/ / Language: Русский / Genre:det_classic / Series: Повести. Никки Портер

Тайна пентхауса

Эллери Квин

Эллери Квин — псевдоним двух кузенов: Фредерика Дэнни (1905–1982) и Манфреда Ли (1905–1971). Их перу принадлежат около 30 детективов, которые объединяет общий герой, сыщик и автор криминальных романов Эллери Квин, чья известность под стать популярности Шерлока Холмса и Эркюля Пуаро. Творчество братьев-соавторов в основном укладывается в русло классического детектива, где достаточно запутанных логических ходов, ложных следов, хитроумных ловушек. Эллери Квин — не только псевдоним двух писателей, но и действующее лицо их многих произведений — профессиональный сочинитель детективных историй и сыщик-любитель, приходящий на помощь своему отцу, инспектору полиции Ричарду Квину, когда очередной криминальный орешек оказывается тому не по зубам. События в представленной повести разворачиваются вокруг убийства Гордона Кобба, получившего известность в Китае в качестве чревовещателя. Повесть считается неканонической, так как представляет собой альтернативный романам вариант развития событий в жизни Эллери, является второй в цикле повестей о Никки Портер.

Эллери Квин

«Тайна пентхауса»

Глава 1

НОВЫЙ ОФИС

Эллери Квин нажал кнопку звонка на своем письменном столе. Некоторое время он прислушивался к возникшему в результате его действия пронзительному звуку в соседнем помещении. Убрав палец, Эллери посмотрел на бледно-зеленый эмалированный звонок с фиолетовой кнопкой. Такую вещицу, мрачно подумал он, можно увидеть в будуаре дебютантки, возле кровати с покрывалом из тафты.

Мистер Квин покачал головой. Звонок казался ему символом женской деятельности в целом и деятельности Никки Портер в частности. Если ему понадобится секретарша, то куда проще крикнуть: «Никки, зайдите ко мне!»

Эллери переехал в новый офис две недели назад и даже теперь не совсем понимал, каким образом он позволил Никки Портер втравить себя в эту историю. Должно быть, она застигла его врасплох.

Мистер Квин с отвращением окинул взглядом безупречно чистую комнату, зеленый металлический шкаф с картотекой, лакированный линолеум на полу, пустую корзину для мусора и раздражающе опрятную поверхность письменного стола красного дерева, на котором в должном порядке были расставлены телефон, подставка с авторучкой и автоматическим карандашом, блокнот, серебряная пепельница и хрустальная ваза с чайными розами.

Эллери рассеянно потянулся к звонку и снова нажал кнопку. Он тосковал по уютному беспорядку своего кабинета в квартире Квинов. Несмотря на царивший в нем хаос, кабинет имел свое лицо. В нем можно было бросить шляпу на пол или повесить ее на выключатель, откинуться на спинку стула и забросить ноги на книжную полку. Раскладывать вещи по местам там не было нужды — все валялось на столе и всегда находилось под рукой.

А этот шкаф с картотекой! Разве в нем можно что-нибудь найти? Только Никки могла ориентироваться в его лабиринтах. Например, вчера ему понадобилась статья о Бертильоне.[1] Она помещается под буквой «Б»? «Конечно нет, — ответила Никки таким тоном, словно объясняла ребенку. — Под буквой «И» и в подразделе «П» — «Идентификация преступника».

У себя дома Эллери Квин разработал понятную систему. Все бумаги лежали в правом нижнем ящике стола: газетные вырезки, корреспонденция, рапорты, счета из табачной лавки, старые журналы, обертка и конверты. В случае необходимости надо просто было порыться в ящике.

Зачем ему вообще понадобилась секретарша? Многие годы он печатал на машинке самостоятельно. А месяц назад, после расследования дела Брауна,[2] пришла Никки Портер с ее большими глазами и темными волосами и вытолкнула его своей стройной ножкой пятого размера из уютного беспорядка домашнего кабинета в омертвелую аккуратность этого офиса. Хуже всего то, что винить ему приходится только самого себя.

— Если хочешь подчиняться женской тирании, то это твое дело, сынок, — сказал ему отец, инспектор Квин из Главного полицейского управления. — Но смотри, чтобы эта девчонка не вздумала совать нос в мои дела. Если ей нужен материал для книги, пускай ищет его где-нибудь еще. Полицейские дела строго конфиденциальны.

Эллери улыбнулся про себя. Бедная Никки! Она действительно верила, что может писать детективные романы. Ну, кое-что она действительно умела, например печатать на машинке.

Эллери посмотрел на закрытую дверь и прислушался.

Пишущая машинка Никки молчала. Главы, которые он диктовал ей вчера, должны были лежать законченными у него на столе. Однако они «пока еще» не были закончены.

Эллери склонился над столом, напрягая слух. Голоса. Никки с кем-то разговаривает — несомненно, с какой-нибудь подругой. Болтовня и сплетни в рабочее время! Нахмурившись, он снова нажал кнопку звонка и не отпускал ее полминуты. Затем он убрал палец, и резкий звук прекратился.

— Никки! — не выдержав, позвал Эллери. — Зайдите ко мне!

Дверь слегка приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась голова Никки с каштановыми волосами и большими круглыми глазами, которые смотрели на Эллери удивленно и невинно.

— Вы звали, Эллери? — спросила она.

— Да, — огрызнулся Эллери. — Идите сюда.

Никки вошла в комнату и, закрыв дверь, прислонилась к ней. Она всегда выглядела аккуратной и привлекательной, тем более что у нее была отличная фигура и ей шла любая одежда. Этим утром на ней были розовая блузка с короткими рукавами и синяя юбка из искусственного шелка. Цвет блузки превосходно гармонировал с легким загаром.

— Где главы шесть и семь? — осведомился Эллери.

— Ах да! У меня не было времени. Моя подруга…

— Знаю, — прервал он. — Почему вы не можете встречаться с подругами во время перерыва на ланч или вечером? Вы же расходуете наше время!

Глаза Никки стали совсем круглыми.

— Но вы не поняли меня, Эллери. Она — клиент.

— Чей клиент?

— Ваш, конечно. Вы будете заниматься ее делом.

Эллери застонал.

— Сколько раз мне повторять вам, что я писатель, а не сыщик?

— Вам виднее, — с обидой отозвалась девушка. — Но мне казалось, вы могли бы помочь моей подруге, когда у нее такие неприятности.

— Посоветуйте ей обратиться в полицию, — сказал Эллери, — и садитесь за машинку. Быстренько, мисс Портер.

— Эллери, но это была бы чудесная история для вашей книги, — попыталась задобрить босса Никки.

— Я не нуждаюсь в том, чтобы вы снабжали меня сюжетами. Ради бога, выметайтесь отсюда, принимайтесь за работу и прекратите тратить мое и ваше время!

— Китай! — таинственно промолвила Никки. — Бедная Шейла! Она слышала о вас, Эллери, потому и пришла сюда.

— Китай? Шейла? О чем вы говорите?

— Мистер Кобб, отец Шейлы, позавчера вернулся из Китая.

— Ну и что из этого?

— Он исчез.

— Исчез?

— Да, исчез. — Никки изобразила самую ослепительную улыбку, продемонстрировав отличные зубы.

— Тогда скажите ей, чтобы она обратилась в бюро по розыску пропавших без вести. Будьте же разумны! Чем я могу ей помочь?

— А почему вы не можете быть разумным? — сурово отозвалась Никки. — Неужели вы не понимаете, что люди просто так не исчезают — тем более такие люди, как мистер Кобб? С ним что-то случилось. Шейла уверена, что произошло нечто ужасное. Вы должны ее выслушать, Эллери…

Внезапно Никки умолкла.

В соседней комнате послышался крик, полный такого ужаса, что на какой-то момент Эллери Квин застыл как вкопанный. За криком последовали грохот упавшего стула и звон разбитого стекла.

Вскочив, Эллери пробежал по комнате, оттолкнул Никки и рванул дверь.

На полу неподвижно лежала девушка. Шляпка, больше похожая на букет незабудок и фиалок, закатилась под столик с пишущей машинкой и пристроилась возле мусорной корзины. Одна рука девушки, вытянутая к двери в коридор, крепко сжимала сумочку.

Глава 2

ШЕЙЛА КОББ

— Шейла! — Никки опустилась на колени возле подруги и обмерла.

На серой замшевой сумочке расплывалось красное пятно, медленно приближаясь к серебряной застежке. Эллери присел на корточки по другую сторону от Шейлы, вытер ей лицо полотенцем, смоченным холодной водой, и слегка похлопал ее по щеке.

Шейла открыла глаза. Увидев склонившегося над ней Эллери, она вздрогнула, словно собираясь закричать снова, но вместо этого вздохнула и села.

— Что случилось? — спросила Никки тревожным шепотом. — Ради бога, отвечай!

— Погоди… — Шейла стиснула голову ладонями. — Должно быть, я потеряла сознание.

— Но ты ранена! У тебя порез на запястье!

Шейла поднесла к глазам руку и тупо уставилась на нее. Эллери Квин вытер кровь полотенцем. Осталась только алая полоска толщиной в волосок.

— Всего лишь царапина, — ободрил он девушку и помог ей подняться. — Никки, отведите подругу в ванную и сделайте перевязку.

— Пойдем скорее, — сказала Никки. — У меня там первоклассная аптечка: бинты, йод и все, что угодно.

— Глупо было падать в обморок, — пробормотала Шейла.

Эллери вернулся в кабинет, позвонил управляющему и объяснил, что произошел несчастный случай. Управляющий ответил, что у него есть запасные матовые стекла, и он сразу же вставит целое. Когда Эллери положил трубку, вошли Никки и Шейла. Никки принесла еще один стул. Запястье Шейлы было перевязано, и она уже вернула себе обычный облик с помощью косметики.

— Теперь вы в состоянии рассказать нам о происшедшем? — спросил Эллери, усаживая девушку на стул у письменного стола.

— Да, я уже пришла в себя, — ответила та, однако выглядела она испуганной.

Никки придвинула стул и села рядом.

— Кто-то пытался украсть мою сумочку, — начала Шейла.

— Как он выглядел? — осведомился Эллери.

— Не знаю — я видела только его руку. Я сидела спиной к двери, положив сумочку на столик Никки, прямо перед собой. Кто-то вошел так тихо, что я ничего не слышала. Потом я внезапно увидела руку, тянущуюся к моей сумочке. Тогда я стиснула ее — я имею в виду сумочку, — а рука вцепилась в ремешок. Я удерживала сумочку изо всех сил, но человек сзади схватил меня за горло. Я подумала, что он хочет меня задушить, и закричала, но сумочку не выпустила. Потом я почувствовала, что ремешок рвется, и больше ничего не помню. Очевидно, в этот момент я потеряла сознание. Странно, но я не помню, как порезала запястье.

Эллери улыбнулся.

— Это неудивительно. Значит, вы совсем его не видели?

— Нет. Как я могла его видеть? Он ведь стоял сзади… когда душил меня.

Эллери выглянул в окно, затем повернулся к девушке:

— Мисс Кобб, Никки начала рассказывать мне о вашем отце, когда нас прервали…

При упоминании об отце Шейла забыла о собственных огорчениях.

— Вы ведь поможете мне, мистер Квин? — взмолилась она.

Никки энергично кивнула, глядя на Эллери, и тряхнула каштановыми волосами.

— Никки говорит, что он исчез, — продолжал Эллери. — Расскажите мне об этом.

— Понимаете, — заговорила Шейла, словно не зная, с чего начать, — мой отец только что вернулся из Китая, где пробыл шесть месяцев.

— Что он делал в Китае?

— О, папа провел там половину жизни. Он говорит по-китайски — на кантонском и мандаринском наречиях — и всегда был помешан на всем китайском. Мой папа — чревовещатель.

Эллери быстро заморгал.

— Китаец-чревовещатель? — с сомнением осведомился он.

— Нет, — засмеялась Шейла. — Папа американец, но известен по всему Востоку. Чревовещает он по-китайски. Это что-то вроде сатиры на Юэнь-Пен — китайскую драму. Я в этом не разбираюсь, но вы, возможно, поймете. Как бы то ни было, папа знает всех важных лиц в Китае, и у него там масса друзей. Китайцы его обожают. Но дело не в этом… — Она беспомощно посмотрела на Эллери.

— Расскажи о его письме, — предложила Никки.

— Ах да! Дней десять назад я получила от него письмо авиапочтой. В нем говорилось, что папа приплывает в Сан-Франциско 10 августа и 14-го будет в Нью-Йорке.

— То есть сегодня, — уточнил Эллери.

— Да, — кивнула Шейла. — Он просил меня забронировать для него пентхаус в отеле «Холлингсуорт».

Эллери был удивлен. «Холлингсуорт» — дорогой отель на Пятой авеню в районе 60-х улиц. Очевидно, Кобб — состоятельный человек. Пентхаус влетит ему в копеечку. Откуда же у чревовещателя из Китая может быть столько денег?

— Почему именно в «Холлингсуорте»?

Смущенная Шейла поколебалась, затем с гордостью улыбнулась:

— Это все папины амбиции. Понимаете, мы всегда жили в бедности. Вероятно, «Холлингсуорт» является для него в некотором роде символом успеха. Когда я была маленькой, он катал меня на автобусе по Пятой авеню и, когда мы проезжали мимо «Холлингсуорта», показывал на пентхаус и говорил: «В тот день, Шейла, когда мой корабль пристанет к берегу, мы поселимся там». В этом и заключался смысл его письма. Его корабль наконец пристал к берегу. Он имел в виду, что я могу съехать с квартиры в Гринвич-Виллидж и больше ни о чем не беспокоиться.

— Но, мисс Кобб, — возразил Эллери, — если ваш отец должен прибыть только сегодня…

— Мистер Кобб плыл на «Маньчжурии», Эллери, — прервала Никки. — Она должна была остановиться в Иокогаме, но вообще не зашла в Японию и прибыла в Сан-Франциско на два дня раньше. Мистер Кобб приехал в Нью-Йорк позавчера. Потом он исчез.

Эллери повернулся к Шейле:

— Вы в этом уверены?

— Да, — твердо ответила девушка. — Узнав в отеле, что папа прибыл два дня назад, я справилась в пароходной компании. Очевидно, он хотел сделать мне сюрприз. Понимаете, мы очень любим друг друга… — Она не поднимала взгляд, но Эллери заметил, что ее глаза полны слез. — Когда умерла мама, я пыталась занять ее место в папиной жизни. Конечно, полностью я не могла этого сделать, но… Если не случилось ничего ужасного, папа должен был в первую очередь позвонить мне. Я разговаривала с его менеджером, мистером Уолшем, но папа не вступал с ним в контакт. Кроме того, его имя значится в регистрационной книге отеля, а вещи все еще не распакованы. С ним что-то произошло, мистер Квин!

Эллери слышал отчаяние в голосе девушки и видел его в ее взгляде. Он отвернулся и снова посмотрел в окно.

— Ему угрожал шантажист, Эллери, — вставила Никки.

Эллери резко повернулся:

— Что вы имеете в виду, Никки?

— Покажи ему письмо, Шейла.

Девушка открыла сумочку, вынула из внутреннего кармана два конверта и протянула их Эллери.

Он обследовал штемпели: «Гранд-Сентрал,[3] 1.30, 12 авг.» и «Гранд-Сентрал, 21.45, 13 авг.» Оба письма были адресованы мистеру Гордону Коббу в отель «Холлингсуорт»; адреса были написаны печатными буквами с черными и жирными вертикальными линиями и более тонкими горизонтальными.

— Разве вы не видите. Эллери, — заметила Никки, склонившись над столом и разглядывая конверты, — что адреса написаны так, чтобы нельзя было идентифицировать почерк? Кто-то обмакнул в чернила спичку или что-то вроде нее. Это шантажист!

Повернувшись к окну, Эллери посмотрел конверты на просвет.

— По-моему, в них нет ничего, кроме карточек. Посмотрим? — Он взглянул на Шейлу.

— Да, конечно, вскройте их.

Эллери достал из ящика стола нож для бумаги, разрезал верхние края конвертов, извлек из них две карточки размером три на два дюйма и положил их на стол перед собой.

На обеих карточках были сделаны надписи теми же странными печатными буквами, что и на конвертах. Эллери прочитал вслух первую: «В назначенном месте. Змея».

— Я же говорила! — торжествующе воскликнула Никки. — «Змея» — это подпись шантажиста!

Эллери прочитал текст на второй карточке: «В назначенном месте. Свинья», покачал головой и усмехнулся.

— Не думаю, чтобы шантажист именовал себя свиньей. Не возражаете, если я подержу их у себя? — спросил он у Шейлы.

— Конечно нет, мистер Квин.

— Вы собирались сегодня переехать в «Холлингсуорт»?

— Да, но теперь я не смогу это сделать. Я ходила туда рано утром узнать, все ли в порядке, и получить мой ключ. После полудня я собиралась перевезти туда багаж. Но, узнав об исчезновении папы, я так расстроилась, что пошла прямо к вам. Папа прибыл в отель утром и отдал в чистку свои костюмы. Никто его не видел с тех пор, как он передал костюмы коридорному. Вы поможете мне, не так ли, мистер Квин?

Эллери поднялся со стула и задумчиво прошелся по комнате. Внезапно он открыл стенной шкаф, вытащил оттуда фетровую шляпу и нахлобучил ее на голову.

— Разве вы не идете со мной? — спросил он обеих девушек, словно был удивлен, видя, что они все еще сидят.

Никки подскочила на стуле:

— Идем? Но куда?

— В «Холлингсуорт»! — Эллери направился к двери.

Никки схватила шляпку с вешалки и подобрала под столом шляпку Шейлы.

— Но они ведь еще не вставили в дверь стекло, — сказала она.

— Вот и отлично, — отозвался Эллери. — Если кто-нибудь обчистит это место, я буду только рад!

Глава 3

ПЕНТХАУС

«Холлингсуорт» принадлежал к отелям, которые всегда вызывали у мистера Квина ассоциации с белыми хлопчатобумажными перчатками. Он молча сидел в такси между Никки и Шейлой, положив длинные ноги на откидное сиденье, и думал, что это вполне естественно. Все служащие отеля носили такие перчатки круглый год. Они были своего рода торговой маркой.

Даже в этот жаркий августовский день швейцар носил униформу, украшенную золотым галуном, которая больше подошла бы адмиралу, прогуливающемуся в парадном мундире по Пятой авеню в январе.

Когда такси затормозило у обочины, швейцар открыл дверцу и шагнул в сторону. Эллери вышел и расплатился с водителем. Рука в белой перчатке захлопнула дверцу автомобиля и взлетела к козырьку фуражки в военном салюте, когда Эллери и девушки двинулись через тротуар. Второй адмирал придержал вращающуюся дверь. Шейла, не останавливаясь в вестибюле, направилась к лифтам.

— Семнадцатый, — сказала она лифтеру. Кабина быстро начала подниматься. Эллери наблюдал за индикатором этажей. Восьмой, девятый, десятый, одиннадцатый, двенадцатый, четырнадцатый… Он улыбнулся. Тринадцатый этаж отсутствовал — его едва ли можно было отыскать во всем городе. Ох уж этот суеверный Нью-Йорк! Кабина остановилась, и отлично смазанная дверь бесшумно открылась.

Коридор семнадцатого этажа — крыши, как его называли — имел в длину всего около двадцати футов. Кроме двух дверей лифтов, в нем было еще пять других. «А», «В» и «С», очевидно, вели в апартаменты пентхауса. Через дверь с матовым стеклом в конце коридора, открытую внутрь и придерживаемую крючком, можно было попасть на крышу. На пятой двери справа с красной лампой наверху виднелась табличка «Выход».

Достав из сумочки ключ, Шейла подошла к апартаментам «А» и отперла дверь. Никки и Эллери последовали за ней. За дверью находилась большая гостиная. В дальней стене, по обеим сторонам двери на террасу, были двустворчатые окна. В убранстве господствовали розовый и серый цвета. Пол целиком покрывал плотный розовый ковер. Четыре мягких кресла и диван были обиты серым велюром. На окнах висели ситцевые занавеси с розовыми цветами. На массивном письменном столе справа стояла ваза с розовым львиным зевом, возле нее телефон. Едва Эллери закрыл дверь, один из лепестков упал на розовую промокательную бумагу. И тут же они услышали, как закрылась дверь в комнате слева — спальне.

Шейла вздрогнула, мгновение смотрела на эту дверь, потом кинулась к спальне.

— Папа!.. — Она остановилась на пороге. Эллери и Никки последовали за ней.

В спальне, спиной к закрытой двери, стоял мужчина в белой парусиновой униформе с медными пуговицами и неизбежных белых перчатках. Он был черноволосым, низкорослым и коренастым.

— Что вы здесь делаете? — спросила Шейла; краска сбежала с ее лица.

— Простите, мисс, я не хотел вас пугать. Мистер Кобб просил меня повесить в стенной шкаф его костюмы, как только их почистят. Вы еще не получили известий о мистере Коббе, мисс?

— Нет.

В коридорном было нечто странное — Эллери не мог определить, что именно. Несмотря на униформу и прилизанные черные волосы, он не соответствовал облику обычного коридорного. Возможно, причина была в его сутулости. Коридорные «Холлингсуорта» держались прямо, как солдаты.

— Извините, мисс. — Служащий отеля вышел из комнаты.

Входная дверь закрылась.

Эллери подошел к стенному шкафу и открыл его. Оттуда пахнуло нафталином и средством для чистки одежды. На вешалках в богатом ассортименте висели костюмы и пальто. Здесь было несколько легких габардиновых костюмов, три из камвольной ткани, три плотных твидовых, три белых фланелевых, смокинг, зимнее пальто с меховым воротником, демисезонное пальто из ткани «в елочку» и плащ.

Запустив руку в карман зимнего пальто, Эллери вынул оттуда несколько нафталиновых шариков и вернул их на место.

На верхней полке выстроились в ряд коробка с цилиндром, коричневая фетровая шляпа, панама и котелок, а также две пары белых туфель — парусиновая и замшевая. На полу стояло еще три пары обуви — коричневая, черная и лакированная — и чемодан.

Эллери поднял чемодан, который, очевидно, был пуст. Он посмотрел на Шейлу, сидящую на диване и наблюдающую за ним. Она показалась ему усталой и измученной, и при этом очень хорошенькой. У нее были светлые, с теплым отливом волосы и ярко-голубые глаза. Должно быть, ей столько же лет, сколько Никки, решил Эллери. Но сколько лет Никки? Восемнадцать? Девятнадцать? А может быть, двадцать пять? Возраст девушки всегда трудно определить. Аккуратная стройная фигурка Шейлы была примерно такой же, как у Никки. Шейла выглядела необычайно женственной и одновременно вызывающей жалость в этом своем пурпурном ситцевом платье и похожей на букет, нелепой шляпке, которая, казалось, вот-вот свалится с головы.

Эллери сочувственно улыбнулся.

— Ваш отец привез с собой весь гардероб — зимний и летний, — заметил он.

Шейла кивнула:

— Да. На сей раз он собирался остаться здесь навсегда и больше не возвращаться в Китай. Можете убедиться, что папа хотел остаться в отеле. Он распаковал все вещи. Загляните в бюро.

Эллери направился к бюро у французского окна. Мимоходом выглянул на большую, шириной около шестнадцати футов террасу, пол и высокий парапет которой были выложены коричневыми плитками, и занялся осмотром бюро. С одной стороны на нем был разложен набор щеток и расчесок для волос, с другой стояла фотография Шейлы в кожаной зеленой рамке, сделанная несколько лет назад. Рядом находилась красная сафьяновая коробочка для драгоценностей. Крышка ее была открыта, и потому была видна лиловая шелковая подкладка. Коробочка была пуста.

Эллери начал выдвигать ящики бюро один за другим. Множество рубашек — одноцветных, в полоску, с мягкими воротничками, под фрак — белые пикейные жилеты, носовые платки, носки, нижнее белье… Да, мистер Кобб явно приехал, чтобы остаться.

Некоторое время Эллери задумчиво смотрел в окно на бесконечную вереницу крыш Пятой авеню. Внезапно его взгляд задержался на одном из маленьких квадратных стекол над дверью. Его, по-видимому, заменили совсем недавно. Подойдя ближе, Эллери притронулся к замазке. Поверхность была твердой. Он поковырял ее ногтем. Под верхним слоем замазка оказалась мягкой.

— Что вы делаете, Эллери? — Нетерпеливая Никки быстро подошла к нему.

— Чудесный вид, — отозвался он и, повернувшись, окинул взглядом комнату.

Между двумя одинаковыми кроватями стоял столик, с телефоном и лампой для чтения. Еще один столик с мягким креслом и торшером рядом стоял в дальнем конце комнаты. Между ним и стенным шкафом громоздился массивный сундук-шкаф, на крышке которого красными буквами было написано: «Великий Вентро».

— Почему Вентро? — спросил Эллери у Шейлы.

— Это сценический псевдоним, используемый папой в Китае.

Эллери подошел к двери рядом со стенным шкафом и открыл ее. Бегло осмотрев сверкающую белым кафелем ванную, он обернулся к Шейле:

— Сколько комнат в этих апартаментах?

— Гостиная, две спальни, две ванные и небольшая кухня, — ответила девушка. — Вторая спальня по другую сторону гостиной. Она предназначалась мне.

— Не возражаете, если я ее осмотрю?

— Конечно нет. — Шейла поднялась с дивана.

Она и Никки направились за Эллери в гостиную, и тут в дверь позвонили.

Шейла резко повернулась.

— Неужели… — начала она, но тут же покачала головой: — Нет, у папы должен быть ключ. — Она поспешила к входной двери.

