/ / Language: Русский / Genre:prose_contemporary,

Под Опалой На Большой

Александр Дмитриев

Первое прозаическое произведение А. Дмитриева – написана в модном сегодня жанре "экшн", посвящена любимому им Камчатскому краю. Повесть основана на реальных событиях, произошедших в конце девяностых годов двадцатого века в одном из камчатских поселков. Не совсем законная охота на медведя спустя некоторое время оборачивается для героя и его близких сплошным кошмаром… v 1.0 – создание fb2 OCR Денис

2005 ru Денис FB Tools 2007-08-30 OCR Chernov Sergey: chernov@orel.ru 97df54f2-ab39-102a-94d5-07de47c81719 1.0 Александр Дмитриев. Под Опалой, на Большой «Роман-газета» № 22 Москва 2006

Александр Дмитриев

Под Опалой, на Большой

Пролог

История, которую я хочу рассказать, произошла в конце девяностых годов двадцатого века в районном селе Усть-Большерецк, расположенном в двухстах пятидесяти километрах от областного центра Камчатки, посреди бескрайней тундры, в восьми километрах от побережья Охотского моря.

Село это небольшое – всего два на два километра, застроенное в основном домами деревенского типа с приусадебными участками, а также двумя десятками блочных пятиэтажек. Население около трех тысяч человек, в большинстве своем занимается рыболовством и охотой.

Три рыбоперерабатывающих частных завода, небольшой рынок, два десятка магазинов, Дом культуры, районное отделение милиции, пожарная станция, есть даже свое отделение банка. Короче говоря, все как везде в более или менее цивилизованных городах и поселках мира. Единственное неудобство – это то, что за все время развития полуострова сюда так и не провели дорогу с нормальным покрытием, и чтобы попасть на асфальтированную трассу, ведущую уже непосредственно в Петропавловск-Камчатский, нужно более ста километров, глотая пыль, трястись по избитой гравийке.

В силу того, что село относительно невелико, эта история, переходя из уст в уста, обрастала все новыми подробностями, порой даже мистическими. С трудом мне удалось, отметая всякие домыслы местных бабушек, узнать доподлинно, что же произошло на самом деле в этом, забытом Богом уголке земного шара в самом конце второго тысячелетия от Рождества Христова.

1

Будильник зазвонил ровно в пять утра. Сергей Белов машинально, не открывая глаз, протянул руку к журнальному столику, стоящему рядом с кроватью, на ощупь нашел заливающийся дикой трелью будильник и нажал на кнопку звонка. Затем сладко потянулся и открыл глаза.

Свет от луны и уличных фонарей еле-еле пробивался сквозь плотно задвинутые шторы. Все предметы в комнате едва заметными контурами различались в почти полном, еще ночном мраке. Он повернул голову и прислушался к мерному дыханию жены, лежащей рядом. Интересно, будильник разбудил ее? Да, наверняка. От этого звона разве что мертвый не встанет. Надо все-таки будет купить корейский, – он хоть не звонит, а пищит, но, по крайней мере, от него не будешь подскакивать по утрам как ужаленный. А с другой стороны – наши надежней. Ведь когда еще был куплен этот "Янтарь"! Сколько раз его роняли, а ему хоть бы хны. Тикает себе, как трактор, и еще лет сто протикает. Когда-нибудь правнуки отнесут его, как ценнейший раритет, в какой-нибудь краеведческий музей, и там эта рухлядь станет будить заспавшихся вахтеров и сторожей.

Однако надо вставать. Сегодня из дома нужно выйти еще затемно, до того, как проснется народ и попрет в свои офисы и цеха зарабатывать пенсионный стаж. Надо выскочить из поселка незамеченным, чтобы потом не было лишних вопросов.

Сергей откинул край одеяла и осторожно, чтобы не скрипнули ножки их старенькой двухспалки, приподнялся и сел на краю тахты.

– Все-таки идешь?

Голос жены был свежим, такое ощущение, что она не спала. По крайней мере, это точно не голос заспанного человека. Значит, наверное, после вчерашнего разговора она не успокоилась и, в отличие от него, спавшего сном младенца, провела бессонную ночь. Где-то внутри приятно кольнуло: переживает – значит, любит.

– Лариса, мы, по-моему, вчера обо всем поговорили, – буркнул он в темноту. – Чего не спишь? Тебе Танюху в садик вести. Еще два часа спать можешь.

Но, понимая, что жене уже не уснуть, снова протянул руку к журнальному столику и щелкнул выключателем ночника, сделанного в виде шатающегося на пружине гномика, – подарок на пятилетний юбилей их свадьбы.

Боже, когда это было! Уже двенадцать отметили в июле. Время бежит. Вон и дочка уже на следующий год в школу пойдет.

Как они жили эти двенадцать лет? Да нормально, как все. Конечно, как в любой другой семье, всякое бывало – не без того. Но о разводе ни у него, ни у нее и мысли не возникало. Их объединяло еще и то, что Лариса никак не могла родить. Впервые она забеременела почти сразу после свадьбы, но неожиданно врачи нашли у нее в анализах высокие показатели по белку. Ларису положили на сохранение в петропавловскую областную больницу в гинекологическое отделение, но ребенка спасти не удалось – случился выкидыш. Лариса сильно переживала, переживал и Сергей.

Затем в течение пяти лет, несмотря на все их старания, жена никак не могла забеременеть. А Сергей так хотел наследника, продолжателя фамилии!

"Кто-то предохраняется по-всякому, кто-то делает аборт за абортом, – говорил он товарищам в порыве откровения за кружкой пива, – а тут как ни стараешься – ни хрена не получается".

Друзья в ответ сочувственно кивали захмелевшими головами.

И вот в один прекрасный день, когда он уже мысленно махнул на все рукой, жена пришла из женской консультации домой и с порога вернула его к жизни:

– Сереж, а я беременна.

И сама залилась счастливыми слезами.

Все девять месяцев он не отходил от нее ни на шаг, выполнял все желания, сдувал пылинки и даже сам ходил с ней вместе по всем "женским" врачам.

Когда же где-то на шестом месяце во время проведения УЗИ доктор сказала ему, что у них будет девочка, Сергей нисколько не расстроился. Хотя он и ждал пацана, но все-таки это их общий, родной, долгожданный ребенок, хоть и девчонка.

Когда Лариса родила, он завалил роддом цветами, за которыми пришлось мотаться за двести километров в город Елизово, и напоил, по крайней мере, половину Усть-Большерецка.

Дочка родилась здоровенькая, хорошенькая. Назвали в честь мамы Сергея Татьяной.

И все пошло у них нормально, как в любой благополучной семье. К тому же Сергей надеялся, что со временем родится и сын. Но это уж как получится. Все-таки ему стукнуло тридцать шесть, а жена хоть и младше его почти на четыре года, но тоже уже не девочка. А пока они всю душу вкладывали в свое единственное чадо.

Лариса работала продавцом в коммерческом магазине, сутки через двое. А Сергей после рождения дочери оставался на рыбоперерабатывающем заводе, на котором он трудился почти десять лет, еще два года. Но когда после развала экономики все перешло в частные руки и на предприятиях стали месяцами задерживать зарплату, ушел, так сказать, на вольные хлеба. На выбитые с завода через суд деньги купил по случаю два ружья – двустволку и полуавтоматический шестизарядный "Вепрь", а также все необходимое для рыбалки на лосося (легальной и не совсем) – лодку с мотором и кучу всяких снастей. Все-таки рыбалкой и охотой на Камчатке можно прожить, и довольно безбедно, если, конечно, не пить без меры. Но Сергей меру знал. И хотя мог выпить с друзьями по поводу и без, но, в отличие от многих местных мужиков, пьющих со скуки, в запои не впадал. Но вот на машину, хотя бы на старенького "москвичонка", как Сергей ни мечтал, накопить никак не удавалось. Деньги как легко приходили, так же легко и улетали. Но, как и большинство на этой планете, Сергей и Лариса жили, надеясь на светлое будущее: придет время, и им повезет, и все у них будет о’кей.

Сергей не спеша натянул трико, надел футболку, влез в тапочки и пошел на кухню. В коридоре подошел к двери, ведущей в спальню дочери, и прислушался. Там стояла полнейшая тишина. Так и должно быть. Даже бешеный перезвон будильника не в состоянии потревожить безмятежность детского сна.

Пройдя на кухню, подошел к окну. На небе тускло мерцали звезды, выщербленный лик луны клонился к горизонту, туда, где за пустынными тундровыми километрами на галечный берег с мерным шипением набегала холодная охотоморская волна. Под окном в свете уличного фонаря легкий ветерок еле шевелил высокую, уже пожухшую траву.

"Погода что надо", – подумал Сергей.

Он вернулся к проему кухонной двери и щелкнул выключателем. Яркий свет на мгновенье ослепил, и Сергей прищурился, привыкая. Затем взял со стола тефалевский чайник, налил в него воды из-под крана, вернул на подставку и включил. Он вновь подошел к окну, приоткрыл форточку, взял с подоконника пачку "Беломора", достал папиросу и, щелкнув зажигалкой, прикурил. Сделав три глубокие затяжки, почти сразу ощутил легкое головокружение. Он курил большую часть своей жизни (еще со школы), но из всего этого процесса больше всего любил именно эти три утренние затяжки, когда приятная одурь проникает в мозги, а затем волной прокатывается по всему телу. Жаль, что это ощущение проходит так же быстро, как приходит.

Чуть слышно, зашумел чайник. Сергей скорее почувствовал, чем услышал, как на кухню вошла жена. Он не обернулся. Да этого и не надо было. Он знал, что на ней сейчас старенький розовый халатик, из-под которого торчит подол ночной рубашки. Волосы, наспех собранные на затылке в пучок, не накрашенное, чуть бледное лицо с большими голубыми глазами и упрямо поджатыми губами. Сергей догадался, что вчерашний разговор еще не закончен, что сейчас будет его продолжение. Лариса не успокоится, пока не исчерпает все свои аргументы, чтобы его остановить. Но она молчала, видно собираясь с мыслями. Скрипнула дверь холодильника.

– Тебе яйца пожарить? – спросила она, разглядывая содержимое холодильника. Открыла дверцу морозильной камеры. – Или пельмени отварить?

– Лучше пельмени, а три яйца свари вкрутую, с собой.

Сергей был доволен, что она сама оттягивает начало разговора. Может, и обойдется – не надо будет опять убеждать, объяснять очевидное. Но все-таки его просьба насчет яиц спровоцировала ее.

– Может, не пойдешь? Ну что ты с огнем играешь? Ты хоть когда-нибудь ходил на медведя? Ты их и видел-то издалека. А тут сам прешься ему в пасть.

– У всех все когда-то бывает впервые, – проворчал Сергей в ответ.

– Ну так пошел бы с кем-нибудь, кто уже бил медведя. Ведь идти одному – это самоубийство.

– Ага! И потом отдай львиную долю. – Сергей бросил окурок в проем форточки, но продолжал стоять спиной к жене, бесцельно всматриваясь в темноту за оконным стеклом.

– Жадность тебя когда-нибудь доведет до могилы. – Лариса достала пачку пельменей и яйца и закрыла холодильник. Зашумела наливаемая в кастрюльку вода. – Хорошо, если до могилы. А то еще сожрет какая-нибудь тварь на тундре, и хоронить-то нечего будет.

– Типун тебе на язык! – Сергей от этих слов аж передернулся, но остался стоять у окна.

– А ты допрыгаешься. Далась тебе эта охота! Шел бы как все нормальные люди работать.

– Куда? – ухмыльнулся Сергей. – И за что – за гроши? И то, получишь их или нет, – неизвестно.

– Но другие-то получают! – возразила Лариса.

– Например?

– Например, я.

Сергей улыбнулся еще шире.

– Ну конечно! Серега – торгаш! Да я через месяц буду должен больше, чем заработаю.

– Да при чем тут торгаш! Что, других мест, что ли, нет?

– Лара, хватит! – Сергей сказал, как отрезал.

Лариса и сама знала, что это действительно пустой разговор. Она знала, что нигде на производстве сейчас не заработать таких денег, какие приносят на Камчатке браконьерские охота и рыбалка. Да и если заниматься этим честно, по билетам, в положенные для этого сроки, много не заработаешь. Но она никак не могла смириться с тем, какой ценой доставались мужу деньги. Кроме рыбвода и охотоведов здесь подстерегают еще сотни других опасностей. Рыбача по ночам, очень просто кувыркнуться с лодки в воду. А ледяные объятия местных водоемов даже в летний период мало кого уже отпускают на берег. При охоте же в местных условиях из охотника можно легко превратиться в жертву. Поэтому все ее существо при одной мысли о возможной беде восставало в борьбе за свое маленькое женское счастье.

Но Лариса знала и своего мужа. Даже если изредка он для вида в чем-то и соглашался с ней, потихоньку все делал по-своему. Осознавая это и по инерции пытаясь убедить его в своем и остановить, она продолжала готовить ему завтрак и собирала продукты на тундру, чтобы он смог там перекусить.

И используя уже свой последний аргумент, в сердцах чисто машинально бросила:

– Ты бы хоть о нас с Татьяной подумал!

– Ну начинается! – Сергей резко развернулся и вышел из кухни.

Зашел в комнату, остановился посредине. Он знал, что сейчас нужно, не доводя дело до скандала, вот так просто постоять, чтобы успокоиться и дать остыть жене.

Постояв минуту, взял с журнального столика потрепанную книжку небольшого формата – "Учебник выживания в экстремальных ситуациях" Питера Дармана. Купив по случаю, он почерпнул из этой книги очень много нового и интересного для себя и с тех пор всегда держал ее под рукой. Быстро перелистал, нашел нужное место и закрыл, заложив указательный палец между найденными страницами. Затем вернулся на кухню.

Лариса стояла у плиты, глядя на закипающую в кастрюлях воду. Чайник уже вскипел и автоматически отключился. Сергей не видел лица жены, но мог догадаться, что пара слезинок сейчас дрожит в ее красивых глазах. Пытаясь сбить напряжение, открыл книгу и прочитал:

– Вот, слушай. "Медведи. Их лучше остерегаться. Эти большие, сильные, ловкие и очень умные звери могут на короткой дистанции обогнать лошадь и с легкостью убить человека. Держитесь подальше от медвежат – рядом обязательно находится медведица, и помните, что раненый медведь во много раз опаснее здорового".

– Вот-вот! – Лариса даже повернулась к нему лицом. – Тебе даже умные люди не советуют идти на медведя. А ты сам ему прямо на язык, как колобок, лезешь.

– Вот-вот! – передразнил ее Сергей. – Это опаснейшая тварь, а ты хочешь с самого утра испортить мне настроение, чтобы у меня руки весь день тряслись. А ведь его надо завалить с первого же выстрела, чтобы ружье и на миллиметр не дрогнуло. А иначе мне хана. Так что давай замнем для ясности, если ты хочешь со мной сегодня еще поужинать.

Лариса в сердцах махнула рукой, надорвала пачку пельменей и высыпала ее содержимое в кипящую воду. Сергей положил книгу на холодильник, достал из коробки пакетик чая и бросил в кружку. Залил кипятком и накрыл блюдцем – чтобы лучше заварился.

Заметив, что Лариса исчерпала все свои доводы и больше не собирается с ним спорить, он подошел к ней сзади, взял руками за плечи, притянул к себе и чмокнул в шею. Она повела плечами, но больше для вида, чем от желания освободиться.

– Ну, все. Мир, – прошептал он ей на ухо и, выпрямившись, сказал уже громче: – Ларчик, засушу желчь, сделаю шкуру… Если добротный кобель, минимум штуку зеленых собью. Тачку хоть какую-нибудь возьмем, да и вам с Танюхой пора гардеробчик сменить.

Лариса повернулась к нему лицом.

– Будь только поосторожней. Христом Богом молю. – В ее голосе и в самом деле послышалась мольба.

– Все будет хорошо, обещаю. – Он опять поцеловал ее, уже в щеку. – Ну ладно. Доваривай, а я пока в ванную.

Он вышел, а Лариса, оставшись на кухне одна, взяла ложку и стала помешивать закипающие пельмени.

Когда он вернулся, выбритый и умытый, на столе уже дымились готовые пельмени, сдобренные майонезом и уксусом – как он любил, – а рядом лежал бутерброд с маслом и красной икрой. Тут же стояла кружка с крепким сладким чаем. Лариса сидела на табурете по другую сторону стола, положив руки на колени.

"Все-таки хорошая у меня жена", – с нежностью подумал Сергей.

Она, словно прочитав его мысли, сказала, кивнув головой на тарелку:

– Садись, ешь.

– Ага, – ответил он, сел на свободный табурет, взял вилку и принялся за еду.

С утра есть совсем не хочется, хватило бы одного чая. Но надо. В таких случаях, уходя из дома, никогда не знаешь наверняка, когда вернешься. А погуляв по тундре пару десятков километров, надышавшись чистейшим кислородом, уже к середине дня чувствуешь такой голод, что внутри весь ливер начинает дрожать, как с глубокого похмелья. Ягоды-то под ногами навалом, да разве одной ягодой сыт будешь! Поэтому, уходя на тундру, с утра нужно, даже через силу, как следует заправиться да и с собой обязательно взять что-то высококалорийное.

Все время, пока он ел, Лариса, почти не отрываясь, смотрела на мужа.

"Блин, смотрит, как прощается, – подумал он, но промолчал. – Но ее ведь тоже можно понять. Волнуется за меня, переживает. Да и я все-таки скотина – играю у нее на нервах. А что делать? Жить-то надо на что-то. Кто нас прокормит, оденет? Эти балаболы, что ли, из Думы? Да и что за меня переживать? Маленький, что ли?"

Сергей доел, вышел из-за стола, поставил грязную посуду в раковину.

– Оставь, я помою, – Лариса протянула ему пакет с едой.

Он поцеловал ее в щеку и сказал:

– Спасибо.

– На здоровье, – по привычке ответила она.

Сергей вышел в коридор и засунул пакет с едой в рюкзак, который был собран еще с вечера. Посидел около него на корточках, вспоминая о том, что еще он хотел сделать. Мучительно потер лоб, но так ничего и не припомнил.

"Курить надо все-таки бросать, – подумал он, завязывая рюкзак. – Памяти совсем не осталось. Ладно, пока буду одеваться, может, что вспомню".

Сергей поднял голову, посмотрел на висящие над трюмо настенные часы. Так, пора. Время уже без двадцати шесть.

На кухне шумела вода, жена мыла посуду и, наверное, сейчас начнет готовить себе завтрак – спать-то все равно уже не будет.

Сергей прошел в комнату, встал на колени и достал из-под тахты небольшой чехол. Сквозь кожу чехла с нежностью ощутил угловатую поверхность разобранного надвое "Вепря".

Он купил его случайно. И был очень рад этому случаю. Правда, без документов – да кому нужны документы в этой камчатской глуши? Знакомый охотник уезжал на "материк" – купил где-то в центре квартиру, – и Сергей уговорил его продать ему ружье. Благо в этот момент на руках оказалась нужная сумма.

Чтобы купить такое ружье в магазине, легально, нужно как минимум пять лет состоять в Союзе охотников, а он и кандидатом-то пробыл всего полгода, вляпавшись в скверную историю. Раз как-то на охоте Сергей с друзьями-охотниками уже вечером, на бивуаке, маленько поднабравшись горячительного, устроили пальбу по пустым бутылкам и консервным банкам. А тут, как назло, идут инспектора из охотхозяйства. Когда над их головами засвистела дробь, они попадали за кочки и битый час лежали ничком в холодном тундровом мшанике, боясь пошевелиться, пока обалдевшие от водки и порохового запаха горе-охотники не угомонились. Ладно, если бы это были местные инспектора – с ними всегда можно договориться, а то, как на грех, под перекрестный огонь большерецких рэмбо попали прикомандированные "областники" из Петропавловска. В результате все шестеро стрелявших, кандидаты или члены Союза, распрощались со своими билетами, без права на восстановление.

Сергей не очень-то расстроился по этому поводу. Конечно, теперь все надо делать по-тихому – штрафы за незаконную охоту все же немалые, но и беды здесь особой нет, – тундра-то большая, поди попробуй поймать. Местные охотоведы все свои, если не родственники, то хорошие знакомые – это точно. А о залетных инспекциях они же всегда и предупредят. Все-таки поселок небольшой, расположен на выселках земного шара, и люди здесь привыкли к взаимовыручке. Сегодня ты мне, а завтра, глядишь, и я тебе пригожусь. И никто здесь никакой выгоды не ищет. Просто это в норме вещей. Как само собой разумеющееся. Человеку, живущему где-то в центре цивилизации, может быть, этого и не понять. Но здесь по-другому во все времена жить не умели. Да, наверное, иначе и не выжили бы.

А ружье-то действительно отличное. Шестизарядка, самозаряжающееся, стреляет автоматной пулей, убойная сила как у "Калашникова": не то что медведя – буйвола с одного выстрела легко завалить можно.

Сергей выдвинул из-под тахты железный ящик, отстегнул замки и открыл крышку. Достал три магазина с патронами и переложил их в патронташный кармашек в чехле. Застегнул клапан на кармашке, а ящик опять закрыл и вернул на место. Встал, положил чехол с ружьем на кресло и стал одеваться. Снял трико, надел теплое белье, сверху – камуфляжную форму (все-таки умеют делать для вояк – и тепло и удобно, даже каждый кармашек на месте и при деле), поверх хэбэшных носков натянул шерстяные, саморучно связанные для него Ларисой, достал из "стенки" две пачки "Беломора", рассовал по карманам, взял с кресла чехол с ружьем и вышел в коридор. Прислонив ружье к стене, влез в болотные сапоги.

Из кухни вышла Лариса, вытирая мокрые руки о халат.

– Тебя когда ждать? – спросила она.

– Не знаю, – ответил Сергей. – По темноте, наверное, уже. Если все получится, надо будет еще договориться с Андреем насчет машины – вывезти все с тундры. Мяса много брать не буду, чтобы не тащить много по кочкарям.

– Ты еще убей его, – сказала Лариса.

– Как получится, – сказал он и попросил: – Ларчик, принеси, пожалуйста, с подоконника на кухне зажигалку и открытый "Беломор". И коробок спичек, на всякий.

Пока она ходила на кухню, он надел куртку "Аляска" и черную вязаную шапочку. Засунул принесенные женой курево и "огонь" в карман куртки, поднял с пола рюкзак и надел на плечи, Лариса помогла ему расправить лямки. Повернулся к жене, внимательно посмотрел в печальные глаза.

– Не волнуйся, – только и нашел что сказать. – Все будет хорошо.

– Давай, не задерживайся. Я буду ждать. – Она подставила ему губы для поцелуя.

Он коротко, но нежно поцеловал ее и подмигнул обоими глазами:

– Пожелай мне.

– Желаю, – ответила она.

Он подошел к двери, поднял "собачку" и, повернув ручку замка, открыл дверь. Перешагнул через порог. Сзади услышал:

– Иди, я закрою.

Не оборачиваясь, он стал спускаться по ступенькам вниз, спиной чувствуя взгляд жены. Но вот дверь хлопнула, и он, миновав еще два лестничных пролета, открыл дверь подъезда и вышел в прохладный густой мрак камчатского утра.

2

Минут через сорок он уже был на тундре. Светать начнет где-то через полчаса, а через час уже совсем рассветет. За это время надо уйти подальше от дороги, в глубь тундры.

Тундра – это огромная пустынная равнина, испещренная кочкарником, покрытым лишайником, ягелем и стелющимися, как плющ, ягодниками. Поэтому в хорошую погоду человека хорошо видно за несколько километров. Деревца, типа хиленькой ивы или чахлой каменной березы, высотой не более двух метров и искривленной так, словно всю свою жизнь она страдала жесточайшим ревматизмом, попадаются здесь очень редко – может быть, одно на пяток квадратных километров. Единственное естественное укрытие здесь – это редкие островки шеломайника, травы в рост человека и выше, встречающиеся в небольших низинках, где почва повлажней. На другой, южной стороне дороги, в пойме реки Большой тундра другая. Там нет кочкарника, густая трава доходит до колена, но почва болотистая, зыбкая. По такой тундре нужно только идти или хоть как-нибудь, но двигаться, хотя бы просто переминаясь с ноги на ногу. Если там постоять без движения с полминуты, можно оказаться по пояс в ледяной воде. Земля в тех местах в буквальном смысле уходит из-под ног, в то же время оставаясь на месте. Там тундра не засасывает, как трясина в болоте, она, прогибаясь под тяжестью, топит свою ношу. Но в те места Сергей ходил редко – только когда хотелось пернатой дичи на стол (утка, большими стаями садящаяся отдохнуть на водную гладь реки Большой с тихим, спокойным течением, представляет из себя идеальную мишень) да за клюквой, которой там в изобилии.

В этой же стороне абсолютно сухо. Лишь в редких распадках бывает сыро, когда в остающиеся после ходока следы медленно просачивается вода и так маленькими лужицами и остается в них, пока мох опять не выпрямится и не примет свое первоначальное, девственное положение. Вообще, тундра хранит следы людей или зверей по несколько дней. И глядя на лисий или медвежий след, никогда нельзя с уверенностью сказать, когда здесь прошло животное – пару часов или пару суток назад. И лишь очень опытные охотники по только им известным приметам могут с точностью определить время, когда данный уголок тундры посетил зверь.

Сергей уверенно двигался между кочкарями в глубь тундры. Небо было чистым, и яркий свет луны, словно луч фонаря, бил сквозь незагазованную, чистейшую атмосферу здешних краев, освещая окрестности. Да Сергею особой помощи от луны и не требовалось, разве чтобы не спотыкаться лишний раз о кочки, в шахматном порядке торчащие из земли вокруг, насколько хватало зрения. Эти места уже им исхожены вдоль и поперек тысячу раз. И кажется, что в любой уголок здешней тундры он смог бы попасть с завязанными глазами. А тундра коварна и обманчива. Вроде бы как можно заблудиться на открытом месте, где многие десятки километров открыты вашему взору? Ан нет. Тундровый пейзаж настолько однообразен, лишен всяких ориентиров, что через час блуждания вы никогда с уверенностью не скажете, проходили вы по этому месту или нет, хотя могли здесь очутиться неоднократно. Единственные естественные ориентиры путешествующему по тундре без компаса – солнце и звезды – тоже не всегда выручают. Здесь нередки времена, когда небо затягивает толстенный слой облаков, когда кажется, что небо упало на землю, и начинается густая противная изморось, называемая в здешних местах гусом. И тогда невозможно не то что увидеть звезды, а даже хотя бы приблизительно определить, в какой стороне находится солнце. Все вокруг становится одинаково серым. Такая погода на тундре может держаться неделю и даже две. И поэтому человек, попавший на тундру случайно и не знакомый с местностью, просто-напросто обречен. Лишь местные охотники, родившиеся и выросшие на берегах этого бескрайнего ягодного океана, могут уйти за десятки километров в тундру и, словно повинуясь встроенному в них биокомпасу, никогда не дающему сбоев, в любую погоду, в любое время суток точно вернутся в то место, откуда начинался их поход. Это так же загадочно, как и поведение лосося, который всегда возвращается на нерест в ту же реку и в ту же самую протоку, где он когда-то сам вылупился из икринки, обретя жизнь.

Светало. Почти прямо из-под ног Сергея с характерным кряканьем вспорхнули две жирные куропатки в пестром оперении и полетели сквозь серые полусумерки подальше от потревожившего их человека.

"Эх, добрый ужин улетел", – подумал с сожалением Сергей. Но ружье в разобранном виде еще покоилось в чехле, да и для такой дичи нужна дробь, а в его патронташе сейчас были только "калашовские" патроны с пулями. Собирать ружье было еще рано. Если его вдруг заметят с дороги, а ушел он еще не далеко, то примут за ягодника. А ствол, одноглазо глядящий из-за плеча в небо, с головой выдаст в нем охотника. Поэтому пока вперед и вперед, подальше от людских глаз.

Наконец совсем рассвело, и он, впервые за весь путь, оглянулся назад. В этом месте была ложбина, и Сергей находился в самом ее низу. Дороги видно не было. Он ушел, должно быть, километров за пять-шесть, но знал, что, стоит ему подняться на другой край ложбины, лента гравийки с редкими кубиками словно игрушечных автомобилей опять замаячит на горизонте. Но расстояние уже было достаточным, чтобы не бросаться в глаза, и, не снимая рюкзака с плеч, Сергей присел на одну из кочек, расстегнув чехол, достал оттуда разделенное на две части ружье и привычными, уверенными движениями, быстро соединил их. Теперь у него в руках находилась тускло поблескивающая хромированным покрытием металла и лаком деревянного приклада смертоносная машина под названием "Вепрь".

Сергей вынул из патронташа два магазина, один пристегнул к ружью, а другой, немного расстегнув молнию "Аляски", засунул в нагрудный карман камуфляжа. Затем снял и развязал рюкзак и, туго свернув, засунул в него чехол с оставшимся последним магазином. Завязав рюкзак, опять закинул его за плечи и лишь потом достал папиросу и закурил. Нужно чуть-чуть передохнуть и собраться с мыслями.

Теперь, когда он уже был на тундре, осталось самое важное – найти следы. Затем же – самое трудное – выследить и нагнать зверя, как можно дольше оставаясь для него невидимым и неслышимым, чтобы медведь не заподозрил присутствия человека вплоть до того момента, пока не окажется на убойном расстоянии. А это ох как нелегко! У медведя такие тончайшие слух и нюх, что провести его крайне трудно.

Вопреки многочисленным байкам о его агрессивности, он очень осторожен. Медведь не любит встречаться с человеком и всегда старается избежать этого, как ни странно, используя довольно непопулярный и не делающий ему чести метод – бегство. И лишь немногие останутся на месте, охраняя свои охотничьи угодья, всем своим видом давая понять непрошеному гостю, кто здесь хозяин. И если его не провоцировать, то все этим и закончится. Редкий зверь решится напасть на человека. И вот тут уже вряд ли что сможет помочь горе-охотнику, если у того в руках в этот момент не окажется заряженного пулей или жаканом ружья или при выстреле дрогнет рука. Но об этом лучше и не думать.

Если же вдруг медведь почует человека и уйдет, то все придется начинать сначала. За небольшой промежуток времени этот неутомимый зверь способен преодолеть огромное расстояние, и поиски его могут продлиться не один день и даже закончиться ничем. Сергей же этого себе позволить не мог. Деньги кончались, а банковского счета они с Ларисой не имели. Шкура же и желчь медведя позволят быстро и неплохо заработать.

Вчера днем Сергей выносил мусорное ведро и столкнулся на лестничной клетке с женщиной, живущей этажом ниже. Заядлая ягодница, она как раз вернулась с тундры и стояла у своей двери, ковыряясь ключом в замке. У ее ног лежал полупустой рюкзак с брусникой, а рядом стояло пустое эмалированное ведро. Это несколько удивило Сергея, так как он знал, что соседка никогда не возвращается домой, пока не наберет ягоды во все взятые с собой емкости. На одну пенсию одинокой пенсионерке в наши дни не прожить, вот она и ходит за брусникой, чтобы потом продать ее по дешевке на местном рынке. Какая-никакая, а все прибавка к скудной пенсии.

Сергей поздоровался и, услышав приветствие в ответ, поинтересовался:

– Что-то вы сегодня рановато, Зоя Степановна. Или ягода на тундре закончилась?

Женщина остановилась в проеме открытой двери:

– Да ягоды полно. Косолапый заявился. Надо пару деньков обождать, пока не уберется подальше.

– Косолапый? – Сергей остановился на середине лестничного пролета и удивленно посмотрел на ягодницу. – И далеко?

– Вчерась вроде Валентина его видала. Далече, правда. Мне сегодня поутру сказала, да я не особо поверила. Она ж совсем слепая, могла и валун какой за медведя принять. Ан нет. Сегодня и я на следы наткнулась.

– Так, может, давнишние следы-то? – спросил Сергей, зная, однако, что эта бабуля в следах на тундре разбирается не хуже любого местного охотника – отродясь здесь живет.

– Да я ж позавчера на том месте была, и ничего не было.

– Странно, – задумчиво сказал Сергей. – Вроде год-то не голодный. Чего это его к поселку потянуло?

– Да кто ж его знает, что у него там в его мохнатой башке на уме? – развела руками Зоя Степановна. – А ну как подранок? Еще беду принесет. А может, просто и сам беды от людей еще не поимел и не особо боится.

– Может быть, – согласился Сергей. – А тетя Валя не говорила – молодой, старый?

– Не малой. Говорила, вроде матерый, горбатый. Да что она там, слепая, могла с такой дали рассмотреть? Небось летела оттуда, как в задницу ужаленная. – Женщина даже рассмеялась, представив, как ее пожилая подруга с ведрами наперевес вприпрыжку бежит по частоколу кочкарника.

Сергей в ответ тоже улыбнулся. Известие его заинтересовало. С чего бы это вдруг медведь пришел к поселку? Женщины обычно уходят за ягодой километров на пять от дороги, не дальше. Еще на таком же расстоянии их глаз способен разглядеть на тундре медведя. Значит, километров восемь – десять от поселка. А следы Зоя Степановна видела еще ближе.

Как правило, в сытый для медведя год (а этим летом рыбы в речках да и ягоды на тундре полно) зверь не подходит к человеческому жилью. А тут почти что под боком. Бывает, правда, что раненный каким-нибудь охотником медведь приходит даже в село за легкой добычей – домашней птицей или собаками. Такой может и на человека напасть: ослабевшему зверю на тундре тяжело добывать себе пропитание, вот от голода и отчаяния он и бросается туда, где добыча сама идет в лапы. Но про подранков всегда знают заранее. Если по каким-то причинам охотник не смог добить зверя, слух тут же облетает село, и, как правило, уже после второго-третьего визита в чей-нибудь курятник медведь оказывается в подготовленной местными охотниками западне. Но в последнее время таких случаев не было. Да и охотиться на медведя приходится нечасто – поди найди его в бескрайней тундре. Это для заграничных туристов за валюту специально с вертолетов отслеживают и загоняют зверя прямо под ствол. А тут как ни прибыльна охота на медведя, но выпадает крайне редко. Да и билет на отстрел медведя очень тяжело взять. А браконьерить не каждый отважится – слишком велики за него штрафы. А то и в тюрьму можно угодить. Поэтому медвежья охота – занятие для самых отчаянных.

Так что же потянуло косолапого в гости к людям? Может, и вправду какой молодой медведь пришел с севера тундры, где человеком и не пахнет? Да кто ж его знает, этого зверя!

Перекинувшись с Зоей Степановной еще двумя-тремя общими фразами, Сергей пошел выносить ведро, однако мысль о том, что можно без особого труда недалеко от дома выследить и добыть медведя, уже прочно засела в его голове. И вот он уже на тундре, рядом лежит собранное ружье, и, как говорится, назад дороги нет.

