/ Language: Русский / Genre:detective,

В Зыбкой Тени

Джеймс Чейз

Роман «Хитрый, как лиса», написанный после войны, во время «охоты на ведьм», а также романы «В зыбкой тени» и «Дело о задушенной „звездочке“, раскрывающие преступления бывшего коммандос и сына президента крупной кинокомпании, таких разных по происхождению людей.

Чейз Дж.X. Собрание сочинений. Т. 21. В зыбкой тени: Детектив. романы Эридан Минск 1994 5-85872-142-7 (т. 21); 5-85872-011-0 James Hadley Chase In a Vain Shadow

Джеймс Хэдли Чейз

В зыбкой тени

ГЛАВА 1

«ТРЕБУЕТСЯ ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. ЖЕЛАТЕЛЬНО ПРОШЕДШИЙ СЛУЖБУ В ВОЙСКАХ КОММАНДОС. ВОЗРАСТ ОКОЛО ТРИДЦАТИ ЛЕТ; СИЛЬНЫЙ И ЭНЕРГИЧНЫЙ. ОТЛИЧНАЯ ПЕРСПЕКТИВА И ПРИЛИЧНОЕ ЖАЛОВАНЬЕ ДЛЯ НАСТОЯЩЕГО МУЖЧИНЫ. НЕОБХОДИМ ЛИЧНЫЙ ПИСЬМЕННЫЙ ОТВЕТ С ДЕТАЛЬНЫМ ОПИСАНИЕМ ВОЕННЫХ ЗАСЛУГ. КАК ГАРАНТИЯ НЕОБХОДИМА ПЕРВОКЛАССНАЯ РЕКОМЕНДАЦИЯ. ПОЧТОВЫЙ ЯЩИК 1411».

– Я с удовольствием выпила бы еще джина. Оторвись, наконец, от газеты, – раздраженно сказала Нетта.

– Ну, дорогая, обслужи себя сама. В конце концов, это твой джин, так что не стесняйся и оставь меня в покое. Я занят.

И это, действительно, так. Меня весьма заинтриговали условия найма и жалованье. Хотелось бы знать, кому это потребовался телохранитель и ради чего. Не так часто можно увидеть в газете объявление подобного сорта.

Солидная рекомендация и приличное жалованье! Приличное жалованье – вот в чем я нуждаюсь в данный момент! Что касается работы – то с этим я как-нибудь справлюсь. Для меня важнее деньги.

Забавная вещь, но я не помню ни единого мгновения в своей жизни, когда бы я не нуждался в деньгах. Они уходят от меня, как вода сквозь песок.

Месяц назад я выиграл две сотни фунтов – при ставке сто к одному! Но то было тридцать дней назад. А сейчас у меня осталось всего лишь пять фунтов и несколько шиллингов. Несмотря на безукоризненное здоровье и железные бицепсы, пять фунтов отделяют меня от ночлежки. Я тратил примерно шесть фунтов в день. Милое дело, когда ты чувствуешь, что можешь купить все, что пожелаешь. Увы, питаю определенную слабость к таким вещам. Но теперь я думаю: стоило ли проматывать по шесть фунтов, если доходов нет и не предвидится?..

С тех пор, как я демобилизовался из армии, меня качает то вверх, то вниз. Завтра я вновь окажусь без гроша, но Нетте ничего не скажу. Она и так узнает об этом. И я предвижу ее действия – щедрым жестом высыпать содержимое сумочки мне на колени: чековую книжку и все остальное.

За свою жизнь я занимался многими неблаговидными делами, но до сего времени Бог миловал – я никогда не был на содержании у женщины.

Чудесная девушка – Нетта, но глупенькая. Она воображает, что путь к сердцу мужчины обязательно проходит через дверь спальной комнаты, и стоит ей постелить постель, как все проблемы решатся сами собой. Она превосходно выглядит, одевается у лучшей портнихи, у нее маленькая квартирка на Леннокс-стрит, у Пиккадилли. Нетта зарабатывает тридцать фунтов в неделю, позируя для фотографа Левинского в платьях новых моделей. Но она думает, что будет держать меня крепче, если я буду находиться в финансовой зависимости от нее. Нетта норовит продемонстрировать мне свою любовь не только каждый день, но и каждую минуту. А если я приношу ей хотя бы один билет в фунт стерлингов, проводит бессонную ночь, в подозрениях, что я хочу ее бросить. Она никак не может понять, что чем меньше у меня будет денег, тем больше у нее шансов потерять дружка. Нетта одевает меня, покупает выпивку и сигареты. Я живу в ее квартире уже три месяца: два месяца и тридцать дней, а это слишком много. Да, еще один нюанс: она скрипит зубами во сне. Вы никогда не спали с женщиной, проделывающей нечто подобное?..

Вот так-то! Но теперь, похоже, у меня появился шанс избавиться от нее. Что-то подсказывает, что достаточно написать письмо по указанному адресу, как я получу эту работу. А вместе с ней и некоторую сумму денег.

Все работы, которые у меня были или которые были предложены, обычно являлись подарком судьбы. Помню, я любовался роскошным «роллс-ройсом» на Бонд-стрит, как вдруг его хозяйка предложила мне пять фунтов в неделю, если я буду водить эту машину. Она даже не намекнула мне о других, менее приятных обязанностях. Но едва я узнал о них, как поспешил ретироваться с максимально возможной скоростью. Заниматься любовью с женщиной пятидесяти пяти лет – такое может присниться только в кошмарном сне.

А однажды инструктор автошколы спросил, не могу ли я подменить его. С удовольствием! Все шло хорошо до тех пор, пока с одной длинноногой блондинкой мы не уединились в машине в темной части парка, где я открыл приятные стороны моей службы. Мы проделали это еще несколько раз, но вскоре кто-то настучал на меня – я потерял и эту работу.

Чем только я ни занимался за четыре года, прошедшие со времени демобилизации! Работал букмекером, клерком, коммивояжером по продаже машин, пару недель выгуливал породистых псов в Вест-Сити, участвовал в автогонках, был маркером в бильярдном салоне, борцом на ринге, занимался еще черт знает чем.

Но я никогда не был телохранителем у кого бы то ни было. И чем больше я думал об этом, тем больше склонялся к мысли, что работа как раз для меня, в особенности, если объект охраны похож на Нетту. Я обладал необходимыми качествами, это точно. Инструкторы в школе коммандос сделали все возможное, чтобы превратить меня в боевую машину. Ударом правой руки я способен оглушить лошадь – я проделывал подобный эксперимент. И я не могу пожаловаться на свои рефлексы. К тому же у меня такое ощущение, что в этой стране телохранитель не будет особенно обременен работой. Люди здесь не имеют обыкновения по любому поводу стрелять или метать ножи. Насколько я помню, все наши выдающиеся политические деятели имеют телохранителей, но в течение долгих лет никто на них не покушался. Если гонорар за мои услуги будет достаточен, чтобы я вел привычный образ жизни, то стоит сейчас сесть и написать письмо.

– Фрэнки, дорогой, о чем ты думаешь? Ты уже целый час молчишь.

– Зато я слушаю тебя и полон внимания.

– Но, дорогой, тебя что-то беспокоит? И не говори, что это не так. Я же все вижу…

– Что ты видишь?

– Прежде всего ты хмуришь брови, потом начинаешь грызть ногти. Прости за упрек, но это очень вредная привычка. Фрэнки, посмотри, какие у тебя руки.

– Из-за того, что я хмурю брови и грызу ногти, ты считаешь, что я чем-то обеспокоен?

– Я знаю, что у тебя неприятности, дорогой.

– Женская интуиция?

– Не притворяйся циником, Фрэнки. Я никак не могу понять, что с тобой происходит в последнее время. Ты ни разу не был милым со мной. Всегда раздражен, грубишь. А ведь я так тебя люблю!

Ну вот, девятьсот девяносто девять раз на дню она повторяет, как любит меня!

– Ты не понимаешь, что случилось? Тебе достаточно знать, что у меня душа не на месте. А ты называешь меня циничным, бессердечным и жестоким. Не глупи, бэби! Я, что, для тебя – открытая книга?

Она поставила бокал с джином на стол и закурила сигарету. Ее длинные тонкие пальцы дрожали.

– Прекратим ссориться, Фрэнки. Все в порядке, прости меня. Я понимаю тебя. Пойду лучше приготовлю обед. Ну, успокойся, успокойся… Ведь все устроится, не так ли?

– Ладно, ты ничем не можешь помочь, но все же я рад, что ты меня так понимаешь.

Она захлопала ресницами, не зная, как объяснить «потепление», и глядя на меня, как на собаку, готовую укусить.

– Фрэнки… пожалуйста…

– Ты хочешь знать, что меня беспокоит? О'кей, я скажу, хотя собирался сделать это только завтра. Я снова без денег. Да разве ты можешь это понять! У меня осталось лишь пять фунтов и несколько шиллингов, вот и все! Так что я просто обязан найти работу. Эта работа… здесь объявление в газете…

Нетта читала объявление, опираясь бедром о стол и рассеянно поглаживая локоны на шее.

Я не знал, как она прореагирует. Долго собиралась. Потом, положив газету на стол, уставилась на свои туфли, словно ее удивил их цвет, и она ожидала увидеть нечто совсем иное, а не пару обыкновенных каблуков.

– Ну! Ты скажешь что-нибудь? – нетерпеливо спросил я. – Тебе не кажется, что это как раз то, что мне надо?

– Я затрудняюсь, Фрэнки. Это дело может быть опасным! Кому нужен телохранитель, если нет опасности?

– Кинозвезде. Такой, например, как Бетти Гейбл.

– Бетти Гейбл из Голливуда?

– Правильно. Или Маргарет Локвуд. Не суть важно. Или Анне Нигл. Или Валли. Это же счастье – охранять Валли.

– Ты пытаешься убедить меня в том, во что сам не веришь, лишь бы я ревновала. Мы оба понимаем, что объявление вовсе не касается кинозвезд. Здесь что-то нечисто. Ну, конечно, нечисто…

Должен признать, что этот маленький комок серого вещества, который называется ее мозгом, иногда меня удивляет.

– Из чего ты заключила, что это подозрительная история?

– Человек ищет телохранителя, вместо того, чтобы обратиться в полицию…

– Знаешь, я иногда вынужден признать, что ты гораздо смышленее, чем кажешься на первый взгляд. Налей мне выпить и садись. Я хочу поговорить с тобой.

– Ты не будешь говорить мне гадости? Ведь я так…

– Налей выпить и замолчи! И не тверди снова о том, как ты меня любишь. Мне это до смерти надоело. Сядешь ты когда-нибудь?!

Она послушалась, бедная овечка.

– Может быть, ты хочешь пообедать, Фрэнки? Ведь уже почти половина девятого.

– Да пусть хоть полночь, мне наплевать! Можешь ты спокойно посидеть и послушать? Я знаю наперед все твои вопросы, так что, будь добра, сделай над собой усилие и помолчи хотя бы пять минут!

Она смирно села, глядя на меня, как ребенок, которому надрали уши.

– Ты только что проявила известную сообразительность. Тот, кто дал это объявление, безусловно, негодяй, с этим я согласен. Но мне позарез нужны деньги. Много денег. И не так, чтобы сто фунтов – там, сто фунтов – здесь. Я могу указать тебе многих на Пиккадилли, которые торчат там днями и тем не менее богаты, как Крезы. Эти парни ловко провернули пару операций и использовали выгоду от них на все сто. Люди, для которых не существует таких понятий, как совесть. Но тем не менее их карманы всегда полны. Вот такого рода дела меня и интересуют.

– Но, Фрэнки…

– Молчи, я достаточно опытен, чтобы разбираться в ситуации. Половина всего того, что я зарабатывал, уходила на налоги, придуманные правительством, чтобы обирать таких простаков, как я. Из каждого фунта мне доставалось лишь девять шиллингов. Мне никогда не удавалось наполнить карманы – ну, разве что играя на бегах. Но я делаю это уже четыре года и больше проиграл, чем выиграл. И уж если этот трамплин не позволил мне кое-что заработать, значит, я еще недостаточно созрел для таких игр. Ты видишь это объявление? Фортуна дает мне возможность покачаться на своем колесе. Посмотри, этот парень живет на Парк-Лейн! Да он просто переполнен деньгами. Богач постоянно бегает по стране, опасаясь преследования таких же, как он, – парней, чей капитал составляет двести пятьдесят тысяч фунтов. Да, они ловкие ребята! Но почему я не могу быть одним из них? Почему не могу сорвать солидный куш? Неужели ты не способна читать между строк?

– Фрэнки, дорогой, выслушай меня все же. Ты и сам знаешь, что это ерунда. Неужели ты хочешь вступить в конфликт с полицией? Зачем тебе неприятности? Да, у тебя сейчас плохой период, но он скоро кончится, и все будет хорошо, так уже было много раз. Я знаю, ты получал жестокие удары, но случится ужасное, если ты очертя голову бросишься в это грязное дело. Гангстер может заработать бешеные деньги, но исход все равно предопределен – его задерживают, калечат, сажают в тюрьму. Фрэнки… пожалуйста…

– Но почему-то эти ребята процветают. Неужели ты думаешь, они семи пядей во лбу?! О'кей, предположим, мне придется удирать. Что ты имеешь против Тель-Авива? Или Нью-Йорка, или Парижа, или Москвы? Что ты имеешь против любого места, если у меня в кармане будет двести пятьдесят тысяч фунтов? Ответь! И знаешь, бэби, мне так хочется заполучить такие деньги, что я ни перед чем не отступлю. Слышишь? Ни перед чем! Даже если мне придется… кого-нибудь убить.

Эта мысль родилась в глубине сознания уже довольно давно. И вот теперь я выразил ее словами.

ГЛАВА 2

Три дня спустя я получил то, чего ожидал.

Часов в девять Нетта принесла мне завтрак. Около поджаренных тостов лежали три письма. Нетта поставила поднос на прикроватный столик и начала изучать рекламный проспект, пытаясь скрыть пожиравшее ее любопытство.

В двух конвертах содержались счета к оплате, а на третьем была наклеена марка стоимостью в два с половиной пенни. На моей обычной корреспонденции пестрели марки лишь в один пенни. Так я догадался, что, скорее всего, это и есть ответ на мое предложение стать телохранителем.

Нетта старательно делала вид, что не интересуется письмами. И я не торопился вскрыть тот конверт.

Я изучил счета: три фунта за бензин, три фунта, четыре и восемь – за джин. Я показал последний Нетте.

– Джин, разумеется, хороший напиток, но это уж слишком для работающей женщины. Две бутылки джина за неделю!

– Но, дорогой, ты пьешь гораздо больше, чем я.

– Я пью? Да, когда мне хочется пить, я пью. И не такими дозами, как ты.

– Ну вот опять! Что я такого плохого сказала?

Я мог бы продолжить перебранку, но все же благоразумно допил кофе и взялся за конверт. Оттуда выпал листок плохой бумаги с напечатанным на машинке текстом и неразборчивой подписью, почти как у банковского клерка.

– Ты помнишь, – сказал я Нетте небрежно, – как-то вечером я показывал тебе объявление? Какому-то парню требовался телохранитель.

Как будто она не переставала изводить себя этим каждый час.

– Да. И ты ответил на объявление? – спросила Нетта осторожно.

– Не притворяйся. Ты хорошо знаешь, что я ответил. Когда ты, обругав меня, отправилась спать, я сочинил шедевральное письмо и в тот же вечер отправил по указанному адресу. А это ответ. Должен признать, он меня немного разочаровал. Я уже не чувствую запаха больших денег. Письмо не на фирменном бланке. Но, с другой стороны, этот парень сразу берет быка за рога. Я должен явиться к нему сегодня в полдень, имея при себе соответствующие рекомендации.

– И они у тебя имеются, дорогой?

– Что имеется?

– Рекомендации.

– Нет. И даже ты не дашь их мне. Ты всегда говоришь, что я грубый и невоспитанный; так что, даже если я буду водить твою руку, ты вряд ли напишешь что-нибудь оригинальное.

– И все же я надеюсь, мой Фрэнки останется дома.

– Разумеется, нет. Это, может быть, самый большой шанс за всю мою жизнь. Здесь подписано – «современный предприниматель», а я тоже современен и предприимчив, и никак иначе.

– Фрэнки…

– Что еще?

– Ты же ведь понимаешь, что делаешь безрассудный шаг! Остановись!

– Я ужасно безрассуден и именно этим утром!

– Но ты говорил ужасные и невероятные вещи. Надеюсь, ты шутил?

– Тебе-то что? Даже если я несколько перегнул палку, то чем-то мне надо зарабатывать на жизнь. Я помню, отец часто повторял, что люди должны быть осторожны, если хотят завести ребенка, и прежде всего подумать о его будущем. А ведь ты хочешь завести ребенка, Нетта, не так ли?

Лицо Нетты немного прояснилось.

– Будь там очень осторожен, Фрэнки. О, дорогой, я так беспокоюсь! Ты говорил об убийстве. У меня от твоих слов до сих пор холод…

– Возьми поднос и унеси на кухню. Может быть, это поднимет твою температуру.

«Современный предприниматель» работал на четвертом этаже довольно запущенного здания на Вардур-стрит. Лифта не было, холл больше смахивал на курятник, лестница с выщербленными ступенями выглядела так, словно ее не убирали со времен Римской империи.

Я взбежал на четвертый этаж и обнаружил искомый офис в конце коридора, провонявшегося табачным дымом.

Я начинал сердиться. Мои радужные планы развеивались, как легкие облачка. Чем выше я поднимался, тем дальше отодвигались от меня перспективы сорвать солидный куш. Я уже начинал думать, а не разыграли ли меня, и дал себе слово оставить свой след на челюсти этого доморощенного шутника.

Не постучав, я повернул ручку двери и вошел. А войдя, не увидел ничего такого, способного убедить меня, что речь не идет о глупом розыгрыше.

Комнатка была маленькая, грязная и убогая. Около окна, без намеков на шторы, располагался металлический стеллаж, на полу лежал вытертый коврик, под окном чернел электрический камин, а посредине стоял древний письменный стол. Все.

За столом сидела женщина: толстое безобразное чудовище, которому с равным успехом можно было дать и двадцать и сорок лет, такая же сексуальная, как осьминог, и привлекательная, как гора грязной посуды в раковине.

Она была облачена в закрытое до горла черное сатиновое платье. Глаза за толстыми стеклами очков походили на неспелые ягоды крыжовника.

Мои подозрения усиливались. Наверняка, эта женщина коварна, хитра, изворотлива и остра на язык, как бритва. Разница между ней и Неттой была такая же, как между тигрицей и кошкой. Видимо, и босс ничем не лучше этой мегеры. Скорее всего, он был за дверью – там, за спиной секретарши.

Я бросил письмо на стол.

– Сейчас полдень. И я здесь.

Она держала письмо на расстоянии шести дюймов от своего куцего носа и делала вид, что никогда раньше его не видела. Затем перевела взгляд на меня и толстым грязным пальцем указала на стул. Я успел заметить сверкнувший на пальце перстень с бриллиантом.

– Садитесь. Я посмотрю, сможет ли мистер Зерек принять вас.

Я был поражен, так как рассчитывал услышать акцент жителя промышленных районов. А это был безупречный английский выговор дамы высшего света.

Я уселся.

Она не торопилась сообщать о моем прибытии. Сначала просмотрела колонки цифр в толстом гроссбухе, который находился здесь явно для солидности. Потом еще раз перечитала письмо, которое я ей дал, и еще раз взглянула на меня. Такое ощущение, что она сосчитала мелкие монеты в моем кармане и даже количество волосков на моей груди. Это был тот еще взгляд!

Наконец, она стащила грузное тело со стула и направилась к двери. Я знаю женщин, но такое чудо-юдо видел впервые. Плотная, массивная, сзади она походила на бочонок с пивом. Но самое забавное было то, что у нее были изящные, маленькие ноги, ступни которых легко уместились бы на моей ладони, – ноги, которые свели бы с ума от зависти Нетту.

Я ждал, прислушиваясь, но ничего не услышал, даже шепота, и начал недоумевать. Запущенное помещение, протертый ковер, секретарь-страшилище, прекрасный английский, кольцо… Я немного разбираюсь в бриллиантах, так что это «колечко» стоило, по крайней мере, три или четыре сотни фунтов. Такие штучки не валяются в канавах, и это не обручальное кольцо. Вероятнее всего, это подарок за оказанную услугу или плата за молчание, или еще что-нибудь в таком роде. Нечто вроде премии, которую может позволить себе гангстер, оплачивающий свои маленькие причуды. Такие, например, как телохранитель.

Запах денег с каждой секундой усиливался. В предвкушении я начал немного насвистывать.

На моих часах было 12.20, когда мегера открыла дверь смежной комнаты.

– Мистер Зерек примет вас. Вы можете войти.

Когда я шел на эту встречу, то долго раздумывал, что мне надеть. Нетта предложила синий шерстяной костюм, чтобы я выглядел более респектабельно, но я ей не поддался. Я решил щегольнуть в коричневых габардиновых брюках и легком бледно-голубом свитере с отложным воротником. Я знал, что это выгодно покажет мою мускулатуру: когда я сгибаю в локте руку – зрелище весьма убедительное.

Я шел эластичной, упругой походкой, которой вышагивают петухи перед приглянувшейся им курочкой, желая произвести впечатление. Вышагивая так, я представлял собой нечто среднее между Фредди Миллсом и Скафи Муни.

Второе помещение выглядело не лучше первого. Оно было даже более убогим: такой же дешевый письменный стол, вытертый ковер, вездесущая пыль; не было даже электрокамина у окна.

За столом сидел маленький смуглый человек, вырядившийся в пальто.

У меня перехватило дыхание: я никогда не видел подобного пальто. Это было нечто умопомрачительное, напомнившее мне виденный в детстве костюм Макса Миллера, нечто рыжее с квадратами кроваво-красного цвета размером в три дюйма. Общую картину дополняли безобразные ярко-зеленые карманы.

Первой моей мыслью было бегство. От этой дамы и этого придурка, которого даже побить за розыгрыш с объявлением в газете не хотелось. Если что и действует мне на нервы, так это люди, у которых не в порядке с мозгами.

– Входите, мистер Митчел, – сказал коротышка. Он обладал тем же поющим акцентом, как и его секретарша. – Понимаю, вас несколько обескуражило мое пальто. Не вас одного. Садитесь. Я объясню этот феномен, пока вы будете курить.

Его голос был вполне нормален, но с шизофрениками никогда нельзя ни в чем быть уверенным. Я пододвинул стул и уселся так, чтобы между мной и этим экстравагантным человечком находился стол.

– Я сижу в этом кабинете вот уже три года, – коротышка сунул тонкий палец в нос. – И знаете, за три года у меня украли восемь пальто. Как вам нравится? Тогда я купил это. Вряд ли хотя бы одному вору придет в голову мысль украсть его. Так что пальто может служить всю жизнь. Мне тоже оно не по душе, но, знаете, я легко подвержен простуде и не хочу рисковать своим здоровьем. – Он достал сомнительной чистоты носовой платок и громко высморкался. – Более того, это делает мне определенную рекламу. Увидев меня, люди хотят узнать, кто я такой. И кто я такой? Я известен всей Вардур-стрит, как человек в пальто.

– Видимо, вы правы в своих… хм… рассуждениях.

Маленький человек изобразил нечто, похожее на улыбку.

– У иностранцев всегда есть некоторое преимущество перед вами. Нам всегда позволена некоторая вольность.

– Да.

А он вовсе не сумасшедший, каким показался с первого взгляда.

Некоторое время мы изучающе смотрели друг на друга. Человечек был темнолицым, но это еще ни о чем не говорило. Нос! С таким носом он походил на попугая. К крючковатому носу лепились маленькие черные глазки, непроницаемые и проницательные. Безгубый рот скрывал тайну. А мощный бугристый лоб внезапно заканчивался плешью.

Он был уродлив, этот человек. Некрасив до икоты. Но, посмотрев в его глаза, я мгновенно забыл про заплеванный коридор, обшарпанный офис и рыжее пальто. Это были глаза человека, способного ворочать миллионами, могущего создать свою империю. Теперь я знал, что эта грязная конура – ширма, не более, и что я не зря пришел сюда. Я попал по назначению.

Он задавал мне разнообразные вопросы, уточнял детали, о которых я упоминал в письме. И все это с невозмутимым видом. Время от времени я напрягал свои мускулы: ведь именно этот товар, как я надеялся, он собирался покупать. Выкурил две сигареты – не его, свои собственные.

Вдруг:

– Мистер Митчел, вы не упомянули в письме, что были в тюрьме.

На какой-то момент я растерялся. Это был неожиданный удар.

– Вы же понимаете: гордиться нечем и незачем. Упоминание этого прискорбного факта показало бы меня не с самой лучшей стороны.

– Вы убили мужчину и женщину, управляя автомобилем в нетрезвом состоянии.

– Это был несчастный случай. Тормоза отказали. Такое могло случиться с каждым.

– Пьяницы действуют мне на нервы.

– И на мои тоже. Но этот случай произошел четыре года назад. Я многому научился с тех пор.

– Люди, которых я нанимаю, должны вести трезвый образ жизни, мистер Митчел.

– Нет проблем! Я давно бросил пить.

Маленькие черные глазки внимательно изучали меня. Мое преимущество перед многими людьми – то, что я непобедим во лжи. Мое лицо оставалось совершенно бесстрастным.

– В таком случае…

Я чувствовал себя уже на три четверти принятым. Сейчас самое время ему спросить о рекомендациях.

– Я могу представить вам, мистер Зерек, соответствующие рекомендации, но, боюсь, они ничего не скажут вам. Вы нуждаетесь в телохранителе, но я никогда не был им, и нельзя судить, хорош я или плох в этом ремесле. Вы должны решить это сами.

– Меня больше интересует, честный ли вы человек и до какой степени я могу вам доверять.

– Люди, знающие меня, могли бы об этом сказать, но будут ли их слова весомыми? Не лучше ли и это решить самому?

Он изучал меня еще добрых девять секунд.

– Может быть, вы и правы, мистер Митчел.

Итак, я почти выиграл. Теперь осталось договориться об обязанностях и об оплате. Это все, что мне требуется узнать.

– По определенным причинам, характер которых вы узнаете позже, мне необходимо, чтобы кто-то сопровождал меня во время деловых поездок. Это занимает много времени. Я полагаю, что десять фунтов в неделю на полном пансионе – достаточно хорошая оплата.

– А в перспективе?..

Он моргнул.

– Об этом мы поговорим, когда лучше узнаем друг друга. Если вы, действительно, окажетесь в порядке, перед вами откроются и другие двери. Но об этом – в конце месяца.

– Я с нетерпением буду ждать конца месяца.

В этот момент в кабинет вошла толстуха с пачкой писем в руке. Она бросила их Зереку прямо через стол.

– Эмми, это мистер Фрэнк Митчел. Он намеревается работать у меня. Мистер Митчел, это мисс Перл.

Если бы я знал, что она намеревается сделать в ближайшем будущем, я бы никогда не был таким вежливым.

Я адресовал мисс Перл улыбку, и она ответила мне тем же.

ГЛАВА 3

– Итак, ты побывал там?

– Разумеется. Я и не думал отказаться от своей затеи. И ты ошиблась насчет гангстеров: все в порядке. А теперь, бэби, не путайся у меня под ногами, мне надо собираться.

– Собираться?

– Совершенно верно. Видишь, я укладываю одежду, личные вещи и закрываю чемодан.

– Так ты оставляешь меня?!

– Опять правильно. Я тебя оставляю.

Она прошла за мной в спальню, не более счастливая, чем Герда, когда потеряла Кая.

– Мне будет не хватать тебя, Фрэнки.

– Мне тоже. Но ты ведь понимаешь, счастье не может длиться каждый день. Время от времени я буду напоминать о своем существовании. Я не говорю «прощай, малышка», а говорю «оревуар». До свидания! А теперь не мешай мне.

Она села на краешек неудобного стула и скрестила руки на коленях.

– Не хочу тебя беспокоить, но, может быть, я помогу уложить тебе чемодан?

– А вот этого не надо! Знаю я, как ты это делаешь.

Наступила долгая пауза, затем она спросила:

– На кого он похож?

– На еврея. Без одежды он похож на взъерошенного маленького грифа. Он кутается в совершенно невозможное пальто: в таком пальто клоуны выступают в цирке. Он утверждает, что, когда у него украли восьмое пальто, приобрел такое, на какое никто не позарится. Разве что вор-дальтоник.

– Но зачем ему нужен телохранитель?

Я достал из шкафа два костюма и положил на кровать. Затем из-под шкафа вытащил три пары туфель.

– Сообрази мне чего-нибудь выпить. И покрепче. Я буду соблюдать «сухой закон», пока работаю у него, так что, возможно, это мой последний стаканчик на сегодня.

Она принесла мне двойное виски с тоником. Когда Нетта протянула мне бокал, я увидел, как дрожат ее руки.

– Я же еще не умер. Что случилось? Неужели ты думала, что я вечно буду с тобой?

– Некоторые люди никогда не расстаются.

– Ты за кого меня принимаешь – за Барби?

– Фрэнки, если тебе нужны деньги, я… я… у меня есть кое-что. Зачем мне деньги без тебя… И потом, ты можешь жить здесь и… и охранять его днем.

– Это работа круглосуточно. Поняла? Он получил письмо с угрозами.

– Но почему он не обратился в полицию?

– Он относится к такому сорту людей, которые не прибегают к помощи полиции.

– И он не знает, кто написал это письмо?

– Нет, конечно. Вообще-то писем целых три. Машинка, на которой они отпечатаны, очень старая, буквы «е» и «д» практически стерлись. Эту машинку легко будет отыскать. Бумага тоже очень странная: края окаймлены синей полоской. Такую бумагу любят использовать женщины. Понимаешь? Когда он показал мне эти письма, моей первой мыслью было то, что их написала его секретарша.

– У него есть секретарша?

– Конечно. Чтобы показать ему свою заинтересованность, я высказал предположение, не замешана ли она в этом деле. Он подпрыгнул чуть ли не до потолка. А когда вернул себе дыхание, то безапелляционно заявил, что доверяет ей больше, чем кому бы то ни было. Они компаньоны. Мисс Перл работает у него уже десять лет, с четырнадцатилетнего возраста. И если я скажу хотя бы слово против нее, то могу сразу убираться. Это меня не убедило, но если он не хочет слышать мои предположения, я их буду держать при себе.

– Как она выглядит, Фрэнки? – якобы безразличным тоном спросила Нетта.

– Типичная еврейка. А уж фигура! Я таких еще никогда не видел!

– Еврейки бывают очень привлекательными.

– Но не она. Я же сказал: невероятная фигура. Этакий бочонок с ножками!

– Ох!

Я сложил костюмы в чемодан и начал заворачивать туфли в бумагу.

– А чем занимается этот человек?

– Он коммерсант: покупает и продает. Предположим, ты хочешь дюжину пар нейлонового белья. Он находит белье, покупает по оптовой цене, а затем продает тебе, получая при этом прибыль. Прекрасный и очень простой бизнес, не так ли?

– Но кто может ему угрожать?

– Кто-то из конкурентов. Во всяком случае, он так считает. Но не собирается выходить из игры. Звучит достаточно правдоподобно, правда? Но мне как-то не верится, что все настолько просто. Конверты подписаны как бы детской рукой. Но самое забавное, я никак не могу понять, почему Зерек так испугался этих писем.

– Его так зовут?

– Да. Генри Зерек. У него сельский домик около Чесхэма. Вилла «Четыре ветра». Мы уезжаем туда сегодня вечером.

– Ты хочешь сказать, что вы будете там все время? А как далеко это от Чесхэма?

– Не очень далеко, где-то около тридцати двух миль. Я должен сопровождать Зерека во всех поездках, заботиться об охране дома, водить машину и тому подобное. Десять фунтов в неделю на полном пансионе.

– Но, Фрэнки, дорогой, это же обязанности слуги!

– С чего ты взяла?

– Сам подумай. И вот еще что: почему он не вкладывает свои капиталы в бизнес? Что-то здесь не так, я это чувствую.

– Все время каркаешь, каркаешь… Я обещаю тебе быть максимально осторожным.

– Но ведь ты говорил…

– Мало ли что может сорваться с языка… Где мой рюкзак?

– Я принесу его, дорогой.

Пока Нетта находилась в другой комнате, я прикончил виски, закрыл чемодан и надел легкий плащ. Я знал, что несколько следующих минут будут для меня весьма трудными. Подружка не отпустит без душещипательной сцены. Удивительно, что она до сих пор сдерживалась.

Нетта вернулась, неся рюкзак.

– Положи его на кровать.

– Фрэнки, тебе нравится… это? – она протянула мне фотографию.

– Или у меня рентгеновское зрение… или ты, действительно, сфотографировалась здесь в чем мать родила?

– Да, специально для тебя.

Фото было подписано ее детским почерком: «Всегда жду тебя, дорогой. Любящая Нетта». Очень сентиментально.

– Благодарю. Время от времени это будет освежать мою память.

– Именно на это я и надеюсь.

Мне пришлось вновь открыть чемодан, так как Нетта наблюдала, чтобы я не засунул фото под матрас, как того хотел.

– Осторожнее с ним.

– Все будет в порядке.

Я перенес рюкзак и чемодан в гостиную.

– Итак, время прощаться, бэби.

– Да…

– Увидимся через несколько дней. Каждый раз, когда Зерек будет уезжать в Париж, у меня образуется свободный день.

– Мне будет недоставать тебя, Фрэнки…

– Мне тоже.

Осторожно, сказал я себе, расставание может затянуться на неопределенный срок. Я обнял девушку, погладил по спине.

– Я буду звонить.

– Фрэнки…

Ну вот, слезы, как я и опасался.

– Пока, Нетта, я побежал.

– Фрэнки… Может быть, я провожу тебя на станцию? Позволь мне сделать это. Я хочу побыть с тобой немножко дольше.

Да, просто так от нее не отделаешься.

– Хорошо. Но поторопись.

– Дай мне две минуты, дорогой.

– Я даю тебе одну.

Она убежала в спальню. Сей же час я подхватил чемодан и рюкзак и помчался вниз по лестнице.

Около шести я уже был в офисе Зерека.

Эмми Перл печатала на машинке. Печатала превосходно. Здесь я не ошибаюсь. Конечно, Эмми толстая и уродливая, но печатать умеет. Ее толстые короткие пальчики порхали по клавишам, и машинка издавала ровный стрекочущий звук, как автомат.

Я положил рюкзак и чемодан и двинулся в сторону кабинета Зерека.

Автомат мгновенно заглох.

– Он занят. Садитесь и ждите.

Пришло время показать ей, что я получаю приказы только от Зерека и ни от кого другого. Я даже не замедлил шаг и, постучав в дверь, открыл ее, не дождавшись ответа.

Кабинет был прокурен насквозь. Напротив Зерека сидели двое мужчин, а на столе сверкала горка бриллиантов.