На пороге стоял крупный мужчина в спецовке и сдвинутой на затылок фуражке, рядом с ним находилась двухколесная тележка. Вынув из кармана книгу заказов, он стал перелистывать ее.

— Носильщик, — представился мужчина. — Я пришел за сундуком, который следует срочно отправить, мисс. Где он?

— В спальне есть сундук-шкаф, — ответила Шейла, — но…

— А куда он должен быть отправлен? — осведомился Эллери.

— В Чикаго, отель «Блэкстоун», мистеру Гордону Коббу.

Шейла вернулась в спальню. Эллери, Никки и носильщик, волочивший за собой тележку, последовали за ней.

Носильщик взялся за кожаную ручку на верху сундука и потянул за нее, сундук едва сдвинулся с места. Он потянул снова, медленно, с усилием подтаскивая сундук к тележке.

Эллери показалось странным, что сундук такой тяжелый — судя по всему, вся одежда была распакована Коббом. Из багажа, кроме сундука, оставались еще только чемодан и коробка с цилиндром. Внезапно Эллери принял решение.

— Стойте, — скомандовал он. — Я передумал отправлять сундук.

Шейла изумленно уставилась на него. Носильщик снял фуражку, почесал затылок и пожал плечами.

— Вам решать, мистер. — Бормоча что-то невразумительное себе под нос, он направился к двери.

Они услышали, как тележка прогрохотала через порог, и дверь в коридор захлопнулась.

Никки удивленно повернулась к Эллери:

— Но почему…

Эллери прервал ее:

— Мисс Кобб, вы не возражаете против того, что спуститься в офис и спросить, оставлял ли ваш отец распоряжение насчет отправки этого сундука?

— Конечно, — ответила Шейла. — Я лучше позвоню.

Она направились к телефону, но Эллери схватил ее за руку.

— Подождите. Я предпочитаю, чтобы вы спустились и лично повидали старшего носильщика. Спросите его, когда ваш отец оставил это распоряжение. Узнайте все, что возможно.

— Хорошо, — согласилась девушка. — Я не подумала о… — И она вышла из комнаты.

Услышав, как хлопнула входная дверь, Эллери бросился к стенному шкафу. Вскоре он вернулся с тяжелым ботинком.

Взявшись за носок ботинка, Эллери начал колотить каблуком по замку сундука. После третьего удара раздался металлический щелчок, и замок открылся. Эллери поднял крышку. Это был стоячий сундук для одежды, разделенный посредине перегородкой. Одна половина, состоящая из ящиков и отделений, двигалась на петлях, как дверь, а другая, с вешалками для костюмов и пальто, оставалась при этом неподвижной. Когда Эллери отодвинул засовы, первая половина выдвинулась сама по себе, подталкиваемая чем-то изнутри.

Этим чем-то оказался труп мужчины, который вывалился прямо к их ногам. Невидящие глаза на сером искаженном лице уставились на Эллери и Никки. Пальцы стиснутого кулака медленно разжались, а нижняя челюсть отвисла.

Эллери повернулся к Никки. Девушка не мигая смотрела на труп расширенными от ужаса глазами. Ее лицо было таким же серым, как у мертвеца. Прижав руки к горлу, она отчаянно пыталась заговорить, но язык ей не повиновался.

Схватив Никки за руку, Эллери втолкнул ее в гостиную, закрыл за ней дверь и бросился к телефону на письменном столе.

— Оператор, соедините меня с Главным полицейским управлением. Скорее!

Глава 4

ИНСПЕКТОР КВИН

На долю Никки выпала неприятная задача сообщить Шейле, что ее отец мертв, и — что еще ужаснее — убит. Шейла умоляла Эллери позволить ей взглянуть на отца, но он решительно отказался и запер дверь. Никки увела истерически рыдающую подругу в свободную спальню.

Через полчаса после звонка Эллери его отец, инспектор Ричард Квин, и сержант Вели прибыли в пентхаус. Инспектор — маленький жилистый человечек с седыми усами — двигался с птичьим проворством. Эллери был чуть ли не вдвое выше его.

Преклонение сержанта Вели перед инспектором было хорошо известно на Сентр-стрит.

— Ваш папа выглядит обычным простоватым старичком, — часто говорил он Эллери, — но, если он за кого-нибудь возьмется, тому несдобровать.

Трудно было представить себе больший контраст, чем между юрким и подвижным инспектором и сержантом Вели — колоссом ростом в шесть футов четыре дюйма, обладавшим природным обаянием гориллы.

Когда они прибыли, Шейла уже пришла в себя после шока и могла сообщить инспектору то немногое, что знала о событиях, предшествовавших смерти ее отца. Потом она снова укрылась в спальне вместе с Никки.

Инспектор и Эллери вернулись в комнату Кобба продолжать осмотр, покуда Вели звонил в офис главного медэксперта, дактилоскопистам, фотографам и Уолшу, менеджеру Кобба. С Уолшем он говорил весьма круто.

— Ну, сынок, — сказал инспектор, глядя на труп на полу возле сундука, — что ты об этом думаешь? По-моему, его задушили.

— Да, — согласился Эллери. — Мне кажется, преступник проник сюда с террасы и поджидал здесь, чтобы убить Кобба, или же Кобб столкнулся с ним неожиданно. — Он подвел отца к французскому окну и указал на недавно замененное стекло над дверной ручкой. — Судя по состоянию замазки, я бы сказал, что стекло вставили пару дней назад, но тогда из этого следует нечто странное. На замазке и стекле нет отпечатков пальцев. Кто когда-нибудь слышал о стекольщике, который не оставляет следов везде, где только можно?

— Вероятно, горничная вымыла стекло после того, как его вставили, — сухо предположил инспектор.

— Может быть, — сказал Эллери, — но, насколько я знаю здешние порядки, замазку должны были покрасить, чтобы она не выделялась на белом фоне.

Инспектор скривил губы.

— Спрошу об этом у администратора. — Он взял с бюро сафьяновую коробочку для драгоценностей. — Очевидно, мотивом послужила кража, или же убийца хочет, чтобы мы так думали. Если причина — кража, то в коробочке, по-видимому, было что-то очень ценное. В бумажнике Кобба больше тысячи долларов, а вор не оставил бы такие деньги, если только не охотился за более крупной добычей.

— Из рассказа Шейлы Кобб я понял, что ее отец приобрел небольшое состояние ко времени отъезда из Китая. Она жила в маленькой квартирке в Гринвич-Виллидж, а теперь Кобб внезапно объявился в «Холлингсуорте». Можно подумать… — Эллери умолк, так как в дверь гостиной постучали.

— Коридорный здесь, шеф, — сообщил Вели.

— Приведите его сюда, — велел инспектор.

Когда коридорный вошел в комнату и увидел на полу труп, лицо у него стало почти таким же белым, как униформа.

— Как ваше имя? — буркнул инспектор.

— Джим Сэндерс, сэр, — ответил коридорный, не сводя глаз с трупа.

— Смотрите на меня!

Сэндерс вздрогнул и устремил взгляд на инспектора Квина.

— Сколько времени вы здесь работаете?

Коридорный судорожно глотнул.

— Два дня, сэр.

— Вы узнаете этого человека?

— Да, сэр. Это мистер Кобб. — Он снова посмотрел на тело и тут же отвел взгляд.

— Когда вы видели его последний раз?

— Когда он передал мне два костюма для чистки.

— А когда это было?

— Позавчера, сэр. В пятницу около полудня. Я только начал работать, как позвонили, и босс послал меня сюда.

— Что делал Кобб?

— Распаковывал вещи, сэр. Вешал одежду в стенной шкаф. Он велел мне повесить туда же костюмы после чистки.

— Вы видели его потом?

— Нет, сэр.

— Как зовут администратора, Сэндерс?

— Мистер Паркмен, сэр.

— Хорошо, скажите Паркмену, что я хочу его видеть. Только помалкивайте о смерти Кобба.

— Да, сэр. — Сэндерс почти выбежал из комнаты.

Эллери и инспектор последовали за ним в гостиную. Когда Сэндерс вышел, прибыл доктор Сэм Праути, помощник главного медэксперта, вместе с полицейским фотографом и дактилоскопистом.

Доктор Праути, старый друг инспектора, испытывал к жертвам убийств личную неприязнь, словно они намеренно подвергали себя такой участи с целью создать для него побольше работы. Желчный и саркастичный человек, сам похожий на труп, он постоянно жаловался на то, что перетруждается.

— Ну, что теперь? — раздраженно осведомился Праути, сдвинув шляпу на затылок и вынимая изо рта потухшую изжеванную сигару. — Еще один труп?

Инспектор ткнул пальцем в сторону спальни.

— Он там. Перестаньте ворчать и принимайтесь за работу. — Старик повернулся к фотографу и дактилоскописту и дал им указания.

Эллери вошел в спальню вместе с Праути. Через несколько минут к ним присоединился инспектор.

— Ну, — обратился он к Праути, закончившему предварительный осмотр, — каков вердикт?

— Удушение, — ответил Праути, поднимаясь с колен и отряхивая их фетровой шляпой. — Этого типа придушил некто с длинными пальцами и острыми ногтями. Как будто удушения было недостаточно, убийца поцарапал жертве затылок.

Праути перевернул тело на живот. Эллери нагнулся и обследовал порез. Это была всего лишь тоненькая полоска с несколькими каплями засохшей крови. Эллери вздрогнул, подумав, что точно такая же царапина осталась на запястье Шейлы.

— Сколько времени он мертв? — спросил инспектор Квин.

— По меньшей мере два дня. Ну, c'est la guerre.[4] — Подобрав с бюро окурок сигары, Праути сунул его в угол рта и двинулся к двери.

— Эй, погодите, Вольтер,[5] — окликнул его инспектор. — Когда вы сможете сделать вскрытие?

Праути сердито обернулся:

— Как только у меня дойдут руки! Каждый несет свой крест, а на моем стоят инициалы Р. К. Отправьте его в морг, и пускай он там ждет своей очереди. — Внезапно усмехнувшись, доктор вышел из комнаты.

Инспектор покачал головой.

Вошел ухмыляющийся Вели.

— Его милость администратор прибыл, — доложил он.

— Я повидаюсь с ним в гостиной, — сказал инспектор Квин.

Последовав за отцом, Эллери закрыл дверь в спальню.

Судя по костюму и манерам, Паркмен считал себя лицом, равным по значению дипломату высокого ранга — послу или, как минимум, советнику. Вынув из кармана визитки шелковый носовой платок, он прикоснулся им к щекам и застыл, сунув большой палец в карман светло-серого жилета. В галстуке, чуть более темном, чем жилет, торчала булавка с большой жемчужиной. Волосы сиянием соперничали с его лакированными туфлями.

— Инспектор Квин, — чопорно заговорил администратор, — я понял, что вы хотели меня видеть. Уверяю вас, я глубоко потрясен этим печальным происшествием. Репутация отеля «Холлингсуорт»…

— Довольно, — прервал инспектор. — Я не больше вашего хочу, чтобы это просочилось в газеты. Поэтому скажите вашим служащим, чтобы они держали язык за зубами. Я хотел спросить вас о вашем коридорном, Джеймсе Сэндерсе. Он говорит, что работает здесь всего два дня. Что вы о нем знаете?

Паркмен явно был сбит с толку.

— У него были отличные рекомендации. Разумеется, «Холлингсуорт»…

— От кого были эти рекомендации? — снова прервал инспектор.

— Ну, от Оскара Бергена — старшего стюарда лайнера «Маньчжурия», курсирующего между Америкой и Востоком. Сэндерс несколько лет работал там официантом, и Оскар ни за что не дал бы ему рекомендательное письмо ко мне, если бы не считал его достойным доверия.

При упоминании корабля, на котором Гордон Кобб пересек Тихий океан, инспектор и Эллери обменялись взглядами. Старик тут же переменил тему и спросил, вставляли ли недавно новое стекло во французское окно этих апартаментов. Паркер стал заверять инспектора, что ему об этом не докладывали, а это, несомненно, произошло бы, если бы подобное имело место. Эллери со скучающим видом вышел из комнаты.

Спустя несколько минут он уже изучал регистрационную книгу в офисе вестибюля. Составив список двадцати с лишним человек, прибывших в отель начиная с 12 августа, он направился к столу старшего носильщика. Тот, улыбаясь, принял от Эллери банкноту и список, который тут же внимательно прочитал.

Да, он обратил внимание на корабельные наклейки на багаже мистера Кобба. В тот же день прибыли еще двое постояльцев, приплывших на «Маньчжурии», — граф Бретт и мисс Ольга Отеро. Отметив оба имени в списке, старший носильщик вернул его Эллери. Граф занимал апартаменты «В» в пентхаусе, а мисс Отеро — номер 766.

Когда Эллери вернулся в апартаменты Кобба, Паркмен уже ушел. Инспектор, увидев сына, перестал мерить шагами комнату.

— Эл, — сказал он, морща лоб и теребя усы, — то, что Сэндерс был с Коббом на «Маньчжурии», чертовски странное совпадение.

— Это еще не все, папа. — Эллери протянул отцу список. — Двое зарегистрированных в отеле прибыли на том же лайнере. Граф остановился в апартаментах «В» — как раз по соседству. А теперь взгляни на это. — Он вынул из конвертов две карточки, присланные мистеру Коббу.

— «В назначенном месте. Змея», — прочитал вслух инспектор. — «В назначенном месте. Свинья». Что это такое?

— Думаю, тебе лучше поискать китайца. В этом деле не обошлось без китайцев, папа.

— Погоди, сынок. Не торопись со своими трюками…

— Ты должен найти китайца, — настаивал Эллери, — и вещь, которая исчезла.

— А что исчезло?

— Нечто, принадлежавшее Гордону Коббу. Это твой самый важный ключ.

— Исчезло… — Инспектор сдвинул брови. — Ты имеешь в виду драгоценность?

— Нет. Ты ведь не становишься слабоумным, папа? Что исчезло настолько явно, что только слепой может это не заметить?

— Эллери, иногда ты доводишь меня до белого каления! О чем ты говоришь?

— Прости, папа, я не хотел тебя раздражать. Неужели ты не видишь, что…

Дверь в спальню Шейлы распахнулась. Девушка стояла на пороге с широко открытыми глазами.

— Скорее, мистер Квин! — крикнула она.

Эллери подбежал к ней.

— В чем дело? — спросил он.

Шейла в ужасе указывала на открытое французское окно в спальне.

— Никки!.. И мужчина снаружи!..

Эллери выбежал на террасу.

Глава 5

CHERCHEZ LE CHINOIS[6]

Никки нигде не было видно. С левой стороны терраса тянулась примерно на двадцать футов от комнаты Кобба. Справа стояли в ряд горшки с самшитом, образующим подобие живой изгороди высотой до плеч. За самшитом возвышались пальмы. Эллери раздвинул растения и выглянул наружу. Терраса продолжалась к востоку на сотню футов. Никки нигде не было видно.

Эллери протиснулся сквозь самшит и побежал к краю террасы, оказалось, что там она поворачивает в южную сторону. Вылетев из-за угла, он наконец увидел Никки. Девушка оживленно разговаривала с маленьким лысым человеком. Эллери направился к ним.

Незнакомец поднес к глазу монокль и стал внимательно разглядывать Эллери.

— Я сообщу об этом администрации и надеюсь, вы поступите так же, мадемуазель, — горячо сказал он.

Увидев, что незнакомец смотрит мимо нее, Никки обернулась.

— О, Эллери! — задыхаясь, вымолвила она.

— В чем дело, Никки? — спросил Эллери.

— Какой-то тип что-то вынюхивал снаружи комнаты Шейлы…

— Простите, — прервал незнакомец. — Вижу, вас тоже потревожили. — Он кивнул Эллери. — Мы, иностранцы, не привыкли к наглости гангстеров. Этот парень едва не сбил меня с ног. Прошу прошения, я еще не представился. Граф Клод Александр Бретт. — И мужчина склонился в легком поклоне.

Эллери не мог определить его акцент. Он не был ни французским, ни немецким, ни итальянским. Скорее, это был акцент человека, с детства привыкшего говорить на нескольких языках, и потому в его произношении не было характерных признаков какого-либо из них. Месье граф не понравился ему с первого взгляда.

— Как он выглядел? — спросил Эллери.

— Я его не видела, — быстро ответила Никки. — Шейла заметила руку, просунувшуюся сквозь живую изгородь у ее комнаты. Лицо оставалось скрытым. Это ее до смерти напугало. Она смогла только вскрикнуть и указать туда пальцем. Я увидела, как изгородь снова сомкнулась, выбежала на террасу и стала осматриваться.

— Простите, — вмешался граф, — но я видел этого парня, точнее, его спину. Я выглянул из апартаментов подышать свежим воздухом. Отсюда прекрасный вид. — Он провел рукой линию от Ист-Ривер до Крайслер-Билдинг. — Внезапно этот тип толкнул меня в плечо, даже не остановился, чтобы извиниться, и перепрыгнул через парапет как кролик. Я не знал, что внизу крыша, и подумал, что он покончил с собой. Но там, оказывается, есть дверь в коридор к лифтам. — Граф щелчком сбросил воображаемые пылинки с плеча и рукава.

— Как он выглядел? — повторил Эллери.

— Низенький и приземистый, — уверенно заявил граф. — На нем был коричневый костюм. Это все, что я успел заметить. Ах да, у него черные усы.

— Пошли. — Эллери взял Никки за локоть. — Должно быть, он уже вышел из отеля. Больше мы ничего не можем сделать.

— Надеюсь, вы тоже подадите жалобу администратору. Я займусь этим немедленно, — сказал Бретт.

Они повернулись, чтобы уйти, и чуть не налетели на инспектора Квина, который стремительно вышел из-за угла. Он окинул взглядом Бретта — от кончиков напомаженных черных усов до остроносых черных туфель — и вопросительно посмотрел на сына.

Эллери представил графа отцу и кратко рассказал ему о случившемся.

Инспектор что-то буркнул и снова повернулся к Бретту. Монокль, с которого свисала черная лента, приподнимал правую бровь графа, придавая его лицу надменное и раздраженное выражение.

— Вы недавно прибыли в Сан-Франциско на «Маньчжурии», не так ли, мистер Бретт?

Лицо графа приняло еще более высокомерное выражение.

— Да, так.

— Вы, случайно, не встречали на борту пассажира по фамилии Кобб?

— Кобб? — Бретт задумчиво нахмурился, глядя на коричневые плитки пола. — Да, припоминаю. Там был человек с такой фамилией, но я с ним не знакомился. Кажется, он профессиональный шут. — Граф брезгливо поморщился, всем своим видом показывая, что не стал бы поддерживать знакомство с тем, кто занимает столь низкое социальное положение. — Можно узнать, почему вы меня об этом спрашиваете?

— Потому что его убили, — ответил старик.

Граф уставился на инспектора Квина. Его губы изображали букву «О» размером с монокль, который выпал у него из глаза и теперь раскачивался на черной ленточке, как маятник.

Прошло несколько секунд, прежде чем граф обрел дар речи:

— Убит?! Вы сказали — убит?

Если Кобб и Бретт в самом деле не были знакомы, подумал Эллери, то его бурную реакцию нелегко объяснить.

Но к Бретту быстро вернулось самообладание.

— Так вы полицейский инспектор, месье? — вежливо осведомился он.

— А вы думали, таможенный? Сколько времени вы планируете оставаться в «Холлингсуорте»?

— Неделю, может быть, дольше.

— Хорошо. Я побеседую с вами позже. — Инспектор кивнул и направился к апартаментам Кобба.

— Не нравится мне этот тип, Эллери, — сказал он сыну, когда они шли по террасе.

— Что он делал, Никки, когда вы увидели его? — спросил Эллери. — Постарайтесь вспомнить точно.

— Поднимал сигарету, — сразу ответила Никки. — Когда я подошла к нему, он бросил ее через парапет и объяснил, что тот человек выбил сигарету у него изо рта, когда они столкнулись.

— Граф либо сам рыскал возле окон, либо защищает сообщника, — сказал Эллери.

— Почему вы так думаете? — с беспокойством спросила Никки.

— Сначала он заявил, что видел только спину незнакомца, а потом вспомнил, что у него были черные усы. Вряд ли у того человека усы растут на затылке.

— О! — смущенно произнесла Никки.

— Граф упомянул черные усы, потому что сам носит такие же.

— Не вижу связи, — возразил инспектор.

— Он не мог быть уверен, что никто не видел лицо человека, подглядывавшего из-за изгороди. И если бы кто-то заметил черные усы, а Бретт заявил бы, что человек был чисто выбрит, его история вызвала бы подозрения.

Они подошли к пальмам у самшитовой изгороди, еще издали увидев возвышающегося над ними сержанта Вели.

— Здесь Уолш, шеф, — сообщил он. — Мисс Кобб с ним в прихожей.

Гарри Уолш поднялся со стула, когда инспектор и Эллери вошли в гостиную. Вели остался на страже у французского окна в комнате Шейлы. Уолш был низкорослым мужчиной средних лет, с редкими седыми волосами, круглым животом и в очках. Судя по учащенному дыханию, румяному лицу и потливости, он был преданным поклонником Бахуса.[7] Вытерев лицо, Уолш протянул руку инспектору и Эллери. Рука была вялой и влажной.

— Ужасное несчастье, инспектор!

Уолш снова сел. Эллери опустился на стул и вытянул длинные ноги. Никки сидела на подлокотнике кресла Шейлы. Присев на край кресла, инспектор Квин внимательно посмотрел на Уолша.

— Не знаете, были у Кобба враги?

— Враги? Конечно нет! — уверенно заявил Уолш. — Кобб был одним из самых дружелюбных людей, каких я когда-либо встречал. Он знал множество забавных историй, мог рассмешить кого угодно. Все его любили.

— Кобб писал вам, что возвращается в Штаты на «Маньчжурии»?

— Нет, и это очень странно, — нахмурившись, ответил Уолш.

— Мистер Уолш пользовался папиным доверием даже больше, чем я, — сказала Шейла. — Непонятно, почему папа не сообщил ему…

Уолш повернулся к ней.

— В конце концов, Шейла, — дипломатично заметил он, — я был всего лишь его рекламным агентом. Естественно, он информировал меня только по деловым вопросам.

— Когда вы последний раз получали от него известия? — спросил инспектор.

— Около шести недель назад.

— Что он вам писал?

— Это была просто записка о его заработках.

— Он когда-нибудь упоминал о графе Бретте?

— Графе Бретте? — Уолш вытер пот за ушами. — Никогда.

— А в письме он упоминал о какой-нибудь драгоценности?

Уолш поднял брови.

— Ну, вообще-то упоминал — конфиденциально. Но теперь нет причин это скрывать. — Сунув в карман мокрый носовой платок, он достал свежий, протер им очки и повернулся к Шейле. — Ваш отец писал, дорогая моя, что нашел для вас старинное и очень ценное ожерелье из жадеита. Он хотел сделать вам сюрприз и просил меня ничего вам не говорить. Но теперь, конечно, можно… Мне очень жаль, Шейла.

Девушка всхлипнула и закрыла лицо руками. Инспектор выглядел смущенным.

— Мне следовало об этом подумать, — пробормотал он. — Никки, пожалуйста, уведите мисс Кобб в другую комнату.

Никки проводила плачущую Шейлу в спальню.

После разговора, продолжавшегося десять минут, Уолш удалился, обещав поддерживать связь с инспектором.

— Ну, сынок, — обратился старик к Эллери, когда дверь закрылась за Уолшем, — я не слишком много из него вытянул. Но мы узнали одну важную вещь — про ожерелье из жадеита. Это дает нам мотив — кражу. Найдем ожерелье — найдем убийцу.

— Не пойдет, папа.

— Что? — Инспектор изогнул седые брови.

— Признаю, что ожерелье, возможно, было в коробочке. Признаю, что его украли. Но вор или воры охотились не за ним. Они взяли его случайно, даже не обратив внимания на тысячу долларов. Ожерелье не вписывается в картину. Воры охотились за чем-то куда более важным, хотя, похоже, не пренебрегли и ожерельем. Но почему исчезло кое-что еще, принадлежащее Коббу, — то, чего не взял бы обычный вор? И потом, не забывай о китайском корреспонденте.

— Китайском корреспонденте?

— Да, посылавшем карточки. Я имею в виду джентльмена, называющего себя Змеей и Свиньей.

— Опять, Эл, тебе мерещатся китайцы. — Старик усмехнулся. — Cherchez le chinois, — произнес он на чудовищном французском. — Ладно, ищи своего китайца. Лично я собираюсь cherchez le femme.[8]

— Мисс Отеро?

— Твоя проницательность иногда просто убивает, Эл. Но как правило, ты рассуждаешь подобно чучелу филина по имени Эллери Квин в твоих так называемых таинственных историях.

Зазвонил телефон. Инспектор поднялся и взял трубку.

— Хорошо, мистер Паркмен, благодарю вас. — Он положил трубку на рычаг. — Я посылал за этой Отеро. Она уже идет сюда.

Как только инспектор умолк, раздался звонок в дверь.

Глава 6

МИСС ОТЕРО

Мисс Ольга Отеро показалась Эллери Квину достойной моделью для портрета кисти Сарджента.[9] Длинные и темные, тяжелые от туши ресницы и иссиня-черные волосы, туго зачесанные назад с высокого лба и висков, подчеркивали ослепительную белизну кожи. Черное шелковое платье плотно облегало фигуру. Сквозь черные сетчатые перчатки просвечивали белые пальцы. В ушах поблескивали гагатовые серьги.

Черное и белое, подумал Эллери. Этюд в черно-белом, где двуцветную гамму нарушала только алая полоска рта. Изогнутые черные брови были слегка приподняты и казались прочерченными остро заточенным карандашом.

