/ / Language: Русский / Genre:adv_history,

Священник В 1839 Году

Жюль Верн


Полное собрние сочинений. — Серия I. («Неизвестный Жюль Верн»). В 25 т. T. 1. Приключения троих русских и троих нгличн. Плвющий город. Священник в 1839 году. Лдомир Москв 1994 5-86218-126-1 (Т. 1): 5-86218-022-2 Jules Verne Un pretre en 1835

Жюль Верн

Священник в 1839 году

Глв I

Стря церковь Святого Николя[1] в Ннте[2]. — Великопостня проповедь. — Тргедия. — Проповедник тк и не появился. — Чудесное спсение. — Колдунья.

Вечером 12 мрт 1839 год ндтреснутый голос колокол строй церкви Святого Николя призывл верующих н проповедь по случю нчл пост[3]. Именно об этом времени год скзно:

Siquis sacrum quadragesimale jejunum despectu Christianitatis contempserit et carnem comederit, morte moriatur, sed tamen consideratur a sacerdote ne forte causa necessitatis hoc cuilibet proveniat et carnem comedat[4].

Ждли знменитого проповедник[5]. Нроду собрлсь тьм. Желющие увидеть и услышть зезжую знменитость стеклись к церкви со всей округи.

История хрм Святого Николя уходил в глубь веков. Время не пощдило здние. Оно обветшло, покосилось. Одн колонн, мощня, громоздкя, нпоминл ногу исполинского слон. Другя, нпротив, тонюсенькя и с виду хлипкя, — костлявую руку. И тк во всем.

З мссивным кменным сводом виднелся второй, деревянный, укршенный множеством резных скульптур. Вот — голов громдного монстр[6] с приплюснутым носом, рзинутым клыкстым ртом и взлохмченными волосми. А вот — лицо херувим[7]: он нпугн видом монстр и плчет от стрх.

Н всем — печть тлен и збвения. А ведь когд-то хрмовый колокол слвился длеко з грницми город. Что и говорить — црь-колокол. Однко все проходит: прошли и дни его величия. Нынче хриплый, трескучий голос колокол рздется лишь в смых редких случях, в тких, нпример, кк сегодня.

День и, првд, был не совсем обычный. Медленно рскчивясь, колокол глухо кряхтел и ухл, добропорядочные буржу остнвливлись возле колокольни и внимтельно вслушивлись в колокольный звон, который рзносился нд полями и крышми домов, призывя и призывя прихожн.

Толп росл: мужчины, женщины, дети, отцы семейств и почтенные мтроны[8], зстенчивые девицы и ребятня. Тут же крмнные воришки, проститутки. Когд же им еще рздолье, кк не в ткой день? Среди тысячной толпы всегд нйдется чем поживиться.

В церкви стновилось тесновто. А все из-з пронесшегося слух: из святых мест возврщется некий проповедник. Обещли, что он рсскжет о необыкновенных чудесх Святой земли[9]. Что может быть знимтельнее тких рсскзов? Что может быть интереснее для обывтелей, не понслышке знющих о скуке?

Однко долгожднного гостя в городе никто в глз не видел. О нем только слышли. Поговривли, будто он святой. А это куд кк любопытно! Редко сто упустит возможность побывть н тком спекткле (зметим — н бесплтном спекткле).

Счстливцы, пришедшие первыми и успевшие получить лучшие мест, теперь томились в ожиднии и стрлись знять друг друг рзговорми.

— Кк это, должно быть, чудесно — совершить пломничество[10] в Плестину[11], ко Гробу Господню, — говорил Мишель Рндо своему приятелю Гюству Десперье.

— Это точно! Всегд мечтл о тком путешествии. Но, думю, вряд ли доживу до счстливого дня.

— Ну, хоть послушем. Соглсись, проповедник, решивший сделть у нс непредвиденную остновку, зслуживет всяческой похвлы. Мне, нпример, стрсть кк хочется поскорее взглянуть н него. Только что-то он не спешит удовлетворить нше любопытство. Судя по всему, придется порядком помучиться в духоте.

— Верно! Хлопотли, суетились, пришли зрнее. Мест-то у нс, конечно, хорошие, но из толпы уж теперь не выбрться. Тесно и душно... А ты случйно не знешь, почему проповедь решили устроить именно в этом хрме?

— Не имею ни млейшего понятия. — Мишель Рндо пожл плечми. — Жюль Деге, кк обычно, опздывет, держть для него место все труднее. Смотри, кк нпирют!

— Нсколько я успел зметить, Жюль не слишком ревностно посещет церковь. Вероятно, ему просто-нпросто невдомек, что здесь обычно бывет. Деге ведет рзвеселую жизнь... Ох, сколько нроду! Того и гляди, н голову сядут.

— О! Вижу Жюля. Пробивется к нм. Клянусь Богом, он не очень-то любезен, рботет локтями нпрво и нлево.

— Он нс зметил. Чудной он, этот Деге! Ему кк будто все нипочем. Что бы ни случилось, только посмеивется.

Нконец, рстолкв окружющих, рзгоряченный Жюль Деге добрлся до мест.

— Чертов лвочк! — вскричл он, к великому негодовнию обступивших его со всех сторон прихожн. — Лучше бы меня повесили н колокольне! Если б только знть, что придется протискивться с боем!.. Ни в жизнь бы не пришел. Ну, долго еще ждть вшего хвленого проповедник?

— Трудно скзть.

— Блгодрю вс, друзья мои. Вы проявили чудес героизм, сохрнив для меня место. Нконец-то я немного отдышусь. Теперь можно и оглядеться. Д... Зловещее сооружение. Говорят, по ночм здесь прогуливется см Дьявол. Впрочем, молиться, по-моему, стоит лишь ему одному!

— Тебе ничего не известно о том, почему проповедник избрл именно эту церковь?

— Ничего. Д ккя, собственно, рзниц? Меня, првд, больше интересует Дьявол. Рсскзывют, что по ночм тут рздются стрнные шорохи. В церкви явно кто-то бывет.

— Я никого не видел и ничего подобного не слышл, — отозвлся Гюств.

— А я убежден, что н церкви лежит проклятие.

Пок приятели спорили, у вход происходил следующя сцен.

Н пперти[12], держ в костлявой, иссохшей руке медную чшку, сидел нищенк, больня и немощня струшонк. Он всегд сидел возле хрм Святого Николя, хотя церковь двно пустовл и, редко кто бросл монету в копилку. Если с ней кто-нибудь зговривл, струх никогд не отвечл, склонив голову н грудь и прикрыв лицо черным плтком. Кзлось, что нищенк никого не видит и ничего не слышит вокруг. Ни местный кюре[13], ни церковный сторож, никто из прихожн[14] не знл, когд и откуд появилсь здесь эт жлкя оборвнк, где ее дом и н что он живет. Едв сгущлись сумерки, нищенк исчезл, рнним утром тк же незметно появлялсь вновь. И хотя времен ведьм и колдунов двно миновли, тинствення жизнь струхи будоржил вообржение почтенных горожн, порождя немыслимые слухи. Ее считли если уж не колдуньей, то, во всяком случе, городской сумсшедшей.

День, с которого нчинлось нше повествовние, должен был принести ей неплохую поживу. Сегодня нельзя пожловться, что некому услышть мольбу о помощи. Првд, люди торопились поскорее знять мест, поэтому многие не змечли попрошйки н пперти. Но все же, когд мимо проходит столько нроду, кто-нибудь, д и подст. Строй Србе (тк прозвли ее местные жители) должно повезти.

Однко, кк ни стрнно, убогя, похоже, н сей рз, вовсе не зботилсь о милостыне. Впервые рук ее не тянулсь з подянием, впервые медня кружк не подствлял прохожим своего пустого чрев. Лицо Србы по-прежнему скрывл черный плток, но голов не был опущен, ее глз зорко всмтривлись в толпу, точно выискивя кого-то. Эти глз метли молнии и делли их хозяйку похожей н одну из ведьм «Мкбет»[15].

Когд б не желние непременно протиснуться в церковь и успеть н проповедь, прихожне обязтельно обртили бы внимние н стрнное поведение нищенки.

В толпе выделялся высокий, худой мужчин с изможденным лицом. Крепко сложенный, ловкий и сильный, он, здрв голову и тяжело дыш, продирлся вперед. Глядя н потрепнное пльто, прихожне брезгливо морщились, но незнкомец не змечл их.

— Черт возьми! Никк не протолкнешься в это дово логово! Точь-в-точь кк н бзре, — ворчл он.

Едв мужчин порвнялся со струхой-нищенкой, кк глз ее улыбнулись, но тут же вновь згорелись злобой.

— Он здесь?

— Нет.

— Все пропло!

— Подожди. — У нс есть еще немного времени.

— Совсем немного.

— Вот он. Чс нстл!

Незнкомец скрылся в толпе, струх, кк ни в чем не бывло, уселсь н ступенькх, опустил голову н грудь, рук с копилкой, кк и прежде, потянулсь к проходящим мимо людям.

Тем временем колокол все звонил. Будто рспевшись, он звучл теперь чище и звонче, нполняя сердц рдостью и блгодтью.

Появился стрик звонрь. Рньше он поднимлся н колокольню кждый день, он любил свой колокол... Жозеф ( именно тк звли звонря церкви Святого Николя) и колокол вместе прожили жизнь, вместе думли, и зкончить ее. Порой стрику чудилось, что они бртья-близнецы, ткую душевную близость чувствовл он с метллической громдиной. Но с годми силы оствили Жозеф, д и в церкви почти не бывло нроду, тк что до этого вечер он и не припомнил бы, когд в последний рз всходил н колокольню. Если приходилось звонить, тк помогли молодые. Служили в стром хрме все реже, и Жозеф не чсто нвещл теперь певучего приятеля.

Однко сегодня особый день. Звонрь выбрлся из своей кморки и стл медленно поднимться по лестнице, цепляясь з перил, ткие же ветхие, кк и см церковь. Смотря под ноги, будто пересчитывя ступеньки, по которым ходил столько лет, он иногд остнвливлся перевести дух. Нконец Жозеф открыл дверцу, и сильный порыв ветр рстрепл ему волосы.

В эту минуту вся жизнь прошл перед мысленным взором строго звонря. Вернее — две жизни, его и колокол. Они неотделимы друг от друг. Жозеф припомнил, кк, бывло, мерно рскчивлся, дрож и нпрягясь, кк трудился его колокол, кк оглшл всю округу мелодичным звоном.

— Помнишь, дружок? Ах, добрые времен! Твой голос был тк крсив, тк силен, что, кзлось, все меркнет пред ним. А кк светл, кк прекрсн был нш церковь! Помнишь Крещение[16]? А торжественное убрнство во время отпевния? Всюду черное... В эти дни я ндевл н тебя черный чехол, и твой голос стновился глухим и печльным. Счстливое время! Протяжный звук брл з душу. Я думл, что умру от счстья. А Псх[17]!.. А Рождество[18]!.. Все позди, все в прошлом. Видишь, все здесь рушится н глзх... — Стрик рзрыдлся. — Спсибо тебе, мой колокол! Сегодня ты снов дришь мне блженство. Ты снов звонишь.

Пок Жозеф рзговривл с колоколом, внизу, в церкви, нрстл ропот. Скуки рди болтли о том, о сем. Возмущлись, что проповедник все нет и нет. Священные своды хрм никому уже не внушли ни трепет, ни увжения. Минуты текли медленно. Люди мучились от духоты и теряли терпение, недоумевя, почему же не нчинют. Но вот послышлся шум, и все, кк по комнде, обернулись. Толп зшевелилсь. Мужчины попрвляли полы сюртуков, женщины рзглживли оборки. Все пришло в движение.

Колокол гремел во всю мощь. Рзгоряченный, рскрсневшийся Жозеф полной грудью вдыхл холодный мртовский воздух, словно желя вдохнуть громовые рскты. Внезпно к двум молодцм, помогвшим н колокольне, присоединился и третий. Едв он взялся з кнт, кк выронил бумжник. Пропж, очевидно, не н шутку встревожил его, ибо, едв зметив свой бумжник н полу, мужчин изменился в лице, поспешно схвтил оброненное и поглубже зпихнул в крмн.

В это время снизу послышлся душерздирющий возглс.

— Ах, х! Это он!

Кричл женщин. Что-то жуткое было в этом крике. Все в испуге повсккли с мест.

— Что случилось? Что происходит?

Колокол удрил с новой силой. Кзлось, небо вот-вот рсколется. И вдруг кнт не выдержл и колокол рухнул.

Стря церковь здрожл, потрясення до основния. Внутри поднялсь пник. Люди всккивли с мест и тут же пдли, сбитые с ног. Мужчины, женщины, дети и стрики устремились к выходу, переступя через упвших и не обрщя н них никкого внимния. Те, кому было длеко до двери, стрлись выбрться через окн.

Повсюду стонли здвленные, вопили ошлевшие от стрх. То тут, то тм виднелись оторвнные ноги и руки, окроввленные тел, изуродовнные до ткой степени, что трудно было узнть их. Совершенно обезумев, взрослые двили детей.

В тот смый момент, когд рздлся женский крик, кк предвестник ктстрофы, один из нших знкомых, Жюль Деге, обернулся, чтобы узнть, в чем дело. Природное любопытство увлекло его з собой, и молодой человек покинул товрищей. Отойдя немного, он увидел н полу полуживую от ужс девушку. Жюль рстолкл зевк и склонился нд бедняжкой в тот момент, когд внезпно с грохотом рухнул колокол.

Не колеблясь ни секунды, Деге подхвтил девушку н руки и поспешил к выходу. Но тут толп хлынул из хрм, и молодому человеку пондобилось нстоящее мужество и недюжиння ловкость, чтобы не выпустить из рук несчстную и не дть ее рздвить.

Жюль решил бороться до конц, хотя продирться сквозь очумевшую толпу стновилось все труднее. Девушк не подвл признков жизни. Нш герой крепко прижл ее к груди, и в этот момент он стл для него дороже всех н белом свете.

Людской поток нес их з собой. Жюль и см не помнил, кк окзлся н улице.

Когд все было кончено, церковь Святого Николя предствлял, ужсное зрелище.

Ночью полным ходом шли рботы: убирли трупы. Утром выяснилось, что их восемьдесят восемь. Кроме того, было еще и множество рненых.

Влсти рспорядились предть тел погибших земле, смыть следы крови внутри хрм и н пперти, срочно починить покореженную мостовую. Следы тргедии, мол, не должны долго тревожить умы нселения.

Вокруг суетились рбочие. Н все про все пондобилось несколько чсов. Зтем площдь опустел и голос стихли. Н том все и кончилось.

Остлись лишь семьи убиенных в слезх и горе.

Когд толп рзошлсь и все успокоилось, человек, вызввшийся помочь звонрям, отыскл струю Србу и привел ее в чувство.

— Ну кк, жив? Ничего, ты в порядке.

— Будь ты проклят! Будь проклят с твоими дьявольскими проделкми!

— Змолчи, стря Абркс! Змолчи и убирйся.

Нищенку Србу не ншли среди трупов. Он вообще исчезл. Д, по првде говоря, никто ее особенно и не искл. Пропл, — ну и Бог с нею.

Глв II

В доме священник обсуждют тинственное исчезновение проповедник в тот стршный вечер.

— Печльное произошло вчер событие...

— Увы, брт мой, — зстенчиво отвечл молодой священник своему высокому собеседнику, кюре хрм Сен-Мишель, одного из богтейших и многочисленных приходов Ннт, — очень, очень печльное.

— Известно ли вм число жертв? Ведь вы были тм во время этой ужсной ктстрофы.

— Я ничего не зню, — еще более смутившись, отвечл молодой священнослужитель.

— Вы совсем ничего не едите, любезный викрий[19], — обртился кюре к одному из тех круглолицых, пухлощеких людей, глядя н которых невольно думешь: быть может, пост поможет им похудеть.

— Что вы, брт мой, что вы! Я прекрсно питюсь. Сегодня утром я неплохо позвтркл. А знете ли вы, кк приятно зствить себя не есть, когд есть очень хочется.

— А почему вы ничего не едите, юный брт мой? — вновь повернулся кюре к молодому священнику, покрсневшему до ушей оттого, что вот уж в который рз он обрщет н себя внимние столь высокой особы.

— Простите меня, бртья, я нелся, я совершенно сыт.

— Но это еще не все.

— Жн, Жн, принеси-к нм что-нибудь еще, что-нибудь более ппетитное.

— Нш предыдущий викрий был жизнелюбив, и я не припомню случя, что бы он откзывлся от угощения.

— Д, удивительный человек, — отвечл кюре. — Жль, остльные не смогли присоединиться к нм сегодня. Они служт н погребении погибших и помогют тем несчстным, которых удлось спсти в этой стршной двке.

— Бед, что и говорить. Но подумйте-к, дорогой кюре, ведь проповедник тк и не явился.

— Может быть, его не было в городе?

— Отнюдь, дорогой кюре, я вижу, вы не зметили всей стрнности того вечер. А вы, мой юный брт?

— Что тут можно скзть? — опять смутился тот. — Проповедь уже пор было нчинть, проповедник никк не могли нйти.

— В тком случе я введу вс в курс дел.

— Но, Жн, Жн! Поторопись. — Викрий ззвонил в колокольчик, и если нстойчивость звонк соответствовл степени голод хозяин, то можно с уверенностью утверждть, что он голоден кк волк.

— Бедняг Жн все еще не может отойти от вчершнего. Ведь в этой зврухе пропл его брт. Известие сильно его потрясло. Брт был моложе и служил кюре в Брэнском приходе.

— Д-д, я слышл.

В это время в комнте покзлся Жн; глубоко опечленное лицо, остновившиеся глз крсноречиво свидетельствовли о его переживниях. Жн принес несколько блюд, рсствил н столе и поспешно удлился, с трудом сдерживя рыдния. Горе любит уединение, если вокруг тебя люди, оживлення бесед, то оно стновится острее и его невозможно усыпить, зглушить, успокоить.

Есть много способов збыться, отдлить от себя боль потери, перестть чувствовть ее, однко все рвно рно или поздно придется просыпться, возврщться к рельности, снов нчинть жить, превозмогя душевную боль. Сон не прогоняет беду, он просто снимет остроту восприятия. Иногд горе тк велико, что человеку нужно хотя бы нендолго збыться, уйти от его ужс, рзрывющего сердце. Древние выпивли нпиток збвения и — готово. Теперь же остется лишь дв способ. Первый — вечный сон, проще говоря смерть. Он положит конец всем стрдниям. Второй — вино, дебоши, рзгул, неистовство. О! Они усыпляют все чувств, сердце преврщют в кмень. Но и это не может длиться долго. В конце концов нступет все т же смерть.

Вернемся же к ншим героям. Жн не в силх был сдерживться: слезы потекли по его щекм, и он поспешно удлился.

— Несчстный!

— И несчстен вдвойне, зметьте. Неизвестность хуже смерти. Смерть срзу убивет все ндежды, неизвестность, хоть и позволяет ндеяться, все же измтывет душу постоянным беспокойством.

— Хорошо скзно, мой юный брт, хорошо скзно!

Молодой богослов зпнулся и опустил глз, смутившись от того, что невольно выдл свои сокровенные мысли.

— Итк, викрий, — произнес кюре, глубоко вздохнув, — вы, кжется, обещли рсскзть нм о том, что же произошло вчер.

— Д-д, дорогой кюре. Если помните, то этот смый пломник, этот инострнный проповедник не изъявлял желния непременно остновиться в ншем городе и произнести проповедь. Мы, однко, подумли, что рсскз о стрдниях Иисус Христ — тут все трое обнжили головы; кюре и викрий — несколько рзвязно (тковы были их привычки), молодой священник, ноборот, блгоговейно — из уст побыввшего тм, где все и происходило н смом деле, произведет ндлежщий эффект во время Великого пост. Быть может, хотя бы любопытство приведет в хрм тех, кто редко зходит в церковь.

— Абсолютно с вми соглсен, викрий. Абсолютно! Я целиком н вшей стороне. Ах! — и снов тяжелый вздох.

— Сколько ни умоляли, все безрезульттно. Держ путь в Бордо[20] и нмеревясь провести тм несколько дней, он не мог здерживться. Объяснившись, он рсклнялся. Только его и видели.

— В тком случе, — вмешлся молодой священник, — кким обрзом его ожидли вчер в строй церкви?

— Терпение, брт мой! Терпение — мть всех добродетелей.

Юнош густо покрснел, смиренно сложил руки и продолжл внимтельно слушть.

— Через несколько дней, — продолжл викрий, — кжется, дня через дв, приходит письмо, в коем сообщется: проповедник опоздл-тки в Бордо. А посему, рсполгя тремя-четырьмя свободными днями, он мог бы прибыть в Ннт. В письме говорилось ткже, что он неимоверно счстлив испрвить свою бестктность (тк он нзывл недвний откз) и блгодрит Небо з возможность поведть людям о том, что видел и знет. Проповедник обещл приехть кк можно скорее, именно в день нчл Великого пост. Время нзнчил точно.

— И, тем не менее, не приехл...

Взгляд викрия остновился н молодом собрте.

— Он извещл ткже, что, не желя никого обременять, хотел бы, тем не менее, читть проповедь в строй церкви Святого Николя. Дескть, рньше он здесь бывл и знет, что почти зброшення церковь кк нельзя лучше соответствует хрктеру его проповеди. Пломник нходил некое сходство между сумрчными сводми хрм и святыми местми Плестины. По его мнению, это лучшее место для достижения необходимого эффект.

Выполнить требовния зезжего проповедник не соствило большого труд. Кто мог предположить, что первый день пост будет омрчен ужсной ктстрофой? Думется, теперь этот священник будет очень стрдть. Ведь пусть невольно, но все же он явился косвенной причиной происшедшего.

— О! Рди Бог, викрий! Простите, тысячу рз простите! Но тут я не могу с вми соглситься.

— Вероятно, кюре, вы непрвильно меня поняли. Я ведь скзл — невольно, косвенно.

— И, тем не менее, это неверно. Тк нельзя говорить ни при кких обстоятельствх.

— Но послушйте, кюре. Если бы проповедник вообще не существовло, или если бы, по крйней мере, он не проезжл бы через нш город, или, еще лучше, если б он, вернувшись, не поствил условие читть проповедь именно в строй церкви Святого Николя, всех этих несчстий, кк вы понимете, не было бы вовсе.

— Викрий, не помню где я прочел некдот: один индус прогуливлся кк-то рз вместе с одним фрнцузом и говорит ему: «Я стршно зол. — Почему? — Потому, что я стл причиной смерти вшего короля Генрих Четвертого[21]. — Ах, х! В смом деле? — Вот кк все произошло: я гулял по дороге, рздумывя о своем. Кк сейчс помню, пошел с првой ноги. Дорог был узкой, и вдруг я столкнулся с человеком. Если бы я пошел с левой ноги, то столкновения бы не произошло. Короче, он упл в воду и. утонул. Он был жент. Его жен, овдовев, вышл змуж з фрнцуз, его сыном и был Рвйяк[22].».

— Ну и что? — не понял викрий.

— А то, что Рвйяк убил Генрих Четвертого. Если бы индус не пошел в этот день с првой ноги, этого бы не случилось.

— Я не принимю вшего срвнения, но и спорить не хочу. Вижу, вы не понимете смысл моих слов.

— Вы удивляете меня, викрий!..

Ткого род дискуссии были излюбленным десертом двух господ. Предлог, в сущности, не вжен. Глвное — дружескя бесед. Бог знет, сколько бы еще продолжлся этот спор, если бы не вошел слуг. Он принес гзету, вручил ее хозяину и удлился молч, со скорбным лицом.

Кюре повертел гзету в рукх, рзвернул, перелистл, мельком пробежл что-то глзми, проверил, достточно ли прочн бумг и выдержит ли он его тбк.

— А! Вот и о вчершней ктстрофе: «Произошло ужсное событие... упл колокол... Ничего особенного... Полиция... (всюду эт полиция). Число жертв предполгют до 90 человек». Немного, если учесть, что журнлисты обожют преувеличивть. Я думл, будет куд больше.

— Боже! Викрий, взгляните н эту зметку! «Отец Брюно прибыл вчер вечером в нш город. Он должен был сделть лишь крткую остновку... Тем не менее, проповедник выступит в соборе» и тк длее.

— Это гзет из Бордо от десятого мрт. Сегодня триндцтое. Если отец Брюно приехл в Бордо девятого вечером, то он никк не мог нписть мне письмо из Л Рошели[23], дтировнное одинндцтым мрт!

— Вот видите, кюре, у меня были предчувствия, что здесь не все тк просто, кк может покзться н первый взгляд.

В эту минуту вошел один из викриев, служивших молебен по погибшим.

— Вы знете о зметке?

— Конечно! Весь город шумит, — отвечл вновь прибывший. — Дже полиция зволновлсь.

— Я должен все узнть. Пойду к королевскому прокурору. — Кюре взял свою шляпу и поспешно вышел.

— Подождем его возврщения, бртья, это лучшее, что мы можем сделть. Не желете ли продолжить беседу?

— С удовольствием, дорогой брт.

Об оживленно зшептлись, прерывя иногд свой слишком тихий рзговор восклицниями, смысл которых непосвященному был бы непонятен.

Глв III

Жюль Деге и спсення девушк нходят убежище. — Стрнное поведение кучер фикр[24].

Выбрвшись из церкви, Жюль, держ н рукх все еще не пришедшую в сознние девушку, еле стоял н ногх. Ккие-то добрые люди, приютили несчстных и окзли им первую помощь.

Кк бы слб и истерзн ни был см Жюль, он все же скоро пришел в себя и мог ухживть з бедняжкой, которя лежл н кровти, рскидв руки и почти не дыш. Причин ее испуг был совсем иной, нежели у обезумевшей толпы. Ее нпугл тот неизвестный господин, кто ухвтился з веревку колокол. Ни единя душ не ведл, чем он мог тк испугть девушку: все слышли только, кк он зкричл. А мгновение спустя сотни людей уже были охвчены пникой и озбочены лишь одним — собственным спсением. Когд тут здумывться о том, что могло нпугть ккую-то девицу?

Чем дольше всмтривлся Жюль в лицо спсенной, тем прекрснее он ему кзлсь. Читтель впрве воскликнуть: в ромнх девушки всегд крсивы, они просто обязны блистть крсотой! Но поверьте. Не будучи слишком искушен в женских прелестях, но и не возгорясь от первой попвшейся юбки, возьму н себя смелость утверждть, что он действительно был крсив. Рзумнее, нверное, предложить читтелю верить мне н слово, нежели пытться описть ее словми. И, тем не менее, я рискну.

Только человек с ледяным сердцем не обртил бы внимния н Анну. Нежня мтовя кож отливл золотистым згром. Сильня бледность не портил лиц, , пожлуй, придвл ему еще большее очровние. Дже в безжизненно склоненной головке чувствовлсь невырзимя грция. Смо изящество — вот что ткое Анн. Немыслимо, чтобы смерть унесл в небытие столь пленительное создние.

Добрые хозяев хлопотли нд несчстной, стрясь рзными сндобьями вернуть ее к жизни. Нконец он слегк шевельнулсь, дивные густые ресницы дрогнули, и черные, сверкющие глз взглянули н мир испугнно и недоверчиво. Но теперь стло ясно, что опсться з жизнь девушки больше не следует. Првд, бедняжк по-прежнему нходилсь во влсти ккого-то мгнетического сн[25]; едв придя в себя, он в испуге змхл рукми, кк бы пытясь оттолкнуть прочь невидимого врг. Зтем, несколько успокоившись, Анн оглянулсь вокруг и смутилсь. Кровь прилил к щекм, и девушк стл еще крсивее. Хотя можно ли быть крсивее смого совершенств?!

Тем временем крестный Анны, сопровождвший ее в церковь, метлся в толпе, спршивя, не видл ли кто его девочки. Чудом уцелев в двке, он упустил Анну из виду и совершенно потеряв рссудок с изменившимся лицом перебегл от одной группы людей к другой. Его мысли путлись.

«Что делть, куд идти? — думл крестный. — Где же ты, Анн? Откликнись! Ты убивешь меня». Он несколько рз обежл вокруг церкви, обшрив кждую пядь земли, все близлежщие улицы и переулки, с ндеждой кидясь к кждому встречному.

— Не встречли ли вы мою крестницу? Не случлось ли видеть мою Анну?

Но кому сейчс дело до его Анны? Кто теперь не искл отц, мть, дочь, брт, сын, сестру? Кто не зглядывл в глз проходящим с уповнием и стрхом?

Однко был среди всех один, кто во все это время стрлся не упустить девушку из виду. Тот смый мужчин, что рзговривл с нищенкой Србой, неотвязно следовл з Жюлем до дверей приютившего молодых людей дом.

Хлопотвшие нд неподвижным телом Анны не обртили внимния н соглядтя, и ему, похоже, это было н руку. Незнкомец держлся поодль, вскоре и вовсе скрылся в темноте грязных, кривых переулков. В их лбиринте не мудрено зблудиться, но отовсюду, где бы ты ни окзлся, виднелсь церковь Святого Николя. Првд, сейчс он мло походил н обитлище Господ Бог.

После долгих мытрств и бесплодных поисков крестный ншел все-тки тех, кто гостеприимно рскрыл двери своего дом Жюлю Деге. Бедняг рсплклся от счстья, увидев Анну живой. Убедившись, что крестниц вне опсности, он опрометью кинулся успокоить родителей. Только что оплкиввшие погибшую дочь, они, сми не свои от рдости, прибежли к ее постели.

Отец узнл, кем и при кких обстоятельствх был спсен его дочь, и содрогнулся от одной мысли об ужсе, ею испытнном. Выслушв все до конц, он обернулся к молодому человеку и крепко пожл ему руку. Было в этом рукопожтии нечто ткое, от чего Жюль едв не рсплклся.

— Звтр же, — скзл ему отец девушки, — звтр же моя дочь отблгодрит вс.

Юнош поспешно выбежл: нервы его не выдержли. Свежий ветер пхнул в лицо, и он устремился н поиски друзей, Мишеля и Гюств.

Блгодря быстрой помощи и зботе девушк совершенно опрвилсь; присутствие родной мтери — лучшее лекрство от всех недугов. Анн поднялсь, бросилсь в объятия мтушки и рзрыдлсь.

— Это он, я видел его. Боже, кк я несчстн!

— Кого, кого ты видел? Бедное дитя мое. Пойдем, пойдем домой!

Выйдя н улицу, подозвли извозчик. Их много дожидлось вокруг. Семейство уселось, шторы быстро опустились, и фикр поехл по улице Клвюрери, к дому номер 19, где жили Анн и ее родные.

Было уже очень темно, стоял глубокя ночь. В мрте город всегд окутн вязким, холодным тумном, теперь к тому же пошел мокрый снег. Фикр ехл медленно словно не хотел продвигться вперед. В свете единственного мсляного фонря, освещвшего улицу, все кзлось нерельным, фнтстическим; тень от экипж, дрожвшя всякий рз, кк покчивлся фонрь, нползл н стены домов, необычностью очертний волнуя вообржение случйных прохожих. Кучер явно не слишком стрлся. Ему кк будто совсем не приходило в голову подстегнуть лошдей. Он то и дело тйком бросл по сторонм дикий, хмурый взгляд, и глз его при этом словно метли молнии.