На востоке, над горизонтом, слева от виднеющегося вдали пика вулкана Опала появился край медленно поднимающегося светила. Все вокруг окрасилось в нежно-розовые утренние цвета. Утренняя сентябрьская тундра – это надо видеть! Желто-зелено-красно-белое бескрайнее море в застывших волнах кочкарника. Красные слезы брусники среди белых кудрей ягельника, черные капли крупной шикши – словно черный жемчуг, рассыпанный чьей-то гигантской щедрой рукой. И все это блестит, сверкает, переливается в свете первых лучей восходящего солнца. А наверху – бездонная синь небесного океана такого нежнейшего оттенка, что хочется смотреть и смотреть в его глубины не отрываясь. Воистину: ранняя осень – это самое прекрасное время на тундре, и кто не видел этой красоты, тот многое потерял.

Сергей встал, закинул ружье за плечо и огляделся. Он знал, где самые ягодные места, где-то там, как опытная ягодница, и должна была находиться вчера Зоя Степановна, там и видела медвежьи следы. Туда-то и нужно было сейчас попасть Сергею, чтобы также обнаружить эти следы и по ним определить путь зверя. Конечно, вероятность скорой встречи с ним была очень мала – за сутки косолапый мог уйти за добрую сотню километров. Однако если ягодницы его не спугнули, на что Сергей очень рассчитывал, надежда на успех была. Вряд ли медведь по своей воле откажется от обильного ягодного лакомства и уйдет, не вытоптав и не обобрав все в округе.

Камчатский медведь довольно ленив и ни за что не променяет сытное пастбище на переход, который неизвестно что еще принесет. А ягодники сами боятся хозяина тундры не меньше, чем он их. И поэтому, ощутив только признаки встречи с ним, сразу же улепетывают со всех ног еще до того, как медведь сможет почуять присутствие непрошеных гостей. Но тот, даже и учуяв неопытных или беспечных ягодников, будет держать определенную дистанцию, по мере приближения людей постепенно отходя в тундру. Для охотника же важно обнаружить присутствие зверя до того, как тот почует его.

Сергей поднялся на противоположный край ложбины и метрах в пятистах к западу разглядел одиноко торчащий посреди тундры, скрученный неизвестно какими силами чахлый стволик уже облетевшей ивы. Он знал, что эта ива служит ориентиром для местных сборщиков брусники. Вокруг этого деревца кочки просто усеяны темно-красными бусинами брусники. В этот-то ягодный Клондайк Сергей и направился.

Метров за двести до ориентира ему стали попадаться взъерошенные кочки с торчащими во всех направлениях кустиками брусничника, напоминающие головы женщин, только что сделавших "химию". Да, медведь собирает бруснику намного тщательней, чем человек.

Собирать ягоду вручную – долгое и нудное занятие. Но человек всегда старается обхитрить природу. Вот и здесь человеческая смекалка в угоду лености пришла ему на помошь. Люди изобрели так называемый "комбайн", а попросту обыкновенный ручной совок, устроенный таким образом, что помогает ягоднику в десятки раз увеличить производительность. Но в погоне за количеством, с усилием выдирая совком ягоду из густых зарослей брусничника, люди с корнем выдирают и сам брусничник, чем наносят непоправимый вред ягодным угодьям. Чтобы залатать раны, нанесенные человеком, природа потом тратит не один год. Поэтому еще не так давно сплошь усеянная вкусной и полезной ягодой тундра теперь нечасто радует вот такими брусничными полянами. Но если местные сборщики ягоды хоть как-то стараются обходиться с бесценными дарами природы поаккуратней, то приезжие любители дармовщинки вовсе о том не заботятся. По выходным здесь бывает целое паломничество из областного центра и Елизовского района. На тамошних рынках стоимость ведра брусники доходит до пятисот рублей. Вот и едут сюда горожане на рейсовых автобусах и частных авто поднабраться здоровья и прихватить еще и на продажу, не особо заботясь о том, что останется после них детям и внукам.

Сергей медленно двигался между взъерошенных кочек, внимательно рассматривая землю под ногами. Но пока попадались только узенькие тропиночки, проделанные мышками-полевками от норки к норке, множество следов человека. В одном месте он приметил следы от лапок горностая. А вот и лисий след, правда, уже давнишний. И прямо на этой тропке – кучка лисьего помета, как знак презрения к человеку, который решит пойти за добычей по этому следу.

Около часа Сергей проколесил в округе в бесплодных поисках медвежьих следов и уже хотел было двинуться глубже в тундру, но вдруг заметил, как оборвались людские следы. Дальше было такое же красное море ягоды, но туда человек не пошел. Что это? То ли здесь вечер застал ягодника и надвигающиеся сумерки погнали его назад, к цивилизации, в теплый и спокойный уют родного дома, то ли что-то помешало или напугало его. Не в этом ли месте вчера Зоя Степановна закончила сбор ягоды?

Сергей стал передвигаться медленней, еще ниже склоняясь над землей и еще внимательней вглядываясь в пространство между кочками. Вот на ковре из жухлой травы с переплетениями брусничника он заметил какие-то следы. Но на таком покрытии точно определить, чей это след – то ли медведя, то ли человека в "болотнике" сорок шестого размера, – невозможно.

Сергей пошел дальше. Вмятины от чьих-то ног (или лап) были едва различимы, а иной раз терялись и вовсе. Но вот следы вышли на влажный мшаник, и первый же четко отпечатанный след не оставил никакого сомнения о своей принадлежности: очень похожий на след босого человека, только много шире и глубоко вдавленный в мох под весом своего владельца, с характерными вмятинами от когтей в месте, где должны были заканчиваться пальцы. Сергей неоднократно видел такие следы и знал, кому они принадлежат.

3

Как Сергей и предполагал, после его ухода Лариса больше не ложилась. Через час с небольшим уже нужно будить Танюшку и собирать ее в садик. От ночи у нее на душе остался неприятный осадок. Несмотря на то, что она толком не спала, – сказалось переживаемое волнение после вчерашнего разговора с мужем.

Всю ночь она провела в какой-то полудреме, прерываемой паузами пробуждения, когда она в холодном поту, с дико бьющимся сердцем лежала в кромешной темноте, с трудом возвращаясь к действительности и пытаясь себя убедить, что это был всего лишь сон. Но стоило ей заново задремать, как все начиналось сначала. Вновь какой-то одноглазый полумедведь-полуциклоп с окровавленной пастью и огромными когтями на медвежьих лапах с человечьими ладонями преследовал ее. Она бежит сквозь густой и липкий серо-коричневый туман, постоянно ощущая спиной ледяное дыхание ужасного зверя. Она знает, что Сергей где-то рядом, что он должен вот-вот появиться и убить чудовище, но его почему-то все нет и нет, а силы постепенно покидают ее измученное тело.

И вдруг ее ноги увязают в какой-то противной жиже. Она изо всех сил старается бежать, но ноги не слушаются ее. Прилагая неимоверные усилия, Лариса тщетно пытается выбраться из трясины. Она оборачивается и видит, как тянутся к ней руки-лапы с ужасными огромными когтями, как в радостном оскале открывается пасть чудовища и между клыков тоненькой густой струйкой, словно вязкий ликер, стекает и тянется вниз, на грудь, заросшую густой и грубой бурой шерстью, слюна, смешанная с кровью. Единственный, налитой кровью глаз горит звериным бешенством и лютой ненавистью. Она даже чувствует зловоние, исходящее от этого зверя. Неописуемый ужас сковывает все ее существо. Она открывает рот, пытается закричать, завизжать, позвать на помощь. Но вместо этого из сдавленного спазмами горла вылетает только слабый стон. Лапы все ближе, ближе и… в который уже раз за эту бесконечно длинную ночь Лариса просыпается.

Утром все ночные кошмары кажутся глупыми и нелепыми. То, что в ночной темноте беспокоит нас, сжимает сердце в объятиях страха, при дневном свете представляется пустым и даже смешным. Но ужас, пережитый Ларисой ночью, не ушел, а сконцентрировался и тяжелым грузом осел где-то в глубине души, принеся с собой ощущение приближающейся непоправимой беды. Лариса старалась не думать об этом, пыталась переключить мысли на что-нибудь приятное, но все равно тягостное ощущение не проходило.

"Ладно, к обеду все забудется, – думала она, наливая себе чай. – Причин-то для переживаний вроде бы и нет. Сергей на охоте не мальчик – сам на рожон не полезет. Да и медведь за сутки наверняка уперся уже куда-нибудь к Палане. Так что хватит себя изводить по-пустому".

Но в мыслях все равно пульсировало: "Скорей бы вернулся, скорей бы вернулся!"

Лариса намазала маслом кусок хлеба и наскоро перекусила. Как и Сергей, она не любила плотно завтракать, тем более сейчас ей и вовсе не хотелось есть.

Сполоснув под краном кружку из-под чая, она прошла в зал. Передачи по телевизору еще не начались, но нужно было себя чем-нибудь занять, чтобы отвлечься от неприятных мыслей. Вязание не поможет. Включила верхний свет. Подошла к "стенке" и взяла с книжной полки "Сестру Керри" Драйзера. Дома Лариса читала очень редко. В основном она занималась этим на работе в ночные часы, в ожидании, когда редкий полуночник заскочит в магазин за бутылкой водки или пачкой сигарет. Но сейчас это был единственный способ хоть как-то забыться. И чтение действительно помогло. Час пролетел незаметно.

Когда Лариса, закончив читать очередную главу, взглянула на будильник, было уже начало восьмого. Пора будить дочь. Завтрак для нее готовить не надо – накормят в садике. А пока соберутся, пока дойдут – вот и еще один час пролетит и приблизит вечер.

Лариса закрыла книгу, положила ее на журнальный столик и пошла в детскую, включив по дороге свет в коридоре. Чтобы у проснувшегося ребенка не резало глаза, свет в детской она не стала включать – вполне хватало освещения, попадающего в комнату из коридора через приоткрытую дверь.

Дочь сладко спала, подложив ладошку под пухленькую щечку. Светлые кудряшки разметались по подушке. И в кого она такая? Ни у Сергея, ни у нее волосы не вьются, да и дедов и бабок таких, кажется, не было. Но, видно, где-то, когда-то в родне что-то подобное было. И это к счастью. Дочка у них просто красавица. Тьфу-тьфу! Ярко-голубые глаза над пухленькими розовыми щечками в обрамлении этих кудряшек, слегка вздернутый аккуратненький носик, упрямо, но не капризно поджатые губки – это ли не прелесть? Вырастет – все парни будут за ней гурьбой увиваться. Тут уж к бабке не ходи.

– Принцесса, а принцесса, – тихо и нежно позвала Лариса, – пора вставать. Женихи тебя в садике уже заждались.

– Какие еще женихи? – донесся ей в ответ заспанный голосок дочери. Она заворочалась и перевернулась на спину, протирая глаза кулачками.

– Какие-какие… Твои женихи, – улыбнулась мать.

Ей нравилось в Танюшке, что та всегда легко поднималась. Не надо было будить и уговаривать по несколько минут. В отличие от многих других детей, для которых детский сад был сущим наказанием, дочь шла туда с нескрываемым удовольствием. Она вообще обожала всякие детские компании и коллективы, где постоянно сама и была заводилой. Ее обаяние сразу же перерастало во влияние, непонятным образом распространяющееся на всех детей рядом.

– Нет у меня никаких женихов, – проворчала в ответ дочка и села в кроватке, сквозь прищуренные веки вглядываясь в полусумрак комнаты и изо всех сил стараясь отогнать от себя остатки прилипчивого сна.

– Как это нет? – удивилась Лариса. – А как же твой Андрюшка?

– Никакой он не мой, – фыркнула Таня. – И вообще, он какой-то…

– Это какой?

Мама еле сдерживала улыбку, стараясь быть серьезной. Ее дочь очень любила, когда с ней разговаривали как со взрослой, и терпеть не могла сюсюканья. А уж если кто начинал над ней открыто смеяться, тот вообще становился врагом.

– Бестолковый.

– Это почему? – еще больше удивилась мать.

– Да вчера на занятиях мы рисовали лошадку. Так Андрюшка вместо лошадки какую-то собаку нарисовал. Даже смешно.

– Ну не всем же быть художниками, – возразила мать.

– Вот именно! – Танюшка повернула к ней личико. Она уже не щурилась. – И вообще, я никогда замуж не выйду. Мальчишки все противные какие-то…

– Ну ладно. Давай решение этого вопроса мы отложим лет на пятнадцать, – по-прежнему сдерживая улыбку, которую предательски выдавали глаза, сказала Лариса. – Пойдем быстренько почистим зубки и умоемся, и пока я буду краситься, ты будешь одеваться. А то на завтрак опоздаем.

На стуле, стоящем около письменного стола, купленного специально для дочери, – ее аккуратно сложенная одежда.

Танюшка влезла босыми ножками в тапочки и пошлепала вслед за матерью в ванную, щурясь от яркого света в коридоре.

В половине девятого, препоручив заботу о дочери воспитателям, Лариса вышла из здания детского сада. В свете лучей утреннего солнца тревога, вызванная ночными кошмарами, понемногу отступила. Яркая голубизна сентябрьского камчатского неба, без единого облачка. Легкий прохладный ветерок чуть покачивает побуревшую траву во дворике детского садика. Все предвещает тихий и теплый день.

Бабье лето приходит на Камчатку чуть позже, чем в центральные регионы России. Но приходит стабильно, из года в год. И это возвращение к ясным, теплым денечкам, словно эхо безвозвратно ушедшего лета, обычно приходится на конец сентября – начало октября. Сейчас как раз и стояла эта благословенная пора. Солнышко только-только начало подниматься над горизонтом, а его теплые лучи уже приятно пригревали лицо и руки. Скоро воздух прогреется еще больше, и придется расстегнуть и без того легкий плащ.

Люди любят разные времена года. Кому-то нравится осень, с ее буйными желто-красными красками, первыми заморозками и бесконечными косяками улетающих в теплые края перелетных птиц. Кто-то любит зиму, одетую в пушистое одеяло девственно-чистого белого снега, с ее морозами и долгими вечерами, когда ты, защищенный теплом и уютом своего дома, сидишь у окна и слушаешь злобное завывание вьюги. Для кого-то нет прекрасней поры, чем весна, когда все одевается в нежно-зеленые цвета, мир оживает после долгой зимней спячки, а в лесах появляются первые цветы подснежников и мать-и-мачехи.

Но не найдется ни одного человека, у которого от грусти не сжимается сердце при виде медленно угасающего лета. В последние теплые дни, осознавая, что все уже позади, что скоро снова придется кутаться в теплые одежды, спасаясь от напирающих морозов, человек испытывает тоску от безысходности и осознания своего бессилия что-то изменить в череде грядущих событий.

До вечера еще очень далеко, дома нет никаких неотложных дел, ужин она успеет приготовить и после обеда, а сама перекусит в кафе неподалеку от рынка. Чем же себя занять хотя бы на эти полдня? Домой идти совсем не хотелось. Беда маленьких, забытых Богом селений в том, что некуда и сходить. Единственный в Усть-Большерецке кинотеатр давно закрылся по причине засилия видеомагнитофонов, которые были теперь в каждой квартире. Зачем идти куда-то, платить деньги за просмотр фильма, который можно посмотреть и дома, в уютном кресле, с бутылкой пива в руке. Стоит только толкнуть слегка VHS в кассето-приемник и нажать кнопку "play". Хорошие фильмы, которые получают "Оскаров" и прочие призы, сюда все равно не доходят.

Лариса не заметила, как ноги сами принесли ее на местный рынок.

Рынком это место можно назвать только условно. Небольшая заасфальтированная площадь, обрамленная торговыми павильонами и двухэтажным зданием местной милиции, днем превращалась в подобие восточного базара. Приезжие из города и редкие местные коммерсанты на разборных столах и импровизированных вешалках раскладывали китайские шмотки, дешевую аудиовидеотехнику и прочий ширпотреб. Рядом, прямо на багажниках видавших виды "Жигулей" и "Москвичей", на предварительно подстеленных стираных-перестираных марлях лежали куски свинины и говядины. Здесь же, в картонных коробках, прямо на земле, тихо размораживались "ножки Буша", крылья индейки и прочая птичья и мясная ерунда. В сторонке одиноко стояли бабушки, торгующие семечками, парным молоком в полуторалитровых пластиковых бутылках из-под пепси-колы и местной ягодой. Такое ощущение, что эти бабушки здесь и днюют и ночуют, потому что, когда Лариса подошла к рынку, эти "аксакалки" торговли уже стояли со своим товаром и делились между собой скудными местными сплетнями, в то время как шмоточники только-только развешивали и раскладывали свое барахло.

Лариса подошла к одной из бабушек и купила за десять рублей стаканчик жареных арахисовых орешков, которые обожала дочь. Бабушка-торговка с причитаниями благодарности ловко свернула из обрывка газеты кулечек и высыпала туда содержимое стаканчика. Лариса сунула кулечек в карман, расплатилась и двинулась дальше. Танюшке кое-что нужно бы подкупить на зиму, но шмоточники еще только раскладывались, и Лариса решила пока зайти в свой магазин, который находился неподалеку, а потом, по дороге домой, вернуться сюда. Может, что приглядит.

За прилавком стояла Тамара. Разведенка позднего бальзаковского возраста, вечно жалующаяся подругам на свою несложившуюся жизнь. Несмотря на женскую солидарность, Лариса не сильно осуждала Володю, бывшего мужа Тамары, что тот ушел от этой властной и самолюбивой женщины. В свое время он, солдат срочной службы, отдавая долг Родине в войсках ПВО на локаторной станции, познакомился с молодой разведенкой, на руках у которой была маленькая дочь. Володя был водителем ГАЗ-66 при воинской части, ездил за продуктовым снабжением в местный военторг, где тогда и работала Тамара. Никто не знает, кто кого соблазнил, но факт, что Володя после демобилизации не вернулся назад, в свой Новосибирск, а остался на выселках планеты в объятиях молодой, хотя и на восемь лет старше его, жены и с новоиспеченной падчерицей, которую он, впрочем, никогда не обижал, а, напротив, растил как родную дочь. Но Тома была приличной занудой, и Володя, промаявшись с ней около пятнадцати лет, в конце концов вынужден был признать свое поражение в борьбе за власть в доме. И одним непрекрасным днем (или вечером) с юной выпускницей местной школы ретировался от супруги в соседний поселок Апача. С тех пор Тамара стала дважды разведенкой, что позволяло ей успешно жаловаться на судьбу.

Дочь в это время училась уже на последнем курсе педагогического института в Петропавловске, приезжала домой только на короткие каникулы. Тома жила в двухкомнатной квартире одна, и, само собой, ей нужно было кому-то изливать все, что накапливалось внутри ее обгоревшей души за все часы одинокого самоистязания. Лариса, как и остальные приятельницы Тамары, спокойно выслушивала ее жалобы, кивая головой и давая понять, что да, мол, все они (мужики) гады и сволочи.

Завтра Ларисе принимать у Тамары смену, но сейчас она пожалела, что зашла. В торговом зале не было ни души, кроме семейных разговоров не могло возникнуть никакой другой темы, а Ларисе сейчас меньше всего хотелось говорить о своем. Но что сделано, то сделано, и Лариса, привычно прикрыв за собой дверь, ведущую в торговый зал, сказала:

– Привет, Томик.

Тамара вскинула глаза от учетной книги, лежащей перед ней около кассы, и радостно ответила:

– О, привет, Ларчик. Ты чего это?

– Да так. Время убиваю. Что новенького?

– Да чего тут может быть нового? – Тамара развела руками. – Все те же рожи.

– Хозяин был? – чисто машинально спросила Лариса.

– С утра был, – ответила Тамара. – Поехал на базу в город. Так что завтра тебе товар принимать.

Принимать товар – это будни. Два-три раза в неделю хозяин их магазина мотается в город на своем грузовичке за новой партией сосисок, лапши, конфет, печенья и всего-всего, чем жив человек. Только хлеб был свой, с местной пекарни. Кстати, хлеб горячий и очень вкусный.

– Ясно. – Лариса пробежала взглядом по знакомым прилавкам и полкам. – А как вообще торговля?

– Да как обычно. – Тамара испытующе посмотрела на сменщицу. – Лар, у тебя все в порядке?

– Да, нормально, – ответила та.

– Что-то ты неважно выглядишь. Где твой-то?

Это было хорошо, что она не завела вечный разговор о своих бедах. Но и о себе Лариса не очень-то хотела рассказывать.

– На рыбалку уехал, – соврала она.

– На котлеты завтра рыбки принесешь?

– Если чего поймает, – нашлась Лариса.

– Да ладно. Чтобы твой да кижуча не притащил? – сказала Тамара, и началось: – Вот бы мне такого мужика! Счастливая ты, Лариска, – не пьет, деньгу в дом тянет… И где вы таких, бабы, находите?

– На тундре, – попыталась отшутиться Лариса.

– Где? Под какой кочкой? – Тамара поддержала шутку, и это было хорошим знаком, можно легко отделаться и уйти от нудных разговоров.

– Давно бы вышла сама да поискала. Тундра большая, – поспешила закончить разговор Лариса. – Ну ладно, я пойду. Дел дома по горло.

И не дожидаясь, пока Тамара остановит ее очередными жалобами на неудавшуюся жизнь, вышла из магазина, кивнув на прощание:

– Пока. Я пошла.

Лариса остановилась около двери. Куда дальше? Какой же длинный день! Отсюда ей бьио видно, что торговцы на рынке еще не разложились до конца.

"Да и бог с ними, – подумала Лариса. – Так и так придется примерять на Танюшку все на месте. С Сергеем и дочкой в выходные придем вместе да и купим что надо".

Зайти в кафе и выпить чашку кофе? Это можно сделать и дома. Какая же скукотища! И к подругам не пойдешь – еще рано. Смотреть на их ненакрашенные, заспанные лица и перемалывать последние сельские сплетни? Все надоело. Домой! В родные стены, в тепло и уют тесных комнат, к спасителю-телевизору. Как же далеко еще до вечера!

Через пятнадцать минут Лариса уже зашла в свою квартиру, сняла плащ, скинула туфли, прошла в комнату и, взяв с журнального столика пульт, включила телевизор, сразу же окунувшись в расслабляющую мелодию очередной серии уже неизвестно сколько месяцев длящегося бразильского сериала.

4

Это была ее четвертая весна в жизни. И первая без матери.

Ей было непонятно, почему мать, строя берлогу, постоянно отгоняла ее от себя. Она настойчиво пыталась вернуться, но, получив очередную порцию обидных затрещин и оплеух, уходила, унося в себе детскую обиду. Ну как понять медвежонку, что в утробе матери уже бьется другая жизнь, что все мысли медведицы уже заняты этим, еще не родившимся малышом и что она, двухгодовалая дочь, выросла и, повинуясь звериным инстинктам и урокам, преподанным матерью, должна заботиться о себе сама.

Все. Детство кончилось. Впереди неясное и жестокое будущее. Когда мать уже не поделится добычей, а дочь не полакомится, утащив из-под задницы мамаши (сделавшей вид, что она того не заметила) лосося, его жирной красной плотью; когда медведица не выведет ее на потайные богатые ягодой поля, а потом, перед долгим зимним ночлегом, не сводит на сопки, покрытые необходимым для зимовья кедровником. Теперь все надо делать самой.

Ее первая самостоятельно сделанная берлога, конечно, не была такой теплой и уютной, ее уже не грело брюхо любимой мамаши. Но инстинкт есть инстинкт, и худо-бедно первую свою взрослую зиму она пережила нормально. Очнувшись от долгой зимней спячки, подставив свои исхудавшие бока под теплые лучи весеннего солнца, она знала, что жизнь продолжается и что эти корешки и первые побеги черемши – скромная часть медвежьего рациона. Еще немного, и она спустится с сопки к морю и будет ловить в прибойной волне крупную жирную рыбу, называемую людьми чавычой. Этому учила ее мать, этому учила ее природа.

Но и здесь было не все так просто. Весной, по мере таяния снега, в местных реках и речушках поднимается вода, и, нежась в ее мутной прохладе, повинуясь стремительному течению, вниз, к морю, после зимнего нереста скатывается крупный голец. Вот к этим-то речушкам и стремятся после зимней спячки мишки, чтобы хоть немного восполнить обедневшие после долгой зимы жировые запасы, по дороге лакомясь сморщенными после лютых морозов прошлогодними плодами шиповника. Так, постепенно, вслед за рыбой, медведи вдоль этих речек сходят к устьям больших рек, куда вскоре на смену гольцу станут заходить на нерест огромные косяки лосося. Вот тут-то и начнется настоящий откорм и нагул.

Естественно, молодая медведица пошла туда, куда водила ее мать, и, выйдя на берег до боли знакомой речушки, наткнулась на свою родительницу. Первым ее желанием было броситься навстречу любимой мамаше, потереться мордой, как в детстве, о ее лохматый бок, почувствовать ее такой родной и близкий запах. Но удержалась, чувство благоразумия взяло верх. У старой медведицы между лапами путался и постоянно ныл гнусавым голоском какой-то крошечный комочек. Так вот на кого променяла ее мать! Чувство острой ревности и сильнейшей ненависти обуяло молодую медведицу. Сейчас она была готова броситься на это маленькое существо, вонзить в него свои клыки и рвать беспомощное тельце в клочья.

Мать моментально увидела непрошеную гостью и почувствовала ее настроение. Она встала на задние лапы, приняв угрожающую позу и оскалив огромные клыки. Сейчас перед ней была уже не ее дочь, а соперница и смертельная угроза для ее юного чада, которое она будет изо всех сил защищать до последней капли своей медвежьей крови. Издав предостерегающее глухое рычание, она опустилась на все четыре лапы, сделала несколько резких прыжков в сторону предполагаемого врага и, не прекращая скалиться, вновь приняла вертикальное положение, готовая в любую минуту напасть, если противница проигнорирует ее предостерегающий маневр и не уберется восвояси. Ничего не понимающий сосунок с жалобным плачем подбежал к матери и стал тереться мордашкой о ее мощные задние лапы, на которых сейчас был сконцентрирован весь вес огромного зверя. Молодая медведица, знавшая цену даже ласковой оплеухе, получаемой ею в свою бытность от матери за непослушание, смогла представить себе, каково попасться ей, разъяренной, под лапу. И чтобы понапрасну не будить лиха, сочла за благо побыстрей ретироваться, выбрав при этом самый оптимальный отход: и чтобы медведицу не злить, и чтобы голодной не остаться. Попросту бросилась в речку и переплыла на другой берег. Мамаша еще поворчала немного, но, видя, что молодая медведица не проявляет к ним никакого интереса, понемногу успокоилась. Вскоре она скрылась в лесочке, подступающем здесь почти к самой воде, уводя за собой малыша.

В последующие дни отвергнутая дочь не раз видела, как мамаша с пестуном выходила к речке и, как в недалеком прошлом для нее, ловила для медвежонка гольца, а дождавшись, пока тот насытится, приступала к еде сама. Несмотря на то, что их разделяла река, юная медведица старалась держать значительную дистанцию, чтобы не искушать судьбу и не напрашиваться на конфликт. И вообще, старалась как можно меньше давать о себе знать, занимаясь своими медвежьими делами. Так прошло около двух недель, пока медведица-мать и ее отпрыск не исчезли вовсе. Видно, старая опытная медведица повела своего медвежонка в только ей известные, еще более богатые пищей места.

Лето окончилось. Рыбалка была хорошей, и слегка ожиревшая молодая медведица пошла набираться витаминов на богатейшие брусничные поля, раскинувшиеся по всему западному побережью Камчатки. Только и здесь встреча с матерью была неизбежна. Ведь все то, что она знала, все, что укладывалось в ее медвежьем мозгу, было получено от той, кто ее воспитывал, кто преподал ей основы выживания в этом мире. Поэтому, повинуясь простой привычке, она вышла туда же, где старая мамаша потчевала свое чадо чуть горьковатыми, но очень вкусными темно-красными ягодами. Уже нельзя было спрятаться за спасительной преградой водного потока. Растительности никакой – голая тундра. Да и хозяйка здешних мест не собиралась делить свое богатство с непрошеной гостьей. И опять – оскал и угрожающая поза. Она не хотела ссоры и, теснимая матерью, ушла. Ушла на полуденное солнце. Там тоже были богатые ягодой поля. И еще там жили люди, самые жестокие хищники на нашей планете. Но этого-то она и не знала…

5

Если бы вы только видели, какой красивый в наших местах закат! Только ради нескольких минут этого воистину волшебного зрелища стоит бросить все дела и лететь, ехать, бежать сюда, на юго-западную оконечность Камчатки.

Огромный темно-бордовый шар солнца плавно опускается к горизонту, расцвечивая редкие облака малиновым цветом. Вся тундра вдруг из зеленой превращается в алую. Море приобретает неописуемой красоты лазоревый оттенок и как бы превращается в огромный магнит, который тянет и тянет в свои глубины небесное светило. Повинуясь ему, солнце касается своим краем леденящей поверхности, и тут же, перебегая через барханы могучих волн, к берегу протягивается яркая бордовая дорожка. Перелетный косяк диких гусей вдруг пересекает эту красоту, внося в нее живой оттенок. Солнце все глубже и глубже погружается в морскую пучину, и, глядя на эту картину, так и ждешь, когда же раздастся оглушающее шипение остывающей огненной массы, а из водных глубин вырвутся столпы обжигающего белесого пара.

Бордовый горизонт, а над ним ярко-голубое, до рези в глазах, небо с клочками красных облаков. Темно-красные горошины брусники на тундре в этот момент сливаются с окружающим фоном, и складывается впечатление, что все эти ягодные поля в единый миг как бы исчезают, растворяются в воздухе. Кровавые отблески заката играют на ледяном куполе вулкана Опала. Воздух чист и невесом.

Но вот солнце окончательно тонет в бескрайних просторах Охотского моря. На горизонте, во всю его ширь, остается только яркая темно-красная полоса. Море из лазурного моментально превращается в темно-зеленое. Даже цвет неба с запада на восток постепенно меняется от светло-голубого до темно-синего.

Сразу после заката стремительно сгущаются сумерки. День в этих краях очень быстро переходит в ночь. Еще каких-нибудь полчаса, и все вокруг погрузится в густые объятия темноты, расцвечиваемой только светом луны и, как нигде, ярких звезд.

Дивное зрелище для туристов, а для тех, кто вырос и живет здесь, все эти красоты дело обыденное. Вот и Сергей не обращал никакого внимания на великолепие заката.

Время ушло впустую. Весь день он шел по свежему следу медведя. Он чувствовал, что зверь был здесь только что, прямо перед ним. Но как он ни вглядывался в бескрайнее кочкарное море, рассмотреть бурую тушу царя Камчатки не смог. Складывалось впечатление, что медведь попросту играет с ним, гоняя кругами и уводя все глубже и глубже в тундру. "Вепрь" из доброго друга превратился уже в тяжелую ношу. Ежеминутно ожидая встречи с хозяином тундры, Сергей не выпускал ружье из рук, ни разу за целый день не закинув его за плечо. И к вечеру нетяжелый карабин казался его хозяину трехпудовой гирей. Теперь перед ним стояла только одна задача: до темноты выбраться из тундры поближе к дороге, чтобы потом, в темноте, двигаясь только по звездам и луне, не брести вслепую, на каждом шагу спотыкаясь о предательски вырастающие прямо под ногами кочкари. Ночевать на тундре тоже не хотелось. Тем более что до дома всего каких-то пять-шесть километров. Но тундровые километры всегда почему-то кажутся вдвое длиннее.

Один раз Сергей даже спустил курок, когда из зарослей шеломайника с громким кряканьем взлетели потревоженные им же самим селезень с уткой. Пуля ушла в "молоко", и у Сергея еще долго учащенно билось сердце, гулко отдаваясь где-то под затылком. Моментально получив недельную порцию адреналина и едва успокоившись, он подумал: "С такими нервами – и на медведя? Ну-ну".

И все-таки он чувствовал, что зверь где-то рядом. Он много слышал о медвежьем уме. Но до такого!..

Сергей мог поклясться, что не более чем десять – пятнадцать минут назад в этот распадок между двумя кочкарями ступала медвежья лапа, а за это время, даже убегая, медведь не мог скрыться на расстояние, недоступное человеческому взгляду. Просто мистика какая-то!

Погоня продолжалась бы бесконечно, если бы увлекшийся этой игрой человек не остановился. Сергей посмотрел на солнце, клонящееся к горизонту, оценил приблизительно расстояние, на которое он ушел от села, и понял, что нужно немедленно возвращаться назад, чтобы успеть до темноты вернуться к распадку, непосредственно примыкающему к дороге. Мелькнула мысль не прерывать поиск и заночевать на тундре, но Сергей уже догадался, что медведь играет с ним, а следовательно, опасен. А какая добыча может быть легче, чем одинокий, глухой и слепой, без чутья, по звериным меркам, спящий, пусть даже около костерка, человек!

Сергей вышел к придорожному распадку, когда густые, тяжелые сумерки готовы были перерасти в полную мглу. Восход луны только обозначался на юго-востоке тусклой желтой полосой. Вот-вот и ее край покажется над горизонтом, как раз в той стороне, где находится его дом, где его ждут жена и дочь. А пока на небе только звезды, как подружки, перемигивались между собой.

Сергей чувствовал, что чем больше вокруг него сгущается мгла, тем сильнее в нем растет беспокойство. Как будто кто-то буравит тебе спину пристальным взглядом, следуя по пятам. Он пытался убедить себя, что это как в детстве страх перед темнотой, беспочвенное суеверие, результат долгих часов, проведенных в нервном ожидании встречи с хитрым и коварным зверем. И все же ощущение, что он здесь не один, не покидало Сергея.

До дороги оставалось не более двух километров, а там уже с километр до поселка – и дом, родной дом!

После первых осенних дождей, предшествовавших бабьему лету, распадок перед дорогой был немного заболочен. Чтобы не утруждать себя раскатыванием "болотников" и в то же время не зачерпнуть в них тундровой водицы, нужно знать места, где кочкарник становится сплошным, образуя удобную тропу, как бы возвышающуюся над болотистыми низинками со стоячей водой. Днем Сергей без труда и ни на миг не останавливаясь двигался бы по надежной тверди. Но в темноте дело обстояло сложней.

Над горизонтом начал вырастать ярко-белый диск луны. Сергей присел на корточки, чтобы на его фоне различить знакомые ориентиры, которые помогут найти верный путь. И вдруг, как и в случае с утками, новый выплеск адреналина в кровь: в тусклом свете восходящей луны вырисовывался силуэт невообразимо лохматого и огромного зверя. Это ощущение длилось всего пару секунд. Сергей вначале замер, мертвой хваткой вцепившись в карабин, а затем обмяк, готовый расхохотаться во все горло над своим неожиданным испугом. Ведь это был всего-навсего широко разросшийся куст кедрача – один из его личных ориентиров. Надо забрать чуть-чуть левее, и метров через триста поперек болота протянется надежная тропа, по которой можно хоть на мотоцикле проехать. И Сергей рассмеялся бы на всю тундру, хотя бы ради того, чтобы немного приободриться и придать себе уверенности. Но звук, готовый уже выйти из него на волю, в следующее мгновение застрял в горле… Это уже не была игра воображения.

