау шли ожесточенные бои. На вертолете гуда было невозможно лететь. Если он будет сбит над позициями коммунистов с начальником агентуры ЦРУ на борту... Франкель уже перебирал в уме все последствия...

– У вас есть джип? – спросил он лейтенанта.

– Да, – ответил офицер.

Дуг Франкель толкнул его к машине, не убирая оружия.

– Прекрасно. Вы едете с нами в Так-Мау.

* * *

Малко почувствовал, что М-113 затормозил и остановился. Открылась задняя дверца. Снаружи слышалась стрельба. По звуку он определил, что бой шел совсем рядом. Брезент развернули, и его поставили на ноги. Он оказался на опушке густых зарослей. Недалеко виднелись развалины деревни. Справа возвышались пробитые снарядами стены пагоды, также наполовину разрушенной.

Пулемет М-113 выпустил длинную очередь в сторону опушки. Они были в контакте с противником.

Подбежал генерал Кром. Он вызвал солдат из бронетранспортера. Трое из них схватили Малко за руки и потащили в развалины пагоды. Вокруг свистели пули. Недалеко взорвался снаряд, окутав все белым дымом. Взрыв смел остатки дома в тридцати метрах от них.

Солдаты вбежали в пагоду и бросили Малко у ног огромного Будды, со всех сторон испещренного снарядами и пулями.

Генерал Кром на секунду остановился возле Малко.

– Коммунисты наступают. Они будут здесь менее чем через полчаса. Как только я уеду, мы обрушим на них залпы 105-миллиметровок. Если они не попадут в вас, то вас прикончат коммунисты. Это уже наверняка.

Сопровождаемый солдатами, он выбежал из пагоды. В тот момент, когда он залезал в бронетранспортер, снаряд от Б-40 взорвался буквально за их спиной. Машина взревела, дала задний ход и выехала на дорогу. Повсюду солдаты правительственных войск стали отступать, зная, что сейчас начнется заградительный огонь своей артиллерии. Генерал Кром убеждал себя, что теперь-то от союзника Дуга Франкеля ничего не останется. Конечно, он мог бы прикончить его в лагере, но там много свидетелей. Могли обнаружить труп. Даже маршал не спас бы его от такого оскорбления их всемогущих союзников.

Смутно он понимал, что светловолосый человек, которого он оставил один на один со смертью, был душой заговора против него. Теперь он был уверен, что победил судьбу. Он был в превосходном расположении духа и поспешил вернуться в Пномпень, чтобы насладиться хорошей музыкой и победой.

* * *

Первый 105-миллиметровый снаряд обрушился на пагоду с ужасающим свистом. Малко решил, что наступил его последний час. Но снаряд упал в двадцати метрах, взорвавшись со страшным шумом. Осколки полетели во все стороны, посыпались куски гипса со статуи Будды... Уже слышался такой же адский свист второго снаряда... Потом еще один, еще. Последний взорвался внутри пагоды, обрушив остатки стены.

Горячий осколок упал возле ноги Малко.

Он уже желал, чтобы коммунисты скорее пришли и убили бы его. Нервы не выдерживали этого ужаса. Но инстинкт самосохранения оказался сильнее. Малко попытался скатиться в ямку, которая виднелась в полу пагоды в трех метрах от него.

Его уши снова услышали свист снаряда. Еще ближе. На этот раз он был уверен, что этот был для него. Покорившись судьбе, он закрыл глаза и стал ожидать смерти.

* * *

– Генерал Кром уехал в Пномпень.

Солдат показал на дорогу, уходившую в заросли. Камбоджийские генералы никогда долго не находились на фронте. Шесть М-113 расположились вдоль дороги, прикрывая небольшой отряд, который был прижат к реке. Время от времени один из бронетранспортеров выпускал 105-миллиметровый снаряд или пулеметную очередь.

Адский свист снаряда заставил Франкеля поднять голову. Никаких следов Малко. Камбоджийский лейтенант с откровенно недовольным видом везде следовал за ним как тень.

Над ними пролетел еще один снаряд, потом еще и еще. Монивань перебегала от одного М-113 к другому, расспрашивая солдат. Солдат, с которым разговаривал Дуглас Франкель, указал на недалекие заросли, куда летели снаряды.

– Коммунистов очень много. Много 105-миллиметровок. Коммунисты номер десять.

И он довольно засмеялся.

Подбежала запыхавшаяся Монивань.

Они затащили его в деревенскую пагоду, которая подвергается обстрелу. Я разговаривала с солдатами.

Дуг прислушался к свисту снарядов, которые теперь регулярно пролетали над их головами. Было самоубийством идти туда. 105-миллиметровый снаряд уничтожал все на расстоянии ста метров.

– Но туда не пройти, – ответил Франкель.

– Подожди, подожди!

Монивань вернулась к экипажу М-113, с которым она вела переговоры. Завязалась оживленная дискуссия. Наконец она крикнула:

– Они согласны съездить туда за пятьдесят долларов.

Даже Дуг, привыкший к камбоджийцам, был поражен. Но, уверенные в своих освященных платках, они были готовы рисковать всем за двухмесячную плату. Он не колебался ни секунды: это была единственная возможность проникнуть в деревню.

– Поехали. Лин, вы едете с нами.

Ошалевший лейтенант не стал вмешиваться. Он был счастлив, что его оставили в покое.

Дуг Франкель отсчитал пять билетов по десять долларов и поднялся в М-113 вместе с Монивань.

Трое солдат, очень довольные, разделили деньги. После заградительного огня они уже не так боялись Б-40 коммунистов. Одной опасностью меньше.

Машина вырвалась с территории, охраняемой солдатами, и начала пересекать открытое пространство на скорости почти 60 километров в час, оставляя за собой огромное облако пыли.

В течение некоторого времени слышался только шум мотора и лязг гусениц. Затем раздался взрыв, по броне застучали осколки: они въехали в зону, обстреливаемую 105-миллиметровыми орудиями. Один удачный выстрел, и М-113 превратится в пыль.

Дуг Франкель вытер лоб: внутри стояла невыносимая жара.