Вместо того, чтобы, не доезжя до угл Жьювери, повернуть нлево и поехть по переулку к улице Клвюрери, кучер взял нпрво и нпрвил фикр по темной, узкой улице, которя вел прямо к строй церкви.

Тумн все сгущлся, фикр поехл несколько быстрее. Молодя девушк, измучення всем пережитым, крепко спл н рукх мтери, не зня, что происходит снружи. Мть, подложив руку под голову дочери, чтоб той было поудобнее, глубоко здумлсь. Отец тоже погрузился в рзмышления.

— Друг мой, — обртилсь женщин к мужу, — если тебе не трудно, протри стекло и посмотри, не рссеивется ли тумн. Здесь душно. Боюсь, кк бы это не нвредило Анне. Сегодня не слишком холодно. Думю, вполне можно приоткрыть окно.

— Я кк рз хотел это сделть, дорогя.

Отец опустил стекло, и все почувствовли удовольствие от свежего ветерк.

— Мы должны скоро быть н месте. Видимо, мы нходимся н улице Л'Эмери. Слишком уж темно. Почему не зжгли фонри? Где мы? — Он выглянул из окн. — О, Боже! Где мы нходимся? Кучер, кучер! Стой, стой, несчстный! Н помощь!

— Это он?! — проснувшись, воскликнул девушк. — Отпустите меня! Он рспрвится со мной!

Мть перепуглсь до полусмерти.

— Н помощь! Н помощь! — зкричл отец. — Убивют!

В нескольких домх зжглись огоньки, из открывшихся окон послышлись голос.

— Рди Бот, простите, господин. — Кучер вынужден был остновиться. — Я просто не рсслышл нзвния улицы. Вы скзли: улиц Клвюрери? Я немедленно доствлю вс туд. Все в порядке, все в порядке, успокойтесь, ничего не произошло! крикнул он выбежвшим из домов людям.

Копыт зцокли по мостовой, и не позже чем через две минуты фикр прибыл н улицу Клвюрери, № 19. Все окончилось блгополучно.

Отец вынес дочь н рукх — он еще был слб. Он хотел рсплтиться, но фикр, рвнув что есть мочи, умчлся в темноту.

Глв IV

Первя встреч с дским трио: колдунья Абркс, бндит Мордом и Пьер, лишенный сн священник.

Если увжемый читтель не боится чересчур утомить себя, последуем з тинственным фикром; я думю, нгнть его будет нетрудно.

Посмотрите-к, экипж остновился. Опять мы видим его перед строй церковью, н узкой и кривой улочке, возле черной двери, испещренной крсными и белыми рисункми, мерцющими во тьме. Рисунки изобржли нечто вроде шбш[26] н вершине горы, и было в них что-то пугющее, дьявольское. К тому же густые сумерки и мокрый снег, не прекрщвшийся весь вечер, сгущли стрхи.

В трущобх всегд не хвтет тепл и свет. День здесь похож н ночь, словно свном окутывющую кшу грешную землю. Тут, кк нигде больше, легко предствить себе преддверие д. Известня ндпись н вртх подземного црств: «Оствь ндежду всяк сюд входящий» — кк рз подошл бы к этим рйонм город. И, тем не менее, именно у ворот строй церкви остновился фикр, в котором несколькими минутми рньше ехли Анн и ее родители. Дверь хрм отворилсь, и н пороге появился незнкомец.

— Итк, он с тобой? — спросил он.

— Нет.

— Он с ним? — послышлся визгливый голос из-з спины незнкомц.

— Нет!

— Будь он проклят!

— Женщин, тщи мешок!

Судя по всему, мешок был достточно тяжелым. Тм явно нходилось живое существо. Неприятное зрелище; нечто бесформенное то сжимлось, то рспрямлялось, то скручивлось, то рскручивлось, издвя ккие-то стрнные хриплые звуки.

Кучер спустился с козел. Из дом, нконец, появилсь, опирясь н руку мужчины, струх. Глз ее, словно дские молнии, светились в темноте. Им удлось втщить мешок н первую ступеньку фикр.

Существо внутри точно взбесилось. Оно тк неистово сопротивлялось, что, в конце концов, свлилось н землю, причем рздлся сухой звук, будто содержимое мешк состояло из одних костей.

— Черт бы тебя побрл, презренное дитя Стны, попридержи своих лошдей, не то они вот-вот рвнут и сомнут нс! — воскликнул струх.

Мльчик-слуг подбежл к лошдям. Тем временем незнкомец и кучер сумели-тки збросить в фикр выпвший н мостовую мешок.

— Ну, трогй, увези от нс это. Д возврщйся поскорее. Не збудь веревки. Отвезешь куд велено, и срзу же нзд, не то гореть тебе в ду.

Мльчишк пустил лошдей глопом. А оствшиеся нчли крбкться по кривой, подгнившей лестнице, держсь з зсленную, узловтую веревку. Двиглись молч, тщтельно выверяя кждый шг и все же постоянно спотыкясь. Ступени глухо скрипели под ногми.

Нконец вся компния подошл к двери, которя н первый взгляд кзлсь выкршенной в белый цвет, но вблизи было видно, что дверь просто обшрпн, искромсн, изломн и рсштн.

— Потише, потише, не шумите, — шептл струх, — ей-богу, Пьер, сынок, ты тк топешь! Не ровен чс рзбудишь Мертвую Голову, он ведь сегодня спит: говорит, не высплсь, дел много, лишний рз не поспишь.

— Тем хуже, рзбужу и пристроюсь рядышком!

— Змолчи, грубиян! Сегодня вечером все шло из ряд вон плохо. А тебе бы только о любви думть. Не до того, ндо придумть другой плн. Зкрой дверь!

— Мордом, ты? Вид у тебя что-то невжный. Отчего грустишь, стрый неудчник?

— А... — Мордом мхнул рукой. — Стря, ты, нверное, ждл нс н пороге этого логов Стны целую вечность? Зжигй свет! Ворчть будешь после. Ох, Мертвя Голов меня возбуждет.

— Успокойся, успокойся, Мордом. Мы пришли поговорить о делх. — Струх принялсь обнюхивть все вокруг; он то вствл н корточки, то поднимлсь вновь, что-то ищ, но тщетно. — Пусть тень Вельзевул все поствит вверх дном!

— Торопись, женщин, время бежит быстро, тень приближется, мне еще предстоит длекий путь.

— Подожди, я спущусь к себе, подожди!

Абркс пнул дверь ногой, т отворилсь, и струх скрылсь во тьме.

— Д, — вздохнул Мордом, — первя попытк провлилсь. Мы слишком поторопились: двжды з один вечер. Терпение, терпение, осторожность и еще рз осторожность.

— Змолчи, — воскликнул Пьер, — не трви душу, ты делешь мне больно... Подождем Абрксу. Он знет всякие зклинния, от которых стновится покойно н душе. А еще ей ведомо дьявольское средство, чтобы подвить чувство, которое меня убивет. Черт возьми! Я люблю тень, я обожю сумерки. Свет слишком волнует меня! Змолчи!

Стря Абркс тем временем возврщлсь. Он еще не успел войти, слбый свет свечи уже рзогнл тени. Стло не тк темно, кк рньше. Время от времени внизу, н ступенькх, можно было увидеть огонек. Он то появлялся, то исчезл, вновь появлялся и опять исчезл. Нконец струх появилсь н пороге. В рукх он держл череп, служивший в этом дском логове подсвечником.

— Вы ведь не слишком долго ждли. Мне пришлось потрудиться. Ведьмы и демоны зтеяли войну в зколдовнном круге, где хрнится мой огонь. Пондобилось немло слов и знков. Во всяком случе, кк я могл понять, речь идет об одном ублюдке, по-моему, гермфродите[27], который родился, не зню когд и не зню где — впрочем, это и не вжно. Вы же знете, что демоны збирют к себе женщин, ведьмы — мужчин (превртившись в мужчин и женщин, проще предвться плотским утехм). А тут они никк не рзберутся, кому приндлежит это смое существо. Спорят, брнятся, дерутся. Мне еле удлось от них избвиться.

— Абркс, мне кжется, у тебя хорошее нстроение. Можно подумть, что у нс больше поводов петь, чем плкть. Сегодня действительно было много мертвых. По твоему совету мы приготовили чудесное угощение... Но мне стыдно, Абркс!!!

— Сейчс, сейчс ты успокоишься, влюбленный мой Пьер, — бормотл струх, готовя ккое-то зелье. — Ну вот, все готово...

Огонь с шумом взвился вверх, ярко осветив всю комнту, и тут же вновь стих, превртившись в беспомощный язычок плмени; комнт погрузилсь в полумрк.

Собственно, это нельзя было нзвть комнтой в прямом смысле слов. Скорее пещер, вертеп[28] в десять квдртных футов[29]. Кровть, стол, стул, скмья, мленький сундучок — и все. Никк не скжешь, что помещение оборудовно по высшему рзряду'. Нищет, нстоящя нищет. Но внимтельный глз зметил бы, что в комнте нет ничего лишнего и случйного: другя кровть, нпример, или другой сундучок смотрелись бы здесь нелепо. Безусловно, обиттели логов могли бы обзвестись чем-нибудь более удобным и комфортным. Но, уверяю вс, они об этом дже не думли, ибо не змечли убожеств ствшей для них привычной обстновки. Голые стены лишь кое-где укршлись кблистическими знкми[30]. Повсюду, н кмине и н подоконникх, влялись колдовские книги и рукописи. В углх — печи, причудливые, несурзные. Все сделны из стекл, со множеством изогнутых трубок, нпоминвших огромных извивющихся змей.

В этой клетке, в этой коробке был ткой спертый воздух, что при первом же вздохе сердце вше сжлось бы, кк оно сжимется, когд выходишь н улицу в лютую стужу. И нельзя скзть, что здесь уж кк-то особенно стршно и жутко, но стоило оглянуться вокруг, и неясное зыбкое чувство неуверенности нчинло волновть душу. К этому чувству невозможно привыкнуть. Ведь нельзя же привыкнуть к тому, что вс сжигют зживо...

Мордом, возможно, ощущл это меньше остльных. Преступник с кменным сердцем, бесчувственный, безжлостный, дошедший до кря, он никогд уже не смог бы вернуться к нормльной жизни. Этот человек был либо беспричинно весел, либо зол и сумрчен, никогд ни о чем не здумывлся, кроме кк о следующем преступлении. Он или пил, или убивл. Перерезть кому-нибудь глотку для него все рвно, что для мясник збить свинью. О чем тут думть?.. Мордом не строил плнов, не соствлял сложных комбинций, словом, не збивл голову всякой чепухой. Совершл преступления просто от нечего делть. Его смой любимой игрушкой был кинжл.

Отъявленный головорез умел хлднокровно и точно исполнять все, что прикзывли.

Иное дело — Пьер. Для своих лет ( выглядел он н 25—30, не больше) Пьер был неплохо обрзовн, много рзмышлял и всегд оствлся серьезен. У него еще не вырботлсь привычк к преступлению, но желние, стрсть к нему уже томил его сердце. Молодой человек не любил суеты и вообще ккого-либо движения, он чсто змирл где-нибудь в темном уголке, нпоминя кменное извяние. Только в глубине глз сверкл огонь.

Пьер бывл неловок и несурзен, сумрчен и угрюм, но при необходимости умел скрывть свои истинные чувств и нстроения. Порой дже кзлось, что это тело без души. Но в другой рз он вдруг оживл, огонь, прятвшийся в уголкх глз, вырывлся нружу, и тогд Пьер преобржлся. Он не был импульсивен[31], и возбуждение нрстло постепенно, кк бы нкпливя силы, пончлу незметно, исподволь. Никто и не подозревл, ккя буря могл рзрзиться в следующую секунду.

Пьер снедли стрсти. Однжды открыв им сердце, он уже не мог, д и не хотел с ними бороться. Точно зядлый игрок, увязл все глубже и невозвртнее, видя, кк гибнут ндежды и кк проходит жизнь... Все рушилось, он лишь взирл н это со стороны.

Где же брл он силы? Не зню: последуем з ходом событий, быть может, придет чс, который все объяснит.

Стря Абркс — нтур не из простых. Он без труд переходил от гнев к блгодушию, от смятения к рдости, от ощущения тщеты и безндежности к веселью и буйству, от фнтстики к рельности. Эт, с виду тщедушня, струшонк н смом деле был нстоящим монстром и могл с высоко поднятой головой пройти по трупм.

Абркс и Мордом соствляли прекрсную прочку, тем более что знли они друг друг с незпмятных времен и, кк люди, успевшие вместе состриться, чувствовли и думли одинково.

Для нтур прведных, спрведливых и умеренных в своих желниях спокойствие, соглсие и трезвый рсчет — жизнення необходимость и основ мировоззрения. В любви, спрведливости, истине они видят единственную цель существовния. И нет иной возможности достичь этой цели, кк только пройти путь, отведенный тебе Богом, усыпн ли он розми или усеян терниями, прям ли или извилист, его нужно пройти, шг з шгом, день з днем. Окольных дорог нет. Ндо идти вперед. Люди, избрвшие поводырем своим блгонрвие, тк и поступют.

Избрвшему же целью своей порок дно множество путей. Что ожидет его н кждом из них, предвидеть нельзя, но точно известно, к чему придет ткой человек — козлу. Одни, и тких великое множество, уже ншли свою смерть. Другие проводят жизнь в рзврте и предтельстве — их тоже немло. Всяк по-своему приходит к греху. Несчстному кжется порой, что зло у него в услужении, кк хочет, тк и повернет судьбу — свою ли, чужую ли. Но зло зхвтывет душу и помыслы; бедняг ходит по лезвию нож, блнсируя волнующим вообржение «все могу», но н смом деле не он првит бл. Зло ведет его з собой, и ему уже никогд не свернуть с выбрнного пути.

Нет в ткой жизни ни соглсия, ни спокойствия, ни дружбы. Один лишь беспорядок, путниц, смятение, сует.

Но возьмем человек, дошедшего до высшей степени зл, продвшего душу дьяволу и нходящего в этом нслждение. О! Тогд, я полгю, между ткими людьми вполне возможно сердечное соглсие. Зло для кждого из них — единствення цель в жизни, вытеснившя все остльное, единствення дорог, единственное преднзнчение.

Вот почему Абркс и Мордом жили в мире и соглсии. К тому же струю колдунью нельзя было превзойти в преступлениях. Он знл столько дьявольских, тинственных средств, волшебных зклинний, мгических[32] зговоров, что буквльно зворживл этим Мордом.

Абркс — это мысль, идея преступления. Мордом — исполнитель. Он — мозг, он — руки. Он — ктивн, рссудительн и прозорлив, он — слеп и пссивен. Хозяйк и ее собк. Првд, Мордом терпеть не мог упреков и нотций, потому иногд огрызлся и дже угрожл струхе...

Но вернемся к ншему повествовнию. Абркс успел приготовить некое подобие ужин. Комнту нполнил приятный ромт. Должно быть, стряпух положил в котел ей одной ведомые ромтические трвы, что делло угощение не изыскнным, но, тем не менее, возбуждющим зверский ппетит. Кртину довершли две бутылки вин.

— К столу, друзья мои. Усживйтесь. Ешьте молч, рсслбьтесь и выкиньте все из головы. Д хрнит вс Стн.

Ничего не ответив, Мордом и Пьер уселись з стол. Мордом ел д причмокивл. Срзу видно, что в чем, в чем, в еде он толк понимл: ничто другое в этот момент не интересовло его.

Пьер звидным ппетитом не отличлся. Однко дже и н его лице читлось спокойствие и умиротворенность.

Струх, выпив сткн подсоленной воды, пробормотл себе под нос ккие-то зклинния и внезпно возвестил:

— Дети Дьявол, слушйте меня и отвечйте! Сегодня вечером мы потерпели неудчу. Вши ошибки очевидны. К примеру, ты, Пьер...

— Ндоело! Ну, ошибся, — мрчно отвечл Пьер, — нечего поминть об этом кждую минуту. Чего после дрки кулкми мхть?

— Рзве ошибку нельзя испрвить? Подумй. Рзве мы не облдем могучими чрми, рзве не знем мгических слов, не умеем гдть, не понимем язык птиц и зверей? Неужели ты сомневешься в моем могуществе? — Струх пришл в ярость, лицо ее преобрзилось и стло тким ужсным, что мужчины в стрхе отпрянули. — А коли ты сомневешься, я брошу тебя! Что ты будешь делть н грешной земле, презренный червь, без моих чр? Что ты можешь, если я не призову тебе н помощь нечистую силу? Что ты знчишь без меня? Я спршивю: кто укзл н струю церковь? Кто нучил использовть ее? Кому под силу придумть ткой плн? Он не удлся, но кто тому причиной? Тебе не хвтет терпения, Пьер, ты не умеешь дождться нужного момент; ты слишком дерзок и безрссуден. Оствим это обыкновенным преступникм. Мы, которым подвлстно все, которым с рождения уготовно место в ду, должны следовть собственным путем.

— Тк в чем же моя ошибк? Кк я мог овлдеть Анной?

— Анн, Анн! Все время он. Я не ревнив. Я люблю тебя, но моя любовь не стоит костью в глотке. Я люблю тебя, кк волчиц любит своих млышей. Не откзывйся от меня. Мне не нужн слдострстня любовь, мне нужно твое доверие, вер в меня и в мои силы; я желю тебе только счстья. Хочу звлдеть Анной, звлдеть ею для тебя, соединить вс вечными узми. И пусть н брчной постели ты впервые почувствуешь, кк горит все твое тело. Ведь ты невинен, невинен! Девственник!

— Ах! Змолчи, струх! Ты видишь меня нсквозь, но кк же я устл от этого.

— Абркс, — лениво процедил Мордом, — если Пьер не хочет, пойду я.

— Куд это?

— Спть к Мертвой Голове. Меня не мучют фнтзии.

— Иди, иди. Ты нм не нужен. Иди, я поговорю с Пьером.

Он проводил Мордом до выход и с силой зтворил з ним дверь.

— Грубое животное! Черт с ним. Побудем вдвоем.

— В чем дело?

— Поговорим спокойно, если можно. Рзберем фкты, обсудим их и нметим дльнейшие действия. Мы позовем Мордом, когд нужно будет брться з дело. О! Это нстоящий тигр. Его ндо иногд и прилскть.

— Поторопись, мм.

— Сын мой, ты приносишь мне рдость и стрдние, горе и удовольствие. Ты нзвл меня ммой. Но еще рздржен!

— Итк, я допустил ошибку. Ккую?

— Сынок, мы подготовили эту ктстрофу, мы трое суток трудились н колокольне, подтчивя опору. В церкви не было слышно ни млейшего шум. Я люблю струю церковь, это моя млдшя дочь, ты — стрший сын... Тк вот, сынок. Мы нписли письмо в епископство[33], поствив подпись этого инострнного проповедник. Мы воспользовлись обстоятельствми. Но кк только нм зхотелось смим упрвлять ими, мы потерпели поржение. И знешь почему? Ты должен был вынести свою любимую из церкви, но покзывться ей н глз не стоило, ведь он тебя знет.

Струх ухмыльнулсь горестно и в то же время похотливо.

— Продолжй, мм, продолжй.

— Ты, не дождвшись нужного момент, ухвтился з веревку колокол; он увидел тебя, упл в обморок, к ней поспешили н помощь... Теперь у тебя есть соперник.

— Соперник? Где, кто он ткой?!

— Этого, сынок, ты не узнешь; время еще не пришло. Нстнет чс, и месть свершится. Поверь: он будет ужсн. Положись н меня.

Теперь я рсскжу тебе о том, чего ты еще не знешь. Хочу еще рз испытть судьбу. Я думл, что ты ляжешь я брчную постель сегодня ночью. Ничего не вышло. Узнв, где нходится молодя девушк, я послл Корбо з фикром. Мы связл кучер, Мордом знял его место, посдил в фикр девушку и ее родителей и собирлся отвезти туд, куд я укзл. Но у него ничего не получилось: он вернулся ни с чем. Н сегодня все кончено. Кучер вновь в своем фикре, и, когд звтр его нйдут, он ничего не сможет вспомнить.

Утешься, сын мой, утешься! Скоро вы с Анной будете вместе. Я зню твоего соперник, и я жестоко отомщу з твои теперешние стрдния. Верь мне и не теряй ндежду.

— Ах, мм, ты делешь мне больно и см прекрсно знешь об этом. Я хотел сохрнить свою чистоту, и ты хотел того же. Я должен был томиться в одиночестве, снедемый ужсными и соблзнительными видениями. Этому следовло положить предел. Видишь, я сострился в стрдниях. День ото дня сил у меня все меньше и меньше. Скоро я уже ничего не смогу, ни н что не буду годен. И все твои стрния окжутся нпрсными. Видишь, я нчиню сходить с ум! Сделй что-нибудь...

— Терпение, сынок, терпение. Я прекрсно понимю все, что ты испытывешь. Я см был молод. Но годы слишком скоро тяжестью легли н мои плечи. Ты плчешь, сынок? Ты плчешь? Не рзрывй мое сердце. Во мне еще остлсь жлость. Впрочем, слезы не помогют: плчь, сжигй себя, убивй себя, но вспомни: ты ведь был священником, д-д, священником. Стрдния очищют.

— Змолчи, стря Абркс, исчдье д, дьявольское отродье! Я убью тебя, ведьм, убью! Всжу нож в твою иссохшую глотку! Ну, дй же мне нож, чтобы я зрезл тебя! Тебе доствляет удовольствие издевться ндо мною! Ведь тк?

Пьер пришел в неистовство, его зубы стучли, лицо было перекошено, он весь дрожл. Ярость сделл его стршным, превртил в истинное чудовище. Внезпно он присел, обхвтил голову рукми, угомонился, смолк. Потом взял скуфью[34], с горечью взглянул н нее и ндел н голову. Зтем поднялся.

— В ней мне кк-то лучше, — проговорил Пьер спокойно, — он холодн, словно сердце священник, он гсит огонь, пылющий у меня внутри. Спсибо, спсибо з то, что ты посоветовл мне ндеть ее, нпомнив о том, кк я был священником... Твоя рук... кк я люблю ее. Рсскжи мне что-нибудь, рзвлеки меня, мне это сейчс необходимо. Видишь, я стрдю, плкть не могу.

— Смейся, сын мой, смейся! Когд хочешь, но не можешь плкть, остется смеяться. Я зню то, что рскрепощет вообржение, я зню, что ткое д. Можно жить счстливо, можно ничего и никого не бояться, но потом, когд ты уже в ду... Ну лдно, сынок, тм ничего не происходит, не ндо опсться! Кк хорошо ничего не бояться, не ведть стрх.

Знешь, когд-то очень двно, в длекие эпохи, Стн не испуглся. Потому он сегодня влствует, он делет людей счстливыми н земле! О, когд я был молод и крсив, чудные были времен. Нс освещло сияние д. Это невозможно описть словми, это ндо чувствовть, сын мой. Ты не посвящен. Тебе не понять. Видишь ли, я тоже знл весну любви, видел ее позолоченные крылья. Но теперь пришл зим.

Ах! Если б ты только мог видеть, кк я был хорош в день шбш. Знющему тйну оккультных нук[35], не нужн компния — я отдыхл одн, совсем одн. Был ночь с тридцтого преля н первое мя. Вдруг рздлся тинственный шум в ночных сумеркх, только что пробило полночь. Бронзовые удры доходили до моего слух, причем кждый последующий был громче предыдущего. Меня охвтил дрожь. Потом звон стл удляться, и последний, двендцтый удр я уже слышл еле-еле. После этого я больше ничего не видел и не слышл, только чувствовл всем своим существом дьявольскую музыку. Этот знк ведом лишь нм, посвященным. Я встл с постели, уселсь н метлу и отпрвилсь в путь. Для меня не существовло препятствий, я летел с неимоверной скоростью и через несколько мгновений окзлсь очень длеко от дом. Вокруг увидел множество тких же только что прибывших гостей. Все мы очутились темной ночью н вершине горы, взялись з руки, обрзовв мгический круг, и походили в этот момент н черных воронов.

Музык прекртилсь, и нш Повелитель предстл в ослепительном свете, кк будто прониквшем внутрь кждого из нс, нполняя бешеной рдостью. Повелитель принял вид громдного козл с мощными рогми. Длинный-предлинный хвост семь рз звивлся н спине и звершлся человеческой головой. Црь тьмы дружески приветствовл своих многочисленных подднных, и мы семь рз отдли честь Всемогущему. Если бы ты видел, ккое избрнное общество! И нш црь во глве. Он поднялся н трон, мы окружили его, вств в круге исходившего от него сияния. О, кк это было крсиво! Перед нми предстли все человеческие пороки: кроввые злодеи, убиенные и не родившиеся дети, погибшие души, которым никогд уж не испросить прощения. Нстоящее торжество д!

Кк отвртительн был стря Абркс!

— Мне хорошо, мм, продолжй, продолжй.

Пьер зтил дыхние.

— А потом, предствь себе, сынок, нчлось что-то фнтстическое! Тысячи черных фнтомов[36] то появлялись, то исчезли. Это были любовные и похотливые тнцы. Вскоре они прекртились, снов рздлись звуки чрующей музыки, зтем все нчлось с еще большей силой. Уств от бешеных плясок, мы, юные и прекрсные девушки, попдли в объятия мужчин, столь же юных и прекрсных... Остльную чсть ночи мы проводили в любовных утехх. Но лишь только пропел первый петух, все рзом исчезло, кк по мновению руки. Однко вкус поцелуев долго не сходил с нших воспленных губ. О, сын мой! Кк это было прекрсно!

— Мм, звонрь Жозеф погиб?

— Д, сын мой.

— Мой секрет, мой секрет! Что он сделл с ним? Мои чувств, моя душ... Я должен ее увидеть вновь.

— Не все потеряно, сынок. Звтр сходим к строй колдунье. Будь спокоен, спи. Ложись н мою кровть. Спи, сынок, не думй о мести.

— Доброй ночи.

Глв V

Дружб будущего двокт Жюля Деге и строго Жозеф, звонря церкви Святого Николя. — Мишель Рндо, лучший друг Жюля, удивлен его стрнным поведением.

Жюль Деге готовился стть двоктом и получил ученую степень лиценцит[37]. Он проходил стжировку, ибо молодым людям необходимо, слушя знменитостей, совершенствовться в прве и крсноречии. Жюль преуспевл в учебе, и прежде чем с головой окунуться в дело всей своей жизни, прежде чем пуститься в нелегкое плвние по морю житейскому, он, не рстеряв еще иллюзий пылкой юности, любил помечтть о будущем, о золоте и слоновой кости...

Рзум, кк првило, стрется зпереть эту дверцу н зсов, чтобы потом не рзочровывться в жизни. Но безмятежня душ юноши не знет прегрд и препятствий, он улетет в мечтх длеко от рельности, приносит всевозможные дры, высшее положение и успех в будущем. Но слще всех грез — грезы любви. Кто в молодые годы не мечтл о ней! Чье горячее сердце не рисовло смые поэтические кртины! Стремление любить совершенно естественно для юности. Любовь — укршение смых лучших лет в жизни. Сердце, не знвшее мук и счстья любви, — погибшее сердце, оно умерло, тк и не родившись.

Человек см по себе еще не целое; для того, чтобы стть целым, ему не хвтет чего-то. Это высший счет, и не смим смертным менять его. Человек стновится единым целым, лишь нйдя свою половинку, познв любовь, воссоединившись с другим человеком и выполнив земное преднзнчение.

В свои двдцть пять лет Жюль Деге был крсив. Приятные мнеры срзу выдвли в нем юношу из хорошего обществ. Однко в кругу приятелей Жюль не прочь был кутнуть. Чстенько позволяя себе рзные шлости, веселясь с товрищми, он между тем скрывл под мской бонвивн[38] большое сердце и поэтическое вообржение. Но, будучи нтурой тонкой, Жюль не любил выствлять свои чувств нпокз.

Ппш Деге, почтенный рнтье[39], проживл н улице Кссери, в доме под номером десять со своей женой, ткой же почтенной дмой. Добропорядочные буржу, зконопослушные грждне, они не признвли светских увеселений и мло зботились о том, ккое впечтление производят в обществе. Отслужив в Нционльной гврдии[40], побывв присяжным[41] в суде, Деге-стрший пять лет подряд избирлся депуттом, испрвно плтил нлоги, живя скромно и тихо. Больше всего н свете любил он единственного сын, не вникя, однко, в обрз жизни молодого человек и мло интересуясь его успехми в учебе. Для него вполне достточно было знть, что двоктскя прктик дст мльчику в будущем возможность жить честно. А это глвное. И еще, конечно, чтобы мльчик не болел.

Отец Жюля редко выходил из дому и почти никогд не покидл пределов улицы Кссери. Все его немногочисленные знкомые жили неподлеку, в квртле между Новой улицей и Понт-о-Шнж. Все они родились рнтье, жили рнтье и умирли рнтье.

Среди тех, кто зхживл к Деге, был и стрый звонрь Жозеф.

Когд-то двно он окзл отцу Жюля бесценную услугу. Возможно, дже помог сохрнить состояние в тяжелые минуты жизни. Было ли это в дни революции 1830 год[42] или в иное время — Бог весть, но только с тех смых пор Деге-стрший принимл у себя в доме Жозеф кк рвного. Ни он, ни его жен, добрейшя женщин, не отличлись спесивым нрвом. Чувство блгодрности и признтельности были для них естественны. Кк досдно, что существует множество других людей, кому подобные чувств чужды!

Время от времени стрый Жозеф обедл в семействе Деге.

Он сострился, служ звонрем при церкви Святого Николя. В этой церкви полгл он и умереть, упокоившись с миром н его погосте. Но кк только хрм нчл приходить в зпустение, Жозефу предложили место ризничего[43] в деревенском приходе. Звонрь принял предложение, год через дв тинственным обрзом исчез тмошний священник. Никто тк и не узнл, куд он подевлся. Кк ни уговривли Жозеф, стрик не зхотел остться при новом кюре и вернулся в Ннт. Все, кто знвл его рньше, не могли не зметить происшедшей в нем стрнной перемены; некогд общительный и веселый, он стл чурться людей, искл тишины, одиночеств, редко выходя из своей кморки. В доме Деге Жозеф тоже появлялся редко. Вообще, стл мрчным, суровым и печльным, ведя жизнь отшельник.

Единственный, кто посещл строго Жозеф в его уединении, был Жюль Деге.

С тех пор, кк стрик вернулся, он проникся кким-то особым доверием к Жюлю. Полюбив пылкую душу своего юного друг, увидев, кк т чист и невинн, Жозеф был кк ни с кем откровенен с Жюлем. Ему хотелось лепить из него, кк из мягкого воск. Их дружб длилсь уже дв год.

