/ / Language: Русский / Genre:det_espionage, / Series: SAS

Три Вдовы Из Гонконга

Жерар Вилье


Gerard de Villiers Les Trois de Hong Kong SAS – 12

Жерар де Вилье

Три вдовы из Гонконга

Глава 1

Три огромные электронные вычислительные машины, издающие слабое гудение, мигали всеми световыми индикаторами. Каждая из них имела тридцать футов в длину и десять в высоту. За стальной стеной тянулись электронные кабели толщиной в несколько футов. ЭВМ работали непрерывно, двадцать четыре часа в сутки. Перед каждой из них у металлической лицевой стороны стоял стол оператора, казавшийся просто крошечным по сравнению с этой махиной. Клавиатура управления каждой из трех ЭВМ была столь же сложна, как и приборная доска воздушного «боинга».

За исключением слабого гула вытянувшихся вдоль стен машин в огромный зал не проникали никакие посторонние звуки. Стены и потолок были полностью покрыты изоляционным материалом, поглощающим все внутренние и внешние звуки – тысячи усеченных конусов из черной резины, напоминающие своим видом тару для укладки яиц. Слова, произнесенные в этом зале, казалось, застывают прямо на губах, что довольно быстро вызывало у говорящего чувство неловкости.

Охваченный смутной тоской при виде этих монстров, Малко прокашлялся, чтобы услышать хоть какой-нибудь звук. Словно догадавшись о его мыслях, Дэвид Уайз, начальник оперативной части ЦРУ, заметил:

– Машина не терпит шума. Мы обнаружили, что ее хрупкие электронные цепи легко повреждаются при воздействии звуковых сигналов силой более пятнадцати децибел. «IBM» разработала для нас это абсолютно бесшумное покрытие. Впечатляет, не правда ли? Мы должны менять операторов каждые четыре часа, иначе у них могут возникнуть серьезные проблемы с психикой...

Малко посмотрел на спину оператора, сидящего перед пультом управления, напоминающим телетайп.

– Зачем, черт побери, вы привели меня сюда? Все это слишком мрачно.

Они находились сейчас на третьем подземном этаже здания "А" Центрального разведывательного управления в Лэнгли в пригороде Вашингтона. У дверей машинного зала прохаживались два охранника, имеющих приказ не впускать в зал никого, кто не носил бы на груди зеленый значок, предусмотренный для администрации службы.

– ...Чтобы представить вам «Макса», самого совершенного в мире электронного мозга, – с нотками грусти в голосе ответил Уайз. – Лет через двадцать он всех нас сделает ненужными. Вы сможете наконец уединиться в вашем замке, где будете смертельно тосковать...

Малко улыбнулся. Замок в Лицене, что в Австрии, был его слабостью. Несколько лет он вкладывал деньги на реставрацию замка, и эта необходимость побудила его, настоящего австрийского принца, стать внештатным привилегированным агентом ЦРУ. Обаяние Малко, его удивительная память и удачливость восполняли некоторую недисциплинированность принца, а его титул «Ваше Высочество» открывал перед ним больше дверей, чем самые современные пистолеты его коллег. Принц, даже если он агент ЦРУ, всегда остается принцем...

– Во всяком случае вы делаете все возможное для того, чтобы я попал в свой замок только мертвым, – полушутя-полусерьезно ответил Малко. – Но я не понимаю, какое отношение ко мне имеет этот «Макс»...

– Сейчас вы это поймете, – загадочно произнес Уайз. – Взгляните.

Он взял Малко под руку и подвел к гигантским машинам.

– Во всем мире существует только две таких мощных ЭВМ серии 9000, – объяснил Уайз. – Вторая машина находится в Пентагоне. Наша ЭВМ собирает все зашифрованные донесения, полученные в течение многих месяцев или лет и способные помочь в достижении той или иной цели.

Дэвид Уайз подошел ко второй ЭВМ.

– А это память «Макса». Вся информация, записанная на перфорированные карточки, передается в «память», которая, в свою очередь, снабжает третий элемент, самый замечательный из всех – так называемый «мозг». Он выдает чрезвычайно эффективные советы, так как они основываются на абсолютно объективных данных...

Зачарованный Малко молча слушал объяснения Уайза. – Если бы у нас тогда был «Макс», – вздохнул тот, – мы бы избежали катастрофы на Кубе. Он никогда бы не дал нам зеленый свет...

Казалось, безучастный оператор «Макса» бросил рассерженный взгляд на Уайза: операция на Кубе была запретной темой, позором ЦРУ, клеймом, о котором никогда не упоминали в разговоре. Неудавшаяся высадка десанта на Кубе была предпринята на основании непроверенных, необъективных данных...

– С тех пор мы продвинулись вперед, – продолжал Уайз. – «Макс» находится у нас на службе только шесть месяцев, и нам понадобилось время, чтобы научиться на нем работать... «IBM» обожает продавать крупные ЭВМ, но когда приходит время их настраивать, инженеры-наладчики вдруг впадают в состояние нервной депрессии. Но сейчас, наконец-то, все в порядке...

– Вы привели меня сюда, чтобы я приобрел комплекс неполноценности? – несколько растерянно спросил Малко, выслушав объяснения Уайза.

Шеф оперативной части ЦРУ соизволил улыбнуться:

– Вы имеете непосредственное отношение к нашим ЭВМ. «Макс» определил предстоящее вам задание. Взгляните.

Уайз склонился к оператору третьей машины и шепнул что-то ему на ухо. Тот встал и, вынув из шкафчика пачку оранжевых карточек, вставил их в ЭВМ. Нажав на несколько кнопок, оператор стал ждать результата.

Гул машины усилился. В течение нескольких секунд ничего не происходило, а затем пришло в движение печатное устройство телекса, с большой скоростью выдавая результат и фиксируя его на бумаге. Малко и Уайз склонились над развертывающимся перед ними листком с тремя словами:

«Непосредственная опасность. Действовать».

Гудение машины стихло. Дэвид Уайз вырвал листок и положил в карман.

– Что это значит? – нахмурил брови Малко.

– То, что вы отправляетесь в Гонконг, – спокойно ответил шеф оперативной части. – Это не мое решение, и если бы что-то зависело от меня, то я предпочел бы дать вам возможность отдохнуть после всех ваших злоключений...

Уайз бережно закрыл тяжелую защитную дверцу «Макса». Малко прищурил глаза цвета расплавленного золота, которые в моменты крайнего неудовольствия становились зелеными.

– Будем надеяться, что «Макс» не пьян, иначе он с таким же успехом мог бы отправить меня на Камчатку. Но если он такой уж умный, то почему бы не дать приказ об использовании одного из людей вашей местной разведывательной сети? Вам выгодней тратить доллары налогоплательщиков? Но тогда вы рискуете попасть в лапы Верховного суда подобно Джимми Хоффу.

Двери лифта бесшумно открылись, и Дэвид Уайз посторонился, пропуская Малко вперед.

– Нам нужен новый человек. Раз уж наша служба выходит из затруднительного положения, то лучше сделать это основательно. Тем более что все наши люди в Гонконге настолько «засвечены», что могли бы спокойно прогуливаться в форме со значком «тайный агент», никого при этом не удивляя. К тому же англичане очень обидчивы: они терпят наших теоретиков, в частности, китаеведов, но испытывают непреодолимый гнев к сотрудникам оперативной части...

Двадцать этажей здания "А" лифт пролетел за 16 секунд: здесь, в Лэнгли, техника была уже на уровне будущего века. Дэвид Уайз открыл дверь своего кабинета маленьким личным ключом, приводящим в движение комбинированный шифрозамок. Присев на единственное в кабинете кресло, где имели честь сидеть лишь привилегированные лица, Малко подождал, пока Уайз набьет свою трубку.

– Вы не должны относиться к «Максу» с таким пренебрежением, – произнес шеф оперативной части. – Вполне возможно, что он поможет нам избежать неудач. Не так давно на нашу сеть в Гонконге вышел добровольный информатор-китаец. Он утверждает, будто располагает некой чрезвычайно важной информацией, касающейся 7-го Тихоокеанского флота. Резидент гонконговской сети Дик Рийян не дал хода вышеуказанным сведениям, основываясь на недостаточной благонадежности источника. Но донесение об этом контакте было занесено на закодированную карточку и передано «Максу» на обработку.

Уайз сделал паузу, дабы придать больший вес своим словам.

– Итак, «Макс» отреагировал мгновенно. Полученная информация была сопоставлена с другими сведениями, находившимися в памяти ЭВМ. Эти факты даже мы, имея огромный опыт работы, не связывали воедино. И вот вам достоинства «Макса»: он мгновенно синтезирует заложенные в него данные, на согласование и анализ которых нам понадобились бы недели. Мы произвели все возможные контрольные проверки. «Макс» категоричен: информация упомянутого китайца на девяносто процентов достоверна и полезна для нас... Вот почему вы отправляетесь в Гонконг. Постарайтесь не слишком задевать самолюбие этого доброго Дика Рийяна, выполняющего столь неблагодарную работу!

– Но почему именно Гонконг?

Уайз взглянул на электронный календарь, стоящий на столе.

– Сегодня 2 ноября, 17-го в Гонконг прибывает авианосец «Корал Си», самый большой корабль 7-го флота. За исключением Вьетнама, в пространстве около трех тысяч миль Гонконг – единственный порт, куда авианосец мог бы зайти на остановку.

– Понимаю, – задумчиво протянул Малко. По рамам окон кабинета, окрашенным в синий цвет, вовсю хлестал дождь. В Вашингтоне стояла очень холодная погода, и перспектива отправиться в солнечные и теплые места не очень огорчала Малко, тем более что в глубине души он не до конца верил «Максу»... Эта поездка с большой долей вероятности могла бы стать бесполезной тратой времени.

– Вот ваши командировочные, – Уайз протянул Малко увесистый коричневый конверт. – Деньги, доверенность на открытие кредита в «Барклайз Бэнк» и документы... Ваша легенда чрезвычайно проста: вы – продюсер, направленный фирмой «Трансинтер фильм» в Гонконг для определения места натурных съемок. Обо всех деталях вы узнаете, открыв конверт. Впрочем, фильм действительно планируется...

– Но «Трансинтер»...

– Принадлежит нам. Да, кстати, при вас не должно быть никакого оружия. В этом отношении англичане щепетильны как старые девы. У меня нет никакого желания узнать, что вас выслали из страны при выходе из самолета...

Открыв конверт, Малко взглянул на билет и возмущенно пожал плечами: он вылетает сегодня вечером из Нью-Йорка рейсом девятьсот двенадцать компании «Скандинавиан Эрлайнз» в Копенгаген, куда должен прибыть на следующий день в девять часов утра...

– Вы не теряете времени, – заметил Малко.

Дэвид Уайз покровительственно улыбнулся:

– Это же в ваших интересах: бухгалтерия забронировала вам билет у компании «Пан-Америкэн» по южному маршруту: Франкфурт – Цюрих – Бейрут – Тегеран – Карачи – Дели – Бангкок. Бесконечный рейс, в результате которого вы вполне могли бы оказаться на грани нервного срыва. Я же взял вам билет первого класса на новую линию компании «Скандинавиан» – «Трансазиан», через Копенгаген и Ташкент. Вы сделаете пересадку только один раз в Бангкоке и выиграете восемь часов, что, как мне кажется, весьма ощутимо... Дело в том, что «Трансазиан», как они называют этот рейс, действует лишь три дня в неделю, в понедельник, среду и субботу, и поэтому нужно, чтобы вы вылетели сегодня вечером. Я хорошо знаю вашу склонность к роскоши, мой дорогой принц Малко. В Ташкенте вы сможете сделать кое-какие покупки: икра и русская водка, которую вы так любите...

Золотисто-карие глаза Малко засветились тысячью искорок. Ему очень нравился Дэвид Уайз, и он знал, что американец втайне завидует его титулам и элегантности.

– Последний вопрос, – пожимая руку Малко, произнес Уайз, – где вы заказывали костюм, который сейчас на вас? Малко чуть было не рассмеялся.

– Я скажу вам по возвращении, – ответил принц, выходя в коридор. – Это заставит вас иногда думать обо мне. А в общем, вы правы в своем желании иметь хорошего портного: мужчина, одевающийся как джентльмен, уже чуть-чуть джентльмен.

Выпустив эту парфянскую стрелу, Малко вошел в кабину лифта.

* * *

Переступая порог передней двери «Супер-ДС-8» «Скандинавиан Эрлайнз», Малко вдруг почувствовал себя человеком, вошедшим в парную баню. В Бангкоке заканчивался сезон дождей, и аэропорт был окутан жаркой влажной духотой. Принц не прошел и десяти шагов, как уже весь взмок.

Малко с тоской вспомнил свое комфортабельное кресло в первом классе предыдущего самолета. Пролетев более 12 тысяч километров, он почти не чувствовал усталости. В Копенгагене принц успел принять душ и побриться в одной из комнат отдыха, предоставленной «Скандинавиан» для своих пассажиров. Малко терпеть не мог путешествовать неопрятным и плохо выбритым: в таком виде он чувствовал себя неприкаянным эмигрантом.

Отрезок пути Копенгаген – Ташкент, украшенный роскошным завтраком, которому позавидовали бы кухни трехзвездочных ресторанов, был преодолен мгновенно. Член самой древней гастрономической ассоциации торговцев мясом компания «Скандинавиан Эрлайнз» творила на кухне настоящие чудеса. Как истинный европеец, Малко был особенно тронут этим обстоятельством.

Теперь он уже не испытывал прежнего ужаса, ступая на поле Ташкентского аэропорта. Как и предсказывал Дэвид Уайз, принц купил здесь килограмм черной икры по цене килограмма риса.

Когда Ташкент остался далеко позади, внизу показались неописуемой красоты Гималаи. Огромный «ДС-8» на высоте 12 тысяч метров бесшумно и плавно скользил вдоль бесконечной заснеженной горной гряды. Феерическое зрелище! Соседка Малко, шведский скульптор, восхищенно вскрикивала, лихорадочно вертя видеокамерой. Это было началом того приятного флирта, который закончился над Рангуном: шведка заснула на плече Малко, пропитав запахом духов его куртку. Впрочем, особенно увлекаться не стоило: шведка летела до Джакарты.

Черными очками прикрыв глаза от нестерпимо, сверкающего солнца, Малко наблюдал за приближающейся к нему грациозной стюардессой компании «Таи Интернэшнл».

– Принц Малко Линге? – прощебетала она на хорошем английском языке.

– Да, это я, – подтвердил Малко, так и не догадавшись, откуда она знает его имя.

– Мы получили телекс от «Скандинавиан». Вам забронировано место на «Каравелле Гонконга», вылетающей через полтора часа. Дайте мне багажный билет, я займусь вашими вещами.

Восхитительная тайская гостеприимность напомнила принцу некоторые приятные моменты его жизни. Что сталось с красавицей Тепин? Чтобы отвлечься от этих мыслей, Малко бросил взгляд на покачивающийся гибкий стан идущей впереди девушки. Стюардессы «Таи» всегда были обольстительны и услужливы.

Малко оказался в кондиционированном зале ожидания, чудесном убежище от невыносимой жары, стоявшей на улице. Стюардесса принесла ему журналы и очень холодный напиток «намана».

Спустя сорок пять минут гул самолета заставил принца поднять голову: «Супер-ДС-8» компании «Скандинавиан Эрлайнз» вылетал в Сингапур и Джакарту. Красивая шведка, имени которой Малко так и не узнал, летела этим рейсом.

Прошло еще немного времени, и громкоговоритель объявил:

– Компания «Таи Интернэшнл» объявляет о посадке на рейс номер 748 Гонконг – Тайбэй – Токио...

Малко поднялся, и тут же, словно по волшебству, появилась уже знакомая стюардесса и провела принца, как транзитного пассажира, в голову очереди.

После перехода по обжигающему бетону аэропорта салон «каравеллы» показался Малко морозильной камерой. Две изящные стюардессы, закутанные до лодыжек в оранжевые тоги, захлопотали вокруг принца. Малко с наслаждением опустился в кресло. Как и всегда, когда он испытывал резкую перемену температуры воздуха, принц страдал от сильной межреберной боли, вызванной раной, которую он получил в Бангкоке.

Пока Малко протирал лицо маленькой горячей салфеткой, любезно предложенной стюардессой, «каравелла» плавно оторвалась от взлетной полосы, беря курс на Гонконг, где она должна была приземлиться через четыре часа. Гонконг в переводе с китайского означает «Мирная гавань». Впрочем, не такая уж и мирная, если верить электронной машине «Макс».

Глава 2

В круглой голове Ченг Чанга скрывался мозг примерно такой же величины, как лесной орех. Ветер, гуляющий под его черепом, должно быть, не встречал на своем пути особых препятствий. Однако если уж в голове Чанга рождалась какая-то идея, то он следовал ей до конца.

Ченг Чанг прижался к иллюминатору «Боинга-727». С левой стороны самолета сверкали огни острова Гонконг. Вытянув шею, китаец заметил обозначенную синими огнями ленту посадочной полосы аэропорта Каи Так, выступающего в морс словно огромный палец руки Цзюлун, полуострова колонии, на котором теснились более двух с половиной миллионов человек.

«Боинг» был наполовину пуст. Прошло всего лишь полгода, как «Чайна Эрлайнз» открыла свои рейсы между Тайванем и Гонконгом, и ей пока что не удавалось составить конкуренцию роскошным «каравеллам» и безупречному обслуживанию компании «Таи Интер». Рядом с Чангом, открыв рот, спала молодая женщина, затянутая в черное шелковое китайское одеяние, высоко задравшееся на ее бедрах. Поглазев с минуту на соседку, Чанг пристегнул ремень безопасности и резким движением просунул руку под свое кресло: еще немного, и он забыл бы о коробке с шоколадом.

Эта коробка была единственным сувениром, который Чанг вез из Тайваня, и поэтому китаец чувствовал некоторую горечь. Наскребя последние доллары на билет до Тайваня, Чанг мечтал вернуться оттуда с карманами, полными банкнот, если бы агенты спецслужб Тайбэя приняли его с тем пониманием, на которое он рассчитывал. Наивный Ченг Чанг! Он тешил себя напрасными иллюзиями!

Китаец вздохнул. «Боинг» лег на крыло и приготовился проскользнуть между опасными холмами Гонконга, что, впрочем, не нарушило ход мрачных мыслей Чанга.

Действительность оказалась совсем иной, нежели его мечтания. Чанг был принят в невзрачном кабинете каким-то капитаном в грязном мундире с жирными пятнами на рукавах, который, едва выслушав Чанга, попросил его прийти через два дня. Хорошо знающий порядки Куо Мин Танга, Чанг скромно дал понять капитану, что если бы его сведения были должным образом оценены, то собеседник получил бы заслуженную долю...

Однако речь Чанга была встречена ледяным молчанием, что было весьма плохим знаком. На протяжении двух дней Чащ кружил по Тайваню, не имея достаточно денег даже для того, чтобы воспользоваться услугами борделей, которых здесь насчитывалось не меньше, чем деревьев на острове. Когда же Чанг вновь оказался лицом к лицу с капитаном, то мгновенно понял, что его дело терпит крах. Офицер сухо заявил Чангу, что разведывательные службы верховного главнокомандующего Тчанг Кай-шека не желают тратить время на выслушивание россказней такого земляного червя, как он.

Капитан даже не предложил Чангу чашечку чая, что было уже крайней степенью унижения. Он смягчился лишь в тот момент, когда передавал сгорбившемуся Ченг Чангу огромную коробку с шоколадом с просьбой оказать ему услугу и передать эту коробку одному из своих родственников в Гонконге. Адрес был написан на посылке. Чанг не осмелился перечить столь важной персоне и принял коробку.

Надежно пристегнув ремень безопасности, китаец влюбленным взглядом окинул огромную коробку, лежащую у него на коленях. Судя по весу, в ней, должно быть, находилось не менее трех рядов шоколадок. Чанг жадно облизнулся. Давно уже минули те времена, когда он мог позволить себе подобную роскошь. Дела шли плохо. Чанг владел небольшой конторкой на одной из улочек Цзюлуна и служил мальчиком на побегушках у западных кинопродюсеров, приезжавших снимать фильмы в Гонконге. Со своим стареньким кожаным портфельчиком, набитым всевозможными бумажками, с несходящей с лица улыбкой и бегающими глазами, Чанг скромно зарабатывал на жизнь, пока коммунисты не начали повсюду закладывать бомбы.

Продюсеры улетучились так же быстро, как и китайские миллиардеры с Рипалс Бэй. Чанг был вынужден уволить двух молодых китайцев, помогавших ему в работе, и оставить лишь скелетоподобную секретаршу. Хорошо еще, что телефон был бесплатный. Вскоре Чанг уже дошел до того, что стал сопровождать немногочисленных туристов из «Хилтона» или «Мандарина» в якобы подпольные опиумные курильни Ванхая. Благодаря этой работе он мог лишь позволить себе ежедневную миску риса.

Ченг Чанг грустно вздохнул, все так же неотрывно глядя на шоколад. Он не требовал от жизни многого. В последние дни китаец вновь стал строить планы на будущее. Чтобы выкупить у одного из своих друзей фабрику по производству париков, ему нужно было 50 000 гонконговских долларов. Имея доход от этой фабрики, Чанг мог бы жить спокойно и наслаждаться правом первой ночи над тридцатью молоденькими работницами. Но все мечты Чанга обратились в прах под презрительным взглядом тайбэйского офицера спецслужбы. Что же касается американцев, то они больше не воспринимали китайца всерьез. Не так-то просто заниматься шпионажем!

Чанг вдруг почувствовал, как его желудок свело от страха: а что, если его выдали коммунистам? Чанг вновь увидел перед собой черные презрительные глаза капитана, которому он был вынужден назвать свой адрес и фамилию. Впрочем, поразмыслив, Чанг понемногу успокоился: люди Тайбэя смертельно ненавидели «красных».

Мелькнувший перед глазами Чанга образ капитана вновь заставил китайца вспомнить о коробке. Его вдруг охватил благородный гнев. Не все еще потеряно! Руки Чанга цвета пергамента решительно скользнули под кресло, куда он перед этим спрятал шоколад, чтобы избежать искушения. Набравшись храбрости, Чанг подавил в себе чувство стыда и грязным ногтем указательного пальца решительно разорвал оберточную бумагу. Нужно было действовать быстрее. Стюардесса уже прогнусавила с режущим ухо акцентом:

– Через несколько минут наш самолет сделает посадку в аэропорту Гонконга. Просьба к пассажирам не курить.

Чанг украдкой взглянул на все еще спящую соседку и осторожно поддел крышку коробки. Она поддалась с тихим всасывающим звуком. Чанг бережно положил крышку на спинку своего кресла и опустил глаза на содержимое посылки.

Стюардесса, раздающая пассажирам конфеты, услышала приглушенный крик. Взглянув на Ченг Чанга, она едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть в свою очередь. И без того выпученные глаза китайца, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Решив, что пассажиру стало плохо, стюардесса склонилась над ним:

– Вы больны, сэр?

Позабыв о ремне безопасности, Чанг попытался встать, но тут же рухнул в кресло, держа на вытянутых руках коробку с шоколадом. Словно священник, несущий чашу для причастия, он протянул ее стюардессе. Та машинально приняла коробку и, взглянув на ее содержимое, издала приглушенный крик: внутри коробки лежали переплетенные между собой провода, соединяющие четыре красных цилиндра средней длины. В центре всего устройства находилась черная коробочка, размером напоминающая пачку сигарет.

У молодой китаянки подкосились ноги. Колени стюардессы дрожали, и ей пришлось опереться на спинку кресла, чтобы не упасть. Девушка попеременно смотрела то на пассажира, протянувшего ей коробку, то на содержимое последней.

«Боинг» в это время находился над морем на высоте не более 30 метров. Опустив закрылки, самолет летел со скоростью, не превышающей 220 километров в час. Впервые за последние дни в Гонконге стояла ясная погода. За иллюминаторами виднелись очертания трех крупных плывущих джонок.

Стюардесса вдруг пронзительно закричала и, спотыкаясь на высоких каблуках, побежала к кабине пилотов, по-прежнему держа в руках коробку, словно приклеившуюся к ее пальцам.

Застыв от ужаса, Ченг Чанг смотрел вслед убегающей стюардессе. Губы китайца беззвучно шептали обращенные к небу мольбы о спасении. Соседка Чанга все еще спала.

Красная вспышка взрыва ударила по глазам Чанга, затем у него лопну ли барабанные перепонки. Стюардесса, казалось, поднялась над полом, а ее голова пролетела по салону как футбольный мяч. Передние иллюминаторы с треском вылетели из рам, и почти мгновенно салон наполнился черным густым дымом. Чангу вдруг показалось, будто он очутился в герметично закрытой клетке, насыщенной запахом наркотика. Выпустив шасси, «Боинг-727» камнем падал в черные воды гонконговского залива. Задохнувшись в потоке воздуха, командир корабля и второй пилот распластались на приборной доске самолета.

Ударная волна, приблизившись к Чангу, с невероятной силой вдавила китайца в кресло. Его соседка наконец проснулась и, заорав, в панике вцепилась в руку Чанга, который судорожно пытался сдвинуть с места рукоятку аварийного выхода.

Вспенив воду, «Боинг-727» ударился о поверхность моря и, оттолкнувшись от нее, раскололся на две части. Попутно самолет стер в порошок рыбацкое суденышко, ставившее сети для ловли лангустов и оказавшееся на свою беду в этом месте.

Глава 3

На вид это была довольно безобидная коробка, обернутая коричневой бумагой, на которой ярко-красным цветом выделялись китайские иероглифы. Размером с упаковку для обуви она лежала на одном из мягких диванчиков, установленных в холле отеля «Хилтон». Малко уже прошел мимо, даже не взглянув на коробку, как вдруг пронзительный крик китайского служащего заставил принца резко обернуться. Показывая рукой на пакет, юноша дрожал всем телом и выл, словно полицейская сирена.

В ту же минуту в холле началась паника. Шесть служащих отеля с трогательной согласованностью растянулись за стойкой портье, выставив на передний план трех американок. Хрупкие горничные в мини исчезли, словно стайка вспугнутых воробьев. Самые храбрые растянулись прямо на полу, уткнув нос в ковровые дорожки.

Холл опустел словно по мановению волшебной палочки. Лишь один человек не сдвинулся с места, а именно помощник управляющего, сидящий за невысоким столиком в двух метрах от предмета паники. Для того, чтобы уйти из опасной зоны, ему пришлось бы пройти перед самой коробкой. Не отрывая от нее взгляда, помощник с бесконечной осторожностью поднял трубку телефона и набрал номер 999. Услышав в трубке чей-то отзыв, он едва слышным голосом произнес:

– Приезжайте быстрее... В холле «Хилтона» обнаружена бомба.

Положив трубку и оставаясь абсолютно неподвижным, помощник неотрывно смотрел на коробку с бомбой. Струйки пота текли по его телу. Мозг совершенно отказывался работать: страх парализовал его.

В холле стояла мертвая тишина. Лифты уже были отключены. Один из служащих нервным движением остановил выходящий на улицу эскалатор. Немногочисленные посетители бара, казалось, приросли к своим стульям. Благоразумно укрывшись за лестницей, Малко смотрел на бомбу, отказываясь верить в то, что она может взорваться.

«Хилтон» словно превратился в замок спящей красавицы. Никто не проронил ни слова в страхе, что любой звук может стать причиной взрыва. Бесконечно тянулись минуты. Мало-помалу те, кто лежал на полу, с величайшими предосторожностями переползли в безопасные, недосягаемые для действия бомбы места.

С улицы послышался звук приближающейся сирены, которая стихла перед входом в отель. Послышались приказы, и несколько полицейских в касках появились на эскалаторе. Бросив тревожный взгляд на бомбу, они вернулись обратно. Потеряв самообладание, одна из американок пронзительно закричала и упала в обморок.

Толкая перед собой прикрытие, состоящее из водруженных на бамбуковый остов мешков с песком, двое полицейских предприняли попытку пересечь холл на четвереньках. В абсолютной тишине они приблизились к бомбе на расстояние одного метра. На стойке портье зазвенел телефон, но никто даже и не подумал подойти к нему. Китаец, вызвавший полицию, отчаянно пытался слиться в одно целое с расположенной за ним стеной. Костюм помощника был таким мокрым, словно он часа полтора оставался под проливным дождем.

Прикрываясь своим сооружением, двое полицейских, потеющих не меньше несчастного служащего, шаг за шагом приближались к бомбе. Если последняя обладала большой мощностью, то стражи порядка имели все шансы быть разорванными взрывом. К полицейским присоединился старый английский сержант в шортах цвета хаки. Выкрикнув какой-то приказ, он хладнокровно приблизился к бомбе на расстояние трех шагов и склонился над ней.

В холле вновь воцарилась гробовая тишина.

Малко инстинктивно прижался к углу лестницы. Было бы слишком глупо позволить разорвать себя на части ни за что ни про что.

Сержант подал знак китайцам-полицейским. Один из них осторожно постучал бамбуковым шестом по подозрительной коробке, пытаясь повернуть ее обратной стороной. Коробка скользнула по диванчику. Испугавшись, китаец сделал неверное движение, и от толчка коробка мягко соскользнула на пол!

Послышался приглушенный вопль. По-прежнему сидевший за своим столиком помощник управляющего уже окончательно потерял человеческий облик...

Бормоча под нос проклятия, сержант встал и, пройдя два шага, взял коробку в руки.

Для помощника это было уже слишком: потеряв сознание, он сполз со стула.

Прикинув на руке вес коробки, сержант расхохотался. Он снова положил «бомбу» на пол и придавил ее тяжелым армейским ботинком. Картонная коробка развалилась: внутри было пусто! Лихо перепрыгнув через стойку, один из портье быстрее всех подбежал к ложной бомбе. Сержант с невозмутимым видом уже разрывал коробку огромными красными ручищами, одновременно опрашивая столпившихся вокруг него четырех или пяти угодливых служащих. Разумеется, никто ничего не видел и не слышал. Надпись на коробке гласила по-китайски: «Смерть империалистам – поджигателям войны».

Один из полицейских подбежал к сержанту и прошептал ему на ухо: в миле от «Хилтона», на Хенесси-роуд, обнаружена бомба, лежащая между трамвайными рельсами. Уличное движение парализовано. Сержант-англичанин собрал обрывки картонной коробки и, отдав честь всем присутствующим, вышел. Это была уже седьмая бомба с начала его дежурства.

Лежавший рядом с Малко китаец встал и, стряхнув пыль, проворчал:

– В один прекрасный день бомба окажется настоящей, и мы все умрем...

Китаец и не догадывался, как он был близок к истине: тремя днями ранее полиция, получившая анонимное предупреждение, обнаружила на крыше одного из лифтов «Хилтона» два килограмма взрывчатки, чего было более чем достаточно, чтобы отправить на тот свет лифт со всеми его пассажирами. Правда, в бомбе не оказалось взрывателя, но как объяснить эту забывчивость террористов? Администрация отеля обрушила долларовый дождь на редакции англоязычных газет с тем, чтобы они умолчали о происшествии, но обыватели, жители Гонконга, насладились всласть, обсуждая этот случай. С тех пор обслуживающий персонал отеля предпочитал пользоваться лестницей.

В то же время обнаруживались и настоящие бомбы. В тот день поступило около пятидесяти тревожных сигналов. Как только люди замечали оставленный кем-то чемодан или коробку, они тут же бросались к телефону. Саперные команды буквально сбивались с ног.

Гонконг терял облик города развлечений и торговли. Малко, прилетевший сюда накануне, за несколько часов пребывания в городе почувствовал его накаленную атмосферу.

Китайские коммунисты вновь предприняли попытку психологического завоевания Гонконга. Им уже удалось это сделать на Макао, где епископ не имел права произнести проповедь, не получив на то разрешение секретаря партячейки. На первый взгляд этим крошечным анклавом[1]по-прежнему управляла португальская администрация, на самом же деле любое решение властей подвергалось здесь проверке со стороны придирчивых бюрократов-коммунистов. После длительной кампании террора и запугивания губернатор Макао был вынужден подписать соглашение из девяти пунктов, практически передающее власть коммунистам.

Укрепившись на Макао, «красные» набросились на Гонконг. Конечно, генералу Лиен Пао, верховному главнокомандующему китайской армией, достаточно было пошевелить мизинцем, чтобы разделаться с горсткой управляющих городом англичан. При этом он рисковал лишь тем, что подобный шаг вызовет гневный, но ничем не грозящий протест со стороны ООН. Однако это было бы «некорректное» решение. Необходимо сделать все таким образом, чтобы белые жители Гонконга потеряли авторитет и склонились бы перед бесконечной мудростью генерального секретаря Мао. «Красные» не ставили своей целью оккупировать остров. Им было достаточно его контролировать. Месяцем ранее коммунисты представили губернатору колонии на рассмотрение документ из одиннадцати пунктов, идентичных требованиям, удовлетворенным администрацией Макао. К чести представителя Ее Величества Королевы Великобритании нужно отметить, что он с достоинством отверг этот ультиматум.

Результат не заставил себя ждать, и на следующий день после отказа прозвучал первый взрыв...

С тех пор жизнь в Гонконге была парализована. Комические ситуации чередовались с трагическими.

Ванхай – самый богатый квартал Гонконга, сердце острова и вотчина Сюзи Ванга, совершенно опустел. Торговцы и хозяева ночных кафе и сомнительных кабачков получали таинственные приказания и тут же на час или на день закрывали свои заведения. Портье публичных домов бесцельно слонялись перед опустевшими салонами. Путаны отсиживались по домам, вызубривая маленькую красную книжицу, написанную Мао: нужно было готовиться к будущему. Лишь несколько дешевых борделей по-прежнему обслуживали небогатую местную клиентуру.

Периодически то тут, то там стихийно возникали стычки. В день приезда Малко на остров около сотни прокоммунистически настроенных рыбаков высадились из своих джонок в Норф-Поинт, что в какой-то миле от «Хилтона», и взяли штурмом полицейский участок порта. Вооруженные ножами и топорами, рыбаки избили двух английских полицейских и выбросили в море их китайских коллег. В чем мать родила они пустили по городу двух европейцев, выведя красной краской на их телах и лицах надписи, обвиняющие губернатора и его супругу в извращенности.

Когда, наконец, в порт приехали три машины, набитые полицейскими, нападавшие уже скрылись на своих джонках, и стражам порядка пришлось сдерживать себя, чтобы не арестовать мальчишку лет двенадцати-тринадцати, плюнувшего в сторону ощетинившихся оружием грузовиков. Полиция была вынуждена отпустить его, чтобы избежать нового бунта...

Фенг Минг – главный редактор местной коммунистической газеты «Красное знамя», написал в своей статье: «Англичане, по всей вероятности, находятся в состоянии нервной депрессии после ударов демократических сил».

Более уверенные в себе, чем португальцы, англичане держались достойно, отвечая ударом на удар. Однако борьба была неравной: тридцать тысяч против трех с половиной миллионов!

Мало-помалу коммунисты усиливали давление с помощью бомб, репрессий, организованных нападений и призывов всемогущего «Красного знамени» к убийствам.

«То, что сейчас происходит, лишь прелюдия к основным событиям, – предсказывали эксперты. – Когда-нибудь коммунисты спровоцируют более серьезный инцидент, который окончательно ослабит позиции англичан, вынуждая их принять унизительные „одиннадцать пунктов“ ультиматума „красных“. Лишь тогда Гонконг, оставаясь официально английской колонией, вновь обретет свое спокойствие, но британская администрация острова утратит над ним всякую власть».

Тем временем суета в холле «Хилтона» постепенно улеглась. Единственным значительным последствием случая с «бомбой» было ощутимое увеличение потребления виски в баре отеля. Присутствовавшие на обезвреживании «бомбы» наперебой делились впечатлениями, приукрашивая свои рассказы невероятными подробностями.

Бомба в «Хилтоне»! Эти коммунисты переходят всякие границы! Владельцы киосков торгового центра, лицемеря, удрученно покачивали головами: даже во времена самых худших китайских революций торговля никогда не страдала.

Малко взял у портье ключ и поднялся в свой номер. Его легенда позволила снять роскошные апартаменты на двадцать втором этаже отеля. Из окон открывался великолепный вид. «Хилтон», как и «Мандарин», самый шикарный отель Гонконга, возвышался над проливом Виктория-Харбор, разделяющим остров и полуостров Цзюлун. В проливе сновало бесчисленное множество всевозможных лодок.

Вой сирены заставил Малко подбежать к окну. Полицейская машина с зарешеченными окнами съезжала по Коннаф-роуд, направляясь в западную часть острова.

Судя по всему, принц ошибался, когда представлял себе пребывание в Гонконге как легкую прогулку.

* * *

Мелкий, пронизывающий дождь, все, что осталось от тайфуна «Эмма», хлестал по окнам «Хилтона». Сквозь его пелену едва виднелись массивные силуэты «Бэнк оф Чайна», окруженного колючей проволокой. Бесчисленные серые небоскребы Цзюлуна создавали туманную и почти нереальную картину громад, возвышающихся над Виктория-Харбор.

Несмотря на плохую погоду, движение по каналу оставалось таким же интенсивным. Рыбацкие шхуны, грузовые суда, водные такси, пузатые джонки с оборванными парусами и чихающими двигателями всегда вызывали интерес праздношатающегося люда. Традиционными парусами пользовались лишь коммунисты, так как в «красном» Китае заправиться топливом было почти невозможно, хотя от Гонконга до Кита" всего-то пятнадцать миль.

Малко торопился. Ему нужно было установить контакт с шефом местной сети ЦРУ Диком Рийяном. О рандеву сообщалось в зашифрованном послании, переданном по телексу из Вашингтона в консульство Гонконга. Рийян должен находиться на борту «Стар-Ферри», совершающего переходы из Гонконга в Цзюлун между четырьмя и шестью часами вечера. Агентам не нужен был какой-либо опознавательный знак: необычные золотисто-карие глаза Малко служили безошибочным ориентиром.

Принц уже надевал пиджак, когда в дверь тихонько постучали. Молодой китаец низко поклонился и передал Малко небольшой пакет: визитные карточки, которые принц заказал накануне у местного художника. Малко дал китайцу один гонконговский доллар на чай, что составляло не более сорока пяти американских центов, и распечатал пакет.

На обеих сторонах карточек, совершенно необходимых для общения в Гонконге, художник добросовестно вывел по-английски и по-китайски титул Малко: «Его Высочество Принц Малко Линге», не сделав при этом ни одной орфографической ошибки.

Приободренный и преисполненный решимости приступить к серьезной работе, Малко вышел из номера.

При виде девушки-лифтера, облаченной в позолоченное китайское одеяние, сердце принца слегка екнуло. Девушка была удивительно похожа на Тепин, юную таиландку, с которой Малко познакомился в Бангкоке, пытаясь найти исчезнувшего Джимми Стэнфорда.

Слегка качнувшись, лифт остановился в холле «Хилтона». Прежде чем открыть дверь, китаянка с нежностью взглянула на Малко. Обычно «белые», оставаясь с ней наедине, вели себя как обезьяны в зоопарке...

* * *

Дик Рийян оказался крупным мужчиной энергичного вида, почти лысый, с намечающимся двойным подбородком. Карие глаза шефа разведки находились в постоянном движении, замечая все, что происходит вокруг него. Сидя на деревянной лавочке в носовой части парома, Дик Рийян с отсутствующим видом смотрел на противотайфунное заграждение, приютившее тесно прижавшиеся друг к другу джонки и рыбацкие суденышки.

– Мерзкая погода, – заметил Дик.

Малко взглянул на его руки: они были тщательно ухожены, что совсем несвойственно большинству агентов спецслужбы.

Солидных размеров паром замедлил свой ход при подходе к Цзюлуну. На борту парома было очень мало «белых», но никто, казалось, не обращал внимания на двух европейцев: ведь они вполне могли бы быть обыкновенными, безобидными туристами. Дик и Малко смешались с толпой высаживающихся на берег китайцев и, выстояв очередь, вновь поднялись на борт парома, отправляющегося теперь уже обратно в Гонконг.

При разговоре Дик Рийян почти не шевелил губами. Он легко нашел Малко, но не обнаружил при этом никаких чувств. Мужчины даже не пожали друг другу руки.

Сейчас же, облокотившись на релинги, они перебрасывались короткими, быстрыми фразами. Неожиданно американец придвинулся к Малко, и принц почувствовал, как Дик вложил что-то в карман его плаща.

– Это фото того парня. Его зовут Ченг Чанг. Фотография достаточно хорошая, чтобы опознать его. Адрес на обратной стороне. Я звонил утром в его контору: Чанг возвращается сегодня вечером из Тайбэя, рейсом «Чайна Эрлайнз». Вы сможете перехватить его в аэропорту или найти дома. Парень, должно быть, хотел всучить свой товар этим косоглазым агентам дедушки Тчанг Кай-шека.

Слегка качнувшись, зеленый паром внушительных размеров отплыл от берега. Днем и ночью десятки подобных паромов совершали переходы от Гонконга до Цзюлуна и обратно.

– Вы думаете, этого парня можно принимать всерьез? – осторожно спросил Малко.

Рийян скривил маленький рот в беззвучной усмешке:

– Такие типы, как он, попадаются мне раз по двадцать в месяц. Когда я только приехал сюда, мне было очень занятно опрашивать всех беженцев, прибывающих из коммунистического Китая. За несколько долларов они рассказывали все, что угодно. Впрочем, здесь все говорят обо всем: о «красных» шпионах, об агентах Тайбэя, о японцах... Единственной абсолютно верной информацией, которую я за последний месяц мог передать в «контору», было донесение о том, что сезон дождей наступит в этом году позже, чем обычно. Так что от всей души желаю вам иметь удовольствие...

– А что же англичане?

– Чертовы ублюдки... Они уже совсем «покраснели». Хуже, чем косоглазые! Ничтожества!

Тень королевы Виктории промелькнула между двумя мужчинами. Малко знал, что некоторые сотрудники ЦРУ и далеко не самые низкопоставленные, рассматривают Интеллидженс Сервис как службу, полностью разложенную коммунистами. Злые языки поговаривали даже, что королева Елизавета расписывалась в платежных ведомостях КГБ...

Что же касается ЦРУ, то в Гонконге работа для его сотрудников была не из легких.

Пятнадцатиэтажное здание американского консульства, выстроенное в форме буквы "Г", возвышалось над Гарден-роуд, что в двух шагах от «Хилтона». Крыша консульства изобиловала антеннами как многосемейные дома в пригородах: это был самый крупный прослушивающий центр в Юго-Восточной Азии. Двадцать четыре часа в сутки американские китаеведы фиксировали все, что извергало коммунистическое радио на трех основных китайских диалектах. Комплекс прослушивания работал на трех компьютерах, расположенных на пятом и шестом этажах. Каждое утро ЦРУ отправляло подготовленную секретную информацию в Вашингтон и по доброте сердечной позволяло шефу британской разведывательной службы пользоваться ею. Последний, рассеянно просмотрев эти сведения, полученные ценой золота, выбрасывал их в корзину для бумаг.

Китаеведы, отупевшие от коммунистической пропаганды, дисциплинированно переходили из столовой в свои кабинеты прослушивания, никому не причиняя хлопот. Таким образом, англичане относились вполне терпимо к американским синолог гам, в то же время устраивая безжалостную охоту на всякого, кто походил на «темного» агента.

– Звоните мне только в самом крайнем случае, – предупредил Рийян. – У меня есть офис в «Электронике оф Калифорния» в Сан По Конг, это сразу же за аэропортом Каи Так. Номер телефона найдете в справочнике. Мы контролируем «контору». Я вас не знаю. Если они вышвырнут вас с острова, то это поможет мне избавиться от нытья подонка Уайткоума...

Паром уже приближался к пристани, за которой виднелся отель «Мандарин». Через несколько минут американцы вновь прибудут в Гонконг.

– Кто такой Уайткоум? – спросил Малко.

Сверхэмоциональный ответ Рийяна не поддавался воспроизведению. Высказав все, что он думал о Уайткоуме, Рийян заключил:

– К тому же он шеф британской службы безопасности... Надеюсь, вам не придется встретиться с ним.

– А что с «Карал Си»? – робко спросил Малко.

– Все в порядке, – резко бросил Дик. – Они не станут нападать на него, вооружившись рогатками. Разве что попытаются зарезать нескольких парней уже на суше. Будем присматривать. Ну а сейчас вам пора идти. Салют.

Рийян встал первым. Отойдя на метр от Малко, он громко и насмешливо крикнул:

– Позвоните мне, если парень даст вам адрес хорошего борделя в Тайбэе... Я поеду туда на следующей неделе.

Широкая спина Рийяна скрылась в толпе. Малко не спеша сошел на берег и направился пешком в сторону «Хилтона». Как только принц остался один, он вытащил фотографию и внимательно всмотрелся в лицо Чанга – обычная китайская физиономия.

Малко пришлось лишь подняться по Уордлей-стрит до Векс-роуд, чтобы найти своего портного. Размышляя по дороге к нему, принц все больше укреплялся во мнении, что «Макс» еще не совсем отрегулирован. Дик оказался крепким парнем, хорошо знающим свое дело. Фотография, которую он передал Малко, была вполне на уровне, и принцу оставалось лишь отправиться через два часа в аэропорт Каи Так и встретить там почтенного Ченг Чанга. Таким образом, пребывание Малко в Гонконге обещало быть не слишком продолжительным...

* * *

Закройщик мужских костюмов Майо Вунг знал не более десятка английских слов и во что бы то ни стало хотел сделать Малко итальянскую выкройку его костюмов, что китаец считал высшей степенью элегантности. Вот уже полчаса, как длился этот диалог «глухонемых».

– Очень хорошо, сэр, – бесконечно твердил китаец, показывая Малко пиджак с округлыми линиями.

Малко уже собирался уступить, как вдруг поймал насмешливый взгляд девочки-китаянки с длинными волосами, перетянутыми ленточкой. Девочка была одета в белую блузку и складчатую юбку цвета морской волны. В руках она держала тонкую пачку тетрадей. Сдержанно посмеиваясь, китаянка обменивалась короткими фразами с подружкой ее же возраста. По всей видимости их забавляло весьма затруднительное положение Малко.

– Не могли бы вы помочь мне, мадемуазель? Вы говорите по-английски? – спросил принц с очаровательной улыбкой.

Слегка смущенная китаянка молча кивнула. Она довольно хорошо знала язык, и вскоре разговор о костюмах принял совсем другой оборот. Обменявшись с закройщиком несколькими короткими китайскими фразами, смысл которых Малко, конечно же, не уловил, девушка заставила Майо Вунга отказаться от своего намерения сделать итальянскую выкройку туалетам принца.

Когда переговоры наконец подошли к концу, Малко горячо поблагодарил уже совсем смутившуюся переводчицу.

– Как вас зовут? – спросил он.

– По Йик, – по слогам произнесла китаянка, хлопая ресницами. Очарованная светлыми волосами и золотисто-карими глазами Малко, девочка не отрываясь смотрела на него, прерывая каждую фразу коротким смущенным смехом.

– Ну что ж! В благодарность за вашу помощь я хотел бы угостить вас мороженым в кафе «Хилтона», – предложил Малко.

Девочка отказалась от этого предложения с таким ужасом, будто Малко пообещал ей групповой секс с большим количеством участников. Однако после того, как принц опроверг все ее доводы, китаянка наконец призналась, что она была бы счастлива, если бы Малко помог ей с переводом на английский... Поскольку По Йик отказалась пойти в кафе, они договорились, что она зайдет в холл «Хилтона» – место, менее располагающее к сомнительному времяпровождению. Словно по волшебству, подружка По Йик тут же исчезла.

Ужасно смущаясь, опустив глаза, китаянка вошла в холл отеля. Внутренне посмеиваясь над ней, Малко вдруг заметил приколотую к белой блузке девочки маленькую красную звездочку.

– Вы коммунистка? – весело спросил он.

– Конечно!

Они устроились на мягком диванчике нефритового зала отеля, подальше от любопытных глаз. Едва только Малко произнес слово «коммунистка», на него посыпался целый град вопросов, заданных резким тоном.

– В вашей стране любят генерального секретаря Мао? Вы читали его произведения? В вашей стране можно увидеть его портреты?

К своему великому стыду Малко вынужден был признать, что не читал маленькую красную книжицу, написанную Мао.

– Но ведь вы же не капиталист? – с нотками ужаса и надежды в голосе спросила По Йик.

Малко поклялся, что он всего лишь бедный служащий, нещадно эксплуатируемый своим бесчеловечным начальником, что, впрочем, было почти правдой и несколько успокоило девушку.

– А ваша страна дружественна к нашей стране? – подозрительно спросила она.

На утвердительный ответ Малко и его заверения в том, что Австрия никогда не имела агрессивных намерений по отношению к Китаю, По Йик достала из сумочки ручку и быстро набросала на листочке несколько китайских иероглифов.

– Это стихотворение в честь желанных гостей из-за рубежа, – объяснила она.

Тронутый до глубины души, Малко поблагодарил ее, и они занялись переводом. Длинные черные волосы По Йик касались лица склонившегося над скучным текстом Малко и приятно щекотали ему ухо. По Йик была довольно высокой для китаянки девочкой с длинными ногами и крошечной грудью. Настоящая маленькая Лолита!

Выполнив задание, По Йик, будто смутившись, вдруг резко поднялась с дивана.

– Мне нужно идти.

– Мне тоже. Идемте вместе.

Было самое время ехать в аэропорт встречать Ченг Чанга.

– Зачем вы приехали в Гонконг? – робко спросила По Йик, складывая тетрадки.

Глаза китаянки возбужденно заблестели, когда Малко объяснил ей, что он приехал выбрать место для съемок фильма.

– Вы пригласите меня, когда начнете снимать свой фильм?

– Конечно, – пообещал Малко в надежде, что это случится не скоро...

Забыв о том, что она спешит. По Йик набросилась на Малко с вопросами о Голливуде, о фильмах, об актерах. Она знала новости кино столь же хорошо, как и учение Мао, правда, отдавая предпочтение Стиву Маккуину.

– Я спрятала его фотографию в своих тетрадках. Моя мама была бы очень рассерженна, если бы узнала, что мне нравится актер из капиталистической страны. Все члены нашей семьи – настоящие коммунисты. Я очень восхищаюсь генеральным секретарем Мао, – быстро добавила она с серьезным выражением лица.

Малко улыбнулся: из-за него эта юная коммунистка зашла в «Хилтон», центр развращающего влияния капитализма!

Принц украдкой взглянул на часы.

– У меня сейчас нет времени на разговоры. Я должен поехать в Каи Так, чтобы встретить своего друга.

– Вы не могли бы подвезти меня домой, в Цзюлун? Я очень опаздываю, – попросила семенящая рядом По Йик.

На выходе с эскалатора принц любезно взял девочку под руку в тот самый момент, когда на лестницу входил какой-то лысый американец в штатском. При виде нимфы, опершейся на руку мужчины, лет на двадцать пять старше ее, американец в ужасе отскочил от входа на эскалатор. Мало того! У этого мужчины еще и белые женские носки! По законам некоторых штатов США Малко заслуживал бы жестокого наказания за подобное посягательство на общественную нравственность!

