/ / Language: Русский / Genre:det_espionage, / Series: SAS

Оружие Для Хартума

Жерар Вилье


Жерар де Вилье. Оружие для Хартума Фонд Ташкент 1994 Gerard de Villiers Des Armes Pour Khartoum SAS-63

Жерар де Вилье

Оружие для Хартума

Глава 1

Тед Брэди смотрел на солнце, которое медленно спускалось к далеким гребням гор Марра, окаймлявших пустыню на западе, и старался ни о чем не думать. Тревога, сжимавшая его сердце, заставила почти забыть о жгучей жажде, превратившей язык в толстую сухую губку, а кожу на губах — в пергамент. Ему давали пить лишь дважды в день, хотя температура воздуха с одиннадцати часов до трех поднималась выше сорока градусов, полностью обезвоживая все, что оставалось на солнце. Тед Брэди был привязан в стороне от стоянки, словно зачумленный пес. Он попробовал шевельнуться, но его запястья, прикрученные к столбу, вбитому в каменистую почву, так одеревенели, что малейшее движение причиняло мышцам невыносимую боль. Он закрыл глаза, и красные круги затанцевали под опущенными веками. Тед Брэди слишком долго смотрел на солнце. В мозгу внезапно всплыла фраза, прочитанная когда-то: «Никто не может смотреть прямо в лик смерти или солнца». Он постарался прогнать из сознания слово «смерть» и не думать о том, что она возможна.

Спину нестерпимо жгло. Он попробовал согнуть ноги, связанные у лодыжек, но поза не стала удобней. Его «нанизали» на столб рядом с загоном для верблюдов, поодаль от палаток и «лендроверов», спрятанных в колючих зарослях. «От кого?» — подумал он. Стоянку устроили в центре пустыни Кордофан, на полпути между Хартумом и Эль-Фашером, к северу от караванных троп, в русле пересохшей речки. У суданских военных самолетов нет столько бензина, чтобы прогуливаться в небе над этим глухим углом. Впрочем, воздушный наблюдатель увидел бы здесь лишь небольшую стоянку, где остановилось полдюжины автомобилей, несколько верблюдов да полсотни людей. Их могли бы принять за пастухов одного из кочевых племен Дарфура или торговцев, направляющихся в Ньялу или Эль-фашер.

Солнце постепенно скатывалось на запад, за край горной цепи, окрашивая в сиреневый цвет каменисто-плоскую бурую пустыню. Тишину скал нарушали только звуки арабской музыки, выплеснутые транзисторным приемником, хриплые крики верблюдов и редкие людские голоса.

Присев перед палатками на корточках и неподвижно глядя в пустоту, как насекомые, или растянувшись прямо на земле в обнимку с ружьями, воины в тарбушах[1] и бежевой полувоенной форме почти сливались с каменными глыбами. Они словно являли собой образ бесконечной терпеливости жителей пустыни.

Постепенно приятная прохлада сменяла жгучий зной. Тед Брэди считал минуты: ему давали пить после четвертой дневной молитвы. Но может быть, эти сумерки принесут что-нибудь новое?

Американец закрыл глаза, пытаясь найти какую-либо утешительную мысль. Хартум, этот безобразный, плоский, пыльный город посреди пустыни, в месте слияния Белого и Голубого Нила — город без асфальтированных улиц, больших магазинов и ресторанов, вообще без всего, что положено иметь столице, если не считать прогулочной набережной вдоль Нила, окаймленной высокими бананами, — теперь казался ему недоступным раем. Уже три дня он оставался привязанным к этому столбу, получая на обед немного дураза[2] и несколько бананов. Он смирился с тем, что справлять нужду приходилось прямо под собой, и его стражников это нисколько не смущало. Они были не очень жестоки, но покрыты коркой того равнодушия к страданиям, которое нередко встречается в Африке.

Ухо вдруг уловило какой-то новый звук: это был шум мотора. Его сердце забилось чаще. Автомобиль приближался к стоянке с восточной стороны. Теду Брэди удалось повернуть голову, но он ничего не увидел в белесом сумеречном тумане. Он попытался определить источник звука. Если это грузовик, то он спасен.

Машина подъезжала ужасающе медленно. Почти свернув себе шею, Тед Брэди различил горбатый силуэт, какой часто можно встретить в пустыне: сероватый «лендровер». Он подумал, что медлительные грузовики, наверное, отстали где-то позади. Въехав на территорию лагеря, «лендровер» остановился. Два солдата поднялись и направились к нему, лениво таща за собой свои автоматы Калашникова. Из кабины вылез человек, которого Тед Брэди сразу же узнал по круглой голове, покрытой короткими курчавыми волосами. Он был одет в бежевую, хорошо скроенную легкую куртку, и в руках у него не было никакого оружия, — оно ему не требовалось, ибо это был главарь.

Тед Брэди напрасно напрягал слух. Никакой другой звук мотора больше не нарушал тишины пустыни. Он понял, что грузовики не придут. Сперва ему захотелось кричать от отчаяния. Несколько слезинок выкатилось из его опухших и красных глаз, но чувство жажды заставило его забыть о своей тревоге. Он сомкнул веки, снова впав в оцепенелое забытье, одолеваемый смутными кошмарами. Спустя какое-то время он услышал звуки приближающихся шагов и приоткрыл глаза.

Хабиб Котто, человек, похитивший его, элегантный в своей куртке, с тщательно ухоженными руками, бесстрастно смотрел на него, куря по своему обыкновению английскую сигарету. Среднего роста, с очень темной кожей, он обладал тонкими чертами лица, как многие арабы на севере Чада.

— Ваши друзья не явились на встречу, — сказал он по-английски медленно и внятно.

Тед Брэди закрыл глаза и прошептал:

— Пить... Я хочу пить...

Хабиб Котто сделал вид, что не слышит, и повторил:

— Никто не пришел. Срок истекал сегодня.

Тед Брэди сделал огромное усилие, чтобы открыть глаза. Ему хотелось кричать, что он ничего не может сделать, что это не его вина, что он находится не в Вашингтоне, а в глубине Сахары, откуда много часов езды до более или менее цивилизованных мест. Но слабость не давала ему сказать это. Он повторял только:

— Пить... Пить...

Это было наваждение, вызывавшее спазмы всех мускулов лица, опустошавшее мозг. Машинально он открывал и закрывал рот, как рыба, вытащенная из воды. Его собеседник не обращал на это никакого внимания. Он присел на корточки напротив пленника и тихо сказал:

— Они ошибаются, думая, что я блефую. Мне нужно оружие, и я его получу.

Голова Теда Брэди упала на грудь. Он понял, что участь его решена. Хабиб Котто поднялся и пошел к палаткам неторопливым шагом. Через некоторое время один из его людей принес узнику миску дураза и тыквенную флягу с водой. Ему развязали руки. Тед Брэди оставил миску с дураза на коленях и осторожно прикоснулся губами к воде, стараясь продлить наслаждение. Для него ничего больше не существовало, кроме этой тепловатой воды, смочившей иссохший рот. Он мог бы выпить десятки литров. Но, увы, ее было всего с поллитра, которые он проглотил за пять минут. Он съел еще горсть дураза, и охранники снова привязали его. С полчаса Тед Брэди чувствовал себя хорошо, но затем все во рту опять стало деревенеть. К счастью, похолодало, и от усталости он впал в благодатную дремоту.

Спину припекло, и американец проснулся. Было всего семь часов утра, а лучи солнца уже стали горячими. Он с трудом открыл веки, слипшиеся от слез и гноя. Каждый мускул его тела причинял ему боль. Его элегантный синий костюм из куртки и брюк потерял свой цвет. На исхудавшем лице отросла борода. Тед Брэди, блестящий шеф отделения Центрального разведывательного управления США в Хартуме, любимец всех посольских жен, стал всего лишь бесформенным куском плоти, высушенным ветром и солнцем пустыни.

Из-под приспущенных век он видел, как люди Хабиба Котто сворачивают палатки. Взревел мотор «лендровера». Его сердце забилось сильнее. Наконец-то он сможет двигаться. Пусть будет все что угодно, но только не эта пытка палящим солнцем. Один из солдат подошел к верблюдам и освободил их от пут, за исключением одного, спокойно пережевывающего свою жвачку и привязанного к столбу. Как Тед Брэди.

Снова мучимый жаждой, он смотрел на приготовления к отъезду, раздираемый тревогой и любопытством. Куда его увезут? Наверное, на запад, к границе с Чадом, где находятся их самые крупные базы. Ему придется еще несколько бесконечных дней провести в пути под палящим солнцем, привязанным к спине верблюда. Он проклинал свое легкомыслие. Больше никогда он не станет доверять ни одному африканцу. А ведь он уже третий раз занимал такую должность на континенте и думал, что знает их. И особенно этого Хабиба Котто, такого обходительного, с таким приятным голосом, немного церемонными жестами и слегка витиеватой речью, как у многих африканцев, учившихся в университетах белых. Теперь этот негодяй шантажировал Управление, используя Теда Брэди как заложника...

Мотор «лендровера» заревел сильнее, и машина тронулась, поднимая тучи пыли. Струя горячего воздуха заставила Теда Брэди вздрогнуть: самум, песчаный ветер, дующий из Центральной Африки, стал мести пустыню, иссушая все на своем пути. Наверняка, это было причиной отъезда...

Глядя из-под опухших век, он увидел, что к нему направились три человека, включая Хабиба Котто с автоматом на плече. Это означало, что он не вернется в Хартум, а отправится на запад. Его сопровождали двое приближенных. Одним был капитан Содира, высокий худой негр, который, даже ложась спать, не расставался с пятнистой формой десантника. Другой, Фуад, похожий на интеллектуала своими роговыми очками и бородой, был «политическим комиссаром» того, что Хабиб Котто высокопарно называл Главным командованием Сил освобождения Чада. Это он составлял бесчисленные коммюнике, где ярко расписывались микроскопические схватки с ливийцами, оккупирующими Чад. Почти светлокожий, он мог бы сойти за белого, если не смотреть на его приплюснутый нос.

Трое мужчин стали вокруг столба, к которому был привязан Тед Брэди.

— Ультиматум ГК СОЧ истек вчера, — объявил Хабиб Котто торжественным, спокойным голосом. — Ваши начальники заблуждаются, не принимая нас всерьез. Военный совет Сил освобождения Чада решил, как мы обещали, казнить вас, ввиду отказа вашего правительства выполнить свои обязательства.

Слова с трудом доходили до сознания Теда Брэди. Они не собирались больше ничего говорить. А он испытывал сильную боль, и у него даже не было сил, чтобы протестовать против этого циничного и зловещего заявления. Высокий негр в военной форме отошел и вернулся с верблюдом, которого он привязал к столбу Теда Брэди. Затем он разрезал боевым кинжалом веревки на запястьях американца. Руки его настолько затекли, что повисли вдоль туловища, и он не мог их даже согнуть.

Не развязав ему ног, негр и политкомиссар приподняли его и оттащили к верблюду. Достав из карманов веревки, они привязали каждую руку Теда Брэди к задним ногам животного, так что он оказался под его брюхом, лицом к хвосту. Американец с поднятыми руками был настолько изнурен, что не сопротивлялся и едва почувствовал, как пеньковые путы впились в его уже израненную кожу. Тревога сдавила ему горло... Что означала эта новая комедия? Палачи завершили свою работу, привязав его за пояс к нижней части ног верблюда, сковав одновременно движения пленника и животного. Возмущенный верблюд издал протяжный хриплый крик, тщетно пытаясь освободиться.

Хабиб Котто невозмутимо наблюдал за всей этой сценой, засунув большие пальцы за пояс куртки и полузакрыв глаза. Его пособники выпрямились, покрытые потом. Температура уже достигла почти сорока градусов.

Глава СОЧ приблизился и присел на корточки перед Тедом Брэди. На этот раз он не произносил столь излюбленных им громогласных и назидательных фраз. «Какой страшный паяц!» — подумал Тед Брэди.

Не говоря ни слова, Хабиб Котто протянул правую руку в сторону капитана Содиры, и тот почтительно вложил ему в ладонь свой кинжал с черной костяной рукоятью. Левой рукой Хабиб Котто откинул назад голову Теда Брэди, свесившуюся на грудь. Тот подумал, что африканец перережет ему горло, как баранам в Эд Эль-Кебире. Но острая боль пронзила ему живот. Он закричал, опустил глаза и увидел лицо Хабиба Котто, искаженное усилием. Африканец вонзил ему острие кинжала в низ живота. Не очень глубоко. С приглушенным звуком «ха» он дернул кинжал вверх, словно открывая упрямую застежку «молнии», и остановился у пупка. Затем вынул лезвие и выпрямился.

Он тщательно вытер кинжал о жесткую шерсть верблюда и вернул его владельцу. Тед Брэди с лицом, искаженным болью, прерывисто дыша, видел, как кровь начала медленно вытекать из раны, струиться по бедрам, поглощаемая сразу же песком. Хриплый крик проклокотал из его сухого рта. Голова его кружилась. Он смутно видел, как уходят трос мужчин. Он попробовал шевельнуться, освободить руки, чтобы не дать своим внутренностям выпасть из живота, но был слишком слаб и слишком хорошо привязан. Верблюд встрепенулся, стремясь двинуться за другими и, потянув распоротый живот Теда Брэди, вызвал у него мучительный стон.

Вдруг горячая и зловонная жгучая жидкость залила американца. Верблюд мочился на него. Жидкость текла по лицу Теда Брэди, а затем в рану — словно расплавленный свинец. Он снова закричал, разрывая голосовые связки, с глазами, залитыми едкой кислотой. Он слышал постепенно затихающий шум моторов. Хабиб Котто покинул лагерь. Оставив его умирать на медленном огне в раскаленной пустыне. Боль в животе была столь мучительной, что мысль о смерти стала для него лишь смутной абстракцией. Раздался глухой шлепок: верблюд продолжал облегчаться. Его жидкие испражнения обрушились на голову Теда Брэди, растекаясь по лицу желтоватой зловонной массой. Крик американца захлебнулся в безнадежном клокотанье.

Глава 2

Эллиот Винг вздрогнул, услышав резкий звон маленького будильника «Сейко», поставленного на семь часов. Он открыл глаза и закрыл их снова. Так трудно подняться. Ночь опять прошла словно в аду. Электричество было выключено в полночь, как и во всем Хартуме, и пришлось запустить дизельную установку, чтобы продолжал работать кондиционер. Увы, старый мотор производил такой шум, как «боинг» на взлете. Даже с заглушками в ушах невозможно было сомкнуть глаз. Его жена Элен, засыпавшая с трудом, ворочалась с боку на бок до четырех утра...

Она спала теперь, лежа на животе, обнажив крутые ягодицы, загоревшие в Итальянском клубе. Ее длинные каштановые волосы укрывали лицо. Эллиот Винг с нежностью смотрел на нее.

Они были женаты всего четыре месяца, и он восхищался тем, как Элен приспособилась к странной жизни в Хартуме. Он повернулся и провел пальцами по ее шелковистой коже. Не столько ради удовольствия, сколько для того, чтобы разбудить се. Элен вздрогнула и, не открывая глаз, прижалась к мужу. Одной рукой она обняла его, а лицом уткнулась в его грудь. Эллиот снова задремал, и вдруг словно электрический разряд пробежал по его позвоночнику. Рот Элен был приоткрыт, и се язык, словно робкий котенок, стал потихоньку ласкать его грудь.

Он дал ей волю, зная, что последует за этим. Элен делала вид, что спит, но ее дерзкая игра продолжалась, пробуждая постепенно желание в его уставшем теле. Инстинктивно он вытянулся, продолжая ласкать округлые формы молодой женщины. Она шевельнулась, не открывая глаз...

Эллиот снова взглянул на будильник. Было уже восемь с половиной.

— Боже! — воскликнул он. — Мне нужно идти на работу!

Элен приоткрыла глаза и сказала тихим голосом:

— Неплохая у нас жизнь: никто не беспокоит по телефону...

Да, это было исключено. Эллиот Винг, заместитель начальника отделения ЦРУ в Хартуме, никак не мог добиться, чтобы у него на квартире был установлен телефон. Пальмовые крысы перегрызли кабель, обслуживавший Одиннадцатую улицу в Нью Экстамен, дипломатическом квартале, где находилась его вилла.

Молодая женщина стыдливо натянула на себя простыню. Когда ее муж вышел из-под душа, она спросила:

— Где ты сегодня будешь?

— В посольстве. А ты?

— Я пойду загорать в клуб. Затем посмотрю кинофильм.

Чтобы помочь ей вынести долгие дни бездеятельной жизни, Эллиот Винг купил видеомагнитофон «Акай», ставший самым важным предметом в доме. Кто-то постучал в дверь. Раздался голос Хиссейна, слуги:

— Пришел мистер Джордж.

Джордж был радиооператором у Эллиота Винга. Тот натянул брюки и, заинтригованный, спустился вниз.

Джордж, невысокий усач, сильно косивший, был чем-то взволнован.

— Сэр, — сказал он, — вот это только что принесли в посольство. Для вас. Тот тип, который его принес, сказал, что это срочно.

Эллиот Винг взглянул на конверт, надписанный от руки: «Главное командование Сил освобождения Чада». С сильно бьющимся сердцем он вскрыл пакет и вслух прочел послание: «Хабиб Котто, председатель СОЧ, решил освободить господина Теда Брэди. Пленный находится в месте, расположенном в километре на север от тропы Содири, — Умм-Бадр в сухом русле реки Эль-Милк».

— Слава тебе, господи, — произнес Эллиот Винг, радостно вздохнув.

Он хлопнул радиста по спине.

— Немедленно отправимся за ним. Нужно найти вертолет. Это, по крайней мере, за триста миль отсюда.

— И надо раздобыть горючее, — добавил Джордж.

В Хартуме его катастрофически не хватало. Большинство полетов компании «Судан Эрвейс» отменили из-за недостатка керосина. Чтобы поехать куда-нибудь на машине, нужно было брать с собой горючее туда и обратно...

— Джордж, бросайте к черту все ваши дела, — приказал американец. — Встретимся в посольстве.

Поистине, это был счастливый день. Его патрон скоро будет свободен.

Эллиот Винг жадно всматривался в складки пустыни, расстилавшейся внизу, под большим вертолетом оливкового цвета. Они приземлялись в Содири, крошечной деревушке, затерявшейся в песках, чтобы взять здесь воду и доставить запасные части для старого самолета ДС-3 суданской армии, потерпевшего аварию три месяца назад. Затем они взлетели снова и направились к западу.

Потребовалось проявить чудеса изворотливости, чтобы заполучить этот вертолет. Эллиот Винг должен был «подарить» сто галлонов горючего военному начальнику, а сверх того заполнить бак еще одного вертолета. К счастью, у него был свой «стратегический» запас, доставленный грузовиком из Порт-Судана при помощи приятелей из американской компании «Шеврон», которая производила бурение на нефть в этом районе. Телефон посольства США снова не работал, что отнюдь не облегчало дела. Благодаря Джорджу, который приложил невероятные усилия, им удалось взлететь около полудня, в самую жару. Теперь было уже три с половиной часа. Оставалось часа два с половиной светлого времени. А найти человека, затерянного в пустыне, не так-то просто... Под ними тянулись, пересекаясь, бесчисленные следы караванного пути, идущего от Содири до Умм-Бадра.

Он не понимал, почему похитители оставили Теда Брэди так далеко от Хартума. Словно стремясь нарочно усложнить задачу. Пробыв столько времени в этой раскаленной пустыне, шеф отделения, наверное, будет в ужасном состоянии.

Не говоря уже о превратностях плена, в который он попал две недели тому назад. Эллиот Винг боялся даже думать о том, что с ним могло стать. Он взял с собой аптечку с плазмой и морфином.

В вертолете не было места, чтобы взять с собой врача. Рядом с Эллиотом молча сидел полковник Измаил Хадж Торит, начальник Внешнего отдела суданской службы безопасности. Предупрежденный Эллиотом Вингом, он настоял на том, чтобы участвовать в поисках. Это облегчило некоторые формальности. Небольшого роста, с тонко подрезанными усами, он был похож скорее на чиновника, чем на палача. Однако в его послужном списке было два или три случая массовых убийств. В том числе группы махдистов[3] на острове Ава.

Вертолет летел низко, ибо, к счастью, внизу расстилалась равнина. Они приближались к району, указанному в письме. Эллиот Винг увидел вдруг небольшую впадину, тянувшуюся с севера на юг и пересекавшую караванную тропу: русло высохшей речки Эль-Милк. Он похлопал пилота по плечу и протянул руку в сторону замеченного ориентира. Пилот кивнул головой и стал снижаться.

Они прошли над каркасом старого автомобиля, над медленно колыхавшимся грузовиком, который ехал на запад, затем вертолет наклонился вправо и взял курс на север, вдоль русла реки, идя на высоте сотни футов над землей. Солнце было справа, довольно низко над горизонтом. Эллиот Винг напрягал зрение. Горизонт казался пустым. Вдруг американец заметил что-то возле кучки чахлых деревьев, к западу от русла, на небольшой каменистой платформе. Он показал пальцем пилоту. Тот замедлил полет и почти завис в воздухе. Внизу были видны следы лагеря и странным образом оставленный верблюд. Валялись старые покрышки, бочки, обрывки картона. Услышав шум мотора, верблюд вытянул длинную шею, издал протяжный рев, не слышный внутри вертолета, и попытался отойти в сторону. Эллиот Винг увидел тогда что-то под его брюхом. Его охватила тревога.

— Спускайтесь! — крикнул он. — Там кто-то привязан под верблюдом.

Полковник Торит послушно перевел приказ пилоту, и тот посадил машину в туче пыли. Эллиот Винг спрыгнул на землю, не дожидаясь, пока остановится ротор, и побежал по неровной земле к верблюду. Пока добежал до него, он весь взмок. И тотчас же пожалел, что так спешил.

Оцепенев от ужаса, американец не мог оторвать взгляда от того, что находилось под брюхом животного. Это были останки Теда Брэди — тело и лицо, покрытые испражнениями верблюда, голова, изгрызенная крысами. Зияющий живот был покрыт тучей жужжащих мух, ползающих по внутренностям. Длинный белый червь медленно выползал изо рта мертвеца. Небольшая пустынная крыса выскользнула из его живота и исчезла. Верблюд зафыркал. Тошнотворное зловоние поднималось от останков и испражнений животного. Эллиота Винга стало безудержно тошнить, он отвернулся от страшного зрелища. Он еще отплевывался, когда к нему подошел полковник Торит. Не говоря ни слова, суданец наклонился к животному, вытащил из кармана нож и перерезал веревки, удерживавшие труп. Затем, без видимого отвращения, он вытащил его на солнце, увлекая за собой тучи мух. Эллиот Винг оглядывался вокруг, словно искал убийц. Отвращение сменилось чувством острой, первобытной ненависти. Ему хотелось бы оказаться за гашеткой пулемета калибра 12,7, направленного на виновников этого ужаса. И стрелять. Стрелять до тех пор, пока от них не останутся только крошки.

— Вы видели? — прошептал он.

Полковник Измаил Торит погладил усы. Он чувствовал себя неловко.

— Да, — сказал он. — То, что они сделали, нехорошо.

Все та же африканская бесчувственность. Его не тошнило. Он подошел к верблюду, похлопал по его худому боку и развязал. Верблюд сразу же побежал рысцой в сторону караванной тропы. Эллиот Винг вытер слезы, которые текли по его лицу, смешиваясь с потом.

— Они не должны быть далеко, — закричал он. — Нужно догнать их, этих мерзавцев.

Полковник Торит принял скучающий вид.

— У нас мало горючего. Хватит только вернуться в Хартум. Кроме того, мы не знаем, в каком направлении они ушли и когда. Они могут быть очень далеко.

Американец уже понял бессмысленность своего предложения. Вокруг, насколько хватало глаз, вплоть до голубоватых вершин массива Марра, простиралась пустыня, пересекаемая бесчисленными тропами, усеянная скалами, где легко можно было спрятать несколько машин. У него в голове осталась только одна мысль: поскорее вернуться в Хартум и послать в Лэнгли мстительную телеграмму. Все они ошиблись в Хабибе Котто.

Этот чадец не блефовал.

Эллиот Винг очертя голову мчался по Африка Роуд, шоссе, соединяющему аэропорт с кварталом Нью Экстеншен. Он обгонял такси и грузовики, которые вперевалку катили по выщербленной дороге с благоразумной неторопливостью. Со времен английской оккупации суданцы сохранили флегматичную манеру езды. Радиосвязь с Лэнгли не действовала, и Эллиот Винг вынужден был послать в Управление телеграмму об убийстве начальника отделения через госдепартамент, что противоречило всем правилам безопасности и было категорически запрещено. Было очевидно, что бюрократы из Лэнгли никогда и носа своего не показывали в Хартуме... Он находился еще под впечатлением кошмарного открытия, и рев турбин взлетавшего самолета суданской авиакомпании заставил его вздрогнуть. Сегодня вторник, значит, это был воскресный рейс на Найроби. Два дня опоздания — в среднем неплохой результат. Суданскую авиакомпанию окрестили компанией, работающей «по воле Аллаха».

Эллиот Винг свернул на Одиннадцатую улицу и словно почувствовал удар прямо в грудь. Перед его домом стоял голубой автомобиль суданской полиции. Как безумный, он выскочил из своего «лендровера» и устремился к дому через сад. Слуга Хиссейн что-то взволнованно говорил двум полицейским в белой форме. Увидев американца, он бросился ему навстречу.

— Хозяин! Они похитили ее!

— Что все это значит? — вскричал Эллиот Винг, сердце которого застучало в груди, как барабан.

— Хозяйка только вернулась из клуба, — объяснил слуга. — Тут приехал автомобиль, такой же, как у вас. Их было трое. Они вошли и спросили хозяйку. Она спустилась. Они поговорили немного. Я ушел на кухню. А потом услышал крик хозяйки. Я выбежал. Она отбивалась. Они тащили ее в сад. Я хотел ей помочь, но там был один высокий чернокожий. Он меня ударил...

У слуги был большой синяк возле виска.

— А потом?

— Они затащили се в машину и уехали, — жалобным тоном закончил слуга. — После этого я побежал на Девятую улицу позвонить в полицию.

Эллиот Винг чувствовал, как сознание покидает его. Эти негодяи одним ударом убили двух зайцев! Послав его искать труп Теда Брэди, они похитили второго заложника. Тревога мутила его разум. Однако теперь он стал начальником отделения ЦРУ, и именно ему надо было принимать решение.

Суданские полицейские, полусонные, отрешенно смотрели на него, не понимая толком, что происходит. Во всяком случае, они ничем не могли ему помочь. Единственным человеком, который мог бы на худой конец прийти на помощь, был полковник Торит. Отношения между США и Суданом с недавнего времени заметно улучшились.

— Благодарю, что вы пришли, — сказал он двум суданцам. — Я обращусь в службу безопасности.

Довольные тем, что могут продолжить свой отдых, они сразу же ушли. Эллиот Винг бросился к своему «лендроверу». Прежде всего оповестить как можно больше людей! Ему понадобилось меньше десяти минут, чтобы добраться до обшарпанного здания на улице Эль-Гамхурия, где помещалось посольство Соединенных Штатов. Как обычно, лифт не работал. Он взбежал на пятый этаж. Сержант морской пехоты, дежуривший у входа, протянул ему письмо.

— Это передали для вас, сэр.

Эллиот Винг вскрыл конверт. Отпечатанный на машинке текст был коротким.

"Главное командование СОЧ. Второе предупреждение.

Мы продлеваем на две недели срок поставки обещанного вами материала. В случае невыполнения второй заложник будет казнен".

Американец почувствовал, что ноги его подгибаются. Морской пехотинец выскочил из своей стеклянной будки и бросился ему на помощь. Все посольство было еще под впечатлением ужасной смерти Теда Брэди.

— Сэр, что случилось? Вы больны?

Эллиот Винг опустился на продавленный диван в приемной. Он попытался прогнать из памяти то, что видел в пустыне. Что они сделают с Элен?

— Люди, убившие Брэди, похитили мою жену, — произнес он сдавленным голосом.

Морской пехотинец воскликнул:

— Сукины дети!

Официально Эллиот Винг числился первым секретарем посольства, но все знали, что он работает на ЦРУ. Морские пехотинцы его любили.

Он быстро пришел в себя и стремглав бросился вверх по лестнице — туда, где находилось его бюро. Любой ценой надо было спасти Элен, нежную и мягкую Элен, на которой он женился всего несколько месяцев тому назад.

Крохотный кабинет со стенами, увешанными картами, вызывал у него отвращение. Его ливанская секретарша уже ушла. Теперь операция «Феникс» перестала быть простой афро-американской сделкой в тропиках. Красавец Тед Брэди был убит самым жестоким образом, и Элен Винг рисковала разделить его участь.

Эллиот Винг стал писать. Телеграмма для африканского отдела. ЦРУ, Лэнгли. Открытым текстом. Через госдепартамент.

«После убийства Теда Брэди Хабиб Котто захватил второго заложника, госпожу Элен Винг, жену первого секретаря. Угрожает казнить ее через две недели, если не уступим его требованиям. Срочно прошу инструкций».

Глава 3

Малко дважды взглянул на медную дощечку на стене, указывающую, что здесь разместилось американское посольство. Невероятно. Он видел невзрачные помещения, но такое жалкое — никогда. Здание находилось на торговой улице в центре Хартума, между гостиницей «Эксельсиор», предназначенной для африканцев, и лавкой обувщика. Плотная толпа текла под аркадами зданий по Эль-Гамхурия, и несколько безработных спали тут же, растянувшись на земле. Напротив двое полицейских отдыхали в полицейской машине, казалось, взятой со свалки.

Было чудовищно жарко: сорок пять в тени. Малко прошел перед единственным суданским солдатом, охранявшим посольство и вооруженным автоматом Калашникова, приклад которого скрепляла проволока. Дверца одного из двух лифтов была заварена, чтобы навсегда отбить охоту пользоваться им. Другой лифт был поломан. Первые четыре этажа занимали различные конторы. Выкрашенная зеленой краской лестница напоминала самый грязный дом свиданий. Чтобы добраться до бронированной двери с медным окошечком на пятом этаже, Малко пришлось перешагнуть через ведро со щеткой и тряпкой. Он позвонил, и замок открылся. За бронированной дверью находилась еще одна узкая лестница, находящаяся под наблюдением телекамеры и ведущая к посту охраны.

Сержант морской пехоты в полевой форме провел его в приемную, где единственный диван демонстрировал свои внутренности, словно разрезанный ножом. Еще одна лестница, такая же грязная, вела на восьмой, «красный» этаж, где разместились высшие посольские чины и сам посол. Старые кондиционеры тщетно пытались бороться с жарой.

На лестничной площадке стоял спортивного вида молодой человек лет тридцати пяти, черноволосый, с интеллигентным лицом. Он представился:

— Эллиот Винг. Я ждал вас. Пройдемте в мой кабинет.

Крошечная комната была завалена папками с досье. Малко заметил черные круги под глазами, осунувшееся лицо, нервный вид молодого американца. Он был в курсе происшедшего с Вингом, о чем ему рассказали в венском отделении ЦРУ. Из Австрии Малко прибыл в Париж самолетом компании «Эр Франс», воспользовавшись новым деловым классом, что позволило ЦРУ сэкономить несколько долларов, не лишая его в то же время тех удобств, к которым он привык. Ни вино, ни пища не изменились. Затем он пересел в аэробус «Эр Франс», летевший по маршруту Париж — Каир — Хартум. Это было самым надежным, прямым и удобным способом добраться до Судана. Самолет направлялся потом в Джибути, перекресток воздушных дорог, откуда можно было любым репсом добраться до Африки или Индийского океана.

— Ничего нового? — спросил Малко.

Эллиот Винг покачал головой.

— Ничего. Я ждал вас, чтобы начать действовать.

Он протянул ему картонную папку с телексами.

— Вот последние сообщения из Лэнгли. Вы прочтете. Извините, что не приехал встречать вас в аэропорт. Я не мог найти своего шофера. Он отправился на поиски нового движка. Мой сломался. А когда наступит настоящая жара...

Малко подумал: какой же бывает «настоящая» жара? Аэробус компании «Эр Франс» высадил его в сущее пекло, в пыльном аэропорту, откуда дребезжащее желтое такси доставило его за три суданских фунта к единственному оазису цивилизации — отелю «Хилтон».

Большинство улиц не было заасфальтировано, козы и верблюды разгуливали в беспорядочном потоке машин. Кроме набережной Голубого Нила, ограничивающего Хартум с севера, где англичане времен лорда Китченера[4] построили несколько красивых зданий, остальная часть города представляла собой кварталы глинобитных хижин и бидонвилей.

— Здесь, должно быть, невесело жить, — сказал Малко перед тем, как погрузиться в чтение досье.

Эллиот Винг вздохнул.

— Сейчас еще ничего. Иногда подключают электричество. Не хватает только горючего, хлеба и почти всего остального! Требуется два года, чтобы получить пиво с таможни после уплаты пошлины! Но подождите лета. Когда бывает за пятьдесят. Днем и ночью! И электричество отключают. Значит, не работают кондиционеры, холодильники, не горят лампочки. У каждого есть свой движок, шум которого мешает спать. Это длится три месяца.

— Я надеюсь, что не попаду опять в Хартум, — сказал Малко.

— Я тоже, — сказал американец. — Но сначала надо найти Элен.

Толстая секретарша, черная, как маслина, проскользнула в кабинет и устроилась за машинкой, ничего не печатая. Эллиот сухо призвал ее к порядку.

— Лейла, пройдите вниз, на коммутатор.

Крупнотелая Лейла послушно встала, бросив мрачный взгляд на молодого американца. Тот покачал головой.

— Эта негодяйка подслушивает все, что я говорю, и мои телефонные разговоры, когда телефон действует... Я думаю, она работает на две или три разведки...

— Почему вы не прогоните ее?

— Невозможно. Между нею и послом особые отношения. Она поставляла ему некоторых из своих приятельниц, еще более отвратительных, чем она сама. А он признательный человек...

На минуту в кабинете воцарилось неловкое молчание.

Звук клаксонов с улицы проникал в окно. Малко вдруг почувствовал, что Эллиот Винг готов вот-вот разрыдаться. Он не выдерживал нервного напряжения. Чтобы разрядить атмосферу, Малко закрыл досье и сказал:

— Венское отделение в общем ввело меня в курс дела. Но я хотел бы знать, как началась эта злосчастная история. И что я могу сделать.

— Найти Элен, мою жену, — резко бросил американец. — На остальное мне наплевать. Пусть они сами потом разбираются с этими неграми.

— Почему они похитили ее?

Эллиот нервно зажег небольшую сигару, поднялся, чтобы пойти прикрыть дверь, и снова сел, отбросив со лба упавшую прядь черных волос.

— Это долгая история... Несколько месяцев тому назад Управление вдруг обнаружило, что между Индийским и Тихим океаном расположено нечто, именуемое Африкой, и что Советы устроились здесь, как у себя дома. Зачастую используя для этого Каддафи.

Встревожившись, Управление спустило сюда Теда Брэди, который давно уже твердил, что надо помогать нашим сторонникам. Он получал расплывчатые и противоречивые приказы.

Изучать, но не слишком продвигаться вперед. Писать отчеты. Короче, вся эта обычная возня. Но Тед подсуетился в Хартуме и скрытно взял на учет всех, кто мог бы оказаться полезным.

— И он вышел на Хабиба Котто?

— Верно. У того была идеальная характеристика. Беженец из Чада, контролирующий несколько тысяч субъектов, он пользовался симпатиями со стороны суданцев, ненавидел ливийцев, боролся с ними у себя в стране, особенно когда получал деньги от Саудовской Аравии. Но как их использовать? Тед дал понять, что новая администрация, возможно, согласится предоставить автоматы Калашникова в обмен на энное количество нефтедолларов. Это вызвало восторг. Все напоминало любовную интрижку между богатым стариком и молодой служанкой.

Хабиб Котто уже мечтал, как он захватит Чад и потреплет ливийцев. Тед потирал руки. А тем временем в Вашингтоне состоялось небольшое заседание Национального совета безопасности, где вели разговор обо всем этом. Когда была высказана мысль вооружить людей, чтобы отвоевать Чад, действуя с территории соседней страны, директор управления полез на потолок... Мол, этот тип Котто не такой уж непорочный. И тут попахивает коммунистическим заговором. И потом: суданцы, мол, начнут роптать, ливийцы могут перерезать нам пути снабжения нефтью, русские будут кричать о новых колониальных захватах... Короче, настанет светопреставление, кошмар...

— Понятно, — сказал Малко.

— Вместо того чтобы увидеть «зеленый свет», Тед стал получать по рукам, и контрразведка потребовала от него не разговаривать больше с людьми, которым он не представлен... А тут Хабиб Котто явился со списком того, что он хотел бы получить: автоматы Калашникова, гранатометы, минометы, «лендроверы», безоткатные орудия. Всем этим можно было бы вооружить небольшую армию. Когда Тед дал ему понять, что нужно немного подождать, его собеседник пришел в ярость. Он говорил, что теряет лицо и что это ужасно. Что он уже дал обязательство, уже набрал добровольцев и две тысячи чадцев ждут возможности вышвырнуть ливийские войска из Чада. И тут Брэди совершил непростительную глупость. Испугавшись того, что сам натворил, Тед не осмелился сказать Хабибу Котто, что все лопнуло. Он только сократил его претензии до 1200 автоматов с тысячью патронов каждый. Он подумал, что Фирма сможет найти это с помощью тайных посредников.

— И он накололся?

— Точно так. Лэнгли продолжало говорить «нет, нет и нет». На худой конец они могли пригласить Котто в Вашингтон, чтобы посмотреть вблизи, отличаются ли африканские негры от наших. Но что касается железяк, то тут пас... Во всяком случае, не раньше, чем Хабиб Котто проявит себя как политический деятель, получит мандат Организации африканских государств для возвращения в ливийский огород...

Американец раздавил свою сигару в пепельнице и продолжал:

— Это было в прошлом месяце. Я чувствовал, что все плохо кончится. Тед продолжал встречаться с Котто и водить его за нос...

Я советовал ему уехать из страны и подождать, чтобы все утряслось, но он был слишком старательным.

Однажды Котто заявил ему, что хочет устроить смотр своим войскам. В глубине пустыни. И что Теда приглашают на этот парад. Тед согласился. Это давало ему возможность состряпать хороший доклад для Лэнгли. И еще раз попробовать протолкнуть свою затею. Только там не было никакой армии... Тед не вернулся. На другой день посланец Котто явился ко мне как к заместителю Брэди и вежливо заявил, что если ему не доставят обещанного оружия, Тед будет казнен. Представляете себе, что я тогда почувствовал?

— Да, представляю, — сказал Малко. — А вы не пытались все уладить через суданцев?.. Мне кажется, что Нимейри сблизился с Соединенными Штатами.

Эллиот Винг печально улыбнулся.

— Разумеется. Он даже лечился там от гипертонии. Ему подарили бронированный «мерседес», потому что он смертельно боится ливийцев. Но у него в Дарфуре живут проливийски настроенные племена, и он не хочет дать ливийцам, оккупирующим Чад, повод для нападения на него. Поэтому официально он ничего не говорит.

Тем не менее я помчался к полковнику Измаилу Ториту, патрону местной внешней службы безопасности. И попросил его найти моего любимого начальника, не говоря, разумеется, ничего об оружии. Ему это не понравилось... Торит вел себя, как прохвост. Он сказал мне, что пустыня велика и что у него нет горючего. Что Тед должен был связываться с чадцами только через него... Что он совершенно не знает, где тот может находиться, но что он будет настойчиво его искать...

— Может быть, все это правда? — осмелился заметить Малко.

Американец горько усмехнулся.

— Не смешите меня! Суданцы знают все, что происходит в городе. Мы находимся рядом со зданием их внутренней службы безопасности. Каждое утро оттуда выезжает пять автобусов, набитых сыщиками. Их расставляют на каждом перекрестке и забирают вечером. А затем там обобщают собранные сведения. Суданцы ленивы и медлительны, но не дураки. Не забывайте, что это наши коллеги из КГБ обучали их с 1970 года.

— Суданцы знали что-нибудь об истории с оружием?

— Наверняка. Торит держит кучу осведомителей среди чадских беженцев. Суданцам не могло это понравиться. Прежде всего потому, что весь этот бардак вызвал бы осложнения с ливийцами, а кроме того, им не нравилось, что их обходят. Они решили, что история с Тедом Брэди будет для нас превосходным уроком и в следующий раз мы спросим их мнение. Не говоря уж о том, что им тоже нужно оружие... Представьте себе: пренебречь славной суданской армией, чтобы вооружить этих голодранцев...

— Значит, полковник Торит ничего не сделал, — заключил Малко, отирая лоб.

Жара становилась невыносимой. Кондиционер тщетно пытался угнаться за термометром. Эллиот Винг извлек из ящика стола бутылку минеральной воды и отпил прямо из горлышка. Он, кажется, тоже начинал сдавать.

— Извините меня, — сказал он ослабевшим голосом, — но продолжение было столь отвратительным, что я до сих пор не могу опомниться... В течение двух недель я бился с Лэнгли, объясняя им, что мы играем жизнью Теда... Котто все больше угрожал. Контакты теперь шли через меня, и я не выходил из дома, не вооружившись, как диверсант. Тед Брэди переслал мне записку. Он писал, что они его прикончат... Невозможно было узнать, где его держат. Я попытался убедить Вашингтон, чтобы они послали какой-нибудь символический товар. Тогда можно было бы начать переговоры и освободить Теда.

— Так в чем же дело?

— Они заявили, что если дать Котто, то придется сделать то же для Савимби,[5] для афганцев, а потом и для поляков. Что это еще не планируется. Что «неподходящее время». Когда я спросил, подходящее ли сейчас время, чтобы спасти жизнь Теду, мне сказали, что я поднимаю панику. Что в Африке все в конце концов образуется.

Когда две недели назад я получил последний ультиматум, сообщавший, что Тед уже роет себе могилу, они все-таки шевельнулись. Мне было разрешено предложить двадцать тысяч долларов в виде выкупа и медикаменты... Разумеется, посланец Котто швырнул мне все это в лицо. Как-то вечером, на одном из приемов я оказался рядом с ливийским поверенным. Он вежливо спросил меня, нет ли известий от Теда. Это дерьмо было в курсе дела! Я снова обратился к полковнику Ториту, который поклялся на Коране, что не имеет никакого представления о том, где может находиться Хабиб Котто. Я попытался действовать через моего шофера — он выходец из Чада — и сам отправился в их квартал. Безрезультатно. Это замкнутый мирок. Разумеется, официально никто ничего не знает. Все в секрете. Здесь нет газет, кроме тех, что на арабском...

Он помолчал минуту, а потом признал:

— В глубине души я был не очень-то обеспокоен. Я думал, что Котто пойдет на попятную и не осмелится хладнокровно прикончить американца, к тому же сотрудника нашей Фирмы... Что он нуждается в Америке... Что он будет блефовать до конца...