Когд Жюль уезжл из дому, он писл Жозефу письм, одно з другим. В ткие вечер в окошке кморки горел свет и стрик долго сидел, склонившись нд столом. Н следующее утро, потом и вечером повторялось то же смое. Кзлось, без Жюля для стрик немыслим жизнь; юнош, единственный, соединял его с миром.

Жюль Деге, в свою очередь, открыл другу сердце. Он понял, кким неоценимым богтством облдет стрик — жизненным опытом. Жюль считл, что стрый Жозеф был некогд поржен кким-то ужсным событием, стл свидетелем чего-то стршного. А когд человек проходит через тяжелые испытния, он меняется, стновится не только мудрее, но и осторожнее. По крйней мере, Жюль тк думл и был убежден, что Жозеф прошел через подобное.

Тк или инче, но чему бы стрик ни учил Жюля, тот прилежно следовл его укзниям. Они стли почти нерзлучны. Првд, время от времени Жюль продолжл посещть интересные спекткли, бывть в обществе, и с виду ничуть не изменился. Мнение свет, которое не рз губило репутции ни в чем не повинных людей, не могло нйти здесь ни млейших основний для кких-либо подозрений и придирок.

В глзх тех, кто не был слишком близок с Жюлем Деге, он вел обрз жизни, присущий всем молодым людям его возрст. Однко совсем иного мнения придерживлся его друг Мишель Рндо. Он чстенько рсспршивл об этом Жюля, буквльно преследуя его, но, чем больше стрлся, тем меньше понимл, что происходит. И, тем не менее, Жюль оствлся его лучшим другом. У них было много общего: знкомство звязлось с отрочеств и с годми переросло в нерушимую дружбу.

Мишель Рндо был сиротой с смого детств. Его отец, офицер, погиб в бою; мть юнош почти не помнил. Он остлся н рукх опекун[44] окзвшегося, к счстью, не последним негодяем и не рстртившего его состояния, изрядно, однко, им попользоввшись. В результте Мишель получил ренту[45], позволявшую вести достойную жизнь до тех пор, пок см не нчнет зрбтывть.

Встречя теперь Жюля Деге, Мишель говорил ему:

— Ты стл редко появляться, Жюль. Тебя совсем не видно.

— Отнюдь, друг мой. Мне кжется, что мой обрз жизни нисколько не изменился, я все тот же.

— Нет-нет, Жюль! Видишь ли, мне кжется, ты стрдешь. Быть может, ты дже болен.

— Блгодрю тебя; поверь, я зню цену твоей преднности и дружбы. Но, Мишель, я бсолютно здоров.

— Послушй, Жюль, после посещений стрик Жозеф ты стновишься см н себя не похож.

— Кто это тебе скзл?

— Я зню. И твои слов только подтверждют это. Пойми, я не желю тебе зл, Жюль, но, по-моему, стрик решил нвязть тебе собственные взгляды и убеждения. Мы все знем, что он не без стрнностей. Боюсь, кк бы его беседы не стли пгубны для тебя. Уж очень он подозрителен, этот стрый Жозеф. Не поручусь, что он не грешит против морли. Рсскжи все, откройся мне, твоему другу. Мы ведь тк чсто говорили о том, что знчит для человек нстоящя дружб. Говори, умоляю, говори.

— Что ты хочешь, чтоб я рсскзл тебе, Мишель? Ты оценивешь строго Жозеф тк же, кк и я см. Мне кжется, что в его жизни случилось нечто, порзившее его в смое сердце. Я узнл этого неприятного с виду стрик. Он нежен и добр, его седя шевелюр внушет мне увжение. Чем ближе стрики к могиле, тем белее их головы, и, знешь, Мишель, этот стрик достоин всяческого увжения.

— Но о чем вы можете рзговривть, чсми оствясь вдвоем?

— Видишь ли, я почти не говорю. Говорит он. Рсскзывет мне об этом мире, и я вижу его совсем в ином свете. Я открыл ему душу и сердце. Он прочел в них все обо мне, о стрстях, которые снедют меня... Ах, Мишель, я чувствую себя одиноким в этом мире. Мое сердце тоскует. Все, чем я знят, нскучило, не доствляет рдости и удовольствия, я живу словно в тумне.

— И что же говорит обо всем этом Жозеф?

— Он подбдривет меня, велит быть упорным в достижении своей цели, много рботть, не бояться одиночеств и не предвться любовным грезм.

— Советы вполне рзумные, и я нчиню см испытывть увжение к стрику. Ты тк увлечен, что убеждешь и меня.

Мишель поддкивл Жюлю, но смого его не покидл мысль, что Жюль и Жозеф не огрничивлись в своих беседх тысячу рз говоренными истинми, что между ними существовл ккя-то тйн. Жюль был просто одержим и обожл стрик. Любопытство Мишеля оствлось неудовлетворенным. Молодой человек дже слегк обиделся: ведь он тк любил друг, тот привязн к другому.

— Послушй, Жюль, продолжл Мишель, ты примирил меня с этим почтенным человеком. Приятно изменить мнение, когд докжут его ложность. Тк что тм он говорит о любви?

— Д, Мишель, д, я открыл ему свое сердце и спросил совет. Он дл мне совет, и я свято следую ему.

— В чем же он зключется?

— Ах, Мишель, дже не зню: вернее, я зню: ждть и ндеяться. А чтобы я не изверился, он скзл: «Ты встретишь молодую девушку, достойную тебя и твоей любви. Но случится это год через дв или после моей смерти, если он придет з мной рньше». Вот уже год прошел с тех пор, кк он предскзл мне это.

Секрет был рскрыт. «Вот в чем сил стрик, — думл Мишель, — он подрил Жюлю ндежду». И это было првдой; молодой человек вновь стл весел, он возобновил светскую жизнь и уже не хндрил, кк нередко случлось с ним рньше.

— Ах, Мишель, — повторял он чсто, — я влюблен в нее, ее не зня; он должн быть хорош. Добрый Жозеф не стнет меня обмнывть, он поклялся в том, что он хорош, он ее двно знет и желет мне счстья. Но, быть может, я встречюсь с ней кждый день? Д и ты, возможно, видишь ее. Он непременно должн быть крсив. О! Кк медленно идет время! Будет ли оно столь же неторопливо, когд я обрету, нконец, счстье?.. Иногд мне стновится стршно — что тм, з пеленой будущего? Я ужсно стрдю в эти минуты. Но ндо держть себя в рукх, нельзя рсслбляться. Рди Бог, двй куд-нибудь отпрвимся, я не могу больше здесь оствться. Двй гульнем.

Они вышли. Мишель следовл з Жюлем, з ним нельзя было не пойти, тк он рвлся куд-то. Мишелю и смому зхотелось поговорить со стрым Жозефом: быть может, он и ему откроет будущее. Однко стрик необщителен, к нему трудно подобрть ключ.

Глв VI

Рзрушення хижин. — Шестеро несчстных: отец Мтюрен, мть Ктрин и четверо детей: Жнн, Жн, Пьер и Мргерит. — Обвл.

В 1829 году н просторх зброшенной, невозделнной рвнины виднелсь обветшля хижин, чей жлкий вид не прибвлял живописности унылым нолям. Некогд в богтых, процветющих селениях црило изобилие и счстье. Земля кк будто стыдилсь своей нготы: то тут, то тм ее покрывли тучные поля и фруктовые сды. Много было в этих местх усдеб и ферм. Трудолюбие местных жителей слвилось длеко з пределми кря.

Не желя уступть друг другу, крестьяне много рботли, подчс устривя нстоящие соревновния. Жили весело, не зня устлости и уныния. И земля щедро плтил богтыми урожями.

Известно: когд люди одержимы стрстью к труду, когд ими движет общя цель, все препятствия преодолимы и все сложности отступют н второй плн. Жль, что счстье недолговечно. Блгоденствию рно или поздно нступет конец. Дже смый сильный человек не в состоянии бороться с обстоятельствми, со стихией, с Судьбой. Нстнет чс, и ни смые передовые достижения техники, ни обрзовнность, ни высот дух не в силх будут противостоять мировым ктклизмм[46]. Попвший в беду человек обречен отступть с поникшей головой пред высшими силми.

Между тем физическое бессилие рзрушет и душу — вот кмень преткновения. Огонь бесстршия гснет, воля ослбевет.

Блгоденствие здешним жителям двл рбот. Рботы не стло, все пришло в упдок, земля оскудел. Крестьяне пребывли в несчстии, но дже и не думли искть причины и сопротивляться. Блом првил привычк. Рзум молчл. Несколько лет кряду землю иссушл зсух, потом пришли бесконечные дожди, з ними — холод. Тк и повелось. Бодрости в людях поубвилось, силы покинули их, примитивные желния еще кк-то подтлкивли к жизни, но и они постепенно и неумолимо зтухли. Нконец все змерло.

Пришл революция. Привычный ход вещей изменился. Фермеры не в состоянии были плтить з свои нделы, хозяев потеряли рботников, и земли их истощились, богтство тяло, нселение сокрщлось. В несчстье люди чсто озлобляются, теряют человеческий облик. Если кто-то из фермеров из последних сил еще возделывл свой клочок земли, собиря жлкие крохи, которых едв хвтло н то, чтобы прокормить себя и семью, тут же откуд ни возьмись, являлись рзбойники и рзоряли беднягу.

Вот и зрстли пшни. Посреди рвнины росло несколько корявых полуиссохших деревьев, нпоминвших человеческие скелеты. Длинные ветви тянулись к небу, словно молили о пощде. Издлек путник мог принять их з фнтомы, тк стршны были черные, кривые силуэты н фоне светлого неб.

Хижин, о которой пойдет речь, стоял кк рз здесь, среди деревьев. Он покосилсь, кровлю в последнюю зиму рзрушил ургн: хижин вот-вот готов был повлиться нземь. Одни лишь звывния зимней вьюги нрушли мертвенную тишину проклятых мест, и в те крткие промежутки времени, когд ветер внезпно стихл, чтобы нбрться сил и здуть вновь, тяжелое, клдбищенское спокойствие сжимло сердце и нполняло его тоской и ужсом.

В одинокой лчуге, кзлось, никто не жил. Крыш почти сровнялсь с землей. Д и кто бы мог существовть в этом темном, холодном доме, грозящем в любую минуту обвлиться?

Зйдем же внутрь. Дверь повисл н одной петле. В глубине — большя печь. Н ней, очевидно, двно ничего не готовили, поэтому из-з пустоты он кзлсь еще больше, чем н смом деле. Огня двно не рзводили. Ветер гонял по земле осттки пепл. Бог знет с кких времен. В углу кровть — обыкновення куч соломы, покрытя грязной тряпкой. Солом влялсь повсюду. Сыро, грязно. По стенм — стря лвк, шкф, стул. Вот, пожлуй, и вся мебель, д и все имущество обиттелей хижины.

Их шестеро.

Отец, Мтюрен Эрве, сострившийся под тяжестью жизненных невзгод, сгорбленный прлитик, облдл крутым нрвом. По выржению лиц было видно, сколько стрдний выпло н его долю. Этот человек с постоянно дрожвшими рукми и трясущейся головой не влдел собой. Он был из тех, кто свыкся с несчстьями, кк бы дже и не предствляя себя вне их. Тело и душ Эрве очерствели.

Мтюрен собрлся злтть обвлившуюся стену. Сильный порыв ветр едв не сбил стрик с ног, хижин здрожл, опорные блки хрустнули, и чсть крыши рухнул. Послышлся стршный крик. Кричли все рзом. Отец семейств был погребен под обвлившейся кровлей.

— Жнн, — проговорил Ктрин Эрве, — что тм случилось? Пойди, посмотри!

— О, Боже! Отец! — воскликнул Жнн и поспешил н помощь. — Скорее! Он умирет!

Жн и Пьер бросились н крик, здев в спешке млдшую сестренку Мргерит. Трехлетняя девочк уже спл и, проснувшись от толчк, в стрхе зхныкл.

— Боже мой! Что делть? Жн, Пьер, помогите же мне, помогите!

Жн стрлся изо всех сил. Пьер не отствл от брт. Нконец обломки досок и кмни удлось рзобрть и вытщить из-под них Мтюрен Эрве. Лицо его было рзбито, в груди что-то хрипело. Сыновья осторожно перенесли отц н кровть, где тот продолжл громко стонть.

— Воды, воды! — просил Жнн, здыхясь от слез. — Быстрее! Ах, бездельники!

Ктрин, поднявшись, спокойно подошл к кровти и вылил н лицо мужу черпк воды. Вскоре Мтюрен пришел в себя, но тут же снов потерял сознние от боли, когд Ктрин притронулсь к поврежденной ноге.

Рн, очевидно, был серьезной: огромный кмень, отскочив от стены, рздробил кость. Теперь ног предствлял собой стршное кроввое месиво.

— Тебе очень больно? — спросил Ктрин.

— Отец, отец! Ответь мне. Ты слышишь? Чего ты хочешь! Чего ты хочешь, отец, отец! О, мой Бог! — кричл Жнн, и в голосе ее слышлсь жлость и истиння любовь к отцу.

Ктрин повернулсь к бртьям — притихшему Жну и спокойному, почти безрзличному Пьеру.

— Успокойте Мргерит, отцу очень плохо. Ему необходим покой и тишин, — скзл он.

Крошк не перествл жлобно всхлипывть.

Жнн склонилсь нд отцом, зтив дыхние. Мтюрен Эрве зшевелился, по телу прошл нервня дрожь. Едв он попытлся шевельнуть ногой, кк его скрючило от боли.

— Врч, Жн! Рди всего святого, Жн, беги, беги же! Несчстный отец!

— Господи! — воскликнул Ктрин. — Д ккой врч будет беспокоиться по этому поводу! Тут уж ничем не поможешь. Оствь!

Мтюрен Эрве бросил жлобный взгляд н жену. Мть не двинулсь с мест. У нее был дурной хрктер. Лицо Ктрин нельзя было нзвть ни крсивым, ни уродливым; згр не сходил с ее кожи, нтруженные, жилистые руки огрубели от рботы в поле и выдвли в этой невысокой женщине недюжинную силу. Весь ее облик, впрочем, был несколько оттлкивющим.

Обычным выржением н лице Ктрин было безрзличие. Он, кзлось, привыкл ко всему и ничему уже не удивлялсь в жизни. Абсолютно рвнодушня к происходящему вокруг, женщин жил мшинльно и, кк првило, не отдвл себе отчет в том, что делет. Всякое действие стло для нее рз и нвсегд зтверженным, привычным. Не то чтобы это был демонстртивный стоицизм или осозннный протест, нет. Просто Ктрин двно уже умерл кк для счстья, тк и для боли и горя.

Првд, знвл он и более счстливые времен. Когд-то много лет нзд, Мтюрен Эрве держл крупную, процветющую ферму. В то счстливое время они умели тяжело рботть, но умели и приятно отдыхть. Крткий отдых двл, в свою очередь, силы для того, чтобы вновь принимться з рботу.

Но с тех пор все изменилось. Рзорение, потеря стрых милых привычек... Знкомых порстеряли, деловые связи рзорвлись сми собой. И теперь супруги знли лишь одиночество, и ничего больше.

Эрве — единственные, кто остлись в этих местх. Без друзей, без денег семья влчил жлкое существовние, еле-еле перебивясь с хлеб н воду, кормясь той млостью, ккую еще способн был двть здешняя земля.

Тупое рвнодушие убило в Ктрин и жлость и любовь; нынешние несчстья, кк бы тяжелы они ни были, женщин встречл не моргнув глзом. Он будто бы иссякл, кк иссякет некогд бурный источник.

Жнн Эрве, стршя дочь, предствлял собой полную противоположность мтери. Нежня, чуткя, любящя, с блгородной и смоотверженной душой, он всячески стрлсь противостоять превртностям судьбы и сглживть семейные шероховтости. Чистя и честня нтур, Жнн всегд был предупредительн с отцом, что особенно подчеркивло рвнодушие Ктрин.

Господь создл Жнну крсвицей, но двно уже треснувшее зеркло кк нрочно прятло от девушки ее крсоту, нищенские лохмотья скрывли стройный стн и высокую грудь. Быть может, щекм Жнны недоствло немного румянц, но тонко очерченный, живой профиль зствлял збыть о бледности кожи. Это был крсот того тип, что чсто встречется у женщин низких сословий. Девятндцтилетняя девушк облдл множеством достоинств; прекрсн, словно роз, стойк, кк мргритк, зстенчив, точно скромня филк.

В двние счстливые времен у Жнны отбою не было от поклонников и воздыхтелей, рискующих лишь издли любовться ее крсотой. Для этого юного создния общий восторг был привычен, хотя в окружении девушки считлось нерзумным придвть ему слишком большое знчение. Но буря пронеслсь нд их семьей, и теперь услужливя и зботливя Жнн, предупреждющя любые желния домшних, довольствовлсь всего лишь едв зметным выржением блгодрности, которое длеко не всегд появлялось н лицх ее родных.

Несмотря н нивность, девушк прекрсно понимл, что мть ее больн душевно, и стрлсь, кк могл, нежностью и внимнием облегчить стрдния отц. Жнн всегд знл и чем утешить бртьев, которым чстенько доствлось от родителей.

Жн, стрший из них, блгоговел перед сестрой, всегд был рядом в рдости и несчстье, улыблся, увидев ее улыбку, грустил вместе с ней. Высокий, сильный, хорошо сложенный, он был крсивый прень. Блгодря ему и его сестре их жлкое хозяйство кк-то еще сохрнялось.

Млдший брт Пьер, с трудом переносил рботу в поле. Мленький, тщедушный, он отличлся тихим нрвом. Крсивым нзвть его было нельзя; непрвильные черты лиц, првый глз слишком велик и безжизнен (это придвло мльчику безобидный вид), левый, мленький, глубоко посженный, порой вспыхивл кким-то огнем. Нелюбимое дитя в семье, Пьер больше тянулся к мтери, ему кзлось, что он все же выделяет его среди прочих.

Мльчик любил Ктрин нежно и смозбвенно. А мть? Мть же, кзлось, не испытывл нежных чувств дже к крошке Мргерит; крики бедняжки не трогли ее душу. Но кк только нетерпение побеждло безрзличие Ктрин, девочке здорово доствлось. «Это полезно для формировния хрктер», — спокойно говорил женщин...

Между тем Мтюрен Эрве понемногу зтих. Жнн ухживл з ним, и, похоже, небезуспешно. Он помогл отцу лечь поудобнее, сделл повязку, и стрик смог дышть.

— Жн, — обртилсь девушк к брту, — ты пойдешь в город и приведешь доктор. Умоляю, пообещй ему все что угодно. Пусть только придет. Посуди см, рзве отец сможет без врчебной помощи опрвиться? Умоляю тебя, собирйся поживее. В городе должны быть ткие лекри, помогющие бедным. Господи! Ведь мы тк несчстны. Должен же кто-то нм помочь.

— Жнн, сестренк, я сделю все, что в моей влсти и в моих силх. Но получится ли? Нш деревня длеко от город. Прошу, не ндейся слишком. Однко я пострюсь. Буду убеждть доктор до тех пор, пок он не соглсится приехть.

— Хорошо, Жн, хорошо. Вот возьми, продй это и зплти врчу.

— Кк же, Жнн, твой крест? — удивился Пьер. — Ведь его дл тебе пп!

— Ему я его и отдю, Пьер. Он очень дорог мне, это првд, но... Иди, брт, иди. Ничего не говори мме, понял?

Жн нехотя кивнул. Он все понимл.

— Ах, сестричк, кк жль, что нечем рсплтиться с доктором. Тк хочется, чтобы этот крест оствлся у тебя, но что же делть. Проклятя нищет!

— Иди, иди! Ничего не поделешь. Боже, кк стрдет отец! — Послушй, послушй, Жнн...

Все умолкли.

— Ты слышишь? Кто-то кричит. Слышишь?

Действительно, снружи рздвлись ужсющие крики.

— О, Господи! Что это, Жн? Мм!

Бртья переглянулись и, вооружившись кольями, выбежли из дом. Входня дверь, жлобно скрипнув вслед уходящим, повлилсь нвзничь.

Глв VII

Спсение путешественник, н которого нпли бндиты. — Добрый человек решет помочь семье.

Мтюрен Эрве, зснувший было, пок поутихл боль, очнулся из-з шум. Движение доствило ему новую боль и новые стрдния.

— Жнн, Жнн, мне больно, мне холодно! Что тм случилось?

Ветер безжлостно продувл хижину нсквозь. Он вся штлсь и дрожл под сильными порывми.

— Укройся, отец. Погод очень плохя, но Бог убережет нс от еще больших испытний.

— Бртья ушли?

— Д, отец, д. Они услыхли чей-то крик и пошли туд. Только бы с ними ничего не случилось. Довольно уж с нс. Тебе холодно? О! Кк медленно тянется время! Мм, ты не слышишь? Они не возврщются?

— Нет, — сухо ответил Ктрин. — Ничего не видно: дождь, ветер. О мой Бог!

Но тут вошел промокший до костей Жн.

— Мы спсли его, он жив.

— Кто?

— Путешественник. Пьер тщит его тележку. Вот он. О, мерзвцы!

Н пороге появился мужчин лет пятидесяти в изодрнной и испчкнной грязью одежде. Его дорожный костюм безвозвртно погиб; широкий плщ, подбитый мехом куницы, теперь едв прикрывл колени.

— Огня! Рди Бог, огня! Могу ли я обогреться у вс? Ах, негодяи! — Голос его дрожл.

— Огня?

Не обрщя внимния н происходившее вокруг, мужчин прямиком нпрвился к очгу, но вдруг змер. В трубе гудел ветер. Бедняг понял, что здесь ему могут предложить что угодно, только не желнное тепло.

— Здесь нет огня... Д где же я нхожусь?

Он, нконец, осмотрелся. Убожество и нищет, бросившиеся в глз, зтмили его собственные невзгоды.

— Простите, добрые люди, что побеспокоил вс. Ворвлся тк бесцеремонно. Это все от стрх. Я обязн жизнью двум юношм, пришедшим мне н помощь. Они ведь здесь живут, не тк ли?

В этот момент вошел Пьер. Он привязл лошдей тут же, у двери: другого мест попросту не ншлось.

— Добро пожловть, месье, — проговорил Жнн. — У нищих нет ни змков, ни зпсов. Дверь открыт кждому. Будьте кк дом. То немногое, что есть у нс, д будет вшим.

Неизвестный с удивлением посмотрел н ту, что ответил ему столь просто и душевно.

Жнн хлопотл о чем-то, ее брт помогл, чем мог, Мтюрен Эрве, собрвшись с силми, чтобы не нпугть стонми гостя, делл знки жене: мол, подй ему стул, н котором сидишь, единственный приличный стул в их лчуге.

Ктрин меж тем не шевельнулсь. Ничто не в силх было возбудить в ней интерес.

— Ктрин, поднимись... видишь же...

Незнкомец взглянул н Ктрин, зтем н Мтюрен, зметив, что глз его грустны и полны стрдния.

— Не беспокойтесь, пожлуйст, не беспокойтесь, люди добрые. Незвный гость не доствит хлопот своим спсителям. Кк мне отблгодрить вс?

— Месье, — произнес Жн, — отдыхйте. Вы перепуглись и, должно быть, сильно устли. Двно ли н вс нпли?

— Нет, друзья мои, однко я уже двно беспокоился. Что-то внушло мне подозрения.

— Дороги нынче пустынны!

— Д, и это лишь усиливло мои опсения. Из Ннт я выехл сегодня утром. Кк только миновл предместья, встретил безобрзно одетую женщину, которя попросил подвезти ее. Дескть, неотложные дел велят ей прибыть в N... Говорил, что будет мне очень блгодрн. Я взял ее с собой. Однко доверия он не внушл: ее взгляд меня пугл. Женщин пристроилсь сзди, и мы пустились дльше. Я то и дело поглядывл н нее в окошечко. Дороги здесь и тк дурны, в это время год и подвно. Моя лошдь спотыклсь н кждом шгу. Тут — кнв, тм — кмень. И вдруг я зметил, что женщин будто бы подет знки кому-то, чтоб он не приближлся.

Я збеспокоился не н шутку. Сделл вид, что выронил из окн корзинку, и попросил женщину подобрть ее, см выглянул, чтобы убедиться, сошл ли он. И когд моя пссжирк спусклсь, то я зметил под плтьем мужские брюки. Сомнений больше не было. Я погнл лошдь, он пустилсь глопом. Послышлся свист. Я ускорил бег, ожидя погони. Позди бежли две женщины. Одн из них — мне знкомя, о которой я уже точно знл, что это мужчин, другя, похоже, и впрямь женщин. Они догоняли.

Н одном из поворотов моя лошдь споткнулсь, и бндиты нбросились н меня. Я зкричл, позвл н помощь. К счстью, двое смельчков прибежли н зов, рзбойники дли деру. И вот теперь я вш гость...

— Почему же мужчин переоделся женщиной? Не лучше ли было подослть к вм нстоящую?

— Я уже думл об этом. Полгю, что рзгдк прост: ведь пссжир должен был по дороге нпсть н меня, сделть это мог лишь мужчин. С другой стороны, мужчину я, возможно, поостерегся бы взять с собой, женщине вряд ли откзл бы.

— Верно. Бог вс уберег, месье, — скзл Жнн.

— Блгодрю, милое дитя мое. Рсскзывют ли в этих местх о рзбойникх, ворх, убийцх?

— О нет, месье! — отвечл девушк. — Ккой смысл им тут пробвляться? Поживиться, прво слово, нечем.

— Крй глухой, и то првд. А вы не знете этих мерзвцев? Может, приходилось когд-нибудь видеть?

— Никогд, месье, — отозвлся Жн.

— Вы, кжется, очень стрдете, — обртился незнкомец к Мтюрену Эрве.

— О, мой отец очень болен, — ответил з него Жнн. — Хотел злтть крышу, он обрушилсь н него. У отц поврежден ног.

— Ужсно! Вы послли з доктором?

— Кому нужны нищие! Кто зхочет ехть тк длеко? Д и погод не для путешествий.

Во время рзговор Пьер поглядывл вокруг с явным рвнодушием: кзлось, происходившее нгоняло н него скуку. Ктрин, сидя рядом, тихо спросил у сын:

— Кто этот господин? У него вид богтого человек. Неужели он ничего не дст тебе з труды?

— Откуд я зню? — Пьер пожл плечми.

— Нужно объяснить ему, кк мы несчстны и бедны.

— Только не это. Я ничего не буду просить.

— Кк хочешь. Куд он нпрвляется?

— Понятия не имею. Думешь, я буду тртить время, слушя его росскзни?

— Пьер, мои вопросы тебя рздржют?

— Нет, мм, но мне очень скучно. Терпения не хвтет. Нужно уезжть отсюд, тк больше нельзя, это рвносильно смерти.

Приезжий срзу понял все, что происходит в этом доме. Не нужно быть искушенным психологом, чтобы рскусить хрктер Ктрин: вот уж у кого все н лице нписно.

Смому гостю было лет пятьдесят. Крсивое, открытое, честное лицо, одно из тех, что привлекют внимние с первого взгляд. Ткие люди прямо идут к своей цели, принимя добро и отвергя зло, безошибочно отличют нстоящую нищету от нпускной, помогя жертвм первой и выводя н чистую воду притворщиков. Несчстье и порок чсто ходят рядом, уживются бок о бок, словно дитя рзврт и зконный ребенок. Мло кто нделен дром отличть одно от другого. Нш новый знкомый относился к той чсти человечеств, которя не только чутко регирует н обмн, но и не скупится н милостыню, н доброе слово.

Месье Дорбей, тк звли гостя, был удивительный человек. Вместе с богтством судьб одрил его и способностью тртить деньги во блго стрждущих.

Не тртя время дром, он всегд путешествовл, приходя н помощь тому, кто в ней нуждлся. Обиженные судьбой встречли его со слезми н глзх и, провожя, тоже плкли, но это были уже слезы блгодрности. Кто не знет цену тким слезм!

И вот судьб снов привел месье Дорбея туд, куд он и стремился. Но теперь помочь несчстной семье нш путешественник стремился не только из любви к добрым делм — им двигл еще и блгодрность к своим спсителям. Ткой долг не окупется в рз. Его оплчивют всю жизнь, тем более тогд, когд герои и не думют о блгодрности.

Месье Дорбей успел рзобрться в отношениях между членми семейств. Он срзу почувствовл холодновтую близость между Пьером и его мтерью, не любивших, но понимвших друг друг.

Угдть в Жнне нгел-хрнителя дом тоже было нетрудно; он повсюду рспрострнял тепло и доброту, сдерживл слезы, чтобы не огорчть родителей, во всем помогл бртьям и сестренке. Девушк измтывл себя рботой и никогд не жловлсь...

— Долго ли вы собиретесь оствться здесь? — спросил гость у Мтюрен Эрве.

— Мы здесь умрем, месье, — с трудом ответил тот.

— Ах, месье, — вмешлсь Жнн, — у нс ничего нет, кроме этой лчуги. Ни родных, ни друзей. Кому мы нужны?

— Способн ли эт зброшення рвнин прокормить вс?

— У нс сильные руки, — отвечл Жн, — и, когд никто не болеет, можно н что-то ндеяться.

— Взгляните н моего бедного отц. Ему необходим уход, лекрств, деньги, нужн сиделк. А это, кк минимум, четыре руки. Слишком много.

— Дорогие мои, не беспокойтесь. Кк только вернусь в Ннт, тотчс пришлю вм честного и знющего доктор, ндеюсь, он пообещет скорое выздоровление. Один лишь ветер, д вот еще дождь здерживют меня и зствляют злоупотреблять вшим гостеприимством.

— О! Оствйтесь, месье, оствйтесь. Гости у нс редки. К тому же мы тк признтельны вм з добрые слов.

— Спсибо, дитя мое. Вм трудно откзть, вы тк любезны. Удобно ли было бы для вс, — переменил он внезпно тему, — перебрться отсюд в более пригодное жилище?

— Мы только об этом и мечтем, с утр до вечер Бог молим, — скзл Пьер. — Здесь плохо, д тк, что дльше некуд. Верно, мм?

— Куд уж хуже, сынок.

— Я осмелюсь предложить вм более подходящие условия. Вы впрве принять их или откзться. Все звисит лишь от вс.

— О, месье, достточно было бы того, что вы тк тепло поблгодрили нс, ободрили и поддержли. Неужели вы хотите еще и помочь нм?!

— Дитя мое, я призвн помогть несчстным, приходить им н помощь. Это дело моей жизни, и я горд своим преднзнчением.

— Д вы нстоящий нгел, месье! Могли ли мы дже подумть в нищете ншей и бедх, что н свете есть ткие люди. Мы ведь ничего, кроме несчстья д нпстей, в жизни не видли.

— Дорогие мои, — продолжл месье Дорбей, рстрогнный ткими речми, — д не покинет вс ндежд. Я же в свою очередь хочу сделть все, чтобы он осуществилсь, и не огрничусь обещниями, поверьте! Итк, соглсны ли вы покинуть эту лчугу?

— Д, месье, — отозвлся Мтюрен Эрве, который все это время внимтельно слушл и не проронил ни слов. Бедняг позбыл о своих стрдниях. Случившееся окзлось лучшим лекрством.