Малко припарковал взятый в отеле напрокат «фольксваген» рядом с шестью зелеными колясками рикш, выстроенными перед «Хилтоном». Рикшам редко доводилось ездить дальше, чем до угла Куинс-роуд и Гарден-роуд. В основном они служили декорациями для фотографий туристов. Сидя на корточках перед своими колясками, рикши проводили Малко и По Йик циничными взглядами.

По Йик села на переднее сиденье рядом с Малко и, положив на пол тетрадки, благопристойно сложила руки на коленях. Не прошло и трех минут, как они уже подъехали к причалу «Стар-Ферри». Босоногие мальчишки продавали газету «Гонконг стандарт». Припарковав машину на нижней палубе парома, Малко открыл дверцу. Свежий морской ветер приятно обдувал лицо принца. Паром уже отплыл от пристани и через десять минут должен был прибыть в Цзюлун. При отплытии паром слегка задел джонку с китайцем неопределенного возраста в традиционных желтых штанах, отчаянно работавшего веслом. На корме джонки раскачивалась керосиновая лампа, установленная в качестве маяка.

Вдруг Малко заметил какой-то пакет, лежащий на палубе недалеко от его «фольксвагена». Пакет был величиной с коробку для обуви и очень напоминал «бомбу», обнаруженную в «Хилтоне».

Малко вдруг ощутил во всем теле неприятное покалывание, добравшееся до кончиков его пальцев.

– Смотрите! А вдруг это бомба? – показал он По Йик на подозрительный пакет.

Весело рассмеявшись, китаянка пнула пакет ногой.

– Да нет! На паромах никогда не бывает бомб!

– Почему? – удивленно поднял брови Малко.

– Потому что они принадлежат друзьям народа!

«Странный все-таки этот Гонконг, – подумал принц. – Так любить коммунистов и при этом хорошо говорить на английском, „капиталистическом“ языке! К тому же юная По Йик довольно прилично разбиралась во всех тонкостях политики».

Малко решил отвлечься от своих мыслей и полностью погрузился в созерцание сотен лодок, бороздивших канал Виктория-Харбор. Вдруг он почувствовал на себе внимательный взгляд китаянки.

– Почему вы на меня так смотрите? – спросил принц.

Смутившись, По Йик опустила голову и ответила лишь после долгой паузы:

– Я... Я смотрела на ваши волосы и глаза. Я не знала, что они могут быть такими. Скажите, а вы коммунист?

Малко открыл рот от удивления.

– Нет. А что?

По Йик покачала головой:

– А то, что если вы не коммунист, значит, вы империалист. А если вы империалист, значит, вы плохой.

Умозаключение, безупречное по своей логике!

– Я действительно, как ты говоришь, империалист, – весело заметил Малко, – но я вовсе не плохой...

По Йик не успела ответить. Глухой звук сильного взрыва заставил всех пассажиров парома поднять голову. Звук доносился с восточной стороны Виктория-Харбор. Тревожно переговариваясь, пассажиры бросились к правому борту парома. Однако разглядеть что-либо сквозь множество грузовых судов, стоящих на якоре между паромом и местом взрыва, было невозможно.

– Что это? – спросил Малко.

– Большая бомба, – уверенно ответила По Йик.

Вдалеке послышался вой сирен нескольких пожарных машин. В хлопьях морской пены, злобно сигналя сиреной, мимо парома проплыл направляющийся к месту взрыва серый полицейский катер.

На Цзюлуне, недалеко от отеля «Пенинсула», раздался пронзительный вой машины «скорой помощи».

Паром находился уже не более чем в ста метрах от пристани. Малко вернулся к машине. По Йик помрачнела и не проронила больше ни слова.

Вырвавшись из пробки на площади Ямати, Малко повернул на Джордан-стрит и помчался в сторону аэропорта Каи Так.

* * *

Трехсотметровый в окружности участок моря прямо напротив Дэвилс-Пик был полностью покрыт месивом из человеческих тел, авиационного топлива, распотрошенного багажа, вороха бумаг, остатков кресел и нескольких спасательных жилетов.

Небольшой полицейский катер выловил тело почти полностью раздетой китаянки и в ста метрах от нее – труп японского ребенка с оторванной рукой. С помощью длинных крюков полицейские подняли кусок антенны и обломок взорвавшейся кабины пилотов, испещренный дырками так, будто по нему стреляли из автоматического оружия.

В двухстах метрах от полицейского катера на волнах раскачивались два портфеля. Рыбаки с небольшой лодки незаметно подобрались к ним и спрятали находку под кучей корзин для омаров.

Больше поживиться было нечем.

Цзюлунский залив был заполнен всевозможными лодками. Полицейские катера в первую очередь пытались отогнать любителей легкой добычи, вместо того, чтобы помочь рыбакам джонок, поспешившим на помощь тем, кто, возможно, остался в живых.

Реактивный самолет раскололся надвое. Хвостовая часть целиком лежала на илистом дне на площади примерно в пятнадцать метров. Водолазы без устали ныряли в воду, пытаясь извлечь тела людей, погибших в катастрофе.

Передняя часть самолета рассыпалась вместе с крыльями при сильном ударе о воду, так как нос «боинга» протаранил морскую гладь под углом почти в девяносто градусов. Именно в этом месте плавало большинство страшно изуродованных трупов. Почти все найденные тела были перерезаны ремнями безопасности на уровне бедер. На некоторых трупах были видны ожоги, полученные в результате взрыва баков с горючим, располагавшихся в крыльях самолета. Однако среди трупов были и живые люди!

Сразу же после катастрофы один из лодочников вытащил из воды мужчину и женщину с множеством переломов, не способных говорить от полученного шока, но все-таки живых!

Какой-то японец смог добраться до берега вплавь. Обезумев от страха, он попытался удрать, побежав поперек взлетной полосы аэропорта Каи Так, и врачам потребовалось даже применить силу, чтобы усадить его в машину «скорой помощи».

Воздушное сообщение было предусмотрительно прекращено. Пожарные машины и машины «скорой помощи» скопились на выступающей в море бетонной взлетной полосе аэропорта. Четыре вертолета облетали по кругу огромное керосиновое пятно, пытаясь выловить тела погибших. Спустя полчаса после происшествия уже не оставалось никакой надежды найти людей, оставшихся в живых. Все, кто были заблокированы в салоне самолета, рухнувшего в море, наверняка утонули.

Малко содрогнулся при виде этого ужасающего зрелища. Он подошел к самому краю взлетной полосы, чтобы своими глазами увидеть масштабы катастрофы. В наступающих сумерках не было видно ничего, кроме красного фонарика, плавающего посреди зловещего участка моря, да спасательного жилета, который наполнился воздухом автоматически под воздействием ударной волны взрыва. Никто из пассажиров не успел надеть его на себя.

Малко медленно направился к зданиям аэропорта, с трудом продираясь сквозь толпу люд ей, заполнившую летное поле. Большинство из них, очень бедно одетых, прибежали из квартала, прилегающего к Цзюлун-Сити, куда не рекомендовалось заходить иностранцам, так как квартал был пристанищем преступников всех мастей. Малко почувствовал на себе несколько злобных взглядов, оценивающих его хорошо сшитую одежду. В этом квартале человека могли убить даже за сигарету!

Завидев огни зданий аэропорта, Малко вздохнул с облегчением. С того момента, как он, находясь на пароме, услышал взрыв, его охватила страшная апатия. Сам не зная почему, принц в момент взрыва почувствовал, что взорвался именно тот самолет, на котором летел Ченг Чанг. Теперь же ему необходимо было узнать, остался ли Чанг в живых.

Подойдя к зданию аэропорта, Малко толкнул ведущую в зал стеклянную дверь и попал прямо в ад. В зале царил неописуемый хаос. Две-три сотни китайцев выли, визжали, орали, пытаясь взять штурмом расположенный в глубине зала застекленный кабинет. Здесь служащий компании «Чайна Эрлайнз», бледный, с пятнами пота на голубой рубашке, составлял список разыскиваемых людей. Сорванным голосом служащий выкрикивал имена, но его слова тут же тонули во всепоглощающем гуле голосов. В глубине кабинета какой-то китаец, одетый в лохмотья, одуревший от всего происходящего, прикрыв глаза, растянулся на импровизированных носилках. Малко еще энергичнее заработал локтями, чтобы приблизиться к нему. Но это был не Ченг Чанг.

Таможенники и пограничники пытались овладеть ситуацией, отгоняя сотни людей, заполнивших здание аэропорта, но было практически невозможно отличить обыкновенных ротозеев от тех, кто пришел узнать о судьбе своих родственников или друзей. Не умолкая ни на минуту, громкоговорители передавали команды на китайском языке.

Малко терпеливо пытался пробраться поближе к человеку со списком. Потерянно посматривая по сторонам, тот предусмотрительно держался вне досягаемости сотен тянущихся к нему рук. Рядом со служащим стояли с дубинками два невозмутимых полицейских в штатском.

Наконец взгляд служащего на секунду задержался на Малко, который не преминул воспользоваться этим. – Сколько человек осталось в живых?

– Пока зарегистрированы семеро, – бросил служащий. В список, который он держал в руках, были внесены лишь фамилии пассажиров, летевших этим рейсом. Мельком взглянув на список, Малко увидел, что некоторые фамилии обведены красными чернилами. По всей видимости, это были погибшие люди. Малко предпринял новую попытку привлечь к себе внимание служащего.

– Я ждал своего друга, господина Ченг Чанга. Он есть в списке оставшихся в живых?

На подобный вопрос работник компании, должно быть, отвечал уже сотни раз. Стоявший за спиной Малко толстый китаец не сводил со служащего глаз, словно тот мог сотворить чудо.

– Мы ничего не знаем, мистер. В больницах есть раненые, но у них нет документов, и пока мы не можем их опросить. Если вы не прямой родственник, то вам придется подождать до завтрашнего утра. – И, глубоко вздохнув, он вытер пот со лба.

– Так он числится среди погибших или нет? – настаивал Малко.

Служащий снова взглянул на список:

– На данный момент – нет.

Притихшая, отчаявшаяся толпа подтолкнула Малко вперед. Принц уже понял, что сейчас ему не удастся узнать что-либо более конкретное.

– Как это произошло? – все-таки задал он еще один вопрос.

Лицо служащего «Чайна Эрлайнз» моментально окаменело: авиакомпании очень болезненно реагируют на то, что их самолеты попадают в катастрофу.

– Мы пока еще ничего не знаем, – заявил он. – Возможно, в самолете случилась какая-то неполадка перед посадкой. Расследование уже начато. Вас будут держать в курсе.

Малко с трудом выбрался из толпы, и толстый китаец тут же занял его место. В аэропорту вновь стали приземляться самолеты, и у окошек приема иммигрантов выстроилась длинная вереница индусов. Безукоризненно вежливые и немного грустные китаянки обслуживали прибывающих гостей и жителей Гонконга.

Десятки прожекторов все еще скользили по темным водам в поисках людей, возможно, оставшихся в живых. Весь участок моря, где упал самолет, был тщательно прочесан. От «Боинга-727» остались лишь бесформенные обломки салона и часть киля с отчеканенной на нем голубой звездой китайских националистов. Все останки самолета хранились в специально выделенном ангаре под охраной вооруженного солдата.

Что касается Ченг Чанга, то он был либо в морге, либо под водой. Ни одно из этих предположений Малко не устраивало.

Начинались сложности, и можно было расстаться с мечтой об отдыхе под теплым азиатским солнцем. Принц на секунду мысленно переселился в свой замок и представил себя сидящим у камина в уютном кресле. Какой-то молодой китаец толкнул его плечом, и приятный мираж мгновенно исчез. Мозг Малко, словно зловредный комар, сверлила упорная и пока еще не вполне сформировавшаяся мысль: в его профессии редко случаются подобные совпадения. И все же самолет, в котором летел Чанг, взорвался. Но ведь это могло быть и роковой случайностью... Теперь, чтобы получить ту информацию, которой располагал Чанг, принцу не оставалось ничего другого, как взять на себя дополнительную работу и самому заняться расследованием причин гибели китайца – ситуация, не вызывающая восторга у агентов спецслужбы, тем более у агентов благородного происхождения!

Глава 4

Его звали Холи Тонг – святой Тонг. Святой, и тем не менее, блудливый и не верящий в Бога! Но даже будь он по-настоящему святым, его не радовала бы перспектива умереть в Гонконге. Ради справедливости надо отметить, что какая-то доля святости все же была присуща Тонгу: для той части света, где так широко распространены лицемерие, злоба и хладнокровная жестокость, Холи Тонг отличался бесконечной добротой. Он не мог умышленно причинить зло кому бы то ни было, даже индусам и малайцам.

Иглотерапевт, он принимал всех больных, приходящих к нему на прием, и при этом никогда не брал ни доллара с полунищих рикш и лодочников. Поэтому-то он и принадлежал к немногочисленным людям в Гонконге, которые могли спокойно прогуливаться по ночам, не рискуя получить удар ножом в спину.

И все же Тонг был грешником! Доказательством тому служила страсть Тонга к совсем юным девственницам, бежавшим из «красного» Китая, которым доктор в обмен на обладание их прелестями предоставлял метрическое свидетельство, поддельное, разумеется, удостоверяющее, что его подопечные родились в Гонконге. Впрочем, если учесть, что далеко не все девушки-беженки сохранили свою целомудренность, то и степень греха святого Тонга значительно снижалась.

Обладающий, за редким исключением, всеми необходимыми для мужчины качествами, Тонг в то же время имел два существенных недостатка: безграничную сексуальную озабоченность и словесное недержание, зачастую ставившее его в щекотливое положение. Будучи внуком врача, пользовавшего двор императрицы Цой, Тонг не достиг больших высот в медицине и смог стать лишь заурядным иглотерапевтом. Причем, его враги утверждали, будто Тонг ставит свои иголки просто наугад.

Когда японцы оккупировали Гонконг, Тонг старался подвергнуть иглотерапии всех японских адмиралов, попадавших в его поле зрения. Последние были настолько же без ума от его маленьких золотых иголочек, насколько и от флакончиков с возбуждающим средством, которое выдавал им Тонг после каждого сеанса, утверждая, что рекомендуемое средство способно поднять и мертвого. Так как большинство владельцев этого волшебного зелья пошло на дно задолго до того, как смогло его применить. Холи Тонг сумел завоевать себе славу доктора-волшебника, творящего чудеса за весьма умеренную плату.

Счастье никогда не приходит одно, и вот уже широко известная Интеллидженс Сервис прослышала о клиентуре китайца, представляющей для нее немалый интерес. Холи обожал поболтать и зачастую устраивал себе маленький праздник, рассказывая все, что поверяли ему высокопоставленные пациенты. Тем более что при каждой встрече его новоявленные английские друзья проявляли свою щедрость, предоставляя в распоряжение Тонга нескольких юных китаянок, далеко перешагнувших нравственные табу древнего Китая.

Все шло прекрасно до того дня, когда Кемтай, японское гестапо, не нагрянуло к Тонгу с визитом вежливости и не вырвало из его рук одного из японских адмиралов именно тогда, когда японец посвящал Холи в план предстоящего сражения. В качестве альтернативы гестапо предложило Тонгу назвать имена своих шефов или же провести ночь в клетке с бенгальским тигром, желудок которого уже познал вкус предателей. Будучи весьма мягким человеком, Холи не смог отказать японцам: в таком возрасте себя уже не переделаешь...

Англичане, со своей стороны, заочно приговорили Холи к нескольким довольно неприятным пыткам и к двум орденам Виктории Кросс, правда, посмертно.

Жизнь Холи Тонга не стоила бы и бамбукового ростка, если бы последний японский адмирал, побывавший проездом в Гонконге, не рассказал Тонгу в перерыве между двумя сеансами иглотерапии, где находятся японские подводные лодки, наводившие ужас на американских и английских моряков. После этого англичане простили Тонгу его грех и даже пожаловали несколько медалей и британский паспорт.

В 1945 году, когда Гонконг был возвращен англичанам, Тонг лишился всех своих именитых клиентов и вынужден был взяться за местную клиентуру, что, впрочем, не являлось для него особой необходимостью. В свои 55 лет Тонг владел великолепной виллой на Остин-роуд, расположенной прямо над фуникулером Виктория-Пик со сказочным видом на залив. К тому же Холи имел определенные проценты с прибыли нескольких кинотеатров Цзюлуна и счет в швейцарском банке. Кроме того, Тонг владел шикарным баром в Гонконге, который арендовало американское консульство, и, конечно же, британским паспортом, позволяющим ему удалиться в более благоприятные для жизни места в тот день, когда коммунистам надоест играть в кошки-мышки...

Короче говоря, в то ноябрьское утро Холи Тонг был настроен весьма оптимистично. Сидя в позе «лотоса» перед большим окном своего кабинета, он наблюдал за полетом птиц. В комнату бесшумно вошел его слуга Тюан и доставил своему господину поднос с чаем, а также ежедневную газету «Южный Китай», основанную еще в те времена, когда британский флаг развевался повсюду – от Шанхая до Сингапура. Однако даже сейчас, когда королева Елизавета управляла территорией Гонконга, едва превышающей по своей площади половину Лондона, английское название газеты сохранилось без всяких изменений.

Снобизм Холи состоял в том, что он читал прессу только на английском языке. Тонг развернул газету и просмотрел крупные заголовки. Сообщая о катастрофе «боинга» компании «Чайна Эрлайнз», журналисты высказывали предположение о возможной диверсии. Не переносивший печальных известий, Тонг отложил газету.

Прежде чем начать пить чай, китаец внимательно посмотрел в чашку, чтобы убедиться, что в ней не плавают никакие частички – это было бы плохим предзнаменованием: дедушка всегда учил Тонга обращать внимание на предостережения свыше.

Тонг с наслаждением сделал первый глоток целительного чая. В комнату, где он находился, не проникали никакие посторонние звуки благодаря двойным обитым дверям и обтянутым черным бархатом толстым стенам, скрывавшимся за книжными полками, заполненными, в основном, книгами с эротическими иллюстрациями. Очень низкий и тоже черного цвета диван с шелковыми подушками разной величины занимал одну из стен. Именно на нем Холи принимал своих пациентов. Рядом с диваном, в нише книжного шкафа, стоял маленький сейф из красного дерева, в котором Тонг хранил золотые иголки. Единственными современными предметами в комнате были телефон и спрятанное под гравюрой переговорное устройство.

Едва Холи сделал последний глоток чая, как задребезжал звонок переговорного устройства.

– Она здесь, – коротко сообщил Тюан.

Тонг быстро встал и подобрал полы своего кимоно цвета шафрана. Среднего роста, кругленький и пухленький, он уже обзавелся маленьким животиком.

Вынув из стола зеркальце, Тонг быстро осмотрел свою физиономию. Светлые волосы были тщательно уложены назад, открывая высокий выпуклый лоб. Полные живости глаза блестели под стеклами очков без оправы. Вот только рот над одутловатым подбородком был несколько вялым. Впрочем, Холи по-прежнему считал себя еще весьма привлекательным. И, возможно, не последнюю роль в этом играла постоянно бурлящая в нем любовная страсть.

Вполне удовлетворенный своим внешним видом, Ганг встал на колени перед заранее открытой стенкой шкафа. Это был его тайник, в котором доктор прятал любовные напитки и приворотное зелье. Достав из тайника флакон, наполненный бесцветной жидкостью, Тонг опустил в него тонкую кисточку, затем распахнул кимоно, под которым он был совершенно голый, и, сжав от напряжения губы, быстрыми и точными движениями обмазал себя жидкостью. Вся процедура длилась не более 30 секунд. Почувствовав приятное покалывание и ощущение прохлады, Тонг поднялся с колен и нажал на кнопку переговорного устройства.

Спустя несколько минут Тюан открыл дверь и тут же удалился. Холи поклонился вошедшей гостье.

Ей можно было дать от тридцати до сорока лет. Черные, с прядями седины волосы, забранные сзади в жесткий шиньон, выступающие скулы, крупные желтые, налезающие друг на друга зубы, не прикрытые толстыми губами, крепкое худое тело, обтянутое плохо сшитым китайским платьем, – все это далеко не создавало образ красавицы. Только руки с сильно выступающими венами и тонкие пальцы говорили о ее не совсем низком происхождении. На лице женщины не было никакой косметики, впрочем, как и украшений в ее туалете.

Слуга закрыл дверь, и гостья со всего размаху бросила сумочку на диван. Взглянув на стоящего посреди комнаты Тонга, она быстро направилась к нему. Лицо Холи приобрело одновременно испуганное и жадное выражение: он был безумно влюблен в мадам Яо, и в то же время она внушала Тонгу священный ужас.

– Идиот, – прошептала гостья, подойдя совсем близко к Холи.

Широко размахнувшись, она влепила ему пощечину. Тонкие пальцы оставили на щеке китайца красные полосы. Холи сделал шаг назад и жалобно проскулил:

– Но... За что?

Со слезами в глазах, покорно опустив руки, китаец по-прежнему стоял посреди комната.

– За что? – насмешливо переспросила она. – Ты еще спрашиваешь за что? Да я должна бы тебя убить!

Холи рухнул на диван.

– Я ничего не понимаю, – простонал он.

Яо подошла вплотную к Тонгу.

– Так ты не понимаешь! Ну что ж, я расскажу тебе интересную историю: три дня назад некий идиот наподобие тебя отправился в Тайбэй и пришел на прием к офицеру разведывательной службы. Он хотел продать ему очень важные сведения о нашей организации и решил оторвать маленький кусочек, чтобы приманить тайваньскую разведку... Ты меня слушаешь? – грубо спросила она.

Холи молча кивнул.

– К несчастью для этого кретина, – продолжала мадам Яо, – офицер сразу же понял, в чем его выгода, и немедленно предупредил нас. Мы провели расследование и обнаружили истину. Предатель был уничтожен...

Холи смотрел на гостью как побитая собака.

– Какой предатель? Я не понимаю...

Черные глаза мадам Яо сверкнули огнем ярости.

– Если я скажу тебе, что предателя звали Ченг Чанг, может быть, ты поймешь, о чем я говорю? – склонившись к Тонгу, спросила она.

– Ченг Чанг, – повторил Холи голосом, в котором звучали недоумение и ужас. – Но...

– Он был твоим другом, не так ли?

– Да, конечно... – пробормотал китаец, – но...

– И ты, конечно же, ничего ему не говорил? – безжалостно продолжала мадам Яо. – Ты не сообщил ему то, что я поверила тебе в надежде, что ты будешь нем, как рыба?

Казалось, будто Тонг в одну минуту уменьшился наполовину: силы покинули его, и он поник всем телом.

Опустив глаза, он словно про себя прошептал:

– Но ведь он...

– Разумеется, мертв. И тебе предстоит то же самое. Сколько ты за это получил?

Ходи заломил руки. Опять началось!.. В душе Тонг проклинал себя: он неисправим!

– Ничего! Клянусь тебе, ничего! Ни одного доллара! Я лишь немного поболтал с Ченгом, – понизив голос, добавил Тонг.

– Поболтал! – возмутилась мадам Яо. – Мне бы нужно бить тебя палкой, пока ты не сдохнешь, кретин!

– А где сейчас Ченг? – набравшись храбрости, спросил китаец.

– На дне Цзюлунского залива вместе с самолетом, – холодно ответила Яо. – По крайней мере, я на это надеюсь. А может быть, он в морге, вернее, то, что от него осталось...

– Что?!

Холи мгновенно забыл о своем страхе.

– Ты же монстр, – прошептал он. – Взорвать самолет!.. А остальные люди... Как ты можешь?

– Несчастный случай, – раздраженно пожала плечами Яо. – Бомба должна была взорваться еще в Тайбэе задолго до того, как он сел в самолет. Чанг должен был погибнуть один. Я не знаю, что именно случилось, но виновный будет наказан. Следовало принять иное решение. Впрочем, все это по твоей вине! – в бешенстве продолжала она. – Ты можешь считать себя счастливчиком, что все закончилось таким образом и что этот предатель Чанг ничего не успел рассказать...

К своему величайшему стыду Холи почувствовал нечто похожее на трусливое облегчение. А ведь Чанг был его другом на протяжении двадцати лет! А эта женщина, стоящая сейчас перед ним, хладнокровно обрекла его на смерть...

Глаза Тонга повлажнели от слез. Мадам Яо по-прежнему стояла перед ним. Положив руки на бедра, высоко подняв голову и вытянув подбородок, она с презрением смотрела на китайца. Тонг вдруг почувствовал острое желание. Он провел языком по сухим губам и униженно пообещал:

– Это никогда не повторится.

Несколько минут они молча смотрели друг на друга. Холи Тонг сглотнул слюну. Мадам Яо всегда действовала на него возбуждающе. Никто не знал, что Чанг ее любовник, и это было к лучшему, ибо мадам Яо считалась человеком номер один в подпольной партийной организации. Она заменила на этом посту журналиста Фей Минга, который являлся самым ярым сторонником генерала Лин Пао – соперника генерального секретаря Мао. Мадам Яо была единственным человеком в Гонконге, который мог получить визу в «красный» Китай всего за два часа. Официально же она управляла компанией «Синема Астор».

Год тому назад, когда мадам Яо пожаловалась на нескончаемые боли в спине, подруга порекомендовала ей Холи Тонга и его золотые иголки.

Одолеваемая сомнениями, мадам Яо без всякой задней мысли нанесла визит Холи. Уже много лет, как ее муж был убит в стычке с полицией, и мадам Яо посвятила свою личную жизнь маленькой красной книжице. Когда Холи попросил Яо снять платье, чтобы приступить к процедуре, она сухо предупредила китайца:

– Не обращайтесь со мной так, как с вашими самками. Я пришла сюда только для того, чтобы вы меня вылечили.

Часом позже именно она почти изнасиловала Холи. Впрочем, к его глубокому удовлетворению. Руки китайца несомненно излучали эротический магнетизм! И при всей своей преданности делу партии мадам Яо лишь в тот момент поняла, как глупо было с ее стороны отдавать всю себя борьбе за построение коммунистического общества. Мадам Яо безотчетно задыхалась в целомудренной скорлупе партии. И вот наконец ее столь долгое время сдерживаемая сексуальная потребность нашла свое полное удовлетворение в жарком общении с идеальным партнером Холи Тонгом. В свою очередь любовная страсть Холи удовлетворялась не менее идеально. В то же время мадам Яо возмещала свое отступление от нравственных устоев партии всяческим унижением Холи Тонга. Иногда, впрочем, она доверяла ему важные партийные тайны, будучи полностью уверена в том, что страх, который она внушала Тонгу, окажется сильнее его страсти к болтовне. Помимо того она постоянно шантажировала Холи угрозой разорвать с ним отношения, зная, однако, что ей будет очень трудно вновь найти такого «талантливого» и скромного партнера...

– Итак, я сейчас уйду, и пусть твое преступление послужит тебе уроком, – произнесла мадам Яо после долгой паузы.

Холи окаменел. Если после того шока, который он только что перенес, ему еще и не удастся заняться любовью, то он просто сойдет с ума!

– Ты не хочешь, чтобы я провел сеанс? – робко спросил Тонг. – Это не займет много времени...

Мадам Яо сделала вид, будто колеблется, затем положила сумочку и села на диван.

– Только побыстрее. У меня мало времени. Холи открыл шкафчик из красного дерева и достал две золотые иголки.

– Было бы лучше, если бы ты сняла платье, – хрипло произнес китаец, скользя взглядом по прелестям мадам Яо.

Ничего не ответив, она расстегнула кнопки и молнию платья. При виде нежно-розового нижнего белья мадам Яо Холи почувствовал, что сейчас он запросто может умереть от неудовлетворенного желания.

Хотя у мадам Яо были дряблые ягодицы, обвислые груди и слишком худое тело рахитичного подростка, Холи предпочитал ее всем своим более молодым любовницам. Возможно, причина заключалась в том, что она, по крайней мере, отдается ему не за фальшивое удостоверение личности.

Подождав, пока мадам Яо ляжет на живот и удобно устроится среди маленьких шелковых подушек, Холи резким движением всадил одну из иголок в ее поясницу. Пронзительно вскрикнув, мадам Яо закрыла глаза. Холи взял вторую иголку и очень осторожно вставил ее в затылок своей пациентки.

Сеанс иглотерапии начался: мадам Яо никогда не занималась любовью с Холи, не уделив некоторое время акупунктуре.

Не вытаскивая иголок, очень медленно Холи принялся массажировать поясницу и спину остававшейся совершенно неподвижной мадам Яо. Спустя несколько минут запыхавшийся Холи легонько подвинул ее, чтобы освободить место для себя. Его вида устыдились бы и шимпанзе в период спаривания...

– Это все? – слегка пошевелилась мадам Яо. Сеанс никогда не длился более пяти минут.

– Думаю, да, – тяжело дыша, прошептал Тонг и проворно вытащил обе иголки.

Почти сразу же китаянка спрыгнула с дивана и потянулась к платью. Через несколько секунд она была уже одета и поправляла прическу. Холи стоял с глупым выражением лица, сжимая в руках иголки.

– Я ухожу, – объявила мадам Яо спокойным голосом. – Я чувствую себя гораздо лучше.

Она сделала два шага по направлению к двери. Швырнув куда-то драгоценные иголки, Холи бросился к любовнице. Стекла его очков повлажнели от пота.

– Ты никуда не пойдешь!

– Пойду!

Мадам Яо и не пыталась вырваться, когда он обнял ее и с силой прижал к себе.

– Ты свинья, – прошептала она, – животное! Ты не можешь сдерживать свои инстинкты. Посмотри на себя! Отпусти меня или я позову Тюана.

Холи вдруг почувствовал внутреннее спокойствие и уверенность в себе. Лицо мадам Яо приняло то алчное выражение, которое было ему хорошо знакомо: толстые губы приподнялись, обнажая большие желтые зубы. Она хотела его!

Холи взял женщину за руку и медленно запустил под свое кимоно. Если бы его клиенты могли в тот момент зафиксировать результат воздействия любовного напитка Холи, они наверняка заказали бы целую бутыль. Выражение глаз мадам Яо сделалось почти диким. Ее рука на секунду сжалась и медленно отстранилась.

– Мне ведь не нужно снимать платье? – прошептала она. Не дожидаясь ответа своего любовника, она спустила трусы и бросила их на стол. Холи дрожал от возбуждения. Он швырнул мадам Яо на диван и сразу же вошел в нее, раздув ноздри. Китаянка вцепилась в Холи как осьминог. Резко выгибая худое тело, она задвигалась сильными, судорожными рывками. Толчки были настолько сильными, что она даже скатилась на пол, увлекая за собой своего любовника. Они оставались в объятиях до того момента, когда мадам Яо издала звук, похожий на свист открываемого парового котла. В ту же минуту она оттолкнула своего партнера и с задранным до живота платьем, тяжело дыша, осталась лежать на спине.

Холи жаждал продолжить общение, но не рискнул решиться на это. Он с загнанным видом смотрел, как она встала, поправила платье, причесалась. Очень скоро китаянка вновь приняла высокомерный и смущающий Холи вид. Она презрительно посмотрела на Тонга, которому это короткое совокупление не принесло ни душевного, ни телесного успокоения.

– Ты – пошляк, – сухо произнесла мадам Яо. Холи быстро прикрылся своим кимоно. Мадам Яо прикурила и жадно затянулась. Наряду с сексуальными оргиями ее английские сигареты были единственным отступлением от заветов великого Мао.

Улыбка уже собравшейся уйти мадам Яо стала зловещей:

– Из-за тебя я была вынуждена солгать товарищам по партии и поклясться, что не знаю, как могла произойти подобная утечка информации. Если ты еще раз...

Она угрожающе оборвала фразу и вышла, не попрощавшись. Холи вспомнил о «боинге», покоящемся на глубине Цзюлунского залива, и почувствовал, как мороз пробежал по его коже. Одновременно он ощущал чрезвычайное возбуждение при воспоминании о том, что в тот краткий миг видел мадам Яо трепещущей, изможденной, благодарной, даже покорной... Холи у же страстно мечтал о ее будущем визите к нему.

Чтобы отвлечься от волнующих мыслей, Тонг снова сел перед окном. Тайфун «Эмма» уже окончательно исчез в направлении Филиппин, захватив с собой хмурые тучи и дожди. Холи даже пожалел, что тайфун прошел: он знал лодочницу лет двадцати, живущую на Ямати, которая принимала его лишь в дни, когда бушевала стихия, – девушка боялась оставаться одна. Теперь же он был вынужден ждать следующего тайфуна.

Холи провожал глазами плывущие через залив зеленые и красные паромы. Вдалеке, на горизонте, выделялась голубая линия гор континентального Китая. Совсем другой мир! Время от времени у Холи возникало чувство одиночества. Вот уже шесть месяцев, как все богатые китайцы, живущие на соседних виллах, перебрались в Сингапур или еще дальше. Дабы не уронить собственное достоинство, они оставили на виллах многочисленных слуг) будучи однако твердо уверены, что никогда сюда не вернутся: Гонконг неуклонно менялся и все больше «краснел»...

Несмотря на прекрасный вид, открывающийся из огромного окна, Холи никак не удавалось обрести душевный покой. Он не мог не думать о Ченг Чанге, своем старом добром товарище – не слишком умном, не слишком заметном, но зато верном. В добрых глазах Холи выступили слезы. Как и многие китайцы, чтущие традиции предков, он твердо верил, что душа мертвого не может обрести покой, пока его тело не будет похоронено в родной земле. Это было бы последней услугой, которую он мог оказать бедняге Ченг Чангу, родившемуся, как и он, в пригороде Чунг Кинга. Холи снял трубку телефона и набрал номер юной китаянки, услугами которой он пользовался в менее корыстных целях: Мина была не просто проституткой – официально она считалась девушкой для избранных. У Холи сейчас просто не хватало мужества пойти в морг одному...

Глава 5

Неопределенного возраста пухленькая китаянка сидела за ветхим столом, расположенным в центре комнаты, стены которой были покрыты эмалевой краской. Трудно сказать, от нее ли или от стен исходил крепкий запах формалина. Китаянка подняла равнодушные глаза на одетого в безупречный черный костюм Малко и спросила на великолепном английском:

– Вы ищете без вести пропавшего, сэр? Как его имя?

Малко вздохнул. За эти два дня он стал самым частым клиентом Цзюлунского морга, низкого и грязного здания на По Шанг-стрит, что в самом центре бедняцкого квартала Токваван. Три раза на день он вновь и вновь задавал одни и те же вопросы вежливым китайским служащим, каждый раз оказываясь в конце концов перед этим столом, за которым постоянно сидели разные люди. На все вопросы принца у них был один ответ: нет, тело господина Ченг Чанга не опознано, и вообще вряд ли удастся его опознать, учитывая состояние трупов. Некоторые гробы, стоящие в морге, были заполнены большей частью песком и лишь немногими останками жертв катастрофы... Тем не менее совсем уж отчаиваться не стоит, – китайская вежливость была безукоризненна.

Все в Гонконге, казалось, забыли о катастрофе «боинга». Все, кроме авиакомпании «Чайна Эрлайнз», пообещавшей выплатить премию в 1000 гонконговских долларов тому, кто представит части взорванного самолета или важные сведения о предполагаемых террористах. Пока что никто на это заманчивое обещание не откликнулся.

В свой очередной визит в морг Малко особенно нервничал. В Гонконге готовились к новому тайфуну. Погода резко изменилась, задул ветер, слишком теплый для этого времени года. Тяжелые тучи нависали над горными хребтами Новых Территорий, и в воздухе стояла такая жара, что не хотелось и нос высовывать из прохладного номера отеля. Принцу понадобилось призвать все остатки своего хорошего воспитания, чтобы на осточертевший вопрос китаянки спокойно ответить:

– Я ищу господина Ченг Чанга из Цзюлуна. Малко показалось, будто служащая незаметно подмигнула ему, если только это не было проделкой стоящего на столе вентилятора. Однако же вместо того, чтобы посоветовать Малко прийти завтра, китаянка улыбнулась и тонкой рукой указала ему на единственный в комнате деревянный стул.

– Не хотите присесть, сэр? Я сейчас наведу справки.

Несмотря на то, что список лежал перед ней, китаянка встала и, не глядя на Малко, вышла из комнаты, бесшумно закрыв за собой дверь.

Малко даже не успел спросить себя, чем вызвано столь странное поведение служащей, как китаянка вновь вошла в комнату.

– Этот господин ищет тело Ченг Чанга, – объявила она таким тоном, словно Малко требовал от нее эликсир молодости.

Принц повернул голову и лицом к лицу столкнулся с обладателем голубых глаз и рыжих усов, иметь которые и не выглядеть при этом смешным мог только английский офицер колониальных войск.

– Полковник Арчи Уайткоум, – представился он. – Начальник службы безопасности колонии.

Как и многие белые, живущие на Дальнем Востоке, полковник Уайткоум сохранил на удивление гладкое для своего возраста лицо. Он наверняка постареет сразу лет на двадцать и в тот день, когда выйдет в отставку, будет выглядеть уже не на сорок, а на все шестьдесят.

В шортах защитного цвета, со стеком в руке, нескладный, долговязый полковник казался героем романов Киплинга, сошедшим с книжных иллюстраций. Тем не менее Уайткоум производил впечатление умного человека, а в его рукопожатии чувствовалась такая сила, что Малко показалось, будто его кисть попала в ручные тиски.

Принц мысленно спросил себя, как полковник может носить в такую жару белые шерстяные носки, и что же все-таки ему понадобилось от скромной персоны Малко? Предупреждение Дика Рийяна воскресло в памяти принца.

– Принц Малко Линге из Австрии, – представился Малко с нотками превосходства в голосе.

Полковник Уайткоум был слишком воспитан, чтобы подвергать сомнению слова джентльмена или человека, старающегося казаться таковым, тем не менее в его глазах появилось совершенно отсутствующее выражение.

– Австриец, значит, – ледяным тоном бросил он. – У вас благородное имя...

«У кого вы его позаимствовали?» – казалось, говорил он. Голубые глаза полковника смерили Малко суровым и подозрительным взглядом. Оскорбленный Малко чуть было не принялся перечислять полковнику свои титулы: Почетный и благочестивый рыцарь независимого Мальтийского ордена, рыцарь ордена Гроба Господня, Главный воевода Сербской Воеводины... но это было бы сейчас неуместно, и Малко предпочел сразу же перейти к волнующему его вопросу:

– Найдено ли тело господина Ченг Чанга? Полковник Уайткоум задумчиво пригладил усы.

– Могу ли я спросить вас, сэр, – елейным голосом произнес он, – почему вы так горячо интересуетесь данным человеком?

Ответ на этот вопрос Малко заготовил еще два дня назад, так что полковнику не удалось застать принца врасплох.

– Разумеется, – начал Малко, глядя на полковника наивными глазами. – Я приехал в Гонконг, чтобы выбрать место для натурных съемок фильма, который задумала снять здесь моя кинокомпания. Господин Ченг Чанг раньше уже работал со мной, и у него остались документы, представляющие ценность только для меня, так как они позволили бы мне избежать напрасной траты драгоценного времени. Уважаемый полковник, хотя я очень польщен тем интересом, который вы проявляете к моей персоне, однако...

– Сэр, – сухо прервал англичанин Малко, – когда взрывается гражданский самолет с сорока семью пассажирами на борту, то долгом властей является проведение серьезного расследования, чем сейчас мы и занимаемся...

– Действительно, ваша задача не из легких. Все эти бомбы...

– Какие бомбы?

Голубые глаза полковника подозрительно уставились на Малко – настоящий адмирал Нельсон при Трафальгарской битве. На территории, управляемой Ее Величеством Королевой Великобритании, не может быть никаких бомб! В случаях, когда речь шла об интересах его государства, полковник Арчи Уайткоум превращался в прекрасного актера.

Английские офицеры, друзья полковника считали его чудесным человеком и образцовым гражданином. Он представлялся им на треть апостолом, на треть эстетом, на треть – благодетелем человечества – ангел господний, внедряющий на далеких территориях Британской Короны светлые мысли королевы Виктории в умы благородных китайцев, которых, увы, становится все меньше и меньше. Правда, в отличие от своих коллег-англичан, некоторые сотрудники американских спецслужб обвиняли полковника в том, что он выдавал коммунистам тайбэйских китайцев, которые вели себя недостаточно рассудительно, а также в том, что он, полковник, на протяжении двух лет забывал известить ЦРУ, являющееся, по существу, союзником, о том, что путь проникновения американских агентов из Гонконга в «красный» Китай вел прямо в тюрьму Кантона, где агентов в зависимости от их ранга либо уничтожали, либо продавали ЦРУ.

Для того, чтобы как-то заткнуть рот злым языкам, полковник Уайткоум развлекал присутствующих на коктейлях «Крикет Клаб», рассказывая недавнюю историю, приключившуюся с одним из ответственных работников ЦРУ капитаном Блиссом. Навязчивой идеей последнего была засылка в континентальный Китай партизанских отрядов борцов с коммунизмом. Об этой мании капитана было известно всем. И вот в один прекрасный день его свели с неким тайбэйским генералом, который по большому секрету поведал, что у него есть маленький отряд, действующий в двухстах милях от Гонконга. Генерал даже назвал ему радиочастоты, используемые этими смельчаками. Естественно, капитан Блисс ринулся на станцию прослушивания и, о чудо! – ему удалось перехватить передачи некоего «Радио свободного Китая», без сомнения, антикоммунистического характера. Специалисты по пеленгованию вычислили расположение радиостанции: морское побережье Китая, неподалеку от города Шикшу.

На следующий день Блисс упросил генерала взять на развитие отряда приличную сумму денег и запас продовольствия и снаряжения. Генерал не заставил долго упрашивать себя и спустя месяц начал... строительство на Тайване своей виллы с 26 комнатами и бассейном с подогревом. Кроме того, он выкупил долю в одном из самых шикарных борделей острова.

Успех генерала был бы полным, если бы его завистливые Друзья не сообщили капитану Блиссу о том, что «партизанский отряд» состоял всего-навсего из быстроходной джонки, нанятой генералом, которая каждый день на пятнадцать минут подходила к побережью Китая и передавала сообщения... Все закончилось тем, что генерал укрылся на своей вилле, а капитан Блисс был переведен на Аляску, в Анкоридж.

Малко с интересом выслушал эту историю, но тон повествования Уайткоума ему очень не понравился. Глаза англичанина пронзали Малко с силой гамма-излучений. К счастью, принц, выполняя наказы Дэвида Уайза, не имел при себе никакого оружия. Впрочем, на таможне аэропорта досмотрщик очень тщательно проверял багаж прибывших пассажиров и обращал внимание даже на длину пилочки для ногтей. Несмотря на то, что джонки спекулянтов днем и ночью перевозили тонны контрабандных товаров, официальная торговля оружием в Гонконге с молчаливого согласия коммунистов и англичан была запрещена. Хотя никакой необходимости в ее запрете не было. Китайская армия находилась в каких-нибудь пятнадцати милях от «Хилтона». В день, когда пекинские власти решили бы овладеть колонией, единственным препятствием для китайской армии стало бы ужасно медленное движение от пограничного поста Новых Территорий до Цзюлуна.

Забывший о встревоживших его бомбах полковник Уайткоум вывел Малко из задумчивости:

– Вы, кажется, хотели получить сведения о Ченг Чанге? – бросил он. – Я могу удовлетворить ваше любопытство. Извольте следовать за мной...

Двое мужчин смерили друг друга колючими взглядами: Малко был уверен, что англичанин не тешит себя никакими иллюзиями по поводу подлинности его личности. Ничего не ответив, принц последовал за Уайткоумом, а китаянка снова углубилась в свои пахнущие формалином бумажки.

Полковник шел впереди едва поспевающего за ним Малко. Они прошли через два двора и несколько коридоров и наконец остановились перед застекленной дверью, охраняемой китайским полицейским. Последний отдал честь полковнику с четкостью в движениях, свойственной конным гвардейцам, и, открыв дверь, посторонился, чтобы пропустить Малко. Принцу показалось, будто в глубине голубых глаз полковника блеснул чуть заметный насмешливый огонек.

За исключением деревянной лавки, в комнате со стенами, выкрашенными, как ив зале ожидания, белой эмалевой краской, другой мебели не было. На лавке сидели три китайские женщины, державшиеся на некотором расстоянии друг от друга и словно не желавшие между собой разговаривать. Опустив глаза, облаченные в траурные для Китая белые одежды, женщины покорно сложили руки на коленях.

У сидевшей слева китаянки лет тридцати пяти голова была докрыта традиционной накидкой, а ее хлопковое одеяние выгодно подчеркивало пышные груди, редко встречающиеся у представительниц ее расы. Женщина комкала в руках маленький платочек. Глаза ее были красны от слез. Едва взглянув на Малко, она снова опустила голову.

Принц задержал взгляд на сидевшей рядом с ней китаянке редкой красоты Гладкое и округлое, как у всех китайских девушек, лицо, чуть приплюснутый нос, слегка приподнятая верхняя губа, темные блестящие волосы, каскадом падающие на плечи... Если бы не взгляд китаянки, ее можно было бы принять за юную невинную девушку. Однако ее карие глаза были холодными и опустошенными, словно она познала всю мерзость этого жестокого мира. Неприветливый взгляд китаянки скользнул по Малко как по мертвому дереву и остановился на полковнике.

Белые шелковые брюки девушки и ее почти прозрачная блузка резко контрастировали с классической одеждой ее соседки. Фигура китаянки была изящной, а ее талия необычайно тонкой.

Пока Малко пристально рассматривал красивую китаянку, третья женщина вскочила с лавки словно распрямившаяся пружина и резким тоном обратилась к полковнику на китайском языке. Эта женщина была гораздо моложе своих соседок. Ее брюки и офицерский френч с высоким воротничком были сшиты из жесткой, грубой ткани без малейшего признака элегантности. На туповатом лице женщины не было никакой косметики.

Короткой, такой же резкой китайской фразой полковник Уайткоум заставил женщину замолчать. Иронично улыбаясь, англичанин показал пальцем на первую китаянку.

– Позвольте мне представить вам госпожу Ченг Чанг, – сказал он, обращаясь к Малко.

Палец полковника описал дугу и остановился на второй женщине, поразившей принца своей красотой. Это тоже госпожа Ченг Чанг.

Описав еще одну дугу, палец англичанина остановился на китаянке, комкавшей в руках носовой платок. Она уже подняла голову в ожидании слов полковника.

– И еще одна госпожа Ченг Чанг. «Гнусная шутка!» – подумал Малко.

– Вы хотите сказать, что все три женщины являются вдовами господина Ченг Чанга?

– Вот именно! – делая ударение на каждом слоге, произнес англичанин.

При этих словах вдова во френче вдруг резко поднялась с лавки и вновь произнесла целую тираду в адрес полковника. На этот раз Уайткоум дал женщине выговориться и, выслушав ее до конца, перевел Малко то, что она говорила.

– Эта китаянка сказала, что две другие женщины – шлюхи и что они являются плодом брака тухлого яйца с мандрагорой[2]. Женщина утверждает, что именно она – законная супруга покойного Ченг Чанга.

– Но...

Уайткоум пожал худыми плечами. Его взгляд уже ничего не выражал.

– Остальные говорят то же самое, и они также могут это доказать... Взгляните.

Полковник на китайском языке обратился ко всем трем женщинам. С удивительной согласованностью китаянки достали из своих сумочек удостоверения личности и протянули их Уайткоуму, который, в свою очередь, передал их Малко.

– Посмотрите.

Документы были заполнены на китайском, но Малко не составило особого труда распознать одинаковые иероглифы, сопровождавшие три фотографии. Все удостоверения личности были выданы одному человеку: госпоже Ченг Чанг. Озадаченный таким поворотом событий, Малко вернул документы полковнику.

– Но у вас же есть способ отличить поддельное удостоверение от подлинного?

Англичанин позволил себе вежливую усмешку.

– В Гонконге, – чеканя каждое слово, начал полковник, – документ, удостоверяющий личность, стоит три тысячи местных долларов или пятьсот долларов США. А так как данные бумаги оформлены государственными чиновниками, то они являются такими же подлинными, как и настоящие удостоверения. Ведь в Гонконге так много беженцев! Эти три женщины утверждают, что они родились соответственно в Кантоне, Чунг Кинге и Хучоу. И раз вы знали их мужа, то, возможно, сумеете помочь мне в этом разобраться.

– У вас есть какое-нибудь объяснение той причине, по которой все три женщины требуют тело бедного Чанга? – поинтересовался Малко.

– Мне это так же непонятно, как и причина, по которой его требуете вы.

Три вдовы одновременно подняли головы. Малко почувствовал себя мухой, которую рассматривают под увеличительным стеклом. Выяснилось, что все женщины понимают английский язык, и теперь Малко догадался, зачем полковник представил ему трех вдов.

– Я не знаю ни одну из этих женщин, – заявил принц. – Но это еще ни о чем наговорит, так как мы с господином Чангом были знакомы лишь по переписке, и я ни когда не встречался с его женой.

Полковник Уайткоум выслушал слова Малко с неожиданной доброжелательностью и, как бы размышляя, произнес:

– У меня нет никаких оснований подвергать ваши слова сомнению, сэр, но я никак не могу понять, почему так много людей вдруг заинтересовались Ченг Чангом, который, по моим сведениям, не был ни очень богатым человеком, ни сколько-нибудь важной персоной. Признаюсь вам: эти посмертные страсти ставят меня в тупик.

Малко оказался в затруднительном положении. Операция, которую задумал полковник, ему полностью удалась: три китаянки смотрели сейчас на Малко с таким видом, с каким голодная кошка смотрит на хромую канарейку. Легонько постегивая стеком по белым шерстяным носкам, полковник Уайткоум выглядел полностью уверенным в себе. Тем не менее, одна из этих трех женщин знает тайну Ченг Чанга. Стало быть, Малко должен сделать из нее союзницу. Если Чанга и еще сорок шесть человек ликвидировали намеренно, то это означало, что электронно-вычислительная машина «Макс» права: в работе спецслужб никогда не допускаются бессмысленные убийства.

– Что вы собираетесь делать с этими тремя женщинами? – спросил Малко.

Лицо англичанина выразило некое подобие улыбки.

– Я, конечно, мог бы попросить вас остаться с ними в этой комнате до тех пор, пока мы не выясним все обстоятельства дела, однако, как мне кажется, это не доставило бы вам большого удовольствия...

– Я с вами совершенно согласен, – невозмутимо произнес Малко.

Полковник Уайткоум играл в кошки-мышки. Хорошо еще, что США и Великобритания, в основном, союзники! А если бы нет?..

– Я вынужден отпустить этих женщин, – подвел итог англичанин. Затем он обратился к китаянкам с длинной речью на их родном языке. Китайским полковник владел превосходно! Если бы Малко закрыл глаза, он мог бы подумать, что слышит речь настоящего китайского аборигена.

Выслушав полковника, женщины встали и молча пошли к выходу. Всю процессию возглавляла китаянка в грубом военном мундире. Полунасмешливо глядя на эту троицу, Уайткоум подождал, пока женщины выйдут из комнаты, а потом весело заметил:

– Эти «желтые» определенно непредсказуемы. Ваше присутствие их, кажется, очаровало.