— Инспектор Квин? — Голос женщины, глубокий, гортанный, звучал в то же время мягко и приятно. Алые губы разомкнулись, продемонстрировав два ряда идеально ровных зубов.

Акцент походил на русский, хотя и не являлся таковым. В слове «инспектор» преувеличенно звучали звуки «о» и раскатистое «р».

Инспектор Квин несколько раз моргнул, словно стараясь прояснить зрение и убедиться, что стоящая перед ним женщина не видение.

— Пожалуйста, входите, мисс Отеро, — пригласил он.

— Мистер Паркмен сказал, что вы хотите со мной поговорить?

— Да-да. Садитесь, пожалуйста. — Старик придвинул стул.

Когда женщина прошла мимо, Эллери ощутил густой аромат духов.

Такую нелегко выбить из колеи, подумал он. Интересно, сколько ей лет — тридцать, тридцать пять или сорок? Безусловно, ее возраст никому не известен, да он и не имеет значения. По степени хитрости ее, несомненно, можно считать старше Сфинкса.[10]

Остается надеяться, что она не обладает его разумом. Женщина явно и беззастенчиво пользовалась своими чарами. Эллери предложил ей сигарету. Она посмотрела на него и, улыбнувшись, покачала головой, затем достала из гагатовой коробочки длинную сигарету с золотым кончиком. Эллери поднес ей спичку, и женщина снова улыбнулась, глядя на него сквозь длинные ресницы.

— Итак, инспектор Квин? — обратилась она к старику.

— Насколько я понимаю, вы были знакомы с мистером Гордоном Коббом? — спросил инспектор.

— Мы возвращались с Востока на одном корабле. Я познакомилась с ним на «Маньчжурии».

— Вы американская гражданка, мисс Отеро?

Она покачала головой, глубоко затянувшись сигаретой. Эллери вновь ощутил пьянящий запах, похожий на мускус. Очевидно, им был пропитан даже табак.

— У меня паспорт Лиги наций. Я беженка и не имею постоянного места жительства. — Женщина вздохнула, опустив подкрашенные веки.

— Вы хорошо знали мистера Кобба?

— Мы много разговаривали, сидя за одним столиком в обеденном салоне, да и на палубе. В море быстро заводишь знакомства.

— Он упоминал какую-нибудь особую миссию, которую должен был выполнить?

— Миссию? Что вы имеете в виду?

— Ну, какую-то особую причину для поездки в Соединенные Штаты?

— Нет. Он просто был счастлив, что возвращается на родину, и ничего не говорил ни о какой «миссии».

— Вы встречались во время путешествия с графом Бреттом?

— Графом Клодом Александром Бреттом? — Она улыбнулась. — Да, встречалась. По-моему, он остановился в этом отеле.

— А почему вы выбрали эту гостиницу?

— Это мой первый визит в Нью-Йорк. Я не знала здешних отелей, и мистер Кобб рекомендовал мне «Холлингсуорт». Поэтому я приехала сюда.

— Он рекомендовал его и графу?

Женщина улыбнулась опять.

— Едва ли. Мистеру Коббу не нравился граф Бретт. Он говорил, что граф… как это называется… «олух». Очевидно, он считал его снобом. Думаю, графу тоже не нравился мистер Кобб. Они не общались.

Эллери вынул из кармана пачку сигарет. Там оставались еще четыре штуки, но он скомкал пачку и, подойдя к письменному столу, бросил ее в мусорную корзину.

— Прошу прошения, — извинился Эллери, без дальнейших объяснений вышел в коридор, закрыл за собой дверь и вызвал лифт.

— Девятый этаж, — сказал он лифтеру.

На девятом этаже Эллери быстро подошел к пожарной лестнице и побежал вниз. Табличка напротив лифтов на седьмом этаже указывала, что комнаты 701–731 находятся в западном направлении, а 732–770 — в восточном. Он поспешил по коридору в сторону больших номеров.

Эллери надеялся, что ему повезет. Шанс был слабый, но попытаться стоило. Если он потерпит неудачу, отец добудет ордер и проделает все на законном основании. Но это займет много времени — администратор отеля явно не расположен к сотрудничеству.

Оставалось рассчитывать на удачу.

Горничная убирала в номере 750 — дверь была приоткрыта, и мастер-ключ с длинной металлической биркой торчал в замке. Эллери бесшумно вытащил его, пробежал по коридору, свернул направо и остановился у номера 766. Несколько секунд он прислушивался, затем отпер дверь и вошел. В комнате ощущался резкий запах мускуса.

Пропавшую вещь нелегко спрятать, думал Эллери. Для нее бы потребовался чемодан.

Он выдвинул ящики бюро один за другим. Ничего путного. Потом осмотрел стенной шкаф. То же самое. У окна стоял сундук. На рукоятке висел красно-белый ярлычок с надписью «Маньчжурия». Эллери открыл крышку. В верхнем отделении — пусто. Открыв нижнее, он недоуменно заморгал, а затем усмехнулся.

Ключи. Множество ключей самых различных форм и размеров. Три напильника. Клещи. Миниатюрные тиски. Итак, мисс Ольга Отеро воображает себя слесарем. Над этим стоит поразмыслить.

Спустя несколько минут Эллери Квин вернулся в апартаменты пентхауса. Войдя, он вскрыл новую пачку сигарет и объяснил:

— Пришлось спуститься за куревом.

— Ну, это все, мисс Отеро, — сказал инспектор. — Спасибо вам за помощь.

Женщина встала и повернулась к Эллери.

— Инспектор Квин рассказал мне о происшедшем. Все это очень печально. Мистер Кобб был таким жизнерадостным. В нем было столько joie de vivre![11] — Она опустила темные ресницы, проходя мимо Эллери, который открыл ей дверь.

Когда он закрыл ее, в комнате все еще ощущался густой запах мускуса.

— Если не возражаешь, папа, — сказал Эллери, — я открою окно и впущу немного свежего воздуха.

Выйдя вместе с отцом на террасу, он рассказал ему о результатах обыска комнаты мисс Отеро — обнаружении слесарного набора.

Инспектор наморщил лоб и раздраженно потянул себя за ус.

— Есть законные и незаконные методы, сынок. Мне не нравится, как ты пролезаешь в чужие комнаты. Когда-нибудь у тебя будут серьезные неприятности.

— Свидетелей не было, папа, так что ты не сможешь обвинить меня в нарушении неприкосновенности жилища. Тебе ничего не удастся доказать. Как бы то ни было, я должен вернуться в офис. — Он посмотрел на часы. — Два часа! На все это я потратил половину дня!

— Неужели ты меня покинешь, Эл? — с беспокойством спросил инспектор.

— Я и так был глуп, папа, позволив Никки и этой Шейле Кобб…

— Эл, неужели ты не видишь, в каком я положении? Мы ничего не достигли. У нас четверо возможных подозреваемых. Сэндерс, коридорный, мог последовать сюда за Коббом из Китая. Граф Бретт, может быть, тоже. Думаю, ты был прав, говоря, что это он подглядывал с террасы. У него была возможность убить Кобба. Он мог подкрасться по террасе, разбить стекло, покуда Кобба не было в апартаментах, а потом пролезть внутрь и подождать его. А может, Кобб неожиданно вернулся и застал его с ожерельем в руках. Затем менеджер Кобба — Уолш. Он что-то скрывает. Уолш, несомненно, знал, что Кобб прибывает 20-го. Согласно заверению мисс Кобб, он всегда пользовался доверием ее отца. А теперь еще твоя находка в комнате мисс Отеро. Она хитрая особа.

— И китаец, — добавил Эллери. — Не забудь о китайце.

— Послушай, Эл, — сердито сказал старик. — Почему ты все время твердишь о китайце? Здесь нет никаких китайцев!

— Если бы я вел это дело, папа, то телеграфировал бы в Сан-Франциско с вопросом, был ли китаец на борту «Маньчжурии». И еще выяснил бы у стюардов, давала ли им чаевые мисс Отеро, чтобы ее посадили за столик Кобба в обеденном салоне и рядом с ним на палубе — хотя возможно, она сама манипулировала карточками с фамилиями. Но мне пора — надо попытаться заставить Никки выполнить маленькое поручение. Этой девушке понадобится неделя, чтобы выполнить работу, на которую требуется всего один день. — Он направился к комнате Шейлы.

Вели усмехнулся, когда Эллери прошел через французское окно.

— Все еще идете по горячему следу, а?

Эллери не обратил на него внимания.

— Пошли, Никки.

— Куда? — Никки выпрямилась на стуле.

— В офис. А вы думали, на пляж?

— Но я считала, что свободна на весь день. Я хотела пойти с Шейлой к ней домой. Вы же не думаете, что я оставлю ее одну. Кроме того, мы даже не обедали.

— Пожалуйста, мистер Квин, — взмолилась Шейла, — позвольте Никки пойти со мной.

Конечно он позволит. Все решено. Эллери вздохнул.

— Ладно. Но вы не возражаете подвезти меня до офиса?

Когда автомобиль отъехал от тротуара перед отелем, Эллери вдруг потребовал:

— Дайте мне вашу пудреницу, Никки.

Не задавая вопросов, она протянула ему пудреницу и весело посоветовала:

— Положите чуть-чуть пудры на нос, Эллери. Не переборщите, а то будет заметно.

Машина свернула на 66-ю улицу. Держа зеркальце перед глазами, Эллери уставился в него.

— Он ужасно тщеславен, — сказала Никки Шейле. — Обожает смотреть на себя.

Эллери был слишком занят, чтобы прислушиваться.

— Так я и знал! — воскликнул он вскоре. — Когда мы вышли, Бретт наблюдал за нами из аптеки. Потом он сел в машину и теперь едет следом. — Наклонившись вперед, Эллери обратился к водителю: — Когда подъедете к Мэдисон-авеню, сверните направо. Там горит красный свет, но это не важно — я уплачу штраф, если нас остановят. Потом поезжайте на полной скорости, сверните на 66-ю улицу, там замедлите, чтобы я смог выскочить, и можете ехать дальше. Не останавливайтесь!

Глава 7

ДРУЖЕСКАЯ ИГРА

Когда такси свернуло на 66-ю улицу, Эллери Квин выпрыгнул из машины. Такси помчалось дальше, но остановилось на Пятой авеню, ожидая зеленого света. В это время с Мэдисон-авеню выехал автомобиль Бретта.

Сидя в такси, стоящем у обочины, Эллери видел, как водитель машины Бретта замедлил скорость, очевидно увидев впереди автомобиль, ожидающий на перекрестке.

Загорелся зеленый свет, и транспорт двинулся в западном направлении.

— Поезжайте за ним, — сказал шоферу Эллери. — Не упускайте его из виду.

Когда они ехали по Пятой авеню, Эллери подумал, что Бретт едва ли заметит слежку. Он был слишком поглощен наблюдением за машиной, в которой сидели две женщины и — как ему казалось — Эллери Квин.

Добравшись до 8-й улицы, автомобили свернули на запад. Потом они поехали по Шестой авеню и снова повернули направо на 4-ю улицу.

— Помедленнее, — велел Эллери, склонившись вперед. — Первая машина остановится где-то здесь.

Его пророчество сбылось. В середине третьего квартала автомобиль остановился у кирпичного дома, и Никки с Шейлой вышли. Шейла, по-видимому, передала шоферу деньги через окошко. Стоя на тротуаре, она протянула руку за сдачей. Машина Бретта проехала мимо на черепашьей скорости.

Эллери очень хотелось бы знать, что почувствовал граф, увидев, что его добыча испарилась. Или его целью было узнать, где живет Шейла? Очевидно, ему понадобилось время, чтобы обдумать план дальнейших действий. Машина еле ползла по Восьмой авеню, а затем устремилась вперед с внезапной энергией. Такси Эллери держалось следом. Доехав до 50-х улиц, они свернули на запад.

— Вроде бы парень впереди собирается остановиться, — заметил шофер Эллери.

Передняя машина замедлила ход и подъехала к обочине.

Эллери передал водителю пятидолларовую купюру.

— Спасибо. Помните, что я вам говорил.

— О'кей, босс, — ответил шофер.

Эллери скользнул на пол, когда такси впереди остановилось у обшарпанного жилого дома. Тем временем его автомобиль медленно подъехал к машине Бретта.

— Привет, Бад, — сказал шофер Эллери другому водителю. — Не знаешь, где тут ближайшая заправка? У меня бензина осталось на донышке.

— Через пару кварталов по Десятой авеню, на северо-западном углу.

— Спасибо. Как идут дела?

— Паршиво.

— Не вешай нос — похоже, собирается дождь.

Машина рванулась вперед, повернула на Десятую авеню и остановилась. Эллери поднялся с пола и быстро вышел.

— Ваш парень позвонил во второй звонок снизу в последнем ряду, — сообщил ему водитель.

— Спасибо. — Эллери зашагал назад к дому.

В парадном было четыре вертикальных ряда звонков. На карточке у второй кнопки снизу в последнем ряду было написано карандашом: «Р.М. Смит». Эллери заглянул сквозь стеклянную дверь в коридор, освещенный тусклой лампой без абажура. На этаже было четыре квартиры. Эллери рассчитал, что квартира Смита должна находиться на втором этаже сзади. Дом был старый — построенный в девяностых годах прошлого века. Это к лучшему, так как здесь не могло быть внутренних пожарных лестниц — только наружная, на задней стене.

Эллери двинулся по узкому проходу между домом и складом. Проход был частично загроможден мусорными ящиками. Во дворе он посмотрел на окна второго этажа. Железная пожарная лестница, нижняя секция которой висела над землей на высоте около двенадцати футов, тянулась вверх в центре стены. На каждом этаже справа и слева от окон находились зарешеченные площадки. На всех площадках верхнего этажа сушилось на солнце постельное белье, но одна из площадок второго этажа оставалась свободной. Шторы на окнах справа, особенно интересовавших Эллери, были приспущены почти до пустых цветочных горшков, расставленных на подоконниках.

Подойдя к проходу, Эллери вернулся с одним из мусорных ящиков. Встал на него и дотянулся до нижней ступеньки. Уцепившись за нее, Эллери подтянулся и поднялся по лестнице к цветочным горшкам. Изнутри доносились странные щелкающие звуки. Кто-то кашлянул.

— Поднимаю до десяти, — произнес хриплый голос.

— Ах, у тебя черви! — послышался раздраженный ответ.

Эллери решил, что горшки поставили с целью помешать соседям подглядывать, в то время как в комнату проникал воздух, благодаря опущенным не до конца шторам. Он с удовлетворением отметил, что это пойдет на пользу и ему. В щели между горшками можно было подсматривать, оставаясь незамеченным изнутри.

— Черт бы тебя побрал, Р.М., — снова послышался хнычущий голос.

Кто-то хрипло расхохотался — очевидно, Р.М.

Щелк! Щелк! Щелк!

Эллери осторожно поднял голову и приложил глаз к щели между двумя горшками.

В дальнем конце комнаты сидел граф Бретт, с усталым и рассеянным видом листая журнал. За исключением стола, стульев и сломанной вешалки у стены, мебель в комнате отсутствовала. Голый пол был засыпан пеплом, окурками сигар и сигарет и пробками от бутылок. На шнуре, свисающем с потолка, болталась лампа, ярко освещая помещение.

Мужчины за столом играли в покер. Фишки были разделены не поровну. Четыре стопки голубых, белых, желтых и красных фишек стояли перед широкоплечим субъектом с длинным острым носом и массивным перстнем с печаткой на толстом пальце. Слева от него сидел хорошо одетый, но явно нетрезвый мужчина, у которого вовсе не было фишек. Очевидно, он все проиграл. Рядом с ним, спиной к Эллери, сидел маленький человечек с редкими рыжеватыми волосами и лысиной на макушке. Эллери не мог видеть его фишек. Слева от него поместился еще один пьяный в мешковатом твидовом костюме, рубашке с расстегнутым воротом и ослабленным галстуком. У него была стопка белых фишек, очень мало голубых, несколько красных и всего одна желтая. Оба пьяных, несмотря на неряшливый вид, были единственными из игроков, которые походили на джентльменов. Судя по одежде, они были преуспевающими бизнесменами.

— Твоя сдача, Р.М. — Человек, сидевший спиной к Эллери, собрал карты и передал их мужчине с перстнем вместе с большей частью фишек.

Очевидно, Р.М. был тем самым Р.М. Смитом, чье имя значилось на карточке у звонка в вестибюле. Он трижды перетасовал колоду и сдал карты с ловкостью профессионального игрока. Хотя движения его пальцев были едва заметны, карты аккуратно ложились перед четырьмя игроками.

— Что скажешь, Риттер? — спросил Р.М., почесывая длинный нос.

Риттер — коротышка с лысой макушкой, сидящий спиной к Эллери, — ответил:

— Для начала пять.

Игроки бросили фишки на стол. Послышались щелчки.

— Сколько, Риттер?

Риттер поднял один палец. Р.М. бросил ему карту.

— Как насчет тебя, Робертсон? — спросил Р.М. у человека в твидовом костюме. — Не робей, братишка.

— Беру три. — Робертсон подтолкнул пять красных фишек в центр стола.

Р.М. щелчком бросил ему три карты и взял его карты. Прежде чем взглянуть, он внимательно посмотрел в лицо Робертсона, в его пьяные, быстро моргающие глаза. Заглянув в его карты, Р.М. снял верхнюю карту с колоды, не посмотрев на нее, сунул между другими четырьмя и положил их перед собой лицом вниз.

— Проснись, Риттер! Я теряю деньги, пока ты храпишь!

Риттер отодвинул стопку голубых фишек.

— Двадцать, — сказал он.

— Еще десять, — отозвался Робертсон, выпрямляясь на стуле.

Стопка в центре стола становилась впечатляющей.

— Ну вы, трусы! — весело сказал Риттер. — Это будет стоить вам желтенькой. — Он бросил на стол желтую фишку.

— Что это — игра миллионеров? — осведомился Робертсон. Однако он без колебаний расстался с последней желтой фишкой.

— С твоим банковским счетом тебе нечего беспокоиться, — заметил Р.М. — Но я играю: еще сотня. — Он бросил две желтые фишки.

— Я тоже, — присоединился Риттер, добавляя в кучку еще две желтые фишки.

— Мальчишки всегда останутся мальчишками, — усмехнулся Р.М.

Робертсон нахмурился, пересчитал оставшиеся у него фишки и бросил в кучку все, кроме двух красных.

— Я называю, — твердо заявил он.

— Вот как? — Р.М. самодовольно расхохотался. — Любому, кто захочет заглянуть в мои карты, это обойдется в три сотни.

Послышались шесть щелчков, когда фишки добавлялись в стопку.

— Три и еще пара, — сказал Риттер.

— Имей же совесть! — воскликнул Робертсон. — Я разорен!

— Одолжу тебе пять. — Р.М. бросил десять желтых фишек.

Вот простофиля, подумал Эллери. Игроки использовали против Робертсона старый трюк. Они могли повышать ставки, пока рак на горе свистнет. Либо Робертсон спустит все до последней рубашки, либо они смошенничают при сдаче. Второй пьяный игрок, тупо кивавший, очевидно, уже был обчищен полностью.

Вскоре Эллери убедился в своей правоте. Робертсон назвал, Риттер добавил две желтые фишки и спасовал, не желая открывать карты. Возможно, у него были две пары или одна масть. Теперь Робертсон мог называть снова, a Р.М. пришлось бы открыть карты. Однако сдавал он, а для человека с его несомненным опытом картежника это было явным преимуществом.

— Называй или заткнись, Робертсон.

Робертсон решил рискнуть.

— Как вам понравятся мои ребята? — осведомился он, открывая карты. — Четыре туза!

— Недурно, — промолвил Р.М. — Это может разбить чье-нибудь сердце. Но не того, у кого вся масть подряд. — Он бросил карты на стол веером и громко расхохотался.

Робертсон выругался, a Р.М. отодвинул стул и встал.

— Ну, джентльмены, сегодняшнее заседание окончено. Кто хочет отыграться, может прийти завтра в половине третьего. С тебя семьсот долларов, Робертсон. Надеюсь, в следующий раз тебе больше повезет.

Робертсон вытащил чековую книжку.

— Очнись, Фред, — сказал он пьяному, сидевшему напротив. — Ты должен мистеру Смиту… — он сделал небольшую паузу, — триста пятьдесят долларов.

— Ладно, ладно. — Пьяный начал шарить в карманах. — У кого есть ручка?

Пока проигравшие выписывали чеки, все молчали. Смит тщательно обследовал чеки и спрятал их в бумажник. Фред поднялся и, держа Робертсона за руку, поплелся вместе с ним к двери.

— В следующий раз отыграетесь, ребята, — сказал Р.М. Смит, снова зажигая сигару.

— Еще как! — мрачно отозвался Робертсон.

Как только дверь закрылась, Риттер усмехнулся и заметил:

— Тысяча пятьдесят. Совсем неплохо.

Смит вынул из бумажника две пятидесятидолларовые купюры и передал их Риттеру.

— Маловато, Р.М., — поднимаясь, захныкал Риттер.

Он оказался еще ниже, чем думал Эллери, с впалой грудью и желтоватой физиономией. Маленькие глазки и нос, торчащие уши придавали ему сходство с мышью.

— Засохни, — огрызнулся Р.М. — Я организую это шоу. А теперь выйди и подожди в другой комнате. У меня деловой разговор с Бреттом. Или лучше отыщи еще парочку простофиль.

— Но, Р.М.!

— Слышал, что я сказал, щенок?

Риттер пожал плечами и вышел, бормоча себе под нос.

Смит повернулся к Бретту.

— Что нового в «Холлингсуорте»? — спросил он вставая.

Эллери увидел, что его рост превышает шесть футов — он был почти с сержанта Вели.

Бретт поднялся, бросил журнал на стул и медленно подошел к гиганту.

— Думаю, новости тебе известны, грязный мошенник!

Обходительные манеры, высокомерие и иностранный акцент графа исчезли полностью. Лицо Смита стало серым.

— Только повтори это, и я сверну тебе шею, недомерок! — Он угрожающе шагнул к Бретту. — Что ты имеешь в виду?

Бретт испуганно съежился.

— Ну, если это не твоих рук дело, то чьих же?

— О чем ты?

— Кобб мертв.

— Мертв?!

— Да. Убит.

Р.М. молча уставился на Бретта.

Глава 8

ИСЧЕЗНУВШИЕ ПОДОЗРЕВАЕМЫЕ

Эллери Квин принял более удобную позу и прислушался.

— Гордон Кобб убит? — после долгой паузы почти шепотом спросил Смит.

— Убит в день приезда, — мрачно ответил Бретт.

Смит подозрительно посмотрел на него.

— Его прикончили два дня назад, а ты мне ничего не сказал?

— Я узнал об этом совсем недавно, — оправдывался Бретт. — Когда я пришел сюда, игра уже началась. Я ведь не мог говорить при этих простофилях, верно? Кобба задушили и заперли в его сундуке. Кто-то подстроил так, что сундук должны были отправить в Чикаго. Поэтому я думаю, что тот, кто его придушил, не получил того, за чем охотился.

— Откуда ты знаешь?

— В противном случае он бы смылся, не запихивая Кобба в сундук. Он сделал это, так как не хотел присутствия полиции, прежде чем ему представится возможность снова обыскать апартаменты Кобба. Потому он и договорился о срочной отправке сундука.

Смит повернул на пальце перстень с печаткой.

— Что ты мне говорил о каких-то япошках на «Маньчжурии»?

— Япошки или нет, но во всем этом есть что-то чертовски странное. Я не имею в виду тебя, Р.М., но…

Глаза Смита вспыхнули с новой силой.

— Заруби себе на носу, что я не занимаюсь мокрыми делами и не потерплю, чтобы мне их шили! Где ты сам был в тот день?

— Ты знаешь, где я был. Наблюдал через щелку в двери моих апартаментов в пентхаусе, ожидая, пока он уйдет. Я собирался влезть к нему с террасы, как ты меня учил. Но он так и не ушел. Поэтому брось свои намеки. Кто-то нас обскакал, но не смог улизнуть с добычей. Нам нужно все обмозговать.

— А почему ты думаешь, что тут есть что-то странное? — спросил Смит.

Бретт нахмурился.

— Ну, во-первых, стюард с «Маньчжурии» устроился коридорным в «Холлингсуорт». Разве это не странно? Потом, бабенка, о которой я тебе говорил, Ольга Отеро, тоже остановилась там. Так вот, в Гонконге она часто виделась с одним японцем. Думаю, он узнал, что Кобб плывет на «Маньчжурии» одновременно со мной. В последний момент он явился в отель с билетом для Ольги Отеро. Достать билет так быстро практически невозможно — на рейсы из Китая в США стоит очередь длиной в милю. Чтобы достать билет, нужны связи. А на корабле Отеро и Кобб болтали, как двое влюбленных.

— Будь ты поумнее, тоже завязал бы с ним дружбу.

Бретт покачал головой:

— В этом не было смысла, пока товар не пройдет через таможню. Я изображал графа и волочился за Отеро, чтобы выяснить у нее планы Кобба. Но она даже не сказала мне, что собирается остановиться в «Холлингсуорте», чертова…

— Кобб заявил о товаре на таможне? — спросил Смит.

— Не смеши меня. Какой контрабандист так бы поступил?

— Кобб не был контрабандистом, — возразил Смит. — Он мог надуть тебя, составив две декларации или отправив товар из Фриско в Нью-Йорк бандеролью. В сообразительности ему не откажешь. Он перехитрил тебя, Бретти, но думаю, ему не удалось перехитрить кое-кого другого. — Вынув сигару, Смит облизал ее кончиком языка и вставил в угол рта. — Прежде всего, нужно решить, что тебе делать теперь. Ты не можешь вернуться в «Холлингсуорт». Если копы за тебя возьмутся — а они наверняка это сделают, — то узнают, что ты мошенник Арки Бретт, а никакой не граф, несмотря на твою чудную манеру разговора.

