/ Language: Русский / Genre:love_short

В этот раз – навсегда

Элизабет Кейли

В свои двадцать восемь лет Алисия – один из ведущих ресторанных критиков Нью-Йорка, пишет книгу, мужским вниманием не обделена… Вот только сердце никак не хочет успокоиться, и уже который год она ищет своего единственного. Повар-француз Жан на первый взгляд совсем не подходит Алисии. К тому же у него есть тайна, которая мешает им быть вместе. Но, если уж Алисия поставила себе цель, остановить ее невозможно. Она пойдет на все, чтобы помочь Жану, она сделает его счастливым. Вот только станет ли сама счастливее от этого?

2007 ruen love_short Elizabeth Keily en Miledi doc2fb, FB Writer v2.2 2008-08-07 http://www.litres.ru/ Текст предоставлен издательством «Панорама» 40dc4f79-b41a-102b-be5d-990e772e7ff5 1.0 В этот раз – навсегда Издательский Дом «Панорама» М.: 2007 5-7024-2249-Х

Элизабет Кейли

В этот раз – навсегда

1

– Ну ты и стерва, Алисия! – то ли восторженно, то ли осуждающе сказал Мартин.

– Мне приятно слышать восхищение в твоем голосе.

Алисия томно потянулась: что может быть лучше отличного секса перед тяжелым рабочим днем? Мартин дернул «молнию» ширинки, и рубашка застряла в ней.

– Черт! – выругался он.

– Тебе помочь, милый? – проворковала Алисия, даже не собираясь вставать с кровати.

В ответ она получила лишь гневный взгляд. Алисия пожала точеным плечом, тонкая шелковая лямка тут же упала с него.

– Какого черта ты вообще заговорила с Каролой? – справившись с «молнией», спросил Мартин.

– Попридержи язык, во-первых, а во-вторых, с какой это стати я должна перед тобой отчитываться?

Алисия внимательно осмотрела ухоженные ноготки – вдруг где-то лак облупился? Осмотр ее удовлетворил, но, чтобы позлить Мартина, она достала из прикроватной тумбочки жидкость для снятия лака, ватные диски и принялась снимать лак с ногтей.

Лицо Мартина медленно меняло цвет, Алисии даже показалось, что еще минута, и он просто взорвется, как перегруженный паровой котел.

– Алисия! – выдохнул он.

– Что? – Серые глаза выражали высшую степень невинности и непонимания.

Мартин выдохнул и, судя по лицу, принялся считать до десяти. В это время Алисия выбрала новый оттенок любимого красного цвета и принялась наносить лак. Этот процесс явно увлекал ее намного сильнее, чем тирады кипящего от гнева любовника.

– Как ты только могла сказать Кароле, что я сплю с тобой? – наконец смог выдавить Мартин.

– Милый, то, чем мы с тобой только что занимались, сном называть, конечно, нельзя, но обычно ханжески настроенные люди именно так это и называют. Я, разумеется, предпочитаю слово «секс».

– Да плевать мне, что ты предпочитаешь! – все же взорвался Мартин.

– Это я и без тебя прекрасно знаю. Искренне сочувствую Кароле. Ей будет очень нелегко с тобой. Если, конечно, она сможет простить тебе возвращение к «этой стерве Алисии».

– Ну зачем, зачем ты ей сказала, что мы до сих пор близки?! Ты ведь знаешь, как много надежд я возлагаю на этот брак!

– Карола спросила меня, порвали мы с тобой или нет, и я ей честно ответила. Не понимаю, с чего мне лгать? Если бы ты действительно хотел расстаться со мной, ты бы не бегал сюда два раза в неделю. Да и устраивать сцены после того, как ты со мной занимался сексом, по меньшей мере глупо.

– Черт!

– Это у тебя любимое словечко теперь?

– Я знал, что не должен был к тебе приходить!

Мартин тяжело опустился на кровать рядом с Алисией и обхватил голову руками.

– Я тебя сюда не звала, – спокойно ответила Алисия. Ей было даже немного жаль Мартина, но она не собиралась показывать свою слабость перед ним. Особенно сейчас. Алисия внимательно осмотрела ногти и довольно кивнула. – Да, этот оттенок будет лучше смотреться с серым костюмом и крокодиловой сумочкой.

– Почему мне достаточно только одного взгляда на тебя, чтобы потерять голову? – спросил Мартин.

– Не знаю. – Алисия пожала плечами. – Может быть, тебе стоит просто не смотреть на меня, если уж ты так хочешь жениться на миллионах Каролы? Кстати, она будет отличной женой. По крайней мере, ты можешь быть уверен в том, что умрешь без рогов. Бедненькая!

– Почему это она бедненькая? – подозрительно осведомился Мартин.

– Потому что, если бы на голове действительно вырастали рога, Карола уже давно не смогла бы передвигаться! Вы ведь уже больше полугода помолвлены?

– Семь месяцев.

– И через две недели у тебя свадьба?

Мартин лишь пожал плечами.

– После всего, что ты ей наговорила, я в этом не уверен.

– Скажи еще, что это я к тебе прихожу и набрасываюсь на тебя, словно лет сто воздерживалась! Или Карола настолько холодна, что тебе просто хочется нормального секса?

– Тебя это не касается! – огрызнулся Мартин.

– Полегче! – Алисия усмехнулась. – Смотри, как бы Карола не узнала о сегодняшнем твоем визите!

– Что мне сделать, чтобы ты ушла из моей жизни? – чуть не плача спросил Мартин.

– Достаточно просто закрыть дверь с той стороны, – совершенно спокойно ответила Алисия.

Вот теперь у нее не было ни капли сочувствия к любовнику, которого она этим утром уверенно отнесла в разряд бывших: явился к ней в половине шестого утра, занимался сексом, а потом представил дело так, будто она только и мечтала о его визите! Мартин продемонстрировал сегодня верх хамства и потребительского отношения.

За два года брака Алисия слегка от этого отвыкла, и вот теперь приходилось вновь привыкать…

Алисия встала и сбросила пеньюар. Она достала красное атласное белье и медленно надела его, в зеркало наблюдая за реакцией Мартина. Он явно был уже готов забыть о Кароле в очередной, неизвестно какой по счету, раз.

Мартин встал, подошел к Алисии и положил руку ей на бедро.

– Ты собирался уходить, Мартин, – спокойно напомнила она и убрала его руку со своего бедра.

Если бы Мартин только знал, чего ей стоило держать себя в руках! Алисия всегда была честна как минимум перед собой: все же любовником Мартин был превосходным.

– Секс с тобой был чем-то божественным, как любовник ты мне всегда нравился, но как человек – отталкивал, – надевая блузку, спокойно сообщила Алисия. – Я никогда не изменяла тебе, пока думала, что ты относишься ко мне серьезно. Мне надоело быть подстилкой на одну ночь только потому, что твоя невеста решила допустить тебя в святая святых только после произнесения брачных обетов. Надеюсь, ты все же сможешь сделать из этой наследницы миллионов нормальную женщину. Иначе тебе придется всю жизнь вспоминать меня, Мартин.

– Черт! Алисия, ну как же ты не понимаешь! Я не могу на тебе жениться!

– А разве я когда-нибудь просила тебя об этом? – искренне удивилась она. – Спасибо, от этого блюда меня уже тошнит. Меня вполне устраивает одинокая жизнь без обязательств. Все, что я хотела от тебя, – немного уважения и благодарности. К сожалению, на благородство ты оказался неспособен. Мне было очень неприятно слышать, как ты обсуждаешь со всеми подряд мои сексуальные способности и аппетиты. Хватит, Мартин, мы и так заигрались. В последний раз подобные игры приковали меня на два года. Больше я не хочу.

Алисия уже надела брючный костюм серого цвета и собрала длинные каштановые волосы в пучок-раковину. Она вытащила из шкафа ярко-красные босоножки на умопомрачительном каблуке и надела их. Крокодиловая сумочка в тон босоножкам завершала ансамбль.

– Значит, рассказав все Кароле, ты просто мне мстила?! – Мартин был поражен своей догадкой.

– Ты думаешь, я могу так низко пасть? – От изумления Алисия даже оторвалась от подкрашивания ресниц. – Нет, я просто была честна с несчастной женщиной, которой придется жить под одной крышей с тобой. И знаешь, Мартин, если бы Карола не устроила тебе скандал, ты бы никогда не решился на этот разговор, а я бы никак не смогла найти повода выставить тебя за дверь. До свидания, Мартин. Очень бы хотелось сказать «прощай», но даже в Нью-Йорке иногда нам все же придется видеться. А жаль.

Алисия надела очки, и Мартин понял, что разговор окончен. Перед ним была уже не утонченная и страстная женщина в легком шелковом пеньюаре, а «пожирательница репутаций», ведущий ресторанный критик Нью-Йорка, мисс Алисия Вульф.

– Значит, все? – непонятно что надеясь услышать, переспросил Мартин.

– Значит, все, – спокойно подтвердила Алисия.

Алисия и сама не очень хорошо понимала, что дернуло ее сказать Кароле правду. Может быть, женская солидарность, может быть, обида на Мартина, может быть, даже мелочная мстительность, как ни неприятно это было для самой Алисии.

В конце концов, с чего это я оправдываюсь перед самой собой?! – сердито подумала она, подрезая какого-то идиота на «бентли». Карола спросила меня, я ей честно ответила. Мартин сам виноват в том, что получил отставку. Я ни разу не позвонила ему, не попросила приехать. Да, мы подходим друг другу, как ключ к замку. Может быть, лучший секс у меня был только с Эриком, но о нем я думать точно не хочу! Эрик в прошлом, как и Мартин. Я вновь в свободном плавании.

Алисия лихо припарковалась у здания редакции, вышла из своего новенького «мини-купера» и ласково похлопала его по капоту. Эта машина была словно специально сделана для Алисии. Во всяком случае, ей она доверяла больше, чем мужчинам.

Не зря я решила, что ты тоже девочка! – довольно улыбаясь, подумала Алисия.

Она включила сигнализацию и отправилась в редакцию. Обсасывание со всех сторон моральных проблем можно было отложить до вечера: сейчас у нее есть дела поважнее.

– Привет, Лис! – слышалось со всех сторон.

Алисия шла по длинному коридору, ловко уворачиваясь от снующих туда-сюда рассыльных и мальчиков на побегушках. Она шла, счастливо улыбаясь, здесь было ее место, здесь она чувствовала себя уверенно, здесь она была той Алисией, какой всегда мечтала быть.

Ее рабочий стол находился в огромной комнате, выходившей окнами на Гудзон. У Алисии, как самой именитой сотрудницы журнала, было привилегированное место возле окна. Но на этом поблажки заканчивались. Как и все остальные журналисты, она должна была сдавать свою работу вовремя и именно в том объеме, какого требовал редактор.

Алисия с удовольствием села за небольшой, заваленный всяким хламом стол и включила ноутбук. Она предпочитала работать дома по ночам, именно тогда она и написала самые лучшие рецензии, благодаря которым к двадцати восьми годам сделала блестящую карьеру, превратившись из никому не известной и не интересной выпускницы колледжа в звезду ресторанной критики.

Ощутив знакомое «покалывание нетерпения» в кончиках пальцев, Алисия открыла неоконченную статью и принялась за работу. Последняя убойная фраза уже была готова перейти на экран, как над ухом Алисии раздалось:

– Лис, тебя главный вызывает!

Она вздрогнула и недовольно вздохнула: фраза вновь спряталась где-то в глубинах мозга, и Алисия теперь не знала, как быстро ей удастся выудить эту чудо-фразу.

– Именно поэтому я люблю работать дома, – пробормотала она, недоумевая, что могло понадобиться главному редактору от нее.

Вроде бы в последнее время Алисия выполняла свою работу как следует. Уже несколько месяцев не задерживала материалы, сдавала даже раньше срока, да и с фотографом умудрилась наладить отношения, хотя ей иногда и хотелось убить этого безрукого идиота, способного на своих фотографиях превратить кулинарный шедевр в нечто совершенно отталкивающее. Алисия решила проблему просто: потребовала от фотографа перейти на цифровую съемку и теперь прямо на месте отсматривала получившиеся снимки.

Раз вызывает, придется идти, вздохнув, резюмировала Алисия. Все равно уже оторвал от работы.

На ходу обмениваясь с многочисленными сотрудниками журнала приветственными фразами и довольно фривольными шуточками, она быстро продвигалась вперед. Наконец преодолев по пути один творческий спор, грозящий окончиться дракой, два затора в узких коридорах и нескольких коллег, с которыми «нужно как-нибудь встретиться и поболтать», Алисия добралась до кабинета главного редактора.

– Доброе утро, Степлторн! – поприветствовала она главного редактора и примерилась к креслу, собираясь упасть в него с высоты, как обычно это делала: в кабинете главного были замечательные мягкие кресла! – Я почти закончила рецензию, когда ты меня… – Алисия осеклась и уставилась на второго мужчину в кабинете главного редактора. Она так и осталась стоять на ногах.

Высокий стройный брюнет с волосами, собранными в хвост на затылке, встал и улыбнулся ей, нервно потирая безымянный палец, где еще полгода назад блестела тонкая золотая полоска.

– Эрик? – спросила Алисия, словно не верила своим глазам.

Он нервно улыбнулся уголком точно очерченных губ – как знакома была Алисии эта улыбка! – и кивнул в знак приветствия.

– Степлторн, что это значит?! – сердито спросила Алисия, с трудом подавляя желание потрогать свой безымянный палец, чтобы убедиться: кольца там нет уже шесть месяцев.

– Думаю, никого никому представлять не нужно, – сказал главный редактор и поправил воротничок рубашки, будто тот вдруг стал узким. – Лис, Эрик теперь работает в нашем журнале. Ты ведь давно требуешь хорошего фотографа? Теперь вы будете работать в паре.

– Степлторн, можно тебя на пару слов? – Алисия вымученно улыбнулась Эрику.

Он лишь пожал плечами, всем своим видом говоря: «Я это предвидел» – и вышел в коридор.

– Что это значит?! – сердитым шепотом спросила она главного редактора.

– Ты мне плешь проела, требуя приличного фотографа. Эрик – лучший, что тебе еще нужно?

– Степлторн, Эрик – мой бывший, подчеркиваю, бывший муж! Я отказывалась с ним работать, когда мы были в браке, неужели ты думаешь, что я буду работать с ним теперь, когда всего полгода назад мы развелись?

– Но, Лис, ты – лучший критик, он – лучший фотограф, сам бог велел вам работать вместе!

– Значит, ты теперь у нас Господь Бог? – поинтересовалась Алисия.

– Прекрати богохульствовать, – скривившись, попросил Степлторн. Он знал, что разговор будет нелегким, но не подозревал, что настолько.

– Я не буду с ним работать! – категорично заявила Алисия, уже не утруждая себя понижать голос.

Пусть Эрик слышит! Неужели он рассчитывал, что Алисия бросится в его объятия? На что он вообще рассчитывал, возвращаясь в Нью-Йорк? Оставался бы в своей Гренландии и фотографировал пингвинов. Он ведь так к этому стремился!

– Ты будешь работать с Эриком! – Степлторн так же перешел на высокие тона. – Не заставляй меня сомневаться в тебе как в профессионале. Если ты не можешь ради работы забыть о своих личных предпочтениях, ты не имеешь права называться журналистом! Я считал, что ты гораздо профессиональнее, Алисия.

Услышав, что главный называет ее полным именем, Алисия поняла, что спорить дальше бессмысленно. В конце концов, Степлторн прав: если какие-то ее мучения и переживания мешают работе, она не может считаться профессионалом. Да и развод был обдуманным, взвешенным и обоюдным решением.

– Прошло полгода, Лис, сколько же можно пережевывать эту жвачку? Тебе самой еще не надоело? Особенно при условии, что именно ты все это и затеяла!

Алисия опустила глаза.

– Между прочим, расставаясь, вы всех уверяли, что останетесь друзьями. Вот отличный шанс доказать всем и каждому, что вы с Эриком не бросаете слов на ветер.

Степлторн открыл дверь и жестом предложил Эрику вернуться. Алисия обреченно вздохнула и постаралась встать так, чтобы Эрик прошел как можно дальше от нее.

Как ни крути, а Степлторн прав, поняла она, хотя было очень неприятно признавать этот факт.

Сам же виновник скандала старательно делал вид, что не понимает, что здесь только что произошло, но Алисии было прекрасно видно, что и он сильно волнуется. О, она хорошо знала, что означает крутящаяся в ловких тонких пальцах ручка!

– Значит, так: раз все вопросы решены, мы можем приступить к работе, – перекладывая какие-то бумаги, сказал Степлторн. – Лис, у тебя есть сейчас потребность в услугах фотографа?

– У меня есть потребность в пятнадцати минутах тишины, чтобы окончить рецензию на новый японский ресторанчик. Так как рецензия ругательная…

Степлторн выразительно усмехнулся.

– Я пишу и хвалебные рецензии, но только когда есть за что хвалить! – вспыхнула Алисия.

– Извини. – Он сделал вид, что искренне раскаялся.

– Так вот, этот ресторанчик мне категорически не понравился. Просто убожество! Не над чем смеяться, Степлторн! Я и решила заниматься рецензированием, чтобы иметь право высказывать свое мнение. Если ты сходишь туда, попробуешь эту гадость и тебе понравится, можешь написать опровержение.

– Да ладно тебе, Лис! – поспешил успокоить ее Степлторн. – Просто у тебя большая часть рецензии отрицательная.

– Пожирательница репутаций, – пробормотал Эрик.

Это были первые слова, которые услышала от него Алисия за последние полгода. Такое без наказания оставить нельзя! Эрик тут же получил испепеляющий взгляд.

Степлторн старательно делал вид, что у него чешется нос, надеясь, что Алисия не заметит его широкую ухмылку.

Сама же гроза ресторанного бизнеса поняла, что продолжать спор бессмысленно: эти двое уже объединились против нее и сейчас откровенно издеваются. Она просто улыбнулась, изящным жестом поправила волосы и с удовольствием отметила, как взгляды Степлторна и Эрика из ехидных стали восхищенными.

– Успокоились? – деловым тоном поинтересовалась она.

Мужчины смутились.

– Так вот, – как ни в чем не бывало продолжила Алисия, – отвратительные фотографии Джека будут как раз кстати.

– О чем ты собираешься писать дальше?

– Почитаю письма подписчиков, проверю свою электронную почту, может быть, там есть какая-то зацепка. Уже сколько раз бывало, что сами читатели что-то мне советовали или, наоборот, на какой-то ресторан жаловались. У тебя ко мне больше нет вопросов? – спросила Алисия.

– Нет, можешь идти.

Алисия встала, послала улыбку Степлторну, сухо кивнула Эрику и вышла из кабинета.

– Не обращай на нее внимания! – махнул рукой Степлторн, как только за Алисией закрылась дверь.

– Я уже привык за те два года, что мы прожили вместе, – спокойно сказал Эрик. – На Алисию обижаться просто глупо. Она и сама часто не понимает, что, а главное зачем, делает.

– Ну и молодец! – довольно потирая руки, сказал главный редактор. – Теперь давай обсудим круг твоих обязанностей в новой должности. И, Эрик, я рад, что ты теперь в команде!

Степлторн поразился выдержке Эрика и еще раз порадовался, что сумел заполучить такого профессионала: после подобной встречи с бывшей женой сам Степлторн не смог бы оставаться каменно-спокойным. Эрик же активно участвовал в разговоре, вел себя, как будто ничего не произошло, и только Алисия легко поняла бы, какой пожар кипит сейчас в душе Эрика: ручка в его пальцах вращалась как бешеная.

2

– Алисия, мне кажется, нам нужно поговорить.

Она тяжело вздохнула и подняла голову.

– Ну что еще тебе от меня надо?

Эрик улыбнулся и присел на край стола. Алисия в последний момент отодвинула в сторону свои бумаги. Рефлексы оказались сильнее: за полгода она так и не забыла эту странную и раздражающую привычку Эрика.

– Мы ведь с тобой решили остаться друзьями, – мягко напомнил он.

– Неужели ты не понимаешь, что это просто такой штамп? Примерно то же самое, как на вопрос «как дела?» отвечать «нормально!». Или ты думаешь, что теперь я буду плакаться тебе в жилетку и напиваться с тобой в спортбаре раз в две недели?

– Ты же знаешь, что я не пью. – Эрик чуть побледнел, но сразу же справился с собой.

Алисия поняла, что ее последний выпад был ударом ниже пояса, но заставить себя извиниться было выше ее сил.

– Ох, Эрик, ты все так же невозможен!

– Мне очень жаль, что я вновь огорчаю тебя, Эли…

– Не называй меня так!

– Хорошо, Алисия. – Эрик с трудом выдавил из себя полное имя своей бывшей жены.

– Ладно, забудем об этом, – сдалась она. – О чем ты хотел поговорить, раз уж залез на мой стол и мешаешь работать?

– Я хотел тебе кое-что объяснить.

Алисия выразительно фыркнула.

– Да, хотел, – спокойно продолжал Эрик. – Когда мне предложили место фотографа в «Ресторанах Нью-Йорка», я долго не соглашался.

– Да, и что же ты делаешь на моем столе?

– Сижу! – огрызнулся Эрик.

Алисия была единственным человеком, способным довести неконфликтного и мягкого Эрика до бешенства. Эрик и сам часто удивлялся, как они протянули вместе целых два года!

– О’кей, я больше не буду! – Алисия подняла руки вверх. – Брейк. Прости.

– Уже лучше. Так вот, я долго отказывался, хотя мне эта работа очень интересна и выгодна. У меня неполный рабочий день, а значит, часть времени я могу спокойно заниматься творчеством…

Алисия вновь не удержалась от скептического фырканья. Впрочем, Эрик прекрасно знал, как она относится к его попыткам стать не только журнальным фотографом, а признанным фотохудожником.

– Далее: здесь платят за снимки гораздо больше, чем в предыдущем журнале. И, наконец, мне всегда было интересно фотографировать еду.

– Твои мотивы, несомненно, заслуживают внимания, – Алисия так и не смогла удержаться от ехидства, – но каким образом все это касается меня?

– Я просто хотел, чтобы ты знала, почему я решил прийти сюда работать. Хотя прекрасно понимал, какой ласковый прием меня ожидает.

Алисия почувствовала, что краснеет. Как же редко с ней это бывало! И так обидно, что она вновь покраснела перед Эриком. Что ей стоило покраснеть, когда Карола спросила о связи с Мартином! Можно было бы сделать вид, что она не может обсуждать эту тему, стесняется… и вообще ей стыдно, что она невольно явилась источником напряжения и непонимания в такой прекрасной паре.

– Ты опять сама себе создала проблемы? – поинтересовался Эрик, правильно истолковав задумчивость Алисии.

– Иногда я глубоко сожалею, что позволила тебе так близко себя узнать, – пробормотала она. – Ладно, исключая твою тягу к лаврам Генри Робинсона и компании, о которых ты мне прожужжал все уши, ты отличный специалист. Мне будет приятно, что мои рецензии наконец-то будут выходить в достойном оформлении.

– Если бы я не знал тебя так хорошо, я бы решил, что это опять тонкая издевка, а у тебя мания величия.

– У меня нет мании величия.

– Да, я знаю, ты просто трезво оцениваешь свои способности, как и мои. Так что я тебе благодарен за комплимент.

– Не за что! – Алисия равнодушно пожала плечами.

– А еще я надеюсь, что наше решение остаться друзьями будет не просто штампом.

– Ты действительно думаешь, что у нас может получиться? – поинтересовалась она.

– Почему бы и нет? Мы ведь расстались по обоюдному согласию, без сцен и скандалов. У нас теперь разные жизни, но нас объединяет один журнал. Что мешает появлению дружбы? Ведь с этого у нас с тобой все и началось.

Алисия скептически посмотрела на него.

– Ладно, дружбу пока оставим в покое, но почему бы не появиться нормальным человеческим отношениям двух коллег?

– Это меня устраивает гораздо больше. Только прошу тебя, Эрик, не зови меня никуда пропустить по рюмочке сока! На данный исторический момент я не готова к подобным походам.

– Знаешь, что мне всегда нравилось в нашем браке?

– Интересно было бы узнать через полгода после смерти брака! – хмыкнула Алисия.

– Мы всегда были предельно честны друг с другом. Иногда мне даже кажется, во вред отношениям.

– Предлагаешь новые дружеские отношения строить по какому-то другому принципу?

– Зачем же? Мы ведь теперь строим дружбу, а не любовь до гроба. Ладно, мне пора идти. Я уверен, мы сможем сработаться!

На этой оптимистической ноте Эрик улыбнулся и соскочил со стола Алисии.

– Да, надеюсь, сработаться мы сможем лучше, чем сжиться, – пробормотала Алисия, возвращая бумаги на место.

Она привела свои дела в порядок, клещами вытащила из измученного мозга последнюю убойную фразу рецензии и поняла, что сегодня больше все равно не сможет ничего сделать.

А не отправиться ли мне домой? – подумала Алисия.

Самой себе она честно признавалась, что выбрала журналистику еще и за свободный рабочий график. Алисия прекрасно понимала Эрика, все же решившегося сменить работу, даже несмотря на наличие в штате нового журнала бывшей жены. Вот только она предпочитала тратить свободное время не на творческие поиски, как Эрик, а на походы по магазинам, в спортзал и на посиделки с единственной – и от этого очень ценной – подругой Джулс.

Алисия умела дружить, и в детстве у нее было много друзей, она всегда была в центре веселых игр и проказ. Но как только девочки начали обращать внимание на мальчиков, от Алисии сразу же отвернулись почти все верные спутницы: без всякого труда, да и без особого желания, Алисия приковывала к себе взгляды всех мальчишек. Самые стойкие подруги покинули ее к моменту поступления в колледж: никто не выдерживал сравнения, вольного или невольного, с блистательной, остроумной, очаровательной Алисией.

Джулс появилась в ее жизни всего-то три года назад, почти одновременно с Эриком и, возможно, поэтому была к нему неравнодушна. Во всяком случае, по поводу и без любила напомнить Алисии о том, как хорошо смотрелась она рядом с Эриком. Если бы Алисия не знала о том, какие чудесные отношения у Джулс с мужем Дэвидом, она бы решила, что подруга влюблена в Эрика.

Джулс была дорога Алисии еще и потому, что совершенно спокойно переносила восхищенные взгляды жениха, направленные на Алисию. Помолвлены Джулс и Дэвид были уже давно, и дело шло к свадьбе, хотя менее уверенная в себе женщина могла бы отказаться от дружбы ради сохранения жениха. Но Джулс, отличный психолог, все рассчитала верно: через два месяца постоянных встреч Дэвид успокоился и смотрел на Алисию уже совершенно обычным взглядом, как смотрят на взбалмошную подругу жены. А на свадьбе, где Алисия была подружкой невесты, Дэвид ни разу даже не взглянул в ее сторону – так был очарован своей ненаглядной Джулс. Прошедшие два года ничего не изменили, и больше всего на свете Алисия любила бывать в гостях у Джулс и Дэвида.

По дороге домой Алисия размышляла над тем, как бы напроситься сегодня вечером в гости к Джулс. Ей столько всего нужно рассказать подруге! Но являться без приглашения было как-то неловко. Да и мало ли как Джулс и Дэвид планировали провести вечер.

Но проблемы Алисии разрешились самым неожиданным способом. Первое же сообщение на автоответчике было записано голосом Джулс:

– Как только явишься домой, акула пера, сразу же звони мне. Есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться!

Алисия даже не стала слушать остальные сообщения. Она быстро набрала номер подруги и, пританцовывая на месте от нетерпения, ждала, когда же Джулс соизволит ответить.

– Алло, – томным голосом без всякого выражения произнесла подруга, из чего Алисия сделала вывод, что та лежит в ванне в облаках пены и слушает обожаемого Билли Джоэла.

– Привет. Что за предложение? – сразу же перешла к делу Алисия.

– Дэвид отправился в очередную командировку, так что сегодня ночью я свободная женщина и собираюсь пуститься во все тяжкие!

Алисия усмехнулась. Она-то отлично знала, что Джулс говорит все это несерьезно. Сколько раз у подруги был шанс изменить мужу, но верность Джулс всегда оказывалась выше всяческих похвал.

– А Дэвид-то знает об этом? – поинтересовалась Алисия.

– Да, и заявил, что ты на меня плохо влияешь.

– Я его просто обожаю!

– Знаю. Куда мы с тобой отправимся этой ночью?

Алисия закусила губу, задумавшись.

– Предлагаю начать вечер в каком-нибудь милом ресторанчике с французской кухней. Креветки, мидии, козявки всякие и много настоящего французского вина. Потом переселимся в «Афроджаз». Там сегодня играют неизвестные молодые музыканты. Может быть, нам с тобой удастся услышать нового Майлза Девиса или Куинси Джонса?

– Надеюсь только, что они будут играть настоящий джаз, а не этот ужасный фьюжн! Но в общем план мне нравится.

– Тогда я заеду за тобой в восемь, – предложила Алисия.

– Отлично! И надень что-нибудь откровенное. Мне так нравится наблюдать, как толпа этих идиотов пускает слюни, глядя на твое декольте!

Джулс положила трубку, оставив Алисию в растерянности. Уже давно пора было привыкнуть к подобным шуточкам, вот только Алисия не была уверена, что Джулс пошутила.

Ровно в восемь она остановилась перед ухоженной лужайкой у дома Джулс и Дэвида и посигналила. Подруга тут же высунулась в окно. Голова замотана полотенцем, в руке какой-то предмет. Джулс помахала Алисии и вновь скрылась в доме. Из чего Алисия сделала простой вывод: двух часов на сборы Джулс не хватило. Она вздохнула, включила радио и приготовилась к долгому ожиданию.

Сама Алисия собралась за считанные минуты: профессия приучила ее не тратить время бессмысленно – если вдруг у тебя появилась свободная минутка, лучше сесть и почитать хорошую книгу, вдалбливал ей в голову любимый профессор. И послушная ученица следовала его наставлениям.

Пора бы перейти на аудиокниги, вдруг придется еще кого-то ждать или в пробке торчать, подумала Алисия, пытаясь найти хоть что-то подходящее на разных частотах. Она терпеть не могла попсу, не очень тепло относилась к року, а вот любимый джаз транслировали, на взгляд Алисии, безобразно редко.

Наконец она нашла какую-то радиостанцию, где ей посулили «полчаса настоящего джаза сразу же после рекламы». Алисия со вздохом согласилась потерпеть рекламу ради обещанного удовольствия.

Она попыталась абстрагироваться, но профессионал в ней все же взял верх и какой-то рефлекс заставил мозг Алисии включиться, как только началась реклама ресторана:

– Лучшая французская кухня от настоящего французского повара! – надрывался радиоприемник. – Только у нас в «Галльском петухе»!

Далее следовал адрес, который Алисия запомнила.

Отвратительная реклама и отвратительное название. Понятно, что петух символ Франции, но ведь подавляющее большинство американцев этого не знает! А вот в ресторанчик можно и съездить… Часто за неприглядной оберткой скрывается чудесное содержание. Тем более что она хотела посетить именно французский ресторан. Да и написать о нем можно было бы…

К моменту появления Джулс во всем возможном блеске, Алисия приняла окончательное решение: она совместит приятное с полезным – отличный вечер с подругой и получение материала для рецензии в следующий номер.

– Да, красный – твой цвет! – одобрила Джулс, усаживаясь на переднее пассажирское сиденье.

– А всем блондинкам идет черный, – не осталась в долгу Алисия.

Она не изменила утреннему желанию надеть красное: на ней было платье для коктейля в этническом стиле, вышитое по подолу и по вырезу бисером. Волосы Алисия распустила, а вместо очков надела контактные линзы. Только босоножки и сумочка остались прежними. Строгая и целеустремленная журналистка пропала, а на ее месте оказалась очаровательная победительница какого-нибудь конкурса красоты вроде «Мисс Айова».

– Куда мы отправимся? – поинтересовалась Джулс, одергивая свое маленькое черное платье.

Интересно, видел ли это платье Дэвид? – подумала Алисия, косясь на почти открытую грудь подруги, но решила не спрашивать, предполагая, что ответ очевиден.

– Я случайно услышала рекламу одного нового ресторана…

– Ясно, значит, мы едем на работу!

