/ / Language: Русский / Genre:det_classic / Series: Повести. Никки Портер

Клуб оставшихся

Эллери Квин

Эллери Квин — псевдоним двух кузенов: Фредерика Дэнни (1905–1982) и Манфреда Ли (1905–1971). Их перу принадлежат около 30 детективов, которые объединяет общий герой, сыщик и автор криминальных романов Эллери Квин, чья известность под стать популярности Шерлока Холмса и Эркюля Пуаро. Творчество братьев-соавторов в основном укладывается в русло классического детектива, где достаточно запутанных логических ходов, ложных следов, хитроумных ловушек. Эллери Квин — не только псевдоним двух писателей, но и действующее лицо их многих произведений — профессиональный сочинитель детективных историй и сыщик-любитель, приходящий на помощь своему отцу, инспектору полиции Ричарду Квину, когда очередной криминальный орешек оказывается тому не по зубам. Повесть считается неканонической, так как представляет собой альтернативный романам вариант развития событий в жизни Эллери, является четвертой в цикле повестей о Никки Портер.

Эллери Квин

«Клуб оставшихся»

Глава 1

БЕГСТВО С МЕСТА ПРОИСШЕСТВИЯ

Вспоминая о прошлых своих достижениях, Эллери Квин иногда с откровенной гордостью рассказывает об успешном раскрытии дела, которое он окрестил загадкой «Клуба оставшихся». Загадка, объявляет он, простейшая, очевидная и бесхитростная, но в то же время в высшей степени скользкая. Бесконечные осложнения, множество ниточек и нестыковок уверенно вели к единственному неизбежному выводу, который, замечает он, щурясь с ухмылкой, был иллюзорным.

Разумеется, распалив аппетит слушателей, он погружается в провокационное молчание, ожидая просьб о продолжении. Аудитория с полной готовностью возлагает на алтарь его самолюбия кусочки «жертвенного агнца» и напрягается в креслах, выслушивая очередную волнующую историю.

В один солнечный день, близившийся к концу, Эллери провожал свою секретаршу Никки Портер. Веявший с реки Гудзон прохладный ветерок приятно бодрил после тяжелой битвы над третьей частью его последнего опуса, предназначенного для популярного ежемесячного журнала.

Они брели от дома Квина на Западной Восемьдесят седьмой улице к Риверсайд-Драйв, к Девяносто четвертой улице, затем к западу к дому Никки.

Живая хорошенькая блондинка ростом по плечо Эллери держала своего работодателя под руку, сунув ладонь в карман его пиджака, стискивая внутри его пальцы.

— Страшно люблю гулять с вами, — проворковала она. — Даже на таком солнцепеке.

— Не пойму почему, — буркнул он, взглянув на ее ноги. — Вы хромаете с той минуты, как вышли из моей квартиры.

— Нет! — вспыхнула Никки.

Впрочем, факт оставался фактом — она действительно берегла правую ногу.

— Ну ладно, — простонала девушка. — У меня туфли новые. Вы ведь все замечаете?

— Все, достойное внимания, — уточнил Эллери.

— А в людях что-нибудь замечаете, кроме сбитых ног? — язвительно уточнила она, внеся, впрочем, в вопрос мягкую личную нотку.

— Когда удишь рыбу… — начал Эллери, и тут прямо перед ними из маленького итальянского ресторанчика, что со входом на две ступеньки вниз, вылетел какой-то мужчина, стрелой помчавшись по улице.

— Кстати, о ногах. Никки, что можете сказать, пользуясь дедуктивным методом, вот об этом субъекте?

— О каком? Ах, об этом.

Она быстро окинула взглядом высокого смуглого мужчину, бежавшего короткими неуверенными прыжками, вертя головой из стороны в сторону.

— Обождите… Ясно! Он влюблен.

— Влюблен? — рассмеялся Эллери. — Из чего же вы вывели столь блистательное заключение?

— Ну, он бежит на угол, правда? А гам нет ничего, кроме почтового ящика. Думаю, мужчина бежит к почтовому ящику исключительно для того, чтобы послать любовное письмо!

— Железная логика, — ухмыльнулся Эллери. — Только вы ошибаетесь.

— Вот всегда вы так! — надулась Никки. — Почему это я ошибаюсь?

— Потому что у него нет письма.

Они остановились, присматриваясь. Мужчина бежал по тротуару прямо на угол. Никки просияла:

— Видите, умник? Направляется как раз к почтовому ящику.

— Клянусь святым Георгием, вы правы!

Бегущий бросился к ящику, протянул руку, но, не дотянувшись, отдернул. Отступил на шаг, пристально осмотрел его, покачал головой, резко повернулся и вновь побежал.

— Нет, — заключил Эллери, — я прав. Ему нужен не почтовый ящик.

— Хорошо, тогда вы мне скажите, куда он бежит.

Эллери не ответил, наблюдая за лихорадочными зигзагами неизвестного мужчины.

Внезапно свернув с тротуара, тот очертя голову ринулся на оживленную дорогу. Из-за угла вывернул автомобиль с ревущим мотором, налетел на него, протащил перед собой обмякшее тело футов пятнадцать, тошнотворно визжа и виляя, переехал колесами и мощным рывком умчался вперед, прибавив скорости.

Эллери с Никки в немом ужасе приросли к месту. Не успели ни крикнуть, ни предупредить. Еще несколько секунд смотрели вслед летевшей машине, пока та не исчезла из вида на Риверсайд-Драйв.

Послышались громкие испуганные крики. Сбегался народ. Тормозили автомобили. Раздавались гневные возмущенные возгласы. Мелькали кулаки, грозившие вслед уехавшей машине.

Поднялась суета.

Все бежали к неподвижной, безжизненной фигуре, распростершейся посреди дороги.

Эллери с Никки подоспели первыми. Мужчина лежал обмякший, раздавленный, словно вылился из треснувшей литейной формы.

Явился постовой, бросил быстрый взгляд, поспешил к полицейской телефонной будке выше по улице.

Быстро образовалась толкавшаяся, напиравшая, глазеющая толпа.

— Как вы можете смотреть на умирающего? — крикнула Никки. — Отойдите!

— Девушка права! Ему нужен воздух, — прокричал кто-то.

— Господи, сплошная каша…

Эллери умело расстегнул на мужчине воротничок, ослабил брючный ремень, сорвал с себя пиджак, скатал, подсунул под окровавленную голову.

Полицейский вернулся, помахивая дубинкой. Толпа попятилась.

С визгом затормозила «скорая», из нее выскочил врач. Представитель властей поманил к себе Эллери с Никки.

— Вы были свидетелями происшествия? — проворчал он. — Как вас зовут?

— Эллери Квин, — с легкой улыбкой ответил Эллери. — Западная Восемьдесят седьмая улица, 212-А.

Полицейский мельком взглянул на него, занося в блокнот сведения.

— А вы, мисс?

— Никки Портер.

— Как пишется имя?

— С двумя «к», — подсказал Эллери. — Адрес тот же. Мисс Портер — мой секретарь.

— Эй! — Полицейский поднял глаза. — Вы, случайно, не сын ли инспектора Квина?

Эллери кивнул.

— Тогда совсем другое дело! — Сержант сменил тон, доверительно потянулся к собеседнику. — Слушайте, мистер Квин, не обязательно вам сюда вмешиваться.

— Но я как раз хочу вмешаться. Не люблю водителей, скрывающихся после наезда.

Полицейский пожал плечами, сунул карандаш в блокнот и спросил:

— Номер заметили?

— Нет, — ответил Эллери, — но, судя по цвету таблички, номер нью-йоркский. Черный седан.

Никки, пристально глядя на лежащее на дороге тело, сердито заметила:

— Этот водитель просто убийца, и все!

Полицейский вздохнул, проследив за ее взглядом, тряхнул головой:

— Вот именно, мисс.

Коснулся пальцами козырька фуражки, принял в высшей степени деловой вид и пошел искать других свидетелей.

Врач «скорой» поднялся с колен.

— Ну как, доктор? — спросил Эллери.

— Ни малейшего шанса. Повреждения внутренних органов, кровотечение… Его даже двигать нельзя. Умрет с минуты на минуту.

Мужчина застонал, глаза сверкнули, губы шевельнулись. Врач быстро подскочил к нему:

— Пришел в сознание! Сержант, если хотите его расспросить, лучше поторопитесь.

Полицейский растолкал локтями толпу, опустился рядом с доктором на колени:

— Послушайте, мистер! Кто вас сбил? Кто переехал? Тот некоторое время беспомощно смотрел, потом, напрягая каждый мускул, выдохнул:

— Скажите… Джо… — И закрыл глаза. Лицо перекосилось от боли.

Полицейский через секунду покосился на доктора:

— Он не в себе.

Эллери поспешно присел рядом с ними.

— Нет, он пытается что-то сказать.

Наклонившись ближе к умирающему, поднеся ухо к самым губам, полицейский спросил:

— Что сказать Джо? Какому Джо?

Глаза снова открылись, слепо глядя на него.

— Джо Салливану… Из клуба «Шестьдесят шесть»…

Тот кивнул, повторил:

— Джо Салливану, из клуба «Шестьдесят шесть». И что ему сказать?

Ответ прозвучал еще тише:

— Чтобы он… и оставшиеся… остерегались…

Полицейский снова повторил фразу, а Эллери с Никки напряженно прислушивались вместе с толпой.

— Чтобы он и оставшиеся остерегались… Чего же?

— Убийства…

Эллери резко вздернул голову, глянув мельком на свою секретаршу:

— Убийства!

Никки покачала головой:

— Эллери, думаете, его действительно…

Полицейский крикнул в ухо жертвы наезда:

— Убийства? Вы хотите сказать, что вас нарочно сбили? Кто? Кто хотел вас убить?

Врач приложил стетоскоп к груди мужчины, заглянул в погасший неподвижный глаз и качнул головой:

— Бесполезно. Он мертв.

Слова эхом разнеслись по толпе. Люди отшатнулись, словно отброшенные невидимой рукой. Полицейский медленно поднялся на ноги:

— Давайте расходитесь. Живее!