— Можешь не сомневаться, что я не вернусь в отель, — охотно согласился Бретт.

— Пошли туда телеграмму, что уезжаешь из города на пару дней.

— А как насчет моих вещей?

— Я поручу Риттеру забрать их, когда придет время. Пока апартаменты числятся за тобой, мы можем проникнуть к Коббу. А тем временем будем наблюдать за твоим коридорным. Как его фамилия?

— Сэндерс.

— За Сэндерсом и этой мисс Отеро. Кто-то из них или они оба пытаются вмешаться в нашу игру.

— Возможно, не только они, — предположил Бретт. — Если япошки все знают, а это, по-видимому, так, то они должны были отправить по следу нескольких агентов.

— Черт с ними, с япошками! — раздраженно сказал Смит. — Твоя поездка в Китай стоила кучу денег, и мы не можем позволить себя опередить. Если коридорный или Отеро внезапно исчезнут, мы узнаем, кто улизнул с товаром. Посажу им на хвост кого-нибудь из ребят.

— Как трогательно ты обо мне заботишься, — не без сарказма заметил Бретт. — Конечно, если меня арестуют, копы узнают, что я работаю на Р.М. Смита.

— Заткнись! — огрызнулся Смит. — Давай-ка сматываться отсюда.

Бретт положил руку на дверь, но она внезапно открылась, и вошел Риттер.

— Слушай, шеф, — сказал он, — я уже был на полпути к Таймс-сквер, когда мне кое-что пришло в голову.

— Вот как? — Смит с подозрением уставился на него.

— Если в «Холлингсуорте» что-то происходит, то почему бы мне там не поошиваться? Подобрать парочку простофиль можно и в отеле, а я бы заодно разнюхал, что к чему.

— В «Холлингсуорте» произошло убийство, так что держись оттуда подальше, осел!

Эллери Квин двинулся назад к лестнице, но заколебался. Конечно, лучше первым выбраться на улицу и узнать, где намерен спрятаться Бретт. С другой стороны, Эллери пришел к любопытному выводу относительно Риттера.

— Но, шеф… — начал Риттер.

— Заткнись! Не видишь, что я думаю? — Взгляд Смита был устремлен в потолок.

— Идея неплохая, Р.М., — сказал Бретт.

Смит снова посмотрел на Риттера.

— Позвони мне в «Суифтфилд» через полчаса, и я дам тебе указания.

— О'кей, шеф.

Смит стоял, наблюдая, как Риттер выходит из комнаты. Спустя минуту или две он вынул изо рта шарик жевательной резинки и вставил его в замочную скважину.

Эллери понял, что был прав. Риттер находился в соседней комнате, подслушивал у замочной скважины, которую Смит, очевидно, закупорил из предосторожности. Спустя некоторое время Смит и Бретт собрались уходить, и Риттер едва не был пойман, но спасся, смело войдя в комнату. Выходит, даже Риттер пытался действовать самостоятельно — хотя толком не знал, о чем идет речь, но понимал, что дело крупное.

Подойдя к столу, Риттер начал сортировать и складывать фишки. Внезапно он прервал это занятие, взял колоду карт, разложил их лицом вниз и стал внимательно разглядывать. Потом собрал карты и сунул их в карман.

Эллери скользнул к лестнице. Во дворе он подобрал мусорный ящик, отнес его назад в проход и вышел на улицу. Смита и Бретта нигде не было видно. Он остановил такси.

— В «Суифтфилд», и побыстрей! — сказал он шоферу.

* * *

Эллери читал газету в вестибюле «Суифтфилда» на Западной 27-й улице, когда Смит и Бретт вошли в отель через вращающуюся дверь. Он прикрывал лицо газетой, пока мужчины не шагнули в лифт, потом поднялся и подошел к столику портье.

— Я из «Юнайтед пресс», приятель, — сказал Эллери. — Это не Гейбриел Маккэнн сейчас зарегистрировался?

— А кто такой Гейбриел Маккэнн?

— Как кто? Киноактер!

Портье выглядел заинтересованным.

— Может быть. Иногда они не пользуются экранными именами. Этот парень зарегистрировался как Т.П. Прингл.

— Возможно, я ошибся, — вздохнул Эллери, — но он очень на него похож.

* * *

Было восемь вечера, когда Эллери, вынув ключ от квартиры на Западной 87-й улице, собрался вставить его в замочную скважину. Но тут дверь открылась сама собой.

— Опять вы опаздываете к обеду, — мрачно заявила Энни, седовласая ирландка, исполняющая обязанности горничной, кухарки и домоправительницы Квинов. Она стояла подбоченясь и сердито глядела на Эллери.

— Я уже пообедал, Энни, — весело ответил тот.

— Вот как, пообедали? И у вас не нашлось монеты, чтобы позвонить и предупредить меня об этом? Как будто мне мало возни и хлопот с вашим папой!

— А что не так с папой? — Эллери закрыл дверь.

— Он ругается на чем свет стоит.

— Бедняга Вели, — сочувственно пробормотал Эллери. — Что же натворил этот громила?

— Громила? Да сержант просто ангел! А инспектор обижает его!

Эллери усмехнулся.

— Надеюсь, я поспел к нокауту. Вот вам подарок, Энни. — Все еще усмехаясь, он вручил служанке свою шляпу.

Энни бросила ее на стол и поплелась в кухню. Эллери вошел в гостиную.

Инспектор Квин сердито пыхтел в усы. Его седые волосы были всклокочены. Стоя перед сержантом Вели, съежившимся на стуле, он тыкал в него указательным пальцем, как дулом пистолета. Увидев Эллери, старик на время оставил свою жертву.

— Вот и ты, Эл!

— Вы ожидаете комиссара? — весело осведомился Эллери.

— К дьяволу комиссара! — Инспектора передернуло при одном упоминании о всемогущем начальнике. — Знаешь, что наделал этот осел? — Палец снова указал на сержанта.

— Не знаю, — покачал головой Эллери. — Но от него можно ожидать чего угодно.

Сержант был явно не в силах выразить возмущение.

— Он упустил их всех — всю компанию!

— Кого именно?

— Как это — кого? — Усы старика сердито топорщились. — Коридорного Сэндерса, так называемого графа Бретта и эту мисс Отеро — причем дамочка скрылась из отеля со всем багажом! И мы не смогли найти Уолша. Возможно, он тоже смылся.

Эллери зевнул.

— Я бы не беспокоился из-за исчезновения Уолша, папа. Вероятно, он отправился по личным делам. Свяжешься с ним утром. Значит, Бретт телеграфировал в «Холлингсуорт», что его не будет в городе несколько дней?

Инспектор прищурился.

— Откуда ты знаешь?

— Я слышал, как кое-кто говорил, что он собирается это сделать.

— По-моему, Эл, — заметил инспектор, — ты упомянул, что бросаешь это дело и оставляешь его мне. Чем же ты занят теперь?

— Я действительно бросил это дело пару часов назад. В конце концов, у меня есть своя работа, верно? Но мне не нравится, когда за мной следят.

— Это еще что? Я никого к тебе не приставлял.

— Нет, это была блистательная идея Бретта. Он зарегистрировался в «Суифтфилде» под именем Т.П. Прингл.

Вели вскочил со стула и схватил Эллери за плечи своими ручищами.

— Если вы валяете дурака, Эл, я с вами разделаюсь!

— Да успокойтесь, вы оба, — сказал Эллери. — Сядь, папа, закури свою любимую трубку — ту, что пахнет паленой резиной, — и я все расскажу.

Глава 9

ДЖИМ СЭНДЕРС

На следующее утро Эллери Квин проснулся с твердым намерением не заниматься тайной убийства Гордона Кобба. Он прибыл в свой офис раньше Никки Портер, решив написать минимум две главы, дабы наверстать упущенное время. Он сел за стол, намереваясь приступить к работе, но поймал себя на мысли, что ему не дают покоя кое-какие моменты в деле Кобба.

Например, спрашивал себя Эллери, как объяснить то, что, как сообщила его отцу полиция Сан-Франциско, на борту «Маньчжурии» не было ни одного пассажира-китайца? Сбежали ли с добычей Ольга Отеро или Сэндерс, прежде чем Смит, Бретт и компания начали действовать? Рапорты о них и Гарри Уолше инспектор уже получил.

В сведениях об Уолше не было ничего подозрительного. Несколько лет назад он был менеджером у боксеров. Некоторые его операции выглядели сомнительными, но уцепиться было не за что. Затем Уолш стал агентом по найму в варьете и занимался этим, покуда жанр не спел свою лебединую песню. Впоследствии он работал менеджером и агентом иностранных художников, певцов, скрипачей и пианистов, а также балетных трупп. Кобб и Уолш были старыми друзьями. Уолш организовал Коббу его первые гастроли в Китае лет двадцать назад.

Зато репутация Р.М. Смита, мягко выражаясь, дурно пахла. Его дебютом в полицейских досье было карточное шулерство на трансатлантических лайнерах. Получив широкую известность в пароходных компаниях, он вынужден был бросить эту профессию. Вскоре Смит оказался замешанным в биржевом скандале на Уолл-стрит. Ему удалось выкрутиться, подставив своих сообщников. После этого он вновь занялся шулерством, используя Бретта, Риттера и других в качестве приманки для богатых заезжих бизнесменов, селившихся в лучших отелях.

Бретт и Риттер были мошенниками. Риттер когда-то выступал как фокусник под псевдонимом Невероятный Корри. Возможно, это…

— О, Эллери!

Поезд мыслей Эллери Квина резко затормозил. Вошла Никки.

Эллери демонстративно посмотрел на часы.

— Вы опоздали всего на полчаса, — заметил он. — В чем дело? Постель оказалась неудобной?

— Я практически вовсе не спала, так что умерьте вашу иронию. — Девушка плюхнулась на стул. — Ну и ночь!

— А что не так с ночью? — Эллери положил карандаш на чистый лист бумаги и откинулся на спинку стула. — Я спал как сурок.

— Во-первых, мистер Уолш приходил повидать Шейлу и говорил не закрывая рта. Потом…

— Что ему было нужно?

Никки вздохнула.

— Думаю, он не прочь приударить за Шейлой. Вы, наверное, заметили, что она очень привлекательна, а теперь, очевидно, и богата.

— О чем он говорил?

— Вы следили за графом, Эллери? Куда он отправился?

— В отель «Суифтфилд». О чем говорил Уолш?

— О делах мистера Кобба. Он сказал, что должен передать их Шейле. Мистер Кобб наделил его правами своего поверенного, но после его смерти они недействительны. Мистер Уолш предложил Шейле дать ему записку для администрации отеля, тогда он пойдет туда и распакует вещи ее отца. С его стороны это весьма предупредительно — он ведь знал, что Шейла даже подумать не может о том, чтобы самой идти в отель.

— Из-за его предупредительности вы и не спали?

Никки зевнула.

— Не только. Кто, по-вашему, пришел следующим? Этот коридорный, Джим Сэндерс! И он совсем не коридорный — в уличном костюме он очень даже привлекательный.

— В деловом костюме, — поправил Эллери.

Она снова зевнула.

— Нет, в уличном. Деловой костюм — это его униформа.

— Ладно, пускай. Что было нужно Сэндерсу? И кто он, если не коридорный?

— Не знаю. Сэндерс просто сказал, что он не коридорный.

— Зачем он приходил к Шейле?

— Ах, для вас она уже Шейла? Ну, Сэндерс тоже в нее влюбился. Когда он смотрел на нее, его глаза были большими, как блюдца. В некоторых девушек влюбляются все.

— Вы мне объясните, зачем он приходил? — терпеливо спросил Эллери.

— Хотел помочь ей узнать, кто убил ее отца.

— Если он хотел помочь, то почему убежал, а не пошел в полицию?

— Сэндерс не хочет иметь дело с полицией. Он сказал, что предпочитает действовать самостоятельно, так как полицейские все только портят.

Эллери начал ощущать раздражение. Болтливость Никки иногда выводила его из себя.

— Сэндерс сообщил Шейле, где она может его найти?

— Нет. Он боялся, что полиция вытянет это из нее. Джимми Сэндерс все о вас знает, Эллери. Он считает вас чудесным! Разве не здорово быть знаменитым? Сэндерс сказал, что сам свяжется с Шейлой.

Эллери нахмурился.

— И как же он собирается ей помочь?

— Сэндерс дал понять, что кое-кого подозревает, — таинственно произнесла Никки. — Он знает многое, о чем пока не может рассказать. И он хотел одолжить у Шейлы ее ключ.

— Какой ключ?

— От пентхауса. Какой же еще?

— Зачем он ему?

— Естественно, для поисков улик. Сегодня утром вы на редкость тупы.

Эллери внезапно выпрямился на стуле.

— Она дала ему ключ?

— Нет. Шейла поблагодарила его, но сказала, что полностью вам доверяет, и что вы занимаетесь этим делом. Она отдала ключ мне, чтобы я вручила его вам.

Эллери сдерживался с трудом.

— Я не имею ничего общего с этим делом! Можете вы это понять? Немедленно садитесь за машинку!

— Но, Эллери, я не в состоянии работать сегодня. Неужели вы думали, что я буду сидеть здесь и печатать на машинке, когда Шейла… Если вы не хотите помочь, мне придется самой заняться этим делом…

Дверь открылась, и на пороге появился молодой человек.

Эллери вздрогнул. В нем, безусловно, было что-то знакомое, но что? Ну конечно! Это же Сэндерс!

Молодой человек снял шляпу. В хорошо скроенном костюме из камвольной ткани он и в самом деле нисколько не походил на коридорного.

— Простите, — заговорил Сэндерс. — Я стучал несколько раз, но никто, кажется, не услышал.

— Мистер Сэндерс! — удивленно воскликнула Никки. — Неудивительно, что мы не слышали. Эллери, вам не следовало так кричать.

— Доброе утро, мисс Портер. Я надеялся застать вас здесь. Как мисс Кобб?

— Естественно, она чувствует себя плохо. Эллери, вы помните мистера Сэндерса?

Эллери кивнул.

— Здравствуйте, мистер Квин. — Сэндерс протянул руку через стол. — Вчера я не понял, что вы и есть тот знаменитый автор детективных романов. Я хочу сделать вам одно предложение. Оно как раз по вашей части.

— Может быть, вы сперва скажете мне, кто вы такой?

— Меня зовут Джим Сэндерс.

— Это мне ни о чем не говорит.

Сэндерс криво усмехнулся.

— Хотя статьи за моей подписью еще не печатаются, я работаю в нью-йоркской «Пост-диспэтч». Вернее, работал до вчерашнего дня — редактор меня уволил. — Он снова усмехнулся. — Для этого и существуют редакторы — чтобы орать на сотрудников, вычеркивать абзацы в их статьях и увольнять их.

— За что уволили вас?

— За проявление инициативы. Редактор всегда советовал мне ее проявлять, а в результате за это и выгнал.

Теперь усмехнулся Эллери.

— Возможно, у вас разные представления об инициативе?

— Очень может быть. Как бы то ни было, я уволен окончательно и бесповоротно. Правда, у меня еще осталось тридцать пять долларов, так что я не совсем на мели.

— Поздравляю. Извините, одну минуту.

Эллери встал и вышел в соседнюю комнату, закрыв за собой дверь.

Вскоре он вернулся и сел за стол.

— Вроде бы вы в самом деле Джим Сэндерс, работали репортером в «Пост-диспэтч» до вчерашнего дня и недавно возвратились из Китая.

— Не «вроде бы», мистер Квин, а действительно так.

— Судя по тону вашего редактора, — мягко заметил Эллери, — вы не советовались с ним относительно вашей инициативы. Он говорит, что вы вернулись из Китая вопреки его распоряжениям.

— Это верно.

— Ну и каково ваше предложение?

Прежде чем заговорить, Сэндерс задумчиво посмотрел на него.

— Я располагаю важной информацией насчет убийства Кобба и передам ее вам в обмен на имеющиеся у вас сведения при одном условии.

— А именно?

— Что вы не передадите ее полиции.

Эллери окинул его холодным взглядом.

— Если вы знаете что-то, способное пролить свет на тайну убийства Гордона Кобба, то вам лучше всего немедленно пойти в Главное полицейское управление. А если вы считаете, что я стану утаивать информацию от инспектора, то убирайтесь отсюда, пока я вас не вышвырнул.

— Ну-ну, мистер Квин, не сердитесь. Я не предлагаю ничего подобного. Мне известно, что вы играете честно. И я тоже — к тому же я не дурак. Новости — мой бизнес, и на сей раз я должен оказаться на высоте. Я намерен найти убийцу Гордона Кобба, даже если это будет моим последним поступком на этом свете. Когда у меня появятся все факты, я передам их полиции и моей газете. Это будет моей сенсацией, понятно? Они начнут умолять меня вернуться и пообещают пару сотен в неделю. Ну, согласны, чтобы я конфиденциально сообщил вам свою историю, или нет? Кстати, меня вышвыривали из офисов и покрупнее вашего, мистер Квин.

В бодрой откровенности Сэндерса было нечто притягательное. Эллери повернулся на вращающемся стуле и посмотрел в окно.

— Я делаю вам контрпредложение, — наконец сказал он. — Рассказывайте вашу историю. Если она покажется мне правдивой — а я буду единственным судьей, — то я дам вам письмо к моему отцу и гарантию, что все, сообщенное вами мне или ему, не попадет к другим репортерам или в газеты, пока дело не будет раскрыто. И обещаю, что о вашей роли не забудут.

— Это справедливо. По рукам. — Сэндерс снова пожал руку Эллери через стол. — О'кей, мистер Квин. Три года назад моя газета послала меня в Китай писать хронику боевых действий. Мне нужно было хорошо ориентироваться, а это нелегко. Пару месяцев назад я набрел на нечто интересное — это еще мягко сказано! Не важно, как мне это удалось. Репортеры не раскрывают источники информации, даже если их пытают на дыбе. Туань Енсунь — важная шишка в Китае. Он один из крупнейших финансистов, поддерживающих правительство. Вы знаете Чайна-таун — здесь или в Сан-Франциско?

— Довольно хорошо, — кивнул Эллери.

— Когда-нибудь слышали о Ли Су?

— Я знаю, что он один из самых влиятельных китайцев в Штатах.

— Вот именно. Ли Су — близкий друг Туань Енсуня. Так вот, Туань Енсунь начал проводить тайные совещания с другими китайскими тузами. О чем они совещались, я не знал и поэтому решил проявить инициативу. Некоторое время мои военные корреспонденции в газету были более чем скудными. Редактор начинал злиться. Но что я мог поделать? Если бы я телеграфировал о том, что разнюхал, моя жизнь не стоила бы и ломаного гроша. Кроме того, такую телеграмму просто бы не отправили.

Ну, каким-то таинственным образом Ли Су объявился в Гонконге. Я видел, как он входил к Туаню, но назад не вышел. Тогда я послал осторожную телеграмму, советуя разузнать о местопребывании Ли Су. Редактор телеграфировал в ответ: «Ли Су в Нью-Йорке. Не получал от тебя ничего три дня». Но я своими глазами видел Ли Су в Гонконге! Я продолжал наблюдать за Туанем. Состоялось последнее совещание важных шишек, и они послали за Гордоном Коббом. Я узнал, что Кобб на следующий день отплывает на «Маньчжурии». Это американский корабль. Предполагалось, что он возьмет пассажиров в Иокогаме, но в последний момент поступило распоряжение следовать прямым курсом в Сан-Франциско. Может, вы этого не знаете, но Гордон Кобб был одним из немногих иностранцев, пользовавшихся доверием в китайских верхах. Он говорил по-китайски как местный житель и мог вести себя так же — я имею в виду их обходительные манеры. К тому же он понимал их юмор. Короче говоря, слепому было ясно, что готовится нечто важное. В наши дни репортеру в Китае необходимы связи и друзья. У меня их было достаточно. Я оказал пару услуг капитану «Маньчжурии», и он взял меня стюардом.

Однажды, высунувшись из бортового иллюминатора, я увидел Ли Су, переодетого кули,[12] когда он поднимался по трапу на палубу третьего класса. Ли Су — кули! Один из богатейших людей в Америке! Не знаю, сошел ли он тут же на берег, но больше я его никогда не видел. Зато я видел, как Кобб направляется в первый класс, и проследил за ним до его каюты.

У него были сундук и чемодан. С сундуком он прибыл в «Холлингсуорт», а к чемодану я скоро вернусь. Сундук поместили в трюм. Корабль отплыл на два часа позже — запомните это хорошенько. На четвертый день я спросил капитана о причине. Он сказал, что корабль задержали по просьбе японского консула, чтобы подождать пассажирку по фамилии Отеро. Одному из офицеров пришлось освободить для нее каюту. Так вот, с того момента, как Кобб впервые появился на палубе, она стала к нему липнуть!

Теперь насчет чемодана. Он был из воловьей кожи, около четырех футов в длину, трех в ширину и двух в глубину. Кобб сам отнес его к себе в каюту и не спускал с него глаз, пока он не исчез.

— Исчез? — Эллери выпрямился. — Что вы имеете в виду?

— Кобб два дня не выходил из каюты и ел только там. Но на третий день, когда я утром принес ему завтрак, он уже ушел на палубу, а чемодан исчез. Я спросил у него: «Мистер Кобб, разве у вас не было чемодана?» — «Был, — ответил он, — но я попросил отправить его в трюм». Это была ложь, мистер Квин. Ну, вот моя история. Каков ваш вердикт?

— Вы выиграли, Сэндерс, — сказал Эллери.

Глава 10

ЛОИС ЛИНЬ

Эллери позвонил отцу в Главное управление, как только Сэндерс вышел из его офиса с письмом к инспектору.

— Папа, — сказал он, — Сэндерс, коридорный, сейчас на пути к тебе. У него для тебя симпатичная история. Парень он смышленый. Возможно, даже слишком. Если он собирает китайские сувениры, то более ценные, чем пропавшее ожерелье из жадеита. Не говори ему, что ты сейчас отправишь в Сан-Франциско телеграмму с вопросом, были ли китайцы среди экипажа. — После паузы Эллери добавил: — Помнишь, я упоминал, что без китайца тут не обошлось? Пока, папа.

Когда он положил трубку, Никки спросила:

— Значит, вы все-таки собираетесь продолжать расследование, Эллери?

— Я налогоплательщик, а налоги идут на содержание полиции. Вот и все, Никки. Больше я не хочу это обсуждать. Принимайтесь за работу.

К его удивлению, девушка улыбнулась, кивнула и села за столик в соседней комнате, оставив дверь открытой.

Вскоре послышался стук машинки. Эллери встал, закрыл дверь и снова сел за стол. На верху чистого листа он написал: «Глава 8. Оружие», намереваясь, наконец, заняться «Исчезающим трупом». Но он закончил всего несколько абзацев, когда голос Никки заставил его обернуться.

— Эллери. — Девушка стояла в дверях.

— В чем дело теперь?

— Будьте хорошим мальчиком и принесите мне кока-колу.

— Почему бы вам самой не спуститься в аптеку?

— Я не хочу тратить время. Ну, пожалуйста, Эллери!

Когда спустя пять минут Эллери вернулся, неся бутылку кока-колы, из горлышка которой торчали две соломинки, он с удивлением обнаружил, что дверь офиса заперта. Ища свой ключ, Эллери подумал, что Никки ненадолго вышла, но, открыв дверь, нахмурился. Никки не только ушла, но заперла пишущую машинку и отложила рукопись.

На столе Эллери лежал листок с отпечатанным текстом. Он прочитал его.

«Эллери, мне пришлось выставить вас, чтобы позаимствовать вашу игрушку из нижнего ящика. Раз вы так скверно настроены, мне придется действовать в одиночку. Когда пришел мистер Сэндерс, я как раз собиралась рассказать вам, что прошлой ночью кто-то пытался проникнуть в квартиру Шейлы по пожарной лестнице. К счастью, она проснулась и спугнула его. Никки.

P. S. Можете выпить кока-колу сами — я не возражаю».

Эллери открыл нижний ящик. Его пистолет 32-го калибра исчез. Некоторое время он сидел, размышляя, и чем больше думал, тем сильнее сердился. Через полчаса он позвонил в квартиру Шейлы.

Девушка ответила, что Никки здесь нет, и что она не упоминала о намерении принести в дом оружие. Сказала только, что пойдет вместе с Эллери Квином в пентхаус искать улики.

Эллери положил трубку, сердитый, как никогда. Никки ничего не понимает в огнестрельном оружии. Она может ранить себя и, что более вероятно, кого-нибудь еще. Неужели она отправилась в пентхаус одна? Ну да, ведь Шейла дала ей ключ! Что она может там найти, какие улики! Инспектор распорядился, чтобы все личные вещи Кобба доставили в управление для тщательного осмотра. В пентхаусе не осталось даже дежурного полицейского. Но убийца не знает, что вещи убрали. Он может вернуться и…

Зазвонил телефон.

— Алло! — раздраженно отозвался Эллери.

Голос Никки с трудом можно было узнать, так тихо она говорила. Некоторые слова не были слышны вовсе.

— Эллери, я в пентхаусе мистера Кобба. Ваш китаец…

В трубке послышалось громкое тарахтение.

— Помогите! Помогите! — закричала Никки.

Связь прервалась.

Эллери стал быстро листать телефонный справочник. Отели… «Хермитидж», «Хилмонт», «Холли»… «Холлингсуорт». ПЛ-9-9000.

Занято! Неужели заняты все линии?

Он положил трубку, потом набрал номер оператора.

— Дайте мне ПЛ-9-9000. Быстро!

— Минуту, пожалуйста… Простите, линия занята.

