/ Language: Русский / Genre:detective,

Блондинка Из Пекина

Джеймс Чейз


«You have yourself a deal», 1966

Джеймс Хэдли Чейз

Блондинка из Пекина

Глава 1

Капитан О'Халлаген остановил свой «джип» во внутреннем дворике американского посольства в Париже, взял с заднего сидения черный дипломат, вылез из машины и поднялся по ступенькам лестницы. Он пересек холл и остановился, увидев идущую ему навстречу молодую красивую девушку. Это была Мари Дэвис – личный секретарь шефа парижского отделения ЦРУ.

Мари улыбнулась в ответ, и ее глаза метнули на капитана восхищенный взгляд. Она всегда испытывала легкое сердцебиение при виде этого бравого молодца. «Как, должно быть, приятно очутиться в его объятиях!» – подумала она.

– Хэлло, Тим, каким ветром тебя занесло к нам?

– Патрон у себя? – О'Халлаген задал этот вопрос совершенно машинально, думая совсем о другом. Его занимала мысль о том, что было бы совсем неплохо очутиться когда-нибудь в постели с этой красоткой.

– Вы же сами прекрасно знаете, что он всегда здесь. А вот вас я не видела целую вечность. Вы были в отпуске?

– Отпуск? Я не припоминаю, что означает это слово. Нет, конечно, нет. Но я почувствовал бы себя счастливым, если бы под Рождество меня не отправили куда-нибудь к черту на рога. А вы?

– Я еду отдыхать в сентябре. Забронировала себе место на теплоходе, совершающем круиз по греческим островам. Пока, Тим!

Она одарила его еще одной ослепительной улыбкой и продолжила путь. О'Халлаген вздохнул и отбросил фривольные мысли, вспоминая о цели своего визита. Он направился к двери с надписью на табличке: «Центральное разведывательное управление. Шеф отделения Джон Дорн».

О'Халлаген улыбнулся, увидев свежую позолоту на буквах, и склонил голову в почтительном восхищении.

– Он все-таки добился своего, – прошептал он. А ведь еще совсем недавно в отделении заключались пари относительно судьбы Дорна. Отправят ли его в Вашингтон в отставку или сделают шефом? Некто Тарлей Барелли в прошлом году перебил у него директорское кресло. Но очень быстро он перебрался поближе к Капитолийскому холму. И у Дорна вновь появились шансы занять это место, несмотря на свои шестьдесят лет. О'Халлаген давно знал его и восхищался своим шефом. Для него это был человек, умеющий рисковать, не теряющийся в любой обстановке и умеющий далеко видеть. Другими словами – настоящий шеф.

Капитан постучал в дверь и вошел в прекрасно обставленный кабинет, где, сидя за огромным столом, работал Джон Дорн.

Небольшого роста, в очках без оправы, Дорн внешне не производил сильного впечатления. Всегда с иголочки одетый, он скорее походил на преуспевающего банкира, чем на разведчика. Увидев входящего О'Халлагена, он повернул голову и посмотрел на того поверх стекол очков.

– В чем дело, Тим? Я вас не видел целую вечность. Интересное дело?

О'Халлаген, не выпуская ручки двери, показал свои золотые зубы в ослепительной улыбке.

– Поздравляю!

– Благодарю, – Дорн холодно улыбнулся. – Закройте дверь и садитесь. Судьба улыбается тем, кто вовремя ставит на верную карту.

– Попробую запомнить.

О'Халлаген снял фуражку и сел на один из стоящих возле стола стульев.

– У меня были все шансы получить отставку, – продолжал Дорн конфиденциально, как будто говорил сам с собой. – Тогда на сцене появился Барелли, и все изменилось. Иногда все же выпадает счастливая карта. Впрочем, вернемся к вашему визиту. Чем я могу вам помочь?

О'Халлаген достал из дипломата досье и положил к себе на колени.

– Сегодня утром я получил ноту из Управления французской безопасности. И, думаю, она вас заинтересует.

– Я вас слушаю, – сказал Дорн.

– Позавчера, четвертого июля, водитель, парковавший свою машину на набережной Турнель, заметил женщину, лежавшую на земле возле стены. Он подозвал полицейского. Женщина находилась в состоянии комы. Полицейский вызвал скорую помощь, и женщину доставили в больницу Сан-Лазар. Там, к сожалению, не оказалось мест. В карманах пострадавшей не было никаких документов, но ее пальто и шарф были американского производства, прекрасный предлог для того, чтобы отправить ее в американский госпиталь в Нейи.

О'Халлаген остановился, чтобы взглянуть на бумаги.

– Я все еще не вижу ничего интересного в вашей истории, – сказал Дорн с ноткой нетерпения в голосе.

– Оказалось, что женщина приняла слишком большую дозу барбитуратов, – невозмутимо продолжил капитан, игнорируя замечание шефа. – Ей оказали необходимую помощь и передали на попечение врачей. Вчера она пришла в себя, и врачи установили, что у нее полная потеря памяти. Она не знает, кто она такая, откуда приехала и так далее. Полнейшая амнезия. Она совершенно свободно говорит по-английски, но с американским акцентом. Очень слаба и очень возбуждена. До сих пор, казалось, ничего необычного нет: тысячи людей страдают амнезией в той или иной степени. Но дежурный врач хотел избавиться от этой больной под тем предлогом, что в госпитале не хватает коек. Он отправил уведомление о ней в Управление безопасности, которое должно было связаться со Швецией или Норвегией. Он, видите ли, исходил из предположения, что больная может быть уроженкой тех мест. Совершенно непонятно, что навело его на эту мысль. Однако никакого результата не последовало. Внешность больной – красивая крупная блондинка, классический тип скандинавки.

– Вы сказали, что при ней не было никаких документов?

– Даже сумки…

Дорн проявлял явное нетерпение.

– Я не вижу…

– Подождите немного, шеф. Сегодня я получил сообщение из Управления. Я вам его зачитаю… Блондинка исключительной красоты, голубые глаза, очень загорелая. Рост метр семьдесят, вес пятьдесят семь килограммов. Особые приметы: родинка на правом предплечье и три китайских иероглифа, вытатуированные на правой ягодице.

Дорн удивленно посмотрел на О'Халлагена. Потом облокотился на стол, взял ручку и потер ею кончик носа.

– Китайские, вы сказали?

– Да, именно китайские. – Капитан положил свои бумаги перед патроном. – В нашей картотеке имеется досье, которым я воспользовался для получения кое-каких сведений. Они необходимы для разъяснения. Речь идет о Фенг Хон Кунге, самом крупном китайском специалисте в области ракетостроения. Прочтя доклад из Управления, я вспомнил среди всяких ненужных подробностей, что этот ученый, видимо, сумасшедший и ставит свои инициалы на всем, что ему принадлежит. На зданиях, одежде, собаках, на своей лошади… и на своих любовницах. И еще я вспомнил, что у него имеется любовница-шведка. Его инициала состоят из трех букв: «Ф. X. К.» Зад этой прелестной дамы также отмечен тремя иероглифами, которые могут быть прочтены как «Ф. X. К.» Вот почему я и подумал, что это может вас заинтересовать.

О'Халлаген с удовлетворением увидел, что Дорн сидит с непроницаемым лицом.

– Кто еще получил аналогичное сообщение?

– Посольство Великобритании, Швеции, да еще редакция журнала «Франс Матен».

Дорн недовольно скривился. Он терпеть не мог этот еженедельник, любивший поживиться всяким грязным или скандальным делом.

– Значит, Управление передало заявление прессе?

– Нет, я успел их вовремя остановить.

– Тем не менее «Франс Матен» все же получил это сообщение.

– Да. Этого, к сожалению, я предотвратить не смог. Вот их пятичасовый выпуск. Посмотрите на второй странице…

«Знаете ли вы эту даму?» – прочел Дорн под очень плохим снимком. На нем была изображена женщина лет двадцати-тридцати. Но как ни плохо был сделан снимок, он все же не мог скрыть красоту этой женщины. Следовавший под фото текст был очень краток: «На теле этой дамы вытатуированы три китайских иероглифа, к настоящему моменту еще не переведенные».

Дорн нахмурил брови.

– Как же этим шакалам удалось наложить свою грязную лапу на эту информацию?

О'Халлаген пожал плечами.

– А как шакалам удается учуять запах падали, находящейся от них на расстоянии в тридцать километров?

Дорн откинулся на спинку кресла и задумался.

– Все это, как мне кажется, не имеет особого значения, – сказал он медленно. – Кругом такое множество женщин… Хм!… И однако, китайские иероглифы… Нет, все-таки, вероятность совпадения очень велика… Тим, я думаю, что это действительно серьезное дело. Очень серьезное… Но если мы и ошибемся, то ничего не потеряем. А вдруг эта девица действительно любовница Кунга!… Какие вы приняли меры?

– Вы имеете в виду все меры предосторожности? – спросил О'Халлаген, устраиваясь поудобнее в кресле. – Так получилось, что сейчас в американском госпитале находится на обследовании генерал Вейнрайт. Я воспользовался этим предлогом, чтобы поставить на этаже, где он находится, часового… а даму поместил в соседнюю с ним палату. За ней установлено самое тщательное наблюдение. Я лично разговаривал с доктором Форрестером. Это надежный и не раз проверенный человек. Я сказал ему, что эта блондинка, возможно, замешана в деле, представляющем интерес для ЦРУ, и поэтому никакие визитеры к ней не допускаются, а из медицинского персонала ее должна обслуживать только одна медицинская сестра, по его выбору. Мой человек следит за выполнением этого распоряжения.

– Хорошая работа, Тим, ничего не скажешь. Я сам займусь теперь этим делом. Наша первая задача прочесть эти иероглифы. Если же вдруг окажется, что эта дама действительно была любовницей Кунга, она будет представлять для нас очень большой интерес… Ну, а теперь всего хорошего, Тим. Я сам обо всем позабочусь и обо всем распоряжусь.

Быстрым движением О'Халлаген поднялся с кресла.

– Возможно, мы зря потеряем время.

– О, это совсем не так, – ответил Дорн, улыбаясь. – Идите и занимайтесь своим делом, а я со своей стороны тоже буду действовать.

После ухода капитана Дорн некоторое время пребывал в задумчивости, потом кивнул головой, как бы соглашаясь со своими мыслями, и снял телефонную трубку.

«Башня неба» – крошечный ресторанчик, спрятавшийся в одном из грязных двориков на улице Ренне. Несмотря на свою неприглядность, он славился лучшей китайской кухней в Париже. Он не фигурировал ни в одном справочнике или путеводителе по Парижу. Если же сюда по какой-либо случайности и забредал турист, ему с обезоруживающей улыбкой сообщали, что, к сожалению, все столики заняты. «Башня неба» предназначалась исключительно для завсегдатаев.

В то время, как Дорн беседовал с О'Халлагеном, Чунг By, владелец этого ресторана, следил за официантками, которые обслуживали два десятка постоянных посетителей, сидевших за столиками, отделенными друг от друга соломенными ширмами. Приглушенные голоса клиентов и звуки музыки сливались в обычный шум, без которого любой китаец чувствовал бы себя печальным и покинутым.

Зазвонил телефон. Чунг By поднял трубку, некоторое время слушал, потом произнес несколько слов на кантонском диалекте, поставил аппарат на кассу и подошел к столику, за которым завтракал Саду Митчелл. Чунг By склонил голову перед клиентом, потом повернулся, чтобы приветствовать сидящую с ним вьетнамочку.

– Тысяча извинений, месье… вас к телефону… Что-то срочное, – произнес он на ужасном французском языке.

Саду выругался сквозь зубы, бросил палочки для еды и последовал за хозяином ресторана. Это был молодой человек высокого роста, худощавый, элегантно одетый, с узким лицом. Его черные волосы были зачесаны назад, а миндалевидные глаза цветом напоминали агат.

Саду был плодом любви американского бизнесмена и китаянки. Ни китаец, ни американец, с самого рождения обремененный разнообразными комплексами, он ненавидел Штаты, как своего личного врага.

Вот уже десять лет, как Саду совсем неплохо устроил личную жизнь, открыв маленький магазинчик на улице Риволи. Он продавал американским туристам изделия из нефрита и старинную китайскую мебель. Но Саду и дня не мог прожить без женщин. Их у него было очень много, а последний год он жил с вьетнамкой по имени Жемчужина Куо. Его совершенно пленила красота этой девушки. Как заявил некий китаец, ненависть Саду к Штатам не шла ни в какое сравнение с тем, какую ненависть испытывала к этой стране Жемчужина Куо.

Самолеты с белыми звездами убили всю ее семью и разрушили дом во Вьетнаме. Девушка совершенно случайно не разделила судьбу семьи и укрылась в Ханое, где поступила на службу к китайцам. Именно они через полгода отправили ее в Париж.

Благодаря своему магазинчику Саду имел неисчерпаемые возможности собирать разнообразную информацию, исходящую из уст американских туристов. Неосторожность этих людей была поистине невероятной. Они говорили где угодно и о чем угодно, как будто их никто не мог понять.

В задачу Жемчужины Куо входило соблазнить Саду, чтобы потом заставить работать на китайцев. Митчелл согласился снабжать сведениями китайцев отчасти потому, чтобы нанести вред американскому престижу, а отчасти из удовольствия насолить отцу. Но он не учел только одного: сунув палец в пасть дракона, он рисковал лишиться всей руки.

Телефонный звонок к Чунг By имел целью окончательно превратить Саду в китайского агента.

Митчелл подошел к телефону.

– Кто вы? – спросил он с нетерпением в голосе, думая об остывающих креветках.

– Я в вашем магазине. Приходите немедленно.

Он узнал голос Иет Сена, ответственного работника посольства Китая. Именно ему Саду обычно передавал все собранные сведения.

– Я не могу прийти сейчас…

– Я же сказал – немедленно! Неужели непонятно!

Саду выругался и вернулся к столику.

– Это Иет Сен. Он хочет срочно меня видеть.

– Значит, ты должен идти, дорогой.

– Но я ведь ему не слуга!

Саду еще немного попетушился, но Куо настаивала, и он вынужден был согласиться.

– Хорошо, хорошо, я пойду. Жди меня здесь, дорогая, я скоро вернусь.

Его маленькая машина «триумф-4» стояла возле входа в ресторан. Через десять минут быстрой езды, лавируя среди автомобилей, он подъехал к своему магазину.

Крупный китаец, рассматривавший нефритовые безделушки в витрине, увидев Саду, повернулся, открыл дверь его машины и спокойно уселся рядом.

– Отвези меня куда-нибудь, где мы могли бы без помех серьезно поговорить.

Саду вновь принялся лавировать среди нескончаемого потока автомобилей, спустился по улице Риволи, с трудом обогнул площадь Согласия и поехал вдоль Тюильри.

– У нас есть одно очень срочное дело, – сказал Иет Сен. – Именно вы должны его уладить. Это, кстати, большая честь для вас… Попытайтесь остановиться у Лувра.

Саду ощутил некоторое беспокойство. Он посмотрел на китайца, сидевшего с непроницаемым выражением лица и скрещенными на животе руками. Сейчас как раз был час завтрака, и он не без труда нашел место, где можно было поставить машину.

Иет Сен вынул из кармана номер «Франс Матен» и передал Саду, указав на фотографию с надписью: «Знаете ли вы эту даму?»

– Эта женщина должна умереть не позже послезавтрашнего дня, – сказал он. – Мы окажем вам всю возможную помощь, но детали операции вы должны разработать сами. Сегодня вечером к вам придет один человек. Это весьма аккуратный исполнитель, но он лишен всякой сообразительности. Шефом в этом деле будете вы. Слушайте меня внимательно.

Саду слушал, судорожно сжав руль «триумфа». Он видел себя у подножия какой-то высокой стены. Его мелкая ненависть к Штатам, его любительская месть – все кончилось. Саду должен был перейти к серьезной работе, и он не знал, радоваться или огорчаться этой перемене. Но интуитивно он понимал, хорошо это или плохо, но приказ Иет Сена должен быть выполнен.

Улица Бонд-стрит в Лондоне производит на туристов неизгладимое впечатление. После закрытия в половине шестого магазинов, представители всех стран мира продолжают прохаживаться вдоль витрин, в которых выставлены на обозрение толпы старинные гравюры, редкие книги, ткани, роскошные фотоаппараты и дорогие безделушки.

Около семи часов, когда наступило время коктейлей, загорелый мужчина гигантского роста влился в уличную толпу. Он был одет в измятый костюм иностранного покроя, рубашку не первой свежести, галстук от «Марка и Спенсера» и стоптанные башмаки. Несмотря на совершенно седые волосы, ему можно было дать лет тридцать. Квадратное, с выступающими скулами лицо, зеленые глаза, которым явно не хватало выразительности, гибкая фигура атлета. Он плыл по течению с безразличным видом праздного человека.

Его звали Малих. В Европе он считался одним из лучших агентов по специальным поручениям. Его направили восемь дней назад в Лондон познакомиться с городом и потолкаться в толпе. Вскоре у него могла появиться здесь работа.

Итак, сейчас Малих отдыхал. Он остановился в одном из отелей на Кромвель-роуд, где его, естественно, тут же засекли агенты английской контрразведки. Кроме того, за ним наблюдали и его соотечественники. Но Малих не обращал на это ни малейшего внимания. Это было частью игры, а он любил игру, находя в ней интерес, а иногда и выход своим темным инстинктам.

Прогуливаясь по Бонд-стрит, Малих наслаждался видом этих выставленных напоказ вещей. Он останавливался то перед одной, то перед другой витриной. И если его кулаки сжимались в карманах, то лицо оставалось совершенно непроницаемым. Он никогда не забывал, что за ним наблюдают.

Автомобильный сигнал прервал его размышления. «Ягуар» остановился почти перед его носом. За рулем сидела блондинка лет двадцати. На ее обнаженные плечи был накинут норковый палантин. Она кокетливо улыбалась ему. Малих отвел глаза, но его чувственность была задета. Он почувствовал желание добраться до этой нагло улыбающейся шлюхи.

Девица медленно вела автомобиль рядом с тротуаром.

– Ты ведь один, – сказала она. – Почему бы нам не развлечься вместе?

Но Малих с равнодушным видом шагал дальше. И все выставленные в витринах вещи и эта девушка в автомобиле – все теряло для него интерес при одной только мысли, что за ним следят. У него было только одно желание – поскорее добраться до отеля и остаться одному.

«Ягуар» набрал скорость, и Малих с некоторым сожалением проследил, как он исчезает в потоке других автомобилей. Все тем же размеренным шагом он дошел до Пиккадилли, как вдруг раздался зуммер вмонтированного в наручные часы передатчика. Его вызывали.

В одно мгновение к Малиху вернулось все его хладнокровие. И девушка, и витрины магазинов мигом выветрились из его памяти: Быстрыми шагами он направился к отелю «Беркли».

Войдя в отель, он даже не обратил внимания, что его появление вызвало удивление портье. Быстрыми шагами он прошел к телефонным кабинам, расталкивая по дороге разряженных мужчин и женщин. Служитель возле кабин сделал недовольное лицо, но все же дал нужный номер. Малих зашел в одну из кабин. Там все еще чувствовался сильный и приторный запах духов, сразу напомнивший ему блондинку в «ягуаре». Его пальцы сжались в кулаки. Телефон зазвонил, и он снял трубку.

– Алло? – произнес мужской голос.

– Четыре, два, шесть, двенадцать, – ответил Малих, назвав свой личный номер.

– Немедленно отправляйтесь в Париж, – распорядился мужчина. – Вам забронировано место на рейс 361 в 20.40. Багаж и билет ждут в аэропорту. В Бурже вас встретит С. Дело весьма серьезное.

Малих оплатил разговор и вышел из кабины. Выйдя на улицу, он подозвал такси и попросил отвезти себя в аэропорт. Там в центре зала его ожидал агент, известный под кличкой «Дрина». Он передал Малиху билет, триста франков и довольно тяжелый чемодан.

– У нас еще есть время, – произнес он почтительно. Он восхищался Малихом и одновременно завидовал ему. – Могу я еще что-то сделать для вас? – спросил он. – Смерк будет встречать вас в Бурже.

Малих взял деньги, билет, чемодан и зашагал прочь, даже не удостоив Дрину взглядом. Он ненавидел этого тщедушного субъекта, как ненавидел все, что вызывает неудачу. Услужливость и льстивость этого уродца были невыносимы. У Малиха было постоянное желание оскорблять его, но этот человек наблюдал за ним и мог подстроить любую гадость.

В Бурже Малих без особых осложнений прошел таможенный досмотр. Никто не обратил внимания на его фальшивый паспорт, поскольку он приехал как американец, проводящий отпуск в Европе. Полиция в аэропорту привыкла, что Америка постоянно поставляет им представителей своей «фауны», и этот субъект не был исключением.

Малих обрадовался, увидев Смерка в зале ожидания. Это был отличный парень, хорошо знавший свое дело, один из самых удачливых и находчивых агентов-охотников за людьми. Малих уже не раз имел возможность работать с ним. Кряжистый, коренастый, с редкими волосами и маленькими хитрыми глазками, Смерк не задумываясь соглашался на выполнение самых опасных заданий. «Если это возможно, – говорил он, – то я это сделаю. Если невозможно, то я все же попробую это сделать».

Смерк, предвидя, что служба английской контрразведки отправит одного из своих агентов встретить Малиха в аэропорту, сумел парировать этот удар. За несколько минут до прибытия самолета трое людей в черных комбинезонах муниципальных служащих подошли к одиноко стоящему мужчине с газетой в руках и, ни слова не говоря, уложили его. Они исчезли так же быстро, как и появились, поэтому никто не успел должным образом отреагировать на это нападение. «Скорая помощь» увезла жертву, и Смерк с удовлетворением отметил, что среди людей, ожидающих прибытия лондонского рейса, больше нет ни одной подозрительной личности. Его черный «паккард» ожидал на стоянке, и они немедленно отправились в Париж.

– Дело предстоит не из легких, – принялся вводить Малиха в курс задания Смерк. – В госпитале в Нейи находится неизвестная женщина. У нее полная потеря памяти, и подозревают, что это бывшая любовница Кунга. Наша задача состоит в том, чтобы выкрасть ее из госпиталя и доставить на виллу в Мальмезон, где с ней попытаются поговорить. Вы будете руководить этой операцией. Девушку зовут Эрика Ольсен. Американская служба безопасности установила ее личность. Уже выставлен часовой возле ее палаты. Возможно, в самое ближайшее время ее переведут в какое-нибудь весьма труднодоступное место.

– А что, она действительно знает что-то важное? – осведомился Малих.

– Судя по поведению американцев, похоже на это.

Малих молча размышлял. Придется проникнуть в госпиталь и, обманув охрану, выкрасть женщину. Вот это как раз в его вкусе!

– Вы уже предприняли что-нибудь?

– О, мы не теряли времени даром. Около госпиталя постоянно дежурит наш человек. Он сообщает о положении дел каждые тридцать минут. На мой взгляд, самое простое – это пробраться в госпиталь, забрать женщину и так же спокойно выйти. Счастливый случай нам благоприятствует, поскольку на том же этаже находится палата американского генерала. Я уже раздобыл американскую форму, «джип» и санитарную машину. Мы сделаем вид, что приехали проведать генерала. Я разработал маленький сценарий, по которому мы и будем действовать. Но если этот план вас не устраивает, придумайте свой, ведь руководитель операции вы, а не я.

В то время, как Смерк во всех подробностях излагал свой план, Малих рассматривал лицо своего компаньона. "Сейчас я начальник, – думал он. – И Смерк мне подчиняется. Но если он и дальше будет действовать подобным образом, наше сотрудничество не продлится долго. Его план с таким же успехом мог быть подписан «Малих».

– Великие умы, видимо, сходятся. Я поступил бы примерно так же, – сказал он Смерку. – План превосходен. Можете быть уверены, я сделаю все, чтобы он был по достоинству оценен.

– Как бы не так, – ответил Смерк, смеясь. – Я прекрасно понимаю, что вы этого никогда не сделаете. Но если мой план вам понравился, я рад его вам подарить.

– Вы не тщеславны?

– Нет… А вы?

– Я и сам себя частенько спрашиваю об этом. Может быть, в глубине души… Впрочем, нет, не думаю.

Он замолчал и перевел разговор на другую тему. Осторожность никогда не позволяла ему говорить откровенно.

– А кто займется девицей в Мальмезоне? – спросил Малих. – Надеюсь, роль сиделок тоже достанется нам?

– Это было бы не так плохо. Судя по всему, она весьма пикантна. Но, к сожалению, мы ей заниматься не будем. Ковский поручит работу Марине Доринской.

– Этой шлюхе? – удивился Малих. – И что она вообще делает в Париже?

– О, она здесь часто бывает. Говорят, она и Ковский…

– Кто это говорит? – Малих едва не зарычал, но Смерк был не робкого десятка.

– Если вам об этом неизвестно, значит, вы один такой!

– Я обо всем знаю, но не собираюсь распространяться на подобные темы. Что касается меня, то я предпочел бы переспать с ведьмой, чем с этой бочкой.

– Ковскому, видимо, все равно…

В 16.40 Джон Дорн оказался наконец в американском госпитале. Он был страшно зол из-за вынужденной потери нескольких часов. Иероглифы, вытатуированные на ягодице женщины, требовали расшифровки, а для этого надо было заполучить Вольфгана Вольверта – эксперта американского посольства по китайским вопросам. Он же в это время находился на рыбалке в окрестностях Амбуазы. Пришлось посылать за ним вертолет, а потом долгое время втолковывать значимость этой проблемы. Джон Додж, лучший фотограф ЦРУ, сопровождал Дорна и Вольверта.

Дорн оставил своих спутников в коридоре, а сам прошел в кабинет доктора Форрестера.

– О'Халлаген уже предупредил вас, доктор, что пациентка, возможно, представляет большой интерес для Штатов?

– Да. Я в полном вашем распоряжении.

– Благодарю. Теперь самое главное, чтобы никто из посторонних не приближался к этой женщине. Я полностью рассчитываю на вас. Весьма возможно, что ее попытаются похитить. Кроме того, внимательно следите за пищей, которую подают ей. Не позволяйте никому заходить в ее палату, за исключением медсестры. За медсестру вы отвечаете лично.

– Обо всем этом меня предупредил уже О'Халлаген. Чем еще могу быть полезен?

– Мне необходима фотография иероглифов, вытатуированных на ягодице. Фотограф здесь за дверью.

– Но ведь эти знаки находятся на таком месте, что мы просто не можем заставить ее позировать перед незнакомыми людьми.

– Так что, она пришла в сознание?

– Да, сейчас она в полном сознании и очень возбуждена.

– Я все это прекрасно понимаю, но мне очень необходимы эти снимки, – продолжал Дорн голосом, не вызывающим возражения. – Вполне возможно, что их потребуют в Белый дом. Сделайте ей укол пентонала, и она ни о чем не узнает. Кроме того, мне бы хотелось, чтобы эксперт по китайским вопросам осмотрел эти иероглифы. И поторопитесь, доктор, мое время ограничено.

Форрестер помедлил, потом пожал плечами.

– Ну, если это действительно так важно… – Он отдал какое-то распоряжение по телефону. – Ваши люди могут подняться к ней через десять минут.

Дорн подошел к двери, чтобы предупредить Доджа, потом снова вернулся к столу.

– Доктор, скажите, что вам известно об этой женщине?

– Пожалуйста. Когда ее сюда доставили, мы констатировали…

– Не то, доктор. Я знаю эти факты, так как читал ваш рапорт. Меня интересует ваше личное мнение. Во-первых, она действительно потеряла память или просто ломает комедию?

– Я так не думаю. Она не поддается гипнозу. И у нее приличный кровоподтек на затылке. Вполне возможно, что это след от удара, который и послужил причиной потери памяти. Такие случаи редки, но, тем не менее, встречаются в практике. Я думаю, что у нее типичная амнезия.

– Что вы можете сказать относительно продолжительности этого состояния?

– Ничего определенного. Неделя… Месяц… Думаю, не больше.

– Вы не пробовали вводить ей скополамин, чтобы заставить говорить?

– Такая мысль была, но ведь это очень опасно. – Форрестер улыбнулся. – Если амнезия мнимая, то она заговорит. В противном случае мы усугубим потерю памяти. Конечно, если вы прикажете мне ввести скополамин, я введу, но при этом мы рискуем продлить амнезию на неопределенный срок.

– Благодарю за помощь, док. Я приду к вам еще раз, когда получу заключение нашего эксперта. Мы избавим вас от этой беспокойной больной, как только появится хоть какая-то возможность.

Полчаса спустя Вольверт вошел в помещение, предоставленное в распоряжение Дорна доктором Форрестером. Там уже был О'Халлаген.

– Ну что? – спросил Дорн, поднимаясь.

– Вне всяких сомнений, эта женщина была любовницей Кунга. Я достаточно часто видел его инициалы, чтобы не ошибиться. Да и цвет татуировки весьма специфичен, так что его практически невозможно подделать.

– Практически? – переспросил Дорн, пристально глядя на Вольверта.

– Может быть, какой-нибудь выдающийся мастер и смог бы это сделать, но я сильно сомневаюсь в такой возможности. Мое «практически» означает «абсолютно». Я поставил бы свое жалованье на то, что в данном случае речь идет об Эрике Ольсен.

– Ну что же, – проговорил Дорн, оглянувшись на О'Халлагена. – Наблюдайте за ней повнимательнее. Я сообщу в Вашингтон. Мы не можем ничего предпринять, не получив санкцию оттуда… Жаль, конечно, терять время. Но дело слишком важное. Слишком…

– Можете не сомневаться, здесь она будет жива и невредима, пока не понадобится вам.

Но, говоря это, О'Халлаген не брал в расчет приезд Малиха. Когда после приземления русского в Париже шеф английской разведки узнал, что его агент обведен вокруг пальца, он был так взбешен, что решил больше ни о чем не информировать американцев. Так уж получилось, что самый опасный из русских агентов совершенно свободно разгуливал по столице Франции, а ЦРУ совершенно про это не знало. Если бы необходимая информация своевременно поступила бы к О'Халлагену, Эрику охраняли бы намного бдительнее.

Когда в дело вступал Малих, никакие предосторожности не были излишними.

В начале седьмого вечера тщедушный человечек вошел в магазин Саду Митчелла. В руке посетителя был небольшой потрепанный чемоданчик с металлическими уголками. Его маленькие черные глазки бегали из стороны в сторону. Ему было девятнадцать лет, хотя он и выглядел на все тридцать. Это был Жожо Шанди. Он родился в Марселе, его отец был сутенером, а о матери вообще ничего не было известно. Десять лет спустя отца зарезали, хотя Жожо особенно этому не опечалился. Он честно зарабатывал себе на жизнь, работая зазывалой у проститутки-негритянки, чья выдающаяся профессиональная техника снискала одновременно и восхищение юного оборванца, и верность клиентов.

В восемнадцать лет, скопив немного денег, Жожо прибыл в Париж, где, как он не без основания предполагал, человеку с его способностями найдется лучшее применение, чем в Марселе. Но он просчитался. Парижская полиция не симпатизировала сутенерам: его так часто арестовывали и били смертным боем, что он решил сменить профессию и устроился мойщиком посуды в один из восточных ресторанов. Там он и познакомился с молодой китаянкой, состоявшей на жаловании у Иет Сена. Она-то и разглядела в юноше способности наемного убийцы.

Щедро оплачиваемый и умело обученный, Жожо уже через год стал одним из особо доверенных людей Иет Сена.

Продажный, аморальный, совершенно лишенный всякого представления о добре и зле, Жожо жил только ради денег. Ни опасности, ни трудности, ни смертельный риск не останавливали его, когда дело шло о приличной награде. Он играл своей жизнью, зная, что в этом мире ему уже нечего терять.

Жожо вошел в лавку в тот момент, когда Жемчужина Куо продавала нефритовую безделушку толстой американке, на голове которой красовалась нелепая шляпка с цветами.

Вьетнамка вздрогнула. Она знала этого подонка, и его приход означал, что Саду предстояла какая-то грязная работа. Когда американка вышла. Жемчужина натянуто улыбнулась Жожо.

– Сюда, – сказала она, открывая дверь позади прилавка. – Вас ждут.

Но Жожо медлил. Вид вьетнамки пробудил в нем вожделение, и он не отрывал от нее взгляда. Лишь повторное приглашение заставило его пройти в заднюю комнату.

Саду встретил его с презрительным снисхождением.

– Садитесь, – сказал он. – Если я все правильно понял, вы должны убрать эту женщину, а в мою задачу входит проследить, чтобы все было сделано как надо?

Жожо молча сел, положив чемоданчик себе на колени. От него исходил такой омерзительный запах, что Саду поморщился.

– Во-первых, – продолжал Митчелл, – мы должны установить, в какой больнице находится эта женщина, на каком этаже и в какой палате. Остальное уже не представляет трудностей. Хотя вполне возможно, что вам придется залезть в палату по стене.

– Это ваше первое дело? – вдруг спросил Жожо. Поскольку Саду ничего не отвечал, он продолжал: – Да? В таком случае ни о чем не волнуйтесь. Так будет лучше. Вы занимайтесь колымагой, а все остальное – мое личное дело. Вам достанется слава, а мне деньги, и все будут довольны.

– Вы не смеете разговаривать со мной подобным тоном! Здесь я распоряжаюсь… И вы будете делать то, что я скажу.

– Саду, умоляю тебя. – Митчелл резко повернулся, услышав ласковый голос женщины. – Саду, мне кажется, что ты должен все предоставить на усмотрение этого человека. У него уже есть опыт подобного рода дел.

Холодно посмотрев на вьетнамку, Жожо поставил чемоданчик на стол, открыл его и достал пистолет с глушителем. Осмотрев оружие, он спрятал пистолет под пиджак.

Увидев, с какой профессиональной уверенностью Жожо обращается с оружием, Саду сразу успокоился.

– Ну а теперь, – сказал Жожо после недолгого молчания, в течение которого он глазами раздевал Жемчужину, – мы отправимся в госпиталь. Наше первое дело, как вы сказали, узнать, где находится интересующее нас лицо. Стемнеет после девяти, так что у нас еще уйма времени. – Он пихнул свой чемодан в угол комнаты и прошел в лавку.

– Слушайся его, – сказала Жемчужина. – Это ведь его ремесло. Ты сможешь воспользоваться его опытом.

Саду помедлил. Полное отсутствие опыта в подобных делах приводило его в растерянность. Поразмыслив, он решил, что Жемчужина права.

Куо смотрела, как они дошли до Триумфальной арки и исчезли в уличной толпе. Час был неподходящий, но она все же встала, зажгла благовонную палочку и обратила свои молитвы к Богу.

Вашингтон дал добро на акцию Дорна как раз в момент встречи Малиха и Смерка в аэропорту. Рекомендованный посольством план был рассмотрен директорами ЦРУ и ФБР. Эти господа оказались очень осторожными. В своем естественном виде дело было еще не настолько важным, чтобы сообщать о нем Белому дому. Ведь та женщина могла и не быть Эрикой Ольсен. Но, тем не менее, игра стоила свеч.

– Я даю вам карт-бланш по крайней мере на первых порах, Джон, – закончил свой разговор Большой босс из Вашингтона. Этот разговор транслировался через спутник связи, и шеф из Вашингтона разговаривал с Дорном довольно снисходительным тоном. Я открываю вам неограниченный кредит. Старайтесь придерживаться официального плана. Однако, если возникнет что-то непредвиденное, немедленно сообщайте.

– Вы немногим рискуете, давая мне карт-бланш. – Джон усмехнулся. Он любил именно такие дела, особенно когда ему предоставляется полная свобода. Денег сколько захочешь и полная ответственность, как за удачу, так и за поражение. Часы показывали 21.10, и у него было достаточно времени на размышления. Он чувствовал, что готов действовать.

Малих ехал по направлению к Парижу в машине Смерка. Саду и Жожо в это время уже изучали американский госпиталь. Предполагаемая Эрика Ольсен, любовница крупнейшего в Китае специалиста в области ракетостроения, спала под действием укола наркотика. Солдат первого года службы Вилли Джексон, довольно ограниченный, но достаточно дисциплинированный, склонный к быстрому отступлению перед любой опасностью, ходил взад и вперед по коридору госпиталя, время от времени поглядывая на дверь палаты Эрики Ольсен.

Дорн вызвал по телефону О'Халлагена.

– Тим, – сказал он. – Помните ли вы Марка Гирланда?

– Гирланд?… Ну конечно… Это тот, кто работал с Рослендом.

– Совершенно верно. Я узнал, что он в Париже, и хочу видеть его. Он живет на улице Рю де Свис. Доставьте его ко мне. Я не желаю знать, как вы это сделаете, но чтобы через час он был у меня в кабинете.

– Минуточку, шеф, если мне не изменяет память, этот тип весьма строптив и страшно упрям. А что, если он откажется поехать со мной?

– Упрям, говорите? Подумать только! Да в настоящее время он практически безработный. Не будем же считать работой фотографирование людей на улицах. Мне кажется, мы зря теряем время. Отправьте за ним двух парней покрепче. Я хочу, чтобы он был здесь не позднее чем через час.