Взрывы снарядов следовали без перерыва, осыпая машину дождем осколков. М-113 съехал с дороги и двигался по целине. Все молчали. Ожидали последнего взрыва. Наконец водитель крикнул что-то и резко затормозил. Один из солдат открыл заднюю дверь. Рядом разорвался снаряд. Все было окутано густым дымом. Дуг Франкель заметил горящую пагоду.

– Там! – крикнул солдат.

Монивань уже бросилась туда, сопровождаемая двумя солдатами. Дуг не считал себя достаточно молодым, чтобы участвовать в этом соревновании со смертью. Он стоял рядом с М-113 и смотрел, как три фигуры приближались к горящей пагоде. Потом он повернулся к Лину, оставшемуся внутри М-113.

– Надеюсь, что он еще жив. Иначе вам придется возвращаться пешком.

Полковник Лин сжался в углу. И ничего не ответил.

* * *

Малко решил, что бредит, когда услышал, что его зовут по имени. Он все-таки дополз до ямки у ног Будды, и это спасло его от многих осколков. Без этого его давно уж убило бы. Однако теперь пагода горела, а он не мог вылезти из ямы, поскольку был связан по рукам и ногам.

В свою очередь он закричал изо всех сил:

– Я здесь. Идите сюда!

Неожиданно он увидел лицо Монивань, заглянувшей в его яму. Потом показались два солдата. Один из них прыгнул в яму, разрезал кинжалом веревки. Послышался свист очередного снаряда. Все присели в яму. Снаряд разорвался за спиной Будды, который разлетелся на мелкие куски. Все было покрыто позолоченным гипсом.

– Много солдат, много проблем, – сказала Монивань.

С огромным трудом Малко выбрался из ямы. Они бегом пересекли пагоду. М-113 развернулся и поджидал их в тридцати метрах. Они побежали. Опять послышался свист. Монивань, Малко и один из солдат одновременно бросились на землю. Второй продолжал бежать. Послышался взрыв. Солдат споткнулся, но сумел удержаться на ногах. Он засмеялся диким смехом. Осколок срезал ему кисть левой руки. Первый солдат вернулся к нему. Не теряя времени на перевязку, потащил его к машине, хотя кровь била фонтаном. Машина сразу же тронулась.

Ему наложили шину. Он продолжал смеяться, глядя на изуродованную руку. После третьего укола морфина он неожиданно уснул.

Еще обалдевший Малко не мог поверить, что остался в живых.

– Не думал, что найду вас живым, – прокричал Дуг Франкель, стараясь перекричать грохот.

Малко вытянул ноги, искусанные муравьями. М-113 торопился покинуть обстреливаемую зону. Малко сжал Монивань в своих руках. Она смущенно засмеялась. Один из солдат адресовал им не совсем приличную шутку.

Только сейчас Малко заметил полковника Лина, который старался сидеть к нему спиной.

Дуглас Франкель весело крикнул:

– Это он бросил вас в эту навозную яму. Поэтому непременно хотел участвовать в вашем спасении!

Полковник Лин беззубо улыбнулся. Покорный, но ядовитый. Малко не стал задавать никаких вопросов.

Понемногу взрывы остались далеко позади, напряженность спала. Только теперь Малко ощутил, что в машине была страшная теснота и невыносимая жара. Вонь была ужасной. К тому же каждая кочка подбрасывала пассажиров к потолку.

Но у него было ощущение, что он находится в роскошном «роллсе» с самой красивой девушкой в мире на руках.

Глава 19

Второй секретарь посольства США, отвечающий за связи с камбоджийским правительством, без стука вошел в кабинет Дугласа Франкеля. В этот момент американец помогал Малко смазывать ноги антисептическим кремом, чтобы залечить раны от муравьиных укусов. Нисколько не удивившись такому неожиданному спектаклю, он протянул начальнику секции ЦРУ какую-то бумагу.

– Вот коммюнике, розданное на пятичасовом брифинге.

Дуглас Франкель взял бумагу и громко прочитал:

«Для того, чтобы окончательно отбросить северо-вьетнамских коммунистических агрессоров, маршал Лон Нол принял решение назначить командующим Северным фронтом одного из самых блестящих офицеров камбоджийской армии, генерала Унг Крома. Генералу Крому передается Первая танковая бригада, а также...»

Дуг Франкель остановился. Малко даже показалось, что на его глазах выступили слезы. Американец сказал едва слышным голосом:

– Вы победили.

Малко попытался улыбнуться. Совсем не желая этого. Победа досталась очень дорогой ценой.

Он вновь увидел, как парик Хала падает с Т-28, услышал взрыв, потрясший грузовик со снарядами.

– Я посылаю телеграмму в Вашингтон? – спросил второй секретарь.

– Нет, я это сделаю сам.

Разочарованный дипломат вышел, оставив коммюнике на столе. Дуг Франкель вытер лоб. Вся его радость испарилась. Потом он что-то прошептал, но так тихо, что Малко ничего не понял.

– Вы думаете, что генерал Кром примирится с этим решением?

Дуглас Франкель пожевал тонкими губами.

– У него нет выбора. Его единственным спасением было заставить вас говорить. Но он не сумел доказать наличия заговора. Теперь уже слишком поздно. Маршал будет думать, что генерал хочет забрать его пост. Против магии в этой стране ничего не сделаешь...

– Будем на это надеяться.

– Во всяком случае, через несколько дней приезжает новый посол. Сразу же начнутся переговоры. Процесс вскоре станет необратимым. Ни под каким видом маршал не вернет Крома, из-за риска разрыва с «красными кхмерами»: военное положение слишком плохое.

– Таким образом, я могу отправиться на покой.

– Нет-нет. Сегодня вечером у Куала большой прием. Мы будем там.

Малко почувствовал, что американец нуждался в нем в этот вечер. Чтоб избавиться от воспоминаний.

– Хорошо. Я приду. Но в полночь уйду. Как Золушка. В его ушах еще звучали взрывы 105-миллиметровых снарядов. Это было нестерпимо. Укус токэя жег его щеку, которая вспухла, несмотря на наложенные Монивань травы.

