/ Language: Русский / Genre:love_short / Series: Панорама романов о любви

Влюбленная женщина

Эва Киншоу

На этом маленьком острове Стив нашел все, о чем мечтал: благословенное уединение, возможность заниматься любимым делом, наслаждаться природой. Это ли не счастье? И Стив искренне верил, что счастлив, пока не появилась Патриция. Поначалу отнесшись к ней настороженно и неприязненно, Стив вскоре понял, что не может жить без этой милой и симпатичной девушки. Патриция, как никто другой, заслуживает любви, она мечтает о собственной семье, о детях, но что может дать ей убежденный отшельник, как огня боящийся к кому-либо сильно привязаться душой и сердцем?

Эва Киншоу

Влюбленная женщина

1

— Ну как, моя девочка, соскучилась?

Услышав этот гнусный вкрадчивый голос, Патриция Хобс выронила трубку.

Он нашел ее! И снова готов издеваться над ней! Значит, все усилия, которые она предприняла, чтобы защитить себя, были напрасны…

Патриция рухнула на диван и горько расплакалась.

Негодяй преследовал ее уже три месяца. Он присылал ей цветы, звонил домой и — самое ужасное — наблюдал за ней, о чем не стеснялся в подробностях рассказывать. Патриция жила с плотно задернутыми шторами, боялась лишний раз включить свет, вздрагивала от каждого звонка в дверь и по телефону. Оказываясь вне пределов своей квартиры, она озиралась через каждые десять шагов, во всех мужчинах, которые задерживали на ней взгляд чуть дольше, чем это казалось ей допустимым, она видела своего преследователя.

Обращение в полицию ничего не дало. Патрицию внимательно выслушали, опросили в связи с ее жалобой сотрудников цветочных магазинов, откуда ей доставляли цветы, — по приметам это был один и тот же мужчина, но назывался он разными именами; узнали на телефонной станции, откуда ей звонили — оказалось, из уличных телефонов-автоматов; и в конце концов посоветовали Патриции не обращать внимания, поскольку ее преследователь пока безобиден, коль скоро он ограничивается звонками и цветами. В полиции ее также заверили, что, если он вдруг приступит к решительным действиям, Патриция всегда может рассчитывать на защиту.

Им легко говорить, сердито думала Патриция, покидая полицейский участок. Решительные действия — это когда он вздумает меня изнасиловать или убить? Тогда уж никакая полиция мне не поможет.

Когда Патриция пришла домой, он позвонил снова. Чаша ее терпения переполнилась.

В последующие два дня она сменила место работы, квартиру и номер телефона. И целый месяц жила спокойно.

И вот он опять позвонил.

Что же делать? Допустим, она снова поменяет место работы, переедет на другую квартиру… а в результате через месяц или через два мерзавец снова объявится и опять начнет терроризировать ее?

А что, если… что, если уехать из города?

Да, это идея!

На следующий день Патриция отправилась в агентство по найму персонала. Ей повезло — она была первой в очереди страждущих получить работу, и милая девушка-менеджер уже через десять минут протянула ей направление, из которого Патриция узнала, что некоему Стиву Эрбоу, ресторатору, требуется помощник для ведения бухгалтерской отчетности. Правда, мистер Эрбоу честно предупреждал соискателей, что они должны быть готовы приложить руки ко всему.

Патриция была готова приложить руки — работы она не боялась. Более того, предложение мистера Эрбоу ее более чем устраивало, поскольку ресторан ее потенциального работодателя располагался на одном из небольших островов Багамского архипелага. Это была настоящая удача: она уедет не только из города, но даже с материка. И вряд ли на острове преследователь сможет ее достать. На острове она отсидится, приведет в порядок расшатавшиеся нервы, а когда вернется, возможно, ее преследователь к тому времени уже найдет себе другой объект или совершит какую-нибудь ошибку, что позволит полиции арестовать его.

На собеседование Патриция отправилась в самом радужном настроении и с твердым намерением сделать все, чтобы получить эту работу.

Встреча с мистером Эрбоу была назначена в отеле «Палас», одном из самых роскошных в Майами.

Войдя в холл и назвав имя человека, с которым была назначена встреча, Патриция была приятно удивлена предупредительностью и вежливостью провожавшего ее служащего. Служащий отвел Патрицию в дальний конец холла, отгороженный от остального помещения пышно растущими в кадках тропическими растениями. Уголок оказался довольно укромным и уютным — угловой диван, кресло, журнальный столик с изящным светильником на нем.

Навстречу Патриции поднялся ожидавший ее мужчина и довольно холодно пожал протянутую ему руку.

Около тридцати лет, высокий, физически крепкий, если нужно, одним броском положит на обе лопатки как в прямом, так и в переносном смысле, быстро оценила его Патриция. Одет довольно изысканно, причесан небрежно. Глаза синие, взгляд проницательный.

Его внешность вызвала у Патриции довольно противоречивое впечатление, однако не стоит судить о человеке только по внешности. Мгновенно выбросив из головы все посторонние мысли, Патриция села и улыбнулась, всем своим видом давая понять, как хочется ей получить эту работу.

Внимательно разглядывая сидящую напротив него молодую женщину, Стив Эрбоу задумчиво поглаживал щеку. Без сомнения, она хороша собой — горделивая осанка, изумрудного цвета глаза, обрамленные длинными ресницами, и водопад шелковистых струящихся по плечам белокурых волос. Изящная линия подбородка и прелестный носик довершали картину.

Однако не только лицо женщины привлекло его внимание. Вся она словно была окружена какой-то особой аурой элегантности, несмотря на кажущуюся простоту одежды — прекрасно сидевших на ней узких брюк и белоснежной рубашки. Стив особенно отметил длинные стройные ноги и выразительные кисти рук. Единственным недостатком, который удалось подметить Стиву, были неухоженные ногти.

Насколько Стив мог судить, женщине было около двадцати, и это означало многое. В частности, то, что за нее нужно отвечать. А Стиву как раз требовался кто-нибудь, кто разделил бы с ним бремя ответственности.

Он глубоко вздохнул. Господи, что же я буду делать с этой, как ее… — Стив заглянул в бланк агентства — Патрицией?

— Кажется, я как раз та, кто вам нужен, мистер Эрбоу? — нарушила она затянувшееся молчание.

— Увы. Вы слишком молоды и неопытны. И нужны мне как пятое колесо в телеге. — Сначала Стив хотел выразиться более деликатно, но потом решил, что честность и прямота — его главные помощники.

Патриция восприняла его слова на удивление спокойно и парировала выпад Стива довольно неожиданно:

— Не знаю почему, но я кажусь моложе, чем на самом деле. Мне двадцать пять.

Стив заглянул в бумаги, чтобы удостовериться в правдивости ее слов.

— Кроме того, у меня, может быть, и недостаточно опыта, — продолжала Патриция, — но прекрасные рекомендации.

Снова заглянув в бумаги, Стив обнаружил, что Патриция дипломированный бухгалтер. Рекомендации действительно впечатляли.

— Не знаю, что вы имели в виду под пятым колесом в телеге, — холодно сказала Патриция, — но могу вас уверить, что я никогда, — она сделала эффектную паузу, — не смешиваю работу и удовольствие.

Стив и хотел бы, но никак не мог стереть со своего лица холодную и циничную улыбку.

Патриция смотрела ему прямо в глаза. От нее исходили невидимые, но довольно сильные флюиды. Впервые с начала их встречи Стив почувствовал себя заинтригованным.

— К тому же, — добавила она, — я достаточно вынослива, как физически, так и морально.

— О, это как раз то, что надо, мисс… — Стив обнаружил, что не может вспомнить ее фамилии. Не заглядывать же еще раз в шпаргалку!

— Хобс, — отчужденно произнесла она, — пишется с одним «б».

— Со мной непросто работать, мисс Хобс. Я могу быть нетерпеливым, несносным, и мне не нужна девчонка, которая разрыдается, когда я накричу на нее.

Стива начал развлекать этот разговор. Теперь это было не только собеседование с претенденткой, желающей получить работу. Вопреки его ожиданиям Патриция никак не отреагировала на его последние слова, лишь ее красивые зеленые глаза слегка сузились.

— Кроме того, — продолжил Стив, — поскольку вы будете жить и работать на острове, то не сможете каждый вечер бегать к мамочке на пироги, в кино или еще куда-нибудь.

— Ну это ненадолго, — возразила Патриция, — работа-то временная, не более трех месяцев.

— Достаточно, чтобы устать от меня, Патриция, — Стив скорчил гримасу, — к тому же это не совсем работа в офисе. Ваша квалификация может оказаться чересчур высокой для нее. — Он мысленно поздравил себя с тем, как удачно повернул разговор, и продолжил: — Мне нужен человек, который готов не только выполнять обязанности бухгалтера, но и играть в бадминтон с моим ребенком, когда у меня не хватает времени, и чистить картошку, когда не хватает прислуги. Другими словами — мне нужен напарник. Поэтому я просил агентство прислать мне мужчину, а не женщину.

— Дискриминация по половому признаку, — констатировала Патриция, удивленно изгибая бровь. — Не думала, что такое возможно в вашем возрасте, мистер Эрбоу, и в наше время. Может быть, я и плохо играю в бадминтон, но люблю детей и, уверяю, чищу картошку лучше любого мужчины.

Их взгляды скрестились.

Стив откинулся в кресле и рассеянно оглядел холл отеля. Он размышлял о том, как обманчива может быть внешность. Девчонка, выглядевшая, как начинающая актриса в поисках хоть какой-нибудь работы, на поверку оказалась железной леди с хваткой бульдога.

Наверное, своей бесцеремонностью Стив разрушил доверительность беседы, или он рисовал в своем воображении совершенно иного кандидата. Одно ясно точно: эта девица ему не нужна, но…

— Почему вы хотите похоронить себя на три месяца на острове? — колюче спросил Стив.

— Я полагаю, это будет приятно контрастировать с работой в душном городском офисе, — ответила она без запинки.

Однако от Стива не укрылась мелькнувшая в ее глазах тень беспокойства. Он сардонически усмехнулся и подумал: вы многого недоговариваете, мисс Хобс.

— Скажу вам честно, вы будете мне нужны как пятое колесо в телеге. Как собаке пятая нога. Как рыбке зонтик.

— Почему? — Патриция вопросительно взглянула на него.

— Население острова немногочисленно, — ответил Стив, иронически оглядев молодую женщину с головы до ног, — мой ресторан находится на одном конце острова, а на другом — пансионат. В пансионате есть свой ресторан, но мое заведение не пустует, поскольку людям необходима смена обстановки. Я уж не говорю, что кухня у меня превосходная.

— И что же? — мягко спросила Патриция.

— Не знаю, знакомы ли вы с работой на модных курортах.

— Представьте, знакома. — Ответ прозвучал довольно холодно.

— Ну хорошо. — Стив пожевал губу, изучая Патрицию. — Тогда нет нужды рассказывать вам, что по пляжу разгуливают, по крайней мере, шестеро молодых красивых парней, которые ищут любовных приключений. Кроме этого, в пансионате есть инструктор по гольфу, тренер по теннису, спасатели на пляже, сами гости, в конце концов. — Стив насмешливо оглядел молодую женщину. — Наконец, вы сами можете влюбиться.

— Спасибо, я знаю, что делать с поклонниками, и не собираюсь влюбляться. А вот если мое присутствие привлечет новых клиентов в ресторан, — добавила она задумчиво, — разве это плохо, мистер Эрбоу?

— Возможно, вы правы. Как насчет возможности привлечь новых клиентов, так и насчет своих способностей. Вы достаточно умны, чтобы держать себя в рамках.

— Благодарю вас, — ответила Патриция, абсолютно игнорируя явный сарказм, звучавший в голосе Стива. — Когда вы хотите, чтобы я приступила к работе?

— Подождите, мисс Хобс. Мы еще ни о чем не договорились. Даже если считать, что мне наплевать на ваши взгляды, то…

— Извините, что перебиваю вас, — вкрадчиво произнесла Патриция, — но я вижу, что подхожу вам. Зачем же это… поддразнивание? Это совершенно противоречит интересам дела. Я же справлюсь, это абсолютно ясно и мне, и вам.

— На острове совершенно некуда пойти, не считая прогулок по пляжу. — Стив удивлялся самому себе, говоря все это. — Чтобы попасть в парикмахерскую или посмотреть кино в свой выходной, вам придется целый час добираться до материка.

Патриция выглядела очень довольной, все это ее устраивало.

— И, наконец, последнее, мисс Хобс. Вы не должны со мной заигрывать.

Возможно, Стиву и показалось, что глаза Патриции широко распахнулись от удивления. На некоторое время она потеряла дар речи. Потом, передернув плечами, Патриция тихо спросила:

— У вас что, с этим проблемы?

— Да, у меня с этим проблемы, — последовал ироничный ответ, — и я не собираюсь жениться в ближайшем обозримом будущем.

— Ясно. — Теперь уже Патриция оценивающе оглядела его с ног до головы. — Ясно, почему у вас с этим проблемы, я имею в виду.

Стив кисло улыбнулся.

— Спасибо, мисс Хобс.

— Но я тоже не собираюсь замуж. — Патриция широко улыбнулась. — Так что мы вполне сможем сосуществовать, мистер Эрбоу.

— Вы бежите от мужчины, Патриция? — после минутной паузы спросил Стив.

— Почему вы так думаете? — В глазах Патриции вновь промелькнула тень беспокойства.

Стив ответил не сразу.

— Вы достаточно умны и должны понимать, почему я так думаю, Патриция. Мужчины, должно быть, слетаются к вам как пчелы на мед.

— Полагаю, я в вас ошиблась. Поищите кого-нибудь другого, мистер Эрбоу, — жестко проговорила Патриция, поднимаясь.

— Это было лишним. Извините меня, мисс Хобс. Если хотите, эта работа — ваша. — Стив тоже встал.

Патриция удивленно распахнула глаза.

— Что заставило вас изменить решение?

Стив и сам не знал, что заставило его изменить решение, но чувствовал, что еще пожалеет об этом. Поэтому вместо ответа он лишь развел руками и улыбнулся.

2

Несмотря на внешнюю простоту, бунгало Патриции было оборудовано всем необходимым современному цивилизованному человеку. Был и еще один большой плюс — в бунгало Патриция могла чувствовать себя довольно уединенно. Кроме того, с террасы открывался чудесный вид на океан.

Рядом с бунгало Патриции стояли еще два — в одном жил Стив Эрбоу с сыном, в другом — семья Стромэн. Дэвид был мастер на все руки и большой молчун — в отличие от своей жены Лиз, любившей поболтать на самые разные темы.

Патриции казалось, что она попала не на остров, а в рай. Коралловые рифы защищали вход в тихую бухту. Вода искрилась и переливалась на солнце всеми цветами радуги. Скалы, обрамлявшие бухту, заросли кустарником, в них гнездились самые разнообразные птицы. Патриция любила наблюдать их парящими в небесах днем или слушать их гортанные крики по ночам.

Сами бунгало чудно вписывались в окружающий пейзаж, сливаясь с безумством красок, создаваемым буйной тропической растительностью, сочной зеленью и яркими цветами.

Вся эта дикая и безыскусная красота не только находила отклик в душе Патриции, но и как нельзя лучше соответствовала ее настроению и неприхотливым желаниям. Красота и спокойствие острова давали Патриции возможность на какое-то время забыть о немыслимых притязаниях Стива Эрбоу.

Налив себе холодной воды, Патриция опустилась в гамак. Стив Эрбоу действительно был так несносен, как он это описывал, — грубый, заносчивый, придирающийся к любой мелочи. Отчего он такой? — этим вопросом Патриция задавалась уже не впервые.

Многое в Стиве было ей непонятно. Другое дело — его пятилетний сын Джон. Гремучая смесь необузданной энергии и детской непосредственности. Патриция прекрасно поладила с Джоном, к тому же мальчишка был помешан на шахматах и нуждался в партнере. Удивление Патриции вызывало лишь постоянное отсутствие матери мальчика и его упорное нежелание говорить на эту тему.

От Джона Патриция узнала, что Эрбоу живут на острове довольно давно, основной наплыв приезжих приходится на летние месяцы, а Стив любит нырять, ловить рыбу и под настроение придумывать новые блюда для своего ресторана.

Иногда по ночам или ранним утром Патриция замечала, что в бунгало Стива горит свет, но у нее это не вызывало удивления с тех пор, как она узнала от Джона, что его отец — журналист.

В своих суждениях Стив был достаточно резок и категоричен. За две с половиной недели Патриция наслушалась речей в защиту акул и узнала, что ее работодатель терпеть не может женщин с длинными ногтями.

Что касается самого ресторана, то располагался он практически на пляже и представлял собой террасу с пластиковыми навесами на случай плохой погоды. Обстановка и посуда были довольно изысканными для острова.

Отдельного помещения для кухни не существовало. Стив готовил свои великолепные блюда на углях в жаровнях, расположенных неподалеку от террасы. Особенно романтично это выглядело лунными ночами в свете звезд и под мерный шум прибоя.

Однако одну загадку Патриции все же удалось разгадать. Касалась она отсутствия у Стива Эрбоу желания искать спутницу жизни.

Всеми делами курорта в другой части острова ведала Мэри Линдл, весьма привлекательная тридцатилетняя брюнетка. Патриция моментально почувствовала в ней остроту ума и хватку настоящей деловой женщины. К тому же Лиз Стромэн поведала Патриции, что Мэри и Стив любовники и что об этом знает весь остров, кроме сынишки Стива.

Более всего в нынешнем работодателе Патрицию удивляла его стойкая неприязнь к ней. Впрочем, доставалось от мистера Эрбоу каждому, кто попадал под горячую руку. Но никто не обижался, поскольку в другой раз он бывал очень мил и любезен. Единственным человеком, к которому Стив относился с неизменной любовью, был Джон. Их часто видели вместе, они вели долгие серьезные разговоры обо всем на свете, смеялись, пели любимые песни. По всему было видно, что Джон просто боготворит отца.

Отношение Стива к Патриции было иным. Он буквально изводил ее своими придирками и колкостями, граничащими с грубостью. В любом его обращении Патриция чувствовала враждебность, но чем она была вызвана, понять не могла.

За две с половиной недели своего пребывания на острове Патриция то и дело оценивала и взвешивала свои поступки, чтобы не совершить ни одного неверного шага. Она скрупулезно выполняла все свои обязанности, но старалась привлекать к себе как можно меньше внимания — гладко зачесывала волосы, не пользовалась косметикой и надевала бесформенные свободные платья, которые купила перед приездом на остров.

Выполняя обязанности официантки или горничной, Патриция старалась подавить в себе естественную жизнерадостность, которая могла бы быть истолкована неверно. Конечно, она еще не совсем освоилась со всеми своими обязанностями, но быть пятым колесом в телеге!.. Нет, никоим образом! Хотя…

Нет, не может быть. Патриция отогнала эту мысль. У Стива есть Мэри.

А вот, кстати, и они. Со своего гамака Патриция видела бредущих вдоль кромки прибоя Стива, Мэри и Джона. Они остановились, потом зашли по колено в воду и начали брызгаться и дурачиться.

В душе наблюдавшей эту картину Патриции шевельнулась зависть. Троица производила впечатление дружной семьи, наслаждающейся простыми радостями бытия. На Мэри было красное бикини. Стив, кроме зеленых плавок и старой соломенной шляпы, надел ожерелье из акульих зубов.

Патриция была несколько шокирована, увидев мистера Эрбоу в столь экстравагантном наряде. На собеседовании Стив был в строгом элегантном костюме, и она даже подумать не могла, что на острове ее работодатель будет носить шорты, а то и плавки, тенниску или пеструю гавайскую рубаху и бейсболку.

Первое время нелепый вид Стива вызывал у Патриции улыбку, но пронзительный взгляд его синих глаз ясно давал понять, что всякому, вздумавшему над ним посмеяться и тем самым переступить черту дозволенного, придется несладко.

Довольно скоро Патриция обнаружила, что экстравагантный наряд Стива привлекает не только ее внимание. Многие женщины из числа гостей, приезжавших на остров, с интересом наблюдали за мистером Эрбоу. Часто, особенно романтичными лунными ночами, в их взглядах читалось желание. Было в этом мужчине что-то такое, что обещало незабываемые впечатления от физической близости.

Стив стоял по колено в воде, уперев руки в бедра, и ожидал, пока Джон и Мэри добегут до него. Любуясь его великолепным телосложением, Патриция внезапно ощутила страх. Это был страх оказаться такой же, как эти приезжие дамы, вожделевшие ее хозяина.

Возможно, Стив был прав, говоря, что у него проблемы с женщинами, нервно подумала Патриция, отворачиваясь. Черт, ты же помнишь, детка, больше никаких мужчин.

3

Прошла еще неделя. Все дни были похожи один на другой, и если бы Патриция имела привычку вести дневник, то записи ее не отличались бы разнообразием.

Патриция только что позавтракала в компании Лиз Стромэн и Джона. Дэвид рыбачил, а Стив отсутствовал по непонятным причинам.

— Стив вчера не вернулся. Не знаю почему, — сказал Джон.

У него была довольно забавная привычка называть отца по имени. Мальчик был уменьшенной копией Стива, если не считать светлых волос: те же синие глаза, то же очарование и остроумие.

— Так вот почему ты ночевал у нас, дорогуша, — просюсюкала Лиз, забирая у Джона пустую тарелку. — Я думаю, что вчера папочка просто припозднился и скоро будет здесь.

— Надеюсь, это произойдет до того, как я отправлюсь в школу! — воскликнул Джон с энтузиазмом.

— Когда ты вернешься из школы, он точно будет здесь, — заверила его Лиз. — Кстати, о школе. До отправления катера осталось пять минут. Забирай свой завтрак и отправляйся.

Джон взял протянутую ему Лиз пластиковую коробку с завтраком, встал из-за стола и ушел.

Лиз налила себе еще чашечку кофе и с легкой гримасой сказала:

— H-да, полагаю, что Мэри перешла к решительным действиям. — Она умолкла ровно на столько времени, чтобы сделать глоток кофе. — Хотя мы часто приглядываем за Джоном, мистер Эрбоу редко ночует вне дома.

— К каким действиям перешла Мэри? — поинтересовалась Патриция.

— Меня всегда удивляла ее нерешительность… Или нежелание продвигаться вперед, называй как хочешь, — продолжала Лиз.

— Вперед?

— Окольцевать его, дорогая, женить на себе, — подвела итог Лиз, сделав еще глоток кофе.

Патриция промолчала, разумно решив, что любые возражения либо дадут повод для ненужного любопытства, либо приведут к пустому спору.

— Бог его знает, чем он берет. Но поначалу даже я попалась, — доверительно сообщила Лиз, подавив короткий смешок.

— Вы с Дэвидом производите впечатление идеальной пары, — пробормотала обескураженная Патриция.

— Так и есть. Однако это не мешает иногда заглянуть в чужой огород. — Лиз рассмеялась. — Что там есть вкусненького?

— Я никогда не была замужем, — с едва уловимой иронией произнесла Патриция, — но мистер Эрбоу герой не моего романа. Неужели вы не заметили, что он обращается со мной как с пустым местом?

— У него, наверное, есть для этого причины.

Лиз поднялась и начала убирать со стола.

— Конечно. — Патриция тоже принялась убирать со стола. — И я вам скажу почему. У него такой беспорядок в бухгалтерии. Я думаю, что все три месяца я буду заниматься только этим. Странно, — Патриция, казалось, говорила сама с собой, — собственные дела его, по-моему, совершенно не интересуют.

— Спасибо, Патриция. С посудой я разберусь сама. — Лиз, видимо, собиралась добавить еще что-то, но потом передумала и ушла.

У Патриции возникло ощущение, что у нее перед носом захлопнули дверь. Подумав секунду, она сняла со стола солонку и перечницу, встряхнула скатерть, вернула все на свои места и отправилась в офис.

Офис — это громко сказано. Небольшая комнатка едва вмещала стол и стул, но ни для какой прочей мебели, столь необходимой в офисе, места уже не оставалось. Самые необходимые бумаги Стив Эрбоу предпочитал накалывать на гвозди, вбитые прямо в стену. Стол также был завален бумагами.

Войдя в офис, Патриция глубоко вздохнула и собралась уже заявить, что невозможно работать в таких условиях, однако внезапно передумала. Стив Эрбоу, кажется, как раз и ожидал от нее негодования, взрыва. Что ж, она не доставит ему такого удовольствия.

— Ну как, мисс Хобс? — поинтересовался Стив с издевкой.

— Лучше не бывает. — Патриция ослепительно улыбнулась. — Просторно, много света. Мне понадобится еще и телефон.

— Оп-ля! Я не так уж бесполезен, как вы думаете, — произнес Стив и жестом фокусника приподнял груду бумаг, под которой оказался телефон. — Отдельный номер вас устроит?

— Очень предусмотрительно, — последовал ледяной ответ, — а какие-нибудь канцелярские принадлежности тут имеются?

— Скрепки, ручки, бумага, конверты, у меня даже есть марки. — Стив смерил свою новую служащую взглядом, в котором явно читалось сомнение в ее умственных способностях, и выставил на стол большую картонную коробку.

— Спасибо.

Их взгляды скрестились, Стив отвернулся и вышел из комнаты.

Патриция с трудом сдержала себя, чтобы не запустить чем-нибудь ему вслед. Но она успокоила себя мыслью о том, что час расплаты обязательно наступит.

Вечером Стив прислал ей с Дэвидом несколько больших скоросшивателей для хранения документации и офисную тумбочку, которая отлично помещалась под стол. Патриция осталась довольна — теперь кабинет более-менее обустроен.

Три с половиной недели Патриция работала не покладая рук, демонстрируя чудеса профессионализма и терпения. Однако это никак не повлияло на отношение к ней Стива Эрбоу.

Патриция очень переживала и почти отчаялась, как судьба подбросила ей шанс.

В этот день неприятности сыпались как из рога изобилия. Лиз слегла с мигренью. У единственной на острове моторки, которая каждый день доставляла в ресторан свежайшие морепродукты, сломался мотор, а деталь, необходимую для его ремонта, можно было достать только на материке. Джон вернулся из школы с нездоровым румянцем, непонятной сыпью и известием, что у его лучшего друга ветрянка.

Апофеозом стала неявка на работу официантки из местных, передавшая через младшую сестренку, что нездорова и не сможет выйти на работу.

Исчерпав все возможности найти замену для Лиз и заболевшей официантки, Стив бросил телефонную трубку на рычаг и обратился к Патриции:

— Посмотрим, на что вы способны, мисс Профессионализм и Компетентность.

— Только я и вы? — с легким испугом спросила Патриция.

— Дэвид поможет накрывать на столы, — прозвучал ответ, сопровождаемый саркастической усмешкой. — Справитесь?

Он, кажется, бросает ей вызов? Что ж, она его принимает!

— Конечно.

4

Спустя пять часов последний гость покинул ресторан, в подсвечниках догорали свечи. Площадка, где готовились блюда, походила на поле битвы после отхода неприятеля.

Так, во всяком случае, казалось Патриции. Ее взгляд уныло скользил по столам с грязной посудой, по бесчисленному множеству кастрюлек, в которых готовили изысканные соусы, по батарее пустых бутылок. А порядок предстояло наводить ей, и ничьей помощи не предвиделось. Патриция чувствовала себя Золушкой. Только у той была Добрая фея, а у нее… Да Стив Эрбоу хуже самой злой Мачехи! Патриция выбивалась из сил, стараясь угодить клиентам и работодателю, разумеется, а он гонял ее и без конца делал замечания!

Усталость, наложенная на обиду, дала потрясающий эффект.

Внимание Патриции привлекла не полностью опорожненная бутылка вина. Она неторопливо сняла фартук, взяла чистый бокал, налила туда немного вина и с наслаждением выплеснула его в лицо Стива.

— Благодарю вас, мистер Эрбоу, — прошипела она, — никогда в жизни я не видела более свинского поведения и не испытывала больших унижений! И это при том, что я все время старалась помочь. Нет, не просто старалась! Только благодаря мне гости сегодня не разбежались!

— Обстоятельства сложились неблагоприятно, — заявил Стив, протирая глаза и моргая. — Я нервничал, потому что мне приходится отвечать за все.

И это вместо извинений? Оправдывает свое хамское поведение тем, что ему, видите ли, тоже пришлось нелегко! Он, видите ли, нервничал!

— Дрянь! — закричала в запале Патриция, — ты сделал все, чтобы испортить мне жизнь своими мелочными придирками, брюзжанием, косыми взглядами и тому подобными гадостями!

На этот раз в Стива полетел почти полный соусник.

Стив, который был уже настороже, уклонился и рассмеялся Патриции прямо в лицо. Она метнула в него блюдо с клубникой и оглянулась в поисках еще чего-нибудь, чем можно было бы запустить в эту наглую ухмыляющуюся физиономию.

Стив не стал дожидаться продолжения, схватил Патрицию в охапку и понес, брыкающуюся, на пляж.

— Поставь меня! — вырываясь, потребовала Патриция.

Стив подчинился, и… Патриция оказалась по колено в воде. Однако Стив по-прежнему обнимал ее за талию.

— Пусти! — яростно выкрикнула Патриция. К душевным страданиям добавились и физические — мокрая юбка облепляла ноги, ощущения были не из приятных. — Не знаю, что ты о себе возомнил, но одно могу сказать точно: ты — сумасшедший!

Патриция запоздало сообразила, что ее может услышать кто-нибудь еще, кроме Стива. Страшно даже представить, что он с ней тогда сделает! Патриция оглянулась — пляж, слава Богу, был безлюден. Окна коттеджей были темными, освещена была лишь терраса ресторана, однако Дэвида не было видно.

— Патриция, — голос Стива был мягок, — ты сделана из того же теста, что и я. Поэтому, — без тени насмешки продолжал Стив, — нам нужно воспользоваться раскинувшимися вокруг нас водными просторами.

Он снова поднял Патрицию и быстро опустил, но уже в более глубоком месте. Вода теперь доходила Патриции до плеч. Стив по-прежнему не убрал рук с ее талии.

— Нам обоим не помешает немного охладиться, — сказал он, улыбаясь, — мы перегрелись в прямом и в переносном смысле.

— Охладиться? — Патриция никак не могла успокоиться, ее колотило от нервной дрожи пополам с ознобом. — Я замерзла, а ты, Стив Эрбоу, ненормальный! Не только ненормальный, но и…

Стив воспользовался первой же образовавшейся паузой в ее гневной тираде.

— Ты умеешь плавать на спине, Патриция?

— Конечно, я умею плавать на спине! И именно этим я обычно занимаюсь среди ночи, в обуви и полностью одетая, — сердито ответила она.

— Так раздевайся, — предложил Стив. — Сейчас самое время полюбоваться звездами.

Подавая ей пример, он снял с себя рубашку.

— Что ты предлагаешь мне?.. — начала было Патриция ледяным тоном.