Дорн повесил трубку. Он был доволен собой. С каким блеском он ведет это дело!

Марк Гирланд… Мало кто мог бы вспомнить о нем. Это человек момента. Совершенно незаменимый в делах подобного рода. Неоценимый… если, конечно, удастся заполучить его. Придется использовать для этого всю свою сноровку.

Дорн протянул руку к одному из сэндвичей, приготовленных Мари Дэвис, и подумал: «Интересный тип, этот Гирланд!»

Глава 2

Марк Гирланд находился в подавленном состоянии. Единственная вещь, которую он боялся в жизни, были одинокие вечера в бедно обставленной мансарде на седьмом этаже облупившегося старого дома на Рю де Свис.

«Может, пойти куда-нибудь?» – подумал он. Но на улице идет дождь, а ботинки совсем дырявые. «Может, все же пойти? Но куда податься, когда у тебя в кармане всего восемь франков, – вздохнул он и попытался устроиться в шезлонге, заменявшем ему кресло. – Все несчастье в том, что я неудачник… У меня столько блестящих идей, как делать деньги… И что же… Достаточно было трех неудач на скачках, чтобы все спустить».

Так он потерял деньги, позволившие ему заняться чем-нибудь другим, кроме опостылевшего ремесла контрразведчика.

Несколько раз он наведывался к Джону Дорну, но тот всегда был безапелляционен:

– У меня нет работы для такого человека, как вы, Гирланд, – говорил он. – Вам нельзя доверять. Вы в первую очередь руководствуетесь своими личными интересами, а уже потом интересами дела… Я не знаю, что делать с человеком, все время думающем о себе… Вы больше не работаете на меня.

– Кроме шуток? – переспрашивал Гирланд, улыбаясь. – Представьте, что сам себе я сказал то же самое. Надо совсем перестать уважать себя, чтобы работать на такого проходимца, как вы. Какие услуги я оказывал вашему Росленду, упокой его душу. Господи, и какие гроши я за это получал! Так вот, больше я на вас не работаю, и можете катиться ко всем чертям.

Однако постоянные неудачи на скачках очень быстро обратили его сбережения в ничто, и Гирланд уже жалел, что так неосмотрительно порвал с ЦРУ.

Вот уже почти пять месяцев он бродил по улицам и переулкам Парижа с фотоаппаратом через плечо в поисках одиноких хорошеньких американок, впервые приехавших в Париж. Он их фотографировал и предлагал снимки в обмен на десятифранковый билет. Гирланд очаровывал женщин, как Святой Франциск птиц, и нередко новая фотомодель сопровождала его в холостяцкую мансарду. «Вероятно, существует и более презренное занятие, – говорил он себе, поглядывая на стоящий на столе фотоаппарат, – но не так уж и много…»

Сегодня день выдался совершенно неудачный. Ни одного подходящего объекта. Отчаявшись, он сфотографировал двух располневших дам, которые, поняв, что с них хотят сорвать двадцать франков, пообещали позвать полицейского.

Из окна своей комнаты Гирланд видел трубы, телевизионные антенны и закопченные крыши. В простенке между окнами стояла полка с книгами американских и французских авторов. В углу размещалась раковина и допотопная плита. Другой мебели, кроме обшарпанного гардероба, не имелось. «Впрочем, не так уж здесь и страшно, – думал обладатель этих хором, – сюда бы несколько картин, вазу с цветами и блондинку с данными Бриджитт Бардо. Пожалуй, блондинка была бы сейчас нужнее всего остального».

Он поднялся и подошел к окну. Все еще шел дождь, но вдалеке небо уже несколько прояснилось. Зевая, он направился к радиоприемнику, когда вдруг раздался звонок в дверь. Гирланд удивленно поднял брови, пересек комнату и заглянул в глазок. За дверью стояли два человека в американской военной форме.

В одно мгновение к Гирланду вернулась ясность мысли. Скорее всего это могло быть проверкой личности, или что-то еще в том же роде. Еще два бездельника, занимающиеся только тем, что досаждают людям. Давненько в его конуру не приходили люди, тем более господа из ЦРУ. Кто знает, может быть, Дорна хватил инфаркт и ему пришли сообщить об этом. «Может быть, он включил мою фамилию в свое завещание?» – с этой оптимистичной мыслью Гирланд открыл дверь.

Оттолкнув его, в комнату ввалились два гориллообразных джентльмена. Он узнал одного из них. Это был Лоскар Брукман – один из доверенных людей капитана О'Халлагена, известный своей жестокостью, смелостью и потрясающей меткостью в стрельбе. Ему было около сорока лет. Второй тип явно имел среди своих предков ирландцев, на что указывали рыжие волосы и выцветшие голубые глаза. Держался он весьма уверенно.

– Одевайся, – без лишних приветствий сказал Брукман. – Тебя ждут.

– Счастлив слышать, что мне оказывают такую честь, – Гирланд улыбнулся и отступил в глубь комнаты.

– Это неважно, – ответил второй, которого, как оказалось, звали О'Брайен. – Одевай пальто и следуй за нами.

Гирланд спокойно подошел к гардеробу, снял с вешалки белый плащ, рассеянно порылся в нем, а потом резким движением обернулся.

– Не двигаться! – приказал он, держа в руке пистолет, заряженный капсулами с аммиаком.

Лица непрошеных гостей застыли. Они не отрывали взгляд от оружия, действие которого было им хорошо известно.

– Извини, Гирланд, – сказал Брукман, сдерживая злость. – Не будем увлекаться. Может быть, мы слегка погорячились, но дело в том, что Дорн хочет срочно видеть тебя. Дело очень важное. Не будем валять дурака.

– Какой ответ вы желаете получить? Так вот, я презираю мелких и крупных мерзавцев, занимающихся тем, что ради собственного удовольствия пытаются перевернуть этот бедный мир. А теперь убирайтесь. Если через десять секунд вы все еще будете здесь, я не колеблясь всажу в вас всю обойму. Спускайтесь вниз, минут десять подумайте и снова поднимайтесь наверх. Если на этот раз вы будете вежливы и любезны, то, возможно, я выслушаю вас. Вон!

– И какой дурак сказал мне, что вы превратились в смирного ягненка, – сказал Брукман. – Вы, как я вижу, по-прежнему ищете повод к ссорам. Ну что ж, начнем все сначала, только на этот раз мы постараемся быть повежливее.

Брукман подтолкнул О'Брайена, а Гирланд раскрыл перед ними дверь. Затем, с минуту подумав, он набрал номер телефона Дорна.

– Говорит Гирланд, – начал он. – Чего ради вы вздумали отправлять ко мне этих идиотов? Я ведь уже послал вас к черту. Разве вам этого мало?

– У меня есть для вас работа, – ответил Дорн. – Связанная с красивой женщиной. Не будьте таким злопамятным.

– Сколько? – Гирланд машинально позвенел в кармане своим капиталом.

– Десять тысяч франков, – ответил Дорн, не колеблясь.

– О… вы пьяны? С чего бы такая щедрость?

– Перестаньте дерзить и приезжайте.

– Я приеду. Но женщина… какая она?

– Шведка. Молодая и красивая. Блондинка. Как раз то, что в вашем вкусе.

– Да, действительно. Что же, я ваш, Дорн.

Он повесил трубку, взял плащ на левую руку и начал спускаться с лестницы, прыгая через три ступеньки. На середине пути он встретил двух, посланцев, поднимавшихся ему навстречу. Брукман и О'Брайен остановились, увидев Марка. Оба молодца вытаращили глаза.

– Я только что говорил с вашим шефом, – весело сказал Гирланд. – Пожалуй, мне придется принять его предложение.

– Вот как! – ответил О'Брайен с кислой миной. – Но, надеюсь, мы еще повстречаемся с вами. То-то будет забава.

– Советую следить за язычком вашего друга, Брукман. Он мне уже надоел, – сказал Гирланд.

– Прошу вас, не будем терять время на ссору, – мрачно сказал Брукман. – Шеф ждет вас.

Гирланд в это время вынул из кармана платок и неловко уронил его на пол. Пока агенты с нетерпением следили, как он, нагнувшись, пытается поднять платок, Гирланд молниеносным движением схватил О'Брайена за лодыжки и спустил с лестницы головой вниз. Тот, сломав перила, сорвался в лестничную шахту и, рухнув на площадку второго этажа, застыл.

Брукман, вытаращив глаза, нагнулся над перилами, а потом обернулся к Гирланду, совершенно спокойно засовывавшему в карман свой платок.

– Мерзавец! Ты же его убил!

– Не думаю. Такие идиоты легко не умирают.

Еще через секунду он неуловимым движением надвинул шляпу Брукмана на глаза. Здоровяк, выругавшись, отступил, однако сильнейший удар в солнечное сплетение заставил его упасть на колени. Весело посвистывая, Гирланд продолжил свой путь, не забыв по дороге пнуть тело О'Брайена, лежавшее в проходе.

«И все же жизнь чертовски хороша!» – подумал он, садясь в свой старенький «фиат». Впервые за последние несколько месяцев Гирланд чувствовал себя таким удовлетворенным.

В Нейи шел мелкий дождь. Дверь американского госпиталя открылась, и на бульвар высыпала кучка медсестер. Одни были в плащах, другие с зонтиками. Все они торопились к зданию общежития.

– Эти птички определенно знают, где находится наша девица, – заметил Жожо, показывая на них пальцем. – Время-то ведь уходит. Надо спросить у них.

– Не смешите меня, – ответил Саду. – Можно подумать, что они ответят на твой вопрос. Кроме того, я не хочу привлекать к себе внимание.

– Гляди, вон одна отстала, – вновь начал Жожо. – Скажи, что ты журналист. Нам позарез нужно знать, где они прячут шведку.

Саду решил, что Жожо прав. Другой такой случай вряд ли представится.

– Простите, мадемуазель, – сказал Саду, когда медсестра поравнялась с машиной. – Я репортер «Пари-матч». Мне нужно знать, на какой этаж и в какую палату поместили эту шведку.

Девушка остановилась, пристально рассматривая Саду.

– Зачем вам это?

– Видите ли, наш журнал любит информировать читателей обо всех подробностях. Не будете ли вы так любезны сообщить мне номер палаты этой загадочной дамы с татуировкой?

– Я не могу это сказать, – ответила медсестра, отступая на шаг. – Спросите в справочном бюро.

Краем глаза Саду увидел, как Жожо вышел из машины и скользнул за спину девушки. Сдавленно вскрикнув, она начала падать. Инстинктивно Саду подхватил ее и прижал к себе, затем быстро окинул взглядом бульвар. Справа было пустынно, а слева быстрыми шагами к ним приближалось двое мужчин.

– Тащи ее скорее на стройку! – прошипел Жожо. – Живее!

Саду понял, что это был единственный выход. Он взял девушку на руки, быстро пересек тротуар и нырнул во мрак недостроенного дома. Тут же около него появился и Жожо.

– Клади ее.

Саду положил медсестру на мешки с цементом.

– Ты с ума сошел, – сказал он, отдышавшись. – Она же может меня узнать. Что ты собираешься делать?

Жожо сорвал с девушки шарф и, схватив за волосы, грубо встряхнул ее. Несколько раз простонав, несчастная открыла глаза. Жожо грязной рукой зажал ей рот.

– Если закричишь, я убью тебя! – прошипел он. – А теперь быстро отвечай. Где находится эта женщина?

Девушка судорожно сглотнула и сделала попытку вырваться.

– Отвечай!

– Не бейте меня… она… она на пятом этаже. Палата 112.

– Пятый этаж, палата 112. Все верно?

– Да.

– Почему же ты мне сразу этого не сказала, мерзавка! – Жожо сделал стремительное движение, и Саду видел, как блеснуло лезвие ножа. Девушка захрипела и бессильно осела на пол.

– Что ты сделал? Боже мой, что ты сделал! – крикнул Саду, схватив Жожо за руку. Тот нетерпеливым движением оттолкнул Саду и нагнулся, чтобы вытереть лезвие ножа о плащ медсестры.

– Вот видишь, теперь мы знаем, где находится эта блондинка. Не будем терять времени.

Саду дрожащей рукой отыскал зажигалку и наклонился, чтобы осветить лицо убитой. Увидев это, Жожо дунул на пламя.

– Идем же. Никто ее до завтра не найдет. А мы к этому времени будем далеко.

– Но ты же убил ее!

– А ты как хотел? Ведь она продала бы всех нас. Пойдем! Надо торопиться.

Они осторожно покинули стройку и направились к госпиталю.

– Входите же, – поторопил Дорн появившегося на пороге Гирланда. – Как поживаете?

– Прекрасно, – ответил Гирланд с издевательской улыбкой. – Видно плохи ваши дела, раз вы снова решили обратиться ко мне. – Он пересек комнату и спокойно уселся в кресло.

– Вы, как всегда, невежливы, – отозвался Дорн с горькой усмешкой. – Но у вас есть редкие качества, за которые я готов вам платить. Насколько мне известно, ваши дела в последнее время идут неважно.

Гирланд спокойно взял сигарету из серебряного портсигара, украшавшего стол Дорна.

– Все зависит от точки зрения. Люди, вроде вас, мечтают о богатстве и славе, а мне больше нравится фотографировать хорошеньких девушек.

– О вкусах не спорят, согласен. Но поговорим серьезно. Во-первых, хотели бы вы поработать на меня?

– Работать на вас? Конечно же – нет! – ответил Гирланд со смехом. – Но мне кто-то говорил о десяти тысячах. За такие деньги я готов рискнуть.

– У вас в голове, видимо, только две вещи – деньги и женщины…

– Я живу так, как мне нравится. Вас это совершенно не касается. Так о чем идет речь? – Мужчины уставились друг на друга, и Дорн испытал странное удовлетворение, когда его взгляд встретился с холодным взглядом Гирланда.

«Я не ошибся, пригласив этого типа», – сказал он себе, а затем вкратце изложил дело Эрики Ольсен.

– Нам необходимы сведения о Кунге, – сказал он не терпящим возражения тоном. – А эта женщина, видимо, знает многое. Ходят упорные слухи, что он изобрел какое-то принципиально новое оружие. Так это или не так, но мы хотим знать как можно больше. Особенно нас интересуют его слабости. Кому их и знать, как ни его любовнице.

– А почему вы думаете, что она начнет говорить? – Гирланд уселся поудобнее в кресло.

– Мы добьемся этого. Я же сказал, что ценю вас за особый талант. Талант нравиться женщинам. Ваши способности обольстителя я и оплачу.

– Да, ваши тупицы определенно не смогут сыграть такую роль. – Гирланд внимательно рассматривал дым сигареты. – А вы значительно хитрее, чем я думал, Дорн.

– И все же попытайтесь быть повежливее, хотя бы сейчас… Итак, вы беретесь?

– Я этого пока не сказал. Не будем торопиться. Что конкретно я должен сделать?

– Потеря памяти у вашей будущей подопечной, видимо, подлинная. Но доктор все же надеется, что память к ней вернется. Я хочу, чтобы вы жили с ней и сообщали обо всем, что касается Кунга.

– Жить с ней? Что вы хотите этим сказать?

Гирланд выпрямился в кресле. Дорн спокойно облокотился на подлокотники кресла.

– Я хочу сказать, что вы будете играть роль ее мужа. Сейчас она о себе ничего не помнит. Ни имени, ни прошлого, ничего. Вы будете представлены ей как муж. У вас на руках все доказательства: ее паспорт на имя Эрики Гирланд, ваше свидетельство о браке. Вы перевоплотитесь в богатого дельца, отдыхающего на берегу Лазурного залива. Эта женщина… я хочу сказать, ваша жена исчезла из Парижа в то время, когда вы отсутствовали по своим делам. Вы нашли ее в американском госпитале и, естественно, увезли на свою виллу. Вы будете помогать ей обрести память. Рано или поздно, она заговорит и обязательно даст сведения о Кунге.

Гирланд встал и начал расхаживать по кабинету. На лице его было написано недоумение.

– Вы, вне всякого сомнения, гениальны, – заговорил он наконец. – Но рассмотрим дело поближе. Представим, что в определенный момент к ней вдруг возвращается память. В хорошеньком же я окажусь положении…

– Это маловероятно. Во всяком случае, вам будут выплачены деньги именно за то, чтобы вы играли эту дурацкую роль.

– Ну, а что это за вилла? – Гирланд рассмеялся.

– Она принадлежит мне, – ответил Дорн. – Совершенно изолирована, очень удобна и хорошо защищена. Там есть слуга. Он полностью в вашем распоряжении.

– Ну и ну! Прямо идиллия!

– Если я вас правильно понял, вы согласны?

– Сделка еще не заключена. Пример Росленда заставляет думать, что вы ничего не даете даром. А кто поручится, что ваша шведка не разжиревшая матрона? Играть роль мужа подобной «красавицы» я не согласился бы и за десять тысяч.

– Вы заставляете меня зря терять время, – недовольным тоном отозвался Дорн. – Посмотрите на это, – он вынул из стола фотографию и передал Гирланду. Это был его главный козырь – снимок татуировки.

Гирланд изучал снимок с большим интересом, потом восхищенно присвистнул:

– Черт возьми! Может, и все остальное так же хорошо, как и это!

– Фотограф отнюдь не польстил ей, но все же вы можете составить себе некоторое представление, – Дорн протянул ему американский паспорт.

– Она и в самом деле красотка. На этот раз я действительно ваш. Когда можно будет приступать к делу?

– Немедленно. Внизу вас ждет машина. Отправляйтесь в госпиталь за вашей подругой. Вы должны быть в Эзе завтра утром. Я не успокоюсь до тех пор, пока Эрика Ольсен не покинет Париж. Имейте в виду, вы головой отвечаете за эту операцию. Позаботьтесь, чтобы все прошло без сучка и задоринки.

– Какую машину вы мне даете?

– «Мерседес-202». Вы найдете его в гараже посольства. Графтон объяснит, как с ней обращаться. Вот папка, где находятся все необходимые документы, включая и ваше свидетельство о браке.

– Больше я в этом не сомневаюсь. Я действительно женат.

– «Франс Матен» опубликовал ее фото и описание примет. Так что будьте осторожны. Китайцы, а, возможно, и кто-то другой, будут интересоваться Эрикой.

– Значит, я должен все время опасаться ловушки? Многовато для одного человека! Впрочем, так оно и лучше. – Гирланд поднялся.

– Вот две тысячи франков. Остальное получите в обмен на информацию о Кунге. – Дорн протянул ему деньги.

– А как же мой гардероб? Вы хотите, чтобы я играл роль богатого дельца, а сами ставите меня в смешное положение. Мне потребуется по крайней мере…

– Нет! Больше вы не получите ни гроша! Диало, мой слуга, снабдит вас всем необходимым. Я уже распорядился об этом. Кроме того, я предупредил свой банк. Диало будет располагать в нем необходимым кредитом, но не вы. Надеюсь, вам ясно?

– Ваше исключительное доверие трогает меня до глубины души, – ответил Гирланд со смехом.

Дорн сделал вид, что не заметил последнего замечания Гирланда, и вынул из шкафа маленькую пластмассовую коробочку.

– Здесь находится предмет, который вполне возможно, вам пригодится. Это радиоактивная пилюля, величиной с виноградную косточку. Пусть ваша подопечная проглотит ее. Если вы вдруг потеряете «жену», эта пилюля поможет вам найти ее.

– Потрясающе! – Гирланд взял коробочку, открыл ее и начал рассматривать крошечный черный предмет, находящийся там. – Как работает эта штучка?

– На миниатюрных транзисторах. Тело своим теплом приводит их в действие, и они начинают подавать сигналы, фиксирующиеся специальным приемником. Максимальная дальность действия около ста километров. Продолжительность работы сорок восемь часов. Спрячьте эту штуку и постарайтесь не потерять.

– Итак, вы опасаетесь неприятностей? – спросил Гирланд.

– Береженого Бог бережет. Я всегда к ним готов, и когда их не случается, бываю очень удивлен. Дай Бог, чтобы я оказался не прав. Конечно, Гирланд, вы будете работать не один. Мои люди будут вас тщательно охранять. Ваша главная задача добраться до Эзе. Оказавшись на вилле, вы будете в полной безопасности.

– У меня такое впечатление, что в конце концов я честно отработаю свои деньги. Прекрасно. Я позвоню вам из Эзе.

Он вышел и направился к лифту, но в его походке уже не было той несокрушимой уверенности.

Солдат первого года службы Вилли Джексон переложил автомат в правую руку, чтобы еще раз взглянуть на часы. Было 22.10, и он глубоко вздохнул. «Еще почти два часа до смены. Но бывает работенка и похуже. Все-таки гораздо лучше разгуливать по коридору госпиталя, чем торчать в поле под дождем», – подумал он.

В коридоре появилась хорошенькая медсестра.

– Черт возьми! – пробормотал он.

Девушка, проходя мимо, слегка задела его грудью, улыбнулась и, покачивая бедрами, направилась в другой конец коридора.

Джексон был дисциплинированным и честолюбивым солдатом. Вдалбливая в его голову прописную истину о том, что в солдатских ранцах лежит маршальский жезл, сержант не терял времени даром. Перед глазами Джексона всегда был пример Эйзенхауэра, Бредли и Паттона – трех вершин человечества. Ничто не могло помешать ему стать в будущем генералом. Уже сейчас перед ним открывались прекрасные перспективы. Он участвовал в армейских соревнованиях по стрельбе и был чемпионом своего батальона по боксу. У него были все необходимые качества хорошего солдата, и именно это сослужило Джексону плохую службу.

В то время, как он мысленно представлял себе те удовольствия, которые он мог бы получить в компании с очаровательной медсестрой, на его этаже остановился лифт, из которого вышел американский полковник.

Вилли благоговел перед чинами. При появлении капитана он выпячивал грудь, при виде собственного командира его бросало в пот, появление же незнакомого полковника превратило его в идиота. Его заветным желанием было получить это звание хотя бы к сорока пяти годам. Поэтому, увидев атлетически сложенного полковника, он перестал дышать и застыл на месте.

Смерк, не очень уютно чувствовавший себя в американском мундире, был слегка удивлен, натолкнувшись на часового.

– Что вы здесь делаете? – грозно спросил он солдата.

– Охраняю коридор, господин полковник.

По щекам Джексона струился холодный пот. Еще ни разу за всю его военную карьеру к нему не обращался с вопросом ни один из высших офицеров.

– В какой палате находится генерал Вейнрайт?

– В 147-й палате, господин полковник.

– Вы охраняете его палату?

– Нет, господин полковник, я охраняю палату 140.

Смерк вздохнул с облегчением. Он не рассчитывал получить нужные сведения так легко.

– Ах, да, я что-то слышал об этом. Вы свободны, вольно.

Джексон вздохнул с облегчением. Полковник, между тем, продолжал свои расспросы:

– А что это за женщина? Вы ее видели?

– Нет, господин полковник.

– А как чувствует себя генерал Вейнрайт?

– Не знаю, господин полковник…

– Должен сказать, что в ближайшем будущем у вас есть все возможности стать младшим командиром, – сказал Смерк, которого уже начинала забавлять комичность ситуации. – Так в какой палате лежит эта старая свинья Вейнрайт?

Джексон обалдело заморгал глазами. Вейнрайт был боевым офицером, что заставляло вдвойне уважать его. Фраза полковника совершенно сбила его с толку.

– Палата сто сорок семь, господин полковник.

Смерк направился в указанном направлении. Вдруг он резко остановился и обернулся к Джексону.

– Боже мой! – проговорил он. – Мне, кажется, нужна помощь.

– К вашим услугам, господин полковник!

– Я забыл в машине свой портфель. Принеси его мне.

Джексон без раздумий сделал поворот кругом, пробежал три шага по направлению к лифту, потом остановился.

– Извините, господин полковник, но я же нахожусь на посту!

Смерк едва не разразился смехом, настолько у Джексона был ошалелый вид, но сдержался и сказал отеческим тоном:

– Я снимаю вас с поста, приятель. Я побуду в коридоре, а вы отправляйтесь за портфелем.

– Слушаюсь, господин полковник!

Солдат вызвал лифт, вошел в кабину и исчез. Минуту спустя он вышел из здания госпиталя. «Джип» полковника стоял шагах в двадцати от входа в госпиталь, в плохо освещенном месте. Но Джексон все же рассмотрел опознавательные знаки американской армий. Он подбежал к машине, возле которой стояли и разговаривали два американских солдата.

– Где портфель полковника? – спросил он.

– Посмотри на заднем сидении, – ответил один из солдат.

Дальше события развивались в таком стремительном темпе, что Джексон впоследствии так и не смог восстановить их в памяти. Солдат, отвечавший ему, нанес сильнейший удар, а второй подхватил падающий автомат и положил на капот «джипа». Затем два «американских» солдата уложили Джексона в «джип» и прикрыли сверху брезентом. Кордак, переодетый американским солдатом, взял лежащий на капоте автомат, подхватил объемистый кожаный портфель и вошел в двери госпиталя. Удачно проскочив мимо дремлющего портье, машинально ответившего на его приветствие, он поднялся в лифте на четвертый этаж. Смерк в это время расхаживал по коридору.

– Все в порядке?

– Как по маслу, – Кордак утвердительно кивнул головой.

Он передал портфель, а сам занял место часового. Смерк зашел в туалет и через минуту вышел уже в халате врача. На шее его висел стетоскоп, а в руках он держал шприц и ампулу. Полковник исчез, а его место занял обычный врач.

– Найдите тележку для перевозки больных. Она должна находиться где-то на этом этаже, – сказал он Кордаку, а потом толкнул дверь палаты 140. Свет ночника позволял разглядеть роскошные волосы цвета меди, обрамлявшие очаровательное бледное лицо. Когда Смерк вошел в палату, женщина повернула голову в его сторону.

– Добрый вечер, – сказал он. – Я пришел, чтобы сделать вам укол. Снотворное позволит вам провести спокойную ночь, и завтра вы будете совершенно здоровы.

Больная ничего не ответила. Без всякого удовольствия она смотрела, как он готовит инъекцию.

– Все будет прекрасно, – сказал Смерк успокаивающим голосом и ввел иглу ей в вену: – Я не причиню вам ни малейшего вреда…

Как обезьяна, Жожо карабкался по водосточной трубе. На уровне третьего этажа он остановился, чтобы перевести дыхание. Внизу на тротуаре был виден силуэт Саду, нервно расхаживавшего взад и вперед возле машины. Около входа в госпиталь остановилась санитарная машина. Человек очень высокого роста вышел из нее. На нем был надет белый халат.

Жожо не обратил на это никакого внимания. Он смотрел на карниз четвертого этажа, нависавший в трех метрах над его головой. Затем он снова начал карабкаться по водостоку. Но продвигаться становилось все труднее и труднее, так как труба становилась все более скользкой. Вдруг он почувствовал, что вот-вот упадет. Несмотря на все усилия, Жожо сползал вниз. Его спина покрылась испариной. Но случай был на его стороне. Метром ниже скольжение прекратилось. Жожо улыбнулся. Смерть больше не пугала его. Как необходимый атрибут она входила в его ремесло.

Стоя внизу, Саду видел, как Жожо начал скользить, и испугался еще больше, чем он. Потом он увидел, что Жожо перестал скользить и вновь начал карабкаться вверх. На сей раз он благополучно достиг пятого этажа.

Несколько медсестер вышли из здания госпиталя и, весело болтая, направились к общежитию. По дороге они должны были пройти мимо машины Саду, и сердце его бешено забилось от страха. Он забился в угол машины, а когда девушки прошли мимо, дрожащей рукой зажег сигарету.

По его расчетам Жожо должен был уже добраться до карниза пятого этажа и отыскать палату, в которой находилась Эрика Ольсен. Однако на пятом этаже не было палаты номер 112. Жертва солгала. Убийство было напрасным.

Жожо все еще занимался эквилибристикой, когда к зданию госпиталя подъехал черный «мерседес», из которого вышел Гирланд. Хлопнув дверью, он посмотрел на санитарную машину, но не придал ей ровно никакого значения, что, конечно, было естественным, так как машина стояла у госпиталя. В вестибюле было полутемно и пусто.

– Что вам угодно, месье, – спросил портье недовольным тоном. В такое неподходящее время всех посетителей встречали не очень вежливо.

– Мне нужен доктор Форрестер.

– Его нет в госпитале. Он уже уехал домой.

– Я приехал за своей женой, мадам Гирланд. Вас предупредили?

Портье, маленький человек с отечным лицом, стал более приветливым. Кто в госпитале не интересовался дамой с вытатуированными иероглифами.

– Вы имеете в виду больную с полной потерей памяти?

– Да. И, пожалуйста, не будем терять времени. Кто занимается ею?

Портье полистал журнал.

– Минуточку… У меня есть особое распоряжение относительно этой больной… Вот оно… Вы действительно Гирланд?

– Да. Вот документы.

– Прекрасно. За мадам Гирланд ухаживает мадемуазель Рошь. Я позвоню ей, чтобы она спустилась.

Гирланду мучительно хотелось закурить, чтобы заглушить голод, но он все же сдержался. Желудок его был пуст с самого утра. Выйдя от Дорна, он отправился в гараж, где ему показали «мерседес». Потом он заскочил домой, чтобы захватить кое-какие необходимые вещи. Сразу же после этого он направился в госпиталь. Среди всех этих хлопот не нашлось времени ни на обед, ни на ужин. А впереди у него еще было долгое путешествие в компании с девицей, потерявшей память. Да еще, вероятно, с китайцами на хвосте.

Из лифта вышла молоденькая медсестра лет двадцати, ее свежее миловидное личико сразу понравилось Гирланду.

– Вы приехали за мадам Гирланд? – спросила она.

– Да, мадам.

– Доктор Форрестер предупредил меня. Ваша машина здесь?

– Да. Но как чувствует себя… моя жена? В состоянии ли она выдержать поездку?

– Конечно. Доктор Форрестер очень доволен ею. К тому же, я думаю, вы не повезете ее очень далеко?

– О, что вы… каких-то два шага…

– Идите за мной, месье Гирланд. Мы все здесь очень заинтригованы. Скажите, зачем вы сделали жене такую татуировку?

Гирланд как можно серьезнее посмотрел на девушку.

– Представьте, я здесь совершенно ни при чем. Это старая традиция ее семьи. Вы бы видели мою тещу…

– Но это ужасно!

– Вы так думаете? А моя жена всегда очень гордится своей татуировкой и всегда готова была ее демонстрировать.

Они вошли в лифт. Джаннет Рошь какой-то момент изучала взглядом своего спутника, потом вдруг разразилась заразительным смехом.

– Вы меня обманули, – сказала она.

– Немножко, – признался Гирланд.

– Вы, наверное, счастливы, что нашли жену. Потеря памяти – ужасная вещь.

– Только не для меня. Это меня устраивает. Ведь на моей совести так много дурных поступков.

Лифт остановился. Джаннет вышла первой, Гирланд за ней. Девушка широко распахнула дверь палаты сто сорок, чтобы пропустить посетителя вперед. Вдруг Гирланд почувствовал что-то неладное. Он сделал два шага и остановился, как вкопанный, увидев человека в белом халате, склонившегося над больной.

– Простите, – ошарашенно сказал он.

Человек в белом халате медленно выпрямился и посмотрел сначала на Гирланда, а потом на опешившую Джаннет. К Смерку быстро вернулось его хладнокровие.

– Что вам нужно, мадемуазель, и кто этот господин?

Джаннет не так уж и давно работала в этом госпитале, однако считала, что знает всех врачей здесь. Увидев незнакомого человека, она была поражена, но уверенность, исходившая от него, сбивала с толку.

– Я муж этой больной, – сказал Гирланд. – Доктор Форрестер разрешил мне забрать ее домой.

Смерк на несколько шагов отступил от кровати, чтобы покинуть освещенное пространство.

«Этот тип работает на Дорна, – подумал он. – Где-то я уже видел его! Как видимо, предстоит хорошенькое дельце!»

– Я тоже не вижу никаких препятствий к тому, чтобы вы ее забрали. Но мы решили ввести ей сильное успокаивающее средство, и она проснется только утром. Приходите завтра, часам к восьми.

Врач в больнице – все равно что Бог. Его белая одежда, стетоскоп и непонятные речи производят на людей неизгладимое впечатление. Гирланд в этом смысле тоже не был исключением.

– Простите меня, но доктор Форрестер сказал, что я могу забрать ее сегодня вечером.

– Ничем не могу помочь. Я только что сделал ей инъекцию. Она проснется только завтра утром. Тогда вы ее и заберете, но никак не раньше.

Гирланд пожал плечами и уже сделал шаг назад из палаты, как вдруг его взгляд упал на брюки и ботинки врача. Это заставило его остановиться. Брюки имели цвет хаки, а ботинки были явно военного образца. Почти в то же мгновение в голове Гирланда пронеслись воспоминания: выжженная земля Сенегала, человек, прицеливающийся в него из винтовки.

– В таком случае, доктор, не смею больше настаивать, – сказал он примирительно. – Я приду завтра.

Он пытался оценить сложившуюся ситуацию. Человек, промахнувшийся по нему в Сенегале, был удивительным образом похож на этого врача. Гирланд открыл дверь и нос к носу столкнулся с Кордаком, катившим перед собой тележку. С завидной быстротой этот лже-солдат схватил автомат и направил его на Гирланда.

– Руки вверх!

Смерк выругался сквозь зубы, поскольку появление его помощника было явно несвоевременным. Однако он тут же бросился к Джаннет и рукой зажал ей рот.

– Если вы закричите, я сверну вам шею! – предупредил он грозно.

Кордак вошел в палату. Гирланд отступал перед ним, держа руки над головой. Затем Смерк отпустил Джаннет.

– Если я услышу хоть слово, то немедленно убью вас, – заявил он, доставая из-под халата револьвер. Указав стволом на Гирланда, он приказал: – Переложите больную на каталку!

Гирланд поставил каталку вплотную к кровати. Джаннет, бледная, как полотно, встала рядом с ним и сняла с больной одеяло.

На женщине была надета белая больничная рубашка, открывавшая ноги великолепной формы, но Гирланд был слишком занят анализом создавшегося положения, чтобы по достоинству оценить их. Ему только что удалось зажать радиоактивную капсулу между большим и указательным пальцами. Взяв больную под мышки, он приподнял ее и, сделав вид, что поскользнулся, упал на Эрику, успев засунуть ей пилюлю в рот. Гирланд горячо надеялся, что она проглотит ее.

– Осторожнее! – зарычал Смерк.

Джаннет и Гирланд переложили спящую женщину на тележку. Их взгляды встретились, и Гирланд попытался глазами как-то приободрить девушку.

В это время Жожо, найдя на пятом этаже приоткрытое окно, проник в госпиталь. Он обследовал все палаты на пятом этаже и, никого не обнаружив там, стал спускаться на четвертый этаж. Теперь, избавленный от необходимости карабкаться по скользкой трубе, Жожо чувствовал себя гораздо увереннее.

Едва только Гирланд вышел из кабинета, Дорн нажал на кнопку селектора.

– Пришлите ко мне Кермана, – приказал он и принялся терпеливо ждать. Рука его машинально потянулась за сэндвичем.

«Никто не может так прекрасно готовить сэндвичи, как Мари», – подумал он. Мысли его текли спокойно. Он медленно и добросовестно пережевывал каждый кусок. Повседневные дела, состоявшие из чтения различных досье, писем, рапортов, наводили на него смертельную тоску.

В дверь постучали.

Дорн, вытирая губы, следил, как в комнату входит Джек Керман, тридцатилетний, хорошо сложенный мужчина. Он не без основания считал его лучшим среди своих агентов. Керман официально зарабатывал себе на жизнь тем, что содержал гараж недалеко от американского посольства. Его компаньоном был Джек Кодей, донжуан и весельчак, подозревавший, что его друг имеет отношение к ЦРУ. Но он был достаточно умен и предпочитал не задавать лишних вопросов, способных вызвать неудовольствие компаньона. Когда тот неожиданно исчезал, Джек вел все его дела.

При угрозе того, что события могут принять непредвиденный и опасный оборот, Дорн всегда вспоминал о Кермане.

– Садитесь, Джек, – сказал Дорн. – Хотите сэндвич?

– Нет, благодарю вас, – отозвался тот. – Я как раз заканчивал обед, когда вы мне позвонили.

– Так вот, я только что нанял Гирланда. Кое-кто не будет рад этому, но у меня просто не было выбора.

Керман улыбнулся.

– Другими словами, патрон, у нас неприятности?

– Не исключено, – согласился тот. – Сейчас я вам все объясню.

Дорн вкратце изложил Керману дело Эрики Ольсен и обрисовал ту роль, которая в нем отводилась Гирланду.