– Ничего подобного! – возмутилась Алисия.

– Ты как всегда решила совместить приятное с полезным. – Алисия тяжело вздохнула, решив, что выдержать за один день двух человек, знающих тебя как облупленного, не так уж и просто. Джулс не обратила ровным счетом никакого внимания на вздохи подруги и продолжала: – Только прошу тебя, сделай одолжение: не доставай блокнот и диктофон. Помню, в прошлый раз весь зал на тебя косился!

– Но ведь ты сама хотела, чтобы на меня все смотрели! – возмутилась Алисия.

– Да, но не как на сумасшедшую с рацией в руке!

– Неужели мой диктофон похож на рацию?!

– Я удивляюсь, как он помещается в твои сумочки. Когда ты уже купишь себе цифровой диктофон?

Алисия пожала плечами. У нее была одна дурная привычка: ей всегда было тяжело расставаться со старыми вещами. Диктофон отец подарил ей еще на восемнадцатилетние, когда Алисия уверенно заявила, что будет журналисткой.

– Я понимаю, что диктофон, блокнот со сменными листками и облезлая ручка дороги тебе, как память о прекрасной юности, но ты странно со всем этим смотришься.

– Ладно, уговорила, сменю ручку, – буркнула Алисия.

– И блокнот.

– И блокнот, – сдалась Алисия.

– Уже лучше! – одобрила Джулс. – Еще пара месяцев – и я уговорю тебя сменить диктофон.

Вот уж вряд ли! – подумала Алисия и мысленно показала подруге язык.

– Как вообще твои дела? – поинтересовалась Джулс, решив оставить экипировку Алисии в покое.

– Сегодня утром рассталась с Мартином.

– Давно пора!

– Он пришел ко мне в половине шестого утра, мы занимались сексом несколько часов подряд, а потом он принялся кричать, что я стерва и порчу ему жизнь. Ну можно ли понять этих мужчин? – расстроенно спросила Алисия.

– А ты и правда портишь ему жизнь?

– Значит, то, что я стерва, сомнению не подлежит?

– Лис, ты же сама после третьего коктейля говоришь это! – упрекнула ее подруга.

– Но ведь я говорю это после третьего коктейля! А сегодня утром услышала это от любовника, да еще и после бурно проведенной ночи.

– Так что ты ему сделала? – вернула Джулс подругу в русло рассказа.

– Встретилась на банкете с его невестой, Каролой Спенсер…

Джулс не выдержала и присвистнула.

– …да-да, дочкой именно того Спенсера, о котором ты подумала, – как ни в чем не бывало продолжила Алисия. – Карола прямо спросила меня, сплю ли я до сих пор с Мартином.

– И ты ей честно ответила!

Алисия пожала плечами.

– А ради чего я должна врать? Ради мужчины, который даже не задумался о том, что наши отношения могут перерасти во что-то более серьезное? И это я говорю только о своих обидах. А ведь Кароле гораздо больнее: они уже семь месяцев помолвлены, и все эти семь месяцев Мартин продолжает встречаться с любовницами!

– Ясно, ты таким странным образом решила защитить женскую честь. Интересный вариант! – Джулс весело усмехнулась.

– И сама не знаю, что меня дернуло! – призналась Алисия. – Но менять что-то уже поздно. Я дала Мартину окончательную отставку, хотя он мне нравился…

– Спать с ним тебе нравилось!

– А разве может быть другой вариант?

– Эрик тебе действительно нравился. Не только как самец, а как человек!

– Не начинай опять, Джулс, – попросила Алисия.

Она и так прекрасно знала позицию подруги: Джулс была категорически против развода и считала, что два взрослых человека всегда смогут договориться, если действительно этого захотят. А что такое брак, как не договор?

– Скажи, что я не права!

– У нас с тобой разные точки зрения на этот вопрос. Если бы он хоть чуть-чуть задумывался о том, что нужно мне, этого бы не произошло! Пингвинов ему заказали! – Алисия негодующе фыркнула. – Он ведь отлично знал, что я не могу уехать с ним, так к чему было ставить эти дурацкие условия? Но вообще-то то, что ты вспомнила об Эрике, хорошо. Потому что сегодня он явился собственной персоной.

– Вот это да!

– О! А вот и ресторан. – Алисия ловко припарковала машину и в очередной раз порадовалась тому, что ей пришлось несколько месяцев еще будучи стажеркой помотаться по Нью-Йорку: зато теперь она легко ориентировалась в городе. – Понятно, это очередное заведение Стоворда. По крайней мере, здесь мы не отравимся.

– Как ты узнала, кто хозяин? – поразилась Джулс.

– Легко! – усмехнулась Алисия.

– Что-то общее в оформлении?

– Нет. Просто на стоянке на привилегированном месте с отдельной табличкой стоит машина мистера Стоворда. Вперед?

– Слушай, а ты хвалила или ругала его рестораны?

– По-разному. А в чем дело?

– Да я просто подумала, вдруг нас не пустят…

3

Алисию и Джулс приняли за обычных посетителей. Или Стоворд ее не заметил, или просто не узнал с распущенными волосами и без очков. Да еще и в откровенном платье, а не в обычном для мисс Вульф брючном костюме.

Джулс доверила заказ подруге и с любопытством осматривала зал.

– Знаешь, а мне здесь нравится! – сообщила она после того, как Алисия заказала фондю франш-конте, молоки в белом вине, зайца в чесночном соусе и пирожные наполеон на десерт. Ко всему этому великолепию Алисия решила заказать турское вино урожая тысяча девятьсот семьдесят восьмого года, которое стоило раз в пять дороже всего остального ужина.

– Надеюсь только, что вино у них здесь настоящее! – не слишком оптимистично сказала она. – Иначе нет никакого смысла платить такие деньги! Да, кстати, не волнуйся, сегодняшний ужин за счет моего журнала. Раз уж я буду писать рецензию…

– А почему нет козявок? – поинтересовалась Джулс.

– Потому что выложить красиво мидии на тарелке любой дурак сможет, а вот приготовить молоки в белом вине или зайчатину в чесночном соусе – только мастер. Будем считать, что я провела тест.

– Ясно, – кивнула Джулс. Во всем, что касалось еды, подруге она доверяла безоговорочно.

Вино подали, как и полагается, с сыром, чем заслужили поощрительную улыбку Алисии.

– Да ты права, отличное местечко! – заметила она, осторожно отпив малюсенький глоточек вина.

– Настоящее? – с трепетом, который всегда испытывала, когда подруга начинала дегустацию, спросила Джулс.

– Да, настоящее, – подтвердила Алисия и закрыла глаза от удовольствия.

Ну и еще затем, чтобы не видеть недоумение на лице подруги, которая не слишком-то разбиралась в винах и не могла не то что с одного глотка, а с целой бутылки определить, действительно ли это вино урожая тысяча девятьсот семьдесят восьмого года.

Блюда так же полностью оправдали надежды Алисии. Уже приступая к зайчатине, она поняла, что Стоворд наконец-то нашел настоящего гения кулинарии.

– Мы должны вызвать шеф-повара и поблагодарить его! – сказала Алисия, смакуя последний кусочек наполеона с клубничным вареньем.

– А мне всегда казалось, что наполеон делается с масляным кремом…

– Масляный крем, белковый крем или клубничное варенье. Допустимо все. Мне лично больше нравится с клубничным вареньем: терпеть не могу масло!

– Никогда не могла понять, как ты держишь в голове столько подробностей о еде.

– Просто я очень люблю есть.

– Я тоже люблю есть!

– Нет, Джулс, прости, но ты любишь набить живот чем-то вкусненьким. А я люблю есть. Для меня важно все, начиная от свежести продуктов, которые использовал повар, и заканчивая сервировкой. Хотя даже самые лучшие продукты можно испортить, если повар неумеха!

– Я только одного не понимаю: почему же ты тогда сама толком не готовишь?

Алисия пожала плечами.

– Просто не люблю делать что-то хуже других. А с поваром Стоворда я никогда не смогу сравниться. Он просто гений!

Жестом Алисия подозвала официанта и попросила его вызвать повара.

– Я никогда не видела, чтобы ты вызывала повара.

– Я делала это всего три раза. И все три, когда была во Франции, – призналась Алисия. – Ты же знаешь, я обожаю французскую кухню!

– Мисс Вульф!

От неожиданности Алисия вздрогнула.

– Ах, Стоворд, это вы! – выдохнула она.

– Какая честь для нас!

– Только не нужно кричать об этой чести на весь ресторан, – попросила Алисия. – Знакомьтесь, моя подруга миссис Джулс Уэлч. Джулс, это мистер Ричард Стоворд.

– Очень приятно, – вежливо произнесла Джулс и подала Стоворду руку.

Он галантно поцеловал изящную кисть Джулс и вопросительно посмотрел на Алисию.

– Хотите знать, с заданием я или просто так? – усмехнувшись, поинтересовалась она.

Стоворд молча развел руками.

– Просто так, – поспешила успокоить его Алисия. – Но завтра же напишу о вашем чудо-поваре. Как вы только смогли переманить в Америку этот талант? Наверное, вы его выкрали и держите в неволе. – Алисия игриво погрозила Стоворду пальчиком. – Ни за что не поверю, что французы добровольно согласились отпустить этот самородок!

– Я умею быть убедительным, когда мне это нужно.

– Да уж! – усмехнулась Алисия. – И где же ваш повар? Я хочу поблагодарить его.

В этот момент к столу подошел совсем еще молодой человек, высокий, очень худой, с наивными добрыми глазами.

– Милый мальчик, – не слишком тихим шепотом прокомментировала Джулс.

Подруга иногда поражала Алисию полнейшим пренебрежением к правилам приличия. Но на этот раз Алисия согласно кивнула. Есть мужчины, про которых можно сказать просто «милый мальчик», и все сразу же становится понятным.

– Дамы, разрешите представить вам: Жан Роше, самый лучший повар на планете! Жан, знакомьтесь, это миссис Уэлч, а это Алисия Вульф.

Жан поднял на Алисию удивленные глаза нежно-голубого цвета, и Алисия почувствовала, что пропала.

– Да, это та самая мисс Вульф, которой вы, Жан, так боялись! – рассмеялся Стоворд.

– Мсье Жан, – Алисия сразу же перешла на французский, нисколько не заботясь о том, понимает ли Стоворд, о чем она говорит с его поваром, – я хочу поблагодарить вас за чудесный ужин. Вы настоящий талант, и мне будет очень приятно писать рецензию на ваши кулинарные шедевры.

– Благодарю, мадемуазель, – смущенно пробормотал Жан. – Ваше признание мне особенно приятно не только потому, что вы специалист, но и потому, что получено от очаровательной женщины!

– Галантен, как и все французы! – рассмеялась Алисия.

– Приятного вам вечера, мадемуазель, и вам, мадам, – по-английски закончил Жан и, поклонившись, ушел.

– Все же не слишком приятно, когда к твоей ровеснице обращаются мадемуазель, а к тебе мадам! – горестно вздохнула Джулс, разглядывая вино в бокале.

– Не знал, что вы владеете французским, – удивленно глядя на Алисию, сказал Стоворд.

– Открывайте японский ресторан и будете удивлены еще сильнее, – усмехнулась она. – Ну что же, у нас были еще планы на этот вечер. Счастливо оставаться, мистер Стоворд.

– До встречи, мисс Вульф.

– Ты знаешь японский? – прошептала Джулс, как только они отошли от Стоворда на приличное расстояние.

– Нет, конечно! – фыркнула Алисия. – Просто очень хотелось поддразнить Стоворда. Может быть, он действительно откроет японский ресторанчик? У него талант находить хороших поваров. А то последний опыт знакомства с японской кухней едва не закончился для меня несварением желудка. Как же приятно после этого вкушать – по-другому и сказать не могу – еду, приготовленную талантливым человеком!

Возвращение домой было совсем не похоже на начало поездки. В джаз-клубе подруги пробыли всего-то полчаса, и Алисия сдалась, сказав, что больше не может выносить этого издевательства над утонченным искусством. Джулс, не слишком хорошо разбиравшаяся в джазе, но имевшая идеальный слух, была полностью с ней согласна. Так как Алисия даже не притронулась к любимому коктейлю, а превосходное вино уже давно выветрилось, она позволила себе сесть за руль, выбирая для возвращения самые тихие улицы города.

– Что-то ты сегодня очень задумчива, – сказала Джулс. – Неужели этот французский повар произвел на тебя неизгладимое впечатление?

– Ты же сама сказала – милый мальчик. Ни прибавить, ни убавить.

– А почему же ты тогда задумчивая? Или это тоска по Эрику? – задав последний вопрос, Джулс усмехнулась и поспешила поднять руку, предупреждая взрыв.

Но Алисия не обратила на слова подруги ни малейшего внимания.

– Что-то не так, – пробормотала она. – Мое журналистское чутье говорит: «Что-то не так!» – а оно ошибается редко, гораздо реже меня.

– Твое журналистское чутье говорить может только о том, что блюдо плохо приготовлено. Когда ты в последний раз бегала в поисках новостей?

– Знаешь, Джулс, даже через пятьдесят лет, когда я стану маститой журналисткой, может быть, даже основательницей какой-нибудь школы, напишу несколько книг, я все равно буду чувствовать новости. Это как навык: если ты научилась когда-то вязать крючком, тебе не придется учиться этому вновь – навык-то остался.

– Ясно. И что тебя, точнее твое чутье, не устраивает в молодом, талантливом и симпатичном поваре?

– Ты правда считаешь его симпатичным?

Джулс фыркнула.

– Ты же знаешь, что я предпочитаю импозантных мужчин!

Алисия усмехнулась: Дэвид был старше жены на десять лет. Да и в те редкие минуты, когда Джулс принималась кокетничать и строить глазки, она выбирала исключительно мужчин постарше и посолиднее. Жан просто не мог ей понравиться в силу юного возраста и хрупкого телосложения.

– Интересно, ему хотя бы двадцать один исполнился? – вслух подумала Джулс.

На этот раз фыркнула Алисия.

– Он, конечно, милый мальчик, – она подчеркнула интонацией слово «мальчик», – но не до такой же степени! Думаю, ему где-то около двадцати пяти.

– Прости, дорогая, но ты выглядишь старше!

– Если его приодеть, он тоже будет выглядеть неплохо. Думаю, светлый костюм ему пошел бы…

– О боже, ты уже начинаешь продумывать гардероб для повара! – Потрясенная Джулс всплеснула руками. – Ты ведь ничегошеньки о нем не знаешь!

– Это-то меня и волнует, – наконец-то призналась Алисия. – Он гений, Джулс, и меня удивляет, что я до сих пор ничего о нем не слышала.

– Тебе же сказали, Жан – француз. Как же ты о нем могла слышать?

– Я бываю в Париже раз в три месяца. Я знаю все ресторанчики на Монмартре, знаю всех мастеров. О мсье Жане Роше я не слышала ни одного слова.

– Может быть, этот твой Стоворд нашел его где-то в глуши типа Нормандии?

– Нормандия не глушь! Там есть совершенно очаровательные местечки! – сразу же бросилась Алисия на защиту полюбившейся страны.

– О’кей! – сдалась Джулс. – Но вдруг он и правда из Нормандии или где там еще есть «очаровательные местечки»?

– Нет, он говорит на великолепном французском языке. Мой преподаватель был бы в восторге.

Алисия усмехнулась и в нарушение всех правил развернулась на двух сплошных полосах. Джулс покачала головой, но решила, что нет никакого смысла ругать подругу: Алисию уже не изменить, она всегда предпочитала следовать собственным правилам. Одно хорошо: прежде чем нарушать правила дорожного движения, она хотя бы убеждается, что поблизости нет других машин и полицейских!

– На самом деле, будучи во Франции, определить, откуда приехал человек, очень легко, – тоном университетского лектора сообщила Алисия. – У жителей провинции чудесные акценты, позволяющие с точностью до деревни определить происхождение человека. У Жана идеальное произношение.

– А разве у парижан нет акцента? – удивилась Джулс.

Алисия бросила на нее рассеянный взгляд, лицо ее вдруг просветлело, и она довольно щелкнула пальцами.

– Джулс, ты гений!

– Я всегда это знала, но мне бы хотелось уяснить: что же тебе открыло глаза на этот факт? – ядовито поинтересовалась подруга.

– У него слишком правильное произношение, особенно для парижанина! Такое ощущение, что он учился в какой-то школе с углубленным изучением французского языка, где его ставили на горох за грассирование или что-то подобное!

– Мой тебе совет: выбрось ты из головы этого повара. Лучше посмотри на тех, кто рядом с тобой. Зачем тебе этот журавль с идеальным произношением, если рядом есть вполне приличная синица, о которой ты знаешь все?

– Если ты об Эрике, можешь сразу же о нем забыть.

– Прости, Лис, но я просто никак не могу понять, почему вы разошлись.

– Я и сама этого не понимаю, Джулс, – призналась она. – Просто однажды утром я проснулась и осознала, что выбора между Эриком и пингвинами и Нью-Йорком без Эрика для меня просто не существует. Конечно Нью-Йорк! Мне надоели его мечты о творческом признании, надоели постоянные метания, поиски. Жить рядом с человеком, возомнившим себя художником, невыносимо!

– Почему же ты решила, что он возомнил себя художником? Может быть, он и есть художник? Вдруг, вместо того чтобы бросать его на полпути, тебе нужно было поддержать Эрика? Есть же примеры в истории, когда только благодаря женам человек чего-то добивался.

– Например?

– Например, Сальвадор Дали и его Гала.

– Гала держала Дали под каблуком, он и пикнуть не смел. А под конец вообще жила в замке с любовником, продолжая выжимать из художника все соки.

– Твоя начитанность тебя погубит, Алисия. Ты разрушила мою иллюзию.

– Прости, Джулс, но это моя работа – разрушать иллюзии.

– А мне казалось, что твоя работа – бесплатно обедать в ресторанах и потом выражать свое взвешенное, беспристрастное мнение.

– Да ладно тебе, не дуйся! – примирительно сказала Алисия. – И потом я же видела работы Эрика. В них нет ничего гениального. Просто хорошие работы хорошего фотохудожника.

– А то, что делает этот мальчишка, – гениально?

– Так как он использует уже известные рецепты, нет, это не гениально, а просто талантливо. Но если он послушается меня и попробует сделать что-то свое…

– Ясно. Значит, возиться с талантом Эрика тебе не хотелось…

– Джулс, ты случайно не доводишься Эрику какой-нибудь родственницей? – поинтересовалась Алисия.

– Нет. А с чего ты взяла…

– Ты просто ведешь себя, будто ты его тетушка. Уверяю тебя, Эрик и сам может за себя постоять… – Алисия помолчала и вдруг, как всегда неожиданно и для самой себя, добавила: – А Жан не может.

– Ясно! Тебя в Эрике не устраивала его самостоятельность. Один раз он уже принял твою помощь и больше не хотел просить тебя о ней. Эрик просто хотел стать личностью, независимой от тебя и твоих предпочтений, проявить самостоятельность. А этот мальчишка самостоятельно ни за что не сможет пробиться. В тебе проснулся материнский инстинкт. Поздравляю.

– Может быть, – легко согласилась Алисия, – ты и права. Мне будет гораздо интереснее повозиться с Жаном, чтобы потом любоваться своей Галатеей, чем бороться с Эриком и его устоявшимся характером. Решено. Я сейчас отвезу тебя домой и вернусь за Жаном. Если через четыре, нет, через три дня он не будет моим душой и телом, можешь сказать мне, что я ничего не стою как женщина!

– Алисия, прежде чем ты начнешь предпринимать какие-то шаги, подумай: а не станет ли тебе скучно, когда ты окончишь эту статую… хм… этого Галатея? – совершенно серьезно спросила Джулс.

Но Алисия не обратила на слова подруги ровным счетом никакого внимания. Она что-то весело напевала и строила планы по завоеванию «милого мальчика».

4

Память на всякие мелкие детали была очень развита у Алисии еще с детства. Вот и сегодня она с легкостью вспомнила расписание работы ресторана. Отвезя Джулс домой, Алисия еще час покаталась по спальным районам Нью-Йорка, с удовольствием рассекая под дождем по спящим улицам, и к трем часам ночи отправилась к «Галльскому петуху».

Остановив машину у черного входа, Алисия заглушила мотор и крепко задумалась. Может быть, Джулс права? Все же не все слова подруги Алисия пропустила мимо ушей. Стоит ли ей начинать ломиться в эту закрытую дверь?

Я сейчас свободна от каких бы то ни было обязательств. С Мартином покончено раз и навсегда. Впрочем, даже когда я с ним встречалась, – Алисия выразительно фыркнула, – мне эти отношения не мешали заводить романы на стороне. Что же меня сейчас останавливает?

Она открыла окно: в машине было нестерпимо душно. В лицо ей повеяло свежим воздухом, но вкус этого воздуха был с легкой примесью горчинки.

Большой город! – вздохнув, подумала Алисия. Как же было хорошо у родителей в Миннесоте! Я так соскучилась по Верхнему… Чудесно было сидеть вечером возле озера и смотреть, как заходит солнце… А ночью можно было открыть окно, и пахло соснами и свежестью спящего леса. Да и Литл-Уорингтона мне не хватает.

За ее спиной горело зарево огней большого города, города, куда она упорно стремилась.

Я многого добилась, думала Алисия, настроенная дождливой тихой ночью на лирическую волну. Да что там многого! Я добилась всех целей, какие поставила перед собой, когда уезжала из родного городка в десять тысяч жителей. Может быть, моя хандра связана вовсе не с боязнью новых отношений, как считает Джулс, а с тем, что мне больше некуда стремиться?

Алисия удивленно посмотрела на себя в зеркало заднего обзора. Вид у нее был ошеломленный. Это открытие стало настоящей неожиданностью для нее. Алисия впервые за много лет оказалась в тупике.

Может быть, я и отношения с Эриком порвала только потому, что боялась, как бы он не опередил меня? Ну уж об этом думать мне совсем не хочется! – твердо решила она. Против хандры есть два проверенных средства: новый роман и новые цели. Так чего я хочу добиться в ближайшие несколько лет?

Пора бы мне уже начать писать книгу! – твердо решила Алисия. Вечера будут заняты, у меня не останется времени на всякие глупости, а если вдруг творческий процесс затормозится, можно будет заняться ваянием своей «статуи». А вот и материал…

Настроение Алисии сразу же подскочило до обычной высочайшей планки, и она, лучезарно улыбаясь, вышла из машины. Капли дождя падали на лицо, приятно охлаждая разгоряченную кожу.

Жан Роше, будущая звезда кулинарного мира Нью-Йорка, кутался в пальто и изо всех сил старался скрыться в воротнике с головой. В отличие от Алисии он терпеть не мог дождь.

– Добрый вечер, мсье Жан! – поприветствовала его Алисия и помахала рукой, подзывая к себе.

Молодой человек вздрогнул и поднял на нее глаза. Испуганный взгляд затравленно метнулся по пустынному в этот час переулку, но потом, сообразив, кто перед ним стоит, Жан расслабился и улыбнулся.

– Добрый вечер, точнее добрая ночь, мадемуазель Алисия.

– Вы без зонта, а я на машине, и мне совершенно нечего делать этой ночью. Давайте я вас подвезу.

Было видно, что Жан колеблется. С одной стороны, ему совсем не хотелось мокнуть под дождем, а шансы поймать такси были близки к нулю. Но, с другой стороны, оставаться один на один с «пожирательницей репутаций» он тоже боялся.

– Я не на работе! – усмехнулась Алисия, правильно истолковав его смятение.

– Простите, – пробормотал Жан, смущаясь, – я не хотел…

– Если вы подумали, что могли меня обидеть, то не беспокойтесь! – отмахнулась она. – Я действительно не на работе и не собираюсь использовать эту поездку, чтобы выведать у вас коммерческие тайны Стоворда!

Жан улыбнулся.

– Да я и не знаю его тайн.

– Вот и отлично! Тогда я просто вас подвезу. Вам ведь не нравится дождь.

Только сейчас Жан сообразил, что дама стоит в одном легком платье под апрельским дождем по его милости.

– Ах боже мой, – пробормотал он. – Что же вы стоите под ливнем?!

– Какой же это ливень? – удивилась Алисия. – Обычный дождь. Там, откуда я родом, это даже дождем бы не считалось. Так, легкая изморось.

– А вот я не люблю сырость…

– Это я уже поняла! – Алисия весело рассмеялась. – Садитесь быстрее в машину, иначе вы рискуете подхватить воспаление легких. Да и мне не слишком полезно мокнуть под дождиком, каким бы легким он ни был.

Алисия почувствовала, что начинает замерзать. Конечно, затвердевшие соски под легким шелком платья – это эротично, но если у нее потечет из носа, об эротике можно забыть.

Уговаривать Жана, быстро оценившего состояние дамы, не пришлось. Он сел на переднее пассажирское сиденье, назвал адрес и с вежливым интересом посмотрел на Алисию.

– Хотите спросить, почему я вас встретила? – поинтересовалась она, включая зажигание и печку.

– Вы на удивление проницательны.

– Это же моя работа. – Алисия пожала плечами и с удовольствием почувствовала, как ноги согревает струя горячего воздуха.

– Подвозить домой забывчивых поваров?

Алисия расхохоталась.

– У вас очаровательное чувство юмора! – похвалила она. – Нет, моя работа быть наблюдательной, выбирать верные посылы и делать из них правильные выводы.

– Наверное, быть журналистом очень интересно?

– Да, но мне кажется, что быть поваром еще интереснее. Это ведь творчество!

– Это творчество, только когда ты делаешь то, что хочешь. А когда тебе приходится делать все так, как считает правильным твой клиент, это не творчество, а издевательство какое-то! – подпрыгнув на сиденье, воскликнул Жан.

– Сегодня что-то случилось, – констатировала Алисия. – Что вас так взволновало?

– Один мерзавец заказал к антрекоту по-бретонски белое десертное вино. Нет, вы только представьте! Когда я сообщил через метрдотеля, что два удовольствия вместе могут лишь испортить друг друга, этот нахал вызвал меня и вычитал, словно я поваренок, поджегший кашу! – Жан просто кипел от негодования. – И знаете что самое обидное?

Алисия помотала головой. Она впервые встретила человека, которого подобный заказ не на шутку оскорбил. Кажется, Алисия нашла родственную душу…

– Я ведь ничего не могу сделать с этим болваном! Ах, если бы я только мог выставить его из ресторана! А так мне пришлось извиниться. Да еще и выговор от Стоворда получил: «Клиент всегда прав!» – Жан довольно похоже изобразил своего работодателя.

– Если бы в парижском ресторане кто-то позволил себе подобное, его бы тут же выставили! – поддержала его Алисия. – А у меня еще спрашивают, почему я мотаюсь в Париж раз в три месяца!

– Вы любите французскую кухню?

– Обожаю! Именно поэтому я и выбрала ваш ресторан для встречи с подругой. Мне уже давно не попадались в Нью-Йорке места, где была бы хорошая французская кухня. Сейчас развелось множество поваров-многостаночников, практически не осталось специалистов, которые бы занимались только одним кулинарным направлением. А те единицы, что занимаются японской кухней или итальянской, просто безрукие идиоты! Поэтому мне вдвойне было приятно провести сегодняшний вечер за блюдами специалиста узкого профиля, да еще и такого мастера! Вы гений, Жан! И я говорю это не только как постоянный автор кулинарного журнала, но и как большой любитель вкусной пищи.

Алисия выдохлась, но по лицу Жана было понятно, что комплимент ему приятен.

– Ни за что не поверю, что вы любите еду! – признался он, с восторгом окинув взглядом стройную фигурку Алисии.

Если бы Алисия не была реалистом, она бы решила, что Жан просто хочет отблагодарить ее за комплимент. Но она объективно себя оценивала и прекрасно знала, как она выглядит.

– Мне очень повезло: я не поправляюсь и поэтому могу есть все, что моей душе угодно!

– А душа у человека находится, как известно, где-то в районе желудка, – с видом знатока сказал Жан.

Они переглянулись и рассмеялись.

Домой Алисия вернулась около шести часов утра, смертельно уставшая, но довольная. Они с Жаном долго колесили по Нью-Йорку, болтали обо всем на свете, в основном, конечно, о кулинарии, и договорились созвониться днем.

Алисия была уверена, что в глазах Жана к концу этой странной ночной прогулки горел огонь восторга. Она привыкла к такой реакции мужчин, но Жан был слишком мил и непосредственен. Алисия даже начала подозревать, что в его отношении к ней нет ни капли сексуального интереса.

Конечно, жутко приятно, когда на тебя смотрят, как на богиню, подумала она, но я живая здоровая женщина с определенными потребностями, которые нужно удовлетворять.

Алисия сбросила босоножки, платье и с удовольствием избавилась от кружевного белья. Она стояла посреди спальни, задумчиво смотря то на кровать, но на дверь ванной. Но в конце концов чистоплотность победила, и Алисия отправилась в ванную.

Лопающиеся пузырьки немелодично потрескивали над ухом, голова чуть кружилась от аромата лаванды, зеркало давно запотело. Алисия лежала в теплой воде и думала обо всем, что случилось за сегодняшний, точнее уже вчерашний, сумасшедший день.

Появление Эрика, конечно, выбило меня из колеи, но сейчас это уже не кажется мне таким важным. Да, теперь он будет работать рядом, мне даже придется иногда с ним ездить вместе на задания. И что с того? Мы расстались без сцен, без слез и без упреков. Это было обоюдное решение…

Алисия сбилась и сердито проткнула пальцем один особенно большой мыльный пузырь.

Хорошо, это было мое решение, решила Алисия быть честной хотя бы с собой. Но и мне, и Эрику это только пошло на пользу. Если бы я от него не ушла, он так бы и сидел в этом своем журнале. Но хватит об Эрике. С его присутствием я уже смирилась. Конечно, не стоило устраивать сцену Степлторну, он прав, это было непрофессионально, но сделанного не воротишь, буду выслуживаться изо всех сил. Теперь следующий пункт. Жан Роше.

Непроизвольно она улыбнулась, будто вспомнила о любимом маленьком племяннике. И, следует отметить, такая реакция поразила саму Алисию до глубины души.

Нужно будет рассказать об этом Джулс. Она же у нас психотерапевт, вот пусть и объяснит, с чего бы это я так реагирую на вполне симпатичного молодого человека. Может быть, меня, как и Джулс, начали привлекать импозантные мужчины? Те, кому за?..

Алисия усмехнулась и тут же скривилась: в рот попала пена.

Ладно, возвращаемся к Жану. Он милый, честный и просто очаровательный. Джулс правильно сказала: «милый мальчик» – ни больше ни меньше. Таких у меня еще не было. Это новый опыт, и, даже если у меня вновь ничего не получится, время, проведенное с ним или для него, бесполезно потраченным не будет.

Алисия всегда проводила с собой подобные беседы перед началом нового романа, во избежание разочарований и душевных терзаний по окончании отношений.

С Жаном все ясно: сегодня днем я ему позвоню и приглашу на свидание. Он согласится – пусть только попробует отказаться! – а дальше будет видно.

При мысли о предстоящем свидании Алисия автоматически протянула руку к баночкам с масками, кремами и прочими женскими радостями. Она нанесла восстанавливающую маску и вновь предалась размышлениям.

Теперь моя книга. То, что это будет книга о кулинарии, не вызывает никаких сомнений. Осталось только уточнить тему. Я даже не сомневаюсь, что это будет связано с французской кухней. Вот только с какой стороны мне подойти к вопросу? Что я хочу сказать миру такого, о чем еще никто до меня не говорил?

За маской последовали питательный крем для лица и для век. Мысли Алисии резко сменили направление.

Бедный Жан! Сегодняшнее представление было для него настоящей трагедией. Представляю, что он испытал, когда узнал о заказе этого мерзавца! Надо же так испортить великолепное блюдо!

В том, что антрекот был великолепным, Алисия уже не сомневалась.

Мы хвалим поваров, когда нам нравится еда, мы их ругаем, когда нас что-то не устраивает. Мы даже можем подать на них в суд, если отравились. А ведь никто не задумается, что повар – тоже человек, что у него могут быть какие-то свои проблемы, переживания, и ведь все это тоже влияет на результат! Не может не влиять, кулинария тоже творчество, вот только результаты его недолговечны!