Мужчины вскочили на ноги. Я успел рассмотреть их: один – маленький человечек с лисьей мордочкой, другой – широкоплечий здоровяк. Здоровяк покраснел, ноздри раздулись от гнева, он сделал быстрый шаг вперед с явным намерением ударить меня. Но я успел сгруппироваться. Его кулак с мощностью парового молота описал полукруг, я с трудом уклонился от удара. Схватив громилу за руку, я развернул его, одновременно толкая вперед. Он пролетел над головой Зерека и со страшным грохотом упал на середину комнаты.

Я посмотрел на Зерека, потом – на стол.

– Скажите вашим друзьям, чтобы они не пытались бить меня, я этого не люблю.

Бриллиантов подобной красоты я еще не видел.

Его автомобиль «Остин-16» выпуска 1938 года выглядел так, словно его эксплуатировали весь день, оставляя на ночь на улице, и делали профилактический ремонт не более одного раза в год.

Зерек дал мне ключи от машины и попросил подать ее к крыльцу. Похоже, он старался поскорее выпроводить меня, пока его дружок не обрел дыхание.

Я брезгливо оглядел машину. Я надеялся, что у Зерека будет приличный автомобиль, а не эта развалюха. Понадобилось добрых пять минут, прежде чем удалось завести двигатель.

И все же, несмотря на нищенский офис и эту колымагу, я был уверен, что Зерек набит деньгами. По какой-то неведомой причине он играет в бедняка, и я дал себе слово обнаружить причину. Он не так уж и беден, если может позволить платить мне десять фунтов в неделю. Да и бриллианты – Эмми и те, что я видел на столе…

Я проехал по Вардур-стрит и остановился возле двери. Было сумрачно, почти половина седьмого, и в окнах зажигался свет. Но свет в офисе Зерека погас. Он вышел из здания, облаченный в свое ужасное пальто, и сел рядом со мной.

– Вы знаете дорогу?

– Мимо Кингз Лэнгли к Чипперфилду, затем Бовингтон в направлении Чесхэма.

– Эту дорогу строили американцы. Все правильно. Поехали.

Движение на Пиккадилли в этот час было особенно оживленным, а мой автомобиль буквально подыхал. Мотор поминутно чихал, и я никак не мог набрать скорость. В конце улицы водители автобусов и такси уже ненавидели меня лютой ненавистью.

– Вам нужно купить новую машину.

– Верно. Но пока приходится ездить на этой.

К тому времени, когда я добрался до Марбл-Арч, я испытывал сильное желание стукнуть эту проклятую развалину о стенку.

За городом дело пошло лучше. Мне удалось достичь скорости тридцать три мили в час, вдавив при этом акселератор до отказа.

– Вы знаете, мы бы быстрее доехали на поезде.

– Я не тороплюсь, – ответил Зерек.

На автостраде нас обгоняли все автомобили, включая грузовые фургоны. Это приводило меня в бешенство.

– Машина в ужасном состоянии.

– Понимаю, но она мне подходит.

В то время, когда мы поднялись на холм вблизи Кингз Лэнгли, он внезапно сказал:

– Вы очень круто обошлись с Леманом. Я оценил это. Но он очень опасный человек, и вы совершили неосмотрительный поступок.

– Переживем. Надеюсь, он получил хороший урок.

– Леман просто испугался, когда вы вошли. Это ваша вина. Вы не должны были появляться в моем кабинете без разрешения, Эмми ведь предупреждала вас. А теперь вы можете нажить неприятности: у Лемана определенная репутация в этом районе. И, послушайте, Митчел, я хорошо вам плачу, вы должны выполнять все мои приказы.

– Нет проблем, но я не хочу, чтобы мной командовала женщина. Иначе мне придется уйти от вас.

Он ничего не ответил. Я продолжал молча вести машину. Эта наглядная демонстрация силы и скорости, надеюсь, восхитила его, и я был уверен, что он не захочет, чтобы я уходил.

– Хорошо, я скажу Эмми. Однако у вас могут быть неприятности и с моей женой.

Вот как, у него есть жена! Не удивлюсь, если она будет похожа габаритами на Эмми.

– Ничего не говорите об инциденте с Леманом моей жене. И, разумеется, ни слова о деньгах, которые я вам плачу.

– Конечно.

– Возможно, она спросит вас об этом. Она считает, что письма пустяковые и угрозы мнимые. Тем не менее, я сообщил ей, что нанял телохранителя. Вдруг она поинтересуется вашим жалованьем, тогда скажите, что получаете два фунта в неделю. Идет?

Если я правильно все понял, он не только не хочет, чтобы жена знала о его тратах, но и боится ее. Интересно.

Мы ехали по узкой дороге, ведущей от аэропорта Бовингтон. Зерек долго молчал и, наконец, сказал:

– Я не хочу, чтобы вы болтали о моих делах, Митчел. У вас, конечно, нет такого намерения, но вы можете случайно проговориться. Вас могут спросить. Не говорите ничего. Возможно, в моем офисе вы увидите интересные вещи, забудьте о них. Я плачу вам десять фунтов в неделю не за то, что вы прекрасно водите машину, а за ваше умение молчать. Надеюсь, вы будете немы, как рыба. Держите рот на замке.

– Я буду молчать.

Фары высветили белые стены.

– Мы приехали.

Я вышел из машины и распахнул ворота. В темноте трудно рассмотреть дом, тем более, что все окна были темны. Я осмотрелся. По всей видимости, рядом не было других зданий, лишь на горизонте вырисовывалась зубчатая стена леса.

Я въехал во двор, затем закрыл за собой ворота.

– Гараж вон там. Поставьте машину и заходите в дом.

Зерек растворился в темноте.

Я развернул «Остин». Свет машины на мгновение выхватил из темноты кошмарное пальто Зерека, в тот момент, когда он открывал входную дверь, но меня больше интересовал дом.

Насколько я мог заметить, это было небольшое здание, построенное в викторианском стиле, двухэтажное, белое.

Я не торопился, давая Зереку возможность предупредить жену о моем прибытии. Пусть у нее будет время свыкнуться с присутствием постороннего человека.

Захватив чемодан и рюкзак и закрыв гараж, я направился к двери. Холл был квадратным, в центре стоял стол, еще там были виндзорское кресло, вешалка и старенький ковер на полу. Не богато…

Пока я нерешительно стоял возле двери, в холл вошел Зерек. Он улыбался дежурной улыбкой, но в глазах его не было и градуса теплоты.

– Пойдемте, я покажу вашу комнату.

– Прекрасно.

Я последовал за ним. Мы поднялись на второй этаж и прошли по коридору. Я насчитал четыре двери, прежде чем мы остановились возле пятой, в конце коридора.

– Это неплохая комната, – сказал он, предвидя мою реакцию.

«Неплохой» он называл маленькую конуру с железной кроватью у окна, комодом для одежды, неизменным ковриком на полу и жестким стулом.

– Вам нравится спартанская жизнь, мистер Зерек?

Он искоса глянул на меня.

– А вам она не нравится?

– Придется довольствоваться этим в ожидании лучших времен.

– Я считаю, что здесь достаточно удобно.

– О'кей.

Он замялся, сунув мизинец в нос. Видимо, это было его любимое занятие.

– Она не захотела предоставить вам другую комнату.

– А вон та, что, немного лучше?

– Эта комната для гостей.

– А та для кого?

– Комната горничной. Ее, правда, еще нет…

– Ладно, мистер Зерек. Мне вполне достаточно этого жилища, и я не буду ставить никаких условий.

Его темное сморщенное личико прояснилось.

– Жена привыкнет к вам. Вы же знаете женщин. Я предупредил ее. Когда она узнает вас получше, то изменит свое отношение. Дайте ей время, Митчел.

Черт возьми, мне пришлось покинуть теплую комфортабельную спальню Нетты, чтобы довольствоваться подобной конурой.

– Будем надеяться, что это будет продолжаться не слишком долго, – улыбка смягчила мои слова.

– Я поговорю с женой. Не беспокойтесь.

Я подошел к кровати: она была такой же мягкой и удобной, как половая щетка.

– Где можно умыться?

– Я покажу.

Мы вышли в коридор.

– Вот комната миссис Зерек, а напротив – моя. Ванная – первая дверь по коридору.

– Мне хочется привести себя в порядок.

– Ужин через десять минут.

– Я буду есть на кухне?

Он не ожидал подобного вопроса.

– Вы будете есть вместе с нами.

– Может быть, вначале спросить миссис Зерек?

– Мне не нравится, когда вы так разговариваете.

– Я не хотел вас обидеть.

Он кинул на меня обеспокоенный взгляд и ушел. Я подождал, пока его шаги затихли на первом этаже, затем подошел к двери комнаты для гостей и распахнул ее, включив свет. Я увидел то, что и ожидал увидеть.

Эта комната не шла ни в какое сравнение с моей, а кровать была выше всяких похвал. Там же находились ванная и туалет.

Я вернулся к себе и улегся на постель. У меня было предчувствие, что следующую ночь я буду спать не здесь.

ГЛАВА 4

Когда я вошел в столовую и увидел длинный обеденный стол, сервированный серебром, то понял, что в этой семье еда имела большое значение.

Зерек принадлежал к тому сорту людей, которым наплевать на одежду и на комфорт, но которые весьма и весьма заботятся о своем здоровье. Стол ломился от еды. Зерек нарезал цыпленка величиной с индюка.

– Садитесь. Вы любите цыпленка?

– Я люблю все, и уж конечно, хорошую пищу.

– Моя жена прекрасно готовит.

– Не сомневаюсь.

Я отвел глаза от цыпленка и огляделся. Комната была узкой, длинной и скудно обставленной. Все тот же неизменный ковер на полу.

– Сядете вы, наконец!

– Где?

Он неопределенно махнул ножом.

Стол был сервирован на три персоны. Свое место я узнал – нож, вилка, ложка и салфетка были брошены как попало, чтобы показать, как я здесь желанен.

– Здесь?

– Совершенно верно, – он заметил выражение моего лица. – Жена была несколько рассеянна…

Едва я сел за стол, он протянул мне тарелку с пожеланием отменного здоровья. Судя по той порции, которую он мне предложил, этого было бы достаточно для двух великанов.

– Выглядит весьма аппетитно. Весьма!

Зерек расплылся в улыбке. Я видел, что ему очень понравилось мое замечание.

– Один из сорока. Я покупаю их желтыми цыплятами по три шиллинга за дюжину. Еще по старой цене. Затем моя жена выкармливает их.

– Если я правильно понял, птиц у вас много.

– Сорок цыплят. И еще гуси. Вы любите гусей?

– Еще как!

Он казался очень довольным собой.

– Ничего нет лучше гусей. Что вы скажете о гусе на обед в субботу? Мы здесь неплохо питаемся.

– Такой вкуснятины я не едал лет пять.

В этот момент открылась дверь и вошла она.

В моей жизни было много таких особенных мгновений: хороших, плохих, забавных и счастливых. Но этот вечер перечеркнул все. Это был момент, когда я забыл самого себя.

Одного ее взгляда было достаточно. Меня как будто ударили о стену, а затем пропустили через руки ток напряжением в двести вольт. Секундой раньше все мои мысли были сосредоточены на цыпленке, и в голове не было никаких женщин. Теперь я превратился в дикого зверя.

Ее лицо, формы тела, взятые в отдельности, не представляли большого интереса. Маленького роста, плотная, с пышными волосами. Я никогда не видел подобных волос: цвета меди, густые и шелковистые. Зеленые глазищи с темными полукружьями под нижним веком, тонкое, четко очерченное лицо с чувственными губами. Еще на ней были грязные брюки и неряшливый, весь в пятнах, свитер.

Шестеро из семи мужчин прошли бы мимо этой женщины, даже не удостоив ее взглядом, но я был седьмым. В ней было что-то особенное, именно то, что заставило запеть струны моей души. Как сказать яснее… Один взгляд на нее – и я умер. Пропал.

Я наблюдал, как она шла к своему месту в дальнем конце стола. Покачивание бедер и нежное колыхание груди заставили пересохнуть мое горло. Цыпленок, еще совсем недавно казавшийся мне таким аппетитным, внезапно стал безразличен. Я мог только смотреть на нее.

– Вы умеете играть в шахматы, Митчел?

Ужин, наконец, закончился, и женщина отправилась на кухню мыть посуду. За все время еды она не сказала ни слова. Когда Зерек представил меня, она бросила в мою сторону равнодушный взгляд и больше ни разу не взглянула в течение всего вечера.

Зерек, чье внимание целиком сосредоточено на пище, не заметил ни подчеркнутой холодности с ее стороны, ни моего смущения. Он очень серьезно относился к приему пищи, хотя, глядя на его комплекцию, никто бы этого не сказал. Как ни странно, он даже не обратил внимания на то, что я почти не притронулся к пище.

Больше всего мне сейчас хотелось выпить двойное виски – но ее я хотел еще больше.

– …Что, шахматы? Немного, – промямлил я.

– Я люблю шахматы. Когда я приезжаю в Каир, каждый вечер играю со своим отцом. Я пытался научить этой игре Риту, но ничего не получилось. Шахматы ей безразличны. У нее изворотливый ум, но приспособлен совсем для другого.

Так вот как ее зовут – Рита!

– Но ведь нельзя же, чтобы человеку удавалось все.

Он с надеждой посмотрел на меня.

– Как насчет партии? Несерьезной, вы понимаете. Я не играл уже несколько месяцев.

– Как скажете.

Он улыбнулся мне, довольно потирая руки.

– В деревне с наступлением темноты практически нечего делать, и шахматы – лучший досуг.

Если бы она была моей женой, я бы знал, чем заняться в деревенском доме с наступлением темноты. Я не оставил бы ее в одиночестве на кухне даже на две секунды.

Он поставил игральный столик рядом с камином.

– Миссис Зерек не придет сюда?

– Все в порядке. Вы же знаете женщин. Она любит возиться на кухне, а потом рано идет спать. Читает в постели всякий вздор. Все женщины читают вздор. Покетбуки, любовные истории, романтичные бредни.

Уж я бы не дал ей читать подобную макулатуру.

Зерек поставил на столик коробку, инкрустированную слоновой костью, и открыл ее. Внутри лежали вырезанные из слоновой кости шахматы. Я никогда не видел подобной красоты и выразил свое восхищение.

– Прекрасные фигурки!

– Работа четырнадцатого века, Пизано, – он протянул мне короля. – Мой отец нашел их в Италии, подарил мне и очень хочет, чтобы я подарил их своему сыну. Он очень сильно этого хочет, но я ничего не могу поделать. У меня нет сына. – Он начал расставлять фигурки, нахмурив брови. – Еще нет, – продолжил он немного позднее. – В следующем году, говорит она. Но зачем мне сын, если я слишком стар, чтобы правильно воспитать его.

Я подошел к окну и, отодвинув занавеску, заглянул во тьму. Я хотел скрыть от Зерека то, как покраснели мое лицо и шея. Такого со мной еще не случалось.

– Начнем. Садись.

Я услышал, что отворилась дверь, и обернулся.

Она остановилась посреди гостиной, глядя на Зерека в упор. Каждая черточка ее лица выражала упрямство и агрессивность, словно Рита очень долго копила зло, а теперь, наконец, выплеснула наружу.

– Нет угля. Неужели мне придется самой таскать его, когда в доме двое мужчин? – Ее голос дрожал от еле сдерживаемой злости.

Зерек посмотрел на нее внимательно.

– Прошу не беспокоить меня, дорогая. Ты же видишь, мы играем в шахматы.

– Я сделаю это, – мои слова были быстрыми, а губы сухими.

Зерек непонимающе уставился на меня, но я уже пересекал комнату.

– Покажите, где лежит уголь, и я принесу его.

Рита не посмотрела на меня и, повернувшись на каблуках, вышла из гостиной. Я последовал за ней.

– Митчел!..

Я даже не обернулся. С таким же успехом Зерек мог выстрелить мне вслед из револьвера. Я все равно пошел бы за ней.

Кухня была больше похожа на сарай – холодная и не очень чистая. Небрежно вымытая посуда валялась на столе. Кастрюли стояли прямо на полу, где она бросила их.

Рита указала на два пустых ведра из-под угля. Я взял их.

– Будет лучше, если я найду уголь сам. Уже темно.

У меня было ощущение, что я сплю: слова не означали ничего. Я хотел только одного: сжать ее в объятиях.

– Я покажу вам.

Хозяйка открыла дверь черного хода и вышла в темноту. Я следовал за ней, ориентируясь на шум шагов и едва сдерживая дыхание.

Она открыла какую-то дверь и включила свет.

– Полагаю, вы сможете вернуться сами.

Я поставил ведра на пол.

– Да.

В тот момент, когда она повернулась, я поймал ее руку. Рита не казалась удивленной; посмотрела на меня равнодушным взглядом, рывком выдернула руку и медленно пошла обратно, как если бы ничего не случилось. Некоторое время я оставался неподвижным, потом взял лопату и наполнил ведра. Погасив свет, вернулся в дом. Поставил ведра возле печи, вымыл руки.

На буфете стояла бутылка виски. Я взял ее, вытащил пробку и припал к горлышку. Я пил до тех пор, пока спирт не начал жечь мне горло. Закрыл бутылку и поставил ее на место.

– Шах и мат!

Я отодвинул стул и неопределенно улыбнулся.

– Я же говорил, что играю очень посредственно. Спасибо за игру.

Он начал складывать фигурки в футляр.

– Все в порядке. Вы играете весьма прилично. Я был очень удивлен, когда вы провели гамбит Стейница. Да, это был гениальный шахматист! Но разыгрывать комбинации Стейница очень трудно. Одна ошибка – и пуфф! К тому же вы не сосредоточились на игре, а играли, как автомат. Так нельзя в шахматах. О чем вы все время думаете?

Я представил себе, как он подпрыгнул бы, скажи я ему, о чем думаю…

– Давно не играл. Но при случае могу показать неплохую игру. Жаль, что сегодня у меня ничего не получилось.

Я бросил взгляд на часы, стоявшие на каминной полке. Двадцать минут десятого.

– Думаю, не помешает обойти дом.

– Прогуляться? Почему вы хотите прогуляться вокруг дома?

– Но ведь я ваш телохранитель. Никогда не помешает лишняя предосторожность.

Его маленькие глазки раскрылись пошире.

– Вы думаете, мне и здесь опасно находиться?

– Понятия не имею, – я закурил сигарету, стряхивая пепел в камин. – Я не знаю, подвергаетесь ли вы опасности вообще, но с того момента, как вы начали оплачивать мои услуги, не хочу рисковать. Вашим здоровьем.

Этот довод ему понравился.

– Тогда, действительно, проверьте. На кухне есть мощный электрический фонарик. Может быть, когда вы вернетесь, мы сыграем еще одну партию в шахматы?

– Нет, я сразу же отправлюсь в постель. Сегодня у меня игра что-то не идет.

– Хорошо. Ложитесь спать. Вы читаете в постели?

– Нет, не читаю.

– А вот моя жена читает… – Он задумчиво посмотрел на огонь в камине. – Любовные истории. Может быть, и вам нравятся любовные истории?

– Я в этом не нуждаюсь. Когда мне нужна женщина, я нахожу ее.

Это вырвалось само собой.

Зерек быстро глянул на меня.

– Что вы сказали?

– О, ничего.

Дул холодный ветер. Я вышел из дома в безлунную ночь, и сырой туман прилип к моему лицу. Я провел лучом фонарика по аллее из битого кирпича, ведущей к сараю. Никого. Как хорошо, что я вышел на свежий воздух. Еще десять минут в этой комнате, и я сошел бы с ума.

Я прошел по аллее до сарая и повернулся к дому. Правое верхнее окно освещено. Я видел потолок и больше ничего. Шторы не задернуты. Лампа неяркая. Она – там.

Я видел сквозь окно гостиную, которую только что покинул. Зерек неподвижно сидел у огня, обхватив голову руками. Некоторое время я пристально смотрел на него, но он не переменил позы.

Я осветил стену сарая, нашел дверь и попал вовнутрь. В дальнем конце сарая была деревянная лестница, по которой можно было подняться на сеновал. Я отодвинул несколько вязанок соломы, перешагнул через мешок со стружками и по лестнице поднялся наверх. Люк, через который забрасывают сено, был закрыт. Я исследовал его петли: старые, ржавые. По всему видно, что люком не пользовались уже несколько лет. Я надавил на раму, почувствовал, что она поддалась; стал на колено и заглянул в щель.

Теперь я находился на одном уровне с ее комнатой. Это было просторное помещение с двухспальной кроватью возле стены. Я рассмотрел старинный шкаф с зеркалом до пола. Около окна стоял туалетный столик с трельяжем.

Она сидела перед ним в зеленом шелковом халате и расчесывала волосы. В пухлых губах была зажата сигарета.

Все ее движения – ритмичное колыхание груди при дыхании, спиральный дымок от сигареты, блеск шелковистых волос, мерцание белой кожи – возбуждали меня, как кролик возбуждает аппетит у змеи.

Она расчесывала волосы добрых пять минут, а, может быть, и больше. Я потерял чувство времени. Я мог сидеть так всю ночь и весь следующий день. Затем она отложила расческу и повернулась к двери, оказавшись спиной ко мне.

Вошел Зерек. Я бросил взгляд на гостиную внизу. Там по-прежнему горел свет. Вероятно, он поднялся к ней, чтобы пожелать спокойной ночи. Стоя возле двери, Зерек что-то говорил, наморщив лоб, и, судя по жестам, что-то неприятное. Возможно, он говорил обо мне.

Миссис Зерек продолжала сидеть без движения, зажав руки меж колен, не перебивая его. Черт побери, знать бы, что он говорит!

Неожиданно Зерек просветлел лицом, подошел к жене и даже улыбнулся, положив руку на ее плечо. Как только он притронулся к Рите, я стал задыхаться. Наклонившись вперед, вцепившись в раму окна, я старался не пропустить ни единого ее движения.

Она сбросила его руку и порывисто встала. Он продолжал говорить с заискивающей улыбкой, но она, видимо, не соглашалась. Я представил ее жесткие глаза, с презрением глядящие на мужа. Когда он подошел ближе, она отвернулась.

Сказав еще несколько резких, отрывистых фраз, Зерек вышел из спальни, оставив дверь открытой.

Несколько секунд Рита стояла неподвижно, затем, раздавив сигарету в пепельнице, подошла к двери и закрыла ее на ключ. Неожиданно она подошла к окну и выглянула наружу.

Я отшатнулся, не спуская с нее глаз. Я вдруг заподозрил: она знает, что я нахожусь на сеновале и наблюдаю за ней. И когда женщина резким, грубым жестом задернула штору, это подозрение перешло в уверенность.

ГЛАВА 5

Три последующих дня ничего не изменили в нашей жизни.

Каждое утро, в восемь часов, я отвозил Зерека в его офис на Вардур-стрит, вечером в шесть часов забирал домой, в усадьбу «Четыре ветра». В течение дня я сидел в приемной или же возил его в Вест-Энд, где он обделывал свои делишки. По вечерам я играл с ним в шахматы, совершал ежевечернюю прогулку вокруг дома и ложился спать. Я по-прежнему спал в своей комнате и не делал никаких попыток переменить ее. Я знал, что Рита настроена против меня. Она может воспользоваться моей жалобой, моим недовольством как поводом избавиться от меня. Я понимал, Рита имеет достаточно влияния на мужа, чтобы заставить того отказать мне в месте. И она выжидала, карауля каждое мое движение, как кошка караулит мышь.

С того первого вечера, когда я дотронулся до нее, я держался на почтительном расстоянии. Она же делала все, чтобы спровоцировать меня. Я носил уголь, колол дрова, кормил домашнюю живность, выполнял все, о чем она просила. Я знал, что она закатит Зереку скандал, если я откажусь.

Я готов был делать все, что угодно, лишь бы оставаться в доме и иметь возможность смотреть на нее. Рано или поздно, но эта женщина будет моей, я был уверен. Никто не может желать с такой силой, чтобы в конце концов его желание не исполнилось. Нужно только дождаться благоприятного момента, а потом перейти к активным действиям.

Зерек ничего не понимал. Когда однажды утром в семь часов он застал меня за мытьем окон, то посмотрел на меня, как на сумасшедшего.

– Она приказала вам сделать это?

– Она сказала, что окна должны быть чистыми. А… мне надоело лежать в кровати, и я решил навести чистоту сам.

Зерек почесал плешивый череп и, смутившись, сказал:

– Не считайте себя обязанным делать это, Митчел. Я нанял вас как телохранителя, но не как прислугу.

Но я не хотел рисковать и по-прежнему выполнял все ее прихоти и приказы, иначе Зерек выгнал бы меня по одному ее слову. Человек, который нуждался в сыне, так как он, просто обязан считаться с мнением жены. И я старался не сделать ни единой ошибки. Насколько он хотел сына, настолько я хотел его жену. Различие между нами заключалось лишь в том, что за игрой в шахматы или во время поездок он только и говорил, что о будущем сыне, в то время как я держал рот на замке.

Когда я делаю обход вокруг дома, якобы проверяя, нет ли чужих, я влезаю на сеновал и наблюдаю за ее окном. Мне не везет: штора постоянно задернута. Но тень, движущаяся за шторой, будоражит мое воображение. И каждый вечер я не могу удержаться от того, чтобы забраться наверх, хотя знаю наперед, что смогу увидеть лишь ее тень.

За эти три дня я лучше узнал Зерека. Это неплохой человек, если примириться с его чудачествами. В основном его волнуют три вещи: сын, деньги и шахматы.

Я так и не понял, в чем же заключается его бизнес, ведь я остаюсь в машине, а он уходит. Но я начинаю догадываться. Зерек проводит много времени в небольших магазинчиках и мастерских Вест-Энда, возвращаясь всегда с пакетом или небольшими чемоданами, которые отвозит в другие небольшие магазинчики или офисы в том же квартале. Черный рынок или хранение краденого. Он знает, где найти товар и кому предложить. Интересно, каков его оборотный капитал? Но, как и Рита, это вопрос времени. Рано или поздно босс начнет доверять мне, и тогда для меня многое станет ясным. А пока я старательно запоминаю адреса магазинов и офисов, лица людей, с которыми он встречается, чтобы в тот момент, когда наступит мое время, я уже был наполовину готов.

Бог мой, существует ведь еще и Эмми!

Когда я думаю о ней, то понимаю, что пошел с неверной карты при нашей первой встрече. Я убедился, что она без ума от Зерека и ради него готова на все. Письма с угрозами беспокоят Эмми больше, чем его, и это именно она уговорила Зерека нанять телохранителя. Все было бы гораздо проще, если бы я не был так глуп, если бы с первого дня был с ней вежлив и обращался с подобающим уважением. Эмми, несомненно, вела бы себя откровеннее. Но я, наоборот, третировал ее. Я не скрывал, что одно лишь ее появление вызывает спазмы в моем желудке. В тех редких случаях, когда я обращался непосредственно к ней, я смотрел в сторону.

Теперь Эмми выжидает, чтобы отплатить той же монетой. Она меня ненавидит, это точно. Промах мой не исправишь, и мне остается вести себя по-прежнему грубо. В общем мне наплевать на ее отношение. Лишь две вещи имеют значение: деньги Зерека и его жена Рита.

Но если с Эмми я на ножах, то с Зереком все в порядке. Я держу свои чувства к его жене под контролем, и даже если Рита находится в одной с нами комнате, не краснею, не бледнею, не хожу по потолку и вполне могу сосредоточиться на шахматах.

Я научился играть в шахматы у одного русского, который как-то сыграл три партии с Алехиным и даже одну выиграл. Мы встретились с ним в Германии, в лагере для военнопленных во время войны, и по пять часов в день в течение долгих восемнадцати месяцев проводили за шахматами.

Зерек тоже хорошо играет, так что наши ежевечерние партии превратились в турниры.

Когда Рита рано ложилась спать, я неизменно выигрывал, но пока она оставалась в гостиной, проигрыш был неизбежен. Зерек не знал истинную причину этих приливов и отливов, он радовался мне как хорошему партнеру и даже признался, что еще не встречал игроков такого высокого класса. За эти вечерние партии я проникся симпатией к нему. И еще одна вещь привела Зерека в хорошее настроение. Письма с угрозами он получал каждый четверг с начала месяца, но в этот четверг письма не было. Он был счастливейшим из людей. Конечно, эти письма пугали его больше, чем он хотел показать.

– Они хорошо рассмотрели вас, Митчел. Вы здорово напугали их.

И это обеспокоило меня. Если он не будет получать подобных писем, то может подумать, что десять фунтов в неделю – слишком большая роскошь. Наши долгие часы за шахматами так не оплачивают. Может быть, я и симпатичен ему, но стою ли таких денег?

На четвертый день, в пятницу, случилось то, чего я ждал. Я только что привез Зерека из Шоредич, где он взял пакет, и мы ехали в Вест-Энд, как вдруг он сказал:

– Завтра я уезжаю в Париж на одну-две недели. Там вы мне не нужны.

Я решил, что он дает мне отпуск: не станет же он платить мне десять фунтов в неделю, пока отсутствует.

– Что мне делать?

– Ничего, если не считать того, что вы будете присматривать за домом. Но, возможно, это вам не подходит?

При мысли о том, что он настолько глуп, чтобы оставить меня наедине с женой, кровь бросилась мне в голову.

– А миссис Зерек? Неужели она не сможет присмотреть за домом?

– Она поедет со мной.

Да, все-таки я ошибся насчет его глупости.

– Вы хотите, чтобы я присматривал за домом, ухаживал за цыплятами и держал воров на расстоянии?

– Совершенно верно. Моя жена вот уже два года никуда не выезжала. Я обещал в самое ближайшее время свозить ее в Париж. За исключением времени, которое необходимо для кормления птиц, вы свободны. Я оставляю вам машину, вы можете пользоваться ею, но к ночи возвращайтесь домой. Понимаете, лисы могут забраться в курятник.

– Хорошо. Но, может быть, я могу заняться и еще чем-нибудь? Вашими делами, например?

Он бросил на меня быстрый взгляд и покачал головой.

– Присматривайте лучше за цыплятами. Вы ничем не можете помочь мне. Эмми займется текущими делами.

– Я только хотел предложить свои услуги.

– Я в этом не сомневаюсь.

В этот день у меня практически не было никаких дел. Я сидел в приемной, курил сигареты, лениво перелистывая «Ивнинг Стандарт», пока у меня не запершило в горле.

Зерек и Эмми заперлись в кабинете и торчали там дотемна. Раз или два я прикладывал ухо к двери, но не смог разобрать ни слова. Как я уже успел убедиться, Зерек явно занимался противозаконным бизнесом и не хотел посвящать меня в свои секреты.

Но я особенно не отчаивался. Ведь прошло только четыре дня, как я работаю на него. Если я буду продолжать в том же духе, то вскоре узнаю все о его делишках.

Они вышли из кабинета около половины седьмого. На Зереке, как всегда, было его ужасное пальто, в зубах – сигара. Эмми была похожа на кошку, которая только что проглотила канарейку, и торжествующе улыбалась. Это заставило меня призадуматься.

– Мы можем ехать, – сказал Зерек.

Я поднялся. С подчеркнутым равнодушием спросил:

– Если я смогу чем-нибудь помочь здесь, надеюсь, мисс Перл известит меня?

Они обменялись быстрыми взглядами. Эмми отрицательно покачала головой. Вот она и расквиталась за грубый тон и неприязнь. Глядя в ее торжествующие глаза, я понял, что деньги отдаляются от меня.

– Не беспокойтесь. Эмми справится со всем сама.

Мы все вместе вышли из офиса и направились к стоянке автомобилей. Здесь мы с Зереком распрощались с Эмми и поехали домой.

Надо сказать, я приложил много труда, чтобы привести машину в приличный вид. Я перебрал практически весь механизм, залил свежего масла, сменил свечи. Сейчас двигатель заводился с пол-оборота, и я мог развить вполне приличную скорость.

Ведя машину по Уатфорд-авеню, я сказал как бы между прочим:

– Женщины, конечно, могут быть деловыми, но у них есть маленькие слабости.

– Что вы имеете в виду?

– Может быть, я лезу не в свое дело, но, раз вы спросили, я отвечу. У вас работа весьма специфичного свойства. Я не знаю деталей, да и не хочу их знать. О'кей. Вы уезжаете в Париж. Почему бы не предположить, что найдется ловкий делец, который воспользуется вашим отсутствием и не попытается подкупить женщину. Женщины ведь так падки на подарки. Это старо, как мир.

Он приложил короткие смуглые пальцы ко рту, сдерживая лающий смех.

– Неужели вы имеете в виду Эмми? Что навело вас на подобную мысль? Подкупить Эмми?! Уму непостижимо! Я знаю ее добрых десять лет. И все эти годы она работала безупречно, у меня не было ни одной претензии к ней. Это действительно так. Эмми – мои глаза и уши, я доверяю ей больше, чем себе самому!

– Понятно…

На следующее утро я отвез супругов в аэропорт, чтобы они могли улететь десятичасовым самолетом. Зерек вновь был в своем ужасном пальто и прижимал к груди объемистый портфель, словно боясь, что его вот-вот украдут. На Рите был твидовый костюм, а через руку перекинуто меховое манто.

Я первый раз видел ее в юбке и едва узнал. Мои глаза уставились на ее ноги, достойные Марлен Дитрих, – длинные, изящные, восхитительные. Преступление прятать такую красоту под брюками!

Она дала мне подробные инструкции о режиме кормления цыплят и показала, где хранится корм. Она обращалась со мной так, словно я был восковым манекеном: не глядя в мою сторону, с холодным выражением глаз и равнодушным лицом. Я изнемогал от желания обнять ее, и она знала это.

Оба не промолвили и пары слов друг другу на пути в аэропорт. Сидели бок о бок на заднем сиденье, и, насколько я мог видеть в зеркальце, Рита с каменным выражением на лице равнодушно смотрела в окно.

Зереку ничего не оставалось, как завести разговор о шахматах, о той партии, которую мы сыграли прошлым вечером. Рита была наверху, упаковывая чемоданы, и я показал муженьку, на что способен. Но даже перед угрозой неотвратимого мата он не сдался и играл до конца.

Я слушал его, но мысли мои вертелись вокруг этой женщины. Я удивлялся, как она может ходить с ним по улицам, когда он одет в это ужасное пальто. Он ездит со мной с работы и на работу в машине – это еще куда ни шло. Но в Париже!..

Я поставил машину на стоянке, и мы вышли.

Пока я доставал два чемодана из багажника, Зерек прошел в зал ожидания. Рита курила. Я не удержался:

– Вы не опаздываете?

Она помяла сигарету в пальцах и бросила на меня косой взгляд.

– Это ведь мои трудности, не ваши.

– Да. Я… просто не знал, как начать разговор.

– Во время нашего отсутствия не приводите женщин в мой дом.

Я покраснел. Она попала прямо в точку! Я уже давно раздумывал, чем займусь, когда весь дом будет в моем распоряжении.

– Почему вам хочется меня унизить?