От куста явно отделилась какая-то тень. Как раз в это время восходящий диск луны спрятался за одно-единственное облачко на чистом небе, как назло, проплывающее над самым горизонтом. Стало чуть темнее, но все-таки зарева луны и света звезд вполне хватило, чтобы убедиться, что тень движется, и движется по направлению к нему, хотя и не совсем уверенно. Это не был человек, абсолютно ясно: люди на четвереньках, может, и ходят при некоторых обстоятельствах и в определенном состоянии, но не в ночной тундре, за три километра от ближайшего жилья. Да если это и человек, то либо карлик, либо ребенок, то есть полный абсурд.

Тень еще немного продвинулась по направлению к Сергею и замерла, то ли всматриваясь в него, то ли принюхиваясь. Где-то чуть справа, со стороны кедрача, послышалось глухое недовольное ворчание. Но Сергей уже ничего не ощущал и не слышал. Он только видел. Видел эту тень. Маленькую тень, которая находилась в двадцати шагах от него. Ворчание из кедрача послышалось более громкое и настойчивое, выведя человека из оцепенения.

Сергей резко поднялся на ноги, вскинул ружье на плечо, привычным движением большого пальца сбросил предохранитель и тщательно прицелился прямо в центр тени.

– Ты кто? – крикнул он в темноту, не снимая пальца со спускового крючка.

Услышав голос человека, существо замерло. И уже более грозное и беспокойное ворчание из кустов, переходящее в звериный рык.

Это рычание надорвало последнюю ниточку, державшую нервы Сергея в напряжении. Лопнула эта нить, нервно дернулся палец, спуская курок. Оглушительно грянул выстрел.

В этот раз пуля автоматного калибра нашла свою цель. Кусок свинца угодил медвежонку прямо в под-затылочную кость. Любой опытный охотник позавидовал бы такому выстрелу: шкура практически не тронута, а зверь – наповал. При свете дня Сергей не смог бы выстрелить точнее, а тут ночь. Но пуля – дура…

Тень сразу опала, приникла к влажной почве тундры. Скребущий душу стон, стон умирающего ребенка разнесся в округе, улетая в бескрайние просторы тундры, туда, в сопки, к теплой и уютной берлоге, где он не так давно пришел в мир, вырвавшись из небытия, куда его жестокой рукой опять погружал человек, которому, в принципе, он не сделал ничего плохого.

От куста отделилась еще одна тень, но уже намного крупнее предыдущей. Подгоняемое легким ветерком облако наконец-то освободило из своих объятий диск луны. И в ее свете Сергей увидел того, за кем тщетно гонялся весь этот день.

Пока медведица не обращала на него никакого внимания. Неуверенными шагами косолапых ног она подошла к бьющемуся в предсмертной агонии комочку, который еще несколько минут назад был ее медвежонком. Ткнулась носом в мохнатую плоть, которая уже никогда не ответит ей нежным ворчанием. И тут же ощутила запах смерти. Запах сырой земли, свежих кедрачовых иголок и что-то еще, знакомое только звериному чутью. Она повернула голову в сторону человека, который только что лишил жизни ее дитя. Если бы Сергей мог видеть этот взгляд, он прочел бы в нем немой вопрос: "За что? Что мы тебе сделали?"

Да. Это было во взгляде медведицы. Но в следующее мгновение мать превратилась в зверя. Она встала на задние лапы и, издав рык, полный ненависти и боли, двинулась на человека, готовая подмять его под себя и рвать, рвать, рвать. От этого рева мороз пробежал по всему телу Сергея. Ему не пришлось передергивать затвор: автомат есть автомат. Он целился в голову, в эту громадную голову с мощными клыками, ясно видными даже в темноте. Все четыре пули, оставшиеся в магазине, вылетели как одна. И пока он нервно шарил по карманам, ища запасной магазин, медведица, отразив три пули своей мощной лобовиной на рикошет, но четвертую получив прямо в левый глаз, медленно оседала в податливую тундровую почву.

Наконец Сергей, отстегнув клепку одного из нагрудных карманов, слегка запутавшись в складках камуфляжной ткани, все-таки достал запасной магазин. Щелкнул рычажок, пустой магазин упал на землю, новый легко встал в положенное ему гнездо. Чуть дрожащей рукой Сергей резко передернул затвор. Но тут же заметил, что его манипуляции, которые, в принципе, заняли всего несколько секунд, оказались излишними: и мать и ее пестун лежали в паре десятков шагов от него, не подавая признаков жизни.

– Вот так-то! – сказал Сергей и вдруг почувствовал всю физическую и моральную усталость, накопившуюся в нем за этот длинный день. Карабин, который еще минуту назад оказался единственным средством спасения, опять стал гирей неимоверной тяжести, ноги загудели от десятков пройденных километров, тело налилось свинцовой тяжестью. И, повинуясь расслабухе, окатившей весь его организм, он медленно присел на один из бесчисленных кочкарей, аккуратно положив "Вепрь" себе под ноги, тупо глядя сквозь ночной мрак на свою двойную добычу – большую и маленькую.

Сколько он так просидел, Сергей и сам потом не мог точно вспомнить. Игла света фар, идущего где-то там, вдалеке, по близкой к дому гравийке, наконец вернула его к действительности. Нервная дрожь отпускала тело, мысли приходили в норму. Он понял, что в этой схватке с дикой природой он победил.

Первое, что пришло ему на ум, – это то, что с дичи нужно спустить кровь. Надо перерезать сонные артерии, чтобы мясо потом не было кровавым и не отдавало горечью.

Не торопясь Сергей привстал с кочки, скинул с плеч на землю рюкзак и, привычно отстегнув клапан ножен на поясе, вдруг уткнулся рукой в пустоту. Матерно выругавшись, он вдруг вспомнил о том, о чем никак не мог вспомнить сегодня утром, когда собирался на тундру. Вчера вечером, пока убеждал Ларису в своей правоте, он на бруске точил свой охотничий нож, как всегда делал перед каждой охотой. И после очередного ее упрека в сердцах бросил и нож и брусок на холодильник и вышел из кухни в комнату, чтобы только не слышать обидных для него слов. И утром, опять пререкаясь с женой, он как-то и внимания не обратил на верх холодильника, хотя и крутился постоянно вокруг него. Ох уж эта Ларка! Она даже бутерброды на тундру для него всегда сама нарежет, так что на привале и нож-то вроде ни к чему. Но и сам хорош, охотничек! Как можно не ощутить на бедре хоть и не значительную, но уже давно ставшую привычной ношу! Ну что ж, пожалуй, мясо пропало. Теперь его придется перед варкой долго вымачивать, и все равно не получишь вкуса и запаха, как от того, которым его угощали опытные медвежатники.

Однако надо хотя бы шкуру и желчь спасти. До утра нужно обязательно вернуться и освежевать зверя, а то все его сегодняшние труды пойдут насмарку. Тем более все нужно делать по рассвету. Не дай бог, заявится сюда какой-нибудь ранний ягодник, обнаружит битого зверя и донесет куда нужно: доброхотов-то всегда хватало. А так по утренней росе на тундру вряд ли кто сунется. Рисковать – так рисковать до конца. Не бросать же деньги среди тундры!

Быстро собрав "Вепрь" и упаковав в чехол, закинув рюкзак за плечи, он чуть ли не бегом двинулся по едва различимой среди кочкарника тропе в сторону поселка, огни уличных фонарей которого уже смутно различались сквозь опускающийся на землю ночной туман.

Внезапно луна опять спряталась за набежавшее облако. "Ну, только этого мне не хватало", – подумал в сердцах Сергей.

Идти в полнейшей темноте по тундре было вдвойне тяжело. Легкий порыв встречного ветра еще более его обеспокоил. "Гнилой угол", как здесь называют юго-восточный ветер, не сулил ничего хорошего.

6

Лариса думала, что этот день будет тянуться для нее бесконечно долго. Но вопреки ожиданиям все получилось наоборот.

Просидев у телевизора почти до обеда и почувствовав голод, она пошла на кухню, поджарила яичницу с сосисками и, налив чаю, наскоро перекусила. Поев, Лариса почувствовала, что глаза ее слипаются, – сказывалась ночь, проведенная почти без сна. И, зная, что во сне время бежит намного быстрей, она, не раздеваясь, прилегла на кровать прямо поверх покрывала и почти сразу погрузилась в глубокий сон.

На этот раз никакие кошмары ее не мучили, и она крепко проспала целых три часа. Проснувшись, посмотрела на будильник – стрелки показывали начало пятого. Не желая так быстро расставаться с объятиями Морфея, Лариса опять прикрыла глаза и полежала еще минут десять – пятнадцать. Особенно спешить было некуда, – за Танюшкой в садик нужно было идти через часа полтора. Вновь подумала о Сергее: как он там, на тундре? Хоть бы этот проклятый медведь ему не встретился. На кой он приперся в эти места?! И, желая отогнать от себя вновь нахлынувшие переживания и страхи, она быстро поднялась и подошла к шкафу.

Придя домой, она не переоделась в домашний халат, и за время сна ее одежда слегка помялась. Скинув с себя юбку и блузку и оставшись в одних капроновых колготках и нижнем белье, Лариса открыла шкаф и, немного подумав, сняла с вешалки серое в черную клетку платье с неглубоким вырезом на груди, широким подолом чуть ниже колен и большими карманами, которое так нравилось Сергею за то, что красиво подчеркивало фигуру его жены.

Надев платье и слегка подправив макияж у зеркала, висящего на стене над туалетным столиком, она отметила, что прошло еще около двадцати минут. Будильник показывал без четверти пять. За Танюшкой идти через час. Но, не желая больше оставаться в пустой квартире, Лариса вышла в коридор, обулась, перекинула через руку плащ и, перешагнув через порог, очутилась на лестничной площадке. Хотелось просто погулять по улицам поселка, встретиться и поболтать с кем-нибудь из знакомых, благо, что погода к этому располагала. А там, глядишь, и подоспеет время в садик идти.

Закрыв дверь на ключ и спустившись вниз, Лариса вышла на улицу. Около подъезда на лавочке, как всегда, сидели старушки, обсуждая последние поселковые новости. Поздоровавшись с ними, Лариса не спеша пошла куда глаза глядят и сама не заметила, как ноги опять принесли ее на местный рынок. Медленно прохаживаясь вдоль прилавков, она изучала нехитрый товар, разложенный на них, изредка прицениваясь к той или иной вещи. Заметив, что продавцы-вещевеки начали потихоньку собирать свой скарб и складывать его в баулы, Лариса поняла, что время близится к шести и ей пора идти за Таней.

В детском саду, одевая дочь под ее выразительный рассказ о прошедшем дне, по дороге и дома, когда они вместе смотрели по телевизору мультики, а потом делали нехитрые детсадовские домашние задания, Ларису не покидали мысли о Сергее. И тоска. Тоска и какая-то обреченность, подсознательно связывающая ее с ночным кошмаром.

За окном давно стемнело. И эта темнота, несмотря на яркий свет в квартире, все глубже и глубже всасывала в себя, нет, не тело, а словно душу, как та трясина во сне, когда она в ужасе убегала от чудовища…

– Мам! Что с тобой?

Голос дочки вернул ее к действительности.

– А?

– Мам, я же тебя спросила – что сюда лучше наклеить?

Лариса только сейчас осознала, что уже полчаса занимается с ребенком аппликацией.

– Сейчас, дочур, – ответила она. – Что-нибудь придумаем. Слушай, а не пора ли тебе…

"Спать", – хотела сказать она, но в этот момент услышала (или скорее почувствовала), как в замке повернулся ключ.

В проеме входной двери они появились одновременно: Сергей входил, Лариса встречала. Она хотела тут же, с порога кинуться ему на шею, но вдруг замерла, глядя, как тяжело муж снимает с плеч рюкзак, ставит к стене чехол с ружьем, затем садится на пуфик и медленно стаскивает с ног болотные сапоги.

– Я не стал звонить, – только и сказал Сергей. – Думал, вы уже спите.

И тут она поняла, насколько он устал. По его лицу невозможно было определить, удалось ли ему то, за чем он собирался утром. Но, видя состояние мужа, Лариса не хотела задавать лишних вопросов. Слава Богу, что вернулся домой, а то, что надо, и сам расскажет.

Сергей, сняв сапоги, с полминуты молча посидел, чуть склонив голову. Затем пошевелил пальцами ног, как бы давая им волю после дневного перехода в "резине". Только потом разогнулся, поднял голову и, посмотрев прямо в глаза стоявшей неподвижно рядом жене, устало сказал:

– Ну, привет, что ли.

– Привет, – ответила Лариса и опять подавила в себе желание кинуться в объятия мужа, так как из комнаты с криком "Папуля!" выскочила Танюшка и с разбегу бросилась на шею отцу.

– Привет, малышка! – радостно обнял дочурку Сергей. – Ну как тут у вас сегодня?

– Как ты? – Лариса успела задать волновавший ее весь день вопрос до того, как дочь начнет излагать отцу все события сегодняшнего дня.

Но Таня, к удивлению матери, вдруг слезла с отцовых колен, бросила на мать серьезный взгляд и голосом, полным понимания, сказала:

– Ну ладно, соскучившиеся. Поговорите тут. А то я аппликацию не доделала, а спать уже скоро.

И пошла важным шагом к себе в комнату. Смеяться было нельзя. Но вслед ребенку светили две лучезарные улыбки.

– Тебе покушать сделать? Чего будешь? – Лариса уже было двинулась на кухню, но голос Сергея остановил ее:

– Пока не надо, малыш. Сейчас я до Андрея быстро сбегаю. Мы с ним смотаемся в одно место. Время не терпит.

От осенившей Ларису догадки у нее чуть не подкосились ноги, и она так и присела, где стояла, на корточки, опираясь спиной о стену.

– Все-таки убил? – только и спросила она. Сергей в ответ молча кивнул и стал натягивать сапоги.

– И что дальше? – спросила опять Лариса.

– Все как я говорил, – ответил Сергей и, видя испуг и замешательство жены, попытался ее успокоить: – Да не переживай ты так. Я же сказал – все будет хорошо.

– Далеко хоть? – так же отрешенно поинтересовалась она.

– В том-то и дело, что рядом. Ягодники завтра сто процентов наткнутся. Нужно срочно разделывать и вывозить. А я, дурак, как назло, нож дома забыл.

– Ты?! – Удивлению Ларисы не было предела.

– Я! – в тон ей ответил Сергей. – Сам удивляюсь. Бывает…

Лариса понемногу успокаивалась. Значит, все позади. Значит, завтра Сергей не отправится опять с утра на встречу со смертью. Впереди целая ночь. Он успеет освежевать и разделать зверя и вывезти его с тундры или спрятать где-нибудь в шеломайнике, куда никто не сунется. А потом (что он там еще говорил?) выделать шкуру, засушить желчь…

"Господи боже мой! Дура! О чем я думаю? Он прошел только что через такое, а я размышляю о какой-то чепухе!" Мысли в голове у Ларисы путались, но главное стучало в мозгу: "Убил! Убил! Убил!"

– А как ты… его? – Она смотрела на него глазами преданного зверька.

Сергей уже обулся. Встал с пуфика, наклонился над женой, взял ее за локти и поднял на ноги. Затем он коротко, но нежно поцеловал ее в губы. Как бы ободряюще, с легкой улыбкой, чуть кивнул головой и сказал:

– Потом расскажу. Сейчас правда некогда.

И уже от двери добавил:

– Я постараюсь недолго. Ну все, пока.

Открыл дверь и вновь, как и утром, выйдя в дверной проем, начал быстро спускаться по лестнице.

А Лариса осталась в дверях ждать, пока не хлопнет подъездная дверь.

7

Минула еще одна зима. Вновь она вышла под теплые лучи апрельского солнца исхудавшая, облинявшая, но по-прежнему с животной жаждой к жизни. И вновь потекли ее медвежьи будни.

Она уже не вспоминала про свою родительницу. Медвежья жизнь не оставляет места для сентиментальности. Нужно думать о том, как выжить в этой дикой природе. А что там было, это медвежий мозг старается не сохранять. В нем нужно оставить место для того, чтобы помнить, как прокормить себя, избежать врагов среди таких же сородичей и многое-многое другое, что так необходимо в жизни.

Но кроме инстинкта добывания пищи этой весной в ней проснулся еще один инстинкт. Она еще не знала, что это такое. Но, повинуясь этому инстинкту, ближе к лету, она не пропускала почти ни одного дерева, чтобы не почесаться или хотя бы не прислониться к нему своим мохнатым задом или не съехать с пригорка прямо на своей, почему-то очень чесавшейся промежности. Сама мать-природа заставляла ее так делать, для того чтобы оставить запах. Запах медведицы, готовой к продолжению рода. На этот запах придет медведь-самец. Он обязательно придет. Таков закон природы.

И он пришел. Большой, даже огромный по сравнению с ней, самец, с черной шерстью и белым воротником. Они были вместе две недели. И после долгих заигрываний и ласк, когда это произошло, он ушел. И опять ей стало тоскливо и одиноко, как тогда, когда ее прогнала мать.

Но и тоска скоро прошла. Жизнь продолжалась. И она вновь отправилась добывать пропитание. Тем более что инстинктивно чувствовала, что кормить ей теперь нужно не только себя, но и то существо, что уже находилось внутри нее.

Молодая медведица матерела. Она уже не была беззащитным оторвышем, готовым бежать от любого треска поваленного дерева или запаха находящегося недалеко сородича. Она облюбовала себе новые угодья и была там полноценной хозяйкой, готовой в любой момент постоять за свои владения.

Так прошло еще одно лето, а за ним и осень. И снова берлога и долгая зимняя спячка.

А следующей весной она проснулась уже не одна. Рядом с ней был маленький комочек, меньше ее лапы, который все время пытался залезть к ней под живот, чтобы согреться и наесться сытным молоком. И своим сознанием медведица понимала, что это постоянно ноющее существо есть частица ее плоти, которую нужно оберегать и лелеять.

Когда пришла пора, медвежонок никак не хотел выходить из теплой и уютной берлоги – того мира, где он родился и кроме которого пока еще ничего не знал. Поэтому медведице пришлось своими огромными клыками очень нежно, стараясь не причинить ему боль, выносить свое чадо за шкирку на белый свет. И тот, лежа брюхом на чуть колючих побегах только-только начинающей пробиваться травы и покачивая головой на неокрепшей шее, долго и с любопытством озирался вокруг себя, тщетно стараясь понять, где же он очутился.

Но звери не люди. И дикая природа берет свое. Уже через неделю этот нескладный комочек превратился в шустрого медвежонка, который ни на шаг не отставал от матери. Бывало, правда, путался у нее между лап, и мамаше стоило немалого труда ненароком не раздавить любимое чадо. И так же, как когда-то ее мать, она водила сына по своим владениям и обучала азбуке жизни.

Дни проходили за днями. Медвежонок креп и подрастал прямо на глазах. Пищи было вдоволь, и все бы было хорошо, если бы одним утром медведица не учуяла запах постороннего медведя. Это был запах того самого самца, который помог ей подарить жизнь ее медвежонку. Он бродил где-то рядом, в любой момент они могли столкнуться на одной тропе. А это было опасно. Медведи терпеть не могут соперничества. И медвежонок, хоть и маленький, но все-таки самец, – в будущем потенциальный соперник, а значит, враг. А отцовства медведи-самцы не признают. Поэтому папаша при встрече мог попросту убить своего сына, а мать едва ли сможет защитить его, разве что ценой ран или вообще жизни.

И тысячелетний генный опыт предков, заложенный в ее мозгу, опять, как и когда-то в случае с матерью, заставил молодую медведицу перебираться еще дальше на юг, уводя свое дитя от верной гибели.

Пройдя несколько десятков километров, они вышли к новой реке. Здесь рыбы было намного меньше, но им хватало. Благо, что здесь не было даже намека на обитание других особей ее вида. Дальше было жилье человека, а опытные медведи старались близко к нему не подходить. Но молодая медведица об этом не догадывалась. Ей просто еще не приходилось сталкиваться с этими кровожадными существами.

Наступила осень. Набрав на рыбе жировой запас, нужно было подкрепить его витаминами. В пойме реки ягоды негусто, и нужно было опять куда-то перебираться. Назад, на север, идти опасно, и медведица двинулась со своим пестуном к югу. И чем дальше в тундру они продвигались, тем богаче становились брусничные и шикшевые поля.

Первый повод для беспокойства у медведицы появился, когда она уловила своим острым обонянием какие-то посторонние, не свойственные дикой природе запахи, которые периодически доносил южный ветер. Но, не придав этому особого значения, она двигалась все дальше и дальше. Затем к запахам стали примешиваться и незнакомые звуки. Она не догадывалась, что приближается к дороге, по которой ездят люди на своих автомобилях. К границе, за которой эти самые люди живут. Но пока никто и ничто не тревожило медведицу, и она постепенно стала привыкать к новой обстановке.

И вот наконец произошла ее первая встреча с людьми. Нельзя назвать это встречей, просто однажды, проснувшись в густом шеломайнике, она ощутила острый запах незнакомого ей существа. Ее медвежонок еще спал, и она, потихоньку пробравшись к самому краю зарослей, внимательно наблюдала за тем, как какие-то двуногие животные, медленно продвигаясь среди кочкарника, занимались сбором ягоды. Они были хилые и беспомощные. Любого из них медведица могла убить одним движением лапы. Но подсознательно она ощутила исходящую от этих существ какую-то опасность. Можно было бы сразу напасть и легко уничтожить их. Но медведица была сыта, и поэтому она лишь долго, внимательно наблюдала за людьми, пока те не удалились на приличное расстояние.

Потом еще несколько раз она видела людей и, оставаясь сама незамеченной ими, старалась увести медвежонка подальше от незнакомцев, пока в конце концов не попала случайно в поле зрения бабушки Вали. Насытившийся медвежонок, как обычно, спал в шеломайнике, а медведица, из чистого любопытства, вышла на открытое место, чтобы повнимательней разглядеть непонятные для нее существа. Потому-то старушка и приняла ее за медведя-одиночку и рассказала о том своей подруге Зое Степановне.

А через пару дней появился этот человек. Она чуяла, даже знала, что он идет по ее следу. Не понимала только зачем. Но, инстинктивно чувствуя неладное, постоянно путала следы, уводя свое дитя. Не желая покидать богатые ягодные угодья, она кружила практически вокруг одного и того же места, надеясь, что человек в конце концов утомится и уйдет.

В природе каждой матери-медведицы заложено, что в случае опасности она любой ценой должна защитить своего медвежонка. В этом случае она легко может напасть на человека. Но наша медведица особой опасности для своего первенца долго не ощущала. Лишь к вечеру чужак начал ее сильно раздражать.

Приведя свое чадо уже в сумерках в заросли кедрача и спрятавшись там, она решила уже никуда с этого места не трогаться, а если это надоедливое существо приблизится к ним, то пугнуть его, а на крайний случай – убить. В конце концов на ягодных полях должен остаться один хозяин.

Но все спутал ее же медвежонок. Человек почти миновал их лежбище и ушел бы, но детское любопытство взяло верх. Малыш вышел из кедрача, чтобы поближе рассмотреть непонятное для него существо. Привыкшая к беспрекословному подчинению своего чада, она дважды окликнула его, но он не повиновался.

А потом этот ужасный грохот! Звук, от которого вначале хотелось броситься наутек. Но там был ее ребенок. И, пересилив страх, она вышла из зарослей. Вышла, чтобы увидеть, как умирает ее малыш.

И все поняла. Так вот зачем весь этот день ходил за ними этот человек! Он хотел отнять у нее любимое, единственное чадо – и добился своего. Она опять одна. Но разлука с тем, большим медведем и даже с матерью не шла ни в какое сравнение с потерей ее медвежонка.

Она почувствовала смерть. А за смерть может быть только смерть. И почему только она не убила этого человека раньше, хотя могла сделать это много раз! Но сейчас она отомстит. Она убьет это ненавистное ей существо, а потом…

Потом опять был этот ужасный гром, и за ним наступила темнота.

8

Выйдя на улицу, Сергей остановился у подъезда и закурил папиросу. Погода окончательно испортилась. Ветер усилился, звезд на небе остались единицы, и те тускло мигали сквозь пелену еще не совсем сгустившихся облаков.

"Этого только не хватало, – подумал Сергей. – Вот тебе и бабье лето".

Сделав несколько глубоких затяжек и отбросив папиросу в сторону, он торопливо шел по темной и уже почти пустой улице к своему товарищу, которого знал еще с детства. Андрей всегда поможет и никогда никому не скажет лишнего. Тем более что у него был собственный "уазик", сейчас так необходимый Сергею. Ведь как бы ни ругали наши отечественные автомобили, но точно установлено и проверено камчатскими дорогами и бездорожьем, что там, где "сядет" любой иностранный джип, наши "УАЗ" или "Нива" пройдут играючи.

Андрей Самойлов был старше Сергея на год. Но, несмртря на разницу в возрасте, они сдружились еще со школы. Даже в армию уходили вместе. (Андрей учился в техникуме, и поэтому у него была отсрочка на год.) И проводы они закатили общие, еще с тремя товарищами, одновременно с ними отбывающими на службу. Так и ходили всей компанией из дома в дом и провожались, нещадно уничтожая "горькую".

Служили, впрочем, в разных местах – Сергей в Благовещенске, а Андрей где-то под Хабаровском, но домой вернулись, как сговорились, в один день. И дальше судьба их не разлучала – вначале работа на одном рыбзаводе, общие компании, свадьбы почти одновременно, дружба семьями, Союз охотников, и даже турнули их оттуда по одному и тому же делу – за обстрел охотоведов.

Сейчас Сергею очень нужна была машина, и он знал, что друг детства ему не откажет. Подъехать прямо к месту, где Сергей убил медведей, конечно, было невозможно. Но метрах в трехстах оттуда проходила старая, заброшенная колея, по которой можно было проехать на внедорожнике. А Андреев "уазик" с этой задачей вполне справится.

Самойлов жил неподалеку, и минут через пять-шесть Сергей уже звонил в его квартиру. Дверь открыла жена. Его Ирина, тридцатипятилетняя ухоженная блондинка, к Сергею относилась очень хорошо, не как к собутыльникам мужа. Вот и сейчас она отступила от входной двери, давая возможность Сергею войти в квартиру.

– Привет, – поздоровался Сергей, переступая через порог. – Твой дома?

– Дома, – ответила Ирина, закрывая за гостем дверь. – Он тебе сильно нужен?

– Вообще-то очень, – ответил Сергей.

Ирина грустно усмехнулась и сказала:

– Ну, иди, попробуй поднять.

И, двинувшись по коридору на звук работающего телевизора, добавила:

– Он там, в спальне.

– Что, никакой? – догадался Сергей.

– А то!

Сергей торопливо разулся и прошел в комнату сына Андрея. Не в пример им, Андрей и Ирина родили ребенка почти сразу после свадьбы, и сейчас их одиннадцатилетний Вовка сидел в зале рядом с мамой и смотрел вместе с ней какой-то американский боевик, уступив на время свой диван где-то не в меру набравшемуся папаше.

Квартира у Андрея, как и у Сергея, была двухкомнатная. Войдя в темную комнату, Сергей нащупал на стене выключатель и зажег свет. Картина ему открылась обычная: друг детства в полном обмундировании, разве что без обуви, валялся на расстеленном диване сына и дико храпел.

"Так. Вечер продолжается, – подумал про себя Сергей. – И как его теперь поднимать?"

Он присел на край дивана, потряс Андрея за плечо и сказал:

– Эй, друган! Пора вставать. Все утки на нерест улетят.

Толку от этого было мало. Андрей лишь слегка заворочался и что-то невнятно пробормотал. Сергей еще энергичнее затряс друга за плечо:

– Андрюха! Просыпайся! Дело есть.

– Какое дело? – уже более внятно, но все еще слабо ворочая языком, спросил Андрей, пытаясь разомкнуть неподдающиеся веки.

– Хорошее дело, – сказал Сергей.

Наконец Андрей приоткрыл глаза и мутным взором посмотрел на гостя.

– А, Серый, ты? – Язык совершенно его не слушался. – Ты чего?

– Ты где так насвинячился? – спросил его Сергей.

– А! – Андрей даже попытался махнуть рукой. – Ты же знаешь – собака грязь всегда найдет.

– Не собака, а свинья, – поправил Сергей.

– Попрошу без оскорблений. – Андрей безуспешно пытался прийти в себя. Он попробовал приподняться, но тут же рухнул в первоначальное положение. – Какая я тебе свинья?

– Это я так, к слову, – улыбнулся Сергей. – Но ты будешь капитальной свиньей, если меня сейчас не выручишь.

Андрей немного помолчал, переваривая информацию.

– А чего надо?

И Сергей решил бить прямо в лоб, в надежде, что сказанное им хоть немного отрезвит его товарища.

– Андрей, я косолапого замочил, – сказал он.

– Это Мишку, что ли? – с трудом приподнимая веки, попытался изобразить удивление Андрей.

Мишка – это был их общий знакомый Игорь Медведев. А кличку Косолапый, так же как и Мишка, он получил еще в школе благодаря своей фамилии.

– Да какого Мишку! – Сергей начинал понимать, что это бесполезно, но все-таки продолжал: – Медведя. Понимаешь? Настоящего медведя.

– Да? Ух ты! – Андрей вроде бы оживился, но все никак не мог оторвать голову от подушки. – И где?

– Слушай, ты сейчас вообще транспортабелен?

– Вряд ли. А что?

– Ну, ясно. – Сергей понял, что толку от друга сейчас не будет.

Но что-то нужно было делать. Таких близких друзей, как Андрей, с вэдовыми машинами у него больше не было. Оставалось дать товарищу немного проспаться. Ночь длинная, да и утро не коротко. Время пока терпит, да и погода на руку. Если к утру начнется дождь, то в том месте ни один человек не должен появиться. Конечно, с него взятки гладки: мало ли кто охотился на тундре? Но и добычу терять не хотелось. Зря, что ли, весь этот день?

– Андрюха, ты давай очухивайся. У меня на самом деле к тебе очень важное дело. – Сергей встал с дивана. – Давай спи. А я к тебе часиков в пять зайду. Только, будь добр, приди в себя. С меня похмелка.

– О! Вот это дело! – еле ворочая языком, ответил Андрей. – Давай, жду.

И опять, почти сразу же, захрапел.

Сергей еще несколько секунд постоял, выключил свет и вышел из комнаты. Пройдя через коридор, он встал в проеме двери, ведущей в зал, и обратился к хозяйке:

– Ириш, никуда его не выпускай, никого к нему не впускай. Я утром рано приду. Дело важное есть.

Ирина оторвалась от телевизора, посмотрела на него и ответила:

– Как знаешь.

– Но ты смотри, чтобы он никуда не исчез, – попросил Сергей.

– Я ему исчезну! – По тону Ирины было видно, что ей уже начинали надоедать участившиеся за последнее время пьянки мужа.

– Ну, я на тебя надеюсь. – Сергей двинулся в сторону входной двери.

Быстро обувшись, уже с порога помахал хозяйке, вышедшей закрыть за гостем дверь:

– Ну все, пока. До утра.

– Давай, заходи, – ответила Ирина. – Не переживай. В таком состоянии он никуда не денется.

Очутившись на улице, Сергей подумал, что не так все плохо. Погода портилась прямо на глазах. За те несколько минут, что он пробыл в гостях, облака окончательно сгустились и превратились в низко нависшие тучи. Ветер не утихал. Начинались первые осадки, которые и дождем-то назвать было нельзя – так, морось, похожая на густой туман. В такую погоду ягодники из дома не выйдут, а больше на тундре ждать некого.

Андрея утром надо бы опохмелить, иначе толку от него не будет. Но на бутылку у Сергея с собой не было денег, и он, приподняв воротник камуфляжной куртки, зашагал к дому.

И на этот раз он не стал звонить, а открыл дверь своим ключом – Танюшка уже могла спать. Лариса встретила его в коридоре.

– Ты чего? – спросила она. – Опять что-то забыл?

– Да нет, – ответил Сергей. – Андрюха в умат пьяный. Сейчас с ним каши не сваришь. Подождем до утра.

– Бедная Ирка, – сказала Лариса, сочувствуя подруге. – Так ты что сейчас, спать? Дома останешься?

– Угу. – Сергей разулся и начал снимать куртку. – Давай что-нибудь поесть сделай, пожалуйста. Перекушу и – спать. Утром, точнее, даже ночью, надо ранехо встать.

– Сейчас. – Лариса быстро пошла на кухню и сразу начала хлопотать, собирая мужу ужин.

Вынимая из карманов куртки "Беломор", зажигалку и не пригодившийся магазин от карабина, Сергей с теплотой подумал: "А все-таки классная у меня жена! Лучше просто не бывает".

9

Переживания прошедшего дня сказались на обоих. И после разговоров, близости и тревожного полуторачасового сна Сергей проснулся совершенно разбитый. Он был готов уничтожить механическое чудовище, яростно звеневшее на журнальном столике, но, быстро вернувшись к реальности, выключил будильник и резко сел на постели. Ведь стоило ему еще полежать, занимаясь самообманом, что, мол, еще пару минут – и встаю, как можно было опять погрузиться в сладкий сон и проспать до обеда. Это уже бывало.

И вот насколько все же женщины сильнее мужчин! Пока Сергей сидел на краю тахты и раскачивался, пытаясь отогнать от себя остатки сна, Лариса уже встала, накинула на себя халатик и, мимоходом чмокнув мужа в щеку, как бы благодаря за радость минувшей ночи, пошла на кухню готовить завтрак.

Сергей щелкнул кнопкой, и красный гномик-светильник весело запрыгал перед ним на своей ножке-пружине, тускло освещая комнату.

Наконец сон улетучился, и Сергей, быстро одевшись, пошел в ванную. Умывшись и почувствовав себя бодрее, он зашел на кухню.

Лариса стояла у плиты и обжаривала на сковороде сосиски. Рядом, на рабочем столе, лежали пять яиц, готовых последовать туда же. Сергей прошел мимо жены к окну, как бы невзначай игриво проведя рукой по ее попе, и, ответив улыбкой на делано удивленный взгляд Ларисы, взял с холодильника пачку и закурил свою обязательную утреннюю папиросу. Открывая форточку, Сергей услышал, как одиночные капли дождя барабанят по сливу подоконника.

– Ты сегодня как? До вечера управишься? – Лариса уже разбивала яйца. – За Танькой в садик сходишь?