Еще у него мелькнула мысль о Маддеви Шивароль.

* * *

Сжав зубы, генерал Унг Кром складывал в стопку пластинки. От ярости он даже плохо видел. Он знал все, но слишком поздно. Что представитель Американской помощи спасся, что приезжает новый посол США, как только он покинет столицу. Его последние друзья предупредили его о неожиданном возвышении Сенанга... У него было достаточно ума, чтобы восстановить весь макиавеллевский план его противников.

Он не мог только поверить, что неазиатский ум мог придумать такую хитроумную махинацию.

Крах был полным: ему торжественно поручили взять Удонг. Он знал, что это невозможно. «Красные кхмеры» слишком сильны. Когда его неудача станет очевидной, карьере придет конец. Поскольку маршал не был крупным специалистом в военных вопросах, он припишет поражение злым духам, окружающим Унг Крома...

Генерал прервал свою работу, задыхаясь от гнева, и поднял глаза на Маддеви Шивароль, которая молча наблюдала за ним.

– Они убили твоего мужа.

Она молча согласилась.

– Что же ты будешь делать?

– Поеду с вами. Если вы меня возьмете.

У Маддеви не было никаких иллюзий. Если она останется в Пномпене, то полковник Лин найдет и ликвидирует ее. Она знала слишком много. В тени Крома, далеко от города, среди солдат, она ничем но рисковала...

– Я забору тебя при одном условии, – ответил генерал Кром.

Она подняла к нему огромные черные миндалевидные глаза, которые говорили, что она готова на все.

* * *

Малко смотрел на красные огни удалявшейся машины Франкеля. Остаток ночи американец решил посвятить разрядке. Чтобы избавиться от воспоминаний. Вечер у Куала прошел спокойно. Благородно. Монивань отказалась сопровождать Малко: она не любила официальных приемов.

Он остановился на несколько мгновений у бассейна. Ночь была ясная. Обычные взрывы нарушали тишину. Война продолжалась. Он ощутил запах экзотических лиан и поднялся в холл. Его израненные и опухшие ноги почти не держали его. Щека раздулась, левый глаз был полузакрыт. А главное, он устал морально. Если бы его хитроумный план принес мир в эту несчастную страну!

Служащие «Пнома» в холле продолжали свою непрерывную партию в домино. Не беспокоя их, Малко взял ключ, прошел через темный и пустой коридор.

Войдя в комнату, он зажег свет и улыбнулся с нежностью. Монивань, совершенно голая, лежала поперек двойной кровати на животе. Маленькая весталка. Она приняла Малко, как эти старые бои, которые шли на смерть со своим хозяином в Индокитае во время войны за независимость. Он легонько тронул ее за плечо. Никакого ответа. Пришлось применить значительное усилие, чтобы перевернуть ее на спину.

Ее огромные черные глаза были широко открыты и неподвижны. Сердце сжалось в комок. Все внутренности заполнил свинец. Он наклонился и приложил ухо к груди китаянки. Ничего. Сердце не билось. Он быстро осмотрел ее. Никаких видимых ран. Кожа еще была теплой. Сердце только что остановилось. Малко вспомнил медицинские курсы, которые он проходил в школе ЦРУ. Сложив две ладони вместе, он нанес сильный удар в солнечное сплетение Монивань, надеясь заставить заработать сердце.

Из левого бока Монивань брызнул фонтанчик ярко-красной крови. Но сердце никак не реагировало.

Потрясенный, он еще более внимательно осмотрел ее грудь и различил крохотную дырочку между ребрами, края которой уже затянулись. Удар был нанесен тонкой иглой, которая пронзила сердце и вызвала внутреннее кровотечение.

Малко выпрямился, опьяневший от ненависти и возмущения. Кто убил маленькую китаянку? Вся усталость исчезла моментально. Он открыл свой дипломат и взял в руки сверхплоский пистолет. Открыл ногой дверь в ванную комнату. Там никого не было.

Он повернулся и взглянул на огромный шкаф для одежды, который занимал почти целую стену. Достаточно места, чтобы спрятаться. Он тихо подошел к шкафу и левой рукой открыл первую же дверцу.

* * *

Малко раздвинул висевшую одежду и застыл, увидев присевший силуэт. Он готов был стрелять, но то, что он увидел, было неожиданно, дико.

– Выходите!

Он не мог оторвать глаз от бритой головы Маддеви Шивароль. Более чем когда-либо ее голова напоминала череп. Босая и завернутая в белый сампо, она смотрела прямо в глаза Малко. Она выдержала его взгляд, губы ее дергались, обнажая зубы.

– Вы можете меня убить.

– Вы убили Монивань.

Она бросила равнодушный взгляд на китаянку.

– Но я пришла убить вас.

Ее пальцы коснулись сампо и извлекли из складок серебряную иглу длиной в двадцать сантиметров. Именно ту, которая была в ее волосах в первый раз, когда Малко увидел ее.

– Этой иглой, – уточнила она.

– А почему бритая голова?

Камбоджийка грустно улыбнулась.

– В нашей стране вдовы бреют голову в знак траура. Из-за вас жизнь моя разбита.

Это звучало лживо. Не Маддеви Шивароль в одиночку приняла решение убить Малко. За ней явно стоит генерал Кром.

Камбоджийка неожиданно шагнула к Малко, в ее глазах сверкнуло другое пламя.

– Я счастлива, что не убила вас, – сказала она смягчившимся голосом. – Думаю, что и не смогла бы...

Она скользнула к нему, желанная несмотря на бритую голову. Ее провокация заставила Малко напрячься. Мысль, что эта самка готова отдаться ему перед еще теплым трупом Монивань, была отвратительной. Он поднял пистолет.

– Не двигайтесь!

Металлический оттенок в его голосе сразу же изменил поведение камбоджийки.

– Вы по-прежнему меня не хотите, – прошипела она, уже совершенно не скрывая злости.

– Вы убили Монивань.

Правая рука Маддеви Шивароль нырнула в складки сампо. Долю секунды Малко думал, что она хочет сбросить одежду, очутиться перед ним голой.