Тишину вдруг прорезал истерический женский вопль:

— Пропустите меня! Это мой Гильельмо… Мой Билл… Мой Билл!.. Мой сын…

Толпа расступилась. Маленькая кругленькая итальянка в широком фартуке двигалась неверным шагом, ломая руки, еще не видя тела за крупной фигурой полицейского.

— Обождите минуточку, леди, — буркнул он. — Лучше не подходите.

— Я мама Росси из ресторана, — крикнула она. — Это мой сын Билл!

Протолкнулась мимо полицейского, рухнула пухлым телом рядом с безжизненной фигурой, рыдая:

— Билл… Билл!..

Никки уткнулась лицом в плечо Эллери, бормоча сквозь слезы:

— Из всех хладнокровных расчетливых преступлений, какие я видела, это самое…

Эллери бессознательно гладил ее светлые вьющиеся волосы.

— Джо Салливан, клуб «Шестьдесят шесть»… Пожалуй, побеседуем с мистером Салливаном, прежде чем газетчики вонзят в него зубы.

Глава 2

КЛУБ «ШЕСТЬДЕСЯТ ШЕСТЬ»

Клуб «Шестьдесят шесть» располагался в нескольких сотнях ярдов к востоку от Таймс-сквер. В воскресный вечер мистер Квин с секретаршей застали его почти пустым.

Несколько пар сидели за длинными столами. На пустой танцевальной площадке оркестр вяло наигрывал попурри из хитов сезона. Атмосферу можно было назвать как угодно, только не веселой: в начале воскресного вечера в бродвейских клубах редко царит веселье.

Эллери с Никки сели у стойки бара. Встреченная ими по пути девушка у вешалки со шляпами сообщила, что Джо Салливан — бармен и смена у него начинается в девять часов.

Никки тем временем заявила, что в баре принято выпивать, значит, надо пропустить по рюмке.

— Закажу что-нибудь дорогое, — зловеще добавила она. — Мм, посмотрим.

Подошел дежурный бармен.

— Что это у вас там в тонких длинных граненых бутылках?

— Ликер, мисс. Лучшая в мире марка — «Бушер».

— Не поддельный? — засомневалась Никки. — Бутылки без этикеток!

Бармен предъявил бутылку:

— Название выгравировано на донышке, его сразу не увидишь. — Он перевернул бутылку. — Поэтому, когда ликер заканчивается, бутылка служит графином.

— Пожалуй, выпью, — решила Никки. Бармен принялся наливать ликер, а она коварно полюбопытствовала: — Он действительно дорогой?

Эллери фыркнул:

— Мне скотч с содовой.

Налив Никки рюмку, бармен взялся за бутылку шотландского виски, но тут невольно оглянулся на высокого, крепко сбитого мужчину в барменском костюме, вынырнувшего из небольшого проема за стойкой.

— А, Джо, — вздохнул он с облегчением, — я уж думал, что ты вообще не покажешься. Джентльмену скотч с содовой, леди пьет ликер «Бушер».

Бармен снял с себя фартук, форменный пиджак, сунул под стойку, жалобно ворча:

— Из-за тебя сегодня на бокс опоздал, чтоб тебя разразило…

— Ладно, ладно, — отмахнулся мужчина, которого сменщик назвал Джо.

Эллери с Никки следили, как он вытащил из бутылки пробку, налил в высокий стаканчик виски и содовой из сифона, уточнив:

— Со льдом?

— Можно немного, — кивнул Эллери, еще секунду посмотрел на него, а потом небрежно спросил: — Вы Джо Салливан?

Тот удивленно взглянул на него:

— Так точно, сэр.

— О вас вспоминал Билл Росси.

Лицо Салливана озарила добродушная улыбка.

— Да? Вы приятель Билла?

— В некотором роде. Давно его видели?

— Ох, он к нам практически ежедневно заходит.

Бармен поставил стакан перед Эллери, протер полотенцем стойку, махнул рукой подходившему худому мелкому мужчине с ошеломляюще густыми и пышными волосами:

— Привет, Эрни.

Подошедший взобрался на высокий табурет и прохрипел:

— Сид Парамор тут?

— Не знаю. Я только что пришел. Зачем тебе босс нужен?

— Это я ему нужен, — рассмеялся мужчина. — Двойной скотч, Джо.

Салливан поставил на поднос стакан и бутылку, доверительно наклонился над стойкой.

— Признайся, много ты ему задолжал?

— Много, — сморщился Эрни.

Эллери придвинулся ближе.

— Кстати, Салливан, с Биллом Росси сегодня произошел несчастный случай.

Эрни взглянул на него:

— То есть как это? С Биллом?..

— Да, — пробормотал Эллери, глядя ему в глаза. — Вы тоже знаете Билла Росси?

— Это Эрни Филлипс, — нетерпеливо объяснил Салливан. — Несчастный случай? Да я ж только вчера его видел!

— Неприятная новость, — пробормотал Филлипс. — Что случилось?

— Его сбила машина. Водитель скрылся с места происшествия.

— Сбила машина?! — воскликнул Филлипс. — Джо, ты что-нибудь слышал?

Салливан покачал головой.

— Он сильно пострадал, сэр?

Эллери поднял стакан, прищурился на янтарную жидкость.

— Хуже не бывает. Он умер.

Филлипс уронил пустой стакан на стойку. Костяшки пальцев Салливана, вцепившихся в полотенце, побелели.

— Билл Росси… умер?

— И перед смертью просил кое-что передать Салливану, — продолжал Эллери.

На лбу Салливана выступили бисерные капли пота.

— Мне? — переспросил он дрогнувшим голосом. — Что передать?

— Просил предупредить… чтобы вы остерегались.

— Остерегался?.. — изумленно нахмурился бармен.

— Да, — мурлыкнул Эллери. — А потом добавил: «И оставшиеся».

— Оставшиеся! — задохнулся Филлипс, плеснул себе еще виски, быстро глотнул, озабоченно взглянул на Эллери. — Так и сказал: «оставшиеся»?

— Именно так и сказал, мистер Филлипс.

Салливан облокотился на стойку.

— Что еще говорил Билл?

— Полицейский, снимавший предсмертные показания, спросил, чего вы и оставшиеся должны остерегаться, и он ответил: «Убийства». После этого умер.

Мужчины побелели. Филлипс дрожащей рукой пригладил густую копну волос, недоверчиво пробормотал:

— Убийства?.. — и соскользнул с табурета. — Слушай, Джо, скажи Силу Парамору, что мне надо… — Он неуверенно запнулся. — А! Скажи, я должен повидаться с оформителем насчет рекламы, над которой работаю! — И выскочил из бара.

Эллери с Никки проследили за его поспешным уходом — почти бегством.

— Интересно, зачем вашему другу понадобилось повидаться с оформителем?

Салливан секунду смотрел на них непонимающим взглядом, как будто мысленно унесся очень далеко, и, наконец, ответил:

— Эрни Филлипс — художник по рекламе. — И снова, дрожа, потянулся вперед. — Билл точно сказал про… убийство?

Эллери кивнул.

— Как по-вашему, Салливан, что он имел в виду? Странное предупреждение.

Бармен отпрянул, схватив опрокинутый стакан Филлипса.

— Понятия не имею, — сухо вымолвил он. — Может… в бреду был, в беспамятстве. Прошу прощения, сэр. У меня клиенты.

Никки с Эллери переглянулись.

— Значит, они ничего не расскажут? — спросила она.

Эллери слез с табурета, бросил на стойку бара купюру.

— Кажется, я знаю, кто расскажет.

— Кто?

— Мать покойного!

Глава 3

НЕМНОГО О БИЛЛЕ

Ресторанчик мамы Росси имел типично итальянский вид: с кабинками-кабинетами, со скатертями в шахматную клетку… На каждом столике стояла стеклянная хлебница с сухими ломтями в окружении солонки, перечницы, мисочек с тертым сыром и красным перцем. Зал пропитался острым аппетитным запахом оливкового масла и чеснока.

Эллери одобрительно раздул ноздри — он обожал итальянскую кухню с ее пикантными живительными вкусами и ароматами. Никки, напротив, неодобрительно сморщила немыслимо крошечный носик.

Мама Росси, сидевшая за столом в дальнем конце обеденного зала, повернула голову, твердо взглянув на них сухими покрасневшими горящими глазами.

Они на секунду запнулись в дверях. Итальянка медленно встала со стула.

— Зачем вы пришли? — спросила она ледяным, мертвым тоном. — Чего вам тут нужно?

— Насчет Билла, — тихо ответил Эллери.

Женщина ухватилась за спинку стула, слегка сгорбила плечи, хоть лицо ее оставалось таким же бесстрастным.

— Разве поможешь моему Биллу? Он умер.

— Нам не хочется беспокоить вас в таком горе, миссис Росси, — мягко сказал Эллери, — но…

— Хотите увидеть, как мама Росси плачет, да? — с негодованием пробормотала она.

Никки бросилась к ней, обняла:

— Ох, нет! Мы вовсе не за тем…

Женщина стряхнула с себя ее руку, опалила взглядом.

— Я не плачу. Что толку плакать? — Выражение ее лица неожиданно изменилось, и она с надеждой взглянула на Эллери. — Ты из полиции?

— Мм… да, — промычал он. — И так можно сказать…

— Тогда я с тобой поговорю. — Она схватила его за локоть. — Моего Билла… убили!

— Почему вы считаете, что вашего сына убили? — быстро спросил Эллери.

Мама Росси сложила на пухлом животе натруженные руки, тяжело села.

— Билл все время говорил: «Обожди, ма. Только чуточку обожди. У меня скоро будет куча денег. Больше тебе не придется готовить спагетти!» Без конца твердил про деньги, которые вот-вот получит. Не получит, только если умрет. — Она безмолвно развела руками, переводя взгляд с Эллери на Никки. — И вот умер. Его убили, чтобы он денег не получил.

Эллери вытащил из портсигара сигарету.

— Понятно, — кивнул он, прикуривая. — А откуда ваш сын должен был получить деньги? Он об этом вам никогда не рассказывал?

— Говорил, что из клуба.

— Из клуба?! — воскликнула Никки. — Эллери, неужели…

— Из клуба «Шестьдесят шесть»? — уточнил он. — Да?

Маленькая итальянка удивленно на него взглянула:

— Нет. Из какого-то ненормального клуба — Джо Салливан в нем тоже состоит.