— Вы ошиблись, — промолвил Малко ровным тоном.

— Больше, чем вы можете себе представить... Когда я получил письмо, где говорилось, что могу взять Теда в пустыне, я сказал себе, что он еще легко отделался. А потом... Смотрите...

Он протянул Малко пачку фотографий, которые тот молча просмотрел с чувством омерзения. Зрелище было невыносимым.

Эллиот Винг рассказал о казни Теда Брэди и заключил:

— Я сообщил обо всем в Лэнгли, во всех подробностях. И предупредил, что не оставлю жену умирать. Что я обращусь в конгресс, в печать, ко всему миру. Что я найду оружие, даже если мне придется его украсть. Вы не можете себе представить, какие телеграммы я получил! Тед Брэди давно работал в нашей Фирме. У него было много друзей, они отозвались.

— Именно поэтому я здесь...

Молодой американец с надеждой посмотрел на стройную фигуру Малко, задержав взгляд на золотистого цвета глазах, которые, казалось, завораживали его.

— Увы. Они считают, что я слишком втянут сам в это дело и не имею достаточно опыта, чтобы распутывать подобные истории. Кроме того, если придется пойти на какую-то сомнительную сделку, то они предпочли бы, чтобы официально это не была бы наша Фирма...

— Понимаю, — сказал Малко.

Старая история. У него их было достаточно. Однако этот Хартум, лениво протянувшийся вдоль Нила под вечно голубым небом, откуда стекала вниз горячая лава, казалось, не таил никаких ловушек. Малко знал Африку. Каждая деталь страшного убийства была хорошо продумана. Чтобы поразить белых.

Жена Эллиота Винга рисковала разделить эту участь. Молодой американец смотрел на Малко как на спасителя. Он подтвердил это, сказав:

— Я слышал о вас... Я доволен, что вы здесь. Правда. Я здесь один. Военный атташе — пень... И нам остается тринадцать дней...

— Что говорит теперь этот полковник Торит?

— Что он сожалеет и что ничего не знает. Вы его увидите. Из него ничего нельзя вытянуть. Это гиблое дело. Я уверен, что если бы я согласился поставить оружие КГБ, то полковник начал бы вставлять нам палки в колеса. Но пока дело до этого не дошло.

— А как вам такая безумная мысль? — спросил Малко. — Не могли бы нам помочь здешние ливийцы? Мы бы, например, обещали им не давать оружия Котто, если они найдут вашу жену.

Эллиот Винг покачал головой.

— Нет. Они знают, что наше управление не уступит в том, что касается оружия... Поэтому они ничем не рискуют. В этом деле мы можем поссориться со всеми: с ливийцами, суданцами и, разумеется, с Котто. Я уверен, что полковник Торит очень хорошо знает, где находится этот мерзавец Котто. У нас хорошие отношения, но мы не сотрудничаем...

У Малко путались мысли. Жара угнетала его, опустошала мозг.

— Что я могу сделать? — спросил он. — Какими силами мы располагаем? Даже если мы найдем Котто, есть ли у вас средства, чтобы напасть на него?

— Если бы они были... — сказал с горечью Эллиот Винг. — Но в Лэнгли проснулись. Вот телекс, полученный сегодня утром.

Малко прочитал: "Разрешаем вести переговоры для освобождения заложника. Предложить тридцать легких автомобилей типа «лендровер» с годовым комплектом запасных частей, десять радиостанций, обещанное уже количество медикаментов. Возможна быстрая доставка из Каира самолетом «Геркулес С-130».

Он вернул телеграмму американцу.

— Вы думаете, Котто удовольствуется этим?

— Я был бы удивлен. Но вам разрешается вести переговоры. Что касается меня, то я не смогу видеть этих негодяев, я готов их задушить. И кроме того, я не могу бросить отделение. Тут много работы... Болгары организуют здесь компанию грузовых перевозок... Со своими шоферами и автомобилями. Я пытаюсь растолковать суданским властям, что это делается не из одной лишь любви к широким просторам.

— А где я могу вступить в контакт с Котто? — спросил Малко.

— Это легко. Есть договоренность о встречах — вечером от шести до семи часов в отеле «Канари», это недалеко отсюда, в квартале Нью Экстеншен. Вы садитесь и ждете. Поскольку ни один белый там не появляется, они не ошибутся.

Эллиот Винг взглянул на часы и продолжал:

— Вы успеете туда сегодня. Я дам вам своего шофера. Он знает это место. У вас есть оружие?

— Да, — сказал Малко.

Его ультраплоский пистолет лежал в чемодане. С двумя коробками патронов. Помещенный под рубашкой, он был не очень заметен...

— Будьте настороже. Возьмите с собой вашу пушку. Хотя на этой стадии они не заинтересованы... У них уже есть Элен. (Его голос дрогнул.) Если бы я знал, где она находится, я взял бы огнемет и...

Малко встал. Эллиот Винг уточнил:

— Официально вы не имеете никакого отношения к нашей Фирме. Если суданцы будут меня спрашивать, я скажу, что вы представитель госдепартамента.

В коридоре их поджидал африканец с вьющимися волосами, очень темной кожей, в белой рубашке и брюках.

— Это Гукуни, — сказал Эллиот Винг. — Он отвезет вас взять в прокат автомобиль. Я обо всем договорился. Потом он вам покажет, где находится отель «Канари».

У выхода сержант морских пехотинцев сочувственно улыбнулся первому секретарю. Все посольство было в напряжении со времени двойного похищения и трагической смерти Теда Брэди. Малко посмотрел на осунувшееся лицо молодого американца. Тот действительно едва держался на ногах. Было от чего.

— Постарайтесь поспать, — посоветовал Малко. — После встречи я зайду к вам. Мы подведем итоги... Они не тронут вашу жену, пока надеются получить то, что им нужно.

— Да, а потом?

— До этого еще далеко. Может быть, мы найдем средство убедить Вашингтон...

Он вновь оказался на узкой лестнице. Мимо проскользнула, едва коснувшись его, африканка, тонкая, как лиана, с насмешливым лицом и острыми, словно бронзовыми грудями. Она встретила его взгляд полуулыбкой и исчезла в толпе на улице Эль-Гамхурия, по-прежнему жаркой, шумной и грязной. Гукуни довел его до места, где стоял припаркованный «елочкой» «лендровер», и они покатили к югу. Внезапно на перекрестке полицейский остановил их свистком. Гукуни послушно затормозил, и суданец в белой форме, не торопясь, подошел к машине.

Завязалась спокойная, почти вежливая дискуссия по-арабски.

— Что случилось? — спросил Малко.

— Он сказал, что мы проехали на красный свет, — объяснил Гукуни.

— На красный свет? Но ведь светофор не работает!

Все светофоры в Хартуме, или почти все, не действовали, и лишь несколько апатичных полицейских регулировали движение на перекрестках, изредка пуская в ход свой свисток.

— Конечно, патрон, — объяснил Гукуни. — Но, наверное, это красный свет, если он говорит, что красный. Я его знаю. У него много детей, и ему нужны деньги...

Сделка завершилась улыбкой и обошлась в двадцать пиастров. Через сотню метров они остановились перед площадкой, представлявшей собой что-то вроде автомобильного кладбища. Но это была контора по прокату автомобилей. Полдюжины африканцев возились вокруг оранжевого «Пежо-504», пытаясь соединить его разрозненные части. Четыре покрышки были гладкими, как ладонь новорожденного, а кузов напоминал нагромождение лунных кратеров. Хозяин, толстый веселый суданец, устремился навстречу.

— Я сказал мистеру Вингу, что дам вам мой лучший автомобиль, — горячо объявил он. — Вот, смотрите...

Каковы же были остальные?!

Малко забрался в это чудо совершенства. Рукоятка передачи осталась у него в руках. Счетчик стыдливо показывал 36 тысяч километров. Он подумал, что сюда надо бы добавить миллион... Кабина внутри была столь грязной, что ее испугался бы даже бродяга. Но чудо — мотор работал... Конечно, это был не «феррари»... Но все же... Гукуни смотрел на него с беспокойством.

— Ну, все в порядке, патрон?

— Все в порядке...

— Хорошо, патрон... Теперь поезжайте за мной. Я надеюсь, вы найдете госпожу Элен.

— Попробую, — обещал Малко.

— Что касается моего мнения, — сказал вдруг шофер, — то я думаю, лучше дать оружие этим людям, чтобы они смогли выставить на посмешище перед всем миром этого ливийского прохвоста Каддафи...

После этих слов он с достоинством уселся в свою машину... Если шоферы станут вмешиваться в политику... Малко постарался не отставать от кряжистого «лендровера», на котором чадец мчался сломя голову.

Что сулит встреча в отеле «Канари»? Рукоять ультраплоского пистолета, спрятанного под рубашкой, мешала вести машину, но ему не хотелось оказаться с распоротым животом под брюхом верблюда.

Глава 4

Отель «Канари» с его четырьмя этажами и окнами, закрытыми решетчатыми ставнями, напоминал скорее дом свиданий. Вместе с несколькими другими крупными зданиями он возвышался посреди пустыря, куда выливалась Миддл-авеню, главная артерия квартала Нью Экстеншен. Отсюда отходили другие улицы — с грунтовыми дорогами, покосившимися домиками, среди которых то тут, то там возвышался особняк какого-нибудь армянина или копта,[6] разбогатевшего на многочисленных торговых сделках.

Малко устроился за столиком в пустынном летнем кафе перед зданием отеля. Рядом подметал пол пожилой бармен, но он не поинтересовался у гостя, что тому надо. Малко ждал минут двадцать. Постепенно воздух свежел. «Канари» казался вымершим. Никто туда не заходил. Умирающий от жажды, с прилипшими к вспотевшему телу брюками, Малко сумел изловить официанта. Тот сообщил, что у них есть только пепси-кола. И к тому же теплая...

Постепенно сумерки сгущались. Никто не появлялся. Автомобильное движение по Миддл-авеню усилилось. Внезапно из отеля вышла негритянка. Девица с курчавыми волосами, обрамлявшими круглое лицо, одетая по-европейски. Сначала она направилась в сторону пустыря, но потом словно передумала и подошла к столику Малко. Заговорщически улыбаясь, она уселась напротив и спросила:

— Вы курите?

У него не было сигареты. Она не настаивала. Он стал ее разглядывать. Лицо было приветливым, с очень темными глазами. Блузка очерчивала тяжелую, слегка свисающую грудь. Незнакомка скрестила ноги и нагнулась вперед, показывая, что под блузкой у нее ничего нет. Ворот впереди все время сдвигался, и она машинально поправляла его.

Малко терялся в догадках. Шлюха или связная? Она, конечно, могла наблюдать за ним из отеля через решетчатые ставни и видеть, что он ничем не занят. Ее присутствие рисковало стать помехой. Он спросил ее по-английски:

— Вы меня ждали?

Она ответила фразой на арабском языке. Малко не понял. Ее английский, казалось, сводился лишь к словам «да» и «нет». И то она их путала... Он показал ей на стакан, но она жестом отказалась. По всей видимости, она нервничала и непрестанно поворачивала голову, чтобы взглянуть наружу. Наконец она поднялась и направилась к боковой двери отеля. Перед тем, как войти в него, она обернулась и бросила на Малко приглашающий взгляд. Он сказал себе, что не может отказаться. Вряд ли его похитят в центре Хартума... Во всяком случае, пистолет позволял ему рисковать.

Он вошел в отель. Девица ожидала его в коридоре. Она поднялась по лестнице. Здесь стояла удушающая жара. На втором этаже она толкнула дверь, и Малко проник вслед за ней в небольшую прохладную комнату. Девица закрыла дверь и повернулась к нему с улыбкой, которая могла означать что угодно.

— У меня есть послание для Хабиба Котто, — сказал Малко.

Это имя вызвало в ее черных глазах какой-то отсвет, но она ничего не сказала. Девица отступила к кровати, села на нее и сказала:

— Букраа.[7]

Наконец какая-то зацепка. Она подняла левую руку, согнув большой палец.

— Арбаа... Асср.[8]

Встреча завтра в четыре часа. Дело продвинулось.

— Здесь? В отеле «Канари»?

Она отрицательно покачала головой, затем медленно проговорила:

— Омдурман. Дервиш.

Малко старался понять. Омдурман был близнецом Хартума, городом-спальней. Но «дервиш»? Видимо, девица не ожидала, что придет кто-то не знающий арабского. Она повторила еще раз:

— Букраа. Асср. Омдурман. Дервиш.

Больше из нее ничего нельзя было вытянуть.

— Спасибо, — сказал Малко. — Шокран.[9]

Она улыбнулась и протянула руку.

— Десять ливров...

Малко вытащил купюру и положил на кровать. И тогда чувственным жестом девица распахнула обеими руками края блузки, открыв великолепную, пышную грудь, способную заполнить ладони нескольких солидных мужчин. Все тем же плавным жестом она сбросила ткань со своих плеч и осталась сидеть на кровати, смотря на Малко, как паук, готовящийся схватить муху.

Она протянула к нему руки. Он не двинулся, и она привстала, привлекла его к себе и снова села, увлекая его за собой... Пока он приводил себя в порядок, она взяла деньги, надела блузку и открыла дверь. Он снова оказался в жарком коридоре, колени его дрожали. Если все контакты с Хабибом Котто будут проходить таким образом, то он быстро устанет. Часть полученного им сообщения была непонятна. Может быть, Эллиот Винг сможет все разъяснить. Он направился к вилле Эллиота. Американец сидел в саду, рядом с пустым бассейном. Рядом стояла початая бутылка коньяка... Он вскочил, услышав шаги Малко.

— Ну? Вы видели кого-нибудь?

— Да, — сказал Малко.

Он рассказал о странной встрече. Во всех подробностях.

— Это была, наверное, какая-нибудь шлюха с севера... Малко повторил четыре слова. Эллиот Винг задумался.

«Букраа» — это «завтра». «Арбаа» — четыре часа. Дервиш, дервиш...

Он хлопнул себя ладонью по лбу.

— А, понял! Это вертящиеся дервиши. Любопытная секта. Они тут выступают каждую пятницу, с четырех до шести. Завтра пятница. Это рядом с Омдурманом, в пустыне между кладбищем и маленькой мечетью. Довольно далеко от центра. (Он нахмурился.) Мне не нравится, что они назначили там встречу. Это в стороне от города. Я не советую вам туда идти.

— Если я туда не пойду, мы никогда ничего не узнаем, — сказал Малко. — На нынешней стадии они не заинтересованы навредить мне. Им нужно оружие.

— Возможно, вы правы, — вздохнул американец. — Теперь я боюсь всего.

— Постарайтесь расслабиться, — посоветовал Малко.

— Жаль, что ваш бассейн стоит сухой.

— Я его наполнил однажды, — объяснил Эллиот Винг.

— Но в Хартуме не достать хлора. А из-за этой жары и ветра через два дня бассейн превратился в болото. Я отказался продолжать, как и все остальные. Если хотите, можно посмотреть видеофильм. У меня есть две или три новые ленты.

— Я посоветовал бы вам отдохнуть, — предложил Малко. — Завтра утром вы объясните мне, как добраться до этих дервишей.

— Шофер не работает в пятницу, — заметил американец. — Одному вам будет трудно найти их.

— Ничего, — сказал Малко.

Эллиот Винг вздохнул.

— Извините меня. Мне бы надо было пообедать с вами, но я в таком состоянии... Пойду приму снотворное и посплю. Нужно, чтобы я перестал думать об этом. Иначе сойду с ума. Я заеду за вами завтра утром и нарисую план. Или поеду вместе с вами.

— Я предпочел бы отправиться туда один, — возразил Малко. — Ваши нервы могут не выдержать.

Малко тоже устал и с удовольствием направился в отель. Легкий ветерок, долетевший из пустыни, освежил воздух, заставив забыть о дневном пекле. Какой удар для Эллиота Винга! Знать, что жена находится в руках людей, убивших Теда Брэди таким ужасным образом! И что произойдет завтра у вертящихся дервишей? Какую ловушку приготовил ему Хабиб Котто? То, что Малко мог ему предложить, не имело ничего общего с тем, чего требовал чадец...

Сидя за рулем, он взглянул на раскинувшийся вокруг пейзаж. Отель был построен на берегу Голубого Нила, текущего из Абиссинии,[10] как раз перед местом его впадения в Белый Нил, несущий свои воды из Заира. Оба притока, соединившись, устремлялись к северу, образуя огромную реку с таким медленным течением, что вода казалась неподвижной.

Хартум в действительности состоял из трех городов. Хартум, лежащий к югу от Голубого Нила. Северный Хартум — на другой стороне той же реки. И Омдурман, самый многолюдный из трех, раскинувшийся на противоположном берегу Белого Нила. Туда Малко предстояло отправиться завтра. В пустыню, охватывающую все три города. Из Хартума можно ехать тысячи километров в любом направлении, не видя ничего, кроме желтых каменистых просторов.

Глава 5

Высокий африканец с лошадиным лицом, на котором застыло выражение экстаза, устремив безумный взгляд в пустоту и прижав локти к бокам, раскачивался, как маятник, вперед и назад, то наклоняясь к земле, то внезапно выпрямляясь и беспрестанно топча сухую пыль.

Перед кольцом молящихся, медленно двигавшихся вокруг центрального столба с флагами ислама, невероятно худой старик, черный, как слива, одетый в зеленью лохмотья, вертелся на одной ноге, закатив глаза, расставив руки, как чучело, и открыв рот, словно пытаясь проглотить звуки бубнов и барабанов, сопровождавших церемонию. Вертящийся дервиш внезапно остановился, упал и стал кататься по земле, в ногах других дервишей, поющих псалмы и захваченных каким-то волнообразным движением то вперед, то назад в такт ударам барабана.

Почтительная толпа следила за действиями вертящихся дервишей. Каждую пятницу здесь, перед небольшой мечетью, окруженной со всех сторон бесконечными рядами могил, они предавались этим ритуалам, считающимся еретическими в большинстве мусульманских стран.

Некоторые из зрителей волнообразно раскачивались, словно околдованные резкими звуками барабана. Какой-то ребенок отделился от толпы и последовал за дервишами, неловко повторяя их жесты.

Малко не испытывал никакого желания танцевать... Часа с лишним общения с этими дервишами ему было достаточно. Но ни один посланец Хабиба Котто не появлялся. Малко приехал сюда на «лендровере» Эллиота Винга, более подходящем для пустыни, чем его «пежо».

Солнце, уже спустившееся к горизонту, окрашивало лиловым цветом желтизну пустыни. Хартум, утонувший в знойном тумане на другом берегу Нила, не был виден. Здесь, в Омдурмане, был уже другой мир — мир караванных троп и огромных раскаленных пространств, составляющих три четверти Судана.

Важный, как папа, и сморщенный, как старое яблоко, дервиш, одетый в костюм арлекина, стал жестикулировать перед лицом Малко, произнося непонятные заклинания. Впрочем, в его движениях не было ничего враждебного. Здесь дервиши вели себя благодушно и даже позволяли редким туристам фотографировать себя. Когда они собирались под зеленым знаменем ислама, чтобы выразить столь странным способом свою веру, то привлекали сотни любопытных. Навязчивый ритм барабанов в конце концов воспламенял африканскую толпу, всегда готовую пуститься в пляс. Какая-то высохшая старуха, вся покрытая татуировкой, издала пронзительное «юу-юу», заставив Малко вздрогнуть.

Он посмотрел на свои кварцевые часы «Сейко». Было без четверти шесть. С тревогой в душе Малко обвел взглядом кольцо зевак. Двор чудес: все припадочные, юродивые, увечные были здесь. Они кружились, вытанцовывали, приплясывали, делая подчас гротескные, неловкие движения. Оглушительные звуки барабанов отдавались у Малко в голове. Солнце почти достигло линии горизонта. Скоро наступит час вечерней молитвы, и толпа рассеется. Он отступил перед кружащимися дервишами. И тут увидел ее.

Это была негритянка из отеля «Канари», так же одетая. Она смотрела на него. Сколько времени она была здесь? Почему не дала о себе знать? Он подошел к ней и спросил:

— Вы меня ждете?

Она не ответила. Дервиши кружились все быстрее и быстрее, словно пытаясь догнать заходящее солнце. Девица показала пальцем на грузовик с кузовом, заполненным женщинами в тобах,[11] и промолвила:

— Машина?

Малко повел ее к своему «лендроверу». Негритянка, не колеблясь, открыла дверцу и забралась в кабину. Малко сел рядом. Первые дервиши уже начали становиться на колени, обращаясь лицом в сторону Мекки, для молитвы. Девица показала направление на запад и сказала:

— Поезжай.

Малко тронулся, лавируя между могилами и оставив позади несколько саманных хижин. Тут была не одна проселочная дорога, а целая сотня! И нужно было смотреть в оба, ведя машину. Суданские дороги числились среди самых скверных в Африке.

Могилы стали попадаться реже. Машина катилась по пустыне. Даже высокая водокачка при выезде из Омдурмана растаяла в сумерках. Вскоре пришлось зажечь фары. Несколько машин ехало рядом в том же направлении. Он стал думать о последнем путешествии Теда Брэди. Оно, наверное, начиналось так же...

Пышная грудь его соседки вздрагивала при каждом толчке, и постепенно ее блузка совсем расстегнулась, на что она не обратила никакого внимания. Она смотрела прямо перед собой так, словно Малко не существовало.

Перед ними уже никого не было, кроме обогнавшего их грузовика. Если припомнить карту, то в этой стороне находилась Умм-Индераба — в трех часах езды.

Удушливая жара сменилась приятной свежестью. Разница температур была невероятной. Несмотря на то, что Малко спрятал свой ультраплоский пистолет под сиденьем «лендровера», им стало овладевать беспокойство. Они катились теперь по огромной равнине, усеянной каркасами брошенных машин, между которыми закручивались ветром столбы песчаной пыли. Конечно, его оружие стреляло разрывными пулями с высокой начальной скоростью, выводя из строя любого, в кого они попадали. Но против боевой винтовки это был слабый аргумент. Рядом с ним негритянка, казалось, уснула, указав правильное направление одним жестом.

Они должны были находиться уже километрах в двадцати от Омдурмана. Внезапно впереди забрезжил какой-то свет. Небольшая мечеть высилась среди песков. Из нее выходили богомольцы. Негритянка дала Малко знак остановиться. Как только «лендровер» затормозил, она выскочила из машины и исчезла. Он воспользовался этим, чтобы достать пистолет и положить его поближе. Через пять минут из пыльной тьмы возникло два силуэта. Это были негритянка и бородатый мужчина, облаченный в рубашку и полотняные штаны, в больших роговых очках на приплюснутом носу, похожий на мелкого служащего.

Негритянка осталась снаружи, а бородач залез в «лендровер» и сел рядом с Малко.

— Вы прибыли от господина Винга? — спросил он по-французски без всякого акцента.

— Да, — ответил Малко.

— Вы уполномочены вести переговоры? — спросил тот недоверчиво.

Эти формальности здесь, посреди пустыни, казались нелепыми. Дул ветер, забрасывая в кабину песок через открытые окна.

Как все африканцы, собеседник, видимо, любил выражаться несколько выспренне. Малко сухо ответил:

— Конечно. Вы представитель Хабиба Котто?

— Я представитель Сил освобождения Чада, — поправил гость. — Меня зовут Фуад. Получили вы, наконец, конкретные предложения, которые я мог бы передать председателю? Намерены ли вы выполнить свои обещания?

Малко едва сдержал непреодолимое желание всадить ему пулю в голову. Но он был здесь, чтобы вести переговоры.

— Это не мои обещания, — холодно возразил он. — Я здесь для того, чтобы вы не убили госпожу Винг, как убили Теда Брэди. Самым гнусным образом.

Бородач заерзал на своем месте, снял очки и высокопарно продекламировал:

— Мой дорогой друг, я пришел сюда не для того, чтобы меня оскорбляли. Господин Брэди посмеялся над нами, он манипулировал нами на радость нашим врагам ливийцам. Он был судим и казнен. Мы не убийцы... Впрочем, СОЧ опубликовали коммюнике, где разъяснили эту акцию.

— И тем не менее, вам нечем гордиться, — оборвал его Малко. — Я уполномочен госдепартаментом добиться освобождения госпожи Винг.

Бородач улыбнулся с фальшивым простодушием, разведя руки типично африканским жестом.

— Но, дорогой друг, это очень просто. Я лично могу вам обещать, что эта особа будет передана ее мужу, как только мы получим то, что нам посулили.

Малко воздержался от замечания, что он ему не друг и с удовольствием увидел бы его голову, набитую соломой, в виде чучела в охотничьем музее. Но незачем было осложнять переговоры... Он достал телекс, полученный из госдепартамента, зажег лампочку на потолке и протянул бумагу посланнику Хабиба Котто.

— Вот что мы готовы вам передать.

Фуад снова надел очки, быстро пробежал документ и вернул его Малко с разочарованным видом.

— Это совсем не то, что мы хотим. У господина Винга есть наш список.

— Вы не получите автоматы Калашникова, — твердо заявил Малко. — Тед Брэди допустил ошибку, приняв свои желания за реальность. Соединенные Штаты следят за вашей борьбой с симпатией, но в данный момент они не могут идти дальше. Это дело дошло до Белого дома, и нет никакой надежды, что президент США изменит свое мнение. Возьмите предлагаемые вам автомобили, средства связи и медикаменты. Вы не получите больше ничего...

— В таком случае, мой дорогой друг, — сказал эмиссар, — вы зря ехали сюда. Главное командование СОЧ единодушно решило потребовать выполнения обещаний Теда Брэди.

— Я сказал вам, что это невозможно.

— Тем хуже. Мы будем вынуждены казнить заложника в указанный срок. Мы не можем допустить, чтобы с нами обращались как с безмозглыми бродягами, чтобы нас выставили на посмешище перед Африкой и всем миром... — продолжил он все с тем же пафосом.

— Вы предпочитаете, чтобы к вам относились как к отвратительным убийцам? — не смог удержаться от выражения своих чувств Малко.

— Это с какой стороны поглядеть, — сухо возразил Фуад. — Мы даем вам двое суток, чтобы вы приняли решение в принципе. Сообщите нам о нем на том же месте и в то же время. Если в назначенное время, через двенадцать дней, все поставки не осуществятся, госпожа Винг будет казнена.

— Ее муж предлагает себя вместо нее, — сказал Малко.

Бородач покачал головой.

— Нет. У нас не принято производить такие замены. До свиданья, мой дорогой друг.

Он вылез из машины и исчез в темноте. Под его преувеличенной вежливостью скрывалась вся африканская свирепость и ненависть к белым. Негритянка безмолвно заняла его место. Малко развернулся и нажал на акселератор, погнав машину по пустыне. Он стиснул зубы, кипя от ярости. Его миссия по примирению полностью провалилась. Нужно было, чтобы Вашингтон уступил. В противном случае будут уже две смерти.

Без помощи пассажирки он никогда бы не добрался до Хартума, затерянного в этом беспредельном пространстве без огней и каких-либо ориентиров. Наконец показался большой металлический мост, перекинутый над Нилом и связывающий Омдурман с Хартумом. Рядом блистал огнями парк аттракционов Магрэйн. Малко отвез негритянку в отель «Канари». Они не перекинулись ни единым словом. Прежде чем покинуть его, она обернулась и распахнула блузку, открыв великолепную грудь и бросив на него многообещающий взгляд. Малко с улыбкой отказался от этого молчаливого приглашения, но все же протянул ей десять фунтов, которые она тут же сунула в карман. Лучше все-таки заводить друзей.

У него осталась одна тяжелая миссия: сказать Эллиоту Вингу, что он не скоро увидит свою жену.

Эллиот Винг выбежал из сада еще до того, как Малко остановил свой «лендровер». Фары осветили бледное лицо американца со стаканом в руке. Он открыл дверцу машины и коротко бросил:

— Вы видели кого-нибудь?

— Да, — сказал Малко, выходя из машины.

— Они согласны?

— Отказываются. Они хотят получить оружие.

Резким жестом Эллиот Винг швырнул свой стакан в стену. Затем он вернулся в сад, сопровождаемый Малко, и упал в плетеное кресло, уронив голову на руки. Малко сел напротив. Он чувствовал себя отвратительно.

— Не отчаивайтесь! Мы добьемся оружия от Вашингтона. Они не могут допустить убийства вашей жены. Вспомните о заложниках в Иране. Президент Картер был готов сделать все, чтобы спасти их жизнь.

— Это не одно и то же, — возразил американец. — Здесь никто ничего не хочет знать, и это политическое решение. Хабиб Котто пойдет до конца. Он убьет ее.

— Он знает, что в таком случае не получит оружия.

— Нет, он возьмет другого заложника, и так будет до тех пор, пока мы не уступим. У него есть время.

— Но суданцы не позволят ему.

— Суданцам наплевать.

Малко взглянул на небо, усеянное звездами. В воздухе стоял аромат цветов. В это время Хартум казался раем. Он решил не покидать его до тех пор, пока Элен Винг не будет освобождена.

— Эллиот, — сказал он, — завтра утром мы известим Лэнгли и суданцев. Надо заставить их сотрудничать. Я должен дать ответ через два дня.

— Суданцы не сделают ничего. Но я уверен, что полковник Торит знает, где находится Хабиб Котто. Если бы того удалось накрыть, я обменял бы его на Элен. Или же разорвал бы на куски этого негодяя.

Глаза Эллиота Винга были полны ненависти. Малко подумал, что все это может закончиться очень скверно.

Несмотря на опущенные стекла, в кабине «лендровера» была адская жара. Эллиот Винг нервно постукивал ладонью по горячему металлу кузова. Длинная вереница машин неподвижно протянулась вдоль улицы Гамхурия. На перекрестке с улицей Али Абдулы Латифа оба светофора одновременно загорелись вдруг зеленым светом. Под равнодушным взглядом полицейского в белой форме два потока машин устремились на штурм перекрестка и, столкнувшись, перемешались в ужасающем скрежете железа, запрудив перекресток.

Незадолго до этого, после починки радиопередатчика, в Лэнгли были отправлены закодированные телексы с настоящим сигналом 805, адресованным генеральному директору ЦРУ. Рискуя испортить свою карьеру, Эллиот Винг угрожал администрации, что расскажет все прессе, если ничего не будет сделано для спасения его жены. Ответ они должны получить вечером, ввиду разницы часовых поясов. А пока у них была назначена встреча с полковником Торитом в номере Малко в отеле «Хилтон».

Они опаздывали. Эллиоту Вингу удалось, наконец, выскочить из пробки и выехать на Нильскую улицу — набережную Нила, протянувшуюся с востока на запад и застроенную старыми зданиями времен английской оккупации. Огромные бананы укрывали се тенью. Это было единственное место, делавшее Хартум похожим на город...

Эллиот Винг, с еще более осунувшимся лицом, не произнес ни слова, перебирая в мозгу тревожные мысли. Все посольство было в курсе этой драмы, и говорили о ней тихо, как в доме умирающего.

Невысокий человек в гражданской одежде — голубые брюки и рубашка — прохаживался по коридору десятого этажа гостиницы. Резкая линия усов, слегка лысеющий лоб, приветливый и мягкий облик. Эллиот Винг представил его Малко.

— Полковник Измаил Хадж Торит, директор службы внешней безопасности... Мистер Линге, представитель госдепартамента...

Они вошли в номер. Полковник согласился выпить стакан воды «Перье» и сел. Американец не дал ему открыть рот.

— Мерзавцы, похитившие мою жену, сообщили нам, что ее казнят, если мы откажемся предоставить им оружие. Это позор для Судана, если подобные вещи могут происходить на его территории. Работа ваших служб состоит в том, чтобы контролировать тех, кто совершает подобные преступления. И я настоятельно прошу вас принять меры.

Суданский полковник покачал головой.

— Я понимаю вашу тревогу, мистер Винг. Моя страна и ваша — союзники, и, разумеется, я глубоко сожалею о том, что произошло. Впрочем, я уже потребовал, чтобы охрана посольства и вашей резиденции была усилена. У вас теперь будет два солдата днем и ночью. Полицейский автомобильный патруль будет циркулировать по вашей улице. Что касается остального, то это сделать очень трудно. В Судане находится около двух миллионов чадцев, из них триста тысяч в Хартуме. Это очень замкнутая среда. Хабиб Котто неуловим. Он, видимо, находится вне Хартума. Возможно, в районе Эль-Генейны — там, где сосредоточено много его сторонников. А у нас для розысков не хватает горючего, машин и вертолетов. Я послал телеграмму губернатору района Эль-Фашер, чтобы он провел расследование на своей территории.

— Так вы полагаете, что их нет в Хартуме? — спросил Малко.

Полковник Торит принял задумчивый вид.

— Нет, я не знаю наверняка... Но Хабиб Котто много перемещается, поэтому...

Малко чуть не рассказал ему об отеле «Канари», но промолчал. Было очевидно, что полковник Торит водит их за нос. Он не мог не знать, где находятся такие люди, как Хабиб Котто. Но он играл, кажется, в свою игру...

— Вы представляете, какое впечатление произведет на суданское правительство убийство этой женщины на вашей территории? — заметил он.

— Мы здесь ни при чем, — возразил полковник. — Я потребовал сообщений от всех своих информаторов. Но они ничего не обнаружили. Я продолжаю прикладывать все усилия. И надеюсь, что американское правительство не уступит их требованиям. Это поставит нас в очень трудное положение.

— Почему? — спросил Малко.

— Потому что мы вынуждены будем запретить провоз военных материалов через суданскую территорию. Это будет посягательством на суверенитет нашей страны. Хабиб Котто — лишь один из беженцев. У него нет права создавать свою частную армию на нашей национальной территории.

Малко внимательно поглядел на него, потрясенный подобным лицемерием.

— Я думал, что у вас плохие отношения с Ливией. Кот-то борется против Каддафи. Вы должны быть довольны.

— Границы с Ливией и Чадом у нас открыты, — заметил полковник. — У нас нормальные дипломатические отношения. Конечно, Каддафи вызывает у нас опасения, но он вызывает опасения у всего мира... В случае с Хабибом Котто мы остаемся нейтральными.

— Тем не менее, вся его радиосвязь осуществляется через средства суданской армии, — заявил вдруг Эллиот Винг. — Месяц назад он находился в военном лагере рядом с тюрьмой. Мы перехватили его сообщения. Они передавались на той же частоте, которой пользуется суданская армия.

Полковник, казалось, был смущен.

— Да... Это так. Бывает, мы помогаем Хабибу Котто связываться с его силами, находящимися в Чаде. Но это в совершенно исключительных случаях.

Полковник Торит демонстративно взглянул на часы. Это был великолепный «Ролекс» из чистого золота. Малко даже показалось, что на корпусе блеснули бриллианты.

Полковник поднялся и с принужденной улыбкой протянул руку Эллиоту Вингу.

— Я сделаю все, что в моей власти, чтобы найти вашу жену, — сказал он. — Я буду держать вас в курсе...

Он вышел из номера, провожаемый гробовым молчанием. Как только они остались одни, Эллиот Винг взорвался:

— Дерьмо! Он пришел лишь сказать, что не хочет, чтобы мы передали оружие Хабибу Котто. Они готовы наделать себе в штаны. Эти суданцы так беспомощны, что готовы подчиниться всякому, за кем будет последнее слово... Или же он обманывает нас и ведет двойную игру.

— У него очень красивые часы, — заметил Малко. — Они стоят, наверное, больше, чем все его годовое жалование.

— О, здесь повсюду такая коррупция... — сказал американец. — Это еще ни о чем не говорит.

— Суданцы действительно прикрывают Хабиба Котто и его людей?

— Да. По-воровски. Они укрывают их в военных лагерях, помогают средствами связи и предоставляют кое-какую материальную помощь. Но готовы придушить их при любой заварухе. Если бы у Котто было оружие, то это уже стало бы не так просто.

Малко, задумавшись, подпер голову руками. Вот так винегрет! Для кого полковник вел эту игру? Для себя или для своего правительства? Это стало новой проблемой. Он постарался успокоить американца.

— Если у нас будет оружие, — сказал он, — то все утрясется: либо добьемся согласия суданцев, либо доставим материал в район, не контролируемый ими, на северо-западе.

— У нас не будет оружия, — с горечью сказал Эллиот Винг. — Вы увидите, эти подлецы из Вашингтона бросят нас на произвол судьбы.

— Но это невозможно, — возразил Малко. — Они знают, что это вызовет слишком большую бурю. Подождем сегодня вечером ответа из Лэнгли.

Эллиот Винг тяжело поднялся.

— О'кей. Я пойду работать.

Оставшись один, Малко погрузился в размышления, спрашивая себя с тревогой, насколько оправдан его вынужденный оптимизм. Внезапно зазвонил телефон. Это было так неожиданно, что он вздрогнул. В трубке прозвучал женский голос. Мягкий, с поющим французским акцентом.

— Господин Линге?

— Да.

— Вы друг Эллиота Винга?

— Да.

В трубке помолчали.

— Я жду вас в бассейне. Мне нужно с вами поговорить.

Глава 6

Изнемогая от жары и обжигая о горячий цемент подошвы, Малко быстро пересек бетонированную площадку, отделяющую зонтики от бассейна, и нырнул. Кошмар! Вода, казалось, вытекала из айсберга. Ледяная. А бетон, наверное, прогрелся до шестидесяти градусов... Весь дрожа, он оперся о борт бассейна, рассматривая посетителей, сидящих под зонтиками. Тут были пилоты авиакомпаний, регулярно поджаривающие себя, словно гамбургеры, и несколько бизнесменов, подавленных зноем и медлительностью суданской администрации.

Кому принадлежал этот таинственный голос? Он никого не знал в Хартуме.

Он еще задавал себе этот вопрос, когда из-под зонтика, установленного позади бара, на краю большого бассейна, появился темный силуэт, от вида которого у Малко перехватило дыхание.

Он с восхищением рассматривал женщину, пока она шла К тому месту, где он находился, пересекая площадку перед бассейном скользящей и чувственной походкой.

Это была высокая африканка с заплетенными косами, обрамляющими прекрасное гордое лицо. Тело богини облегал розовый купальный костюм, резко выделявшийся на темной коже. На ногах — летние туфли под ящерицу на высоченных каблуках. Грудь, овал бедер, плоский живот, длинные пальцы с перламутровыми ногтями — все в этой незнакомке оставляло впечатление удивительной красоты. Она остановилась перед Малко, еще находившимся в воде. Он увидел ее стройные темные ноги, небольшую выпуклость в низу живота. И смущенно поднял глаза.

Их взгляды встретились. Африканка обнажила зубы в ослепительной, слегка насмешливой улыбке.

— Добрый день, господин Линге. Это я вам звонила. Я принцесса Рага.

Ошеломленный Малко поднялся из бассейна, взял ее руку и поцеловал. Его жест, видимо, понравился скульптурной богине из черного дерева.

— Идемте, — сказала она и грациозно повернулась, слегка покачивая бедрами и вызывая головокружение у смотревших на нее мужчин. Затем она подвела Малко к стоящему в стороне зонтику, под которым их ждали два шезлонга.

Она села наискосок от него, слегка стиснув свои длинные точеные бедра. Ее большие черные глаза смотрели из-под огромных ресниц. Она двигалась легко, с прирожденной элегантностью. Откуда она явилась? И кто она такая?

Она заказала официанту один каркадеш[12] и пристально посмотрела на Малко.

— Вы меня не знаете, но я знаю вас, — сказала она. — Вы человек, который достает оружие Хабибу Котто.

Новости здесь распространялись быстро. Малко улыбнулся, ничего не подтверждая, и спросил:

— А вы кто?

Она взглянула на него свысока, почти презрительно.

— Я вам сказала. Принцесса Рага. Я родилась тридцать лет назад на спине верблюда, в Тибести.[13] Я единственная подлинная представительница борющегося народа Чада. Я из народа тубу. И мне тоже нужно оружие.

Пораженный Малко посмотрел на нее. Она не шутила: это становилось похоже на скверный фарс...

— Я думаю, вы ошибаетесь, — сказал он. — Я нахожусь в Хартуме, чтобы попытаться освободить женщину, которую удерживают против ее воли. А не для того, чтобы торговать оружием.

Принцесса Рага улыбнулась, показав свои великолепные зубы. Она была поистине бесподобна.

— У меня нет времени обсуждать это сейчас. Давайте поужинаем вместе. Я буду ждать вас в холле в девять часов. До свиданья...

Она поднялась и удалилась, чувственно покачивая бедрами. У нее не было того карикатурно большого зада, какой бывает у негритянок, ее стан был покатым и высоким, с овальными, как амфоры, бедрами и стройной и мускулистой спиной. Впору было пожалеть о колониальных временах.

Не обращая внимания на жару, Малко оделся и устремился на улицу, в хартумское послеобеденное пекло. Автомобильное движение замерло, словно была ночь. Все лавки закрылись. Ему потребовалось не больше пяти минут, чтобы добраться до Одиннадцатой улицы. Хиссейн, слуга Эллиота Винга, вышел на звонок.

— Хозяин спит, — объяснил тот. — Он очень устал и принял пилюли. Я должен разбудить его в девять часов, чтобы он вернулся в посольство.

Малко не настаивал. Придется попозже узнать, для кого старается прекрасная принцесса из Тибести, родившаяся на спине верблюда. Во всяком случае, он не станет спрашивать об этом у полковника Торита.

Он надеялся только, что не совершит слишком большую оплошность. Принцесса могла стать союзником. Или еще одним врагом. В которых у него действительно не было нужды.

Как только Малко вышел из лифта, принцесса Рага скользнула к нему, провожаемая плотоядными взглядами нескольких подвыпивших арабов. Длинная юбка облегала ее бедра и плавный изгиб спины, плечи были обтянуты болеро, открывающим три четверти груди и тонкую полоску темной кожи на поясе.

Прическа оставалась все такой же строгой, взгляд — жгучим, и все вместе выражало высокомерную изысканность и скрытую чувственность.

Она взяла Малко под руку, увлекая его к входной вращающейся двери. В аромате, исходящем от нее, не ощущалось ничего африканского, хотя он был крепок и вездесущ. Она, наверное, надушила все тело, и, казалось, оно было пропитано этим запахом.

Малко заметил двух африканцев, которые последовали за ними. Принцесса заметила его взгляд и сказала вкрадчиво:

— Не бойтесь, это мои телохранители.

Двое проводили их до стоянки, где сели в желтое такси. Малко усадил спутницу в свою машину, и они выехали, сопровождаемые желтым такси.

— Мы отправимся в «Грин Виллидж», — объявила принцесса Рага. — Вы поедете вдоль Нильской улицы до моста Итальянцев, а дальше я покажу.

Малко не знал, где находится «Грин Виллидж», и согласился ехать по ее указаниям.

— Как вы узнали меня? — спросил он.

— Я знаю все, что происходит в Хартуме, — улыбнулась она.

— А вы? Что вы делаете в Хартуме?

— Я подготавливаю освобождение моей страны.