– Я думаю, все пойдет хорошо. Гирланд как раз тот человек, который как нельзя лучше подходит для подобного дела. Сейчас он в гараже. Мы дали ему «мерседес-202», вот его номер… слушайте внимательно… машина черного цвета. Я поручаю вам следить за этим автомобилем. Но постарайтесь сделать это так, чтобы вас не заметили. Не нужно, чтобы у Гирланда сложилось мнение, будто я ему не доверяю. Однако если события примут плохой оборот, вы немедленно вмешаетесь. Я не могу допустить, чтобы мы потеряли эту женщину. – Дорн протянул Керману листок бумаги. – Передайте это начальнику гаража. Я распорядился предоставить в ваше распоряжение скоростную машину. К тому же она снабжена устройством типа радара. У Гирланда имеется радиоактивная пилюля. Надеюсь, в случае непредвиденных затруднений, он сумеет воспользоваться ею должным образом. Тогда вам не составит особого труда напасть на след. Поддерживайте контакт со мной. Я предупредил Гирланда, что китайцы, а возможно и кое-кто еще, охотятся за шведкой. Но я все же надеюсь, что нам удастся довезти ее до виллы. Но никогда ничего нельзя знать заранее. Могут случиться любые осложнения. Если рам понадобится помощь, не медлите, сразу же обращайтесь ко мне. О'Халлаген и его люди в полном вашем распоряжении. Я пока еще не ввел их в игру, поскольку они очень туго соображают для этой работы. Но если они понадобятся, вызывайте их.

Дорн вынул из ящика пачку стофранковых купюр и протянул их Керману.

– Если вам этого покажется мало, скажите сразу. Керман пересчитал деньги и положил их в карман.

– Вполне достаточно, – улыбнулся он.

– Знаете, почему я люблю работать с вами, Джек? Вы очень осторожны. Гирланд же, напротив, всегда лезет на рожон.

– У меня ведь есть занятие, которое меня кормит, шеф. А у Гирланда такого подспорья нет. Этим все и объясняется. Но все же, шеф, это лучший наш агент.

– В этом я с вами согласен. – Дорн нахмурил брови. – Но Гирланд всегда ставит свои собственные интересы превыше всего.

– Но ведь своя рубашка ближе к телу.

– Ну ладно, Джек, не будем терять время зря. Возьмите машину и поезжайте в Нейи. Там вы найдете «мерседес» Гирланда.

Десять минут спустя, когда Дорн, прежде чем отправиться домой, запирал свой сейф, дверь широко распахнулась. В кабинет, красный от злости, влетел О'Халлаген.

– Тысяча чертей! Что случилось, Тим? – изумленно проговорил Дорн.

– Этот… этот подонок Гирланд! Он отправил на больничную койку одного из лучших моих людей!

– Не волнуйся так, Тим. Успокойся, – холодно сказал Дорн. – Так что там произошло?

– Извините меня… Но один из лучших моих людей… У него сломана ключица и три ребра.

– Кто это?

– Мак О'Брайен!

– О'Брайен? – Дорн удивленно поднял брови. – Удивительно! Я думал, что с ним никто не сможет справиться. Как же это произошло?

– Гирланд спустил его с лестницы.

– Черт возьми! Зачем он это сделал?

– Дело в том… О'Брайен и Брукман должны были пригласить его к вам. Вполне возможно, что они были… не совсем вежливы. Но кем же считает себя этот Гирланд? Я требую вашего вмешательства…

– Вы совершенно правы, Тим, – сказал Дорн, улыбаясь. – Но должен признаться, это происшествие меня весьма утешает. Гирланд долгое время находился в бездействии и мог утратить квалификацию. Но теперь я вижу, что мои опасения попросту чепуха. Чтобы отправить на больничную койку такого детину, как О'Брайен, нужно иметь недюжинную силу и ловкость. Я напрасно сомневался в правильности своего выбора. Гирланд по-прежнему в прекрасной форме.

О'Халлаген открыл рот от удивления, но потом решил изменить тактику.

– Он разделался с ним, как с малым ребенком, – уже несколько более спокойно заметил он. – Но я все же вынужден буду подать официальную жалобу.

– Хорошо, – согласился Дорн. – Я приму ее. Этот Гирланд – отъявленный негодяй, но есть ситуации, в которых он просто незаменим. Керман будет подстраховывать Марка. Вполне возможно, Гирланду понадобится помощь. В этом случае он обратится к вам. Что вы еще хотите сказать?

Капитан пожал плечами. Он понял, что его жалоба так и останется пустым звуком, однако, давно зная Дорна, не настаивал на своей точке зрения.

– Мы пытались разузнать все об этой шведке, – сказал он. – Из Пекина нам сообщили, что любовница Кунга исчезла 23 мая. В этот день одинокая женщина, описание которой полностью совпадает с описанием Эрики Ольсен, села в поезд Пекин-Гонконг. Два дня спустя она же купила билет на самолет, направляющийся в аэропорт Орли. Путешествовала она под именем Ноэми Хилл.

В Париж Ольсен прибыла 1 июня. Мы показывали ее фотографию всем служащим, работавшим в тот день в аэропорту. Один из таможенников опознал ее. К несчастью, в Орли след ее потерялся. Чем она занималась до 4 июня, когда мы обнаружили ее, установить не удалось. Согласно сведениям, Ольсен прибыла в Париж с двумя тяжелыми чемоданами. Но когда ее нашли, при ней не оказалось даже сумочки. Следовательно, ее багаж где-то находится. Вполне возможно…

– Если она остановилась в каком-нибудь отеле, то о ее исчезновении уже давно знала бы полиция, – перебил его Дорн. – Даже если она ушла из отеля без вещей. Скорее всего, она остановилась у друзей.

– Что же, я продолжу поиски. Когда вы собираетесь забрать ее из госпиталя?

– Как раз сейчас Гирланд и занимается этим. Керман должен сразу же сообщить о результатах.

Не успел О'Халлаген выйти из кабинета, как позвонил Керман и сообщил о событиях, которых Дорн совсем не ожидал.

Внимательно прислушиваясь, Жожо спускался по лестнице. Дойдя до четвертого этажа, он вдруг замер на месте. В нескольких шагах от него стоял солдат с автоматом.

«Прекрасно, – сказал он себе. – Значит, эта женщина находится именно здесь!» Однако он побоялся напасть на хорошо вооруженного солдата и предпочел снова подняться на пятый этаж, чтобы по водосточной трубе спуститься на четвертый и, двигаясь по карнизу, обследовать все палаты. Так он сможет легко обнаружить жертву.

– Откройте лифт, – приказал чей-то голос.

Жожо рискнул слегка высунуться из-за угла и увидел каталку с лежащей на ней блондинкой. Тележку толкал высокий, атлетически сложенный человек. Сзади него шел американский полковник с револьвером в руке. Это шествие замыкала медсестра, чье искаженное лицо позволило Жожо понять смысл происходящего.

– Не вздумайте внизу совершить какую-нибудь глупость, – предупредил Смерк Гирланда. – При малейшем подозрительном движении я всажу вам в голову все пули.

– Подчиняюсь силе, – спокойно сказал Гирланд. – На сей раз вы выиграли.

– Тем лучше для вас. Дорн, видимо, совсем выжил из ума, если рискнул доверить вам такое дело, – усмехнулся Смерк.

– Но я еще не выжил из ума, чтобы позволить вам продырявить меня. Особенно за те деньги, что мне платят. Вы хотели получить эту девицу? Вот и отправляйтесь с ней куда вам заблагорассудится. А меня оставьте в покое, я выхожу из игры.

Джаннет всхлипнула. Заметив это, Гирланд обратился к ней:

– А ты, малышка, закрой свой хорошенький ротик. Ты не несешь за это никакой ответственности.

– Мадемуазель, – приказал Смерк, – везите тележку к машине. Кордак, внимательно наблюдай за ней. А вы, Гирланд, поедете со мной. Вы должны подписать пропуск. Но помните, при малейшей опасности я прострелю вам голову.

Гирланд и медсестра молча повиновались.

– Я забираю свою жену, – сказал Гирланд портье, с удивлением смотревшему на автомат Кордака. – Нужно, чтобы я подписал какие-нибудь бумаги?

– Да, вы должны расписаться в журнале. Но что означает весь этот маскарад?

– Я занимаю достаточно высокое положение в обществе и попросил посольство выделить мне охрану.

– В таком случае, все в порядке.

Портье, так ничего и не поняв толком, протянул Гирланду журнал, в котором тот расписался. Смерк спрятал свой револьвер, едва только вышел из лифта, но Кордак оставался настороже.

Минуту спустя больная и ее эскорт были уже возле санитарной машины, рядом с которой их ожидал Малих.

Джек Керман остановил свой могучий «ягуар» шагах в тридцати от входа в американский госпиталь. Он видел, как в санитарную машину укладывали больную, затем туда же сели Гирланд, медсестра, человек в гражданской одежде очень высокого роста, солдат с автоматом и американский полковник.

«Это похоже на похищение», – подумал он и включил радар.

Санитарная машина отъехала от здания госпиталя.

Тридцать секунд спустя Керман завел свой мотор, и в то же мгновение маленькая светящаяся точка появилась на экране радара. Он с облегчением вздохнул и улыбнулся. Да, Гирланд парень что надо, все же исхитрился дать больной капсулу. Теперь ситуация значительно упростилась. Он подождал еще несколько секунд, потом включил первую скорость, выехал на бульвар Виктора Гюго и взял направление, руководствуясь сигналом радара.

Из своей машины Саду видел, как в санитарную машину уложили блондинку, но не обратил на это никакого внимания, так как с трепетом ожидал появления Жожо, надеясь услышать от него сообщение о смерти жертвы. Саду было страшно. Он курил сигарету за сигаретой и не сводил взгляда с дверей госпиталя.

Озадаченный Жожо снова поднялся на пятый этаж. Он был в ярости, так как знал, что Иет Сен не очень церемонится с неудачниками.

«Как же найти выход из этого положения?» – спрашивал он себя, входя в лифт, который должен был доставить его на первый этаж. Оказавшись в вестибюле, он с независимым видом прошел к двери. Снова задремавший портье не обратил на него никакого внимания. Десять секунд спустя Жожо уже сидел в машине рядом с Саду.

– Все прошло удачно? – спросил Саду.

– Нет! Медсестра солгала. На пятом этаже не было ни одной женщины.

Жожо вспомнил каталку, которую втолкнули в лифт, но решил об этом промолчать.

– Наша операция была плохо организована и потому обречена на неудачу, – сказал он.

– Завтра начнем все сначала.

– Завтра! – Саду выругался.

– Завтра уже будет поздно. Эта женщина должна была умереть сегодня! Надо вернуться и начать все сначала.

– Нет, так дело не пойдет, – Жожо почесал затылок. – Я не могу обшарить все палаты в этом госпитале. Скажите мне, в какой именно находится эта женщина, а я уж выполню все остальное.

Саду почувствовал, как вокруг у него все рушится. Его первое серьезное задание было провалено, а это означало, что он мог немедленно потерять доверие Иет Сена и, как следствие, лишиться Жемчужины. А это уже была катастрофа.

– Нет, мы обязательно должны вернуться, – сказал он, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности. – Мы должны во что бы то ни стало найти эту женщину!

Жожо был в безвыходном положении и, после недолгого размышления, решил сказать правду.

– Это бесполезно. Дело провалилось. Ту женщину увезли из госпиталя. Я сам это видел.

– Кто увез? – Саду обернулся к Жожо.

– Американцы.

– На санитарной машине? Почему же ты не сказал этого мне сразу?

– Не дери понапрасну глотку… Не хотелось огорчать тебя, потому и промолчал.

Саду изо всей силы влепил Жожо пощечину.

– Подонок! Если бы ты сказал это сразу, еще можно было бы попытаться догнать эту машину. Мне даже и в голову не могло прийти, что наша блондинка находится там.

На минуту воцарилось молчание, затем Саду завел мотор и на сумасшедшей скорости направился к центру Парижа. Жожо вытирал свой разбитый нос. У него возникло острое желание всадить свой нож в водителя, но он сумел подавить первый порыв.

– Куда ты несешься? На кладбище, что ли?

– Заткнись! – в ярости выкрикнул Саду.

Жожо пожал плечами и умолк. Неудача мало беспокоила его. «У, голубчик, я верну тебе эту пощечину, и с процентами», – злобно думал он.

Десять минут спустя они без всяких приключений добрались до улицы Риволи. Саду открыл дверь своего магазинчика и втолкнул Жожо вовнутрь. Жемчужина Куо ждала их, сидя в кресле. Она вопросительно посмотрела на вошедших.

– Он не смог ее найти… Американцы увезли ее неизвестно куда. Этот мерзавец упустил ее. Теперь мы даже не знаем, где она может находиться.

Жемчужина встала, устремив взгляд своих огромных глаз на Жожо.

– Что произошло? Почему все так получилось?

Жожо кратко рассказал ей обо всем происшедшем: как медсестра дала им ложные сведения, об ударе ножом, и о тщетных поисках на пятом этаже.

– Я и подумать не мог, что она сказала неправду, – заключил Жожо. – Операция была плохо организована. Вот в чем причина неудачи.

– Хорошо. Саду, ты должен сообщить Иет Сену, что женщину увезли еще до вашего появления. Скажи ему, что ты постараешься как можно скорее узнать, где она находится…

– Как же я смогу это сделать? – Саду вытер пот, обильно струившийся у него по лицу.

– Это мое дело. Я знаю одного человека, хорошо осведомленного о всех делах американцев.

Саду посмотрел на Жемчужину с подозрением.

– Кто этот человек?

– Тебе это совсем не обязательно знать. Теперь буду действовать я. А ты иди к телефону и позвони Иет Сену. Твоя машина здесь?

– Да… Но куда ты направляешься?

Куо молча прошла в спальню и через несколько минут вышла, одетая по-дорожному.

– Скажи, наконец, куда ты направляешься? – Саду был взбешен. Он преградил Куо путь, однако она коротким взглядом заставила его освободить дорогу.

Гирланд был весьма удивлен, заметив возле санитарной машины Малиха. Однако он быстро овладел собой.

– Вот так сюрприз! – воскликнул он. – Да ведь это мой старый приятель Малих! А я-то целый год тешил себя мыслью, что вы мертвы…

Малих бросил на него холодный взгляд своих зеленых глаз.

– Меня не так-то легко отправить на тот свет, – ответил он. – Садитесь в машину и молчите.

Гирланд с философским видом пожал плечами, а потом, удостоверившись, что автомат Кордака по-прежнему направлен ему в спину, забрался в машину.

– И вы тоже, – приказал Малих Джаннет.

Гирланд галантно протянул руку девушке, но та отказалась от его помощи и самостоятельно влезла в машину. Малих последовал за ней, закрыв за собой дверь. Место водителя занял Смерк, а рядом с ним расположился Кордак. Машина рванулась с места и, включив фары и сирену, помчалась в направлении Парижа.

– Как же вам удалось выбраться целым и невредимым из того осиного гнезда, куда я вас заманил? – спросил Гирланд Малиха. – Я уже и не надеялся когда-либо увидеть вас.

– Но ведь не только у вас был вертолет, – сказал Малих. – Впрочем, это слишком старая история… Вы, как будто, стали мужем этой нордической красавицы, – продолжал он, взглянув на спящую женщину. – Куда вы хотели ее увезти?

– Дорн приготовил ей комнату в посольстве США. Мне предстояла очень интересная работа. Ухаживать за этой дамой, чтобы она открыла мне свое сердце, а заодно и мысли. А что вы собираетесь с ней делать?

– Это уже наше дело.

– Ужасно трудно с вами работать, дружище, – Гирланд снисходительно улыбнулся. – Вы все принимаете всерьез. Ох уж эти русские!… А что вы собираетесь сделать со мной, когда я, благодаря вам, лишился работы? Впрочем, у меня есть идея. Возможно, мы заключим небольшую сделку. У меня ведь довольно много достоинств. А вы, Малих, к сожалению, не умеете обращаться с женщинами. Что будет, если, выполнив свою миссию, я передам полученные сведения не Дорну, как он надеется, а вам? В конце концов, Китай так же враждебен вам, как и нам. Естественно, я не работаю бесплатно, но, думаю, вы не испытываете недостатка в деньгах. Советую подумать над моим предложением. Э, да что говорить, я сговорчивый человек. За тридцать тысяч франков я согласен работать на вас. Ну, что скажете?

– Вы подлец! – воскликнула Джаннет, потрясенная таким цинизмом. – Как можно так бессовестно продаваться!

– А тебе, малышка, я, кажется, советовал не совать свой носик в чужие дела, – ответил Гирланд. – Твоим мнением никто не интересуется… Ну, так что скажете, Малих?

Тот лишь бросил на него презрительный взгляд.

– Я скорее доверюсь гремучей змее, чем такому субъекту, как вы… И не беспокойтесь обо мне. Я и без вашей помощи справлюсь с этой женщиной. Что меня действительно удивляет, так это то, что Дорн поручил вам такое ответственное дело.

– В этом вы совершенно правы. Я и сам удивлен. Но, видите ли, Дорн чересчур доверчивый тип. Так вы решительно не хотите заключать со мной джентльменский договор? Нет! Тем хуже для вас. Но что же тогда вы собираетесь со мной сделать?

Машина проскочила сквозь тоннель и выехала на западную автостраду.

– Через некоторое время мы остановимся и высадим вас. Так что можете отправляться к Дорну и доложить о своей неудаче. Но смотрите, не попадайтесь мне больше на дороге. Это я советую вам чисто по-дружески… Мне не поручали убивать вас… Но вряд ли я смогу долго противиться своему желанию.

– Понятно, приятель, – Гирланд притворно вздрогнул. – Ни за какие сокровища на свете я не хотел бы вводить вас в такой соблазн. А как вы собираетесь поступить с этой хорошенькой медсестрой?

Малих взглянул на девушку и равнодушно пожал плечами.

– Я высажу ее вместе с вами. В качестве дополнительной информации могу сообщить, что рядом с тем местом, где мы высадим вас, нас будет ждать другая машина. Не советовал бы вам терять время на преследование.

– С какой стати! Моя работа закончена. Я пришел, увидел и… был побежден. К счастью, я уже успел получить задаток, а все остальное – забота Дорна.

Малих глубоко вздохнул. Цинизм Гирланда и его легкомыслие смущали его. Сам он серьезно относился к поручаемым ему заданиям и был готов не задумываясь пожертвовать жизнью ради интересов своего государства.

Была половина двенадцатого. Из прекрасного проигрывателя лились последние аккорды второй симфонии Моцарта, когда звонок в дверь заставил Вольфганга Вольверта подняться с кресла.

Этот пожилой низкорослый человек с румяным лицом жил на последнем этаже роскошного особняка на улице Зингар, откуда открывался прекрасный вид на Париж. Он в свое время купил эту трехкомнатную квартиру за деньги, оставленные его отцом, ловким коммерсантом, занимавшимся продажей китайцам американских товаров. Вольверт-старший хотел, чтобы и сын занялся его делом, но Вольверт-младший после бесконечных занятий на разных факультетах стал специалистом с мировым именем в области китайских нефритовых изделий.

После смерти отца Вольфганг очень разумно поместил свой капитал. Он вообще разумно вел свои дела, посещая аукционы, публикуя различные статьи о китайском нефрите, а при случае сотрудничая с Дорном, который, несмотря на всю антипатию к Вольверту, ценил его специальные знания.

Вольфганг Вольверт был зачислен в штат ЦРУ в качестве эксперта по китайским вопросам и после тщательной проверки был допущен к работе. К сожалению, сотрудники ЦРУ, проверявшие кандидата, были настолько ослеплены его знаниями и культурой, что не удосужились копнуть поглубже. В противном случае его бы и на пушечный выстрел не подпустили бы к разведке.

Вольфганг Вольверт испытывал непреодолимую страсть к восточным женщинам, а его сексуальные вкусы привели бы в ужас любого европейца.

Услышав звонок, Вольверт, недовольно ворча, отложил том Фишера и, пройдя через роскошно обставленный салон, открыл входную дверь.

Изящная фигура, закутанная в белый плащ, вызвала у него приятное удивление.

– Жемчужина!… Моя маленькая! – проговорил он с восхищением. – Что вы здесь делаете? Ведь вы промокли до нитки! Заходите же скорее…

Жемчужина – а это действительно была она – ответила Вольверту очаровательной улыбкой и вошла в квартиру.

Взволнованный красотой своей посетительницы, Вольфганг провел молодую женщину в гостиную и включил проигрыватель.

Впервые он встретил Жемчужину несколько месяцев назад в одном из китайских ресторанов, где он был завсегдатаем. Он позволил себе смелость сесть радом с ней, и они закончили обед вместе. При выходе из ресторана она вдруг сделала ему неожиданное предложение:

– Люди вашего типа так редки, – сказала она. – Мне бы хотелось оказаться в ваших объятиях. Может быть, вы пойдете вместе со мной?

Вольверт, весьма ошеломленный такой удачей, но достаточно самоуверенный, чтобы считать это вполне естественным, тотчас согласился и отправился вместе с ней в маленький отель на улице Кастельяно.

Вьетнамка попросила у портье ключ, бросив ему при этом многозначительный взгляд. Это не ускользнуло от внимания Вольверта, но он был слишком взволнован, чтобы придать таким вещам какое-то значение. «Возможно, это будет самым приятным приключением моей жизни», – думал он, поднимаясь вслед за девушкой по лестнице. Час спустя, покидая отель, Вольверт все еще находился под влиянием чар Жемчужины. «Западные женщины ничего не понимают в искусстве любви, – уже окончательно решил он. – Только восточные женщины способны добиться полного слияния двух существ».

После этого он еще раза три встречался с Жемчужиной, и она водила его в тот же отель, но ее искусство никогда не обновлялось. Эта монотонность заставила Вольверта пойти на разрыв с ней. Бешеный темперамент одной хозяйки ресторана в Орли некоторое время занимал его. Потом он познакомился с индийской студенткой, чрезвычайно серьезной девушкой, изучавшей в Сорбонне французский язык. У нее не было опыта ее предшественниц, но это с лихвой возмещалось молодостью и темпераментом. Затем у него появилась голландка, хотя ее замашки он не мог вспоминать без брезгливости. Ему, неспособному причинить боль женщине, был непонятен ее мазохизм. Очень быстро расставшись с ней, Вольверт на некоторое время приутих.

– Я так долго не имел счастья видеть вас, – сказал он Жемчужине, слишком уверенный в своих мужских достоинствах, чтобы насторожиться столь странному визиту. – Но как вы узнали мой адрес?

Жемчужина сняла свой промокший плащ и грациозно присела на ручку кресла. Вольверт с восхищением рассматривал обольстительное видение.

– Я хочу знать, где находится Эрика Ольсен, – сказала Жемчужина, игнорируя вопрос хозяина квартиры.

Вольверт раскрыл рот от удивления.

– Что вы сказали? – переспросил он. – Я что-то не понял.

– Где находится Эрика Ольсен, шведка, потерявшая память? Дорн только что забрал ее из американского госпиталя. А поскольку вы работаете на него, вам, возможно, известны детали операции. Моим друзьям очень надо это знать.

Вольверт сразу же пришел в себя. Он протянул руку в сторону дверей и сказал:

– Вон! Я ни секунды не собираюсь терпеть вас здесь. Убирайтесь немедленно, либо я вызову полицию!

Он заикался от охватившей его ярости.

Мгновение Жемчужина изучала его холодным взглядом, потом открыла сумочку и вынула пять фотографий, отпечатанных на глянцевой бумаге.

– Посмотрите на эти снимки, – с невозмутимым видом сказала она. – Хотите вы, чтобы их получили ваши друзья? Парочку я могу послать Дорну. То-то удивится старичок! Хорошенько посмотрите и подумайте.

Вольверт почувствовал себя уничтоженным. Он вырвал фото из рук Жемчужины и буквально обомлел. Никогда еще он не казался себе таким омерзительным. Его нагота была отталкивающей. Фотограф искусно скрыл лицо девушки, но Вольверт легко узнал тело Жемчужины.

– Где находится Эрика Ольсен?

– Я этого не знаю. Мне было известно, что она находилась в госпитале, но о том, что ее собираются увезти оттуда, я ничего не знал.

– В таком случае вам придется ее разыскать.

– Но как я могу это сделать? Ведь Дорн мне не скажет. Бесполезно даже спрашивать его об этом. Поймите же!

– Но вы все равно поможете мне найти ее. – Она вынула из сумочки маленькую плоскую коробочку. – Вот миниатюрный микрофон на присосках. Ваша задача очень проста. Зайдите к Дорну и прикрепите этот микрофон у него под столом. Остальное уже наше дело. Если завтра к десяти часам микрофон не будет в нужном месте, фотографии будут разосланы по известным вам адресам. У меня они имеются в достаточном количестве. А эти вы можете оставить у себя, как память о моем посещении.

Она встала, накинула на плечи плащ и, улыбаясь, вышла из комнаты. Вольверт, не двигаясь, следил за тем, как она уходит. Коробочка с микрофоном осталась на столе.

Приблизившись к пересечению с автострадой, ведущей в Виль Д'Аврей, Смерк затормозил.

– Высадим их здесь, – сказал он.

Машина остановилась. Проливной дождь барабанил по крыше автомобиля. Малих вытащил пистолет и направил его сначала на Джаннет, потом на Гирланда.

– Выходите, – приказал он. – И без глупостей.

– Вы хорошо подумали? – быстро спросил Гирланд. – Вы полностью отвергаете мое предложение? Для вас это было бы прекрасное помещение денег.

– Убирайся! – прикрикнул на него Малих со злобой в голосе.

Джаннет уже выбралась из машины под дождь, в мгновение ока промочивший ее белую блузку. Гирланд пожал плечами и тоже выбрался из машины, хлопнув дверцей.

– Не прикасайтесь ко мне, вы мне отвратительны! – крикнула Джаннет, видя, что Гирланд протягивает ей руку. – Вы не мужчина…

– Однако моя мать нисколько в этом не сомневалась, – ответил Гирланд легкомысленным тоном. – Иначе она вряд ли назвала бы меня Марком… Но этот дождь просто ужасен, а нам нужно преодолеть приличное расстояние, чтобы вернуться в город.

– Вернуться в город? И вы не попытаетесь задержать этих людей? На ваших глазах похитили женщину, а вы собираетесь вернуться в город!

– Мой Бог, если у вас есть план действий, то не медлите, поскорее выкладывайте его. А то этот проклятый дождь уже льет мне за шиворот!

– Надо остановить какую-нибудь подходящую машину и попытаться догнать их.

– Надо же! Какая гениальная идея!

Он посмотрел на девушку, явно забавляясь. Джаннет сердито топнула ногой. Гирланд между тем открыто забавлялся:

– Может, у вас и револьвер имеется в корсаже?

– Тогда остановите машину и предупредите полицию!

– Это уже куда реальнее. Давайте попробуем это сделать.

Он вышел на шоссе, на котором как раз показался свет фар. Когда машина приблизилась, он отчаянно замахал руками, но та пронеслась мимо, забрызгав его грязью.

– Мерзавец! – пробормотал Гирланд. – Трудновато с этими французами. Они боятся, что их хотят ограбить… Вот еще какая-то машина, – он встал посреди шоссе, скрестив руки над головой. – Если этот тип отправит меня на тот свет, не забудьте, что я предпочитаю живые цветы.

Гирланд напрягся и был готов в любой момент отскочить в сторону, если машина не захочет остановиться. Раздался визг тормозов.

– Он остановился, а это уже кое-что, – сказал Гирланд и бегом помчался к могучему «ягуару», остановившемуся у обочины. Джаннет побежала за ним. Из машины высунулась голова Кермана.

– Я так и думал, что они вас отпустят, – сказал он. – Быстрее садитесь. Благодаря вашей капсуле я слежу за ними.

Гирланд открыл заднюю дверь и втолкнул Джаннет в машину. «Ягуар» ринулся вперед. Гирланд уставился на маленький экран приемника.

– Сбавь немного скорость, – сказал он. – Они остановились. Наверное, меняют машину. Малих предупреждал меня об этом.

Керман затормозил. Гирланд несколько мгновений изучал неподвижный сигнал, потом дал команду медленно двигаться.

– Черт возьми, вот уж чего в жизни не ожидал! Однако эта старая лисица Дорн не доверяет своему лучшему сотруднику… Он установил за мной слежку, негодяй!

– Он не ошибся, как я вижу, – отозвался Керман. – Вы упустили свою блондинку.

– К несчастью, это действительно так. Помните тот памятный день, когда вы на вертолете спасли меня? Мы бросили Малиха без малейшей надежды на спасение, но его спас другой вертолет. И он теперь руководит операцией.

– Не может быть! – Керман удивленно присвистнул.

– И тем не менее это именно так.

– Нужно немедленно предупредить Дорна.

Сигнал на экране вновь начал перемещаться. Машина с Эрикой удалялась.

– Они снова тронулись, – сообщил Керман. – Возьмите руль, а я вызову шефа.

Они поменялись местами. Керман занялся радиотелефоном, а Гирланд на большой скорости погнал «ягуар» вперед.

– Мне кажется, шеф настроен довольно скептически, – заметил он, слушая разговор Кермана с Дорном.

– Он считает вас виновником неудачи. Спрашивает, не нужна ли нам помощь. Хотите, чтобы я вызвал ребят О'Халлагена?

– Если он это предлагает, следовательно, руководство операцией пока остается за мной. А это уже хороший знак… Нет, скажите, что нам никто не нужен. Надеюсь, вы составите мне компанию?

– А как вы думаете?

– Прекрасно, – Гирланд улыбнулся. – Сообщите шефу, что мы справимся собственными силами.

Керман снова вызвал Дорна, переговорил с ним несколько минут, а затем сказал Гирланду:

– Это его устраивает только наполовину. Могу предложить пари, что он все же подсунет нам парней О'Халлагена.

– Пусть сначала найдут нас.

– Внимание! – предупредил Керман. – Они поворачивают. Нет никаких сомнений, они возвращаются в Париж.

Гирланд затормозил. Вскоре с ними разминулся мчащийся на бешеной скорости «пежо-140». Керману даже показалось, что он различил светлую шевелюру Малиха. В любом случае, сигнал на экране не оставлял никаких сомнений, что в этой машине находилась Эрика Ольсен.

– Следуйте за ними и прибавьте скорость, – сказал Керман.

Гирланд через несколько минут довел скорость машины до ста пятидесяти километров в час.

– Наш маленький дружочек совсем затих, – сказал он. – Как там она?

Керман обернулся и увидел, что девушка дрожит от холода.

– Вам не очень страшно, мадемуазель?

– Нет! Нет! Все хорошо, – поспешно ответила она.

– Но, похоже, вы совсем замерзли.

– Это врожденное, – пошутил Гирланд. – Она, видимо, и родилась замороженной. Представьте, она совсем недавно спрашивала, мужчина я или нет.

– Дурак! – воскликнула Джаннет. – Как я ненавижу вас!

– Осторожнее, милашка, не забывайтесь, что от любви до ненависти один шаг, – засмеялся Гирланд.

«Пежо» затормозил при въезде в Мальмезон, потом повернул направо и проехал по великолепной, окаймленной столетними платанами аллее. Фары автомашины высветили прекрасный домик в стиле барокко.

Женщина, одетая в мужскую рубашку красного цвета и черные брюки, вышла на крыльцо. Это была Марина Доринская. Женское коварство и изворотливость сочетались в ней с мужской силой и решительностью. Даже Малих, ненавидевший Марину, относился к ней с большой осторожностью.

– Вот ваша пациентка, – сказал он, вылезая из машины. – Сейчас она находится под действием сильного снотворного, но, думаю, к утру она придет в себя.

– Несите ее в дом, – распорядилась женщина грубым голосом. – За вами следили?

– Следили? За кого вы нас принимаете? – Малиха задело такое предположение. Хотя он считал любого мужчину значительно способнее любой женщины, но все же вынужден был признать, что эта мегера работает куда лучше, чем большинство агентов-мужчин.

Марина бросила на него презрительный взгляд своих глубоко посаженных глаз.

– Вы ведь имеете дело с Дорном, – сказала она. – Не вздумайте недооценивать его.

– Мне прекрасно известно, с кем я имею дело, и не вам меня учить, – ответил Малих. – Займитесь этой женщиной и не разводите пустые разговоры.

– Вам лучше поскорее избавиться от этой машины, – продолжала Марина, ничуть не задетая грубостью своего коллеги. – Она может быть опознана.

– Здесь командую я, – зло сказал Малих. – Повторяю, займитесь вашей подопечной.

Марина наградила его долгим презрительным взглядом, повернулась и вошла в дом. Малих следил за ней глазами, полными ярости. Однако он понимал, что она права – их вполне могли засечь, и тогда машина выдаст местоположение Эрики Ольсен.

– Что будем делать? – спросил Смерк.

– Надо действительно поскорее избавиться от этой машины. Так будет надежнее. Кто, кроме Кордака, останется охранять дом?

– Трое самых надежных моих людей.

Малих несколько помедлил, вспомнив предостережение Марины относительно Дорна. «Но что, в конце концов, она знает о Дорне? – думал он. – Только такой идиот, как он, мог довериться Гирланду, готовому служить каждому, кто больше заплатит».

Он решил, что нет причин для беспокойства и можно спокойно возвращаться в Париж. А пораньше утром он вернется, чтобы поговорить с Эрикой Ольсен.

– Поехали, – сказал он.

«Пежо» спустился по темной аллее и взял курс на Париж.

Черный «ягуар» стоял среди десятка других машин на обочине дороги. Ни Малих, ни его спутники не обратили на него никакого внимания. В темноте Гирланд подтолкнул локтем Кермана.

– Путь свободен, – сказал он. – Считаю, что нам пора навестить мою прекрасную супругу.

Глава 3

Чрезвычайно обеспокоенный и взволнованный, Дорн ожидал очередного сообщения по одному из трех телефонных аппаратов, установленных на его письменном столе. Его разбили наголову!… Он был в тупике и спрашивал себя, как найти из него выход.

«Я совершенно забыл об осторожности. Нужно было изолировать эту женщину сразу же после разговора с О'Халлагеном. Сколько дорогого времени ушло на поиски Вольверта, расшифровавшего эти иероглифы, а потом на вербовку Гирланда. Что скажет Вашингтон, когда узнает, что не мы первые наложили лапу на любовницу Кунга?»

Сначала Дорн решил было немедленно дать отставку Гирланду, но чутье старого разведчика не позволило сделать ему этот опрометчивый шаг. Если кто-то еще и мог исправить положение, то только сам Гирланд.

Его руки передвигались от одного телефонного аппарата к другому, словно рука игрока, не знающего, на какой номер поставить последнюю ставку.

Наконец он решительно отодвинул телефон, связывающий его с О'Халлагеном, и снял трубку радиотелефона, служившего для переговоров с «ягуаром».

– Джек, – позвал он.

– Я слушаю.

– Дайте мне Гирланда.

– Минутку…

– Гирланд слушает. Вы что-то хотите сказать мне, шеф?

Спокойный голос агента вывел из себя Дорна.

– Еще бы! – прорычал он. – Я многое хотел бы сказать вам!… Немедленно отвечайте, где вы находитесь и что делаете?

– Я нахожусь в пригороде Парижа и занимаюсь тем, чем нужно… Да успокойтесь вы, Джон. Вы поручили мне это дело и оплатили звонкой монетой, остальное не должно вас волновать. Сейчас я как раз занимаюсь выполнением первой части заключенного с вами контракта.

– Гирланд, – продолжал Дорн громовым голосом. – Я вам доверил самую важную из тайн, к которым вы когда-либо имели доступ. Это дело, возможно, дойдет до Белого дома. Вы упустили из рук главное действующее лицо и еще удивляетесь, когда я спрашиваю, что вы делаете! Что я отвечу Вашингтону?

– Все равно не вижу причин для преждевременного беспокойства. Женщина будет возвращена вам в самом лучшем виде. Не беспокойтесь, все будет в порядке.

Выключив радиотелефон, Гирланд покачал головой.

– Ему уже пора давно подавать в отставку… Пошли, Джек, завтра я должен быть уже в Эзе.

Керман засмеялся. Воистину большое удовольствие работать с таким повесой.

– Черт побери, – проговорил он. – Уж не хотите ли вы предложить мне штурмом взять этот дом, наверняка охраняемый целой бандой агентов?

– О, тут все дело в сообразительности. Думаю, мы вдвоем прекрасно справимся. Могу поспорить, что охранников не больше трех-четырех. И кроме того, эти наемники родом из Индии, а не из Европы.

– Прекрасно, но будет лучше, если мы захватим мою личную артиллерию, – сказал Керман, открывая перчаточный ящик своего автомобиля. – Держите, вот пара газовых пистолетов и две маски. Что вы на это скажете? Если Дорн за что-то берется, он делает это на совесть. – Он протянул Гирланду нечто похожее на большой револьвер с коротким и толстым стволом. – Осторожнее с этой штукой, Гирланд, в ней достаточно газа, чтобы парализовать целый батальон коммандос. – Он положил револьвер к себе на колени и надел маску, закрывшую рот и нос.

– А ты, малышка, никуда не двигайся отсюда, – сказал Гирланд Джаннет. – Мы отлучимся ненадолго и вскоре вернемся с женщиной, о которой вы так беспокоились.

Джаннет взглянула на него со смесью неприязни и восхищения. Ее голос дрогнул, когда она сказала:

– Будьте, пожалуйста, осторожны.

– Так уж и быть, мы доставим тебе это удовольствие, – ответил Гирланд и бесшумно выбрался из машины.