Алисия уже сушила голову, как вдруг застыла с полотенцем в руках.

А если я напишу книгу, где расскажу об известных французских поварах, но не как о ремесленниках, а как о художниках, мастерах? Расскажу о том, как они жили, что чувствовали и как творили?

Захваченная этой идеей Алисия не удержалась, включила ноутбук и вдохновенно начала писать концепцию своей будущей книги – опорной точки ее системы целей и планов на ближайшие несколько лет.

Жан тоже не спал этой ночью. Но вовсе не потому, что переживал душевный подъем, скорее наоборот. Он видел, что Алисия неравнодушна к нему, да и сам был бы совсем не прочь завести с ней роман: красивая, увлекающаяся, начитанная, да еще и любящая хорошо поесть – разве может быть у повара другой идеал женщины?

Вот только Жан не знал, имеет ли он право на любовь…

В десять часов утра он не выдержал неизвестности и отправился к Стоворду.

Хозяин большой сети ресторанов был уже два часа как на рабочем месте. Стоворд разумно предполагал, что, если самому не контролировать все, что только можно контролировать, в итоге велика вероятность остаться без штанов. Возможно, именно поэтому его бизнес процветал и рос.

– А, Жан! Проходи! – приветливо воскликнул он, увидев в двери взволнованное лицо своей кулинарной звезды. – Если ты о вчерашнем инциденте, то это я должен просить у тебя прощения. Конечно, следовало выставить того мерзавца, но ты же понимаешь, что тогда пошли бы разговоры…

Жан удивленно смотрел на Стоворда. Сам он уже и думать забыл о вчерашнем случае! Не очень Жану понравилось и то, что Стоворд предположил, будто он пришел извиняться. Жан извинялся лишь в тех случаях, когда действительно был виноват.

– Нет, я по другому делу.

Стоворд жестом предложил ему садиться. Стул был низкий и неудобный. Жан с трудом сдержал улыбку, понимая, что это лишь психологический ход. Однако когда улыбающаяся физиономия Стоворда оказалась сантиметров на двадцать выше головы Жана, он понял, что прием хоть и старый, но весьма действенный.

– Что у тебя стряслось? – поинтересовался Стоворд.

– Вчера меня встретила после работы Алисия Вульф.

Стоворд лишь удивленно поднял брови.

– Она предложила подвезти меня домой. Шел дождь, и я согласился…

– Правильно сделал, – осторожно сказал Стоворд, уже понимая, к чему клонит «кулинарный гений», – зачем же мокнуть под дождем! Мне вовсе не нужно, чтобы ты заболел.

– Спасибо, – вяло поблагодарил его за заботу Жан. – Мы еще немного покатались, поболтали, обменялись телефонами и договорились сегодня созвониться. Мне кажется, мисс Вульф хочет пригласить меня на свидание.

– А ты что об этом думаешь?

– Она красивая женщина, видная, умная, у нас масса общих тем для разговора…

– Ясно, – прервал его Стоворд. – Ты бы хотел завязать с ней отношения.

Жан развел руками.

– Не могу сказать, что рад этому известию, – медленно проронил Стоворд, – но ты уже взрослый мальчик. Может быть, после истории с Сарой тебе и не помешало бы немного развеяться с мисс Вульф. Только ты должен помнить: она пожирает не только репутации, но и мужчин. Еще ни один мужчина не оставил ее, она всегда уходила первая.

– Вы думаете, что я откажусь от Алисии, узнав о ее романах? – удивился Жан. – Я не сомневаюсь, что такая красивая женщина просто не может долго быть одна. А немного поговорив с ней, я понял, что для Алисии карьера всегда была на первом месте, значит, она и не стремилась к прочным отношениям.

– Она была замужем…

– Но ведь была!

– Не пойму, что тебя смущает, если тебе так нравится эта журналистка!

– Но ведь если я буду с ней встречаться, мне придется рассказать…

Стоворд усмехнулся, и лицо его неприятно исказилось.

– А вот этого не стоит делать, – жестко сказал он. – Я потратил на тебя столько сил, средств и времени не для того, чтобы ты рассказал свою душещипательную историю восхождения на самый верх человеку, который может все это походя разрушить несколькими фразами.

– Значит, мне придется сказать ей «нет»? – с каким-то странным вызовом спросил Жан.

Стоворд замахал на него руками.

– Хочешь встречаться с ней – встречайся! Но рот держи на замке. Это даже хорошо, что ты будешь с ней встречаться: сможешь контролировать, что она пишет. Помню, пара статей мисс Вульф доставила мне массу неприятностей.

– Вы хотите, чтобы я следил за ней?! – ужаснулся Жан.

– Нет, просто ты будешь в курсе событий, и, как только наша дражайшая мисс Вульф будет высказывать свое «фэ» по какому-нибудь поводу, ты будешь передавать мне это, чтобы я мог заблаговременно исправить недостатки.

– Но это же нехорошо!

– А обманывать женщину хорошо? Давай, Жан, иди уже! Просто не придавай всему этому слишком большое значение. Думай о мисс Вульф как о парке аттракционов.

Жан тяжело вздохнул, встал и пошел к двери.

– Эй, Джордж!

Жан вздрогнул и остановился. Уже много месяцев никто не звал его этим именем.

– Ты же знаешь, что я могу разрушить всю твою жизнь? – поинтересовался Стоворд таким тоном, словно спрашивал, который час.

Жан нервно кивнул головой и вышел за дверь.

Не стоит мне встречаться с Алисией. Ни к чему хорошему это не приведет! – подумал он.

Но когда через два часа она позвонила, Жан забыл обо всем и просто сказал:

– Да!

5

– У меня сегодня свидание, Джулс, считай, что меня нет дома! – скороговоркой сказала Алисия.

– Неужели ты все же решила испортить жизнь этому милому мальчику?

– Слушай, Джулс, не такой уж он и мальчик. Все, мне нужно собираться!

– Куда вы идете?

– Я еще не знаю. Джулс, ради бога! Как только вернусь, я тебе все расскажу. Если, конечно, вернусь одна…

– В чем ты очень сильно сомневаешься! – закончила за нее подруга.

– А что в этом плохого?

Алисия приложила к себе полупрозрачное золотистое платье и всерьез задумалась, зачем она все-таки его купила, если выйти в этом на улицу нельзя. Оборочки были еще ничего, но вот про все остальное Джулс так бы и сказала: «Ничего, совсем ничего». А мать Алисии была бы в обмороке.

– Лис, тебе никто не говорил, что бросаться в объятия к мужчине уже после первого свидания, скорее даже на нем, не слишком хорошо?

– А что в этом плохого? – поинтересовалась Алисия и поняла, что повторяется.

Но она себя простила, ведь в этот момент золотистое платье полетело в огромную разноцветную кучу на полу, а Алисия уже крутила в руках очаровательное платьице василькового цвета с бретелями, завязывающимися на шее: этот фасон выгодно подчеркивал ее грудь.

– Как ты думаешь, если я приду на свидание с Жаном в платье от Жюльен Макдональд, которое было в последнем…

– Лис! – возопила подруга. – Неужели ты думаешь, что Жан разбирается в тряпках или читал хоть один номер твоего любимого журнала?!

– Нет, ну всякое же может быть! Я и сама была в шоке, когда купила журнал и увидела там свое платье…

– Скажи еще, что ты не была польщена, – фыркнула Джулс.

– Да нет, польщена, я ведь купила платье раньше, чем его показали в журнале…

– Прошу тебя, не забивай себе голову всякой ерундой! Только ее мне не хватало лечить, – обреченно попросила подруга. – Ты мне все же ответь: ты серьезно собираешься встречаться с этим поваром или так, чтобы развеяться?

– Ой, Джулс, ну я еще не знаю, – рассеянно отозвалась Алисия. Теперь перед ней стояла вторая неразрешимая проблема: какие босоножки надеть к этому платью.

– Судя по тону, у тебя типичные женские неприятности: шкаф не закрывается, а надеть нечего, – сделала вывод Джулс. – Ладно, от тебя все равно ничего путного не добьешься. Позвонишь, когда вернешься, и все мне расскажешь.

– Договорились.

Алисия тяжело вздохнула и встала на колени перед шкафом, чтобы достать дальние коробки. Вдруг она уже успела забыть о каких-нибудь симпатичных сабо?

Жан рассеянно смотрел на полки шкафа, пытаясь понять, что же ему делать. С Сарой было гораздо проще: можно было надеть первые попавшиеся джинсы, рубашку и ни о чем не думать.

Да, именно: лучше всего не думать, и в первую очередь о Саре! – оборвал себя Жан. Может быть, и Алисия будет не против, если я оденусь как всегда?..

Звонок в дверь оторвал Жана от созерцания довольно скудного содержимого его шкафа.

– Привет, – вяло поздоровался он, увидев на пороге Кевина, своего давнего приятеля времен до Стоворда, как теперь привык делить свою жизнь Жан.

– Как жизнь? Куда-то собираешься? – поинтересовался Кевин, усаживаясь на диван. – А я думал позвать тебя пива попить…

– Не могу, прости. Я сегодня иду на свидание.

Кевин удивленно присвистнул. Жан смущенно улыбнулся и развел руками.

– Я рад, что ты наконец-то избавился от тени Сары! – признался Кевин. – Кто она такая?

– Журналистка. Лучший ресторанный критик Нью-Йорка и просто потрясающая женщина!

– А ты, приятель, не промах: одним выстрелом двух зайцев! А может быть, даже и трех, – подумав, добавил Кевин.

– Какие зайцы! – отмахнулся Жан. – Зайцев я признаю только с подливой. А если серьезно, она мне очень нравится, но я не собираюсь превращать эти отношения бог знает во что. Да и потом ты же знаешь, что я просто не могу обзавестись семьей!

– Ты уже начал строить настолько далекие планы? Кажется, мой дорогой кашевар, ты попался в сети опытной птички.

Жан поморщился.

– Ну да, извини! – хмыкнул Кевин. – Мой дорогой шеф-повар. Так лучше?

– Немного. Если еще убрать из голоса язвительность, будет просто великолепно! – Жан тяжело вздохнул и вновь вернулся к шкафу.

– Ты еще и прикид выбираешь?! И куда же вы идете, если не секрет?

– Не секрет. Я еще и сам не знаю, куда мы идем. Если бы только я… – Жан осекся и с новым интересом посмотрел на друга. – Слушай, ты же знаешь весь Нью-Йорк! Куда можно сводить женщину?

– Смотря какую женщину, – важно изрек Кевин. – Они все разные, Жан, если ты до сих пор этого не понял. Расскажи мне о своей этой репортерше подробнее, и мы что-нибудь придумаем. Что-нибудь такое, что ей обязательно понравится. Ты ведь хочешь сразить ее наповал?

– Парк развлечений? – переспросила Алисия на всякий случай, опасаясь, что просто неправильно поняла Жана. Чтобы скрыть неловкость, она уже в который раз склонилась к букету совершенно очаровательных гербер нежно-розового цвета. – Кататься на каруселях?

– Когда ты в последний раз каталась на качелях?

Алисия представила себя в строгом костюме с диктофоном наперевес на какой-нибудь лошадке и громко рассмеялась.

– В последний раз я каталась на каруселях, когда была еще совсем маленькой девочкой.

– Вот и замечательно! Обещаю, тебе понравится.

Алисия была совсем не уверена в этом. Она-то привыкла к свиданиям в ресторанах, на яхтах, максимум, что она могла себе представить: свидание в загородном клубе! Единственный человек, который смог как-то удивить Алисию выбором места, был Эрик. Но ведь Эрик совсем другое дело! Все же он единственный мужчина, за которого Алисия вышла замуж.

Не хочется об этом думать, но Жан иногда мне слишком сильно напоминает Эрика, отметила Алисия. Творческое начало, что ли, дает о себе знать?

Алисия оторвалась от цветов и бросила взгляд на спутника. Жан выглядел немного странно. Дорогой костюм, идеально подобранный галстук, даже хорошие часы – вроде бы все на месте, все именно такое, каким и должно быть, но что-то смущало Алисию. Что-то было лишним.

Вероятно, сам Жан! – подумала Алисия и с трудом сдержала усмешку.

Он действительно выглядел забавно и чужеродно в этих дорогих вещах. Ему бы больше пошли джинсы и рубашка в клетку, решила Алисия, исподтишка исследуя своего спутника. И это несмотря на то что Жан совсем не похож на ковбоя.

Сегодня Алисия не стала брать машину, ей вовсе не хотелось портить себе вечер мыслью о том, что бокал вина будет первым и последним. Но, судя по программе Жана, крепче кока-колы ей сегодня ничего не светит.

Так ведь и на свидание с Жаном я решила пойти, чтобы получить новые впечатления, напомнила себе Алисия. В парке развлечений этих впечатлений мне будет более чем достаточно!

Но скептический настрой Алисии быстро испарился, как только она окунулась в атмосферу детского веселья и счастья. Уже через пять минут, забыв о дорогом платье и умопомрачительных босоножках, Алисия села перед Жаном на лошадку, и они отправились в путешествие.

Через три часа, пролетевших словно один миг, оказалось, что Алисия не покаталась лишь на колесе обозрения. Жан изо всех сил старался не отставать от нее, но, когда после «Бешеных кружек» цвет его лица изменился с нормального на зеленый, отказался продолжать.

– А ты уверена, что мне стоит это делать? – спросил Жан, с подозрением смотря на чертово колесо.

– Ты боишься высоты?

– Нет, но как-то странно все это…

– Тогда пошли! – тоном, не терпящим возражений, приказала Алисия.

Жан глубоко вздохнул, как перед прыжком в ледяную воду, и пошел за ней. Алисии он напоминал привязанного на веревочку барашка, но это не раздражало, а лишь умиляло ее.

Когда город учтиво разложил под их ногами все свои огни, похожие на груды сокровищ, Алисия осторожно придвинулась к все еще бледному Жану и положила голову ему на плечо.

– Спасибо тебе большое за вечер, – тихо сказала она. – Я уже и забыла, что есть такие простые радости!

– Я рад, что тебе понравилось, – пробормотал Жан, косясь вниз.

– Знаешь, еще ни с одним мужчиной мне не было так просто и весело. Даже представить себе не могу Мартина на лошадке! – Алисия расхохоталась и откинулась на бортик кабинки.

Жан тут же нервным движением схватил ее за руку.

– Да что с тобой?! – удивилась Алисия.

– Просто очень боюсь потерять тебя, – улыбнулся он, и Алисия тут же забыла обо всем на свете.

Он боится меня потерять! Как же здорово вновь слышать такие признания! Ну почему только Эрик не стеснялся говорить мне, что любит меня, что ему без меня плохо? Может быть, только Эрик меня и любил, а остальные лишь пользовались?

Пораженная этим открытием, Алисия прослушала начало фразы Жана.

– …И, когда обман раскрывается, бывает так горько!

О чем это он? – удивленно подумала Алисия. Меньше нужно вспоминать об Эрике! Рядом со мной есть чудесный Жан. Что бы он ни говорил, буду соглашаться!

– Да, ты прав: когда люди ценят друг друга, они всегда честны! – сияя, словно начищенная серебряная ложка, подтвердила Алисия.

Но на лице Жана отразилось какое-то странное чувство. Разочарование?

А Жан и правда был огорчен. Он говорил Алисии о том, что иногда без маленькой лжи невозможно найти настоящую правду, как бы парадоксально это ни звучало. А она поняла все совсем не так!

– Думаю, нам пора возвращаться домой. Мне завтра рано вставать, – извиняющимся тоном сказал Жан.

– Конечно, – согласилась Алисия.

Сегодня она вообще не появлялась на работе, готовясь к свиданию с Жаном. Алисия собиралась завтра наверстать упущенное, тем более что после ночи любви ей всегда лучше работается.

От моего дома до твоего ресторана гораздо ближе! – подумала Алисия, но вслух сказать не решилась, боясь спугнуть Жана.

– Можно, я тебя провожу? – робко спросил он.

– Да, я буду очень рада! – совершенно искренне ответила Алисия. – Если доберемся быстро, я бы могла сварить нам кофе…

– Ты как варишь кофе?

Всю дорогу до дома Алисии они обсуждали способы обжаривания зерен, помола и варки кофе. Алисии было приятно блеснуть перед Жаном эрудицией, но, как оказалось, о кофе он знал гораздо больше, чем она вообще могла себе представить. После почти часовой лекции об этом бодрящем напитке Жан выдохся и сообщил:

– Но вообще я кофе не люблю. После него во рту противный медный привкус.

Ошеломленная таким финалом, Алисия повернулась, чтобы сказать что-то Жану, но сразу же забыла что.

Жан не успел остановиться, и теперь Алисия была прижата спиной к двери. Его тело было горячим, словно духовой шкаф, и от него пахло чем-то трудноуловимым.

Корица? – подумала Алисия, ощутившая в этот момент странное чувство, от которого она уже успела отвыкнуть: эта близость манила и смущала ее.

– Ну, мне пора, – пробормотал Жан, смущенный не меньше, а скорее и больше Алисии.

– Да, – тихо ответила она и подалась вперед в ожидании поцелуя, после которого можно было бы переместиться в ее квартиру для логического продолжения.

Жан отлично понял, чего от него хотят, осторожно коснулся губами щеки Алисии и тут же отступил на два шага.

– Я завтра работаю допоздна, но в пятницу свободен. Мы могли бы куда-нибудь сходить.

– Да-да, конечно, – пробормотала Алисия, сраженная таким развитием событий наповал.

– Пока! – крикнул Жан, так как успел преодолеть половину лестничного пролета.

– Пока, – тихо и печально отозвалась Алисия.

Она открыла дверь и вошла в квартиру. Только сейчас она поняла, что ей напомнило исчезновение Жана: бегство.

Неужели я такая страшная? – подумала Алисия.

Сумочка полетела в один угол, босоножки, на поиски которых был потрачен не один час, – в другой. Рассерженная Алисия хотела было и цветы отшвырнуть, но прикоснулась к шелковистым лепесткам и улыбнулась. Нежные и мягкие, такие же мягкие, как губы Жана, жаль, что она так и не попробовала их на вкус…

– Ну как же можно грубо обойтись с такой красотой?! – попеняла самой себе Алисия.

Она поставила цветы в вазу, а вазу поместила на прикроватную тумбочку и с любовью их рассматривала. Алисия чувствовала, что могла бы просидеть так всю ночь, но ее планы скорректировал телефонный звонок.

– Алло, – не слишком приветливо сказала она. Алисия имела право на легкую агрессию: все же часы показывали четверть двенадцатого.

– Извини, что поздно, это я, Эрик.

– Я тебя узнала, – стараясь, чтобы голос не дрожал, прервала извинения Алисия. – Что-то случилось?

Она и сама не понимала, почему кожа покрылась мурашками, а в груди стало как-то пусто.

– Ничего страшного. Просто вечером выяснилось, что нам с тобой завтра ехать на соревнования барменов штата. Я пытался тебе дозвониться в нормальное время, но никто не брал трубку.

– Что же ты не позвонил на сотовый?

Эрик хмыкнул. Алисия точно знала, что привычку выражать свои мысли звуками Эрик перенял у нее. Раньше это ее бесило, а сейчас вдруг показалось милым, как фотография периода учебы в средней школе. Когда ее тебе отдает фотограф, хочется сразу же сжечь, а через десять лет как-то забываешь о том, что в день съемки у тебя на носу вскочил прыщик…

– Просто я решил, что, раз ты не дома, не стоит тебя отвлекать. Мало ли чем или кем ты занята.

Алисии было до странного неприятно слышать в голосе бывшего мужа безразличие. Неужели он смог так быстро ее забыть? Неужели ему не интересно, с кем Алисия провела сегодняшний вечер?

– А если я и сейчас не одна?

– Если бы ты была не одна, ты бы выключила телефон, – спокойно сказал Эрик. – Ты же всегда так делала…

– Да, ты прав. Ладно, соревнования так соревнования. Подожди-ка! Это что же получается, мне одной придется отдуваться за нас двоих?!

– Почему? – удивился Эрик.

– Но ведь ты не пьешь! Значит, все эти шедевры придется пробовать мне. И должна тебе сказать, на подобных мероприятиях по-настоящему удачные коктейли бывают очень редко. Я, конечно, за творческий подход к делу, но смешивать бургундское урожая сорок восьмого года с пивом в жестяной банке – это уже перебор!

Эрик рассмеялся.

– Могу предложить только один выход: объяви от журнала конкурс на лучший коктейль.

– Ты еще помнишь, что я люблю коктейли…

– Я все помню, Лис. У меня фотографическая память.

Алисия ярко представила, как он сейчас усмехнулся: широко, от души, но с легкой ноткой лимонной цедры.

Ну вот, у меня уже пошли кулинарные сравнения! Пора бросать эту работу, иначе через десять лет я буду думать исключительно по рецепту: «Возьмите щепотку очарования, добавьте немного шуток…». Никуда не годится!

– О чем задумалась? – спросил Эрик.

– О жизни, – меланхолично ответила Алисия. – А где конкурс-то проходит?

– Открытие в четыре часа пополудни в Трестоне.

– Где?!

– В Трестоне, – тяжело вздохнув, повторил Эрик.

– Вот черт! – не смогла сдержаться Алисия. – Туда же ехать часов восемь! И это если мы не попадем в пробку.

– Значит, нам придется рано встать. Я заеду за тобой в семь тридцать, чтобы успеть до пугающих тебя пробок.

– Договорились! – вяло согласилась Алисия. Впервые в жизни она не хотела отправляться на работу. – И почему бы им не выбрать какой-нибудь ночной клуб в Нью-Йорке?..

– Вопрос риторический?

– Конечно. Ладно, до встречи! – Она уже собиралась повесить трубку, как вдруг ее осенило, и она закричала: – Стой!

– Что такое? – Эрик явно испугался.

– Ты же не знаешь, где я живу.

– Ох, Эли, я и номера твоего телефона не должен был бы знать…

– И правда. Теряю хватку. – Она недовольно покачала головой. – Откуда ты все узнал?

– Я тоже немного журналист.

Алисия представила лицо Эрика в этот момент и не сдержала фырканья.

– Ладно, журналист, – для закрепления результата она добавила выразительный смешок, – до завтра. И не смей называть меня Эли!

Алисия положила трубку и покачала головой. Ну что за дурацкая привычка делать все, лишь бы последнее слово осталось за ней?

И все же почему Эрик так спокойно говорил о том, что я могу с кем-то встречаться? – думала она по пути в ванную. А разве мне вообще есть какая-то разница, что думает Эрик? Нет, разница, конечно, есть. Все же он был моим мужем, и до свадьбы мы долго встречались. Мне нужно перестать относиться к нему, как к своему мужчине. Эрик просто мужчина и волен думать обо мне так, как ему угодно. Через полгода нужно все-таки найти в себе силы и отпустить его. Сколько же можно издеваться над ним, да и над собой?

Но взгляд Алисии упал на цветы, и она чуть ли не моментально забыла обо всех своих благих побуждения.

Я же обещала позвонить Джулс! Мне нужно обсудить с ней, что со мной не так! Эрик стал ко мне совершенно равнодушен, а Жан просто поцеловал в щечку. Это попахивает оскорблением. Джулс сейчас начнет надо мной смеяться!

Алисия тяжело вздохнула, но номер подруги набрала: а с кем еще обсудить собственную глупость?

6

К семи часам утра Алисия была уже во всеоружии, то есть в любимом сером костюме, босоножках на сумасшедшей шпильке и с сумочкой под мышкой. Волосы уложены в идеальную раковину, на напудренном носу очки в прямоугольной оправе, за ними цепкие и холодные глаза: профессионал готов к выходу.

Ну и зачем я вставала в такую рань? – поинтересовалась у самой себя Алисия. Да и стоило ли так наряжаться ради какого-то барменского конкурса? Если бы я приехала в джинсах, все бармены были бы только рады. А в этом костюме я их только распугаю. Переодеться, что ли?

Алисия прекрасно знала, что переодеваться не будет, тем более что у нее нет джинсов. Алисия была твердо убеждена, что джинсы – рабочая одежда грузчиков и, как бы модельеры ни превозносили их, уважающая себя девушка, тем более журналист, не может себе позволить выйти на улицу в одежде портовых рабочих.

В качестве компромисса, да и просто для того, чтобы чем-то себя занять, Алисия сменила строгую шелковую блузку на шифоновый топ точно в тон босоножкам и сумочке и разбавила уже не такой строгий ансамбль ниткой натурального жемчуга.

Так уже лучше! – одобрила она собственный внешний вид и бросила взгляд на часы, которые наконец-то показывали половину восьмого. Ну где же Эрик?

В ответ на ее безмолвный вопрос под окнами раздался гудок клаксона.

Он неисправим! – сердито подумала Алисия. Неужели сложно было позвонить? Зачем же будить весь дом?

Она еще раз проверила содержимое своей сумочки – диктофон и пудреница на месте – и закрыла дверь. Танцующей походкой Алисия вышла из дома и приветливо помахала рукой Эрику.

– Новая машина? – спросила она, усаживаясь рядом.

– «Шевроле»! – сияя, сообщил ей Эрик.

– Мечты сбываются?

– Ты еще помнишь, о чем я мечтал?

Алисия хмыкнула.

– Еще бы я не помнила, если ты каждый день говорил об этом часа по три!

Эрик предпочел не отвечать на этот выпад. Он завел машину и осторожно выехал из двора Алисии.

– Ты не против, если я включу магнитолу? – нарочито вежливым тоном поинтересовался он.

– Нет, конечно. Там ведь классическая музыка? – на всякий случай уточнила Алисия, хотя и так прекрасно знала, что Эрик водит машину только под нетленные произведения. – Бах, Шуберт или Вивальди?

– Сегодня у меня с собой «Времена года» Вивальди.

– Никогда не понимала, почему тебе нравятся именно эти три композитора. Ничего общего!

– Ты не права: все они писали прекрасную музыку.

– Моцарт тоже писал неплохие произведения, во всяком случае так считают профессионалы, – язвительно сообщила Алисия, – но ведь ты его в принципе исключил из своей коллекции!

– Слишком легковесно, хотя и талантливо, спору нет.

– Ты всегда был склонен к излишней серьезности!

– Ты меня обвиняешь?

– Я?! С чего бы это?

Алисия отвернулась к окну, понимая, что опять поступила глупо. Зачем она принялась задирать Эрика? Ну не нравится ему Моцарт – и что же? Ей, например, непонятны картины Дали, но она готова признать Дали мастером и гением. Так ведь и Эрик признает за Моцартом талант!

– Может быть, сменим тему? – спросил он, когда затянувшееся молчание стало действовать на нервы. – Ты ведь уже бывала на этих конкурсах барменов? Расскажи мне, что там происходит, чтобы я был морально готов.

– К концу вечера, как правило, и участники, и судьи, и гости нетвердо держатся на ногах. – Алисия усмехнулась. – В прошлом году со мной ездил Джек. В тот день у него получились отменные снимки: из-за того, что уже через три часа после начала конкурса он с трудом помнил, где у камеры затвор, все фотографии получились живыми и веселыми. Я даже подумывала, не подпаивать ли его периодически…

Эрик усмехнулся.

– Со мной этот номер не пройдет.

– Да, уж я-то это знаю! Хорошо, что тебе совершенно не нужен алкоголь, чтобы снимать, – согласилась Алисия. – Ты отличный фоторепортер.

– Мне приятно слышать эти слова от тебя.

Алисия слабо улыбнулась.

– Жаль только, что ты никогда не верила в меня, как в фотохудожника.

– Ох, Эрик, давай не будем говорить о твоем творчестве! Оно мне всегда напоминало макароны быстрого приготовления: есть можно, но гадость страшная!

– Ты не видела мои последние работы. Сара говорит, что они просто восхитительны.

От неожиданности Алисия даже подскочила на сиденье.

– Кто такая Сара?!

– Моя подруга, – спокойно ответил Эрик. – Ты же не рассчитывала, что я буду сидеть в одиночестве и ждать, пока ты передумаешь и вернешься ко мне? Особенно зная твой упрямый характер.

– Ты хотел, чтобы я вернулась? – тихо спросила Алисия.

– Хотел, но понимал, что это нереально. Я зря завел этот разговор. Что было, то прошло. Нам нужно научиться жить с этим и нормально общаться друг с другом. Мы ведь договорились остаться друзьями?

– Слышала бы тебя сейчас Джулс!

Эрик бросил на Алисию удивленный взгляд.

– Просто всякий раз, когда я ей об этом говорю, она возводит глаза к небу и качает головой, – пояснила Алисия. – Как ты думаешь, что это может значить?

– Только то, что ты не являешься ее пациенткой. Вряд ли бы она стала так вести себя с больным человеком. Ему бы она мило улыбалась и похлопывала по руке.

– Спасибо, Эрик! Я и не догадывалась рассмотреть вопрос с этой точки зрения. Теперь каждый раз, когда Джулс будет корчить рожи, я буду думать, что это лишь свидетельствует о моем здоровье!

– Всегда рад помочь.

Еще несколько минут они ехали молча. Но Алисия не выдержала и задала вопрос, который мучил ее уже минут десять:

– И как твоя Сара?

– А как твой Жан? – вопросом ответил Эрик.

– Я первая спросила! – возмутилась Алисия. – Стоп. А откуда ты знаешь о Жане?

– Вас видели вместе.

– Что за город! Почти восемь миллионов жителей – и все равно спрятаться невозможно!

– Если бы ты пришла в парк одетая как все нормальные люди, никто бы тебя не заметил. А в своем модельном платье ты притягивала все взгляды.

– И кто же это меня там видел?

– Не знаю. Информацию я получил от доброжелателей через даже не третьи, а десятые руки. Должен признаться, я постоянно был в курсе всех событий твоей жизни. Такое ощущение, что люди получают какое-то странное удовольствие от рассказов, начинающихся со слов: «А я видел твою бывшую жену с…».

Алисия с ужасом представила, сколько вариантов этой фразы пришлось услышать Эрику за полгода.

– Говорят, этот твой Жан очень милый молодой человек: скромный и тихий. Никто толком ничего о нем рассказать не может… но это даже хорошо: ни в чем плохом он так же не был замечен.

– Какой кошмар… – пробормотала Алисия. – Мы ведь с ним встретились всего один раз, а тебе уже доложили о нем, как о моем любовнике!

– А чему ты удивляешься? – поинтересовался Эрик. – Ты заметная величина в ресторанном мире, Жан – неизвестная; когда две величины такого рода объединяются, пусть даже и на одно свидание, это сразу же становится всеобщим достоянием.

– Что-то я запуталась в этой высшей математике! – призналась Алисия. – Будь добр, объясни.

– Ты величина крупная… и нечего смеяться, я ведь о твоей значимости, а не о твоем размере. Жан – величина неизвестная, если вас умножить, то неизвестно, что получится, но это явно будет иметь крупный – в значении большой – эффект. Теперь понятно?

– Понятно! – Объяснение Эрика развеселило Алисию. С этой точки зрения свои отношения с Жаном она не рассматривала. – Так ты расскажешь мне о Саре?

Эрик тепло улыбнулся.

– Она замечательная: нежная, ласковая, хозяйственная – в общем домашняя. А как готовит! Мм! – Эрик даже мечтательно прикрыл глаза.

– Ясно, полная противоположность мне, – не слишком веселым тоном заметила Алисия.

Но тут же подумала: обо мне Эрик никогда не говорил, как о домашнем животном. Странное у него отношение к этой Саре… Интересно, как она это терпит? Я бы уже показала Эрику, кто тут «домашний»!

Но вместо того, чтобы выразить свое неудовольствие, Алисия продолжила допрос:

– И что она делает в Нью-Йорке?

– Это очень романтичная история.

– О боже!

– Не закатывай глаза. Мне всегда казалось, что романтизма тебе и не хватает.

– Очень ценное замечание, особенно в нашей с тобой ситуации! – парировала Алисия. – Так ты расскажешь мне эту романтичную историю?