Малко посмотрел на принцессу. Она была настроена совершенно серьезно. Он с восхищением любовался ее профилем. В Европе она произвела бы сенсацию. Они миновали мост Итальянцев, перекинувшийся через Нил перед Северным Хартумом, и продолжали двигаться на восток, огибая пустынную территорию Международной хартумской ярмарки.

— Каким образом вы хотите освободить вашу страну? — спросил Малко.

На губах принцессы снова появилась жестокая улыбка.

— При помощи оружия. Я здесь для того, чтобы добыть оружие моим людям.

— Вы союзница Хабиба Котто?

Она состроила презрительную мину.

— Котто? Этот бродячий пес! Он никогда в жизни не держал в руках винтовки! Только вы, иностранцы, принимаете его всерьез. Налево, сюда...

Малко повернул на проселочную дорогу, ведущую к Нилу.

— Вы оба хотите изгнать ливийцев из вашей страны?

— Котто только делает вид, — бросила она. — Он никогда не сражался. Ему нужны лишь власть и деньги.

У дороги появился указатель: отель «Грин Виллидж». Место походило на калифорнийский мотель в африканском стиле. Столики возле бассейна и бунгало, спрятавшиеся в колючих зарослях.

Ужин, или нечто напоминавшее ужин, близился к концу. На столе были закуски, такие же помятые, как Ливан, откуда они вели свое происхождение, пережаренные бараньи антрекоты и божоле, такой жгучий, что мог бы прожечь скатерть. Все это подавалось на краю бассейна под звуки радио, извергающего потоки поп-музыки. Телохранители принцессы ужинали за соседним столиком. Тубу опустошила бутылку божоле фактически одна. У нее, наверное, был железный желудок...

Малко нисколько не продвинулся вперед по сравнению с тем, что знал до ужина. У него просто появился второй клиент для получения оружия, которого не было и для первого. Принцесса Рага только и говорила, что об этих автоматах. Она знала все виды боеприпасов, как обычная женщина знает марки губной помады. Ее глаза блестели, жесты длинных рук были изящны, но в гневном отблеске глаз не было ничего женственного.

Она сделала знак рукой, и тотчас же один из телохранителей поднялся и протянул ей великолепную сигару, которую она зажгла перед пораженным Малко.

Рага сделала несколько затяжек и наклонилась к нему.

— Идемте. Я хочу вам показать кое-что...

Она поднялась, и он последовал за нею в один из домиков. Она обернулась.

— Я здесь живу. Не бойтесь.

Он оставил оружие в машине.

Принцесса пропустила его внутрь. Здесь царила приятная прохлада. Это была вытянутая в длину комната с большим низким диваном.

Она закрыла дверь и обернулась к нему.

— Что вы хотите мне показать? — спросил заинтригованный Малко.

Принцесса Рага спокойно положила свою сигару, а затем, не говоря ни слова, быстро развязала узел своего болеро, сбросила его с плеч и обнажила груди, чуть свисающие, тяжелые и острые, как снаряды. Поистине, это казалось уже местным обычаем! Африканка приподняла груди руками, словно преподнося Малко, и приблизилась к нему.

— Посмотрите. Посмотрите-ка на мою кожу...

Он послушался, смущенный.

Кожа была усеяна кое-где, как мрамор, темными пятнышками, а один из сосков — левый — был словно раздроблен.

Принцесса Рага не дала ему времени догадаться.

— Во время осады Нджамены, — сказала она, — меня захватили сторонники Котто. Они хотели, чтобы я сказала им, где находится наша военная касса. Я отказалась. Тогда Хабиб Котто стал всаживать мне в грудь раскаленные иглы. С обеих сторон. Вы можете видеть следы. Я теряла сознание много раз. Но у него ничего не получалось, и тогда он взял клещи и стал вырывать соски моих грудей... В этот момент рядом разорвалась мина и убила двух из его людей. Котто испугался и спрятался. Я смогла убежать... Вот что за человек тот, кому вы хотите поставить оружие.

— Я не хочу... — начал Малко.

Она пожала плечами.

— Неважно. Поговорим об этом позже...

Непринужденным жестом она расстегнула застежку-"молнию" на юбке и уронила ее к своим ногам, явившись совершенно обнаженной... Она взяла сигару, затянулась и с насмешливым огоньком, блеснувшим в ее миндалевидных глазах, спросила:

— Вы расист, мой дорогой друг? Вы не занимаетесь любовью с какой-то негритянкой?

Это было слишком! Ошеломленный таким бесстыдством, Малко не знал, как себя вести. Почему гордая принцесса вела себя, как шлюха?

Рага сделала шаг вперед, ее тяжелая грудь коснулась его рубашки, ее живот прижался к нему.

— Успокойтесь, — сказала она вкрадчиво. — Я не зашита, как эти арабские идиотки! Я люблю мужчин. Даже белых, если только они хорошо сложены. Я захотела вас, когда увидела в бассейне. Давно уже я не целовала блондина. Особенно с такими золотистыми глазами. Это должно приносить счастье...

Она мягко прижималась к Малко, обвив одной рукой его затылок. Внезапно она положила сигару, взяла его рубашку двумя руками и резко распахнула ее. Ткань разорвалась, обнажив торс Малко. Принцесса Рага отбросила в сторону оставшиеся куски и затем провела руками вдоль тела гостя. Тот постепенно втянулся в эту эротическую игру. Нужно быть оскопленным Аятоллой, чтобы остаться бесчувственным к магнетизму этой тубу...

Ее животное бесстыдство начало действовать на Малко.

Он обнял ее, лаская тонкую и нежную талию над покатыми бедрами... Она легла на постель, отведя в сторону согнутую ногу и устремив на него взгляд.

— Иди.

Он присоединился к ней, и она тотчас же прижалась к нему. Он поцеловал ее в губы. Ее тело казалось выточенным из черного дерева, — таким оно было твердым. Внезапно она вывернулась и села на него верхом. Словно на лошади.

— Ты целуешь дочь Тибести, тубу, — сказала она. — Многие хотели бы оказаться на твоем месте. Мы самые распутные и самые красивые во всей Африке. Пользуйся этим...

Принцесса Рага, по-прежнему оставаясь сидеть на нем, зажгла вторую сигару, которую стала курить короткими затяжками. Черная статуэтка. Пытка оставила на ней не очень заметный след.

Малко сказал себе, что их первая встреча оказалась, по крайней мере, лучше, чем с Хабибом Котто. Но он проделал путь в десять тысяч километров отнюдь не для того, чтобы заниматься любовью с принцессой тубу...

Устроившись на нем, она, казалось, не торопилась освободить его.

— Ты всегда занимаешься любовью с незнакомцами? — спросил Малко.

Плотоядная улыбка обнажила ее белые зубы.

— А почему бы и нет? Чувственный белый — это всегда приятно. Вам не нравятся негритянки... Я была лишена этого в течение долгих месяцев, когда находилась в пустыне. Мои соотечественники не отличаются ловкостью. Я не зашита, и нужен мужчина, который мог бы со мной обращаться...

— Хабиб Котто не отбил у тебя охоты к любви?

Отсвет ненависти появился в черных глазах принцессы.

— Нет. Однако он изнасиловал меня. Палкой, которую называл своим скипетром. Но когда-нибудь я отрежу этому субчику яйца.

Очаровательная откровенность!

— А ты не хочешь помочь мне найти его? — спросил Малко. — Мне тоже нужно свести с ним счеты...

Тубу ответила с жесткой улыбкой:

— Я никому не разрешу заниматься им. Я хочу, чтобы все волосы на его завитой голове стали дыбом и чтобы ему действительно было плохо. Он как хорек, ты знаешь. Когда ему плохо, он воняет. Ему придется почувствовать страх... Потому что я долго буду развлекаться с ним.

Малко верил ей. Он улыбнулся, но она плохо истолковала его улыбку.

— Ты не веришь мне? Я не только красивая вещь. Я веду войну. И прогоню ливийцев. Посмотри.

Она показала ему золотые часы на своем запястье. Они показывали девять часов. На час меньше, чем «Сейко» на руке Малко.

— Я оставила время Нджамены, — уточнила принцесса, — до тех пор, пока я туда не вернусь. И ты поможешь мне туда возвратиться.

— Я хотел бы этого, — сказал Малко. — Но как?

Ничего не отвечая, принцесса тубу сделала долгую затяжку и стряхнула пепел. Затем неожиданно ее рука приблизилась к лицу Малко. Краснеющий огонек остановился в сантиметре от его левого глаза. Он попробовал отклониться. Тщетно. Он почувствовал огонь и инстинктивно закрыл глаза. И тут же услышал голос своей амазонки:

— Не двигайся. Или я выжгу тебе глаз.

Озадаченный Малко ощущал возле века горящий конец сигары. Он лихорадочно искал в уме способ поскорее освободиться. Но принцесса тубу всем телом навалилась на него. При малейшем движении она раздавит сигару о его глаз... Он приоткрыл правое веко. Рага зажала левой рукой его шею, чтобы удержать голову, находясь по-прежнему на нем верхом и глядя на него насмешливым и жестоким взглядом.

Малко старался не поддаться панике. Он имел дело с сумасшедшей. И спросил как можно более миролюбиво:

— Почему ты хочешь выжечь мне глаз? Разве я не доставил тебе радости?

— Не говори глупостей, — сухо отрезала она. — Ты собираешься предоставить оружие Хабибу Котто. Это мое первое предупреждение. Если ты это сделаешь, я тебе выжгу второй глаз, и ты ослепнешь. А теперь не бойся, эта боль быстро пройдет.

Малко почувствовал, что ее рука сильнее стиснула ему горло, а жар у века усилился. Она действительно собиралась выжечь ему глаз!

Глава 7

За долю секунды до того, как жгучий конец сигары едва не коснулся его века, рука Малко взметнулась, словно кобра, перехватив запястье принцессы Рага и заставив ее выпустить сигару. Та прокатилась по его шее и обожгла кожу. Его тело изогнулось от боли, заставив «наездницу» потерять равновесие. Она упала на пол с криком ярости. Они вскочили на ноги одновременно.

Выражение лица принцессы тубу изменилось. Опустив уголки губ и раздув ноздри, она смотрела на Малко с непритворной свирепостью. Резким жестом она сунула руку под матрас и вытащила оттуда кинжал. Кипя от гнева, Малко поймал ее кисть, вывернув руку, и швырнул тубу на диван. После короткой борьбы ему удалось удержать ее, повернув лицом вниз и заведя обе руки за спину. Ожог от сигары на шее был болезненным, и Малко не собирался шутить. Даже великолепные бедра негритянки, к которым он невольно прижимался, не вызывали у него никаких желаний.

— Этого достаточно, — сказал он. — Я не собираюсь бороться целую ночь.

Принцесса попыталась высвободиться, и он прижал ее сильнее. Та прошептала:

— Если ты попробуешь сломать мне корму, — я тебя убью...

— Я ничего не сделаю, — произнес он. — Перестань мне угрожать.

— Я не хочу, чтобы ты доставил оружие Котто, — сказала она упрямо. — Обещай не делать этого. Или я позову моих людей, и они тебе отрежут кое-что...

Когда принцесса тубу хотела, она выражалась, как старый сержант колониальной армии. Малко решил, что лучше попробовать договориться. Тем более что его шансы получить оружие были почти равны нулю...

— У меня нет никакой симпатии к Хабибу Котто, — сказал он. — Он убил одного из наших людей самым зверским образом. Но я сделаю все возможное, чтобы освободить Элен Винг.

— Мне плевать на эту женщину, — грубо оборвала его Рага. — Если у тебя есть оружие, ты должен дать его мне. Мы — настоящие бойцы.

Она, казалось, немного успокоилась. Малко освободил ее запястья. Он был весь в поту. У него не было никакого желания удерживать принцессу тубу целую ночь. Рага повернулась к нему лицом. Она даже не запыхалась.

— Если ты дашь оружие Котто, — сказала она, — я тебя убью. Я выпущу тебя отсюда при одном условии.

— Каком? — спросил Малко, приготовившись к худшему.

— Ты наденешь вот это на руку, — сказала она. — Это гри-гри, сделанное могучим колдуном. Если ты задумаешь то, чего я не хочу, то я узнаю об этом и убью тебя. Если ты его снимешь, то заболеешь. Ну, так как? Ты наденешь его, или я позову моих людей.

Малко едва удержался, чтобы не рассмеяться. Он взял браслет и надел его на запястье. Только тогда Рага расслабилась.

По-прежнему обнаженная, как лягушка, она зажгла сигарету и села на постели в довольно величественной позе. Она улыбнулась Малко, перехватив его взгляд, брошенный на ее великолепную грудь.

— Если бы я захотела стать шлюхой, я заработала бы много денег, — заметила она. — Белые предлагали мне сокровища. Но я хочу освободить свою страну.

Теперь она стала Жанной д'Арк... С несколько большей долей чувственности.

Малко постарался привести себя в порядок, несмотря на разорванную рубашку. Передышка кончилась. Одеваясь, он спросил:

— Ты решила спать со мной, чтобы завлечь сюда?

— Вовсе нет, — возмущенно запротестовала принцесса тубу. — Я сказала тебе, что хотела заняться любовью. Остальное — это другое дело.

— Ты сказала, что у тебя есть бойцы, — спросил он. — Почему же у вас нет оружия?

Рага бросила на него негодующий взгляд.

— Потому что под Нджаменой мы сражались против ливийцев до конца. Они оттеснили нас к реке Шари. Нам пришлось переплыть ее ночью на лодках. И мы оставили оружие этим псам, камерунским жандармам. Там невозможно было продолжать борьбу. Я прибыла сюда, потому что суданцы не любят ливийцев. Но в Хартуме нельзя достать оружие... Во всяком случае, нужно иметь много денег, долларов, а у нас их нет.

Малко показалось, что появилась какая-то надежда.

— Тебе нужно оружие, — сказал он, — а мне нужен заложник. Помоги мне. Найди Элен Винг, и я попытаюсь добыть тебе оружие.

Принцесса тубу рассмеялась глуховатым смехом.

— Ты ведешь себя, как мелкий бессовестный бродяга, мой дорогой друг! Я знаю, что сейчас у тебя нет оружия. Когда оно будет у тебя, тогда посмотрим. Но без оружия я не могу отнять эту белую у Котто. Оставь ее, эту бедную женщину. Это не так уж важно. Достань мне оружие. Я отправлюсь в Чад и буду присылать тебе головы всех ливийцев, которых мы убьем.

Еще одно хорошенькое предложение. Малко представил себе лица чиновников из Лэнгли, которые услышат о подобном обмене: одна обойма за одно ухо...

Он попал в порочный круг. Из принцессы ничего нельзя было выжать. Та зевнула, а затем обняла его.

— Ты мне очень нравишься, — сказала она, переменив тон. — Если мне придется отрезать у тебя кое-что, то я надену это на шею, чтобы в бою ко мне пришла удача... Теперь ты можешь вернуться. Я хочу спать. Ты знаешь, где меня найти. Помни о моем гри-гри. Если захочешь заняться любовью, приходи. Здесь нас никто не побеспокоит.

Трогательная предупредительность. Малко вышел из бунгало. Весь «Грин Виллидж», казалось, спал. В задумчивости он прошел к своему «Пежо-504». Дорога до Хартума была пустынной. За десять минут он пересек этот призрачный город и направился в сторону американского посольства, приладив на себе, насколько это было возможно, остатки своей рубашки.

Ситуация не стала проще. Очевидно, что ни суданцы, ни принцесса Рага не хотели, чтобы Хабиб Котто получил оружие. Это грозило немалыми осложнениями, если предположить, что Вашингтон согласится его прислать. В перспективе вырисовывалась хорошенькая игра в прятки... Кто может объявиться еще? Уже немало народу было в курсе дела. Каким образом Рага узнала обо всем? Он подумал о страданиях молодой супруги Эллиота Винга.

У него оставалось мало времени, чтобы ее спасти. Ровно двенадцать дней.

Учитывая судьбу предыдущего заложника, было бы крайне неосторожно пытаться тянуть время...

Кондиционер прокашлялся в последний раз, прежде чем замолчать окончательно. Эллиот Винг в отчаянии бросился к выключателю и вновь упал на стул с обреченным видом.

— Так и есть. Он накрылся!

Вечером его жалкий кабинет на восьмом этаже выглядел еще более мрачно, чем обычно. Если не считать охраны на пятом этаже, они были одни во всем здании. Эллиот Винг ходил взад и вперед по кабинету и комнате связи, которая благодаря огромной бронированной двери походила на сейф.

Послеобеденный сон хорошо подействовал на него, и теперь американец чувствовал себя лучше.

— Вы получили вести из Вашингтона? — спросил Малко.

— Связь все еще прервана. Я пытаюсь связаться с ними через Каир.

Этого еще недоставало! Малко присел в кресло, которое знавало лучшие времена. Американец только теперь заметил состояние его рубашки.

— Что с вами стряслось?

— Знакома ли вам некая принцесса Рага? — спросил Малко.

— Рага? Она здесь? Я думал, что камерунцы сторожат ее!

— Она здесь, — подтвердил Малко. — Я даже провел с ней вечер. Вы знаете ее?

— Знаю ли я се! Она чуть не пристрелила нашего посла в Нджамене, который хотел поиметь ее. Это чадская пасионария. Чадцы зовут ее «Плюющая змея».[14] Крутая женщина, тубу из района Бардай. Она помешалась на политике. Твердо верит, что сможет отвоевать свою страну. Она очень популярна среди своих. И, наверное, терроризировала камерунцев.

— Почему же суданцы пустили ее сюда?

— Чтобы сварить еще одну дерьмовую кашу! Они хорошо знают, что она не выносит Хабиба Котто. Она представляет собой как бы противовес ему. Оба следят друг за другом... Я уверен, что если она пройдет по какому-нибудь городу в Чаде, одетая в свою облегающую тобу, то за день навербует пару тысяч парней. А что, она в курсе наших проблем?

— Боюсь, что да.

Когда Малко закончил рассказ о проведенном вечере, Эллиот Винг оставался неподвижен. Он процедил сквозь зубы поток ругательств, которые заставили бы покраснеть даже сержанта иностранного легиона.

— Этого еще нам не хватало! Я пытаюсь понять, откуда разошлась эта весть. Хабиб Котто мог похвастать, что ждет от американцев оружия. Это Африка. Или же суданцы следят за нами с ее помощью. Она должна была дать какие-то обязательства, чтобы ее пустили в Судан.

Оба молча посмотрели друг на друга. С одной и той же мыслью. Шансы увидеть Элен Винг живой уменьшались. Малко вдруг спросил:

— У Хабиба Кот-то действительно есть база в Хартуме? Нужно найти ее. Попробуйте предпринять что-нибудь. Может быть, с помощью этой принцессы...

Американец прервал его.

— Мне говорили, что у Котто есть тайная база в Северном Хартуме, охраняемая суданцами. Но я думаю, она находится в военной зоне. Это вне нашей досягаемости. Я не смог пока засечь эту базу с полной уверенностью.

Малко задумался. Как воспользоваться враждой между принцессой и Хабибом Котто?

В комнате без кондиционера сгущалась жара. Малко предложил:

— А нет ли возможности заключить сделку с суданцами, разыграв партию с ними, чтобы заставить Котто поверить, что у нас есть оружие, и освободить Элен путем вылазки коммандос?

— Вы шутите! — воскликнул Эллиот Винг. — Прежде всего, суданцы не способны осуществлять подобные операции. Во-вторых, они не пойдут на такого рода комбинации. От них нечего ждать. Они ведут слишком осторожную игру. Не забывайте, что здесь находятся советские представители, а также ливийские и кубинские. У всех есть микрофоны, и они подслушивают. Не говоря уже о платных информаторах. И в-третьих, мы не можем подвергать Элен опасности...

Это было нестерпимо, но все теперь зависело от ответа из Вашингтона. Малко не представлял себе, что он сможет предпринять без американского оружия.

Эллиот Винг вернулся в шифровальную комнату и продолжал воевать со схемами радиопередатчика.

— Когда вы рассчитываете восстановить связь? — спросил Малко.

— Не знаю, — вздохнул американец. — Если надо только заменить деталь, то это может занять несколько часов. Или дней. Я останусь здесь на всю ночь, если потребуется.

— Этого нельзя сделать до завтра?

— Нет.

Малко пришла в голову одна мысль. На завтра ему назначили встречу с посланцем Хабиба Котто. А сказать ему нечего. Нужно было воспользоваться этой задержкой, чтобы перейти в наступление.

— Не беспокойтесь, — заверил он, — у меня есть одна идея.

— Надеюсь, она удачна, — заметил Эллиот Винг. — Поезжайте спать, нет никакого смысла смотреть на меня всю ночь. Если завтра вечером мы ничего не получим, я сяду в самолет на Каир или Эр-Рияд и подниму скандал. Я не буду сидеть сложа руки и ждать, когда они разрежут Элен на куски...

Глава 8

Малко оставил свой оранжевый «Пежо-504» в самом отдаленном углу площади, где находился отель «Канари», а не припарковал его перед зданием. Было воскресенье. Один из хартумских дней, похожий на остальные. До истечения срока ультиматума их оставалось одиннадцать.

Шесть часов тридцать минут. Посланец уже опаздывал на полчаса. Но он был уверен, что Котто пришлет кого-нибудь. Кафе перед гостиницей было, как всегда, пустынно... Пересекая пустырь, в облаке пыли подъехало такси и остановилось у входа. Из него вылезла курчавая девица с высокой грудью и направилась прямо к Малко.

Тот был готов. Он поднялся и вытащил из кармана письмо.

— Вы передадите его Хабибу Котто, — сказал он.

Не дожидаясь ее возможного отказа, он пошел прочь. В конверте была всего лишь короткая записка: «Радиосвязь прервалась, просим отсрочку на сутки. На том же месте, в то же время». Он пересек площадь наискось и спрятался за углом соседнего дома.

Ему повезло, такси еще не отъехало! Малко видел, как девица устремилась к нему. Он едва успел добежать до своего «пежо». К счастью, наступил вечер, и по улицам Хартума катилось много автомобилей такого же цвета.

Желтое такси развернулось, пересекло площадь и направилось в сторону улицы Африка Роуд. Малко без труда следовал за ним.

Они проехали по Африка Роуд, разбитой грузовиками, снующими между Нью Экстеншен и аэропортом, и выбрались к Нилу. Сердце Малко застучало сильнее. Перед ним вытянулся большой бетонный мост, перекинувшийся через реку и ведущий в Северный Хартум.

Такси продолжало свой путь, никуда не сворачивая!

Мост был огромен ввиду разливов Нила. Такси проехало его на три четверти. Малко следовал за ним почти вплотную, когда оно внезапно затормозило, и Малко едва успел свернуть в сторону, чтобы не врезаться. В зеркало заднего вида он увидел, как курчавая негритянка расплачивалась с таксистом. Но она, кажется, не собиралась бросаться в Нил!

Нажав на педаль газа, он проехал мост, выехал на круглую площадь и, развернувшись, поехал в обратную сторону. Он остановился напротив того места, где таксист высадил свою пассажирку. Тот уже исчез, и девица тоже. Малко вышел из машины, перебежал дорогу и нагнулся над ограждением. Каменная лестница спускалась к берегу Нила, позволяя тем, кто жил возле реки, спуститься здесь, не добираясь до конца моста. Слева простиралась индустриальная зона, а справа можно было различить несколько вилл.

Спустившись стремглав по лестнице, Малко оказался на плохо освещенном пустыре. Нигде не было видно той, за которой он следовал. Он быстро пересек пустынное пространство и достиг аллеи, шедшей вдоль Нила. Здесь возвышались дома, окруженные садами. Он едва успел заметить силуэт женщины, входящей в один из них, в конце аллеи.

Он находился слишком далеко, чтобы судить наверняка, но было похоже на то, что это была она. Он прошел по пустынной аллее. Слева на доме красовалась медная дощечка: «Резиденция посла Демократической республики Алжир». Особняк выходил прямо к Нилу. В тридцати метрах отсюда была вилла, куда вошла негритянка. Он взглянул на вход. Четверо мужчин играли в карты на лужайке, ярко освещенной ацетиленовыми лампами. Второй этаж был освещен. Обстановка на вилле казалась довольно оживленной.

Он вернулся назад. Нельзя было допустить, чтобы заметили его присутствие. Возможно, он открыл секретный штаб человека, который похитил Элен Винг, — Хабиба Котто.

Малко поднялся на мост, где его автомобиль, стоящий на свету, привлекал всеобщее внимание. Он вновь представил себе эти особняки, приютившиеся между Нилом и военной зоной, на каменистом пустыре. Идеальное место для укрытия.

Его настроение немного улучшилось, когда он выехал на Африка Роуд. Эллиот Винг ожидал его на краю своего пустого бассейна и пил виски с содовой. Утром Малко и он объехали весь Хартум в поисках простых батарей для передатчика. Но в Хартуме их было невозможно достать... Теперь Джордж, радист, потрошил второй передатчик, чтобы сделать срочный ремонт. Американец поднял мутный взгляд на Малко. Его рубашка, расстегнутая до живота, обнажала белую кожу на груди.

После дневного пекла воздух казался восхитительным.

— Мне кажется, я нашел, где укрывается Хабиб Котто, — заявил Малко.

Американец выслушал его, теряя постепенно свою флегму. К концу рассказа он уже не сидел на месте.

— Это наверняка там! — возбужденно сказал он. — Поскольку вилла находится вне военной зоны, мы можем там действовать. Эти негодяи увидят, из чего я сделан. Вместе с сержантом Доу и его людьми мы сделаем все за пять минут.

Малко остудил его порыв.

— Подождите. Я удивлюсь, если морские пехотинцы согласятся напасть в чужой стране на частную резиденцию, к тому же находящуюся под покровительством суданской армии. Нужно искать «подрядчика». Может быть, принцесса Рага захочет нам помочь. И потом, мы не знаем, там ли находится ваша жена. Я сомневаюсь. У них должны быть и другие убежища.

По всей видимости, он не убедил американца.

— Нет, не думаю. Мне говорили только об этом. Вы попали в самую точку. Если завтра мы не получим ответа из Вашингтона, то отправимся туда. Если понадобится, я пойду один...

— Не кипятитесь, — посоветовал Малко. — Нельзя, чтобы лекарство было хуже, чем болезнь. Чтобы они отыгрались на вашей жене...

— Нет, пока они не получат оружия...

Малко понял, что американец принял решение. Но нельзя было осуждать Эллиота Винга. Его нервы не выдерживали... Малко оставил его за виски и отправился к себе в отель «Хилтон». Хабиб Котто пока не подавал о себе никаких сигналов.

Усталость навалилась на Малко, и он сразу же уснул перед экраном телевизора, где шла программа суданского телевидения и звучала арабская музыка. В отеле был видеомагнитофон «Акай», который позволял показывать фильмы на экранах телевизоров, стоящих в номерах. Но выбор картин оставлял желать лучшего.

В номере зазвонил телефон, замолчал, потом затрезвонил снова. Малко снял трубку, но на другом конце провода молчали. Через пять минут повторилось то же самое.

Раздраженный и удивленный, он решил отправиться в бассейн. Небо было неизменно синим и жара такой же, как всегда. Радист поклялся, что связь будет восстановлена к концу дня. Малко молил судьбу, чтобы это произошло до его встречи с посланцем Хабиба Котто. Оставалось десять дней.

Выйдя из туннеля, соединявшего отель с бассейном, он словно ощутил приятный толчок. Принцесса Рага лежала под своим зонтиком, одетая в коричневое бикини точно такого же оттенка, как ее кожа, и казалась совершенно голой. Она поднялась и направилась к нему своей покачивающейся походкой, сопровождаемая сладострастными взглядами всех мужчин, находившихся рядом. Малко вдруг вспомнил, что ее гри-гри все еще находится на его запястье.

— Мой дорогой друг, — сказала она. — Я знаю, что ты держишь свое слово. Это хорошо.

Капельки пота стекали по ее великолепной груди, и она щурила глаза в насмешливой улыбке. Ничто не напоминало ту фурию, которая хотела выжечь ему глаз. Он сел рядом с нею, и она томно потянулась.

— Если хочешь, мы можем отдохнуть вместе после обеда. Я жду тебя в «Грин Виллидже», — проговорила она.

Словно уточняя свои намерения, она обернулась, показывая ему свой покатый круп, гибкая, как ящерица.

У Малко было слишком много дел, чтобы принять это соблазнительное предложение. Нужно было торопиться в американское посольство.

Как только он туда прибыл, то встретил на лестнице Возбужденного Эллиота Винга, держащего в руке какую-то бумагу.

— Я шел к вам. Этот проклятый телефон по-прежнему не работает! Я получил ответ из Вашингтона. Они согласны!

— Великолепно, — сказал Малко с облегчением.

— Это прошло через госдепартамент. Наш канал все еще не действует, — уточнил американец. — Они не вдаются в детали. Дано только указание сообщить Хабибу Котто, что мы согласны обменять Элен на то, что он просит.

— Как этот материал будет доставлен сюда?

— Не знаю. Наш обычный канал будет восстановлен сегодня вечером. Они не хотели сообщать подробности через госдеп. Это секрет. Но главное сказано... Надо сообщить Хабибу Котто прежде всего...

Он не находил себе места. Малко немного успокоил его.

— Я немедленно отправлюсь на встречу, пока вы будете у своего радио. Думаю, что это разрядит атмосферу. Даже если будут проблемы со временем, мы постараемся поспешить...

Эллиот Винг больше не слушал его. Он проводил его до тротуара и вернулся в посольство. Малко подавил в себе острое желание направиться к тайному штабу Котто и повернул в сторону отеля «Хилтон».

Африканец, худой и длинный, как голодный день, прошел вдоль бассейна, держа в руках табличку. Малко, сидевший у бара, увидел на ней номер своей комнаты и поспешил к телефону. Его вызывали. В трубке прозвучал голос мужчины, говорящего по-английски с незнакомым Малко акцентом.

— Сегодняшнее место встречи меняется, — объявил тот, удостоверившись, что говорит с Малко. — Вы встретите другого человека в другом месте. Вы знаете Нильскую улицу?

— Да.

— Вы проследуете по ней до моста Итальянцев. Перед самым въездом на мост, на берегу Нила, есть площадка между берегом и дорогой. Остановитесь там лицом к Нилу. Не выходите из машины. За вами заедут. В семь часов.

— У меня есть для вас важная новость, — поспешил сказать Малко.

Но он не знал, услышал ли его собеседник перед тем как повесить трубку. Остаток дня тянулся медленно. После четырех часов солнце становилось невыносимым. Принцесса Рага пила каркадеш в тени, окруженная тремя африканцами в черных очках с физиономиями висельников. Ее преторианская гвардия. Она, казалось, чего-то ждала. Поднявшись, она направилась к Малко и, подойдя, сказала мягким голосом, в котором, однако, прозвучала угрожающая нота.

— Вспомни о том, что я тебе говорила, мой дорогой друг. Не обманывай меня. Я об этом узнаю...

Ее взгляд остановился на маленьком «волшебном» браслете из кожи слона.

Малко улыбнулся. Сказав себе, что снова занялся бы с ней любовью. Какая великолепная женщина! Жаль, что сумасшедшая. Он представил ее в вечернем платье. Она будет выглядеть слишком властной. Ему было жаль отдавать оружие подонку, который зверски замучил парня из их управления. Но нужно было спасти Элен Винг. А потом будет видно. Принцесса Рага напоминала ему ту курдскую женщину, которая влюбилась в него за несколько лет до этого в Ираке. Она тоже занималась любовью... и войной.

Быстро наступила ночь. Его оранжевая машина была слишком заметной для секретной встречи, но у него не было выбора.

В полседьмого он не спеша направился к месту встречи, оставив позади огромный Фриендшип Холл, построенный китайцами, напротив паромной переправы, ведущей на остров Тути. Затем потянулся ряд бананов. Старые английские особняки превратились теперь в обветшавшие конторы, но сохранили немного былой привлекательности. На огромной террасе «Гранд-отеля», бывшего хартумского дворца, толпилось много народу. Это было самое прохладное место в городе благодаря легкому ветерку, дующему с Нила. Несколько парочек прогуливалось вдоль пустынной реки. Двое гвардейцев в белой форме и белых тюрбанах с красными султанами несли караул, охраняя президента Нимейри вместе с восьмистами других, менее заметных стражников... Последний неудавшийся переворот был предпринят всего три недели назад... Таких было уже с десяток. Предав коммунистическую партию, которая привела его к власти, Нимейри был теперь окружен не только друзьями. Время от времени ему давали это понять.

Но слава Аллаху! Серьезная оппозиция успокоилась на кладбище, и риск дестабилизации был небольшим...

Проехав еще с километр, Малко притормозил. Дорога шла параллельно Нилу, отделенная от реки лентой нетронутой земли шириной в сотню метров. Он подъехал к большому каменному мосту. Зажег фары и увидел нескольких таксистов, моющих свои машины. Он отъехал немного в сторону, стал лицом к Нилу и выключил зажигание. Только шум движения на мосту нарушал тишину сумерек. Перед собой он видел огни Северного Хартума, протянувшегося над темной полосой реки.

Семь часов пять минут. Ночь полностью вступила в свои права. Иногда редкие машины проезжали позади него по шоссе. Он опустил стекло, чтобы не было так жарко. Эта жара изнуряла его. Он подумал об Александре, его вечной невесте. Она должна была сопровождать его в этой поездке. Может быть, она еще присоединится к нему. Чтобы они могли потом отправиться в Кению, как двое влюбленных. За последние месяцы он сблизился с нею. Несмотря на жару, Малко чувствовал, что его влечет к ней. Он сказал себе, что жизнь во дворце Лицен с этой великолепной женщиной, которая знала его так хорошо, влюбленной в него, такой волнующей, не будет унылой...

Две ослепительные фары показались позади него, оторвав от воспоминаний. Со стороны Нильской улицы приближался автомобиль. Это был, наверное, связной. Он хотел открыть дверцу машины, но тут же вспомнил о приказе не выходить. Автомобиль медленно приближался и наконец притормозил в двадцати метрах от него. «Лендровер» на высоких колесах.

Внезапно Малко заметил в зеркале заднего вида, что фары резко увеличились в размерах, и от рева мотора кровь бросилась ему в голову.

«Лендровер» устремился на него со всей мощью своих восьми цилиндров. Рука Малко еще оставалась на ручке дверцы, когда он почувствовал сильный удар. Его вдавило в кресло, и «Пежо-504», как снаряд, полетел в Нил.

Глава 9

Тяжелый бампер «лендровера» толкнул «пежо» с невероятной силой. Малко ощутил треск в шейных позвонках, спинка сиденья вжалась в его лопатки и затем швырнула вперед. «Лендровер» резко остановился, а «Пежо-504» спикировал в Нил, словно бильярдный шар.

Автоматически Малко нажал на тормоз, но, увы, это было бесполезно. Через три метра берег заканчивался каменным откосом, уходящим в воду. «Пежо» нырнул капотом вперед, царапая камни. Илистая вода Нила поглотила его, вздыбившись огромным фонтаном.

Если бы Малко не был настороже, он был бы оглушен и утонул. Держась рукой за руль, он ударился головой о лобовое стекло и потерял ориентацию лишь на несколько секунд. Вода брызнула сквозь щели кузова и потоком хлынула через открытое окно. У него уже был полный рот воды, когда он нырнул головой вперед через это отверстие. Автомобиль продолжал падать, а Малко, затаив дыхание и вытянув руки вперед, стремился поскорее выбраться наружу. Нильская вода была теплой и мутной. Он испытал несколько тревожных мгновений: его правая нога зацепилась за ремень безопасности. Но ему удалось освободиться.

Наконец он с трудом поднялся на поверхность. Когда его голова показалась над водой, у него в легких не оставалось уже ни капли кислорода.

Течение снесло его метров на двадцать, и он оказался ниже моста. Он поплыл, увидел чуть подальше каменные ступеньки на гладком откосе и выбрался на берег. Затылок болел, и ему казалось, что он проглотил всю нильскую воду. Но его ультраплоский пистолет каким-то чудом удержался за поясом. Он отряхнулся, восстанавливая дыхание и кашляя, словно чахоточный.

Поверхность Нила вновь стала гладкой. От его «Пежо-504» не осталось никаких следов. Малко поднялся выше по берегу, неуклюже ступая в своей мокрой одежде, прилипавшей к телу. Он снял рубашку, выкрутил ее и снова надел. То же самое он сделал с брюками. К счастью, место было пустынным... Подул ветер, и Малко стал бить озноб. Он вернулся к месту покушения. Разумеется, «лендровер» исчез. Малко добрался до Нильской улицы, и ему удалось сразу же остановить такси. Голова кружилась, и он начал безостановочно чихать.

Консьерж отеля «Хилтон» с изумлением посмотрел на него, когда он брал ключ. Объяснив ему туманно, что попал в аварию, Малко прошел к себе в номер. Быстро раздевшись, он стал под душ.

Спустя полчаса зазвонил телефон. Встревоженным голосом Эллиот Винг спросил:

— Что случилось? Почему вы не пришли в посольство?

— Мне помешали, — сдержанно сообщил Малко. — Приезжайте.

...Сидя в купальном халате, он рассказал американцу о покушении. Тот был потрясен.

— Если тут замешан Хабиб Котто, то это очень серьезно. Может быть, вас засекли вчера, и он пришел в ярость, догадавшись, что вы узнали о его убежище. В Африке всегда есть люди, которые за вами наблюдают...

— Я не думаю, что это был он, — сказал Малко. — Но если так, то все устроится. Ему нужно оружие. Любопытная вещь: это совпало с телексом, который вы получили из Вашингтона. Его могли перехватить. В таком случае мы можем выбирать между суданцами и ливийцами. Ни те, ни другие не хотят, чтобы Котто получил оружие. А может быть, это полоумная принцесса Рага...

— Как же вы возобновите контакт? — спросил молодой американец.

— Завтра я отправлюсь на встречу в отель «Канари». У вас нет дополнительной информации?

— Пока нет. Мой радист все еще работает.

— В таком случае идите спать. Сейчас мы ничего не сможем прояснить. Одно только несомненно: весь Хартум в курсе наших дел...

Тихий ангел пролетел, словно наряженный диверсантом.

Гукуни, шофер Эллиота Винга, проверял взятый в прокат новый автомобиль, стремясь удостовериться, что там недостает не слишком уж много основных деталей. Малко рассказал ему какую-то историю про забытый тормоз... Слава богу, он был застрахован. Владелец проката выдал ему другой «Пежо-504», такой же оранжевый и такой же разбитый...

Взглянув на запястье Малко, шофер остолбенел. Его лицо стало серым, что для негра было признаком величайшей паники...

— Что случилось, Гукуни? — спросил Малко.

Тот показал дрожащим пальцем на браслет из слоновой кожи, подарок принцессы Раги.

— Патрон, кто вам это дал?

— Одна женщина. А что тут такого?

— О, патрон, его нельзя надевать. Это гри-гри. Это вам дал тот, кто желает вам зла... Это очень опасно.

Малко чуть не рассмеялся.

— Ладно, — сказал он. — Садись в машину.

Гукуни покачал головой.

— Нет, нет, патрон. Я не могу сесть в машину рядом с вами, если у вас на руке будет это... Это нехорошо для меня...

Малко стал снимать браслет. Чадец издал возглас ужаса.

— Нет, нет, патрон, если вы снимете, то умрете...

Это становилось уже нестерпимо. Малко нервничал. В посольстве его ждал Эллиот Винг, чтобы поговорить о другом гри-гри, занимавшем его... Для Элен Винг это был еще один день плена. И оставалось всего девять дней, чтобы спасти се. Время, казалось, потекло быстрее.

— Что же тогда нужно сделать, если я не могу ни снять его, ни оставить?

— Нужно отнести его тому, кто вам его дал, патрон, — объяснил чадец. — Или пойти к колдуну, который снимет порчу...

— Хорошо. Я это сделаю, — пообещал Малко. — А пока садись и не смотри на меня... Поехали в посольство.

Во всяком случае, принцесса Рага использовала, наверное, современные средства наблюдения.

Эллиот Винг был подавлен, с осунувшимся лицом, мрачным взглядом. Он встретил Малко на пороге своего кабинета.

— Я получил ответ из Лэнгли. Вы знаете, что сообщили эти негодяи? Они не хотят посылать оружие ни официально, ни полуофициально. Они пришлют нам восемьсот тысяч долларов наличными, чтобы мы купили его сами.

— Где?

Автоматы Калашникова не продаются в бакалейных лавках...

Американец вздохнул, покачав головой.

— Им начхать на наши заботы. Они согласны послать оружие через Египет и оплатить его. Один из людей каирского отделения прибудет завтра утром с монетами. Но официально они хотят быть ни при чем. Чуть ли не удержать деньги у меня из зарплаты...

— Подождите, — сказал Малко. — Я знаю кое-кого, кто занимается таким бизнесом.

Он подумал о графине Саманте Адлер. Их дороги уже пересекались несколько раз. Самая соблазнительная торговка смертью, которую он когда-либо видел. Она унаследовала дело своего любовника — оружейного негоцианта, трагически погибшего. Малко объяснил американцу:

— У меня есть номер телефона. Попробую связаться с нею. Я вынужден буду говорить открытым текстом. Надеюсь, что она поймет.

— Звоните отсюда, — предложил Эллиот Винг. — Я пообещаю премию телефонистке.

— Очень хорошо, — сказал Малко. — Попробуем начать с ее телефона в Цюрихе.

Связь была хорошей, но голоса собеседников время от времени исчезали, словно затухая в космосе. Малко прождал всего три часа. Ему повезло. Саманта Адлер находилась в Цюрихе.

— Малко! — воскликнула она радостным голосом. — Ты звонишь мне с края света?

— Хартум, — сказал Малко. — Ты знаешь это место?

— Нет.

— Ты не хотела бы приехать?

На том конце провода промолчали. Наверное, Саманта Адлер пыталась догадаться, что было в голове у Малко. Она пустила пробный шар.

— Ты хочешь поухаживать за мной? Ты не хочешь подождать до возвращения в Европу?

Они говорили по-немецки. Но кто знает? Подслушанные разговоры расшифровываются на всех языках... Малко был вынужден выразиться более ясно.

— Это связано с твоими экспортными операциями. Есть масса вещей, которые здесь трудно найти и которые, быть может, ты сумеешь привезти...

Снова молчание. Саманта поняла.

— Это срочно?

— Очень.

— Подожди секунду.

Она отошла от телефона и спустя немного времени снова взяла трубку:

— Не будешь ли ты столь любезен встретить меня в аэропорту? Я смогу прибыть завтра аэробусом «Эр Франс», рейс АФ-487, прибытие в два тридцать ночи...

Малко почувствовал, что у него отлегло от сердца.

— Ты чудо, — сказал он с глубокой искренностью. — Я буду там с бутылкой «Дом Периньона».

Он повесил трубку. Эллиот Винг прислушивался к беседе, ничего не понимая, но, судя по выражению лица Малко, он пришел к выводу, что дела не так уж плохи.

— Ну, что?