– Ах да. Ты же сегодня работаешь. Чуть не забыл. – Сергей сделал подряд три глубокие затяжки. – Конечно, заберу.

– А то смотри, я Ирке позвоню, попрошу ее.

– Не надо, я же ее сейчас увижу, сам скажу, на всякий случай. Но, думаю, управлюсь.

– Ну и ладно. – Лариса посолила аппетитно шкворчавшие на сковороде яйца.

Сергей сделал еще пару затяжек и щелчком выкинул в форточку папиросу.

– Лишь бы Андрюха уже очухался, – сказал он, закрывая форточку. – Вчера вообще никакущий был.

– Да проспался, наверное, уже.

– Ларис, – Сергей вспомнил о своем обещании другу, – дай денег. Андрея опохмелять же надо будет. Пойду по дороге ему хоть винца куплю.

– А как он поедет? – спросила Лариса, хотя прекрасно знала, что за руль тот чаще садится пьяным, чем трезвым. У него даже присказка на эту тему была: я, мол, трезвый боюсь этого железного монстра, намекая на свой "уазик".

Сергей улыбнулся:

– Ой, Ларчик, я тебя умоляю. Ты что, Андрюху не знаешь? Да здесь и ехать-то три шага.

Он все так же стоял у окна, опершись о подоконник и любуясь, как его жена ловко готовит ему завтрак. Лариса прямо на сковороде поставила яичницу на стол, быстренько нарезала хлеб, налила подостывший чай.

– Садись, кушай, – сказала и пошла в комнату.

Сергей принялся за завтрак. Через минуту вернулась Лариса и, положив на стол сторублевку, спросила:

– Хватит пока?

– Не, Лар, – с аппетитом жуя, ответил Сергей. – Не знаю, что там у Андрея с машиной. Вдруг заправлять надо будет. Дай еще рублей двести.

– Ну, только за ночные заслуги, – улыбнулась Лариса и опять направилась в комнату, к своему маленькому женскому тайничку, который, в принципе, ни для кого в семье не был секретом.

Хранительницей домашнего бюджета считалась Лариса. И не в пример некоторым своим товарищам, делающим заначки, Сергей все свои случайные и неслучайные заработки до копейки отдавал жене.

Через пару минут Лара вернулась и выложила еще две сторублевки.

– Тебе что-нибудь с собой собрать? – спросила она.

– Не надо. Я часа через три-четыре буду дома. – Сергей уже доел яичницу и допивал остатки чая.

– Ладно, Ларчик, уберешь? – он показал глазами на стол. – Я пойду. Пора.

Пока Сергей облачался в камуфляж и обувался в коридоре, Лариса уже вымыла посуду и вышла проводить мужа.

– Слушай, чуть опять не забыл, – хлопнул себя по лбу Сергей. – Принеси, пожалуйста, нож, он на холодильнике, папиросы и зажигалку.

Притянув жену за плечи, нежно поцеловал в щеку.

Лариса быстро вернулась, принеся все, что просил муж. Сергей привычным движением вложил нож в ножны, прикрепленные на поясе, засунул папиросы и зажигалку в нагрудный карман. Затем взял с вешалки плащ-палатку и, накинув на себя, сказал:

– Ну, все. Пошел. Днем заскочу к тебе в магазин.

– Хорошо. Я буду ждать. Только точно зайди, чтобы я не волновалась.

– Зайду обязательно, – пообещал Сергей, открывая дверь. Он подмигнул жене, чмокнул губами, посылая ей воздушный поцелуй, и начал спускаться по ступеням. А Лариса стояла и ждала, пока не стихнут внизу шаги мужа.

На улице вовсю лил дождь. С одной стороны, это было хорошо – ни один ягодник, даже городской, на тундру не заявится. С другой – разделывать убитых медведей под проливным дождем занятие малоприятное. Еще надо подъехать как можно ближе по раскисшей грунтовке и не застрять.

Через двадцать минут, сделав по дороге небольшой крюк и купив в ночном ларьке бутылку портвейна, Сергей уже звонил в квартиру друга. Дверь открыла заспанная, в полупрозрачной ночной рубашке Ирина.

– Ирка! Ты меня возбуждаешь, – пошутил Сергей.

– Да ладно тебе, – сонно ответила Ирина, разворачиваясь и уходя в комнату. – А то ты баб голых не видел.

И уже из комнаты, накидывая халат, сказала:

– Иди буди. Он там, в спальне. Еще не поднимался.

– А Вовка где? – поинтересовался Сергей, разуваясь и снимая плащ-палатку, по которой струились капли дождевой воды.

– В зале, на кресле-кровати. – Ирина уже стояла в коридоре и поправляла перед зеркалом, висящим на стене, массажной расческой растрепавшуюся за ночь прическу. – Что ж я его, рядом с этим алкашом положу? Заколебал уже со своими пьянками. Скоро точно за скалку возьмусь.

Сергей улыбнулся, представив себе, как Ирина со скалкой в руке гоняется по квартире за его другом. Ирина заметила в руке Сергея бутылку портвейна.

– Сереж, и ты туда же? – недоуменно спросила она.

– Ириша, это для дела, – ответил Сергей. – Ты же знаешь, он сейчас помирать будет, а нам срочно надо смотаться в одно место.

– Ну ладно, – махнула рукой Ирина. – Хоть не водка. Под твою ответственность. У нас на кухне под раковиной течет, я все ведерко подставляю. Он уже неделю никак починить не может.

– Иришка! – Сергей развел руками. – Давно сказала бы. Я пришел бы и сделал.

– А мой на что? Только ханку жрать да трахаться, что ли? Мужик он или кто?

– Сейчас посмотрим, – улыбнувшись, сказал Сергей, открывая дверь в спальню.

Картина за ночь не изменилась. Включив свет, Сергей увидел, что Андрей спит одетым поверх одеяла, разве что храпит потише. Сергей присел на край дивана и слегка потряс друга за плечо.

– Андрюха, доктор-похмелтолог пришел.

Андрей пробурчал что-то невнятное и с трудом разомкнул тяжелые, словно налитые свинцом веки. Но увидев перед глазами вожделенную бутылку портвейна, оживился, присел на диване и, переведя глаза с напитка, который казался ему сейчас чудодейственным нектаром, на друга, сказал:

– Серега, ты ангел. Насыпай.

– А во что? – Сергей искал глазами по комнате какую-нибудь емкость, вроде стакана.

– Сейчас принесу.

Андрей не без труда встал на ноги, держась одной рукой за голову в районе виска, и неуверенной походкой не вполне здорового человека вышел из комнаты. Через полминуты он вернулся, неся в одной руке два стакана, а второй все так же держась за голову. Снова сел на диван, наконец оторвал от головы руку и, уже держа в каждой руке по стакану, протянул их в сторону друга.

– Не томи, – жалобно пропел он.

Сергей засмеялся, вынул из ножен нож, ловко срезал с горлышка бутылки пластмассовую пробку и налил вино в один из стаканов.

– А себе? – поднял на него удивленные глаза Андрей.

– Ну, я-то не с бодуна, – ответил Сергей.

– Все равно, поддержи компанию, – потребовал Самойлов.

– Не хочу, Андрей, правда, – сказал Сергей. – Сегодня дел много.

– А один не буду. Я что, алкаш, что ли?

– Как хочешь. Не пей.

– Не-е! – протянул Андрей, комично наклонив голову набок. – Ты что же, хочешь, чтобы здесь нашли мой молодой красивый труп? Не дождетесь! Ну да ладно. Пусть мне хуже будет.

И с этими словами, зажмурившись, в три глотка осушил содержимое стакана. Поднес руку тыльной стороной ладони к носу, медленно втянул в себя воздух, словно нюхая себя, затем шумно выдохнул и наконец открыл глаза и посмотрел на товарища.

– Живая вода, – с удовлетворением сказал он.

– Может, сразу вдогонку? – Сергей все так же держал в руке початую бутылку.

– Нет, – ответил Андрей. – Погоди. Пусть эта усвоится.

Он откинулся на диване, закрыл глаза и, видимо, на самом деле стал ждать, пока "усвоится".

Сергей поставил портвейн на пол рядом со стаканами и с удовлетворением наблюдал, как прямо на глазах стало розоветь бывшее только что очень бледным лицо друга.

Через пару минут Андрей, открыл глаза, приподнялся на диване и сказал:

– Вот теперь можно и повторить. – Он сам взял бутылку и налил себе.

– Может, все-таки выпьешь? – опять предложил он Сергею.

– Нет, Андрей. Не хочу.

– Ну, как хочешь, – сказал Андрей и уже чуть медленнее, небольшими глотками выпил вино. – Сейчас, Серег, подожди. Упадет, и поговорим.

Теперь Андрей не стал ложиться, а сидя ждал "усвоения лекарства". И ждал он на этот раз всего с полминуты. Поставив стакан, сказал:

– Во! Внутри запекло. Значит, сейчас полегчает. Серега, ты мой спаситель. Ирка ни за что бы на пузырь не дала. Ну говори, чего там у тебя?

– Я же тебе вчера рассказывал, – ответил Сергей.

– А ты что, приходил? – удивился Андрей. – Убей, не помню. Во я вчера нажрался!

– Не то слово, – подтвердил Сергей.

– Так чего надо? – Половина бутылки была уже выпита, и Андрею явно полегчало. – Смотаться, что ли, куда? Или помочь чего?

– И то, и другое, – сказал Сергей. – Я, Андрей, вчера пару косолапых замочил.

– Ты что, правда? – Изумлению друга не было предела.

– Правда.

– И что, сразу двоих? – От удивления Андрей опять потянулся за бутылкой.

– Не совсем. Короче, матуху и пестуна.

– Ни хрена себе! И далеко? – Андрей так и держал в руках емкость и тару, словно забыв о них.

– Рядом. – И Сергей вкратце рассказал другу о событиях, произошедших с ним вчера.

– Ну ты даешь! – дослушав товарища, восхищенно сказал Андрей. И вспомнив наконец про вино, налил себе еще стакан и сразу же выпил, привычно занюхав рукой.

– Поехали, смотаемся туда, – сказал Сергей, глядя, как Андрей "усваивает" очередную порцию портвейна. – Я быстренько разделаю, сниму шкуру, ну, там, все остальное, возьмем мяса и вывезем, пока туда никто не сунулся. Благо, дождь еще на руку.

– Сильно поливает? – поинтересовался Андрей, хотя, когда ходил за стаканами, в коридоре на вешалке видел мокрый плащ товарища. Но тогда, по причине нездоровья, не придал этому никакого значения.

– Прилично, – ответил Сергей. – И, как мне кажется, днем пойдет еще сильней.

– Ну, нет проблем. Сейчас мухой соберусь, и рванем. – Андрей вылил остатки вина в стакан и залпом выпил.

Заметно повеселевший, он стал бодро переодеваться в такой же, как у Сергея, камуфляж. Одежда удобная и практичная, поэтому все рыбаки и охотники в здешних местах щеголяют в одинаковых нарядах.

Застегивая куртку, Андрей заговорщицки спросил:

– Серый, у тебя деньги есть? Возьмем еще пузырек на дорожку?

– Я у Ларисы взял на бензин, – ответил Сергей. – У тебя как с заправкой?

– Почти полбака. Нам за глаза хватит.

– Тогда нет проблем, – сказал Сергей и добавил: – Только смотри не накачайся. Я твоей обещал.

– Да мы водку брать не будем. Портвешка возьмем, и все. Это ж мне как слону дробина.

– Да я-то знаю, – засмеялся Сергей. – А вот дело сделаем, и вечерком, под медвежатинку, можно будет и водочки. Я думаю, за такое и Иришка не против будет. Только ко мне пойдем. У меня сегодня Лара на смене. Танюшку не с кем оставить.

– О’кей. Договорились.

Андрей уже полностью собрался, открыл дверь, ведущую в коридор, и, галантно указав рукой, сказал:

– Прошу.

Они вышли в прихожую, обулись в "болотники", накинули одинаковые плащ-палатки и собрались уже выходить, когда к ним вышла Ирина.

– Вы надолго? – спросила она, больше обращаясь к Сергею, чем к мужу.

– Да нет, Ириш. Не думаю. Часика на четыре, не больше, – ответил Сергей и, вспомнив сегодняшний разговор с Ларисой, попросил: – Но если вдруг до вечера не приедем, мало ли что, забери Танюшку из садика. Сегодня Лара на работе.

– Заберу, конечно. Не беспокойся, – ответила Ирина.

– Но я думаю, мы скоро, – сказал Сергей, выходя вслед за Андреем. – Пока.

– Давайте осторожней. – Ирина, так же, как недавно Лариса, стояла в проеме открытой двери и смотрела им вслед. – Самойлов, не лихачь там.

– Все будет нормально, – ответил он ей снизу.

Друзья вышли на темную улицу под проливной дождь с сильным ветром и молча чуть ли не бегом рванули за угол дома, где в любое время года, подверженный всем видам осадков, прямо на улице стоял "уазик" Андрея. Хозяин открыл ключом водительскую дверь, быстренько залез в спасительно сухой салон автомобиля и, перегнувшись через сиденье, открыл правую дверцу. Сергей сел рядом с другом.

Накачивая педалью газа бензин в карбюратор, Андрей поежился:

– Брр, ну и погодка. Хороший хозяин собаку на улицу не выпустит.

– Не говори, – согласился Сергей. – Представляешь, сейчас шкуру снимать! Кстати, у тебя фонарь в машине? А то у меня только налобный.

– Обижаешь, – ответил Андрей.

Его "уазик" был целым складом. Вроде бы небольшой, салон внедорожника вмещал в себя кучу необходимых вещей, которые их хозяин умел уложить и спрятать так, что они не мешались под ногами и вообще не бросались в глаза. Вот и сейчас где-то здесь лежит мощный немецкий фонарь, влагонепроницаемый и противоударный, – гордость Андрея.

– Жаль, близко не подъедем, – сказал Сергей. – При свете фар лучше бы было.

– Да ничего. Я тебе буду светить, а ты будешь резать. – Андрей перестал качать педаль и вставил ключ в замок зажигания. – Время-то уже около шести. Часа через полтора светать начнет.

– В том-то и дело, что быстрей надо.

– Не переживай. Кто нас за такой пеленой на тундре увидит? Сейчас мы заведем этого монстра и двинем.

С этими словами он повернул ключ зажигания. "Уазик" пару секунд покряхтел стартером и тут же взревел всеми своими девяноста пятью "лошадьми", живущими у него под капотом.

– Ну вот и Вася заходи, Маруси нет дома, – удовлетворенно сказал Андрей. – Сейчас, чуток прогреемся…

"Вася заходи" – это была любимая присказка у Андрея, которая означала, что все в порядке, и всегда вызывала улыбку у Сергея. Андрей произносил ее просто, незатейливо и к месту. Некоторые из их общих знакомых пытались повторять эту фразу, но ни у кого она не звучала так задорно, как у ее автора.

Когда стрелка прибора, показывающая температуру воды в двигателе, достигла отметки в сорок градусов, Андрей плавно тронул с места.

Отъехав от дома метров триста, он остановился около ночного магазина и многозначительно посмотрел на Сергея. Тот понимающе кивнул головой и вылез из машины. Через пару минут он вернулся, опять сел на свое место, как заправский официант в приличном ресторане, демонстрируя перед другом этикетку купленного им недорогого портвейна. Андрей довольно улыбнулся и надавил на газ.

Выехав из поселка, повернули налево, на основную трассу, если так можно назвать эту гравийную дорогу. Минут через пять они съехали на грунтовку, по диагонали пересекающую тундру. В нескольких километрах отсюда, на самом берегу Охотского моря, когда-то располагалась пограничная застава. И пограничники, чтобы сократить себе путь до Усть-Боль-шерецка, при помощи ГТТ[1] и большегрузных автомобилей пробили и укатали для себя эту дорогу среди кочкарника. Заставу давно перенесли километров на двадцать южнее, в поселок Октябрьский, и о ней теперь напоминали лишь полуразвалившиеся бараки, наблюдательная вышка, ржавые металлические футбольные ворота – память о спортивной площадке – да вот эта грунтовка, которой изредка пользуются ягодники-автомобилисты, чтобы не бросать машины на трассе и как можно глубже въехать в тундру.

Сейчас от дождя дорога сильно раскисла, местами на ней стояли огромные лужи, и при свете фар, включив оба моста, на пониженной передаче, чтобы не застрять, Андрей аккуратно вел свой внедорожник. Сергей тем временем сквозь лобовое стекло и пелену дождя старался различить знакомые ориентиры.

– Все, Андрей. Здесь, – наконец сказал он. Повинуясь, его товарищ нажал на тормоз и, погасив фары, заглушил двигатель машины.

Пару минут они сидели молча, всматриваясь в мгновенно окружившую их темноту и слушая, как барабанит дождь по брезентовому верху автомобиля, не желая покидать теплый и сухой салон.

Первым молчание нарушил Сергей:

– Ну что? Пошли?

– Сейчас, Сереж. – Андрей словно очнулся ото сна и, включив в салоне свет, достал с заднего сиденья бутылку портвейна. – Надо для сугреву дернуть. Достань там стакан в "бардачке".

И с этими словами зубами ловко сдернул пробку. Сергей подал ему стакан. Андрей налил, не спеша выпил, занюхал рукавом и сказал:

– Ну, вот теперь пошли.

Он посмотрел на бутылку, забил на место пробку и, подумав, добавил:

– Пожалуй, с собой возьму, чтоб не бегать туда-сюда.

– Стакан брать? – спросил Сергей.

– Не надо. С горла выпью, брусничкой закушу, и – Вася заходи.

Сергей улыбнулся и открыл дверцу.

– Фонарик возьми.

– Угу.

Андрей изогнулся, пошарил рукой где-то под задним сиденьем и достал свой фирменный фонарь. Выключил в салоне свет и вслед за Сергеем соскочил в грязь грунтовки, под проливной дождь, держа в руке фонарь, а под мышкой – драгоценную бутылку. Они почти одновременно хлопнули каждый своей дверцей, и Сергей, подождав, пока друг обойдет машину и присоединится к нему, сказал:

– Свети.

– На, сам свети, – сказал Андрей, протягивая ему фонарь. – Я ж не знаю, куда идти. Вот и веди, Сусанин.

Они накинули на головы капюшоны. Сергей нажал на кнопку и двинулся вслед за ярким лучом фонаря, весело пляшущим среди кочкарей.

По тундре и в нормальной обстановке ходить не очень-то удобно, а сейчас, в темноте, при свете фонаря да еще по скользкой от дождя траве это вообще было сплошным мучением.

От машины до того места, где Сергей убил медведей, оставалось всего метров пятьсот – шестьсот. Но эти метры показались друзьям километрами. Шедший сзади Андрей, трижды поскользнувшись, едва не упал, бормоча при этом себе под нос какие-то ругательства, прежде чем Сергей в свете бьющего на приличное расстояние фонаря наконец-то различил знакомые очертания кедрача, из зарослей которого вчера вечером ему навстречу вышли два зверя. Несколько десятков метров – и они будут на месте.

– Почти пришли, – через плечо, стараясь заглушить шум дождя, почти крикнул он другу и чуть прибавил шаг.

– Ну и славненько, – отозвался Андрей. Он прямо на ходу откупорил бутылку и сделал из горлышка пару приличных глотков.

Еще несколько шагов, вот сейчас, вот…

Сергей вдруг встал как вкопанный. Он готов был голову дать на отсечение, что вчера именно здесь, и только здесь, лежали убитые им медведи, а вон на той кочке он сидел, приходя в себя после случившегося. Но сейчас на этом месте ничего не было. Сергей посветил фонариком во все стороны, насколько хватало силы его луча. Увы, везде абсолютно пусто. Даже намека на то, что вчера здесь что-то произошло, не было.

Сергей сделал еще несколько шагов и остановился, растерянно озираясь вокруг. Сзади к нему подошел Андрей и, заметив замешательство друга, спросил:

– Ты что? Что-то не так?

– Ничего не понимаю, – ответил Сергей. – Где они?

– В смысле? – не понял Андрей.

– Ну, я же здесь вчера их грохнул. Куда они делись?

– Ты уверен? – теперь уже пришла очередь изумиться Андрею. – Может, не здесь?

– Ты что, меня за идиота считаешь? Или я около дома заблужусь? – Сергей продолжал растерянно светить фонарем.

– Ну, не знаю… – Андрей опять откупорил бутылку и сделал еще пару глотков.

Луч фонаря скользнул по траве у ног Сергея, и вдруг в его свете что-то блеснуло. Сергей наклонился и поднял пустую обойму от своего "Вепря", которую в пылу охоты так и не удосужился вчера забрать. Он показал ее другу:

– Смотри. Вчера, когда перезаряжал, забыл. Значит, точно здесь.

– Во елы-палы! – Андрей ошалело смотрел на пустую обойму, матово отсвечивающую в свете фонаря. – Слушай, Серый. А может, кто видел и без тебя разобрался с косолапыми?

– Да темно уже было. – Сергей опять начал шарить лучом фонаря по округе.

– А может, слышали да пришли посмотреть, в чем дело? Не дай бог инспектора!

– Слушай, ты мне мозги не забивай! Какие инспектора? Кто мог слышать? Вечер. Темно. Ни души на три километра вокруг. Тем более погода портилась. Кто сюда сунется? – Сергей произнес эту тираду на одном дыхании. Но чем больше он говорил, тем меньше чувствовал уверенность в своих словах. Ведь не приснилось же ему все! Но, однако, медведей нет.

Сергей двинулся дальше в тундру, стараясь выхватить лучом фонаря еще хоть какое-нибудь доказательство, что это не было сном. Трава и брусничник под напором дождя были сильно примяты, и поэтому различить хоть какие-то следы было практически невозможно. Тем более и немецкий фонарик, как бы им ни гордился его обладатель, не мог дать достаточного освещения. Сергей разглядел в траве и поднял три стреляные гильзы от своего карабина. Молча показал их другу, на что тот только недоуменно пожал плечами.

Побродив еще немного вокруг, заглянув в кедрач, откуда вчера вышла медведица с медвежонком, и внимательно осмотрев там чуть ли не каждую иголку на ветках, Сергей наконец присел на одну из кочек, предварительно подстелив под себя полы плаща.

– Ничего не понимаю, – сказал он. – Убить я их убил, тут уж к бабке не ходи. Сам видел, как в агонии дергались. Сюда никто прийти не мог. Так куда ж они делись? Улетели, что ли?

– Слушай, Серег, – отпивая очередную порцию из горлышка, сказал Андрей, все это время молча наблюдавший за поисками друга. – Через полчаса рассветет, и тогда вместе поищем. Ну не провалились же они сквозь землю! Пойдем погреемся в машине, а по свету вернемся и посмотрим.

Сергей с полминуты сидел молча, обдумывая предложение друга, и, почувствовав, что и в самом деле сильно промок и замерз, согласился, что сейчас это самое верное решение. Тем более что дождь и не думал прекращаться, а продолжал поливать как из ведра.

– Ну, пойдем в машину, часок посидим, – наконец сказал он. И тут же добавил, никак не желая соглашаться с действительностью: – Ну елки! Ну здесь же! Куда они делись?

– По светлому разберемся, – опять сказал Андрей, обнимая друга за плечи и увлекая его за собой в сторону, где стоял желанный, теплый и сухой "уазик".

10

Но и утром ничего не изменилось. Разве что дождь из ливня превратился в мелкую плотную морось, больше напоминающую густой туман. Сергей в недоумении обшарил все вокруг в радиусе километра, но не нашел никаких следов. Андрей, глубоко закутавшись в плащ-палатку, наблюдал, как его друг то появляется, то опять исчезает за густой пеленой дождя.

Сергей и был бы готов поверить, что все случившееся с ним вчера на этом месте было просто сном, если бы не пустая обойма и стреляные гильзы, найденные им здесь накануне. Подъехать сюда можно только по одной-единственной дороге – по той, по которой приехали они. Но на раскисшей от дождя грунтовке в любом случае остались бы следы от протекторов. Однако кроме отпечатков шин "уазика" Андрея следов не было. Вынести с тундры на руках тушу взрослой медведицы – полный абсурд. Не было и следов, что животных здесь свежевали и разделывали. В таком случае, даже если бы дождь смыл кровь, в траве остались бы клочки шерсти, кусочки мяса или осколки рубленых костей. Да и кому нужны целых две медвежьих туши? Выходит, вмешательство человека исключалось.

Так что же это? Инопланетяне или потусторонние силы? Сейчас Сергей был готов поверить во что угодно, лишь бы убедиться, что он не сошел с ума. Просто мистика какая-то.

Он вернулся к месту предполагаемой драмы и сел на кочку напротив своего друга.

– Ну что? – спросил Андрей.

– А, ничего, – ответил Сергей и, видя, что друг хочет его опять о чем-то спросить, опередил его: – Только не надо, Андрей. Я еще не чокнутый. И я понимаю, что ты хочешь мне сказать. Но я тебе сразу отвечу: вчера на этом самом месте я убил двух косолапых. И это было! И было именно здесь! А куда они делись – хрен их знает. Наверное, улетели в свой медвежий рай. Я сам ничего не понимаю. Но пойми – здесь людей не было, и быть не могло.

– Да, это понятно. – Андрей достал откуда-то из складок плащ-палатки сигарету (он, в отличие от друга, курил "Яву") и, согнувшись, пряча ее от дождя и ветра, быстро прикурил. – Ну а куда ж они делись?

– Сам ничего не понимаю, – ответил Сергей, тоже прикуривая. – И никаких следов. Точно улетели.

– Да едва ли. Погода-то нелетная, – попытался пошутить Андрей. Но, видя, что Сергею сейчас не до шуток, добавил: – Ладно, Серый, забудь. Что теперь делать? Все равно уже ничего не узнаешь. Поехали домой. Будет желание, в нормальную погоду вернешься сюда и еще пошаришь. Может, чего и найдешь.

– Тут, по-моему, уже ничего не найдешь, – сказал Сергей, поднимаясь. – Ладно, поехали. Ерунда какая-то. Фантастика.

И с этими словами он двинулся в направлении машины. Андрей еще пару раз затянулся, отбросил недокуренную сигарету и, встав с кочки, двинулся вслед за другом.

Всю обратную дорогу они молчали, и лишь въехав в поселок, Сергей сказал:

– Андрей, давай к моей заедем.

– Без проблем, – ответил тот и направил машину к магазину, где работала Лариса.

В столь ранний час и из-за такой мерзкой погоды в магазине кроме самой Ларисы никого не было. Она сидела за прилавком и читала, но увидев мужчин, сразу встала.

– Ты чего такой? – Жена сразу уловила состояние мужа. – Что-то не так?

Сергей оперся обеими руками о прилавок и внимательно посмотрел в ее глаза.

– Лар, скажи – я ненормальный?

– С чего это? – Лариса недоуменно перевела глаза с Сергея на Андрея, стоявшего сзади него. Тот только пожал плечами: мол, сам ничего не понимаю.

– Я вчера утром из дома уходил? – спросил ее Сергей.

– Ну да… – Она все еще не догадывалась, к чему он клонит.

– Когда я вернулся, я тебе сказал, что убил медведицу и медвежонка?

– Да что случилось-то? – Лариса была крайне удивлена этими расспросами.

– Ты скажи – да или нет?

Лара не была уверена, что в этом случае, в присутствии постороннего нужно обязательно говорить правду. Однако Андрей был для них не чужим человеком, и поэтому, чуть поколебавшись, она ответила:

– Ну конечно. А что?

– Так вот. Они испарились, – сказал Сергей и присел на корточки прямо около прилавка.

– Как это? – спросила Лариса и вновь посмотрела на Андрея.

– На самом деле, Ларис. Все обшарили, нашли пустой магазин и гильзы, а медведей нет. Чудеса какие-то.

– А может… – начала было Лариса, но ее тут же перебил Сергей:

– Только не надо! Только не ты! Я травку не курю, водкой до глюков еще не напивался. Это было, было, было! – Сергей упрямо махал кулаком в пустоту, словно пытаясь этим доказать правоту своих слов. – А куда они делись – не знаю.

– Ну и фиг с ними, Сереж, – попыталась успокоить мужа жена. – Ну и не нужны они нам. И так проживем.

– Да не в деньгах дело. Я просто хочу убедиться, что не сошел с ума.

– Ладно, Серый. – Андрей подошел сзади к другу и положил ему руку на плечо. – Пойдем домой, хряпнем, расслабишься…

Сергей провел ладонью по лицу, словно смывая с себя ночное наваждение.

– Да, пожалуй…

И обращаясь к жене, добавил:

– Ларчик, дай мне, пожалуйста, пару бутылок водки.

В другой раз Лариса, может быть, и пожурила бы мужа за подобную просьбу, но сейчас, видя его состояние, без слов взяла с витрины две бутылки "Старорусской" и поставила на прилавок перед Сергеем.

– Ты только сильно не напивайся, – попросила она. – Тебе еще Танюшку из садика забирать.

– Не переживай, – ответил за друга Андрей. – В крайнем случае, моя заберет. Серега ее с утра предупредил.

– Ну хорошо, – согласилась Лариса. – Идите. А то вот-вот должен хозяин с товаром подъехать.

– Я, может, вечером к тебе зайду, – сказал Сергей, забирая водку с прилавка.

– Вы к нам? Или к тебе, Андрей? – спросила Лара.

– К нам пойдем, – ответил Сергей.

– Ну, там в холодильнике найдете, чем закусить.

– Разберемся. – Сергей перегнулся через прилавок и поцеловал жену в щеку. – Давай, до вечера.

– Ну, иди. Не переживай. – Лариса плавно кивнула головой и подмигнула обоими глазами, как это умела делать только она, когда хотела успокоить и подбодрить мужа.

Сергей улыбнулся ей в ответ и, развернувшись, пошел к выходу. Андрей, предвкушая хорошую выпивку, да еще вне своей территории, где бы на него ворчала вечно недовольная жена, двинулся следом, чуть ли не приплясывая.

А на улице их ждал все тот же противный, мелкий гус.

* * *

Никогда не сравнится человек с диким зверем, как бы он ни говорил, что является Царем Природы. И то, что неподвластно человеческому взгляду, всегда подвластно звериному чутью. Несмотря ни на какой дождь…

11

На Камчатке зима длится очень долго. Даже в июне в тенистых местах можно найти островки не растаявшего снега – так много его выпадает здесь за зиму. Но тундра, как правило, уже к начату мая освобождается от его серебряных объятий. И вот тогда, резко, без всякого перехода сюда приходит красавица Весна.

Все кочки и распадки, словно сплошным ковром, покрываются цветами, из которых осенью получаются вкусные ягоды голубики, шикши, брусники, клюквы. А пока вся эта земля цветет и благоухает.

Даже в лесу, несмотря на то, что там еще местами под кронами деревьев дремлют залежи снега, на проталинах появляются хрупкие стебельки подснежников, а вслед за ними и первые побеги черемши.

Белый покров под натиском тепла поднимается все выше и выше, сначала высвобождая равнины, затем небольшие возвышенности, сопки, и наконец, пробравшись вверх по стройным телам вулканов, остается лишь на самой их вершине, словно теплой и пушистой шапкой согревая их могучие головы. Но к середине лета и там он сходит на нет, как будто растворяясь в синем камчатском небе, чтобы осенью начать свой поход назад, но уже в обратном порядке.

Эта зима не принесла для Сергея и Ларисы ни больших удач, ни разочарований. Все было как всегда. Она по-прежнему работала в своем магазине, он занимался подледным ловом и изредка выезжал на охоту – били росомаху и горностая. Случай с медведем как бы отошел куда-то в сторону. И хоть Сергей иногда и вспоминал события той сентябрьской ночи, но они уже так его не волновали. Ну, было – и было. А что было, то прошло.

Время шло. Вот уже березки и ивы, единственные деревья в здешних местах, начали покрываться убором из молодых зеленых листочков. А это значит – на пороге июнь. Камчатка готовилась к новой путине – на подходе вновь, как и много веков назад, лосось. Рыбаки вытаскивают из своих гаражей и сараев сети, развешивают их, сушат, штопают. Заново перебирают и проверяют лодочные моторы. Надувные лодки накачивают и оставляют на солнце: отогреть и просушить резиновые борта. Все как всегда. Из года в год. И ничто уже не изменит неизвестно когда заведенный порядок.

* * *

Эти выходные в середине мая выдались теплыми и солнечными. Сергей с Ларисой решили провести их на своей даче, благо и повод был – пора накрывать теплицы.

Дачей их садово-огородный участок, который располагался здесь же, в Усть-Большерецке, в частном секторе, всего в километре от дома, можно было назвать с большим натягом. Шесть соток земли, возделанной под картофель, клубнику, малину и кое-какие ягодные кусты, две теплицы. Из построек – маленький фанерный домик, где можно переодеться и попить чаю, крохотная сараюшка-развалюшка под инвентарь да туалет деревенского типа с выгребной ямой. Но Сергей гордо величал свой участок на манер бразильских сериалов "фазендой".

В тот один из первых по-настоящему весенних дней Лариса и Сергей, заквасив накануне дома большую кастрюлю шашлыков, позвали в гости, а следовательно, и в помощники Андрея и Ирину Самойловых, а также еще одну супружескую пару, с кем уже давно водили дружбу, – Вадима и Ингу Локтионовых. Прихватив с собой детей, они веселой и дружной компанией собрались на "фазенде".

Желая побыстрей покончить с делами, чтобы больше времени осталось на отдых под шашлычок у костра, все ударно взялись за работу. Пока женщины убирали на грядках прошлогоднюю ботву и траву, прореживали клубнику да выдергивали отмершие сухие стебли малины, мужчины накрывали теплицы.

Еще два года назад Сергей где-то раздобыл толстое армированное стекло и сделал из него боковины для теплиц. Он был очень рад этому своему приобретению. Практически не бьющееся стекло не могли за зиму раздавить никакие массы снега, и поэтому теперь не нужно было каждый год по осени снимать потрепанную за сезон, а весной покупать новую пленку и заново обтягивать ею бока теплиц. Экономия и средств и времени. Тем более что это стекло досталось ему почти задаром. Теперь надо лишь накрыть крышу, что для троих мужчин не составит труда и не займет много времени.

В работе и в разговорах ни о чем друзья не заметили, как пролетело время, и часам к четырем пополудни вся работа была завершена. Участок был чист и готов к новым посевам, а ветерок чуть заметно шевелил добротно натянутое полотнище пленки на крышах теплиц.

В углу участка было отведено специальное место для отдыха. Две вкопанные в землю скамейки, дощатый столик на столбике-ножке между ними. Чуть в стороне – сваренный из листового металла мангал, стоящий на четырех кирпичах, а рядом с ним, заботливо накрытая пленкой, небольшая поленница дров, заготовленных специально для пикников. Вот здесь-то и расположились после работы три семейные пары с детьми, чтобы отдохнуть и оттянуться по полной программе.