Зеленые глаза тщательно изучали мое лицо.

– Знаю я вас. Пока мы отсутствуем, подыщите себе другую работу. Я не имею ни малейшего желания встречаться с человеком вашего сорта после возвращения из Парижа.

Я совершенно не был готов к такому повороту. Сделал вид, что не принимаю ее слов всерьез и насмешливо посмотрел на нее.

Вернулся Зерек в сопровождении высокой белокурой стюардессы.

– Все в порядке. Мисс Робинсон все устроила. Мисс Робинсон, познакомьтесь, это моя жена.

Довольно потирая руки, он растянул губы от уха до уха, что должно было означать приветливую улыбку. Как он был похож на клоуна!

– Рита, мисс Робинсон вот уже два года берет на себя все хлопоты, связанные с моими поездками. Это замечательная девушка.

Рита одарила мисс Робинсон улыбкой, сказав, что рада знакомству с ней.

– Вы должны занять свои места, остается лишь пять минут до вылета. Я положила газеты и журналы на ваши сиденья. Мисс Джойс присмотрит за вами во время путешествия.

– Видишь, она все предусмотрела. Вперед! Митчел, помогите отнести наши чемоданы.

Я уже немного пришел в себя. Удар, как говорится, был ниже пояса. Но, как знать, как знать…

Рита с Зереком шли впереди. Мисс Робинсон и я следовали за ними. Я видел, как люди косились на нашу процессию: в это солнечное осеннее утро пальто Зерека выглядело особенно ужасно.

Рита сразу же отправилась на место, а Зерек проследил свой багаж, затем пожал руку мисс Робинсон. Мои глаза были достаточно остры, чтобы заметить, как он сунул ей билет в пять фунтов.

– Пока, Митчел. Желаю приятно провести время. Я сообщу вам, когда вернусь. Отгоняйте лисиц.

Он поднялся по трапу, и дверь за ним захлопнулась.

Мы с мисс Робинсон, стоя бок о бок, наблюдали, как самолет выруливает на старт.

У стюардессы было свежее привлекательное личико; мисс Робинсон, несомненно, выделялась из толпы, хотя и одевалась, и причесывалась под Мэри Лэмб. По моей оценке, ей было примерно двадцать два года.

– Удивительный человек! – я одарил ее улыбкой бойскаута.

– Да, конечно, это замечательный человек.

– Но его пальто…

Она искренне рассмеялась.

– Я бы не узнала его, надень он другое. Вначале и я находила пальто ужасным, но потом… Я думаю, что оно даже идет мистеру Зереку.

– Он так расхваливал вас перед женой.

– О, он очень любезен. Он часто летает самолетами, и я с удовольствием помогаю ему.

Я бы тоже с удовольствием помогал, если бы мне платили при этом по пять фунтов!

Я еще раз внимательно посмотрел на блондинку, раздумывая, могу ли провести с ней приятный вечер. Но зачем мне лишние хлопоты и расходы, когда у меня есть Нетта?

– Что ж, пора возвращаться. Я должен присматривать за их курятником.

– В самом деле?

– Совершенно верно. Его жена попросила меня присмотреть за цыплятами, пока она проверит, нет ли у него «курочки» в Париже.

Ее покоробила моя вульгарность.

– Не понимаю, о чем вы говорите.

Мисс Робинсон удалилась в сторону зала ожидания, и ее спина выражала крайнюю степень возмущения.

ГЛАВА 6

Конечно, отправив благоверную чету в Париж, я намеревался прихватить на их виллу Нетту, но то, что Рита догадалась об этом, изменило мои планы.

«Знаю я вас… человек вашего сорта…»

Ее слова разозлили меня больше, чем молчаливое презрение все эти дни. Погоди, наступит и мое время.

Я вернулся на виллу «Четыре ветра» взбешенным. Я был уверен, что в доме существуют какие-нибудь вещи, бумаги, материалы, которые могли пролить свет на бизнес Зерека, и я решил поискать их. Они жили здесь уже три года, а за это время должны накопиться письма, документы, всякие безделушки.

У меня была «железная» неделя, чтобы обшарить этот дом от пола до потолка. Я поставил машину в гараж, при этом тщательно его осмотрел, вошел в дом и некоторое время стоял в холле, прислушиваясь.

Как ни странно, но в доме не ощущалось присутствия Зерека. Но Рита!.. Она словно стояла у меня за спиной.

Я бы не удивился, если бы вдруг увидел, как она спускается по лестнице, вперив в меня свой отсутствующий взгляд. Я даже чувствовал запах ее косметики, слабый аромат духов, которыми она пользовалась перед отъездом.

Я тщательно обыскал все комнаты первого этажа, затем поднялся по лестнице, осмотрел ванную, спальню Зерека, комнату для гостей и даже свою собственную комнату. Я оставил ее спальню напоследок. Но когда я повернул дверную ручку, то обнаружил, что Рита заперла спальню на ключ.

На мгновение у меня даже появилось ощущение, что хозяйка находится там, за дверью. И если бы я точно не знал, что она подлетает к Парижу, я бы поверил в это. Ничего не оставалось, как спуститься на первый этаж.

Возвращаясь из аэропорта, я купил по бутылке виски, джина и дюбонне. Виски обошлось мне в семьдесят пять шиллингов, но я не мелочился, так как знал, что этого хватит дня на три.

Я налил себе рюмочку, закурил сигарету и уселся перед погасшим камином.

Почему она заперла спальню? Неужели она знала, что я буду обыскивать ее комнату? Неужели она настолько умна? Прячет ли она там что-нибудь?

Я вновь поднялся и исследовал замок. Не имея специальных отмычек, дверь невозможно было открыть, не повредив ее. Это был замок, изготовленный по спецзаказу, и подобрать к нему ключ практически невозможно.

Оставалось только окно.

Я допил виски, вышел из дома и, стоя на мокрой лужайке, осмотрел строение. Особенно внимательно я осмотрел окно ее спальни. Его нелегко открыть, но, располагая временем и терпением, это была вполне выполнимая работа.

По счастью, Зерек не обзавелся любознательными соседями, и меня могли увидеть лишь те, кто проходил непосредственно мимо дома, то есть не более трех-четырех человек. Это были, в основном, разносчики продуктов и рабочие ферм, которые пользовались этой дорогой, чтобы кратчайшим путем выйти на магистраль. Если они увидят, как я взламываю окно, то, естественно, поинтересуются, зачем я это делаю. И, конечно, они предупредят Зерека, когда тот вернется из Парижа. Так что лучше подождать наступления темноты. Но в темноте мне будет трудно, держа фонарь, одновременно ножом приподнимать задвижку.

Я вновь вернулся в гостиную и налил очередную порцию выпивки. Расхаживая взад-вперед, наконец, придумал вполне правдоподобную версию. Я решил, что сделаю вид, будто мою окно. Если меня кто-то увидит, объясню, в чем дело.

Я приготовил ведро с водой, губку, кусок замши и отвертку. Кроме того, я нашел деревянный клин. Сделаю щель, вобью клин и смогу приподнять раму. Прислонив лестницу к стене, я поднялся до уровня окна. Повесив ведро на лестницу, бросил взгляд на дорогу и, не обнаружив никого, сосредоточил все внимание на оконной раме. Дерево уже немного подгнило, и задвижка сидела не очень плотно.

Мне понадобилось меньше минуты, чтобы приподнять задвижку. Я легонько толкнул окно, и оно отворилось.

Через плечо я глянул на дорогу. Возле ворот стоял мужчина в макинтоше и черной широкополой шляпе и наблюдал за моими действиями. Это неприятно поразило меня. И тут я вынужден был пустить в ход мою хитрость: намочив губку, начал усердно протирать стекло.

Я понятия не имел, кто этот мужчина. Случайный прохожий? Фермер, живущий по соседству? Я видел его в первый раз, и, судя по всему, он тоже видел меня в первый раз. Если он сообщит о моих действиях Зереку, все будет потеряно, меня уволят.

Скрип ворот отвлек мое внимание от окна. Я еще раз оглянулся. Незнакомец открыл ворота и шел к дому, с подозрением глядя на меня.

Это был высокий седовласый мужчина с длинным носом, из той породы людей, которым доставляет удовольствие совать этот нос в чужие дела. Когда он остановился возле лестницы и я смог поподробнее рассмотреть его, я решил, что это местный викарий, отправляющий службу в церкви.

Я решил заговорить первым.

– Вы хотели бы увидеть миссис Зерек? К сожалению, она уехала.

– А что вы там делаете, молодой человек?

– Мою окна.

– Но вы же открыли окно. Я это видел.

– Совершенно верно. Как еще я смогу вымыть его изнутри? Миссис Зерек попросила меня сделать это.

– Все выглядит так, словно вы решили проникнуть вовнутрь.

Наблюдательный и настырный тип. Ладно, справимся.

Я адресовал ему широкую улыбку.

– Конечно. Дерево разбухло от дождей, и я не смог открыть его изнутри, так что пришлось поставить лестницу и открывать окно снаружи. А вы подумали, что я взломщик?

Он удивленно заморгал, выдавив смущенную улыбку.

– Да, я именно так и подумал, но теперь…

Я спустился вниз, улыбаясь щедро и искренне.

– Я здесь совсем недавно. Я водитель мистера Зерека. Он и миссис Зерек сегодня утром улетели в Париж. Я здесь для того, чтобы присмотреть за цыплятами.

Я видел, он колеблется. Нужно было выкладывать козырей.

– Я как раз думал, что пить чай в одиночестве скучно. Может быть, вы присоединитесь ко мне?

Подозрение исчезло из его глаз, лицо просветлело. Я вел себя, как и полагалось прихожанину в отношении священника.

– Ну, это было бы очень любезно…

Я проводил викария в столовую и усадил в кресло. Я делал вид, что страшно рад его приходу, и лез из кожи вон, чтобы показать, как мне приятно его общество.

Пока я заваривал чай, мой гость непрерывно говорил. Он рассказывал мне о своей полной опасностей и приключений жизни, о том, как в ранней юности посетил Южную Африку, как заболел там, что по этому поводу сказал епископ, что сказала жена епископа, и, уж конечно, что сказал он сам.

Говорун поведал мне, как был потрясен видом Ниагарского водопада. Я подал ему чай и, присев рядом, ждал, когда же он закончит свой монолог. Как я был наивен! Он сидел со мной с половины третьего до двадцати минут пятого, без передышки рассказывая о своих злоключениях.

Несколько раз я пытался остановить это словоизвержение, но мчащийся локомотив отбрасывал посторонние предметы, как пушинки. Через два часа не было для меня большего желания, чем сомкнуть пальцы на его горле.

Наконец, предел моего терпения был достигнут.

– Извините, что прерываю вас, но мне пора кормить цыплят. Скоро стемнеет.

Непрошеный гость замолк на полуфразе, его рот был открыт, но он все же посмотрел в окно.

– О, мой Бог, ведь уже так поздно!

Он был так удивлен, словно не заметил, сколько времени провел здесь.

– Да, я должен идти. Моя жена, вероятно, не понимает, где я так задержался.

Я довел его до двери раньше, чем он начал очередную историю.

– Может быть, вы скажете миссис Зерек, что я приходил навестить ее? Никак не могу познакомиться с ней.

Я пообещал, что обязательно сообщу миссис о его визите.

И я потратил на этого болтуна два часа только потому, что думал, он ее хорошо знает!

– Может быть, на этой неделе вы навестите нас? Надеюсь, это будет интересно. Я покажу вам африканские снимки.

– Я очень занят. Вы бы лучше дождались возвращения миссис Зерек.

Это привело его в замешательство.

– Да, конечно, но, может быть, вечером…

– Вечерами я тоже занят. Доброй ночи.

Я закрыл дверь перед его носом.

Подождав до восьми, когда стало достаточно темно, я вновь взобрался по лестнице и вошел в спальню Риты.

Она была не такой большой, как это виделось мне из окна сарая. Сплошь заставлена старомодной мебелью, зеркало потускнело от пыли. Много пыли.

Я заглянул под кровать. Несколько пар туфель – видимо, она зашвырнула их туда перед тем, как лечь спать, и забыла об их существовании.

Дрожащей рукой я закурил сигарету. Не знаю, по какой причине, но беспорядок в комнате, эти личные вещи, валяющиеся как попало, привели меня в возбуждение. У меня было ощущение, что она медленно, как мираж, возникает передо мной – обнаженная, страстная, желанная…

Я подошел к туалетному столику и исследовал содержимое ящиков. Ничего, кроме обычных предметов. Я тщательно просмотрел их, стараясь не пропустить чего-нибудь достойного внимания. Увы!

Задвинув ящики, я оказался нос к носу с собственным изображением в зеркале. У меня был нелепый вид: блестящие от возбуждения глаза, бледное вспотевшее лицо.

– Все очень плохо, не так ли? – осматривая ее вещи, с хрипом вдыхая воздух, я начал разговаривать сам с собой. Я готов был лезть на стену и пробить головой потолок.

На подгибающихся ногах я подошел к шкафу и открыл дверцу.

Там висели ее костюмы, манто, юбки, несколько летних платьев. В дальнем конце шкафа – три маскарадных костюма, во всяком случае, они показались мне таковыми: короткие белые туники, покрытые разноцветными побрякушками. В углу стояли высокие, до колен, сапоги из белой кожи.

Я снял один из маскарадных костюмов и тщательно осмотрел его. Эти туники заставили меня призадуматься. Они могли пригодиться циркачу или спортсмену – профессиональному конькобежцу, например. Но сапоги! Они уж точно не годятся для катания на коньках. Были ли они куплены для нее? Судя по этикетке, сапоги изготовлены в Каире. Я вспомнил, как Зерек говорил мне, что часто посещал Каир. Не там ли он встретил ее?

Я повесил костюм обратно и продолжил поиски. Нужно было соблюдать предельную осторожность и не нарушить порядок расположения одежды. Все это требовало времени, но ничего не поделаешь.

В одном из ящиков шкафа я обнаружил деревянную шкатулку, перевязанную черной лентой. Я перенес шкатулку к свету и открыл ее. Масса писем и фотографий. На большинстве фотографий Рита была снята как раз в белой тунике и высоких сапогах.

Самым поразительным было то, что высокий, широкоплечий мужчина в белой шелковой рубашке и черных испанских брюках держал ее на своих ладонях. Рита застыла, вытянувшись в гимнастической стойке, и это было замечательное зрелище, но нужно было иметь поистине чудовищную силу, чтобы вот так держать ее.

Там были и другие фотографии, снятые, по всей видимости, в ночном клубе, где она демонстрировала свой талант гимнастки и акробата. Партнер у нее был достойный: мускулистый красавец поразительной силы. Я не знаю, сколько она весила в то время, но, судя по фотографиям, столько же, что и сейчас. А это фунтов сто сорок. Несмотря на всю мою силу, я понимал, что никогда подобное не сделаю.

Я отложил шкатулку в сторону. Письма послужат мне развлечением на сон грядущий. Я уже перенес постельное белье в комнату для гостей и приготовил постель. Я мог создать себе определенный комфорт за время отсутствия хозяев и не собирался отказываться от такой возможности.

Я провел в спальне Риты еще около двух часов, шаря по многочисленным ящикам шкафа и комода, но не нашел ничего достойного внимания. Зачем же, в таком случае, она заперла дверь? Может быть, ответ заключается в письмах, которые лежат в шкатулке? Но тогда почему Рита не сделала никакой попытки спрятать их более тщательно?

Я спустился вниз и вернулся обратно с бутылкой виски и холодным цыпленком. Основательно подкрепившись, я возобновил поиски. Я искал повсюду. Прощупал постель, особенно матрац и одеяло.

Потом я внимательно осмотрел окно, стены, паркет, мебель. И все же нашел это за шкафом. Я обнаружил висящую на гвозде портативную пишущую машинку в потертом кожаном футляре. Я вынул ее из футляра и тщательно осмотрел.

Даже без голубой писчей бумаги, заложенной в каретку, буквы «е» и «д», сильно стертые, были ярчайшим доказательством: именно на этой машинке напечатаны письма с угрозами, адресованные Зереку. Вывод напрашивался сам собой: автором этих писем являлась Рита.

Покачиваясь на каблуках, я послал довольную улыбку своему отражению в пыльном зеркале шкафа.

Теперь она в моих руках.

Это было лучшее, на что я мог надеяться.

ГЛАВА 7

На четвертый день я заскучал. Жизнь в пустом доме безрадостна, и я уже по горло сыт собственной компанией.

Конечно, большую часть времени я провел за чтением писем, найденных в шкатулке. Большинство из них было от поклонников, зачастую женатых. Меня заинтересовали несколько писем, наиболее часто встречающихся: подписанных инициалами М.Р. и вовсе без подписи.

Характерным для всех этих писем было то, что их писали еще до войны, и Рита получала их в Каире.

Одно из последних писем было от Зерека. Он не проставил дату, но почтовая марка была погашена штемпелем «3 сентября 1939 года». Оно заинтересовало меня, потому что было единственным. Или она не сочла нужным хранить другие его письма?

«Шерри!

Я не мог увидеть тебя, должен сообщить: нам угрожает опасность. Совершенно незачем дальше оставаться здесь, у тебя есть еще максимум неделя, чтобы принять решение. В настоящий момент я располагаю достаточным количеством денег для нас двоих. Вместе мы можем исчезнуть из их поля зрения и начать новую жизнь. Сейчас наиболее безопасным городом мне представляется Париж, позже, возможно, мы переберемся в Америку. Ответь немедленно. Ты можешь быть уверена в моей любви. Не теряй времени.

Генри».

Он, вероятно, написал это письмо, когда почувствовал приближение войны. Но почему из стольких предложений о замужестве, из дюжины мужчин она выбрала этого невзрачного Зерека?

Я положил письмо назад в шкатулку. Следующее письмо, длинное, злобное, от партнера Бориса Доумира, было датировано 31 августа 1939 года. Он обвинял Риту в том, что она спит с другими мужчинами, загубила их номер, избегает его. Страница за страницей он выливал на нее ушаты грязи. В конце концов злость Доумира иссякла, и он стал молить о любви, напоминал ей о счастливых днях и ночах, проведенных вместе, просил прогнать всех остальных мужчин и вернуться к нему. Похоже, он был на грани нервного срыва.

Я почувствовал себя больным, читая это послание. Я знал, что широкоплечий гигант многое преувеличивал, но было ясно, что несколько ночей партнеры все же провели вместе.

Итак, я уже знал кое-что о ней. Не так много, как мне бы хотелось, и все же достаточно, чтобы сделать ее шелковой.

Но были и вопросы без ответов.

Почему она писала Зереку эти письма с угрозами? Вряд ли это была шутка. Но какой мотив? Зачем-то ей нужно было испугать мужа. Так или иначе, но мне необходимо было понять, что за всем этим скрывается.

Я закрыл окно, скрыв следы взлома. Затем я отнес замок от двери в Чесхэм и заказал ключ. Обладание ключом от спальни Риты дало мне необыкновенное ощущение силы.

Теперь, когда я держу ее в руках, ожидание возвращения четы Зерек не было особенно тяжелым. Мне очень хотелось позвонить Нетте и попросить ее приехать сюда, но риск слишком велик. Имея таких наблюдателей, как викарий, я понимал, что появление здесь Нетты вызовет дополнительные вопросы.

На шестой день я сел в машину и поехал в Лондон. Это был четверг, день, когда приходили письма с угрозами на адрес Зерека. Я был уверен: письма не будет, но хотел знать наверняка.

Я остановил машину напротив офиса на Вардур-стрит и поднялся в приемную Зерека.

Эмми с невероятной быстротой печатала на машинке, словно от этой скорости зависела ее жизнь. Она сидела не в кабинете Зерека, как я думал, а оставалась на своем месте, в убогой приемной.

Эмми подняла голову, и ее глаза-пуговки посуровели. Ну и вид! Все лицо в красных пятнах, на нижней губе в углу выскочил прыщ.

– Привет! – сказал я, пытаясь изобразить дружелюбную улыбку. – Заглянул проведать вас. До смерти надоело торчать в курятнике.

– Я занята.

– Прекрасно. Дела прежде всего.

– Я не хочу видеть вас здесь, мистер Митчел.

– Если вас стесняет мое присутствие, я уйду. Но, может быть, я чем-то могу вам помочь? Я много думал о вас с тех пор, как живу в усадьбе «Четыре ветра». Согласен, что я с самого начала взял неверный тон, и очень этим огорчен, уверяю вас, и приношу свои извинения. Вы заслуживаете всяческого уважения, и не было необходимости, чтобы Зерек сказал мне об этом. Я буду рад помочь вам в чем бы то ни было.

– Мне не нужна ваша помощь!

Хотя это и вызывало во мне нервную дрожь, но я наклонился над столом, глядя ей прямо в глаза.

– Послушайте, мисс Перл, почему бы нам не заключить мир и начать работать вместе?

Она с непримиримой ненавистью глянула на меня.

– Я занята.

С каким удовольствием я врезал бы ей по носу!

– Хорошо. Может быть, я зайду, когда вы будете менее заняты?

– Вы можете уйти?

Я почувствовал, что моя улыбка деревенеет.

– Нет проблем. Но вы уверены?..

Она бросила на меня взгляд горгоны и вставила в машинку новый лист.

Я был готов убить ее. У меня дрожали пальцы от желания садануть пишущей машинкой по ее безобразному личику. Чтобы скрыть предательскую дрожь, я закурил сигарету.

– Больше не было писем с угрозами?

Она прекратила печатать.

– Нет. И когда мистер Зерек вернется, я посоветую ему уволить вас. Вы слишком много получаете, ничего не делая.

Они обе будут охотиться за мной. Обе будут поджидать удобный случай.

Я чувствовал, что внутри меня все дрожит от гнева, но этот толстый маленький ужас не должен взять надо мной верх.

Я выдавил из себя улыбку, пусть фальшивую, пусть неискреннюю, но все же улыбку.

– Советую заняться прыщиком на губе. Он может нанести основательный удар вашей красоте.

Что ж, последнее слово осталось за мной. Я видел: она вздрогнула, как от удара хлыстом.

Продолжая улыбаться, я покинул приемную, осторожно притворив дверь за собой.

Вернувшись обратно в усадьбу «Четыре ветра», я поднялся в спальню Риты, вытащил пишущую машинку, отнес в комнату для гостей и поставил ее на туалетный столик. Затем снял футляр и заложил в каретку листок голубой бумаги.

Если Рита решила больше не пугать мужа подобными письмами, то теперь их буду посылать я. Но это будет письмо с очень конкретными угрозами, так что телохранитель не отойдет от Зерека ни на шаг. Зерек боится, он не послушает Эмми и не отпустит меня.

Рита, разумеется, догадается обо всем, но мне это безразлично. Она ничего не сможет сделать, не выдав себя.

Подумав несколько минут, я отпечатал следующий текст одним пальцем:

«Тебя предупредили три раза. Это последний! Начиная с сегодняшнего дня, ты нигде не будешь в безопасности. Настанет час, и мы убьем тебя. И будь спокоен, уходить на тот свет ты будешь в страшных муках».

Не хотел бы я видеть Эмми после того, как Зерек доведет до нее содержание записки. Я надеялся, что буду присутствовать в офисе, когда Эмми услышит это. Выражение ее лица нетрудно представить. Но наилучшим зрелищем будет для меня лицо Риты, когда он покажет эту записку ей. Если она не подпрыгнет до потолка, тогда я ничего не понимаю в людях.

В понедельник я получил телеграмму, извещавшую, что мистер и миссис Зерек прибывают в 20.45. Я должен был быть в аэропорту, чтобы отвезти их домой.

Естественно, я прибыл к назначенному времени.

Мисс Робинсон, свеженькая, с ясными глазами, бросила на меня холодный взгляд, когда я вошел в зал ожидания.

– Помните меня? Мистер Зерек прибывает в 20.45. Самолет не опаздывает?

По всему было видно, что она хорошо все помнит, но предпочитает держать меня на расстоянии.

– Добрый вечер. Я получила телеграмму от Зерека. Да, самолет прибывает по расписанию.

– Он будет рад видеть вас такой красивой.

– Самолет вот-вот приземлится. Я скажу мистеру Зереку, где вас можно найти, – в ее голосе была нотка презрения.

Мой шарм в последнее время меня подводит. Что-то я перестал производить на женщин приятное впечатление.

Мисс Робинсон ушла. Несколькими минутами позже я услышал рев моторов приземляющегося самолета и подошел к двери. Еще несколькими минутами позже я увидел Зерека в сопровождении стюардессы. Позади них шли Рита и какой-то мужчина в униформе, который тащил их чемоданы.

Я пошел им навстречу.

– Рад видеть вас! Надеюсь, путешествие было удачным?

Зерек взял меня под руку и прошелестел умирающим голосом:

– Я невероятно простыл. Где автомобиль? Вы меня хотите уморить.

Мисс Робинсон протянула к нему руку и прошептала несколько успокаивающих слов. Его белое, осунувшееся лицо перечеркнул гнев, сверкнувший в маленьких глазках. О, настал момент произвести должное впечатление на Зерека.

– Проводите его в зал, мисс Робинсон. Я сейчас же доставлю машину. Он выглядит совершенно больным.

Я даже не взглянул на Риту, хотя мне очень хотелось это сделать. Я побежал к машине и быстро подогнал ее к входу в зал ожидания.

– Пойдемте. Машина у входа.

Мисс Робинсон и я провели этого стонущего маленького человечка в машину. По счастью, я прихватил с собой покрывало, чтобы закрыть радиатор. Теперь мы завернули в него Зерека.

Мисс Робинсон не замечала меня. Она подошла к дверце с противоположной стороны и заглянула в салон.

– Вы хорошо устроились, мистер Зерек? Если вам недостаточно тепло, я могу принести еще одно одеяло.

– Все в порядке. Я хочу домой.

Он настолько был озабочен состоянием своего здоровья, что забыл дать мисс Робинсон на чай.

Пока мы его устраивали, Рита расположилась на заднем сиденье. В отличие от Зерека, она не забыла вручить чаевые человеку, который нес багаж, опустила стекло и со вздохом облегчения откинулась на спинку сиденья.

Я скользнул за руль.

– Я закрою окно, если вам холодно?

– Закройте и побыстрее езжайте. – Зерека трясло. – Я хочу в постель. Я совершенно больной, неужели вы не понимаете? У меня болит грудь.

– Ни слова о груди!

Я отвернулся, чтобы скрыть улыбку. По всему было видно, что Рита очень раздражена.

– Тебе легко так говорить! Ведь ты не больна. А я вот уже три дня задыхаюсь. Смогу ли я уснуть? Я не сплю уже три ночи. А ты все время бурчишь на меня.

Я следил за ней в зеркальце. Рита хотела что-то сказать, но сдержалась и, закурив сигарету, уставилась в окно.

– Где вы могли так простудиться, мистер Зерек?

– Это неважно. Отвезите меня домой. Никого не заботит, что я могу умереть. Молчите! Я не хочу разговаривать.

Когда я снова посмотрел в зеркальце, то заметил на лице жены триумфальную улыбку: Рита не подозревала, что я за ней наблюдаю. Она вспоминала…

Видно, миссис Зерек не теряла в Париже времени даром.

По приезде он тут же потребовал, чтобы зажгли огонь в камине и подали грелку.

Пока я разжигал огонь, Зерек говорил задыхающимся голосом:

– Вы хорошо сделаете, если подыщете себе другую работу, Митчел. Я потерял деньги во время этой поездки и не могу платить вам так, как раньше.

Я повернулся в его сторону.

– Так вы больше не нуждаетесь в охране, мистер Зерек? Я знаю, что мои услуги не соответствуют размеру получаемого вознаграждения, но это что-то вроде платы за безопасность. Вам спокойно, когда я нахожусь рядом.

Он избегал моего взгляда.

– Скорее всего, это была чья-то злая шутка. Миссис Зерек права. Никаких угроз вот уже на протяжении трех недель. Я не могу себе позволить такую роскошь, как выбрасывать деньги на ветер.

Подождем до завтра, старый дурак. Я посмотрю, как ты запоешь, когда получишь мое письмо!

– Как скажете. Если вы считаете, что не нуждаетесь в моих услугах, я ухожу. Когда это нужно сделать?

– На этой неделе.

Я помешал угли в камине.

– Мне будет недоставать ежевечерних партий в шахматы.

Но даже это замечание на него не подействовало.

– Погасите свет. Я хочу отдохнуть.

«Неблагодарная свинья! Но завтра все переменится. Забавно будет посмотреть на твою физиономию».

Я погасил свет.

– Если вам что-нибудь понадобится, мистер Зерек, позовите меня. Я сплю очень чутко.

Он грубо проворчал:

– Оставьте меня в покое.

– Я прослежу, чтобы вам никто не помешал.

Когда я закрывал дверь, то увидел, как Рита поднимается по лестнице. Я решил кинуть пробный камень. Лишняя проверка не помешает.

– Если вы не хотите сегодня заниматься кухней, миссис Зерек, я сам приготовлю обед.

Она посмотрела мимо меня.

– Я не буду обедать, так как хочу спать.

– Я сам окажу мистеру Зереку необходимые услуги. Как я понимаю, вы устали после такого путешествия и нуждаетесь в отдыхе.

Она пристально посмотрела на меня, но я оставался невозмутим.

– Напрасно стараетесь. Разве Генри не предупредил, что увольняет вас на этой неделе?

– Да. Он упомянул об этом. Ну и что? Он плохо себя чувствует, так что я не придал значения его словам.

Она покраснела от гнева.

– И все-таки вы уберетесь из моего дома!

Я улыбнулся.

– Посмотрим, миссис Зерек!

Тихонько насвистывая, я удалился, зная, что Рита ошеломленно смотрит мне вслед.

На следующее утро в девять часов зазвонил телефон. Она была в курятнике, так что трубку снял я.

– Мне нужен мистер Зерек! – Нельзя не узнать этот носовой голос.

– Мисс Перл?

– Да. Я хочу немедленно поговорить с мистером Зереком.

– Мистер Зерек в постели. Он очень простужен.

– Неужели он не может подойти к телефону? Это очень важно.

– Мистер Зерек болен. У него грипп. Вы что, оглохли за эти несколько дней?

– Не смейте разговаривать со мной таким тоном!

– Я бы предпочел вообще не разговаривать с вами. Вы хотите, чтобы я передал ему ваше сообщение?

– Передайте ему, что я немедленно выезжаю.

– А вот этого не надо! Мне придется ехать за вами на вокзал.

– Передайте ему, что я выезжаю поездом в 9.45. – Не слушая моих возражений, Эмми повесила трубку.

Итак, мое письмо прибыло по адресу, и она прочла его. Это единственная причина, по которой Эмми могла решиться оставить офис.

Я поднялся на второй этаж, подошел к комнате Зерека, постучал и вошел. С бледным лицом, он лежал на подушках. Сегодня ночью он три раза поднимал меня с постели. Вначале я дал ему пить, затем скормил две таблетки аспирина, наконец, он потребовал, чтобы я подложил угля в камин.

Босс по-прежнему выглядел, как умирающий гриф.

– Неужели нельзя оставить меня в покое? Я пытаюсь уснуть. Что еще случилось?

– Только что позвонила мисс Перл. Она немедленно выезжает сюда.

Это известие донельзя удивило Зерека. Он сел на постели, огонек тревоги зажегся в его глазах.

– Приедет сюда?

– Так она сказала. Что мне делать? Встретить ее на вокзале или она возьмет такси?

– Езжайте и быстрее везите ее сюда. Эмми что-нибудь говорила еще?

– Она сказала, что это очень важно, но не уточнила деталей.

– Ну так поторопитесь!

Я зашел в свою комнату, надел пальто и спустился вниз. Рита как раз вышла из курятника, когда я открывал дверь.

– Куда это вы направляетесь? – неприязненно спросила она.

– Малышка Перл едет сюда. Я встречу и привезу ее.

Лицо Риты посуровело. Она прошла мимо меня и поднялась по ступенькам. Я и раньше подозревал, что Рита и Эмми живут друг с другом, как кошка с собакой. Видимо, это так.

Эмми вышла из здания вокзала с портфелем под мышкой. На ней была кроличья шубка и черная шляпка, украшенная фазаньим пером. Она выглядела настолько безобразно, что могла с успехом играть роль огородного пугала.

– Доброе утро, мисс Перл. Надеюсь, путешествие было приятным?

Секретарша холодно взглянула на меня и молча влезла в машину. Я захлопнул за ней дверцу и, обойдя машину с другой стороны, сел за руль.

– У вас очаровательная шляпка. Вы сами убили этого фазана или он свалился на вас?

Ее лицо стало пунцовым.

– А вы считаете себя неотразимым, не так ли?

– Ну, не знаю. – Я вырулил на магистраль и обогнал автобус, только что отъехавший от остановки. – Я не такой симпатичный, как вы, мисс Перл, но все же не обижен вниманием женщин.

– Я ненавижу вас, Митчел. Если мне предоставится хоть малейшая возможность причинить вам боль, я воспользуюсь случаем, – ее голос дрожал от бешенства и презрения.

– Сомневаюсь, чтобы у вас был этот шанс. Мистер Зерек уволил меня, так что вряд ли мы когда-нибудь встретимся.

Я видел, как она сжала жирные кулачки, и улыбнулся. Конечно, она уже прочла письмо и знала реакцию Зерека на угрозы. Эмми с удовольствием уничтожила бы письмо, но не посмела. Она слишком предана ему. Вот почему она здесь.

Какой был верный ход, это письмо.

Рита открыла дверь и впустила Эмми. Я же занялся перекладыванием дров в сарае, сделав вид, что не тороплюсь заходить в дом. Мне, разумеется, очень хотелось присутствовать при разговоре, но об этом не могло быть и речи. Нужно было сделать вид, что происходящие события меня совершенно не интересуют. Если я понадоблюсь Зереку, он меня обязательно вызовет.

Я почти уверен, что обе фурии уговаривают Зерека поменять телохранителя. Но им вряд ли удастся уговорить его уволить меня, так как он помнит урок, который я преподал Леману. Он помнит наши шахматные партии и мое заботливое обращение с ним прошлой ночью. Он, конечно же, понимает, что невозможно быстро найти действительно преданного и сильного человека, шахматиста впридачу.

Так что я не удивился, увидев приближающееся городское такси.

Эмми вышла из дома. Она выглядела больной и подавленной. Ее лицо осунулось, а глаза покраснели от слез. Даже перо на шляпке грустно поникло.

Наблюдая, как она садится в машину, я понял, что победил. Зерек так напуган, что даже не послал меня отвезти Эмми на вокзал. Это совершенно очевидно. Сейчас я, как тень, буду всюду следовать за ним.

Примерно через десять минут после того, как такси уехало, я услышал позади себя шаги. Я положил топор на плечо и повернулся. Рита стояла в нескольких футах от меня, бледная, с вызовом в глазах и ничем не прикрытой злобой.

– Он хочет вас видеть.