Это был не тот глагол, который употребил бы Малко. Не ответив на ироническую реплику полковника, он молча последовал за ним по коридорам больницы. Три вдовы шли впереди, по-прежнему не говоря друг другу ни слова. Так все вместе они дошли до двери, выходящей на По Шанг-стрит. На улице, возле большого медного котла сидел на корточках продавец китайского супа. Он был еще более худ, чем полковник Уайткоум.

Выйдя первыми, три вдовы пересекли улицу и остановились на тротуаре напротив. Англичанин, прощаясь, протянул принцу руку.

– Рад был с вами познакомиться, сэр, – равнодушным тоном произнес Уайткоум. – Надеюсь, что преждевременная кончина господина Ченг Чанга не слишком отразится на съемке вашего фильма, а пребывание в Гонконге будет для вас приятным. Остерегайтесь карманных воришек... Если у нас появятся какие-нибудь новости, я не премину дать вам знать. Желаю удачи, господин Линге!

Мило улыбнувшись, Уайткоум закрыл за собой дверь, и Малко оказался на улице с ожидавшими его вдовами.

Принц никак не мог отделаться от мысли о том, что ЦРУ стоило бы заменить некоторых своих незадачливых сотрудников такими вот полковниками Уайткоумами, даже если последние носят в жару белые шерстяные носки.

В поле зрения никаких такси не наблюдалось, и поэтому принц решил пойти пешком. Он даже не обернулся, решив отдать инициативу самим вдовам. Если они могут ему помочь, так эта помощь должна быть абсолютно добровольной.

* * *

Малко вышел из машины и, облокотившись на перила парома, смотрел на залив. Это было изумительное зрелище, однако оно не могло отвлечь Малко от мучительных раздумий. Кем в действительности были эти три женщины? Какая тайна окружала Чанга? Теперь, когда он, Малко, уже распознан английскими спецслужбами, его миссия становится еще более затруднительной. Если теперь у него вообще есть миссия...

Перед глазами принца, увеличиваясь в размерах, вырисовывались здания Коннаф-роуд. Паром уже подплывал к берегу и постепенно замедлял ход, как вдруг позади него появилось крошечное водное такси. Оно развернулось и слегка коснулось огромного корпуса парома. Малко увидел, как из-под брезента такси показалась желтая рука и бросила в сторону принца какой-то предмет.

Малко инстинктивно отшатнулся от перил. Скатившись по железной палубе, предмет замер прямо у ног принца. Такси мгновенно развернулось и на полной скорости помчалось в противоположную от парома сторону. Нагнувшись, Малко подобрал брошенный сверток, который оказался всего-навсего куском деревяшки, обернутым бумагой.

На развернутом листке кривыми печатными буквами был выведен адрес:

"Цинг Фюст-стрит, 27, квартира 8 "б".

Не было сомнения в том, что одна из вдов проследила за Малко и нашла возможность связаться с ним. Разорвав бумагу на мелкие части и выбросив их в море, Малко вернулся к своему «фольксвагену». Принц сгорал от нетерпения поскорее отправиться по указанному адресу, но полковник Уайткоум не был простаком: за Малко определенно следили.

Чтобы немного прийти в себя и обдумать план действия, принц доехал до «Бэнк оф Чайна» и припарковал свой «фольксваген» прямо перед банковским небоскребом, расположенным в самом центре района Гонконга, контролируемого коммунистами. «Бэнк оф Чайна» был, без сомнения, единственным банком в мире, куда можно было пройти только после предъявления партийного билета. Вход в банк преграждали два охранника в голубых мундирах. Отель «Хилтон», где жил принц, располагался на противоположной стороне Куинс-роуд.

Первым человеком, которого увидел Малко при выходе с эскалатора, была По Йик, юная китаянка, вместе с принцем посетившая портного.

По Йик и ее неизменная подружка сидели на диванчике возле газетного киоска. Заметив Малко, китаянка, смущенно покусывая нижнюю губу, опустила голову.

– По Йик! – смеясь, окликнул ее принц. – Очень мило с вашей стороны, что вы пришли навестить меня.

– Я забыла свои тетрадки в вашей машине, – едва слышно прошептала китаянка.

Малко заставил себя улыбнуться: сейчас у него были иные заботы.

– Вы не могли бы прийти завтра, По Йик? – спросил принц. – Я оставил машину в другом месте и сейчас очень тороплюсь.

По Йик вскочила с дивана. Китаянка смущенно смотрела по сторонам, боясь встретиться взглядом с Малко.

– Я не хотела вас беспокоить, – пробормотала девочка.

Даже не попрощавшись, она быстро повернулась и сопровождаемая неразлучной подружкой, направилась к выходу из отеля. Принц вдруг ясно понял, что девочка влюбилась в него так, как можно влюбиться только в четырнадцать лет. Все это было очень трогательно и романтично, однако у принца совсем не было времени, чтобы уделить девочке внимание.

Малко подошел к стойке портье и демонстративно взял ключ от своего номера. Симпатичная лифтерша встретила Малко приветливой улыбкой. С некоторых пор он стал ее единственным пассажиром: после случая с бомбой, подкинутой на крышу лифта, большинство служащих и гостей отеля пользовались лестницей.

Вместо того, чтобы доехать до двадцать второго этажа, Малко остановил лифт на четвертом, делая вид, что идет в бассейн. Выйдя из лифта, принц незаметно спустился по лестнице до подземного этажа «Хилтона». Пройдя мимо кафе, Малко зашагал по пустынному коридору, ведущему к одному из многих входов в отель. С тех пор, как в «Хилтоне» участились инциденты с бомбами, все входы в отель, кроме главного, были заблокированы. Главный же вход охранялся двумя полицейскими в штатском, обыскивающими подозрительных людей, входящих в отель.

Пройдя по коридору, Малко направился к выходу, возле которого на складном стульчике сидел бородатый индус с зажатым между колен большим мушкетоном времен бенгальских Уланов.

Гонконг был переполнен индусами, которых завезли англичане из своей бывшей колонии. Покидая Индию, они в качестве багажа прихватили с собой индусов с крайне сомнительной репутацией. С тех пор, словно немецкие овчарки, они верно служили своим хозяевам, постепенно избавляясь от прежних дурных наклонностей.

В ответ на просьбу Малко выпустить его через эту дверь бородатый индус отрицательно покачал головой. К тому же он едва говорил по-английски, а Малко имел довольно слабые познания в хинди. Спор грозил стать бесконечным, и лишь банкнота в десять гонконговских долларов в конце концов повлияла на положительное решение этой важной проблемы. К тому же ему предписывалось не впускать «желтых», а о том, чтобы не выпускать «белых», речи не было.

Миновав охранника, Малко оказался на Гарден-роуд, улице, поднимающейся на гору параллельно фуникулеру Виктория-Пик. Для большей конспирации принц взял такси у основания фуникулера. Сейчас уже никто не мог проследить за ним: это место с главного входа не просматривалось.

Малко назвал адрес таксисту, к счастью, знавшему несколько английских слов. Цинг Фюнт-стрит находилась в Норф-Пойнте, довольно бедном районе, в самом конце острова, населенном исключительно китайцами. Оставив справа ипподром Хэппи Ваялей, такси оказалось в глухих улочках Ванхая. Почти на каждом перекрестке этого района стояла полицейская машина. Вооруженные автоматами, которые по размерам превосходили их владельцев, полицейские в касках останавливали все машины и коляски рикш в поисках возможных бомб.

Чем дальше такси углублялось в китайский квартал, тем больше Малко чувствовал себя не в своей тарелке. Европейцев здесь почти не было, так как туристы редко отваживались покидать пределы Куинс-роуд с ее фешенебельными заведениями. Хотя принц никогда не чувствовал враждебного отношения «желтых», на этот раз с их стороны он испытывал почти осязаемую ненависть. При каждой остановке такси у светофора к ним подходили два-три китайца и сквозь зубы цедили проклятья в адрес «белых».

В прежние времена в этом районе Малко предложили бы молоденьких девочек или трубку опиума. Сейчас же вместо этого ему настойчиво подсовывали листовки с восхвалениями идей Мао.

Такси проехало по Кинг-роуд и, свернув налево, остановилось возле огромного, увешанного бельевыми веревками многосемейного дома. Именно он был указан в полученном Малко адресе. Весь первый этаж здания был занят захудалыми лавчонками и конторками мелкого мастерового люда.

Заплатив таксисту, Малко вышел из машины под любопытными взглядами жильцов. Дома такого типа строились для беженцев из Китая, которые жили на правительственное пособие и на благотворительные средства.

Малко открыл дверь темного подъезда. О чудо! В доме был лифт! Принц вышел на восьмом этаже и оказался в едва освещенном коридоре. Квартира 8"б" находилась справа. Оглядевшись вокруг, Малко нажал на кнопку звонка. Тишина. Он позвонил еще раз и стал ждать. За дверью не было слышно ни звука. Какой-то мальчишка, перепрыгивавший через несколько ступенек лестницы, украдкой бросил на Малко любопытный взгляд.

Малко был в недоумении. Он уже собрался уходить, как вдруг услышал тихий скрип открывающейся двери. В проеме показалось испуганное лицо одной из вдов!

Глава 6

В квартире стоял запах кислого китайского супа. Ничего не различая в темноте, Малко случайно коснулся лица вздрогнувшей китаянки. От халата женщины исходил сильный запах дешевых духов.

Из крошечной прихожей китаянка провела Мал ко в маленькую гостиную с мебелью, затянутой в выцветшие чехлы. Комнату освещала единственная лампа. Окна гостиной с опущенными шторами были открыты, и все же в квартире стояла тяжелая, угнетающая духота.

Малко устроился в неудобном кресле напротив сидящей китаянки. За все это время они не произнесли ни одного слова. Принц внимательно оглядел хозяйку апартаментов. Сложив руки на коленях, женщина явно нервничала. Лицо китаянки нельзя было назвать красивым, однако от нее исходила чрезмерная чувственность, словно от заряженной сверх меры электрической батарейки. Каждый раз, когда женщина встречала взгляд Малко, она тут же смущенно отводила глаза в сторону.

– Кто вы? – низким голосом спросила китаянка по-английски.

Поколебавшись, Малко ответил:

– Деловой знакомый вашего мужа. Он должен был работать со мной на съемках фильма.

Глаза китаянки выражали только недоверие.

– Его убили...

Это было не обвинение, а всего лишь констатация факта, слова, произнесенные с бесконечной усталостью.

Малко не мог решить, как вести себя в этом трудном разговоре.

– Почему вы назначили мне встречу таким образом?

– Я боюсь...

Это звучало убедительно.

– Кто вы?

– Его жена.

– А остальные?

Китаянка в отчаянии заломила руки:

– Я их не знаю! Я их никогда не видела! Они меня оскорби ли! Они лгут! У него только одна жена – я.

Все в ней дышало искренностью, однако Малко хорошо знал умение азиаток играть всевозможные роли. Если бы перед принцем сейчас оказалась одна из двух других вдов, то несомненно она говорила бы так же искренне.

Любой ценой Малко нужно было узнать правду.

– За что убили вашего мужа? – спросил он.

– Яне знаю, – простонала китаянка. – Не знаю, за что, но его убили!

Женщина неожиданно зашлась в беззвучном рыдании. Ее лицо исказила гримаса боли. Жалкое зрелище!

Смущенный Малко решил подождать, пока женщина придет в себя. Чтобы дать ей эту возможность, принц взял со столика маленькую статуэтку из слоновой кости и стал разглядывать ее. Подобные фигурки китайцы называют «дочь доктора». Статуэтка, воспроизводящая фигуру женщины, стояла когда-то во всех приемных кабинетах китайских врачей. Чтобы избежать необходимости раздеваться, застенчивые пациентки показывали на фигурке те места тела, где они чувствовали боль.

Несколько минут тишина нарушалась только всхлипыванием вдовы. Задумавшись, Малко рассеянно поглаживал бедро статуэтки. Через несколько мгновений китаянка смолкла. Малко поднял на нее глаза. Приоткрыв рот и обнажив белоснежные зубы, женщина так заворожено следила глазами за движением руки принца, словно он гладил ее собственное тело. В момент, когда рука Малко остановилась, китаянка резко вздрогнула. Ее взгляд утратил свою неподвижность, но она по-прежнему не сводила глаз со статуэтки.

Пораженный такой странной реакцией вдовы, Малко вновь принялся поглаживать бедро фигурки. Китаянка снова вздрогнула: движения руки Малко вызывали в ней мгновенную эротическую реакцию. За все это время не было произнесено ни одного слова.

Малко нарочито медленно принялся скользить рукой по всей фигуре статуэтки, нежно поглаживая ее живот. Сидевшая напротив китаянка сложилась почти вдвое и вдруг резко расставила ноги. Халат вдовы раскрылся, и Малко увидел высоко натянутые на бедра чулки без подвязок. Нижнего белья на ней не было. Тут же, смутившись, женщина быстро запахнула халат.

Малко безжалостно продолжал поглаживать живот статуэтки. Руки китаянки судорожно запахнули полы вновь распахнувшегося халата. Согнувшись, она начала постанывать, тихо вскрикивать, царапать обивку дивана. Малко по-прежнему сидел в кресле, метрах в трех от все больше и больше возбуждающейся китаянки. Скользнув рукой еще раз по животу, он медленно перешел на грудь статуэтки и сильно зажал ее ладонью.

Китаянка вскрикнула и, резко выпрямившись, безумными глазами уставилась на фигурку – женщина была в трансе. Малейший жест Малко немедленно отражался на состоянии вдовы. Увлекшись этой игрой, принц резко перевел руку на живот. Китаянка надсадно охнула, и из ее полуоткрытого рта вырвался продолжительный стон.

– Он не прикасался ко мне больше пяти дет, – наконец произнесла вдова.

– Кто?

– Ченг Чанг. Мой муж.

– Почему?

Теперь Малко нежно поглаживал уже всю фигуру статуэтки. Закрыв глаза, китаянка расслабилась, однако ее тело время от времени все еще судорожно подрагивало. Женщина теперь и не думала о том, чтобы запахнуть халат.

– Он меня разлюбил, – вдруг произнесла вдова. – Но как бы то ни было, он хорошо ко мне относился и никогда ни в чем не отказывал.

В том состоянии, в каком сейчас находилась китаянка, лгать было невозможно. Стало быть, именно она и есть настоящая жена Чанга. Вполне вероятно, что она ничего не знала о делах мужа. Погрузившийся в свои мысли, Малко замедлил движение руки по статуэтке, но китаянка умоляющим голосом произнесла:

– Пожалуйста, не останавливайтесь!

Однако у Малко, охваченного своими заботами, уже не было желания продолжать игру. Принц поставил фигурку на маленький круглый столик и в упор посмотрел на свою собеседницу.

– Что вы знаете о секретах, которые хранил ваш муж?

Словно получив пощечину, госпожа Ченг Чанг, изумленно открыв рот, замерла на месте и часто-часто задышала. Она вдруг резко отпрянула от Малко. Распахнутый халат китаянки обнажил ее довольно красивое и стройное тело, которое не портили даже несколько полноватые бедра.

И вдруг, без всякого перехода, вдова обрушила на Малко поток китайских ругательств и проклятий. Голос ее все повышался, становясь ужасно пронзительным. Громко вопя и пристукивая ногой, она впадала в истерику. Малко подскочил к вдове, пытаясь заставить ее замолчать.

– Вы меня обесчестили! – неожиданно взвизгнула китаянка. – Я покончу особой! – Вырвавшись из его рук, она бросилась к окну и принялась поднимать штору. Малко схватил китаянку за халат и крепко обхватил ее талию.

Вдова вырывалась с такой силой, на какую способен только душевнобольной человек. В борьбе с принцем ее халат совсем уже раскрылся, обнажив пышные, тяжелые груди. Китаянка, казалось, окончательно вышла из недавнего состояния исступления. Бормоча какие-то бессвязные слова, она пыталась приблизиться к окну с явным намерением прыгнуть из него.

Отбросив все приличия, Малко со злостью встряхнул вдову-истеричку.

– Остановитесь! Вы сошли с ума!

Китаянка вдруг резко замерла, устремив на Малко блуждающий взгляд. Ее обнаженное тело уже полностью предстало перед глазами принца, однако женщину, казалось, это совершенно не смущало. Не сказав ни слова, китаянка засеменила в соседнюю комнату. Слегка встревоженному Малко пришлось последовать за ней: что если ей придет в голову вскрыть себе вены или выброситься из окна второй комнаты?

Принц был настолько обессилен этой неравной борьбой, что испытывал непреодолимое желание перевести дух. Кто бы мог подумать, что мужские руки, сжимающие обычную статуэтку, способны вызвать подобное затмение рассудка! Все происходившее выглядело по меньшей мере странно и уж никак не приближало принца к разгадке тайны Ченг Чанга. В самом деле, не для того же он пришел к госпоже Чанг, чтобы принять участие в подобном спектакле!

А что если и остальные вдовы поведут себя таким же образом?..

Китаянка появилась столь же неожиданно, как и исчезла. Она просто-напросто сняла халат, тщательно навела красоту: подвела глаза, накрасила губы и соски грудей. Малко даже не успел задать себе вопрос, что все это значит, как оказался в объятиях госпожи Ченг Чанг, поведение которой могло бы быть оправдано только пятилетним воздержанием...

От китаянки исходил крепкий животный запах, перебивающий даже запах духов, которыми она обильно оросила свое тело. Опустив глаза, она уклонилась от губ принца и потянула его на расстеленную на полу циновку. Не говоря ни слова, точными и отнюдь не суетливыми движениями китаянка медленно раздела принца, неподвижно лежащего на полу.

Было что-то расчетливо-хладнокровное, автоматическое в том, как она отдавалась Малко. когда принц был насильственно извлечен из своего прекрасного костюма, китаянка привстала на колени и несколько секунд стояла над ним, любуясь делом рук своих и доводя себя до кондиции. При этом Малко ничуть не страдал от избытка ее страсти – доведенное до экстаза животное, а не женщина.

Не произнеся ни слова, госпожа Чанг ринулась на Малко. Принцу показалось, что он попал в кратер бушующего вулкана. Открыв рот и закатив глаза, китаянка извивалась на Малко, вцепившись в него так, словно она шла ко дну. В течение нескольких минут изголодавшаяся вдова неистовствовала, оставляя Малко возможность догадываться о результатах ее бурной деятельности. Но всему приходит конец: китаянка вскрикнула не своим голосом, и принц почувствовал прильнувшее к его груди лихорадочно бьющееся сердце осиротевшей жены бедного Ченг Чанга.

В комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как за стеной переругиваются соседи. Все происходящее казалось Малко нереальным. Всего двадцать четыре часа назад в аэропорту Гонконга он ждал агента-китайца, который должен был передать ему информацию, жизненно важную для его второй родины. А сейчас он занимается любовью с китаянкой, о которой не знал ничего, даже ее настоящего имени, как не знает и действительной причины, по которой произошла эта странная история.

Словно желая ответить на немой вопрос принца, китаянка слегка приподняла голову и произнесла на своем резком английском:

– Простите, я не хотела, но вы меня так возбудили... Я уже больше не могла, мне было бы плохо, если бы я не добилась своего... Вот уже пять лет, как мой муж не занимался со мной любовью... Он совсем меня не хотел. Его возбуждали только очень молоденькие и очень порочные девушки. Как только у моего мужа появлялось немного денег, он сразу же уходил к этим своим маленьким путанам из Ванхая. Еще его интересовали всякие фильмы... Поймите, пять лет!..

Малко недоверчиво взглянул на китаянку. Может, это очередной азиатский прием? Хотя вдова казалась вполне искренней... Между тем она продолжала свою исповедь:

– Я, наверное, не должна была рассказывать об этом постороннему, но я не хочу, чтобы вы обо мне плохо думали. До этого дня я ни когда не изменяла мужу. А вы – дьявол! Как вы узнали, что мне это так необходимо?

Польщенный и одновременно озадаченный, Малко осмелился спросить:

– Почему же вы не ушли от Ченг Чанга? Вы молоды и красивы...

– Уйти от него?!

Тон китаянки выражал глубочайшее возмущение: можно было подумать, что Малко только что изрек какие-то непристойные слова.

– Но ведь он очень хороший муж! – пылко воскликнула госпожа Чанг. – когда умерла моя мать, он заплатил восемьсот долларов за приличные похороны и перевоз ее тела в Кантон. По крайней мере раз в неделю он водил меня в ресторан. Я ни в чем не нуждалась. И эту мебель купил именно он. Я не проститутка и никогда бы не ушла от мужа.

Китаянка была явно шокирована, и Малко понял, что допустил досадный промах: в восточной душе определенно скрываются тайны, неведомые западному человеку. Чтобы отклониться от этой щекотливой темы, Малко решил перейти к делу:

– Почему вы решили во что бы то ни стало связаться со мной?

– Не знаю. Мне было страшно, и я подумала, что вы сможете мне все объяснить, когда мой муж уезжал, он сказал, что собирается заработать в Тайбэе много денег. Это как-то связано с вами?

– Нет, – покачал головой Малко.

Прижавшись друг к другу, они все еще лежали на жесткой циновке, волокна которой довольно чувствительно впивались в спину Малко – несколько странная ситуация для Его Высочества Принца, пусть даже и долго путешествующего по всему свету.

Ради справедливости надо отметить, что работа агента спецслужбы чревата не только неприятностями...

Малко подумал о двух других женщинах, которых он встретил в морге. Если эта вдова была законной женой Чанга, то кто же остальные и почему их до слез взволновала смерть Ченг Чанга?

Странно! Очень странно! Мало кому удавалось без чьей-либо помощи и далеко не бесплатно добыть себе поддельные документы, а господин Ченг Чанг еще и содержал несколько жен, хотя не отличался большим богатством.

– Значит, вы ничего не знаете о том деле, по которому ваш муж отправился на Тайвань?

– Ничего. Он никогда не говорил мне о своих делах. Впрочем, он давно уже здесь не живет. Все из-за этих девочек! Я подумала, что вы могли бы мне помочь...

Китаянка, казалось, была в отчаянии.

– У вас есть на примете человек, который может знать что-либо? – настаивал Малко.

– Почему это вас так волнует? – поинтересовалась она, приподнявшись на локтях.

Малко лишь на секунду задержался с ответом.

– Я работаю на американскую разведку. У вашего мужа были очень важные для нас сведения. Поэтому-то его и убили. Госпожа Чанг в ужасе прижала руку к губам.

– Как это страшно!

– Значит, вы не знаете никого, кто мог бы нам быть полезен?

– Может быть, Холи Тонг? – поколебавшись, сказала китаянка. – Это его лучший друг. Он – владелец офиса в «Холланд-Хаузе».

– Почему вы у него не спросили о муже?

– Он меня даже не знает, – покачала головой госпожа Чанг. – Холи всегда таскал Чанга по всем борделям. Он только о женщинах и думает. Они с Чангом всегда развлекались вместе.

– Вы думаете, что ваш муж мог рассказать ему о своем деле на Тайване?

– Не знаю. Может быть...

В этот момент у входной двери раздался слабый звонок. Госпожа Чанг привстала на колени, целомудренно прикрыв руками грушевидные груди.

– Спрячьтесь, – испуганно прошептала она. – Не нужно, чтобы вас видели здесь.

Типичная сцена с неверной женой...

Малко послушно дал себя увести в соседнюю комнату. Здесь пахло пачули[3]и затхлой рыбой. Госпожа Чанг подала принцу знак не шуметь и, бросив ему одежду, тихонько прикрыла за собой дверь.

Сквозь щель Малко успел заметить, как госпожа Чанг накинула знакомый халат. Воспользовавшись передышкой, принц поспешно оделся.

Все-таки неспроста высшие инстанции ЦРУ порекомендовали своим агентам заниматься любовью в служебное время. Этот запрет распространялся и на привилегированных агентов разведки.

Одевшись, принц приложил ухо к двери и прислушался: учитывая темперамент красавицы-вдовы, вполне можно было предположить, что она на излюбленной циновке вновь удовлетворяет свои плотские потребности с каким-нибудь юным почтальоном.

Малко подождал еще немного и осторожно приоткрыл дверь комнаты.

Гостиная была совершенно пуста. Малко показалось, будто статуэтка из слоновой кости незаметно подмигнула ему. Китаянка могла быть либо в прихожей, либо вообще вышла из квартиры. Вход в прихожую закрывала занавеска, но оттуда не доносилось ни звука. Набравшись смелости, принц вышел из комнаты и тотчас же резко остановился, чувствуя, что холодеет от ужаса: из-под занавески, прикрывавшей входную дверь, высовывалась маленькая ступня с тщательно накрашенными ногтями.

Малко отогнул край ткани. Госпожа Ченг Чанг, скрючившись, непристойно расставив ноги, распласталась на спине у входа в квартиру. Малко вздрогнул. Входная дверь все еще оставалась приоткрытой. Он поспешно закрыл ее и стал на колени рядом с вдовой. Глаза китаянки с увеличенными зрачками были широко открыты, челюсти плотно сжаты. Вначале Малко показалось, что вдову задушили, но вскоре он заметил оставленный на уровне печени обломок подкожной иглы. Малко осторожно вытащил обломок и тщательно его осмотрел: в нос принцу ударил запах горького миндаля. Малко поспешно отбросил смертельную иглу – цианистый калий!

Вдова Ченг Чанга была отравлена большой дозой смертельного яда, введенного в организм с помощью подкожной иглы. Убийца или убийцы не отпускали китаянку до тех пор, пока не подействовал яд, перекрывший дыхательные пути жертвы, – минутное дело, учитывая огромную дозу.

В любом случае это не было убийство из ревности.

Малко встал с колен и поспешил в гостиную. Быстро проверив, не забыл ли он что-нибудь в комнате, принц открыл дверь и, убедившись в том, что коридор пуст, вышел из квартиры. Закрыв за собой дверь, он стал быстро спускаться по лестнице. Меньше всего ему хотелось познакомиться с тюрьмой Гонконга в качестве лица, подозреваемого в убийстве!

Не слишком быстро, чтобы не привлечь к себе внимания, принц вышел из дома на улицу. К счастью, мимо проезжало свободное такси. Малко сел в машину и из предосторожности назвал водителю адрес отеля «Мандарин».

Сначала Ченг Чанг, а теперь одна из его жен... Оставалось узнать, за что убили несчастную вдову, и в этом ему, возможно, поможет Холи Тонг.

Глава 7

На матовой застекленной двери красовалась табличка с надписью черными крупными буквами: «X. Тонг Инкорпорейтед». Малко легонько постучал по стеклу перстнем с печаткой и повернул ручку двери. Было уже больше шести часов вечера, и принц боялся никого не застать.

День прошел очень быстро. В девять утра Малко посетил Дика Рийяна в его офисе компании «Электронике оф Калифорния» с тем, чтобы выработать план действий в обстоятельствах, сложившихся после убийства вдовы Ченг Чанга. Американец громко рассмеялся, когда Малко произнес имя Холи Тонга.

– Старый развратник! Как он может быть замешан в этом деле?

Малко рассказал Дику, что госпожа Чанг рекомендовала ему поговорить с Тонгом.

– Не теряйте драгоценное время на этого типа, – посоветовал принцу Рийян. – Он совершенно безобиден и думает только о том, как бы переспать с какой-нибудь девицей. Впрочем, Тонг неплохо устроился в своем баре «Аско».

Прочитав все газета, которые сообщали об убийстве госпожи Чанг, Малко все-таки решил нанести визит Тонгу. Тем более, что небоскреб, где находился офис китайца, был всего в ста метрах от «Хилтона».

Принцу пришлось немало потрудиться, чтобы отыскать офис в лабиринте коридоров «Холланд-Хауза», расположенного на углу Куинс и Айс-стрит. Прежде чем прийти сюда, Малко потерял половину дня, посетив в последний раз морг Цзюлуна. Две оставшиеся в живых вдовы Чанга куда-то исчезли, полковник Уайткоум больше не показывался, а труп Чанга все еще не был найден. Надежда оставалась только на Холи Тонга, и принц решил отправиться к нему.

Офис китайца оказался едва ли большим, чем средних размеров платяной шкаф. Неопределенного возраста секретарша печатала на машинке, стоящей на крошечном, заваленном бумагами столике. Китаянка подняла на Малко вопросительный взгляд. В комнате стоял запах ладана и воска. Стены были сплошь увешаны фотографиями на грани порнографии, вырезанными из Китайских и японских журналов.

– Могу я видеть господина Тонга? – спросил Малко.

Секретарша еще не успела ответить принцу, как за ним уже появился вошедший следом кругленький жизнерадостный китаец.

– Я Тонг, – произнес он таким елейным тоном, каким говорят обычно служители культа. – Не хотите ли присесть, сэр?

Китаец легонько подтолкнул Малко вглубь кабинета и, усадив его в единственное кресло, обошел стол и также сел. Малко с любопытством рассматривал Тонга: чем-то он напоминал принцу лишенного духовного сана священника. Поймать взгляд Тонга было невозможно, а его пухленькие ручки были в постоянном движении.

– Чем я обязан чести вашего визита? – спросил Тонг. Малко все еще не снимал темных очков с тем, чтобы сохранить некоторое преимущество перед китайцем.

– Я пришел по рекомендации одного из ваших друзей, – спокойно произнес принц. – Он сказал, что вы могли бы мне помочь...

Лицо Тонга просияло.

– Что вас беспокоит? – отеческим тоном осведомился перегнувшийся через стол китаец.

– У меня все в порядке...

Тонг одобряюще кивнул и тихо, с хитрецой произнес:

– Я вижу, вижу. Вы можете говорить, ничего не опасаясь: моя секретарша не знает английского.

– То, что мне нужно сказать вам, очень конфиденциально, – подчеркнул Малко. – Я...

Тонг вытянул руки подобно Святому Петру, благословляющему апостолов.

– Не говорите мне больше ничего. Когда это случилось?

– Вчера...

– Подробности мне ни к чему, – прервал Тонг принца. – Одну минуточку.

Холи что-то приказал своей секретарше. Та оторвалась от печатания и присела возле низкого шкафчика. С трудом достав из него огромную бутыль, наполненную бесцветной жидкостью, китаянка вытащила из шкафчика маленький пустой флакончик и пипетку.

Господин Тонг обласкал бутыль нежным взглядом и открыл пробку.

– Я называю это «вином» для слабых мужчин, – сообщил он Малко. – Но его, разумеется, пить нельзя, так как это может повредить вашему здоровью.

С предосторожностями любящей матери Тонг с помощью пипетки перелил немного жидкости во флакончик и, тщательно закрыв пробкой, снова поставил бутыль в шкаф. Малко заметил, что в жидкости плавают какие-то мелкие черные частички, довольно неприятные на вид. Тонг бережно придвинул флакончик к принцу.

– Это должно подействовать примерно через два часа, тихо произнес китаец. – Нужно взять маленькую кисточку, натереть тело жидкостью и подождать, пока она высохнет. Имейте в виду: после процедуры нужно непременно принять душ, так как вкус у моего бальзама довольно горький, но он оказывает изумительное действие!

Голос китайца стал совсем тоненьким, а глаза искрились едва сдерживаемой радостью.

– Я сам часто пользуюсь этим, – продолжал Тонг. – На прошлой неделе у меня была встреча с очень молоденькими девочками... Так вот...

Малко чуть было не упал со стула: Тонг предлагает ему любовное зелье! Даже электронная вычислительная машина «Макс» не предусмотрела подобной ситуации. Малко решительно отодвинул флакон и, старательно выговаривая каждое слово, обратился к китайцу:

– Господин Тонг! Человека, который направил меня к вам, зовут госпожа Ченг Чанг. Вернее, так ее звали. Вчера вечером она была убита, о чем вы, возможно, знаете из газет.

Лицо китайца мгновенно исказил страх. Блуждающий взгляд Тонга метался от стены к стене, словно оттуда вот-вот должны были показаться чудовища.

– Вы уверены в том, что говорите? – слабым голосом спросил китаец.

Малко молча смотрел на Тонга. Последний казался слишком взволнованным для человека, узнавшего о смерти женщины, с которой он был едва знаком.

– Вам известно, что ваш друг Ченг Чанг летел в разбившемся самолете компании «Чайна Эрлайнз»?

– Да, да, – чуть слышным голосом ответил Тонг. – Я видел список пассажиров. Это ужасно!

Малко пристально смотрел на Тонга. Китаец менялся на глазах. Вся его жизнерадостность и веселый задор мгновенно испарились. Сейчас перед принцем сидел всего лишь пожилой, уставший, обрюзгший человек, хорошо потрепанный жизнью.

Опустив глаза, Тонг вертел в руках злополучный флакон. Его мозг лихорадочно переваривал то, что сказал ему Малко. Все начиналось сначала. Узнав о смерти Ченг Чанга, Тонг посчитал, что его досадная оплошность уже не повлечет опасных последствий. И вот теперь этот «белый», у которого на лбу написано, что он работает в спецслужбе, требует от Холи отчета! Но почему именно он? Совершенно необходимо выяснить, что этот «белый» знает о его отношениях с Ченг Чангом. Тонг вдруг вспомнил о мадам Яо и едва не потерял сознание. Он скажет ей всю правду! Если, конечно, она ее еще не знает...

– Вам плохо? – спросил Малко, видя, как исказилось лицо китайца.

Тонг попытался взять себя в руки и изобразил какое-то подобие улыбки.

– Нет, нет! Знаете, у меня много работы, а тут еще смерть моего друга... Это был ужасный шок! Однако вы лично... откуда вы...

– Нельзя сказать, что мы были друзьями, – прервал его Малко. – Скажем, деловое знакомство. Но он должен был оказать мне очень важную услугу... Кстати, вы знаете, что его убили? Что на борту самолета была бомба, наверняка предназначенная для того, чтобы уничтожить Ченг Чанга?

Тонг боялся, что Малко заметит, как дрожат его руки.

– Это невозможно, – как можно тверже заявил китаец. – Разве кто-нибудь способен на такое?

Золотисто-карие глаза Малко смотрели на Тонга не мигая. Судя по всему, китаец знает обо всем гораздо больше, чем говорит. И, возможно, самым лучшим способом заставить его сказать правду, была бы откровенность со стороны его, Малко.

– Господин Тонг, я должен кое-что сообщить вам. Я работаю на американскую разведывательную службу, и все это дело кажется мне чрезвычайно странным...

Холи изумленно открыл рот.

– Но какое отношение это имеет ко мне? – запротестовал он. – Ченг был моим другом, не более...

Властным движением руки Малко успокоил китайца.

– Я в этом не сомневаюсь. Однако обстоятельства смерти Чанга настолько странны, что я должен вам о них рассказать. Вот то, что я знаю.

Малко уже начал свой рассказ о встрече с госпожой Ченг Чанг, когда секретарша по-китайски обратилась к своему шефу. Эти слова вызвали у Тонга лихорадочное возбуждение. Китаец, казалось, находится на грани нервного срыва. Глаза Тонга то устремлялись на дверь, то вновь перебегали на Малко. Внезапно он быстро поднялся со стула.

– Ваш рассказ очень заинтересовал меня. Но почему бы нам не поужинать где-нибудь? У вас будет полная возможность ввести меня в курс дела.

Несколько удивленный, Малко поднялся вслед за Тонгом. Китаец почти вытолкнул его из кабинета. Все время, пока они стояли на лестничной площадке в ожидании лифта, Тонг тревожно поглядывал в соседний коридор, где располагался еще один лифт. Когда же собеседники спустились в холл «Холланд-Хауза», китаец ринулся бежать так, как будто за ним по пятам гнался сам президент Мао. Лишь достигнув тротуара Айс-стрит, Тонг наконец остановился и успокоился.

Мимо них, опустив головы, семенили два рикши. Первый из них был худой, как скелет. Его впавшие щеки воскового цвета наводили на мысль о ходячих трупах. Холи Тонг сделал едва заметный жест, и рикши покорно остановились. Малко непроизвольно шагнул назад. Ему было неловко пользоваться услугами этих живых привидений.

– Не терзайте себя понапрасну, – мягко произнес Тонг. – Если этот рикша отвезет вас на расстояние одной мили, он сократит свою жизнь на неделю. Но если он не заработает сегодня вечером хоть немного денег, то он умрет от голода завтра.

Волей-неволей Малко уселся на обтянутое разорванной клеенкой сиденье коляски. Сплюнув на асфальт, рикша тронулся с места. С тусклым, безжизненным взглядом, с выступающими от напряжения ребрами рикша принялся ловко лавировать среди заполнивших улицу машин. Никто – ни Малко, ни Тонг – не заметили молодую китаянку, выходившую из такси как раз в тот момент, когда двое мужчин беседовали на тротуаре Айс-стрит. Бросив на них долгий взгляд, китаянка вошла в холл «Холланд-Билдинг».

Чтобы немного отвлечься от своих мыслей, Малко стал посматривать по сторонам. Рикша продвигался с удивительно высокой скоростью. Куинс-роуд становилась все более и более узкой. Массивные небоскребы сменились старыми двухэтажными зданиями, над тротуарами нависли арки, а уличные столбы скрылись под огромными красными иероглифами вывесок всевозможных лавочек и небольших магазинов.

Рикша остановился на углу Ладер-стрит, узкой улочки, ведущей к воровскому рынку. Малко оставил китайцу пять долларов, на которые рикша мог бы питаться по крайней мере дня два. Китаец положил деньги в карман и присел на оглобли, поджидая следующего клиента.

Тем временем Тонг, казалось, заметно успокоился. Когда Малко затеял разговор о Ченг Чанге, китаец совсем забыл о том, что должен был встретиться с Миной. Если бы не секретарша, Тонгу не удалось бы избежать этой встречи, что в присутствии американского шпиона было совершенно непозволительно. Случись такое, Тонгу вряд ли удалось бы убедить Мину в ум, что он никак не замешан в этой истории.

У ресторана, в который зашли Тонг и Малко, не было даже названия. Расположенный на самом высоком этаже единственного на этой улице многоэтажного здания, ресторан довольствовался только китайской клиентурой. Малко и Тонг устроились в уютной кабинке, стоящей немного поодаль от остальных столиков.

Меню в ресторане не было. Молодые китаянки в мини-юбках метались среди посетителей и крикливыми голосами предлагали им блюда, стоявшие на круглых подносах. Холи остановил сразу двух официанток, выбрал для себя и для Малко какие-то серые, неопределенного вида блюда, выпил одну за другой три чашки чая, хлопнул по заднему месту одну из обслуживающих его девушек и с несколько деланной улыбкой бросил:

– Эти девчонки очень мало зарабатывают, впрочем, как и многие в Гонконге. Всем им приходится работать здесь во второй половине дня, а вечером – в домах свиданий. Может, вы хотите выбрать одну из них?

Малко вежливо отклонил это предложение. В течение нескольких минут он и Холи были заняты китайскими палочками и чаем. Краем глаза Малко следил за своим визави. Холи Тонг явился вызовом американской электронике. Подумать только: вся информация этой чудо-техники, стоящей миллион долларов, привела в конце концов именно к этой особе!

Малко накрутил на палочку бесконечно длинную китайскую лапшу. Холи Тонг уже покончил с едой и щелкнул пальцами, подзывая к себе девушек. Официантка, которая подошла к нему первой, несла на подносе какое-то блюдо, прикрытое подобием стеклянного колпака. Под колпаком шевелились маленькие желтые змейки.

– Это очень вкусно, – заверил Холи. – Такие блюда подаются только в дорогих ресторанах. Вы не хотите попробовать?

– Нет-нет. Благодарю вас, – поспешно отказался Малко.

Тем временем вторая официантка принесла щипцы и ванночку с кипящей водой. Одну за другой китаянка окунала живых змеек в кипящую воду и клала их на тарелку Тонга. Китаец тут же принялся сдирать с них кожу. Мясо змеек оказалось таким же белым, как и мясо курицы. Тонг опускал каждый кусочек в обжигающий рот соус.

– Как вам удалось выйти на меня? – с набитым ртом спросил китаец.

Малко вновь принялся рассказывать Тонгу свою историю, опуская пикантные детали визита к госпоже Чанг и подробности ее смерти. Малко лишь сообщил, что вдова была отравлена цианистым калием. При этих словах очередная змейка прошла мимо рта Холи Тонга: цианистый калий обычно использовали коммунисты...

В эту минуту Холи отдал бы пять лет своей жизни за то, чтобы ни когда не знать госпожу Яо. Этот американец, не подозревая о том, что вышел на след госпожи Яо, ставил Тонга в чрезвычайно трудное положение. При мысли о встрече со своей любовницей по коже китайца пробежал мороз. Он залпом проглотил чашку обжигающего чая.

Малко невозмутимо наблюдал за китайцем.

– Вы действительно не знаете никого, кто мог бы объяснить мне причину убийства Чанга и его жены? Вы были его другом. Кому Ченг Чанг доверял свои тайны?

Холи, волнуясь, протер лицо маленьким теплым полотенцем.

– Это несомненно какая-то ошибка. Чанг не занимался делами такого рода. Он был очень тихим человеком.

– Его жена тоже была очень тихим человеком, – подчеркнуто произнес Малко. – Однако она была убита почти на моих глазах. Мне бы хотелось узнать причину...

Китаец сделал рукой жест, означающий, что жизнь в Гонконге стоит не дорого. В то же время сердце Холи Тонга прыгало о груди словно мячик. Он едва сдерживал непреодолимое желание встать, взять ноги в руки и бежать как можно дальше от своего собеседника. С другой стороны на Тонга наводила ужас мысль о том, что скажет госпожа Яо. Ей, конечно же, захочется установить наблюдение за этим американским шпионом. А кому как не Тонгу будет легче всего заняться этим? Китаец почувствовал, как по его телу пробежал озноб: двадцать лет тому назад он был почти в таком же положении, которое чуть было не стоило ему жизни. Те люди были такими же безжалостными, как и японцы.

– Я не могу вам помочь, – произнес наконец китаец, – но я хорошо знаю Гонконг... Если у вас будет свободное время...

Тонг положил несколько банкнот на салфетку и поднялся с места. Малко последовал его примеру и тут же согнулся с гримасой боли на лице: принц не привык к твердым деревянным стульям, столь обычным для самих китайцев. У этих стульев даже спинки были деревянные! Малко опять почувствовал ноющую боль от старой раны.

– Что случилось? – тревожно спросил Тонг.

Пока они спускались по Ладер-стрит, Малко объяснял китайцу причину своей болезни. Глаза Холи Тонга заблестели. Наконец-то он почувствовал себя в своей стихии!

– Я вылечу вас, – заверил Тонг. – Завтра утром я приду к вам в отель, и мы начнем лечение иглотерапией...

Во всяком случае, это был хороший способ для продолжения их контактов. Малко принял предложение китайца. На углу Куинс-роуд собеседникам встретилась ослепительной красоты китаянка, облаченная в традиционное китайское одеяние, которое заканчивалось у нее на бедрах. Высокомерный королевский взгляд девушки скользнул по двум мужчинам.

– Она работает у Лэйна Крауфорда, – возбужденно хихикнул Холи Тонг. – Вы можете взять ее за 50 долларов, гонконговских, разумеется.

Этот отрезок улицы был идеальным местом сексуального преследования мужчин. Девушки целый день прохаживались здесь в ожидании клиентов. Китаец наклонился к уху Малко и доверительно прошептал:

– Нам нужно будет организовать когда-нибудь небольшую вечеринку. Это совсем недорого. Две-три девушки и несколько фильмов обойдутся всего в 100 долларов. И, разумеется, девушки сами принесут средства предохранения.

Малко и Тонг снова взяли такси, чтобы вернуться в Виктория-Пик. Всю дорогу китаец болтал без умолку, рассказывая совершеннейшую чепуху. Малко довез его до угла Айс-стрит, а сам поехал до «Хилтона». Итак, его попытка оказалась безрезультатной: болтливый и похотливый Тонг не имел ничего с агентом разведки. В конце концов, если китаец избавит его от болей, то и это уже будет кое-что...

Малко поднялся на эскалаторе в холл отеля и уже направлялся к стойке портье за ключами от номера, как вдруг его взгляд наткнулся на сидящую на диванчике китаянку. Это была не кто иная, как самая красивая вдова Ченг Чанга.

Глава 8

В течение бесконечно длинной секунды золотисто-карие глаза Малко не отрываясь смотрели в глаза китаянки. Наконец, вдова медленно поднялась с дивана и направилась к неподвижно стоящему принцу. Китаянка шла походкой гибкой, вкрадчивой кошки, при этом ее красивое лицо было совершенно бесстрастным. Одетая на европейский манер в оранжевый шелковый костюм прекрасного покроя, она выглядела неотразимой. Китайские портные могут быть лучшими в мире, если они захотят быть таковыми.

Малко слегка поклонился, взял руку девушки и едва коснулся ее губами.

– Мне кажется, мы с вами уже встречались. Чему я обязан удовольствию видеть вас?

Китаянка слегка растерялась перед такой галантностью принца, но тут же взяла себя в руки.

– Я хочу поговорить с вами. Это очень важно, – бросила она низким, немного хриплым голосом, совершенно не соответствующим ее тонкой внешности.

Малко был слишком воспитан, чтобы предложить девушке пойти в его номер.

– Что вы скажете, если я приглашу вас в «Дэн»? – предложил Малко. – Мне о нем говорили много хорошего.

Китаянка пожала плечами.

– Как вам угодно.

В ее манере сквозило явное равнодушие. Китаянка первой направилась к эскалатору. Она шла высоко подняв голову, выставив грудь вперед и сильно выгнув спину – настоящая породистая кошка.

Зал «Дэна», ночного ресторана «Хилтона», был разделен на небольшие кабины стенами из стилизованных под бамбук трубочек. Малко и его спутница сели чуть поодаль от оркестра. Принц сразу же заказал шампанское «Дом Периньон», которое продавалось здесь по цене золота.

– Я не удостоился чести быть вам представленным полковником Уайткоумом. Принц Малко Линге.

Китаянка пожала плечами, показывая, что ей это так же безразлично, как и ее первый в жизни бюстгальтер. Вблизи ее ухоженное лицо было менее привлекательно.

– Меня зовут Мина, – глядя на Малко холодными глазами, представилась китаянка.

Они не произнесли ни слова, пока им принесли шампанское. когда оба фужера были уже наполнены, Малко спросил:

– За что мы будем пить?

Китаянка как бы нехотя взяла фужер и изобразила на лице нечто похожее на улыбку.

– За успех нашего разговора.

Она смочила губы ледяным напитком, сделала глоток и заметила:

– Хорошее шампанское!

Малко снова наполнил ее фужер. Оркестр уже начал играть. Это были филиппинцы, поющие американские песни по-китайски.

– Там, где я работаю, шампанское ни когда не пьют, – поигрывая пустым фужером, произнесла китаянка. Малко вновь наполнил ее фужер.

– Где же вы работаете?

– В «Ким-Холле». Я – проститутка.

Девушка почти залпом выпила свой фужер. Ее безжизненные глаза наконец приобрели какое-то выражение. Щеки китаянки слегка порозовели.

– Вы хорошо говорите по-английски, – заметил Малко. – Почему же не попытаетесь найти себе другую работу? Она посмотрела на принца почти с ненавистью.

– Год назад я незаконно приехала в Гонконг. У меня фальшивые документы. Чтобы заплатить за них, я должна была в течение двух недель спать со всеми мужчинами, которые мне это предлагали. Со всеми, вы понимаете?! Пока со мной еще считаются. Но если я попытаюсь найти приличную работу, меня сразу же вышлют с острова. Вы знаете, что это означает?

Малко отрицательно покачал головой.

– Меня отвезут на границу и выдадут коммунистам. Китаянка замолчала на минуту. Малко заметил, что губы девушки дрожат.

– Гонконг – это ловушка, – продолжала она. – Приехав сюда, уже невозможно уехать в другое место. Вы же помните историю с тем человеком, которому несколько лет назад удалось проскользнуть на паром, идущий до Макао. В Макао ему не разрешили выйти на берег. В Гонконге этого человека не выпустили с парома. Такое издевательство продолжалось около трех месяцев. Никто так и не уступил.

– Что же стало с этим человеком?

– Он покончил с собой, чтобы не сойти с ума. Его все равно бы держали на пароме до самой старости. Через два-три года Гонконгом будут править коммунисты. Для тех, кто не сможет выехать отсюда, занавес опустится окончательно. Я не хочу оставаться здесь, когда придет такое время.

– Как же вам удастся уехать из Гонконга? Глаза китаянки сверкнули.

– Если бы я могла самостоятельно уехать отсюда, меня бы сейчас здесь уже не было. Теперь у меня появился последний шанс. Чтобы уехать с острова, нужно иметь возможность куда-то приехать, нужен паспорт. У меня его нет. За исключением фальшивого удостоверения личности – никаких документов. Я могу поехать лишь на Макао. А там миллионы людей находятся в таком же положении, что и я.

– Зачем вам понадобилось тело Ченг Чанга? – спросил Малко. – Ведь вы же не его вдова.

Китаянка пожала плечами.

– Я была вынуждена так поступить.

– Почему?

– Я вам этого не скажу.

– Как вы разыскали меня?

Девушка снова пожала плечами.

– Это не имеет никакого значения. Я хочу, чтобы вы мне тоже ответили, кто вы и почему ищете тело Ченг Чанга.

Вопрос был задан китаянкой жестко, по-мужски.

– Зачем вам это знать?

– Может быть, я смогла бы помочь вам.

Ее слова показались Малко искренними.

– Почему вы хотите помочь мне?

– Потому, что я хочу иметь английский или американский паспорт.

– Что же вы знаете о Ченг Чанге?

С насмешливой улыбкой китаянка покачала головой.

– За кого вы меня принимаете? Даром здесь ничего не дается.

Посреди сцены, в клетке из позолоченных прутьев, танцевала стройная девушка в бикини и в бюстгальтере, вышитом золотом. Взглянув на извивающуюся в клетке танцовщицу, достойную выступать в барах Гарлема, Малко нерешительно спросил:

– Вы уверены, что знаете что-то важное? Красивый рот китаянки скривился в злой усмешке.

– Мне так кажется. Во всяком случае, я могла бы отвести вас к тому, кто знает больше.

Малко плохо представлял себе, как можно изготовить фальшивый паспорт. Дик Рийян сойдет с ума, если он его об этом попросит.

– Кто же я, по-вашему, если вы считаете, что я могу сделать вам паспорт? – спросил принц.

– Меня это не касается. Если вы хотите что-то узнать, вы сделаете мне паспорт. Правда, есть еще один способ.

– Какой же?

– Вы женитесь на мне, – бесстрастным тоном заявила девушка. Таким же тоном она могла бы читать биржевые котировки. Этого Малко никак не ожидал. Принц заставил себя улыбнуться.

– Вот уж не думал, что в тот день в морге я стал предметом вашей любви.

– Не валяйте дурака, – раздраженно отозвалась китаянка. – Я хочу выйти за вас замуж только для того, чтобы получить паспорт. Как только мы прибудем в Соединенные Штаты, я сразу же уйду. Это я вам обещаю. Через пять минут после нашего прибытия вы не услышите обо мне ни слова. С разводом никаких проблем не будет.

– Но что вы станете делать в США?

Она устало улыбнулась, обнажив безупречные зубы, – первая человеческая улыбка за весь вечер.

– Я буду по-прежнему работать проституткой. Я не умею делать ничего другого. А эта работа, которой можно заниматься повсюду. По крайней мере, я не буду больше бояться, что меня арестуют и вышлют в Китай. Я не хочу больше бояться. Не хочу!