— Послушйте же! В моих силх помочь вм. Снчл я устрою вс, Мтюрен и Ктрин Эрве. Вы уже немолоды и нуждетесь в спокойном и обеспеченном существовнии. К тому же у вс мленькя дочь. Тк вот, некогд я помог в деле одному несчстному, но достойному человеку. Его коммерция процветл и приносил хороший доход. Теперь он умер, не оствив детей. Не желете ли принять дело после него? Оно принесет вм больше, чем необходимо для сносной жизни. Вы будете счстливы, я полгю. Жнн остнется при вс, чтобы помогть вести хозяйство. Вы будете жить в трех лье[47] от Ннт, в предместье. Это почти городок. Ну, соглсны?

— Рзве от ткого откзывются, месье?! — воскликнул Мтюрен. — Кк нм блгодрить вс? Я плчу, месье... Бедные мои детки! Н них стршно смотреть, првд? Приходится зкрывть глз н невзгоды. Кк же нм отблгодрить вс, месье?!

— Дорогой Мтюрен, рд, что вс устроило мое предложение. Нельзя упускть счстье. Вы првильно поступете. Это я должен блгодрить вс. — Дорбей терпеть не мог уговривть людей, полгвших приличным долго откзывться и ломться, поэтому теперь для него совершенно естественным было поблгодрить срзу соглсившегося Эрве. — Спсибо, Мтюрен. Это то, что я могу сделть для вс, вшей жены, Жнны и Мргерит.

Жнн плкл, Ктрин, кк обычно, не выкзывл ни млейшего интерес к происходившему. Вид у нее был ткой, будто он вовсе не понимет, что случилось.

— Теперь, — продолжл месье Дорбей, — остется договориться о Жне и Пьере. Тк, кжется, их зовут?

Мльчики с готовностью зкивли. Пьер зметно оживился. Вот-вот и сбудутся его мечты.

— Хотели бы вы, Мтюрен, чтобы в вшей семье появился священник?

— Боже првый, месье, вм должно быть лучше меня известно, кк это хорошо. Однко мы и думть об этом не решлись. Вручем себя вшим зботм.

— Ндеюсь не обмнуть ндежд. Пьер поступит в семинрию[48]. Жн отпрвится со мной. Я определю его к учителям.

— Блгодрю вс, месье, — воскликнул Жн. — Мы вм тк обязны. Чем мы зслужили ткие блгодеяния? Честное слово, месье, мы не стоим вших хлопот.

— Ах, молодой человек! Чс нзд вы с бртом спсли мне жизнь. Неужели сей блгородный и смоотверженный поступок не стоит блгодрности?.. Вс устривет мое предложение?

— Меня все устривет, — зговорил в свою очередь Пьер. — Спсибо, месье. Я, кк и мой брт, очень признтелен вм.

— Звтр я вернусь и привезу с собой врч. Он решит, можно ли вс перевезти отсюд. Погод, кжется, поутихл. Мне нор, ндо приготовить все к переезду. Не беспокойтесь ни о чем. Пусть Жн проводит меня.

Скзв тк, месье Дорбей взял плщ, нкинул н плечи и, приветливо помхв несколько обескурженному происшедшим семейству, вышел, уселся в кбриолет и в сопровождении Жн уехл.

Немного погодя юнош, проводив гостя, вернулся в дом и не узнл своих родных: в хижине црило непривычное веселье. Только Пьер был здумчив. Погрузившись в мечты, мльчугн уже видел, ккя змечтельня необыкновення жизнь ждет его в будущем.

Устривет ли предложение месье Дорбея?!! Вопрос, по меньшей мере, бесполезный. Все рвно, что спросить у нищего, чего он хочет — хлеб или денег. Пьер готов был соглситься н что угодно, лишь бы изменить свою жизнь, вырвться из родительского дом, уехть — все рвно куд — подльше от жуткой обыденности.

Млдший Эрве не отдвл себе отчет в том, н что соглшется: он просто об этом не думл. Мло-помлу его здумчивость улетучилсь, и мльчик вновь повеселел. Веселость Пьер подействовл и н Ктрин. Ее привычня угрюмость исчезл, и он принялсь ухживть з мужем. Кто знет, быть может, необыкновення ее зботливость объяснялсь стрхом, что болезнь Мтюрен не позволит им уехть звтр же.

Жнн и Жн рзделяли общее ликовние, однко прятли свои чувств: нтуры более вдумчивые, они не склонны были мгновенно переходить от рдости к грусти и ноборот. Жизненный опыт подскзывл, что внезпное счстье может тк же внезпно исприться, сердце окжется рзбитым и опустошенным. Умом они понимли случившееся, но душ боялсь поверить в чудо.

И хотя кждый из обиттелей лчуги рдовлся открывшемуся змнчивому будущему по-рзному, впервые з многие годы семья действительно был семьей; буря, звыввшя н улице, сегодня не проникл в их теплый, единый кружок. А кково приходилось в это время месье Дорбею? Д уж, путнику в ткой вечер не позвидуешь. Но дело было не только в рзыгрвшейся непогоде. Конечно, упрвлять экипжем, который в любую минуту может опрокинуться в грязь, нелегко, тем более ветер все усиливлся, и дождь лил кк из ведр, но... Еще рз «но»!.. Думя об обиттелях жлкой лчуги, Дорбей почему-то вспомнил о нпвших н него бндитх. Кзлось, что между рзбойникми и хозяевми хижины есть неопределення, неясня связь. Но нш путешественник гнл от себя эти мысли, возврщясь к доброму делу, им здумнному.

«Жнн, — рзмышлял он, — добря, сердечня девушк. Ей под силу честня коммерция. Нужно оствить ее с отцом и мтерью. Он им необходим кк связующее звено. Ндеюсь, что ткя резкя перемен вернет Ктрин к жизни. Кк грустно: бесчувствення мть! Дже собственные дети не вызывют в ней теплого учстия, нежности. Конечно, между Ктрин и ее мужем нет кровной связи, но дети-то плоть от плоти ее — совсем иное дело. Он, кжется, выделяет среди всех Пьер. Мльчугн не тк любезен, кк его брт, но он сообрзителен. Пусть поступит в семинрию: прню не помешет стть скромнее и послушнее. А Жн? Думю, будет првильно отдть его н обучение кюре Сен-Мишеля. Перед ним отныне будут лишь блгие примеры. Кк мне кжется, юноше с тким склдом хрктер этого вполне достточно. Д поможет мне Бог!.. А все же стрнные эти бндиты, что н меня нпли. Лицо переодетого женщиной я ндолго зпомню. Д, глухие здесь кря».

Нконец месье Дорбей прибыл н место. Прежде всего, он зручился обещнием доктор отпрвиться с ним звтр к больному. Зсыпя, сей почтенный господин, все еще смутно видел то лиц рзбойников, то бедное семейство Мтюрен Эрве, з стеной жилищ звывл непогод.

Глв VIII

Блгодетель семейств Эрве, месье Дорбей, привозит к Мтюрену доктор Тюрпен и отпрвляет Пьер в семинрию.

Н следующее утро буря поутихл, но не прошл совсем. Время от времени нлетли порывы ветр и бросли в лицо кпли дождя. Однко вскоре немного прояснилось; исчезли тяжелые свинцовые тучи, покрыввшие землю густым свном; ургн не звывл больше, рождя в душе тоску и чувство одиночеств; не остлось стршных черных полос н небе, словно нрисовнных неким всемогущим художником и пугющих обыкновенного смертного. Теперь в сером небе летели легкие, едв зметные облчк. Ветерок подхвтывл их, словно тончйший шрфик. Неясные их тени не в силх уже были зкрыть солнц. То тут, то тм виднелись вырвнные с корнем деревья, обломнные ветви с побитыми дождем листьями.

Врч пришел к месье Дорбею в нзнченный чс. Милый и рдушный человек, он стрлся чем мог поддерживть бедняков. Но н тернистом пути добродетели ему необходим был спутник. Потому-то месье Дорбей и познкомился с доктором, потому и стрлся брть его с собой в путешествия.

— Длеко ли мы отпрвляемся, мой дорогой Дорбей? — поинтересовлся доктор, кк только повозк выехл н прямой тркт.

— Почему вы спршивете?

— Ах! Я предпочитю точно знть, куд еду, — ответил месье Тюрпен.

— Три лье, друг мой. Сегодня прекрсня погод, вчершняя буря рсчистил небо.

— Д-д. Должно быть, вы попли в смый ургн. Ндеюсь, ветер дул вм в спину?

— В лицо, милый Тюрпен, в лицо. Он нсквозь продувл мой кбриолет.

— Знчит, вы шли против ветр.

— Вы никк не рсстнетесь с морскими словечкми. Эт профессия кк-то не вяжется с вшим теперешним знятием.

— Ах! Знете ли, ведь не всегд делешь то, что хочется... Вы совсем не смотрите н дорогу! Поосторожнее н этих жутких рытвинх, то повозк вот-вот перевернется.

— А я не рсскзывл вм, что вчер н меня кпли бндиты?

— Н вс нпли?!

— Д, друг мой. Меня спсли дв смельчк, к которым мы сейчс и нпрвляемся.

— Тк они были рнены в бою? Меня в дрожь кидет при одной мысли о том, ккой опсности вы подверглись.

— Успокойтесь, успокойтесь. Никто не был рнен, никто не пострдл в потсовке. Дв мльчик пришли мне н помощь и, к счстью, вернулись домой живыми и невредимыми, без единой црпины. Если бы что-нибудь с ними стряслось, я был бы в отчянии.

— Кк же это все могло произойти? — живо поинтересовлся месье Тюрпен. Его стрстью был нук, одним из достоинств истинное сострдние к больному. Поэтому он всегд стрлся вызнть все подробно о том, что именно случилось с его пциентом.

— Вы об Эрве? Нездолго до того, кк мне появиться в их доме, ему н ногу упл чсть оторввшейся кровли.

— Это серьезно, он будет долго выздорвливть, — отвечл месье Тюрпен.

— Друг мой, я очень ндеюсь н вше умение и н вшу дружбу.

— Пострюсь. Но рсскжите же мне о дорожном приключении.

— Не зню, что бы со мной было, остнься я один н один с рзбойникми!

И месье Дорбей подробно поведл доктору о том, что с ним приключилось нкнуне, не упускя ни единой детли и рисуя возможно более полный и точный портрет нпдвших.

— Вы бсолютно уверены, что точно описли их?

— Их физиономии отпечтлись в моей пмяти тк, что я, кжется, узню этих женщину и мужчину из тысячи.

— Что вы думете обо всем этом?

— Трудно скзть, ндо порзмышлять н досуге.

— Не говорил ли я вм, что зкнчивю свой труд об умеренности? — после некоторой пузы вновь зговорил месье Тюрпен.

— Првд? Вы ничего не говорили.

— Друг мой, вы обо всем збывете, если речь не идет о глвном в вшей жизни — о милосердии и блготворительности. И это чудесно. Однко не только бедняки нуждются в помощи. Рзве мой труд о пользе умеренного обрз жизни не явится вклдом в нше общее дело?

— О, безусловно!

— Известен ли вм ткой порок, кк чревоугодие? День ото дня он все больше поржет общество.

— Вы совершенно првы, дорогой Тюрпен.

— И рзве не скзл великий Сенек[49]: «Multos morbos multa fercula fecerunt? Vis numerave morbos guos mimera?»[50] Призывю в свидетели религию: что ознчют посты, воздержния? Не то ли, что религия двно осознл: неумеренность, обжорство рождют беспокойство и дерзость? Не их ли обуздть призвн пост?

— Думю, что тк оно и есть.

— Если общество умеренно, рождется больше гениев, больше великих людей; невоздержнность убивет, мой дорогой Дорбей. Прошу вс, поосторожнее, мы сейчс перевернемся. Сокрт[51] скзл, что умеренность — злог душевного здоровья, Аристотель[52] прирвнивл ее к рзуму. И это првд: невоздержнность губит мысль, постепенно, потихоньку истчивет ее; человек уподобляется животному. О, друг мой, это очень меня тревожит. Люди стновятся глупы, честное слово...

Слушя монологи доктор Тюрпен о книге, посвященной пользе умеренного обрз жизни, месье Дорбей впл в полудрему. В конце концов он передл вожжи доктору, попросив его при этом с внимнием отнестись не только к проблемм высшего порядк, но и к прозе жизни. Мысли его теперь целиком были зняты семейством Мтюрен Эрве. В кком состоянии он нйдет стрик? Кк тяжел его рн? Доктор приедет, и все решится. Возможно, больного нельзя будет перевозить с мест н место. Ему не слишком-то удобно в продувемой всеми ветрми хибре. Но, с другой стороны, ндежд поможет несчстному выстоять. Непременно ндо увезти оттуд всех, и тотчс же. Повозк достточно вместительн, чтобы усдить всю семью.

Месье Дорбей твердо решил не упускть из виду семейство Мтюрен. Кто знет, может, торговля у них и не пойдет: к этому нужно иметь привычку. Тогд он придумет что-нибудь еще. Что ксется Жн, то в этом преньке Дорбей был уверен. Ему понрвится у кюре. Д и где может быть лучше, чем под крылом священник? Для Пьер нет ничего перспективнее семинрии. Пончлу Дорбей нпрвлял туд всех своих протеже, плтил стипендию, одевл, кк подобет молодым людям, служщим Богу. Дорбей с рдостью нблюдл, кк снисходит н юные создния блгодть, кк они рсцветют под теплыми лучми религии.

Рзмышляя о том, что уже удлось, и о том, что еще предстояло сделть в будущем, месье Дорбей сидел с зкрытыми глзми, время от времени приоткрывл их, однко ничего не видел — это был взгляд, обрщенный внутрь. Не видел он и ужсющих следов пронесшейся ночью бури, попдвшихся повсюду окрест.

Доктор Тюрпен, нпротив, был смо внимние; здесь и тм громдные грязные лужи, д ткие глубокие, что приходилось сдерживть лошдей и проезжть через них медленно и осторожно; земля точно вспхн исполинским плугом, повсюду повленные деревья, ветви, будто срезнные топором, вот и опрокинутый ургном домишко. В этих местх ветер поменял нпрвление, и рзрушенные деревни предствляли довольно жлкое зрелище после буйств стихии.

Ткя кртин предстл перед взором доктор Тюрпен, и он ншел ее слишком печльной.

По-прежнему внимтельно осмтривясь, доктор увидел вдруг ккое-то неопределенное движение вокруг рзвлин, еще недвно, кжется, обитемых. Почудились дже слбые крики. Похоже, кричл женщин, но ветер уносил звук в сторону. Тюрпен вслушлся. Нет, он не ошибся.

— Боже мой! Дорбей, Дорбей!

— В чем дело? Мы уже приехли?

— Нет! Взгляните вот туд: женщин зовет н помощь, ветер повлил хижину.

— Д это же они! Остновитесь! Бежим скорее. Вш инструмент, доктор! Идемте же!

— Иду, иду!

Путешественники поспешили выйти из повозки и бросились к месту происшествия.

Это был хижин Мтюрен Эрве.

— О, месье! — кричл Жнн. — Мой отец! Моя мм! Мргерит! Они погребены под рзвлинми!

И несчстня девушк зрыдл, злмывя окроввленные руки. Лицо ее предствляло собой сплошной фиолетовый синяк.

— А что с вшими бртьями?

— Они побежли з помощью. Ах! Месье, я сойду с ум! Рзве под тким звлом можно выжить? Месье, рди Бог, спсите моих родителей! — Он метлсь между доктором и Дорбеем, потом снов кидлсь рстскивть слишком тяжелые для девичьих рук кмни. — Ах, месье! Я с бртьями вышл из дому, когд порывы ветр стли нестерпимы. Мы ндеялись хоть немного злтть щели в стене. Отец очень мерз. И в эту минуту все рухнуло. Помогите мне, месье, помогите!

Пьер и Жн вернулись одни. Горе немилосердно. Остльным в округе тоже достлось, и никто не соглсился помочь беднягм. Зметив двоих мужчин, мльчики припустили что есть мочи. Робкя ндежд вернулсь к ним.

— Двйте вместе, месье, — предложил Жн. — Вчетвером мы, возможно, добьемся успех. Сестр, отойди, ты устл. Отдохни.

Все четверо принялись з рботу. К делу ндо было подходить с умом. Глвное — не допустить, чтобы обвлились основные опорные блки. Они сильно покосились, и одно неосторожное движение привело бы к тому, что несчстные окзлись бы зживо змуровнными, если, конечно, они вообще еще живы. Двое стриков и крошк Мргерит нходились под рзвлинми уже чс четыре.

Кмни нчли рзбирть с той стороны, где нходилсь дверь. Ветер дул прямо в эту стену, он нкренилсь, д тк, что едв держвшяся крыш согнулсь, словно ивовый прут, кк рз нд тем местом, где стоял кровть Мтюрен Эрве; между полом и прогнувшейся крышей, тким обрзом, получился спсительный ззор.

Ндо было приложить немло сил и терпения, чтобы не подтолкнуть стену и не придвить очутившихся в стршном зточении. В дело пошли бревн, доски — все, чем можно подпереть крышу. Кк только с этим было покончено, нчли рзбирть влуны.

Жнн, обессилев от рботы и горя, упл к подножию огромного дерев, д тк и остлсь лежть н земле. Жн трудился изо всех сил, Пьер стрлся не отствть от брт. Изнутри не рздвлось ни крик, ни стон, ни вздох. Рзвлины хрнили зловещую тишину. Ни признк жизни. Стновилось кк-то не по себе.

Между тем, чем дльше продвиглсь рбот, тем тревожнее было н душе. В любую минуту могли нткнуться н мертвые тел, изуродовнные и окроввленные. Кждый кмень, что вынимли и бросли в сторону, всей своей тяжестью ложился н сердце несчстных детей. Ндежд сменялсь отчянием, ведь неизвестность все же легче, чем стршня првд.

— Доктор, — проговорил месье Дорбей, с трудом рзогнув спину, — для нчл необходимо вытщить Мтюрен Эрве. Рн столь серьезн, что не дст ему пошевельнуться. Но ндо быть очень, очень осторожными. Одно неверное движение, и мы рзмозжим ему голову.

То, что некогд предствляло собой стену, крышу, несущую конструкцию, превртилось ныне в бесформенного монстр, грозящего бедой. И все же удлось приподнять его н деревянных блкх. Теперь нужно было рсчищть дльше. Рбот прямо ювелирня. Один толчок — и Мтюрену конец. Однко судьб сжлилсь нд несчстными, и все окончилось блгополучно.

Мтюрен чудом не пострдл. Рздвшийся снружи шум вывел его из збытья. Мертвенно-бледный, он приподнялся н локтях и смотрел перед собой безумными глзми.

— Отец, — вскричл Жнн, — отец! — Он бросилсь к нему.

Крик дочери вывел стрик из оцепенения. Он рсслбился, слезы ручьями текли из глз: ему стло легче.

— Дети мои, где я? Ах! Вспоминю, это ужсно. С вми все в порядке? А где жен? Мргерит?

— Успокойся, отец, сейчс мы все узнем. Не волнуйся. Тот смый господин, что был у нс вчер, привез доктор. Д! Умоляю, не плчь, ты рзрывешь мне сердце.

Мтюрен вынесли вместе с кровтью. И хотя двигться стрлись кк можно осторожнее, эт оперция доствил ему невыносимые стрдния.

Доктор Тюрпен тут же осмотрел больную ногу, не обнружив серьезных повреждений, чем снял кмень с души детей. Однко они не долго рдовлись. Ндо было вызволять остльных. Им, должно быть, не тк повезло, ведь тм, где нходились Ктрин и Мргерит, не оствлось прострнств под обломкми. Нверное, они погибли.

И снов нчлсь тяжеля рбот. Кмни, доски, толстые бревн переходили из рук в руки в полной тишине. И вот добрлись до тел Мргерит, несчстной трехлетней крошки. Ей проломило голову, рздробило руки и ноги. Девочк уже не дышл...

Стрик зплкл. Горько видеть, когд плчет отец. Слезы мтери понятны и естественны. Ветер срывет бутон, буря ломет стебель, горе сгибет и измтывет женщину. Но когд пдет духом мужчин, знчит, пронеслсь слишком сильня буря.

Увидев обезобрженное тельце сестренки, Жнн опустилсь н колени и змерл, словно мертвя. Все оборвлось внутри, душ превртилсь в одну кровоточщую рну. Но девушке суждено было изведть еще большее горе.

Вскоре извлекли из-под обломков тело Ктрин. Он тоже был мертв. Рвнодушие и бездеятельность сыгрли с ней злую шутку. Будь он поктивнее, не сдйся срзу, он могл бы спстись.

Мтюрен, увидев труп жены, внезпно перестл плкть. Он рзглядывл Ктрин зтумненными, сухими, кк бы не видящими глзми. Взгляд его стл свирепым. Но вскоре он уже опять плкл, осознв свою потерю. Конечно, Ктрин не принесл ему счстья, он только терпел ее рядом. Но смерть стирет недосттки, которых тк много видишь при жизни. Когд человек, близкий человек умирет, в пмяти сохрняется лишь хорошее, и родные плчут о безвозвртном счстье.

Жнн потерял сознние.

Жн и Пьер были совершенно ошеломлены. Для молодых, неокрепших душ подобные испытния невыносимы. Мльчики припоминли, кк еще вчер мечтли о будущем, ндеясь н лучшее. Вчершняя рдость, общее оживление. А что же сегодня?.. Воспоминния о недвнем веселье зствляли стрдть неизмеримо сильнее!

Удручющя кртин. Н первом плне — Жн и Пьер, взявшись з руки и опустив глз. Потерявшя сознние Жнн, доктор н коленях рядом с ней, поодль Мтюрен Эрве н своей кровти д склоненный нд ним месье Дорбей; в стороне, в сумеркх — изуродовнные тел женщины и ребенк...

— Дорбей, — скзл доктор, — эти двое мертвых, им уже ничем не поможешь. Двое остльных, — он укзл н Жнну и стрик, — в плчевном состоянии. Нужно кк можно скорее увезти их отсюд.

— А кк же мертвые?

— Месье, — вмешлся Жн, еле сдерживя плч, — похороним мть и сестренку тм, где они провели всю свою жизнь. Н пышную церемонию ндеяться не приходится. Мы возьмем все н себя. Пойдем, Пьер.

Вооружившись лоптми, юноши принялись рыть могилу. Что может быть стршнее подобной кртины? Все молчли, лишь слышлся стук лопт о кмни. Этот погребльный звук болью отдвлся в сердцх присутствующих. Рыть было легко. Кзлось, земля, с рдостью и нетерпением принимет преднзнченные ей жертвы.

Нконец могилу выкопли. Тел положили вместе и збросли землей. Поствили деревянный крест. Вот и все.

Поднявшись с колен, Жн и Пьер помогли погрузить сестру и отц в повозку.

Месяц спустя Жнн и Мтюрен были устроены, Жн отпрвился к кюре Сен-Мишеля, Пьер — в семинрию.

Глв IX

Мы знкомимся с месье Дельтуром, его супругой и дочерью Анной.

Все вышеизложенные события произошли в 1829 году. Вернемся же к нчлу ншего повествовния, именно к 1839 году, к тому смому времени, когд случилось несчстье в строй церкви Святого Николя.

Нпомним о том, что некто в фикре безуспешно пытлся похитить своих пссжиров.

Итк, фикр внезпно скрылся от оздченного месье Дельтур, ндо скзть, вообще слывшего изрядным тугодумом. Нродня молв утверждл, что он не приндлежл к числу смых нходчивых и обычно терялся в любой ситуции.

Ростом примерно метр семьдесят, сей господин был последним предствителем своей фмилии. «Domus inclinata recumbit»[53], — скзл Вергилий[54]. Добрый отец, великодушный муж, Дельтур имел единственный недостток. Рспределяя душевные и телесные достоинств, Небо не отпустило ему слишком много ум. Месье строил из себя знтного господин. Если довольно-тки глупо смо по себе быть знтным в ншем преходящем мире, то уж совсем ни в ккие ворот — стрться выглядеть блгородным.

Но простим бедняге этот грех, тем более что он имел некоторые основния поступть именно тк. Ведь фмилия Дельтур, кк нетрудно догдться, нчинется с буквы «д». А с этой буквы, кк опять же известно, нчинются дворянские фмилии, д еще смого высокого полет. А кк же инче? Стоит лишь поствить построф[55] после буквы «д». Влсти могли бы дже устновить нлог н этот смый построф, и немлый. Инче, в смом деле, ничего не стоит ккому-нибудь кучеру или брбнщику Нционльной гврдии с фмилией, к примеру, Делбор или Дгузер утверждть об их приндлежности к высшему клссу.

О, Создтель! В былые времен множество фмилий нчинлось с буквы «», ее то прибвляли, то вычеркивли из нчл слов. И никкого особого смысл это в себе не несло.

В нши дни с буквой «д» — совсем иное дело. Ее никк не придет в голову отсечь от фмилии. А вот добвить — с милой душой. Что и говорить, прогресс!

Стремление выйти в ристокрты[56] превртилось прямо-тки в эпидемию. Те, кому Бог не дл достойного титул, шгу ступить не могут без кумиров[57] блгородного происхождения. Они светят им, точно фкел во тьме. Знтностью прикрывются, кк плщом. Нет ни одного клуб или обществ, где фмилии президент или вице-президент не нчинлись бы н «д». Дже в учебникх грммтики то же смое. «Вше имя мдм де Жнилос?» — «Д, это я», или еще что-нибудь в том же роде.

Кк бы то ни было, всегд и везде црит убеждение, что букв «д» облдет неким кблистическим смыслом, в ней зтено особое очровние, притягтельность, потому что ей одной подвлстно невообрзимое: произвести человек в ристокрты.

Итк, месье Дельтур, пишущий свою фмилию без построф, был рнтье, то есть его доход соствлял пять-шесть тысяч фрнков[58] ренты, н кои он и жил вместе с супругой и дочерью. Жене было сорок четыре, дочери — восемндцть, смому отцу семейств двдцть второго феврля исполнилось пятьдесят.

Не могу с уверенностью скзть, кто его родители и более древние предки. Он об этом не рспрострнялся. Полгю, что в глубине души Дельтур не был столь смондеян, чтобы причислять своих прщуров к высшему обществу.

Женившись, месье Дельтур ничем не знимлся и не походил н современных молодых людей. Состояние принесл ему невест, тоже, кстти, нверняк не происходившя из ристокртического род, , кк все мы, грешные, — от Адм и Евы. Грузня, не слишком крсивя, но добря и чувствительня, мдм Дельтур очень любил муж, полностью рзделяя его мысли и привязнности.

Супруги, живя счстливо и спокойно, соглсно сттьям 212, 213 и 214 Гржднского кодекс, воспитывли дочь, мдемузель Анну Дельтур, ту смую, с которой случился обморок во время ктстрофы.

Небо одрило девушку необыкновенной крсотой, и еще большей грцией. Лишення нпыщенных иллюзий и кривляний, он был из тех, кто вызывет к себе истинную любовь. И всякое блгородное сердце отвечло этому сердцу чувством чистым и трепетным.

Судите сми: нежный розовый лепесток сомнется и увянет от первого же легкого дуновения; цветок, едв сорвнный, изнемогет и тускнеет, но в душе тит сильные чувств. Девушке и невдомек, отчего он вся дрожит и пылет. О, возрст колебний и нерешительности. Душ с трудом рсстется с чрезмерной невинностью. Покрывло целомудрия, коим до сих пор было покрыто сердце, приподнимется от первого дуновения любви. Беспокоит что-то нескзнное, необъяснимое, мучют вопросы, н которые нет ответ. Порой видишь, д не слышишь, то и ноборот.

Юность желет и стршится своих желний, делет шг и в стрхе остнвливется, смеется и плчет. Ткое чувство испытывет человек, из кромешной тьмы попвший вдруг в яркий свет. Сердце борется с смим собою. Однко вжно, чтобы незнкомые чувств и ощущения нступли постепенно, не нлетли ургном. Не то слишком скорое, внезпное прозрение погубит невинную душу.

Тков был Анн Дельтур, ее душ и сердце. Все ощущения и рздумья тотчс же отржлись н лице ее: то тень пробегл по прекрсным чертм, то вновь воцрялся покой, и тогд лицо светилось простодушием и нивностью, подобно солнцу, вышедшему из-з туч.

Стрнно, что ткое неземное создние было обязно своим появлением н свет супругм Дельтур, людям добрым, однко слишком уж приземленным и прктическим. Стрики и сми не рз спршивли себя, кк случилось, что у них родилсь дочь, столь мло н них похожя. Между тем они гордились своей Анной, пуще прочего — ее крсотой. Они восхищлись ею, кк зрители искусством жонглеров или кробтов, не здвясь вопросми, что чувствуют ртисты.

Д и мло кто во всей округе способен был оценить прелести Анны Дельтур. К тому же семья вел не очень открытый обрз жизни. Месье Дельтур почитл ниже своего достоинств общться с обыкновенными горожнми. Он был бы не прочь войти в круг городской знти. Месье де Пти Жн, к примеру!.. Но ристокрты предпочитли прятться в фмильных особнякх, тешсь собственной спесью и скукой.

Месье Дельтур не мог войти в высшее общество и довольствовлся млым. В доме, кк првило, было тихо и безлюдно. Это зимой, летом семейство отпрвлялось в деревню в трех лье от город, под нзвнием Бщ-Гонтроньер, в Бренской общине. И тм коротли дни в еще большем одиночестве. Конечно, и речи не могло быть о том, чтобы беседовть с местными жителями. По воскресеньям ходили в церковь и рздвли крестьянм монеты. Это было исключительно приятным знятием.

Но вот летом 1838 год семья поспешно вернулсь из деревни в Ннт, чем-то удручення. Месье Дельтур, кк ни стрлся, не в силх был сдержть порывы гнев. Мдм Дельтур чсто плкл. Они совсем уединились, будто бы прятлись ото всех. Анн вернулсь бледня, возбуждення и рсстроення. Причины ткой перемены никто не знл.

По округе поползли слухи (прислуг и швейцры в рспрострнении сплетен ткие же искусные мстер, кк пекрь в изготовлении булочек) от одного к другому, из уст в уст. Все нчлось со швейцр дом Дельтуров и того, что служил нпротив, в доме номер двдцть. Слухи рзрстлись, шуршли по лестницм и гостиным, нполняя собой улицы и дом. Словом, все кк в бсне Лфонтен[59] «Женщин и секрет». К тому же с кждым рзом рсскз обрстл новыми подробностями. Тем не менее, сколько ни болтй, првды все рвно никто не знл, потому соседи, в конце концов, успокоились и збыли об этом.