— Она прибудет в ночь на послезавтра, — сказал Малко. — Это человек совершенно надежный...

— О, боже! — вздохнул американец. — Вы действуете потрясающе. Лишь бы у нее нашелся товар...

— Проблем, я думаю, не будет, — ответил Малко.

— Нужно удвоить осторожность, — заметил Эллиот Винг. — Официально управление ничего не знает и президент США не в курсе... Хабиб Котто получит оружие... Я сохраню контакт с ним, чтобы получить «дивиденды» позже...

— А как быть с суданцами?

— Схема такова. Вы встретите вашу приятельницу и сведете ее с Котто. Она будет разговаривать прямо с ним, а мы тайно заплатим ей. И вмешаемся только в момент обмена, чтобы этот сукин сын нас не обманул.

Предстояло еще решить массу проблем, но Малко решил не остужать энтузиазма молодого американца. Тот, казалось, воспрял духом... Теперь он надеялся быстро освободить свою жену. Тень Теда Брэди прошла перед ними. Суданцы и ливийцы попытаются сделать все, чтобы оружие не попало в руки Хабиба Котто. Малко очень хотелось бы знать, кто устроил ему вынужденное купание в Ниле. Эти люди могли объявиться снова.

Принцесса Рага была на это способна. Малко нужно было вернуть ей ее гри-гри... Поистине, Африка непостижима. Теперь была понятна истинная причина, почему она переспала с ним. Дабы гри-гри действовал эффективно, нужно было, чтобы она сама надела браслет ему на руку... Такой вот трюк... Предстояло ждать еще долгий день до встречи в отеле «Канари». Нужно было известить людей Хабиба Котто о покушении. Следовало избежать повторения.

Малко понимал, что настоящие проблемы начнутся с прибытием Саманты Адлер. По всей видимости, Хабиба Котто окружали в Хартуме не только друзья.

Глава 10

Малко знал уже отель «Канари» как свои пять пальцев. Он ждал полтора часа, потягивая тепловатую пепси-колу. На душе у него было тревожно. Никто не появлялся. Если Хабиб Котто привыкнет к несостоявшимся встречам, это еще больше осложнит ситуацию.

Может быть, суданцы оказали давление на чадского шефа, чтобы избежать проблем с ливийцами. Котто мог бы в укромном месте перерезать горло Элен Винг и раствориться в пустыне. Кости молодой американки нашли бы через десять или сто лет...

Знакомый голос внезапно прогнал мрачные мысли Малко.

— Итак, мой дорогой друг, мы рады вас видеть. А мы уж начали думать, что вы не хотите с нами разговаривать.

Фуад, бородач в очках, политический комиссар Хабиба Котто, сопровождаемый высоким и худым африканцем, возник перед ним, приветливо улыбаясь. Малко испытал такое облегчение, что поднялся и пожал им руки. Значит, покушение было не их рук делом...

— Разрешите представить — капитан Содира, — объявил бородач.

Все расположились в пустынном кафе. Для людей, разыскиваемых полковником Торитом, они вели себя не очень-то скрытно.

— Почему вы не пришли вчера? — спросил Фуад.

— Я вам потом объясню. Но у меня есть хорошие новости, — промолвил Малко. — Вашингтон согласился поставить вам оружие.

Лицо политического комиссара расцвело.

— Это хорошая новость для вас, мой дорогой друг...

«Дерьмо», — подумал Малко, а вслух сказал:

— Для вас тоже. Остается решить несколько организационно-транспортных проблем.

Он стал подробно разъяснять ситуацию своим собеседникам, которые внимательно слушали. Но он не сообщил им, через кого они получат оружие. Малко заключил:

— Нужно найти место вне Хартума, где мы могли бы произвести обмен. Госпожа Винг взамен на оружие. Есть ли у вас база в пустыне? С посадочной площадкой, где мог бы приземлиться транспортный самолет?

Двое мужчин задумались. Наконец бородач заявил:

— Я думаю, что оружие может быть выгружено в Колбуае... Там есть небольшая площадка, но без радиоконтроля... Нужно будет обозначить ее сигналами. Но это не очень удобно для обмена, потому что...

Высокий негр толкнул его локтем, и тот сразу же замолчал. Но Малко отметил про себя: Элен Винг находится не в пустыне, а в Хартуме или его пригородах. Поэтому ее трудно отвезти туда. Деталь, которая, если понадобится, может оказаться полезной. Он не настаивал.

— Прежде всего, нам нужно доказательство, что Элен Винг жива. Бесспорное доказательство. Она сможет поговорить по телефону?

Содира рассмеялся.

— Там, где она находится, нет телефона, мой дорогой друг. Но она сможет написать.

— Очень хорошо, — сказал Малко. — Попросите ее написать записку своему мужу. Пусть расскажет о себе и назовет его так, как стала звать после обручения.

Об этом они предварительно договорились с американцем. Если они ее убили, то не смогут выполнить это условие.

Глядя на искреннее выражение лица эмиссаров, Малко решил, что в этом отношении дело обстояло хорошо. Теперь надо было рассказать им о новой проблеме. Он сообщил о совершенном на него покушении. Рассказ Малко их поразил. Они встревоженно обменялись друг с другом несколькими фразами по-арабски. Затем Фуад заявил:

— Это очень серьезно. Я передам главному командованию Сил освобождения Чада, чтобы приняли необходимые меры. По моему личному мнению, дорогой друг, это были ливийцы.

Все та же преувеличенная африканская вежливость. Можно было представить себя за чашкой чая в Букингемском дворце. Малко уже был сыт по горло этим «мой дорогой друг».

— Я думал, что суданцы следят за ними и что их здесь недолюбливают.

Фуад принял заговорщический вид.

— Мой дорогой друг, у ливийцев много друзей в Хартуме среди людей, о которых вы даже и не догадываетесь. Это последователи Махди и любители нефтедолларов... Нужно отыскать тех, кто совершил это покушение...

— А это не могли быть сторонники принцессы Раги? — коварно спросил Малко.

Это имя заставило обоих посланцев подскочить, как если бы они внезапно сели на муравейник.

— Рага! — воскликнули они в один голос. — Эта сумасшедшая, истеричка, шлюха!

Искаженные лица африканцев выражали забавное негодование.

— Откуда вы знаете эту особу? — подозрительно спросил политический комиссар.

Малко принял самый невинный вид.

— Я не знаю ее. Мне о ней говорили...

— Мой дорогой друг, — назидательно сказал Фуад, — я лично могу гарантировать вам, что эта, — он поискал слово, — мидинетка более опасна, чем скорпион. Эта лгунья может рассказать вам такие истории...

— О да, — повторил негр с брезгливым видом. — Она не очень-то симпатичная...

— Когда мы увидимся? — прервал его Малко.

Снова последовала небольшая дискуссия на арабском языке.

— За вами приедут в отель послезавтра вечером, — объявил бородач.

— С запиской от госпожи Винг, — напомнил Малко.

Те пожали ему руку и растаяли в сумерках. Они начали опасаться и отказались от фиксированных встреч. Остался еще один день бездействия до послезавтрашнего вечера.

Ему предстояло встретить Саманту Адлер в аэропорту. Самолет «Эр Франс» прибывал в два тридцать ночи. До этого нужно было успокоить Эллиота Винга.

Ночью аэропорт Хартума казался еще более жалким, чем обычно. Ни одного самолета на взлетных полосах, облезлые здания, служащие в неопрятной одежде. Десятки людей спали прямо на полу, не обращая внимания на окружающую суету.

Малко прошел в зону контроля, помахав перед носом стражника кредитной карточкой... Толстый белоснежный аэробус припарковался к небольшому аэровокзалу, демонстрируя всей Африке достоинства французской и европейской техники. Спустя час он отлетал в Джибути.

Малко направился к самолету, откуда уже стали появляться первые пассажиры. С сильно бьющимся сердцем он различил на лестнице в свете прожекторов знакомый силуэт. Это была Саманта Адлер с белокурыми волосами, стянутыми позади в конский хвост, в строгом синем костюме, короткой юбке, открывавшей длинные загорелые ноги. Она была еще великолепнее, чем обычно. Малко сказал себе, что ей, должно быть, теперь чуть за сорок. Высокий седоватый мужчина, загорелый, спортивного вида, появился вслед за нею в сопровождении двух парней, которые, по всей видимости, питались одним мясом. В руке он держал небольшой дипломат. У двух других руки были свободны, как и положено телохранителям.

Кто это мог быть?

Малко подошел к лестнице, поддержал Саманту Адлер, чтобы помочь спуститься с последних ступенек, и поцеловал ей руку.

— Приветствую вас в Хартуме, — сказал он. — «Дом Периньон» ждет у меня в номере.

— Малко! Как это мило с вашей стороны, что вы приехали встретить нас.

Ее прекрасные серые глаза, подчеркнутые несколькими новыми тонкими морщинками, сияли радостным светом. Малко не успел поморщиться от этого «нас». Жестом, полным изящества, Саманта обернулась. Высокий мужчина как раз сошел на землю.

— Ральф, — сказала Саманта, — хочу представить тебе старого друга, принца Малко Линге.

Пожатие руки Ральфа могло бы раздавить даже алмаз. Он широко улыбнулся, холодно и автоматически. Малко отметил, что у него были зеленые глаза — такими становились и его собственные, когда его что-то беспокоило. Саманта взяла его под руку.

— Ральф уже некоторое время разделяет мою жизнь. Он много мне помогает.

Две «гориллы» скромно отошли в сторону. Малко попытался скрыть свое разочарование. Но что поделаешь: такова жизнь.

— Я забронировала номер в «Гранд-отеле», — объявила Саманта Адлер. — Чтобы мы не находились все в одном месте. Кажется, там неплохо...

— Разумеется, — подтвердил Малко, стараясь не говорить о тараканах, крысах и несвежей пище.

Все направились в аэровокзал. Он чувствовал все же облегчение. Развязка, кажется, приближалась. Всего этого можно было бы избежать. Почему руководству управления надо было дожидаться, пока прольется кровь, чтобы действовать? Тед Брэди мог бы остаться в живых. А теперь остается лишь восемь, или, точнее, семь дней, чтобы спасти Элен Винг.

Кто был этот Ральф? Он знал Саманту Адлер уже десять лет. Они встретились на Бали. Потом виделись в Берлине, в Румынии. И всегда в трудных обстоятельствах. Она снова подошла к нему, взяла под руку с обворожительной улыбкой, слегка приглушенной жестким блеском в глазах, и спросила тихим голосом:

— Мы будем с тобой иметь дело?

— Я ожидал только тебя... — заметил Малко.

Она рассмеялась.

— Ральф часто бывает в моей постели, и он принимает участие во многих моих делах. Это позволяет мне немного пожить. Я устала. Нужно, чтобы я берегла себя, если хочу выглядеть представительно...

— Ты всегда великолепна, — сказал Малко.

Ее пальцы нежно сжали локоть Малко.

— Спасибо. Идем к Ральфу. Он будет сердиться...

Таможню они миновали беспрепятственно. Малко огляделся. Несколько праздных гражданских лиц бродили по маленькому залу аэропорта. У полковника Торита глаза были повсюду. Выйдя на площадь, Саманта и Ральф сели в машину Малко, а телохранители втиснулись вместе с чемоданами в желтое такси.

Вновь прибывшие с удивлением смотрели на пустынные улицы Хартума. Единственным живым существом, которое они встретили на пути в отель, была мангуста, прошмыгнувшая через дорогу!

— Увидимся завтра утром, — предложил Малко. — Тогда я все расскажу.

Они расстались в холле «Гранд-отеля». Малко испытал укол ревности, видя, как Саманта поднимается на лифте вместе с Ральфом. Ее поездка в Хартум должна будет быстро закончиться. Оставалось организовать обмен. Надеясь, что никто не помешает. Принцесса Рага возникла в его мозгу, но он прогнал ее образ. Малко снял гри-гри, чтобы не пугать Гукуни, но амулет надо было вернуть владелице...

Он вспомнил о бутылке «Дом Периньона». Ему предстояло пить ее одному...

В рубашке, приклеившейся от пота к спине, Эллиот Винг считал пачки банкнот под охраной сержанта морской пехоты. Он поднял радостный взгляд на Малко.

— Все на месте. А как ваши?

— Они здесь. С этой ночи.

Испытав облегчение, Эллиот Винг словно помолодел на несколько лет. Он снова погрузился в подсчет зеленых купюр.

— Здесь пятьсот тысяч долларов, — прокомментировал он. — Остальное будет прямо переведено на счет в Швейцарии в момент поставки товара. Если понадобится. Как только заключим соглашение, вы дадите им шестьдесят процентов от всей суммы.

— Вы не боитесь, что суданцы устроят нам какую-нибудь пакость? — спросил Малко.

— Пусть не суются, — сказал американец угрожающим тоном. — Теперь я не позволю им наступать мне на пятки. Я хочу увидеть Элен. Если бы эти губошлепы из Вашингтона решились раньше...

И снова пролетел тихий ангел. В трауре.

Эллиот Винг закрыл атташе-кейс и спрятал его в большом стенном сейфе, перемешав цифры кодового замка.

— Я буду завтракать вместе с ними, — сказал Малко. — Если мы договоримся, я представлю их посланцу Котто при встрече сегодня вечером.

Ральф перебирал загорелым пальцем кнопки маленького карманного калькулятора, который выбрасывал цифры с тонким писком. Он поднял голову.

— Вам нужны последние модели или старые автоматы Калашникова?

— А в чем разница? — спросил Малко.

— К новому можно приставить воспламеняющий механизм. Это превращает его в гранатомет.

— А цена?

— Двести сорок долларов за старые, двести девяносто за новые.

— Достаточно старых, — проговорил Малко. — И боеприпасы. Тысячу патронов с магазинами на автомат.

Калькулятор снова запищал. Саманта Адлер сменила свой костюм на облегающее полотняное платье с пуговицами спереди, сделавшее ее похожей на молоденькую девушку. Спрятав свои серые глаза за огромными очками в роговой оправе, она молча следила за беседой. За соседним столиком двое телохранителей поглощали каркадеш. Терраса отеля «Хилтон», возвышающаяся над бассейном, была почти пуста. Ральф поднял голову.

— Нужно прибавить еще двести сорок четыре доллара на каждый автомат. Всего это составляет пятьсот восемнадцать тысяч долларов. Плюс доставка. Где вы хотите получить их?

— Я еще не знаю. Возможно, в Египте.

— Значит, потребуется перегрузка?

— Это будет зависеть от обстоятельств. Вы согласитесь доставить их до конечной точки?

Ральф обменялся взглядом с Самантой, которая едва заметно кивнула головой.

— Если вы на этом настаиваете, — сказал он. — Хотя это не в наших правилах. Где придется садиться в таком случае?

— На площадке в пустыне.

Ральф покачал головой.

— Это не пойдет. Мы используем ДС-8. Ему нужна твердая посадочная полоса.

Значит, надо было предусмотреть перегрузку. Малко задумался.

— В какой упаковке придет товар?

— В ящиках по двадцать пять штук в каждом. Нужно по четыре человека на ящик, чтобы таскать их. Боеприпасы расфасованы в ящиках приблизительно по тридцать килограммов.

— Откуда вылетит самолет? — спросил Малко.

Ральф усмехнулся.

— Вы же понимаете: я не могу назвать конкретное место. Но это Юго-Восточная Европа. Скажем так: до Египта потребуется максимум три часа полета. И нужна площадка для посадки. В этом случае мы останемся там лишь на время выгрузки. Вам лучше использовать для последнего перегона С-130 или «Трансалл».

— Когда товар может быть поставлен?

— Если ты платишь сегодня, — вмешалась Саманта, — то через четыре или пять дней. Если только не будет плохой погоды... Нужно, чтобы все было заранее организовано. ДС-8 прилетит в полночь и улетит на рассвете. Египтяне согласны?

— Будут согласны, — утвердительно сказал Малко. — Во всяком случае, именно они предоставят С-130.

— Ты будешь там?

— Я там буду.

— Хорошо. Тебе решать.

Малко даже не спорил о ценах. Впрочем, они были рыночными, на обычных условиях. Пятьдесят процентов при заказе и остальное — после поставки. С четырьмя или пятью днями резервного времени. Срок ультиматума Хабиба Котто истекал в следующий четверг.

— Очень хорошо, — сказал Малко. — Сегодня вечером я представлю вас «покупателям». Официально мы не принимаем участия в этой сделке. Это частный контракт между вами и Хабибом Котто.

— Я не против, — сказала Саманта. — Нельзя ли достать лимонад? Я умираю от жажды.

Высокий негр, который обслуживал их столик, появлялся лишь изредка. Малко заинтересованно спросил:

— Каким образом тебе удается получать новое оружие советского производства в столь короткий срок?

Саманта Адлер рассмеялась.

— Некоторые чиновники Организации Варшавского договора не чураются роскоши... Достаточно пойти им навстречу. И каждый получает то, что ему надо.

И она в первую очередь.

— Кстати, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты показал мне Хартум.

Это было завуалированным приглашением. Ральф сразу же принужденно замолчал, и Малко дипломатично сделал вид, что не расслышал.

— Встретимся сегодня вечером, — предложил он, — чтобы поужинать. А я тем временем свяжусь с «покупателями».

Саманта Адлер выпрямилась.

— Прекрасно. А я пройдусь по магазинам.

Малко проводил их в холл. Все, казалось, шло хорошо, но в такого рода делах бывает столько неожиданного... Оставалось урегулировать еще кое-какие деликатные проблемы...

Заходящее солнце придавало какой-то сюрреалистический облик бесчисленным мечетям Омдурмана. Чтобы сдержать свое нетерпение, Малко пил джин. Часть дня он провел вместе с Эллиотом Вингом, подсчитывая расстояние перелета, изучая карты запасных посадочных площадок, мест встречи, радиочастоты. Подпольная операция такого рода была не простой. Всегда могло возникнуть что-то непредвиденное. Нужно было считаться с возможностью появления ливийских истребителей на севере Судана. Убедиться, что С-130 сможет взлететь... Американец послал тонну телеграмм в каирское отделение, а затем отправился к своему коллеге из мухабарата.[15] Сотрудничество с египтянами было краеугольным камнем всей операции. Особенно деликатным делом была сама процедура обмена.

В дверь позвонили. Это были, наверное, посланцы Хабиба Котто.

Когда он открыл, то оказался лицом к лицу с принцессой Рага, облаченной в бесподобную сиреневую тобу. Африканка выставила свою грудь с довольной улыбкой.

— Мой дорогой друг, я не видела тебя в бассейне и решила зайти узнать, как ты поживаешь.

— Это очень мило с твоей стороны, — сказал Малко.

Она вошла и закрыла за собой дверь. Ее взгляд упал на запястье Малко, свободное от браслета.

— Ты снял мой гри-гри. Это принесет тебе несчастье.

— Он царапал мне кожу, — объяснил Малко, — но я надену его снова.

— Правильно, — сказала Рага, принюхиваясь, словно кошка.

Она прошла в спальню и устремила взгляд на огромную двухметровую кровать. Она села на нее и томно потянулась, смотря на Малко своими большими миндалевидными глазами.

— Иди сюда. Сейчас время отдыха.

Малко был столь же далек от сексуальных помыслов, как папа перед причастием. Или Рага что-то проведала, или это действительно была колдунья. С минуты на минуту мог зазвонить телефон. Увидев посланцев Хабиба Кот-то, принцесса тубу все тотчас же поймет. Они будут думать, что Малко их предает. Еще одна заноза в перспективе.

— У меня назначена встреча, — сказал он. — Мы сможем увидеться позже.

— Мой дорогой друг, это прекрасная идея, — сказала Рага.

Непринужденным жестом она развязала свою тобу, обнажив тело цвета кофе с молоком.

— Я приму душ и посмотрю телевизор. Принеси мне сигару.

Она исчезла в ванной комнате. Остолбенев, Малко размышлял, каким образом избавиться от нее, когда зазвонил телефон. Он бросился к аппарату. Это был Фуад.

— Я внизу, — сообщил он.

— Спускаюсь.

Надо было спешно принимать меры. Он предупредил гостью через дверь ванной и устремился в коридор. Можно еще выкрутиться... Двое страшил уже устроились в баре и заказали себе ликер. Малко заказал водку и сразу же перешел в наступление. Сообщив о прибытии торговцев оружием, он спросил:

— Вы привезли письмо?

Бородач протянул ему незапечатанный конверт. Малко открыл его. Там была записка в несколько строк, набросанных беспорядочным почерком: «Милый паго, поспеши освободить меня. Здесь невыносимо жарко, но я держусь. Мне страшно. Люблю. Элен».

Малко сложил записку. Значит, молодая американка была жива. Слово «паго» знала только Элен Винг. Можно было продолжать переговоры... Он разъяснил, как складывалась операция.

— Я буду в самолете, который доставит оружие. Вы приедете вместе с госпожой Винг. Мы произведем обмен на месте, и она улетит в этом самолете. Все должно быть сделано за два часа. Вы также можете послать кого-нибудь в Египет. Он будет в самолете и сможет проверить оружие во время перелета, чтобы сэкономить время.

К его удивлению, оба собеседника, казалось, чувствовали себя неуверенно. Содира обменялся взглядом с Фуадом и произнес своим назидательным тоном:

— Мой дорогой друг, есть небольшая трудность. Особа, которую мы удерживаем, не находится в Колбузе. Будет очень трудно доставить ее туда. Дорога плохая, и для этого потребуется около шести дней. Поэтому мы должны организовать два места встречи, связанные друг с другом по радио. Только у нас нет такого мощного передатчика, чтобы связать Колбуз и Хартум...

— Тем хуже, — сказал Малко. — Я готов принять госпожу Винг в то время, когда самолет приземлится в пустыне, недалеко от Хартума.

Они обменялись взглядами. Затем негр сказал:

— Мы должны сперва проконсультироваться.

— Да, да, — подтвердил политический комиссар. — Нам нужно подумать.

Он покрутил льдинки в своем стакане, словно о чем-то размышляя.

— Что вас беспокоит? — спросил Малко.

— Мой дорогой друг, — ответил политический комиссар. — Вы понимаете, в этом деле было много помех и проволочек. Как нам удостовериться, что на этот раз все надежно? Что у вас будет это оружие. Что все в порядке.

— Это будет легко проверить, — сказал Малко. — Я вам представлю продавцов. Сегодня вечером.

Они снова посмотрели друг на друга, обменялись несколькими фразами по-арабски, и Фуад слез со своей табуретки.

— Я пойду позвоню.

Капитан Содира заказал себе второй ликер. Малко сидел как на углях. Прошло двадцать минут, и бородач вернулся.

— Телефон не работает, — сказал он растерянно. — Мне надо отправиться за инструкциями. Это довольно далеко. Мы вернемся через два часа сюда, в отель.

Ожидание продолжалось. Малко оставалось только согласиться. С облегчением он расстался с ними и стремглав бросился к лифту. Принцесса Рага должна потерять терпение. Уже прошло с полчаса, как он спустился вниз. Малко вошел в комнату. Телевизор изрыгал очередную порцию арабской музыки, но тубу нигде не было.

Номер был пуст. Принцесса ушла, оставив после себя еле уловимый запах духов. Она оскорбилась? Или что-то заподозрила? Браслет из слоновой кожи, оставленный им на ночном столике, исчез. Видела ли она Малко вместе с эмиссарами Хабиба Котто? Вскоре он должен был узнать это. Малко спустился в холл, поискал ее повсюду, но не нашел. У него не было времени отправиться в «Грин Виллидж». Чтобы скоротать время, он постоял перед окном, любуясь пейзажем пустыни, изменчивыми красками заката. Несколько рыбаков плескались в темной, нездоровой воде Нила.

Телефонный звонок оторвал Малко от его мыслей. Слышимость была плохой, но он узнал голос Фуада.

— У нас нет времени вернуться, — заявил чадец. — Мы назначаем вам встречу в Ушаше.[16] Вы пройдете по улице Эль-Хуррия. Отсчитайте десять улиц после рынка Саггана. На углу одной из них — большая куча песку. Я буду там ждать. Потом мы пройдем в одно из наших помещений.

Оставалось предупредить Саманту и ее друзей. Малко нашел их на террасе «Гранд-отеля» за стаканами каркадеша. Они были в хорошем настроении. Саманта Адлер надела платье с цветами, которое все время распахивалось на ее длинном загорелом бедре, вызывая косые взгляды мрачнеющего Ральфа. Малко рассказал о месте встречи.

— У нас нет времени ужинать. Мы отправляемся через полчаса.

— Ральф пойдет с тобой, — сказала она. — Мне не хочется тащиться по грязи. Я тут нашла кое-какие безделушки из слоновой кости, на улице Эль-Гамхурия. Я пойду туда, чтобы поторговаться...

Малко встретился с ней взглядом и прочитал в нем не только скуку. Чуть позже рука Саманты коснулась его руки, когда она брала стакан. И выронила небольшой бумажный шарик, который он тотчас же спрятал. Ральф ничего не заметил, а телохранители считали звезды. Малко подождал несколько минут, а затем пошел в туалет. Там он развернул записку. Она была короткой: "Постарайся поскорее вернуться. Оставь Ральфа обсуждать все детали. Я буду ждать тебя в «Хилтоне».

Он словно почувствовал приятное дуновение ветерка.

Длинная и прямая улица Эль-Хуррия устремлялась к югу, в сторону ипподрома. Вдоль нее тянулись длинные кварталы глинобитных домов, выстроившихся по ранжиру и разделенных широкими перпендикулярными улицами, где днем толпилось много народу. Но в этот поздний час они были пустынны. Чадцы, встававшие рано на работу, рано ложились спать. Лишь изредка попадались кое-где бродячие торговцы со своими ацетиленовыми лампами.

Ральф, сидя рядом с Малко, что-то насвистывал. «Гориллы» разместились сзади, молчаливые, как рыбы. У одного из них на коленях лежал короткоствольный автомат-пулемет «Скорпио» с вставленным магазином. У другого, видимо, тоже было что-то, не похожее на оловянный пистолет... Малко притормозил, чтобы не проехать место встречи. Все дома были похожи друг на друга. Он миновал еще три улицы, снова притормозил, опасаясь, что заехал слишком далеко. Затем фары осветили огромную кучу песка на углу одной из улиц, перпендикулярных к Эль-Хуррия.

— Это здесь, — сказал он.

«Гориллы» нагнулись вперед, всматриваясь в темноту. Он свернул в широкий проезд с утрамбованной земляной насыпью, затормозил возле разрушенного дома и вышел. Воздух был свеж. Дальше, в сотне метров, у общественной колонки женщины набирали воду. Еще дальше виднелось бистро, различаемое по белому свету ацетиленовой лампы. Ральф также вышел и огляделся вокруг.

— Так где же они?

— Они всегда опаздывают, — сказал Малко.

Кто-то, казалось, спал, растянувшись на куче песка. Малко приблизился: свидетели были не нужны. Человек лежал на спине, что было неудивительно в Африке, где все спят под открытым небом. Брызнул луч карманного фонаря, взятого с собою Ральфом, освещая человеческую фигуру.

Малко словно ощутил удар в лицо. Фуад, бородач, не опоздал. С горлом, перерезанным от уха до уха, он смотрел, ничего не видя, в звездное небо.

Глава 11

Склонившись над мертвецом, Малко услышал, как Ральф сказал вполголоса:

— Надо убираться отсюда!

В тот момент, когда он выпрямился, раздалось несколько оглушительных выстрелов. Стреляли с близкого расстояния, но он не заметил откуда. Луч света вздрогнул, и Ральф споткнулся с глухим криком. Инстинктивно Малко упал на землю рядом с зарезанным бородачом. Несколько пуль подняли фонтанчики земли возле его головы. Он увидел белые вспышки со стороны разрушенного дома.

Характерное стаккато «скорпио» оглушило его. Ральф стонал, лежа на боку. Один из телохранителей бросился к нему. Раздалась новая очередь, и телохранитель повалился на землю.

Малко постарался слиться с песком. Нападение длилось меньше минуты. Ральф хрипел, телохранитель не двигался, видимо, сраженный наповал. Другой, прикрытый кучей песка, тоже не шевелился. Ральф позвал тихим голосом:

— Шарон!

Малко услышал, как телохранитель с автоматом огибал песчаную кучу. Согнувшись, он перебежал несколько метров, отделявшие его от хозяина.

— Осторожнее! — крикнул Малко.

Несколько выстрелов раздалось все с того же места. «Горилла» ответил, стреляя наугад и опустошив половину магазина. Он тут же упал с коротким возгласом. Вторая очередь прошлась по лежащим.

Малко перекатился за кучу песка, стараясь попасть в мертвую зону. Учитывая то, что «гориллы» были вооружены, он оставил свой пистолет в номере гостиницы. Он присел на корточки с бешено бьющимся сердцем. Больше не слышалось никаких звуков. Первый телохранитель лежал в метре от него. Малко подполз к нему и нащупал пистолет, еще зажатый у того в руке. Это был, как показалось, «Кольт-45». Он выдернул его из пальцев убитого. Малко услышал шум с другой стороны улицы и обернулся.

Два силуэта, пригнувшись, приближались к нему. Его могли взять в клещи. Одним прыжком он вскочил, частично прикрытый насыпью. Малко заметил проем, откуда стреляли. Вытянув руку, он стал стрелять. Выстрелы прозвучали длинной серией. Он отпрыгнул и побежал вдоль стены. Кто-то окликнул его сзади по-арабски, затем раздалась очередь. Пуля рикошетом отскочила от фонарного столба с угрожающим свистом. Он обернулся и выстрелил наугад. Раздался один выстрел, и затвор щелкнул вхолостую. Он выбросил пистолет, затем повернул направо по тропинке, идущей между домами. Пробежав еще полсотни метров до следующего угла, повернул налево. Наконец он остановился и прислушался. Никакого шума. Его не преследовали. Он вновь побежал и выбрался на улицу Эль-Хуррия, напротив торговца бананами, устроившегося возле ацетиленовой лампы. Маршрутное такси выгрузило пассажиров и готово было вновь направиться в северную часть города. Малко с ходу вскочил в него под любопытными взглядами африканцев, не привыкших видеть, чтобы белые пользовались этим видом транспорта.

Такси проехало с километр, затем повернуло налево и затормозило у автовокзала, откуда отправлялись на юг автобусы и грузовые машины. Здесь еще царило оживление, торговали лавки и стояли желтые такси. Он сел в одно из них, и только теперь его сердце стало биться спокойнее. Покушение могли совершить только ливийцы, суданцы или принцесса Рага. Не для того, чтобы перехватить оружие, а чтобы помешать Хабибу Котто получить его...

Он едва сдерживался в такси, которое медленно тащилось по улице. Прибыв в «Хилтон», он бросился в холл. Саманта Адлер ждала его в брюках из черного латекса и облегающей блузке, пожираемая взглядами дюжины постояльцев. Ее улыбка согрела Малко.

— Ты быстро управился, — заметила она.

По выражению его лица она поняла, что что-то случилось... Он коротко рассказал о происшедшем. Она тотчас же поднялась.

— Едем туда.

— Подожди, — сказал Малко. — Я пойду за оружием.

— У меня есть «беретта».

Она никогда не расставалась со своим короткоствольным, снабженным разрывными пулями пистолетом, которым владела великолепно.

Рот Саманты окружила белая складка, а ее серые глаза стали похожи на два кусочка гранита. Когда Малко тронул ее за руку, то почувствовал, что она слегка дрожала.

— Я все же возьму свой, — сказал Малко. — Подожди немного.

Он поднялся в номер, взял свой ультраплоский пистолет и спустился. Они сели в такси. Шофер был поражен, увидев белых, которые отправляются в Ушаш в такое время. Саманта зажгла сигарету, и Малко, чтобы прервать тишину, сказал:

— Я не ожидал такой реакции. Здесь люди неприветливы.

— Когда речь идет об оружии, — сказала Саманта отсутствующим голосом, — то не бывает приветливых людей. Ты должен был бы это знать.

Снова установилась тишина. Они миновали ацетиленовые фонари автовокзала и покатили перед мрачными фасадами домов квартала Ушаш. Малко уже знал, что он увидит. Мигающий синий сигнал полицейской машины указал место покушения. Он сделал таксисту знак остановиться, и они вышли из машины. Саманта устремилась к свету горящих фар. Оранжевый «Пежо-504» по-прежнему стоял на том месте, где его оставили час назад.

Тела лежали на своих местах, за исключением Фуада. Первый телохранитель вытянулся на боку, второй лежал согнувшись, как плод в чреве матери, сжимая еще свой «скорпио». Ральф, казалось, спал на спине. Красная струйка вытекала из уголка его рта и расползалась по шее, пропитывая рубашку кровью. Несколько пуль попали ему в грудь. Молчаливое кольцо чадцев, вышедших из своих глинобитных домов, окружало трупы. Тело Фуада было отнесено в сторону, словно оно имело иную ценность, чем тела белых. Группа суданских полицейских пыталась опросить возможных свидетелей. Прибытие Саманты и Малко, казалось, поразило их. Они посовещались, а затем один из них направился к Малко.

— Сэр, вы знаете этих людей?

— Нет, не знаю, — ответил Малко. — Мы проезжали мимо и увидели вашу машину. Я подумал, что это авария... Вам не нужна помощь?

— Нет, нет, — сказал полицейский. — Вы можете ехать.

Малко взглянул на Саманту, стоявшую у трупа своего любовника. Завтра будет время забрать его. Увы, больше ничего нельзя было для него сделать.

Он взял под руку Саманту, которая не отрывала глаз от застывшего лица Ральфа. Но когда Малко потянул ее в сторону, она не сопротивлялась. Она слишком привыкла к сценам насилия, чтобы показывать свои чувства. И понимала, что лучше поскорее отсюда исчезнуть. К счастью, «Пежо-504» стоял вне поля зрения полицейских. В машине Саманта закурила сигарету и молчала, пока они не добрались до отеля «Хилтон». Перед тем, как выйти из автомобиля, она сказала:

— В сущности, ты спас мне жизнь. Если бы я не хотела увидеться с тобой, то отправилась бы тоже туда. Они меня, наверное, убили бы...

Лишь когда она поднялась в номер Малко, черты ее лица слегка разгладились. Она села на кровать, закрыла глаза, оставаясь долго неподвижной в сумеречном свете. Затем подняла голову.

— У тебя есть что-нибудь выпить? Водки, например?

Он пошел в бар, принес бутылку и наполнил ей стакан. Саманта выпила одним залпом. Затем протянула его Малко, чтобы он наполнил снова.

— Поставь музыку, — попросила она.

Малко сделал это и вернулся к ней. Саманта стала говорить. О Ральфе, о себе, об их приключениях, о Малко, о жизни, о своем ремесле. Постепенно выражение ее влажных, блестящих глаз менялось. Она вздохнула.

— Поистине, как только в моей жизни появляется мужчина, у меня забирают его.

Она говорила о смерти как о сопернице. Ее серые глаза пристально смотрели на Малко.

— Нельзя, чтобы ты остался со мной. Я приношу несчастье.

Последняя капля водки была вылита в стакан Саманты Адлер. Она подняла его и сказала приглушенным голосом, слегка окрашенным печалью:

— За Ральфа!

Малко посмотрел на бутылку и не поверил своим глазам. Он сам выпил не больше стакана. Саманта, сидя прямо на ковре и опираясь головой о кровать, продолжала говорить. Она была мертвецки пьяна. Он никогда не видел ее такой, но она оставалась соблазнительной, как и в прошлом. Было три часа утра. Саманта зевнула, поднялась и сняла свою блузку через голову.

— Я пришла заниматься с тобой любовью, — сказала она. — И никогда не надо менять свое решение.

Брюки из латекса последовали той же дорогой. Под ними ничего не было.

Малко с восхищением глядел на ее тело, по-прежнему твердую грудь, тонкую талию, гладкую кожу. Она должна была изнурять себя гимнастикой, чтобы в этом возрасте иметь такую фигуру...

Когда последние волны страсти улеглись, Саманта сразу же заснула, с умиротворенным лицом, расслабившись всем телом.

Малко тихонько встал и вышел в другую комнату. Оба Нила, Голубой и Белый, слабо мерцали в свете луны, резко выделяясь на темном фоне пустыни, проколотом редкими огоньками. Он налил себе стакан «Контрекса», чтобы смочить пересохшее горло. Тревожные мысли проносились в его взбудораженном мозгу. Он одновременно был подавлен и кипел от ярости. Какое осиное гнездо! Теперь возникнут новые проблемы. Хотя авторами нападения были ливийцы, суданцы или сторонники принцессы Раги, они имели сообщников в окружении Хабиба Котто. И это ставило под вопрос продолжение операции.

Смерть политического комиссара угрожала еще более обострить обстановку. Хабиб Котто может попытаться отомстить заложнику.

Во всяком случае, суданцы будут реагировать на происшедшее, и все станет широко известно. Нельзя убить трех белых в таком городе, как Хартум, не вызвав кривотолков. Малко оделся и тихо вышел из номера. Нужно было предупредить Эллиота Винга. Пусть американец, в свою очередь, известит Вашингтон. Связь с управлением должна была действовать круглосуточно.

Саманта Адлер вышла из ванной комнаты с безупречно причесанными волосами, подкрашенная, но с осунувшимся лицом и опустошенным взглядом. Малко вернулся в пять утра после долгого разговора с Эллиотом Вингом. Потрясенный этим новым препятствием, тот лихорадочно стал действовать. Посреди ночи он отправился в посольство. Радиооператор спал на своем месте. Телеграммы были отправлены в Вашингтон. Эллиот Винг хотел встретиться с полковником Торитом уже в семь утра.

Саманта была одета. Малко, заинтригованный, смотрел на нее.

— Куда ты?

— Собрать вещи и сесть на самолет, — промолвила она. — На любой самолет в любом направлении. Лишь бы покинуть Хартум. Ты позаботься об убитых. Впрочем, Ральф не придавал этому значения.

Малко почувствовал, будто холодный душ обрушился на его голову. Это был завершающий удар.

— Ты не бросишь этого дела? — спросил он. — Ты знаешь, что это значит... Надо спасти Элен Винг. Для этого мне нужно оружие. Если бы ты могла его доставить хотя бы в Египет. И тогда все обойдется...

Саманта Адлер покачала головой.

— Все не обойдется. Ты это знаешь. То, что произошло вчера, вызывает у меня слишком плохие воспоминания. Мое ремесло трудно даже тогда, когда я имею дело с нормальными клиентами. Ты меня не предупредил, что кто-то противится этой сделке. Я тогда бы не согласилась. Я думала только, что вам нужен неболтливый и деловой посредник. Для меня не составляло бы никакого труда продать это оружие в другом месте... Столько есть покупателей. Которые не заплатят мне таким образом. Не сердись на меня. Я на тебя не сержусь и желаю удачи.

— Это невозможно, — сказал Малко. — Здесь я ничего не найду.

— Я ничего не смогу сделать.

— Послушай, — сказал он, — я сумею добиться более высоких цен...

Саманта не дала ему договорить.

— Нет. Наши пути здесь расходятся. Я чувствую опасность. И не хочу играть с судьбой... Не провожай меня. Не люблю расставаний. Я была рада увидеть тебя, любить тебя. Но я дорожила Ральфом.

Она подошла к нему и прижалась губами к его губам, обхватив рукою затылок. Затем она повернулась и быстро пошла к выходу. Хлопнула дверь. Малко слишком хорошо знал Саманту Адлер, чтобы попытаться заставить ее пересмотреть свое решение. Опустошенный, он бросился под душ, затем, в свою очередь, оделся. Он даже не чувствовал усталости. День предстоял долгий и трудный. Они столкнулись с жестоким врагом, и у них больше не было оружия для обмена.

Цель не приблизилась, а еще больше отдалилась.

Глава 12

Кабинет полковника Торита не отвечал. Его коммутатор тоже молчал: была пятница. Только Аллаху было известно: где находится шеф суданской службы безопасности. Американское посольство также было закрыто, и там находились лишь Малко, Эллиот Винг и охранники из морской пехоты.

Один из них не успевал варить кофе.

— У вас нет домашнего телефона полковника Торита? — спросил Малко.

— Нет. Я даже не знаю, где он живет.

С этой стороны можно было только ждать... Оставалось главное: Хабиб Котто. Малко не мог оторвать глаз от календаря, висевшего над столом. Шесть дней до истечения срока ультиматума. Он находился в посольстве уже двадцать минут и все не решался сообщить американцу об отъезде Саманты Адлер. А тот, устав от попыток разыскать полковника Торита, объявил:

— Тем хуже. Нужно любым способом связаться с Хабибом Котто и закончить дело с помощью вашей приятельницы.

Малко собрал в кулак все свое мужество.

— Это невозможно, — сказал он. — Саманта Адлер едет сейчас в аэропорт. Она больше не хочет поставлять оружие.

Кровь отхлынула от лица Эллиота Винга.

— Боже мой! Это невозможно! — пробормотал он. — Она не может так бросить нас. У меня есть деньги...

— Один из убитых вчера был ее любовником, — объяснил Малко. — Это случается с нею уже второй раз. Она суеверна... В любом случае, если еще до поставки оружия мы не найдем тех, кто устроил эту засаду, то рискуем столкнуться с еще более серьезными неприятностями. Это может быть, например, ракета САМ-7 по самолету с оружием.

— Но Хабиб Котто не станет ждать!

— Я попробую ему все объяснить, как только у нас будет новая встреча, — пообещал Малко. — Пусть он нам поможет!

— Каким образом?

— Необходимо узнать, кто в его окружении знал об этой встрече. Была утечка информации.

— Нам остается шесть дней до истечения срока ультиматума, — заметил американец. — Этого слишком мало, чтобы отправиться в Европу искать другое оружие.

Малко предпочел ничего не отвечать. Жизнь Элен Винг висела на волоске.

— Необходимо, чтобы Вашингтон стал действовать. Пусть они попросят автоматы у египтян. Те сами производят их. Это для них не проблема. Я возвращаюсь в отель.

Они были уже в холле, когда Малко вернулся в гостиницу. Капитан Содира и новенький — коренастый, жирный метис, которого звали Самир. Он направился прямо к ним.

— Я ждал вас, — сказал он спокойно. — Поднимемся в мой номер.

В лифте, где были другие пассажиры, они молчали. Но в номере Малко африканец сразу же перешел в наступление, заговорив резким, гневным тоном:

— Наш товарищ Фуад был убит вчера вечером во время встречи, которая была вам назначена. Председатель Котто крайне рассержен. Что произошло?

— Убиты еще три человека, — сказал Малко. — Торговцы оружием, которых я привел. Я сам едва остался жив, и совершенно не знаю, откуда нанесен удар. Но мы должны это установить. Кто еще из ваших знал о месте встречи?

В комнате повисла тишина. Они взглянули друг на друга и обменялись несколькими словами по-арабски, прежде чем обернуться вновь к Малко.

— Никто, — сказали они вместе. — Только сам председатель и Фуад, больше никто. Все идет от вас.

— Это невозможно, — отрезал Малко.