– Можно подумать, я бы смог отвертеться! – Эрик осторожно, соблюдая все правила, обогнал тяжело груженный грузовик, который вот уже полчаса медленно тащился перед ними и порядком начал раздражать Алисию – уж она бы давно наплевала на все правила. Совершив продуманный и взвешенный маневр, Эрик продолжил:

– Сара приехала за любимым человеком. Сама она родом из какого-то глухого уголка в Техасе. Однажды она здорово поссорилась со своим молодым человеком, он собрал вещи и уехал в Нью-Йорк, за славой и деньгами, а она осталась дома. Потом поняла, что не может без него жить, и отправилась следом. Но, как ты уже говорила, в Нью-Йорке почти восемь миллионов жителей, не считая пригородов, найти в этом мегаполисе человека очень сложно. Вот и Сара так и не нашла своего возлюбленного. Я встретил ее в одной забегаловке, она сидела и рыдала. В этот день Сара совсем отчаялась: у нее не было ни денег, ни работы, она даже не могла вернуться домой! Я помог ей, между нами что-то возникло… теперь мы вместе.

– Удивительно в этой истории только одно: как же мне до сих пор никто ее не рассказал!

– А разве тебя не удивляет самоотверженность Сары? – удивился Эрик.

Алисия хмыкнула.

– Скорее настораживает. Если она так любила того молодого человека, как же могла сойтись с тобой?

– Но ведь мы тоже друг друга очень любили? И ничего, вот сидим, разговариваем о своих любовниках…

– Я бы предпочла другое слово. – Алисия недовольно поморщилась.

– Вещи надо называть своими именами, ты же сама мне всегда это говорила.

– Мало ли что я тебе говорила! И все же странно: последовать за любимым в другой город, не найти его и тут же завести роман с первым встречным. Удивительно!

– А меня удивляет ее самоотверженность! – запальчиво возразил Эрик.

– Ты повторяешься.

– Ты тоже. А смогла бы ты, Алисия, последовать за своим любимым на край света?

– Во-первых, Нью-Йорк отнюдь не край света. А во-вторых, какое это имеет отношение к делу?

– Ты же все время думаешь о том, что я такого нашел в Саре, чего нет у тебя.

Алисия нервно дернула плечом и отвернулась к окну.

– Иногда меня просто пугает, как хорошо ты меня успел изучить! – раздраженно буркнула она.

– На мой взгляд, в этом нет ничего удивительного.

– В том, что ты меня хорошо изучил?

– И в этом тоже, – спокойно согласился Эрик. – Нет ничего удивительного в том, что ты сравниваешь себя с Сарой. Я вот тоже никак не могу понять, что же ты такого нашла в этом мальчике-поваре.

– Раз уж у нас такой откровенный разговор, ответь мне: что в Саре такого, чего нет у меня? – Алисия решила сыграть ва-банк. Правда, она была совсем не уверена в правильности принятого решения…

– Самоотверженности. Ты всегда думала только о себе. Ни разу я не услышал от тебя ни слова поддержки или понимания. Мы ведь расстались из-за того, что я решил поехать снимать пингвинов, а ты отказалась ехать вместе со мной… А Сара бы поехала.

– Конечно! Ей же нечего делать! – Алисия чувствовала, что выстрел Эрика попал в десятку. Она успела раз пятнадцать пожалеть, что вообще завела этот разговор.

– Теперь мне было бы интересно узнать, почему ты выбрала этого Жана.

– Все просто: он смотрит на меня с восхищением, он молод, он красив. Мне продолжать?

– Как банально! – усмехнулся Эрик. – Признайся, ты и сама толком не понимаешь, почему связалась с мсье Роше.

– Мало ли чего я не понимаю!

Алисия почувствовала, что краснеет. Один только Эрик мог заставить ее покраснеть, ведь он всегда оказывался прав в конечном счете, как же она могла об этом забыть!

– За полгода, что мы не виделись, ты совсем не изменился! – вздохнув, сказала Алисия.

– Да и ты не изменилась. Приятно, что есть хоть что-то постоянное. – Эрик попытался улыбнуться, но Алисия понимала, что ему совсем не смешно. И даже не весело.

Она замолчала и снова отвернулась к окну.

Что же меня привлекает в Жане? – думала она, рассматривая типичные для пригорода пейзажи. То, что он молод? Но ведь он младше меня года на два. Красота? Я спала с мужчинами и покрасивее. Не знаю… я просто чувствую, что нужна ему! Эрик сказал, что я бы не поехала за любимым на край света, и он прав. Я бы сделала все, чтобы у любимого не возникло необходимости ехать туда. Единственное, что я не смогла сделать, – отговорить любимого мужчину от этой сумасбродной поездки, но мне не удалось. А вот с Жаном получилось бы без проблем. Может быть, мне он интересен этой своей беззащитностью? Я ведь могу сделать из него мегазвезду, я могу провести его по жизни. И самое главное, ему ведь нужен такой поводырь.

– О чем задумалась? – прервал ее размышления Эрик.

– Так, о жизни! – отмахнулась Алисия. – Далеко нам еще ехать?

Алисия с ненавистью смотрела на ярко-розовую жидкость в бокале с сахарным инеем и клубничкой.

– Ну и как этот вариант? – весело поинтересовался Эрик.

Алисия скривилась и покачала головой.

– Я больше не могу. Еще один коктейль – и домой ты меня понесешь!

– Я не против. Вроде бы ты не набрала лишнего веса.

– Эрик, не издевайся! – попросила Алисия. – Я и правда больше не могу пробовать эту гадость!

– Это же твой любимый коктейль!

– Это – уже десятая порция моего любимого коктейля. Бывшего любимого коктейля, – поправилась она.

– Одного я только не могу понять, как ты до сих пор умудряешься сохранять вертикальное положение?

– Ну я же не выпивала до дна! По глотку из каждого бокала. И вообще, Эрик, кто тебя просил лезть с предложениями? – Алисия поднесла бокал к лицу и скривилась. Она взяла клубничку и откусила кусочек. – Нет, больше я не могу!

– Тогда возьми кого-нибудь в помощники.

Алисия подняла голову и расплылась в довольной улыбке.

– А это мысль! Кто предложил устроить специальный конкурс? Ты! – Алисия наставила на Эрика обвиняющий перст. – Вот теперь и помогай мне определить победителя.

– Ты же знаешь, что я не пью.

– Ты не пьешь всего-то два года. Я же помню, как ты составлял мне компанию в барах! Так что давай пробуй.

Алисия поднесла бокал к губам Эрика.

– Если только дернешься, на твоей рубашке останется красное несмываемое пятно. Будь хорошим мальчиком и открывай ротик.

Эрик попытался сопротивляться, но Алисия все рассчитала верно: его руки были заняты фотоаппаратом и всякими примочками, а дернуться он боялся. Алисия прекрасно помнила, что больше всего на свете аккуратист Эрик терпеть не может пятен на рубашках.

– Давай-давай! – подбодрила его Алисия. – Я доверяю твоему мнению на сто процентов.

Она наклонила бокал, и Эрику ничего не оставалось, как сделать глоток.

– И как? – поинтересовалась Алисия, когда поняла, что Эрик проглотил.

– Просто подлость с твоей стороны!

– Я тебя не об этом спрашивала. Как коктейль?

– Неплохо.

– Вот и отлично. Тебе придется попробовать оставшиеся десять.

– Алисия, ты же знаешь, что я бросил пить! – Эрик был явно на взводе: только в таком состоянии он звал бывшую жену полным именем.

– А я и не прошу тебя пить, просто пробуй! – Алисия почувствовала, как губы расползаются в глупой улыбке. Ну что она могла поделать!

– Мне кажется, тебе уже пора в отель, – внимательно посмотрев на нее, сказал Эрик.

Алисия была полностью с ним согласна, но как же она могла уйти до объявления результатов, тем более что оказалась в числе судей?

– Пока ты тут развлекалась, я заказал нам номера в отеле. Не стоит уже ехать домой: слишком темно, да и теперь мы оба выпили.

– О! Раз тебе не нужно за руль, пробуй вот этот.

– Алисия, ну я же просил тебя!

– Эрик, ты меня подставил, теперь расхлебывай эту кашу вместе со мной. Давай пей!

– Я не думал, что так много конкурсантов решат принять участие в этом дополнительном туре! – принялся оправдываться Эрик.

– Не «так много конкурсантов», а все как один, – поправила его Алисия. – Ты меня в это втравил, теперь и помогай! Ну, Эрик, я правда больше не могу!

Эрик тяжело вздохнул, но взял следующий бокал.

– Снял я почти две пленки, так что фотографий хватит, – сказал он. – За наше прошлое! Только ты тоже пей.

Алисия кивнула и взяла свой бокал.

– Нам ведь было хорошо… – то ли спросила, то ли вспомнила она.

– За все хорошее, что было в нашем прошлом! – провозгласил Эрик.

Алисия поднесла свой бокал к его бокалу.

– Да, за наше прошлое.

– Давно я не пробовал спиртное, – вздохнув, сказал он.

– Как коктейль номер двенадцать?

– На троечку.

– Пробуем дальше. Кстати, чтобы судейство было объективным, ты должен попробовать и остальные десять.

– Ты с ума сошла?

– Ну я же не заставляю тебя пить до дна! – возмутилась Алисия. – Раз уж начал, доведи дело до конца.

– Только если ты будешь пробовать оставшиеся коктейли вместе со мной. А потом мы оба решим, кто был лучшим. – Поймав взгляд Алисии, Эрик быстро добавил: – Я только ради объективности!

– Ради объективности? – Алисия задумалась. – Я об этом завтра утром пожалею, но… ты ведь прав!

– Номера в отеле у нас есть, Степлторн поймет, если мы приедем только к вечеру…

– А твоя Сара? – не сдержалась Алисия.

– Я ей уже позвонил и сказал, что вернусь завтра.

– И что она?

– Она же понимает, что это работа!

– Какая понимающая!

– Давай выпьем за понимание, – предложил Эрик. – Тебе ведь его не хватает.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурившись, спросила Алисия. Ей становилось все сложнее сосредоточиться. Помещение бара чуть плыло перед глазами, а на губах то и дело появлялась глупая усмешка.

– Не важно! – отмахнулся Эрик. – А что тут есть из еды, кроме клубничин и вишенок?

– Где-то были крекеры. Но для объективности я бы советовала тебе не закусывать.

– Ну если только для объективности. Тогда за тебя!

Алисия с удовольствием приняла этот тост.

– А все же что ты хотел сказать, когда говорил про понимание?

– Я уже и не помню! – отмахнулся Эрик.

Алисия не стала настаивать, но она понимала, что Эрик притворился, будто не помнит.

И не надо! – решила она, снимая пиджак: в баре становилось все жарче. Может быть, мне лучше и не знать, что имел в виду Эрик?

– Нам предстоит еще много работы, – напомнил виновник философского настроения Алисии.

– Ты прав. Тогда за работу! – Она подняла следующий бокал.

– За взаимную любовь, – поправил ее Эрик.

– То есть? – У Алисии было чувство, что Эрик сегодня поставил себе целью ставить ее в тупик.

– За то, чтобы любимая работа отвечала тебе взаимностью.

– А-а-а… – протянула Алисия. – Отличный тост.

Эрик произнес еще много тостов, но к концу демонстрационного ряда Алисия уже с трудом реагировала на них. Ей казалось, что она едет на какой-то карусели. Возле ее лица все чаще оказывалось лицо Эрика. Кажется, они танцевали. Это совершенно не удивляло Алисию. Потом они зачем-то поднялись на сцену. Дальше все было скрыто глубоким туманом. Последнее, что запечатлелось в памяти Алисии, был голос Эрика, странно веселый, с какими-то сумасшедшими нотками:

– А не пора ли нам в постель?

Алисия кивнула и радостно улыбнулась. Да, постель – это то, что ей сейчас необходимо.

7

Проснулась Алисия с ощущением, будто под глаза ей налили свинца: разлепить веки не было никакой возможности. Сахара поменяла свое географическое положение и теперь компактно разместилась во рту Алисии. Но больше всего ее насторожило ощущение теплого, явно мужского, тела под боком.

Это не первое мое похмелье, но чтобы просыпаться вот так!.. – подумала Алисия и попробовала покачать головой, но тут же отказалась от этой мысли. Ей вообще не хотелось ни о чем думать, вот только она отлично знала, что вновь уснуть не сможет.

Попробуем восстановить события вчерашнего вечера. Мы с Эриком работали на конкурсе барменов. Он объявил отдельное соревнование на лучший коктейль для меня. Я попросила его присоединиться, потом мы, кажется, танцевали… Обычно попытки мыслить логически помогали Алисии разобраться в происходящем, но в данном случае ей явно не хватало некоторых ключевых фактов. Последнее, что она помнила, – это предложение Эрика отправляться в постель.

Алисия вскочила на кровати, будто ее ударило электрическим разрядом. Она резко повернулась, чтобы увидеть, кто же сопит у нее под боком, и со стоном упала обратно в постель.

– В чем дело? – поинтересовался недовольный и заспанный Эрик, с трудом поднимая голову с подушки.

– Эрик, ты последняя свинья, – мрачно сообщила Алисия.

– С чего бы это? – не менее мрачно спросил Эрик, но тут до него начал доходить весь абсурд ситуации. – Мы с тобой?..

Алисия закатила глаза. Судя по ее ощущениям, этой самой многозначительной паузой они всю ночь и занимались.

– Но как же так? – Эрик был растерян не меньше Алисии, и ей даже стало немного жаль бывшего мужа.

– Говорят, иногда такое бывает: люди расстаются, потом случайно встречаются и становятся близки. Но это ничего не значит, просто действует выработанный рефлекс…

От такой длинной и умной фразы голова у Алисии вновь разболелась, да так сильно, что пришлось сжать ее руками, чтобы не раскололась.

– Думаешь, это случилось и с нами? – удрученно спросил Эрик.

– А с чего бы еще нам заниматься сексом? Да еще и на работе! – Сама Алисия не чувствовала той уверенности, с которой убеждала Эрика.

– И что делать дальше?

– Вид! – хмуро откликнулась Алисия.

– То есть?

– Будем делать вид, что ничего не было. Или было, но полгода назад, когда мы еще были женаты. Когда в твоей жизни еще не было Сары, а в моей Жана. А можно вообще обо всем этом не вспоминать… Ты вообще помнишь, как ты со мной…

– Вообще или конкретно в этом случае?

– Твоя язвительность не к месту и не ко времени.

– Не помню, – сдался Эрик.

– Вот и я не помню. Значит, ничего и не было.

– Согласен!

За годы, проведенные рядом с Эриком, Алисия научилась чувствовать его настроение. Сейчас в голосе бывшего мужа она слышала легкое разочарование. Но, может быть, просто за полгода ее прежде чувствительный приемник сломался?

– Если ты отвернешься, я смогу встать и отправиться в душ, – попросил Эрик.

Алисия фыркнула, но отвернулась.

– Ледяная вода это то, что мне сейчас нужно, – пробормотал он, старательно кутаясь в простыню.

– Посмотри в аптечке анальгин! – крикнула Алисия и тут же пожалела об этом: она поняла, что чувствует колокол, когда в него звонят.

Надо собраться с силами и выезжать из этого проклятого места. Сразу же чувствовала, не нужно мне сюда ехать! – корила себя Алисия, пытаясь найти силы подняться с кровати. Я хотела бы быть в Нью-Йорке до четырех часов вечера. Нужно успеть позвонить Джулс, пока она не отправилась на прием.

– Вы что?! – охнула подруга. – Я знала, что это когда-нибудь обязательно случится! Ты же должна была понимать, что идеально подходишь Эрику! Надеюсь, теперь вы перестанете заниматься всякими глупостями и вновь начнете жить вместе?

– Я бы не стала делать далеко идущие выводы просто из того, что два взрослых человека напились и оказались в одной постели. Мало ли с кем не бывает!

– Например, со мной. Говорю тебе как специалист. Алкоголь освобождает подсознание. Если бы тебе не хотелось переспать с Эриком, ты бы никогда этого не сделала! Вывод? Ты по-прежнему хочешь его. Давай, Алисия, признайся самой себе, что все эти полгода тебе не хватало Эрика.

– Интересно, если бы он был мне так необходим, почему бы я тогда от него ушла?

– А вот на этот вопрос тебе придется ответить самой, – твердо сказала Джулс.

– Мне кажется, что здесь даже не о чем и думать, я просто разлюбила его.

– Тебе это действительно кажется. Алисия, я не могу принести тебе ответ на блюдечке. Задача психотерапевта не в том, чтобы объяснить человеку, что он делает неправильно, а в том, чтобы заставить его думать над своими ошибками. Скажи, когда ты поняла, что нельзя трогать горячий утюг?

– Когда обожглась. А к чему этот экскурс в мое детство?

– Все просто, Лис. К сожалению, пока человек сам не поймет, где он допустил ошибку, никто не сможет ему доказать, что он не прав. Так что думай, почему ты сбежала от Эрика. Я тебе могу лишь слегка помочь. Может быть, ты просто стала чего-то бояться?

– Господи, да чего можно бояться рядом с ним?! – изумилась Алисия. – Я всегда считала Эрика самым надежным человеком на свете. До сегодняшней ночи, конечно…

– Начнем с того, что в сегодняшней ночи он не очень-то и виноват. Это же ты его напоила! Уверена на сто процентов, если бы Эрику пришлось нести твое бесчувственное тело в отель, он бы ни за что не воспользовался твоей беспомощностью! Просто алкоголь снял запрет и в его мозгу. Вы любите и хотите друг друга! Когда же вы это наконец поймете? Как дети малые, честное слово!

Алисия чувствовала, что Джулс начала раздражаться.

– У Эрика новая пассия. Зовут эту чудную девушку, воплощение всех его мечтаний, Сарой. Она домашняя, как выразился сам Эрик, и в этом ее основное достоинство. – Алисия сама удивилась обиде, что звучала в ее голосе.

– Я бы не стала так серьезно к этому относиться. Если мужчина говорит о женщине, что она «домашняя», хорошая хозяйка, приятный собеседник – это значит только одно: он ее не любит. О любимой женщине говорят совсем другие слова.

– Какие же?

– Например, что она восхитительная. В общем, любые прилагательные в превосходной степени.

– Отвратительнейшая? – предложила Алисия.

– Если это сказано с восторгом, можно засчитать. Мало ли какие извращенцы попадаются? – вполне резонно заметила Джулс. – Ладно, пора заканчивать этот сеанс психотерапии, а то я опоздаю к людям, которым действительно нужна моя помощь.

– А мне, значит, помощь не нужна? – Алисия всерьез подумывала, не обидеться ли на подругу.

– Тебе нужна не моя помощь, а желание сесть и разобраться в себе и своих чувствах. Я за тебя это сделать не могу. Все, Лис, пока, и не обижайся! Пообещай мне, что подумаешь обо всем, о чем мы сегодня говорили.

Алисия вздохнула.

– Обещаю. Удачного дня, Джулс.

Она положила трубку и потерла виски. Несмотря на убойную дозу аспирина, голова все еще гудела.

Не помешало бы хорошенько выспаться, подумала Алисия. Так ведь не усну! Из головы не идет эта ночь с Эриком. И что особенно обидно – если уж действительно быть честной с собой, как того требует Джулс, – обиднее всего то, что я ничегошеньки не помню!

Алисия резко выдохнула, почувствовав, что ее воображение сейчас может разыграться, а это совсем ни к чему.

Я знаю, что мне нужно. Мне нужен нормальный мужчина рядом. Будучи замужем за Эриком, я привыкла, что постоянно есть кто-то, с кем можно поговорить, поспорить, помечтать, в конце концов, заняться сексом, как только приспичит! Кажется, пришла пора удесятерить усилия и ускорить развитие романа с Жаном. Мне до смерти хочется затащить это невинное создание в свою постель и там проверить, действительно ли он так невинен и наивен, как мне кажется. Нужно будет спросить у Джулс, насколько это нормально…

Минутная стрелка почти не двигалась, а часовая вообще замерла на одном месте. Уже в пятый раз Алисия поднесла часы к уху, проверяя, не сломались ли они. Но часы спокойно тикали, отсчитывая время, им-то торопиться было совершенно некуда!

Сколько раз стояла в пробке, а только сейчас начала нервничать по этому поводу! – сердясь на саму себя, подумала Алисия. Эта ночь с Эриком, странные отношения с Жаном, да еще и Мартин никак не идет из головы!

Она побарабанила пальцами по рулю.

Точно накуплю аудиокниг.

Терпению Алисии пришел конец. Она открыла окно и высунулась на улицу.

– Черт! Что же там такое происходит?!

– Авария, – флегматично ответил водитель соседней машины. – Я бы советовал вам успокоиться и взять себя в руки, потому что нам стоять здесь еще не меньше часа…

Алисия застонала и откинулась обратно на сиденье.

– Еще час! – пробормотала она.

Понимая, что все равно уже на свидание к Жану опаздывает, Алисия достала телефон и набрала номер.

– Привет, это Алисия.

– Привет! Прости, я еще не закончил.

– Я тоже еще не возле ресторана. Можешь не торопиться. Я в пробке, а милый мужчина из соседней машины сказал, что стоять мы будем еще не меньше часа.

– Ты, наверное, с ума там сходишь.

Алисия просто почувствовала, как губы Жана расползаются в широкой улыбке. Как же ей хотелось поцеловать эти чудесные губы! А еще морщинки-смешинки в уголках его голубых глаз.

– Уже почти сошла, – тяжело вздохнув, ответила Алисия. – Даже думаю, не достать ли ноутбук и не поработать ли немного, раз уж есть такая возможность.

– Тебе нельзя так много работать! Лучше используй это время, чтобы отдохнуть.

Тронутая искренней заботой в голосе Жана, Алисия поймала себя на мысли, что почти готова расплакаться от умиления. Ну кто еще о ней так заботился?

– В этом городе нельзя не работать. Нью-Йорк сводит с ума и заставляет вертеться словно белка в колесе каждого, кто хоть один раз попал в его сети.

– Я тут подумал, может быть, ты сможешь выкроить несколько свободных дней, чтобы мы могли вместе съездить в горы?.. – робко предложил Жан.

– Весьма заманчивое предложение. Вот только, боюсь, осуществить это будет непросто…

– У тебя так много работы? – расстроенно спросил он.

– Работы много у тебя.

– О! Я поговорю с Ричардом. Он конечно же отпустит меня на пару дней. У нас с ним отличные отношения.

– Не хочу тебя огорчать, но Стоворд – типичный рабовладелец. Каждый раз, когда он отпускает тебя на выходной, он же с ума сходит от того, что не может извлекать из тебя выгоду. Если бы ты не был нормальным человеком и не имел необходимости есть и спать, он бы заставил тебя работать круглые сутки!

– Думаю, ты преувеличиваешь. – В голосе Жана звучала обида. – Ричард – отличный парень. Я все равно поговорю с ним.

– Хорошо, – легко согласилась Алисия. – Ты уже большой мальчик. Вдруг что-то и получится. Но мне бы не хотелось, чтобы ты потом разочаровался в своем «отличном парне».

– Не беспокойся обо мне, я уже научился разбираться в людях.

– Конечно! – подтвердила Алисия, хотя сомневалась в этом. – Ладно, пора заканчивать этот разговор, кажется, мы сдвинулись с мертвой точки.

– Я жду тебя, Алисия.

Ее имя в устах Жана звучало словно песня.

Конечно! Это не Лис, и уж тем более не Эли!

Алисия положила трубку и тяжело вздохнула.

Он такой наивный и ранимый! Ничего не знает о жизни. Ну как можно бросить его в этом огромном городе?

Она завела машину, но только для того, чтобы проехать десять метров и снова встать.

Кажется, сегодня не мой день, грустно подумала она и достала ноутбук. Но поработать как следует Алисии так и не удалось: приходилось постоянно отвлекаться, так как пробка медленно двигалась вперед. Когда машины вокруг Алисии вновь принялись сигналить, она раздраженно захлопнула ноутбук и потянулась к зажиганию.

– Ну и что с того, что вы постоите на месте еще пару минут? – нервно поворачивая ключ, спросила она. – Можно подумать, те два метра, что мы проедем, кому-то помогут!

Алисия завела машину и уже собиралась тронуться с места, но вовремя посмотрела вперед и уперлась взглядом в багажник старенького «форда». Она выключила зажигание и недоуменно осмотрелась.

Машины по-прежнему сигналили, но причина этого рева была вовсе не в Алисии. Точнее не совсем в ней: с огромным тортом и букетом алых роз наперевес к ее машине пробирался Жан. Вслед ему неслись приветственные крики и гудки автомобилей. Он смущенно улыбался, изо всех сил делал вид, что ему безразлично пристальное внимание к его скромной персоне, и уверенно шел к своей цели.

– Господи, Жан, что ты здесь делаешь?! – удивленно воскликнула Алисия, пытаясь выбраться из машины. Но в пробке все стояли так плотно, что она смогла лишь на дюйм приоткрыть дверцу.

– Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе, – пожав плечами, ответил Жан. – Я решил, что ты сходишь с ума от ничегонеделания, и вот доставил тебе тортик и свое общество.

– И это ты называешь тортиком?! – изумилась Алисия, рассматривая трехэтажное произведение кулинарного искусства.

– Бисквитные коржи и крем по моему собственному рецепту. Вот только как бы мне попасть к тебе в машину?..

– А ты уверен, что это великолепие вообще поместится в моей машине?

– Не нужно быть настолько скептичной, Алисия, – попенял ей Жан.

– Да уж! – хмыкнула она. – Обойди машину и подай торт мне в окно. Я поставлю его на заднее сиденье, а ты заберешься на переднее. Очень хорошо, что ты такой стройный. Будь ты чуть крупнее, и тебе пришлось бы лезть через окно.

– Вот уж и правда удача! – усмехнулся Жан.

Когда «тортик» был водружен на заднее сиденье, а его творец опустился на переднее, Алисия довольно язвительно поинтересовалась:

– И что мы теперь будем делать с твоим, с позволения сказать, тортиком?

– Есть, разумеется!

– Жан, это, конечно, очень мило и даже романтично, ни один американец не смог бы устроить мне такое, но как ты себе представляешь поедание торта в пробке?!

– А вот так.

Жестом опытного фокусника Жан извлек будто из воздуха две пластиковые тарелки и вилки и вручил их Алисии.

– Я взял на себя смелость разрезать торт еще дома. Так что сейчас достаточно будет снять крышку и можно сразу же приступать. Вашу тарелку, леди.

Она пожала плечами.

– Кажется, с тобой не соскучишься… – пробормотала Алисия.

Но с первым же куском торта скептицизм Алисии без следа растворился в нежных сливках, мягчайшем бисквите и каком-то удивительном креме. Алисия даже не стала спрашивать, что за крем: ну какая разница, что там! Главное – это неземное удовольствие.

– Боже мой, это же просто фантастика! – пробормотала она. – Ты чудо, Жан!

– Спасибо, – смущенно произнес он.

– Я, кажется, осознала свой идеал мужчины: смущающийся французский повар. Я, кстати, начинаю писать книгу. Свою первую книгу. И я хочу в ней рассказать об известных кулинарах Франции. Но рассказывать о них я буду не как о тружениках плиты и кастрюли, а как о людях. Как ты понимаешь, я не случайно выбрала французов: нет ни одной другой нации, которая бы сделала из еды культ и представление. Только французский повар может приготовить такой ужин, что за него будет не жалко и жизнь отдать! И только французский мужчина может сделать для женщины что-то по-настоящему особенное. – Алисия ласково посмотрела на Жана. – Мне кажется, ты заслуживаешь отдельной главы в моей книге, даже если после этого меня признают пристрастной! Мне еще кусочек, пожалуйста, и пусть мне будет вечером плохо, сейчас мне хорошо.

Странно задумчивый Жан положил на тарелку Алисии еще один кусок торта, но она так увлеклась рассказом о своей будущей книге, что совершенно не заметила этой задумчивости.

Никогда еще стояние в пробке не доставляло Алисии столько удовольствия. Она даже немного расстроилась, когда движение восстановилось.

– Чем бы ты хотел заняться сегодня? – спросила Алисия.

– Даже и не знаю.

– Может быть, поедем ко мне? – Уже давно она так не волновалась, предлагая этот вариант завершения вечера.

– Давай лучше просто погуляем, – предложил в свою очередь Жан и улыбнулся. Как-то странно улыбнулся. Будь Алисия сегодня чуть внимательнее, она бы назвала эту улыбку вымученной. – Такая чудесная погода, а недалеко от твоего дома есть чудный сквер. Поставим машину и пойдем подышим воздухом.

– Договорились! Ой, а что же делать с тортом?

Жан пожал плечами.

– Делаем по-другому, – решительно сказала Алисия, припарковываясь возле своего подъезда. – Сейчас заходим ко мне, я убираю торт в холодильник, ставлю цветы в воду, и мы идем гулять, раз уж ты так соскучился по свежему воздуху.

– Отлично, – пробормотал Жан. – Ты не против, если я подожду тебя внизу?

Алисия нахмурилась. Конечно, она против! У нее сегодня вовсе нет настроения гулять. Но раз Жан все никак не может решиться на какие-то действия, что ж, она согласна подождать. Несколько часов.

Но уже через полчаса Алисия поняла, что Жан был прав: прогулка теплым, уже почти летним вечером в небольшом пустынном сквере настраивала на лирический лад. Она осторожно взяла Жана под руку и сказала:

– Знаешь, я собираюсь через несколько недель отправиться в Париж. Мне нужно собирать материал для моей книги. Как ты смотришь на то, чтобы поехать со мной?

– Ты же сама говорила несколько часов назад, что Ричард меня не отпустит.

– Но ведь ты отправишься не отдыхать, а помогать мне.

– Интересно, как же это? – Жан улыбнулся. – Конечно, в школе я писал неплохие эссе, но даже в самых безумных мечтах не мог представить себя писателем или журналистом.

– Ты поедешь в Париж как мой консультант. Стоворда я беру на себя. Пообещаю ему бесплатную рекламу в журнале. Я ведь буду писать не только книгу, но и серию очерков. Думаю, он понимает, что упоминание его повара и его ресторана в этих очерках благоприятно скажется на имидже заведения. И не только «Галльского петуха». Кстати, кто придумал такое отвратительное название?!

– Я, – честно признался Жан.

Алисия виновато посмотрела на него.

– Прости, я не знала…

– А даже если бы и знала? Если название кажется тебе отвратительным, какая разница, кто его придумал? – Жан улыбнулся. – Я не обижаюсь. Мне это название нравится, и оно вполне подходило в контексте бизнес-проекта, который я принес Ричарду.

– Подожди-ка, – остановила его Алисия, – идея принадлежит тебе?

– Ну я бы так не сказал. Я разработал не только проект, но и бизнес-план. Нашел помещение, отреставрировал его, купил плиты, инвентарь и все остальное. Уже собирался заняться набором служащих, но тут появились люди из налогового ведомства. Я-то не силен в законодательстве, но они мне объяснили, что дело поворачивается нехорошей для меня стороной: я не заплатил какой-то налог, мне начислили крупную пеню, да еще и штраф, в общем, если бы Ричард вовремя не появился, я бы остался на улице по уши в долгах. Он спас меня, поэтому я и считаю его другом…

– Скажи, Жан, а у тебя сохранились документы этой налоговой проверки? – Журналистское чутье Алисии не просто шептало ей, что дело тут нечисто, оно кричало и размахивало транспарантом «Стоворд – обманщик!».

– Ты не доверяешь Ричарду?

– Нет, что ты! – Алисии пришлось солгать из опасения, как бы Жан не пошел к своему нынешнему работодателю выяснять отношения. Нельзя позволить Стоворду спрятать концы в воду! – Я просто хочу рассказать об этом случае в своей книге. Это ведь так жизненно!

– Да, ты права, многие с этим сталкиваются, а написать о взаимопомощи и взаимовыручке, которая существует в этом бизнесе, будет просто здорово.

– Скажи, а за свою помощь Стоворд забрал у тебя ресторан? – осторожно спросила она, опасаясь, как бы Жан не принялся истово защищать своего «друга».

– Нет, мы честно поделили доли: мне он оставил сорок девять процентов. Но ведь он спас все. Это же честно? – Алисия так и не поняла, Жан спрашивает это или утверждает.

– Стоворд просто чудо, – пробормотала она.

– Да, ты права! Американцы могут помогать друг другу, обязательно напиши об этом, Алисия!