Рита говорила сдавленным голосом, словно перед этим пробежала, по крайней мере, милю. Мы смотрели друг на друга в течение трех секунд, затем она повернулась и ушла. Черт побери, все-таки она красива. Эта походка, эта грация дикой кошки…

Я отложил топор и вытер пот носовым платком. Я уже не был уверен в своей победе. Что она замышляет? Я ожидал, что Рита заговорит со мной, но этого не произошло. Трехсекундный поединок только вызвал неприятную дрожь в коленях.

Я поднялся по лестнице и нашел Зерека панически распростертым на кровати с мокрым от пота лицом. Он напоминал затравленного зверя, его губы дрожали. Я хотел его напугать, но результат превзошел все мои ожидания: хозяин был наполовину мертв от страха.

– Неприятности, мистер Зерек?

– Фрэнки…

Уже лучше. Многообещающее начало.

– Что вас так расстроило, мистер Зерек?

– Прочтите это…

Он попытался взять письмо, лежащее на ночном столике, но его пальцы так дрожали, что письмо упало на пол. Я поднял и пробежал глазами свое собственное сочинение. Какое приятное чтение!

– Когда вы получили это?

– Эмми привезла только что. Вы останетесь со мной, Фрэнк? Вы понимаете?

Я мог вить из него веревки, но меня это не устраивало.

– Конечно, мистер Зерек. Предоставьте это мне. Успокойтесь. Никто не посмеет приблизиться к вам.

– Вы уверены, что сможете держать их на расстоянии?

– Не волнуйтесь. Если бы на самом деле кто-то захотел причинить вам зло, он не прислал бы этих писем. Вас просто хотят запугать. Со мной рядом вы в такой же безопасности, как и королева Англии.

Он облизал тонкие сухие губы, паника постепенно исчезала из его глаз.

– Они хотели, чтобы я уволил вас. Рита только и твердила об этом. Уж простите тон, которым я разговаривал с вами прошлой ночью. Вы понимаете… Надеюсь, вы забудете об этом?

– Все в порядке. Я же видел ваше состояние. Я буду рядом столько, сколько вам будет нужно. Я буду рад хоть в чем-то помочь вам.

– Вы не покинете меня? – он протянул ко мне худую дрожащую руку. – Не покинете, Фрэнк?..

Я пожал ему руку. Как бы мне хотелось, чтобы Рита присутствовала при этом спектакле.

Я проспал почти час, как вдруг что-то разбудило меня. Комната была погружена во мрак. Я ничего не видел, но чувствовал, что Рита где-то рядом. Я узнал легкий запах мускуса – ее запах. Сердце мое учащенно забилось, и я протянул руку, чтобы включить свет.

– Не включайте.

– Чего вы хотите?

Мы шептались в темноте.

– Вы написали это письмо?

Наверное, я улыбнулся.

– А кто еще мог написать его?

– Зачем вы это сделали?

– Я хочу остаться в доме. Я не мог не использовать такую возможность.

– Но почему? Зачем?

Она здесь, такая желанная… Я даже не мог дышать.

– Вы знаете, почему. С первой же минуты, как я увидел вас, я вас хочу. И вам это известно. Вот почему я написал письмо. Что вы на это скажете? Или вы хотите, чтобы я сообщил мистеру Зереку, кто написал предыдущие письма?

Молчание.

– Итак…

Молчание.

Я включил свет. Пот заливал мне глаза, капал на подушку.

Она ушла.

ГЛАВА 8

Фактически, я не спал этой ночью. Вначале я хотел было пойти в ее спальню и уже там расставить точки над «i», но, по зрелому размышлению, решил этого не делать. Хотя я и загнал ее в угол, но до победы еще далеко. Она необычная женщина, и сражаться с ней нужно не простым оружием.

Я лежал без сна, и когда под утро задремал, Рита приснилась мне. Она была рядом, она тянула пальцы к моему горлу, и я проснулся с сильно колотящимся сердцем.

Я решил переговорить с ней утром, пока Зерек еще будет находиться в постели. Я хотел узнать, почему она посылала письма с угрозами в адрес Зерека. Доведу до ее сведения, что, если она хочет сохранить это в тайне, ей придется обращаться со мной более дружески.

Но план провалился. Когда я зашел в комнату Зерека немногим позже семи часов утра, то застал его на ногах, одетым и причесанным. Выглядел он неважно: желтый, нездоровый цвет лица, черные круги под глазами. Подобно мне, он, видимо, тоже не спал этой ночью.

– Почему вы встали?

– Разве я могу оставаться в постели? Как я могу отдыхать? У меня голова идет кругом.

– И все же при гриппе благоразумнее было бы остаться в постели.

– Я буду в гостиной. Не могу здесь лежать, как жертва на заклание.

Я помог ему добраться до кресла перед камином. Дальше начался кошмар. Каждый раз, когда я пытался проскользнуть на кухню, чтобы переговорить с Ритой и назначить ей свидание в сарае, Зерек требовал, чтобы я немедленно вернулся, или же бежал за мной. Он прилип ко мне, как муха к липучке. От этого можно было сойти с ума.

Она тоже избегала меня, так что я смог увидеть Риту лишь за едой. У нас было установлено негласное правило – не разговаривать за едой, и она его придерживалась в точности.

Тогда я попытался поговорить с Зереком, но он был слишком увлечен едой, так что мне пришлось замолчать. Обед прошел в гробовой тишине.

Когда Зерек не смотрел в мою сторону, я бросал быстрый взгляд на Риту. Она была более чем когда-либо замкнута, и даже если мы встречались с ней взглядами, в ее глазах читалось полное равнодушие.

Мне казалось, что этот день никогда не кончится. Если так будет продолжаться, я, как собака, завою на луну.

Около пяти часов я задернул шторы и включил свет в гостиной. Зерек сидел у весело полыхающего огня в камине, тер свой огромный нос и вздыхал.

– Что ж, мне пора идти на ежевечерний обход, мистер Зерек. Проверю, все ли хорошо заперто.

– Проверьте, хорошо ли заперта дверь сарая.

– Конечно.

Я не верил своим ушам. Он дает мне возможность уйти и не устраивает истерик.

– Фрэнк…

Я остановился возле двери.

– Да.

– Вы умеете обращаться с огнестрельным оружием?

– Разумеется. А почему вы об этом спрашиваете?

– И с револьвером?

– Я умею обращаться с любой системой.

Подойдя к письменному столу, он выдвинул ящик и достал оттуда револьвер 38-го калибра. Потом протянул мне.

– Он заряжен? – спросил я.

– Да. Может быть, вам и не придется воспользоваться им, но лучше держать при себе.

– У вас имеется разрешение на хранение оружия?

– Нет, но это не так важно.

– Я не нуждаюсь в оружии.

– Но вам нет необходимости стрелять из него. Вполне хватит просто напугать или при случае выстрелить в воздух.

Я взвесил револьвер на ладони. У меня всегда была слабость к подобным игрушкам. Приятно вновь держать в руках оружие.

– О'кей, если вы так хотите, – я сунул револьвер в карман. – Пойду осмотрюсь.

Едва я открыл дверь, он сказал:

– Попросите миссис Зерек прийти сюда. Я не хочу оставаться один.

– Но она занята на кухне, – я едва выговорил эти слова.

– Неважно. Скажите, чтобы немедленно шла сюда.

– Хорошо.

Я прошел полутемным коридором до кухни, кипя от злости. Неужели я так и не выкрою хотя бы пять минут для разговора с ней?

Рита стояла у плиты, невозмутимо помешивая что-то в кастрюле.

– Он хочет вас видеть, – буркнул я.

Женщина посмотрела на меня и улыбнулась. В первый раз она адресовала улыбку мне, но это не доставило никакого удовольствия. Легкая, язвительная улыбка заставила меня лишь покраснеть от злости.

– А вам не везет, не так ли? – она издевалась.

– Сегодня ночью. Слышите? Сегодня ночью вы придете ко мне. Или я расскажу ему обо всем.

– Я не думаю, что он отпустит меня от себя, – она уже откровенно смеялась. – Вы его так напугали, что он будет спать со мной.

Я поймал ее запястье и сжал так, что ногти вонзились в ее кожу.

– Вы должны придумать что-нибудь…

– Осторожнее, – прошипела Рита, отталкивая меня. – Он может появиться здесь в любую секунду.

Я едва успел отскочить, как в кухне появился Зерек.

– Не могу оставаться один. Любой шум беспокоит меня. Идите и осмотрите все снаружи. Ведь я вам плачу за это.

– Уже ухожу.

Я вышел в темноту, все еще храня на ладони тепло ее кожи.

Какой я был идиот, что послал это письмо! Как мне поговорить с ней? Ее насмешливая улыбка стояла у меня перед глазами. Что, если он действительно будет спать с ней? От этой мысли у меня заныло сердце. Я знал, что опять ночь напролет не сомкну глаз.

Следующее утро началось так же, как и все предыдущие. Зерек поднялся около семи утра и не отпускал меня от себя ни на шаг.

После бессонной ночи мои нервы были на пределе, и мне стоило больших усилий сдержаться и не ударить его. Мое состояние ухудшалось еще из-за того, что, когда Рита входила в гостиную и видела нас вместе, на ее лице появлялся торжествующий оскал. Мне казалось, я вот-вот сорвусь и натворю таких дел…

Немногим позднее десяти утра зазвонил телефон. Я знал, кто это звонит, и, когда Зерек сообщил, что сюда приедет Эмми, почувствовал, что помолодел лет на десять.

– Встретить ее?

– Не надо. Я сказал, чтобы она взяла такси.

Я опять улыбнулся. Они запрутся в гостиной, и у меня будет, по крайней мере, часа два, чтобы поговорить с Ритой.

Миссис Зерек находилась в гостиной, когда звонила Эмми, и теперь была моя очередь торжествовать. А Рита с безразличием смотрела в окно и, видимо, злилась.

Момент окончательного объяснения приближался, она знала это.

Эмми приехала около полудня. Никогда еще у меня не было такого длинного утра, так что я встретил эту надутую рожу с огромной радостью. Я даже был готов обнять Эмми, когда увидел, что она вылезает из такси.

Я отправился в сарай колоть дрова, оставив Зерека с Ритой, и видел, как прибыло такси. Едва Эмми вошла в дом, я отложил топор. Я собирался дать им пять минут, чтобы они втянулись в разговор о делах, а затем найти Риту.

Я закурил сигарету. Мои руки дрожали, как листок на осеннем ветру; я старался унять свое сердце.

Я наблюдал за Зереком сквозь окно. Он сидел в кресле возле камина. Затем в гостиную вошла Эмми и присоединилась к нему.

Больше я не мог ждать и секунды. Отбросив сигарету, дрожа всем телом, я застыл возле двери сарая.

Появилась Рита. На ней были неизменный серый свитер и узкие брюки. Подбоченясь, она смотрела на меня.

В течение четырех-пяти секунд мы молча стояли друг против друга, словно два восковых манекена. У ее глаз было странное выражение, которого я никогда раньше не видел, но улыбка на этот раз была приветливой и искренней.

– Ты пришла ко мне?

– К тебе. И не смотри на меня так. Все будет в порядке, Фрэнк. Раньше это было бы небезопасно.

Я обнял ее, чувствуя нервные женские пальцы на своей шее. Мои губы искали ее губы. Мы застыли так и стояли целую вечность, затем я подхватил ее на руки и понес в темный угол сарая, где лежала охапка соломы.

– Дверь… закрой дверь, Фрэнк!

– К черту дверь…

Я положил ее на солому, встав на колени рядом.

– Нет! Не будь идиотом! Сюда могут войти…

На подгибающихся ногах я подошел к двери и глянул в сторону дома. Сквозь низкое окно я мог видеть блики от камина на плеши Зерека.

– Все в порядке. Они разговаривают.

– Я не хочу, чтобы они видели нас вместе…

– Что с тобой? Быстро же ты меняешь свои привычки. Мне казалось, ты терпеть меня не можешь.

Я услышал тихий смех и повернулся.

Рита лежала, наполовину скрытая соломой, руки за головой, одна нога согнута в колене.

– Ты понравился мне с первой минуты. Люблю сильных мужчин.

– Не верю. Как ты со мной обращалась? И едва не свела с ума.

– Я рада. Это мой стиль, но дело не только в нем.

– Что ты имеешь в виду?

– Когда я при первой встрече увидела, как ты смотришь на меня, то знала все наперед. Поверь, и я хотела тебя. Но Зерек! Он ревнив до невозможности. Ты не остался бы здесь и трех минут, если бы он заподозрил, что я заинтересовалась тобой. Теперь же все будет в порядке, если мы будем соблюдать элементарную осторожность. Я постоянно твердила ему, чтобы он избавился от телохранителя. Он уверен, что я ненавижу тебя.

– Ты почти добилась своего, он уже отказал мне. Если бы я не нагнал на него страха…

– Так было нужно – оправданный риск. Но потом я хотела послать ему еще одно письмо. Однако ты опередил меня.

– Ты великая актриса. И все же я до сих пор тебе не верю. Я еще помню, как ты заставила меня, буквально, лезть на стенку.

– Но, я считаю, это только начало, – вновь она рассмеялась. – В следующий раз, когда он поедет в Париж, я останусь с тобой. Тогда ты поверишь мне?

Мое сердце начало давать перебои.

– А когда он поедет?

– Не знаю. Обычно он ездит раз в месяц.

– Он только что был там. Итак, я буду в продолжение месяца медленно сходить с ума. Именно это ты мне хотела сказать?

– Существует и другой способ избавиться от него.

– Какой же?

– Мы можем убить его, Фрэнк.

Небольшой фургон молочника появился на узкой дороге. Из окошка высунулась рука и поставила на землю возле ворот две бутылки молока. Фургон двинулся дальше. Молочник не утруждал себя, он выползал на свет божий лишь тогда, когда необходимо было получить деньги.

– Что, что? Что ты сказала?

– Мы можем убить его, Фрэнк.

Я уставился на Риту. У нее был такой вид, словно она обнаружила на полу что-то интересное. Я видел только ее белую шею и высокую грудь под мягкой тканью свитера.

– Не заболела ли ты, дорогая?

– Ну, не знаю. Я только сказала, что есть другой выход. А вдруг я пошутила…

– Надеюсь на это.

– Нет?

– Нет!

Она подняла руку и посмотрела на часы.

– Мне нужно идти. Я не приготовила ленч.

Она поднялась и начала стряхивать солому, приставшую к брюкам.

– Почисти мне спину, Фрэнк.

Я несколько раз легонько шлепнул ее пониже спины, затем круто развернул к себе.

– Тебя повесят за убийство. Ты об этом забыла?

– Кто говорит об убийстве?

– А как иначе понимать твои слова?

– Никак. Может быть, простуда унесет его в могилу… Это было бы чудесно, если бы он умер, не так ли? Ты не ютился бы в маленькой комнатушке, а он не изводил бы меня своим нытьем о сыне.

– Замолчи! – Я встряхнул ее за плечи. – Ни слова больше!

Ее глаза были похожи на изумруды в полутьме.

– Это предложение тебе не понравилось, Фрэнк? Мне тоже.

Оттолкнув меня, она вышла из сарая.

Поздно вечером Зерек заявил мне, что завтра намеревается ехать в офис.

– Я не могу забросить свой бизнес. И если вы будете рядом, я ничем не рискую, не так ли? Вы возьмете с собой револьвер?

– Да.

Итак, Зерек справился со своей слабостью. Или же эта толстуха Эмми убедила его приступить к работе?

– Хорошо. Я ухожу спать.

– А я пойду прогуляюсь. Надеюсь, все будет в порядке.

– Доброй ночи!

Я подождал, пока он поднимется на второй этаж, затем натянул пальто и вышел в темноту. Воздух был уже достаточно прохладным, ветер пронизывал до костей. Луны не было, но на черном небе сверкали искорки звезд.

Я подошел к сараю и влез на сеновал. Добравшись до окна, я увидел, что Рита на сей раз не задернула штору. Я присел на корточки, глядя в ее комнату. Рита сидела перед зеркалом в зеленом халате поверх кремовой ночной сорочки, расчесывала свои роскошные волосы. Дверь открылась, и вошел Зерек. На нем был халат, наброшенный поверх пижамы, а в руках он нес это ужасное пальто. Повесив его на вешалку возле двери, он снял халат и скользнул в постель.

Она даже не повернула головы в его сторону, продолжая расчесывать волосы. Я видел, он что-то говорит ей, указывая на штору.

Она сделала нетерпеливый жест и подошла к окну. Мы смотрели друг на друга сквозь темноту ночи. Она не могла видеть меня, но знала, что я там.

Повернулась, сняла халатик, задернула штору. Я следил за ее тенью, приближающейся к кровати. Затем свет погас, и больше я ничего не мог видеть. Я еще некоторое время неподвижно сидел, уставясь в темноту. Ревность и неутоленное желание владели мной до такой степени, что мне стало дурно.

В течение последующих семи дней у меня не было никакой возможности остаться с ней наедине. Зерек и я ездили в офис каждый день и возвращались вечером. Он не давал мне ни единой свободной минуты, за исключением того времени, когда я делал ежевечерний обход или кормил цыплят.

Каждую ночь она сбрасывала халатик у незашторенного окна, и я мог любоваться, как она идет к кровати. А когда Зерек заходил в ее спальню, она замирала перед окном, глядя на сарай.

На седьмой день я уже сомневался, в здравом ли я уме.

«Мы можем убить его, Фрэнк».

Эти слова преследовали меня. Вначале я думал, что она шутит, но потом, обдумав все, решил, что Рита говорила всерьез, и забеспокоился.

Наблюдая, как он ночь за ночью входит в ее спальню, я поневоле задумался.

«Мы можем убить его, Фрэнк».

Это предложение уже не казалось мне таким сумасшедшим. Она предложила это между делом, так, как если бы предложила приготовить обед.

На десятую ночь я уже почти дозрел.

Я был на сеновале, наблюдая, как она раздевается, когда муж вошел в ее комнату. Она не обратила никакого внимания на его появление, он долго смотрел на нее. Затем протянул руку и коснулся ее тела.

Револьвер моментально очутился в моей руке. Наверное, разум оставил меня, раз я прицелился в Зерека, положив палец на спусковой крючок. Я уже почти выстрелил. Внезапно она стала между ним и окном, револьвер выпал из моей руки.

Я едва не убил его. Если бы не Рита, я бы неминуемо выстрелил. Никогда я еще не был так близко от убийства.

Когда мы ехали в офис на следующее утро, он равнодушным тоном сообщил мне, что завтра десятичасовым рейсом улетает в Париж.

ГЛАВА 9

Было немногим более семи, и я как раз разжигал камин, когда Зерек вошел в гостиную. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять – что-то случилось. Это было очевидно: я еще никогда не видел его таким счастливым.

– Миссис Зерек этим утром сказала, что ей нездоровится.

Во рту у меня пересохло.

– Она заболела?

Он положил руку на мое плечо, его рот растянулся до ушей, так что я мог пересчитать все его зубы.

– Нет, не больна! Плохо себя чувствует, вы понимаете? Нездоровится. Это первый признак, вы понимаете? Плохое самочувствие по утрам… Это хорошо!

Я ничего не сказал, да и что я мог сказать.

Он вытащил носовой платок и вытер свой огромный нос. Затем приложил платок к глазам. Было видно, Зерек вот-вот расплачется от счастья.

– Неужели это случилось? Я жду вот уже три года! Мой сын!

Я повернулся к нему спиной, чтобы скрыть выражение своего лица, и помешал угли в камине. Конечно, по моим глазам он мог бы обо всем догадаться. Но Зерек был так занят своим счастьем, что не обращал на меня никакого внимания.

– Она себя плохо чувствует этим утром! Она хочет остаться дома. Вполне понятное желание. Я смогу вернуться дня через три, четыре…

Я тоже почувствовал прилив счастья. Тогда, в сарае, Рита сказала, что останется здесь, когда муж улетит в Париж. Ее болезнь – не более чем выдумка!

– Надеюсь, мне не обязательно находиться здесь, мистер Зерек, во время вашего отсутствия? Могу я провести несколько дней в Лондоне, пока вы будете в Париже?

Сияя, он повернулся ко мне.

– Хорошо. Вы можете взять отпуск. Думаю, вы хорошо отдохнете. Я никогда не спрашивал вас, Фрэнк. У вас есть девчонка?

– Разумеется. Она будет рада видеть меня.

– Вы уже поженились?

Я покачал головой.

– Я пока не женат.

Он потрепал меня по плечу.

– Вы должны подумать о женитьбе, Фрэнк. Сын – это очень хорошо.

Я улыбнулся.

– Хорошо – это когда у ребенка богатый отец.

Пока я заводил машину, он позвонил Эмми и сообщил ей о том, что ждет сына. Наверное, бедняжка сказала что-то не очень лестное по поводу этого радостного события.

– Я чувствую это, – закричал он в трубку. – Это сын! Я знаю! Нехорошо говорить такие вещи! Я не хочу этого слушать! Это сын!

Я стоял возле лестницы, выслушивая его монолог и прикидывая, как повидать мне Риту. Но он не дал мне этой возможности. Дверь гостиной была открыта, и лестница просматривалась очень хорошо. Мне ничего не оставалось, как сесть за руль автомобиля.

Через несколько минут он присоединился ко мне, завернутый в свое ужасное пальто, и всю дорогу до аэропорта изводил разговорами о том, на кого будет похож сын, и тому подобной чепухой.

– Так я могу пока оставить ваших цыплят, мистер Зерек, и навестить свою девушку?

– Это сын! Я знаю, это сын! Какие к черту девушки? Не говорите мне о них!

Мисс Робинсон вышла приветствовать его, и он, разумеется, не мог не поделиться с ней приятной новостью.

– Извините, мистер Зерек, но если я вам больше не нужен, могу я уехать? Надеюсь, за вами присмотрят.

– Все в порядке. Езжайте.

Махнув на прощание рукой, он продолжил разговор с мисс Робинсон.

Я слышал, что сказала она:

– Ужасно рада за вас, мистер Зерек, ведь вы так хотели мальчика. Желаю ему удачи. Ну и, разумеется, вам и миссис Зерек.

Она всем своим видом излучала радость, как будто сама осчастливила этого господина.

Я сел в машину и поехал обратно в усадьбу «Четыре ветра». На Вестерн-авеню я зашел в бар и выпил хорошего вина. Моя машина начала делать прыжки на дороге, подобно сумасшедшему кенгуру, но я не снижал скорости. Я летел!

Приехав домой, я загнал машину в гараж и закрыл дверь. Предполагалось, что я не вернусь сюда, и я совсем не желал, чтобы какой-нибудь викарий увидел меня здесь, а потом рассказал об этом Зереку. Я открыл входную дверь и прошел в гостиную.

Рита стояла на коленях возле камина и разжигала огонь. На ней был зеленый халатик. Увидев меня, она улыбнулась. Под глазами ее были темные круги, лицо осунулось, и она, действительно, выглядела больной. Но улыбка успокоила меня.

– Ты в самом деле больна?

– Еще как. Я съела кусочек мыла.

Я схватил ее за плечи и поднял на ноги.

– Так это не более чем розыгрыш?

– Неужели ты мог подумать, что я позволю ему сделать ребенка?

– Но он в этом не сомневается. Он выглядит совершенно сумасшедшим от счастья. Рассказывает о твоей беременности всем встречным-поперечным. Даже стюардессе.

– Я и не сомневалась, что он поверит в этот розыгрыш. Мне необходимо было заболеть, иначе он заставил бы меня поехать в Париж.

– Но мыло?..

– Ты не знаешь его так хорошо, как я. Ему нужны были неопровержимые доказательства. Мигрени или чего-либо в этом роде явно недостаточно.

Неожиданно до меня дошел комизм ситуации, и я от души рассмеялся.

– Но ты его сегодня очень порадовала.

Она вновь бросила на меня странный взгляд.

– Вот уж никогда бы не подумала, что ты найдешь это забавным.

– А разве не так? Представляю его лицо, когда он узнает, что ничего нет.

– Нужно что-то придумать.

Я улыбнулся.

– Что еще можно придумать?

– То, чтобы он не узнал, что его обманули.

Улыбка исчезла с моего лица.

– Мы можем уехать отсюда вместе.

– Неужели? Я в этом не уверена. Зачем тогда я терпела все эти три года?

– Но, послушай…

– Я знаю. Знаю наперед, что ты мне скажешь. Бесполезно! Мы не можем уйти отсюда просто так.

– Почему же? Упаковываем чемоданы и – вперед. Что нам может помешать?

Ее глаза расширились.

– А что мы будем делать без денег?

На меня словно упала стена. Я совершенно забыл о деньгах: все мои мысли сконцентрировались на ней.

– Я устроюсь на работу. Можешь не беспокоиться, я принесу тебе денег столько, сколько понадобится.

– Ты? – Ее глаза заблестели. – Прекрасно! Иди и принеси их мне. Я не хочу постоянно жить на хлебе и воде. Я уже сыта этим по горло, так же, как и любовью.

– А здесь разве жизнь? Сидеть взаперти в этой крысиной норе? По-моему, худшего не бывает. Мы сможем начать новую жизнь уже завтра.

– Тогда что тебя держит? Уходи. Но не рассчитывай, что я последую за тобой раньше, чем буду уверена, что у тебя достаточно денег.

Я хотел возразить, но она закрыла мне рот рукой.

– Фрэнки, давай начнем все сначала, но без блефа. Ты знаешь так же хорошо, как и я, что никогда не получишь больших денег. Сколько Зерек платит тебе – десять фунтов? Неужели ты думаешь, что я могу довольствоваться десятью фунтами в неделю? Нам этого не хватит.

– Хорошо, начнем все сначала. Что ты предлагаешь?

Рита откинулась на спинку дивана – так, что ее халатик распахнулся, открывая коленки. Когда я подошел к ней, она быстро сказала:

– Что мы будем делать, Фрэнк? Мы убьем его. Это единственный выход.

– Ты сумасшедшая и меня хочешь сделать таким.

– Никто ничего не узнает. Мы будем вне подозрений.

Я подошел к бару, взял бутылку скотча и, налив две большие порции, отнес их к дивану.

– Нет ничего тайного, что не стало бы явным.

Она взяла виски.

– Я все придумала, нас никогда не раскроют.

– Так ты уже придумала? О'кей! Расскажи мне свой план, и я тут же объясню, в чем ты не права.

– В нем нет изъянов.

– Надо ж! Слушаю тебя.

– Но если ты признаешь, что план хорош, ты поможешь мне, Фрэнк?

– Не знаю, не знаю… Вообще, я не разделяю твою уверенность, но тем не менее посвяти меня в детали. Когда я объясню тебе, в чем ты ошибаешься, ты будешь благодарна мне за то, что я спас твою прекрасную шею.

Ее зеленые глаза засверкали, губы плотно сжались.

– Ты считаешь меня идиоткой, так?

– Разумеется, нет, но чтобы спланировать совершенное убийство, нужен трезвый ум, а женщина, по моему убеждению, подобными качествами не обладает. Когда убийством займется полиция, тебя «вычислят» в два счета.

– Можно подумать, ты придумаешь нечто получше.

– Поживем – увидим.

Некоторое время она молчала. Наконец, решилась:

– Ты знаешь, молочник всегда оставляет молоко возле ворот…

– Стоп!.. Молочные бутылки у ворот! Нет проблем! Я прекрасно понимаю ход твоих мыслей. Этот трюк уже изначально обречен на провал.

– Почему? – С побелевшим лицом, она наклонилась вперед, напряженно глядя на меня.

– Ну, так слушай. Вначале все кажется достаточно разумным. Я признаю это. Каждое утро молоко ставится возле ворот, и любой может подсыпать отраву… Как я понял, именно это ты собираешься сделать. Я видел шприц у тебя в спальне. И подметил еще одну деталь: за завтраком ты никогда не добавляешь в свой кофе молоко. Ну вот, ты подсыпаешь отраву в молоко и, когда явятся полицейские, можешь смело заявить, что по утрам молоко не употребляешь. И они будут вынуждены поверить тебе. Но могут начаться и неприятности.

– Какие?

– Неужели непонятно? Теперь я понимаю, почему ты отправляла эти письма с угрозами. Ты считала, что они обеспечат твое алиби. Неужели ты воображаешь, что полиция настолько глупа, что поверит тебе?

Рита выпила рюмочку. Ее руки дрожали.

– Почему ты считаешь, что мне не поверят?

– Прежде всего, полисмены начнут отрабатывать свои версии, и тут уж, надо признать, они люди дотошные. Разумеется, проверят письма, обратят внимание на бумагу. И вот как раз это даст им пищу для размышлений. Неужели ты воображаешь, что конкуренты Зерека пользуются бумагой подобного сорта? Само собой, начнутся розыски машинки. И если ты не найдешь для нее лучшего места, чем за шкафом, тебе конец. Но даже если машинку не обнаружат, есть приметы, указывающие на женщину. Жену! Кстати, семьдесят пять отравлений из ста было спланировано и совершено женщинами. Да, а откуда ты возьмешь яд? Учти, здесь тоже необходимо алиби.

– Я припасла яд давно, – сейчас Рита уже не была столь уверенной, как вначале. – Никто не узнает, откуда он взялся.

– Это ты так думаешь? Добрая дюжина отравителей тоже думала так. И где они? Если у полисменов появится хоть капля сомнений, уж они тебя не выпустят. И не воображай, что ты можешь обратить все в шутку. Ты все время будешь думать, не знают ли они больше, чем говорят тебе. Это заставит быть все время настороже. Возможно, ты себя и не выдашь, но если вместе с тобой буду я, этого и не понадобится. Достаточно посмотреть на нас обоих, чтобы сразу догадаться о мотиве убийства. И тут уж шутки в сторону, они возьмутся за нас всерьез. Ты считаешь, что сможешь выдержать день, два, неделю. Может быть, ты не продержишься и дня… – Я остановился и посмотрел на нее. – Кстати, а почему ты решила убить его? Не расскажешь?

– Долго же ты собирался задать этот вопрос.

– Я всегда думал, что ты просто хочешь развязать себе руки.

Ее нежные губы изобразили нечто похожее на улыбку.

– Как я понял, ты задумала убийство уже давно, еще до моего появления. Написала три письма, а уж потом на сцене появился я. – Повысив голос, я наклонился, напряженно глядя на нее: – Что ты замышляешь? Чего я еще не знаю?

Рита положила свою руку на мою.

– Ты торопишься, Фрэнк.

– Хорошо, хорошо, расскажи мне все. Почему ты хочешь избавиться от него?

– Я хочу денег.

Я удивленно отшатнулся.

– Каких денег?

– Его денег, разумеется. Зерек объявил себя банкротом. А это, как ты сам понимаешь, вынуждает его вести нищенскую жизнь. В противном случае он будет вынужден платить жуткие налоги. Раз он не может декларировать свои доходы, он их тщательно скрывает.

Итак, я был прав. Уже один взгляд на бриллиант толстухи Эмми убедил меня, что Зерек набит деньгами, как сейф. Сейчас я получил подтверждение своей догадке.

– И каков же его капитал?

– Это тебя интересует, Фрэнк?

Я встряхнул ее.

– Ну?..

– Приблизительно сто пятьдесят тысяч фунтов. Может быть, чуть больше.

И в этот миг я вспомнил то, что сказал Нетте: «Я так хочу получить крупный куш, что готов ради него на все, даже на убийство».

Сто пятьдесят тысяч фунтов!

Холодок пробежал по моей спине.

ГЛАВА 10

Вытянувшись, она лежала на спине, глядя в потолок. Ее волосы, подсвеченные огнем в камине, вспыхивали призрачным золотым сиянием.

– Что ты думаешь на сей счет? – Рита прикрыла руками обнаженные колени.

Я отошел от окна и, подойдя к дивану, присел рядом. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга.

– Все очень серьезно. Почему ты уверена, что у него есть деньги?

– Видела. Около двадцати пяти тысяч в пятифунтовых банкнотах. А остальное – в небольших бриллиантах.

Я перестал дышать.

– Бриллиантах?

– Ведь их можно продать, не так ли, Фрэнк?

– В Америке на них сейчас большой спрос. Ты хотела бы поехать в Америку?

– Я люблю эту страну.

– Сто пятьдесят тысяч фунтов – солидная сумма. Как он сумел собрать столько?

– Неужели ты думаешь, он работает честно? Все, к чему он прикоснется, превращается в деньги. Когда Зерек переехал в Лондон, то выдал себя за коммерсанта и умудрился взять кредиты на несколько тысяч фунтов, якобы под товар. Через некоторое время объявил себя банкротом. Это дало ему стартовый капитал. Затем он ввязался в торговлю автомобилями: покупал и продавал. Сейчас он занят валютными операциями. Вот для чего он ездит в Париж. Он гений денежных афер.

– И где же твой муж хранит свои сокровища?

– Там, где я найду их после его смерти.

Я пристально посмотрел на Риту. Она не смутилась.

– И ты не выдашь такой большой секрет?

– Зачем тебе это знать? Я скажу лишь после того, как он будет мертв, но не раньше.

Я улыбнулся ей фальшивой улыбкой.

– Неужели ты думаешь, что я могу обмануть?

– Никому нельзя доверять, когда речь идет о такой огромной сумме.

– Но мы говорим не о ком-то, мы говорим обо мне.

Вновь мы обменялись взглядами.

– Я скажу тебе, когда он будет мертв.

– Итак, я должен всецело положиться на тебя?

– А что в этом плохого?

Я поднялся и налил себе вторую порцию виски. Что-то здесь было не так, я печенкой это чувствовал.

– Тогда, что мешает нам забрать деньги сейчас и скрыться?

– Неужели ты думаешь, что я не сделала бы это без тебя? Но это невозможно.

– Почему невозможно? Даже если эти бриллианты «выбросить» на черный рынок, он не пойдет жаловаться. Так что тебя останавливает? Если ты знаешь, где бриллианты, нужно взять их. Мы можем сделать это прямо сейчас.

– Нет и нет.

– Да!

– Поверь, что я не обманщица и не настолько глупа, чтобы упустить шанс взять деньги без убийства. Нет, чтобы завладеть ими, остается только этот путь.

– Чего-то я здесь не понимаю. Объясни, не делай из всего тайну.

Она закурила сигарету, выбросив спичку в камин.

– Я уже говорила тебе, что очень хорошо знаю Зерека. Вся его никчемная жизнь целиком связана с деньгами. Если я исчезну вместе с ними, он обязательно обратится в полицию. Я знаю это совершенно точно. Он скорее согласится сам сесть в тюрьму, чем позволит мне убежать с его капиталом. А у меня нет ни малейшего желания постоянно скрываться от полиции. Нет, я должна жить безо всякого риска.

Я пытливо смотрел на нее. Ее зеленые глаза были столь же выразительны, как каменная стена.

– Чтобы мы работали вместе, ты должна посвятить меня в курс дела. – Все-таки я не такой простак, как ей кажется. – Так вот, ты лжешь. Ты отлично знаешь, что он ни при каких обстоятельствах не обратится в полицию. Он не глуп. Сообразит, что даже если тебя поймают с бриллиантами, это именно его посадят в тюрьму на несколько лет. Нет, он не будет обращаться в полицию, и ты это так же хорошо знаешь, как и я.

