/ Language: Русский / Genre:sf_fantasy

Практическая демонология

Елена Малиновская

Дождливая погода, протекающая крыша, опустевший кошелек и отсутствие живого собеседника влияют на человека не лучшим образом. На потомственного некроманта тем более. Что может разнообразить жизнь и добавить новых проблем? Конечно же визит прекрасной незнакомки…

Елена Малиновская

Практическая демонология

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЗАМОК НЕКРОМАНТА

Крыша замка протекала. Я лежал на постели и с ненавистью буравил взглядом темное пятно с безобразно рваными краями, которое расплывалось прямо над моей головой. Еще чуть-чуть — и первая капля упадет точно на кровать, которая к утру рискует превратиться в настоящее болото. Только заквакать для полного счастья осталось.

— Хозяин! — В углу маленькой комнатушки засеребрилось облако, очертаниями отдаленно напоминающее человеческую фигуру. Маленькую такую фигуру, ростом с десятилетнего ребенка.

Я не отозвался, обреченно уставившись на безнадежно загубленный потолок. Проклятые дожди! Уже целый месяц без остановки льют. Вчера к вечеру разъяснилось было, но едва я обрадовался, что непогоде пришел конец, как ночью дождь ливанул с утроенной силой. И вот итог. С такими темпами протечки скоро придется переехать в подземелье, находящееся под замком. Правда, там тоже есть опасность затопления. Призрак родового склепа Райчел вчера жаловался, что уровень грунтовых вод за неделю поднялся втрое. Как бы кости моих ненаглядных предков не всплыли. Их опасно тревожить. В прошлый раз два месяца пришлось нравоучения покойной матушки слушать, пока она не соизволила вновь в мир мертвых удалиться.

— Хозяин! — немного осмелев, двинулось вперед облако, обрывая мои невеселые раздумья. — Крыша течет.

— Сам вижу, — тяжело вздохнув, процедил я сквозь зубы, с неохотой переворачиваясь на бок. — Что делать будем?

Облако молчало, слегка удивленное вопросом. Потом заискрилось приятным неярким светом и приняло свою окончательную форму — невысокого старичка, абсолютно лысого, но с роскошной белой бородой, спускающейся ниже груди на вытертый бархатный камзол. Прошу любить и жаловать — Тоннис, фамильный призрак моего рода, который в свою очередь насчитывает не меньше тысячи лет истории. Как это обычно бывает, сейчас древнее семейство безвозвратно обеднело, от былой славы и могущества остался лишь этот ветхий, рассыпающийся замок и я, единственный законный владелец руин и наследного титула барона, великий и зловещий некромант Вулдиж.

— Быть может, из деревни подмогу кликнуть? — деловито осведомился Тоннис, робко приближаясь еще на шаг.

— А деньги на оплату где взять? — мрачно спросил я, морщась. Самая крупная капля наконец-то не удержалась на потолке и с потрясающей точностью упала мне прямо в ухо.

Я вскочил на ноги, ошалело замотав головой, потом продолжил, не глядя на отпрянувшего от неожиданности призрака:

— Я и так всей округе должен. За молоко, мясо и зелень. Чую, соберутся как-нибудь все мои кредиторы и двинут на замок с вилами. Что тогда делать? Не колдовством же обороняться — еще зашибу кого-нибудь ненароком. За такие дела меня святая инквизиция мигом лет на двести в темницу усадит. Какая там у них любимая формулировка? «За неподобающее и неразумное использование силы, данной свыше, которое привело к гибели или причинению вреда обычному люду». На этом и прервется наш род. Наследника-то у меня нет, а в их поганых земляных ямах ни крупицы энергии не найдешь, чтобы весь срок без проблем отмотать. Или дряхлым старцем выйду, или вперед ногами вынесут и на ближайшем погосте быстренько закопают. А скорее всего — сожгут на всякий случай, чтобы из мертвых не вздумал восстать.

Тоннис огорченно потупился, замерцал всеми цветами радуги. Видать, сильно расстроился.

— Ладно, не переживай, — ощутив слабый укол раскаяния, попытался успокоить я старика. — Придумаю что-нибудь. Чай, и не из таких передряг выбирались.

— Райчел болтал, будто на кладбище в соседней деревне могила есть известного разбойника, — немного оживившись, затараторил призрак, таинственно округляя глаза.

— И что? — рассеянно спросил я. Зябко передернул плечами и накинул поверх пижамы длинный теплый халат.

— Ну… — растерялся от такого вопроса Тоннис. Откашлялся и твердо произнес: — Вы бы того… наведались бы туда. Расспросили бы кости. Поди, у разбойника много тайников было. Враз бы все денежные дела поправили.

Я задумчиво почесал голову. Предложение казалось заманчивым, если бы не одно, точнее, два «но». Во-первых, я знал точно, что на том кладбище никогда не хоронили никаких разбойников. Было дело, однажды я наклюкался с тамошним охранителем, даром, что умертвие, а самогон хлебал за милую душу. И огурчиками солеными не брезговал, а поначалу все ныл, что лучше живой плоти закуски не бывает. Ну, и по пьяной лавочке охранитель мне все сплетни и слухи кладбищенские выболтал. Ничего интересного, если честно. Большая часть тамошнего населения от старости упокоилась, кто-то — по собственной дурости, и совсем уж единицы — из-за злого умысла. На каждом погосте таких историй сотню услышишь, если охранителя разговорить получится. А мне подобным не привыкать заниматься.

Впрочем, я что-то отвлекся. Так вот, никакими разбойниками там и не пахло. Из интересненького только душегубец был один, который свою жену от ревности со свету сжил, а потом и сам на себя руки наложил. До сих пор мается, покоя не находит, думает, что супруга и на том свете супругу дражайшему рога наставляет. Да и поделом ему. Нечего на себя роль судьи и палача брать.

Это было первое «но». А второе намного весомее. В прошлый раз мы с умертвием с пьяных глаз в деревню шалить отправились. Охранитель в печную трубу утробно завывал и ставнями хлопал, а я у входной двери дожидался. Только кто из избы испуганно ломанется — за шкирку ловил и на ухо со зловещим придыханием кричал: «Покайтесь, люди, скоро последняя битва богов!» Ох, сам знаю, что дурак. Но тогда это так весело казалось. Да и вообще, подумаешь, покуражился немного. Хоть чуть-чуть скуку развеял — ко мне ведь редко люди на разговор забредают. Если только прохожий заплутает, завернет дорогу спросить. И то, узнав род моей деятельности, бежит прочь от замка так, что пятки сверкают. Вот и приходится с призраками пить да душу им изливать.

Веселились мы так, веселились, пока на местного кузнеца не нарвались. Едва я его за шиворот схватил, как он, недолго думая, развернулся и мне кулаком прямо в глаз засветил. А на умертвие полное ведро святой воды опрокинул, чудо, что не попал. Словом, на этом наше развлечение и закончилось. Хорошо еще, что живыми ноги унесли. Точнее, что я живым ноги унес, умертвию это уже не актуально. И благо, что до инквизиции слухи про мои шалости не дошли. Такой бы штраф вломили — точно бы пришлось замок продавать.

Вот с той поры я в соседнюю деревню не ходок. Кузнец тогда обещал меня на узкой тропинке подстеречь и второй глаз подбить, чтобы неповадно было над добрыми людьми шутить. На мои-то земли он не сунется, чай, дурных нет в фамильное логово некроманта по своей воле идти. Но и я в те края теперь вовек не пойду. Дождусь, когда о моем позоре подзабудут.

— Нет, Тоннис, — качнул я головой, пытаясь не покраснеть, как всякий раз при воспоминании о той постыдной истории. — Это не выход. Нет там ничего — лично проверял.

Старик огорченно нахмурился и вдруг с тихим хлопком пропал. Я, нисколько не удивившись, подошел к окну и с усилием отдернул тяжелые плотные гардины. Тусклый дневной свет с трудом пробрался сквозь давно немытое стекло, и скромная обстановка моей спальни предстала во всем великолепии. Весьма сомнительном великолепии, стоит признать честно — потолок в темных влажных разводах, на ковре сальные пятна непонятного происхождения, письменный стол около окна полностью завален бумагами под толстым слоем пыли. И посередине комнаты — неубранная кровать. Настоящее логово черного колдуна, ничего не скажешь. Или закоренелого холостяка, что будет намного ближе к истине.

Я устало опустился в кресло, небрежно смахнув при этом кипу пожелтевших свитков, и едва не расчихался от поднявшихся клубов пыли. Интересно, куда Тоннис отправился? Неужели какая-нибудь неосторожная крыса на кухню забежала, и он решил устроить срочную и показательную охоту на несчастного грызуна? Забавно будет посмотреть на это безобразие. Тоннис даже комара при всем горячем желании собственноручно не убьет, ибо не может до живого даже дотронуться. Так и вижу чудную картину: крыса забралась в кастрюлю и за обе щеки уплетает суп, а призрак висит над ней и словесно увещевает бросить сие недостойное занятие.

— Хозяин, — внезапно раздалось за спиной. Я вздрогнул от неожиданности и недовольно обернулся, мысленно кляня Тонниса за его дурную привычку входить без предупреждения.

— Что? — сквозь зубы цыкнул я, заодно подмигнув своему отражению в старинном зеркале. Долговязый молодой человек, лет двадцати пяти, с длинным аристократическим лицом и печальными серыми глазами подмигнул мне в ответ и тут же демонстративно повернулся спиной. Видать, зеркало еще обижается, что я на днях, придя в совершеннейшее уныние из-за вечного безденежья, едва не продал его старьевщику. Пришлось зеркалу самому бороться за свое спасение. Покупатель, лицезрев вместо своего отражения ходячего упыря с зеленой склизкой кожей, поспешил как можно быстрее удалиться из замка, оглашая окрестности истошными криками. И чего было так пугаться? Просто особенность у зеркала такая — по своему желанию отражать все, что оно когда-либо видело. Я как раз хотел об этом старьевщика предупредить, жаль, не успел немного.

— Там девушка у ворот замка, — тем временем растерянно произнес Тоннис. — Стучит, войти хочет.

— Девушка?! — не поверил я. Задумчиво пожевал губами и с некоторой опаской поинтересовался: — А чего ей надо?

— Не знаю, — почему-то шепотом ответил призрак. — Говорит, с вами встретиться желает. Хорошенькая такая, лет восемнадцати. Волосы темные, а глаза синие-синие, словно озера лесные.

Я закашлялся, пораженный неожиданной поэтичностью фамильного призрака. Не ожидал от старого Тонниса подобного романтического описания, если честно. Видать, девица и впрямь ничего.

— Тебя не испугалась? — через пару секунд продолжил я расспросы.

— Нет, — ощерился в беззубой улыбке призрак. — Я-то по дурости, едва услышал, как в ворота стучат, прямо перед ее носом материализовался. Думал, это привычный кто в гости заявился. Остальных-то к вам домой и за деньги не затащить. Она, правда, побледнела немного, но потом едва меня за грудки не взяла — веди к хозяину и все.

— Ну что же, — медленно протянул я, пытаясь не сгореть от любопытства. — Желание дамы для меня закон. Пригласи в мой кабинет.

И едва ли не бегом рванул вон из спальни.

— Хозяин, — укоризненно произнес Тоннис мне в спину, — вы бы приоделись хоть чуть-чуть. Негоже гостью в халате встречать.

— Тьфу ты, — в сердцах сплюнул я, резко останавливаясь на пороге. — И то верно. Ладно, ты пока ее в кабинет веди и разговорами развлекай, а я на себя что-нибудь более подобающее случаю накину.

Призрак почтительно склонил голову и исчез с чуть слышным хлопком. Я тут же заметался по комнате, разыскивая какую-нибудь более-менее чистую и приличную одежду. Наконец остановил свой выбор на черной мантии, украшенной вышитыми серебром звездами, быстро накинул ее на себя, пригладил влажной от волнения рукой космы на голове и стремглав кинулся в кабинет. Давненько у меня гостей не было.

* * *

Гулкое эхо разговора далеко разносилось по пустому коридору замка, поэтому я еще на дальних подходах услышал голос Тонниса.

— А род моего хозяина идет от самого Сурина, изначального черного колдуна, который, как молвят легенды, был правой рукой Темного Бога, — с воодушевлением вещал он незваной гостье. — После первой битвы высших сил всей свите опального божества пришлось переселиться из небесных чертогов на землю. Тут Сурин женился на обычной крестьянской девушке и положил начало славному семейству. За бесстрашие и мужество, проявленные в бою, Темный Бог наградил своего верного соратника и всех его наследников мужского пола способностью разговаривать с умершими. Так и появился на свет род Сурина.

Я досадливо покачал головой. Вот ведь шельмец — врет и даже не запнется. На самом деле все обстояло совсем не так.

Если верить семейным легендам, Сурин и впрямь состоял в свите Темного Бога, только был не его правой рукой, а обычным слугой из разряда «подай-принеси». Читывал я в далеком детстве дневники, оставшиеся от знаменитого предка. Там он четко и недвусмысленно говорил, что сам до дрожи в коленках боялся зловещего господина, поэтому до безобразия обрадовался его свержению. Но вот беда — на исходе битвы, когда ее конец был, по сути, предопределен, Сурин умудрился опрокинуть на Темного Бога бокал горячего вина. Тот, и так удрученный скорым поражением, взъярился сверх меры и предал несчастного и весь его род жуткому проклятью: всегда и всюду видеть неупокоенных. Пошутить, наверное, так решил. Хотя с другой стороны хуже наказания нет, чем знать, что и после смерти покой тяжело обрести.

Сурин, правда, сперва не очень-то и расстроился. Напротив, счастлив был, что его живьем не сожрали или кожу на перчатки для господина не пустили. Потом, конечно, осознал, на что его обрекли, но и в этом нашел выгоду. Среди мертвых зачастую весьма интересные собеседники встречаются. Да и лучше собутыльника трудно представить: никогда не напьется, закуски сверх меры не съест, в конце концов — охранит безмятежно спящего перепившего товарища. Кто рискнет такого ограбить или другой вред причинить, ежели рядом умертвие или упырь какой-нибудь сидит, злобно глазами во все стороны зыркает. Из призраков вышли неплохие слуги — всегда о приходе гостей заранее предупредят, последят за ними, чтобы те ничего лишнего из дома не прихватили. Словом, одни плюсы, с какой стороны ни погляди.

Построил мой предок маленький домик в первой попавшейся деревне и принялся жить себе в удовольствие. Говорят, жена Сурина сначала была не очень довольна особенностью мужа. Конечно, какой женщине понравится, что в собственном жилище нигде уединиться нельзя. Ты себя из лохани поливаешь, а рядом призрак какого-нибудь сластолюбца печально вздыхает об упущенных возможностях. Но ничего, потом привыкла. Даже удовольствие своеобразное от этого получать стала. Привидения же льстили на все голоса, боясь разгневать супругу новоявленного некроманта. Каждой женщине приятно будет, если в день столько комплиментов от известных в прошлом дамских угодников получаешь. И опасности для чести никакой нет. Призраки нематериальны и могут воздействовать только на предметы. То есть тарелки побить да дверьми постучать — за милую душу, а вот человеку вред причинить уже никак не получается. Максимум, дымкой сквозь тело просочатся. Неприятно, конечно, по спине ледяные мурашки пробегут, но ничего смертельного.

Так и жили. Сурин с призраками выпивал, жена его — флиртовала напропалую. Когда с соседками ссорилась, пакостничать разрешала. Кумушки мигом мириться прибегали. Естественно, как тут не прибежишь, если из любого зеркала на тебя мертвец щерится в гнилозубой улыбке, и среди ночи ставни сами хлопать начинают.

А потом война случилась. Наш тогдашний славный король Торий Первый не поделил что-то с соседним государством. То ли по торговым налогам не сошлись, то ли просто доспехами побренчать вздумалось. Мало ли. За все причуды правителей обычно простой люд отвечает. Наша деревушка-то на самой границе стоит. Вот она первой и должна была пасть. Жители даже в болота не успели уйти. Слухи о войне доходили, но им все не верили. До последнего надеялись, что уж их-то дом лихая участь минует. Донадеялись. Утром проснулись, а деревня в плотном кольце неприятеля. Во все времена с захваченными разговор был короткий: бабу на сеновал, мужика избить до бесчувствия, а лучше — насмерть, чтобы под ногами не путался да грабить не мешал. А потом огонька в деревушку подпустить, дотла все выжечь, чтобы на долгие годы память осталась.

Так бы, наверное, все и на этот раз случилось, если бы не Сурин. Зря он, что ли, столько лет в свите Темного Бога пробыл и жизнь сохранил. На такие бесчинства нагляделся, что до самой смерти кошмарами мучался. Наверное, потому и пил без меры.

Словом, поглядел на все это Сурин и стремглав на кладбище кинулся. Уж не знаю, о чем он там с мертвецами толковал, только пополз с болота странный зеленоватый туман, плотным саваном и деревню укрыл, и неприятельский отряд. Моя пра-пра-пра-и-так-далее-бабушка мигом сообразила, что к чему. Разослала домовых призраков по соседям со строгим наказом запереться на все засовы и ни двери, ни окна ни в коем случае не открывать. Крестьяне, мысленно уже простившиеся с жизнью и имуществом, с радостью повиновались. Тут-то и началось. Из тумана каких только звуков не раздавалось. И чавканье голодное, и шебуршанье непонятное, будто полчища крыс бесчинствуют, и стоны, от которых кровь в жилах стыла. В ставни мертвецы стучались, впустить их просили. Ничего, местные жители стойкими оказались — перетерпели. Уши заткнули, под кроватями попрятались и носа наружу не казали. Даже домашняя скотина по амбарам не мычала, опасалась к себе лишнее внимание привлечь. Только местный священник, который давно уже на «отродье Темного Бога», как он Сурина называл, зуб затаил, прильнул поначалу к окну, все силился разглядеть, кого давний недруг на помощь кликнул. Не знаю, что он там увидел, но за один день седым как лунь стал и до скончания дней своих заикался. Любопытство никогда и никого до добра не доводило.

Неприятелю хлеще досталось. Когда через сутки туман развеялся без следа, около деревни только гнутые доспехи валялись, насквозь ржавые, будто год в воде пролежали. Никто живым не ушел.

Соседи, ранее недолюбливающие Сурина, чествовать его за спасение хотели, все выспрашивали, как ему удалось деревню спасти. Но тот лишь отмалчивался, глаза виновато отводил. Жене запретил даже упоминать об этом подвиге. Говорят, неделю спать не мог от кошмаров, кричал так, будто его заживо резали. В итоге запил по черному и вскорости от винной горячки умер. Так никто и не знает, какие силы он тогда на помощь призвал.

У меня на это свои соображения имеются, но мне лишний раз о них подумать страшно. Удивительно только одно: Сурин был единственным из нашего рода, кто ни разу после смерти не восставал. У моего семейства особенность такая — много веков должно пройти, пока душа окончательный покой обретет. То и дело в коридорах замка можно встретить призраки давно усопших родственников. Но никто и никогда Сурина не видел, будто он с душой намного раньше смерти простился. Наверное, жуткую плату потребовали мертвецы за спасение деревни.

Король, узнав про подвиг простого сельского жителя, даровал безутешной вдове и малолетнему сыну героя наследный титул барона. И не поскупился денег щедрой рукой из казны отсыпать на возведение замка. Вот такой была в действительности история возникновения моего рода.

Постаравшись придать себе как можно более грозный вид, я нахмурил брови и решительно распахнул дверь. Потом, не глядя по сторонам, быстрым шагом подошел к креслу и уселся в него, постаравшись как можно более эффектно откинуть полы мантии. И только после этого осмелился взглянуть на незваную гостью.

Старый Тоннис был прав, девушка действительно оказалась весьма и весьма привлекательной. Фигурка стройная, волосы темные, убранные в длинную косу, глаза пронзительно синие, личико достаточно миловидное, с трогательными ямочками на пухлых щеках. Но первоначальное впечатление наивности портила достаточно тяжелая линия подбородка и упрямо сжатые губы. Видать, девица поспорить не промах.

Я внушительно кашлянул, пытаясь не обращать чрезмерного внимания на откровенно низкое декольте простого ситцевого платья незнакомки, и выжидающе приподнял бровь. Ну, красавица, ты ко мне в гости пришла, тебе разговор и начинать.

Девушка неожиданно улыбнулась и окинула меня столь же изучающим взглядом. Я кашлянул еще раз и гордо приподнял голову, пытаясь придать себе как можно более неприступный и зловещий вид. В конце концов некромант я или нет? Зря, что ли, люди меня боятся?

— Таша, — внезапно прервала затянувшуюся паузу девушка и протянула ко мне узкую ладошку тыльной стороной вниз, словно намекая на то, что я должен припасть к ее руке.

— Вулдиж, — в свою очередь представился я, откровенно игнорируя этот жест. Улыбнулся и небрежно обронил титул: — Барон.

— Очень приятно. — Поняв, что я не собираюсь целовать ей запястье, девушка тут же смущенно отдернула руку. Кокетливо склонила голову набок и резко подалась вперед, давая мне чудную возможность без проблем заглянуть в вырез ее платья. Я лениво почесал кончик носа, чудовищным усилием воли продолжая глядеть девушке прямо в глаза. Очень занимательно, уж не соблазнить ли меня явилась эта юная леди?

— Я слышала, вы увлекаетесь черным колдовством, — произнесла Таша, с некоторым разочарованием наблюдая за моей реакцией.

— Я потомственный некромант, — поправил я, с интересом ожидая дальнейшего развития событий. Еще никто и никогда не пытался так явно затащить меня в постель. Хотелось бы знать, зачем это понадобилось незнакомке.

— Разве это не одно и то же? — с волнующей хрипотцой в голосе поинтересовалась девушка, словно случайно проведя ладонью по своей шее. Я невольно проследил за этим движением, потом хмыкнул и принялся в мельчайших подробностях представлять на месте милого создания старого приятеля упыря, который прочно обосновался в подвалах моего замка. Давно и не мной замечено: хочешь совладать с неуемным желанием, вспомни что-нибудь мерзкое и отвратительное — мигом всю охоту отобьет.

— Нет, — через пару секунд спокойно ответил я, с омерзением рассматривая гостью. Уж больно ярким и тошнотворным вышел в моих мыслях упырь. Склизкая бородавчатая кожа, гнилостный аромат из черного провала рта, мутные, затянутые бельмами глаза. Так что ничего удивительного в такой реакции не было. Для меня, по крайней мере.

— А в чем разница? — спросила Таша, оторопело взирая на гримасу отвращения, которая исказило мое лицо.

— Во многом, — пожал я плечами. Подумал немного и пустился в длинное путаное объяснение. — Черное колдовство базируется на подчинении живых людей чужой воле, что запрещено всеми законами святой инквизиции. Поэтому тот, кто занимается этим, сразу же становится преступником. Некромант же работает только с упокоенными, которые, согласно положениям Всеобщей Хартии Магов, считаются предметами неодушевленными. Только из-за этого святая инквизиция мирится с нашим существованием. Если когда-нибудь некромант обратит свое искусство во вред живому человеку, то он будет вынужден отвечать перед судом по всей строгости закона.

— А если речь идет о самозащите? — с каким-то нехорошим воодушевлением перебила меня Таша.

— Самозащита тоже разная бывает, — протянул я. — Ты же не будешь обороняться мечом против маленького ребенка, который, балуясь, кинул в тебя яблочным огрызком. Некромант имеет право воспользоваться своей силой только в двух случаях. Во-первых, если против него стоит такой же маг. Во-вторых, если в противном случае гибель грозит множеству людей.

— Вон оно как, — с явным разочарованием произнесла Таша, откидываясь на спинку кресла. Я в свою очередь с облегчением вздохнул, поскольку соблазнительное декольте отодвинулось от меня на достаточное расстояние.

Девушка немного помолчала, задумчиво теребя выбившуюся из косы прядь темных волос, потом негромко спросила:

— А если на тебя нападут разбойники? Имеешь ли ты право защитить себя колдовством, или должен полагаться только на свое умение обращаться с мечом?

Я удивленно изогнул бровь, услышав, с какой легкостью гостья перешла на «ты», но решил не заострять на этом внимание. Давненько со мной живые не фамильярничали, тем более — женского пола.

— Если разбойник вызовет меня на поединок, то я ни в коем случае не должен пользоваться магией, — с неохотой принялся я втолковывать девушке основы кодекса некромантов. — Это будет нечестно. Все равно что отнять у несмышленого малыша игрушку, пользуясь силой взрослого. Но если разбойник нападет на меня исподтишка, то тем самым он покажет, что правила честного боя созданы не для него. Следовательно, и я не обязан их соблюдать по отношению к разбойнику в этом поединке.

— Другими словами, колдовством ты воспользуешься, — поморщившись, перебила меня Таша.

— Да, — кивнул я. — Только, наверное, постараюсь не убивать неразумного. Чтобы потом не получить судебного разбирательства. Пока святой инквизиции докажешь, что имел полное право так поступить… Словом, кучу времени потеряешь.

Девушка молча смотрела на меня с непонятным выражением непроницаемых синих глаз. Будто хотела меня еще о чем-то спросить, но стеснялась. Когда пауза затянулась до неприличия, я улыбнулся и задал самый волнующий меня вопрос:

— А почему, собственно, вы… ты об этом меня расспрашиваешь? Неужели собираешь сведения о жизни некромантов? Не думал, что подобная тема может заинтересовать молодую симпатичную девушку.

Таша на миг скривилась, словно от сильной боли, но тут же вновь вернула на лицо равнодушную маску. Но этой секундной потери самообладания мне вполне хватило, чтобы разглядеть на дне зрачков девушки настоящее отчаяние. Чем дальше, тем все занимательнее. Сдается, Таша ко мне явилась далеко не по доброй воле.

— Я хотела… — запинаясь, начала собеседница. Замолчала и неожиданно сгорбилась, спрятав лицо в ладонях. Я не вмешивался, терпеливо дожидаясь продолжения. Давно прошли те времена, когда жалобные вздохи могли вывести меня из состояния равновесия. Да и потом, не доверяю я как-то подобным тщательно разыгранным спектаклям.

— Моей жизни угрожают, — наконец, глухо призналась Таша, следя за моей реакцией через растопыренные пальцы.

— Вот как? — с вежливым безразличием переспросил я. — Сочувствую.

Глаза девушки яростно и зло блеснули, и она напряженно выпрямилась в кресле, одарив меня полным ненависти взглядом. Я ответил отстраненной улыбкой, заставив собеседницу побледнеть от тщательно сдерживаемого бешенства. Замечательно, а какой реакции она от меня ожидала? Что я, прельстившись ее фигуркой и смазливым личиком, схвачу меч и побегу убивать неведомых обидчиков? Милая девочка, я не был бы некромантом, если бы с малых лет не научился ставить разум превыше сиюминутных порывов и телесных желаний.

Естественно, вслух я ничего не стал говорить. Лишь вальяжно развалился в кресле, с искренним любопытством ожидая продолжения представления.

— Люди говорили, что у вас сейчас тяжелое финансовое положение, — вновь перешла на сухой официальный тон Таша, с демонстративным презрением окидывая взглядом довольно бедную обстановку кабинета. Я задумчиво почесал подбородок, только сейчас заметив влажные разводы на стенах. Надо же, и тут крыша протекает. Этим летом дожди превратились в настоящее стихийное бедствие.

— Возможно, — не стал отрицать я очевидного.

Гостья перевела взор на меня и фыркнула, будто недоумевая, что она делает в столь жалком месте. Я в свою очередь нахмурился. Еще чуть-чуть, и несносная девчонка с треском вылетит из замка. У каждой наглости и нахальства должны быть определенные пределы.

— Я бы хотела нанять вас, — продолжила тем временем Таша, словно не замечая моего недовольства. — Для моей охраны.

— Нанять? — не сумел сдержать я изумленного восклицания. Окинул придирчивым взглядом простенькое платьице неожиданной работодательницы, про себя отметил полное отсутствие украшений. Забавно, очень забавно. Как-то не тянет нежданная гостья на знатную или богатую даму.

— Да, нанять, — подтвердила девушка, несколько обиженная невежливым осмотром. Горделиво задрала подбородок и процедила сквозь зубы: — Люди говаривали, что вы иногда беретесь за выполнение подобной работы. Я хорошо заплачу, не сомневайтесь.

— В таком случае позвольте ознакомить вас с моими условиями, — сказал я и, не дожидаясь ответа, монотонно забубнил: — Во-первых, я должен еще до заключения договора узнать все особенности предстоящей работы: кто вам угрожает, почему, как давно. Словом, до мельчайших подробностей. Во-вторых, поскольку вы нанимаете меня в качестве телохранителя, то обещаете беспрекословно выполнять все мои требования. Иначе я не могу гарантировать сохранность вашей жизни и здоровья. И в-последних, вы платите аванс в половину стоимости договора. Остальное — после завершения дела.

— Аванс? — внезапно сильно смутилась девушка. — А каким он обычно бывает?

Я склонил голову, безуспешно пряча язвительную ухмылку. Похоже, мои предположения оправдываются. Девица бедна, словно церковная мышь. Иначе она даже не подумала бы отправиться за помощью к некроманту, а наняла бы человека, занимающегося подобными делами профессионально. Обычно к нам обращаются совсем уж в крайних случаях.

— Мой гонорар обычно лежит в пределах от тридцати до пятидесяти золотых, — произнес я, пристально наблюдая за реакцией собеседницы. — Все зависит от сложности дела. Полагаю, в вашем случае аванс будет не меньше двадцати монет.

Девушка сначала вспыхнула, как маков цвет, потом так же стремительно залилась мертвенной бледностью. Любой неупокоенный сейчас бы позавидовал ее цвету лица. Ну-с, дорогая, и что вы скажите мне в ответ? Могу поклясться родовыми склепами, что таких денег у вас в помине нет и никогда не было.

— Двадцать монет, — прошептала Таша. — Я… Я не думала, что это будет так дорого.

— Я могу сделать скидку, — пожал я плечами и тут же жестокосердно продолжил, словно не заметив, какой безумной надеждой загорелись глаза девушки: — Пятнадцать золотых, и ни грошиком меньше. И то, только из-за вашего очаровательного личика.

На самом деле у меня на языке вертелось название совсем другой части тела прекрасной незнакомки, которую практически не скрывал лиф платья. Но я благоразумно смягчил выражение. Наш род всегда отличался галантным отношением к женщинам. Не будем позорить добрую честь семейства только во имя красного словца.

Таша неожиданно всхлипнула, словно прочитав мою недостойную мысль, и с отчаянием утопающего схватилась за шнуровку лифа. Путаясь в петельках, принялась ее распускать, даже не глядя в мою сторону. Я какой-то миг оторопело взирал на это действие, потом закашлялся и густо покраснел. Вот оно как. Неужели дело обстоит настолько серьезно, что девица решила расплатиться натурой? Интересно, кто или что ее так напугало? Ведь сразу видно, что никогда ранее ничем подобным не занималась.

И внезапно мне стало стыдно за свое поведение. А еще потомственный некромант, драконьего помета мне на могилу! Что бы сказала моя матушка, если бы узнала, что ее ненаглядный единственный сынок, пользуясь положением, запугивает беззащитную девицу, попавшую в безвыходную ситуацию, и заставляет ее торговать телом? Даже представить страшно. Боюсь, столь бурного выяснения отношений родовой замок точно бы не перенес, в прах рассыпавшись от темперамента несравненной леди Аглаи.

Все эти мысли и соображения заняли у меня не более секунды. Таша едва успела распутать первую петельку, как я выпрямился в кресле и с возмущением поинтересовался:

— Девушка! Вы что себе позволяете?

Понимаю, что вопроса глупее представить просто невозможно, но ничего более уместного в голову просто не пришло. Или надо было дождаться полного оголения странной гостьи? Тогда бы меня матушка точно со свету сжила во время очередного пришествия. От ее зоркого глаза ничто не может укрыться. Тем более если это происходит в стенах родового замка.

Таша затряслась от беззвучных рыданий, словно осиновый листок на ветру, и распустила шнуровку еще сильнее, переходя всякие нормы приличия. Нельзя сказать, чтобы данное зрелище было мне неприятно или омерзительно. В конце концов то, что я некромант, никак не умоляет моей принадлежности к мужскому полу. Поэтому я горестно вздохнул и принялся усиленно представлять в воображении самые отвратительные картины. Признаться честно, помогало плохо.

— Если вы немедленно не оденетесь, я выкину вас из замка прямо в таком виде, — глухо уведомил я. Подумал немного и добавил, постаравшись, чтобы это прозвучало как можно более презрительно: — Вот уж не думал, что с девицей легкого поведения столкнулся. А на вид такая приличная молодая особа…

По всей видимости, моя фраза послужила той каплей, которая привела в чувство Ташу. Потому как она некрасиво сморщилась и вдруг зарыдала в полный голос. Сгорбилась на кресле, неловко прикрываясь руками, словно минуту назад не раздевалась столь бесстыдно.

Признаюсь честно, не переношу женских слез. Когда в моем присутствии плачут дамы, я чувствую себя отъявленным мерзавцем и одновременно полным идиотом. Вот что прикажете делать в подобной ситуации? Молча наблюдать, как рядом захлебывается в истерике молоденькая девушка? Смущенно лепетать жалкие слова утешения? Но для этого надо иметь хоть какое-то представление, из-за чего разгорелся весь сыр-бор. И, что самое отвратительное, в таких ситуациях всегда начинаешь думать, будто виноват в слезной истерике. Ненавижу чувство беспомощности, которое охватывает меня каждый раз при таком зрелище!

Что мне оставалось делать? Я встал и подошел к столику, на котором стоял графин с водой. Взял и самым хладнокровным образом вылил его содержимое на голову девушке. Та сразу же замолкла и уставилась на меня с изумлением, граничащим с неподдельным ужасом.

— Так-то лучше, — умиротворенно заметил я, возвращаясь на свое место.

— Зачем вы это сделали?! — От возмущения голос у Таши опасно дрожал, едва не срываясь на фальцет.

— А зачем вы стали раздеваться? — вопросом на вопрос ответил я. — И потом, терпеть не могу, когда рядом со мной по непонятной причине рыдают девушки.

— Но это не повод выливать на меня воду! — продолжала бушевать собеседница, торопливо затягивая шнуровку.

— Я мог бы дать вам пощечину, — холодно улыбнулся я. — Только вряд ли бы это вам понравилось больше.

Девушка как-то странно забулькала, словно захлебнувшись в словах. Но невероятным усилием воли сдержалась, лишь одарила меня очередным свирепым взглядом. Вот и делай после этого добро людям! Все равно в дураках и подлецах останешься.

— Таша, — рискнул я продолжить разговор, — вы не хотите объяснить мне, что все это значило?

— Что — все? — буркнула девушка, старательно рассматривая старый пыльный гобелен на противоположной стене.

— Вам стало так жарко, что вы решили скинуть одежду? — вздохнув, поинтересовался я, решив более не удивляться столь загадочному поведению гостьи.

— Нет, — низко опустив голову, с неохотой признала Таша. И вновь замолчала.

— Боюсь, при такой манере ведения беседы у нас с вами ничего не получится в плане договора, — констатировал я. После чего встал и отправился к двери, кинув через плечо: — Тоннис покажет вам выход.

Как я и ожидал, девушка тут же вскочила и кинулась ко мне, преграждая путь.

— Подождите! — выкрикнула она, невежливо хватая меня за рукав и заглядывая в лицо глазами, которые вновь наполнились слезами. — Пожалуйста, не уходите! Вы — моя единственная надежда!

Вот это совсем другое дело. Такой поворот разговора нравится мне намного больше.

— Тогда давайте договоримся, — произнес я и тут же начал выкладывать свои требования: — Мне нужна правда, только правда и ничего, кроме правды. Никаких томных взглядов, никаких попыток меня разжалобить. Потом, если меня удовлетворит ваша откровенность, поговорим и об оплате.

Девушка кивнула в знак согласия, не отводя от меня умоляющего взгляда.

— Отлично, — позволил я себе легкую улыбку, после чего наконец-то соблаговолил вернуться в кресло. Но перед тем как позволить Таше говорить, я громко хлопнул в ладони. Девушка изумленно подняла брови, а затем отпрянула, не в силах скрыть секундного испуга, когда воздух перед ней засеребрился. Все-таки боится призраков, несмотря на всю свою показную браваду.

— Тоннис, — обратился я к старику, который послушно материализовался в шаге от меня. — Пожалуйста, принеси моей милой гостье полотенце. Думаю, бокальчик горячего вина также не повредит. И мне заодно налей.

Призрак с нескрываемым удивлением оглядел мокрую, взъерошенную девушку в мятом, криво сидящем платье, но ничего не сказал. Лишь почтительно поклонился, после чего отправился выполнять поручение.

В комнате повисла звенящая тишина. Таша вжалась в спинку кресла и о чем-то напряженно размышляла, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику. Я в свою очередь искоса наблюдал за загадочной гостьей, то и дело украдкой бросая взгляды на ее грудь, которую самым аппетитным образом обрисовывало прилипшее мокрое платье. М-да, ну как тут не пожалеть, что достоинство и честь не позволили тебе воспользоваться заманчивым предложением. Зато матушку порадую своей моральной стойкостью и выдержкой.

В ожидании Тонниса мы не перемолвились и словечком. Интересно, что именно послужило причиной появления таинственной незнакомки в моем замке? От множества разнообразнейших предположений даже голова разболелась.

* * *

Спустя примерно полчаса, когда Таша тщательно вытерла длинные волосы большим махровым полотенцем и накинула еще одно поверх промокшего платья, спасаясь от сквозняков древнего замка, наш разговор продолжился. Первым делом девушка в один глоток осушила полный бокал горячего вина, приправленного корицей, словно собираясь с духом. Я удивленно приподнял бровь, но промолчал, лишь сделал знак Тоннису подать еще, а лучше — принести целый графин. После чего пригубил свой бокал, неспешно смакуя ароматный напиток, и сделал приглашающий жест рукой. Не стесняйтесь, юная леди, вас внимательно слушают.

— Мое полное имя Талия, — наконец, рискнула начать свой рассказ девушка. — Вряд ли оно вам что-нибудь говорит.

Я кивнул, подтверждая предположения собеседницы. Имя как имя, достаточно распространенное в этой местности.

— На самом деле я принадлежу к известному семейству, — продолжила тем временем Таша. — Быть может, вы когда-нибудь слышали о Северянине, который считается основателем моего рода?

Позади меня Тоннис, не сдержавшись, издал протяжный вздох изумления. Девушка подскочила на месте от неожиданности и принялась испуганно озираться по сторонам. Вполне ее понимаю, приятного мало, когда совсем рядом раздаются из ниоткуда непонятные звуки. Вот ведь шельмец — остался подслушивать наш разговор, воспользовавшись невидимостью и понадеявшись, что я его не замечу.

— Тоннис, выйди, пожалуйста, вон, — строго произнес я, не оборачиваясь. Дождался, когда затылка коснется прохладное легкое дуновение ветерка от дематериализации призрака и только после этого прищелкнул пальцами. Девушка вновь испуганно вздрогнула, когда стены комнаты в один момент покрылись серебристым инеем. Хоть плохенькая, да защита от чрезмерного внимания чересчур активных усопших родственников. Незачем им знать, кто именно сидит сейчас напротив меня. Иначе моей гостье придется пережить несколько весьма неприятных минут. Могу поклясться, что многие фамильные призраки будут счастливы хоть как-то навредить девушке из рода заклятых врагов. Потому как Северянина даже слишком хорошо знали в этих стенах. Пожалуй, об этом стоит рассказать несколько подробнее.

Северянин получил такое имя, а точнее — прозвище из-за места рождения. Как нетрудно догадаться, мужчина был из варваров, которые с незапамятных времен заселяли степи по северной границе нашего королевства — Мироина. Истинного имени его никто и никогда не знал из-за странных верований тех мест. Будто бы в имени заключена несоизмеримая сила, и человек станет слабым и беспомощным, если откроет его постороннему, особенно — чужестранцу. Только родным и самым близким друзьям позволено обращаться к варвару не по прозвищу.

Как и остальные его соплеменники, Северянин был могуч, высок и молчалив. Но ко всему прочему отличался прямо-таки феноменальной тягой к знаниям и различным авантюрам. Говорят, в глубоком детстве Северянин увязался за взрослыми, когда они отправились грабить деревни на территории сопредельного государства. Однако то ли отряд оказался маленьким, то ли подмога вовремя подоспела из ближайшей пограничной заставы, но успехом эта затея не увенчалась. Всех взрослых варваров предали быстрой смерти от меча, но на перепуганного чумазого мальчонку ни у кого рука не поднялась. Обратно его отпустить тоже не решились, прекрасно зная, что в родном селении его ждет неминуемая и очень мучительная гибель. У наших воинственных соседей очень суровые законы чести: если бьешься, то бейся до смерти. Неважно — своей или врага. Никакого отступления, никаких сделок с противником. И без разницы, сколько тебе лет. Если отправился в военный поход — никакой скидки на возраст или болезнь. Знал заранее, на что шел.

Словом, именно так Северянин попал в наше государство. Какое-то время он жил при пограничной заставе, старательно учил чужой язык и умилял старых закаленных воинов своим прилежанием и смирением. Пока в один прекрасный день не кинулся с мечом на одного из тех, кто привез его сюда. Мальчугана быстро обезоружили и только тогда узнали, что он считает всех вокруг кровными врагами и не успокоится, пока он не отомстит за смерть родичей.

После столь смелого признания самые осторожные и дальновидные предлагали прикончить мальчишку, не дожидаясь, когда он приведет в исполнение свою клятву. Но за Северянина вступился старейший воин, который сказал, что негоже о ребенка руки марать. До скончания жизни придется страшный грех перед Светлыми Богами отмаливать.

Мальчику дали еды и денег и отправили с гонцом в столицу — Тьерд. Пусть, мол, живет дальше, как хочет. Но до города Северянин так и не доехал. Никто не знает, что случилось по дороге, только гонец с ребенком как в воду канули. Однако варвар через несколько лет объявился в столице, а взрослого, хорошо вооруженного мужчину, который некогда сопровождал его, так и не нашли.

После нескольких лет жизни в Тьерде варвар отстроил себе здоровенный дом в наших краях — якобы для того, чтобы отдыхать здесь от столичного шума. После он заявился к моему прадеду — мол, познакомиться решил с ближайшими родовитыми соседями. Высыпал на стол полный кошель золота и приказал провести обряд по умерщвлению на расстоянии злейших недругов, в которые, как нетрудно догадаться, записал весь гарнизон пограничной крепости. Естественно, мой предок пришел в ужас и сразу же отказался. Это же неслыханное нарушение Всеобщей Хартии Магов получается! Да инквизиция за подобные дела не то что навеки заключит в темницу, к сожжению на костре приговорит.

Сказать, что Северянина отказ огорчил, значит не сказать ничего. В моем старом кабинете до сих пор на каменной кладке видна огромная вмятина — это варвар со всей злости так кулаком по стене саданул, что замок едва не развалился. Плюс ко всему прочему еще и оттаскал с величайшим удовольствием прадеда за бороду. Пока тот в себя от подобного нахальства пришел, пока силу призвал… А что самое обидное — покарать смертью наглеца прадеду так и не удалось. Тот же не с мечом драться полез, то есть, прямой угрозы жизни не было. Следовательно, убийство обидчика было бы вопиющим превышением норм необходимой самообороны.

Прадед до самой смерти помнил ни за что, ни про что нанесенное оскорбление. Отец рассказывал, что у несчастного всегда голос дрожал, и слезы на глаза наворачивались, когда он вспоминал, как едва бороды не лишился. Думаю, мой предок не отказался бы от возможности поквитаться с правнучкой старого врага. Конечно, сильно навредить он при всем желании не смог бы, но напугать до полусмерти — за милую душу.

Кстати, раз принялся о Северянине рассказывать, то не могу не упомянуть и о том, чем дело с кровной местью закончилось. Добился-таки своего варвар. Уж не знаю, с какими черными колдунами он дружбу завел, но факт остается фактом. Через полгода после злополучного визита в наш замок до прадеда дошел слух, будто бы в столице, не получив очередного донесения из пограничной заставы, заволновались и отправили туда гонца. А потом еще несколько, перепроверяя первоначальные донесения. Потому как крепость оказалась совершенно пустой. Никого, словно там никогда и не жили люди. Оружие, одежда, запасы продовольствия — все нетронутое осталось. Впрочем, одного человека все же удалось обнаружить. Того самого воина, который некогда не позволил казнить мальчишку-варвара. Только вот беда — старик не перенес неведомого испытания и сошел с ума. Лишь о демонах кровожадных, которые человека одним ударом когтистой лапы располовинивают, что-то постоянно бормотал.