Он быстро пересек дорогу и выбрался на главную аллею. Керман догнал его. В тридцати шагах от крыльца виллы они остановились.

– Я обойду дом сзади, – сказал Гирланд. – А вы попытайтесь проникнуть в дом через окно, но только спустя десять минут.

Керман мотнул головой в знак согласия. Гирланд помахал ему рукой и исчез за домом. Ночь была не настолько темна, чтобы скрыть от него все препятствия. Но ему очень мешала маска и он стянул ее. Около угла дома Гирланд застыл в неподвижности.

В десяти шагах от него стоял человек. Не медля ни секунды, Гирланд бросился на него, схватил за горло, и они покатились по мокрой земле. Охранник попытался позвать на помощь, но Гирланд оказался намного сильнее его и через минуту все было кончено. Вокруг по-прежнему было тихо. Гирланд подкрался к большому неосвещенному окну и, выдавив стекло, приоткрыл створку. С противоположной стороны дома раздался какой-то шум, потом сразу же последовал выстрел. Гирланд прыгнул в комнату, подбежал к двери и распахнул ее. Снова раздался выстрел и посыпались куски штукатурки. Он упал на четвереньки и быстро надел маску. Рассеянный свет, падавший откуда-то сверху, позволил ему разглядеть огромный холл, в который спускалась лестница со второго этажа. Услышав шум шагов, он нажал на спуск. Вслед за звуком выстрела послышался свист выходящего газа, и его пары моментально заполнили холл.

Кордак в это время спускался по лестнице, сжимая в руке пистолет. Волна газа хлестанула ему в лицо. Он издал сдавленный крик и рухнул, как подкошенный.

Гирланд пересек холл, пнул, ногой неподвижное тело и, отбросив пистолет в сторону, стал подниматься по лестнице. На площадке второго этажа он остановился, чтобы сориентироваться.

Больше всего его сейчас интересовала численность гарнизона, который охранял дом. Он знал, что даже самое незначительное количество газа должно было нейтрализовать врагов, но все же держался настороже. Открыв первую дверь, он заглянул в комнату. Она была пуста.

– Марк, – это был голос Кермана.

– Я наверху.

Керман взбежал по лестнице.

– Вы никого не видели?

– Двоих. Но они уже не в счет. Вы думаете, здесь есть еще кто-либо?

– Будем осторожны и не станем рисковать зря. Обследуйте следующее помещение, а я вас прикрою.

Гирланд прошел дальше по коридору и открыл дверь. Прижавшись к стене, на него смотрела могучая матрона с пистолетом в руке. Ее нос и рот были прикрыты мокрым носовым платком. Пары газа потоком хлынули в комнату. Они заставили Марину Доринскую судорожно закашляться. Не помог и защищавший ее платок. Воспользовавшись этим, Гирланд бросился на женщину и схватил ее за руку. Щелкнул выстрел, но пуля ушла в потолок. После короткой борьбы ему удалось сорвать с ее лица платок. Марина сделала два шага вперед, пытаясь вскинуть пистолет, но газ уже проник в ее легкие, заставив ее рухнуть на пол.

В дверном проеме возник Керман. Гирланд указал Джеку на большую кровать, где лежала Эрика Ольсен.

– Вот мы и нашли ее, – сказал он. – Быстрее уходим отсюда.

Он подхватил бесчувственную блондинку на руки и бегом выбрался на освежающий дождь. Керман следовал за ним. Без приключений преодолев пустынную аллею, Гирланд опустил свою добычу на заднее сидение «ягуара» и только после этого сорвал свою маску.

– Ну, теперь поехали, – сказал Керман, садясь за руль.

– Итак, малышка, вы вновь обрели свою пациентку, не так ли? Теперь ухаживайте за ней хорошенько, – сказал Гирланд, обращаясь к Джаннет.

Десять минут спустя «ягуар» пересек Мальмезон и на большой скорости помчался по автостраде, ведущей на юг.

Без пяти девять, когда Мари Дэвис снимала чехол со своей электронной пишущей машинки, в приемную вошел Вольфганг Вольверт. При виде этого человека по спине девушки пробежал холодок отвращения.

– Добрый день, – сказал Вольверт. – Надеюсь, я пришел не слишком рано? Мистер Дорн свободен?

Поднимая трубку внутренней связи. Мари посмотрела на него с такой неприязнью, что Вольверт вынужден был отвести глаза.

– Пришел мистер Вольверт, – доложила она после того, как Дорн ответил.

– Пусть войдет.

– Входите, – сказала она, кивнув на дверь кабинета Дорна.

Вольверт еще раз плотоядным взглядом окинул ее фигуру, пересек маленькую приемную и постучал в дверь кабинета Дорна. Он не спал всю ночь и перед тем, как выйти из квартиры, выпил подряд три рюмки коньяка. Алкоголь придал ему смелости, однако сознание совершенного предательства мучило рассудок. Он инстинктивно поглаживал в кармане микрофон, переданный ему Жемчужиной. Вольверт не хотел признаться самому себе, что причиной его отступничества был обыкновенный страх. Но все же он нашел способ оправдаться, хотя бы в собственных глазах. «Американцы ничего не понимают в Китае. Я должен защитить от них тысячелетнюю империю, где я воспитывался среди людей, которых не могу не уважать».

Дорн принял своего советника по азиатским делам, не скрывая своего удивления. В восемь часов утра он уже получил успокаивающие сведения от Гирланда, который находился сейчас почти у цели. Дело было сделано, и каким бы невыносимым казался ему Гирланд, он еще раз доказал, что ЦРУ может на него положиться.

– Доброе утро, Вольверт, – сказал Дорн. – Что-то вы очень рано сегодня. Не случилось ли чего?

Шеф сгорал от нетерпения сообщить в Вашингтон о своих успехах и досадовал на раннего посетителя. Он даже не пытался скрыть свое раздражение.

Вольверт подошел к столу, положил на него папку и уселся в кресло.

– Прошу прощения, что я побеспокоил вас так рано, – начал он. – Но я собираюсь уехать в Амбуаз и хотел бы перед этим показать вам несколько фотографий нефритовых изделий, принадлежащих Кунгу. Я нашел их в своих альбомах. Вы сами можете убедиться, что этот маньяк не останавливается даже перед тем, чтобы испортить произведения искусства, лишь бы поставить на них свои инициалы.

Он приподнялся, раскрыл папку и вынул из нее несколько фотографий, которые и передал Дорну. Последний уже плохо скрывал свое бешенство. Он думал только о звонке в Вашингтон и никак не мог взять в толк, какой интерес для него могут представлять инициалы Кунга на нефрите.

– Я не знал, что Кунг еще и коллекционер.

– У него самая большая в мире коллекция нефритовых изделий… – говоря это, Вольверт вынул из кармана микрофон и зажал его в руке.

– Это очень интересно, – отозвался Дорн, с полнейшим равнодушием рассматривая фотографии. – О, действительно инициалы! Какой странный тип.

– Да, пожалуй, но это еще самая мягкая его характеристика, – сказал Вольверт. – Ах, простите меня! – вдруг воскликнул он, неловким жестом столкнув на пол несколько фотографий. Нагнувшись, чтобы поднять их, он прикрепил микрофон с внутренней поверхности стола.

Затем Вольверт поднялся и вытер обильный пот, струившийся у него по лбу. Дорн смотрел на него, нахмурив брови.

– Вольверт, вы нездоровы? – спросил он.

– Нет, нет, – поспешно ответил тот. – Просто я несколько переутомился в последнее время, вот и все. Поэтому и решил вернуться в Амбуаз. Два дня отдыха в деревне и все будет в порядке. – Вольверт встал, собрал фотографии и положил их в свою папку. – Я думал, что эти снимки могут заинтересовать вас. Простите, что отнял у вас драгоценное время.

– Ничего страшного, – ответил Дорн, демонстративно глядя на настенные часы. – Просто я жду телефонного звонка. Благодарю вас за визит.

После того, как Вольверт закрыл за собой дверь, он еще некоторое время сохранял неподвижность. Прикрыв глаза, он размышлял над причинами, которые могли привести сюда этого человека. Да еще в такое время… Эта история с нефритом была явным предлогом… Интересно, есть ли в досье Кунга данные о его коллекции? Надо, чтобы Мари проверила это. Но сначала нужно было доложить начальству об успешно проведенной операции.

– Соедините меня с Вашингтоном, – сказал он Мари по внутреннему телефону.

Около девяти часов довольно потрепанный «рено» остановился в двадцати метрах от американского посольства.

– Ну и наглецы! – пробормотал полицейский, стоявший на посту перед посольством, и направился к машине-нарушительнице. Из «рено» вылез высокий желтолицый человек с узкими глазами. Открыв капот, он принялся копаться в моторе. На заднем сидении сидела хорошенькая вьетнамка. Это очаровательное создание явно страдало глухотой, так как у нее на голове был надет слуховой аппарат.

– Отъезжайте отсюда побыстрее, – сказал полицейский водителю.

– Простите, но у меня забарахлил мотор. Сейчас я постараюсь исправить его, – ответил Саду с сильным иностранным акцентом.

– Это меня не касается, – отрезал полицейский. – Я приказываю вам немедленно отъехать от этого здания.

Полицейский повернулся к Жемчужине Куо, которая очаровательно улыбалась ему. В ее взгляде было такое восхищение, что бедный полицейский покраснел от смущения, мгновенно забыв о своих обязанностях. Он весьма изысканно приветствовал молодую женщину.

– Я бы с удовольствием закрыл на это глаза, – сказал он Саду. – Но все же не застревайте здесь надолго.

Затем он отдал честь и отошел. Саду вытер пот, который прошиб его при появлении полицейского, и облокотился на крыло машины. Жемчужина сидела нахмурив брови. Маленький слуховой аппарат был связан с мощным усилителем, который позволял слышать все, что происходило в кабинете Дорна. Так прошло минут десять.

– Теперь мы можем ехать, – сказала, наконец. Жемчужина Куо Саду.

Саду закрыл капот, влез в автомобиль и направил его в сторону площади Согласия.

– Она в Эзе, на вилле, принадлежащей Дорну. Ты предупредишь Иет Сена. После завтрака мы выезжаем туда.

– Как это, мы? – запротестовал он. – Я поеду, а ты останешься, чтобы присматривать за магазином.

– Нет! Магазин мы закроем. Вы с Жожо уже наделали достаточно глупостей.

Саду попытался было протестовать, но потом решил, что это ниже его достоинства.

Подъехав к магазину, он сразу же направился к телефону, чтобы предупредить Иет Сена.

– Завидую вам, Гирланд, – сказал Керман, когда «ягуар» затормозил перед аэропортом в Ницце. Через два часа я снова окажусь под неприветливым небом Парижа, а вы будете наслаждаться великолепным средиземноморским климатом. Да еще и с новой женой… Везет, как всегда, одним и тем же…

– Вы хотите сказать – «Тем, кто умеет ловить удачу»? – отозвался Гирланд, смеясь. – До свидания, Джек, и благодарю за помощь. После приезда в Эзе я сразу же позвоню Дорну.

Мужчины пожали друг другу руки, и Керман бросил многозначительный взгляд на Джаннет.

– Берегитесь, мадемуазель, – проговорил он и удалился по направлению к билетным кассам.

Гирланд повернулся и улыбнулся Джаннет.

– Как чувствует себя наша больная?

– Хорошо, насколько это возможно в ее состоянии. Но мне бы хотелось как можно скорее уложить ее в постель.

– Потерпите, осталось совсем немного. Она очень красива, не правда ли?

Их взгляды встретились, и Джаннет снова улыбнулась.

– Да.

– Ну что же, тогда в путь.

«Ягуар» мчался по дороге, петлявшей вдоль моря. Гирланд уже испросил у Дорна оставить при себе Джаннет, и шеф согласился, предварительно проконсультировавшись с доктором Форрестером. Джаннет была очень молода, и американец находил ее весьма привлекательной. Будущее представлялось ему в розовом свете. Было одиннадцать часов, когда «ягуар» достиг, наконец, виллы в Эзе.

«Вилла Гелиос», – прочел Гирланд на дорожном указателе в километре от деревни и повернул направо. Машина двигалась по узкой дороге между приморских сосен, и вскоре справа от себя путешественники увидели каменную стену, высотой не меньше трех метров. На массивной деревянной двери красовалось название виллы: «Гелиос». Но сама вилла не была видна за увитой плющем стеной.

– О, да это же настоящая крепость! – воскликнул Гирланд.

Он вышел из машины, подошел к двери и нажал кнопку звонка. В дверях открылось окошко, и Гирланд увидел молодого белокурого мужчину, рассматривающего Марка с нескрываемой подозрительностью.

– Это вилла господина Дорна? – осведомился Гирланд.

– А кто вы такой? – спросил блондин с явным акцентом.

– Меня зовут Марк Гирланд, если только это вам что-то говорит.

– Прекрасно, господин Гирланд, покажите ваши документы.

«Так я и знал! – подумал Гирланд. – Дорн прислал сюда кого-то из болванов О'Халлагена».

Он передал через окошко свои водительские права. Через несколько секунд массивная дверь отворилась. Сержант американской армии, вооруженный автоматом, выплел из будки. Немного поодаль к кольцу в стене была привязана немецкая овчарка.

– Я сержант О'Лари, – сказал военный. – Вы можете войти.

– О, я вижу Дорн принял меры предосторожности от любой неожиданности.

– Да, у меня здесь шесть человек. Вы можете совершенно не беспокоиться. Если и возникнут какие-либо осложнения, мы немедленно их разрешим.

Гирланд снова забрался в машину и въехал на территорию виллы.

– Поезжайте по этой аллее до конца, – сказал ему О'Лари, – и вы окажетесь перед домом.

Он с любопытством посмотрел на спящую блондинку, голова которой покоилась на коленях Джаннет. Потом его взгляд остановился на медсестре. Он легонько присвистнул, приподняв брови, но эти знаки внимания не понравились Джаннет, и она отвернулась, пожав плечами.

«Ягуар» проехал по аллее, повернул на девяносто градусов и очутился перед прекрасной двухэтажной виллой. Вокруг всего первого этажа шла открытая терраса. Фасад украшали цветы. Гигантские приморские сосны росли вокруг.

– Вы только посмотрите на все это! – воскликнул Гирланд, покидая машину. Огромный негр, одетый во все белое, спускался по террасе, чтобы встретить прибывших.

– Добрый день, месье, – сказал он, обнажая в улыбке великолепные зубы. – Меня зовут Диало, я мажордом мистера Дорна. Добро пожаловать. Для вас уже все приготовлено.

Действительно, все было приготовлено. Два часа спустя свежевыбритый, одетый в рубашку и шорты Гирланд растянулся в шезлонге с бокалом «чинзано» в руках.

Зазвонил телефон.

– Вы заказывали Париж? – послышался голос в трубке. – Я соединяю.

– Дорн? Добрый вечер. Да, я уже в Эзе. Должен сказать, что по части жилья вы не поскупились. Дом великолепный. Однако, меня удивляет…

– Прекратите, – оборвал его Дорн. – Сейчас совсем не время для шуток. Как она себя чувствует?

– Не очень хорошо. Эти мерзавцы вкатили ей огромную дозу снотворного. Да еще я добавил немного парализующего газа. Мне кажется, что денька через два-три она придет в себя.

– Может быть, ей нужен врач?

– Медсестра сказала, что в этом нет необходимости.

– Начинайте работать, Гирланд, и не думайте, что вы на каникулах. Вам ведь известно, чего я от вас жду?

– Известно. Но ведь я ничего не могу поделать, пока она находится в этом летаргическом сне.

Дорн снова повторил свои рекомендации. Рассеянно слушая шефа, Гирланд отпил из стакана, слегка потянулся и принялся рассматривать домики Кап-Ферра, видневшиеся вдали.

– Скажите, – перебил он Дорна, – эти вооруженные до зубов типы подчиняются О'Халлагену?

– Да.

– Но подобное недоверие меня задевает.

– В Нейи Малих провел вас как детей. Мне бы не хотелось, чтобы нечто подобное повторилось. Излишняя предосторожность никогда не помешает. И, прошу вас, Гирланд, будьте осторожны. Отбросьте вашу легкомысленность. Имейте в виду, вы не получите ни единого су, пока не добудете нужную информацию… Да, кстати, что это за медсестра, которую вы увезли с собой? – Голос шефа выдал его подозрения.

– А в чем дело?

– Она молода?

– Значит, вы заботитесь о моей нравственности, дорогой Дорн? Не беспокойтесь. Ей около пятидесяти лет, и эта старая рухлядь совсем не в моем вкусе.

Когда минуту спустя Гирланд окончил разговор, то обнаружил, что стоявшая в дверях Джаннет слышала все.

Они несколько секунд смотрели друг на друга, потом разразились смехом.

– Вам, должно быть, стыдно, – сказала она.

– О, мне действительно стыдно, так как ваш белый халат несколько не подходит к здешней обстановке. Пойдемте-ка со мной и попробуем найти более подходящую одежду. Дорн за все заплатит. Вы же ничего не успели захватить с собой, бедная девочка?

– Да, – ответила Джаннет, слегка смутившись. – Но я попробую сама о себе позаботиться. А вот для больной потребуется много всего. Я все указала в этом списке.

– Пожалуйста, ни о чем не беспокойтесь. У меня твердое намерение сделать наше пребывание здесь как можно более приятным. Вы ведь из-за нас натерпелись всякого. Подождите… Диало! Диало!

Через несколько минут появился улыбающийся негр.

– Диало, вы немедленно отвезете мадемуазель в Ниццу. Ей нужно кое-что купить для нашей больной и для себя. У вас имеются для этого деньги?

– Да. На этот случай месье Дорн открыл счет в банке.

– Прекрасно. Отправляйтесь в банк и возьмите побольше денег. И предоставьте мадемуазель распоряжаться ими по своему усмотрению. Вы поняли?

– Как вам будет угодно.

Гирланд улыбнулся Джаннет, которая смотрела на него округлившимися глазами.

– Желаю вам хорошо провести время, дорогая. Сейчас вы гостья США, а я тем временем присмотрю за больной.

Джаннет снова улыбнулась Гирланду и направилась вслед за негром к машине.

Роскошно одетая женщина подергала ручку двери лавки на площади Риволи. Дверь была закрыта. Она подождала еще немножко, но опущенные металлические шторы на окнах и полное отсутствие жизни внутри показывали, что владелец китайского магазинчика отсутствует. Женщина с досадой посмотрела на часы. Было 10.10.

Однако в заднем помещении магазина все же находились люди. Саду, услышав, как кто-то дергает ручку двери, хотел было пойти и открыть ее, так как не хотел упускать клиента. Но атмосфера в комнате была такой напряженной, что он не осмелился подняться со стула.

Он сидел напротив Иет Сена, а Жемчужина стояла рядом, опершись о спинку стула. В углу маялся Жожо и грыз ногти.

– В назначенный день и час эта женщина должна умереть, – в который уже раз повторил Иет Сен. – Если этого не произойдет, Пекин будет очень недоволен и я тоже…

– Мы все бы сделали еще вчера вечером, если бы Дорн не отреагировал так быстро. Мы и подумать не могли, что он отправит ее на Лазурный берег. Заметьте, однако, что нам не понадобилось много времени, чтобы снова напасть на след.

Иет Сен прекрасно понимал, кому именно «не понадобилось много времени», и слегка улыбнулся Жемчужине Куо.

– Но мне не хотелось бы, чтобы вас постигла еще одна неудача, – сказал он. – Когда вы едете?

– Двухчасовым самолетом Париж – Ницца, – ответил Саду.

– У нас там будет машина? – спросил Жожо.

– Я позвонил в гараж Гарца. Там имеются машины без водителей. Одна из них будет ждать вас на аэродроме. – Затем старый китаец посмотрел на Жемчужину. – Дорну не потребуется много времени, чтобы обнаружить микрофон. Подозрение неминуемо падет на Вольверта, и если его допросят с пристрастием, он обязательно заговорит. Он нам еще нужен?

– Нисколько! – Жемчужина совершенно спокойно вынесла смертный приговор своему бывшему возлюбленному.

– Ну что же, надеюсь все ясно, – сказал Иет Сен. – Я ухожу. Но не думайте, что я так же спокойно восприму вашу новую неудачу. В этом случае я буду действовать решительно.

Он вышел через черный ход и сел в ожидавшую его машину. Вернувшись в свой кабинет, Иет Сен снял трубку и сказал в микрофон несколько слов на кантонском диалекте.

Человек, о котором как раз и шла речь в этом разговоре, только что подъехал к небольшой вилле в окрестностях Амбуазы. Вольверт, а это был именно он, едва держался на ногах. Выйдя от Дорна, он накачался коньяком, добавившем ему бодрости, а его машине – скорости.

«Сегодня или завтра люди Дорна обнаружат микрофон, – думал он. – Они обследуют его и, вполне возможно, найдут отпечатки моих пальцев. Это будет конец!…»

Вольверт поставил машину в гараж, взял чемодан и вошел в дом. В рабочие дни его убирала женщина, жившая неподалеку, но когда он был здесь, она не появлялась. Вольверт не любил, когда кто-то был свидетелем его амурных приключений.

Он оставил чемодан в прихожей, пересек холл и открыл ставни. Из окон открывался великолепный вид на Луару. Взяв в баре бутылку «Наполеона», он налил себе полный бокал. Наступило время завтрака, но ему было не до еды. От беспокойства он страдал больше, чем от голода.

Усевшись в одно из кресел, Вольверт принялся маленькими глотками пить коньяк.

«Единственный выход, – думал он, – это самому забрать микрофон. Уборщицу в субботу и воскресенье не пускают в посольство. Если я заберу микрофон в понедельник, все будет прекрасно. Остается найти еще один убедительный предлог, чтобы попасть к Дорну… У меня достаточно времени, чтобы обдумать это, а пока надо отдохнуть».

Несколько успокоившись, он расслабился и решил, что вернется в Париж вечером в воскресенье. Надо только найти, чем занять время… У него была на примете одна мышка с очаровательной родинкой на щечке…

«Где номер ее телефона? Я ведь записал его. Может быть, она согласится провести здесь уик-энд?»

Он осушил бокал и пошел к телефону. В тот момент, когда он уже снял трубку, снаружи раздался какой-то шум. Он увидел, как маленький «фиат-500» подъезжает к его дому. Машина остановилась перед входом, и из нее вышла молодая женщина. Черный свитер туго обтягивал ее грудь, а брюки подчеркивали все остальные прелести. Роскошные волосы свободно падали на плечи.

Со своего наблюдательного поста Вольверт не мог видеть лица незнакомки, но ее соблазнительной фигурки было вполне достаточно, чтобы возбудить в нем желание.

Посетительница, забрав из машины дорожную сумку, подошла к двери и позвонила. Вольверт вытер носовым платком свои потные ладони, подождал несколько секунд и открыл дверь.

Лицо молодой китаянки было холодно и непроницаемо, Она произвела на Вольверта неприятное впечатление, но он выпил слишком много, чтобы помнить об осторожности.

«Она довольно красива», – сказал Вольверт самому себе. Он угадал в ней уроженку Кантона и оказался прав.

– Что вам угодно, прелесть моя? – сказал он на кантонском диалекте.

– Вы знаете мой язык? – черные глаза смотрели на него совершенно бесстрастно. Но Вольверт, часто обращаясь с восточными людьми, уже привык к их внешней невозмутимости.

– И даже неплохо, – ответил он. – Но все же, что вам здесь нужно?

– Я хотела бы предложить вам вот это, – она достала из дорожной сумки огромный пакет стирального порошка, вот уже несколько дней шумно рекламировавшегося повсюду.

– Очень мило с вашей стороны, но я не занимаюсь стиркой.

– Будьте так любезны, примите этот пакет. Это подарок.

– Что вы делаете во Франции? – спросил он.

– Пытаюсь заработать себе на жизнь. Фабрика по производству стиральных порошков предложила мне разносить образцы ее продукции. Если вы не возьмете его, мне придется зайти в другой дом. Я могу закончить работу лишь после того, как опустеет сумка.

– Да, не очень приятное занятие. Войдите, мы поболтаем о ваших делах.

Вольверт отступил на шаг и распахнул двери перед китаянкой. Но девушка отклонила его предложение.

– Благодарю, но у меня еще много дел.

– Ерунда. Считайте, что на сегодня вы закончили работу. Я возьму себе все ваши пакеты.

Она засмеялась, но в ее смехе Вольверт почувствовал замешательство.

– Входите же. Объясните мне, как вам удается сводить концы с концами. Может быть, я найду для вас более доходное место.

Девушка вновь отрицательно покачала головой и сунула ему в руки пакет. Вольверт машинально взял его.

– Ну, в чем дело? – сказал он тоном человека, не привыкшего к отказам. – Может, вы боитесь меня? Мы сможем очень мило развлечься вдвоем. Мне кажется, что такая женщина, как вы, не откажется от лишней сотни франков.

Она закрыла свою сумочку и с таким презрением посмотрела на Вольверта, что тот отступил на шаг. Через несколько секунд китаянка уже уселась за руль своей машины и тотчас же отъехала.

Вольверт озадаченно следил, как исчезает вдали маленький «фиат».

«Сегодня для меня явно несчастливый день, – подумал он. – А что мне делать с этим порошком? Однако, он может пригодиться уборщице».

Он вошел на кухню и положил пакет на стол.

«А теперь попытаем счастья у красотки с родинкой. Может быть, с ней мне больше повезет». Но этого Вольверту уже не суждено было узнать, ибо через полминуты пластиковая бомба, находившаяся в пакете, взорвалась и уничтожила то, что называлось Вольфгангом Вольвертом.

Благодаря поистине несчастливому стечению обстоятельств Жан Редуан, работавший носильщиком в аэропорту Орли, узнал Джека Кермана, когда тот выходил из самолета, прибывшего из Ниццы. Благодаря великолепной зрительной памяти Редуан нередко оказывал услуги определенной категории людей. Он проводил многие часы, изучая альбомы с фотографиями лиц, чьи приезды и отъезды интересовали его клиентов. Заметив в аэропорту одного из тех, за кем полагалось присматривать, он немедленно звонил куда следует. За это ему каждый раз переводили на банковский счет сто франков, в независимости от ценности полученной информации.

Заметив Кермана, фотография которого фигурировала в одном из изученных им альбомов, Редуан поспешил к телефонной будке.

– Это говорит Ж. Р. Я только что видел Кермана. Он прибыл из Ниццы без багажа.

Сообщение это было тут же передано Малиху. Смерк находился рядом с ним.

– Керман, доверенное лицо Дорна, – сказал Малих. – Дорн не доверял Гирланду после того, как тот едва не провалил дело. Видимо, он поручил Керману следить за ним. Это меня совсем не удивляет. Керман, скорее всего, подобрал Гирланда на автостраде, а потом в компании с ним совершил нападение на Мальмезон. Если он вернется из Ниццы без багажа, это означает, что ваша блондинка отправлена на Лазурный берег. Что вы думаете по этому поводу?

– Ваше предположение вполне разумно, – сказал Смерк.

– Попробуйте разузнать об этом поточнее. Хоть ниточка я очень тонкая, у нас нет ничего другого, за что можно было бы ухватиться.

Смерк отправился на задание, а Малих погрузился в размышления.

«Если мне в руки еще раз попадется Гирланд, – думал он, – я с ним разделаюсь по-своему. Напрасно я не прикончил его тогда в машине. В другой раз я так не поступлю».

Потом он стал думать о Дорне.

«Эта кляча Марина Доринская оказалась права. Мне следовало всерьез опасаться этой старой лисы. Больше я не буду таким легкомысленным. Берегитесь, мистер Дорн!»

Дорн был бы весьма польщен, если бы мог прочесть мысли Малиха. В этот момент он с безразличным видом листал какое-то досье. Он был счастлив тем, что Эрика Ольсен снова оказалась в его руках. Однако неприятный осадок, оставшийся в его душе после общения с Гирландом, не проходил.

Затрещал телефон.

– Да? – спросил он.

Это был голос Мари Дэвис.

– Пришел капитан О'Халлаген.

– Впустите его.

Вошел капитан, а с ним какой-то долговязый субъект, в котором Дорн узнал одного из специалистов технического отдела.

– Что случилось? – нетерпеливо спросил он.

– Кто-то установил в вашем кабинете подслушивающее устройство, – ответил О'Халлаген.

Дорн вскочил с места, глаза его недобро блеснули.

– Это невозможно! – крикнул он. – Мой кабинет каждое утро тщательно обследуется. И делается это еще до моего прихода. А я сегодня отсюда еще никуда не выходил. Это какая-то ошибка.

– Мне очень неприятно, но тем не менее это так. Кто-то установил здесь микрофон.

– Прекрасно. Тогда ищите.

Дорн встал возле стола, скрестив руки на груди, а оба его посетителя занялись поисками.

– Это просто невероятно, – говорил О'Халлаген, – однако я просто не осмелился бы беспокоить вас попусту…

«Вел ли я утром какие-нибудь секретные разговоры? – мучительно думал Дорн. – По-моему, ничего такого, что могло бы заинтересовать возможных противников… Стоп! Был один такой разговор, с Вашингтоном…»

Технику понадобилось всего лишь четыре минуты, чтобы найти микрофон, укрепленный под крышкой стола Дорна.

– А вот и он! – сказал О'Халлаген, указывая пальцем на миниатюрный прибор.

Дорн нагнулся, чтобы осмотреть находку поближе, затем снова выпрямился.

– Но ведь такой микрофон без усилителя ни на что не годен. К нему нужен мощный, очень мощный приемник в помещении поблизости.

– Мы уже предупредили инспектора Дюлея, – проговорил О'Халлаген. – В данный момент он обследует окрестности вокруг посольства. Можно спросить, кто был у вас сегодня утром?

– Вольверт, Сэм Бентли, и еще Мэрф Джексон.

– Бентли и Джексон вне всяких подозрений, – подумав немного, сказал О'Халлаген. – Остается только Вольверт.

– Да-да, – согласился Дорн. – У него действительно был сегодня какой-то странный вид. Он проводит уик-энд на своей вилле в Амбуазе. Займитесь этим, Тим. Я тотчас же предупрежу Гирланда. Если этот микрофон работал, кто-то определенно знает, что Эрика Ольсен находится на моей вилле в Эзе. Это, конечно, еще не повод для беспокойства, так как мой дом надежно охраняется, однако предупрежденный человек стоит вдвое дороже.

Час спустя, когда Саду Митчелл, Жемчужина Куо и Жожо ехали в направлении аэропорта Орли, инспектор Жан Дюлен, из службы Национальной безопасности, предстал перед Дорном. Его сопровождал молодой полицейский, вид которого был весьма растерянный.

О'Халлаген еще находился в кабинете Дорна, но два его человека уже были направлены на виллу в Амбуаз, чтобы арестовать Вольверта. На микрофоне были обнаружены его отпечатки пальцев.

Молодой полицейский, краснея и заикаясь под гневным взглядом своего начальника, рассказал историю о машине, сломавшейся сегодня утром возле посольства.

– Вы говорите, что водитель был очень похож на китайца? – переспросил Дорн, очень заинтересовавшийся этой деталью.

– Да. Желтый цвет кожи, раскосые глаза. Я принял его за туриста. Сопровождала его женщина той же национальности или вьетнамка. На голове у нее было что-то вроде слухового аппарата…

Дорн понял все. Это был совсем не слуховой аппарат, а мощное приемное устройство, работавшее от аккумуляторов машины. Эти два китайца без помех подслушали его разговор с Вашингтоном. Значит, Малих не единственный, кто вышел на тропу войны. Пекин тоже включился в игру.

– Я буду весьма вам благодарен, если вы разыщете эту парочку, – сказал Дорн.

– Мы займемся этим немедленно. У постового все-таки хватило ума записать номер той машины.

Двадцать минут спустя парижская полиция сообщила, что машина с таким номером была взята напрокат человеком по имени Саду Митчелл, владельцем антикварного магазинчика по улице Риволи.

Дорн, решив, что этот человек после услышанного им разговора должен обязательно отправиться в Ниццу, приказал предупредить всех агентов на аэродромах. Но когда это распоряжение дошло до Ниццы, двухчасовой самолет уже приземлился.

Саду, Жемчужина и Жожо ехали по направлению к Вильфраншу.

Глава 4

– Как она красива! – сказала Джаннет с завистью в голосе.

– Да, недурна, – согласился Гирланд.

Он отошел от кровати спящей женщины. Этот человек, казалось, не боявшийся ни Бога, ни черта, был смущен.

«Она действительно красива, – думал он. – Даже очень красива. Хорошенький у меня будет вид в роли ее мужа, когда она проснется!»

– Как она себя чувствует, по-вашему мнению? – спросил он, глядя на сосны за окном.

– Довольно сносно. Пульс уже почти нормальный. Я думаю, она придет в себя или этой ночью или утром.

Гирланд направился к двери и девушка последовала за ним. Они вместе спустились на веранду. Заходящее солнце окрасило небо и море в темно-красный цвет. На Джаннет было надето прекрасное платье. Она подошла к парапету и положила руки на еще теплые камни.

– Мне хотелось бы быть такой же красивой, как эта женщина, – проговорила Джаннет как бы самой себе. – И я хотела бы стать блондинкой. – Она повернулась к Гирланду. – Как вы думаете, пойдут мне светлые волосы?

– Хм, – задумался тот. – Купите светлый парик и посмотрите на себя в зеркало. Тогда вы это сами поймете.

Заботы женщин о собственной внешности всегда раздражали его.

– Вы нравитесь мне такая, какая есть, – сказал он, стараясь немного смягчить свою грубость. Потом посмотрел на часы. – Мне нужно сказать пару слов сержанту О'Лари. Извините, это не займет много времени.

Джаннет проводила взглядом его атлетически сложенную фигуру и вдруг поняла, что влюбилась в этого американца. Это открытие, как громом, поразило ее.

– Но это же невозможно! – прошептала она, бегом возвращаясь в дом.

О'Лари прохаживался вокруг виллы. Немецкая овчарка спокойно лежала возле стены. Завидев приближающегося Гирланда, она насторожила уши. Американец шел прямо к собаке и, поравнявшись с ней, погладил по морде. О'Лари открыл было рот, чтобы предупредить его, но побоялся еще больше обозлить собаку.

– Ну что, старый приятель? – спросил Гирланд, глядя собаке прямо в глаза.

Собака завиляла хвостом и лизнула пальцы Гирланда.

– Вот, черт возьми! – выдохнул О'Лари, облегченно вздохнув. – Вы меня здорово напугали. Ведь ей ничего не стоило запросто отхватить вам руку.

– Я очень люблю собак, и они платят мне взаимностью. Вы сами только что могли в этом убедиться. – Он погладил собаку еще раз и уселся на скамейку возле О'Лари.

– Говорят, китайцы заинтересовались нами.

– Пустое, – равнодушно отозвался ирландец. – Пусть делают, что хотят. Мы сумеем их хорошо встретить. Какой-то тип уже подкатывался сегодня утром. Он хотел знать, не принадлежит ли эта вилла лорду Бивебруку. Но я не попался на эту удочку, хотя, как мне кажется, у Бивебрука действительно имеется вилла где-то неподалеку.

– Да, на Кип-Д'Эй. А как выглядел этот человек?

– Да ничего особенного, желтокожий, грязный, в какой-то черной блузе.

Гирланд почесал себе нос.

– Думаю, вы приняли все меры предосторожности, но представьте, что будет, если эти господа бросят под ворота пластиковую бомбу?… Тогда они смогут совершенно спокойно проникнуть на виллу.

– Вряд ли. На верхнем конце аллеи я поставил двух человек. А раз вы их не заметили, следовательно, они не так уж плохо замаскированы. Вооружены двумя автоматами. Следовательно, с фронта нас не взять.

Они еще немного поговорили о разных мелочах, потом Гирланд поднялся.

– И все-таки, я был бы гораздо спокойнее, если бы у меня был пистолет. Вы, случайно, не продаете такие штуки?

– О, у меня как раз есть то, что вам нужно. – По лицу О'Лари расплылась улыбка.

Он вышел в сторожевую будку и вернулся обратно, держа в руке пистолет и три обоймы. Гирланд поблагодарил его, спрятал оружие в карман и двинулся к вилле.

– Обед будет готов через полчаса, – объявил Диало, выходя ему навстречу. – Хотите пока аперитив?

Американец не скрыл своего удовольствия от этого предложения. На вилле «Гелиос» действительно умели жить! Улыбаясь, он ответил:

– Я бы с удовольствием выпил бокальчик «чинзано». Что у нас сегодня в меню?

– Крабы. Потом жаркое из баранины с фасолью, сыр, лимонный шербет.

– Сыр?

– Да. И кстати сказать, великолепный.

– О, у меня заранее слюнки текут.

Гирланд закрыл глаза и отдался покою наступающего вечера. Угроза внезапного нападения совершенно не тревожила его. Оборона виллы – обязанность О'Лари. В подчинении у него лучшие люди О'Халлагена. А Гирланд мог наслаждаться жизнью до того самого момента, когда к Эрике Ольсен полностью вернется память.

Диало принес ему стакан с вином, и Гирланд принялся смаковать «чинзано».