– Мудришь, Фрэнк.

– Все говорит о том, что тебе надо лишь овладеть этими бриллиантами и исчезнуть. Это гораздо проще и гораздо безопаснее, нежели убийство. Но ты на это не идешь. Почему? Я скажу, почему. Потому что он знает о тебе нечто такое, что ты хочешь скрыть от всех, включая меня, и уж, разумеется, от полиции. Если ты украдешь эти деньги, Зерек заговорит, и тебя упрячут в тюрьму. Но не за то, что ты похитила деньги, а за какое-то твое давнее преступление. Не так ли?

– Если ты все знаешь, то зачем спрашиваешь?

– Не сердись. Если мы будем работать вместе, ты должна доверять мне. Необходимо, чтобы я знал все.

Она ничего не ответила.

– Я скажу тебе кое-что еще. Разыскивая пишущую машинку, я наткнулся на пачку писем в ящике шкафа. Прочитав их, я многое узнал о тебе. Ты получила дюжину предложений от людей, которые гораздо приятнее Зерека. У тебя был огромный выбор, но ты почему-то остановила его на этом уроде. И до сих пор с ним. Вначале я ничего не мог понять, но сейчас дело проясняется. Ты не смогла отказать Зереку, хотя он страшен, как смертный грех. Совершенно очевидно, он держит тебя на крючке. Вот почему ты хочешь его убить, заставив тем самым замолчать раз и навсегда.

Она села, ее халатик распахнулся. С белым, как свежевыпавший снег, лицом, она сжимала и разжимала кулачки.

– Это примерно так, Фрэнки. И что ты теперь намереваешься делать?

– У меня два пути. Первый – поскорее уехать из этого дома, предоставив тебе в одиночку играть в отравительницу. В этом случае у тебя совершенно нет шансов, и мне тебя жалко. Ты слишком красива, чтобы гнить в тюрьме. Второй – я остаюсь. Но нужно доверять друг другу. Я не хочу знать, чем он держит тебя при себе, но вот где он прячет бриллианты, ты должна мне сказать. А уж после этого я постараюсь придумать способ, как уничтожить этого пигмея. Сколько ты мне заплатишь за то, чтобы я убрал его?

Она раздумывала.

– А сколько ты хочешь?

– Все. И тебя впридачу, чтобы тратить деньги вместе.

– Ты серьезно?..

– Очень серьезно.

– Они в сарае, Фрэнк. Я не знаю, где точно, нужно будет искать.

– Ты уверена?

– Вскоре после нашего переезда сюда он заперся на некоторое время там, прихватив лопату.

– Теперь обсудим мое предложение?

– Ты сможешь… проделать это аккуратно и без риска, Фрэнк?

– Так должно быть. Если я буду видеть хотя бы малейший изъян в плане, я откажусь от него. Моя голова стоит значительно больше ста пятидесяти тысяч фунтов.

– Я согласна.

Позже, когда Рита переоделась, мы отправились в сарай.

Я осмотрелся. Это было большое строение, тут можно закопать сорок сундуков. Сено, солома, огромная поленница дров, уголь, курятник, косилка-сноповязалка и мотки колючей проволоки для ограды – все пространство заставлено, занято, закрыто.

– Когда привезли уголь и дрова? До или после?

– После.

– Итак, не исключена возможность того, что бриллианты зарыты именно под углем.

– Да.

Я ударил каблуком утрамбованную землю пола. Она была тверда, как цемент.

– Он пользовался лопатой или киркой?

Она виновато посмотрела на меня.

– Я забыла.

Без кирки рыть эту землю было невозможно, но я ничего не сказал Рите. В отсеке для инвентаря кирки не было.

Совершенно очевидно, Рита лжет. Бриллианты не могли быть зарыты в сарае. Я сразу не поверил, когда она сказала, что они здесь, а сейчас воочию убедился в этом. У Зерека не было никакого резона прятать клад под тоннами угля или поленницей дров. У него не хватило бы сил и времени быстро вырыть их в экстренном случае.

Я расстроился, конечно, и стал обдумывать ситуацию. А Рита? Пусть пока думает, что я поверил в ее басни.

– Будет нелегко найти сокровища. Ты действительно уверена, что это здесь?

– Абсолютно!

Я подошел к ней и заглянул в глаза.

– Нужно будет вытащить отсюда все, что здесь лежит. На это уйдет целая неделя.

– У нас будет достаточно времени, когда мы его уничтожим.

Она беспокоилась лишь о том, чтобы ее муженек нашел свою могилу.

– Хорошо. Раз ты совершенно уверена, что это здесь, нам пока не следует перебрасывать с места на место тонны угля. Пойдем лучше выпьем.

– Он заперся здесь с лопатой и пробыл часа два, а когда вышел, имел совершенно измученный вид, и башмаки его были в земле.

– Выглядит убедительно. У него с собой было еще что-то, кроме инструментов?

– Я в этом не уверена, но, кажется, под пальто у него был сверток.

Про себя я усмехнулся. Ее вранье было так же неубедительно, как и обещания политиков, когда те рвутся к власти.

Дождь стучал в окна спальни, а осенний ветер раскачивал ветки деревьев в саду.

Я лежал на постели, устремив глаза в потолок, с сигаретой между пальцев и напряженно размышлял над происшедшим.

После завтрака я сказал Рите, что хочу обдумать создавшуюся ситуацию в одиночестве.

– Чем скорее мы сделаем это, Фрэнк, тем лучше.

– Я знаю, но спешка ни к чему. Я же сказал тебе, что хочу быть совершенно уверен в том, что уберу его без риска для себя.

Наверное, она мне поверила. Лгунья! Ее не интересуют деньги, ей надо освободиться от ненавистного мужа. А почему я должен принимать на веру ее слова про капитал в сто пятьдесят тысяч фунтов? Не пытается ли она соблазнить меня деньгами, чтобы заставить убить Зерека?

И все же, если у него есть деньги, где он мог их спрятать? Только не в сарае. В доме? Я уже обыскал этот дом, когда они были в Париже, и смог обнаружить лишь пишущую машинку и пачку писем. Так что вряд ли бриллианты находятся в доме. Где еще? В офисе? Вполне возможно, но опрометчиво хранить такую сумму в здании, которое остается без охраны всю ночь и все выходные дни. Пойдем ли он на такой риск? Сомневаюсь. Может быть, Эмми присматривает за ними? Не думаю. Рита была права, когда говорила, что Зерек никому не доверяет, кроме себя. В машине? Нет, это тоже очень сомнительное место. Автомобиль может попасть в аварию, сгореть. Где еще?

Я затянулся и вновь уставился в потолок.

Подойдем к делу с другой стороны. Кто такой Зерек? Уже долгое время он связан с черным рынком, а сейчас занимается еще и валютными махинациями. А раз так, он постоянно пускает в оборот большие суммы денег. Насколько я знаю, люди такого сорта держат свои капиталы при себе. Так что по всему выходит: Рита лжет.

Она упоминала, что большая часть капитала у него в бриллиантах. Я видел горку бриллиантов на его столе. Да и на пальце Эмми сверкает бриллиант. Не очень убедительные доказательства, но все же достаточные. Предположим, там лишь половина названной Ритой суммы. Семьдесят пять тысяч фунтов. Я бы многое мог сделать, обладая таким капиталом. Теперь подумаем о другом. Предположим, он только мелкий мошенник. Но даже если у него лишь пять тысяч и я наложу на них руку, оправдан ли риск?

Ничего нельзя начинать, пока я не выясню всех деталей дела. У него есть деньги. Я уверен. Это может быть и пять тысяч, и пятьдесят. И он прячет их от налогов. А раз так, то никогда не обратится в полицию, что бы я ни сделал.

Но я должен убить его – требует Рита. И я понимаю ее. Рита сделала все, чтобы заманить меня. Весь вопрос в том, стоит ли рисковать шеей ради этой женщины? По-моему, нет. Значит, надо тянуть с завершением операции до тех пор, пока я точно не узнаю, сколько денег у Зерека. А, может, мне удастся внедриться в его бизнес. Тогда Рита становится опасной. Женщина, которая планирует убить своего мужа, всегда опасна. И я должен помнить это.

Я закрыл глаза, вновь, в который раз, пытаясь разрешить вставшую передо мной проблему.

– Долго же ты думал.

В комнате было темно, лишь огонь в камине рассеивал мрак. Она сидела на диване, обхватив колени руками и сгорбив плечи. Сообщница? Обманщица? Волосы закрывали лицо. Долгое ожидание до предела измотало ее.

– Такое дело требует хорошей работы мозгов.

– Так ты придумал?

– Думаю, что да.

В неярком свете я увидел, как напряглось ее тело. Она с тревожным ожиданием смотрела на меня.

– Присаживайся и рассказывай.

– Я хочу выпить. У меня, буквально, трещит голова.

Рита поднялась и подошла к бару.

– Не лучше ли включить свет?

– Я сама знаю, что лучше делать.

Она вернулась обратно с бутылкой виски и двумя бокалами.

– Знаешь, не слишком приятно сидеть здесь в одиночестве, дожидаясь тебя.

– Не сомневаюсь.

Я налил две приличные порции и протянул один из бокалов Рите. Затем сел в кресло.

– Мне кажется, я придумал совершенно безопасный план.

– Да?

– Позже ты сможешь высказать мнение на этот счет. Но, как мне кажется, никакого риска не существует.

– Ну говори же!

– Зерек должен исчезнуть. Но не таинственным образом. Нужно, чтобы была веская причина для исчезновения, и она у меня будет. Если не ошибаюсь, на свете существуют только три человека, которые могут удивиться, если Зерек пропадет: ты, я и Эмми. Ты и я в расчет не принимаются, так что остается только Эмми. Если мы хотим выйти сухими из воды, нужно, чтобы Эмми была уверена, что он уехал по делам. Но если у нее появится хотя бы малейшее подозрение, она немедленно обратится в полицию. Ты следишь за моими рассуждениями?

– Да.

– Полиция же не будет вмешиваться до тех пор, пока не будет обнаружено тело или пока они не получат сведений о непонятном исчезновении человека. Тогда и только тогда они начнут расследование. Но они его не начнут, вот в чем фокус!

Тяжело дыша, она пристально смотрела на меня.

– И как ты проделаешь это?

– Нужно убедить Зерека уехать. Но, самое главное, вначале нужно будет убедить Эмми, что Зерек уезжает по собственному желанию.

– Зачем?

– Тогда он возьмет с собой деньги.

Удивление отразилось на ее лице.

– Но я и так знаю, где спрятаны бриллианты. Убей его, и мы тут же вытащим их оттуда.

– Ты уверена? А вдруг деньги не там? Неужели ты думаешь, что я пойду на убийство, не будучи уверенным в нахождении клада? Неужели ты вообразила, что я рискну своей жизнью только из-за того, что ты будто бы видела сверток? Ну уж нет! Я не трону Зерека до тех пор, пока не буду уверен, что деньги находятся при нем. Лишь тогда я сожму пальцы на его горле.

Ей это не понравилось. Я знал, что ей это не понравится. Еще немного, и у нее начнется истерика.

– Ты никогда не покончишь с ним!

– Неужели? Я придерживаюсь противоположного мнения. Учти, я лучше, чем ты, знаю людей. Жизнь твоего муженька полностью связана с деньгами. Предположим, он их спрятал в сарае, а тот вдруг загорелся. Тебе не кажется, что он кинется туда, чтобы спасти свои сокровища? И даже внимания не обратит на то, что мы за ним наблюдаем.

Рита некоторое время жевала нижнюю губу, прежде чем ответить.

– Но не будешь же ты настолько сумасшедшим, чтобы поджечь сарай? Сбегутся люди, приедут пожарные бригады.

Я рассмеялся, найдя ее объяснение весьма забавным.

– Ты абсолютно права, я не стану поджигать сарай. Да и к чему? Я точно знаю: там ничего нет.

Она покраснела, потом побелела.

– Деньги там!

– Это ты так думаешь, но я уверен в обратном и готов держать пари. Он пошел в сарай с лопатой, чтобы ты подумала, будто он спрятал бриллианты под вязанкой дров. Что ты на это скажешь?

Я не верил, что он вообще ходил туда с лопатой, но нужно играть до конца.

– Да, вполне возможно, он так и сделал.

Ей не нравился такой поворот событий, но против моей логики трудно было устоять.

– Но если их нет в сарае, и мы даже предположить не можем, где он их спрятал, что нам делать?

– Спокойно. Да, разумеется, мы можем работать годы, так и не найдя денег. Но если он вдруг по какой-то причине решит покинуть страну, то будет вынужден изъять деньги и бриллианты из тайника. Ведь он не сможет уехать без денег. Вот тогда и наступит наше время.

– Ты думаешь, что именно тогда и следует убить его?

Я посмотрел в ее непроницаемые зеленые глаза.

– Да, именно тогда и нужно убить его.

Мы сидели друг против друга и молчали примерно с полминуты.

– Я жду подробностей, – наконец, сказала Рита.

– Подробностей не будет.

– Он берет деньги из тайника, а затем мы отнимаем их у него?

– Совершенно верно.

Она нахмурилась.

– Но как это сделать?

Я положил руку на ее колено. Не мог сдержаться, чтобы не улыбнуться: у нее столько же мозгов, сколько у Нетты, если допустить на мгновение, что у Нетты вообще есть мозги.

– Что ж, найди слабые места в моем плане, как я нашел их в твоем.

– Мне кажется, это хороший план.

– Если ты не найдешь в нем изъяна, его найдет Эмми, например. Это должно быть идеальное преступление, чтобы мы жили спокойно не неделю, не месяц, а всю жизнь.

Она вновь нахмурилась.

– Хорошо, куда ты спрячешь труп?

– О! Ты начинаешь мыслить. Однако это мои заботы – избавиться от тела.

– Я не вижу других проблем, если ты решишь проблему трупа.

– Неужели? Ты забыла, что Эмми без ума от Зерека. Они работают вместе уже десять лет, и она, практически, его компаньон. Тебе это ни о чем не говорит?

– На что ты намекаешь?

– Если она не получит от него известий в течение определенного времени, то, естественно, забеспокоится и отправится в полицию. И вот тут начнутся неприятности. Эмми никогда не поверит в то, что он бросил ее, сбежал, не позвав с собой. Что ты думаешь об этом?

– Ты прав. Эмми и мысли не допускает, что Зерек может работать без нее. Он, кстати, думает точно так же.

– Но она поверит, если будет знать, что ее любимый босс сбежал с другой женщиной. Только это убедит ее.

– Другая женщина? – Рита загорелась.

– Когда Эмми будет думать, что Зерек в деловой поездке, ты отправишься к ней и покажешь письмо и фотографию, которые якобы случайно обнаружила в его комнате. Ты станешь поносить его последними словами и будешь делать это до тех пор, пока она не поверит тебе.

– Письмо с фотографией?!

Я встал.

– Ты помнишь о записке, которую Зерек некогда написал тебе в Каир? Там нет ни твоего имени, ни даты. Это как раз то, что нужно. – Я протянул ей письмо, найденное в шкатулке. – Ну, прочитай вслух и скажи мне, можно ли найти что-нибудь получше?

Она начала читать вслух, а я с удовольствием слушал.

«Шерри,

Я не мог увидеть тебя, но должен сообщить: нам угрожает опасность. Совершенно незачем дольше оставаться здесь, у тебя есть еще максимум неделя, чтобы принять решение. В настоящий момент я располагаю достаточным количеством денег для нас двоих. Вместе мы можем исчезнуть из их поля зрения и начать новую жизнь. Сейчас наиболее безопасным городом мне представляется Париж. Позже, возможно, мы переберемся в Америку. Ответь немедленно. Ты можешь быть уверена в моей любви. Не теряй времени.

Генри».

Судя по выражению ее глаз, Рита тоже нашла этот трюк превосходным.

– Я совершенно забыла об этой записке. Он написал…

– Не имеет значения, когда и по какому поводу он это написал. Забудь, что письмо было адресовано тебе. Ты его нашла. – Я взял у нее письмо и скомкал. – Ты нашла его в корзине для бумаг. Возможно, он хотел ответить, но зазвонил телефон. Если же письмо не заставит Эмми поверить в предательство Зерека, воспользуйся вот этим, – я бросил ей на колени фотографию Нетты. Ту, на которой она была снята в чем мать родила. «Всегда жду тебя, дорогой. Любящая Нетта». Надпись красноречивая. – Вот девушка, с которой он удрал. Убедительно? Может ли пожилой мужчина убежать на край света ради такого лакомого кусочка, как этот? Эмми поверит! Должна поверить.

Рита внимательно рассматривала фотографию.

– Кто это? – она покраснела, закусив губу.

Я улыбнулся.

– Его подружка. И если ты сделаешь такое же несчастное лицо перед Эмми, считай – дело в шляпе.

Рита вскочила, глаза ее пылали.

– Одна из твоих знакомых, я полагаю?

– Точно.

– И она до сих пор ждет тебя?

– Ей придется долго ждать, – я забрал у нее фотографию.

– Но ты любил ее?

– А тебе-то что?

Рита схватила меня за рукав, вцепилась в горло.

– Если ты когда-нибудь обманешь меня…

Небрежным жестом я освободился, отпихнув миссис Зерек. Она упала на диван и осталась лежать там, похожая на дикую кошку: глаза ее горели от гнева.

– Разве я распускаю сопли по поводу твоих многочисленных друзей из бурного прошлого? Разве я устраиваю сцены из-за Бориса, которого ты предпочла другим мужчинам? – я повысил голос. – Я взял тебя такой, какой нашел, и ты принимай меня таким, какой я есть, черт побери!

Некоторое время мы злобно смотрели друг на друга.

Потом, равнодушно пожав плечами, она взяла сигарету.

– Ты больше не встречаешься с ней. Это меня устраивает.

Я ослабил узел галстука. Чертовка едва не задушила меня.

– Не люблю вспыльчивых женщин. Ты уже успокоилась? Не вернуться ли нам к обсуждению нашего дела?

– Есть вещи, которые я не терплю, Фрэнки. Если ты…

– Замолчи! Я никогда не обману тебя.

– Ладно.

Мы медленно остывали.

– Фото в паре с письмом, надеюсь, будет достаточным аргументом в пользу того, что он удрал с другой женщиной.

Рита по-прежнему бросала на меня неприязненные взгляды.

– Надеюсь.

– А я – нет. Надо, чтобы Эмми была абсолютно уверена. Сможешь ли ты убедить ее? Это очень важно.

Она глубоко вздохнула.

– Я уговорю ее.

Дождь прекратился, но ночь была темной. Грязь чавкала под ногами. Я вел Риту за руку, в другой руке у меня был электрический фонарик.

Мы обошли вокруг дома и направились к старому заброшенному колодцу, вырытому под деревьями.

Протянув фонарик Рите, я встал на колени и приподнял крышку. Из дыры в лицо пахнуло затхлой сыростью.

– Вот сюда мы его и сбросим. Здесь более ста футов глубины. Если его никто не станет искать и не будет интересоваться тем, где он находится, лучшего места не сыскать.

Рита подошла ближе и оперлась на мое плечо. Луч фонарика выхватил черную, абсолютно неподвижную, как камень, поверхность воды. Зеленоватая слизь покрывала старые кирпичные стены. Она вздрогнула и крепче прижалась ко мне.

– Уйдем отсюда, Фрэнки.

– Сюда я брошу его с камнем на шее. Он никогда не поднимется наверх.

Она отвернулась.

– Я ухожу.

Я улыбнулся в темноте. Приманка сработала. Я знал это. Рита поверила каждому моему слову.

ГЛАВА 11

Среди трюков, которым я обучился, когда проходил службу в войсках коммандос, был один, весьма эффективный. И мне пришла в голову мысль, что я могу воспользоваться им, чтобы напугать Зерека до смерти.

Теперь, когда я убедил жену, что убью ее мужа, нужно было приступать к осуществлению первой части плана. Иначе говоря, напугать Зерека до такой степени, чтобы у него была только одна мысль в голове – бежать, бежать и больше не возвращаться.

Мне нужна мина-ловушка. Я не занимался этими игрушками со времен войны, но знал, что всегда смогу изготовить подобный сюрприз.

Я вспомнил, что сама мина находится в одном из чемоданов, которые я оставил у Нетты, и при мысли о том, что вновь увижу Нетту и проведу час или два в ее компании, мне стало веселее. Эти два часа будут приятным вкраплением в мой теперешний образ жизни.

Я сидел возле камина, думая о Нетте, как думает мужчина о женщине. Рита возилась на кухне. Вдруг зазвонил телефон. Все еще занятый воспоминаниями о Нетте, я автоматически снял трубку и сказал:

– Алло?

Секунды две в трубке что-то щелкало, затем раздался голос Эмми:

– Это Митчел?

Должен сознаться, услышав Эммин прононс, сердце мое едва не остановилось, а кровь замерзла в жилах.

Я должен был находиться за многие мили от виллы «Четыре ветра», а вместо этого в девять утра нахожусь здесь, что свидетельствует: я провел ночь вместе с женой Зерека, и в сей ранний час на правах хозяина отвечаю Эмми. Я уже видел, как мой план разваливается на части.

– Алло? Это вы, Митчел?

Я не мог говорить. Я не мог двигаться. В панике я даже перестал дышать.

– Алло? Алло!

Рита влетела в гостиную. Одного взгляда на мое белое, потное лицо было достаточно, чтобы догадаться о том, что случилось.

– Скажи ей, что она ошиблась номером, идиот! – прошипела Рита.

– Какой номер вам нужен? – я не узнал собственного голоса: можно было подумать, что это квакает лягушка.

– Топхэм 229. Это Митчел?

– Извините, вы набрали неправильный номер, – квакнул я и повесил трубку.

– Безмозглый кретин!

– Все в порядке. Все в порядке. Перестань.

Вновь раздался телефонный звонок. Рита оттолкнула меня и схватила аппарат. Безусловно, она выдержанная женщина – когда надо. Сейчас она была холодна, как глыба льда.

– Алло? Это миссис Зерек. О, мисс Перл. Не может быть!.. Разумеется, я встречу его. Да, конечно.

Мы смотрели друг на друга, в то время как Эмми продолжала что-то бубнить.

– Что? Митчел? Нет, я не видела его с момента отъезда Генри. Нет, не имею ни малейшего представления, где он находится. Да… Спасибо за то, что предупредили.

И повесила трубку.

– Редкий идиот! Ты говорил о том, что надо соблюдать предельную осторожность, а сам при первом же случае едва не выдал себя. Как ты мог быть настолько глупым, чтобы снять трубку? Если она скажет мужу, Зерек мгновенно выкинет тебя отсюда.

Я приходил в себя.

– Не скажет, успокойся. Итак, он возвращается?

– Он прилетает самолетом в 20.45. Я должна встретить его.

Я подошел к бару и налил себе виски. Ноги были, как ватные.

– Сегодня вечером?

– Да.

На одном дыхании осушил весь бокал.

– Она спрашивала обо мне?

– Эмми хотела знать, не видела ли я тебя, чтобы предупредить о возвращении хозяина.

– Как ты думаешь, она заподозрила неладное?

– Откуда мне знать! Это твои трудности… Вообще думала, у тебя нервы крепче.

– Мои нервы в порядке. Просто это было несколько неожиданно.

– Я не слепая. Ты был похож на кролика, попавшего в капкан!

– Неважно. Забудем об этом.

Она подошла к окну, все еще багровая от злости. А мне стало легче – это подействовало виски.

Уже совсем спокойно я сказал:

– Немедленно еду в Лондон и вернусь сюда около пяти. Мне нужно собрать кое-какие детали для небольшой… игрушки. Потом я нанесу визит вежливости Эмми. Если я увижу, что она что-то подозревает, попытаюсь рассеять ее подозрения.

Рита с интересом повернулась ко мне.

– Что ты хочешь собрать? Какие детали?

– О, это сюрприз, который запомнится Зереку на всю жизнь. А ты чем меньше будешь знать об этом, тем лучше.

Она подошла ближе, не зная, верить мне или нет.

– И где же ты будешь собирать эту… игрушку?

Я сделал невинное лицо.

– У одного своего старинного приятеля. У него, кстати, хранятся мои вещи.

– Уж не к Нетте ли ты собрался?

Я покачал головой.

– Нет, не к Нетте. Не думай больше о ней, как я не думаю о твоем Борисе. Я не видел Нетту несколько лет и не имею желания видеть вновь. Ты довольна?

Мы некоторое время изучали друг друга. Рита успокаивалась, зеленые глаза обретали свой приятный блеск.

– Интересно, почему Генри так быстро возвращается?

– Соскучился по тебе. Ничего, я приготовлю ему встречу. Особенно не пугайся, если вечером случится что-нибудь неожиданное.

– Сделай это, Фрэнки.

Я взлетел на четвертый этаж, едва касаясь перил. Перед дверью я остановился, прислушиваясь к пулеметным очередям пишущей машинки. Просунув голову в приемную, я улыбнулся Эмми.

– Привет сокровище, как дела?

Она прекратила печатать и подпрыгнула, словно я вонзил иглу ей в ягодицу.

– Решил забежать, дабы узнать новости, – ласково сказал я.

– Мне пришлось искать вас, Митчел, – процедила эта несъедобная булочка.

Я вошел в офис, закрыл дверь и прислонился к ней спиной.

– Прекрасно, Эмми. Вы начинаете интересоваться мной. Я польщен.

Красные пятна появились на ее толстом потном лице.

– Миссис Зерек сказала вам?

– Сказала мне – что?

Булочка затаила в уголках губ хитрую улыбку.

– Вы находились там сегодня утром, не так ли?

Я был начеку.

– Где это – там?

– Ведь это вы ответили мне по телефону. Я узнала ваш голос.

– Может быть, вы будете столь любезны, что поясните, о чем идет речь?

Она стала пунцовой.

– Вы были на вилле «Четыре ветра» сегодня утром.

– Я? Очень интересно. А я считал, что находился на Леннокс-стрит. И во сколько же утра я был там?

Она наблюдала за мной, как кошка, сторожившая мышь.

– В девять часов.

– Прекрасное время. Но в девять я еще был в постели с очень красивой блондинкой. Что заставило вас подумать, что я был на вилле? Пытаетесь доставить мне неприятности?

Эмми пристально смотрела на меня. Я даже не моргнул.

– Мистер Зерек возвращается из Парижа сегодня вечером в 20.45.

– Послушайте, дорогая, мне совершенно наплевать, что и о чем вы думаете. Но ваши бредни могут взволновать мистера Зерека. Немедленно извинитесь передо мной, иначе я пожалуюсь мистеру и миссис Зерек!

Эмми злобно вращала глазами.

– Я… я ничего не говорила.

– Так вы извиняетесь?

Она несколько раз сглотнула, прежде чем выдавить:

– Извините.

– Отлично. В следующий раз, когда вам придет в голову нечто подобное, держите свои соображения при себе.

Ненависть придала ее лицу пикантное выражение. И это доставило мне огромное удовольствие.

– Итак, мистер Зерек возвращается сегодня вечером. Я заеду за ним.

Она ничего не ответила.

Я адресовал милой женщине издевательскую улыбку и открыл дверь.

– До встречи, моя прелесть. Рад был повидать вас.

Продолжая улыбаться, я прошел по коридору и, лишь спустившись на третий этаж, услышал, как хлопнула дверь.

Я прибыл на квартиру Нетты немногим позднее одиннадцати. Ну, разумеется, она все еще валялась в постели. Открыла мне дверь в шелковом халатике, накинутом на темно-красную пижаму. Знакомые звуки, знакомые запахи…

– О, Фрэнки, дорогой!..

– Я ведь сказал, что ты недолго будешь одна.

Я закрыл дверь ударом каблука и обнял ее.

– О, Фрэнки, осторожнее, дорогой, ты меня задушишь. Не здесь…

Я отнес ее в спальню и уложил в постель. Затем сел рядом, поглаживая короткие золотистые завитки.

– Вот я и здесь, бэби. Скучала?

– Очень. Тебя так долго не было…

– Работа такая. Не могу отлучиться хотя бы на час.

На мгновение она поверила в мою ложь, но потом ее голубые глаза потемнели.

– Противный, ты завел другую женщину…

– Как ты можешь так говорить!

– Ты надолго, Фрэнки?

– Два часа, не более. Я очень занят сегодня.

– А я так надеялась… У тебя все хорошо?

Я представил, что бы она сказала, узнай, в какое дело я собираюсь ввязаться…

– Я ошибся в отношении Зерека. Я думал, он мелкий мошенник, но это не так. У него бриллиантов на сумму в сто тысяч фунтов. Что ты думаешь по этому поводу?

– Бриллианты?

– Да. Вот почему он нуждается в телохранителе. Он таскает свои сокровища с собой.

Ее глаза расширились.

– Но кто посылал эти письма с угрозами?

– Это был повод, чтобы нанять меня. Он же не мог сразу сказать о бриллиантах, пока не проверил меня. Теперь мы с ним, практически, компаньоны. Он нуждается в моих услугах.

– Я читала о таких людях. Они обделывают свои делишки на Хаттон-Гарден.

Люблю красивых глупышек. Я погладил ее по спине.

– Умница! И когда ты находишь время для чтения?

– Фрэнки, ты снова начинаешь говорить мне гадости.

– Я пошутил.

– Теперь понятно, почему он носит это ужасное пальто, о котором ты говорил. Он прячет свои бриллианты в нем! Конечно, кто позарится на такую тряпку…

У меня внутри что-то щелкнуло.

– Что ты сказала?

– Ничего… Что случилось, Фрэнки? Почему ты так смотришь на меня?

Я поднялся, подошел к окну и прижался к холодному стеклу горячей щекой.

«Он прячет бриллианты в пальто, кто позарится на такую тряпку…»

А я часами ломал себе голову, гадая, где он может прятать камни. Бог мой! А Нетта, в чьей хорошенькой головке совершенно нет мозгов, сразу догадалась. Действительно, бриллианты находятся в пальто. Какой же я тупица! С первого взгляда на это пальто, я должен был понять его тайну.

– Фрэнки, тебе плохо? Что с тобой?

– Помолчи, дай мне немного подумать.

Я был до такой степени возбужден, что почти дрожал. Меня била «бриллиантовая лихорадка».

Итак, я знаю! Он носит камни в этом рыжем пальто все время! Ни на секунду не расстается с милыми карманами. И никто не удивляется, даже Рита.

Немного успокоившись, я повернулся и подошел к своей девочке.

Нетта тихонько лежала на постели, в ее больших глазах пряталась тревога: ударю я ее или поцелую.

– Не понимаю, что я такого сказала. Извини, Фрэнки…

– Почему, – я обнял ее за плечи и слегка потряс, – почему ты извиняешься?

– Не сердись…

– Сердиться? Ты самая красивая, самая умная девушка, Нетта. Ты ангел мой…

– О, Фрэнки…

Я поднял голову и взглянул на часы, стоящие на туалетном столике: без четверти три.

Нетта пошевелилась в сладкой истоме, открыла глаза и улыбнулась.

– Эй, красавица, марш на кухню! Мужчина голоден. Ты же знаешь мои вкусы. Приличный бифштекс, холодный цыпленок, ну, и вина не забудь.

– Нет проблем.

Я оделся и потянулся на аппетитные запахи. Нетта выглядела великолепно. А почему бы не быть с ней, когда у меня появятся деньги?

А деньги у меня будут!

Нетта готовила сухой мартини на мой вкус: три четверти джина, французский вермут, пара долек лимона и лед. Она перелила коктейль из шейкера в бокал и протянула его мне.

– Нетта…

Она удивленно взглянула на меня. Обычно я разговаривал с ней другим тоном.

– Тебе нравится Америка, детка?

– Америка?

– Поедешь туда со мной?

Она побелела, затем покраснела. Наверное, я должен был быть поделикатнее.

– В Америку? О, дорогой… Я люблю тебя. Я люблю тебя, как никто в мире. Ты… ты, это серьезно?

Я зарыл лицо в ее локонах.

– И еще одно. Как ты смотришь на то, чтобы выйти за меня замуж?

Это был сплошной стон с модуляциями вселенского счастья.

Я едва оторвал ее от себя.

– Теперь слушай, Нетта. Зерек и я работаем вместе. У меня на примете человек, с которым я хочу познакомить Зерека и который тоже занимается перепродажей бриллиантов. Я получу большие комиссионные. После этой сделки мы поженимся и отправимся за океан.

– Это не сказки? Я не сплю?

– Какая же ты недоверчивая.

– А если сделка не состоится? Мы все равно поженимся?

Я погладил ее по плечу.

– Все будет хорошо.

ГЛАВА 12

Едва я остановился возле ворот, они открылись, и вышла Рита.

Было чуть позже пяти. Смеркалось. Собирался дождь, все небо было заслано тяжелыми черными тучами.

– Ты видел Эмми?

Я вышел из машины и хлопнул дверцей.

– Да. И заставил ее подавиться своими словами. Ну и физиономия у нее была!.. Представляешь, Эмми извинялась.

Она подошла ближе, пытливо глядя в глаза.

– Что-то много времени ты потратил на это.

– Парня, который был мне нужен, дома не оказалось. Битых три часа я дожидался его.

Я чувствовал себя уверенным, как никогда. Я потратил почти десять минут в туалете на Чаринг-Кросс, приводя себя в порядок. На моем лице не осталось следов ни пудры, ни губной помады. Сейчас не такой момент, чтобы попадаться на пустяках.

– Мне нужно кое-что.

Рита последовала за мной в сарай и с подозрением смотрела, как я копаюсь в ящике с инструментами.

– Что ты собираешься делать?

– Увидишь.

Я отрезал две доски длиной в три фута и соединил их вместе, так что получилось нечто вроде полки. Затем в верхней доске проделал две дырочки.

– Пойди и принеси мне револьвер. Он в верхнем ящике письменного стола. Будь осторожна, он заряжен.

Пока она ходила, я пристроил к доске спусковой механизм, представляющий собой обыкновенное реле времени, подобное тому, что мы применяли в Мессона, только чуть больше.

Она вернулась с револьвером и подала его мне. Я выщелкнул патроны из барабана и извлек патрон из ствола.

– Видишь штучку? Это реле времени. Оно способно сработать в любой момент, по твоему желанию. Мы использовали подобные игрушки, когда вели уличные бои в городе. Немцы наступали, и держаться больше не было сил. Тогда мы устанавливали такие машинки, настроив их на стрельбу с двухминутным интервалом, а сами удирали. Таким образом мы отрывались от противника.

Рита нетерпеливо слушала меня.

– Но что ты задумал?

– Мы будем вместе в гостиной, когда револьвер выстрелит, разбив окно. Как отреагирует на это Зерек? Надо, чтобы он до смерти напугался и ничего не заподозрил. Вот для чего предназначена эта штука. Нам необходимо иметь стопроцентное алиби.