– Ну насчет «друг другу» написать не смогу, а вот о том, как американцы могут помогать иностранцам, обязательно. Если честно, подобного я бы ожидала скорее от тебя. Люди в Европе еще не так помешаны на деньгах, как у нас здесь. Все вокруг поклоняются золотому тельцу…

– И ты?

Алисия пожала плечами и улыбнулась.

– И я. Иначе почему, ты думаешь, я многого добилась? Чтобы иметь возможность жить не в кредит, а на собственные сбережения. Для меня мое материальное благополучие гораздо важнее благополучия… хм… можно сказать, морального. Ну не в смысле, что я готова на преступление ради денег, а в том плане, что, если мне придется выбирать между друзьями или любовниками и работой, я выберу работу. – Алисия почувствовала, как Жан напрягся. – Не стоит придавать моим словам так много значения! – рассмеялась она. – Мне кажется, ты не собираешься отправляться на край света фотографировать пингвинов, а значит, нам и не придется расставаться. Ты не зациклен на самом себе, Жан. Ты уроженец страны, люди которой умеют давать. А я умею брать. – Алисия снова рассмеялась. – У нас все должно получиться. О! А вот мы и вернулись к моему дому. Может быть, по чашечке кофе с твоим чудным тортом?

Алисия лукаво улыбнулась и нежно провела по впалой щеке Жана. Он осторожно взял ее руку, поцеловал тонкие пальчики и отвел в сторону.

– Прости, Алисия, но я еще не готов. Мне о многом нужно подумать.

Алисия закусила губу и отвела взгляд. Что-то сегодня произошло, что может изменить их отношения, в этом она не сомневалась. Только знать бы что! Но спрашивать об этом Жана бесполезно.

– Сколько времени тебе нужно? – стараясь улыбнуться, спросила она.

– Дня три. Я сам тебе позвоню. Спокойной ночи!

Жан наклонился и осторожно поцеловал Алисию в щеку.

– И тебе спокойного сна, – ответила она, прекрасно понимая, что этой ночью спать никто не будет.

Жан улыбнулся ей на прощание, засунул руки в карманы джинсов и побрел прочь по улице. Алисия еще долго смотрела вслед ему задумчивым взглядом, но потом встряхнулась и пробормотала:

– Три дня я готова подождать. Это же не три недели!

Жан не позвонил ни через три, ни через четыре дня. Спустя неделю Алисия, расстроенная и непонимающая, попыталась дозвониться к нему, но домашний телефон не отвечал, а по сотовому номеру ледяной компьютерный голос сообщал, что абонент недоступен. Еще через неделю Алисия приехала к Жану домой, но не застала его. Ехать в ресторан и уж тем более спрашивать Ричарда Стоворда о Жане Алисия не решилась – этого унижения она бы не перенесла.

Алисии понадобилась еще неделя, чтобы понять: больше ждать она не может. Хватит.

Степлторн, не задумываясь, подписал ей творческую командировку, и уже вечером Алисия вылетела в Париж. Вместо Жана рядом с ней сидел Эрик.

8

Алисия рассеянно барабанила пальцами по сиденью автомобиля, везшего ее и Эрика по авеню Эмиля Золя. За весь полет она не сказала ни слова, да и до отъезда была странно задумчива и молчалива. Эрик с тревогой посмотрел на бывшую жену, нынешнюю напарницу.

– Может, ты все же скажешь мне, что случилось? – осторожно поинтересовался он.

– Что? – переспросила Алисия. Глубоко погруженная в свои мысли, она явно не слышала вопроса Эрика. В том, что эти мысли были безрадостными, он ни минуты не сомневался.

– Говорю, может быть, ты соизволишь рассказать, почему мы сорвались с места резко, без всякой подготовки, я уж не говорю о банальном предупреждении о командировке за неделю! Между прочим, это прописано в моем контракте.

– Вопрос не ко мне, а к Степлторну.

– Проблема в том, что Степлторн попросил меня присмотреть за тобой.

– Зачем за мной присматривать? – удивилась Алисия.

– Хотя бы для того, чтобы ты, задумавшись, не перешла дорогу на красный свет. За последние шестнадцать часов я тебя удерживал за руку раз пять!

– Серьезно?! – изумилась Алисия.

Она закрыла глаза и потерла лицо руками.

– Мне иногда начинает казаться, что ты сходишь с ума! Во всяком случае, той Алисии, к которой я привык, уже нет.

– Да, ты прав, – пробормотала она. – Мне иногда тоже кажется, что я схожу с ума.

– Так что случилось-то?

– Все просто. – Губы Алисии дернулись, словно она пыталась улыбнуться и у нее никак не получалось. – Кажется, меня бросили.

– И из-за этого ты уже почти три недели ходишь как в воду опущенная? – Эрик замолчал, понимая, что его замечание было весьма некорректным.

Алисия покачала головой и запустила пальцы в волосы. Сегодня она отошла от привычного образа прожженной журналистки, и наверное, поэтому было так больно отвечать на вопросы бывшего мужа о новом любовнике. Все же, как бы ни бравировала Алисия, Эрика она в свое время очень любила.

– Прости, – пробормотал Эрик, – я не должен был так говорить. Просто мне всегда казалось, что ты с легкостью можешь пережить любую душевную травму. Ты всегда была очень сильной женщиной, Алисия. Таких, как ты, я больше не встречал.

– Спасибо за комплимент, Эрик. – На этот раз она даже слабо улыбнулась. – Проблема в том, что я не понимаю, почему это произошло! Да и вообще в истории Жана слишком много странностей и совпадений. Я не верю в совпадения. Ничего в этой жизни не происходит случайно!

– Если ты мне все расскажешь, я, посторонний человек… – Эрик позволил себе легкую усмешку, – попробую проанализировать ситуацию со стороны. Может быть, я дам тебе какой-то хороший совет. Или ты больше не доверяешь моему мнению?

– Я вполне доверяю твоему мнению, Эрик. Если бы это было не так, я бы не взяла тебя с собой в эту командировку.

– Это все же командировка? А мне показалось, что ты просто хочешь сбежать от своих проблем…

– Не нужно меня поддразнивать, мне и так плохо, – попросила Алисия. – Тем более что ты прав: я просто сбежала из Нью-Йорка. Если бы я пробыла там еще хоть неделю, от моего чувства самоуважения не осталось бы и следа. Ты можешь представить, чтобы я сторожила под дверью мужчину?

– Нет, – честно ответил Эрик.

– И я не могла до позавчерашнего дня. А вечером сорвалась и почти шесть часов сидела под дверью Жана. Слава богу, он так и не появился! Не представляю, что со мной было бы, если бы он застал меня на лестничной клетке, как побитую и выброшенную собачку.

– Ничего с тобой не было бы, – спокойно сказал Эрик. – Точнее ты была бы гораздо счастливее и спокойнее, если бы нормально поговорила с ним. А в чем, собственно, проблема?

Алисия задумалась, в каких словах лучше описать произошедшее. Все же Эрик был ее мужем, хоть и бывшим.

– Я попыталась ускорить события. Жан ловко увернулся и сказал, что ему нужно подумать три дня. Через три дня он не позвонил, а через неделю я поняла, что он от меня скрывается. Что такое я могла сказать или сделать, ума не приложу! Вроде бы взрослый мужчина…

– И ты решила сбежать от проблемы, вместо того чтобы попытаться ее решить?

– Нет, Эрик, я так устала решать проблему, так устала унижаться, что поняла: лучше бы мне переключиться на что-то другое. Так как кроме работы у меня ничего нет, я решила заняться сбором материала для книги.

Эрик тяжело вздохнул.

– Понятно. К сожалению, в данном случае я тебе помочь ничем не могу. Может быть, когда ты вернешься, он наконец-то на что-то решится.

– Может быть, – эхом повторила Алисия. – Но меня волнует даже не странное поведение Жана. Что-то не так в его отношениях со Стовордом! Я просто чувствую это. Я приехала во Францию еще и для того, чтобы попытаться разузнать, кто такой Жан Роше. Может быть, кого-то и устраивает загадочный незнакомец, но я бы предпочла понимать, с кем имею дело.

– У тебя есть какие-то конкретные подозрения?

– Нет, только предчувствия. Смутные и необъяснимые, но я научилась доверять своему чутью. И это самое чутье говорит мне: в этом деле что-то не так!

– Но должно же быть что-то, что всполошило твою интуицию, да так, что теперь всем вокруг от нее нет покою? – Эрик улыбнулся, и в первый раз за несколько недель Алисия вернула ему улыбку.

– Этого добра как раз вдоволь! – воскликнула она.

Жан сидел на диване, глубоко втянув голову в плечи. Весь его вид расстраивал Кевина чуть ли не до слез. Еще никогда он не видел друга в таком состоянии. Но выдавать свои истинные чувства он не был приучен, да и сомневался, что его сочувствие помогло бы Жану. Все же друг, несмотря на молодость и невинность, считал себя настоящим мужчиной, а, как известно, настоящие мужчины не плачут.

– И долго ты собираешься прятаться? – сварливо поинтересовался Кевин, стремясь скрыть за грубостью боль и сочувствие. Он понимал, что Жану, или Джорджу, как он привык называть друга, только его жалости не хватало.

– Я тебя стесняю? – испуганно спросил Жан.

– Господи, нет конечно! – Кевин даже замахал на него руками, стремясь успокоить. – Живи сколько хочешь. Для чего еще нужны друзья? Но у меня просто больше нет сил смотреть на твою унылую физиономию. Очень бы хотелось знать, что, черт возьми, случилось и от кого ты прячешься?

– Я прячусь от Алисии, – признался Жан.

Кевин, до этого нервно расхаживающий по комнате, резко остановился и уставился на друга.

– От кого? – на всякий случай переспросил он, опасаясь, что не так что-то расслышал.

– От Алисии.

– Подожди-ка, у вас же все было неплохо!

– Да, все было неплохо, пока я не понял, что я ее интересую не столько как мужчина, сколько как повар-француз.

– С чего ты взял подобную чушь?! – возмутился Кевин.

– Она сама часто говорила, что лишь французы понимают толк в кулинарии и в отношениях с женщинами. Она повторяла это постоянно! Я почувствовал, что начинаю сходить с ума. А когда Алисия стала активно зазывать меня к себе домой, я понял, что просто не смогу! Ведь с ней буду не я, а Жан Роше – великолепный повар-француз.

– Мне не понятна твоя ирония, особенно при условии, что ты и есть Жан Роше.

– Нет, Кевин, ты же знаешь, что я – Джордж Роуэн. И я это знаю, а Алисия не знает. И я никогда не смогу ей этого рассказать, потому что не могу подвести Ричарда.

– Странно… – задумчиво протянул Кевин, – Ричард может тебя подводить, а ты его нет.

– Если ты о том случае с переводом активов…

– Именно о нем. Тебе не кажется, что твой дорогой Ричард тебя просто обкрадывает?

– Он мне все объяснил. У него действительно не было другого выхода!

– Ладно, мы ведь начали этот разговор вовсе не для того, чтобы обсуждать достоинства и недостатки Ричарда Стоворда. Скажи мне, ты собираешься и дальше прятаться от Алисии?

– А что я могу сделать? – Жан пожал плечами. – Признаться, кто я такой на самом деле, я не могу, она сразу же потеряет ко мне интерес, а быть с ней и не признаваться – ужасно. Я чувствую себя обманщиком. Получается, что я прикинулся французом специально для того, чтобы овладеть Алисией! Представляешь, какое разочарование она переживет, когда узнает, что встречается не с французом, а с техасцем?

– Знаешь, Джордж, будь я на твоем месте, я бы воспользовался случаем. Мама воспитала тебя честным человеком. Во вред тебе.

– Может быть, и так, Кевин, но сути дела это не меняет. Я не могу, понимаешь, не могу обманывать Алисию!

– Сказать ей правду ты тоже не можешь?

– Конечно. Мы ведь с Ричардом договорились. Я должен сдержать свое слово.

– Твоя проблема в том, что ты слишком трепетно относишься к тому, на что подавляющее большинство людей не обратило бы ни малейшего внимания. Ну с чего ты взял, что Алисии нравится в тебе именно француз? Может быть, ее привлекает твоя наивность, вера в торжество справедливости и прочая чушь, что прочно засела в твоей голове?

– Пока что я от нее слышал только восторженные отзывы о Франции и всем французском, – мрачно отозвался Жан. – А еще она хотела, чтобы я поехал с ней в Париж. В качестве консультанта. Представляешь, как это выглядело бы? Я ведь там никого не знаю и меня никто не знает. Алисия сразу же обо всем догадалась бы. Или мне пришлось бы придумывать новую ложь. А я уже устал от этого.

– А прятаться ты не устал? Ты как улитка залез в свою раковину, сидишь в ней и надеешься, что тебя никто не тронет. Пора бы уже стать взрослым мальчиком и решить, что тебе важнее, Алисия или этот твой Ричард.

– Не понимаю, какая связь?!

– Очень простая. Если ты выбираешь Алисию, тебе нужно будет все ей рассказать. Если ты выбираешь Ричарда и те сомнительные блага, что он тебе обещает, тебе придется бросить Алисию. Вот только я не уверен, что она из тех женщин, которых можно просто так бросить без всяких объяснений…

– И я в этом неуверен, потому до сих пор и не поговорил с ней. – Жан вздохнул и протянул руку за каким-то журналом. Он ужасно устал от этого разговора. Неужели Кевин не понимает, что он и сам все это давно понял, вот только выход найти не может. И даже не знает, есть ли выход.

– Что за журнал? – поинтересовался Кевин.

Жан, понимая, что все равно не сможет читать, бросил журнал другу.

– Как и следовало ожидать, – Кевин невольно усмехнулся, – кулинарный журнал. – Он перелистал несколько страниц и с удивлением посмотрел на Жана. – Слушай, а ты его вообще читал?

– Ну не весь… Если было бы что-то действительно важное, это было бы на первой полосе, не правда ли?

Судя по лицу Кевина, он имел другую точку зрения.

– Да что там такое? – Жан уже почувствовал, как начинает тревожно биться сердце. Если что его и раздражало больше невеж-клиентов, так это неизвестность.

Кевин молча протянул другу разворот с крупным заголовком: «Алисия Вульф исследует французскую кухню. Лучший ресторанный критик Нью-Йорка отправилась во Францию в поисках материала для своей книги. Ее первая путевая заметка из Парижа!».

– Можешь выползать из своей раковины. – Кевин усмехнулся. – Опасности пока что нет. Твоя птичка упорхнула в поисках лучшего повара.

– Даже не знаю, радоваться мне или огорчаться. – Жан махнул рукой. – Когда она была в Нью-Йорке, было плохо, сейчас, когда ее здесь нет, тоже плохо. Я совсем запутался!

– Во всяком случае, теперь у тебя есть время хорошенько подумать, – резонно заметил Кевин.

Алисия даже не удивилась, когда выяснилось, что ни один повар, ни один преподаватель кулинарных школ и даже ни один ресторанный критик не слышал ни слова о Жане Роше. Она была убеждена, что, если бы таинственный и от того все более привлекательный Жан появлялся в Париже, его бы непременно запомнили, будь он хоть из Нормандии, хоть из Гаскони. Из чего Алисия сделала единственный, но, на ее взгляд, очень верный вывод: Жан в Париже никогда не был, а даже если и был, то точно не работал по специальности. Алисия сразу же поделилась своими соображениями с Эриком. В последние несколько дней они настолько сблизились, что Алисия то и дело забывала о полугодовой разлуке и весьма неприятном разводе. Только отсутствие кольца и ежевечерние прощания перед дверями соседних номеров напоминали ей, что Эрик больше не ее муж и даже не любовник. Просто коллега и, может быть, немного друг.

– Очень ценные замечания, Эли, – усмехнулся Эрик и пригубил из бокала свежевыжатый сок. После злосчастного конкурса барменов он зарекся до конца жизни даже смотреть в сторону спиртного, особенно когда с ним рядом находилась Алисия.

– Я рада, что ты оценил, – буркнула она из-за бокала с вином, стоящим столько, что Эрик даже побоялся спросить сколько. Все же иногда Алисия позволяла себе слегка порастрясти родную редакцию. А почему бы и не воспользоваться некоторыми преимуществами?

– Только скажи мне честно, мы приехали в Париж, чтобы работать? – лениво поинтересовался Эрик.

Шел пятый день их командировки.

– А мы что делаем? – изумилась Алисия.

– Мне кажется, что мы сейчас играем в частных детективов, – честно ответил Эрик. – Я не сделал ни одного снимка, который можно было бы использовать в твоей книге! Максимум – весьма удавшаяся Эйфелева башня.

– Пошло, – отозвалась Алисия. – Мы придумаем что-нибудь получше.

– Да не в башне дело! – Невозмутимый и всегда очень спокойный Эрик был готов взорваться. Уже в который раз за последние несколько дней. – Я устал бродить в одиночестве дни напролет, ожидая, когда же тебе понадобится моя помощь. Я тоже профессионал, Алисия, и, уж если ты меня сюда притащила, хотя бы дай мне работу!

Алисия прикрыла глаза и покачала головой.

– Тебе не кажется, что я схожу с ума? – поинтересовалась она и тяжело вздохнула.

– Этот вопрос ты мне уже задавала. Не пытайся вызвать у меня жалость. Ты же сама не далее как восемь месяцев назад сказала, что я бесчувственный чурбан, не имеющий ни капли таланта…

– Я и правда так сказала?! – ужаснулась Алисия.

– Ты еще и не то говорила.

– Мне жаль, – пробормотала она. – Правда, жаль, Эрик.

Он посмотрел на тонкую, с просвечивающими под кожей сосудами ладонь, лежащую на его предплечье.

– Все в порядке, Эли. – Эрик криво улыбнулся и похлопал бывшую жену по руке. – Я не должен был вспоминать это. Это не по-мужски.

– Прекрати, Эрик! – Алисия скривилась, будто залпом выпила стакан лимонного сока. – Эти твои рассуждения о том, как должен поступать настоящий мужчина, всегда сводили меня с ума. А насчет работы… не уверена, что смогу собрать материал для книги, но вот для журналистского расследования материал, кажется, собирается.

– И что ты собралась расследовать на этот раз?

– Я должна выяснить, кто такой Жан Роше. И будь я проклята, если не узнаю этого!

– Ясно, у тебя очередной заскок, – констатировал Эрик. – С одной стороны, мне всегда нравилась твоя целеустремленность, Эли, но иногда ты бываешь упрямой, как бульдог, схвативший зубами палку!

– Не слишком лестное сравнение, но ты прав.

Эрик лишь пожал плечами. Ну что с ней поделаешь? Если уж Алисия взяла след, она его ни за что не оставит, пока не дойдет до финала. И не важно, какие потери при этом придется понести ей. И окружающим.

Эрик не успел додумать эту интереснейшую мысль, как его вновь оторвала Алисия, что-то увлеченно чертящая на салфетке. Рисунок Алисии напомнил Эрику карту Франции, и, когда он заметил, как во все стороны от Парижа расползаются стрелки, все внутри него похолодело.

– Ты собралась объездить всю Францию, пытаясь найти след Жана Роше?

– Если убрать ужас из твоего голоса и обреченность из взгляда, ты совершенно точно подметил! – Алисия была слегка уязвлена тем, что Эрик отвлекся от прослушивания ее, несомненно, гениальных планов.

– Знаешь, Эли, мне кажется, будет не так уж и просто найти человека в этой стране. Все же Франция не Люксембург и даже не Ватикан…

– Хочешь сказать, у меня не получится? – с вызовом спросила Алисия.

– Конечно получится! – поспешил успокоить ее Эрик. Зная бешеный нрав Алисии, он предпочитал не ссориться с ней лишний раз. Особенно если можно решить все мирным путем. – Обязательно получится, Эли, вот только займет это несколько лет. Думаю, Степлторн не слишком обрадуется такой перспективе…

Она отбросила ручку и скомкала салфетку.

– Неприятно признавать, но ты прав. И что же мне делать?

Алисия поджала губки и посмотрела на Эрика своими прекрасными глазами, опушенными густыми черными ресницами.

Эрик тяжело вздохнул и покачал головой.

– Ты всегда знала, как заставить меня что-то сделать… – пробормотал он. Опережая возражения Алисии, Эрик поднял руку, призывая ее к молчанию. – В любой стране есть люди, которым ничего не стоит найти человека, при условии что он не скрывается от закона. Угадай, кто это?

– Поисковые отряды?

– Алисия! Прекрати валять дурака!

– Ладно-ладно. Ты говоришь о полиции?

– Да, именно о полиции. Вот только вопрос, будут ли они помогать нам?

– Ну это я беру на себя, – уверенно заявила она.

– Кстати, я бы советовал тебе попробовать связаться с эмиграционными и таможенными службами. Раз уж этот твой Жан оказался в Нью-Йорке, должен же он был как-то туда вылететь. И сразу же поставь временные рамки отбытия за границу. Скажем, не меньше трех лет назад.

– Почему трех?

Эрик тяжело вздохнул. Из-за своей дурацкой влюбленности Алисия совсем лишилась разума!

– Потому что Жану нужно было время, чтобы адаптироваться, найти помещение, попасться в лапы Стоворду. Да и язык выучить. Он ведь и по-английски говорит без акцента?

– Что-то странное иногда проскальзывает. Какие-то словечки, темп речи… Но, определенно, он успешно перенял манеру речи жителей Нью-Йорка.

– Три года! – довольно кивнув, подытожил Эрик. – Да, и не забудь определить нижнюю границу. Сколько ему лет?

– Двадцать семь.

– Значит, от пяти до трех лет назад. Не такой уж и большой срок…

– Завтра же займусь этим! – Алисия довольно потерла руки. Она почти физически ощущала ниточку, которая приведет ее к разгадке тайны Жана. – Спасибо тебе, Эрик! Ты просто чудо!

– Это ты могла бы заметить и раньше, – пробурчал он.

– Я всегда это знала. Просто не хотела слишком часто тебе об этом говорить. Чтобы ты не зазнавался.

– Очень мило, Эли, с твой стороны… Кстати, я называю тебя Эли весь вечер, а ты ни разу не возмутилась.

– Мама в детстве учила меня не обращать внимания на дразнилки, и тогда дразнящим со временем надоест это сомнительное развлечение.

– Ты всегда была послушной девочкой?

– Нет, я просто умела извлекать максимум полезного из того, что говорит мне мамочка. Если бы я была послушной девочкой, я до сих пор сидела бы в городке в пятьдесят тысяч жителей и работала на фабрике. А может, уже родила бы пятерых детей и вытирала им сопли.

– Ты говоришь об этом с некоторой долей мечтательности…

– Ах, Эрик, как знать, в каком случае я была бы счастливее?

– Только не надо философии! – попросил он. – Кстати, нам пора по номерам. У тебя завтра серьезный день.

– Да, нужно будет окучивать толпу бюрократов. Как хорошо, что большинство из них мужчины! Мне всегда было легче работать с мужчинами.

Эрик усмехнулся. Он встал из-за стола и подал руку Алисии. Уже в дверях бара он сказал:

– Кстати, бывший начальник эмиграционной службы – близкий друг моего отца. Я собирался нанести ему визит, и все никак не получалось. Не составишь ли мне завтра компанию? Думаю, у мсье Дюваля остались кое-какие связи, а даже если и нет, он всегда сможет дать нам дельный совет.

От избытка чувств Алисия бросилась на шею Эрику и поцеловала его в щеку. Но тут же смутилась и поспешила отойти на расстояние вытянутой руки.

– Я хотел потребовать от тебя экскурсию по городу в качестве благодарности, но можешь ограничиться и этим.

– О, я устрою тебе самую замечательную экскурсию на свете! – пообещала Алисия. – Кстати, откуда твой отец знает этого Дюваля?

– Это долгая и в некотором роде трагическая история.

– Расскажи!

– Думаю, ты еще помнишь о том, что мой отец полицейский?

Алисия выразительно фыркнула. Отношения с семьей Эрика она поддерживала и после развода. Ей нравились его немного странные, но очень жизнелюбивые и жизнерадостные родственники. После похода к ним Алисия чувствовала себя заряженной положительной энергией до предела.

Эрик не обратил никакого внимания на звуки, издаваемые Алисией, и спокойно продолжал:

– Папа проходил курсы повышения квалификации в Париже, здесь и познакомился с Дювалем.

– А почему история долгая?

– Они знакомы уже лет пятьдесят!

– А трагичность где?

– Знаешь, как мы с мамой скучали по нему? Он развлекался в Париже, а мы сидели дома. Семья чуть не разрушилась!

Алисия шлепнула Эрика по руке.

– Неисправим! – поставила она диагноз.

– Может быть, это нас и сближает? – поинтересовался Эрик и подмигнул ей.

9

Догадки Эрика о том, что о Жане Роше французской полиции и эмиграционной службе ничего не известно, оправдались на сто процентов. Но чтобы Алисия успокоилась и занялась наконец-то делом, он решил подключить все резервы. Даже такой убедительный аргумент, как личный звонок отца мсье Дювалю. Мистер Джон Картер с удовольствием позвонил, так как в этой просьбе увидел признак установления хороших отношений между любимым сыном и обожаемой невесткой. С этого момента вся семья Эрика с нетерпением ждала, когда же они снова будут вместе.

Эрик предполагал подобную реакцию и даже не стал говорить отцу, что это не так. Вот только с Алисией планами своей семьи он делиться не стал. Хватит ей проблем и без этого! К тому же родители Эрика любили Алисию и с удовольствием с ней общались.

Но тайна появления Жана Роше по-прежнему оставалась тайной. У Эрика была еще одна идея, граничащая с гениальностью. Впрочем, это была самая первая его мысль, как только он узнал от Алисии подробности ее не удающегося романа с Жаном. Но Эрик уже давно знал Алисию и понимал, что каждая мысль должна быть высказана строго в свой срок. Иначе она просто не произведет впечатления на умную, но слишком уж упрямую мисс Вульф.

И вот сегодня момент, кажется, настал.

Алисия сидела за столиком открытого кафе и мрачно помешивала ложечкой остывший кофе.

– К чему мы пришли? – поинтересовалась она.

Вместо ответа Эрик развел руками.

– Мне кажется, тебя эта ситуация забавляет, – недовольно покосившись на него, высказала догадку Алисия.

– Ничего забавного я не вижу, – признался Эрик. – Мы получим крупные неприятности, когда вернемся в Нью-Йорк, ведь ты так и не собрала материал для своей книги. Если что тебя и спасет от праведного гнева главного редактора, так это очерки. Они, как всегда, были весьма и весьма хороши.

– Но могли бы быть еще лучше, – прервала его Алисия.

Она со вздохом отложила ложечку и отпила глоток кофе, но тут же поморщилась и знаком подозвала официанта, чтобы тот принес другую чашку. Эрик подозревал, что ее ждет участь пяти предыдущих: остыть и так и не быть выпитыми.

– Да, они могли бы быть лучше, если бы ты не была так сосредоточена на мыслях о своем Жане и хотя бы изредка оглядывалась вокруг.

– Знаешь, что меня всегда бесило в тебе, Эрик?

– Интересно было бы узнать.

– То, что ты в конечном счете всегда оказываешься прав.

– Ну прости! – Эрик развел руками, давая понять, что он-то точно ничего поделать с этим не может. – Ты наверняка сейчас сидишь и ждешь от меня очередной гениальной идеи?

На этот раз руками развела Алисия.

– Я знала, что ты умеешь угадывать мое настроение, я и сама этому научилась, но чтобы вот так читать мысли…

– Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы предположить, что ты готова сдаться.

– Да, я не готова сдаваться, но придумать выход из этой ситуации не могу. Все же это больше напоминает мат, чем шах.

– А вот и нет. – Эрик победно сверкнул улыбкой. – У тебя остался последний ход. Может быть, он будет убийственным, а может быть, спасительным.

– И что это за ход?

– Тебе нужно просто вернуться в Нью-Йорк, выловить Жана и прямо спросить, кто он такой.

– Ты думаешь, это поможет?

Эрик пожал плечами.

– Я же сказал, может помочь, а может и погубить все. Зависит от того, что этот твой Жан ценит дороже, тебя или свою тайну.

Алисия сразу же вскочила с места и бросилась вон из бара.

– Куда ты?! – окликнул ее Эрик.

– Собираться. Мы вылетаем первым же рейсом.

– Сумасшедшая, – пробормотал Эрик.

Он спокойно допил свой сок, расплатился с барменом и лишь потом пошел искать свою спутницу.

Алисия чуть ли не подпрыгивала от нетерпения, когда самолет заходил на посадку. За окнами была непроглядная темнота, собиралась гроза, и лайнеру все никак не давали посадку. Некоторые пассажиры тревожно оглядывались, более спокойные дремали в креслах.

– Вылетели ночью и прилетели в ночь, – пробурчал Эрик. – Что за жизнь!

Он так и не смог выспаться из-за Алисии, которой в течение всего полета не сиделось на месте.

– Радуйся, наконец-то увидишь свою Сару. – Алисия изо всех сил пыталась сдержать ядовитый сарказм, и, кажется, ей это удалось.

– Да, я скоро увижу Сару, – пробормотал Эрик.

Алисию аж передернуло, когда на его лице появилась глупая улыбка влюбленного. Почему же он не вспоминал об этой Саре в Париже?

– Отвратительно! – пробормотала она, надеясь, что Эрик не слышит.

– Что отвратительно?

– Говорю, отвратительно все это. – Алисия сделала неопределенный жест рукой.

Настроение у нее было хуже некуда. И это несмотря на то что вскоре все вопросы должны сами собой разрешиться. А может быть, Алисия нервничала, предвкушая развязку. Она ведь даже и предположить не могла, чем закончится ее разговор с Жаном.

Впрочем, есть только два варианта: или мы будем вместе, или я развернусь и уйду, решила Алисия. Хотелось бы верить, что все окончится хорошо, но мешают какие-то дурные предчувствия…

– Если ты возьмешь себя в руки и перестанешь метаться как беременный гиппопотам, все сразу же разрешится, – со свойственным ему тактом посоветовал Эрик.

– Значит, я еще и на беременного бегемота похожа?!

– Честно говоря, никогда не видел бегемотов в интересном положении, но, мне кажется, их оно стесняет так же сильно, как и тебя неизвестность. Представляешь – таскать живот пусть и с маленьким, но все же бегемотом?

– Ох, Эрик, твои шуточки вовсе не к месту и не ко времени. Сядем мы когда-нибудь или нет?!

Самолет приземлился немного позже расчетного времени, но пограничный и таможенный контроль удалось пройти довольно быстро, и уже через полчаса Алисия быстрым шагом направлялась к стоянке такси.

– Ты куда сейчас едешь? – спросил запыхавшийся Эрик, с трудом догнав ее.

– К Жану домой.

– А если его нет?

– Он должен быть! – уверенно сказала Алисия.

Эрик лишь пожал плечами.

– Где он живет-то?

– На Манхэттене.

– Ого!

– А ты думал! Он ведь по-настоящему талантливый повар. Стоворд, конечно, скупердяй, но его ценные работники никогда не жили впроголодь. Скорее они жили и живут роскошно.

– А не попроситься ли к Стоворду в посудомойщики?..

– Не стоит. Как посудомойщик ты не настолько ценен, чтобы оплачивать твое жилье на Манхэттене. Если бы Стоворду были нужны фотографы, тогда другое дело. А пока довольствуйся тем, что имеешь. Я ведь тоже в обычном районе живу. И ничего!

Эрик покачал головой.

– Ты удивительная женщина.

– Хватит комплиментов, – осадила его Алисия.

Она вновь устремилась к финалу своей эпопеи с таинственным Жаном Роше. Сейчас Алисия напоминала Эрику не бульдога, а тонкую, словно натянутая тетива, борзую. Правда, свои сравнения он предпочитал держать при себе, опасаясь справедливой – по мнению Алисии, конечно, – кары.

К ним подъехало такси. Когда багаж был уложен, а нетерпеливо приплясывающая на месте Алисия усажена на сиденье, Эрик поинтересовался:

– Ты не против, если сначала водитель отвезет меня, а уж потом тебя?

– Куда тебе ехать?

Эрик назвал адрес и отвернулся к окну. Вид нервничающей, то и дело смотрящей на часы Алисии выводил его из состояния равновесия.