А Северянин добился в этой жизни большого успеха и всеобщего признания. За многочисленные таинственные услуги, которые он оказывал королю, варвар получил много денег и титул, правда, не наследный. Разные слухи ходили о причинах подобной благосклонности нашего правителя. Одно знаю точно: в те года попасть в опалу к монарху было самым страшным наказанием, потому как несчастные исчезали бесследно, едва только навлекали на себя каким-нибудь проступком гнев короля. Святая инквизиция, конечно, пыталась провести свое расследование, но очень быстро поубавила рвение, словно получив приказ сверху.

Никто не знает, что именно послужило причиной смерти Северянина. Одним пригожим летним вечерком он удалился в свою опочивальню, ласково поцеловав на ночь жену и погладив по голове малолетнего сына. К слову сказать, мужчина никогда не приглашал супругу ночью разделить с ним ложе. Она не имела права даже входить без стука к нему в спальню. Для выполнения супружеского долга служили краткие мгновения уединения в комнате жены, и только в дневное время. На следующее утро, когда мужчина не вышел к завтраку, обнаружилось, что дверь в его опочивальню выломана. Причем так, будто над ней потрудились дикие звери огромной силы, но никак не люди. Люди, по крайней мере, не оставляют на стенах и деревянных предметах следы когтей. Хозяин же дома пропал. Ни следов борьбы, ни признаков торопливых сборов. Все осталось на своих местах. И, что самое удивительное, ночью никто из домочадцев не заметил ничего подозрительного. До сих пор не представляю, как можно было не услышать звуков, с которыми ломали дверь.

Откуда я это знаю? В каждом доме найдется парочка болтливых слуг, которые с радостью растрезвонят о причудах хозяина по всему городу. А мой прадед по вполне понятным причинам очень ревностно следил за обидчиком и тщательно записывал все, что узнавал о нем. Через его дневники и я ознакомился с укладом жизни Северянина. И на этом, пожалуй, закончу вспоминать о нем. Слышал я об этом человеке еще кое-что интересное, но это к делу уже не относится.

И вот теперь правнучка знаменитого варвара сидит передо мной и просит о помощи. Забавно, очень забавно.

Девушка безуспешно ожидала от меня хоть каких-нибудь слов в ответ на свое признание. Я же молча разглядывал ее, пытаясь найти в чертах лица хоть какое-то сходство с Северянином. Нет, ничего общего. Видимо, Таша унаследовала внешность от матери.

— И что дальше? — наконец, произнес я, убедившись, что девушка не торопится продолжать рассказ.

— А то, — неожиданно рассердилась она. — Как вы, наверное, знаете, прадед увлекался черным колдовством. Но, к величайшему счастью, остальные мои родственники дурному примеру не последовали. Кроме брата, которого так заинтересовали семейные легенды, что он поклялся раскрыть тайну исчезновения предка. Дирон всеми правдами и неправдами добивался у отца, чтобы он отдал ему дневники Северянина. Брат считал и продолжает считать, будто в них прячется секрет невероятной власти прадеда. Но отец упорствовал, не без оснований полагая, что негоже в такие темные дела лезть. Ни к чему хорошему это все равно не приведет.

— Разумно, — слабо улыбнулся я. — Черное колдовство — не игрушки для юнца.

— Не такой уж Дирон юнец, — возразила Таша, несколько уязвленная моими словами. — Ему уже двадцать!

Я скептически ухмыльнулся, но промолчал. На мой взгляд, его возраст как раз укладывался во временные рамки того опасного периода, когда юноши пытаются доказать всему миру свою значимость. Сам-то, помню, в его года такую катавасию устроил, что до сих пор удивляюсь, как вообще жив остался.

— Какое отношение его увлечения могут иметь к угрозе твоей жизни? — спросил я, решив все же вернуться к более фамильярному стилю разговора и вновь перейти на «ты».

Таша неожиданно отвела глаза и залилась смущенным румянцем. Потом глубоко вздохнула и чуть слышно призналась:

— Мой отец погиб при очень странных обстоятельствах около двух месяцев назад. Ночью упал с лестницы. Все сошлись во мнении, будто это был несчастный случай, только я в это не верю.

— Почему? — резко подался я вперед.

— Я хорошо знала отца, — с явной неохотой ответила Таша. — Он никогда и ни за что не вышел бы ночью из своей спальни и тем более не отправился бы гулять по дому. Считай это причудой, но мой отец до жути боялся темноты. Он даже спать не мог без расставленных по всей комнате горящих свечей.

Я в очередной раз удивленно хмыкнул. Интересные дела творятся в доме этой милой девушки, ничего не скажешь.

— Кормилица рассказывала, будто в детстве отца что-то сильно напугало, — продолжила тем временем Таша. — Он никогда не рассказывал, что именно, но с тех пор чувствовал себя в доме неуютно. Помню, как в детстве меня это веселило. Как же, взрослый мужчина, смелый и отважный в остальных вещах, а по пустым коридорам передвигается едва ли не бегом, постоянно оглядываясь по сторонам. Одно время он даже хотел продать дом, но что-то его остановило. То ли покупателя не нашлось, то ли остальные родственники воспротивились.

Девушка вдруг жалобно сморщилась и всхлипнула, кривя губы, после чего тихонечко прошептала:

— Я сама не хотела, чтобы дом продавали. А теперь…

Я сочувственно вздохнул и щедро плеснул собеседнице в бокал изрядно остывшего вина. Таша благодарно улыбнулась и сделала маленький глоток.

— Позволь, я угадаю, — произнес я, давая возможность девушке хоть немного успокоиться. — По завещанию отца именно ты стала наследницей дневников прадеда. И после оглашения этого решения вокруг тебя стали происходить загадочные вещи. Не так ли?

— Не совсем, — качнула головой Таша. — По последней воле отца мне отошел дом. О дневниках в завещании не было ни слова. Их вообще не нашли, хотя перерыли весь кабинет и спальню отца. Особенно усердствовал, конечно, брат. Кстати, он тоже вряд ли может считать себя обделенным. Даже наоборот. По воле отца Дирон получил все денежные сбережения нашей семьи. Думаю, они намного превышают нынешнюю стоимость дома.

— А твоя мать? — поинтересовался я. — Или ей ничего не досталось?

— Моя мать умерла, когда мне не было и года, — сухо проговорила Таша. — Воспаление легких. Правда, отец быстро женился во второй раз. Мою мачеху зовут Бирия. Ты, наверное, не поверишь, но это весьма милая женщина. Конечно, особой любви ко мне и Дирону она никогда не проявляла, но это вообще не в ее характере. Бирия очень замкнутая и молчаливая. Однако и дурного слова от нее мы никогда не слышали. По завещанию она получила щедрое пожизненное содержание; кроме того, я не имею права выгнать ее из дома. Как и остальных родственников, которые там проживают в настоящий момент.

— Остальные родственники? И много их?

— Не очень. Брат отца — дядя Рений. Тетушка Дишия, сестра матери. И сын Бирии от первого брака — Ромуал. Но он сейчас не живет постоянно с нами, переехав в дом жены. Тридцать лет как-никак, вот Ромуал и обзавелся своим жилищем. Впрочем, в ночь гибели отца он как раз гостил у нас. Да и потом очень часто навещал свою мать, поддерживая после похорон.

— Понятно, — сказал я, чувствуя, как мозги начинают закипать от такого количества новых имен. Ладно, ближе к делу разберемся.

Таша внезапно опустила голову и с нескрываемой обидой в голосе пожаловалась:

— Странно, я всегда считала себя любимицей отца. Не думала, что он так со мной поступит. По сути, мне достался лишь ветхий, разваливающийся дом, который я даже продать по собственному желанию не имею права. Ведь родственников мне запрещено выселять согласно последней воле отца. А вот к Дирону он всегда относился достаточно прохладно. Помню, какая ссора между ними вспыхнула, когда брат попросил показать ему дневники прадеда.

Я скептически поднял брови. Надо же, за скромной внешностью собеседницы что-то весьма хищное скрывается. Вот уже и недовольство от слишком маленького полученного наследства выражает.

— Не подумай дурного, — Таша поняла, что сказала что-то не то, и поторопилась объяснить свои слова: — Мне не нужно наследство, полученное таким путем. Видят Светлые Боги, я бы с радостью прожила всю жизнь в нищете, лишь бы отец остался жив. Просто странно все это. Если отец так не любил дом, то почему он оставил его именно мне?

Это был хороший вопрос. Жаль, что на него у меня пока не находилось ответа. Я задумчиво забарабанил пальцами по подлокотнику. Нет, еще слишком рано делать какие-нибудь предположения. Дождемся продолжения рассказа.

— Ты так и не сказала, кто именно тебе угрожает, — напомнил я. — Тебя пытались убить?

— Я не уверена в этом, — смущенно призналась Таша. — Понимаешь, все, кому я говорила про свои опасения, поднимали меня на смех. Мол, нельзя быть такой впечатлительной и во всем видеть злой умысел. Но…

Девушка запнулась, и у нее в глазах вновь отразилось отчаяние. Врете, милая леди, и врете нагло. Если бы ты не была уверена в том, что кто-то хочет тебя убить, то никогда бы не пришла ко мне. И тем более не стала бы пытаться соблазнить меня. Видать, любящий отец и впрямь отставил тебя без гроша за душой, если тебе пришлось пойти на столь крайние меры. Хотел бы я знать, что именно тебя напугало до такой степени, что ты готова была, не задумываясь, прыгнуть в кровать к некроманту.

— Не беспокойся, — улыбнулся я. — Я тебя на смех не подниму.

Девушка молчала, словно в нерешительности.

— Смелее, — подбодрил ее я. — Я вряд ли смогу защитить тебя, если не буду знать, против чего именно придется выступить.

— Было всего два случая, — наконец, начала Таша, немного приободренная моими словами. — Спустя неделю после оглашения завещания, я отправилась ночью на кухню. Привычка такая с малых лет осталась — что-нибудь сладенькое перед сном съесть. На обратном пути услышала какой-то непонятный шум, доносящийся из кабинета отца. Подумала, мало ли, вдруг Дирон дневники ищет. Пусть себе ищет, я ведь знала, как они важны для него. Решила, что не буду мешать, а тихонечко к двери приоткрытой подкрадусь и проверю, точно ли это брат бумагами шуршит. Сейчас понимаю, что глупо было так поступать — вдруг грабители какие залезли, но уж очень любопытство мучило. Так вот, подкралась, смотрю, а в кабинете темно и тихо, будто послышалось мне все. Естественно, я не утерпела и в комнату вошла. И с порога словно во что-то вязкое угодила. Не воздух, а кисель вокруг — ни пошевелиться, ни крикнуть. Что-то мерзкое и очень холодное к шее тянется, прямо к знаку Светлой Богини, который мне от матери достался. Дотянулось — и сразу же пропало все, будто привиделось. Я в комнату к себе стремглав кинулась, всю ночь заснуть не могла, свечи не тушила. А наутро увидела, что у меня на шее жуткие синяки, прямо пятерня чья-то отпечаталась. Неделю пришлось шарф повязывать, пока не прошло все. Я-то, дура, сначала мачехе пожаловалась, а она меня на смех подняла. Мол, ухажеров надо более ласковых выбирать. Как будто не знает, что я ни с кем и никогда!..

Последнюю фразу девушка выпалила с неподдельным возмущением, но тут же запнулась на полуслове, услышав, как я многозначительно хмыкнул. Не ожидал, если честно, что представление, которым меня пытались соблазнить не так давно, могла разыграть девственница.

— А второй случай? — нетерпеливо спросил я, великодушно не вдаваясь в подробности невольного признания. — Он был недавно?

— Три дня назад, — с трудом выдавила из себя Таша. — Первое время после того происшествия я по вполне понятным причинам боялась ночью выходить из своей комнаты. То и дело казалось, будто за дверью кто-то шебаршится или вздыхает тоненько. Но потом успокоилась немного. Даже заставила себя несколько раз посреди ночи выглянуть в коридор, чтобы убедиться, что там никого нет. Только я себя убедила, что мне все привиделось, как… Словом, у меня в комнате стоит огромное зеркало, очень и очень старинное. Говорят, в него еще Северянин смотрелся. Оно мне никогда не нравилось, потому что в нем я какая-то совсем страшная получалась. Лицо кривое, глаза опухшие. В другое зеркало посмотришься — вроде, ничего, а в это без слез не взглянешь. Поэтому я его к стене повернула, чтобы не расстраиваться лишний раз. И вот три дня назад около полуночи вдруг услышала стук в комнату. У нас обычно так рано не ложатся, поэтому я смело открыла дверь. Решила, что брат захотел пожелать спокойной ночи или Ромуал что-нибудь забыл сказать за ужином.

Я недоуменно нахмурил брови. Ромуал — это дядя Таши или сын ее мачехи? Вроде бы верным является второй вариант. Интересно, а во время первого покушения он тоже был в доме?

— Так вот, — продолжила тем временем девушка, не заметив моего секундного замешательства, — за дверью никого не было. А через миг у меня за спиной раздался такой неприятный скрип, будто кто-то ногтями по стеклу провел. Я обернулась и увидела, что зеркало уже не к стене повернуто, а ко мне. И за мной в глубине коридора отражается чья-то черная высокая фигура. Я даже испугаться не успела, как получила удар по затылку. Пришла в себя только на рассвете. Шишка до сих пор болит. Я только Бирии заикнулась про это за завтраком, как она руками замахала — мол, слышать твои глупости больше не хочу. Больше никому и ничего говорить не стала, боялась, что мне никто не поверит или за умалишенную сочтут. После завтрака собралась и в ближайший городок Риккий поехала, чтобы найти того, кто мне помочь сумеет. Знающие люди сказали, что если речь о колдовстве идет, то лучше всего к некроманту обратиться. Посоветовали к тебе, мол, семейство уважаемое и ни в чем дурном не замечено.

Я почувствовал себя польщенным. Приятно, когда узнаешь, что другие о тебе хорошо думают.

— Можно я посмотрю на твою шишку? — попросил я, решив на всякий случай проверить правдивость рассказа девушки.

— Конечно, — не стала возражать Таша. Я встал и подошел к сидящей девушке. Аккуратно пробежался пальцами по ее густым волосам, распущенным, чтобы быстрее высохли после невольного купания. Таша чуть слышно ойкнула, когда я принялся ощупывать ее затылок, но продолжала сидеть смирно. Да, она меня не обманывала. Шишка была, и была здоровой. Видимо, били от души. Удивительно, что девушка после такого удара живой осталась.

Я прошептал несколько слов и легонько погладил затылок Таши. Некромантия не исключает использование других видов магии, в том числе и целительной. Незачем моей гостье мучаться просто так. Девушка сначала испуганно дернулась, когда ощутила, как мои пальцы запульсировали теплом, но почти сразу же расслабилась и едва ли не мурлыкнула от удовольствия.

— Вот и все, — произнес я, возвращаясь на свое место. — Больше эта травма тебя не побеспокоит.

— Спасибо, — удивленно поблагодарила Таша, с недоверием ощупывая свой затылок. — Но разве некроманты могут излечивать?

— Почему нет? — пожал я плечами. — То, что обычно мы используем один вид колдовства, совсем не исключает возможности для изучения других разновидностей магии. Сила-то одна, просто разные люди ее по-разному применяют. Конечно, целитель из меня плохенький, но красивой девушке, как видишь, помочь сумел.

Таша вспыхнула от смущения и удовольствия, в один момент залившись трогательным румянцем, и довольно заулыбалась. Я невольно засмотрелся на ямочки у нее на щеках, потом тряхнул головой, отгоняя непрошеные фривольные мысли, и продолжил расспросы:

— Я правильно понял, что после второго нападения ты еще успела позавтракать дома? Как тебе показалось, никто не удивился, увидев тебя за столом?

— Вроде бы, нет, — неуверенно отозвалась Таша. — Все вели себя как обычно. Может быть, только Бирия выглядела несколько расстроенной. Но у нее после смерти отца глаза всегда на мокром месте.

— Понятно. — Я задумчиво почесал лоб. Наверное, на этом хватит расспросов. Остальное уже выясним на месте. Хотя нет, оставалась еще одна вещь, на которую я бы хотел взглянуть прямо сейчас.

— Таша, — проникновенно произнес я, стараясь, чтобы мой голос прозвучал как можно более мягко и чарующе, — я бы хотел взглянуть на знак Светлой Богини, который висит у тебя на шее. Ведь именно он был на тебе во время первого покушения, не так ли?

Девушка завороженно кивнула и даже потянулась рукой к серебряному амулету, который висел у нее на шее. Миниатюрная копия чаши благодати, которая стоит в любом храме Богини как символ плодородия и ее щедрот. Но сразу же очнулась и растерянно нахмурилась, испуганно отдернув руку. Поняла, наверное, что абы кому давать не следует такие вещи. Тем более — перешедшие от матери к дочери. Иначе они могут потерять силу, накопленную предыдущими поколениями.

— Я буду очень аккуратен, — уверил я Ташу, постаравшись, чтобы это прозвучало как можно более убедительно. — Можешь даже не давать мне его в руки. Просто покажи знак Богини поближе.

Девушка обреченно вздохнула, словно молчаливо жалуясь на нелегкую судьбину, которая занесла ее в логово некроманта, но покорно нагнула голову, снимая амулет и протягивая его мне. Он закачался на тоненьком кожаном шнурке, пропущенном между ее пальцев. Я зябко растер ладони и осторожно протянул руки вперед. Сначала ничего не происходило, только кожу неприятно пощипывала непонятная энергия. Видно, амулет и в самом деле уже давно хранился в одной семье, раз обладает настолько ярко выраженными защитными свойствами. А через мгновение руку свело от невыносимого холода. Будто я случайно окунул ее в жидкий лед, которым так любят плеваться снежные птицы Руры, живущие на самых высоких вершинах северных гор за землями варваров.

Я едва сдержался от болезненного стона и поспешно отвернулся, не желая пугать девушку страдальческой гримасой. Не люблю показывать свои слабости перед посторонними людьми, тем более, если они женского пола. Затем резко встряхнул кистью, рассеивая без остатка чужое колдовство. Точнее — слабый отпечаток его, который сохранился на амулете. Стоит признать, знак Богини, которым владеет Таша, в действительности является весьма могущественным амулетом. Даже страшно представить, какой силы был первоначальный удар, направленный на девушку, если по прошествии такого количества времени я почувствовал его отголоски.

— Спасибо, — наконец, когда моя рука вновь обрела чувствительность, пробормотал я, устало откидываясь в кресле. Закрыл глаза и принялся массировать виски, пытаясь систематизировать все полученные знания. Одно я знал наверняка: Таша попала в очень серьезную беду. Два раза смерть проходила от моей гостьи так близко, что около нее до сих пор ощущается аромат погребальных благовоний. И еще, не оставляло меня неясное дурное чувство, будто Таша не все мне рассказала. Интересно, могли ли эти два покушения напугать девушку до такой степени, что она, не задумываясь особо, была готова расплатиться своей девственностью? Сдается мне, что вряд ли. Если уж после первого случая Таша рискнула остаться в доме, то почему после банального удара по голове она поспешно бежала куда глаза глядят? Точнее — к порогу единственного на всю округу некроманта. И потом, если я знаю про былую вражду наших семейств, то, полагаю, и Таша в курсе ее. Более нелепого и странного выбора для найма телохранителя при всем желании придумать сложно.

— Таша, — я с любопытством склонил голову набок, — ты все мне рассказала?

Девушка сначала замялась, как-то виновато отвела глаза, но потом нашла в себе силы посмотреть прямо на меня.

— Да, — глухо проговорила она. — Я рассказала все, что тебе необходимо знать.

Я не удержался от торжествующей улыбки, услышав столь расплывчатую формулировку, но настаивать на откровенности не стал. Позже разберемся с этим вопросом.

— Ну что же, — произнес я. — В таком случае рад сообщить, что ты только что наняла меня для своей защиты.

Девушка вспыхнула от радости, но через мгновение поникла и тихонечко всхлипнула, потянувшись к шнуровке платья.

— У меня нет денег, чтобы заплатить тебе, — глухо призналась она, роняя первую крупную слезу себе на подол. — Я уже говорила, что отец оставил меня без гроша в кармане. И даже после завершения дела деньги не появятся. Мне совершенно нечем отдать тебе аванс.

Таша вздохнула еще раз и принялась распутывать первую петельку. Нет, по-моему, это точно какая-то навязчивая мания оголяться перед посторонними людьми без малейшего повода. Надо посмотреть в книгах, нет ли там упоминания о каком-нибудь душевном заболевании с похожими симптомами.

— Не будем повторять неприятную сцену с купанием еще раз, — поспешно сказал я, не без внутреннего чувства сожаления останавливая девицу. — Я берусь за это дело не из-за денег. Хотя, если в итоге у тебя появится возможность мне заплатить, буду только рад.

— Не из-за денег? — недоверчиво переспросила Таша, удивленно глядя на меня. — А из-за чего тогда?

— Называй это профессиональным интересом, — расплывчато ответил я.

Девушка, к моему счастью, не стала требовать более подробных разъяснений. И к лучшему — человеку, который ни малейшего понятия не имеет о Всеобщей Хартии Магов и святой инквизиции, очень тяжело объяснить, что всякое убийство с применением невидимого искусства бросает тень подозрения на любого мага, проживающего недалеко от места преступления. Я был абсолютно уверен, что человек, напавший на Ташу, на этом свои милые шалости не прекратит. Познавший вседозволенность один раз, всегда убьет повторно. Как только слухи о странных убийствах дойдут до столицы, то окрестности наводнят инквизиторы, которые будут вынюхивать, подслушивать, расспрашивать и всячески мешать жить. Стоит ли говорить, что я стану наипервейшим подозреваемым. Как же, некромант, да еще припомнят юношеские грехи. Словом, веселые денечки мне будут обеспечены. Так что лучше сейчас самому попробовать все выяснить, чем доводить до подобного печального развития ситуации.

— Спасибо, — благодарно прошептала девушка. — Огромное спасибо. Я буду вечной твоей должницей.

Я недовольно скривился и покачал головой. А вот такими словами разбрасываться не стоит, милая моя. Тем более рядом с некромантом. Вряд ли тебе понравится, если я восприму их всерьез.

— Ты, наверное, голодна? — спросил я, не акцентируя внимания на промахе Таши. Незачем ее пугать лишний раз, она и так перепугана насмерть. Но вот эти слова запомним. Так, на всякий случай.

— Да, — робко кивнула девушка.

— Я распоряжусь об обеде, — милостиво предложил я и встал, чтобы выйти в коридор и кликнуть Тонниса. Вряд ли он услышит мой зов в комнате, которую перед началом разговора зачаровали от лишних ушей.

— Скажи, — настиг меня уже около дверей вопрос Таши, — а здесь… Словом, тот, кто пытался меня убить, он ведь не сможет напасть на меня здесь?

— Нет, — скривил я уголки губ. — У меня тебе нечего опасаться. Не родился еще тот черный колдун, который сумел бы навредить гостю некроманта. Дома и стены защищают.

Девушка облегченно вздохнула и уютно устроилась в кресле, поджав под себя ноги. Я кинул на нее быстрый взгляд, машинально потер ладонь, которая еще помнила прикосновение чужого смертельного заклинания, и на всякий случай опутал комнату охранными чарами. Береженого Темный Бог боится, знаете ли.

Когда через несколько минут я вернулся в комнату, отдав все необходимые распоряжения, Таша уже крепко спала, положив голову на подлокотник. Темные волосы разметались по вытертой обивке кресла, а под глазами девушки я только сейчас разглядел глубокие черные тени от недостатка сна. Правильно, меньше надо было на ее грудь пялиться. Тогда бы сразу заметил, как на самом деле устала неожиданная гостья. Поди, нормально не отдыхала со времени последнего покушения.

Я покачал головой, молчаливо коря себя за недогадливость, и осторожно взял Ташу на руки. Та вздохнула во сне и прильнула ко мне, доверчиво обхватив за шею руками. Куда бы тебя устроить, чтобы и нормы приличия соблюсти, и не дергаться при каждом подозрительном шорохе, думая, как ты там поживаешь. И дело тут даже не в неведомом кровожадном убийце, а в весьма своеобразном характере моего замка и вещей, которые в нем находятся. Вряд ли после всего пережитого Таше понравится наутро лицезреть вместо своего отражения в зеркале мерзкого упыря.

«Демоны с ними, с приличиями! — мысленно фыркнул я, уже несколько притомившись держать девушку на руках. — В моей комнате поспит».

И, приняв такое непростое решение, я неспешно отправился в спальню. Чувствую, сегодня фамильные призраки и привидения замка настоящий праздник устроят. Как же, их хозяин впервые за долгое-долгое время сподобился девушку привести, причем живую.

* * *

Поздним вечером опять пошел дождь. Я стоял около окна и задумчиво наблюдал, как сплошные потоки воды заливают стекло. Изредка пасмурную хмарь разрывала молния, слепящим мертвенным отблеском озаряя окрестности замка, но недовольное глухое рокотание грома приходило намного позже, когда казалось, что его уже не будет.

Я вздохнул и повернулся лицом к жарко натопленной комнате, которую освещала лишь одна свечка, стоящая в изголовье кровати. Пришлось ради неожиданной гостьи растапливать камин. К сожалению, девушка вряд ли столь же привычна к холодным сквознякам замка, как я. Вновь незапланированные расходы. Если каждый день дрова тратить, то зимой, пожалуй, точно придется в спячку впасть, чтобы окончательно не замерзнуть.

Таша что-то неразборчиво пробормотала во сне и перевернулась на другой бок. Все еще спит, горемычная. За целый день ни разу глаз не открыла. Ни когда я отнес ее в свою комнату, ни когда снимал с нее раскисшие от дорожной грязи туфли, явно не предназначенные для длительных прогулок при такой погоде, ни когда устраивал на кровати и укрывал одеялом. Естественно, платье я оставил на девушке, а то еще заподозрит в покушении на ее девичью честь.

Я тяжело вздохнул и сел в кресло, подвинув его таким образом, чтобы без проблем наблюдать за Ташей. В багровом полумраке комнаты ее черты терялись, сливаясь с темным покрывалом. Тем лучше — не буду постоянно отвлекаться на милое личико. Лучше проведу это время с пользой и подумаю над делом, которое взялся расследовать. Потому как я абсолютно уверен, что именно мне предстоят поиски неведомого злоумышленника. Иначе охранять Ташу придется до ее старости, а то и смерти. Хотя рядом с такой симпатичной девушкой вряд ли подобная перспектива может сильно расстроить.

Умиротворяющий шум дождя за окном действовал усыпляюще. Я широко зевнул, потер слипающиеся глаза и в очередной раз за этот долгий-долгий день принялся размышлять над тем, что мне сообщила Таша. Интересно, кто же из ее родственников имел глупость связаться с черным колдовством? Сама девушка, я был уверен в этом, подозревала своего брата. С какой стороны ни посмотри — самая подходящая кандидатура: мечтает узнать секрет власти прадеда, для чего занимается розыском его дневников, и перед смертью отца сильно поссорился с ним. Но зачем Дирону было нападать на Ташу? Быть может, он боялся, что девушка все же найдет способ обойти последнюю волю отца и продаст дом? Логичное предположение и, боюсь, неверное. Таша ведь сама говорила, что не препятствовала поискам брата. Почему в таком случае нельзя было спокойно поговорить с ней и попросить помощи?

Я огорченно цыкнул и покачал головой. Нет, еще слишком рано делать предположения. Надо сначала познакомиться с родственниками Таши и воочию увидеть обстановку в ее доме. Нельзя исключать, что девушка многое утаила от меня или преподала несколько в ином свете. Точнее, даже не так. Я совершенно уверен, что она не все мне рассказала. Остается только вопрос — почему? Она ведь на самом деле была до смерти напугана. Неужели в таком состоянии возможно выгораживать кого-то из своих родственников? Кто знает, женская душа всегда была для меня потемками.

Девушка неожиданно коротко вскрикнула, будто увидев кошмар, и проснулась. Открыла глаза и с настоящим ужасом уставилась на меня.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался я.

Таша испуганно вцепилась в одеяло и натянула его до самого подбородка, словно опасаясь, что я немедля кинусь ее бесчестить. Забавная реакция для девушки, которая всего несколько часов назад была готова расплатиться со мной собственным телом по доброй воле.

— Ты заснула, — напомнил я. — И я перенес тебя в спальню. После твоего рассказа мне показалось, что ты нуждаешься в самой лучшей защите, поэтому выбор пал на мою комнату.

— Твою комнату? — хрипло переспросила Таша, затравленно оглядываясь по сторонам. — А… Ну… Ты ведь ничего не делал со мной?

— Например? — удивленно приподнял я бровь. — Кое-что делал. Туфли снял и укрыл одеялом. Или ты намекаешь на что-то другое?

Девушка так густо покраснела после моего вопроса, что ее смущение не смог скрыть даже полумрак, царивший в комнате. Я склонил голову набок, даже не пытаясь скрыть улыбки и с нескрываемым интересом наблюдая за реакцией Таши.

— Нет, — наконец с трудом выдавила она из себя, избегая смотреть в мою сторону, и неожиданно сделала неуклюжую попытку мне польстить. — Теперь я вижу, что не ошиблась в выборе. Ты настоящий рыцарь.

— Я думаю, ты голодна, — милостиво сменил я тему разговора. — Распорядиться насчет ужина?

— Если это не сильно тебя затруднит, — смущенно улыбнулась девушка.

Я прищелкнул пальцами и произнес в пространство:

— Тоннис, будь любезен, выполни желание моей гостьи.

В дальнем углу комнаты на миг проявилось и тут же пропало серебристое облако, показывая, что мои слова услышаны.

Девушка тем временем встала и принялась с любопытством осматриваться, насколько это позволяло скудное освещение. Конечно, можно было бы зажечь еще несколько свечей, но мне не хотелось, чтобы Таша увидела холостяцкий беспорядок комнаты. И так она не очень лестно отозвалась о состоянии моего жилища, незачем шокировать ее еще сильнее.

— Твои туфли были в столь печальном состоянии, что я выбросил их, — произнес я, заметив, как Таша зябко переступает босыми ногами по ковру. — Даже не знаю, что предложить тебе взамен.

— Неужели у тебя не предусмотрена хоть какая-нибудь домашняя обувь для гостей? — лукаво протянула девушка, глядя на меня в упор.

Я мог бы на это ответить, что неупокоенным духам и умертвиям тапочки ни к чему, но благоразумно промолчал. Интересно, подойдут ли для Таши туфли моей матери? Она была такой модницей, что скупала все подряд. До сих пор в ее комнате целые залежи вещей, которые ни разу не надевали. Кстати, весьма разумная мысль. Почему бы не предложить моей гостье воспользоваться этим?

— Я что-нибудь придумаю, — уклончиво пообещал я. — Ты не против, если некоторое время побудешь одна? Пороюсь в старых запасах.

Девушка раздраженно передернула плечами и уставилась на меня с нескрываемым возмущением. И что нам опять не по нраву?

— Надеюсь, ты не на вещи покойников намекаешь? — гневно выдохнула она. — В таком случае я похожу босиком. Все лучше, чем надевать обувь мертвецов.

Я даже закашлялся от такого нелепого и гнусного предположения, не сразу найдя, что на него можно ответить. И ведь не выругаешься, хотя очень хочется.

— Милое создание, — справившись наконец с законным негодованием, прошипел я, — вы только что нанесли мне оскорбление, за которое мужчина тотчас бы получил вызов на дуэль. Уж не намекаете ли вы, что барон Вулдиж из рода потомственных некромантов, который берет начало от самого Сурина Проклятого, в свободное время занимается грабежом могил?

Девушка испуганно охнула, только сейчас осознав, какую глупость сморозила, и в умоляющем жесте скрестила на груди руки. Я хотел было еще немного попугать Ташу, даже открыл рот, чтобы просветить ее на счет возможного наказания за неосторожные слова, которому, не задумываясь, подверг бы ее любой некромант, но передумал, заметив, как она в один момент залилась мертвенной бледностью, находясь едва ли не на грани обморока. М-да, какое нежное создание мне, однако, досталось.

— Замнем эту тему, — вздохнув, предложил я. Подошел к двери и уже оттуда кинул, не оборачиваясь: — Я скоро вернусь. Только наведаюсь в соседнюю деревню. Говорят, там недавно девушку примерно твоего возраста похоронили. Ее вещи вполне тебе подойдут. Подумаешь, подгнившие немного и могильными червями попорченные.

За моей спиной послышалось невнятное восклицание и шум, будто Таша, не удержавшись на ногах, с размаху села на кровать. Ничего страшного, будет знать, как некроманта зря обижать. Пусть учится хорошим манерам, раз ближайшее время нам суждено провести рядом. Мои нервы тоже не железные.

В действительности я отправился в комнату матери. Стоит признать, делать этого мне совершенно не хотелось. У леди Аглаи, упокоившейся больше десяти лет назад, при жизни был такой взрывной темперамент, что легенды об этом до сих пор блуждают по окрестным селам и деревням. Помнится, однажды какой-то неразумный крестьянин решил продать в замок несвежую рыбу, полагая, что знатная дама вряд ли опустится до выяснения отношений и возврата денег. Как же жестоко он ошибался! Матушка отыскала горе-дельца и собственноручно отхлестала его тухлым карасем по щекам, ради такого случая не побрезговав замарать холеные ручки.

Именно тяжелый характер и стал причиной бурной загробной жизни моей матери. Проклятье Темного Бога, из-за которого мужчины рода Сурина долго не могли упокоиться после смерти, никогда не распространялось на женскую половину семейства. Этим обстоятельством, видимо, и решил воспользоваться мой отец, барон Савиш, когда матушка застукала его на сеновале с дородной крестьянской девкой. Конечно, батюшка мог бы оправдаться, что до непосредственного процесса измены у них дело не дошло, ограничившись лишь бурной прелюдией, но, зная норов своей жены, он от страха даже слова не сумел выдавить из себя. Более того, тотчас же малодушно удалился в земли мертвых, говоря совсем простым языком — умер на месте от разрыва сердца. Девка, естественно, крик подняла и, путаясь в задранной юбке, убежала куда глаза глядят, здраво рассудив, что разобиженная и обманутая супруга барона теперь ее вообще со свету сживет. Несмотря на невысокий рост и хрупкое телосложение, леди Аглая была знаменита на всю округу скорой расправой и очень тяжелой рукой. Правда, она быстро отходила и щедро оплачивала слугам постоянные оплеухи и затрещины, но в данном случае вряд ли речь зашла бы о прощении. Так крестьянку в этих краях больше и не видели. А зря, если бы она осталась, то узнала бы, что моя матушка даже не думала ее преследовать. Перед ней стояла более важная задача — покарать изменника. Конюший, который подглядывал за семейной сценой, потом рассказал, что леди Аглая вскричала нечеловеческим голосом при виде умиротворенной улыбки, навеки застывшей на лице моего отца: «Ах так?! Да я тебя из обители любого бога за шкирку вытащу!» — и немедля удалилась за супругом в лучший из миров, оставив меня в пятнадцать лет круглым сиротой.

Полагаю, она осуществила свою угрозу, потому как вечером этого же дня разразилась такая жуткая гроза, которой в округе не видели ни до, ни после нашей семейной трагедии. Слуги потом клялись, что слышали в раскатах грома до боли знакомые интонации леди Аглаи. Наверное, это она порядок на небесах наводила. По всей видимости, это ей вполне удалось. По крайней мере, уже через неделю она заявилась в замок и принялась строго допрашивать его обитателей: кто из них был в курсе любовных похождений моего батюшки. А поскольку в курсе был практически каждый, то гнев леди Аглаи не ведал границ. За неполный месяц она умудрилась разогнать всю челядь, которой совершенно не понравилась месть покойной хозяйки, как то: выбитые из рук подносы с едой, жуткие отражения в зеркалах, насылаемые кошмары и многое-многое другое. Только через месяц, когда взял полный расчет конюший, бывший последним свидетелем прелюбодеяния моего отца, матушка более-менее успокоилась. А я в свою очередь остался совершенно без прислуги и до сих пор не могу найти желающих занять вакантные места. Так и приходится довольствоваться помощью Тонниса и Райчела, который присматривает за фамильными склепами и подвалами замка.

Каждые полгода леди Аглая обязательно навещает меня в замке и проверяет, не нашел ли я себе невесту. По-моему, моя предполагаемая женитьба стала ее навязчивой идеей. Я уже давно смирился с этим, хотя первое время меня весьма раздражало, когда в самый ответственный момент соблазнения девушки являлся призрак моей матери и учинял настоящий допрос предполагаемой невесте. После этого даже речи не могло идти о продолжении процесса. Любая, даже самая смелая девица при виде решительно настроенного привидения поднимала дикий крик и стремглав убегала из замка. Все попытки переговорить с матушкой потерпели полное фиаско. Сейчас-то я вспоминаю это с юмором, а тогда мне было совсем не до смеха. Стыдно признаться, но первую ласку женщины я познал только в двадцать лет, и то на постоялом дворе, подальше от бдительного ока слишком активной усопшей матушки. Впрочем, не будем углубляться в такие интимные подробности.

Отца, кстати, я так ни разу и не видел после его смерти. То ли он с перепуга удалился в совсем далекие земли, то ли бдительная матушка запретила ему появляться в мире живых, опасаясь повторной попытки измены. Ну, или того, что барон Савиш начнет подглядывать за голыми девицами. Лишь иногда я видел знакомый смутный силуэт в зеркалах, что лучше всяких слов доказывало, что проклятье Темного Бога не миновало и моего отца.

Перед заветной дверью я глубоко вздохнул, словно намереваясь задержать дыхание, и неслышно скользнул в комнату. Надеюсь, этот визит пройдет незамеченным. Вряд ли после всего пережитого Ташу обрадует перспектива общения с призраком моей матери. Хватит с гостьи и Тонниса.

В комнате совершенно ничего не изменилось со времени моего прошлого визита. Огромная кровать под роскошным балдахином тщательно заправлена — ни складочки на покрывале. На окнах чуть заметно глазу шевелятся от сквозняка шелковые шторы благородного бежевого оттенка. На столе идеальный порядок. В правой стопочке так и оставшиеся без ответа письма кредиторов, в левой — записи о неотложных делах (еще бы кто-нибудь их выполнил). Я печально вздохнул и настороженно принюхался. Нет, показалось. В воздухе витал лишь слабый запах пыли и запустения, но никак не аромат любимых духов моей матери, который предварял любой ее визит. Будем надеяться, что пронесет.

Я настежь открыл дверцы старого рассохшегося шкафа и принялся сосредоточенно озирать залежи одежды, которую никто никогда не надевал. Итак, подумаем, что может пригодиться молодой симпатичной девушке, которая явилась в мой замок налегке.

По здравому разумению выходило, что Таша сейчас нуждалась в теплых вещах. Вообще, просто удивительно, что она, будучи одетой лишь в тоненькое платьишко и летние туфли, без проблем добралась до моего замка и даже насморка при этом не получила.

В отдельную стопку полетела парочка шерстяных платьев строго классического силуэта, несколько шарфов и вязаных кофт. Подумав немного, я присовокупил ко всему прочему ботинки на тонком высоком каблуке и домашнюю обувь, более напоминающую пресловутые тапочки. Ну, на первое время хватит. Если что — вернусь, хотя не хотелось бы этого делать.

Воровато оглядываясь по сторонам, я сгреб вещи в охапку и выскочил в коридор. Только крепко-накрепко заперев дверь в опочивальню матушки, я осмелился перевести дух. Фух, с такими родственниками никаких врагов и неизвестных убийц не надо.

Вернувшись, я, не долго думая, без стука вошел в комнату. В самом деле, чего стесняться в собственном доме? Но тут же пожалел о содеянном, когда имел счастье лицезреть округлый аппетитный зад Таши, который шаловливо высовывался из-под кровати. Девушка была так увлечена простукиванием пола, что не сразу заметила мое появление. Я изумленно изогнул бровь, аккуратно положил принесенные вещи на подлокотник кресла и с нетерпением принялся ожидать того момента, когда меня увидят.

Девушка с такой сосредоточенностью рыскала руками под кроватью, что мне стало интересно: что же там может скрываться? Насколько я знаю, фамильные драгоценности хранятся под бдительным присмотром Райчела и знакомого упыря, живущего у меня в подвале. А больше, по здравому разумению, у меня дома и искать нечего. Ни могущественных защитных амулетов, ни древних книг заклинаний, словом, ничего. Или просто я о чем-то даже не догадываюсь?

— Быть может, требуется помощь? — устав ждать, наконец-то я решил хоть как-то проявить свое присутствие.

В ответ Таша подскочила от неожиданности на месте, со всего размаха приложилась головой об кровать и выдала столь витиеватую тираду, что я невольно заслушался. Никогда бы не подумал, что девушка из приличного семейства умеет так ругаться. Хотя, кто может поручиться, что Таша рассказала мне правду о своем происхождении? Чем дальше, тем больше я в этом начинал сомневаться.

— Ты вернулся? — с ужасом выдохнула она, поворачиваясь ко мне раскрасневшимся лицом.

— Нет, я еще ищу тебе подходящий наряд, — не сумел я удержаться от вполне понятного сарказма. Затем наклонился и вкрадчиво поинтересовался: — Надеюсь, твои поиски оказались не менее успешными?

Девушка как-то странно забулькала, в очередной раз за время нашего знакомства покраснела и тут же, безо всякого предупреждения, зарыдала в голос. Честно говоря, я несколько опешил от такой бурной неадекватной реакции и машинально принялся озираться в поисках графина с водой. Впервые встречаю человека со столь неуравновешенной психикой.

Графина, к моему величайшему огорчению, в пределах досягаемости не оказалось. Я страдальчески закатил глаза и принялся рассуждать на тему, имею ли право в данной ситуации закатить пощечину Таше. По всему выходило, что не имею. Строгое воспитание, полученное в детстве, полностью исключало возможность ударить девушку, кроме случаев, представляющих непосредственную опасность жизни. К сожалению, плач и слезы незваной гостьи моему здоровью никак повредить не могли. Или все же могли? Возможно, получится убедить себя, что в столь нервной обстановке недолго получить какое-нибудь неопасное, но крайне неприятное заболевание, вроде бессонницы или нервного тика.

— Если немедленно не прекратишь, я разорву наше соглашение и отправлю тебя босиком восвояси, — наконец, не выдержав, уныло пригрозил я, совершенно не надеясь на успех.

Таша тут же, словно по команде, замолчала, уткнувшись лицом в подол платья. Лишь от беззвучных рыданий тихонечко вздрагивали ее плечи.

— Так-то лучше, — удовлетворенно заметил я, оглушенный внезапной тишиной.

Девушка всхлипнула в последний раз и боязливо посмотрела на меня глазами, полными слез.

— Значит, так, — спокойно произнес я, пытаясь не сорваться на крик — настолько меня достала своими истериками плаксивая девчонка за неполные сутки, — условимся по-хорошему. Еще один приступ слез — и наш договор будет расторгнут. Пойдешь искать себе другого дурака, который согласится на эту работу совершенно бесплатно. Это во-первых. А во-вторых, ты немедленно рассказываешь, что забыла у меня под кроватью. Только не надо сказок про потерянные сережки — все равно не поверю.

Таша сначала вновь привычно наморщила носик, намереваясь в очередной раз залить все вокруг потоками слез, но быстро передумала, увидев крайне скептическое выражение моего лица. Вместо этого она встала с пола, гордо отряхнула платье и уселась напротив меня. Голос ее еще недвусмысленно дрожал, но на плач не срывался, когда она быстро затараторила, торопясь выполнить мое второе условие:

— Я искала дневники твоего прадеда. Того самого, который некогда враждовал с Северянином. Подумала, что в них сумею найти хоть что-нибудь… Понять, что именно случилось с отцом.

Я задумчиво хмыкнул. Так-так-так, мое первоначальное предположение, что Таша в курсе непростых отношений между нашими семействами, оказывается, является верным. Тогда совсем непонятная вещь получается: почему она кинулась за помощью именно ко мне? Или с самого начала знала, что я не буду мстить за былую обиду прадеда? Возникает закономерный вопрос — откуда такая уверенность?

— Почему ты сразу не сказала, что именно тебе нужно? — сухо спросил я. — Объяснила бы все, попросила помощи. К чему такие тайны?

— А ты бы отдал мне дневники в таком случае? — вопросом на вопрос ответила Таша.

— Нет, — качнул я головой. — Потому как читал их и знаю, что они ничем не могут прояснить это дело. Про Северянина там не так много написано. Мой прадед, видишь ли, хоть и был на него сильно обижен, но не ставил перед собой цель всю жизнь посвятить слежке за врагом.