– Но не рискует ли один из нас стать жертвой несчастного случая?

– Я буду очень осторожен.

– Это кажется мне опасным, Фрэнк. Не мог бы ты использовать холостые патроны?

– Нужно, чтобы пуля попала в окно. Я устрою так, чтобы ствол был направлен вверх.

– Но если Зерека поранит?

– Нет, это невозможно.

– Если он будет ранен, вмешается полиция, а я не хотела бы этого. Ты не можешь сделать что-нибудь другое?

– Я повторяю, ничего не случится. Я знаю свое дело. Пуля пролетит, по крайней мере, на три фута выше его головы.

– Почему ты думаешь, что он будет сидеть в гостиной?

– В этот час он всегда играет со мной в шахматы. А теперь не мешай мне заниматься делом.

Я установил револьвер, направив ствол в сторону гостиной.

– Иди туда, включи свет и встань на середину комнаты. Я хочу быть уверен, что прицел установлен как надо.

– Револьвер не заряжен?

– Нет, конечно. Ты же видела, я вынул патроны.

– Покажи мне его. И патроны тоже.

Я повернулся в ее сторону. Рита стерегла каждое мое движение. Не понимая, что происходит, я вытащил из кармана патроны и продемонстрировал их ей.

– Семь. Ты удовлетворена?

– А револьвер?

– Что с тобой происходит?

– Ничего. Не хочу рисковать. Ты ставишь меня под пули, и я должна быть уверена в своей безопасности.

Я попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Противный холодок пробежал по спине.

– Неужели ты думаешь, что я могу убить тебя?

В ее глазах стояла бездна.

Зерек тащился по летному полю. Полы его ужасного пальто развевались от ветра. Одной рукой он придерживал широкую черную шляпу, а в другой нес чемодан. Мисс Робинсон шла рядом.

Я вышел из тени и направился в их сторону.

– Миссис Зерек чувствует себя хорошо? – таковы были его первые слова.

– С ней все в порядке. Я видел ее, когда приезжал за машиной. Как ваша простуда?

– Она прошла, спасибо. – У него был очень довольный вид. Улыбка то и дело растягивала губы от уха до уха. – Я все время думаю о моем сыне.

О, черт! А я совершенно забыл об этой истории.

– Как путешествие?

– Все в порядке. Я вернулся быстро, так как хочу видеть жену.

Я взял чемодан и забросил в машину. Нечаянно задел его пальто и задрожал. Но это была мгновенная слабость.

– Я надеюсь вскоре вас увидеть, мистер Зерек, – мисс Робинсон наклонилась.

– Видимо, я вновь поеду в Париж в конце месяца.

Не обращая на мисс Робинсон ровно никакого внимания, я сел за руль.

Пятифунтовый банкнот рыбкой скользнул в ладошку стюардессы.

– Я надеюсь, все будет прекрасно, мистер Зерек, – начала она. – И спасибо вновь за…

– Все в порядке. – Зерек увидел, что я прислушиваюсь к их разговору.

Я включил первую передачу и медленно направился к воротам.

– Нельзя ли побыстрей?

– Вначале я хотел бы сказать вам несколько слов.

Я выехал в тень и остановился.

– Что-нибудь случилось?

– Не знаю. Но после вашего отъезда за мной следили два довольно неприятных типа.

В неярком свете приборного щитка я видел, как изменилось его лицо. Маленькие глазки испуганно заморгали.

– Что они хотели?

– Я не успел это выяснить. Они неотвязно следовали за мной все время. Двое широкоплечих, судя по всему, очень сильных мужчин. Один в фуражке, второй в шляпе. На обоих длинные плащи.

Он задрожал.

– Вы думаете, они хотят выследить меня?

– Не хотел бы пугать вас, мистер Зерек, но я подумал именно так. Если бы их интересовал я, они не стали бы ждать, а расправились сразу. Но эти типы довольствовались лишь тем, что следили за мной.

Зерек бросил на меня затравленный взгляд.

– Я живу в уединенном месте. Не лучше ли снять квартиру в Лондоне?

Вот так номер! Это никак не входило в мои планы!

– Не нужно прежде времени впадать в панику. Я буду настороже. Вначале им надо справиться со мной, а это не так просто. Я профессионал.

Он вытер лоб.

– Вы уверены, что справитесь с ними, Фрэнк?

– Нет проблем, мистер Зерек!

Десятью минутами позже:

– Нас преследует какая-то машина. Взгляните!

Действительно, в хвост нам пристроился большой черный автомобиль. Такую удачу грех было упускать. Зерека скрючило от страха, он все время оглядывался. Я отпустил акселератор. Машина, якобы преследовавшая нас, пошла на обгон, ее фары на мгновение осветили салон нашего автомобиля.

– Садитесь на пол! – крикнул я Зереку. – Пусть они считают, что я еду один.

Зерека с сиденья как ветром сдуло. Я улыбнулся и надвинул ему шляпу на лоб. Еще больше замедлил скорость, беря влево и скашивая глаза на обгонявшую нас машину. За рулем сидела девушка, а на заднем сиденье уютно устроилась парочка.

Я положил руку на шляпу Зерека, чтобы он ничего не видел.

– Не двигайтесь!

Он чуть ли не плашмя распростерся на полу.

– О'кей, все в порядке. Я позволил им обогнать нас. Это снова те же парни: один в фуражке, другой в шляпе.

Кажется, Зереку, действительно, стало дурно. Это смешило меня до слез, и я беззвучно захохотал.

Еще через двадцать минут мы подъехали к усадьбе «Четыре ветра».

– Выходите, мистер Зерек, а я пойду осмотрюсь.

Он вбежал в дом и захлопнул дверь. Я поставил машину в гараж, хлебнул виски из бутылки, припрятанной в сарае, и прогулялся по дороге. После того, как я дал им достаточно времени, чтобы наговориться, я вошел в дом.

Мистер Зерек сидел перед горящим камином, все еще зеленый от испуга, и пил виски. Миссис Зерек стояла рядом, неприязненно глядя на него.

– У нас были приключения, – как можно спокойнее сказал я.

Она посмотрела на меня без выражения.

– Я этому не верю. Муж пугается собственной тени.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, Рита. Мы уедем отсюда. Я завтра же сниму квартиру в Лондоне.

– И не думай!

– Я тебя понимаю, но ты ведь не хочешь, чтобы меня убили? Мы живем слишком уединенно.

– Мистер Зерек прав.

– Я не собираюсь слушать этот бред. – Она вышла, громко хлопнув дверью.

– Может быть, действительно, лучше остаться здесь, мистер Зерек? Женщины плохо переносят смену обстановки. Да и чего опасаться, если рядом с вами я.

Он с надеждой глянул на меня.

– Вы хороший человек, Фрэнк. Действительно, главное это мой сын. Если вы считаете, что лучше остаться, я остаюсь.

– Увидите, все будет в порядке.

Он сказал, что сегодня ночью будет спать с женой.

Я наблюдал с сеновала, как он вошел к ней. Со своим неизменным пальто! Прежде чем лечь в постель, Зерек повесил пальто на крючок на двери.

В этот момент я сделал открытие, которое меня потрясло. Я могу видеть их рядом друг с другом и не испытывать ни малейшего волнения. Те несколько дней, которые я провел вместе с Ритой, совершенно излечили меня, словно это вовсе не она внушала такую страсть…

Другое сейчас заботило меня. Маленькая сценка с револьвером показала, что Рита не доверяет мне, а раз так, то и мне нет никакого резона доверять ей.

Все мое внимание сосредоточилось на рыжем пальто. Я никак не мог решить, нужно ли подождать, пока они уснут, и тогда войти в спальню или же следовать своему плану. Будь я уверен, что бриллианты находятся именно в пальто, я не стал бы раздумывать. Но если их там нет? Зачем рисковать?

Около двух часов ночи я поднялся с постели, надел брюки поверх пижамных штанов, а поверх пижамной куртки натянул свитер. Прихватив револьвер, я направился к спальне супругов. Проскользнул внутрь, прикрывая пальцами фонарик. Рита моментально проснулась, приподнялась на локте.

– Все в порядке, ложись, – прошептал я.

Она послушно легла, наблюдая, что я буду делать. Я тихонько потряс Зерека.

Дернувшись, он едва не упал с кровати.

– Что такое? Что такое?

– Все в порядке, это я, Фрэнк.

Рита села на постели. Я видел кончики ее грудей сквозь тонкую ткань ночной сорочки, но это оставило меня совершенно равнодушным.

– В чем дело?

– Мне нужно выйти из дома. Кто-то был возле сарая. Я пойду и разделаюсь с подонком.

Его дыхание участилось.

– Вы его видели?

– Да. Сейчас я ему покажу.

– Нет! – Он схватил меня за руку. – Оставайтесь здесь. Это ваша работа – быть все время рядом со мной. Сторожите дверь.

– Если мне удастся поймать негодяя, мы сможем выйти на его хозяина и узнать, кто стоит за всем этим.

– Нет! Я запрещаю вам!

Пожав плечами, я улыбнулся в темноте. Интересно, а что обо всем этом думает Рита? Подойдя к окну, я долго смотрел наружу. Тяжелое молчание царило за моей спиной.

– Никого не видно. – Я отошел от окна. – Будет лучше, если вы не станете включать свет.

– Это сумасшествие – оставаться здесь. Нужно немедленно уезжать, – Зерека все еще трясло.

Я ничего не сказал, так как в это время уже стоял возле двери. Моя рука нащупала пальто, и пальцы начали изучать швы.

– Что вы делаете, Фрэнк?

Я отстранился.

– Хотел проверить, нет ли кого в коридоре.

– Садитесь у окна и ждите, – подала голос Рита.

На белой подушке чернела ее голова и плешивый череп Зерека. Я предпочел перевести внимание на окно.

В эту ночь нам так и не удалось сомкнуть глаз, так что это вряд ли можно было назвать отдыхом.

ГЛАВА 13

Он затаился в гостиной возле камина, задернул шторы на окнах, выключил освещение. Сегодня он вряд ли выйдет из дома. Нужна ли вообще моя игрушка, которую я припас для него? Еще одной такой ночи Зерек вообще не выдержит.

Я сидел напротив, непрерывно курил, слушая его причитания, и пытался успокоить.

– Я не вижу выхода из создавшегося положения, мистер Зерек. Если мы не встретим опасность лицом к лицу, эти подонки нас уничтожат. Есть только один путь остановить их: мне выйти из дома. Сидя здесь взаперти, мы ничего не добьемся.

Он поджал бескровные губы.

– Я считаю, что лучше всего подождать. Не хочу рисковать.

– Это ваши трудности, но, как мне кажется, вы не можете неделями ждать здесь у моря погоды. А ваш бизнес?

– Может быть, мне вообще уехать из страны?

Я ожидал этих слов уже несколько часов.

– Как это? Куда вы можете уехать?

– У меня достаточно денег. Я могу уехать в Париж. Мой сын будет там в безопасности, а большего мне не надо.

– И этим вы распишетесь в собственном бессилии.

Он нахмурился.

– Не могу же я до бесконечности сидеть и волноваться! Ведь так и заболеть можно. Так что самый лучший выход для меня – это немедленно уехать. Я могу зарабатывать деньги и в Париже.

– Может, вы и правы.

Он некоторое время размышлял.

– Да, дело решенное. Мы продадим дом и уедем.

– Почему вы так торопитесь? Миссис Зерек это может не понравиться.

– Мне постоянно угрожают, а сейчас установили наблюдение за домом. Чего ждать? Миссис Зерек придется смириться с отъездом.

– Но почему именно в Париж? Почему бы вам не уехать в Америку? Ведь вы с тем же успехом можете делать деньги и в Нью-Йорке.

– Неплохая идея. Но вначале – Париж. Может быть, я и уеду в Америку, но прежде у меня должен появиться сын.

Я продолжал молча курить, наблюдая, как он мучительно размышляет о чем-то. Наконец, он резко встал и подошел к телефону. Я понял, что мой план сработал.

– Может быть, я осмотрю окрестности, пока вы звоните?

– Да-да. И скажите миссис Зерек, что на ленч к нам приедет мисс Перл.

Итак, он собирается сообщить эту новость Эмми! Интересно, что она скажет по этому поводу?

Я зашел в кухню и прикрыл за собой дверь.

– Ну? – Рита сурово глянула на меня.

– Все в порядке. Он хочет удрать отсюда.

– Он сам тебе это сказал?

– Разумеется. Он вызывает Эмми, чтобы ввести ее в курс дела.

– Она может отговорить его от этого шага.

– Это уже мои проблемы. Не забывай о сюрпризе.

– Он мне не нравится.

– Я воспользуюсь им лишь в случае крайней необходимости. Пойди в гостиную и постарайся хорошенько обработать его до прихода Эмми. Настаивай на том, что нужно побыстрее продать мебель и дом. Этим, скорее всего, займется Эмми. Но ты должна найти веский предлог, чтобы не поехать с ним. Ты улавливаешь смысл моих слов?

– Да.

Она подошла ко мне, глядя в глаза.

– Поцелуй меня, Фрэнк.

У меня не было ни малейшего желания, Рита была чуть ли не противна мне.

– Ты бы лучше пошла к нему. Он нуждается в поддержке.

Она подняла лицо и потянулась ко мне. Я поцеловал ее. Я почувствовал твердые сухие губы. Этот поцелуй произвел на меня не больше впечатления, как если бы я поцеловал свою бабушку.

Она отодвинулась, не выпуская моей руки.

– Ты совершенно уверен, что до сих пор хочешь меня, Фрэнк?

– Ты же знаешь это.

– А, может быть, ты хочешь только денег?

Эмми приехала на такси чуть позже полудня. Из окна своей комнаты я наблюдал, как она вылезала из машины. У нее был недовольный вид, и было ясно, что она попытается отговорить Зерека уезжать.

Рита вошла ко мне.

– Думаешь, все будет в порядке?

– Надеюсь на это. Она только что приехала. Как Зерек?

– Все идет как надо. Он хочет уехать, я согласилась, что это лучший выход из нашей ситуации, но пояснила, что в таком положении мне нельзя волноваться, что будет лучше, если вначале он поедет туда один и найдет квартиру. Я же, в свою очередь, найду покупателя на дом и мебель.

– И он клюнул?

– Как только я сказала о ребенке, Зерек тут же согласился выполнить все мои просьбы.

– Отлично. Когда он уезжает?

– В конце недели.

– Остается очень мало времени. Скоро мы будем точно знать, находятся деньги здесь или же они в Лондоне. Если он рискнет поехать в Лондон, значит, они там.

– И тогда ты сделаешь это, Фрэнки?

– Только тогда, когда буду уверен, что деньги при нем. Может быть, лучше вообще подождать, пока он покинет дом.

– Но вдруг Эмми приедет его проводить?

– Я уже думал об этом. Придется сказать, что он уехал раньше десяти утра.

– Честно говоря, мне не нравится ее визит.

Неприятный сюрприз ожидал нас, когда Зерек в сопровождении Эмми вошел в столовую. Один взгляд на самодовольное толстое лицо Эмми яснее всяких слов сказал мне, что она заставила его переменить решение. Зерек почти успокоился, руки не дрожали, а взгляд потерял затравленное выражение.

Мне бы очень хотелось знать, какие именно аргументы она привела, но результат был налицо.

– Я решил остаться.

Я не имел права обсуждать его решение, даже не смел посмотреть на Риту.

– Было бы просто нелепо бросить все и уехать только из-за того, что вы, Митчел, увидели кого-то в саду, – сказала Эмми, садясь. – На то и существует телохранитель, чтобы прикрывать мистера Зерека. Если он не может справиться со своими обязанностями, его нужно заменить.

– Совершенно верно. Ведь вы можете прикрыть меня, Фрэнк?

– Да, – язык мой стал сухим и шершавым.

– Я обратила внимание мистера Зерека на то, что ничего существенного не произошло, он имеет дело с мелкой бандой и сыграет негодяям на руку, если уедет, отказавшись от борьбы. Я уверена, они только этого и ждут.

– Наглецы!

– Я все же хотела бы, чтобы ты решил раз и навсегда, – холодно сказала Рита, – уезжаешь ты или остаешься? Такая неопределенность не может долго продолжаться.

– Я остаюсь.

После ленча все вернулись в гостиную. Зерек сказал, что им с Эмми нужно поговорить о делах, и мы с Ритой уединились.

– Итак, остается использовать мою игрушку.

– Мне по-прежнему это не нравится, Фрэнк.

– Выхода нет. Пойду приготовлю. Как только стемнеет, она выстрелит.

– Не лучше ли подождать отъезда Эмми?

– Нет. Я хочу, чтобы эта гадина струсила, чтобы и ей стало страшно. Сколько еще она будет ставить нам палки в колеса? На этот раз я докажу, что опасения Зерека имеют под собой реальную основу.

– А ты уверен, что никто не пострадает? А вдруг произойдет несчастный случай?..

– Не каркай.

Они все еще находились в гостиной, когда солнце спряталось за большую черную тучу. Стемнело. Я вывел машину из гаража: Зерек попросил Риту отвезти Эмми на вокзал. Мне он не позволял покинуть дом даже на пять минут.

Едва я пошел в гараж, Рита направилась в гостиную. Ее задача состояла в том, чтобы отвлечь их разговором, пока я управлюсь с реле времени.

Я остановил машину у ворот, проскользнул в сарай и взвел механизм – так, чтобы первый выстрел прозвучал чуть погодя, как я войду в дом.

Я кипел от злости и решил использовать весь барабан в револьвере. Все семь пуль влетят в окно, и если Зерек будет жив, а Эмми не заболеет от страха, я просто удавлюсь.

Быстро вернулся в дом и остановился возле двери гостиной, считая секунды. Я не хотел входить туда до первого выстрела, чтобы не получить шальную пулю. Я слышал их разговор и надеялся, что Рита отвлечет Зерека и Эмми подальше от окна.

Наконец, раздался долгожданный выстрел, и вслед за тем послышался звон разбитого стекла. Эмми истошно завопила.

Я влетел в гостиную и заорал:

– На пол! Быстро!

Краем глаза я увидел Зерека и Эмми. Вцепившись друг в друга, они стояли возле камина. Свет погас. На четвереньках я пополз к ним. Раздался второй выстрел, и пуля прошла совсем близко. «Мы так не договаривались», – подумал я про себя и понял, что отдача от выстрела заставила ствол револьвера несколько изменить заданное направление. Теперь под угрозой была жизнь любого, кто находился в гостиной. Я ругал себя за то, что не смог это предусмотреть. Если бы я ограничился одним выстрелом, все было бы в порядке.

– Ложитесь на пол возле окон! – крикнул я, стараясь перекричать вопли Эмми.

Вновь выстрел. Полетели щепки: пуля попала в кресло. Зерек издал пронзительный крик, упал на пол и стал кататься, как пес, которому отдавили лапу.

– Идиот! – вдруг заорала в темноте Рита. – Трижды идиот!

Казалось, она сошла с ума от страха и ярости. Кровь застыла в моих жилах. Я рванулся к ней.

– Я говорила, что нельзя…

Моя ладонь закрыла ей рот. Рита попыталась укусить меня, но я надавил пальцами на щеки, затряс ее головой так, что зубы застучали.

Револьвер вновь выстрелил, и пуля пролетела над нашими головами. Рита била меня в грудь, пытаясь освободиться. Я знал, если это ей удастся, она немедленно выдаст меня. Пришлось ударить ее головой о стену, чтобы оглушить.

– Он ранен! – кричала Эмми. – Помогите мне! У него идет кровь!

Я видел ее силуэт в неярком свете камина. Эмми стояла на коленях, держа руки на каком-то предмете, невидимом в темноте.

– Ложись!

Я схватил ее за руку и опрокинул на пол. Она вырывалась, царапая меня ногтями.

– Оставьте меня! Он истекает кровью! Он может умереть!

Мне самому хотелось лезть на стену. Если Зерек убит, мы пропали. Оставалось еще несколько выстрелов. Нужно остановить реле времени и убрать револьвер – это была единственная вещь, имеющая значение в данный момент. Я откатился в сторону и пополз к двери. Выстрел! Но я уже у двери. Пробежав по коридору, выскочил во двор. Сильный ливень обрушился на мою голову. Эмми продолжала орать и звать на помощь. Еще один выстрел! Я уже в сарае. Нашел предохранитель и выключил реле. Затем быстро разобрал приспособление, схватил револьвер и сунул в карман. Сарай весь пропах порохом. Некоторое время я стоял, пытаясь восстановить дыхание. Может, рано паниковать – Зерек жив.

А вдруг он мертв?

Я побежал к дому.

В гостиной кто-то включил свет. Рита ничком лежала возле стены, не подавая признаков жизни. Скорее всего, она до сих пор была без сознания. Зерек валялся с окровавленным лицом. Кровь была повсюду: на ковре, на диване, на стене.

Я подошел к Зереку, полумертвый от страха, и, встав на колени, дотронулся до его руки. Кровь текла из глубокого пореза на щеке, розовые капельки висели на кончике носа. Но Зерек дышал!

Пуля, видимо, пробила спинку кресла, и щепка поранила щеку. Он потерял сознание от страха.

Эмми пыталась остановить кровотечение при помощи грязного носового платка. Я откинул ее руку назад.

– Вы занесете инфекцию! Оставьте его в покое!

Зерек открыл глаза. Если его больше нигде не задело, все в порядке.

Я немного успокоился. Расстегнув пуговицы, положил руку ему на грудь. Под пальцами я почувствовал тощее дряблое тело, но сердце билось, как будильник. Все! Уж теперь он не останется здесь ни секунды.

– Не трогайте его! – приказал я Эмми и побежал в ванную.

Вернулся с бинтом, кувшином воды и йодом. Эмми рыдала, спрятав распухшее лицо в ладони.

Рита очнулась, проковыляла к Зереку и осмотрела рану.

– Не беспокойся!

Я наклонился и, подняв его, перенес на диван. Рита смотрела на меня злобными глазами, но, во всяком случае, молчала.

Я начал вытирать кровь с лица, глядя ему в глаза. Попытался улыбнуться, но безрезультатно.

– Вам не кажется, Фрэнк, что вы плохо справляетесь со своими обязанностями?

ГЛАВА 14

Обстановка в доме была гнетущей. Я счел за лучшее пойти в гараж и допить все, что еще оставалось в бутылке.

Рита поднялась к себе в спальню.

Зерек и Эмми вновь заперлись в гостиной. Я не слышал, о чем они говорили, но, дело ясное, это касалось покушения на жизнь Зерека.

Выйдя на крыльцо, я постоял там некоторое время, а затем бесшумно вернулся обратно и попытался подслушать разговор. Но они беседовали настолько тихо, что я ничего не мог разобрать.

Я проторчал в холле примерно с полчаса, затем мне это надоело, и я вновь направился в гараж. Закурил сигарету, и в этот момент услышал чьи-то шаги.

– Кто там?

– Надеюсь, ты доволен?

– Как бы не так! Ведь ты, можно сказать, выдала нас.

Она вышла из тени и встала в проеме двери. Я повернулся в ее сторону.

– Скотина! Я же просила тебя не использовать револьвер! Видишь, к чему это привело? Ты мог его убить!

– Но этого не произошло, так что заткнись! Они ведь до смерти напуганы, не так ли? Я уверен, что на сей раз он решит уехать.

– Это действительно так. Он улетает сегодня вечером в десять часов.

– Сегодня?

– Да, именно так.

Она тяжело дышала, и мне совсем не понравилась ее манера разговаривать.

– Так в чем же проблема?

– Я тебя убью! – визгливый голос, как ножом, резанул меня.

– Успокойся. Что случилось?

Я отодвинулся от нее в темный угол гаража.

– Надо же тебе было использовать оружие, когда здесь была Эмми! Теперь она взяла на себя все хлопоты, связанные с его отъездом, идиот! Она позвонила в аэропорт, и эта проклятая стюардесса ожидает его.

Так вот в чем ее головная боль… Я понял, отчего она в такой ярости: если мисс Робинсон знает, что он улетает, следовательно, нет никакой возможности убить его. Слава Богу, что она напомнила мне о мисс Робинсон. Я совсем забыл о ней, строя свои планы. Она, действительно, могла легко сорвать всю операцию.

– Что делать? Она его ждет и сама посадит в самолет.

– Какая ты догадливая!..

Рита медленно надвигалась на меня, и я увидел блеск металла в ее руке. Я успел перехватить эту руку.

– Сумасшедшая стерва!

Она набросилась на меня, задыхаясь от злости, свободной рукой попыталась выцарапать глаза. Я прижал ее к стене. Она плюнула мне в лицо. Ну получай, ведьма! И я вывернул ей руку. Нож упал на землю, носком ботинка я отправил его в угол.

– Все равно я уничтожу тебя, падаль!

Я несколько раз ударил ее о стену.

– Закройся, или я сейчас так врежу, что ты замолчишь навсегда! – Я заставил ее встать на колени. – Я хотел сделать, как лучше, но кто же знал, что события будут развиваться столь стремительно. Теперь уже действительно ничего нельзя поделать.

В одном я уже был уверен на все сто: раз Зерек хочет покинуть страну, следовательно, бриллианты и деньги находятся при нем!

В конце концов, вся эта пальба, возможно, была не напрасной. Вопрос теперь в том, как ликвидировать Зерека, не возбуждая подозрений Эмми и мисс Робинсон. Надо быть предельно осторожным. При всех обстоятельствах я был уверен, что, когда он выйдет из дома, все его сокровища будут находиться в пальто. И я твердо решил завладеть ими, даже если придется держать всех троих под прицелом револьвера.

Едва я вернулся в дом, как услышал шум подъехавшей машины. Это было такси. Эмми, не глядя на меня, пулей вылетела из дома и помчалась к машине.

Интересно, куда это она направилась?

Я вошел в гостиную. Зерек лежал на диване, прикрытый пледом. Его руки, вытянутые поверх одеяла, без устали шевелились.

– Не могу выразить, до какой степени я огорчен…

– Где револьвер, Фрэнк? – Его голос дрожал, так же, как и руки.

Хотелось бы знать, не заподозрила ли Эмми меня и не настроила ли Зерека соответственно своим подозрениям. Но я не собирался так легко сдаваться. Я уже вычистил и хорошо смазал револьвер. Так что поздно меня ловить, дорогие.

Я протянул ему оружие. Вероятно, у хозяина все же были какие-то сомнения, так как он понюхал ствол, выщелкнул патроны из барабана и проверил их. Потом, к моему большому удивлению, положил револьвер в карман.

– Вы даже не стреляли, Фрэнк?

– Я знаю, что вы испытываете, мистер Зерек, но когда я выбежал из дома, бандиты уже удрали.

– То есть, я мог бы отлично обойтись и без телохранителя.

– Я не думал, что они попытаются убить вас.

Он ничего не ответил.

– Если вы думаете, что это была моя оплошность…

– Нет, я так не думаю, и не надо извиняться. Я дам вам двадцать фунтов.

– Я их не заработал.

Он протянул мне двадцать банкнотов по фунту.

– С этой минуты я больше не нуждаюсь в ваших услугах.

– Я отказываюсь от денег. Профессиональная честь дороже. Видите, я огорчен не меньше вас, мистер Зерек. Это действительно мой промах. Но кто же мог подумать, что они так рьяно возьмутся за вас.

Судя по выражению его лица, я видел, что ему понравилась возможность сохранить деньги.

– И все же советую взять их.

– Нет.

Он сунул деньги в карман.

– В сущности, вы ведь пытались сразиться с ними, так что нечего себя корить.

Он выглядел забавно: сдыхающий маленький гриф, лежащий на диване и освещенный огнем из камина. Были видны только глаза, черные и опухшие, все остальное было скрыто повязкой. Вот это дело я сделал как следует.

– Я предполагаю, что после этого инцидента вы решили уехать, мистер Зерек?

Я вытащил портсигар и предложил ему сигарету. Он с большим трудом просунул ее в щель между бинтами.

– Да. Даже Эмми настаивает на моем отъезде. Она заказала билеты на самолет на десять вечера.

Я сел напротив.

– Не разумнее ли дождаться утра?

– Я уезжаю сегодня вечером. Это решено.

– Я подвезу вас до аэропорта.

– Не нужно. Миссис Зерек поведет машину.

Ага, Эмми не будет его сопровождать.

– Не кажется ли вам, что это несколько рискованно? Я сяду сзади с револьвером, дайте мне такую возможность.

Он колебался.

– Хорошо, вы сядете сзади, но револьвер будет у меня.

– Как скажете.

Во всяком случае, в аэропорту я буду.

Пока супруги укладывали вещи, зазвонил телефон. Я снял трубку.

– Можно позвать мистера Зерека? Это мисс Робинсон.

– Он занят. Что ему передать?

– Передайте, что самолет опаздывает. Мистер Зерек не улетит раньше десяти двадцати. Я знаю, он не любит задержек с рейсом.

Девочка определенно хочет отработать последние пять фунтов.

– Я передам ему это.

Как бы не так! Зерек не узнает о задержке самолета. Зато у меня будет время. Я начну активные действия лишь после того, как он покинет дом. Тогда будет стопроцентная гарантия, что деньги у него при себе.

Вошла Рита, бледная, как полотно, с черными кругами под глазами.

– Кто звонил?

– Мисс Робинсон. Она сообщила, что самолет вылетает в девять сорок. Так что скажи ему, чтобы поторопился.

Рита посмотрела на меня подозрительно, но ничего не сказала и вышла. Я подождал немного и проскользнул в холл. Я слышал, как Рита передавала мое фальшивое предупреждение.

Ну вот, теперь настало время окончательно выверить весь план.

Револьвер. Скорее всего, он будет лежать в кармане пальто. Мой вопрос уже заготовлен: «Могу я взглянуть на револьвер? Нужно еще раз проверить оружие». Если я скажу это достаточно непринужденно, возможно, он механически и передаст револьвер мне. В противном случае Зерека придется оглушить. В тот момент, когда он упадет, нужно будет сразу же переключиться на Риту. Она сильная и опасна, как дикая кошка. Сильный удар по голове выведет ее из строя на время, необходимое на то, чтобы содрать с Зерека пальто и обшарить его. После этого останется только прыгнуть в машину и удрать. Ни она, ни он уже ничего не сумеют мне сделать.

Я услышал шаги на лестнице. Рита…

– Не пора ли ехать?

Она ничего не ответила.

– Так он идет?..

Я поперхнулся: мой план начал разваливаться до начала всех событий. Дело в том, что Рита держала… револьвер.

– Поосторожнее с этой игрушкой.

Она бросила на меня странный взгляд.

– Зерек сейчас плохо видит и решил передать оружие мне. А машину поведешь ты.

– Не лучше ли будет отдать револьвер мне?

Она небрежно наставила оружие на меня, сделав вид, что это вышло случайно. Хитрая ведьма.

– Револьвер останется у меня. Пошли. Иди первым, Митчел. Проверим, все ли в порядке.

– Подумай, я обращаюсь с оружием лучше, чем ты.

– Он будет у меня! – твердо сказала Рита.

Я пожал плечами и подчинился. У меня появилось ощущение, что Рита может нажать на курок в любой момент.

Надежды рушились, как домик из песка.

Я вел машину по темным пустым улицам и размышлял. Догадалась ли Рита о моем плане или это простое совпадение? Во всяком случае, дело значительно осложнялось, и я никак не мог найти выход из сложившейся ситуации.

Зерек сидел рядом, рукав его пальто касался моего рукава. Рита была сзади, и я знал, что револьвер лежит у нее на коленях. Никаких шансов.

Вдали уже показались огни аэропорта. До отлета самолета оставался еще почти час – супруги Зерек этого не знали. Я остановил машину возле двери зала ожидания.

– Пойдите разыщите мисс Робинсон, – приказал Зерек.

– Вы хотите, чтобы она пришла сюда?

– Да.

Я направился в здание.

Мисс Робинсон, склонившись, увлеченно болтала с толстяком весьма почтенного возраста, который выглядел на миллион фунтов стерлингов. Она, безусловно, была на высоте, когда обслуживала богатых клиентов.

Я подошел к стойке.

– Добрый вечер, мисс Робинсон. Могу я попросить вас об одолжении?

Толстяк сердито посмотрел на меня: кажется, я ненароком нарушил зарождающуюся нежную дружбу. Дядюшка встал:

– Не буду вас больше задерживать, дорогая.

– Едва прибудет багаж, я принесу ваши вещи, мистер Оппенгеймер, – проворковала блондинка.

Он нехотя отошел.

– А вы с умом используете свое положение. Вы так же вежливы и с молодыми или отдаете предпочтение только старикам, у которых полно денег?

Ее лицо начала заливать краска.

– Приехал мистер Зерек?

– Он ожидает снаружи. Миссис Зерек тоже там, так что придержите свои эмоции.

Стюардесса шла впереди меня с высоко поднятой головой и пылающими щеками. Увидев Зерека с забинтованным лицом, она растерялась. В этом кошмарном пальто, черной шляпе, белых повязках, он казался персонажем третьеразрядного фильма ужасов.

– О, мистер Зерек! Что случилось?

– Все в порядке. – Зерек был нетерпелив. – Я не собираюсь привлекать внимание к своей персоне. Вы же видите, как я выгляжу. Проводите меня прямо к самолету, а миссис Зерек займется багажом.

Мисс Робинсон стала извиняться и объяснять, что он приехал слишком рано.

– Нужно подождать еще сорок минут.

– Сорок минут?! Но это невозможно! – сердито сказал он. – Как вас понимать – сорок минут?

– Но я звонила вам по телефону, мистер… мистер, – она никак не могла вспомнить мою фамилию.

– Меня зовут Фрэнк Митчел. Это я разговаривал с вами, и вы сообщили, что самолет улетает на двадцать минут раньше.

– Я?!

– Если вы ошиблись, это еще не основание валить вину на меня.

Она была до такой степени поражена, что даже не нашлась, что ответить. И тогда на авансцену выступила Рита:

– Он лжет! Он…

Я не стал дожидаться продолжения.

– Ах, вот так! О'кей, мне все это надоело! Пока, мистер Зерек. Я вам больше не нужен. Вы здесь в безопасности, так что я ухожу. У меня есть и другие заботы, и я не собираюсь выслушивать упреки вашей жены.

Быстрыми шагами, никого не слушая и не оглядываясь, я покинул место действия.

И все же я не выпускал их из виду, затаившись в тени.

Мисс Робинсон было дурно. Рита сидела в машине, а Зерек ходил и усиленно жестикулировал. В зал ожидания, очевидно, идти ему не хотелось. Он был прав. Его повязка и пальто могли вызвать настоящий переполох.

В конце концов Рита села за руль. Зерек сел рядом. Мисс Робинсон сходила за какими-то бумагами и передала их Зереку, жестом указав на самолет, стоявший ярдах в пятистах от них.

Они еще немного поговорили, затем Рита поехала в направлении самолета.

Я выбрался из своего укрытия и пошел туда же.