– Добрый вечер, – голос, произнесший эти слова, заставил его подскочить на месте. Девушка с совершенно светлыми волосами, одетая в сверкающее платье с глубоким декольте, улыбаясь, смотрела на него.

– Бог мой! – наконец выпалил Гирланд. – Джаннет! Да вас совершенно невозможно узнать.

Но он тотчас же прочел в ее глазах беспокойство.

– Я вам такая нравлюсь? Я вылила себе на голову целую бутылку перекиси.

– Джаннет, теперь вы стали еще более соблазнительной, – ответил Гирланд, любуясь молодостью и свежестью своей спутницы. – Сядьте здесь и расскажите мне о себе.

Она с отчаянием в глазах смотрела на него.

– Нет, я ничего не хочу рассказывать вам. В моей жизни не было ничего интересного. Ну, серьезно, мистер Гирланд, светлые волосы идут мне?

– Сколько вам лет, Джаннет?

– Вы нескромны.

– Ну, а все же? Восемнадцать?

– О, нет, девятнадцать.

Гирланд взял ее за руку.

– А мне почти вдвое больше. Я вам завидую. Прекрасно, когда тебе девятнадцать лет.

– Вы говорите вздор, – раздраженно произнесла она. – Что значит возраст! Вы мне не ответили, нравлюсь я вам с такими волосами или нет?

– Вы мне нравитесь в любом виде: блондинкой, брюнеткой, рыжей. Скажите лучше, как чувствует себя наша больная?

– Эта Эрика Ольсен интересует вас больше, чем я! – с обидой воскликнула Джаннет. – Она чувствует себя превосходно!

– Но, милая, ведь Эрика – моя жена, и тут ничего не поделаешь.

– А-а! Ну, конечно. Не хотите ли вы и меня в это убедить? Вы такой же ее муж, как и мой!

– Не надо так расстраиваться, лучше взгляните на меню нашего ужина.

Джаннет посмотрела на Гирланда с отчаянием, отошла и села на балюстраде. Мгновение он молча смотрел на нее, лотом опустил взгляд. «Это то, чего я больше всего боялся, – подумал Гирланд. – Начинаются осложнения. Она очаровательный ребенок, но…»

Он продолжал сосредоточенно курить, наблюдая, как на небе постепенно зажигаются звезды. Его отвлек Диало, объявивший, что ужин готов.

Жемчужина не переставала удивлять Саду Митчелла. Она, казалось, знала все, и всюду у нее были знакомые. На аэродроме Саду уселся за руль автомобиля, предоставленного гаражом Герца в их распоряжение, и они направились в сторону Массена.

– Поезжай по автостраде до самого Виль-Франса, – приказала Жемчужина.

Четверть часа спустя она же приказала ему свернуть к отелю, примыкавшему к крутой горе. Индонезийка, лет этак пятидесяти, тотчас же вышла на крыльцо, чтобы встретить прибывших.

– Моя тетя, Рубис Куо, – объявила Жемчужина. – Владелица этого отеля.

Женщины довольно долго беседовали на глазах изумленного Саду. Жожо с безразличным видом топтался на одном месте. Затем Жемчужина вслед за теткой вошла в дом, сделав знак мужчинам следовать за ней.

Рубис предоставила каждому из гостей по комнате и тут же ушла. Саду и Жемчужина решили послать Жожо на разведку. Требовалось разузнать, где же конкретно находится вилла Дорна. Мысль о поисках усадьбы Бивебрука тоже принадлежала Жемчужине. Час спустя Жожо вернулся с отчетом.

– В парке этой виллы полно американских солдат, – сказал он гримасничая. – Нет никакой надежды пробраться к этой проклятой блондинке. Вы – мозговой центр, так и решайте, что сейчас делать.

– Я посоветуюсь с моей тетей, – сказала Жемчужина и вышла из комнаты.

– Где расположена эта вилла? – спросил Саду.

– Над Средним карнизом у самого моря. Проникнуть туда совершенно невозможно, по крайней мере мне так кажется. Дом стоит в парке, окруженном трехметровой стеной. Я говорил с сержантом, охраняющим дом, и успел заметить немецкую овчарку. Если шведка и дальше будет находиться в этом доме, то нам до нее не добраться.

Саду сжал губы и начал шагать по комнате. «Ваша вторая неудача вынудит меня принять соответствующие меры», – кажется, так сказал Иет Сен, напутствуя их. Нетрудно догадаться, что он имел в виду. Во всем виновата Жемчужина, втравившая его в это дело. А ведь поначалу все казалось таким простым и легким.

Жемчужина вернулась через пятнадцать минут. Мужчины выжидательно посмотрели на нее.

– К вилле все же можно подойти, – сообщила Жемчужина. – Моя тетка, живущая здесь очень давно, прекрасно знает эту виллу. Тропинка, о которой мало кто знает, ведет от Большого карниза прямо к стене парка. С нее видна терраса виллы.

– Но Дорн, конечно, знает о ней, – возразил Саду. Представьте себе, что он и с этой стороны поставил часового с собакой.

– Часовой, даже с собакой, никогда не сможет остановить смелого и решительного человека, вооруженного пистолетом с глушителем, – спокойно сказала Жемчужина.

«Фанатизм убил в ней всякую мораль!» – подумал Саду.

– Тогда пошли туда, время не ждет. – Жожо встал.

– Я сама сяду за руль, – заявила Жемчужина. – Мы поедем втроем. Я оставлю вас там, где начинается тропинка, а сама доеду до Тюрби. Там пережду с полчаса и вернусь обратно. У вас будет достаточно времени, чтобы обследовать все на месте и наметить план действий.

– Кстати, вы, кажется, забыли, что за операцию отвечаю я, – вмешался Саду. – Считаю, что сейчас туда ехать нельзя, так как на дороге слишком много машин. – Он взглянул на часы. – Четверть седьмого. Мы поедем в девять, когда движение немного спадет.

Жемчужина только усмехнулась, а Жожо пожал плечами.

– Где здесь можно поесть? – спросил он. – Я что-то проголодался.

– Она проснулась, – объявила Джаннет, выходя на балкон.

Была половина девятого вечера. Вытянувшись на шезлонге после великолепного ужина, Гирланд следил за пролетавшими по небу птицами.

– Значит, мне уже пора появиться на сцене. Она спрашивала, где сейчас находится? – Гирланд быстро надел куртку и пошел за Джаннет в комнату больной.

Эрика Ольсен подняла на него огромные синие глаза. От ее красоты у него перехватило дыхание.

– Я Марк, ваш муж, – сказал он ласковым голосом. – Вы у себя дома и вам не о чем больше беспокоиться.

– У себя? – она прикрыла глаза. – Невероятно, но я ничего не помню. Вы мой муж?

– Да, дорогая. Вы что, не помните меня?

Она на мгновение как бы замерла, а потом произнесла несколько бессвязных слов.

– Она великолепная и совсем черная… Говорят, это жемчужина…

Гирланд наклонился над Эрикой, чувствуя, что она говорит что-то очень важное.

– Что вы такое говорите про великолепное и черное?

– Разве я это сказала? – спросила Эрика, открывая глаза. – Я не помню. Но кто же все-таки вы?

– Ваш муж… Марк.

– Вы не можете себе представить, как это страшно потерять память. Я вас совсем не помню.

– Ваша память скоро вернется. Доктор уверен в этом. Единственное, что требуется от вас, это не переутомляться. Я позабочусь об этом.

– Благодарю, вы очень любезны. – Она глубоко вздохнула и снова закрыла глаза. – Я чувствую себя очень усталой… Кажется, некоторое время я была в госпитале…

– Да, вы правы, оттуда я забрал вас домой.

– Какая красивая комната, Марк… – Она опять открыла глаза. – Вам так подходит это имя.

– Да, да, а теперь попробуйте уснуть. Отдохните. Завтра вы будете чувствовать себя намного лучше. Когда проснетесь, я буду здесь, у вашей кровати, Эрика.

– Эрика? Меня так зовут?

– Да, дорогая.

– Я и не знала, – ее огромные глаза снова начали изучать Гирланда.

– И вы действительно мой муж?

– Да.

– Как хорошо быть дома…

Через некоторое время Эрика уснула. Гирланд подождал несколько минут, потом осторожно отошел от кровати. Вместе с Джаннет они отступили в другой конец комнаты.

– Вы что-нибудь поняли из этих слов о черной жемчужине? – спросил Гирланд. – Что она хотела этим сказать?

– Не знаю. Мне лучше остаться около нее. – Джаннет говорила с ним официальным тоном. – Я думаю, теперь она проспит до утра. Должна вам сказать, слова ваши звучали с неподдельной искренностью. Если бы я не знала правды, то и впрямь приняла бы вас за ее мужа.

– Я играю роль, за которую мне платят, – Гирланд сделал раздраженный жест.

Сидя за столом в крошечной комнатке, Малих занимался просмотром бумаг, когда к нему вошел Ковский.

Этот хитрый и опасный агент номинально считался начальником Малиха, однако гигант при его появлении даже и не подумал пошевелиться. Он был слишком уверен в себе. Ковский мог быть смещен в любой момент, тогда как положение Малиха было незыблемо. Если, конечно, он не допустит какой-нибудь серьезной оплошности.

– Что происходит? – спросил Ковский, останавливаясь возле стола. – Я жду!

Малих продолжал листать свои документы.

– Читайте! – прорычал Ковский, бросая на стол бумагу.

Малих прочитал то, что было написано на бланке, и вскочил, всей своей фигурой нависая над шефом.

– Если это дело такой важности, почему меня не уведомили сразу?

– Мы недавно узнали, что Кунг изобрел какое-то новое оружие. Нам жизненно необходимо получить сведения об этом. Вероятно, Эрика Ольсен знает о Кунге немало. Нам надо без промедления завладеть ею.

– Легко сказать! Правда, у нас имеется маленькая ниточка… Керман, которому Дорн поручил следить за Гирландом, сегодня утром вернулся в Париж самолетом из Ниццы. Следовательно, скорее всего Эрика Ольсен увезена на Лазурный берег. Попытаемся отыскать ее там. У меня в Ницце есть нужные люди. Но эти поиски могут продлиться долго. Почему вы сразу не сказали, что это так важно?

Ковский кусал губы. Он знал, что Малих был всегда настроен против него.

– Какая разница? Теперь-то вы знаете. Нужно как можно скорее разыскать эту женщину… Кроме того, не забывайте, что это именно вы ее потеряли.

– Нет, не я, а ваша любовница Марина Доринская!

– Я запрещаю вам говорить подобным тоном. И Марина Доринская совсем не моя любовница. – Ковский покраснел.

– Вы правы, шеф, я хотел сказать – ваша жена.

Взгляды мужчин встретились, и Ковский вынужден был отвести глаза.

– Что будем делать? – спросил он более миролюбиво.

– У Дорна есть очаровательная секретарша. Мари Дэвис. Она определенно знает, где прячут Эрику Ольсен.

– Что вы собираетесь делать? – Ковский нахмурил брови.

– Будет лучше, если я сам разберусь с этим, – отозвался Малих. – Чем меньше людей будут знать об этом, тем лучше.

– Я хочу знать, что вы собираетесь сделать с Мари Дэвис?

– Вы настаиваете на том, чтобы я официально информировал вас об этом?

– Нет… – Ковский замялся. – Но вы должны отдать себе отчет…

– Тогда на этом закончим. Или вы даете мне чрезвычайные полномочия, или я снимаю с себя ответственность.

– Мы не можем позволить себе провалить это дело.

– Разве я говорил о провале? – Малих снял телефонную трубку. – Немедленно пришлите ко мне Смерка, – распорядился он.

Весь взмокший от усталости. Саду остановился.

– Подожди, – крикнул он Жожо, шагавшему впереди него с пистолетом в руках.

Жожо замер и повернулся.

– Что? – прошипел он.

– Ты идешь слишком быстро. Это опасно. Мы рискуем вызвать обвал.

Тропинка, указанная Рубис Куо, действительно существовала, но никто, видимо, уже давно не пользовался ею. Сообщники прошли половину пути, когда впереди показались огни виллы «Гелиос».

Они возобновили подъем, на сей раз более осторожно. Жожо все время шел впереди. Саду шагал за ним на почтительном расстоянии, поскольку ему совсем не улыбалось оказаться нос к носу с полицейской овчаркой.

«Этот негодяй для того и нанят, чтобы рисковать своей шкурой», – рассуждал он.

Они с большим трудом прошли еще около пятидесяти метров, и Жожо вдруг остановился. Саду последовал его примеру. Он выждал некоторое время, чтобы убедиться в отсутствии опасности, и лишь после этого приблизился к Жожо.

Метрах в ста перед ними открылась большая терраса виллы. В одном из шезлонгов лежал Гирланд. Свет, падавший из комнаты, четко освещал его силуэт.

– Если она выйдет на террасу, – прошептал Жожо с уверенностью профессионала, – я сразу же отправлю ее на тот свет. У меня будет в запасе только один выстрел, а следовательно, нужно попасть ей в голову. Чтобы не вышло никакого недоразумения, мне нужен телескопический прицел. И еще мне нужен надежный глушитель, чтобы не поднимать лишнего шума.

Саду испытывал к этому надежному убийце непреодолимое отвращение, но все же сказал:

– Я обо всем позабочусь. Получив оружие, вы вернетесь сюда, спрячетесь в кустах и будете ждать.

– Хорошо, – согласился Жожо.

Мари Дэвис вышла из комфортабельного зала «Тур Д'Ажан», где она обедала и откуда открывался величественный вид на Нотр Дам де Пари. Гарри Вейтлау и Клод Террей шли за ней. Обед здесь всегда был маленьким событием в ее жизни. Гарри Вейтлау, репортер «Нью-Йорк Пост», был знаком с Мари уже довольно давно и всегда старался окружить ее знаками внимания. Она тоже ценила общество влюбленного в нее журналиста. Гарри приезжал в Париж три раза в год и всегда приглашал ее в «Тур Д'Ажан», считавшийся лучшим рестораном в Париже.

Клод Террей, молодой человек с аристократическими манерами, выйдя из лифта, откланялся.

– Вы угостили меня замечательным обедом, Гарри, – сказала Мари, когда они остались вдвоем. – Благодарю вас. Когда вы снова появитесь у нас?

– Я буду здесь к Рождеству… Портье, вызовите такси, – попросил он дежурного и снова повернулся к Мари. – А как поживает Дорн?

– Прекрасно.

– Вы знаете, как мы беспокоились за него. Был момент, когда в Вашингтоне собрались дать ему отставку.

– И не только вы одни, – сказала Мари, – но никогда нельзя терять веру в своего шефа, – добавила она, засмеявшись.

– Что интересного в вашей конторе сейчас?

– Ну и вопрос? Я думала, вам доставляет удовольствие мое общество… А вам, как выясняется, требуются материалы для статей.

– Нет, что вы! Это просто привычка, – он отступил на шаг и нежно посмотрел на нее. – Скажите, Мари, почему вы не замужем?

– Вот ваше такси, Гарри, – сказала она вместо ответа.

– Еще раз благодарю. Известите меня, как только приедете на Рождество.

– Непременно, Мари, потому Что… это трудно сказать… себе я тоже задаю такой вопрос. Почему я, черт возьми, не женат?

Когда он уехал. Мари пошла по направлению к улице Турнель, где она оставила свою машину. Отыскав ее, она достала из сумочки ключ и села за руль.

«Что он хотел сказать?» – спрашивала она себя. Мари исполнилось уже тридцать пять лет и ей смертельно наскучила служба под началом Дорна. Она любила Париж, но не могла забыть и Нью-Йорк. Если Гарри будет более настойчив, она, возможно, и согласится переменить образ жизни.

Подъехав к дому, она, как всегда, оставила свою машину в ста метрах от двери, вышла и заперла дверцы. Напевая, Мари направилась к своему подъезду. Жизнь в настоящий момент представлялась ей просто великолепной. Она нажала на ручку двери парадной, вошла в подъезд и поднялась на лифте к себе на третий этаж. Даже то, что ключ застрял в замке, вначале не обеспокоило ее.

«Странно, – подумала она, – что-то не припоминаю, чтобы с этим замком были какие-то неприятности».

Она нажала на ключ посильнее и ей удалось открыть замок.

«Завтра надо сказать консьержке, чтобы она вызвала слесаря».

Сейчас ей хотелось только одного: поскорее попасть в кровать. Что может быть лучше постели после великолепного ужина в прекрасной компании? Сейчас она ляжет в кровать, почитает четверть часика и уснет до утра… Дверь в гостиную была приоткрыта, она толкнула ее, зажгла свет и… застыла на месте от удивления.

Огромного роста человек развалился в ее любимом кресле. В комнате стоял запах табачного дыма. Она открыла было рот, чтобы закричать, но почувствовала прикосновение к затылку холодного и твердого предмета.

– Спокойнее, мадемуазель, – сказал голос у нее за спиной. – Если вы попробуете крикнуть, я немедленно убью вас!

В зеркало Мари увидела лицо Смерка. Еще она заметила, как седая шевелюра сидящего перед ней гиганта контрастирует с его молодым лицом. Она узнала его, хотя никогда раньше не видела воочию. Однако фото его часто мелькали на страницах разных досье.

– Не делайте глупостей, – посоветовал ей Малих. – Думаю, вы достаточно умны, чтобы трезво оценить обстановку. Садитесь, мадемуазель Дэвис.

Смерк подтолкнул ее к другому креслу, в которое она и уселась, стараясь не терять самообладания.

– Я не могу зря тратить время, – продолжал Малих любезным тоном. – Я ищу Эрику Ольсен. Вы знаете, где она находится, и назовете мне сейчас это место.

Мари была женщиной с крепкими нервами. Ей понадобилось всего несколько минут, чтобы взять себя в руки.

«Я попала в западню, – констатировала она. – Эти двое используют все средства, чтобы заставить меня заговорить… Моя единственная надежда, попробовать обмануть их…»

– Вы Малих, не правда ли? – спросила она гиганта.

Мари пыталась выиграть время. Она вспомнила, как Дорн по телефону хвалил Гирланда за то, что он обманул Малиха, сказав, что у него был приказ отвезти Эрику в посольство США. Это была вполне приемлемая ложь. Главное, нужно придать этим словам достоверность. Она должна выдать «тайну» только под страхом смерти.

– Кто я, совершенно неважно, – отозвался Малих. – Мне нужно знать, где находится Эрика Ольсен.

– Я вам ничего не скажу, – ответила Мари.

– Мадемуазель Дэвис, я знаю, что некрасиво бить женщину, и никогда этого не делаю. Но у моего коллеги отсутствуют предрассудки подобного рода. Вы заставляете меня терять драгоценное время. Я спрашиваю вас в третий и последний раз. Если вы не ответите по доброй воле, я буду вынужден передать вас своему коллеге. Уж он-то продолжит допрос по всей форме.

Мари казалась испуганной. Она забилась в глубь кресла, поднесла руки к лицу и устремила отчаянный взгляд на Малиха.

– Я вам скажу это… она в посольстве США.

Но Малих лишь вежливо улыбнулся ее словам.

– Ну что же, это именно та ложь, которую я и ожидал. А теперь перейдем к правде. Я прекрасно осведомлен, что Эрика Ольсен находится в окрестностях Ниццы. Уточните ее местонахождение.

Мари почувствовала, как почва уходит у нее из-под ног, но решила защищаться до конца.

– Идите к черту! – закричала она и, схватив тяжелую пепельницу, размахнулась, чтобы кинуть в окно. Этим она хотела привлечь внимание прохожих. Но у нее не хватило сноровки. Резкая боль пронзила затылок и она упала. Смерк схватил ее за плечи и бросил обратно в кресло, а Малих, закурив новую сигарету, встал рядом.

– Приступай, – приказал он напарнику.

Смерк достал из кармана шприц, наполнил его скополамином и ввел иглу в вену Мари. Полчаса спустя, когда препарат начал действовать, девушка ответила на все вопросы.

– …Вилла Дорна в Эзе… Эрика Ольсен находится там вместе с Гирландом… Да, там шесть человек охраны. Вилла называется «Гелиос». Туда можно попасть по Среднему карнизу.

Малих надел плащ и сделал знак Смерку.

– Мне этого вполне достаточно, теперь дело за вами. – Он высыпал из пепельницы окурки в носовой платок. – Не правда ли, жаль, такая хорошенькая мордашка…

Смерк равнодушно пожал плечами. Он никогда не интересовался женщинами.

– Ночью все кошки серы, – сказал он.

– Однако будьте осторожны, – сказал Малих перед уходом. – Дайте мне минут пять, чтобы исчезнуть.

– Не беспокойтесь, я свое дело знаю.

Было 23.50, когда Малих спустился вниз. В комнате консьержки было темно. Он вышел никем не замеченный, пересек улицу, сел в машину, стоящую перед домом, и уехал.

А в квартире Смерк помог Мари подняться.

– Вы немного утомлены, – сказал он ей. – Выйдите на балкон, там вам станет легче.

Совершенно не в состоянии понять ситуацию. Мари поблагодарила его и вышла на балкон. Ночная свежесть действительно принесла ей облегчение, и она оперлась о перила. Улица Де ла Тур была совершенно пустынна.

Смерк тщательно изучал соседние окна. Он видел, что тут и там из-за штор пробивались лучи света, но никого не было видно. Он возвратился в комнату, подождал некоторое время, потом снова вышел на балкон, нагнулся, схватил Мари за ноги, приподнял и перекинул через перила…

Джаннет вышла на террасу. Услышав ее шаги, Гирланд поднял голову и положил на колени книгу.

– Как она себя чувствует?

– Очень хорошо, – ответила медсестра, садясь рядом с ним на стул. – Она провела спокойную ночь. Теперь вы можете вживаться в свою роль.

– Вы же сами знаете, что она для меня ровным счетом ничего не значит. – Он пожал плечами. – Мне поручили дело, и я выполняю его. За это мне и платят деньги.

С минуту царило молчание.

– Я думаю, завтра мне уже можно будет возвращаться в Нейи, – сказала Джаннет. – Считаю, что мне незачем оставаться здесь дольше.

– Вовсе нет! Вы должны заботиться о больной, ведь вам за это платят.

– Завтра она встанет, и ей больше не нужна сиделка.

– Это мы еще посмотрим. В любом случае, мне нужно подумать, прежде чем принять решение.

Девушка поднялась и медленными шагами подошла к балюстраде.

Некоторое время она смотрела на огни побережья, потом повернулась к Гирланду, который, казалось, погрузился в созерцание небесной сферы.

– Больная сегодня будет спать крепко, – сказала она. – Я отправляюсь спать тоже… спокойной ночи.

Гирланд испытывал те же чувства, что переполняли грудь девушки, но он еще крепился.

«Она слишком молода, – думал он. – Я только усложню себе жизнь. А сейчас для этого совсем не подходящее время».

– Очень хорошо, спокойной ночи, – ответил он с напускным равнодушием.

Джаннет исчезла.

Он зажег сигарету, снова взял с колен книгу и попытался читать, но милый облик девушки застилал строки. Он с досадой отбросил книгу и встал. Из сада доносились приглушенные голоса. Это бодрствовали люди О'Халлагена.

– Не хотите ли еще чего, месье? – раздался голос Диало.

– Нет, благодарю, можете идти спать. Я еще немного побуду здесь. – Гирланд бросил недокуренную сигарету и направился к своей комнате. В этот момент в гостиной зазвонил телефон.

Он подошел и снял трубку.

– Алло?

– Гирланд? Это Дорн. Полчаса назад погибла Мари Дэвис… она упала из окна. Сейчас производится вскрытие. У нее на руке след укола. Я думаю, что это скополамин. По-видимому, она все рассказала тому, кто сделал ей укол. Будьте внимательны и осторожны. Я отправлю вам на подмогу еще шесть человек. Думаю, что вас могут атаковать с Большого карниза. Да и хороший стрелок сможет достать вас оттуда. Не позволяйте Эрике выходить из комнаты ни под каким предлогом. Вы меня хорошо поняли? Терраса слишком открыта. Ей нельзя покидать комнату. За это вы отвечаете лично!

– Хорошо, шеф, я позабочусь об этом. Вы думаете, это Малих?

– Вероятно. Его почерк. Но ничего нельзя утверждать наверняка. Если он направится на юг, я вас предупрежу.

– Спасибо. Я переговорю с О'Лари. Мы поставим часового на Большом карнизе.

– Прекрасно.

– Да, еще одна просьба. Я хотел бы познакомиться с досье Кунга. Вы можете его мне прислать?

– Зачем?

– Мне будет легче понимать слова Эрики. Иначе я могу пропустить какую-нибудь важную деталь.

– Она уже сказала что-нибудь?

– Сегодня после полудня она говорила о какой-то черной жемчужине.

– О жемчужине?

– Да. Но я ничего толком не понял… Может быть, эти слова ничего не значат. Но если она и дальше станет говорить нечто подобное, будет лучше, если я как можно больше узнаю о Кунге.

– Хорошо. Я отправлю вам это досье с одним из людей О'Халлагена. А что она конкретно говорила о жемчужине?

Гирланд добросовестно повторил фразу, сказанную Эрикой.

– Очень странно, – сказал Дорн. – В любом случае, ключ должен оказаться в наших руках. Сообщайте мне обо всем, что она скажет.

Он повесил трубку. Гирланд вышел из комнаты и спустился в парк, чтобы переговорить с О'Лари.

– Поставьте человека с собакой на Большом карнизе, – приказал он тоном, не терпящим возражения. – Оттуда хороший стрелок может перебить нас всех, как зайцев.

– Как прикажете, – ответил ирландец, пожимая плечами. – Я сам обследовал все вокруг. С дороги вилла не видна, а по обрыву к ней невозможно спуститься. Если бы я предполагал хотя бы малейшую опасность с той стороны, то сам бы поставил там человека. Не беспокойтесь, наши тылы неприступны. Охрана территории – мое дело. Вы лучше занимайтесь своей блондинкой.

– Немедленно отправьте человека с собакой наверх. Это приказ, О'Лари.

Мужчины некоторое время молча смотрели друг на друга, потом ирландец голосом, в котором слышалась плохо скрываемая злоба, проговорил:

– Если это так необходимо, пусть будет по-вашему. Но гарнизон уменьшится на одного человека.

– Завтра вы получите еще шесть. А пока выполняйте то, что я вам приказываю.

Гирланд повернулся, пересек террасу и вернулся в дом. Проходя мимо комнаты Эрики, он прислушался, но ничего не услышал. Осторожно открыв дверь, он вошел внутрь. Молодая женщина спала, и ее белокурые волосы разметались по подушке.

Он прошел в ванную, принял холодный душ и, не одеваясь, направился в свою комнату, находящуюся в нескольких шагах от ванной. Открыв дверь, он замер на месте, прикрыв свою наготу одеждой, которую держал в руке.

– Джаннет!

– Простите меня, но я чувствую, что завтра потеряю вас… Когда эта женщина проснется, вы на меня больше и не взглянете… Не прогоняйте меня…

В лунном свете была еле различима обнаженная фигура, сидящая на кровати.

– Джаннет, милая, кто бы осмелился это сделать! – Он бросил одежду на пол и сел рядом с ней на кровать. – А вы уверены, что не будете в этом раскаиваться?

Его руки нежно обняли ее, такую милую и хрупкую.

– Я знаю, что мне должно быть стыдно, – проговорила она, лаская его лицо, – но я люблю вас!

Подарок был столь драгоценен, что Гирланд не мог не принять его.

Французская полиция, выслеживавшая Малиха и Смерка на всех дорогах, была ловко обманута. Они без всяких помех добрались на машине до Миле, где наняли самолет до Туке. А там их уже ждал один из людей Смерка, на машине доставил их в Гро-де-Камп. Здесь на уединенной вилле их ожидал Пьер, один из глубоко законспирированных агентов Малиха.

– Вилла «Гелиос» практически совершенно неприступна, – заявил он, кладя на стол карту. – К тому же ее, как нам известно, охраняют шесть американских солдат.

Малих в течение нескольких минут сосредоточенно изучал карту, потом встал со своего места, зажег сигарету и прошел несколько раз по комнате.

– Это надо тщательно обдумать, – сказал он. – Лобовая атака, конечно, отпадает. Но я не вижу особых препятствий, которые могли бы помешать нам проникнуть туда с тыла. Вы абсолютно уверены, что к вилле нельзя спуститься с Большого карниза? Нет ли там какой-нибудь козьей тропинки?

– На картах, которыми мы располагаем, ничего нет.

– Но это ведь еще ничего не значит, – возразил Малих. – Тропинка все же может существовать. Немедленно отправляйтесь туда и как следует все проверьте.

– Слушаюсь, – ответил Пьер и вышел.

– Идиот! – прорычал Малих на Смерка. – Это ведь надо было проверить в первую очередь.

– Он еще молокосос, – ответил тот. – И поэтому неопытен. Но ведь нам приходится довольствоваться теми агентами, которых нам присылают.

Первый рейс самолета Париж – Ницца отправлялся в 7.50 и прибывал в Ниццу в 8.55. С самолета сошли американские и французские туристы, среди которых была молодая китаянка с виолончелью в руках. Она без всяких затруднений прошла контроль и вышла на территорию аэропорта, где ее уже ожидал молодой желтолицый человек.

– Привезли? – коротко спросил он.

– Да.

– Тогда поехали. – Он усадил китаянку в машину, сам сел за руль и покатил по направлению к отелю Рубис Куо. В продолжении всего пути он не раскрыл рта, молодая китаянка – тоже. Когда они приехали к отелю, Жемчужина сразу же провела китаянку в ее комнату, окно которой выходило на обрыв.

Саду открыл футляр виолончели. Там лежала винтовка с оптическим прицелом и глушитель. Жожо даже присвистнул от восторга и весь подался вперед, желая получше рассмотреть оружие.

– Вот ваша винтовка, – сказал Саду. – Я выполнил свою часть работы, теперь очередь за вами.

Убийца сложил все части винтовки на кровать и ловко собрал ее, надев на ствол глушитель.

– Великолепная штука, – заявил он, подходя к окну и прицеливаясь. – Все будет закончено в заданное время.

Глава 5

Какое-то необычное движение разбудило Гирланда. Он открыл глаза и прислушался.

– Спи, – прошептала Джаннет, – я возвращаюсь к себе.

– Который час?

– Только что пробило шесть.

Гирланд зевнул и слегка потянулся. Солнечные лучи уже проникли через окно. Джаннет сидела на кровати. Он приподнялся, обнял девушку и поцеловал.

– Еще очень рано, дорогая, не уходи.

Но она решительным движением освободилась, схватила со стула свое платье и быстро надела его.

– Прости меня, Марк… Я не хотела будить тебя.

Гирланд, опустив голову на подушку, с улыбкой следил за ней.

– Почему ты так торопишься, словно опаздываешь на поезд?

– Я провела чудесную ночь… Но она уже, к сожалению, кончилась… и больше никогда не повторится…

– Чудесную, да… – Гирланд был пленен красотой своей подруги. – Но я хочу, чтобы она повторилась.

– Нет, у тебя есть дело и у меня тоже. Мы поступили неразумно.

– Джаннет, – произнес он, когда она уже была в дверях. – Ведь наша миссия будет длиться не вечно. Хочешь, договоримся о свидании на будущее?

– Но ты же говорил, что я в два раза моложе тебя, – ответила она с серьезным видом.

– Но я попробую как-нибудь уладить это, если ты мне поможешь, – он улыбнулся.

– Посмотрим…

– Но и ты не усложняй мою жизнь. – Он поднял брови и изобразил на лице просящее выражение.

– Хорошо. Я надеюсь, американский госпиталь в Нейи не исчезнет в ближайшее время. Меня всегда можно там найти.

Гирланд нашел на столе свои сигареты и закурил. Потом откинулся на подушку и удовлетворенно вздохнул.

«Поистине, это самое лучшее задание, которое мне поручало ЦРУ, – подумал он. – Но это слишком хорошо, чтобы долго продолжаться». Дым от сигареты поднимался к потолку, он смотрел на него и думал о том, сколько времени понадобится ему, чтобы получить от Эрики нужную информацию. Какой смысл таинственных слов о жемчуге? Гирланд чувствовал, что здесь есть какой-то смысл. Существует ли связь между этими словами и новым оружием, якобы изобретенным Кунгом? Конечно, это маловероятно. Оружие смерти трудно отождествить с жемчугом. Он посмотрел на свои часы. Четверть седьмого. Еще очень рано, чтобы вставать. Он снова закрыл глаза и улыбнулся, вспоминая минувшую ночь. «Как странно, – подумал он. – Женщина поистине загадочное существо. Кто бы мог предположить, что в этой девочке кроется столько страсти…»

Час спустя он все еще дремал, когда кто-то постучал в дверь.

– Войдите, – пробормотал он.

Диало принес ему кофе.

– В котором часу месье будет завтракать? – спросил он.

Гирланд приподнялся и обеспокоенно обвел взглядом комнату, боясь, как бы Джаннет не оставила следов своего пребывания здесь. Но все было в порядке.

– Часов в восемь, – ответил он, потягиваясь. – И что же вы мне предложите?

– Два яйца, великолепная ветчина и форель под голубым соусом.

– Без сомнения, я нахожусь в раю, – произнес Гирланд с улыбкой. – Скажите, Дорн всегда живет на широкую ногу?

– Про какую ногу вы говорите, месье? – удивленно спросил негр.

– О, это не имеет значения. Раз вы не понимаете сути вопроса, значит, все идет нормально. Накройте мне в столовой. Я буду готов через час.

Форель была очень вкусной, и, закончив завтрак, Гирланд развернул газету.

– Для вас пакет, – проговорил появившийся в столовой сержант О'Лари. – Один из наших агентов привез его лично для вас. Он требует расписку.

Гирланд взял объемистую папку, сплошь усеянную сургучными печатями.

– Благодарю, – сказал он. – Хотите кофе?

– Нет, я на службе. Докладываю вам, что человек с собакой выставлен на Большом карнизе.

Сказав это, О'Лари исчез. Гирланд пожал плечами.

«Он надулся, как индюк, – подумал он. – А все из-за того, что я заставил его поставить часового на Большем карнизе. Он, видимо, не понимает, что так мы еще больше обезопасим себя».

Столовым ножом он вскрыл пакет, содержавший толстую стопку бумаг. Это было заказанное им досье Кунга. Рассеянно полистав его, он сложил бумаги в большое бюро, стоявшее в салоне, спустился вниз и постучал в комнату Эрики Ольсен.

Дверь открыла Джаннет. Она снова была в белом халате и встретила Гирланда с холодной вежливостью.

– Как себя чувствует больная? – спросил Гирланд, подмигивая девушке.

– Очень хорошо, – ответила она, не меняя тона. – Она уже проснулась и хочет выйти в сад или на террасу.

Гирланд заглянул в комнату и обнаружил, что Эрика, стоя у окна, рассматривает сверкающее внизу море. На ней было голубое домашнее платье, накануне привезенное ей из Ниццы Джаннет. Услышав шаги, она повернула голову и улыбнулась.

– Хэлло, Марк, – сказала она.

Он поцеловал ей руку и сел рядом. Легкое движение воздуха свидетельствовало о том, что Джаннет вышла из комнаты.

– Как вы себя чувствуете, дорогая?

– Как нельзя лучше, а при виде моря мне даже хочется искупаться. Вы не составите мне компанию?

– Я бы с удовольствием, но, думаю, сегодня еще ране делать это. Не надо подгонять события. Было бы лучше если бы вы несколько дней воздержались выходить на солнце.

– На солнце! Но я же обожаю его!

– Я в этом не сомневаюсь. Однако доктор утверждает, что память вернется к вам значительно раньше, если вы будете избегать солнечных лучей. Я знаю, что это противоречит вашим желаниям, но вам придется несколько дней побыть в доме. Надеюсь, вы не находите мои требования чрезмерными?

– Конечно, важнее всего для меня поскорее обрести память. Это так странно… я вас совершенно не помню. Я не могу поверить, что вы мой муж. Вы не обманываете меня?

– Я могу доказать это, предъявив свидетельство о браке. – Он положил руки на колени, совершенно искренне рассмеявшись.

– Я не знаю… – Она погладила его руку. – Я больше ничего не знаю… Но вы очень нежны, и если бы мне пришлось выбирать мужа, я выбрала бы именно вас. И сколько же лет мы уже женаты?

– Три года, – ответил Гирланд не колеблясь.

– И у нас есть дети?

– Нет.

– Почему?

Он почесал затылок, понимая, что разговор может принять опасный оборот.

– Просто мы все это время жили беззаботно, как птицы. К тому же мы очень много путешествовали.

– Чем вы занимаетесь?

– Я работаю в ИБМ, фирме по производству вычислительных машин. В данный момент я занимаюсь продажей очень большой партии, и потребуется немало времени, чтобы уладить все дела здесь.

– Здесь? – переспросила она. – Где это, здесь?

Она посмотрела в окно, задавая этот вопрос, и Гирланд почувствовал, как что-то привлекло ее внимание.

– Здесь, в Эзе. Но мои дела в Ницце, это двенадцать километров отсюда.

– Вы очень важная персона, Марк?

– О нет, я просто богатый человек, но не более.