Девушка смущенно отвела глаза после моих слов. Ох, сдается мне, что дело тут не только в дневниках и Северянине.

— Прости меня, — глухо произнесла Таша. — Я была не права. Мне в самом деле не следовало обращаться к тебе за помощью.

Вот это поворот! Нет, никогда в жизни мне не понять поведение женщин. Или Таша считает, что я теперь так просто отпущу ее домой? Обойдется. Она может сколько угодно изворачиваться и скрывать полную правду от меня, но сути это не меняет. Ее в самом деле пытались убить с помощью черного колдовства. Это значит, что на моей территории появился весьма серьезный конкурент, который рано или поздно, но привлечет излишнее внимание святой инквизиции. А я уже объяснял, чем мне грозит подобное развитие событий. Так что, юная леди, желаешь ты того или нет, но я отныне не успокоюсь, пока полностью не разберусь в запутанном деле. Даже если мне придется связать тебя по рукам и ногам и запереть в подвале замка, чтобы не путалась под ногами, когда я отправлюсь на расследование. При условии, конечно, что ты твердо вознамерилась отказаться от моих услуг.

Естественно, вслух я ничего не сказал. Просто откинулся на спинку кресла, скрестил на груди руки и скептически поджал губы, рассматривая Ташу так, словно впервые ее увидел. Девушка сначала стойко выдерживала мой тяжелый взгляд, но уже через минуту растерялась и сильно занервничала.

— Почему ты так на меня смотришь? — наконец не утерпела она.

— Запоминаю, — хмыкнув, пояснил я. — На будущее. Чтобы через пару недель отыскать в загробном мире и разузнать, кто же именно был убийцей. Боюсь, что не сумею совладать со своим любопытством.

— В загробном мире? — поперхнувшись, переспросила девушка. Я жестокосердно кивнул, равнодушно наблюдая, как смущенный румянец на щеках Таши сменяется мертвенной белизной.

— Ты настолько уверен, что меня обязательно убьют? — чуть слышно поинтересовалась девушка.

— Никогда и ни в чем нельзя быть абсолютно уверенным, — неохотно отозвался я и тут же добавил со зловещей ухмылкой: — Но я полагаю, что там, где было два покушения, несомненно, произойдет и третье. И молись, чтобы Светлые Боги в тот момент не отвернулись от тебя.

— Ты меня пугаешь, — криво усмехнулась Таша, продолжая с непонятной надеждой на меня смотреть. Неужели думала, что я сейчас рассмеюсь и все обращу в шутку? Зря, сейчас я серьезен, как никогда.

— Жаль, конечно, отдавать тебе вещи, если ты в них все равно долго не проходишь. — Я показал кивком на небрежно брошенную на подлокотник одежду. — Но не раздетой же тебя в такую погоду на улицу выставлять. После смерти мне парочку услуг окажешь, и будем квиты.

— С какой это стати?! — неожиданно возмутилась Таша. — Почему я должна оказывать тебе какие-то услуги после моей смерти? Обойдешься!

— Неужели забыла свои слова, что являешься моей вечной должницей? — без тени улыбки напомнил я. — А я такие обещания не забываю. И Боги тоже.

До этого момента я думал, что Таша больше не в состоянии удивить меня. Ошибался, как видно. Потому как вместо того, чтобы испугаться или вновь удариться в истерику, девушка вдруг расхохоталась. Громко и заливисто, словно услышала что-то весьма занятное и веселое.

Никогда до этого надо мной не смеялись девушки. Кроме одного случая на постоялом дворе, но тогда я сам оказался виноват — нечего было изображать влюбленного рыцаря и штурмовать второй этаж трактира, где укрылся объект моего вожделения, оседлав верхом иллюзорного дракона. Конечно, это выглядело весьма внушительно, но кто же знал, что под воздействием винных паров так трудно рассчитать силы. В итоге заклинание быстро и без следа развеялось, а я на потеху собравшейся публике грохнулся с немаленькой высоты. Слава Богам — хоть угодил на телегу с сеном, а то бы упокоился прямо там. Правда, жаловаться мне все равно не стоит. Потому как ночью, польщенная такими стараниями, девушка щедро вознаградила меня за минуту прилюдного унижения.

Сейчас ситуация была явно не та. Терпеть не могу, когда в ответ на серьезные слова начинают без удержу веселиться.

— Прости, — простонала Таша, наконец-то обратив внимание на мою мрачную физиономию. — Но там, за твоей спиной… Там какой-то старичок тебя передразнивает и рожи корчит.

Старичок? За моей спиной?

Я обернулся, кляня за себя за недогадливость. Ну конечно! Злопамятное зеркало наконец-то нашло способ поквитаться со мной за недавнюю попытку продать его и сейчас вовсю развлекалось, выудив из глубин своей памяти длиннобородого старичка, который любил сам себе показывать язык.

— Нет, я тебя не продам, — ласково обратился я к зеркалу, которое аж засветилось от радости после моих слов. Помолчал немного и злорадно завершил мысль: — Я тебя разобью! И все осколки в самом сердце болота утоплю, чтобы ты только жаб и пиявок отражало.

Зеркало мигом подернулось черной непрозрачной пеленой. Гадай теперь, то ли испугалось, то ли просто затаилось на время, вынашивая планы скорой мести.

— На чем мы остановились? — вновь обратился я к Таше, несколько сбитый с толку выходкой зеркала.

Но девушка меня не слушала. Она озадаченно морщила лоб, то и дело бросая через меня взгляды на зеркало. Я выругался про себя и резко повернулся, горя желанием немедленно запустить чем-нибудь тяжелым в зловредный предмет. Неужели опять за моей спиной представление началось?

Но, к удивлению, зеркало оставалось все таким же темным и безучастным к происходящему в комнате.

— Мне кажется, я знаю этого старичка, — задумчиво произнесла девушка, не дожидаясь вопроса. — Правда, никак не могу вспомнить, где я его встречала.

— Знаешь? — не сумел скрыть я удивления. — Вряд ли. Это зеркало отражает по своему желанию все то, что когда-нибудь видело.

— А что, твои гости в моем доме появиться не могли? — резонно возразила Таша, но тему продолжать не стала, легкомысленно махнув рукой: — Ладно, потом вспомню. Возможно, просто почудилось.

Я неопределенно пожал плечами, но настаивать не стал. Мало ли что может показаться в полутемной комнате, когда в зеркале ты вдруг вместо своего отражения видишь незнакомую личность.

Пустяковое происшествие окончательно выбило меня из колеи. Ну и как прикажете к прежнему серьезному тону разговора вернуться, если Таша то и дело улыбается, вспоминая проделки проказливого зеркала. Еще повезло, что оно лишь старичка показало, благоразумно утаив остальных посетителей моей комнаты. Иначе неожиданная демонстрация изображений для девушки могла бы завершиться намного печальнее. Среди моих гостей редко живые люди встречались.

— Продолжим, — предложил я, выжидающе глядя на Ташу.

— Что? — растерянно переспросила она. — Ах да, мы разговаривали про мое дело. Знаешь, я решила, что будет правильнее позволить тебе его расследовать.

От наглости подобного заявления я едва не подавился. Забавно. Теперь не я делаю одолжение девице, согласившись бесплатно защищать ее, а она оказывает мне великую честь, милостиво разрешая это.

— То есть… — замялась девушка, поняв по моему лицу, что сморозила что-то не то. — Ты ведь не откажешься от этого?

Целую минуту меня раздирало дикое желание на все плюнуть, послать нахальную девицу к драконам на куличики и преспокойно жить дальше, выискивая хоть какие-нибудь возможности для поправки материального положения. Деньги-то очень нужны — крышу, хотя бы, ту же починить. Осень ведь не за горами.

— Переодевайся, — наконец, совладав с этим весьма разумным намерением, мрачно буркнул я. — Жду тебя за дверью. Поужинаем, а утром отправимся в гости к твоим родственникам.

Таша воссияла радостной улыбкой, словно не собиралась несколько минут назад отказаться от моих услуг, и неожиданно послала мне кокетливый воздушный поцелуй. Теперь настала моя очередь краснеть и смущенно отводить глаза. Да, чувствую я, дельце мне веселенькое предстоит, особенно с такой неуравновешенной девицей рядом.

К радости и удовольствию Таши, одежда пришлась ей в самую пору. Полагаю, перед тем, как надеть ее, девушка долго придирчиво обнюхивала предложенные вещи, опасаясь, что я все-таки привел в жизнь угрозу про обкраденных мертвецов. Так или иначе, но к ужину она вышла в строгом шерстяном платье с длинными рукавами и в мягких туфлях без каблуков. Я одобрительно кивнул при виде гостьи и вежливо предложил ей руку, помогая спуститься по полутемной лестнице в столовую.

— У тебя глаза светятся, — внезапно сказала девушка, когда мы преодолели уже половину пути до столовой.

— Я знаю, — важно кивнул я. — Это помогает ночью хорошо ориентироваться.

— Словно у голодного помоечного кота, — задумчиво продолжила Таша, не обращая внимания на то, что я обиженно насупился после этих слов. Ну и сравнения! Обычно девушкам приходят на ум более романтичные образы — ну, не знаю, изумрудные блики хотя бы. Но с другой стороны — спасибо, что не сравнила с болотными гнилушками.

Словом, не было ничего удивительного, что ужин прошел в полном молчании. Я не хотел первым начинать разговор, опасаясь услышать еще что-нибудь нелицеприятное о своей внешности или — убереги Темный Бог! — неосторожным словом спровоцировать еще одну истерику и приступ слез.

И потом, в тишине еда лучше переваривается, как любила говорить моя матушка.

Только когда Тоннис подал подогретого вина, Таша рискнула прервать затянувшуюся паузу.

— Каков будет план наших действий? — спросила она, неспешно смакуя хмельной напиток.

Вопрос прозвучал без предупреждения, и я поперхнулся, поскольку как раз сделал изрядный глоток. Но невероятным усилием воли удержался от кашля, лишь незаметно смахнул выступившие слезы.

— Завтра с самого раннего утра мы отправимся к тебе домой, — глухо произнес я. — На месте видно будет, что делать дальше.

— Ко мне? — не отставала от меня девушка. — А как мы объясним моим родственникам, кто ты такой? Без обиняков скажем, так, мол, и так, я наняла некроманта, поскольку думаю, что меня пытаются убить?

Я задумчиво почесал затылок. Вообще, лучше бы как можно дольше держать в тайне истинную цель моего визита в дом Таши. Иначе убийца занервничает и постарается осуществить свой план в кратчайшие сроки. Или, наоборот, спрячется до лучших времен. Ни один из этих вариантов развития событий меня не устраивал.

— Тебе это тоже не нравится, — уверенно заключила Таша, уловив мои сомнения. — Надо придумать какую-нибудь легенду для тебя.

— Какую? — вяло спросил я, допив вино и щедро плеснув себе добавки из бутылки.

— Давай думать, — энергично предложила девушка и принялась буравить меня подозрительным взглядом. Я едва не ответил ей по привычке тем же, но вовремя одумался, сообразив, что Таша сейчас старается для общего дела.

— За какого-нибудь дальнего родственника я никак не сойду? — робко предложил я, когда процесс молчаливых раздумий чересчур затянулся.

— И как ты себе это представляешь? — скептически протянула Таша. — Родственник, о существовании которого знаю только я, а брат и мачеха не в курсе? Нет, не подойдет.

— Может, просто знакомый? Случайно встретила, узнала, что я попал в тяжелую ситуацию, и решила предложить помощь?

— Нет, не то, — качнула головой Таша. — Вдруг тебе придется задержаться в доме на длительное время? Такое поведение моего знакомого у семьи обязательно вызовет или раздражение, или подозрения.

Я горестно вздохнул, признавая ее правоту, и снова подлил нам вина в бокалы. Однако последняя порция алкоголя оказалась совершенно лишней, иначе бы Таше никогда не пришла в голову столь сумасбродная идея.

— Поняла! — радостно закричала она, от чего я вздрогнул и едва не опрокинул бутылку. Девушка довольно посмотрела на меня, одним махом допила остатки вина, словно набираясь смелости, и выпалила: — Ты будешь моим женихом!

— Кем? — невежливо перебил я девушку. — Каким женихом?

— Самым обыкновенным, — пожала плечами Таша. — Сам подумай — тебе не придется искать повода постоянно быть рядом со мной. Напротив, чем больше времени мы станем проводить друг с другом, тем меньше подозрений возникнет у моих родственников.

— Это все замечательно, — мрачно пробурчал я, совершенно не разделяя ее радости. — Но люди обычно не решают связать свои судьбы так быстро. Ты отсутствовала дома всего пару дней. И вдруг вернешься с женихом. Не покажется ли это им несколько подозрительным?

— Я что-нибудь придумаю, — отмахнулась Таша. — Предположим, я гуляла по лесу и случайно наткнулась на медведя… Нет, лучше на банду разбойников. И едва они решили меня обесчестить, как вдруг прямо из ниоткуда в ответ на жалобные мольбы о помощи появился ты…

— И с воодушевлением принялся помогать разбойникам, — не удержавшись, язвительно закончил я за нее фразу.

Таша вспыхнула от негодования и так резко всплеснула руками, что бокал, стоящий рядом, с тоненьким печальным звоном полетел на пол. Я сожалеющим взглядом проводил его глазами в короткий бесславный полет и покачал головой. Пока одни убытки от этой гостьи и ничего полезного.

— Предложи тогда что-нибудь лучше, — фыркнула девушка, по всей видимости, даже не заметив разбитого бокала. — Только критикуешь.

— Предположим, я назовусь твоим женихом, — не стал вступать я в бессмысленные споры. — Но ты тогда должна быть готовой к различным ситуациям, которые могут возникнуть из-за этого. Возможно, весьма пикантным, если не сказать больше. Или для тебя это обычное дело?

Целую минуту Таша молчала, осмысливая мои слова. Потом издала приглушенный яростный всхлип и вскочила с места, неловким движением уронив стул. Я заинтересованно ожидал продолжения сцены. Кажется, мне наконец-то удалось вывести гостью из себя. Обычно именно так и узнаешь всю подноготную о человеке.

— Да как ты смеешь! — громко вскрикнула девушка, гневно тыча в меня указательным пальцем. — На что ты вообще намекаешь? Ну, знаешь ли. Я честная девушка и лучше бы наложила на себя руки, чем легла в постель не пойми с кем!

— Неужели? — холодно поинтересовался я. Под моим немигающим взглядом Таша сразу же стушевалась и мигом растеряла весь боевой запал. Помнит, наверное, с чего именно началось наше знакомство.

Я еще пару секунд пристально разглядывал девушку, пытаясь понять, о чем именно она сейчас думает, но потом отвернулся. Девчонка, что с нее взять. Проявим великодушие и не будем попрекать неблаговидным прошлым.

— Твоя идея неплоха, — размеренно начал я, благородно переключившись с неудобной темы. — Это в самом деле позволит нам практически все время проводить рядом, не вызывая особых подозрений у других. Но необходимо тщательно все обговорить, чтобы не расходиться в мелочах. Где познакомились, почему так быстро решили пожениться, кто мои родственники, когда играем свадьбу. Словом — разговоров не на один час. Не будем отвлекаться.

Таша облегченно вздохнула и благодарно улыбнулась. Затем подняла опрокинутый стул и придвинулась ближе ко мне. Впереди у нас была долгая ночь, чтобы все обсудить.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ОПАСНОЕ НАСЛЕДСТВО

Я отчаянно зевал. Мне так и не удалось выспаться накануне. Обсуждение плана и деталей истории моего знакомства с Ташей затянулось до самой поздней ночи, поэтому спал я сегодня максимум два-три часа. Понятное дело, спальню пришлось уступить Таше как представительнице прекрасного пола, а самому приютиться в соседнем кабинете на неудобном диване, плохо приспособленном для спанья. Конечно, можно было бы занять опочивальню какого-нибудь упокоившегося родственника, но все они находились слишком далеко от моей комнаты. В таком случае, пожалуй, я бы вообще глаз ни на миг не сомкнул, постоянно думая — не обижает ли кто мою гостью.

Взбодриться не помог даже напиток из молотых плодов несонного дерева, который до сегодняшнего дня всегда лучше чего бы то ни было пробуждал меня. Я продолжал клевать носом за завтраком и даже не сразу обратил внимание, что Таша вышла к столу в платье, подозрительно перепачканном пылью. А когда наконец-то заметил это — лишь мысленно махнул рукой. Поди, весь остаток ночи она провела за безрезультатными поисками дневников моего прадеда. Пусть старается, если времени не жалко. Я-то знаю, что ничего серьезного в моей комнате никогда не водилось. А если бы даже и водилось — то стояло бы под такой защитой, что воришке только посочувствовать бы оставалось. Чай, дурных нет в нынешние времена артефакты и прочие важные и нужные предметы без присмотра оставлять.

— Я вижу, ты тоже не выспался, — хмуро начала разговор девушка, с подозрением разглядывая плавающие в чашке загадочные бурые хлопья.

— Все бока отлежал, — пожаловался я, без аппетита уминая подгоревший омлет, приготовленный Тоннисом.

— Понятно, — без малейшего сочувствия буркнула Таша и неожиданно язвительно поинтересовалась: — И что, часто ты девиц в спальню водишь?

— В каком смысле? — насторожился я.

— В прямом, — отрезала девушка и многозначительно уставилась на меня.

Интересно, и каких жутких откровений она от меня ожидала? Ну да, скрывать не буду, приводил я пару раз селянок с вполне понятной целью, естественной для любого молодого мужчины. Другое дело, что в итоге все равно ничего не получилось — спасибо бдительному оку моей усопшей матушки. А больше и не припомню. Разнообразные умертвия ведь не в счет? К тому же с ними я имел сугубо магические отношения, ограниченные рамками призыва в мир живых.

— Не сказать, чтобы очень часто, — осторожно ответил я, тщательно подбирая слова.

— Значит, все-таки водишь? — непонятно чему обрадовалась Таша.

— Пару раз было, — честно признался я, не ожидая ничего плохого от такой откровенности и не вдаваясь в пикантные подробности неудавшихся знакомств.

В награду девушка смерила меня презрительным взглядом и отвернулась, гордо задрав подбородок.

Я благоразумно проглотил то, что так и вертелось у меня на языке, не желая нарваться на очередную истерику. И потом, кажется мне, что рядом с Ташей и любой другой эмоциональной девушкой спокойствие и показное равнодушие являются самой наилучшей тактикой. Все равно моя гостья долго не выдержит и первой начнет разговор.

К моему удивлению, в этот раз зарекомендовавший себя с лучшей стороны способ поведения не оправдал возложенных на него надежд. Таша молчала весь остаток завтрака, не делая ни малейшей попытки что-нибудь спросить у меня. Потом, старательно сохраняя на лице брезгливую гримасу отвращения, сбегала за вещами и через несколько минут спустилась в холл. Встала у лестницы, дожидаясь меня, и принялась что-то внимательно разглядывать на противоположной стене.

— И что опять случилось? — холодно поинтересовался я, весьма озадаченный странным поведением гостьи.

— Ничего особенного, — процедила она сквозь зубы, избегая даже смотреть в мою сторону.

— И все же? — настаивал я, в тысячный раз за прошедшие сутки усомнившись в ее адекватности.

— Просто приличные мужчины до свадьбы с другими женщинами не спят, — фыркнула Таша и еще выше задрала нос, хотя это казалось почти невозможным.

Сначала я хотел на это ответить, что не ей меня упрекать. Девушек, которые расплачиваются собственным телом, обычно объединяют под одним очень емким и обидным понятием, не вдаваясь в подробности — какая нужда их толкнула на такой скользкий путь. Слава всем богам, вовремя прикусил язык, резонно предположив, что подобную обиду Таша мне вряд ли простит. Да и вообще, мужчина из благовоспитанной семьи никогда не попрекнет женщину темным прошлым. Скорее, он просто перестанет с ней общаться.

Поэтому я глубоко вздохнул, беря себя в руки, и нарочито равнодушно спросил:

— А почему тебя так это волнует? Я, вроде бы, никогда не утверждал, что являюсь приличным мужчиной. По крайней мере, в общепринятом смысле этого слова.

— Но ты же мой жених! — воскликнула девушка, явно пораженная моей недогадливостью. — Вдруг ты каким-нибудь образом опозоришь меня перед родственниками? Примешься рассказывать о своих похождениях или сбивать моего брата с пути истинного.

Более нелепого предположения я даже представить себе не мог. Только невероятным усилием воли мне удалось после этого удержаться от неприличного смешка. Угу, делать мне больше нечего, как всяких юнцов в сети порока втягивать. Так и вижу, как мы вдвоем отправимся на кладбище кадрить местных упыриц.

— За своего брата не переживай, — без тени улыбки в голосе, наконец, выдавил я из себя. — И потом, ты постоянно будешь рядом, так что без проблем сама сумеешь проконтролировать процесс моего влияния на Дирона.

Таша озадаченно склонила голову набок, словно только сейчас вспомнив, что я обязан отныне постоянно ее охранять, и важно прошествовала через дверь, которую Тоннис предусмотрительно перед ней открыл.

Во дворе нас уже дожидалась карета. На самом деле так назвать эту развалину можно было с огромной натяжкой: обычная деревенская телега, только крытая и более-менее чистая. Не знаю, откуда Тоннис ее выкопал, но ничего иного предложить гостье я не мог. И так придется два медных гроша владельцу заплатить — за наем и за доставку к родственникам Таши.

Я с замиранием сердца ожидал возможной реакции девушки. Неужели снова скандал? Но Таша окинула импровизированную карету на редкость равнодушным взором и без малейшего слова упрека залезла внутрь. Я облегченно вздохнул и последовал за ней. Быть может, хоть подремать по дороге получится.

Робкие надежды на это разбились, как только повозка двинулась вперед. Она так скрипела и угрожающе покачивалась из стороны в сторону, что я испуганно схватился руками за дверцу, готовый в любой момент выскочить. Не хотелось бы закончить свою жизнь столь бесславно — под обломками старой телеги.

— О чем ты думаешь? — неожиданно спросила меня Таша, когда я в очередной раз при слишком резком наклоне повозки судорожно затаил дыхание.

— Ни о чем, — мрачно буркнул я, мужественно борясь с тошнотой. Не признаваться же симпатичной девушке, которую взялся защищать, что тебя укачивает на разбитых деревенских дорогах. Наверное, верхом я бы чувствовал себя увереннее, но лошадей можно было взять на время только у кузнеца, а я уже говорил, что отношения с этим человеком у меня оставляли желать лучшего.

— Ты как-то странно выглядишь, — не унималась тем временем Таша, с интересом изучая мое позеленевшее лицо. — У тебя все в порядке?

— В полном, — простонал я и ради успокоения принялся мысленно считать до ста. Это сильно помогло. Уже при счете в двадцать пять я немного успокоился, осознав простую истину: раз уж повозка не развалилась до этого момента, то, вероятнее всего, она без проблем дотянет до места назначения.

Я глубоко вздохнул, окончательно беря себя в руки, и прислушался к щебетанию Таши. Девушка, обрадованная скорым возвращением домой, заливалась во весь голос, расхваливая стряпню своего слуги. Это она так ненавязчиво намекает на отсутствие кулинарных способностей у Тонниса? Ну, тогда прошу прощения. Вряд ли с призрака можно большего требовать. Он же при всем своем горячем желании не в состоянии различать вкус блюд, поэтому солит и перчит наобум, по памяти, которая его уже частенько подводит.

— Не надо сейчас про еду, — не выдержав, взмолился я, почувствовав, как желудок вновь взбунтовался от подобных кулинарных откровений.

— Не буду, — с неожиданной легкостью согласилась Таша, кинув на меня быстрый внимательный взгляд. Некоторое время молчала, потом пересела на лавку рядом, сочувственно взяла меня за руку и спросила: — Тебе нехорошо?

— Немного, — признался я, с трудом сглатывая комок, застрявший в горле. Кажется, еще немного и завтрак вежливо попросится наружу.

— Ты, наверное, мало путешествуешь? — продолжила расспросы девушка, приятной прохладной ладонью проводя по моему лбу и стирая выступившую испарину.

— Таким образом — вообще в первый раз, — измученно улыбнулся я. — Обычно или верхом, или на своих двоих.

— А почему сейчас не взял лошадь? — участливо поинтересовалась Таша. — Испугался, что мне будет скучно всю дорогу ехать в одиночестве? Или решил с самого начала всерьез взяться за мою охрану?

«Испугался, что кузнец выполнит свою угрозу и мне хорошую трепку задаст», — мрачно подумал я, но вслух, естественно, это говорить не стал. Просто растерянно развел руки, будто говоря — так получилось. Пусть сама догадывается о причинах такого поступка.

Не знаю, какой именно вариант выбрала Таша, только всю дорогу она сидела тихо, словно мышка, и то и дело легонько поглаживала меня по плечу. От подобной заботы я млел и растекался горячим киселем по сидению, но продолжал упорно сжимать губы и делать вид, будто мне плохо. Да, признаюсь честно, немного хитрил и преувеличивал свои страдания. Ну и что? Имею я право хоть немного посидеть в спокойствии?

— Мы приехали, — наконец, произнесла Таша, обеспокоенно выглядывая в окно. — Вот мой дом.

Я недовольно открыл глаза и посмотрел в ту сторону, куда указывала девушка. Взгляд мой тут же уперся в массивные металлические ворота, за которыми начинался чистый и ухоженный газон, даже не сильно пострадавший от дождей. Дорога, ведущая к дому, была аккуратно выровнена мелким белым песком. Видно, материальное положение семьи Таши явно обстояло получше моего.

Это мнение лишь укрепилось, когда повозка подъехала ближе и остановилась около ворот, а перед моими глазами предстал дом, ранее скрывавшийся за поворотом. Хотя домом его можно было назвать с некоторой натяжкой. По рассказам Таши я представлял себе небольшое уютное жилище в два этажа и зеленой травкой перед крыльцом. Нет, травка перед крыльцом присутствовала, вот только сам дом представлял собой махину, по размерам не уступающую моему замку, или даже его превосходящую — с такого расстояния трудно было оценить истинные масштабы постройки.

Черная громадина дома нависала над маленьким ухоженным прудом, поверхность которого сейчас была рябой от лениво накрапывающего монотонного дождика. Нижние этажи утопали в зарослях вьюнка, упорно цепляющегося за малейшие неровности кладки и оплетающего здание на половину высоты. Я окинул дом внимательным взглядом и невольно передернул плечами от пробежавшего по спине холодка: что-то зловещее чудилось в его очертаниях.

— Дальше нам придется пройти пешком, — почему-то прошептала Таша. — Бирия не разрешает, чтобы повозки и кареты портили подъездную дорогу. Говорит, гости вполне могут немного прогуляться.

«Странно», — подумал я, но вслух ничего не произнес. Интересно, к чему тратить деньги, и немалые, на уход за дорогой, если ею все равно никто не пользуется?

Я чинно спустился на землю и подал Таше руку, помогая ей вылезти из кареты. Потом взял ее под локоток и неторопливым прогулочным шагом направился к дому. Позади громко пыхтел возница, таща две сумки. Вот ведь шельмец — специально притворяется, будто тяжело ему, лишний медяк зарабатывает. Если здраво рассудить, что там нести? Таша ведь пришла ко мне налегке, а у меня нет привычки брать много вещей в путешествие. Так, по мелочи — смена белья да несколько незаменимых для любого некроманта предметов, которые, надеюсь, сильно облегчат мне расследование этого дела.

Около самого дома Таша внезапно замедлила шаг и испуганно вцепилась мне в руку.

— Что-то случилось? — спросил я, мгновенно подбираясь. Да, как-то забыл, что сейчас надо быть максимально настороже. Мало ли какой момент может выбрать убийца для нападения.

— Нет, — неуверенно произнесла девушка и глубоко вздохнула. — Нет, все в порядке. Просто… не по себе как-то.

Я ободряюще улыбнулся Таше. Конечно, могу себе представить, что именно она сейчас чувствует. По себе сужу, что возвращаться в то место, где тебя едва не убили, на редкость неприятно.

— Пойдем, — кашлянув, девушка твердо потянула меня за рукав. — Все хорошо.

Она легко взбежала по ступенькам к входу, кокетливо мне подмигнула и изо всех сил забарабанила дверным молоточком. Гулкое эхо от ее стука печальным звоном отразилось от стекол, и все стихло.

— Не хочу, чтобы мое возвращение осталось незамеченным, — пояснила Таша. — Тем более что меня сопровождает жених.

Кучер, нанятый вместе с повозкой в ближайшей деревне, от неожиданности услышанного икнул и уставился на меня во все глаза. Ну вот, будет теперь о чем местным кумушкам языками почесать. На несколько месяцев разговоров хватит.

— Любезнейший, — обратился я к нему. — Мы в ваших услугах больше не нуждаемся.

Мужчина бы с превеликим удовольствием остался стоять у дома и дальше, горя желанием увидеть моих будущих родственников, но я так скептически изогнул бровь, что невольному свидетелю нашего разговора пришлось подчиниться. Мелкая монетка, брошенная вознице за услуги, прибавила ему скорости. Мужчина еще раз с нескрываемым любопытством осмотрел Ташу, запоминая ее как можно лучше, чтобы без проблем описать сплетницам, и стремглав кинулся к дороге. Поди, не терпится новостями с соседями поделиться.

— Я что-то не то сказала? — испуганно спросила Таша, увидев, с каким мученическим выражением на лице я проводил взглядом кучера.

— Не бери в голову, — выдавил я из себя блеклую улыбку. — Просто не люблю, когда на мою скромную персону обращают много внимания. А именно это мне грозит в ближайшие месяц-другой.

— Более того, — перебила меня Таша, прислушиваясь к чему-то за дверью, — это тебе грозит прямо сейчас. И в очень больших количествах.

Сразу же после ее слов дверь внезапно и абсолютно бесшумно распахнулась, и перед нами предстала худощавая высокая женщина, одетая в наглухо закрытое черное платье. Я удивленно хмыкнул про себя, когда увидел, насколько изнеможенным и бледным было лицо незнакомки. Особенно это подчеркивали темные круги усталости под безразличными блеклыми глазами, словно женщина уже много ночей подряд не спала.

— Таша? — спокойно спросила она. — Ты вернулась?

— Здравствуйте, Бирия, — звонко отозвалась девушка. Затем приподнялась на цыпочки и чмокнула мачеху в подставленную щеку, после чего с тревогой задала вопрос: — Надеюсь, вы не очень волновались из-за моего исчезновения?

— Это было несколько неосмотрительно с твоей стороны — уехать и никого не предупредить, — с легким неудовольствием заметила Бирия. Перевела на меня равнодушный взгляд и продолжила: — Быть может, ты представишь мне своего спутника?

— Да, конечно, — лучезарно улыбнулась девушка. — Познакомься, это мой жених, Вулдиж.

По предварительной договоренности мы решили не открывать родственникам Таши, кем я являюсь на самом деле. Поэтому мой титул и принадлежность к роду давних недругов моя работодательница благоразумно скрыла.

— Жених? — В голосе женщины впервые мелькнуло какое-то подобие эмоций. Она выпрямилась во весь свой немаленький рост — лишь на четверть ладони ниже моего — и с явным подозрением оглядела меня со всех сторон. Я кашлянул, смущенный таким холодным приемом, и с невольной робостью одернул мятую после поездки рубашку. Кажется, мачеху Таши совсем не обрадовала перспектива в ближайшее время выдать падчерицу замуж.

— Жених, — подтвердила девушка, взяла меня собственническим жестом под руку и гордо заявила: — Мы намерены связать себя узами брака в ближайшее время!

— Вот как? — холодно отметила Бирия и с легкой иронией поинтересовалась: — Надеюсь, вы не собираетесь это сделать прямо сейчас — на пороге дома?

Таша озадаченно качнула головой, а женщина, не дожидаясь ответа, уже повернулась к нам спиной, небрежно кинув:

— Прошу в дом. Думаю, такое решение необходимо объявить всем. Слуга отнесет ваши вещи, господин Вулдиж, в комнату для гостей.

Из полумрака холла материализовался низенький полненький мужчина весьма преклонных лет, который подхватил мои сумки и тут же растворился в глубинах дома.

Бирия отвела нас в гостиную, где в этот пасмурный прохладный день во всю трещал веселыми оранжевыми искрами камин и было светло от множества зажженных свечей. Я в очередной раз подивился неуемным тратам. Кажется, мне досталась невеста из очень обеспеченного семейства. Интересно, кто платит за содержание дома? Вряд ли Таша — она сама призналась, что не получила по завещанию отца ни грошика, лишь недвижимое имущество, которым даже не имеет права распоряжаться.

— Полагаю, вы желаете огласить радостную новость при всех. — Бирия размашистым жестом показала нам на кресла, которые полукругом стояли около камина, предложив тем самым сесть. — Я распоряжусь насчет обеда. Думаю, вы проголодались с дороги.

И удалилась, вновь не дождавшись от нас реакции на свои слова. Я проводил ее сухопарую фигуру заинтересованным взглядом. М-да, весьма колоритная личность, ничего не скажешь. Есть в ней что-то от достоинства и выдержки древних знаменитых родов. Хотел бы я знать, к какому семейству до замужества принадлежала Бирия. Вряд ли к простолюдинам. Хотя, как знать…

— Готов к представлению моим любимым родственникам? — отвлекла меня от раздумий Таша, которая отогревалась у камина, с явным удовольствием протянув ладони к огню.

— У меня поджилки от страха трясутся, — честно признался я, внимательно изучая обстановку. Таша хихикнула и оставила меня в покое, позволив внимательно осмотреться по сторонам.

Видимо, в этой комнате семья собиралась в полном составе очень часто. Мягкие удобные кресла так и манили присесть на них и отдохнуть после трудного дня. Примерно посередине гостиной — небольшой стол, на котором стоял чей-то недопитый бокал с кроваво-красным содержимым. Не удержавшись, я с любопытством понюхал его. Ого! Вино здесь подавали отличное, не ту кислятину, что у меня дома.

Больше в гостиной ничего примечательного не было, если не считать парочки шкафов, набитых книгами под завязку. Не удержавшись, я подошел ближе и провел пальцем по кожаным переплетам, пытаясь разобрать названия. Несколько трактатов по зельеварению, непонятно как затесавшаяся между ними поваренная книга и толстенный фолиант по истории и верованиям северных варваров, за который любой архивариус душу бы Темному Богу продал. Неплохая библиотека, а говоря совсем откровенно — замечательная. От такой бы и я не отказался.

— Сестренка! — прервал мой осторожный осмотр радостный возглас за спиной. Я обернулся к двери, концентрируя магическую энергию в кончиках пальцев. Так, на всякий случай. Именно Дирон — брат Таши — на данный момент являлся самой возможной кандидатурой на роль преступника.

В комнату вихрем влетел симпатичный темноволосый юноша, с пронзительно синими глазами. Да и вообще, при взгляде на него сразу становилось понятно, что передо мной предстал родной брат девушки.

— Дирон, — Таша на секунду, которую заметил лишь я, замешкалась, но почти сразу обняла брата. Юноша крепко прижал к себе сестру, потом отстранился и строго произнес:

— Куда ты пропала? Знаешь, как мы все волновались? За завтраком была, а на обед уже не вышла. Ни вещей не взяла, ни денег, ничего.

Денег? Я изумленно изогнул бровь. Значит, Таша на самом деле могла с легкостью расплатиться со мной более традиционным способом? Забавно. Почему тогда она устроила передо мной спектакль с раздеванием?

— Я уже сказала, что не возьму у тебя ни одного медного грошика! — неожиданно вспылила девушка, в одно мгновение заливаясь краской гнева. — Отец пожелал, чтобы мне достался лишь дом, так будь посему! Хватит и того, что ты платишь за его содержание.

— Таша, — укоризненно покачал головой Дирон, кидая на меня осторожный взгляд. — Ну что ты, в самом деле. Вряд ли отец думал, что тебя так обидит его воля. Ты же знаешь, я сразу заявил, что деньги между нами следует поделить поровну. Если надумаешь — только намекни. И все будет сделано в момент.

Благородно, ничего не скажешь. Вот только сдается мне, что Таша скорее проглотит язык, нежели согласится на предложение брата. Решение усопшего отца сильно обидело ее, хоть она и пытается сделать вид, будто все в порядке. Но Дирон молодец. На такое великодушие и щедрость мало кто способен. Правда, нельзя исключать вероятность, что юноша просто сделал ставку на гордость сестры. Очень удобно раскидываться громкими обещаниями, точно зная, что никто и никогда не потребует за них ответа.

— Так куда ты все-таки пропала? — принялся с интересом тормошить сестру Дирон. — И кто этот молодой человек с тобой?

С этими словами юноша, не скрывая любопытства, совершенно невежливо принялся меня рассматривать.

Я внушительно кашлянул и сделал шаг вперед, позволяя Таше представить нас друг другу.

— Дирон, познакомься, это Вулдиж, мой жених, — смущенно пролепетала девушка, собственническим жестом беря меня под локоть.

— Жених? — поперхнулся юноша и с подозрением смерил меня взглядом. — Тебя не было всего четыре дня. Как за это время ты могла найти себе жениха?

— А вы не верите в любовь с первого взгляда? — поспешил я вмешаться в разговор, уловив замешательство Таши. — Знаете, иногда люди понимают, что не могут друг без друга жить, всего за несколько секунд.

Дирон промолчал. Затем протянул перед собой руку, да так резко, что я едва не отшатнулся, но все же устоял на месте, продолжая глядеть на юнца с мягкой снисходительной улыбкой. Пусть побесится. Я прекрасно помню, как меня в его возрасте раздражало подобное проявление превосходства. Для юноши, только-только вступившего во взрослую жизнь, хуже нет, чем осознавать, что его не воспринимают всерьез.

— Как вы уже поняли, меня зовут Дирон, — с нескрываемым презрением процедил юноша, глядя куда-то поверх моего плеча. — Могу ли я узнать ваше имя?

— Вулдиж, — чуть склонил я голову набок, пожимая протянутую ладонь.

К моему величайшему удивлению, у Дирона хватило ума не вступать в молчаливую схватку — кто сильнее сожмет пальцы и кто первый признает поражение. Он просто легонько тряхнул мою руку и тут же отпустил ее.

— Приятно познакомиться, — буркнул юноша, отошел к столику и щедро плеснул в чистый стакан вина. — Не желаете ли выпить?

— Нет, спасибо, — качнул я головой. — На голодный желудок не пью.

— Разумно, — кивнул Дирон, после чего плюхнулся в кресло и принялся медленно поцеживать алкоголь, не сводя с меня глаз.

Я легонько поцеловал Ташу в макушку, от чего она дернулась, словно от удара. Неужто забыла, что мы договорились играть на людях счастливую пару? Надо будет с ней еще раз серьезно переговорить, а то наш спектакль рискует быть раскрытым, как только мы встретимся с более-менее наблюдательным человеком.

— И как вы познакомились? — отрывисто спросил Дирон, которого аж передернуло после моего поступка.

— О-о-о, — протянул я. — Это очень романтичная история. Думаю, мы расскажем ее за ужином. Иначе за сегодняшний вечер ее придется слишком часто повторять.

Юноша фыркнул и, не вставая, потянулся за бутылкой, чтобы вновь до краев наполнить свой бокал.

Я заботливо усадил Ташу в кресло и сам вальяжно расположился напротив Дирона. Ну-с, молодой человек, вы даже представить себе не можете, насколько меня интересует ваша личность. Выдайте себя хоть каким-нибудь неосторожным словом.

Юноша, словно услышав мою мысленную просьбу, открыл было рот, чтобы что-то сказать. Но, к сожалению, нас прервали. Дверь тихонько скрипнула, и в комнату величаво вступила Бирия.

— Я распорядилась подать еду на стол, — произнесла она в пространство. — Конечно, для ужина слишком рано, а на обед вы опоздали, но мне кажется, что после дороги аппетит всегда разыгрывается. И потом, для вас, господин Вулдиж, это будет наилучшим шансом познакомиться со всей семьей своей избранницы.

— Вы столь великодушны, что я не нахожу слов благодарности. — Я порывисто вскочил с кресла, на которое только-только уселся, и согнулся в вежливом полупоклоне.

Таша кинула на меня удивленный взгляд, явно не ожидая такого знания этикета, но промолчала. А я не мог скрыть удовлетворения на своем лице. Как же мне нравится подобная атмосфера тщательно выполняемых семейных ритуалов и спокойная размеренная жизнь! Испытываешь настоящее удовольствие, когда погружаешься в это болото традиций и четкого распорядка дня.

— Дорогая. — Я ласково, но непреклонно подхватил Ташу под руку и замер, выжидающе глядя на Бирию. Пусть ведет, куда следует. Позади как-то странно закашлялся Дирон. Видимо, вино не в то горло пошло. Еще бы, не каждый день сестру за первого встречного выдаешь.

— Я провожу вас, — обронила женщина и так же величественно, как и пришла, выплыла в коридор. Мы отправились за ней, а Дирон замыкал шествие. На миг мне показалось, будто меня ведут под стражей. И ведь никуда не сбежать — и спереди, и сзади охрана.

В обеденном зале было светло от свечей, как днем. В пасмурную погоду темнеет быстро, поэтому за окном уже синели сумерки и слышался шорох дождя, но это делало обстановку в комнате лишь уютнее.

Я невольно замялся на пороге, смущенный тем, с какой жадностью и нескрываемым любопытством на меня устремила глаза парочка, дожидавшаяся нашего появления. Напротив двери сидел крупный грузный мужчина средних лет, одетый в весьма потертый от старости камзол. Рядом приютилась сухонькая старушка, сгорбленная и седовласая.

Позади чуть слышно выругался Дирон, едва не врезавшийся в мою спину по инерции. Затем юноша аккуратно протиснулся мимо меня и опустился на ближайший стул, с явным наслаждением ожидая моего представления собравшемуся народу.

— Позвольте познакомить вас с нашим скромным семейством, — чопорно начала Бирия. Взмахнула рукой, указывая на мужчину, и продолжила: — Это Рений, дядя Таши, брат моего возлюбленного мужа. И Дишия, сестра покойной матери Таши. За столом должен еще присутствовать мой сын от первого брака, Ромуал, но он приедет только завтра. Какие-то проблемы в городе.

— Вулдиж, — невесть в какой раз за этот долгий день произнес я свое имя.

— Присаживайтесь, господин Вулдиж, — радушно предложила Бирия.

Я хотел было занять место с краю, где моя скромная персона обращала бы на себя как можно меньше внимания, но Бирия, с милой улыбкой нетопыря-убийцы, любезно выдвинула стул прямо во главе стола.

— Спасибо, — вымученно поблагодарил я. Сел, скромно скрестил на коленях руки и принялся дожидаться допроса.

Но первым делом передо мной поставили полную тарелку горячего, исходящего ароматным парком супа. Рот мигом наполнился вязкой слюной. Боги, когда же я в последний раз нормально трапезничал — с первым, вторым и десертом? Уже и не припомню. Вечно или кусок хлеба перехвачу, или, в самых безвыходных ситуациях, стряпней Тонниса довольствуюсь, которая не выдержит никакой конкуренции с тем, что сейчас стоит передо мной.

Какое-то время в обеденном зале царила тишина, лишь иногда нарушаемая случайным звяканьем чьей-нибудь ложки. Затем отлично вышколенный слуга, тот самый, что не так давно встретил нас у порога дома, убрал пустые тарелки и расставил перед нами блюда с жарким. Теперь я ел намного медленнее, во-первых, утолив первоначальный голод, во-вторых, наслаждаясь вкусом прекрасно приготовленного блюда.

— Господин Вулдиж. — От неожиданного обращения Бирии я едва не подавился, но с огромным трудом сглотнул застрявший в горле кусок и промычал что-то нечленораздельное, показывая, что внимательно слушаю.

— Господин Вулдиж, — повторила женщина. — Ваше имя кажется мне знакомым. Скажите, вы принадлежите знатному роду?

— О, нет, — с притворным огорчением покачал я головой, судорожно вспоминая ту историю, которую мы с Ташей выдумали накануне. — Мое семейство никогда не обладало титулами. Я принадлежу к роду разорившихся торговцев.

— Разорившихся? — вздернула брови Бирия. — В каком смысле?

— В самом прямом, — показал я все свои зубы в улыбке. — Мой батюшка был кутила тот еще. Все деньги на азартные игры спустил. Деньги, родовое поместье, даже приданым матери не побрезговал.

— Так вы бедны? — не отставала от меня мачеха Таши, видимо, решив разузнать все о моем материальном положении.

— Бирия! — укоризненно вскинулась Таша, откладывая подальше вилку. — Такие вопросы неприлично задавать! И потом, не все ли равно, насколько богат мой жених? Главное, что мы любим друг друга.