— И некий Эрни Филлипс?

— Да, и Филлипс, — встрепенулась мама Росси. — И по-моему, еще один богач… — она помолчала, протирая костяшками пальцев глаза, стараясь припомнить фамилию, — Фрейзер. Точно, Фрейзер! И женщина… Люсиль Черри. Она… Как это называется?.. — Мама Росси отчаянно замахала руками, подыскивая слова. — Рисует женскую одежду…

— Должно быть, модельер, — подсказана Никки. — Есть такая Люсиль Черри на Мэдисон-авеню, разрабатывает модели женской одежды.

Эллери возбужденно пыхтел сигаретой.

— Интересно, Никки, упомянутый богач, случайно, не Дэвид У. Фрейзер, миллионер, возглавляющий химическую корпорацию?

— Он, он! — воскликнула мама Росси, подавшись вперед и хлопнув Эллери по колену. — Этот клуб каждый год у меня собирается. Всего один раз в год.

— А как он называется? — спросил Эллери.

Мама Росси передернула плечами, сморщила нос.

— Название непонятное… «Клуб оставшихся».

— «Клуб оставшихся»? — удивленно переспросила Никки. — И среди его членов есть женщина?

Эллери хмыкнул:

— Многозначительное название. И что же это за клуб, мама Росси? Чем занимаются его члены?

— Не знаю. Ели, пили, разговаривали. Мой Билл тоже, — с гордостью добавила она. — Я их принимала за флотских друзей. Мой Билл служил в военно-морском флоте Соединенных Штатов.

— Вот как, — пробормотал Эллери, задумчиво глядя вдаль сквозь клубы табачного дыма. Потом неожиданно ткнул сигарету в пепельницу. — Спасибо вам, мама Росси. Больше мы вас без крайней необходимости не побеспокоим.

Они с Никки продолжили путь, столь трагически прерванный несколько часов назад. Их мысли текли параллельно.

Билла Росси сбила загадочная машина; мужчины создали фантастический клуб, за которым стоят большие деньги; в него вошла единственная женщина; где-то поодаль маячит военно-морской флот США… Рука смерти, схватившая одного члена клуба, угрожающе тянется к оставшимся…

В парадном Эллери взглянул на Никки.

— Слушайте, дело серьезное! — заключил он. — Повидаемся с Дэвидом У. Фрейзером и с модельершей Люсиль Черри. Пригласите их ко мне на завтра в десять утра. Доброй ночи.

Глава 4

ОСТАВШИЕСЯ

На следующее утро ровно в десять утра в дверь квартиры Квина позвонили. Побежав открывать, Никки бросила через плечо:

— Наверное, надутый петух Фрейзер. Вы бы слышали, как он вчера со мной разговаривал по телефону!

В кабинет почти ворвался миллионер — приземистый мужчина могучих пропорций, с каменными чертами лица, полный сил и энергии.

— Вы Квин, детектив? — отрывисто спросил он. — Я Дэвид У. Фрейзер. — Гость уткнул руки в боки на манер Муссолини. — Ну, в чем дело?

— Садитесь, мистер Фрейзер. — Эллери кивнул на кресло.

— Простите. Нет времени. Еду в офис. Итак?

— В таком случае перейду прямо к сути. Вы были знакомы с Биллом Росси?

Фрейзер закачался на пятках.

— А, ясно. Да, был. Что ж, все мы рано или поздно умрем, — пожал он плечами. — Двадцать лет назад мы с ним служили на одном корабле.

— Кажется, — продолжал Эллери, вертя в пальцах крученый пояс своего халата, — оба вы были членами «Клуба оставшихся»?

— Ах вот что, — поморщился миллионер с невеселым коротким смешком. — Ребяческая чепуха. Я уже десять лет не бывал на собраниях.

— А каково, мистер Фрейзер, точное предназначение этого…

— Ну-ка слушайте, Квин, — оборвал его визитер. — Я вовсе не собираюсь тратить время на болтовню о какой-то сентиментальной белиберде, о которой давно позабыл. Чего вам надо? Я занятой человек.

Прежде чем ответить, Эллери сосчитал до пяти. Даже умудрился на счете пять изобразить любезную улыбку.

— Перед смертью Билл Росси что-то говорил об убийстве…

— Об убийстве? Фантастика!

— Вдобавок просил предупредить Джо Салливана… я полагаю, вы его знаете?

— Да, но…

— И «оставшихся», мистер Фрейзер, — продолжал Эллери, многозначительно повысив тон. — Не имел ли он в виду и вас в том числе?

Фрейзер возмущенно замахал руками:

— Убийство… предупреждение… чушь собачья! — Он развернулся на каблуках. — Некогда мне обсуждать идиотскую детективную байку. Всего хорошего!

И хлопнул дверью.

Никки, тихонько сидевшая во время сей короткой беседы за письменным столом, схватила книжку и с силой метнула ее в створку.

— Замечательный персонаж, — заключил Эллери с кривой усмешкой. — Что вам о нем удалось разузнать?

Отчет Никки читался как сценарий сериала. В нем прослеживалась карьера Дэвида У. Фрейзера, начиная со дня празднования шестнадцатилетия (завершившегося в тюрьме) и заканчивая последней стычкой с правительством, представители которого весьма настойчиво протестовали против продажи термитных бомб некоторым иностранным державам без официальной санкции.

В буйной юности он пошел в военно-морской флот. Вскоре после демобилизации отец Фрейзера умер, оставив ему в наследство свое дело и миллионы. Фрейзер работал в том же нещепетильном стиле, в каком жил.

Была у него лишь одна утонченная страсть — изобразительное искусство. Все свободное время он тратил на поиски и покупку полотен старых мастеров. Иногда, отдыхая от довольно бурной светской жизни, даже описывал свою коллекцию в периодических художественных изданиях.

Затем явился следующий визитер, тоже по приглашению.

Секретарша провела в гостиную Люсиль Черри, изысканную, со вкусом одетую женщину лет тридцати с небольшим. Эллери вскочил с загоревшимися глазами.

Никки, сразу чувствуя и презирая оценивающие взгляды работодателя на других женщин, из-за стройной спины гостьи состроила решительную мину и пригвоздила мистера Квина пламенным взглядом.

— Не присядете ли, мисс Черри?

— Спасибо, мистер Квин, — поблагодарила она, села, закинула ногу на ногу. — Сама не знаю, зачем пришла, разве из чисто женского любопытства. — Мисс Черри сокрушительно улыбнулась. — Вчера бедняга Билл Росси погиб под колесами автомобиля, а сегодня великий Эллери Квин просит меня зайти… — Она с насмешливой покорностью склонила голову. — Можно спросить — зачем?

Никки, обнажив в улыбке почти все зубы, сладко заметила:

— Как я вижу, это ваша клиентка, мистер Квин.

— Весьма приятное пополнение, должен признать. — Эллери прокашлялся. — Мисс Черри, мать Билла Росси уверена, что ее сына сбили нарочно — убили.

Она побелела, запнулась:

— Это… просто смешно, мистер Квин.

Эллери улыбнулся:

— Смешно или нет, но Билл перед смертью успел передать предупреждение Джо Салливану и «оставшимся». По-моему, вы одна из «оставшихся».

Люсиль Черри растерялась, перестала кокетничать.

— Я просто не понимаю, как Билл… — затрясла она головой. — Я хочу сказать, при чем тут я? — И вдруг по липу стало видно, что она почти поняла. — Если только…

— Что, мисс Черри?

— Я хотела сказать, — коротко усмехнулась она, — если речь не идет о «Клубе оставшихся», потому что меня больше никогда и ничего не связывало ни с Биллом… ни с остальными.

Эллери подался вперед в своем кресле.

— А как вы попали в «Клуб оставшихся»? — уточнил он. — Этот вопрос не дает мне покоя.

— Еще бы! — театрально прошептала Никки.

И Люсиль Черри поведала свою историю.

Ее отец Гилберт Черри во время войны был морским офицером, командовал линкором, затонувшим у побережья Южной Калифорнии. Из всей команды спаслись лишь одиннадцать человек, обязанных жизнью своему капитану, который вел себя геройски и погиб, спасая товарищей.

Эллери сочувственно слушал Люсиль, которая рассказывала, как одиннадцать моряков, оставшихся в живых, около двадцати лет назад создали клуб и, считая ее отца своим героем, избрали его жену и дочь пожизненными почетными членами.

— Мама умерла несколько лет назад, я осталась последней в семье и единственной женщиной в клубе, — тихо договорила она.

— Значит, это чисто мемориальная организация, — заключил Эллери.

— Не совсем. Видите ли, одним из спасшихся членов команды был мистер Фрейзер — знаете, Дэвид У. Фрейзер из химической корпорации, — и его отец в благодарность за подвиг моего отца, пожертвовавшего собой, создал фонд специально для клуба.

— Вот как!

— Фонд инвестиционный, поэтому в настоящее время его активы составляют около ста двадцати тысяч долларов. Предусматривалось через двадцать лет после его создания разделить деньги поровну между дожившими до того времени членами клуба, и…

— Минуточку! — резко перебил ее Эллери. — Через двадцать лет, вы сказали? Значит, деньги должны быть поделены в этом году…

— Да, приблизительно через месяц. — Она вдруг осознала мрачный смысл заданного вопроса и обомлела. — Ох… Я даже не подумала…

— О чем?

Люсиль тяжело сглотнула, ее лицо исказил нервный тик.

— Неужели Билл погиб из-за этого? — Глядя вдаль прямо перед собой, она тихо проговорила: — Деньги получат лишь те, кто доживет до момента дележа, но не наследники умерших. — Она вскочила на ноги. — Нет, абсурд! Не могу поверить!

— Сколько человек сейчас остается в живых, мисс Черри? — спросил Эллери.

Модельерша откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и медленно пробормотала:

— Я, Джо Салливан и Эрни Филлипс. Был еще Билл Росси, а теперь он мертв. Да, нас осталось трое.

— А Фрейзер? — слегка нахмурился Эллери. — Разве он не считается?

— Нет. Фрейзеры богаты, поэтому его отец исключил сына.

Она помолчала, закусив губу, и добавила, как бы только что вспомнив:

— Впрочем, Дэвид Фрейзер распоряжается фондом.