— Послушайте, оператор, это в «Холлингсуорте» — там кого-то убивают. Соедините меня сразу же!

— Подождите, сэр, я соединю вас с администрацией, — ответила телефонистка тем же бесстрастным тоном, каким только что сообщила, что линия занята.

На лбу Эллери выступил пот.

— Отель «Холлингсуорт»?

— Да, сэр. Доброе утро.

— В пентхаусе, в апартаментах «А», убивают девушку! Немедленно пошлите туда кого-нибудь!

— Прошу прощения, сэр?

— Говорят вам, что девушку убивают в пентхаусе, в апартаментах «А»! Сейчас же пошлите туда людей!

— Боже мой! Связь прервалась.

Эллери набрал номер СП-7-3100.

— Инспектора Квина, быстро!

— Алло.

— Папа!

— Это опять ты, сынок? Сэндерс…

— Папа, Никки убивают в апартаментах Кобба в пентхаусе!

— Что?!

— Скорее, папа!

Эллери положил трубку и бросился к лифту.

* * *

Спустя двадцать минут он мчался по коридору семнадцатого этажа отеля «Холлингсуорт». Дверь апартаментов «А» была приоткрыта. Он распахнул ее настежь и застыл на пороге как вкопанный.

Никки сидела с его пистолетом на коленях. Рядом с ней стоял администратор Паркмен, похожий на рассерженного директора универмага. Напротив Никки расположилась хорошенькая молодая китаянка, изящно одетая по американской моде в элегантное зеленое платье из крепа и туфли на высоких каблуках. Тщательно завитые черные волосы придавали еще большую пикантность ее восточной внешности. Ее лицо было непроницаемо — только миндалевидные глаза выражали беспокойство.

— Что случилось, Никки?

Паркмен ответил за нее:

— Кто-то позвонил в отель и сообщил, что в этих апартаментах убивают девушку. Я поднялся сюда вместе с гостиничным детективом и обнаружил эту молодую леди… — он указал на Никки, — направившую пистолет на другую молодую леди. Она сказала, что застрелит каждого, кто попытается отнять у нее пистолет до вашего приезда, мистер Квин.

Эллери подошел к Никки, взял у нее пистолет и положил в карман.

Широкоплечий субъект с большим носом вышел из спальни Кобба.

— Я не заметил, чтобы там что-нибудь трогали, — сказал он Паркмену.

Администратор представил Эллери гостиничного детектива. В это время в комнату вошел инспектор Квин, за которым следовал сержант Вели.

Инспектор окинул взглядом присутствующих и повернулся к Эллери.

— Ну? — осведомился он. — Что означает это сборище?

Эллери пожал плечами.

— Собрание созвала мисс Портер. Так что спроси ее об этом.

Неожиданно оказавшись в центре внимания, Никки покраснела.

— Я… я… — запинаясь начала она, но затем взяла себя в руки. — Эллери отказался продолжать расследование, поэтому я решила действовать в одиночку. Мисс Кобб дала мне ключ, и я пришла сюда, чтобы все осмотреть. Я провела здесь не больше двух минут, когда в дверь постучали. Открыв, я увидела эту особу. — Никки умоляюще посмотрела на Эллери. — Вы же сказали, что здесь не обошлось без китайца. Она и есть шантажистка.

— Что? Шантажистка? Кто кого шантажировал? — Инспектор выглядел ошарашенным.

— Она шантажировала мистера Кобба. Когда я направила на нее пистолет, у нее в руке была одна из карточек.

— Какой еще пистолет? — недоверчиво спросил инспектор.

— Который одолжил мне Эллери. Он сейчас у него.

Старик пригладил усы и сердито повернулся к Эллери:

— Ты одолжил ей пистолет?

— Да, как президент банка одалживает десять тысяч баксов кассиру, который уходит среди ночи.

Никки предпочла переменить тему.

— Она держала в руке вот это. — Девушка протянула инспектору карточку, напоминающую те две, которые были присланы Гордону Коббу. На ней жирным шрифтом печатными буквами было написано: «В НАЗНАЧЕННОМ МЕСТЕ. КРЫСА».

Старик повернулся к китаянке:

— Кто вы такая?

— Я Лоис Линь, — негромко ответила она.

— Сколько времени вы находитесь в этой стране?

— Со дня рождения. Я американка.

Нью-йоркский акцент с интонациями Парк-авеню, столь не соответствующий восточной внешности, подтверждал оба заявления.

— Почему вы напали на мисс Портер? — спросил инспектор.

Миндалевидные глаза слегка расширились.

— Я ни на кого не нападала. Эта молодая леди… — девушка кивнула в сторону Никки, — пытается меня оклеветать. Она направила на меня пистолет и сказала, что застрелит меня, если я не подчинюсь, потом велела мне войти, позвонила кому-то по телефону, поговорила с ним шепотом и…

— Я… Мне нужен был предлог, — быстро прервала Никки. — Я знала, что Эллери не придет, если я не скажу…

— Ничего себе предлог! — фыркнул Эллери. — Она вопила, как будто ее режут!

— Никки, — сурово заговорил инспектор, — сколько раз я должен вам повторять, чтобы вы не лезли в полицейские дела? Ваше нахальное поведение…

— Но, инспектор, — запротестовала Никки тоном оскорбленной невинности, — я ведь не звонила вам, сообщая, что на меня напали, и не говорила этого Эллери. Чем я виновата, что он вам позвонил и сказал, будто…

— Тихо! — рявкнул инспектор, хорошо знавший о том, что с Никки спорить бесполезно. Он снова повернулся к мисс Линь: — Что означает эта карточка?

— Понятия не имею.

— Тогда что вы с ней делали?

— Ничего. Я подобрала ее на полу за дверью.

Инспектор был настроен скептически.

— Зачем вы сюда пришли?

— Повидать мистера Кобба, разумеется.

— Кто вам сказал, что вы найдете его здесь?

— Он сам.

Инспектор вздрогнул.

— Когда?

— Он позвонил мне, как только приехал, и попросил сразу же прийти.

— Когда это было?

— Три дня назад.

— Почему же вы не пришли тогда?

— Я приходила, но его не было на месте. Я ждала известий от него, но он так и не позвонил. Поэтому сегодня я пришла снова.

— Зачем он хотел вас видеть?

— По конфиденциальному делу.

— По какому именно? Ну, выкладывайте!

— По конфиденциальному делу, которое ни в малейшей степени вас не касается, — спокойно, но твердо ответила Лоис Линь.

Старик прищурился и сам стал до смешного похож на китайца.

— Все, что касается мистера Кобба, в очень большой степени касается и меня.

Лоис Линь пожала плечами и отвернулась.

— Мисс Линь, вам известно, что Кобб мертв?

Девушка вздрогнула и с недоверием уставилась на инспектора.

— Мистер Кобб был убит, мисс Линь, вскоре после того, как звонил вам.

Девушка вскочила со стула.

— Убит?! О нет! — Словно внезапно ослабев, она буквально упала на стул. — Но газеты ничего не сообщали о его смерти.

— Да, мы проследили, чтобы это не попало в газеты.

Лоис Линь выглядела ошарашенной.

— Могу я узнать, кто вы? — резко осведомилась она и, когда инспектор Квин назвал себя, добавила: — Я должна переговорить с вами наедине!

Старик отпустил Паркмена и гостиничного детектива и повернулся к Никки.

— А вы можете подождать на террасе.

— Но, инспектор… — тут же начала возражать Никки.

— Брысь отсюда! — сердито рявкнул старик и обратился к сержанту: — Иди с ней, Вели, и постарайся проследить, чтобы она не шалила.

Вели взял Никки за локоть и вывел из комнаты.

— Это мой сын Эллери, — объяснил инспектор, усаживаясь напротив Лоис. — Скажите, мисс Линь, у вас есть какая-нибудь идея насчет того, кто мог убить мистера Кобба?

— Инспектор Квин, в распоряжении мистера Кобба были драгоценности стоимостью в миллионы долларов!

Косматые брови инспектора взметнулись вверх.

— Миллионы?

— Да, они практически бесценны.

— Мистер Кобб заявил об ожерелье из жадеита. — Старик порылся в кармане. — Я звонил в таможню Сан-Франциско, чтобы получить его описание. Вот. — Он раскрыл записную книжку. — «Ожерелье из двадцати шести филигранных розовых жадеитовых бусин, одинаковых по форме, с большим кулоном, также из розового жадеита, с китайской резьбой». Конечно, жадеит не очень ценится, но…

— Нет-нет, — нетерпеливо прервала девушка. — Мистер Кобб привез с собой коллекцию китайских фамильных драгоценностей, стоимостью в миллионы. Бедный мистер Кобб — он пожертвовал жизнью ради Китая! Китайцы любили его. Мы все его любили. А теперь они убили мистера Кобба и украли наше сокровище. — Ее восточная бесстрастность исчезла. Она сидела, стиснув кулаки и напряженно уставясь на розовый ковер. — Но им нас не победить! — Лоис Линь вскинула голову. — Нам надо спешить. Они не должны выбраться из страны. Но они умны и жестоки… Вы поможете нам, не так ли, инспектор Квин?

— Вам лучше рассказать мне все, мисс Линь, — с расстановкой произнес старик.

— Хорошо, я расскажу все, что знаю. — Взгляд китаянки, казалось, проникал сквозь воображаемые горизонты, покуда не достиг страны на другой стороне Земли.

Глава 11

ОЖЕРЕЛЬЕ ИЗ ЖАДЕИТА

Эллери не сомневался в искренности Лоис Линь, ее любви к стране предков и горячем желании помочь ей в дни тяжких испытаний. Девушка страстно говорила о борьбе китайцев с агрессорами, об их страданиях от голода и болезней, героическом сопротивлении и вере в полную победу. Китайцы в Америке, сказала она инспектору, делают все возможное, чтобы облегчить мучения своих соплеменников. Но их ресурсы были ограниченны, как и финансы китайского правительства.

Лидером американского Общества поддержки Китая был Ли Су. Несколько месяцев назад, когда фонды организации начали истощаться, Ли Су придумал план доставки медицинского оборудования и лекарств в Бирму, в Рангун, а оттуда в Китай. Для выполнения этого плана требовались миллионы долларов, но предотвращение эпидемии чумы и голода спасло бы миллионы жизней, и Ли Су нашел способ добыть деньги. Он послал эмиссара к Туань Енсуню, своему другу и одному из самых могущественных людей в Китае. Туань одобрил план и начал действовать. Он созвал самых богатых и влиятельных китайских бизнесменов и поручил им собрать драгоценности, которые веками находились в распоряжении знатных семейств.

Затем Ли Су исчез. Считали, что он тоже поехал в Китай. План должен был осуществляться в обстановке полной секретности. Враг не остановился бы ни перед чем, чтобы помешать доставке драгоценностей в Соединенные Штаты, где их собирались обратить в деньги на закупку товаров для страдающего китайского народа.

Эту важную миссию доверили Гордону Коббу. Он должен был привезти драгоценности в Америку. Тем временем здесь начали сбор средств на оплату таможенных пошлин. В банке было уже достаточно денег, чтобы покрыть их. Мистеру Коббу оставалось только расписаться в таможенной квитанции об оплате за счет Общества поддержки Китая, казначеем которого была Лоис Линь. Чтобы перехитрить врагов, все операции до этого момента должен был производить Гордон Кобб. Ли Су, где бы он ни находился, предстояло оставаться в укрытии, покуда драгоценности не будут проданы.

Когда Лоис Линь закончила рассказ, инспектор Квин поднялся и некоторое время беспокойно бродил взад-вперед по комнате. Наконец он остановился и посмотрел на девушку, словно прикидывая, насколько можно верить в то, что она рассказала.

— Мисс Линь, — заговорил он, — вам придется проехать в Главное полицейское управление. Простите, но мы вынуждены задержать вас до проверки ваших показаний. Лично я не сомневаюсь, что вы сообщили правду — по крайней мере, то, что вам известно. Но кое-какие детали не вполне соответствуют фактам. Например, не существует никакой таможенной квитанции, потому что мистер Кобб не заявил ни о каких драгоценностях, кроме ожерелья из жадеита, которое я упоминал.

Лоис Линь встала.

— Вы намекаете, что мы контрабандой ввезли в страну драгоценности?

— Я ни на что не намекаю, — ответил старик. — Я говорю о фактах.

— Конечно, — вмешался Эллери, — не исключено, что Кобб ввез драгоценности контрабандой по собственной инициативе, намереваясь украсть их. Но я так не думаю, потому что пропали не только они.

Лоис Линь быстро повернулась к Эллери.

— Мистер Кобб не был ни контрабандистом, ни вором, — твердо заявила она и снова обратилась к инспектору: — Я охотно поеду с вами в Главное управление, инспектор Квин. Драгоценности необходимо вернуть. Мне очень жаль, что мистера Кобба убили. Он пожертвовал жизнью во имя Китая. Но на карту поставлены тысячи других жизней. Вы найдете драгоценности, не так ли?

— Разумеется, я сделаю все, что в моих силах, мисс Линь. Кто может подтвердить ваши показания?

— Мой отец и глава Общества поддержки Китая.

Эллери двинулся к террасе.

— Куда ты, сынок? — окликнул его инспектор.

Эллери обернулся.

— Собираюсь доставить Никки к мисс Кобб, а потом поработать.

— Слушай, Эл, ты не мог бы отложить свою писанину на несколько дней и…

— Это я и имел в виду, папа. Я собираюсь поработать для Китая.

* * *

— О, Эллери! — воскликнула Никки в такси, когда он пересказал ей историю Лоис Линь. — Я так рада, что вы продолжите заниматься этим делом! Но почему вы так внезапно передумали?

— Раскрыть тайну убийства — это одно, — ответил Эллери. — А помочь спасти тысячи жизней — совсем другое. — Когда такси свернуло на 4-ю улицу, он склонился вперед и притронулся к плечу водителя. — Второй дом справа в конце квартала. — Внезапно он вцепился шоферу в плечо. — Остановите здесь!

— В чем дело? — спросила Никки, когда Эллери откинулся на сиденье.

— Ольга Отеро приходила к Шейле. Она только что вышла.

Никки увидела гибкую фигуру женщины в черном, идущей в сторону Седьмой авеню.

— Выходите здесь, Никки. Я не хочу останавливаться перед домом. Не оставляйте Шейлу ни на минуту. Ах да, возьмите пистолет. — Не сводя глаз с Ольги Отеро, Эллери передал Никки оружие. — В случае необходимости пригрозите им, но не пытайтесь стрелять. Предохранитель поднят. Я позвоню вам узнать, что Ольга хотела от Шейлы.

Никки положила пистолет в сумочку и вышла на тротуар.

— Следуйте за женщиной в черном, — сказал Эллери водителю и закрыл дверцу.

На 14-й улице Ольга Отеро села в автобус, едущий в восточном направлении, и вышла на юго-восточном углу Юнион-сквер. Эллери расплатился с таксистом и последовал за женщиной на станцию метро. На платформе она не стала садиться в экспресс, ожидая местного поезда.

Ольга Отеро вошла в вагон, Эллери сел в следующий и стал размышлять о том, почему женщина, имеющая средства для того, чтобы остановиться в «Холлингсуорте», ездит по городу в автобусах и метро. Очевидно, она внезапно оказалась на мели. Но мисс Отеро говорила, что это ее первый визит в Нью-Йорк и что она просила мистера Кобба рекомендовать ей отель, следовательно, город ей незнаком. А между тем она обнаруживает отличное знание маршрутов общественного транспорта.

Когда Ольга Отеро вышла на Канал-стрит и зашагала на восток, Эллери убедился, что она прекрасно ориентируется в районе, незнакомом большинству коренных ньюйоркцев.

Дойдя до Мотт-стрит, женщина свернула на юг. Китайцы сновали туда-сюда, стояли в дверях ветхих зданий, разговаривали друг с другом высокими мелодичными голосами. В воздухе пахло рыбой, луком, пряностями. В витринах лавок были выставлены капуста, соевые бобы, продолговатые желтые тыквы, коробки с китайскими орехами. В мясных лавках жарили уток. Эллери ощутил даже запах сырого мяса. Но господствовали рыба и другие дары моря — моллюски, крабы, креветки…

Мисс Отеро пересекла Бейард-стрит и свернула влево на Пелл. Внезапно она скрылась в магазине с витриной, заполненной причудливо расшитыми кимоно, резными фигурками из слоновой кости, целой горой серебряных колец с полудрагоценными камнями, подносами из тикового дерева, портсигарами и прочими мелочами.

Эллери увидел мисс Отеро у прилавка. Китаец по другую сторону прилавка изучал какой-то предмет, который она ему передала. Он посмотрел на нее, и она покачала головой. Китаец поднес предмет к свету, и Эллери увидел ожерелье из жадеита. Когда он вошел в магазин, китаец скрылся в соседнем помещении.

— Добрый день, мисс Отеро, — поздоровался Эллери.

Женщина вздрогнула и обернулась.

— О! — удивленно воскликнула она. — Вы полицейский детектив, который был с инспектором… как его? Ах да, с инспектором Квином.

Эллери не стал ее разочаровывать.

— Сколько китаец предложил вам за ожерелье? — улыбаясь, спросил он.

— Три сотни, — также с улыбкой ответила Ольга. — Это слишком мало. Я потребовала четыре. Он сказал нет, но пошел посоветоваться с партнером.

— Когда он вернется, мисс Отеро, скажите ему, что вы передумали продавать ожерелье. Вы поедете со мной в Главное полицейское управление.

Женщина прищурилась:

— Какая наглость! Я…

— Поедем по-хорошему, и вы избавите себя от многих неприятностей. Вы и понятия не имеете, какая здесь соберется толпа, когда подъедет полицейская машина.

Глава 12

В ГЛАВНОМ ПОЛИЦЕЙСКОМ УПРАВЛЕНИИ

Когда Эллери и мисс Отеро вошли в приемную на втором этаже Главного полицейского управления, дверь кабинета инспектора Квина открылась и оттуда вышли Лоис Линь, три пожилых китайца и сержант Вели.

Сержант застыл как вкопанный, увидев Ольгу Отеро.

Эллери подошел к Лоис Линь.

— Не возражаете подождать несколько минут, мисс Линь? Возможно, вам удастся помочь инспектору вернуть драгоценности.

Лицо китаянки прояснилось.

— Конечно я подожду! Я очень хочу помочь! — Она повернулась к своим спутникам и заговорила с ними по-китайски.

Китайцы удалились, церемонно поклонившись мисс Линь и Эллери. Усадив девушку, Эллери повернулся к сержанту:

— Вели, пожалуйста, скажите папе, что пришли мисс Ольга Отеро и мистер Квин. И не забудьте закрыть рот, прежде чем войти к нему в кабинет.

Сержант щелкнул челюстями и отправился выполнять поручение. Он вернулся почти тотчас же, открыл дверь и пропустил мисс Отеро и Эллери.

Когда они вошли, инспектор Квин поднялся и указал на стулья по обеим сторонам стола. Сержант пересек комнату и встал спиной к окну — похоже, он был не в силах отвести взгляд от Ольги Отеро.

— Папа, — сказал Эллери, опускаясь на стул, — мисс Отеро пришла для того, чтобы показать тебе ожерелье из жадеита — то, о котором мы говорили.

Старик подмигнул Эллери и повернулся к женщине. Она спокойно открыла сумочку, достала ожерелье и протянула ему. Инспектор насчитал двадцать шесть жадеитовых бусин и обследовал китайскую резьбу на кулоне.

— Как оно к вам попало?

— Мне дал его мистер Кобб, — устало ответила Ольга. — Этот человек… — она кивнула в сторону Эллери, — поставил меня в крайне неловкое положение. Надеюсь, теперь вы удовлетворены и я могу идти?

— Когда мистер Кобб дал вам ожерелье?

— На борту «Маньчжурии». Это был подарок на память о нем.

— Мисс Отеро испытывает сентиментальную привязанность к ожерелью, — серьезно объяснил Эллери. — Поэтому она отказалась продать его в Чайна-тауне меньше чем за четыреста долларов.

Женщина бросила на Эллери злобный взгляд.

— Вы меня оскорбляете, — прошипела она и пожала плечами. — Но что я могу сделать?

— Вы можете сказать правду, — предложил инспектор Квин.

— Я и говорю правду.

— Разве? Вы утверждаете, что мистер Кобб подарил вам ожерелье на корабле, однако оно было у него, когда он сходил на берег.

В глазах женщины мелькнул испуг.

— Нет, — возразила она после паузы. — Он дал мне его за день до высадки.

Инспектор покачал головой:

— У нас есть неопровержимое доказательство, что мистер Кобб этого не делал. Он заявил об ожерелье на таможне в Сан-Франциско.

Мисс Отеро уловила благоприятный поворот и быстро им воспользовалась.

— Да, это правда. Он хотел сам оплатить таможенный сбор и пронес для меня ожерелье через таможню.

Эллери выругался про себя. Ольга Отеро перехитрила инспектора. Улики против нее рассыпались. Воруя ожерелье, она упустила из виду то, что о нем должны были заявить на таможне при ввозе в страну. Очевидно, она была уверена, что ее никогда не поймают. Вероятно, Кобб сказал ей, что ожерелье — сюрприз для его дочери. Значит, никто не знал, что оно у него было. Но теперь, услышав о таможенной декларации, женщина ловко воспользовалась ею для подтверждения своей истории. Если она будет настаивать на этом, против нее не удастся предъявить никаких доказательств.

— Папа, — сказал Эллери, — я попросил мисс Линь подождать снаружи. Не возражаешь, если мы ее пригласим?

Инспектор взглянул на Эллери. Он понятия не имел, какие мысли роятся в голове сына, но, по-видимому, у того был какой-то план, поэтому старик отдал распоряжение Вели:

— Попроси мисс Линь войти, сержант.

Когда Лоис вошла в кабинет, Эллери протянул ей ожерелье.

— Можете прочитать китайские иероглифы на кулоне? — спросил он.

Некоторое время она изучала надпись, потом ответила:

— Да, могу. Сначала я не могла разобрать, что означает первый иероглиф. Но теперь поняла. Он передает два слога — «шей» и «ле». Надпись означает: «Шейле от любящего отца».

Бледное лицо Ольги Отеро стало еще бледнее, но она быстро взяла себя в руки.

— Конечно, я не знала, что мистер Кобб намеревался подарить эту безделушку своей дочери. Иначе я бы не приняла подарок.

— Естественно, — промолвил инспектор. — А сейчас, когда вы об этом знаете?

— Буду счастлива, если вы отдадите ожерелье мисс Кобб. Я передаю его ей добровольно.

— Вам не пришло в голову сделать это, когда вы видели ее совсем недавно? — спросил Эллери. — Зачем вы к ней приходили?

— Выразить сочувствие, — ответила Ольга. — Теперь я могу идти?

— Разумеется. — Инспектор повернулся к Вели: — Возьми у мисс Отеро адрес, сержант, и отправь ей по почте квитанцию за ожерелье.

Как только за Ольгой Отеро закрылась дверь, инспектор Квин схватил трубку одного из стоящих на его столе телефонов.

— Только что отсюда вышла женщина в черном, — сказал он. — Приставьте к ней двух человек.

Эллери взял со стола лист бумаги и передал его Лоис Линь вместе с авторучкой.

— Пожалуйста, мисс Линь, напишите здесь иероглифами: «Отель «Обезьяна».

Лоис рассмеялась.

— Никогда о нем не слышала.

— Я тоже, — признался Эллери. Взяв у нее лист, он посмотрел на иероглифы. — Странный язык, — заметил он, идя к двери вместе с девушкой. — Огромное спасибо.

— Отель «Обезьяна»! Дай-ка взглянуть, — сказал инспектор, когда Лоис Линь вышла.

Эллери протянул ему лист.

Вели склонился над плечом инспектора.

— Можете что-нибудь разобрать, шеф? Как они сами понимают эти каракули?

— Зачем тебе это понадобилось, Эл? — спросил старик.

— Я хочу, чтобы ты поместил это в китайской газете в разделе «Личное», если таковой там имеется, или как объявление, чтобы вокруг было побольше пустого пространства.

— Но в чем идея, сынок?

— Просто эксперимент. Если он удастся — отлично. Если нет, я вернусь к своему роману.

— Временами Эл становится чокнутым, шеф, — сказал Вели. — Лучше делать, как он говорит.

Эллери снял телефонную трубку и позвонил в квартиру Шейлы. Ему ответила Никки.

— Алло. Никки, это Эллери.

— Собственной персоной?

— Не болтайте ерунду. Что было нужно мисс Отеро?

— Шейла говорит, что она была сладкой, как пирог, и буквально излучала сочувствие. Она показалась Шейле такой же приятной, какой иногда бывает змея.

— Но что она хотела?

— Ничего. А что она должна была хотеть?

— Позовите к телефону Шейлу, Никки.

— Так я и думала, что этим кончится!

После паузы в трубке послышался голос Шейлы:

— Алло, мистер Квин.

— Шейла, что было нужно мисс Отеро?

— Насколько я понимаю, ничего. Она выразила соболезнования и говорила о папе — о том, как он был любезен с ней на корабле.

— Сколько у вас комнат?

— Гостиная, спальня, маленькая кухня и ванная. А что?

— Она входила куда-нибудь, кроме гостиной?

— Да, — подумав, ответила девушка. — Вообще-то, мисс Отеро заходила во все комнаты. Она сказала, что сама подыскивает квартиру и ей понравилась моя, так что было бы неплохо найти такую же. Поэтому я, конечно, показала ей все.

— Даже стенные шкафы?

— Разумеется. Вы, мужчины, не понимаете, насколько они важны.

— Хм… Вот что, Шейла, не выходите из квартиры — ни вы, ни Никки, — пока не получите от меня известий, и не открывайте никому, если не узнаете голос.