Женщины, накрыв стол газетами, стали расставлять на нем закуски, принесенные из дома. Две бутылки водки для мужчин и три бутылки сухого вина для женщин завершали этот нехитрый натюрморт.

Сергей занимался костром, и скоро огонь в мангале весело, с легким потрескиванием поедал сухие дрова.

Андрей откупорил бутылку водки, а Вадим – вино. И вскоре все уже было готово к началу веселья.

Андрей поднял свой пластиковый стаканчик с водкой, как бы приглашая всех последовать его примеру, и произнес первый тост:

– Ну, за то, чтобы осенью вы собрали здесь отменный урожай.

Все поддержали его репликами одобрения и, осушив свои емкости, принялись за закуски.

После того, как выпили по второму стаканчику, завязалась беседа. Ну а после третьего женщины, оставаясь за столиком, уже разговаривали о своем, а мужчины у костра – о своем.

Сергей, сидя на перевернутом вверх дном цинковом ведре, нанизывал шашлык на шампуры, Андрей подкладывал новую порцию дров в мангал, а Вадим, расположившись прямо на земле, на прошлогодней жухлой траве, наблюдал за ними.

– Ну что? На корюшку когда поедем? – спросил Вадим, обращаясь к товарищам.

– Как обычно, в начале июня, – сказал Сергей, не отрываясь от своего занятия. – Я как раз картошку посажу, чтобы Лариса одна не горбатилась, и рванем.

– Только давайте возьмем палатку и прямо там, на косе, станом встанем, – вступил в разговор Андрей, усаживаясь на землю рядом с Вадимом. – А то в прошлом году больше бензина сожрали, чем корюшки поймали.

– Да ладно, Андрюха, – рассмеялся Вадим. – Так и скажи, что от жены хочешь смотаться. А то мы тебя не знаем.

– Ну а чего, бы иной раз вечерком и не оттянуться? – ища поддержки у друзей, ответил Андрей. – Не все же дома под юбкой сидеть.

– Ох, Андрей! Сожрет тебя когда-нибудь зеленый змей, – улыбаясь, сказал Сергей.

– Подавится, – отреагировал Андрей. – Это я ему скорее всего три башки отгрызу. И Вася заходи.

Друзья дружно рассмеялись. Женщины услышали, что в стане мужиков царит бурное веселье, и даже прервали свой разговор.

– Эй! Вы что там ржете, как кони? – спросила Ирина, больше обращаясь к своему мужу. – Что вы там уединились? Идите наливайте. Давайте еще выпьем. А то потом мяса наедимся, и не захочется.

– Ну, это кому как, – сказал Андрей, но так, чтобы его слышали только Сергей с Вадимом, и те опять рассмеялись.

– Чего ты там ляпнул? – подозрительно посмотрела на мужа Ирина.

– Да это я ребятам анекдот рассказывал, – соврал Андрей.

– Иди, иди, пока Ирина тебе сама предлагает, – подтолкнул его Вадим. – Дома-то навряд ли нальет.

– Так, пошли вместе, – Андрей поднялся с земли. – Серег, пойдем. Потом доделаешь. Все равно еще углей мало.

– Ну пошли, – сказал Сергей, укладывая на подстеленную газету очередной шампур.

Мужчины присоединились к дамам, вновь налили, выпили и приступили к легким закускам.

– Эх, черемшички не хватает! – сказал Андрей. – Что-то я по ней уже соскучился.

– А что? – поддержал его Сергей. – Давайте как-нибудь за ней смотаемся.

– Да рано еще, – хрустя соленым огурчиком, сказал Андрей. – Я позавчера ездил в лес, смотрел. Малюсенькая еще. Только-только пробивается.

– Ну вот, на следующие выходные, если погода будет. – Сергей тоже взял огурчик. – За неделю как раз подрастет. Ларчик, ты как?

– Да я же работаю в следующую субботу, – ответила Лариса.

– Ну, можно и в воскресенье, – предложил Вадим.

– Ну да, – улыбнулась Лариса. – Мне после смены так и захочется куда-то ехать. Тут отоспаться бы. А что, вы без меня не можете, что ли? Сереж, бери Танюшку, и езжайте. И она по лесу хоть нагуляется.

– Ладно, там видно будет, – сказал Сергей.

Когда были допиты остатки спиртного и съеден на славу удавшийся шашлык, уже смеркалось. Как бы ни хотелось членам дружной компании продолжить веселье, нужно было собираться домой. Дети, весь день бегавшие вокруг своих родителей, заметно подустали и зевали вовсю. Да и Ларисе завтра нужно было на работу.

Не спеша, сложив освободившуюся посуду в сумки и затушив еще тлеющие в мангале угли, три супружеские пары со своими отпрысками двинулись в направлении пятиэтажек, к своим квартирам. Всю дорогу они еще чудили, смеялись и даже пытались что-то хором спеть. Редкие прохожие понимающе улыбались им и приветливо махали руками.

С долгими прощаниями и клятвами в вечной дружбе одна за другой отсеялись две пары. Последними остались Сергей и Лариса – им идти нужно было дальше всех. Лариса одной рукой взяла под руку мужа, а второй вела за руку устало семенившую рядом Танюшку.

– Ой, как спать хочется, – сказала Лариса. – Что-то я сегодня пьяненькая. Вроде и выпили немного.

– А много ли тебе надо? – рассмеялся Сергей. – Если бы ты пила часто, а то в год раз по обещанию. Закалки-то нет.

– И не надо, – качнула головой Лариса.

– Ну ты же у меня умница. – Сергей повернул голову и, чуть наклонившись, поцеловал жену в щеку.

– Спасибо, – улыбнулась Лариса.

– Не за что.

– Сереж, давай сейчас придем и сразу рухнем спать. Я посуду лучше с утра помою. Сил нет. Только Танюшку уложу…

– Да ложись сразу, – ответил он. – Танюху я сам уложу.

– А я и сама не маленькая, – подала голосок девочка.

– Ну, это само собой, – серьезно, ей в тон, сказал отец. – Я тебе просто помогу.

– Ну хорошо, – согласилась Таня.

– Да она сейчас, как и я, сразу же уснет как убитая, – сказала Лариса. – Целый день на свежем воздухе…

Сумерки уже совсем сгустились, когда дружная семья подошла к своему подъезду. Поднявшись домой, они первым делом по очереди смыли в ванне дачно-шашлычную грязь и копоть. Сергей раздел и уложил дочь. Танюшка всегда засыпала сама, и отец, выключив у нее свет, вышел из детской. Когда он вошел в зал, то увидел, что Лариса и на самом деле уже спит беспробудным сном. Он улыбнулся, любуясь ею, затем разделся, выключил свет и лег рядом с женой, осторожно, чтобы не потревожить, обняв ее. Через минуту в их доме наступили покой и тишина.

12

Лариса никогда не ставит себе будильник. Когда ей надо на работу, она сама как будильник. Встает ровно в полвосьмого, быстренько красится, одевается, готовит себе завтрак и в начале девятого выскакивает из дома, чтобы в половине быть уже в магазине. За полчаса принимает смену и ровно в девять, отпустив напарницу, приступает к своим обязанностям.

И так как сегодня их старенький "Янтарь" не звонил, а Лариса, когда не надо никого будить, двигается по дому тихо, как мышь, чтобы не потревожить сон своих близких, Сергей даже не слышал, как жена ушла на работу. Не слышал он и того, как проснувшаяся дочка босыми ножками прошлепала из своей детской к нему в зал, забралась в кресло и тихонько включила телевизор. Когда он открыл глаза и посмотрел на будильник, то с удивлением увидел, что уже начало одиннадцатого.

"Вот это поспал!" – подумал он и, заметив дочь, сидящую с ногами в кресле, точно так же, как любит сидеть ее мама, сказал:

– О, Танюшка! Уже встала?

– Давно уже, – ответила дочка. – Это ты все дрыхнешь.

– А чего неодетая? – спросил Сергей.

– Мне не холодно.

– Холодно, не холодно, а надо одеться.

Девочка послушно слезла с кресла и пошла в детскую.

– Ты еще не кушала? – вслед ей спросил отец.

– Нет, – донеслось из коридора.

– Ну, сейчас что-нибудь придумаем.

Сергей откинул с себя одеяло, сел на краю кровати и, взяв лежащие рядом на стуле трико и футболку, оделся. Влез в тапочки и пошел в ванную. Когда он, умытый и выбритый, вернулся в зал, Танюшка, уже одетая, опять сидела в кресле и щелкала кнопками на пульте от телевизора, пытаясь найти какую-нибудь детскую передачу.

– Ты что кушать будешь? – спросил дочку Сергей.

– А, чего угодно, – ответила она, не оборачиваясь.

– Ну, я тогда быстренько омлет сделаю. Ага?

Сергей прошел на кухню, достал из холодильника яйца и молоко и, взбив все это в кастрюльке, посолив и добавив сливочного масла, вылил на сковороду и включил плиту. Налил воды в чайник и, вернув на подставку, включил и его. И лишь после всех этих действий подошел к окну, открыл форточку и закурил свою обязательную утреннюю папиросу. Но после двух затяжек вместо обычного легкого головокружения он вдруг ощутил неприятное давление на затылок и в висках: сказывался принятый накануне алкоголь. Поморщившись, Сергей выкинул папиросу и закрыл форточку. В этот момент раздался звонок в дверь.

– Пап, звонят, – донесся из комнаты голос Танюшки.

– Я слышу, малыш, – ответил он, выходя из кухни в коридор.

Открыв дверь, Сергей увидел Андрея с неизменной бутылкой портвейна в руках. Он отступил на шаг, давая другу пройти в квартиру.

– Похмеляться будешь? – первым делом спросил тот.

– Не хочу, – ответил Сергей. – Раздевайся. У меня омлет горит. Я еще ребенка не кормил.

Он закрыл дверь, развернулся и направился назад на кухню.

– Какой омлет! – снимая куртку, вдогонку ему сказал Андрей. – Ты знаешь, что я сейчас на тундре видел?

– И что же там такого интересного? – спросил Сергей. – Ты проходи сюда и рассказывай.

Он переставил на холодную конфорку сковороду с аппетитно поднявшимся омлетом.

– Давай нож и стакан, – входя на кухню, сказал Самойлов.

– Андрей, ты что, не дома, что ли? Сам справишься. Мне ребенка накормить надо. Так что же все-таки ты там видел? – спросил Сергей, выкладывая кусок омлета на тарелку дочери.

– Куропатки прилетели, – сообщил Андрей, наливая темно-красную жидкость в кружку, из которой Сергей обычно пил чай.

– Что, серьезно? – Сергей повернулся к другу.

– Ага. – Кружка уже была в руках у Андрея, но он еще смаковал предвкушение терпко-сладкого удовольствия. – Сейчас мотался на заправку и видел, как целых три стаи пролетели на тундру. Давай сейчас махнем за старую погранку, постреляем. Я уже по дичи соскучился.

И с этими словами он опрокинул в себя содержимое кружки.

– Андрей, я бы с удовольствием, но у меня же сегодня Ларка на работе. Куда я Танюшку-то дену?

– Какие проблемы? Моя-то дома. Сейчас завезем, она посидит. Поедем-то всего часика на три-четыре. Зато ужин будет королевский.

– Ну, в принципе, можно, – согласился Сергей. – Сейчас я только дочурку накормлю.

Он отрезал кусочек хлеба, налил в кружку молока и позвал:

– Таня, иди кушать.

– Пап, а можно я здесь? – донеслось из комнаты.

– Можно. Только подстели газетку. А я с дядей Андреем поговорю.

– Хорошо.

Спустя час, сдав Танюшку на попечение Ирины, друзья ехали на Андреевом "уазике" по грунтовке в сторону старой пограничной заставы. Подъезжая к месту, где они в прошлом году останавливались и откуда уходили на поиски исчезнувших медведей, Сергей опустил боковое стекло и стал внимательно всматриваться в глубь тундры. Андрей перехватил его взгляд и спросил:

– Все никак из головы не выкинешь? Да брось ты, Серега. Уж полгода прошло.

– Да нет, ничего, – ответил Сергей. – Просто на самом деле интересно – куда они тогда делись?

– Хрен с ними. Вот сейчас куропаток набьем, и будет "Вася заходи!".

Сказав это, Андрей прибавил газу, и его "УАЗ" побежал еще бойчее, оставляя позади себя пыльный шлейф.

Доехав до торчащих из земли развалин погранзаставы, Андрей повернул направо. Здесь по-над крутым обрывом, у подножья которого плескалось Охотское море, тоже проходила грунтовка, идущая вдоль берега на север и связывающая основную дорогу с поселками и рыбацкими станами, раскиданными через большие промежутки вдоль всего побережья. По ней ездили только ГТТ и большегрузные трехосные автомобили, способные переправляться вброд через многочисленные речки. В дожди эта дорога сильно разбивалась, колея была довольно глубокая, и Андрей ехал очень медленно, постоянно маневрируя, чтобы не съехать в эту самую колею и не посадить машину на "брюхо".

Проехав еще километров восемь, Андрей съехал в сторону от дороги, на очень редкий здесь ровный, без кочкарника, кусочек земли, остановился и заглушил мотор.

– Ну что? Отсюда уже выстрелы не услышат, – сказал он.

– Да. Отсюда и пойдем, – согласился Сергей, доставая с заднего сиденья чехол с ружьем. Сегодня он взял с собой двустволку – с "Вепрем" идти на птицу не было смысла.

Друзья вышли из машины, привычными движениями собрали каждый свое ружье, зарядили их, опоясались патронташами и, закурив, не торопясь двинулись в глубь тундры. Пройдя с километр, они взяли ружья наперевес и спустили предохранители. В этот момент шагах в тридцати от них взлетела птица и стала плавно набирать высоту. Друзья синхронно вскинули ружья, но, не успев толком прицелиться, так же одновременно их опустили. Взлетев ввысь, сокол уже плавно парил высоко над их головами. Мужчины с восхищением следили за полетом гордой птицы.

– Сапсан, – прикладывая руку козырьком к глазам, защищаясь от яркого солнца, стоящего почти в зените, сказал Сергей.

– Ага, – согласился Андрей. – Красавец. Ну что, разделимся?

Теперь они шли на расстоянии ста шагов друг от друга, осторожно ступая по поскрипывающему под ногами сухому ягельнику и кустикам шикши, внимательно всматриваясь в пространство перед собой.

Так прошло около часа. Охотники медленно бродили по округе, то сближаясь, то удаляясь друг от друга. Первой удача улыбнулась Сергею. Как всегда неожиданно, почти прямо из-под ног в небо вспорхнула пара куропаток. Сергей моментально вскинул ружье и, почти не целясь, выстрелил дублетом. Оба выстрела нашли свою цель, и две тушки камнем упали в двух десятках шагов от Сергея.

– С почином! – донеслось со стороны Андрея.

Сергей в ответ махнул рукой и пошел в сторону, куда попадала дичь. Найдя и подняв с земли убитую им птицу, достал из кармана специально заготовленную для этого случая бечевку, связал куропаткам лапки и привязал их к своему ремню, оставив два свободных конца для того, чтобы, в случае успеха, добавить к ним очередную добычу.

Спустя еще час друзья наконец сошлись вместе. У Сергея на поясе висело пять куропаток, у Андрея – четыре. Они присели на кочкари и закурили. Дальше шли заросли шеломайника, и идти туда было бесполезно, потому что куропатка предпочитает для гнездовья и просто для отдыха открытое пространство.

– Ну вот, видишь – не зря съездили, – удовлетворенно сказал Андрей.

Сергей как будто пропустил его слова мимо ушей. Последние полчаса блуждания по тундре его не покидало какое-то непонятное, все нарастающее беспокойство.

– Слушай, Андрей, – сказал он, – у меня такое ощущение, что мы здесь не одни. Как будто за нами кто-то наблюдает. Тебе так не кажется?

– Да брось ты, старик! – рассмеялся Андрей, хлопая друга по плечу. – Кто здесь еще может быть? Тундра вся как на ладони.

– И все равно как-то не по себе. – Сергей бросил недокуренную папиросу себе под ноги и раздавил ее каблуком сапога. – Ладно. Поехали домой.

– Сейчас докурю, и поедем, – сказал Андрей, выпуская облако дыма. – Посиди чуток, отдохни.

– Дома отдохнем. – Сергей поднялся на ноги и закинул ружье за спину.

– Ну поехали. – Андрей щелчком откинул окурок в сторону и тоже поднялся на ноги.

Пока друзья шли назад, Андрей что-то рассказывал Сергею, а тот, слушая вполуха, ощущал, что по мере того, как они выходили из тундры и приближались к машине, его напряжение и беспокойство мало-помалу ослабевали. Подойдя же к "уазику", он испытал чувство облегчения.

Сложив и зачехлив ружья и спрятав убитую дичь в брезентовые сумки, они сели в машину и тронулись в обратный путь. Аккуратно лавируя между ухабами, Андрей что-то вполголоса довольно напевал, а Сергей молча его слушал и улыбался. Но по мере приближения к месту прошлогодней охоты улыбка медленно сошла с его губ, и он вновь стал напряженно всматриваться сквозь ветровое стекло в глубь тундры. Туда. В сторону того самого места.

13

Следующий день был понедельник, и Сергею нужно было вести дочь в садик. Затем он намеревался зайти к Ларисе в магазин, и, дождавшись конца ее смены, вместе вернуться домой. В холодильнике лежали уже ощипанные и осмоленные куропатки, и, пока Лариса будет отдыхать, он намеревался сварить шурпу – наивкуснейшее блюдо, которое готовится из картофеля, лука, моркови, специй и непременно с пернатой дичью.

Сергей встал в семь утра и, надев трико и футболку, прошел на кухню. Вскипятив чайник и сделав себе бутерброд с сыром, он перекусил, а затем, как всегда, покурил у форточки.

Около половины восьмого пошел будить Танюшку. Любуясь спящей дочерью, он вдруг вспомнил, как накануне она помогала ему ощипывать куропаток. По всему видно было, что это занятие не доставляет ей никакого удовольствия, но Танюшка изо всех сил старалась не подавать вида, изображая из себя деловую, серьезную хозяйку.

– Эй, принцесса, – наконец позвал он, – пора вставать.

Таня заворочалась и что-то пробормотала еще полусонным голоском. Сергей наклонился над ней и слегка потрепал за плечико:

– Вставай, невеста, а то на завтрак опоздаем.

Танюшка медленно села на кровати, свесив ножки, и перед тем, как открыть глаза, потерла их кулачками. Затем, чуть, наклонив голову, она снизу вверх посмотрела на отца и сказала:

– Ну что? Пошли умываться?

– Пошли. Только ты давай сама справляйся, а я пока пойду одеваться. Хорошо?

– Ладно, – согласилась девочка, надевая тапочки. Она откинула в сторону одеяло, встала и пошла в ванную, шаркая задниками по полу.

Минут через двадцать они вышли из подъезда и двинулись по направлению к детскому саду.

В этот утренний час на улице было еще прохладно, но все равно уже ощущалось приближение лета. Молодая травка росла прямо на глазах, а недавно пробившиеся из почек листочки готовы были вот-вот распуститься во всю силу, чтобы потом ласково шелестеть под камчатским ветерком.

Войдя в группу, Сергей помог дочке переодеться и аккуратно повесить вещи в ее шкафчик. Переговорив пару минут с воспитательницей, вышедшей к ним в раздевалку, Сергей направился на работу к жене.

Уже подходя к магазину, он услышал, как сзади кто-то окликнул его по имени. Оглянувшись, увидел местного участкового, старшего лейтенанта Игоря Орлова. Подойдя к Сергею, тот протянул ему руку.

– Слушай, Сергей, – начал участковый, – твой дачный участок рядом с игнатьевским?

– С Иван Иванычем? Ну да, – ответил Сергей. – А что такое?

– Ты там у себя давно был?

– Позавчера. А что случилось-то?

– Да сейчас только в отделение Игнатьев прибегал, – поведал Орлов. – Говорит, что у него по всему участку свежие медвежьи следы. Вчера вечером еще не было, а сегодня все поистоптано. А он сегодня там, на даче ночевал. Представляешь, сколько дед адреналина с утра хапнул! И на соседнем, получается – твоем, участке то же самое.

– Ничего себе! – удивился Сергей. – Сегодня же схожу, посмотрю.

– Не советую пока. Это какой-то наглец залез. Видно, только проснулся и с голодухи приперся. Не дай бог, где-нибудь там рядом засел. Еще задерет кого-нибудь.

– Может, молодой какой, бестолковый? – предположил Сергей.

– Да нет, – сказал старший лейтенант. – Игнатьев говорит – лапища здоровая. Минимум лет пять-шесть. Сейчас пойду туда, посмотрю. Если подтвердится, буду поднимать местных охотников, облаву делать. Не ждать же беды.

– А меня возьмешь? – спросил Сергей.

– Так тебя же из Союза прогнали.

– Ну и что? Кому нужен этот Союз?

– Слушай, Серега, – глубоко вздохнув, словно о чем-то сожалея, сказал участковый. – Ну как ты себе представляешь такую картину? Я представитель закона и власти, и рядом ты – без билета, и еще со своим незарегистрированным "Вепрем"?

– А откуда ты про "Вепря" знаешь? – удивился Сергей.

– Серега! – Участковый, улыбаясь, хлопнул того по плечу. – Кто чего тут у нас друг о друге не знает!

– Ну да. Я согласен. Но хоть сейчас давай ко мне на дачу вместе сходим. Мне же тоже интересно, что он там у меня натворил.

– Ладно, – согласился старлей. – Пошли. Вдвоем веселей.

– А чего тебе бояться? – пошутил Сергей. – Ты же с пистолетом.

– А кто тебе сказал, что я боюсь? Веселей, а не смелей.

– Да я шучу, – сказал Сергей. – Подожди буквально минутку. Я к своей в магазин заскочу, предупрежу ее.

– Ну давай. Только быстрей.

– Я мигом.

Сергей быстрым шагом подошел к двери, ведущей в магазин, и, открыв ее, прошел в торговый зад.

Лариса отоваривала женщину. В очереди стояли еще два покупателя. Сергей подошел к прилавку. Лариса заметила его.

– Привет, – выбивая чек на кассовом аппарате, улыбнулась она. – Ты уже за мной?

– Привет, Ларчик, – ответил Сергей. – Нет. Я сейчас быстренько на фазенду сбегаю. Ты меня не жди, иди домой. А я скоро приду.

– А что ты там забыл? – завешивая на весах очередному покупателю колбасу, спросила она.

– Дома расскажу, а то сейчас некогда. Игорь Орлов на улице ждет.

– Что-то случилось, что ли? – В ее глазах и в голосе появилось беспокойство.

– С чего ты взяла?

– А с чего это ты вдруг с участковым на дачу собрался?

– Да так… По дороге просто. У него там свои дела, у меня свои.

У Сергея не было желания обманывать Ларису. Он просто не хотел рассказывать ей о медвежьих следах при посторонних. Может быть, там еще ничего и нет, а по поселку пойдут слухи и народ начнет дергаться и нервничать.

– Ну ладно. Иди, – сказала Лариса. – Ты Танюшку-то в садик отвел? Не проспали?

– Отвел, конечно, – уже из дверей ответил ей Сергей и вышел на улицу.

Подойдя к участковому, он сказал:

– Ну что, пошли?

– Пошли, – ответил тот.

И, переговариваясь о случившемся, они направились в сторону частного сектора.

Пройдя по мосту через речку с загадочным названием Амчагача, протекающую через село и километрах в пяти отсюда впадающую в реку Большую, и прошагав еще метров триста, они пошли вдоль частных домиков, выстроившихся вдоль дороги. Наконец они приблизились к участку Сергея.

– Давай сразу у тебя посмотрим, – сказал участковый. – А то Игнатьев пошел к себе на квартиру. Он был такой перепуганный, что теперь здесь, наверное, не скоро появится.

– Надо думать, – согласился Сергей. – Спать рядом с косолапым. Хорошо, что он еще в дом не полез.

Сергей открыл калитку и пропустил гостя вперед.

– А почему ты себе тут ничего серьезного не построишь? – окидывая участок взглядом, поинтересовался старший лейтенант. – А то все какие-то сараюшки да развалюшки.

– А зачем? – пожал плечами Сергей. – Из серьезного у меня квартира есть. А это так, для души.

– Хозяин – барин.

Они подошли к огороду и сразу же убедились, что Ивану Ивановичу Игнатьеву ничего не привиделось. На земле во множестве были видны свежие отпечатки медвежьих лап, словно хозяин тундры что-то искал здесь, расхаживая по участку вдоль и поперек.

– Да, дела… – присаживаясь на корточки и рассматривая один из таких следов, протянул Орлов. – И чего это его сюда занесло?.. Надо посмотреть, в какую он сторону направился.

– А что тут смотреть? – сказал Сергей, указывая на следы и двигаясь вдоль них. – Вот, видишь? Здесь он развернулся и пошел вон туда, к дальней ограде.

Они прошли по крупным овальным отпечаткам, вдавленным в землю, и вышли прямо к пролому в заборе, как будто здесь кто-то проехал на тракторе.

– Вот зараза! Еще и ограду сломал! – посетовал Сергей.

Дальше за забором начинался березняк, почти вплотную подступавший к дачным участкам.

– Да, судя по всему, туда он и ушел, – согласился Орлов.

– Хорошо, если ушел. А если засел где-нибудь поблизости?

– В том-то и дело. Надо поднимать охотников, а то и до беды недалеко.

– Игорь, ну возьми меня, – попросил Сергей. – Я без ружья пойду. Этот зверь мне забор сломал, да еще весь огород вытоптал. Может, я помогу его выследить.

– Ну хорошо, – согласился Орлов. – Только одно условие – от меня ни на шаг.

– Договорились, – обрадовался Сергей.

– Ну, тогда так… – Участковый стал размышлять вслух: – Сейчас около девяти. Пока я всех обойду, пока они все соберутся… Короче, часикам к двенадцати подходи к отделению. На нашем микроавтобусе сюда подъедем, с полпервого начнем, глядишь, до темноты и управимся. Не убьем, так хоть спугнем его.

– Все! В двенадцать я около отделения.

– Ну, пошли в село, – сказал Орлов и двинулся к выходу с участка.

Придя домой, Сергей застал Ларису на кухне. Она сидела за столом, уже переодетая в домашний халат, и пила чай с бутербродами.

– Сереж, а откуда у нас в холодильнике утки? – поинтересовалась она.

Сергей засмеялся. Он подошел к ней сзади, взял за плечи и поцеловал в так по-родному приятно пахнущие волосы.

– Эх ты! Вроде жена охотника, а до сих пор утку от куропатки отличить не можешь!

– А как я их, голых, отличу? – обиделась Лариса. – Они же без перьев.

– Как ты сказала? Голых? – опять рассмеялся Сергей.

– А каких же? – поднимая на него глаза, наивно спросила Лариса.

– Ты прямо как Танюшка, – все еще широко улыбаясь, сказал Сергей. – Не голых, а общипанных.

– Какая разница?

Лариса встала из-за стола и пошла к раковине, чтобы сполоснуть чашку.

– А вся разница в том, что куропатка намного крупнее и жирнее, чем дикая утка.

– Ну и фиг с ними. Лишь бы съедобно было.

– Вот это правильно, – согласился с ней Сергей. – Ты сейчас спать?

– Да надо бы часика три-четыре поспать, – ответила она. – Сегодня на смене даже минутки вздремнуть не удалось.

– Ну иди, ложись. А я сейчас картошки начищу. Ты когда проснешься, сделай шурпу. Птицу я на кусочки нарублю.

– А ты что, куда-то собрался?

– Да. Я без четверти двенадцать уйду.

– И как далеко? И как надолго? – спросила Лариса, по-прежнему стоя около раковины, но уже лицом к нему.

Сергей присел на табурет около стола.

– Ларчик, не хотел я тебе говорить, – начал он. – Короче, нам весь участок медведь истоптал. Да еще и забор сломал.

– Ты что это, серьезно? – изумилась Лариса.

– Куда уж серьезней, – ответил Сергей. – Мы чего с Орловым к нам на участок и ходили. Я тебе в магазине при людях говорить не стал.

– А ты при чем? Что, пойдешь его выслеживать, что ли? – В голосе Ларисы послышались тревожные нотки.

– Ты что думаешь, один, что ли? Орлов пошел охотников собирать. Облаву делать будут.

– А что, они без тебя не справятся? В конце концов, у нас в селе есть профессиональные охотники, это их работа, вот пусть они и выслеживают зверя.

– Ну конечно справятся, – ответил Сергей. – Но мне и самому интересно. Тем более что я иду без ружья. Я обещал Орлову, что ни на шаг от него не отойду. А ты его знаешь – он без необходимости в пекло не полезет. Просто понаблюдаем со стороны, и все. А там, может, и медвежатинки чуток обломится.

– Ты точно на рожон не полезешь? – пожелала убедиться Лариса.

– Обещаю. – Сергей поднялся с табурета, подошел к жене, обнял ее за плечи и прижал к себе. – Я же тебе говорю: все будет хорошо.

И, не дав ей ответить, крепко поцеловал ее в губы. Она ответила ему поцелуем на поцелуй. Когда же их губы разомкнулись, Лариса сказала:

– Ты только долго не задерживайся. А то я волноваться буду.

– До темноты я точно вернусь. Они же не будут его ночью по лесу гонять.

– До темноты долго. Что, мне тебя опять целый день ждать?

– Ну, может, и быстро все выйдет. – Сергей по-прежнему держал ее за плечи. – Ну все. Иди спать. Наверное, устала сильно…

– Угу, – согласилась Лариса и пошла в комнату. А Сергей подошел к окну, открыл форточку, достал из пачки папиросу и закурил.

14

В двенадцать часов Сергей подходил к серому двухэтажному зданию местного ОВД. Около отделения уже стоял раскрашенный в бело-голубые милицейские цвета двенадцатиместный японский микроавтобус. Около него курили человек пять местных охотников с ружьями за плечами, ожидая подхода остальных товарищей. Сергей всех их прекрасно знал, неоднократно бывал с ними и на охоте и на рыбалке. Поэтому, подойдя, с каждым из них поздоровался за руку.

– Ты с нами, Серега? – спросил его один из охотников, пятидесятилетний Василий Шкловский, самый опытный в этой компании. – А что без ружья?

– Орлов не разрешил, – немного смутившись, ответил Сергей. – Оно же у меня не зарегистрировано.

– Вот бюрократ, блин, – заметил другой, Иван Заварзин. – Кому здесь это надо!

– Ничего, Сергей, не расстраивайся, – опять вступил в разговор Шкловский. – Будешь у нас загонщиком.

И охотники на эти слова негромко добродушно рассмеялись.

– Орлов сказал, что косолапый твой участок истоптал? – поинтересовался Семен Заикин, самый молодой из местных профессионалов, но уже снискавший уважение здешних охотников за неутомимость в переходах и верную руку при стрельбе.

– Да. Мой и Иван Иваныча, – ответил Сергей.

– Что-то ему там у тебя понравилось, – заметил Заварзин. – Чем это ты таким вкусным огород засадил?

– Слушай, – сказал вдруг еще один охотник, до этого молча слушавший разговор, – а ты на чем картошку садишь? Ты с осени рыбу не закладывал? Может, он на запах пришел?

В здешних местах, где рыбы в изобилии, а в хороший рыбный год так вообще горбушу самосвалами вывозят на свалку, огородники приспособились для выращивания овощных культур и картофеля делать отличную подкормку. По осени, когда весь урожай с огородов собран, в землю закладывают свежую или уже подтухшую рыбу, а затем это все перепахивают. За зиму рыба перегнивает, и к весне земля оказывается пропитанной прекрасным натуральным фосфорным удобрением.

– Да нет, – сказал Сергей. – Я на навозе сажаю. У меня через три участка у соседей две коровы. И я у них меняю мелкую картошку на навоз.

– Хороший бартер, – засмеялся Иван Заварзин.

Понемногу подтянулись остальные охотники. Теперь их вместе с Сергеем было одиннадцать человек.

Из отделения вышел Орлов и, внимательно оглядев вооруженную компанию, спросил:

– Ну что? Все в сборе?

– Да вроде как все, – ответил Шкловский.

– Ну и ладушки, – сказал участковый. – Тогда поехали.

Охотники не спеша погрузились в микроавтобус. За руль сел сам Орлов. Он еще раз, повернувшись в сторону салона, оглядел всех, затем завел мотор и плавно тронул машину с места.

Через пять минут он остановился прямо около калитки, ведущей на участок Сергея. Выгрузившись из микроавтобуса, охотники по одному стали заходить в его владения. Остановившись гурьбой возле огорода, испещренного медвежьими следами, они стали внимательно их изучать. Первым нарушил молчание Шкловский:

– Ну что скажете, мужики?

Ему ответил Илья Разумовский:

– А что тут говорить? След не очень крупный. Это или молодой кобель, или матуха.

– Что-то он здесь явно искал, – высказал свое мнение молодой Заикин. – Все поистоптал. И главное, не просто прошел, а именно шарахался туда-сюда.

Тут к ним присоединился Орлов, который запирал микроавтобус и немного задержался.

– Ну что? – спросил он.

– Да ничего, – ответил Шкловский. – Пошли, надерем этой твари задницу.

Все охотники одновременно возбужденно загудели и двинулись к пролому в заборе.

Выйдя на опушку березняка, они, уже привычные к подобным мероприятиям, молча рассредоточились, встали в цепь с интервалом шагов в двадцать и дружно, словно по команде, двинулись в глубь леса, держа карабины наперевес. Сергей с участковым шли посередине этой цепи, чуть-чуть отстав от профессионалов.

Чтобы не спугнуть зверя раньше времени, все старались двигаться неслышно, ступая крадучись и не переговариваясь между собой. Сергей внимательно всматривался то в пространство вокруг себя, то в землю под ногами. Еле заметные на такой почве медвежьи следы то появлялись перед глазами, то уходили куда-то в сторону. Идти непосредственно по следу было бесполезно. Медведь мог попросту обойти охотников сзади и либо затаиться, либо даже напасть. Поэтому они шли цепью, чтобы не дать зверю возможности зайти в тыл. В случае, если следы выйдут за линию цепи, идущий с краю охотник обязательно сообщит об этом своим товарищам. Но пока медвежья тропа пролегала внутри этой цепи.

Охотники продвигались очень медленно, внимательно приглядываясь к каждому дереву и каждому кустику. И за два часа облавы они прошли не более десяти километров.

Впереди между деревьев показались прогалы. Там была уже опушка леса, а дальше начиналась тундра, переходящая в пойму реки Большой. Но туда медведь идти не захотел. Неожиданно след повернул влево и пошел вдоль опушки.

Здесь охотники собрались вместе, чтобы обсудить дальнейшие действия и перекурить. Спустя пять минут они опять встали цепью и пошли в новом направлении, преследуя невидимого зверя.