Эллери минуту молчал, закинув ногу на ручку кресла, крутя витой пояс халата, потом с милой улыбкой взглянул на Люсиль Черри:

— Очень интересно. Теперь у нас, кажется, есть вполне определенный мотив.

Она страдальчески сморщилась.

— Каждый умерший, — объяснял он, — теряет право на свою долю из суммы в сто двадцать тысяч долларов, в результате чего растут доли других. Поскольку вас осталось всего трое, каждому причитается по сорок тысяч. Но… — Эллери быстро завертел в воздухе поясом от халата, описывая круги, — если вы, мисс Черри, умрете до конца месяца, Салливан и Филлипс получат каждый по…

— Нет! Этого просто не может быть! — воскликнула она, лихорадочно тряся головой. — Не может!

Эллери поднялся с кресла.

— Салливан и Филлипс получат не по сорок, а по шестьдесят тысяч. — Он глубоко сунул руки в карманы халата и пробормотал: — А если один из них умрет…

И внезапно умолк, внимательно разглядывая дрожавшую женщину, которая тискала ручки кожаной сумочки, безнадежно стреляя глазами го в него, то в Никки.

— Я этих людей знаю с детства. Они все относились ко мне по-отцовски. Это ошибка, мистер Квин, — уверяла она. — Здесь какая-то ошибка…

— Действительно, — сухо согласился он.

Воцарилось молчание.

— Когда состоится следующее ежегодное заседание «Клуба оставшихся», мисс Черри?

— Через две недели. У мамы Росси. Мы там собираемся каждый год.

— А еще через две недели будет разрезана дыня стоимостью сто двадцать тысяч долларов?

Она кивнула.

— Мисс Черри, в течение этого месяца я вам советую быть очень и очень осторожной.

Глаза ее сверкнули, лицо исказилось.

— И это… это все? — спросила Люсиль дрогнувшим голосом.

— Все, мисс Черри, — серьезно подтвердил Эллери.

Модельерша ушла.

Никки улыбнулась в закрывшуюся дверь.

— Перепугана до смерти, несмотря на шикарный наряд, — объявила она.

Эллери хмыкнул.

— Они все перепуганы — эта женщина, бармен Салливан, рекламщик Филлипс, даже миллионер Фрейзер. — Он с грустью взглянул на свою секретаршу. — Что ж, Никки, пускай через две недели собираются на ежегодную встречу. Я там буду присутствовать… причем они об этом даже не догадаются!

Глава 5

ЯД

Как и планировалось, «Клуб оставшихся» собрался через две недели. Встреча в нервной и подозрительной атмосфере вышла угрюмой и мрачной. Трое оставшихся членов постоянно ловили себя на том, что поглядывают друг на друга над тарелками со спагетти. Поблизости, прислуживая и наблюдая за ними, маячила мама Росси.

Эллери хмуро присматривался с наблюдательного пункта — из уединенной угловой кабинки.

Оставшиеся в живых члены клуба обедали молча, не считая обыденных просьб передать соль, сыр, перец. Напряженность усиливалась. Немногочисленные прочие посетители то и дело бросали на них любопытные взгляды.

Филлипс уронил ложку, которая звякнула об пол, — все вздрогнули. Он нервно рассмеялся:

— Не пойму, что со мной сегодня творится.

Мама Росси принесла чистую ложку.

Салливан прокашлялся.

— Я и сам не в себе, Эрни. Наверно, из-за…

Люсиль предостерегающе махнула рукой, и он замолчал. Они смущенно оглянулись на стоявшую поодаль маму Росси. Та кивнула:

— Слышу. Из-за моего Билла. Знаю.

— В этом году все действительно кончится, — заверила Люсиль.

Мама Росси направилась к кухне.

— Ничего, мисс Черри, все в порядке.

Салливан вытер салфеткой широкий потный лоб.

— Я рад, что это наш последний обед. Не очень-то приятно являться сюда каждый год и видеть… — он запнулся, страдальчески сморщившись, — что еще кто-то вылетел.

— Даже не знаю, зачем я сегодня пришел, — пробормотал Филлипс.

— Не знаю, зачем каждый из нас пришел, — прошептала Люсиль Черри.

— Давайте провозгласим старый тост и уберемся отсюда.

— Может быть, в этом году выпьем не за моего отца, как обычно, а за Билла Росси? — предложила она.

Салливан кивнул, стараясь держаться бодро.

— Отличная мысль! — Он громко окликнул маму Росси: — У нас ведь осталась бутылка из старых запасов?

Толстушка поспешно протиснулась в дверь. Пухлое лицо с крупными чертами сияло каким-то необычным светом.

— Конечно. В подвале осталась. Последняя. — Она с надеждой взглянула на них. — Выпьете за моего Билла?

Филлипс погладил ее по голове, легонько подтолкнул к погребу.

— Обязательно, мама. Принесете бутылочку?

Мама Росси отперла своим ключом дверь, быстро заковыляла вниз по лестнице с почти счастливым выражением на лице.

Салливан, наклонившись над столом, шепнул:

— Не хотелось бы обидеть старушку, но я этот тост нынче не поддержу.

Собеседники озабоченно на него посмотрели.

— Почему, Джо? — спросила Люсиль.

— Врачи запретили. Сердце ни к черту.

— Ох, сочувствую! Ну, хоть сделайте вид, будто пьете, ради мамы Росси. Это ведь наша последняя встреча…

Она замолчала, слыша на лестнице шаги возвращавшейся итальянки.

— Вот, — объявила мама Росси, — только тут что-то не то, мистер Салливан.

Тяжело пыхтя, она добралась до верхней ступеньки с длинной зеленоватой бутылкой в руках, которую принялась внимательно разглядывать, выйдя на яркий свет.

— Что? — переспросил Салливан, нахмурился, поднялся, направился к маме Росси, осмотрел бутылку и взволнованно повернулся к своему столу. — Слушайте, она не из старых запасов! Это зеленый мятный ликер…

Мама Росси замахала руками, хлопнув по бутылке.

— И я говорю! Цвет не тот.

— Во всех наших бутылках был вишневый ликер! — воскликнула Люсиль Черри.

Филлипс шагнул вперед, взглянул на донышко бутылки.

— Странно… Та же самая марка — «Бушер», в высокой зеленой бутылке.

Мама Росси пожала плечами:

— Больше я ничего не нашла.

Бутылка их словно заворожила. Они смотрели во все глаза, как итальянка вертит ее на свету, вглядываясь сквозь зеленое стекло.

Люсиль, тряхнув головой, безмятежно заметила:

— Наверное, мятный ликер случайно затесался среди вишневого. — Она взяла у мамы Росси бутылку, протянув Салливану. — Открывайте, Джо, выпьем за Билла.

Салливан сорвал с горлышка фольгу, вытащил стеклянную пробку. Мама Росси поставила на стол стаканы. Лившаяся темно-зеленая жидкость мерцала на свету.

Филлипс и Люсиль Черри подняли стаканы. Два остались стоять на столе.

Старушка улыбнулась:

— Я пить не могу. Посмотрю, как вы выпьете за моего Билла. — Она обратила внимание, что Салливан стоит с бутылкой без стакана. — А вы не выпьете, мистер Салливан?

Тот взглянул на Люсиль, которая ему подмигнула, и быстро взял в руки стаканчик.

— Э-э-э… конечно, мама Росси… выпью.

Трое членов клуба стояли тесным кружком, сдвинув стаканы.

— Ну, все вместе! — воскликнула Люсиль Черри. — Поднимем бокалы за Билла Росси!

Они торжественно чокнулись.

— Стойте! Не пейте!

В круг ворвалась высокая фигура, вышибла из рук стаканы, раздавила каблуком. Все онемели.

Люсиль первая справилась с ошеломлением.

— Да ведь это же мистер Квин! Откуда вы… как…

У Салливана отвисла челюсть, округлились глаза.

— Эрни, — завопил он, обращаясь к Филлипсу, — этот тот самый тип, который нас расспрашивал в «Шестидесяти шести» две недели назад!

Филлипс угрожающе шагнул к Эллери:

— Чего тебе надо? Почему нам нельзя выпить?

— Потому что мятный ликер отравлен.

Никто не вымолвил ни слова. Эллери повернулся, спокойно прошел к телефону-автомату, набрал номер:

— Полицейское управление? Соедините меня с инспектором Ричардом Квином.

Глава 6

ВСЕ ПРАВИЛЬНО

Пока маленький жилистый инспектор Квин добирался до ресторана мамы Росси, Эллери обстреливали сотнями настойчивых вопросов, ни на один из которых он не ответил.

Откуда он знает, что ликер отравлен? Кто его отравил? Почему он тайком сидел в ресторане?..

Он выслушивал каждого вопрошавшего с полной серьезностью, сохраняя абсолютную невозмутимость.

К счастью, опыт научил старика помалкивать, и вместе с молчаливостью он приобрел способность сохранять в тяжелой ситуации умудренный вид. Ибо мистер Эллери Квин попал бы в весьма затруднительное положение, если бы его подвергли кислотной пробе с помощью самого едкого вопроса, а именно: откуда он знает, что ликер отравлен. Интересно, подтвердит ли его правоту анализ бутылки с ликером, проделанный доктором Праути?

Как только появился сутулый долговязый медицинский эксперт, Эллери сразу подхватил одной рукой бутылку, другой схватил его за локоть и потащил на кухню.

— Вот бутылка мятного ликера. Сделайте анализ, док, и сообщите мне, что в ней содержится.

Доктор Праути швырнул потрепанную шляпу на колоду для рубки мяса.

— Пропадите вы пропадом, Эллери Квин! Вы меня для этого сюда высвистели? Я обязан обследовать мертвое тело, а не спиртной дух!

— Замечательно, доктор. Великолепный удар, прямо в точку. Теперь займитесь делом.

И он вернулся в обеденный зал.

Инспектор Квин, пощипывая кончики седых усов, расхаживал перед угрюмыми членами клуба. Остановился перед мамой Росси и устало спросил:

— Слушайте… Вы уверены, что никто не входил в подвал, кроме вас и вашего сына?

— Уверена. Только я и мой Билл. У нас у обоих был ключ. Видите?

Мама Росси предъявила большой ржавый ключ, висевший у нее на поясе на кожаном шнурке.