Я откинулся на спинку стула, с любопытством следя за реакцией женщины и Дирона. Остальные присутствующие за столом меня мало интересовали. Да и они не обращали никакого внимания на разговор, погрузившись в трапезу. Только Рений изредка отвлекался от жаркого, быстренько опрокидывал бокал, в котором плескалось что-то явно крепче вина, и вновь принимался с увлечением жевать.

— Таша, — выдавила из себя подобие улыбки Бирия. — Ты должна понимать, что я не могу не беспокоиться за твою судьбу. Я воспитывала тебя как дочь с самого раннего детства. Естественно, что мне хочется узнать о твоем избраннике как можно больше.

— Да, кстати, — вмешался в разговор Дирон. — Ты так и не рассказала, где с ним познакомилась. И почему сбежала из дома. Знаешь ли, мы очень волновались.

— Я уже взрослая девочка, чтобы постоянно быть под присмотром, — огрызнулась Таша. Гордо выпрямилась и одарила меня столь нежным взглядом, что я опять едва не подавился. — Вулдиж спас меня от разбойника. Представляете, я решила отправиться в город. Ну, взять взаймы ткани на наряды, просто прогуляться, в конце концов. Но только удалилась на достаточное расстояние от дома, как на дорогу выскочил какой-то нечесаный оборванец и принялся угрожать мне ножом. Он совершенно не поверил, что у меня нет с собой ни единого медного грошика, и едва не зарезал.

Тут глаза у Таши наполнились слезами, и она так убедительно всхлипнула, что я сам чуть не поверил ее рассказу. Однако из нее получилась бы замечательная лицедейка.

— Можно я завершу твою душераздирающую историю? — вновь без спроса прервал ее Дирон. Скривил губы в язвительной ухмылочке и продолжил, не дожидаясь разрешения. — Ты принялась кричать, и тут из-за поворота дороги выбежал твой ненаглядный, который совершенно случайно прогуливаться по окрестностям. Конечно, разбойник был повержен и бежал, а вы тотчас же решили соединить судьбы.

— Вы намекаете, что я мошенник? — спросил я, пытаясь как можно убедительнее передать дрожь негодования в голосе. — Знаете, такие обвинения и до дуэли довести могут.

Конечно, я рисковал, говоря так. Существовала немалая вероятность, что Дирон вспылит и немедля же потребует выяснения отношений при помощи оружия. Вот только поединка мне не хватало с новоявленным родственником. Судя по тому, с какой злостью Таша под столом заехала мне туфлей по колену, она опасалась того же самого. Но я был почти уверен, что юноша отступит. Интуиция подсказывала, что Дирон не пойдет сейчас на открытый конфликт, а за свою жизнь по более чем весомым причинам я привык слепо доверять своим предчувствиям.

— Нет, что вы, — тут же стушевался под моим уверенным взглядом юнец. — Просто согласитесь, звучит как милая волшебная сказка, которыми так любит зачитываться на ночь моя сестра.

Я постарался как можно более незаметно потереть под столом ноющее от удара колено. Возможно, Таша и является романтической натурой. Но вот бьет она, явно не соизмеряя свою силу и необходимость. Могла бы легонько стукнуть — я бы понял.

— Иногда в жизни случаются такие приключения, что никакая сказка с ними не сравнится, — уклончиво пробормотал я, с некоторой опаской впервые за ужин пригубив свой бокал. Надеюсь, отравить меня никто не попытается.

— Предположим, вы спасли мою сестру, — поспешил продолжить разговор в более спокойном русле Дирон. — Но она отсутствовала четыре дня! А нападение разбойника произошло в тот же день, когда Таша ушла из дома. Простите за нескромный вопрос, но где она была все это время?

— Моя возлюбленная была так потрясена случившимся, что лишилась чувств. — Никогда не думал, что из меня получится настолько убедительный лжец. Я нагло врал, глядя прямо в глаза юноши, и при этом не краснел. — Как честный человек я не мог бросить ее на дороге в столь печальном состоянии. Пришлось взять ее на руки и отнести в деревню, где за небольшую плату — мои последние деньги, между прочим! — нас пустили на постой. Пока она пришла в себя, пока перестала плакать… Юные девушки бывают настолько впечатлительными, что чрезвычайно долго восстанавливают душевное равновесие после подобных происшествий. Таша, конечно, рвалась в обратный путь уже на следующее утро, но я счел, что ей необходимо несколько дней, чтобы прийти в себя. А потом… Мы просто не заметили, как пролетело время. Любовь, знаете ли, творит странные вещи.

— Господин Вулдиж. — Бирия как-то странно усмехнулась и резко подалась вперед. — Вам не кажется, что Таша еще слишком юна для супружества?

— Юна? — В этот раз мне даже не пришлось притворяться, чтобы выказать свое удивление. — По-моему, восемнадцать лет — весьма достойный возраст для замужества.

— Шестнадцать с половиной, — поправила меня женщина. — Таша, конечно, выглядит старше своих лет. Но, по сути, она еще ребенок. Дети сейчас так быстро взрослеют телом.

Девушка залилась краской смущения под моим пристальным изучающим взглядом. Ну и пигалица. Поди, только-только в куклы играть перестала, а как соблазнять мужчин уже научилась. Хорошо бы я выглядел, если бы вдруг согласился на ее непристойное предложение. Потомственный некромант из знаменитого рода Сурина, затащивший в кровать маленькую девочку. Да меня матушка бы с потрохами съела, если бы узнала об этом!

Однако мужу Таши сильно не повезет, если она свои нехорошие замашки в браке не оставит. Постоянно следить придется, чтобы рога ветвистые в дверь проходить не мешали.

— И что? — не сдержавшись, с иронией фыркнул я. — В деревнях в четырнадцать, бывает, уже рожают. Чем моложе жена, тем больше вероятности, что она не успела набраться всяких глупостей, которые будут только мешать семейной жизни. Не беспокойтесь, я завершу ее воспитание должным образом.

Дирон закашлялся от этих слов и потянулся за второй бутылкой вина. По-моему, у юноши серьезные проблемы с выпивкой. Даже я в его годы так не злоупотреблял, хотя у меня доставало поводов.

— Вот как? — холодно осведомилась Бирия, явно покоробленная моими словами. Перевела взгляд на Ташу, которая увлеченно ковырялась вилкой в своей тарелке, выискивая самые лакомые кусочки, и спросила: — Дорогая, тебя не смущают высказывания твоего жениха?

Девушка отвлеклась от своего занятия и посмотрела сначала на меня, потом на мачеху. Я внутренне сжался, опасаясь, что неадекватность Таши может проявиться в самый неподходящий момент и нарушить все мои планы, но она на редкость спокойно пожала плечами.

— Он мужчина, ему и решать, — кинула она. Не удержавшись, добавила немного сарказма в следующую фразу, обращенную к мачехе: — Вы ведь всегда именно так мне говорили, готовя к возможному замужеству.

— Не думала я, что из тебя получится такая достойная ученица, — чуть слышно прошептала Бирия и уже громче обратилась ко мне: — И какие у вас планы насчет свадьбы? Сроки, размах торжества, гости?

— Все на усмотрение невесты, — ответил я. — Но, полагаю, мы ограничимся весьма скромной церемонией. Только ближайшие родственники и никого более. Я, не буду скрывать, сильно стеснен в средствах. Насколько понимаю, Таша тоже наследством обделена. К чему тогда пышные торжества?

Бирия поморщилась после слишком явного намека на то, как отец Таши несправедливо обошелся с дочерью, но не стала отвлекаться от основной линии расспросов.

— Где вы намерены жить после свадьбы?

— У вас, конечно, — воскликнул я, якобы пораженный ее недогадливостью. — Более того, приглашу еще несколько друзей, которые тоже попали в тяжелые жизненные ситуации. Таша милостиво разрешила мне это сделать. Ведь, насколько я понимаю, именно она имеет право распоряжаться домом? Ну, кроме продажи, конечно. Вообще, мне кажется, что в вашем доме можно было бы устроить неплохую гостиницу. Придется потесниться, но зато Таша получит возможность самой зарабатывать себе на жизнь.

— Гостиницу? — в унисон недопустимо громко переспросили Бирия и Дирон. Даже Рений и Дишия наконец-то проявили хоть какое-то подобие внимания к разговору. Старушка вытащила из кармана платья огромный носовой платок и оглушительно высморкалась. Дядюшка же неодобрительно хмыкнул и поспешил опрокинуть еще бокальчик.

Я склонил голову, безуспешно пряча довольную улыбку. Дирон и Бирия от моего предположения явно в восторг не пришли. Тем лучше. Если мое предположение верно, то только что я переключил внимание неизвестного убийцы с Таши на себя. Для него будет настоящей трагедией, если девушка пойдет на поводу у будущего супруга и даст разрешение на переделку дома в гостиницу. Во-первых, о спокойных поисках в таком случае можно сразу позабыть, а во-вторых, возникает немалый риск, что дневники Северянина обнаружит какой-нибудь ушлый постоялец.

— Гостиницу, — повторил я, наслаждаясь тем замешательством, которое отразилось на лицах моих новоявленных родственников. — А что вас смущает, собственно? Насколько я понял из рассказа Таши, она не имеет права выселять вас из дома. Так живите, сколько угодно. И дайте жить ей. В самом деле, я бы не хотел до глубокой старости сидеть у вас на шее. Нашей семье нужны свои источники благосостояния.

— Да-да, конечно, — рассеянно отозвалась Бирия, сосредоточенно думая о чем-то своем. — Хотя вряд ли мой муж мог себе представить, что его последнюю волю извратят подобным образом.

Я промолчал. Лишь осторожно скосил глаза на Ташу — не собирается ли она вмешаться и одним неловким словом разрушить весь мой так тщательно продуманный план. Но девушка была сегодня на удивление спокойна и молчалива. Интересно, почему? Вчера из-за ее резких перепадов настроения я всерьез обеспокоился, не наслали ли на нее порчу. Однако тщательная проверка ауры девушки никаких результатов не дала. И потом, если амулет Светлой Богини сумел защитить ее от мощного черного колдовства, то и порчу он бы отвел без проблем. Но факт остается фактом: с Ташей творится что-то непонятное. Вряд ли вчерашние безумства можно списать только на последствия шока и сильный испуг.

Я сделал мысленную заметку: в свободное время попытаться разобраться в причинах быстрой смены настроения у моей подопечной. Дождался, когда слуга сменит передо мной тарелку на чашку послеобеденного отвара цикория, чей резковатый привкус был смягчен мятными нотками. Самое то для завершения обильной трапезы. Да и спать после такого напитка крепче будешь.

— Молока? — предложила Бирия, протягивая мне изящный сосуд.

— С удовольствием, — не стал я отказываться. До краев дополнил чашку, пригубил ее и расслабленно откинулся на спинку стула. Будем считать, что первый раунд допроса за мной. Я не раскрыл до конца своего истинного имени, ясно дал понять, что намерен взяться за наследство будущей жены твердой рукой, и изрядно напугал этим новых родственников. Интересно, после этого представления мне дадут ночью выспаться, или уже в полночь убийца придет за моей головой? Хотя что-то подсказывало, что пока мне опасаться нечего. Семья присутствовала за столом не в полном составе. Еще не было сына Бирии от первого брака — Ромуала. Почему-то мне казалось, что вряд ли убийца захочет сужать круг вероятных подозреваемых.

— Ну что же, — порывисто встала со своего места Бирия, будто приняв какое-то непростое решение. — Вы, видимо, устали с дороги. Я провожу вас в комнату для гостей.

— Надеюсь, она находится рядом с комнатой Таши? — Я тоже поднялся, выпрямился во весь свой немаленький рост и с удовольствием посмотрел на женщину сверху вниз. Просто так, чтобы позлить еще сильнее.

Но неожиданно на мои слова отреагировал Дирон. Он залился ярко-алой краской смущения, так, что даже уши заполыхали сквозь волосы, буркнул что-то неразборчивое и в мгновение ока выбежал из обеденного зала, напоследок оглушительно хлопнув дверью.

Бирия изумленно изогнула бровь, потом понимающе хмыкнула и повернулась ко мне.

— Прошу принять мои извинения за пасынка, — с достоинством произнесла она. — Ему нелегко смириться с тем, что его сестра, которую он, мжжно сказать, нянчил на своих руках, совсем скоро станет взрослой и начнет самостоятельную жизнь.

— Ничего страшного, — вежливо отозвался я.

— Но, тем не менее, вы должны сознавать, что ваша просьба несколько неприлична, — тщательно подбирая слова, продолжила Бирия. — Мы все здесь понимаем, что девушке негоже оставаться с мужчиной наедине до совершения брачного обряда.

— Согласен, — кивнул я, но тут же скривил уголки губ в язвительной усмешке: — Не стоит забывать, однако, что эта самая девушка оставалась со мной наедине целых три дня. И то, чего вы так опасаетесь, могло бы уже произойти тысячу раз. Иногда людям надо доверять. И у вашей падчерицы, и у меня достаточно разумения в голове, чтобы сдержать свои желания до момента заключения брака.

Наконец-то мне удалось вывести Бирию из себя. По всей видимости, она не привыкла, чтобы об интимной стороне супружества говорили так откровенно. Женщина смутилась, но невероятным усилием воли продолжила глядеть прямо на меня. А вот за это она была достойна если не восхищения, то уважения уж точно. Мало кто из живых мог выдержать мой взгляд, когда я пытался доказать свое превосходство.

— Я жду вас в коридоре, — повторила Бирия, более не споря со мной. Повернулась и почти выбежала из зала.

Я почтительно поклонился еще остававшимся за столом Рению и Дишии, которые вряд ли это заметили: мужчина был пьян и едва держался на стуле, а старушка давно сладко посапывала, незаметно задремав во время трапезы. Затем протянул руку Таше, и мы покинули столовую.

Прямо у порога нас поджидала Бирия, которая, не говоря ни слова, быстро пошла вперед, показывая нам путь.

— Как я держался? — почти не разжимая губ, поинтересовался я у Таши.

— Замечательно, — так же тихо ответила она. Хихикнула и добавила: — Я вообще удивляюсь, как у Бирии с сердцем плохо не стало. А Дирон еще неделю беситься будет, так ты его на место поставил.

Я ласково пожал руку девушки, благодаря за поддержку.

Мы быстро миновали полутемный холл, поднялись по крутой лестнице на второй этаж и наконец-то остановились возле одной из дверей.

— Эта ваша комната, господин Вулдиж, — обернулась ко мне Бирия. — Ташина — напротив. Я распоряжусь, чтобы слуга перенес сюда ваши вещи. Надеюсь, такое решение вас устраивает?

— Вполне, — коротко ответил я. С легким щелчком повернул дверную ручку и замер на пороге, силясь разглядеть хоть что-то в темноте.

— Позвольте. — Бирия решительно отстранила меня с дороги, привычным жестом извлекла из кармана платья огневую палочку, которая в здешних краях стоила целое состояние, и небрежным взмахом зажгла свечи.

— Всего наилучшего, — пожелала она, не дожидаясь благодарности за помощь. Еще раз окинула Ташу возмущенным взглядом и незаметно ретировалась.

— Неплохо, — отметил я, осматриваясь. Комната размерами не уступала моей спальне в замке, но обстановка тут была намного лучше. На полу — мягкий ковер теплого бежевого цвета, в тон ему плотные гардины на окне. Огромная кровать, застеленная накрахмаленным до хруста бельем, на которой могло бы без проблем поместиться пять взрослых мужчин. Напротив входа — зеркало в старинной оправе. Около него шкаф с книгами и небольшой письменный стол с удобным креслом.

— Я рада, что тебе здесь нравится, — просияла девушка, словно похвалу заслужила непосредственно она. Затем по-хозяйски зашла в мою комнату, скинула туфли и зачем-то поставила ногу на кресло.

— Что ты делаешь? — удивленно поинтересовался я, тщательно закрывая дверь. Не хотелось бы, чтобы наши разговоры подслушали.

— Отвернись, — попросила Таша. Я послушно повернулся лицом к зеркалу, но девушка моей хитрости не заметила. Она, убедившись, что на нее не смотрят, неприлично обнажила ногу до середины бедра и вытащила небольшую плоскую флягу, которую хранила за подвязкой для чулок. Однако. У веселой семейки, по всей видимости, очень серьезные проблемы со спиртным.

— Что это? — спросил я, постаравшись, чтобы мой голос звучал как можно более сурово.

— Ничего особенного. — Таша сосредоточенно открутила пробку и с наслаждением принюхалась. Затем перевела взгляд на мое побледневшее от негодования лицо и звонко расхохоталась, видимо, без проблем догадавшись, о чем я подумал. — Не злись, это не алкоголь. Делать мне нечего, как повторять подвиги дядюшки Рения, который в день по две бутылки выдувает.

— Так что же это? — повторил я вопрос, на всякий случай подходя ближе. Еще не хватало, чтобы Таша на моих глазах отравилась.

— Успокоительный настой из целебных трав, — бойко отчеканила девушка. — Мне его Ромуал приготовил. После первого странного происшествия я очень плохо спала, постоянно мучалась кошмарами. Он это заметил и предложил помочь.

— И ты согласилась?

— Конечно. — Таша удивленно посмотрела на меня. — Ромуал подрабатывает в лавке травника. Что тебя так смущает? Если бы это была отрава, то я бы давно умерла.

— Можно я понюхаю это чудо-средство? — попросил я и без разрешения выхватил фляжку из рук девушки. Та, впрочем, не стала возмущаться, а с неподдельным интересом ожидала моего вердикта.

Сначала в нос мне шибанула волна удушливого аромата валерьяны. Я скривился, пытаясь вычленить еще хоть какие-то нотки. Потребовалась целая минута, чтобы разобрать в составе загадочного напитка календулу, пустырник и… Я принюхался еще раз. Ничего не понимаю, зачем в успокоительный отвар добавлять экстракт сушеных плодов вороньего глаза? У него же совершенно противоположное действие — возбуждать активность, снимать депрессию, помогать от сонливости.

«И вызывать привыкание после длительного употребления, — произнес я про себя, припоминая то, что некогда читал в учебнике по травоведению. — А в сочетании с пустырником вороний глаз дает в качестве побочного эффекта крайнюю эмоциональную нестабильность».

— Таша, а когда ты в последний раз пила этот настой? — спросил я, уже догадываясь, почему сегодняшний день прошел для меня так спокойно.

— Вчера утром, — честно ответила девушка. — Ромуал советовал пить его дважды в сутки: сразу же перед сном и после него. Но мы вчера так засиделись, что я совершенно про это забыла. И утром некогда было.

«Это хорошо, — с удовлетворением мысленно отметил я. — Значит, привыкание еще не наступило. Иначе ты бы просто не смогла забыть про эту дрянь».

— Я приготовлю тебе другой напиток, — произнес я. Не дожидаясь, когда девушка придет в себя после моего заявления, подошел к окну, распахнул его и с омерзением выплеснул все наружу. На улице все еще шел дождь, так что я не испытывал ни малейшего смущения от столь некрасивого поступка.

— Но почему? — наконец справилась с секундным замешательством Таша, глядя на меня с безмерным удивлением.

— Он испортился, — пожал я плечами. — Настои целебных трав хранят не более трех дней.

— И то верно, — не стала со мной спорить Таша. — Ромуал так и поступал — регулярно давал мне новый напиток. Он завтра вернется, и я попрошу его сделать мне новую порцию.

— Не стоит, — покачал я головой. — Никакое лекарство нельзя принимать длительное время. Это вредно для здоровья. Думаю, бессонница тебя больше мучить не будет. Если не сумеешь заснуть сегодня ночью — скажи мне, я что-нибудь придумаю.

Таша ничего не это не возразила. Вместо ответа она сладко зевнула и потянулась.

— Возможно, ты и прав, — протянула она. — Глаза так и слипаются.

Сразу же после этих слов в дверь настойчиво постучали.

— Войдите, — крикнул я.

В комнату пугливой тенью проскользнул слуга. Аккуратно поставил возле кровати мои вещи и так же молча удалился.

— Я, наверное, пойду к себе, — отчаянно зевая, произнесла Таша. — Спать хочется — мочи нет.

— Ложись пока здесь, — предложил я. — Мне так будет спокойнее. А утром тихонечко перейдешь в свою комнату. Никто ничего дурного и не заподозрит.

Видимо, девушка действительно сильно устала, раз, не задумываясь, согласилась на это, ни капли не беспокоясь о возможной окончательной потери своей репутации. Таша, не раздеваясь, улеглась на кровать и сразу же заснула. А я вооружился парочкой вещей из любезно принесенных сумок, уселся в кресло и принялся ждать.

Интуиция подсказывала, что этой ночью мне следует опасаться визита незваных гостей из числа новых родственников.

* * *

За окном темно-фиолетовые сумраки сменились непроглядной тьмой. Тихонько шелестел дождь, а я все сидел напротив двери и упорно ждал непонятно чего. Тишину комнату нарушало лишь мерное дыхание Таши, да изредка чуть слышно потрескивала свеча, которая очерчивала небольшой круг света прямо около порога. Все остальные я потушил.

Лицо девушки белым пятном выделялось на фоне темного одеяла и подушек. Волей-неволей я то и дело посматривал на нее, гадая, как много от меня она скрыла. Кто бы мог подумать, что ей всего шестнадцать. Хотя, если вспомнить себя, то я в ее возрасте уже давно учился жить самостоятельно. Точнее, пытался избавиться от навязанного святой инквизицией опекуна, но это совсем другая история.

Я взял со стола фляжку, отобранную у девушки, и еще раз задумчиво понюхал пробку. Значит, Ромуал у нас помощник травника. Очень интересно. Остается вопрос: он добавил в отвар экстракт сушеных плодов вороньего глаза по незнанию или намеренно? То, что Ромуал давал Таше новый отвар каждые три дня, исключало возможность случайной ошибки. Мало ли, вдруг по недосмотру единожды сыпанул не тот порошок. Но нет, он целенаправленно вырабатывал у Таши зависимость от этого отвара. Зачем? Или все же просто не знал того эффекта, который вороний глаз дает при совместном использовании с пустырником?

Все мои размышления пока были абсолютно бессмысленны. Сейчас можно гадать до бесконечности. Подождем завтрашнего утра, когда Ромуал должен вернуться из города. Тогда и потолкуем с ним серьезно.

Наверное, стоило бы предупредить девушку о возможной опасности. Мало ли что слишком рьяный родственничек подсунет ей в следующий раз. Но я решил пока оставить это в секрете. Слишком меня беспокоила излишняя эмоциональность моей подопечной. Вдруг она вспылит от такой новости и отправится лично выяснять отношения с Ромуалом, спугнув его тем самым. Или просто не поверит мне. Ведь сводного брата она знала почти всю жизнь, а меня лишь пару дней. Поэтому откровенничать с девушкой я не торопился. Все равно в ближайшее время я не собираюсь оставлять Ташу наедине с ее родственниками.

Неожиданно у меня по спине пробежали холодные мурашки. Так, словно кто-то пристально смотрел мне в затылок. Я поежился, не отрывая взгляда от двери, и до боли в костяшках сжал посох, который достался мне в наследство от отца. Неужели начинается?

За дверью было тихо. Ни шороха, ни случайного скрипа половицы под чьей-нибудь неосторожной ногой.

Ощущение чужого изучающего взгляда не пропадало. Оно лишь усиливалось, породив тем самым ломоту в висках. Постойте-ка, а с той ли стороны я жду нападения? Таша что-то упоминала о странном отражении в зеркале перед последним покушением.

Похолодев от ужаса, я скосил глаза, пытаясь понять, что происходит за мной. Подумать только — не взять в расчет то, что некоторые наведенные и сотворенные со злым умыслом магические создания могут воспользоваться зеркалом как порогом в мир материального. Непростительная ошибка для некроманта! Усугубленная тем, что я сейчас как раз сидел спиной к этому столь опасному предмету интерьера.

Внутренности скрутились в один болезненный тугой комок от приступа страха. Спокойнее, Вулдиж, спокойнее. Пока не случилось ничего непоправимого, а ты уже паникуешь.

— А ты смелый, — вдруг донесся до меня приглушенный свистящий шепот. — Не хочешь взглянуть в глаза своей смерти?

— Спасибо, как-то не тянет, — с трудом выдавил я из пересохшего горла, судорожно соображая, что делать дальше. Что мне известно о тех существах, которые живут в зазеркалье? Светлые Боги, да ничего, в сущности. Кроме того, что многие маги и колдуны отрицают сам факт их существования. Считают их не более чем легендой, страшилками для детей. Ох, с каким наслаждением я бы сейчас поменялся с неверующими скептиками местами. Пусть убедятся на личном опыте, что некоторые сказки имеют обыкновение оборачиваться самой жуткой реальностью.

— Зачем ты пришел в мой дом? — Я едва не заорал в полный голос от ужаса, когда почувствовал, как что-то холодное и склизкое прикоснулось к моей шее, словно пробуя на вкус. Посох в руке нагрелся и ощутимо обжигал подушечки пальцев, требуя решительных действий. Нет, не стоит пока. Если бы меня хотели убить — то даже не вступили бы в переговоры. Сначала попытаемся выяснить, что надобно загадочному созданию за моей спиной.

— Я хочу получить ответы на кое-какие вопросы, — честно признался я, не вдаваясь, впрочем, в подробности. Жизненный опыт показал, что обмануть магическое существо практически невозможно. По крайней мере, я таких примеров не знал. Обычно ложь мгновенно распознается, а лжец строго карается, подчас — со смертельным исходом. Но я зайду с другой стороны. Попробуем немного схитрить. Авось получится.

— Вопросы, — протянул мой неведомый собеседник. — Вся наша жизнь состоит из вопросов. Скажи мне, человек, чем ты готов заплатить за правдивые ответы?

Еще лучше. Кажется, теперь у меня пытаются выторговать душу. Неужели тот, кто пытался убить Ташу, имел глупость призвать на помощь одно из порождений Темного Бога? Чистой воды безумие! Любой колдун, занимающийся самой наичернейшей из всех существующих магий, должен понимать, что такое существо потребует в оплату за свои услуги самое дорогое, что есть у каждого человека. Невеселая перспектива провести вечность в огненных объятиях демона.

«Любой колдун знает, а вот мальчишка, который мечтает повторить подвиги прадеда, может и не знать», — пришла в голову разумная мысль, от которой волосы у меня на голове зашевелились. Неужели все же Дирон? Жалко парня в таком случае. Он даже не представляет, в какую передрягу попал и чем именно ему придется расплатиться.

— Стоит ли начинать торги? — резонно возразил я. — Услуги демонов обычно очень дорого стоят. Я не продам свою душу.

— Даже в обмен на имя моего временного хозяина? — усмехнулась позади меня тьма.

— Да, — твердо ответил я.

— И жизнь девчонки тебя не интересует? — Я опять дернулся, когда что-то острое, чуть царапая кожу, остановилось прямо над моей сонной артерией. Одно неверное движение — и безжалостная когтистая лапа разорвет мне горло. Из-за гулкого биения пульса в ушах я с трудом расслышал окончание вопроса: — Или, быть может, твоя собственная?

— Если бы ты намеревался убить меня, то сделал бы это сразу, не вступая в переговоры, — прохрипел я и замер, боясь даже вздохнуть. Неужели род Сурина прервется на мне?

Неожиданно демон убрал коготь с моей шеи и негромко рассмеялся.

— А ты смелый, человечишка, — произнес он, и я с облегчением вздохнул, не услышав в его голосе гнева. — Пожалуй, я не стану рассказывать хозяину, что ты не так прост, как кажешься.

— Почему? — не удержался я от изумленного восклицания.

— Потому что до сего момента я ни разу не видел человека, который сумел бы пережить встречу с одним из моих братьев, — почти ласково прошептал демон. — На твоей душе до сих пор видны следы того поединка. Удивлен, что лишь следы, а не выжженное клеймо в качестве неопровержимого свидетельства грядущего посмертного рабства. Расскажешь, как такое могло получиться?

— Боюсь, эта история затянется до утра, — невесело улыбнулся я.

— Что ж, у нас еще будет время, если ты останешься в доме, — пообещал демон, от чего у меня по спине вновь пробежали табуном холодные мурашки. — А сейчас слушай, что мне велели тебе передать. У тебя есть один день, чтобы убраться из дома. Если завтра в полночь ты еще будешь здесь, то наша повторная встреча закончится куда трагичнее.

— Что насчет девушки? — поинтересовался я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало ничего, кроме легкой обеспокоенности.

— Девушка должна остаться, — равнодушно отозвался демон. — Она еще не выполнила предназначенной роли. В первый раз мой удар отвел амулет Светлой Богини. Второго промаха не будет.

— Зачем твоему хозяину ее смерть? — Я до боли вцепился в подлокотники кресла, борясь с немыслимым желанием обернуться и взглянуть в глаза неведомому существу.

— Моему временному хозяину, — поправил меня зловещий собеседник. — Но это слишком серьезный вопрос, чтобы не заплатить за него. Ты готов?

— Нет, — тут же отступил я.

— Жаль, — холодно констатировал демон. — Такая добыча составила бы честь любому из моих братьев. Твоя душа намного более лакомый кусочек, чем та, которую я получу после завершения этого дела.

— Тем не менее, я к ней так сильно привык, что просто не представляю себе, как можно жить без нее, — сделал я слабую попытку пошутить.

К моему удивлению, демон понял юмор и фыркнул от еле сдерживаемого смеха.

— Надеюсь, что ты сделаешь верный выбор, смертный. — В его голосе еще слышалась улыбка, когда он дружески похлопал меня по плечу, невзначай располосовав рубашку, но не оставив при этом ни малейшей царапины на коже. Весомое предупреждение, ничего не скажешь. — Завтра, когда я приду за девчонкой, не становись между нами. Мне будет очень неприятно тебя убивать, ведь тогда мой истинный господин лишится малейшей надежды на получение твоей души. А я чувствую, что тот слуга, который принесет ему столь ценный дар, мгновенно взлетит по нашей иерархии до поднебесных высот. Образно говоря, конечно.

— Я могу спрятать девушку, — упрямо возразил я.

— Больше — не можешь, — усмехнулся демон. — Не надо тебе было являться сюда, барон Вулдиж. Теперь, когда я почувствовал запах твоего страха, то получил ключ от фамильного замка рода Сурина. Ты просто не сумеешь меня остановить, когда я приду за законной добычей. Хотя… Если приказ будет снят…

Демон не закончил фразу. Моего слуха коснулся нежный хрустальный звон, будто кто-то неосторожно задел пустой бокал, и все стихло.

Я набрался смелости и рискнул обернуться к зеркалу только через полчаса, когда свеча около двери догорела почти до конца. Некоторое время смотрел на свое испуганное отражение: глаза до сих пор от ужаса круглые, волосы дыбом стоят, на вороте рубахи расплываются неаккуратные пятна пота. Не выдержал и дотронулся рукой до безразличной ровной поверхности, убеждаясь, что на месте зеркала не скрывается провал в другую реальность. И только после этого вздохнул полной грудью. Вот так дела.

Мои пальцы с такой силой впились в посох, что я приложил немалые усилия, чтобы их разжать. Затем осторожно поставил его около кресла и, не сдерживаясь более, замысловато выругался, не боясь быть услышанным. Безусловно, человеку из достойной семьи не пристало так выражаться, но что поделать, если ничего цензурного в голову просто не идет.

Первым моим порывом было немедленно собрать вещи и бежать в замок. Пусть даже пешком и уж точно ни с кем не прощаясь. Когда я соглашался защищать Ташу, то даже представить не мог, что мне будет противостоять такой серьезный противник. Мое благородство не спасет девушку, лишь погубит заодно и меня. Против демона я ничего не сумею сделать.

«Один раз ты уже выскользнул невредимым из когтей создания Темного Бога», — ободряюще шепнул мне внутренний голос.

«Тогда мне просто повезло, — напомнил я сам себе. — Нет, бежать, и бежать немедленно».

Таша что-то невнятно пробормотала во сне, словно жалуясь кому-то, и повернулась на кровати, плотнее закутываясь в одеяло. Только сейчас я заметил, как сильно похолодало в комнате. Дыхание демона, явившегося из зазеркалья, казалось, выстудило воздух, инеем осев на пол.

Я нахмурился. Что-то в этом было неправильным, в корне ошибочным. И вообще, чувство некой странности происходящего царапнуло меня в первый раз еще во время разговора с загадочным существом. В словах демона было какое-то противоречие, но только какое?

Мысль настойчиво вертелась в голове, но никак не поддавалась осознанию. Нет, так мучиться можно долго. Пока отложим это и займемся более насущными делами.

Я тихо встал и принялся собирать свои вещи. В сумку полетела рубашка, разорванная когтями демона. Не удержавшись, я провел рукой по плечу. Все чисто, ни капли крови. Это хорошо. Не хотелось бы на собственном опыте проверить, правду ли говорят о том, что даже от царапины, нанесенной слугой Темного Бога, человек умирает в страшных мучениях.

Шея еще горела от прикосновения страшного гостя, когда я торопливо затянул шнуровку рубахи на груди. Так, вроде бы, все взял. Посох в руки — и вперед, под защиту родного замка. Дома и стены от кошмаров берегут.

Уже на пороге я не выдержал и оглянулся на Ташу. Она мирно спала, свернувшись клубочком под теплым одеялом. Легкий румянец на щеках показывал, что страшные сны ее сейчас не тревожат. Интересно, какой будет реакция девушки, когда наутро она узнает о моем предательстве? Наверное, сначала от обиды расплачется. Не с показным надрывом, как у меня в замке, пытаясь разжалобить, а по-настоящему, когда слезы все льются и льются из глаз, и ты при всем желании не можешь их остановить. Потом, наверное, разозлится. Будет метаться по дому и грозить мне самыми жуткими проклятьями. Гнев лишь ослабит ее, выпьет все силы, опустошит душу. Поэтому ночью, когда вернется демон, Таша станет легкой добычей.

Я точно знаю, все будет именно так. Сам некогда прошел через подобное. Но мне тогда удалось выжить благодаря невероятному счастливому стечению обстоятельств. Знать, правду говорят, что в ночь моего рождения с небес упала звезда как знак благоволения Светлых Богов. Жаль, что Таше так не повезет. Дважды судьба уже отводила руку убийцы. В третий раз пощады не будет.

Я нахмурился и еще раз мысленно повторил эту фразу. Дважды судьба отводила руку. А демон говорил, что лишь однажды напал на девушку — когда ее спас амулет Светлой Богини. Что же получается — он солгал? Нет, невозможно. Подобные существа просто не способны на обман. Сказать не всю правду, утаить какие-нибудь важные детали — это они могут, но не солгать. Что-то тут не вяжется. Таша рассказывала, что первое нападение на нее произошло через неделю после оглашения завещания. А ее отец погиб три месяца назад. Если мне память не изменяет, последнюю волю усопшего всегда открывают на сороковой день после его смерти, когда душа несчастного находит свой последний приют в обители богов. В словах демона я при всем желании не могу усомниться. Что же тогда получается? Он напал на Ташу почти полтора месяца назад. Покушение не удалось, поскольку девушку спас амулет, подаренный матерью, и… И что? Демон никогда не бросает порученное дело на полпути. Если только не получит соответствующего приказа отступить. Выходит, тогда неведомый хозяин решил пощадить девушку. Но почему? Зачем демона вообще выпустили убивать, а потом, после неудачи, придержали на поводке? И кто тогда стоит за вторым покушением? Таша говорила, что видела перед ударом по затылку непонятную тень в зеркале. Демон использует зеркала в качестве перехода в этот мир. Значит, Таша видела именно его? Почему в таком случае она еще жива? Для чего демон приходил в ее комнату, если не собирался убивать? И кто, во имя всех богов, оглушил Ташу?

— У меня сейчас голова взорвется от всех этих вопросов, — мрачно пробурчал я, ставя сумку на старое место. Осторожно присел на краешек кровати и устало потер лоб.

В сущности, мои рассуждения ничего не меняют. Я должен уйти, если хочу остаться в этом мире. Девушку бесспорно жалко, но мне ее не спасти при всем желании. Никогда не вставай между Темным Богом и его жертвой, если жизнь и душа дороги.

Сумка стояла у самого порога, а я все никак не мог решиться его пересечь, спасаясь бегством. Интересно, как долго Таша будет являться мне во снах молчаливым укором за совершенное предательство? А ведь она отразилась в зеркалах моего дома, значит, никакая защита не помешает ей отравлять мне дальнейшее существование.

Я с мученическим видом скривился, больно схватился рукой за волосы и как следует дернул, пытаясь хоть таким образом привести себя в чувство. Какая низость так думать. Таша будет в полном праве хоть каждую ночь после гибели громить мой замок, неупокоенным духом стоять в изголовье кровати и насылать на меня кошмары. Но что-то мне подсказывает, что она не опустится до такой мелочной мести. За порогом смерти редко кто вспоминает полученные при жизни обиды. И это станет для меня худшим наказанием — знать, что человек, которого я предал, даже после смерти не желает поквитаться со мной.

«Чего ты тогда боишься? — спросил я себя. — Она не станет тебя тревожить. Ты проживешь долго и счастливо еще много-много лет, пока не упокоишься навеки. А если останешься — не спасешь ее, только зря погубишь себя».

Мертвую тишину спящего дома неожиданно нарушил далекий бой часов, стоявших в холле первого этажа. Я машинально насчитал двенадцать ударов. Полночь. Самое время, чтобы навсегда закрыть за собой дверь этого несчастливого дома.

Свеча у кровати наконец-то догорела и медленно угасла. Только тоненькая белесая ниточка дыма протянулась в воздухе. Я прищелкнул пальцами, зажигая следующий огарок. Свет мне еще понадобится. Иначе на лестнице все ноги переломаю.

Никогда бы не подумал, что будет так тяжело уходить. Вроде бы, все уже обдумано, оговорено. Со всеми своими выводами я согласился. Но так и продолжал сидеть около спящей Таши, не в силах даже посмотреть на нее.

«Демон сказал, что отступит, если приказ снимут», — неожиданно вспомнил я. Замер, вновь и вновь обдумывая эту мысль. Чтобы приказ сняли, надо найти человека, который его отдал, и убедить злоумышленника передумать. Или, в совсем уже крайнем случае, убить. Демон тогда получит душу своего временного хозяина и успокоится. Слуга Темного Бога никогда не сделает больше, чем необходимо. Зачем ему убивать девушку, если основная задача будет выполнена? Что же получается? У меня есть чуть меньше суток, чтобы разобраться в этом запутанном деле. Немыслимая и невыполнимая задача. Но с другой стороны, если я потерплю поражение, то всегда смогу за минуту до назначенного срока бежать. В этом случае моя совесть получит весомое оправдание, поскольку все от меня зависящее было сделано. Рискнуть?

Я нахмурился и стал рыться в содержимом сумки, выискивая необходимые вещи. Так, что мне понадобится? Во-первых, эликсир, поддерживающий силы. Вчерашней ночью я почти не спал, сегодняшней вообще вряд ли сомкну глаза. Без магической поддержки не справиться при всем желании.

На свет появилась маленькая бутылочка из темного непрозрачного стекла. Крепчайшая вытяжка из плодов несонного дерева, в которую для усиления эффекта добавлено несколько заклинаний и самый главный ингредиент — истолченный в пыль коготь дракона. Если эту дрянь выпьет любой, даже самый уставший человек, то заснуть у него, как ни старайся, не получится сутки, не меньше. Зато потом продрыхнет без задних ног вдвое большее время. Ну, и сильнейшая изжога прилагается.

Я с трудом отвернул плотно притертую пробку и одним махом опустошил склянку. Чуть слышно застонал, когда ее содержимое огненным шаром прокатилось по пищеводу и упокоилось где-то в глубинах желудка. Надеюсь, что после этого я не получу язву.

Также из глубин сумки были извлечены несколько тоненьких свечек черного цвета, к которым прилагалась маленькая огневая палочка. Удивительно, и как я ее еще не продал из-за безденежья. Вроде бы, все. Что еще может понадобиться для вызова духа? Именно этим я собирался заняться в ближайшее время. Кто, кроме жертвы, сможет подробнее всего рассказать, что именно послужило причиной ее гибели?

Я задумчиво почесал голову. Неплохо было бы еще разузнать имя отца Таши. Какая жалость, что при нашем первом разговоре она его не упомянула! Тогда я не стал заострять на этом внимание, справедливо рассудив, что всегда успею ее расспросить получше. Без знания имени ритуал вызова будет тяжело провести. Не могу же я стоять посреди комнаты и орать во весь голос: «Родственники Талии, придите ко мне!» Боюсь, в таком случае и сам Северянин подчинится моему зову, а этого мне ой как не хотелось бы. Не к чему тревожить покой столь сильного черного колдуна, которым, по слухам, был прадед Таши. Иначе проблем потом точно не оберешься.

Будить Ташу совершенно не хотелось. Она так сладко сопела, что у меня невольно защемило сердце. В конце концов, быть может, это ее последняя спокойная ночь, более того — вообще последняя ночь в мире живых. Кто я такой, чтобы лишать девушку хотя бы этой малости?

«На месте разберусь», — подумал я, взял в одну руку посох, в другую — зажженную свечу и вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Некоторое время постоял в задумчивости, потом легким движением провел посохом возле порога черту. От демона такая защита все равно не поможет, но он и не должен появиться здесь раньше завтрашнего, точнее, уже сегодняшнего вечера. А вот любой другой просто не сумеет открыть дверь. Ни силой, ни колдовством. Хотя нет, колдовством, конечно, дверь можно открыть, но тогда я это почувствую и успею вернуться.

Я бесшумно прошел по коридору и оказался у лестницы. Здесь остановился, соображая, где именно находится кабинет отца Таши. Как-то не очень хочется среди ночи вломиться в спальню к какому-нибудь мирно спящему человеку. Придется воспользоваться магией.

Посох едва заметно засветился у меня в руках, когда я при помощи его попытался отыскать след мертвого. Это на самом деле не так сложно, как кажется. Все мы оставляем в пространстве незримые частички своего присутствия. Конечно, со временем они пропадают или на них накладываются отпечатки других людей. Но у меня было преимущество. Я точно знал, что нужный мне след принадлежит упокоившемуся человеку. А значит, его легко выделить среди тысяч подобных. Три месяца — не такой большой срок, чтобы присутствие отца Таши перестало ощущаться в этом доме. Как-никак, он прожил здесь многие годы, его запах и дыхание прочно въелись в стены и пол, его тень все еще живет в зеркалах.

Воздух около посоха на миг сгустился, и тут же по полу пробежали тонкие зеленоватые нити. Они петляли, перекрывали друг друга, но большая их часть вела по лестнице вниз. Значит, и я пойду туда же.

Ступеньки скрипели так громко, что мое сердце замирало при каждом шаге. Не хватало только, чтобы мои ночные похождения обнаружили. Точно решат, что я мошенник или вор — вкрался в доверие и сейчас собираюсь обчистить дом состоятельной невесты.

Слава всем богам, никто ничего не услышал. Я благополучно спустился и замер, разглядывая замысловатый узор следов под ногами. И куда дальше прикажете?

На полпути к обеденному залу основная масса переплетенных линий разделялась на два потока. Один из них вел в уже знакомую мне столовую, другой — нырял в комнату, находящуюся прямо под лестницей. Я пожал плечами и выбрал второй путь. Посмотрим, что скрывается в этом помещении.

Естественно, я не стал ломиться в дверь, рискуя тем самым перебудить весь дом. Сначала долго стоял, прислушиваясь к тому, что творилось внутри. Вот смеха-то будет, если там окажется спальня Бирии. Вовек не отмоюсь от обвинений в попытке обесчестить добропорядочную мать семейства.

При всем моем горячей желании, ничего услышать не получалось. Только где-то за спиной размеренно тикали старинные часы, скрытые во мраке холла. Я глубоко вздохнул, набираясь решимости, и взялся за ручку, мысленно творя подходящее к попытке взлома заклинание.

Но к помощи магии прибегать не пришлось. Дверь сама услужливо распахнулась передо мной, едва я только к ней прикоснулся. Это мне не понравилось. От дурного предчувствия волосы на голове зашевелились, но отступать было поздно. Я решительно задул свечу и вошел в комнату.

Первое время, пока глаза адаптировались к темноте, ничего не было видно. Придется подождать минутку. Не могу же я расхаживать по чужим комнатам с горящей свечой в руке. Так хоть какое-то оправдание будет, если меня вдруг заметят. Мол, захотел выйти на свежий воздух по вполне понятной причине в виду отсутствия туалета в доме, на обратном пути свеча погасла от сквозняка, и я заблудился. Забрел куда-то не туда, а звать на помощь постеснялся.