— Просто слиться с природой, — объяснил Стив, не без труда стаскивая под водой брюки. — Превосходно! Чем дольше ты находишься в воде, тем теплее она кажется, — разглагольствовал он, уже лежа на спине. — Смотри-ка, звезда упала!

Патриция, сама не понимая почему, ощутила вдруг непреодолимое желание слиться с природой. Она избавилась от одежды и от обуви, и чувство свободы, как физической, так и душевной, пришло практически мгновенно. Патриция набрала полную грудь воздуха и нырнула. Вынырнув, она раскинула руки и поплыла на спине.

По темной поверхности воды бежала лунная дорожка. Вокруг стояла тишина, нарушаемая ритмичным звуком разбивающихся о рифы волн. Млечный путь казался серебряным мазком на фоне черного неба, при желании до него можно было дотянуться рукой.

— Неплохо, правда? — Голос Стива был вполне дружелюбным.

— И все равно, я считаю, что ты ненормальный. — Патриция не торопилась с ответом. — Я тебе не прощаю ничего, но… звезды чудесны.

Стив мягко рассмеялся.

— На самом деле, Патриция, сегодня вечером ты совершила невозможное.

— Так почему же?..

— Давай выходить. Выпьем по рюмочке, и я расскажу тебе почему.

На берег они вышли вместе. Стив взял Патрицию за руку.

— Давай пробежимся, — предложил он, — до твоего бунгало.

— Так-так. А какими еще видами спорта мы займемся сегодня вечером? — Патриция снова не скрывала иронии.

— Я не имел в виду ничего неприличного, — успокоил ее Стив, — просто нам надо согреться.

Патриция колебалась, но вскоре сообразила, что стоит посреди пляжа в одном нижнем белье, а взгляд Стива устремляется поочередно то на кружевной лифчик, то на треугольник трусиков, эффектно облепивших ее красивую фигуру.

— Хорошо, — поспешно сказала Патриция, — но больше спортом я сегодня не занимаюсь.

Стив кивнул, и парочка ночных купальщиков устремилась к бунгало.

За двадцать минут Патриция успела принять душ и сушила волосы, завернувшись в махровое полотенце небесно-голубого цвета. Стив успел забежать в свое бунгало и переодеться: на нем была старая трикотажная футболка и шорты. Причесываться он не стал — в лучшем случае воспользовался вместо расчески пятерней.

Стив пришел в гости не с пустыми руками — он принес кофе по-ирландски, украшенный сверху сливками, посыпанными шоколадом.

Патриция удивленно приподняла брови, но, не произнеся ни слова, уселась на край кровати. Единственным местом, куда мог сесть гость, остался стул. Верный неистребимому желанию везде и все переделать по-своему, Стив Эрбоу, прежде чем усесться, зажег масляную лампу, которой Патриция еще ни разу не пользовалась, и выключил яркий верхний свет. Потом настал черед оконной рамы и сетки от москитов.

Наконец Стив сел, огляделся и объявил, что необходим еще один стул.

Патриция возразила, что не собирается селить кого-либо еще в своем бунгало, поэтому ей вполне хватит одного стула.

— Может быть, — несколько загадочно отреагировал Стив, передавая ей кофе.

— Ты же сам боишься привязанностей, как огня, — с иронической усмешкой напомнила ему Патриция.

Взгляд Стива скользнул по ее свежей упругой коже, по блестящим шелковистым волосам, оценил элегантность подбородка и хрупкость шеи, грациозные линии тела и изящество стопы.

Взгляды мужчины и женщины скрестились. В комнате повисла тишина, и никто из них был не в силах прервать это затянувшееся молчание. Оба прекрасно понимали, что за игра начиналась между ними.

Патриция судорожно сглотнула и еще крепче ухватилась за край полотенца. Все ее мысли были заняты лишь одним: как доказать Стиву, что он нисколько ее не интересует?

Первым затянувшееся молчание нарушил Стив. Он опустил глаза и осторожно поставил свой кофе на прикроватный столик.

— Дело в том, Патриция, что ты напоминаешь мне одного человека, которого я очень хотел бы забыть, но… Кроме того, ты слишком идеальна, чтобы быть реальным человеком. — После паузы Стив продолжил: — Невозможно, чтобы двадцатипятилетняя девушка была так обязательна, исполнительна и необщительна. — Он огляделся. — Здесь нет никаких фотографий, безделушек. Ничего, кроме нескольких книг. Кстати, у меня в бунгало неплохая библиотека. Пользуйся ею без стеснения.

— Это я-то необщительна? — запротестовала Патриция. — А мне казалось, что мы с Джоном нашли общий язык.

— Да, конечно, я знаю о вашей дружбе, но дети — другое дело, с ними гораздо проще общаться.

— Ну что ж, я пытаюсь изменить свою жизнь, — задумчиво сказала Патриция после долгого молчания. — Однажды я проснулась и обнаружила, что несусь по дороге, которая мне совершенно не нравится. Я решила свернуть. Смею предположить, Стив, что ты тоже совершил в своей жизни крутой поворот.

Он дружелюбно улыбнулся.

— Один — ноль. Однако между нами большая разница. Я отказался участвовать в этих крысиных бегах, но я не отгородился от людей.

— Я заметила, не слепая, — парировала Патриция, — однако я тоже не отгораживаюсь от людей. Не нужно преувеличивать.

— Я только хотел сказать, — миролюбиво отозвался Стив, — что у тебя железная выдержка. Три с половиной недели я вел себя наихудшим образом. Чтобы выдержать такое, нужно иметь твердый характер.

Патриция приоткрыла рот от удивления.

— Если не сказать больше. Я еще никогда и ни с кем не обращался так плохо. Никто, — подчеркнул Стив, — никогда не плескал мне в лицо вино и не швырял в меня соусники и блюда с клубникой. Ты первая, Патриция, — заключил он несколько мрачновато.

Патриция растерялась, не зная, как реагировать. Наконец она сочла, что лучше всего улыбнуться.

— Вот так-то лучше, — одобрил Стив и стал пить кофе.

— Ну не совсем, — возразила Патриция. — Смешно смотреть, как столько времени ты пытаешься уйти от судьбы. Непонятно только, чем ты руководствуешься при выборе пути.

— В другой жизни я был журналистом. — Стив сделал еще глоток кофе и помолчал, смакуя его. — Старые привычки типа желания докопаться до сути вещей очень сложно искоренить. Но расскажи же мне, Патриция, почему ты решила, что в твоей жизни больше нет места для мужчин?

Хорошо, что в этот момент Патриция поставила свой стакан на столик, иначе она точно расплескала бы кофе. Однако ее замешательство не укрылось от Стива.

— Не требуется особенной проницательности, чтобы заметить это, — продолжал он. — Лиз считает, что кто-то разбил тебе сердце, а Дэвид предполагает, что такое могло случиться даже несколько раз.

Патриция выпрямилась и произнесла глухо:

— Ты… вы обсуждали это за моей спиной!

Стив пожал плечами.

— Такова человеческая природа.

— Нет… Я… Это невозможно простить! А ты… — Патриция бросила на своего собеседника испепеляющий, полный ненависти взгляд.

Стив снова пожал плечами.

— Ты так думаешь, потому что слишком отдалилась от остальных людей. Но никто на свете, и я в том числе, не в состоянии заставить Лиз перестать судачить о тебе.

— В таком случае не надо в этом участвовать, — сквозь зубы процедила Патриция.

— Мой вклад в это минимален. — Стив примирительно улыбнулся. — На самом деле этот разговор возник, когда Дэвид выговаривал мне за то, что я непростительно невежлив с тобой.

— Жаль, что ты не следуешь наставлениям Дэвида, — буркнула Патриция.

— Я следую. — Стив развалился на стуле. — Иногда. Мы с Дэвидом много общаемся, и я пришел к выводу, что иногда он дает очень дельные советы. Просто я был не в настроении, чтобы воспользоваться этим советом.

— Сумасшедший дом. — Патриция закрыла глаза и тряхнула головой. Она пыталась хоть как-то осмыслить услышанное.

— С другой стороны, мы можем попытаться помочь друг другу.

Патриция встрепенулась.

— Ты говорил, я кого-то тебе напоминаю. Кого? И вообще, что все это значит?

— Ничего серьезного. — Стив допил свой кофе и встал. — Что действительно важно, так это то, что ты, Патриция, можешь считать нас своими друзьями. Один в поле не воин. Впрочем, вполне достаточно для одного вечера. Допивай спокойно свой кофе. Спокойной ночи!

Патриция кивнула ему на прощание. Она слышала, как Стив спустился по ступеням террасы, потом звук его шагов поглотило безмолвие пустынного пляжа. Патриция легла в постель, но он не шел — она никак не могла успокоиться. Вставала, ложилась, принималась пить кофе, в голове был полный сумбур.

Боже, до чего она докатилась! Люди сплетничают за ее спиной о том, что она не приемлет мужчин, и гадают, какие душевные раны тому причиной. Патриции казалось, что, кроме Стива Эрбоу, все на острове относились к ней вполне дружелюбно и по-приятельски. Черт возьми, как она ошибалась!

Если у девушки приятное лицо и соблазнительная фигурка, но рядом не вьются постоянно мужчины, то люди моментально решат, что дело тут в сердечной ране!

В общем-то, так оно и есть. Но, это, черт возьми, совершенно не их ума дело!

С другой стороны, нельзя же быть такой тонкокожей, попеняла себе Патриция. И с чего меня так возмутило замечание Стива о том, что я ему кого-то напоминаю? Все же ключ к его поведению нужно искать именно здесь.

Внезапно Патриция вспомнила свой недавний разговор с Лиз. Как Лиз сказала? «Я подумала, что ты всех нас обскачешь…» Да, точно так она и сказала. Означает ли это, что Лиз и Дэвид знают, кого она напоминает Стиву? Почему с самой первой минуты их знакомства она вызывает у своего работодателя стойкую неприязнь?

Вывод напрашивался сам собой: наверняка в его жизни была другая женщина, похожая на нее и заставившая его страдать.

Патриция вспомнила о Джоне, маленьком Джоне, никогда не говорившем о своей маме. Вот у кого действительно душевная рана!

Хорошенькое дело! Напоминать мужчине мать его ребенка, которую он хотел бы забыть!

Патриция потушила масляную лампу и растянулась на кровати. Ее охватила невероятная усталость. В памяти всплыли слова Стива о том, что он был журналистом в предыдущей жизни. Это объясняет, почему так часто и подолгу в его бунгало горит свет. Неужели он все еще пишет? Почему тогда он ни разу не обмолвился об этом ни единым словом?

Прежде чем уснуть, Патриция успела подумать еще о том, что ее тянет к Стиву Эрбоу. Как и его к ней. Или это только игра воображения?

5

Следующим утром Патриция поднялась чуть позже обычного. Лиз уже была на ногах и практически здорова.

— Вчера ночью, — начала свою очередную сплетню Лиз, усаживаясь с чашкой кофе рядом с завтракающей Патрицией, — Дэвид был ужасно удивлен.

Патриция уже открыла рот, чтобы узнать, чем же был так удивлен Дэвид, но потом благоразумно решила промолчать.

— Ни от кого еще Стиву так не доставалось на орехи, — продолжала Лиз. — Конечно, я понимаю, он придирался к тебе, к тому же это его вечное брюзжание и недовольство… но соус и клубника — это что-то! Так держать, детка!

Патриция кисло улыбнулась.

— Не чувствуй себя виноватой, — приободрила ее Лиз, — вот увидишь, все образуется. Кстати, ваша одежда на пляже. Туфли спасти не удастся, а вот отбеливатель вполне справится с пятнами на рубашке Стива. Чего, увы, не могу сказать о твоем платье. Не обижайся, но это была не самая симпатичная вещь в твоем гардеробе. Может, и нечего сожалеть, что так получилось.

Внезапно прекратив есть, Патриция обхватила голову руками и залилась смехом.

— В чем дело? — недоумевала Лиз.

— Вам никогда не казалось, что это сумасшедший дом?

— Ну, со Стивом, — Лиз тоже начала смеяться, — скучать некогда.

— Вот еще что. — Патриция посерьезнела. — Кажется, вы все очень обо мне заботитесь. Поверьте, в этом нет необходимости. В данный момент мужчины меня не интересуют.

— Они бывают такими подлецами, — сочувственно произнесла Лиз.

— Могу я попросить вас кое о чем, Лиз?

— Не стесняйся, дорогая!

— Конечно, после драки кулаками не машут, но… Не могли бы вы поумерить свой пыл? Я всего-навсего пытаюсь начать новую жизнь.

— А какая жизнь была у тебя раньше? — немедленно полюбопытствовала Лиз. Судя по всему, она ничуть не обиделась.

— Два года после школы я изучала бухгалтерию и статистику, потом получила приглашение из модельного агентства. От такого, конечно, не отказываются, по крайней мере, я так думала тогда. Но все это оказалось миражом, и я решила спуститься на землю.

Лиз налила себе еще кофе.

— Тебе все равно нужны друзья, Патриция. А семья у тебя есть?

— Мои родители купили яхту и теперь путешествуют по свету. Я регулярно получаю от них открытки с роскошными видами. — Вопреки воле Патриции в ее голосе прозвучала горечь.

— Мне кажется, лучше получать письма или поговорить по телефону, — проронила Лиз.

Патриция на мгновение закусила губу и уже собиралась поведать Лиз, почему она так счастлива, что ей никто не звонит и не присылает писем, но вовремя сдержала себя. И решила сменить тему.

— Лиз, кого я напоминаю мистеру Эрбоу?

— Мамочку Джона. — Судя по выражению лица Лиз, в ней боролись любовь к сплетням и опасение получить нагоняй от босса. Победило второе. — Но об этом лучше спросить у самого мистера Эрбоу.

— А, кстати, где он? Что-то его сегодня не видно. — Патриция хотела добавить еще что-то, но передумала.

— Он с Джоном пошел на пляж.

— На пляж?! — ужаснулась Патриция. — Но ведь у мальчика сыпь!

— Сыпь пропала. — Лиз поднялась из-за стола. — Ребенок абсолютно здоров. Возможно, тревога была ложной. Ну ладно. Начну убирать. Кстати, Стив сказал, что мы не работаем сегодня, хотя еще и не понедельник.

Понедельник был единственным днем, когда ресторан был закрыт.

— О, какое счастье! Я вам так благодарна, Лиз. Вы порадовали меня своим сообщением.

Стив появился в офисе лишь ближе к вечеру. Он был один, без Джона. Патриция как раз сделала небольшой перерыв и массировала кончиками пальцев затекшую шею.

— Устала?

Патриция опустила руку и медленно повернулась лицом к говорившему. Она даже не слышала, как Стив вошел.

— Устала немного. Как дела у Джона?

Стив внимательно оглядел ее, прежде чем ответить. Если кто и выглядел усталым, так это скорее он сам. Глаза покраснели, под ними легли густые тени, возле губ прорезались глубокие морщины. Патриция не хотела замечать всего этого, но ничего не могла с собой поделать.

— Джон в порядке, — наконец ответил Стив. — У моих здешних друзей дети примерно одного возраста с Джоном. Они поехали на материк и пригласили с собой Джона.

— Прекрасно, надеюсь, ему понравится в компании сверстников.

— Именно это он дал мне понять. — Стив мягко улыбнулся. — Хочешь выпить?

Патриция смутилась.

— Дэвид и Лиз обещали великолепный ужин на пляже. Сегодня вечером остров будет принадлежать только нам.

— Звучит… звучит превосходно. — Патриция услышала в своем голосе больше энтузиазма, чем могла бы ожидать.

В следующее мгновение Стив Эрбоу улыбнулся ей более ласково, чем обычно. У Патриции перехватило дыхание. Слава Богу, Стив ничего не заметил.

Вечер удался. Они плавали по шелковистой глади воды, подсвеченной лучами заходящего солнца. Дэвид соорудил костер, а Лиз поджарила рыбу, подсушила на углях хлеб и добавила к этому великолепный рис с грибами и изысканный салат, приправленный соусом по ее собственному рецепту. Они откупорили бутылку вина и устроили ужин прямо на пляже. Еще несколько дней назад Патриция не могла даже представить ничего подобного.

Когда все закончили есть, Стив погасил костер, и их окружила тропическая ночь. Потом Лиз и Дэвид одновременно и несколько театрально — Патриция почувствовала это — зевнули и отправились спать, сославшись на необходимость рано вставать.

Стив тихонько рассмеялся.

— В чем дело? — удивилась Патриция.

— Согласен, они плохие актеры, — ответил он, все еще посмеиваясь.

— Но что случилось?

— Где твои глаза, Патриция?! Это же очевидно!

— Но не для меня. Я ничего не понимаю. — Патриция обиженно надулась.

— Я только хотел сказать, что Лиз и Дэвид, будучи людьми тактичными, разыграли не очень умело весь этот спектакль, чтобы оставить нас наедине.

— Но… но я не понимаю… А зачем? — пробормотала Патриция.

— Они, очевидно, пришли к заключению, что мы прекрасно подходим друг другу.

— Только если говорить о прошлой ночи. А три с половиной недели до этого… — Патриция выразительно махнула рукой и беспомощно вздохнула.

— Две стороны одной медали?

Наступила тишина. Патриция всем своим существом желала оказаться как можно ближе к Стиву. Это была еще одна прекрасная лунная ночь. Звезды висели прямо над их головами, казалось, протяни руку — и можно сорвать их.

— Я и ты, — продолжил Стив мягко, — мы могли бы лучше понимать друг друга.

— То есть?

— Почему мы не смотрим на обратную сторону медали? Я имею в виду взаимную симпатию, которую мы прячем друг от друга и от окружающих.

Патриция глубоко вздохнула и посмотрела на Стива из-под полуприкрытых ресниц.

На нем были те же самые футболка и шорты, что и вчера. Он полулежал на раскладном стуле и разглядывал звезды. Казалось, он совершенно расслабился и находился в том философском настроении, когда людей тянет порассуждать об абсолютно абстрактных материях.

— Продолжай, — попросила Патриция, едва справившись с волнением.

— Одной из причин может быть твое желание полностью изгнать мужчин из своей жизни. — Стив умолк и бросил на нее вопросительный взгляд.

— А ты? — поинтересовалась Патриция.

— Ну-у… я бы не сказал, что отказываюсь от женщин.

— Заметно, — съязвила Патриция.

Стив улыбнулся.

— Понимаю, на что ты намекаешь. Я порвал с Мэри.

— Почему?

— Причина та же, что не позволяет мне начать роман с тобой, Патриция. Я закоренелый холостяк. Я не горжусь этим, но на меня практически невозможно давить.

— Я слышу изрядную долю гордости в твоих словах, Стив, — резко прервала его Патриция. — Почему ты не дал ей это понять до того, как попытался взять над ней верх? Или ты даже не пытался? — Она одарила его саркастической усмешкой. — Стив, — медленно проговорила Патриция, — меня действительно не интересуют причины, по которым ты не хочешь заводить со мной роман, но я рада, что они у тебя есть.

— Кажется, мы понимаем друг друга достаточно хорошо. — Стив наконец сел прямо и посмотрел на Патрицию долгим пристальным взглядом.

— Кажется, да.

На губах Патриции затрепетала улыбка, но она попыталась согнать ее. Возможно, Стив читает ее мысли, иначе почему так ироничен его взгляд?

— Кстати, завтра я решил снова не открывать ресторан. Вы знаете, чем займетесь в выходной, мисс Хобс? Дэвид и Лиз хотят прокатиться на своей яхте, а на материке есть изумительный водопад и озеро, чудесное место для пикника.

— А тебе не кажется, что они могут придумать еще какую-нибудь историю, чтобы оставить нас вдвоем?

— Я также хочу, чтобы Джон и мои друзья присоединились к нам. Надеюсь, этого достаточно, — Стив усмехнулся, — чтобы не бояться возможности остаться наедине? Ведь ее просто не возникнет.

— Стив, — проговорила Патриция сквозь зубы, — твой юмор заставляет меня задуматься, не запустить ли в тебя еще одним стаканом вина.

— Извините, мисс Хобс, — он опасливо посмотрел на пальцы Патриции, крепко сжимавшие стакан с вином, — кажется, я зашел слишком далеко.

— Ты думаешь, что имеешь право говорить мне, что хочешь перевоспитать меня, а я не имею права говорить, что рада это слышать? — прозвучал колкий ответ.

— Я уже говорил, что ты неправильно относишься к жизни, — мрачно возразил Стив.

— Неужели? — Патриция поднялась. — Зато я знаю мужчин и их непомерный эгоизм.

На лице Стива появилось выражение грусти и раскаяния. Патриция кусала губы, сожалея, что вообще затеяла этот разговор. Лучше бы она промолчала и воздержалась от колкостей. Она достаточно хорошо знала мужчин, чтобы понимать, какого рода любопытство возбудят ее замечания. И почти моментально убедилась в своей правоте.

— Сколько же их было? — поинтересовался Стив. — Я имею в виду мужчин.

— Я знала десятки мужчин, — последовал ответ.

— Позволь уточнить. — Он смотрел на Патрицию, словно желая сказать: «В эту игру играют двое». — Сколько из них спали с тобой?

— Я не занималась этим профессионально, если ты это имеешь в виду.

— Я не… — Стив поднялся и положил руки на плечи Патриции.

— Не пытайтесь снова облапать меня, Стив Эрбоу! — процедила она сквозь зубы.

— Я хотел сказать тебе, — его пальцы впились ей в плечо, — не воспринимай все буквально. — Стив тряхнул головой и опустил руку. — Даже если ты не занималась этим профессионально, все равно это ведет к саморазрушению. Черт, что же ты наделала! — с горечью воскликнул Стив.

— Что? — Патриция несколько раз сконфуженно огляделась вокруг.

— Я знал, что мне придется решать еще и твои проблемы! Вот почему я не хотел брать тебя на работу.

Патриция смутилась.

— Да ты же ничего обо мне не знаешь.

— Зато я достаточно изучил подобный тип женщин — слишком гордых, чтобы замечать находящихся рядом мужчин.

От удивления Патриция открыла рот, потом ее охватило возмущение.

— Я рассчитывала на ваше понимание, мистер Эрбоу, но, как видно, зря! Запомните: я достаточно взрослая, чтобы позаботиться о себе сама! Я не нуждаюсь в вашей помощи! Можете отправляться к своей Мэри! — Голос Патриции дрожал от возмущения.

— Что это значит? — опешил Стив.

— Это значит, вы не смогли меня убедить, что Мэри вам надоела, — прозвучал ледяной ответ.

— Ну что ж, — он задумчиво почесал подбородок и улыбнулся, — возможно, ты и права, Патриция. Возможно.

— И ты еще будешь читать мне лекции о том, как вести себя! — От гнева у нее перехватило дыхание. — Я не верю вам, Стив Эрбоу, и не думайте, что я… — Патриция не смогла продолжить и, чтобы дать волю чувствам, выплеснула содержимое своего стакана в лицо Стиву.

— Господи, да вы же настоящая дикарка, мисс Хобс! — притворно ужаснулся Стив. — А может быть, просто не умеете держать себя в руках?

В следующее мгновение Патриция оказалась в его объятиях. Под долгим пронизывающим взглядом Стива мысли о решительном отпоре растаяли, как дым. Стив мягко накрыл ее губы своими губами. Поцелуй длился всего секунду.

Отстранившись, Стив отвернулся и быстро зашагал по пляжу к своему бунгало. Патриция беспомощно смотрела ему вслед.

6

На следующее утро, преодолев на яхте водное пространство, разделявшее остров и материк, вся компания высадилась на песчаном пляже.

— Патриция, Патриция! — Радости Джона не было предела. — Разреши представить тебе моих друзей. Натали и Фрэд.

Присутствие Джона оказалось очень кстати. Оно помогло снять напряжение между Патрицией и Стивом, возникшее во время завтрака и угнетавшее их во время путешествия на яхте.

Не то чтобы Стив сказал что-то грубое, наоборот, он был так приторно вежлив и предупредителен, что даже на Лиз напала несвойственная ей молчаливость.

День был невероятно жарким. Чтобы дети не обгорели, на них надели рубашки и головные уборы, густо намазали оставшиеся открытыми части тела солнцезащитным кремом. Оживленно поболтав с Патрицией, юные исследователи побежали осматривать небольшое озеро. Потом Патрицию представили Матильде и Роджеру Макколуин, родителям Натали и Фрэда, и брату Роджера Майку.

— Позвольте вам представить Патрицию, — начал Стив торжественно, — моего бухгалтера, единственного человека, который дважды выплеснул мне в лицо вино и имеет на своем счету еще несколько подобных подвигов. Я вам уже рассказывал. Поэтому, общаясь с ней, держите ухо востро.

Эта тирада была воспринята с удивлением, все уставились на Патрицию.

Вот мерзавец, подумала Патриция, но попыталась весело улыбнуться.

— Никто не сравнится с тобой, Стив, в умении говорить гадости и портить настроение, поэтому всем остальным совершенно нечего меня опасаться. — Патриция повернулась к Макколуинам. — Здравствуйте, я рада, что Джону гораздо лучше.

Эта фраза сломала лед. Все засмеялись, и Майк Макколуин сказал, обращаясь к Стиву:

— Наконец-то ты встретил достойного противника. — Он повернулся к Патриции. — У вас потрясающие успехи, мадам. Вы завоевали Джона, он без умолку рассказывает о вас.

У Патриции потеплело на душе. Какой милый мальчик, подумала она, а вот папашу я с удовольствием придушила бы.

Мечтая оказаться как можно дальше от Стива, Патриция выразила желание подняться на скалу и полюбоваться оттуда водопадом. Майк Макколуин галантно вызвался сопровождать ее.

Подъем нельзя было назвать легким. Их путь пролегал по очень узкой расщелине среди отвесных скал. Солнце палило нестерпимо. Цикады раздражали своей трескотней. Ветки кустарника цеплялись за одежду и волосы. Наконец Патриция и Майк решили сделать привал в тени огромных деревьев.

— Настоящее восхождение, — выдавила Патриция, вытирая обильно струящийся пот.

— Еще немного, — откликнулся Майк, — и увидите, мы терпели эти муки не зря.

В скором времени перед Патрицией предстал водопад во всей его красе. Роскошный каскад, составленный из миллионов искрящихся на солнце капелек, ниспадал со скалы в глубокую долину, образуя естественное озеро.

Пускаясь в обратный путь, Патриция дала себе обещание непременно искупаться в этом озере.

— Вперед! — воскликнул Стив и нырнул в кристально чистую воду озера.

Дети, прекрасно умевшие плавать, тут же последовали его примеру. Один за другим за ними потянулись и взрослые, сбросив с себя шорты и футболки. Патриция замешкалась, и некому было оценить ее элегантный купальник.

Вода была холодной, но восхитительно освежала. Упругие струи водопада так и манили подставить под них тело, а небольшая пещерка, отделенная от озера плотной водяной завесой, приглашала обследовать ее.

Патриция решила устроить себе эту маленькую экскурсию, и вдруг оказалась в пещерке один на один со Стивом. От окружающего мира их отделяла светло-бирюзовая водяная стена. Ощущение было фантастическим. Ироническая улыбка на лице Стива ясно указывала на временность их перемирия, однако Стив предпочел выразить это словами:

— Здесь я чувствую себя в безопасности даже рядом с тобой, Патриция. Невозможно быть еще мокрее, чем я есть.

— Пользуйся, пока есть возможность, Стив. — Патриция подтянулась и удобно устроилась на одном из выступов скалы.

— Если бы это случилось с тобой, то ты, наверное, считала бы по-другому. — Стив пристроился на выступе скалы и положил подборок на руки. — Интересно, ты не сожалеешь, что постоянно обливаешь меня вином?

— Я совершенно уверена, что не стоит сожалеть о сделанном в порыве гнева или под влиянием других сильных эмоций, — последовал сухой ответ. — И ты в данном случае не исключение.

— Совершенно с тобой согласен. Надо понимать, что подобное может повториться. — Стив бросил быстрый взгляд на прекрасную собеседницу.

— Посмотрим. — Патриция усмехнулась уголками губ и поправила волосы. — Веди себя скромнее, это может помочь.

— Что значит скромнее?

— Скромнее значит скромнее. — Патриция закрутила волосы в хвост и обеими руками удерживала его на макушке.

Очертания ее груди изменились, но плотные шарики сосков по-прежнему четко выделялись, туго обтянутые бирюзовой тканью.

Интересно, поймал себя на мысли Стив, она вообще знает, как соблазнительны ее грудь, плавные изгибы бедер, как шелковиста и притягательна ее кожа, как пропорционально она сложена, как хорош этот маленький носик? Слава Богу, что вода здесь прохладная!

Наверное, знает, продолжил свои размышления Стив. А может быть, она просто заметила мое восхищение.

Патриция резко опустила руки, соскользнула с камня и поплыла к выходу из пещеры.

— Почему ты не стала манекенщицей? — спросил Стив, провожая ее взглядом.

— Я была ею. — Патриция остановилась и обернулась к нему, разгребая воду руками. — Потом я обнаружила, что слишком многие мужчины похожи на тебя, Стив. Их интересует только мое тело. Хоть это тебя и удивит, но причина заключается именно в этом.

Патриция развернулась и выплыла из пещеры.

Стив вновь предался размышлениям. Его интересовало, как бы он поступил, да и хочет ли он вообще иметь дело с этой девчонкой, которая напомнила ему то, что так хотелось забыть? Патриция Хобс была слишком хороша, чтобы быть такой, какой кажется. В этом Стив был абсолютно уверен.

Подумав еще некоторое время, он пришел к выводу, что не слишком владеет собой. Взять, к примеру, его сегодняшнее поведение. Оно отражало, с одной стороны, неприязнь, а с другой стороны — и это невозможно отрицать, — растущий интерес к молодому прекрасному телу Патриции. Значит ли это, что он действительно попадает в категорию мужчин, «которым от женщин только одного и надо»?

Попутно Стив размышлял о Мэри Линдл. Мэри — деловая женщина. Даже очень деловая. Конечно, сейчас их пути пересеклись, и, возможно, некоторое время они будут двигаться в одном направлении, но потом Мэри обязательно оставит его ради своей карьеры.

Мэри только и ждала от корпорации, на которую она работала, предложения перебраться на более крупный курорт с более выгодными перспективами служебного роста. Стив и не заметил, как остров превратился в эксклюзивное, невероятно дорогое место отдыха. И это по большей части заслуга Мэри.

Может быть, своей слепотой он обязан появлению Патриции? Эта мысль пришла к Стиву внезапно. Интерес к отношениям с Мэри был потерян в тот день, когда она получила выгодное предложение, означавшее повышение по службе. По времени это совпало с приездом на остров Патриции.

Ну почему, черт возьми, он не проявил должной настойчивости и сразу не отказал Патриции, когда она пришла на собеседование?!

Патриции казалось, что пикник никогда не закончится.