Рита остановила машину возле ангара. Никого не было видно поблизости, и я решил использовать последний шанс. Но машина стояла на освещенном месте, так что Рита могла заметить меня еще издали.

Оставалось двадцать минут до отлета. Я подошел поближе и принялся терпеливо ждать. Проходили минуты. Неожиданно Зерек выбрался из машины. Мое сердце заколотилось в груди. Он отошел на несколько метров, посмотрел направо, налево, вернулся и что-то сказал Рите.

Я метнулся к ангару – на удачу.

Зерек продолжал оглядываться: повязка мешала ему видеть. Когда он подошел к ангару, я уже ждал его. Я точно знал, что буду делать: заткну рот, чтобы он не закричал, потом проверю, не отдала ли Рита ему револьвер.

Зерек начал расстегивать пальто. И прежде, чем он понял, что случилось, я вышел из-за угла и в два прыжка настиг его.

Он резко повернулся. Крик застрял у него в горле – это я схватил его правой рукой за шею, а левой – за запястье. Мои пальцы давили дряблую кожу. Несколько секунд – и он потеряет сознание. Еще в армии я изучил этот прием и выводил противника из строя, не причиняя при этом большого вреда.

Но у меня давно не было практики. В тот момент, когда мои пальцы сомкнулись на его шее, он подпрыгнул, как чертик. Свободной рукой Зерек пытался дотянуться до моего лица, дергался и вертелся, как одержимый. Пришлось уже обеими руками душить несчастного, прижав его к стене. Он продолжал сопротивляться, молотя руками пустоту. Я ударил ногой по его коленной чашечке. Чем сильнее он отбивался, тем крепче я сжимал его горло. Он уже должен был давно потерять сознание. Я боялся большого шума, чтобы Рита не поняла, что здесь происходит.

Вдруг под моими пальцами что-то негромко хрустнуло, и тело Зерека обмякло. Мой Бог!.. Не могло быть сомнения: я переломал шейные позвонки.

Зерек повис у меня на руках. Мои колени подогнулись. Я выпустил его и в ужасе сделал шаг назад. Мертвец тихонько соскользнул на землю и растянулся у моих ног.

– Что ты наделал? – Рита стояла рядом.

Я не мог выговорить ни слова, не мог даже шевельнуться. До меня дошел ужас содеянного.

Она наклонилась над его телом.

– Ты убил его, Фрэнк!

ГЛАВА 15

Убийство!

Это не та история, о которой с любопытством читаешь в газете, интересуясь, сколько же времени понадобится полиции, чтобы поймать преступника.

Преступник – это я. Главная пружина и главное действующее лицо тяжелой драмы. Это я совершил. Я могу дотронуться до трупа пальцем. Никто на свете не повернет время вспять, чтобы все изменить, отменить и исправить.

Убийство!

Начиная с этой секунды, у меня не будет ни минуты покоя. Шум, шаги за спиной, тень на улице, скрип ступенек – все это заставит бежать со всех ног, с бешено колотящимся сердцем. Меня будут преследовать до конца дней и все же поймают. Мне никогда и никого не убедить в том, что я не виноват. Адвокат, самый опытный и талантливый, не сделает этого. Убийца…

– Фрэнк!

– Убирайся!

– Выпей.

Она сунула литровую фляжку в мою руку.

– Это бренди. Не теряй головы! Я помогу тебе.

Горлышко фляжки стучало по моим зубам. Я сделал большой глоток. Бренди пролилось на подбородок, потекло по груди.

– Слушай, Фрэнк, можно что-то сделать… Партия еще не проиграна. Нужно действовать.

Я увидел ее словно впервые: хищная, спокойная, решительная. Если есть хоть малейшая возможность к спасению, только Рита может отыскать ее.

Я прижался к ней.

– Я не хотел этого делать, Рита!

– Все кончено – он мертв!

– Я погиб! Зерека ждут в самолете, и если он не появится, начнут искать.

– Я поеду вместо него, Фрэнки. Надену пальто и перебинтую лицо, никто не заметит подмены. Мы одного роста. Его пальто видели десятки раз. Они и сейчас будут видеть только это ужасное пальто.

– Они узнают твой голос!

– Я буду молчать. Подожди здесь. Я пойду за машиной, а ты сними с него пальто и бинты.

Ужас, парализовавший меня, понемногу таял. Может быть, Рита права? Если повезет, я еще выкарабкаюсь.

Я опустился на колени возле тела. Было темно, пот заливал мне глаза, еле-еле я расстегнул пуговицы пальто. Я даже не подумал о том, чтобы пошарить в карманах. Ужас от одной мысли, что меня могут повесить, совершенно вытеснил из моей головы надежды разбогатеть. Если бы бриллианты упали на землю, я и не подумал бы нагнуться за ними.

Рита остановила машину совсем рядом. Она вышла с электрическим фонариком в руке.

– Время поджимает, Фрэнк!

Я светил, прикрывая луч ладонью, Рита сняла с мертвеца шляпу и начала раскручивать повязку. Конец ее прилип к губам Зерека, и она оторвала бинт одним рывком. Мне было дурно. Но Рита держалась превосходно. Все ее движения были быстры, точны и уверенны.

– Хорошо. Теперь помоги положить его в машину.

Она поволокла тело по траве. Я подхватил Зерека за ноги, и мы забросили труп в багажник. Туловище уместилось, но руки и ноги все же торчали наружу. Я топтался на месте и не знал, что предпринять. Тогда Рита оттолкнула меня и запихала ноги, согнув их к подбородку. У нее был такой вид, словно она укладывает мешок картошки.

– Дай мне фонарик!

Ей хотелось еще раз взглянуть на того, кто был ее мужем. Она вырвала у меня фонарик и осветила лицо Зерека.

– Наконец-то! Это все же произошло! – Рита захлопнула крышку багажника.

Вся операция заняла не более трех минут, но время поджимало. Мы видели, как к самолету потянулись из здания аэровокзала пассажиры.

– Дай мне пальто и шляпу, быстро!.. А теперь забинтуй лицо! Кровь должна быть внутри, – она протянула мне бинт.

Я чувствовал себя больным при мысли о том, что его кровь прикоснется к ее щеке.

– Крепче бинтуй! Так. Теперь я сама.

Я смотрел, как она одевается: заправила волосы под шляпу, поправила пальто, одернула брюки. Разумеется, если она не заговорит, никому и в голову не придет, что это не Зерек.

– Могу я идти? Меня не узнают?

– Потрясающе! Ты на него похожа абсолютно.

– Если все закончится благополучно, мы выиграем партию, Фрэнк. А теперь слушай меня: возвращайся и брось его в колодец. Будем следовать нашему плану.

– Да.

Если ее не опознают, я не подвергаюсь никакой опасности. Но была еще мисс Робинсон, которая могла все испортить. Если она встретит Риту возле самолета…

– А мисс Робинсон?

– Не беспокойся, Зерек уже попрощался с ней. Она пообещала предупредить стюардессу на борту, чтобы та оставила его в покое. Ему забронировано место. Главное – войти в самолет. Все остальное будет просто.

– А как ты вернешься?

– С этим тоже все просто. У меня при себе собственный паспорт.

Я взял ее руки в свои.

– Надеюсь, все будет в порядке.

– Поосторожнее, когда будешь возвращаться. Если вдруг случится несчастный случай…

– Не беспокойся.

– Избавься от него. И не забудь мое пальто. Сделаешь все это, Фрэнк?

– Да.

– Извини, если я была груба. Теперь, когда он мертв, все будет по-другому.

– Тебе пора идти.

– Поцелуй меня, Фрэнк.

Все пассажиры были уже на борту. Я ждал, пытаясь унять сердцебиение.

Рита, не торопясь, направилась к самолету. Издали она поразительно походила на Зерека. Ей даже удалось сымитировать его походку.

Стюардесса приветливо улыбнулась. Заподозрит ли она что-нибудь? Задержит ли?

Рита прошла мимо, не останавливаясь. Стюардесса что-то отметила в своем журнале, даже не пытаясь сказать свою дежурную фразу.

Рита поднялась по трапу и исчезла внутри самолета.

Удалось!

Никогда еще я не чувствовал такого облегчения! Но буквально через две секунды из темноты вылетела машина и, визжа тормозами, остановилась перед входом в аэровокзал. Земля закачалась у меня под ногами.

Даже без фазаньего пера и кроличьего манто я узнал Эмми!

Эмми! Я бросил взгляд в сторону самолета. Трап еще не убран. Какой-то опоздавший пассажир спорил со стюардессой. Он жестикулировал, показывая какие-то билеты. Двое служащих в форме стояли поодаль, готовые убрать трап. Служащий аэропорта вышел навстречу Эмми. Та начала что-то взволнованно говорить ему, показывая в сторону самолета, до которого было примерно четыреста ярдов.

Если я не хочу болтаться на веревке, нужно помешать ей пробраться в самолет. И я побежал, как никогда в жизни не бегал.

Она тоже побежала, но короткие ножки и толстые плечи не позволяли развить достаточной скорости. Вдруг она почувствовала неладное и оглянулась. Ей-богу, Эмми не ожидала меня увидеть. Я догнал ее и, схватив за руку, заставил остановиться.

– Мисс Перл! Что вы здесь делаете?

Ее шляпка свесилась на нос, закрыв глаза. В руке она зажала толстый пакет.

– Пустите меня!

Но я крепко держал ее.

– Зерек уже на борту. Вы опоздали.

Взревели моторы. Двое служащих откатили трап.

– Отпустите! Мне необходимо передать ему это, – Эмми вертела у меня перед глазами пакетом.

– Вы не успеете! Давайте я отнесу!

Я вырвал пакет, сунул в карман и помчался к самолету. Стюардесса как раз готовилась закрыть люк, когда увидела меня. Я сделал нетерпеливый жест рукой и помчался к самолету, как спринтер. Подбежав, я сказал первое, что пришло на ум:

– Мистер Оппенгеймер на борту?

Девушка удивленно посмотрела на меня.

– Его здесь нет, сэр.

Она захлопнула люк. Один из служащих подбежал ко мне и оттащил от самолета. Моторы взревели, и машина медленно покатила по взлетной полосе. В иллюминаторе мелькнула забинтованная голова. Рита смотрела в мою сторону. Тяжело дыша, подбежала Эмми.

– Все в порядке! – закричал я, стараясь перекрыть рев самолета. – Он там!

Перевязанное лицо по-прежнему было повернуто к нам.

Самолет набрал скорость и взлетел.

Я остановил машину возле придорожного кафе и купил две бутылки джина, так как знал, что ни за что на свете не открою багажник, пока не буду в стельку пьян.

Я вспомнил недавний разговор с Эмми.

На этот раз мне улыбнулась удача: Эмми попалась на удочку. Все пережитое за последние дни странным образом отразилось на ней, поубавило спеси и высокомерия.

Но как только огорчение от того, что она не успела переговорить с Зереком, прошло, эта бомбочка начала опять выпытывать подробности. Ей хотелось знать, где Рита. Я ответил, что мы приехали слишком рано, и Рита не стала ждать. Я знал, что Эмми способна расспросить мисс Робинсон. Поэтому сказал, что Зерек был в истерике, когда я привез его на аэродром на сорок минут раньше вылета.

– Мне пришлось дежурить здесь, чтобы убедиться, что босс благополучно улетел.

Она взирала на меня из-за толстых линз, как инквизитор на свою жертву.

– Вы возвращаетесь в Лондон?

– У меня назначена встреча с подружкой в кафе Амершама. Автобус на Лондон уходит через несколько минут, так что поспешите.

– Полагаю, мы больше никогда не увидимся. Прощайте, Митчел.

– Всего наилучшего.

– Я завтра же позвоню миссис Зерек. Мне хочется знать, благополучно ли он долетел.

– А что с ним может случиться?

– Ничего. Но почему бы не уделить немного внимания столь славному человеку.

– Он не будет испытывать никакой радости от того, что вы будете надоедать его жене.

– Мне наплевать на ваше мнение по этому поводу.

Уколов друг друга еще пару раз, мы, наконец, расстались. Эмми проводила меня ненавидящим взглядом. Я тоже ненавижу ее, так что в этом чувстве мы солидарны. Но мне удалось обмануть ее. Вот разница!

Усадьба «Четыре ветра» казалась пустынной и зловещей. Чернели окна, тишина давила на уши.

Часы на приборной панели показывали 23.20. Примерно через двадцать минут Рита будет в Париже. Еще через час с четвертью она должна позвонить мне.

Я вылез из машины, держа в руках две бутылки джина, и вошел в дом. Не снимая пальто, я выпил стакан спиртного и лишь после этого разделся и закурил сигарету. Мои нервы все еще были возбуждены, а в желудке чувствовались неприятные спазмы. Я решил не трогать мертвое тело до телефонного звонка. Я понимал, что мне предстоит неприятная работа, и хотел сделать ее попозже, когда успокоюсь.

И в этот момент я вспомнил о пакете, который забрал у Эмми. Интересно, что в нем находится?

Я встал и вскрыл бумагу.

В пакете лежал деревянный футляр длиной около девяти дюймов, похожий на футляр для цветных карандашей. Внутри находился кинжал, миниатюрный, почти игрушечный, но с лезвием острым, как бритва. Перламутровая рукоятка была обернута куском замши. Но что больше всего меня поразило, так это бурые пятна на лезвии. Несомненно, это была кровь. Я смотрел на кинжал, не дотрагиваясь, и думал, что может означать эта находка.

В пакете лежала еще вырезка из газеты. В центре, между двумя колонками текста, была помещена фотография: Борис Доумир держит Риту на ладони. Я уже видел подобный снимок. В заметке рассказывалось об убийстве Бориса Доумира. Он был заколот в собственной квартире в Каире своей партнершей Ритой Керш. Три свидетеля из квартиры напротив видели, как она это сделала. По тому, как была написана заметка, стало ясно: убийцу до сих пор не обнаружили. Скорее всего, Рита Керш удрала из страны. По-видимому, кто-то помог ей это сделать.

Теперь понятно – этим человеком был Зерек. Так вот почему она стремилась избавиться от него! Рукоятка кинжала была заботливо обернута кусочком замши. Любопытно, знала ли Рита о том, что Зерек располагал кинжалом?

Подумав, я пришел к выводу, что Рита вряд ли догадывалась. В противном случае она не рискнула бы убить Зерека, не завладев вначале такой важной уликой. Но теперь орудие преступления находится у меня. Если я всецело в ее руках, то и она тоже. Равновесие восстановлено.

Около полуночи зазвонил телефон.

– Фрэнк?

– Все в порядке?

– Да. Я возвращаюсь назад в половине второго ночи. Ты встретишь меня?

Я вынул носовой платок и вытер вспотевшее лицо.

– Хорошо, я буду в аэропорту.

– И, Фрэнк… ты уже сделал это?

– Нет. Ждал твоего звонка.

– Тогда давай, за работу.

– Начну немедленно.

Я положил трубку и закурил. Мне остается лишь избавиться от тела, и я буду в безопасности. Это почти невероятно. Посидел еще немного, собираясь с духом. Между глубокими затяжками выпил пару приличных порций джина и подождал, пока спиртное начнет действовать.

– Что ж, старик, пора за работу, – сказал я сам себе. – Это, конечно, похуже, чем партия в шахматы… Но шахмат уже больше не будет.

Я прикончил бутылку. В груди потеплело, ноги пошли веселее, и я сразу направился в сарай.

Я точно знал, что мне нужно. В сарае был тяжелый мельничный жернов с отверстием в центре, словно специально предназначенный для того, чтобы утопить тело. Я положил камень на тачку и отвез к колодцу.

Затем вернулся к машине и некоторое время прислушивался к ночным звукам. Я с радостью прислушивался бы к ним до утра, но…

Несмотря на сильное опьянение, я все же испытал шок, когда дверь багажника открылась. Отшатнувшись, я зацепился за тачку и растянулся на земле.

Выругавшись, кое-как поднялся, вытащил тело и взвалил его на тачку. Доставив страшный груз к колодцу, привязал проволокой к нему жернов и пихнул в черную дыру.

Прошла вечность, и снизу донесся глухой всплеск.

ГЛАВА 16

Выйдя из здания аэровокзала, она остановилась и осмотрелась. Я махнул из окна машины, и Рита быстро перебежала дорогу. На руке она держала пальто Зерека, предусмотрительно вывернутое подкладкой наружу.

– Поехали! Замерзла совсем.

– Ты бы лучше села за руль, я ни на что не гожусь. Даже не знаю, как мне удалось доехать сюда.

– Все в порядке, Фрэнк?

– Да. Он покоится на дне колодца с мельничным жерновом на груди.

Рита вздохнула, скользнула за руль и укрыла ноги пальто.

– Ну и холод! Пассажиры, вероятно, решили, что я сошла с ума, раз хожу без пальто.

– Никаких неприятностей?

– Сошло, как нельзя более лучше. Стюардесса все устроила. Я даже паспорт не показывала. Все служащие хорошо знали человека в этом пальто. Потом я зашла в первый попавшийся отель и позвонила тебе. В телефонной кабине сняла пальто и повязку и вернулась на аэродром. Самолет уже улетал и был практически пустой.

– Прекрасно!

– Я не могла избавиться от пальто, хотя очень боялась, что при входе в самолет попросят развернуть его.

– Хороша бы ты была, выбросив пальто. В нем – деньги и бриллианты.

Я не хотел ей это говорить, но был до такой степени пьян, что, черт побери, проговорился.

– А я была так напугана, что и думать не могла о деньгах.

– Знаю. У меня тоже было… Но теперь со мной все в порядке.

– Ты… обыскал труп?

– Нет. Но я все же сбросил его в колодец, а это самое главное.

– Дурак! А вдруг у него деньги в поясе под одеждой!

– Держу пари, что нет. Он, вне всякого сомнения, держал их в пальто. Передай его мне, и ты увидишь.

– Подождем возвращения домой.

– Может, ты уже шарила по карманам?

– Ты считаешь, он таскал бы бриллианты в карманах? Подумай немного. А Эмми? – спохватилась Рита. – Чего она хотела?

– Хотела попрощаться. Ну и напугала же она меня! Нам еще повезло, что ее такси задело на дороге какую-то машину. Пока они разбирались, кто прав, кто виноват, время ушло. Если бы Эмми приехала чуть раньше…

– И все же было безумием убивать его! Почему ты это сделал?

– Не мог смириться с тем, что добыча ускользает. Но я не хотел убивать. Думал: отберу пальто и удеру.

– А я?

– Твоя доля всегда досталась бы тебе. Я бы потом отдал ее.

Я искоса посмотрел на Риту.

– Ну да: разделил все поровну.

– Я говорю совершенно серьезно.

Последовало долгое молчание.

– А что передала тебе Эмми?

Я был готов и к этому вопросу.

– Ничего важного. Так, список адресов клиентов и тому подобную чепуху.

– Вы о чем-то говорили со стюардессой…

– Я придумал, что ищу одного пассажира.

– Понимаю…

Хотелось бы знать, поверила она в мое вранье или нет.

– Фрэнк!

– Слушаю.

– Я счастлива, что Зерек мертв.

– Разделяю.

– Мне очень жаль, что я ссорилась с тобой.

– Не будем говорить на эту тему.

– Я ведь тебе помогла, не так ли? Если бы мне не пришла в голову мысль занять его место…

– Очень обязан.

– А ты бы сделал что-нибудь подобное для меня?

Я невольно вспомнил о кинжале.

– Конечно!

– Хотелось бы в это поверить, Фрэнк…

Часы на камине показывали два сорок петь. Глубокая ночь. Рита задернула шторы на окнах и включила настольную лампу. Пальто мы разложили на диване. Нелепое одеяние…

Рита ощупывала швы. Ее руки остановились возле внутреннего кармана.

– Что-то есть, Фрэнк.

Я оттолкнул ее. Под тонкой материей находился какой-то посторонний предмет.

– Дай мне бритву.

– Возьми ее сам.

Ни один из нас не хотел оставлять другого наедине с дорогим пальто. Я вытащил из кармана перочинный нож…

– Банкноты по пять фунтов.

Мы разложили их на столе. Сто новеньких бумажек. Рита потрогала их пальчиком.

– Мне это не нравится. Их номера могут быть зафиксированы где-нибудь.

– Могу забрать себе, раз они тебе не нравятся, – улыбнулся я. – Давай ищи бриллианты.

Мы потратили на поиски еще добрых полчаса, но ничего не нашли.

– Ладно, не нервничай. Начнем все сначала, на сей раз более тщательно.

Еще полчаса, дюйм в дюймом, проверяли все швы, материю, пуговицы. Ничего.

– О'кей. Может, хватит играть этот маленький спектакль, Рита? Не проще ли рассказать все?

Каждый мускул ее тела напрягся.

– Что ты имеешь в виду?

– Неужели непонятно? Ведь не думаешь же ты, что можешь провести меня? Ты несколько часов держала это пальто. Не говори, что ты не трогала его! И раз камушков здесь нет, значит, ты их уже нашла.

Риту скорчило от обиды и ярости.

– Нет, это ты их нашел! Но ты так легко меня не обманешь!..

– Отдай их сию минуту, Рита, или я отберу силой!

Она вскочила на ноги. Я сделал то же самое.

– А ну, давай!

– У меня их нет!

Она повернулась и небрежно подняла сумочку. Я поймал ее руку, заломил за спину и вырвал сумочку. В течение минуты или двух мы дрались, как разъяренные звери. И хотя женщина была поразительно сильна, мне удалось все же прижать ее к полу.

– Ты дашь мне возможность обыскать тебя или я сейчас врежу…

– Ладно, можешь делать все, что тебе хочется!

Я раздел ее донага и старательно осмотрел одежду. Ничего. Раскрыл сумочку, вытряхнул все содержимое и, забрав револьвер, вернул все Рите. А были ли бриллианты вообще?

– Где же они? – я запаниковал.

– У тебя, где же еще! – зеленые глаза сверкали от гнева.

– Меня давно не было бы здесь, если бы они у меня были! Я скрылся бы. Соображаешь?

Рита надела свитер, провела рукой по растрепанным волосам и села на диван. Затем снова начала шарить по пальто дрожащими руками.

– Зря теряешь время! Признайся, ты выдумала всю эту историю с бриллиантами? Ты просто хотела избавиться от Зерека, не более. И я отлично знаю, почему!

Она подняла глаза.

– О чем ты говоришь?

– Ты воспользовалась моими услугами, чтобы ликвидировать его. Но бриллиантов у него никогда не было. Ты просто «купила» меня, а я, дурак, попался на удочку.

– Ты пьян, Фрэнк?

– Но не до такой степени, чтобы не понять твою игру!

– Ты говоришь чушь! Бриллианты были, я сама видела их.

– Почему я должен тебе верить?

Она собрала банкноты.

– Бери эти деньги, они твои.

– К чему ты клонишь?

– Возьми все деньги и покончим. Я сама найду бриллианты, даже если для этого мне придется вытащить Зерека из колодца. Но когда я их найду, ты останешься ни с чем!

Я внимательно посмотрел на нее.

– О чем ты?

– Возьми деньги и уходи. Но больше не возвращайся.

– А ты заберешь себе бриллианты, если найдешь их. Я так понял?

– Так. Скажем, я откупила у тебя твою долю деньгами.

Я схватил джин и налил себе стакан.

– Ты что, думаешь, я рисковал своей шкурой ради каких-то пятисот фунтов?

– Если бриллиантов не существует, как ты утверждаешь, значит, так оно и есть.

Я взял деньги, разделил поровну и протянул двести пятьдесят фунтов сообщнице.

– Вот твоя доля. Я не уеду отсюда до тех пор, пока точно не буду знать, что бриллиантов нет. Ты не заменишь мне сто тысяч. Ни ты, ни кто-то другой.

– Я не хочу денег, Фрэнк, – Рита улыбнулась так искренне, что могла бы смутить дьявола. – Ты сказал, что хочешь денег и меня, не так ли? – и она шагнула ко мне…

Я проснулся оттого, что Рита встала. Спустилась вниз, и я слышал, как она что-то напевает. В моей голове был полный сумбур. Конечно, я перебрал вчера. Бросил взгляд на часы: 9.30. Жалюзи плохо спасали от яркого солнца.

Сделав гримасу, я поставил ноги на пол.

В этот момент впорхнула Рита с подносом.

– Ты проснулся, милый.

– Голова раскалывается.

– Да, вчера ты был хорош. Вот горячий крепкий кофе. Пойду займусь цыплятами.

Она поставила поднос на столик возле кровати.

– Приходи, когда поешь. Мы должны о многом поговорить.

– Приду. Есть сигарета?

– Мой портсигар на трюмо.

Сама передала его мне.

– Замечательное обслуживание.

Она улыбнулась странной улыбкой, которую можно было истолковать по собственному усмотрению.

– Когда мне нравится мужчина, я для него сделаю все.

Я почему-то вспомнил кинжал и Бориса Доумира.

В тишине, сдобренной солнцем и покоем, я выпил пару чашек черного кофе. Моя головная боль несколько утихла, и я получил возможность соображать.

Теперь, когда Зерек нашел вечный приют в колодце, то, что произошло вчера, отдалилось, казалось таким же несущественным, как смерть в кино, в гангстерском фильме. Зерек превратился в миф. Я был уверен на все сто процентов, что его никто не хватится. Даже если полиция начнет расследование, есть достоверные доказательства того, что он уехал в Париж. Его будут искать там, а не на дне колодца.

Оставалась еще Эмми, но с ней я справлюсь и выведу толстушку из игры.

Я не так беспокоюсь о Зереке, как я беспокоился о бриллиантах. Существовали ли они? Не обманула ли Рита? Я отлично рассмотрел пальто: все швы целы. Но не мог же он носить их в кармане! А вдруг, действительно, Зерек прятал камушки в поясе? Тоже маловероятно. Его могли обыскать на таможне. Неужели придется выуживать труп из колодца?

Эта мысль привела меня в ужас. Но как еще узнать, не прятал ли этот сукин сын бриллианты на своем теле?

Я ругал себя последними словами за то, что не догадался обыскать его, хотя имел на это все возможности, и как последний идиот отправил голубчика на глубину тридцати футов! Как сейчас выудить его оттуда?

Я был рад, когда пришла Рита и положила конец моим сомнениям.

– Сядь. Поговорим об Эмми. Не пора ли привести в исполнение твой план с письмом и фотографией?

– Хорошо. Утром поезжай в Лондон, покажи ей все. Расплачься… Скажешь, что нашла фотографию и письмо в корзине для бумаг. Попробуй узнать, не было ли у него вкладов. Это очень важно, Рита. Если она убедится в его измене, то, возможно, проговорится о бриллиантах.

– Я сделаю все, что в моих силах, Фрэнк.

Она уехала на поезде в 10.43. Едва я этого дождался, как еще раз тщательно проверил пальто. Просто взял бритву и вспорол все швы, тщательно прощупал накладные карманы и плечи. Увы, все было напрасно.

Я проверил пальто дюйм за дюймом, резал, полосовал, кромсал. Там не было ни денег, ни бриллиантов.

Несколько минут я сидел, тупо глядя на груду лоскутов у ног. Возможность поехать с Неттой в Америку растаяла, как прошлогодний снег. Я убил своего босса, практически не получив ничего. Неужели пятьсот фунтов – это все, что у него было?

Я собрал то, что оставалось от пальто, и отнес в сарай. Взяв тяжелый камень, я завернул его в лоскутья, подошел к колодцу и сдвинул крышку. Пальто последовало вслед за его владельцем.

Рита вернулась назад около четырех часов дня. Едва я услышал гул машины, как сразу же бросился из дома, чтобы открыть ворота. У нее было напряженное, осунувшееся лицо, которое не предвещало хороших новостей.

– Что случилось?

– Кое-что… Пойдем вовнутрь. Я расскажу тебе все по порядку.

Мы вошли в дом, и я закрыл дверь.

– Тебе удалось убедить ее?

– Хотелось бы в это верить.

– Ну, говори же!

– Я хорошо сыграла свою роль. При виде письма и фотографии Эмми так побелела, что я испугалась, как бы она не упала в обморок.

– Так она клюнула?

– Не сразу. Вначале решила, что я лгу. Я сказала ей, чтобы она позвонила в отель, в котором он всегда останавливается.

– И она это сделала?

– Разумеется. Ей сообщили, что его ждут, но он еще не приехал. Тогда Эмми начала прислушиваться к моим словам. Я расплакалась, сказав, что у меня нет ни гроша, что я потратила на него лучшие годы своей жизни…

– Это оставь при себе. Меня интересует Эмми. Что она тебе ответила?

– Ничего. Осталась сидеть сиднем, как толстая свинья, и смотреть в окно. Она предоставила мне возможность говорить, но сама не сказала ни слова. И это беспокоит меня больше всего.

– Что случилось потом?

– Я спросила ее, не оставил ли он ей деньги. Она ответила, что у нее ничего нет. Тогда я поинтересовалась, что мне делать. Она мило улыбнулась и выразилась в том смысле, что нужно подождать развития событий. Я ей сказала, что, скорее всего, он не даст знать о себе, на что она коротко ответила, что это вполне возможно. Но у меня создалось впечатление, что она уверена: он без нее не обойдется и уже ей-то всегда сообщит о своем местонахождении. Вот такие дела!

– Ты думаешь, у нее возникли подозрения?

– Она уверена, что меня он бросил, но уж ее не оставит ни при каких обстоятельствах.

– Что-то за этим кроется…

ГЛАВА 17

Мы прождали неделю.

Это была очень длинная неделя, самая длинная в моей жизни. Мы провели все это время внутри дома, так как поднялся сильный западный ветер. Мы сидели в гостиной, коротая часы возле камина и слушая радио.

Рита постоянно твердила мне, что нужно перерыть сарай, но я отказался, так как был абсолютно уверен, что там ничего нет. Тогда она начала говорить, чтобы я выудил из колодца тело мужа, но я и здесь не согласился. При мысли о том, как я достану полуразложившийся труп и снова увижу Зерека, меня била лихорадка.

Теперь все зависит от поведения Эмми. Я уверен, она заговорит, как только убедится, что бросили не только Риту, но и ее. И мы ждем. Рита далека от того, чтобы быть идеальной компаньонкой, и мы ладим с ней, как кошка с собакой.

Кошмар, если Эмми узнает о том, что я живу с Ритой. Каждый раз, когда я слышу шум приближающейся машины, я как сумасшедший бросаюсь на второй этаж и запираюсь в своей спальне.

У нас практически не осталось денег. Мы согласились, что опрометчиво тратить деньги Зерека до тех пор, пока мы не будем уверены, что у Эмми не записаны их номера. Эмми опасна; она вполне могла предупредить полицию об исчезновении Зерека. Так что, если мы пустим в обращение эти банкноты и они будут замечены, смертный приговор нам гарантирован.

У нас остались шесть фунтов у Риты и те двадцать фунтов, которые хотел передать мне Зерек и которые я обнаружил в его чемодане. Но мы очень много пили, и деньги растаяли, как мираж в пустыне.

На восьмой день я уже был сыт по горло Ритой и своей никчемной жизнью здесь.

Это произошло после обеда.

– Я еду в Лондон утром.

Рита в этот момент прикуривала сигарету, и я видел, как задрожала спичка в ее руке. Она посмотрела на меня.

– Зачем?

– Нужно где-то раздобыть денег. Через пару дней мы будем без гроша.

– И где же ты раздобудешь их?

– Приятель должен мне пятьдесят фунтов.

Она даже не скрывала своего сарказма.

– Ты, разумеется, вернешься к ночи, не так ли?

– Надеюсь. Но если его не будет, мне придется задержаться. В любом случае я позвоню тебе…

– Фрэнк…

– Что еще?

– Ты помнишь, что я тебе сказала?

– Перестань! Неужели ты воображаешь, что я пойду к девочкам?

– Не советовала бы тебе делать это!

– Ха-ха! Ты меня ревнуешь? Тогда и я могу спросить: где твой приятель, с которым ты выступала в Каире?

Она бросила сигарету в камин.

– Почему ты спрашиваешь о нем?

– Хочу быть уверенным, что он не объявится как-нибудь вечерком. Если ты воображаешь, что я прячу девушек в рукаве, то почему бы здесь не появиться Борису Доумиру?

Не глядя на меня, Рита сказала:

– Он умер.

– Твоим словам можно верить?

– Он умер шесть или семь лет назад в Каире.

– И как же это произошло? Ты его отравила?

– О чем ты?

Рита бросила на меня тревожный взгляд. Я улыбнулся.

– Шутка!

– Неудачная!

– Все в порядке, все в порядке. Не хочу, чтобы ты оказалась леди Макбет!

– Закройся!

Шагая по Пиккадилли и рассматривая сверкающие витрины роскошных магазинов, пялясь на красивых женщин, наряженных в меховые манто, провожая взглядом бесшумно проезжающие мимо «кадиллаки» и «понтиаки», я отдыхал от гнетущей атмосферы усадьбы «Четыре ветра».

Зайдя в пивную на Джермун-стрит, я выпил три двойных виски и лениво просмотрел дневной выпуск газеты «Стандарт». У меня было достаточно времени, и я хотел провести его с максимальным удовольствием. Но я отчаянно нуждался в деньгах. Все, что я имел, – это десять шиллингов. Ноги сами вели меня на Леннокс-стрит.

Нетта немного помедлила, прежде чем открыть мне дверь. На ней был бледно-голубой свитер и черная юбка. Соломенные волосы подвязаны голубой лентой. Она была очаровательна – как всегда.

– Мисс Нетта Гарстен проживает здесь?

– Фрэнки! О, Фрэнки, дорогой!

– Как настроение, бэби?

– Входи, Фрэнки. Я тебя все жду и жду. Ты мог хотя бы позвонить мне.

Она повисла на моей руке, словно боялась, что я сбегу, и потащила в гостиную.

– Я был страшно занят. Хотел тебе написать, но к чему? Так или иначе, но я здесь. И если ты будешь хорошей девочкой, то, возможно, останусь на ночь.

– Я всегда хорошая девочка, Фрэнки.

Она тут же устроилась на моих коленях, обняла и крепко прижалась.

– Чем ты занимался, Фрэнки?

Убил человека и бросил его тело в колодец… Что-что, а про это я не скажу ей никогда.

– Я потерял работу, Нетта.

– О…

– Зерек уехал в Париж, так что теперь ему не нужен телохранитель. Такие вещи случаются. Я, как видишь, свободен и на мели.

– А дело, о котором ты говорил мне, Фрэнки… оно сорвалось?

– Пока еще рано об этом говорить. Зерек должен оговорить его детали в Париже. Как только все будет улажено, я получу свою часть денег. Остается лишь ждать.

Нетта распахнула свои голубые глаза.

– А ему можно доверять, Фрэнки? Он тебя не обманет?

– Конечно, нет. Ведь это была его идея – ввести меня в дело. Через месяц или около того я получу деньги. После этого мы с тобой уедем.

– Ты, действительно, хочешь взять меня с собой?

– Конечно.

– Фрэнки…

– Да?