Но ее рука появилась снова. В ней была бамбуковая трубка, длинная, как коробочка для сигары. Не задумываясь, Малко выстрелил. Пуля пробила запястье Маддеви и ударила по бамбуковому футляру, который разлетелся на куски. Оттуда выскочила черная полоска, которая упала на пол и, извиваясь, исчезла под кроватью. Маленькая черная змея.

Маддеви, не двигаясь, держалась за раненое запястье. Ожидая, что Малко пристрелит ее.

– Вас прислал сюда генерал Кром?

Она не ответила. Малко подошел к ней, схватил ее за локоть и вытолкнул за дверь.

– Сообщите ему, что пока не пристрелю его, из Камбоджи не уеду.

Он еще раз толкнул ее и закрыл дверь.

* * *

Потом он вернулся к телу Монивань и задумался. Казалось, она спокойно спит. Но в комнате теперь ползала смертельно ядовитая змея.

Малко подошел к двери и прислушался. Все было тихо. Кажется, никто не слышал выстрела. Решение было принято быстро. Он переодел брюки, перевернул Монивань на живот, прикрыл ее, оставив на виду только черные волосы. Снял телефонную трубку.

– К моем номере обнаружена змея, – сказал он дежурному.

* * *

Точным ударом палки служитель разбил черное кольцо, прильнувшее к плинтусу. Спокойно раздавил голову ботинком, взял змею за хвост и показал Малко.

– Очень опасна. Можно умереть...

Малко сунул ему в руку пачку в 5000 риелей. Обрадованный служитель ушел, унося змею. Он не проявил абсолютно никакого интереса к Монивань. Все клиенты «Пнома» приводили девушек в свои номера, иногда смертельно пьяных...

Малко сел на постель и тихонько погладил черные волосы Монивань. Как будто китаянка могла еще чувствовать его пальцы. Уже после смерти она еще раз спасла его. Без нее он заснул бы, чтобы никогда не проснуться.

С отчаянием он подумал, что нет ничего более бесполезного и опасного, как попытаться убить генерала Крома, чтобы отомстить за китаянку, которую он знал-то всего неделю.

Но он должен был это сделать, чтобы сохранить верность своим идеалам.

Пока же следовало предупредить Дуга Франкеля. Американец все еще находился у Куала.

Малко вышел, закрыл дверь на ключ и быстро удалился. Он хотел быстрее вернуться к Монивань.

Глава 20

– Надо было убрать Крома, – мрачно сказал Дуглас Франкель. – В тот момент, когда он впал в немилость.

Известие об убийстве Монивань вывело его из нирваны. Малко, как и ожидал, обнаружил его в комнате, которую малаец отвел своим гостям-опиоманам. Он жадно курил трубку за трубкой, как и в тот памятный первый день. Он пришел сюда пешком. Американец сидел на тахте и поигрывал с трубкой. Бой молчаливо удалился. В доме было тихо. Гости разошлись. Куала приобщал молодого бонзу к радостям земной жизни на матрасе у края бассейна.

– Я займусь Кромом, даже если это уже поздно.

Дуг покачал головой.

– Понимаю. Но вы забываетесь. Не рискуйте зря вашей жизнью. Кром еще очень силен. Ничто не воскресит Монивань. Да и никто.

– Знаю. Но это будет моя последняя партия в камбоджийскую рулетку.

Дуглас Франкель тихо вздохнул. Он завидовал Малко. Сам он не играл в камбоджийскую рулетку. Для самоубийства он выбрал более медленное и более верное средство. Хотя он уже на три четверти мертв. Но он его понимал.

– Если вы погибнете, то я не смогу за вас отомстить. Я слишком стар. И очень устал. Я хочу уйти в отставку и поселиться здесь. Пока здесь будут приятные девушки и хороший опиум. Ничего другого от жизни я уже не жду. Для нашей «конторы» я ухожу хорошо. Кром уже «вне игры». Кстати, как вы думаете это сделать?

– Еще не знаю. Но пока я хочу предупредить полковника Лина. По поводу Монивань.

– Пошли. Мне нужно подышать свежим воздухом. Франкель тяжело поднялся, бросил трубку и вышел вслед за Малко.

* * *

Небольшая группа солдат окружала огромный холодильный шкаф.

На самой верхней полке лежала голова полковника Лина с устрашающей улыбкой. Она была единственной, к уху которой не было привязано этикетки.

Толстая камбоджийка, ожиревшая до самых век, громко рыдала. Вдова полковника Лина.

В углу комнаты лежало его тело, аккуратно обезглавленное и прикрытое зеленым брезентом. Отряд, который убил его, растворился в ночи. Никто ничего не видел. Дуг Франкель обменялся взглядом с Малко.

– Кром идет быстрее, чем мы думали.

– Сенанг! – сказал Малко.

Они раздвинули солдат и вышли. Полковник Лин слишком часто изменял. Начали капать крупные капли дождя. Когда они добежали до машины, дождь превратился в ливень.

– В этом году сезон дождей начался раньше, – заметил Дуг Франкель. Это не очень понравится «красным кхмерам».

Через десять минут они были у хижины прорицателя. Внутри темно. Американец подъехал прямо к лестнице, чтобы не замочиться. Они стучали целых пять минут, прежде чем что-то зашевелилось в доме. Послышался женский голос. Дуг Франкель ответил по-камбоджийски. Дверь открыла та же девочка, что и в первый раз. У нее был напуганный вид.

– Сенанг во дворце, – перевел Франкель. – Вернется только завтра к вечеру. Я сказал, что мы тогда подъедем.

Девочка закрыла дверь. Дождь был такой сильный, что они могла ехать со скоростью только десять километров в час.

– Поедем ночевать ко мне, – предложил Франкель. – Мы решим дело Монивань завтра утром.

– Нет, я поеду ночевать в гостиницу.

Дуг Франкель едва не въехал в дом.

– Но она все еще там! Не будете же вы спать рядом с мертвой!

– Именно, – ответил Малко.

Это был последний подарок, который он мог предложить Монивань.