Рев взлетающего самолета заставил их замолчать на несколько минут. У Малко сжалось сердце. Саманта Адлер покидала Хартум. Тишина продолжалась долго — пока лайнер не удалился. Малко прервал молчание.

— Этот инцидент не изменил наших намерений, — сказал он. — Но надо знать, где происходит утечка информации. В противном случае возникнут новые проблемы...

— Это ливийцы... — вставил слово Содира.

— Да, но как они узнали?.. Засада была хорошо организована... Им было известно все.

— Мы займемся расследованием, — пообещал Содира. — Можем ли мы передать председателю, что оружие все же будет предоставлено в оговоренное время?

В голосе его прозвучала угроза, и Малко решил, что лучше пока прибегнуть ко лжи.

— Да, — сказал он. — Ничего не изменилось.

Если не считать того, что у него не было теперь ни оружия, ни человека, который мог бы его доставить...

Содира облегченно вздохнул. В глубине души он не очень-то был опечален смертью Фуада. Для Хабиба Котто важна была только одна вещь: оружие. Его эмиссары хорошо знали, что Малко не был причастен к вчерашнему инциденту.

— Мы встретимся завтра, — заявил Содира, поднимаясь. — Нельзя допустить, чтобы смерть нашего товарища осталась безнаказанной.

Звонок в дверь вывел Малко из раздумья, в которое он погрузился после ухода посланцев Хабиба Котто.

Как только он открыл, на него словно обрушился черный смерч. Это была принцесса Рага — в джинсах, блузке, ощетинившаяся, пылающая ненавистью.

— Негодяй! Я тебя убью!

Она бросилась на Малко, и тот увидел блеснувшее в се руке лезвие.

Ему отнюдь не улыбалась перспектива еще одной корриды. Его рука нырнула в корзину с фруктами, где он спрятал свой ультраплоский пистолет, предвидя бурную беседу с эмиссарами Хабиба Котто. Наведенное на нее дуло сразу же остановило принцессу.

— Успокойся, — сказал Малко. — У меня и так достаточно проблем.

— Негодяй, — повторила она, не выпуская из рук бритвы. — Я знала: ты что-то затеваешь. Мой гри-гри сообщил мне об этом. Именно поэтому я приходила вчера. Я видела твою белокурую шлюху. Знаю, кто это. Она продавала нам оружие в Нджамене. Я поджидала ее в отеле, чтобы отрезать ей грудь, но она не вернулась. Я найду ее...

Час от часу не легче!

— Она уехала из Хартума, — сказал Малко. — То, что произошло вчера вечером, — это твоих рук дело?

Немного успокоившись, Рага сложила бритву и сказала:

— Нет.

— Твой гри-гри не сказал тебе, кто это мог быть?

— Нет еще, — сказала она совершенно серьезно. — Но он мне скажет.

У Малко не было никакого желания смеяться. Он положил пистолет и подошел к своей гостье, лицо которой немного смягчилось.

— Давай объединимся, — сказал он. — Ты поможешь мне освободить заложницу и получишь оружие, которое тебе нужно.

— Ты лжешь, — бросила она, снова нахмурясь. — Все белые лгут. Если Хабиб Котто получит оружие, ты не уйдешь из Судана живым. Я отрежу тебе то, что обещала, мой дорогой друг!

Она стремительно повернулась и пошла к двери. Малко стал на ее пути.

— Ты думаешь, что это ливийцы были вчера?

Рага пожала плечами.

— Ливийцы! У них нет для этого сил. Ты слеп. Есть кое-кто более опасный, чем ливийцы.

— Кто?

Не говоря ни слова, она отодвинула его и вышла, хлопнув дверью. Хорошо начинался этот день!.. Малко почувствовал усталость. Он спал всего два часа. Налив кофе, он снова задумался, ломая себе голову. Единственный способ освободить Элен состоял теперь в том, чтобы доставить самолетом из Египта на запад пустыни оружие для Хабиба Котто, минуя Хартум, ставший поистине змеиным гнездом.

Кто бы то ни был — ливийцы или кто-либо другой, — но они будут действовать. По всей вероятности, кто-то проник в движение Хабиба Котто. Внезапный отъезд Саманты Адлер оставил горечь в его душе. К счастью, графиня Адлер не была влюблена в Ральфа, иначе она убила бы Малко. У него не оставалось теперь здесь никого, кроме буйной принцессы тубу и ее гри-гри. Нельзя сказать, что это был идеальный союзник. И чем ближе был срок ультиматума Хабиба Котто, тем, казалось, быстрее текло время. Он ничем не мог теперь помочь Эллиоту Вингу, шифровавшему свои бесчисленные телеграммы.

В пятницу все словно умерло в Хартуме. Оставался только бассейн, чтобы найти там заслуженный отдых.

Малко с трудом расслышал свое имя, прошепелявленное громкоговорителем бассейна, набитого до отказа. Когда он взял трубку телефона, стоявшего в баре, то сразу же узнал мягкий голос полковника Торита. Суданец довольно любезно извинился, что беспокоит его во время отдыха, а затем проговорил:

— Я нахожусь в холле и хотел бы немного побеседовать с вами.

Сердце Малко забилось сильнее.

— С удовольствием, — сказал он. — Я сейчас приду.

Едва положив трубку, он сразу же позвонил в посольство Эллиоту Вингу.

— Торит хочет меня видеть, — сказал он. — Мне это не нравится. Если я исчезну, вы будете знать, где я нахожусь...

Суданец был не один. Два субъекта в легких куртках сопровождали его на почтительном расстоянии, но не присоединились к ним, когда тот присел в стороне на диване рядом с Малко. Он закурил сигарету и сказал с отсутствующим видом:

— Я хотел повидать вас, чтобы вы мне помогли...

— С удовольствием, — сказал Малко. — О чем идет речь?

— Об одном прискорбном инциденте, который произошел вчера вечером, — сказал суданец. — В квартале Ушаш были убиты три иностранца. Неизвестными. Убит также один чадец.

— Понятно, — сказал Малко, — а каким образом это касается меня?

— Прямо это вас не касается, — любезно подчеркнул полковник Торит. — Однако случайно оказалось, что вы знакомы с теми людьми, которые были убиты... А чадец часто навещал вас здесь, в этом отеле. Его звали Фуад, и он состоял в окружении Хабиба Котто. Что касается иностранцев, то вы встречали их в аэропорту, а затем виделись с ними несколько раз...

Малко помолчал несколько мгновений, стараясь понять, как далеко собирался зайти полковник Торит.

— Я действительно был знаком с этим чадцем, — признал он. — Вы же знаете, почему я нахожусь в Хартуме. Этот человек был эмиссаром Хабиба Котто. Что касается других, то я тоже их знал. Они прибыли в Хартум по делам, и я давал им кое-какие советы.

— Вы не знаете, почему они оказались в Ушаше вчера вечером?

— Не имею ни малейшего представления.

Предвосхищая возможный вопрос, Малко добавил:

— Мой друг, госпожа Адлер, потрясенная, поспешила уехать и попросила меня заняться возвращенном тел погибших. Она, кажется, совершенно не знала причины столь жестокого нападения...

Полковник понимающе кивнул головой.

— Я думаю, эти люди занимались очень опасным делом. Торговлей оружием... Это могло бы объяснить то, что произошло. Вы знаете, что председатель Хабиб Котто продолжает искать этот товар... Кстати: как идут ваши переговоры относительно освобождения госпожи Винг?

— Они продвигаются медленно, — сказал Малко. — Я хотел бы, чтобы эта история закончилась не столь трагично, как в случае с Тедом Брэди.

— Я тоже этого желаю, — горячо отозвался полковник Торит. — И хотел бы вам помочь. К несчастью, по моим данным, эта особа находится далеко на западе, в труднодоступном районе. Если бы мы попытались туда проникнуть, то люди председателя Котто могли бы казнить заложника.

Малко пристально посмотрел в глаза полковника.

— Я удивлен, что суданское правительство не может оказать политического давления на господина Котто, чтобы он отпустил заложника, находящегося на суданской территории.

— Мой дорогой друг, мы сделали все возможное! Председатель Котто очень принципиальный и упрямый человек... Он клянется, что не несет ответственности за это похищение. Что это сделали не подчиненные ему чадцы... Впрочем, он не в Хартуме и с ним очень трудно связаться. Я желаю вам удачи...

Он встал.

— Где находятся тела погибших? — спросил Малко.

— В гражданской больнице, на улице Махатты, возле железной дороги. Я отдам соответствующее распоряжение. Чтобы вы смогли отправить их в Европу.

— Спасибо, — сказал Малко, — я желаю вам успеха в вашем расследовании...

Он проводил задумчивым взглядом шефа суданской службы внешней безопасности, который вместе со своими двумя «гориллами» вышел из гостиницы через вращающуюся дверь. Полковник Торит, несомненно, был не глуп. Его слова доказывали, что за Малко следили. Они означали также, что суданцы по-прежнему не хотят, чтобы Хабиб Котто достал это оружие. Малко получил тому кровавое и категоричное подтверждение.

Оставалось подвести итог вместе с Эллиотом Вингом в конце дня.

— Им необходимо двадцать четыре часа для «оценки», — с горечью сказал Эллиот Винг. — Раньше, чем завтра, мы ничего не узнаем...

«Завтра» — значит в субботу. Останется пять дней до истечения срока ультиматума. Малко, чувствуя себя прескверно, пошевелил ложечкой в стакане с каркадешем. Если в последний момент ЦРУ скажет «нет», у них не будет никакого запасного варианта... Эллиот Винг, видимо, перебиравший в уме такие же горькие мысли, сказал:

— Пойдемте, посмотрим «Рио Браво» на моем «Акае». Хиссейн приготовил нам жареного цыпленка. У меня нет желания никуда больше идти.

Малко прошел за ним в почти пустую гостиную. Видеомагнитофон был установлен на кирпичной подставке рядом с кондиционером. Эллиот Винг пустил фильм и упал в одно из плетеных кресел, поставив у ног бутылку коньяка. Увы, Малко не мог заставить себя увлечься приключениями Джона Уэйна... Мысль об утекавшем времени неотступно преследовала его. Американец словно дремал перед своим «Акаем». Но время от времени он отпивал из рюмки коньяк.

Малко перевел взгляд с экрана на большую фотографию Элен Винг в купальном костюме, висевшую в рамке на стене. Где она может сейчас находиться? Как переносит свой плен? И смогут ли они ее освободить?

Пять дней! Осталось пять дней. Малко то и дело возвращался с утра к этой мысли. Он попытался сконцентрировать свое внимание на управлении машиной, катившей по разбитым центральным улицам Хартума. На этот раз встречу с эмиссарами Хабиба Котто ему назначили в отеле «Мекка». В два часа. Анонимная записка была положена в ящичек для писем отеля «Хилтон» на его имя. Утро прошло быстро. Малко пришлось бороться с медлительной апатией администрации в гражданской больнице. К счастью, помогли несколько телефонных звонков полковника Торита. В конце концов гробы с останками Ральфа и двоих его друзей были переданы службе перевозки грузов компании «Эр Франс», которая взяла на себя заботу доставить их по назначению.

Эллиот Винг не выходил из посольства, изучая совместно с каирским отделением запасные варианты и ожидая телекс из Лэнгли. Но управление хранило удручающее молчание, если не считать обычных рутинных сообщений.

Малко объехал семейство кур величиной каждая со слона и остановился перед зеленым облезлым зданием с полуразрушенной стеной — отелем «Мекка». Внутри был небольшой тенистый дворик, где его уже поджидал капитан Содира. Тот пожал ему руку с серьезным видом.

— Мой дорогой друг, мы провели серьезное расследование, — объявил он. — Только три человека знали о встрече: председатель Котто, наш убитый товарищ и я. Мы говорили об этом единственный раз в кабинете председателя при закрытых дверях. Мы выбрали это место потому, что суданская полиция не показывается в квартале Ушаш. Значит, утечка идет от вас...

Малко отметил про себя важную деталь: Хабиб Котто находился в Хартуме вопреки тому, что утверждал полковник Торит. Он пристально посмотрел на собеседника. На этот раз речь шла не о пустых словопрениях. Африканец говорил правду.

— Невозможно, — сказал он. — У нас не было никаких телефонных разговоров. Я отправился за торговцами оружием в отель. Они не знали, куда направляются. Но когда мы прибыли, ваш друг уже был мертв.

— Тогда, — важно промолвил капитан Содира, — здесь замешана эта шлюха Рага, которая использует своих марабу-колдунов. Этой негодяйке, клянусь, нужно перерезать глотку...

У него было столь свирепое выражение лица, что у Малко отпало желание смеяться... Но, увы, проблема оставалась нерешенной.

— Что мне передать председателю? — спросил Содира с видом более недоверчивым, чем когда-либо. — Остается всего пять дней...

— Я знаю, — сказал Малко. — Мы ждем «зеленого света» из Вашингтона. Скоро он будет дан. И тогда все это займет двадцать четыре часа, не больше. Все готово. А вы? Вы будете готовы передать нам госпожу Винг?

— Непременно, мой дорогой друг.

— Прекрасно, — сказал Малко. — Но во всяком случае, мы ничего не предпримем против воли Хартума. Чтобы избежать новых инцидентов, распустите слух, что соглашение разорвано, что вы решили освободить Элен Винг без всяких условий. Свяжитесь со мной завтра вечером в отеле. Надеюсь, что смогу сказать вам больше.

Они расстались, довольно холодно пожав друг другу руки. Малко сел в свой «Пежо-504» и направился на Одиннадцатую улицу.

Было время послеобеденного отдыха. «Лендровер» Эллиота Винга стоял перед виллой. Шофер Гукуни не спеша мыл его.

— Хозяина нет сейчас, — сказал Гукуни. — Он скоро придет.

Чадец казался странным и подавленным. Малко подумал, не случилась ли еще какая-нибудь неприятность.

— Что случилось, Гукуни? — спросил он.

Шофер улыбнулся, выжал тряпку и после некоторого колебания проговорил:

— Патрон, мне нужен аванс, но я боюсь попросить его у господина Винга. У него столько проблем теперь.

Малко облегченно улыбнулся:

— Я ему об этом скажу. Обещаю.

Он устроился в кресле рядом с пустым бассейном. Молодой американец появился минут через десять, выйдя из соседней виллы.

— Я занимался моим движком вместе с соседом, — пояснил он. — До этого я изрядно поработал. Мы получили «о'кей» от каирского отделения. Они предоставляют в наше распоряжение один С-130. Египтяне согласны прислать оружие. Я договорился об этом через советника их посольства. Все может быть устроено за два дня. Египетские истребители прикроют С-130 в суданском воздушном пространстве. Если там окажется несколько САМ-7...

Это казалось невероятным. Малко был счастлив, видя, что, несмотря на трагический инцидент в Ушаше, дело сдвинулось с места.

— Остается только получить согласие Лэнгли?

— Да. Оно должно быть получено с минуты на минуту. Останется только скоординировать все, что связано с обменом.

— Скажите-ка, суданские службы безопасности располагают современными средствами подслушивания?

Американец сделал гримасу.

— О, десять лет назад советские службы установили здесь что-то довольно сложное. Только, учитывая климат и здешнюю безалаберность, вряд ли что-либо осталось. Мне говорили, что установка еще на месте, но суданцы ею не пользуются, предпочитая доносчиков...

— Вы не могли бы проверить, не изменилось ли что-нибудь?

— Могу. У меня есть приятель, англичанин, который занимается этим время от времени. Вы думаете, что...

— Я размышляю, — сдержанно сказал Малко. — До скорого свидания. Кстати, вашему шоферу нужны деньги.

— Опять? — взорвался американец. — Он уже взял вперед всю месячную зарплату.

— Вы, наверное, платите ему недостаточно...

— Ну да! Этот мерзавец купил себе недавно новую жену двенадцати с половиной лет!.. Он выплатил за нее задаток — сто пятьдесят суданских фунтов и теперь ищет остальные, чтобы вступить, наконец, в свои права! Отец, его будущий тесть, манежит его и угрожает сбыть свое чадо другому любителю малолетних за семьсот пятьдесят фунтов. Для Гукуни это огромная сумма. Но ему тридцать лет, и он большой любитель свежей плоти. К тому же одна из его жен осталась в Нджамене. К счастью для него, это была самая старая!

Какая замечательная страна, где молодая женщина стоит всего семьсот пятьдесят фунтов!

Принцесса Рага была в бассейне, все под тем же зонтиком. Она выставила напоказ свое стройное бронзовое тело, едва прикрытое коричневым бикини. Увидев Малко, она направилась к нему с угрожающим видом.

— Мой дорогой друг, — начала она, — я знаю, что ты обманываешь меня. Ты помнишь, что я тебе обещала? Они там все довольны, у Котто, и готовятся получить много оружия.

— У тебя там есть шпионы?

Она презрительно усмехнулась.

— Мне не нужны шпионы. У меня есть марабу. Они говорят мне обо всем, что происходит на земле и на небе. Они сказали, что ты скоро умрешь, потому что предал меня...

Она удалилась с надменным видом. Малко последовал за нею и примостился рядом на керамическом бортике между двумя бассейнами, где она вытянулась во весь рост. Он дружески провел ей рукой по спине, как ласкают кошку. Еще больше изогнув талию, она посмотрела на него своими прекрасными миндалевидными глазами, слегка смягчившись. Перемены ее настроения всегда были резкими и непредсказуемыми.

— Ты хочешь разбить мне корму? — спросила она иронически. — Я этого не люблю.

В голове у Малко бродили подобные мысли, но в более романтической форме.

— Ты не хочешь поужинать со мной сегодня вечером? — спросил он.

Рага полуобернулась с насмешливой гримасой и смерила Малко взглядом.

— Ты мало занимался любовью с твоей белокурой шлюхой? Кажется, вы целовались всю ночь...

Вот так рождаются легенды...

Принцесса тубу, надувшись, снова повернулась на живот. Расслабившись, Малко погрузился в полудрему. Почему принцесса, занятая политической борьбой, проводила все свое время в «Хилтоне»? Кого она представляла? На кого работала? Жара иссушала его мысли и подогревала нервное напряжение. Еще один день пропал. Осмотреть достопримечательности? С этой стороны Хартум представлял собою такой же интерес, как поверхность Луны. Покупать здесь было нечего, и ничего не оставалось, кроме послеобеденной сиесты. Он пожалел, что не позвал к себе принцессу. Та повернулась.

— Если хочешь, можешь заехать за мной в «Грин Виллидж».

В послеобеденное время все магазины на улице Эль-Гамхурия были закрыты, что придавало этой мрачной улице еще более удручающий вид. Двое полицейских, несших охрану у американского посольства, храпели в своем автомобиле, открыв рот. Малко позвонил снизу, чтобы предупредить охрану из морских пехотинцев. Затем, шагая через ступеньку, взобрался на пятый этаж.

Четверть часа назад звонок из посольства оторвал его от послеобеденного сна: Эллиот Винг срочно хотел его видеть.

Один из охранников в легкой одежде делал гимнастику в холле. Другой, в форме, сидел за бронированным окошечком. Он открыл Малко дверь, ведущую на верхние этажи. Малко удивился, что Эллиот Винг не спустился встретить его. Запыхавшись, он поднялся на восьмой этаж. Эллиот Винг обессиленно сидел в своем кресле, положив ноги на стол и устремив взгляд на потолок с отсутствующим видом...

— Что слу... — начал Малко.

Ничего не говоря, американец протянул ему телекс. Он поступил из Каира. От начальника отделения начальнику отделения. Текст был коротким: «Операция „Феникс“ отменяется по высшему приказу. Лэнгли».

Малко почувствовал, как все сжалось у него внутри. Это был смертельный приговор Элен Винг.

Глава 13

Охваченный чувством бессилия, Малко не мог отвести глаз от этого сообщения. Опять государственные интересы!

— Почему? — спросил он. — Они ведь были согласны.

— Согласны заплатить, оставшись в тени, — поправил американец. — Но если будет поставлено оружие, изготовленное в Египте и проданное египтянам русскими, это оставит следы. Я только что разговаривал с Лэнгли целый час! Совет национальной безопасности категорически выступает против того, чтобы самолет египетских военно-воздушных сил рисковал быть перехваченным или сфотографированным во время передачи оружия Хабибу Котто. И теперь Элен может погибнуть...

— Но они предлагают какое-нибудь решение?

— Разумеется. Достать самим оружие и поставить его.

Используя те деньги, которые у нас есть. Естественно, не ставя суданцев в известность. Полулегальная операция. Кажется, вас прислали для этого. Мы снова вернулись к исходной точке.

— За пять дней!

Малко сел, пораженный. Это было катастрофой. Как он достанет оружие в Хартуме, когда его не хватало здесь даже самим суданцам?

Эллиот Винг, видимо, пришел к такому же выводу.

— Мне остается только взять винтовку и отправиться рассчитаться с Хабибом Котто у него на вилле, которую вы обнаружили, — сказал он. — Если Элен там, мы спасем ее. Если ее там нет, то она умрет не одна...

— Это крайнее решение, — заметил Малко. — Если подобная операция провалится, вы обречете вашу жену на смерть.

Эллиот Винг, поднявшись, пнул ногой в остановившийся кондиционер и снова рухнул в кресло.

— Вы знаете другое решение? — с горечью спросил американец. — Эти негодяи из Вашингтона обрекают се на смерть.

Было видно, что он больше не выдерживает. Когда он зажигал сигарету, руки его дрожали... Малко попытался подвести итог. Оставался один человек, который мог бы помочь: принцесса Рага. Но это походило бы на жонглирование гранатой с выдернутой чекой.

— Кто в курсе решения Вашингтона? — спросил он.

— Пока никто.

— Кто-нибудь мог перехватить это сообщение?

Эллиот отрицательно покачал головой.

— Невозможно. Использовалась система блуждающего диапазона.[17]

— Очень хорошо, — сказал Малко. — Попробуйте послать открытым текстом несколько сообщений, дающих понять, что операция «Феникс» продолжается. Прикройтесь зашифрованным сообщением, где объясните, что речь идет о дезинформации. Если нас подслушивают, то это не попадет в ухо глухого...

— Кстати, — сказал американец, — я нашел то, что вы искали. Месяц назад наши друзья суданцы вызвали английского специалиста по подслушиванию. Они попросили его обновить их старую систему и установить два или три «жучка», — правда, я не знаю где.

Малко покачал головой.

— Есть, по крайней мере, одно место. На вилле, которую занимает Хабиб Котто. Вот почему они смогли устроить засаду в Ушаше. Суданцы подслушивали. Ливийцы здесь ни при чем...

Эллиот Винг положил в пепельницу сигарету.

— Вы действительно думаете, что это полковник Торит подстроил нападение?

— Это не кто иной, как он. Ливийцы не могли знать. Или он работает на них, или суданское правительство кормит нас баснями. Вы мне говорили, что Тед Брэди подробно беседовал с маршалом Нимейри и что тот клялся сделать все для поддержки антиливийских сил. И что же случилось?.. Попробуйте поискать информацию о полковнике Торите, — сказал Малко. — Не учился ли он в Европе?

— Да, в Англии.

— Запросите лондонское отделение. Все, что можно о нем узнать. Контакты, которые он там имел, счета в банках, кого посещал. Жизнь, которую он вел в Лондоне. Это может нам пригодиться. Если он работает для себя, возможно, мы сумеем его перевербовать.

— Но оружие? Где мы достанем эти проклятые автоматы Калашникова?

— Я пока еще не знаю, — признал Малко. — Попробую сегодня вечером предпринять последнюю попытку. Принцесса Рага. Если не удастся, придется принять ваше предложение: напасть на штаб... Но это не лучшее решение...

— О-ла-ла, — произнес американец. — Она пугает меня. Это опасная фанатичка, готовая на все. Будьте осторожны... Нам не хватало еще, чтобы вы...

— В нынешнем положении ничего больше не остается, — заметил Малко. — Не беспокойтесь, я буду брать ее пинцетом.

Громкоговоритель, установленный у бассейна в «Грин Виллидж», исключал всякую возможность подслушивания... Нужно было кричать, чтобы услышать друг друга.

Все столики были заняты в основном суданцами. Немного подальше, на лужайке, резвились козлик с кроликом. Принцесса Рага с длинными, заплетенными в косы волосами и лицом черной мадонны, бросавшим вызов се цветущей фигуре, облаченная в сиреневую тобу, выделялась среди остальных женщин. В начале ужина Малко старательно избегал жгучих тем. Наполовину из тактических соображений, наполовину от усталости. Его мозг стал буксовать, перебирая одну и ту же проблему, не имеющую решения: как найти тысячу двести автоматов Калашникова в городе, где с трудом можно было бы раздобыть даже простую рогатку? Он сделал усилие, чтобы отключиться. Рядом сиреневая ткань вырисовывала грудь, способную кого угодно отвлечь от любых забот.

— Если у тебя есть деньги, то почему ты не можешь достать оружие? — спросил он.

Миндалевидные глаза сверкнули.

— Это суданские фунты, которые ничего не стоят за пределами страны. Где нам взять доллары? Это налогоплательщики в Чаде позволяют нам жить...

— Но разве их нельзя обменять на доллары?

— Можно. Но по очень низкому курсу. А потом я ничего не достану. В Хартуме быстро все становится известно. Суданское правительство делает ставку на Хабиба Котто, а не на нас. Однажды мне удалось найти немного оружия, чтобы вооружить небольшую группу коммандос. В последний момент продавец вернул мне деньги. А кроме того, этот боров хотел переспать со мной.

— Значит, в Хартуме есть торговцы оружием?

— Не очень-то стоящие. Но в Африке можно достать все, если есть друзья и деньги. В Хартуме есть оружие. Часть поступает через Ньялу по проселочным дорогам из Камеруна. Кроме того, после гражданской войны в Уганде многие бежавшие угандийские солдаты перешли границу Судана. Некоторые продали свое оружие, другие были разоружены суданскими военными. Поскольку солдатам не платят жалования, они перепродали оружие торговцам. Но чтобы добраться от Хартума до Джубы на юге, требуется неделя пути. Там трудно раздобыть бензин. Самолеты Суданской авиакомпании туда не летают... В Хартуме есть один оптовый торговец оружием, армянин Аравеньян. У него много горючего, и он посылает на юг грузовые машины, чтобы продавать там кондиционеры. Возвращаясь, они везут золото, а иногда и оружие. Но он не продает его первому встречному. У него слишком хорошие отношения с суданцами.

Она замолчала и залпом допила свой каркадеш, в который официант добавил изрядную дозу водки. Ее лицо снова расцвело плотоядной улыбкой, когда она повернулась к Малко.

— Ты не знаком с такими проблемами, потому что работаешь для богатой страны, которая владеет любым оружием, какое только есть в мире. Вот почему мне нужно оружие, которое ты предназначил Хабибу Котто.

Ее тон смягчился, и ее рука слегка коснулась руки Малко. Словно лапа пантеры в бархатной перчатке. Он тотчас же отозвался:

— Обещаю тебе, что если ты доставишь мне Элен Винг, я отдам тебе оружие, предназначенное Хабибу Котто.

Принцесса Рага печально покачала головой.

— Я не знаю, где она находится... У Хабиба Котто уже есть оружие. Даже если бы я знала, где они прячут ее, я не могла бы послать моих людей на бойню.

Малко трудно было что-либо возразить. Внезапно ему стало трудно сконцентрироваться на проблеме заложника. Мешала эта музыка, звучащая из динамика, чувственная манера принцессы тубу, эта атмосфера тропиков, когда кажется, что время остановилось, — все остальное представлялось абстракцией. Рага наблюдала за ним, полуприкрыв глаза.

— Ты должен бы хранить мой гри-гри, — сказала она, — он обладает очень большой силой. Я снова надену его тебе. Посмотри-ка, вон тот тип внизу неотрывно смотрит на меня...

— Ты не хочешь меня околдовать сегодня? Или убить? — спросил Малко с улыбкой.

— Нет еще, — сказала Рага. — Я знаю, что у тебя нет оружия. И значит, пока мы друзья.

— Ты знаешь, кто совершил это нападение в Ушаше?

Она откинулась назад так резко, что тоба на ее груди едва не лопнула. Принцесса тубу громко рассмеялась.

— Конечно!

— Кто?

— Что ты мне дашь, если я скажу?

— Самое лучшее, что я смогу найти в Хартуме.

Она со смехом покачала головой.

— В Хартуме нет ничего хорошего, но я все-таки скажу. Это были убийцы, нанятые полковником Торитом. Этих типов он берет в тюрьмах и обещает освободить после выполнения «услуги». А потом их приглашают сделать круг на самолете над пустыней и сбрасывают без парашюта. Есть военный самолет ДС-3, который служит только для этой цели.

— Зачем ему надо было это делать?

Рага иронически улыбнулась.

— Спроси у него. И подумай сам хорошенько. Кто заинтересован в том, чтобы Хабиб Котто не получил оружия?

— Ливийцы?

— Ты очень догадлив, мой дорогой друг, — сказала Рага с подчеркнутой иронией...

Она откровенно насмехалась над ним. И влияла на него. Словно почувствовав, что сказала слишком много, она поднялась и направилась в сторону домиков, рассеянных в зелени. Она обернулась, слегка покачивая тазом. Овал се длинного бедра четко обозначился под легкой тканью тобы.

— Ты идешь?

Усы полковника Торита мгновенно испарились в мозгу Малко. В конце концов, жизнь дается только раз. Инстинкт подсказывал ему, что сегодня вечером «Плюющая змея» не собиралась воспользоваться своим ядом.

Солнце еще едва поднялось над горизонтом, а Эллиот Винг, словно зверь в клетке, уже ходил по своей комнате. Ночью он не сомкнул глаз и теперь валился от усталости, несмотря на полдюжины выпитых чашек кофе.

Оставалось четыре дня, чтобы спасти Элен. Эта мысль преследовала его, не давала спать, есть, думать. Он не знал, как добиться от Хабиба Котто продления срока. Кроме Малко, он не мог довериться никому. Его руководители находились в другом мире, где работали с девяти часов утра до пяти, где напрямую не играли человеческой жизнью... И особенно жизнью своих близких... Шум мотора заставил его вздрогнуть. Теперь малейшая деталь имела особое значение...

Это был Малко, небритый, с осунувшимся лицом, растрепанными волосами...

— Боже мой, — воскликнул американец, — что отучилось?

— Ничего, — ответил Малко. — Я только что провел бурную ночь. Принцесса Рага — не кобра, а коварная женщина. Однако я узнал кое-что ценное. Вам знаком некий Аравеньян?

— Разумеется. Это армянин, коммерсант. Довольно гнусный персонаж. В прошлом году его чуть не линчевали сектанты «братья мусульмане». Он держал на складе сорго, чтобы поднять цену, и почти довел Хартум до голода. У него есть лицензия на поставку кондиционеров и, как нарочно, каждый год к маю они кончаются... Он плохо кончит. Последний раз его хотели облить бензином...

— Он никогда не торговал оружием?

Винг покачал головой.

— Нет, насколько я знаю. Однако и это не исключено. А почему вы спросили?

Малко сообщил ему, что рассказала принцесса Рага. Эллиот Винг подтвердил:

— Действительно, он часто посылает грузовики на юг, которые отвозят охотников и морозильное оборудование. Но это ненадежный тип... Он с гнильцой. Никогда наше управление не разрешит мне иметь с ним дело. Он, возможно, кормится из нескольких корыт...

— У нас нет выбора, — сказал Малко. — С ним буду разговаривать я. И припугну его, чтобы он не вилял. Вы знаете, где его найти?

— Конечно. На улице Эль-Гамхурия. У него есть лавка, которая называется «Самарканд». Здесь можно купить почти все. Но...

— Я отправлюсь туда, — сказал Малко.

Со смешанным чувством опасения и надежды Эллиот Винг смотрел, как тот садился в свой автомобиль. Армянин был подонком, обладавшим осторожностью змеи. Он и пальцем не пошевелит, если будет знать, что суданцы против...

Малко отправлялся на дуэль. В глубине души он понимал, что выбор ограничен. После этого воскресенья, которое только что начиналось, как обычный день в Хартуме, оставалось лишь три дня до удара топора.

Глава 14

Сами Аравеньян с видом гурмана созерцал огромную негритянку, округлые формы которой, казалось, распирали многоцветную тобу, одетую на ней. На ее крутых бедрах можно было ставить поднос, а громадная грудь превосходила своими размерами все, что он когда-либо видел... Это было редкостью. Обычно дочери юга, принадлежавшие к народности данка, отличались стройностью. Но за Аравеньяном числился такой грех: он любил толстых. Негритянка, робко опустив глаза и переминаясь с ноги на ногу, дожидалась решения хозяина. Аит Ахмед, его старый наперсник-искуситель, наклонившись к нему в своей феске, надетой набок, шептал на ухо:

— Я нашел ее только что на улице. Она голосовала на дороге, чтобы добраться до автовокзала и уехать в Джубу. Ее отпустил какой-то немец. Она хорошо пахнет, и у нес приятный вид!..

Армянин пристально смотрел на девицу своими большими лягушачьими глазами.

— Можно найти для нес небольшую работу по дому, — сказал он. — Ты будешь получать тридцать фунтов в месяц. Согласна?

— Да, — сказала девица.

Как все африканки с юга, она говорила не по-арабски, а по-английски. Дополнительный плюс: она не была зашита и, наверное, отличалась свободным нравом. Успокоившись относительно своей ближайшей судьбы, она улыбнулась новому хозяину. Без всякой неприязни. Для любой белой женщины Сами Аравеньян показался бы воплощением безобразия. Он был похож на карикатуру со своими выпученными глазами под складчатыми веками, черными усами, свисающими по обе стороны слюнявого и мягкого рта. Огромное тело напоминало большого краба. Но толстая негритянка видела лишь одну вещь: массивную золотую цепочку, надетую на волосатом запястье...

Во всяком случае, для нее любой белый оставался белым. Все было лучше, чем помирать с голоду в Джубе или стать добычей солдат на севере, которые были бы рады изнасиловать незашитую женщину.

Сами Аравеньян проводил ее глазами, когда она покидала его кабинет, неся перед собой пару грудей, острых, как два снаряда. Ей требовался лифчик из закаленной стали. Как только она перешагнула порог, Аит Ахмед воспользовался этим, чтобы без церемонии положить свою руку ей на ягодицы. Восхищенная этим знаком внимания, девица обернулась с коровьей улыбкой.

Оставшись один, армянин зажег сигару. Он был доволен. Впереди его ждало несколько приятных вечеров. Вопреки тому, что говорили злые языки, он думал не только о деньгах. Его враги утверждали, что иные армяне готовы продать свою мать, чтобы завести дело... Но он, Аравеньян, был другим... Он любил время от времени заняться сексом, хотя и выбрасывал спустя неделю своих девиц на улицу... Он не любил ни к кому привязываться. Но нетленные ценности привлекали его... Такие, например, как слитки золота... Он построил себе на Девятой улице квартала Нью Экстеншен великолепную виллу, с бассейном, защищенную колючей проволокой и стеной из которой торчали осколки бутылок.

Он спокойно, с чувством исполненного долга готовился встретить волну невыносимой летней жары. У него был новенький мощный движок с генератором и полная цистерна мазута. Его соседи станут изнывать от тяжелого смолянистого зноя, а он будет вкушать свой рахат-лукум в приятной прохладе вместе с послушной рабой... В сущности, Хартум был не таким уж плохим местом. Он сколотил здесь огромное состояние и продолжал процветать, раздавая бакшиш кому следует. Он повернулся в своем кресле, чтобы бросить довольный взгляд на огромный сейф в стене позади него. Это был символ его успеха — успеха маленького голодного эмигранта, много лет назад приехавшего в Судан. Он никогда не отказывал в помощи своим соотечественникам, что не мешало ему ежегодно морить голодом часть своей клиентуры, дабы заполучить еще несколько золотых слитков. В прошлом году дело дошло до того, что разбушевавшаяся толпа собралась вокруг его контор, угрожая разнести их в щепки, а его самого линчевать. Это был неприятный инцидент. Он прятался на своей вилле несколько месяцев, подкупил несколько религиозных и политических деятелей, и порядок был восстановлен.

Аит Ахмед, сутулый и худой, как скелет, снова прошмыгнул в его кабинет.

— Там кто-то хочет вас видеть. Ему не была назначена встреча.

Ахмед, всегда ходивший в своей красной феске, сдвинутой набок, и потертой одежде, был его любимым слугой, которому обычно поручались самые темные дела. Он сильно прихрамывал — след от сделки с трудными клиентами, избившими его за продажу им пораженного долгоносиком зерна. Хозяин, по своей доброте, не прогнал его за этот промах, а довольствовался тем, что уменьшил Ахмеду и без того скудное жалованье. Зато патрон, почитаемый «Ара», ценил его и поверял ему некоторые свои грехи и секреты.

— Кто это? — спросил Аравеньян.

— Иностранец. Он говорит, что пришел от Теда Брэди.

Тяжелые веки приподнялись. Тед Брэди был мертв, но «Ара» понял, с кем имеет дело. Это не был простой докучливый посетитель.

— Впусти его, — сказал он, надевая ботинки, — и приготовь нам чай. Подожди-ка, он тебе дал визитную карточку?

Ант Ахмед положил ее на письменный стол.

— Скажи ему, что я буду через пять минут.

«Ара» снял трубку одного из трех своих телефонов и набрал номер, линия связи с которым действовала всегда. Он представился по-арабски, и состоялся короткий разговор. Благодаря именно таким небольшим предосторожностям ему удалось выжить... Он пригладил черную прядь своих жирных волос, сдвинул золотую цепочку на запястье и принял скучающий, полусонный вид.

Он был готов.

Первое служебное помещение в магазине напоминало базарную лавку стоявшими на земле мешками манной крупы, риса, сорго, маленьким хромоногим столиком и жалкими, что-то униженно просящими посетителями... Впрочем, вход в «Самарканд» под облезлыми аркадами Эль-Гамхурия был такой же, как у соседних магазинов. Но во втором помещении стены были обшиты деревом, работал кондиционер и гостей встречал почти чистый «приказчик». Третье помещение было просторно и пусто, напоминая собой шлюз, который изолировал хозяина от его рабов.

Малко пересек его, следуя за хромым сутулым субъектом, и оказался в святая святых. Это была длинная комната, отделанная панелями светлого дерева, с большим, покрытым пылью столом для совещаний и двенадцатью стульями. Все это было совершенно не нужно, ибо Сами Аравеньян совещался только сам с собой: его брата уже давно распотрошили нигерийцы, которым он дорого продал партию пустых ящиков. Мир его скорбной душе! Африка была полна этих хищных авантюристов, которые либо сколачивали состояния, либо кончали жизнь под ударами африканского тесака...

Стены в деревянных панелях — большая редкость в Африке — дышали респектабельностью, но Малко трудно было скрыть свое отвращение, когда он увидел Аравеньяна, сидевшего за большим письменным столом. Втянув голову в плечи, полуоткрыв веки, тот протянул ладонь, всю в кольцах, похожую на медузу, ощупывая быстрым взглядом стройную фигуру, белокурые волосы и золотистые глаза Малко.

Гость сел, и хромоногий слуга удалился. Аравеньян пыхнул своей сигарой и сказал:

— Вы пришли от имени моего друга Теда Брэди. Кажется, он заблудился в пустыне. Глупая авария.

Золотистые глаза Малко смотрели не мигая. Ровным голосом он сказал:

— Тед Брэди не был вашим другом. Он не заблудился в пустыне, а был самым гнусным образом убит кланом Хабиба Котто. Я временно заменяю его в Хартуме...

Армянин покачал головой. Хорошо, это был именно тот, о ком ему говорили. Небольшая проверка никогда не помешает...

— Может быть, «друг» — это слишком сильно, — согласился он. — Скажем так, мы встречались несколько раз. Остальное я не знал... Чем могу быть вам полезен?

— Я пришел предложить вам одно дело, — заявил Малко.

— Да? Какое же?

Аравеньян, казалось, был слегка озадачен этим прямым предложением. У него не оставалось времени подумать. Человек, сидевший напротив него — он чувствовал, — был опасен. И связан к тому же с могущественной организацией. Аравеньян до сих пор всегда выигрывал, сотрудничая с сильными мира сего...

— Мне нужны тысяча двести автоматов Калашникова, — сказал Малко. — С тысячью патронов на каждый и десятью магазинами. Оружие будет оплачено долларами на обычных условиях. Поставка в Хартуме или его окрестностях.

Хотя Сами Аравеньян приготовился ко всему, он был застигнут врасплох. Конечно, он слышал о трениях ЦРУ с Хабибом Котто и шантаже со стороны последнего. Однако, поскольку это не затрагивало его лично, то он этим особенно не интересовался.

Насторожившись, он стал перебирать в уме возможные комбинации. Наконец спросил тихим голосом:

— Я предполагаю, что это заказ правительства, для которого вы работаете. Для какой страны это предназначается в конечном счете?

Он уже немного имел дело с оружием и знал кое-какие секреты. Золотистые глаза Малко потемнели.

— Для одной большой фирмы, которая занимается охотой, господин Аравеньян. Оружие не уйдет за пределы этой страны.

Аравеньян вдруг захотел выпить чашку чая. Дело было нешуточное. Он видел, что собеседник говорит совершенно серьезно. А тот продолжал:

— Чтобы сберечь ваше драгоценное время, я хочу уточнить, что эта сделка должна остаться абсолютно секретной — даже для суданских властей. Чтобы не поставить их в затруднительное положение. Вы будете иметь дело только со мной. Я даю вам время изучить мое предложение и вернусь сюда в пять часов, чтобы узнать, заинтересовало ли оно вас.

Он встал. Сами Аравеньян, ошеломленный, последовал его примеру. Он устремился за Малко, повторяя плачущим голосом:

— Но где вы хотите, чтобы я это достал? Это не мое ремесло.

Малко обернулся перед самой дверью.

— На юге, господин Аравеньян, там, где автоматы Калашникова растут на деревьях. Достаточно только их сорвать.

Сами Аравеньян вернулся к своему креслу и опустился в него, как лопнувший мяч. Невероятно! Он даже забыл о своей толстой негритянке. Он вытер лоб и нажал кнопку внутреннего телефона.

— Ахмед, приготовь мне машину.

Есть вещи, о которых не говорят по телефону.

Эллиот Винг поднял голову и встретил Малко безучастным взглядом. Он ел бутерброд, сидя за столом в своем кабинете.

— Вы видели Аравеньяна?

— Да. Я забросил удочку, — сказал Малко, опускаясь в кресло, стоявшее напротив. — У него не было еще времени подумать... Я увижу его снова в пять... К тому часу он изучит проблему.

Американец отложил в сторону свой бутерброд с усталым видом.

— Вы напрасно надеетесь. Аравеньян замешан в куче темных махинации, которые он проворачивал вместе с суданскими властями. Не может быть и речи о том, чтобы он решился на подобное дело, ничего не сообщив им. После всего, что произошло, он испугается и не станет ввязываться.