Подскочив к двери подвала, Эллери долго рассматривал замок — крупный, массивный, старый, потертый. Потом выпрямился и покачал головой.

— Любой дилетант может открыть, — пробормотал он. — Например, любой из присутствующих в этом зале. — И улыбнулся, услышав, как Филлипс что-то прошипел сквозь зубы.

Инспектор отвел его в сторонку:

— Ну и что там в бутылке, сынок?

— Пойдем на кухню, спросим уважаемого медэксперта. Должен уже закончить анализ.

Эллери нервно выхватил из портсигара сигарету и прикурил, протискиваясь в дверь.

— Ну, док? — требовательно спросил инспектор.

— Не лезьте из кожи, — буркнул доктор Праути. — В любом случае, не понимаю, зачем меня сюда вызвали. Фактически этим должны заниматься городские токсикологи.

Он взял лабораторную пробирку, поднес к свету, капнул в зеленое содержимое пару капель какой-то бесцветной жидкости, продолжая непрерывно ворчать.

— Как будто у меня дел мало, притом что я дни напролет провожу, тыча скальпелем в каждого нью-йоркского бродягу…

Доктор высоко поднял пробирку, потряс, прищурился сквозь толстые стекла очков, поднял перед ней другую руку, загородив свет, потом медленно опустил ладонь, снова поднял, секунду пристально смотрел и вдруг выплеснул жидкость обратно в бутылку.

— Точно, правильно.

— Что правильно? — нетерпеливо переспросил Эллери. — Что в бутылке, кроме мятного ликера?

— Синильная кислота. Вполне достаточно, чтобы убить лошадь.

Эллери резко выдохнул сквозь зубы, вытер рукой лоб, ухмыльнулся:

— Синильная кислота. Верная была догадка!

— Синильная кислота?! — воскликнул инспектор, сунул руки в карманы и почему-то испепелил взглядом доктора Праути. — Росси свое получил, теперь совершена попытка отравить оставшихся. Подпадает под статью об убийстве. Вот именно.

Старый детектив с отвращением сморщился.

Доктор Праути усмехнулся беззубой усмешкой, натянул пиджак, нахлобучил на голову шляпу и вышел, бросив через плечо:

— Это ваш департамент. А я вернусь домой играть в покер. Доброй ночи, рабы!

Инспектор гневно покосился на довольного сына:

— Почему в каждом месте, где ты оказался…

— Что ты выяснил, папа?

— Не много.

Инспектор изложил несколько фактов, которые ему удалось выудить у перепуганной компании в обеденном зале. В самом начале, двадцать лет назад, клуб закупил двадцать бутылок вишневого ликера марки «Бушер», ежегодно откупоривая по одной. Вишневый ликер выбрали по сентиментальным соображениям — в честь своего героя Гилберта Черри.[1]

— Сегодня, в двадцатую годовщину, открыли последнюю бутылку.

— Личный запас хранился на отдельной полке? — спросил Эллери.

— Угу. С прошлогоднего сборища туда вроде никто не заглядывал.

— Значит, добавить в бутылку мятного ликера «Бушер» синильную кислоту и подменить бутылку могли в любой момент в течение прошедшего года! Не слишком обещающая отправная точка.

— Все это дело — сплошная каша! — пожаловался инспектор Квин. — Пожалуй, я их отпущу. Больше держать нет смысла.

— Как они это восприняли?

— Нервно. Сам увидишь.

Они вернулись в обеденный зал. Эрни Филлипс усердно грыз ногти; кадык на горле Салливана судорожно дергался, словно он старался проглотить прыгавший боб; лицо Люсиль Черри будто полиняло — казалось, она вот-вот упадет в обморок.

— Ну, можете идти по домам!

— И я всем вам советую, — мрачно вставил Эллери, пронзив острым взглядом каждого по очереди, — соблюдать осторожность.

Компания проследовала к выходу, мельком озираясь друг на друга.

— Пап, не желаешь ли съесть тарелочку спагетти мамы Росси с тем самым изумительным соусом, который мы видели на кухне?

— Всегда готов поесть и поработать.

— Мама Росси! Две порции спагетти и побольше соуса.

— Сию минуту, мистер Квин. — Итальянка засеменила на кухню.

— Кстати, Эл, — сказал инспектор, жуя корку хлеба, — где твоя девчушка Никки, которая все время возле тебя крутится?

— Я ей велел сегодня держаться подальше, — фыркнул Эллери. — У нее слишком богатое воображение. Она либо мешает, либо ввязывается в неприятности.

И они посмеялись от чистого сердца.

Глава 7

ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, НЕПРИЯТНОСТИ

Оставшиеся в живых члены клуба разошлись за дверями ресторана в разные стороны, угрюмо и подозрительно пожелав друг другу доброй ночи. Каждый отправился своей дорогой: Салливан к Бродвею, Люсиль Черри в такси к центру города, Эрни Филлипс пошел к Риверсайд-Драйв.

Вечер был довольно прохладным, он поднял воротник. Внезапно почувствовал на плече чью-то руку, увернулся, занес кулак. Фигура отпрянула.

— Не надо, мистер Филлипс! Послушайте меня! — прозвучал прерывистый женский голос.

Он сердито оглядел незнакомку и крикнул:

— Слушай, все-таки головой надо думать, прежде чем налетать на людей со спины! Проваливай, сестренка!

— Меня зовут Никки Портер, — поспешно объяснила девушка. — Я следила за вами по пути к маме Росси…

— Следила? Не слабо!

Филлипс пошел было дальше, но Никки схватила его за руку:

— Постойте! Вы не поняли, дело серьезное…

Он остановился, пристально на нее глядя.

— За вами еще кто-то следил!

Эрни потянулся к галстуку, ослабил узел, тихо переспросил:

— За мной?

— Да, в большом черном седане. Я уверена, что вас преследуют, и хотела предупредить… Смотрите! — взвизгнула она. — Вот он…

К ним ринулся черный седан, заскрипел тормозами, дверцы распахнулись. В салоне сидели двое мужчин — один спереди, другой сзади. Автомобиль резко остановился, седоки выскочили, схватили Филлипса, грубо поволокли.

— Садись в машину! — приказал один.

Окаменевшая Никки уставилась на них. Оглянулась в поисках помощи, сердито топнула ногой и пустилась бежать.

Низкий голос из машины скомандовал:

— Лови девчонку! Не дай убежать!

Один из громил выпустил Филлипса и помчался за ней. Схватил за полу жакета, дернул, остановил:

— Не спеши, малышка.

— Пусти меня, горилла!

Она вырывалась, кричала, брыкалась, царапалась. Когда бандит, наконец, впихнул девушку в машину, вид у него был аховый.

Автомобиль сорвался с места, набирая скорость; изнутри эхом неслись ее крики:

— На помощь! Помогите! Эллери!..

Но Эллери не слышал, объясняя отцу, почему оставил Никки дома — в полной безопасности.

Глава 8

ТЕЛЕФОННЫЙ ЗВОНОК

На следующее утро ровно в одиннадцать сержант Вели нажал кнопку дверного звонка в доме Квина.

— Как раз вовремя, Никки, — ответил раздраженный голос. — Входите.

Сержант, почесав колючий затылок, вошел. Эллери сгорбился над пишущей машинкой, тыкая в клавиши двумя скрюченными окостеневшими пальцами.

— Знаете, который час? — спросил он, потом поднял глаза на озадаченного сержанта. — Ох, это вы!..

— Я, конечно, — хмыкнул Вели. — А вы думали кто, лорд Фаунтлерой? В чем дело? Вы чем-то рассержены, мистер Квин?

— Еще бы! Никки нынче утром не явилась. Как раз в то самое время, когда надо перепечатывать очень важный кусок.

Вели поднял кустистые брови и уточнил со странной интонацией:

— Та самая Никки Портер? Пронырливая девчонка, что влюблена в вас, как кошка?

Эллери пронзил его презрительным взглядом:

— Что за чушь? Вы такой же догадливый, как мой отец? — Он сверкнул глазами. — Ну? Что стряслось? Вы наверняка примчались сюда в одиннадцать часов не для того, чтобы прочесть мне мой гороскоп!

— Инспектор прислал меня к вам с Сентр-стрит с сообщением.

— С каким сообщением?

— Эрни Филлипс исчез.

Эллери нахмурился:

— Филлипс из «Клуба оставшихся»? Исчез? Когда? — В его тоне слышалась безнадежность.

— Вчера вечером. Сразу после того, как инспектор их всех отпустил из ресторана мамы Росси. Его схватили.

— Похитили? — вскочил Эллери. — Я же предупреждал их об осторожности! — Он гневно оглянулся на Вели. — Что случилось, разрази меня гром?

Сержант переступил с ноги на ногу и осторожно сказал:

— Не хочу высказывать предположений, вмешиваться в ход ваших мыслей, но… — он умолк, почесав колючий подбородок, — ваша секретарша дома ночевала?

— Что вы имеете в виду? — внезапно охрип Эллери.

Вели объяснил, что водитель такси вроде видел, как похитили Филлипса и какую-то девушку, только не разглядел номер машины, куда их втолкнули. Однако данное им описание девушки полностью соответствует Никки Портер.

— …симпатичная маленькая хулиганка, точно как ваша секретарша, в зеленой шляпке с красным пером, поэтому инспектор, кажется, думает…

— Ох, глупышка, — простонал Эллери. — Глупая дерзкая дурочка… Конечно, это Никки, у нее именно такая шляпка! — Он рухнул в кресло, обхватив руками голову. — Никки… во власти похитителей!

Вели дрогнул:

— Может, другая какая-то ненормальная дамочка…

— Нет-нет, сержант, это моя ненормальная дамочка, — горько подтвердил Эллери. — Я уверен. Специально велел прошлым вечером дома сидеть, поэтому она, разумеется, не послушалась, самостоятельно взялась за слежку. — Он сокрушенно покачал головой, придерживая ее руками. — Точно Никки. Что делать? Мы должны ее найти!

— Вы что, тоже в нее влюблены? — с ужасом спросил сержант Вели.

— Не будьте идиотом. — Тем не менее мистер Квин покраснел. — Я отнесся бы точно так же к любой женщине, попавшей в подобное положение.

Вели недоверчиво посмотрел на него.