* * *

Ливень возобновился. Такой же сильный, как и накануне. Ехать приходилось медленно, поскольку велорикши также ничего не видели. Погода соответствовала настроению Малко. Утро прошло очень быстро. Тело Монивань было перевезено в морг госпиталя «Кальмет», улажены формальности с камбоджийской полицией.

Квартал Тук-Маак превратился в сплошной поток. Шофер не рискнул заехать на пустырь, окружающий дом Сенанга, из опасения застрять.

Малко и американец бегом пересекли открытое пространство.

Хижина Сенанга была заперта.

– Видимо, он еще во дворце.

Опередив Малко, Франкель застучал в дверь, что-то крикнул по-камбоджийски. Никакого ответа.

Машинально он повернул ручку деревянной двери, приоткрыл ее. Малко, находившийся в двух метрах за ним, увидел, что американец заглянул в помещение и выругался.

Он увидел яркую, как солнце, вспышку и ощутил вокруг себя как бы горячее одеяло. Его охватил животный страх. Он понял, что будет ранен или убит.

Потом его отбросило и швырнуло на землю. Он почувствовал резкую боль в щиколотке левой ноги и потерял сознание. Когда он пришел в себя и попытался встать, ему казалось, что он провел в грязи всего несколько секунд. Однако вокруг уже собралось около десяти зевак. Он почувствовал, что ему пытаются помочь. Кто-то ощупывал его. Он слышал голоса, но не мог ничего разобрать. Нога ужасно болела. Он крикнул:

– Дуглас, Дуглас!

Скорее, показалось, что он кричит, поскольку ему не удавалось издать ни звука. Он провел рукой по лицу и обнаружил, что из носа и изо рта течет кровь.

Белый дым выходил из того, что оставалось от хижины прорицателя. Повсюду валялись доски и обломки.

Наконец он увидел Франкеля.

Американца отбросило взрывом на десять метров. Он лежал на спине. Малко попытался встать с помощью прохожих, однако острая боль в щиколотке заставила его снова упасть.

Наконец он все же подполз с чьей-то помощью к Дугласу Франкелю и снова почти потерял сознание.

Вокруг собиралось все больше народу. Испуганные лица совершенно не способствовали его успокоению. Наконец появились солдаты. Вся нижняя часть тела американца представляла собой кровавое месиво. Глаза его были открыты, голова постоянно дергалась. Он никого не видел.

Один из солдат присел возле Малко. Покопался в санитарной сумке. Осмотрел его левую руку и сказал:

– Номер десять.

Своим штыком он разрезал ботинок. На полметра брызнул фонтан крови. Солдат взял перевязочный пакет, прикрепил вату к концу штыка и вставил в рану. Штык уперся в кость. От жестокой боли Малко снова на минуту потерял сознание. Но кровотечение прекратилось. Его лицо было залито кровью, но он не мог не думать о Дуге Франкеле.

Солдат расстегнул рубашку и сделал ему укол в левое плечо и сразу же второй – в правое. Морфин. Его сразу же закачало. Потом стало легче. Он повернул голову в сторону Дугласа Франкеля.

Американец лежал без сознания. Рот его был открыт. Прохожие смотрели на него, молчаливые, безучастные и любопытные. За последние недели они видели много смертей в Пномпене.

Обработав рану Малко, солдат занялся американцем. Он разрезал его брюки, обнажил живот и бедра.

Картина была ужасна. Снаряд, разорвавшийся, когда он открыл дверь, вероятно, мина, оторвал половину члена, разорвал бедра. Из артерий брызгала кровь, растекалась по земле, смешиваясь с дождем. Солдат ввел руку в зияющую рану, сжал артерию, затолкал в рану перевязочные тампоны.

От боли круглое лицо американца как бы уменьшилось. Ему также сделали инъекцию морфина. Послышалась сирена.

На всей скорости появилась санитарная машина, которая едва не задавила зевак. Она остановилась в нескольких сантиметрах от раненых. Их тут же поместили на носилки.

Сознание полностью вернулось к Малко, но оно было как бы парализовано. Носилки с Франкелем лежали рядом. Из-за инъекций морфина американец выглядел немного лучше. Половина его тела была забинтована, скрывая страшные раны. Он что-то сказал, но Малко не расслышал. Ему казалось, что его глаза вылезали из орбит, а барабанные перепонки лопнули. Он ощущал странный упадок сил.

Он расслышал наконец, что шептал американец.

– Это конец... Мне крышка...

Потом он заговорил по-китайски. Впал в забытье.

Санитарная машина с включенной сиреной пробивала дорогу к Почентронгу. Малко с грустью подумал, что генерал Кром завоевал еще одно очко.

Их успех оказался пирровой победой.

Наконец дверцы машины открылись. Санитары вынесли раненых. Малко узнал двор госпиталя «Кальмет». Их понесли каждого в отдельную операционную. Его быстро раздели. Тут же появились врачи. Хорошо, что это был рабочий день. В воскресенье врачи не работают. Один из них наклонился над ним:

– Вы знаете человека, который ранен вместе с вами?

– Да. У него серьезная рана?

– У него один шанс из десяти на спасение. От пояса до колен все – сплошная каша. Вам повезло с вашей щиколоткой. Через месяц сможете ходить.

Санитарка вонзила иглу в руку Малко... Пентотал...

Его закачало, и мысли спутались.

Глава 21

Ти-Нам скромно просунула голову в открывшуюся дверь. На руке висела маленькая корзиночка с камбоджийскими сладостями, купленными в ресторане на рынке. Она скользнула к Малко, поцеловала его, посмотрела на бинты, прикрывавшие левую ногу до самого колена.

– Тебе больно?

– Терпимо...

Как только он пришел в себя, его постоянно качало. Благодаря морфину и пентоталу он проспал всю ночь. Но чувствовал себя он отчаянно плохо. Страшно болела голова, глаза были красные, как у кролика, уши болели. Временами все его тело охватывала неудержимая дрожь.

Вьетнамка посмотрела ему в глаза.

– Ты курил ганшу?

Малко нашел в себе силы улыбнуться.

– Нет, это от взрыва. Меня крепко шлепнуло.