Наконец один из охотников наткнулся на лежанку медведя. Все собрались на нее посмотреть. Здесь совсем недавно косолапый отлеживался, отдыхая после своих блужданий.

– Зараза, неужели нас учуял? – спросил кто-то из охотников.

– Может быть, может быть, – задумчиво сказал Шкловский.

Он прошел через небольшую полянку из примятой прошлогодней травы, служившей медведю лежанкой, и очень медленно пошел по медвежьему следу, ведущему дальше, в том же направлении, что и прежде. Но, отойдя метров на двадцать, он негромко крикнул товарищам:

– Мужики, он опять в село повернул.

Все подошли к нему и увидели, что след снова поворачивал к частному сектору.

– Твою мать! – выругался Орлов. – Чего ему там надо? Не дай бог, на кого нападет. Мужики! Ну давайте, давайте! Суетитесь, делайте же что-нибудь.

– Так, ребята, – Шкловский по старшинству взял на себя командование, – делаем цепь поуже. Идем ближе друг к другу и ориентируемся на след. И шустрее, мальчики, шустрее!

Охотников не нужно было уговаривать. Все тут же встали новым порядком и ускоренным шагом двинулись по направлению к селу, держа за ориентир следы косолапого гостя.

Но след внезапно начал петлять, поворачивая то в одну, то в другую сторону, а то и вообще разворачиваясь назад и доходя чуть ли не до самой опушки, от которой охотники повернули в сторону села. Медведь словно играл с ними, стараясь запутать и сбить со следа.

Так прошло еще два часа облавы. И все безрезультатно. Охотники явно начинали нервничать, понимая, что зверь водит их за нос, а поэтому вдвойне опасен.

– Ну, что будем делать? – на очередном перекуре спросил у товарищей Шкловский.

– А что, если просто пострелять в воздух? – предложил один из охотников. – Может, он, гаденыш, обделается и уйдет?

– А если нет? – резонно заметил Орлов.

– В том-то и дело, – сказал Шкловский. – Патроны переведем, а ушел он или нет – ломай потом голову. Нет, надо идти до конца. По крайней мере, до темноты его можно погонять, а на ночь засаду у Сереги на даче устроим. Ведь за чем-то он туда приходил. Может быть, и вернется. Ты как, Сергей? Не против?

– Да ради бога. Хоть жить оставайтесь.

– Ну и ладушки, – подытожил Шкловский. – Так. Докурили? Пошли прежним порядком.

Все опять двинулись вперед, а Орлов внезапно придержал Сергея за руку.

– Мы их догоним. Слушай, Серый, у тебя случайно бумаги с собой нет?

– А что такое? – удивился Сергей.

– Да, блин, живот крутит. Сейчас обделаюсь.

– Ну вот. Медведя еще не видел, а уже?

– Я серьезно, – сказал участковый. – Видно, утром сожрал что-то не то.

– Ладно, найдем, – сжалился над старлеем Сергей и полез рукой в один из многочисленных карманов своего камуфляжа.

Обрывок туалетной бумаги для охотника – это такая же необходимость, как нож или спички. Ведь никогда не знаешь, когда и где тебе на тундре вдруг приспичит.

Сергей достал из кармана бумагу и протянул участковому. Тот, взяв ее, отошел чуть в сторону и попросил:

– Может, ты пока пойдешь, погуляешь поблизости?

– Ты же сам сказал – от тебя ни на шаг, – улыбнулся Сергей.

– Не тот случай. – Орлов в ответ тоже улыбнулся.

– Ну хорошо. Заседай в одиночестве.

Сергей не спеша направился в ту сторону, куда ушли охотники, внимательно вглядываясь в медвежий след, словно желая отыскать в нем что-то новое для себя. Он и не заметил, как отошел от Орлова метров на сто.

И в этот момент он услышал треск ломаемых сучьев и кустарника, почувствовал, как под ногами содрогается земля, и боковым зрением увидел несущуюся на него во весь опор бурую тушу.

"Медведь!" – пронеслось в его мозгу.

Внутри все упало, но инстинкт самосохранения мгновенно вывел его из секундного оцепенения, поначалу охватившего тело. Словно на крыльях, в три прыжка он долетел до ближайшей березы и, сам не понимая как, буквально на ногтях вскарабкался на ее верхушку, в самый последний момент, буквально выскользнув из смертоносных объятий дикого зверя, готового его растерзать.

"Счастье, что камчатские медведи не лазают по деревьям!" – лишь оказавшись в безопасности, подумал Сергей.

Его всего колотило, и он, стоя на суку, обхватил ставший таким родным ствол спасительной березы.

Промахнувшись, медведь резко затормозил, но не ушел, а, издав недовольный рык, остался здесь же, под березой. Сергей сверху видел огромную бурую спину и мощный затылок зверя.

– Мужики! Он здесь! – что было сил закричал он. И обращаясь уже к медведю: – Что, скотина? Сожрал? Хрен тебе, тварь лохматая!

В тот же момент он увидел бегущего к нему с пистолетом в руке Орлова.

– Игорь, осторожно! – крикнул ему Сергей. – Он прямо подо мной.

Участковый, передернув затвор и держа свой "Макаров" на изготовку, остановился, ожидая подхода охотников. Те уже неслись во весь опор с другой стороны, стараясь на ходу создать полукольцо, чтобы не дать зверю улизнуть. Но медведь, словно разгадав их затею, резко бросился в сторону, где в этот момент никого из людей не было. Сергей невольно залюбовался, как эта биомашина мчится по зарослям со скоростью лошади, буквально сметая все со своего пути.

Еще до того, как охотники добежали до березы, на которую забрался Сергей, медведь уже скрылся за деревьями, и даже сверху нельзя было точно определить направление его бегства.

– Где он, Серега? Куда рванул?

Охотники были возбуждены и завалили Сергея вопросами, когда тот наконец спустился с дерева на землю.

– Да не дергайте вы мужика! – вступился за Сергея Шкловский. – Дайте ему в себя прийти.

– Вы чего отстали-то? – обращаясь к участковому, спросил Иван Заварзин.

– Да это я виноват, – сознался Орлов. – Приспичило.

– Ну, тогда ты Серегу благодари, – сказал один из охотников. – Представляешь, если бы не на него, а на тебя косолапый напал? Интересно, смог бы ты со спущенными штанами так же лихо, как Серый, на березу взлететь?

Все дружно рассмеялись. Кто-то подхватил шутку:

– Жить захочешь – и связанный на одних зубах залезешь!

Сергей смеялся вместе со всеми и чувствовал, как спадает нервная напряженность. Он закурил, и тут же многие последовали его примеру. Ведь не каждый день у тебя на глазах медведь бросается на человека.

Когда все покурили, Шкловский сказал:

– Ну что, мужики? Пошли дальше. Тварь эту обязательно надо уничтожить, а то и в самом деле порвет кого-нибудь. Хотя мы его так шуганули, что он уже, возможно, усвистел километров за полста. Но проверить надо. Порядок тот же.

И живая цепь опять двинулась сквозь березняк по следу зверя.

15

Но в тот день охотники медведя так и не увидели. Ничего не дала и ночная засада у Сергея. Около поселка косолапый больше не появлялся. Чтобы не пугать Ларису, Сергей не стал ей рассказывать о происшествии в лесу. Но село есть село. Слух о нападении медведя на человека почти мгновенно облетел весь поселок. И, придя домой в четверг с работы, Лариса прямо с порога с укором спросила у Сергея:

– Ты почему мне ничего не рассказал?

– А что я тебе должен был рассказать? – выходя из комнаты навстречу жене и целуя ее в щеку, поинтересовался он.

– Что тебя медведь в понедельник чуть не сожрал! – глядя на него в упор, сказала Лариса.

– Ну не сожрал же, – засмеялся Сергей.

– Ему смешно! А если бы он тебя догнал? Что бы было? Ты что, меня вдвоем с Танюшкой хочешь оставить?

– Ларчик, ну не кричи, – примирительно сказал Сергей, держа ее за плечи. – Я сам не ожидал. Вроде столько охотников… Ну кто мог подумать, что все так получится? Да не волнуйся ты. Не родилась еще та тварь, которая сможет меня сожрать.

– Ну конечно, – проворчала Лариса, высвобождаясь из его рук и вешая на вешалку плаш. – Все, Белов! Больше я тебя ни на какие облавы не отпущу. На это есть охотники, им за это деньги платят.

Если Лариса назвала Сергея по фамилии, что бывало крайне редко, значит, она была действительно очень недовольна и решительно настроена, и спорить с ней было бесполезно. Нужно подождать, пока она успокоится. Поэтому он, сложив ладони на уровне груди и слегка поклонившись, сказал:

– Слушаю и повинуюсь.

– Да иди ты, – со смехом отмахнулась Лариса.

Заметив перемену в настроении жены, Сергей спросил:

– Ты завтракала? Что тебе приготовить?

– Я сама себе приготовлю.

Лариса подняла с пола сумку с продуктами, которую принесла с работы, и прошла на кухню. Сергей последовал за женой, помог ей: что-то убрал в стол, что-то в холодильник. Удивился:

– Как ты все это доперла?

– Такова наша женская доля, – ответила Лариса. – Таскать сумки, кормить и оберегать вас от всякого зверья.

– Бедная ты моя, несчастная! – Сергей подошел к ней сзади и, обняв, поцеловал в шею.

Она передернула плечами, как бы отстраняясь от него:

– Не приставай, я и так устала. Лучше поставь чайник.

Сергей протянул руку к чайнику, который стоял здесь же на столе, и нажал на кнопку.

– А ты посмотрел, вода там есть?

– Да я его недавно кипятил. Перед тем как Танюху в садик вести.

– А почему ко мне не зашел?

– Андрюха обещал в девять прийти. Я боялся, не успею. А его, паразита, до сих пор нет.

Лариса наконец высвободилась из объятий мужа, подошла к холодильнику, достала масло и вареную колбасу, отрезала кусок хлеба и стала делать себе бутерброд.

– И зачем это ты ему понадобился? – спросила она.

– Надо же к рыбалке готовиться, через полторы недели уже июнь, – начал объяснять он. – Придет, мы все обговорим окончательно – как да что. Уже можно на корюшку ехать, потом навага, а там глядишь, уже и нерка толкнется.

– Так вы когда собираетесь? – Лариса уже наливала себе в кружку кипяток.

– На этих выходных вскопаю теплицы и огород, на неделе отсадимся и к следующим выходным будем выдвигаться. Чего время-то зря терять?

– А где будете рыбачить? – спросила Лариса, приступая к завтраку.

– На мысе Левашова встанем. Зачем далеко мотаться? И место хорошее, и до дома близко, изредка буду наведываться, – ответил Сергей, присаживаясь рядом за стол и наблюдая за женой.

– Так вы хотите станом встать?

– Ну конечно. Чего зря туда-сюда кататься? Рыбу же перекупщики прямо на берегу скупают. Времени для работы больше будет. Ты уж с Ириной опять договаривайся насчет Танюшки, чтобы она ее забирала в твою смену.

– Разберемся. Ты там смотри, будь поосторожней.

– Да что со мной на море-то может случиться? – улыбнулся Сергей.

– Ты говорил, что и в лесу с тобой ничего не случится. Однако чуть медведю на обед не пошел.

– Да ладно тебе, – попытался урезонить ее Сергей.

– Без ладно прохладно, – парировала она, вставая из-за стола и направляясь к раковине с пустой кружкой в руке.

В этот момент в квартире раздался звонок.

– Самойлов, что ли? – спросила Лариса, открывая кран, чтобы сполоснуть кружку.

– А кто же еще? – ответил вопросом на вопрос Сергей, направляясь к входной двери.

И действительно – на пороге стоял Андрей.

– Ты же сказал – в девять, – пожурил друга Сергей, давая тому пройти в квартиру. – А время уже почти десять.

– Извини, Серега, проспал, – стал оправдываться Андрей. – Только вскочил и сразу к тебе. Даже не позавтракал. Чаем хоть напоишь?

Он разулся и, сняв легкую куртку, направился вслед за Сергеем на кухню.

– Привет, Ларис, – увидев жену Сергея, поздоровался он.

– Привет, – ответила ему она. – Присаживайся.

Он сел на табурет. Лариса поставила перед ним масло, отрезала хлеба и колбасы.

– Делай бутерброды сам, а я тебе пока чая наведу.

– Спасибо, – кивнул ей Андрей, накладывая на бутерброд кружки колбасы.

– На здоровье. Ну ладно, мужики. Вы тут болтайте, а я пошла отдыхать. Сергей, ты никуда не собираешься?

– Нет вроде. Сейчас этого балбеса провожу и завалюсь к тебе под бочок.

– Сам балбес, – сказал Андрей с набитым ртом.

– Не надо ко мне, – улыбнулась Лариса, стоя уже в проеме кухонной двери. – Дай мне спокойно отдохнуть.

– Отдыхай. И я с тобой отдохну.

– Я знаю, как ты отдыхать будешь, – с лукавинкой в глазах сказала она.

– Ларис, вот тут ты не права, – отхлебнув добротный глоток чая, возразил Андрей. – Ничто так не способствует полноценному отдыху, как грелка во все тело.

– Да идите вы в баню! – засмеялась Лариса и, развернувшись, пошла в ванную – смывать косметику и чистить зубы.

Когда в ванной зашумела вода, Сергей повернулся от окна к другу и сказал:

– Представляешь, меня моей кто-то сдал.

– Насчет чего? – не понял Самойлов.

– Насчет медведя.

– А чего ты хотел? – Андрей совсем не удивился этому сообщению. – Ты что, не знаешь? Если у нас в селе что-то знают двое, то очень скоро об этом будет знать весь Усть-Большерецкий район. Еще удивительно, что твоя узнала об этом чуть ли не самой последней.

Он уже съел два бутерброда, выпил чай и теперь сидел за столом сытый и довольный.

– Ну, что с рыбалкой? – спросил Сергей.

– В принципе все готово, – ответил Андрей. – Игореха Косолапый сегодня должен невод досадить. Один еще прошлогодний возьмем. Сетки, одна "пятидесятка" и две "шестидесятки", я сам насаживал.

– Ну и отлично. У меня тоже есть две "жилки" новых по сорок метров. Если надо будет, на месте насадим.

– Фала нет, – сказал Андрей.

– Есть фал. У меня целая бухта, метров двести. В том году еще покупал, не пригодился. Хватит и на перетяг и на сетки.

– Отлично! А то я уже думал, что из-за одного фала придется в город ехать.

– Не придется. – Сергей налил себе из чайника воды в кружку и попил. – На выходных, если будет хорошая погода, нужно будет палатку и лодки-резинки вытащить и просушить.

– Надо будет еще скинуться и продуктами хотя бы на первое время затариться, чтобы не мотаться каждый день в село.

– Ой, как далеко мотаться. Целых десять километров! Но, в принципе, самое необходимое, конечно, надо купить. Это я беру на себя. Через Ларку закажу.

Андрей согласно кивнул.

– Ну что? Едем обычной бригадой? – спросил Сергей.

– Да. Вадима я вчера видел. Он готов. Толик тоже в курсе. Я на днях с ним разговаривал, он тоже собирается.

– А где он сейчас? – поинтересовался Сергей. – Я его уже сто лет не видел.

Толик Смирнов – четвертый член их бригады. На все рыбалки – и зимние, и летние – они выезжали в этом неразлучном составе. Поэтому и работа что на море, что на речке у них всегда шла слаженно, так как каждый их них знал свое место и свои обязанности.

– Да он сейчас от своей новой зазнобы не вылазит, – хихикнул Андрей.

– А кто такая?

– Да Валька Семенова. Помнишь, с Генкой Копыловым жила? Он потом в город уехал, да так и не вернулся. Говорят, другую там себе кралю завел. С квартирой.

– И откуда ты все знаешь? – засмеялся Сергей. – Прямо как справочное бюро.

– Я ж тебе говорю, в нашем селе все про всех знают. Ты не спросишь, так тебе сами натреплют. В люди больше выходить надо. А ты вечно то дома, то на тундре. Я еще и народ иногда подвожу на "уазике". А дорогой что бабулькам делать? Вот и чешут мне по ушам.

– Все с тобой ясно, – улыбаясь, кивнул головой Сергей.

В этот момент мимо открытой двери на кухню прошла Лариса, направляясь в комнату. На ходу бросила:

– Все. Я сплю. До обеда меня не кантовать.

– Есть, товарищ генерал! – вдогонку ей пошутил Сергей.

Пройдя в зал, Лариса закрыла за собой дверь, чтобы не слышать мужских разговоров и спокойно отдохнуть.

– Классная у тебя жена, – вздохнул Андрей. – Не то что моя, зануда.

– Да ладно! – засмеялся Сергей. – А сейчас кто тронь твою Ирку, ведь волком кинешься.

– Ну, во-первых, она сама кому хочешь по шее накостыляет. А во-вторых… Ну, естественно кинусь. Все-таки она моя жена и мать моего ребенка.

– Вот именно, за это и цени. И еще неизвестно, что бы с тобой было, если бы не Ирка.

– Это я знаю. И все равно она – змея.

Друзья посмеялись и опять перевели разговор в деловое русло. Минут через сорок Андрей собрался уходить.

– Ну, что на послезавтра? – вдруг вспомнил он.

– А что послезавтра? – не понял его Сергей.

– Ты что? Уже не помнишь? За черемшой же ехать собирались. Локтионовы едут, и моя тоже.

– Анлрей, я даже не знаю. Мне же огород копать надо. Я пока картошку не посажу, на рыбалку не поеду. Что тут Лариса одна без меня делать будет?

– Да брось ты! – махнул рукой Самойлов. – В субботу смотаемся за черемшой, а в воскресенье вскопаем тебе огород. Я приду, помогу, да и Вадим наверняка не откажется. Втроем мы твою фазенду за полдня перекопаем.

– А палатку сушить?

– Неделя впереди. Успеем. Зато хоть отдохнем от души. Возьмем с собой в лес чего-нибудь. Черемшички молоденькой наберем. Не ломайся!

– В принципе, можно, – наконец согласился Сергей. – Только моя в субботу работает. Придется Танюшку с собой брать.

– Ну так ты и собирался ее брать с собой. Мы тоже Вовку возьмем. Пусть воздухом подышат, устанут – в машине посидят.

– А как мы все в твоем вездеходе поместимся-то?

– Впервой, что ли? – улыбнулся Андрей. – Детей на руки – и вперед!

– Ну ладно. За черемшой, так за черемшой, – сказал Сергей, и друзья ударили по рукам.

16

Субботнее утро выдалось тихим и ясным. Через открытую форточку доносилось веселое щебетанье птиц, встречавших новый, уже по-настоящему весенний день. Яркие солнечные лучи проникали сквозь окно, веселым отсветом ложась на палас и отражаясь от полированной поверхности мебели. В такое утро не было желания залеживаться в постели. Поэтому, несмотря на то что они с Андреем договорились ехать за черемшой в одиннадцать, Сергей встал вместе с Ларисой.

Позавтракав вместе с женой и проводив ее на работу, Сергей заправил постель и, разместившись в кресле, включил телевизор. До одиннадцати еще больше двух часов, и хотелось вот так, ничего не делая, глядеть на экран, слушать пение птиц за окном и, поддавшись настроению прекрасно начинающегося дня, радоваться тому, что жизнь, эта прекрасная штука жизнь, продолжается.

Танюшку он будить не стал – пусть ребенок хорошо выспится в выходной. Сегодня ей еще предстоит вдоволь набегаться по лесу и надышаться чистейшим лесным воздухом. Его дочка не из тех детей, что уже через час прогулки будут ныть и проситься домой. Напротив, за этим ребенком еще надо угнаться, и черемши она соберет наверняка не меньше его. Она вообще очень любит такие вылазки на природу, и поэтому вечером безропотно и даже с радостью отправилась пораньше в постель.

Просидев около телевизора минут сорок, Сергей пошел на кухню покурить. Не выкурив и половины папиросы, он вдруг услышал шлепанье ног по полу и затем голос дочки за спиной:

– Пап, не пора в лес?

Сергей обернулся. Танюшка босиком, в одних трусиках и маечке стояла в проеме кухонной двери, облокотившись о косяк. Судя по ее заспанным глазам и по тому, как она сладко зевнула, девочка только что проснулась и первым делом пошла разузнать обстановку. А то вдруг ее забудут!

– Нет, Танюша. – Сергей чуть прикрыл форточку, чтобы утренний сквознячок не коснулся дочери. – Рано еще. Могла бы еще поспать, я бы тебя разбудил.

– Сколько спать-то можно! – возразила Таня, потирая кулачком левый глазик. – Ну ладно. Я пошла умываться.

– Иди, солнышко, – сказал отец, закрывая форточку. – А я тебе пока одежду в лес приготовлю.

Сергей прошел в детскую, открыл комод и достал теплые колготы, носочки, платьице из плотного материала и шерстяную кофточку. При выходе к этому наряду добавятся еще резиновые сапожки, легкая курточка и панамка. Весна весной, а в лесу еще довольно прохладно. Даже снег еще не везде сошел. Если и пригреет, снять что-то лишнее из вещей никогда не поздно, а вот застудить ребенка, одев излишне легко, проще простого.

Он аккуратно сложил одежду на Танюшкину кровать и вернулся на кухню. Проходя мимо ванной, приоткрыл дверь и заглянул туда. Дочка только что почистила зубки и теперь, держа в руке кружку с водой, полоскала рот.

– Я там тебе одежду на кровать положил. Умоешься, оденешься и давай на кухню, завтракать. Мама с утра вермишели с сосисками отварила. Кофточку пока можешь не надевать, а то вспотеешь.

Девочка стояла с полным ртом воды и в ответ только кивнула.

Когда Танюшка, умытая и одетая, вошла в кухню, для нее на столе уже дымилась в тарелке двойная порция вермишели с двумя сосисками. Рядом стояла большая кружка, доверху наполненная молоком. Здесь же лежал приличный кусок хлеба. Она остановилась около стола, изумленно тараща свои голубые глазки на это изобилие.

– Это что, все мне? – удивленно спросила Таня.

– Да, дочур, – ответил Сергей, наливая воду в чайник. – Садись, кушай.

– Я же лопну, – сказала Танюшка, однако покорно уселась на табурет и взяла в руки хлеб и вилку.

– Танечка, нужно хорошенько поесть. – Сергей включил чайник. – Ты же знаешь – в лесу, на свежем воздухе уже через час кушать захочется. А мы туда не на один час едем. Так что давай, наворачивай.

– Так, а мы что, с собой покушать ничего не возьмем, что ли?

– Ну, я бутерброды сделаю, чай нальем в термос. Но это разве еда?

Девочка тяжело вздохнула и молча принялась за завтрак.

Пока дочь ела, Сергей сделал бутерброды и сложил их в целлофановый мешочек. Затем, немного подумав, налил в маленькую кастрюльку воды и поставил кипятить на плиту.

– А это подо что? – поинтересовалась Танюшка с набитым ртом.

– Яичек еще отварю. Ты кушай и не разговаривай, а то подавишься.

Таня отхлебнула из кружки молока и отодвинула от себя тарелку, где оставалось немного вермишели и чуть меньше половинки сосиски. Правда, весь хлеб она съела.

– Все, пап. Больше не могу. – Девочка чуть повернулась на табурете и, прислонившись спиной к стене, сложила на животе руки, умоляюще глядя на отца. – У меня там все булькает, как в аквариуме.

– Ну ладно, я доем. Иди пока, полежи на нашей с мамой тахте, перевари. Телевизор посмотри.

– Ага. – Танюшка с трудом спустилась с табурета и направилась в зал.

Сергей тем временем аккуратно перелил чай в литровый китайский термос. Затем открыл холодильник и, достав из него четыре яйца, положил их в кастрюльку. Вода только-только зашумела, и крохотные пузырьки воздуха по одному отрывались со дна и словно по спирали всплывали на поверхность. Сергей, в ожидании, пока сварятся яйца, сложил их с Танюшкой "лесной обед" и два двадцатилитровых вкладыша под черемшу в полиэтиленовый пакет и вышел в коридор, чтобы поставить все это около двери.

Раздался звонок. Открывая дверь. Сергей взглянул на настенные часы, висевшие над зеркалом. Они показывали без двадцати одиннадцать. На пороге, как и ожидалось, стоял Андрей.

– Здор во, – сказал он, проходя в квартиру. – Вы еще не готовы?

– Почему не готовы? Готовы, – ответил Сергей.

– Я и смотрю – ты еще в трико и футболке.

– Так на одиннадцать же договаривались. Танюшка у меня готова, а мне что, долго переодеться, что ли?

– Ну тогда давай одевайся, и спускайтесь, – сказал Андрей, выходя на лестницу. – Я поехал за Вадимом с Ингой и минут через пятнадцать за вами заскочу.

– Хорошо.

Сергей закрыл за другом дверь. Войдя в комнату, он увидел, что дочь лежит на тахте и смотрит какой-то детский фильм.

– Таня, иди надевай кофточку, куртку и сапожки, и я пока переоденусь, – сказал он ей, доставая из "стенки" свой камуфляж.

– Это дядя Андрей приходил? – спросила девочка, выключая пультом телевизор и вставая с тахты.

– Ну а кто же еще может так налететь, как ураган, нашуметь и быстро исчезнуть? – ответил, улыбаясь, отец. – Только он.

– Так, значит, уже едем?

– Да. Одевайся быстренько, и пошли на улицу. А они скоро подъедут.

Танюшка заулыбалась и почти бегом направилась к себе в комнату. А Сергей стал одеваться в свою "рабочую одежду", предназначенную практически на все случаи жизни.

Через пятнадцать минут они уже сидели на лавочке около своего подъезда. Еще через пять минут подъехал "уазик" Андрея и, скрипнув тормозами, остановился.

На переднем пассажирском сиденье, на правах жены хозяина автомобиля, расположилась Ирина. На заднем у правой дверцы сидел Вадим с самойловским Вовкой на руках, посередине – Инга. Сергей поздоровался со всеми и сел слева от Инги, взяв Танюшку к себе на колени.

– А вы что своих не взяли? – спросил он у Локтионовых.

– Не захотели, – ответила Инга. – Пускай дома сидят. И так места нет.

У Локтионовых было двое детей – сын, тезка Сергея, и дочка Маша. Инга родила, когда ей не было еще и двадцати, поэтому, несмотря на то что они с Вадимом были чуть младше своих друзей, дети их были немного старше. Сергею скоро исполнится пятнадцать, а Маше – тринадцать. Сдалась им какая-то черемша! Родители уехали, и у них теперь до вечера полная свобода действий. Хочешь, музыку дома на всю катушку включай, хочешь, беги на улицу гулять, каждый к своей компании. Можно и домой друзей пригласить.

Когда Андрей тронул машину с места, Ирина сказала, повернувшись к Сергею:

– Сейчас к твоей на минутку заедем.

– Зачем? – удивился Сергей.

– Да кинулись, а дома ни одного полиэтиленового пакета. Черемшу не во что собирать. Не с рюкзаками же таскаться.

– Андрей, а что ты мне не сказал, когда заходил? – спросил Сергей. – У меня дома целая стопка вкладышей-двадцаток.

– А я откуда знал? – ответил тот.

– Да что ты вообще знаешь? – пожурила мужа Ирина. – Да ничего. Сейчас к Ларисе заедем, купим пакета четыре попрочней – нам хватит.

Через пару минут они подъехали к магазину.

– Пап, давай тоже к маме зайдем, – попросила Танюшка.

– Конечно, пойдем, раз уж приехали, – согласился с дочерью Сергей, открывая дверцу машины и опуская Таню на землю.

В торговом зале кроме Ларисы находились еще два парня и девушка. Они внимательно рассматривали витрину, видно, выбирая, что же купить, чтобы подзаправиться и закусить, при этом не сильно потратившись. Если бы с ребятами не было девушки, они не мудрствуя лукаво взяли бы бутылку "белой", полбуханки хлеба и банку "бич-пасты", как здесь называют кабачковую икру, да отправились бы в ближайший перелесок, чтобы все это не спеша оприходовать. Но не тот случай. Им не хотелось ударить в грязь лицом перед спутницей, и они серьезно изучали ряд сухих и полусладких вин, хотя ничего в них не смыслили.

Лариса стояла за прилавком в ожидании, когда же парни наконец сделают свой выбор. Заметив, что в открывшуюся дверь входят Ирина и Сергей с Таней, она удивилась:

– А вы что, еще не уехали?

– Сейчас уже едем, – ответила за всех Ирина. – Ларис, дай мне четыре пакета с ручками попрочней. Дома ни одного нету.

Лариса повернулась к ним спиной и сняла висевшие на стене пакеты.

Ирина внимательно оглядела товар, даже слегка подергала за ручки.

– Прочные? – спросила она.

– Написано – до шести килограмм, – успокоила Лариса.

– На заборе еще не то написано, – съязвила Ирина, складывая пакеты вчетверо. – Ну хорошо, тебе поверю. Почем они?

– По пять рублей.

Пока Ирина выуживала из кармана ветровки и отсчитывала двадцать рублей мелочью, Лариса, улыбаясь, кивнула Сергею и, наклонившись через прилавок, спросила Танюшку:

– Ну что, принцесса, хорошо выспалась? Папе будешь сегодня помогать?

– Конечно, – ответила девочка.

– Ты же у нас молодец, – сказала Лариса, принимая у подруги деньги и кладя их в кассу. – Смотри от папы далеко не отходи, а то заблудишься.

– Хорошо, – послушно согласилась Таня. – Как бы он не заблудился.

– Сейчас, подожди. – Лариса отодвинула дверцу прилавка-холодильника и, достав оттуда два глазированных сырка, протянула дочери. – На, держи. В лесу скушаешь. А ты еду взял? – спросила, обращаясь уже к Сергею.

– Конечно. Бутерброды, яйца, чай. Перекусить хватит.

– Может, вам что из консервов дать?

– Не надо. Мы же ненадолго.

– Ну ладно. Догоняйте, – сказала Ирина, направляясь к выходу.

– Смотрите там аккуратней, – все переживала за своих Лариса. – Присматривай за Танюшкой повнимательней.

– Ну естественно. Мы как приедем, вечерком, может, к тебе забежим.

– Да вы же устанете. До того ли вам будет? Завтра утром увидимся.

– Ну хорошо. – Сергей заметил, что молодежь уже определилась с выбором и стоит в вежливом ожидании, и приобняв Танюшку за плечи, направился к выходу.

– Счастливо вам, – донесся ему вслед голос жены. – Всю черемшу в лесу не оборвите, но и не ленитесь.

Сергей обернулся к ней через плечо, улыбнувшись, кивнул головой и вышел из магазина.

– Ну что? Куда поедем? – спросил Андрей, когда Сергей сел в машину и, посадив Таню на колени, захлопнул дверцу.

– Знаешь, Андрей, – предложил Белов, – поехали, наверное, за сто четвертый километр. Потом поворот направо. Там еще километра два по лесной дороге, ближе к Амчагаче. В том месте черемши всегда навалом.

– Я помню, – отозвался Самойлов, – там еще такие поляны большие.

– Вот-вот.

– Точно, – вступил в разговор Вадим. – Я тоже это место знаю. И от поселка близко.

– Так мы ж года два назад там и собирали, – сказала Ирина.

– Ну, тогда в путь, – согласился Андрей, заводя "уазик".

Он сделал небольшую перегазовку, включил передачу и, тронувшись с места, направил машину к выезду из села.

Подъехав к главной, гравийной, дороге и повернув направо, в сторону далекого Петропавловска, они проехали километра три и, чуть не проскочив едва заметный съезд на лесную дорогу, ведущую к реке и пробитую рыбаками на таких же "уазиках" и джипах, опять свернули и запрыгали на ухабах размытой и разбитой грунтовки.

Лес, состоящий из камчатской березы и ивняка, растет только по эту сторону дороги, на юг и на запад от села, и всего лишь на несколько километров вглубь. Все остальное пространство в этих местах, насколько хватает глаз, занимает тундра. Грибов здесь немного. Куда больше тех же подберезовиков можно набрать на тундре. Поэтому местные любители "тихой охоты" ездят в основном к поселку Апача, что в восьмидесяти километрах отсюда, ближе к городу. Вот там вдоволь и белых, и подосиновиков, и маслят. Зато черемши и здесь полным-полно.

Черемша, или лесной чеснок, внешне напоминает листья ландыша, только намного крупнее. По вкусу – нечто среднее между чесноком и луком, но не такое острое. А по количеству витаминов даст фору даже огородному чесноку. Ходит легенда, что когда Беринг открывал Камчатку, его команда вся поголовно заболела цингой, и спаслись лишь те из моряков, кто употреблял в пищу это растение. Правда это или нет, доподлинно не известно. Но то, что черемша очень полезна, – факт неоспоримый.

Скоро "уазик" выехал на поляну, больше похожую на вытянутое поле, со всех сторон обрамленную березняком и ивняком. На дальнем ее конце дорога опять уходит в лес и начинает плавно спускаться к пойме реки Амчагача.

Андрей проехал еще немного вперед, затем свернул с колеи на целину и остановился недалеко от кромки леса. Хлопая дверцами внедорожника, из салона стали выходить пассажиры. Когда освободилось заднее сиденье, Андрей сунул под него руку и достал из тайника ружье.

– А ружье-то ты зачем взял? – удивился Сергей, глядя, как друг, расстегнув чехол, достает из него части двустволки.

– Давно ли косолапый в округе лазил? – ответил Андрей, бросая чехол назад под сиденье. – А если еще не убрался? Береженого Бог бережет.

– Правильно, правильно, – поддержала мужа Ирина. – Так спокойней.

– Вы меня не пугайте, – сказав Инга. – Андрей, я от тебя ни на шаг.

– Эй, эй! Что за разговоры при живом муже! – шутя воскликнул Вадим, и все рассмеялись.

Тем временем Андрей собрал ружье, зарядил его двумя жаканами и, поставив на предохранитель, закинул за плечо.

– Ну что? Двинули? – предложил он и первым направился к лесу. Все кучкой пошли за ним.

Поляну узкой полосой обрамляли заросли жимолости и шиповника. Местами они доходили и до высоты в рост человека.

Найдя проход между кустами, вся компания наконец-то вошла в лес, под кроны берез, листочки на которых только-только начинали разворачиваться и поэтому большой тени не создавали. Прямо от опушки начали попадаться островки молодой черемши.

– Нужно глубже в лес идти, там она крупнее, – сказал Андрей, и все, согласившись с ним, стали углубляться в рощу.

Через сотню шагов черемша действительно стала крупнее, а количество ее значительно увеличилось. Женщины, собирая лесной чеснок и пучками засовывая его в полиэтиленовую тару, все-таки побаивались неожиданного появления зверя и не отставали от Андрея. Лишь Танюшка крутилась около отца, стараясь догнать его в сборе черемши. Неподалеку от них, в зоне видимости, низко согнувшись над землей, корпели Вадим с Вовкой.