Скоро я буду рядом с Сарой, успокаивал он себя. Господи, наконец-то я нашел женщину, которая может несколько часов просидеть спокойно и не мельтешить перед глазами, как только ее что-то начинает волновать. Наверное, когда мы с Алисией обсуждали Сару, я немного слукавил. Мне нравится быть рядом с ней вовсе не потому, что она готова отправиться за мной на край света, а потому, что рядом с ней все просто и ясно. Сара не сорвется среди ночи в Париж только потому, что ей захотелось съесть настоящий круассан. Я вообще удивляюсь, как ей хватило смелости отправиться в Нью-Йорк на поиски этого Джорджа. И как у него хватило наглости бросить Сару одну. Этой девушке противопоказана самостоятельность в любом ее проявлении.

– О Саре думаешь? – поинтересовалась Алисия.

Говорить ей было сложно, мысли ее были так прочно сконцентрированы на Жане, что о чем-то другом думать не было никакой возможности, но и молчать она не могла.

– Да, о Саре, – спокойно подтвердил Эрик. – Не только же тебе предаваться мечтам о воссоединении со второй половинкой. Кажется, я приехал. Завтра в редакции?

– Завтра в редакции, – хмуро подтвердила Алисия.

Ну надо же! Второй половинкой! – возмущенно подумала она, когда Эрик покинул машину. Все-таки Эрик нахал каких свет не видывал. Сказать мне, что Сара его вторая половинка! Просто безобразие!

Если бы Алисия не была во взвинченном состоянии, она бы проявила некоторую степень самоконтроля и даже долю самоиронии. И уж точно бы не стала ревновать бывшего мужа к его новой пассии, особенно когда этот самый бывший муж помог ей разобраться в отношениях с новым любовником.

Только бы Жан был дома! – вновь переключилась Алисия на свои не слишком приятные мысли. Только бы он был дома.

Словно чувствуя призывы Алисии, Жан торопился домой, пробираясь через самую настоящую бурю, разыгравшуюся в конце мая над Нью-Йорком. Тучи набежали буквально за полчаса, и даже счастливчики, захватившие с собой зонт, в итоге оказались вымокшими до нитки. Когда в ботинках начало хлюпать так же сильно, как и под ногами, Жан понял, что спешить куда бы то ни было уже бессмысленно. Но что-то толкало его вперед, к дому. Он спешил просто потому, что должен был спешить.

Сквозь тугие серые струи, разрезающие как скальпель ночную мглу большого города, рассмотреть что-то было совершенно невозможно. Если бы Жан не жил в этой квартире уже почти год, он мог бы и потеряться в этом сумасшедшем ливне. Но вот и его подъезд, вот и фонарь, только под фонарями еще можно что-то рассмотреть.

Возле подъезда стояла машина, и, даже раньше чем пассажир открыл дверцу и вышел под свет фонаря и под ледяные струи, Жан понял, кого привезла эта желтая машина.

Алисия почувствовала на себе его взгляд и подняла голову. Она никак не могла понять, что же с ней происходит – то ли она плачет, то ли смеется. По лицу текли струи ливня и смешивались со слезами, а с губ срывался то ли смех, то ли всхлип.

Жан сделал один несмелый шаг, потом другой. И вот он уже очутился в объятиях Алисии. Он целовал ее глаза, чувствуя на губах соленый вкус ее слез, потом осторожно прикоснулся к виску, где напряженно билась тоненькая жилка.

– Ты вся дрожишь, пойдем скорее в дом, – пробормотал Жан.

Алисия послушно кивнула.

Солнце било в глаза, призывая срочно подниматься и приниматься за какое-нибудь неотложное дело. Но Алисии было так тепло, так хорошо, что она изо всех сил старалась скрыться от настырного солнечного луча. Однако природа оказалась сильнее, и Алисии пришлось сдаться.

Она открыла глаза и медленно, после сна еще не совсем понимая, что произошло, осмотрелась.

Рядом с ней тихо, с легким присвистом, дышал Жан. Длинные ресницы, больше подходящие первой красавице города, чем молодому человеку, отбрасывали тень на впалые, покрытые легкой дымкой щетины щеки.

Алисия осторожно приподнялась на локте и прикоснулась чувствительными кончиками пальцев к щеке Жана. Он вздохнул, что-то пробормотал и вновь затих.

Это было чудесно! – вспоминала Алисия, любуясь своим мужчиной. Так чудесно, как никогда не было с Мартином или с кем-то еще. Какой же он ласковый, страстный и… неопытный.

Она улыбнулась. Хотя в памяти сохранились далеко не все моменты этой бурной, богатой на ливни и грозы ночи, Алисия точно помнила одно: когда они впервые вместе достигли пика, Жан тихо прошептал ей на ухо:

– Я люблю тебя.

И какая теперь разница, как его настоящее имя, почему он скрывается и вообще действительно ли он француз?

Алисия вновь легла рядом с Жаном и уткнулась носом в его плечо. Тонкий, едва различимый запах корицы окутал ее, навевая сладкие сны.

Раздраженное невниманием к собственной персоне солнце только начало клониться к закату, когда Жан проснулся. Он всегда просыпался легко, сразу же вспоминал, что произошло накануне и где он находится. Сегодня эти воспоминания были особенно приятными и будили сладкую тяжесть внизу живота.

Но почему он признался Алисии в любви, Жан так и не смог понять.

Сделанного не воротишь, может быть, как только я перестал себя контролировать, я наконец-то сказал правду? Неужели Сара осталась в прошлом? А хоть бы и так! Рядом со мной самая необыкновенная женщина на свете, что мне еще нужно?

Жан осторожно, боясь потревожить спящую Алисию, сел на кровати. Он поправил простыню на самом прекрасном теле из всех, что он когда-либо видел. Жан мог бы сидеть и любоваться спящей Алисией еще очень долго, но случайный взгляд на часы заставил его забеспокоиться. Через два часа он должен быть на работе.

А может, позвонить Ричарду и сказать, что я сегодня не приду? Заболел.

Но Жан не успел додумать эту заманчивую мысль до конца. Алисия открыла глаза и от души потянулась.

– Доброе утро! – пожелал ей Жан. – Или будет правильнее сказать добрый вечер?

– Если ты просто скажешь мне «здравствуй», этого будет вполне достаточно.

– Здравствуй!

Алисия улыбнулась и звонко поцеловала Жана в щеку. Она, впрочем, уже собиралась подкрепить свой невинный поцелуй чем-то более существенным, но взгляд ее случайно упал на часы.

– Да тебе уже пора собираться на работу!

Жан поморщился.

– Если честно, я бы не отказался остаться сегодня дома с тобой. Мне кажется, нам есть чем заняться…

Щеки Жана залило краской смущения, и это умилило Алисию чуть ли не до слез.

– Думаю, не стоит испытывать терпение Стоворда, особенно если мы собираемся отправиться в отпуск вдвоем.

– Ты все еще хочешь поехать куда-нибудь со мной?!

Алисия пожала плечами.

– А разве что-то изменилось? Давай собираться, поможешь мне отвезти вещи домой, потом пойдешь на работу, а я отправлюсь к своему главному. Все же нужно отчитаться о командировке… Когда закончишь все свои дела на кухне, придешь ко мне. Договорились?

– Как долго ты собираешься пробыть в редакции?

– Часов до семи. Хотя… не знаю, Жан. Может быть, и дольше. Особенно если Степлторн решит ставить в завтрашний номер мой еще недописанный очерк. Я оставлю тебе запасные ключи.

– Тогда к твоему возвращению тебя будет ждать великолепный ужин!

– А разве ты не до трех ночи работаешь?

– Я ведь шеф-повар, а сегодня вторник. У меня короткий день. Приду, отдам необходимые распоряжения и могу со спокойной совестью отправляться к тебе.

– Значит, договорились!

Как все просто, подумала Алисия, когда за Жаном закрылась дверь. Мы ведь даже и не поговорили, и вот у него уже есть связка с ключами от моей квартиры. Всего одна ночь, и мы теперь вместе. Стоило ли так трястись всю дорогу домой?

Алисия забыла, что тряслась она из-за важного разговора на тему «Кто такой Жан Роше на самом деле». Вопрос, беспокоивший ее несколько недель, просто прекратил свое существование. Кем бы ни был Жан, он любит ее и хочет быть рядом с ней. А на его прошлое или на то, скрывает ли он что-то, ей было наплевать!

– Привет, Ричард! – Жан вошел в кабинет своего друга босса и, как всегда, почувствовал себя неловко.

– Привет. Что опять случилось? – раздраженно спросил Стоворд, отрываясь от бумаг. Обычно Жан великолепно решал все свои проблемы сам, не впутывая его ни во что.

– Вернулась Алисия.

– И?

– Ричард, я должен рассказать ей правду! – взволнованно воскликнул Жан. – Я уверен, что она будет молчать. На Алисию можно положиться.

– Почему это ты должен рассказывать ей правду?

– С этого дня мы будем жить вместе.

Стоворд задумчиво посмотрел на Жана.

– Мне неприятно тебе это говорить, но, боюсь, тебе придется расстаться с мисс Вульф.

– Но ведь мы только…

Хозяин ресторана поднял руку, прерывая возмущенный лепет своего шеф-повара. Для Ричарда Стоворда любовь и прочие нежности были лишь ненужной шелухой, придуманной для дамочек, которым больше нечем заняться, издателей, зарабатывающих на женских романах неплохие деньги, и для таких идиотов, как этот кипящий праведным гневом мальчишка.

– Я не ожидал от тебя, Жан, столь подлого поступка. Или ты уже забыл, чем ты мне обязан?

– Нет, Ричард, как ты только можешь такое говорить!

– Я вытащил тебя из тюрьмы. Ты ведь знаешь, еще пара дней – и тебя бы арестовали. Я рисковал своим именем, своими деньгами для того, чтобы помочь тебе выбраться из той ямы, куда ты сам себя загнал. Мне кажется, теперь ты кое-что мне должен.

– Конечно, Ричард, но ведь…

– Помолчи, пожалуйста, пока я не закончу. Итак, я вытащил тебя, доверил тебе кухню моего ресторана – и чем ты мне отплатил? Ради того чтобы иметь возможность спать с этой шлюшкой, ты наплевал на нашу дружбу.

– Не смей ее так называть!

Жан сжал кулаки и угрожающе двинулся на Ричарда, который был как минимум в два раза тяжелее его.

– Прекрати! – презрительным тоном приказал Стоворд. – Сядь и слушай. Или ты откажешься от своей мисс Вульф, или и ты, и она поплатитесь карьерами.

– При чем тут Алисия?

– А если я расскажу всем и каждому, как она угрожала мне, требуя, чтобы я взял на работу ее любовника? И, уж поверь, найдутся этому свидетели.

– Но ведь мы сможем доказать, что это все ложь.

– Конечно! – Стоворд равнодушно пожал плечами. – Только вот репутация мисс Вульф будет не просто подмочена, она будет утоплена в той грязи, что немедленно польется на нее со всех сторон. Наша дражайшая мисс Вульф успела нажить себе слишком много врагов.

– Ты не сделаешь этого! – воскликнул Жан и вновь вскочил с места.

– Я?

Стоворд улыбнулся. От этой ледяной улыбки ноги у Жана подкосились, и он вновь рухнул в самое неудобное кресло на свете.

– Что я должен сделать? – устало спросил он.

– Ничего сложного. Отвяжись от мисс Вульф. Как ты это сделаешь, мне безразлично. Главное, чтобы она больше не появлялась в твоей жизни.

Алисия оказалась права: Степлторн заставил ее шлифовать очерк почти до половины двенадцатого ночи. Конечно, он отвез ее домой, но Алисия была уже так вымотана, что хотела только упасть на свою кровать и уснуть мертвым сном.

Будем надеяться, ужин Жана поставит меня на ноги, подумала она. А то иначе ему этой ночью ничего не светит.

Алисия простилась с главным редактором и вышла из машины. Она подняла глаза, надеясь увидеть в окнах свет, но вдруг поняла, что не помнит, где ее окна.

Нужно меньше работать! – сделала Алисия единственно правильный в такой ситуации вывод.

Дверь открылась легко, но в квартире было темно.

– Эй, Жан, где ты?! – крикнула Алисия, нащупывая выключатель. – Что за шутки?!

Уже давно пора было включить свет и закричать: «Сюрприз!» – раздраженно подумала она. Но выключатель все никак не находился.

В небольшой прихожей Жана не было, впрочем, едой тоже не пахло.

Может быть, ему пришлось задержаться в ресторане? – предположила Алисия, пытаясь найти хоть какое-то объяснение отсутствию Жана. Мог бы хоть позвонить.

Она сбросила туфли и прошла на кухню, чтобы налить себе воды. Почему-то в горле страшно пересохло. Уже наполнив стакан, Алисия заметила на столе записку.

«Прости, мы не можем быть вместе. Не держи на меня зла, лишь рядом с тобой я был бы счастлив.

Я боюсь поцелуя:
Он – пчелиный укус.
Днем и ночью влачу я
Страха тягостный груз.
Я боюсь поцелуя!

Жан».

Стакан выпал из ослабевших пальцев, но Алисия этого не заметила.

10

Алисия бросила на разрывающийся от звонков телефон гневный взгляд, как будто это могло угомонить верещащий аппарат. Вот уже три дня она не выходила из дому и отказывалась поднимать трубку. Она даже не позвонила Джулс, с которой обсуждала все на свете. Алисия была сейчас слишком сосредоточена на себе и своих переживаниях, чтобы делиться ими с кем бы то ни было.

– Да заткнись ты! – злобно бросила она телефону, и, будто услышав ее, он угомонился.

И кому я так срочно нужна? – раздраженно подумала Алисия, хотя с ходу могла бы назвать человек десять, обеспокоенных ее отсутствием, начиная с Джулс и заканчивая Степлторном.

Наверное, только Эрик не переживает. Как же, он ведь теперь с этой Сарой!

Если бы Алисия дала себе труд проанализировать, откуда у нее предубеждение к Саре, она бы сильно удивилась. Да и к Эрику она была в последнее время несправедлива… Но после неожиданного исчезновения Жана Алисия была вовсе не склонна к самоанализу.

Пошли все к черту! Пусть считают, что у меня творческий кризис и депрессия. Сейчас лягу на кровать, закрою глаза и не буду открывать их до тех пор, пока мне не станет лучше! – твердо решила Алисия. И даже поднялась с дивана, на котором без всякого движения сидела последние три часа, чтобы осуществить свой план. Но кровати и Алисии так и не суждено было встретиться в ближайшие несколько часов, потому что, как только Алисия встала, мертвящую тишину квартиры прорезал дверной звонок.

Не буду открывать!

Но в дверь продолжали настойчиво звонить.

А вдруг это… Алисия не решилась додумать эту мысль. Она уже знала, что дверь откроет, но если ее мечты облачатся в слова только для того, чтобы сразу же разбиться… нет, она этого не переживет!

Распахнув дверь, Алисия поняла, что поступила совершенно верно, не додумывая свою безумную, полную надежды мысль. На пороге стоял Эрик, и лицо его выражало крайнюю степень озабоченности.

– На что ты похожа?! – изумленно воскликнул он.

– Здравствуй, Эрик.

– Привет. Я понимаю, что ты не выходила из дома три дня, но ты что, и не мылась все это время?

Впервые за несколько суток Алисия задумалась над тем, как она выглядит. Зеркало в прихожей угодливо представило ей пренеприятную картину.

– Впервые вижу тебя с грязной головой и потеками туши.

Эрик прошел на кухню и принялся методично перемещать содержимое двух огромных пакетов в холодильник.

– Ты ужасно выглядишь, Алисия! И какие бы катаклизмы ни произошли, ты не имеешь права доводить себя до такого состояния! На тебе же кожа мешком висит? Ты что, не только не ела, но и не пила эти три дня?

– Мое тело, что хочу с ним, то и делаю!

Ее тело и ее состояние не касаются никого в этом мире. И уж тем более Эрика!

– Еще и агрессивность, – пробормотал Эрик и покачал головой. – Кажется, у меня есть веские причины сдать тебя в клинику.

– В какую клинику?

– В психиатрическую. В чем дело, Эли? Что произошло между тобой и этим Жаном? Никогда бы не подумал, что ты способна сделать такое с собой!

– А тебе какое дело? – огрызнулась Алисия.

Эрик раздраженно бросил пакеты, и на пол посыпались апельсины. Он подошел к Алисии, взял ее за плечи и легонько встряхнул, словно нашкодившего щенка.

– Слушай меня внимательно, я два раза повторять не намерен. Что бы там у тебя ни случилось, я не позволю тебе довести себя до психушки. Ты уже и так одной ногой в сумасшедшем доме. Если бы здесь была Джулс, врачебный долг точно заставил бы ее поместить тебя на лечение. Ты уже три дня не пила, не ела и, судя по всему, не мылась. Я даже не могу понять, каким чудом ты до сих пор жива!

– Разве кому-то есть до этого дело? – равнодушно поинтересовалась Алисия.

– Есть! Есть Джулс, которая не могла тебе дозвониться и каким-то чудом нашла меня, понимая, что сама с тобой может не справиться. Есть твои родители, они наверняка уже с ума сходят, не понимая, где ты и почему не отвечаешь на звонки. Есть Степлторн, всем своим видом он старательно показывает, что боится потерять ценного сотрудника, но вся редакция знает, что он просто переживает за тебя, словно ты его родная племянница. И есть, в конце концов, я. Мы с тобой были вместе несколько лет. Не могу сказать, что все эти годы остались в моей памяти как годы безоблачного счастья, но и назвать их ужасными я не могу. Ты подарила мне множество чудесных минут, часов и даже дней. И для меня ценны не наши взаимные оскорбления и обиды, а эти мгновения счастья. Давай, Эли, встряхнись!

– Ты уже пару раз встряхнул меня, да так, что теперь останутся синяки, – пробурчала Алисия, до глубины души тронутая отповедью Эрика. – Мне следовало бы на тебя обидеться, но я благодарна. Как хорошо, что есть люди, способные прийти и потрясти меня, как щенок тряпку.

Алисия шмыгнула носом и обняла Эрика.

Я уже успела забыть, как чудесно с ним обниматься! – подумала она, стараясь продлить объятие.

Но что-то мешало Алисии, что-то было не так. Она сосредоточилась, заставляя отупевший за три дня ничегонеделания мозг работать.

Запах другой женщины! – поняла Алисия и резко отстранилась от Эрика. А что я хочу? У меня ведь кризис из-за другого мужчины…

– Спасибо, что приехал. Я и сейчас умудряюсь доставлять тебе кучу проблем! – Она смущенно улыбнулась и отвела взгляд.

Эрик развел руками.

– Для того и нужны друзья!

– Если ты торопишься, я могу и сама…

– Никуда я не тороплюсь. От всех заинтересованных лиц я получил задание привести тебя в порядок. И намерен выполнить его с честью. Так что давай выпей сока и отправляйся в ванную. А я пока приготовлю тебе бульон.

Алисия беспрекословно выполнила все распоряжения Эрика. Она так привыкла во всем полагаться только на себя, что уже успела забыть, как приятно бывает переложить свои проблемы на чужие плечи.

Через два часа Алисия, закутанная в огромный махровый халат, пила на кухне бульон и пересказывала Эрику события, из-за которых ему и пришлось все бросить и оказывать «срочную дружескую помощь» – как он уже успел назвать свой акт милосердия.

– Я возвращаюсь домой и нахожу только это письмо. – Алисия через силу улыбнулась. – Есть от чего захандрить.

– Ты сохранила письмо Жана?

– Конечно. Это единственное, что у меня от него осталось.

– Раньше ты не была такой сентиментальной.

– Возраст!

Эрик улыбнулся: если к Алисии вернулась способность шутить, значит, еще не все потеряно. Да и после горячей ванны выглядеть она стала гораздо лучше.

– Ты можешь дать мне это письмо? Я хочу кое-что проверить.

– А что? – насторожилась Алисия.

– Я хочу показать эту записку специалисту по французской литературе. Мне это почему-то кажется важным. Почему – даже и не спрашивай, считай это предчувствием.

Алисия пожала плечами.

– Если ты так считаешь, я сейчас схожу за ней.

Эрик довольно кивнул.

Записка лежала на прикроватной тумбочке. Всего несколько строчек, но ничего дороже у Алисии не было. Она взяла тонкую бумагу и осторожно прикоснулась к неровным буквам пальцами. Каждая завитушка, каждый лишний штришок заставлял ее сердце сжиматься от боли и от счастья.

Никогда бы не подумала, что человек может быть несчастлив и счастлив одновременно.

Ей не хотелось отдавать эту записку, ведь этот клочок бумаги был единственным звеном, связывающим ее с Жаном, доказывающим, что была эта чудесная ночь, когда они познали друг друга, когда они стали целым…

– Эли, ты в порядке? – вывел Алисию из задумчивости голос Эрика.

– Иду! – крикнула она и, войдя в кухню, дрожащей рукой протянула записку Эрику. – Держи.

От него не укрылась ни дрожь в руках Алисии, ни слезы, вновь появившиеся в ее глазах.

– Все будет хорошо, глупенькая! – пробормотал он.

Алисия всхлипнула и отвернулась.

– Я, как утопающий, цепляюсь даже за соломинку!

Эрик осторожно положил руки ей на плечи и развернул лицом к себе.

– Обещаю тебе, я разберусь в этой истории. Я ни за что никому не позволю тебя обижать!

– Ох, Эрик… – пробормотала Алисия и расплакалась у него на плече. Когда слезы закончились, она несмело улыбнулась. – Знаешь, когда мы жили вместе, я и представить не могла, что когда-нибудь буду плакаться тебе в жилетку!

– Я не ношу жилеток, – пошутил Эрик, изо всех сил стараясь подбодрить Алисию.

– Спасибо тебе, Эрик, – совершенно серьезно сказала она. – Ты вытащил меня из большой беды.

– Ты еще по пояс в болоте. Дальше тебе придется выбираться самой. Я бы советовал начать с хорошей порции сна.

– Да, я так и поступлю.

– Как только я что-нибудь узнаю, сразу же тебе сообщу. Кстати, Степлторн дал тебе неделю отпуска.

– Очень мило с его стороны.

– Ну три дня ты уже использовала… Но все же позвони ему и просто скажи, что с тобой все в порядке и твой творческий кризис почти закончился. А то он уже начал волноваться, как бы ты не запила.

– Бред какой! – возмутилась Алисия. – У меня и мысли не было потянуться к бутылке!

– Я Степлторну так и сказал. Ну все, закрой за мной дверь и ложись в постель. Джулс я позвоню.

Эрик уже у двери осторожно поцеловал Алисию в лоб, словно был ее старшим братом.

– Привет Саре, и передай мои извинения. Я ведь тебя оторвала от семьи.

– Пустяки! – Эрик беззаботно махнул рукой. – Сара все прекрасно понимает и тоже очень беспокоится за тебя. Все, Эли, пока!

– Пока! Когда же ты научишься не называть меня Эли?

– А я уж думал, ты так глубоко погружена в свои мысли, что и не заметишь…

Алисия улыбнулась и закрыла за Эриком дверь.

– Сара все понимает! – повторила она и сердито фыркнула. – Ну почему она мне так не нравится?

Алисия решила оставить решение этого вопроса на какое-нибудь другое время, а сейчас по совету Эрика отправиться спать. Она вдруг не смогла вспомнить, когда спала в последний раз. Нервное напряжение спало, сменившись безмерной усталостью.

Десять часов сна как минимум! – прописала самой себе Алисия, залезая под теплое одеяло.

Эрик сразу же поехал к знакомому профессору, специализирующемуся на французской литературе. Эрику иногда казалось, что профессор Лоунхедж знает абсолютно все тексты наизусть. Во всяком случае, если кто и мог помочь Эрику в разрешении его проблемы, так только многоуважаемый доктор Лоунхедж.

– Привет, Эрик! Давно ты ко мне не заглядывал. Что тебя привело в мои покрытые пылью времен края? – весело поинтересовался низенький старичок в пенсне, украшающем сморщенное, как у шарпея, личико.

– Здравствуйте, профессор. Не могли бы вы прочитать записку и сказать, что вы думаете по этому поводу?

Лоунхедж приподнял одну кустистую бровь, но руку за запиской протянул.

– Объяснишь мне, в чем дело?

– Давайте вы сначала прочитаете.

– Значит, так, – заявил профессор, как только пробежал глазами текст. – Во-первых, когда этот молодой человек писал свое прощальное послание, он сильно нервничал: все буквы вкривь и вкось. Во-вторых, стихотворение он вычитал в адаптированном сборнике – приложении к учебнику французской грамматики. Если ты дашь мне пять минут, я даже смогу найти эту книгу…

Эрик согласно кивнул. Кажется, он напал на верный след. Жаль разочаровывать Алисию, но придется.

– Ага, это не учебник, это книга для внеклассного чтения, уровень подготовки С. – Довольный собой профессор открыл книгу на нужно странице и протянул Эрику, позволяя сличить текст с запиской.

Действительно, четверостишие совпадало в малейших деталях, вот только Эрик хотел убедиться, что профессор сделал такие же выводы, что и он.

– И что это значит? – осторожно спросил Эрик.

– Только то, что молодой человек изучал французский по моей книге. Приятно.

– То есть французский язык для него не родной? – на всякий случай уточнил Эрик, чтобы быть уверенным на сто процентов.

– Помилуйте! Я сам адаптировал это стихотворение Поля Верлена для студентов этого уровня. Работка была, доложу я вам! Мне очень хотелось вставить его в сборник, но в оригинале оно было слишком сложным для восприятия. Вот и пришлось подкорректировать. Надеюсь, мсье Верлен не слишком обиделся на меня… Нет-нет, ваш молодой человек обычный американский парень, хорошо изучивший французский язык и старательно пускающий этим знанием пыль в глаза. Я даже не удивлюсь, если окажется, что он занимался в какой-нибудь моей группе.

– Спасибо вам, профессор. Вы меня очень выручили. Скажите, могу я взять эту книгу?

– Да, конечно. И еще я тебе дам оригинал стихотворения, чтобы все сомнения отпали.

Оригиналу Эрик обрадовался как новогоднему подарку. Теперь у него были доказательства того, что Жан никакой не француз. Оставалось узнать, зачем он жил под чужим именем в Нью-Йорке. Эрик искренне надеялся, что эта тайна заставит Алисию выйти из депрессии и начать действовать.

Поблагодарив профессора, Эрик опрометью бросился к машине и уже собирался мчаться к дому Алисии, как сообразил, что сам велел ей лечь спать.

Пусть отоспится как следует, ласково подумал Эрик. А уж завтра я к ней съезжу и все расскажу. Да и перед Сарой неудобно, получается, что я ее забросил ради бывшей жены. Нужно срочно сводить ее куда-нибудь.

Дни напролет Жан ходил словно в воду опущенный, ничего не замечая и ни на что не реагируя. Даже любимое дело, которому он был готов посвятить жизнь, больше не занимало его. Хуже того, в первый раз за много лет Жан обжегся о сковороду. А накануне умудрился спалить омлет.

Неприятности сыпались как из рога изобилия. И Жан прекрасно понимал, что, если бы он сосредоточился и взял себя в руки, большей части проблем можно было бы легко избежать. Но, рассудив, что хуже, чем есть, уже не будет, Жан махнул на все рукой и предался черной меланхолии.

Если бы Кевин, его единственный друг в этом огромном городе, был рядом, Жану стало бы немного легче. Но приятель улетел на какой-то семинар и собирался вернуться не раньше чем через три недели. Жан уже сомневался, сможет ли он целым и невредимым встретить друга: кожа на руках Жана была в ожогах.

Конечно, от окружающих не могло укрыться состояние Жана, и через неделю он получил официальный вызов к Стоворду.

– Проходи! – хмуро кивнул Жану то ли друг, то ли хозяин.

Жан сел все в то же неудобное кресло, но сегодня никакого дискомфорта не почувствовал.

– Что с тобой происходит? – строго спросил Стоворд.

– Ничего, Ричард. – Жан недоуменно пожал плечами. – А в чем, собственно, дело?

– Ты стал в последние дни крайне рассеянным. Если бы дело касалось лично тебя, я бы и не дергался, но ты усложняешь жизнь всем вокруг.

Жан непонимающе уставился на Стоворда. Хозяин сети ресторанов укоризненно покачал головой. Ну как можно работать с подобными людьми?

– Все просто, мой милый и наивный мальчик. – Стоворд криво улыбнулся. – Вчера ты пересолил суп, позавчера спалил мясо до такой степени, что его просто невозможно было есть, три дня назад ты спалил еще что-то. О том, что ты забываешь положить в мороженое само мороженое, и выставляешь вазочку с фруктами и сиропом, я вообще молчу. Пока мы все как могли прикрывали тебя, но это же не может продолжаться вечно! Ты шеф-повар этого ресторана и, если не хочешь лишиться места, будь добр, возьми себя в руки.

– Ты хочешь уволить меня? – Жан был так изумлен, что просто не верил своим ушам.

– Не хочу. Но если ты и дальше будешь так работать, мне придется это сделать. И дело не в личных симпатиях и антипатиях.

– Но ведь это мой ресторан!

Стоворд жестко усмехнулся.

– На данный момент согласно всем документам, подписанным тобой, между прочим, это мой ресторан. Ты ведь сам мне его отдал.

– Но ведь… – растерянности Жана просто не было предела.

– Подумай о том, куда ты пойдешь, если вдруг лишишься этого места. И о хороших рекомендациях даже не мечтай. Все мои сотрудники получают то, что они заслуживают. Ты ведь не был обижен, пока хорошо работал?

– Я не ожидал от тебя такого, Ричард. Или мне теперь называть тебя мистер Стоворд?

– Давно пора было бы это понять и называть меня так, как у служащих принято обращаться к боссу. – Стоворд откинулся в кресле и довольно улыбнулся.

– Ну конечно, вот только мне, как французу, удобнее называть вас мсье Стоворд, если, конечно, это не нарушает субординацию!

– Не нужно паясничать, Джордж, ты все равно этого не умеешь.

– Зато я могу вернуться к Алисии и рассказать ей кое-что интересное.

– Ты этого не сделаешь, я ведь могу и поднять кое-какие документы. Впрочем, если я это сделаю, у тебя, по крайней мере, будет крыша над головой… тюремная крыша. Кстати, чтобы отработать свой долг, тебе понадобится лет этак двести. Все, можешь идти. Считай, что я дал тебе испытательный срок.

Жан медленно поднялся и на деревянных ногах вышел из кабинета. Он прекрасно понял, что его бравада была просто смешна для циничного Стоворда. Он уже не раз видел подобные выступления и совершенно перестал на них реагировать. И все же Жан просто не мог поверить, что Ричард, Ричард, который когда-то спас его, сейчас хочет выставить его из ресторана, им же, Жаном, созданного! И не просто выставить, а еще и угрожает обратиться в полицию.

Жан брел по коридору. Все здесь было сделано им, все вокруг он долго обдумывал бессонными ночами, когда по крыше над потолком его комнаты в родительском доме стучал мелкий дождь. Он мечтал об этом ресторане, как можно мечтать только о женщине. И он сроднился с ним.

Я не смогу уйти отсюда, понял Жан. Если я уйду – просто погибну. Я оставил самую замечательную девушку на свете ради этой мечты, я убежал от прекрасной женщины ради ресторана. У меня остался только он. И, чтобы Стоворд ни говорил, этот ресторан мой. Дух его принадлежит мне, и никто другой не сможет так работать на его кухне, как могу я.

Жан помотал головой и отправился на свое рабочее место.

Если для того, чтобы остаться здесь, ему придется выкинуть из головы все мысли об Алисии, он сделает это!

Стоворд остался доволен разговором. Во всяком случае, этим вечером Жан не допустил ни одной ошибки. Жаль, конечно, парня, думал Стоворд, сидя в одиночестве за столиком, но это бизнес. Может быть, встряска даже пойдет ему на пользу.

Вот только удовольствия от еды Стоворд в этот день так и не получил.

– Значит, так. – Алисия достала очередную салфетку и принялась на ней чертить.

Эрик уже привык к этим запискам на салфетках и очень удивился бы, если бы Алисия вспомнила о существовании своего потрепанного блокнота. Планировать действия она всегда предпочитала в каких-нибудь барах или кафе, старательно изводя салфетки.