Китаянка с силой сдавила хрустальный фужер. Малко отметил, что она настроена весьма решительно. Принца же волновало только одно: что она знает в действительности?

– Почему вы обратились именно ко мне? – спросил Малко. – Эти сведения важны и для других людей.

– Вы единственный человек, который может дать мне то, что нужно, – резко ответила китаянка. – Англичане никогда не выдадут паспорт китайской проститутке. Что же касается денег, то я могу их заработать своим телом столько, сколько захочу.

Вокруг Малко и Мины плясали и беззастенчиво флиртовали разгоряченные посетители ресторана. Девушка в бикини по-прежнему танцевала в золотой клетке. «Дэн» был заполнен туристами, не осмеливающимися выйти на улицу из-за бомб, повсюду разбросанных коммунистами. Все мужчины-иностранцы развлекались в компании с элитными проститутками.

– Я должен подумать. Это зависит не только от меня. Но я обещаю вам, что постараюсь вывезти вас из Гонконга.

Впервые за весь вечер она посмотрела на него с оттенком благодарности.

– Правда?

– Правда.

– У вас кошачьи глаза, – заметила она, – такие же желтые. Китаянка взяла наполненный фужер и залпом осушила его. Вдвоем они выпили бутылку «Дом Периньона». Денег, уплаченных за нее Малко, было бы достаточно для пропитания средней семьи в Цзюлуне в течение всего года.

Мина казалась изрядно захмелевшей. Как только оркестр заиграл медленный танец, она взяла Малко за руку и потащила на площадку для танцев.

Принцу показалось, будто вокруг него обвилась теплая, нежная, гибкая змея.

– Я докажу вам, что умею зарабатывать свои доллары, – прошептала Мина.

И действительно, она ему это доказала. Лицо китаянки оставалось по-прежнему холодным и надменным.

– Сдаюсь, – признался Малко в конце танца. – Вы меня убедили.

Их танец уже можно было расценивать как посягательство на нравственные устои общества. Мина ослабила свои объятия, и они продолжали танцевать в более пристойной манере. Вернувшись к столику, Мина посмотрела на часы принца. Было уже около двух часов ночи: время пролетело очень быстро.

– Пора уходить, – заявила она, – иначе у нас не будет времени заняться любовью. Мне завтра утром нужно рано вставать.

– Но я не намерен заниматься с вами любовью, – мягко возразил Малко.

Китаянка полу удивленно, полунасмешливо взглянула на принца.

– Вы не любите проституток?

Малко взял ее руку и нежно поцеловал.

– Вы очаровательная женщина, и я не считаю вас проституткой. Может быть, мы встретимся позже, когда познакомимся поближе. Идемте, я вас провожу.

Холл «Хилтона» был совершенно пуст. Они сели в такси, которое доставило их на пристань. Здесь Малко взял уже водное такси, переправившее их на другой берег, напротив отеля «Пенинсула». За всю дорогу Мина не произнесла ни слова, лишь время от времени опуская руку в воду канала. «Фольксваген» Малко стоял в гараже «Хилтона», и принцу вовсе не хотелось заблудиться в лабиринте улиц Цзюлун-Сити.

Сойдя на берег, они вновь остановили такси. Мина дала водителю адрес, и через десять минут они подъехали к облезлому многоэтажному дому, увешанному на китайский манер бельевыми веревками.

– Вы можете прийти ко мне в «Ким-Холл» в любой вечер. Я буду ждать вас, – тихо произнесла Мина.

Малко поцеловал ее руку, которую китаянка не спешила отнимать.

– Жаль, что вы уходите. До сих пор никто не обращался со мной так, как вы в сегодняшний вечер.

С этими словами она скрылась в темном подъезде своего дома.

В такси Малко перебрал в памяти все события этого дня. «Макс» предусмотрел далеко не все. Малко не покидала мысль о том, что Ченг Чанг, наверняка не будучи профессиональным сотрудником разведки, все же бесспорно владел важной информацией. Но откуда она у него?

В данный момент Малко знал уже двух его жен. Что же приготовила для него третья?

Глава 9

Ни когда еще за все время своей интимной связи с госпожой Яо Холи Тонг не осмеливался прийти в ее офис компании «Синема Астор». Тонг почувствовал себя не в своей тарелке, когда постучал в дверь ее кабинета. Почти сразу же за дверью послышался властный голос его любовницы. Тонг толкнул дверь и попытался изобразить на лице приветливое и кроткое выражение. Однако в душе китаец дрожал от страха.

– Что ты тут делаешь?

Мадам Яо грозно надвигалась на Тонга, даже не давая ему возможности войти в кабинет. Тонгу показалось, что ее большие желтые зубы сейчас просто вонзятся в него.

– Я... Я хотел поговорить с тобой, – пробормотал китаец. – Это не телефонный разговор.

Мадам Яо резко развернулась и направилась к своему столу. Холи Тонг сглотнул слюну, провожая глазами ее покачивающийся худой зад.

– Ты с ума сошел! Прийти сюда! – низким голосом в бешенстве воскликнула Яо.

– Но ведь все знают, что я тебя лечу, – робко возразил Тонг. Он вдруг забыл свою заранее подготовленную речь. Путаясь в словах, Холи неуверенно начал свое выступление.

– Нехорошо, что ты приказала убить эту несчастную женщину. Она ничего не сделала. Ее смерть лишила меня сна.

Мадам Яо выдвинула вперед подбородок, угрожающе глядя на Тонга.

. – Не вмешивайся в мои дела, мерзавец! Ты – гнусная тварь! Все случилось из-за тебя, из-за твоего длинного языка. Мне нужно было вырвать твой язык и заставить тебя съесть его. Кретин! Это все, что ты хотел мне сказать?

Слова, произнесенные мадам Яо, никак нельзя было отнести к словам любви. Несчастный Холи Тонг уже пожалел, что пришел сюда. Однако нужно было сказать то, ради чего он решился на этот визит.

– Ко мне приходил человек. Кажется, он американский шпион. Он... пытался узнать... Я хочу сказать...

Все слова смешались в голове Тонга под ледяным взглядом мадам Яо. Китаец с трудом овладел собой и описал визит Малко с мельчайшими подробностями. Рассказал он и о лечении, которое предложил американцу. Пот стекал по лицу Тонга, когда он закончил свой рассказ.

– Как тебя нашел шпион? – грозно спросила мадам Яо.

Холи скрестил свои пухленькие ручки.

– Убитая женщина рассказала ему обо мне.

Тонг намеренно не сказал «женщина, которую ты приказала убить», чтобы окончательно не разгневать свою любовницу. Мадам Яо задумалась. Она уже знала о существовании этого агента. С того дня, как Малко посетил морг Цзюлуна, китаянка рассматривала различные способы использования американца в своих целях.

– Раз уж ты снова должен встретиться с этим человеком, ты обязан оказать мне услугу.

– О нет! – застонал Тонг. – Мне страшно!

– Тебе будет еще страшнее, если я прикажу убить тебя! Так ты отказываешься? – с угрозой в голосе спросила мадам Яо.

– Нет, нет! Я сделаю все, что ты хочешь...

Китаянка взяла со стола пачку английских сигарет и вставила одну из них в длинный бамбуковый мундштук. Она даже не подумала предложить Холи закурить хотя бы ради приличия.

– Я даю тебе шанс исправиться, – елейным голосом произнесла мадам Яо. – Вот что ты ему скажешь...

Холи прикрыл глаза за стеклами очков. Мадам Яо очаровывала не меньше, чем подаваемые в ресторане змеи. В течение десяти минут китаец прилежно слушал свою любовницу. Голова Тонга кружилась. У него было такое чувство, будто он погружается в бездонный колодец. Им все сильнее овладевал страх. Как же он проклинал тот вечер, когда ему пришла в голову мысль блеснуть перед Ченг Чангом своей осведомленностью.

– Я сделаю все, как ты хочешь, – едва слышно произнес китаец.

Мадам Яо удовлетворенно улыбнулась. Сейчас она уже выглядела чувственной женщиной, желающей понравиться.

– Я приду к тебе завтра, – проворковала китаянка. – Меня опять беспокоят боли в спине...

Кнут и пряник!

Холи почувствовал, как его обдало жаром. В моменты, когда он занимался любовью с госпожой Яо, та говорила ему такие вещи, которые не смогли бы выдумать даже проститутки из лучших борделей Цзюлуна.

– А сейчас уходи, – своим обычным твердым голосом приказала госпожа Яо.

Выйдя из здания компании «Синема Астор», Тонг вновь оказался на кишащей людьми Ханой-роуд. Китаец все еще пребывал в состоянии панического страха: наемный убийца в Гонконге не стоил и пяти тысяч местных долларов. Мизер! Спускаясь по Куинс-роуд, Холи обдумывал стоящую перед ним проблему. Он был загнан в угол, выхода из которого не видел.

Тонг проходил мимо отеля «Пенинсула», когда из автобуса вывалилась толпа японских туристов, приплывших в Гонконг на «Матеомаре» – пассажирском судне, бросившем якорь на рейде острова.

* * *

В ожидании Холи Тонга, обещавшего прийти в одиннадцать часов для проведения сеанса иглотерапии, Малко читал свежий номер «Саус Чайна Морнинг Пост». Газетка представляла собой длинный скучный перечень нападений, убийств и других беспорядков. Убийство госпожи Ченг Чанг, казалось, прошло совершенно не замеченным. По крайней мере в официальной прессе.

В дверь тихонько постучали, и в дверном проеме показалась круглая фигура Холи Тонга.

Китаец показался Малко нервным и возбужденным. Пока Малко раздевался и ложился на диван, они обменялись несколькими банальными фразами о погоде. Холи Тонг принялся осторожно прощупывать шрам старой раны принца. У китайца были удивительно нежные для мужчины руки.

– Думаю, что я смогу вам помочь, – закончив осмотр, заявил Тонг. – Это относительно легкий случай.

Китаец вытащил из кармана небольшую коробочку с золотыми иглами. Однако он так нервничал, что выронил одну из них.

– Что с вами, господин Тонг? – осведомился Малко. – Вы всегда так напряжены перед сеансом?

– Нет-нет, – покачал головой китаец. – Просто я вспомнил о том, что вы мне тогда рассказывали... Относительно моего друга Чанга...

Малко навострил уши. Китаец только что вонзил ему между ребер одну из своих золотых иголок, однако принц не почувствовал никакой боли. Это приятно удивило Малко. Три оставшиеся иголки также безболезненно вошли в тело Малко.

– Иголки нужно оставить в теле примерно на десять минут, – комментировал Холи Тонг. – Тогда они подействуют на нервные окончания.

– Почему вы так беспокоитесь о Чанге? – спросил Малко. – Он же мертв!

Холи грустно покачал головой.

– Да, конечно! Но если бы я смог все хорошо припомнить... Малко так резко поднялся на локтях, что чуть было не сбил все иголки.

– Прошу вас, вспомните!

Однако Холи уже пошел на попятный.

– Я не знаю ничего существенного, – уверял он. – Вот только одна его фраза...

Малко чувствовал себя так, будто лежал на горящих углях. Китаец вертел в руках одну из неиспользованных иголок.

Так вот почему он так нервничал при первой встрече!

– Господин Тонг, – очень мягко произнес Малко. – Если вы о чем-то знаете, совершенно необходимо, чтобы вы мне обо всем рассказали. Это очень, очень важно!

Китаец опустил глаза.

– Я боюсь. Вы ведь знаете, какой страшной смертью умер бедняга Ченг Чанг. Нет! Думаю, будет лучше, если я это оставлю при себе. Если кто-нибудь пронюхает, что я вам это сказал...

– Никто ни когда об этом не узнает, – поспешно заверил его Малко.

Холи с горечью подумал о том, что двадцать лет тому назад ему говорили точно такие же слова! А в результате все его тайны становились известны здесь, в Гонконге.

Немного помолчав, китаец медленно заговорил:

– За два дня до того, как Чанг улетел в Тайбэй, я встречался с ним. Он был очень взволнован.

– Почему?

Холи наклонился к самому уху Малко, словно комната была наводнена людьми, подслушивающими их разговор.

– Он сказал мне, что коммунисты собираются напасть на американский авианосец, когда тот зайдет в порт Гонконга...

Малко пристально смотрел на Холи. Китаец твердо выдержал взгляд золотисто-карих глаз принца. Принц в душе ликовал: все-таки электроника – удивительная вещь! Признание Тонга полностью подтверждало то, что предвидела электронно-вычислительная машина «Макс»!

– Вы знаете еще что-нибудь об этом деле?

– Больше ничего, – покачал головой китаец. – В тот момент я подумал, что все это несерьезно. Но сейчас, после всего, что произошло...

– Очень многие люди тоже посчитали, что все это несерьезно, – мрачно отозвался Малко.

Принц вдруг почувствовал огромное облегчение: теперь уже команда Рийяна будет следить за безопасностью авианосца, когда он прибудет в Гонконг. Неожиданно задание принца оказалось удивительно простым! Наконец-то он сможет вести себя как обычный турист: заказывать костюмы, покуривать опиум в знаменитых курильнях Гонконга и любоваться чудесным видом залива, не боясь при этом получить пулю в спину... Когда же «Корал Си» пришвартуется в порту Гонконга, он, Малко, будет уже далеко отсюда, в своем австрийском замке. Он полетит рейсом компании «Скандинавиан» и приземлится в Копенгагене. На этом задание принца будет выполнено. Малко был очень признателен Холи Тонгу!

Единственный человек, которого серьезно разочарует столь быстрая развязка, так это красавица Мина. Что ж, значит, не ему, а кому-то другому суждено вручить ей паспорт...

Испытывая огромную радость, Малко обратился к китайцу:

– Дорогой мой! Я приглашаю вас пообедать со мной!

Китаец слабо запротестовал, но Малко так настаивал, что Тонг в конце концов уступил. Чтобы одеться, много времени не понадобилось, и уже через несколько минут они спустились в холл отеля.

Малко едва сдержал смех: на диванчике чинно восседала По Йик вместе со своей неразлучной подружкой! Девочка определенно влюбилась в Малко! В глубине души принц пожалел о том, что пригласил китайца пообедать с ним.

– Подождите меня одну секунду, – попросил он Тонга. – Я должен кое-что сказать этой юной особе.

По Йик по-прежнему выглядела смущенной и растерянной.

– Моей подружке захотелось попробовать мороженое в кафе отеля, вот мы и пришли с ней сюда... Я не думала увидеть вас здесь...

Малко улыбнулся этой наивной хитрости: глаза китаянки красноречиво говорили о ее чувствах. Это выглядело очень трогательно и мило.

– Я должен пойти пообедать с этим господином, – объяснил Малко. – Но, начиная с сегодняшнего дня, у меня будет гораздо больше свободного времени, чтобы помочь вам в школьных заданиях. Приходите сюда к шести часам.

По Йик молча кивнула. Малко ласково потрепал девушку по щеке и вернулся к Холи Тонгу. Поймав на себе взгляд китайца, Малко понял, что он заметно вырос в глазах Тонга и заслуживает теперь еще большего уважения.

– Я знаю очень хороший корейский ресторанчик в Ванхае, – сообщил Холи. – Там нас никто не потревожит.

Малко целиком положился на осведомленность китайца по части гонконговских ресторанов и предоставил себя в распоряжение Тонга. Они взяли такси и спустились до Харткот-стрит. При въезде на Глосистер-роуд такси остановилось из-за перегородившей улицу полицейской машины. В трущобах Морисон-Хилла, что рядом с ипподромом Хэппи Валей, собралась значительная толпа демонстрантов, поэтому машины не могли двигаться в направлении Ванхая.

– Пройдемся пешком, – предложил Холи. – Это совсем близко отсюда.

Действительно, ресторанчик находился возле пристани, не более чем в четверти мили от места, где они вышли из такси.

Малко оказался единственным европейцем среди посетителей этого заведения, в котором еще готовили блюда на газовых плитках, стоящих на всех столах.

Поэтому Малко не удивился, когда официант принес им порезанное на кусочки сырое мясо. Блюда корейской кухни напоминали расплавленный бургундский сыр. К ним подавали такой острый соус, что, казалось, пролейся он на стол, от полировки не останется следа. Что касается вина, то оно больше напоминало мочу – такое же крепкое и кислое.

– Это великолепное вино, очень полезное, чтобы стать настоящим мужчиной, – подбадривал принца Холи Тонг. – Очень изысканное вино!

Ох уж этот неисправимый Холи!

Малко условился с китайцем встретиться на следующий день, чтобы продолжить лечение. Однако Холи думал уже совсем о другом.

– Я могу провести вас в одно удивительное местечко, – шепнул он Малко. – Оно называется «Дом Птиц». Там находятся огромные вольеры со всевозможными редкими птичками. Там же живут самые красивые девушки Гонконга. Если вы захотите пойти туда, вам это не будет стоить ни единого цента...

– Эти девушки... Они состоят в благотворительном обществе?

Холи похотливо захихикал.

– Нет. Просто в Гонконге много богатых китайцев, слишком старых, чтобы самим заниматься любовью. Так вот они приходят в этот дом и, заплатив девушкам, смотрят, как те занимаются любовью с более молодыми мужчинами.

Послушать Тонга, так он был просто завсегдатаем этого заведения! Что же касается принца, то у него не было ни малейшего желания устраивать спектакль подобного свойства для старых похотливых китайцев.

Малко заплатил по счету, и они вышли из ресторана. Принцу не терпелось поскорее отправиться в консульство, чтобы сообщить Дику Рийяну такие хорошие новости. Китаец же собирался подняться к себе на виллу, и Малко прошелся с ним пешком до фуникулера на Гарден-стрит.

Придя к Дику Рийяну, Малко застал у него Уайткоума. Между ними шел довольно эмоциональный разговор о коммунистических островках на территории английской колонии, которые постоянно напоминали о себе, словно иголки, впившиеся в кожу.

– Хотел бы я знать, как бы вы взялись за это дело, если бы занимали пост начальника службы безопасности в Гонконге? Напоминаю вам, что коммунисты могут перекрыть нам дыхание в любой момент, как только захотят. И в результате через двое суток произойдет революция. Причем без единого выстрела...

Малко с интересом прислушивался к их разговору. Не оставалось сомнений в том, что Рийян и Уайткоум ненавидят друг друга, а это никак не способствовало успешному ведению дел.

– Полковник, – спросил Малко, – в чем вы видите опасность ситуации, если «Корал Си» на этот раз не войдет в порт Гонконга? Ведь это только разовый случай. Мы просто хотим избежать возможных инцидентов...

– Господин Линге, – с бесконечным презрением в голосе ответил Уайткоум, – вы абсолютно не знаете «желтых». Если речь идет об умелой дезинформации, то наши противники вообразят, что нас достаточно лишь припугнуть, чтобы мы покорно отступили. Представьте себе катастрофические последствия для английской колонии, которые мы будем ощущать на себе еще долгое время после инцидента.

Полковник повернулся к Рийяну и саркастическим тоном обратился к нему:

– На Макао епископу нужно разрешение коммунистов для того, чтобы открыть церковь. Вы хотите, чтобы и в Гонконге было то же самое?

Рийян воздержался от ответа. Полковник Уайткоум прикурил трубку и продолжил:

– Если же верно предположение о том, что это всего лишь блеф, то и тогда мы остаемся проигравшей стороной. Коммунисты знают, что авианосец должен сделать остановку в Гонконге. Если этого не произойдет, то они зададутся вопросом, почему же «Корал Си» не зашел в порт. А это уже создает прецедент, так как коммунисты будут утверждать, что именно действия демократических сил заставили 7-й флот США отступить от своих планов. Не забывайте, что мы участвуем в смертельной схватке, где психологическое состояние зачастую важнее, чем оружие. Сам по себе визит «Корал Си» в Гонконг имеет не большее значение, чем восемь красных дивизий, расположенных по другую сторону границы. Тем не менее авианосец должен быть здесь... Короче говоря: отложить заход корабля в порт Гонконга означает капитуляцию перед китайцами. Я категорически против этого, тем более что выражаю мнение представителя Ее Величества Королевы Англии и правительства Соединенного Королевства!

Малко украдкой взглянул на едва сдерживающего себя Дика Рийяна. Американец гневно сжал губы.

– Полковник, – тем не менее хладнокровным тоном начал Рийян, – ваше заключение просто великолепно! Однако можете ли вы сказать мне, что произойдет, если ваши выкладки окажутся неверными, а «Корал Си» пойдет на дно Гонконгского залива? Вы, кажется, забываете об одной немаловажной вещи: я, именно я отвечаю за безопасность кораблей 7-го флота, когда они бросают якорь в этом порту. А в сложившихся обстоятельствах я не могу обеспечить полную безопасность авианосца. Тот, кто подбросил бомбу на борт «боинга» «Чайна Эрлайнз», вовсе не шутит. Кстати, вы его обнаружили?

Атмосфера явно накалялась. Если в кабинете и витал какой-нибудь добрый ангел, то он, без сомнения, уже давно пустился наутек.

В течение бесконечно долгой минуты полковник Уайткоум оставался безмолвным.

– О'кей, – наконец произнес полковник. – Наши службы тщательно занимаются делом о взорванном «боинге». И раз уж вы меня к этому вынуждаете, то я могу вам сказать, что у нас есть Доказательства, что некий Ченг Чанг жив. Мы напали на его след.

Найдя его, мы будем владеть всеми недостающими нам сведениями. Вот то, что говорит мне мой оптимизм...

Рийян и Малко обменялись изумленными взглядами. Это было уже что-то новенькое! Новенькое и взрывоопасное...

– Как вы узнали, что он жив? – грубо прервал полковника Рийян.

– Мы нашли человека, который в день катастрофы перевозил раненого китайца из Каи Така в один из домов на Ханой-стрит. Расследование показало, что речь может идти ни о ком ином, как о разыскиваемом Ченг Чанге. Однако здесь его следы теряются...

– И вы еще утверждаете, что сможете найти китайца в Гонконге всего за несколько дней, принимая во внимание, что вы не способны даже воспрепятствовать тем, кто повсюду разбрасывает бомбы?.. – насмешливо произнес Рийян.

Уайткоум побагровел.

– Я служу в Гонконге уже пятнадцать лет, мистер Рийян. И я решительно заявляю, что у нас редко случаются неудачи.

– Насколько серьезна рана Ченг Чанга? – спросил Малко с тем, чтобы как-то разрядить обстановку и не дать англичанину и американцу вцепиться друг в друга.

– Довольно серьезная, если верить нашему свидетелю, – соизволил ответить полковник. – Однако не настолько, чтобы быть смертельной.

– Вы не единственный, кто его разыскивает, – произнес Рийян. – Ничто не говорит о том, что вы найдете его первым...

Уайткоум и глазом не моргнул в ответ на эту колкость. Он хорошо понимал, что его карьера не удалась. Играя в покер; он бы зарабатывал в десять раз больше его нынешнего жалованья.

– Я счастлив, что встретился у вас с господином Линге, который неожиданно предстал в моих глазах совсем не тем человеком, за которого он себя выдавал, – произнес полковник.

Его голубые глаза пристально смотрели на Малко.

– Я провел расследование по делу об убийстве одной китаянки, а именно супруги Ченг Чанга. Она была убита с помощью большой дозы цианистого калия на следующий день после катастрофы «боинга». Так вот: у нас есть свидетель, молодая китаянка, видевшая белого мужчину, описание которого полностью соответствует внешности господина Линге. Девушка утверждает, что этот мужчина зашел в комнату госпожи Ченг Чанг незадолго до того, как обнаружили ее труп. Мы также нашли водителя такси, подвозившего господина Линге и остановившего машину недалеко от места преступления. Итак, я прошу передать вашего сотрудника в наше распоряжение. Не исключен арест господина Линге...

Малко почувствовал себя довольно неуютно. Тюрьма Гонконга! Это, должно быть, что-то особенное... Принц уже видел себя принесенным в жертву на алтарь американско-английских разногласий... Он скользнул взглядом по Рийяну: лицо американца постепенно багровело.

– Полковник Уайткоум, – чеканя каждое слово, начал Рийян, – я имею честь довести до вашего сведения тот факт, что принц Малко Линге входит в число дипломатического персонала нашего консульства в качестве вице-консула. Следовательно, и речи не может быть о том, чтобы вы допрашивали его и тем более преследовали. Все, что вы можете сделать, это просить о его отзыве. В сложившихся обстоятельствах я опасаюсь, как бы эти хлопоты не отвлекли вас надолго от столь неотложных дел...

Малко прикрыл глаза. Слова Рийяна прозвучали для него как небесная музыка. Согласитесь: довольно приятно вдруг узнать, что ты – вице-консул. Эта должность больше соответствовала его затаенной мечте, чем горькая реальность быть агентом ЦРУ. Конечно, если учесть, что скромное американское консульство в Гонконге насчитывало сто пятьдесят вице-консулов на три с половиной тысячи американцев, живущих в Гонконге, то этот пост несколько терял в своей значимости... И тем не менее...

Полковник Уайткоум, однако, вовсе не казался обезоруженным.

– Могу я спросить, когда состоялось это назначение?

– Сегодня, – резко бросил Рийян. – И не утверждайте, что у меня нет достаточной власти, чтобы назначить принца Линге на эту должность. У меня есть эта власть!

Англичанин от изумления открыл рот: у этих американцев действительно нет никакого представления о приличии! Однако Рийян еще не закончил свою речь.

– Уайткоум, – намеренно забыв произнести звание англичанина, снова обратился Рийян к полковнику, – если бы агенты Тайваня узнали о той истории с Куан Си, то я думаю, вы сразу же попросили бы свое начальство перевести вас в другое место службы...

– История с Куан Си? – повторил полковник равнодушным голосом. – Я не совсем понимаю...

– Позвольте мне освежить вашу память, – резко оборвал его Рийян. – Через Куан Си проходила переброска агентов в «красный» Китай. В прошлом году Тайвань отправил через него дюжину своих людей. Их посылали туда до тех пор, пока не узнали, что всех агентов уже ждали в Китае, чтобы со всей изысканностью, соответствующей рангу разведчиков, изрезать их на мелкие куски.

Американец разоблачающе потряс указательным пальцем.

– Вы знали об этом с самого начала, полковник Уайткоум. А информацию об этом вы получили от старого прохвоста Ван Шо, уже трижды поменявшего лагерь.

Рийян повернулся к Малко:

– Ван Шо – начальник полиции Гонконга. Он три года провел у коммунистов, а затем снова вернулся сюда. Вот только вы, полковник, так ничего и не рассказали об этом, чтобы не выдать своего приятеля Ван Шо...

Уайткоум затянулся трубкой:

– Эти люди в любом случае были бы убиты. Слишком уж они глупы...

– Если вы хотите уничтожить всех идиотов, то вам стоило бы вырыть большой каньон, как в Колорадо... И то все они там бы не поместились.

– Вы бы сделали на моем месте то же самое, – вздохнул Уайткоум. – Я не думаю, что вы с большим уважением относитесь к тайваньским агентам. Или я ошибаюсь?

В кабинет вновь было впорхнул добрый ангел, но, ужаснувшись такому цинизму, сразу же вылетел из него. Малко молча смотрел на Рийяна: он не услышал ничего, заслуживающего внимания. Полковник Уайткоум встал и, как ни в чем не бывало, взглянул на часы.

– Я уже должен идти. Сообщите мне точную дату прибытия «Корал Си».

Полковник протянул принцу свою крепкую руку:

– Мои поздравления в связи с повышением по службе, дорогой господин Линге. Сообщите мне как-нибудь свой адрес, чтобы я мог присылать вам приглашения на праздники.

В голосе полковника не было и намека на иронию. Сразу чувствовалось его долгое пребывание в Индии в составе колониальных войск. Уайткоум не подал руки Рийяну, ограничившись едва заметным кивком головы. Перебиравший бумаги Рийян в свою очередь лишь сделал прощальный жест. Как только англичанин закрыл за собой дверь, Рийян взорвался:

– Какой кретин! Нет, ну какой же кретин! Да к тому же еще и лицемер! Они, эти подонки, знают все; но и пальцем лишний раз не пошевельнут. Как, например, в истории с Куан Си.

– Что вы так уцепились за эту историю?

Рийян в бешенстве черкал что-то карандашом на лежащем перед ним листке бумаги.

– Среди этих типов из Тайваня был один, не совсем «желтый», – мрачно ответил американец. – Он выполнял наши поручения. Ублюдок Уайткоум прекрасно знал об этом, но он считает, что Гонконг – его заповедник, и ведет себя здесь как хозяин. Вы должны быть сейчас особенно осторожны. Недалек тот час, когда он попытается бросить вас на съедение своим дружкам-приятелям. Последнее, что я сделаю, когда буду уезжать отсюда, – мечтательно произнес американец, – я суну 500 долларов какому-нибудь китайцу, чтобы тот толкнул этого подонка под трамвай. И тогда я уеду счастливым человеком.

Великолепно! И как благородно!

Малко даже мысленно не допускал столь гнусного мероприятия.

Однако Рийяна нельзя назвать кротким ангелом! Отнюдь.

– Ну что ж, теперь вам все ясно, – продолжал американец. – Нужно во что бы то ни стало найти этого чертова китайца раньше Уайткоума, и, главное, раньше всех остальных – Ваша очередь вступать в игру, принц!

– Вы слишком оптимистичны, – вздохнул Малко. – В Гонконге два миллиона китайцев...

– Иного выхода нет, господин Линге. Не забывайте, что я сделал вас вице-консулом, – проворчал Рийян. – Через неделю «Корал Си» прибывает в Гонконг, и мне бы очень хотелось получше разобраться во всей этой истории и в том числе выяснить, не появилась ли у коммунистов подводная лодка или что-нибудь в этом роде... Итак, вперед. Готов помочь вам всеми средствами. Я имею в виду практическую помощь в виде пропуска в столовую консульства, карту Гонконга и машину, которая способна подавать сигналы о вашем местонахождении на расстоянии 10 миль от консульства.

Закончив свою речь, выдержанную в духе армейского юмора, Рийян крепко пожал руку Малко и снова углубился в составление донесений.

Озадаченный Малко вышел из консульства.

Как же все-таки найти этого Ченг Чанга? Только Холи Тонг да еще, возможно, Мина могли помочь ему в этом. Однако и тот и другая были одинаково ненадежными, чтобы им довериться.

Яркое солнце светило над Гонконгом. Плывущие по рейду паромы и водные такси казались почти игрушечными. Пузатая джонка с оборванными парусами величественно проплыла мимо расположенных на набережной небоскребов Гонконга. Равнодушные к красотам острова рыбаки, сидя на борту лодки, обливались зачерпнутой ведрами морской водой. Подняв на мачту красный флаг, они возвращались в Китай, возможно, загрузившись каким-нибудь контрабандным товаром, что никак не противоречило их высоким коммунистическим идеалам.

Возвращаясь в «Хилтон», Малко думал о загнанном в ловушку человеке, прятавшемся где-то на этом густонаселенном острове. Если Ченг Чанга найдут, он наверняка будет убит. Его убийцы гнались за ним по пятам. Этот несчастный человек стал жертвой тайной и беспощадной войны.

На площадке напротив «Хилтона» как ни в чем не бывало тренировалась команда игроков в крикет.

Глава 10

Малко уже направлялся к стойке портье, чтобы отдать ключ от своего номера, как вдруг пронзительный детский крик заставил его обернуться.

Хрупкая фигурка По Йик полностью скрылась между двумя коренастыми индусами, державшими вырывающуюся девочку. Она отбивалась изо всех сил, испуская пронзительные крики попавшей в ловушку маленькой зверушки. Один из индусов оторвал от земли По Йик и несколько раз ударил ее ногой. Благородная кровь принца Малко моментально ударила ему в голову: оттолкнув, двух толстых филиппинцев, он, словно ракета «Сатурн», пролетел через холл отеля.

– Оставьте в покое эту девочку! – крикнул Малко индусам.

Последние бросили на принца ничего не понимающий взгляд, пожали плечами и снова потащили за собой китаянку.

Малко встал на пути одного из индусов и ткнул пальцем в его толстый живот:

– Остановитесь!

К месту инцидента уже бежал управляющий, а вокруг спорящих постепенно нарастала толпа гостей отеля. Лишь служащие и горничные, закутанные в длинные китайские одежды, оставались невозмутимыми, не обращая ни малейшего внимания на происходящее. Глядя на них можно было подумать, что это восковые фигуры: страх приучил их быть равнодушными ко всему на свете.

Малко улыбнулся По Йик и взял ее за руку:

– Ничего не бойтесь!

Тут же возник управляющий – ужасно раздосадованный итальянец в очках:

– Сэр, эта девочка подозревается в том, что проносила в отель бомбы. Вот уже долгое время она прячется в холле. Это очень серьезно! Не нужно мешать работе полиции.

Малко пожал плечами и сверкнул на управляющего золотисто-карими глазами.

– Но это же смешно! Она не подбрасывает бомбы. У нее свидание со мной.

– С вами?!

Челюсть итальянца, казалось, вот-вот отвалится. Он посмотрел на одетого в элегантный костюм Малко, затем на юную китаянку в длинных белых носках. Закончив осмотр этой странной парочки, он кивнул двум индусам, и те послушно отпустили свою жертву. По Йик сразу же бросилась к Малко. Глаза китаянки блестели под стеклами очков.

– Нас можно понять, сэр, – деликатно кашлянул управляющий – Вы же знаете нынешние условия...

Управляющий удалился, спеша поделиться свежей сплетней с портье отеля, повидавшим, впрочем, и не такое за время своей работы.

По Йик с достоинством собрала ранец и пошла вслед за Малко в «Драган Боат Бар». В первый раз она согласилась ступить ногой на «враждебную» территорию. Малко не осмелился предложить девочке подняться к нему в номер. Полковник Уайткоум был бы очень доволен, получив возможность обвинить Малко в растлении малолетних...

Сев за столик, принц заказал апельсиновый сок для По Йик и водку для себя, сожалея о том, что китаянка не сможет попробовать шампанское, которое администрация приказывала разносить по номерам высокопоставленных гостей отеля. Рийяну следовало бы заранее предупредить Малко о его недавнем повышении.

– Вы приходили, чтобы увидеть меня? – спросил Малко Девочка кивнула и ответила тоненьким голоском:

– Я провожала свою подругу домой. Она живет совсем недалеко отсюда. Вот я и зашла, чтобы поговорить с вами о Стиве Маккуине. Скажите, он – империалист?

Малко расхохотался. Вот это коммунистическое воспитание!

– Почему же он империалист?

Лицо По Йик приняло весьма недовольное выражение.

– В кинотеатре «Руаяль» идет фильм с участием этого актера. Мне бы очень хотелось его посмотреть, но генеральный секретарь Мао сказал, что нужно бороться с империализмом всеми способами. Если Стив Маккуин – империалист, то я не могу смотреть этот фильм...

– Уверяю вас, Стив вовсе не империалист. Во всяком случае, не больше, чем я...

По Йик исподлобья взглянула на принца.

– Все американцы – империалисты. Вы не американец? Австрия рядом с Америкой?

– Это довольно далеко. Но мы восхищаемся Китаем!

Стекла очков По Йик запотели от возбуждения. Всякий раз, когда девочка считала, что Малко не смотрит на нее, она просто пожирала глазами принца. Вновь приняв серьезное выражение лица, китаянка допила сок и попросила Малко:

– Я боюсь этих бородатых мужчин. Вы не могли бы проводить меня до остановки автобуса? Это на углу Айс-стрит.

Еще один предлог, чтобы подольше побыть с ним!

У Малко до обеда не было никаких дел. Кроме поисков Ченг Чанга, разумеется.

Малко заплатил и в сопровождении По Йик вышел из полутемного зала бара, направляясь к эскалатору. Дежурный индус бросил на Малко мрачный взгляд. Он искренне сожалел, что не успел до прихода принца незаметно свернуть шею этой сопливой девчонке. Как и все индусы, он от всей души ненавидел китайцев.

Неожиданно принцу преградил дорогу такой худой китайский рикша, что он наверняка мог бы проскользнуть в щель под дверью. Малко долго не мог отделаться от назойливого китайца, пока, наконец, ему не пришлось сунуть рикше банкноту в 5 долларов.

Очень веселая, игривая По Йик семенила рядом с Малко. Вдруг, не доходя немного до перекрестка Куинс-роуд и Айс-стрит, девочка остановилась, потянула Малко за руку и завела его в какие-то ворота. Удивленный Малко почувствовал, как девочка в темноте прижалась к нему. Принц не успел задаться вопросом относительно столь странного поведения По Йик, как она протянула ему свой ранец.

– Подержите, пожалуйста, – попросила китаянка. Порывшись в ранце, она извлекла из него нечто, напоминающее японский бумажный фонарь с выведенными на нем красными чернилами китайскими иероглифами.

Девочка сильно дунула во что-то вроде мундштука, и предмет надулся, принимая форму почти квадратного мяча, завернутого в коричневую бумагу. По Йик перетянула наконечник предмета и положила его на пол. Всю эту процедуру она проделала со смешным сосредоточенным выражением лица.

– Что это? – спросил Малко.

– Бомба! – прыснула По Йик.

– Бомба?!

Малко снова посмотрел на странный предмет. Он же прекрасно видел, как По Йик надувала это нечто, похожее на детский мяч. Но девушка уже тянула принца на улицу. Они вышли на тротуар Куинс-роуд. По Йик зашагала значительно быстрее, чем раньше. Дойдя до остановки, китаянка встала в очередь и бросила на Малко шаловливый взгляд.

– Что это еще за история? – строго спросил он. Китаянка рассмеялась:

– Это бомба демократических сил. Правда, она ложная. На ней есть надпись на китайском языке, говорящая о том, что к ней нельзя приближаться и что она взорвется и убьет врагов народа. Когда найдут «бомбу», пришлют машину и много полицейских. Они ведь не знают, настоящая она или нет. Понимаете?

Малко был неприятно поражен. Он посмотрел в направлении ворот, за которыми лежала подкинутая По Йик «бомба».

– Это очень плохо! А если вас поймают?

– Я стану жертвой революционной борьбы, – с невозмутимым, серьезным лицом ответила китаянка. – Полицейские изнасилуют меня и изобьют, но я никого не выдам...

К остановке уже подъезжал зеленый двухэтажный автобус. По Йик встала на цыпочки и поцеловала Малко в гладковыбритую щеку.

– Вы очень милы. Раз вы не империалист, значит, вы и не сердитесь, не так ли? Эти бомбы только против империалистов... Совсем растерявшись, Малко успел лишь спросить:

– Вы часто так делаете?

– Каждый раз, когда меня об этом просят, – гордо ответила По Йик. – Я принадлежу к «Барству бабочек Ванхая». Мы очень активные...

Остальные слова потонули в гуле мотора автобуса. Малко посмотрел вслед тяжелой машине, медленно тронувшейся с места. Он уже начинал понимать, почему англичане часто впадают в нервную депрессию из-за китайцев...

* * *

Холи Тонг ел без всякого аппетита, хотя здесь, в «Аско», он чувствовал себя как дома, а шеф-повар, бывший французский лепюнер, дезертировавший из Камбоджи, тушил для него чудесное рагу.

Холи было страшно. Сегодня утром к нему на виллу приходила госпожа Яо. На этот раз ему было особенно хорошо с нею. Однако в поведении его любовницы было что-то недосказанное, что очень напугало Холи, хотя мадам Яо не переходила обычные границы презрения к своему любовнику. Холи подробно пересказал ей свой разговор с Малко. Госпожа Яо казалась удовлетворенной тем, как вел себя Холи, но ощущение тревоги не проходило. Не глядя на Тонга, госпожа Яо заметила:

– Мне не нравится этот человек Он кажется менее глупым, чем Яйцевидный Череп, и может быть очень опасен.

Яйцевидный Череп – это была кличка, которую коммунисты дали шефу местной разведки ЦРУ Дику Рийяну.

Одеваясь, госпожа Яо с гримасой, заменявшей ей улыбку, повернулась к Тонгу:

– Если американцы раскроют тебя и станут пытать, втыкая иголки в твой толстый живот, ты им все расскажешь?

– Никогда, – горячо поклялся Холи, сам этому не веря. Госпожа Яо с такой силой нажала на самое чувствительное место своего любовника, что у того слезы выступили на глазах. Наконец она отпустила его, по-дружески, однако довольно чувствительно шлепнула Холи, встала с постели и окончательно изрекла:

– Ты обязательно все расскажешь. Я уверена в этом. Тонг отодвинул от себя еще на три четверти полную тарелку. В голове китайца непрерывно прокручивались слова госпожи Яо. А тут еще эта встреча с человеком с желтыми глазами, которому необходимо лечение иглотерапией... Холи сгорал от желания позвонить ему и перенести встречу, но никак не мог на это решиться. Это значило бы потерять лицо и, что еще более серьезно, ослушаться мадам Яо.

Дверь ресторана открылась перед Малко. Усилием воли Холи заставил себя приступить к оладьям. Глаза вошедшего Малко скрывались за темными очками, и китаец, не видя их выражения, решился на робкую улыбку. Не спеша подойдя к столику, Малко сел напротив. Холи, не пережевывая, проглотил оладьи, что вызвало у него легкую отрыжку.

– Ваш друг Ченг Чанг жив, – объявил Малко. – Эта новость, я думаю, вас обрадует.

Холи вдруг показалось, будто вместо оладий он жует сейчас обыкновенную вату.

– Но это невозможно! – так можно было понять то, что Холи пробормотал в ответ.

– Напротив! Он смог спастись вплавь после того, как «боинг» взорвался и упал в воду.

За столиком воцарилась тишина, показавшаяся китайцу бесконечной. Перед Холи стояли безжалостные глаза его любовницы: он уже видел «допрошенные» трупы в подвалах «Синема Астор»...

– Где он? – выдохнул Тонг.

От ответа на данный вопрос зависело жить ему или умереть.

– Мне бы тоже очень хотелось знать это, – вздохнул Малко. – Может быть, вы и поможете мне его найти...

Китаец махнул рукой, отказываясь от бобов в сахаре, которые ему только что принесли. Малко же решил оставить Тонга наедине с его размышлениями.

– Я пересяду на другое место, – сообщил принц китайцу. – Я предпочитаю сидеть у окна. Мне нравится смотреть на улицу...

Холи даже не пытался удержать принца. Он буквально исходил потом от новых, неожиданно свалившихся на него неприятностей. Первой реакцией Тонга на сообщение Малко было броситься к телефону и предупредить госпожу Яо о том, что Чанг жив. К счастью, он не сделал этого: гнев мадам Яо был бы ужасен. Пока Ченг Чанг не найден, у него еще оставался хоть маленький, но шанс. Может быть, Чанг все-таки еще умрет... Холи стало стыдно за подобную мысль, но в его положении это был единственный лучик надежды... Холи принял решение не говорить ни слова до нового приказа госпожи Яо.

Углубившись в меню, Малко украдкой посматривал в зал. Принц решил отбросить все сомнения и принять участие в опасной игре. В этом деле многое было непонятно, неизвестно. У людей, вращавшихся вокруг призрака Ченг Чанга, были какие-то странные отношения. Красавица Мина, развратник Холи Тонг, третья вдова, которую он видел лишь мельком в тот день, в морге... Что им всем нужно? Тут было над чем подумать даже электронно-вычислительной машине «Макс». А что может предложить принц в этой игре, кроме скромного аристократического ума, немного склонного к разведывательной деятельности...

Он заказал жаркое из баранины – редчайшее блюдо в Гонконге. Повар был очень доволен.

* * *

Госпожа Яо закрылась, чтобы немного подумать в своем кабинете, расположенном в подвале здания «Синема Астор». Впервые за многие годы у китаянки вновь возникло чувство, категорически запрещенное неписаными законами партии: привязанность к человеку, который был опасен для деятельности демократических сил.

Как ни убеждала себя мадам Яо, что Холи Тонг всего лишь мерзкая личинка, боров, который не думает ни о чем, кроме Удовлетворения своего полового инстинкта, трус и, что хуже всего, совершенно аполитичный тип, ей никак не удавалось решиться на то, чтобы отдать приказ устранить Холи. Хотя это было бы очень правильным решением! Мадам Яо удивлялась самой себе: какая песчинка нарушила работу прекрасно отлаженной машины, сделавшей из нее, госпожи Яо, руководителя партийной организации Гонконга?

И тем не менее, мадам Яо не могла принять это решение. Она уже начала рассматривать другой подход к своей проблеме. В сущности, нужно было выиграть всего лишь несколько дней.

Диалектическое мышление мадам получило новый импульс к действию. Ей хватило пяти минут, чтобы убедить самое себя. К тому же она убивала сразу двух зайцев: спасала Холи Тонга и продвигалась вперед в выполнении своего плана дезинформации.

Жребий был брошен. Для такого рода решений, как ликвидация одного человека, не нужно было собирать специальный совет. Мадам Яо была всемогущей при условии, разумеется, составления после операции обстоятельного отчета. А уж в этом госпожа Яо была большим мастером!

Китаянка сняла трубку телефона и набрала номер, который не числился в телефонном справочнике.

* * *

Малко пришлось дать водителю такси пять долларов, чтобы тот согласился отвезти его в «Ким-Холл» на Тайвань-роуд. Последний номер газеты «Гонконг-стандарт» извещал о том, что Ванхай оцеплен в связи со взрывом бомбы. Трое полицейских, пытавшихся обезвредить ее, были тяжело ранены. Толпа помешала машинам «скорой помощи» доехать до места взрыва.

Такси съезжало по Хенесси-роуд, крупной артерии Ванхая. Бесчисленные вывески «Сюзи Вонг» грустно болтались над опустевшими тротуарами.

По мере того как машина приближалась к Тан Ванг-роуд, оживление на улице мало-помалу возрастало. Тан Ванг-роуд поднималась на возвышающийся над Ванхаем холм, и чем выше по улице поднималось такси, тем роскошнее становились расположенные здесь дома. Машина проехала мимо древней пагоды и остановилась перед низким зданием, скрывавшимся за изгородью из цветов. Отсюда открывался сказочный вид на залив и подножие Ванхая.

Какой-то мальчишка в лохмотьях, лет шести-восьми, тащил за собой на веревке большую картонную коробку, наполненную множеством отбросов с ползающими по ним мухами. Остановившись на минутку перед Малко, мальчишка бросил на него безжизненный взгляд и стал спускаться по узкой тропинке, ведущей на Тан Ванг-роуд.

Малко посмотрел в ту сторону, куда направлялся мальчишка. Принцу были хорошо видны прилепившиеся друг к другу глиняные домики бедняцких трущоб. Англичане стыдливо называли этот район Гонконга «зоной перераспределения». Лишь небольшая долина разделяла нищие дома беженцев от прекрасных вилл Тан Ванг-роуд и многочисленных туристов, приходивших полюбоваться пагодой.

Оглянувшись, Малко решительно нажал на кнопку звонка. Ему открыла китаянка неопределенного возраста. Ничего не спросив, она закрыла за ним дверь и пошла впереди по едва освещенному коридору, выкрашенному темно-красным лаком. Стены здания, должно быть, были очень толстыми, так как в коридор не проникали никакие внешние звуки. Малко вдруг оказался перед входом вовнутрь здания, закрытым черной бархатной шторой. Китаянка отогнула штору, принц спустился по нескольким ступенькам и оказался в совершенно другом мире.

Это был большой зал с довольно низким потолком и стенами, освещенными лампами дневного света. С потолка свисали бесчисленные клетки с редкими птицами всевозможных расцветок. У Малко создалось впечатление, что он находится в нереальном, экзотическом мире. Повсюду в полу были встроены выложенные мозаикой ванночки, где плавали чудесные тропические рыбки ярких цветов, не существующих в обычной природе. Нигде не было видно ни стульев, ни столов. Зал был поделен на некое подобие кабинок из непрозрачных, отливающих всеми цветами радуги цветных стекол, которые отражали до бесконечности сияние ламп дневного света.

Малко понадобилось не меньше минуты, чтобы различить удивительный музыкальный фон, царивший в этом земном раю: изумительно гармоничное сочетание старинной китайской музыки и мелодичного щебетания бесчисленного множества птиц. Посреди зала находилась пустовавшая в это время площадка для танцев. Впрочем, зал лишь на первый взгляд казался пустым. Стоило только получше прислушаться, как сразу же можно было различить негромкий смех и приглушенные голоса.

Непременная в подобных заведениях «мама-сан» не заставила себя долго ждать. Подойдя к Малко, она низко поклонилась в традиционном приветствии.

– Я хотел бы увидеть мадемуазель Мину! Китаянка кивнула и дала Малко знак следовать за ней сквозь разноцветный лабиринт кабинок. По мере того, как они продвигались вглубь зала, за каждой стеклянной перегородкой Малко обнаруживал высоких, стройных, одна красивее другой девушек одетых в такие платья, которые, казалось, струились по их фигурам. В каждой кабинке стоял длинный низкий столик для напитков, разделявший два удобных мягких дивана, со множеством шелковых подушек.

Во всех кабинках, мимо которых проходил Малко, велись весьма благопристойные беседы между китайскими мужчинами-клиентами и очаровательными девушками-хозяйками. Наконец мама-сан остановилась перед одним из многочисленных «гнездышек».

Сидя на подушках, Мина о чем-то оживленно спорила с двумя китайскими девушками с изящными лицами, напоминающими по форме треугольник. Увидев Малко, девушки быстро встали и, повинуясь взгляду Мины, скрылись в лабиринте кабинок...

Мина была одета в сиреневую тунику и такого же цвета брюки. Макияж китаянки был очень искусным и скромным. Малко опустился на диван рядом с девушкой.

– Чай или что-нибудь спиртное? – предложила Мина.

– Чай.

Малко ждал появления официанта, как вдруг в полу кабинки образовалось отверстие, напоминающее крошечную шахту лифта. Не прошло и минуты, как выпавший мозаичный квадрат встал на место, предварительно доставив в кабинку поднос с чаем.

Заметив удивление Малко перед этим чудом. Мина едва заметно улыбнулась:

– Мы не любим, когда нам мешают. Не хотите покурить опиум? – осведомилась китаянка. – Превосходный опиум! Он доставлен из высокогорных районов Бирмы.

Малко вежливо отказался, не отрывая глаз от Мины. Красота китаянки была такой же неземной, как и цвета тропических рыбок, скользящих по воде небольшого аквариума.

– Приятное место, – заметил Малко. – Я бы даже сказал сказочное.

– Вы полагаете? – иронично улыбнулась китаянка.

Этот зал действительно отличался от заполнивших Дальний Восток пыльных, невзрачных дансингов с хозяйничающими в них примитивными и грубыми проститутками. «Ким-Холл» не имел ничего общего с огромными танцевальными залами-борделями, в которых мужчины-клиенты выбирали себе партнерш из двухсот-трехсот девушек, похожих на механических кукол.

– Я хочу сказать, что это экзотическое место не похоже на остальные дома свиданий Гонконга, – ответил принц.

Мина обнажила в улыбке белоснежные зубы:

– Прислушайтесь.

Малко напряг слух. Из-за стенки, разделявшей их кабинку от соседней, доносились приглушенные ритмичные вздохи и стоны, не оставляющие никаких сомнений в том, чем занимаются "ее обитатели.