— Хорошо, мистер Квин. Я очень благодарна…

— Не стоит благодарности, Шейла, — прервал он. — Пока.

Положив трубку, Эллери спросил у отца:

— Папа, ты проверил показания Лоис Линь?

— Вроде бы они верны на сто процентов. Но в этом деле я ни в чем не могу быть полностью уверенным.

На столе зазвонил телефон, и Вели снял трубку.

— Офис инспектора Квина. А, Пигготт! Что скажешь?.. Вот как? Скверно… Подожди минуту. — Сержант прикрыл микрофон огромной лапой и посмотрел на инспектора. — Пигги звонит из универмага «Мейсис». Бретт отправился туда из отеля, и Пигги потерял его в толпе. Он ждет указаний.

— Скажи ему, чтобы он вернулся в «Суифтфилд» и позвонил, когда появится Бретт, — сердито проворчал инспектор. — И добавь… Ладно, я сам ему это скажу при встрече.

Зазвонил другой телефон. На сей раз ответил инспектор:

— Алло! Это Квин. А, это ты, Хессе! Значит, он пришел?.. Не спускай с него глаз, но оставайся на месте. — Старик положил трубку и повернулся к Эллери. — Хессе дежурит в вестибюле «Холлингсуорта». Туда пришел Сэндерс — сидит в вестибюле и читает газету.

— Сэндерс знает, кто такой Р.М. Смит? — спросил Эллери.

— Он не был бы репортером, если бы не знал.

— Конечно, он знает в лицо Бретта и Ольгу Отеро, — задумчиво продолжал Эллери. — И им известно, что он их знает. Смит должен был догадаться… По крайней мере, он не станет рисковать. Значит, с Ольгой будет работать Риттер или кто-нибудь еще…

— Что ты там бормочешь, Эл? — осведомился инспектор.

— Вентро! — неожиданно воскликнул Эллери.

— Он снова рехнулся, — сказал Вели.

— При чем тут Вентро? — Старик внимательно посмотрел на сына.

— Так китайцы называют Гордона Кобба. Папа, у меня свидание. Увидимся за обедом. — Эллери поспешил к двери. — Не забудь о китайской газете, папа, — бросил он на ходу. — У меня предчувствие, что дело вскоре будет раскрыто!

Глава 13

ЗНАК УБИЙЦЫ

Отъехав от Главного управления, такси Эллери быстро промчалось по Лафайет-стрит. Свернув на Четвертую авеню, шофер успел миновать десять кварталов, прежде чем остановился на красный свет.

Эллери дрожал от нетерпения. Несомненно, кто-то, если не все подозреваемые, вспомнил, что Кобба знали в Китае под именем Вентро. Очевидно, Сэндерсу это уже пришло в голову, а он знал, что чемодан Кобба исчез на «Маньчжурии». Более того, Кобб не проявлял ни малейшего беспокойства по поводу его исчезновения и солгал Сэндерсу, что отправил чемодан в трюм. Предположим, Кобб передал чемодан своему сообщнику-китайцу. Тот, безусловно, должен был вернуть его Коббу, так как в нем, помимо драгоценностей, находилось нечто, не обнаруженное в пентхаусе, однако весьма ценимое Коббом, если не из-за своей стоимости, то по иной, личной причине. В таком случае, китаец, возвращая чемодан, должен был думать о его владельце как о Вентро, а не как о Гордоне Коббе.

С 34-й улицы такси свернуло на Парк-авеню, промчалось шесть кварталов к северу, затем повернуло на виадук у вокзала Гранд-Сентрал. Эллери посмотрел на вокзальные часы.

Шестнадцать семнадцать по обычному времени и часом больше по летнему.

Тормоза и покрышки скрипели на крутых поворотах. Наконец водитель поехал по 55-й улице.

Эллери склонился вперед.

— Подъезжайте к заднему входу в отель, — велел он.

Спустя несколько минут Эллери, проскользнув мимо грузовика, стоящего у служебного входа в «Холлингсуорт», вошел в здание, сбежал вниз по железной лестнице и двинулся по коридору. Открыв дверь в конце коридора, он шагнул в выложенный белыми плитками холл. Прошел мимо парикмахерской, миновал дверь с вывеской «Гриль-бар» и стал подниматься из полуподвала по мраморной лестнице слева.

Он хотел узнать, был ли интерес Сэндерса к этому делу чисто репортерским. Когда речь идет о драгоценностях стоимостью в несколько миллионов, лучше особенно не полагаться на профессиональную честность.

Как только его голова оказалась на уровне пола вестибюля, Эллери остановился и осторожно заглянул в отверстие между балясинами перил. Две пожилые леди сидели на диване. У задней стены какой-то мужчина — очевидно, вновь прибывший — ожидал лифта. Возле него стоял коридорный с чемоданом. За служебным столиком сидел детектив Хессе и изо всех сил старался походить на гостиничного портье. Эллери подумал, что роль бармена ему подошла бы больше. Справа, между табачным киоском и камерой хранения, на стуле, обитом ситцем, сидел Сэндерс. Казалось, он совершенно поглощен чтением «Сэтерди ивнинг пост».

Когда дверь лифта открылась и оттуда вышел мужчина, Эллери попытался встретиться взглядом с Хессе. В вышедшем из лифта человеке он узнал Риттера и весь напрягся.

Обмахиваясь соломенной шляпой, Риттер двинулся через вестибюль в сторону Сэндерса. Вынув носовой платок, он вытер им лысину. Сэндерс не поднял взгляд от журнала, когда Риттер проходил мимо него. Остановившись перед камерой хранения, Риттер заговорил с дежурным. Тот исчез за полками и вскоре вернулся с чемоданом из воловьей кожи. Именно такой, если верить описанию, данному Сэндерсом, исчез из каюты Кобба.

Коридорный подбежал к Риттеру и протянул руку к чемодану, но Риттер покачал головой, надел шляпу, взял чемодан и направился к выходу на Пятую авеню.

Сэндерс мгновенно потерял интерес к журналу. Он встал, бросил журнал на стул и подошел к выходу как раз в тот момент, когда Риттер проходил через вращающуюся дверь.

Хессе тотчас же поднял телефонную трубку. Войдя в вестибюль, Эллери подал ему знак и тоже двинулся к выходу на Пятую авеню. Проходя через вращающуюся дверь, он увидел, как Риттер садится в такси. Сэндерса видно не было. Но через минуту из-за угла выехало второе такси, направлявшееся на север по Пятой авеню, и Эллери разглядел на заднем сиденье Сэндерса. Выйдя на тротуар, он наблюдал, как обе машины проехали три квартала и остановились на красный свет. Не раздумывая, он тоже сел в такси и велел шоферу следовать за двумя автомобилями, сохраняя дистанцию минимум в два квартала. У 72-й улицы Сэндерс вновь проявил находчивость. Когда транспорт остановился, и между его машиной и такси Риттера оказалось около дюжины автомобилей, он выскочил из машины и прыгнул в другое такси. Очевидно, Сэндерс не подозревал, что за ним тоже следят. Этот фокус могли наблюдать только те, кто находились позади него. Вряд ли Риттер что-нибудь заметил.

У 86-й улицы такси Риттера свернуло на восток. На перекрестке с Лексингтон-авеню Сэндерс снова выполнил маневр с пересадкой при красном свете, на сей раз он сел в автобус. Трюк блестящий, но рискованный, подумал Эллери. Такси Риттера могло ускользнуть, несмотря на красный свет.

Но удача сопутствовала Сэндерсу, автобус следовал как раз за такси Риттера. На Йорк-авеню Риттер вышел из машины и с чемоданом в руке зашагал на юг. Сэндерс выскочил из автобуса, сел в такси и поехал следом. Через несколько кварталов Риттер повернул к Ист-Ривер. Было очевидно, что он близок к месту назначения, так как река находилась всего через один квартал к востоку. Вероятно, Сэндерс пришел к такому же выводу, поскольку вылез из такси и последовал за Риттером, скрывшимся за углом, пешком.

Эллери дал указания водителю. Такси проехало мимо Сэндерса, затем, через полквартала, мимо Риттера и повернуло к северу, на Ист-Энд-авеню.

Выйдя из машины, Эллери зашагал в обратную сторону. Свернув за угол, он увидел Риттера, идущего ему навстречу по противоположному тротуару. Сэндерса видно не было. Поднявшись по ступенькам ближайшего дома, Эллери вошел в парадное. Через окно он увидел, как Риттер поднялся на крыльцо дома на другой стороне улицы. Здание ничем не отличалось от соседних. Весь район походил на мусорную свалку. На тротуарах и мостовой валялись клочья бумаги. Маленький мальчик, игравший в мяч, посмотрел на Риттера и поздоровался с ним:

— Хелло, мистер Корри.

Риттер махнул ему рукой и вошел в дом.

На полпути к Йорк-авеню появился Сэндерс. Он подошел к мальчику, что-то сказал ему и также вошел в здание.

Эллери выбрался из парадного и сел на верхнюю ступеньку крыльца.

— Эй, сынок! — окликнул он мальчика.

Тот перестал подбрасывать мяч. Эллери поманил его пальцем. Мальчик направился к нему, подкидывая мяч на ходу.

— Что хотел твой приятель, сынок?

Мальчик повернул к Эллери веснушчатую физиономию и почесал рыжую голову.

— Какой приятель?

— Человек, с которым ты только что говорил.

— Он не мой приятель. Я его никогда раньше не видел.

— Ну так что он хотел?

— А вам зачем знать?

Эллери улыбнулся.

— Если скажешь, дам десять центов.

— Ладно. Меня зовут Чарли.

— Отлично, Чарли. Что же он тебе сказал?

— А где десять центов, мистер?

Эллери бросил ему монету. Мальчик поймал ее и сунул в карман.

— Он хотел знать, кто такой мистер Корри.

— Ну и кто же он такой?

— Он живет в том доме напротив.

— Это все, о чем тот человек у тебя спрашивал?

— Нет. Он спросил, в какой комнате живет мистер Корри. Я сказал ему, что на верхнем этаже сзади. Вы там не живете, мистер?

— Нет. Ты любишь мороженое?

— Еще бы!

— На углу Йорк-авеню есть аптека. Там продают мороженое?

— Продают.

— Ну, вот тебе еще десять центов. — Эллери бросил монету, описавшую в воздухе дугу. — Беги в аптеку, купи мороженое и выпей содовой за мое здоровье.

— Ура! Спасибо, мистер. — Мальчик помчался в сторону Йорк-авеню.

Эллери вернулся в парадное и стал ждать. Менее чем через минуту дверь дома напротив открылась, и оттуда вышел Сэндерс. На крыльце он задержался и окинул взглядом улицу, словно не зная, куда идти. Приняв решение, он сбежал вниз и скрылся в проходе между домами.

Подождав минуты две, Эллери пересек улицу. Входная дверь дома напротив была не заперта. Он вошел внутрь. В пустом парадном пахло плесенью. Потрескавшиеся ступеньки вели на верхние этажи. Хотя Эллери держался близко к стене и ступал осторожно, лестница под ним скрипела. Добравшись до верхнего этажа, он увидел, что дальняя дверь приоткрыта. Эллери постоял, прислушиваясь. Ничего. Подойдя к двери на цыпочках, он бесшумно открыл ее. В комнате было темно. Сквозь зеленую оконную штору свет едва проникал. Где-то тикали часы — больше ничего не было слышно.

Эллери колебался. Это могла быть ловушка. Если он перешагнет порог, его могут ударить по голове. С пистолетом он бы чувствовал себя более уверенно.

— Эй, Риттер! — негромко окликнул Эллери. — Это я, Бретт.

Ответа не последовало.

— Риттер! — позвал он громче. Снова молчание.

Эллери шагнул назад и зажег спичку. Держа ее над головой, он осторожно двинулся вперед. Спичка вспыхнула и погасла, но теперь Эллери различал белое круглое пятно на полу. Он чиркнул второй спичкой и двинулся в комнату. Белое пятно оказалось лысой макушкой Риттера, лежащего на полу лицом вниз. Большая часть его тела была скрыта столом.

Обойдя стол, Эллери поднес спичку к лицу Риттера. Оно было синюшным. Пурпурные полосы на горле указывали, что шулера задушили. Внезапно глаза Эллери расширились. На шее Риттера был еще один след — тонкая, как волосок, алая линия, тянувшаяся от мочки уха к воротнику.

Убийца вновь оставил свой знак.

Глава 14

КРАПЛЕНЫЕ КАРТЫ

Эллери позвонил отцу из аптеки на углу.

— Хорошо, что ты позвонил, сынок, — сказал инспектор, узнав голос Эллери. — Ты был прав насчет китайца в экипаже «Маньчжурии». Он работал в судовой прачечной.

— Это многое объясняет, папа. Но слушай. Помнишь Риттера, карточного шулера, работавшего на Р.М. Смита?

— Конечно. Что с ним такое?

— Кто-то задушил его несколько минут назад.

— Задушил?! Где ты находишься? Где его задушили?

Эллери назвал инспектору адрес.

— Я подожду тебя здесь, папа. Комната на четвертом этаже, сзади. Тебе лучше объявить в розыск Джима Сэндерса. Пусть его найдут и доставят сюда.

— Он в этом замешан?

— Можно сказать, что да.

— Я не удивлен!

В ожидании инспектора Эллери тщательно обследовал комнату и вещи Риттера. Времени у него было более чем достаточно. Прошло полчаса, прежде чем он услышал скрип ступенек и в комнату вошли запыхавшийся инспектор и сержант Вели. Эллери рассказал им, как Сэндерс следовал за Риттером от «Холлингсуорта» до этой комнаты и скрылся в проходе между домами.

— Но Риттер — не просто Риттер, — закончил Эллери. — Он Корри, фокусник. Ты когда-нибудь слышал о Невероятном Корри?

— Конечно. Несколько лет назад он выступал в варьете. Это ведь я рассказал тебе, что Риттер выступал под именем Корри. — Инспектор присел на корточки около тела.

— Знаю, — кивнул Эллери. — Я подчеркиваю этот факт, так как он очень важен. Здесь полный ящик газетных вырезок, афиш и тому подобного. — Он указал на колченогий туалетный столик из мореного дуба, притаившийся у стены с грязными обоями.

— Когда ты вошел сюда, Эл, свет горел и штора была опущена?

— Штора — да, но свет был выключен. С лампочкой что-то не так.

— Смотри-ка, Эл!

— Да, папа?

Инспектор указал на шею Риттера.

— Эта царапина! Такая же была на шее у Кобба!

— Конечно, и на запястье у Шейлы. Любопытно, не так ли?

— Его в самом деле задушили, — сказал Вели, глядя на труп, — но я не понимаю, при чем тут царапина.

Инспектор поднялся.

— Что ты начал говорить насчет лампочки, Эл?

— Выключатель возле двери, — показал Эллери. — До него можно дотянуться из коридора и повернуть, не входя в комнату.

— Ну и что? — спросил Вели.

— Когда я, обнаружив труп Риттера, повернул выключатель, свет не зажегся — вот что.

Сержант посмотрел на лампочку в зеленом стеклянном плафоне. Он свисал с трехфутового шнура в центре комнаты. Плафон отбрасывал свет на поверхность стола и лежащие на нем три журнала, покрытые слоем пыли.

— Полагаю, ты хочешь сказать, что кто-то отвинтил лампочку? — осведомился инспектор.

— Совершенно верно, — кивнул Эллери. — И этот факт весьма многозначителен, если рассматривать его в связи с другими.

— С какими именно? — быстро спросил Вели.

— Например, с тем, что Риттер не был здесь несколько дней. Все покрыто пылью — комод, стол, этот стул и подоконник. Далее: мы можем не сомневаться, что лампочку отвинтил не он. Это сделал кто-то другой. И она не зажглась не потому, что не сработал контакт, как иногда бывает. Я повернул ее четыре раза, чтобы ввинтить назад в патрон. Как видите, лампочка висит так высоко, что мне пришлось встать на цыпочки и опереться на стол.

— Да, — усмехнулся Вели. — И стереть при этом все отпечатки пальцев, какие могли быть на лампочке. А еще великий детектив!

— Там не было отпечатков, — спокойно возразил Эллери. — Убийца ни к чему здесь не прикасался. Он знал свое дело. Лампочку вытерли начисто. По-видимому, убийца отвинчивал ее через носовой платок.

— Значит, по-твоему, Сэндерс явился сюда и устроил так, чтобы свет не зажигался? Ну и как же он вошел?

— Тот, кто отвинтил лампочку, вошел с пожарной лестницы.

Инспектор подошел к окну и поднял штору. Железная пожарная лестница спускалась снаружи во двор за домом. Он обследовал подоконник.

— Похоже, ты прав, Эл. — Инспектор указал на полосу в пыли. — Он старался не прикасаться к подоконнику и не ступать на него. Но, возможно, край штанины оставил эту полосу, когда он перекидывал ногу через подоконник. Уходя, Сэндерс, очевидно, отвинтил лампочку и опустил штору, чтобы комната оставалась в темноте.

— Думаю, убийца действительно отвинтил лампочку, но штора была опущена, когда он пришел.

— Как ты об этом догадался, сынок?

— Убийца должен был понимать, что, если бы Риттер, уходя, оставил штору поднятой, а вернувшись, увидел ее опушенной, он мог сразу заподозрить неладное. А отвинченная лампочка вряд ли его насторожила — он просто решил бы, что она перегорела. Скорее всего, он, всегда держал штору опушенной. Риттер — игрок, а такие люди обычно бодрствуют по ночам и отсыпаются днем. Он опускал штору, чтобы свет не мешал ему спать, а уходя, не поднимал ее, чтобы солнце не проникало в комнату. Окно выходит на юг, а это верхний этаж, так что тут наверняка бывает страшная жара.

— Может, и так, — проворчал Вели. — Но я не понимаю, какое это имеет значение. Важно то, что теперь совершенно ясно, как Сэндерс вытащил отсюда чемодан незаметно для вас.

— Ну и как же? — осведомился Эллери. — По-вашему, он спустил чемодан в окно, а потом пробежал через проход в задний двор, подобрал чемодан и был таков? Это возможно.

— Что вообще произошло с чемоданом, Эл? Ты сказал, что он соответствует описанию чемодана, исчезнувшего из каюты Кобба. Но как Риттер узнал, что он находится в камере хранения «Холлингсуорта»? Разумеется, мы справлялись у служащих — в камере ничего не было оставлено ни самим Коббом, ни для него.

— Так и есть, папа. Вот тут-то и появляется наш китайский джентльмен. Китайцы называли Гордона Кобба Вентро. Если китаец, приехавший сюда из Китая, взял на время чемодан у Вентро, зная, что тот поселится в пентхаусе «Холлингсуорта», и хочет тайно вернуть его ему, как он поступит? Пойдет в камеру хранения отеля и оставит чемодан для мистера Вентро, как, очевидно, они условились между собой заранее. Китаец не знает, что Кобб мертв, и думает, что все в порядке. После звонка тебе я позвонил Хессе в «Холлингсуорт». Он переговорил с дежурным в камере хранения и все подтвердил. Если я смог об этом догадаться, значит, мог и убийца. Возможно, он сообразительнее любого из нас. А если догадался Риттер, то почему не могли и другие подозреваемые? Возможно, Риттер действовал вместе с Ольгой Отеро.

Лицо Вели прояснилось.

— Эта шлюшка Отеро ускользнула от наших ребят, но зарегистрировалась в отеле. Знаете, если бы все не указывало на Сэндерса… Такие царапины могли оставить острые женские ногти!

— Ну еще бы! — иронически усмехнулся Эллери. — Папа, Бретт появлялся в «Суифтфилде», после того как скрылся в «Мейсис»?

Инспектор нахмурился.

— К тому времени, когда я уходил из управления, нет, — ответил он и повернулся к сержанту. — Вели, спустись и приведи сюда уборщика. Потом позвони на Сентр-стрит. Пусть пришлют фургон из морга.

— Еще одна работенка для дока Праути, — ухмыльнулся Вели, выходя в коридор. — Лучше постарайтесь его поймать, инспектор.

Эллери подошел к комоду, открыл верхний ящик и вынул колоду карт.

— Папа, — сказал он, передавая их инспектору, — есть одна вещь, которая необходима и фокуснику, и карточному шулеру, — это ловкие пальцы. Смит — шулер. Риттер, или Корри, был и тем и другим. Поэтому в степени ловкости рук он должен превосходить Смита. Но, совместно облапошивая простаков за игрой в покер, оба проявили удивительную смекалку. Взгляни-ка на эти карты.

Инспектор Квин тщательно обследовал карты.

— Они крапленые! — заявил он, продолжая изучение. — Аккуратная работа. Одна крошечная точка на рубашках тузов, две — на рубашках королей.

— Система достаточно проста, но самое интересное в ней то, что Риттер и Смит могли свободно манипулировать, сдавая карты. Играя вместе, они не нуждались бы в крапленых картах. Следовательно, они не всегда работали совместно. Возможно, Риттер и Смит устраивали дружеские игры со своими сообщниками, и кто-то из них надувал остальных, пользуясь краплеными картами.

— Ну и что из того, Эл? — спросил инспектор, кладя колоду в карман. — Мы и так знали, что они мошенники.

— Я думаю, что крапленые карты важны, — настаивал Эллери. — Когда шулеры сидят за столом, они не слишком доверяют друг другу и всегда вскрывают новую колоду. Тот, кто пометил эти карты, должен был это сделать после начала игры.

Инспектор улыбнулся:

— Едва ли даже Невероятный Корри мог во время игры метить карты булавкой.

— Не мог, — согласился Эллери. — Вот почему эти отметины так важны!

Глава 15

АРЕСТ

Эллери и инспектор Квин обернулись, когда сержант Вели втолкнул в комнату негра в голубом комбинезоне и коричневой рубашке.

— Вот вам уборщик, — доложил Вели. — Его зовут Добб.

Очевидно, сержант не предупредил Добба, что Риттер убит. Взглянув на труп, уборщик в ужасе отпрянул и налетел на массивную фигуру Вели. Некоторое время он молча открывал и закрывал рот.

— Добб, — резко заговорил инспектор, — вы можете опознать этот труп?

Негр кивнул.

— Кто это?

— Боже милостивый, неужели он мертв? — с трудом вымолвил уборщик.

— Убит, — ответил инспектор.

При этом слове Добб вздрогнул всем телом.

— Кто же он? — снова спросил инспектор.

— Мистер Корри, босс.

— Когда вы видели его в последний раз?

— Я уже неделю его не видел.

— Вы убираете комнаты?

— Нет, сэр. Я подметаю коридоры и выношу мусор. В комнаты я не вхожу.

— Когда вы последний раз были здесь?

— Я здесь вообще не был, босс. Ведь я сказал вам, что не вхожу в комнаты. С тех пор как мистер Корри снял эту квартиру, я сюда ни разу не заходил. Джентльмены сами прибирают у себя.

— Что вы знаете о привычках Корри?

— Ничего, босс.

— Где вы были сегодня после полудня?

— В домах на другой стороне улицы. Я обслуживаю шесть домов.

К облегчению Добба, скрип ступенек прервал допрос.

В комнату вошел широкоплечий полицейский.

— Ваш человек сидит у нас в машине, инспектор Квин, — сказал он. — Привести его сюда?

— Да. — Когда полицейский вышел, инспектор снова обратился к Доббу: — Где вы живете?

— У меня комната в полуподвале, босс.

— У Корри бывало много посетителей?

— Не знаю, сэр.

— Но вы видели хоть кого-нибудь?

— Видел, как однажды сюда приходил здоровый мужик.

— Знаете его имя?

— Нет, сэр.

— Можете его описать?

— Высокий, широкоплечий.

— С большим носом? — наугад спросил Эллери.

— Да, сэр, с очень большим.

— Когда он приходил? — спросил инспектор.

— Около месяца назад, босс.

Инспектор снова обернулся, когда в комнату вошел Джим Сэндерс в сопровождении полицейского.

Сэндерс посмотрел на труп и молча перевел взгляд на инспектора.

— Вы когда-нибудь видели этого человека раньше, Добб? — осведомился старик, указывая на Сэндерса.

— Нет, сэр.

— Хорошо, Добб, можете идти по своим делам. Позже вы мне понадобитесь. — Инспектор повернулся к сержанту: — Вели, пройдите с ним и взгляните, нет ли у него в комнате пропавшего чемодана. — Когда дверь закрылась, он спросил у Сэндерса, указывая на труп: — Что вы об этом знаете?

Сэндерс нахмурился.

— Ровным счетом ничего. А почему я должен знать?

— Вы когда-нибудь видели его раньше?

— Никогда.

— Это ложь.

Сэндерс закрыл глаза.

Инспектор повернулся к полицейскому:

— Где вы его нашли?

— Мы ждали в его комнате, сэр. Когда он вошел, схватили его.

— При нем был чемодан?

— Нет, сэр.

— Куда вы дели чемодан, Сэндерс? — осведомился инспектор.

Сэндерс открыл глаза.

— Какой чемодан? Что все это значит?

— Если будете продолжать в том же духе, — предупредил старик, — то рискуете оказаться на электрическом стуле. Вы совершенно невиновны, верно? Но мы знаем, что вы следовали за этим человеком от «Холлингсуорта». Вы задушили его, выбросили чемодан, который был при нем, в окно, а потом обошли вокруг дома и подобрали его. Так что не стройте из себя младенца. Где вы оставили чемодан?

Внезапно Сэндерс побледнел и стал дико озираться.

— Чемодан! Он исчез? Разве его здесь не было?

— Где вы его оставили? — Инспектор шагнул к нему.

Силы неожиданно покинули Сэндерса. Он опустился на колени и заглянул под кровать, потом сел на нее и с ужасом посмотрел на старика.