– Сейчас я еду с фотографией Жана в полицию, пусть выясняют, как его зовут на самом деле. Потом к налоговикам, надо будет любым способом достать все документы, связанные с деятельностью «Галльского петуха». Я должна понять, как Стоворд умудрился завладеть этим рестораном.

Эрик с удовольствием смотрел на прежнюю Алисию. С тех пор как она узнала, что Жан вовсе не француз, она развила бурную деятельность и довольно скоро сделала вывод, что Стоворд незаконно захватил ресторан Жана.

– Я бы тебе советовал еще съездить в мэрию. Должны же у них быть документы о том, кому принадлежит земля и строения на ней. Или кому раньше принадлежали, раз уж Жан, или как там его зовут на самом деле, говорил, что купил это строение, в документах должно быть указано его настоящее имя, – предложил Эрик.

– Точно! Этим я займусь в первую очередь!

– Дальше, думаю, не стоит поднимать на уши полицию. Тебе нужно будет просто покопаться в архивах.

– Ты чудо, Эрик! И как я раньше этого не замечала?! – пошутила Алисия. Но по лицу Эрика она сразу же поняла, что шутка неудачная, и пробормотала: – Прости.

– Ничего страшного. Просто ты иногда бываешь до ужаса бестактной. Но в этом есть свой шарм. – Эрик улыбнулся. – Я рад видеть тебя такой.

– Я тоже рада быть такой. Если честно, три дня хандры вымотали меня сильнее, чем три недели самой напряженной работы! Больше никогда не буду так делать. – Алисия даже поёжилась от отвращения.

– Вот и славно. Спасать тебя было сомнительным удовольствием. Причесанная и накрашенная ты мне нравишься гораздо больше.

– Спасибо! – Алисия не удержалась и показала Эрику язык.

– Дурной признак, – прокомментировал он. – Может быть, тебе все же нужна консультация психиатра?

Алисия рассмеялась и покачала головой.

– Нет, спасибо, мой личный психиатр вчера разговаривала со мной два часа и, кажется, расставила все по местам. Во всяком случае, я теперь гораздо лучше понимаю, чего хочу добиться.

– Может быть, объяснишь и мне? Все же я тоже участвую в этом деле.

– Я хочу заставить Жана признаться в том, кто он такой. Если он сам сможет сказать мне об этом, я достигну уже много. Даже больше, чем выяснив все сама. Ведь если он сможет сказать мне правду о своем имени, он сможет и честно признаться самому себе, чего же хочет от наших отношений.

– Как все запутанно! Зачем же мы тогда пытаемся понять, как его надул Стоворд? – недоумевал Эрик.

– К тому моменту, как он дозреет, я просто принесу ему ресторан на блюдечке. Но главное заставить его признаться. Джулс сказала, что, когда человек долго называется чужим именем, у него может даже начаться раздвоение личности. Он перестает понимать, как должен поступить он, а как тот, чьим именем он назвался. Жан попал в ту же ловушку. И я помогу ему выйти из этой ловушки, как ты помог мне.

– И как ты в свое время помогла мне, – подхватил Эрик. – Ну теперь я хотя бы знаю, зачем мы затеяли все это!

11

Джулс не раз говорила, что Алисию просто нельзя пускать за руль, особенно когда она чем-то всерьез озабочена. Еще подруга удивлялась, каким чудом Алисия сумела получить права, и ничем, кроме божественного недосмотра, объяснить этот факт не могла.

В эту дождливую и ветреную ночь Алисия поняла, как права была Джулс. Она глубоко задумалась о всех тех странностях, что происходили с передачей собственности из рук Жана, настоящее имя которого было Джордж Роуэн – это Алисия выяснила так просто, что даже была немного разочарована, – в руки Стоворда. Дождь лил стеной, на улицах не было ни души. Алисия почти не следила за дорогой, как вдруг в свете фар появился силуэт. Алисия успела затормозить, но инерция послала автомобиль вперед. Раздался неприятный звук удара живого тела о металлический капот.

Алисия выскочила из машины и бросилась к лежащему на асфальте человеку.

– С вами все в порядке? Не шевелитесь! Вдруг поврежден позвоночник! – затараторила она.

Алисия уже успела попрощаться с правами, а может быть, и со свободой, как человек поднял голову и прошептал:

– Алисия?

– О боже, Жан! – пробормотала она. – Лежи смирно, я сейчас вызову «скорую помощь».

– Не надо, все вроде в порядке.

– Откуда тебе знать? – возразила Алисия.

– А я как раз хотел идти к тебе, чтобы объясниться.

Жан медленно поднялся с асфальта и успокаивающе улыбнулся встревоженной и белой как полотно Алисии.

– Не беспокойся ты так! У меня могут остаться пара синяков. Но я сам виноват: нужно было смотреть на дорогу.

И вновь его лицо осветила мальчишеская улыбка. Этого Алисия выдержать уже не могла. Она расплакалась и бросилась Жану на грудь.

– Ну что ты, маленькая! – пробормотал потрясенный Жан. – Все ведь хорошо.

– Угу! – лишь и смогла выдавить из себя Алисия.

– Сейчас мы поедем домой, я заварю тебе крепкого чаю…

– Прекрати, Жан, ты говоришь со мной, как с маленьким ребенком. Я просто очень испугалась. Убийство в мои планы не входило! Ой, меня же могли обвинить в преднамеренном убийстве!

– С чего бы это?

– Но ведь мы с тобой… – Алисия запнулась, не зная, как назвать то, что между ними совсем недавно произошло. – В общем, я подумала, что меня могли обвинить в предумышленном убийстве.

– Какие глупости ты говоришь! Прямо как моя младшая сестра. Кэрол тоже могла что-нибудь придумать и плакать над этим часами.

– Вот видишь, как много я о тебе не знаю! – обвиняющим тоном сказала Алисия. – У тебя, оказывается, есть младшая сестра.

– Слушай, Алисия, может быть, нам вызвать такси?

– Зачем? Я ведь на машине!

– Думаю, тебе не стоит в таком состоянии садиться за руль.

– Мы поедем не быстрее тридцати миль в час!

Жан сдался и позволил Алисии сесть за руль.

– Куда едем-то? – спросила она.

– А куда ближе?

– Ближе к тебе.

– Значит, едем ко мне, – решил Жан.

Алисия сосредоточилась на дороге, ей так хотелось доказать Жану, что она может водить аккуратно, да и говорить с ним было почему-то неловко.

Жан тоже был погружен в свои мысли. Он никак не мог понять, что же такое случилось, что он начал воспринимать Алисию как свою младшую сестру. Может быть, он просто не ожидал, что и Алисия может показать свою слабость? Ее слезы поразили Жана в самое сердце. Все было так ново и так странно, что Жан просто не знал, что же делать дальше.

Ну для начала я могу рассказать Алисии правду. А там будет видно, решил он, когда Алисия припарковалась перед его домом.

– Пойдем, мы оба вымокли и продрогли. Нам необходим горячий чай. Я так много должен тебе рассказать…

Алисия кивнула. Самой себе она признавалась, что уже и не очень-то хочет слушать исповедь Жана. Интуиция, которая еще ни разу не подводила Алисию, подсказывала ей, что после этого разговора в их отношениях что-то изменится. Вот только эти самые отношения менялись с такой скоростью, что она уже просто не знала, что еще может подкинуть ей жизнь.

Она удобно расположилась в мягком кресле и внимательно осматривала квартиру Жана, пока он возился с чайником и заваркой на кухне. Когда Алисия была здесь в прошлый раз, времени на осмотр у нее по понятным причинам не было.

Вполне прилично, отметила она. Довольно чисто и аккуратно для одинокого молодого человека. Кажется, из Жана будет толк. Я смогу вылепить из него настоящего мужчину. Не знаю, кто кому младшая сестра, а вот мне Жан больше напоминает младшего брата. Его ведь еще учить и учить!

– А вот и чай! – провозгласил Жан преувеличенно бодро.

– Превосходно! – так же бодро откликнулась Алисия и смутилась. Уж слишком фальшиво прозвучал этот обмен репликами.

Жан тяжело вздохнул. Он тоже почувствовал фальшь.

– Боюсь, сегодня тебе придется узнать обо мне много нового, – мрачно улыбнулся он.

Алисия промолчала, боясь сбить его. Жан явно долго настраивался, чтобы начать этот разговор.

– Во-первых, меня зовут не Жан Роше, а Джордж Роуэн.

Алисия кивнула.

– Тебя это совсем не удивляет? – недоуменно спросил Жан.

– Я давно подозревала что-то подобное. Ну что ж, приятно познакомиться.

Жан криво улыбнулся.

– Продолжай, пожалуйста, – попросила Алисия. – Мне абсолютно все равно, как тебя зовут.

– Вот только мне не все равно, – пробормотал Жан. – С самого детства больше всего на свете я любил готовить. Мне всегда удавались все блюда, никогда ничто не подгорало, мать только удивлялась, откуда этот талант, а отец его не слишком жаловал, хотя всегда ел мою стряпню с удовольствием.

Алисия понимающе улыбнулась.

– Папа весьма преуспевающий фермер из Техаса. Он большой любитель всяких новинок в области сельского хозяйства и с удовольствием внедряет их. Папа хотел, чтобы я выучился на агронома и вернулся к нему на ферму продолжать семейный бизнес. Но мне всегда хотелось готовить. Я был довольно неуклюжим подростком и только у плиты преображался. Сара всегда говорила мне, что, когда готовлю, я становлюсь совсем другим.

Опять Сара! Да что же это такое?! – рассерженно думала Алисия. Эрик все время говорит о Саре, теперь еще и Жан смотрит глазами побитой собаки, как только произносит это имя!

– Тайком от отца я окончил курсы поваров и решил ехать в Нью-Йорк. Мне казалось, что только здесь я смогу найти достойное применение своему таланту. Я рассказал об этом только Саре, родителям же оставил письмо. Я хотел, чтобы Сара поехала со мной, вышла за меня замуж, чтобы мы вместе работали, вместе жили, вместе растили детей…

Жан замолчал, а Алисия невольно подумала: да ведь он так и не забыл эту Сару. Мне все больше и больше не нравится это имя!

– Она отказалась, и я уехал один. У меня были кое-какие деньги – наследство, полученное от тетки. На них я арендовал помещение, сделал ремонт, оборудовал всем необходимым и уже собирался нанимать служащих, как вдруг пришли с проверкой. Оказывается, я неправильно заполнил налоговую декларацию, и теперь мне предстояло заплатить огромный штраф. Я не знал, что делать. Даже продажа уже почти готового ресторана не могла покрыть эту сумму.

– И тогда появился Стоворд, – подсказала Алисия.

Жан лишь развел руками.

– Он предложил мне заплатить этот штраф при условии, что я передам ресторан в его собственность. Я отказался, и тогда Стоворд сказал, что с удовольствием возьмет меня в качестве шеф-повара и даст мне сорок девять процентов акций ресторана.

– В первый раз слышу, чтобы ресторан был акционерным обществом! – изумилась Алисия. – Нужно будет проверить, насколько это законно.

Жан не обратил на ее слова внимания, он был погружен в свои невеселые воспоминания.

– Конечно, я согласился! – продолжал он. – Я просто не мог бросить свое детище на полпути. А еще Стоворд предложил мне назваться французским поваром, чтобы привлекать клиентов. Мне было абсолютно все равно, под каким именем меня будут знать, главное – дарить людям свое искусство! Так я стал Жаном Роше. В свое время я активно изучал французский, потому что хотел поехать на стажировку в Париж, но тогда не сложилось. И вот мне пригодились мои навыки. Я взял еще несколько частных уроков, конечно не раскрывая своей цели. Нам удавалось обманывать окружающих довольно долго. Вот только тебя обманывать было сложно.

– Стоворд просто хотел связать тебя по рукам и ногам! – возмутилась Алисия.

– Теперь я это и сам понимаю. Сегодня вечером Стоворд сообщил мне, что ресторан в моих услугах больше не нуждается. А ведь я пошел на многое, лишь бы остаться в моем ресторане. Впрочем, – Жан мрачно усмехнулся, – теперь это ресторан Стоворда.

– Разве ты не думал о том, чтобы бороться за свой ресторан?

– Я не знаю, как это сделать! Я и так отдал ему все, что мог. И тогда я ушел от тебя только потому, что Стоворд пригрозил уволить меня, а тебя дискредитировать. Он сказал, что публично заявит, будто ты пригрозила ему напечатать крайне негативный отзыв о его ресторане, если он не возьмет на работу твоего протеже – криворукого недоучку. Это был бы конец твоей карьеры!

– Ох, Жан, как же просто тебя обмануть! – Алисия покачала головой. – Ничего бы с моей карьерой не случилось. Меня слишком ценит мой редактор и слишком часто пытаются переманить другие журналы, чтобы высказывания Стоворда, которого все считают последней сволочью, могли как-то повлиять на мое положение. Но все равно мне очень приятно, что ты выбрал такой вариант, хоть это и доставило мне немало хлопот…

– Но это еще не все. Стоворд угрожал мне уже после того, как ты вернулась из Парижа. А в первый раз я пропал просто потому, что струсил. Мне казалось, что я тебе интересен только потому, что я француз. И я боялся, что, узнав, кто я на самом деле, ты меня бросишь. Ты ведь просто влюблена во все французское!

– Какие глупости! – возмутилась Алисия. – Да, мне нравится Франция, нравится французская кухня, но если бы я была помешанной на них, уже давно бы переехала в Париж!

– Я действительно дурак!

– Но очень милый дурак. Я бы даже сказала – дурачок! – Алисия протянула руку и взъерошила волосы на голове Жана. – Теперь мы с тобой должны подумать, что делать дальше, – твердо сказала она.

Жан пожал плечами.

– Я просто не знаю, что мне теперь делать. Боюсь, я не смогу найти силы, чтобы создать еще один ресторан. «Галльский петух» высосал меня досуха.

– И не нужно расставаться с мечтой. Мы должны придумать, как вернуть то, что принадлежит тебе по праву.

– Но ведь Стоворд провернул сделку честно: он заплатил за меня огромный штраф, превышающий стоимость ресторана!

– Мне жаль тебя разочаровывать, Жан, но… я провела собственное расследование. Ты никогда ничего не был должен государству. Я не слишком сильна в налогах, но я попросила провести проверку, и мне сказали, что твои бумаги оформлены, конечно, не безупречно, но достаточно сносно. У тебя все было в порядке, Жан!

– Но ведь ко мне приходили налоговые служащие!

– А ты можешь вспомнить, как они представлялись?

– Да, у меня даже записано. Я зачем-то сохранил все бумаги достовордовского периода.

– Ты правильно поступил, – похвалила его Алисия. – Но мне кажется, что Стоворд подослал к тебе подставных уток, чтобы запугать тебя, а потом захватить твой ресторан. Ты был слишком лакомым кусочком и слишком легкой добычей, Жан.

– То есть это все был обман?

– А ты видел квитанцию об оплате штрафа?

– Нет, я доверился Стоворду…

– Вот и все. Дальше: кто-нибудь, кроме тебя, видел этих лжеинспекторов?

– Да, рядом со мной в тот день был Кевин, мы с ним познакомились случайно, он сказал, что ищет работу, и я позвал его к себе. Он оказался толковым малым, и я уже собирался оставить его заведовать закупками, как появились эти инспекторы. Правда, после Кевин смылся…

– У тебя есть его данные?

– Конечно.

– Значит, этого Кевина мы найдем и заставим дать показания, если вдруг придется судиться со Стовордом.

– Ты думаешь, дело дойдет до суда?

– Думаю, нет. У Стоворда хватит ума не судиться с нами, ведь тогда это будет открытый процесс. Уж я постараюсь! А ему не нужна лишняя огласка его махинаций. Думаю, мы с мистером Стовордом сможем договориться полюбовно.

Жан смотрел на Алисию восхищенным взглядом, и она купалась в этом обожании, как в солнечных лучах.

– Дай мне, пожалуйста, все свои бумаги, мне нужно разобраться в них. И принеси телефон, – попросила она.

– Но ведь уже почти два часа ночи!

– Значит, этот твой Кевин скорее всего дома.

Утром Алисия, хоть и не выспавшаяся, но весьма довольная собой отправилась к Стоворду. Жан очень хотел пойти с ней, но Алисия решила, что он лишь усложнит дело. У нее был деловой разговор к Стоворду, и импульсивному и наивному Жану присутствовать при нем было ни к чему.

– Добрый день, мистер Стоворд! – пропела Алисия, вплывая в кабинет.

– Добрый день, мисс Вульф. Чем обязан? – Стоворд с вежливой заинтересованностью уставился на гостью.

– Думаю, вы еще помните своего шеф-повара?

– Жана?! Конечно! Чудесный был парень, просто сокровище! Талантище.

– Что же вы от него избавились?

– Знаете, я боюсь, как бы у него не начались проблемы с наркотиками, – доверительным тоном сообщил Стоворд. – В последнее время он стал ужасно рассеянным. Видели бы вы его руки! Все в ожогах.

Алисия вспомнила, как на рассвете любовалась уснувшим на диване Джорджем и заметила, что кожа на его руках в следах ожогов. В эту ночь они не занимались любовью: Алисия была слишком увлечена планом спасения «Галльского петуха», а Джордж так устал от волнений, что просто валился с ног.

Алисия не стала его будить, рассудив, что у них еще вся жизнь впереди!

– О чем задумались, мисс Вульф?

– Ох, простите! – Алисия широко улыбнулась.

Как она могла допустить такой промах! Расслабиться перед самым носом врага, предаться приятным мечтам… Позор!

Алисия собралась с мыслями и вновь улыбнулась своему противнику.

– Так, говорите, проблемы с наркотиками?

– Думаю, да. Типичнейшие признаки: рассеянность, раздражительность. Я делал все, что мог, но обстоятельства оказались сильнее меня. Мне пришлось уволить Жана, а ведь мы вместе начинали это дело. Так жаль, такая утрата.

Стоворд говорил правильные слова, но в его глазах плескался такой холод, что Алисии стало не по себе и сразу же захотелось оказаться как можно дальше от этого страшного человека.

Как хорошо, что я не взяла с собой Жана! – подумала она. Ах, если бы Стоворд только мог понять, каким наркотиком был одурманен Жан! Но откуда этому дельцу знать, что такое любовь?

– Говорите, вместе начинали? – переспросила она, на этот раз уже нарочно.

Стоворд начал раздражаться. Он никак не мог понять, зачем Алисия пришла к нему, а главное, какой информацией она владеет. То, что это не просто светский визит, Стоворд понял сразу же.

– Да, Жан был очень инициативным пареньком, но совсем неопытным! Мне пришлось помочь ему. Я, знаете ли, имею слабость: люблю поддерживать молодые таланты.

– А также надевать на них кандалы, – с очаровательной улыбкой продолжила Алисия.

– Да что вы такое говорите?!

– Не нужно патетики, мистер Стоворд. У меня есть неопровержимые доказательства того, что вы обманом завладели рестораном Джорджа Роуэна.

– Да как вы смеете?!

– Вы ведь и сами знаете, что это так, что толку притворяться? – холодно прервала его Алисия. – Мне спешить некуда, поэтому я могу немного подождать, пока вы прекратите истерику и ознакомитесь с содержимым вот этой папочки.

Она бросила на стол Стоворда папку. Он покосился на нее, как на смертельно ядовитое животное, но все же взял в руки, раскрыл и принялся читать.

Лицо Стоворда ничего не выражало. И Алисия невольно начала уважать его за выдержку, ведь Стоворд прекрасно понимал, что, даже если в суде Джордж Роуэн это дело проиграет, его собственная репутация будет испорчена безвозвратно. И как доказательство того, что Алисия собирается его лишь шантажировать, последней шла ее статья под заголовком «Разве рабство не отменили?». Стоворд понял, что проиграл.

– Что вы хотите? – мрачно спросил он.

– Немного. Я хочу, чтобы вы отдали Джорджу Роуэну то, что и так ему принадлежит. Вы отдадите весь пакет акций и уйдете из ресторана в течение ближайших суток. Это ведь не так уж и много за такую чудесную папочку.

– Дайте мне три дня и тридцать процентов акций. Все же я вложил в этот ресторан много сил.

– Все, что вы вложили, уже окупилось. Я ведь и так не требую возмещения всех потерь мистера Роуэна.

– Но я могу представить документы…

– Не нужно, мистер Стоворд! – прервала Алисия. – Мы с вами не торгуемся. Я поставила четкое условие. Ваше дело выполнять его или нет. Так что?

В кабинете повисла напряженная пауза, но Алисия уже знала, что выиграла эту битву.

– Если через двадцать четыре часа меня здесь не будет, я смогу получить папку с оригиналами? – наконец спросил Стоворд.

– Я отдам вам письменные показания мистера Кевина Клифта. Без них в суде мы ничего не сможем доказать. Но учтите, мы всегда сможем найти его и вновь взять показания.

– Значит, мне всю жизнь жить в страхе, что вы когда-нибудь захотите мне отомстить?

– Лично мне вам мстить не за что. И потом, я готова дать вам слово, что забуду об этой истории и даже в своих рецензиях буду беспристрастной.

– А Джордж?

– Разве вы плохо узнали Джорджа?

– Да, вы правы, он никогда не будет никому мстить. Хорошо, мисс Вульф, я согласен на ваши условия. – Стоворд встал и протянул ей руку.

– Надеюсь, вы не собираетесь перед уходом нанести ресторану какой-либо ущерб? – мило улыбаясь, поинтересовалась Алисия.

– Я умелый игрок, азартный, и, как и всякий хороший игрок, умею проигрывать, – с достоинством ответил Стоворд.

Алисия кивнула и пожала ему руку.

– С вами можно иметь дело, мистер Стоворд.

– С вами, мисс Вульф, я бы предпочел не иметь никаких дел. Вы не только репутации пожираете.

– Спасибо за комплимент. Думаю, нам стоит подписать кое-какие бумаги…

– Джордж, что ты собирался делать завтра днем? – поинтересовалась Алисия, вернувшись к нему домой уже поздним вечером: оформление бумаг заняло почти весь день, а Алисии еще нужно было съездить в редакцию.

– Не знаю.

– Ну раз у тебя нет никаких дел, думаю, ты сможешь прийти в «Галльского петуха», чтобы принять ресторан. Поздравляю, мистер Роуэн, вы теперь единоличный владелец ресторана.

– Ты смогла это сделать?! Ты правда смогла заставить его отдать мне ресторан?!

– Конечно. – Алисия пожала плечами и фыркнула. Она в себе никогда не сомневалась! – Я всегда довожу до конца то, за что берусь.

– Я теперь обязан тебе до конца жизни, Алисия!

– Ничего ты мне не обязан! – отмахнулась она. – Я просто восстанавливала справедливость.

– Нет, Алисия, если бы не ты, я бы так и остался ни с чем.

– У тебя была бы мечта, и когда-нибудь ты смог бы ее осуществить. Я верю в тебя, Джордж.

– Спасибо, – прошептал он.

Еще никому и никогда Джордж не был так благодарен, как этой стройной и даже хрупкой, но наделенной удивительной внутренней силой женщине. Помимо всего прочего, теперь он снова мог называться своим настоящим именем, а не надоевшим до зубовного скрежета «Жаном».

– Кстати, тебе не кажется, что кое-что в интерьере можно было бы изменить? – совершенно не замечая восторженных взглядов Джорджа, спросила Алисия.

– Не только в интерьере, но и в меню! – уверенно ответил он. – Я приготовил ужин, предлагаю, пока он не остыл, поесть, а уж потом ты мне расскажешь о своих идеях.

– Договорились!

Они вновь не спали до рассвета, разговаривая о будущем «Галльского петуха», спорили, мирились, смеялись и просто мечтали. И, лишь когда небо начало сереть, сраженные усталостью, они уснули прямо в одежде.

Это ненормально, но я не хочу заняться сексом со спящим рядом мужчиной, подумала Алисия, прежде чем провалиться в сон. Кажется, я слишком сильно устала в последние дни. Нужно будет поговорить об этом с Джулс. Если я найду время…

12

Следующие две недели Алисия практически не видела Джорджа. Он с головой ушел в обновление своего ресторана и подготовку к официальному открытию. С одной стороны, подобное положение вещей огорчало Алисию, но с другой, и у нее оказалась масса хвостов, которые было просто жизненно необходимо подтянуть.

Она пропадала днями на работе, а вечера посвящала своей книге. Сейчас, когда в ее жизни все более или менее пришло в норму, Алисия с удовольствием занялась своим детищем, мечты о котором долго лелеяла. Но иногда ей приходилось отвлекаться.

– Ты собираешься уделить мне хоть полчаса своего драгоценного времени? – Голос Джулс был достаточно рассерженным, чтобы Алисия поняла: лучше пообщаться с подругой. – Чем ты так занята, что ни разу не удосужилась позвонить мне? Если бы не Эрик, я бы даже не знала, жива ты или нет!

– Прости, Джулс, столько всего произошло! Но, раз ты общаешься с Эриком, думаю, ты в курсе всех последних событий.

– Мне кажется, или Эрик тебя чем-то обидел?

– О нет, что ты! Эрик мне очень помог! Он просто чудо, замечательный друг. И как только нашел время, у него ведь есть Сара, с которой он долго не виделся из-за меня и моих проблем…

– Алисия, я сейчас скажу одну крамольную вещь, и прошу тебя, не начинай сразу же кричать и топать ногами. Договорились?

– Если ты опять об Эрике…

– А о ком еще?! Ты ревнуешь Эрика к этой Саре! И не кричи, – поспешила предупредить она взрыв, – я говорю правду. Если ты дашь себе труд задуматься над тем, что с тобой происходит, и будешь честной с собой, ты поймешь это.

– Мне просто почему-то не нравится эта Сара. А тут еще и Джордж со своей Сарой…

– А у этого-то что? Он ведь влюблен в тебя без памяти.

– А до меня он был влюблен без памяти в Сару, которая не согласилась ехать с ним в Нью-Йорк.

– Где-то я уже это слышала, – задумчиво сказала Джулс. – Ладно, речь сейчас не о Саре, а о тебе. Ты ревнуешь Эрика, хотя уже давно не имеешь на него никаких прав. Что это может значить?

– Только то, что мне нужно успокоиться и перестать забивать себе голову всякими глупостями!

– Алисия, ты неисправима! Это я говорю как специалист. Ладно, если о твоих чувствах к Эрику ты говорить не желаешь, расскажи мне, по крайней мере, что там у тебя творится с Жаном… то есть, прости, с Джорджем?

– Ничего, – буркнула Алисия.

– Не поняла?

– Ох, Джулс, мы оба так заняты, что не виделись уже несколько дней! А в те редкие минуты, когда встречаемся, успеваем только перекинуться парой слов. Мы в последний и единственный раз занимались сексом две с половиной недели назад! И то, мне кажется, случилось это только потому, что Джордж был слегка не в себе: в этот вечер Стоворд выставил его из ресторана.

– И он нашел утешение в твоих объятиях.

– Грубо, но справедливо, – вздохнув, признала Алисия.

– А ты не думала о том, что Джордж с таким же успехом мог найти утешение у кого-то другого?

– Ну что ты такое говоришь, Джулс?! – обиделась Алисия. – Мы ведь любим друг друга!

– Ладно, это твоя жизнь и я не имею права вмешиваться и давать советы, особенно если ты не хочешь их принимать, но, Лис, я тебя умоляю: прежде чем делать какие-то ответственные шаги и заявления, хорошенько подумай.

– Я не собираюсь во второй раз замуж, если ты об этом.

– Утешила, – прокомментировала Джулс.

– Боюсь, Джордж сейчас настолько занят своим рестораном, что мне в его мыслях просто не хватает места, – сказала Алисия шутливым тоном и была очень рада, что этот разговор происходит по телефону: так гораздо проще притворяться, будто тебе все равно.

Алисия была не права, когда говорила, будто не занимает в мыслях Джорджа никакого места. Целых две недели он только и делал, что думал об Алисии. Джордж пытался понять, что же произошло с ним, что его отношение к Алисии резко изменилось. Достаточно было увидеть всего один раз, как она плачет, понять, что и Алисия может быть растерянной, что и ей иногда нужна помощь, и сразу же начать воспринимать ее как-то по-другому. Вот только Джордж никак не мог понять как именно.

Время все расставит по своим местам, утешал он себя. Вот откроем ресторан, и можно будет спокойно разобраться, как жить дальше. Может быть, достаточно просто провести спокойный вечер наедине с Алисией, нам ведь в последнее время не удавалось даже нормально поговорить! А может быть, мне стоит просто предложить ей выйти за меня замуж? Это решит все мои проблемы, мне не нужно будет думать, кто теперь для меня Алисия, все будет проще некуда: она станет моей женой. Вот только я не уверен, что Алисия согласится…

– Джордж, там привезли лобстеров и зачем-то требуют тебя! – окликнул его Кевин.

Джордж встрепенулся и поспешил к поставщику лобстеров. Его обновленный ресторан откроется всего через пять часов. Сейчас ему нужно подумать о том, чтобы все прошло как по маслу. А уж что дальше делать с Алисией и их странными, не укладывающимися в представления Джорджа отношениями, он решит позже.

Алисия крутилась перед зеркалом уже почти час – рекорд для нее! Сначала она долго не могла выбрать, что надеть. С одной стороны, хотелось поразить всех вокруг, а с другой, она ведь будет стоять рядом с хозяином заведения – не хватало еще, чтобы Джордж потерялся на ее фоне.

В конце концов Алисия остановилась на черном платье для коктейля, но позволила себе нитку жемчуга и серьги ручной работы. Волосы она собрала в небрежный узел на затылке, но так, чтобы несколько прядей колечками падали на открытую спину. Довершали экипировку туфли на умопомрачительных каблуках и театральная сумочка, расшитая жемчугом.

Алисия осталась весьма довольна собой. Она выглядела потрясающе, даже скорее сногсшибательно. Одна ослепительная улыбка, и в серых глазах Алисии заплясали огоньки.

Ну сегодня Джордж от меня точно не убежит! – подумала она и рассмеялась. А может быть, и кое-кто еще поймет, как он ошибается.

Но додумывать эту мысль Алисия не решилась.

– Эрик, что мне надеть?

– Сара, солнышко, надевай то, в чем ты будешь себя комфортно чувствовать, – устало ответил Эрик.

Алисия никогда не спрашивала, что ей надеть, хорошо ли она выглядит и как подобрать волосы! – раздраженно подумал он, но на Сару невозможно было сердиться: несмотря на вполне приличные формы и давно наступившее совершеннолетие, в сущности она все еще была ребенком. Неопытным и наивным. Ей нужен был рядом человек, направляющий и защищающий. Но Эрик сам себе честно признавался, что уже порядком устал от этой роли.

– А ты уверен, что можно пойти с распущенными волосами?

– Лучше, конечно, подобрать. Но если такая прическа подойдет к твоему платью, можно оставить волосы и распущенными.

Сара тяжело вздохнула и вновь повернулась к шкафу. Эрик точно знал, что у нее есть платья для выхода. Через два месяца после знакомства Эрик взял Сару за руку и повел по магазинам, чтобы купить необходимый, на его взгляд, минимум. Как художник Эрик четко видел, что Саре идет, а что ей лучше не надевать, но ведь он не мог давать ей советы каждое утро!

– Я ведь никогда не ходила на такие мероприятия, поэтому я ничего и не знаю, – оправдывающимся тоном сказала она.

Эрик постарался сдержать тяжелый вздох. Он улыбнулся и, подойдя к шкафу, предложил Саре:

– Давай-ка посмотрим, что тут есть.

Через полчаса черноволосая и смуглая Сара была одета в длинное, до пола, платье цвета бургундского вина, волосы Эрик все же заставил ее поднять и с удовольствием рассматривал полученный результат. Вот только если бы Сара вела себя чуть смелее…

– Расслабься и попробуй получить удовольствие, – попросил он. Сегодня его раздражало в Саре буквально все. – Там будет много людей, с которыми ты сможешь познакомиться. А уж сколько мужчин будут с восторгом смотреть на тебя! Я уж подумываю, не оставить ли тебя дома…

Сара с испугом посмотрела на него.