– Здесь, конечно, нет номеров, – объяснила Мина. – Но эти диваны очень удобные для занятий любовью... Может быть, вы хотите попробовать?..

Малко желал Мину, и она это прекрасно видела. Китаянка, однако, сидела совершенно неподвижно, не давая Малко ни малейшего повода приблизиться к ней. Если бы она только коснулась принца, он наверняка не смог бы сдержать себя: изысканная эротическая атмосфера, царившая в зале, сводила Малко с ума. Словно прочитав его мысли, Мина заметила:

– Многие мужчины приходят сюда вместе со своими женами, чтобы вновь влюбиться друг в друга.

– Замечательный способ вернуть былую любовь, – иронично заметил принц.

Длинные пальцы китаянки отогнули край шелковой наволочки на одной из подушек, открывая настоящий замаскированный пульт управления.

– Это кнопка предупреждения о том, что проходить мимо кабинки в данный момент нельзя, это кнопка вызова еще одной девушки, это – вызов врача...

– Врача?

– Многие наши клиенты уже пожилые люди. Зачастую они переоценивают свои возможности... Наконец эта, – Мина показала на черную кнопку, – позволяет записывать все, о чем говорят в кабинке. Сигналы поступают на центральный пульт, расположенный в зале под нами. Все просматривается и прослушивается! Как только появляется очередной клиент, распорядительницы направляют к нему ту девушку, которая лучше всего сможет удовлетворить его интимные вкусы.

– Вот это да! – возбужденно воскликнул Малко. – Может, здесь есть и телевидение?

– Вы совершенно правы. Некоторые кабинки снабжены телекамерами, – заметила Мина. – Но снимают в них только «белых» и, конечно, без их ведома. Потом фильмы продают за границу но очень высокой цене.

Главари мафии, увидев подобную организацию дела, от досады, наверное, проглотили бы свои сигары.

Лишь усилием воли Малко заставил себя спуститься на землю.

– Мина, вы, возможно, сумеете заработать столь необходимый вам паспорт. Человек, труп которого вы требовали в морге, жив. Он прячется где-то в Гонконге. У меня есть пять дней, чтобы найти его. Вы можете мне помочь?

– Он жив... – шепотом повторила Мина. – Вы в этом уверены?

– Вполне, – ответил Малко, слегка придвинувшись к девушке.

Мина казалась совсем растерянной, а затем, овладев собой, решительно повернулась к Малко.

– Завтра я не работаю и смогу вас увидеть. Может быть, я что-нибудь узнаю.

– Отлично, – согласился Малко. – Зайдите за мной в «Хилтон» к восьми часам. Комната 2220.

Малко отпил глоток чая и поднялся с дивана: он должен был встретиться с Диком Рийяном. Мина проводила принца до двери Подошедшая «мама-сан» представила принцу счет: сто гонконговских долларов – слишком высокая цена за чашку чая, пуст! даже выпитую в компании с красавицей Миной! Расплатившись, слегка ошеломленный Малко вышел на улицу. В сюрпризах Гонконгу не откажешь, справедливо отметил про себя принц. Над погрузившимся во тьму Ванхаем засверкала неоновая вывеска: «Домару» – роскошного японского супермаркета.

В Гонконге наступала ночь.

* * *

Малко едва успел зайти в свой номер, как на столике призывно зазвонил телефон. Принц снял трубку. Чей-то женский голос спросил на характерном для китайцев отрывистом английском:

– Господин Линге?

– Да.

– Если вы хотите узнать кое-что о господине Ченг Чанге, приходите через час на Фэнвик-стрит. Никому ничего не говорите.

Женщина повесила трубку. Феноменальная память Малко не могла его подвести: этот намеренно измененный голос принадлежал третьей вдове Ченг Чанга, которую принц больше не видел после той встречи в морге.

На кого же работала она, третья вдова Чанга?

Малко легко отыскал на карте Гонконга Фэнвик-стрит. Это была небольшая дамба, расположенная в начале Ванхая, рядом с полицейской казармой и вертолетной площадкой. Принц мог пойти туда пешком, так как этот район находился недалеко от его отеля. Опасаясь, что телефон прослушивается людьми Уайткоума, Малко спустился в холл и позвонил Рийяну из автомата.

Услышав сообщение Малко, американец присвистнул от изумления.

– Вот увидите, у нас скоро будет уже два или три Ченг Чанга и столько же ложной информации...

«Все такой же пессимист», – подумал принц.

Малко очень хотелось бы знать, был ли этот звонок следствием его проницательности или причина крылась в чем-то другом. В любом случае дело начинало сдвигаться с мертвой точки... Принцу не оставалось ничего другого, как только сунуть руку в ловушку, надеясь при этом, что она захлопнется не слишком быстро. Жаль, что здесь нет этих двух горилл Джонса и Брабека с их портативной артиллерией. Уж они-то не боятся никого, в том числе и китайцев. Только опасные вирусы и микробы могли внушить страх этим головорезам.

* * *

Фэнвик-стрит оказалась настолько же мрачной, насколько и безлюдной. Это была узкая бетонная полоса, выступающая в море и отделенная от Харткот-роуд безжизненным пустырем. В ожидании вдовы Малко прохаживался по дамбе взад-вперед, мысленно отсчитывая по сто шагов. Вот уже добрых полчаса прошло после назначенного часа встречи. Сколько Малко ни вглядывался в маленькие неосвещенные джонки, использовавшие вместо якоря огромные камни, оттуда никто не появлялся, как, впрочем, и с любой другой стороны.

На противоположной стороне Харткот-роуд подмигивали неоновыми огнями тоскливые вывески пустующего «Сюзи Вонг-бара», который обычно посещали только отпущенные на берег моряки.

Полицейская машина с зарешеченными окнами, слегка притормозив, проехала мимо скучающего швейцара и повернула на Фэнвит-стрит в направлении своей казармы.

Проходя совсем рядом с баром, Малко почувствовал характерный запах опиума, доносившийся сквозь опущенные жалюзи. Подпольная курильня!

Вдова все еще не появлялась, и Малко испытывал твердое желание уйти. В темноте набережной уже показалось несколько подозрительных личностей – трудно было бы отыскать место, более подходящее для убийства!

Черная вода плескалась о бетон набережной. Какая-то парочка, обнявшись, прошла мимо Малко и, не взглянув на него, поднялась на один из катеров. Под сильными порывами теплого ветра легкий костюм Малко плотно охватывал его тело. Какая-то девушка вышла из джонки и подошла к принцу. Малко вначале не понял, о чем она говорит, но затем все стало ясно: девушка расстегнула блузку и выставила на обозрение юные, острые груди. Ей не было и шестнадцати. Сцена напоминала фрагмент немого кино. Малко с улыбкой отказался, и девушка снова поднялась на джонку.

Окончательно решивший уйти Малко уже переходил через безлюдный пустырь, когда наконец появилась запыхавшаяся, идущая со стороны Ванхая «вдова». Волосы китаянки, одетой в черные брюки и цветастую блузку, были затянуты в шиньон. Она сбивчиво пробормотала какие-то извинения насчет полицейского оцепления, которое задержало ее на выходе из Ванхая, и, взяв Малко за руку, повела его за собой.

Они поднялись на дамбу и прошли по ней до самого конца, упиравшегося в море. Какой-то китаец уже ждал их, стоя возле крайней лодки. Он приветствовал «вдову» и помог Малко взобрался в лодку.

Внутри размещалось некое подобие каюты, оборудованное под спальню. Довольно длинный диван занимал эту импровизированную каюту, со всех сторон герметично закрытую холщовыми парусами. На диване, накрытом застиранным постельным бельем, валялось старое, бесцветное полотенце. Все это освещалось желтоватым светом бумажного фонаря.

Китаянка поднялась в лодку вслед за Малко. Принц тотчас же почувствовал, что джонка бесшумно скользнула вперед. Китаец принялся грести кормовым веслом.

– Куда мы плывем? – с некоторым беспокойством спросил Малко.

– Я вам все объясню позже, – отозвалась китаянка. – Не нужно ничего говорить.

В течение нескольких минут они не обменялись ни словом. «Вдова» сидела рядом с Малко. Воцарившаяся тишина прерывалась лишь ударами весел и плеском воды, бьющейся о корпус лодки. Госпожа Чанг вдруг резко придвинулась к Малко. Она была довольно красива. Вначале принц почувствовал прижавшееся к его ноге бедро «вдовы», а затем и все ее стройное гибкое тело. Малко подумал было, что это результат легкой бортовой качки, однако, когда он слегка отодвинулся, китаянка тут же поспешила сократить расстояние между ними. Рука «вдовы» легла теперь на колено Малко. Вся эта процедура проходила в полном молчании.

Рука китаянки поползла вдоль бедра принца. Одновременно «вдова» откинулась назад, ложась на диванчик.

Все вдовы Ченг Чанга несомненно обладали удивительно игривым нравом. К счастью, голова Малко оставалась холодной: этот внезапный приступ любовной страсти был чреват непредсказуемыми последствиями. Малко незаметно отогнул висевшую с его стороны парусиновую штору.

Сейчас они были на самой середине Цзюлунского залива. Рядом с лодкой возвышалась темная громадина японского грузового судна.

Госпожа Чанг резко встала и затушила фонарь. Вновь ложась на диван, она задержала руку на теле Малко с таким откровенным намерением, какого наверняка устыдился бы даже солдат иностранного легиона. Малко вдруг осенила догадка: «вдова» проверяла, нет ли у него оружия!

Китаянка потянула Малко на себя, и он не стал сопротивляться, сохраняя, однако, трезвую голову и готовность к любым неожиданностям.

Она опередила принца на какую-то десятую долю секунды. Ее руки и ноги с невероятной силой обхватили Малко, и тотчас же китаянка закричала гортанным голосом:

– Гунг Хо!

Передняя парусиновая штора резко раздвинулась, и два китайца, одетые только в шорты, бросились на Малко. Тела китайцев были смазаны жиром, а мускулы тверды как тиковое дерево. У обоих в руках было по одной заранее приготовленной затяжной петле. Один из китайцев связал лодыжки Малко, а второй – руки.

Госпожа Чанг молча встала, поправила шиньон и снова зажгла фонарь. Малко только попытался открыть рот, чтобы сказать все, что он об этом думает, как один из китайцев тут же сунул ему в рот грязную тряпку.

Второй китаец встал и вышел на палубу. Спустя минуту он вернулся, неся в руках длинный предмет, о предназначении которого Малко догадался не сразу. Лишь высоко задрав голову, принц увидел, что это большой брусок каменной соли. Китаец вновь вышел на палубу и вернулся еще с одним таким же слитком.

Остальное прошло очень быстро... Малко был сброшен с дивана лицом к полу. Он почувствовал, как ему кладут на спину два огромных слитка. Китайцы надежно закрепили их двумя толстыми веревками. Это был превосходный способ убийства: под тяжестью соли Малко пойдет на дно как топор, хотя его руки и ноги будут стянуты не слишком сильно. Ему никак не успеть развязать веревки до того, как он задохнется. В воде соль быстро растает, а веревки развяжутся сами собой. Таким образом, не останется ни малейшего следа убийства.

Всего лишь несчастный случай на воде...

Китаянка равнодушно наблюдала за зловещими приготовлениями. Ее взгляд натолкнулся на взгляд Малко, не выразив при этом никакого интереса к принцу, словно речь шла о том, чтобы утопить выводок котят.

Китайцы бесцеремонно схватили Малко за руки и за ноги и ослабили веревки, стягивающие лодыжки и кисти принца. «Вдова» Чанга приоткрыла штору. Китайцы сильно раскачали Малко. Послышался глухой звук падающего в воду тела.

Малко почувствовал пронизывающий холод воды прежде, чем успел испугаться. С открытыми глазами он медленно погружался в темную воду залива. В отчаянии принц попытался освободиться от веревок, но груз неумолимо тянул его на дно. Он уже начал задыхаться. Малко мог бы еще продержаться не больше минуты. Чтобы хоть как-то ослабить невыносимую тяжесть воды, он с трудом выдохнул воздух. В висках Малко молотом стучала кровь. В его затухающем сознании мелькнула мысль о родовом замке, а затем он непроизвольно раскрыл рот, и тошнотворная вода хлынула в его легкие.

Глава 11

Усы полковника Уайткоума топорщились в разные стороны словно бычьи рога. Эта страшная и чуть комичная картинка мелькнула в помутневшем мозгу Малко, и принц громко вскрикнул.

– Он начинает приходить в себя, – произнес незнакомый голос.

Малко открыл глаза, но все вокруг было словно в тумане.

Принц находился в больничной палате на узкой кровати, со всех сторон уставленной сложной медицинской аппаратурой. Малко попытался что-то сказать, но с его губ сорвалось только невнятное мычание. На лице принца лежала кислородная маска.

Чья-то женская рука сняла ее, и он смог пробормотать несколько слов. Предметы вокруг принца стали приобретать более ясные очертания. У кровати стояли полковник Уайткоум и какой-то китаец в штатском. Медсестра-китаянка захлопотала вокруг Малко. Она измерила его давление и записала данные на листочке бумаги.

– Вам повезло, что вы заинтересовали меня, – проворчал Уайткоум. – Иначе вы бы сейчас были на дне Цзюлунского залива.

Малко нашел в себе силы улыбнуться: англичанин вдруг показался ему намного симпатичнее. Принцу с трудом удалось сесть. Все кружилось перед ним, и он не понимал, как оказался здесь.

– Что со мной произошло? – спросил Малко.

– Благодарите инспектора Хинха, – заметил Уайткоум, указывая на китайца. – Я приказал ему следить за вами, и он в точности исполнил мое приказание. Но если бы особа, с которой у вас была назначена встреча, не опоздала, то инспектор никак не успел бы поднять по тревоге один из наших специально оборудованных катеров.

Малко чувствовал себя все лучше и лучше. Он даже с интересом взглянул на приветливое лицо маленькой медсестры.

– Но я ведь, кажется, уже был на дне залива... – пытался припомнить Малко.

Инспектор Хинх улыбнулся и поклонился принцу:

– Я получил специальную подготовку и могу нырять на очень большую глубину.

Полковник Уайткоум пыхнул трубкой.

– Они едва выловили вас. Думаю, на глубине около десяти метров. Хинх – великолепный пловец. Когда он увидел, что вы садитесь в лодку, то сразу понял, чем все закончится. Он держал наготове кислородные баллоны, не зная только, выбросят ли вас в воду живым или уже мертвым. Но в любом случае нам бы понадобилось ваше тело для расследования. Затем Хинх вызвал по рации патрульный катер, оборудованный специальными аппаратами для реанимации. Все это, однако, заняло немало времени. Вы не рыба, знаете ли... Потом уже вас привезли сюда.

Медсестра тихо удалилась.

– Вы поймали ту китаянку? – спросил Малко. Уайткоум покачал головой.

– Нет. Между прочим, из-за вас: нужно было либо спасать ваше высочество, либо преследовать убийц. Хинх принял неудачное решение, посчитав, что вы, будучи живым, сможете описать нам этих людей. Впрочем, я уже сделал ему выговор.

Какой же все-таки зануда этот Уайткоум. Дик Рийян оказался прав в своем мнении об англичанине.

Малко мысленно благословил недисциплинированность инспектора Хинха.

– Яне смогу быть вам очень полезным, – ответил принц. – Никогда ранее я не видел китайцев, бросивших меня в воду, однако уверен, что они лишь подручные. Не более. Что же касается китаянки, то это одна из вдов Ченг Чанга...

Малко вкратце рассказал об обстоятельствах этой печальной истории, чуть было не стоившей ему жизни. Уайткоум и Хинх обменялись несколькими китайскими фразами.

– Это как раз то, чего я боялся, – покачал головой полковник. – Мы ничего не знаем об этой женщине. Я приказывал своим людям следить за ней, но она выскользнула из наших рук несколько дней тому назад.

– Очень сожалею, – не преминул едко вставить Малко.

Полковник все так же неотрывно смотрел на принца.

– Не стоит сожалений, господин Линге. Существует, по крайней мере, одна вещь, которую вы можете мне сообщить: причину, по которой вас хотели убить. Я знаю все подпольные коммунистические организации Гонконга. Они снабжены инструкциями, запрещающими убивать «белых», и только в случае крайней необходимости этот запрет может быть нарушен. За что же вас бросили в Цзюлунский залив?

Малко ответил не сразу. Хвала Господу! Ему больше не нужен кислород, не то Уайткоум наверняка попытался бы немножко придушить принца, чтобы заставить его побыстрее ответить на этот вопрос. С того момента, как Малко очнулся, он постоянно спрашивал себя о том же, что интересовало и англичанина, но никак не мог найти подходящий ответ. Принц был уверен лишь в одном: сам того не подозревая, он стал для кого-то опасен, и все это, разумеется, как-то связано с тем, что Ченг Чанг остался в живых. Об этом со слов Малко знали только двое: Мина и Холи Тонг.

– У меня нет ни малейшего понятия о том, почему все это произошло, – ровным голосом ответил Малко полковнику, – Мне очень жаль. Я бы хотел помочь вам, особенно после той услуги, которую вы мне оказали...

Золотисто-карие глаза Малко твердо выдержали взгляд холодных голубых глаз полковника. Англичанин великолепно владел собой. Он неторопливо положил трубку в карман.

– В таком случае, мне не остается ничего другого, как только подождать, пока вы почувствуете вкус к жизни. Одежда в вашем распоряжении. Надеюсь, что на вашу жизнь больше никто покушаться не будет. Советую вам иметь в виду, что инспектор Хинх уже не сможет оказаться в нужном месте, если вам снова будет грозить опасность. Учитывая вашу недостаточную осведомленность в местном колорите, может быть, имеет смысл дать вам охрану?

– В этом нет никакой необходимости. Должно быть, это покушение – просто недоразумение.

В текущем олимпийском году золотая медаль за победу в намеренном искажении истины давалась очень нелегко и той и другой стороне.

Отдав Малко честь, полковник вышел из палаты. В ту же минуту медсестра внесла выстиранную и тщательно отглаженную одежду Малко: китайские прачки – лучшие прачки в мире...

Малко быстро оделся и с тяжелой головой и привкусом ила во рту вышел на Салисбари-роуд, что напротив отеля «Пенинсула».

Возле отеля принц взял такси: ему не терпелось поскорее насладиться комфортом «Хилтона».

Не выходя из такси, въехавшего прямо на паром, Малко уже предвкушал долгожданный отдых. Последствия вынужденного купания хорошо давали себя знать: голова гудела, ноги одеревенели, грудь разрывал кашель. Головная боль принца еще более усиливалась от назойливой мысли, которая не покидала Малко: где же все-таки прячется Ченг Чанг? Где найти человека в этом муравейнике? Во многие кварталы острова «белые» не могли даже зайти, чтобы при этом не подвергнуть опасности свою жизнь.

Вдруг принца озарило: есть одно место, где никому не придет в голову искать китайца – ни полиции, ни гоняющимся по его пятам убийцам, ни его вдовам. В любом случае это единственный шанс, который следует попытаться использовать. Малко наклонился к таксисту:

– Мы не едем в «Хилтон». Отвезите меня в Норф-Пойнт.

* * *

Многоэтажное здание, где жила вдова Ченг Чанга, все так же кишело людьми, но благодаря темноте Малко вошел в него почти незамеченным. Принц остановил такси подальше от дома и чуть меньше получаса шел до него по Виктория-Парк. За исключением людей Уайткоума никто не мог бы проследить за ним. Пренебрегая лифтом, Малко поднялся на восьмой этаж пешком. Безлюдный коридор освещался всего одной тусклой лампочкой, вид которой был оскорблением технического прогресса человечества.

Две печати из красного сургуча соединяли косяк с закрытой дверью квартиры 8"б", опечатанной полицией после убийства госпожи Чанг. Малко не учел такой возможности, и это обстоятельство опровергало его предположение.

Вдруг Малко услышал доносящийся со стороны лестницы чуть слышный шорох. Он инстинктивно прижался к опечатанной двери, и она подалась вперед на несколько миллиметров, образовав небольшой просвет между деревом и сургучом: печать отпала. Значит, в квартиру можно было войти, уповая на Бога, что никто не заметит отсутствия печати.

Малко порылся в карманах и извлек оттуда маленький перочинный нож. Замок оказался довольно простым. Малко просунул лезвие ножа между язычком замка и дверным косяком, а затем сильно надавил на дверь. Послышался сухой щелчок, и дверь открылась. Тусклый свет коридорной лампочки осветил темную прихожую. Не раздумывая, Малко проскользнул вовнутрь. В квартире было совершенно темно. У Малко мелькнула мысль, что он вновь рискует своей жизнью.

Если загнанный в угол и затравленный Ченг Чанг вооружен, он, отчаявшись, не станет тратить время на слова...

Несколько секунд Малко просидел на корточках возле двери. Из квартиры не доносилось ни единого звука. Принц тихо произнес:

– Ченг Чанг, не бойтесь. Я – друг. Американец.

Тишина.

Малко повторил фразу еще и еще раз и наконец решился войти в темноту квартиры. Запутавшись в шторе, отделяющей прихожую от гостиной, он проскользнул под ней. Тотчас же в нос ударил знакомый запах: опиум.

Интуиция подсказывала Малко, что в квартире никого нет. Проверив на ощупь, опущены ли шторы, Малко зажег свет.

На первый взгляд в комнате ничего не изменилось со времени его последнего визита. «Дочь доктора» по-прежнему стояла на том же низком столике. Мебель была на месте. На полу еще виднелись меловые полосы, которыми полицейские обводили труп госпожи Ченг Чанг.

Малко вошел в спальню. Тут картина была иной: на кровати ясно виднелся отпечаток тела лежавшего на ней человека. Появился поднос с трубкой и всеми предметами, необходимыми для курильщика опиума. Под креслом Малко обнаружил несколько пустых консервных банок и скомканное полотенце. Внимательно осмотрев его, Малко увидел, что оно усеяно пятнами высохшей крови. Значит, китаец ранен и, возможно, серьезно.

Кто, кроме Ченг Чанга, мог прятаться в этой квартире?

Малко вернулся в гостиную и сел в кресло. Ченг Чанг наверняка знал, что взорвавшаяся в «боинге» бомба была предназначена для него. Страх – более сильное чувство, чем желание обратить в монету ту информацию, которой он владел. Оставалось только одно: ждать, когда он вернется... Если он вообще вернется...

Ничто не указывало на то, что Чанг был здесь совсем недавно. А если он решил сменить свое убежище? Малко принял решение провести здесь ночь. Если Чанг вышел, чтобы поесть или сделать покупки, он должен довольно скоро вернуться.

Предвидя долгое ожидание, Малко выключил свет и улегся на диван, пытаясь ни о чем не думать, чтобы хоть немного расслабиться.

Время шло медленно. Все звуки многоэтажного дома стали для Малко уже знакомыми – голоса, громко включенное радио, плач детей. Это ожидание в темноте было проверкой нервов на крепость.

Неожиданно зазвонил телефон, и это было настолько неожиданно, что Малко буквально подбросило на диване.

Настойчивый звонок не утихал. Малко подошел к аппарату, стоящему в прихожей. У принца было всего лишь несколько секунд на принятие решения: отвечать или не отвечать.

На первый взгляд казалось глупым обнаруживать свое присутствие, но не нужно забывать о присущей Малко интуиции... На седьмом звонке он снял трубку.

Несколько мгновений из нее не доносилось ни единого звука, а затем дрожащий, испуганный голос произнес по-английски:

– Уходите, уходите быстрее! Умоляю вас...

В трубке послышалось частое, прерывистое дыхание, мешавшее человеку говорить.

Малко ответил не сразу. Теперь он был уверен, что это именно тот человек, которого он ищет: загнанный в угол Ченг Чанг. Но как он набрался смелости заговорить? Малко вдруг вспомнил о шорохе, который он слышал на лестнице. Китаец, должно быть, крадучись поднимался наверх вслед за Малко. Слабого света в коридоре было достаточно, чтобы распознать «белого», а значит – друга.

– Ченг Чанг, – медленно начал Малко. – Я знаю, кто вы. Я – американец и хочу помочь вам. Где вы находитесь?

Из трубки доносились звуки с трудом сдерживаемого рыдания:

– Уходите, уходите...

Малко почувствовал в его голосе такое отчаяние и такой ужас, что принца охватила жалость к этому несчастному человеку.

– Послушайте меня, – горячо заговорил принц. – Вас ищут, вы не можете прятаться до бесконечности! Они убьют вас, я же могу вам помочь!

Ченг Чанг не ответил, и Малко почувствовал, что китаец прислушивается к его словам.

– Мы можем помочь вам выехать из Гонконга, – продолжал принц. – Скажите мне, где вы... Мы вас спасем!

– Нет, нет, – поспешно ответил Чанг. – Это очень опасно. Я боюсь...

– Приходите в консульство!

– Это слишком опасно, – повторил китаец. В его голосе слышались и сомнение, и желание довериться человеку, обещавшему спасение...

– Я дам вам паспорт и деньги, чтобы вы могли уехать из Гонконга, – пообещал Малко. – Только скажите, где вы.

Снова наступило молчание, совершенно выматывающее Малко. Он чувствовал, что китаец хочет верить ему. На другом конце провода Чанг тяжело вздохнул, словно перед прыжком в бездну, и с трудом выговорил:

– Это правда?

В конце этой короткой фразы голос Чанга зазвенел от отчаяния.

– Да, – нарочито спокойным голосом ответил принц. Вновь наступила тишина. Легкое потрескивание, слышавшееся в трубке в течение всего разговора, постепенно усиливалось. Когда же Ченг Чанг вновь заговорил, у Малко возникло такое чувство, что еще одно мгновение – и его нервы не выдержат.

– Кто вы? – глухо произнес Чанг.

Малко поспешно произнес по слогам свои имя и фамилию, а также назвал Чангу номер телефона в «Хилтоне». Принц понимал, что сейчас одно-единственное непродуманное слово спугнет Ченг Чанга, заставит его повесить трубку... И тогда все будет кончено!

– Я вам позвоню, – произнес на конец китаец. Чанг выражал свои мысли так, как обычно говорят люди, терзаемые сильным душевным смятением: ему никак не удавалось принять какое-нибудь решение.

Не сказав больше ни слова, китаец повесил трубку. В ушах Малко звенело. Гнетущая тишина, царившая в квартире, подавляла принца. Ченг Чанг, где бы он сейчас ни находился, наверняка не вернется сюда. Малко оставалось лишь молиться и ждать его звонка в отеле «Хилтон». Принцу удалось убедить Чанга поверить ему, но достаточно ли это, чтобы китаец избавился от своего постоянного страха загнанного животного и дал ему, принцу, столь необходимую информацию?

Малко покинул квартиру и тщательно закрыл за собой входную дверь. Лестница была пуста, и он беспрепятственно вышел на улицу. Вполне возможно, что Чанг сейчас следит за ним из спасительной темноты...

«Корал Си» прибывает в Гонконг через пять дней. Лишь бы китаец позвонил Малко до этого времени!..

Глава 12

Такси доставило Малко и Мину на речную пристань Абердина и остановилось у причала, ведущего к ресторану на воде «Морской дворец». Царивший на пристани запах гниения наверняка отпугнул бы даже хорька. Прямо перед Малко и Миной какой-то мальчишка расстегнул штаны и преспокойно сделал «пи-пи» на кучу нечистот.

Одетый в прекрасно сшитый костюм, в сопровождении блестящей красавицы, Малко чувствовал себя крайне неловко.

Абердин – это кровоточащая язва Гонконга. В крошечном грязном порту на южной оконечности острова, прямо напротив ярких огней Виктория-Сити, со временем скопилось три-четыре тысячи бедняцких джонок. Прижавшиеся друг к другу, они образовали своеобразные мрачные трущобы на воде, в которых проживало огромное количество нищих беженцев, не имевших ничего, кроме нескольких прогнивших досок, мало-помалу тонущих в тинистом месиве.

Никто и никогда не интересовался, на что же живут обитатели этой клоаки. Проституция, воровство, попрошайничество были здесь самыми распространенными видами деятельности. Время от времени из воды вылавливали исколотое ножами тело или полусьеденный крысами труп новорожденного. Для скрывающегося человека это было идеальное убежище, почти недосягаемое для преследователей; все джонки тесно примыкали одна к другой, а обыск их трюмов мог бы продлиться до дня Страшного суда. На джонках располагалось все, начиная от цеха, где уродовали детей, чтобы сделать из них попрошаек, внушающих людям жалость, и кончая борделями для рикш, обслуживаемыми прыщавыми девицами.

Мало-помалу вся эта нечисть достигла берега, захватила деревушку и протянула свои щупальца до огромного китайского кладбища, занимавшего всю площадь холма.

Несколько богатых и предприимчивых китайских коммерсантов в этой обители нищеты и отчаяния воздвигли два огромных корабля-ресторана, сверкающих огнями и позолотой и подавляющих своим великолепием грязные и убогие джонки. Дегустируя таким образом нелегально импортируемые из Шанхая ласточкины гнезда, иностранные туристы могли восхищаться контрастом этих мест, придающим особую пикантность их времяпровождению.

Погруженный в свои мысли, Малко рассеянно смотрел на алые отблески тысяч лампочек «Морского дворца».

Вокруг набережной, укрывшись в темных углах, прямо на земле спали отвергнутые обществом нищие китайцы. Некоторые из них сидя на корточках – в неизменной азиатской позе – забылись в тяжелой дремоте.

Неопределенного возраста китаянка с маленьким ребенком на спине подошла к Малко и на плохом английском предложила ему джонку, чтобы доплыть до ресторана, и всего пять долларов за услугу. Десятки небольших лодок, управляемых женщинами, толпились вокруг пристани. Пронзительно крича, лодочницы пытались привлечь к себе внимание богатых клиентов.

Выбрав маленькую лодку, показавшуюся ему менее грязной, Малко помог Мине подняться на оборудованную скамеечкой корму джонки. Лодочница, которой не было и пятнадцати лет, лихо орудовала кормовым веслом. Несмотря на грязь и лохмотья, девушка была довольно мила. На ней, в отличие от других лодочниц, одетых в традиционные шелковые брюки, была черная сатиновая мини-юбка.

Лодочница несколько раз улыбнулась Малко, пытаясь поймать его взгляд. Малко вежливо улыбнулся в ответ. Воспользовавшись этим авансом, она чуть раздвинула колени, и Малко заметил, что девушка не затрудняла себя использованием даже самых мелких предметов женского туалета. Улыбка принца стала ещё вежливей.

Мина презрительно усмехнулась и отвернулась. Лодочница что-то пробормотала и сдвинула ноги.

Иногда «белые», даже те, что были с дамами, не пренебрегали мимолетной связью в тени крупных джонок. При этом они всегда тряслись от страха заболеть.

На этот раз лодочница, поразмыслив, решила отступить, тем более что они уже подплывали к «Морскому дворцу».

На корабле-ресторане было три пышно разукрашенных этажа. На третьем, где праздновалась чья-то свадьба, стоял невообразимый шум.

Малко и Мину провели в нижний зал с облезлой позолотой и обваливающейся лепкой.

Тот факт, что обстановка зала стоила миллионы гонконговских долларов, на которые окружавшие ресторан призраки могли бы кормится целый год, не имел никакого значения...

Безвкусно подобранные чеканки и бесчисленные драконы утомили бы и святого Михаила.

В зале было очень мало китайцев. За грязными окнами маленькие попрошайки на лодках умоляли, чтобы им бросили что-нибудь из объедков.

Китайские официанты закрывали глаза на подобные выходки. Во-первых, это придавало экзотичность, а во-вторых, избавляло от опасности оказаться однажды на дне бухты с ножом в спине.

Просмотрев меню, Малко выбрал классические блюда, не теша себя особыми иллюзиями относительно их качества – «Морской дворец», конечно же, не был дворцом гастрономии.

Малко и Мине принесли суп из жирного мяса ласточек, а затем блюдо из лангустов, залитых слишком острым соусом, чтобы скрыть их сомнительную свежесть. Только чай был по-настоящему хорош. Мина ела быстро и казалась вполне довольной угощением. Изредка бросавший на нее взгляд Малко, сам не зная почему, был рад присутствию этой девушки, даже не скрывавшей своей профессии. Ее почти совершенные черты лица излучали ледяной холод и необъяснимую загадочность.

Малко спрашивал себя, правильно ли он поступил, выйдя из отеля на встречу с Миной. Он мог бы по крайней мере отложить это свидание. Весь день Малко прождал в своем номере телефонного звонка Ченг Чанга. Тщетно! Вновь охваченный страхом китаец, возможно, ушел в подполье. Не исключено, что он вообще не позвонит. Вместе с Чангом ускользал единственный шанс узнать о том, что же все-таки замышлялось против «Корал Си». Дик Рийян нервничал. Попытка убить Малко встревожила американца. Он опасался, как бы китайцы не напали на моряков авианосца, когда они сойдут на берег. В глубине альковов «Сюзи Вонг-бара» матросы могут оказаться легкой добычей для бандитов. А если им запретить сойти на берег Гонконга, они просто откажутся служить...

Не располагая другой возможностью хоть что-то узнать, Малко и решил встретиться с Миной: она была как-то замешана в эту историю и, может быть, узнала что-нибудь полезное.

Как бы там ни было, служащие телефонного коммутатора «Хилтона» получили необходимые инструкции. Все звонки, адресованные Малко, будут переводиться в номер, где дежурил лично Рийян вместе с двумя самыми надежными китайцами из его службы.

С тех пор, как Мина встретила Малко в холле «Хилтона», они не обменялись и десятком слов. Вот и теперь с ничего не выражающими глазами Мина вертела в руках традиционные китайские палочки: либо она ничего нового не узнала, либо ждала, пока Малко начнет задавать ей вопросы, чтобы придать своей информации большую значимость...

Никогда не знаешь, чего ждать от этих азиаток!

– О чем вы думаете? – спросил Малко.

– О тех миллионах, которые вложены в строительство этого ресторана, чтобы добиться престижа. Временами я просто ненавижу мой народ. Вы слышали эту недавнюю историю с похищением жены гонконговского миллиардера? Бандиты потребовали у него выкуп в миллион долларов. Этот человек обожал свою жену и мог бы без всякого ущерба заплатить требуемую сумму. Но тут в дело вмешалась пресса. Он уже не мог внести выкуп и при этом не уронить собственного достоинства. Итак, он отказался! Тогда бандиты стали присылать ему жену по частям: пальцы, груди, уши... Это длилось целый месяц!

С тех пор, чтобы страшной карой наказать преступников, он истратил сумму, в три раза превышающую ту, которую от него требовали.

– Откуда вы знаете об этой истории?

– Каждый раз, когда ему присылали очередную часть тела его жены, миллиардер приходил ко мне, – просто ответила Мина. – Он ужасно избивал меня за то, что я красива и... жива: он обожал свою жену. После занятий любовью он заставлял меня одевать ее одежду, а затем сжигал ее...

– Этот человек не предлагал вам выйти за него замуж? Мина пожала плечами:

– В этой стране на проститутках не женятся, – тяжело вздохнула она. – О! Как бы я хотела уехать отсюда! Малко решил воспользоваться случаем.

– Вы ничего не узнали?

– Пока ничего.

– Время поджимает. То, что я хочу знать сегодня, стоит очень дорого, а завтра, возможно, не будет стоить ничего.

Мина беспомощно развела руками. Малко чуть было не рассказал ей о своем купании в Цзюлунском заливе, но быстро передумал. Зачем?

Наконец принц предпринял последнюю попытку:

– Кто вам приказал пойти в морг и потребовать тело Ченг Чанга?

– Я не могу вам этого сказать...

Мина снова закрылась, словно устрица. Она, конечно же, кое-что знала, но что! Сомнений не вызывало только одно – она действительно хотела уехать из Гонконга. Слегка раздраженный немотой своей спутницы Малко огляделся вокруг себя. У принца возникло непреодолимое ощущение того, что он напрасно тратит свое время. Как зачастую и случается в Азии, где все догадки и умозаключения европейца имеют весьма относительную ценность.

Зал ресторана постепенно пустел: начиналась ночная, тайная жизнь Абердина. В темноте вокруг «Морского дворца» кружили подозрительные особи человеческого рода. Проститутки в лодках, маленькие игорные дома на воде и другие опасные соблазны. Молодые китайцы в черных куртках бродили в темноте, надеясь повстречать одинокого туриста. Все равно потом все спишут на коммунистов...

Празднующие свадьбу переместились вглубь зала и, громко смеясь, опрокидывали в себя рисовую водку. Лица гостей блестели от пота и жира.

В Китае живут или очень бедные или очень богатые люди, я соседство нищеты и роскоши здесь никого не смущает. В тридцати метрах от «Морского дворца» на якоре стояла джонка, где банда старух калечила детей, делая из них попрошаек. У некоторых они отрезали части тела, других обжигали и наносили им кровавые раны с тем, чтобы вид детей производил большее впечатление.

За десять долларов избранные поел с приятного ужина в «Морском дворце» могли посетить эту фабрику по производству несчастных калек.

Малко потребовал счет. Маленькие попрошайки осмелели и стали постепенно заполнять зал ресторана. Один из них подошел к столику, за которым сидели Малко и Мина, и потянул принца за рукав. Малко мягко отстранил мальчика, но тот упорно не отходил от столика, что-то бормоча по-китайски.

– Он хочет, чтобы вы расписались в книге отзывов ресторана, – перевела Мина. – Там оставляют свою роспись все иностранцы. За это он надеется получить монету.

Малко улыбнулся и поднялся со стула. Мальчишка провел принца к столику, на котором лежал большой журнал с записями на английском и китайском языках. Малко взял ручку и, собрался уже поставить свою подпись, как вдруг замер на месте: на последней строчке журнала на английском языке были выведены четыре слова: которые заплясали перед глазами Малко как языки пламени:

– Тампл-стрит, 34. Ченг.

Мальчишка выпустил руку Малко и бросился бежать. Принц уже нацарапал что-то в журнале, как вдруг за его спиной раздался насмешливый голос Мины:

– Что же вы там написали?

Малко едва сдержался, чтобы не сделать резкое движение, и переместился так, чтобы закрыть страницу. Его взгляд столкнулся со взглядом девушки. Та выглядела такой невозмутимой, что нельзя было догадаться, прочитала она слова Ченга или нет. Лучше всего было бы вести себя так, словно ничего не произошло, но Малко уже не терпелось остаться одному. За ним следили! Но что же все-таки значит этот адрес?

– О, я только поставил свою подпись, – спокойно ответил Малко, беря спутницу под руку.

Мина послушно зашагала рядом с Малко. Они взяли лодку ресторана и переправились на берег. Все это время Малко с трудом удавалось сохранять внешнее спокойствие.

Несколько прибрежных лавочек, освещаемых ацетиленовыми лампами, были еще открыты. Они пересели в первое же такси.

Еще одна вещь, которая стоила здесь очень дешево. Впрочем, в Гонконге все дешево, включая и человеческую жизнь.

На каждом повороте идущей вдоль берега моря извилистой дороги тело Мины прижималось к телу принца. В темноте было невозможно разглядеть выражение лица китаянки, однако он был почти уверен, что если бы предложил ей пойти с ним в «Хилтон», она наверняка согласилась бы.

Но сейчас Малко одолевали совсем другие заботы.

– Кажется, от рисовой водки у меня заболела голова, – произнес принц нарочито непринужденным голосом. – Мне, пожалуй, лучше бы отправиться спать.

– Конечно, – равнодушно ответила Мина. – Но прежде я бы хотела показать вам ночной базар. Вы что-нибудь слышали о нем?

– Нет, но я немного устал...

– Это по дороге, – объяснила Мина, – и не займет много времени. К тому же там так красиво!

Не дожидаясь ответа Малко, она сказала несколько слов таксисту. На следующем повороте дороги во всей своей красе показался залив Гонконга, усеянный тысячами огней. Машина въезжала в Вест-Пойнт – квартал бедноты, протянувшийся на запад от Виктория-Сити. Именно здесь шла бойкая торговля джонками.

Проехав по Коннаф-роуд, такси повернуло налево, к набережной и остановилось неподалеку от нее перед огромными паромами, идущими в Макао.

– Идемте, это здесь, – профессионально поводя округлыми бедрами, сказала Мина, выходя из машины.

Малко пошел вслед за ней, открывая для себя удивительное зрелище: прилегающая к морю площадь была заставлена десятками маленьких ларьков. Почти все они служили ресторанами, предлагающими на продажу рыбу, улиток, устриц...

Посетители пробовали товар прямо на месте, сидя на маленьких скамеечках. У каждого торговца имелась ацетиленовая лампа. Многоголосая и плотная толпа, не уменьшаясь, кружила вокруг всевозможных ларьков и лавчонок с рыбой.

Мина остановилась перед сидящим на корточках китайцем, который что-то рассказывал собравшейся вокруг него почтительной толпе.

– Это предсказатель судьбы, – объяснила Мина. – Все матросы с джонок приходят сюда, чтобы поесть. Здесь все недорого и хорошего качества. Тут даже есть девушки. Посмотрите...

Неопределенного возраста китаянка спорила с двумя моряками. Она была огромна, с толстым одутловатым лицом, большим приплюснутым носом и почти без волос. Страшное зрелище!

– Всего два доллара, – пояснила Мина. – У них даже нет комнаты, и они делают это там, под арками Де Be-роуд.

Малко посмотрел в указанном направлении и едва сдержал возглас отвращения. Однако не это поразило высокопоставленного туриста. Принц хотел что-то ответить, как вдруг заметил, что стоявшая за его спиной Мина исчезла! Малко поискал ее глазами, но свет ацетиленовых ламп не позволял видеть далеко. Он подумал, что она подошла к гадальщику.

«В сущности, тогда, у „книги отзывов“, был самый подходящий момент, чтобы уйти незаметно», – подумал Малко. Но сейчас именно Мина незаметно уходила от него! Малко, словно сумасшедший, бросился в толпу, чтобы успеть добежать до такси. На рынке он был единственным «белым». Проглоченная толпой Мина исчезла. Малко расталкивал людей, даже не извиняясь при этом. Нужно ее догнать! Все ларьки на рынке были похожи друг на друга. Малко перевернул поднос с устрицами и, потеряв драгоценные секунды на то, чтобы дать продавцу двадцать долларов и извиниться перед ним, снова помчался вперед, сопровождаемый ненавидящими взглядами китайцев.

Вдруг Малко вспомнил о стоянке такси, находящейся перед причалом парома, и побежал в обратном направлении. Мина, должно быть, проскользнула между моряками.

Малко никогда бы не догнал ее, если бы не два китайца, перегородившие девушке дорогу с вполне определенными намерениями. Увидев Мину, Малко попытался вырваться из толпы, а в момент, когда Мина обернулась, он приложил к этому еще больше усилий. Мина боролась отчаянно, но один из двоих матросов в фуражке «Мао» никак не хотел ее отпускать.

Малко подбежал к группе. Мина резко повернулась к нему. В ее лице появилось нечто неузнаваемое, и хотя губы девушки вздернулись в безумной гримасе, она казалась еще более похорошевшей.

В момент, когда Малко схватил ее за руку, она вдруг стала что-то быстро говорить двум пристававшим к ней китайцам. Их поведение тотчас же изменилось. Один из них угрожающе обругал Малко на китайском, второй что-то крикнул небольшой компании, дегустировавшей устриц в нескольких метрах от них.

Парни медленно встали. Мина продолжала кричать, собирая вокруг себя толпу. Китаец в фуражке схватил Малко за лацканы пиджака.

Теперь уже вокруг них стояло около двадцати молчаливых мужчин. За исключением потрескивания ацетиленовых ламп, вокруг не слышалось ни звука. Малко почувствовал, как его охватывает страх: нет ничего опаснее толпы! У китайцев было достаточно времени, чтобы разорвать его на части до того как вмешается полиция.

Если он потеряет хладнокровие, то тут же будет убит! Малко сурово посмотрел на схватившего его за пиджак китайца и освободился от его рук, не делая при этом никаких резких движений.

Двое других схватили егоза руки сзади. Малко еще раз удалось вырваться. Однако круг неумолимо сужался. Малко почувствовал запах рыбы и грязи от людей, окружавшие его. Мина зловеще усмехнулась:

– Я им сказала, что вы американец, – произнесла она по-английски, – и что вы хотели меня изнасиловать в такси когда я возвращалась домой. Вам бы лучше оставить меня в покое. Эти люди испытывают сильное желание убить вас.

– Вы сумасшедшая, – растерянно произнес Малко. – Зачем вы все это делаете?

Один из китайцев ударил Малко прямо в лицо. Удар хотя и не слишком сильный, пришелся Малко по губам, и он сразу же ощутил во рту характерный вкус крови. Принц хотел было нанести ответный удар, но тут же увидел перед собой сверкнувшее в темноте лезвие длинного ножа.

– Я же пообещал вам паспорт, – пытать оставаться спокойным, произнес Малко.

– Я вам не верю. Я сама добуду его.

Ослепительно улыбнувшись первому китайцу, который остановил ее, Мина обратилась к нему с долгой речью. Тот выразительно тряхнул головой и угрожающе посмотрел на Малко:

– Я им сказала, что ухожу, и просила задержать вас здесь подольше, чтобы вы не выдали меня полиции.

Издевательски засмеявшись и покачивая бедрами, Мина пошла к стоянке такси. Малко попытался было вырваться из круга, но тотчас же получил удар в пах и согнулся вдвое от ужасной боли! Ненавидящие глаза со всех сторон смотрели на принца: китайцев не нужно было бы долго упрашивать выбросить Малко в море. Двое типов, как настоящие убийцы, держали наготове длинные острые ножи. Малко попытался начать переговоры на английском, но никто не мог или не хотел его понять. Мина села в такси и машина тронулась с места. Какой-то тип плюнул Малко в лицо, остальные громко засмеялись. Не говоря ни слова, Малко достал платок и растерянно улыбнулся. Недоумевающие бандиты немного раздвинулись, но в момент, когда принц попытался выйти из круга, снова сомкнули свои ряды. Малко показалось вечностью то время, пока они молча стояли вокруг него. Мало-помалу окружавшая его толпа стала редеть. Парни, которые подошли по зову одного из китайцев, вновь вернулись к своим устрицам. Малко наконец остался один. Остался словно бы для того, чтобы увидеть медленно идущих и покачивающих длинными дубинками безупречных китайских полицейских в шортах и белых шерстяных носках. Кроме того, полицейские были еще вооружены и лежащими в кобурах пистолетами «смит вессон». Они удивленно посмотрели на Малко: ночной базар никогда не привлекал европейцев столь поздними прогулками. К сожалению, фараоны появились далеко не вовремя, впрочем, как всегда.

Малко подбежал к стоянке такси. Здесь остались лишь две «тойоты». Малко подошел к первой машине. К счастью, шофер немного говорил по-английски, и Малко спросил у него, где находится Тампл-стрит.

– В Цзюлуне, – ответил водитель и громко расхохотался.

Малко понял причину его смеха лишь после десятиминутного оживленного разговора. Тампл-стрит оказалась улицей дешевых борделей Цзюлуна. Таксист стал предлагать Малко гораздо более изысканные заведения такого рода, обслуживающие своих клиентов по весьма умеренным ценам. Водитель не мог успокоиться, пока они не подъехали к пристани. Увы! Паром уже отошел, и Малко был вынужден ждать еще двадцать минут до отправления следующего. Как назло, нигде не было видно ни одного катера-такси.

Малко буквально сгорал от нетерпения. У Мины было преимущество во времени. Если Чанг подумает, что Малко предал его, он исчезнет окончательно. К тому же принц не знал, следят ли за ним. Если же он был под чьим-то наблюдением, то выходка Мины могла совсем некстати привлечь внимание следивших за ним людей. У Малко не было даже времени, чтобы призвать на помощь Дика Рийяна.

Глава 13

Три девочки лет десяти бросились в ноги Малко, как только он вышел из такси. Взявшись за руки, они принялись водить вокруг принца неистовый хоровод, пронзительными голосами распевая странную песенку:

– Я люблю мою маму! – начала первая.

– Я люблю моего папу! – продолжала вторая.

– Но еще больше я люблю секретаря Мао! – хором закончили они.

Так же внезапно, как и появились, девочки скрылись в темно те уличных арок, радуясь удачной шутке, которую они сыграли с «белым» туристом.

Несмотря на поздний час, мостовую Тампл-стрит заполнила густая и шумная толпа прогуливающихся людей. Всего в нескольких метрах отсюда брала свое начало Джордан-стрит, но здесь, на Тампл-стрит, был совсем иной, неведомый европейцам, копошащийся мир.

Тампл-стрит имела две достопримечательности: дешевые бордели, располагающиеся почти в каждом доме, и передвижные рестораны, в которых подавали блюда, приготовленные из мяса змей. Свернутые спиралью рептилии помещались в стеклянных коробках рядом с кухонной плитой. Все это хозяйство располагалось на маленькой тележке, напоминающей двуколку зеленщика. По заказу клиента повар извлекал змею из короба и, отрезав от нее кусок, тут же зажаривал его на плите. Посетители ели либо стоя, либо присев на корточки посреди мостовой. Уже довольно давно водители отказались от намерений ездить по кишащей народом Тампл-стрит, и улица превратилась в чисто пешеходную зону. Людям, прогуливающимся под арками на обеих сторонах улицы, приходилось лавировать между разбросанными повсюду кучами нечистот.

Малко с трудом удалось найти дом 34, так как цифры номера едва виднелись под толстым слоем налипшей грязи. Это было старое трехэтажное здание с сохнущим бельем, вывешенным в каждом окне, и с таким грязным коридором, что от него пришел бы в ужас и самый последний таракан.

Начинался дождь, и Малко предпочел укрыться под нависшим над тротуаром козырьком здания. Проскользнув между какими-то двумя отвратительными типами, Малко подошел к стоящей на пороге дома старухе-китаянке. Завидя Малко, женщина улыбнулась беззубым ртом и прошамкала с кажущимся ей обворожительным выражением лица:

– Красивые девочки. Недорого.

Малко вошел в мрачноватый коридор. Если бы предки принца увидели его в этот момент, они наверняка перевернулись бы в гробу.

Пряный аромат опиума и отвратительный запах азиатской грязи, смешиваясь, создавали непереносимый букет вони. Увидев узкую качающуюся лестницу, Малко стал медленно подниматься по ней на второй этаж здания.

Первая «девочка», которую принц увидел на лестничной площадке, возможно, стоила и недорого, но, без сомнения, начала свою работу здесь еще в конце второй мировой войны. Блестящее от грязи и жира китайское платье обтягивало фигуру женщины, подчеркивая ее пышные формы, а многочисленные слои краски, нанесенные на лицо китаянки, все же не могли скрыть ее морщин.

– Добрый вечер, дорогой. Посидишь со мной? – проворковала китаянка на плохом английском.

Услышав этот голос, Малко содрогнулся: ее давно уже следовало поместить в банку с формалином, какие стоят в медицинских институтах в качестве экспонатов, демонстрирующих студентам физические отклонения от нормы. Приняв молчание Малко за согласие, китаянка хотела было обнять принца, но тот судорожно отступил от нее на шаг назад.

– Я ищу Ченг Чанга. Господина Ченг Чанга, – произнес Малко.