— Я не делал этого, инспектор Квин! Клянусь вам!

— Вы уже достаточно врали мне, Сэндерс. Вы утверждаете, что следовали за Гордоном Коббом всю дорогу из Китая только ради истории для газеты. Разумеется, вы нанялись коридорным в отель, где остановился Кобб, из чистого любопытства, а не для того, чтобы получить доступ в его апартаменты. Потом Кобба убили, и вы снова преисполнились любопытства. Вы следуете за Риттером сюда, поднимаетесь в эту комнату как раз тогда, когда его убили, и говорите, что никогда в жизни не видели этого человека.

Сэндерс весь дрожал.

— Я солгал насчет того, что никогда его не видел, инспектор, — взмолился он. — По-моему, его звали Корри. Я был слишком напуган, чтобы признаться. Но все остальное — чистая правда, клянусь вам! Я расскажу все, что знаю! Вы должны мне верить!

— Хорошо, только начните с того, где вы спрятали чемодан.

— Слушайте, инспектор, до сегодняшнего дня я в самом деле никогда не видел этого человека. Я был уверен, что Ольга Отеро — японская шпионка. Для этой работы они бы не стали использовать японца — это слишком бросалось бы в глаза. Когда полиция начала ее допрашивать, японцы, конечно, узнали об этом и поняли, что она для них бесполезна. Раз Ольга Отеро попала под подозрение, они должны были нанять кого-то еще…

— Опять вы плетете какой-то вздор, Сэндерс, — прервал инспектор.

— Дай ему все рассказать, папа, — попросил Эллери. — Для меня это имеет смысл.

Сэндерс с благодарностью на него посмотрел.

— Я подумал, — продолжал он, — что японцы наверняка приставили кого-нибудь следить за Ольгой Отеро на случай, если она попытается их обмануть. Тогда этот человек должен был находиться на «Маньчжурии». Можете мне поверить — я изучил лица всех людей на борту и узнал бы любого из них.

Я решил, что Кобб договорился с кем-то из команды, кого шпионы не заподозрили бы, что он пронесет чемодан или его содержимое через таможню, а потом доставит ему в «Холлингсуорт». Так я объяснял исчезновение чемодана из каюты.

Но шпионы тоже не дураки. Они могли догадаться об этом так же, как и я. Поэтому они велели Ольге Отеро залечь на дно, а шпиону, который следил за ней, выполнить ее работу. Этот человек, несомненно, должен был появиться в «Холлингсуорте», и я отправился туда, чтобы выследить его. Я сидел в вестибюле, когда услышал, как этот парень, Корри, или Риттер, как вы его называете, спросил чемодан, оставленный для мистера Вентро. До этого я ни разу его не видел, но, услышав имя Вентро, последовал за ним сюда. Я спросил у мальчишки, игравшего перед домом, кто этот человек. Мальчик сказал, что его зовут Корри и он живет на четвертом этаже в задней комнате. Я поднялся на четвертый этаж. Дверь была приоткрыта. Я решил в случае чего назваться страховым агентом и просто посмотреть, что делается внутри, а потом позвонить вам и стоять снаружи до прибытия полиции. В комнате было темно. Мне это показалось странным. Я окликнул мистера Корри, но не получил ответа. Тогда я вошел и зажег спичку. Он лежал на полу мертвый. Меня охватила паника. Я знал, что вы подумаете, поэтому выбежал отсюда со всех ног.

— Почему вы свернули во двор? — спросил инспектор.

— Люди шли по улице с Йорк-авеню и Ист-Энд-авеню. Я хотел скрыться незаметно, чтобы меня не успели рассмотреть. Поэтому я нырнул в проход и оказался на соседней улице.

— Да, подобрав по пути чемодан, — усмехнулся инспектор. — Сэндерс, вы первоклассный враль, но вам не удастся выйти сухим из воды. — Он повернулся к полицейскому: — Отвезите его в управление и не оставляйте в покое, пока он не скажет, куда дел чемодан.

— Папа, — вмешался Эллери, — какое обвинение ты намерен ему предъявить?

— Обвинение в убийстве, — уверенно ответил старик. — В убийстве Гордона Кобба и Корри, он же Риттер.

Сэндерс вскочил как ужаленный.

— Мистер Квин, вы должны мне помочь! — взмолился он, схватив Эллери за руку. — Я невиновен! Вы должны это доказать! Я разорен и даже не могу нанять адвоката. Если вы мне не поможете, меня отправят на электрический стул. Найдите этот чемодан, мистер Квин! Найдите его, и вы найдете убийцу!

Эллери видел, что нервы Сэндерса напряжены до предела. В глазах застыл ужас.

— Выше голову, Сэндерс, — сказал он. — На твоем месте, папа, я бы изменил формулировку на подозрение в убийстве.

Инспектор задумался.

— Не вижу особой разницы, Эл.

— Тогда пусть будет подозрение, — настаивал Эллери.

— Хорошо, — согласился старик. — Уведите его, — велел он полицейскому.

— Пожалуйста, мистер Квин, помогите мне! — хрипло произнес Сэндерс, когда полицейский взял его за руку и потащил к двери. — Я невиновен!

Инспектор нахмурился.

— Почему ты хотел, чтобы я изменил формулировку, Эл?

— Арест Сэндерса пойдет нам на пользу, — ответил Эллери. — Это усыпит бдительность настоящего убийцы Риттера. Папа, утром я собираюсь побеседовать с Уолшем в его офисе — назначу встречу на половину десятого. Я хочу, чтобы в девять сорок ты позвонил ему по телефону, сообщил, что арестовал Сэндерса, и попросил сразу же приехать в Главное управление.

— Это еще зачем, сынок? — с подозрением осведомился инспектор.

— Сэндерс не убивал Риттера, папа, и я догадываюсь, кто это сделал. Но одного важного доказательства все еще недостает. Без него я не могу разоблачить убийцу.

Инспектор Квин раздраженно наморщил лоб.

— Но Сэндерс…

— Слушай, папа, — прервал Эллери. — Забудь о Сэндерсе. Он этого не делал. Три вещи безошибочно указывают на его невиновность: опушенная штора, пыль на столе и электрическая лампочка.

Глава 16

УОЛШ СОВЕРШАЕТ ОШИБКУ

На следующее утро, ровно в половине десятого, мистер Эллери Квин вышел из лифта на двадцать третьем этаже Джексон-Билдинг на Западной 42-й улице. Надпись черными буквами «Генри Уолш» на матовом стекле двери комнаты 2324 указывала на местонахождение офиса рекламного агента. Повернув ручку, Эллери обнаружил, что дверь заперта. Тогда он постучал.

Уолш в своем кабинете нажал кнопку на письменном столе. В замке послышалась серия металлических щелчков. Эллери открыл дверь и вошел.

— Доброе утро, мистер Уолш. — Повернувшись, чтобы закрыть за собой дверь, он тайком надавил на кнопку, удерживающую защелку. — Еще один жаркий денек.

Уолш поднялся из-за стола, вытирая шею.

— Эта жара меня доконает. Я потею как лошадь. — Он протянул Эллери влажную и вялую руку. — Садитесь, мистер Квин. — Уолш придвинул стул к столу красного дерева и снова сел. — Рад вас видеть. Чем я могу вам помочь? Полагаю, это снова насчет бедняги Кобба?

— Возможно, это как-то с ним связано. Я еще не знаю, — ответил Эллери, опускаясь на стул.

Уолш открыл коробку сигар.

— Закурите? — предложил он, придвигая коробку Эллери.

— Нет, спасибо. Предпочитаю трубку или сигареты. — Эллери вынул из кармана пачку сигарет.

Уолш откусил кончик сигары.

— Можете на меня рассчитывать. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь найти убийцу Гордона Кобба. Я разговаривал по телефону с его дочерью Шейлой. Прекрасная девушка! Так что вы хотели узнать, мистер Квин?

— Вы были рекламным агентом варьете по найму артистов?

— Совершенно верно. Вот это были денечки! Но их, увы, унесло ветром. — Уолш вздохнул. — Кобб был моим последним клиентом. Теперь я работаю с оперными артистами и другими музыкантами. Темпераментная публика.

Эллери улыбнулся.

— Значит, от фокусников к музыкантам?

— Что вы имеете в виду?

— Среди ваших клиентов из варьете ведь были фокусники?

Уолш засмеялся:

— Конечно. Фокусники, чечеточники, акробаты, песенно-танцевальные эстрадные коллективы и тому подобное. Звучит хорошо — от фокусников к музыкантам!

— Вы когда-нибудь знали человека по имени Корри?

— Корри? Не припоминаю.

— Неужели? — Эллери выглядел удивленным. — Насколько я понимаю, в свое время он был знаменитостью. Кажется, он выступал как Невероятный Корри.

Уолш наморщил лоб, роясь в памяти.

— Звучит знакомо. Говорите, он был фокусником?

Эллери кивнул.

— Да, и отличался поразительной ловкостью рук.

— В труппе Поли был Корриган.

— Нет, Корри, — возразил Эллери. — Он выступал под этим именем. У вас сохранились архивы, мистер Уолш?

— Разумеется. Если он был известен, на него должна быть карточка. Подождите минуту. — Уолш встал и направился к картотеке. — Иногда кинокомпании хотят заполучить кого-нибудь из ветеранов. Вот тут-то и нужны мои архивы. — Он вытащил карточку под литерой «К». — Да, вы правы. Вот он, Корри. Он был фокусником — пятнадцатиминутный номер. — Уолш задвинул картотеку в ящик и вернулся к столу. — Должно быть, он договаривался о своем номере с моей секретаршей. С ней было нелегко иметь дело. Да, карточка есть, но я никогда его не ангажировал. Что вы хотели узнать о нем?

— Чем он занимался, покинув варьете?

Уолш на момент задумался.

— Я могу навести справки у кого-нибудь из ребят, выступавших в той же программе. У него, конечно, были друзья, и я мог бы найти одного из них, который знает, что с ним сталось.

— Мне бы очень этого хотелось, мистер Уолш. Это важно.

— Хорошо, я разыщу Корри, если только он еще жив. Но если вы предполагаете, что Корри знал Кобба, то этого не могло быть. Кобб никогда не выступал в Штатах и едва ли знал здешних фокусников. Он вообще сторонился компании.

Эллери внимательно наблюдал за лицом Уолша.

— Вы сказали «если только он еще жив». В этом все и дело. Он мертв.

Уолш быстро взглянул на него.

— Не понимаю. О чем вы?

— Риттера вчера убили.

Прыщавое лицо Уолша побледнело.

— Риттера убили? — переспросил он, вытирая губы и лоб носовым платком.

— Да. Мне казалось, что может существовать связь между убийствами его и Кобба.

Уолш быстро заморгал.

— Но я не понимаю, какое отношение к Коббу имеет смерть Корри. Он никогда… Извините. — Зазвонил телефон, и Уолш взял трубку. — О, доброе утро, инспектор Квин… Неужели? Быстро сработано! Поздравляю! Да, ваш сын здесь. Я скажу ему… Конечно смогу. Выйду прямо сейчас. — Он положил трубку.

— Звонил папа? — спросил Эллери. — Что он хотел?

— Они поймали убийцу Кобба — какого-то Сэндерса. Инспектор хочет, чтобы я сразу же приехал в Главное управление. — Уолш снял с вешалки шляпу. — Вы поедете со мной? — спросил он, открывая дверь.

— У меня встреча в городе. Я пройду с вами до угла. — Эллери с удовлетворением подметил, что Уолш, закрывая дверь, не стал проверять замок.

У входа в метро «Таймс-сквер» Эллери расстался с Уолшем и сразу же вернулся в Джексон-Билдинг. Открыв дверь офиса Уолша, он освободил замок, подошел к картотеке и извлек карточку Корри.

Эллери сразу же убедился, что Уолш ангажировал Корри на несколько лет. Но ему не требовалась карточка для доказательства того, что Уолш лгал, отрицая знакомство с фокусником. Когда Эллери внезапно сообщил, что Корри убит, он использовал фамилию Риттер. Ошарашенный Уолш также заговорил о Риттере, а не о Корри, а потом, возбужденный звонком инспектора, не осознал своей ошибки.

Вернув на место карточку, Эллери подошел к письменному столу и сел на вращающийся стул Уолша. Нижний ящик стола был заперт, но в спешке Уолш не запер верхний ящик. Эллери извлек его, залез в нижний и вытащил картотеку писем. Под литерой «К» он обнаружил переписку Уолша с Гордоном Коббом. Эллери быстро пробежал ее глазами, дойдя до последнего письма с китайской маркой. Оно содержало подробный перечень заработков Кобба за последние полгода. Внизу были добавлены десять процентов от общей суммы, а также фраза: «Я выдам тебе чек, как только прибуду в Нью-Йорк». Еще ниже Кобб начал новый абзац, но уместил только часть предложения: «Кое-что я прошу тебя хранить в полной…» Вторая страница письма отсутствовала. Несомненно, ее уничтожил Уолш. Он сохранил первую страницу, так как на ней Кобб признавал свой долг ему. Если на второй странице говорилось о драгоценностях, которые Кобб должен был привезти в Америку, то Уолш, очевидно, ее сжег. Предполагалось, что Уолш ничего не знал о драгоценностях, но, судя по началу фразы, это было не так. Первым словом на следующей странице, по-видимому, было «тайне». Кобб полностью доверял Уолшу.

Эллери сунул письмо в карман, проверил, чтобы все в комнате выглядело нетронутым, и быстро вышел, закрыв за собой дверь.

Спустя несколько часов после совещания с инспектором Квином в Главном управлении Эллери позвонил в дверь квартиры Шейлы Кобб на 4-й улице. Ему открыла Никки.

— Явились как раз вовремя, — сердито сказала она. — Где вы пропадали? Чем занимались? Почему не звонили?

Эллери устало сел на обитый ситцем стул, вытянул длинные ноги и окинул взглядом комнату. Ситцевые занавески, яркий абажур и разноцветные ковры создавали теплую атмосферу, полностью гармонирующую с женственностью хозяйки.

Шейла не скрывала огорчения, когда Эллери сообщил девушкам об аресте Джима Сэндерса. Очевидно, решил он, внезапная преданность Сэндерса была оценена должным образом.

— Леди, — заявил Эллери, — сегодня в начале четвертого дело будет раскрыто.

Никки выпрямилась на стуле.

— А сейчас уже два! Почему именно в начале четвертого?

— Я убедил папу собрать в это время в пентхаусе всех подозреваемых, кроме Ольги Отеро. Ее там не будет.

— Вы хотите сказать, что она исключена из списка подозреваемых?

— Зависит от того, в чем вы ее подозреваете, — загадочно ответил Эллери. — Я, безусловно, не исключаю мисс Отеро из числа замешанных в деле, если вы это имеете в виду. Там будут Уолш, Джим Сэндерс, игрок по имени Р.М. Смит, Бретт — он временно задержан за организацию азартных игр, администратор «Холлингсуорта», Лоис Линь и неидентифицированный китаец. Я зашел, чтобы доставить вас обеих в отель, если вы хотите присутствовать. Мне бы хотелось прийти туда раньше остальных.

Никки вскочила со стула.

— Шейла, бери свою шляпку! — возбужденно приказала она.

— Минуту, — остановил ее Эллери и повернулся к Шейле. — Хочу предупредить вас насчет мистера Уолша. На вашем месте я бы ему не доверял. Но когда вы встретитесь, держитесь с ним естественно. Это очень важно. Понимаете, сегодня, после моего разговора с Уолшем, папа навел справки в телеграфной компании. Они доставили Уолшу телеграмму от вашего отца в тот день, когда он высадился в Сан-Франциско. В ней говорилось: «Прибываю 12 августа вместо 14-го. Сообщи Шейле».

Девушка вскрикнула и залилась слезами.

Глава 17

ВОЙНА НЕРВОВ

В половине третьего инспектор Квин, Эллери, Никки, Шейла и сержант Вели собрались в гостиной апартаментов пентхауса, которые Гордон Кобб занимал так недолго.

Инспектор беспокойно ходил взад-вперед, бормоча себе что-то под нос, а Никки и Шейла сидели на диване в напряженном ожидании.

— Мне не по душе твой метод, Эл, — недовольно сказал инспектор. — В нем слишком много театрального.

— Это современная техника, именуемая войной нервов, — отозвался Эллери. — Некоторые подозреваемые не были правдивы. Собрав их здесь всех вместе, я намерен трепать им нервы, пока они не затрещат. Тогда все начнут говорить, спасая собственную шкуру. Меня заботит лишь отсутствие одной улики, но я надеюсь вскоре заполучить ее. Я ожидаю достаточного количества подтверждающих показаний, которые позволят добиться осуждения убийцы Кобба даже в том случае, если он не признает свою вину.

— Прекрасно, Эл, если только это сработает. Иначе все еще сильнее запутается, — с тревогой заметил старик.

— Мне непонятна эта суета, — вмешался Вели, — в то время как у нас вполне достаточно улик против Сэндерса. Любой состав присяжных признает его виновным.

— Я в этом не уверен, — возразил Эллери. — Улики против него косвенные. А я рассчитываю предъявить прямые.

В дверь постучали.

— Войдите, — откликнулся инспектор Квин.

В комнату вошел Джим Сэндерс, сопровождаемый двумя детективами в штатском. Он выглядел бледным и усталым, хотя недавно побрился и надел свежую рубашку. Его темные глаза с надеждой устремились на Эллери. Потом Джим увидел Шейлу, сидящую на диване с Никки, и, как только детектив, к которому он был прикован наручниками, освободил его, подошел к ней.

— Шейла, вы ведь не верите, что я убил вашего отца?

Девушка попыталась выразить свое доверие улыбкой, но попытка не увенчалась успехом. Она подала ему знак сесть рядом с ней.

Инспектор Квин направил одного детектива в спальню Кобба, а другого поставил перед входной дверью. Третий детектив вошел вместе с Бреттом. Инспектор отправил его в другую спальню и велел Бретту сесть. Бретт явно нервничал.

— Зачем я вам понадобился, инспектор? — спросил он. — Я думал, обвинение касается азартных игр…

— Заткнитесь, Бретт.

Следующим прибыл Гарри Уолш. Вытирая лицо, он подошел к Эллери, окинул взглядом комнату и, улыбаясь, поклонился Шейле и Никки.

— Сэндерс еще не появился? — шепотом спросил он.

Эллери кивнул в сторону Джима.

— Боже мой! Вы позволяете мисс Кобб сидеть рядом с убийцей?

— Она не считает его убийцей, — ответил Эллери.

Лоис Линь прибыла со своим пожилым отцом. Они сразу же заняли стулья, которые Эллери приготовил для них в углу комнаты. Лица их были непроницаемыми.

Р.М. Смит, энергичный и самоуверенный, ворвался в комнату, быстро осмотрелся и подошел к инспектору.

— Никогда не имел удовольствия встречаться с вами, инспектор Квин, — сказал он. — Но видел ваши фотографии в газетах и сразу вас узнал. Ваши люди сообщили мне, что вы хотите видеть меня по поводу какого-то обвинения против Бретта. — Смит улыбнулся. — Неужели старый дурень работал в «Холлингсуорте»? Да я ему шею сверну!

Смит возвышался над инспектором, словно башня. Эллери заметил, что он был почти так же высок, как Вели — не меньше шести футов и двух дюймов. Эллери подошел к нему и представился.

— Рад с вами познакомиться, мистер Квин, — добродушно отозвался Смит, протягивая руку. — Я читал ваши книги. Как вы, писатели, придумываете свои сюжеты? Должно быть, не спите по ночам.

Эллери обменялся с ним рукопожатием.

— Иногда я черпаю их из жизни, — ответил он и, повернувшись, увидел Паркмена, администратора отеля, только что вошедшего в комнату.

Облаченный в визитку Паркмен производил впечатление человека одновременно чопорного и нервного. Инспектор указал ему на стул. Прежде чем сесть, администратор тщательно подобрал фалды пиджака. Затем он начал с плохо скрываемым отвращением изучать собравшихся.

Эллери вывел сержанта Вели в коридор и вручил ему конверт.

— Вели, в этом конверте ордер на обыск. Я знаю, как щепетильны вы и папа, поэтому сам его добыл. Вам нечего волноваться. В вестибюле вас ждут двое ваших ребят. Я хочу, чтобы вы с ними отправились по адресу, указанному в ордере, и произвели обыск.

— А что мы должны искать, Эл?

— Чемодан из воловьей кожи размером два на три и на четыре. Откройте его. Если вы найдете там вещь, которую я имею в виду, значит, мы получим последнее доказательство, необходимое для разоблачения убийцы. В таком случае пусть кто-нибудь из ребят сразу же мне позвонит, а вы несите эту вещь сюда, не теряя ни минуты. Поторапливайтесь, я рассчитываю получить от вас известия меньше чем через двадцать минут.

— Но что именно должно находиться в чемодане? Драгоценности?

— Нет. Вещь, которой недоставало в имуществе Кобба.

— Но если я не знаю, что это за вещь, как я пойму, есть ли она в чемодане? Как я смогу сообщить…

— Не волнуйтесь, сержант, — успокоил его Эллери. — Вы все отлично поймете.

Вели просиял при этом выражении доверия и не мешкая направился к лифту.

Прежде чем открыть дверь, Эллери посмотрел на свою ладонь. Мышцы его лица напряглись, он повернул ручку.

Став спиной к двери, Эллери внимательно посмотрел на лица присутствующих. Атмосфера сразу наэлектризовалась.

— Одному из вас, — резко начал Эллери, — отлично известно, что убийца Гордона Кобба находится среди нас. — Он сделал паузу, покуда остальные искоса смотрели друг на друга.

Джим Сэндерс наклонился вперед, не сводя глаз с Эллери.

— Убийца заранее получил информацию, что мистер Кобб должен занять эти апартаменты. Об этом, безусловно, знали Шейла Кобб, мистер Сэндерс, мистер Бретт, мистер Паркмен, мистер Уолш и отсутствующая здесь мисс Отеро.

Уолш приподнялся со стула.

— Возражаю, — быстро заговорил он. — Я ожидал Кобба не раньше чем через два дня после его прибытия и не знал, что он собирается остановиться в «Холлингсуорте», пока мисс Кобб не позвонила мне.

— Понятно, — кивнул Эллери.

— Естественно, я знал, что апартаменты зарезервированы для мистера Кобба и его дочери, — сердито сказал Паркмен. — Но почему нужно включать меня в эту группу?

— Если вы знали, почему я не должен был вас включать? — Не дождавшись ответа, Эллери продолжал: — Убийца вошел в апартаменты, разбив стекло во французском окне спальни мистера Кобба. Разумеется, самого Кобба тогда в комнате не было. Убийце либо хватило времени вставить стекло до возвращения Кобба, либо он сделал это после своего преступления. Любой из вас мог это осуществить, так как в коридоре есть дверь, ведущая на крышу и террасы. Особенно благоприятное положение было у мистера Паркмена, мистера Сэндерса, замаскированного под коридорного, и мистера Бретта — в то время графа Бретта, жившего в соседних апартаментах.

Бретт заерзал на стуле и открыл рот, собираясь заговорить.

— Вы ведь следовали за Коббом из Китая, Бретт? — осведомился мистер Квин. — Почему, притворяясь графом, вы сняли апартаменты в пентхаусе «Холлингсуорта»? Почему вы тотчас же сбежали отсюда, узнав об убийстве? И почему вы скрывались под вымышленным именем в «Суифтфилде»?

Вопросы сыпались, как серия ударов.

— Я не следовал за Коббом! Вы не можете это утверждать только потому, что мы плыли на одном корабле!

— Совершенно верно, — вежливо согласился Эллери. — Как бы то ни было, вы истратили большие деньги на поездку в Китай, проделав большую часть пути по воздуху. Никаких дел в Китае у вас вроде бы не было, а раздобыть в такое время паспорт для въезда туда, мягко выражаясь, нелегко. Вы оставались там недолго, и вам каким-то образом удалось в кратчайший срок достать билет на «Маньчжурию». Это возможно было сделать только при одном условии — дать за билет солидную взятку. Следовательно, мы можем прийти к выводу, что для вас было очень важно вернуться на этом корабле. Очевидно, путешествие было вами предпринято не ради удовольствия.

Нервозность Бретта усиливалась.

— Конечно нет! У меня было дело в Китае.

— Вас можно справедливо назвать профессионалом, мистер Бретт, — саркастически заметил Эллери, — но едва ли деловым человеком. Что представляло собой ваше дело?

— Оно было конфиденциальным. — Бретт уставился на розовый ковер.

— Полностью с вами согласен. Ваше дело было строго конфиденциальным, но мне известно, в чем оно заключалось. А какое у вас дело было в этом отеле? Разумеется, вы чисто случайно последовали за Гордоном Коббом из Сан-Франциско в Нью-Йорк и оказались в соседних апартаментах, когда он был убит.

На лбу у Бретта выступил пот. Улики против него накапливались, и ему приходилось быстро придумывать, как выкрутиться, прежде чем ловушка захлопнется.

— Ну, — стыдливым тоном произнес он, — думаю, вы знаете, как это бывает, мистер Квин. Я игрок — специалист по покеру. С Коббом я познакомился на корабле и понял, что он представляет собой хорошую дичь. Кобб недавно разбогател, а при таких обстоятельствах с деньгами легче расстаются. Я приехал сюда, чтобы вовлечь его в игру. — Он улыбнулся и развел руками.

— А ставкой в этой игре была коллекция драгоценностей стоимостью в миллионы — достаточная сумма, чтобы из-за нее вы решились на убийство?

Бретт ошеломленно молчал.