А Дельтуры потихоньку нчли приходить в себя, мысли о неминуемом несчстье отошли н второй плн и стерлись из пмяти. Отец семейств стл спокойнее. Мдм меньше плкл, к Анне мло-помлу возврщлсь жизнь, кк к человеку, пробудившемуся от мутного сн. Он оживл, словно цветок после пронесшейся и едв не погубившей его бури. Нчли дже поговривть о возврщении после Псхи в деревню. Месье Дельтур предпочитл Готроньер другим местм, ибо, подобно Цезрю[60], стремился скорее быть первым в провинции, чем вторым в Риме. Мильтон тк это перевел:

«Лучше быть королем в Аду, чем рбом нa Небесх». А фрнцузский втор вырзился инче: «Я предпочел бы быть головой мухи, нежели хвостом льв».

Однжды кто-то увидел, кк в дом зходит некий уже знкомый нм персонж, н что срзу обртили внимние н улице Клвюрери. Еще бы! Ведь к Дельтурм почти никто не приходил. А теперь пожлуйст — стрый Жозеф. Д, д, это был именно он. Но что нужно здесь стрику? Тотчс снов рзнеслись по улице слухи, один чуднее другого. В конце концов, договорились до того, что вскоре ожидется свдьб Жозеф и крсвицы Анны. Тковы люди. Если они не в состоянии рскрыть тйну, то нпридумывют в отместку ткого...

Но стрый звонрь больше не появлялся, и слухи сми собой снов утихли.

Все это происходило до ктстрофы в церкви Святого Николя. А в тот смый вечер Анн вместе с одним из родственников вышл из дому и нпрвилсь послушть проповедь. Стрики понимли, что девушке необходимо хоть ккое-то рзвлечение. Проповедь кк нельзя лучше подходил к ее теперешнему состоянию.

Месье Дельтур был слишком вжной особой, чтобы смому идти н подобное сборище, и он доверил дочь своему двоюродному брту, человеку добродетельному и душевному. С ним Анне нечего было опсться.

Слв Богу, что мдм Дельтур не пошл вместе с ними. Мы-то с вми, читтель, знем о последующих событиях того вечер. Ужс охвтывет при одной мысли о том, что эт полня, грузня, неповоротливя женщин могл окзться в двке. Случись тк, среди множеств погибших был бы и он.

Когд весть о ктстрофе донеслсь до улицы Клвюрери, родительские чувств взяли верх нд всеми предрссудкми, и об сломя голову кинулись н поиски дочери. При виде бедняжки и ее спсителя месье Дельтур отступил от своих првил; отцовские чувств перевесили, и он сердечно пожл руку незнкомцу, скзв: «Спсибо, месье, спсибо. Звтр же моя дочь отблгодрит вс». Слов вырвлись кк-то сми собой, помимо воли, подобно тому, кк мин взрывется подчс вопреки стрниям минер. Простое человеческое чувство, отцовскую блгодрность нельзя измерить, нельзя подчинить рссудку.

Однко немного погодя месье Дельтур уже рздумывл: «Кто этот молодой человек? Откуд он? Знтен или буржу? Не ляжет ли это пятном н мой герб[61]? Но, с другой стороны, юнош спс мою дочь. И все же мы не должны приглшть его. Мло ли я унижения терпел, когд пришлось принять этого строго Жозеф? Он окзл мне вжную услугу. А этот негодяй, что преследует нс повсюду... Что же скзл Жозеф?.. Тут ккя-то тйн, которую я не в силх постичь. И, тем не менее, это не причин, чтобы принимть в доме незнкомых мужчин. Д и что ткого особенного он совершил? Всякий н его месте кинулся бы спсть мою дочь. Ведь он тк крсив и из ткого знтного род! Рди Анны можно и собой пожертвовть. Но все-тки, почему он спс ее?.. Может, молодой человек блгородного происхождения? Кто знет? Ндо все хорошенько обдумть звтр».

Глв X

Гллюцинции[62] и кошмры Анны. — Рзговор между мтерью и дочерью, одержимой ужсным видением.

Лишь только они вошли в дом, мть поспешил уложить дочку в постель. Месье Дельтур удлился к себе, чтобы привести мысли в порядок и унять рзгулявшееся вообржение. В создвшейся ситуции мысли о блгородном происхождении и знтности одолевли его сильнее обычного, поскольку предстоял визит незнкомц, спсшего Анну.

Месье Дельтуру состояние дочери покзлось не нстолько серьезным, чтобы посылть з доктором. Тем более что, приняв успокоительное, Анн зснул тяжелым сном.

Отец тоже вскоре уснул, мть остлсь подле дочери, нмеревясь провести у ее изголовья всю ночь. Когд ребенок болен, мтерям не до сн; если дрем и смежит н мгновение глз, то сон будет чуток и мимолетен. Анн был горячо любимой дочерью, которую любой ценой оберегли от бед и огорчений.

Мдм Дельтур отдвл себе отчет в том, нсколько серьезно положение ее девочки. Для тонкой, чувствительной нтуры не слишком ли много впечтлений? Когд несчстье приходит в первый рз, еще можно ндеяться, что оно не повторится, но после второго случя ндо быть нстороже. Нсколько хвтит терпения у злоумышленник? Ясно, что он где-то рядом и ждет удобного случя.

Мдм Дельтур попрвил подушку, поцеловл любимую дочь и приготовилсь провести рядом с ней бессонную ночь. В комнте стоял полумрк, неясные тени скользили и дрожли н стенх. Пожиля женщин в здумчивости тяжело присел в кресло.

Зботливя мть знвесил белоснежные шторки нд постелью больной, чтобы свет ночник н столике рядом не слепил глз. Н том же столике рсположились склянки с микстурми, целебными нстоями из трв и прочими сндобьями.

Спльня Анны был не слишком велик. Секретец возле окн, несколько стульев, тм и тут духовные книги, письм — дописнные и только нчтые, шитье — все, что обычно можно увидеть в комнте восемндцтилетней девушки. Лишення роскоши, комнтк Анны рдовл глз чистотой и прибрнностью, источл едв уловимый ромт невинности и свежести. Сердце здесь нполнялось чувством грмонии мир.

Вообще, в комнту молодой девушки зходить можно длеко не кждому. Это святя святых, особенное место в доме. Не столь вжно, ккя мебель нходится здесь: секретер, комод или кровть. В ткой комнте неповторимя тмосфер, в ней очищется душ.

Все грубое, мтерильное исчезет. Смые простые, прозические с виду предметы преобржются, вовлекя душу в нечто чрующее, поэтическое. Подумйте только. Чистя, сверкющей белизны постель, едв-едв прогибющяся под почти невесомым телом девы, — смя тинствення эмблем непорочности.

Мдм Дельтур, нтур сугубо мтерилистическя, д и пожившя уже немло, не могл рзделить поэтических нстроений дочери. К тому же мдм был чересчур нбожн, это зчстую препятствует рзвитию ум и вообржения женщины. Впрочем, тк оно, может, и лучше. Отдйся мдм Дельтур игре этого смого вообржения, он не смогл бы сосредоточиться н смочувствии дочери.

Анн был чем-то глубоко потрясен и нходилсь в предельном возбуждении, слегк погшенном снотворным, однко рзыгрыввшемся вновь: девушк метлсь из стороны в сторону, кк будто стрлсь отделться от нвязчивой идеи. Глядя н ее движения, можно было предположить, что он отгоняет от себя невидимого врг. Зтем девушк, продолжя бредить, сел н крй кровти. Время от времени черты ее лиц искжлись стрхом, широко открытые глз не двиглись, руки лихордочно цеплялись з простыни. Но, увидев мть, бедняжк встрепенулсь и испугнным голосом, зпинясь, зговорил:

— Мм, мм! Он здесь, рядом со мной, он вернулся; он жжет меня, жжет. Мой молитвенник, Боже, где мой молитвенник? Спси меня, зщити меня, вот он; бей его, бей!

— Не волнуйся, дочк, это я, твоя ммочк, — пытлсь успокоить Анну мдм Дельтур. — О, кк ты пугешь меня, успокойся. Здесь никого нет. Он не придет. Ты в своей комнте, вглядись хорошенько. Я рядом.

— Мой молитвенник, мой молитвенник!

— Ах, Анн! Его здесь нет. Он потерян. Не убивйся тк. Я дм тебе все что хочешь. Рди Бог, успокойся, усни!

Мдм Дельтур крепко поцеловл Анну, уложил поудобнее, согревя дрожщие руки. Девушку еще преследовл кошмр, в ушх звенело, и звон этот отдвлся во всем теле.

— Мм, кк он ужсен! Првд, что он больше не вернется? Пойми, если я увижу его хотя бы еще рз, я умру. Рзве ты не пожлеешь свою дочь? Зклиню, не двй ему войти, зкрой двери. Я слышу колокольчик! Не открывй, не открывй, он сожрет меня! Боже, он входит, входит! Убирйся, ты мучешь меня; мм, н помощь!

Больно было видеть, кк терзется несчстня девушк, дрож, словно одинокий листок под порывми бури. Нужно позвть врч, но кк? Мдм Дельтур не могл оствить дочь ни н минуту, ни н секунду: девушк зметлсь пуще прежнего. Припдок был столь сильным, «что мдм пондобились мужество и крепкие руки для борьбы. Н мгновение больня зтихл, и ее мть могл хоть немного отдышться. Но потом все повторилось вновь.

— Мм, я больше не пойду н исповедь, это слишком стршно. Кк он отвртителен, весь черный, черный, пустые глз, чудовище. Он ведь ушел, не тк ли, ты прогнл его? Добря моя ммочк, я тк люблю тебя! Ты ведь не оствишь меня, првд же? Поцелуй меня, поцелуй еще рз.

Девушк точно впл в безумие, мысли путлись. Внезпно он змерл. Черты лиц рзглдились и успокоились, кк воды озер, когд стих ветер. Он оствлсь без движения, с зкрытыми глзми и, кзлось, спл. Но долго это не продлилось. Ее пробудило стршное видение. Это, должно быть, действительно было ужсно. Анн походил в этот момент н беломрморную сттую. Одежд в беспорядке, голые плечи, руки, точно восковые. Он был тк бледн, что едв выделялсь н фоне сверкющей белизны простынь.

Сложив лдони перед грудью, девушк ккое-то время оствлсь в позе молящейся, потом, высвободившись из-под одеял, поднялсь н колени. Он кк будто прислушивлсь к словм кого-то невидимого, усердно отвечя н блгие советы молчливым соглсием. Вдруг кровь прилил к лицу, оно порозовело, оживилось. Девушк, вздрогнув, вздохнул (вздох был стрнный, не грудной) и без сил, повлилсь н кровть.

Мть испуглсь, ей покзлось, что жизнь покидет ее девочку. Несчстня женщин опрометью бросилсь звть н помощь. Несколько минут спустя в комнту вошел месье Дельтур, вслед з ним служнк и доктор. Доктор Тюрпен жил ближе всего, и именно он поспешил н зов отчявшихся родителей.

— Долго ли продолжлся припдок? — спросил доктор у мдм Дельтур, после того кк он перескзл ему события, предшествующие нервному рсстройству дочери.

— Несколько чсов, месье.

— С того смого происшествия, что тк ее потрясло, он быстро опрвилсь?

— Быстро, месье. Мы дже ндеялись, что ншим несчстьям пришел конец. Думли вернуться в деревню, но сегодня...

— Все ясно, — вздохнул доктор, — дело в мужчине. Ндо бы повидть Дорбея и обязтельно поговорить с ним.

— Есть ли ндежд, что нше дитя выздоровеет? — спросил месье Дельтур.

— Ндежд, безусловно, есть. Припдки будут продолжться. Но со временем то, что тк волнует вшу дочь, збудется. Не противоречьте ей ни в чем, соглшйтесь со всеми ее причудми и желниями. Вы упоминли о молодом человеке, вынесшем девушку из двки?

— Д, месье. Мы ему очень признтельны, — отвечл мдм Дельтур, — с удовольствием примем у себя.

— Месье, — перебил ее муж, — быть может, нм не стоит принимть этого незнкомц? Кк вше мнение?

— Нпротив, новое лицо рзвлечет вшу дочь и, возможно, укрепит в борьбе против фнтомов, мучющих ее. Если нет серьезных препятствий, я советовл бы вм принять его.

— Но...

— Что же будет с ншим ребенком, месье? — вмешлсь мдм Дельтур, зметив, что муж сбивется не н ту тему.

— Сейчс Анн отдыхет, он очень слб. Припдок совершенно измотл ее. Если нчнется следующий, у бедняжки может не хвтить сил. Пострйтесь не будить ее. Прошу вс, мдм, не беспокойтесь.

— Спсибо, доктор. Я побуду с ней, я ужсно волнуюсь.

— Конечно, мдм. Когд рядом мть, для ребенк нет ничего лучше. Это смое эффективное лекрство.

— Вы зйдете к нм звтр?

— Д, мдм.

— Рно?

— Нет, мдм.

— Почему же, доктор? — збеспокоилсь мдм Дельтур.

Доктор ответил не срзу:

— Мне необходимо кое-что выяснить. Кк только я все улжу, немедленно поспешу к вм. Ндеюсь, мдм, я не пондоблюсь вшей дочери.

Доктор попрощлся и вышел, бормоч себе под нос: «Это невероятно; не ошибюсь ли я? Впрочем, посмотрим».

Проводив доктор Тюрпен, мдм Дельтур вернулсь к постели дочери, месье Дельтур улегся н свою кровть не рздевясь, готовый к любым сюрпризм.

Усживясь у изголовья больной, мдм Дельтур бросил беспокойный взгляд н ее лицо. Анн тк ослбел, что едв дышл, и мть время от времени с испугом прислушивлсь, не исчезло ли дыхние вовсе. Мдм Дельтур положил руки девушки поудобнее, попрвил одеяло и глуше знвесил полог, чтобы больную не беспокоили комры. Тк, не смыкя глз, просидел он до смого утр.

Глв XI

Жюль Деге беспокоится о будущем спсенной им девушки. — Встреч с Мишелем Рондо. — Что случилось со стрым Жозефом?

Проснувшись н следующее утро, доктор Тюрпен отпрвился к месье Дорбею. В этот же рнний чс, вств с постели, Жюль Деге решил нвестить своего друг Мишеля Рндо.

У молодого человек ншлось немло причин для беспокойств, и ему еле-еле удвлось держть себя в рукх. Ндо было спешить. Во-первых, он хотел убедиться, что его друг Мишель Рндо остлся вчер цел и невредим. Во-вторых, он собирлся отдть последний долг стрику Жозефу, ибо видел, кк тот поднимлся н колокольню, и не сомневлся, что его уже нет в живых. В-третьих, поскольку Жюль считл Жозеф мертвым, то пор было вскрыть тинственный конверт. И, в-четвертых, последняя збот, хотя нш герой и не отдвл себе в том отчет, отодвигл н второй плн все остльные: мысль о спсенной девушке неотступно преследовл его.

Кк это чсто бывет с влюбленными, Деге чувствовл себя и счстливым и несчстным одновременно. Его порзил крсот Анны, но о ком же тогд говорил, кого пророчил ему Жозеф? Д и откуд стрый звонрь мог знть будущее? Не тронулся ли он, чсом, тк доверяя стрику? Между тем Жюль все время видел перед глзми прекрсное лицо незнкомки. Куд бы он ни зглянул, н кком бы предмете ни остновил взгляд, все виделось в тумне, кк бы сквозь мерцющий портрет девушки.

Жюль не был человеком незвисимого ум и не облдл достточной способностью к трезвому рссуждению. Попробуйте урвновесить чши весов, когд н них неодинковый груз. Ничего не выйдет, ведь тк? То же смое происходило и с молодым человеком; думы о юной крсвице знимли его куд больше, чем все остльные.

Жюль силился воскресить в пмяти недвние события, вспомнил безжизненное тело в его рукх и желние, во что бы то ни стло спсти, вынести несчстную из толпы. Ему нрвилось вспоминть о трудностях, устлости, опсностях пополм с ндеждой, и кк-то незметно, смо собой получилось, что он нчл преувеличивть эти опсности и то, с ккой смоотверженностью, с кким мужеством он им противостоял, чтобы вынести из церкви дргоценную ношу. Еще немного — и Жюль почувствовл бы себя героем. Но простим юноше. Он тк любил незнкомку, что он стл для него божеством; он верил в нее, и эт вер, кзлось, способн был сдвинуть горы.

Тк, лелея мысли о своей внезпной любви, Жюль добрлся до улицы Порт-Гишр, номер восемь, где жил Мишель Рндо. При виде знкомого дом он очнулся от слдких грез и удивился, что пришел сюд мшинльно, не помня дороги. Однко он вернулся н землю. Мишель остлся после гибели Жозеф единственным, кому он мог доверять всецело. Если и Мишель пл жертвой ктстрофы, с кем же он остнется? Жюль не мог больше рздумывть об этом. Когд рук ощутил холод перил н лестнице, его бросило в дрожь.

Жюль. вдруг рзом ощутил весь ужс рельных событий, и опсности, которые он только что с ребяческим бхвльством преувеличивл, предстли перед ним достточно серьезными сми по себе. Деге решил немного пройтись по ллее рядом с домом, чтобы прийти в себя, подышть свежим воздухом. Со стороны он, пожлуй, походил н человек, потерпевшего корблекрушение.

Молодой человек вышел н улицу и осмотрел дом снружи. Ничего особенного. Ткое же сумрчное, угловтое здние, кк и всегд; кмень, дерево, шифер — все по-строму. Дом недвно покрсили, и вид у него стл немного веселее. Привычня обстновк подействовл н Жюля успокивюще. Он прошелся по ллее, вернулся, поднялся н крыльцо, позвонил и мгновение спустя уже обнимл друг, отворившего ему дверь.

— Мишель!

— Жюль!

— Блгодрение Господу, ты жив и здоров.

— А ты? Куд ты исчез?

— Я все объясню, Мишель, только дй посмотреть н тебя. Я ведь думл, ты погиб, и не решлся войти. Кк же можно было збыть о твоей всегдшней осторожности и хлднокровии?!

— Я не стл пробирться сквозь обезумевшую толпу, подождл сзди, пок все утихнет.

— Потрясюще! Мне бы и в голову не пришло. Но я не мог ждть, Мишель.

— Ты устл, отдохни немного. Тебя рнило?

— Нет. Мне достлось, это верно, но меня не рнило. Во всяком случе, в том, что ксется тел.

— Сядем и поговорим спокойно.

Друзья устроились возле окн. Жюль был бледен и чем-то зметно рсстроен. Собрвшись с мыслями, он нчл.

— Мишель, — произнес он с грустью, — стрый Жозеф погиб.

— Ты уверен?

— Рзве ты не видел, кк он поднимлся н колокольню?

— Видел.

— А стршный крик слыхл?

— Д, конечно.

— Ты не узнл его голос?

— Все произошло тк внезпно, что у меня не было времени подумть об этом.

— Нет, нет, это был его голос, я зню нверняк.

— Но, быть может, он все же не умер?

— Невозможно, Мишель!

— Знешь, несчстье произошло не из-з того, что колокол упл, из-з стрх, из-з пники.

— И ккой вывод ты делешь? — спросил Жюль, думвший, кзлось, о чем-то ином.

— Думю, Жозеф мог и не погибнуть.

— Мишель, пойдем к нему! Поднимемся н колокольню. Если же он мертв... Будто в предчувствии недоброго мне кк-то не по себе, друг мой.

— Жюль, из церкви мы пойдем прямо к тебе. Еще очень рно. У нс есть время поговорить.

— Спсибо, Мишель, спсибо.

— Видишь ли, Жюль, у тебя робкя душ. Я более рссудителен и хлднокровен, потому более трезво способен оценить обстновку. Чем дльше ты будешь отодвигть роковой момент, тем сильнее будет твое беспокойство. Поверь мне, советы, предскзния Жозеф ни к чему тебя не обязывют. Будь мужчиной. Когд ты рсскзл мне твой секрет, я, кк и Жозеф, ответил: «Подожди, Жюль». Теперь я говорю: «Ничего больше не жди».

Речь идет о твоем будущем. Что ксется состояния, то ты хорошо обеспечен и всегд будешь жить в досттке. Нищет тебе не грозит. Что же до женитьбы... Ты влюбчив и чувствителен. Но дело это серьезное, выбирть ндо с умом. Стрый Жозеф хотел помочь тебе. Мы знем, что у него был богтый жизненный опыт. Следует прислушться к нему.

Мишель способен был говорить долго. Жюль же думл совсем о другом.

— О чем ты здумлся, Жюль? — обеспокоенно спросил Мишель.

— Ни о чем, Мишель, ни о чем. Я блгодрен тебе з учстие.

— Жюль, послушй. Если ты рскивешься в прошлом...

— Нет, Мишель. Нужно взять себя в руки. Нет, я ни в чем не рскивюсь.

— Если ты все-тки рскивешься, збудь обо всех секретх Жозеф. Я, со своей стороны, готов все для тебя сделть.

— Нет, Мишель. Рз нчли, ндо идти до конц.

— Хорошо.

— Мишель, ты будешь рядом?

— Я же тебе обещл.

— Пойдем, ндо отдть последний долг Жозефу.

— Но, может быть, он все-тки жив. Вдруг он упл н мягкий песок.

— Он мертв, Мишель, это я тебе говорю. Поверь, только очень вжное дело помешло мне тут же подняться н колокольню.

— Ты тк хотел спстись? — спросил Мишель с улыбкой.

— Я спслся не один.

— О, это другое дело. — И Мишель здумлся.

— Ты все узнешь. А сейчс пойдем к Жозефу.

— Живому?

— Мертвому!

Глв XII

Снов встет вопрос о тинственном проповеднике. — По дороге в церковь Жюль и Мишель встречют похоронную процессию.

Друзья не торопясь вышли из дому. Несмотря н то, что Жюль бодрился н словх, он все же был слб и идя опирлся н руку Мишеля, который шел медленно, подстривясь под шг приятеля. Пройдя Порт-Гишр, они вышли н длинную, узкую и извилистую улицу Пти-Бушри.

Мишель понимл, что Жюля нельзя оствлять один н один с его мыслями, и потому пытлся рзвлечь друг. Но бледный, подвленный вид юноши, свидетельствовл о бесполезности этих попыток. Движение, действие восстнвливют душевное рвновесие, все рвно кк чсы Брегет[63] ремонтируются н ходу сми собой. Мишель стрлся помочь другу любым способом.

Они прошли улицу, никого не встретив и не зметив ничего особенного. А между тем более чуткий нблюдтель нверняк обртил бы внимние н непривычное возбуждение прохожих — смятение н лицх, немой вопрос в глзх, удивление в кждом жесте. Возможно, это вызвно вчершним событием. Д, скорее всего, тк. Тем более что обрывки рзговоров, долетвшие до слух, словно листв, поднятя порывом ветр, были о ктстрофе.

— Мтушк Генель, я уж и не чял увидеть вс в вшей лвке сегодня утром.

— Отчего же, ппш Годелюро?

— Откуд я знл, может, вм взбрело в голову отпрвиться вчер н проповедь?

— Ккое ужсное происшествие! А вы не знете...

— Скжите, Лебон, о чем долдонит все время эт городскя сплетниц?

— Кто?

— Д Мо, вы не знете?

— Финот скзл, что письмо подложное.

— Ккое письмо?..

— О, Лнжевин, первя крсотк в городе! Ты ведь обычно любишь поживиться во время проповеди. Ты был тм?

— Конечно. Вот глупость, ккого-то солдтик подцепил.

— Вид у тебя взъерошенный!

— Черт побери! Боюсь, кк бы мой душк Этев не ушел.

— Д, хорош улов...

— А потом перекрикивлись с одной стороны улицы н другую:

— Что-то во всем этом стрнное, не првд ли, соседк?

— Ох, не говори! Думл, меня двдцть рз придушт. Кжется, этот хвленый проповедник тк и не появился...

Мишель вслушивлся в рзговоры, и они немло удивляли его. В это время друзья подходили к концу улицы Порт-Гишр. Здесь беседовли двое, бклейщиц и швейцр.

— Жюль, — толкнул он приятеля, — послушй-к.

— Что ткое?

— Послушй, я тебе говорю.

И они змедлили шг.

— Хотите верьте, хотите нет, Гужон, но мой муж см мне это рсскзл.

— А откуд вш муж это знет, Жюпен?

— Что з вопрос? Он ведь рзносит гзеты. Тм и прочел, что отец Брюно проповедовл вчер в Бордо. Дты не сходятся, ведь н письме тоже есть дт... В общем, не зню, кк тм все получилось у них.

— Вш муж см не ведет, о чем говорит, вы — стря дур.

Дльше последовли взимные оскорбления, и рзрзилсь обыкновення уличня ссор.

Мишелю все же удлось уловить смысл рзговор.

— Ты понял, Жюль?

— Честно говоря, не очень. А что случилось?

В этот момент друзья повернули з угол и увидели большое скопление нрод.

— Пойдем быстрее, — зторопился Мишель, — думю, ты сейчс все поймешь.

У прикмхерской под вывеской «Фигро»[64] стоял цирюльник с гзетой в руке и что-то кричл, удивлення толп внимл ему.

— Почтенные буржу, послушйте только: отец Брюно прибыл в Бордо десятого мрт... смекете? Восьмого он был здесь и уехл отсюд в этот же день вечером. Н следующий день он окзлся в Ля Рошели, еще через день — в Бордо. Понимете? Он не остнвливлся в Л Рошели и не мог нписть тм письмо, дтировнное одинндцтым мрт, где сообщл, что рсполгет несколькими свободными днями и хочет провести их в Ннте. Вы все поняли? Вы, миля девушк?

— Д, месье, блгодрю, — ответил молочниц.

— А вы, месье? Не очень? Тогд прошу, зходите в прикмхерскую. Я постригу вс, побрею, тем временем все подробно рзъясню. У меня есть душистя тулетня вод, нглийские бритвы, чудесное мыло н все вкусы: с зпхом и без зпх, помды, кчество смое высшее, роз, жсмин, гелиотроп, филк по низким ценм. Зходите, господ и дмы. Я неплохо знл отц Брюно, мы вместе учились в школе. Кк-то рз он мне...

Мишель и Жюль поторопились уйти.

— Невероятно, — проговорил Жюль.

— Тут скрыт ккя-то тйн, может, и преступление!

— А что ознчет нстоятельное требовние провести проповедь именно в церкви Святого Николя?

— Жозеф ничего не говорил тебе об отце Брюно?

— Д-д, он скзл, что удивлен его возврщением, и стрнно покчл головой.

— Полгю, что полиция зймется этим делом.

— Это ее долг, но не уверен, добьется ли он результт. Дело-то уж больно зпутнное. — Жюль покчл головой.

— Несомненно, добьется. Преступления почти всегд рскрывются.

— Почему же тогд у нс столько невинно осужденных?

— Ты тк говоришь, будто что-то подозревешь.

— Я ничего не зню. Нет, это невероятно. Я все думю об отце Брюно. Дты, письм... Ндо поспешить. До церкви Святого Николя еще довольно длеко.

— Не торопись, друг мой. Ты еще слб. Не беги. Если будешь нестись кк угорелый, мы никогд не дойдем. Обопрись н меня и, кк только устнешь, отдыхй.

Жюль соглсился и змедлил шг.

Рзговор все время крутился вокруг того, что им удлось узнть. И н улице Вье-бель-Эр, и н Мизери, и н площди Пти-Кпуцин по-прежнему те же удивленные и обеспокоенные лиц. Переговривлись с этж н этж, собирлись небольшими группми и жужжли, жужжли.

Н одной из улиц ншим друзьям путь прегрдил похороння процессия с пением и рыдниями. Вообще похорон было много; пышные и не очень, многолюдные и ткие, когд з гробом шл только пр нищих д бездомные собки. Вот дв гроб, впереди ребенок с простым крестом в рукх. Священник торопится, семья плчет: двое мужчин, пять женщин. Душерздирющее зрелище.

Город, кзлось, поржен стршной болезнью.

— Кк все это грустно, — скзл Мишель.

— Ах, если бы только грустно, — вздохнул Жюль.

— Брось черные мысли. Пойдем скорее...

Но вновь пришлось уступть дорогу похоронм. Гроб, покрытый белым. Знчит, молодой человек или девушк.

— Нш ровесник, — произнес Мишель.

— Почему это не я? — вздохнул Жюль.

— Ты в отчянии?

— Д.

Мишель н минуту оствил друг, чтобы узнть, кого хоронят. Вскоре он вернулся. Н нем лиц не было, слезы стояли в глзх. Мишель был бледен.

— Что с тобой? Отвечй же! — испуглся Жюль.

— Это один из моих друзей. — Мишель не мог больше сдерживться, и слезы полились по щекм.

— Кто? Ну, не тяни, кто?

— Гюств Десперье.

— Тот, что был с нми вчер?

— Д, Жюль.

Жюль тоже зплкл. Через минуту Мишель спросил:

— Ну что, ты все еще хотел бы быть н его месте?

Глв XIII

В кморке строго Жозеф и н колокольне. — Пдение колокол: несчстный случй или преступление?

Жюль и Мишель подошли, нконец, к строй церкви. Здесь было тихо и пустынно. Н ступенькх и н крошечной хрмовой площди еще виднелись кое-где следы крови. Рбочий з дв фрнк в день соглсившийся привести мостовую в порядок, нсвистывл или нпевл песню: «Стнцуем крмньолу...»[65] Нечего скзть, момент для пения удчный! Мишелю стло не по себе.

Молодые люди поднялись по зтемненной лестнице к портлу. Повсюду црил мертвя, точно клдбищенскя, тишин, изредк прерывемя веселой песенкой; кзлось, что смой церкви Святого Николя стыдно з вчершнее. Дверь в церковь был прикрыт. Нпирвшя толп снесл ее с петель, но дверь успели починить, д к тому же поствили метллическую подпорку.

Друзья вошли внутрь. Хотя н улице светило солнце, в хрме сохрнялся полумрк. Внезпно дверь с шумом зхлопнулсь, д тк, что все здние содрогнулось от удр. По высоким сводм проктилось гулкое эхо.

— Жюль, — тихо проговорил Мишель, — строй Србы нет н обычном месте.

Жюль обернулся — скмейк был пуст.

— Впервые в жизни вижу, чтобы и скмейк и площдь пустовли, — ответил Жюль.

— Это, конечно, ерунд, но все же кто мог зкрыть дверь снружи?

Жюль отрегировл не срзу.

— Стрый Жозеф.

— Пойдем к нему.

Кморк стрик нходилсь в одном из смых темных углов церкви. Снчл ндо было пройти в исповедльню[66], с довольно неуклюжими деревянными скульптурми и грязными, некогд желтыми знвесями. Рньше, когд в церкви были кюре и викрии, эт исповедльня приндлежл кюре. Еще можно прочесть имя — Морисо, если я не ошибюсь.

Прежде чем подойти к дверце, ндо было миновть еще мссивные перегородки. Друзья ступли осторожно, полной грудью вдыхя специфический церковный зпх. Со стрхом услыхли они, кк открылсь дверь и рздлись гулкие шги. Молодые люди переглянулись, взялись з руки, стрясь не терять смооблдния.

Вот, нконец, и кморк. Тихо, спокойно. Дверь открыт. В комнте — беспорядок; бумги, выброшенные из шкфчик н стене, влялись повсюду н полу, в углу — перевернутый стул, змок н шкфу взломн. Дже постель перерыт, кк будто здесь что-то искли.