За выдумыванием возможных оправданий я не заметил, как кромешный мрак в комнате посерел и сквозь него проступили смутные очертания предметов. Так-так-так, видимо, следы меня не обманули и привели действительно, куда требовалось. По крайней мере, никого живого в комнате не было, что уже радовало.

Я наконец-то закрыл за собой дверь и мановением руки вновь зажег свечу. Ночное зрение, конечно, помогает в темноте ориентироваться, но дает только общее представление о месте, куда попал. Для разглядывания мелких деталей все же свет требуется.

Тусклый коптящий огонек выхватил из чернильного мрака письменный стол, за которым темнело зеркало в тяжелой серебряной оправе, два колченогих стула и ворох бумаг, раскиданных по всему полу. Видать, не обманывала меня Таша, когда рассказывала о настойчивых поисках брата. Все в кабинете верх дном перевернул.

Я осторожно поставил свечу на край книжного шкафа и задумчиво потер подбородок. Теперь предстоит самое сложное: так сформулировать призыв, не зная имени усопшего, чтобы на него откликнулся именно отец Таши, и никто более. Полагаю, за время существования дома в этой комнате много кто побывал, поэтому дельце предстоит не из легких.

Пока рассудок пытался выполнить поставленную перед ним задачу, руки быстро делали привычную работу. Все бумаги в один угол, чтобы ничего случайно не загорелось. Стулья туда же, чтобы под ногами не мешались. Я даже не стал читать раскиданные по всему кабинету листки — незачем, все равно, если бы здесь было что-нибудь ценное, то Дирон или любой другой заинтересованный родственник Таши давным-давно прибрал бы это к рукам.

Из потайного кармана тем временем на свет появился белый мелок. Я быстро очертил посередине комнаты почти правильный круг, затем расставил треугольником черные свечи, прихваченные из своего багажа, сразу зажигая их. Так, вроде бы ничего не забыл.

Теперь в кабинете стало намного светлее. Я огляделся еще раз и неожиданно вздрогнул, случайно зацепившись взглядом за свое отражение в зеркале. На миг мне показалось… Нет, я совершенно точно увидел, будто у меня за плечом стоит странная высокая фигура. Однако она сразу же исчезла, стоило мне внимательнее приглядеться.

— Дела, — испуганно прошептал я, нервно оборачиваясь. Позади меня никого не оказалось, но спокойнее от этого не стало. Напротив, то и дело по спине пробегали мурашки, словно кто-то неведомый следил за мной со стороны.

— По-моему, когда это дело закончится, я возненавижу все зеркала, — прошептал я. Помолчал немного и печально усмехнулся: — И себя тоже, если оно закончится так, как я думаю.

Я мотнул головой, отгоняя грустные мысли, и сосредоточился, встав около круга. Не стоит сейчас зря терять время, у меня и так его слишком мало. Лучше займемся делом.

Нужные слова никак не шли на ум. Прежде передо мной никогда не стояло подобной задачи — вызвать усопшего, ни разу не видя его даже на портрете и не зная полного имени. Мертвые не ощущают течения времени, поэтому я не мог приказать явиться тому, кто упокоился три месяца назад. В этом случае, боюсь, в круг бы хлынуло слишком много народа, без разницы, когда именно они нашли окончательный покой. Единственной зацепкой была Таша и ее несомненное кровное родство с отцом. Но опять-таки, мертвые зачастую не помнят степень этого самого родства. То есть, они осознают, что тот или иной человек почему-то дорог им, но причины этого со временем перестают помнить. Чем ближе родство, тем дольше сохраняется невидимая связь, однако и она не вечна. Как я уже говорил, за порогом жизни и смерти все земные переживания и чувства кажутся несущественными и быстро забываются.

Жаль, что нельзя просто рявкнуть: «Отец Таши, явись!». Это решило бы множество проблем. Ладно, попробуем по-другому. Пусть вызов будет звучать несколько коряво, но, надеюсь, он сработает.

— Кровный родственник Талии, который проводил в этой комнате много времени и упокоился по злой воле, приди! — выдохнул я и на всякий случай отпрыгнул к порогу комнаты, взяв посох наизготовку. Мало ли кто может откликнуться на мой призыв.

Целую минуту после этого ничего не происходило. Потом в центре круга замерцало сиреневое облако, которое на глазах принимало очертания человеческой фигуры. Хлоп! И оно окончательно материализовалось в высокого седовласого мужчину с упрямым подбородком и жестким колючим взглядом прозрачных голубых глаз. Я невольно поежился, когда он оценивающе на меня посмотрел и без предупреждения шагнул, словно стремясь вырваться за пределы круга. Защита выдержала, вспыхнув неяркими сиреневыми бликами, и мужчина остановился. Задумчиво потрогал ладонью невидимую преграду, как-то обиженно вздохнул и раскатистым басом спросил:

— Ты кто и что тебе нужно?

Я изумленно изогнул бровь. Надо же, по рассказу Таши ее отец мне представлялся совсем иным. В первый раз вижу, чтобы вызванный из мрака смерти вел себя столь уверенно, будто только и ожидал чего-то подобного.

— Говори! — тоном, не терпящим возражений, повелел мужчина.

— По-моему, вы не в том положении, чтобы приказывать мне, — спокойно ответил я, затем подтащил к кругу стул и удобно на нем устроился, с интересом разглядывая незнакомца.

— Щенок, — прошипел тот, рванулся было ко мне, но тут же отступил, когда по невидимой стене, которая стояла между нами, прошла предупреждающая кроваво-красная рябь. Все любопытнее и любопытнее. Неужели вызванный знает, чем может ему грозить подобное заклинание удержания? Даже неупокоенные души чувствуют боль. Я не люблю пользоваться такими методами, но иногда лишь при помощи их можно заставить призрака подчиниться.

— Как тебя зовут, мальчишка? — Было видно, что мужчина изо всех сил пытается держать себя в руках и вести разговор более-менее вежливо. Однако его светло-голубые глаза то и дело темнели от бушующего в душе гнева, от чего становилось по-настоящему страшно. Хотя разумом я понимал — он при всем желании не сможет причинить мне вред. Если, конечно, не делать глупостей.

— Вулдиж, — представился я, вновь благоразумно утаив свою принадлежность к роду Сурина.

— Зачем ты потревожил мой покой? — Странное дело, мне казалось, что это не я вызвал мужчину, а он меня, и сейчас именно мне предстоит ответить на все вопросы незнакомца.

— Ваша дочь попала в беду, — ответил я.

Мужчина нахмурился, словно припоминая что-то, и неуверенно переспросил:

— Моя дочь?

— Талия, — поспешил я продолжить. — Или Таша, как ее все зовут. После вашей смерти в доме начало твориться нечто странное. Кто-то очень упорно разыскивает дневники Северянина, вашего деда. И Таша случайно встала на пути этого человека, поэтому, видимо, он решил ее убить. Как прежде вас, не так ли?

— На что ты намекаешь? — Мужчина неожиданно успокоился и внимательно меня слушал, не делая больше никаких попыток вырваться из круга.

— Таша обратилась ко мне за помощью, — пожал я плечами, несколько удивленный подобной недогадливостью. — Она считает, что причиной вашей смерти был не несчастный случай, а злой умысел. Полагаю, тот, кто убил вас, сейчас таким же образом пытается избавиться и от нее.

— Какое это отношение имеет к дневникам? — От цепкого взгляда незнакомца у меня все внутри обмирало из-за непонятного ужаса, но я упорно не отводил глаз.

— Не знаю. — Я огорченно качнул головой. — Предполагаю, неведомый злоумышленник желает узнать секрет власти Северянина. И ваша дочь, так же, как и вы ранее, ему как-то помешали в этом стремлении.

Мужчина надолго задумался после моих слов. Затем хищно усмехнулся, став при этом до ужаса похожим на северного варвара. Не думал я, что отец Таши будет так напоминать внешностью знаменитого предка.

— И что ты хочешь от меня? — спросил он.

— Правдивых ответов на мои вопросы, — уклончиво отозвался я.

— Хорошо, — кивнул незнакомец. — Но сразу предупреждаю: про дневники можешь не спрашивать. И не потому, что в них скрыты какие-то страшные тайны. Там вообще ни слова нет о магических делах или заклинаниях. Обычные записи главы семейства с перечислением того, что необходимо сделать в ближайшее время, и того, что уже сделано.

— Откуда вы знаете? — Я так резко подался вперед, что едва не свалился со стула.

— Мальчик, я сам их писал, — рассмеялся над моей недогадливостью мужчина. Продолжая улыбаться, он с усилием провел ногтем по казавшейся нерушимой стене, которая отделяла нас друг от друга. От раздавшегося неприятного скрежета кровь застыла у меня в жилах. Надо же, то, чего я опасался больше всего, произошло на самом деле. Из-за неправильно сформулированного призыва передо мной оказался не отец Таши, а сам Северянин.

Защитное заклинание рухнуло моментально, не простояв и секунды. Я вскинул было посох, но тотчас же опустил его, когда увидел, какой мрачный багровый всполох отразился в глазах варвара. Словно на миг в них отразились пыточные Темного Бога.

— Не стоит, — на удивление мягко произнес Северянин. — Я не намерен причинять тебе вред, раз ты помогаешь моим потомкам.

Немного поколебавшись, я все же опустил руку с посохом. Ввязаться в драку всегда успею, попробуем сначала мирно поговорить.

— Так-то лучше, — одобрительно кивнул мужчина. Ловко подхватил стул, стоявший у дальнего края стола, небрежным движением смахнул с него ворох бумаг и сел напротив меня. После чего произнес с затаенной усмешкой в уголках губ: — Ну что же, Вулдиж из рода Сурина. Я внимательно тебя слушаю.

* * *

Я задумчиво разглядывал лицо сидящего напротив мужчины, не торопясь начинать разговор. Не думал, не гадал, что когда-нибудь повезет лично познакомиться с самим Северянином. Поди, в святой инквизиции до сих пор плюются при звуках его имени, вспоминая, как некогда он благополучно выскользнул из рук святых отцов, заручившись поддержкой на самом высоком уровне.

— С чего вы решили, что я принадлежу к роду Сурина? — наконец осторожно спросил я.

— С того самого, — раздраженно фыркнул мужчина. — С момента моей смерти прошло не так уж много времени. В наших краях живет только одно семейство, наследники мужского пола которого могут вызывать мертвых. Да, конечно, есть и другие некроманты. Но их дар подобен слабой искре божьей благодати. А ваш — пылает, словно пожар, из-за проклятья Темного Бога. Его тяжело перепутать с любым другим.

Северянин выдержал драматическую паузу и добавил, жестко усмехнувшись:

— Не забывай, я ведь мертвый. Поэтому без проблем вижу на твоем лбу тень божьей немилости.

Я невольно провел рукой по лицу, будто желая убедиться, что у меня на указанном месте ничего нет. Затем внимательно вгляделся в призрака. Или не в призрака? Как я уже говорил, неупокоенные души имеют возможность воздействовать на материальные предметы, поэтому тот же Тоннис — незаменимый слуга в моем замке. Но вот человеку навредить они при всем огромном желании не могут. Если только напугают до полусмерти. Почему тогда сейчас меня гложет неприятное чувство смертельной опасности, когда я гляжу в прозрачные глаза варвара?

— И вы ничего не желаете мне сказать? — поинтересовался я. Северянин удивленно изогнул бровь, и я поспешно продолжил: — Наши семейства при вашей жизни, скажем так, находились далеко не в лучших отношениях. Мой прадед…

— Твой прадед — гнусный обманщик! — яростно вскинулся мужчина, от чего я испуганно вжался в стул. Впрочем, варвар сразу же успокоился и продолжил более мирно: — Скотина мерзкая твой прадед. Жаль, что я ему в свой прошлый визит бороденку целиком не выдрал. Знал бы тогда, как невесту из-под самого носа у друга уводить.

— Простите? — ошеломленно переспросил я. — Мне рассказывали о том случае совсем по-другому. Мол, вы пришли к моему прадеду за помощью в одном… м-м-м… щекотливом дельце по поводу гарнизона печально известной пограничной крепости. Тот отказался, и вы, вспылив, едва не убили его.

Я выпалил это на одном дыхании и на всякий случай покрепче сомкнул пальцы на посохе. За эту ночь мне пришлось убедиться, что многие легенды врут. Не хотелось бы на собственном опыте узнать, могут ли призраки, если их как следует разозлить, причинить серьезный вред человеку.

— Вот брехун-то, — на удивление равнодушно обронил Северянин, старательно не обращая внимания на мои округлившиеся от изумления глаза. — Враль известный твой прадед. Дело-то обстояло в действительности совсем не так. И потом, сам посуди, будет ли северный варвар к кровной мести привлекать другого человека? Да ни за что в жизни! Такие дела только в одиночку вершат, чтобы потом не стыдно было перед мертвыми родичами ответ держать. А так что бы я им сказал? Струсил, колдуну заплатил, сам не справился. Да меня после таких откровений из обители богов пинками бы выгнали, чтобы и там род не позорил.

Я почесал бровь. Объяснения собеседника звучали на редкость здраво. Меня всегда смущал в семейной легенде именно этот момент: то, что гордый варвар пошел нанимать некроманта. Где это видано, чтобы родовая честь восстанавливалась подобным способом? Семейные дела редко вершат с привлечением посторонних людей.

— Можно полюбопытствовать, что же между вами на самом деле произошло? — Я заинтересованно подался вперед.

— Неужели непонятно? — Северянин пригорюнился и как-то стыдливо отвел взгляд. — Невесту твой предок у меня увел. Считай, прямо от алтаря. Я ж этого шельмеца лучшим другом считал! В здешних краях с собутыльниками плохо, а вашему-то роду особенно. Кто по здравому уму с некромантом сядет пить? Вдруг еще по пьяни на кладбище потащит души тревожить или еще какое непотребство совершит. Мне тоже скучно жить было. Дурная слава за мной еще со столицы тянулась, вот и обходил мой дом за много миль вокруг и местный, и приезжий. Словом, подружились мы на почве одиночества. Да так, что почти каждый день то я у твоего прадеда, то он у меня гостил. Вместе по кабакам да трактирам шлялись, вместе на местных девиц заглядывались. И вот влюбился я однажды без памяти. Ох, и хороша девица была. Высокая, статная, с пышной копной иссиня-черных волос и со жгучими оливковыми глазами. Видать, согрешила разок ее матушка на сеновале с кем-то из кочевого народа. У них что мужчины, что женщины — все как на подбор красавцы, только на руку нечистые. Так я сильно влюбился, что пошел свататься. Родители девицы за голову схватились и от ужаса слова вымолвить не могли. Как же, самый что ни на есть черный колдун породниться с ними захотел. И ведь не откажешься, иначе проклянет. Дураки, что с них взять. Какой же здравомыслящий мужчина свою жизнь свяжет с той, кто его исподволь ненавидеть будет. Такая связь лишь силы иссушает да сердце бесплодной ненавистью выжигает. Впрочем, мне это им даже объяснять не пришлось. Красавица взглянула на меня томно и промолвила, как обрезала: «Согласна я».

Северянин замолчал и с мечтательной улыбкой уставился куда-то поверх моей головы. Видимо, вспомнил свою невесту.

В холле часы со скрежетом пробили два часа ночи. Я обеспокоенно посмотрел на свечки, догоревшие уже до половины. Как только они погаснут, призраку придется уйти, какой бы силой он ни обладал. Эдак я рискую провести время в пустых разговорах и вообще ничего не узнать.

— А дальше все как обычно было, — поторопился продолжить варвар, без труда уловив мою обеспокоенность. — Пока я к свадьбе готовился и выкуп собирал, красотка спуталась с твоим прадедом. Даже не знаю, что она в нем нашла. Ты не обижайся, но твой предок уж больно маленький да плюгавенький был — одним пальцем перешибешь. И за день до обряда я узнал, что моя невеста беременна от моего же лучшего друга. Ну, дальше и так понятно. Какой нормальный мужчина такое бы стерпел? Твоему прадеду вообще повезло, что я ему голову об стену не проломил, не захотел жизнь бывшей возлюбленной портить. У нас же на севере как считается — если женщина к другому уходит, то виновата не она, а ты, что удержать не смог.

— Почему же тогда в нашей семье эту историю совсем по-другому рассказывают? — задал я вопрос.

— Кому хочется в подобном вероломстве по отношению к другу признаваться? — пожал плечами Северянин. — Да и вообще, это все слуги придумали. Твой прадед никогда и никому ничего не рассказывал о подробностях той встречи. Вот людская молва и переделала все на свой лад. Ладно, я зла уже давно не держу. Моей женой в итоге стала милая и скромная деревенская девушка. Я хоть и не любил ее так сильно, как твою прабабку, но мне рядом с ней жилось спокойно и счастливо.

Мы помолчали некоторое время, думая каждый о своем. Я озадаченно хмурился, пытаясь осмыслить то, что узнал о прошлом своей семьи. Вот, значит, как все на самом деле обстояло. Однако не думал, что мой прадед таким женским угодником был.

— У нас мало времени, — наконец прервал затянувшуюся паузу Северянин. — Говори, что тебя привело в этот дом!

— Да, собственно, я уже все рассказал, — отозвался я. — Ко мне обратилась ваша правнучка с просьбой о помощи. Она считает, что ее отца убили из-за ваших дневников. А теперь кто-то настойчиво пытается и саму девушку устранить с дороги.

Я заколебался, не зная, стоит ли упоминать о полуночном визите демона.

— Ну! — подбодрил меня варвар. — Что ты там скрываешь? Я же вижу, что ты до сих пор чем-то напуган. Чем?

— Тот, кто стоит за этим делом, имел глупость связаться со слугой Темного Бога, — тщательно выверяя каждое слово, произнес я. — Мне дали ясно понять, чтобы я не пытался защитить Ташу, иначе демон убьет и меня.

— Демон?!

Северянин, не в силах сдержать эмоций, вскочил со своего места, резким движением опрокинув стул, и заметался по комнате. Наконец остановился напротив зеркала и с непонятной глухой ненавистью уставился на свое отражение.

Постойте-ка! Как это — отражение? Он же призрак, нематериальный дух! Он просто не имеет право отражаться в зеркалах! Если только…

Я испуганно икнул и изо всех сил вцепился в посох. Несколько трясущимися руками оторвал его от пола и направил в спину Северянину.

— Догадался, наконец? — Варвар без проблем следил за всеми моими движениями при помощи зеркала. — К сожалению, мне пришлось заплатить очень большую цену Темному Богу. Но я не жалею. В делах родовой чести не принято торговаться.

— Так ты, — от ужаса я перешел на недопустимо фамильярный тон, но поперхнулся и мигом исправился: — Так вы… демон?

— Не совсем, — страшно ощерился в хищном оскале Северянин. — Будь я демоном, то не стал бы с тобой даже разговаривать. Сам бы разобрался с той сволочью, которая осмелилась причинить вред моим потомкам. Но я верой и правдой обязан служить своему господину, чтобы расплатиться за ту помощь, которую он мне некогда оказал.

Я торопливо перебирал в уме свои скудные обрывистые сведения, пытаясь сообразить, кем же именно является мой собеседник. Как назло в голову ничего путного не шло. Одно я знал точно — Северянин без особых проблем мог сейчас отправить меня к праотцам, не испытав при этом ни малейшего затруднения.

— Да не трону я тебя, не бойся, — презрительно фыркнул мужчина, легко отгадав, какое именно опасение меня гложет. — Лучше выкладывай, пока не истекло мое время: ты кого-нибудь подозреваешь?

— Таша считает, что ее брат может иметь отношение к этому делу, — неохотно ответил я. Подумал и продолжил: — Но я сомневаюсь. Не мне вам объяснять, что любое черное колдовство откладывает отпечаток на ауру человека. При знакомстве я пожал Дирону руку. Она была совершенно чиста. Ни малейшего намека на то, что юноша занимался запрещенными делами в обозримом прошлом.

— Это хорошо, — одобрительно кивнул Северянин. — Не хотел бы я карать собственного правнука. Что еще?

— Пока самым подозрительным выглядит Ромуал, сын мачехи Таши от первого брака, — тихо произнес я. — По каким-то причинам он пытался выработать зависимость у Таши. Сродни той, которую вызывают ягоды Белой Грёзы.

— А вот это плохо. — Варвар оскалился в такой ухмылке, что невольно мне стало жалко еще незнакомого Ромуала.

— Но явных доказательств у меня нет, — поспешил я продолжить. Вздохнул и пожаловался чуть слышно: — И вообще, мне надо успеть раскрыть это дело до следующей полуночи. Если приказ с демона не снять, то он убьет не только Ташу, но и меня.

«Если, конечно, я не успею раньше сбежать», — невольно про себя закончил я эту мысль.

Зря я так подумал, если честно. На какой-то миг забыл, что преданные слуги богов без проблем узнают любые, даже самые сокровенные думы смертных. Вот и теперь после моей крамольной мысли Северянин окинул меня возмущенным взглядом и в один шаг преодолел разделяющее нас расстояние. Я невольно вжался в стул, борясь с постыдным желанием прикрыть голову руками — уж очень разгневанным выглядел сейчас варвар.

— Не смей думать об этом! — рявкнул Северянин, возвышаясь надо мной рассерженной громадой. — Если ты бросишь мою правнучку в беде, а сам трусливо смоешься, то я найду тебя, где бы ты ни скрывался. И убью самой мучительной смертью, которую только сумею придумать. Потом отыщу тебя за порогом смерти и там еще вдоволь поиздеваюсь, пока не наскучит. А развлечений в услужении у Темного Бога мало, так что можешь рассчитывать еще на пару столетий непрерывной боли. Такой боли, что смертный представить себе не может.

Я закашлялся, пораженный перечнем тех кар, которые мне грозили в ближайшем будущем. М-да, невеселая перспектива. Останешься — погибнешь от когтей демона, сбежишь — мало того, что погибнешь, так и после смерти не обретешь покой. Кажется, затея с ритуалом вызова была на редкость неудачной идеей.

— Надеюсь, тебе все понятно, — внезапно успокоился Северянин и грузно опустился напротив меня. Кинул быстрый взгляд на свечи, почти догоревшие, и озабоченно хмыкнул: — Времени у нас очень мало. Конечно, я могу остаться и так, но это заметят. Обойдемся пока без крайних мер.

Я удивленно приподнял бровь, гадая, кто может заметить нарушение ритуала, но решил не отвлекаться на расспросы. В конце концов, это далеко не самый важный вопрос в данной ситуации, кроме того, кажется, ответ весьма меня огорчит.

— Слушай меня внимательно, — проворчал мужчина. — Ты утверждаешь, что убийца использует демона. Хорошо, я попытаюсь кое-что разузнать со своей стороны, но быстрых результатов не обещаю. В иерархии Темного Бога любой праведник ногу сломит. Каждый сам на себя работает. Но я попытаюсь. Ты же на это не сильно надейся. Даже если мне повезет, то сведения, вероятнее всего, к тому моменту уже потеряют свою актуальность. Ну, ты понимаешь, о чем я.

Я кивнул, поежившись от дурного предчувствия. Действительно, к чему мне знать имя убийцы, если к этому времени я переселюсь в милый и уютный склеп на правах постоянного обитателя?

— Демона вызвать не так-то просто, — торопливо продолжил тем временем Северянин. — Для этого надо знать определенный ритуал и обладать хоть маленькой крохой магического таланта. Темный Бог обычно равнодушен к простым людям, у которых хватает наглости вызвать его слуг. Такого добра у нас навалом, а господин любит, когда его удивляют. Поэтому, к примеру, твоя душа ценилась бы у нас в стократ дороже души моей правнучки. Если не больше, учитывая, из какого рода ты происходишь.

— Спасибо, — поблагодарил я, польщенный такой высокой оценкой. Что-то за последние несколько часов мне уже двое слуг Темного Бога комплименты делают. Не к добру это.

— На твоем месте я бы безмерно огорчился этому обстоятельству, — насмешливо хмыкнул Северянин. — Как бы за тобой в итоге настоящую охоту не открыли. Тем более с учетом того факта, что Темный Бог очень не любит, когда его слуг обижают. А ты одного демона, как я вижу, не только обидел, но и унизил, выскользнув из его когтей. Странно, что после этого тебе позволили жить.

— Умеешь ты приободрить, — мрачно произнес я, вновь незаметно перестав «выкать» варвару. Но тот не обратил на это совершенно никакого внимания, что-то задумчиво рассматривая за моей спиной. Я с трудом поборол сильнейшее желание обернуться и самому увидеть то, на что мужчина с таким интересом глазел.

— Вообще, занятный ты человек, Вулдиж, — внезапно заключил Северянин. — Было бы очень интересно с тобой пообщаться за бутылочкой хорошего винца. Естественно, после окончания этого дела. Думаю, это было бы весьма полезно для нас обоих.

Я от неожиданности услышанного едва не подавился. Дожил, что называется! Слуга Темного Бога предлагает мне провести вечерок за распитием спиртного. Представляю, как обрадовалась бы святая инквизиция, если бы узнала о столь приятном времяпрепровождении. Как же, потомственный некромант из рода Сурина, и так отмеченный печатью наследственного проклятья, мило беседует и выпивает с демоном.

— Я не демон, Вулдиж, — с некоторой печалью усмехнулся Северянин. — Далеко не демон. Впрочем, это долго объяснять. Надеюсь, тебе повезет, и ты не узнаешь моего истинного статуса еще очень и очень долгое время. Хотя, наверное, зря я так переживаю. Твой род всегда отличался просто-таки невероятным везением.

Я молчал, не представляя, как отреагировать на подобную откровенность. Схватиться за голову и с дикими воплями ужаса убежать куда подальше? Поздно, надо было раньше об этом думать, когда отца Таши вызывал. Лучше бы я тысячу раз свою подопечную разбудил, чем по доброй воле вновь вляпался в такое приключение.

Мои невеселые раздумья прервало тихое шипение угасающей свечи. Я переглянулся с Северянином, и тот догадливо убыстрил темп речи:

— Если ищешь того, кто связан с демоном, то помни, что магический дар обычно передается по наследству. И еще, в этой комнате есть тайник. Он зачарован от черного колдовства и присутствия слуг Темного Бога, так что откроешь, когда я уйду. Щелкни по задней ножке книжного шкафа три раза, дальше сам сообразишь. Там лежит моя рукопись с примерной классификацией демонов и перечислением способов борьбы с ними. И еще кое-что, что может тебе понадобиться.

Северянин грустно усмехнулся и прошептал чуть слышно:

— Надеюсь, тебе пригодятся эти вещи. Меня они в свое время не спасли.

На какое-то мгновение варвар запнулся, и у меня за спиной раздалось шипение еще одной догоревшей свечи. Теперь круг света сузился до маленького пятачка, а углы комнаты утонули в плотном чернильном мраке.

— Последнее. — Варвар посмотрел на меня с какой-то непонятной жалостью. — Знай, демона в открытой борьбе один на один ты не победишь. Даже не пытайся. Уж не знаю, каким способом ты справился со слугой Темного Бога в первый раз, но повторить это у тебя не получится при всем желании. Если хочешь остаться в живых, то помни, что и зеркало можно привлечь в союзники.

— Что? — переспросил я, совершенно сбитый с толку последней фразой. — Причем тут зеркало?

— А ты подумай хорошенько, — показал все свои зубы в улыбке Северянин. — Если не догадаешься, то очень сильно меня разочаруешь.

С этими словами мужчина исчез. Просто растворился во мраке, когда погасла последняя свеча. Я выругался вполголоса и часто заморгал, пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте, не дожидаясь, когда зрение адаптируется в полной мере. Не очень приятно во время разговора со слугой Темного Бога почувствовать себя временно ослепшим. Мало ли, вдруг Северянин решит пренебречь правилами ритуала и нападет на меня прямо сейчас, когда я практически ничего не вижу?

Неприятно пораженный этой мыслью, я суматошно замахал руками, наконец-то создал маленький магический огонек на кончике указательного пальца и только после этого немного успокоился, убедившись, что никакие демоны не подкрадываются ко мне под покровом темноты. Затем легким щелчком зажег свечку, стоящую на краю книжного шкафа, которую до проведения ритуала благоразумно потушил. Опустился на стул, обхватил голову и сдавленно замычал, только сейчас осознав весь масштаб неприятности, в которую угодил по собственной глупости. До ритуала вызова у меня был хоть призрачный, но шанс в любой момент выйти из игры. Пусть и чувствуя себя при этом полным мерзавцем. Покажите мне человека, который добровольно решил бы вступить в заведомо обреченную схватку с демоном во имя чужого человека, которого знаешь всего-то двое суток. Нет, я не утверждаю, что таких безумцев нет. Есть, наверное, но я себя к их числу до сегодняшнего вечера не относил.

В холле раздались гулкие удары часов, известившие, что наступил четвертый час ночи. Удивительным образом это помогло мне взять себя в руки. Не будем отчаиваться раньше времени. Сначала посмотрим, что лежит в тайнике, о котором говорил Северянин.

Я взял свечу и с кряхтеньем опустился перед шкафом на колени, случайно испачкав в мусоре штаны. Несколько секунд хмурил лоб, пытаясь сообразить, по какой стороне бить — правой или левой. Подумал еще немного и выбрал самый логичный вариант: стучать сначала по ближней ножке.

Наверное, со стороны это выглядело очень смешно. Здоровый детина, согнувшись в три погибели, практически полностью залез под шкаф и издает оттуда странные звуки. Звуки, признаюсь, и в самом деле были странные. Я пыхтел, фыркал и кашлял от набившейся в нос пыли. Потом не выдержал и оглушительно чихнул, но наконец-то дотянулся рукой до заветной ножки. Что там Северянин говорил? Постучать по ней три раза? Это я запросто.

Я чихнул еще раз, утер слезящиеся глаза и громко, размеренно ударил три раза по деревяшке. Замер в глупейшей позе — лежа на полу среди разбросанных бумаг, ожидая не пойми чего.

«Наверное, надо по другой ножке бить», — подумал я, когда тело окончательно занемело от неудобной позы. И только решил передвинуться немного правее, как раздался такой звук, будто где-то рядом открылась дверь.

Я резво вскочил на ноги и принялся оглядывать со всех сторон шкаф, пытаясь понять, где же находится этот злополучный тайник. Северянин говорил, что после нажатия на ножку шкафа надо сделать еще что-то. Но что? Станцевать, пропеть неприличную песенку или прокричать какое-нибудь заклинание? Вариантов-то множество, можно до старости перебирать.

«Ух, как я ненавижу все эти тайны! — внезапно разозлился я и со всей дури ударил кулаком по боковой стенке шкафа. — Нельзя, что ли, сразу сказать, что надо делать? К чему огород на пустом месте городить?»

Ярость так переполняла меня, что я не удержался и саданул еще раз рукой по шкафу. В самом деле, что за манера у этого Северянина говорить загадками? Между прочим, я его правнучку от гибели спасаю, мог бы нормально объяснить, куда идти и что делать, а не кормить иносказаниями.

Мою возмущенную мысль внезапно прервал ржавый скрип давно несмазанных петель, и прямо на глазах несправедливо обиженная боковая стенка шкафа, по которой я так увлеченно лупил, отъехала в сторону. Я подпрыгнул от неожиданности и с некоторой опаской прижал к себе посох. Мало ли, вдруг в тайнике какое-нибудь злобное мерзопакостное существо сидит и неудачливыми взломщиками питается. От Северянина любой гадости можно ожидать.

Из зияющего темного провала никто не спешил выбираться, лязгая зубами и истекая голодной слюной, поэтому я немного успокоился. С такими темпами и параноиком недолго стать. Затем глубоко вздохнул, зачем-то задержал дыхание и смело ткнул посохом в самую сердцевину тайника. Если там скрывается какое-нибудь чудовище, то вряд ли оно удержится от соблазна цапнуть предложенное лакомство. В итоге без зубов, клыков и головы останется, потому что мой посох ой как не любит, когда его съесть пытаются.

Однако ничего из нафантазированного мною не произошло. Никто не появился и не попытался напасть на меня. Что же, тогда попробуем рискнуть.

Я целую минуту набирался смелости сунуть руку в тайник. Все-таки жалко в самом расцвете сил остаться без столь нужной конечности. Да и с демоном воевать совсем неудобно будет. Потом зажмурился и прижался щекой к шкафу, засунув руку по самое плечо в открывшийся проем и с ужасом ожидая, что вот-вот мне ее оторвут. Обошлось, слава всем богам! Вместо этого я практически сразу же нащупал непонятный сверток и поспешил вытащить его наружу.

Моей добычей оказался довольно-таки увесистый пакет, в котором что-то перекатывалось и чуть слышно позвякивало. Недолго думая, я поддел ногтем сургучную печать и вскрыл его.

Как и следовало ожидать, мне в руки попала весьма тоненькая тетрадка с наспех прошитыми листами. Я нахмурился и на всякий случай хорошенько потряс пакет. Он вновь издал загадочный звон, но мне в руки ничего не выпало. Забавно. Северянин говорил, что кроме его записей в тайнике будут еще какие-то вещи. Странно, но обещанное не подтвердилось.

Мне оставалось лишь недоуменно пожать плечами. Вроде бы, раньше никто и никогда не уличал неупокоенные души во лжи. Но с другой стороны, варвар не был призраком в общеизвестном смысле этого слова. Мало ли какие привилегии положены слугам Темного Бога. Хорошо, что хоть с записями не обманул.

Я машинально расправил разорванный пакет и сунул его в карман. Затем бережно прижал к груди тетрадку и окинул скептическим взглядом кабинет. Пожалуй, пора уходить отсюда. Не хотелось бы, чтобы меня случайно кто-нибудь обнаружил в чужой комнате, на полу которой еще видны неопровержимые свидетельства недавнего магического ритуала. Кстати, совсем про них забыл. Надобно уничтожить следы моего пребывания.

Собрать огарки от догоревших свечей и затереть меловой круг на полу оказалось минутным делом. Я огляделся еще раз, но решил больше ничего не делать. Вряд ли в общем беспорядке кто-нибудь обратит внимание на переставленные стулья. После чего осторожно потушил свечу и вышел в коридор.

В доме было тихо. Некоторое время я настороженно прислушивался, стоя на пороге комнаты и готовый в любой момент нырнуть обратно. Нет, все спокойно. Лишь тикают где-то рядом большие каминные часы.

Немного успокоившись, я бесшумно двинулся к лестнице. Сейчас доберусь до своей комнаты, а уж там буду решать, что делать дальше.

Однако моему благому намерению не суждено было сбыться. Едва я сделал несколько шагов, как со стороны обеденного зала послышался какой-то непонятный шум. Будто кто-то второпях отодвинул стул. Я замер и через пару минут был вознагражден за терпение. Звук повторился, сопровождаясь невнятным приглушенным ругательством. Интересно, и кому это не спится в такой поздний час?

Некоторое время я колебался, идти ли наверх или рискнуть выдать себя и проверить, что творится в обеденном зале. Достаточно скоро любопытство и закономерное желание разобраться с опасным делом взяли верх над природной осторожностью. Я вздохнул и подкрался к дверям столовой, под которыми на пол выбивалась тоненькая полоска света, прильнул к ним и обратился в одно большое ухо, пытаясь понять, что там происходит.

В комнате послышалось непонятное бульканье, потом кто-то крякнул, словно осушив бокал горячительного, и все ненадолго стихло.

— Ты слишком много пьешь, — наконец прервал затянувшуюся паузу незнакомый женский голос.

— Отвяжись, — мрачно пробурчали в ответ. — Не твое дело, старуха.

Я недоуменно нахмурился. Старухой в этом доме можно было назвать лишь тетю Таши — Дишию. Она-то что забыла здесь?

— Почему не мое? Очень даже мое, Рений. Я не хочу, чтобы из-за твоей неумеренности к алкоголю нас обнаружили, — резонно возразила невидимая мне собеседница.

Я с трудом удержался от изумленного восклицания. Вот так парочка! Дело определенно становится все запутаннее и запутаннее.

— Да как мне не пить?! — глухо рыкнул Рений с неприкрытой ненавистью в голосе. — Думаешь, мне приятно на старости лет оказаться в приживалах у племянников? Того и гляди вышвырнут, как нашкодившего котенка, на улицу.

— Не преувеличивай, — строго одернула его Дишия. — Девчонка при всем своем горячем желании не сможет так поступить. Сам ведь слышал волю этого выжившего из ума идиота.

— Она — не сделает, но ты слышала, что ее женишок удумал? — вновь взвился мужчина. — Дом в гостиницу переделать! Тогда все мои труды пойдут насмарку. Шагу по дому сделать нельзя будет, чтобы на любопытствующего не наткнуться. Откуда Таша этого умника только выискала? Так бы и прибил!

В обеденном зале опять послышалось уже знакомое кряканье. Видимо, и впрямь у Ташиного дяди серьезные проблемы с выпивкой, если даже при столь важном обсуждении он не может удержаться.

— Слышала я все, — тихо отозвалась старушка. — Я не глухая, хоть и притворяюсь иногда немощной. Что делать будем?

— Не знаю, — неохотно отозвался Рений. — Вообще, мне все это сильно не нравится. Кажется, этот Вулдиж мошенник и прохиндей тот еще. Нашел себе состоятельную невесту, а теперь думает, как с нее побольше денег вытрясти. Историю какую романтичную придумал — аж зубы сводит. От разбойника ее спас, видите ли. Да я поклясться готов, что этот разбойник с ним в доле. Слыханное ли дело, свадьбу играть после четырех дней знакомства!

— Странный он какой-то, — задумчиво протянула Дишия. — И имя знакомое. Конечно, в здешних краях Вулдижей как собак нерезаных, но все же. Тебе не показалось, что внешность у него больно подозрительная?

— Все мошенники для меня на одно лицо, — хмыкнул Рений. — Не удивлюсь, если на самом деле его совсем по-другому зовут.

Собеседники замолкли, а я украдкой вытер холодную испарину, невольно выступившую на лбу после слов женщины. Оказывается, старушка не так проста, как выглядит. Не совершил ли я ошибки, представившись своим настоящим именем? Но с другой стороны, тогда существовала бы опасность, что Таша, задумавшись или забывшись, случайно выдала бы меня, назвав по-настоящему. К тому же магам и колдунам не стоит увлекаться ложью, пусть даже во имя благого дела. Иначе боги могут обидеться и покарать того, кто был отмечен их благодатью, но свой дар применял неподобающим образом. Говорят, были в истории такие случаи, когда ни с того, ни с сего способность к невидимому искусству покидала слишком завравшегося мага. Приятного мало, в расцвете лет привыкать жить, словно обычный человек.

— Надо ускорить наши поиски, — тем временем слегка захмелевшим голосом произнес Рений. — Чем быстрее мы найдем книгу, тем будет лучше для нас обоих. Тогда мы прижмем к ногтю и дурного мальчишку, и девчонку.

— Дирон не дурной мальчишка, — неожиданно встала на защиту племянника Дишия. — Да, он избалован немного, но зато добрый и смелый.

— Ну, может, с тобой он и добр, — не стал спорить мужчина. — А я никак не могу забыть, как паршивец расхохотался мне в лицо, когда я попросил одолжить немного денег. Каких трудов стоило сдержаться и не дать ему пощечину! Подумать только, ведь все состояние, которым он сейчас распоряжается, по праву майората должно принадлежать мне! По-моему, справедливо: после смерти старшего брата все переходит к младшему, а уж потом детям.

— Вспомнил тоже, — фыркнула старушка. — Ты бы еще бароном назвался и потребовал осуществления права первой ночи! Посмотрела бы я тогда, как тебя крестьяне отметелили бы, если бы вообще в живых оставили. Кто же сейчас такую древность соблюдает?

Рений пробурчал что-то ругательное и для успокоения нервов опрокинул еще бокальчик.

— Между прочим, если кто и заслуживает денег, то это я, — продолжила тем временем Дишия. — Сестра нарушила волю родителей, первой совершив брачный обряд. Неслыханная дерзость — младшая сестра раньше старшей замуж выскочила. Более того, она перехватила моего жениха, можно сказать, около самого брачного алтаря. Я должна была стать супругой Райдика, я и только я.

Значит, вот как на самом деле зовут отца Таши. Райдик. Знал бы я это раньше — проблемы с Северянином просто не возникло бы. Ладно, что сейчас об уже совершенном жалеть.

— Райдик никогда не был знатоком женской красоты, — неумело попытался польстить Рений. — Я бы на его месте…

— И что же тебя остановило? — невесело усмехнулась Дишия. — Побоялся, что возрастом жены начнут попрекать? Мол, где это видано, чтобы супруга была старше мужа на десять лет.

Мужчина смущенно засопел и промолчал, поспешив в неловкой ситуации вновь выпить.

— Весь этот дом должен был принадлежать мне, — горько заметила старушка. — Но нет, Райдик обманул мои надежды, предал меня, увлекшись глупой красоткой. И даже после смерти Рутии он не женился на мне. Отыскал какую-то потасканную девицу с ребенком на руках. А та и рада была до безумия. Понятное дело, кто бы еще на такой лежалый товар позарился, не будь дурака Райдика. Замужем ни разу не была, ребенок не пойми от кого, о прошлом своем ни слова не говорит. Видать, есть что скрывать.

— М-да, — протянул Рений. — Но чего у Бирии не отнять, так это ума. Моим братцем вертела, как хотела. Удивительно, что в итоге он все свое имущество на нее и этого бастарда Ромуала не переписал. А она на это рассчитывала, зуб даю. До сих пор помню, как Бирия глаза выпучила, когда завещание услышала. Я так надеялся, что она от злости лопнет. Ан нет, только на неделю в комнате у себя заперлась, лишь со слугой общалась, когда он ей еду приносил.

Я брезгливо поморщился. Угораздило меня в настоящую обитель взаимной ненависти и подозрительности угодить. Такое чувство, будто в чем-то грязном с ног до головы вымазался. Подумать только, кровные родственники, единоутробные дети друг друга терпеть не могут. Разве возможность разбогатеть оправдывает такое отношение?

Я еще раз неодобрительно качнул головой и вновь приложил ухо к двери, боясь пропустить хоть слово из ведущейся в обеденном зале беседы.

— Где же может быть эта проклятая книга? — задумчиво произнес Рений. — Если мы ее найдем, то без проблем выручим за нее целое состояние у любого черного колдуна. Благо, есть у меня на примете человек, который без проблем мне покупателя отыщет.

Нам отыщет, — поправила его Дишия. — Кстати, ты так мне и не рассказал, кто обещал помочь с продажей книги. Человек-то хоть надежный?

— Вполне, — в голосе мужчины послышалась усмешка. — Я его давно знаю. Да и ты тоже. Он не раз меня выручал в безвыходных ситуациях.

— Вот как? — удивленно спросила Дишия. — Можно поинтересоваться, кто это?

Я, затаив дыхание, ждал ответа мужчины. Вдруг произойдет чудо, и он назовет имя загадочного помощника? Чувствую, этот незнакомец много интересного поведал бы мне, если, конечно, правильно организовать наш будущий разговор.

Но моему вполне объяснимому желанию сбыться было так и не суждено. Неожиданно со стороны лестницы послышался грохот, будто кто-то с размаху уронил пустой поднос. Я с шипением втянул в себя воздух и обернулся, безуспешно пытаясь рассмотреть в темноте источник шума.

— Что это? — испуганно вскрикнула старушка. — Рений, ты слышал?

В комнате раздались торопливые шаги, и я быстро отпрянул в сторону, выискивая, куда бы спрятаться. Наконец шмыгнул за плотную тяжелую гардину и там затаился, на время даже забыв о необходимости дышать.

В тот же момент двери обеденного зала распахнулись, и в холле раздались тяжелые грузные шаги.

— Господин Рений! — Кто-то торопливо сбежал с лестницы. — Я вас разбудил? Простите великодушно, не удержал поднос.

— А, это ты, Широн, — с неудовольствием пробурчал мужчина. — Что ты делаешь здесь так поздно? Да еще и в темноте.

Мучаемый любопытством, я слегка отодвинул гардину и бросил быстрый внимательный взгляд на происходящее в холле. Рений держал в руках канделябр с зажженными свечами, поэтому света было достаточно. Я успел разглядеть смущенного уже знакомого слугу, который согнулся в подобострастном поклоне перед Рением, красным от негодования и количества выпитого.

— Это для вас поздно, а для меня в самый раз, — позволил себе небольшую улыбку слуга, немного дрожащими руками разглаживая передник. — Мне не спалось, поэтому решил встать и убраться перед завтраком. Не хотел жену будить, поэтому свечу не зажигал. Думал, до кухни дойду, а там уже разберусь. Да не рассчитал, споткнулся и только зря всех потревожил.