– Тогда почему же в саду солдаты с автоматами?

Гирланд был застигнут врасплох этим, казалось бы, простым вопросом, но у него была богатая фантазия.

– О, это все из-за французских чиновников. Я уже сказал, что у ИБМ здесь большой рынок. На завтра мы пригласили сюда французского министра финансов, чтобы обсудить некоторые вопросы, связанные с кредитованием этого дела. Но на министра недавно было совершено покушение. Вот нам и пришлось вызвать солдат для охраны виллы. Мне бы не хотелось, дорогая, чтобы вы обращали на них внимание.

Казалось, Эрика поверила в его ложь и несколько успокоилась.

– Понятно, – сказала она, пристально вглядываясь в лицо Гирланда своими огромными синими глазами. – Я счастлива, что вы мой муж, Марк. Ужасно потерять память, да еще так внезапно, как это произошло со мной. Но мне все же повезло, потому что в горе мне помогает любящий человек… и я живу в таком прекрасном уголке.

– Через несколько дней память вернется к вам.

– А мы ссорились иногда?

– Нет, к чему нам это было делать.

– Но ведь это случается во всех семьях? Разговор снова принял опасный оборот, и Гирланд изменил тактику.

– Неужели вы совершенно ничего не помните, Эрика? – спросил он. – Даже наше последнее путешествие в Пекин?

Она вдруг вздрогнула и сжала пальцы.

– Пекин?

– Да.

Она долго изучала окружающий пейзаж, потом опустила глаза и сказала тусклым голосом:

– Мне не понравился Пекин.

– Почему?

– Я не знаю. – Она скорчила гримасу. – Мне так кажется. Что со мной случилось в Пекине?

– Ничего особенного. У меня там были дела, а вы меня сопровождали. Вы много путешествовали, пока я работал. Неужели вы не помните об этом?

– Я предпочитаю не вспоминать, так как это меня огорчает.

– Черная жемчужина? – спросил он быстро.

Эрика живо обернулась к нему, и в глазах ее сверкнула догадка.

– Да!… Как она была прекрасна! И золотой дракон!… – Но вдруг ее глаза погасли, и она схватилась за голову. – Боже мой! Но почему я ничего не могу вспомнить! Ведь эта жемчужина имела такое большое значение!

– Почему она имела большое значение?

– Не знаю… Я это чувствую, и только. Она была моей… – Она замолчала с удрученным видом.

– Не волнуйтесь, дорогая, – сказал Гирланд нежно. – Память обязательно вернется к вам. Сегодня мне надо сделать еще кучу дел. Извините меня, но сейчас я оставляю вас. Отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь. Я скоро вернусь. Хотите что-нибудь почитать?

– Нет, спасибо. Я хочу подумать. Мне кажется, что чем больше я думаю, тем больше вспоминаю прошлое.

– Вы правы, но не надо переутомлять себя. Я попрошу медсестру составить вам компанию.

– Нет, нет! Только не сейчас, пожалуйста! – Эрика улыбнулась и подставила ему губы для поцелуя. Они поцеловались, и блондинка снова опустилась в свое кресло. – Пока, Марк. Занимайтесь своими делами. Но только постарайтесь возвратиться побыстрее. Я буду ждать вас.

Гирланд, несколько смущенный таким доверием, вышел из спальни. В салоне Джаннет листала журналы. Она вопросительно посмотрела на него.

– Джаннет, – сказал он. – У меня возникла одна проблема, и нам надо вместе ее разрешить. Эрике необходимы платья для выезда в город. Не отправитесь ли вы в Ниццу, чтобы купить их? Возьмите с собой Диало. Можете ли вы это сделать?

– Разумеется.

Она тотчас же ушла к себе в комнату, чтобы переодеться.

Гирланд вынул из бюро досье Кунга и пошел на террасу, чтобы внимательно изучить его.

К десяти часам движение на Большом карнизе усилилось. Огромные экскурсионные автобусы, набитые туристами, шли один за другим; Солдат первого класса Фрэнк Кийн поставил свой «джип» на обочине, рассеянно слушая танцевальную мелодию, доносившуюся из приемника. На заднем сидении лежала служебная собака. По правде говоря, Фрэнк смертельно скучал. Вместо того, чтобы играть в покер с друзьями, он должен был без всякого смысла торчать под палящими лучами солнца на этом проклятом карнизе.

«Без всякого смысла…»

Сержант О'Лари не скрывал этого, посылая его сюда.

Три огромных автобуса один за другим проехали мимо. Солдат переменил позу на сидении и тяжело вздохнул, вспоминая тенистый сад, где находились сейчас его товарищи. Почему этот мерзавец Гирланд заставил его торчать здесь? Сержант ведь лично обследовал окрестности виллы и убедился, что добраться до виллы с Большого карниза совершенно невозможно. Но приказ есть приказ, и Фрэнк оставался на посту.

«Однако, – думал он. – Если собака спит, то и мне не грех вздремнуть». Закрыв глаза, он откинулся на спинку сидения и из-за этого пропустил весьма любопытное зрелище: медленно двигающийся автомобиль, в котором находились очаровательная азиатка, усатый метис и европеец с бегающими глазами.

– Посмотрите-ка направо, быстро, – сказала Жемчужина.

Саду уже и сам увидел «джип». Быстро вытащив из кармана платок, он прикрыл им лицо. Жожо уставился на солдата, сидевшего на сидении с полузакрытыми глазами.

– Ты думаешь, они обнаружили тропинку? – спросил он Саду.

– Возможно, – ответила Жемчужина. – На всякий случай ты будешь сопровождать Жожо.

Убийца вытащил из-за пояса пистолет с глушителем и кинул его на колени Саду.

– Держи, – сказал он.

Саду сунул оружие в карман. Эта авантюра нравилась ему все меньше и меньше.

– Я остановлюсь на другой стороне дороги, и вы вернетесь пешком. И не забудьте кинокамеру, Саду. – Жемчужина сделала поворот и притормозила, уже вне поля зрения солдата с «джипа». – Выходите поскорее. Через полчаса я приеду обратно.

Саду направился к тому месту, где начиналась еле заметная тропинка. Он обливался потом от страха и жары. За ним шел Жожо с рюкзаком за плечами и футляром от виолончели в руках.

Фрэнк уже заметил двух пешеходов и удивленно поднял брови. Один из них нес кинокамеру и как будто снимал окружающий пейзаж.

«Еще два идиота, – подумал он, разрывая обертку очередной пачки жевательной резинки. – Готов поспорить, что фильм будет не так уж плох».

Пешеходы были уже в сотне ярдов от него. Слева приближался большой автобус.

– Внимание, – сказал Саду. – Ты видишь автобус? Как только он закроет от нас «джип», прыгай через барьер.

– Хорошо, – согласился Жожо.

Минуту спустя тридцать туристов, находившихся в автобусе, с удивлением увидели, как двое мужчин перебрались через заградительный барьер и, рискуя свернуть себе шеи, запрыгали вниз по склону. Добравшись до тропинки, Саду еще некоторое время бежал, потом, убедившись, что их уже не видно с дороги, вынул пистолет и сел, стараясь перевести дыхание. Жожо последовал его примеру.

– Заметил ли нас солдат? – спросил Саду.

– Конечно, нет, пошли дальше.

Они продолжили спуск и через некоторое время увидели крышу виллы. Саду сделал еще один привал.

– Думаю, здесь никого нет. Американцы, скорее всего, не обнаружили тропинку. Оставайся здесь. Ты знаешь свое задание.

Жожо взвалил на себя снаряжение и начал спускаться. Саду немного подождал, потом двинулся в обратный путь. Ему снова повезло. Дорогу загородила длинная вереница автобусов, а Фрэнк, наклонившись вперед, вертел ручки настройки приемника, пытаясь поймать танцевальную музыку. Туристы, даже пешие, его совершенно не интересовали.

Убийца достиг зарослей кустарника, из которых открывался прекрасный вид на террасу виллы. Он снял со спины рюкзак, куда помимо всего прочего Рубис Куо предусмотрительно положила несколько бутербродов и бутылку вина, потом открыл футляр и вынул оттуда винтовку. Терраса в настоящее время была пуста. Но поскольку жертва могла появиться в любой момент, Жожо не позволил себе ни минуты отдыха и сразу же взвел курок.

Анри Дюмен был преуспевающим владельцем квартирного агентства в Эзе. Он нахмурился, увидев входящего к нему в контору Пьера. Внешний вид этого человека не позволял надеяться, что он может интересоваться покупкой земельных участков. Однако внешность часто бывает обманчивой, и Дюмен решил встретить посетителя приветливо.

– Знаете ли вы виллу месье Дорна? – спросил вошедший.

– Нет ни единого дома в округе, которого я не знал бы.

– Прекрасно. Один из моих друзей хочет найти участок в этом районе.

Пьер уже побывал на Большом карнизе, желая убедиться, что к вилле нельзя подойти с тыла, но его спугнул стоящий на обочине военный «джип», и он решил навести предварительно справки в агентстве.

– Пожалуйста, но я должен предупредить, что туда очень трудно провести воду.

– Это не имеет значения. Меня интересует, достижимы ли эти участки с Большого карниза?

– Обычно туда попадают со Среднего карниза, но мне кажется, что существует тропинка, ведущая на Большой карниз. Сейчас я проверю. – Дюмен открыл большой шкаф и вынул оттуда карту местности.

– Вот то, что вам нужно, – сказал он после непродолжительных поисков. – Смотрите, эта тропинка спускается до обрыва. Но, думаю, не всякий человек пройдет по ней.

Пьер побледнел. Тропинка все же существовала, и виллу можно было атаковать с тыла. Он же, не зная этого, уверял Малиха в обратном. Внимательно рассмотрев карту, Пьер вернул ее Дюмену.

– Я переговорю с моим другом, – сказал он. – Возможно, это его заинтересует. Если он согласится, я вас извещу.

Хозяин агентства, уже не скрывая своего раздражения, открыл дверь, чтобы выпустить клиента.

«Черт возьми, что же он хотел увидеть на этой карте?» – спрашивал он себя.

Пьер, запомнив, что тропинка должна начинаться примерно в том месте, где стоял «джип», снова отправился к Большому карнизу. Нельзя было предстать перед Малихом, не имея детального плана местности.

Движение на дороге к этому времени стало менее интенсивным, и Пьеру не представило трудности добраться до Большого карниза.

Фрэнк по– прежнему находился на посту. Пьер остановил свою машину в двухстах метрах от него. Ему предстояло решить ту же проблему, что и Саду, но он поступил проще: перепрыгнул через барьер в первом попавшемся месте. Это несколько затруднило спуск, но Пьеру в конце концов тоже удалось выбраться на тропинку.

Жожо вдруг услышал движение наверху. Его предупредил камень, сорвавшийся из-под ноги Пьера. Жожо весь обратился в слух. На тропинке появился Пьер с маузером в руке. Осторожность, с которой он продвигался, облегчил задачу Жожо. Он аккуратно прицелился и выстрелил. Пуля попала Пьеру точно между глаз. Жожо вытер рукой вспотевший лоб и перезарядил оружие. Потом подошел к трупу, схватил его за ногу и стащил с тропинки.

А в это время в Гро-де-Камп Малих и Смерк с нетерпением ждали известий от Пьера. Опершись о подоконник, Смерк разглядывал девушек в бикини, валявшихся на пляже.

Досье Кунга состояло из разного рода донесений, составленных многочисленными агентами. Одни касались характера ученого, другие говорили о его семье и работе. Гирланд внимательно просматривал все эти документы. Вдруг статья, вырезанная из журнала «Искусство и коллекционер», привлекла его внимание. В ней говорилось, что на протяжении веков семья Кунга коллекционировала драгоценные камни, золото и яшму. К этой уникальной коллекции и принадлежит знаменитая черная жемчужина. Вначале, – сообщалось в этой заметке, – жемчужина принадлежала Ши Хуанг, архитектору, строившему Великую Китайскую стену. Семья Кунга купила эту жемчужину в 1753 году и обладает ею до сих пор.

Гирланд опустил досье на колени и закурил сигарету. Взгляд его блуждал по верхушкам деревьев.

«Именно о ней и говорила Эрика, – подумал он. – Должно быть, жемчужина произвела на нее неизгладимое впечатление». Он вспомнил фразу Эрики: «Она была моей…» Возможно, ей действительно удалось заполучить эту бесценную жемчужину. Тогда это объясняет ее поспешный отъезд из Пекина. Но в таком случае Эрика – беглянка.

Гирланд еще раз внимательно перечитал статью и, размышляя, вытянулся в шезлонге.

У него были самые разнообразные знакомства, в том числе и в мире ювелиров. Он перебрал всех своих друзей в Нью-Йорке и Париже и… вдруг щелкнул пальцами.

"Джек Ю! Это был именно тот человек. Он держал магазин ювелирных изделий на бульваре Матен в Монте-Карло. Он специализировался на предметах искусства с Востока.

Несколько лет назад один из многочисленных маклеров Джека Ю после одной сомнительной сделки пытался шантажировать своего шефа. Случай свел его с Гирландом в одном из кабачков Сен-Жермена, где антиквар рассказал Марку о своем горе. Шантаж всегда был ненавистен Гирланду, и он обещал разобраться. Подкараулив подозреваемого, он хорошенько «обработал» этого молодого, но прыткого человека. Признательный Джек Ю умолял. Гирланда обращаться к нему при малейшей необходимости. Он, не задумываясь, оказывал любые услуги, но так же, не задумываясь, взимал за них плату.

Гирланд посмотрел на часы. 11.30. Он уже не успеет до обеда добраться до Монте-Карло; С минуты на минуту должна приехать Джаннет. С другой стороны, Эрика уже на протяжении двух часов была одна. Он решил перенести визит к Джеку на вторую половину дня.

Убрав досье, Гирланд без всякого энтузиазма отправился к своей «жене». Эрика неподвижно сидела у окна. При звуке его шагов она обернулась.

– Вы закончили свои дела, Марк?

– На сегодня – да, – ответил он, целуя ее руку. – Но после обеда я буду вынужден отправиться в Монте-Карло. Вы не очень скучаете?

– Нет… я все время думала. Мы поедем в Париж?…

– Да. Но почему вы об этом спрашиваете?

– Мне кажется, мои мысли блуждают в каком-то тумане. Но иногда все же бывают просветы, и тогда я кое-что вспоминаю.

– Очень хорошо. И что вы вспоминаете?

– Я увидела себя в каком-то отеле, но вас не было со мной.

– Какой отель?

– «Астория», – ответила она без колебаний.

– Ваши веши, по-видимому, еще там. Я позвоню в отель.

Она нахмурила брови.

– Что произошло в Париже?

– Я не знаю. Я отправился по делам, а когда вернулся, мне сказали, что вы уехали.

– Вы не думаете, что я хотела расстаться с вами?

– Нет, не думаю, – Гирланд улыбнулся. – Возможно, проснувшись после моего ухода, вы вдруг почувствовали, что теряете память. Это настолько потрясло вас, что вы бросились не сознавая куда.

– Возможно, – ответила она, грустно склоняя голову. – Мне бы хотелось найти свои вещи. Вы позвоните в отель?

– Сейчас же, моя дорогая. Медсестра отправилась в Ниццу, чтобы купить вам платье. Я вернусь через пять минут.

Из салона Гирланд позвонил Дорну.

– Она остановилась в отеле «Астория», – сообщил он. – Вероятно, ее вещи все еще там.

– Она начала говорить?

– Понемногу.

– Еще что-нибудь она вам сказала?

У Гирланда на языке вертелась информация о черной жемчужине, но он решил пока не говорить о ней.

– Больше ничего.

– Хорошо. Я отправлю О'Халлагена в отель. У вас все спокойно?

– Мне пока не на что жаловаться… – Гирланд улыбнулся, вспомнив о той райской жизни, которую он вел на вилле.

– Я не желаю никаких осложнений ни с этой женщиной, ни с медсестрой, – сказал Дорн. – Вы поняли меня?

– Понял. А что слышно относительно Малиха?

– Ничего, кроме того, что он не последовал вслед за вами.

– Где он находится в настоящее время?

– Нам это неизвестно. Мы потеряли его след, но уверен, он не в Провансе.

– Так я и поверил этому! Готов побиться об заклад, что как только вы потеряли его, он сразу же отправился в Эзе.

Окончив разговор, Гирланд вышел на террасу, что доставило большое удовольствие Жожо, скучавшему в кустах. Потом Гирланд спустился в сад, чтобы поговорить с О'Лари.

– У меня есть основания подозревать, что Малих в скором времени готовится нанести нам визит.

– Но я же говорил вам, что застраховался от всех неожиданностей, – самоуверенно ответил сержант. – Оборона виллы – мое дело. Вам бы лучше не вмешиваться в мои дела.

Гирланд собрался было хорошенько отбрить его за дерзость, но в этот момент появились Джаннет и Диало. Девушка купила себе огромную шляпу, практически полностью скрывавшую ее лицо. Выйдя из машины, она поднялась на террасу.

«Девушка, – подумал Жожо. – Но нужно еще проверить, блондинка ли она. Ведь мне нужна только Эрика Ольсен. Лучше уж немного подождать… У меня все равно масса времени…»

Гирланд и Джаннет поднялись к Эрике, а Диало быстро принялся за приготовление обеда.

– Мадемуазель Рошь привезла вам все необходимое, – объявил Гирланд. – Я позвонил в «Асторию». Администратор выяснит, остались ли ваши вещи в отеле.

– Спасибо, Марк.

Эрика встала и подошла к кровати, на которую Джаннет сложила покупки.

Час спустя Гирланд уже искал на бульваре в Монте-Карло место, где можно было поставить машину. Наконец, он нашел его и быстрыми шагами направился к магазину антиквара.

Джек Ю сидел перед прилавком, заваленным изделиями из бронзы. Это был щуплый, женственного вида человек со светлыми волосами и аристократическим лицом. Он поднял голову, услышав звонок у входной двери, и приветствовал Гирланда с самым радостным выражением на лице.

– А, месье Гирланд, как я счастлив видеть вас у себя! Каким добрым ветром занесло вас?

– Отпуск, только отпуск, месье. А как вы поживаете?

– Так себе, – ответил антиквар. – Дела почему-то сворачиваются. У клиентов нет больше денег. Но расскажите лучше о себе.

– Спасибо, у меня все в порядке. – Гирланд предложил сигарету хозяину и закурил сам. – По правде говоря, я приехал к вам, чтобы задать один вопрос.

– Я слушаю.

– Только очень прошу пока ни о чем не расспрашивать.

– Условились. Ну?…

– Слышали ли вы о жемчужине, называемой «черной»?

– Естественно. В нашей профессии ее знают все… Она принадлежит семье Кунга и находится, надо полагать, в Пекине. А в чем дело?

– Ю, вспомните о нашем уговоре, – прервал его Гирланд. – Расскажите мне все, что вам известно об этой жемчужине?

– Это совершенно уникальная жемчужина. Первоначально она принадлежала семье строителя Великой Китайской стены Ши Хуанга. Считается, что она была найдена ловцом жемчуга в Персидском заливе примерно в третьем веке нашей эры. Но как она попала в руки Кунга, мне неизвестно. В 1887 году дед нынешнего Кунга издал иллюстрированный каталог своей коллекции. В этом каталоге фигурирует черная жемчужина.

Говоря это, Джек Ю копался в своей библиотеке. Он достал толстый том, полистал его и передал Гирланду.

– Смотрите, вот фото этой жемчужины. Уникальная вещь.

Американец склонился над книгой, чтобы лучше рассмотреть фотографию. На ней была изображена жемчужина, черная, как смоль, укрепленная на спине маленького золотого дракона.

– Вот уж никогда не думал, что на свете существуют черные жемчужины.

– Так называемые черные жемчужины встречаются довольно часто, ни в действительности они серые. Единственную, по-настоящему черную, вы видите на этой фотографии. Почему она такого цвета? Вот этого я не знаю. Дракон, на котором она укреплена, тоже не лишен интереса. Он сделан из цельного золотого самородка.

– Сколько она стоит?

– Сколько?… – Антиквар улыбнулся с нерешительным видом. – О, она просто бесценна… Если бы она попала на распродажу, то туда устремились бы все коллекционеры мира. Но не думаю, что у кого-нибудь имеется достаточно денег, чтобы оплатить такую драгоценность.

– Прекрасно. Предположим, Кунг захочет ее продать. Какую реальную цену он сможет за нее запросить?

– Трудно сказать… Это слишком дорогая вещь. Но если бы пришлось ее продавать, я сделал бы это только в Лондоне в салоне Кристи, чтобы коллекционеры всего мира смогли принять участие в аукционе.

– Прекрасно. А если предположить, что Кунг хочет сознательно сохранить сделку в секрете. Могли бы вы найти покупателя?

Ю прикрыл глаза и некоторое время размышлял.

– Да, – ответил он наконец. – Я знаю трех или четырех коллекционеров, которых может это заинтересовать.

– За какую цену?

– Трудно сказать. Но можно попробовать начать с трех миллионов долларов.

– И вы сможете получить такую сумму? – Гирланд присвистнул.

– Да.

– И без всякой огласки?

Джек Ю окинул Гирланда заинтересованным взглядом.

– Дорогой друг, вы ведь не такой человек, чтобы впустую тратить время. Вы, конечно, пришли ко мне с определенными намерениями. Почему вы не откроете ваши карты? Вы можете полностью довериться мне в этом деле. Действительно ли Кунг хочет продать свою черную жемчужину?

– Все в свое время, дорогой Ю, – ответил Гирланд. – Я задал вам вопрос, и вы ответили на него. Благодарю вас.

Значит, если у вас будет черная жемчужина, вы сможете тайно продать ее за три миллиона долларов. Это так?

– Так, – Джек Ю вытер платком свои виски.

– Ну, я ухожу, еще раз спасибо.

Гирланд пожал руку антиквару, вышел из магазина и с задумчивым видом отправился обратно в Эзе.

Малих, наливаясь яростью, ходил из угла в угол тесной комнаты.

– Куда запропастился этот идиот? – рычал он. – Вот уже три часа, как он уехал.

– Уж очень интенсивное движение на дорогах в это время, – примирительно сказал Смерк. – Ему ведь потребовался по меньшей мере час, чтобы добраться до Большого карниза. И не меньше, чтобы вернуться обратно. Не нужно нервничать…

– Заткнись, ты! – грубо оборвал его Малих. – Лучше возьми машину и отправляйся на поиски этого идиота!

Смерк почувствовал в голосе своего шефа нешуточную угрозу и, не теряя времени, направился к двери.

– Но для этого мне тоже потребуется некоторое время, – сказал он.

О'Халлаген, постучав, вошел в кабинет Дорна, неся объемистый чемодан.

– Вот, – сказал он. – Она оставила этот чемодан в отеле, сказав, что пришлет за ним позже.

Дорн отодвинул от себя досье, которое только что изучал, и встал.

– Раньше вы говорили о двух чемоданах.

– В Пекине и Гонконге их было действительно два. Но здесь мы обнаружили только один. Возможно, и другой найдется. В этом же нет ничего интересного, только белье. Я все тщательно проверил.

Дорн с раздосадованным видом снова сел.

– А где может быть второй чемодан? – спросил он.

– Дюлен проверяет все отели. Все камеры хранения. Но для этого потребуется определенное время.

– Под каким именем она была зарегистрирована в отеле?

– Ноэми Хилл, как и раньше. Нет никакого сомнения в том, что это действительно была она. Я показал ее фотографию служащим отеля, и они сразу же опознали ее.

– А паспорт?

– Служащие отеля его не видели. Им она сказала, что все документы в чемодане, и заполнила учетный листок по памяти. Я приказал проверить номер паспорта, указанный Эрикой в учетном листке. Уверен, он окажется фальшивым.

– Прекрасно. Судя по тому, что вы мне сказали, у нее нет никакой амнезии. Думаю, она просто симулянтка.

– Разве мы были абсолютно уверены, что она потеряла память?

– Доктор Форрестер настаивал на этом. Но все же это мог быть и искусный обман. Я предупрежу Гирланда. А вы пока отправьте чемодан к самолету, отбывающему в Ниццу.

– Хорошо, сэр.

Дорн снял телефонную трубку. Через несколько минут его соединили с виллой «Гелиос», и он сообщил своему агенту о находке одного из чемоданов.

– Но мы не обнаружили там ничего интересного, – сказал он. – Отправляю чемодан самолетом в Ниццу. Пошлите кого-нибудь за ним в аэропорт. Что же касается вашей дамы… Мне кажется, она просто водит нас за нос. Я хочу, чтобы вы устроили ей ловушку.

– Ловушку? Какую ловушку? – переспросил Гирланд.

– Например, назовите ее Ноэми и посмотрите, как она будет реагировать на это.

– Но мне не кажется, что ее амнезия притворная. Хотя полностью ручаться я, конечно, не могу. – Гирланд повесил трубку.

– Это не притворство, – подтвердила Джаннет, следившая за его разговором с Дорном. – Могу дать голову на отсечение, что это не так. Я уже ухаживала однажды за подобной больной. У нее был такой же взгляд, как и у Эрики, а это нельзя симулировать.

– Вы, конечно, правы, – Гирланд улыбнулся. – Я тоже не думаю, что она нас дурачит. Но мой шеф родился чрезвычайно подозрительным. Я сейчас поднимусь к больной… Почему вы не принимаете солнечные ванны на террасе? Вам не помешало бы загореть.

– Это мысль, – ответила девушка слегка огорченным тоном. – Она красива, не так ли? – неожиданно спросила она.

– Вы тоже, Джаннет. Более того, у вас есть нечто такое, что отсутствует у нее и что трудно определить словами.

Он притянул девушку к себе, и она нежно провела пальцем по его щеке.

– Что же это такое?

– Об этом я расскажу тебе сегодня вечером.

– Да, – сказала она, покраснев, – вы скажете это мне сегодня вечером.

Затем Джаннет вошла к себе в комнату, чтобы надеть красивый купальник, купленный сегодня утром.

Жожо нестерпимо страдал от зноя. Он уже выпил вино, которое дала ему Рубис Куо, и теперь жалея об этом. «Чем больше пьешь вина, тем больше страдаешь от жары, – говорил он себе. – Надо было взять кока-колы».

Он снял куртку и закатал рукава рубашки. По его лицу струился пот. Вот уже три часа он следил за террасой и кроме девушки в большой широкополой шляпе и Гирланда никого не видел.

Вдруг Жожо застыл… Та, которую он так долго ожидал, появилась на террасе. Наконец-то!… Он устроился поудобнее и приложил винтовку к плечу. Это была блондинка, одетая в яркий купальник. «Однако, она не так уж и красива, – подумал убийца, рассматривая через телескопический прицел свою жертву. – Вне всякого сомнения, это Эрика Ольсен… Но мне казалось, что она крупнее… Но ведь медсестра брюнетка. Следовательно, никаких сомнений нет».

Его губы приоткрылись, обнажая мелкие желтоватые зубы. На мгновение Жожо задержал дыхание. Линии прицела скрестились точно на лбу девушки, которая, ничего не подозревая, сидела лицом к нему. В этот момент что-то привлекло ее внимание, возможно, лучи солнца отразились от телескопического прицела его винтовки, и она немного повернулась. Жожо плавным движением, чтобы не сбить наводку, спустил курок.

Если бы Вилли Джексон не был чемпионом батальона по боксу, ему пришлось бы не сладко после того позора, которым он покрыл себя, позволив увезти из госпиталя прекрасную шведку. После прогулки в чужом «джипе» он очнулся в какой-то канаве со свернутой челюстью и тяжелой головой. Вернувшись в свое подразделение, он был подвергнут допросу, а затем отправлен в Эзе для охраны виллы. По приказу О'Лари Джексон в 12.30 взял «джип» и отправился сменить франка. Теперь тылы виллы можно было считать неприступными, так как уязвленный в своем самолюбии чемпион по боксу решил больше не доверять никому.

К 14.30 движение на дороге стало еще более интенсивным, но часовой, сидя в своем «джипе», все же мог наблюдать за тем, что происходит по обеим сторонам шоссе. Однако ничего примечательного пока не случилось. Вдруг Джексон весь напрягся, увидев на дороге человека с футляром от виолончели в руке.

От удивления Джексон даже рот раскрыл. Ведь еще десять секунд назад обочина дороги была совершенно пуста. Не мог же этот пешеход свалиться с неба! Скорее всего он вскарабкался по обрыву… Но с виолончелью?… Странно.

– Стой! – закричал солдат, почуяв в повадках неизвестного что-то подозрительное.

Жожо, только что перелезший барьер, собирался отправиться в Ла-Тюри, чтобы там сесть на автобус. Услышав окрик, он притворился, что ничего не слышит, и продолжал спокойно идти.

– Эй, вы, остановитесь! – повторил Джексон.

Жожо даже не обернулся. Солдат, щелкнув пальцами, пнул ногой собаку, чтобы привлечь ее внимание. Потом, указав на Жожо, приказал:

– Вперед!

Полицейская собака стрелой выскочила из машины, проскользнула между двумя встречными потоками транспорта и выросла перед Жожо, преградив ему дорогу. Убийца застыл в недвижимости. Впервые в жизни им овладел страх. Сжимая в руках автомат, к нему подходил Джексон.

– Вы разве не слышали, как я дважды приказал вам остановиться? – спросил он на ужасном французском языке.

– А какое вы имеете право приказывать мне? – дерзко ответил Жожо.

– Что у вас в футляре? – спросил Джексон.

– Если бы я спросил об этом вас, вы бы ответили, что не знаете.

– Откройте футляр!

– Ну, это уже слишком! Мы, кажется, во Франции, не так ли? Оставьте меня в покое… Я не обязан выполнять приказы какого-то америкашки. Уберите собаку и дайте мне пройти.

– Откуда вы идете?

– Зачем вам это знать?

– Вы что, взобрались по обрыву?

– Взобрался по обрыву? – переспросил Жожо, делая изумленные глаза. – Да вы что, с ума сошли? Дайте мне пройти, или я буду жаловаться полиции! Это ведь не Нью-Йорк!

– Вы уже говорили об этом. Ну-ка, откройте футляр!…

Если бы не собака, Жожо вытащил бы свой нож и прикончил американца. Но в ситуации, когда с одной стороны собака, а с другой автомат, трудно рассчитывать на легкую победу.

– Я – французский гражданин! Пропустите меня или я вызову полицию!

Джексон заколебался. На иностранной территории у него действительно не было никаких прав. Но этот негодяй с лицом крысы мог идти только от виллы «Гелиос», и поэтому его необходимо было задержать.

– Послушайте меня, – сказал он примирительно. – Если у вас в футляре действительно музыкальный инструмент, то я вас отпущу…

– Даже и не подумаю исполнять приказание какого-то грязного американца…

В это время на дороге появились два французских полицейских на мотоцикле, и Джексон сделал им знак приблизиться. Жожо больше не мог увиливать. Он отшвырнул футляр и бросился на Джексона, стараясь вырвать у него автомат. Но слева на него обрушился удар по челюсти, а затем на руках защелкнулись наручники.

Гирланд постучал в дверь Эрики Ольсен и открыл ее, ожидая, что ему сейчас предложат войти. Стоя перед большим зеркалом, Эрика изучала свое отражение. Оно было восхитительным, особенно в глазах такого любителя хорошеньких женщин, как Гирланд. На шведке было черное без рукавов платье, плотно облегавшее ее красивые формы.

– Да, – сказала она поворачиваясь. – Это вы, Марк?

– Вы просто великолепны, Эрика… В этом платье вы совершенство.

– Марк, я хочу выйти в сад. Хочу побыть на солнце. Я чувствую, что от этого мне будет лучше.

– Не теперь, моя дорогая. Будьте благоразумны и терпеливы. Лучше поговорим немного.

Эрика, склонив голову в знак согласия, опустилась в кресло, демонстрируя взору Гирланда свои длинные ноги.

– Я хотел бы помочь вам вернуть память, – сказал Гирланд, садясь напротив. – Не знаете ли вы Ноэми Хилл? Напоминает ли вам что-то это имя?

Прежде чем ответить, Эрика некоторое время раздумывала.

– Нет… а разве я должна была его знать?

Ее глаза выражали такое искреннее изумление, что Гирланд никак не мог заподозрить ее в симуляции амнезии.

– Нет… Тогда не будем больше говорить об этом. Наверное, черная жемчужина, это единственное, что сохранилось в вашей памяти.

– Да, – сказала она с живостью. – Я постоянно думаю о ней. Это действительно редкая жемчужина?

– Очень редкая и дорогая. Подставкой ей служит дракон из чистого золота.

Она посмотрела на него, потом утвердительно кивнула.

– Да… я вспоминаю теперь и подставку. Вы знаете что-нибудь об этой жемчужине?

– Немного. Она была у вас, Эрика?

– А разве она должна была быть у меня? – казалось, Эрику испугал это вопрос.

– Мне так кажется. Постарайтесь вспомнить… Эта жемчужина принадлежит Кунгу?

На ее лице отразились бесплодные попытки что-нибудь вспомнить. Наконец, она развела руками, словно сожалея о бесплодности своих попыток.

– Моя голова совершенно пуста. Я не могу вспомнить ничего, кроме черной жемчужины. Но она существует, я в этом уверена. Что же до Кунга… Это какой-то китаец?

– Да.

– Дайте мне немного подумать, может быть, я и вспомню что-нибудь.

Она встала, подошла к окну и высунулась наружу. И вдруг Гирланд увидел, как она вздрогнула и отпрянула от окна. Изо рта ее вырвался отчаянный вопль.

– Джаннет! – крикнула она. – О, какой ужас!

Одним прыжком Гирланд достиг окна и выглянул на террасу. Он увидел Джаннет, лежащую в шезлонге. Тонкая струйка крови стекала по ее лицу и капала на пол. Гирланд попытался выскочить из комнаты, но не смог этого сделать, так как Эрика без чувств упала ему на руки.

Услышав телефонный звонок, Малих бросился к аппарату. Третий час находясь в этой душной комнате, он пришел в совершеннейшее бешенство.

– Говорит Смерк, – послышалось в трубке. – Произошло неприятное событие. Нас разыскивает полиция. Никуда не выходите до моего прихода…

Полчаса спустя он появился в комнате.

– Что там еще произошло? – нетерпеливо спросил Малих.

– Оказалось, что тропинка к вилле со стороны Большого карниза все же существует. Пьер обнаружил ее, но какой-то тип, устроивший там засаду, убил его. Полиция арестовала некоего Жожо Санди, как оказалось, агента Иет Сена. У него при себе была винтовка с оптическим прицелом. Он стрелял из своей засады по шведке и убил ее.

– Вы полностью уверены, что речь действительно идет о шведке?

– Убита блондинка. Кроме нее в доме была только одна женщина – медсестра, а та брюнетка. Санди убил ее наповал. Дорн уже вылетел сюда самолетом.

Черты Малиха как бы окаменели. Мгновение он рассматривал свои могучие кулаки, потом произнес:

– Это наше первое поражение. Боюсь, что нам оно дорого обойдется.

Смерк, весьма довольный тем, что вся ответственность будет возложена на Малиха, с философским видом заметил:

– Это должно было рано или поздно случиться. Что же теперь мы должны предпринять?

– Мне нужна абсолютная уверенность, что убитая – действительно Эрика Ольсен. Пусть один из наших людей потолкается среди репортеров и разузнает все подробности.

– Я уже отдал такое распоряжение. Скоро нам должны позвонить.

Действительно, минут через пять зазвонил телефон. Смерк снял трубку, пробормотал что-то сквозь зубы и приказал своему собеседнику возвращаться в Париж.

– Сомнений никаких нет, – сказал он Малиху, повесив трубку. – Репортер «Франс Матен» сам видел труп. Речь идет именно об Эрике Ольсен.

– Хорошо. В таком случае наша миссия здесь закончена.

Но прежде чем уехать, он все же связался по телефону с Ковским.

– Они ни в чем не сомневаются. Я тут сделал одолжение репортеру «Франс Матен» и показал ему труп, пояснив, что это и есть та самая шведка с татуировкой. И китайцы и те, другие, узнав новость, оставят нас в покое… Я приказал купить для мадам Ольсен темный парик. В этом парике и в одежде Джаннет я увезу ее отсюда. Когда мы окажемся вдали от всех этих кошмаров, я уверен, она обязательно разговорится.

– И куда это вы хотите увезти ее? – спросил Дорн, подозрительно глядя на Гирланда.

– В Монте-Карло. Один из моих друзей любезно предоставил мне для этой цели квартиру. Я уже с ним договорился. Там мы будем в полной безопасности, по крайней мере дней на восемь. Ведь блестящая идея поженить нас родилась в вашей голове, не так ли? Но теперь вы попались в собственную ловушку. Займитесь похоронами Джаннет, придайте им как можно больше огласки, а я тем временем тихонько уеду. Мне понадобятся деньги. Дайте мне сто тысяч франков. Она ведь считает меня богачом, и мне ни в коем случае нельзя выходить из этой роли.

– Где находится эта квартира?

Гирланд вынул из кармана блокнот, написал в нем адрес и, вырвав листок, подал его Дорну.