Не то чтобы ей было неинтересно, но ощущение натянутости и некоторой холодности не покидало ее.

Во многом причиной этому был Стив Эрбоу, хотя после разговора в пещере он оставил ее в покое. Но даже само присутствие Стива вызывало у Патриции ощущение дискомфорта. Особенно после того, как он мысленно раздевал ее и даже не пытался этого скрыть. Воспоминание об этом вызвало у Патриции легкую дрожь, и перед глазами встало видение, посетившее ее в пещере: они оба обнажены, руки Стива нежно ласкают самые укромные местечки ее тела…

В довершение всех ее несчастий Майк Макколуин не скрывал своего желания познакомиться с ней поближе. Впрочем, ухаживал он довольно мило и неназойливо.

День был на исходе, утомленные жарой и беготней дети угомонились, Натали и Фрэд прильнули к матери, Джон примостился возле Патриции, положив голову к ней на колени.

— Утомился? — спросила она, тронутая его доверчивостью.

— Нет, — довольно бойко ответил он, но при этом зевнул и смутился.

— Джон, ты знаешь, что такое инстинкт?

— Нет.

— Это когда ты делаешь что-то, абсолютно не задумываясь, словно кто-то внутри тебя заставляет это делать. Все дети инстинктивно отрицают, что они устали.

— И ты так делала, Патриция?

— Конечно. Думаю, это от страха, что тебя отправят спать как раз тогда, когда тебе очень хочется остаться.

— Я ненавижу, когда меня отправляют спать, — признался Джон. — Я никогда не понимал, почему я не могу сидеть так же долго, как и взрослые.

— Ну вот, Джон, ты говоришь совсем как маленький ребенок, хотя ты уже достаточно большой мальчик.

— У тебя есть дети, Патриция?

— Нет. — Она пытливо взглянула на него. — Почему ты спросил?

— Ты довольно хорошо находишь общий язык с детьми, — Джон снова зевнул, — к тому же ты очень милая, и я открою тебе один секрет. Мне надоел пикник. Я устал играть с Натали и Фрэдом и даже хотел подраться с Фрэдом, потому что он ужасно зазнается, а Натали иногда ведет себя как маленькая! Мне хорошо, но я устал, к тому же я весь чешусь от песка. Иногда эти песчаные пляжи страшно надоедают, согласна?

Патриция внезапно подумала, что она, единственная из находящихся здесь людей, не связана семейными узами, здесь нет ни одного родного ей человека. У Дэвида есть Лиз. У Стива — Джон. Макколуины не наглядятся на своих детей, и Майк тоже является частью этого дружного клана. У нее одной нет никого…

Патриция вспомнила те ожидания, которые она связывала со своим родным домом… Самым заветным ее желанием было обзавестись собственной семьей и детьми. Без этого Патриция не могла чувствовать себя счастливой. Вот почему пикник на пляже среди людей, связанных семейными узами, тяготил ее.

Она глубоко вздохнула, словно желая избавиться от боли, и приняла единственно правильное в данном случае решение — переключила свое внимание на другие проблемы.

— Джон, давай-ка взглянем, почему ты чешешься. Приподними рубашку!

Мальчик приподнял рубашку, и Патриция увидела то, что боялась увидеть. Сомнений не было — Джон заболел ветрянкой.

7

Прошло три дня. Патриция сидела в большой комнате в бунгало Стива. Джон спал. Патриция взглянула на часы. В ресторане сейчас была самая запарка, но Стив попросил ее побыть с Джоном и, чтобы Патриция не слишком скучала, разрешил ей посмотреть его библиотеку.

В бунгало Стива было четыре комнаты — две спальни, гостиная и кабинет. Между спальнями Стива и Джона располагалась ванная. Все было довольно просто, но не лишено привлекательности. Таков был ее вердикт. В спальне Джона стояли две односпальные кровати, стол и комод, в стену были вбиты крючки для одежды. Рядом располагалась полочка с коллекцией деревянных зверушек, которых смастерил для него отец.

Спальня Стива была меблирована примерно так же, но кровать была одна — широкая, двуспальная, застланная ярким покрывалом.

В гостиной, выходившей на террасу, располагались две кушетки, очаровательный кофейный столик и масса книжных полок. Однако больше всего Патрицию интересовал кабинет. За три дня, пока ухаживала за Джоном, Патриция не раз думала об этой комнате, но у нее не хватало смелости войти туда. Или ее останавливало что-то другое? Она ведь вовсе не хотела совать свой нос в чужие дела, только заглянуть. Но это означало желание побольше узнать о Стиве Эрбоу, и именно это желание ее беспокоило.

Только взглянуть! Патриция приоткрыла дверь, но комната была погружена во мрак, поэтому она поискала выключатель и зажгла верхний свет. Комната оказалась очень маленькой, обстановка крайне простой: стол, стул, пишущая машинка на приставном столике и старинное бюро. Почти вся стена была увешана картами и схемами. Интересно, чем Стив занимается здесь поздно ночью?

Комната представляла собой образец аккуратности по сравнению с тем, что обнаружила Патриция в офисе ресторана.

Патриция почувствовала себя неуютно, хотя была абсолютно одна. Стоя в дверях, она никак не решалась войти, словно дух Стива Эрбоу не давал ей проникнуть в личную жизнь этого человека.

С облегчением Патриция услышала, как завозился проснувшийся Джон. Она выключила свет, захлопнула дверь и поспешила к мальчику.

Неслышно войдя в спальню сына, Стив обнаружил Патрицию спящей на соседней кровати с раскрытой книгой на груди.

На время болезни Джона было заключено перемирие. К тому же Патриция сама вызвалась посидеть с мальчиком, и Стив принял ее предложение. Нельзя же оставлять больного малыша, у которого была высокая температура, одного, без присмотра. А бухгалтерские книги могут подождать дня два-три.

Стива раздражала разумность доводов Патриции, хотя сам он думал точно так же. Поразмыслив, Стив понял, что его раздражают также и доверительные отношения, установившиеся между Патрицией и Джоном, и раздражают они его тем, что вновь рождают в нем двойственные чувства к Патриции Хобс.

Однако сейчас, глядя на спящую молодую женщину, Стив ощутил прилив нежности. Она чудесно ухаживала за Джоном: мазала его снадобьем, уменьшавшим зуд, занимала его чтением книг, и часто было слышно, как заливисто они смеются. Казалось, одно ее присутствие приносит Джону облегчение.

Волосы Патриции разметались по подушке, она выглядела совсем юной. В простенькой розовой блузке и в белых шортах она показалась Стиву еще более юной, чем когда он увидел ее в первый раз.

Джон пошевелился и что-то пробормотал во сне. Патриция вздрогнула и приподняла голову. Джон успокоился, но тут Патриция заметила Стива и снова вздрогнула — от неожиданности.

— Ты можешь идти, — сказал Стив как можно мягче, — ты заслужила возможность хорошенько выспаться.

— А ты? — сонно возразила Патриция. — Ты же весь день работал.

— Со мной все в порядке. Я прилягу прямо здесь, но сначала провожу тебя домой.

Патриция села, протирая глаза, потом стала шарить ногами по полу, пытаясь нащупать сабо. Но, прежде чем ей это удалось, Стив взял ее на руки.

— Обуваться не нужно.

Патриция молчала, скованная удивлением и некоторым оцепенением после сна, которое владеет всяким человеком, спавшим глубоко и внезапно разбуженным. Потом ее удивила легкость, с которой Стив нес ее, будто она совсем ничего не весила. Тепло его тела, мощь его плеч, настоящий мужской запах с примесью чего-то экзотического и пряного, типа корицы или кориандра, вызывали у Патриции приятное волнение. Ее щека оказалась прижатой к его груди, и Патриции было слышно биение сердца…

Стив ни разу не взглянул на нее, пока не поставил на ноги на террасе бунгало, в котором она жила. Дыхание его было слегка учащенным. Так же учащенно дышала и Патриция, она только затруднялась определить причину. Тем не менее она вдруг ощутила прилив нежности к Стиву Эрбоу.

И, вероятно, именно это заставило ее мягко сказать:

— Я думаю, что Джону станет лучше завтра. Стопроцентной гарантии нет, но, кажется, сыпь бледнеет.

— Не знаю, как и благодарить тебя. — Глубоко вздохнув, Стив взял ее за руку. — Прости меня, я был… так неловок.

— Неловок? — В глазах Патриции читалось удивление.

— Неужели ты не заметила?

— Я не заметила ничего нового в твоих манерах.

— Ты хочешь сказать, что я вообще неуклюж?

Патриция молча улыбалась.

— Кажется, ты стала следить за своими ногтями! — удивленно воскликнул Стив, взяв Патрицию за руку.

— Нет, — она отдернула руку, — просто здесь мне почему-то нравится ходить с маникюром. Стив, если тебя беспокоит, что Джон слишком ко мне привязался, то ты не прав. Ты по-прежнему самый важный человек в его жизни.

— А ты? Кажется, ты сама к нему привязалась, и вообще ты прекрасно ладишь с детьми.

— Всегда хотела иметь шестерых. — Патриция постаралась, чтобы ее ответ прозвучал достаточно непринужденно. — Возможно, это реакция на то, что я единственный ребенок в семье. Спокойной ночи, Стив! Спасибо. — Она повернулась, собираясь войти в бунгало.

— Патриция… — начал было Стив, но внезапно умолк и после непродолжительной паузы лишь выдавил из себя: — Спокойной ночи!

На следующий день на острове появился Майк Макколуин и пригласил Патрицию пообедать с ним в ресторане.

Она собиралась отказаться, но Стив, ставший свидетелем этого разговора, неожиданно горячо поддержал Майка.

— Прекрасная идея, Майк, старина! Патриции действительно нужно развлечься. Прошу вас, мисс Хобс, отправляйтесь с этим молодым джентльменом и наденьте что-нибудь поярче. Я побуду с Джоном. За мной пиво, Майк, — добавил он.

Сначала Патрицию возмутило то, что Стив распоряжается ее свободным временем, но, подумав, она согласилась. Через четверть часа она вернулась в бунгало Стива в яркой бирюзовой юбке и в белом облегающем топе. На ногах у нее были босоножки в тон юбке.

Майка ее вызывающе броский внешний вид ввел в ступор, Джон восхищенно присвистнул. Стив отреагировал загадочной фразой:

— Кошечка готова охотиться за птичками, — и поднял бокал с пивом, салютуя Патриции.

Она слегка смутилась, хотя и предполагала, что ее наряд может вызвать подобную реакцию. Она недоумевала, с чего вдруг решилась на эпатаж и надела единственный экстравагантный наряд, который захватила на остров. Возможно, она сделала это, чтобы показать Стиву, что никто не вправе распоряжаться ее личной жизнью. А возможно, это было предупреждением слишком много позволившему себе Стиву: «Я — это я, и держись подальше, не заблуждаясь на мой счет!»

К сожалению, Патриция не учла, какое воздействие ее внешний вид окажет на Майка, а зря. Еще на пикнике он недвусмысленно дал понять Патриции, что заинтересовался ею, но она сделала вид, что не понимает его.

Патриция сообразила, что угодила в ловушку, и знала, кто в этом виноват. Конечно, Стив, кто же еще?! Ну ладно, она еще с ним посчитается.

— Увидимся позже. — Патриция послала воздушный поцелуй Стиву, потом подошла к Джону и погладила его по голове. — Поправляйся, дорогой, — промурлыкала она.

— Не шали, — с улыбкой напутствовал ее мальчик.

Майк взял напрокат кабриолет, и они с ветерком доехали до пансионата, находящегося на другом конце острова. Майк, считавший своей обязанностью развлекать Патрицию, поведал ей, почему проводит свой отпуск с семьей брата. Майк и Роджер были заядлыми рыбаками, и каждый год, сколько Майк помнил себя, они отправлялись на длительную рыбалку, арендуя для этого подходящий дом.

— Словом, ничего не изменилось, если не считать, что Роджер обзавелся женой и двумя детьми, — выслушав его, с улыбкой прокомментировала Патриция.

Майк помрачнел.

— Матильда кое-что изменила. Теперь мы не можем рыбачить сутками и обязаны бриться ежедневно. К тому же в определенное время дня нельзя разговаривать о рыбе.

— Бедная Матильда! — с чувством воскликнула Патриция.

Майк рассмеялся, вторя своей спутнице.

Обедать на террасе ресторана, где царила прохлада, было довольно приятно. Шуршали под легким бризом ветви пальм, рядом шумело море, и вся атмосфера была умиротворяющей и расслабляющей.

Как-то сама собой речь за столом зашла о Стиве. Майк спросил, как Патриция познакомилась со Стивом и попала к нему на работу.

Она рассказала.

— Мне кажется, — медленно произнес Майк, — с ним не всегда легко.

Патриция была удивлена его проницательности, но виду не подала.

— Вам кажется правильно, — осторожно сказала она. — Но, без сомнения, если Стив захочет, он может быть самым очаровательным человеком, которого я когда-либо встречала. — Она немного поколебалась, но все же спросила: — А насколько хорошо вы его знаете?

— Можно сказать, я его почти не знаю. Они с Роджером дружат еще с университетских времен. Я тогда учился в школе.

Патриции хотелось подавить предательское желание побольше узнать о частной жизни Стива Эрбоу. Но это было выше ее сил, и она сказала:

— Я ничего не знаю о нем, кроме того, что он был журналистом.

— Военным корреспондентом, если быть точным. И очень успешным. Говорят, у него была реакция, инстинкт и координация дикой кошки. Это позволило ему продержаться так долго. Потом он… просто собрал чемоданы и приехал сюда.

Патриция была поражена.

— Конечно, руководство рестораном — это не предел его возможностей. Семья Эрбоу владеет целой сетью престижных отелей, — Майк назвал парочку из них, — империю основали его дед и отец, которые начинали с маленького кафе.

Патриция покачала головой: в одном из отелей, названных Майком, произошло их со Стивом знакомство.

— Правда, Стив нечасто видится со своим отцом, — продолжал Майк. — Как говорит Роджер, извечная проблема: отцы хотят, чтобы дети пошли по их стопам, но Стив живет так, как считает нужным. Может, он и прав, кто знает?

— Я бы этого не сказала. — В голосе Патриции прозвучала легкая ирония. — Готовит он божественно, но навести порядок в финансовой документации, касающейся его ресторанного бизнеса, пригласил меня.

Майк засмеялся.

— Он что, недостаточно богат? — спросила Патриция.

— Очень богат. Он и его сестра Петра родились даже не с серебряными, а с золотыми ложками во рту. Забавно, но его сестра тоже демонстрирует родителям самостоятельность и иногда пропадает годами.

— А мать Джона? — Патриция просто не могла удержаться и не задать этот вопрос.

Майк перестал улыбаться.

— Это всегда было тайной. Стив никогда не рассказывал о своих женщинах. Но, дорогая Патриция, хватит о нем! Я знаю, что вы пробудете на острове еще пару месяцев. Могу я видеть вас?

Патриция колебалась: Майк казался ей приятным и честным парнем, к тому же он был довольно мил.

— Только дружеские отношения, если вы не захотите большего, — поспешно сказал Майк, и Патриция добавила к списку его вышеперечисленных достоинств хорошую интуицию.

— Легко сказать, Майк, но… — Патриция умолкла и улыбнулась.

Майк встал и приложил руку к сердцу.

— Я торжественно клянусь уважать ваши чувства и намерения в данном вопросе. А если по возвращении в Майами вы не захотите продолжать наши отношения, то можете просто не отвечать на мои письма.

Патриция поковыряла вилкой жаркое, потом взглянула Майку в глаза и рассмеялась. Он сел, явно удовлетворенный, и беседа за столом потекла легко и приятно.

Нотка дисгармонии была привнесена появлением Мэри Линдл. Мэри подошла к их столику и улыбалась довольно ехидно.

— Привет, Патриция.

— О, привет, Мэри! Это Майк Макколоуин. Он здесь в отпуске.

— Здравствуйте! — встав, вежливо приветствовал Мэри Майк.

— Разве Стива тебе недостаточно? — Мэри пристально оглядела Майка, а затем принялась изучать экстравагантный наряд Патриции. — Ты еще и любовников заводишь! — Она резко повернулась на каблуках и отошла от столика.

— Дура, — в сердцах сказал Майк, беря расстроенную Патрицию за руку.

— Что? — спросила она рассеянно.

— Я говорю, не обращайте на нее внимания. Давайте уйдем отсюда с высоко поднятыми головами! Насколько я знаю, — сухо продолжил Майк, — Стив никогда не хранил верности своим женщинам.

— Так вы не считаете, что я могла украсть у нее Стива?

— Нет. Но вот что я вам скажу, Патриция: со мной вы будете в гораздо большей безопасности, чем со Стивом Эрбоу.

— Молодой повеса уже отбыл на материк?

Первым, кого Патриция встретила по возвращении, был Стив.

— Он отправился на материк на пароме, если ты это имеешь в виду, — холодно ответила она. — Как Джон?

— Сейчас спит. Хорошо провела время? — поинтересовался Стив, преграждая ей дорогу.

Он изучающе оглядел ее одежду, растрепанные ветром волосы и наконец остановился на губах, словно задаваясь вопросом, целовалась она с Майком или нет.

Пока он пристально рассматривал ее губы, Патриция поймала себя на том, что облизывает их и вспоминает прикосновение губ Стива, очень приятное и очень короткое.

Наконец Стив посмотрел ей в глаза. Триумфальный взгляд Стива ясно дал Патриции понять, что он не только специально будил в ней эти воспоминания, но и отлично понял, что преуспел. Черт возьми! Она глубоко вздохнула и резко отвернулась.

— Я прекрасно провела время, — сообщила Патриция, чеканя слова, — и я буду весьма признательна, если ты объяснишь своей бывшей любовнице, что я тебя у нее не воровала.

— О Боже. — Стив изобразил наивное удивление. — Неужели Мэри устроила сцену?

— Не могу понять, с чего она это взяла! А… не ты ли подал ей эту мысль?

— Я этого не делал, Патриция, — твердо открестился от ее подозрений Стив. — Ты слишком строга к людям…

— Не начинай сначала, — резко оборвала она его. — Не знаю, почему ты порвал с Мэри, и не хочу этого знать. Но одно я знаю наверняка: я здесь ни при чем!

— Она хотела превратить это место в бешено дорогой заповедник, где возможность прикоснуться к дикой природе обходилась бы примерно тысячу долларов в день.

Глаза Патриции расширились от удивления.

— Да-да, — сказал Стив, — именно это место, где мы находимся в данный момент!

— Но зачем?

Стив усмехнулся.

— Она перестала понимать кое-что.

— И не она одна, — сухо заметила Патриция.

— Кажется, ты шокирована планами мисс Линдл? Вообще-то я иногда тоже подумываю о том, что ресторан недостаточно хорош. Но невозможно держать персонал в ежовых рукавицах и одновременно возвращаться к природе. Эти две вещи взаимоисключающие. Согласись, что я прав.

Патриция несколько раз сжала и разжала кулаки.

— Послушай, неважно, в чем я согласна или не согласна с тобой. Суть в том, что Мэри обвиняет меня.

Стив промолчал.

— Вы были только деловыми партнерами? — после долгой паузы задала вопрос Патриция.

— Нет.

— Она была бы… счастлива просто жить здесь с тобой? Так, как живешь ты, я имею в виду.

Стив ухмыльнулся.

— Мне кажется, что для Мэри всегда главным в ее жизни будет карьера. Хотя сейчас, возможно, она этого еще и не осознает. Это все равно бы рано или поздно произошло, и Мэри со временем это поймет. Виноват я. Я должен был это предвидеть. Мне казалось, что она отлично понимает все происходящее, но это было не так. — Стив помолчал. — Я по-прежнему считаю, что жизнь со мной принесла бы ей только страдания.

— Ты что, собираешься прожить так всю жизнь, Стив? — неожиданно для себя произнесла Патриция.

— Кто знает. Так ты хорошо провела время с Майком? — резко сменил он тему.

— Прекрасно, — буркнула Патриция, давая понять, что выбранная Стивом тема ей неприятна. — Извини, но я хочу пойти к себе, принять душ и переодеться.

Стив заступил ей дорогу.

— Могу поручиться, что он довольно милый молодой человек.

— Не стану возражать, хотя не уверена, что вы хорошо друг друга знаете.

Их взгляды скрестились. Стив пожал плечами.

— Относительно меня ты права. Но я хорошо разбираюсь в людях, к тому же он из порядочной семьи. Кроме того, я думаю, что тебе лучше общаться с более молодыми людьми. Тебя не будут так часто… эксплуатировать.

— Стив, дай мне, пожалуйста, пройти. — Патриция полуприкрыла глаза и жестко взглянула на него из-под опущенных ресниц. — Меня совершенно не интересует твое мнение на этот счет. К тому же ты не смог верно оценить, что происходило с Мэри, не говоря уже о ее характере вообще.

— Не хочу говорить банальности, но меня всегда поражает так называемая женская логика или, точнее говоря, ее полное отсутствие! — Он с легким поклоном отступил, освобождая Патриции дорогу.

— Откуда ты знаешь о ее планах? — внезапно спросила Патриция.

— Одна из официанток в пансионате — задушевная приятельница Лиз. Она кое-что услышала, кое-что увидела — вот вам и прекрасная пища для сплетни. Кто бы удержался? Особенно здесь, на маленьком острове, где все друг друга знают.

— Так-так… — пробормотала Патриция.

Стив почесал кончик носа.

— Но это лучше, чем сидеть в тесном офисе в душном городе! Как ты считаешь?

— В любом случае всегда лучше жить, а не существовать, — отозвалась она. — Ну ладно, хватит драм. Все будет хорошо, Стив. Хочешь, я посижу с Джоном сегодня вечером?

Жесткое и холодное выражение постепенно ушло из его глаз. Стив улыбнулся одной из тех своих улыбок, от которых у Патриции перехватывало дыхание, и сказал:

— Буду премного благодарен.

8

В течение нескольких следующих дней на острове царили мир и покой. Патриция решила не углубляться в детали отношений между Стивом и Мэри, но пришла к окончательному выводу: возможно, Стив во многом ошибается, но в одном он прав — Мэри не смогла его понять.

Джон поправился. Все вернулось на круги своя. Стало даже лучше. Из отношений Патриции и Стива ушла былая враждебность. Может быть, он по-прежнему считал ее охотницей за мужчинами, но относиться стал совершенно по-другому. Стив даже взялся обучать Патрицию рыбной ловле. Когда Патриция поймала свою первую рыбешку, они оба так радовались, словно ей удалось извлечь из морской пучины золотой слиток.

Однажды Патриция застала Стива за чтением газеты. Что-то вызвало у него явное неудовольствие, потому что он скомкал газету и отшвырнул ее с отвращением.

— Что-то задело тебя, Стив? — не скрывая своего удивления, поинтересовалась Патриция.

— Да, — прозвучал ответ сквозь зубы, — политики раздают бессмысленные обещания защитить окружающую среду, а сами не имеют ни малейшего понятия, как это сделать и с чего начать.

— А ты знаешь? — поддразнила его Патриция.

— А ты думаешь нет? — съязвил Стив.

— Не знаю. У тебя широкий кругозор, ты во многом разбираешься.

— Случилось так, что я довольно много читаю. — Голос его звучал сухо. — Однако я твердо знаю: нельзя верить всему, что написано. Сойдешь с ума, потому что все друг другу противоречат.

Патриция согласилась с ним и добавила, что у нее такие же проблемы.

— Часто я думаю, что нужно убедиться во всем самому, — продолжала она, — в вопросе экологии ты наверняка разбираешься лучше многих.

— Тебе было бы интересно заниматься этим? — Стив пристально посмотрел ей в глаза.

— Исследования всегда меня привлекали, — сказала Патриция после некоторого раздумья. — Наверное, поэтому я и стала бухгалтером. — Она издала смешок. — Бухучет как средство навести хоть какой-то порядок среди окружающего нас хаоса. Неплохой заголовок, не находишь?

— Неплохой, — согласился Стив, — но слишком длинный. Это непрофессионально, — добавил он, вспомнив наставления своего главного редактора. — А ты считаешь, в моих делах хаос?

— Не совсем. — Патриция улыбнулась. — Но, если бы ты пригласил меня месяцем позже… — Она выразительно покачала головой.

Стив хотел что-то сказать, но подбежал Джон, и им пришлось прекратить разговор.

Однажды Патриция застала Лиз, огорченно рассматривающую торт, только что извлеченный из духовки.

— Ненавижу торты! — с чувством проговорила Лиз. — Ты только посмотри — плоский, как блин! У Стива тоже получаются не лучше. Почему он не выбросит их из меню, не понимаю!

— Кажется, у меня это получается лучше, — немного смущаясь, сказала Патриция. — Конечно, у меня нет такого опыта в приготовлении различных блюд, как у тебя и у Стива, но выпечка… — Окончательно смутившись, она замолчала.

— Лапочка, принимайся за дело! — взмолилась Лиз и, моментально раздобыв еще один фартук, вручила его Патриции.

Патриция взялась за дело в полной уверенности, что память и интуиция не подведут ее. Так и вышло. Выпечка получилась великолепной. Нежный пышный бисквит, прослоенный нежирным кремом на йогуртовой основе и тонко нарезанными ломтиками киви, ананаса и клубники, Патриция украсила взбитыми сливками и посыпала шоколадной и миндальной крошкой. Один маленький кусочек Лиз приберегла для Стива, и он съел его вечером, когда после закрытия ресторана все собрались за чашкой кофе.

— Сегодня получился на редкость удачный торт, — сделал он комплимент Лиз и, подумав, добавил: — Просто объедение!

— Торт у меня сегодня получился отвратительный, — отозвалась Лиз, — а этот испекла Патриция.

Стив взглянул на Патрицию с изумлением.

— Это ты испекла?!

— Ну в общем да. Но это единственное, что я умею готовить, — добавила она, смутившись.

— Как это возможно — печь такие вкусные, тающие во рту торты и не уметь больше ничего готовить? — удивился Стив.

Патриция пожала плечами.

— Как видишь, возможно. Наверное, потому, что я очень люблю десерты.

— Патриция, хочешь прибавку к зарплате?

— За что?

— Конечно, за торты. За что же еще? И за все остальные восхитительные десерты, которые ты умеешь готовить.

— Но тогда я буду уделять меньше времени бухгалтерии, — возразила Патриция.

— Бог с ней, с бухгалтерией! Тем более, — он посмотрел на нее изучающе, — мне кажется, что с бухгалтерией ты справляешься одной левой.

— Ладно, — ответила Патриция, — я согласна, если согласится Лиз.

— Господи, дорогая, да я буду счастлива!

Все рассмеялись.

Так Патриция стала помощником повара по десертам. Очень скоро она стала готовить не только великолепные торты с кремом, но и фруктовые пудинги, воздушные меренги, желе и муссы.

Однажды, в очередной раз аккуратно разделяя апельсин на дольки, Патриция обнаружила, что Стив внимательно наблюдает за ней.

— Я что-то делаю не так?

— Ты знаешь, какую известность получили твои пудинги? — ответил Стив вопросом на вопрос, не переставая наблюдать за движениями ее рук.

— Нет. А что такое?

— Одна супружеская пара сказала мне, что они приехали сюда только из-за них.

— Ты шутишь?

— Ничуть. Их друзья, отдыхавшие здесь, порекомендовали им этот курорт и велели обязательно попробовать десерты.

— Разве я не говорила тебе с самого начала, что могу привлечь отдыхающих? — с гордостью заявила Патриция.

Ей нравились новые обязанности. Работая в ресторане, она была сама собой. Единственное, что не очень устраивало Патрицию, это необходимость представлять гостям десерт. Когда она выходила в зал, все гости-мужчины разглядывали не десерт, а ее и не скрывали своего восхищения. Но Патриция никогда не отвечала на их ухаживания, если мужчины предпринимали такие попытки. Интересно, заметил ли это Стив? Неужели, даже не отвечая на ухаживания, в его глазах она по-прежнему остается охотницей за мужчинами?

Стив улыбнулся и произнес:

— Твой успех — удар по моему самолюбию. Честно говоря, я думал, что мой ресторан прославят омар, или креветки в фирменном соусе, или жареная на углях телятина…

— Извините, сэр. — Патриция хихикнула. — Думаю, вашу стряпню тоже хвалят!

— Я надеюсь! — Проходя мимо Патриции, он как бы случайно погладил ее по голове. — У тебя появилась репутация, детка, которую необходимо поддерживать.

Патриция смотрела вслед удалявшемуся Стиву, рассеянно сжимая в руке маленький острый ножик, которым она чистила апельсины. Иногда ей со Стивом было легко и хорошо. Патриция при всей ее осторожности, даже рискнула бы предположить, что между ними возникла привязанность.

А дальше что?

Этот вопрос постоянно мучил ее. Патриция точно знала, что не должна влюбляться в своего работодателя. Он считал ее вздорной девчонкой, охотницей за мужчинами. Это ложное представление о ней Стива больно ранило Патрицию.

Все меньше и меньше она думала о Стиве Эрбоу, как просто о друге. Это было очевидно.

Посетитель попался невероятно капризный. Ему не разрешили курить в ресторане сигару, в отместку он громогласно назвал карту вин невпечатляющей и даже не попробовал заказанное им блюдо, так его не удовлетворил внешний вид, о чем он также громко сообщил окружающим. Жена скандалиста вымученно улыбалась, ей было неловко.

Патриция, Лиз и официантка, обслуживающая злополучного клиента, затаив дыхание следили за все нараставшим возмущением Стива.

Кульминация наступила, когда перед посетителем очутилось великолепное блюдо из омара. Мужчина попробовал его и отправил назад, объявив омара недостаточно свежим.

— Послушай, дружище, — вполне миролюбиво обратился к посетителю Стив, — в свое время я получил хороший урок, как ставить на место зазнаек, можешь мне поверить. Начнем с вина. — Взяв стоявший перед мужчиной бокал, Стив некоторое время внимательно изучал его содержимое, а потом вылил на голову гостя со словами: — Не знаю, оптимальным ли в этом случае будет красное вино, но, думаю, и оно сойдет. — Потом, — Стив взял со стола полный соусник, — нужно добавить немного соуса, — он опрокинул содержимое соусника на рубашку гостя, — и все это украсить клубникой. Простите, мадам! — Стив схватил с соседнего стола блюдо с клубникой и припечатал его к груди скандального клиента поверх соуса. — Ну вот, сэр, — обратился он к совершенно ошалевшему гостю, — теперь вы выглядите так же глупо, как и ведете себя. — Отыскав глазами Патрицию, Стив спросил: — Правда, я способный ученик?

И в звенящей тишине он покинул ресторан.

Через час Патриция нашла Стива на пляже. Он сидел на песке и любовался морем. Она подошла к нему и, не говоря ни слова, села рядом. Очнувшись от задумчивости, Стив спросил:

— Меня обвинят в нападении?

— Нет.