Я поморщился от угоднических ноток в голосе Широна, которые он даже не пытался скрыть. А вот Рению такое проявление верноподданнических чувств явно понравилось. Он горделиво выпрямился, снисходительно потрепал по плечу слугу и буркнул:

— Ладно уж, прощаю. В следующий раз аккуратнее будь.

После чего проявил неслыханную щедрость, позволив Широну поджечь от своего канделябра огарок, который тот сжимал в руке, и удалился обратно в обеденный зал, заметно пошатываясь. Слуга посмел разогнуться только после того, как за мужчиной закрылась дверь. Я поспешил спрятаться вновь, когда Широн прошел совсем рядом от меня, спеша на кухню. Но опять занять удобную позицию около дверей в обеденный зал мне помешала Дишия. Старушка выскользнула из столовой и, бормоча что-то неразборчивое, побрела к лестнице, мучительно шаркая ногами. Едва она поднялась, как ее примеру последовал и Рений. Видимо, на этом их ночные посиделки закончились.

Дождавшись, когда мужчина поднимется и в доме стихнут все звуки, я покинул свое убежище. Некоторое время стоял, прислушиваясь к ночным шорохам, и только убедившись, что все спокойно, отправился проверить, как там Таша. Часы пробили четыре утра, когда я наконец-то вернулся к своей комнате. После чего задумчиво почесал нос и провел рукой по двери, проверяя охранную линию. Защитные чары были в совершеннейшем порядке, когда я легким движением посоха разорвал их и открыл дверь. Привычно прищелкнул пальцами, зажигая ближайшую свечу, обернулся к кровати и, не сдержавшись, в полный голос выругался.

Потому как Таши там не оказалось. Лишь смятая постель указывала на то, что не так давно на ней кто-то лежал. Девушки же в комнате не было.

* * *

За окном светало. Серая предутренняя мгла клубилась во дворе влажным туманом, белесой пеленой плотно окутывая дом. Я безучастно смотрел на это молчаливое безумие, думая совсем о другом. В голове было пусто и гулко, как бывает на следующий день после шумных посиделок с неумеренным потреблением алкоголя. Я просто не знал, что делать дальше. Все рухнуло в один миг. Зачем было спорить с демоном, вызывать духов, если в итоге все мои старания пошли прахом? Я лишь еще раз напомнил о своем существовании Темному Богу и нажил себе очень могущественного врага, который страшно отомстит за смерть правнучки. Как будто в этом есть моя вина!

Я вздохнул и кинул горестный взгляд на незастеленную кровать, словно ожидая, что произойдет чудо и на ней вдруг окажется мирно спящая Таша. Но чуда, как и следовало ожидать, не произошло. В комнате, кроме меня, все так же никого не было.

Присутствие зеркала в непосредственной близости нервировало. Мне казалось, что вот-вот из него выберется демон, которого нетерпеливый хозяин отправил убить меня намного раньше срока. Поэтому я повернул его к стене, а сам переставил кресло таким образом, чтобы зеркало стояло прямо напротив меня. Это давало хоть слабую, но вероятность, что повторное появление слуги Темного Бога не пройдет для меня незамеченным. После чего я устало сел и задумчиво потер лоб. Итак, что мы имеем к настоящему моменту?

Я мог поклясться, что Таша добровольно ушла из комнаты. Дверь была зачарована на вход, но не на выход, поскольку мне даже в голову прийти не могло, что моя подопечная отправится гулять в одиночку ночью по дому. Тем более после того, что она пережила. Да, охранные чары легко развеять при помощи колдовства, но незаметно это сделать невозможно. Я бы обязательно почувствовал, если бы кто-нибудь попытался взять дверь моей комнаты штурмом. Для визита демона тоже слишком рано. Значит, девушка по какой-то причине не захотела больше оставаться здесь. Интересно, почему? Как бы я поступил, очутившись на ее месте?

Воображение спасовало сразу же. Откуда мне знать, о чем подумала молодая девушка, проснувшись в комнате малознакомого мужчины и не обнаружив его рядом. Мало ли что могло прийти ей в голову. Вполне вероятно, она просто испугалась и отправилась меня искать.

Я досадливо качнул головой. Нет, не получается. Тогда бы мы столкнулись на лестнице, а этого не произошло.

Самым возможным развитием ситуации могло быть то, что Таша по каким-то причинам не захотела ждать моего возвращения и удалилась к себе в комнату, справедливо рассудив, что ее репутации будет нанесен непоправимый вред, если утром обнаружат, где и с кем она провела всю ночь. Поэтому, обнаружив исчезновение девушки, я первым делом рванул в комнату напротив, в которой, по словам Бирии, обитала моя подопечная. Целую минуту стучался туда, потом воспользовался магией и осторожно открыл запертую дверь. К моему величайшему сожалению, помещение оказалось пустым. Я на всякий случай заглянул даже под кровать, потом долго в задумчивости стоял перед зеркалом, о котором рассказывала Таша. Признаться честно, то, что я в нем увидел, меня слегка озадачило. Не думал, что бессонная ночь столь пагубно скажется на моей внешности: глаза красные, будто у упыря, кожа с синюшным оттенком, одежда измята и испачкана в пыли так, словно я по заброшенным подземельям всю ночь лазил. Кажется, теперь мне понятно, почему Таша так не любит свое отражение в этом зеркале.

Теперь же я сидел у себя в комнате и совершенно не представлял, что делать дальше. Как ни крути, ситуация была патовой. По здравому размышлению в предполагаемые преступники можно записать все население этого дома, начиная от Бирии и заканчивая Рением с его пагубным пристрастием к алкоголю. А еще мне очень не нравилось, что моя подопечная вела свою непонятную игру у меня за спиной. Первоначальные подозрения, что не все в рассказе девушке ладно, сейчас получили весомое подтверждение. Куда, ну куда она могла деться? Не испарилась ведь она, в самом деле!

Я с мученическим видом потер виски, в которых после тяжелой бессонной ночи поселилась свинцовая усталость. Что же делать? Бросить все и бежать домой, уповая на то, что родные стены защитят меня от гнева Северянина? Чистой воды самоубийство. Не знаю, кем точно стал после смерти прадед Таши, но сил и могущества ему явно не занимать. Боюсь, он разнесет фамильный замок рода Сурина по камешку, отыщет меня и без малейших угрызений совести претворит в жизнь все свои угрозы. И потом, Таша могла сколько угодно врать мне, но ее жизни действительно грозила серьезная опасность. Демон не шутил, когда говорил, что его послали за девушкой. Вот только я никак не могу понять, почему неведомый преступник так хочет убить ее. Какие тайны скрывает Таша, что за ней открыли столь жестокую охоту?

Гадать можно было до бесконечности. Надеюсь, моя подопечная все же объявится в ближайшее время. Не передать словами, как я жажду с ней серьезно пообщаться. И на этот раз ей будет очень трудно оставить мои вопросы без правдивых ответов. В случае крайней необходимости я могу быть очень суровым даже с юными девицами.

Существовала еще одна вероятность: что Таша не виновата в своем загадочном исчезновении. Вдруг ее похитили и сейчас содержат в плену? Но об этом я не хотел даже думать. Потому как тогда мои шансы на благополучное завершение этого запутанного дела становились равными нулю.

Я до боли в костяшках сжал посох. В крайнем случае, если Таша так и не объявится за завтраком, прибегну к помощи магии. Встану на след девушки, как до этого я делал, когда пытался отыскать кабинет ее отца. С этим у меня не должно быть проблем — Таша имела глупость оставить в моей комнате расческу, среди редких деревянных зубьев которой запуталось несколько длинных темных волосков. Этого мне вполне хватит, чтобы различить ее след среди тысяч других. И я бы, не задумываясь, сделал это прямо сейчас, если бы не одно обстоятельство: это очень болезненно для смертного, которого разыскивают таким образом. Поэтому подождем завтрака. А потом без лишних сантиментов возьмемся за поиски Таши всерьез.

Тем временем в комнате становилось все светлее и светлее. Одинокая свеча еще чадила на окне, но особой надобности в ней уже не было. Лишь в углах комнаты скрывалась ночная мгла. Но это ненадолго. Еще немного — и она растает, окончательно уступив место дню.

Я придвинул к письменному столу кресло и положил перед собой добытую с таким трудом тетрадку. Пока у меня имеется небольшой вынужденный перерыв в действиях, займемся осмыслением итогов этой плодотворной ночи. Посмотрим, какие сведения мне удастся почерпнуть из рукописи Северянина.

Первая же страница труда меня неприятно поразила. На девственно чистом листе расплылось давно засохшее бурое пятно, подозрительно похожее на кровь. Я на всякий случай его понюхал, но ничего не почувствовал, кроме едва уловимого запаха пыли. Затем пожал плечами и решил не обращать на это внимания. Мало ли что бывает на свете.

Во всей тетради исписанной оказалась только одна страница. Ровный мелкий почерк покрывал ее сверху донизу. Кое-какие слова были жирно подчеркнуты красным карандашом, а поля пестрили замечаниями, видимо, добавленными позднее. Но рука, сделавшая и основные записи, и примечания, явно была одна и та же.

«Демоны и их классификация» — гласило заглавие. Я задумчиво почесал нос и быстро пробежал глазами лист. В принципе, ничего нового Северянин не написал. Варвар лишь акцентировал внимание на том, что демоны являются одними из самых распространенных порождений Темного Бога и что именно их любят вызывать новоявленные черные колдуны, не подозревая, какую плату они обязаны отдать за помощь потусторонних сил.

Подзаголовок о способах убийства демонов был подчеркнут двумя ярко-алыми чертами, но после него стоял лишь одинокий вопросительный знак. Видимо, Северянина особенно интересовало, как можно победить слуг Темного Бога, но он так и не обнаружил приемлемого метода. Что же, в таком случае я могу гордиться: мне на собственном опыте довелось узнать, что даже у демонов есть уязвимые места. Правда, ни за что на свете я не хотел бы повторения былого подвига.

Но особенно меня заинтересовала загадочная фраза в самом конце страницы, написанная наспех и коряво: «В зеркале все наоборот. Если демон появляется из зеркала, то можно его при помощи оного и побороть». Больше ничего интересного в тетради не обнаружилось. На всякий случай я еще раз пролистал ее с самого начала и до конца, даже подержал листы над пламенем свечи, надеясь, что это поможет проявить какие-нибудь тайные записи. Пустое. Только от излишнего усердия немного почернели края рукописи.

Я досадливо захлопнул тетрадь и раздраженно отодвинул ее подальше. Ну, и что прикажите с таким гениальным откровением делать? При помощи зеркала можно побороть демона, видите ли. А каким именно способом — написать совсем лениво было? Я не провидец, чтобы догадаться, что именно Северянин имел в виду. Надо ли зеркалом ударить по голове демона, или заставить его скорчить рожу своему отражению, или… Да мало ли! При особо буйном воображении можно столько всего напридумывать, что аж дух захватывает. Только вряд ли мне это поможет. В поединке с демоном, если, не приведи Светлый Бог до этого дойдет, в самом лучшем случае у меня будет время лишь на один удар. И то, если очень повезет. Обычно схватки между слугой Темного Бога и смертным заканчиваются, не успев начаться толком. Не нам с ними тягаться в скорости реакции, выносливости и кровожадности. Демон убьет меня, не моргнув и глазом. Просто отмахнется, как от надоедливой мухи, и все будет закончено. Другое дело, если бы в рукописи я нашел прямой ответ. Мол, возьмите зеркало, разбейте его и осколок вонзите под третье ребро противника. Конечно, даже в этом случае я бы вряд ли победил, но хоть мизерный шанс на удачу у меня все же появился бы.

Я с затаенной злостью стукнул кулаком по столу и невидящим взором уставился в окно. Там уже вовсю пели птицы, приветствуя приход нового дня. Боюсь, если дело не сдвинется с мертвой точки, — последнего в моей жизни.

С головой погрузившись в черное отчаяние, я не сразу услышал, как кто-то тихонечко постучал в дверь. Впрочем, стук сразу же повторился, более громко и настойчиво.

— Войдите, — хмуро буркнул я, не удосужившись обернуться или взять в руки посох. К чему смешные меры предосторожности, если жить осталось считанные часы?

— Доброе утро, — раздался за спиной знакомый голос, при звуках которого я подскочил в кресле и со сдавленным рычанием обернулся.

На пороге стояла целая и невредимая Таша, которая, по всей видимости, чувствовала себя просто отлично. Легкое ситцевое платьице веселой голубой расцветки ладно облегало ее фигуру, тщательно расчесанные волосы густой волной лежали на плечах, а на лице сияла довольная улыбка.

— Ты?!. - прошипел я, ощущая непонятную смесь облегчения и злости.

— Я, — немного удивленно подтвердила Таша, заходя в комнату и плотно прикрывая за собой дверь.

Я до крови закусил губу, борясь с невыносимым желанием задать хорошенькую трепку несносной девице. Вот прямо сейчас как следует отшлепать ее ремнем, да так, чтобы сидеть неделю после экзекуции не могла. И я, несомненно, сделал бы это, наплевав на все нормы приличия и благопристойного поведения. Только одно соображение меня остановило: Таша после такого поступка вполне может выгнать меня из дома, а следовательно, я лишусь даже слабой надежды на раскрытие дела и спасения себя от мести Северянина.

— У тебя очень странный взгляд, — простодушно заметила девушка, благоразумно не подходя ближе. — Что-то случилось?

Я закатил глаза и глубоко задышал, пытаясь справиться с приступом бешенства. Не стоит, Вулдиж, успокойся. Это обычная глупая девчонка, которая совсем недавно играла в куклы. Ты же не хочешь напугать ее до полусмерти вспышкой ярости? Незачем ей видеть тебя в подобном состоянии.

— Где… ты… была? — процедил я, делая паузу после каждого слова и пытаясь не сорваться на крик.

— Я проснулась, увидела, что тебя нет, и решила перебраться в свою комнату. — Таша лгала, глядя мне прямо в глаза, и не краснела при этом. Я с силой вцепился в подлокотники кресла, пытаясь не вскочить с места и не надавать гадкой девчонке оплеух. Когда мужчина поднимает руку на женщину — он прежде всего унижает себя. Не будем опускаться до такой низости. Хотя руки чешутся, и чешутся сильно.

— Ты врешь. — Только боги знали, каких трудов мне стоило говорить спокойно. Неладное можно было заподозрить лишь по слишком отрывистым фразам. Но Таша не знала меня настолько хорошо, чтобы понять, какая буря на самом деле бушевала в душе. — Я заходил к тебе в комнату. Там никого не было.

— Заходил? — Похоже, мне все же удалось вывести девушку из состояния равновесия, поскольку она явно занервничала. — Это невозможно! Она была заперта.

Вместо ответа я медленно растянул губы в подобие улыбки. Наверное, со стороны это выглядело несколько пугающе, поскольку Таша вздрогнула и отступила назад. Нет, юная леди, на этот раз я не позволю вам просто удалиться. Пришло время осознать, что за любое свое действие надо уметь держать ответ.

Я щелкнул пальцами, и засов на двери сама собой задвинулась, плотно войдя в паз. Теперь девушке придется сильно постараться, чтобы выйти из комнаты без моей помощи. А я ее не намерен оказывать, пока не узнаю всю правду о ночных похождениях моей подопечной.

Таша испуганно оглянулась на лязгающий звук, потом с нескрываемым ужасом посмотрела на меня. Поняла, наверное, что в этот раз со своими шалостями она немного переборщила.

— Теперь понятно, как я вошел к тебе? — поинтересовался я, холодно разглядывая смущенную девушку. — Повторяю свой вопрос: где ты была все это время?

— Я гуляла, — запинаясь, выдавила из себя Таша. — Мне показалось, что во дворе мяукает котенок. Вот и вышла проверить.

Упорная ложь девушки начала меня серьезно утомлять. Я потянулся и встал с кресла, не сводя пристального взгляда с Таши. Затем сделал шаг ей навстречу. Девушка попятилась, но почти сразу уперлась спиной в дверь и была вынуждена остановиться.

— Говоришь, котенок мяукал? — Таша немного расслабилась, услышав мой негромкий и размеренный голос. А зря. Любой, хоть немного знакомый с родом Сурина, на ее месте наоборот заволновался бы стократ сильнее. Особенность такая у нашего семейства — чем большую ярость мы испытываем, тем тише ведем беседу. Просто удивительно, что я еще не перешел на шепот.

Я глубоко вздохнул, едва не захлебнувшись в очередной раз от бешенства, и чуть слышно осведомился:

— И как успехи? Отыскала несчастное животное?

— Нет, — осмелев, улыбнулась девушка. — Наверное, послышалось.

— Послышалось, значит, — повторил я, потом исподлобья внимательно взглянул на Ташу, позволив злости отразиться в моих зрачках. — Юная леди, вам в детстве никогда не говорили, что обманывать взрослых нехорошо?

Девушка улыбнулась еще шире, видимо решив, что опасность миновала, раз я разговариваю так спокойно. Но уже через миг, встретившись с моим взором, побелела от ужаса, сравнившись оттенком кожи с цветом погребального савана. Я жестокосердно продолжал смотреть прямо на нее, не позволяя отвести глаза. Интересно, долго ли она сумеет продержаться? Проклятье Темного Бога даровала роду Сурина не только власть над неупокоенными созданиями, но и способность на какой-то миг заглянуть в душу еще живого человека.

— Вулдиж, — выдохнула Таша, дергаясь, словно тряпичная кукла в руках балаганного шута, и силясь хоть как-то вырваться из плена чужой воли. — Не надо, прошу. Ты делаешь мне больно!

Глаза девушки как-то подозрительно ярко заблестели, и в это же мгновение моя злость схлынула, сменившись жгучим стыдом за свое поведение. Я опустил голову, кляня себя за несдержанность. Называется, нашел повод для гордости. Напугал девчонку до полусмерти и рад. Лучше бы я ночью доблесть и смелость перед Северянином демонстрировал, чем сейчас таким недостойным образом пытался взять реванш за свой страх перед ним.

Таша всхлипнула, наконец-то получив свободу действовать по собственному усмотрению, сползла спиной по двери на пол, и разрыдалась в полный голос от пережитого.

— Извини, — обронил я, сморщившись, как от невыносимой боли. — Я не хотел тебя пугать.

Девушка в ответ заплакала еще громче, но я и не подумал ее утешать. Да, быть может, мои действия и были слишком жестокими, но она в какой-то мере заслужила наказание. И потом, я был уверен, что если сейчас пойти на попятную и смиренно молить о прощении, то Таша решит, будто в дальнейшем она имеет полное право творить, что душа пожелает. Все равно мне останется лишь смотреть сквозь пальцы на ее выходки. Мол, чего опасаться, если глупый некромант так боится женских слез, что при виде их теряется и сам готов разрыдаться.

Поэтому я отошел к окну, давая Таше возможность выплеснуть свои переживания. Конечно, меня терзали определенные угрызения совести за свое не совсем рыцарское поведение, но мне было легче собственноручно удавиться, чем признаться в этом. Все правильно. Иногда стоит показать, кто в доме на самом деле хозяин.

Как я и предполагал, Таша недолго горевала, оставшись без единственного свидетеля. Уже через несколько минут сдавленные всхлипы у меня за спиной стали намного тише, а вскоре полностью смолкли. Только после этого я обернулся и бросил несколько виноватый взгляд на девушку. Она сидела прямо на полу, поджав под себя ноги, и зло вытирала покрасневшие глаза маленьким батистовым платочком.

— Пока ты не начала кричать и возмущаться, я хочу сказать несколько слов, — начал я, не дожидаясь, когда Таша полностью придет в себя. — Я точно знаю, что ты врешь мне. Причем врешь нагло. Никакая девушка, пережившая совсем недавно несколько покушений на свою жизнь, тем более при таких загадочных обстоятельствах, не пойдет ночью в одиночку блуждать по дому. Это во-первых. Во-вторых, я до сих пор не знаю, каким образом ты вообще выбралась из комнаты, не потревожив моих охранных чар. Они бы, конечно, не навредили тебе, но я бы почувствовал, если бы ты пересекла защитную линию. Ты себе представить не можешь, как мне не нравится этот факт. Не через окно же ты вылезла — тут второй этаж, и сорваться легче легкого. Но больше всего меня тревожит не это.

— А что же? — настороженно спросила Таша, когда я остановился, чтобы перевести дыхание. Надо же, а ее заинтересовала моя речь. Вон, даже про свою обиду забыла.

— Могу предположить, что ты с кем-то в сговоре, — презрительно процедил я, глядя поверх девушки. — Или кого-то покрываешь. Или знаешь нечто такое, что поможет мне найти убийцу, но по каким-то своим причинам молчишь. Что же, в таком случае позволь открыть тебе небольшую тайну. Если я не найду преступника до сегодняшней полуночи и не заставлю его изменить кое-какие планы, то ты погибнешь. Погибнешь сразу же после боя часов. Очень страшной и мучительной смертью. И никто тебе не сумеет помочь.

Конечно, я несколько преувеличивал опасность, грозящую девушке. Демон в недавнем разговоре сказал лишь о том, что у его хозяина свои планы на Ташу, но так и не поведал, в чем именно они состоят. Хотя лично меня это обстоятельство пугало намного сильнее, чем если бы мне в кровавых подробностях описали, как моя подопечная должна лишиться жизни. Слуги Темного Бога никогда не упустят возможности лишний раз напугать свою жертву смакованием всяческих неаппетитных деталей предстоящего убийства. Они прекрасно знают, что ожидание неминуемой участи может само по себе свести несчастного с ума. Но демон промолчал. Почему? Я видел только два возможных объяснения этому факту. Или неведомый хозяин по каким-то причинам не посвятил временного слугу в свои планы. Или же Таше грозила такая жуткая участь, что демон испугался моей предполагаемой реакции. Вдруг я решу избавить девушку от предстоящих мучений и самолично оборву ее жизнь.

Последняя мысль мне так не понравилась, что я грозно нахмурился. Таша вздрогнула, приняв это на свой счет, и заискивающим голоском поинтересовалась:

— Откуда ты знаешь, что меня попытаются убить именно сегодня после полуночи? Ты что-то разузнал за ночь?

— Я много чего разузнал, — хмыкнул я. — Но не знаю, стоит ли это тебе рассказывать. У нас ведь получается игра втемную, не так ли? Каждый сам за себя?

Таша сникла после моего язвительного замечания. Понурила плечи и какое-то время молчала, разглядывая замысловатый узор ковра, на котором сидела. Я не торопил ее с ответом. Пусть хорошенько подумает. Вдруг наконец-то осознает, в какую гадкую и нехорошую историю она угодила.

— Я не имею права тебе все рассказать, — вполголоса прошептала девушка, когда я уже отчаялся получить от нее хоть какой-то ответ. — По крайней мере, сейчас. Но все не так, как ты думаешь. Наверное, мои слова прозвучат глупо, и ты им не поверишь, но то, что я скрываю, не относится к этому делу. Точнее, относится, но совсем по-другому.

Девушка замялась и закончила совсем тихо, так, что мне пришлось напрячь весь свой слух, чтобы услышать:

— Извини, Вулдиж. Я просто не могу тебе ничего объяснить. Но поверь, моя тайна никак не поможет тебе раскрыть это дело. Честное слово.

Я разочарованно хмыкнул. Спрашивается, ради чего было затевать весь этот разговор, тратить драгоценное время? Только чтобы услышать невнятные лепетания юного создания? Какая жалость, все же, что Таша не мужского пола и не чуть постарше. Тогда бы наша беседа была бы куда короче и результативнее.

— Это твое право, — с сожалением развел я руками. — Ты слышала, что, возможно, сегодня твой последний день в мире живых, но все равно продолжаешь настаивать на своем. Жаль.

— Я правильно поняла? — горько скривила уголки губ Таша. — Твои слова означают, что ты покидаешь меня? Бросаешь в доме, а сам умываешь руки?

Как же мне хотелось ответить утвердительно на этот вопрос! Крикнуть во весь голос «да» и со всех ног бежать подальше из жуткого чужого дома. Но в моих ушах еще звучали гневные угрозы Северянина, однако даже не это было главным. Наверное, Таша бы сильно удивилась, если бы узнала, что на миг мне вспомнилось ее безмятежное лицо во сне. И радостная, немного смущенная улыбка девушки, когда она услышала, что я берусь ее защищать.

Поэтому я лишь горестно закатил глаза и мрачно буркнул:

— Не волнуйся, ты от меня так легко не отделаешься. Пока это дело не распутаю — и шага из твоего дома не сделаю.

Естественно, я благоразумно умолчал о том, что в результате столь благородного поступка добычей демона предстоящей ночью, весьма вероятно, станут сразу два человека. И вообще, незачем Таше знать про то, кто именно навещал меня совсем недавно. Страх иссушает душу и делает нас уязвимыми. Поэтому промолчу.

Таша, услышав мой ответ, расцвела улыбкой. Подскочила ко мне и быстро чмокнула в щеку, пользуясь тем, что я вежливо наклонил голову. Эх, какое же она еще дитя. Даром что выглядит вполне сформировавшейся для взрослой жизни.

«Интересно, что же она от меня скрывает? — подумал я, разглядывая вновь зарумянившееся личико девушки, которая сама смутилась от своего поступка. — Быть может, пытается выгородить братца? Глупо, тогда бы она вообще не явилась ко мне в замок и не стала просить о помощи. Не понимаю. Если ее ночное исчезновение не имеет отношения к этому делу, то как его иначе объяснить? Неужели у Таши есть ухажер, к которому она бегает украдкой по ночам? Но даже если дело обстоит именно так, то это не объясняет, каким образом девушка выбралась из комнаты, не потревожив охранные чары. Не прошла же она сквозь стену, в самом деле».

Последняя мысль неожиданно заставила меня задуматься. Я нахмурился и еще раз повторил про себя: «Не через стену же Таша прошла». Собственно, а почему бы и нет? Дом достаточно старый. В нем наверняка есть куча потайных ходов и секретных комнат. Возможно, ларчик в действительности открывается элементарным образом, и девушка просто выскользнула из комнаты посредством какого-нибудь секретного выхода.

Но вслух я ничего не сказал. По правде говоря, в глубине души затаилась обида на девушку. Неприятно осознавать, что не можешь полностью доверять тому, ради кого приходится рисковать жизнью. Не будь этой молоденькой пигалицы, сидел бы я сейчас у себя в замке, пил бы прокисшее вино и страдальчески вздыхал при каждом взгляде на протекающую крышу. Да, невеселая альтернатива, но куда лучше визита разъяренного демона, который мне предстоит выдержать. Впрочем, не будем сейчас о грустном.

— Я рада, что ты не сердишься, — тем временем прощебетала Таша. — Давай считать, что между нами ничего не произошло. И я была не права, и ты погорячился.

Я скептически изогнул бровь, но промолчал. Погорячился, надо же. Если говорить откровенно, то впервые за долгое-долгое время я был на грани припадка бешенства. Таше сильно повезло, что у меня хватило выдержки не сорваться. В прошлый раз подобная вспышка агрессии закончилась весьма печально для того, кто явился ее причиной. Поэтому теперь я предпочитаю держать свои эмоции и чувства под строжайшим контролем.

— Вообще-то я пришла, чтобы пригласить тебя на завтрак, — продолжила тем временем девушка, старательно не обращая внимания на мой угрюмый вид. — Наскоро перекусим без моих родственничков. Они так рано не встают, но это даже к лучшему. Поговорим о дальнейших планах без лишних свидетелей. А после завтрака познакомишься с Ромуалом. Я слышала, как он в коридоре разговаривал со слугой, значит, уже приехал.

Я едва не бросился бегом на кухню после заключительных слов девушки. Она и представить себе не может, сколько вопросов у меня накопилось к ее сводному брату. И чем раньше я узнаю на них ответы, тем будет лучше для нас обоих.

* * *

Завтракать мы решили не в огромном обеденном зале, пустом и особенно гулком в такую рань, а на маленькой уютной кухне, где вовсю суетился Широн, собирая нехитрую снедь для ранней трапезы.

От аппетитного аромата только что выпеченной сдобы у меня рот сам собой наполнился слюной. Я шумно сглотнул и, не дожидаясь приглашения, уселся за стол, где слуга тут же подвинул ко мне полную тарелку горячих булочек с корицей и ванилью и большую чашку бодрящего напитка из плодов несонного дерева, горьковатый вкус которого был смягчен изрядной порцией молока. Я вздохнул, невежливо затолкал себе в рот самый поджаристый рогалик и блаженно зажмурился. В такие минуты понимаешь, что никакой, даже самый преданный и расторопный призрак, не в силах заменить человеческую прислугу. Тем более на кухне.

— Вам нравится? — Широн с тревогой следил за моей реакцией, стоя неподалеку. Я с набитым ртом пробурчал что-то нечленораздельное и махнул рукой, чтобы не приставал. Еще не хватало подавиться от жадности.

— Он в восторге, — поспешила перевести мои телодвижения на человеческий язык Таша, которая более спокойно отнеслась к появлению на столе разных вкусностей. Сразу видно, что ее слишком разбаловали. Пожила бы впроголодь с мое, мигом бы научилась ценить кулинарные способности своих слуг.

— Я счастлив. — Мужчина расцвел в такой блаженной улыбке, что мне на миг стало неловко из-за своего невежливого мычания. Надо все же прожевать и поблагодарить нормально. А то решит, что я слишком гордый и брезгую со слугами общаться.

Однако осуществить свое благое намерение я не успел. Потому как в следующую минуту дверь, к которой Таша сидела спиной, распахнулась, и в кухню буквально ворвался светловолосый мужчина с холодными серыми глазами. Одет он был в весьма потрепанные темные штаны и камзол из плотного сукна, на рукавах которого виднелись загадочные пятна с бурыми разводами. В нос ударил терпкий насыщенный запах лекарственных трав, который в миг заполнил все небольшое помещение. Так-так-так, вот и сводный братец Таши пожаловал.

Я вежливо привстал над стулом, приветствуя Ромуала легким наклоном головы. Однако он не обратил на это ни малейшего внимания, мазнув по мне безразличным взглядом, словно перед ним было пустое место. Интересно, чем я успел заслужить такое проявление неуважения?

— Доброе утро, Талия, — поздоровался мужчина, не сходя с порога.

Девушка обернулась, и на ее лице отразилась настолько сложная смесь из замешательства и страха, что я едва удержался от изумленного восклицания.

— Ромуал, рада тебя видеть, — промямлила Таша, старательно разглядывая что-то под ногами мужчины. — Я думала, после дороги ты захочешь передохнуть.

Я про себя удивленно хмыкнул. Значит, на самом деле Таша не желала встречаться с братом? Наверное, поэтому и повела меня завтракать не в обеденный зал, а на кухню. Но из-за чего? Я не рассказывал девушке насчет странного состава зелья, которым ее опаивал братец. Следовательно, у Таши есть свои причины для неприязни к Ромуалу. Хотелось бы знать, какие именно. И почему в таком случае она все же согласилась принять успокоительное снадобье из рук брата.

— Что ты, дорогая сестренка, — едва заметно скривил уголки губ в ухмылке мужчина. — Разве мог я уйти в свою комнату, не поздоровавшись прежде с тобой?

Ромуал сделал шаг вперед и наклонился к Таше, словно намереваясь поцеловать ее в щеку, но девушка вскочила и отпрянула с такой поспешностью, что мои брови сами собой поползли на лоб. Похоже, мне надо вмешаться.

Я кашлянул и нахмурился, пытаясь придать себе более внушительный вид. Затем откинулся на спинку стула и негромко произнес:

— Таша, любимая, познакомь, пожалуйста, нас. А то я чувствую себя неловко в присутствии твоих родственников.

Девушка затравленно оглянулась на меня, и я заметил, как ее губы мелко-мелко дрожат, будто она едва сдерживала слезы. Нет, мне это дело решительным образом не нравится.

— А вы еще кто такой? — лениво поинтересовался Ромуал, хозяйским жестом кладя руку на плечо Таши. Девушка дернулась, будто от удара, но невероятным усилием воли заставила себя стоять спокойно. Только побелели костяшки пальцев — с такой силой она стиснула маленькие кулачки.

Я встал, одернул рубашку и с ледяной вежливостью представился:

— Вулдиж, жених Талии. С кем имею честь разговаривать?

Мужчина побледнел, с трудом сдерживая гнев. Затем больно вцепился в плечо Таши, разворачивая ее лицом к себе.

— Что за бред несет этот не пойми кто? — прошипел он, с явным удовольствием наблюдая, как девушка сморщилась, едва сдерживая стон.

— Будьте любезны, отпустите мою невесту, — голосом, лишенным всяческих эмоций, проговорил я. — Мне кажется, ей не нравятся ваши прикосновения. Иначе я буду вынужден вызвать вас на дуэль.

Мужчина с неприкрытой злостью взглянул на меня и тут же стушевался, на секунду встретившись со мной глазами. Мало кто может потягаться взорами с наследниками рода Сурина, особенно если последние в ярости. После чего Ромуал убрал руку с плеча Таши, довольно чувствительно оттолкнув ее при этом в сторону, и застыл, молчаливо требуя разъяснений. Девушка торопливо шмыгнула ко мне за спину и только оттуда подала голос.

— Ромуал, это в самом деле мой жених, — пискнула она, дрожащими пальцами цепляясь за мой рукав, словно боясь упасть. Я ободряюще улыбнулся ей и накрыл ее трясущуюся руку своей ладонью, пытаясь хоть немного успокоить. Как бы мне хотелось узнать, почему Таша так боится своего брата, что едва на ногах стоит в его присутствии!

Мужчина после слов девушки побледнел еще сильнее, хотя это казалось почти невозможным. Потом выпрямился во весь свой немаленький рост — вровень с моим, пытаясь взглянуть на меня сверху вниз. Не вышло. Я наблюдал за его потугами, не скрывая язвительной усмешки, и это окончательно вывело из себя Ромуала.

— И откуда ты его выискала? — фыркнул он, наконец бросив безуспешные попытки уничтожить меня взглядом и вновь обращая свое внимание на сестру. Таша задрожала, как осиновый листок на ветру, и прильнула ко мне с какой-то безумной надеждой. Я на всякий случай крепче подхватил ее под локоть, опасаясь, что она может потерять сознание, и равнодушно обронил в пространство:

— Честное слово, впервые встречаю настолько невоспитанного человека. Кажется, я представился. Хотелось бы услышать ваше имя. Или правила хорошего тона не знакомы вам?

Честно говоря, последняя фраза была лишней. Она прозвучала как оскорбление, но сводный брат Таши заслуживал еще и не таких выражений.

Мужчина некоторое время молча изучал мой подбородок, не желая вторично встретиться со мной глазами. На всякий случай я напрягся, ожидая, что он кинется на меня с кулаками. Печальный опыт показывал, что семейство Таши отличает просто-таки патологическая эмоциональность. Никогда не знаешь, что именно можно от них ожидать. Поэтому лучше заранее приготовиться к худшему.

Наконец, когда пауза в комнате затянулась до неприличия, мужчина неохотно выдавил, практически не разжимая губ:

— Меня зовут Ромуал. Я брат Таши.

— Сводный, — чуть слышно поправила его девушка, не торопясь выпускать мою руку. — Точнее, сын Бирии от первого брака.

На лице мужчины промелькнула тень досады, когда он услышал разъяснения Таши, словно что-то в словах моей подопечной было ему неприятно. Интересно только, что именно. То, что он лишь сводный брат моей подопечной, или то, что он сын Бирии?

— Приятно познакомиться, — холодно произнес я.

Ромул буркнул что-то неразборчивое, что можно было принять с равным успехом и за очередное оскорбление, и за запоздалое приветствие.

Некоторое время мы молчали, будто перед решающей схваткой. Я совершенно не представлял, что делать дальше. Не утруждать себя вежливыми разговорами и выбить из неприятного типа все интересующие меня сведения силой? Почему бы и нет, только Ташу надо куда-нибудь спровадить. Вряд ли девушке понравится, если в ее присутствии я начну допрашивать Ромуала всерьез, без скидок на предполагаемые будущие родственные отношения.

Мужчина тоже не торопился начинать беседу. Он буравил мою переносицу столь злобным взглядом, что у меня начала ощутимо побаливать голова. Забавное ощущение, уж не пытается ли братец Таши навести на меня порчу?

Разобраться в этом я не успел. Громко хлопнула дверь, и в кухню вошел Широн, ранее удалившийся по каким-то хозяйственным делам. Слуге хватило одного взгляда, чтобы оценить ситуацию. Спустя какую-то секунду он уже встал между нами и с почтительным поклоном обратился к Ромуалу:

— Господин, вы, верно, устали и проголодались с дороги. Прикажите подать вам завтрак в комнату?

— Нет, — презрительно процедил мужчина, с облегчением переводя гневный взгляд на слугу. На его лице при этом мелькнула нескрываемая радость, словно оттого, что нашелся-таки несчастный, на которого без особых проблем можно излить свое раздражение. — Здесь подавай. И побыстрее! Хочу пообщаться с сестрой без посторонних.

Я с трудом удержался от невольного вздоха — с таким отчаянием после его слов Таша сжала мой локоть. Потом нахмурился и качнул головой. Настойчивость Ромуала стала меня утомлять.

— Как я понимаю, ваши слова не относятся ко мне, — с самой безмятежной улыбкой отозвался я. — Мы, как-никак, будущие родственники.

Мужчина вспыхнул от негодования, но возразить просто не успел. Я с некоторым усилием освободился от мертвой хватки Таши, легонько поцеловал ей пальцы и опустился на свое место, с удовольствием вытянув ноги.

— Ну что же, — протянул Ромуал, не осмелившись вступить со мной в спор. Подвинул к себе стул, на котором не так давно сидела Таша, и сам устроился за столом. Впрочем, моя подопечная не собиралась вернуться обратно, вместо этого она предпочла занять неудобную табуретку около меня.

Широн тут же засуетился, и через неполную минуту около мужчины дымилась большая кружка бодрящего напитка и исходило ванильным ароматом блюдо, полное аппетитной сдобы.

Однако Ромуал не торопился начинать трапезу. Вместо этого он потянулся, неприятно хрустнув пальцами, и принялся внимательнейшим образом рассматривать Ташу. Та сразу же смутилась и покраснела, безуспешно пытаясь спрятаться за моей спиной.

— Как твое самочувствие? — видимо, удовлетворенный результатом осмотра, наконец спросил мужчина.

— Все в порядке, — тихо ответила девушка, зачем-то пряча руки под стол.

— Кошмары больше не мучают? — Я насторожился, услышав этот вопрос Ромуала. Уж не намекает ли он на ту отраву, которой упорно потчевал Ташу?

— Нет, — произнесла моя подопечная, не поднимая глаз на брата.

— Значит, мое средство помогло? — упорно допытывался он. — Надеюсь, ты продолжаешь его пить? Я привез тебе новый отвар.

С этими словами Ромуал поставил на кухонный стол достаточно большую склянку из темно-синего стекла, в которой плескалось какое-то содержимое. Таша протянула было руку за ней, но я ее опередил. Ромуал даже не успел отреагировать, не ожидая от меня такой прыти. Он лишь удивленно округлил глаза и открыл рот, собираясь высказать что-то нелицеприятное в мой адрес. Но я уже открыл склянку, и по кухне поплыл знакомый тяжелый аромат валерианы, смешанный с запахом пустырника. Как я и ожидал, чуть уловимое присутствие ягод вороньего глаза тут тоже ощущалось. Вот ведь шельмец этот Ромуал! Хотел бы я знать, на что он рассчитывает, пытаясь выработать у Таши зависимость.

— Что вы делаете?! — Ромуал справился с секундным замешательством и взвизгнул столь противным голосом, что у меня едва не заложило уши. — Кто дал вам право распоряжаться моими вещами?

— Если это ваша вещь, то заберите ее. — Я тщательно закрыл склянку и подвинул ее обратно к мужчине. — Но Таша больше эту дрянь пить не будет.

— Да что вы понимаете в лечебных снадобьях! — в прозрачных глазах Ромуала бушевала настоящая ненависть. — Моя сестра не может спокойно спать без этого отвара! Ее мучают кошмары.

— Уже нет. Я сам свидетель. — Я склонил голову, с любопытством наблюдая за припадком бешенства у мужчины. Тонкие губы кривятся, ноздри гневно раздуваются, а вокруг словно разлилась аура безумия. Светлые Боги, неужто я выглядел так же мерзко, когда вздумал преподать Таше урок уважения?

— В каком смысле? — Ромуал резко успокоился и с подозрением уставился на меня. — На что вы намекаете?

— Ни на что, — пожал я плечами. — Все те ночи, которые я провел рядом с вашей сестрой, она спала вполне спокойно и мирно. Полагаю, моя любовь излечила ее куда вернее ваших настоев и отваров.

Позади охнула Таша, видимо, осознав, что в этот момент ее доброму имени пришел окончательный конец. Реакция же Ромуала меня озадачила. Кровь с такой скоростью отхлынула от его лица, а потом прилила обратно, что на миг я испугался — выдержит ли он столь неожиданное известие. Только трупа несостоявшегося родственничка мне на руках не хватало.

Но мужчина справился со своими чувствами. Он лишь помотал головой, будто разгоняя перед глазами туман, перевел тяжелый взгляд на девушку и осипшим голосом поинтересовался:

— Это правда? Ты спала с ним?

Я хотел вновь вмешаться и ради интереса подтвердить это предположение, только чтобы посмотреть на реакцию Ромуала. Однако, немного подумав, с сожалением отказался от неприличного плана. В конце концов, если это дело завершится благополучно, то Таше еще предстоит найти себе достойного жениха. А это будет очень тяжело с настолько подмоченной репутацией. Я ведь не собираюсь на ней жениться!

Девушка смутилась, потупилась и чуть слышно выдохнула:

— Нет. Мы просто спали в одной комнате. Но между нами ничего не было!

Ромуал с облегчением рассмеялся, а я раздраженно передернул плечами. Не нравится мне этот тип, ой как не нравится. Быть может, плюнуть на правила хорошего тона, выпроводить Ташу в коридор и поговорить с ним нормально, по-мужски? Заманчивая идея, но, к величайшему сожалению, почти неосуществимая. Сейчас я в гостях, поэтому на меня распространяются определенные запреты по применению силы в отношении хозяев дома. Конечно, в случае крайней необходимости можно плюнуть на правила и вытрясти из этого типа все, что он знает. Но что, если я ошибаюсь, и в действительности Ромуал вообще никак не причастен к убийству Райдика? На один допрос с применением запретной магии высшие силы, вполне вероятно, посмотрят сквозь пальцы с учетом сложившейся ситуации. Но вот повторения этого они не потерпят. Наш род и так отмечен проклятьем. Не хотелось бы в итоге потерять расположение еще и Светлых Богов.

Внезапно мне в голову пришла одна шальная мысль. Достаточно сумасбродная и забавная одновременно. Впрочем, почему бы и не рискнуть? Пора немного расшевелить сонный покой этого дома.

— Между нами ничего не было только пока, — произнес я, сделав особенное ударение на последнем слове. — Но, думаю, мы это печальное упущение исправим в ближайшее время. Правда, любимая?

Таша тихонько ойкнула от недопустимой вольности моих речей, залилась жаркой пунцовой волной стыда до самых корней волос и повернулась ко мне, явно собираясь выдать разгневанную тираду. Очень кстати. Не хотелось бы вставать ради такого пустякового дела.

Девушка ничего не успела сказать, когда я привлек ее к себе и поцеловал прямо в полураскрытые от возмущения губы. Надеюсь, ничего страшного с ней после этого не произойдет. Если здраво рассудить, не так давно она собиралась соблазнить меня и расплатиться за мои услуги собственным телом, наверное, и поцелуй без разрешения как-нибудь переживет.

Губы Таши оказались неожиданно мягкими и податливыми. От них неуловимо пахло чем-то вкусным, вроде ежевичного варенья, которое в детстве варила моя матушка, не доверяя столь сложное дело никому из слуг. Увлекшись, я едва не забыл, что затеял все лишь с одной целью — посмотреть на реакцию Ромуала. Поэтому весьма удивился, когда мужчина со сдавленным рычанием вскочил со стула и набычившись рванул ко мне.

Таша испуганно вскрикнула и отпрянула в угол комнаты, когда ее братец завис надо мной разъяренной громадой. Но, странное дело, в драку вступать не торопился, будто чего-то опасаясь.

— Не смей трогать мою сестру! — прошипел он, едва сдерживаясь, чтобы не огреть меня по голове чем-нибудь тяжелым.

Я с лукавой усмешкой провел пальцами по губам, которые еще хранили вкус губ Таши, и послал ей воздушный поцелуй, при этом более интересуясь выражением лица Ромуала. Тот со всей дури стукнул кулаком по столу, да так, что жалобно звякнула посуда, и попытался сгрести меня за грудки. Не получилось. Его рука остановилась на половине пути, когда мужчина случайно встретился со мной глазами. На этот раз я решил не миндальничать и показать Ромуалу все, на что способна магия взгляда. Теперь, когда он первым осмелился поднять на меня руку, мне было нечего опасаться неудовольствия Светлых Богов. Законы гостеприимства и самообороны еще никто не отменял.