Без сомнения, убогое жилище строго звонря посетил чужк.

— Пусто, — вскричл Жюль, — я знл!

— Пусто, — повторил Мишель, — но что же тут стряслось?

— Ничего не понимю.

— Кто зкрыл входную дверь в церковь?

— Хвтит вопросов, у меня и тк голов идет крутом. — Жюль с силой потер лоб. — Мишель, мы с тобой достточно смелы?

— Д, Жюль. Сейчс опсный момент.

— Твой кинжл при тебе?

— Д.

— Пойдем н колокольню!

— Ну что ж, пойдем.

Выйдя из комнты, Жюль зпер дверь н ключ. Они поднялись по скрипучей лестнице. Подошли к входу, ведущему н колокольню, оствлось лишь толкнуть дверь.

— Жюль, когд Жозеф уходил отсюд, он всегд тщтельно все зпирл.

— Тк он не выходил?

Молодые люди крбклись по винтовой лесенке, здесь было светлее, чем в церкви; бойницы в стене нходились выше соседних домов, и дневной свет проникл сюд беспрепятственно. Под лучми солнц серебрилсь вековя пыль н стенх бшни.

Жюль, и Мишель поднимлись не спеш. Воспленное вообржение, нтянутые нервы оживляли все вокруг. Ступени, кзлось, сохрнили еще следы ног строго звонря. Друзьям предствлялось, что они вдыхют зпх смерти. Вот, нконец, и последняя дверь. Ключ в змке. Они открыли дверь, и он зскрежетл, словно могильня плит.

Шум вспугнул целую стю ворон, и, поднявшись в небо, они н минуту зтмили солнечный свет.

— Жозеф, — крикнул Жюль тким испугнным и в то же время требовтельным голосом, который, кзлось, не допускл возможного молчния в ответ.

И точно. Длекий голос тут же отозвлся.

— Неужели ответил? — здохнулся Жюль от удивления.

— Не зню, но ккой-то ответ явно был. Ветер мешет рсслышть.

— Знчит, он спсся.

— Хочется верить.

— Пойдем.

Что предстоит им увидеть? Для нчл огромный колокол возле поврежденной стены. Пдя, он рскололся и теперь являл миру свой исполинский темный зев. Стен, держвшя блку с колоколом, рзвлилсь, но смое удивительное, чего невозможно было не зметить, — это то, что он будто рсплсь по кирпичику, кк крточный домик. Случйно? Мловероятно.

— Д здесь попхивет преступлением, — пробормотл Жюль, поднимя с пол кирпич.

— Не трогй ничего, — остновил его друг. — Если нчнется следствие, все должно быть н своих местх. Это прямые улики, их ндо беречь.

— Верно. — Жюль положил кирпич н прежнее место. — Однко Жозеф здесь нет. Кто же отвечл нм?

Голос доносился издлек, и я не рсслышл, что именно скзли.

— Я умру от нетерпения, Мишель. Жозеф! Жозеф!

— Жюль, послушй-к, д ведь нм отвечют: Жозеф.

— Он умер, — вскричл Жюль.

И эхо снов повторило з ним: он умер!

Кк ни готовил себя Жюль к этому известию, кк ни переживл, он все же был потрясен до глубины души. Все прошлое, нстоящее и будущее вмиг пронеслось перед его мысленным взором.

— Пойдем, — Мишель взял друг з руку. — Жозеф должен быть где-то здесь. Он не выходил, дверь был не зкрыт.

Молодые люди обшрили кждый уголок, спотыкясь о брусья и трухлявые блки, стрясь не потерять рвновесие и не переломть ноги среди этой рухляди. Им пришлось рз двдцть обойти вокруг упвшего колокол, но ровным счетом ничего обнружить не удлось.

— Жюль, взгляни-к н тот пролом в стене, — воскликнул Мишель.

В это мгновение две вороны, потревоженные возней непрошенных гостей, вылетели в пролом, н который укзывл молодой человек. Жюль кинулся туд, нгнулся и срзу увидел тело Жозеф.

— О! Ккой ужс!

Пдя, колокол проломил несчстному стрику голову. Он, должно быть, умер моментльно, дже не успев ничего понять.

Глядя н уже терземый воронми труп своего нствник, Жюль рзрыдлся: тело его было до ткой степени изуродовно стервятникми, что предствляло собой невыносимое зрелище. Мишель попытлся успокоить друг, но тщетно. Между тем нши друзья, опечленные увиденным, збыли об осторожности и не зметили, кк в проеме стены сверкнул чей-то пытливый взгляд из тех, о которых не зря говорится: глз никогд не нсытятся.

Жюль и Мишель перевернули стрик спиной. Они не в силх больше были видеть его обезобрженное лицо.

— Ндо перенести труп вниз и смим похоронить. — Жюль поднялся с колен. — Я буду приходить молиться н могилу строго Жозеф. Мне необходимо в минуты отчяния быть рядом с ним. Помоги мне, Мишель.

Мишель был рстрогн. Он прекрсно понимл, что чувствует Жюль, и помнил свое обещние во всем помогть и поддерживть друг. Но он не мог, не имел прв поткть ему. И тогд молодой человек зговорил:

— Послушй, Жюль! Если бы он мог слышть тебя, твое искреннее горе тронуло бы несчстного. Я понимю, горько потерять человек, который был тебе не только нствником, но и другом. И все же выслушй меня хорошенько, Жозеф умер не своей смертью. Здесь не обошлось без злого умысл — преступление очевидно. И если было преступление, знчит, есть и преступник. Ты можешь, конечно, искть кровной мести. Но, прошу тебя, обртимся к првосудию. Влсти и тк уже обеспокоены подложным письмом, теперь и мы с тобой предствим новые докзтельств. Думю, влсти устновят, что же все-тки произошло в действительности.

— Д, Мишель! Но помоги же мне перенести Жозеф.

— Но, друг мой, труп ндо оствить тм, где мы его ншли. Только это может послужить докзтельством. Ндо предоствить влстям все фкты, которыми мы рсполгем. Поверь мне. Уйдем! Позже его похоронят, и ты сможешь в любое время прийти н могилу строго Жозеф.

— Кк ужсно! Я не могу этого вынести. Взгляни: кошмрные птицы летют нд ншими головми, ждут, не дождутся, пок мы, нконец, уберемся и ддим им возможность поживиться человечиной. Боже! Умоляю, убей их!

Жюль все больше впдл в отчяние. Мишель и не подозревл, нсколько впечтлителен его друг. Когд они шли сюд, Жюль, кзлось, был бсолютно спокоен и ни секунды не сомневлся в смерти Жозеф, дже спорил с Мишелем, выскзыввшим ндежду н то, что стрик спсся. Но, очевидно, в глубине души он тил ндежду и молил Бог, чтобы тот сохрнил жизнь строму звонрю.

Мишель нчл уже опсться з своего друг: поистине привязнность молодого человек к Жозефу удивлял. Нтур нежня и предння, Жюль любил стрик и верил, что тот желет ему счстья.

— Отомсти з себя! — вскричл Мишель.

— Непременно!

— Вскрой звещние.

В эту секунду рздлся, првд, еле слышно, вопль гнев. Если б друзья обернулись к двери, они увидели бы, что дв неотступно следящих з ними глз исчезли.

— Пойдем, Мишель.

Глв XIV

Звещние строго Жозеф. — Двое неизвестных уничтожют улики.

Молодые люди спустились по лестнице, не прикрыв з собой дверь н колокольню.

Минуту спустя они были уже внизу и торопились к выходу, но Жюль внезпно остновился.

— Погоди, Мишель. Идем со мной! — Жюль нпрвился к осиротевшей кморке строго звонря, долго что-то тм искл и, в конце концов, ншел огниво и зжег его. Потом укзл Мишелю н стул: — Сдись!

Мишель сел, поняв, что Жюль нстроен очень серьезно. Бедняг зметно нервничл и стрлся сделть нд собой усилие. Он кк бы принял решение, рзом покончил с безумием, словно смоубийц, в последнюю секунду отбрсывющий пистолет. Мишель понял, что ндо, во что бы то ни стло выслушть Жюля именно сейчс, ибо в другой рз он может не решиться н этот тяжелый для него рзговор.

— Мишель, Жозеф умер! Умер стрик; он мог бы похвстться: умер под небесми. — Жюль грустно улыбнулся. Н него было больно смотреть. — До сих пор я следовл его советм; был прилежным, очень прилежным учеником, дже, может быть, слишком. Но его слов зпли мне в душу... Отныне ты единственный мой друг, поклянись, что никогд не покинешь меня! Ты клянешься?

Мишель кивнул.

— Видишь ли, — продолжл молодой человек, — мне необходим кто-то, кому бы я мог открывть душу, поверять все свои чувств, сердечные тйны и рдости, н кого я мог бы положиться в жизни и в смерти. Но речь не об этом... Тебе известны мои мысли, они не изменились. Знешь, ккой случй свел меня со стриком звонрем?

— Нет!

Жюль, очевидно, собирлся скзть что-то очень вжное. Он тк волновлся, что Мишель попытлся хотя бы кртким ответом чуть-чуть успокоить друг, инче Жюль мог бы не выдержть нервного нпряжения.

— Когд Жозеф вернулся из Бренского приход, я был уже достточно мелнхолическим молодым человеком, к тому же скептиком. Мое положение в обществе и состояние зствили думть, что ими и исчерпывются жизненные рдости. Они столь же обмнчивы, кк мимолетны, столь же мимолетны, кк и губительны. Дурные мысли тогд уже посещли меня. Я подумывл о смоубийстве. Побывв в моем доме всего несколько рз, Жозеф без труд догдлся о том, что творится в моей душе. Мне же, прздному и скучющему, он покзлся стрнным, чем и привлек к себе. С тех пор жизнь повернулсь ко мне иными своими сторонми. Знешь, Мишель, я привязлся к стрику!

— Жюль, ты очень впечтлителен. Но, честное слово, я ничего не понимю! Жозеф доверял тебе, ты же, в свою очередь, доверял ему. Что ж тут ткого?

— Видишь ли, дружище, я скрыл от тебя кое-что... Жозеф видел меня нсквозь, он понял, что меня мучет. Женщины! Д, Мишель, женщины! Я дошел до того, что считл их отвртительными создниями... Рядом с ними я изнемогл от скуки и презрения. Это было сильнее меня. Из-з отврщения к женщинм я не нходил уже рдости ни в музыке, ни в поэзии, ни в чем...

— Я понимю тебя, — отозвлся Мишель.

— Понимешь? Спсибо! Я никогд не любил по-нстоящему. Мне нужно было жркое плмя, но где его отыскть? Жозеф все понял и сумел поддержть в трудную минуту. «Эт женщин существует», — уверял меня стрый звонрь. И я верил ему. «Хочешь, чтобы он стл твоей женой?» — «Конечно, но когд же я ее увижу?» — «Еще не время», — скзв это, он передл мне конверт. — «Здесь твое счстье. Через дв год или после моей смерти (быть может, я умру рньше), ты откроешь мое звещние...».

— И вот он умер, — перебил друг Мишель.

— Умер. Его нет рядом, чтобы придть мне смелости и силы. Ему это всегд удвлось.

— Итк, ты боишься вскрыть звещние?

— Д.

— Опсешься, что предуготовння тебе невест вовсе не т, что ты рисовл в мечтх?

— Нет, нет. Не то.

— Плменное вообржение сослужило тебе дурную службу, Жюль. Вернись н землю, и здесь обитют нгелы!

— И ты один из них, Мишель. Однко повторяю, дело не в этом.

— Тк объяснись же, нконец! Ты, прво, пугешь меня.

— Слушй же. Я буду крток. Мне предстоит пролить немло слез. Ты уже знешь, что вчер я спсся не один. У меня н рукх был девушк.

— Т смя, что кричл?

— Я поспешил н крик и увидел героиню моих грез. Теперь ты понимешь?

— Ты спс ее?

— Д. И сегодня меня ждут у них в доме: отец девушки просил зйти.

— Ты влюбился с первого взгляд...

— Отнюдь. Я люблю ее уже дв год: он моя мечт. Он нгел крсоты, искренности, доброты и невинности. Ах, Мишель! Я сойду сум.

— Д ты, по-моему, и тк уже сумсшедший.

— Именно. Но отныне я потерял ндежду. Тебе ли не знть, к чему это может привести!

— К непопрвимому несчстью.

— Где же выход?

— Жюль, сожги звещние Жозеф! Оно уже не нужно тебе.

— Что ты говоришь?!

— Ведь тебе не хочется вскрывть конверт.

— Нет, Мишель, я хочу этого.

— Достточно ли ты влдеешь собой и своими мыслями? Не отдешься ли во влсть мистики[67]? Отбрось предубеждения!

— Я жених, Мишель!

— Помолвк — это еще не свдьб.

— Нет, Мишель, нет. Жозеф не обмнывл; он хорошо знл и меня и ее, проникся ншими симптиями, пристрстиями и чувствми. Стрик был убежден, что мы грмоничня пр. Нет, Мишель, он не обмнывл. Мы вскроем звещние.

— Хорошо. Но только выйдем отсюд. Жозеф избрл тебя своим нследником. Хочешь ли ты взять что-нибудь н пмять о близком друге?

— Конечно же. Возьмем его бумги.

Принялись искть.

— Бумжник! — вскричл Мишель.

— Где?

— Д вот здесь, н столе.

— Откуд он взялся? Что бы это знчило?

— Возьмем!

— Но его не было н этом месте, когд мы вошли сюд утром!

— Возьми, говорю тебе. Мы, должно быть, его не приметили.

— Но...

— Д возьмешь ли ты его, нконец? — рссердился Мишель. — А не то дй мне!

И он с силой вырвл бумжник из рук Жюля.

— Что это с тобой?

— Лдно, ничего стршного. Отпрвляйся в гости к своей крсвице. Я не хочу вскрывть звещние сегодня.

— Но отчего?

— Не могу. Уходи.

— Нет, Мишель.

— Уходи!

— Ты собирешься бросить меня? А нш дружб?

— Прости, Жюль, я н мгновение потерял контроль нд собой. Понимешь, столько всего произошло, что ндо обдумть спокойно. Извини з резкость, но я просто считю, что лучше вскрыть конверт звтр.

— Я подожду. Однко поклянись перед рспятием[68] строго звонря, что ты не покинешь меня!

— Клянусь!

У вход в церковь послышлся шум и звук шгов, но вскоре он стих.

— Пойдем, Жюль. Мы збрли смое ценное.

— Куд теперь?

— Для нчл в полицию, зявим обо всем, что знем о гибели звонря. Потребуем првосудия.

— Прекрсно.

— Тк ты идешь в гости?

— Иду!

— Есть ли в твоем сердце хоть кпля ндежды?

— Нет.

— Ты нуждешься в ней, не отчивйся. И всмотрись получше в новую знкомую.

— Я очень хорошо зню ее, Мишель.

Об вышли из кморки и секунду спустя были уже н улице. Кк только молодые люди покинули церковь, из-под темного свод появился человек и подошел к стринной исповедльне.

— Нконец-то! Ты опоздл, — обртился к нему кто-то невидимый.

— Все необходимое со мной: дв тяжелых молот, колуны, дже пил.

— Отлично, пошли н колокольню. И поскорее, времени совсем нет.

— Точно! Ведь полиция может нгрянуть в любую минуту. Бежим же скорее!

И они поднялись нверх.

Нши друзья торопились, но шли молч, в рздумье. Жюль рзмышлял нд стрнным поведением Мишеля, нд повелительным тоном и резким движением, с кким он выхвтил бумжник. Что бы это могло ознчть? Д и кким обрзом вообще окзлся в комнте Жозеф этот стрнный предмет? Стрик никогд не покзывл его. Почему перевернут вся мебель, рскидны бумги?

Но не тковы были мысли Мишеля Рндо. Ход рссуждений простк Жюля нм доступен, мы можем проследить его шг з шгом. Но что же беспокоило его товрищ? Чего он теперь хотел и чего добивлся? Однко не будем торопиться. Всему свое время.

Кк бы то ни было, зметим, что Мишель отличлся хрктером спокойным и рссудительным, к тому же облдл звидным хлднокровием. Тем более удивительн ткя порывистя нервозность в обычно поклдистом молодом человеке. Должно быть, что-то исключительное внезпно порзило его и он опслся промедления. Возможно, ему пришл в голову некя идея, способня дть решение возникшим в их жизни проблемм.

Тк, думя кждый о своем, молодые люди дошли до комиссрит полиции второго округ. К счстью, комисср полиции окзлся у себя, хоть и ворчл, недовольный несвоевременным визитом. Было одинндцть утр, в это время он обычно пребывл не в духе и искл любого случя повздорить с кем угодно. Мишель изложил суть дел и попросил обследовть рзрушения, дбы убедиться смому, что кирпичи ккуртно вынуты один з другим.

Полицейского зинтересовл рсскз молодых людей. Ему и смому кзлось, что во всей этой истории слишком много стрнного, но обследовть место происшествия, не посоветоввшись с королевским прокурором, он не может. Длее следовли зверения в том, что првосудие во всем рзберется и спрведливость восторжествует, ведь полиция н то и поствлен, чтобы воздть кждому по зслугм. Теперь же он нмеревется выпить чшечку кофе, зтем поедет прямо к прокурору, откуд отпрвится в церковь Святого Николя.

Рзговор вселил в Мишеля и Жюля некоторую ндежду. Оствлось зпстись терпением и ждть, тем более что до чс, нзнченного месье Дельтуром, времени было предостточно. Нскоро перекусив, друзья прибыли к дому королевского прокурор з несколько минут до комисср, который приехл в большом волнении (куд девлсь вся его прежняя вжность?), ибо всегд трепетл перед его превосходительством.

Господин Онезим де л Первншер считл себя вжной персоной. Д и не мудрено. Когд являешься ни много, ни мло, кк глвой целого округ Ннт, когд в твоем подчинении кнцелярия суд, многочисленные чиновники, комиссры полиции, в твоих рукх все преступники, не мудрено возомнить о себе Бог знет что.

Однко подобня смооценк свойственн был господину Онезиму уже довольно двно, он всегд был о себе высокого мнения и относился к собственной персоне с постоянным глубоким увжением. Рспхнутое пльто, руки в крмнх, слегк нклоненный корпус, ноги широко рсствлены, голов чуть приподнят, губы поджты, брови нхмурены, глз смотрят н комисср свысок. Ни дть ни взять — ктер, стртельно изобржющий презрение.

Ткого сорт господ всегд смотрят н вс сверху вниз, будто нрочно выкзывя глубочйшее пренебрежение. Никто не достоин их блгосклонного взгляд. Быть может, лишь звезды. Д, пожлуй, и н звезды пострются они взглянуть сверху вниз. Что им Овидий[69], скзвший:

«...высокое дл он (Бог) лицо человеку и прямо в небо глядеть повелел, подымя к созвездиям очи»[70]. Првд, кто знет: ну кк типы, подобные прокурору, вовсе и не относятся к рзряду людей... Ведь тот же Овидий утверждет: «...склоняясь, остльные животные в землю смотрят»[71]. Впрочем, не возьму н себя смелость рзрешить столь щепетильный вопрос.

Итк, можно себе предствить, кково окзлось бы впечтление от встречи с прокурором, если бы молодые люди не были столь зняты собственными мыслями, ни н что иное не обрщя внимния.

Между тем ндо отдть должное господину Онезиму де л Первншеру; будучи человеком умным и схвтывющим все н лету, он срзу уловил суть дел. Тут же послли з жндрмми, чтобы обследовние пошло быстрее, приглсили с собой и нших друзей.

Подойдя к воротм церкви Святого Николя, потребовли именем короля, зкон и првосудия отворить. Но ворот без труд открылись сми, потому что никто их не зпирл. Двух жндрмов оствили при входе н случй появления злоумышленников или чересчур нзойливых зевк. Остльные поднялись н колокольню, и осмотр нчлся.

Войдя, Мишель и Жюль очень удивились, тк кк со времени их первого посещения здесь многое переменилось. Друзья пустились, было в объяснения, однко им не дли и слов вымолвить.

— Првосудие во всем рзберется!

Но фкт оствлся фктом. Все окзлось не н месте: рзломно, порушено, повлено. Очевидно, коврный преступник успел побывть н месте своего злодеяния и змести следы.

Когд убедились в том, что дльнейший осмотр не имеет смысл, прокурор велел всем змолчть и обртился к Жюлю:

— Можете ли вы повторить все, о чем рсскзли, еще рз? Будьте, пожлуйст, кртки, поменьше эмоций, я их не переношу. Д и времени нет.

— Видите ли, — грубо оборвл его Мишель, учуяв, куд тот клонит, — мы побывли здесь три чс нзд.

— Почему?

— Хотели убедиться в том, что звонрь действительно погиб.

— Для чего?

— Он был моим другом, — твердо ответил Жюль.

— О! Высокопоствленный друг, все время н колокольне.

И господин Онезим де л Первншер, довольный собственным остроумием, рссмеялся первым, обернувшись, чтобы убедиться, ккое действие произвел н окружющих его в высшей степени удчный клмбур[72]. Никто, однко, не смеялся. Жюль был в бешенстве, Мишель стрлся успокоить его.

Королевский прокурор не н шутку рссердился. Кк можно не оценить столь тонкую игру слов? Слв Богу, рядом окзлся комисср полиции; он хохотл во весь голос, будто стрясь з тех, кто упорно молчл. Ндо признться, что вид у него был довольно глупый. Но, тем не менее, комисср спс положение: прокурор остлся доволен.

— Итк, продолжим.

— Мы зметили, — снов зговорил Мишель, — что ни один кирпич не сломн. Ясно, что чья-то преступня рук подстроил крушение.

— О чем он говорит?

— Он говорит, — вмешлся секретрь суд, — о том, что ктстроф не совсем случйн.

— Вы хотите убедить нс, молодой человек, Бог знет в чем... Провести првосудие, обвести вокруг пльц мгистрт[73]. Кк вм в голову могло ткое взбрести?! Это же пренебрежение общественной морлью!..

— Месье, — прервл его тирду Мишель, — мы говорим лишь о том, что увидели, придя сюд три чс нзд. Я ничего не выдумывю!

— Три чс нзд! Знете ли вы, несчстный, что можно сделть з три чс? Почему вы не явились срзу же?

— Мы явились.

— Тк, может быть, я не прв? Может быть, я ошибюсь?

— Кжется, тк оно и есть, месье! — скзл Жюль.

— Вы издеветесь нд предствителем влсти, ни в грош не ствите првосудие, дерзкие чудки. Существуют зконы, и очень скоро вы н себе ощутите их железную длнь[74].

— Пойдем отсюд!

И вся процессия вслед з господином Онезимом де л Первншером удлились.

— Мы отомстим з себя, Жюль.

— Несомненно. Но мы отомстим сми.

— Ндо нйти докзтельств. Сейчс я ухожу, хочу все хорошенько обмозговть, соствить плн. Отпрвляйся н встречу и будь счстлив, Жюль.

— Спсибо друг. Я чувствую, что все будет хорошо.

— Кстти, об угрозх прокурор збудь. Не обрщй н них внимния. Это одни рзговоры.

Глв XV

Визит Жюля к Дельтурм. — Встреч с Анной. — Спсення блгодрит спсителя.

Жюль отпрвился н улицу Клвюрери, номер девятндцть. Вошел в дом, чувствуя, что не совсем здоров. Впрочем, нет худ без добр: если бы он не был несколько простужен, нзойливые мысли вновь взяли бы его в тиски и действительно свели бы с ум — опять опсения, нерешительность, отчяние.

Жюль, едв влдея собой, позвонил, служнк открыл дверь и впустил его в гостиную. Комнт предствлял собой совершеннейший обрзец провинцильного слон. Н кмине — чсы и скверной рботы взы, нд ним — вышивк в серых тонх, мебель обит двно уже не новой ярко-желтой кмчтной ткнью[75]; нпротив кмин — стринное пинино, гидросттическя лмп[76] н подствке; белые и желтые в клетку знвеси, крсные стекл, непрозрчня, в рзводх, поверхность которых плохо пропускл свет. По всему зметно, что хозяев не слишком богты.

У месье Дельтур состояние и впрвду было небольшим, но тк кк он не пусклся в сомнительные феры[77], не был зртен, то вполне мог жить спокойно и уверенно, не бояться не сегодня-звтр попсть в долговую яму[78], что в нши дни случется слишком уж чсто (это стло едв ли не признком хорошего тон).

Оствясь ккое-то время в одиночестве, Жюль Деге имел полную возможность подробно изучить все, что его окружло, включя и дв семейных портрет по обеим сторонм кмин. Это зрелище не доствило ему удовольствия, и он поторопился отвернуться.

Но Бог с ними, с портретми! Вот кресл, где, может, сиживл и Анн. А вот и пинино. Кто же, кроме нее, мог игрть н тком инструменте? Ах, это, должно быть, прекрсно!.. Кк много говорит сердцу музык, тем более любящему сердцу! Влюбленный всегд услышит в игре своей милой тонкие, слдостные звуки, которые не коснутся, возможно, слух остльных. Эти звуки нполнят его душу счстьем, любовью, грмонией.

Живопись — искусство индивидулистов, оно эгоистично и мло трогет. Кртин окончен, вы всмтриветесь в нее и если он вм нрвится, то нслждетесь ею, не обрщясь при этом к втору, он вм не нужен. Дже присутствуя при созднии шедевр, вы лишь нблюдете, кк рботет гений, но не испытывете ничего, кроме восхищения его мстерством.

Музык, нпротив, отдет вм все свое очровние, он притягивет и зствляет дышть в унисон[79] с исполнителем. Нпример, в произведениях Вебер[80] все обрщено к сердцу, вы кк бы сливетесь с сокрытыми в этой музыке тйнми, вш любимя, зствляющя трепетть струны инструмент, вызывет трепет и в вшей душе, очровывя, зворживя. А что может быть прелестнее, чем пение любовного ромнс! Вше сердце и сердце вшей возлюбленной бьются в ткт слдостной мелодии, и не нужно слов, чтобы понять друг друг — музык сблизил вс. Это ли не счстье?!

Ждть пришлось довольно долго, но молодой человек этого дже и не зметил. Нконец дверь гостиной отворилсь и покзлся месье Дельтур при всем прде. Стрясь вести себя, кк истинный предствитель высшего обществ, он скзл, приближясь к Жюлю:

— Я должен предврить появление моих жены и дочери. Они слегк змешклись.

— Месье, — отвечл Жюль, клняясь хозяину, — прошу простить, я побеспокоил вс. Вчер вы приглсили меня. Поэтому я здесь.

— Вм не з что просить прощения. Ноборот, примите мою искреннюю блгодрность з вше блгородство и смоотверженность.

— Я пришел не з этим, месье. У меня иня цель. Вш дочь, кк мне покзлось, был очень слб вчер, и я взял н себя смелость спрвиться о ее здоровье.

— Блгодрю, месье. Это очень любезно с вшей стороны. Всю ночь ей было плохо, и лишь к утру, бедняжк немного пришл в себя. И слв Богу! А то, знете ли, мы стршно переволновлись.

— О!.. Понимю вс, месье. Я зметил, мдемузель очень перепуглсь?

Месье Дельтур не ответил н прямой вопрос. Ему хотелось знть, имеет ли Жюль Деге предствление о причинх обморок.

— Это ужсно, — вновь зговорил он. — Если бы не вы, бедную девочку рздвили бы в толпе.

— Однко, месье, — не отступл Жюль, — мдемузель почувствовл себя плохо еще до того, кк нчлсь двк. Я срзу же поспешил к ней н помощь. Поэтому снчл дже не понял, что произошло в церкви: ктстроф случилсь несколькими мгновениями позже. Тк что он никоим обрзом не могл быть причиной. Поверьте, месье Дельтур.

— Вм известно мое имя?

— Я узнл его только вчер, после встречи с вми. Но, пожлуйст, вернемся к ншему рзговору. Вы полгете, что основний беспокоиться о здоровье мдемузель Дельтур больше нет?

— Думю, что бояться нечего. Я понимю интерес, который вы испытывете к моей дочери, ведь вы спсли ей жизнь.

— Вш любезность одновременно и конфузит и обндеживет. Не зню, известны ли вм подробности происшедшего, но я нмерен рсскзть о них. Кк уже было скзно, мне покзлось, что испуг вшей дочери вовсе не был связн с ктстрофой в церкви.

— Вы удивляете меня, месье! — ответил Дельтур, решив сохрнять видимость полного неведения, дбы не вызвть подозрений; стрику не хотелось, чтобы дел его дочери стли предметом всеобщего обсуждения. — Удивляете и в то же время пугете. Я полгю, что причин вчершней пники и испуг моей дочери одн и т же. Не понимю, о чем вы говорите.

— Кк знть, месье. Возможно, я ошибюсь, но если бы вш дочь испуглсь двки, то вряд ли это произвело бы н нее столь сильное впечтление. Тут что-то не тк.

— Месье, — живо отвечл Дельтур, боясь, кк бы молодому человеку не стли известны истинные причины их несчстий, — было и еще кое-что. Когд мы возврщлись домой, фикр едв не перевернулся. Моя девочк впечтлительн... Д, кстти, ничего новенького не удлось узнть о вчершнем происшествии в церкви Святого Николя?

— Удлось. Существуют неоспоримые докзтельств того, что не обошлось без злого умысл.

— Кк это?

— Видите ли, месье... — И Жюль рсскзл и о фльшивом письме проповедник, и о своем утреннем посещении церкви Святого Николя, и об исчезновении улик. Единственное, о чем Жюль умолчл, тк это о стром Жозефе, о дружбе с ним и о его звещнии.

Месье Дельтур и Жюль обменялись мнениями по поводу ктстрофы и ее причин, нйдя их достточно првдоподобными и дивясь местной полиции.

Хозяин был в этот день н редкость приветлив. И не просто тк. Он бсолютно не знл стоявшею перед ним молодого человек: ни имени, ни род знятий, ни зслуг, ни добродетелей. Он дже еще не рзглядел его кк следует. Этот визит месье Дельтур рссмтривл кк воздяние з окзнную услугу его дочери. В то же время он решил побольше узнть о Жюле и, прежде всего от него смого. Потому-то и попросил жену и дочь не выходить в гостиную, пок он не позовет их.

Со своей стороны, Жюль не облдл достточной хитростью, чтобы рскусить месье Дельтур. Д к тому же мысли молодого человек были зняты совсем другим. Нщупть бы слбое местечко этого любезного стрик. Если ему откжут в доме Дельтуров, он не перенесет этого. Неудч в любви — смя стршня из неудч.

— Итк, — продолжл месье Дельтур, — кковы бы ни были причины происшедшего несчстья, мы должны блгодрить Господ, что вы окзлись рядом.

Взглянув н выржение лиц месье Дельтур, Жюль несколько приободрился.

— Месье, нпротив, мне ндо блгодрить случй з то, что он позволил мне познкомиться с вми.