— Что там было потом? — спросил он, поворачиваясь к Патриции лицом.

— Лиз быстро взяла бразды правления в свои руки. — Патриция хихикнула. — Между прочим, жена этого типа заявила, что он получил по заслугам.

Стив застонал.

— Этот господин попросил, правда не очень настойчиво, вызвать полицию, а женщина, которую ты лишил удовольствия полакомиться клубникой, принялась рыдать.

Стив снова застонал, закрыв лицо руками.

— Ничего, — приободрила его Патриция, — не забывай вторую часть урока. Если хочешь проучить зазнайку, никогда не сожалей о том, что уже сделано.

— Я и не предполагал, что у тебя такая сила воли. — Стив уныло взглянул на нее. — Что же было дальше?

— Тут-то и вмешалась Лиз. Должна сказать, она была великолепна. Откуда-то появился Дэвид, и она предоставила скандального гостя его заботам.

— Дэвид большой дипломат, — пробормотал Стив.

— Потом Лиз объявила, что все обедают за счет заведения в качестве компенсации за моральный ущерб, который они понесли, став свидетелями инцидента. Кроме того, все присутствующие были приглашены на вечеринку, которую Лиз запланировала на завтра.

— Она так и сказала? — Стив начал истерически хохотать. — Просто гениально!

— Это было верное решение, — строго сказала Патриция. — Все столики на завтра зарезервированы. Лиз также заверила, что омар был свежайшим, пойманным только сегодня утром. В общем, реакция гостей на происшедшее была довольно спокойной, уходили они в хорошем настроении.

— А как же бедная жена этого чванливого господина?

— О! Не знаю, каким образом, но Дэвид убедил этого джентльмена в недопустимости даже мысли о том, чтобы как-то отыграться за все случившееся на жене. Он отвез их в пансионат.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — проворчал Стив, — но почему я чувствую себя полным идиотом?

— Никогда не видела ничего подобного! — Патриция расхохоталась, вспомнив сцену в ресторане.

— В самом деле? — с сарказмом осведомился Стив.

— Конечно. Я не могла оправиться от шока, когда ты назвал себя моим учеником.

— Я не был уверен, что ты это правильно воспримешь, — последовал угрюмый ответ.

Это вновь рассмешило Патрицию. Обнявшись, они продолжали смеяться вместе.

— У тебя есть характер, Стив, — сказала она, внезапно становясь серьезной, — никогда не встречала такого, как ты.

— Я тоже не встречал такую, как ты, — благодарно ответил он и, наклонившись, поцеловал ее.

Его откровенность тронула Патрицию до глубины души. На самом деле Стив Эрбоу был сейчас для нее самым близким человеком на свете. Было так прекрасно чувствовать себя в его объятиях, ощущать тепло его тела, радоваться вместе с ним!.. Поэтому ответ Патриции был совершенно естественным для данной ситуации — она ответила на поцелуй Стива.

Ощущать его запах, чувствовать близость его тела было наивысшим наслаждением для Патриции. Стив вызывал у нее целую волну совершенно новых чувств и ощущений. Все остальное, испытанное ею ранее с другими мужчинами, было лишь бледной копией, жалкой пародией на то, что она испытывала сейчас, когда руки Стива ласкали ее тело.

Стив поцеловал ее в шею, и Патрицию охватила сладостная дрожь. Просунув руки под тонкий шерстяной пуловер, Стив принялся ласкать ее груди. Патриция снова задрожала, на этот раз от возбуждения, и издала протяжный гортанный звук. Ладони Стива скользнули вниз и замерли на ее талии. Откинув волосы назад, Патриция обеими руками взяла Стива за голову и вновь прильнула к его губам. Он не отстранился, и Патриция испытала двойное удовольствие от глубокого чувственного поцелуя и от нежных мужских рук, ласкавших ее бедра под тонким полотном юбки.

Патриция с ног до головы была охвачена страстью, которую разжег в ней Стив. Пожар разгорался, а с ним разрасталось предвкушение удовольствия, которое обещал ей Стив Эрбоу. Мужчина, а ведь Патриции часто казалось, она ненавидит всех мужчин. Она знала, она чувствовала, что со Стивом ее ожидает что-то совершенно невероятное!

Он был чертовски привлекателен и не только в общепринятом смысле этого слова. Он был настоящим мужчиной — не боявшимся опасности, обладавшим многочисленными талантами; мужчиной, на которого можно положиться практически в любой ситуации.

Стоп! — внезапно сказала себе Патриция. К чему это приведет? Ты же помнишь: больше никаких мужчин.

Неужели он прочел ее мысли? — удивлялась она потом.

Стив остановился внезапно. Так нельзя! — возмутилась Патриция. Его руки от возбуждающих, будоражащих ласк перешли к обычному нежному поглаживанию. Его губы оторвались от ее губ, потом Стив даже чмокнул ее в макушку, расцепил руки и встал. Патриция тоже встала — песок вдруг показался ей холодным.

— Что… что случилось? — спросила она у Стива, который делал вид, что любуется морем. — Вернее, как это случилось? — Патриция смутилась и замолчала.

— Во всем виноват взаимный голод, который с момента нашей первой встречи с каждым днем усиливался, — ответил Стив, резко повернувшись к ней. — У тебя найдется масса причин сказать, почему нельзя чувствовать этот голод, но я не думаю, что ты станешь отрицать его существование.

— Одной причиной из этой «массы» будет твое нежелание связывать себя с кем бы то ни было, — сухо ответила Патриция.

— А твое?

— Нет. — Патриция умолкла и стала смотреть на море. — По крайней мере, с тобой.

— А ты бы повторила это в моих объятиях, целуя меня? — спросил Стив с некоторой долей иронии.

— Стив, — Патриция проглотила комок в горле, — ты опять начинаешь. В последний раз, когда мы говорили на эту тему…

— Это подходит, чтобы стать законом для меня, но не устраивает тебя, — грубо оборвал ее Стив. — Еще надень на меня ошейник и пристегни поводок.

— Ну раз тебе хочется, — проговорила Патриция довольно мягко, — то я согласна.

— И что мы будем делать, когда вы в очередной раз не сможете удержать себя в руках, мисс Хобс? — Сказано это было холодно и с изрядной долей презрения.

Патриция вздрогнула, словно ее ударили, но быстро собралась с силами и парировала удар.

— И не только я, как мне кажется.

— Конечно. У каждого из нас свои причины. Но это все не важно, когда нас вновь охватит… это наваждение. Поэтому я и говорю, что нам нужен не ошейник, а ясное видение некоторых вещей.

— У меня есть идея получше. Почему бы тебе не нанять кого-нибудь другого оценивать твои многочисленные таланты, а заодно и приводить в порядок твои финансовые дела?

— Хорошо, — легко согласился Стив. — Если ты решила выбросить белый флаг или похоронить себя в какой-нибудь зачуханной фирме, то вперед!

Патриция рассердилась.

— Почему бы и нет? — с вызовом сказала она. — Или ты хочешь, чтобы я, как и Мэри, осталась покинутой и разочарованной? — Она внезапно замолчала и закусила губу.

— Не надо, Патриция, — мягко, но решительно прервал ее Стив. — Ты потом пожалеешь об этом.

Патриция закрыла глаза. Она была готова убить себя. Оттолкнув Стива, она побежала по пляжу к своему бунгало.

Патриция провела бессонную ночь. И на следующий день поднялась до восхода солнца. Единственное, что могло привести ее сейчас в чувство, — это плавание. Надев поверх купальника футболку и шорты, она отправилась на небольшой пляж. Этот пустынный живописный уголок Патриция обнаружила во время одной из прогулок.

Вода напоминала прозрачное стекло, в котором отражались лучи восходящего солнца. Ни малейшего дуновения ветерка, ни малейшей ряби на воде. Вдалеке виднелась белая яхта с обвисшими парусами. Прекрасный день, но не для тех, кто собрался идти под парусом.

Минут десять Патриция сидела неподвижно на маленьком уединенном пляже. Настолько уединенном, что, сняв шорты и футболку, Патриция решила снять и купальник. Это было естественное желание слиться с природой, с прекрасным утром. А может быть, ей хотелось смыть со своего тела и с души всю грязь и тяжесть, так мешавшие ей.

Поколебавшись, Патриция пододвинула полотенце и одежду как можно ближе к кромке воды. Она положила купальник под полотенце и побежала в море, широко раскинув руки. Забежав достаточно глубоко, Патриция подняла руки над головой, набрала полную грудь воздуха и нырнула.

Это было здорово! Прохладнее, но гораздо свободнее и необычнее, чем плавать в купальнике. Патриция чувствовала себя превосходно, невероятно естественно, казалось, все проблемы исчезли…

Патриция заплыла довольно далеко и, возвращаясь назад, к своему удивлению, обнаружила, что на пляже есть еще кто-то. Она присмотрелась. Так и есть: непрошеный гость — Стив Эрбоу.

Разумеется, Патриция перестала грести, чтобы не приближаться к берегу, но Стив заметил ее и пошел к ней.

— Уходи, Стив! — крикнула Патриция.

Он остановился.

— Почему?

— Потому что я хочу побыть одна! Я никого не хочу видеть!

— Хорошо-хорошо, я уйду.

— Надеюсь. Но почему я не заметила, как ты пришел?

— Я шел в обход. — Стив поднял руку и указал направление.

Черт! — мысленно выругалась Патриция, рубанув рукой по воде так сильно, что вокруг нее побежали волны.

— Могу я вас нижайше попросить, мистер Эрбоу? Я буду вам очень благодарна, если вы отправитесь по своим делам и дадите мне спокойно закончить купание.

— Есть только одна проблема, Патриция. — Стив задумчиво склонил голову набок.

— Какая? — недовольно осведомилась она.

— Я… как бы поточнее это сказать… я — гол как младенец в момент рождения. В такое утро так хочется единения, слияния с природой… — мечтательно заметил Стив. — При всем уважении к вашим нежным чувствам, я хочу, чтобы вы ушли первой.

Патриция едва не ушла под воду от неожиданности.

— Я не могу, Стив. Но я отвернусь и даже закрою глаза, пока ты будешь выходить.

— Патриция! Только не говори мне, что ты тоже купаешься голой.

— Да, ты прав. Но прежде, чем у тебя возникнут какие-либо домыслы на этот счет, должна тебя предупредить, что это всего-навсего прихоть. К тому же я не думала, что здесь есть еще кто-нибудь.

— Ну это я видел.

— Ты… — Патриция задохнулась от догадки. — Что ты имеешь в виду?

— Меня, вероятно, загораживала скала, — ничуть не смущаясь, объяснил Стив. — Мне же открывалось восхитительное зрелище: прекрасная молодая женщина сбрасывает одежду, потом купальник и после некоторых колебаний радостно бросается в воду. Но больше всего, — добавил после небольшой паузы, — меня изумляет родство наших душ.

Патриция некоторое время переваривала услышанное, и с удивлением вдруг обнаружила, что ее раздражение куда-то улетучивается.

— Да, утро, казалось, этого требовало, — начала она медленно. — Душа, по-моему, тоже этого просила, — добавила она с ноткой печали в голосе.

Стив незаметно для Патриции подплыл к ней и заглянул прямо в глаза.

— На пляже меня ждет термос с горячим кофе, правда, всего на одну чашку, зато есть еще две свежие булочки, немного масла и джем, — с улыбкой сообщил он.

— Если это приглашение выпить чашку кофе с булочками, то я не могу от него отказаться.

— Тогда выходи первой. — Стив улыбался, и в его глазах плясали золотистые искорки. — Я полюбуюсь морем.

— И мне придется отворачиваться, когда будешь выходить ты? — Патриция скорчила гримаску. — Давай лучше побежим на берег вместе. Встречаемся на пляже! — крикнула она, уже рассекая водную гладь упругим телом.

Едва добежав до пляжа, Патриция схватила свое полотенце и обмоталась им. Потом она подобрала шорты и футболку и, не оглядываясь, отправилась одеваться за большой камень.

Когда, одетая, Патриция появилась из-за камня, Стив уже разливал кофе. Он тоже успел надеть футболку и шорты.

— Тебе — первая чашка, — сказал он.

Они старались не встречаться взглядами, боясь увидеть в глазах другого необузданную страсть.

— Спасибо, — поблагодарила Патриция, принимая чашку с кофе, и, подумав, добавила: — Не только за кофе. Ты дал мне почувствовать себя русалкой, которая может петь. Снова. Может быть.

— Это что, плохо? — смутился Стив.

Патриция села на песок и стала мелкими глотками пить кофе, вдыхая густой аромат. Допив, она вернула чашку Стиву и принялась за предложенную ей булочку.

— Мне кажется, все началось, когда я стала моделью. Мне было двадцать, и я ничего не знала о жизни. Мои родители… — Внезапно она осеклась. — Впрочем, это не важно.

— Нет, важно, — возразил Стив. — Я знаю, многие винят своих родителей, но у некоторых для этого есть основания.

— Мама хотела, чтобы я стала актрисой, — Патриция испытующе взглянула на собеседника, — поэтому я посещала занятия по актерскому мастерству, пластике, пению, танцам и технике речи. Папа же считал, что для меня будет гораздо лучше, если я стану развивать мозги, а не шлифовать внешность, и тогда я чего-то достигну в жизни. Он говорил, что мама хочет воплотить во мне свои несбывшиеся мечты. Если бы ты видел мою маму, то не говорил бы, что я воображаю, — заметила она довольно сухо.

— Я так понимаю, они не ладили?

— Да.

— И ты часто оказывалась между двух огней.

— В общем да. И предложение стать моделью оказалось очень кстати. — Патриция вздохнула. — Все, что в меня вкладывали, должно было дать наконец хоть какие-нибудь плоды. Мама была в восторге, и даже папа, казалось, был доволен. К тому же это было увлекательно, хотя гораздо тяжелее, чем представляют себе многие. Часто мне было непонятно, что это — сон или явь.

— Итак, я был прав насчет охоты за мужчинами? Подожди, я сам угадаю. Приличный молодой человек?

Патриция тоскливо взглянула на него.

— Почти.

— Подожди, я угадаю, когда это случилось. — Стив смотрел на нее в упор. — Как раз началась роскошная жизнь. Шампанское и розы, богатые мужчины, скачки, ты открыла для себя фешенебельные курорты и тому подобное.

— Да, — просто ответила Патриция, — но не фантазируй особенно. В моей жизни был всего-навсего один мужчина. — В ее глазах вспыхнула и погасла маленькая искорка.

— Он, должно быть, нанес непоправимый урон! — Стив Эрбоу ничего не хотел прощать.

— Единственное, что он сделал, — продолжала Патриция, — так это то, что влюбился в меня так же сильно, как и я в него. Мы были вместе целый год, — она нахмурилась, — и я обнаружила, что мы совершенно по-разному представляем себе наше будущее.

— Семья, шестеро детей. — Стив ухмыльнулся. — А он хотел иметь рядом вечно блистающую красавицу, легко идущую по жизни?

— Точно.

— Ты думаешь, я поверю, что можно одновременно быть изысканной моделью и домашней хозяйкой?

— Не понимаю, зачем я тебе все это рассказываю. — Патриция резко встала и вызывающе сверху вниз взглянула на Стива. — И почему в это так сложно поверить?

Стив скользнул взглядом по ногам Патриции, затем поднял глаза выше, на крутой изгиб бедер, еще выше — на груди, в волнении вздымавшиеся под тонким трикотажем футболки, и наконец, откровенно налюбовавшись молодым крепким телом, сказал:

— Возможно, я такой же, как он.

— Я… я тебя не понимаю! — огорченно воскликнула Патриция. — То ты бросаешься мне помогать, то… Иди к черту! — Она подхватила свое полотенце и решительно зашагала прочь.

Стив быстро догнал ее.

— Смотри под ноги, Патриция, — посоветовал он, — тропинка тут очень извилистая, и быстро идти по ней не рекомендуется.

Не успел он это произнести, как Патриция потеряла равновесие и упала. Практически мгновенно она села, но боль была настолько сильной, что Патриция не смогла сдержать слез.

— Патриция… — Стив опустился на колени возле нее.

— Очень похоже на ситуацию из дешевого романа: я повредила ногу, а ты поднимаешь меня на руки и прижимаешь к своей мужественной груди. Я… я сейчас закричу! — вырвалось у нее истерически.

Ни один мускул не дрогнул на лице Стива.

— Ты ушибла ногу? — В его голосе звучала неподдельная тревога.

— Не смей смеяться надо мной, Стив Эрбоу!

— Я? Ну что ты!

— Я же вижу это по твоим глазам!

Стив скупо и мимолетно улыбнулся, и сразу превратился в мистера Серьезность.

— Не лучше ли обследовать твои ушибы?

Патриция стиснула зубы и мотнула головой.

— Я просто хочу тебе помочь! — воскликнул Стив.

Не обращая внимания на протесты, Стив поднял Патрицию и поставил ее на ноги.

— Ну как?

Патриция прислушалась к своим ощущениям: лодыжка, которую она считала подвернутой, оказалась в порядке. Она улыбнулась.

— Все в порядке!

Стив усмехнулся.

— Жаль. Хотя, конечно, здорово, что ты не повредила лодыжку. Без сомнения, я хотел бы прижать тебя к своей мужественной груди, но пронести тебя по этой тропинке было бы довольно сложно. Нет, я достаточно силен для этого, — заверил он Патрицию, — но это было бы сложно осуществить технически.

— Совсем не смешно. — Патриция кусала губы, чтобы не рассмеяться, однако ей с трудом удавалось сдерживаться, настолько комичной оказалась ситуация. — Я хотела сказать… — Закончить Патриция не смогла, потому что уже давилась от хохота.

И снова они смеялись, как тогда на пляже, а потом начали целоваться. Сначала дружески. Стив чмокнул Патрицию в кончик носа и сказал, что одним из ее достоинств является великолепное чувство юмора. Патриция заметила, что с таким человеком, как Стив Эрбоу, без чувства юмора просто не выжить.

Смеясь, он крепко обнял ее. Игра переставала быть игрой.

Пристально глядя в глаза Стиву, Патриция понимала, что не сможет долго сопротивляться. Чувствовать своими бедрами силу его ног, ощущать своей грудью мощь его груди, каждой клеточкой своего тела впитывать силу его мускулов… Этому невозможно сопротивляться! Как невозможно сопротивляться и его жарким поцелуям. Патриция и не сопротивлялась, она просто отвечала на них.

Под футболкой и шортами на Патриции не было ничего. Какой смысл надевать мокрый купальник? Поэтому ничто не мешало быстрым и ловким пальцам Стива ласкать ее груди. Соски Патриции напряглись, и каждое прикосновение к ним Стива вызывало у нее дрожь наслаждения.

Однако физическое влечение охватило не только Патрицию. Поскольку Стив был без рубашки, она смогла касаться губами гладкой кожи его плеч, нежно щекотать кончиками пальцев его поросшую жесткими волосками грудь. Дыхание Стива стало прерывистым, он еще крепче прижал к себе Патрицию, а она обвила руками его шею.

— Сними футболку, — прошептал он, на минуту отрываясь от ее губ и делая короткую передышку.

Патриция кусала губы, сдерживая сладострастные возгласы. Она обеими руками взялась за низ футболки и резким движением сняла ее. Это означало полную капитуляцию.

Стив полюбовался нежной кожей, покрытой тончайшим налетом соли, совершенной формой ее грудей с бархатистыми сосками и страстно поцеловал Патрицию. Потом он обхватил ее за талию, прижимая к себе, но не настолько сильно, чтобы Патриция не могла запрокинуть голову. Когда она сделала это, губы Стива, словно языки пламени, пробежали по ее шее к груди, и он поочередно нежно сжал зубами каждый ее сосок, доставив неимоверное удовольствие, которого Патриция еще никогда не испытывала.

Патриция издала протяжный стон, радостный и страстный одновременно, и еще плотнее прижалась к Стиву. Она хотела слиться с ним в единое целое, но что-то останавливало ее, и с ее губ слетело:

— Не надо…

— Только, когда ты захочешь, — прошептал Стив.

Время остановилось для нее. Когда Патриция очнулась, Стив уже нес ее на руках, направляясь по узкой тропинке к морю.

Что я наделала?!

Патриция снова и снова вспоминала то, что произошло между ней и Стивом. Без сомнения, они оба были охвачены безумной, сумасшедшей страстью, которая и бросила их в объятия друг к другу.

Какое-то время они провели в воде, потом выбрались на берег и, ни слова не говоря, отправились в обратный путь по извилистой тропинке. Солнце поднялось уже довольно высоко, припекало. Патриция почувствовала, что одежда на ней практически высохла.

Стив несколько раз подавал ей руку, чтобы помочь перебраться через валуны, и в глазах его читалось сочувствие и сострадание, когда Патриция постанывала от боли: ушибленная лодыжка давала себя знать. Стив несколько раз участливо спрашивал, может ли она идти, и выказывал готовность донести ее до бунгало на руках. Ни один из них даже не пытался завести разговор о том, что между ними произошло. Видимо, ни у нее, ни у Стива не нашлось для этого подходящих слов.

Они уже почти дошли до бунгало, когда увидели бегущего им навстречу Джона.

— Почему вы не взяли меня с собой? — с обидой спросил мальчик.

— Ты еще спал, старина, — ответил Стив.

Джон насупился.

— Мог бы меня разбудить! Если ты разбудил Патрицию, то почему ты не мог разбудить и меня?

— Я не будил Патрицию. Она не знала, что я иду на пляж, мы встретились там совершенно случайно.

— Это правда, Патриция?

— Да, Джон. Это просто случайное совпадение.

С невероятными последствиями, мысленно закончила она. Очевидно, что между мной и Стивом все-таки существует некая связь.

— Ну ладно, — произнес Джон, — на этот раз я вас прощаю. Стив, не забудь, что сегодня нужно заниматься школьным садом, и ты обещал прийти помочь.

— Я помню, — пробормотал Стив, хотя было видно, что он забыл об этом.

— А ты, Патриция, не хочешь присоединиться? — обратился к ней Джон. — Ведь приглашают мам и пап!

Патрицию ошеломили слова Джона. Взглянув на Стива, она увидела в его глазах то же изумление. Первым пришел в себя Стив, он очень спокойно сказал сыну:

— У Патриции по горло своих дел, дружище, поэтому мы не будем затруднять ее. К тому же она ушибла ногу.

— Бедняжка. — Джон обнял Патрицию за талию. — Я провожу тебя до бунгало. Как ты считаешь, мазь, которой ты мазала меня от ветрянки, поможет тебе? Там осталось еще немножко.

— Спасибо за заботу, Джон! — Растроганная Патриция погладила мальчика по голове. — Я лучше сделаю компресс. А вы отправляйтесь по своим делам. Увидимся вечером!

9

К счастью, дел в этот день оказалось много.

Вечеринку, которую Лиз обещала гостям ресторана в качестве компенсации за неприятное зрелище, увиденное ими накануне, решено было устроить на пляже. Дэвид выкопал яму для костра, над ней установили вертел. По пляжу расставили легкие пластмассовые столы и раскладные стулья. Патриция крутилась как белка в колесе, помогая Лиз и Дэвиду, ей даже некогда было пообедать.

— Я надену саронг, — заявила Лиз, — и ты тоже надень, Патриция, пусть гости чувствуют себя, как на острове в Тихом океане!

— Согласна. Только у меня нет саронга.

— У меня два, один я дам тебе. Официантки, нанятые нам помогать, тоже с удовольствием оденутся так. Дэвиду подберем что-нибудь в том же стиле. — Лиз была полна энтузиазма.

— Я поддержу компанию, — Патриция улыбнулась, — а как быть со Стивом?

— Стив пусть надевает, что хочет. Ему бесполезно советовать, что надевать или делать. — Пожав плечами, Лиз продолжила: — Но у меня есть кое-что для Джона. Я думаю, вечеринка пройдет отлично. Сегодня полнолуние. Приободрись, детка!

— Я, по-моему, и так в порядке, — промямлила Патриция.

— Хм, в саронге и при полной луне ты сразишь Стива Эрбоу наповал!

— Зачем?

— Детка, — Лиз погладила Патрицию по щеке, — пусть знает, что если ты ему нравишься, то он должен вести себя подобающим образом. Стив подвержен смене настроений. Но это дело поправимое. Надо только привыкнуть и знать, на какие кнопки нажимать. Ну вот, помяни черта, и он тут как тут! Стив и Джон вернулись. Утром мистер Эрбоу сказал, что я могу распоряжаться сегодня всем по своему усмотрению и он будет выполнять мои распоряжения с радостью. Но это все равно что просить тигра побыть миленьким котеночком! Я думала, они хоть вернутся попозже. — Лиз заторопилась по своим делам.

Патриция наблюдала за Лиз с улыбкой на губах, но в глубине глаз пряталось беспокойство. Вести себя подобающим образом — это как? И как должна она вести себя лунным вечером с мужчиной, который только утром… Нет, она не станет об этом думать! Патриция сделала неловкое движение, и тут же почувствовала боль в ушибленной ноге.

При других обстоятельствах она даже не обратила бы на это внимания. Но сейчас… Кто может заставить ее делать то, что она не хочет делать? У нее появился прекрасный предлог не участвовать в сегодняшней вечеринке, и она собиралась им воспользоваться.

Лиз появилась в офисе около четырех часов.

— Вот саронг, Патриция. И пообещай мне, что украсишь волосы цветами! Кстати, Джон сказал мне, что ты ушибла ногу. У меня есть прекрасное лекарство! — И она протянула Патриции тюбик с мазью. — И, раз уж у тебя травма, будешь развлекать гостей беседой и восхищать всех своей красотой. А сейчас отправляйся домой, намажь лодыжку мазью и отдохни. Мы ждем тебя к шести.

И Лиз побежала по своим делам, как всегда, энергичная и уверенная в себе.

Патриция принялась разглядывать саронг. Чудесная шелковая ткань бледно-зеленого цвета с ярко-розовыми цветами в другой раз, возможно, порадовала бы ее, но сейчас Патриции стало до слез жалко себя. Ничегошеньки в ее жизни не изменилось. Ее даже никто не спросил. Ей просто велели поступать так-то и так-то.

Патриция тем не менее выполнила все рекомендации Лиз и даже поспала полчасика. Разбудил ее Джон, который, полный радостного ожидания, ворвался в ее бунгало.

— Они развесили по деревьям китайские фонарики, а еще будут танцы! — сообщил он Патриции и, радостно потирая руки, добавил: — Будет чертовски весело!

— Джон, — сказала Патриция, пытаясь спрятать улыбку, — мне кажется, не стоит пользоваться такими выражениями.

— Я слышал, как Дэвид это говорил.

— Дэвид гораздо старше тебя.

— Значит, если тебе двадцать один или больше, то ты можешь так говорить, а если меньше — то нет?! Почему? Я понимаю, что я не могу водить машину, потому что не достаю до педалей. Это настоящая причина. А здесь я не понимаю почему. — Джон смотрел на Патрицию с обидой и искренним недоумением.

— Выслушай меня. Есть много вещей, которые детям нельзя делать, потому что они недостаточно взрослые, или недостаточно сильные, или это вредно. Но ругаться, — Патриция сделала небольшую паузу, чтобы подчеркнуть важность сказанного, — ругаться не следует никому. Это некрасиво, Джон. Поэтому детям просто-напросто запрещают произносить такие слова. Когда же ты вырастешь, у тебя будет собственное мнение на этот счет.

— Если так делают Стив и Дэвид… — Джон на мгновение задумался и продолжил: — То я тоже, наверное, буду так делать, когда вырасту. Ладно, подожду, пока стану взрослым! О, чуть не забыл! — Он выбежал на террасу и вернулся с букетом ярких цветов. — Лиз сказала, что они тебе понадобятся.

Одевшись, Патриция еще долго вертелась перед зеркалом, примеряя саронг то так, то этак. Она воткнула в распущенные волосы ярко-красный цветок и как раз собиралась набросить на шею венок, когда на террасе послышались шаги.

— Тук-тук! — раздался голос Стива. — Ты готова?

— Я уже выхожу! — В волнении Патриция теребила венок и сломала несколько цветочных головок. — Если тебя послали за мной, то можешь идти, я буду через минуту.

— Я принес тебе кое-что. — Стив уже стоял в дверном проеме.

Патриция взглянула на него и на секунду утратила способность дышать. Это был совсем другой Стив, совершенно незнакомый. На нем были джинсы и бледно-голубая рубашка, волосы тщательно причесаны, лицо аккуратно выбрито. В руках он держал два бокала.

— Я думаю, мы можем немножко принять для храбрости, — сказал Стив, переступая порог ее комнаты. — Ты выглядишь превосходно, Патриция. Впрочем, ты всегда так выглядишь. — Он откровенно любовался блеском ее волос, мерцанием ее глаз, матовой кожей шеи и обнаженных плеч.

Стив протянул ей бокал. Патриция, поколебавшись, взяла его и быстро отошла в сторону.

— Я не предлагаю тебе сесть. — Она нервно сделала глоток, бренди с содовой обожгло горло. Выждав секунду, Патриция продолжила, стараясь не смотреть Стиву в глаза: — У нас на это нет времени.

— Кажется, слишком поздно говорить, что я не знаю, что сказать. — Стив нежно дотронулся до цветка в ее волосах.

— Может, ничего говорить и не нужно, потому что между нами ничего не было? — Голос Патриции прерывался.

— Нет, нужно. — Стив приподнял ее подбородок, чтобы встретиться со взглядом Патриции. — Что ты хотела сказать?

— То, что произошло сегодня утром, — изумрудные глаза Патриции были полны слез, а голос дрожал, но она справилась с волнением, — ускользнуло от нас, потому что мы неправильно выбрали время или место, или мы просто не подходим друг другу. Все.

— Превосходно, — сухо прокомментировал Стив, пальцы, державшие голову Патриции за подбородок, вдруг стали неловкими, и рука скользнула вниз. — Все не можешь его забыть?

— Так же, как и ты помнишь о ней! — парировала Патриция.

— Ты имеешь в виду Мэри?

— Нет, Стив, — Патриция попыталась улыбнуться, — я говорю о женщине, которую ты никак не можешь забыть, даже когда ее нет рядом, потому что она так хочет или потому что так сложились обстоятельства, все равно. Я говорю о матери Джона!

Выражение лица Стива стало замкнутым, глаза колюче блеснули.

— Не пора ли отправляться к гостям, мисс Хобс?

— Стив, — услышали они крик Дэвида, — Лиз требуется твоя помощь, дружище!

— Скажи ей… — грубо начал Стив, потом перевел дыхание и продолжил ровным голосом: — Скажи ей, что я приду через пять минут.

Послышались удаляющиеся шаги Дэвида. Стив повернулся к Патриции.

— Мать Джона не имеет к этому никакого отношения. Впрочем, имеет, но…

— Патриция, Стив, все собрались! — позвал их с террасы звонкий голосок Джона.