— Возможно, — согласился Малко. — В таком случае нам нужно будет искать в другом месте, и я не знаю где. Нам остается четыре дня. Я думаю, он сделает вид, что согласен. Во-первых, потому что велик соблазн вытянуть из нас несколько сотен тысяч долларов и, во-вторых, потому, что ему «посоветуют» так поступить. Нужно, чтобы мы оказались сильнее. Это игра в покер... Главное — вытащить в последний момент козырь из своего рукава...

— Аравеньян — твердый орешек, — заметил Эллиот Винг. — Если он скажет «да», то ничем не рискует. Он постарается заполучить все необходимые гарантии...

— Посмотрим, — возразил Малко. — Сейчас он должен суетиться, как сумасшедший! Вопрос состоит в том, может ли он действительно достать оружие?

— Думаю, что да, — сказал американец. — Я нашел копию одного старого документа, который посылали в прошлом году по этому поводу. По всей видимости, на юге удалось собрать около восьми тысяч единиц оружия. Это винтовки и автоматы Калашникова. Кроме того, речь идет о пушках на автомобильном ходу, минометах и даже тяжелом оружии. Имея деньги и знакомства, нетрудно наложить на все это лапу. Но у нас ничего не выгорит... Помимо своих отношений с суданцами, Аравеньян тесно связан с некоторыми проливийскими кругами. И он дорожит своей мохнатой задницей...

— У меня есть одна маленькая идея, каким образом заинтересовать его, — сказал Малко.

Хромоногий в красной феске быстро повел его, раздвигая толпу ожидающих. Был конец послеобеденного перерыва, и магазины на Эль-Гамхурия стали открываться один за другим.

Сами Аравеньян курил сигару, почти выпрямившись в своем кресле. Он улыбнулся Малко, кося глазами на его атташе-кейс.

— Вы точны! Садитесь.

— Спасибо. Вы приняли решение?

Толстые веки армянина опустились, и рот шевельнулся, напоминая улитку.

— Мой дорогой друг, — сказал он, — я обдумывал ваше предложение целый день. Это практически невозможно. В Хартуме нет оружия. Кроме того, я не знаю, смогу ли получить необходимое разрешение. Тем не менее я продолжаю...

Малко встал.

— Тем хуже.

Он был уже почти у двери, когда армянин догнал его.

— Но мы можем выпить вместе по чашке чая, — сказал он с упреком.

— У меня нет времени, — ответил Малко. — В другой раз.

Аравеньян не ожидал столь жесткой игры. Он вздохнул.

— Послушайте, я не хотел подавать вам ложной надежды, но, возможно, есть ничтожная вероятность. Это очень сложно и долго. Оружие имеется, но оно находится на юге. Дороги скверные. Нужно, чтобы суданцы дали мне «зеленый свет»... Кроме того, я в этих делах плохо разбираюсь... Даже в ценах. Мне придется довериться вам.

Он замолчал с выражением простодушной честности на лице.

Малко снова сел.

— Весь заказ я должен получить в Хартуме самое позднее через четыре дня, — объявил он.

На лице Сами Аравеньяна выразилось такое страдание, как у Христа, когда ему вбивали в руки гвозди. Он издал возглас, полный отчаяния:

— Невозможно! Вы требуете от меня невозможного! Даже если бы я захотел, нужно пять дней пути, чтобы добраться из Джубы...

— Есть самолеты.

— У меня нет горючего.

— Такой человек, как вы, может его найти...

— Но это невозможно.

— Тем хуже. Я был полон искренних намерений. Смотрите.

Он взял атташе-кейс, положил на стол и открыл, выставив напоказ пачки сотенных банкнот, перевязанных бумажными лентами. Армянин онемел на несколько секунд, словно его хватил удар. Он не смог удержаться и спросил дрогнувшим голосом:

— Сколько здесь?

— Пятьсот тысяч долларов, — ответил Малко.

В выпученных глазах Аравеньяна появилось что-то человеческое. Коротким жестом он снова пригласил Малко сесть и вытер пот со лба.

— Попробуем договориться, — сказал он. — Но я не знаю, как поступить. Я расскажу вам все, потому что доверяю вам. Я могу достать оружие, автоматы Калашникова, но я вынужден покупать их у офицеров суданской армии. А они продают его мне очень-очень дорого. По пятьсот долларов за штуку, плюс патроны и магазины...

Малко сохранял бесстрастность. Это составляло двойную цену по сравнению с нормальной за новое оружие. Армянин наблюдал за ним из-под своих толстых век.

— Это не является непреодолимым препятствием, — сказал Малко, — при условии, что все будет сделано за четыре дня.

Прикрыв поплотнее дверь, Сами Аравеньян снова сел и стал водить толстым пальцем по маленькой счетной машинке, складывая автоматы Калашникова, патроны, магазины, перебирая суданские фунты и американские доллары. И бросая время от времени влажный взгляд на чемоданчик с долларами. Наконец он поднял голову.

— Итого выходит приблизительно девятьсот тысяч долларов, не считая моих затрат. Мои комиссионные — пятнадцать процентов плюс транспортные расходы. Нужно предусмотреть еще двести тысяч долларов. Чтобы не было сюрпризов.

Его бескорыстие, казалось, не имело границ. Малко надоело слушать его подсчеты. Он подтолкнул атташе-кейс к Аравеньяну. Это был последний поворот ключа, чтобы запереть его в собственной лжи. Ключа из золота. До сих пор они обменивались только словами. Это не влекло за собой никаких последствий.

— Возьмите это сейчас. Окончательный расчет при поставке. Согласны?

Сами Аравеньян положил руки на чемоданчик. Но ценой невероятных усилий отдернул их снова.

— Если мне не удастся все сделать, я верну деньги минус мои расходы.

Малко холодно улыбнулся и раздвинул полы своей рубашки, приоткрыв рукоять ультраплоского пистолета.

— Если вы примете деньги, то тогда не будет статей, отменяющих договор, кроме вот этой, господин Аравеньян. Или соглашайтесь, или нет. У меня нет времени бегать сразу за двумя зайцами.

Какое-то время Аравеньян оставался неподвижен, словно окаменев. Затем, не говоря ни слова, он схватил чемоданчик, закрыл его и поставил под стол. Малко перехватил взгляд его больших выпученных глаз. Начиная с этой секунды, между ними завязалась борьба не на жизнь, а на смерть. Выиграет самый изворотливый. Малко почувствовал пустоту в сердце. Теперь все зависело от решения еще одного вопроса: кого Аравеньян будет бояться больше всего?

Он принял мягкую и влажную руку собеседника и пожал се.

— Завтра я назову вам точное место поставки. Я буду здесь в это же время.

Посланец Хабиба Котто капитан Содира казался беспокойным. Он как-то странно взглянул на Малко, когда тот объявил:

— Оружие будет поставлено через четыре дня. Приготовьтесь к его получению.

Они снова сидели под полотняной крышей кафе у отеля «Канари». Встреча была назначена обычным путем.

— Теперь вы уверены в этом, мои дорогой друг?

— Я не шучу, — сказало Малко. — Мы хотим вернуть Элен Винг как можно скорее. Позаботьтесь о том, чтобы на этот раз не было предательства. Завтра, в это же время, я сообщу вам последние уточнения.

Чадец что-то неясно пробормотал, поднялся и растворился в сумерках Миддл-авеню. Малко вернулся к своей машине. Он устал, но был доволен. Много людей будет спать теперь беспокойным сном. Он затеял большую и смертельную игру в покер.

Ставкой было несколько жизней.

Сами Аравеньян уже подсчитал свои прибыли. Если бы Малко исчез, то ему достались бы пятьсот тысяч долларов. В такого рода делах не бывает наследников. Это, разумеется, было бы для него самым соблазнительным выходом. Если он поставит оружие, то кое-кто другой останется недовольным. Не окажутся ли его аппетиты настолько велики, чтобы побудить к попытке заполучить все деньги?

Хабиб Котто, который хорошо информирован, должен также задаваться вопросом относительно уверенности своего партнера. Каким образом Малко сможет доставить в Хартум самолет, полный оружия, минуя суданцев? Он знал, что Малко не блефует: на карту поставлена жизнь заложника. Значит, у Малко есть какой-то секрет.

Но более всего должен быть изумлен полковник Торит, который обладал максимумом информации. Или она покажется ему недостоверной. Во всяком случае, у него хватало козырных карт, чтобы рассчитывать на выигрыш в любой ситуации. Проезжая по Нью Экстеншен, Малко подумал, что если ему не удастся нейтрализовать полковника Торита, то у него не останется никаких шансов выпутаться из этого клубка.

Глава 15

— Значит, он принял деньги, — сказал Эллиот Винг задумчиво. — Но я ему не верю.

Молодой американец принял душ и, обернувшись полотенцем, пил каркадеш, сидя у бортика своего пустого бассейна в ожидании Малко. Тот понимал его скептицизм, но в то же время видел, что Эллиот Винг готов ухватиться за любую соломинку. Армянин предоставлял пока единственную возможность спасти жену.

— Во всяком случае, — сказал Малко, — он клюнул. Теперь ему придется или поставить оружие, или убить меня. Я нагнал на него страху. У нас нет выбора, учитывая позицию Вашингтона. Будем действовать так, словно мы уверены в получении автоматов. Скоро я должен встретиться с людьми Котто. Нужно сказать им что-то конкретное. Завтра я увижусь с Аравеньяном, чтобы определить место передачи оружия. Вот что я предлагаю. Сначала мы назначим встречу Аравеньяну. За пределами Хартума. Там проверим оружие и затем разыщем Хабиба Котто, который будет ждать нас где-нибудь не очень далеко. Что вы думаете по этому поводу?

— Я согласен.

— Другой вопрос. Мне потребуется еще по крайней мере пятьсот тысяч долларов...

Американец успокоил его.

— Они согласны платить. Деньги могут быть получены здесь, через Суданский банк. Они сделают перевод. Я думаю также, что если бы у нас в запасе был месяц, то в конечном итоге мы добились бы получения египетского оружия.

— У нас всего четыре дня, — заметил Малко. — Не будем мечтать. На кого мы можем рассчитывать?

— Это легко сосчитать, — вздохнул Эллиот Винг. — Вы, я и, в случае необходимости, мой шофер Гукуни. Категорически запрещено привлекать к этому делу персонал посольства. Хотя есть много желающих. Нам дадут индивидуальное оружие, чтобы не действовать голыми руками... Я займусь деньгами завтра утром.

— Хорошо.

Малко на секунду расслабился, пробуя свой каркадеш. Как всегда по вечерам, подул слабый ветерок и стало легче дышать. Он подумал об угрозе номер один.

— Вы ничего не узнали о полковнике Торите?

— Нет еще.

— Плохо. Где мы назначим выгрузку оружия?

— Нужно спокойное место. Я думаю о дороге между Хартумом и Умм-Индераба. Мне нужно поговорить с Гукуни.

Он поднялся, вошел в дом и вышел оттуда в сопровождении шофера. Малко молча слушал, как он объяснял проблему Гукуни, потребовав от него клятвы хранить тайну.

— Есть очень хорошее место, патрон, — сказал Гукуни. — Как раз посредине между Хартумом и Умм-Индераба. Заброшенная мечеть в километре севернее от дороги. Там можно много спрятать. Там никого не бывает. Это приблизительно час езды отсюда.

— Кажется, это подходит, — сказал Малко. — В таком случае мы оставим оружие там, а потом отправимся за Хабибом Котто.

— Назначим ему встречу у въезда в Умм-Индераба, — предложил Эллиот Винг. — Там его никто не обнаружит. Если Элен в Хартуме, потребуется не больше двух часов, чтобы доставить ее туда...

— Прекрасно, — сказал Малко, — мы возьмем две машины.

Гукуни ушел на кухню доедать свое сорго. Как только они остались одни, Эллиот Винг покачал головой.

— Нет, это невозможно. Мы грезим. Невозможно доставить оружие машиной из Джубы по пустыне. У Аравеньяна нет на это времени. Он должен будет организовать доставку самолетом. У него есть один ДС-3, но потребуется разрешение. А суданцы никогда его не дадут... Торит не хочет, чтобы Котто получил это оружие....

— С миллионом долларов можно преодолеть любые препятствия, — возразил Малко. — Особенно в такой стране, как Судан. Аравеньян заинтересован. Во всяком случае, сейчас не время предаваться отчаянию. Скоро все прояснится. А пока будем осторожны.

«Мерседес» Сами Аравеньяна стало бросать из стороны в сторону, как только он покинул шоссе Бари Роуд. Его склад находился между улицей и железной дорогой, к северу от аэропорта. Большой, крытый брезентом грузовик ждал перед воротами, ключ от которых был только у Аравеньяна. Он остановился рядом и пошел отпирать ворота, на которых висел огромный висячий замок. Рабочие тотчас же раздвинули скользящие железные створки. Температура внутри составляла, наверное, градусов шестьдесят.

— Выгружайте, — приказал он.

Аравеньян вытер пот со лба клетчатым платком. Не так-то просто зарабатывать на жизнь. Увы, были вещи, которые он вынужден был делать только сам.

На земле были расстелены большие полотнища. Несколько человек опустили борт грузовика, и внутри показался груз. Сотни автоматов Калашникова в более или менее удовлетворительном состоянии были связаны пучками, как цветы. Первую связку положили на разостланную ткань, развязали, и люди армянина стали раскладывать оружие. Аит Ахмед подошел прихрамывая.

— Что надо делать, патрон?

— Разберите их все. Сколько здесь?

— Они сказали, что четыреста. Остальное скоро прибудет.

— Хорошо. Сколько требуется времени, чтобы разобрать один?

— Минута-полторы...

— Не собирайте их сразу. Нужно будет проверить ударники. Ты собери их все. А потом отвезешь ко мне. Я хочу, чтобы ты и несколько человек с тобой ночевали здесь. Завтра я снова приеду. А как дела с патронами?

— Получим завтра утром.

— Хорошо.

Аравеньян остановился возле разложенных автоматов, поднял один и быстро осмотрел его. Не новый, но вычищенный и может еще послужить. Это был хороший товар... Он положил автомат на место. Он не любил огнестрельного оружия, отдавая предпочтение более хитроумным методам.

У въезда на склад прогудел второй грузовик. Право, он работал с серьезными людьми. Это было приятно. Ему не нравилось это дело. Но не следует отказываться от того, что посылает нам сам бог... В этой проклятой стране несколько сотен тысяч долларов позволят ему закупить сорго и трижды обернуться, не говоря уже о других выгодах... Операция была связана лишь с минимальным риском. И многими выигрышами. Был лишь один деликатный момент. То, что он называл передачей полномочий. Тут требовались крепкие нервы. Впрочем, чтобы уменьшить риск, он не будет действовать сам. Аит Ахмед отлично все устроит. А если кого-то придется резать на куски, то он прекрасно справится и с этим.

Начали разгружать второй грузовик. Аравеньян взглянул на часы. Пора возвращаться домой.

Он завел мотор своего «мерседеса» с кондиционером, одного из немногих в Хартуме, и направился в сторону Бари Роуд, то и дело сигналя, чтобы разогнать прохожих. Через пять минут он был на месте. Посетитель с золотистыми глазами уже дожидался его, сидя за чашкой чая у него в кабинете. Аравеньян горячо пожал ему руку и рухнул в старое кресло, смахнув перед тем со лба несколько прядей жирных волос.

— Сколько возникает проблем! — вздохнул он. — Я вынужден был купить на черном рынке горючее для моего ДС-3. В Джубе его нет ни капли. Нужно взять для полета туда и обратно. Кроме того, оформить документы, бакшиш военным и полицейским. Это такое дело, на котором я ничего не заработаю.

— Кроме моей благодарности, — сказал Малко, не улыбаясь.

Лягушачьи глаза взглянули на него пристально и серьезно.

— Действительно. Я ее заслужу. То, что я делаю для вас, никто другой в Хартуме не стал бы делать... Нужно знать здешний народ.

Продолжая говорить, он налил себе виски и зажег сигару.

Малко наблюдал за ним. Тонкая пленка пота покрывала лоб армянина, несмотря на кондиционер. Он, кажется, чувствовал себя не в своей тарелке...

— Все будет сделано вовремя?

Аравеньян воздел руки к небу.

— Если Аллаху будет угодно! Если самолет не рухнет в пути, то все будет доставлено сюда завтра вечером. Кстати, поскольку это не новое оружие, не могу вам обещать, что оно будет упаковано в заводские ящики.

— Это неважно. Я назначаю вам встречу на дороге между Хартумом и Умм-Индераба. Приблизительно в двадцати милях от Хартума. Там есть старая полуразрушенная мечеть. Послезавтра мы встретимся там на восходе солнца. В час утренней молитвы.

— Вы привезете деньги?

— Разумеется. Но сначала мы проверим оружие.

— Отлично, — сказал Аравеньян, несколько шокированный.

Он кивнул Малко с простодушной улыбкой. Две пуговицы у него на рубашке расстегнулись под давлением живота, открывая пучки черных волос. Казалось, что ему становится все жарче. Малко встал.

— Я прощаюсь с вами до послезавтра. И надеюсь, что не будет никаких проблем...

Армянин вскочил со своего кресла, демонстрируя добрую волю, и спросил:

— А что вы будете делать потом? Это обременительный груз. Я заберу свои грузовики...

— Не беспокойтесь, — сказал Малко. — Я все, что надо, предусмотрел....

Он вышел на улицу, встреченный ночной духотой. Все шло слишком хорошо!

Или Сами Аравеньян решил раз в жизни сыграть честную игру и, пренебрегая гневом полковника Торита, доставить оружие, добытое на юге, или затеял какую-то беспроигрышную махинацию, зная, что отказ от договоренности может стоить ему жизни. Малко был полон решимости пустить ему пулю в лоб, если обнаружит какой-нибудь подвох... Это был единственно возможный способ разговора с такими типами, как Аравеньян... И тот наверняка это почувствовал. Но даже если с ним все обойдется, то есть еще другие. Что знает полковник Торит? И принцесса Рага по-прежнему кружила вокруг со своими гри-гри. Малко вновь припомнил ту безумную ночь. Ему казалось, что она была не совсем его врагом. У них возникли прекрасные чувственные отношения. А в Африке все, что имеет плотский характер, приобретает важное значение. Большие и сильные мужчины здесь всегда пользовались уважением... Со стороны принцессы тубу это говорило о желании заполучить скорее союзника, нежели противника.

Оставался Хабиб Котто. Он мог соблазниться возможностью получить оружие и оставить у себя заложника, ссылаясь на то, что не все, мол, его требования выполнены. И возобновить свой шантаж... Короче, была вероятность скорее натолкнуться на какой-нибудь подводный камень, чем проплыть по спокойной воде.

Теперь, окончательно получив «зеленый свет» от Сами Аравеньяна, оставалось завершить операцию с эмиссарами Хабиба Котто.

Ветер обрушивал тучи пыли на полотняную крышу кафе отеля «Канари», обдавая Малко удушливым жаром. Как обычно, чадцы опаздывали... Он допивал уже вторую бутылку теплой пепси-колы. В Хартуме все пили без перерыва, борясь с иссушающим зноем.

Наконец появилась нескладная фигура капитана Содиры, сопровождаемого жирным метисом. Малко увидел в стороне серый «лендровер», где находилось несколько человек. Охрана. Чадцы поздоровались со своей обычной вкрадчивостью. Но Малко не оставил им времени для пустых разговоров.

— Оружие будет доставлено вам послезавтра, — заявил он. — Я найду вас через час после восхода солнца у въезда в Умм-Индераба. Есть только небольшое изменение. Поскольку речь идет не о новом оружии, автоматы будут поставлены не в заводской упаковке. Но предусмотренное количество и с гарантией качества. Впрочем, вы сможете их испытать.

— Мой дорогой друг, — начал капитан Содира. — Мы условились, что это будет новое оружие. Я не знаю, сможем ли...

— Вы согласны или нет? — сухо отрезал Малко. — Это все, что мы смогли найти. И чтобы не возникло вдруг проблем в последнюю минуту, скажите сразу, берете ли это оружие.

Капитан Содира не настаивал. Его помощник спросил:

— Как оно будет туда доставлено?

— Это не ваша забота. Предусмотрите только то, как вы его будете вывозить. Вы можете подтвердить, что Элен Винг будет там? Вы получите автоматы лишь в том случае, если вернете ее живой и невредимой.

Капитан Содира неуверенно сказал:

— Да, разумеется, она будет там, но...

— Но что?

— Ничего, ничего, — как бы спохватившись, сказал он.

— Это надо будет организовать. Вы не боитесь, что вас постараются перехватить, как в прошлый раз?

Малко холодно улыбнулся.

— Покуда оружие будет в моих руках, это мое дело. Как только оно будет у вас, это станет не моей проблемой. У вас будет чем защищаться. А теперь я хочу дать вам совет: не обсуждайте больше эту проблему у себя в штабе, в Хартуме. Он начинен микрофонами, связанными с суданскими службами безопасности... Я уверен, что полковник Торит узнал таким путем о нашей встрече, подстроив затем убийство вашего товарища...

Полковник Содира даже привскочил со своего места.

— Мой дорогой друг, это очень серьезное обвинение.

— Суданцы не хотят, чтобы вы получили оружие. Учтите это. Если Торит будет в курсе дела, могут возникнуть серьезные препятствия.

Оба эмиссара обменялись несколькими фразами по-арабски, затем метис сказал Малко:

— Мы передадим вашу информацию председателю Котто. И постараемся не рисковать. Но не надо сердиться на суданцев, у них много своих проблем... Конечно, они следят за нами. Но откуда вы знаете расположение нашего штаба? — спросил он.

— Я не знаю, — поправил его Малко. — Мне известно только, что вы находитесь в Хартуме и что полковник Торит подслушивает ваши разговоры.

Ночь уже почти наступила, и он с трудом различал лица собеседников. Те поднялись. Малко последовал их примеру.

— Итак, послезавтра, через час после восхода солнца. Это время первой молитвы. Вы прибудете с Элен Винг, а я — с оружием. О'кей?

— О'кей.

Они пожали друг другу руки. Однако Малко вернулся к своему «Пежо-504» с тревогой в душе. Время отсчета началось.

Потянулся еще один долгий день в бассейне отеля «Хилтон». Затишье перед бурей. Впервые Малко смог выспаться. Оставалось сорок восемь часов до истечения срока ультиматума. Жара была удушливой, как никогда.

Эти часы бездействия позволили Малко восстановить свои силы. Но ему не удавалось освободить от навязчивых мыслей свой мозг Когда он думал обо всех возможных препятствиях, голова начинала идти кругом.

Гукуни проверил машины и изучил путь вместе с Малко. Место встречи находилось приблизительно в пятидесяти минутах езды от Омдурмана. В этот утренний час дорога будет, наверное, пуста и без военных постов. Малко решил добраться до старой мечети, сделав крюк по пустыне окольным путем, известным Гукуни. Это займет лишний час. Поэтому они решили встать в три часа утра, чтобы располагать запасом времени.

Принцесса Рага не подавала признаков жизни.

Телефон в номере Малко больше не звонил. Каждый занял свою позицию. Эллиот Винг выполнял свою обычную работу в посольстве, чтобы не возбудить никаких подозрений. Он даже позволил себе позвонить полковнику Ториту, чтобы информировать его о передвижении ливийских войск на севере Чада. Суданец горячо поблагодарил его, ничего не сказав о все еще удерживаемом заложнике. Даже дипломатическая колония Хартума свыклась с происходящим. Об Элен спрашивали как о ребенке, заболевшем ветрянкой. Ситуация выглядела для них несколько абстрактно...

Малко попытался окунуться в воду бассейна, но она была нестерпимо холодна.

Оставалось убить еще полдня. Одному. Малко охотно позвонил бы принцессе тубу, но лучше было не искушать дьявола... Он оделся и поднялся в номер. Думая об одной проверке, которую он решил провести и которая, возможно, укажет, что может произойти в тот день, когда состоится передача оружия.

Малко припарковал свой автомобиль перед зданием аэропорта. Представ перед солдатом, охранявшим вход на летное поле, он, как и в прошлый раз, помахал у него перед носом своей кредитной карточкой Америкой Экспресс. Ее зеленый цвет — цвет ислама, — видимо, произвел на стража такое впечатление, что тот сделал знак пройти. Аэропорт был пуст. Два «Боинга-737» Суданской авиакомпании стояли в стороне. Малко увидел в здании открытую дверь в небольшое помещение. Служащий компании неторопливо возился возле черной доски, записывая на ней опоздания вылетов. Разброс составлял от часа до восьми часов. Малко подошел к нему.

— Сегодня вечером есть рейс на Найроби?

Служащий огорченно вздохнул.

— Увы, патрон. Нет горючего. Оно поступит во вторник. Не отменены только международные рейсы. Сегодня мы не смогли отправить рейс даже в Джидду.

— Скажите, пожалуйста, — попросил Малко. — Я хотел бы отправиться в Джубу. Это возможно?

Суданец посмотрел на него так, словно Малко попросил доставить его первым классом на Луну.

— Джуба! Уже две недели, как там не садился ни один самолет. У них нет горючего. Рейсовый самолет даже вернулся однажды с полпути обратно. Он застрял бы там надолго...

— Но, возможно, есть средство, — подсказал Малко. — Частные самолеты нефтяных компаний. Или отдельных лиц. Кажется, некий Аравеньян владеет самолетом ДС-3.

Суданец рассмеялся.

— ДС-3, патрон, стоит вон там. На протяжении двух лет с него только снимают разные части. От аппарата не осталось и половины... В Джубу летают только военные, когда у них есть горючее, но в настоящее время у них его нет. Губернатор Дарфура отправился сегодня утром обычным рейсом из Эль-Фашера. Не было керосина для его вертолета... А вы хотите, чтобы летали в Джубу... Приезжайте, когда кончится лето. Когда дороги станут лучше...

Хороший совет. Малко отошел с камнем на сердце. Аравеньян солгал. Малко пытался убедить себя, что тот мог отправиться с военного аэродрома или из окрестностей Хартума военным самолетом. Была посадочная площадка в Кости, в трех часах езды к югу от Хартума... Но все же на душе остался неприятный осадок. Он вышел из здания аэропорта. Через несколько часов все прояснится.

Гостиная в доме Эллиота Винга была погружена в темноту, светился только экран телевизора, где мелькали кадры фильма. Малко остановился на пороге комнаты.

Американец не слышал, как он вошел. Эллиот Винг смотрел на экран. Это был фильм об их семейном отдыхе. Об Элен Винг. Вот они в пустыне... В Американском клубе... На базаре Омдурмана...

Тишина нарушалась лишь тихим звуком, когда американец кнопкой на пульте управления останавливал ее лицо на экране. Он обернулся в тот момент, когда лицо жены крупным планом смотрело на него. Улыбающееся, веселое...

— А, это вы, — сказал он. — Ничего нового?

— Нет, — ответил Малко.

Эллиот Винг выключил телевизор.

— Я не могу оставаться здесь, — произнес он. — Поедемте ужинать в «Бустан». Там столики стоят на улице и еда почти нормальная.

Малко был согласен. Ему не хотелось провести вечер, перебирая в уме все те же тревоги. Через несколько часов, на заре, для них наступит время истины.

Металлический мост, перекинувшийся через Белый Нил, высился мрачной ночной громадой. Малко вел «лендровер», а Эллиот Винг сидел рядом. Гукуни катил перед ними за рулем машины, принадлежавшей Теду Брэди.

Поверх рубашки оба надели пуленепробиваемые жилеты, одолженные у морских пехотинцев. Как и две винтовки М-16, положенные на заднее сиденье с несколькими десятками магазинов и кучей гранат. Они экипировались молча в посольстве под тревожным взглядом капрала морской пехоты. Слышны были только шуршанье одежды и металлическое позвякивание оружия. Никому не хотелось говорить. Молодой пехотинец, склонившись в лестничный проем позади них, крикнул:

— Желаю удачи, сэр!

Хартум они пересекли за пять минут. Стояла еще глубокая ночь. Асфальт кончился, и «лендровер» стало бросать из стороны в сторону. Малко взял чемоданчик с долларами и поставил на пол. Омдурман остался позади. Гукуни съехал с проселочной дороги, повернув на север.

Надо было обладать исключительным чувством ориентации, чтобы не заблудиться на этой бесконечной плоской равнине, где фары выхватывали порой из темноты то каркас заброшенного грузовика, то кочевников, уснувших возле своих верблюдов. И больше нигде никаких огоньков. Через двадцать минут Гукуни свернул к югу, хотя Малко не смог заметить никаких ориентиров.

После отъезда они не промолвили ни одного слова. Американец взял винтовку и положил ее себе на колени, словно это могло его успокоить. Голова его иногда сонно покачивалась. В его мозгу была только одна мысль: что с женой? Малко пытался представить себе, что может случиться. Сосредоточившись на управлении машиной, он переключал передачи, тормозил, крутил руль, чтобы объехать самые крупные рытвины.

Постепенно тьма стала рассеиваться. Сперва позади них словно возникло зарево пожара. На небе появилось большое красноватое пятно. Очертания предметов становились постепенно все отчетливее. Вон дерево, верблюд, гребни дюн. Черный цвет превращался в мутно-желтый с сиреневым отливом. Тормозные красные огни на машине Гукуни стали не такими ослепительными. Затем в зеркале заднего вида вспыхнул желтый диск солнца, словно его вдруг вынули из мешка, и пустыня сразу вся озарилась ярким светом, точно кинопавильон во время съемок. Эллиот Винг, с лицом, потемневшим от тревоги и усталости, повернулся к Малко.

— Мы скоро приедем.

Гукуни резко повернул влево, возвращаясь на основную дорогу. Через четверть часа они должны встретить Сами Аравеньяна.

С оружием или без него.

Но наверняка с каким-нибудь подвохом.

Малко бросил взгляд на винтовку М-16, лежавшую на заднем сиденье. От пуленепробиваемого жилета становилось жарко. Солнце с удивительной быстротой поднималось над горизонтом.

— День занимается, — сказал он.

Они оба думали об одном и том же. Этот день может стать последним для многих. В том числе и для них.

Глава 16

Далеко на горизонте показалось в облаке пыли несколько грузовиков. Они приближались со стороны дороги Хартум — Умм-Индераба. Уже совсем наступил день. Ослепительный свет залил всю пустыню, выделяя все ее неровности. Малко первым заметил небольшой круглый купол полуразрушенной мечети в стороне от дороги. Его сердце забилось сильнее. Рядом стояли два крытые брезентом грузовика.

Сами Аравеньян сдержал слово. Оружие было здесь. Эллиот Винг вскрикнул от радости и ударил кулаком себе в ладонь:

— Они прибыли! Они прибыли!

Малко слегка охладил его энтузиазм.

— Подождите! Это еще не конец. Теперь особенно опасно. Надо быть внимательным и удвоить бдительность.

Машина Гукуни поравнялась с грузовиками. Малко остановился и, взяв бинокль, осмотрел горизонт. Насколько хватало глаз, вокруг простиралась безлюдная пустыня, не было видно ни одного автомобиля. И нигде он не заметил складок местности, где можно было бы укрыться. По другую сторону дороги был такой же пейзаж. Издали Малко внимательно рассмотрел мечеть. Кроме двух грузовиков с оружием — никого. Из одного грузовика вылез мужчина в красной феске: помощник Сами Аравеньяна.

Малко почувствовал легкий укол беспокойства. Почему в столь важном деле армянин передал свои полномочия другому? Подвергая того соблазну сбежать, прихватив семьсот тысяч долларов? Или же Аравеньян поистине слишком осторожен... Малко вылез из своего «лендровера», и мужчина в красной феске направился к нему, широко улыбаясь:

— Салам алейкум.

— Алейкум салам, — ответил Малко машинально. — Вы привезли все?

— У нас все с собой. А у вас?

— У нас тоже.

Гукуни вышел из машины и осмотрел грузовики, поднимаясь на подножки кабин. Под кузовами, на земле, в тени спали несколько человек. Шофер вернулся к Малко, весь сияя:

— Патрон, там внутри полно ящиков.

Малко направился к мечети. Трухлявая дверь легко открылась. Внутри было сравнительно прохладно, хотя жара проникала через широкий пролом в крыше. Здесь можно было разместить в десять раз больше того, что находилось в грузовиках. В темном углу по земле пробежала мышь. Действительно, идеальное место, чтобы хранить опасный груз... Гукуни появился позади него с озабоченным видом.

— Все в порядке, патрон?

— Все в порядке, — сказал Малко, — можно разгружать ящики.

Аит Ахмед, сидевший на корточках в тени, поднялся и вежливо спросил:

— Я могу сосчитать деньги, пока вы будете разгружать?

— Конечно, — сказал Малко.

Эллиот Винг ходил вокруг грузовиков, как охотничий пес вокруг раненого оленя, вдыхая запах смазки и держа в руках свою винтовку. Он ликовал. И ему хотелось целовать эти ящики. Через час он увидит жену.

Аит Ахмед, сняв феску, устроился в «лендровере» и, как ростовщик, принялся считать пачки зеленых купюр. Он вел себя непринужденно. Черные «кули» стали разгружать самые тяжелые ящики, содержавшие патроны. Малко наугад указал на один из них и приказал поставить на землю.

— Откройте вот этот.

Аит Ахмед перестал считать деньги и что-то крикнул по-арабски. Тотчас же один из грузчиков, взяв молоток, раскрыл ящик. В нем рядами лежали магазины, обернутые в промасленную бумагу. Малко взял один из них и осмотрел, вынимая поочередно патроны. Подождав, пока боеприпасы перенесут в мечеть, он занялся осмотром ящиков с автоматами Калашникова. Некоторые были положены навалом, другие — в связках по десять штук, перехваченных ремнями.

Малко задержал четвертый «пучок».

— Развяжите.

Процедура повторилась.

Он взял автомат и осмотрел. Было видно, что оружие разбиралось и смазывалось. Все подвижные части были покрыты маслом. Он отвел затвор, щелкнул курком вхолостую. Затем вставил выбранный наугад магазин и прицелился в стену мечети.

Выстрелы заставили вздрогнуть африканцев, занятых разгрузкой ящиков. Тридцать патронов магазина прошли короткими очередями, фонтанчики желтоватой пыли отскакивали от стены. Затем затвор щелкнул вхолостую. Оружие стреляло превосходно.

Эллиот Винг следил за проверкой, не говоря ни слова, но черты его лица разгладились, когда был отстрелян последний патрон.

— Все в порядке? — спросил он.

— Кажется, так, — ответил Малко. — Разумеется, у нас нет времени проверять их все.

Аит Ахмед с почтительным видом приблизился, держа чемоданчик в руке.

— Оружие в прекрасном состоянии, — заметил он. — Господин Аравеньян позаботился о том, чтобы оно было разобрано, проверено и собрано. Надеюсь, вы будете довольны. Патроны — в заводской упаковке. Я их пересчитал, все в порядке. Если вы согласны, то сразу после разгрузки я уеду.

— Откройте еще один ящик, — сказал Малко.

Он указал на предпоследний и проделал те же операции, взяв магазин из другого ящика. Тот же результат, если не считать одного патрона, заклинившего в магазине. Малко вытащил его и дострелял обойму. Наступила тишина. Оба грузовика были пусты. Он не станет заниматься проверкой всех автоматов. С момента их прибытия прошло сорок пять минут. Они запаздывали на встречу с Хабибом Котто.

— Я могу уехать? — вежливо осведомился Аит Ахмед.

— Можете.

Помощник Аравеньяна прокричал команду по-арабски, все африканцы залезли в грузовики, и машины тронулись по направлению к Хартуму, словно подгоняемые ветром. Вскоре от них осталось только облако пыли. Малко обернулся к Эллиоту Вингу с пересохшими губами — то ли от пыли, то ли по другой причине, которую ему было трудно определить.

— Теперь наша очередь.

Грузовики исчезли за горизонтом.

— Оставайтесь здесь с Гукуни, — предложил Малко, — а я отправлюсь за другими. Это должно быть недолго. Если я не вернусь через час, вы поедете мне навстречу.

Он забрался в «лендровер» и поехал на юг. На полной скорости он мчался по дороге, напоминавшей волнистый лист железа. Машина прыгала на ухабах, как олень, но мотор тянул хорошо. В зеркале он видел силуэт американца, стоявшего перед мечетью и смотревшего ему вслед. Малко вез с собою все его надежды...

Пот заливал ему глаза, он остановился и вытер лицо. Это было место встречи, но никто не появлялся. Хотя он ехал с максимально возможной скоростью, дорога заняла час десять минут. Перед ним стояло несколько желтых домов поселка Умм-Индераба. Это говорило о том, что он прибыл точно в назначенное место. Но другая сторона, видно, не торопилась!

Внезапно позади раздался автомобильный гудок. Он обернулся и увидел за лобовым стеклом «лендровера» черное лицо капитана Содиры. Малко остановился и неспешно вышел из машины. Высокий африканец также вылез и направился к нему. Он был в пятнистой форме, с пистолетом на поясе и выглядел очень воинственно. Позади «лендровера» стоял грузовик. Из него выбралось несколько вооруженных людей. С автоматами или винтовками на плечах они окружили Малко. Капитан Содира ослепительно улыбнулся Малко, а затем, помрачнев, сказал:

— Как видите, мои дорогой друг, мы прибыли вовремя. Вы один? А где весь материал?

— Где заложник?

Африканец рассмеялся.

— Мой дорогой друг, я очень осторожен. Я не привез госпожу Винг сюда, но она неподалеку. Видите вон там палатку? Она находится там.

Он показал на палатку, стоящую в пустыне метрах в двухстах от дороги.

— Поедем, я взгляну на нее, — сказал Малко.

— Где оружие?

— Недалеко отсюда.

— Сперва поедем, взглянем на него.

— Нет.

Установилась напряженная и угрожающая тишина. Малко почувствовал, как рубашка прилипла к потной спине. Злой умысел или африканское упрямство? Он настаивал:

— Мы привезли все оружие. Я сам его проверил. Но прежде чем передать его вам, я должен удостовериться, что госпожа Винг жива.

Капитан Содира побарабанил пальцами по кобуре своего пистолета. Его люди слушали спор, присев на корточки. Небольшая группа грузовиков проехала мимо с оглушительным ревом, торопясь в Хартум.

— Хорошо, но я не хочу, чтобы вы говорили с ней. Ее выведут из палатки, и вы посмотрите на нее в бинокль. Она сделает вам знак рукой. Вы согласны?

— Пусть будет так, — согласился Малко.

Посланец Хабиба Котто дал команду, и один из солдат побежал к палатке. Малко, с бьющимся сердцем, навел бинокль на вход. Через некоторое время появился какой-то силуэт, частично закрытый фигурой солдата. Тот посторонился, и Малко увидел женщину, одетую в легкую куртку и брюки. Волосы се были прикрыты платком. Она находилась слишком далеко, и лицо нельзя было хорошо рассмотреть, но это, несомненно, была молодая белая женщина, похожая на ту, которую он видел на фотографии. Она подняла правую руку, помахала ею, и солдат снова затолкал ее в палатку. «Она задохнется там от жары», — подумал Малко, чувствуя, однако, облегчение. Он повернулся к капитану Содире.

— Хорошо. Я отвезу вас одного проверить оружие. Затем, когда все будет в порядке, мы вместе договоримся о деталях процедуры обмена.

На этот раз капитан Содира не спорил. Садясь в машину, он прокричал несколько слов своим людям. Некоторые снова взобрались в грузовик, другие улеглись в тени. Избегая, видимо, лишних усилий...

Малко тронулся. Африканец, чей «лендровер» следовал за ними, бросил взгляд на винтовку, лежавшую на заднем сиденье.

— Мой дорогой друг, — заметил он с упреком, — вы очень недоверчивы...

— Не больше, чем вы, — возразил Малко. — Это вы совершили похищение, а не мы... Это вы подлым образом убили Теда Брэди... Я не знаю, почему вам надо опасаться нас... А у нас, напротив, есть все основания не доверять вам...

— Нужно учитывать особенности вооруженной борьбы за освобождение национальной территории, — начал Содира напыщенным тоном. — Мы вынуждены совершать действия, достойные сожаления, но политически необходимые. Америка — великая страна и обещала через Теда Брэди помочь нам. Он был неосторожен...

Малко не ответил. К чему вступать в бесплодный спор... Снова установилось молчание. Наконец вдали показалась мечеть...

По дороге машина покатилась скорее. После всех этих напряженных дней на сердце у него стало теперь легче. Хабиб Котто не заинтересован обманывать их. Зная слабости демократических стран, он мог предполагать, что в высоких сферах власти забудут трагическую смерть Теда Брэди и в один прекрасный день он вновь станет, благодаря этому оружию, «уважаемым» партнером. Во имя священных государственных интересов.

Разумеется, забудут не все. Возможно, когда-нибудь в Африке найдут несколько трупов. И никто ничего не объяснит. Только несколько посвященных будут знать истину.

Он мысленно сотворил молитву. Если не случится непредвиденного, через два, самое большее через три часа они поедут в Хартум вместе с Элен Винг.

Вокруг маленькой полуразрушенной мечети ничего не изменилось. Гукуни не было видно, но Эллиот Винг сидел в тени, прислонившись к стене мечети и положив рядом два автомата Калашникова. Он поднялся, увидев «лендровер». Малко остановился с другой стороны мечети, чтобы машину не было видно с дороги. Американец приблизился, держа в руках автомат.

Капитан Содира вылез первым. Эллиот Винг подошел с почти угрожающим видом. Не обращая внимания на африканца, он спросил Малко:

— Вы видели Элен?

В голосе его слышалось такое напряжение и он так смотрел на капитана Содиру, что Малко счел за лучшее разрядить атмосферу.

— Да, она чувствует себя хорошо, — сказал он. — Все готово для обмена.

Капитан Содира подошел к Эллиоту Вингу с протянутой рукой. Тот, подчеркнуто не пожав ее, сухо бросил:

— О'кей. Что вы собираетесь делать? Оружие в мечети. Боеприпасы тоже. Вы хотите их проверить?

Содира почувствовал его враждебность.

— Мой дорогой друг, я хочу проверить вот этот, — сказал он, протянув руку к автомату, который держал американец.

Эллиот Винг почти швырнул ему автомат и, повернувшись, направился к своей винтовке М-16, прислоненной к стене мечети. Вокруг была обстановка, не внушавшая опасений...

— Где Гукуни? — спросил Малко.

— Внутри, здесь слишком жарко.

Малко взял магазин и протянул его эмиссару Хабиба Котто.

— Держите, этот полный.

Африканец вставил магазин в паз, двинул рукоятью затвора и прицелился в стену. Эллиот Винг приподнял дуло своей винтовки, направленной в сторону капитана Содиры.

Раздались выстрелы, и на стене вспыхнуло несколько султанчиков пыли. К счастью, ветер пустыни унес звуки стрельбы. Очередь, остановка... Еще очередь, остановка... Затем третья, еще короче. Капитан снова нажал на спуск и опустил оружие.

— Что-то здесь не ладится, — сказал он обеспокоенно.

Малко подошел к нему.

— Возможно, плохой магазин. Это случается...