– Я боюсь надоесть тебе своими капризами, но, если дело сорвется, мы ведь не поедем в Америку. Что нам мешает пожениться здесь?

– Нет, мы поженимся и уедем в Америку.

– Когда?

– Скоро. Не будь же такой нетерпеливой. Ты же не хочешь замуж немедленно?

– Я… я хочу жить здесь с тобой.

– Дай мне еще немного времени, бэби.

– Но что тебе мешает оставаться здесь?

– У меня есть дело… работа в Манчестере. Я должен отправиться туда завтра утром.

– И какого рода работа?

– Просто работа. Ты не поймешь.

Она погладила меня.

– Ты выглядишь чем-то обеспокоенным.

– Обеспокоенным?.. Да, немного. Мне очень не хочется обращаться к тебе, но… Не одолжишь ли немного денег?

Нетта выпрямилась, внимательно глядя на меня.

– Конечно, дорогой. Ты же знаешь, стоит тебе только попросить… Я всегда стремилась помочь, но ты отказывался.

– Я все верну, Нетта, в конце месяца.

– У меня есть десять фунтов. Тебя это устроит?

– По правде говоря, мне нужно немного больше. Пятьдесят.

Она удивленно уставилась на меня.

– Мне нужно пойти в банк.

– Но ты можешь позволить себе это? – я пытался принять непринужденный вид, но мне было стыдно.

– Все в порядке. Ты получишь деньги.

Она встала с моих колен.

– Я немедленно иду в банк, Фрэнки. Потом мы позавтракаем и вернемся сюда. Хорошо?

– Прекрасно. А вечером сходим в кино.

Нетта стала заполнять чек.

– Фрэнки?..

– Да?

– Ты никогда не упоминал о ней. Что представляет из себя жена Зерека?

Я посмотрел на ее голову в мелких кудряшках. Нетта делала вид, что старательно заполняет чек, но на самом деле ждала ответа.

– Предполагаю, это отличная жена для Зерека.

– Она красивая?

– Вероятно, была такой лет двадцать назад. Не знаю. А в чем дело?

– Ей много лет?

– Она в расцвете сил, бэби: ей около пятидесяти, на подбородке родинка с тремя волосками. Старуха прилично играет в шахматы и ведет при этом интеллектуальные беседы. Зереку она очень нравится.

Нетта покончила с писаниной и повернулась ко мне.

– Ты сказал правду о родинке, Фрэнки?

– Конечно.

Я просмотрел чек и положил на стол.

– Спасибо. Почему бы нам не перекусить чего-нибудь?..

Мы пошли в Лестер-сквер смотреть фильм с Грегори Пеком. Нетта обожала Грегори Пека. Она плакала до конца фильма, положив свою головку мне на плечо, и, когда мы вышли, заявила, что это замечательная картина и она обязательно посмотрит ее еще раз.

Мы зашли в пивную на Чаринг-Кросс и заказали пива. Я всегда начинал с пива, когда хотел провести прекрасную ночь. Пиво, затем джин, затем виски и вновь пиво.

Я заказал две пинты темного пива и пинту Нетте. А когда мы завернули в пивную на Кэмбридж-серкус, попросил двойной джин.

Неожиданно Нетта спросила:

– А что ты скажешь о секретарше своего босса – как ее имя, мисс Перл?

Вопрос застал меня врасплох – к этому времени я совсем забыл о существовании Эмми. Я забыл и о Зереке, и это дурацкое напоминание вызвало в моей голове рой мыслей.

– Послушай, бэби, перемени пластинку. Не ревнуй меня к этим каракатицам и прекрати допрос.

– Прости, Фрэнки, я просто хотела о чем-нибудь поговорить.

– Тогда давай о погоде или о Грегори Пеке, на худой конец.

Я выпил три рюмки джина, чтобы вновь вернуть себе хорошее настроение. Но каждый раз, когда мы заходили в очередной бар, я чувствовал, что неотступно думаю о Зереке.

– Фрэнки, я проголодалась, – сказала Нетта.

– Прекрасная мысль. Куда мы пойдем?

– На Ашен-стрит есть приличный ресторан, а я знакома с его шефом.

– Ты намекаешь на то, что мы можем получить блюдо, которого нет в меню?

– Да. Мы закажем настоящий бифштекс.

И она не ошиблась. Нам, действительно, подали замечательный бифштекс. Я ел такие бифштексы лишь до войны. Мы заказали еще устриц и бутылку хорошего вина. Настроение наше взлетело. Нетта перечисляла, что купит, когда у нас появятся деньги, и строила планы относительно нашей жизни в Нью-Йорке.

– Я хочу проехать на такси по Бродвею с тобой, Фрэнки, и увидеть все его достопримечательности. Мы будем ходить в кино и театры, посетим Сторк-клуб. Как ты думаешь, нам понравится в Сторк-клубе?..

И вдруг я окаменел и оглох. Кусок бифштекса на вилке замер на полдороге ко рту. Спина покрылась холодным потом.

В зал вошла Эмми Перл.

На ней, как всегда, была шляпка с фазаньим пером и неизменное кроличье манто. Ее сопровождал маленький толстый мужчина в черном пиджаке и полосатых брюках. Он был похож на Эмми – скорее всего, он был ее братом.

– Что случилось, Фрэнки? – Нетта перестала щебетать.

– Ничего, – еле выдавил я.

– Но ты побледнел.

– Замолчи!

Эмми и ее братец устроились в ярдах пятидесяти от нашего столика. Я сидел спиной к ним, однако мог наблюдать за этой парочкой в зеркало. Но Нетта! Она как раз сидела лицом к Эмми.

– Фрэнки, дорогой…

– Ты можешь оставить меня в покое? Я устал от тебя. Это скоро пройдет, если ты замолчишь и продолжишь есть.

– Выпей бренди, Фрэнки.

– О, мой Бог, можешь ли ты помолчать!

Эмми осматривала ресторан, пока ее брат изучал меню; выслушала его предложение, отвернулась. Ее взгляд блуждал по залу, приближаясь к нашему столику. Вдруг ее глаза удивленно расширились, и она вновь посмотрела на Нетту. Если Эмми узнает в Нетте девушку на фотографии, с которой якобы удрал Зерек, я попаду в безвыходное положение.

Нетта схватила за рукав проходящего мимо официанта.

– Двойной бренди, и побыстрее!

– Но я не хочу…

– Дорогой, на тебя страшно смотреть!

Видимо, у официанта сложилось такое же впечатление, потому что он немедленно принес заказ. Я проглотил бренди одним глотком – будто воду.

– Уйдем отсюда!

Сидеть здесь было опасно, но трогаться с места – еще опаснее. Если Эмми увидит рядом с «девушкой Зерека» меня – смертный приговор, считай, подписан.

– Официант, можно попросить счет?

– Вам что-то не понравилось, мистер?

– Все в порядке.

И я расплатился.

Мне не надо было проходить мимо нее: Эмми сидела позади нас. Нужно было только встать и выйти. Я взял Нетту под руку и направился к двери, но мне казалось – толстушка наблюдала за нами. Очень хотелось оглянуться, но я все же не сделал этого. Какой я был дурак, что вышел на люди вместе с Неттой. Еще большим идиотом я был, когда воспользовался фотографией Нетты. Ведь Нетта – достаточно известная фотомодель. Ее снимки часто появляются в журналах. Я должен был подумать об этом, прежде чем подсовывать Эмми эту фотографию.

Когда я вышел из ресторана, меня охватила такая паника, что я едва передвигался.

– Фрэнки, что все-таки произошло?

– Можешь ты оставить меня в покое?

Мне пришла мысль, что мужчины всегда попадаются на подобных вещах. Но, может быть, Эмми и не опознала Нетту? Я попытался вспомнить фотографию. Там Нетта была обнажена, и ее волосы свободно падали на плечи. А сейчас на ней фетровый берет и волосы собраны в высокую прическу. Вдруг я паниковал совершенно напрасно?

Показалось такси, и Нетта остановила машину.

Нетта помогла мне забраться на сиденье. Водитель такси даже не вышел из машины. Он равнодушно посмотрел на нас, затем оглядел безлюдную улицу, но не сказал ничего. Мы тоже молчали.

В первый раз после того, что случилось, я увидел Зерека во сне. Мы играли в шахматы. Светила луна, и мы сидели, скрестив ноги, на крышке колодца. Шахматная доска лежала между нами. Он был в своем ужасном пальто, совершенно мокром. Лицо скрыто повязкой. Страшный мокрый урод, при бледном свете луны.

Я нанес поражение длинному ряду его фигур: королей, слонов, пешек, хотя сделал лишь один ход. Зерек постучал по крышке колодца.

– Заметь, – сказал он, – здесь только лягушки. И они хотят выбраться.

Стук становился все громче и громче, шахматные фигурки уже начали падать с доски. Я почувствовал, как крышка колодца приподнялась, опустилась, вновь приподнялась, и вдруг я потерял равновесие и полетел в затхлую темноту…

Я проснулся весь в поту. Вскочил на постели, стуча зубами от страха. Стыдно признаться: я заплакал, завыл, как последняя болотная тварь.

Свет был включен, и Нетта обнимала меня.

– Фрэнки, дорогой! Что случилось?

Я упал на подушку. Этот мертвящий стук до сих пор звучал у меня в ушах.

– Я видел кошмарный сон. Погаси свет. Не надо было столько пить пива.

– Все в порядке?

– Погаси свет!

Она выключила свет и прижалась ко мне. Я был рад, что рядом хотя бы одна добрая душа.

– Что тебя так напугало, Фрэнки? У тебя неприятности?

– Я же сказал тебе, что видел кошмар.

– Спи, дорогой. Тебе не будут сниться страшные сны, если я обниму тебя…

Но я не мог уснуть. Просто боялся закрыть глаза.

ГЛАВА 18

Я медленно поднимался на четвертый этаж, несколько раз останавливаясь и борясь с желанием повернуть обратно.

Я чувствовал, что не должен приходить сюда, что делаю непоправимую ошибку, но я уже сделал их столько… Кроме того, мне просто необходимо было повидать Эмми: я хотел понять, узнала ли она Нетту. Я не мог ни спать, ни есть, страшное подозрение сверлило меня изнутри.

Я уже решил, как поступлю. Если Эмми опознала Нетту и собирается оповестить полицию, я тут же удираю из Лондона. Мы с Неттой уедем как можно дальше. По крайней мере, я надеялся, что сделаю это.

Я не услышал стука пишущей машинки, когда подошел к двери. Там ли она, за деревянной дверью? Прислушивается ли к звукам уличного движения? Ждет ли звонка Зерека?

Да, она была там. Сидела перед электрокамином и глядела в окно. На ней было неизменное кроличье манто, а маленькие ножки болтались в нескольких дюймах от пола. Письменный стол покрыт пылью. Пишущая машинка зачехлена. «Современное предпринимательство» было ликвидировано. Нет больше работы, некому писать письма, звонить по телефону.

Эмми повернулась и посмотрела на меня. Я не нашел ничего лучшего, как воткнуть очередную шпильку:

– Итак, вы на своем посту. Интересно. Как себя чувствуете?

– Что вам нужно?

На этом жирном лице невозможно было прочесть ничего. Даже маленькие близорукие глазки не поменяли выражения. Я сделал шаг вперед и закрыл дверь. У меня появилось огромное желание расправиться с проклятой толстухой.

На этаже был еще один офис, но в конце коридора. Я мог бы эту женщину убить и оставить здесь, и ее обнаружили бы не раньше, чем через несколько недель. Но мужество покидало меня при одной только мысли о том, что надо сомкнуть пальцы на ее толстой шее. Я пялился на нее, пыжился, надеялся перехитрить. Я, определенно, играл не в свою игру.

– Шел мимо, дай, думаю, загляну, справлюсь, нет ли новостей. Не вас ли я видел вчера вечером с другом?

Ее лицо оставалось все таким же равнодушным.

– Весьма возможно.

– А вы меня не заметили! Ведь я улыбнулся вам.

– Нет, я вас не видела.

Лжет? Или у меня разыгрались нервы, и Эмми все же не узнала Нетту? Я начал дышать свободнее.

– Вы хорошо выглядели. Это был ваш брат?

– Вам нечего делать?

– А вы не меняетесь. Неужели нельзя забыть прошлое? – мой взгляд остановился на пустом письменном столе. – Значит, это правда?

– Что, правда?

– На днях я встретил миссис Зерек. Она плакалась, что муж удрал с другой женщиной. Не могу этому поверить!

– Это вас не касается.

– Не касается, верно, – я присел на край письменного стола и закурил сигарету. – Но я все же работал здесь. Я провел с мистером Зереком много часов…

Она промолчала.

– Почему вы торчите здесь? На какие средства существуете? Или он оставил вам деньги?

Ее тонкие губы сжались.

– Он ничего мне не оставил. А теперь уходите.

– Вы хотите сказать, что за десять лет работы у него вы ничего не заработали? Интересно. Я не удивился бы, если узнал, что он не оставил даже гроша жене, но вы! Вы – совсем другое дело.

Неожиданно она оживилась.

– Как это? В чем же разница?

– А вы не знаете? Они поссорились перед его отъездом. Я сам слышал, как они ругались. Он обнаружил, что жена обманула его: беременности не было. Может быть, именно поэтому он и уехал. Та, другая девушка, родит ему ребенка.

Эмми наклонилась вперед, глядя на меня.

– Он ничего не сказал мне. Почему Рита не хотела родить ему сына?

– Не знаю. Некоторым женщинам не нравятся дети. Я слышал, как она крикнула, что не хочет ребенка. Она крикнула это ему в лицо.

Женщина отвернулась к окну, чтобы я не видел ее лица, но я заметил, как она сжала кулачки.

– А вы, Эмми, все-таки надеетесь снова его увидеть?

– Конечно.

– Ну что ж. Может быть, он пришлет вам денег…

Молчание. У меня оставался в запасе еще один ход.

– Я сказал миссис Зерек, что, скорее всего, у него и не было денег. Кем он в сущности был: мелким перекупщиком.

На этот раз я задел Эмми за живое. Она резко повернулась, ее глазки гневно сверкнули. Я решил дожать:

– Да, так оно и было. Сколько же фунтов составлял его капитал?

– Это вас не касается!

– Ха-xa! Я так и думал! Даже вы не можете назвать цифру.

Она покраснела, двойной подбородок задрожал.

– Таким богатым вы никогда не станете!

– Поживем – увидим. У меня впереди вся жизнь. Готов держать пари, что у него было не больше двухсот фунтов.

– У него было пятьдесят тысяч фунтов! И он обещал мне десять тысяч за все услуги, которые я ему оказала. А я работала очень много. Без меня он никогда бы не заработал столько денег! – Эмми начала задыхаться. – Десять тысяч! А я не получила и пенни!

– Не нервничайте. Зерек не мог выехать из страны с такой суммой. Я уверен: вы знаете, где находятся его деньги, он вам полностью доверял. Почему бы вам ими не воспользоваться?

И тут секретарша заплакала, закрыв лицо носовым платком.

– Он забрал их с собой. Это были бриллианты! А теперь убирайтесь!

У меня перехватило дыхание. Еще немного – и я узнаю все!

– Но как он миновал таможенный контроль? Люди его рода занятий всегда привлекают к себе повышенное внимание, и он знал это. Зерек получил бы пятнадцать лет, если бы бриллианты обнаружили. У него не хватило бы мужества пойти на подобный риск.

Эмми вскочила. Она выглядела ужасно: заплаканное лоснящееся лицо, выпученные глазки.

– За эти годы он провез сотни бриллиантов в Париж! Он прятал их в пуговицы своего пальто!

Я перестал дышать, кровь отхлынула от моего лица. Единственное, на что я не обратил внимания, так это на пуговицы! Пуговицы! Большие костяные пуговицы, два ряда по три, столько же внутри на подкладке и по четыре на каждом обшлаге!

– Что ж, это очень ловко! – мой голос как бы выходил из длинной трубы.

– И он был очень умен! А теперь уходите! Я не хочу вас здесь видеть! Уходите и не возвращайтесь! – Эмми рухнула в кресло.

– Как скажете! – я открыл дверь. – Удачи вам, Эмми. У меня такое чувство, что вы очень нуждаетесь в ней.

Она так и осталась сидеть, прижимая платок к заплаканным глазам. Я спустился по лестнице и вышел на улицу.

Я зашел в пивную на Шафтесбэри-авеню и заказал двойное виски. Я еще не пришел в себя от шока, и мне необходимо было взбодриться.

Надо было делать все быстро: отыскать крепкий крюк и футов сто тонкой бечевки, под каким-нибудь благовидным предлогом удалить Риту из усадьбы. А дальше все просто – выудить пальто, срезать пуговицы и пришить к собственному пальто. Потом – в такси и на вокзал. Как только я буду в Лондоне, я предупрежу Нетту, чтобы она собирала багаж, а сам отправлюсь покупать билеты на самолет в Нью-Йорк.

Это была необыкновенная удача. Но я никак не мог понять, почему Эмми не потребовала свою долю, ведь она знала, что Зерек уедет.

Под каким все же предлогом удалить Риту из дома?

Я ругал себя последними словами, что не догадался обследовать пуговицы, прежде чем отправить лохмотья на дно колодца. Но потом успокоился: крюком я легко подниму пальто на поверхность.

Я решил вначале переговорить с Неттой, а уж потом обдумать дальнейшие действия.

– Это Фрэнк…

– Да, дорогой…

– Слушай внимательно! Мне кажется, дело выгорит. Мы еще погуляем с тобой по Бродвею, девочка. Думаю, дня через три мы сможем уехать.

Я слышал ее учащенное дыхание.

– Дорогой…

– Займись этим немедленно.

– Но, Фрэнки, это же невозможно: уехать через два-три дня. Что я буду делать с квартирой? Нужно уладить еще тысячу дел. У меня четыре показа на этой неделе, и я не могу отменить их.

– К черту квартиру! К черту твои выступления! Я слышал, ты хотела выйти за меня замуж? Или мне показалось?

– Да, дорогой. Я все сделаю.

– Купи билеты – потом я возвращу тебе их стоимость. Я позвоню завтра. Если не сможешь взять билеты на самолет, езжай на морской вокзал. В любом случае мы должны уехать, уплыть, уползти в конце недели.

– Фрэнк, что случилось? У тебя неприятности?

Я криво улыбнулся. Неприятности – легко сказать!

– Успокойся. Все хорошо, просто я не люблю ждать.

– Но ты все решаешь так неожиданно…

– Ты хочешь уехать со мной или нет?

– О, конечно, Фрэнк!

– Тогда вперед! Я тороплюсь. Позвоню тебе завтра.

Я вернулся в усадьбу «Четыре ветра» чуть позже трек. Рита не вышла, чтобы открыть мне ворота, не показалась, пока я возился с машиной в гараже.

Это была моя оплошность: я забыл позвонить ей. Более чем достаточно, чтобы привести такую женщину в ярость.

Я открыл дверь и вошел в гостиную. Она лежала на диване с каменным лицом, устремив неподвижный взгляд на огонь в камине.

– Я удивлена, что ты вернулся.

– Не будем ссориться. Я пытался дозвониться до тебя, но мне это не удалось.

– Твое вранье мне надоело.

– Я не лгу. Не будь такой подозрительной. – Я снял пальто, бросил на спинку кресла и сел. – Я пытался раздобыть денег. Понимаю, что должен был позвонить тебе, но так уж получилось.

– Итак, ты вернулся без гроша?

– Почти. Человек, на которого я рассчитывал, так и не появился дома. Я ждал его до полуночи и заходил сегодня утром. Скорее всего, он узнал о моем появлении и затаился.

– Так ты ничего не раздобыл?

– Ничего.

Рита презрительно усмехнулась:

– Ты, видимо, был недостаточно мил с ней, раз она отправила тебя без денег.

– Заткнись! Ревнивая дура! Надо же искать выход из создавшегося положения.

Она вскочила с дивана.

– Грязное животное!

Мне хотелось избить ее.

– Ради Бога, Рита, не устраивай сцен. Я знаю, о чем ты думаешь. Но это совершенно не так. Я провел весь вчерашний и сегодняшний день в поисках денег.

– И всю ночь тоже, я полагаю?

– Черт возьми! Неужели нельзя переменить тему?

Она злобно смотрела на меня, но я выдержал ее взгляд.

– Успокойся.

– Если я узнаю…

– Только и слышу об этом в последнее время. Лучше скажи: что будем делать с банкнотами?

– Придется потратить. Ты возьмешь их с собой в Лондон.

– Нет и нет! Вдруг Эмми все же записала их номера?

– Тогда вытащи из колодца Генри и посмотри, нет ли на нем бриллиантов. Боишься покойников?

– Я должен быть уверен, что не зря проделаю эту работу. А ты, между прочим, могла бы узнать, где он прятал бриллианты.

– Я?

– Да. Ты можешь спросить об этом у Эмми. Съезди к ней завтра, расскажи ей свою историю, спроси, не оставлял ли ей деньги Зерек, попытайся одолжить денег у нее. Скажи, что видела, как он прятал в пальто билеты по пять фунтов. Надо выведать, знает ли Эмми о них.

Рита с подозрением уставилась на меня.

– Действительно, почему бы мне не сделать это.

Позже, уже вечером, я поднялся в свою спальню, чтобы взять последнюю пачку сигарет. Когда я открыл ящик, то сразу увидел, что здесь кто-то рылся в мое отсутствие. Я открыл другие ящики. То же самое. Я осмотрел комнату. Страшное подозрение зародилось в душе. Я запер дверь, подошел к кровати, снял покрывало и приподнял край матраца. Там я спрятал кинжал, которым она убила Бориса.

Кинжала не было!

ГЛАВА 19

Я надеялся, что Рита уедет утром поездом в 8.55, но она заявила, что не поднимется в такую рань и поезд в 11.15 ее вполне устроит. Рита хотела сразу отправиться в офис, переговорить с Эмми и тут же вернуться.

Я никак не мог дождаться ее отъезда. У меня было очень мало времени на то, чтобы выудить пальто. Как минимум, час.

Рита не торопилась. Кормила птиц, чистила клетки, убирала комнаты. Стрелки моих часов медленно ползли по кругу.

– Если ты не хочешь опоздать, тебе бы лучше поторопиться…

– С чего это ты хочешь побыстрее спровадить меня? – она прекратила чистить кофеварку и бросила на меня подозрительный взгляд. – У меня еще много времени.

– Ничего подобного. Я просто беспокоюсь. Если Эмми…

– Иди и не мешай мне.

Я пошел в сарай и принялся колоть дрова, так как понимал, что если не займусь чем-либо, то сойду с ума. Холодок пробегал у меня по спине при мысли о том, что мне придется заглянуть в колодец, где на глубине тридцати футов покоится Зерек.

Около 10.40 Рита, наконец, вышла из дома, одетая в меховое пальто и черные брюки. Ее волосы цвета меди были повязаны зеленым шарфом. Она была очень эффектна в этом наряде, но мне было не до ее прелестей. Я боялся Риту, а когда спишь с женщиной, которую боишься, это последнее дело. Я был рад, что она уезжает, и надеялся больше никогда ее не увидеть.

Я вышел из сарая и открыл ворота.

– Через два-два с половиной часа я вернусь.

– Действуй решительно, Рита, заставь ее говорить.

– Рассчитывай на меня, – она насмешливо улыбнулась. – И поработай в мое отсутствие.

Каким-то образом я заставил себя улыбнуться в ответ.

– В половине двенадцатого заедет молочник, а около двух – булочник. Ты слышишь, Фрэнк?

Проклятье! Я совсем забыл о них. Я почувствовал, как напряглись мускулы моего лица, но Рита, слава Богу, не смотрела в мою сторону.

– О'кей. Удачи, Рита!

– Удачи, Фрэнк.

Она рывком выехала на дорогу, переключила передачу, и вскоре урчание мотора затихло.

Я побежал к сараю, где спрятал крюк и бечевку, которые привез из Лондона. У меня был еще час до прихода молочника, надо торопиться. Быстрым шагом я направился к колодцу – первый раз с тех пор, как я утопил там пальто.

Некоторое время я стоял, глядя вниз, на поверхность воды. Мне вдруг показалось, что жернов оторвался и труп всплыл на поверхность. Запах из колодца вызвал у меня тошноту… Я привязал крюк к бечевке и осторожно опустил его в воду. Вскоре крюк достиг дна. Я подергал бечевку и понял: крюк за что-то зацепился. За что?

Я вытер пот, заливающий лицо, и попытался тянуть. Никакого результата. Это значит – я зацепил Зерека.

Закрыл крышку, сел на край колодца, размышляя, что же делать. Нужно было как-то освободить крюк, чтобы сделать новую попытку.

Я вернулся в дом и выпил полбутылки виски. Да, я терял дорогое время, но виски придало мне храбрости, руки перестали дрожать. Однако теперь к колодцу не пойти – нужно ждать молочника.

Показался его фургон. Поставив бутылки у ворот, молочник уехал.

Найдя в сарае длинный гвоздь, я изготовил новый крюк и привязал его к веревке. И вот я вновь у колодца. Снял крышку…

– Привет. Что вы там делаете?

Мое сердце перестало биться. Я едва сохранил равновесие.

– Чего вы так испугались?

Я медленно разогнулся и бросил взгляд через плечо. Он стоял в нескольких ярдах от меня, его сутана казалась очень белой – ее выбелило зимнее солнце. Длинный нос покраснел от холодного ветра.

– Надеюсь, я не помешал вам? Я звонил, но никто не ответил. Пришлось пойти поискать вас.

Я ничего не ответил – был просто не способен вымолвить хотя бы слово.

– Что-то уронили?

Надо было врать. Я несколько раз открыл и закрыл рот, наконец, выдавил из себя:

– Да.

– Будьте осторожны, это очень опасно. Вы можете упасть в воду. Может быть, я могу помочь вам?

– Все в порядке. Ничего не надо.

– Я подумал, что вы уронили в колодец вещь, ведь не собираетесь вы пить эту воду. Здесь очень плохая вода. Я не удивлюсь, если на дне лежит собака. Помню, когда я был в Найроби, в колодец упала лошадь. Конечно, тот колодец был много больше. Вот это была трагедия. Представляете, как трудно было ее оттуда вытащить.

Если бы здесь была Рита, она бы что-нибудь придумала.

Пока я стоял, как изваяние, викарий подошел к колодцу и глянул вниз.

– Бр-р, ну и запах.

Прежде чем я успел что-то ответить, он взялся за бечевку.

– Черт возьми, ну и вес! Что же там зацепилось?

Мой столбняк прекратился, и я с силой дернул бечевку из его рук. Глянув на мое лицо, священник сделал быстрый шаг назад.

– Что вам нужно? – мой голос походил на кваканье лягушки.

– Прошу прощения.

– Что вам нужно? Я занят. Неужели вы не понимаете, что я занят?

– Да, разумеется, я вижу, что вы заняты. Но что вы хотите поднять? Могу я вам помочь?

– Нет, сам справлюсь. Это мешок с картошкой. Так что вам нужно?

– Я хотел бы видеть мистера Зерека.

– Он и миссис Зерек в Париже.

– И она тоже? Мне казалось, что сегодня утром в автомобиле…

– Ее нет здесь.

– Как, должно быть, прекрасно в Париже зимой. Я помню, епископ говорил мне…

– Плевать, что говорил вам ваш епископ. Я занят.

– Конечно, конечно, не буду вам мешать.

– Я скажу миссис Зерек, что вы приходили.

– Я огорчен, что не застал ее. Я хотел узнать, почему она в последнее время так редко заходит в церковь. Мы пытались…

Я пошарил по карманам и вложил фунтовый билет в его ладонь.

– Возьмите это.

– Благодарю вас. Но, может быть, вы пойдете со мной в церковь и посмотрите наш орган? Мы хотели…

– Извините, но у меня нет лишних и полчаса. До свидания.

С большим усилием я придал голосу определенную твердость, но это мало помогло.

– Вы, действительно, не нуждаетесь в моей помощи?

– Я же сказал, что нет!

– Молодой человек…

– Ради Христа, уходите!

Я был готов избить его, и он, наконец, понял это, так как вдруг побелел, быстро повернулся, его плечи сгорбились, и он ушел.

Меня затрясло.

Нужно было вновь браться за работу. Я опустил второй крюк вниз, моля Бога, чтобы он не зацепился тоже за Зерека. Если это случится, третьей попытки не будет. Это я знал наверняка.

Сколько времени я водил крюком по воде, может быть, полчаса, может быть, больше… Вдруг почувствовал: есть! И что-то не очень тяжелое! Медленно и осторожно я потащил веревку, и вот уже на поверхности показалось это кошмарное, проклятое пальто.

Часы на каминной полке отсчитали без пяти минут два. Пуговицы лежали на столе: двенадцать больших и восемь маленьких. Лохмотья бесформенной грудой валялись на полу. У меня так дрожали руки, что я никак не мог раскурить сигарету. Я уже не думал о булочнике, я даже забыл про Риту. Еще немного – и все будет кончено. Оставалось сказать: «Сезам, откройся».

Наклонившись над столом, я рассматривал пуговицы. Я поднял одну, но пальцы так дрожали, что я едва удерживал ее.

Подойдя к буфету, я вытащил щипцы, которыми кололи орехи. Осторожно вложив пуговицу в тисочки, нажал на ручки. Пуговица раскололась, и обломки посыпались мне на ладонь.

Но там не было никаких бриллиантов.

Я расколол еще одну пуговицу. Тот же результат!

Охваченный гневом и ужасом, ни о чем не думая, я расколол их все до единой. Кучка роговых осколков возвышалась на столе. Даже ни одного маленького вожделенного камушка, чтобы вознаградить меня за эти ужасные часы, проведенные у колодца. Ничего.

Эмми здорово меня разыграла, и я попался, как последний кретин. Она, видимо, интуитивно подозревала, что с Зереком что-то случилось. Иначе почему она начала бы откровенничать и травить байки о бриллиантах, которые Зерек якобы перевозил в пальто? Эмми все рассчитала: где находится пальто, там должен находиться и Зерек.

Нельзя было терять ни минуты. В любой момент могла появиться полиция.

Я бегом поднялся по лестнице и начал спешно укладывать чемодан. Мне придется уехать из страны, но иного выхода нет. В любом другом месте мне разменяют пятифунтовые банкноты, и уже не имеет никакого значения, записаны их номера или нет. Это единственные мои деньги.

Я лихорадочно укладывал чемодан и вдруг услышал скрип паркета за спиной. Я мгновенно повернулся.

В дверном проеме, злобно улыбаясь, целясь мне в грудь из револьвера, стояла Рита.

– Привет, Фрэнк!

Я боролся с искушением захохотать. Черт побери, как мне повезло!

– Не двигайся! Я хочу тебе кое-что сказать. Она здорово тебя надурила, Фрэнк. Я не могла отказать себе в удовольствии видеть, как ты выуживаешь пальто. Бедненький, неужели ты мог подумать, что бриллианты находятся в пуговицах? Хотел камушков… Ты должен был лучше знать Эмми, да и меня тоже, чтобы вообразить, что от нас можно легко отделаться. От меня сбежать! Ведь ты именно это хотел, я же видела. Ты был слишком нетерпелив, выпроваживая свою дорогую Риту. Я оставила машину за первым поворотом и вернулась, чтобы полюбоваться твоей работой. Я не могла отказать себе в удовольствии, наблюдая за тобой.

– Послушай, Рита…

– Еще одно движение, и я стреляю! Бриллианты у меня! Ты слышишь? Я нашла их. Я нашла их прошлой ночью в твоем матраце. Они были спрятаны в рукоятке кинжала. Это мой кинжал, и я знала, что рукоятка полая. Я открыла тайник…

Меня мутило – и в переносном, и в прямом, физическом смысле слова.

– Рита, ты можешь взять камни себе. Я… я не буду больше докучать… я уйду…

– Это уж точно: ты не будешь докучать мне, Фрэнк, потому что составишь компанию Зереку на дне колодца. Я вернулась лишь для того, чтобы убить тебя. Если бы ты не знал тайну кинжала, я бы дала тебе возможность уйти. Зерек погиб потому, что знал. И ты, когда получил в руки эту улику, тоже стал смертником. Я бы не остановилась… Ведь и ты, как Зерек, собирался шантажировать меня, не так ли? Вам с моим мужем не будет тесно там, на глубине…

Мощный удар потряс дверь черного хода.

Рита вздрогнула и обернулась.

Я прыгнул вперед и выбил револьвер из ее рук, повалил, пытаясь прижать к полу. Рита бешено сопротивлялась. Мы боролись, как дикие звери. Не знаю, откуда, кажется, из-за спины она выхватила кинжал – я увидел блеск лезвия. Треск материи, острая боль в руке… Отчаянным усилием мне удалось сбросить женщину с себя. Я был в крови, но сознание, как ни странно, цепко фиксировало мгновения.

– Теперь моя очередь, Рита. Это булочник. Ты забыла о нем?

Я начал медленно приближаться. Она ждала с поднятым кинжалом. Зеленые глаза почернели от ненависти, ноздри раздувались.

Я резко прыгнул вправо, кинжал метнулся, целя мне в грудь, но я поймал тонкое запястье и вывернул руку. Рита вскрикнула и выронила оружие. Мой ботинок отправил его в дальний конец комнаты.

Я повалил ее ничком, прижал руки, упираясь в спину коленями. Меня не покидало ощущение, что я держу гадюку. Видимо, до нее только теперь дошел ужас ее положения. Рита пыталась кричать, и тогда я вдавил ее лицо в пол. Она побагровела, язык вывалился. Я сжал горло обеими руками… Это был уже кусок мяса, все еще дергающийся, хрипящий, мерзкий. Трудно понять, что когда-то я так вожделел эту женщину, эту тварь…

Внезапно я услышал тяжелые шаги на лестнице, и в следующее мгновение дверь распахнулась.

Я выпустил Риту и кинулся к револьверу, но чей-то сапог придавил мою кисть к полу.

Маленькая холодная комната вдруг наполнилась какими-то людьми.

Мы сидим бок о бок на диване. Двое дюжих полисменов застыли за нашими спинами. Офицер полиции в штатском стоит, глядя на огонь в камине. Эмми беззвучно плачет у окна.

Никто не говорит ни слова. Все ждут того момента, когда тело вытащат из колодца. Улик нет. Но лишь только до того времени, пока они не найдут Зерека.

Медленно тащатся минуты. Тиканье часов на каминной полке, треск поленьев в камине…

На столе лежит кинжал и рядом – восемь бриллиантов, красивее которых я не видел никогда в жизни. Ради них я убил человека. Теперь я даже не смотрю в ту сторону.

Эмми уже опознала пальто, и с того момента слезы не прекращаются.

Я слышу чей-то голос в саду. Офицер в штатском беспокойно шевелится. Время придавило нас всех – и виноватых, и невиновных. Наконец, дверь отворяется и входит констебль, бледный, как полотно.

– Вы можете выйти, сэр?

Офицер в штатском покидает гостиную.

Ну вот, нашему ожиданию пришел конец.