— Не стойте тут разинув рот! — взревел Эллери. — Делайте что-нибудь!

— Что? — простодушно спросил сержант.

— Не знаю. Бедная малышка… Бог знает что они с ней делают, она еще ребенок! — Он схватил сигарету, которая раскрошилась в пальцах. — Это я виноват… должен был ее отговорить…

Зазвонил телефон.

— Может, у папы есть новости! — воскликнул Эллери, схватив трубку. — Алло! Алло!..

— Квартира мистера Эллери Квина? — прощебетал сладкий знакомый голос.

— Никки! — Он обмяк в кресле, прижимая трубку к уху дрожащей рукой. — Как вы? Не пострадали? Что случилось? — Вопросы потоком срывались с губ. — Рассказывайте!

— Расскажу, если позволите. — В голосе прозвучала лукавая нотка. — Вы обо мне беспокоитесь, мистер Квин?

— Беспокоюсь? — вскричал Эллери, полностью слетев с катушек. — Я с ума схожу! Где вы?

— Как мило. Вот теперь я рада, что меня похитили. Меня же похитили, знаете?

Эллери поднял глаза к потолку, со свистом втягивая воздух.

— Слушайте, Никки. Каждый коп Большого Нью-Йорка ищет вас с Филлипсом. Скажете, наконец, где вас держат?

— Да, милый, — хихикнула Никки. — Я сижу у Сида Парамора, пью ром «Куба либрес», флиртую с самым очаровательным гангстером.

Эллери застонал.

— Остальные тоже тут…

— Остальные? — выкрикнул он. — Кто?

— Люсиль Черри, Джо Салливан и, разумеется, мистер Эрни Филлипс.

В трубке послышалось чье-то рычание.

— Слушайте, — сказала Никки, — мистер Парамор хочет с вами поговорить.

Эллери замер, взглянув на сержанта.

— Сил Парамор! Значит, именно этот мерзавец…

Его прервал низкий голос, ворчливый, недовольный:

— Алло, Квин? Это Сид Парамор из клуба «Шестьдесят шесть». Слушай, здесь дамочка в зеленой шляпе с красным пером уверяет, будто она твоя секретарша. Правда? Никки… как ее там…

— Моя!

— Ну, давай приезжай, забирай ее у меня с рук долой, ладно? — рявкнул голос в трубке. — Настоящая головная боль!

Последовал безнадежный щелчок.

Эллери сорвался с кресла, метнулся за пальто и шляпой.

— Сид Парамор, я правильно расслышал? — крикнул вслед ему Вели. — У него в клубе «Шестьдесят шесть» самый крупный игорный зал и шайка мафиози! Крутой малый!

— Явно не такой крутой, чтоб стерпеть Никки, — фыркнул Эллери.

Сержант понесся за ним следом по лестнице, тоже прыгая через две ступеньки. На улице Эллери подозвал такси, влез, хлопнул дверцей, назвал шоферу адрес.

Вели снаружи приник к окну с озабоченным видом.

— Вы что, один туда поедете? — спросил он.

— Разумеется! — бросил Эллери, вытаскивая сигарету. — Надо, во-первых, выручить Никки, а во-вторых, узнать, что связывает Парамора с Биллом Росси и «Клубом оставшихся».

Глава 9

НОВЫЙ ПОВОРОТ СОБЫТИЙ

Эллери ворвался в серебристо-золотой вестибюль клуба «Шестьдесят шесть», где на его пути сразу же встал мужчина со шрамом.

— Вам чего?

— Прочь с дороги, — рявкнул Эллери. Он проскочил мимо ошеломленного громилы, даже не взглянув на него.

Навстречу вышел какой-то толстяк в костюме, который нелепо топорщился на пухлом теле.

Бросив быстрый взгляд через его плечо, Эллери заметил Никки, примостившуюся на высоком табурете у стойки бара. Потягивая спиртное, она весело ему махнула, а он грозно сверкнул в ответ глазами.

— Квин? — уточнил толстяк. — Я Парамор.

— Ну?

— Вон твоя куколка. — Он ткнул пальцем на Никки. — Забирай, и всего вам хорошего.

Она спрыгнула с табурета.

— При-вет, мистер Квин!

— Мы с вами попозже поговорим, — мрачно предупредил Эллери.

Джо Салливан, Эрни Филлипс и Люсиль Черри сидели за одним столом. Филлипс нервно глотал чистый скотч, Салливан потягивал из высокого стакана молоко, Люсиль затягивалась сигаретой.

— Ну, Парамор, — резко бросил Эллери, разглядывая компанию, — я вижу, ты всех тут собрал. И вдобавок прихватил мою секретаршу. Похищение не совсем в твоем стиле, правда?

Толстяк обиделся:

— Ты неправильно меня понял, приятель. Эрни, — обратился он за поддержкой к Филлипсу, — разве тебя похитили?

— Нет-нет, никто меня не похищал, — нервно пробормотал тот. — Сид… мой друг.

— Видишь? — радостно переспросил Парамор, разводя руками. — Джо Салливан заправляет моим баром, мисс Черри добралась своим ходом…

Эллери улыбнулся.

— Давай к делу, — велел он.

— Ладно. — Толстяк сменил тон на суровый. — Я впутался в это дело из-за Эрни Филлипса. Рассказывай, Эрни, при чем тут Сид Парамор.

Филлипс затравленно взглянул на Эллери покрасневшими глазами.

— Я… проиграл ему кучу денег в клубе. Целую кучу. И сел на мель. Поэтому в уплату за долги… — он отчаянно взглянул на Сида, который сделал быстрый жест, — отписал свою долю из фонда! Три месяца назад…

Парамор кивнул.

— Эрни, — воскликнула Люсиль, — что за глупость вы сделали!

— Выхода не было. Иначе не расплатился бы. Но теперь моя доля составила около сорока тысяч, и…

— Сколько вы задолжали Парамору? — уточнил Эллери.

— Пятьдесят тысяч.

Последовала ошеломленная, пауза. Салливан и Люсиль недоверчиво смотрели на Филлипса, который пристально разглядывал красное пятнышко на столе.

Сид зловеще рассмеялся:

— Угу, Эрни мне должен пятьдесят кусков. Значит, даже после дележки фонда, когда я получу его долю, останется еще десять, да, Эрни?

— Конечно, конечно, Сид. — Филлипс крепко стиснул зубы. — Я… не отказываюсь… я непременно как-нибудь отдам остальное.

— Еще бы не отдал, — тихо подтвердил Парамор.

Филлипс закрыл налитые кровью глаза.

Сид повернулся к Эллери:

— Квин, у меня ставка сделана на тот самый «Клуб оставшихся», ясно? Если Эрни кокнут до дележки в будущем месяце, лишусь пряника, поскольку долю получат только дожившие.

— Я все-таки не понял, в честь чего здесь устроено чаепитие.

Парамор вцепился в плечо Филлипса парализующей хваткой.

— Эрни для меня — слишком дорогое дитя. Я взял его под охрану. Какой-то бандюга убил Билла Росси, пытался вчера вечером отравить остальных, поэтому я решил сам беречь свой капитал, понял? — Тряся жирным подбородком, он махнул кулаком. — На моего малыша никто не наедет, понял? Всех предупреждаю! — Взгляд его остановился на Салливане.

— Сид… неужели ты меня подозреваешь в причастности? — хрипло пробормотал бармен.

— Просто предупреждаю, Джо.

Люсиль Черри вскочила, сверкая глазами.

— Намекаете, что я убийца, мистер Парамор? — возмутилась она.

— Ни на что я не намекаю, мисс Черри, — проворчал Сид. — Я вам говорю: любой, кто попытается убрать Филлипса за две следующих недели перед дележкой, долго не проживет. Хотите поспорить?

— Потрясающе, правда, Эллери? — проворковала Никки. — Прямо Эдвард Дж. Робинсон![2]

Парамор шагнул к Эллери и прорычал:

— Забирай эту куклу, пока я не удавил ее голыми руками!

Эллери заморгал, а потом улыбнулся:

— Сочувствую, мистер Парамор, — и направился к двери. — Никки… следуйте за мной… немедленно!

Глава 10

ПОЖАР

Даже спагетти мамы Росси не приглушали негодования, изливавшегося из битком набитого рта Никки.

— Ну, вы и герой! Позволили бандиту оскорбить девушку!

— Помолчите, горе мое. Я думаю.

Она ткнула вилку и ложку в гору спагетти, принялась яростно накручивать их на вилку.

— Хуже того, согласились с ним! — Никки сунула вилку в рот, концы спагетти свесились наружу. — Чего б вы добились, если бы я не следила за Филлипсом, если б меня не схватили, и я вам не позвонила бы? — вполне справедливо вопрошала она. — Мама Росси! Еще спагетти, пожалуйста.

Эллери изумленно прищурился на быстро опустевшее блюдо.

— Что делать, если я проголодалась? Кроме того, — нахмурилась Никки, — так и быть, сама оплачу свой заказ, скряга.

— Отсутствует какая-то связочка, — пожаловался Эллери. — Единственная, маленькая…

— Вы меня даже не слушаете, Эллери Квин!

— Что? — нахмурился он. — А, конечно, не слушаю. Где она, Никки?

— Что?

— Недостающая связка. Последнее звено. Соломинка, которая сломает спину верблюда. — Он устало покачал головой. — Лежит где-то, но будь я проклят, если вижу.

— Если пытаетесь выяснить, кто отравил бутылку, может быть, стоит начать с убийства Билла Росси?

— Да тут нет ничего. Папа проверил. На момент смерти Росси ни у кого нет алиби, черный седан не опознан, любой мог наехать на Билла.

Они помолчали. Потом она сказала:

— Объясните, пожалуйста, откуда убийца мог знать, что Билл Росси выбежит на дорогу именно в тот момент, когда можно будет на него наехать?

— Возможно, — безнадежно простонал Эллери, — просто следил и ждал, а когда Росси выбежал, воспользовался шансом.

— А я так не думаю, — воинственно заявила девушка. — По-моему, его заманили в смертельную ловушку, выманили из ресторана…

— И кто же? Мата Хари?

Из кухонной двери, переваливаясь, выплыла мама Росси с дымящимся блюдом спагетти.

— Спросим ее, — шепнула Никки. — Она должна знать!