– Но, прошу вас, не мешайте мне даже телефонными звонками, – продолжил он. – Когда появится что-то интересное, я вас немедленно извещу.

Дорн некоторое время как бы колебался. Его доверие к Гирланду имело свои границы, но за неимением лучшего варианта он был вынужден одобрить этот план.

Полчаса спустя Гирланд уже разговаривал по телефону с Джеком Ю.

– Можете ли вы оказать мне одну услугу, месье Ю? У вас есть квартира в Монте-Карло?… Как раз рядом с отелем «Лонг Бич», вы говорите?… Великолепно! Можете ли вы уступить мне ее на некоторое время?… Спасибо, дорогой друг… В таком случае уж будьте любезны до конца. Я сейчас нахожусь на вилле «Гелиос». Не могли бы вы заехать за мной часам к восьми? И еще одна просьба. Необходимо, чтобы вы привезли с собой темный женский парик… Полицейский роман?… Да, вы правы, немного похоже, но скорее всего это коммерческая тайна довольно крупного масштаба. Помните ли вы наш разговор о черной жемчужине? Эти дела связаны между собой… Благодарю… Я уверен, что на вас можно рассчитывать. Итак, до встречи.

Даже не зная об этом разговоре, Дорн не скрывал своего недоверия к плану Гирланда.

– У мадемуазель, конечно, есть семья. Мы должны уведомить их о случившемся. Да мы и права никакого не имеем хоронить эту девушку под именем Эрики Ольсен.

– Совершенно верно. Но поскольку было совершено преступление, то потребуется расследование, вскрытие и тому подобное. Протяните это дней десять. Мне хватит и недели, чтобы заставить заговорить шведку. Если я не добьюсь этого до следующего воскресенья, значит, этого не удастся сделать никогда.

– Она что же, в самом деле ничего не помнит?

– Почему же? Отель «Астория» она вспомнила. Ведь нашли же вы там ее чемодан.

– Но у нее было два чемодана, когда она уезжала из Пекина!

– Два чемодана, вы говорите? – Гирланд подался вперед.

– Да, как нам стало известно, при отъезде из Пекина у нее их было два. И в Гонконге тоже. О'Халлаген пытался найти второй, но безуспешно. Но, уверен, он скоро найдется.

– Хотелось бы в это верить. А пока дайте мне денег. Мне нужно по крайней мере сто тысяч франков.

– Еще чего! Я дам вам двадцать тысяч, и вы представите мне подробный отчет о всех расходах.

Дорн опустился на стул и вынул чековую книжку.

– О, в этом весь Дорн! – прокомментировал Гирланд. – До безобразия скуп даже в самых трагических ситуациях!

– Не скуп, но разумно бережлив, – сказал Дорн, заполняя чек.

Сидя в маленьком садике перед отелем. Саду все больше и больше терял терпение. Прошло уже восемь часов с тех пор, как он расстался с Жожо. Жемчужина лежала в каталке и с фатализмом восточного человека ожидала новостей.

Вдруг тишину дома нарушил какой-то крик. Он раздался из дома. Саду сразу же узнал голос Рубис Куо. Он инстинктивно схватился за пистолет, потом оглянулся, словно пытаясь найти поддержку у сообщницы.

– Что случилось? – спросила та совершенно спокойно.

Крик оборвался так же внезапно, как и возник. Саду, не в состоянии выносить неизвестность, с пистолетом в руке бросился к дверям отеля.

– Бросьте оружие! – вдруг услышал он чей-то резкий голос.

Саду потерял всякий контроль над своими эмоциями и выстрелил в темноту. В ответ раздался другой выстрел, и он почувствовал резкую боль в груди. Мгновение спустя, уже лежа на земле, Саду снова попытался поднять оружие, но руки уже не повиновались ему. Он бросил умоляющий взгляд туда, где должна была находиться Жемчужина, но различил рядом со своим лицом два черных ботинка. Затем свет погас в его глазах.

В половине шестого на вилле «Гелиос» снова воцарилась тишина. Санитарная машина увезла труп Джаннет Рошь. Дорн отправился с инспектором Дюленом в комиссариат полиции, а сержант О'Лари на старом «джипе» отбыл в аэропорт Ниццы.

Диало, Гирланд и Эрика остались одни на вилле. Время от времени американец поднимался наверх взглянуть на шведку, неподвижно лежащую на кровати лицом к стене.

Гирланд старался не беспокоить ее вопросами. Он предпочитал, чтобы она побыстрее успокоилась и начала разговаривать сама.

В шесть часов черный «кадиллак» Джека Ю появился на аллее. Гирланд встретил своего друга на террасе.

– Я ничего не понимаю, друг мой, – сказал Джек Ю, выкладывая на стол маленький бумажный пакет. – Вот парик, который вы заказывали. Можете быть спокойны, это поручение выполнено. Но вы меня совершенно заинтриговали вашей таинственной историей.

– Вы не единственный, могу вас успокоить, – заверил его Гирланд. – Но поскольку вы согласились мне помочь, я вам кое-что объясню.

И Гирланд изложил Джеку суть дела.

– Вполне возможно, что эта женщина владеет черной жемчужиной, – сказал он в заключение. – Если это действительно так, то я надеюсь уговорить ее доверить продажу этой драгоценности нам. Вы, естественно, получите свои комиссионные, а я, как посредник, удовлетворюсь небольшими процентами.

– Что заставляет вас думать, что у нее действительно есть эта жемчужина? – спросил Ю.

– Ничего определенного. Просто ряд деталей. Например, ее воспоминание о жемчужине. Кроме того, мне кажется, что если бы я сам был любовницей этого старого китайца и почувствовал, что моим успехам на этом поприще приходит конец, то обязательно наложил бы руку на какой-нибудь ценный предмет. Эрика вполне могла рассуждать подобным образом.

– Но это же несерьезно! – воскликнул Ю.

– Серьезно или несерьезно, но если у нее есть жемчужина, согласитесь ли вы ее продать?

– Естественно.

– Прекрасно. Через час мы будем на вашей квартире. Вы можете не ждать нас. У меня имеется своя машина. Не шныряют ли вокруг виллы журналисты?

– Нет! Нет!

– Очень хорошо. Я покидаю вас, чтобы приготовиться к отъезду.

– И вы уверены, что у нее действительно есть эта жемчужина? Я что-то не верю в это…

– Конечно… Это только мои предположения… Но в любом случае, мы ведь ничего не потеряем.

Джек Ю с нерешительным видом покачал головой.

– Однако… Впрочем, там видно будет. Держите, вот вам ключ от квартиры. Запомните номер 127. Вы будете там жить один, а я пока перееду к брату. Каждое утро квартиру убирает приходящая прислуга. Если вы захотите, чтобы вам приносили обед, позвоните портье. Чем еще могу вам быть полезен?

– Тысячу раз благодарю. Надежда слабая, но если нам повезет, это принесет не так уж и мало денег.

Когда «кадиллак» исчез в конце аллеи, Гирланд поднялся наверх и обнаружил молодую женщину сидящей на постели.

– Как вы себя чувствуете, дорогая?

– Вы можете говорить мне все, что заблагорассудится, – сказала она сухо. – Я, конечно, не знаю, кто вы такой, но твердо убеждена, что вы не мой муж.

– Уф-ф! – Гирланд улыбнулся. – Вы меня наконец-то освободили. Эта роль мнимого мужа мне просто отвратительна. Однако, позвольте мне все же сесть… Если я вас правильно понял, к вам вернулась память?

– О, она еще только возвращается. Что произошло с медсестрой?

– Она решила, что ей будет лучше со светлыми волосами, а люди, охотящиеся за вами, приняли ее за вас и убили.

Эрика Ольсен еще больше побледнела.

– А вы… кто вы?

– Думаю, будет лучше, если я расскажу вам все. Вас нашли без сознания на одной из улиц Парижа и отправили в американский госпиталь в Нейи. Когда вас там переодевали, медсестры увидели татуировку на вашем теле… Китайские иероглифы. Они сразу же сообщили об этом в отделение ЦРУ. Эта почтенная организация обратилась за консультацией к специалистам, и те пришли к выводу, что вы были любовницей Кунга, китайского специалиста по ракетостроению. Американцы, естественно, хотели получить сведения о Кунге. Один человек с богатым воображением составил изумительный сценарий: воспользовавшись вашей амнезией, я должен был выступить в роли мужа и выпытать у вас все о Кунге. Но между тем, китайцы и некоторые другие люди тоже узнали о татуировке и сделали точно такие же выводы. Китайцы решили быстренько отправить вас на тот свет… Другие хотели выведать все, что только возможно. И вот в такой ситуации вместо вас была убита мадемуазель Рошь. Но мы сразу же повсюду раструбили, что убита именно Эрика Ольсен. Вы в безопасности до тех пор, пока те и другие не поймут, что ошиблись, и снова не бросятся по вашим следам.

Она долго рассматривала свои тонкие руки, не проявляя никаких эмоций.

– Вся беда в том, – наконец сказала она, – что я совершенно ничего не знаю о Кунге.

– Почему вы расстались с ним?

– Он мне надоел.

– Почему же, в таком случае, китайцы хотят убить вас?

Эрика замялась, потом, не поднимая головы, ответила:

– Кунг – величайший собственник. Я была его игрушкой, а злые дети всегда разбивают свои игрушки.

– Но по вашей вине погибла девушка, – сказал Гирланд печально, – умереть должны были вы, но судьба избрала ее… Ваши шансы благополучно выбраться из этой передряги очень и очень малы… Возможно, вы считаете, что можете вести игру в одиночку? Это было бы непростительной ошибкой. Достаточно мне покинуть вас сегодня вечером, как вы сразу окажетесь в безвыходном положении. У вас нет ни денег, ни документов. Вы погибнете, если не согласитесь работать с нами.

– Что все это значит?

– Уверен, что у вас все же есть сведения о Кунге. Нам пригодится любая информация.

– Я могу рассказать вам только о его сексуальных привычках, – ответила она, пожимая плечами. – Это действительно все, что я знаю. У меня была собственная вилла. Он приезжал ко мне два раза в неделю, но никогда не говорил о работе. Я могу также сказать, что он был не очень благородный, ужасно скучный и довольно странный.

– Странный?

– У меня действительно не было денег, – продолжала Эрика. – Я отправилась в Китай как секретарша одного шведского предпринимателя. Он платил мне очень мало. Там я встретила Кунга. Он предложил мне двенадцать тысяч долларов в месяц, если я соглашусь стать его любовницей. Я согласилась, а потом он захотел и на мне поставить свой штамп. Это доставило ему удовольствие… и я позволила.

– Вы никогда не бывали в его доме?

– Один раз была. Но это же музей, а не дом.

– Итак, он вас не удовлетворял и вы бросили его?

– Так и было.

– И ваш отъезд так огорчил Кунга, что он приказал убрать вас?

– Да.

– Как же вы собирались жить дальше, после столь роскошного существования?

– Попробую найти подходящую работу, – она пожала плечами.

– Ваша история не очень-то убедительная. Кунг владеет богатой коллекцией произведений искусства. Не прихватили ли вы одну из безделиц с витрины его музея? Продажа одной такой вещицы могла бы обеспечить вас до конца дней.

Эрика напряглась, но быстро взяла себя в руки и иронически улыбнулась.

– Вы хотите сказать, что я воровка?

– Отнюдь! Скорее вы современный человек, как и я.

– Вот это да! Очень интересно. Вы – современный человек? – и молодая женщина с нескрываемым интересом принялась изучать Гирланда.

– Я стараюсь извлечь выгоду из любого дела. Однако до последнего времени мне не очень-то везло… Сейчас я работаю в ЦРУ. Но так же как и вам, бесцветное существование мне противно. Я ищу удачу.

– Я не отказалась бы от сигареты, – сказала Эрика.

Гирланд предложил ей сигарету и, дав некоторое время поразмыслить, продолжил разговор.

– Сейчас мы покинем этот дом и отправимся на квартиру одного из моих друзей. Он является специалистом по драгоценным камням. Он продает и покупает украшения, не задавая лишних вопросов…

– Это действительно так? – она медленно повернула к нему лицо.

– Подумайте, – сказал он улыбаясь, – когда мой шеф убедится, что вы ничего не знаете о Кунге, он попросту выбросит вас на улицу. Ваши приятели из китайского посольства снова выйдут на тропу войны, и вы кончите тем же, что и бедная мадемуазель Рошь.

– Вы уверены? – Эрика первоклассно владела собой, и он слышал в ее голосе иронию.

– Остановимся пока на этом. Мы можем не торопиться дней семь-восемь… Вот прекрасный черный парик. Сейчас я принесу белый халат Джаннет. Через полчаса мы уедем.

Он вышел. Эрика Ольсен продолжала внимательно изучать небо. Ее тонкие пальцы барабанили по колену.

Квартира Джека Ю, со вкусом обставленная, выходила на большой балкон, откуда открывался великолепный вид на порт, дворец и казино.

Эрика подошла к ограждению, положила на него руки и погрузилась в созерцание сновавших у причала яхт.

– Устраивайтесь, – сказал ей Гирланд. – Я спущусь вниз заказать обед. Будет лучше, если вы пока воздержитесь от прогулок.

Она не ответила и продолжала с задумчивым видом изучать пейзаж, как будто мучительно стараясь разрешить какую-то проблему.

Американец спустился вниз и заказал обед: семга, курица в винном соусе, земляника и мороженое. Посыльной должен был доставить все это через полчаса. Гирланд ощутил необыкновенное удовольствие, расплачиваясь за все деньгами Дорна.

Когда он вернулся в квартиру Джека Ю, Эрика сидела на террасе с дымящейся сигаретой в зубах. Гирланд решил, что она все еще занята своими проблемами и прошел прямо в свою комнату. Двадцать минут спустя, освеженный холодным душем, он вышел на террасу.

– Обед будет подан через десять минут, – сказал он Эрике.

Он накрыл стол в гостиной, вместе с посыльным расставил блюда и открыл бутылку «Марго» урожая 1945 года. Эрика теперь выглядела гораздо спокойнее.

– Не хотите ли сесть? – спросил Гирланд, предлагая стул.

– О, вы прекрасный организатор! – она улыбнулась.

– Благодарю. И пахнет очень вкусно.

– За чужие деньги я покупаю только самое лучшее, – скромно признался Гирланд. – Когда же приходится расплачиваться собственными деньгами, я более разборчив. И вообще, я занимаюсь делами своих ближних гораздо охотнее, чем своими.

– Я тоже не очень успешно веду свои дела.

– Тем более в ваших интересах сотрудничать со мной. Но сначала скажите мне, как вам удалось завладеть черной жемчужиной Кунга?

Она медленно отрезала кусочек семги и так же медленно положила его в рот, сделав вид, что не слышит вопроса.

– Семга шотландская или норвежская? – спросила она.

– Шотландская, – он засмеялся.

– Она лучше норвежской… Ваш друг, у которого так много связей, действительно сможет продать жемчужину?

– неожиданно сказала она, в упор глядя на Гирланда.

– Да, сможет. Он знает много богатых коллекционеров, которые не смогут устоять перед искушением приобрести столь уникальную вещь. Они купят ее, не задавая никаких лишних вопросов.

Эрика продолжала сосредоточенно пережевывать еду, а Гирланд пил вино, ожидая, когда она снова заговорит. Когда они покончили с закуской, он встал, переменил приборы, подал курицу и снова наполнил бокалы.

– Мой друг, думаю, не будет в претензии, что мы выпили одну из лучших бутылок из его погреба.

В течение минут десяти они говорили о всякой ерунде.

– Он предложил цену? – вдруг спросила Эрика.

– Он хочет получить три миллиона долларов… естественно, надо будет вычесть из этой суммы комиссионные. Да и мой гонорар…

– И что же останется на мою долю?

– Два миллиона долларов! Это достаточно кругленькая сумма!

– Да, весьма солидная, – согласилась она. Но ее задумчивый вид показывал, что она совсем в этом не уверена.

– Вы что же, собираетесь получить больше? – спросил Гирланд.

– Человеку свойственно надеяться, – ответила она.

Они закончили обед в молчании. Наконец, она положила вилку в тарелку и сказала:

– Вы сегодня устроили мне великолепный обед.

– Заключая сделки, их всегда скрепляют хорошим обедом.

– Вы полагаете, что мы с вами обо всем договорились?

– А вы полагаете иначе?

– А если вам не удастся получить три миллиона долларов? – спросила она, в упор глядя на Гирланда.

– Я уверен, что мы их получим.

– Золотом?

– Золотом? – переспросил он. – Но ведь это будет слишком громоздко. Целый мешок. Чеки на предъявителя в Швейцарский банк, я думаю, будут гораздо удобнее… Значительно компактнее… и не менее весомо. По крайней мере свою часть я хотел бы получить именно так.

– Вы уверены, что получите ее?

– Возьмите мороженое, – предложил Гирланд. – Видите ли, Эрика, я не только современный человек, но еще и оптимист.

– А какова будет процедура?

– Вы передадите жемчужину моему другу Джеку Ю. Он проверит, действительно ли речь идет о жемчуге Кун-га, а не о ловкой подделке. Затем он найдет покупателя и обменяет жемчужину на соответствующие чеки. Я думаю, все это не так сложно.

– Выглядит действительно просто.

– Так где же жемчужина, Эрика?

– Я все время ждала этого вопроса. Успокойтесь, она в надежном месте.

Гирланд облегченно вздохнул. Предчувствие не обмануло его. Первый раунд был выигран. Но впереди был второй – продажа. Если он выиграет и здесь, то разделит с Джеком Ю миллион долларов.

– Я всегда был в этом уверен, – сказал он. – Когда же вы сможете показать жемчужину моему другу?

– Когда мне предложат настоящую цену. Три миллиона долларов, это же абсурд. Моя жемчужина совершенно уникальна. Я уже отказалась от четырех миллионов. Я хочу за нее не меньше шести.

Гирланд уставился на нее округлившимися глазами.

– Но вы же никогда не получите такой суммы, – сказал он. – Да и вряд ли есть коллекционер, располагающий такой суммой. Будьте благоразумны.

– Существует один нефтяной магнат, коллекционирующий жемчуг. Его состояние оценивается в двести миллионов долларов. Он мог бы заплатить за мою жемчужину шесть миллионов.

– Так почему же вы не продали ее? – спросил Гирланд, уверенный, что она лжет.

– Мешают определенные трудности.

– Какие же?

– Вас это не касается.

Гирланд закончил есть клубнику и принес две чашки кофе.

– Давайте выпьем его на воздухе, – предложил он.

Он вышел на террасу, поставив кофе на маленький столик, рядом с шезлонгом, и придвинул еще одно кресло. Они уселись и некоторое время молча смотрели на огни порта.

– Так какие все-таки возникли трудности? – спросил Гирланд.

– Повторяю, вас это не касается, – она закурила. – Ваш друг может получить шесть миллионов?

– Не думаю. – Гирланд отпил несколько глотков кофе и поставил чашку на стол. – Ваши друзья определенно обманули вас, моя девочка. Вам не справиться с этим делом без меня. Но это не так уж и плохо, поскольку две головы лучше, чем одна. Расскажите о своих затруднениях…

– Вы ошибаетесь, – спокойно сказала Эрика. – Я прекрасно могу обойтись и без вас. И, наконец, я не ваша «милая девочка».

– Извините меня, я больше не позволю ничего подобного, – усмехнулся Гирланд. – Но я все же надеюсь, что вы позволите объяснить вам, почему без меня не обойтись. Вы утверждаете, что имеете эту жемчужину. Другими словами, вы просто украли ее. Если мы не договоримся по-хорошему, ничего не помешает рассказать мне об этом журналистам. «Эрика-беглянка! Прекрасная и таинственная любовница Кунга украла из его коллекции знаменитую Черную жемчужину!» Представьте себе такой заголовок. А потом я позвоню Дорну и скажу, что вы знаете Кунга только по постели. В результате Дорн перестанет интересоваться вами и лишит всякой поддержки и защиты. Коллекционеры, как бы их ни привлекала Черная жемчужина, тоже не захотят иметь с вами дело. И в довершение всего, вас арестуют. Не советую забывать, что французское правительство в данный момент как раз заигрывает с Китаем. В полиции вас заставят сказать, где находится жемчужина. Если вы выложите им все, жемчужина для вас потеряна. Если вы проявите выдержку, они выпустят вас. Это не менее опасно, так как вы сразу же попадаете в лапы агентов Кунга. А уж они без сожаления перережут вам глотку. Или, что будет еще неприятнее, отрежут и выбросят ваш маленький язычок. Я думаю, вы слышали о китайских пытках?… Больше я ничего не хочу говорить, но поскольку вы женщина умная, то поймете все выгоды союза со мной. К тому же три миллиона долларов, полученные без всякого риска, не так уж и мало.

Если он надеялся смутить шведку, то жестоко обманулся. Она уронила голову на шезлонг и искренне захохотала.

– Кажется, вы и есть та редкая птица, которую я так искала. По-моему, вы, как и я, совершенно лишены даже самых элементарных угрызений совести. Видимо, мы созданы, чтобы понять друг друга.

– Где жемчужина, Эрика?

– Я могла бы довериться вам, – сказала она совершенно серьезно, – но дело настолько сложное, что я… я не могу решиться.

Гирланд поднялся с шезлонга и опустился перед ней на колени.

– Эрика, давайте попробуем лучше узнать друг друга. А лучшее средство для этого – постель.

Синие глаза Эрики выразили искреннее изумление.

– Вы думаете, что достаточно мне лечь с вами в постель, и проблема будет разрешена?

Гирланд поднялся, увлекая ее за собой.

– Честно говоря, мне абсолютно все равно. Я знаю только одно – вы исключительно красивы, и я хочу вас. Мы уже достаточно наговорились сегодня, и пора заняться любовью. А завтра мы возобновим разговор о делах. Ну, так как?

Она положила руку ему на плечо и серьезно посмотрела в глаза.

– Вы – удивительный тип!

Его губы искали ее губы, но она уклонилась от поцелуя.

– Нет, подождите, – сказала она. – Пройдемте в мою комнату. Я ведь не делаю это со всеми мужчинами, с которыми мне приходится встречаться. Но я тоже хотела бы узнать вас поближе. Входите, – она открыла дверь.

Он вошел, и в тот же момент Эрика неожиданно толкнула его влево. Он потерял равновесие, а она, воспользовавшись этим, отскочила вправо. Никогда еще Гирланд не испытывал подобного потрясения. На подоконнике открытого окна стоял человек с револьвером в руке.

Глава 6

Придя в себя от неожиданности, Гирланд заметил, что вид у незнакомца довольно миролюбивый, но шутить с человеком, в руках которого оружие, не стоило, и он предпочел не делать резких движений.

– Почему вы не входите, мистер Гирланд? – сказал незнакомец. – Я так долго ждал случая познакомиться с вами.

Это был мужчина лет шестидесяти, высокого роста, лысый и довольно полный. Улыбка обнажила его искусственные зубы. На нем был костюм от хорошего портного и элегантный галстук. Вид он имел солидный, однако манера обращения с оружием выдавала его профессию.

«Этот джентльмен скорее всего грабитель, – подумал Гирланд, хорошо разбиравшийся в людях. – Или светский аферист, который одевается, как милорд, чтобы легче было втираться в доверие к людям».

– Как вы сюда попали? – спросил Гирланд, дойдя до середины спальни.

– Шарлотта открыла мне дверь, пока вы ходили заказывать обед.

– Шарлотта?

Эрика сидела на кровати и наблюдала за происходящей сценой с легкой улыбкой. Гирланд заметил перед трюмо пуф и сделал к нему несколько шагов, собираясь сесть.

– Не двигайтесь дальше, – предупредил его незнакомец, стоявший теперь возле стены. – И советую не разыгрывать из себя героя. Я стреляю очень метко, а на такой дистанции просто невозможно промахнуться.

– Понятно, – сказал Гирланд, поднимая руки. – Итак, эту молодую женщину зовут Шарлотта?… А я был уверен, что она – Эрика Ольсен.

– Нет. Это Шарлотта Ольсен, сестра Эрики. Эти очаровательные создания – мои дочери, господин Гирланд. Я подслушивал под дверью, и меня убедили ваши доводы. Вы именно тот человек, которого мы так долго искали. Не правда ли, моя девочка?

– Да, я думаю, он справится.

Ольсен, не спуская глаз с Гирланда, нагнулся и левой рукой взял портативный магнитофон, спрятанный за стулом.

– Здесь записан весь ваш разговор с Шарлоттой. Вы немного шантажировали ее, но теперь я могу отплатить вам тем же. Я думаю, господин Дорн послушает эту запись с большим удовольствием.

Гирланд разразился таким искренним смехом, что Ольсена даже передернуло.

– Когда вы кончите забавляться и мы сможем поговорить серьезно? – спросил он резко.

– Вы определенно выиграли этот раунд. Так значит, вы – мистер Ольсен?

– Эрик Ольсен.

– Ваша история меня очень волнует. – Гирланд вытащил сигарету. – Объясните же вы мне наконец…

– Вы признаете, что эта магнитофонная запись пробивает брешь в вашей позиции?

– Да, конечно. Однако ее обнародование не пойдет на пользу ни мне, ни вам. Впрочем, оставим это. Что вы предлагаете?

– Месье Гирланд, мои дочери, так же, как и я – современные люди. Мы долгое время охотились за большим кушем. Терпения нам было не занимать, и вот теперь цель почти достигнута. Вы уже знаете начало этой истории. Эрика была секретаршей шведского предпринимателя. Но он платил ей очень мало, да еще к тому же увез в Пекин. Там она встретила Кунга. Китаец сделал ей предложение, которое она приняла. Это был тяжелый удар по мне и Шарлотте. Мы уже думали, что наш триумвират распался. Но все оказалось иначе. Через несколько месяцев Эрика поняла, что такая жизнь не для нее, но покинуть Пекин она не смогла. Однако счастье ей улыбнулось. Она встретила молодого китайца, и тому удалось увезти ее в Гонконг. В это время Шарлотта жила в Стокгольме, а я в Париже.

– В Париже?

– Да. Между мной и шведской полицией произошло небольшое недоразумение. Вы знаете, как это бывает. Короче, я предпочел на время переселиться в Париж. Шарлотта получила от Эрики телеграмму с просьбой немедленно вылететь за ней в Гонконг. Из телеграммы можно было понять, что игра стоит свеч. Шарлотта вылетела туда, предварительно посоветовавшись со мной. А произошло вот что. Эрика на протяжении целого года вынуждена была сносить капризы старого китайского бонзы. Поэтому она сочла вполне справедливым захватить с собой в качестве компенсации Черную жемчужину. Но исчезновение столь редкой драгоценности было очень быстро обнаружено, и Кунг поднял на ноги всех своих агентов в Гонконге. Эрика оказалась в ловушке и была вынуждена скрываться. Короче говоря, Шарлотта все же разыскала ее. Мои доченьки очень умные девочки. Вместе они придумали очень остроумный план: Шарлотта сыграет роль Эрики и уведет за собой ищеек. Шарлотте для этого, разумеется, понадобилась вся смелость и выдержка, но эти качества присутствуют у всех в нашей семье. Китайский друг Эрики нашел специалиста по татуировке, который и воспроизвел известное клеймо Кунга. Шарлотта села в самолет, летевший в Париж. Эрика дала ей китайское снадобье, вызывающее временную потерю памяти. В плане было учтено, что Кунг немедленно узнает о появлении в Париже лже-Эрики. Итак, прибыв в Париж, Шарлотта проглотила пилюлю и разыграла потерю памяти. Применение этой пилюли было крайне необходимо, так как у современной медицины имеются средства для определения подлинности амнезии. Все остальное вам уже известно. Первый раз счастье нам улыбнулось, когда вместо Шарлотты была убита медсестра, и второй, когда вы объявили, что убита именно Эрика Ольсен. Теперь у нас развязаны руки, но трудности еще не кончились. Мистер Гирланд, нам нужна ваша помощь. Согласитесь ли вы отправиться в Гонконг и привезти оттуда Черную жемчужину?

Гирланд удивленно поднял брови.

– Почему, черт возьми, вы не отправитесь туда сами?

– На территории, так или иначе находящейся под юрисдикцией Великобритании, климат для меня очень вреден. К тому же, как вы видите, я очень хорошо чувствую себя во Франции, и намереваюсь пребывать здесь и дальше.

– Давайте все же поставим точки над "i". Вы хотите, чтобы я приехал в Гонконг, взял там жемчужину, вернулся сюда и продал ее через Джека Ю?

– Не только. Вы должны будете привезти оттуда и Эрику. Она ведь не доверит жемчужину никому другому.

– Почему же она не приедет сюда сама? Вы же сказали, что теперь у нее развязаны руки.

– Нет, не совсем. Ведь Эрика может путешествовать только под чужой фамилией, к тому же у Кунга есть прекрасные осведомители в гонконгском аэропорту. А нам так и не удалось раздобыть надежный паспорт.

– Вы похожи на Эрику? – обратился Гирланд к Шарлотте.

– Да, очень.

– Сам Дорн выдал мне паспорт на имя Эрики Ольсен, или точнее, Эрики Гирланд. Кроме того, у меня имеется свидетельство о браке, где ее фотография фигурирует на первой странице. С этими бумагами Эрика и совершит свое путешествие.

– Вот видите, как мы были правы, обратившись к вам за помощью, – лучезарно улыбнулся Ольсен.

– Но ведь на все это потребуются деньги. Они у вас есть?

– Деньги? Это как раз то, чего мне всегда не хватает. Но мы, возможно, сможем выпросить их у вашего друга. Пусть он оплатит путешествие в Гонконг.

– Вы самый большой пройдоха, которого я когда-нибудь встречал, – засмеялся Гирланд. – Думаю, Джек Ю даст нам деньги, если мы разрешим продать ему жемчужину.

– В таком случае, проблема решена. Но остается еще одно – Шарлотта. Французская специальная полиция не выпустит мою дочь со своей территории, пока не убедится, что она не имеет ничего общего с Кунгом. А ей необходимо срочно вернуться в Стокгольм, где важные дела требуют ее присутствия. Сможете ли вы без промедления отправить ее в Швецию?

– Это нетрудно. – Гирланд повернулся к Шарлотте. – Вы отправитесь в посольство США к Дорну. Он, конечно, измотает вас вопросами. Но если ваш план удачен, то не позднее воскресенья вы уже будете в Стокгольме.

– Это было бы восхитительно, – сказал Ольсен, отделяясь от стены. – У нас состоялся чрезвычайно полезный разговор, мистер Гирланд. И чем раньше вернется Эрика, тем лучше будет для всех нас. Итак, с чего вы начнете?

– Сначала я отправлюсь к Джеку Ю, чтобы раздобыть денег. Завтра утром мы с Шарлоттой вылетаем в Париж. Я поговорю с Дорном и, оставив там Шарлотту, сяду на самолет до Гонконга. Где мне искать Эрику?

– Шарлотта даст вам адрес.

Гирланд улыбнулся и, употребив все свое умение очаровывать людей, сказал:

– Я думаю, вы отдадите мне магнитофонную ленту? – Американец встал, но дуло направленного на него револьвера остановило его.

– Не совсем, мистер Гирланд. Вы слишком большой пройдоха, чтобы я мог довериться вам без оглядки. В Гонконге вы вряд ли завладеете жемчужиной, но я знаю, что для вас не существует слово «невозможно». Поэтому пленка останется у меня в качестве залога. Когда я получу свои деньги, вы получите компрометирующую вас запись. Но если вы попытаетесь надуть меня, я отправлю две копии: одну Дорну, другую Французской службе безопасности. Я не хочу, чтобы этой жемчужиной воспользовался кто-либо другой, кроме семейства Ольсен.

– Это нечестная игра, но я ничем не рискую, если приму участие в ней, – Гирланд улыбнулся, а потом повернулся к Шарлотте: – Ваш отец вполне заслужил, чтобы ему повезло.

– Удача нам еще не улыбнулась, – ответила она. – Но мы надеемся.

– Я ухожу. До свидания, мистер Гирланд. Простите, что не пожимаю вашу руку, моя, как видите, занята. – Он указал подбородком на револьвер и, пятясь задом, вышел из комнаты.

– Я буду ждать вашего звонка, – сказал он на прощание. – Позднее Шарлотта даст вам номер.

– До свидания, – ответил Гирланд.

Дверь спальни закрылась, потом хлопнула входная дверь.

– Ну и семейка! – пробормотал Гирланд. – Мечтаю познакомиться с настоящей Эрикой.

– Она не такая уж и симпатичная. Возможно, она красивее меня, но гораздо меньше шарма.

– Это, видимо, очень обидно для нее?

Гирланд пересек комнату и открыл дверь, намереваясь выйти.

– Вы ничего не забыли? – спросила его молодая женщина.

– Вроде…

– Я думала, вы пришли сюда, чтобы поближе познакомиться со мной?

– Старею, извините меня, – засмеялся Гирланд. – Конечно, Джек Ю может подождать и до завтра.

Синие глаза одарили его многообещающим взглядом. Без единого слова, медленным движением она сняла с себя платье.

Мэвис Пол, новая секретарша Дорна, была прекрасно сложенной брюнеткой, очень уверенной в себе. Ее личные достоинства, неподкупный характер и красота (почему бы и нет!) позволили ей выделиться среди массы машинисток я занять этот престижный пост.

Она бросила уничтожающий взгляд на типа, который без стука вошел в ее бюро. Она сразу же отметила, что на нем мятая рубашка и не первой свежести синие джинсы. Уважающий себя американец не станет так одеваться в Париже.

– Что вам угодно? – спросила она ледяным тоном.

– Немножечко полюбезнее, малышка. Таким хорошеньким губкам больше идет улыбаться. – Гирланд положил на стол свои загорелые сильные руки. – Представляюсь – Марк Гирланд! Защитник вдов и сирот Парижа. Если когда-нибудь вам станет грустно, один только телефонный звонок…

– Прекратите, как…

– … вы осмеливаетесь говорить такие вещи? Так ведь? – закончил Гирланд за нее. – Простите меня, но вы так красивы и так одиноки. Я читаю это в ваших глазах. Как поживает эта старая обезьяна, мой шеф? Он занят?

Мэвис бросила отчаянный взгляд по сторонам. Она была одна и не могла защититься от этого наглеца.

– Мистер Дорн занят, – наконец сказала она.

Гирланд протянул руку и нажал на кнопку внутренней связи.

– Алло! – сказал он. – Марсиане высадились! Советую вам немедленно капитулировать!

Мэвис просто остолбенела от такой наглости и не смогла выдавить из себя ни звука. Из динамика раздался сухой голос Дорна:

– Это вы, Гирланд? Войдите.

– Видите, – проговорил Гирланд, отпуская кнопку. – Нет ничего легче. – Потом нагнулся и поцеловал ошеломленную девушку. – Где я могу увидеть вас, мой зайчонок!

Мэвис отпустила ему звонкую оплеуху, но Марк даже и глазом не моргнул.

– Да, не следует заигрывать с такой сильной девушкой! Черт возьми, вполне достаточно, чтобы отправить на пол Кассиуса Клея!

– Идите же, пока я не кинула в вас машинку!

– Злость делает вас еще более привлекательной. Вам об этом никогда не говорили? Ваши глазки так и мечут искры.

С этими словами Гирланд вошел в кабинет Дорна, послав девушке воздушный поцелуй.

Из глубины своего кресла Дорн бросил на Гирланда недоумевающий взгляд.

– Что происходит? Почему вы в Париже? Не говорите мне только, что вы ее опять потеряли.

– Нет, нет и нет! Позвольте… я обожаю ваши сигареты.

– Что это у вас на щеке?

– Нежная ручка вашей секретарши оставила след на моей бедной коже. Несчастный случай на производстве, если можно так выразиться профессиональному соблазнителю.

– Надеюсь, вы не приставали к ней?

– Нет, как раз наоборот. Это она ко мне приставала… Дорн, поговорим серьезно. Держитесь покрепче в вашем кресле. Я должен сообщить вам о полнейшей катастрофе.

– Что все это значит? – Дорн напряженно выпрямился.

– Представляете, наша очаровательная во всех отношениях пленница обрела память и сообщила, что она вовсе не Эрика Ольсен, а Шарлотта Ольсен – младшая естра Эрики. Что вы на это скажете? Если я правильно понял ее историю, она просто послужила прикрытием, чтобы облегчить исчезновение Эрики, которая так устала от своего Кунга, что вынуждена была бежать. Ей удалось добраться до Гонконга, но там ее засекли ищейки Кунга, и ей не оставалось ничего другого, как спрятаться там. Она дала телеграмму младшей сестре, чтобы та приехала за ней. Потом она уговорила это очаровательное создание сыграть ее роль и увести за собой ищеек. Шарлотта из любви к сестре согласилась, чтобы ей сделали такую же татуировку, как и у Эрики. Затем она приехала в Париж. По приезде сюда она приняла пилюлю, вызывающую временную потерю памяти, и легла на землю, надеясь, что полиция и ЦРУ заинтересуются ею. Что и не замедлило случиться. Китайцы пытались убить ее, а кое-кто другой похитить. Эти опасные инциденты сестры не предусмотрели. Но между тем настоящая Эрика исчезла. Сейчас никто не знает, где она.