В серых глазах Ромуала мелькнуло запоздалое понимание, когда он дернулся, пытаясь отвести взгляд. Не получилось ни с первого раза, ни со второго. А третьей попытки я просто не дал.

— Сядь, — негромко скомандовал я.

Мужчина побледнел от напряжения — так отчаянно он пытался высвободиться из-под моей воли. Над его верхней губой заблестели маленькие капельки пота. Я жестоко усмехнулся и небрежным кивком показал на стул, лишь на самую малость увеличив нажим. Время — деньги, особенно сейчас.

Ромуал нервно дернул плечом и послушно опустился на предложенное место. Вытянул перед собой руки, которые самым неприличным образом дрожали.

— Кто ты такой? — почему-то шепотом спросил он.

— Сейчас я задаю вопросы, — холодно напомнил я. — И мне бы очень хотелось узнать, зачем ты опаивал Ташу этой дрянью?

Забытая склянка стояла посередине стола как молчаливый свидетель вероломства мужчины. Он покосился на нее, затем вновь послушно уставился мне в глаза.

— Это не дрянь, — Ромуал говорил медленно, с явным трудом. Поразительная сила воли. В первый раз встречаю человека, который мог бы в подобной ситуации откровенно лгать.

Ромуал шумно сглотнул и буквально выдавил из пересохшего горла:

— Это успокоительный отвар.

— Ай-ай-ай, — неодобрительно зацокал я языком. — Тебе не стыдно столь нагло врать? С каких пор в успокоительный отвар добавляют вороний глаз? Или хочешь сказать, что не знаешь, какой эффект он вызывает при совместном использовании с пустырником?

В глазах Ромуала метнулась тень какого-то животного ужаса. Он так сильно вздрогнул после моих слов, что едва не свалился со стула.

— Какой эффект? — внезапно позади меня раздался удивленный голос Таши. Я досадливо поморщился. Совсем забыл об ее присутствии!

— Выйди, пожалуйста, — кинул я ей, не оборачиваясь. — У нас тут очень серьезный разговор. Можешь помешать.

— Я хочу знать! — настаивала Таша. Она подошла ближе и положила мне руку на плечо. — Речь ведь идет обо мне и моем здоровье.

Какое-то мгновение я колебался. Но потом неопределенно хмыкнул. В принципе, почему бы и нет? Таша должна увидеть истинные лица окружающих ее людей. Самое время сорвать с них маски заботливых родственников.

— Обещай, что после этого будешь сидеть молча, — попросил я. Дождался, когда Таша легонько сожмет мне плечо в знак согласия, и только после этого продолжил: — Грубо говоря, твой милый братец давал тебя настой, вызывающий зависимость. Еще бы пару недель, и ты жить без этого пойла не смогла бы.

Все мое внимание было сосредоточено на Ромуале, поэтому я при всем желании не мог видеть то, как отреагировала Таша на мои слова. Однако услышал ее голос — пустой и безжизненный, когда она обратилась к брату:

— Это правда?

Я изумленно изогнул бровь, когда ощутил, как яростно собеседник пытается сбросить с себя путы моих чар. А он не так прост, как кажется. Пожалуй, пару лет назад мне бы не удалось с ним справиться.

— Ответь своей сестре, — скривил я уголки губ и еще чуть-чуть увеличил нажим. — Не заставляй ее повторять.

Мужчина вскинулся было встать, но тут же опустился обратно. Судорожно дернул кадыком, словно слова встали ему поперек горла.

— Да, — прохрипел Ромуал.

— Но зачем? — В голосе Таши было столько обиды, будто у маленького ребенка отняли и на его же глазах сломали самую любимую игрушку.

Ромуал посинел лицом. Его упорное сопротивление начало меня слегка беспокоить. Как бы не переусердствовать. Еще убью ненароком и безмерно обрадую тем самым святую инквизицию. Устали, небось, моего промаха дожидаться.

— Я не могу ответить при ней, — наконец, взмолился Ромуал, с безумной надеждой глядя на меня. — Пусть уйдет. Я все тебе расскажу.

Я мешкал лишь мгновение. Мой противник оказался слишком упрямым типом. Если я продолжу беседу в прежнем ключе, то рискую просто прикончить его. И потом, никто не мешает мне передать наш разговор Таше позже, наедине. Если, конечно, я сочту это нужным.

— Таша, подожди меня в коридоре. — Я постарался вложить в свою просьбу как можно больше ласки. — Прошу. Заодно проследи, чтобы нас никто не беспокоил. Тот же Широн, к примеру.

— Но я имею право знать!

— Конечно, имеешь, — легко согласился я. — Но твое присутствие заставляет нервничать твоего брата и делает его очень упрямым. Я боюсь, что если ты останешься, дело может кончиться весьма печально. Слишком сильно его сопротивление.

Краем глаза я заметил, что Таша гордо выпрямилась после моих слов. Неполную секунду раздумывала, как следует поступить, но потом презрительно поджала губки и удалилась в коридор.

Я дождался, когда дверь за ней захлопнется, и только после этого сделал приглашающий жест рукой, предлагая мужчине продолжить.

Тот долго молчал, будто собираясь с духом. Так долго, что я решил ему немного помочь.

— Ты опаивал Ташу специально, чтобы она не смогла больше сопротивляться тебе? — задал я вопрос, который так и вертелся у меня на языке.

Я предполагал, что Ромуал побагровеет от возмущения, начнет кричать и брызгать слюной от столь низкого предположения. Но он лишь скривился, будто от невыносимой боли, и кивнул.

— Она ведь мне не родная сестра. — Мне пришлось напрячь весь свой слух, чтобы услышать его шепот. — У нас нет общих родителей. Что в этом плохого?

— Что плохого? — удивленно переспросил я. — Ты считаешь, что любовь и послушание, полученные столь недостойным путем, хорошее дело? Ты хоть представляешь, в кого превратилась бы Таша после полугода приема твоей отравы? В безумное существо, которое живет лишь для того, чтобы пить эту дрянь. Она перестала бы расчесываться, умываться, даже естественные надобности стала бы совершать под себя. Кормить и поить пришлось бы насильно, поскольку Таша утратила бы ощущение голода и жажды. Ты такой участи желал своей сестре?

— До этого бы не дошло, — упрямо качнул головой Ромуал. — Как только я получил бы свое, то перестал бы давать Талии отвар. В тот же день. Конечно, она бы немного помучалась, но пережила бы.

— Получил бы свое? — нахмурившись, повторил я. — Позволь, но ты ведь женат. Значит, ни о какой свадьбе речи не может идти. О чем ты?

Ромуал отчаянно дернулся еще раз, видимо, рассчитывая, что, увлекшись разговором, я потерял бдительность. Не получилось. Я кашлянул, слегка растерявшись от подобной настойчивости, и вновь поймал взгляд мужчины. Не хочешь по-хорошему, поговорим по-плохому.

— Она ведь красивая девушка, — после молчаливой минутной битвы наконец сдался Ромуал. — И всегда была такой. Пушистые длинные волосы, синие бездонные глаза… И рядом всегда был я. Я следил, как из неуклюжего ребенка она превращается в прекрасную юную леди. Я оберегал ее от ухажеров, мечтая, что именно со мной она познает все радости любви. Но моя мать… Видимо, она заподозрила что-то неладное. Как только Талии исполнилось четырнадцать, моя мать более не оставляла нас наедине. А потом вынудила меня жениться на толстой прыщавой городской девахе, дочери травника, в лавке которого я подрабатывал.

— Какая мерзость! — совершенно искренне возмутился я. — Неужели нельзя было как-то совладать со своими чувствами? В конце концов, сделал бы ей предложение!

— Не говори глупостей, — отмахнулся Ромуал. — Талия никогда не любила и никогда не полюбит меня по доброй воле. Для нее я навсегда останусь сводным братом. Да и потом, кто бы разрешил этот брак? Для служителей Светлой Богини мы родственники, пусть и не кровные. Мне бы просто не дали разрешение на ритуал.

Мужчина опустил голову и глухо буркнул:

— Это не значит, что я не пытался провернуть все по взаимному согласию. Ради Талии я готов был бежать в другие края, где никто бы не знал о нашем гипотетическом родстве. Там бы мы без проблем совершили брачный обряд и жили бы долго и счастливо вместе. Я намекал Талии на свои чувства каждый раз, когда по недосмотру моей матери мы оставались наедине. Сначала она смеялась над этим, считая мои слова проявлением слишком сильной братской любви. Потом, после одного случая, когда я едва сдержался, стала бояться меня.

Ромуал замолчал, а я с отвращением передернул плечами. Да, на месте Таши я, не задумываясь, в одних тапочках бежал бы от любящих родственничков. Не дом, а настоящее паучье гнездо.

— Ты хочешь сказать, что остановился бы, проведя с Ташей лишь одну ночь? — с недоверием переспросил я и тут же сам ответил на этот вопрос. — Нет, ты бы не остановился. Ты еще не знаешь, насколько сладкой бывает абсолютная власть над другим человеком. Ты бы мучил и мучил ее, сгораемый от похоти, пока несчастная не утратила бы последние остатки разума. А потом принялся бы искать следующую жертву.

— Ты так говоришь, будто сам когда-то испытал это. — Ромуал посмотрел на меня с удивлением. — Откуда такая уверенность?

Я промолчал. Мое прошлое пусть останется только моим. Незачем первому встречному знать грязные секреты рода Сурина.

На какое-то время в кухне установилась тишина. Ромуал, так и не дождавшись ответа от меня, вновь уставился на столешницу, словно пытаясь пробуравить в ней взглядом дырку. Я задумчиво барабанил пальцами по белоснежной скатерти. Ну, с тайной успокоительного отвара разобрались. Осталось самое сложное — найти убийцу.

— Как ты относился к отцу Таши? — Собственный голос показался хриплым карканьем, когда я продолжил своеобразный допрос. — Он догадывался о чувствах, которые ты испытывал к сводной сестре?

— Не думаю, — криво усмехнулся Ромуал. — Райдик был себе на уме. Его интересовали только книги. Он умудрялся читать даже на ходу, когда шел из кабинета в обеденный зал. И за едой, и за бокалом крепкого вина не расставался с каким-нибудь потрепанным томиком. Словом, совершенно помешанный тип. Наверное, пытался так вызнать секрет былой власти знаменитого деда.

Я насторожился при последних словах собеседника. Так, а с этого места, пожалуйста, поподробнее.

— Ты говоришь о Северянине? — постаравшись придать лицу как можно более безразличное выражение, поинтересовался я. Получив утвердительный кивок в качестве ответа, с показным равнодушием обронил: — А я считал это деревенскими страшилками. Разве черные колдуны могут передавать такие знания по наследству?

— Но способность к магии ведь именно так передается, — слабо возразил Ромуал.

— Ты не понимаешь, — снисходительно улыбнулся я. — Одно дело способности. Другое дело — готовая власть. Чтобы развить способности необходимо очень много времени. В период совершенствования своих сил маг учится контролировать эмоции, сдерживать их, чтобы не навредить окружающим, к примеру, вспышкой случайной ярости. Любое знание — это изматывающий ежедневный труд. Только так можно понять ценность того, чем обладаешь по воле богов. А готовая власть… Все равно что ребенку дать обоюдоострый меч, наточенный до предела: или сам порежется, или товарищей по игре изувечит. Скорее всего — все вместе, и хорошо, если без смертей обойдется.

— Не буду спорить, — хмыкнул Ромуал и смерил меня внимательным взглядом с ног до головы. — Тебе лучше знать, барон Вулдиж из рода Сурина.

Я досадливо поморщился. Вот и открылся мой обман. Впрочем, я и не рассчитывал, что выдуманная история моего с Ташей знакомства продержится достаточно долго. И не жалко, все равно без применения магической силы будет тяжко разговорить родственников моей подопечной. А это мне жизненно необходимо, особенно сейчас, когда каждая секунда на счету. Плевать на правила хорошего тона. Конечно, это будет чудовищным нарушением законов Всеобщей Хартии Магов и гостеприимства. Ну ничего, главное — выжить. А с общественным порицанием я как-нибудь разберусь. И потом, тактика провокации, примененная по отношению к Ромуалу, вполне себя оправдала. Попробуем так же действовать и дальше.

Все эти мысли мелькнули в голове так быстро, что уложились как раз в промежуток между двумя ударами сердца. Я вальяжно откинулся на спинку стула и подвинул ближе посох, который очень кстати захватил из своей комнаты. Так, на всякий случай. После ночного визита демона я стал очень подозрительным, знаете ли.

— Давно догадался? — отрывисто кинул я.

— А кто еще, кроме некроманта, может подчинить другого человека взглядом? — невежливо вопросом на вопрос ответил Ромуал. — Широн рассказал мне ту сказку, которую ты поведал остальным. Если ты хотел сохранить свое инкогнито, то почему стал играть столь грубо?

— Кое-какие обстоятельства изменились, — уклончиво отозвался я, не вдаваясь в подробности своих ночных приключений.

— И что некромант забыл у меня в доме? — продолжил расспросы Ромуал. — Никак, тоже на наследство Северянина позарился?

— Нет, — искренне рассмеялся я. — Я тут только из-за твоей сводной сестры.

Ромуал набычился, сжал кулаки и наклонился ко мне.

— Не смей трогать ее! — гневно выдохнул он. — Я не дам ее в обиду!

— Угу, — бестактно ухмыльнулся я. — Не дашь в обиду. Только превратишь в подобие мычащего животного и насиловать будешь каждую свободную минуту. Это же так, не всерьез. По-родственному, можно сказать.

Ромуал едва удержался от того, чтобы не вскочить и не ударить меня. Точнее — это я его удержал взглядом. Раз уж легенда лопнула мыльным пузырем, то не к чему разводить болтологию.

Я сжал набалдашник посоха, щедро черпая из него энергию, и холодно посмотрел на Ромуала, который безуспешно пытался оказать мне хоть какое-то сопротивление.

— Это ты убил Райдика? — сухо спросил я, наблюдая, как мужчина корчится на стуле, пытаясь встать, но не имея на это сил. — Отвечай!

— Он сам погиб. — В горле мужчины что-то страшно клокотало, как будто он вот-вот должен был захлебнуться в лающем кашле. — Свалился с лестницы.

— Ты этому веришь?

— Нет, — выдохнул Ромуал. — Там было что-то. В воздухе вокруг тела. Что-то странное. И пугающее. Райдик два часа лежал мертвый около лестницы, пока слуга не набрался смелости и не оттащил его в комнату.

— Ты имеешь отношение к его смерти? — Резко подался я вперед.

— Нет, говорю же, нет, — простонал Ромуал. — Меня вообще не было в ту ночь дома. Хотя я обрадовался, когда он умер. Поскольку думал, что Райдик все отпишет любимой доченьке. А я бы нашел способ заставить ее поделиться со мной.

Определенно, от этого типа меня начинало тошнить. Я впервые видел настолько омерзительную душу, по какой-то прихоти богов заключенную в человеческое тело. В облике гигантского слизняка или мокрицы Ромуал смотрелся бы более уместно.

— У тебя есть подозрения, кто бы это мог сделать? — Я продолжил допрос, решив не отвлекаться на собственные ощущения.

— Разве только Дирон, — пожал плечами Ромуал. — Мальчишка всегда грезил о том, как раздобудет дневники прадеда и станет всемогущим черным колдуном.

Дирон, опять он. Ну почему все ниточки ведут к нему? Честное слово, мне было бы очень неприятно допрашивать родного брата Таши с применением тех же средств, которые я использовал против Ромуала. Слишком уж Дирон напоминал меня в его годы. Пока я не получил несколько очень жестоких уроков от жизни.

Пожалуй, на этом наш разговор можно было завершить. Я не сумел удержаться от искушения и в последний раз сжал невидимую руку вокруг шеи мерзавца, сидящего напротив, хорошенько его встряхнул и отпустил. Такое чувство, будто в чане с нечистотами выкупался.

Ромуал изнеможенно осел на стуле. Какое-то время хрипло порывисто дышал, приходя в себя после жестокой встряски. Но вдруг резко успокоился и умоляюще сложил перед собой руки, глядя мне в переносицу. Правильно, вряд ли он когда-нибудь рискнет по доброй воле взглянуть мне в глаза.

— Вулдиж, я предлагаю сделку, — прошептал он.

— Какую еще сделку? — нахмурился я.

— Я не знаю, что ты забыл в этом доме, — быстро затараторил Ромуал, воровато оглядываясь на дверь. — Но по какой-то причине ты хотел остаться неузнанным. Предлагаю обмен. Я молчу про то, кем ты являешься на самом деле. Ни слова не говорю про наш разговор. А ты не рассказываешь Талии, зачем я давал ей этот отвар. Соври ей, мол, я ошибся с ингредиентами.

— А ты потом, когда я уеду отсюда, вновь начнешь поить ее всякой дрянью? — мрачно поинтересовался я. — Не пойдет. Пусть знает, какую змею пригрел ее отец.

— Это еще не все, — возбужденно зашептал Ромуал, подвигаясь ближе. — Есть и вторая часть сделки. Ты можешь говорить что угодно, но я точно знаю, зачем ты здесь. Любой некромант и черный колдун душу бы отдал Темному Богу за обладание дневниками Северянина. Я помогу тебе в поисках. А ты сделаешь так, чтобы Талия полюбила меня. Уверен, это не составит тебе особого труда. Просто сломаешь ее волю и отдашь девушку мне. И тебе хорошо, и я доволен, и Талия избежит намного худшей участи. В самом деле, зачем наслаждаться ее любовью жалких несколько месяцев, пока Талия полностью не деградирует как личность, если ты в силах продлить эту связь на долгие годы?

Я молчал, полностью сосредоточившись на дыхании и пытаясь совладать с бешенством. От пелены ярости в глазах было темно. Успокойся, Вулдиж. Иначе ты разорвешь этого подонка голыми руками.

— Ну как, идет? — по-своему понял отсутствующее выражение на моем лице Ромуал. — Уверяю тебя, это очень выгодная сделка. Я почти наверняка знаю, где хранятся дневники. И в любом случае намного лучше тебя ориентируюсь в доме. И потом, я же не собираюсь творить с Талией каких-то жутких вещей. Пройдет некоторое время, и ей самой понравится делить со мной постель.

Я еще раз глубоко вздохнул и встал, тяжело опираясь на посох. Поднялся и Ромуал, протягивая ко мне ладонь и предлагая закрепить рукопожатием договор.

Нет, руку-то его я схватил, но лишь для того, чтобы дернуть мужчину на себя — так сподручнее было бить. С огромнейшим удовольствием вмазал ему кулаком по челюсти и тут же брезгливо оттолкнул. Ромуал с грохотом упал на пол, где замер без сознания. Признаюсь, смухлевал немного. Самую малость подправил удар магической силой. Но мне не было ни капельки стыдно за свое мошенничество. По правде говоря, этот слизняк заслуживал куда большего наказания.

Сразу же после этого в дверь стукнули, и на пороге возник Широн, явно привлеченный странным шумом. Замер, удивленно глядя на распростертое под ногами тело.

— Приберите тут, пожалуйста, — вежливо попросил я, перешагивая через Ромуала. И вышел вон, ловко подхватив под локоть Ташу, которая, открыв рот от изумления, через плечо слуги наблюдала за этой картиной.

* * *

Меня настолько трясло от возмущения, что некоторое время я просто шел по коридору, не особенно задумываясь над тем, куда иду. Таша едва поспевала за мной, не задавая никаких вопросов. Видимо, мой неожиданный поступок сильно напугал ее — вон как трясется до сих пор.

Немного пришел я в себя только у дверей своей комнаты. Надо же, даже не помню, как поднимался по лестнице. Удивительно, что еще не споткнулся нигде.

— Может быть, пойдем ко мне? — в первый раз рискнула подать голос Таша. — У меня стоит кувшин с водой — я не убирала его после умывания. Приведешь себя в порядок и немного остынешь.

Я неопределенно пожал плечами. Какая, в принципе, разница.

Сочтя этот жест за знак согласия, Таша распахнула передо мной дверь, приглашая в свою комнату. Я занес было ногу над порогом, но так и застыл в нелепой позе. В помещении что-то неуловимо изменилось со времени моего прошлого незваного визита. В воздухе чувствовался слабый аромат чужой магии — почти неуловимый.

Я вдохнул полной грудью, пытаясь хоть немного разобраться в своих ощущениях. Нет, не понять, что именно здесь произошло. Даже нельзя определить, какие именно заклинания творили в комнате. Пожалуй, абсолютно точно можно сказать, что не смертельные, иначе запах магии просто не выветрился бы до такой степени. Я был здесь всего несколько часов назад — слишком мало времени, чтобы остатки по-настоящему сильного колдовства успели практически исчезнуть.

— Что случилось? — встревоженно спросила Таша, поднимаясь на цыпочки и безрезультатно пытаясь заглянуть в комнату над моим плечом. — Ты что-то увидел?

— Скорее, почувствовал, — неохотно поправил я и наконец-то вошел в помещение. Устало опустился в ближайшее кресло и замер, принюхиваясь и прислушиваясь к окружающей меня обстановке.

Следы чужого присутствия были почти неощутимы. Вроде бы, и есть что-то, но только попытаешься это «что-то» вычленить из пространства, как мимолетное чувство дробится и пропадает, словно его и не было никогда. Впрочем, какую-то ниточку я все же уловил. И вела она — кто бы мог подумать! — прямо к старинному зеркалу.

— Может быть, объяснишь, что происходит? — робко поинтересовалась Таша, наблюдая за мной со сложной смесью страха и непонятной надежды на лице.

Вместо ответа я поднял один палец, предлагая немного помолчать, бесшумно встал и легким скользящим шагом двинулся к зеркалу, стараясь при этом не отразиться в нем. Это оказалось несложно — с момента моего последнего визита кто-то его развернул боком так, что в нем отражалась по большей части стена. И еще что-то…

Я растерянно моргнул, затем зажмурился и на всякий случай потряс головой, после чего рискнул вновь посмотреть в зеркало. Там внезапно мелькнула непонятная тень, отражение пошло рябью и вновь успокоилось, послушно показывая замысловатый узор настенного ковра. Показалось? Нет, клянусь моей будущей могилой, пусть останется она как можно дольше пустой, что на какой-то миг я отчетливо увидел Северянина. Неужели варвар солгал мне и на самом деле даже не собирался выискивать сведения о здешнем колдуне, который на досуге балуется вызовом демонов? Значит ли это, что его слова были лишь отвлекающим маневром, а в действительности он и не думал покидать дом, все внимание сосредоточив на моей скромной персоне — вдруг я все же решу бежать и покину его внучку в смертельной опасности?

Но это в лучшем случае. А в худшем — Северянин сам замешан в этом деле по уши. Интересно, мертвецы могут вызвать демона? И если могут, то как мне совладать с таким противником? Тогда мое положение становится не просто отчаянным, оно становится безнадежным. И все мои попытки хоть что-то сделать — лишь жалкие трепыхания рыбки, прочно попавшейся на крючок.

Уже не таясь, я подошел к зеркалу, повернул его к себе и мрачно уставился на свое отражение. М-да, как говорится, краше лишь в гроб кладут. Мною только детей пугать. Если утром я выглядел просто сильно уставшим, то теперь начал всерьез подозревать, что страдаю от какой-то неизлечимой болезни. Разве у здорового человека может быть настолько землистый цвет кожи?

— Вулдиж, твое поведение меня беспокоит. — В зеркале отразилась Таша, которая подошла ко мне и встала рядом. Надо же, а этот зловредный предмет, оказывается, пристрастен не только ко мне. Вон как девушку изуродовал: щеки впалые, скулы некрасиво торчат, а глаза подчеркнуты настолько глубокими тенями, что их вообще почти не видно.

Я обернулся и с нескрываемым удовлетворением отметил, что в действительности Таша выглядела намного привлекательнее. Нет, с этим зеркалом и впрямь творится что-то странное. Еще бы понять, что именно.

— Зачем ты ударил Ромуала? — спросила девушка, не обращая ни малейшего внимания на свое неприглядное отражение. — Он оскорбил тебя?

— Можно сказать и так, — пожал я плечами. — Твой брат пытался уговорить меня на такое мерзкое дело, что любой на моем месте счел бы это величайшим оскорблением.

— На какое дело? — насторожилась Таша.

Я промолчал. Говорить о предложении Ромуала совершенно не хотелось. Это было настолько гадко и отвратительно, что язык не поворачивался рассказать Таше о том, какой сволочью оказался ее брат. Ей ведь всего шестнадцать лет. Имею ли я право с головой окунуть ее в эту мерзость?

— Вулдиж, если это хоть как-то относится ко мне, то я должна знать! — взмолилась девушка. — Мне ведь жить в этом доме рядом с Ромуалом. Он в любой момент может вновь подсунуть какую-нибудь отраву! Почему ты не рассказал сразу, что на самом деле он дал мне не успокоительный отвар?

— Я опасался, что ты мне не поверишь, — негромко ответил я. — Он ведь твой брат, человек, который был рядом с самого рождения. А нашему знакомству всего несколько дней. Вдруг бы ты решила, что я намеренно пытаюсь очернить твоего брата. Или, того хлеще, вспылила и отправилась бы самостоятельно искать отгадку этой тайны. И лишь спугнула бы его тем самым. Стоит ли объяснять, что все это было мне несподручно. Я сам должен был разобраться в этой загадке. И разобрался, как видишь.

— Ты боялся, что я тебе не поверю? — с грустной улыбкой переспросила Таша. Протянула руку и ласково провела пальцами по моей небритой щеке. От легкого прикосновения меня бросило в дрожь, а девушка продолжила, будто не заметив этого: — Какой же ты глупый! Когда мы заключили договор, я отдала свою жизнь тебе, поклялась выполнять любые твои требования. А ты…

В последней фразе промелькнула неприкрытая горечь. Я сначала смутился, но уже через секунду взял себя в руки. Спокойнее, Вулдиж. Иначе совсем скоро эта милая девочка будет вертеть тобой, как ей вздумается.

— Тем не менее, ты молчишь о том, где и с кем провела эту ночь, — жестокосердно заметил я. — И даже не думаешь, что тем самым ставишь под угрозу наши жизни. Таша, у меня слишком мало времени на расследование.

— Да-да, я помню, — рассеянно прервала меня девушка, сосредоточенно думая о чем-то своем. — В полночь случится что-то страшное, и мы с тобой упокоимся.

Я невольно передернул плечами от столь небрежного упоминания о грозящей нам опасности. Где же моя юность, когда мысли о смерти казались смешными и нелепыми? Тогда я искренне полагал, что никакая беда просто не посмеет случиться со мной. Жаль, что с этими иллюзиями мне пришлось расстаться так рано — в пятнадцать лет.

— Примерно так, — сухо кивнул я, невольно покосившись на зеркало.

— Это было бы так романтично, — внезапно мечтательно улыбнулась Таша. — Ты и я в одной могиле. Меня одели бы, как невесту. Белое длинное платье, живые цветы в распущенных волосах. И рядом ты — в строгом черном костюме.

Я поперхнулся от неожиданности. М-да, забавные у девочки представления о загробной жизни. Жаль ее разочаровывать, но в действительности все будет совсем не так. После визита демона от наших тел вряд ли останется хоть что-то, просто горстка жирного черного пепла. А если что и останется, то это при всем желании не получится обрядить в погребальную одежду. Хоронить нас будут в закрытом гробе. Точнее — ее, поскольку для меня давно припасено местечко в фамильном склепе. И пусть молится высшим силам, чтобы Светлая Богиня оказалась к ней благосклонна и сразу же приняла в свою обитель. По весьма понятным причинам мне такая милость не грозит при любом раскладе. Приятного мало — скитаться неупокоенной душой многие столетия, видеть, как твое тело пожирают черви, постоянно ощущать запах разложения.

Я вздрогнул, воочию представив эту картину. Сказала тоже: белое платье и живые цветы. Какой же она все-таки еще ребенок!

— Если ты надеешься на счастливую загробную жизнь, то ее не будет, — скривил я уголки губ. — Не забывай, я некромант и частенько беседовал с умершими людьми. Вряд ли тебе понравится то, что нас ждет на самом деле.

— Как скажешь, — на удивление легко согласилась Таша. Потом наклонила голову и лукаво взглянула на меня сквозь пушистые ресницы: — Если я скажу, что провела эту ночь с мужчиной, которого не было здесь ни в ночь смерти моего отца, ни позже, когда покушались на меня, ты прекратишь свои бесполезные расспросы?

Я с кислым видом поморщился. А девушка не так юна и неопытна, как хочет казаться. Уже по ночам на свидания бегает. Впрочем, мне-то что с того? Пусть как хочет, так и забавляется. Это головная боль не моя, а ее родителей. Мачехи в данном случае.

— И чем же вы занимались? — почему-то поинтересовался я и тут же покраснел. Сам же только что пришел к выводу, что меня не касаются похождения подопечной. Зачем расспрашивать?

— Не тем, чем ты думаешь, — звонко расхохоталась Таша. — Вулдиж, не беспокойся, твоя невеста тебе верна. Потом все поймешь.

Я скривился еще сильнее. Невеста называется. Сначала абсолютно незнакомого мужчину соблазнить пытается, даром, что девственница. Потом по ночам шляется, невесть где и с кем. Ладно, Вулдиж, замнем эту тему. Все равно недолго комедию играть осталось. Или ты раскроешь дело и отправишься обратно в свой замок наслаждаться холостяцкой жизнью, или демон поставит на всем этом безобразии окончательную точку своей когтистой лапой.

— Вулдиж. — Увлекшись невеселыми и несколько однообразными раздумьями, я не сразу заметил, что Таша перешла к активным действиям. Она скользнула ко мне ближе, остановившись почти вплотную, положила свои руки мне на плечи и проникновенно заглянула в лицо. Я невольно сглотнул вязкую слюну, когда ее губы оказались так близко от моих. Совсем некстати вспомнился их ежевичный вкус. Нет, Вулдиж, даже не смей повторять свой подвиг. Все равно между вами ничего не может быть.

— Вулдиж, — повторила Таша и застенчиво улыбнулась. — Скажи мне, что задумал Ромуал? Я поверю любому твоему слову. Пойми, мне страшно рядом с ним. Я должна знать, к чему готовиться.

— Страшно? — заинтересованно переспросил я. — Почему страшно? Он сделал тебе что-то плохое?

— Не совсем, — уклончиво ответила девушка. — Ему помешали. Но он был очень близко…

Тут Таша замялась, опустила голову и совсем тихо завершила:

— Я бы не хотела рассказывать об этом. Это слишком… Слишком личное.

Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, о чем говорила Таша. Я воинственно нахмурился. Жаль, очень жаль, что мой удар пришелся в челюсть мерзавцу. Сейчас я бы с удовольствием направил его в совсем другое место, да так, чтобы потом неповадно было подобной гадостью заниматься.

— Если Ромуал так дурно пытался поступить с тобой, то почему ты согласилась пить отвар, который он приготовил? — не удержался я от закономерного вопроса.

Таша поморщилась и отвела взгляд. Затем глубоко вздохнула, набираясь мужества, и негромко пожаловалась:

— Он пришел ко мне якобы мириться. Утверждал, что я все неверно поняла. Мол, его приставания были лишь объятиями любящего брата, и ничего более. Естественно, я ему не поверила. Дирон, к примеру, никогда не пытался залезть мне под юбку, никогда не зажимал в углу и никогда не позволял себе откровенно сальных и пошлых шуток в мой адрес. Тогда Ромуал сказал, что у меня слишком расшалились нервы. Что я вижу грязный подтекст в тех фразах, которые любой другой человек пропустил бы мимо ушей. Словом, он был так убедителен, что я поверила его словам. И потом, это случилось сразу после первого покушения, когда я даже собственной тени боялась. Ромуал дал мне успокоительный отвар и намекнул, что после нескольких месяцев приема все случившееся покажется мне невинной забавой.

— М-да, — протянул я. Это же надо так выразиться — «покажется невинной забавой»! Не ожидал, что Ромуал настолько расчетливая и подлая сволочь.

— Так как? — Таша прижалась ко мне ближе, преданно заглядывая в глаза. — Ты расскажешь мне?

Колебался я недолго. В конце концов, если все закончится благополучно, то Таше предстоит жить рядом с Ромуалом еще долгое-долгое время, пока она не встретит достойного человека и не переедет в дом мужа. И даже при подобном исходе нельзя быть абсолютно уверенным в том, что сводный братец оставит ее в покое. Его чувство напоминает чистой воды одержимость, когда стираются всякие различия между добром и злом.

— Если бы ты принимала этот отвар достаточно долго, то через какое-то время не смогла без него обходиться, — медленно, тщательно подбирая слова, произнес я. — И тогда он бы перестал его тебе давать. Точнее, поставил перед тобой некое условие, только после выполнения которого ты бы получила желаемое. Догадываешься, какое именно?

Девушка недоуменно посмотрела на меня, но уже через секунду приглушенно охнула. В пронзительно синих глазах мелькнул всполох ярости и негодования.

— Но он же мой брат! — выдохнула она. — Как так можно? Это же… Это же подло и отвратительно!

Я промолчал. Да, подло, да, отвратительно, но какой-то частью своего рассудка я понимал Ромуала, как это ни странно звучит. Испытание властью — самое серьезное, через которое мне когда-либо приходилось проходить. Это безумно сладкое чувство. Когда держишь в своих руках жизнь другого человека. Когда в твоих силах заставить его плакать от счастья или кричать от боли. Когда ловишь на себе его взгляд, наполненный первобытным ужасом. Тогда ты чувствуешь себя богом. И от этого ощущения почти невозможно отказаться по собственной воле.

Да, я заплатил очень большую цену за ту свою слабость. Но от этого легче не становится. Поэтому я опасаюсь слишком часто пользоваться силой во имя достижения собственных целей. Почувствовав вседозволенность и всемогущество один раз, ты будешь вспоминать об этом всю оставшуюся жизнь. И я боюсь, да-да, именно боюсь, что когда-нибудь не справлюсь с невыносимым искушением вновь примерить шкуру божества на себя.

Сегодня мне слишком часто приходилось бередить старые раны. Сначала — когда Таша вывела меня из себя. Потом — во время магического допроса Ромуала. Чувствую, до вечера мне еще не раз предстоит проявить свою власть над обычными людьми. Что же, я буду осторожен, очень осторожен, ибо иначе рискую сорваться в ту пропасть, из которой некогда выбрался с таким трудом.

— О чем ты думаешь? — прервала мои невеселые мысли Таша. — У тебя сейчас настолько отсутствующий вид, будто ты не здесь, со мной, а где-то очень далеко.

— Неважно, — отмахнулся я от вопроса. — Просто кое-что вспомнилось.

Таша, изогнув бровь, ожидала продолжения. Но я лишь рассеянно улыбнулся, вежливо поцеловал ей пальцы и отошел к зеркалу. Ладно, хватит раскисать и по сто раз переливать из пустого в порожнее. Пора делом заняться.

— Я бы хотел поговорить с твоим братом, — сказал я и тут же уточнил, когда увидел, как Таша испуганно вздрогнула. — С родным, конечно же.

— Дирон обычно поздно встает, — растерянно произнесла девушка. — Но я попробую его разбудить.

— Я был бы очень признателен тебе за это, — улыбнулся я одними уголками губ. Таша кивнула и сделала пару шагов к двери. Но на пороге обернулась и одарила меня столь ласковым взглядом, что на какой-то миг мне стало трудно дышать.

— Значит, ты ударил Ромуала из-за меня? — прошептала она. — Спасибо. Мне очень приятно, что ты, таким образом, вступился за мою честь.

Я не успел ничего сказать в ответ, как девушка выскользнула из комнаты, шаловливо качнув подолом платья.

Оставшись в одиночестве, я повернулся к окну и прислонился к холодному, запотевшему стеклу лбом. Так много вопросов и так мало ответов! А время беспощадно утекает сквозь пальцы песчинками бесцельных секунд. Что же мне делать дальше? Вызывать родственников Таши по одному, провоцировать их на драку и после этого начинать серьезный допрос? Да, пожалуй, что именно так. Иного способа для быстрой разгадки я просто не вижу. Понимаю, что святая инквизиция меня с потрохами съест за подобное самоуправство, но это потом. Сейчас самое главное выжить.

Едва я так решил, как дверь позади меня скрипнула, и в отражении оконного стекла я увидел заспанного, встрепанного Дирона. Он широко зевнул, попытался пригладить торчащие во все стороны кудри, но сразу же отказался от этой заранее обреченной на провал идеи. Просто махнул рукой и наконец-то вошел в комнату. За ним бесшумной тенью проследовала Таша.

— И чего вам надо? — весьма невежливо начал разговор Дирон, безуспешно пытаясь привести хоть в какое-то подобие порядка одежду, явно натянутую впопыхах. — Больше всего на свете я не люблю, когда меня будят до полудня. А если еще делают это без веской причины… Словом, вы рискуете нажить сейчас злейшего врага в моем лице.

Я обернулся и смерил задумчивым взглядом самоуверенного юнца. Мальчик, на твоем месте я бы не кидался подобными заявлениями так бездумно. Ведь кое-кто может принять их всерьез.

Дирон несколько смутился от моего взгляда, но практически сразу взял себя в руки и гордо задрал подбородок, на неуловимый миг становясь до ужаса похожим на свою сестру. Видать, потомкам Северянина не занимать упрямства и своеволия.

— Я пригласил вас, чтобы побеседовать, — издалека начал я. — Понимаете ли, мне кажется, что моей драгоценной невесте в этом доме грозит какая-то опасность. А я привык доверять своим предчувствиям.

— Какая чушь! — возмущенно фыркнул Дирон. Рухнул в ближайшее кресло и устало потер красные от недостатка сна глаза, после чего приглушенно поинтересовался: — Что может грозить Таше? Или вы тоже поверили ее фантазиям о том, что кто-то пытается ее убить?

Я ничего не ответил на это. Точнее, только собирался возразить юноше, но меня опередила Таша, которая взвилась вверх, словно ужаленная осой.

— Что? — гневно воскликнула она. — Ты мне не веришь? Ты не веришь, что я чудом осталась в живых?

— Прости меня, дорогая сестренка, но нет, не верю, — криво усмехнулся Дирон. — Сама рассуди: кому могла понадобиться твоя жизнь? Я понимаю, если бы пытались убить меня, чтобы завладеть наследством. Но тебя? Какой смысл в подобном поступке?

Я невольно кивнул в знак согласия. В самом деле, до сих пор непонятно, почему именно Ташу так упорно пытались устранить из мира живых. Кому она могла помешать? Да, от отца ей достался дом, но девушка не имеет права им распоряжаться по собственному усмотрению. Словом, сплошные загадки.

— А если я подтвержу, что вашей сестре грозит смертельная опасность? — спросил я, внимательно наблюдая за реакцией юноши. — Если дам честное слово, что кто-то пытается убить ее? Какой будет ваша реакция?

— Я вам не поверю, — просто ответил Дирон. — Прошу прощения, но я вас впервые увидел только вчера. И те обстоятельства, при которых произошло ваше знакомство с Ташей… Словом, они выглядят неумелой выдумкой.

— То есть, вы считаете меня обманщиком, — резюмировал я слова собеседника. Тот лишь неопределенно пожал плечами, не подтверждая, но и не опровергая моего вывода. Что же, вполне разумно для столь молодого человека.

— Я не думала, что ты настолько мне не доверяешь, — неожиданно с горькой усмешкой произнесла Таша. — Мы ведь росли вместе. Рассказывали друг другу самые сокровенные тайны. А ты так легко отмахиваешься от моих страхов.

Дирон задумчиво взглянул на сестру, потом развел руками, безмолвно говоря: «Прости, так уж получилось».

— Тебе известен род Сурина? — спросил я, решив играть начистоту и переходя на фамильярный тон. Все равно терять было уже нечего.

— Сурина? — переспросил юноша, недоуменно нахмурив лоб. — Что-то слышал. Кажется, у одного из них была какая-то вражда с моим прадедом. А почему вас это интересует?

— Потому что я единственный наследник этого семейства, — хмыкнул я.

Дирон изумленно вскинул брови, но тотчас же искренне рассмеялся.

— Вы? Наследник рода Сурина? — не скрывая недоверия, воскликнул он. — Быть такого не может!

— Почему же? — несколько уязвленно поинтересовался я. — Неужели я так не похож на потомственного некроманта?

— Совершенно, — обезоруживающе честно ухмыльнулся юноша. — Некроманты — они такие… Мрачные и могущественные. В длинных черных мантиях и с посохами.

— Ну, посох у меня есть. — Я щелкнул пальцами, и украшенный вычурной резьбой длинный кусок дерева послушно нырнул мне в руки. Дирон наблюдал за этим представлением, едва ли не открыв рот от удивления.

— Как это вы так сделали? — спросил он. Не выдержал, вскочил со своего места и с некоторой опаской приблизился ко мне: — Это какой-то фокус? Невидимые нити и тому подобное?

— Если магию можно назвать фокусом, то да, — позволил я себе небольшую усмешку. Дирон скептически поднял бровь, и в следующий миг с приглушенным возгласом ужаса отпрянул в сторону. Это я метнул в него маленький ярко-оранжевый магический огонек. Просто чтобы доказать, что не являюсь балаганным шутом.

Таша, не удержавшись, расхохоталась в полный голос при виде брата, испуганно выглядывающего из-за кресла. Улыбнулся и я — уж больно ошарашенный видок был у Дирона.

— Что это? — немного отдышавшись после стремительного маневра, почему-то шепотом поинтересовался юноша, не торопясь покинуть свое убежище. Неяркий всполох огня завис прямо над его головой, и Дирон то и дело невольно на него косился, будто опасаясь какой-то неприятности.

— Всего лишь демонстрация моих возможностей, — пожал я плечами. Повинуясь моему жесту, язычок пламени лениво поплыл ко мне, напоследок сердито затрещав над головой юноши.

— Не может быть! — выдохнул тот, наблюдая за моими действиями блестящими от возбуждения глазами. — Это вы ему приказываете?

Вместо ответа я отправил огонек в обратный путь. Дирон ловко подставил ладонь, и искорка уютно расположилась между его большим и указательным пальцами.

— Невероятно! — громко воскликнул юноша. Не выдержал и провел по огоньку рукой. Магическая искорка недовольно вспыхнула и ужалила его в подушечку большого пальца. Дирон ойкнул и тут же отдернул ладонь. Не понравилось, видно.

— Убедился? — сухо поинтересовался я, легким пассом гася огонек и заканчивая тем самым представление. Дирон машинально кивнул и задумчиво оглядел свою руку, словно выискивая на ней следы недавнего пребывания своевольной искры.

— Как это работает? — в голосе юноши послышался неподдельный восторг. — Это в самом деле магия?

— Нет, ловкость рук и никакого мошенничества, — не сумел я удержаться от весьма понятного сарказма. — Что мне еще сделать? Разбить какой-нибудь предмет на расстоянии? Заставить кувшин с водой подняться в воздух?

— А вы можете? — тут же поймал меня на слове Дирон.

Я покачал головой при виде его горящих радостью глаз. Ну ей-ей маленький ребенок, который с замиранием сердца следит за представлением прославленного иллюзиониста.

Повинуясь почти незаметному движению пальца, кувшин приподнялся над столиком для умывания и неспешно полетел в мою сторону. Впрочем, на полпути замешкался и свернул к Дирону, который следил за этими передвижениями, широко открыв рот.

— Что вы задумали? — Юноша очнулся, лишь когда кувшин замер над его головой, опасно накренившись набок. С широкого глиняного горлышка сорвалась крупная капля, которая с поразительной точностью упала Дирону прямо на середину лба. Брат Таши ошарашенно утерся и посмотрел на меня с дикой смесью уважения и страха во взгляде, после чего опасливо поинтересовался: — Надеюсь, вы не собираетесь опрокинуть эту кринку на меня?

— Если это заставит тебя поверить тому, что я не шучу, то собираюсь, — мрачно пошутил я. Достаточно убедительно пошутил, надо отметить. По крайней мере, Дирон мигом вскочил с кресла, в которое успел за секунду до представления вернуться. Юноша отбежал подальше, при этом стараясь держаться на достаточном расстоянии от кувшина. Тотчас же сосуд с водой отлетел на свое старое место.

— Будем считать, я вам поверил, — проследив взглядом за полетом кринки, обернулся ко мне Дирон. — И чем мы обязаны подобной чести — принимать барона Вулдижа в столь скромном жилище? Неужели в самом деле вздумали породниться с нашим семейством?