— Нашли убийцу моего сына? — спросила итальянка, поставив перед ней спагетти.

— Мама Росси, в день… несчастного случая с вашим сыном…

— Это не несчастный случай, — убежденно заявила она. — Убийство.

— …зачем он побежал на улицу? — допрашивала Никки. — Его кто-нибудь вызвал — письмом, запиской, телефонным звонком, чем угодно?..

— Нет. Не было никакого письма, ни звонка, — ответила мама Росси, строго глядя на девушку.

— Нечего ухмыляться, мистер Квин, — прошептала она.

Эллери ухмыльнулся.

Никки, пригвоздив его ледяным взглядом, продолжала настаивать:

— Тогда зачем ваш сын выскочил на улицу? Да еще в такой спешке?

— Я его послала.

— Вы?

— Да, из-за пожара.

— Что?! — воскликнул Эллери, отодвинувшись от стола вместе со стулом. — Из-за какого пожара?

Мама Росси ткнула пальцем через плечо:

— На кухне что-то загорелось…

Он вскочил, схватил ее за руку, потащил на кухню.

— Что загорелось? Где? Покажите!..

Любопытная Никки тащилась следом. Они быстро шмыгнули в дверь, и мама Росси указала на гигантскую плиту, стоявшую в ряду других.

— Вот тут. Не знаю, что могло загореться. Просто загорелось само по себе.

— Да-да, а дальше что было?

— Я велела Биллу вызвать пожарных. Потом мы с Луиджи сами потушили огонь.

Она кивнула на старого сморщенного итальянца с закругленными, как велосипедный руль, усами, мывшего посуду.

— Потом мой сын попал под машину и умер. Если бы не пожар, Билл сейчас был бы жив.

На плите что-то вскипело, она поспешила убавить газ. Эллери схватил свою секретаршу за руку.

— Никки, все свои слова беру обратно. Вы — золото. Великолепная, изумительная! Задали самый нужный вопрос!

Она только моргала глазами.

— И все-таки… — запнулся Эллери с озабоченным выражением на лице, — быть не может. Не может! Однако так и есть. — Он с ухмылкой взглянул на нее. — Тут и кроется истина. Маленькая связочка. Драгоценное недостающее звено.

Никки смущенно улыбалась.

— Эллери! Вы что-то поняли? Что-то нашли?

— Что-то? — рассмеялся он. — Я понял все.

— Но как? Мама Росси рассказала о пожаре…

— Благослови Бог тот самый пожар!

— Что вы хотите сказать?

— Это решает дело!

Глава 11

РАЗГАДКА

Приемную в офисе инспектора Квина в Главном полицейском управлении можно назвать как угодно, только не уютной — голые стены без окон, духота, жесткие потрескавшиеся скамейки. Отсюда любой подозреваемый рад через часок-другой выбраться.

— Неизменный психологический эффект, — объяснял инспектор. — Все бесятся, как осы в улье. А взбесившись, развязывают языки. И если посадить тут человек шесть, которые дышат друг другу в затылок, криком будут кричать и проситься на исповедь.

Просидев час в той самой комнате, пять человек были, по выражению инспектора Квина, «готовы на все». То есть дошли до той точки, когда с великим наслаждением свернули бы длинную птичью шею своего мучителя, а Люсиль Черри выцарапала бы моргающие глазки. Мужской контингент составляли бармен Джо Салливан, его босс Сид Парамор, художник по рекламе Эрни Филлипс и, наконец, богач Дэвид У. Фрейзер, угрожавший разжаловать инспектора в патрульные и стереть в порошок, помоги ему Бог!

Инспектор с удовлетворенной усмешкой быстро потер руки, кивнул сыну, комфортабельно развалившемуся в глубоком кресле у окна.

— Все готово. Может быть, перестанешь играть в молчанку и объяснишь, в чем дело?

Тот заерзал в кресле.

— Пускай еще немного помаются, а я пока вам расскажу кое-что удивительное. — Эллери вытащил из портсигара сигарету, слегка размял, закурил. — Первое — мотив. Мы согласны насчет мотива?

— Конечно, — кивнул инспектор. — Тот, кто отравил бутылку мятного ликера «Бушер», кем бы он ни был, собирался убить своих коллег по клубу и заграбастать весь фонд, составляющий сто двадцать тысяч.

— Это ясно, — разочарованно вздохнула Никки. — Что нового скажете?

— Возникает простой вопрос, — начал Эллери. — Почему отравитель не налил синильную кислоту в бутылку вишневого ликера, который члены клуба всегда пьют на собраниях? — Он подался вперед, многозначительно размахивая сигаретой. — Почему он отравил мятный ликер?

Никки, сержант Вели и инспектор Квин с недоумением переглянулись.

— Действительно, странно, — согласилась Никки.

Инспектор прокашлялся.

— И я тоже об этом подумал.

Эллери поднялся с кресла, вышел на середину кабинета.

— Разве не понимаете, что это значит? Как нам известно, на бутылках «Бушер» нет этикеток. Название фирмы-производителя и все прочее выгравировано на донышке, где надписи не так легко увидеть. Опознать содержимое можно только по цвету.

Он помолчал. Никки, инспектор и Вели напряглись.

— Стойте, стойте, — попросила Никки. — Как же отравитель мог спутать цвет? Вишневый ликер красный, а мятный — зеленый.

— Как он мог спутать цвет? — страдальчески сморщился Эллери. — Спутал, не отличая красного от зеленого. Он дальтоник!

— Дальтоник?..

Инспектор сорвался с кресла:

— Точно! Вот и разгадка! Наша птичка не отличает красного от зеленого!..

Он схватил за руку сержанта, потащил к противоположной двери.

— Минуточку, папа, — нахмурился Эллери. — Ты куда?

— Куда? — Инспектор круто развернулся на месте, указывая на комнату ожидания. — Хочу проверить, кто не отличает красного от зеленого. Один из них дальтоник, и, выяснив, кто именно, мы отыщем преступника, который убил Билла Росси и хотел отравить остальных.

— Не надо. Я и так знаю.

Инспектор минуту тупо смотрел на сына, потом нетерпеливо бросил:

— Откуда ты знаешь, кто из них дальтоник? Я тебе говорю, что всех надо проверить. И знаю, как именно, клянусь святым Георгием! — радостно добавил он.

Эллери не успел объясниться, как инспектор выскочил в дверь, утащив за собой сержанта Вели. Ничего не оставалось делать, как передернуть плечами перед своей секретаршей, усевшейся в его любимом кресле, и уставиться в окно.

Через пять минут Эллери поднялся, наблюдая за вернувшимися инспектором и сержантом, расставлявшими в ряд на письменном столе десять бутылочек с разноцветной содовой.

Эллери пересчитал: восемь вишневых, две с лаймом — зеленым лимоном. И улыбнулся, бросив на Никки лукавый взгляд.

— Слушайте, инспектор, — встрепенулся Вели, выстроив бутылки, — а зачем же срывать этикетки?

— Чтоб они не прочли, что в бутылках, осел! Теперь им придется отыскать напиток из лайма исключительно по зеленому цвету.

Сержант призадумался.

— Я бы во всех двенадцати, наверно, не разобрался.

— Безумие у нас в роду, — пробормотал Эллери.

Инспектор Квин бросился к письменному столу, в последний раз осмотрел бутылки, потер руки и крикнул:

— Ну, сержант, зови наших приятелей по одному. Первым Сила Парамора.

Вели открыл дверь в приемную, высунул крупную голову:

— Эй, Парамор, заходи!

Пухлую физиономию Сила Парамора прорезали мраморные прожилки холодного гнева. Он прошествовал в кабинет, потряс перед инспектором стиснутыми кулаками:

— Долго вы меня еще тут будете мурыжить? У меня есть права! Я налоги плачу! Я гражданин Соединенных Штатов…

— Никто не сомневается, — сочувственно заверил инспектор, жестом велев сержанту закрыть дверь. — Всего один вопрос, и ты свободен… возможно.

— Я просидел целый час ради одного вопроса? — завопил Сид. — Что происходит? У меня дела!

Инспектор опустился в кресло, ткнул пальцем:

— Видишь бутылки с содовой?

Парамор впервые обратил внимание на бутылки, подозрительно взглянул на инспектора:

— Ну?..

— Выбери бутылки с лаймом.

— А?

— Я сказал, найди зеленые!

— Шутите?

— Угу, мы тут в игры играем, — честно признался инспектор и рявкнул: — Давай!

Сид передернул плечами, подошел к столу, ткнул в две зеленые бутылки:

— Вот эта… третья, и вон та… — он молча сосчитал, — седьмая.

Инспектор откинулся на спинку кресла и махнул сержанту:

— Отпусти его.

Вели повел Парамора к другой двери. По пути Сид бурчал:

— Чокнутый коп. Надо ж такое придумать, опознавать бутылки с содовой!..

Дверь за ним закрылась.

— Я б тебе сразу сказал, что Парамор не дальтоник, — вставил Эллери, снова глядя в окно, сидя спиной к бутылкам. — Когда он нынче утром описывал по телефону Никки, то сказал, что она была в зеленой шляпке с красным пером. Это сразу снимает с него подозрения.

— Хорошо, — сердито воскликнул инспектор, — значит, он чист. Вели, зови Эрни Филлипса.

Филлипс был готов на все. В присутствии инспектора его негодование испарилось. Смертельно испуганный, он облизывал губы, стреляя глазами во все стороны. Мгновенно опознал бутылки с зеленым лаймом и, тяжело дыша, застыл на месте.

Инспектор махнул рукой.

— На выход, — скомандовал сержант.

Когда он ушел, Эллери пробормотал из кресла:

— Папа, ты должен был знать, что Филлипс не дальтоник. Он художник по рекламе. Дальтоники не работают с красками.

— Пригласи бармена Салливана! — приказал инспектор.

Вели уже направлялся к противоположной двери.

Инспектор с хитрым видом переставил бутылки, расположив зеленые рядом, на пятой и шестой позиции.

— Вдруг подслушивают. Для точности эксперимента поменяем местами.

Эллери сказал с закрытыми глазами:

— Знаешь, пап, Салливан может быть…

В открывшуюся дверь ввалился бармен, почти такой же широкоплечий, как сержант Вели.