Из него извлекли еще два осколка: один из шеи, который прошел в трех миллиметрах от сонной артерии, второй из локтя, но это совсем несерьезно.

Хирург, оперировавший его, вошел в палату, посмотрел на график температуры, улыбнулся Ти-Нам.

– Как мистер Франкель?

По колебанию врача он сразу же все понял. С трудом и усталым голосом тот произнес:

– Он скончался ночью. Я очень сожалею. Его раны были слишком тяжелые. Он так и не пришел в себя. Это был ваш друг?

– В некотором роде, – ответил Малко. – Удалось ли выяснить, что же произошло?

– По словам камбоджийцев, – ответил хирург, – дверь была заминирована с помощью 60-миллиметрового снаряда. Чудо, что вы так дешево отделались. Один осколок убил ребенка в двадцати метрах от взрыва. А вы находились в четырех-пяти метрах...

Ти-Нам расплакалась. Малко подумал, что американец унес свой секрет в могилу. Никто не узнает, учитывал ли его план с грузовиком возможность того, что Лиз будет сопровождать капитана Шива роля. Но теперь это уже не имело никакого значения.

Для ЦРУ старый Дуглас Франкель погиб героем во время выполнения последнего задания. Никто не будет больше вспоминать о его слабостях.

Хирург направился к выходу.

– Сколько времени мне придется провести здесь? – спросил Малко.

– Четыре-пять дней. Но ходить вам придется на костылях.

Ти-Нам закрыла за ним дверь и снова села рядом.

– Могу ли я спать здесь на раскладушке?

– А твой муж?

Она пожала плечами.

– Я сказала ему, что мой друг ранен и я должна ему помогать.

Малко закрыл глаза. Пытаясь забыть взрывы, убитых, улыбающийся ужас, в котором он жил с момента приезда в Пномпень.

Он хотел забыть все. За исключением одного: генерала Крома.

* * *

Солнце сверкало. Было очень тепло. С помощью Ти-Нам Малко уселся на велорикшу, поставил костыли. Вьетнамка расположилась рядом и приказала ехать.

Улица Монивонг по-прежнему была оживленной. В течение пяти дней Малко горел желанием действовать. Ему нанесли визиты официальные представители посольства США. Он получил телеграммы от ЦРУ. Беспокоился даже Дэвид Уайз. Он предложил ему специальный самолет для возвращения домой. Никто не мог понять, что он желает еще остаться в Пномпене: ведь его миссия окончательно завершена. Битва за Удонг затягивалась, и генерал Унг Кром был в конце концов отстранен от власти.

Но он успел хорошо за себя отомстить...

Она села рядом и вздохнула.

– Тебе следует отдохнуть в Паттайе.

Паттайя – это Сан-Тропез Сиамского залива в Таиланде. Недостижимая цель для камбоджийцев, отрезанных от мира войной. Предложение Ти-Нам не было лишено корысти. Малко улыбнулся.

– Ти-Нам, я беру тебя с собой на неделю в Паттайю. Но прежде ты должна выполнить одно мое поручение.

Он объяснил ей, в чем состоит это поручение. В глазах вьетнамки мелькнул страх.

– Ты что, действительно хочешь погибнуть?

– Я как кошка. У меня семь жизней.

* * *

Огромный усатый Чингисхан раскачивал санитарную машину, в которой на носилках лежал обожженный Малко. Сейчас он упадет с носилок. Он попытался ухватиться за край и услышал слабый и далекий голос:

– Малко! Малко!

Тут он проснулся. Его тормошила склонившаяся над ним Ти-Нам.

Он заснул под зонтом возле бассейна. Она была крайне встревожена.

– В чем дело?

Вьетнамка с трудом проговорила:

– Я узнала то, о чем ты меня просил. Сегодня вечером генерал Кром будет в «Дипклубе» в девять часов. Но он знает, что ты вышел из госпиталя. Его люди придут сюда, чтобы убить тебя. Это те самые люди, которые отрезали голову полковнику Лину. Кром пообещал им миллион риелей, если они принесут ему твою голову вечером, когда он придет в клуб.

Малко взглянул на свою перевязанную ногу, на костыли. Ходить невозможно. Он чувствовал, что Ти-Нам говорит правду. Если он останется здесь, то его прикончат. И сверхплоский пистолет его не спасет.

– Торопись, – прошептала Ти-Нам. – Они скоро придут. И ты будешь как Хал.

Малко взял костыли. Поднялся на ноги.

– Ты останешься со мной?

Она кивнула. В глазах стояли слезы.

– Ты можешь достать серьезное оружие? М-16 или АК-47. И машину.

– Попытаюсь.

– Тогда вперед.

Он проковылял до сада. Ти-Нам сопровождала его. Они вышли на улицу Монивонг. Ти-Нам прошла мимо рикш, предлагающих свои услуги.

– Мы не поедем за оружием?

– Мы идем. Это напротив.

На другой стороне улицы возвышались здания епископского дворца, окруженные прекрасным садом.

* * *

– Отец! Отец! – крикнула Ти-Нам своим высоким голосом.

Тенистый сад под большими деревьями казался совершенно пустынным. Малко и вьетнамка остановились у большой дубовой лестницы, которая вела на галерею, опоясывающую второй этаж. Они заметили несколько служителей, стирающих белье, рабочих, ремонтирующих стены. Ни следа священников.

Наконец под аркадой появился новый силуэт. Белый в рубашке и брюках. Никакого намека на священный сан. Доброе, открытое лицо, крупные черты, блестящие глаза. Весь вид говорил, что этот человек любит жизнь. Приблизившись, он пожал руку Ти-Нам, которая представила ему Малко.

– А это – отец Марк, – добавила она.

Отец Марк улыбнулся Малко.

– Ти-Нам – одна из наших наиболее активных прихожанок. Что я могу для вас сделать?

Малко никогда не думал, что эта девушка может быть усердной католичкой... Неожиданно он почувствовал смущение перед этим священником в штатском. Как ему высказать такую просьбу? Но Ти-Нам пришла на помощь.

– Отец Марк, мой друг хотел бы купить оружие. Мощное.