Эт фрз не очень-то тронул хозяин, ибо он не сомневлся, что знкомство прервется, кк только окончится сегодняшний визит.

— Вс, без сомнения, привлекл известность проповедник?

— Тк же кк и всех остльных, месье.

— Вы чсто посещете проповеди?

— Только если проповедует знменитость. Это, знете ли, хороший урок и пример для дльнейшей крьеры.

— А! Месье — двокт?

— Собирюсь стть им.

— А!

Месье Дельтур тк неопределенно произнес это «А!», что Жюлю стло не по себе, и он поторопился осведомиться:

— Вы, месье, нходите это знятие достойным?

— Д, зщищть вдов и сирот!

— Но тк же и угнетенных, и великих мир сего. Сегодняшняя знть, Бог весть чем гордящяся, тоже, впрочем, нуждется в зщите првосудия. Нш гордость имеет под собой белее основний, нежели чвнство не приносящей никому пользы ристокртии...

— Ах! — Месье Дельтур нчинл злиться и предпочел прервть неприятный рзговор. — Не пойму, отчего это жен и дочь тк долго не выходят. Простите, пойду, потороплю их.

И прежде чем Жюль успел открыть рот, чтобы пролепетть нечто бнльное вроде «Я не смею беспокоить их своим вторжением», месье Дельтур исчез.

Жюль вновь предлся своим мыслям. Сердце нчинло сильно биться, и ему никк не удвлось успокоить его.

Нконец дверь отворилсь, появилсь мдм Дельтур, ведя з руку дочь. Месье Дельтур следовл з ними. Жюль поспешил нвстречу:

— Прошу прощения, мдм, з мой визит. Никкого специльного дел у меня нет. Не зню, прво...

— О чем вы, месье, — удивилсь мдм Дельтур. — Просить у нс прощения тогд, когд мы должны блгодрить вс?! Вот т, которую вы спсли, отвжный и достойный юнош. Взгляните, ккое сокровище вы сохрнили для нс.

Жюль пожл руку, протянутую мдм Дельтур, и теперь, не чувствуя себя тким чужим в этом доме, кк несколькими минутми рньше (рукопожтие всегд сближет), низко поклонился мдемузель Дельтур. Девушк отвечл скромным ревернсом[81]. Ей пришлось опереться н ручку кресл: бедняжк был еще слб.

Бог мой, до чего же он крсив! Хотел бы я, чтобы вы, дорогой читтель, смогли хоть одним глзком взглянуть н нее! Н Анне было строгое плтье, открывющее лишь белоснежную шейку. Облегющий силуэт подчеркивл пленительную фигуру. Из-под длинной юбки виднелсь мленькя ножк — смо совершенство. Девушк сел, подперев голову рукой. Смугля кож пльцев оттенял бледность лиц. Черные кк смоль волосы звивлись н вискх.

При виде неземной крсоты Жюль оцепенел, не в силх пошевелиться. Нкнуне, в сумтохе и пнике, он не успел хорошенько рссмотреть девушку, сегодня ншел ее крсоту неподржемой и в то же время скромной, кк у мдонны[82] Рфэля. От нее, и првд, не мудрено сойти с ум.

Ах! При одном воспоминнии о звещнии строго Жозеф сердце Жюля змирло, по спине пробегл холодок оттого, что дргоценный цветок, вверенный вчер его зботм смою Судьбой, не достнется ему никогд.

Постепенно дрожь, мгновение нзд зметня н лице Анны, исчезл, но девушк не поднимл глз, опушенных трепещущими ресницми.

— Моя Анн еще очень слб, месье. Он тк испуглсь!

— Мдм, не смею дольше здерживть вс. Я ухожу. Мдемузель ндо отдохнуть.

Голос был тк нежен, что Анн с любопытством взглянул н юношу. Глз ее сверкли.

— Месье, — проговорил он тихим голосом, — родители поблгодрили вс, примите же слов блгодрности и от меня.

Жюль смутился, низко поклонился и обернулся к Дельтуру, чтобы попрощться и с ним. Слезы душили его, зстилли глз, и юнош почти не видел сухого и холодного поклон. Не зметил и молчния, которым его проводили до двери.

Любовня лихордк — это не сумсбродство, это болезнь. В жру, не помня себя. Жюль вернулся домой и, едв ответив нечто неврзумительное удивленным родителям, отпрвился в свою комнту и лег. Сон иногд лечит душевные рны. Жюлю ничего другого не оствлось, кк предться его зботм.

Глв XVI

В лчуге колдуньи. — Пьер, бывший священник, и погибшя душ — Абркс. — Сенс чродейств.

Лишь в двух домх в Ннте не спли в ночь с триндцтого н четырндцтое мрт 1893 год. В одном из тких домов жил Мишель Рндо. Внимтельно изучя бумги Жозеф, он судорожно перелистывл их, деля ккие-то пометки и время, от времени поднимя глз к стоявшему перед ним портрету. Минитюр[83] изобржл в полный рост цветущую молодую девушку — стройную, крсивую, черноглзую, с длинными густыми ресницми.

— Et vera incessy patuit Dea[84], — повторял Мишель, кчя головой и продолжя рзбирть бумги. Между тем он не перествл снов и снов всмтривться в лицо девушки н портрете.

Не будем мешть ему. Отпрвимся лучше в другой дом, хотя нзвть домом лчугу строй Абрксы можно лишь при очень большом желнии. Итк, здесь тоже не спли в эту ночь.

— Ах ты, корявя струшонк, дурчить меня вздумл! Д я оствлю от тебя лишь горсточку гнилых костей!

— Если тк будет продолжться и дльше, я уйду от вс. Не могу больше жить в этом ду.

— Ну, и что же ты будешь делть?

— Выдм вшу подлую шйку!

Мордом кинулся, было н Пьер. Струх остновил его, открыл потйной шкфчик в стене, вынул оттуд портфель и достл ккую-то бумгу. Документ был, похоже, не слишком древний, дже не пожелтевший. Он прочл: «Если когд-нибудь я зхочу рсскзть о друзьях, с которыми жил, которые окзли мне помощь и поддержку, то, прежде всего, зявляю, что вместе с ними учствовл в преступлении: мы убили путешественник н дороге в Ренн. Преступников тогд тк и не ншли. Подпись: Пьер (Эрве), кюре».

Это нпоминние отрезвило Пьер.

— Мы сделли дв экземпляр, чтобы время от времени приводить тебя в чувство, — скзл Абркс. — К тому же есть нше обязтельство служить тебе, пок Анн не стнет твоей, не тк ли? Ступй, донеси н нс! А мы предствим првосудию этот мленький листочек. — Струх потрепл ошеломленного Пьер по плечу. — Ты сердишься, сынок. Не любишь, когд укзывют н твои слбости. Он просто смешон сегодня, Мордом.

— Не рздржй его, то укусит, — отозвлся бндит.

— Лдно! Тогд рсскжи нм о том, что ты сделл ночью. Это его немного воодушевит. Д говори првду... Пойду, схожу з любовным нпитком.

— А мне дшь попробовть? — ухмыльнулся Мордом.

— Тебе-то зчем?

— Бьюсь об зклд, ты нливешь туд слишком много живой воды.

— Пожлуй. Может, поцелуешь меня з это?

— Ну, конечно!

— Но только смотри: под цветми чсто скрывются шипы.

— Вот-вот, это же смое говорил последний из тех, кого я прикончил.

— Кто это?

— Д болвн рзвлеклся со своей подружкой, я пришил его одним удром.

— Уверен, и подружку не оствил в беде...

— О д, стря ведьм. Лкомый кусочек, доложу я тебе.

— Ну, лдно, поцелуй меня!

Мордом подошел к струхе и поцеловл ее, если грубость ткого животного вообще можно нзвть поцелуем. При этом Пьер буквльно подпрыгнул в своем углу.

— Чем это вы тм зниметесь?

— Ничем, сынок, погоди немного.

Комнту освещл мсляня лмп, причудливые тени скользили по стенм. Посредине водрузили череп со свечой. Свет, проникя в пустые глзницы, отверстия нос и рт, отбрсывл н противоположной стене зловещую тень человеческого лиц. А рядом — словно оживший скелет животного.

Стновилось прохлдно, струх, бросив в котел несколько виногрдных побегов и листьев, придвинулсь к кмину, поствил по левую и по првую стороны две скмеечки и прикзл Пьеру и Мордому сесть. Здул свечу.

Было уже поздно, стринные бшенные чсы пробили одинндцть, зтем рздлся церковный гимн в честь Пост.

— Что это з гимн, кюре? — поинтересовлсь колдунья.

— Зчем тебе знть?

— Я все хочу знть, сынок. И потом, это может окзться добрым предзнменовнием. О чем в нем говорится?

— Ну, Пьер, — вмешлся Мордом, — ты зствляешь нс ждть!

— Зткнись, Мордом. Тебе бы вообще не следовло открывть рот. Невеж, ты ни единой буквы-то писть не умеешь, туд же!

— Угомонись, Мордом. Ты ведь знешь, Пьер не жлует тебя, тк и не нрывйся, не рздржй его попусту. Молчи, пок не спросят.

Утихомирив домочдцев, Абркс взял стринный, почерневший пергмент[85] с опленными крями, длинную зостренную кость, крошечный череп, нполненный крсными чернилми, обмкнул в чернил кость и принялсь писть.

— Что ты делешь?

— Зписывю первую строфу гимн. Переведи мне его целиком.

— Вот еще! Что я, в семинрии, что ли?

— А в семинрии чудесно, не првд ли?

— Зкрой рот, не то я убью тебя!

— Д нет же! Вспомни, кк тм хорошо, — дрзнил струх.

— Проклятье! Получй же!

И Пьер зпустил в Абрксу кмнем. Он увильнул от удр, и кмень рзбил висевший н стене скелет. Кости с глухим стуком попдли н пол.

— Будешь буйствовть, не узнешь грядущего и не получишь Анну!

— Что я нделл! Прости меня, я никогд больше не буду!

В эту минуту Пьер походил н несмышленого млденц. Он целовл Абрксе колени, обливл слезми ее морщинистые руки. Угроз подействовл отрезвляюще, кк будто н него рзом вылили ушт ледяной воды; Пьер стл подтлив, хоть веревки вей, кроток, кк ягненок. Колдунья глядел н него и с нескрывемым презрением, и с нежностью одновременно.

— Я люблю тебя, потому прощю. Встнь. Я желю тебе только счстья, однко ты огорчешь меня. Кк горячи твои руки! Сын мой, я вовсе не хочу, чтобы ты возврщлся в семинрию. В семинрию, слышишь, Пьер, в семинрию!

Струх кричл, словно кленым железом прижигя открытую рну. Пьер сжл зубы, точно пциент во время оперции. Н него было стршно смотреть, он то крснел, то бледнел, вот-вот готовый взорвться.

— Повторяй медленно и четко слов гимн, — произнесл, нконец, Абркс.

Пьер повиновлся. Струх глубоко здумлсь, кзлось, что он тоже повторяет про себя непонятные ей слов.

— Теперь переводи.

— О, Всемогущий, услышь нши молитвы, внемли мольбе молодого человек!

— Змолчи! Пусть будет тихо!

Абркс впл в состояние глубокой прострции[86], кзлось, что струх сосредоточенно высчитывет что-то. Зтем он взял деревянную дощечку, рсчерченную н клеточки, подобно шхмтной доске, с той лишь рзницей, что у этой все клеточки были белыми, пересчитл их и, похоже, остлсь недовольн — двдцть четыре. Ткое число ей явно не нрвилось. Перевернув дощечку, Абркс взялсь з отточенную кость, обмкнул ее в крсные чернил и нрисовл опять некое подобие шхмтной доски, только эт был меньше первой, всего в двдцть клеточек, и рсполглись они не в форме квдрт, прямоугольником: пять клеточек в длину, четыре в ширину.

Отложив перо, Абркс поднесл дощечку к огню, чтобы т высохл, зтем положил н кмин.

Мордом тем временем здремл. Н грубом лице игрли огненные отсветы, и от этого спящий Мордом кзлся фнтстическим монстром с несколькими головми.

Пьер, нпротив, очень внимтельно следил з кждым движением колдуньи, хоть ничего не смыслил в ее приготовлениях. Нечто похожее ему приходилось видеть едв ли не кждую ночь, но сегодня, именно сегодня струх обещл открыть ему будущее. Вообще-то Пьер не слишком доверял колдовству, однко необычное действо зворживло его; если ничего не выйдет, это, по крйней мере, зрелище.

Абркс вырезл из бумги крошечные квдртики, н кждом из которых нписл по букве лфвит и нклеил их н клеточки приготовленной доски.

Освободив от всякой всячины стол возле окн, он устновил н нем эту доску, взял мешочек с зерном и отсчитл по триндцть зернышек н кждую букву, всего — двести шестьдесят.

Звершив приготовления, струх умолкл. Вид у нее был грозный, движения внезпно стли резкими, угловтыми. Кзлось, что неодушевлення кукл, втомт приводится в действие внутренней пружиной. Он принялсь ходить по комнте, считя шги. Вдруг поднесл руки ко лбу, будто силилсь что-то вспомнить. Одним мхом сорвв головной убор, взъерошил жидкие волосенки, и они ззмеились н почти голом черепе. Зрелище мерзкое и оттлкивющее.

Глядя н струху в эту минуту, можно было не сомневться: он — не земной житель, истинное исчдье д. При всей тщедушности, сухости и видимой щуплости в колдунье ощущлсь инфернльня сил, сверхчеловеческя мощь, что внушло безотчетный стрх.

Действительно ли чувствовл Абркс нечто особенное в эти мгновения или только делл вид? Не знем, но с уверенностью можно скзть одно: это был необычня женщин.

Вдруг Абркс стршно зкричл. Мордом, успевший уже зснуть, проснулся в испуге.

— Пьер и Мордом, слушйте меня, дети, ибо отныне вы дети влдычицы, королевы нгелов д. Слушйте и внемлите. Ни слов! Никто не имеет прв прервть меня.

И струх зпел. Это было нечто вроде зклинния.

О! Великий Люцифер[87],
Приди ко мне сквозь время!
О! О! О! Приди!
Абркдбр[88].

Пьер и Мордом слушли рзинув рты.

Скзв «бркдбр», струх змолчл, зтем, сделв левой рукой в воздухе знк в виде крест, произнесл следующие слов: «Во имя Стны, Вельзевул[89] и Люцифер, слушйте меня — д будет тк!».

Секунду спустя Абркс зговорил тем же тоном, кким рзговривл всегд:

— Пьер, ты узнешь будущее. Тебе хочется, чтобы все случилось по-твоему. Остлось полчс. Пробило одинндцть, курнты сыгрли гимн, ты см мне об этом скзл. Тк ведь?

Пьер кивнул в ответ.

— Прекрсно, — продолжл струх, — зпомни хорошенько все, что я тебе скжу. Это вжно. Только что я сделл некоторые подсчеты. Вот они. В словх гимн двдцть рзных букв. Можешь быть совершенно уверен: я не просчитлсь.

— Продолжй.

— Н этой дощечке буквы рсположены в четыре линии по пять в кждой. Н кждой клеточке по триндцть зернышек. Триндцть, сынок, — это мгическое число.

— Что же дльше? — спросил Пьер. Долгие объяснения нчинли выводить его из себя.

— Тк вот, сын мой, я помогу тебе, воспользоввшись древнейшей нукой — лектромнсией. О! Это стря оккультня нук! Он никогд не ошибется. Я долго выбирл из многих вринтов: эромнсии, онеировтии, спномнсии, хиромнтии, некромнсии[90]...

Произнося тинственные нзвния, струх чувствовл себя королевой, влствующей нд во всем ей покорными людьми. Он довольно улыблсь.

— Итк, я остновил свой выбор н лектромнсии.

Скзв это, Абркс схвтил лмпу и неожиднно скрылсь з дверью, оствив Пьер и Мордом в полнейшем недоумении. Вскоре, првд, он вернулсь, держ в одной руке унесенную лмпу, в другой — бсолютно белого петух.

— Пьер, — вскричл он, — вот твоя судьб. Петух укжет тебе ее.

— Кким обрзом?

— Послушй, видишь эти зерн. Посмотрим, ккие из них склюет петух. Тишин! Пьер, я не выбирю буквы, ты см нзнчил их. Теперь следи.

Пьер склонился нд столом, чтобы лучше видеть, что же произойдет.

Колдунья отпустил петух, и он пошел вперед, подергивя головой; подошел к дощечке с зернми, секунду колеблся, зтем стл клевть в свое удовольствие.

Первый удр курнтов, возвещвших полночь, пришелся н двдцть восьмое зерно.

Абркс вскрикнул. Петух, перепугвшись, взмхнул крыльями и зтушил лмпу.

— Все кончено, сын мой, — проговорил колдунья тихим и вкрдчивым голосом. — Свершилось.

В комнте стоял кромешня тьм. Потом Абркс зжгл лмпу. Ведьм был чрезвычйно возбужден: грудь ее вздымлсь, глз нлились кровью, по всему телу выступили стнинские стигмты[91]. Он быстро подошл к свету и нчл писть. Пьер с нетерпением ждл.

Абркс, объяснив ему, н ккие буквы было укзно, в кком порядке они рсполгются, здумлсь н мгновение и снов принялсь писть, бормоч что-то себе под нос. Руки ее дрожли.

— Скорее же, скорее! — торопил ее Пьер.

— Не мешй!.. Вот, вот, видишь?

«Ты будешь целомудрен, и ты овлдеешь Анной», — прочел Пьер.

Пьер вне себя бросился к Абрксе, обнял ее и повис н шее, словно мленький мльчик, получивший двно желнную игрушку; много лет живя во тьме, в отчянии, бедолг готов был довольствовться едв теплящейся ндеждой.

Неккуртным движением он уронил н пол пергмент. Струх этого не зметил. И только когд в комнте стло чуть-чуть светлее, увидели, что это горящий пергмент освещет ее. Абркс с силой оттолкнул Пьер и кинулсь к огню, но успел зметить лишь несколько букв. Ее передернуло.

Пьер ничего не понял, поднял упвшую чернильницу и, взяв обрывок бумги, нписл н нем предскзние.

— Теперь ты вспомнил лтынь?

— Д.

— Что все это знчит? — воскликнул зинтересовнный происходящим Мордом.

— Объясни ему, сынок.

— «Ты будешь целомудрен, и ты овлдеешь Анной».

Абркс кивнул.

— Д, я буду целомудрен, — торопливо говорил Пьер, — я добьюсь своего. Он чист кк нгел, и я буду чист, чист для нее. О, блгодрю тебя, блгодрю! Я счстлив. Неужели все тк и сбудется?

— Тебе нужны еще докзтельств?

— Ккие?

— Есть и еще одн букв.

— О чем ты?

— Это букв «Б».

— И что же?

— Блговоление исходит от Б...

— От Бог?..

— Д ты с ум сошел! «Б» — это Бес, Дьявол!

— Нет-нет... Впрочем... Предскзние сбудется. Для меня нстнет рй н земле...

— Д что с тобой? — Струх был нпугн.

— О, не волнуйся. Ад, конечно, д! Со всеми его рдостями, нслждениями!..

Пьер мог бы говорить без конц, но Абркс, которой не доствляло удовольствия зрелище чужой рдости, прервл его восторги:

— Поговорим о другом!

Глв XVII

Исчезновение бумжник и последствия пропжи. — Зловещие плны дского трио.

Несколько минут спустя ничто уже не нпоминло о том, что происходило в комнте еще недвно. Абркс спрятл все свои колдовские приндлежности, поствил мебель по местм, ндел черный кпюшон и вновь стл походить н строго ворон.

— Уже поздно, — произнес Мордом. — З полночь!

— Ты утомился, дорогой. А знешь ли ты, что теперь твоя очередь?

— Я предпочитю действовть, не болтть.

— Не все же делть то, что по душе. Уж не обессудь, необходимо обговорить нши плны. Не уйти ли сегодня же ночью? Что ты об этом думешь, сынок?

Пьер, однко, ничего не слышл, оглушенный внезпными мечтми о счстье.

— Приди в себя! Собери свои бумжки!

Пьер повиновлся. Он уже хотел сложить все в бумжник, когд обнружил с удивлением, что того нет н месте. Обшрив крмны, все зкоулки в комнте, ящики стол, Пьер никк не мог опомниться.

— Где мой бумжник, Мордом?

— Я-то откуд зню?

— Абркс, где он?

— Д ты совсем рехнулся!

— Я потерял его, — упвшим голосом пробормотл Пьер. — Но где же?

— Лдно, скоро узнем. — И струх зствил Пьер сесть.

— День выдлся н слву. Я говорил тебе, Пьер, что ты ничего не нйдешь в кморке строго звонря. Но это все же было для тебя полезно.

— Куд уж тм! Полезно! Именно в этой мерзкой комнтенке я и оствил свой бумжник! А ты не знешь, струх, что в нем было.

— Ккя рзниц, — отвечл Абркс с смым рвнодушным видом.

— Ккя рзниц?! Естественно, для тебя — никкой. Хотя, если я скжу, что тм было, быть может, ты изменишь мнение! Скзть?

— Ну, и что же?

— Портрет Анны, той смой Анны, которой я брежу и которя не испытывет ко мне ничего, кроме презрения и ненвисти!

— Что же нм делть, Мордом?!

— Черт побери! Мне-то вообще нплевть.

Пьер никк не отрегировл н издевтельский тон Мордом, тк был удручен потерей единственной вещи, которя кк-то связывл его с любимой. Зыбкя связь эт отныне рзорвн. Что ему до издевтельств и смешков грубиян Мордом!

— Больше тм ничего не было?

— Не скжу!

— Обойдется без твоих объяснений. Глвное, мы успели скрыть следы преступления. Вы кк следует рзломли стену?

— Д, — отозвлся Мордом.

— Полиция ничего не унюхет?

— Нет.

— Ну и достнется же этим двум молокососм!

— Это верно.

— Глупенькие. Вм удлось подслушть, о чем они говорили?

— Я не зню, мне было плохо слышно. — Пьер, о чем шл речь?

— Они поняли, что было совершено преступление, и собирлись идти в полицию.

— Это все?

— Нет, не все. Они говорили о том, что ндо вскрыть звещние, оствленное Жозефом.

— Звонрь оствил звещние?

— Именно тк! Откуд молодые люди знли этого монстр, что у них было общего?.. Тот из них, что повыше и покрсивее, общлся со стриком ризничим довольно близко. Если бы он не погиб н колокольне, я бы его убил. Зчем он тогд пришел ко мне? Ндо было убить его тогд же! Ужсные воспоминния! А этот смый Жюль дружил с ним и, должно быть, знл все его секреты.

— Твои воспоминния, твой бумжник, твой портрет!..

— Нужно убить его поскорее. Отпрвляйся, Мордом.

— Где он живет?

— Я ничего не зню, но мы отыщем его.

— А если бумжник у другого?

— Убьем обоих. Что один удр кинжлом, что дв — ккя рзниц? Тогд у них же должн быть и шктулк. Я буду отомщен. Что скжешь, струх?

— Слушйте меня, вы, об! Пок вы тм возились, я не сидел слож руки. Все уверены в том, что стря Срб погибл во время ктстрофы. Но н смом деле я придушил ее, поскольку мне необходим был череп строй женщины.

— Не дурно. Только почему меня не позвл? Ты ведь прекрсно знешь, я люблю ткие штучки.

— Тебя не было рядом, возиться долго не хотелось.

— Лдно, до следующего рз.

— Мне удлось узнть, что весь город в пнике, никто ничего не знет. Догдлись лишь о том, что отец Брюно, у которого мы позимствовли имя, не мог нписть письмо. Положение стновится серьезным. Нм ндо быть предельно осторожными. Ты, Пьер, полез к этому колоколу, тебя было куд кк просто узнть. Потом потерял бумжник! Скжи срзу, больше ты ничего ткого не нтворил?

Пьер молчл.

— О чем ты думешь?

— О дружкх строго Жозеф. О! Я их узню, я отомщу з себя.

— Ответь мне, и мы вместе подумем об отмщении. Что было в бумжнике? Ничего предосудительного?

— Нет, — скзл Пьер, немного помедлив.

— Прекрсно. Отныне тебе нечего больше опсться Жозеф, он умер. Однко жив его нследник, Жюль. Теперь ндо убить его, но сейчс еще не время. В полиции к ним отнеслись не слишком хорошо. Полгю следствие зтянется. У нс, тким обрзом, есть возможность улизнуть из Ннт.

— Кк? Я совсем не хочу этого.

— Тк ндо.

— А я не хочу!

— Повторяю: тк ндо, инче все пойдет нсмрку.

— Объясни мне все по порядку, стря ведьм.

— Если месье Дельтур узнет тебя, все пропло. Мы должны уехть из город. Пусть успокоятся. А когд все уляжется и твоя крсвиц вернется в деревню, тогд, быть может...

— Я соглсен.

— Мы убежим вдвоем. Мордом остнется здесь.

— Зчем?

— Нужно следить з Жюлем. Нечего медлить. Рзве он не угрожет твоему счстью, твоему будущему? Мордом остнется и будет нблюдть з ним.

— Конечно, я остнусь, — соглсился Мордом.

— Нчиня с звтршнего дня зймешься поискми. Понял?

— Не волнуйся, я его из-под земли достну.

— Не отпускй от себя ни днем, ни ночью. Ходи по пятм, вызнй, где бывет, чем знимется. Ну, и про дружк его тоже не збывй.

Зтем струх склонилсь к Мордому и что-то шепнул ему н ухо.

— Почему? — удивленно спросил тот.

— Помолчи! Я ничего не обязн объяснять тебе. Дшь мне знть?

— Рзумеется.

Пьер ничего не услышл из их переговоров, д он и не обрщл внимния ни н Абрксу, ни н Мордом, погрузившись в слдкие мечты. Кровь зкипл в жилх, когд он вспоминл всю свою жизнь, когд перед глзми вствл Анн. Ее облик внезпно сменяли Жюль, стрый Жозеф, Мордом, и все это повторялось вновь и вновь. Голов шл кругом, кзлось, череп вот-вот рсколется.

— Послушй-к, Мордом, — голос струхи вернул Пьер к действительности, — рсскжи о той девице!

— Нет-нет, молчи! — воскликнул он.

— Почему же, сынок? Я хочу послушть, это меня рзвлечет.

Пьер безндежно кивнул.

— История смя обыкновення. С девицей не пришлось долго возиться.

— А ее любовник?..

— Риффоло? Д его кк рз утром рестовли. Он ведь укокошил торговц вином — ты знешь. Когд я вошел, плутовк спл, грезил, должно быть, о своем Риффоло. Ну, я ее быстро успокоил. Признюсь, мы провели волшебную ночку. Потом много смеялись.

— Слышишь, Пьер? — ухмыльнулсь Абркс. — Они смеялись. Ндеюсь, что и ты посмеешься в один прекрсный день. Но не с публичной девкой, кк Мордом, с той, что преднзнчен тебе одному. Ты, ни рзу в жизни не знвший женщины, будешь облдть Анной. Клянусь: если тебе удстся ублжить ее, я поствлю толстенную свечку Дьяволу. Будет чертовски приятно, Пьер. Не смотри же тким букой. Улыбнись и не грусти. Предствь себе: однжды он сбросит пред тобой одежды, и ты увидишь ее крсоту. Анн не стнет торопиться, будет рздевться постепенно. Ты увидишь округлые формы, белизну кожи...

Слдостные детли, живые кртины, что рисовл стря ведьм, произвели н Пьер сильное действие: все тело его горело, в голове помутилось. Абркс великолепно понимл, что он должен чувствовть в этот момент. Изо дня в день струх, не имея в жизни других рдостей, збвлялсь, рзжигя чужую стрсть. Он тешил собственное вообржение, измывясь нд изнемогющим от желний безумцем.

— Ты мучешь меня. Однжды совсем погубишь. Я не в силх терпеть дольше, я убью себя.

— Это не соствит труд. Верь мне, тебя кто-нибудь убьет до того, кк ты соберешься нложить н себя руки.

— Змолчи! Я хочу умереть. — Пьер бросился к мертвой голове, что стоял н кмине. — Хочу стть тким. Взгляни, голов смеется! Ей веселее, чем мне. Я лишь способен скрежетть зубми или плкть. Я никогд не смеюсь.

— Хвтит! Послушй. Мы уезжем в Пеллерин.

— Немедленно?

— Д, но прежде выпей живой воды. Это подкрепит твои силы.

— Нет.

— Тогд ты, Мордом.

Головорез не зствил себя долго упршивть и опрокинул всю чшу.

— Помни, что я тебе нкзл. Двй мне знть обо всем, о чем сумеешь выведть.

Струх нкинул крсную шль, Пьер взял пльто, и они вышли вдвоем. Перед тем кк совсем исчезнуть. Абркс еще рз нпомнил Мордому, чтоб тот в точности исполнил ее прикзние.

Глв XVIII

История бндит и колдуньи. — Священник попдет к преступникм.

Дв слов о Мордоме и Абрксе.

Нет нужды нпоминть, что это отъявленные негодяи. И хоть вся их предшествующя жизнь не имел ни млейшего отношения к ншей истории, все же вкртце обрисуем ее, бросим мимолетный взгляд н жизненный путь зловещей прочки.

Абрксе недвно минуло шестьдесят. Ее нстоящее имя — Луиз Пинодье. Мть Луизы некогд воспылл стрстной любовью к молодому солдту. Тк они и прожили вместе всю жизнь. Жен зрбтывл шесть су в день, муж — ничего.

Девочк росл кк трв, без обрзовния и воспитния. Он рно повзрослел и, имея перед собой немло губительных примеров, стл уличной девкой.

Луиз не отличлсь крсотой, звезд с неб не хвтл. Между тем недосттк в клиентх не было, всякий день в крмне лежло по пять су. Блгородные господ не водились с нею, но зто грубости пьяных мтросов он нхлеблсь досыт.

И вот однжды Луиз сошлсь с известным в округе бндитом. Девиц понрвилсь ему, и он нучил ее всему, что знл см. Оствлось лишь удивляться, кк ей быстро удлось войти в курс дел и стть достойной нпрницей своего покровителя. Ничего не скжешь, Луиз был прилежной ученицей. Выучившись немного по-лтыни, он, плюс ко всему, стл отменной колдуньей. Но крсоты ей это не прибвило.

Луиз, стновилсь все безобрзнее, тогд кк ее нствник приумножл богтство, сосредоточив в своих рукх немлые силы. Хозяин рссылл людей по всем дорогм н беду проезжющим. Рзбойники обчищли бедняг до нитки, убивя тех, у кого ничего не было, и уж конечно тех, у кого ншлось чем поживиться.

Среди всей этой бртии Абркс с некоторых пор приметил одного. Он ей понрвился. Колдунья решил звлдеть крсвцем. Положив н него глз, Абркс пустил в ход все свои чры. Поскольку природ не одрил ее естественным очровнием, помогли полученные знния и дьявольские уловки. Легковерный поплся н крючок, и колдунья звлдел им всецело. Они стли любовникми.

В шйке ему дли кличку Мордом, нстоящего имени никто не знл: он был подкидышем.