— Найдите зеленые бутылки, Салливан.

— Зачем?

— Выбирайте, — прохрипел инспектор.

— Ладно. Вот эти. — Он указал на пятую и шестую. Инспектор подскочил, тряся седыми усами.

— Вели, зови женщину, ту самую Люсиль Черри!

Она ворвалась в кабинет с высоко поднятой головой и сверкающим взором.

— Инспектор, я протестую…

— Я буду выслушивать жалобы позже. Сначала скажите, в каких бутылках зеленая содовая.

— Простите, не совсем понимаю…

— Вы меня хорошо слышали, — буркнул инспектор. — Выбирайте зеленые!

Люсиль бросила на него непонимающий взгляд и нервно рассмеялась:

— Что за глупость! Две зеленые, а остальные красные.

— Какие именно зеленые?

Люсиль схватила пятую и шестую бутылки, предъявив их инспектору.

— Все?

Он поставил бутылки обратно на стол, тихо вымолвив:

— Да. Спасибо. И вам, Салливан. Сержант, проводите их.

Салливан и Люсиль Черри вышли, причем она явственно выразила сомнение в трезвости инспектора.

— Абсолютно бесполезно, папа, как я и предупреждал, — заявил Эллери. — Если бы ты со мной посоветовался, я бы объяснил, что с самого начала исключил Салливана, потому что, когда мама Росси вынесла в тот вечер бутылку, он сказал, что это мятный зеленый ликер, прежде чем откупорил и понюхал. Если бы раньше спутал зеленое с красным, то не распознал бы и на этот раз.

— А мисс Черри?

— Она модельер. Разве может женщина-дальтоник работать с цветными тканями?

Глава 12

ТАЙНА РАСКРЫТА

— Ладно, ладно, согласен, — проворчал инспектор. — Салливан и мисс Черри исключаются. — Он зашагал по кабинету, покусывая кончики седых усов, вдруг неожиданно остановился и триумфально оглядел Эллери с Никки. — Но, исключив всех прочих, мы получаем того, кто нам нужен!

Эллери открыл рот, собравшись что-то сказать.

— Не перебивай! Пока не знаю, зачем он это сделал, но мы его вычислили.

— Кто же это, инспектор? — спросила Никки.

Он сел и мрачно ответил:

— Крупная шишка — Дэвид У. Фрейзер. Остался только он, значит, это и есть преступник. Конечно, его доли нет в фонде…

На лице инспектора промелькнуло сомнение, но он грохнул кулаком по столу и воскликнул:

— Понял! Фрейзер распоряжается деньгами. Возможно, разбазарил сто двадцать тысяч, о чем никто не знает, собирается замести следы, для чего надо всех устранить. Если до следующего месяца не доживет никто, все ему и останется, ни одна душа не догадается о растрате. Веди его, — приказал он сержанту, который слушал начальника с разинутым ртом.

Тот рванулся к дверям.

— Фрейзер? — с сомнением переспросила Никки. — Как-то не похоже.

— Папа, — взмолился Эллери, — прежде чем его звать, я хочу кое-что прояснить.

В дверях возникла гигантская фигура Дэвида У. Фрейзера. Инспектор смерил его взглядом и отрывисто бросил:

— Входите, Фрейзер!

Миллионер шагнул в кабинет, угрожающе потряхивая тростью.

— Требую объяснений и извинений! — заорал он. — Всегда готов помочь полиции, но, как уже говорил вашему сыну, давным-давно не имею никакого отношения к этому дурацкому клубу! Чего вы хотели добиться, держа меня здесь, как простого…

— Фрейзер, я арестую вас за убийство Билла Росси, — провозгласил инспектор Квин, — и попытку отравления Люсиль Черри, Джозефа Салливана и Эрнеста Филлипса.

— Что? — взвизгнул обвиняемый.

— Предупреждаю, что все вами сказанное…

— Папа, — окликнул его Эллери, сидя в кресле. — Прежде чем отправлять в кутузку мистера Фрейзера, предлагаю провести твою излюбленную проверку.

Фрейзер задохнулся и брызнул слюной.

— Арестуете за убийство? Меня?

— Ладно, — буркнул инспектор. — Можно и проверить. Видите эти бутылки?

— Что? — Миллионер выпучил глаза на стол. — Бутылки?..

— Быстро укажите четыре зеленые.

— Четыре зеленые?..

Он покосился на Эллери, на инспектора, с огромным усилием взял себя в руки, поднял трость, взмахнул ею в двух дюймах от кончика носа старшего Квина.

— Слушайте…

— Не можете?

Инспектор закачался на каблуках. Фрейзер ударил тростью по ковру.

— Не стану заниматься подобными глупостями! Полный бред! Требую, чтобы мне немедленно разрешили связаться с адвокатом!

— Через минуту. А пока, — инспектор кивнул на бутылки с содовой, — найдите четыре зеленые.

— Здесь только две зеленые! Пятая и шестая! Это что — шутка?..

Последовало мучительное молчание. Инспектор Квин с ужасом уставился на раздувшегося магната, кадык на горле которого медленно задвигался вверх-вниз, а лицо приобрело тошнотворный цвет.

— Ну, сэр? — грозно воскликнул Фрейзер.

— Шутка, шутка, — слабо заверил инспектор. — Скучновато у нас в управлении в последнее время… — Он попытался выдавить смешок. — Вы отличный спортсмен. Все знают — Дэйв Фрейзер понимает шутки. А?..

Миллионер окинул инспектора долгим убийственным взглядом:

— Вы просто слабоумный идиот! Доброй ночи.

И ушел.

— Если бы ты меня выслушал, папа… — начал Эллери.

— Во всем виноват ты!

— …я бы сразу сказал, что Фрейзер не дальтоник. Он известный коллекционер, причем столь опытный, что пишет статьи на эту тему. Любитель живописи не может быть дальтоником.

— Но это невозможно! — простонал инспектор, вскочил и снова лихорадочно забегал по кабинету. — Стойте… стойте… — Он остановился и забормотал про себя: — Да… наверно. Понял! Старуха итальянка!

— Мама Росси убила собственного сына? — недоверчиво переспросила Никки.

— Нет! Убил его кто-то другой, но она отравила бутылку! Подозревала кого-то из членов клуба в убийстве сына, обезумела и решила их всех уничтожить!

Он вызывающе взглянул на Эллери.

— Ох, инспектор! — фыркнула Никки.

— Нет, папа, — возразил Эллери. — Это не мама Росси. Если бы она отравила ликер, то, принеся в тот вечер бутылку из подвала, не объявила бы, что тут «что-то не то». Она первая обратила внимание на бутылку, чего никогда бы не сделала, если б ее отравила.

— Но, Эллери, — вскинулась Никки. — Тогда я ничего не понимаю… Ведь у нас никого не осталось. Вообще никого!

— Если позволите, я расскажу, кто отравил мятный ликер, — членораздельно произнес Эллери.

— Слушай, только у троих человек, доживших до настоящего времени, имелся мотив, — напомнил инспектор, — пусть даже теоретический. И все они исключаются!

— Совершенно верно, — подтвердив его сын.

— Тогда о чем ты толкуешь?

— Вопрос: почему ты уверен, что отравитель дожил до настоящего времени?

— Неужели вы думаете… — Никки изумленно открыла рот. — Боже мой!

— Отравитель мертв. Билл Росси умер и две недели назад похоронен.

— Росси?! — воскликнул инспектор. — Его же убили…

— Кто сказал? Я никогда этого не говорил. Он стал случайной жертвой водителя, скрывшегося с места происшествия после наезда. Все подумали, будто его убили, поскольку в том была уверена мама Росси, а он перед смертью предупредил Джо Салливана и «оставшихся» об осторожности, а когда его спросили, что им угрожает, ответил: «Убийство» — и умер. Это означает, — подчеркнул Эллери, — что он за несколько месяцев приготовил отравленную бутылку, которую члены клуба должны были распить на ежегодной встрече, а потом, умирая, лишаясь возможности получить свою долю денег из фонда, решил облегчить душу, предупредив намеченных жертв, что они будут отравлены, провозглашая через две недели традиционный тост. Но скончался, не успев ничего объяснить. Безусловно, это его рук дело!

Возможно, он унес бутылку мятного ликера из клуба «Шестьдесят шесть». Нам известно, что там есть ликер «Бушер», который пила Никки, и Джо Салливан сам мне сказал, что Билл Росси заходит к ним каждый день. Но на бутылках нет этикеток, поэтому он, не различая цветов, спутал зеленый ликер с красным, так и не догадавшись о своей ошибке.

— Росси!.. Ух… — Инспектор покачал головой. — Ничего себе! А откуда ты знаешь, что он был дальтоником? Теперь этого не докажешь, даже выкопав его из могилы.

— Не знал, пока мы с Никки несколько часов назад кое-что не услышали от мамы Росси. — Он взглянул на свою секретаршу, с улыбкой заметив на ее лице озарение. — В день гибели Билла мы случайно увидели, как он выскочил из ресторана и побежал к почтовому ящику на углу. Добежал, остановился, внимательно посмотрел и бросился в другую сторону.

Инспектор насупился:

— Что же это доказывает?

— Я сам не понимал, но сегодня мама Росси рассказала, что послала сына вызвать пожарных, когда у них на кухне что-то загорелось. Иными словами, он искал пожарную сигнализацию, но сначала побежал к почтовому ящику. Это было в разгар белого дня. Как можно спутать почтовый ящик с пожарной сигнализацией? Издали, да еще с обратной стороны, ящики легко перепутать, если б они не были разного цвета. Почтовые зеленые, а пожарная сигнализация красная. Сообразив, что Билл Росси не отличал красного от зеленого, я понял, что он был дальтоником. Понял, что он отравил ту бутылку… — Эллери глубоко вздохнул. — Понял, что он и есть преступник, которого мы ищем уже две недели. — Он улыбнулся.

— Чудо, — пробормотал инспектор. — Чистое чудо.

— Нет, папа, логика. Чистая логика. — Эллери взял шляпу и направился к двери. — Идете, Никки?

Никки, как все девушки, восхищенные своими героями, рванулась к нему, благоговейно охнув:

— Ох, мистер Квин…

— Что?

— Можно попросить у вас автограф?