Он нагнулся к автомату. Окно для выбрасывания гильз было открыто. Патрон находился в патроннике. Без следов удара бойка.

Африканец вытащил и выбросил магазин. Затем вставил новый, взвел затвор, прицелился и снова спустил курок.

Раздался только металлический лязг затвора, устремившегося вперед и протолкнувшего патрон в патронник. Нахмурив брови, Содира повторил операцию. И получил тот же результат. Малко почувствовал неприятное покалывание в затылке. Он подобрал два выброшенных патрона и осмотрел их. Они были в отличном состоянии, но без пробитого донышка.

— Наверное, сломалась пружина ударника, — предположил он. — Редко, но бывает...

Не говоря ни слова, капитан Содира встал на колено и принялся разбирать автомат. В одну минуту он извлек ударник. Пружина была целой, как и весь ударник. По крайней мере, на первый взгляд. Внезапно африканец воскликнул и протянул деталь Малко.

— Взгляните на боек!

Конец стержня казался расплющенным, напоминая гриб. Он был укорочен, чем объяснялось отсутствие удара по капсюлю. Боек не достигал патрона. Малко ничего не понимал. Он взял ударник в ладонь, чтобы проверить твердость бойка, и почти без усилий согнул его крючком.

Капитан Содира воскликнул:

— Мой дорогой друг, во всем этом есть что-то ненормальное!

Его голос стал пронзительным, как бывает обычно у африканцев под воздействием сильного волнения.

Малко все еще не мог понять. Ударники делают обычно из чрезвычайно прочных сплавов, не может быть и речи о том, чтобы согнуть их...

Не говоря ни слова, оба устремились к двум другим автоматам и принялись разбирать их под все более тревожным взглядом Эллиота Винга. За несколько минут они извлекли еще два ударника — такие же мягкие, как первый. Это оружие еще не стреляло, но через полсотни выстрелов сплав, из которого они были сделаны — свинец или олово — сделал бы автоматы непригодными...

Малко выпрямился, потрясенный. Он не осмеливался взглянуть на Эллиота Винга. Это была катастрофа. Можно было биться об заклад, что все автоматы оснащены такими же «мягкими» ударниками. Им не повезло. Если бы капитан Содира не захотел испробовать именно тот автомат, который стрелял, он ничего бы не заметил. Все стало бы ясно лишь потом, когда Элен Винг уже не оставалась бы в руках Хабиба Котто.

— Что случилось? — спросил Эллиот Винг.

— Я думаю, что этот подонок Сами Аравеньян поймал нас на удочку, — сказал Малко, сжимая кулаки от ярости.

Если бы он держал сейчас армянина на мушке, то пристрелил бы его, не колеблясь. Вот почему он послал своего помощника...

Лицо капитана Содиры было серым. Он, очевидно, еще не решил, кто подменил ударники — продавец или Малко... Сунув два изогнутых ударника в карман, он стал медленно, с испуганным видом отступать к своей машине.

— Куда вы? — спросил Малко.

— Мой дорогой друг, я должен дать отчет, — сказал африканец. — Вы попытались нас обмануть. Это нехорошо с вашей стороны...

— Где Элен? — вскричал вдруг американец. — Верните мне жену! Вы думаете, что уйдете просто так?

Малко показалось, что почва уходит у него из-под ног. Дело может окончиться убийством. Он стал между капитаном Содирой и американцем, чтобы предотвратить безрассудный жест. Очередь из М-16 могла прозвучать в любую секунду...

— Подождите, — сказал он. — Мы не хотели вас обмануть.

И тут он увидел, что выражение лица африканца резко изменилось. С отвислой челюстью, серый от страха, он смотрел на что-то за спиною Малко. Тот обернулся.

Дверь мечети только что отворилась, открыв стройную фигуру, одетую в форму цвета хаки. На пороге стояла принцесса Рага, прижав к бедру автомат Калашникова и обнажив зубы в своей обычной плотоядной улыбке.

Глава 17

Рой мыслей пронесся в голове Малко. Как она здесь очутилась? Почему Эллиот Винг ничего не заметил? Где находится Гукуни? Придя в себя, капитан Содира издал приглушенный крик и потянулся рукой за своим кольтом. Автомат принцессы тубу слегка приподнялся, и Малко успел лишь отскочить в сторону. Последовала короткая очередь, прошившая грудь эмиссара Хабиба Котто. Уронив свой кольт, он упал на колени, а затем повалился набок. Крупные темные пятна показались на его пятнистой рубашке.

Малко смотрел на принцессу тубу. Ее припухлые губы были сжаты, как у хищника.

Позади нее показалось трое негров, также держащих в руках по автомату. Они окружили и обезоружили Эллиота Винга, настолько потрясенного, что он даже не пытался сопротивляться.

Держа Малко под прицелом, Рага подошла к раненому. Носком сапога она перевернула его на спину. Кровь текла у него изо рта, боль исказила черты лица, капли пота стекали по вискам. Было видно, что он умирает. Принцесса спокойно поставила носок сапога ему на горло и нажала изо всех сил, раздавив гортань.

Жест, лишенный какого-либо участия к умирающему. Тело африканца сотрясла конвульсия, кровавый пузырь возник у его рта, раздалось невнятное клокотанье, и капитан Содира замер, вытянувшись во весь рост. Принцесса Рага продолжала наступать ему на горло, словно стремясь раздавить ядовитое насекомое. Затем, чтобы поставить точку, она ударила его ногой в лицо, отбросив голову набок. Трое негров хохотали, глядя на нее и подталкивая друг друга локтями. Они были восхищены. По всей видимости, не в обычаях племени тубу было прощать обиды... Малко открылась новая сторона облика этой женщины, которая отдавалась ему столь безоглядно и с такой животной страстью. Она проговорила своим певучим голосом с нотой сожаленья:

— Я хотела бы, чтобы этот Содира подыхал три дня. После того, что он сделал со мной в Нджамене. Если бы ты знал...

Малко предпочитал не знать. Из мечети появился Гукуни. Увидев его, Эллиот Винг воскликнул:

— Где ты был?

Опустив голову и, по всей видимости, чувствуя себя неуютно, Гукуни ничего не ответил.

Эллиот Винг, кипя от бешенства, стал изрыгать ругательства, удерживаемый двумя парнями двухметрового роста, темными, как черное дерево. Американец кричал:

— Мерзавцы! Я вышвырну отсюда вас всех! Макаки! Оставьте меня! Негодяи!

Принцесса Рага с усмешкой покачала головой.

— Твой друг не очень-то вежлив. Я вынуждена буду проучить его... Я не могу позволить оскорблять себя перед моими людьми...

Двое чернокожих подтащили американца к трупу посланца Хабиба Котто. Эллиот Винг смотрел на него, раскрыв глаза и крича:

— Вы сумасшедшие! Они убьют Элен!

Вдалеке, метрах в трехстах от них, проехал грузовик, шофер которого, кажется, ничего не заметил. Малко попытался не поддаваться панике. Поведение Гукуни доказывало, что он наверняка был причастен к появлению здесь принцессы тубу. Догадавшись о его мыслях, та обратилась к Малко:

— Мой дорогой друг, я говорила тебе, что мой гри-гри рассказывает мне все... Ты не ждал меня, не так ли? Со всем этим прекрасным оружием. Ты хорошо постарался, но я говорила тебе, что оно нужно мне. Чтобы оно не попало в руки Котто... Я сдержала мое слово. Но ты, ты не сдержал своего, — добавила она угрожающим тоном.

Эллиот Винг смотрел на нее с невыразимой ненавистью.

— Уходите, — сказал он. — Мне потребуется это оружие. Или я буду мстить.

— Никто не будет мстить, — сказала спокойно принцесса. — Мне придется увести вас с собой или убить.

По всей видимости, она не знала, что автоматы непригодны. Лишь бы Эллиот Винг не открыл си этой любопытной детали! Лучше всего было бы усыпить ее бдительность. И избежать непоправимого. Малко попытался ее образумить.

— Котто похитил его жену, — сказал он. — Ее надо обменять на это оружие.

Рага пожала плечами.

— Что такое жена? Прежде всего, они, наверное, изнасиловали ее со всех сторон. И ему не нужно брать ее назад, мой дорогой друг, чтобы не ронять своего достоинства. И потом, он может взять в моем племени любую жену, какую захочет. У нас женщины самые красивые во всей пустыне. Ты не находишь меня красивой?

Эллиот Винг прорычал какое-то ругательство.

— А где же ваши машины? — спросил Малко. — Не можем же мы отправиться пешком...

Принцесса Рага рассмеялась.

— Мы отберем их у Котто. Ты поведешь нас к ним...

— Вы сумасшедшая! — воскликнул Эллиот Винг. — Они казнят мою жену, вы убили одного из них!

— Я перебью их всех, — негромко сказала принцесса тубу. — К несчастью, этой старой лисицы Котто там нет. Он слишком осторожен... Но мы сильнее их благодаря тому оружию, которое вы так любезно доставили сюда.

Малко покачал головой. Он хотел использовать все доводы, прежде чем раскрыть ей правду.

— Мы и так уже опаздываем. Они будут настороже, видя, что капитан Содира не возвращается. Даже если у вас окажется преимущество в вооружении, вам не удастся напасть неожиданно. Это будет бойня. Элен Винг наверняка станет первой жертвой...

Рага пожала плечами.

— Там будет не хуже, чем в Нджамене, когда мы попали под обстрел этих сталинских шарманок. Мы привыкли к боям. Мои люди отправятся с вами в двух «лендроверах».

«Час от часу не легче», — подумал Малко.

— У тебя есть оружие, — сказал он. — Помоги нам освободить Элен Винг.

— Плевать мне на эту женщину! — гневно воскликнула Рага. — Вот если бы я могла обменять ее на другое оружие — на пулеметы, пушки, ракеты...

Ее глаза сверкали. Она грезила наяву, поставив ногу на труп капитана Содиры: это была богиня войны и смерти. Ситуация не улучшалась. Малко с тревогой взглянул на свои часы «Сейко». Люди Хабиба Котто наверняка стали беспокоиться, не дождавшись возвращения своего эмиссара. Какой было глупостью убивать его. Им не было ничего известно о запасном варианте плана Котто. А такой наверняка должен быть. Идти туда, как настаивала Рага, означало обречь Элен Винг на верную смерть... Надо было любой ценой выиграть время, помешать принцессе тубу осуществить ее замысел. Он решил польстить ей немного.

— Как ты попала сюда? — спросил он. — Сегодня утром я все осмотрел, и тут никого не было...

Принцесса выпрямилась, довольная, пихая ногой труп капитана Содиры в то время, как Эллиот Винг все еще ругался, удерживаемый своими стражами.

— Мой дорогой друг, — сказала она, — я уже была здесь, когда ты приехал. Я очень отчетливо слышала вас. Эта мечеть хорошо известна торговцам, которые добираются сюда из Ньялы, переправив нелегально через границу свои товары. Тут имеются подвалы, где можно спрятать много разных вещей. Или людей. Мы прибыли сегодня ночью и ждали там. А затем достаточно было выйти и взять оружие.

— Но как ты узнала о месте встречи?

Принцесса рассмеялась.

— А мой гри-гри! Он говорит мне все, я тебя предупреждала. А теперь пойду соберу своих людей, чтобы решить, как быть с тобой: убить или увести с собой.

Внезапно в стороне вспыхнула короткая схватка и раздался громкий крик американца. Ярость учетверила его силы, и ему удалось вырваться из рук своих сторожей. Резко ударив ногой в низ живота одного из них, он заставил того согнуться пополам, а сам бросился бежать вдоль мечети.

Вне себя от гнева, принцесса Рага подняла свой автомат Калашникова и нажала на спуск. Раздался только сухой лязг затвора. В бешенстве она швырнула автомат на землю и схватила один из тех, что оставался снаружи.

С тем же результатом.

Эллиот Винг успел завернуть за угол мечети. Раздался шум заведенного мотора. Принцесса Рага пыталась вставить в автомат другой магазин.

— Бесполезно, — сказал Малко. — Все оружие испорчено.

Коротко он объяснил ей трюк, подстроенный Аравеньяном. Рага слушала, сжав губы. Звук «лендровера» удалялся в пустыне. Малко охватила тревога. Даже со своей винтовкой Эллиот Винг будет убит людьми Хабиба Котто.

— Ты лжешь! — воскликнула принцесса тубу. Малко пожал плечами.

— Проверь оружие сама, это нетрудно. Разбери и осмотри ударники.

Она вернулась в мечеть, сопровождаемая своими людьми. Полностью забыв о Малко. А тем овладела только одна мысль: догнать Эллиота Винга прежде, чем он обнаружит солдат Хабиба Котто. Он вскочил в свой «лендровер». К его удивлению, Гукуни, о котором он совершенно забыл, сидел здесь. Малко взорвался:

— Что ты здесь делаешь?

— Я должен был вас охранять, — робко сказал шофер.

— Нас охранять?

— Патрон, вы не сердитесь на меня?

— За что?

Гукуни опустил голову.

— Гри-гри — это я...

С некоторых пор Малко стал это подозревать.

— Я думал, что ты любишь Элен Винг. Почему ты сделал это? Ты ведь знаешь, что ее могут убить...

Чадец не знал, куда деваться.

— Это из-за моей новой жены, патрон. Она стоит мне очень дорого. Я попросил еще задаток у господина Винга, но он не дал мне денег. Мой будущий тесть очень рассердился. Он сказал, что если я тотчас же не заплачу ему двухсот фунтов, он не позволит мне жениться на его дочери. А ведь я уже уплатил ему больше трехсот пятидесяти фунтов. Это было нечестно. Я попробовал занять деньги в чадском квартале. Принцесса Рага узнала об этом. Она пришла ко мне и обещала дать денег, если я соглашусь стать ее гри-гри...

— Браво! — сказал Малко. — Ты отъявленный мерзавец.

Вот как далеко заводит любовь к молоденьким девочкам...

— Патрон, — настаивал Гукуни, — меня нужно простить или это принесет мне несчастье.

— Об этом нужно было думать раньше, — сказал Малко. — Ты объяснишься со своим хозяином...

Впереди, на дороге, показалось, наконец, желтоватое пятно. Минуты через две они различили «лендровер».

Приблизившись, они увидели, что это была машина Эллиота Винга. Прибавив газу, Малко сумел догнать его и просигналить. Американец затормозил и вылез из автомобиля с блуждающим взглядом.

— Нельзя туда ехать, — сказал Малко. — Это самоубийство.

— Мне плевать!

Эллиот Винг снова сел в свой «лендровер». Малко сделал то же самое и последовал за ним. Минут через двадцать они подъехали к окраине Умм-Индераба. Разумеется, здесь уже не было никаких следов людей Хабиба Котто, грузовиков или палатки. Малко присоединился к американцу, который выбрался из машины, оглядываясь по сторонам.

— Уехали! — воскликнул он. — Никого нет.

Возможно, это было к лучшему. Малко вздохнул. Он боялся, что Эллиот Винг найдет здесь труп своей жены. Они получили небольшую отсрочку. Разумеется, был погибший капитан Содира и оставалась эта беспокойная принцесса тубу. Но пока у Хабиба Котто оставалась надежда заполучить оружие, он не казнит заложника. На худой конец Малко мог бы сослаться на какие-нибудь помехи, но как объяснить убийство эмиссара? И где теперь добывать оружие? Единственный выход — добыть ударники... через Аравеньяна.

Армянин ловко устроил ему ловушку. Если бы все пошло, как тот задумал, то Хабиб Котто, возмущенный обманом, должен был бы прикончить Малко и ликвидировать заложника. Одним ударом армянин убивал трех зайцев.

Суданцы были бы довольны, ибо чадцы не получили бы оружия. Малко, представлявший потенциальную опасность, исчез бы, и Аравеньян прикарманил бы несколько сотен тысяч долларов.

— Не будем терять времени, — сказал он американцу. — Еще не все потеряно. Аравеньян считает нас погибшими, а Хабиб Котто еще не знает, что произошло. Он ничего не предпримет, не выяснив, в чем дело. Мы знаем, по крайней мере, что ваша жена находится неподалеку. Вернемся к мечети. Я хочу поговорить с принцессой тубу. Может быть, у нее есть идея. Нам нужен союзник. Она ненавидит Хабиба Котто и полковника Торита. Мы должны перетянуть се на нашу сторону.

— Она убьет нас, — сказал Эллиот Винг, — но мне наплевать.

Они снова сели в свои автомобили. Малко совершенно забыл рассказать Эллиоту Вингу о предательстве шофера. Но в том состоянии, в котором они находились, это было естественно.

Принцессы нигде не было видно. Сперва Малко подумал, что она уехала. Он вылез из машины и вошел в мечеть. Рага стояла здесь, опершись о ящик с боеприпасами, и курила сигару. Ее люди исчезли. Разобранные автоматы Калашникова валялись повсюду. Принцесса тубу не шевельнулась, когда появился Малко.

— Смотри-ка, ты вернулся, — сказала она. — Мой дорогой друг, тебя обокрали.

— Сами Аравеньян не унесет все это с собой в рай, — ответил Малко.

Рага огорченно вздохнула.

— Почему ты обратился к нему? Он работает рука об руку с полковником Торитом.

— Он был единственным, кто мог быстро достать оружие, — возразил Малко. — Кажется, он находит его на юге.

— Верно, — согласилась она. — Но он продает его контрабандистам или охотникам за слоновой костью. А не политикам. Суданцы не хотят. Эритрейцы хотели у него купить, но он отказал им.

В мечеть вошел Эллиот Винг и окинул валявшиеся на земле автоматы блуждающим взором. Радоваться было нечему. ЦРУ потеряло миллион двести тысяч долларов, у них не было оружия, и Хабиб Котто мог в любой момент казнить заложника.

Единственный, кто мог радоваться, был полковник Торит. Чем больше Малко думал о нем, тем отчетливее он видел в этом подвохе руку шефа суданских секретных служб. Армянин не смог бы один устроить этот трюк с ударниками. Кроме того, ему надо было найти тысячу двести автоматов Калашникова...

— Что будем делать? — спросил вдруг Эллиот Винг.

В его голосе послышались агрессивные нотки. Малко постарался не поддаваться панике. Американец едва сдерживал себя. Готовый на что угодно, лишь бы освободить свою жену. Малко вдруг пришла в голову одна мысль.

— Я хотел бы поговорить с нашей приятельницей, — сказал он. — Почему бы вам с Гукуни не вернуться в Хартум? Я присоединюсь к вам завтра. Не показывайтесь нигде, не ходите ни в посольство, ни к себе домой до вечера. Единственный козырь, который у нас остается, — это сойти пока за мертвых. Есть ли такое место, где вы могли бы укрыться на несколько часов?

— В доме посла. Его сейчас нет. Это рядом со мною. А Элен?

— Я помню о ней, — сказал Малко. — Именно поэтому я хочу остаться сейчас здесь.

Эллиот Винг обреченно пожал плечами.

— О'кей. Я буду ждать вас в конце дня в доме посла. На Пятнадцатой улице Нью Экстеншен. Вы увидите флаг. Это рядом с новым посольством Кувейта.

Он вышел из мечети, делая вид, что принцессы тубу для него не существует. Малко дошел вместе с Вингом до машины. Труп капитана Содиры был покрыт мухами и стал раздуваться на солнце, издавая сладковатый и тошнотворный запах. Малко повернулся к американцу.

— Эллиот, не опускайте рук. Но одни мы ничего не сделаем. Я постараюсь уговорить принцессу. Заинтересовав ее. Хабиб Котто попытается узнать, что произошло. Нужно быть готовым действовать. В худшем случае мы предпримем фронтальное нападение. Но здесь есть большой риск. Особенно теперь. Они потеряли капитана Содиру и будут особенно свирепы.

— Остается двадцать четыре часа до истечения срока ультиматума, — напомнил американец.

Он сел в машину в сопровождении Гукуни более удрученным, чем когда-либо. Дождавшись, когда машина скроется, Малко вернулся в мечеть. Принцесса Рага не шевельнулась, словно равнодушная ко всему. Он присел рядом с нею.

— Рага, — сказал он. — Мне надо расквитаться с Аравеньяном. И я должен освободить жену Эллиота Винга. Тебе нужно оружие. Давай объединим наши усилия.

Она косо взглянула на него.

— У тебя нет оружия и больше нет денег.

— Я хочу предоставить выбор Аравеньяну: ударники или жизнь. Он их найдет. Если нет, я убью его.

— Тебе следовало его убить сразу же. А теперь он может ускользнуть. Даже если бы я захотела тебе помочь, я не смогу...

— Ты сможешь. Нужно найти, где Хабиб Котто прячет Элен Винг. И освободить ее силой. За это ты получишь оружие. У тебя есть информаторы среди чадцев, и ты можешь все узнать.

Отблеск интереса промелькнул в глазах принцессы тубу.

— Это очень трудно. Теперь они начеку.

— Давай все же попробуем.

В старой мечети становилось невыносимо жарко. Рага потянулась, словно хищный зверь. Ее миндалевидные глаза загорелись новым светом.

— Прежде всего, — сказала она, — нужно снова уложить оружие в ящики и спустить их в подвал. Чтобы никто их не украл. Я оставлю здесь несколько человек.

— Но где они?

Она улыбнулась.

— Повсюду вокруг, но ты их не видишь.

— Ну так что? Ты поможешь мне расправиться с Аравеньяном?

— А ты согласишься делать то, что я скажу?

— Да.

— Тогда я с тобой. Потому что ты вернулся, хотя не был обязан. Это значит, что ты не боишься меня. Я знаю, как напугать Аравеньяна. Ты, с твоей чувствительностью белого, не сможешь этого сделать. Дождемся ночи, чтобы застать его врасплох.

— Где?

— Я знаю его дом. Его охраняют, но я знаю, как проникнуть туда.

Малко вытер пот, струившийся по лицу. Это был поистине последний шанс... Если на следующее утро он не передаст оружие Хабибу Котто, тот казнит заложника.

Вслед за принцессой он вышел из мечети. Она тихо свистнула и, словно из небытия, появилось несколько человек. Они сливались с пустыней. Рага что-то сказала им, и они устремились внутрь мечети.

Она спокойно постояла несколько мгновений у трупа капитана Содиры. Мухи покрыли его сплошной коркой. Принцесса Рага улыбнулась своей жестокой улыбкой.

— Мне нравится смотреть на трупы моих врагов, — сказала она. — Особенно такого, как этот. Я хотела бы вырвать ему глаза, прежде чем убить.

Это была единственная надгробная речь над телом посланца Хабиба Котто.

Солнце достигло зенита, и жара стала совершенно безжалостной. Рага направилась к машине.

— Мы остановимся у друзей, — сказала она, — на базаре Омдурмана. Надо дождаться вечера. А потом...

Малко молил бога, чтобы Сами Аравеньян по-прежнему оставался в Хартуме.

Глава 18

Особняк Сами Аравеньяна возвышался над всеми домами улицы — почти столь же внушительный, как здание посольства Саудовской Аравии, расположенное поблизости. Весь из красного кирпича, с террасами, пристройками, свесами кровли, которые превращали его в архитектурного монстра. Армянин пристраивал к нему по небольшому кусочку после рождения каждого ребенка. Все это походило на детский строительный «конструктор», собранный сумасшедшим. Дом окружала высокая трехметровая стена, ощетинившаяся замурованными бутылочными осколками, гребешки которых вырисовывались при свете луны. Принцесса Рага приблизила свои губы к уху Малко.

— Иди за мной, посмотрим.

Они подошли к массивной решетчатой калитке. Внутри сад был ярко освещен лампами, спрятанными в зелени. Тубу слегка потрясла скрипнувшую калитку. Тотчас же раздался яростный лай. Малко заметил двух волкодавов, ринувшихся через лужайку. Рага и он отпрянули и окунулись в темноту пустынной улицы. Ночью Нью Экстеншен напоминал вымерший город. Особняк занимал угол улицы и перпендикулярной аллеи. Рага прошмыгнула в нее и обернулась к Малко.

— Там расположен выезд из гаража. Он охраняется вооруженным сторожем. Я им займусь. Если все удастся, он откроет ворота, чтобы впустить меня туда, где он спит. Это маленькая комнатка слева от гаража. Тем временем ты проникнешь внутрь. Справа увидишь дверь, которая ведет на кухню. Ты войдешь и подождешь меня. Там не будет никого.

— Но он закроет за собой дверь гаража, — возразил Малко.

— Нет. Там электрический привод. Ты должен пройти раньше, чем ворота медленно опустятся.

— А если тебе не удастся его уговорить?

— Я его убью.

Под своей сиреневой тобой она спрятала длинный кинжал, повешенный на поясе. Повернув за угол, Рага исчезла.

Веддей, сторож Сами Аравеньяна, напряженно замер, увидев приближающуюся фигуру. Конечно, бандитские нападения в Хартуме случались редко, но он знал, что у его хозяина были не только друзья. Ему выдали новенький карабин, и он зарабатывал в месяц сто двадцать фунтов вместо тридцати фунтов обычной зарплаты. Ради этого стоило рисковать. С восходом солнца он отправлялся спать.

Фигура приближалась. Это была высокая африканка с заплетенными волосами, одетая в темную тобу.

«Шлюха», — подумал Веддей.

Каждый вечер они прогуливались по Миддл-авеню между Одиннадцатой и Пятнадцатой улицами. Раньше здесь были прекрасные эритрейки, но они исчезли, уступив место южным женщинам из племени данка.

Девка вошла в круг света, и Веддей остолбенел. Она была великолепна: с лицом статуи и, в отличие от южных девиц, плоских, как доска, с высокой грудью, которая вызывающе выступала под легкой тканью тобы. Она остановилась перед ним с двусмысленной улыбкой.

— Салам алейкум.

— Алейкум салам, — вежливо ответил сторож, поставив на землю свой карабин.

Арабский язык девки был неуверенным, видно, она пришла из Джубы. Она прислонилась к стене рядом с ним, так близко, что ее можно было потрогать. Ее груди торчали, как два снаряда, и Веддей почувствовал прилив крови. Уже давно он не видел такой красивой девушки. Мягким голосом она спросила:

— Ты не знаешь, где я могу переночевать?

Вопрос не удивил его. У этих девок не было жилья, они бродили между автовокзалом и кварталом Нью Экстеншен в поисках белого, который мог бы накормить их, дать пристанище и немного денег.

С пересохшим ртом Веддей протянул руку и погладил ее грудь через ткань. Его словно ударило током. Она не обратила внимания на эту вольность, но повторила свой вопрос более настойчиво:

— У тебя нет комнаты? Я устала.

Сторож вздохнул. Мысль о том, чтобы переспать с этой великолепной шлюхой после ночного обхода, кружила ему голову. Но если хозяин застанет их, можно снова оказаться безработным. Правда, Аравеньян никогда не заходил в его комнату...

— Хорошо, — сказал он, — но завтра тебе нужно будет уйти.

— Как хочешь, — ответила она покорно.

Он порылся в кармане и вытащил автоматический открыватель двери, который навел на ворота гаража.

— Смотри, — сказал он с гордостью. — У меня есть очень сильный гри-гри.

Она восхищенно вскрикнула, когда ворота медленно поползли вверх. Веддей взял свой карабин в правую руку и протянул принцессе тубу левую:

— Заходи.

Не дожидаясь, пока ворота полностью поднимутся, они, согнувшись, вошли в гараж.

Малко ожидал за углом. Как только две фигуры скрылись в гараже, он осторожно подбежал к поднявшимся воротам. За ними стояли «Мерседес-450», чудо техники, стоившее, наверное, целое состояние плюс трехсотпроцентный таможенный сбор, и «лендровер». Он увидел дверь, о которой говорила Рага, и нажал на ручку. Было открыто. С сильно бьющимся сердцем он проскользнул в темный коридор и прикрыл за собой дверь. Вытащив из-под рубашки свой ультраплоский пистолет и сжимая его в ладони, он пошел на ощупь. В доме царила полная тишина. Малко споткнулся о ступеньки, поднялся по ним, насчитав двадцать одну, вышел еще к одной двери и открыл ее. Это была кухня, слабо освещенная луной. Только урчание большого холодильника нарушало тишину.

Он стал ожидать Рагу.

Веддей осмотрел свою «добычу» с головы до ног. Он хотел бы попользоваться ею сейчас же. И снова погладил ей грудь и бедра. Но это было слишком рискованно...

— Отдыхай, — сказал он.

Веддей вышел, пересек гараж, дверь которого уже автоматически закрылась, открыл ее опять и занял свой пост со спокойной душой и головой, полной сладостных видений.

Принцесса Рага бесшумно проскользнула вдоль стены гаража. Веддей сказал ей, что не придет до зари. С этой стороны все будет спокойно. Дверь кухни едва скрипнула. Она различила силуэт Малко в темном углу и тихо сказала:

— Это я.

— Откуда ты знаешь этот дом? — спросил Малко.

— Вся прислуга Аравеньяна — чадцы. Они рассказали... Иди за мной...

Она открыла дверь, выходившую в большой холл. В тот момент, когда они собирались его пересечь, оглушительный шум приковал их к полу. Малко замер на месте. Сердце его учащенно забилось, и лишь через несколько секунд он понял: заработал движок, взяв на себя подачу тока в аварийную сеть. Они поднялись по широкой лестнице, ведущей на площадку над холлом, прошли по ней и оказались перед дверью, из-под которой выбивалась полоска света. Рага, приблизив губы к уху Малко — совершенно излишняя предосторожность при шуме движка электрогенератора, — прошептала:

— Это спальня Аравеньяна.

Малко медленно повернул ручку двери и толкнул ее. Рокот двигателя заглушил легкий скрип петель. Он увидел обшитые деревянными панелями стены, ковры, две лампы под голубыми абажурами и огромную постель с розовым изголовьем. Большое зеркало в виде сердца было укреплено на потолке над постелью. Огромный сейф, или скорее бронированная камера, занимал целую стену. Сперва Малко показалось, что на простынях лежит огромный паук. Но чудовищное насекомое оказалось Аравеньяном, раскинувшим ноги и руки. Чернокожая особа почтительно примостилась у его ног. Она весила, наверное, килограммов сто. Армянин сопел, как бык, устремив глаза в потолок. Он не видел непрошеных гостей. Принцесса Рага ядовито усмехнулась. Слева, на этажерке, лежало несколько хрустальных шаров величиной с теннисный мяч. Принцесса тубу взяла один из них и изо всех сил швырнула в зеркало на потолке. Стеклянный шар попал прямо в середину. Зеркало раскололось с невероятным звоном, за которым последовал пронзительный вопль.

Куски стекла, отделившись от потолка, посыпались на Аравеньяна и его подругу. Она выпрямилась с хриплым криком.

Малко с ужасом увидел, что огромный треугольный кусок зеркала глубоко вонзился ей в затылок. Словно сраженная молнией, она упала набок, и стекло быстро окрасилось кровью.

Аравеньян сел в постели, крича от боли и бессмысленно глядя на фонтан крови, брызгавшей в такт биению артерий из его рассеченного, как бритвой, локтя. Более мелкие осколки порезали ему голову и грудь, превратив его в кровавую статую. Через несколько секунд постель стала лужей крови. Только тогда он заметил Малко и принцессу тубу. В его глазах застыло выражение животного ужаса. Складки на лице Аравеньяна опустились, а глаза, казалось, расширились вдвое. Пытаясь неловко зажать правой ладонью рану на левой руке, откуда била струя крови, он сполз с постели и упал перед ними на колени с окровавленным лицом и намокшими от крови усами и подбородком.

— Не убивайте меня! — проговорил он.

Рага ударом сапога попала ему в низ живота, под свисающие складки. Аравеньян повалился набок со сдавленным криком, отпустив свою руку. Фонтан крови оросил голубой ковер.

— Осторожней, — сказал Малко, — он сейчас истечет кровью, как курица.

Аравеньян стал бледным. Плечевая артерия, толщиной в палец, изливала почти поллитра крови в минуту. Малко куском простыни обвязал ему руку, наложив импровизированный жгут. Затем он усадил Аравеньяна, прислонив его спиной к постели.

Сами Аравеньян приподнял окровавленные веки. Его взгляд уже стекленел. Подбородок отвис, ноздри запали. Малко понял, что он почти умирает. Потеря крови была слишком велика.

— Ударники, — спросил он, — мне нужны ударники от автоматов. Где они?

Кровь продолжала вытекать слишком быстро.

— Торит, — сказал армянин слабым голосом. — Они у него. Он меня заставил. Не дайте мне умереть. Я верну вам деньги. Они в сейфе. Держите ключ, вот он. Надо набрать номер 239.

Он показал на золотую цепочку, висевшую у него на шее, где болтался плоский ключ. Его рука снова упала. Малко увидел, что струя крови стала слабее. Он потуже затянул жгут. Сами Аравеньян со стоном закрыл глаза. Малко склонился над ним.

— Мне нужны не деньги, а ударники. Где они?

На этот раз Аравеньян ответил неясным бормотаньем. Голова упала на грудь, и его огромное тело вдруг все обмякло. Он потерял сознание. Если сейчас же не сделать ему переливания крови, то он умрет. Принцесса Рага смотрела на торговца оружием с нескрываемым отвращением.

— Эта свинья сочится кровью отовсюду, — промолвила она.

— Нужно бы отвезти его в больницу, — сказал Малко.

— Чтобы нас обвинили в убийстве? Оставь его подыхать. Впрочем, уже слишком поздно. Я разбираюсь в умирающих. Посмотри!

Она нагнулась и приподняла ему веко. Никакой реакции. Пульс еле прослушивался. Малко положил руку на волосатую грудь армянина. Его сердце билось слабо и неритмично. Оно встрепенулось под ладонью, остановилось, снова застучало, ударило три или четыре раза, замерло и снова едва заметно забилось.

Это было ужасное чувство — ощущать, как уходит жизнь. Малко выпрямился, потрясенный.

— Он умирает.

Малко, ненавидевший насилие, постоянно оказывался лицом к лицу с такими кошмарными ситуациями. Сами Аравеньян заслужил десяти смертей, но Малко решительно не обладал душой убийцы. Принцесса Рага сказала у него за спиной:

— Мой дорогой друг, не жалей ни о чем. В любом случае он не дал бы тебе ударников. Он бы снова солгал. Если полковник Торит чего-нибудь не хочет, Аравеньян ни за что не сделает этого. Возьми свои деньги и уходим.

Он стянул покрепче жгут, пытаясь дать еще шанс Аравеньяну, и преодолевая отвращение, обогнул постель и сунул ключ в сейф. Затем повернул три ручки двери. На этот раз армянин не солгал.

Внутреннее пространство сейфа было огромным. Только на верхней полке, на высоте человеческого роста, лежали пачки зеленых купюр — доллары Малко. Рага подошла к нему и принялась сбрасывать пачки на пол, пока сейф не стал пуст. Малко осмотрел комнату. Все напоминало сцену из фильма ужасов. Рага спокойно взяла в шкафу чемодан и стала набивать его банкнотами.

Малко чувствовал себя подавленным. Без ударников к автоматам он не сможет спасти жену Эллиота Винга. Рага подошла к нему.

— Теперь нужно уходить.

— Каким путем?

— Таким же, каким пришли, — через гараж. Дверь открывается изнутри. Мы возьмем «мерседес». Сторож даже не заметит.

Она взяла несколько банкнот, оставшихся на полу, подошла к армянину, открыла ему рот и засунула туда купюры. Сами Аравеньян не шевельнулся. Тубу приложила руку к его груди и объявила:

— Этот боров мертв. Пошли.

— Подожди, — сказал Малко. — Когда его найдут, это вызовет большой шум. Полковник Торит быстро догадается.

— Но мы не можем взять его с собой...

— Нет, — сказал Малко, — но мы можем положить его в сейф. Он там поместится. Без ключа его нелегко будет открыть. Когда это сделают, мы будем далеко от Хартума. Сперва обнаружат только тело этой несчастной. И, возможно, подумают, что Аравеньян сбежал.

— Мой дорогой друг, ты бесподобен! — воскликнула принцесса со своим обычным пафосом.

Вдвоем они с огромным трудом подтащили труп Сами Аравеньяна к сейфу. Потребовалась еще четверть часа, чтобы запихнуть его внутрь все так же с банкнотами во рту. Оба были в поту. Наконец Малко толкнул огромную дверцу, которая закрылась, зловеще лязгнув. Сами Аравеньян был похоронен достойным его образом. Малко взглянул на часы. Половина второго. Эллиот Винг, наверное, уже спит. Оставалось менее шести часов, чтобы спасти Элен.

Дом Аравеньяна по-прежнему был погружен в тишину, если не считать шума движка. Малко взял чемодан с долларами и последовал за принцессой тубу. Дверцы «мерседеса» были открыты, и ключ зажигания торчал на месте. Рага села рядом с Малко, и тот повернул ключ. Мотор сразу же заработал. Он положил на сиденье пистолет с досланным в ствол патроном и зажег фары.

Ворота стали подниматься. Как только стало возможно проехать, он тронулся, повернув сразу же направо. Краем глаза он увидел сторожа, спавшего, сидя возле стены и положив карабин у своих ног... Ищейки суданской полиции поломают теперь голову над исчезновением Сами Аравеньяна.

Они проехали два квартала до места, где был оставлен «лендровер», и остановились в темноте.

— Я сохраню «мерседес», — предложила Рага, — и спрячу его так, что никто не найдет.

Но не это занимало Малко.

— Скажи, нет никакой возможности достать оружие с юга? — спросил он.

— Есть, — ответила она, — при условии, если будет самолет, горючее и разрешение Торита.

Все снова упиралось в суданского полковника. Это он не смог найти убийц Теда Брэди. Он допустил похищение Элен Винг. Он попытался убить Малко, подстроив засаду, где погибли друзья Саманты Адлер.

Он был всемогущ в Хартуме. Малко повернулся к Раге.

— Теперь, когда у нас есть доллары, ты не можешь найти других людей, которые продали бы нам оружие?

— Разумеется, могу, — сказала принцесса тубу, — в Ньяле. Но это несколько дней пути. И небольшими партиями. Нужны недели, чтобы собрать большое количество. Суданская служба безопасности нас засечет и схватит... Здесь край света. Многие говорят, что хотят нам помочь, но не делают ничего. Даже в Саудовской Аравии, где так много денег. Они считают нас дикарями, рабами и дают нам лишь мечети! А суданцы так бедны, что ни у кого не вызывают вражды.

Да, подумал Малко, если не вмешается Вашингтон, Элен Винг погибнет.

— Я позвоню тебе в «Хилтон», — сказала Рага.

Малко оставил ее за рулем, а сам пересел в свой «лендровер». Через несколько минут он остановился у дома Эллиота Винга. Там горел свет. Пересекая сад, Малко споткнулся о что-то мягкое.

Это была собака американца. С перерезанной глоткой, в луже крови. С сильно бьющимся сердцем Малко устремился в дом. Двери были распахнуты. В гостиной все было перевернуто вверх дном, словно промчался тайфун. Он нашел Эллиота Винга в столовой — лежащего на спине с окровавленным лицом, в разорванной рубашке. Сначала Малко решил, что он мертв, но тот еще дышал.

Малко взял в баре бутылку коньяка, усадил американца и заставил отпить немного. Эллиот Винг закашлялся, сплюнул, открыл левый глаз, ибо правый совершенно затек, и простонал. Затем он попробовал встать. Малко втащил его в кресло, дал еще выпить, вытер ему лицо. Эллиот Винг постепенно приходил в себя.

— Они были здесь, — пробормотал он, — люди Котто. Я сказал им всю правду. Они пришли в ярость.

— А Элен?

— Они дали нам дополнительный срок — сорок восемь часов. Потом ее казнят. Теперь они требуют, кроме автоматов Калашникова, пятьдесят противотанковых гранатометов, двадцать пулеметов с десятью тысячами патронов для каждого и двенадцать минометов. Вы видели Аравеньяна?

Малко не решился ответить сразу. Единственный глаз Эллиота Винга смотрел на него с упреком. Он почувствовал, как у него перехватило горло. Он действительно пытался сделать все, что мог, и все рухнуло. Оставалось только спасти свою честь.

Глава 19

В маленькой гостиной, плохо обставленной, пропитанной зноем, царила гнетущая тишина. Солнце было в зените. Откинувшись в плетеном кресле, с опухшим лицом, заплывшим глазом, Эллиот Винг выглядел еще довольно непрезентабельно.

Малко только что приехал вместе с принцессой Рагой, зашедшей за ним в отель «Хилтон».

Исчезновение Сами Аравеньяна внешне не вызвало большого беспокойства... Прежде чем вернуться в гостиницу, Малко сделал крюк, проехал по мосту через Нил, чтобы бросить туда ключ от сейфа. Он мало и плохо спал. Ему снились отнюдь не радужные сны. Эта встреча стала совещанием последнего шанса. Теперь он был в этом уверен. У него не будет оружия, чтобы вести переговоры с Хабибом Котто.

Принцесса Рага, как всегда, казалась свежее всех.

— Люди Котто побывали здесь? — спросила она.

— Да, — сказал американец. — Их было с полдюжины. Они убили собаку, избили меня, угрожали и кричали, что я устроил западню для их друга с вашей помощью.

— Они не нашли автоматов в мечети?

— Нет. Если через два дня, то есть в субботу утром, на том же месте они не получат оружия, все будет кончено. Промежуточной встречи не назначается.

— Хабиб Котто в страшном гневе, — подтвердила принцесса. — Вчера вечером, когда я вернулась в Омдурман, то чуть не попала в засаду. Люди Котто преследовали некоторых моих сторонников целую ночь. Он объявил повсюду, что найдет меня, сдерет с живой кожу и сделает себе мешок из моей груди.

Лицо принцессы тубу приняло жесткое выражение. И мускулы напряглись. Она походила на хищного зверя, припавшего к земле перед тем, как прыгнуть.

Малко отпил глоток каркадеша. Голова у него горела. Дипломатическое вмешательство на уровне суданских властей ничего не даст. Они сыграют роль Понтия Пилата. Нельзя рассчитывать и на то, что Хабиб Котто блефует. Ему надо восстановить свой «авторитет». И он не уступит. Он убьет Элен Винг, как убил Теда Брэди... Малко встретился взглядом с Эллиотом Вингом и понял, что тот пришел к такому же выводу. Стремясь спасти свою жену, он оказался в безвыходной ситуации.

— Остается попробовать только одно, — решил Малко, — напасть на штаб Хабиба Котто в надежде на то, что ваша жена находится там. Это чрезвычайно рискованно, но другого выхода нет. Однако, Эллиот, последнее слово за вами. Речь идет о жизни вашей жены.

Американец молчал. Было слышно только гудение кондиционера. За окном проревел взлетавший самолет. Когда его рокот затих, Эллиот Винг сказал слегка дрогнувшим голосом:

— Я думаю, надо идти туда.

Он вновь увидел труп Теда Брэди. Огромного червя, выползавшего из его рта. Все было лучше, чем этот ужас. Если Элен убьют во время штурма, то это произойдет внезапно: ей не придется страдать. И, по крайней мере, они будут уверены, что сделали все возможное...