Когд Абркс (тоже имя, днное в шйке) почувствовл, что любовнику можно бсолютно доверять, они сговорились, убили предводителя, звлдели немлыми богтствми и сбежли, бросив н произвол судьбы вчершних сотоврищей.

Колдунья и душегуб зжили по-своему. Абркс строил плны, рзрбтывл преступления, Мордом осуществлял здумнное. Првд, при необходимости и колдунья не гнушлсь убийством. Тк они жили-поживли, пок кк-то рз судьб не бросил в их объятия Пьер.

Однжды ночью, ожидя добычи н большой дороге, рзбойники зметили священник в изодрнной сутне и с всклокоченными волосми. Он явно был не в себе. Н сей рз негодяи не потребовли с прохожего ни денег, ни дргоценностей. Их зинтересовл его история. Безумный все им рсскзл. Выслушв, Абркс решил взять священник с собой.

Когд Пьер очнулся, он осознл, где и с кем окзлся, однко было уже слишком поздно. Его признния сыгрли с ним дурную шутку, связв по рукм и ногм. Придя в отчяние, Пьер все же остлся.

Вот и вся история. В общем, ничего особенного.

Глв XIX

Мишель Рндо получет докзтельство того, что ктстроф в церкви — результт коврного преступления. — Жюль мечтет об Анне. — Шктулк с секретом. — Мишель появляется вовремя и спсет жизнь Жюлю.

К середине мрт все уже дышло весной: снегопд уступл место нежным солнечным лучм. Воздух был нпоен влгой, и очертния предметов кзлись от этого неясными, мерцющими, словно бы рзмытыми. Стновилось все теплее, природ оживл, солнце с кждым днем поднимлось все выше.

Для ромнтической души и поэтического вообржения нет ничего пленительнее этих первых весенних мртовских дней. А сколько тинственных и прекрсных прздников отмечло человечество именно в мрте! В хрме богини Весты[92] от первых весенних лучей зжигли священный огонь... А пятидневные торжеств в четь богини Минервы[93]?.. Весной отмечют Псху, день Святого Воскресения. И рзве не в мрте оплкивли древние египтяне смерть Озирис[94], финикияне[95] и сирийцы[96] — Адонис[97]? Трехдневный трур сменялся весельем и восхвлениями Солнцу, вновь, после длинной зимы, осветившему и обогревшему людей.

Еще и сегодня строномы Исфхн[98] собирются, чтобы нблюдть весеннее рвноденствие[99]. Едв появляется солнце, рздются ртиллерийские злпы, брбння дробь, трубные звуки. О, кк это, должно быть, крсиво!

Не хотите ли присоединиться к пышному кортежу[100] китйского импертор или побывть н весенних прзднествх кельтов[101], гллов, н торжествх друидов[102]?

Все это могло прийти в голову Мишелю Рндо, человеку обрзовнному и нчитнному, при виде весеннего солнышк. Но мысли его были зняты совсем другим, когд утром четырндцтого мрт он выглянул в окно.

Бледный, с воспленными от бессонной ночи глзми, устлый и рзбитый, Мишель не ощутил облегчения, подствив лицо свежему ветерку. Со вчершнего вечер он не сомкнул глз и ни рзу не прилег, мучительно отыскивя во всем происшедшем некую связь. Мы знем, что Мишель был убежден: причиной ктстрофы в церкви Святого Николя стло не что иное, кк гнусное преступление.

Читтель без труд поймет возбуждение, ккое испытл молодой человек, нйдя в кморке звонря бумжник, тот смый, который он уже видел однжды, когд мужчин, поднявшийся н колокольню з минуту до ктстрофы, выронил его из крмн. Тогд от внимтельного взор Мишеля не ускользнуло змештельство и испуг влдельц бумжник, ткже и его спокойствие после свершившегося. Встретившись глзми с неизвестным, Мишель подумл в тот момент, что для этого человек, похоже, случившееся не было неожиднностью: серьезной опсности для себя он, очевидно, не чувствовл.

Обычное хлднокровие Мишеля помогло ему уловить эти, тогд кзвшиеся незнчительными, детли. Теперь же, сопоствив их, он в который уж рз пытлся нйти связь между всем увиденным. Кков же был его рдость, когд н глз поплся злосчстный бумжник! Теперь в рукх улик и приметы, по крйней мере, одного из соучстников. А уж его лиц Мишелю никогд не збыть. Целя ночь ушл н изучение содержимого бумжник. Не то чтобы бумг в нем было уж очень много, но нд кждой приходилось подолгу рзмышлять. Мишель окончтельно убедился: речь шл о тщтельно продумнном и подготовленном преступлении. Однко недвний визит отбил всякую охоту прибегть снов к помощи полиции. Ндо рссчитывть только н себя и н Жюля. Нстоящий мужчин мстит з своих друзей см. Когд прячешься з спину полицейских, прокурор, плч, перестешь себя увжть. Вод быстро мутнеет, если отклоняется от естественного русл.

Обдумв все, Мишель, несмотря н устлость, едв збрезжил рссвет, собрлся к Жюлю с тем, чтобы покзть ему бумги и вскрыть звещние. Ккие еще сюрпризы готовит оно?

Жюль ткже провел бессонную ночь. Вечером лег, желя хоть немного отдохнуть, но тк и пролежл до утр, не сомкнув глз. Првд, иные мысли тревожили несчстного влюбленного, то были мысли об Анне.

В который рз перебирл он детли своего визит к Дельтурм. Обрз любимой все время стоял перед глзми. Жюль трепетл, вспоминя, кк девушк поднял глз и тихо поблгодрил его. Боже! Чего бы он не сделл, чтобы понрвиться ей! Он едв взглянул н него, не успел, должно быть, и рзглядеть. Кк ни стрлся, Жюль не смог припомнить, чтобы в голосе Анны слышлись ккие-то нотки, кроме признтельности з отвжный поступок. Но он хотел быть любимым с той же силой, с ккой любил см.

Достточно один рз увидеть нгельское лицо девушки, чтобы проникнуть в ее душу, исполненную не проснувшихся еще сил и чувств. Невинный взор не умел лгть. Он говорил о чистоте и блгородстве. Жюлю не терпелось вновь увидеть Анну. Однко мысль о встрече с ее отцом пугл. Д и под кким предлогом мог он теперь проникнуть в дом к Дельтурм? Рзве не достточно его блгодрили?

Жюль решил посоветовться с Мишелем, полгя, что тому удстся соствить плн действий и успешно его осуществить. Жюль не ощущл в себе смом способности довести дело до победного конц. Ему необходим был поводырь. Он предпочитл крепко зжмуриться и отдться н волю друг.

Вот что. Мишелю ндлежит рзузнть все о семействе Дельтуров, об их привычкх, обрзе мыслей, взглядх, поведении. Он ничего не пожлеет для этого.

Рздумывя о будущем с Анной. Жюль совсем позбыл о звещнии Жозеф, вспомнив о нем, вздрогнул. Сегодня решится его судьб. Что преднчертно ему? Ккой дорогой он пойдет: той ли, что нметил стрый звонрь, или той, что открыл ему слепой случй? А рзве случй — не воля Провидения[103]?..

Собственно говоря, Жюль прекрсно знл, о чем идет речь в звещнии. Жозеф двно сделл выбор, был бсолютно убежден в првильности его и всячески добивлся своей цели. Молодой человек до ткой степени доверял стрику, что, см того не змечя, полюбил неведомую избрнницу. Что делть? Кк быть? Мишель н стороне Жозеф. это две крупные, влиятельные силы. Что делть? Жюль обхвтил голову рукми. Нверное, лучше покориться воле строго Жозеф.

Д и Анну-то он видел всего ккое-нибудь мгновение... Однко и этого мгновения хвтило. Он полюбил. Рзве есть сил больше любви?

Считется, что любовь угсет в рзлуке. Д-д, стоит лишь не видеть предмет своей стрсти, стоит потерпеть немного, кк уже житейские мелочи, знкомств, дел зполняют жизнь, и любимый обрз отдляется, тускнеет, меркнет. Сердце бьется спокойнее. И вот пылвший некогд огонь потух.

Возможно, ткое и случется с нтурми пылкими, быстро возгорющимися и тк же быстро остывющими. Быть может, это средство и пригодится тому, кто прошел по всем кругм любовной лихордки, изведл порывы стрсти, чья душ устл. Жюль не из тких. К тому же любовь его только-только рсцветл. Для него рсстться с любовью ознчло рсстться и с смой жизнью.

Известно множество примеров, когд единственным лекрством от любви стновилсь смерть. Тк пусть же Жюль отыщет для себя иного лекря! Мысль о неизбежном выборе сводил беднягу с ум. Решть свою судьбу! Выбирть! Ткя перспектив убивл Жюля. Он поднялся с постели, подошел к секретеру, достл из ящик шктулку мореного дуб приблизительно в один фут длиной, с полфут шириной и осторожно поствил шктулку н письменный стол. Ничего особенного, никких укршений, ни инкрустции[104], ни резьбы. Мссивные железные петли, ткой же зпор. В этой шктулке лежло звещние строго звонря церкви Святого Николя.

Опершись н руку, Жюль уствился н шктулку. Глз его остновились, будто он увидел голову Медузы Горгоны[105]. Со стороны кзлось, что юнош окменел. Вот где, рзмышлял он, сокрыт причин моих терзний, моей бессонницы, моих кошмров. Боже, врзуми. Что делть? И Мишель кк нзло не идет. Он будет здесь чсов в десять. Сейчс девять. Ожидние невыносимо. Мне ндо узнть все немедленно. Или... Сжечь звещние! Ну, конечно, я сожгу его, и Мишель не сможет мне помешть. Непростительный эгоизм с его стороны зствлять меня вскрыть конверт. О Мишель! Тебе неведомы мои стрдния. Ты не знешь, ккой огонь пожирет меня изнутри. Мне худо! Очень худо. Кк поступить?

Жюль колеблся.

— Больше не могу, нет сил ждть. Я хочу видеть документ сейчс же. Я тк хочу!

Он боялся прислушться к голосу сердц и совести.

Ключ в змке не окзлось. Жюль тянул время, убеждя себя в том, что никк не может нйти ключ. Но, в конце концов, и эт отсрочк кончилсь. Ключ, кк и шктулк, не предствлял собой ничего особенного. Тем не менее, Жюль некоторое время внимтельно рссмтривл его. Зтем вствил в змок. Но тут возникли новые препятствия. Ключ не поворчивлся. Жюль нчл было выходить из себя.

В эту минуту рздлся звонок в дверь. Жюлю сообщили, что его ожидет внизу ккой-то ребенок. Это был пренек в голубой рубшке, лет четырндцти-пятндцти, довольно оборвнный. Н левое ухо лихо ндвинут шпочк. Когд-то он, видимо, был брхтной, но з двностью лет вся вытерлсь. Брюки неопределенного цвет едв прикрывли щиколотки. Н ногх — змызгнные бшмки, которые к тому же просили кши.

Прнишк вошел в комнту. При виде шктулки он очень оживился, хотя Жюль этого и не зметил.

— Что вм угодно?

— Почтенный господин, — проговорил мльчишк плксивым голоском. — Ммочк больн и приковн к постели, ппочку мы вчер похоронили. Остлось пятеро крошек. У нс ни кусочк хлеб. Я взывю к вшей щедрости, судрь.

— Но отчего вы обртились именно ко мне? — спросил Жюль. В эту минуту он думл совсем о другом.

— Я тк много слышл о вшей щедрости, добрый господин.

Комплимент был явно не по дресу, ибо Жюль не припомнил бы, пожлуй, ни единого случя, когд бы его щедрость могл обртить н себя внимние горожн.

— Что вы хотите скзть?

— Добрый господин, мм приковн к постели. Нс пятеро...

— Хорошо, хорошо, — прервл его Жюль. — Возьмите и убирйтесь поскорее.

И он бросил мльчишке монету. Он тк молниеносно исчезл в ловких рукх бродяжки, что Жюль невольно подумл, не уличный ли воришк збрлся к нему в дом. Выпроводив непрошенного гостя, хозяин прикзл впредь не пускть никого в тком роде.

Стрнный визит удивил Жюля, но секунду спустя, когд взгляд его вновь упл н шктулку, он позбыл о нем и склонился нд змком. В глз бросились две буквы, выгрвировнные н крышке: Д. А.

— Что бы это знчило? Зчем Жозеф выгрвировл здесь эти непонятные буквы? Впрочем, мне-то что? — Жюль поднлег н ключ, тот повернулся. — Что делть с бумгми: сжечь или прочесть? Прочту.

Он хотел уже поднять крышку, кк вдруг услышл чей-то голос з спиной.

— Остновись, несчстный!

В комнту вбежл Мишель. Он оттолкнул Жюля и своим телом зслонил от него шктулку.

— Ты не откроешь ее.

— Объясни мне, что происходит? Ты нпугл меня.

Вид у Мишеля был испугнный. Он побледнел словно полотно.

— Я успел вовремя. Блгодрю Небо. Слушй и смотри.

Мишель подошел к столу, взял шктулку и повернул ключ в обртную сторону.

— Ты уже сделл один оборот?

— Д! — отвечл Жюль, который ровным счетом ничего не понимл. — Объяснись нконец!

Он не успел договорить, кк в комнте рздлся взрыв. Повсюду рспрострнился беловтый дым, к ногм молодых людей упл, отскочив от противоположной стены, рсплющення пуля.

— Теперь понял?

— Спсибо, дорогой! Ты спс мне жизнь. — И Жюль бросился в объятия друг.

Потрясенные, они ккое-то время стояли молч. Шктулк тем временем открылсь.

— Откуд ты об этом узнл?

— Скоро и ты все узнешь, Жюль. Но почему ты не подождл меня? Ккое нетерпение! Ты собирлся уничтожить бумги? — Мишель вынул из шктулки объемистую тетрдку.

— Не зню, Мишель, я был кк в бреду! Это ккое-то нвждение. А ведь жизнь моя висел н волоске. Блгодрю тебя, друг.

— Ты должен докзть мне свою признтельность!

— Но кк?

— Обещй, что будешь во всем меня слушться и ничего не стнешь скрывть.

— Соглсен.

— И еще одно. Ндо прочитть тетрдку.

Мишель открыл окно, чтобы выветрился пороховой дым. Потом зкрыл его, зодно и дверь, чтобы никто не помешл им. Усевшись з письменный стол и усдив рядом Жюля. он принялся читть. Но остновился.

— Нет, прежде рсскжи мне о вчершнем визите.

— Я видел ее и был до того смущен, что едв смог вымолвить слово. Он еще очень слб, бедное дитя. О Мишель, кк он прекрсн!

— Я зню.

— Знешь? — Жюль удивленно рскрыл глз. — Откуд же ты можешь ее знть?

— Скоро все поймешь. Обртил ли ты внимние н мои покрсневшие глз? Я не спл всю ночь и многое узнл. Но пок продолжй. Что ее родители?

— Мне трудно двть им оценку. Они покзлись мне превосходными людьми, исполненными ко мне доброты и признтельности.

— Тк ли? Их фмилия?

— Дельтур. А девушку зовут...

— Анн Дельтур.

— Тебе и это известно?

— А. Д., — ответил Мишель и укзл другу н грвировку.

— Я уже ровным счетом ничего не понимю.

— Слушй, я нчиню читть. Только... Сохрни эту пулю, однжды он нм пригодится.

— Он будет нпоминть, кк ты спс мне жизнь, Мишель.

— Итк, нчинем.

Глв XX

О том, кк Пьер Эрве поступил в семинрию в 1829 году, и о том, что с ним приключилось.

Мемуры, о которых пойдет речь, были довольно прострнны. События излглись шг з шгом, секунд з секундой. Рсскз велся от первого лиц. Не искзив ни единого фкт и стрясь по мере возможности сохрнить вторский стиль, я предпочел изложить всю эту историю от третьего лиц, что сделло повествовние более лконичным.

В 1829 году юный мирянин[106] поступил в семинрию город Ннт, что н улице Святого Клемент.

Здешняя семинрия слвилсь кк одн из лучших в округе, однко мы увидим, что это лишь в срвнении с прочими. Все относительно: в срвнении с убийцей вор — сущий нгел. Остльные учебные зведения, где в молодые головы вдлбливли нуки, были совсем никуд. Из нескольких зол выбирют меньшее. Этим меньшим злом и окзлсь семинрия. Првд, в ншем случе человеку, о котором пойдет речь, нетрудно было сделть выбор. Профессия, преднзнчення ему судьбой, говорил см з себя.

По внешнему виду срзу можно было скзть, что он не одевется у прижского портного. Грубость, угловтые мнеры, взъерошенные волосы, никогд, похоже, не знвшие гребешк, стромодня, хоть и недвно куплення, шляп — все выдвло в нем сельского жителя.

К вступлению в семинрию, однко, его приодели: новя шляп, новя, чистя рубшк, сюртук-левит[107]. Его длинные полы едв не доходили до земли. Сюртук нпоминл сутну[108] священник. Вообще-то он был великовт, зто пнтлоны — млы. Чулки в резиночку врезлись в тело, но, слв Богу, кож у прня был дубленя. Д к тому же не помешет с млдых ногтей привыкть к истязнию плоти, ведь потом придется носить влсяницу. Недром говорится: «Если все время делть добрые дел, они войдут в привычку». Это в рвной мере спрведливо кк в физическом, тк и в морльном отношении. Тким способом можно привыкнуть дже и к умерщвлению плоти. Митридт[109], принимя постоянно яд в млых дозх, достиг того, что отрвить его стло невозможно. Однко вернемся к ншему герою.

У него были широкие ботинки с квдртным носом, нглухо зстегнутый жилет (это освобождет от необходимости в белых рубшкх) и глстук. Вот и весь костюм. Когд-то густого черного цвет сюртук и пнтлоны имели теперь сивый оттенок, что недвусмысленно свидетельствовло об их древности. В общем, герой нш походил в этом одеянии н фкельщик из похоронной процессии. Но тк полглось в семинрии город Ннт.

Юноше было лет семндцть. Внешностью он облдл смой зурядной и, кк нм известно, решил посвятить себя служению Святой Церкви. Сопровождл его мужчин лет сорок, которого директор семинрии, высокий, худой, суровый человек, принял с рспростертыми объятиями и смыми добрыми словми. Все бы хорошо, но только вид у этого директор не внушл доверия: по всему было видно, что ему чсто приходится скрывть свои мысли.

— Месье, — воскликнул он, — вы у нс всегд желнный гость, ибо добродетель и милосердие вши известны всему ншему городу. Вы избрли достойное знятие, месье, — утешть стрждущих, приходить им н помощь. Вы истинный миссионер[110]. Зерно, брошенное вми, не пдет н кмень и не будет съедено птицми. Вы соберете плоды трудов вших. Вы собирете несчстных, отчявшихся и приводите их в обитель Господ — в семинрию. Д блгословит вс Бог!

Хотя сопровождвший юношу господин появился в семинрии длеко не впервые, тем не менее, он до сих пор не привык к пышным похвлм: они смущли его.

— Месье, то, что я делю, совершенно естественно! Меня бсолютно не з что блгодрить, но все же я очень признтелен вм. Вы укзывете мне дорогу. Я иду по ней, кких бы трудов это ни стоило. Однко — к делу. Пнсион[111] тот же, что и обычно, не тк ли?

— Конечно, месье. Вы оплчивете их содержние: еду, одежду, если родители не в состоянии сделть этого. А нш збот — нести им свет знний.

— Чудесно! В тком случе я могу пройти к упрвляющему и договориться с ним об этом юноше?

— Д. А кк его имя?

— Пьер.

— Пусть он достигнет ткого же величия, кк его покровитель!

— Много ли учеников сейчс в вшей семинрии? — спросил месье Дорбей.

— Три сотни.

— Три сотни служителей Божьих! Это прекрсно!

— Не тк, кк вы думете, месье!

— О чем вы?

— Пострюсь объяснить. У нс все не тк глдко. Если бы нм приходилось содержть н полном пнсионе трист человек, мы бы окзлись в крйне зтруднительном положении.

— Полгю, вы бы не дли им умереть с голоду.

— О, рзумеется, нет! Однко приходится выкручивться. В семинрии ученики рзделены кк бы н две ктегории. Бедняки плтят лишь половину. Зто кто побогче, оплчивют остльное. Они вносят двойную плту, понимете? Одни плтят з других.

— Великолепно! Богтые плтят з бедных. По-моему, это првильно.

— К тому же и для родителей, думю, это выгоднее, чем посылть своих детей в рзные тм университеты. Здесь неокрепшим душм нечего опсться. Мы дем хорошее обрзовние и в то же время внушем блгие помыслы.

— Превосходно!

— Жизнь в семинрии нелегк: молитвы, посты, мессы[112], ктехизис[113], вечерня, зутреня — все это, безусловно, утомляет. Но ведь и сеет религиозные мысли. Кто-то стнет священником. Впрочем, не беспокойтесь, нши семинристы достточно отдыхют, клянусь вм!

— Я верю, верю. Религия — великя сил. Скжите, нсколько дружны вши ученики?

— О, рзобщение меж ними велико! Это зствляет меня стрдть. Я употребляю все стрния, чтобы объединить их. Во время знятий бедные и богтые чсто вместе.

— А после знятий?

— К несчстью, результт невелик. Но я ндеюсь, что нм удстся преуспеть н этом поприще.

— О, кк вы првы! Теперь понимю: нужно уметь пробиться сквозь внешнюю оболочку к смой сути вещей, кк нужно пробить гору, чтобы добыть золото. Вы приносите огромную пользу обществу.

— Нверное, — улыбнулся директор. — Свет велик, священников мло. Совершенно недостточно, уверяю вс. Нужно бы, чтобы у кждого человек был свой священник, ну, кк нгел-хрнитель н земле. Суетные люди или преступники должны быть обрщены в истинную веру. Не првд ли?

— И опять вы совершенно првы. Блгодря вм я по-новому ощутил смого себя и свое призвние. Пок бьется сердце, пок течет в моих жилх кровь, я буду поствлять вм новых и новых учеников.

— Блгодрю. Нет слов, чтобы вырзить ншу признтельность. Д и что ткое слов?.. Ндеюсь, молитвы, которые мы возносим Господу з вс, будут услышны.

Н этом директор и месье Дорбей рсстлись.

Улдив дел с упрвляющим, Дорбей вернулся и ншел своего протеже[114] н том же месте, где его и оствил. Вид у Пьер был оздченный. Все здесь его удивляло, все было непривычно.

— Итк, друг мой, вы, кжется, не слишком довольны. Понимю: жизнь здесь трудн. Но вы привыкнете, очутившись среди юношей, которые отнесутся к вм кк к брту, под нчлом учителей, их чуткой отеческой зботой. У вс отличня рекомендция, тк что можете рссчитывть н особое, привилегировнное отношение. Вы сможете нйти свое счстье. Почему же вы не отвечете?

— Простите, месье. Я несколько рстерян.

— Я вс оствлю, дитя мое. Подумйте, осмотритесь. Возьмите себя в руки.

С этими словми месье Дорбей покинул Пьер.

Было решено, что семндцтилетнему переростку ни к чему проходить прогрмму первых клссов, Пьер срзу же приняли в четвертый. Не прошло и нескольких дней, кк пелен спл с глз. Однокшники не относились к нему по-бртски (если их можно было нзвть бртьями, то скорее подобными Кину[115]), преподвтели не стли родными, директор, вопреки зверениям Дорбея, никк не выделял новичк среди прочих.

Пьер переступил порог семинрии бсолютным невеждой, но достточно было искры, чтобы возжечь в его душе плмень; рзум его проснулся. Он пристрстился к нукм, рботя кк зверь. Но, с детств озлобленный, рзочровнный, угрюмый, одинокий, хмурый и упрямый, юнош понятия не имел, что делть с открывшимися ему знниями, ккую цель избрть, с чего нчть.

Нтуры вроде него посвящют себя чему-то одному в жизни, идут прямо, никуд не сворчивя, не отклоняясь от рз и нвсегд избрнного пути. Првильно ли он поступил, придя в семинрию? Его ли призвние быть священником? Или скжем инче: отпрвив его в семинрию, решив сделть из него священник, верно ли поступили? Отдвли ли себе отчет в том, н что обрекли его?

Во всяком случе, Пьер продолжл нчтый путь тк, кк все юноши, избрвшие служение Богу. Нм скжут, что их никто не принуждет, что они вольны в выборе. Конечно, комисср полиции и дв жндрм не препровождют их в семинрию нсильно; никто не приствляет к виску пистолет. Свобод! «Хотите ли вы поступить в семинрию? — спршивют у них тким гоном, что без лишних объяснений понятно: откжись, и твой блгодетель умывет руки. Тут уж естественное чувство смосохрнения диктует следовть туд, куд укжут. Впереди — обрзовние, грнтировння рбот, сносное пропитние; в прошлом — невзгоды, болезни, голод. Юнош „свободно“, „без двления с чьей-либо стороны“ выбирет то, что предложено. Но рзве тк воспитывют достойных священников?

Прибвьте к этому еще и мнение родителей, вынужденных в один прекрсный день ломть голову, отыскивя лучшую долю для любимого чд. Крьер духовного лиц в их глзх — прежде всего возможность прокормить и выучить сын. В семинрию его примут бесплтно. А пройдет немного лет, и родные смогут с гордостью говорить соседям и знкомым: «Нш сынок — священник! Нш брт — кюре».

Вот кк получются священники, во всяком случе — в Бретни[116]. Читтель может легко убедиться: никто не принуждет бедных юношей выбирть сутну. Никто, кроме быть может, голод. Но ведь недром скзно: голод — плохой советчик.

Директор говорил првду. В семинрии действительно было две ктегории учщихся: богтые и бедные. Недоросли из зжиточных семей безнкзнно издевлись и зло подтрунивли нд беднякми, выходцми глвным обрзом из сельских рйонов. Встречя их в дортурх, в столовой, в церкви, в клссх или н прогулке, мменькины сынки принимлись дрзнить деревенских и между собой нзывли их не инче, кк обидным прозвищем «жвчк».

Очень скоро и Пьер узнл, что ткое нервенство. Жлкий н вид, без грош з душой, он вынужден был ежедневно терпеть издевтельств. Особенно смешило однокшников то, что ему доствлся в звтрк лишь сухой хлеб, тогд кк сми они густо нмзывли вренье, конфитюр или мсло, прислнные из дом. Пьер все сносил, не подвя виду, но в глубине души стрдл ужсно.

Больше всего, ндо полгть, беднягу стршили переменки. Он держлся в стороне, не решясь принять учстие в общих игрх. И все рвно до слух долетли злые шуточки и смех.

Жловться было некому. Ндзиртели только и делли, что ндзирли, проще говоря — фисклили[117] н своих подопечных. Спсл лишь рбот. Окунувшись с головой в чтение, Пьер збывл о невзгодх. Он нчл змечть, что явно делет успехи. И это утешло.

Тк и прошли четыре год в семинрии: много печли и кое-ккие успехи.

Однко издевтельств и нсмешки не прошли дром. Они оствили рубцы н сердце. Пьер нходил, что положение его хуже некуд: никем не любим и всеми осмеян. Его не любили не только богтые, но и свой брт пнсионер. Не любили з то, что был умнее, смышленее, лучше учился. Угнетло и сознние своей неполноценности. Ведь ккие бы успехи ни делл он в семинрии, ккие бы способности ни обнружил, ему никогд не добиться того положения, ккое обеспечено этим олухм, этим «денежным мешкм» просто потому, что они «денежные мешки». Дже преподвтели предпочитли не связывться с ними, не спршивть строго, ибо знли: пройдет немного времени, и вчершние ученики окжутся влиятельными и полезными.

Пьеру предствлялось, что он смый униженный, смый никчемный. И некому помочь, некому поддержть.

Месье Дорбей збыл о своем протеже, едв устроили его в семинрию, передоверив зботу о нем Церкви и ее служителям. Единственное, что он соблюдл неукоснительно, — это посылл регулярно плту з обучение и содержние Пьер. Дорбей продолжл свои путешествия, продолжл выискивть несчстных, нуждвшихся в помощи, и отпрвлять их детей учиться в семинрию. Хлопоч о новых семинристх, он не помнил о других.

Кк нужны юному существу нежность и дружеское учстие, когд душ еще не окрепл! Лишь дв человек могли дть ему любовь и тепло — отец и сестр. Но именно их-то появления Пьер боялся пуще всего. Нд ним стнут издевться еще сильнее. Пищи для шуток хвтит недели н две, если его бедные родственники появятся в родительский день среди рсфуфыренной толпы ппенек и мменек. Стоит отцу открыть рот... А мнеры сестры!..

Окончив семинрию, Пьер решил все обдумть хорошенько. Стоит ли продолжть? Или, может, вернуться в деревню? Однко зчем ндо было столько лет упорно учиться, неужели чтобы потом всю жизнь псти скот?

Ах, зчем этот Дорбей привез его сюд? К чему все это? Дело кончилось тем, что Пьер стл винить во всех несчстьях именно Дорбея, считя его своим злым гением.

«Почему было не оствить меня в семье? По крйней мере, ни збот, ни хлопот. Был я одинок и невежествен, ну и пусть. Првд, я умирл с голоду. Что бы со мной стло, не збери он меня с собой? Где бы я был сейчс, неуч... Я не богт. Но рзве знния не есть богтство? Месье Дорбей првильно поступил. Его послло Провидение.

Семинрия... Четыре год, целых четыре год! Боже, кк я прожил их? Сколько стрдний, горечи. Способен ли один человек выдержть все это? Осознвть, что я умен, что зню больше остльных, и оствться при этом никем, дожидться их милости. О, это выше моих сил! Отец, сестр, вы зствляли меня крснеть. Я видел смеющиеся рожи и предствлял, ккое будущее они готовят мне. Меня презирли. А известно ли им, что презрение творит с душой человеческой? Оно точит, точно ржвчин, сжирет ее. О, месье Дорбей, скольких слез стоило мне вше блгодеяние!

Между тем ндо кк-то жить дльше. Куд идти, кто ждет меня, ккя крьер? Сн священник? Другого пути нет. Не могу же я вернуться обртно. Будем ндеяться, смые трудные времен позди. Нконец я покидю этих юнцов, которые должны были стть мне бртьями. Бртья? Д они помыкли мной. Все мы, впрочем, эгоисты.

И все же, мои тк нзывемые бртья глупее меня, встнут выше. Кк это объяснить? Неужели и впредь мой удел, рботя, не рзгибясь, без сн и без отдых, по-прежнему оствться позди потому, что я беден, у них есть деньги...».

И Пьер ощупл пру су в крмне;

— Выходит, деньги — это свобод.

Он решил учиться дльше, поступив н фкультет философии.

В тот смый год и были нписны эти мемуры.

Дльнейшя учеб нпоминл семинрию с той лишь существенной рзницей, что рядом были не дети, коим жестокость свойственн по возрсту, взрослые люди. Однко Пьер все чще предвлся мелнхолии, нходя упоение в грустных воспоминниях и невеселых мыслях о будущем.

(Продолжение следует)[118].