Дорн выслушал все это, не произнеся ни единого слова. Затем он некоторое время пребывал в задумчивости, после чего спросил:

– Где эта женщина?

– Шарлотта? Она здесь, в вашей приемной. Я думаю, что вы сами захотите обо всем расспросить ее. Она просто помогла сестре выбраться из передряги, совсем не понимая, что та замешана в большой политике.

– Пусть она войдет.

– Сейчас, – Гирланд встал. – Но сначала мы могли бы уладить наши счета. Думаю, моя миссия закончена. Я очень сожалею, что дело обернулось не так, как бы этого хотелось… но тут я ничего не могу поделать. Все, что от меня зависело, я сделал, так что считаю выполненной свою часть контракта. – Он вежливо улыбнулся, прежде чем продолжать: – А теперь выполните вашу часть. Вы должны мне десять тысяч франков.

– Ошибаетесь, Гирланд, я дал вам двадцать тысяч. Не я, а вы должны мне десять тысяч франков.

Гирланд изобразил удивление.

– Вы абсолютно забывчивы, плохо информированы и бесчеловечны. Вспомните, эти двадцать тысяч мне были даны на жизнь в Монте-Карло. Вы никогда не снимали квартиру в тех местах? Это же стоит целое состояние. Да и Шарлотта привыкла к роскоши. Прибавьте сюда стоимость проезда в спальном вагоне. Дайте мне двадцать четыре часа, и я составлю подробный перечень всех наших расходов. После этого вы увидите, что не я, а вы мне должны… но я совсем не такой скупердяй и прощаю ваши долги. Пойду позову Шарлотту. Она вам понравится.

– Нет! Сначала вы должны вернуть мне паспорт!

– Паспорт? Какой паспорт?

– Паспорт на имя Эрики Гирланд.

– О… Я совсем забыл о нем за всеми этими хлопотами. Одну минутку… где же я его оставил?… А, в среднем ящике моего комода на вилле «Гелиос». Извините меня, шеф.

– Пустяки. Я позвоню Диало, чтобы он отправил его по почте. – Дорн задумчиво посмотрел на Гирланда. – У меня такое впечатление, что вы задумали какое-то опасное дело. Что вы собираетесь теперь делать?

– Я очень устал и хочу немного отдохнуть. По-моему, я заслужил несколько дней отдыха.

– Выслушайте меня внимательно, Гирланд. Я совсем не собираюсь вмешиваться в ваши дела. Отправляйтесь, куда хотите, и делайте, что вздумается, но если я узнаю, что вы надули меня, даю слово, что сведу с вами счеты.

– И почему вы так любите говорить гадости, Дорн? – сказал Гирланд с искренним разочарованием. – Ваше дето, к искреннему моему огорчению, не удалось, но это еще совсем не значит, что меня можно подозревать во всех содомских грехах.

– И тем не менее, запомните мое предупреждение. Я вряд ли смогу использовать вас на работе. Стоит вам только заняться каким-нибудь делом, как оно тут же проваливается. Впрочем, это не мешает вам извлечь выгоду из него.

– Ну, уж кому как везет. До свидания, Дорн. И кто знает, может быть, и до скорого. Забудем прошлое.

Услышав, как открылась дверь, Мэвис принялась печатать с пулеметной скоростью. Гирланд остановился возле стола и снова положил на него руки. Она сделала вид, что не замечает его. Американец принялся изучать табличку с именем девушки на столе, потом достал блокнот и записал: «Мэвис Пол».

– Красивое имя для красивой девушки, – изрек он вполголоса, затем вырвал листок, засунул его в карман рубашки и вышел.

– Можете зайти туда, – сказал он Шарлотте, напряженно ожидающей в приемной. – Он порядочный болтун, но вы не расстраивайтесь, я уже подготовил его к вашему появлению.

Они улыбнулись друг другу, и Гирланд отправился на улицу Габриэль, где он оставил свою машину.

На следующее утро Гирланд отправился на такси в аэропорт Орли, где ему был заказан билет на самолет авиакомпании «Эр-Франс», летевший в Токио через Гонконг. На аэродроме он отдал свой чемодан носильщику, который дошел со своим клиентом до окошечка касс, зарегистрировал его багаж, получил чаевые, поблагодарил Гирланда и помчался к телефонным кабинам.

Носильщиком был тот самый Жан Редуан, сразу же опознавший американского агента. Фотография Гирланда была ему хорошо знакома. Он сообщил обо всем Ковскому. Тот выслушал сообщение, закрыл глаза и некоторое время размышлял.

«Гирланд вылетел в Гонконг. Эрика Ольсен умерла, и сомневаться в этом не приходится. Но тем не менее у Гирланда появилось в Гонконге какое-то срочное дело. Это определенно что-то значит…»

Он решил действовать. Малих, с некоторого момента попавший в немилость, находился в Риме, где пытался наладить контакт с английским агентом, подававшим явные признаки того, что хочет переменить хозяев… Ковский вызвал Рим…

Джек Ю согласился оплатить билеты до Гонконга, но предложил Гирланду взять билеты туристского класса.

– Ни в коем случае! – ответил Гирланд, любивший жить с размахом. Он нашел тысячу причин, из-за которых антиквар в конце концов вынужден был оплатить ему первый класс.

Салон первого класса находился в носу самолета. Гирланд наслаждался покоем и был прав, поскольку будущее не сулило ему ничего хорошего.

Пассажиров в самолете было так мало, что стюардесса смогла уделить внимание каждому. В ее понимании пассажир с такой очаровательной улыбкой, хоть и одетый в несуразный костюм, несомненно был миллионером. Она поила его шампанским и угощала бутербродами с икрой до самого Рима. В Риме Гирланд вышел, чтобы немного размять ноги и выпить в баре стаканчик виски.

Вдруг раздался голос диктора, сообщивший о задержке рейса в Токио на двадцать минут. Гирланд не был обеспокоен этим обстоятельством. Он купил последний роман Фредерика Форсайта и спокойно вернулся к самолету. Пассажиры уже заняли свои места, и стюардесса закрыла люк, когда аэродромный «джип» подвез к трапу опоздавшего пассажира. Это был Малих, занявший место в туристском классе. С час назад ему позвонил Ковский.

– Гирланд отправляется в Гонконг на борту самолета «Эр-Франс». Сядьте на тот же или следующий самолет. Возможно, шведка, прежде чем умереть, сообщила Гирланду нечто важное. Я совершенно уверен в этом. Делайте, что хотите, но обязательно разузнайте, что к чему. Это для вас шанс загладить скандальный провал в Ницце. Я предупредил наших агентов в Китае, и они в вашем распоряжении с момента прибытия в Гонконг.

Малих без лишних возражений сразу же отправился в Фьюмичино, и удача не изменила ему: он успел на самолет, в котором летел Гирланд.

А в это время Иет Сен готовил шифрованное донесение в Пекин. Он спешил доложить о своем успехе.

Эрика Ольсен уничтожена, как того и требовал Кунг. Правда, цена этому оказалась достаточно высокая: были потеряны две явки и четыре агента. Но в конце концов, агенты рано или поздно гибнут. Когда он уже написал донесение, ему пришла в голову мысль добавить еще один абзац. «Сообщаю о необходимости установить наблюдение за американским агентом Гирландом, описание прилагается… Фотография будет отправлена дипломатической почтой».

Эта телеграмма пришла в Пекин за восемнадцать часов до приземления самолета «Эр-Франс». Китайцы и не предполагали, что агент, за которым им было предписано следить, задумает совершить путешествие на Восток. Но будучи людьми педантичными и не без оснований считая, что три предосторожности все же лучше, чем одна, они передали описание примет Гирланда во все азиатские аэропорты.

Гирланд чувствовал себя превосходно, думая, что находится на пути к богатству. Но на самом деле он находился на пути к пропасти.

Гирланд неплохо знал Гонконг. Он посещал этот город уже в третий раз. Он шел к зданию аэропорта и говорил себе: «В первый раз я встретил здесь молодую богатую наследницу, предложившую мне стать ее телохранителем, и поскольку тело это было весьма привлекательным, я согласился». Второе путешествие организовало ЦРУ, поручившее ему выявить шайку торговцев опиумом. Тогда он и познакомился с Гарри Куртисом, местным агентом. Куртис имел привычку встречать все самолеты, прилетающие из Европы. Гирланд знал об этом и, поскольку ему совсем не улыбалась встреча с этим типом, высматривал его так внимательно, что не заметил Малиха.

В багажном зале китайской таможни служитель потребовал его паспорт. Он с бесстрастным видом рассматривал его некоторое время, потом написал на квитанции таинственные для европейцев знаки и разрешив покинуть территорию аэропорта.

Десять секунд спустя таможенник сделал знак высокому китайцу следовать за Гирландом. Этот сигнал не ускользнул от внимания Малиха, подошедшего к стойке одним из последних. Завершив все формальности, гигант вышел на площадь, где его уже ожидал светловолосый европеец.

– Добрый день, – сказал он. – Бронский, начальник отдела. За вашим Гирландом следят трое моих людей.

Малих одобрительно кивнул и пошел к автомобильной стоянке.

Гирланд тем временем сел в такси и приказал отвезти себя к пристани. Он любил этот шумный город, где удача могла улыбнуться каждому.

На пристани он рассчитался с таксистом, прошел турникет и спрыгнул в маленький прогулочный катер. Двое агентов Бронского и высокий китаец последовали за ним. У Гирланда было необычайно развито чувство опасности, и он сразу заметил, что за ним следят.

Десять минут спустя Гирланд покинул катер и, опять взяв такси, направился к отелю «Шанхай», хорошо знакомому ему еще со времен первого посещения города. Он вышел из машины и заметил, что два типа, которых он засек на катере, наблюдают за ним из другого такси. На китайского разносчика, продававшего газеты, он не обратил никакого внимания.

На ступеньках отеля Гирланда встретил старый китаец с любезной улыбкой. Это был Ван Си – владелец отеля, обладавший необыкновенной памятью на лица и имена, работавший на американцев. Он сразу же узнал Гирланда и вручил ему ключ от номера на верхнем этаже с окнами на море.

Путешественник принял душ, надел рубашку с короткими рукавами и спустился вниз, чтобы поговорить с Ван Си. Он сообщил хозяину отеля, что находится здесь с официальной миссией, потому в его отсутствие никто не должен входить в номер.

– Хорошо, – коротко ответил Ван Си. – Никто не зайдет без моего ведома.

– Сейчас мне необходимо позвонить.

– Направо.

Гирланд подошел к телефону и набрал номер, который дала ему Шарлотта.

– Кто спрашивает? – послышался в трубке мужской голос.

– Друг из Парижа.

Воцарилась тишина.

– Надеюсь, ваше путешествие прошло хорошо?

– Я в отеле «Шанхай». Должен ли я приехать к вам или вы заедете за мной?

– Будет лучше, если вы приедете ко мне. У нас некоторые затруднения. Больше я не могу говорить. Через час за вами придет женщина. На ней будет красное платье и серьги с бриллиантами.

– О, это мне нравится!

Но собеседник Гирланда, видимо, не расположенный к шуткам, уже повесил трубку.

Американец повернулся к Ван Си.

– За мной придет женщина. Но за отелем уже установлено наблюдение. А я не хочу, чтобы за нами увязались ищейки.

Ван Си улыбнулся.

– Сюда каждую минуту входят женщины, так как нижние этажи сдаются под комнаты для свиданий. Так что вряд ли кто на нее обратит внимание. Выйти же незаметно вы можете по крыше. Она соединяется с крышей соседнего здания. А там по пожарной лестнице спуститесь на улицу, перпендикулярную к морю.

Гирланд поблагодарил хозяина и, вернувшись в свой номер, принялся терпеливо ждать.

Час спустя к нему постучали. Он поднялся и открыл дверь. На пороге стояла красивая молодая китаянка. На ней было красное платье, а в ушах блестели бриллианты.

– Вы ждете меня?

Гирланд во время своих посещений Востока был знаком со многими китаянками. Они очень старались удовлетворить все прихоти своего партнера и обладали прекрасной техникой секса. А эта китаяночка была не только красива, но еще и чувственна.

– Тая Той. Я куртизанка.

– Куртизанка? – Гирланд рассмеялся. – Мы поговорим об этом после, а теперь поехали.

Они поднялись на крышу, с большими предосторожностями прошли по ней, перебрались на соседнюю и, наконец, спустились вниз по пожарной лестнице. Один из агентов Бронского прекрасно знал отель и все выходы из него. Заметив на крыше две тени, он по рации сразу же сообщил Малиху, что Гирланд с какой-то китаянкой покинули отель. Высокий китаец устроился перед входом и видел, как туда вошла Тая Той. У него тоже был радиопередатчик, и он предупредил своих друзей, что американец, возможно, скоро покинет отель.

Тая Той посадила Гирланда в старенький «остин» и повезла его к холмам.

– Вам не о чем беспокоиться. Ее нет сейчас на вилле, там вы сможете встретиться только с Хунг Яном.

– Это тот, с кем я разговаривал по телефону?

– Да.

– А где же сейчас находится Эрика?

– О, это мне неизвестно, – ответила она с очаровательной улыбкой.

– А кто же вы? Как оказались причастны к этой истории?

– Хунг Ян – мой друг. Однажды, когда я была больна, он помог мне, а я всегда отдаю долги.

Наконец машина остановилась возле маленькой виллы. Она находилась на высоком холме, с вершины которого открывался вид на весь город. Американец вышел из машины я осмотрелся по сторонам.

– Войдите, – сказала китаянка, – вас ждут там.

– А где я смогу найти вас?

– Ван Си знает.

Некоторое время Гирланд стоял и смотрел на уезжающую машину. Никакого другого транспорта не было видно. Затем он пошел по тропинке, через сад ведущую к дверям виллы. У двери он позвонил, и она тут же открылась.

– Входите.

Вслед за еле различимым силуэтом он последовал в маленькую гостиную, освещенную керосиновой лампой. Только тут мужчины рассмотрели друг друга.

Хунг Ян, молодой худощавый китаец, был одет в национальный костюм. Его глаза блестели от лихорадки, а сухие руки горели.

– Я приехал от Ольсена.

– Это мне известно. Но в данный момент создалось слишком сложное положение. Это ведь я вывез Эрику из Пекина. Однако спустя некоторое время ищейки Кунга разыскали меня здесь. Но они так и не узнали, жива ли она или умерла. Меня они рано или поздно, но уничтожат. У вас есть для нее паспорт? Именно это ей сейчас нужно больше всего.

– Да. У меня есть для нее паспорт. А где она сейчас?

– Я провожу вас к ней. Она находится на одной из джонок залива Пак Коке.

– Почему вы поселились именно здесь? – спросил Гирланд.

– Видите ли, эта вилла принадлежит моему отцу. Недавно он решил переселиться в Америку. Я привез Эрику сюда дней восемь назад, но она не чувствовала себя здесь в безопасности. Она очень напугана. А эта джонка входит в флотилию моего двоюродного брата. Там Эрика чувствует себя спокойнее.

– Она там одна?

– Одна. Я очень боюсь за нее.

– Когда мы отправимся туда? За мной, возможно, следят.

– Это в настоящий момент не имеет значения, потому что следят и за мной. Но у меня есть машина, о которой они не знают.

Он подошел к шкафу и, открыв его, достал два длинных ножа в кожаных ножнах.

– Умеете ли вы пользоваться таким оружием? Это значительно более надежнее, чем пистолет.

– Разумеется, – ответил Гирланд, беря нож из рук Хунг Яна и с видом знатока рассматривая лезвие.

– Немедленно привяжите нож к своему поясу. От дома в направлении полей идет тропинка, она выведет нас на дорогу. В гараже одного из моих друзей стоит машина. На ней мы доедем до порта, а там меня ожидает моторная лодка.

Мужчины с предосторожностями двинулись вниз по тропе. Вдруг сзади них раздался какой-то шум.

– Кто-то увязался за нами, – прошептал Гирланд, обернувшись к Яну, – вы идите, а я подожду.

Молодой человек кивнул и тем же ровным шагом двинулся дальше. Гирланд сошел с тропинки и спрятался за ближайшим кустом, настороженно прислушиваясь к звукам и вглядываясь в туман.

Прошло несколько минут, и легкое поскрипывание песка выдало приближение человека. Это был китаец высокого роста, передвигавшийся с чрезвычайной осторожностью.

Гирланд шагнул к тропинке, собираясь схватиться с преследователем, но у того был отличный слух. Он повернулся и с быстротой молнии выхватил длинное лезвие. Но американец тоже был не промах. Прием джиу-джитсу, и они покатились по траве. Хунг Ян вернулся назад и склонился над борющимися телами. Прежде чем Гирланд успел вмешаться, он распорол преследователю живот.

– Осторожнее, – проговорил Ян, – здесь могут быть и другие.

Ударом ноги он столкнул труп с тропинки. Они двинулись дальше и добрались до гаража без всяких инцидентов. Пять минут спустя старый «фольксваген» выехал на шоссе и взял курс к морю.

– Наш подопечный едет на машине к порту Абердин, – сообщили по радио Малиху.

Тот посмотрел на Бронского и поднялся.

– Могу побиться об какой угодно заклад, что он приведет нас к ней.

В тот же момент смертельно раненый китаец, следивший за Гирландом, пришел в себя, дотянулся до рации и передал своим хозяевам информацию о том, что американец и Хунг Ян покинули виллу и движутся по направлению к морю.

Моторная лодка Хунг Яна с большим трудом пробиралась через восточный рукав Ламы. Гирланд смотрел на огня тысяч джонок, стоявших в порту Абердин. Хотя за лодкой и не было заметно погони, он шестым чувством понимал, что за ними неотступно следят. Взошла полная луна, и внимание Гирланда привлек какой-то блик. Можно было подумать, что поверхность воды рассек огромный нож. Это мог быть только плавник акулы. Гирланд решил отвлечься от печальных мыслей и еще раз продумать операцию. В Монте-Карло она казалась ему совершенно простой: приехать в Гонконг, найти Эрику, используя паспорт Дорна, посадить ее в самолет и вернуться в Париж. Но в этой утлой лодке, окруженный невидимыми врагами, он воспринимал задание в совершенно другом свете. Сыновья Неба засекут любое перемещение Эрики по направлению к аэропорту. Гарри Куртис, конечно, мог бы помочь ему, но привлечь его – значит предупредить Дорна. А он отнюдь не обрадуется такому повороту дела.

Но ведь Черная жемчужина уже почти была в его кармане. Если дело касается таких ценностей, всегда можно найти отчаянный ход, ведущий к успеху.

Гирланд решил, что не стоит терять время на разработку какого-то определенного плана. Надо дождаться встречи с Эрикой Ольсен, возможно, у нее есть свои соображения на этот счет.

– Мы у цели, – вдруг объявил Ян и выключил мотор.

Привязав свою лодку к джонке, он тихо свистнул. На палубе тотчас же раздался звук шагов, и луна осветила силуэт молодой женщины. Она была одета так, как одеваются простые крестьянки.

– Эрика Ольсен? – спросил Гирланд, вступая на настил палубы.

– Да. Идите за мной. Хунг, останьтесь наверху.

Женщина спустилась в маленькую каюту. Гирланд последовал за ней. Воздух в каюте был ужасно спертый. Эрика закрыла дверь и зажгла маленькую лампу. Она была очень похожа на свою сестру, но превосходила ее красотой. Однако она была очень бледна и явно находилась на пределе нервного истощения.

– Дайте мне сигарету, – попросила она, – мои уже давно кончились.

Гирланд достал из кармана пачку и протянул ее Эрике.

– У вас есть паспорт для меня?

– Вот он.

Американец передал ей документ, и она принялась внимательно изучать его.

– Вы думаете, это сгодится?

– Если к этому добавить немножко везения, то да. У вас есть какой-нибудь план?

– Самое главное добраться до аэропорта, там в вашем присутствии они не осмелятся напасть на нас. А билет вы купили?

– Да, Гонконг – Париж, без обозначения даты.

Она внимательно изучала лицо своего спасителя.

– Каким образом вы познакомились с Шарлоттой?

Гирланд коротко рассказал обо воем, что произошло во Франции. Она буквально передернулась, когда он сказал, что работает на ЦРУ.

– Не беспокойтесь из-за этого, – успокоил он ее. – Я белая ворона в этой шайке. Американская администрация ничего не знает о моем пребывании здесь. Я приехал за вами, заключив соглашение с вашим отцом. Доставив вас во Францию, я получу определенный процент от стоимости жемчужины.

– Жемчужины?

– Да. Черной жемчужины.

– Боже мой! – вскочила она. – И вы поверили этому обману?

– Какому обману? – спросил ошарашенный американец.

– Значит, вы приехали сюда из-за жемчужины… Так вот… Ее у меня нет!

– Не надо так нервничать, – сказал Гирланд, ощущая полнейшую катастрофу своим надеждам. – Ведь вы же украли жемчужину? Она у вас? Именно из-за нее вы и скрываетесь. И не надо морочить мне голову.

– Я должна разочаровать вас, милостивый государь, – она стряхнула пепел сигареты на пол. – То, что вы мне сейчас поведали – сплошная выдумка. Она целиком и полностью сочинена мной. Я разыграла эту комедию, чтобы заставить сестру приехать сюда и помочь мне… Вы, кажется, еще не поняли, что за птицы мои родственники? Это же самые отпетые негодяи, которых только видел свет.

Их интересуют только деньги. Я оказалась в безвыходном положении, и когда поняла это, мне стало ужасно страшно. Вы и представить себе не можете, что значит жить среди враждебных китайцев. Я еще счастливая, что сумела добраться хотя бы сюда. Без помощи Яна я это никогда бы не сделала. Но здесь я снова оказалась в тупике, потому что у моего друга не оказалось средств, чтобы раздобыть паспорт. Единственные люди, которые могли это сделать, были мой отец и сестра. Но поскольку они ничего не делают без выгоды для себя, я выдумала эту историю. – Из ее горла вырвалось что-то похожее на смех. – Черная жемчужина находится в музее Кунга, охраняемом днем и ночью вооруженными людьми. Украсть ее, это все равно, что украсть из Лондона сокровища Короны. Шарлотта, желая завладеть жемчужиной, согласилась на татуировку, но риск оказался гораздо большим, чем предполагалось.

Гирланд в изнеможении откинулся на спинку стула.

– Значит, Шарлотта и Ольсен солгали мне? Или вы лжете мне сейчас, чтобы лишить комиссионных?

Она выдержала его взгляд.

– У меня в самом деле нет этой жемчужины. Никто не сможет завладеть ею. Очень сожалею, что вам пришлось влезть в эту историю. Однако, вы теперь мой единственный спаситель… Не покидайте меня.

– Но если у вас нет жемчужины, зачем же вас преследуют? Почему китайцы так хотят убить вас?

– Потому что я слишком много знаю. Ведь невозможно, прожив с человеком на протяжении целого года, ничего не узнать о его делах.

– Что вы знаете о нем, Эрика?

– Вывезите меня отсюда, и я расскажу вам все, – она улыбнулась. – Но я не скажу ни слова, пока не окажусь на борту самолета.

Гирланд тяжело вздохнул. Своей искренностью Эрика разбила все его надежды на богатство. Однако он был большим любителем приключений. И если даже это приключение и не сулит денег, то по крайней мере, оно будет интересным. Но, с другой стороны… кто знает… возможно Эрика располагает именно той информацией, которую так хотелось заполучить Дорну.

– Хорошо, – сказал он с решительным видом. – Я вытащу вас отсюда. Можете на меня положиться. А теперь подумаем… Первый самолет отлетает завтра в четыре дня. У вас есть какой-нибудь багаж?

– Только один чемодан.

– Вот и разрешение загадки с двумя чемоданами. У мисс Ольсен в Гонконге было два чемодана и только один в Париже. Второй-то, оказывается, остался у вас.

– Да.

– А теперь подумаем вместе. Честно говоря, мы ничего не выиграем, если сегодня ночью проберемся в город. С таким же успехом мы можем отсидеться здесь. Мы могли бы…

Сдавленный крик Эрики прервал его монолог. Гирланд схватил кинжал и рывком повернулся.

– Не двигаться! – приказал Малих, стоя на верхней ступеньке лестницы с пистолетом в руке.

Он медленно спустился в каюту. На противоположной стене возникла его огромная черная тень.

– Черт возьми! – воскликнул Гирланд. – Вы просто не можете не совать нос в чужие дела!

Малих бросил на него язвительный взгляд.

– Заткнись, – сказал он. – Не знаю, что удерживает меня от того, чтобы всадить пулю в твою голову. Положи кинжал на стол.

Эрика поднялась со стула и, совершенно раздавленная страхом, прислонилась к переборке.

– Не бойтесь ничего, мадемуазель Ольсен. Я пришел сюда как ваш друг. Вы доверились Гирланду, но могу вас заверить, что мое правительство, от лица которого я выступаю, сможет защитить вас гораздо надежнее, чем это сделают американцы. У меня в распоряжении быстроходный катер, а на острове нас ждет вертолет. В аэропорту зафрахтован самолет, готовый взлететь в любую минуту. Через час вам нечего будет бояться.

Под пристальным взглядом Малиха к Эрике постепенно начало возвращаться хладнокровие.

– Не верьте ни единому слову этого человека, – предостерег ее Гирланд.

– Я уже сказал, чтобы ты заткнулся, – рявкнул Малих. – Мадемуазель, Гирланд не сможет предложить вам ничего существенного. Он даже не в состоянии вам помочь. Он попросту блефует. Если он и попытается провести вас на самолет, гарантирую, вы будете убиты китайцами.

Эрика встала, чтобы одновременно видеть обоих мужчин. Было похоже, что она собирается сделать выбор.

– А где гарантия, что самолет зафрахтован вами?

Малих вытащил из кармана кожаный планшет и бросил да стол.

– Вот, мадемуазель. Видите, маршрут – Гонконг – Токио. Это для того, чтобы не лететь над территорией Китая.

– Все так, – сказала окончательно убежденная Эрика. – Я, конечно, уеду с вами. Но имейте в виду, я хочу получить за свою информацию приличную плату.

– Не бойся, малышка, тебе заплатят, только не в той валюте, на которую ты рассчитываешь, – усмехнулся Гирланд.

Но Эрика даже не удостоила его взглядом.

– Не сомневайтесь, мадемуазель, мы всегда платим настоящую цену, – сказал Малих, с презрением глянув на Гирланда. – Поднимитесь на палубу. Катер уже ждет вас.

– Минуточку, – сказал Гирланд, – а что вы сделали с возлюбленным Эрики? Он, правда, несколько желтоват, но ведь у каждого свой вкус.

– Да, где Ян? Я без него никуда не поеду. Ведь он спас мне жизнь.

– Он уже в катере. Мадемуазель, мы теряем драгоценное время!

– У меня чемодан.

– Я понесу.

– Сделайте поскорее то, о чем вас просят, – вмешался Гирланд. – Вы же прекрасно понимаете, что он предпочитает убить меня без свидетелей.

– Чушь! – сказал Малих. – Я обещаю, что не причиню этому человеку никакого вреда.

Женщина медленно поднялась по лестнице и исчезла за дверью. Малих, пятясь, добрался до верхней ступеньки, не спуская с Гирланда колючего взгляда.

– Я ведь уже предупреждал вас, что в случае нашей следующей встречи буду вынужден избавиться от вас раз и навсегда. Место здесь как раз очень подходящее. Когда вас найдут, я буду уже очень далеко.

Гирланд почувствовал, как вся кровь отхлынула от его лица. Через несколько секунд он будет уже мертв.

– Что же вы еще хотите? – спросил он, стараясь сохранить твердость в голосе. – Женщина у вас и…

Шум мощного мотора заставил его замолчать, а Малиха насторожиться. Наверху, заглушая все другие звуки, загрохотали автоматы. Малих инстинктивно повернул голову в направлении двери, и Гирланд, не медля ни секунды, сильным ударом выбил пистолет из его рук. Малих со страшным ругательством повернулся к своему противнику, готовый вцепиться ему в глотку, но новая автоматная очередь разорвала воздух. Гигант нагнулся, чтобы подобрать оружие, но Гирланд ногой отпихнул его в глубь каюты. После третьей очереди с палубы джонки раздался душераздирающий предсмертный вопль. Вслед за этим мотор снова заработал на полную мощность, и было слышно, как катер удаляется. Малих выхватил кинжал и бросился на палубу. За ним по пятам бежал Гирланд.

Эрика Ольсен лежала на палубе, изрешеченная пулями. Вдалеке виднелся удаляющийся катер. Малих, взбешенный таким поворотом дела, резко повернулся к Гирланду, но, увидев блеск кинжала в руках противника, остановился.

– Ну что же, иди сюда, приятель! Мне доставит удовольствие зарезать тебя, как паршивую свинью!

Малих оценил ситуацию, потом посмотрел на труп Эрики.

– Она мертва! Мерзавцы!

Он перегнулся через борт джонки и посмотрел на свой катер. Бронский лежал на планшире, и рука его свешивалась в воду.

– И этот тоже, – с тяжким вздохом добавил Малих.

– Вот видите, Малих, пока мы выясняли отношения, китайцы чужими руками загребли весь жар. – Затем он тоже склонился над Эрикой. – Я спрашиваю себя, действительно ли она знала что-нибудь важное? Или просто блефовала, как и все остальные члены ее семейки.

– Не попадайся мне больше на дороге, – сказал Малих с неукротимой злобой. – Если я когда-нибудь доберусь до тебя!…

– Занимайся лучше китайцами, – насмешливо сказал Гирланд.

Малих ничего не ответил. Отвязав канат от джонки, он прыгнул в катер. Приподняв тело Вронского, он спихнул его в воду. Потом завел мотор и, ни разу не оглянувшись, направился прямо к Гонконгу.

Гирланд проводил взглядом быстроходный катер Малиха, потом проверил, на месте ли находится его моторка. После этого он попытался отыскать Хунг Яна, но эти поиски не увенчались успехом. Он нагнулся над водой, освещенной светом луны, и в глубине различил какую-то темную тень.

– А вот и могила Яна. Малих уложил его на месте и сбросил труп за борт, – сказал он себе.

Какое– то мгновение Гирланд размышлял, потом вернулся обратно в каюту, нашел чемодан Эрики и вывалил его содержимое на стол. Там не оказалось ничего интересного. Он вытащил кинжал и вспорол обшивку чемодана… -ничего! Может, она спрятала ее где-нибудь в каюте? Нет, конечно, нет! Черная жемчужина должна быть при ней! Или в чемодане, или в одежде.

Он снова поднялся на палубу и встал на колени возле трупа Эрики.

«Нет, – подумал он. – Я ни за что на свете не прикоснусь к ее телу. Да и к чему ей было лгать? У нее нет и никогда не было этой жемчужины. Вся эта история так или иначе означает для меня полное фиаско».

Потом он прыгнул в свою лодку, завел мотор и направился к порту Абердин. После долгого и монотонного путешествия в компании стаи акул он, наконец, добрался до берега. Привязав лодку, Гирланд направился к телефонной будке.

– Алло? Комиссариат полиции?

– Вас слушают, – ответил голос с шотландским акцентом.

– Сообщаю вам, что на одной из джонок в заливе совершено убийство. Эту джонку вы легко найдете, она без парусов и стоит особняком…

– Минуточку! – прервал его голос, – кто говорит?

– Убита женщина по имени Эрика Ольсен, – продолжал Гирланд, игнорируя вопрос. – Ею интересуется ЦРУ. Предупредите американцев. Она была убита агентами Пекина.

– Действительно? – издевательски произнес голос полицейского. – И вы беспокоите нас так поздно, чтобы рассказать эту басню?

– Заткни лучше свою грязную шотландскую пасть, – оборвал его Гирланд. – И отправь одного из агентов на эту джонку, если ты дорожишь своей карьерой!

Он повесил трубку, остановил такси и поехал в центр. Часы показывали полночь, когда он снова очутился в отеле. В это время из него, смеясь, выходили две китаянки. Они сразу же принялись зазывать его, но он даже не повернул голову в их сторону. Поднявшись в свой номер, Гирланд принял душ и растянулся на койке. Пришло время обдумать свое положение.

«Эрика мертва, и это произошло по моей вине. Именно я привел к джонке Малиха и китайцев. Малих прибыл первым и отправил к акулам Яна. Потом появились китайцы. Судьба распорядилась так, что именно в этот момент Эрика вышла на палубу. Желтолицые сделали свое дело. Сообщник Малиха, остававшийся в катере, тоже был убит ими, хотя, возможно, они и не хотели его смерти. В любом случае, они свое дело сделали».

Жара мешала Гирланду уснуть. Он решил воспользоваться этим неудобством и закончить свои дела с Ольсенами. Телефонистка сказала, что соединения с Монте-Карло придется ждать часа два. Гирланд устроился в баре отеля, и после трех бокалов мартини к нему понемногу начал возвращаться оптимизм. Ресторан, к счастью, бал еще открыт. Он спустился туда и заказал ужин. Поглощая его, он размышлял о своих нынешних неудачах и о неудачах предстоящих. Мысль о том, что ему снова придется бродить по улицам Парижа с фотоаппаратом в руках, была невыносима. А почему бы не остаться на некоторое время в Гонконге? Это ведь город самых неожиданных возможностей! И кто знает, может быть, здесь, наконец, он найдет применение своим способностям. В кармане у него было двадцать тысяч франков, полученных от Дорна, не говоря о билетах компании «Эр-Франс», которые можно было продать в любой момент.

Ресторан закрылся. Гирланд вернулся в бар, куда за ним через час зашел посыльной. Монте-Карло было на линии.

– Вы разыскали объект? – спросил Ольсен издалека.

– У меня для вас очень плохие новости, – Гирланд говорил медленно, тщательно выговаривая слова, не заботясь о том, что его информация может быть перехвачена. – Эрика мертва, китайцам все же удалось наложить на нее лапу…

– Черная жемчужина у вас? – с нетерпением спросил Ольсен.

Мимолетная улыбка тронула губы американца: молодая женщина действительно не солгала. Отец семейства интересовался только деньгами, смерть дочери его нисколько не опечалила.

– Нет. Ее у Эрики никогда и не было. Это была просто приманка, чтобы заманить в Гонконг Шарлотту. Эрике необходима была помощь, чтобы выбраться в Европу, и она выдумала эту историю.

Мгновение на линии царила тишина, потом Ольсен продолжил разговор:

– Вы лжете! Негодяй, жемчужина у вас, и вы просто хотите меня надуть!

– Почему вы не обвиняете меня в убийстве вашей дочери? Я уже сказал, что у нее никогда не было этой вещицы. Истина в том, что она очень много знала о работах Кунга, и китайцы заставили ее замолчать.

– И вы думаете, что я вам поверю, проклятый лжец?! Слушай меня внимательно… Или через три дня ты привезешь мне жемчужину, или я высылаю Дорну кассету. Ты понял?

– Понял! Но перестань ты, наконец, говорить о деньгах! Эрика умерла, понял!

– Что из того! Или жемчужина, или через три дня кассета будет у Дорна! – с этими словами он закончил разговор.

Гирланд всмотрелся в зеркальце, висевшее на стене, и скорчил грустную мину.

«На сей раз, Марк, дела действительно плохи! Ольсен не любит шутить!» – Гирланд вернулся в бар, где начал с того, что потребовал стакан виски. «У меня больше нет выбора, – подумал он. – Сама судьба вынуждает меня остаться в Гонконге. Если Дорн получит эту магнитофонную ленту, то подпрыгнет до потолка. Я и носа не смогу показать в Париже, пока эта буря не уляжется!»

Он расплатился за виски и некоторое время размышлял, сидя в кресле. «Может быть, все же сохранить один билет? Рано или поздно, но мне ведь захочется вернуться в Париж. Отель „Шанхай“ вполне подходящее место, где можно отсидеться месяца два. А там видно будет…»

Эти размышления вернули ему спокойствие. Марк Гирланд был из тех счастливых натур, которые легко переносят трудности в настоящем, если есть хоть малейшая надежда на лучшее будущее. А два месяца жизни в Гонконге сулили ему массу удовольствий.

Он вернулся к телефонистке.

– Соедините меня с Ван Си…

– К вашим услугам, – немедленно ответил китаец.

– Я интересуюсь молодой девушкой по имени Тая Той. Вы ее знаете?

– Да. Я ее знаю. Она живет на Джеф-роуд.

– Это в вашем квартале?

– В двух шагах…

– Пошлите кого-нибудь и передайте, что я жду ее в баре…

– Хотя уже и поздно, но для вас я сделаю подобную услугу с удовольствием, – ответил Ван Си.

– Удовольствие будет для меня… Однако, благодарю.

Гирланд вернулся в бар и снова уселся в кресло. Основной принцип его философии запрещал Гирланду напрасно растрачивать свою жизнь. «Она слишком коротка, чтобы терять хоть маленький кусочек. Если хотите, чтобы жизнь была наполнена до краев, следуйте золотому правилу: берите от каждого часа максимум возможного. Пользуйтесь моментом, как говорил старик Гораций!»

Удобно устроившись в кресле и потягивая виски, Гирланд стал ждать Таю Той, свою новую красивую игрушку…