Малко повернулся к принцессе тубу. Она радостно улыбнулась.

— Мой дорогой друг, я тоже пойду с вами! У меня огромное желание лично отрезать голову этому Котто. Раз он хочет отрезать мне грудь. Я думаю, лучше напасть завтра утром, около пяти часов. За час до восхода. Когда все эти негодяи будут спать. Я соберу моих людей. Встретимся возле кладбища, прямо перед мостом Итальянцев, на круглой площади. Там недалеко суданская казарма. Нужно будет действовать очень быстро...

Она поднялась и вышла, не говоря больше ни слова.

— Я рад, что она пойдет с нами, — заметил Малко, — она свирепа и умеет воевать.

— Если я нанду Хабиба Котто, — сдержанно сказал Эллиот Винг, — я всажу ему в брюхо весь магазин моей винтовки. И пусть беснуются там, в Лэнгли! Боже праведный, лишь бы удалось спасти Элен!

Малко сочувственно посмотрел на него.

— Будем все молиться об этом.

Грузовик, плотно набитый стоящими африканцами, проехал по мосту Итальянцев в сторону Северного Хартума. Это был единственный за двадцать минут автомобиль. Малко и Эллиот Винг ждали в «лендровере», рядом с брошенным прямо на перекрестке «мерседесом», у которого не хватало одного колеса.

— Придется идти одним! — промолвил американец. — Через полчаса станет светать...

— Подождите-ка, — сказал Малко. — Мне кажется, вон они.

Он заметил несколько фигур, приближавшихся со стороны железной дороги, которая протянулась вдоль Бури Роуд. Через несколько минут принцесса Рага была рядом. Ее сопровождали трос африканцев. Все выглядели одинаково: темная одежда, на ногах кеды. Из-под ткани выпирало спрятанное оружие. От всех четырех исходил горький запах масла. Они быстро забрались в «лендровер».

— Извините нас, — сказала принцесса тубу. — Люди Котто преследовали наших всю ночь в Ушаше. Несколько человек погибло. Они хотели отомстить за этого подлеца Содиру. Но, к счастью, его не воскресишь.

Она приподняла рубашку, и Малко увидел пистолет и кинжал, висящие на поясе.

Он взял с собою свой ультраплоский пистолет, а Эллиот Винг — винтовку М-16 с пятью магазинами. «Лендровер» въехал на мост Итальянцев.

— У них, наверное, выставлена охрана, — пояснила Рага. — Поезжайте до конца моста, потом поверните налево, будто направляетесь в сторону тюрьмы. Если нас ждут, то со стороны моста. А мы пройдем по дороге между тюрьмой и военным лагерем. Оставим там машину, а потом двинемся пешком. Дайте нам идти первыми, а вы — за нами... Вы не можете двигаться так бесшумно...

Большая улица, протянувшаяся на запад, мимо военных полигонов, была совершенно пуста. Метров через триста Рага показала Малко на дорогу, спускавшуюся к Нилу мимо высокой стены со сторожевыми вышками.

— Это тюрьма. Обогнем ее.

Он повиновался, и они поехали по грунтовой дороге. Метров через пятьсот дорога кончилась, слева тянулась аллея.

— Стоп, — сказала Рага.

«Лендровер» остановился в тени банана. Тубу и три ее компаньона сразу же выскочили из машины. В мгновенье ока они сбросили с себя верхнюю одежду, оставив только небольшие набедренные повязки и кеды.

Их тела, великолепная грудь принцессы блестели, смазанные маслом. Она тихо рассмеялась.

— Воры делают то же самое. Так их труднее поймать.

Вокруг царила глубокая тишина, прокричала лишь ночная птица, да вдали затих шум грузовика.

— Вы пойдете через три минуты, — сказала Рага. — Только не стреляйте. Иначе сразу же нагрянут солдаты. Если нас окружат, бегите к Нилу и переберитесь на ту сторону вплавь.

Они скрылись в темноте совершенно неслышно. Эллиот Винг вытер пот, струившийся по лицу. Его тошнило, и ему трудно было удержать дрожь в руках. Адамово яблоко у него на шее то поднималось, то опускалось.

— Надеюсь, нам не придется удирать через Нил с его шистосоматозом, — заметил Малко.

— Этих паразитов здесь нет, — поправил американец. — Они водятся только в Белом Ниле...

Еще один шанс. Малко взглянул на стрелки, быстро бегущие по циферблату его кварцевых часов «Сейко».

— Теперь мы, — сказал он.

Они устремились вперед по аллее. Вилла, занимаемая Хабибом Котто, была третьей слева. Решетчатая калитка была открыта, за ней виднелся газон и в глубине — дом. Все казалось погруженным в сон. Ничто не говорило о том, что туда уже проникла боевая группа. Малко двинулся по лужайке с пистолетом в руке. Эллиот Винг шел так близко, что Малко слышал его дыхание. И даже биение сердца... Вилла имела второй этаж и веранду, протянувшуюся вдоль фасада.

Суданскому солдату, который вместе с тремя товарищами спал на первом этаже, завернувшись в одеяло, приснилось, что его кусает паук. Он открыл глаза и увидел склонившееся к нему лицо. Рага приставила кинжал к его шее. Она сказала по-арабски:

— Молчи. Если ты шевельнешься или крикнешь, я тебя убью.

Суданец совсем проснулся. Он опустил веки в знак того, что согласен, не имея ни малейшего желания умереть неизвестно за что. Его трое товарищей, разбуженные подобным же образом, отреагировали точно так же. Рага тихо приказала им лечь на землю животом вниз, положив руки за голову. Четыре винтовки стояли в углу. Принцесса тубу взяла их и вынесла на лужайку, оставив одного из своих компаньонов сторожить пленных, а двоих других отослала осмотреть первый этаж. Потом она вышла навстречу Малко и Эллиоту Вингу. Один из ее помощников вынырнул из темноты и что-то шепнул си на ухо.

— Он осмотрел весь первый этаж, — сказала принцесса. — Там всего четыре человека, которые спят в одной из комнат. Женщины нигде нет. Поднимемся наверх.

— А те, которые спят?

— Он займется ими.

После короткого разговора африканец взял одну из винтовок и исчез бесшумно, как призрак.

Малко, Эллиот Винг и Рага, сопровождаемые еще одним африканцем, оказались перед широкой лестницей. Их глаза стали привыкать к темноте. Принцесса тубу первая шагнула по ступенькам. Малко попытался идти так, чтобы они не скрипели, но ему это не удалось. Он застыл с бьющимся сердцем: сверху доносился глухой храп. Он поднялся еще немного. Рага, шедшая впереди, остановилась. Они замерли, прижавшись друг к другу. На площадке, растянувшись на складной кровати, спал часовой. Чтобы идти дальше, нужно было перешагнуть через него! Это было невозможно сделать, не разбудив его. Рага повернулась к Малко, прижав палец к губам. Она скользнула наверх. Малко видел, как поднялась и опустилась се рука. Послышался мягкий стук, а вслед за ним какое-то клокотанье. С кинжалом в горле постовой выпрямился и сразу же опять упал, поддержанный Рагой. Его винтовка упала на пол с металлическим грохотом!

Тубу вскрикнула от досады. Через три секунды зажегся свет и прозвучал встревоженный мужской голос. Малко и Винг бросились вперед, перешагнув через умирающего. Появилось несколько полураздетых африканцев. Издав воинственный клич, Рага устремилась к ним, потрясая своим кинжалом. Те повернули и побежали прочь. Малко видел, как они стали прыгать из окна на лужайку. Принцесса Рага, казалось, внушала панический страх своим противникам. С другого конца площадки раздались выстрелы. Они упали на пол. Кто-то стрелял по ним с галереи, опоясывавшей второй этаж.

Эллиот Винг нажал на спуск своей автоматической винтовки. Резкое стаккато покрыло другие звуки: звон разбитого стекла, крики, шум посыпавшихся щепок. Затем вновь установилась тишина.

Малко с пистолетом в руке пробежал по комнатам второго этажа. Вес были пусты, за исключением одной, где двое чадцев в страхе подняли руки, вращая белками глаз.

— Он там! — прокричала Рага.

Раздался выстрел. Щепки посыпались над головой Малко. Он нагнулся и ответил. Рага и ее напарник промчались мимо него. Короткая схватка завязалась впереди, где несколько человек защищали вход в галерею. Раздались крики, глухие удары, затем оборонявшиеся побежали в другую часть дома.

Малко распахнул двери еще двух комнат. Его охватила тревога. Выстрелы привлекут суданских военных. Он присоединился к Раге в тот момент, когда она вонзила кинжал в живот толстяка с обнаженным торсом, защищавшего вход в одну из комнат. Свирепо отпихнув ногою раненого, согнувшегося вдвое, она ворвалась в комнату как раз тогда, когда мужчина в длинной белой джеллабе выпрыгнул из окошка в сад.

— Это он! — воскликнула она. — Хабиб Котто! Убей его! Убей его!

Малко не шевельнулся. Он пришел сюда не для того, чтобы убивать. Белый силуэт исчез. Малко быстро обежал помещение, которое занимал председатель Сил освобождения Чада. Рабочий кабинет и спальня. В постели лежала испуганная молодая африканка — стройная и широкобедрая. Рага приблизилась к ней и быстрым движением кинжала полоснула по ее груди. Та закричала, пытаясь руками унять кровь.

Ударом плеча Малко вышиб последнюю дверь, запертую висячим замком. Ящики, оружие, боеприпасы, рации...

Элен Винг не было на вилле. Они пришли зря! Он столкнулся с Эллиотом Вингом, который, обезумев, никак не мог вставить второй магазин в свою винтовку. Тот тоже никого не нашел.

— Отступаем! — крикнул Малко. — Они поднимут тревогу.

Принцесса Рага выпрыгнула из окошка в сад.

Все обитатели виллы сбежали, за исключением охранявших ее четырех суданских солдат. Принцесса тубу свистком собрала своих людей, которые подобрали все валявшееся на земле оружие. В доме напротив, где помещалось алжирское посольство, зажглись огни. Они добежали до своей машины и быстро забрались в нее. Малко устремил «лендровер» по аллее, ведущей к мосту Итальянцев. Нельзя было возвращаться мимо тюрьмы. Через три минуты они выехали на пустынную круглую площадь. Рага дрожала, стиснутая между ее тремя чернокожими спутниками. Никто не успел переодеться.

— Куда вы направляетесь? — спросил он.

— В Ушаш, я скажу, где повернуть.

Эллиот Винг был совершенно угнетен. И охвачен ужасом. Теперь мосты окончательно сожжены. Бежавшие с виллы видели его вместе с принцессой тубу, злейшим врагом Хабиба Котто.

Даже если бы теперь появилось оружие, переговоры стали невозможны. Счет будет оплачен кровью. И это будет кровь Элен.

Словно вторя мыслям Малко, он сказал:

— Теперь они убьют Элен.

Малко не осмелился сказать «нет». Он не мог подать даже капли надежды, подсказать какой-нибудь ход. После этой неудавшейся попытки у них остались только проблемы. Они расстреляли последние патроны. Даже неукротимая Рага казалась подавленной. Она очнулась, увидев первые дома квартала, где жили чадцы, и стала указывать дорогу среди пустынных улиц. Машина остановилась у глинобитного дома, похожего на все остальные вокруг.

— Я останусь здесь с моими людьми, — сказала она. — Если захочешь меня увидеть, приходи сюда днем. Я их предупрежу.

Вместе со своими спутниками она растворилась в темноте.

Малко снова тронулся в путь. Он валился от усталости, но все, что он сделал, оказалось напрасно. Элен Винг заплатит за их ошибки. Об этом появится несколько строк в газетах. Через месяц или через год под давлением египтян или суданцев ЦРУ поставит Хабибу Котто все, что ему нужно... А пока человеком, провалившим все дело, был полковник Торит. Действовал он по приказу свыше или по собственной инициативе? Кто это может сказать? Остановившись у дома Эллиота Винга, Малко решил все же оставить ему хоть крошечную надежду.

— Завтра утром я пойду к полковнику Ториту. И пригрожу новой акцией. Может быть, он изменит свою позицию. Я уверен, что ключ от проблемы находится у него.

Американец безнадежно качнул головой.

— Он не сделает ничего. Не упрекайте себя ни в чем. Вы рисковали своей жизнью, пытаясь вытащить меня из этой передряги. Это Вашингтон убивает мою жену. Эти негодяи-бюрократы. Я подам в отставку и стану бороться против этого проклятого управления...

Эллиот Винг вышел из «лендровера», и у Малко не хватило смелости задержать его хотя бы на минуту. Он направился в сторону «Хилтона», автоматически ведя машину. Хартум был совершенно безлюден. Он взял у привратника ключ и поднялся в номер. Усталость свалила его, и он заснул одетым, едва коснувшись постели.

Глава 20

Огромные голые негры, раскрашенные воинственными узорами, исполняли что-то вроде танца со скальпами вокруг столба, к которому золотыми веревками была привязана принцесса Рага, вся облепленная зелеными банкнотами, словно в кольчуге. Она протягивала руки к Малко. Внезапно какой-то клин проткнул эту картину, и все смешалось в шуме разбитого стекла. Однако удары чернокожих барабанщиков продолжали звучать.

Малко, пробудившись, вскочил на кровати, ничего не понимая. Только через несколько секунд он понял, что кто-то отчаянно стучал в дверь его номера. Схватив на ходу свой ультраплоский пистолет и подойдя к двери, он прильнул к глазку. Это был Эллиот Винг. Малко тотчас же открыл. Американец устремился в комнату, доставая из кармана какую-то бумагу.

— Посмотрите-ка, что я сейчас получил!

Это был расшифрованный длинный телекс из лондонского отделения. Малко сразу же увидел имя полковника Торита. Лондон подробно сообщал о его деятельности во время пребывания в Англии. Скользнув глазами по тем абзацам, где речь шла о маловажных вещах, Малко остановился на нескольких строчках, подчеркнутых красным карандашом. «По сведениям, полученным от одного из наших информаторов из Лойд Банка в Лондоне, Торит жил на широкую ногу благодаря регулярным переводам, поступающим на его имя через агентство Лойд в районе Челси. Нашему информатору удалось установить источник переводов: Швейцарская банковская компания в Базеле. Счет, с которого производятся перечисления, в свою очередь, пополняется регулярными переводами из Ливийского банка».

Малко поднял глаза.

— Мерзавец, он работает на ливийцев, — взорвался американец. — Вот почему он ставил нам палки в колеса. Но это еще не все. Читайте!

Малко увидел другую фразу, подчеркнутую красным. «В то время полковник Торит часто встречался с дипломатом кубинского посольства Хорхе Рамиресом. Этот дипломат, как было установлено, являлся сотрудником секретных кубинских служб, которому поручалось поддерживать связи с ливийцами благодаря его знанию арабского языка».

— Обратите внимание, — сказал Эллиот Винг, — Хорхе Рамирес сейчас в Хартуме, второй советник кубинского посольства!

— Это его «патрон», — заключил Малко.

— Я потребую встречи с маршалом Нимейри и скажу ему вес! — воскликнул американец. — И Торит окажется в петле.

Малко прервал его.

— Да, но тем временем Хабиб Котто успеет убить вашу жену. Есть лучший вариант: обменять жизнь полковника Торита на жизнь Элен... Только мы располагаем этой информацией. Торит не станет рисковать. Я уверен, что он с самого начала знал, где она находится.

— Я, пожалуй, не способен на такую торговлю, — промолвил Эллиот Винг. — Я задушу его.

— Предоставьте это мне, — сказал Малко. — Возвращайтесь в посольство. Кстати, вы сообщили в Вашингтон о результатах наших усилий?

— Да, сегодня ночью. Я не мог уснуть. В Лэнгли поднялся такой переполох. Шеф африканского отдела готов был послать самолет «Геркулес С-130» из Каира со всем железом. Но его блокировал Национальный Совет Безопасности. Завтра у них новое совещание. Они умоляют меня выиграть время. Там клянутся, что разморозят ситуацию. Ради гуманитарных целей, как они говорят. В действительности они боятся, что другие парни из Управления скажут себе: коль скоро так обращаются с нашим братом, то стоит ли рисковать... Но если все-таки там решатся, то может быть уже слишком поздно.

— Этого я и боюсь, — сказал Малко. — Дайте это сообщение и предоставьте действовать мне.

Как только американец вышел, он взял телефон. К счастью, он знал прямой номер полковника Торита. Однако он прождал минут десять, пока его соединяли. Он молил бога, чтобы линия не оказалась неисправной, как это случалось в Хартуме порой на протяжении нескольких недель. Но ему ответил мягкий голос полковника. Малко представился и сразу же сказал:

— Я хотел бы встретиться с вами, полковник.

Суданец, казалось, был удивлен звонком Малко. Он, конечно, уже был извещен о нападении на штаб Хабиба Котто.

— Я очень занят сегодня, — начал он. — Впрочем, я собирался пригласить вас по поводу некоторых событий, касающихся вопросов безопасности.

— Значит, я звоню вам в удачный момент, — сказал Малко. — Мне надо перевести некоторую сумму денег на банковский счет. Номер 01876-47. Мне не хватает нескольких деталей относительно получателя. Я полагаю, что вы могли бы мне помочь...

Последовавшая затем тишина весила несколько тонн. Она продолжалась так долго, что Малко подумал, не положил ли полковник трубку. Затем голос суданца, ставший немного более хриплым, объявил:

— Если хотите, мы можем встретиться в половине одиннадцатого.

— У вас в кабинете?

— Нет. Рядом с Суданским банком есть бензозаправочная станция «Суперкортемаджиор». Я буду ждать вас там...

Он повесил трубку. Возможно, это был предатель. Но соображал он быстро. Малко тщательно спрятал обвинительный телекс и решил принять душ. И этот день обещал быть длинным. Если Хабиб Котто убежал в пустыню вместе с заложником, Элен Винг погибла... В противном случае оставалась еще надежда.

Малко легко узнал невысокую стройную фигуру суданского полковника с его безупречными усами среди полулегальных менял, слоняющихся возле Суданского банка и предлагающих обменять валюту на двадцать процентов дороже, чем по официальному курсу. Было нестерпимо жарко. Полковник сел в свой «Пежо-504». Краем глаза Малко заметил, что он был невооружен... Велик был соблазн устранить нежелательного свидетеля... Малко свой пистолет взял особой...

— Мы можем выпить стакан вина в отеле «Хилтон» или в «Грин Виллидж», — предложил он.

— Нет, нет, — возразил полковник, — лучше мы останемся в вашей машине. У меня мало времени. Поезжайте в северном направлении, за дворец президента...

Они быстро очутились под сенью бананов, растущих вдоль Нила. Малко выключил мотор.

Полковник Торит повернулся к нему и спокойно спросил:

— Что я могу для вас сделать, мой дорогой друг?

К нему вернулась его уверенность. Малко решил развеять возможные иллюзии.

— Это я могу сделать кое-что для вас, — поправил он.

Он вынул их кармана телекс и протянул его полковнику.

— Здесь доказательства, что вы получаете значительные суммы от Ливии. Через счет, открытый в Швейцарии. Можете ли вы мне сказать: известно ли это вашему руководству и президенту Нимейри.

Суданец углубился в чтение текста. Малко видел, как поднимается и опускается его кадык. Торит провел несколько раз языком по губам, поднял глаза и повернул к Малко посеревшее лицо. И сказал значительно менее твердым голосом:

— Этот... Этот документ — фальшивка. Мне не в чем себя упрекнуть. Это фальшивка, — повторил он, — грубая фальшивка...

— Я был в этом уверен! — сказал Малко. — Но я хотел бы все-таки сообщить содержание этого документа президенту Нимейри, чтобы он знал, как далеко могут зайти ливийцы, стремясь скомпрометировать его лучших офицеров.

Полковник Торит механически протянул руку.

— Дайте его мне. Я передам.

Малко холодно улыбнулся.

— Полковник, вы принимаете меня за идиота. Этот документ — не фальшивка. С тех пор, как я в Хартуме, я стал жертвой нескольких, скажем, неприятных инцидентов. Начиная с попытки убийства и кончая саботажем поставки оружия, которое я должен был передать Хабибу Котто в обмен на американского заложника. Не говоря уже об убийстве иностранных торговцев оружием. Я уверен, что вы имеете самое прямое отношение к этим инцидентам. Ваши действия противоречат суданской политике. Поэтому я задаюсь вопросом: быть может, вы предприняли их по собственной инициативе? В обмен на деньги, которые вы получили от ваших ливийских заказчиков...

— Вы с ума сошли! — слабо запротестовал суданец. — Я не имею никакого отношения ко всему, что вы упомянули. Напротив, я защищал вас...

Он смотрел на Голубой Нил и белую громаду нового отеля «Фриендшип Палас» на другой стороне реки.

Малко спокойно повернул ключ зажигания.

— Хорошо. Я хотел встретить вас перед тем, как нанести визит президенту. Если мне это не удастся, наш посол передаст эти документы ему в собственные руки. Но я не сомневаюсь в вашей доброй воле...

Он тронулся. Полковник Торит сказал сдавленным голосом:

— Подождите! Нельзя, чтобы президент подумал, будто во всем этом есть хоть капля правды. Я предпочел бы, чтобы вы оставили документ у себя.

Он пробормотал затем что-то маловразумительное насчет людской злобы и неоправданных подозрений. Малко медленно ехал в сторону президентского дворца. Он снова остановился и повернулся к полковнику.

— У вас есть очень простое средство добиться того, чтобы этот документ остался неизвестен и был навсегда похоронен в наших архивах.

— Какое? — не смог удержаться от вопроса полковник.

— Скажите мне, где прячут Элен Винг.

Суданец открыл и закрыл рот. Затем с трудом проговорил:

— Но я не знаю, я не уполномочен...

— Полковник, — сказал Малко, — вы установили микрофоны на вилле, занимаемой Хабибом Котто. Вы знаете все, что происходит в Хартуме. Но вы не вмешивались. Потому что цель ваших ливийских друзей — поссорить Соединенные Штаты с Суданом и не допустить, чтобы Хабиб Котто получил оружие для борьбы с ними в Чаде. Вы хорошо сыграли роль изменника. А не руководителя службы внешней безопасности Судана. Если президент Нимейри получит доказательства, что вы работаете на Ливию, вы будете повешены. Мне это безразлично, но я хочу спасти Элен Винг. Или вы поможете мне, или умрете. Подумайте.

— Подождите.

Малко стал смотреть на секундную стрелку своих часов. На сороковой секунде полковник Торит провел языком по пересохшим губам и сказал:

— Она в Хартуме.

— Где?

Полковник колебался. Но он был сломлен. Спасать честь уже было поздно. Он решился и вдруг стал словоохотлив.

— Вы знаете мост Итальянцев? Как раз перед ним стоит на якоре судно «Эль-Марса». Когда-то оно совершало рейсы по Нилу как плавучий ресторан. Теперь оно заброшено. Они держат ее там. С самого начала.

— Кто се охраняет?

— Люди Котто. Но я не знаю, сколько их.

— Вы уверены, что она еще там?

— Она была там вчера вечером.

— Откуда вы знаете?

— Один из моих людей сообщил, что кондиционер на судне работает...

Малко хотелось закричать от радости. Наконец он приблизился к цели.

— Почему он выбрал это судно?

— Туда никто не ходит. Там было двое сторожей-чадцев, преданных Котто. Кроме того, это недалеко от его штаба.

— А он сам, где он находится?

— Он укрылся сегодня утром в нашей военной зоне... И скоро должен отправиться в Эль-Фашер.

— Прекрасно, — сказал Малко. — Вы можете взойти на судно, не вызывая подозрений?

Полковник Торит словно весь съежился.

— Нет, нет, это невозможно! Они догадаются.

Разумеется, если он предаст открыто своих заказчиков, они отомстят. Малко быстро принял иное решение.

— Хорошо, я больше ничего от вас не требую. Мы попробуем сами освободить госпожу Элен Винг. Но вы должны быть заинтересованы, чтобы заложника не перевели в другое место... В противном случае виселица вам обеспечена. Понятно?

— Да, — ослабевшим голосом произнес суданец.

— А почему это судно не видно с берега?

— Вода в Голубом Ниле стоит сейчас очень низко. И судно едва возвышается над набережной. Чтобы его увидеть, надо подойти поближе.

— Полковник, — сказал Малко, — мы сейчас расстанемся. Если вы предпримете что-нибудь, чтобы помешать мне, вы будете повешены...

Полковник Торит ничего не ответил. Он вылез из машины и пошел, сутулясь, по направлению к министерству финансов. Он знал, что с этой минуты для него начинается трудная и опасная жизнь. Всегда нелегко быть предателем. И существование двойного агента всегда зыбко и недолговечно.

Малко развернулся в сторону американского посольства. Оставалось сделать самое сложное: освободить Элен Винг до завтрашнего утра.

Облокотившись о каменную ограду на мосту Итальянцев, Малко рассмотрел «Эль-Марса», стоявшее на якоре. Судно напоминало те, которые ходили когда-то по Миссисипи. Вся верхняя часть была превращена в ресторан. Его длина составляла метров тридцать, а труба едва достигала уровня набережной. К нему вели ступеньки, выложенные в каменном откосе. Дощатые мостки соединяли судно с берегом. На палубе несли вахту двое африканцев. Один — в шезлонге, другой — растянувшись на досках.

Вечерняя темнота наступала в пять часов, поэтому надо было действовать после семи. Принцесса Рага должна быть у себя. Малко вернулся к машине и направился в сторону чадского квартала.

Принцесса тубу выслушала объяснения Малко, не говоря ни слова. Они находились во дворе дома в Ушаше, охраняемого ее сторонниками.

— Почему ты хочешь, чтобы я тебе помогла? — спросила она. — Мы уже попробовали раз и потерпели неудачу.

— Если теперь нам это удастся, — сказал Малко, — я сделаю все, чтобы ты получила оружие. Кроме того, ты лишишь Хабиба Котто возможности мстить. Без тебя почти невозможно осуществить эту операцию.

Рага язвительно рассмеялась.

— Что, такая великая и могущественная страна, как Америка, нуждается в помощи бедной, неграмотной негритянки?

Малко улыбнулся.

— Не прикидывайся. Ты согласна?

— Я согласна, — сказала она. — Чтобы получить голову Хабиба Котто.

Малко остановил свой «Пежо-504» как раз напротив места, где стояло «Эль-Марса», и погасил фары. Он был один. Ему с трудом удалось убедить Эллиота Винга не сопровождать его. Американец был слишком заинтересован и импульсивен. Если операция провалится или его жена погибнет, то ему лучше будет это услышать, чем увидеть.

Малко спрятал свой ультраплоский пистолет под рубашкой, за поясом.

Он вылез из машины и, не торопясь, направился к берегу. Сперва он увидел трубу, потом надстройки и затем палубу «Эль-Марса». Везде было темно, за исключением белого пятна от ацетиленовой лампы возле трапа. Два сторожа были заняты тем, что варили свой дураза, окруженные тучей москитов. Они подняли головы, услышав шаги Малко по каменным ступенькам. Он спокойно спустился, прошел по мостику и оказался на палубе. Один из сторожей поднялся и жестами приказал ему уходить. Малко показал на вывеску ресторана.

— Ресторан? Есть?

Он вел себя как заправский турист.

— Ла, ла.[18] Вон.

Это было единственное слово, которое он понял. Малко, улыбаясь, не уходил. И прислушивался к шумам, доносившимся с Нила. Он услышал вдруг какой-то скрип с другой стороны судна и снова повторил свои вопросы. Размахивая на этот раз банкнотой в десять фунтов и объясняя жестами, что хотел бы осмотреть «Эль-Марса». Жадность оказалась сильнее осторожности. Один из сторожей провел его в бывший зал ресторана. Здесь было душно среди стульев и столов, беспорядочно сваленных по углам.

Малко, сопровождаемый любопытным и неприязненным взглядом чадца, попросил разрешения осмотреть весь остекленный зал. Он заметил вдруг лестницу, ведущую из ресторана в глубь судна. Но сторож решительно преградил ему дорогу.

— Ла, ла!

Внимательно прислушавшись, Малко снова уловил скрип на борту со стороны Нила, но сторож, поглощенный тем, что старался выпроводить его, ничего не замечал. Малко повернулся. Он вышел из ресторана в тот момент, когда Рага — мокрая, в черном купальнике — расправлялась со сторожем, оставшимся на палубе. Тот, который был рядом с Малко, не успел среагировать. Рукоять ультраплоского револьвера обрушилась ему на голову, и он рухнул, как мешок, не успев вскрикнуть. Борьба принцессы тубу и ее противника завершилась быстро. Она приставила конец своего кинжала к его животу и шепнула что-то на ухо. Он не походил на героя и пробормотал несколько слов, не заставив себя просить дважды. Рага повернулась к Малко.

— Она внизу, в кабине на носу, на втором уровне. Ее охраняют трое.

На судне снова воцарилась тишина. Шум автомобильного движения на мосту Итальянцев заглушал все остальные звуки. Двое негров еще раньше взобрались на борт при помощи крючьев, воспользовавшись отвлекающим маневром Малко. Тубу тихонько свистнула. Тотчас же полдюжины мужчин вынырнули из темноты на берегу и разбежались по «Эль-Марса». В мгновенье ока одни взялись за двух сторожей и увели их, а другие заняли стратегические пункты на палубе. Они были босы, и все происходило в абсолютной тишине.

— Пошли, — коротко сказала Рага. — Туда ведет лестница из зала ресторана.

Малко первым проскользнул вниз по винтовой лестнице. Тубу следовала за ним по пятам, гибкая, как змея, сопровождаемая тремя своими людьми. Теперь требовалось действовать быстро. Они спустились в узкий коридор, где пахло плесенью, сыростью и стояла удушливая жара.

Слева доносились голоса. Говорили по-арабски. Рага прислушалась и дала Малко знак повернуть в другую сторону, направо. Он скользнул вдоль переборки. Из-за двери доносилась арабская музыка. Рага подкралась к открытой двери. Продвигаясь миллиметр за миллиметром, она рискнула заглянуть внутрь: двое негров играли в карты, поставив рядом с собою автоматы Калашникова. Они были совершенно беззаботны. Внезапно один из спутников принцессы тубу сделал неловкое движение и толкнул переборку в коридоре. Один из игроков тотчас же поднял голову:

— Ахмед?

Очевидно, это был третий, находившийся в кабине молодой американки. Малко показалось, что биение его сердца раздается на многие километры вокруг. Он услышал шум отодвигаемых стульев, и в коридоре показалась фигура одного из игроков. Тот не успел даже испугаться. Лезвием кинжала Рага почти снесла ему голову.

Он отступил в кабину и упал, истекая кровью. Его компаньон закричал, рванувшись к своему автомату. Двое негров и Рага бросились к нему, и завязалась короткая схватка.

Малко, оказавшись перед дверью, откуда доносилась музыка, ударил с разгона ногой в замок и вышиб его, почти сорвав дверь с петель. Он успел заметить лежащую на постели фигуру со связанными ногами и усатого африканца, сидевшего на складном стуле и протянувшего руку к большому черному пистолету, который лежал рядом.

Тот не успел дотянуться. Ультраплоский пистолет выплюнул три разрывные пули. С разодранной аортой, пробитыми легкими страж Элен Винг умер, еще не успев рухнуть на пол.

Малко бросился к постели. Волосы закрывали осунувшееся лицо Элен Винг, на ней были только белые трусы и лифчик. Он тотчас же развязал веревки, которые связывали ей щиколотки.

Сперва, ошеломленная, она смотрела на Малко, потом лицо ее исказилось, и она заплакала.

— Где Эллиот? — пробормотала она. — Кто вы?

— Все хорошо, — ответил Малко. — Вы спасены.

Он поднял се с постели, но се ноги так затекли, что она снова упала на кровать, закричав от боли. Малко взял ее за руку и, потянув, взвалил себе на плечи, как мешок картошки. Она ударилась головой, когда он выбегал из кабины, но даже не шевельнулась. В коридоре раздался ужасный крик, перешедший в стон, и он увидел выходящих из кабины сторожей двух негров, заляпанных кровью, а за ними — принцессу тубу с ее ликом смерти. Он предпочел не спрашивать, что там произошло.

С Элен Винг на плечах он с трудом поднялся по винтовой лестнице и чуть не вскрикнул от облегчения, почувствовав свежий воздух. На берегу никого не было видно.

Они пробежали по дощатым мосткам. Рага и ее африканцы проводили его до машины. Они подождали, пока он усадит Элен, а затем принцесса тубу крикнула:

— До свиданья!

Она растаяла в темноте так быстро, что он не успел даже поблагодарить ее. Малко тронулся, руки его дрожали от возбуждения. Все удалось! Он спас Элен Винг. Молодая женщина, казалось, была под воздействием наркотиков или шока. Малко выехал на Африка Роуд. На перекрестке с улицей Бури Элен Винг зарыдала и ухватилась за плечо Малко:

— О боже! Это правда? Все кончено? Я свободна?

Рыдания сотрясали ее похудевшее тело. Малко дал ей выплакаться. Постепенно она успокоилась. Перед тем, как они въехали в квартал Нью Экстеншен; Малко тихо спросил ее:

— Они насиловали вас?

Она утвердительно кивнула головой, затем сказала чуть слышно:

— Да. Всеми способами, каждый день. Они говорили, что мне повезло, что лучше это, чем быть убитой. Она воскликнула:

— О, это животные!

Малко положил свою ладонь ей на руку.

— Элен, если сможете, не говорите мужу, что вам пришлось испытать.

Она удивленно посмотрела на него.

— Но кто вы? Как вы разыскали меня? Кто были эти негры? И эта красивая женщина? Она внушала мне страх.

— Это долгая история, — сказал Малко — Они помогли мне спасти вас... Ваш муж поднял всех на ноги. Я тоже принадлежу к управлению. И прибыл в Хартум ради этого. Он вам расскажет. Ну, вот мы и прибыли.

Он остановился перед виллой Эллиота Винга. Элен не двигалась, спрятав лицо в ладонях. Американец, как безумный, выскочил из дома, распахнул дверцу и увидел жену.

— Элен!

Он буквально вырвал ее с сиденья, подхватив на руки. Несколько минут они обнимались, смеялись, плакали, говоря что-то бессвязное. Малко не мог удержаться, чтобы не вспомнить о жене Т еда Брэди. У нее не было этой радости... Рев взлетающего самолета вырвал Элен Винг из рук мужа. Она закричала, как в истерике:

— Уедем! Уедем! Я не хочу больше оставаться ни секунды в этой стране. Я стану сумасшедшей.

— Тебе нечего бояться, — сказал Эллиот Винг. — Все кончено.

— Я хочу уехать! — кричала Элен в нервном припадке. — Сейчас же!

— Есть рейс «Эр Франс» на Джибути сегодня, в час ночи, — заметил Малко. — Оттуда она сможет вылететь в любом направлении.

— Я хочу вернуться домой, в Америку! — кричала Элен Винг. — Я не могу больше жить в этой дикой стране!

Малко переглянулся с Эллиотом Вингом.

— Я думаю, что не нужно удерживать ее, — сказал он. — Мы найдем место на самолете «Эр Франс».

Огромный белый аэробус медленно развернулся, ревя своими турбинами, и удалился к взлетной полосе. Эллиот Винг продолжал махать рукой. Элен находилась в первом классе, сопровождаемая подругой. Молодой американец не мог оставить свой пост.

Запах керосина стал сильнее. Аэробус начал разгон.

Они увидели, как он грациозно оторвался от земли и удалился на юг. Эллиот Винг вздохнул.

— Я хотел провести с ней хотя бы еще день.

— Так лучше, — сказал Малко. — Вы присоединитесь к ней через несколько дней в Каире, и у вас снова будет медовый месяц...

Они пересекли пустынное здание аэропорта. Их вылазка прошла без помех. Полковник Торит сдержал обещание.

Эллиот Винг с горькой усмешкой вытащил из кармана бумагу.

— Полчаса назад я получил вот этот телекс. Из Лэнгли. Национальный совет безопасности в конце концов разрешил в виде исключения предоставить оружие Хабибу Кот-то «исходя из гуманных соображений». Оно будет в нашем распоряжении через несколько дней. Какая гнусность! Нет, какая гнусность!..

— Не совсем так, — сказал Малко. — Возможно, мы сумеем доставить кое-кому удовольствие и отомстить Хабибу Котто. В Вашингтоне еще не знают, что Элен освобождена. И не стоит сообщать об этом сразу.

Глава 21

Малко вслушивался в невнятные слова, звучащие с потолка фюзеляжа. В кабине пилотов «Геркулеса С-130» установлена скамья за креслами членов экипажа — довольно просторная для четырех человек. Большой четырехмоторный самолет летел над безотрадным пространством пустыни Дарфур на северо-западе Судана. Два часа назад они пересекли египетскую границу. Экипаж состоял из египтян. Рядом с Малко находились начальник каирского отделения ЦРУ и офицер египетской службы безопасности. Пилот обернулся и крикнул:

— Установлен контакт по радио. Снижаемся. Мы находимся к северу от Умм-Буру.

Желтая гористая пустыня простиралась за горизонт, продолжаясь на севере в Ливии и на западе — в Чаде. Один из самых безотрадных районов на земле. Эллиот Винг находился где-то внизу с радиопередатчиком, доставленным в Хартум с дипломатическим багажом. Ему понадобилось пять дней, чтобы добраться сюда из Хартума. Что касается Малко, то он покинул суданскую столицу двенадцать дней назад. Без каких бы то ни было осложнений. Хабиб Котто исчез, словно его никогда не существовало. Сейф Сами Аравеньяна все еще не могли вскрыть...

Закрылки «геркулеса» стали опускаться. Малко увидел впереди светловатую полосу: нечто вроде соляной мини-пустыни — прекрасная площадка для случайного приземления. С-130 сделал круг, и Малко различил несколько машин и примитивную разметку полосы, сделанную из красных тряпок. Самые крупные камни были убраны в полосе тысячи двухсот метров.

Через пять минут колеса коснулись поверхности пустыни. Пилот сразу же дал обратный ход огромным четырехлопастным винтам, подняв гигантскую тучу желтой пыли. К счастью, на сто километров вокруг не было никого, кто мог бы видеть эту картину, и желтоватый С-130 без опознавательных знаков слился с пустыней. Малко поднялся и попытался, несмотря на сильные толчки, пересечь огромный грузовой отсек, забитый автомашинами и ящиками. Команда грузчиков еще сидела, пристегнутая ремнями, на своих откидных скамьях. Наконец самолет остановился. Тотчас же «дно» фюзеляжа стало опускаться, образовав трап до земли. Горячий воздух хлынул внутрь вертолета, обжигая лицо. Малко спрыгнул на каменистую почву. На полной скорости подъехал «лендровер». Из него выпрыгнул радостный Эллиот Винг, а за ним величественно вышла великолепная принцесса Рага в белой тобе, как бы сошедшая с картины Матисса со своей челкой и длинными косами, перевитыми золотыми нитями. Только патронташ со свисающим кольтом свидетельствовал о том, что это была не девушка с обложки.

— Браво! — сказал американец. — Вы прибыли вовремя. Можно начинать разгрузку.

Малко взглянул на огромный С-130. Потребовалось несколько раз бесстыдно солгать, чтобы этот полет стал возможен. Все согласились играть в эту игру, рискуя своей карьерой: шеф каирского отделения, несколько высокопоставленных чиновников египетской службы безопасности, некоторые люди из Управления... Не подчиняясь соответственно своим правительствам... Официально еще предстояло добиться освобождения Элен Винг...

Принцесса Рага восхищенно, как ребенок на новогодней елке, смотрела на открытый люк самолета. Малко уточнил:

— Здесь четыре «лендровера»: два — с безоткатными пушками и два — с тяжелыми пулеметами.

Выгрузка началась. У принцессы тубу было с собой человек двадцать, и они быстро поднялись внутрь огромного самолета. Через несколько минут первый ящик появился на спине грузчика. Это был настоящий заводской ящик с тридцатью автоматами, обернутыми в промасленную бумагу. Их изготовили в Египте. Ящик поставили на песок, и Рага настояла на том, чтобы его открыли. Она вынула оттуда автомат, осмотрела со всех сторон и втянула в себя маслянистый запах. Малко подумал, что она была бы готова заняться с этим автоматом любовью. Люди принцессы тубу смотрели на нее с благоговением. Каким образом она смогла получить все это от белых? Теперь у них было все необходимое, чтобы совершать вылазки и вести войну в пустыне, конечно, ограниченными средствами, но все же настоящую войну. Многие движения сопротивления начинали с меньшего...

Эллиот Винг подошел к Малко.

— Я виделся с полковником Торитом перед отъездом. Он даст мне список проливийски настроенных офицеров в суданской армии. Он ест у меня из рук...

Еще одно удачное приобретение. Лишь бы это продлилось подольше. Малко начинал таять на месте. Температура воздуха поднялась, наверное, градусов до 50-60... Он укрылся в тени самолета.

Разгрузка закончилась, и трап стал медленно подниматься. Уставшие люди принцессы тубу растянулись под крыльями. Египетская команда, поднявшись внутрь С-130, поглощала бесчисленное количество бутылок пепси-колы в ожидании взлета. Ящики с оружием и боеприпасами были уложены стеной в стороне от самолета, рядом с палаткой, которую поставила принцесса Рага. Кто-то бросил на них брезент, образовавший тенистый полог, где было не так жарко... Малко устроился здесь. Он поднял глаза, услышав шаги.

Принцесса Рага появилась перед ним, величественная и строгая. Она подошла и присела рядом.

— Останься со мною.

Удивленный, он поднял глаза. Она отразилась в его золотистых зрачках. Принцесса тубу улыбнулась странной улыбкой, одновременно ироничной и печальной, словно извиняясь. Она положила руку на губы Малко.

— Не говори ничего.

Другой рукой она вытащила из складок тобы свой гри-гри, браслет из слоновой кости, и надела его на запястье Малко.

Потом она обернулась, подобрала с земли кожаный мешок и протянула Малко.

— Держи. Это тебе.

Малко взял мешок. Тот был довольно тяжел. Он развязал шнурок с улыбкой, но та застыла у него на губах. Тошнотворный запах исходил из мешка. Он заставил себя взглянуть внутрь и различил коричневый шар с черными блестящими пятнами. Принцесса Рага объявила мягким голосом:

— Это голова Хабиба Котто. Она не очень хорошо перенесла путешествие. Я разыскала его после твоего отъезда. Потрясенный, с чувством ужаса, Малко закрыл мешок.

— Ты не должна была...

Рага обезоруживающе улыбнулась своей плотоядной улыбкой.

— Ты можешь взять голову с собою. У меня осталось кое-что получше.

Она показала на маленький кожаный мешочек, висевший у нес на шее... Поодаль взревел первый мотор «геркулеса», подняв облако пыли. Отблеск печали пробежал в глазах принцессы тубу. Она улыбнулась Малко.

— Если передумаешь, то ты знаешь, где меня найти, — сказала она и показала рукой в пустыню, уходящую вдаль, насколько хватало глаз.