— Черт! — выругался Стив и залпом выпил свой бренди.

— Полагаю, ты воздержишься от ругательств в присутствии своего сына? — проворковала Патриция.

— Во-первых, он не мой сын, — холодно, но не резко ответил Стив, — и, во-вторых, что, черт возьми, мне делать с тобой?

Патриция была потрясена.

— Подумайте об этом на досуге, мисс Хобс! — В улыбке Стива было что-то неприятное. — Интересно будет вас послушать после того, как мы разделаемся с гостями. Я иду, Джон! — прокричал он, выходя из комнаты.

Весь вечер Патриция провела как в тумане. Она развлекала гостей и задавала тон вечеринке. Она даже танцевала с Джоном, но Стив ее танцевать не пригласил. Весь вечер он изображал радушного хозяина, и не знающий его человек даже не мог и предположить, какой тигр-людоед скрывается под добродушной личиной.

Вездесущая Лиз не смогла удержаться от замечания по этому поводу. Правда, терпела она довольно долго и почти под конец вечеринки вынесла вердикт:

— Тебе не кажется, детка, что это ультиматум?

— Не знаю… А почему ты мне не сказала? — с трудом выдавила из себя Патриция.

— Не сказала о чем, дорогая?

— Что Джон не его сын!

Лиз пожала плечами.

— Официально — его.

— Но он же копия Стива!

— Тому есть весьма веские причины. Он тебе больше ничего не сказал?

— Нет. — Патриция была явно огорчена.

— Ну ладно. Пусть сам выкручивается! О, кажется, у нас проблемы!

Патриция огляделась, но не заметила ничего необычного. Гости весело расправлялись с жареным поросенком, танцевали или прогуливались вдоль кромки прибоя, романтически освещенного луной. Наконец она увидела женщину, которая, лавируя среди танцующих пар, решительно направлялась к Стиву. Это была Мэри Линдл.

Она подошла к нему, обеими руками обхватила его лицо и крепко поцеловала прямо в губы. Только удивлением — Стив стоял спиной к приближающейся Мэри — могла Патриция объяснить тот факт, что Стив абсолютно не сопротивлялся. Однако то, что произошло потом, вряд ли можно объяснить одним лишь удивлением.

Мэри обвила шею Стива руками, предварительно положив его руки на свои бедра, и увлекла танцевать. То, как она провокационно прижималась к нему и извивалась в его объятиях, видимо, разбудило в Стиве приятные воспоминания — на лице его появилась улыбка, он поцеловал Мэри в волосы, и они продолжили свой танец с видимым наслаждением и радостью.

Видя, что Лиз собирается что-то сказать, Патриция устало вскинула руку.

— Не надо, Лиз. Я и так много сделала для Стива Эрбоу сегодня. Я отправляюсь спать.

Патриция не знала, сколько она проспала и отчего проснулась. Первой ее мыслью было: я не погасила свет. Но метавшиеся по стенам тени навели ее на другую мысль — это не электрический свет, а масляная лампа, которой она никогда не пользовалась.

Резко сев в кровати, Патриция огляделась и увидела Стива, занявшего единственный в ее бунгало стул.

— Что ты здесь делаешь?

— Ты была похожа на Спящую Красавицу, которую принц разбудит своим поцелуем.

— Не начинай снова свою игру, Стив Эрбоу! — Патриция уже собиралась откинуть простыню, но тут вспомнила, что на ней нет ничего, кроме тонкой шелковой ночной сорочки цвета слоновой кости, едва доходящей до колен. — И больше никогда не смей переступать порог этой комнаты без моего разрешения!

— В гневе ты еще больше похожа на принцессу, — уныло отметил Стив. — У тебя самый прелестный носик, Патриция, из всех, что мне доводилось когда-либо видеть. И ты всегда держишь его по ветру.

— Ты… — Патриция запнулась, а потом внезапно спросила: — Что, черт возьми, с тобой случилось?

— А-а, ты наконец заметила. — Стив потрогал синяк под глазом; сам глаз здорово заплыл и был открыт только наполовину. Довершали удручающую картину грязная рубашка, ободранные локти и разорванные джинсы. — Я пропустил хук слева, если ты, конечно, знаешь, что это такое.

— Конечно, знаю. Тебя просто побили. Только не говори, что это сделала Мэри!

— Нет, это не Мэри. Вчера вечером, будучи твоим прилежным учеником, я хорошенько проучил одного зазнайку. Сегодня он вернулся, чтобы проучить меня.

У Патриции отвисла челюсть от изумления.

— К счастью, все уже разошлись, — продолжал Стив. — Джон отправился спать, его примеру последовали Лиз и Дэвид. Я загасил костер и тоже хотел уже уходить, когда появился он и преподнес мне сюрприз.

— Что ты, — спросила Патриция справившись наконец с изумлением, — с ним сделал потом?

— Ничего особенного. Просто я стал защищаться, не зная, хочет ли он меня убить или просто попугать. Из его слов я понял, что он не может простить мне только того, что выглядел дураком в глазах жены. Это я могу понять. Знаешь, мы мужчины…

— Это я прекрасно знаю, — оборвала его Патриция. — Что было дальше?

— Мы перестали драться, и я предложил ему выпить.

— Перестали драться! Предложил выпить! — Патриция больше не могла сдерживаться и начала хохотать. — И что, он принял твое предложение?

— Да, принял. Мы еще раз все хорошенько обсудили и пришли к выводу, что оба хороши. Мы пожали друг другу руки и расстались вполне мирно.

— Я вижу. — В голосе Патриции звякнул металл. — И сколько нужно выпить, чтобы расстаться мирно?

— Ты что, считаешь, что я пьян? Абсолютно нет! — Стив приосанился. — Я просто расслабился после тяжелых трудового дня и вечера, тяжелых во всех отношениях, включая тяжесть полученного удара.

— И ты, — Патриция подозрительно посмотрела на Стива, — полагаешь, что я положу тебе на глаз примочку и предложу свою ванну, чтобы смыть грязь? Ты за этим пришел ко мне? Вломился без разрешения и, что хуже всего, когда я спала!

— Боже милостивый, Патриция, конечно нет! — Стив ухмыльнулся. — Обратиться к тебе с такой просьбой, это все равно что просить леопарда избавиться от своих пятен!

Патриция гневно посмотрела на него.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Все равно что просить тебя спуститься с твоего одинокого утеса…

— Заткнись, Стив! — скомандовала она. — Сиди здесь! — Патриция встала, накинула махровый халат и быстро вышла.

Через пять минут она вернулась с крепким кофе и аптечкой для оказания первой помощи.

Пока Стив пил кофе, Патриция развела водой для инъекций какой-то порошок, обмакнула в полученную густую жидкость ватный тампон и взглянула на Стива.

— У тебя в волосах песок, ты весь в грязи и в крови и, наверное, еще и вспотел, поэтому тебе нужен душ, прежде чем я начну обрабатывать раны.

— Ты что, хочешь, чтобы я проковылял в свое бунгало, принял там душ, а потом снова приковылял сюда?

— Душ тебе явно не помешает. Так и быть, можешь принять его здесь. А я пока раздобуду тебе одежду.

— Пижама вполне подойдет.

— Ты получишь то, что я сочту подходящим, — парировала Патриция.

— Все, что скажете, мэм! — дурашливо выкрикнул Стив. Он с трудом поднялся со стула и нетвердой походкой отправился в ванную.

Патриция подумала, что, может быть, все происходящее с этим мужчиной следствие не чрезмерного употребления алкоголя, а полученного им удара по голове. Тут ей стало не до шуток.

10

Разыскивая одежду для Стива, Патриция заодно убедилась, что с Джоном все в порядке и он мирно спит в своей кровати. Патриция смотрела на мальчика несколько мгновений. Если Стив не его отец, то кто же тогда? И почему Джон так похож на Стива?

Патриция тряхнула головой, отгоняя все эти мысли, и поспешила в свое бунгало. Стив уже принял душ и маленькими глотками допивал остатки кофе. Из одежды на нем было только обернутое вокруг бедер полотенце.

Патриция подала ему сверток.

— Здесь футболка и шорты, приводи себя в порядок, и я займусь твоими ранами.

— Не хочу тебе перечить, Патриция, ты очень решительно настроена. — В глазах Стива запрыгали озорные чертики. — Но у меня раны в таких местах, что ты не сможешь их обработать, если я оденусь. Я, надеюсь, ты не станешь стесняться?

— Я? Конечно. Нет! Я…

Патрицию поразила мысль о том, что этот мужчина желанен для нее. Несмотря на ссадины, ушибы и заплывший глаз, он оставался тем самым Стивом, с которым ей сегодня утром было так хорошо на пляже и который разбудил в ней страсть. Каждое его прикосновение заставляло Патрицию трепетать…

— Хорошо, — она отвела взгляд и прочистила горло, — повернись, я осмотрю спину. Все, что под полотенцем, обработаешь сам.

— Хорошо, — покорно согласился Стив. — Все, что ты делаешь, и так не входит в твои обязанности, — добавил он.

Патриция стиснула зубы и решила оставить этот выпад без внимания. На плече у Стива был порез, на боку синяк, а локоть ободран. Она осторожно обработала раны и смазала их йодом.

— Повернись.

Стив медленно повернулся. На предплечье красовалась глубокая царапина. Под плечом на груди вздулся рубец, кожа с костяшек пальцев правой руки содрана. Стараясь не встречаться со Стивом глазами, Патриция начала обрабатывать раны на пальцах. Потом она стала осматривать царапину на предплечье и внезапно отшатнулась. От Стива исходил запах настоящего мужчины, который мгновенно разбудил в ней желание обнять его и прижаться к нему всем телом.

— Патриция?

— Думаю, с остальным ты вполне справишься самостоятельно. — Патриция отвернулась и налила себе из кофейника кофе. — Я, конечно, не врач, но мне кажется, пузырь со льдом для твоего глаза не окажется лишним.

Стив пристально наблюдал, как Патриция, вдохнув аромат кофе, пьет его мелкими глотками так сосредоточенно, словно в этом для нее сейчас заключался весь смысл жизни.

Не говоря ни слова, он обработал царапину и снова отправился в ванную, чтобы надеть принесенные Патрицией футболку и шорты. Вернувшись, Стив налил себе еще кофе и плюхнулся на стул. Патриция сидела на краешке кровати.

— Давай начнем с конца, — предложил Стив.

Широко распахнув глаза от удивления, Патриция молчала, не зная, как реагировать.

— Я имею в виду, — пояснил он, — с наименее важного. Вчера Мэри приходила попрощаться. Завтра она уезжает на новое место работы. Ей не хотелось, чтобы мы расстались, питая неприязнь друг к другу.

Патриция ничего не ответила, но в глубине ее прекрасных зеленых глаз мелькнуло недоверие. И Стив это заметил.

— Ты права. Она также предложила не терять друг друга из виду. По ее мнению, у нас нет причины иногда не встретиться, как старым добрым друзьям.

Теперь в глазах Патриции читалась явная насмешка.

— Ты не веришь? — спросил Стив.

— Меня это абсолютно не касается.

— Тебя это очень даже касается, — заметил он с некоторой долей иронии, — но отвлечемся на минуту. Джон — сын моей сестры.

Патриция с трудом ловила воздух открытым ртом.

— Как и ты, Петра была задавакой, — продолжал Стив, — глядя на тебя, я вспоминаю ее: тот же цвет волос, та же прическа, тот же взгляд… — На секунду его голос прервался. — Но теперь, когда у меня было время подумать, я понял, что сходство это не только внешнее. Моя сестра тоже занималась в балетной школе, посещала школу актерского мастерства и тому подобное. Она прошла через все это, как и ты. Она была моделью, пробовала себя в театре.

— Итак, — произнесла Патриция несколько смущенно, — ты невзлюбил меня с первого взгляда, потому что я похожа на твою сестру. Не понимаю… — Она беспомощно замолчала.

— Дай мне закончить. Она также пробовала себя в жизни по полной программе. Она притягивала мужчин, как горшок с медом притягивает пчел. Но никто из нас не понимал, что ее утонченность является показной. Когда я понял это, было слишком поздно. Я нечасто бывал дома, но ясно видел, что она катится по наклонной плоскости, и я чувствовал себя… ответственным за это. Хотя ничем не мог ей помочь. Поэтому, — в глазах Стива блеснули слезы, — когда я встретил другую молодую женщину с аналогичными проблемами, то есть тебя, Патриция, то я подумал, что все это нужно мне, как пятое колесо в телеге.

— Что с ней случилось? — мягко спросила Патриция, в ее голосе было сочувствие и сострадание.

— Когда она узнала, что беременна от человека, который бросил ее, как ненужную вещь, у нее случилось психическое расстройство. Практически всю беременность она провела под наблюдением психиатра. Когда родился Джон, она отдала его нашей матери и умчалась то ли в Индию, то ли в Тибет, где и находится до сих пор. Моя сестра ищет, — Стив вздохнул, — решения моральных проблем в других религиях.

— Как же так… — прошептала Патриция. — Джон такой милый…

Стив уставился в пол.

— Я до сих пор живу надеждой, что когда-нибудь она вернется и сможет полюбить Джона и позволит ему полюбить ее, но, кажется, этого никогда не случится. Она не вернулась, даже когда умерла наша мать. Хотя могу сказать в ее оправдание, что это случилось внезапно и Петра даже не успела бы приехать на похороны. В общем, я взял Джона под свою опеку и поселился здесь. Мой отец очень его любит, но я не мог оставить Джона на попечение нянек, гувернанток и им подобных.

— Так вот почему Джон называет тебя Стивом! Я-то думала, это дурная манера, — растерянно сказала Патриция. — Джону тоже все это рассказали?

— Кое-что. Он знает, что не такой, как все, потому что у него нет мамы. Но до сих пор, по-моему, его это не особо волновало. Ему всего пять, и он окружен заботой и любовью. Здесь он начал ходить в школу. Я уверен, отсутствие матери начнет занимать его все больше. Это как раз проявилось сегодня утром. Я, честно говоря, не знаю, как справиться со всем этим. Он так относится к тебе… — Стив замолчал.

Патриция притихла.

— Между прочим, — продолжил Стив с милой улыбкой, — ты права, мне не следует ругаться при детях.

— И я напомнила тебе обо всем этом в самый первый день? — Патриция машинально улыбнулась.

— Патриция, молодые женщины вроде тебя если и нанимаются работать бухгалтером, то не жаждут хоронить себя на острове. Я сразу догадался, в чем дело. Разница лишь в том, что Петра выбрала религию. Другими словами — она спряталась от жизни, и ты тоже пытаешься это сделать.

— Кажется, — медленно произнесла она, — ты тоже пытаешься спрятаться от жизни, Стив.

— Это другая моя проблема. — Стив бросил на Патрицию взгляд, полный тоски. — Я надеюсь, что никогда не стану причиной таких мучений, через которые пришлось пройти Петре…

— Ты должен точно знать, станешь или нет, — резко отозвалась Патриция.

— Должен? Конечно, я никому не давал пристанища, не усыновлял сирот, — сказал он, несколько рисуясь и с изрядной долей пафоса, — но я никогда еще не встречал женщины, с которой мог бы дожить до конца своих дней. И очень скоро я понял, что я могу, да, могу, спрятаться от жизни. Да, я начал ту же жизнь, что погубила Петру, но я по-прежнему искал женщину, взгляды которой на жизнь хоть как-то совпадали бы с моими. Например, Мэри, — сказал Стив сухо.

— Итак, для тебя любовь, — Патриция помолчала, подбирая нужные слова, — это исполнение желаний и расставание, но расставание с улыбкой на лице?

Стив криво улыбнулся.

— Спасибо. Даже в два часа ночи тебе не изменяет твоя железная логика, Патриция. Нет, — он поднял руку, предвидя ее возражения, — ты права. Но, как показала моя связь с Мэри, я теряю рассудочность. Или, что хуже, я потерял ее, сам того не заметив.

— Я вижу.

— Этот ответ, — Стив бросил на нее проникновенный взгляд, — противоречит железной логике, мисс Хобс.

— Может, и так. Мне кажется, ты хочешь сказать, что, как и твоя сестра, я искала любви и нашла ее, но мужчина оказался таким же, как ты. — В голосе Патриции слышался упрек.

— Опять я страдаю, оттого что… — Стив глубоко вздохнул, и в его глазах на мгновение вспыхнула искра боли, и он процитировал: — «Есть вещи, которые настолько правильны, что я могу их принять, но не настолько правильны, что ты можешь с ними согласиться». Однако все это шелуха. Положение сильно осложняется растущей привязанностью к тебе Джона.

— Лучше мне прямо завтра собрать вещи, Стив.

— Черт возьми, почему?!

— Ты только что велел мне уехать! — вспылила Патриция.

— Я только пытался объяснить, почему мне так трудно с тобой, Патриция Хобс! Все, что я хотел от тебя, это чтобы ты выслушала историю моих жизненных неудач. Ничего более.

— Хорошо, — Патриция вздохнула, — я расскажу тебе о своих неудачах. Мне следовало знать! Он был разведен, имел детей, уже прошел через все это и не хотел пройти снова. Но я ничего не замечала! Когда мы поссорились, я решила отомстить, и отомстить жестоко.

— Как?

— Нет, я не спала с ними, Стив, — глаза Патриции блеснули, — просто я везде появлялась с разными мужчинами и изображала их подружку. Всегда прекрасно одетая молодая женщина, с которой приятно проводить время и с которой они хотели бы лечь в постель. Им было лестно читать в светской хронике, что их видели со мной. Но всегда это заканчивалось одним и тем же — я их не интересовала, их интересовало только мое тело. И, что хуже всего, мне начало нравиться перелетать от одного мужчины к другому в поисках любви. Наверное, то же самое случилось и с Петрой, Стив.

— И ты отступила.

— Я отступила. Наверное, слишком поздно. — Патриция дрожала, как последний на ветке осенний листик под порывами ветра. — Хотя кто знает, слишком поздно или слишком рано.

— О чем ты?

— Если ты действительно хочешь знать, почему я решила похоронить себя на этом несчастном острове, так знай! Меня преследовали! Меня…

Патриция осеклась и, заливаясь слезами, упала на кровать.

— О Боже, Патриция! — Стив нежно взял ее за руку и, прерывисто дыша, произнес: — Почему ты мне об этом ничего не говорила? Расскажи, — мягко попросил он.

Патриция никак не могла успокоиться и все еще всхлипывала. Стив, присев на краешек кровати, гладил Патрицию по голове, а потом лег рядом с ней и притянул к себе.

Всхлипывания прекратились. Патриция начала рассказывать, вновь переживая ужас тех дней и мучившие ее после этого постоянное желание оглянуться посмотреть, кто у нее за спиной, и сильнейшее разочарование, и страх, и еще многое другое.

— Ты обращалась в полицию?

— Да, конечно. Но это напоминало борьбу с тенью. Я никогда не встречала этого человека. Полиция не знала, с какого конца браться за это дело. Он имел привычку присылать мне цветы, а также звонил из телефона-автомата и рассказывал, как он наблюдает за мной и что я делала. Но всегда он говорил о таких обычных вещах, которые могли видеть многие люди. Он никогда мне не угрожал. Все, чего он хотел, это разговаривать со мной, слышать мой голос, но… — Патриция вздрогнула и плотнее прижалась к Стиву.

— Продолжай!

— Итак, я сменила квартиру и, соответственно, номер телефона, устроилась на другую работу. Через месяц он позвонил снова. — Она вздохнула. — Это совпало по времени с публикацией твоего объявления: оно оказалось как нельзя кстати. Вот почему… я так стремилась получить это место — подальше и потише.

— А твои родители? Неужели они не могли тебе помочь?

— Впервые за многие годы мои родители стали близки друг другу. Отец серьезно заболел, мать ухаживала за ним. Можно сказать, что в них проснулись былые чувства. Никогда не видела их такими счастливыми. Мать и отец решили купить яхту и путешествовать по свету. Думаю, им действительно было хорошо, поэтому мне не хотелось нарушать их идиллию и побуждать вернуться домой из-за того, с чем, как мне казалось, я могу справиться сама.

— А как они отнеслись к твоему роману?

— Конечно, это их не радовало, но мне удалось их убедить, что со мной все в порядке и я даже рада, что эта история закончилась.

— Я должен был догадаться! — воскликнул Стив. — Я должен был понять! Я видел, как хотелось тебе получить эту работу. Я подозревал, что ты бежишь от людей, но не мог даже вообразить, что ты бежишь от преследования маньяка. Почему ты ничего мне не рассказала, Патриция?

— Когда? Во время первого разговора с тобой? Какого работодателя интересуют проблемы человека, которого он нанимает на работу? — Патриция снова тихонько всхлипнула. — Тебе и так многое во мне не понравилось.

— Ну хорошо, а потом? — Стив взял ее за руку.

— Я не знаю. — Патриция глубоко вздохнула. — Я просто не хотела об этом вспоминать, потому что почувствовала себя здесь очень спокойно.

— Конечно, ты права! Здесь ты в безопасности. Но если бы у тебя был защитник, то ты была бы еще в большей безопасности. Вот что я предлагаю, Патриция…

— Что ты предлагаешь?

— Пожениться, завести шестерых детей и провести остаток жизни, не круша все вокруг себя, а следуя несомненному влечению, которое мы испытываем друг к другу.

— Звучит превосходно! Именно такого решения и следовало ожидать от тебя. — Патриция подняла голову и изумленно смотрела на Стива, затем изумление уступило место лукавой улыбке. — Я понимаю, ты шутишь.

— Наоборот, я абсолютно серьезен.

— Стив!

— Я все обдумал, Патриция. — Он сжал ее руку. — Тебе ведь нравится жить здесь, правда?

— Мне… А как ты догадался? — спросила Патриция озадаченно.

— Временами меня охватывает чувство единения с тобой — я ощущаю нас как одно целое. Поэтому я знаю, что ты чувствуешь, когда наблюдаешь за птицами или, например, понимаю, что, любуясь садом, ты хочешь сделать там что-нибудь своими руками. Я разделяю твою потребность, — послышался шумный вздох, — искупаться обнаженной, чтобы ощутить единение с природой.

— Да, но… — Патриция потерлась щекой о его плечо и перевела дыхание.

— Ты хочешь напомнить мне о Джоне?

— Если бы Джон был твоим сыном, — Патриция села, освобождаясь из объятий Стива, — и у него не было бы матери, то я бы… — Она внезапно замолчала.

— Тогда все было бы в порядке? — мягко спросил Стив. — Скоро мы будем вынуждены хоть что-то объяснить Джону. — Он притянул Патрицию к себе и снова заключил ее в свои объятия. — А рассказать ему мы сможем только правду. Но даже, если Петра вернется, скорее всего Джон останется с нами. Кроме того, тот факт, что Джон — не мой сын, нисколько не изменил твоего отношения к мальчику, во-первых, а во-вторых, он все же мне не чужой, я — его родной дядя!

— Бедный Джон! Для него все станет гораздо сложнее, если его мама вернется.

— Джону никогда не было легко, — с грустью сказал Стив, — я даже не знаю, что для него хуже: внезапное появление родной матери в его жизни или ее отсутствие. Но, как бы то ни было, мы всегда будем любить и поддерживать его.

Патриция помолчала несколько минут.

— Так не бывает, Стив. Ты не можешь жениться на мне только из-за того, что меня преследует маньяк!

— Ты считаешь, что причина только в этом? — Стив смотрел на нее в изумлении, к которому примешивалась легкая досада. — Странный у нас получается разговор!

— Совсем недавно ты говорил мне, что не встречал женщины, которая стала бы тебе близка и с которой ты мог бы провести остаток жизни.

— Совсем недавно все в тебе, Патриция, вызывало у меня раздражение, и я ссорился с тобой по любому поводу. Ты отвечала мне тем же. Но мне кажется, что в своем упорстве каждый из нас проглядел самое важное. — Стив нежно провел рукой по лицу Патриции. — Мы полюбили друг друга, не отдавая себе в этом отчета. Понимаешь, о чем я говорю?

Патриция зарделась от смущения, но продолжала смотреть Стиву прямо в глаза.

— Изначально между нами существовала невидимая связь, — произнес он медленно, отчетливо выговаривая каждое слово, — но мы были слишком упрямы, чтобы признать это. Так часто случается между мужчиной и женщиной, любящими друг друга. Мы, Патриция, связаны с тобой крепкими узами. Нравится тебе это или нет, но так оно и есть.

— Конечно, нравится, — торопливо произнесла Патриция, — но…

— Никаких «но»!

— Стив, тебе не кажется все это просто невозможным?! — собравшись с духом, выпалила Патриция.

Он тепло улыбнулся.

— Поговорим об этом потом.

Стив просунул ладонь под нежный шелк ночной сорочки Патриции и погладил мягкую бархатистую кожу. Патриция затрепетала, но вознамерилась противостоять тому, что должно было произойти, одновременно хорошо понимая, что не сможет устоять перед ласками этого мужчины, который уже снимал с нее ночную сорочку.

Ничто на свете не могло сравниться с тем наслаждением, которое дарил ей Стив Эрбоу! Теперь Патриция знала наверняка, что полюбила этого часто сложного в общении, временами забавного и очаровательного, но всегда восхитительного мужчину! Это была чистая правда! Она полюбила!

Но испытывал ли он те же самые чувства по отношению к ней?

Патриция отдала во власть Стива свое молодое гибкое тело и больше не хотела ни о чем думать. Сняв с нее ночную сорочку, Стив начал ласкать и целовать ее груди, потом перешел к другим частям тела. Патриция и представить не могла, как эротичны могут быть нежные поглаживания, какое наслаждение могут доставить ей. Патриция была на седьмом небе от счастья!

Чтобы дать выход охватившим ее чувствам, Патриция стала гладить Стива по спине и тут же ощутила шершавые ссадины и набухшие рубцы.

— О Боже, — прошептала она, — тебе больно?

— Забудь об этом! — В глазах Стива снова плясали веселые чертики. — Я никогда в жизни не чувствовал себя лучше!

— Не очень похоже на правду.

— Давай поговорим о тебе. Однажды я сказал, что ты хороша. Я был не прав. Ты великолепная! Ты… исключительная!

— Я не имела в виду ничего такого. Просто не хочу сделать тебе больно.

— Мне не больно, — прошептал он, — ведь тебе тоже не больно? — Стив накрыл ее тело своим.

— Нет. Это совсем не больно, это… — Смутившись, она замолчала.

— Я тебя понял. — Стив целовал ее, гладя бедра и опускаясь все ниже и ниже. — А так?

— Это… божественно, — выдохнула Патриция, чувствуя, как горячо откликнулось ее тело на мужские ласки. — Стив…

— Не беспокойся, дорогая, — прошептал он, — я все в том же положении, то есть умираю от желания.

Это были последние слова перед тем, как Стив наконец овладел ею.

— Слава Богу! — выдохнула Патриция. — В прошлый раз это было так прекрасно, что, я думала, умру, если не испытаю этого снова.

Слова были больше не нужны. Наслаждение мощно и властно подхватило Патрицию. Пик наслаждения приближался. Они достигли его одновременно.

Стив поцеловал Патрицию и изучающе посмотрел на нее.

— Ты как цветок, ты всегда была похожа на цветок, но сейчас ты похожа даже больше на бутон. На прекрасный полураспустившийся бутон, слегка таинственный, который обязательно превратится в великолепный цветок. Скажи «да», Патриция! Теперь у нас нет другого пути, чем тот, на который мы уже ступили.

11

Прошло две недели.

От синяка под глазом Стива осталась только легкая желтизна. Ссадины и царапины зажили. Патриция все две недели предавалась размышлениям о жизни и о том, какие сюрпризы она преподносит.

Два года назад она считала, что полюбила мужчину, которого, как ей казалось, хорошо знала. Она мечтала выйти за него замуж и родить ему детей. Не так давно она стала близка с человеком, с которым была знакома немногим более месяца и о котором знала не очень много. И тем не менее, когда Стив Эрбоу предложил ей стать его женой, она не смогла ему отказать…

Она не могла сопротивляться чувствам к нему, потому что Стив ошеломил ее. Воспоминания о близости с этим мужчиной постоянно вызывали у Патриции сладостный трепет.

— Стив, мы недостаточно хорошо знаем друг друга, чтобы стать мужем и женой.

— Чепуха, Патриция! Ты точно знаешь, какой я. Ты видела меня с наихудшей стороны, таким меня редко кто видел. Да и ты обращалась со мной так плохо, как никто другой, — заметил Стив с ехидной улыбкой.

Они сидели бок о бок на пляже. Всего несколько часов назад они занимались любовью. Солнце еще только вставало, но высоко в небе уже висели косматые облака, обещая ветреный, ненастный день. Стив предусмотрительно захватил свитера для себя и для Патриции.

Его свитер был велик Патриции, и она завернула очень длинные рукава, а нос спрятала в широкий ворот.

— А вот я знаю о тебе немного, — продолжал Стив.

— Ты никогда о себе не рассказываешь, — мягко упрекнула его Патриция. — Лиз сказала, что ты сложный и неуправляемый в отличие от Дэвида, который как открытая книга, его поведение всегда предсказуемо.

Стив улыбнулся.

— Что ты хочешь обо мне узнать?

— Если ты неуправляемый, то почему?

— Мною однажды пытались управлять, — немного подумав, сказал он. — Я пытался писать о войне. Мне казалось, что если бы люди узнали правду, то это сделало бы мир вокруг нас лучше. Потом я понял, что не лучше любого из нас, пишущей братии, кто пытался узнать правду и написать о ней. Так я оказался здесь.

— Ты собирался открывать ресторан?

— Нет, я собирался жить отшельником на природе, делать все своими руками и посвящая всего себя Джону. Потом я понял, что мне этого мало. Мне нужно более широкое поле деятельности. Вдруг обнаружив у себя талант к кулинарии, я решил открыть ресторан. По-моему, у меня неплохо получается.

— Могу поклясться, что иногда тебе невыносимо готовить для посетителей.

Стив обнял Патрицию за плечи.

— Еще одно подтверждение того, как хорошо ты меня знаешь.

— Как долго ты будешь дуться на весь мир, Стив?

— Я не знаю, — честно признался он. — Мне до сих пор было очень хорошо здесь, но, может быть, потом мы и переедем куда-нибудь еще.

— Стив, а чем ты занимаешься рано по утрам? Я вижу, что у тебя иногда горит свет.

— Только не говори мне, что и в этом мы похожи.

Патриция смутилась.

— Я… у меня иногда бессонница.

— Со мной случилось бы то же самое, окажись я на твоем месте. Но мы поженимся, и тебе будет больше не о чем беспокоиться. К тому же, — Стив мечтательно улыбнулся, — мы так заняты по ночам, что для сна остается совсем немного времени.

Патриция улыбнулась и покраснела.

— Отчего ты покраснела? — спросил Стив, нежно беря ее за руку.

— Возможно, оттого, что я чувствую себя немного глупо. Все труднее отказать тебе.