Священник не выразил удивления. Он не был шокирован такой просьбой. Он потер рука об руку с задумчивым видом.

– Я могу достать АК-47, но у него сломан штык.

– Это неважно.

Со своей забинтованной ногой он вряд ли сумеет воспользоваться холодным оружием.

– Он в хорошем состоянии?

Отец Марк выразил на лице возмущение. Как если бы Малко спросил его, не совершал ли он смертного греха...

– Он прекрасно работает и даже есть несколько обойм.

– Именно это меня интересует.

– Прекрасно, я вам его покажу. Следуйте за мной.

Они направились за ним по длинному мраморному коридору, в котором эхо их шагов продолжало звучать после их ухода еще целые полчаса. Они вошли в темную и прохладную комнату. Отец Марк открыл огромный железный шкаф. Малко увидел пачки различных валют: французской, американской, швейцарской, вьетнамской, камбоджийской, таиландской, малайской. На нижней полке лежали пистолеты, автоматы М-16 и АК-47.

Отец Марк осторожно извлек из шкафа этот последний автомат, вставил обойму и протянул Малко.

– Пробуйте.

– Но...

– Прошу вас!

Ти-Нам подержала автомат, пока Малко ковылял к двери. Затем он облокотился о стену, приставил автомат к бедру и дал короткую очередь по верхушкам кокосовых пальм. Выстрелы вызвали продолжительное эхо в коридоре.

Он протянул автомат Ти-Нам.

– Прекрасно. Сколько я вам должен?

Отец Марк невинно улыбнулся.

– Любую сумму, начиная со ста долларов. Ракета коммунистов разрушила крышу храма, и ремонт требует больших расходов.

Малко протянул ему 150 долларов. Пожалуй, стоит привлечь всевышнего на свою сторону. Отец Марк аккуратно убрал банкноты в шкаф, завернул АК-47 в зеленый брезент, положил обоймы в сумку Ти-Нам и проводил их по бесконечному коридору.

Расставаясь, он бросил на Малко любезный и в то же время непроницаемый взгляд.

– Так это за вашу голову генерал Кром установил награду? Счастлив познакомиться.

И он испарился, прежде чем растерявшийся Малко сообразил, что ответить.

Ти-Нам серьезно сказала:

– Святые отцы знают все. Они очень могущественны.

Это было по крайней мере очевидно. На улице они подозвали велорикшу. Вдруг Ти-Нам вскрикнула:

– "Мерседес" уже в саду!

Через улицу Монивонг можно было видеть сад «Пнома». Огромный «мерседес» блокировал ворота. Вокруг него стояли военные.

– Это люди генерала Крома, – отметила Ти-Нам.

Она поторопила рикшу, который нажал на педали. Малко пытался установить, засекли ли они его. Началась последняя часть игры в камбоджийскую рулетку. Он чувствовал себя гораздо спокойнее с АК-47. Действительно, и в церкви есть что-то хорошее.

– Надо найти машину, – сказал он.

Велорикша не мог быть идеальной машиной для боя.

* * *

Тротуары вокруг Центрального рынка были забиты торговцами, которые предлагали все. Но главным образом украденное у армии. Рикши и мотороллеры вперемежку медленно двигались в разных направлениях в голубоватом дыму.

Наконец они выбрались из этой каши и выехали на набережную Тонлесапа. Потом повернули направо, к югу.

Ти-Нам обернулась и вскрикнула. Черный «мерседес» двигался за ними, упорно пробивая себе дорогу между рикшами. В нем виднелись вооруженные солдаты.

Ти-Нам что-то крикнула рикше. Тот резко затормозил. Малко увидел, что «мерседес» развернулся и устремился к ним. На одной ноге он спрыгнул на землю, успев прихватить по дороге костыли. От острой боли в ноге он даже вскрикнул. Позади раздался треск металла и крик. Тяжелый «мерседес» прижал велорикшу к стоящему впереди грузовику. Машина остановилась, и четверо солдат выскочили на тротуар.

– Сюда! – крикнула Ти-Нам.

Опираясь на ее руку, Малко пробежал несколько шагов. Вьетнамка толкнула какую-то дверь, и они оказались в баре. Здесь царил полумрак. На всех табуретах сидели ожидающие клиентов девицы. За прилавком восседала могучая евразийка, тесно затянутая в светло-желтый шелк. Ее шиньон был больше ее самой. Ти-Нам подбежала к ней и что-то стала быстро объяснять вполголоса. Мадам строго посмотрела на Малко. Она колебалась... Ти-Нам бросилась к нему.

– Деньги, давай скорее деньги!

Малко дал ей пачку в 10000 риелей, которая немедленно перекочевала в руки хозяйки. Та сразу же покинула прилавок и закрыла дверь на засов. Вернувшись к Малко, она сказала на прекрасном французском:

– Будьте настолько любезны, мсье, и следуйте за мной.

Они прошли через второй зал. Здесь на всех скамейках спали утомленные девицы. Затем – через узкий коридор, по обе стороны которого угадывались альковчики, слегка прикрытые занавесками. Через одно было видно, как солдат развлекается с девицей. Хозяйка открыла дверь и они оказались в саду.

– До скорой встречи! Заходите еще!

Она поцеловала Малко прямо в губы, в то время как Ти-Нам тащила его вперед.

– А машина? – спросил Малко. Ти-Нам заколебалась.

– Жди меня здесь. Сейчас я ее пригоню. Это машина моего мужа. Такой же «БМВ», как был у полковника Лина.

Она оставила ему АК-47, обоймы и убежала.

Малко сидел в саду, выходившем на небольшую улочку. Рукой он держал АК-47, спрятав его за небольшой оградой. Отчаянно болела нога. Так до вечера без морфина не дотянуть.

* * *

Автомобильный сигнал заставил его подскочить. Он осторожно выглянул из-за стенки и увидел Ти-Нам за рулем белого «БМВ». Она вышла, помогла ему устроиться на сиденье, положила назад АК-47. Потом протянула ему кусок красной материи.

– Это освященный платок, – ласково объяснила она. – Я украла его у мужа. Платок из лучшей пагоды Удонга...