– Господи, я же просто пошутил! – воскликнул Эрик. – Ты чудесно выглядишь и произведешь фурор. Я уверен.

Нужно проследить, чтобы Сара не пересекалась с Алисией, подумал он.

Эрик уже давно понял, что есть разные женщины, и такие, как Сара, как бы хорошо они ни были одеты, накрашены и причесаны, никогда не произведут такого эффекта, как уверенная в себе и в своей красоте беспечная хохотушка Алисия. Да, Сара была красива и выразительна в этом наряде, но душой компании сегодня будет Алисия, даже если явится в своем обожаемом сером костюме и спрячется за очками в толстой роговой оправе.

– Ты просто чудо! – произнес Эрик и поцеловал Сару в лоб. – Нам пора выходить.

Он бросил последний взгляд в зеркало. Он отлично смотрелся рядом с Сарой.

– Ты просто очаровательна, – пробормотал восхищенный Джордж, рассматривая Алисию.

– Спасибо, – спокойно и с достоинством произнесла она.

Комплименты сегодня сыпались на Алисию с бешеной частотой. Она и сама знала, что выглядит потрясающе, и все же приятно было слышать об этом от мужчин.

Алисия очень хотела сказать и Джорджу что-нибудь приятное, но в смокинге он смотрелся испуганным цыпленком. В простых брюках и рубашке он выглядел гораздо увереннее.

– Прости меня, Лис, но я просто не понимаю, как ты можешь отказываться от Эрика ради Джорджа, – прошептала ей на ухо Джулс.

Алисия вздрогнула и повернулась. Уши ее пылали, Джулс как всегда попала в самое больное место. Все же, сопоставив свои впечатления и воспоминания, Алисия поняла, что молодость – это хорошо, но опыт – лучше, и количество совсем не означает качество.

Она поспешила избавиться от крамольных мыслей и обратила все свое внимание на гостей.

– Я так рада, что вы пришли! – Алисия улыбнулась и осторожно обняла Джулс, разумно опасаясь помять симпатичное платье подруги. – Здравствуй, Дэвид.

Дэвид улыбнулся Алисии и поцеловал ей руку.

– Как всегда галантен.

– А ты как всегда безупречна.

– Эй, Дэвид, это моя подруга, а ты мой муж! Я так, на всякий случай! – напомнила Джулс.

Алисия все еще с восторгом рассматривала новый наряд подруги.

– Как ты доехала в этом чуде? – спросила она.

Джулс игриво пожала плечами, а Дэвид закатил глаза.

– Знала бы ты, как она покупала это шифоновое безобразие, – доверительно сообщил он Алисии.

– Ясно, тебя привлекли к покупке, и это было тяжело, раз ты даже запомнил, из какого материала платье.

Дэвид улыбнулся. Как бы он ни относился к влиянию, которое Алисия оказывала на его жену, собеседницей она была приятной, да и глаз радовался, останавливаясь на ее безупречной тонкой фигурке.

– Пойдемте, я вас познакомлю.

– А где Эрик? – спросила Джулс.

– Еще не приехал. – Алисия бросила на подругу красноречивый взгляд.

В ответ она получила вполне невинное выражение лица и легкое удивление. Весь вид Джулс говорил: «А что я такого сказала?».

Дэвид усмехнулся. Джулс посвящала его во все подробности взаимоотношений Алисии и Эрика, а теперь Алисии и Джорджа. Дэвиду оставалось лишь с интересом ждать, чем же все это закончится.

– Джордж, это мои друзья, Джулс и Дэвид Уэлч. Ребята, это мой Джордж.

Алисия улыбнулась и встала рядом с Джорджем, положив руку ему на плечо властным жестом, что не укрылось от опытных глаз Джулс.

– Очень приятно. – Дэвид первым протянул руку. – Вы вряд ли обо мне слышали, зато я о вас наслышан от Джулс.

– Ну что ты такое говоришь?! – возмутилась его жена. – Не слушайте его, Джордж! Но мы и правда очень рады с вами познакомиться.

– Мне тоже очень приятно.

– Наверное, непросто было сделать все это? – спросил Дэвид и выразительно обвел рукой главный зал ресторана.

– Да, но ведь я воплощал свою мечту.

– Сейчас они будут говорить о вкладах и дивидендах, – прошептала Джулс на ухо Алисии. – Давай смоемся, пока не поздно. Кто тут еще есть, с кем стоило бы познакомиться?

Алисия усмехнулась.

– Мы с Джулс отойдем на секунду, – предупредила она.

Но мужчины уже настолько увлеклись беседой, что ограничились лишь вежливыми кивками.

– Они просто неисправимы! – возмутилась Алисия такой невнимательностью.

– Они просто мужчины, – успокоила ее Джулс.

– А что здесь делает Мартин и что это за фифа рядом с ним?

– Я решила помириться со всеми, кому успела причинить какие-то неприятности, – призналась Алисия. – Я уже извинилась перед Каролой, мы с ней теперь чуть ли не лучшие подруги. Меня даже пригласили на свадьбу.

– Вот это да!

– Хочешь, познакомлю?

– Пожалуй, можно. Хотелось бы посмотреть, на кого тебя променял Мартин…

– Ты зря так негативно настроена! – попеняла подруге Алисия. – Карола оказалась вполне милой девушкой и…

– О, а вот и Эрик! – перебила ее Джулс, оживившись. – А кто это с ним?

Алисия обернулась и сразу же увидела стройную красивую девушку в красном платье. Если бы она не держала под руку Эрика, Алисия с удовольствием отметила бы оливковую кожу, красивые, чуть раскосые глаза, великолепные черные волосы. Но сейчас она видела лишь, как Эрик с осторожностью и нежностью, словно она фарфоровая, ведет под руку эту…

– Ты сейчас взорвешься от злости. Возьми себя в руки, – прошипела на ухо Алисии Джулс.

– А это Сара. Не зря она мне не нравилась!

– Ты прямо как чувствовала! Давай, Лис, надень на лицо улыбочку, и пойдем поприветствуем их. Ты же не хочешь, чтобы Эрик догадался, что ты сейчас просто-напросто ревнуешь?

Алисия бросила на подругу уничижительный взгляд.

– Хотя, может быть, это было бы и к лучшему, – пробормотала Джулс. – Все сразу же встало на свои места.

– А где Джордж? – Алисия метнула тревожный взгляд в ту сторону, где они с Джулс оставили своих мужчин. – Мы должны подойти вместе…

Но Джордж уже пробирался через толпу к Эрику и его спутнице.

– Что это он делает? – сердито спросила Джулс. – Разве ты его не предупредила?

– Я и сама не понимаю, – растерянно отозвалась Алисия. – Но мне кажется, нам лучше сейчас быть там…

Нехорошие подозрения зашевелились в душе Алисии. С неприличной торопливостью она бросилась в ту же сторону, куда спешил Джордж. Ее Джордж!

Уже когда Алисия подходила к Эрику и Саре, она поняла, что на этот раз ее аналитический ум дал сбой. Ей следовало раньше догадаться, гораздо раньше! Она ведь уже слышала эту историю, два раза от двух разных людей…

Джордж смотрел на Сару так, словно она была небесным видением. Не замечая никого вокруг, он подошел к ней и взял за руку.

– Ты пришла, – прошептал Джордж. И спросил, словно не верил своим глазам: – Ты ведь и правда пришла?

Алисия почувствовала, что сейчас упадет. Но за ее спиной надежным оплотом стояла Джулс.

– Сделай вид, что все хорошо! – потребовала она, приблизив губы к уху Алисии. – Лис, ты должна спасать ситуацию. Что за мексиканский сериал?!

Тем временем мексиканский сериал, по меткому выражению Джулс, продолжался. Сара смотрела на Джорджа сияющими глазами и шептала:

– Наконец-то я нашла тебя… Так долго, любимый!

– Ты приехала, любовь моя, – умилялся в ответ Джордж.

Алисия просто не верила своим ушам. Еще совсем недавно Джордж ей говорил о любви! Она ведь собиралась провести с ним если и не остаток жизни, то уж точно большую ее часть.

– Кажется, Эрик тоже не ожидал такого развития событий… – пробормотала Джулс.

Алисия почувствовала, как у нее начинают дрожать губы.

– Лис, держись! – потребовала Джулс. – Никто не понял, что произошло, а даже если и понял, сделай вид, что все так и задумано. Смотри, Джордж явно собирается сделать какое-то заявление.

Джулс знаком подозвала к себе мужа. Дэвид осторожно, но твердо взял Эрика за плечо и подвел к Джулс и Алисии.

Тем временем оркестр прекратил играть, и Джордж призвал всех собравшихся к вниманию. Рядом с ним стояла сияющая от счастья Сара. В этот момент Эрик бросил взгляд на белую как полотно Алисию и понял, что ошибся: сегодня впервые не она в центре всеобщего внимания. Сегодня праздник Сары, и Алисии пришлось уйти в тень.

– Дорогие друзья! – начал тем временем Джордж. – Позвольте поблагодарить вас за то, что вы пришли ко мне в этот чудесный, самый чудесный в моей жизни день!

Раздались вежливые аплодисменты. На Алисию и Эрика, которые не аплодировали, а стояли с каменными лицами, с недоумением начали оглядываться.

– Я не зря назвал этот день самым чудесным в моей жизни. Я воплотил мечту, теперь у меня есть ресторан. Но судьба решила сделать мне еще один подарок. Сегодня я встретил свою любовь. Мы с Сарой так долго были в разлуке, что я уже отчаялся когда-нибудь вновь с ней встретиться. И вот мы снова рядом! И сегодня я хочу спросить: Сара, ты выйдешь за меня замуж?

– Что?.. – тихонько выдохнула Алисия, на большее она просто не была способна.

Джулс больно толкнула ее в бок.

– Да! – звонко и уверенно ответила Сара.

Джордж обнял ее и поцеловал. Расчувствовавшийся зал сопроводил этот поцелуй бурей аплодисментов.

– Но это еще не все! Я бы хотел поблагодарить сегодня еще одну замечательную женщину. Если бы не она, я бы никогда не смог воплотить свою мечту в жизнь. За те несколько месяцев, что мы знакомы, она стала для меня сестрой. Мудрой, опытной, уверенной, умеющей помочь и направить. Алисия, спасибо тебе за все. Если бы не ты, ничего бы этого не было!

Вокруг Алисии сразу же образовалось пустое пространство. Она стояла бледная и растерянная, и все смотрели на нее с интересом. Ни для кого не было секретом, что Алисия и Джордж были любовниками, и вдруг такая странная развязка. Все ждали, как отреагирует Алисия.

Она широко улыбнулась и изящно наклонила голову, принимая благодарность. Алисия знала, что каждый ее жест исполнен достоинства, и была довольна собой.

– А сейчас прошу всех к столу! – провозгласил Джордж.

– Знаешь, мне кажется, он не очень хорошо понимает, что делает, – прошептала Джулс на ухо Алисии. – Может быть, тебе лучше незаметно исчезнуть?

Алисия лишь покачала головой.

– Нельзя. Ты же понимаешь.

Джулс тяжело вздохнула и кивнула.

– Думаю, теперь тебе лучше занять место рядом с Эриком.

– Ты ведь этого хотела, не так ли? – Алисия мрачно усмехнулась.

– Ну я же не думала, что все получится так! – Джулс беспомощно развела руками.

Более странного ужина Алисия не помнила.

Они сидели за столиком вчетвером, Джулс и Дэвид изо всех сил старались поддержать видимость светской беседы, но Алисия и Эрик то и дело оглядывались на центральный столик, где Джордж и Сара вели светские беседы с самыми почетными из приглашенных гостей.

Алисия встала из-за стола сразу же, как только это стало приличным, так ничего и не съев.

– Извините, но мне нужно побыть одной, – скороговоркой пробормотала она и быстрым шагом вышла из зала.

В холле, слава богу, никого не было, и у Алисии появились минутка, чтобы привести в порядок свои чувства и мысли и хоть немного успокоиться. Она закрыла глаза и принялась глубоко дышать, считая до десяти на вдохе и на выдохе.

– Что случилось, Алисия?

Она неохотно открыла глаза и увидела перед собой лицо человека, с которым сейчас меньше всего на свете хотела говорить.

– Привет, Мартин, – пробормотала она.

– Этот хмырь только что тебя бросил?

– Если ты о Джордже, то да.

– Я должен бы был злорадствовать, но мне очень жаль. Правда, Лис, очень жаль.

Алисия удивленно посмотрела на Мартина.

– Я ведь должен сказать тебе спасибо.

– За что?

– Я много думал над твоими словами, над тем, как мы расстались. Я теперь изменился. Правда. Думаю, Карола будет со мной счастлива.

– Я очень рада за вас, Мартин. Честное слово, рада. Спасибо, что пришел, и передай привет Кароле. Пусть как-нибудь позвонит мне, хорошо?

– Хорошо. Может быть, ты сядешь за наш столик?

– Нет, спасибо, мне сейчас нужно побыть одной.

Мартин вздохнул и развел руками.

– Ты сильная, ты сможешь это пережить.

– Да, я смогу! – пробормотала Алисия, когда Мартин ушел.

Она тяжело вздохнула, набросила на плечи шаль, ведь шел уже первый час ночи, и вышла на улицу. Недалеко был маленький уютный бар. Именно то, что ей сейчас нужно. Возвращаться в пустую квартиру не было сил.

13

Алисия тоскливо смотрела на бокал. Кажется, события последних дней выработали в ней стойкое отвращение к алкоголю вообще и к коктейлям в частности. Она сидела в небольшом темном баре почти два часа. Цель ее прихода была простой: забыться. Она даже в кошмарном сне не могла себе представить такого финала ее отношений с Джорджем.

Это ведь должно было случиться! – твердила себе Алисия. Все эти разговоры о сестрах, бесконечные благодарности, попытки избежать близости – все говорило о том, что как женщина я ему не интересна. Это началось сразу же! Любой на его месте воспользовался бы предложением, он ведь прекрасно видел, чего я хочу от него добиться. Но зачем же тогда он приглашал меня на свидания? А торт, который он мне принес, когда я застряла в пробке? Я ничего не могу понять!

Она вздохнула и повертела бокал в руках.

Может быть, ему просто нужно было с кем-то забыться? Сразу же ясно, что он без ума от этой своей Сары, так же сразу ясно, что он никогда о ней не забывал. Я ведь своими ушами не раз и не два слышала, как он о ней рассказывал. Я-то, дурочка, думала, что он просто хочет посвятить меня в подробности своего прошлого! Рассказать таким образом, что он считает в женщине главным, что не любит. Вот и получила лекцию!

Алисия фыркнула и сделала небольшой глоток. С этим бокалом она сидела уже полтора часа и, кажется, начала понимать, что забыться ей сегодня не удастся.

– Привет. Вот уж не думал, что мы с тобой когда-нибудь встретимся при таких обстоятельствах. Неприятно быть брошенным… Двойной виски, пожалуйста! – Эрик тяжело опустился на табурет рядом с Алисией и бросил на барную стойку деньги.

– Ты же больше не пьешь.

– А сегодня мне хочется об этом забыть. Она ведь жила со мной почти три месяца! Готовила, убирала, ждала меня с работы, спала со мной, в конце концов, и все это время думала о том, что где-то в этом городе Джордж. Мечтала когда-нибудь встретить его. Кажется, у меня все же есть повод напиться.

– Не у одного тебя, Эрик, – мрачно сказала Алисия. – Я чувствую себя просто ужасно. Как проститутка: мною попользовались и выбросили, как только нужда отпала.

– Ты не права, проституткам платят деньги. А ты ничего не получила, кроме проблем и головной боли.

– Спасибо, Эрик, ты умеешь поддержать! – пробормотала Алисия.

– Ну, за то, что они встретились сегодня, а не через пять лет! Чем раньше, тем лучше. – Эрик поднял свой стакан и отпил глоток.

Алисия последовала было его примеру, но поморщилась и отставила бокал.

– Знаешь, на конкурсе барменов напиться было гораздо проще, – поделился Эрик. – Я уже успел отвыкнуть от вкуса спиртного. Когда три года назад ты меня вытащила из запоя, я поклялся больше никогда не притрагиваться к спиртному. И что в итоге? Я даже обещание, данное самому себе, сдержать не могу!

– Это я виновата. Мне не нужно было заставлять тебя пить на том конкурсе, особенно когда я за тобой целый год пристально следила, отбирая все, что хоть как-то пахло спиртным.

Алисия поежилась, вспоминая те дни. Тогда она просто хотела помочь запутавшемуся в отношениях с жизнью и с самим собой Эрику. Тот год был для нее очень тяжелым, но Алисия не теряла надежду, и Эрик изо всех сил стремился оправдать ее доверие. Сначала они стали друзьями, потом любовниками, а потом Алисия приняла предложение стать его женой.

– Почему ты ушла от меня? – вдруг спросил Эрик.

Алисия пожала плечами.

– Я и сама толком не понимаю. Все стало вдруг так серьезно! Может быть, я боялась, что мне придется выполнять клятву быть рядом с тобой, пока смерть не разлучит нас?

– А с ним бы ты смогла?..

Алисия прекрасно поняла, о ком речь.

– Не знаю, Эрик, честное слово, не знаю! А ты на ней собирался жениться?

– Сначала я был в таком восторге от Сары, что просто не представлял жизни без нее, а в последнее время она начала сводить меня с ума. Абсолютно несамостоятельное существо. Я решаю, что ей надеть, я решаю, куда мы пойдем, я решаю даже, что ей приготовить на ужин – абсолютно все решаю я!

– Так можно и с ума сойти.

Эрик кивнул.

– Я был близок к помешательству. Она начала раздражать меня. Я даже пару раз сорвался на нее… И теперь мне особенно противно. У меня такое ощущение, что я загадал желание избавиться от Сары, и оно вдруг исполнилось.

– В общем, ты рад, что все так получилось, – резюмировала Алисия.

– Да не очень-то и рад. Все же неприятно, когда понимаешь, что тобой воспользовались. Я только сейчас понял: Сара не может быть одна, ей нужен рядом мужчина, направляющий ее и поддерживающий. Наверное, решение отправиться в Нью-Йорк было единственным самостоятельно принятым ею за всю жизнь.

Эрик поднес стакан с виски к губам и с отвращением поставил его обратно на стойку.

– Я уже поняла, что напиться сегодня не удастся, – грустно улыбнулась Алисия. – Даже это нам не удается. Мы, наверное, неудачники?

– Ну я бы так не сказал. У нас, по крайней мере, есть любимая работа, друзья и отличная шишка на самом видном месте! Знаешь, я ведь хотел сделать серию портретных фотографий, я даже нашел человека, который согласен оплатить мою выставку, – вдруг сказал Эрик.

– Так в чем проблема?

– Мне теперь некого фотографировать. – Он смущенно развел руками.

– Моделей мало?

– Я не хотел снимать модель. Я хотел фотографировать просто женщину. Хотел показать, что любая женщина – совершенство. Мне представлялось, что Сара отлично подойдет на роль моей модели. Еще мне тогда казалось, что я ее люблю.

– Значит, ты понял, что не любишь ее? – Алисии очень понравилась эта мысль.

– Понятия не имею. Я так запутался!

– Ну это к Джулс, все же она у нас психотерапевт… И что теперь ты будешь делать? Неужели откажешься от выставки? – Алисия решила вернуться к разговору о творческом будущем Эрика. Все лучше, чем проводить сеанс групповой психотерапии. Тем более что Алисия вовсе не была уверена в своей способности говорить с кем бы то ни было о произошедшем на открытии ресторана.

– Ну ты же сама всегда говорила, что я отличный ремесленник, но отвратительный художник. – Эрик лукаво улыбнулся.

– Ничего подобного! – возмутилась Алисия. – Просто мне не нравились твои художественные снимки. Они были какие-то детские, что ли. Пингвины эти опять же…

– Хочешь взглянуть на мои последние работы?

Алисия удивленно посмотрела на Эрика.

– Сейчас?

– А почему бы и нет? Они все у меня дома. Думаю, Сара сегодня там не появится. Мой ресурс она уже исчерпала.

– Может быть, ты к ней несправедлив? Мне кажется, она не способна на корысть. Просто маленькая запутавшаяся девочка, одна в большом городе. И вдруг появляешься ты: взрослый, красивый, умный, способный принимать решения…

– Ты так рассказываешь, что я даже удивляюсь, как ты сама до сих пор в меня не влюбилась.

– Если ты забыл, я была в тебя влюблена. Вот только я влюбилась, когда ты сам был запутавшимся и одиноким.

– А потом я научился быть самостоятельным, принимать решения и перестал тебя интересовать?

Алисия тяжело вздохнула. Она знала, что когда-нибудь этот разговор состоится. Но зачем же начинать его сейчас, когда всем и так плохо?

– Ты действительно хочешь говорить со мной об этом?

– Мы расстались всего полгода назад. Я еще не до конца понял, что произошло. Но сейчас, как мне кажется, начал понимать.

– И что же ты понимаешь?

– Только то, что тебе нравится изображать мать Терезу. Ты любишь всех вытаскивать из беды, всем помогать, а когда человек перестает нуждаться в твоей помощи, ты уходишь. Кто знает, был бы тебе так же интересен этот Джордж через несколько лет, если бы у него все было в порядке и он перестал нуждаться в твоей опеке?

– Я не знаю, Эрик, – раздраженно ответила Алисия. – И никогда не узнаю. Вряд ли он вернется ко мне. А даже если бы и вернулся, я совсем не уверена, что смогла бы принять его. А насчет матери Терезы… может быть, ты и прав.

Эрик удивленно посмотрел на нее.

– Когда я поняла, что ты справился со своей проблемой, я сначала была очень рада, а потом мне вдруг стало скучно. Я почувствовала, что мне больше нечего делать рядом с тобой, я была уверена, что ты не сорвешься, что ты будешь работать, заведешь семью и станешь среднестатистическим счастливым американцем.

– Очень жаль, что ты не удосужилась спросить, хочу ли я становиться среднестатистическим в любом смысле.

Они помолчали, думая каждый о своем.

– Мы поедем смотреть мои работы? – наконец спросил Эрик.

– А вот Джордж бы так не смог, – пробормотала Алисия.

– Как?

– Сначала выяснять отношения, а потом взять и резко сменить тему.

– Ну он ведь еще мальчик, этот твой Джордж, и знал тебя всего ничего.

– Можно подумать, ты меня знаешь! – фыркнула Алисия. – Так ты идешь? Без тебя попасть в твою студию я не смогу.

– Кофе будешь? – спросил Эрик, когда Алисия посмотрела его последние работы.

– Почему когда мы жили вместе, ты не делал таких снимков? – тихо спросила Алисия.

– Может быть, потому, что я просто не совсем понимал, что хочу показать людям. Так тебе понравилось?

– Я увидела нового Эрика Картера. Таким я тебя еще не знала. Ты действительно стал совсем другим. Думаю, теперь ты не будешь фотографировать жизнь пингвинов и искать в этом глубокий философский смысл?

– Ну разве что за деньги…

Алисия видела, что Эрик смущен, но и очень доволен ее комплиментом.

– Раз тебе понравилось, Алисия, может быть, ты окажешь мне одну небольшую услугу? Как старому другу.

Она улыбнулась.

– С удовольствием, особенно как старому другу.

– Ты не согласишься позировать мне? Понимаешь, я хотел снимать Сару, но понял, что ничего бы не получилось. Фотограф не может приукрасить действительность, и, если то, что он снимает, не значит для него ровным счетом ничего, хорошего снимка все равно не получится.

– Иными словами, Сара для тебя уже ничего не значит?

– Я этого не говорил.

– Ты именно это и сказал!

– Хорошо! – сдался Эрик. – Я не правильно выразился. Натура должна нести какое-то содержание. Сара чудесная девушка, прекрасная хозяйка, но ведь я хотел снимать женщину самодостаточную, знающую себе цену, любящую себя. В общем, такую женщину, как ты, Алисия.

– Конечно, приятно, но…

– Я уверен, что у тебя все получится, просто доверься мне. Ты уже делала это. Разве я хоть раз тебя обманул?

Да, всего один раз, когда сделал вид, что ты самый обыкновенный мужчина, подумала Алисия, но сказать это вслух не решилась.

– Когда начнем съемки? – деловито спросила она.

– Да хоть сейчас! Пленка у меня заряжена, задник и свет подготовлены, ты выглядишь сегодня просто сногсшибательно. Что может нас остановить?

– К примеру, глубокая ночь.

– Ты можешь хоть один раз расслабиться?

– Гулять так гулять! – Алисия махнула рукой. – Напиться не удалось, но, раз уж сумасшествие началось, зачем останавливаться? Что мне делать?

– Раздеваться.

– Ты в своем уме?

– Господи, Эли, что я такого не видел за два года брака?! – Эрик возвел глаза к потолку. – Я не собираюсь тебя соблазнять. Я собираюсь работать.

А жаль, вдруг подумала Алисия и испугалась этой сумасшедшей мысли. Нужно взять себя в руки. Пусть Джордж и Сара сходят с ума. Мы с Эриком с ума уже сходили, хватит.

– Снимки я буду делать черно-белые. И не переживай, мы подберем такие позы, чтобы ничего лишнего видно не было. Демонстрировать твои прелести всему Нью-Йорку в мои планы не входит. Там за ширмой есть простыня, если стесняешься, можешь завернуться.

Алисия сразу же схватила простыню и поспешила обмотать ее вокруг себя.

Господи, кого я стесняюсь?! – подумала она. Мы видели друг друга столько раз, что стесняться просто смешно! Алисия решительно сбросила с себя простыню и вышла из-за ширмы.

– Я готова. Между прочим, у тебя тут холодно!

Она чувствовала, как кожа покрывается мурашками, а соски твердеют. Эрик лишь пожал плечами. Ему, наоборот, стало вдруг очень жарко.

– Сейчас под лампами согреешься. Давай становись сюда и повернись спиной, так, теперь обхвати руками плечи, оглянись и наклони голову в сторону. Отлично! В тебе погибла модель.

– Какие глупости! – возмутилась Алисия и бросила игривый взгляд через плечо.

Вот только Эрик уже видел перед собой не самую желанную женщину на свете, а прекрасный образ, который он так долго искал. Алисия моментально расслабилась и поняла, что именно хочет видеть Эрик в своем объективе. Он уже не отдавал ей распоряжений и лишь щелкал затвором с бешеной скоростью, иногда отвлекаясь, чтобы сменить пленку.

Алисия и не заметила, как прошло почти два часа и небо за окном начало сереть в предрассветных сумерках.

– Кажется, все, – довольно вздохнув, объявил Эрик. – Теперь я сделаю снимки, и мы посмотрим, нужна ли будет еще одна сессия.

Алисия смотрела, как он зачехляет свой фотоаппарат, смотрела, как выключает свет, и думала: полгода мы не виделись, и вот снова рядом. Какой же он родной и в то же время необыкновенный и загадочный. Почему я раньше не замечала этого, почему была так уверена в своей правоте? И о чем я только думала, когда уходила от Эрика? Пусть это будет самым сумасшедшим шагом в моей жизни, пусть утром я не буду знать, как посмотреть ему в глаза, но сегодня я сделаю это и сохраню воспоминания на всю жизнь.

– Эй, что с тобой? – поинтересовался Эрик, заметив пристальный взгляд Алисии.

Она ничего не ответила и сделала всего один шаг навстречу, но и этого оказалось достаточно, чтобы Эрик все понял. Он выключил последнюю лампу и в сумраке наступающего дня обнял ту единственную, ради которой можно было жить и творить.

Его губы были ненасытными, а Алисия легко отдавала свою нерастраченную страсть. Они были целым, дополняя друг друга и уравновешивая. Они были совершенством, как совершенно все в природе, и как совершенство они были прекрасны.

Солнце поднялось уже высоко, когда Эрик осторожно убрал с вспотевшего лба Алисии вьющиеся пряди золотисто-каштановых волос.

– Ты был прав, – пробормотала она, – я согрелась.

Эрик рассмеялся, легко и свободно, как не смеялся уже много месяцев.

– Прости, что я ушла тогда. Это была самая большая глупость в моей жизни. Я так испугалась, что ты стал обыкновенным, что наша жизнь превратится в рутину, а тут еще и пингвины…

– Не нужно извиняться, Эли, твоя глупость позволила нам посмотреть друг на друга по-новому. Так?

– Да, ты прав. И все же мне кажется, что мы потеряли так много времени на всякие глупости!

– Главное, что мы вновь нашли друг друга. Спи, любимая, у нас был тяжелый день.

Эрик прижал к себе Алисию и поцеловал.

– Теперь я тебя ни за что не отпущу, – уже засыпая, пробормотал он.

– Господи, Джулс, я так нервничаю! – пробормотала Алисия, заламывая руки.

– Прекрати, пожалуйста! – раздраженно попросила ее подруга. – Вот на презентации своей книги будешь нервничать сколько угодно, а сейчас ты должна поддерживать Эрика, все же это его выставка открывается.

– Я за него и переживаю! Как же хочется, чтобы все прошло хорошо! Если бы я только могла написать рецензию на эту выставку…

– Уймись, Лис! Ты опять хочешь стать наседкой для Эрика? А не ты ли мне говорила, что наконец-то нашла человека, которому нужна в первую очередь твоя любовь, а уж потом твоя помощь?

– Да, это так, но, Джулс, как же тяжело, когда ничего не можешь сделать!

– Ты уже сделала для него все, что могла. – Джулс похлопала Алисию по руке. – Я давно не видела Эрика таким счастливым. Если честно, даже я не ожидала такого финала, хотя всегда подозревала, что в итоге вы будете вместе. Достаточно было услышать, как ты ревнуешь его к Саре…

– Я его никогда не ревновала, – возразила Алисия запальчиво, – просто она мне не нравилась! И ведь я оказалась права: Сара увела у меня Джорджа!

– Ты бы сама ушла от Джорджа, как только он встал бы на ноги, – фыркнула Джулс. – У тебя всю жизнь были только два типа мужчин: мужчины, которым нужна мамочка, и мужчины, которым нужен секс. Единственное приятное исключение из этого правила только что появилось на сцене. Кажется, сейчас Эрик будет говорить свое приветственное слово.

Алисия посмотрела на импровизированную сцену и послала Эрику ободряющую улыбку.

– Добрый день, дамы и господа, – поприветствовал он всех собравшихся. В отличие от Алисии Эрик выглядел совершенно спокойным. – Я рад, что вы пришли на открытие моей первой выставки.

Раздались вежливые аплодисменты.

Алисия вдруг с ужасом подумала, что совсем недавно что-то подобное она уже видела.

Господи, пусть все закончится не так, как с Джорджем! – попросила она.

– Это моя первая выставка, хотя фотографией я занимаюсь чуть ли не с рождения. Сейчас я понимаю, что первая выставка, как первая настоящая любовь: может быть, потом будут другие, но забыть ее невозможно никогда. И счастлив тот мужчина, чьей первой любовью была настоящая женщина. Я рад посвятить эту выставку моей настоящей женщине, женщине, которая подарила мне самое ценное, что только может быть на свете, – свою любовь. Спасибо тебе, Алисия.

На этот раз разразилась буря оваций. Но сама Алисия видела лишь Эрика, лишь его улыбку и карие теплые глаза. Ее пальцы все еще хранили шелковистую мягкость его волос, а губы помнили вкус его поцелуев.

Эрик улыбнулся ей и вдруг продекламировал по-французски:

Все розы были ярко-красны,
Плющи – неумолимо черны…
Твои движения опасны,
Мои уныния упорны.
Все небо было слишком нежным,
Зеленым море, воздух ясным…
Я знаю: я – пред неизбежным,
Пред чем-то горьким и ужасным.
Терновником с листвой лощеной
И буксом с блещущей листвою
Я утомлен, и отдаленной
Равниной, всем, лишь не тобою!

– Поль Верлен, – пробормотала Алисия. – Мой любимый поэт, мое любимое стихотворение! Он все еще помнит!

– Я хотел назвать эту серию «Настоящая женщина», но сегодня понял, что нужно дать другое название: «В этот раз – навсегда».

Эрик смотрел на Алисию и видел только ее. Все эти слова были лишь для нее. Вся его жизнь, вся его работа была для нее.

Алисия кивнула и одними губами повторила:

– В этот раз – навсегда.