Спустя два с половиной часа, на пару с дочкой забив до отказа один из двух вкладышей и почувствовав легкий голод, Сергей разогнулся и, найдя взглядом среди деревьев спину Локтионова, позвал:

– Вадим!

Тот тоже разогнулся, приложив руку тыльной стороной ладони к затекшей пояснице, и, обернувшись к Сергею, кивнул.

– Вы как там? – спросил Сергей.

– Почти два пакета, – ответил Вадим.

– У нас полный вкладыш. Может, пойдем перекусим, а потом снова?

– Согласен. Жрать уже охота. – Вадим огляделся по сторонам. – А где эти друзья?

– Они, по-моему, вперед ушли.

– Да. Я видела, они вон туда пошли, – подтвердила Танюшка.

Вадим повернулся в сторону, куда показала девочка, и крикнул что было сил:

– Андрюха!

– Оу! – донеслось откуда-то издалека.

– Возвращайтесь! Пойдемте поедим! Потом еще сходим!

– Идем! – в ответ кричала уже Ирина.

Голос казался очень далеким, хотя наверняка их разделяло расстояние не более чем в триста метров. Так лес скрадывает все звуки.

Вадим нагнулся добирать пакет до полного, а Сергей, достав из нагрудного кармана папиросу, закурил. Постояв с минуту, он опять крикнул Вадиму:

– Мы пошли к машине. Догоняйте.

– Ага, – не разгибаясь, ответил тот. – Мы их сейчас дождемся и придем.

– Пошли, Танюша, – позвал дочку Сергей, закидывая вкладыш с набранным "урожаем" на плечо.

Девочка бойко двинулась вперед, давая отцу понять, что не заблудилась, а, напротив, отлично помнит обратную дорогу. Сергей, глядя ей в спину, даже улыбнулся ее самостоятельности. Он шел вслед за дочкой, дыша полной грудью, наслаждаясь запахом весеннего леса, временами разбавляя его ароматы в легких очередной порцией табачного дыма. Ближе к опушке Таня пошла еще быстрей, и поэтому, когда он еще только начал пробираться сквозь кустарник, она уже была на поляне.

Выйдя вслед за дочкой на свет и отряхнувшись от налипших на одежду прошлогодних сухих листьев жимолости, он вдруг почувствовал на себе внимательный взгляд. Танюшка шла по поляне спиной к нему и была уже совсем близко от "уазика". Сергей медленно повернул голову вправо и остолбенел. Рука сама собой разжалась, и вкладыш шлепнулся у его ног, опрокинувшись набок. Из него на землю высыпалась часть собранной черемши. Так же медленно вслед за головой он повернул вправо все-свое словно мгновенно заполненное свинцом тело, стараясь как можно незаметней переступать ногами.

Теперь прямо перед ним, всего шагах в двадцати, косолапо упираясь в землю всеми своими четырьмя мощными лапами, стояла она. Огромная бурая медведица. На ее морде вместо левого глаза уродливо зияла пустая глазница, наполовину прикрытая веком. Правый же глаз с лютой ненавистью смотрел на человека. Повернув голову, Сергей заметил, что Танюшка так и не прошла эти несколько шагов до машины. Что-то заметив в траве и нагнувшись, она сейчас рассматривала это «что-то». Сергей опять повернулся к медведице.

Тем временем та, оскалив клыки и глухо рыча, начала медленно подходить к человеку, не спуская с него буравящего, словно пронзающего насквозь ненавистью взгляда единственного глаза. Сергей мог бы попытаться спастись. Продраться сквозь кустарник (в таких случаях он не является существенной преградой) и взлететь, как в прошлый раз, на ближайшую березу. Мог бы… Но сейчас рядом с ним была его дочь. Беззащитный ребенок не сможет спастись от дикого зверя. Бежать к Тане, схватить ее на руки и заскочить с ней в спасительный "уазик" – нереально. Медведица в три-четыре прыжка настигнет его и разорвет.

Когда зверь прошел половину пути и был уже в десяти шагах от Сергея, он начал выходить из оцепенения.

– Тварь, тебя не может быть. Я же тебя убил… – чуть слышно выговорил он и, услышав свой собственный голос, окончательно пришел в себя.

– Таня, беги! Прячься в машине! – что было сил закричал он.

От звука его слов медведица внезапно поднялась на задние лапы, широко расставив передние. Запрокинув голову и еще больше оскалив громадные клыки, она, готовая к нападению, издала оглушительное рычание, которое, прокатившись по поляне эхом, полетело далеко в лес.

Танюшка, повернувшаяся тем временем на крик отца, застыла на месте. В ее широко раскрытых глазах читался неописуемый ужас. Впервые за всю свою коротенькую жизнь она видела вблизи такого огромного зверя.

– Беги!

Второй, даже не крик, а умоляющий вопль подстегнул девочку, и она побежала. Но не к спасительной машине. В голове у любого ребенка прочно сидит мысль, что в случае опасности защиты нужно искать у родителей. Издавая истошный визг, Таня со всех ног бросилась к отцу. Сергей в ужасе увидел это, но изменить уже не мог ничего.

Не ожидала такого поворота событий и медведица. Она явно не заметила, что на поляне находится еще одно человеческое существо. И сейчас, перестав скалиться, застыв в позе тушканчика, она в смятении провожала взглядом бегущего по поляне ребенка.

Подбежав к отцу, Танюшка ткнулась ему личиком в живот, обняв ручками за ноги. Сергей обнял ее, крепко прижав к себе, словно он мог этим защитить дочь от ярости дикой зверюги.

"Все! – пронеслось у него в голове. – Это конец!"

И он зажмурил глаза.

Где-то в стороне, не так уж далеко, раздались громкие крики друзей, спешащих к нему на помощь. Конечно, они слышали и крик Сергея, и рев медведицы, и визг Танюшки. Они все поняли и бежали их спасать.

"Может, успеют?"

Каждую секунду Сергей готовился к нападению.

"Успеют или не успеют?"

Голоса звучали все ближе. Грянул выстрел. Через несколько мгновений – второй. Совсем рядом.

Затрещал кустарник.

Сергей открыл глаза. Перед ним никого не было. Одноглазая медведица, словно дух, словно привидение, как будто испарилась.

И в ту же секунду из кустов буквально вывалился, перезаряжая на ходу ружье, Самойлов. Вся его одежда была покрыта сухими листьями и мелкими веточками. На этот раз он не искал прохода в кустарнике, а как танк пропер через самую его гущу.

"Словно леший", – отметил Сергей.

В другой ситуации он рассмеялся бы над своими мыслями, но в данный момент ему было не до смеха. Сейчас его била, накатываясь волнами, мелкая нервная дрожь. Он все так же прижимал к себе дочь, которая и не пыталась высвободиться.

– Что случилось, Серега? – спросил Андрей, подходя к ним, держа ружье на изготовку и озираясь по сторонам.

– Не знаю… Почудилось, – отрешенно, глядя куда-то мимо друга, еле слышно ответил Сергей.

– Что почудилось? – не понял Андрей. – Я же ясно слышал, как медведь ревел.

– Этого не может быть… – все еще находясь в нервном возбуждении, сказал Сергей.

Андрей понял его состояние. Аккуратно разжав объятия друга, он высвободил Танюшку. Она повернулась к нему и посмотрела глазами, в которых застыл ужас.

Из кустов один за другим начали выскакивать остальные члены компании. Последней освободилась из объятий жимолости Инга, крепко державшая за руку Вовку. Все, беспокойно оглядываясь, приблизились к Сергею.

– Танюша, – обратился Андрей к девочке, – что здесь было?

– Чудовище, – жалобным голоском прохныкала Таня. – Огромное и лохматое.

Тут к ним подбежала Ирина. Бросив так и не оставленный ею в опасности пакет, полный черемши, на землю и оттолкнув мужа, она схватила Танюшку на руки и крепко прижала к себе.

– Чего к ребенку прицепился? Не видишь, она перепугана до полусмерти! – громко, но беззлобно сказала она. – Поехали, на хрен, отсюда!

И не спуская Татьяну с рук, пошла по направлению к машине. За ней следом двинулись Инга с Вовкой.

Вадим хлопнул Сергея по плечу, стараясь вернуть его к действительности. Затем поднял его вкладыш и пакет, брошенный Ириной, и пошел вслед за женщинами.

Андрей, чуть подтолкнув Сергея, сказал:

– Давай, давай, Серый. Поехали.

Держа ружье под цевье одной рукой, а другой обняв друга за плечи, он повел его к "уазику".

– Твою мать! – уже сидя в машине, выругался Белов.

– А ты покрепче выматерись, Сергей, – сказала Ирина, сидевшая на своем переднем сиденье с Танюшкой на руках. Девочка, по всей видимости, тоже пришла в себя и уже не смотрела на всех взглядом затравленного зверька. – Помогает, по себе знаю. Вон, и Самойлов в курсе.

Андрей тем временем уложил сзади в машину черемшу, собранную Сергеем, Ириной и Вовкой. Остальные в суматохе побросали свои пакеты где-то в лесу. Сев за руль, он, не разбирая ружья, положил его между сиденьями и, повернувшись боком, спросил:

– Сереж, так что все-таки это было?

– Я сам не понял. Как призрак, – ответил Сергей.

– Ничего себе рев у призрака! – удивилась Инга.

– Медведь? – Вопрос Ирины был более лаконичным.

– Естественно, медведь, – ответил за друга Андрей. – Мыши ревут чуть потише.

– Не умничай, – одернула мужа Ирина.

– Ну и везет тебе на них в последнее время, – заметил Вадим.

– Медведь-то медведь, – наконец заговорил Сергей. – Но медведь, которого не может быть.

Никто ничего не понял. Все списали эту реплику на то, что их товарищ еще до конца не отошел от шока. Лишь Андрей, глянув другу в глаза, вспомнил, что он уже однажды видел в них такую же растерянность. Тогда. В ту ночь. На тундре. И он все понял.

– Тот самый?

Сергей утвердительно кивнул головой.

Все поняли, что речь идет о том медведе, который напал на Сергея при облаве. И лишь двое знали, что это был за зверь на самом деле.

Андрей присвистнул и со словами "Ну и дела" повернулся к рулю, завел машину и, развернувшись по целине, направился к дому.

– Ребята, огромная просьба, – заговорил Сергей, – только моей не говорите. Второй раз за неделю… Она с ума сойдет.

– Само собой, – согласилась Ирина. – Все слышали?

– Ой, – сказала Инга, – как бы случайно не проговориться!

– А ты уж постарайся, – упрекнул жену Вадим. – Ты же не бабка старая.

– Да ладно. Не проговорюсь.

– Вова, слышал? – обратилась Ирина к сыну. – Ни друзьям, ни в школе, нигде.

– Узнаю – уши оборву, – поддержал жену Андрей.

– Да не проговорюсь я! – обиделся Вовка. – Что я, маленький, что ли?

– Ну и молодец, – похвалила его Ирина и переключилась на Таню:

– Танюша, ты же большая девочка?

Та кивнула в ответ.

– Ты же не хочешь, чтобы мама волновалась и плакала?

Танюшка отрицательно покачала головой.

– Тогда ты понимаешь, что маме ничего нельзя рассказывать и даже показать, что сегодня что-то произошло.

– Да все я понимаю, – серьезно, со взрослыми интонациями в голосе сказала девочка. – Не надо меня уговаривать, как маленькую.

– Ну, ты же всегда была умницей, – тоже серьезно сказала Ирина и чмокнула ее в макушку.

Перед выездом на гравийку Андрей остановил машину, перегнувшись, достал из-под заднего сиденья чехол и лишь здесь разобрал ружье и, запаковав его, опять спрятал под сиденье. Подальше от греха и охотоведов.

– А вы говорили – зачем взял, – проворчал он и, включив передачу, выехал на гравийку и, поддав газу, поехал в сторону села.

17

Первым делом Андрей завез домой Локтионовых.

– Возьмите один пакет с черемшой. Там, сзади, – сказал он. – Зря ездили, что ли?

– Угу. – Вадим достал пакет.

– У меня отсыпьте, – предложил Сергей. – Мы с Татьяной целый вкладыш набрали.

– Успокойся, – возразила ему Ирина. – Тебе перед Лариской отчитываться. Что ты ей скажешь?

– Серег, да надо будет, еще съездим, – сказал Андрей.

– Ну уж нет, – покачала головой Инга. – Я больше в лес ни ногой, пока эту тварь не застрелят.

– Мы можем и в Апачу съездить, – продолжал развивать тему Андрей. – Там-то его не будет.

– Посмотрим, – отрезала Ирина. – Надо еще от сегодняшних приключений очухаться.

Вадим с Ингой вылезли из машины.

– Ну, все. Пока, – попрощался Вадим. – Если что надо будет, заходите.

– Вадим, ты как завтра? – вспомнив вдруг утреннее обещание, данное Сергею, спросил Андрей.

– А что?

– Сереге нужно помочь огород вскопать.

– Нет проблем. Во сколько быть готовым?

– Ну, так же, наверное, в одиннадцать. Да, Серый? – обратился к другу Андрей. – Втроем за день успеем?

– Конечно, успеем, – ответил Сергей, с теплотой и благодарностью в душе отметив, что даже в таких пиковых ситуациях Андрей никогда не забывает про свои обещания. Все-таки настоящий друг.

– Договорились. До завтра, – сказал Вадим и, помахав всем на прощание, взял Ингу под руку, и они направились к подъезду.

– Давай Танюшку мне, – сказал Сергей Ирине.

– Да пусть до дома у меня сидит. Она такая тепленькая.

И прижав еще крепче девочку к себе, она опять поцеловала ее в макушку.

Когда машина притормозила около подъезда Сергея, он вдруг попросил:

– Ир, отпусти Андрея ко мне до вечера.

– Хорошо, – на удивление легко согласилась Ирина. – Выпейте. Тебе сейчас надо расслабиться.

И обращаясь уже к мужу, добавила:

– Машину только поставишь, и ключи мне. Чтобы не раскатывал пьяным по селу.

– Слушаюсь, моя госпожа, – в смешном поклоне, едва не стукнувшись лбом о баранку, ответил Андрей.

– Андрюх, пойдем, я тебе денег дам, – сказал Сергей, доставая свой вкладыш с черемшой.

– Не надо. Я дам. – Ирина махнула рукой. – Ты давай домой топай. Может, я Танюшку к себе на ночь возьму?

– Не надо. Ларка утром с работы придет, не поймет.

– Ну, как знаешь.

Ирина открыла свою дверцу и подала Сергею ребенка. Тот принял дочь свободной рукой и осторожно поставил на землю.

– Пока, Ириш. А тебя я жду. – Сказав это уже Андрею и подождав, пока друзья отъедут, пошел с дочерью домой.

На скамейке возле подъезда, как всегда, сидели бабушки. Среди них и Зоя Степановна.

– За черемшой ездили? – после обоюдных приветствий спросила она у Сергея.

– Да, – односложно ответил он.

– Где собирали?

– За сто четвертым, у Амчагачи. – Сергею было не до разговоров, но из вежливости он все-таки остановился.

– Сергей, а ничего не слышно, медведя того поймали?

– Не знаю. – Сергей взялся за ручку и открыл дверь в подъезд.

– Вот зараза! И в лес не сходить, – сетовала Зоя Степановна, обращаясь уже к подругам. – Вдруг опять объявится?

Дома Сергей помог Танюшке раздеться, умыться и дал выпить таблетку валерианы. Затем уложил дочь под одеяло на свою тахту, потихоньку включив телевизор.

– Полежи, доча, – сказал он ей нежно. – И постарайся чуть-чуть поспать.

Его не покидала страшная мысль, что ребенок только что по его вине чуть не погиб.

Сергей прошел на кухню, по дороге взглянув на часы, висевшие в коридоре. Было только половина четвертого. Он подошел к окну и закурил.

Мысли путались в голове. Как эта зверюга с такой дырищей в голове могла выжить? Не сон ли это? Нет. Вот он стоит и курит у окна, в комнате работает телевизор, в постели лежит чудом уцелевшая дочь. А может, и в самом деле звериный ад разверз свои врата и послал ему в отместку призрак в виде этого одноглазого чудовища? Чепуха! Этот призрак час назад вполне реально чуть не разорвал его на клочки.

В дверь позвонили. Сергей выбросил сигарету, но форточку закрывать не стал. День стоял великолепный, а в квартире было душновато.

На пороге стоял Андрей, надежно сжимая в каждой руке по бутылке водки.

– Представляешь, моя спрашивает: вам, мол, бутылки хватит? – переступив порог и снимая кроссовки, начал он сразу болтать. – А я ей говорю: Ириш, одна – это нам только усталость снять. А стресс?

Он отдал водку Сергею, снял ветровку, повесил ее на вешалку и, проходя вслед за хозяином на кухню, продолжал:

– Так не поверишь – без разговоров на две дала! Видать, сильно сдрейфила сегодня. Может, мне домашнего медведя завести? Она тогда вообще на меня орать перестанет.

Сергей поставил водку на стол и, глядя на друга, улыбался. Вот человек, которому на все наплевать. Его, наверное, из равновесия не выведет даже ядерная война. Все равно будет шутить и балагурить. А уж если под рукой что из горячительного будет!..

Андрей сел на табурет. На пустой поверхности стола красовались только две бутылки, принесенные им же.

– У! – протянул он. – Я-то думал, что здесь уже стол от закуски ломится, а тут еще бык не валялся.

– Да это я сейчас, мигом. – Сергей направился к холодильнику. – Я просто Танюшку уложил. Пусть поспит немного.

– А я разорался, как идиот, – сразу понизил голос до полушепота Андрей. – Извини, не знал.

– Да ничего. Она еще не спит.

Сергей достал из холодильника сыр, колбасу, трехлитровую банку с соленьями и банку рыбных консервов.

– Может, борщ будешь? – предложил он. – Лара только вчера наварила.

– Да ты что! – замахал руками Андрей. – Кто плотно закусывает, тот градусы убивает. Ты что, не знал, что ли?

Сергей опять улыбнулся, закрыл холодильник, взял разделочную доску и стал нарезать закуски и складывать их на тарелки.

– Ты пока сходи в зал, из "стенки" рюмки принеси, – попросил он.

Андрей вышел и через полминуты вернулся, чуть ли не на цыпочках, прикрывая за собой дверь на кухню.

– Танюшка-то уснула, – сказал он, поставив на стол две рюмки. – Я телевизор выключил.

– Я ей валерьянки дал. – Сергей доставал из банки маринованные огурцы и помидоры, что прошлой осенью закатывала Лариса.

– Ну и правильно. Пусть поспит, успокоится. В такой ситуации взрослый-то с ума сойдет, а для ребенка так вообще чума!

– Не говори. – Сергей уже выставлял тарелки с закусками на стол. – Ты запивать будешь?

– А ты рассольчику налей. Самая классная запивка.

Сергей налил в две кружки крепкого душистого рассола. Лариса – молодец. Все всегда хвалили ее, как она умеет солить огурцы, помидоры, грибы, делать различные салаты из овощей с их огорода. Вообще, она замечательная хозяйка. Вот только бы не узнала о случившемся. Ведь покоя знать не будет.

Андрей с хрустом свернул пробку с горлышка бутылки и разлил водку по рюмкам. Сергей выставил на стол кружки с рассолом, сел напротив друга и взял протянутую ему рюмку.

– Ну давай, – сказал Андрей, протягивая свою, чтобы чокнуться. – За счастливое избавление.

Они выпили и слегка закусили.

– А теперь рассказывай, – хрустя соленым огурчиком, сказал Андрей. – Так что же там все-таки произошло?

– Я и сам не понял, – начал Сергей. – Танюшка вперед убежала, а я из кустов вышел – эта тварь тут как тут. Как из воздуха нарисовалась. Поперла на меня. Я уж думал – хана. А когда Таня закричала и побежала ко мне, эта зараза как будто растворилась. Как сквозь землю… Ведь ты из кустов выскочил буквально на то же самое место, где она только что стояла. Я, правда, глаза закрыл, но всего-то секунды на три. В поле ее не было, побеги она в кусты – с тобой бы столкнулась.

– Да там, где я лез, такая гуща была! – сказал Андрей. – Ни хрена не видно, ветки трещат… Она, может, в трех шагах от меня пробежала, я и не заметил. Ты же знаешь: для медведя такой кустарник – словно пух. Могла выстрелов или голосов испугаться.

– Она с таким же успехом могла успеть и по мне пробуксовать, оставить от меня лоскутки и убежать в другую сторону.

– Значит, что-то ее остановило.

– Мне кажется, это Танюха помогла. – Сергей взял со стола бутылку и налил по второй. – Ведь медведица уже готова была на меня прыгнуть, а когда дочка закричала, та так и встала как вкопанная.

– Ну, тогда считай, что твоя дочь спасла тебе жизнь, – сказал Андрей, поднимая свою рюмку. – Тогда давай за нее, за твою спасительницу.

– Давай, – согласился Сергей, и они, чокнувшись, опять выпили.

– Слушай, Серег, – начал опять Андрей, закусывая. – А ты уверен, что это та самая?

– Похоже на то. Я ведь той пулю прямо в левый глаз всадил. И у этой вместо левого глаза дырка. И рев тот же самый.

– Ну, я по голосам еще медведей различать не научился. Тебе, конечно, видней. – Андрей достал из кармана сигареты и зажигалку. – Давай покурим.

– Кури за столом. Форточка открыта, дверь закрыта.

Сергей встал и поставил на стол блюдце вместо пепельницы. Взял с холодильника папиросы. Они закурили. Молча по паре раз затянулись.

– А тогда на облаве тоже она была? – снова начал разговор Андрей.

– Кажется, да. – Сергей постарался вспомнить облик того медведя. – И цвет, и рост, и стать. Я только морду не видел, не успел. Но, по-моему, это была она.

– А тебе не кажется, что она тебя преследует?

– Да ты что, сбрендил, что ли? Это тебе что – человек?

– А ты что, думаешь, медведь не способен на месть?

Сергей грустно ухмыльнулся:

– Андрей, для того, чтобы любить или ненавидеть, нужен разум. А это зверь. Во-первых, тогда она меня видела всего несколько секунд, а потом получила пулю в башку. Так что она даже и принюхаться не успела. Во-вторых, как бы она узнала, что я сегодня буду на сто четвертом черемшу собирать? Или ей кто-то нашептал? Да мы и сами-то только дорогой решили, куда поедем. В-третьих… Да чепуха все это!

Он затушил папиросу и опять разлил водку по рюмкам.

– Чепуха не чепуха, а я б тебе все равно посоветовал пока держать ухо востро, – сказал Андрей, опрокинув очередную порцию водки. – Надо к Орлову сходить, рассказать.

– Про то, как я ее подстрелил?

– Сдурел, что ли? – Андрей посмотрел на него удивленным взглядом.

– Извини. Я пошутил. – Сергей протянул руку через стол и положил ее другу на плечо, но тут же убрал.

– Я имею в виду – пусть поднимает своих охотников. Пусть берут вертолет у рыбников – одна контора – и ищут ее. Мне все-таки кажется, что просто так, по своей воле она отсюда не уберется. Сегодня тебе повезло, а завтра может кому-то так не повезти, как тебе.

– Тут я с тобой согласен, – кивнул головой Сергей. – Но сегодня мы с тобой уже выпили.

– Я завтра сам, перед тем как к тебе приехать, заеду в милицию. Найду его и расскажу.

– И опять Лариса узнает, – посетовал Сергей.

– А я ему скажу, что мы только следы видели и лепехи еще дымящиеся и сразу же оттуда уехали.

– Вот это точно, – похвалил друга Сергей. – Молодчина!

– Ну ладно, – теперь уже Андрей взялся за бутылку, – давай еще по одной.

– Наливай, – сказал Сергей, пододвигая ближе к другу рюмку. – Напьемся как свиньи, и гори оно все синим пламенем!

– Это точно, – согласился Андрей, выливая остатки водки из первой бутылки. – Во! Одному "мерзавчику" мы голову свернули.

– А не сильно ли мы гоним? – спросил уже слегка осоловевший Сергей.

– А что тянуть-то? Надо будет, я еще сбегаю. И Вася заходи.

И друзья чокнулись рюмками.

В этот вечер Танюшке самой пришлось укладываться спать. Хорошо еще, что папа, хоть и пьяный, все-таки смог покормить ребенка ужином. Проводив друга, он неверной походкой зашел в зал, проснувшаяся Таня смотрела телевизор, и сказал:

– Танюш, я полежу чуть-чуть.

И прямо в одежде, поверх одеяла рухнув на тахту, почти сразу заснул.

Таня за день выспалась и поэтому сегодня просидела у экрана чуть дольше обычного. Затем она выключила телевизор и свет и, не разбудив отца, пошла к себе в комнату. Там разделась, аккуратно сложила вещи, разобрала кровать и залезла под одеяло. Немного полежав, она сама себе сказала слова, которые на ночь говорят родители:

– Спокойной ночи, Танюша.

Щелкнув выключателем, она погасила ночник. И квартира погрузилась в темноту.

18

Сергей проснулся около шести утра от жуткой жажды. Во рту пересохло, язык прилип к небу. Он приподнялся и сел на тахте. Состояние было ужасное. Внутри все тряслось, сильно болела голова. Для него, человека мало пьющего, доза, принятая накануне, была чрезмерной. Он помнил, что когда были выпиты первые две бутылки, Андрей два раза еще бегал в ближайший ларек. Дальше все как в тумане. Как минимум, по литру водки на брата они уговорили. А что было на самом деле, память напрочь отказывалась выдавать информацию. Интересно, как Андрей добрался до дома? Вообще-то, он человек привычный: для него литр – что слону дробина. Сергей только заметил, что как пришел вчера в камуфляже из леса, так в нем и завалился спать.

За окном уже рассвело.

Сергей надел тапочки и пошел на кухню. Залпом выпил два стакана воды из-под крана и почувствовал себя немного лучше. Утренняя папироса сегодня, естественно, отменялась. Он и думать сейчас не хотел о том, чтобы закурить.

Приподнял чайник, покачал его и, убедившись, что воды достаточно, включил. Да, сейчас поможет только крепкий чай. Много чаю. А ведь сегодня еще огород копать. Да ладно. К одиннадцати, может, и полегчает.

Он вышел из кухни и направился назад в зал. Там наконец-то снял камуфляж и надел домашние трико и футболку. Потом пошел в ванную. Подойдя к двери в детскую, он приоткрыл ее и заглянул туда. У Танюшки в комнате был полный порядок. Сама девочка сладко спала в кроватке. Сергей облегченно вздохнул – хоть здесь все как надо.

Побрившись и умывшись, он вернулся на кухню. Там, конечно, был полный кавардак. Тарелки с остатками закусок так и остались на столе. Здесь же, прямо посередине, стояла трехлитровая банка с соленьями. Видно, под конец застолья уже лень было выкладывать на тарелку, и друзья ловили вилками все время уворачивавшиеся огурчики прямо из банки. Рассола в ней почему-то не было ни капли. А как бы он сейчас пригодился! Но новую банку открывать нельзя. Лариса и так будет ругаться. Без рассола огурцы и помидоры быстро плесневеют, так что остатки из этой банки нужно будет срочно доедать или варить рассольник. Что тоже неплохо.

До прихода Ларисы следовало навести порядок и разобраться с черемшой, вкладыш с которой до сих пор стоял в коридоре у входной двери. Но сначала надо выпить чаю.

Сергей взял самую большую кружку, бросил в нее сразу три пакетика чая и залил кипятком. Накрыл блюдцем и, сев на табурет около стола, стал ждать, пока он заварится. Затем насыпал туда целых пять чайных ложек сахара, размешал и принялся с наслаждением отхлебывать обжигающую, но все-таки живительную жидкость. Допив до донышка, Сергей поставил пустую кружку на стол и окинул тоскливым взглядом кухонный бардак. Но с мыслью, что глаза страшатся, а руки делают, принялся за уборку.

Двигаясь, он чувствовал, что силы постепенно возвращаются к нему и становится легче. А может быть, благотворное действие произвел чай.

Через полчаса на кухне был полный порядок: со стола все убрано, посуда перемыта, пол подметен. Сергей открыл форточки на кухне и в зале, чтобы выветрить запах перегара и сигаретного дыма. Затем он заправил постель и наконец окинул критическим взглядом результаты своего труда. Никаких следов вчерашнего застолья не осталось. Разве что его помятая физиономия. Надо бы еще выпить чаю и постараться запихнуть в себя хоть какой-нибудь бутерброд.

Перекусив, Сергей почувствовал, что мандраж внутри прошел, осталась только головная боль. Было около половины восьмого. Чтобы чем-то занять себя до прихода жены, он взял из коридора вкладыш, зашел с ним на кухню и начал потихоньку перебирать черемшу, складывая ее, уже очищенную от травы, сухих листьев и земли, в чистый пакет. Придет Лара и сама решит, что с ней делать дальше: часть пойдет на консервацию, что-то прокрутит через мясорубку и, смешав с томат-пастой, заготовит на зиму как приправу, а остальное в свежем виде, в качестве салата, пойдет сегодня на ужин.

Он почти разделался с черемшой, когда домой пришла Лариса. Она сняла плащ в коридоре и, пройдя на кухню, поцеловала в щеку мужа.

– О, сколько набрали! – похвалила она. – Молодцы! Танюшка еще спит?

– Да, – ответил Сергей. – Еще не вставала.

– Видно, сильно вчера намаялась. Вы долго там были? – Лариса включила чайник.

– Нет. – Сергей не стал уточнять. – Не очень.

Лариса внимательно на него посмотрела, пытаясь заглянуть в глаза.

– Что-то ты сегодня какой-то не такой. Что-нибудь случилось?

– Да нет. Ничего. – Он поднял голову и встретился взглядом с женой. – Просто вчера с Андрюхой чуток гульнули.

– Молодцы! И много уговорили?

– Две бутылки водки.

Сергей назвал только первую дозу, так как сам не знал, сколько ее было на самом деле. Когда он убирался, то не нашел ни одной пустой бутылки. Видно, Андрей, уходя, прихватил их с собой и выкинул где-нибудь по дороге. Старый конспиратор!

– Ну вы даете! – удивилась Лариса.

"Знала б ты, сколько ее было…" – подумал Сергей, сминая освободившийся вкладыш, в котором теперь был только мусор, и запихивая его в помойное ведро.

– Куда ее? – Сергей взял в руки пакет с очищенной черемшой и посмотрел на жену.

– Поставь пока в ванной. – Лариса делала себе бутерброды. – Я потом с ней разберусь.

Сергей отнес черемшу в ванную и вернулся на кухню. Жена всухомятку жевала бутерброд с колбасой – чайник еще не закипел.

– Что-то я такая голодная, – засмеялась она. – Шла домой, думала, слона съем.

– Может, тебе чего существенного сделать? – предложил Сергей. – Там и борщ твой остался.

– Нет. Спасибо. Я так перекушу, а потом встану, поем.

– Ну смотри.

Сергей сел на табурет у стола, положив руки на колени. Лариса участливо спросила:

– Что, тяжко?

– Ничего. Повкалываю, и пройдет. В одиннадцать Андрей заедет, поедем огород копать. И Вадим обещал помочь.

– Ой, здорово! – обрадовалась Лариса. Она налила в чашку воду из наконец-то вскипевшего чайника. – Так я вам там не нужна?

– А зачем? Ложись, отдыхай. Я думаю, мы втроем его за сегодня весь перекопаем, да и теплицы тоже. А на неделе и посадим с тобой.

– Ага. – Лариса была в хорошем настроении и сейчас, размешивая сахар в чашке, так и светилась радостью и спокойствием.

– Ларчик, можно я сейчас с тобой немножко поваляюсь, пока Андрей не придет? – попросил он. – Что-то мне не очень хорошо.

– А приставать не будешь? – улыбнувшись, пококетничала она.

– Да со мной сейчас хоть с самим что угодно делай, – с жалобным видом ответил он. – Голова разламывается.

– Ну выпей цитрамон. Чего мучаешься?

– Бесполезно. От этой болезни только дубина помогает.

– Бедненький ты мой!.. – Она погладила его по голове. – Ну кто же тебе виноват? Не надо было столько пить.

– Не надо было, – согласился он.

Пока Лариса умывалась, Сергей разобрал постель, снял одежду и лег под одеяло.

Вошла Лариса. Не торопясь разделась и, оставшись в одних трусиках, открыла дверцу шкафа в "стенке" и взяла оттуда ночную рубашку. Сергей лежал и любовался телом жены. Стройная, статная фигура. Не по годам, словно у юной девушки, нежная кожа, почти никогда не знавшая загара, отливала молочной белизной. Высокая грудь, округлые линии от талии к бедрам.

Лариса набрала на руки ночнушку и, уже собираясь ее надеть, повернулась лицом к мужу да так и застыла, встретив его взгляд.

– Что ты так смотришь? – под его прямым взором смутилась она. – Ты что, никогда меня не видел?

– Красивая ты у меня, – вдруг сказал он. В его голосе слышались любовь и ласка.

– Да что с тобой сегодня? – Лариса наконец надела ночную рубашку. – Ты говоришь, как будто прощаешься.

– С чего ты взяла? Что, я не могу сделать своей жене комплимент?

– Жене – можешь, – сказала Лара, ныряя к нему под бочок.

Она обняла его, прижалась всем телом, уткнувшись носом ему в плечо.

– Погрей меня. Я так замерзла!

У нее на самом деле были ледяные ноги, и даже сквозь ткань ночной рубашки он ощущал прохладу, исходившую от нее.

– Ледышка ты моя… – Он повернулся на бок, обнял ее и, крепко прижав к себе, поцеловал в щеку.

– Так. Кто-то обещал не приставать, – шутливо напомнила она ему.

– Да не буду я к тебе приставать! Спи, счастье мое. – И он опять поцеловал ее. – Отдыхай.

– Угу, – пробормотала Лариса в ответ и, постепенно согреваясь в объятиях мужа, почувствовала, как с теплом на нее все больше и больше накатывает дрема. Как хорошо лежать вот так в объятиях родного человека, чувствовать себя любимой и защищенной от всех бед и невзгод!..

Минут через десять Сергей по размеренному дыханию Ларисы понял, что жена уснула. Осторожно, чтобы не потревожить ее, он повернулся на спину и, закинув руки за голову, закрыл глаза. И не заметил, как сам заснул.

Ему снилось, что он опять продирается сквозь кустарник, только кусты были намного выше, словно деревья, и намного гуще, сквозь их кроны он даже не видел неба. Где-то вдалеке он слышит голос дочери. Она зовет его к себе. Раздвигая кусты, он упорно идет вперед. Колючие ветки в кровь расцарапывают ему руки и лицо. Но почему-то он совсем не чувствует боли. Шаг за шагом он медленно продвигается сквозь живой забор из жимолости и шиповника, но кустарник все не кончается, и голос, зовущий его, голос дочки, не приближается, а звучит все так же далеко. Вдруг кто-то из самой гущи кустарника протягивает к нему руку, хватает его за плечо и пытается увлечь туда, к себе, в глубину этих адских зарослей.