Малко не захотел ее разочаровывать и повязал платок вокруг шеи. Но он предпочел бы укол морфина.

– Куда поедем?

– Куда-нибудь. Надо продержаться до вечера. Давай кружить но Пномпеню. Избегай центра. Там очень опасно.

Ничего другого не оставалось. Все общественные места для них были закрыты: везде были люди Крома. Малко мог бы укрыться в посольстве США, но его враг установил наблюдение и перехватит его, когда он попытается выйти. К тому же до 9 часов вечера было совершенно невозможно узнать, где находится генерал Кром.

Ти-Нам пересекла улицу Монивонг, и машина покатила на юг.

* * *

– Здесь так хорошо, – вздохнула Ти-Нам. – Зачем ты хочешь ехать туда?

Она сняла туфли и поставила босые ноги на приборную доску, оттолкнувшись от которой, она опрокинула спинку сиденья назад. При этом движении ее юбка поднялась, открыв бедра до самых трусиков.

Сидя на соседнем сиденье, Малко начал забывать неприятности с ногой. Они кружили по Пномпеню целых четыре часа, пока не стало темнеть. Тогда они остановились в темной улочке, перпендикулярной улице Монивонг, почти напротив французского посольства. Разразилась ужасная гроза, полил проливной дождь. Это было кстати.

– Мне надо идти, – сказал Малко тоном, не допускающим возражений.

Пусть генерал Кром думает, что он укрылся в посольстве США.

Ти-Нам вздохнула и выбросила окурок. Как только они остановились, она непрерывно курила ганшу.

– Ты не должна столько курить.

– Если я не курю, то очень боюсь.

Она пошевелилась, бросила на него вызывающий взгляд. Пытаясь забыть о своих ранах, Малко положил руки на ее смуглые бедра.

– Ласкай меня, – прошептала Ти-Нам.

Ганша и страх сложились и сильно возбуждали ее. Малко подчинился, и она застонала, устроившись совершенно бесстыдно таким образом, что ноги ее торчали из открытых окошек.

Малко застыл, заметив две фары, которые неожиданно появились сзади. Машина затормозила и остановилась.

– Продолжай же! – потребовала Ти-Нам, которая не заметила машины.

– Осторожно! Посмотри назад!

За какую-то долю секунды она вырвалась из его рук, нормально села и завела мотор. Машина рванулась вперед. Она повернула в первый переулок налево. Петляла в течение четверти часа. Но за ними никто не гнался. Ложная тревога!

Нервное напряжение спало. Они безудержно засмеялись. Как если бы они были участниками игры в скауты. Ти-Нам проехала но Монивонг, притормозила и бросила на Малко быстрый взгляд.

– Это было так хорошо.

Такой же животный инстинкт, более мощный, чем инстинкт самосохранения, зажег и Малко. Он возобновил ласки. Она не выпускала руля из рук.

Очень скоро Ти-Нам стала быстро дышать, глаза стали неподвижными, руки уцепились за руль.

Резкий прерывистый вопль заставил обернуться двух рикш.

Их удивление еще более возросло, когда они увидели Ти-Нам с головой, откинутой назад, уцепившуюся за руль, как за спасательный круг, и вопящую так, как если бы дикий зверь пожирал ее внутренности. Этот крик был перекрыт шумом железа. Оба рикши врезались в машину, пересекавшую перекресток. «БМВ» в последний момент объехал кучу железа и удалился, петляя по всей проезжей части улицы.

Ти-Нам пыталась успокоить свое дыхание.

* * *

– Без десяти девять, – сообщила Ти-Нам.

Вьетнамка взяла на задней скамейке АК-47, проверила обоймы, движение затвора и тесно прижалась к Малко. После публичного оргазма она была гораздо более спокойной, снова вернувшись к восточному фатализму.

Они стояли возле «Камбодианы», рядом с парком, расположенным на берегу Тонлесапа.

Ти-Нам тронула машину на малой скорости. Малко прижимал к себе АК-47, стараясь не думать о ноге, которая болела все сильнее. Они подъехали к авеню 9 Тола и оказались возле советского танка. «Дипклуб» был в четырех метрах.

– Послушай, – сказал Малко. – Ты войдешь медленно, чтобы я имел возможность все время видеть тебя. Если генерала Крома там нет, я обещаю, что уйду, и мы пойдем в американское посольство. Если он там, ты останешься.

Она молча кивнула.

Они больше ничего не сказали. Малко едва дышал. «БМВ» повернул и въехал в сад по аллее. Там уже стояло много машин. Ти-Нам затормозила и остановилась между входом в танцевальный зал и верандой.

Несколько столиков было уже занято. За одним из них Малко заметил генерала Крома. Перед ним стояла бутылка виски. Он был один. В ожидании головы Малко.

Правой рукой Малко открыл дверцу машины, повернулся и выпрямился, опираясь на здоровую ногу. Прислонившись к машине, он взял АК-47 и прижал его к бедру.

Генерал Кром поднял голову.

Как стальная пружина, вскочил на ноги, а его рука потянулась к кобуре автоматического пистолета. Одновременно он что-то закричал по-камбоджийски. Малко увидел, что к нему уже бежали какие-то тени.

Малко нажал на кнопку «очередь», и тяжелый АК-47 задрожал в его руке. Дрожь передавалась раненой ноге, что причиняло ему страшную боль. Выстрелы оглушили его, еще не оправившегося после ранения.

Казалось, что генерал Кром исполняет пляску Святого Витта. Его тело, отброшенное к стене, вздрагивало от каждой пули. Малко стрелял, пока не опустела обойма, даже после того, как Кром упал и стало ясно, что с ним все кончено.

Потом он бросил на землю тяжелый автомат и буквально свалился на переднее сиденье «БМВ». В ушах страшно шумело, он был на грани обморока.

Ти-Нам газанула так, что гравий полетел из-под колес. Сзади послышалась очередь, и заднее стекло разлетелось на куски. Машина выехала за ворота, и они оказались в тишине пустынной улицы. Теряя сознание от страшной боли в ноге, Малко прошептал:

– Ти-Нам, мы поедем в Паттайю...