Эллери быстро повернулся к Р.М. Смиту. Он уже солидно потрепал нервы мистеру Бретту, похоже, они были готовы треснуть в любой момент.

— Бретт ваш партнер, не так ли, мистер Смит?

— Партнер? Ну, едва ли, — осторожно ответил Смит. — Он мой друг, и я знаю его много лет. Конечно, Бретт мог кого-то обжулить — с кем не бывает? Но убийство — никогда. У него слишком много здравого смысла и слишком мало мужества. Нет, мистер Квин, я ручаюсь за Бретта. Вы лаете не на то дерево — можете мне поверить.

— Для тех, кто еще этого не знает, — обратился Эллери к слушателям, — позвольте сообщить, что произошло второе убийство. Мотив тот же самый, и преступник, возможно, тоже. — Он повернулся к Сэндерсу: — Как я указывал, мистер Сэндерс, вы могли совершить первое убийство. Но что касается второго — убийства Риттера, он же Корри… — Эллери вновь обратился к Смиту: — Риттер был вашим другом, верно?

Смит нахмурился.

— Я его знал.

— Ну, — продолжал Эллери, обращаясь к Сэндерсу, — я уверен, что Риттера, во всяком случае, вы не убивали. Есть несколько доводов в вашу пользу, помимо того, который я собираюсь упомянуть. Убийца Риттера знал, кто он и где живет. Он также знал, что Риттер имеет в своем распоряжении нечто очень ценное. Не сомневаясь, что Риттер принесет это в свою комнату, он пробрался туда первым и отвинтил электрическую лампочку, чтобы помещение, где оконная штора была опушена, оставалось в темноте, когда Риттер повернет выключатель.

То, что вы всего этого не знали, мистер Сэндерс, доказывает вашу невиновность. Вы не знали, куда идет Риттер, иначе не прибегли бы к уловкам, скрывая то, что следите за ним. Вы бы прямиком отправились к нему в комнату и ждали бы там. Так и поступил убийца, проникнув туда с пожарной лестницы. Вы не знали, кто такой Риттер и в какой комнате он живет, потому что вам пришлось спросить об этом мальчика на улице перед домом. Вы вошли в дом примерно через три минуты после Риттера. Столько же или чуть больше времени вам понадобилось, чтобы выйти на улицу из дома, где вы прятались до того, и поговорить с мальчиком.

Эллери, улыбаясь, повернулся к отцу:

— Ответьте мне со всей откровенностью, инспектор, что бы сделали вы, Риттер или кто угодно, войдя в ту комнату и обнаружив, что свет не включается? Разве вы или он не подошли бы сразу к окну и не подняли бы штору? Нелепо предполагать, что вошедший стоял бы в темноте три или четыре минуты.

— Тонко подмечено, — сказал старик. — Но возможно, Сэндерс опустил штору и отвинтил лампочку после того, как задушил Риттера, надеясь задержать открытие преступления.

— Лампочка доказывает, что это невозможно, — возразил Эллери. — Я вернусь к этому позже. А пока замечу, что оставленная приоткрытой дверь дискредитирует твою теорию. Зачем опускать штору, отвинчивать лампочку, но оставлять дверь приоткрытой?

Джим Сэндерс внезапно усмехнулся, глядя на Эллери. Шейла сжала его руку. Он, улыбаясь, повернулся к ней, но улыбка исчезла при следующих словах Эллери:

— Это очищает мистера Сэндерса от подозрений во втором убийстве, но, разумеется, не от подозрений в первом.

Телефонный звонок заставил всех, кроме Эллери, вздрогнуть. С каждой минутой нервы присутствующих напрягались все сильнее. Они молча ждали, когда Эллери подойдет к телефону и поднимет трубку. Пока он слушал говорившего, его лицо оставалось столь же непроницаемым, как у китайца с дочерью. Они по-прежнему сидели в углу и выглядели так, словно испытывают чисто сторонний интерес к разыгрывающейся перед ними драме.

— Спасибо, — наконец кратко произнес Эллери.

Он вернулся к двери в коридор и, оглядел честную компанию, задержал взгляд на Гарри Уолше.

— Мистер Уолш, вы заявили, что не знали, в какой именно день Кобб должен прибыть в Нью-Йорк, и что о его приезде вас информировала мисс Кобб. Вы намерены изменить свои показания?

— Конечно нет, — ответил Уолш, вытирая рот носовым платком.

— Вы не знали, какую миссию взял на себя Кобб ради Китая, не так ли?

— Так. Я уже говорил об этом инспектору. А почему вы спрашиваете?

— Сегодня утром вы отрицали, что знали Корри. Вы все еще на этом настаиваете?

Уолш раздраженно нахмурился. Лицо его было влажным от пота.

— Я уже все вам объяснил, мистер Квин. Возможно, я встречал его много лет назад, я не могу быть уверен.

— Однако вы назвали Корри Риттером не моргнув глазом.

Очевидно, Уолш не чувствовал пота, струившегося по его шее. Он перестал вытираться платком и сидел, воинственно уставясь на Эллери и, вероятно, размышляя, действительно ли он назвал Корри Риттером или Эллери пытается взять его на пушку. Но его сомнения длились недолго.

— Расставшись с вами этим утром, мистер Уолш, я вернулся в ваш офис, нашел дверь незапертой и взял на себя смелость просмотреть вашу старую картотеку. Вы знали Корри, или Риттера, много лет.

Уолш заморгал, но быстро взял себя в руки.

— Я говорил вам, что с ним могла иметь дело моя секретарша. Кроме того, я в жизни не слышал о подобной наглости!

Взгляд Эллери внезапно стал твердым как кремень.

— Мистер Уолш, мы имеем дело с убийством. Наказание за него — электрический стул. Даю вам минуту, чтобы обдумать ответы на мои вопросы. Вы в любом случае отправитесь в тюрьму, но у вас есть только один шанс избежать казни. Воспользуйтесь им, если вам хватит сообразительности.

Минута, в течение которой Эллери хранил молчание, казалась столетием. Один раз губы Уолша шевельнулись, но он либо не смог заговорить, либо передумал, так как с них не сорвалось ни единого звука.

Тогда заговорил Эллери:

— Мистер Уолш, Гордон Кобб написал вам о том, что ему поручили доставить в эту страну сокровища из Китая. Он отправил вам письмо авиапочтой. Вы уничтожили вторую страницу письма, но из жадности сохранили первую, чтобы в случае его смерти — могу ли я добавить, причиненной вами? — имели возможность получить из его состояния то, что он вам задолжал. Это было грубой ошибкой, так как первая страница ясно указывает, что мистер Кобб открыл вам свой секрет. Странно, что вы беспокоились о нескольких сотнях долларов, когда ставкой служили миллионы и электрический стул.

Эллери вынул из кармана письмо и показал его Уолшу.

— Теперь вы скажете правду или мне продолжать?

Очевидно, на сей раз Уолш и впрямь лишился дара речи. Он молча глазел на письмо, пока Эллери не спрятал его в карман.

— Более того, — добавил Эллери. — Гордон Кобб телеграфировал вам из Сан-Франциско. Вы подписали квитанцию о получении телеграммы. — Он снова полез в карман, вынул копию телеграммы и прочитал вслух: — «Прибываю 12 августа вместо 14-го. Сообщи Шейле. Гордон Кобб».

Прыщавую физиономию Уолша исказила гримаса ужаса. Он весь обливался потом, во рту у него пересохло. Уолш опять попытался заговорить, но из горла вырвалось только хриплое бульканье.

— План кражи драгоценностей у мистера Кобба исходил от вас, Уолш, — безжалостно продолжал Эллери. — Вы были единственным человеком в стране, кроме нескольких членов Общества поддержки Китая, знавшим, что он везет их в Америку. Но эту работу невозможно проделать в одиночку, нужны были сообщники. И тогда вы начали припоминать знакомых мошенников. Самым подходящим казался Риттер. Ловкий фокусник определенно пригодился бы вам. Вот тут-то…

Эллери не договорил. Уолш частично сбросил оцепенение, отчаянно жестикулируя.

— Я хочу… Я хочу… — Слова его были еле слышны.

— Вот и отлично. — Эллери внезапно повернулся к Бретту: — А вы, мистер Бретт, тоже готовы говорить?

Бретт подергивался, словно его вдруг парализовало. Краска сбежала с его лица. Он кивнул и пробормотал:

— Кобба убил Уолш.

— Нет, Бретт, он этого не делал, — спокойно возразил Эллери. — Так вы будете говорить?

Глава 18

УБИЙЦА

Послышался резкий стук в дверь. Эллери Квин приоткрыл ее и увидел ухмыляющегося сержанта Вели.

— Подождите, пока я вас позову. Вели, — сказал он, закрыл дверь и повернулся к Уолшу: — Ну, вы собираетесь говорить откровенно?

Уолш кивнул.

— А вы, Бретт?

— Я все расскажу, мистер Квин, — пробормотал Бретт, уставясь в пол.

Внезапно Эллери шагнул к Р.М. Смиту.

— Где вы были, мистер Смит, вчера во второй половине дня, во время убийства Риттера?

Смит вздрогнул.

— Я не знал, что Риттер мертв, пока не услышал это от вас, — отозвался он. — Все это время я находился дома. Служанка может это подтвердить.

— Мистер Смит, — продолжал Эллери, — несколько недель назад Риттер явился к вам с составленным Уолшем планом ограбления Гордона Кобба. Работу было невозможно выполнить без хорошей организации, поэтому Риттер и обратился к вам. Он познакомил вас с Уолшем. Добыча была настолько велика, что ее хватило бы на всех. Вы послали Бретта в Китай, велев ему не упускать Кобба из виду и узнать, где он прячет драгоценности. Бретт догадался, где они находятся — логически Кобб должен был их спрятать именно там. Роясь в поисках драгоценностей в спальне Кобба, убийца неожиданно столкнулся с ним и задушил его. Преступник не нашел того, что искал. Ему нужно было выиграть время, так как он не был уверен, не обманывает ли его кто-то из сообщников или не оказался ли Кобб настолько сообразительным, чтобы не держать драгоценности у себя. Убийца знал лишь то, что их нет в апартаментах. Он…

— Погодите, мистер Квин, — прервал Смит. — То, что вы сказали насчет заговора с целью ограбить Кобба, в котором участвовали Бретт, Уолш, Риттер и я, — правда. Но беда в том, что кто-то другой оказался хитрее нас. Эта блестящая идея пришла в голову не только нам. Мы не добились успеха и потому не совершили преступления. Когда мы узнали, что Кобб убит, мы бросили эту затею, так как не связываемся с мокрыми делами. Вы нас разоблачили, мистер Квин, и я, как Уолш и Бретт, готов быть откровенным. Мы поможем вам всем, что в наших силах.

— Вот и отлично, — одобрил Эллери.

— Мне кажется, мистер Квин, — продолжал Смит, — тут два варианта. Узнав об убийстве Кобба, мы решили, что драгоценности похитила другая шайка. Или же Риттер хотел нас надуть и сам украл их, а та шайка об этом пронюхала и прикончила его.

— На них работала женщина по имени Ольга Отеро, — вмешался Бретт.

Он и Уолш почти полностью обрели самообладание.

— Да, — согласился Эллери, — она была членом иностранной шпионской организации. Сейчас ею занимается ФБР. — Он повернулся к Смиту: — Но вы упустили третий вариант.

— Какой? — Смит казался сбитым с толку.

— Что это вы убили Кобба и Риттера.

Смит уставился на Эллери:

— Что вы имеете в виду? Если это шутка, то…

— Убийство никогда не бывает шуткой, Смит. — Эллери подошел к двери и открыл ее. — Идите на террасу, — шепнул он Вели, когда тот передал ему большой чемодан из воловьей кожи. Чемодан Эллери поставил у двери.

Вели пересек комнату и вышел через французское окно.

Смит вскочил со стула, устремив взгляд на чемодан.

— Этот чемодан, Смит, — обратился к нему Эллери, — был обнаружен в вашей квартире в запертом сундуке, сержанту Вели пришлось его взломать. Думаю, ключ у вас в кармане.

Лицо Смита побагровело.

— Я никогда в жизни не видел этот чемодан, — заявил он.

— Вы видели его вчера днем, когда задушили Риттера, — спокойно сказал Эллери. — Вы послали Риттера за чемоданом и велели отнести его к нему в комнату, не сомневаясь, что найдете там драгоценности, которые не смогли обнаружить, когда убили Кобба. Отвинтив лампочку в комнате Риттера, вы поджидали его в темноте. Вы хотели забрать все себе и обещали Риттеру, что разделите с ним добычу, обманув остальных. Но это не входило в ваши планы. Мертвые не говорят. Историю, которую вы сообщили мне только что, вы намеревались поведать Бретту и Уолшу.

— Это ложь! — завопил Смит. — Вы не можете пришить мне убийство, имея в качестве доказательства только этот чемодан!

— Я и не собираюсь этого делать, Смит. Вы оставили ваш след на запястье мисс Кобб, когда пытались украсть у нее сумочку. Очевидно, вы думали, что отец мог прислать ей по почте таможенную квитанцию на драгоценности, чтобы не хранить ее при себе. Вы оставили след на коже Гордона Кобба, когда душили его. А вчера вы оставили его на шее Риттера.

— О чем вы? — Смит уставился на него.

Эллери показал ему правую ладонь, затем сжал левой рукой основание указательного пальца правой. Появилось алое пятнышко, которое увеличивалось, превращаясь в капельку крови.

И тут Смит повернулся и ринулся как безумный через французское окно к парапету. В следующую секунду он бы бросился вниз с семнадцатого этажа, если бы могучий кулак Вели не двинул его в челюсть. Смит пошатнулся, а Эллери, подлетев к нему как снаряд, нанес второй удар. Убийца рухнул без сознания на каменные плитки пола.

* * *

Когда Смита, Уолша и Бретта увезли в полицейское управление, остальные, по просьбе Эллери Квина, задержались в апартаментах. Смиту собирались предъявить обвинение в двух убийствах, а вопрос насчет обвинений Уолшу и Бретту инспектор с радостью оставил на усмотрение окружного прокурора.

— Но, сынок, — промолвил старик, поглаживая подбородок, — я все еще не понимаю, как ты догадался, что это Смит. Вернее, как ты до этого додумался.

— Это было очевидно, папа, — ответил Эллери, — если ты вспомнишь состояние комнаты Риттера. Мы определили, что он не появлялся в ней несколько дней, на всем лежал слой пыли, включая стол под лампой и стул в углу. Пыль была нетронута всюду, кроме подоконника, где мы обнаружили полосу.

— И все-таки я не понимаю, Эл, — вмешался Вели, почесывая затылок. — Если бы в пыли были отпечатки пальцев или следы ног, тогда…

— В том-то и дело, — прервал Эллери. — Их отсутствие доказывало, что кто-то отвинтил лампочку, не становясь на стол или стул. Когда я завинчивал ее, мне пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться. Человек ростом ниже шести футов просто не мог достать рукой лампочку, не встав на какое-нибудь возвышение, которым, естественно, могли служить стол или стул. Сэндерс на голову ниже меня — это освобождало его от подозрений. Единственным великаном среди подозреваемых был Смит.

— Но, Эллери, — спросила Никки, — почему он попытался покончить с собой, увидев, как вы выдавили из пальца каплю крови?

— Сейчас я до этого дойду. Папа, помнишь крапленые карты в комнате Риттера?

Инспектор кивнул.

— Помнишь, как ты сказал, что даже фокусник не мог бы во время игры метить карты булавкой? Однако это мог сделать человек, носящий кольцо с острием, повернутым вниз. Когда я впервые увидел Смита, он играл в карты, и на пальце у него был большой перстень с печаткой. Кольцо было только у него. После того как игра кончилась и Риттер остался один в комнате, я видел, как он исследует рубашки карт. Тогда Риттер понял, как Смиту удается это проделывать. Вероятно, он забрал колоду, чтобы иметь наготове доказательство, когда Смит в следующий раз будет надувать его и других членов шайки. Разумеется, Смиту приходилось носить кольцо постоянно. Он не мог оставлять его без присмотра, опасаясь, что кто-нибудь подберет перстень и заметит острие. Конечно, Смит не знал, что оцарапал мисс Кобб и обе свои жертвы, пока я не сказал ему об этом следе.

— Так вот что меня оцарапало! — воскликнула Шейла.

— Но я не понимаю, Эллери, как вам удалось выжать кровь из пальца, — сказала Никки.

Инспектор засмеялся:

— А вот я понимаю! Эл снова проявил изобретательность. Это произошло, когда он обменивался со Смитом рукопожатием, верно?

— Да, — кивнул Эллери. — Я крепко стиснул его руку, прижав указательный палец к нижней стороне кольца, и почувствовал укол. Тогда я понял, что для разоблачения Смита нам нужно только доказать, что чемодан находится у него. — Он повернулся к сержанту: — Отличная работа, Вели. То, что чемодан оказался в сундуке Смита, решило дело.

— Я был тупицей, не поняв, что находится в чемодане, — смущенно признался Вели. — Когда я это увидел, то почувствовал себя дураком.

— Мистер Квин! — воскликнула Лоис Линь. — Вы имеете в виду, что в чемодане нет драгоценностей? — Она посмотрела на чемодан, все еще стоящий у двери.

Эллери покачал головой.

— Моему удивлению не было бы равного в мире, если бы они там оказались, — печально промолвил он.

— Драгоценностей там нет, — сказал Вели.

Инспектор нахмурился.

— Что же находится в чемодане, сынок?

Эллери покачал головой.

— Чтобы мой отец, полицейский инспектор… — простонал он. — Папа, какой вещи явно недоставало в имуществе Кобба?

— Ну и какой же? — фыркнул старик.

— Что всегда имеется у чревовещателей?

— Ой! — Инспектор закрыл лицо руками. — Сержант, мы с вами два олуха!

— Конечно! — воскликнула Никки. — Манекен! Манекен мистера Кобба!

Эллери кивнул.

— Несомненно, он спрятал драгоценности в манекен, когда вывозил их из Китая.

— И они исчезли? — спросила Лоис Линь, глядя на сержанта так, словно не могла в это поверить.

— К сожалению, мисс, — сочувственно отозвался Вели.

Лоис Линь не могла скрыть отчаяния.

— Но они так много значили для миллионов людей… — Она устало опустила руки и, повернувшись к отцу, заговорила с ним по-китайски.

— Папа, — сказал Эллери, — в Китае существовал древний способ исчисления времени, при котором сутки делились на двенадцать равных двухчасовых промежутков. Для каждого использовалось название животного: время свиньи — от девяти до одиннадцати вечера, время змеи — от девяти до одиннадцати утра и так далее. Когда я увидел карточки, присланные Коббу, то понял, что они отпечатаны в Китае. Такие линии могли быть проведены только кисточкой. Кто, кроме китайца, стал бы использовать кисть для письма? Я позвонил китайскому ученому и узнал, что промежуток от трех до пяти часов дня именуется временем обезьяны.

— Так вот почему ты заставил меня дать объявление в китайскую газету! — воскликнул инспектор Квин.

— Для шантажиста? — возбужденно осведомилась Никки.

— Конечно нет, — улыбнулся Эллери. — Очевидно, кто-то пытался связаться с мистером Коббом, используя заранее условленный между ними код. Этот человек, несомненно, был китайским другом Кобба, не знавшим, что его уже нет в живых. Объявление в газете должно было пригласить этого человека сюда сегодня между тремя и пятью. Он может прибыть с минуты на минуту.

Лоис Линь быстро повернулась к Эллери:

— Мистер Квин, значит, еще есть надежда?

— Возможно. Если нам повезло с жадеитовым ожерельем мисс Кобб, то почему бы…

— Эллери, — прервала Шейла, — мисс Отеро украла ожерелье? — Она поднесла руку к шее и потрогала кулон.

— Можете не сомневаться, что ваш отец его ей не дарил, — уверенно заявил Сэндерс.

Эллери начал снова говорить, но умолк, услышав стук в дверь.

— Войдите, — отозвался он.

Дверь открылась, и в комнату вошел пожилой китаец. Он медленно повернул к присутствующим свое сморщенное лицо и принялся с интересом их разглядывать.

— Мисса Кобб? — спросил он и, увидев чемодан, вздрогнул.

Глава 19

МАНЕКЕН

Лоис Линь и ее отец подошли к вновь прибывшему. Несколько минут они быстро говорили по-китайски. Затем Лоис повернулась к инспектору Квину.

— Это Ли Су, — объяснила она. — Он не говорит по-английски. Он не знал, что мистер Кобб мертв, и пытался связаться с ним.

— Спросите его, были ли драгоценности в чемодане, — велел Эллери.

Лоис повиновалась.

— Мистер Кобб спрятал драгоценности в манекен, — сказала она, выслушав пожилого китайца. — Ли Су сел на пароход вместе с ним под видом работника прачечной. В море мистер Кобб передал ему чемодан, чтобы Ли Су пронес его через таможню. Мистер Кобб знал, что на борту за ним наблюдают иностранные агенты. Ли Су оставался на корабле еще два дня после прибытия в Сан-Франциско. Он действовал как приманка для японских агентов, а тем временем…

Ли Су что-то сказал девушке по-китайски. Хотя Эллери ничего не понял, он видел, что китаец очень взволнован.

— Ли Су говорит, что должен сейчас же открыть чемодан, — сказала инспектору Лоис Линь.

Инспектор кивнул. Ли Су опустился на колени возле чемодана. Отодвинул две медные защелки, откинул крышку и вытащил манекен чревовещателя.

Деревянная голова китайского манекена была плоской, с подвижными глазами и губами. Черные волосы, уложенные в церемониальную прическу, были человеческими. Манекен был облачен в широкий халат из светло-голубого шелка, расшитый желтым, зеленым и фиолетовым.

Ли Су осторожно положил манекен на стол. Запустив руку под халат, он провел ею по одной из плоских неподвижных рук манекена. Внезапно его взгляд просветлел. Он извлек лист бумаги, быстро его обследовал и передал Лоис Линь, лопоча по-китайски.

Лицо Лоис тоже просветлело. Она повернулась к инспектору.

— Ли Су отправил драгоценности в Нью-Йорк по таможенной закладной, — объяснила девушка. — Пошлину нужно было оплатить здесь. Это таможенная квитанция. Чтобы одурачить того, кто мог спросить, не заявлял ли Гордон Кобб на таможне о драгоценностях и не отправил ли он их по закладной, Ли Су выписал квитанцию на имя Шейлы Вентро. Он оставил чемодан внизу для мистера Кобба, зная, что драгоценности может получить только мисс Кобб. Мистер Кобб должен был поручить ей расписаться в квитанции о передаче драгоценностей Обществу поддержки Китая. Не получив известий от мистера Кобба, Ли Су пытался связаться с ним, посылая шифрованные сообщения.

* * *

Эллери мог поклясться: известие о том, что драгоценности в безопасности, обрадовало Шейлу ничуть не меньше, чем Лоис Линь, ее отца и Ли Су. Она договорилась встретиться следующим утром с Лоис и членами китайской организации в здании таможни. Девушка явно гордилась тем, что может завершить миссию отца. Но эмоциональное напряжение прошедших дней давало себя знать. Она инстинктивно искала поддержки у Джима Сэндерса. После ухода китайцев Джим увел Шейлу на террасу. Он понимал, что только время способно смягчить горечь утраты. Теперь же следовало отвлечь ее от тяжких мыслей, заставить думать о будущем.

Никки наблюдала, как Джим и Шейла, склонившись на парапет, смотрят на город. Вздохнув, она повернулась к Эллери, поглощенному разговором с отцом и Вели. Он так динамичен, так полон энергии! Никки улыбнулась, чувствуя гордость за него. Наконец дискуссия завершилась, все спорные вопросы улажены, и инспектор с сержантом могли удалиться.

Молодые люди вернулись с террасы. Шейла пошла в спальню припудрить нос, а Джим принялся бессвязно благодарить Эллери, но тот сразу пресек его попытки, как неуместные.

— Ну, — застенчиво промолвил Джим, глядя в сторону спальни, — может, у меня есть шанс стать счастливейшим человеком в мире. Она чудесная девушка! — Он резко сменил тему. — Вид отсюда великолепный. Просматривается даже Палисейдс!

Никки ободряюще ему улыбнулась и присоединилась к Шейле.

К удивлению Эллери, минуты через две Шейла вышла без Никки и, обменявшись с Эллери несколькими словами, попросила Джима проводить ее домой, после чего оба немедленно покинули апартаменты.

Вскоре Эллери услышал голос Никки:

— Идите сюда, Эллери! Я на террасе.

«Что теперь?» — подумал он.

Когда Эллери подошел к Никки, она убрала локти с парапета и взяла его под руку.

— Взгляните на парк. Разве это не красота? По озеру плавают лодки.

— В самом деле, — согласился Эллери.

— А какая густая листва! Прямо зеленый гобелен!

Эллери усмехнулся. Никки не зря провела время в спальне, она успела припудрить носик и надушиться, от ее золотисто-каштановых волос исходил легкий аромат ландыша, а большие карие глаза были так выразительны.

— Как романтично!

— Без сомнения, — подтвердил Эллери.

Никки прижала к себе его руку.

— Никки, — медленно заговорил Эллери, — полагаю, сейчас для этого неподходящий момент, но не хотите ли вы пойти со мной…

— Эллери! — воскликнула девушка.

— Я имею в виду, сейчас же…

— О, Эллери, если вы действительно этого хотите…

— Действительно хочу. Сейчас около четырех.

Никки посмотрела на часы.

— Без пяти. — Ее лицо светилось детским восторгом.

— Тогда отправляемся!

— Но куда, Эллери? Сейчас уже поздновато…

— В офис, — мрачно промолвил мистер Квин. — Еще не так уж поздно, вы успеете поработать часок над моей рукописью!