— Так это хорошо! — В глазах Стива плясали озорные огоньки.

— Ты до сих пор не ответил на мой вопрос, — вернулась к интересовавшей ее теме Патриция.

— Ах это… Утром я обычно пишу. Письма, иногда статьи. Вот и все.

— Ты молодец. Я горжусь тобой.

— Спасибо. — Стив крепко обнял ее и заглянул в бездонную глубину ее глаз. — Ты станешь моей женой, Патриция?

Она уже открыла рот, чтобы в очередной раз отказать ему, но что-то — она не могла точно определить, что именно, — помешало ей. Словно что-то из сознания Стива перетекло в ее сознание и мешало ей воспротивиться предложению.

— Да…

12

Патриция уже давно поняла, что не способна противостоять обаянию Стива Эрбоу. Она думала, что уже никогда не сможет полюбить, и — о чудо! — она полюбила Стива. И дело было даже не только в его обаянии — рядом с ним Патриция чувствовала себя в безопасности, и для нее, пережившей ужас преследования маньяка, это было очень важно.

Итак, мисс Патриция Хобс вышла замуж, практически ничего не зная о своем будущем муже, Стиве Эрбоу. Они зарегистрировали брак, не поставив в известность ни родителей Патриции, ни отца Стива. Впрочем, последний как раз сегодня собирался нанести им визит.

Стив пошевелился и открыл глаза.

— Почему, миссис Эрбоу, вы проснулись так рано? — Он обнял Патрицию, которая разглядывала его, положив голову на согнутую в локте руку. — О чем думаешь, жена?

— Обо всем понемногу.

— Ты выглядишь ужасно серьезной. — Стив поцеловал ее обнаженное плечо. — Не говори, я догадаюсь сам! — Он шутливо прикрыл ей рот рукой. — Ты удивляешься, какого черта дала себя впутать во все это?

— Да, я размышляю о странностях и превратностях судьбы.

— Да уж. Оказаться в отеле, где мы впервые встретились, только не в холле на собеседовании с человеком, которого совсем не знаешь, а в президентских апартаментах в постели с мужем, которого практически не знаешь, — высказал предположение Стив.

— И об этом я тоже думала. А как ты догадался?

— Мне всегда удавалось читать твои мысли, дорогая. Ты пришла к какому-нибудь выводу?

— А именно?

— Дай подумать, — промурлыкал Стив. — Например, тебе хотелось бы оказаться не здесь, а в каком-нибудь другом месте. Или, быть может, ты хотела бы заниматься чем-нибудь другим, а не тем, чем мы здесь с тобой занимаемся? — Он натянул простыню до подбородка и начал медленно-медленно гладить тело Патриции.

Патриция протяжно вздохнула.

— В другом месте, Стив? Нет.

В его взгляде появилось что-то колючее.

— Ты хотела сопротивляться, Патриция?

— Да, но быстро передумала. Мне кажется, мы слишком часто этим занимаемся, поэтому уже не получаем того удовольствия, которое могли бы получить, если бы занимались любовью пореже. Однако при твоем эгоизме это невозможно.

— Ого! — В глазах Стива блеснули молнии. — Если ты действительно так считаешь, то я вполне могу обуздать свои желания! Клянусь!

— Сомневаюсь, — откликнулась Патриция, — что хоть что-нибудь заставит тебя умерить пыл, Стив.

— Ты так считаешь?

Патриция рассмеялась.

— Я так считаю.

— Черт! Ты права. — Он выглядел удрученным. — Ну и что прикажешь делать? Закрыть глаза и помечтать о чем-нибудь?

— Это ты называешь воздержанием? — фыркнула Патриция.

— А как еще это называть? Дело в том, что я ненавижу, если ты думаешь о… ком-нибудь, кроме меня, Патриция.

— Стив, — она обвила руки вокруг его шеи и осыпала ее поцелуями, — ты победил! Пожалуйста, больше не говори чепухи.

— Это правда… — запротестовал было Стив, но тут же замолчал. В словах больше не было нужды.

До встречи с отцом Стива было еще довольно много времени. Стив решил потратить его с пользой и сел работать. Он сидел за столом и что-то писал, Патриция не смела его беспокоить и скрашивала свой досуг чтением иллюстрированных журналов, которых в номере было множество.

На Стиве были светло-серые брюки, угольно-черная рубашка и галстук. На спинке стула висел пиджак. Патриция отметила, что в нем с трудом можно узнать того мужчину, которого она знала на острове. По приезде в Майами Стив подстригся, и теперь он выглядел аккуратным и ухоженным, как и подобает выглядеть человеку, живущему в президентских апартаментах, человеку богатому и могущественному, возможно, находящемуся на самом верху общественной лестницы. В отеле для него даже держали изрядное количество одежды, чтобы он ни в чем не нуждался.

Для обеда со свекром Патриции нужно было новое платье. Пришлось походить по магазинам. Наконец она остановила свой выбор на элегантном брючном костюме вишневого цвета. К нему были куплены туфли, сумочка и шарфик. Волосы Патриция гладко зачесала и уложила в маленький аккуратный пучок на макушке. Макияж был почти незаметен — за время работы моделью она научилась пользоваться косметикой. Картину довершал легкий аромат дорогих духов.

Наконец Стив выпрямился и с наслаждением потянулся. Патриция немедленно отложила журнал и подошла к нему.

— Ну, как тебе мой новый костюм? Нравится?

Стив не торопился с ответом. Он внимательно осмотрел Патрицию с головы до ног. Ни малейшая деталь не ускользнула от его придирчивого взгляда.

— Мне кажется, — произнес Стив наконец, — тебе лучше распустить волосы.

— Почему распустить?

— Потому что во время этого долгого и скучного обеда я буду мечтать о том, как после его окончания проведу по твоим волосам ладонью и они будут струиться между моими пальцами шелковым водопадом.

— Стив, я считаю, что это именно тот случай, — Патриция пыталась спрятать счастливую улыбку, — когда тебе следует проявить сдержанность.

— Подойди. — Стив протянул руку. — Ты понимаешь, о чем просишь?

Он притянул подошедшую Патрицию и осторожно усадил к себе на колени. Стив прижался щекой к ее груди и с наслаждением вдохнул запах дорогих духов и косметики. Патриция вопросительно взглянула на него и положила подбородок ему на плечо.

— Стив, ты не хочешь дать мне совет, как вести себя с твоим отцом?

— Ты вольна поступать, как сочтешь нужным.

— Кажется, вы не очень ладите.

— Кто тебе это сказал? — удивился Стив.

— Майк.

— С чего это вы с Майком вдруг стали меня обсуждать? — Из глаз Стива исчезло благодушное выражение, они стали холодными и колючими.

— Он захотел узнать, как мы с тобой встретились… — Патриция на секунду замешкалась и добавила с изрядной долей смущения: — Я не могла устоять перед искушением узнать, насколько хорошо он с тобой знаком.

— Глупенькая! Этот мальчишка меня практически совсем не знает и мог наговорить что угодно, а ты поверила. Кроме того, он же сам интересовался тобой.

— Послушай, — Патриция высвободилась из его объятий, — самое смешное в этом разговоре то, что теперь, когда мы женаты, он не имеет ни малейшего смысла. Почему я не могу поинтересоваться твоими взаимоотношениями с отцом?

По лицу Стива пробежала тень недовольства, ответ прозвучал довольно жестко.

— Я сам не понимаю, как я отношусь к своему отцу. Иногда я восхищаюсь им, иногда он раздражает меня. Что ты имела в виду, говоря, что разговор не имеет ни малейшего смысла?

Патриция смутилась.

— Ни малейшего смысла, потому что теперь мы женаты, — механически повторила она. — Так вышло… — Она закусила губу.

— Думаю, у нас была самая веская причина в мире, чтобы стать мужем и женой, — сухо проронил Стив.

— Хорошо! Покончим с вопросами, — сказала Патриция, вставая, и, взглянув на часы, добавила: — Думаю, твоему отцу не понравится, если мы опоздаем.

— Патриция…

Но она уже не слушала. Патриция перекинула ремешок сумочки через плечо, всем своим видом давая Стиву понять, что она готова идти.

Спускаясь в лифте, они не перебросились ни единым словом и даже не смотрели друг на друга.

Едва выйдя в фойе, Стив заметил, как засуетились служащие отеля. К ним подскочил управляющий и почтительно сообщил Стиву, что его отец только что приехал.

От волнения Патриция не замечала ничего вокруг, пока шла к столику. Ей навстречу поднялся высокий седовласый мужчина. Стив представил их друг другу, и они поздоровались за руку.

— Итак, — заговорил Шерлок Эрбоу, внимательно глядя на Патрицию такими же синими, как у Стива и Джона, глазами, — вам удалось окольцевать его! Не думал, что это удастся когда-либо и кому-либо. Вы должны мне рассказать, как это получилось.

— Скорее это я окольцевал ее, — вмешался Стив. — Я боялся, что Патриция ускользнет от меня, и сделал ей предложение, как только представился удобный случай.

Патриция села на отодвинутый для нее стул. Мужчины также сели и развернули салфетки.

— Надеюсь, предложение было сделано надлежащим образом, — продолжил разговор Шерлок, — никаких штучек типа джинсов и цветочных горшков.

Патриция с легким недоумением взглянула на свекра.

— Все было превосходно, мистер Эрбоу. Мы обвенчались в церкви, потом был свадебный обед… Я была в нарядном платье…

— Кажется, я все понял. — Шерлок Эрбоу повернулся к сыну, искривив в усмешке губы.

Стив быстро опустил голову. Но не настолько быстро, чтобы его жена не успела заметить на его лице довольную усмешку. Ситуация становилась забавной. Патриция вынуждена была защищать Стива, хотя за пять минут до этого обеда они дулись друг на друга и, спускаясь в лифте, не произнесли ни слова.

— Как вам нравятся мои дети? — Шерлок снова повернулся к Патриции. — Я их совершенно не понимаю. Одна помешалась на религии, а другой живет отшельником на острове. Кстати, а как поживает Джон? Как он это все воспринял?

— Джон остался на острове под присмотром Лиз и Дэвида Стромэн, — пояснила Патриции и принялась изучать меню. — Мы с Джон неплохо ладим.

Шерлок удовлетворенно кивнул и достал из внутреннего кармана пиджака очки.

— Я бы порекомендовал заказать здесь фирменную рыбу. Но вернемся к моим детям…

— Давай лучше обсудим новый отель, который ты собираешься строить, — вмешался Стив, — это будет гораздо интереснее.

— Просто я хочу рассказать Патриции, что у вас, у тебя и у Петры, было все необходимое, прекрасное воспитание, отличное образование. А вы стали тем, кем вы стали! — Шерлок Эрбоу открыл папку меню, но тут же захлопнул, не в силах справиться с приступом охватившей его досады.

— Мистер Эрбоу, — вежливо сказала Патриция, — я не знаю Петру и не могут судить о ней. Однако одно я вам могу сказать совершенно точно: я вижу в Стиве многие ваши черты, и просто удивительно, насколько Джон похож на Стива.

— И что это значит? — сурово спросил Шерлок, однако скользнувшая по его губам улыбка выдала глубокое удовлетворение.

— Мне кажется, что таким сыном, как Стив, можно гордиться. И Джоном вы тоже сможете гордиться, когда он вырастет. Они оба очень похожи на вас, мистер Эрбоу. Это сразу заметно.

Они помолчали, пока официант разливал шампанское. Потом Стив поднял свой бокал и произнес с чувством:

— Спасибо тебе, Патриция, дорогая, за все!

— Я недостаточно хорошо вас знаю, моя дорогая, — заговорил Шерлок, чуть поколебавшись. — Вы ослепительно красивы — многие повернули голову в вашу сторону, когда вы появились в ресторане. И мне нравится ваша манера поведения. — Он поднял бокал. — Добро пожаловать в семью!

К концу обеда разговор оживился. Патриция была немало удивлена, обнаружив, что живший отшельником на острове Стив прекрасно осведомлен о положении дел в гигантской империи Эрбоу. Он даже дал отцу несколько советов относительно нового строящегося отеля. Шерлок поначалу скептически отнесся к словам сына, но потом был вынужден признать его правоту.

Также выяснилось, что Шерлок Эрбоу никогда не бывал на острове, и все его контакты с внуком ограничивались редкими встречами в Майами, когда Стив брал Джона с собой. Патриция пригласила Шерлока приехать к ним на остров, чтобы повидаться с внуком.

Ответом ей было молчание. Шерлок выглядел так, словно собирался от кого-то защищаться, а Стив, откинувшись на спинку стула, наблюдал за отцом полным иронии взглядом.

— Дело в том, — наконец заговорил Шерлок, — что, когда Стив затевал это дурацкое предприятие, я поклялся ему, что ноги моей не будет на этом проклятом острове! Вот почему Джон всегда приезжал в гости ко мне. Но сейчас ситуация изменилась. Мне хотелось бы побольше общаться с внуком. Так что, если Стив не имеет ничего против, я приму ваше приглашение, дорогая.

— Мы всегда рады тебе, отец, — мягко произнес Стив, — только не читай мне нотаций и не пытайся меня изменить.

— Господи, как с тобой тяжело, — мрачно отозвался Шерлок.

— Смешно слышать это от тебя. Помнится, мама говорила то же самое о тебе.

Все рассмеялись.

— Ну, — произнес Стив, когда они вернулись в номер, — я не сомневаюсь, что ты очаровала старика. — Сняв пиджак, Стив повесил его на спинку стула, расстегнул воротничок рубашки и ослабил тугой узел галстука. — Согласись, ты не была так же очаровательна со мной, пока мы здесь живем.

Патриция засмеялась.

— Все очень просто. Каждый, у кого есть глаза, видит, как вы похожи. Наверное, поэтому вы иногда и не ладите, потому что у вас одинаково неуступчивые характеры. Но, как бы то ни было, я не собираюсь быть причиной ваших разногласий.

В глазах Стива запрыгали веселые чертики.

— Предлагаю продолжить дискуссию в постели!

Патриция неожиданно для него воспротивилась.

— Нет. Если ты считаешь, что всякий раз, поссорившись со мной, нужно тащить меня в постель, то… — Она смутилась и замолчала.

— Почему нет? Есть прекрасная поговорка о том, что мириться нужно до того, как солнце сядет.

— До заката еще далеко, — холодно заметила Патриция.

— А мы женаты всего два дня!

— Достаточно, чтобы начать ссориться? — поинтересовалась она, заглядывая Стиву в глаза.

— Мне просто не понравилось, что ты обсуждала меня с Майком Макколуином. Если ты до сих пор, моя дорогая, не поняла, почему я женился на тебе, то сейчас я это тебе покажу!

— Ты хочешь сказать, что ревновал! — фыркнула Патриция и отступила на шаг.

— Конечно, ревновал, — согласился Стив. — А почему еще, как ты думаешь, я был в таком мрачном настроении, когда вы отправились обедать?

Патриция лукаво улыбнулась.

— Понятия не имею.

— Надо иметь.

— Ну-у…

— Ты меня простила? — Стив в нетерпении взял ее за плечи.

— Ну-у…

— Вот и хорошо, вот и умница.

— Все равно не понимаю, — пыталась сопротивляться Патриция. — Впрочем, теперь я понимаю, почему ты не находишь общего языка с отцом.

— Я прощен, прощен! — Стив обнял жену и начал осыпать поцелуями ее шею.

— Стив…

— Подумать только, Патриция, за пару часов ты сумела сделать то, что я не смог сделать за три года — ты убедила моего отца принять мой образ жизни! Представляешь, сколько ты сделаешь за годы нашей совместной жизни!

Патриция смотрела Стиву в глаза. Они светились счастьем, но в глубине был заметен вопрос, мучивший ее мужа и так хорошо знакомый ей самой. Любит ли она Стива так же, как он ее? Испытывает ли те же чувства, что и он? Патриция совершенно не была уверена, что все недоразумения между ними разрешились и дальше все пойдет гладко. Она так мало знала Стива! Но можно ли вообще его узнать?

— Кажется, скоро я буду думать, как ты, — наконец выдавила из себя Патриция.

— С кем поведешься, от того и наберешься, — шутливо подвел итог Стив и начал раздевать Патрицию.

— Поговорим теперь о пользе самоограничения, — предложил Стив, садясь в кровати и гладя разметавшиеся по подушке волосы Патриции. — Мы пробудем в Майами несколько дней. Чем бы ты хотела заняться?

— Вы меня ужасно утомили, мистер Эрбоу. — Патриция зевнула. — Однако после ванны с ароматической солью, — быстро добавила она, увидев, что Стив нахмурился, — я думаю, что вновь обрету форму и мы сможем отправиться в кино, потом поздний легкий ужин и — в кровать, я имею в виду спать!

— Конечно, дорогая. А завтра?

— Тебе может это не понравиться, но мне нужно в парикмахерскую — подстричься, в косметический салон — сделать маникюр и педикюр, потом еще массаж. После этого я хотела бы пройтись по магазинам.

— Ну, если некоторую часть дня ты проведешь со мной, то я могу и согласиться, — поддразнил ее Стив.

— У меня нет выбора, — томно прошептала Патриция.

— Очень по-женски! — Стив рассмеялся. — К тому же мне тоже надо кое-что купить, и я планировал пройтись по магазинам. Мы можем это сделать вместе.

— А что ты хотел купить?

— Я собираюсь расширить мое… наше бунгало. Я, конечно, могу выбрать все и сам. Но мне бы хотелось, чтобы ты, с твоим безупречным вкусом, выбрала пару вещиц, которые сделали бы наше жилище гораздо уютнее, более домашним, что ли. — Заметив удивление Патриции, он пояснил: — Мы можем жить отшельниками, но это не означает, что мы должны обитать в гостинице.

Патриция хотела было спросить, как долго они будут жить отшельниками, но потом сочла за благо промолчать.

— Кроме того, я не думаю, что ты будешь продолжать работать на меня.

— Не знаю. Разве я не буду работать с тобой?

— Спасибо, милая! — Стив чмокнул Патрицию в кончик носа. — А ты подумала, чем будешь заниматься, когда ресторан закроется? Конечно, кроме того, чтобы делать меня счастливым и довольным жизнью, — невинно добавил он.

— Конечно, — сурово согласилась Патриция и, не выдержав, звонко рассмеялась, — это будет работа на полную ставку!

— Люблю, когда ты смеешься. — Стив сжал ее в объятиях. — А ты понимаешь, что я имею в виду?

— Да, — Патриция все еще продолжала улыбаться, — мне нужно чем-нибудь заняться. Например, изготовлением украшений. Я думаю, из ракушек и кораллов получатся замечательные, стильные украшения. О, у меня уже чешутся руки!

— Прекрасная идея, — одобрил Стив. — Все необходимое для твоих поделок мы приобретем завтра. Что еще?

— Еще? Только не смейся, — предупредила Патриция. — Мне хотелось бы играть на пианино. Инструмент у меня уже есть. Поэтому мы потратимся только на доставку.

— Почему я должен над этим смеяться?

— Не знаю. Разве не забавно тащить такую громоздкую вещь на остров?

— Ничего в этом нет смешного. — Стив насупился. — Во всяком случае, я не вижу в этом ничего смешного. Ладно, встаем и начинаем претворять наши планы в жизнь!

С утра Патриция направилась в парикмахерскую и в салон красоты, которые располагались на первом этаже отеля. Потом они со Стивом отправились опустошать магазины. Когда все необходимое было куплено, Стив настоял на том, чтобы посетить бутик эксклюзивного белья. Белье, что и говорить, было великолепным, но, прикинув, сколько оно может стоить, Патриция заметила, что Стив тратит не так уж много времени на то, чтобы освободить ее от белья, и покупка нового может оказаться просто лишней тратой денег. Стив на это возразил, что сексуальное белье лишь сделает более приятным процесс раздевания.

Пообедав, они вновь отправились по магазинам, вооружившись списком вещей, которые нужно приобрести, чтобы превратить бунгало в настоящий дом. Патриция с интересом обнаружила, что даже в таких мелочах, как выбор рисунка постельного белья, их вкусы совпадают. Она также с удовольствием отметила, что в отличие от ее отца, который все подобные дела отдавал на откуп жене, Стив принимал во всех покупках активное участие, обо всем имел свое мнение и у него был неплохой вкус.

Когда Стив предложил купить соответствующую мебель в офис, Патриция, смеясь, отказалась.

— Но почему?

— Я не сделала этого, когда ты был абсолютно уверен, что я так поступлю, — дразнила его Патриция. — Теперь я тем более не стану этого делать. Ведь я доказала тебе, что прекрасно могу справиться со своей работой и в спартанских условиях. К тому же очарование острова по большей части состоит в простоте тамошней жизни.

Стив посмотрел ей в глаза.

— Спасибо, Патриция.

На следующий день они улетели на остров.

13

Больше всего их возвращению обрадовался Джон. Они с Патрицией договорились, что мальчик по-прежнему будет называть ее по имени, так как понимает, что она ему не мама.

Незаметно пролетела неделя. С помощью Дэвида Стив начал расширять свое бунгало, и его энтузиазм невероятно удивил Патрицию, о чем она однажды и сказала Лиз.

Лиз рассмеялась.

— Пижон превратился в образцового семьянина. Я не удивлюсь, если через некоторое время вам понадобится колыбель.

Патриция вспыхнула и отвернулась. Лиз вновь засмеялась и, как бы прося прощения, похлопала Патрицию по плечу.

— Детка, когда мужчина и женщина любят друг друга, то рождение ребенка — это самое естественное, что может произойти. Я буду очень рада.

— Я еще так плохо знаю Стива! — возразила Патриция.

— Ничего! Со временем узнаешь.

В семье Эрбоу царили мир и согласие. Патриция и Стив много смеялись, радуясь своему возвращению на остров и великолепной погоде.

Потом пришел контейнер из Майами, и они распаковывали покупки и искали место, куда можно поставить пианино. Патриция обнаружила, что вместе с пианино сотрудники склада отправили и другие ее вещи. Их было немного, но это была ее любимая одежда, книги, милые безделушки и пустячки, которые Патриция сдала на хранение вместе с пианино перед отъездом на остров.

— Теперь я буду одета лучше всех на острове! — похвасталась Патриция Стиву, открывая чемодан с одеждой. — К тому же я счастлива, что со мной опять мои книги. — Патриция подняла голову и увидела в глазах Стива странное выражение. — Ты чем-то недоволен?

— Тебе не нужна старая одежда!

— Конечно, но ведь ее уже привезли. — Патриция в недоумении пожала плечами.

Стив одарил ее долгим взглядом, потом развернулся и пошел прочь.

Патриция закрыла чемодан и попросила Дэвида отнести его на склад до лучших времен, когда в их доме будет больше места.

Стив вернулся после закрытия ресторана и застал Патрицию сидящей за пианино. Однако к клавишам она не прикасалась.

— Что-то не в порядке? — поинтересовался Стив.

— Нет, — Патриция, очнувшись от задумчивости, тряхнула головой, — на удивление, все оказалось в полном порядке. Как идут дела?

— Как и положено им идти в хорошем ресторане.

— От скромности ты не умрешь. — Патриция улыбнулась, но в глубине ее глаз явно читался невысказанный вопрос.

— Я устал как собака. — Стив зевнул. — Не уложишь ли ты меня спать?

— Конечно. — Патриция поднялась и потянулась. — Я тоже что-то устала сегодня.

Стив огляделся. Патриция уже распаковала некоторые вещи: диванные подушечки, эстампы, которые они вместе выбирали, коврик.

— Очень неплохо. Не то чтобы респектабельно, но и не по-спартански, как это было раньше, — похвалил ее Стив. — А наши новые простыни и все остальное, я так понимаю, уже в кровати?

— Да.

— Тогда давай устроим им испытание.

Стив взял Патрицию за руку и повел в спальню. Молча они разделись, Патриция надела одну из своих новых ночных сорочек и отправилась чистить зубы. Когда она вернулась, Стив уже был в кровати; он лежал на спине, положив руки под голову.

— Приятные, — резюмировал он, имея в виду простыни, — и ты выглядишь прекрасно. Иди сюда.

Патриция скользнула под одеяло.

— Жаль, я не могу в полной мере продемонстрировать тебе, как ты хорошо выглядишь, но я могу…

— Стив, — она закрыла ему рот ладонью, — если ты хочешь спать, то меня вполне устроит такое положение вещей. — Патриция отодвинулась, повернулась спиной к мужу и погасила свет.

Прошло несколько минут. Стив вдруг сел и произнес:

— Ты, должно быть, знаешь, Патриция, что я не люблю вымогательства. Тебе ясно, что я хочу сказать?

— Я понимаю. — Патриция вздохнула, но не стала поворачиваться к мужу. — Ты можешь мне сказать, что не хочешь заниматься со мной любовью, но тебя не устраивает, что я соглашаюсь с тобой.

— Точно… Это будит во мне самые низменные страсти.

— Ты должен быть мне признателен, — холодно процедила Патриция.

— Извини, просто я очень эмоционален в выражении своих намерений, — мягко проговорил Стив, — я не хотел тебя обидеть. Но должен заметить, что либо мы сейчас займемся любовью, либо я буду вынужден принять ледяной душ.

— Стив, — раздраженно прервала его Патриция, — если это твой способ добиться разрешения недоразумения в свою пользу, то… — Она замолчала.

— Какого недоразумения?

— Почему ты расстроился, когда увидел мои старые вещи, случайно оказавшиеся здесь?

— А, ты об этом… — разочарованно протянул Стив. — На самом деле мне хотелось бы просто утопить эти вещи в море!

— Почему? — изумилась Патриция.

— Потому что их подарил тебе другой мужчина, или потому что ты надевала их для него, или потому что они напоминают тебе о нем!

— Ты шутишь!

— К сожалению, да, — согласился Стив, — но в каждой шутке есть доля правды. Я хочу сказать, что большинству мужчин лучше вообще не жениться.

— Я все покупала себе сама. Они не вызывают у меня абсолютно никаких воспоминаний; я все отдавала в химчистку перед… — Она прикусила губу.

— Тогда все в порядке. — Стив взял ее руку и переплел ее пальцы со своими. — А я дурак, — мягко добавил он. — Извини! — Он снова лег и притянул Патрицию к себе. — Я хочу извиниться за то, что был таким дураком.

— Почему ты мне все не сказал напрямик?

Он поцеловал Патрицию в губы и крепко обнял ее.

— Потому что я не хотел выглядеть дураком!

— Прежде чем ты предпримешь что-либо, Стив Эрбоу, — проговорила Патриция, — давай заключим пакт: никаких секретов. Если тебя что-то не устраивает, ты должен прямо об этом мне говорить, и я обещаю поступать точно так же.

— Почему бы нет?

— Я говорю серьезно.

— Я тоже. Но ты выглядишь еще более заносчивой, когда говоришь серьезно.

— Я… Ты… ты даже не смотрел на меня, когда я это говорила!

— Но я чувствую тебя. Шелковая кожа, груди… Господи, я даже не хочу начинать описывать, какое действие они на меня оказывают, особенно когда находятся в подобном состоянии!

На следующее утро Стив сам принес со склада чемодан с вещами Патриции и помог их распаковать. Потом они оборудовали бунгало Патриции под мастерскую, где она планировала создавать свои шедевры. Стив даже помог Патриции набросать на бумаге эскиз ее первого украшения.

— Я удивляюсь, сколько у тебя талантов! — восхитилась Патриция, рассматривая разработанный ими совместно эскиз, в котором смешались яркая голубизна неба, глубокая зелень вековых сосен на склонах, блеск моря и броские пятна тропических цветов.

— Да уж… — Стив, довольный комплиментом, потупился.

— Ты, как всегда, сама скромность, — констатировала Патриция.

— Да, я не страдаю отложной скромности. — Стив взирал на жену с самым серьезным выражением на лице.

Патриция рассмеялась.

— Стив, перестань меня дурачить! В тебе нет скромности ни на йоту!

Он притворился обиженным. Патриция поцеловала его, и мир был восстановлен.

Однажды вечером, когда солнце уже село, Стив появился на пороге студии своей жены, в его руках был бокал.

— Как дела?

Патриция продемонстрировала ему свои достижения. Стив немного помолчал, потом предложил:

— Патриция, ты можешь заняться бизнесом, если хочешь.

— Ты так думаешь?

— Конечно. Мы можем открыть при ресторане киоск и выставить твои работы.

— Но это любительские вещи.

— Не согласен с тобой: они просто прелесть. Ты просто умница, моя маленькая! — Стив вручил ей бокал. — И образец скромности! — добавил он, усмехаясь.

Патриция с наслаждением отпила прохладное белое вино.

— Жизнь порой преподносит нам неожиданные сюрпризы, — сказал Стив, — мне искренне жаль отрывать тебя от твоего занятия, но у одной из наших официанток проблемы. Ты не могла бы ее подменить сегодня вечером?

— Конечно! Я сделаю это с удовольствием, и тебе совершенно не за что извиняться.

— Все равно я сожалею, — упрямо повторил Стив, потом резко изменил тему разговора: — Твои родители не звонили и не писали тебе?

— Нет.

— Так они до сих пор не знают, что мы женаты?

— Нет, — с сожалением ответила Патриция, — но я даже не знаю, куда писать им, потому что не знаю их маршрут.

Стив нежно обнял ее за плечи.

— Не переживай, они обязательно пришлют весточку. Мне хотелось бы пригласить тебя куда-нибудь на романтический обед.

— А как насчет романтического бокала вина на пляже перед тем, как отправиться спать? — предложила Патриция.

— Звучит заманчиво.

— Тогда я лучше пойду переоденусь для работы. — Однако Патриция не двинулась с места. — С тобой все в порядке? — вдруг спросила она.

Стив вздохнул.

— Сегодня вечером тебе совсем не хочется готовить для посетителей? — догадалась Патриция.

— Да.

— Стив, дорогой, потерпи немного! Кажется, осталось немногим более месяца до того момента, когда ресторан закроется на лето, и ты будешь свободен, как ветер.

— Хорошо, потерплю. — Стив рассмеялся. — Идем работать.

После закрытия ресторана они отправились на пляж, а когда вернулись домой, занялись любовью. Стив был необычайно нежен, но Патриция не могла отделаться от мысли, что муж скрывает от нее что-то, что беспокоит его. Однако ночью у нее не было времени расспросить Стива обо всем поподробнее, как, впрочем, и утром, а в обед в ресторане появились три неожиданных гостя.

14

Патриция по-прежнему заменяла заболевшую официантку. Она чуть не уронила поднос, когда увидела своих родителей и Шерлока Эрбоу.

— Мамочка! Папочка! — обрадовалась она. — Мистер Эрбоу! Господи! Я не…

Патриция не успела договорить. Сначала мать, потом отец заключили ее в свои объятия. Родители сказали, что не давали о себе знать, потому что хотели сделать ей сюрприз. Шерлок Эрбоу тоже обнял Патрицию и заявил, что его сыну повезло, раз такая женщина согласилась выйти за него замуж.