Китаянка, казалось, совершенно не понимала, чего от нее требуют. Она снова приблизилась к принцу. Малко в панике открыл первую попавшуюся дверь. В комнате за хромым грязным столиком сидели пять девушек, играющих в карты. Увидев Малко, они прекратили игру. Две девушки встали из-за стола и подошли к принцу. Вновь начались утомительные объяснения. О Ченг Чанге здесь, казалось, никто ничего не знал. Чем больше упорствовал в своих вопросах озадаченный Малко, тем чаще девушки отрицательно покачивали головами. Вдруг одна из них резко засмеялась и что-то спросила у своих подруг. Получив ответ, она взяла Малко под руку и, выразительно жестикулируя, дала принцу знак следовать за ней. От девушки исходил запах пачули и пота. На каждом шагу она забавлялась тем, что все теснее прижималась к принцу своим стройным телом. Они поднялись по лестнице на третий этаж. Девушка дважды постучала в какую-то дверь и подождала, пока им откроют. Из комнаты донесся шум какой-то возни и, спустя минуту, дверь распахнулась. Девушка радостно хихикнула и подтолкнула Малко вперед.

Хотя принц давно уже поборол в себе чувство страха, на этот раз он вздрогнул от ужаса и отвращения: желтоватый свет лампочки озарял дантовскую обстановку комнаты, посреди которой стояла изможденная японка в кимоно. Глаза женщины были выколоты, виднелись лишь безжизненные белки. Японка пробормотала на своем языке слова приветствия и поклонилась вошедшим. Малко почувствовал накатывающуюся на него тошноту.

– Где Ченг Чанг? – возмущенно закричал он глупо ухмыляющейся девушке, которая привела его сюда.

На лестнице вдруг послышались чьи-то тяжелые шаги, и на площадке появился грузный толстый китаец. Азиат с маслянистыми волосами и крупными предплечьями, одетый в короткий жилет, вызывал множество разноречивых чувств, кроме одного – доверия.

– Что-то не так, сэр? – спросил он на хорошем английском.

– Я ищу некоего Ченг Чанга, – ответил Малко. – Он назначил мне встречу в этом доме.

Маленькие глаза китайца вонзились в принца.

– Господин Ченг Чанг? Я такого не знаю. Это, должно быть, какая-то ошибка. Вы не хотите девушку? Она вам не нравится?

Малко сжал губы.

– Еще раз говорю, что ищу Ченг Чанга. Он должен быть здесь!

Китаец пожал плечами и взял Малко под руку. Его крепкие крючковатые пальцы обхватили руку принца, словно стальные клещи.

– Если вы не хотите девушек, сэр, – повторил китаец, – то вам лучше уйти. Нам не нужны скандалы.

С минуту двое мужчин молча смотрели друг на друга. Японка все с тем же безжизненным выражением лица стояла в ожидании своей участи.

– Что это за чудовище? – спросил Малко, чтобы выиграть немного времени.

На этот раз китаец оживился и, улыбнувшись, продемонстрировал такое количество золотых зубов, которому позавидовало бы и правительство Южно-Африканской Республики, славящееся своим золотым запасом.

– Это одна из трех работающих у нас японок, сэр. Они были захвачены в плен во время войны. Мы выкололи им глаза за то, что японцы очень жестоко обращались с нами. Сейчас мы используем их для наших японских клиентов. Но если вы хотите ее, сэр, то это будет стоить двадцать долларов...

Подлец! Он издевался над ним! Малко почувствовал сильное желание убить его на месте, но сейчас для этого был явно не подходящий момент. Принц предпочел вытащить из бумажника пятьдесят гонконговских долларов и предложить их китайцу.

– Вы уверены, что не знаете Ченг Чанга?

Китаец не взял деньги, что было весьма удивительно! Он лишь отрицательно покачал головой в ответ. Обескураженный Малко положил деньги в бумажник и спустился по лестнице к выходу.

Шум и тошнотворные запахи по-прежнему наполняли Тампл-стрит. К Малко подошла какая-то девушка и попыталась увлечь его за собой в темноту подворотни. Вежливо отстранившись, Малко постоял еще немного у входа в дом, спрашивая себя, ненужно ли предупредить полковника Уайткоума. Однако, если Чанг и был здесь, то он уже раз десять мог бы уйти от преследователей.

И все же идея Чанга назначить ему встречу в борделе была замечательной: публичный дом – единственное место, куда он мог прийти, не вызвав никаких подозрений.

Малко вдруг заметил, что на пороге здания появились чьи-то огромные контуры, едва различимые в темноте. Приблизившись к двери, Малко увидел толстого китайца, подающего ему знаки подойти поближе.

– Деньги, – прошептал тот.

Малко протянул китайцу сложенную вдвое банкноту в сто долларов.

– Господин Ченг Чанг ушел, – сообщил толстяк, пряча деньги в карман.

– когда?

Китаец огляделся по сторонам.

– Не так давно. Он был очень напуган.

– Куда он ушел?

– Не знаю, сэр, – покачал головой китаец. – Многие люди ищут Ченг Чанга... Сначала пришла одна девушка, потом вторая...

– Красивая девушка? Та, первая?

– Да, да.

У китайца было лишь одно желание: поскорей отделаться от Малко. Сделав рукой неопределенный жест, он снова скрылся в темноте коридора, оставив принца на грани нервного срыва.

Где же сейчас Ченг Чанг? Где Мина? Из-за того, что Малко опоздал на паром, у нее было преимущество во времени на целых полчаса! Именно ее приход сюда подтолкнул Чанга к бегству из борделя. Кто такая вторая девушка, которая тоже искала Ченг Чанга?

Принц уже собирался снова отправиться на Натан-роуд, когда вдруг почувствовал на своей руке прикосновение чьих-то пальцев. Из темноты показался тощий мальчишка лет пятнадцати с блестящими от волнения глазами, одетый в голубые джинсы и тонкую футболку. Малко вначале принял мальчишку за «голубого» и отстранился от него, но китайчонок снова подошел к принцу.

– Я от господина Ченг Чанга, – прошептал он. – Идемте со мной.

Малко вздрогнул. Это был уже другой мальчишка, не тот, который подвел принца к книге записей «Морского дворца». Все это напоминало Малко сюжеты в стиле Кафки. Едва Малко наконец приближался к Ченг Чангу, тот немедленно исчезал вновь. Принцу все это уже надоело; хотелось послать мальчишку к черту! Он задал китайцу несколько вопросов, но тот лишь молча качал головой. Его знание английского было исчерпано. Выбившись из сил, Малко дал понять мальчишке, что готов следовать за ним.

Они вышли на Натан-роуд, и мальчишка, остановив такси, уселся на переднее сиденье машины. Завязался спор. По всей видимости, водитель не желал ехать туда, куда хотел направиться китайчонок. Последний уже сделал вид, что собирается выходить из машины, но в конце концов потребовал у Малко денег на оплату проезда. Умиротворенный банкнотой в десять долларов, таксист наконец согласился ехать в требуемом направлении. Машин в этот час было мало, и вскоре они уже миновали Цзюлун и двигались по Натан-роуд, все выше и выше поднимались в сторону северной части острова. По обе стороны дороги тянулись огромные многоэтажные дома с балконами, увешенными бельем. Вскоре пейзаж изменился, и у Малко создалось впечатление, что они едут по Норвегии. Фары такси освещали вытянувшиеся вдоль дороги высокие ели и маленькие, изогнутые в виде фьордов, спокойные озерца. Такси въезжало на Новые Территории – гористую и густонаселенную полоску земли, зажатую между Цзюлуном и границей «красного» Китая. Малко почувствовал легкое беспокойство. Самой популярной шуткой у коммунистов было похищение «белых» туристов и выдача их лишь спустя несколько месяцев. Случись такое, и Дик Рийян даже не будет знать, где он находится...

Они ехали уже добрых полчаса, проскочив за это время множество погрузившихся в сон китайских деревушек. Цзюлун был давно уже позади. Вдоль дороги тянулись бесконечные рисовые плантации. Обогнув небольшую английскую воинскую колонну и проехав мимо до сих пор работающего завода по производству лодок, машина выехала на берег моря. В свете фар появился большой белый щит, на котором черными буквами было выведено название деревни: Шатокок.

Это была одна из приграничных деревушек английской колонии Гонконга. Малко отлично помнил ее месторасположение на карте острова. По указанию мальчишки машина остановилась на обочине дороги. Малко вышел из такси.

Они находились сейчас у первых домов деревни, перед мостом через пересохшую реку. Днем с этого места можно было увидеть колючую проволоку английского армейского поста, охранявшего дорогу. Пройти без пропуска через это заграждение было невозможно. Водитель развернул машину в сторону Датсуна и дернул мальчишку за рукав, требуя плату за проезд. Малко уже видел себя возвращающимся пешком в Цзюлун... Только этого еще недоставало! Он извлек из бумажника банкноту в сто долларов и, чтобы лишить водителя возможности проявить нежелательную инициативу, разорвал ее пополам. Протянув половинку банкноты таксисту, Малко соответствующим жестом показал ему, что он получит вторую половинку лишь в том случае, если дождется его возвращения. Таксист что-то проворчал, вложил половинку в карман и заглушил мотор.

«Для чего же, черт возьми, он приехал сюда, за сто миль от Гонконга?» – подумал Малко.

Юному гиду Малко не терпелось поскорее отправиться в деревню, на первый взгляд казавшуюся вымершей. Дав знак Малко следовать за ним, мальчишка пошел впереди по такой узкой улочке, что бок о бок им бы никак не удалось пройти по ней. Рядом с крошечными лавочками стояло множество всевозможных лотков для товара. Почти во всех окнах мелькали чьи-то лица, освещаемые огнем керосиновых ламп. Наиболее любопытные даже выходили на улицу: должно быть, им редко удавалось видеть «белых»...

Мальчишка был в явной нерешительности. Он несколько раз спрашивал дорогу у жителей деревни и наконец остановился перед ветхим строением, напоминавшим крытое гумно. Оглядевшись по сторонам, мальчишка резко втолкнул Малко в дверь. Внутри царила темнота, и повсюду стоял густой опиумный туман. Закрыв за собой дверь, китаец взял Малко за руку и повел его по узкой шатающейся крутой лестнице.

Они поднялись на чердак, слабо освещенный двумя керосиновыми лампами. На прямоугольных нарах, расположенных по кругу, неподвижно лежали мужчины. Немного привыкнув к темноте, Малко разглядел невысокую старуху, сидящую на корточках в углу, и второй круг курильщиков.

Он попал в подпольную опиумную курильню!

Положив головы на деревянные валики, некоторые курильщики лежали на старых газетах, расстеленных прямо на полу. Рядом с ними находились чашки с чаем и пачки сигарет. Курильщики молча передавали друг другу две единственные трубки, по очереди раскуривая опиумный шарик: это была курильня для бедных.

Заметив светлые волосы Малко, многие приподнялись на локтях, глядя на него с подозрением и опаской. Между старухой и мальчишкой завязался оживленный спор. В конце концов китайчонок взял Малко за руку и заставил его сесть в круг курильщиков, устроившихся прямо на земле. Китайцы вежливо освободили ему место, ион оказался на деревянной подушке, покрытой почти чистой газеткой.

Однако не прошло и секунды, как взбешенный Малко вскочил на ноги.

– Где Ченг Чанг? – гневно спросил он мальчишку.

Последовали неопределенные и запутанные объяснения. Старуха-китаянка, знавшая несколько ломаных английских слов, вмешалась в их разговор. В конце концов принц понял, что Ченг Чанг находился где-то здесь, в деревушке, а где тленно, мальчишка должен сейчас узнать. Единственное место, где Малко может его подождать, находясь в полной безопасности, это курильня. Принц уступил: продолжать спор было бесполезно.

Мальчишка скрылся, а Малко оказался сидящим в кругу с трубкой в руке. Его сосед услужливо подсушил опиумный шарик и вложил его в головку трубки. Малко глубоко затянулся. На шестой затяжке он чувствовал себя уже намного спокойнее. Видя, что Малко умеет курить, обрадованные китайцы затеяли спор за честь наполнять ему трубку опиумом. Все это происходило в полной тишине. И, очевидно, не без оснований.

Одна трубка сменяла другую. Китайцы приглушенными голосами разговаривали между собой. Старуха принесла чай и сигареты. Малко даже ненадолго потерял чувство времени: запах опиума одурманивал. Принцу совсем не хотелось двигаться. Никто уже не обращал на него никакого внимания. Время от времени мысль о том, что Ченг Чанг находится всего в нескольких сотнях метров от него, приводила Малко в бешенство. Соседи, угадывая его состояние, каждый раз услужливо подсовывали ему трубку... Вскоре некоторые курильщики вышли, сунув старухе скомканную банкноту.

Вдруг на лестнице показался растрепанный задыхающийся мальчишка. Малко одним прыжком вскочил на ноги. Бормотавший бессвязные слова китаец был в состоянии крайнего возбуждения. С большим трудом он дал понять Малко, что нужно заплатить старухе, и вырвал из его рук три банкноты по десять долларов. Получив деньги, старуха тут же спрятала их в карман.

У Малко появилось предчувствие катастрофы.

– Быстрее, быстрее, – повторял китаец, подталкивая Малко к лестнице.

Едва выскочив во двор, мальчишка бросился бежать по уже опустевшей улочке. Деревня представляла собой настоящий лабиринт темных и глухих закоулков. Возникни такая необходимость, Малко никогда бы не удалось снова найти курильню.

Наконец мальчишка остановился у какой-то двери.

– Сюда, – выдохнул он, резко открыл дверь и тут же побежал в обратную сторону, видимо, не испытывая никакого желания быть замешанным в эту историю.

Малко вошел вовнутрь. Это была комната с глинобитным полом, очень слабо освещаемая керосиновой лампой, прикрепленной к одной из балок перекрытия. Посреди комнаты, на полу, остервенело дрались две озверевшие женщины, даже не заметившие появления Малко. Подойдя поближе, он разглядел руку с длинными крашеными ногтями, впившимися в бедро женщины. Рука вдруг соскользнула по бедру и с силой сдавила промежность женщины. Послышался хриплый вой.

Затем потасовка вспыхнула с новой силой, и женщины покатились по полу. Малко с трудом узнал сведенное судорогой лицо Мины. На щеке девушки кровоточила рана, глаза ее стали дикими, она прерывисто, тяжело дышала. Гримаса яростной ненависти до неузнаваемости исказила лицо Мины.

– Мина! – позвал Малко.

Китаянка не ответила. Изогнувшись, она резким толчком сбросила свою противницу и, прижав женщину к полу, села на ее живот. Малко у знал вторую вдову Ченг Чанга, ту, которая хотела убить его. Китаянка казалась еще более обессиленной, чем Мина. Закрыв глаза, она едва дышала. Мина разорвала на «вдове» блузку, открывая ее груди. Послышался ужасный вопль. Мина выпрямилась и выплюнула кусок окровавленного мяса... Из изуродованной груди «вдовы» хлынула кровь. Все еще сидя на китаянке, Мина сбросила с ноги одну из своих туфель на высоком каблуке, размахнулась и изо всех сил ударила ею по лицу «вдовы». Острый каблук как кол вошел в правый глаз китаянки и остался в нем. Однако рывок противницы Мины, вызванный ужасной болью, был настолько резок, что сбросил Мину на пол. Одним прыжком она тут же вскочила на ноги. С безумными глазами, в совершенно растерзанном виде Мина, не замечая Малко, бросилась в темный угол комнаты и выскочила оттуда, потрясая большими трехзубчатыми вилами.

Малко не успел опомниться, как она взмахнула вилами над неподвижно лежащим телом «вдовы» и, ухнув словно лесоруб, изо всех сил всадила вилы в живот жертвы. Смертельно раненая китаянка издала дикий крик, разбившийся о толстые каменные стены. Три длинных зубца прошли сквозь тело «вдовы» сантиметров на двадцать, намертво пригвоздив ее к полу. Но Мине и этого было недостаточно. Она вырвала вилы из тела несчастной и вонзила их ниже, в половые органы «вдовы». Мина без устали колола свою жертву, словно уничтожая жалящих ядовитых насекомых. Умирающая китаянка извивалась как разрезанный на части земляной червь и испустила предсмертный стон.

Этот стон пронзенной насквозь женщины всю жизнь будет преследовать Малко...

Вконец обессиленная Мина в последний раз всадила вилы в бьющееся в судорогах тело «вдовы». Голова жертвы откинулась назад. Она агонизировала.

Только сейчас девушка заметила присутствие пораженного Малко, стоящего у дверей. Высоко подняв окровавленные вилы, Мина пошла прямо на принца.

– Пропустите меня, – приказала она, – или я пригвозжу вас к стене как эту шлюху.

Сомнений у Малко не было: она сделает это, не колеблясь. Оно в ужасе глянул на умирающую женщину и посторонился.

– Где Ченг Чанг? – глухо спросил Малко.

Мина стремительно прошла к двери.

– Там, – показала она в угол комнаты и выскочила на улицу.

Малко подошел к указанному месту.

На старых мешках вытянувшись лежал почти обнаженный мужчина. На его теле виднелись следы ужасных пыток. Выпавший, очевидно, после удара пальцем левый глаз свисал на щеку несчастного. Половые органы непомерно распухли под жестокими ударами палача.

Малко отвернулся, едва сдерживая тошноту. Специфический запах крови смешивался с грязной вонью, стоящей в комнате. Малко притронулся к лицу убитого: оно еще было теплым! Значит, Ченг Чанг был замучен одной из тигриц в то время, когда Малко находился в курильне!

Превозмогая отвращение, он перевернул тело. Кроме пропитанных кровью тряпок, под Чангом ничего не было. Китаец наверняка унес свою тайну в могилу! Но зачем они пытали его? Достаточно было просто убить Чанга, чтобы не дать ему возможности раскрыть свой секрет. Если, конечно, в убийстве не принимала участия Мина.

Не будь Малко только что свидетелем таких страшных пыток, он не мог бы поверить, что в молодой девушке столько жестокости...

Принц быстро осмотрел комнату и вышел на улицу. Он попытался восстановить в памяти все события. Вторая китаянка наверное выследила его. Побывав на ночном базаре во время стычки Малко с китайцами, она проследила за Миной, которая и привела ее на Тампл-стрит. Затем две женщины, должно быть, подрались у трупа Ченг Чанга.

Маленькие улочки Шатокока были в этот час уже опустевшими и тихими. Малко не менее получаса кружил по ним, пока наконец выбрался на трассу. Такси все еще оставалось на месте. Водитель дремал, положив голову на руль. Малко разбудил его и в изнеможении откинулся на заднее сиденье машины.

Теперь ему необходимо найти Мину!

Глава 14

Холи Тонг тяжело вздохнул. Вот уже два часа, как прекрасное тело Мины было отдано на растерзание его ненасытной сексуальности, но Холи никак не удавалось получить то удовольствие, которое он заранее предвкушал.

Холи провел рукой по груди девушки, но в ответ не последовало никакой реакции. У Тонга сложилось впечатление, что он гладит камень. Прикрыв глаза, Мина дышала так же ровно, как дышит ребенок во сне. Ни малейшая дрожь не пробегала по ее атласной коже, а лицо девушки сохраняло холод греческой статуи. Холи наклонился к ее уху, чтобы выразить свое желание. Не меняя выражения лица. Мина послушно изменила позу, обнаруживая высокое мастерство и терпение, безусловно заслуживающие награды. Выражаясь междометиями, Холи умело управлял своей партнершей, а та беспрекословно и в точности выполняла все его указания.

Мина снова приняла первоначальную позу, тогда как Холи пытался утихомирить рвавшееся наружу сердце. Тайной мечтой китайца было умереть в момент наивысшего удовлетворения его безудержных сексуальных потребностей. Сейчас Холи не боялся даже смерти. Впрочем, едва китаец успокоился, в нем снова возникло ощущение неудовлетворенности, неискренности, искусственности его любовных отношений хоть и с прекрасным, но все же роботом.

Пользуясь традиционными витиеватыми китайскими выражениями, Холи осведомился у Мины, сможет ли она проявить себя более эмоциональной и активной, если ему будет позволено употребить такие слова.

Это был вопрос, которого Мина ждала с той самой минуты, когда Холи Тонг прикоснулся к ней.

– Мне не нравится это место, – пренебрежительно бросила она и сделала глоток чая.

Они сейчас находились в одной из стеклянных кабинок «Ким-Холла», окруженные со всех сторон парочками, занимающимися тем же, что и они. Мина очень поздно вернулась из Шатокока в «Ким-Холл» и вынуждена была оправдываться, рассказывая всяческие небылицы «маме-сан», пообещавшей выбросить ее на улицу.

Возвращаясь из Шатокока на такси, Мина всю дорогу размышляла над тем, как ей поступить после убийства Ченг Чанга и второй «вдовы». Мина, работая на «красных», понимала, что у нее остается очень мало времени: когда ее поймают, расправа будет беспощадной, и то, что Мина сделала с раненым Ченг Чангом, чтобы заставить его заговорить, несравнимо с тем, что рискует получить она... «Красные» будут сдирать с нее кожу до тех пор, пока она не сойдет с ума! Это будет наказание в назидание остальным, пример для тех, кто не выполняет приказы...

Мине было совершенно необходимо найти надежное убежище и сделать это нужно очень быстро, до рассвета, иначе она будет загнана в ловушку. Именно поэтому Мина пошла в «Ким-Холл» в надежде встретить там Холи Тонга, часто посещающего это заведение. Если бы она решилась пойти к нему домой в столь поздний час и застала бы его дома, трусливый Холи Тонг мог просто не открыть дверь.

Придя в «Ким-Холл», Мина намеренно прошлась перед кабинкой, где Холи занимался любовью с другой девушкой. Китаец, конечно, тут же позвал Мину, которая дала понять, что если Холи захочет воспользоваться ее услугами, то она будет так любезна, что сполна проявит свою благосклонность... Холи поверил. Все это время Мина нетерпеливо ждала, когда он произнесет необходимые ей слова. И они наконец прозвучали:

– Почему бы нам не поехать ко мне?

Вилла Тонга – единственное место в Гонконге, где Мина в эту ночь могла быть в безопасности. Кроме того, ей нужно было поговорить с Холи.

Китаянка сделала вид, будто колеблется. Девушкам строжайше запрещалось ездить к своим клиентам домой, иначе «Ким-Холл» потерпел бы крах.

– Я скажу «маме-сан», что заболела, а ты жди меня в такси, – ответила наконец Мина совсем уже отчаявшемуся Холи Тонгу.

В этот момент китаянке уже было глубоко наплевать на «маму-сан»: если план удастся, ноги ее больше не будет в «Ким-Холле».

Мина вновь почувствовала опьяняющее возбуждение, заглушившее страх. Впервые в жизни она ощутила себя по-настоящему сильной. Убийство китайца и второй «вдовы» вывело ее из состояния постоянной униженности и тайного страха: Мина чувствовала себя неуязвимой.

Выждав время, она решительно направилась к «маме-сан».

Холи Тонг ждал Мину в такси. Во время поездки по пустынным улицам к дому Тонга, они не произнесли ни слова. Холи положил руку на колено Мины, и она милостиво позволила ему делать все, что он хотел...

Войдя в библиотеку. Холи страстно обнял Мину: за время, что они ехали к нему, его воображение разыгралось не на шутку. Однако Мина вдруг резко отстранилась от Тонга и со всего размаха влепила ему такую пощечину, что очки китайца пролетели через всю комнату. Это произошло так неожиданно, что Холи, открыв рот, застыл на месте. До сегодняшнего вечера Мина за несколько гонконговских долларов послушно подчинялась всем его сексуальным прихотям. В голове Холи на секунду промелькнула мысль, что своим поступком Мина намеревалась еще больше возбудить его, но выражение больших карих глаз китаянки тут же вывело Тонга из заблуждения: в них сквозила неприкрытая ненависть и отвращение.

– Оставь меня в покое, – прошипела Мина. – Ты ко мне больше никогда не прикоснешься.

Холи растерянно провел рукой по лицу. Это было непостижимо! Он пытался снова обнять китаянку, но та зарычала словно разъяренная кошка:

– Идиот! Толстобрюхий урод! Ты вообразил, что умеешь заниматься любовью?! Да ни одной женщине ты не доставил удовольствия!

– Но зачем же ты приехала сюда? – пробормотал ошарашенный Холи.

Мина посмотрела на китайца с откровенной ненавистью:

– Я приехала потому, что мне это необходимо!

– Уходи! – воскликнул Тонг с внезапно пробудившимся чувством собственного достоинства. – Ты всего лишь шлюха!

Мина уселась на черный диван.

– Я никуда не уйду! – решительно произнесла она. – Я переночую в твоей спальне, а ты останешься здесь!

Холи уже ничего не понимал и ничего не желал. Его охватил благородный гнев. Он подошел к Мине и крепко схватил ее за Руку. Китаянка мгновенно нанесла ему такой удар коленом в пах, что Холи сложился вдвое. Уничтоженный, смирившийся Тонг был вынужден выслушать Мину:

– Я уйду завтра утром и вернусь через четыре дня. За это время ты продашь все, что имеешь, отдашь деньги мне. Затем я исчезну, и ты никогда уже не услышишь обо мне.

Мина строила планы на будущее. Настоящий паспорт стоит не больше трех тысяч американских долларов. На деньги Холи она сможет купить себе небольшой бордель в Маниле или на Филиппинах, и тогда наконец-то на нее будут работать другие, а она заживет в свое удовольствие.

Пораженный Холи спрашивал себя, не совала ли она с ума!

– Я только что убила твоего друга Ченг Чанга, – спокойным голосом продолжала Мина. – Когда ты попросил меня пойти в морг и потребовать его тело, ты ничего не сказал мне о его маленькой тайне...

Китайцу показалось, что земля уходит из-под его ног.

– Что ты имеешь в виду? – пробормотал он. – Я не понимаю...

– Не строй из себя идиота, – грубо прервала его Мина. – Прежде чем умереть, Ченг Чанг все рассказал мне. Я знаю тайну, которую ты ему доверил. Я знаю все, что ты говорил ему. Я знаю человека, который готов купить эти сведения за любую цену. Этот человек – твой американский друг! Теперь ты мне веришь? – победоносно спросила Мина.

Холи ей верил. Китайцу казалось, что на него обрушился Виктория-Пик. Холи пытался собраться с мыслями, мозг не подчинялся ему.

– Все очень просто, – продолжала Мина. – Либо ты даешь мне то, что я прошу, либо через четыре дня я все рассказываю американцу. Ты знаешь, что сделает госпожа Яо, если дело провалится из-за тебя. Ты умрешь от ее руки.

– Но и ты умрешь, – неуверенно произнес Холи.

Мина пожала плечами.

– Может быть. Но ты будешь первым.

Раздавленный этой железной логикой, Холи Тонг опустил голову: Мина говорила правду. Госпожа Яо убьет его, чтобы не замарать себя. Мина придумала отличный план. Холи отчаянно пытался отыскать в нем хоть какую-то лазейку для себя, и, как это ни странно, нашел ее!

– Почему ты сейчас не расскажешь все американцу? – спросил Холи.

– Я ему не верю. Эта компания меня надует. А если ты будешь благоразумным, мы оба останемся живы. Подумай хорошенько, а я пойду спать.

Мина чувствовала себя очень сильной. Она знала слабоволие Холи Тонга. Ни когда он не сможет что-либо предпринять против нее! А эти четыре дня она будет прятаться на Макао, у своей верной подруги.

Мина встала и, вызывающе покачивая бедрами, с усмешкой на губах, вышла из комнаты. Это, когда-то волновавшее Холи зрелище, сейчас не вызвало у него никаких эмоций, кроме угрюмой тоски. Убитый горем, он повалился на диван. До рассвета оставалось лишь несколько часов, и ему нужно было принять какое-то решение. В противном случае он будет вынужден согласиться на предложение Мины.

Впервые за много лет Холи Тонг не начал свое утро с чашечки чая. Тюан принес ему поднос с обычным завтраком, но Холи так нервничал, что не смог выпить даже чай. Мина ушла не больше минуты назад, опустошив предварительно его портфель и порывшись во всех ящиках. Она забрала с собой тысячу гонконговских долларов. Но это было только началом!

– До понедельника, – бросила Мина. – Если ты во вторник хочешь увидеть восход солнца, не забудь сделать все распоряжения о продаже имущества. Я не дам тебе пощады и не буду ждать и четверти часа, если ты не сделаешь все так, как надо.

Деликатное покашливание заставило Холи вздрогнуть. Тюан с огорчением смотрел на поднос с нетронутым чаем. Вид слуги подтолкнул Холи к мысли, уже почти созревшей в его затуманенном мозгу.

– Проследи за ней, – приказал Холи слуге. – Скажешь мне, куда она пошла, а потом принесешь газеты.

Слуга поспешно вышел из комнаты. К счастью, не имевшая машины Мина была вынуждена воспользоваться фуникулером. Тюан догнал ее уже на станции подвесной дороги.

Слуга вернулся через час с целой кипой газет. Он незаметно проследил за Миной до самой пристани, от которой отходили паромы. Ни с кем не разговаривая, Мина села на первый же паром, идущий на Макао.

Дрожащими руками Холи поспешно развернул «Гонконг стандарт». Ему не нужно было долго просматривать прессу: на первой же странице на пяти колонках располагалась фото мертвого Ченг Чанга. Холи лихорадочно принялся читать статью, говоря себе, что госпожа Яо, должно быть, читает сейчас то же самое.

* * *

Этой ночью Малко спал всего два часа. В семь утра, приняв ледяной душ, он отправился к Дику Рийяну, в его офис компании «Электронике оф Калифорния» с тем, чтобы с глазу на глаз рассказать американцу обо всех происшедших событиях.

Выпив неимоверное количество кофе, почти такого же плохого, как и в США, два разведчика подвели итоги: устраивать праздничный салют было преждевременно.

«Корал Си» прибывал через три дня, а Ченг Чанг на этот раз был действительно мертв. Оставалось только одно – отыскать Мину. Целая серия убийств красноречиво говорила о том, что вся эта история не являлась, как предполагал Рийян, простой «дезой». Американец спокойно ждал, когда в его кабинет явится полковник Уайткоум. Особого труда не составит доказать англичанину присутствие Малко в трагедии, разыгравшейся в Шатококе. Уже сейчас можно было представить, как полковник заскрежещет зубами. Однако Уайткоум не сможет им помочь, так как в любом случае ни Малко, ни Рийян не были склонны рассказывать Уайткоуму о роли Мины в убийстве Чанга.

– Нам остается лишь Холи Тонг, – грустно заключил Малко.

Американец воздел глаза к небу:

– Этот клоун... Неужели вы рассчитываете на него? Он только и думает, как бы заняться любовью...

– Вот именно, – заметил Малко. – Возможно, он знает Мину. Она как раз из таких девушек, каких часто посещает Холи. Если же из этого ничего не получится, останется только дать объявление в газету о ее розыске.

– Поступайте так, как считаете необходимым, – вздохнул Рийян. – В нашем положении выбирать не приходится...

Малко поднялся с кресла.

– Как бы то ни было, я увижу Тонга сегодня утром, чтобы продолжить лечение. Я буду у него дома. Может быть, он еще не знает о второй смерти своего друга Ченг Чанга...

* * *

В тот момент, когда Тюан сообщил Холи о том, что его спрашивает какой-то «белый» с необычными желтыми глазами, китаец вполне искренне подумал, не выпрыгнуть ли ему из окна.

Причесавшись, Холи попытался придать своему лицу выражение спокойствия, но это ему не удалось.

– Впусти его, – приказал Тонг слуге.

Малко извинился за то, что беспокоит Холи у него дома. Однако он прочел в газете сообщение о смерти его друга Ченг Чанга и... не правда ли...

Китайцу вовсе не надо было делать вид человека, потрясенного этой новостью: его отвислые щеки и без того дрожали как осиновый лист. Холи показал на разбросанные на столе газеты.

– Я уже все знаю. Это ужасная история, в которой я мало что понимаю. Почему Чанг не дал мне знать, что он жив? Я бы помог ему...

– Вот именно – почему? – задумчиво повторил Малко. Влетевший в комнату добрый ангел тут же в ужасе покинул ее:

Холи был очень далек от добродетели.

Малко мгновенно разложил по полочкам вдруг мелькнувшую у него мысль и продолжил разговор:

– Эта история гораздо странней, чем она вам представляется, мой дорогой господин Тонг, ибо ваш друг был убит женщиной, которую вы, возможно, хорошо знаете...

И Малко рассказал китайцу о роли Мины в убийстве Чанга. На этот раз китаец во второй раз с трудом сдержал себя, чтобы не выброситься из окна: Мина не рассказала ему о том, что Малко присутствовал при этом убийстве! Лицо Холи Тонга так исказилось, что принц поспешно прервал свой рассказ:

– Что с вами? Вы знаете эту женщину?

В этот момент Холи в очередной раз потерял свой ореол святости: ведь действительно трудно было оставаться святым в Гонконге в 1968 году... Легко ли было в его-то возрасте терять свое благополучие! План, который только что созрел в его мозгу, был еще весьма туманным, но в нем мелькнула слабая возможность избавиться от Мины и ее притязаний...

– Она провела здесь минувшую ночь, – признался Холи. – Сегодня утром она отправилась на Макао. Эта женщина – проститутка из «Ким-Холла». Я был там вчера и привез ее к себе. Сегодня рано утром она попросила моего слугу проводить ее до парома на Макао.

Малко внимательно посмотрел на китайца. Все, что он рассказывал, почти походило на правду. Потрясение Холи объяснялось тоже довольно легко, однако что-то в его рассказе смущало Малко, у принца не было времени, чтобы выяснить все досконально: прежде всего следовало найти Мину.

– Сегодня у нас не будет сеанса, – объявил Малко. – Но я вам бесконечно благодарен. Это удача, что девушка именно вчера пришла к вам ночевать.

– Да-а... это удача, – словно эхо протянул Холи.

Только вот для кого?

Малко быстро откланялся и вышел из дома. Улица, на которой располагалась вилла Холи, была безлюдной. Малко огляделся по сторонам – никого. И тем не менее принц был уверен, что за ним постоянно следят. Иначе Ченг Чанга не убили бы во второй раз...

Холи посмотрел в окно на отъезжавшую от дома машину Малко. Руки китайца дрожали. После принятого им решения он больше никогда не сможет смотреть на себя в зеркало без отвращения.

Тем не менее, в глубине своей «чистой» души Холи предпочитал быть живым ублюдком, чем мертвым святым.

* * *

Дик Рийян маленькими глотками пил кока-колу в кафетерии «Хилтона», поглядывая при этом на красивых официанток с лунообразньми лицами и крупным задом, что весьма редко встречается у азиаток.

После рассказа Малко лицо американца засветилось от радости, но тут же помрачнело.

– Макао?.. – проворчал он. – И вы надеетесь найти ее там за два дня?

– А разве португальцы не помогут?

Дик даже радостно присвистнул от такой наивности.

– Португальцы смертельно боятся китайцев. Если последние будут резать вас на части, то наши помощники даже пальцем не пошевельнут...

Превосходный пример западной солидарности!

– Я попробую съездить туда один, – самоотверженно предложил принц.

Рийян с сомнением покачал головой.

– На ваши поиски может уйти уйма времени, а авианосец прибывает уже послезавтра. Существует, правда, одна возможность, но я далеко не уверен, что ею можно воспользоваться. У нас есть агент на Макао – удивительный тип! Он не состоит на службе в оперативном отделе, а является как бы «спящим агентом», засланным туда несколько лет назад, и я по указанию Вашингтона ни когда его не использовал. Мне даже запретили входить с ним в какой-либо контакт. Его берегут для самых серьезных дел... Впрочем, тем хуже для них. Свяжитесь с агентом, даже если это его «засветит». Я знаю, что у этого парня великолепные связи на Макао. Он сможет вам помочь.

– Как его имя? Американец улыбнулся:

– Вы мне, наверное, не поверите, но я не знаю его настоящего имени. Больше того, я даже не знаю, американец ли он. Этот человек держит лавку по продаже почтовых марок на Альмейда Рибейро. Я думаю, вы легко ее найдете.

Нужно сказать, что Макао едва ли чуть больше по территории, чем площадь Согласия в Париже.

– Как он меня узнает? – спросил Малко.

– Я дам вам один предмет для связи. Это серебряная монета в один доллар, выпущенная в 1902 году. В действительности же в том году подобных монет в обращении не было. Хитроумно, не правда ли?

– Если я найду девушку, то у меня может появиться еще одна проблема – паспорт...

Рийян приобрел себе постоянную головную боль, пытаясь разрешить эту задачу.

– Не думаете ли вы, что у меня есть возможность запросто раздавать паспорта? Если Государственный департамент узнает об этом, мне придется служить где-нибудь у черта на рогах. Вы напишите мне расписку и клятвенное заверение, подтверждающее, что паспорт необходим для защиты жизненно важных интересов страны. Надеюсь, это уверит Госдепартамент. В противном случае нужно будет либо вернуть этот чертов паспорт, либо поклясться, что он утерян...

Даже в Гонконге высокопоставленная администрация железно держалась за власть!

– Я подпишу любой документ, – заверил Малко.

Американец поднялся с места.

– Хорошо. Идемте в мой кабинет. Я дам вам монету. Паромы на Макао идут через каждые два часа.

Глава 15

Идеи Мао царили повсюду. Огромные плакаты с красными иероглифами были расклеены на деревьях, на стенах домов. Даже на авенида Салазар босоногие мальчишки раздавали листовки водителям проезжавших здесь машин. Кроме того, установленные повсюду громкоговорители для обслуживания предстоящих в воскресенье автомобильных гонок после каждых двух тоскливых песенок извергали самые свежие афоризмы гениального Мао.

Подпрыгивая на сиденье такси без малейших признаков рессор, Малко заметил возвышающийся над бухтой Прайс Гранде каркас огромного недостроенного здания казино, которому теперь уже не было суждено стать достроенным. Поднимаясь по обочине авениды Салазар, мотор такси натруженно чихал.

Какая-то трогательная меланхолия царила во всем облике этого маленького дряхлого городка с домами в пастельных тонах. Городок как будто замер в ожидании перемен: Макао постепенно переходил под полный контроль коммунистов.

Куда ушло то время, когда богатые китайцы, торговавшие с заграницей, превратили этот провинциальный городок в настоящий ад порочного азарта и низменных страстей? Богачи уже давно убежали отсюда, и теперь епископ, последний символ сопротивления «красным», должен был испрашивать разрешения у коммунистов на открытие своего костела по воскресеньям. Всю неделю перед дверью католического храма, возвышавшегося на холме Армида де Пенха, дремали два португальских солдата, которые запрещали верующим входить в костел.

На Макао осталось совсем мало португальцев, живущих здесь больше по необходимости, и ад азарта и страстей превратился в коммунистический рай.

На ровной глади Ривьер де Перль виднелись лишь два старых, заржавелых грузовых судна и несколько изношенных джонок с истрепанными в лохмотья парусами.

Каждый год на Макао с трогательными и порой забавными усилиями привлечь на пустынные улицы хоть немного людей организовывались зрелищные автомобильные гонки «Гран-при». В этом же году, несмотря на все меры, предпринятые устроителями, никто не мог с точностью сказать, состоятся ли эти соревнования. Будучи по этой причине в плохом расположении духа, коммунисты пригрозили убить гонщиков, приверженных империализму.

С левой стороны дороги показался еще один каркас из стали и бетона. Водитель Малко, португальско-китайский метис, состроил гримасу сожаления:

– Еще одно казино, которое никогда не будет достроено: его владельцы уехали в Сингапур два года назад.

Сингапур! Совсем другой мир! А ведь он находился среди тысяч необитаемых островков всего в каком-то часе езды по Китайскому морю на суперсовременных глиссерах. Однако стоящий возле своего причала глиссер был единственным современным объектом на Макао: весь остальной морской транспорт, казалось, был продуктом девятнадцатого века.

Приезд на Макао гонщиков вносил некоторое оживление в жизнь города, но сразу же после окончания вновь воцарялась всеобщая апатия. Только велорикши с зелеными колясками бешено крутили педали, подвозя туристов и почтительно приветствуя всех людей в мундирах, попадавшихся на пути. В этом перевернутом мире китайский полицейский с Сенатской площади имел больше власти, чем португальский губернатор. Полицейский был частицей нового порядка, столь же невидимого, сколь и вездесущего.

Таксист подвез Малко до маленькой тенистой площадки отеля «Бела-Виста», дворца Макао, где еще можно было найти настоящий бразильский кофе. Перед Малко полностью открылась авенида Альмейда Рибейро с многочисленными лавками, наполненными залежалым товаром. Принц с минуту оставался в нерешительности, опасаясь возможной слежки. Однако как он ни всматривался в лица гуляющих по улице людей, он так и не смог обнаружить человека, следящего за ним: здесь, казалось, шпионаж и насилие прописки не имели. Малко вышел из такси и не спеша, словно прогуливаясь, пошел по улице.

Принцу не составило особого труда найти лавку филателиста: она была единственной в своем роде – крошечная и запыленная, зажатая с двух сторон лавками по продаже сувениров. Сидящие внутри апатичные продавцы уже не надеялись что-то продать, равнодушно поглядывали на проходящих мимо людей.

Ну кому на Макао могло прийти в голову коллекционировать марки?

Витрина лавки не привлекала ничем, кроме нескольких пожелтевших альбомов для марок и каталога 1956 года. Малко толкнул дверь, приведя в действие маленький колокольчик. В лавке пахло затхлой грязью. Из подсобной каморки вышел «белый» владелец магазина, одетый в рубашку неопределенного цвета. Он был выше Малко, широкоплечий, с резкими чертами крупного плоского лица, и очень глубоко посаженными глазами. Хозяин лавки был небрит, глаза его покраснели, словно он не выспался или слишком много выпил. Пробормотав неопределенное приветствие в адрес Малко, хозяин с удивлением смотрел на него: элегантный костюм Малко явно диссонировал с жалкой обстановкой лавки.

Принц достал из кармана серебряную монету и, словно играя ею, опустил руку на прилавок.

– Мне нужен альбом различных китайских марок 1900 года.

Это была первая часть пароля.

Малко показалось, будто «белый» его не понял: ни один мускул не дрогнул на его лице. Он стоял неподвижно, молча глядя на Малко. Скользнув рукой по прилавку, Малко придвинул монету к хозяину с тем, чтобы он смог увидеть дату ее выпуска: 1902 год.

– Зачем вас прислали сюда? – изменившимся голосом спросил филателист и не слишком любезно взглянул на Малко.

– Нам нужна ваша помощь. Очень важное дело. Вы – единственный, кто может нам помочь.

Филателист покачал головой:

– Идиоты, – как бы про себя произнес он. – Они пустили насмарку десять лет работы!

Малко с удивлением посмотрел на владельца лавки.

– Почему вы так говорите?

Филателист пожал плечами:

– На Макао все сразу становится известным. Все! Сегодня вечером «они» узнают, что вы приходили ко мне. Через три дня будет известно, кто вы и тогда...

– И тоща?..

– Они или убьют меня, или вышлют из Макао. Я больше склонен думать, что убьют: они не любят, когда их дурачат. Так что же вам нужно от меня?

В голосе филателиста слышалась невероятная покорность судьбе. Малко вдруг открыл для себя фальшивое лицо разведки: вот уже многие годы этот человек продает марки в невзрачной лавке. Он уже давно забыл о своей стране и, даже не зная степени важности дела, не хочет послужить ей всего один раз!

Принц было уже собрался объяснить владельцу лавки цель своего приезда в Макао, как вдруг улица наполнилась дьявольским шумом: громкоговорители гнусавыми голосами стали извергать китайские лозунги. От невероятного шума даже дрожали стены лавочки.

– Что это такое?

Малко заткнул уши. Филателист грустно улыбнулся:

– Ежедневное промывание мозгов. Коммунисты расставили громкоговорители по всему городу. С их помощью с двух до пяти они пропагандируют свои идеи и наставляют жителей и приезжих туристов.

Поразительно! Почему Мина решила укрыться именно здесь, прямо в пасти зверя?

– Вот зачем я приехал сюда, – закончил Малко свой краткий рассказ, произнесенный между двумя оглушающими выступлениями громкоговорителей.

Принц описал китаянку, назвал продавцу ее имя. Внимательно выслушав Малко, филателист кивнул:

– Думаю, это будет несложно. Если она, конечно, уже не переправилась на другой берег, в Китай.

– Не думаю, – ответил Малко. – Она ведь убежала оттуда.

– Кто знает? – задумчиво произнес американец. – Китайцы мыслят совсем иначе, чем мы. Но если она на Макао, я ее найду. Это будет мое первое и последнее задание здесь. Моя жена – китаянка и, как вы понимаете, член партии. Большая удача, не правда ли? Она не знает, кто я на самом деле.

Филателист обреченно махнул рукой.

– Приходите сюда к концу дня, но не заходите сразу. Прогуляйтесь, ведите себя как турист, а главное, не привлекайте ничьего внимания... Вот, возьмите!

Малко принял альбом с разноцветными марками. Владелец лавки проводил его к двери и равнодушно попрощался.

* * *

На другом берегу реки шириной примерно в десять метров не спеша прохаживался китайский часовой, охранявший небольшой, скрытый в рощице дот. С того места, где стоял Малко, был четко виден висевший на плече солдата автомат с круглым диском и его меховая шапка с красной звездой.

Эта узкая, ничем не примечательная речушка была полна значимости: она разделяла два столь различных мира! На португальском берегу стояло несколько домиков с крышами, покрытыми волнистым листовым железом. На другом же берегу было пусто.

– Вернитесь, – позвал таксист Малко. – Они не любят, когда на них долго смотрят.

Таксист имел такой испуганный вид, будто река была не настоящей, а чисто символической. Малко нехотя подошел к машине. Он уже объехал весь маленький городок с его пустынными, сонными улочками. За исключением нескольких грошовых сувениров, купить здесь было нечего. Скоро весь Макао будет походить на руины старой церкви шестнадцатого века, которая возвышалась над городом. Полуразрушенный фасад, а внутри – пустота.

– Я очень бы хотел уехать в Гонконг, – нерешительно сообщил таксист. – Вы не знаете кого-нибудь, кто мог бы дать мне работу? Я хороший механик...

Малко про себя отметил, что здесь повсюду звучит один и тот же мотив – уехать, убежать. Принц уже хотел было сказать таксисту, что Гонконг – это такой же тупик, как и Макао, что из него он уже никогда не сможет выехать, но у Малко хватило благоразумия не говорить этого. Глядя на принца большими выразительными глазами, метис ждал от него слов одобрения. Видя, что Малко не отвечает, водитель снова тронулся в путь.

Отъехав чуть дальше от границы, он остановил машину. На террасе кафе сидела группа музыкантов в мятой изношенной одежде с бумажными драконами в руках.

– Они будут участвовать в чьих-то похоронах, – объяснил метис. – Хотите посмотреть?

Лишь такое зрелище мог предложить Макао... Где-то в этом окаменевшем, застывшем городе пряталась красавица Мина. Как же все-таки Макао отличался от кишащего людьми, суетливого Гонконга! Здесь, в Макао, преобладала покорность судьбе. Никакой надежды...

– Давайте вернемся в центр, – распорядился Малко. – Мне нужно сделать кое-какие покупки.

Малко был уверен, что за ним не могут следить, пока он пользуется такси: в Макао было крайне мало автомобилей.

Щедро заплатив своему гиду сто гонконговских долларов, Малко вновь отправился к лавке филателиста на авенида Альмейда Рибейро. Принц заходил в разные магазинчики, чтобы купить какие-нибудь сувениры. Громкоговорители смолкли, но зато повсюду висели огромные плакаты с красными иероглифами, восхваляющими мудрость Мао. Опустив глаза, местные жители проходили мимо лозунгов. Лишь группа туристов забавлялась тем, что фотографировалась на их фоне.

Лавка филателиста была по-прежнему пуста. Малко прошелся перед ней, вернулся и вошел вовнутрь. В этот раз американец, должно быть, уже поджидал Малко, так как он тут же приподнял штору, закрывающую вход в подсобное помещение, и склонился над прилавком.

– Верните мне альбом, который я вам дал утром, – прошептал владелец лавки.

Малко отдал альбом. Филателист рассортировал марки по типам и выложил несколько из них на прилавок.

– Сделайте вид, будто выбираете, – едва слышно произнес он. – Нужно быть очень осторожным.

Малко склонился над марками, сгорая от нетерпения.

– Вы нашли девушку?

Губы американца едва заметно шевельнулись:

– Да, – бросил он.

– Ну и?

– С сегодняшнего утра она вместе с другой девушкой, которая работает крупье в казино, снимает комнату в отеле «Барра», рядом с «Бела-Виста». Последнее на Макао казино, где работает ее подруга, находится на речной барже, стоящей на якоре. Это все, что я знаю.

– Спасибо.

Золотисто-карие глаза Малко потеплели. Мужество этого человека вызывало к нему уважение. Гораздо труднее остаться здесь, на Макао, и ежедневно бояться смерти, чем рисковать жизнью, прожив ее в роскоши и удовольствиях.

– Вы останетесь здесь?

– Да. Уезжать было бы слишком рискованно. Надеюсь, мне как-нибудь удастся выкрутиться. А сейчас уходите. Удачи вам! Не задерживайтесь на Макао слишком долго.

Малко положил в карман карточки с марками и направился к двери. В последний момент американец шепнул ему на ухо:

– Я бы очень хотел вновь увидеть Калифорнию. Не знаю, удастся ли мне это...

На авенида Альмейда Рибейро не было ни одного туриста: последний глиссер ушел на Гонконг полчаса назад. Малко снова направился к «Бела-Виста» – довольно невзрачному отелю, расположенному на маленькой соседней улочке. У Малко даже не было времени, чтобы обдумать свои действия. Из отеля, взявшись под руки, вышли две девушки. Одна из них была Мина! Малко бросился к угловой двери гостиницы. Девушки прошли мимо и сели в коляску велорикши.

Кто же из иностранцев не мечтал побывать в казино Макао! Когда рикша остановился, принц замер от изумления. Он находился сейчас на другом, ближнем к Китаю, конце Макао, в бедняцком квартале, облезлые стены которого были увешаны плакатами с портретами и цитатами Мао. Перед принцем возвышалось нечто, похожее на трехъярусную речную баржу. Мина и ее подруга только что поднялись на нее. Перед баржей сидело пять или шесть велорикш.

Ошеломленный Малко спустился с коляски. И подобное убожество называлось казино «Руаяль»! Оно было ужасно, это невзрачное крошечное заведение на воде, стоящее на якоре напротив китайской границы. Это было все, что осталось от большого Макао – азиатского Монте-Карло!

Баржа, больше напоминавшая брошенный речной трамвай, хотя позолоченная и выкрашенная красной краской, все же была жалкой и невзрачной. У входа даже не стоял портье, видимо, уволенный из экономии. Владельцы казино наверняка отбуксировали бы его куда-нибудь в другое место, где поощрялись азартные игры, если бы это место не находилось слишком далеко – в двух тысячах морских миль отсюда.

Наступила ночь.