Сергей открыл глаза. Лариса трясла его за плечо, пытаясь разбудить:

– Ты что, уснул, что ли?

Рядом стояла Танюшка.

– Пап, дядя Андрей пришел, – сказала она. – Я зову, зову, а ты спишь и не слышишь.

– Фу ты! Правда, уснул. – Сергей быстро вернулся от сна к реальности. Сел на тахте, надел трико и футболку.

– Ты Танюшку накормишь? – спросила Лариса, приподнимаясь на локте.

– Конечно, накормлю. Спи. – Он наклонился и чмокнул ее в щеку.

– Спасибо. – Лариса опять упала на подушку и закрыла глаза.

Андрей уже сидел на кухне за столом. Перед ним стояла полуторалитровая пластиковая бутылка с разливным пивом.

– Я и не слышал, как ты звонил, – сказал Сергей, заходя на кухню.

– А я и не звонил. Я постучал. Я же знаю, что Ларка со смены отдыхает. Мне Таня открыла.

Сергей кивнул и протянул другу руку. Они поздоровались. Андрей сразу заметил помятый вид и неважнецкое состояние друга.

– Давай стаканы, подлечимся немного. Пивко свеженькое, только привезли.

– Пивка можно.

Сергей поставил на стол два стакана, и пока Андрей разливал янтарный напиток, открыл холодильник, достал оттуда копченый балык нерки, отрезал несколько кусочков и положил их на стол.

– А который час-то? – спросил он, усаживаясь за стол.

Андрей посмотрел на наручные часы.

– Без двадцати одиннадцать. Я специально пораньше. Сейчас пива попьем и поедем за Вадимом.

– Можно будет заехать еще пива с собой на дачу взять, – предложил Сергей.

– Вот и хорошо. – Андрей сделал несколько больших глотков из своего стакана и обтер губы от пены тыльной стороной ладони.

– У меня шестилитровая канистра есть. Хватит нам?

– Конечно, хватит.

На кухню вошла Танюшка.

– Танюш, сейчас я тебя покормлю. – Сергей глотнул пива и встал из-за стола. – Иди пока поиграй, я тебя позову.

Девочка послушно направилась в свою комнату.

Сергей быстро пожарил яичницу с колбасой, периодически подходя к столу, чтобы отпить очередную порцию пива и закусить нежным, сочным мясом копченой рыбки. Отрезал кусок хлеба, налил молока и, выложив яичницу на тарелку, понес все это в детскую комнату. Поставив Танюшкин завтрак на ее письменный стол, он сказал:

– Покушай здесь. Хорошо? А то мы там с дядей Андреем курить будем.

– Хорошо. – Девочка покорно села за стол и посмотрела на то, что принес ей отец. – А вилку? Чем я есть-то буду?

– Ой, забыл!

Сергей вышел и быстро вернулся с вилкой в руке. Отдал ее дочке и чмокнул ее в макушку.

– Приятного аппетита.

– Спасибо, – поблагодарила Таня и принялась за еду.

– Танюш, ты наш вчерашний разговор помнишь?

– Конечно, помню. Не переживай, – по-взрослому ответила Танюшка, накалывая на вилку кусочек жареной колбасы.

– Ну и умница. – С этими словами Сергей вышел из детской и опять направился на кухню, по пути притворив дверь, ведущую в зал.

– Ты к участковому сегодня заходил? – спросил он у Андрея, сев за стол и наконец-то спокойно принимаясь за пиво.

– Заходил. Его на месте не было. Я дежурному все рассказал, он ему передаст.

– Ну и ладушки. – Сергей залпом допил пиво и поднялся из-за стола. – Давай покурим. Дверь только закрой.

Андрей поднялся, прикрыл кухонную дверь и, достав сигареты, подошел к окну. Они закурили.

– Как твоя вчера реагировала? – с улыбкой спросил Сергей. – Не выгнала?

– Еще чего! – фыркнул Андрей. – Она меня еще и не таким видела.

– Так сколько мы вчера выпили? – Сергей старался говорить потише, на случай если вдруг проснется Лариса, чтобы она не услышала.

– Спроси чего-нибудь полегче, – засмеялся Андрей. – Я помню четыре. А ты?

– Моя память тоже на четырех стопорнулась.

– Ну, значит, столько и было. А вот как я до дома дошел – убей, не помню.

– У меня тоже все как в тумане, – сказал Сергей, выкидывая недокуренную папиросу. – Даже курить до сих пор противно.

– Ну, давай допьем – и поехали. – Андрей тоже выбросил сигарету. – Вадим уже ждет.

Он разлил остатки пива по стаканам, и они залпом их осушили.

– Возьми балык нерки в холодильнике и нарежь пока, – сказал Сергей, доставая из-под мойки шестилитровую пластмассовую канистру. – Я пойду оденусь.

Лариса сладко спала в той же позе, что и полчаса назад, когда Сергей оставил ее. Он быстро облачился в рабочую одежду и тихо позвал:

– Лариса!

Жена не шелохнулась. Он подошел к ней и легонько погладил ее шелковые волосы.

– Лариса!

Так не хотелось ее будить. А может, и не надо? Но было уже поздно. Она заворочалась под одеялом и, не открывая глаз, спросила сонным голосом:

– Ну чего?

– Ларчик, дай денежек.

– Сереж, ну ты что, не знаешь, где деньги? – недовольно проворчала она сквозь сон. – И стоило из-за этого будить?

– Ну, я так. Чтоб ты знала. – Сергей направился к шкафу, к маленькому Ларисиному тайничку.

– Ну, все. Теперь я знаю. – Лариса перевернулась на другой бок. – Дай поспать.

– Спи, моя зайка.

Он взял двести рублей и, закрыв шкаф, вышел из зала.

Андрей уже одевался в коридоре. Сергей зашел на кухню, быстро сполоснул и поставил на место стаканы. Выкинул шкурки от рыбы и протер стол. Хотелось, чтобы, когда Лариса проснется, дома был полный порядок.

– У тебя ружье с собой? – спросил он Андрея, выходя в коридор.

– Нет, – ответил тот. – Ирке вчера отдал. Она домой отнесла. Не оставлю же я его на ночь в машине.

– Я тогда свой карабин возьму.

– Что, все-таки согласен со мной?

– Да не верю я в это, – махнул рукой Сергей. – Но, как ты говоришь, береженого Бог бережет.

Он опять вошел в зал и, стараясь как можно меньше шуметь, вынул из-под кровати карабин и выдвинул свой оружейный ящик. Достал из него магазин с патронами, стал задвигать обратно и все-таки разбудил Ларису.

– Да дашь ты поспать или нет! – Она открыла глаза и увидела прислоненный к кровати чехол с "Вепрем". – А ружье зачем?

– Почищу на даче, – соврал Сергей. – Заодно пристреляю в лесу. По-моему, у него прицел сбился.

Лариса больше не стала задавать лишних вопросов и опять закрыла глаза.

Сергей неслышно вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Через минуту друзья были уже на улице. Стояла все такая же замечательная погода. На синем небе лишь редкими островками кучерявились легкие облачка. Дул едва ощутимый западный ветерок, обещавший, что до вечера никаких метеонеприятностей не предвидится.

Подъехали к дому Локтионовых. Андрей, не глуша мотор, трижды нажал на клаксон. В окне второго этажа появилось лицо Инги и почти сразу же скрылось. Еще через пару минут из подъезда вышел Вадим. Поздоровавшись с друзьями, он сел на заднее сиденье и захлопнул дверцу. "Уазик" резво тронулся с места, чтобы следующую остановку сделать около ларька, где продавалось разливное пиво.

Несмотря на относительно ранний час, у ларька скопилась очередь из пяти-шести человек. Чуть в сторонке еще несколько мужичков попивали пенный напиток из полулитровых пластиковых стаканов.

Отстояв очередь, Сергей залил шесть литров пива в канистру и взял еще три стаканчика, которые друзья сразу и выпили, прямо в салоне машины. Затем, довольные, они покатили в сторону дачи Беловых.

В выходной день да еще при такой погоде сам Бог велел владельцам участков заниматься огородами. Поэтому почти на всех участках копошились люди. То там, то здесь были видны дымки от костров – кто-то сжигал прошлогодний мусор, а кто-то готовился жарить шашлык. Ведь работа на собственной земле для многих не только работа, но еще и отдых. Отдых для души.

Зайдя на участок, Сергей открыл свой дачный домик, и вся компания вошла в однокомнатное строение. Здесь хозяин достал из чехла карабин, собрал его и, пристегнув магазин, поставил около входной двери.

– Как на войне, – заметил Андрей.

– Уж лучше сегодня так, чем завтра никак, – сказал Вадим, одобряя действия друга. – Тем более что здесь тоже какой-то мишка недавно лазил. Может, тот же самый.

Сергей и Андрей понимающе переглянулись. Знал бы Вадим!.. Но им не хотелось посвящать друга в ту историю. Ведь им и самим пока не до конца все было ясно.

Выпив пива из стаканчиков, которые они предусмотрительно не выкинули, три друга вышли в огород. Сергей вынес из сарайчика и выдал каждому по лопате.

– Ну что, приступим? – сказал он. – Давайте начнем от теплиц.

И друзья взялись за работу.

Земля была мягкой, копать было легко, и ряд за рядом они быстро продвигались по участку.

Внезапно Сергей опять ощутил какое-то беспокойство, как тогда, на тундре, когда они с Андреем били куропаток. Словно кто-то невидимый наблюдал за ним. Ему все больше и больше становилось не по себе, и он внезапно остановился, оглядываясь. Но кроме них никого вокруг видно не было.

– Ты чего? – Андрей посмотрел на друга и тоже перестал копать.

– Да я подумал… – Сергей не нашелся что сказать. Рассказать о своей тревоге – только насмешить мужиков. – Пойдемте еще по пивку. Да и покурить пора.

– Тоже дело, – согласился с ним Вадим.

Они вошли в домик, пропустили еще по стаканчику пива с рыбкой, а выйдя опять на улицу, закурили.

– Знаете что? – Сергей придумал отговорку, чтобы не возвращаться на то место, где он чувствует себя не в своей тарелке. – Вы копайте дальше, а я, чтобы нам не толкаться, пойду вскапывать теплицы. Все равно их тоже копать, а втроем там не развернуться.

На том и порешили.

Работа двигалась споро. Друзья лишь изредка делали короткие перерывы, чтобы попить пива и выкурить по сигарете. К половине шестого весь участок, включая теплицы, источал аромат свежевскопанной земли и был готов к весенним посадкам. Вместе с окончанием работы опустела и канистра.

Сергей собрал и упаковал не пригодившийся, к счастью, карабин. Затем, умывшись и перекурив на дорожку, они наконец погрузились в "уазик" и двинулись в сторону пятиэтажек. По дороге друзья опять остановились около пивного ларька, и Сергей купил каждому еще по стакану. Теперь они уже не спешили. Сидя в салоне внедорожника и смакуя пиво, мужчины строили планы на ближайшую рыбалку.

Первым Андрей довез до дома Вадима, а еще через пару минут остановился около подъезда Сергея.

Поблагодарив друга за помощь, Сергей захлопнул дверцу, и "уазик", чуть потарахтев и скрипнув коробкой передач, плавно тронул с места.

19

В течение последующей недели все проблемы, связанные с огородом, были успешно разрешены. Рассада огурцов и помидоров, которую Лариса выращивала еще с середины марта в деревянных ящичках, специально для этой цели сколоченных Сергеем, при помощи Андрея благополучно перекочевала из их квартиры, где последние два месяца она подрастала и набиралась сил, занимая все подоконники и полы около окон, в уже подготовленную и унавоженную землю теплиц. Попутно Лариса посадила в аккуратные грядки кабачки, редиску, свеклу, зеленый лук, короче говоря, весь набор овощей, которые успевают созреть за короткое камчатское лето. В воскресенье, опять всей компанией, посадили картошку и вечером дружно отметили окончание весенних полевых работ традиционным шашлыком под вино и водочку. На пикнике мужчины постановили, что завтра, в понедельник, всеобщий выходной, а во вторник – генеральные сборы, чтобы в среду, аккурат первого июня, рано утром выехать наконец на рыбалку, как и собирались, на мыс Левашова.

Всю эту неделю о медведице никто ничего не слышал. Следов ее вроде бы тоже никем замечено не было. Правда, все эти дни по участкам ходили "шабашники" с мотоблоками, предлагая за умеренную плату хозяевам-огородникам, которым было лень самим браться за лопату, вскопать огород. Таких находилось немало, и потому с рассветало заката по округе разносился такой невообразимый треск от мотодвигателей, что вряд ли бы какое животное отважилось подойти близко к огородам.

Постепенно неприятный осадок, оставшийся после двух столкновений с медведицей, растворился, и Сергей перестал ощущать приливы беспокойства, которые накатывали на него последние две недели. Скоро на море, а там хоть Сергей уставал, как и все, физически от рыбацкого труда, но морально отдыхал. Вот и сейчас он надеялся, что на побережье его расшатавшиеся нервишки придут в норму.

Во вторник они, уже вчетвером (наконец-то удалось оторвать Толика от новой подруги), из своих квартир и сараев свезли все необходимые им на рыбалке вещи в одно место – к Сергею на дачу, чтобы все заново как следует проверить, убедиться, что подготовились правильно, и чтобы не мотаться на следующий день в десять мест. В результате все оказалось в порядке: ничего не было упущено, продукты закуплены, снасти исправны и готовы к использованию.

Наконец наступила среда, первое июня. День, которого они ждали всю зиму и к которому так долго готовились. Начало путины.

Старый добрый "Янтарь" разбудил его в пять утра. С вечера друзья договорились, что каждый из членов их маленькой бригады ровно в шесть будет стоять около своего подъезда, чтобы Андрей, не теряя времени, всех по очереди подобрал.

Сергей выключил будильник и, полежав еще с минуту, собрался вставать, как вдруг Лариса обняла его, крепко прижав к себе.

– Ну полежи еще чуть-чуть, опять ведь на месяц исчезнешь.

– Ларчик, ты как будто за тридевять земель меня провожаешь. – Он погладил ее по плечу. – Я ведь буду всего-то в десяти километрах от тебя.

– Ну, так ты же там будешь, а не дома. – В голосе жены слышалась уже накатывающая на нее тоска.

Слишком часто и нередко надолго приходилось Сергею вот так оставлять Ларису одну с Танюшкой. И она никак не могла к этому привыкнуть. А что делать? Ведь деньги же надо как-то зарабатывать.

– Заинька, – попытался он ее успокоить, – я буду иногда приезжать. Уж раз в неделю, чтобы помыться, – наверняка.

– Честно? – Она перевернулась на живот и, приподнявшись на локтях, заглянула ему в глаза.

– Честно, честно, – улыбнулся Сергей.

Целуя жену, он нежно гладил ее спину, ощущая, как больше и больше напрягается ее тело. Вдруг она резко села, быстро сняла и откинула в сторону ночную рубашку, навалилась на Сергея обнаженной грудью, опять подставляя лицо для поцелуя. Сергей мгновенно среагировал на желание жены и впился в ее губы своими губами. Свободной рукой он гладил ее тело и с радостью ощущал, как она вздрагивает от прикосновения его пальцев…

Через пять минут они, вконец изможденные, но счастливые, лежали на спине, касаясь друг друга плечами.

Молчание первым нарушил Сергей:

– Ларчик, мне пора.

Она только молча кивнула в ответ. Он повернулся к ней, провел рукой по ее груди и, взяв за плечо, еще раз нежно поцеловал. Затем нехотя поднялся и начал одеваться. Через полминуты встала и Лариса.

– А ты-то что? – спросил Сергей. – Спала бы еще.

– Нет уж, – возразила Лариса, поднимая с полу и надевая ночную рубашку. – Имею я право проводить своего мужа?

Сергей улыбнулся, но ничего не ответил.

Зажигать свет необходимости не было. За окном почти рассвело, в комнате стоял легкий полумрак.

Пока Сергей облачался в свой камуфляж, Лариса надела халат и прошла на кухню. Через несколько секунд он услышал, как там зашумела наливаемая в чайник вода, – жена готовила для него завтрак.

Одевшись, он залез в свой тайник под кроватью. Вытащил двустволку – брать с собой "Вепрь" смысла не было. Если и придется там поохотиться, то только на пернатую дичь – уток да куликов. А на такой охоте карабин с автоматными пулями бесполезен. Здесь в самый раз охотничье ружье.

Из ящика Сергей достал две коробки патронов с дробью-нулевкой, две с "тройкой" и одну "пятерку". Чуть посидев и подумав, вытащил все-таки одну коробку охотничьих патронов с пулями. Так, на всякий случай. Вынул пустой пояс-патронташ и, положив пока весь этот арсенал на кровать, закрыл и задвинул на место свой "боевой" ящик. Затем взял из "стенки" большую спортивную сумку и сложил в нее весь боезапас вместе с разобранным и пока ожидающим своего часа ружьем. Подальше от людских глаз. Сверху бросил несколько смен белья. Теплая и рабочая одежда уже находилась на даче, вместе с остальной амуницией.

Застегнув молнию, Сергей вынес сумку в коридор и поставил у порога.

Лариса хлопотала на кухне – жарила яичницу и нарезала бутерброды.

– Тебе с собой что-нибудь собрать? – спросила она.

– Не надо, – ответил он, подходя к окну. На очереди была утренняя беломорина. – На месте приготовим что-нибудь быстренькое.

– Когда это будет! – Лариса положила нож и повернулась к нему. – Ты что, до вечера голодный будешь?

– Почему до вечера? – Сергей открыл форточку, одновременно прикуривая от зажигалки. – Я думаю, что с хозяйственными делами мы до обеда управимся. До вечера надо будет уже буй поставить.

– Ну смотри. Тебе видней.

Она выложила бутерброды на тарелку и поставила на стол. Яичница была почти готова. Лариса выключила плиту – пока электрическая конфорка будет остывать, как раз дойдет.

Автоматически сработал выключатель чайника. Когда Сергей докурил, завтрак уже ожидал его на столе. Проходя мимо Ларисы, он поцеловал ее в щеку.

– Спасибо, кормилица ты моя! – шутливо сказал он и, усевшись на табурет, принялся за еду.

– На здоровье.

Лариса стояла, сцепив руки на животе, и смотрела, как муж с аппетитом уплетает яичницу и запивает ее чаем.

– А ты чего? – спросил он. – Чайку хоть попей со мной.

– Не хочу пока. Я потом. – Она подошла и села на табурет рядом с ним. – Ты давай хорошенько ешь.

Без пяти шесть Сергей с сумкой на плече, стоя у входной двери, притянул к себе Ларису.

– Ну все. Не скучай. Танюшку за меня поцелуй.

– Хорошо, – ответила она, опуская глаза, чтобы он не видел предательски наворачивающиеся слезы. – Ты там поосторожней, Сереж. Береги себя. Все-таки море.

– Все будет хорошо. Обещаю. – Он приподнял за подбородок ее лицо и, заметив, что она вот-вот расплачется, поцеловал по очереди в оба глаза, затем в обе щеки и, наконец, обняв и крепко прижав к себе, в губы.

После долгого поцелуя Лариса отошла от Сергея на шаг и совсем по-детски помахала ему ладошкой. Открывая входную дверь, он ответил ей тем же.

– Пожелай мне, – как всегда в таких случаях, сказал он.

– Желаю, – как всегда, ответила она.

Он еще немного постоял в проеме открытой двери, глядя на нее, словно желая запечатлеть в памяти ее лицо. Потом подмигнул ей обоими глазами и сказал:

– Ну все. Пока.

– Пока, – ответила Лариса. – Я тебя очень жду.

Именно это он и хотел услышать от жены. И любая работа кажется легче, и разлука не разлука, когда ты знаешь, что тебя ждут, что где-то горит очаг, огонь в котором поддерживают только для тебя и возле которого тебе будут всегда рады, когда бы ты ни пришел.

Сергей, пятясь задом и по-прежнему не спуская глаз с жены, вышел на лестничную площадку и, еще раз кивнув на прощанье, развернулся и начал быстро спускаться вниз по лестнице.

Лариса еще постояла, дожидаясь, пока внизу утихнут шаги мужа. Затем закрыла дверь в квартиру и присела на корточки. Ее вдруг охватила страшная тоска. За много лет она никак не могла привыкнуть к таким разлукам с Сергеем. Как же без него одиноко!

Она закрыла лицо руками и, уткнувшись в колени, горько и беззвучно заплакала.

20

Сидя на лавочке около подъезда, Сергей уже успел выкурить папиросу, когда рядом остановился "уазик" Андрея. В салоне кроме хозяина никого не было. Значит, первым делом Самойлов заехал за ним. Сергей обошел машину и сел на переднее сиденье, поставив сумку на колени, и протянул руку.

– Привет.

– Салют. – Андрей пожал руку Сергея. – Ну что? Готов к труду и обороне?

– Как юный пионер.

– Ну, тогда рванули. – Андрей включил скорость и тронул машину с места.

Подобрав по дороге Вадима и Толика, они через десять минут подъехали к даче Сергея, дружно высыпали из машины и зашли на участок. В домике в навал лежали вещи и снасти.

– Любая большая работа начинается с маленького перекура, – сказал Андрей, оглядывая эту гору мешков, сумок и рюкзаков.

Вся компания была в некотором возбуждении от предстоящей работы и предвкушения неплохого заработка.

Около их ног крутился вислоухий спаниель по кличке Матрос, которого Толик всегда возил с собой и на охоту, и на рыбалку. Возбуждение хозяина и его друзей передалось и Матросу. Он нервно подергивался, махая хвостом-обрубком, и нетерпеливо повизгивал, заглядывая по очереди в глаза каждому из рыбаков, словно подгоняя их быстрей заняться делом. Пес знал, что раз хозяин не просто вывел его погулять, а взял в машину, значит, теперь ненавистная теснота комнат надолго сменится раздольем на природе. Матрос был подружейной собакой. Ему цены не было при охоте на уток. Ведь утку обычно бьют, когда она сидит на водной глади реки. Убитая дичь потом так и плывет по поверхности вниз по течению. Ждать, что ее прибьет к берегу ниже по реке, дело неблагодарное. Это может произойти через много километров от места охоты. Лезть самому в ледяную воду тоже большого желания нет. Лодку на охоте с собой не потаскаешь. Вот тогда-то и выручает такая собака, как Матрос, которая после удачного выстрела без раздумий бросается в реку и приносит хозяину его добычу.

– Ну, вот и Вася заходи – Маруси нет дома, – выдал Андрей свою любимую поговорку. – Ну-с? С чего начнем?

– Я предлагаю сейчас взять палатку, причиндалы к ней и инструменты, – предложил Сергей. – Все равно пока больше ничего не влезет. Толик с Вадимом останутся на море ставить палатку, а мы с тобой потихоньку перевезем остальное.

Предложение было дельное, и все с ним согласились. Чехол с шестиместной армейской палаткой, заранее заготовленные колышки и мешок с инструментом поместили за заднее сиденье, а шесты, которые должны поддерживать крышу палатки, кое-как втиснули по диагонали в салон.

Оставив сумку с ружьем и боеприпасами в домике, Сергей закрыл дверь на ключ и присоединился к друзьям, которые уже ожидали его в машине.

Андрей завел "уазик" и тронул его с места. На выезде из села они повернули налево. За окошками по обе стороны от дороги тянулся однообразный тундровый пейзаж. Через восемь километров дорога вышла на мыс Левашова и, почти уперевшись в море, круто повернув налево, побежала вдоль побережья.

Еще через километр слева от них появилась гладь реки. Большая спокойно и даже торжественно несла свои воды туда, где еще через тридцать с небольшим километров она встретится с волнами Охотского моря. Здесь река, протекая с востока по тундре, делает левый поворот. Теперь насыпная гравийная дорога шла по песчаной косе. Справа в сорока шагах плескался морской прибой, а слева, на таком же расстоянии, текла широкая гордая река. Через двенадцать километров дорога упрется в рыбацкий поселок Октябрьский, но друзьям туда не надо было.

Проехав еще пару километров, они остановились около стоящего со стороны моря зеленого вагончика, на торцевой стороне которого белой краской было крупно написано: "Лицензионный участок № 13". Здесь находились и практически жили всю путину два сотрудника рыбвода, ответственные за распределение мест между "дикими" рыболовными бригадами, такими же, как бригада наших друзей. Они следили за порядком и правилами лова на этом участке, каждое утро выписывали, а вечером закрывали лицензии, дающие право на легальный вылов рыбы как с моря, так и с реки. Все это, конечно, стоит денег, но небольших. Так что затраты потом с лихвой окупаются.

Сейчас на побережье было относительно тихо.

Лишь кое-где на приличном расстоянии друг от друга виднелись палатки с припаркованными около них частными автомобилями – в основном небольшими грузовичками и микроавтобусами. Реже встречались грузовые джипы типа "Ниссан-Датсун" или "Тойота Хай Люкс". Но ближе к лососевой путине, сразу после Дня рыбака, где-то с начала июля, здесь по обеим сторонам дороги от мыса Левашова вплоть до самого Октябрьского вырастает целый город из палаток и вагончиков. Рыбаки со всего юга Камчатки, с Елизовского, Мильковского и Усть-Большерецкого районов съезжаются сюда порыбачить. Это место действительно богато на добычу – фактически каждый год здесь вдоль прибойной полосы проходит огромное количество лосося, чтобы потом через устье войти в реку и подняться по ней на самый верх, на нерест. Некоторые рыбаки, отрыбачив здесь, поднимаются вслед за рыбой в самые верховья, вылавливая ценные породы, забирая в основном икру, а рыбу за ненадобностью бросая на берегу. И это уже является не законным ловом, а форменным браконьерством, за которое налагаются огромные штрафы, а в исключительных случаях можно и в тюрьму угодить. И несмотря на то, что каждый год рыбводовцы с ОМОНом задерживают не один десяток таких браконьеров, жажда наживы все равно берет верх. Ведь каждый, пока не окажется в следственном изоляторе, думает, что именно он родился под счастливой звездой и горькая чаша минует его.

Из трубы на крыше вагончика вился дымок. Значит, инспектора были на месте – подтапливали "буржуйку". Андрей достал из-под заднего сиденья полиэтиленовый пакет, в котором позвякивали две бутылки качественной дорогой водки – презент, в надежде на будущие хорошие отношения. Он и Сергей вылезли из машины. Вадим и Толик остались в салоне "уазика", чтобы не толкаться в небольшом вагончике.

На всякий случай Андрей вежливо постучался и, толкнув дверь, вошел внутрь вагончика. За ним проследовал Сергей.

Районная контора рыбвода располагалась у них в Усть-Большерецке, инспектора были оттуда, и поэтому и Сергей и Андрей их прекрасно знали.

Один из них, Олег Васильев, лишь на пару лет постарше Сергея, сидел справа от входной двери за видавшим виды допотопным письменным столом, заваленным какими-то папками, журналами, стопками чистых и исписанных бланков лицензий и пачками квитанций, и что-то записывал в один из журналов. Около него на столе стояла железная "солдатская" кружка с горячим, судя по парку, вившемуся над ней, чаем.

Второй, Игорь Соловьев, лет на десять моложе своего напарника, спал, отвернувшись к стене, поверх ватного матраца на сколоченном из грубо отесанных досок топчане.

Олег поднял глаза от журнала на вошедших и, узнав "своих", заулыбался.

– О! Наконец-то и наши бракуши стали подтягиваться. На рыбалку?

И, привстав, протянул руку. Мужчины поздоровались.

– Конечно, на рыбалку, – подтвердил Сергей.

– Олег, так ты в этом году здесь? – обрадовался Андрей. – Это ж здорово! А то эти городские…

Он не договорил, но по одному его виду было понятно, что он имел в виду и какие эти "городские".

– Не переживай. Эту путину вместе порыбачим, – успокоил его Олег, опять усаживаясь на стул. – Городских в этом году ближе к устьям поставили. Вы же знаете, там одни блатные. Наглеют как хотят. На местных инспекторов большой прибор положили. Так, может, хоть областники порядок наведут. У них-то разговор короткий. Чуть что – хлоп, и в кутузку. А то и пострелять для острастки могут.

– Да. Быки еще те, – подтвердил Андрей, выставляя на стол перед Олегом содержимое пакета. – А это – аванс.

– Да ты что! Убери! – замахал руками Васильев. – Не дай бог, кто войдет. Вон, Игорю под топчан засунь.

Андрей взял бутылки со стола и спрятал, куда указал Олег.

От шума проснулся напарник Васильева. Он перевернулся на спину и несколько секунд рассматривал гостей. Затем, узнав земляков, протянул руку и поздоровался с обоими.

– Здорово, мужики. Порыбачить решили?

– Да пора уже, – сказал Сергей. – Идет что-нибудь?

– Корюшка толкается понемногу. – Олег захлопнул журнал и отложил его в сторону. – Несколько бригад стоят, ловят. Из ТИНРО[2] сообщили, что через недельку-другую хороший подход наваги ожидают.

– Во! – хлопнул в ладоши Андрей. – Значит, и мойвы будет немерено.

– А когда ее не было? – сказал, надевая сапоги, Игорь.

– А что насчет красной слышно? – спросил Сергей. – Горбуша будет?

– Год-то не горбушовый, – ответил Олег. – Естественно, что-то подойдет, но как в прошлом году не будет. Зато, говорят, нерки хороший косяк идет, да и кета с кижучем, как обычно.

– Так, значит, на нерку лимиты в этом году дадут?

– Ну, если будет такой подход, как обещают, то конечно дадут, – сказал Васильев и усмехнулся. – А то вас когда-то лимиты интересовали! Ведь завтра же у нас под боком чавычу ловить начнете.

– Да ну, Олег! – Андрей попытался изобразить из себя невинную овечку. – Мы законопослушные граждане. Ты же прекрасно об этом знаешь.

– Я знаю, что на этом побережье бракуш круче вас не сыскать, – засмеялся инспектор. – Да ладно. Только делиться не забывайте, и мы вас не видим.

– Приятно иметь дело с хорошим человеком. – Андрей пожал руку Олега.

Чавыча – это самая ценная и самая крупная рыба из семейства лососевых, которая водится в здешних местах. В последнее время ее популяция очень упала, и поэтому был введен запрет на лов этой породы сетями. Ее можно ловить на специально отведенных участках, только на спиннинг и не более одного хвоста на лицензию. А уж на спиннинг эту рыбину, достигающую в длину трех метров и весом до тридцати килограммов, вытащить ой как нелегко. Правда, в последнее время такие особи попадаются крайне редко, в основном встречаются длиной от метра до полутора и весом в десять – пятнадцать кило. Но рыба эта очень сильная, и не одна блесна была ею оборвана, не один рыбак-спиннингист искупался в речной водичке при попытке затащить чавычину к себе в лодку.

– Местечко-то где нам дадите? – поинтересовался Сергей.

– От нашего вагончика и до Левашова любое выбирайте, – сказал Олег, поднимаясь и выходя из-за стола с кружкой чая в руке.

Его товарищ тем временем снял с "буржуйки" кипящий чайник и наливал себе в такую же кружку кипяток, собираясь тоже почаевничать.

– Так мы поближе к вам и встанем, – сказал Андрей. – Чтобы за лицензиями далеко не мотаться.

– Давайте. И нам веселей будет. Только место сразу застолбите, а то ушлых много развелось. Мигом перехватят. Потом разбирайся за вас.

– Так мы прямо сегодня после обеда буй и заведем, – сказал Сергей. – Море спокойное.

– Да. Уже больше недели как в ложке, – подтвердил Игорь. – Погодка стоит – благодать.

– Ну ладно. – Сергей взялся за дверную ручку. – Мы поехали. Бывайте.

– Давайте устраивайтесь, – кивнул головой! Олег. – А вечером заходите. Обмоем ваше новоселье.

– Без вопросов, – обрадовался Андрей, что на вечер нашелся такой прекрасный повод выпить, да еще и с рыбниками, фактическими хозяевами этого участка моря на период путины.

Они вышли наружу и пошли к "уазику".

Толик и Вадим стояли около машины и курили. Счастливый Матрос носился по прибойке с громким лаем, разгоняя сидевших на берегу чаек, которые, словно дразня собаку, при его приближении взлетали, но тут же опять садились на темно-серый охотоморский песок.

– Ну что там? – спросил Толик у друзей, когда те подошли.

– Полный порядок. – Андрей выставил большой палец. – В этом году здесь наши, большерецкие рыбники.

– А кто? – поинтересовался Вадим.

– Соловьев и Васильев.

– Отлично! – обрадовался Толик. – Классные мужики.

– А то! – Андрей уже сел за руль.

Толик позвал Матроса и открыл заднюю дверцу. Пес привычно, прямо с разбега, запрыгнул в салон, нетерпеливо перебирая передними лапами и часто виляя коротеньким хвостиком.

Все сели в машину.

Развернувшись и проехав по дороге метров пятьдесят, Андрей свернул на первую же колею, ведущую к реке, и, чуть проехав по ней, остановился как раз посередине между дорогой и рекой.

– Ну что, здесь? – спросил он у друзей.

– Давай здесь, – сказал Сергей. – Место хорошее, ровное. Даже клозет есть.

И действительно, шагах в тридцати от них находился туалет деревенского типа, сколоченный неизвестно когда и неизвестно какой бригадой, но, однако, довольно надежно, если до сих пор его не развалила местная непогода, которая временами бывает достаточно буйной.

Они выгрузили из салона машины все, что привезли с собой в этот рейс. Выбрали место для своего временного жилища, чтобы не было ни кочек, ни посторонних предметов. Затем, достав палатку из чехла, растянули ее.

– Ну все. Дальше сами справитесь, – сказал Андрей Вадиму и Толику, – а мы поехали. Чем быстрей все перевезем, тем быстрее устроимся.

– Хорошо, – согласился Вадим. – Мешки и лопаты сейчас везите. Палатку ставить десять минут. Вы пока все возить будете, мы с Толиком для буя песка в мешки насыплем.

– О’кей, – кивнул Андрей, опять усаживаясь за руль и заводя машину.

Он подождал, пока сядет на свое место Сергей и захлопнет дверцу, потом пару раз газанул, коротко посигналил оставшимся друзьям и, тронувшись с места, выехал на дорогу, направляя машину в сторону поселка.

– Слушай, а правда повезло, да? – спросил Андрей у Сергея, поддавая газу. – Мы ж под эту марку так нарыбачим! Сегодня же в ночь можно будет и "чавычовку" поставить. Чавыче-то пора уже толкнуться. Глядишь, за ночь хвоста три-четыре и зацепим.