— Патриция, — прошептала миссис Хобс, дотрагиваясь до обручального кольца на левой руке дочери, — что ты наделала?

На Лео Хобса было страшно смотреть — с его лица исчезли все краски.

Стив поспешил Патриции на помощь.

— Мистер Хобс, миссис Хобс. Извините, я немного растерялся. Меня зовут Стив Эрбоу. Мы с Патрицией поженились пару недель назад.

Миссис Хобс смерила его взглядом и резко повернулась к дочери.

— Ты вышла замуж за шеф-повара? О, Патриция! — Она едва не плакала.

— Мадам, — энергично вмешался Шерлок Эрбоу, — он может выглядеть как шеф-повар, как бродяга или черт знает как кто, но мой сын наследник огромной империи. Конечно, как он поступит со своим наследством, это его дело и моя головная боль, чего я не могу отрицать, но обладает он гораздо большими достоинствами, чем может показаться на первый взгляд.

— Кого это волнует?! — гневно отозвался Лео Хобс. — Меня интересует, зачем он соблазнил мою дочь — мою единственную дочь! — увез ее на этот Богом забытый остров и заставил тайно выйти за него замуж!

— Давайте продолжим разговор в более уединенном месте, — предложил Стив. — Он снял фартук и, велев Лиз срочно вызвать в ресторан Дэвида, быстро направился в сторону своего бунгало.

Оказавшись в бунгало, миссис Хобс дала волю слезам.

Несколько часов спустя Стив и Патриция сидели на пляже и пили шампанское, искрившееся под лунным светом, мерно заливавшим песчаный берег.

— Конечно, я не думаю, что победа за нами, — сказал Стив.

— Что же тогда мы пьем шампанское?

— Нам нужно немного приободриться. По крайней мере, твоя мама перестала плакать, это уже хорошо.

— Я должна извиниться за это. — Патриция вздохнула. — Мы не виделись год. Я хочу сказать, что мое замужество стало шоком для нее, ударом, которого она не ожидала.

— Конечно, банкир или газетный магнат были бы восприняты совершенно по-другому.

— Стив, — предостерегла его Патриция, — это моя мать.

— Прости. — Он мягко обнял ее за плечи. — По части снобизма твоя мамочка и мой папочка — два сапога пара.

— Он так защищал тебя! — Патриция улыбнулась.

— Кое-что выглядело довольно комично.

— Например, объяснение с Джоном. — Патриция рассмеялась. — Слава Богу, он воспринял все спокойно.

— Мне бы хотелось знать, — сказал Стив после долгой паузы, — что ты вообще обо всем этом думаешь?

— Нельзя во всем обвинять только их, — горячо произнесла Патриция, — нельзя не учитывать, что они любят меня и заботятся обо мне. — Она повертела в руках бокал. — Но я не сожалею, что вышла за тебя замуж, Стив.

Он придвинулся ближе, и Патриция глубоко вздохнула.

— Спасибо тебе! Как тебе кажется, что они обо всем этом думают?

— Мне кажется, они все еще не оправились от шока. Маму я не сумела до конца убедить в своей правоте, а папа уже на моей стороне, он понял, что его дочка знала, что делала.

— Ты на самом деле так думаешь?

Вопрос повис в воздухе.

— Сейчас я тебе это докажу, — ответила Патриция.

Стив погладил ее по волосам.

— Обычно так поступаю я.

— Должно быть, я начинаю понимать, что ты поступаешь мудро.

Родители Патриции и Шерлок Эрбоу провели на острове неделю.

В свое время Стив уверял жену, что за несколько часов она сумела завладеть сердцем его отца. Теперь Патриция с удивлением и с большим удовлетворением наблюдала, как враждебность ее матери таяла под воздействием обаяния Стива, который изо всех сил старался произвести наилучшее впечатление.

Патрицию больше беспокоил отец. Хотя она и смогла убедить его, что хорошо подумала, прежде чем выйти замуж, Патрицию не покидало ощущение, что отца что-то беспокоит. В последний день своего пребывания на острове Лео Хобс пригласил дочь прогуляться по пляжу. Миссис Хобс осталась на попечении Лиз, развлекавшей ее светской болтовней.

У Патриции было предчувствие приближающегося неприятного разговора. Ей хотелось предотвратить, смягчить его.

— Я понимаю, что это очень трудно. Но я была бы счастлива, папа, если бы ты порадовался за меня.

— Я рад за тебя, дорогая. — Лео взял дочь за руку. — Но я не думаю, что твоя семейная жизнь будет безоблачной.

— Почему ты так решил? — Патриция заглянула ему в глаза.

— Твоя мама и я прошли через это.

— Одной из причин, по которой я не известила вас, — Патриция смутилась, — была та, что я не хотела нарушать того единения, которое, как мне казалось, вы с мамой заново переживали после многих лет недопонимания.

— Я знаю, Патриция, и надеюсь, твоя мама оценит твою деликатность. Дело в том… видишь ли, я знаю Стива Эрбоу.

— Откуда?

— Нет-нет, я никогда его раньше не встречал, но я привык регулярно читать его колонки и репортажи из горячих точек. Потом я прочел, что фотокорреспондент, с которым они проработали бок о бок несколько лет, был убит во время беспорядков в Северной Ирландии. После этого я больше не видел ни одного репортажа, подписанного Стивом Эрбоу.

— Я… я не знала, — прошептала Патриция.

Лео выглядел озабоченным.

— Возможно, он не хочет говорить об этом, но, я уверен, смерть товарища явилась одной из причин бегства Стива на остров. Патриция, я пытаюсь объяснить тебе, что я чувствую; не знаю, прав я или нет. Твоя любовь к мужу не вызывает сомнений, поэтому я счастлив за тебя, дорогая.

— Спасибо. — Патриция проглотила комок в горле.

— Но мне также кажется, что ты выбрала человека со сложным характером и сложной судьбой. Все это никак не способствует безоблачно счастливому браку.

— А у вас с мамой, — она заглянула отцу в глаза, — тоже были такие сложности?

— Конечно! Правда, я надеюсь, что у меня менее тяжелый характер, чем у Стива, но все равно… Когда тебе было три или четыре года, я полюбил другую женщину. Я не бросил вас с мамой, но не мог забыть эту женщину, Мама, конечно, все это чувствовала. Поэтому она так хотела сделать из тебя человека, которым она могла бы стать, если бы не вышла за меня замуж.

— Мне очень жаль, папочка! Но, я надеюсь, сейчас между вами все наладилось?

— Да. — Лео обнял дочь. — Заболев, я оказался на волосок от смерти, и это привело меня в чувство — я вновь обрел женщину, которую когда-то полюбил настолько сильно, что женился на ней.

— Сделай так, чтобы мама не беспокоилась обо мне. Прошу тебя, папа! — горячо прошептала Патриция.

— Доченька, я, конечно, постараюсь. Но при одном условии. Я вижу, что есть кое-что, что ты пытаешься скрыть от нас. Я понимаю, ты не хочешь, чтобы между мной и мамой возникали разногласия. Тебе не следует этого бояться. Во-первых, мы всегда на твоей стороне, и, во-вторых, мы достаточно близки с мамой сейчас, так что ничто не расстроит наши отношения. Пожалуйста, помни об этом, дорогая.

— Полагаю, мне нужен праздник! — воскликнул Стив.

Они с Патрицией только что проводили паром, увозивший ее родителей и отца Стива.

Джон с энтузиазмом поддержал Стива.

— Большая часть нашей жизни похожа на праздник, — со смехом ответила Патриция и поймала на себе пристальный, изучающий взгляд мужа.

— Ты права, — медленно сказал он, — возможно, нам нужно поработать на руднике для разнообразия и новых впечатлений.

Патриция сделала вид, что не слышала последней реплики мужа.

— На завтра синоптики обещают довольно сильный ветер. Отличная погода, чтобы походить под парусом. Вечером ресторан закрыт — у нас выходной. Что скажете, если мы попросим Дэвида устроить прогулку на его яхте?

— Гениально, дорогая! Это как раз то, что мне нужно! Вдохнуть соленый ветер в открытом море и поспорить с волнами, бьющимися о борт яхты!

Однако выйти в море им было не суждено — поднимая паруса, Стив поскользнулся и неудачно упал. Его пришлось отправить в больницу на материк с сильными ушибами, переломом ребер и легким сотрясением мозга.

Стив оказался плохим пациентом: он сбежал из больницы через три дня и вернулся на остров. Патрицию огорчило такое неразумное поведение мужа. Она попыталась убедить Стива вернуться в больницу, но он сгреб ее в объятия и прошептал прямо в волосы:

— Ничто на свете не заставит меня вернуться! Думаю, ты рада видеть меня.

— Конечно, рада! Но я к тому же еще и беспокоюсь о тебе. Я очень испугалась, когда ты упал. Никто не знал, насколько серьезно ты ранен… — В ее голосе слышались с трудом сдерживаемые рыдания. — А теперь… теперь ты сбежал из больницы!

— Не плачь! — Стив нежно погладил ее по голове. — На мне все заживает как на собаке, но приятно слышать, что ты переживала за меня.

— Конечно, переживала! — возмутилась Патриция. — А ты ожидал иного?

— Прекрасно, прекрасно. — Стив рассмеялся и поморщился. — К сожалению, мне еще больно смеяться, чихать и кашлять. К тому же придется на некоторое время воздержаться от секса.

— Я думаю!

— Миссис Эрбоу!

— Стив, ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать. — Патриции было не до шуток.

— Но я по-прежнему буду спать рядом с тобой, в одной кровати. Правильно я понимаю?

— Хорошо, — смягчилась Патриция.

— Так-то лучше. — Стив поцеловал ее. — Ну, как вы тут без меня?

— Лиз развила кипучую деятельность. Она и Дэвид взяли на себя ресторан. В общем все идет нормально.

— Не нравится мне это!

— Я думала, ты будешь доволен, — невинно заметила Патриция.

— Доволен? Патриция, ты дала мне почувствовать мою абсолютную ненужность!

— О, не говори так! Когда тебя нет, здесь определенно чего-то не хватает, чего-то, что невозможно описать словами.

— Это — другое дело. Вот это мне нравится! — Стив удовлетворенно улыбнулся.

— Я даже подумала, что ты бы мог… Но хватит об этом, — осеклась на полуслове Патриция. — Есть еще один человек, который очень беспокоился о тебе. Раз ты вернулся, то иди скорее и поздоровайся с Джоном.

Джон необычайно обрадовался возвращению Стива. Все опять встало на свои места, и у Патриции появилось время подумать над словами отца, сказанными им во время их прогулки по пляжу.

Конечно, ее задевало, что Стив ничего не рассказал ей о гибели фотокорреспондента, с которым проработал довольно долго и был близок. Она гадала, как долго продлится это добровольное заключение. Сколько времени Стив будет счастлив жить той жизнью, которой живет сейчас? Ведь даже сейчас, и Патриция не раз была тому свидетельницей, временами окружающая действительность раздражала его. Не выберет ли он тот же путь, что и Петра, не захочет ли уйти в религию?

Все эти вопросы по-прежнему оставались без ответа.

Однажды, примерно через неделю после возвращения мужа, Патриция, проснувшись среди ночи, обнаружила, что Стива нет в кровати. Она нашла его на террасе.

— Стив, — позвала его Патриция, подходя к нему. — Что случилось? Болит нога? Или ребра?

— Нет. Кажется, я съел что-то не то…

— Но ты сам готовишь еду.

— Ты права, Может, у меня вирус?

— Тогда иди ложись. — Патриция колебалась, слова Стива прозвучали неубедительно.

— Патриция, может быть, мне лучше лечь на диване? Мне нездоровится, я ворочаюсь и мешаю тебе спать.

— Хорошо. Только покажи мне, где болит, и я попытаюсь оказать тебе первую помощь.

Стив скривился.

— Я приму аспирин и лягу на диване. Все, прекратим этот спор, дорогая. Иди!

Патриция уже знала, что ее муж ненавидит лечиться, и послушно отправилась в кровать.

На следующее утро Стив выглядел вполне здоровым.

— Что это было? — спросила его за завтраком Патриция. — Лиз, Дэвид, Джон и я в порядке, значит, это не пищевое отравление.

— Наверное, я просто переутомился. Ты ведь часто просила меня не переутомляться. Но теперь все в порядке!

Уловив в тоне Стива раздражение, Патриция дала себе слово впредь хорошенько думать, прежде чем касаться подобных тем в разговоре с ним.

— Прекрасно, Стив. Как раз сегодня ты мне очень нужен.

— Звучит заманчиво, — промурлыкал Стив, хитро прищурившись.

— Я имела в виду, — пояснила Патриция, — что заканчиваю отчет по твоему ресторану для налоговой инспекции. Я хочу, чтобы мы еще раз все просмотрели вместе.

— С удовольствием, дорогая! Я обожаю наши с тобой совместные занятия.

— Это серьезные вещи, Стив.

— Разве я тебе раньше не говорил, как мне нравится видеть тебя серьезной?

Патриция затрепетала, вспомнив, что подобные разговоры являются прелюдией, своего рода любовной игрой, и что последует за этим. Она взволнованно посмотрела на Стива.

— Думаю, с этим можно подождать день или два.

— О чем ты? — Стив лениво потянулся.

— Я уже достаточно хорошо тебя знаю и догадываюсь о твоих намерениях.

— Ты намекаешь на тот случай, когда Джон ушел в школу, а я захотел вернуться с тобой в постель и пробыть там столько времени, сколько нам будет приятно?

— Тебе не кажется, что это уже слишком? — Патриция с испугом огляделась по сторонам, желая убедиться, что их разговор никто не слышит.

— Вовсе нет. Семь дней воздержания, возможно, и способствовали укреплению моих костей, то есть ребер, но абсолютно не укрепили мой дух.

— И из-за этого ты сегодня ночью… — Патриция в изумлении открыла рот.

— Я и сам толком не знаю. — Стив мягко рассмеялся. — Ну что, займемся этим?

— Почему бы и нет?

— Это было прекрасно, — нараспев произнесла Патриция часом позже, нежась в крепких объятиях мужа.

— Ммм, — согласился Стив. — Патриция, мне нужно тебе кое-что сказать.

— Да, дорогой?

— Мне нужно уехать на пару недель. Отцу должны делать операцию, и нужен кто-нибудь, кто будет вести дела в его отсутствие.

Патриция села в кровати и спросила участливо:

— Надеюсь, ничего серьезного?

— Нет, но операция — это операция. Могут возникнуть непредвиденные осложнения.

— Послушай, Стив, а нельзя ли нам с Джоном поехать с тобой?

— Не думаю, что это доставит вам удовольствие, — после минутного молчания ответил Стив. — Я предпочел бы, чтобы вы остались здесь.

— Все это звучит довольно неожиданно и… таинственно, — медленно произнесла Патриция, пристально глядя ему в глаза.

— Ты — самый близкий для отца человек, не считая меня.

— Ты так считаешь?

— Да. — Стив тоже сел. — По той же причине я не могу больше игнорировать то, что его расстраивает. Ты понимаешь, о чем я? — Он усмехнулся. — Дочь погрузилась в религию, сын отправился в добровольное изгнание на остров… На самом деле я хочу, чтобы ты осталась здесь… потому что хочу вспоминать тебя такой, с солнечными бликами на прекрасном теле, ждущую меня здесь, зовущую меня назад, как сирена. Понимаешь?

15

На следующий день Патриция проводила Стива на паром.

Глядя на него, молодая женщина внезапно ощутила приступ панического страха. Видимо, страх отразился у нее на лице, потому что Стив мягко заметил:

— Патриция, с Дэвидом ты здесь в такой же безопасности, как и со мной.

— Да, конечно…

Однако в глубине души Патриция была совершенно другого мнения. Страх, что ее вновь начнет преследовать маньяк, находившийся далеко, почти вне ее сознания, вновь заполз ей в душу этим солнечным утром. И способствовала этому внезапная необъяснимая тревожная мысль о том, что сейчас Стив уедет и больше никогда не вернется в ее жизнь. Патриция судорожно сглотнула, взяла себя в руки и произнесла их любимую с Джоном присказку:

— Не дрейфь, старина!

— Не шалите тут без меня! — в тон ей ответил Стив.

Крепко поцеловав ее, Стив отправился на паром.

Море было неспокойно, и это напомнило Патриции, что курортный сезон вот-вот закроется, а значит, закроется и ресторан. Что будет с ней? Патрицию беспокоила неизвестность, неопределенность ее будущего. Ей казалось, что Стив становится все более и более непонятным.

По мнению Патриции, не существовало никакой разумной причины, по которой они с Джоном не могли бы сопровождать Стива в Майами. Двухнедельный перерыв в занятиях абсолютно не отразился бы на учебе Джона. Также она не могла объяснить себе, почему Стив не рассказывает ей о своей прошлой жизни и зачем ему нужно, чтобы жена ждала его на острове. Возможно, иначе он не вернулся бы сюда? И чем на самом деле было вызвано его плохое настроение и болезненное состояния два дня назад?

Может быть, внезапно осенило Патрицию, действительной причиной всего этого, в том числе и их женитьбы, было то, что уединенный остров начал терять для Стива свое очарование, он искал разнообразия, любого разнообразия, и она этого разнообразия внести в его жизнь не смогла.

— Нет, — прошептала Патриция, глотая слезы, — я не имею права так думать о своем муже! Но все так непредсказуемо! Кажется, он борется с каким-то невидимым врагом. А может быть, все гораздо проще — Джону нужна мать?

Патриция закрыла глаза и глубоко вздохнула. Все эти мысли ее сильно расстроили. Было совершенно непонятно, почему Стив не может рассказать ей о своей прежней жизни. Или он все еще сомневается, насколько крепко она его любит? А возможно, она опять выбрала не того мужчину…

— Дэвид, — спросила Патриция через пару дней, — ты знал Петру?

— Да. Не очень хорошо, но мы с Лиз пару раз встречались с ней. А почему ты спрашиваешь?

— Как ты считаешь, я похожа на нее?

— Да, на первый взгляд да. — Дэвид немного подумал, потом добавил: — Сейчас, конечно, совсем нет. Вообще сложно сказать, в чем это сходство. — Он пожал плечами. — Может быть, в походке, может… в какой-то легкой грусти, которая порой туманит взгляд.

Патриции стал неприятен этот разговор, и она решила сменить тему:

— Должно быть, Стиву было очень больно, когда погиб его друг. Вы были с ним знакомы?

— Да, я знал его. — Дэвид выпрямился и очень серьезно посмотрел на Патрицию. — В то время мы работали в одной газете. А что, у Стива опять начались ночные кошмары?

У Патриции перехватило дыхание. Вот в чем, оказывается, дело!

— Да, хотя мой муж не любит распространяться на это счет. А как… как ты догадался?

— Однажды я спросил его, не страдает ли он бессонницей, потому что иногда я видел, как по ночам у него горел свет. И он рассказал мне о своих ночных кошмарах. Думаю, это профессиональное. Я сам иногда не могу уснуть. Но мне не довелось пройти через то, что пришлось преодолеть Стиву.

Патриция некоторое время молчала.

— Как думаешь, он хочет прожить здесь всю жизнь?

Дэвид пожал плечами.

— Мы с Лиз уже подумывали о том, чтобы сняться с якоря, когда Стив спросил, не хотим ли мы приглядывать за этим местом в межсезонье. Мы очень удивились.

— Ты считаешь, что… — Патриция с трудом подбирала слова, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Да, мы любим это место. Мы могли бы найти более высокооплачиваемую работу и накопить больше денег, но… — Дэвид замолчал, потом добавил несколько неуклюже: — Думаю, ты лучше осведомлена о планах собственного мужа.

— Нет, — грустно возразила Патриция.

— Не знаю, что тебе ответить.

Молодая женщина усмехнулась. Она и сама не знала ответа.

Вечером позвонил Стив, и этот звонок окончательно выбил Патрицию из колеи. Стив сообщил сногсшибательную новость: Петра возвращается.

— Стив, это… это — прекрасно!

— Да, — глухо звучал в трубке его голос, — я до сих пор не могу в это поверить, но это самая лучшая новость за последние несколько лет.

— Она собирается жить с нами?

— Да. Она говорит, что устала жить вдали от родных, и собирается больше никогда не покидать Джона. Она ужасно по нему соскучилась! Но не знает, как вести себя с ним, потому что чувствует себя виноватой и боится все ему рассказать. Но, думаю, сообща мы с этим справимся. Папа очень рад, и это для него сейчас наилучшее лекарство. Патриция, ты не могла бы привезти Джона сюда? Я попытаюсь организовать для вас завтра вертолет.

— Конечно! А что я должна ему сказать? И где их поселить? — Патриция на минуту замолчала, почувствовав болезненный укол в сердце.

— Патриция, я знаю, как ты любишь Джона…

— Не беспокойся, Стив, — мягко прервала она, — чем быстрее это случится, тем лучше будет для Джона. Я невероятно рада и за мальчика, и за твою сестру.

Наступила короткая пауза.

— Ты по-прежнему останешься его тетей.

— Конечно.

— Патриция, с тобой все в порядке?

— Я только что тебе сказала…

— Нет, — прервал ее Стив, — мне кажется, ты не совсем понимаешь…

— Возможно, — Патриция всхлипнула. — Но я думаю, сейчас это неважно. Главное, чтобы Джон и Петра вновь обрели друг друга. Если требуется что-либо предварительно объяснить Джону, то это должен сделать ты, Стив. Ты по-прежнему остаешься человеком, которым он восхищается больше всех на свете.

— Хорошо, я поговорю с ним.

— А сейчас, Стив, — попросила Патриция, — расскажи мне о планах Петры.

Конечно, Патриции было неспокойно.

Она отправилась на пляж, в то самое место, где они любили бывать со Стивом. Патриция невидящим взглядом смотрела на морскую гладь и думала о своем. Ее поразило известие о том, что Стив просил Лиз и Дэвида присмотреть за рестораном в межсезонье, даже не посоветовавшись с ней. Патриция с неудовольствием отметила, что это больно задело ее самолюбие.

Она не считала, что вышла замуж за Стива из-за Джона. Патриция никогда не заблуждалась на этот счет, Но теперь все должно было измениться, и ей требовалось мужество, чтобы принять эти изменения и постараться, чтобы Джон остался с ней в самых лучших отношениях. Это могло оказаться непростым делом. К тому же Патрицию беспокоила мысль о том, что Стив мог жениться на ней из-за Джона. Это значительно осложняло ситуацию.

— Мне кажется, — обратилась она к морю, — количество причин, по которым он мог жениться на мне, все увеличивается и ни одна из них не кажется достаточно веской. Джон, — начала она загибать пальцы, — преследования маньяка, усталость от жизни на острове и потребность в переменах и в новых впечатлениях, которых я ему, очевидно, не дала, если не считать постели. Я просто не знаю, что делать!

— Мы едем в Майами повидаться с дедушкой?! — Джон был в восторге. — Ура! Ты хочешь еще что-то мне сказать?

Патриция смотрела на него в задумчивости и наконец решилась:

— У Стива для тебя сюрприз.

— Какой? Скажи, какой?! — нетерпеливо воскликнул мальчик.

— Если я тебе скажу, то это уже не будет сюрпризом. Ты помнишь моих родителей, Джон?

— Да.

— Возможно, мне придется провести с ними некоторое время. Ведь я их единственный ребенок, — нерешительно продолжала Патриция.

— Можно мне с тобой?

— Нет, старина! У тебя будут другие, более важные дела. Ты должен будешь поддержать дедушку после операции.

— Не слишком там задерживайся, Патриция, — предупредил Джон, — и не шали!

Патриция вздохнула с облегчением. Через час они уже были на борту вертолета, который прислал за ними Стив.

Стив встречал их на летном поле. Патриция почувствовала, как гулко забилось ее сердце при виде любимого человека. Стив был одет так же, как и тогда, когда они встретились впервые. Сделал ли он это специально, или это была чистая случайность, или Патриции хотелось во всем видеть какой-то особый знак? Она не знала, что и подумать. Одно было ясно: на самом деле все оказалось гораздо сложнее, чем она могла представить.

Через мгновение Патриция оказалась в объятиях мужа, а Джон радостно крутился возле них. Высвободившись из рук Стива, Патриция огляделась и заметила высокую женщину, одиноко стоявшую поодаль. В ее взгляде, обращенном на Джона, читались любовь, грусть, радость, страх…

Петре Эрбоу было немногим более тридцати. Когда она улыбнулась, сразу стало ясно, что ее, Стива и Джона связывают кровные узы.

Стив представил их друг другу:

— Петра, это — моя жена Патриция. Джон, не знаю, помнишь ли ты, как, когда ты был маленьким, я рассказывал тебе о твоей маме, моей сестре, которая уехала далеко и надолго. Теперь она вернулась домой ради тебя и стоит здесь, рядом с тобой. — Он взял руки Петры и Джона и соединил их, как бы скрепляя некогда нарушенный союз матери и сына.

— Привет, — сказал Джон Петре. — Как думаешь, мы подружимся?

— Да, — ответила его мать, проглотив стоявший в горле комок, — я надеюсь. Но тебе понадобится время, чтобы привыкнуть ко мне.

— Хорошо, я постараюсь. А теперь надо навестить дедушку. Патриция сказала, что я должен поддержать его после операции! И это очень важно.

— Ты прав, старина, — согласился Стив. — Едем!

Только после ужина Патриция и Стив смогли остаться наедине.

Дом семьи Эрбоу представлял собой очаровательный старинный особняк с бесчисленными окнами по фасаду и многочисленными бесценными антикварными безделушками внутри. Патриция не могла отделаться от ощущения, что и сын, и дочь хозяина дома старательно избегают ее. Чтобы никому не быть в тягость, она ушла в гостиную. Здесь и нашел ее через некоторое время Стив.

— Я принес кофе. Почему ты прячешься здесь?

— Мне показалось, что вам с Петрой о многом надо поговорить. Я не хотела вам мешать.

Стив поставил чашки с кофе на небольшой столик с изогнутыми ножками и придвинул к нему два стула.

— Мы с ней решили, что самое верное — не торопить события. Патриция, что-то случилось?

Патриция села и принялась пристально изучать свою чашку с кофе.

— Стив, я собираюсь провести некоторое время с моими родителями. День-два, не больше. Джон знает об этом и не имеет ничего против.

— Я возражаю.

— Почему? — Патриция наконец подняла на него глаза. — Конечно, мы прежде всего должны думать о Джоне! Я не хочу, чтобы он разрывался между мной и Петрой.

— Патриция, ему поможет только уверенность в том, что ты принимаешь Петру! А как он узнает об этом, если ты сбежишь от нас?

— Я не сбегаю, — отчетливо произнесла Патриция, — если бы я хотела так поступить, то меня здесь уже не было бы. И я, конечно, принимаю Петру. Хотя я знакома с ней всего несколько часов, но я вижу, что она хороший человек, смелый. Она завоевала мое расположение… — На мгновение в глазах Патриции блеснули слезы. — Но неужели ты думаешь, мне легко видеть, как она теперь читает Джону на ночь сказку, которую раньше всегда читала я?

— Дорогая, я понимаю, что прошу у тебя слишком многого. Но только ты можешь помочь Джону привыкнуть и освоиться в теперешней ситуации. Твое бегство — совсем не тот путь, который поможет решить проблемы и развязать узлы.

— Я не собираюсь исчезать надолго, — запротестовала Патриция, — я просто хочу повидаться с родителями! Мы с Джоном сможем видеться каждый день!

— А как же я?

— И с тобой тоже…

— И это все, что ты хочешь мне сказать, Патриция?

Лгать дальше не было смысла. Патриция поднесла ко рту чашку и сделала глоток. Кофе уже почти остыл.

— Да. Это смешно, Стив, — она быстро поставила чашку на стол, — но мне кажется, что сейчас я знаю о тебе меньше, чем знала, когда выходила за тебя замуж. Хотя прошло не так уж много времени.

— Что ты хочешь знать? — В голосе Стива слышалось раздражение.

— Ничего, — равнодушно ответила Патриция, — живи как знаешь!

— Если ты считаешь, что выбрала подходящее время для этого разговора, Патриция, то ты ошибаешься. Не сравнивай меня с Дэвидом! Я никогда не буду абсолютно предсказуемым и управляемым, и ты никогда не сможешь читать меня, как открытую книгу. — Стив умолк и прикрыл глаза. Когда он заговорил снова, его голос звучал абсолютно по-другому: — Но это вовсе не означает, что я сожалею о своей женитьбе или что думаю о другой женщине.

Патриция смотрела на него, пораженная.

Стив вновь открыл глаза.

— Я оставил вас на острове, потому что хотел побыть в одиночестве и о многом подумать. Я уже говорил тебе, что больше не могу игнорировать желание отца передать мне часть дел. Но я до сих пор не решил, готов ли взвалить это все на себя или хочу провести остаток дней на острове. Вернувшись, я взвесил бы все «за» и «против», чтобы мы могли вместе принять решение.

— Почему ты не мог обо всем этом сказать мне раньше? — с горечью спросила Патриция.

— Я не знаю. — Стив вздохнул. — Мне плохо удаются некоторые вещи, Патриция. Я не хотел выдергивать тебя из ставшей привычной обстановки.

— Если мы вместе, то какое это имеет значение?

Супруги замолчали. Петра, стоявшая в дверях гостиной и не решавшаяся войти, чтобы не прервать их разговор, тихонько кашлянула. В руках у нее была чашка с кофе.

— Входи, сестренка, присоединяйся к нам, — пригласил Стив и встал, чтобы придвинуть к столику еще один стул.

— Спасибо. Ну и денек выдался сегодня! Сказать по правде, уже несколько месяцев я ощущаю себя так, словно попала в эпицентр урагана, который несет меня по жизни с невероятной скоростью после нескольких лет безмятежного сна. Патриция, тебе, вероятно, это сложно понять…

— Я понимаю, — мягко откликнулась Патриция. — Стив знает, что у меня тоже был подобный период.

— Ты прекрасно ладишь с Джоном, — произнесла Петра после минутного раздумья, — я за это тебе очень благодарна. Не перестаю удивляться, как ты со всем этим справлялась. Это, должно быть, ужасно сложно.

Патриция снова почувствовала укол ревности: Петра должна была занять в душе Джона ее место. Впрочем, она знала, что делать, чтобы справиться с этой проблемой, и так бы и поступила, если бы не Стив и не ее сомнения относительно причин, побудивших его жениться на ней.

— Мы сможем вместе преодолеть все трудности, Петра. Я в этом уверена.

— Спасибо тебе, — произнес Стив, закрывая дверь их спальни. — И все-таки я не понимаю, как ты представляешь наше будущее?

Патриция опустилась на пуфик рядом с трюмо и взяла в руки расческу в серебряной оправе. Повертев ее в руках, она принялась расчесывать волосы.