Из казино доносилась слащаво-приторная музыка. Малко прогуливался у входа уже двадцать минут, надеясь, что Мина выйдет из казино. Он предпочитал поговорить с ней с глазу на глаз. В конце концов Малко решил подняться на баржу. Первый этаж казино представлял собой зрительный зал. Актеры в масках и роскошных костюмах играли китайскую заумную пьесу для трех десятков зрителей, попивающих жасминовый чай.

С каждой стороны баржи располагались лестницы, ведущие на второй и третий этажи, где и находились игровые столы. Малко выбрал лестницу слева.

Второй этаж являл собой не менее мрачное зрелище. Здесь располагались лишь столы для игры в «21» и хозяйничали тут красивые девушки-крупье в очень коротких юбках. Необыкновенно проворными руками они ловко смешивали карты и собирали жетоны всех цветов.

Едва Малко подошел к одному из столиков, как перед ним сразу же возникла симпатичная девушка с длинными ресницами. Через плечо у китаянки висела большая инкассаторская сумка.

– Обмен, сэр?

Чтобы не привлекать к себе внимание, Малко поменял сто долларов на сиреневые жетоны.

Как водится в Азии, внешний антураж здесь ничего не значил. За столом безостановочно банковал старый потрепанный китаец. Одетый в изношенную рубашку без воротника и бесформенные мятые брюки, с трехдневной щетиной и грязными пальцами китаец выглядел как потенциальный подопечный «Армии Спасения». Однако на небрежный жест его замусоленных пальцев к старику регулярно подбегала одна из хрупких, просто воздушных девушек и высыпала перед ним кучу жетонов. Делалось все это без каких-либо расписок или счетов.

Благодаря развешенным повсюду зеркалам Малко наблюдал за циркулировавшими между столами людьми. Принц боялся, что за ним следят с самого Гонконга. Но кто? Тревога филателиста-американца и его предостережения еще более усиливали беспокойство принца. Положение Малко напоминало борьбу паука с мухой. Здесь, на Макао, можно было исчезнуть навсегда, и никто ни когда не узнал бы, что с тобой произошло: китайцы здесь сами вершили свой суд.

Зал казино мало-помалу наполнялся людьми. Вход на баржу был свободным, и любопытствующие беспрепятственно проникали в казино. Однако все пять столов внутри зала безнадежно пустовали. Тщетно девушки-крупье принимали сексуальные позы, бросая на посетителей пламенные взгляды.

Мины нигде не было видно, и Малко решил подняться на этаж выше. В момент, когда принц проходил мимо зеркала, в нем на миг отразилось лицо какого-то мужчины – довольно непримечательное лицо китайца среднего возраста. Гладко зачесанные назад волосы, одутловатая физиономия, довольно приличный костюм. Однако в мозгу Малко что-то сработало: память по-прежнему превосходно служила принцу. Этого человека Малко видел в нескольких метрах от себя на глиссере, идущем в Макао. Разумеется, это еще ни о чем не говорило. Взгляд китайца даже не встретился глазами с Малко. Прошла секунда, и мужчина исчез.

Третий этаж заметно отличался от первых двух. Тут располагался «благородный» зал для старинной китайской игры «маджонг», правила которой совершенно непонятны для европейцев. Игроки в «маджонг» находятся на двух этажах. Прямо напротив Малко стоял длинный стол, за которым с одной стороны сидели игроки, а с другой стояли девушки-крупье. Последние пронзительными голосами объявляли по-китайски номера и ставки. Участники игры беспрерывно стучали по столу похожими на домино костяшками, создавая невообразимый шум. На втором этаже на низких стульчиках сидели другие крупье, каждый из которых держал в руке небольшую корзиночку на веревке. Игроки клали в них свои ставки и в случае выигрыша получали жетоны обратно. Крупье, сидевшие наверху, на веревках опускали корзиночки в овальное отверстие, прорубленное в потолке.

Принц подошел к столу. Корзиночки опускались то к одному, то к другому игроку. Неожиданно Малко увидел красавицу Мину, стоявшую рядом с одной из девушек-крупье. Лицо китаянки осунулось, под блестящими глазами, внимательно следящими за передвижениями жетонов, появились хорошо заметные мешки.

Сердце Малко учащенно забилось. Благодаря филателисту, ему удалось выполнить первую часть задания, но самое трудное было еще впереди. Малко подошел к столу и стал таким образом, чтобы оказаться прямо напротив Мины, расположившейся за спиной китайца с изрытым ветряной оспой лицом.

В сущности в казино Малко мало рисковал: он всегда успел бы вмешаться, если бы Мину попытались схватить, в то же время как на выходе из казино все могло произойти по-иному: у принца не было никакого оружия.

Мина, подняв глаза, увидела Малко. Он был единственным, кто заметил, как она отшатнулась от стола. Впрочем, девушка очень быстро обрела свое хладнокровие. Малко заметил, как лишь порозовели скулы девушки, и на левом виске учащенно забилась жилка.

Мина неожиданно отошла от стола, повернувшись к Малко спиной. Принц тут же поспешил за ней. Ускорив шаг, он успел заметить, как она ворвалась в женский туалет.

Начисто забыв о приличиях, Малко следом за ней вошел в туалет. Мина тут же ринулась в наступление.

– Уходите, – прошипела она. – Вы с ума сошли. Как вы посмели зайти сюда! Каким образом вы меня нашли?

Малко пропустил мимо ушей ее восклицания. Его золотисто-карие глаза потеплели:

– Я нашел вас, и это главное. Вы должны меня выслушать. Я готов дать вам то, что вы хотите. Вот. Возьмите.

И Малко достал из кармана выданный Рийяном паспорт.

– Здесь не хватает только вашей подписи и фотографии. Вы сможете уехать из Гонконга, когда захотите, разумеется, только после того, как мы убедимся в правдивости ваших сведений. Итак?

Вся гамма чувств отразилась на лице молодой китаянки. Почувствовав, что она колеблется, Малко нарочно задержал паспорт в руке. Мина вдруг взорвалась:

– Вы сумасшедший! – брызнула слюной китаянка, – буйный сумасшедший! Если я скажу вам то, что знаю, то окажусь замешанной в игре, где ставка – моя жизнь. Они везде найдут меня! Ведь я – китаянка...

В туалет попыталась зайти какая-то женщина, и Малко был вынужден изо всех сил налечь на дверь. Мина ничего не заметила, а незнакомка, к счастью, отошла.

– В любом случае вы собирались продать эти сведения. Вы мне сами об этом сказали.

Лицо китаянки приняло лукавое выражение.

– Конечно! Но я продам их только тогда, когда буду в безопасности. Теперь же совсем другая ситуация. Немедленно выпустите меня отсюда!

Она резко оттолкнула Малко и выскочила в коридор. Принц был вынужден снова отправиться в игровой зал, предварительно извинившись перед толстой китаянкой, испепелившей его взглядом.

Партия в «маджонг» продолжалась. Мина снова заняла свое место рядом с крупье. Малко, в свою очередь, опять расположился напротив китаянки: нужно добиться, чтобы она уступила, чтобы она боялась его больше, чем остальных. Малко подчеркнуто громко подозвал меняльшицу и взял у нее жетоны на тысячу долларов. Принц ничего не понимал в игре, но четко знал, что ЦРУ оплатит все его расходы. Малко почтительно уступили место, и он принялся опускать жетоны в корзинки.

Каждый раз, когда принц делал ставки, Мина бросала на него быстрые взгляды.

В какой-то момент Малко удалось приблизиться к ней и шепнуть на ухо:

– Я подожду вас до закрытия казино. У меня много времени. А вам стоит подумать...

По едва заметному изменению выражения лица китаянки Малко понял, что она колеблется.

В течение часа в казино было все спокойно. Малко и Мина по-прежнему наблюдали друг за другом.

К принцу вдруг опустилась полная корзина жетонов, хотя сути игры он не понимал.

Прошло еще немного времени, и китаянка подошла к Малко.

– Я решила... – тихо сообщила она. – Только уходите отсюда. Здесь опасно. Идите в отель, я вас догоню.

У Малко не было ни малейшего желания покидать казино:

Мина могла еще не раз менять свое решение, а по мнению Малко казино было более безопасным местом, чем темные улицы Макао.

Углубившись в свои мысли, Малко рассеянно поглядывал на передвижение корзинок. Внезапно принц подсознательно почувствовал приближающуюся опасность: на зеленый стол только что опустилась очередная корзинка. Послышался глухой звук, словно на стол упал тяжелый груз. Малко с трудом оторвал взгляд от стола, и его сердце замерло: в корзине, в куче жетонов лежала граната-"лимонка" с выдернутой чекой! Из взрывателя вырывался слабый свист. Малко секунду завороженно смотрел на смертельный предмет.

– Осторожно, Мина! – закричал он.

Китаянка подняла глаза на стол, и ее лицо исказилось. Она даже не вскрикнула, лишь ее длинные пальцы намертво вцепились в зеленое сукно стола.

За десятую долю секунды от взрыва Малко бросился под стол и тут же потерял сознание.

Флегматичная китаянка в белом халате вытирала огромное пятно крови на деревянном полу. Повсюду были разбросаны обломки мебели.

Игра была остановлена, и все, задержанные полицией, столпились в нескольких метрах от лежащих на полу трупов.

Из-под зеленого сукна, на скорую руку наброшенного на тело Мины, высовывались ноги китаянки. Самые крупные осколки гранаты изрешетили ее тело на уровне живота, перерезав девушку надвое. Мина умерла мгновенно. Второй осколок попал ей в сонную артерию, и струя крови брызнула во все стороны. Три других мертвых тела лежали рядом с трупом Мины, прикрытые таким же зеленым сукном. Это были два игрока и не успевшая пригнуться девушка-крупье. Малко – единственный из игроков, кто остался невредимым, так как он первый скрылся под столом, и осколки прошли поверх его головы. Принца лишь оглушило взрывной волной и отбросило на несколько метров от стола.

Под присмотром двух крупье Малко вскоре пришел в себя. Ему принесли стакан с красной жидкостью – теплым отвратительным китайским вином. Принц, едва сдерживая тошноту, медленно встал на ноги. Рубец от удара ножом, полученного в Бангкоке, больно давал себя знать. Если бы Малко предусмотрительно не скрылся под игральным столом, он бы теперь тоже лежал под зеленым сукном.

Пройдя несколько шагов, Малко замер на месте, глядя на обломки стола: четыре длинных тонких пальца так и остались на его поверхности, словно отрезанные бритвой. Грудь Малко жег лежащий во внутреннем кармане паспорт Мины. Молодой китаянке он уже ни когда не понадобится, точно так же, как не понадобится уезжать из Гонконга. Ее честолюбивые мечты не успели осуществиться. Несмотря на жестокость, которую Мина проявила при убийстве Ченг Чанга и второй «вдовы», Малко все же чувствовал жалость к китаянке.

Зал казино заполнили полицейские в плоских фуражках. Стражи закона принялись обыскивать всех присутствующих в зале. Подойдя к ним, Малко потребовал объяснений случившемуся. После бесконечных пустых разглагольствований его отвели к группе бледных дрожащих крупье с верхнего этажа. Из их объяснений выяснилось, что какой-то мужчина положил гранату в одну из корзинок, и пока она опускалась, держал крупье в страхе, угрожая выстрелить при малейшем вскрике или движении. Как только прозвучал взрыв, убийца скрылся, бросив пистолет в голову одного из крупье, пытавшегося его преследовать.

Полицейские с удивлением и опаской передавали пистолет друг Другу. Малко бросил на него взгляд поверх головы невысокого китайца. Это было странное оружие: большой пистолет с двумя соединенными, как у охотничьего ружья, стволами. В пистолете было два курка и две обоймы – оружие, произведенное в Китайской Народной Республике и предназначенное для иностранных партизан.

Больше Малко ничего не удалось узнать. «Корал Си» прибывает в Гонконг послезавтра, и до сих пор никто не знает, что же замышляется против него...

Ставка в этой игре была неизмеримо высока. Удлинившийся список жертв красноречивее всего говорил об этом.

Глава 16

Прибывший ночью авианосец смотрелся маленькой лодкой посреди огромного Цзюлунского залива. Яркое солнце отражалось в металлической обшивке корпуса «Корал Си». Установленные на палубе самолеты с вертикальным взлетом казались совсем игрушечными. Тем не менее, авианосец был вершиной технического прогресса 7-го флота США, девяносто самолетов трехсотметровой длины, из которых двадцать пять – истребители-бомбардировщики «фантом», развивающие скорость до двух тысяч четырехсот километров в час и, конечно же, ядерные боеголовки, превосходящие по своей разрушительной силе всё оружие, которое было использовано воюющими странами во второй мировой войне.

«Корал Си» надежно охраняли три эскадренных миноносца и один корабль-радар с многочисленными антеннами. Большой желтый вертолет медленно оторвался от семидесятиметровой палубы и завис над огромным авианосцем.

Малко опустил штору на окне своего номера. Он чувствовал себя вялым и растерянным после ночи, проведенной в «Бела-Виста». Утром принц первым же глиссером вернулся в Гонконг с таким ощущением, что сейчас он так же далек от своей цели, как и неделю назад. Тайна Ченг Чанга была похоронена вместе с изорванным в клочья телом Мины.

Авианосцу «Корал Си» предстояло быть в Гонконге семь дней. Этого было более чем достаточно, чтобы подвергнуться не только одному нападению. Сколько бы Малко не ломал голову, он совершенно не представлял себе, как китайцы могут напасть на такого мастодонта: коммунистический Китай ни когда бы не рискнул использовать боевую технику.

Оставались одиночные нападения на моряков и авиаторов. Это, разумеется, вызвало бы досаду и неприятные последствия, но никак не повлияло бы на мощь и боеспособность авианосца. И тем не менее, против «Корал Си» что-то замышлялось, и похоже что-то очень серьезное, если судить по тому, как те, кто составлял план действия, безжалостно уничтожили всех, знающих о нем слишком много...

Малко не понимал одного: на Макао его могли бы устранить много раз уже после того, как была убита Мина. Однако пока никто этой возможностью не воспользовался. Полиция отпустила Малко без особых проволочек.

Итак, принц больше не интересовал своих противников. Он был не опасен, так как ничего не знал. Зачем же его ликвидировать? Это одновременно успокаивало и унижало. Однако четыре дня назад от него пытались избавиться навсегда, хотя тогда принц знал об этой истории гораздо меньше.

Зазвонил телефон: Дик Рийян уже знал о трагическом происшествии в казино Макао. Имя Мины еще не было упомянуто, но американец подозревал, что целью убийства была именно она. Нервничающий, злой Рийян потребовал сообщить ему все подробности. Малко рассказал об обстоятельствах своей вылазки на Макао. Американец красочно выругался. Это был тупик.

– В полдень у меня встреча с адмиралом Райлеем в моем кабинете в консульстве. Вы должны прийти и все доложить ему. Приняв душ, Малко наскоро проглотил чай и спустился в холл. Можно было подумать, что весь экипаж «Корал Си» навеки переселился в отель. Кресла и диваны холла были завалены багажом американских летчиков, прибывших в Гонконг на авианосце. Пилоты таращили глаза на китайских горничных в юбках со сногсшибательным разрезом, а те, в свою очередь, посматривали на летчиков с вежливым презрением. Один из американцев, не удержавшись от искушения, фотографировал обтянутые сетчатыми чулками ноги одной из официанток бара.

После двух месяцев, проведенных на авианосце, присутствие молодых китаянок превратило американцев в обезьян в пору сексуального подъема. Большинство пилотов были настолько потрясены, что не могли предпринять ничего другого, как усесться на свои тюки и пускать слюни, глядя на гибких, надушенных девушек, которые равнодушно и высокомерно проходили мимо.

У Малко было два часа свободного времени. Неясная догадка, мелькнувшая в голове принца, заслуживала того, чтобы быть проверенной. Малко сел в свой «фольксваген» и поехал в направлении Виктория-Пик.

* * *

Дверь виллы Холи Тонга была заперта. Подержав с минуту палец на кнопке звонка, Малко прислушался.

Ни звука.

Малко позвонил еще раз и принялся барабанить кулаком в дверь, решившись достучаться во что бы то ни стало. Ни в коем случае нельзя дать возможность Тонгу ускользнуть: именно он отправил Малко на Макао.

Принц уже всерьез подумывал, не перелезть ли ему через решетку двора, как вдруг услышал чьи-то шаги по щебенке с другой стороны дома. Створка двери распахнулась, и перед Малко предстало луноподобное лицо Тюана.

– Господин Тонг у себя? – спросил Малко. Китаец покачал головой и попытался закрыть дверь. Малко быстро просунул ногу в дверную щель.

– Господина Тонга нет дома.

Физиономия слуги выражала не больше чувств, чем лицо доисторического памятника.

– Где он?

– Господин Тонг никогда не говорит, куда он идет, сэр. – И Тюан в излишне ангельской улыбке обнажил гнилые зубы.

У Малко возникло желание убить его на месте, но, к сожалению, он не имел права нарушить покой китайского гражданина под тем предлогом, что его слуга лжет, если владелец дома действительно куда-нибудь не уехал. Малко с сожалением убрал ногу, и Тюан тут же закрыл дверь, Малко услышал щелчок замка и удаляющиеся шаги слуги.

Спрятавшись за шторами кабинета, Холи с невыразимым облегчением смотрел, как машина Малко развернулась и поехала прочь от его виллы. Он еще не знал о смерти Мины, но госпожа Яо позвонила ему на рассвете и предупредила, что если он вступит хоть в малейший контакт с Малко в ближайшие двое суток, то будет немедленно убит. И, напротив, если он будет умницей, то они проведут вместе предстоящий уик-энд.

Лишь бы только ничего не случилось за это время... Холи решил запереться на своей вилле с тем, чтобы избежать любого риска за эти сорок восемь часов. Дабы немного подбодрить себя, он достал из книжного шкафа японский эротический журнал, изобилующий иллюстрациями, и углубился в их тщательный анализ.

* * *

Адмирал Джон Райлей был человеком лет пятидесяти с очень голубыми глазами и гладко выбритым, словно бильярдный шар, черепом, который, впрочем, не лишал его лицо привлекательности. Сказать, что новости, которые сообщил Дик Рийян адмиралу, доставили последнему удовольствие, значило, мягко выражаясь, солгать.

Сидевший в углу кабинета Малко явно не вписывался в общество этих особ. Он всего лишь присутствовал при разговоре Рийяна и Райлея. Все, что мог, Малко уже сделал.

Потоки солнечного света лились сквозь большие окна кабинета Рийяна. Молчаливый слуга регулярно менял чашки с чаем. Вот уже час, как длилась эта, хотя и безрезультатная, встреча.

– Если я вас правильно понял, – заключил адмирал, – коммунисты собираются напасть либо на моих людей, либо на мой корабль, и при этом нам не известно, как и когда это произойдет...

– Почти так, – заерзав на стуле, согласился Рийян.

– Ну что ж! Это плоды политики ЦРУ, многое скрывающей от разведки ВМС и считающей ее некомпетентной... Зато вы здесь прекрасно «информированы»... Более того, я даже не могу выйти в море, не спровоцировав при этом дипломатический инцидент с англичанами...

– Вы приглашены на коктейль к губернатору, – простодушно и не совсем кстати заметил Рийян.

Адмирал стрельнул глазами в американца:

– Туда тоже надо идти с оружием?

Малко и Рийян молча проглотили эту пилюлю. Адмирал встал и, прощаясь, едва не раздавил их руки своим железным рукопожатием.

– Господа, тем не менее, я благодарю вас за информацию. Я предупрежу моих офицеров и матросов с тем, чтобы они были начеку. Остается надеяться, что все пройдет без эксцессов.

– Остается надеяться, – эхом отозвался Рийян.

Как только адмирал вышел, полковник повернулся к Малко.

– Дорогой мой, вам больше нечем заняться, как только сделать кое-какие покупки: разведка ВМФ сменила вас. Посмотрим, окажутся ли их действия результативнее, чем наши. Что касается меня, то я сыт по горло этими проблемами с «Корал Си»!

Малко не заставил Рийяна повторять свои слова дважды. За прошедшие два дня принц испытал достаточно сильные потрясения, чтобы у него не возникло желание немного отдохнуть. Выйдя из консульства, он припарковал свою машину на стоянке и отправился пешком по Куинс-роуд.

Магазины и лавки Гонконга были просто забиты различными товарами. Цена швейцарских часов, золота, жемчуга, драгоценностей, электронной аппаратуры позволяла покупателям приобретать все, что угодно: таможни в Гонконге не существовало.

Малко закончил свой обход тем, что зашел в «Китайский Торговый центр», где по смехотворно низким ценам продавались вещи, произведенные только в континентальном «красном» Китае. Учтивые продавцы смотрели на доллары с таким же идолопоклонничеством, как и на портреты Мао. Малко нагрузился вышитыми скатертями. В магазине было достаточно белья, чтобы заполнить им все шкафы его замка.

Нагруженный до предела, Малко уже собирался толкнуть вращающуюся дверь «Хилтона», как вдруг кто-то окликнул его по имени. Обернувшись, принц увидел хрупкую По Йик, бегущую за ним в своей вечно голубой юбочке, белых носках и с ранцем за спиной.

– Здравствуйте, – произнесла она своим нежным голоском. – Я увидела вас издали и побежала, чтобы поздороваться с вами.

Еще одна ложь! Она, должно быть, не меньше получаса провела в засаде. Малко протянул китаянке один из своих пакетов.

– Помогите мне, – попросил он.

По Йик взяла пакет и пошла вслед за принцем. Вместо того, чтобы подняться по эскалатору, Малко прошел вглубь торговой галереи отеля и остановился перед дверью лифта. Китаянка бросила на него испуганный взгляд.

– Мы должны подняться в мой номер, чтобы положить покупки, – успокоил ее улыбающийся Малко. – Если мы поднимемся на лифте, то нам не нужно будет заходить в холл, и вас никто не увидит. Вы не боитесь пойти со мной?

По Йик в сомнении пожала плечами, однако вошла в лифт. Взгляд, которым она обменялась с девушкой-лифтером, был неописуем: если бы глаза могли убить, и та и другая тут же упали бы замертво.

Войдя в роскошные апартаменты Малко, По Йик широко раскрыла глаза и, смущенная и заинтригованная одновременно, обошла вокруг ведерко со вставленной в него бутылкой шампанского. Малко любезно взял девочку под руку.

– Присядь пока здесь, – предложил Малко, решивший отныне быть с ней на ты. Тут мы можем более спокойно поговорить, чем внизу.

Девочка скользнула взглядом по Малко, и тот заметил, что она дрожит всем телом, словно испуганное животное. Малко усадил ее на диван и включил телевизор. Чтобы снять с девочки напряженность, он принялся демонстрировать ей свои покупки. При виде скатертей По Йик немного оживилась, однако глаза девочки упорно продолжали смотреть в пол.

– У тебя сегодня нет никаких заданий? – спросил Малко.

Китаянка тряхнула длинной косичкой.

– Нет. Но я должна....

– А бомб тоже нет?

На этот раз она улыбнулась.

– О, нет! Такое бывает не каждый день. Спасибо вам. Вы настоящий друг народа, – нараспев произнесла китаянка. – Я была уверена, что вы не империалист.

Малко громко от всей души рассмеялся. По Йик постепенно осваивалась, оглядываясь по сторонам.

– Зачем вам две комнаты? – спросила она. – Вы ведь живете один...

– Одна комната, чтобы принимать тебя, а вторая – чтобы спать.

Она вытянула шею в направлении спальни и вдруг так резко отшатнулась, словно вид кровати напугал ее до смерти. Брови китаянки нахмурились:

– Но тогда получается, что вы капиталист, если у вас столько денег, чтобы снимать две комнаты. Это нехорошо.

Она отлично усвоила марксистское учение, эта маленькая По Йик. Малко снова рассмеялся и показал на бутылку шампанского, которую находил у себя в номере каждое утро после повышения в должности. Вот такая трогательная забота персонала отеля!

– Ты уже пила когда-нибудь шампанское?

– Шампанское? А что это такое?

– Это что-то наподобие вина, но только намного лучше, – объяснил Малко. – В моей стране его пьют, когда люди счастливы или когда хотят отпраздновать что-нибудь...

По Йик посмотрела на бутылку с такой опаской, словно перед ней лежала граната.

– Это капиталистический напиток, – робко высказала свое мнение китаянка. – Я не знаю, можно ли мне его пить...

– Могу тебя заверить, что русские тоже пьют его и притом в больших количествах...

Глаза По Йик сверкнули огнем:

– Русские – не коммунисты, – жестко заявила она. – Они – гнусные пресмыкающиеся и контрреволюционеры. Так сказал Мао.

– Но Мао тоже пьет шампанское, – заверил китаянку Малко. – Я видел фотографии...

Вряд ли принцу удалось бы до конца убедить По Йик, однако она все же решилась на этот шаг.

– Тогда я тоже попробую, – произнесла девочка тонким голоском. – Но вы обещаете, что мне не будет плохо?

– Обещаю.

Малко встал, чтобы открыть бутылку. По Йик завороженно смотрела, как принц осторожно откручивает пробку. Послышался негромкий звук от вылетевшей пробки, и По Йик испуганно вскрикнула.

– Видишь, это что-то вроде бомбы, – заметил Малко для того, чтобы девочка снова почувствовала себя непринужденно.

Шампанское пенилось уже в обоих фужерах. Протянув один из них По Йик, Малко поднял свой:

– За нашу дружбу!

Китаянка молча повторила его жест. Не отрывая взгляда от Малко, она смочила губы и тут же закашлялась.

– Щиплет язык!

Малко опорожнил свой фужер.

– Этим он и хорош. Тебе нравится?

– Вкусно, – кивнула По Йик.

Одним залпом выпив шампанское, китаянка чуть откинулась на спинку дивана и задумчиво посмотрела на Малко. Принц улыбнулся в ответ. Прелестная По Йик! Через несколько лет она превратится в опасную фанатичку, которая, подняв кулак, будет идти в толпе по улицам Гонконга... Ну что же! По крайней мере, она узнала, что такое шампанское.

Малко чувствовал себя хорошо рядом с ней. Ее чистота контрастировала с той грязью, с которой он был вынужден постоянно соприкасаться. Даже если она и забрасывала порой картонные бомбы, то это только потому, что она еще совсем ребенок и не ведает, что творит.

Принц снова наполнил оба фужера, налив По Йик чуть поменьше, чем себе. Шампанское уже начинало действовать на девочку. Она расслабилась, а глаза ее стали влажными и нежными.

– Когда вы уезжаете из Гонконга? – вдруг спросила По Йик.

– Не знаю. Возможно, через несколько дней, – не подумав, ответил Малко и сразу же почувствовал, как она напряглась. Чтобы как-то утешить юную китаянку, он обнял ее за плечи.

– Почему ты меня об этом спрашиваешь? По Йик лишь покачала головой, ничего не ответив. Малко вдруг заметил, что по щеке девочки покатилась крупная слеза.

– Ты плачешь?

Она повернулась к принцу и обняла его, тесно прильнув к нему. Малко почувствовал, как его коснулись крошечные груди девочки. Она еще не носила бюстгальтер. Лицо китаянки было мокрым от слез. Не говоря ни слова, она неловко целовала его глаза, лоб, щеки, а затем, не разжимая губ, коснулась его рта.

Обхватив голову принца руками, китаянка с силой прижалась губами к его губам. Затем она чуть отстранилась от него и что-то прошептала по-китайски. Положив голову на плечо Малко, она изо всех сил прижалась к нему. Малко был бесконечно тронут. К счастью, здравый смысл ни на минуту не покидал его: для полноты счастья не хватало только обвинения в совращении несовершеннолетней...

Ох, уж это шампанское!

– Что ты сейчас сказала?

– Я люблю вас, – чуть слышно произнесла По Йик.

– Да нет же, – мягко возразил Малко. – На самом деле это нелюбовь... Ты просто находишь меня милым, вот и все. Я тоже нахожу тебя очень милой, нежной, очаровательной...

Китаянка вдруг резко отстранилась от него.

– Нет! Я люблю вас! – гневно воскликнула она. – И хочу выйти за вас замуж! Но я не смогу, потому что вы – капиталист, а я – коммунистка. И я буду несчастной всю жизнь...

Это уже напоминало сюжет плохонького западного фильма. Малко с трудом нашел, что сказать:

– Я снова приеду в Гонконг. Если ты будешь еще любить меня, то мы увидимся...

Она посмотрела на него с выражением бесконечной надежды в глазах.

– Это правда?

– Правда.

Однако спустя мгновение лицо девочки вновь омрачилось, и она, положив голову на его плечо, тихо произнесла:

– Вы не можете меня любить, потому что я не занимаюсь с вами любовью. Я не хочу заниматься с вами любовью...

– Я все равно люблю тебя.

По Йик продолжала развивать эту рискованную тему.

– У меня есть подружка, которая занимается любовью с мужчинами. Я попрошу ее сделать это с вами. Тогда вы будете думать обо мне и полюбите меня...

Что только не приходит в голову юным девочкам!

Малко погладил ее волосы.

– Мне это не нужно.

– Но моя подружка очень красивая! – пылко воскликнула По Йик.

Лишь после третьего фужера шампанского китаянка отвлеклась от этой мысли. Ее тонкие пальчики гладили грудь Малко. Принц чувствовал, что девочка взволнована, что она мечется в сомнениях. По Йик еще раз поцеловала его, на этот раз уже более умело. Движения китаянки становились все смелее и раскованнее. Мысленно она уже отдавалась принцу. Ее правая рука расстегнула очередную пуговицу рубашки и, скользнув по его спине, вонзилась в нее пятью коготками. Девочка продолжала целовать Малко. Принц уже видел небо в алмазах, правда, рядом маячила менее приятная перспектива...

– По ночам мне снятся ваши золотистые глаза, – прошептала По Йик. – Я никогда не видела таких глаз...

Малко мягко отстранился. Благоразумие взяло верх, хотя принц с трудом сдерживал себя, и ему даже было неловко перед девочкой за эту вынужденную сдержанность.

– Хочешь помочь мне завтра купить рубашки? – предложил Малко, чтобы как-то разрядить обстановку.

По Йик потребовалось несколько секунд, чтобы опуститься на землю.

– Завтра я не смогу, – задыхаясь, проговорила она. И вдруг, без всякого перехода, китаянка прыснула. Опять это шампанское!

– Почему ты смеешься?

По Йик снова засмеялась.

– Завтра я иду сражаться с империалистами. Мне назначена встреча на шесть часов.

Малко вздрогнул.

– Ты опять будешь подбрасывать бомбы?

– Нет, нет! Мы собираемся напасть на американцев.

Принцу показалось, будто «Хилтон» покачнулся на своем фундаменте! Он посмотрел на По Йик, боясь, что неправильно понял ее слова.

– Что ты сказала?

Шалунья По Йик повторила:

– Мы собираемся напасть на американцев. Гром среди ясного неба! Если бы чудо техники «Макс» услышала это, она наверняка тут же вышла бы из строя.

– Я больше ничего не могу тебе сказать. Это тайна...

По Йик снова обвила руками шею Малко. Однако принцу было уже не до забав. То, что он так долго и безнадежно искал, подвергая при этом свою жизнь опасности, находилось совсем рядом, в голове этой маленькой девочки... Однако Малко еще не мог в это поверить. Тут что-то другое, скорее всего никак не связанное с его делом.

А может, По Йик просто фантазерка? Тем временем китаянка, начисто закрыв эту тему, взяла руку Малко и очень нежно поцеловала ее. Принц не решался вернуться к волнующему его разговору, чтобы не вызвать подозрений у девочки.

– Ты не должна заниматься такими опасными вещами, – назидательно проворчал он.

– Это не опасно, – покачала головой По Йик. – Мы не такие злые, как империалисты. Мы не сбрасываем с самолетов напалм... Налейте мне еще немного шампанского...

Теперь По Йик стала очень разговорчивой, однако больше ни разу не упомянула о своих таинственных планах. Несмотря на лихорадочную работу мысли, Малко не мог понять, как четырнадцатилетняя девочка оказалась посвященной в суперсекретный план операции, направленной против «Корал Си». Однако сомнений не оставалось: она что-то знала.

У принца на мгновение мелькнуло желание рассказать ей всю правду. Но способна ли По Йик выдать тайну даже во имя любви? Принц в этом очень сомневался: слишком глубоко сидела в ней коммунистическая пропаганда!

По Йик вдруг посмотрела на часы и испуганно вскрикнула:

– Мне нужно идти!

Малко заставил себя улыбнуться.

– Может быть, у тебя появится время, чтобы встретиться со мной до начала выполнения твоих таинственных планов? В три часа, например. Мы пойдем в «Китайский Торговый центр».

Китаянка секунду колебалась.

– Хорошо. В три часа. Но вы должны поклясться, что никому ничего не скажете. Я не имела права все это говорить вам...

– Клянусь, – торжественно произнес Малко.

И все это произошло благодаря французскому шампанскому, но отнюдь не агенту ЦРУ!

Прежде чем выйти из комнаты. По Йик обвила шею Малко руками и, прижавшись к нему всем своим хрупким телом, подарила принцу такой поцелуй, который оценила бы и сама Мэрилин Монро...

Китайцы очень способные люди!

– До завтра, – попрощалась она.

Цвета морской синевы юбка и белые носочки выпорхнули из номера. Как только Малко остался один, он сразу же позвонил Рийяну в консульство.

– У меня, возможно, завтра появятся кое-какие новости, – сообщил он американцу. – Но сейчас еще рано говорить об этом.

– На колени и молитесь, – ответствовал Рийян. – Адмирал звонит мне каждые пять минут. Он утверждает: если что-то случится с авианосцем на этом проклятом рейде, то его последним шагом на земле будет уничтожение всего Гонконга.

– Да поможет нам Бог!

Малко повесил трубку. Инстинкт разведчика подсказывал принцу, что работа с По Йик может принести плоды.

Чтобы отметить эту наконец-то обнадеживающую ситуацию, Малко решил еще раз побаловаться шампанским. Он вытащил бутылку из ведерка, но случайно выронил ее, так как было скользким горлышко. Бутылка упала на ведерко и перевернула его вверх дном. Потрясенный Малко замер: ко дну ведерка была прикреплена маленькая черная коробочка, невидимая до тех пор, пока ведро стояло в нормальном положении. Малко нагнулся к коробочке с намерением отделить ее от дна ведерка. Загадочный предмет, величиной со спичечную коробку, легко оторвался от ведра. Малко понадобилось лишь десять секунд, чтобы распознать миниатюрное подслушивающее устройство.

Так вот почему служащие отеля были так гостеприимны! Весьма удобный способ шпионить за ним! Ну у кого же вызовет подозрение обыкновенное ведерко для шампанского!

Малко вдруг подумал о По Йик. Сердце принца сжалось: девочка была в смертельной опасности. Нужно во чтобы то ни стало найти ее и защитить. А ведь он не знал о ней ничего, кроме имени! Лишь один человек мог помочь Малко – полковник Уайткоум. Пусть Дик Рийян думает, что угодно! Принц набрал номер английской службы безопасности и, дождавшись, когда телефонистка соединит его, сразу же потребовал:

– Мне нужно поговорить с полковником Уайткоумом. Это принц Малко Линге. У меня срочное и важное дело.

Тремя минутами позже он уже говорил с англичанином.

– Что происходит, господин Линге? Неужели опять что-то случилось с одним из ваших друзей?

– Довольно шутить, полковник, – отрезал Малко. – Вы, как и я, хорошо знаете, что мы делаем общее дело. Мы с вами почти по одну сторону баррикады. Мне нужна ваша помощь.

– А-а...

В голосе полковника слышался с трудом скрываемый скептицизм.

– Найдите девочку 14 лет. Ее зовут По Йик. Она в смертельной опасности. Девочка знает, что замышляется против «Корал Си». Думаю, вас это должно интересовать...

Малко сообщил полковнику все подробности, которыми располагал.

Уайткоум посчитал необходимым предупредить Малко:

– В такой стране на это может уйти два часа или два года.

– Она вышла из моего номера полчаса назад, – сообщил принц. – Это поможет вам напасть на ее след.

– Вы правы. Это облегчит поиск, – согласился полковник и без лишних слов повесил трубку.

Никогда не куривший, Малко зажег одну из тех сигарет, которые ему с таким гостеприимством доставляли в номер вместе с шампанским. Он включил телевизор, но идущая программа была далеко не из тех, которые смогли бы заинтересовать европейца.

Впрочем, принцу было чем заняться, пока шли поиски По Йик: нужно найти тех, кто его подслушивал.

Глава 17

Малко поставил микрофон на прежнее место, налил в ведерко воду и, поставив в него бутылку, нажал на кнопку вызова прислуги.

Спустя несколько минут в дверь уже стучался китаец-коридорный.

– Можете забрать шампанское, – сказал Малко.

Принц намеренно держал ключи от номера таким образом, чтобы коридорный видел, что он собирается уходить. Едва китаец удалился, Малко тут же вышел в коридор и остановился перед лифтом. Подождав, пока лифт отправится вниз, принц вновь подбежал к номеру, открыл дверь и быстро спрятался в большом платяном шкафу.

Спустя примерно десять минут в дверь постучали. Почти сразу же Малко услышал, как дверь открылась и закрылась. Кто-то вошел в номер. Малко затаил дыхание. Через слегка приоткрытую дверь шкафа он услышал слабый шорох и приглушенные толстым ковром шаги. Малко бесшумно вышел из шкафа.

Коридорный, обслуживающий номер Малко, стоял на четвереньках перед диваном, на котором совсем недавно сидела По Йик. Подойдя поближе, Малко сзади нанес китайцу сильный удар ниже пояса. Коридорный закричал от боли и рухнул на пол. Подняв китайца за воротник куртки и не давая ему перевести дух, принц дважды ребром ладони ударил его по сонной артерии. Китаец икнул и повалился на стоявшее рядом кресло. Дабы быть уверенным, что китаец не притворяется, Малко нанес ему еще один удар, на этот раз в солнечное сплетение.

Приемам рукопашного боя принц обучился в суперспецшколе в Сан-Антонио, что в Техасе, однако он очень редко пользовался этими навыками, испытывая отвращение к любому виду насилия.

Спустя минуту китаец открыл глаза и попытался встать с кресла. Малко поднес к его лицу крошечный микрофон:

– Вы это искали?

– Я не понимаю, сэр, – невнятно пробормотал коридорный. – За что вы меня ударили? Я буду жаловаться администрации...

Однако в голосе китайца уверенности не было. Малко дважды хлестнул его по щекам. Коридорный снова попытался встать, но вышедший из себя Малко тут же схватил его за горло:

– Кто вам приказал установить здесь микрофон?

Скрючившийся китаец не отвечал, опустив голову с полуприкрытыми глазами. Малко снова ударил китайца ребром ладони.

– Кто вам дал этот микрофон? Слуга покачал головой:

– Я не понимаю, что вы имеете в виду, сэр. Я буду жаловаться. Выпустите меня.

Китаец откровенно лгал – в этом не было никакого сомнения. Через него принц мог бы выйти на тех, кто имел отношение к последним убийствам и теперь угрожал По Йик.

– Сейчас посмотрим, скажете ли вы наконец правду... Зажав правую руку китайца в жесткий «замок», Малко провел его через всю комнату. Ударив коридорного ребром ладони по затылку, он оглушил его на несколько секунд, за которые успел открыть окно. Свежий воздух ворвался в комнату. Напротив номера возвышалась серая громадина окруженного колючей проволокой «Бэнк оф Чайна». С двадцать второго этажа отеля «Хилтон» проезжавшие по Коннаф-роуд машины казались совсем крошечными, а вид гладкой внешне стены «Хилтона» вызывал головокружение.

Схватив китайца за волосы, Малко приподнял его и, положив на подоконник, до пояса вытолкнул наружу, придерживая его за ремень брюк. Китаец мгновенно пришел в себя и дико завопил, видя перед собой зияющую пустоту. Откинув голову, он отчаянно пытался уцепиться за гладкую стену отеля.

Малко приподнял голову слуги.

– Чьи приказы вы выполняете? – в бешенстве прокричал он.

Ответа не последовало.

Малко чуть подтолкнул коридорного, и тот сполз в пустоту еще на несколько сантиметров. Его жизнь держалась сейчас на ремне брюк.

На этот раз вопли китайца донеслись до площади для игры в крикет. Несколько игроков подняли головы, но разве какие-то крики могли остановить игру!

– Я скажу, скажу, – завизжал коридорный.

Малко слегка приподнял китайца, по-прежнему наполовину висящего в воздухе. Лицо парня налилось кровью. Едва переведя дыхание, он снова пробормотал:

– Я ничего не знаю... Полиция... Вызовите полицию...

– Полиция вам не поможет! Когда она приедет, вы уже будете лежать внизу.

Малко снова медленно опустил китайца. Тот пронзительно кричал, но почти не отбивался в страхе, что ремень брюк под тяжестью его тела может в любой момент оборваться.

Держа одной рукой китайца, а второй опираясь на подоконник, Малко был уже на пределе своих сил. Пот заливал глаза принца, и последние силы покидали его. В этот момент ремень брюк китайца треснул, и коридорный пронзительно завизжал. Сейчас все решали секунды...

– Я скажу, скажу, – завопил китаец. Интонация его голоса была уже совсем иной, чем прежде, но Малко все еще сомневался в искренности его обещания.

– Сначала скажите!

– Поднимите меня, – умолял китаец. Малко уже намеревался чуть ослабить хватку, как вновь послышался треск рвущегося ремня.

– Это Вонг Лю, портье! – заорал коридорный.

– Что он сделал?

– Он приказал мне каждое утро ставить у вас ведерко с шампанским и черным предметом. Малко вдруг осенило:

– А что вы сделали с девочкой, которая только что была здесь?

– Она...

– Что с девочкой? – в страшном предчувствии повтора? Малко.

– Они меня заставили! – закричал китаец. – Умоляю вас, поднимите меня! Поднимите! Умоляю!

Левую руку Малко свела судорога, и он засомневался, сможет ли поднять китайца. Почувствовав это, коридорный завизжал:

– Быстрее, быстрее, я упаду! Быстрее...

Но Малко уже не слушал его. Он вдруг почувствовал себя совершенно опустошенным и безразличным ко всему. И По Йик...

Его ужасное предчувствие подтвердилось!

В отчаянии цепляясь за стену, в кровь разбивая лицо, китаец барахтался в окне. Внизу уже собрались люди, показывающие пальцем на окно двадцать второго этажа, где висел обезумевший от страха и кричавший нечеловеческим голосом человек.

У Малко возникло яростное желание увидеть, как он умрет. Для этого было достаточно разжать пальцы, но жалкие крохи человеколюбия остановили принца: сантиметр за сантиметром он принялся тащить по подоконнику тело китайца. У него уже не было сил. Остановись он хоть на секунду, и пальцы тут же разожмутся. Наконец китаец оказался внутри комнаты и словно мешок упал на пол. Вытянувшись на спине, он едва дышал, содрогаясь в конвульсиях. На его правой руке было вырвано три ногтя. После попыток уцепиться за бетонную стену кисти рук превратились в кровоточащие обрубки. Кончик носа был содран до кости и сильно кровоточил.

Дверь номера задрожала от сильных ударов. Пошатывающийся от напряжения Малко направился к двери. В комнату ворвались полковник Уайткоум и сопровождавшие его китайские и английские сотрудники службы безопасности. Малко никогда бы не подумал, что полковник так быстро отреагирует на его звонок Англичанин, должно быть, перелетел через Цзюлунский пролив на вертолете.

Выражение лица полковника было серьезным, и Малко все сразу стало ясно.

– Вы нашли По Йик?

– Да, – кивнул головой англичанин.

– Она мертва?

Уайткоум был явно поражен проницательностью Малко.

– Ее убийца находится здесь, в моем номере. Вы можете задержать его, – сообщил принц.

Лежащий на полу китаец не сопротивлялся и послушно дал надеть на себя наручники.

– Я хотел бы показать вам тело девочки, – смущенно кашлянув, предложил Уайткоум принцу. – Как вам удалось расколоть этого человека?

Когда они вышли из комнаты, Малко начал свой рассказ. Лифт остановился на четвертом этаже. Немного не доходя до выхода на террасу «Хилтона» находился конференц-зал отеля, дверь которого была открыта настежь. В зале собрались тихо переговаривающиеся между собой полицейские в форме. Уайткоум указал Малко на вытянувшееся на полу тело, прикрытое покрывалом.

– Вот эта девочка.

Малко наклонился и приподнял покрывало. Лицо китаянки было пунцово-фиолетовым, глаза почти вылезли из орбит, огромный язык вывалился изо рта. Посиневшую шею обвивал впившийся в кожу тонкий ремешок.

Полковник Уайткоум накрыл изуродованное лицо девочки и повернулся к Малко, на которого уже устремились взгляды всех присутствующих в зале.

– Она была изнасилована и задушена. – С внешним спокойствием сообщил полковник. – Под ногтями остались лоскутки кожи убийцы. Вскоре после вашего звонка я выяснил, что девочка не выходила из отеля. Мы сразу же начали поиски и обнаружили тело под этим столом. Оно было спрятано под ковром.

Малко молчал. В его сердце бушевали ненависть к убийцам и сострадание к погибшей девочке.

Подобные чувства редко встречаются среди профессионалов разведки. В ушах принца до сих пор стояли недавние слова, произнесенные По Йик: «Я люблю тебя». И хотя она подкладывала картонные бомбы, но все же была всего лишь безобидной маленькой девочкой. В тот момент Малко от всей души пожалел о том, что не отправил китайца в небытие...

– Надеюсь, на этот раз вы согласитесь сотрудничать с нами, – иронично произнес полковник.

Золотистые глаза Малко приобрели зеленоватый оттенок.

– Даю вам слово, что в данный момент объем моей информации ничуть не больше, чем ваш...

Англичанин и бровью не повел.

– Тем не менее, я назначаю вам встречу в своем кабинете. Мы должны немедленно зарегистрировать ваше заявление.

Взглянув в последний раз на пыльное покрывало, под которым лежало тело По Йик, Малко вышел из зала.

* * *

Погрузившись в плетеное кресло, полковник Уайткоум попыхивал трубкой. Как и в добрые старые времена, кондиционером в его кабинете служил допотопный вентилятор, едва не задевающий огромными лопастями за потолок. До сегодняшнего дня полковник яростно отказывался от очищения воздуха с помощью современной техники и даже намеренно повредил установленный в его кабинете суперкондиционер. Совершенно невообразимая вещь для такого человека, как полковник Уайткоум!

С заведенными за спину руками в наручниках, с привязанными к тяжелому стулу лодыжками перед столом полковника сидел убийца девочки по имени По Йик. С двух сторон китайца окружали два полицейских, вооруженных короткими резиновыми дубинками. Каждый раз, когда допрашиваемый задерживался с ответом, он тут же получал свое.

Кабинет Уайткоума находился на восьмом этаже здания, стоящего рядом с «Хилтоном». Единственным лишним предметом в офисе англичанина был слегка пожелтевший от времени портрет королевы Елизаветы. Присутствовавший при допросе Малко сидел на чуть более комфортабельном стуле, чем стул убийцы. Полковник Уайткоум протянул принцу листок, отпечатанный секретаршей полковника, старой девой, словно сошедшей со страниц детективов Агаты Кристи и выглядевшей благодаря климату Дальнего Востока лет на 30, не более.

– Итак, вы заявляете, что «застигнутый вами в номере некий Йюен Лонг признался в убийстве По Йик, труп которой еще не опознан», – вслух зачитывал протокол полковник. – А также утверждаете, что, «испытывая угрызения совести, этот человек решил покончить жизнь самоубийством, попытавшись выброситься из окна», и только ваше вмешательство «помешало ему выполнить свое намерение». Если вы подтверждаете эти факты, вам остается лишь подписать протокол.

Малко молча поставил свою подпись, и полковник вложил протокол в досье. Англичанин перешел к допросу арестованного, обращаясь к убийце по-китайски.

Лицо коридорного уже превратилось в раздувшуюся маску. На его голову беспрестанно сыпались удары полицейских дубинок. Но, несмотря на такие жесткие меры, китаец не желал отвечать на вопросы полковника и лишь время от времени позволял себе протестующие пронзительные выкрики. Спустя четверть часа Уайткоум встал и что-то приказал китайским полицейским, которые тотчас же отвязали лодыжки арестованного от стула. Под надежной охраной двух надзирателей китайца вывели из кабинета. Полковник и Малко проводили его злыми взглядами.

Обращаясь к принцу, англичанин задумчиво произнес:

– Из таких типов ничего нельзя вытащить обычными способами. Он утверждает, что убил девочку в припадке безумного желания овладеть ею. Теперь он от такой версии не отступится. Мы допросили портье, который впутал его в это дело, но тот в страхе отрицает и говорит, что понятия не имеет о существовании магнитофона. Слишком уж он напуган!

Уайткоум пыхнул трубкой и злорадно усмехнулся.

– Мы собираемся провести последний эксперимент, – объявил он.

Лифт остановился в подвале. Малко и Уайткоум миновали грязный, плохо освещенный коридор и вошли в пахнущую формалином комнату, в дальней бетонной стене которой было вырезано несколько ниш с ящиками для трупов.

– Это наш морг, – объяснил англичанин, – правда, еще не совсем достроенный.

В морге стоял такой сибирский холод, что у Малко даже мороз пробежал по коже. Убийца По Йик с равнодушным видом стоял возле бетонной стены. Один из надзирателей сильно ударил его ногой, и китаец окровавленным лицом стукнулся о бетон. Полковник сделал вид, что ничего не заметил.

Посреди комнаты на полу стоял огромный гроб из светлого дерева. Малко заметил странную деталь: на снятой крышке гроба было просверлено четыре отверстия диаметром в палец. Еще одно находилось на боковой стенке гроба.

По приказу Уайткоума два китайца-санитара в белых халатах открыли один из ящиков и вытащили оттуда тело, завернутое в полиэтилен. Санитары умело развернули саван, под которым оказался труп По Йик. Смерть сделала свое дело: поза китаянки вполне соответствовала ее состоянию, но лицо девочки заставило Малко вскрикнуть. Создавалось впечатление, что По Йик была подвергнута пыткам уже после смерти: ее кожа почернела, в щеках зияли дыры, голова китаянки стала вдвое больше, чем прежде. На желто-фиолетовой шее виднелись многочисленные глубокие порезы.

– Последствия вскрытия тела, – объяснил полковник. Единственным признаком волнения Уайткоума было слишком частое попыхивание его трубки. Малко подошел поближе к англичанину и вдохнул дым табака «Вирджиния», чтобы сдержать тошноту, поднимающуюся к горлу.

Новое открытие заставило принца снова вздрогнуть: длинные волосы По Йик были выстрижены до самого черепа – страшное зрелище.

– Это тоже последствия вскрытия? – спросил Малко. Уайткоум покачал головой:

– Нет. Это маленький доход наших муниципальных служащих, которым мы, увы, платим очень мало. Продавцы париков дают им 20 долларов за длинные волосы и 10 – за короткие.

Между тем санитары уже положили тело По Йик боком в открытый дырявый гроб. Уайткоум подошел к убийце и заговорил с ним спокойным, почти дружеским тоном. Малко начинал уже находить слишком странной всю эту процедуру, как вдруг китаец издал ужасный крик и стал яростно отбиваться от санитаров.