— Что ты имел в виду, когда сказал, что не хочешь отрывать меня от ставшей привычной обстановки, Стив?

— Ты вскружила столько голов, Патриция, — последовал грустный ответ. — Мой отец был прав, когда говорил это во время нашего первого обеда. Помнишь? Я вновь и вновь убеждаюсь в этом! Ты необыкновенно хороша, Патриция!

— Ты что, хочешь, чтобы я носила паранджу? — Глаза Патриции расширились от удивления.

— Нет, — Стив отрицательно покачал головой, — понимаю, что это неразумно, но…

— Давай обсудим все спокойно. — Патриция отложила расческу. — У тебя до сих пор не сложилось обо мне определенного мнения. Я права, Стив? Ты считаешь, что, чем больше я общаюсь с мужчинами, тем больше вероятность того, что я сверну с «правильного пути» и стану охотницей за мужчинами, слишком высокомерной, чтобы быть хорошей, и так далее. Словом, все, что ты высказывал мне раньше. Помнишь?

— Нет, Патриция.

— Тогда, — произнесла она дрожащим голосом, — раз к Джону вернулась его настоящая мать, я тебе как жена больше не нужна!

— Неправда!

— Думаю, что так оно и есть.

— Патриция, — горько воскликнул Стив, — ты напридумывала Бог знает чего!

— Думай, что хочешь, мой дорогой. Ты не единственный, кому я высказываю в лицо все, что думаю. Тем более ты сам начал этот разговор. — Патриция нервно сглотнула. — Как я представляю наше будущее? Я сделаю все, что в моих силах для Джона и Петры, но я хотела бы остаться одна сегодня ночью.

— Как пожелаешь, дорогая. — И, церемонно пожелав жене спокойной ночи, Стив удалился.

16

Последующие три недели были самыми трудными в жизни Патриции.

Днем она и Стив общались друг с другом как ни в чем не бывало, но любой мало-мальски наблюдательный человек сразу заметил бы, что они прилагают все усилия, чтобы не оставаться наедине. Впрочем, это не слишком бросалось в глаза окружающим, потому что Стив был действительно очень занят: в его руках оказались бразды правления огромной империей Эрбоу на время болезни его отца. Спали супруги в соседних спальнях и даже запирали разделявшую комнаты дверь.

Патриции ничего не оставалось делать, как скрепя сердце налаживать отношения между Джоном и его матерью, с тем чтобы Петра постепенно заняла в душе мальчика место, которое ей принадлежало по праву. Патриция обнаружила, что Петра вполне освоилась в несколько новом для нее мире реальной жизни.

Конечно, не все было гладко. Иногда Джон впадал в депрессию безо всяких видимых причин, вероятно, он ощущал, что происходящие перемены заметно повлияют на его последующую жизнь, В такие моменты Стив и Шерлок, быстро поправившийся после операции, приходили мальчику на помощь.

Петра даже однажды в порыве откровенности призналась Патриции:

— Они так добры ко мне, даже не знаю почему. — Она вздохнула и помолчала. — Я всегда думала, что Джону будет лучше без меня. Это было моей величайшей ошибкой и величайшей болью. Я до сих пор не могу понять, почему у меня такая низкая самооценка.

— Я понимаю тебя, — сказала Патриция, — я сама когда-то начинала двигаться в том же направлении. То, что я считала любовью всей моей жизни, развалилось, как карточный домик. Я начала везде искать любовь. И чем больше я искала любовь, тем хуже мне становилось. Может быть, с тобой произошло то же самое, Петра.

— Да, конечно, ты права! Но у тебя, наверное, гораздо больше здравого смысла. А как ты нашла Стива?

— Как я нашла Стива… — эхом повторила Патриция и заставила себя улыбнуться. — Надеюсь, ты поедешь с нами на остров?

— Не знаю, нужно ли, — заколебалась Петра. — Жизнь на острове кажется мне очень заманчивой, и Джон был абсолютно счастлив там. Кстати, Стив уже предлагал мне отправиться на остров, и отцу, когда тот немного наберется сил. Но мне хочется знать, как ты отнесешься к этому, Патриция. Стив, мне кажется, — Петра поколебалась, выбирая слова, — не связывает своего будущего с этим местом. Поэтому я не знаю, хорошо ли сначала отвезти Джона туда, где он был счастлив, а потом увезти его в другое место, если Стив, например, решит продать свой ресторан.

— Я понимаю тебя, — пробормотала Патриция с некоторым удивлением, которое, как она надеялась, останется незамеченным Петрой, — я должна подумать. Не только об острове, а вообще. Мне хотелось бы провести с моими родителями несколько дней. Для Джона это не будет неожиданностью: мы с ним уже говорили об этом перед приездом сюда. Он отнесся к этому довольно… спокойно. — Патриция усмехнулась. — Пришло время мне уйти из его жизни, и, возможно, это хороший способ… — она на минуту замялась, выбирая подходящее слово, — сделать это естественно и так, что бы он не чувствовал себя…

— Брошенным тобой?

— Да. Я знаю, что вы с Джоном все больше привязываетесь друг к другу, поэтому…

— Это прекрасная мысль, — сказал незаметно подошедший к ним Стив.

Женщины обернулись. Патриция сделала это резко, чтобы успеть заметить, если Стив надсмехается над ней. Она прекрасно помнила, что Лиз однажды сказала: просить Стива сделать что-то, чего он не хочет делать, все равно что просить тигра побыть ручным котенком. Действительно, в глазах Стива мелькнуло такое выражение, какого она еще никогда не видела. Неужели он этого не хочет? В голове Патриции царил сумбур.

Стив нежно погладил ее по голове.

— Кое-что произошло. Не могла бы ты уделить мне минутку, дорогая?

Он взял Патрицию под руку и повел в спальню. Галантно придержав дверь, Стив пропустил Патрицию вперед, потом вошел сам.

— Ты по-прежнему не изменила своего мнения, дорогая?

Патриция растерянно смотрела на него.

— Ты же только что сказал, что это прекрасная мысль.

— Если хочешь, мы можем жить в разных домах. Или в разных городах. И даже на разных континентах. — Стив пожал плечами. — Какая разница!

Патриция сглотнула.

— На самом деле, так будет даже проще поддерживать имидж счастливой семьи. Не знаю, как ты, — он с иронией взглянул на Патрицию, — а я все больше начинаю ощущать себя актером, участвующим в плохом фарсе.

— Стив…

— С другой стороны, я знаю, как положить всему этому конец. Я говорю об испытанном временем способе, который не раз помогал и нам. Помнишь?

Патриция закусила губу. Слова Стива раскаленными иглами впивались ей в душу. Но он, будто не замечая ее состояния, продолжал:

— Прошлой ночью мне даже захотелось посмотреть, одна ли ты в своей спальне. Пошло, да? Потом я подумал, что, вероятно, ты вернулась в свою башню из слоновой кости и сладко там почиваешь, как принцесса из сказки, — закончил Стив мягко, но с какой-то ноткой обреченности.

— Я никогда не упрекала тебя! — На глаза Патриции навернулись слезы.

— Я надеялся, что ты приберегла это для последнего письма. На самом деле, мне кажется, существует лишь одна причина, по которой ты еще не оставила меня.

— Ты прав… — Патриция по-прежнему боролась со слезами, пытаясь не дать им воли.

— Тогда могу тебя обрадовать. Нашли маньяка, который тебя преследовал.

— Как?! — изумилась Патриция. — Кто это сделал?!

— Кто сделал? — Лицо Стива исказила гримаса. — Деньги. Другими словами — частное детективное агентство. Отправной точкой стало твое резюме, которое случайно сохранилось у меня. Детективы обошли все цветочные магазины в районе, где было расположено место твоей предпоследней работы. У некоторых продавцов до сих пор сохранились бланки заказов на доставку тебе цветов, однажды твой настойчивый ухажер был неосторожен и расплатился чеком. Как ты понимаешь, узнать фамилию было делом нескольких минут. — И Стив назвал фамилию.

— Я не знаю никого с такой фамилией, — пробормотала Патриция в замешательстве.

— Это не имеет значения. Просто становится ясно, как он мог выяснить твой адрес и номер телефона — вы работали в одной фирме. Потом, кто знает, может быть, ему просто повезло и он случайно узнал от коллег твой новый номер телефона.

Патрицию затрясло.

— Тебе больше нечего об этом беспокоиться, дорогая, — мягко сказал Стив. — Кстати, он преследовал не только тебя и записывал все это в дневник. Недавно он уехал в Канаду. И как ему не повезло — самолет разбился. Так что кошмар закончился.

— Зачем ты это сделал, Стив? — с трудом переводя дыхание, произнесла Патриция.

— Я думаю, что поступил правильно. Я должен был выяснить, что за негодяй отравлял тебе жизнь, и иметь гарантии, что он больше никогда не станет надоедать тебе.

— Спасибо, — прошептала ошеломленная всем услышанным Патриция. Поразмыслив немного, она пришла к выводу, что, возможно, расследование было единственным для Стива способом освободить ее от брачных уз. — Другими словами, теперь я абсолютно свободна, — произнесла она, наконец найдя в себе силы взглянуть в глаза мужу.

— Ты вольна делать все, что пожелаешь, — подтвердил он.

— Что ты скажешь отцу, Джону и Петре?

— Пока ничего, — последовал равнодушный ответ, — кроме того, что ты уехала погостить к родителям.

В какой-то момент Патриция хотела сказать ему правду. Эта правда состояла в том, что она осталась в этом доме ради Джона, а не потому, что боялась остаться без защиты Стива. Что ее отъезд к родителям планировался не как попытка сбежать от него, а как возможность оставить Джона и Петру наедине друг с другом. Конечно — и это глупо было бы отрицать — для нее это тоже стало бы своего рода передышкой, возможностью спокойно подумать обо всем, что происходит между ними, об их размолвках.

Однако теперь Патриция понимала, что Стив никогда не изменит своего мнения ни о ней, ни о том, что удерживает ее рядом с ним.

— Ну, если ты хочешь знать, сумею ли я красиво уйти, то не сомневайся. Я расстанусь с Джоном, не причинив ему боли. Но я больше не хочу выслушивать твои нравоучения. Лучше помоги мне собрать вещи.

Их взгляды на мгновение встретились. Патриция вспомнила, как однажды Стив уже говорил ей, что не стоит сражаться из-за ерунды. Но было поздно: пути к отступлению уже отрезаны!

— Это все? — спросил он наконец.

Патриция поймала себя на желании объявить ему, что только он сам в силах изменить сложившуюся ситуацию. Но что толку в пустых словах!

— Было приятно познакомиться с тобой, — Патриция с преувеличенным вниманием изучала свой маникюр, — временами это было даже поучительно. Очень поучительно. Передай, пожалуйста, Петре, что я собираюсь отправиться к родителям сегодня после обеда. А сейчас я хотела бы немного полежать, у меня болит голова.

Патриция услышала неровное, тяжелое дыхание Стива и напряглась, не зная, чего ожидать. Потом раздался звук открываемой и закрываемой двери, и она осталась одна. У Патриции началась настоящая истерика.

Ей понадобилось не менее двух часов, прежде чем она смогла взять себя в руки, успокоиться и выйти из комнаты. Она была совершенно одна в доме. Патриция подумала, что бежать стоит или сейчас, или никогда. Она написала Джону записку, в которой сообщила, что уехала погостить к своим родителям. Не унывай, старина, — приписала она и, подумав, добавила: — И не шали!

Потом она позвонила домой и долго разговаривала с отцом. Вызвала такси. Однако, покинув дом Эрбоу, Патриция отправилась не к родителям.

Проведя два дня и две ночи в отеле, Патриция отправилась на остров.

Расспросив капитана парома, она выяснила, что Дэвид и Лиз ушли на яхте на пару дней в море, и облегченно вздохнула: отпала необходимость все им объяснять или просить не сообщать Стиву, где она. Впрочем, Патриция была совершенно уверена, что ему ни за что не придет в голову искать ее на острове и уж конечно он не появится здесь в ближайшие дни. Она также знала, что отец не выдаст ее.

Ворота были закрыты, объявление сообщало, что до начала следующего курортного сезона ресторан закрыт.

Но Патриция не зря прожила на этом острове три месяца. Она успела изучить некоторые привычки его обитателей. На острове никогда не совершались преступления, поэтому редко кто утруждал себя запиранием дверей. Дэвид и Лиз могли оставить ресторан на несколько дней совершенно безбоязненно. Патриция открыла створку ворот и вошла.

Она шла по пляжу и размышляла, что же заставило ее вернуться в эти места. Не для того же, чтобы собрать вещи! Это вполне могла сделать за нее и Лиз. Нет, Патриция словно услышала зов сирены и ощутила непреодолимое желание увидеть остров в последний раз. Возможно, здесь она хотела найти ответ на мучивший ее вопрос, почему у них со Стивом все разладилось. Без ответа на этот вопрос Патриция не смогла бы жить дальше.

Легкий ветерок шевелил ее волосы, солнце клонилось к горизонту. Мерно бормотали разбивающиеся о рифы волны, кричали охотившиеся на рыбу чайки. Все это было таким знакомым, таким родным… Патриция вдруг подумала, что, возможно, просчиталась. Воспоминания о днях, проведенных здесь, оказались настолько живыми, что вынести это было выше ее сил.

Стив был везде. Невозможно было смотреть на ресторан, безжизненный и пустынный сейчас, и не вспоминать его, колдующим у гриля, или прекрасные ночи, проведенные с ним.

Как можно забыть длинные и серьезные разговоры, которые Стив вел с Джоном? И взрывы смеха, время от времени прерывавшие эти разговоры? А их пение?

Патриция обхватила себя руками, словно пытаясь защититься от нахлынувших воспоминаний. Ей стало нестерпимо больно от мысли о том, зачем она сделала то, что сделала, — ушла от Стива.

Прошло довольно много времени, прежде чем она заставила себя подняться по ступенькам на террасу их со Стивом бунгало. Здесь ее посетили новые воспоминания. Мужчина, которого мучают ночные кошмары и который ни словом не обмолвился ей об этом. И Патриция поняла — к своему счастью или к несчастью, но теперь это было все равно, — зачем она это сделала.

Она не стоит и мизинца своего возлюбленного! Иначе бы не поступила так. Смогла бы сберечь, сохранить их отношения. Слезы ручьем текли из глаз Патриции. Она ругала себя за то, что мучилась подозрениями относительно прошлого Стива, того, что случилось с его сестрой, и прочие мелочи, отравлявшие ей жизнь.

Выплакавшись, Патриция почувствовала некоторое облегчение. Здесь, на острове, она должна выработать философский подход к худшему, что произошло в ее жизни, — разрыву со Стивом.

Ей пришла на память строчка из какого-то стихотворения. «Иди и поймай падающую звезду»…

Поймает ли когда-нибудь другая женщина падающую звезду по имени Стив Эрбоу? Патриция не знала. Ей это не удалось. Как можно поймать падающую звезду?

Утром Патриция начала паковать вещи. Кое-что, конечно, придется отправить багажом, например, пианино, но большую часть вещей она сможет забрать с собой. Особенно если оставить на острове ее новый гардероб, приобретенный вместе со Стивом. Мысль о том, что ей придется приобретать новую одежду для другого мужчины, заставила Патрицию содрогнуться. Она поняла, что не сможет оставить здесь вещи, любовно выбранные для нее Стивом.

Завершив дела, Патриция решила пойти искупаться в последний раз. Поплавав, она легла на спину и мерно покачивалась на волнах, размышляя о том, как же решилась порвать с мужем. Выйдя из воды, Патриция слегка обсохла под жаркими солнечными лучами и накинула поверх купальника подаренный ей Лиз саронг. Казалось, прошла вечность, прежде чем Патриция смогла заставить себя уйти с пляжа.

Подойдя к ресторану, она остановилась как вкопанная. Со ступенек террасы ей навстречу поднялся Стив. На нем были джинсы, футболка и сандалии. Патриция незаметно ущипнула себя за руку — может, она перегрелась на солнце и у нее галлюцинации?

— Привет, Патриция.

— Но… но… Джон… твой отец… — От волнения она не могла подобрать нужных слов. — Как ты мог их оставить? Зачем ты приехал сюда? Я думала, что здесь я в безопасности…

— Я знал, что ты здесь. — Стив прикрыл глаза.

— Ты не мог этого знать, — запротестовала Патриция, — я ничего не сказала даже отцу. Я просто предупредила его, что уеду на несколько дней, но тебе он должен был говорить, что я гощу у них. А Лиз и Дэвид…

— Мне никто ничего не говорил, Патриция. Я… просто почувствовал это.

— Как?! — вырвалось у Патриции.

— Этот остров — место, в котором я хотел бы оказаться больше всего на свете, — Стив сухо улыбнулся, — а интуиция подсказала мне, что я так стремлюсь сюда, потому что здесь найду тебя.

— Стив, что ты говоришь? — прошептала Патриция, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

— Моя интуиция вернулась ко мне, когда я потерял тебя, — угрюмо произнес Стив.

— Но я… я не смогу пройти через это еще раз… — Патриция в отчаянии прижала руки к груди. — Я освободилась от всего, что связывало меня с тобой, я…

— Я и не прошу тебя об этом, — перебил ее Стив, — я просто хочу, чтобы ты знала, почему я такой, какой я есть. Послушай, я сварил кофе. Давай поговорим.

Они сели на террасе. Стив разлил кофе по чашкам.

— Мне так много нужно тебе сказать. Просто не знаю, с чего начать. Возможно, начать следует с несчастного случая, когда мы хотели пойти на яхте с море.

Патриция молчала.

— Я ненавижу больницы. — Стив скривился. — Конечно, больницы не нравятся никому. Но у меня о них самые ужасные воспоминания. У меня был друг и коллега, который погиб, когда мы делали репортаж о беспорядках в Белфасте. Он не просто погиб, он закрыл собой меня, потому что увидел в объектив своей камеры, что в меня целится снайпер. Врачи делали все, что могли, чтобы спасти его, но они всего лишь люди. Теперь, каждый раз попадая в больницу, я оказываюсь во власти воспоминаний о той трагедии.

Патриция смотрела на мужа, не в силах произнести ни слова, потом она собралась с мыслями и выдохнула:

— Папа рассказывал мне — он читал об этом в газете, но разумеется, подробности там не сообщались… А Дэвид… он предположил, что тебя после этого могут мучить ночные кошмары.

— Что еще тебе сказал Дэвид?

— Только то, что он там тоже был… Поэтому ты все бросил и уехал на остров?

— Да.

— Почему ты сразу не рассказал мне об этом, Стив?

Вокруг его рта обозначились резкие складки.

— Патриция, сейчас я скажу тебе то, что не говорил ни одному человеку. Я приехал на этот остров в первую очередь из-за того несчастного случая. Это был единственный способ справиться с тем чувством вины, которое я ощущал. — Стив резко выдохнул. — Все могло бы быть по-другому, если бы я не зациклился на этой истории.

— О, Стив! И ты жил со всем этим до сих пор! — Патриция всхлипнула.

— Не только с этим. У меня еще было чувство полного опустошения. Словно от всего, что я повидал, все мои чувства атрофировались. Я был абсолютно уверен, например, что никогда не смогу полюбить. Пока ты не появилась в моей жизни. Мне казалось, что я ни к кому не испытывал сильных чувств, кроме Джона. И такая жизнь меня устраивала. — Стив продолжил очень мягко: — Именно ты заставила меня отказаться от такой жизни! Девушка, напомнившая мне о моей сестре и о ее падении, девушка, которая всегда отворачивалась от меня. Такое стечение обстоятельств, несомненно, добавило пикантности ситуации, а мне — цинизма. Поэтому я сопротивлялся нашей любви, Патриция. Или, по крайней мере, это была одна из причин.

— Какими же были другие?

— Кое-что из того, что ты сама о себе говорила, не шло у меня из головы. О человеке, который всегда был в твоем сердце, независимо от того, заслуживал он этого или нет. Когда ты поверила, что Джон мой сын, ты ведь тоже считала, что я храню в сердце образ его матери.

— Стив…

— Вот почему мне непереносима была мысль о том, что ты носишь одежду, которую он выбирал или которая навевает тебе воспоминания о нем. — Стив накрыл своей ладонью руку Патриции. — Даже поняв, что был не прав, я не мог равнодушно думать о том, что существует мужчина, воспоминания о котором причиняют тебе боль. Тогда я начал думать, что смогу быть с тобой в безопасности только здесь, на острове.

Патриция молчала.

— Не знаю, имеет ли все это какой-нибудь смысл и хочешь ли ты выслушать меня до конца.

— Говори, — с трудом произнесла она.

— Ты думаешь, что я женился на тебе, потому что Джону нужна была мать. Я использовал этот довод, чтобы ты, испуганная и одинокая, приняла мое предложение, не более того. Я никак не мог смириться с тем, что мною вновь владели чувства, и это могло доставить мне новую боль.

Патриция утерла слезы и шмыгнула носом.

— Мною не просто вновь овладели чувства, — продолжал Стив, — это было одно-единственное чувство, которого я боялся больше всего на свете. — Он горько улыбнулся и продолжил: — Другими словами, я безумно влюбился, такого со мной раньше не случалось. К тому же моя возлюбленная избегала мужчин.

— О, Стив… да, я избегала мужчин… — Слова застревали в горле Патриции, и она беспомощно замолчала.

— Скажи же что-нибудь, дорогая. — Стив с силой сжал ее руку.

Патриция долго смотрела на него, обуревавшие ее чувства легко читались на ее лице. Наконец, откашлявшись, Патриция произнесла:

— Как бы я ни рассуждала, я все равно должна думать о множестве причин, по которым ты на мне женился, и ни одна из них не кажется мне преобладающей. Например, то, что меня преследовал маньяк. Тебе даже пришлось предпринять некоторые решительные шаги, чтобы после нашего расставания тебя не мучило чувство вины.

— Ты ошибаешься, дорогая, — возразил Стив. — Я сделал это по двум причинам. Во-первых, никто не должен жить, чувствуя нависшую над собой опасность или необходимость всю жизнь зависеть от «защитника». Во-вторых, я терпеть не могу подобного рода негодяев. — Стив помолчал. — Странно, я думал, что это и была та причина, по которой ты вышла за меня замуж. Но я не хочу, чтобы ты осталась со мной только из чувства благодарности.

— А Джон…

— Джон, — мягко прервал ее Стив, — в порядке. И во многом благодаря тебе. К твоему отъезду он отнесся довольно спокойно, вероятно, потому что не знал, что ты уехала навсегда. Он сообщил Петре, что ты отправилась навестить своих родителей. Говоря это, сам мальчик был невероятно счастлив, что у него теперь есть мама. Он начинает любить ее по-настоящему. Но школьным друзьям сложно объяснить, кем мы все ему приходимся.

Патриция улыбалась сквозь слезы.

— У него такой… добрый характер. Я так счастлива за него! Я уверена, главное, что помогло ему все это преодолеть, это то, что его любили, хотя люди приходили и уходили из его жизни. В этом, Стив, твоя большая заслуга.

— Спасибо, — выдавил из себя Стив после продолжительного молчания, когда они просто смотрели друг на друга. — Давай поговорим о нас, дорогая. Есть ли у меня хоть какая-то надежда?

— Я хочу спросить у тебя, Стив. Я появилась в твоей жизни после того, как ты понял, что остров потерял свою привлекательность?

— Не сам остров. — Он вздохнул. — Мне требовались новые впечатления и занятия, меня беспокоило состояние отца… — Поколебавшись, Стив спросил: — Что ты хочешь понять, Патриция?

— Мне показалось, ты искал развлечений.

Стив долго обдумывал ответ на этот вопрос, а потом покачал головой.

— Нет, просто мне нужна ты.

— И ты больше не будешь меня обижать?

— Каждый раз, когда мне захочется это сделать, я буду вспоминать, что чувствовал, когда ты ушла.

— Правда? — Патриция погладила его по голове.

— Хуже я не чувствовал себя никогда в жизни. Ты сказала, что обрубила все концы. Это правда? — Никогда еще в его глазах не читалось столько мольбы и надежды одновременно.

— Я не могла не приехать сюда, Стив. — Патриция облизала пересохшие губы. — Я пыталась говорить себе, что мне всего-навсего необходимо собрать вещи. Но это не так. Здесь мне необходимо было получить ответы на мучившие меня вопросы. Почему у нас все разладилось? — Ее взгляд проникал, казалось, в самое сердце Стива. — Я пришла к выводу, что ты — падающая звезда, которую мне никогда не удастся поймать. Вот так!

— А сейчас? — Голос Стива дрогнул.

— Остался лишь один вопрос, на который я никак не могу найти ответ. — Патриция залилась слезами, рыдания сдавливали ей грудь. — Неужели ты не понимаешь, как сильно я люблю тебя?

— Я — величайший дурак на свете! — Стив вскочил так резко, что стул, на котором он сидел, упал. Через мгновение он уже сжимал Патрицию в объятиях. — Это правда? Правда? — шептал он, зарываясь лицом в ее волосы.

— Да! — Патриция с трудом могла дышать, так крепки были объятия мужа.

Стив на руках отнес ее в бунгало и в спальне сорвал с нее саронг и купальник.

Вечером они сидели на пляже в своем излюбленном месте, пили белое вино и любовались звездным небом.

— Мы с отцом, — неторопливо проговорил Стив, — решили все продать.

— О, Стив, это разобьет ему сердце.

— Ты ошибаешься. Управлять обширной империей отелей становится все сложнее и сложнее. Как раз перед самой операцией отец получил предложение от наших конкурентов продать отели им, причем довольно выгодное предложение. Они гарантировали сохранение наших имен в названии отелей с добавлением своих собственных имен. Однако это все-таки закат империи Эрбоу. А может быть, рождение новой!

— Итак, ты не хочешь унаследовать империю?

— Нет, — твердо ответил Стив. — Гостиничный бизнес никогда не был моим делом и никогда им не станет. Во всяком случае, в таких масштабах. Теперь мы снова все вместе. Петра тоже с нами. Кажется, отец наконец-то счастлив. Должен тебе сказать, что он даже как будто помолодел.

Патриция засмеялась.

— А ты?

Стив неторопливо отпил вина и принялся внимательно изучать бокал.

— Какие муки мне пришлось испытать, когда я понял, что потерял тебя и что я сам виноват в этом! Я испытывал беспокойство по поводу острова. Я не находил себе места!

— Ты хочешь снова вернуться в газету? — В голосе Патриции звучало неподдельное беспокойство.

— Нет, никогда. — Стив обнял жену за плечи и поцеловал ее в макушку. — Но я думаю, что я все равно останусь самим собой: немного шумным, неугомонным… Наверное, я никогда не избавлюсь от заблуждения, что смогу хоть как-то улучшить окружающий нас мир. Я снова хочу вернуться к журналистике, но теперь я буду всесторонне изучать предмет, который меня волнует, а не писать просто серии статей. Меня многое занимает, но это означает много путешествовать, колесить по свету! Ты смеешься? — обиженно спросил он.

— Дорогой, — Патриция положила голову на плечо мужу и потерлась носом о его щеку, — я люблю тебя!

— Слава Богу! Могу я продолжать и не бояться быть осмеянным?

— Конечно, — великодушно разрешила Патриция, все еще продолжая улыбаться.

— В перерывах между поездками, в которых ты, конечно, будешь меня сопровождать, я хотел бы возвращаться домой, на этот остров и отдыхать здесь. Как тебе нравится такая перспектива?

— Звучит заманчиво. Можно, я буду помогать тебе?

— Конечно, я буду рад.

— А ресторан придется закрыть? — Патриции вдруг стало грустно.

— Предполагается превратить его в семейное предприятие.

— Ты имеешь в виду отца и Петру? — догадалась Патриция.

— Ты не возражаешь?

— Нет, что ты! Это было бы прекрасно. Если ты считаешь, что им этого хочется.

Стив усмехнулся.

— Папе все равно нужно будет чем-нибудь заняться. Петра хочет попробовать себя на новом поприще. А Джон просто в восторге от такой перспективы. Таким образом, у нас всегда будет место, куда мы сможем вернуться и где нас будут ждать. Боюсь только, папа не сможет жить здесь летом. Для него здесь слишком жарко. Впрочем… Лиз и Дэвид были бы не против пожить здесь еще некоторое время. Поэтому нет нужды заставлять папу, Петру и Джона жить на этом острове, пока мы будем путешествовать.

— Может так случиться, что я не всегда смогу сопровождать тебя в твоих скитаниях по свету в поисках правды, — лукаво заметила Патриция.

— А что может случиться? — испугался Стив.

— Не знаю как шестерых, но хотя бы двоих детей все же следует завести, — поддразнила его Патриция.

— Понятно. Конечно, ты права. Нам следует разработать более детальный план действий.

— Стив, не надо воспринимать все так буквально! — отбивалась Патриция.

— Что, даже не потренируемся? — На его губах играла счастливая улыбка.

— Можно, конечно. Но не забывай, что предыдущая тренировка закончилась совсем недавно.

— Чем больше тренируешься, тем лучше получается! Разве тебя этому не учили в школе?

— Ну разумеется! Но я не стану заниматься с тобой любовью, Стив, пока мы все как следует и в деталях не обсудим.

— О Господи, — Стив возвел глаза к небу, — моей женой овладела страсть к нравоучениям и я должен выслушивать все это!

— Будь серьезнее, — призвала его Патриция, хотя сама с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

— Патриция, послушай, — Стив вдруг стал абсолютно серьезным, — мы можем все запланировать и жить исключительно по плану. С другой стороны, могут возникнуть непредвиденные обстоятельства, кто знает. Но я совершенно не прочь иметь шестерых детей, если тебе этого так хочется. Пусть это соединит нас еще крепче. Переплетет линии наших судеб навсегда. И лишь одно в нашем плане будет неизменным при любых обстоятельствах, чтобы с нами ни случилось.

— Что же? — спросила заинтригованная Патриция.

— Ты всегда будешь для меня русалкой, чья песня вечно звучит в моей душе, моей сиреной, к которой я всегда и отовсюду буду возвращаться. Какое счастье, что мы нашли друг друга! Неважно где, когда и как! Что ты обо всем этом думаешь, дорогая?

Стив крепко обнял ее. Патриция затрепетала, чувствуя, как сливаются для нее воедино этот чудесный остров и этот мужчина, который может быть очаровательным и невыносимым, обаятельным и несносным, который очень сильно любит ее и иногда по неосторожности делает больно, заставляет страдать, который никогда не станет для нее открытой книгой и которого никогда нельзя будет постичь до конца.

— Я люблю тебя, — прошептала Патриция, целуя Стива, — я люблю тебя, моя падающая звезда.

Мир был полон любовью.

Любовью и покоем.

А впереди их ждали счастливые дни и ночи. Долгие разлуки и желанные встречи. Встречи друг с другом и с этим прекрасным островом, на котором зародилась и расцвела их любовь.

Впереди их ждала целая жизнь…