Полицейские тотчас же накинулись на убийцу, изо всех сил молотя его своими короткими дубинками и подталкивая к гробу с лежащим в нем телом китаянки. Втиснутый вовнутрь, убийца судорожно цеплялся за край гроба до тех пор, пока один из полицейских ударом дубинки не расплющил его указательный палец. Содрогаясь в страшных конвульсиях, Йюен Лонг кричал душераздирающим пронзительным голосом. Лицо китайца исказилось от ужаса, глаза стали безумными. Он снова попытался вырваться из гроба, но один из санитаров сильными ударами загнал его обратно, подталкивая лицо китайца вплотную к ужасной маске смерти. Не в силах больше видеть этот страшный спектакль, Малко отвернулся, чувствуя, как по его телу пробежали мурашки.

Легонько поглаживая подбородок, полковник Уайткоум оставался абсолютно спокойным. Два санитара уже привинчивали крышку гроба, не обращая внимания на крики заживо похороненного китайца, несущиеся из его импровизированной темницы.

– Вы собираетесь оставить его там навсегда? – едва слышным голосом осведомился Малко.

Уайткоум мило улыбнулся.

– Вовсе нет. Я лишь заставил его поверить в такую возможность... Эти люди очень примитивны, знаете ли. Китайцы убеждены, что их души никогда не обретут покой, если они умрут подобным образом. Это наш единственный шанс заставить заговорить убийцу...

В голубых глазах полковника появился насмешливый блеск.

– Вы, американцы, склонны добиваться признания силой. Мы же здесь не проявляем излишнюю жестокость. Впрочем, «желтые» очень стойко переносят физические страдания. Если бы вы видели состояние тех агентов-китайцев, которых нам иногда возвращают из Китая... В Кантоне их рубят надвое, и все-таки ничего не могут из них выжать.

Однако этот «гробовой» метод не так-то легко применять на практике. Если людей оставлять в гробу слишком долго, они становятся безумными. Один арестованный однажды потерял рассудок всего за один час, проведенный в гробу. Досадно, не йравда ли? Но если их не оставлять там достаточно долго, то это не дает желаемого результата...

Полковник Уайткоум в свободное от работы время, должно быть, читал книги на соответствующую тему...

Никак не прореагировав на монолог англичанина, Малко вместе с ним вышел из морга. Из оставленного посреди помещения гроба все еще доносились дикие крики и глухие удары Йюен Лонга.

– Как долго вы намерены держать его там? – спросил Малко.

– Примерно десять часов.

* * *

В номере Малко настойчиво звонил телефон. Принц посмотрел на будильник – 3 часа утра. Звонил полковник Уайткоум.

– Убийца заговорил, – будничным тоном сообщил англичанин. – Он утверждает, что китайцы, работающие в «Бэнк оф Чайна», приказали ему следить за вами. Он несколько раз обыскивал ваш номер перед тем, как установить подслушивающее устройство.

– Но кто же меня подслушивает?

Полковник устало вздохнул:

– Кто-то из здания банка. У них суперсовременные средства подслушивания, не уступающие аналогичной технике вашего консульства. Вот эти люди и подслушивали ваши разговоры в номере.

Малко вскипел от гнева:

– Но полковник, – прервал он англичанина. – Почему вы не принимаете меры? Из этого чертова банка проистекают все наши беды... Теперь у вас есть показания убийцы, и этого достаточно для обвинения!

Англичанин ответил таким тоном, каким журят провинившегося ребенка.

– Дорогой господин Линге, если я решусь на такую меру, то в следующие десять минут кто-нибудь из моей службы сразу же предупредит их. Вы видели двери банка? Если они закроются, то нужно будет вызывать танки, чтобы с ними справиться. Я даже не могу опустить на крышу банка свои вертолеты, так как она обмотана колючей проволокой. Я уже не говорю о дипломатических осложнениях. Сейчас речь идет о судьбе колонии... Я не смогу тронуть «Бэнк оф Чайна», даже если они выстрелят по «Хилтону» из базуки. Вот так!

– Известно ли, почему китаец убил девочку?

– Нет. Он получил такой приказ и впридачу 5000 гонконговских долларов, которые мы нашли в тайнике офиса. Те же люди приказали Йюен Лонгу обставить дело так, чтобы это выглядело преступлением на сексуальной почве.

У Малко возникло желание повесить трубку.

– Иначе говоря, – бросил он, – люди, отдавшие приказ убить девочку, никогда не будут наказаны... Что же касается «Корал Си», то нам остается лишь поставить в храме свечу и молиться, чтобы ничего не произошло...

Полковник Уайткоум почувствовал горечь в голосе Малко.

– В этой стране все очень непросто, – ответил англичанин. – Вы правы, я сейчас ничем не могу вам помочь. Впрочем, мои люди выбиваются из сил, чтобы поймать тех, кто разбрасывает бомбы, и у них нет возможности заняться еще и этими делами.

Окончательно потерявший сон Малко повесил трубку и, встав с постели, облокотился на подоконник. Стоящая напротив «Хилтона» мрачная громадина «Бэнк оф Чайна», казалось, направляла действия принца в нужном для кого-то направлении. В этом огромном здании находился мозговой центр коммунистов, всячески препятствовавший Малко в достижении его цели, и такой недоступный, как если бы он располагался в Пекине. Эти люди хладнокровно устраняли всех, кто мешал осуществлению их планов. Для принца оставалось загадкой, почему они не предприняли новую попытку убрать его со своей дороги. Ведь это было так легко сделать!

Малко снова лег в постель. Завтра наступит новый день, он пойдет к Тонгу на сеанс иглоукалывания и попытается выведать у китайца все, что тот знает. Холи теперь оставался последним живым участником всей этой истории. Вот только знает ли он, где назначили встречу По Йик? Как бы там ни было, экипаж «Корал Си» предупрежден, что в конце дня коммунисты могут что-то предпринять против него: всем матросам и мичманам запрещено сходить на берег.

Глава 18

Отворив дверь госпоже Яо, Холи Тонг застыл в изумлении: никогда еще он не видел свою любовницу такой красивой. На ней было сиреневое шелковое платье с высоким разрезом, скрывавшее костлявые формы ее тела. Длинный, искусно причесанный шиньон смягчал выражение лица китаянки, а глаза мерцали из-под густо накрашенных ресниц.

После того звонка госпожи Яо, когда она «посоветовала» ему не встречаться с Малко, Холи больше не получал от нее никаких вестей. Визит китаянки оказался весьма неожиданным для Холи, которого, больше чем сам визит, удивило ее «капиталистическое» платье и исходивший от нее запах духов.

Холи быстро закрыл дверь за госпожой Яо, направившейся к дивану. Любовники не обменялись еще ни одним словом, и Холи, которого мгновенно возбудило появление китаянки, решился сесть рядом.

Заложив нога за ногу, госпожа Яо неподвижно сидела на столь знакомом ей ложе. Осмелившись, Холи позволил себе весьма недвусмысленный жест. В подобных случаях, до церемонии иглоукалывания, госпожа Яо обычно не подпускала его к себе, сохраняя ледяное выражение лица. На этот раз она медленно разжала колени, обвила руками шею Тонга и провела теплым влажным языком по его рту, подарив ему такой поцелуй, какой Холи получал весьма редко.

Руки китайца задрожали. Он никак не мог решить, что же ему предпринять: раздеть ли мадам Яо, отправиться ли с ней в спальню или взять ее тут же, на диване. В конце концов Холи выбрал второе, опасаясь однако, как бы при этой попытке хорошее настроение госпожи Яо не улетучилось. Опасения Тонга оказались напрасными.

Госпожа Яо сама встала на колени перед сидящим на диване Тонгом. Это было то, о чем Холи просил китаянку неоднократно, но всегда безрезультатно. Такой подарок судьбы заставил Холи забыть о всякой сдержанности: красивое шелковое платье госпожи Яо затрещало по всем швам, и китаец бросился на свою любовницу, постанывая и похрюкивая одновременно.

Спустя некоторое время Холи вынырнул из состояния блаженства. В голове китайца проскользнула еще неясная, неоформившаяся мысль, тем не менее изрядно подпортившая Тонгу лучезарное настроение: госпожа Яо никогда ничего не делала просто так. Она, всегда распоряжавшаяся Тонгом, на этот раз позволила ему руководить ею! Это было замечательно и одновременно тревожно.

Холи робко протянул руку к телу своей любовницы. Последняя не уклонялась от его прикосновений, красноречиво давая понять, что она отнюдь не против его ласк. Холи вновь пришел в движение, сравнимое лишь со скоростью ракеты «Сатурн».

В момент наивысшего пика китаянка неожиданно спросила его нежным голосом:

– Хочешь, чтобы мы всегда занимались любовью в такой позе, мои обожаемый плут?

Холи лишь хрюкнул в ответ, онемев от наслаждения.

– Все зависит только от тебя, – заметила госпожа Яо.

Холи прекратил движение:

– Что я должен для этого сделать? – слегка встревоженно спросил он.

– Ты должен убить американца, – спокойно ответила госпожа Яо.

У Холи возникло ощущение, что его окунули в ледяную воду. В этот момент ему отчаянно захотелось оказаться на расстоянии тысячи километров от госпожи Яо.

– Ты шутишь, – слабым голосом произнес китаец.

Госпожа Яо выпрямилась и села на диван. Глаза ее засверкали.

– Гнусная тварь! Ты больше никогда не притронешься ко мне. Я прикажу своим людям убить тебя!

Лицо Холи исказилось от страха.

– Но, душенька, как ты можешь предлагать мне убить человека? – простонал он. – Этот тип – опытный американский агент. Он и так уже подозревает меня. К тому же, я никого не убивал еще...

– Он не вооружен, – сухо произнесла госпожа Яо. – Мы несколько раз обыскивали его номер в «Хилтоне». И если уж я решилась просить об этом такого гнусного земляного червя, как ты, то лишь потому, что у меня нет выбора! Наша акция должна состояться сегодня. Этот человек будет очень опасен, если обо всем догадается...

Холи Тонг заломил руки:

– Но, душенька моя, у меня не больше сил, чем у цыпленка. Как я могу убить такого сильного человека?

– Я дам тебе пистолет.

Все еще в раздетом виде госпожа Яо встала и вытащила из своей сумочки маленький никелированный пистолет. Холи испуганно вскрикнул.

– Не бойся, – успокаивающе произнесла госпожа Яо. – Я не заставляю тебя убивать его таким образом.

Холи надел кимоно и, почувствовав себя более уверенно, ответил настолько твердо, насколько мог:

– Я не буду убивать этого человека. Я не могу.

С тем же спокойным выражением лица госпожа Яо щелкнула затвором пистолета. Холи заметил желтый блеск надписи, выгравированной на пистолете.

– Что ты собираешься делать? – пробормотал китаец.

Пустые глаза госпожи Яо злобно прищурились.

– Собираюсь убить тебя! Я скажу, что ты пытался меня изнасиловать, когда я пришла на очередной сеанс иглоукалывания. Меня знают в Гонконге как порядочную женщину. Я имею право носить пистолет, так как часто имею дело с большими деньгами.

Госпожа Яо подняла пистолет, наводя его на Холи Тонга. Обезумевший от страха китаец упал на колени, а китаянка приставила пистолет к его виску. Холи в прямом и переносном смысле превратился в дрожащее желе. Обхватив руками колени своей любовницы, он умоляюще простонал:

– Пощади меня! Я убью американца...

Пистолет все еще упирался в его висок. Китаянка, все-таки не доверяя Тонгу, спросила:

– Я могу рассчитывать на тебя?

– Да! Да! – рыдая, воскликнул Холи. Госпожа Яо как бы нехотя положила пистолет в сумочку и села на диван. Лицо китаянки сохраняло жесткое выражение.

– Если ты предашь меня в этот раз, я вырву твои мужские прелести и заставлю тебя съесть их. Холи опустил глаза.

– Но как мне его убить? – простонал он. – Я не умею обращаться с оружием...

– Умеешь, умеешь. У тебя есть прекрасное оружие. Я все предусмотрела. Если ты меня послушаешься, тебе ничто не будет грозить. И я доставлю тебе много удовольствия... Вот, что ты сделаешь...

Холи выслушивал наставления своей любовницы в течение примерно получаса. В момент, когда госпожа Яо встала, собираясь уходить, китаец чувствовал себя таким разбитым, что ему даже в голову не пришло заняться любовными утехами. Едва Холи остался один, он достал из шкафчика всё необходимое для курения опиума и приготовил трубку. Только наркотик помогал ему пережить эти ужасные сутки. Холи проклинал тот роковой день, когда он решил продемонстрировать Ченг Чангу, что является важной персоной. Есть мудрая китайская пословица, которая гласит: «Слово, которое ты высказал, становится твоим хозяином, а слово, которое ты не произнес, остается твоим рабом».

Теперь вино уже открыто и его нужно выпить.

* * *

Холи Тонг вернулся из своей таинственной поездки. Тюан, как ни в чем не бывало, открыл дверь Малко. Принцу же никак не удавалось обрести спокойствие: акция против «Корал Си» должна была начаться через каких-то два часа, а он ничего не может предпринять, чтобы помешать ее проведению.

Входя в уютный рабочий кабинет Холи Тонга, Малко с нетерпением ждал начала сеанса иглоукалывания. Пережитый им ужас, казалось, остался снаружи: Малко уже разделся и лег на диван, как вдруг его поразило необычное поведение китайца:

Холи Тонг не произнес ни одного слова, хотя обычно Малко удавалось лишь произнести слова приветствия, после чего рот китайца не закрывался ни на минуту. Сегодня же Холи сразу принялся извлекать золотые иголки, в незнакомом Малко порядке втыкая их в красную бархатную подушечку.

– Вы плохо себя чувствуете? – спросил принц.

Холи вздрогнул так резко, что уронил одну из иголок. Подняв ее с пола, китаец бросил на Малко безумный взгляд.

– Нет-нет! Просто у меня было много работы. Очень много работы, знаете ли...

Малко снисходительно улыбнулся:

– Это красавицы-китаянки так вас изматывают. Вы кого-нибудь успели обольстить?

– О, нет! – с тоской в голосе воскликнул Холи. – Никого Я превратился в старого никчемного человека...

У Малко от волнения задергался глаз. Холи всегда был неистощим на любовные подвиги. Тут явно что-то не так. Краем глаза Малко наблюдал за китайцем. Приготовления, казалось, проходили в обычном порядке. Сидя в позе йога с закрытыми глазами, Холи готовился к лечебной процедуре. Спустя несколько минут он резко вырвал из подушечки самую длинную иглу и приказал:

– Расслабьтесь и не двигайтесь.

Малко подчинился. Повернув голову набок, он вдруг увидел в маленьком настольном зеркальце желтоватую руку Холи. Рука китайца дрожала!

В ту же минуту в памяти принца всплыли слова, произнесенные когда-то Холи. Однажды он похвастался Малко, что у него никогда не дрожат руки, даже после бессонных ночей в «Ким-Холле».

Иголка была уже в сантиметре от поясницы Малко. Принц резко повернулся и, схватив руку Холи, отодвинул ее от себя.

– Почему вы дрожите, господин Тонг? – испытующе глядя на китайца, спросил он.

За стеклами очков без оправы глаза Тонга отплясывали бешеную сарабанду[4].

Настоящие шарики в лототроне! Между бровями Холи текла струйка холодного пота. Все это выглядело весьма странно...

– Я не дрожу, – изменившимся голосом ответил Холи. – Позвольте мне заняться своим делом. Вы мне мешаете, и я могу причинить вам боль.

Холи закончил свою фразу на пронзительной, почти истеричной ноте. Малко пристально посмотрел в глаза китайца. На этот раз принц был уже не на шутку встревожен. Холи, словно чайный лист на ветру, дрожал всем телом. Он вяло попытался толкнуть Малко на диван, но принц, не говоря ни слова, вцепился в среднюю иглу и вырвал ее из рук китайца. Холи издал нечто вроде жалобного стона.

– Отдайте мне мою иголку!

При этом, однако, он явно не стремился вновь завладеть ею. Малко вгляделся в золотую иглу: она, казалось, ничем не отличалась от остальных.

У Малко на секунду мелькнула мысль, что атмосфера Гонконга губительно действует на его здоровье... Похоже, ему грозит нервный срыв...

Принц поднял глаза на Холи. Лицо стоявшего перед ним китайца приобрело зеленоватый оттенок.

Малко поднес иголку к руке Холи Тонга.

– Что это за иголка?

Тонг вскрикнул, одним прыжком отскочил назад и упал, перевернув попутно табуретку. Резко поднявшись, китаец с силой толкнул свой рабочий стол, поставив его между собой и Малко. Холи покрылся холодным потом. Сейчас у Малко уже не было никаких сомнений.

Никогда не заподозрил бы он столь безобидного китайца в убийстве!

По-прежнему неотрывно глядя на Тонга, Малко положил иглу рядом с собой, быстро натянул брюки, схватил иголку и пошел прямо на китайца.

Не делая никаких попыток к бегству, Холи замер у двери кабинета, словно кролик, ослепленный светом фар. Поднеся иглу на расстояние одного сантиметра от шеи китайца, Малко потребовал:

– Тонг, скажите мне правду, или я уколю вас этой иголкой. Нижняя челюсть Холи безвольно отвисла. Голос китайца стал едва слышным.

– Выбросьте ее, выбросьте ее...

– Почему?

– Почему?!

Малко приблизил иголку к шее Тонга еще на несколько миллиметров.

– Она отравлена, – прошептал Холи.

Прижавшись к стене, китаец сложился вдвое, обхватив голову руками, содрогаясь в беззвучных рыданиях. Принц осторожно положил иглу на стол.

В кабинете теперь раздавались лишь безутешные рыдания Холи Тонга. Дрожа от волнения, Малко поднял китайца. Сейчас призрак «Бэнк оф Чайна» приобретал реальные очертания: тот, кто приказал Тонгу убить его, отдал приказ и об убийстве По Йик!

Холи Тонг вяло отбивался от рук Малко. Принц снял с него очки и усадил на пол перед собой с тем, чтобы китайца заставить еще сильнее почувствовать всю безысходность его положения. На этот раз Малко был решительно настроен узнать правду любой ценой!

– Кто приказал вам убить меня?

Китаец вновь зашелся в рыданиях. Принц пристально смотрел на Холи. Страдания Тонга казались искренними, однако причина их объяснялась не угрызениями совести. Тут было нечто другое. Малко, не повышая голоса, повторил свой вопрос.

– Я не могу вам этого сказать, – невнятно пробормотал Тонг. – Уходите, уходите!

Принц решил поговорить с китайцем по-хорошему.

– Я на вас не сержусь, – ласково проговорил он. – Скажите только, кто стоит за всем этим, чтобы мы смогли остановить бесконечную цепь убийств...

Холи с отчаянием покачал головой. От прежнего жизнерадостного и предприимчивого китайца не осталось и следа.

– Вы не можете меня понять, – прошептал он и, закрыв глаза, низко опустил голову.

Малко действительно уже ничего не понимал. Старый китаец вызывал у него чувство жалости. Однако он совсем недавно хотел убить его, и это убийство было бы последним в столь длинном ряду. Подумать только! Малко обыскал весь Гонконг и Макао, пытаясь узнать правду, тогда как Холи Тонга он видел почти каждый день! Но как можно было подозревать этого безобидного, сексуально озабоченного старика...

– Уходите, – повторил Холи. – Но будьте осторожны на улице. Их двое...

– Двое кого?

Слова китайца были почти неразборчивы.

– Двое мужчин, – прошептал Тонг. – Они должны были увезти ваше тело.

Перед глазами Малко прошло видение истерзанных останков По Йик.

Он обязан узнать правду!

Превозмогая свое отвращение к насилию, Малко взял золотую иголку и вновь подошел к Холи Тонгу. Схватив китайца за остатки седых волос, принц поднял его голову и поднес иголку к самому носу Холи.

– Тонг, если вы не скажете мне, кто дал вам отравленную иглу, я уколю вас.

Малко приготовился к мольбам, истерике, но китаец даже не пошевелился. Он лишь открыл глаза, и принц в шоке застыл от увиденного.

Глаза китайца стали совершенно бессмысленными. Холи морально был мертв, и сейчас уже ничто не могло взволновать его:

Тонг дошел до крайней степени отчаяния. Принц уже встречал в своей работе подобные случаи. На человека в таком состоянии ничто не могло подействовать, поскольку он уже не дорожил своей жизнью. Голос Тонга тут же подтвердил его предположение.

– Убейте меня, если хотите. Эта иголка отравлена ядом мгновенного действия.

Малко посмотрел на иглу и не заметил никаких следов яда.

– Что это за яд?

– Не знаю.

– Кто вам его дал?

– Я не могу вам сказать.

Итак, снова тупик. Жаль, что у Малко не было возможности положить Холи живым в гроб...

Отчаявшись, принц присел рядом с китайцем.

– Холи, вчера они убили четырнадцатилетнюю девочку только потому, что она была знакома со мной. Они убили ее ужасным способом!

Холи на мгновение задумался и вдруг прошептал:

– Идите в Виктория-Пьер. Туда, где отходит паром «Стар-Ферри». От пристани вскоре должен отплыть специальный паром. Нужно остановить его...

– Это связано с «Корал Си»?

– Да, – кивнул китаец.

Слова По Йик всплыли в памяти Малко: ей назначили встречу в 6 часов вечера. Значит в это время готовится нападение на «Корал Си»!

Малко взглянул на часы: ему оставалось лишь полчаса, чтобы попасть на Виктория-Пьер. Принц решил было позвонить Уайткоуму, но сразу же передумал: подготовка официальных служб к операции заняла бы слишком много времени. Итак, нужно было действовать самостоятельно.

Находившийся в состоянии прострации Холи Тонг лежал неподвижно. Сейчас не было времени приводить его в чувство. На машине Малко за четверть часа доберется до пристани. Принц выбежал из кабинета, распахнул входную дверь и хлопнул решеткой ворот.

Его машина исчезла! Малко припарковал ее прямо напротив виллы. Воры? Не может быть! В Гонконге почти никогда не угоняют машины. Принц вспомнил слова китайца: двое мужчин ждут, чтобы отвезти его тело! Эти люди и отогнали его машину...

Малко оглянулся вокруг. Неподалеку от него стояла японская машина. Лучи заходящего солнца не позволяли различить через ветровое стекло, кто находился внутри автомобиля. Еще секунду принц стоял в нерешительности, а затем бросился бежать в противоположную от машины сторону. В этом районе Гонконга невозможно поймать такси, и единственным шансом попасть на пристань вовремя была бы попытка добраться на подвесной железной дороге.

Поворачивая за угол Маунт-роуд, Малко обернулся, и его сердце замерло: японская машина тронулась с места и ехала за ним! К счастью, вокзал подвесной дороги находился всего в ста метрах.

Запыхавшийся Малко спустился по лестнице, ведущей на перрон. На маленьком безлюдном вокзальчике одиноко стоял вагон фуникулера. Какая-то влюбленная парочка флиртовала на маленькой железнодорожной платформе, возвышающейся над Гонконгом. Нигде ни одного «белого»... Впрочем, какая от этого была бы польза?

Малко заплатил шестьдесят центов и сел на одну из деревянных скамеек старинного вагона. Он был единственным пассажиром. Подвесная дорога функционировала лишь в час «пик», но являлась также фольклорной достопримечательностью Гонконга, как и «Пещера тигра». Сухой словно старое манговое дереве кондуктор выдал Малко билет и тут же задремал.

Резкий звонок объявил об отправке вагона. Тотчас же до принца донесся шум поспешных шагов спускающихся по лестнице людей. В момент, когда двери уже начали закрываться, в переднюю часть вагона вскочили два китайца.

Малко пристально смотрел на вошедших. Они были одеты в голубые линялые джинсы и бесцветные майки. Китайцы напоминали тех многочисленных безработных, которые шатались по Ванхаю, предлагая девочек и опиум. Посмотрев на принца, они обменялись друг с другом несколькими фразами. Сомнений не оставалось: именно они должны были перевезти тело Малко...

Вагон слегка качнулся и остановился, ожидая, пока в салон войдет пожилая женщина. Словно играя, два типа встали со своей скамейки и переместились туда, где сидели Малко и проснувшийся контролер. Последний пробормотал несколько, должно быть, не слишком любезных слов. Сгорбившись на лавке, пожилая женщина неотрывно смотрела на деревянную перегородку.

Между китайцами возник быстрый разговор, после которого один из них, словно шутя, принялся подталкивать Малко. Принц сдерживал себя, понимая, что это провокация, но китаец с опущенными на лоб длинными волосами и мордой бульдога продолжал толкаться.

Прошло несколько минут, и вагон затормозил, остановившись на безлюдной станции. Пожилая женщина вышла на перрон. Китаец снова толкнул Малко плечом. Принц лишь слегка отодвинулся. Вагон уже скользил между двумя отвесными кручами на высоте двадцати метров от земли. Наблюдавший за выходкой китайца и ничего не понимавший контролер сделал замечание хулиганам.

Развязка наступила очень быстро. Китаец, толкавший Малко, схватил кондуктора за воротник куртки и подтолкнул к открытой двери вагона. Кондуктор завопил, пытаясь уцепиться за подножку вагона, и соскользнул в пустоту. Малко успел лишь заметить морщинистую тощую руку на медных перилах.

В тот момент, когда кондуктор падал в ущелье, китаец сорвал с него сумку с деньгами, полученными за билеты, и повернулся к Малко.

Жадность сгубила хулигана: повиснув на ремнях безопасности, принц, вытянув вперед ноги, ударил китайца в грудь. Потеряв равновесие, тот мгновенно вылетел из вагона, который в этот момент проезжал вдоль каменной стены. Раздался ужасный скрежет, и раздробленное тело китайца упало между рельсами.

Его напарник нагнулся и, вытащив из кармана джинсов опасную бритву, резко выпрямился.

Теперь вагон вновь скользил между двумя головокружительными отвесными скалами. Расставив ноги, китаец медленно приближался к Малко, держа бритву на уровне живота. Принц вдруг Резко прыгнул на другую скамейку. Удивленный противник среагировал не сразу. Бритва вонзилась в дерево, отколов от него солидную щепку. Малко уже перепрыгнул на следующую скамейку. Ручной тормоз находился в передней части вагона и был его единственным шансом.

Подталкиваемый отчаянием, принц скакнул на последнюю скамейку и бросился к стоп-крану. В момент, когда Малко уже срывал стопорный штифт, хулиган настиг его. Следя за отражением китайца в окне вагона, Малко резко выбросил ногу и выбил бритву из руки нападавшего.

Принц лихорадочно поворачивал тяжелый маховик. Мало-помалу вагон стал притормаживать. Китаец вскочил на спину Малко и, обхватив руками шею принца, принялся душить его.

Скрипнув в последний раз, вагон остановился. Удивленный китаец ослабил хватку, и Малко тотчас же нанес ему сильный удар локтем в горло. Парень упал на землю, издавая не принятые в обществе звуки. Малко склонился над дверью: вагон только что проехал Кеннеди Стейшен – последнюю остановку перед конечной станцией.

Двигаясь по извилистой шоссейной дороге, Малко рисковал потерять добрых десять минут. Лучше всего спуститься по рельсам. Принц начал рискованный спуск. Скользкие шпалы были словно смазаны маслом. Несколько раз Малко чуть не потерял равновесие.

Едва дыша, принц добрался до крошечной станции «Гарден-стрит» и ступил на платформу. Редкие пассажиры с удивлением смотрели на Малко: «белый», бегущий в воздухе по рельсам подвесной дороги!

Малко, не задерживаясь, помчался дальше. Толкая людей, встречавшихся на его пути, принц добежал до маленькой стоянки такси. Часы показывали без пяти минут шесть. Малко протянул банкноту в пятьдесят долларов водителю первой машины:

– Нужно успеть до шести на «Стар-Ферри»!

Банкнота оказала на таксиста магическое действие. Он спустился по Гарден-роуд с такой скоростью, будто за ним гнались по пятам все бенгальские тигры. На перекрестке Куинс-роуд он едва не зацепил трамвай, а на Коннаф-роуд намеренно проехал на красный свет и еще больше увеличил скорость.

Было ровно шесть часов, когда таксист остановился на пристани. Малко понадобилось всего несколько секунд, чтобы сориентироваться в обстановке.

У причала стояли два парома, готовые к отплытию. На том, который располагался слева, уже убрали мостки. Малко увидел огромный красный лозунг с китайским текстом, установленный на двух кольях. Сомнений не оставалось: это был паром, о котором говорил Холи Тонг. Принц бросился к парому, но тут же был остановлен двумя китайскими полицейскими.

– Это заказной паром, сэр, – объяснили они.

С вежливой улыбкой полицейские указали Малко на другой паром, который, впрочем, уже отплыл от берега примерно на метр. Принц еще никогда не бегал так быстро. Взяв разгон, он прыгнул на рейсовый паром, идущий до Цзюлуна, и сделал круг по палубе, направляясь к носу судна. Мгновенно оттолкнувшись от перил палубы, Малко перелетел на заказной паром, находившийся на расстоянии примерно двух метров от рейсового. Ноги принца заскользили по металлу корпуса, но ему все же удалось зацепиться за релинги и подняться на палубу. К счастью, все пассажиры находились на корме парома, распевая песни и что-то выкрикивая время от времени.

Чтобы перевести дух, Малко спрятался за одной из выдвижных перегородок, предназначенных для перевозки автомобилей.

Принц вдруг понял суть операции коммунистов против «Корал Си». Это была дьявольская по своему замыслу акция, а у него оставалось лишь пять минут, чтобы помешать ее проведению. Если же Малко удастся нарушить планы террористов, то стоимость целого крыла реставрируемого замка принца будет обеспечена.

Глава 19

Устроившись в шезлонге на капитанском мостике «Корал Си», лейтенант Карл Шваб наблюдал в бинокль за передвижением паромов и джонок в проливе Виктория-Харбор, попутно развлекаясь выискиванием на них молодых красивых девушек. Экипажу авианосца запрещалось сходить на берег, так что это было единственным развлечением.

Сейчас лейтенант Шваб наблюдал за большим зеленым паромом, только что отчалившим от пристани Гонконга и направлявшимся, судя по всему, в сторону бедняцкого района Кваван, окружавшего со всех сторон аэропорт Каи Так. Направляясь к своей цели, паром обязательно должен будет пройти мимо авианосца.

Так же, как и для лейтенанта Шваба, экипажу «Корал Си» после двух месяцев боевых действий у берегов Вьетнама доставляло огромное удовольствие любоваться молоденькими девушками, пусть даже на расстоянии ста метров от них.

Четко настроив бинокль, лейтенант Шваб приступил к осмотру парома, казавшегося битком набитым людьми. Неожиданно в стеклах отразилось крохотное красное пятнышко. Подумав, что это дефект бинокля, Шваб встряхнул его и вновь приступил к наблюдению. Снова поймав на водной глади паром, лейтенант обнаружил уже с десяток подобных пятен. Спрашивая себя, не подвержен ли он галлюцинациям, лейтенант Шваб окликнул вахтенного матроса, стоящего в узкой кабинке.

– Эй, Джимми! Посмотри на шестичасовый паром. Что ты там видишь?

В ожидании ответа Шваб вновь тщательно навел бинокль на зеленый паром, идущий прямо на «Корал Си». Красные пятна напоминали уже сплошную сыпь на теле больного корью! Они росли прямо на глазах! Шваб выругался. Он уже понял, что красными пятнами были коммунистические флаги, которые держали в руках пассажиры парома.

В тот же момент вахтенный матрос Джимми завопил:

– Господин лейтенант, это «комми»! Он идут прямо на нас!

Шваб бегом бросился к капитанской рубке и поднял трубку зеленого телефона, соединенного с каютой адмирала Райлея. Сердце лейтенанта выскакивало из груди. Секретная служебная заметка, предупреждающая офицеров и матросов «Корал Си» о возможном нападении коммунистов, висела прямо перед глазами лейтенанта, но Шваб и не подумал, что такое возможно на самом деле. Что может сделать жалкий паром против самого мощного авианосца 7-го флота США?

Собиралась гроза, и над рейдом проплывали огромные тучи, идущие в сторону Китая. Над авианосцем, словно колоссальный шмель, кружил вертолет прикрытия. Невидимые, но действующие весьма эффективно аквалангисты постоянно плавали по дну залива вокруг металлической обшивки корабля. Сидящие за спиной Шваба два вахтенных офицера буквально разрывались между экранами радара звукового прослушивания и чтением последнего номера «Плейбоя».

В трубке что-то щелкнуло, и тут же послышался голос адмирала Райлея:

– Что случилось?

Лейтенант Шваб ответил не сразу: ему вдруг стало неловко за то, что он потревожил господина адмирала из-за каких-то фанатиков, трясущих знаменами на утлой лодчонке.

– Э-э, сэр, мы обнаружили нечто странное: в нашем направлении идет какой-то паром. Кажется, это коммунисты. У них в руках флаги.

– Немедленно объявляйте тревогу, – крикнул адмирал. – Я сейчас буду.

Шваб повесил трубку и поспешил к пульту управления авианосцем. Не прошло и двух секунд, как над «Корал Си» раздались зловещие гудки сигнала тревоги. Лейтенант выбежал на капитанский мостик. Палуба парома уже полностью скрылась под красными флагами коммунистов. Судно по-прежнему шло на авианосец и из его высокой трубы поднимались черные клубы дыма. Менее полумили отделяло паром от авианосца, а последнему понадобилось бы как минимум двадцать минут, чтобы поднять якоря и иметь возможность маневрировать.

– Черт побери! Черт вас всех побери! – истерично заорал лейтенант.

В голове Шваба мелькнула страшная мысль об установленных в ангарах на палубе «Корал Си» сверхзвуковых истребителях с вертикальным взлетом, которые сейчас становились такими же беспомощными и уязвимыми, как и лишенные раковин улитки. Огромные, предназначенные для прохождения лифтов боковые скважины были открыты. Если на пароме находятся взрывчатые вещества, то при столкновении «Корал Си» расколется надвое. Не говоря уже о дополнительных баках с топливом, расположенных под самолетами, а также контейнеров с напалмом...

Одетые в оранжевые спасательные жилеты, матросы пробежали по палубе к защищавшим левый борт авианосца двум 127-миллиметровым пушкам. Развернув орудия, матросы направили их на приближающийся паром.

Вся палуба «Корал Си» была заставлена истребителями «фантом», и нужно было попытаться спасти хотя бы их. Шваб нажал на кнопку переговорного устройства, соединенного с кают-компанией летчиков.

– Поднимайте в воздух как можно больше самолетов, – приказал он. – Катапульты 1, 2, 3 и 4...

* * *

Малко выскользнул из-за прикрывавшей его панели и огляделся по сторонам. Все китайцы собрались на носу парома. Их ритмичные возгласы, несмотря на сильный ветер, были оглушающими и наводили ужас. Принц перегнулся через перила и посмотрел в сторону движения парома. Серая громадина «Корал Си» была уже совсем близко. От авианосца отделилась предупредительная ракета и вежливо упала в море.

Малко кисло улыбнулся. В силу необходимости, он оказался в самом центре самоубийственного нападения коммунистов. Через несколько минут паром, несущий, возможно, взрывчатое вещество, врежется в борт «Корал Си». Это будет красивый фейерверк, частью которого станет и сам принц.

Малко посмотрел вниз на серую воду залива. Лишь остатки профессионального долга разведчика удерживали принца от непреодолимого соблазна прыгнуть в воду. Еще оставался хоть b мизерный, но все-таки шанс повернуть паром в сторону. И Малко должен был использовать этот шанс, хотя бы из мальчишеской самолюбия.

Над волнами перед паромом опустился вертолет прикрытия В момент, когда столкновение казалось уже неизбежным, вертолет резко поднялся вверх и завис прямо над палубой парома, словно привязанный к ней невидимой нитью. Хриплый и гнусавый голос из мегафона перекрыл рев скандировавших лозунги китайцев.

– Немедленно остановитесь, или по вашему судну будет открыт огонь!

Малко оставалось лишь несколько минут, чтобы что-то предпринять. Толпившиеся на носу парома девочки-китаянки пронзительными голосами затянули гимн, восхваляющий Мао. Единственной возможностью остановить столкновение оставалась попытка проникнуть на палубу и захватить штурвал парома. Продираясь между стальными выдвижными плитами для перевозки автомобилей, Малко приблизился к носу судна. Однако в тот момент, когда принц поставил ногу на первую ступеньку металлической лестницы, ведущей на верхнюю палубу, он услышал за спиной чей-то крик. Малко обернулся. На него смотрели трое китайцев, одетых в спецодежду. Один из них указывал на принца пальцем, обращаясь к нему угрожающим тоном.

У Малко не было времени подняться по лестнице. Трое китайцев уже бросились за ним вдогонку, призывая на помощь своих товарищей. К счастью, песнопения собравшихся на носу китаянок перекрывали крики преследователей принца.

Китайцы знали паром лучше, чем знал его Малко. Один из них вдруг вырос перед принцем с ножом в руке. Остальные оказались за спиной Малко. У каждого из них были железные прутья. Секунду противники молча смотрели друг на друга, а затем китаец резко бросил руку вперед. Лезвие ножа чуть было не зацепило принца. Последний увернулся от ножа нападавшего и прижался к одной из стальных подвижных панелей, образовавших нечто вроде коридора для прохода пассажиров судна. Малко вдруг обнаружил, что панель легко сходит с места, если на нее как следует нажать.

Он мгновенно понял свое преимущество перед преследователями. Подождав, пока китайцы вбегут в промежуток между двумя панелями, принц изо всех сил надавил на свою перегородку. Послышались сдавленные хрипы и вопли. Китайцы были зажаты двумя панелями, словно пришлепнутые мухи. Малко слегка отодвинул свою панель на себя. На палубе остались лежать два изуродованных тела. Лицо одного из китайцев было так разбито, будто по нему орудовали альпинистские ледорубы. Его рот, нос, подбородок превратились в сплошное кровавое месиво. Второй китаец дергался на полу, словно разрезанный пополам земляной червь: тяжелая стальная панель передавила ему поясницу. Однако Малко не успел поздравить себя с победой: перед принцем стоял третий китаец с ножом.

Схватка была очень непродолжительной. Китаец, к счастью, не освоил искусство борьбы. Принцу удалось схватить двумя руками кисть нападавшего и сильными ударами прижать ее к панели. Лицо китайца исказилось от боли. Он злобно выругался, но оружие не выпускал. Двое мужчин, словно безумные дервиши, кружились вокруг движущейся из стороны в сторону панели. Наконец Малко удалось задержать на секунду кисть китайца, прижатую к внутренней стороне панели. Надавив всей силой своего тела на панель, принц потащил противника за собой, держа его за руку. Пытавшийся вырваться китаец издал нечеловеческий крик. Но было поздно! Послышался хруст переломанных костей. Лицо китайца посерело. Почувствовав, что кисть нападавшего ослабла, Малко отпустил ее. Китаец упал на пол. Его правая рука была раздавлена так, словно попала под мощный пресс.

Принц подбежал к металлической лестнице. Его уже никто не преследовал, однако «Корал Си» находился менее чем в пятистах ярдах от носа парома. Перед судном брызнули белые хлопья пены: пушки авианосца дали свой первый залп, требуя остановки парома. Вопли китайских девочек стали еще более пронзительными. Словно приветствуя авианосец, паром издал три коротких сигнальных гудка. Тотчас же ему ответили все находившиеся поблизости паромы, и похожие на крики совы сигналы прокатились по холмам Цзюлуна. В ту же минуту с палубы «Корал Си» поднялся один из истребителей авианосца. Вслед за ним с глухим звуком, напоминающим слабый взрыв, взлетел еще один самолет. Поднявшись с палубы, истребитель с ужасающим гулом пронесся над паромом. Малко даже успел разглядеть лицо пилота в прозрачном шлеме.

Принц добрался до крошечной капитанской рубки. Внутри рубки через стекло Малко увидел несколько китайцев. Один из них обернулся и заметил принца. В рубке началась паника. Подбежав к двери, два китайца прижались к ней спинами, не давая принцу войти вовнутрь. Всей своей массой Малко надавил на дверь. Безрезультатно! Впрочем, даже если бы ему удалось открыть дверь, он бы не смог один справиться со всеми китайцами.

Расстроенный неудачей, принц чуть-чуть отдышался и посмотрел на толпу китаянок, толкущуюся на носу парома. Пронзительно крича, девочки продолжали восхвалять великого Мао.

Два глухих взрыва снарядов, сопровождаемые огромными столбами морской воды, потрясли паром. Снаряды разорвались в нескольких метрах от носа судна, окатив морской водой и хор девочек и красные флаги. Стодвадцатисемимиллиметровые орудия стреляли боевыми снарядами, сознательно наводя их на некоторое расстояние от судна. Попади они в старенький паром, и он был бы превращен в пыль.

Малко посмотрел на лица стоящих в рубке людей. Они были невозмутимы, словно выстрелы орудий не имели к ним ни малейшего отношения. Это было невероятно! Они же не безумцы, чтобы рассчитывать на то, что снаряды в упор стреляющих орудий «Корал Си» не достигнут их! Паром не сможет приблизиться к авианосцу! Судно и все его пассажиры взлетят на воздух задолго до этого. Для чего же нужна эта страшная акция, провал которой неизбежен?

А маленькие китаянки, распевающие свои гимны и неподозревающие об угрожающей им опасности!

И тут Малко вдруг осенило. Если китаянки поют так вдохновенно, то только потому, что уверены в своей безопасности. Для них это всего лишь мирная демонстрация против империалистов. Только люди, находящиеся сейчас в рубке, знают всю правду. Они вовсе не собираются нападать на «Корал Си»! Нужно лишь создать видимость нападения, заставить американцев поверить в возможность нападения, вынудить их стрелять, чтобы уничтожить паром, и поющих девочек, и гражданских лиц в рубке...

Это был метод ложных бомб, за которыми последуют настоящие.

Коммунисты хладнокровно жертвовали жизнью сотен участников акции, чтобы осуществить свой провокационный план.

Итак, «Корал Си» ровным счетом ничто не угрожало. Но первый же американский снаряд, попавший в паром, стал бы началом конца для присутствия англичан в Гонконге. Это и был бы тот серьезный инцидент, который так нужен коммунистам, чтобы вынудить англичан уступить, чтобы выставить их в неприятном свете... Все, включая ЭВМ «Макс», с самого начала допустили ошибку: акция коммунистов была направлена не против 7-го флота США, а против англичан. Малко сжал кулаки от отчаяния. Времени оставалось меньше минуты, а у него не было никакой возможности предупредить «Корал Си»! Принцу представлялись две возможности: либо прыгнуть за борт, либо погибнуть вместе со всеми пассажирами парома.

Какой-то звук вывел Малко из задумчивости. Дверь рубки открылась, и в проеме показался вооруженный пистолетом китаец. Принц поспешно отступил, побежав вокруг полуюта. Внезапно по лицу Малко хлестнула какая-то веревка. Он поднял голову и увидел, что она приводит в действие звуковой сигнал парома, применяемый при сильном тумане. Принц мгновенно намотал веревку на кулак. К нему уже приближался человек с пистолетом. Подбежав поближе, китаец поднял оружие на Малко и тщательно прицелился.

* * *

Стоя на капитанском мостике с белым, как стена, лицом, адмирал Райлей наблюдал в бинокль за приближением парома. Глухие хлопки взлетающих истребителей сотрясали авианосец каждые тридцать секунд. Группа взволнованных офицеров с напряженными лицами вглядывалась в покрытый красными знаменами старый паром. Зазвенел телефон. Сняв трубку, лейтенант Шваб передал ее адмиралу.

– Это английский консул, сэр.

– Они всего в четырехстах ярдах от нас, – сообщил Райлей. – Я буду вынужден их уничтожить.

Дик Рийян тяжело вздохнул.

– Вы уверены? Могут ли они причинить авианосцу серьезные повреждения?

– Если на пароме есть взрывчатка и если он врежется в нас, то сможет уничтожить мой корабль и мои самолеты. Я несу ответственность за «Корал Си» перед президентом США. Не забывайте об этом, господин консул.

– Выждите до последнего момента, – взмолился консул.

– Это уже последний момент, – чеканя слова, ответил Райлей.

После короткой паузы консул отозвался почти неслышным голосом:

– Уничтожьте его, если это необходимо. И да простит вас Бог! Это просто убийство-Адмирал замер с трубкой в руке, глядя на своих офицеров. Все опустили глаза. Никто не хотел брать на себя такую ответственность.

Крики китайцев становились все отчетливее.

– Что они кричат? – спросил адмирал. Офицер службы безопасности сделал шаг вперед. Он прекрасно говорил по-китайски.

– Они выкрикивают лозунг, сэр: «Слава генеральному секретарю Мао Цзэдуну. Смерть империалистам! Уничтожим поджигателей войны!»

Адмирал глубоко вздохнул. Пушки эскадренных миноносцев и два орудия стодвадцатисемимиллиметрового калибра авианосца были готовы обрушить на паром огненный шквал.

– Лейтенант Шваб! Через тридцать секунд отдайте батареям приказ открыть огонь. Цельтесь в обшивку. Постарайтесь не задеть людей, – сдержанно произнес Райлей.

Лейтенант поспешил к селектору. В этот момент вой сирены парома заглушил крики китайцев.

* * *

Малко повис на веревке сирены. Огромный серый панцирь «Корал Си» неутомимо приближался, но катастрофы еще можно было избежать. Малко закрыл глаза, чтобы сосредоточиться.

Несколько лет тому назад, в период своего пребывания в спецшколе, он выучил азбуку Морзе. Принцу не часто случалось пользоваться ею, но где-то в уголке его феноменальной памяти навык все же сохранился.

Сухой щелчок выстрела заставил Малко вздрогнуть: он совсем забыл о китайце с пистолетом. Первая пуля просвистела мимо. Принц поднял глаза на стрелявшего и понял, что пистолет китайца не даст ему возможности отправить сигнал.

Малко на секунду заколебался. У него еще было время прыгнуть за борт. «Корал Си» не пострадает, он выйдет из этой переделки живым, и никто не сможет его ни в чем упрекнуть. Принц вспомнил о полковнике Уайткоуме и По Йик. На его месте старый англичанин не колебался бы.

У каждого в жизни случаются минуты наивысшего просветления. Малко понял, что в его жизни наступила именно такая минута. Возможно, последняя в его жизни...

Принц начал ритмично дергать за веревку, не теряя из виду вооруженного китайца. Увидев, что палец нападавшего нажимает курок, Малко резко откинулся в сторону и почувствовал, как ему обожгло губу. Во рту появился привкус крови. Несмотря на это, принц продолжал передавать сигналы короткими гудками сирены. Звуки складывались в слова, невероятно медленно, приводя принца в отчаяние: каждую секунду снаряд авианосца меч отправить паром на дно залива.

Вторая пуля угодила в левое плечо. Принцу показалось, будто он получил удар молотком. Растерявшийся китаец нервничал, а покачивание парома мешало ему как следует прицелиться. Еще одна пуля прошла мимо. Малко пытался угадать направление выстрелов по положению пистолета и безостановочно прыгал на месте, отворачиваясь от пуль. Однако уклониться от четвертой пули, попавшей в его левое бедро чуть выше кости, принц не смог. Выстрел отбросил Малко на метр назад, вызвав агонизирующий рев сирены...

Обезумевший от ярости китаец выпустил всю обойму. Одна из пуль скользнула по волосам Малко, задев кожу головы, вторая ударила в грудь, а третья прошла сквозь правое бедро рядом с пахом. Принцу показалось, будто его несколько раз ударило током. Перед глазами прошла какая-то красная дымка, и принц был вынужден уцепиться за веревку, чтобы не упасть. Мысли путались в голове, кровь, стекавшая с волос, ослепляла. Стоявший напротив китаец принялся менять обойму пистолета.

Малко дополз до перил палубы и, собрав последние силы, перешагнул через них, падая в воду залива.

* * *

– Прицел – ноль. Огонь открывать только по моему приказу!

Старшина командовал расчетом стодвадцатисемимиллиметровой пушки «Корал Си». Двое матросов вложили снаряд в ствол орудия.

– Готово.

Старшина уже открыл рот для команды, как вдруг его остановил рычащий голос мегафона:

– Прекратить огонь!

Унтер-офицер подумал, что ослышался, но адмирал Райлей повторил приказ.

«Он сошел с ума, – подумал старшина. – Эти чертовы китайцы сейчас взорвут нас».

Адмирал не сошел с ума: стоявший рядом с ним офицер службы безопасности медленно превращал в слова сигналы, которые успел отправить Малко:

– Говорит SAS. Не стреляйте. Повторяю: не стреляйте. Это блеф, провокация.

Адмирал поднес к уху трубку телефона.

– Господин консул, на пароме находится наш агент. Он передал нам сообщение с помощью азбуки Морзе, в котором просит не стрелять. Он утверждает, что это блеф и провокация. Ему можно верить?

Консул не успел ответить Райлею. Установленный в его кабинете усилитель позволял слышать слова адмирала находившемуся здесь же Дику Рийяну. Американец выхватил трубку из рук консула.

– Вы можете ему верить! – заорал он. – Да! Можете! Адмирал Райлей вспомнил Малко. Возможно, именно та встреча с принцем повлияла на последующий приказ адмирала больше, чем все заверения Рийяна. Райлей считал себя человеком, хорошо разбирающимся в людях. И все же это решение было самым трудным в его жизни. Если он ошибается, то ему не остается ничего другого, как пустить себе пулю в лоб.

– Они только что выбросили его за борт, сэр, – крикнул наблюдавший за паромом офицер.

– Не стрелять! – повторил адмирал.

Секунды, последовавшие за этим приказом, показались всем бесконечно долгими. В воздух поднялись еще два истребителя, тряхнув при взлете «Корал Си» подобно огромной штормовой волне. Нижняя губа адмирала Райлея нервно подрагивала.

Паром теперь был совсем рядом. С капитанского мостика уже были видны лица орущих китайцев и бесчисленное количество красных знамен, которыми потрясали демонстранты. На скамейках в первом ряду сидели молодые девушки в голубых юбках и белых блузках. Китаянки кричали громче всех остальных пассажиров.

И вдруг круглый нос парома повернул влево. Судно, как ни в чем не бывало, повернулось к авианосцу левым бортом и прошло так близко, что боковые лифты «Корал Си» нависли над трубой парома. В течение нескольких секунд шло небольшое состязание в выборе непечатных выражений между матросами «Корал Си» и китайцами – пассажирами парома, который вскоре удалился, оставляя после себя густые пенные борозды. Почти тотчас же выкрики китайцев стихли, а знамена исчезли. Демонстрируя высокую дисциплину, китайцы аккуратно сложили свои маленькие красные тряпки и сунули их в карманы. Девочки вновь расселись на деревянных лавках и принялись болтать между собой, не догадываясь о том, что секунду назад лишь чудом избежали смерти.

Паром вновь стал одним из тех безликих суденышек, что в великом множестве курсируют по Цзюлунскому проливу. Многочисленные полицейские катера, поднятые по тревоге при звуке пушечных выстрелов, вежливо сопровождали коммунистический паром.

Один и тот же вздох облегчения вырвался из груди всех офицеров авианосца. Адмирал изобразил на лице невесёлую улыбку.

– Ве