— А почему это тебя удивляет? — вопросом на вопрос невежливо ответил я, уловив в голосе юноши какие-то странные интонации, будто он хотел расхохотаться, но из последних сил сдерживался.

— Просто учитывая непростые отношения, которые сложились между нашими предками, — уклончиво протянул Дирон, едва ли не расплываясь в широкой улыбке, — мне кажется, ваши усопшие родственники, как и мои, впрочем, будут совсем не рады этому обстоятельству.

— Только их я и забыл спросить, — раздраженно фыркнул я и неожиданно осекся. Постойте-ка, при чем тут усопшие родственники Таши и Дирона? Насколько я знаю, только нашему семейству выпала нелегкая доля после смерти еще долго блуждать по земле неупокоенными тенями. Даже Северянин, который при жизни, очевидно, весьма увлекался черным колдовством, ни разу никого не тревожил после переселения в обитель богов. Кроме сегодняшней ночи, когда один не в меру самоуверенный некромант осмелился нарушить его вечный сон. Или я ошибаюсь, и родственники Таши обладают настолько скверным характером, что и после смерти тревожат обитателей дома?

— На что ты намекаешь? — нахмурившись, поинтересовался я. — В вашем семействе тоже частенько случаются неприятности с загробной жизнью?

— Разве Таша не рассказала? — с показным удивлением поднял брови юноша. — Наш отец, который так трагически погиб несколько месяцев назад, очень любит побродить ночной порой по дому.

— Что?!

Я даже вскочил с кресла, услышав столь невероятную новость. Райдик не удалился в обитель богов, а остался в мире живых? В принципе, этого можно было ожидать, ведь его убил демон. Подобные оказии иногда случаются при внезапной насильственной смерти, тем более осуществленной при непосредственном участии слуг Темного Бога. Одно лишь непонятно: почему я не почувствовал присутствия в доме неупокоенной души во время моих ночных блужданий? В некотором смысле, это моя профессия и обязанность. Почему же я так сплоховал? Ведь хоть какие-то следы призрак Райдика должен был оставить.

Я устало опустился обратно, откинулся на спинку кресла и принялся ждать продолжения.

— А почему это вызвало у вас такую реакцию? — недоуменно пожал плечами Дирон, несколько опешивший от моего изумленного вскрика. — Не только представители рода Сурина имеют право становиться призраками и привидениями. Или в истории не было подобных примеров?

— Примеров было, хоть отбавляй, — отмахнулся я, напряженно размышляя над новыми фактами. Быть может, Райдик являлся в дом слишком давно, поэтому его присутствие перестало ощущаться? Нет, все равно не сходится. С момента его смерти прошло не так уж много времени. Даже если его видели один-единственный раз на следующий день после похорон, то и в этом случае я бы почувствовал его дух. Точнее, не его, конечно, а наличие в доме неупокоенной души.

— Ты тоже видела своего отца? — сухо спросил я у Таши, которая слушала наш разговор, робко присев на краешек постели.

— По-моему, только она его и видела, — Дирон не дал девушке и рта открыть. — Вообще, должен вас предупредить, милейший барон, коли вы всерьез намерены взять мою сестру в жены, то будьте готовы к некоторым странностям в ее поведении. Про беспричинные слезы и смех я уж молчу, главную опасность представляет на редкость буйная фантазия Таши. Она будет выдумывать нелепые истории про всех, с кем вы ее познакомите. Иногда даже я поражаюсь ее выдумке.

Таша густо покраснела и стыдливо закрылась руками, когда я внимательно на нее взглянул. Из-за этого ее голос прозвучал очень глухо, но мне все же удалось расслышать ее слабые оправдания.

— Ты никогда мне не верил, — тихо пожаловалась девушка. — И всегда смеялся над моими страхами. А ведь брат должен защищать сестру всегда, везде и ото всех.

Дирон предпочел сделать вид, будто ничего не услышал. Интересное отношение брата к сестре, ничего не скажешь.

— Я люблю нелепые истории, — улыбнулся я, глядя Дирону прямо в глаза. — Расскажи мне хоть одну из них. Конечно, хотелось бы услышать то, что придумала Таша.

— Да сколько угодно, — жестко ухмыльнулся юноша. — Сначала она оговорила Ромуала. Прибежала ко мне вся в слезах и такую гадость поведала, что даже повторять не хочется. Естественно, я был готов убить предполагаемого мерзавца. Однако он быстро развеял все мои подозрения. Хватило лишь одного разговора и парочки совместно распитых бутылок. После того случая я провел с Ташей очень серьезный разговор. И как только не стыдно на брата, пусть и неродного, такую напраслину возводить! Кстати, он, бедняга, до сих пор пытается с Ташей нормальные отношения выстроить, даже думать забыл про ту обиду. А она нос воротит.

Таша вспыхнула еще сильнее. Ее губы предательски задрожали, будто девушка из последних сил сдерживала рыдания. Впрочем, ничего удивительного. По себе сужу: нет ничего более обидного на свете, чем когда тебе не верит родной человек.

— Распил парочку бутылок, значит, — повторил я. — Наверное, это идея Ромуала была?

— Ну да, — пожал плечами Дирон. — Хорошее такое вино было, выдержанное по всем правилам. И с добавлением каких-то трав для вкуса. В жизни ничего более ароматного и изысканного не пил.

Я глубоко вздохнул. Все понятно. Могу поклясться, Ромуал предвидел совершенно адекватную реакции Таши на его приставания и заранее озаботился о своей безопасности. Помощнику травника ничего не стоит раздобыть экстракт серебристой травы, которая цветет раз в год и лишь в полнолуние. Вытяжку из лепестков этого растения, добавленную в то же вино, к примеру, издавна применяли на мирных переговорах. Трудно придумать другой способ сделать бывших врагов лучшими друзьями. И любые обиды после приема этого средства кажутся пустыми и надуманными.

— Значит, Ромуалу ты поверил, — негромко произнес я, — а родной сестре нет. Очень интересно.

— Вы все не так поняли! — поторопился продолжить свой рассказ Дирон, почувствовав в моих словах явную издевку. — Ромуал никогда не давал ни малейшего повода, чтобы усомниться в его словах. А вот Таша с самого раннего детства была выдумщица та еще. То у нее тарелки из дорогущего фарфора сами собой со стола падали и вдребезги разбивались, а она, якобы, совершенно ни при чем оказывалась. Хотя в комнате, кроме нее, никого не было. То ей фамильные портреты со стены подмигивали.

— Фамильные портреты? — перебил я юношу. — Кстати, почему я не видел ни одного портрета в доме? Несколько странно для столь почтенного семейства, которое, несомненно, дорожит своей историей.

Дирон вместо ответа с веселой ухмылкой уставился на сестру, будто безмолвно спрашивая: «Ну как, сама расскажешь, или мне тайну открыть?»

— Это я приказала снять портреты, — нехотя отозвалась Таша. — Сразу же, как огласили последнюю волю отца. Конечно, остальные пытались возражать, но быстро согласились с моими доводами.

— Если истерику на пустом месте можно доводами назвать, — язвительно поправил сестру Дирон. — Кстати, ты так и не озвучила ни одной внятной причины, чем тебе так досадили пыльные портреты давно умерших родственников на стенах. Хотя мы очень просили поделиться зловещим секретом, почему они тебе так не угодили.

— Они меня нервировали, — призналась Таша, кидая на меня быстрый взгляд. — Я чувствовала себя неуверенно от их присутствия. Будто кто-то постоянно следит за мной.

— Забавно, — протянул я. Неупокоенные души очень любят прятаться в изображениях своей телесной оболочки. Это создает для них иллюзию того, будто они еще живы, на какой-то миг позволяет обмануться, поиграть в смертного. И что же это значит? Если слова Таши верны — а у меня пока нет причин ставить их под сомнение, то дом, получается, кишмя кишит призраками. Отлично, но почему я их не ощущаю? Неужели дар некроманта покинул меня? Нет, не может быть, я только несколько часов назад призвал дух Северянина. Тогда что происходит?

К сожалению, гадать и перебирать самые невероятные версии происшедшего можно было до бесконечности. Только сильно сомневаюсь, что это ускорило бы разгадку дела. Поэтому я кашлянул, привлекая к себе внимание, и негромко спросил:

— Кажется, мы несколько уклонились. Таша, ты и в самом деле видела дух умершего отца?

— Я не уверена, — после продолжительной паузы, когда я совсем испугался, что ответа на поставленный вопрос так и не дождусь, неохотно произнесла девушка. И вновь надолго замолчала.

— А нельзя ли поподробнее? — с нажимом попросил я.

Таша опустила голову, пристально разглядывая свои ногти и словно надеясь там найти подсказку. Потом рассеянно поправила выбившуюся из косы прядь волос и тяжело вздохнула.

— Это произошло в тот вечер, когда со мной случилась первая неприятность, — несколько витиевато выразилась она, покосившись на Дирона. Понятно, не хочет прямо говорить о покушении, боится, что брат ее вновь на смех поднимет. Девушка кашлянула и продолжила более уверенно: — Я уже говорила, что услышала шум в отцовском кабинете. Но когда его открыла, там никого не было. Вот только… У меня в руках была зажженная свеча, которая отразилась в зеркале над столом отца. И там на миг я увидела за своим плечом его. Совершенно точно его, могу поклясться благословением Светлой Богини. Я испугалась от неожиданности, обернулась, но за спиной никого не было. А дальше ты и сам все знаешь.

Я задумчиво почесал затылок. Опять зеркала, будь они неладны! И опять непонятные отражения. Самое смешное, что я тоже видел что-то странное за своим плечом во время ночного визита в кабинет отца Таши. Какую-то размытую черную тень. Но это совершенно точно не было призраком. Ничего не понимаю.

— Почему ты не рассказала мне об этом сразу? — с некоторым раздражением поинтересовался я.

— Я боялась, — глухо призналась Таша. — Дирон тогда поднял меня на смех. Более того, когда мы ужинали всей семьей, с удовольствием поставил остальных в известность. Причем преподал все в таком свете, будто я… будто я ненормальная, мягко говоря. Вдруг бы ты тоже не поверил мне и отказался помочь?

— Надеюсь, ты больше ничего от меня не скрываешь, — фыркнул я. — Не хотелось бы в итоге погибнуть из-за твоей стеснительности.

— Погибнуть? — Дирон хрустнул пальцами и уставился на меня. — Кстати, барон Вулдиж, вы так и не поведали мне, что именно вас привело в наш дом. Неужели нам на самом деле стоит готовиться к свадьбе? К чему тогда был весь этот маскарад?

Пожалуй, вот и пришло время играть открытыми картами. Смысла скрываться я все равно больше не видел.

— Твоя сестра обратилась ко мне за помощью. — Я говорил медленно, внимательно наблюдая за реакцией Дирона. — Она считает, что ее хотят убить.

Дирон ухмыльнулся и хотел было прервать меня каким-то неприятным замечанием, но я повысил голос, не давая ему этой возможности.

— И у меня есть причины ей верить. В вашем доме творится что-то странное и пугающее даже меня. А я, поверь мне, многое повидал в своей жизни.

— Вот как? — мгновенно стал серьезным юноша. — Интересно, что именно могло напугать наследника столь прославленного рода?

Я встал и задумчиво прошелся по комнате. Потом остановился около зеркала и на всякий случай отвернул его к стене. Дирон удивленно наблюдал за моими действиями, но не вмешивался. Он лишь поежился, когда я взял в руки посох и остановился в паре шагов от него, словно готовясь к поединку. Впрочем, почему «словно»? Я до сих пор не был уверен, что юноша не является тем самым загадочным черным колдуном. Поэтому даже представить себе не мог, какой будет его реакция на мои слова. Лучше приготовиться к наихудшему развитию ситуации.

— В вашем доме кто-то балуется черной магией, — произнес я, до боли в костяшках сжимая набалдашник посоха. — И это не просто шалости. Речь идет о вызове демона.

— Демона?! — Дирон вцепился в подлокотники кресла с такой силой, что под бархатной обивкой что-то подозрительно хрустнуло. — Быть такого не может!

— Может, может, — скривил я уголки губ, ни на секунду не отводя взгляда от юноши. — Я готов поклясться в этом своим магическим даром.

— Меня пытался убить демон? — Таша зябко обхватила плечи руками. — Но почему ты мне сразу не рассказал об этом? И почему я еще жива?

— Дорогая моя, мое молчание — ничто по сравнению с тем, сколько всего важного и нужного ты утаиваешь от меня, — скривился я. — А вот на твой второй вопрос у меня нет ответа. И потом, как уже правильно заметил Дирон, трудно представить, кому могла потребоваться твоя смерть. Я пока не вижу ни одной веской причины для твоего столь радикального устранения. Или ты вновь что-то скрываешь от меня?

— Ну, одна кандидатура на роль убийцы, если предчувствия меня не обманывают, у вас есть. — Дирон потянулся и встал, держась так, чтобы между нами оставалось кресло. — Насколько я понимаю, вы открылись мне потому, что считаете меня главным подозреваемым? В принципе, логично. Если Таша погибнет, то я стану единоличным наследником. Не так ли?

— На тебя много что указывает, — не стал я отпираться. Помолчал немного и отрывисто спросил: — Это ты пытался убить Ташу?

Дирон не торопился дать мне ответ. Воздух в комнате, казалось, звенел от напряжения. Щелкни пальцами — и случится что-то непоправимое. Лишь гулкие удары сердца отдаются в ушах.

— Ты все равно не сможешь проверить, говорю ли я тебе правду или вру, — наконец, прошептал Дирон, переходя на фамильярный тон. — К чему тогда бесполезные расспросы?

— Поверь мне, мальчик… — Слова с трудом выходили из пересохшего горла. — Поверь, ты не сумеешь меня обмануть. Просто ответь: да или нет? Это ты продал свою душу Темному Богу?

Мои последние слова отозвались тихим хрустальным звоном от окон. По спине пробежали холодные мурашки при воспоминании о ночном визите демона. Но я не позволил себе оглянуться на зеркало, лишь удобнее перехватил посох, готовясь дать настоящий бой.

— Нет, я не вызывал демона, — тщательно формулируя слова, произнес наконец Дирон. — И я никогда не пытался убить сестру. Напротив, однажды спас ей жизнь, хотя пусть это пока останется тайной.

Я не сдержался и невольно заскрежетал зубами. Ну и семейка! В кого ни плюнь — сплошные секреты и недомолвки.

— И ты не знаешь, кем является этот некто? — продолжил я расспросы, постаравшись взять себя в руки. — Даже предположений никаких нет?

Дирон как-то виновато отвел глаза, принявшись с преувеличенным вниманием изучать что-то на ближайшей стене. Я со свистом втянул в себя воздух, борясь с непреодолимым желанием стукнуть противного мальчишку посохом по голове. Нет, попробуем все же вытянуть из него информацию сначала мирным способом. А в случае неудачи и к помощи магии прибегнем.

— Дирон, — начал я, сам поражаясь своей выдержке, — ты понимаешь, что, по всей видимости, твой отец пал жертвой этого колдуна? И совсем скоро твоя сестра пополнит ряд его жертв. Или тебя устраивает подобный исход дела?

— Я знаю тебя всего второй день, — проговорил юноша, старательно избегая встретиться со мной взглядом. — Почему я должен тебе верить? Вдруг ты специально придумал эту душераздирающую историю, чтобы очернить наше семейство? Мне ли тебе рассказывать, что произойдет, если после моего признания ты побежишь жаловаться святой инквизиции и умолять ее принять адекватные меры. К нашему семейству и так там плохо относятся из-за печальных подвигов моего прадеда.

— К роду Сурина тоже, — напомнил я.

— Тем более, — упрямо выставил вперед подбородок Дирон. — Твой донос может стать ловким ходом для собственного обеления. Так ты докажешь лояльность и преданность инквизиции. И войдешь в фавор.

— Только этого мне не хватало, — пробормотал я, передергивая плечами. — Фавор у святых отцов очень часто оборачивается опалой в лучшем случае. В худшем — показательным судилищем и длительным тюремным заключением во имя благополучия и спокойствия обычных жителей. Только идиот захочет лишний раз привлекать к себе внимание инквизиции. Магов там, мягко говоря, не любят. И не полюбят никогда и ни при каких обстоятельствах, будь ты хоть спасителем мира.

— Это твои слова, — хмыкнул Дирон. — И я никак не могу ни подтвердить, ни опровергнуть их.

Я приглушенно застонал. Ну что за несчастливый день! Похоже, мне все же придется силой вытрясти из мальчишки все, что он знает.

— Дирон, — неожиданно пришла ко мне на помощь Таша. — Речь ведь идет о моей жизни! Неужели тебе плевать на сестру? Или ты настолько уверен в своей правоте? Если есть хоть малейший шанс на то, что Вулдиж говорит правду, то мы все в смертельной опасности. Все, слышишь ты?!

Таша сорвалась на крик и тут же замолчала, опасно кривя губы. Кажется, девушка сейчас была на грани истерики.

— Успокойся, — отрывисто бросил ей Дирон. — Я почти уверен, что тебе ничего не грозит.

— Конечно, — язвительно отозвалась Таша. — Это ведь меня едва не убили. Меня, а не тебя. Это я задыхалась от удушья в объятиях демона, думая, что пришел мой последний миг. Впрочем, ты ведь не веришь мне. Для тебя это лишь сказки глупой избалованной девчонки со слишком буйной фантазией.

Дирон замялся и посмотрел на меня, словно прося о помощи. Но тут же, одумавшись, сжал губы и презрительно фыркнул, вложив в это все свое недоверие.

Я печально покачал головой. Нет, все-таки придется действовать по-плохому.

— Ты можешь доказать свои слова? — внезапно прервал мои тяжкие раздумья по поводу предстоящего дела Дирон. — Убедить меня, что Ташу действительно пытались убить?

— Какие доказательства тебя устроят? — сухо поинтересовался я. — Быть может, явление демона? Или я должен призвать дух твоего отца? Мальчик, я уже поклялся своим магическим даром. Этого недостаточно? В таком случае чего тебе еще надо?

Дирон замешкался лишь на какую-то секунду перед ответом. Потом с подозрением огляделся по сторонам, как будто убеждаясь, что в комнате нет посторонних, и прошептал с заговорщическим видом:

— Ты пока не убедил меня, что являешься именно некромантом. Вдруг ты обычный слабенький маг, который задурил голову моей сестре для каких-то своих целей. Докажи, что тебе под силу вызвать душу умершего! И я поверю тебе.

— Сейчас неподходящее время для ритуала. — Я растерянно пожал плечами. — Надо ждать ночи, но у меня нет столько времени.

— Отговорки, — понимающе ухмыльнулся Дирон. — Что и требовалось доказать, господин соврамши.

Я вспыхнул от гнева. Так меня еще ни разу не оскорбляли! Мальчишка недопустимо приблизился к той невидимой черте, после которой я перестану мешкать и сделаю то, что давно было пора. Хотя… Кажется, у меня есть вещь, которая убедит упрямца. Быть может, удастся тетрадку, обнаруженную сегодня ночью, выдать за записи, которые так усердно разыскивает Дирон?

— Я слышал, ты интересуешься дневниками прадеда? — медленно проговорил я. — Если я отдам их тебе, то это будет достаточным доказательством моих умений?

— Дневники Северянина? — В глазах Дирона вспыхнул опасный огонек. — Откуда они у тебя?

— Твой прадед сам мне их отдал, — улыбнулся я одними уголками губ. — Прошедшей ночью, когда я вызвал его дух.

— Врешь! — на удивление визгливо вскрикнул Дирон, мигом теряя остатки вежливости. — Этого просто не может быть!

— Не забывайся, с кем разговариваешь! — осадил я юношу, выпрямляясь во весь свой немаленький рост.

Дирон опасливо втянул голову в плечи. Потом откашлялся и более спокойно продолжил:

— Как ты достал их? Я ищу дневники не первый год, весь дом перерыл. И тут являешься ты и говоришь, что они в твоих руках. Каким образом, хотел бы я знать?

— Твой прадед сам мне их отдал, — терпеливо напомнил я. — Когда я случайно потревожил его дух.

— Это звучит слишком невероятно, — продолжал упорствовать Дирон. — Учитывая, как мой прадед относился к твоему роду, его поступок кажется слишком… хм… подозрительным.

— Возможно, он просто поверил, что одному из его потомков грозит смертельная опасность, — не удержался я от насмешливого замечания.

Дирон пристыжено промолчал, затем, подумав немного, нерешительно протянул:

— Я знаю почерк прадеда. Читал немало рукописей, которые от него остались. Так что без особых проблем распознаю обманку. Учти это, барон Вулдиж. Если окажется, что ты самозванец, я прикажу тотчас вышвырнуть тебя из дома.

— По рукам, — быстро согласился я. — Тогда пройдем в мою комнату. Дневник остался на столе.

Дирон кивнул и первым вышел из комнаты. Последовал за ним и я, внутренне торжествуя. Тяжелым выдался разговор. Уж слишком упрямый братец у Таши. Что же, тем слаще будет получить от него сведения, которые, вполне возможно, окажутся жизненно важными для меня.

— И где же дневники? — Дирон поджидал меня на пороге, брезгливо рассматривая внутренности моей разворошенной недавними поспешными сборами сумки.

Я с вежливым полупоклоном пропустил Ташу, после чего плотно закрыл за собой дверь. Обернулся к столу и, не сдержавшись, тотчас же выругался в полный голос.

Потому что тетради на том месте, где я ее оставил, не оказалось.

* * *

Никогда в жизни мне не приходилось чувствовать себя настолько глупо. Тетрадка точно была здесь. Я прекрасно помнил, что оставил ее лежать на краешке стола. Но сейчас ее не было. Я на всякий случай даже заглянул под ковер — вдруг тоненькая рукопись упала и каким-то чудом угодила туда. Нет, ничего.

— Ну и? — устав наблюдать за моими хаотичными передвижениями по комнате, выжидающе изогнул бровь Дирон. — Где дневник?

— Его нету, — с искренним недоумением развел я руками.

— Что и требовалось доказать, — на редкость мерзко ухмыльнулся юноша. — Не знаю, какое твое имя на самом деле, господин хороший, но я сейчас же распоряжусь, чтобы тебя вышвырнули из дома.

И Дирон неспешно двинулся к двери, одарив сестру напоследок столь сочувствующим и одновременно ехидным взглядом, что она лишь густо покраснела и уставилась на меня.

Я тяжело вздохнул. Нет, молодой человек, это еще не все. Теперь наш разговор только начинается.

— Стой! — негромко скомандовал я, когда юноша уже прикоснулся к двери. Дирон замер, дернулся было, пытаясь побороть мой приказ, но потерпел в этом неудачу.

— Что вы себе позволяете? — прошипел он, застыв на пороге. — Опять ваши фокусы?

— Не фокусы, — поправил я, удобно располагаясь в кресле. — А самая настоящая магия.

— Вулдиж, — чуть слышно прошептала Таша. — Что ты задумал? Он же мой брат!

— Не волнуйся, — ободряюще улыбнулся я девушке одними уголками губ. — Если Дирон будет себя вести хорошо, то наш разговор пройдет к всеобщему удовольствию в мирной и спокойной атмосфере.

Таша промолчала, не осмеливаясь возражать. А я вновь перевел взгляд на юношу, который все это время отчаянно пытался освободиться из-под моего влияния. Правда, внешне его старания были практически незаметны. Лишь немного подрагивали от сильного внутреннего напряжения пальцы, словно примерзшие к дверной ручке.

— Обернись, — почти ласково попросил я.

Дирон неразборчиво выдохнул какое-то ругательство и повернулся ко мне лицом, которое было искажено неприятной гримасой. Я склонил голову набок, внимательно изучая истинный облик юноши, который скрывался под маской простоватого и немного наивного паренька.

Увиденное, если честно, меня совсем не обрадовало. По всему выходило, что из Дирона в будущем получится очень опасный противник. Если уже не получился. Синие глаза утратили благодушие и горели таким яростным огнем, что мне невольно стало не по себе. Губы сжались в одну тонкую бескровную линию. Даже не расчесанные после сна волосы топорщились как-то воинственно. Как будто себя вижу, правда, на несколько лет моложе. И я в его годы был таким же.

— Ты еще пожалеешь об этом, — неожиданно с трудом вымолвил юноша. — Думаешь, на колдунов нет управы? Найдется. Все вы кичитесь своим преимуществом перед обычными людьми. А слабо один на один, без всяких магических штучек?

— Ты вызываешь меня на дуэль? — спокойно осведомился я.

— Да, — кивнул Дирон. — Выбор оружия, так и быть, за тобой. Я одолею тебя в любом случае.

Таша побледнела от этих слов. Затем бросила на меня совершенно несчастный взгляд и сложила перед собой руки, молчаливо умоляя не принимать вызов. Стоит отметить, моя подопечная весьма привязана к родному брату. Хоть он за последний час позволил себе столько снисходительно-насмешливых высказываний в ее адрес.

— Принимается, — коротко кинул я, проигнорировав просьбу девушки. — Сразу же по завершении этого дела. Тогда же и узнаешь оружие.

Таша поднесла руку ко рту, сдерживая испуганный возглас. Дирон же просто кивнул, подтверждая согласие, а я в свою очередь тяжело вздохнул. Если мне удастся пережить предстоящую ночь, то поединок с самоуверенным мальчишкой покажется обычной забавой. И потом, есть у меня в запасе один сценарий боя, специально предназначенный для остужения слишком горячих голов. Полагаю, в итоге никто не пострадает.

— Подойди ближе. — Я ткнул посохом на центр напольного ковра, как раз там, где был изображен глаз неведомого животного. — Поговорим теперь серьезно.

Я ожидал очередной вспышки сопротивления, но Дирон на удивление спокойно подчинился. Встал в предложенное место, скрестил на груди руки и гордо задрал подбородок, говоря всей своей позой: хоть пытай меня, ничего не скажу. Ну, это мы еще посмотрим.

— Ты знаешь, кто пытался убить Ташу? — начал я расспросы.

— Ее никто не пытался убивать, — хрипло рассмеялся юноша. — С чего ты это решил?

— Я уже говорил, что в вашем доме кто-то занимается черным колдовством, — пожал я плечами. — Ты, наверное, знаешь, что демоны не лгут. А у меня был весьма содержательный разговор с одним из них.

— Врешь! — презрительно фыркнул Дирон. — Тогда бы ты сейчас не сидел напротив меня. С чего вдруг слуге Темного Бога оставлять в живых собеседника после того, как тот узнал его планы? Нестыковка получается. Или ты сам из тех, кто торгуют собственной душой?

— За мою душу не волнуйся, — я досадливо покачал головой. Чувствую, допросить мальчишку будет непростым делом. По всей видимости, он в совершенстве умеет сворачивать русло разговора в нужную ему сторону. Второй раз эту отвратительнейшую особенность замечаю. Только замешкаюсь или расслаблюсь, и как-то незаметно оказывается, что уже я ему историю своей жизни выкладываю.

— Что ты знаешь о смерти своего отца? — продолжил я, решив не отвлекаться по мелочам.

— То же, что и остальные, — ответил Дирон. — Он упал с лестницы. Нелепая и глупая смерть.

— Сам упал или ему помогли?

На этот раз юноша замялся. Вопрос ему явно не понравился. Мне пришлось поймать его взгляд и немного усилить нажим. Давай, мальчик, расскажи мне все. Не стоит сопротивляться, иначе злобному некроманту придется сделать тебе больно.

— Я не знаю, — наконец сдавшись, выдохнул юноша. — Вокруг его тела было что-то странное. Очень и очень странное. Словно марево окутывало фигуру. Мы смогли подойти, только когда оно рассеялось. Точнее, Широн рискнул. Он же и оттащил тело в комнату, где его обмыли и тому подобное.

Дирон не смог скрыть невольного отвращения на лице, когда произнес последнюю фразу. Очевидно, необходимые ритуалы по приготовлению тела в последний путь были неприятны юноше. Что же, ничего удивительного. Мало кто из живых испытывает удовольствие даже от мимолетного соприкосновения с миром мертвых.

Я задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. Ромуал тоже говорил, что только Широн осмелился подойти к телу Райдика. Надо бы побеседовать со слугой. Видимо, нервы у него покрепче, чем у остального семейства.

— У тебя есть какие-нибудь объяснения этому мареву? — спросил я.

— Нет, — слишком быстро мотнул головой юноша.

Я неодобрительно цокнул языком. А обманывать нехорошо. Тем более, когда находишься под воздействием магии.

Дирон застонал, пытаясь отвести взгляд. Краем глаза я заметил, как вздрогнула Таша, с сочувствием кривя губы. Даже подалась вперед, но тут же сникла и опустила голову, не желая на это смотреть.

— Если хочешь, можешь подождать в коридоре, — предложил я ей, не сводя глаз с упрямца. — Тебе, наверное, трудно при этом присутствовать.

— Ничего страшного, — прошептала Таша. — Я справлюсь. Только… Только не мучай его сильно.

Я хмыкнул. Как будто мне самому нравится так поступать. Будь моя воля — лучше бы распили с ним бутылочку вина, поговорили по душам. Возможно — даже завалились бы в деревенский трактир, где на правах состоятельных гостей перещупали всех симпатичных румянощеких и пышногрудых служанок. И не только бы перещупали, но это уже оглашению не подлежит.

— Почему ты так упорствуешь? — с искренним недоумением поинтересовался я. — Неужели тебе не жалко сестру? Ее дважды пытались убить. Таше удалось выжить лишь чудом. Неужели ты настолько не доверяешь родной сестре?

— Дважды? — внезапно переспросил Дирон, недоверчиво хмурясь. — Как это — дважды?

— Так это. — Я с изумлением почувствовал, как сопротивление юноши истончается, сходя на нет. Но пока не торопился продолжить допрос, заинтригованный его реакцией. — Один раз на нее напал демон. Амулет Светлой Богини до сих пор хранит отпечаток его мерзкой лапы. А другой раз кто-то со всей силы ударил ее по голове.

— Демон не мог на нее напасть, — с непонятной уверенностью заявил Дирон. — Это совершенно точно!

Я некоторое время молчал, с интересом ожидая продолжения. Но юноша опомнился и вновь насупился, словно негодуя сам на себя за неожиданный приступ откровенности.

— Таша, дай, пожалуйста, свой амулет брату, — попросил я. — Даже не маг почувствует на нем следы, которые оставил после себя демон.

Девушка покорно нагнула голову, снимая с шеи миниатюрную чашу. Протянула ее юноше.

— Можешь взять, — милостиво разрешил я, немного ослабляя путы магического воздействия.

Дирон злобно зыркнул на меня, но все же ловко подцепил амулет пальцем за кожаный шнурок. Попытался сжать ладонь, но тут же, болезненно охнув, отказался от этого намерения, едва не отшвырнув амулет прочь. Однако не понравилось мальчику чувство, будто руку жалят тысячи невидимых ледяных иголок. Таша остатков черного колдовства не ощущает, поскольку талисман считает ее хозяйкой и исправно оберегает от любого негативного воздействия. Но вот чужой человек, взяв амулет, без особого труда заметит на нем прикосновение слуги Темного Бога. Такие вещи быстро не пропадают, знаете ли.

Дирон еще раз махнул обожженной рукой и небрежно кинул амулет Таше. Та сразу же надела его обратно на шею, аккуратно спрятав под лиф платья. Видимо, после первого покушения считает подарок матери чуть ли не единственным шансом на спасение.

— Убедился? — негромко поинтересовался я.

— Это ничего не значит, — после небольшой паузы ответил Дирон. — Вдруг эти следы оставил ты? Я до сих пор не уверен, что вижу перед собой именно Вулдижа, барона из рода Сурина, а не какого-нибудь черного колдуна.

Я раздосадованно стукнул кулаком по колену. Ну что за упрямый мальчишка?! Откуда столько глупой убежденности в том, что прав именно он? Это уже похоже на чье-то внушение.

Постойте-ка. Я нахмурился и еще раз повторил про себя последнюю фразу. А почему бы нет? Если Дирон попал под влияние черного колдуна, то тот вполне мог перестраховаться и поместить юношу под влияние какого-нибудь искажающего правду заклинания. Это служило бы своеобразной гарантией, что никто не сумеет переубедить Дирона выступить против своего хозяина. Очень умно. И почему я сразу об этом не подумал?

Дирон дернулся, как от удара плеткой, когда я резко встал с кресла и сделал шаг ему навстречу.

— Что вы собираетесь делать? — спросил он, безуспешно пытаясь скрыть свой страх. — Не получилось магией, решили силой?

— Не обольщайся, — хмыкнул я, обходя неподвижно стоящего Дирона кругом. — Я не буду марать об тебя руки. Просто хочу проверить одну вещь.

— Вулдиж! — испуганно вскинулась Таша, собираясь броситься на помощь брату. Я поднял указательный палец, призывая к спокойствию. И простер над головой юноши ладонь, после чего замер, прислушиваясь к своим ощущениям.

Сначала никаких странностей я не заметил. Руку неприятно покалывало от формирующегося заклинания, но это было совершенно обычное дело при сканировании ауры другого человека. Я прикрыл глаза, изучая легкое светло-фиолетовое сияние вокруг фигуры юноши. Вроде бы, ничего отклоняющегося от нормы нет. Судя по интенсивности свечения, Дирон и в самом деле обладает весьма упрямым и не по годам сильным характером. Пожалуй, такого пытать будешь, и все равно ничего не добьешься.

Но едва я рискнул взглянуть чуть глубже, как юноша вздрогнул и попытался отпрянуть в сторону.

— Успокойся, — кинул я ему, удивленный такой реакцией. — Только не говори, что тебе больно.

— Не больно, — с трудом выдохнул Дирон. — Но тяжело. Что-то давит на грудь. Словно камень лежит.

Я изумленно вскинул бровь и прикоснулся ладонью к указанному месту, прямо напротив сердца. Тонкая ткань рубашки не могла скрыть, как бешено оно билось. Все сильнее и громче, будто пытаясь вырваться из грудной клетки.

— Не дергайся, — попросил я Дирона, который хрипло, со свистом дышал через открытый рот, то и дело слизывая мелкие капельки пота с верхней губы. Ой, не нравится мне это. Как бы не прикончить мальчика своими экспериментами.

Тем не менее, отступать было поздно. Я резко сжал пальцы, пытаясь нащупать то, о чем говорил Дирон. Ого, да тут и впрямь что-то есть! И это что-то до ужаса напоминало смертельное заклинание, бережно спрятанное под глубокими слоями ауры до лучших времен. Видимо, колдун не только хотел заручиться лояльностью юноши, но сделал так, чтобы без проблем избавиться от него в случае опасности. Что же, попробуем извлечь это заклинание. Надеюсь, оно при этом не сработает, унеся сразу две жизни: горе-некроманта и жертвы.

Руку свело от холода, когда я легонечко погладил подушечками пальцев безобразную черную кляксу, расплывшуюся по ауре юноши. Пятно от прикосновения шевельнулось, словно живое существо, и подтянуло к себе отростки, глубже впиваясь в душу Дирона. Такую гадость нелегко будет удалить. Рвать силой, как до корней сгнивший зуб? Опасно, вдруг от этого заклинание активируется. Аккуратно вытаскивать по одному щупальцу? Это было бы наилучшим и самым безопасным выходом, однако на такую кропотливую работу уйдет не менее суток. А у меня нет ни секунды лишней.

— Таша, выйди, пожалуйста, в коридор, — попросил я, не поворачиваясь к девушке.

— Но… — слабо запротестовала она. — Это мой брат! Я не хочу, чтобы ты сделал с ним что-то дурное!

— Все будет в порядке. — Я постарался вложить в голос максимум лживой уверенности. — Просто то, что я сейчас буду делать, может тебе повредить.

— А ему? — не сдавалась девушка.

— А ему — помочь, — усмехнулся я и тут же продолжил серьезным тоном: — Таша, на твоего брата кто-то установил смертельное заклинание. Если его сейчас не извлечь, то в любой момент оно может сработать.

— Врешь, — выдохнул Дирон, качаясь от слабости. Надо же, едва на ногах стоит, а все равно спорить пытается.

— Я потребую у тебя извинений, — хмыкнул я. — Как только удалю эту гадость. Полагаю, без нее ты начнешь мыслить намного более разумно.

За моей спиной тяжело вздохнула Таша. Затем послышались ее шаги и звук закрывающейся двери. Вот и умничка. Если я сейчас ошибусь, то, вполне вероятно, в этой комнате никого не останется в живых. И даже до Таши дотянулись бы отростки чужого колдовства. Так что без присутствия девушки мне будет намного спокойнее.

— А теперь слушай меня внимательно, — негромко сказал я, обращаясь к Дирону. — У тебя над сердцем кто-то расположил окукленное паучье заклинание. Вряд ли ты слышал о таком, поэтому поясню. Это очень древняя и страшная магия. Не думал я, что мне когда-нибудь доведется встретиться с ней вновь. Жертва, в данном случае — ты, может годами жить с этой дрянью и даже не догадываться о ней. Единственное — несчастный станет беспрекословно выполнять любую волю своего хозяина, будучи абсолютно уверенным, что делает это самостоятельно. Когда нужда в подобных действиях отпадает, колдун активизирует заклинание и уничтожает не нужного более помощника. При этом заклинание вгрызается в сердце жертвы и в один миг выпивает из него все соки. Колдуну остается только забрать насосавшегося чужой жизненной энергией магического паука и использовать его содержимое по своему усмотрению.

— Почему паук? — едва не задыхаясь, поинтересовался Дирон.

— Потому что пауки никогда не пожирают свою добычу сразу, — пожал я плечами. — Они сначала вводят медленно действующий яд, накачивают жертву пищеварительными соками и дожидаются, когда обед переварится без их участия. А потом приходят и выпивают все до дна.

Дирон вздрогнул от отвращения, так стремительно побледнев, что я испугался — не собирается ли он упасть в обморок. Однако юноша удержался на грани небытия, заслужив тем самым еще одну порцию моего уважения. Пожалуй, хватит разговоров. Иначе в самом деле угроблю мальчишку. Ему еще повезло, что некогда я уже встречался с подобной магией. Правда, тогда мне не удалось спасти жертву. Надеюсь, в этот раз все пройдет удачнее.

Я ласково провел пальцем вокруг сгустка чужой магии, заставляя его принять сферическую форму. Щупальца беспорядочно дергались, но все же послушно убирались с дороги, втягиваясь в основную массу энергии. Хорошо. Теперь добавим немного огня.

Я боялся, что Дирон закричит от боли, когда раскаленная линия прошлась по его ауре, заключая смертельное заклинание в подобие пышущего жаром кокона. Но юноша сдержался. Лишь ухватился рукой за мой локоть, пытаясь удержаться на ногах. Да, мое упущение. Надо было прежде уложить Дирона хотя бы на пол. Но сейчас уже поздно об этом думать. Если все закончится благополучно, то синяки от падения покажутся смешной платой за полученное освобождение.

— Следующий раз предупреждай, когда будешь так делать, — сравнявшись цветом лица с могильной землей, шепнул Дирон.

Я кивнул в знак согласия. Впрочем, вряд ли юноша это заметил. В его широко раскрытых глазах ничего не отражалось. Надеюсь, он выдержит. Прямо-таки обязан выдержать, чтобы хоть немного помочь мне в этом деле.

После этого я сосредоточил все свое внимание на стоящей передо мной задаче. Осталась самая быстрая и в то же время самая трудная часть работы — подцепить заклинание и вырвать его с корнем из ауры. А потом быстро заштопать получившуюся огромную дырку, пока из нее не вытекла вся жизненная сила юноши. В прошлый раз именно на этом этапе я потерпел неудачу. Просто не успел. Будем надеяться, теперь все закончится не так трагично.

Дирон тихонько ойкнул, когда я поддел ногтем сферу. Ничего, мальчик, мне сейчас больнее, поскольку приходиться терпеть огненные укусы собственного заклинания. А вот теперь, Вулдиж, внимание!

В следующий миг произошло сразу два события. Во-первых, я наконец-то вырвал черную дрянь из души Дирона. На воздухе оно мигом съежилось и лопнуло с протяжным противным свистом. Но мне было не до этого. Юноша начал падать, однако я не сделал ни малейшей попытки его поддержать. Секунда растянулась в череду мучительно-длинных мгновений. Я обе свои ладони распростер над страшной зияющей раной в ауре, щедро делясь с Дироном собственной силой. Не смей умирать, упрямец! Нам еще дуэль предстоит!

Когда время вновь свернулось в тугую спираль и набрало свой привычный ход, Дирон как раз коснулся пола. К моему удивлению — почти бесшумно. Наверное, падение смягчил толстый ковер с пушистым ворсом.

Я устало опустился подле юноши, не глядя в его сторону. Вот и все. Не для меня подобные подвиги. Кажется, я отдал всю свою силу. Всю до последней крупинки. Только одно радует — не зря.

Дирон пошевелился и слабо застонал, приходя в себя. Его взгляд наконец-то принял осмысленное выражение, когда он посмотрел на меня.

— Я живой? — шепотом спросил он.

— Нет, — мрачно пошутил я. — Мы оба упокоились. А поскольку ты запятнал свою душу столь тесным общением с некромантом, то отныне обречен навеки стать моим верным спутником.

— У тебя отвратительное чувство юмора, — заметил юноша, испуганно ощупывая свою грудь руками. Интересно, что он там пытается найти? Неужели думает, что лежит с такой огромной дырой, что в нее с легкостью можно увидеть бьющееся сердце? Или боится, что я из-за зловредности превратил его в девушку?

— Все у тебя в порядке, — поспешил я успокоить Дирона. — Руки-ноги на месте, голова тоже не отвалилась. Считай, что тебе повезло.

Юноша застонал еще громче и попытался сесть на ковре. Это ему удалось только с моей помощью. Я бережно прислонил юношу спиной к кровати, сам не делая ни малейшей попытки встать. Еще бухнусь постыдно в обморок. Нет уж, надо хоть чуть-чуть прийти в себя.

— Это в самом деле было смертельное заклинание? — поинтересовался Дирон.

— Ты еще сомневаешься? — удивлено переспросил я. — Или до сих пор полагаешь, что перед тобой обычный мошенник, а все произошедшее — не более чем балаганный розыгрыш?

Дирон вспыхнул от смущения, стыдливо отведя от меня взгляд. Помнит, наверное, как упорно оскорблял меня в течение последних часов.

— Ты не сердишься? — тихо задал он вопрос, внимательно изучая ковер под собою.

— Уже нет, — пожал я плечами. — Какой смысл сердиться на того, кто действовал под влиянием чужих приказаний?

Дирон покраснел еще сильнее, хотя это казалось почти невозможным. Еще раз с невольной гримасой потер грудь.

— Но я ничего не помню, — шепотом признался он. — Не помню, кто установил на меня эту гадость. Вообще весь последний месяц в дымке. Кажется, я вел себя как последняя свинья.

— Особенно по отношению к Таше, — подтвердил я его опасения. — Не помнишь, как ты ее чуть ли не в ненормальности обвинял?

Дирон вместо ответа попытался встать. Пошатнулся, едва не упал, но все же упорно поднялся на ноги.

— Я должен попросить у нее прощения, — твердо произнес он, глядя на меня сверху вниз. — Немедленно! Даже подумать страшно, каких гадостей я ей наговорил.

Это было разумное желание. К тому же дальнейший разговор вполне можно было провести в присутствии девушки. В любом случае слишком опасно оставлять ее надолго без присмотра.

Дирон протянул мне руку, помогая встать. Я ухватился за его запястье с такой силой, что юноша поморщился, но ничего не сказал. Лишь дернул меня изо всех сил вверх, сам едва удержавшись при этом на ногах.

Я с трудом поднялся и тут же рухнул в кресло. Сосредоточившись, попытался измерить уровень оставшихся магических сил. И через несколько секунд издал горестный вздох. М-да, не думал, что снятие смертельного заклинания с Дирона настолько меня опустошит. Ничего не осталось. Я даже свечку теперь не сумею поджечь на расстоянии. Что же за невезуха-то такая? И как теперь прикажете с демоном сражаться?

— У тебя есть на примете гроб? — грустно поинтересовался я у Дирона, который уселся на кровать, чтобы немного передохнуть, и сейчас задумчиво разглядывал свою рубашку на уровне груди, словно ожидая увидеть там зияющую прореху.

— Что? — удивленно переспросил он, явно решив, что ослышался. — Какой гроб?

— Обычный, деревянный, — терпеливо разъяснил я. — Желательно, чтобы обивка внутри помягче была. Так лежать будет удобнее.

— Зачем он тебе? — По-моему, Дирон начал всерьез опасаться за мое душевное здоровье. Юноша даже опасливо отодвинулся подальше.

— Чтобы лечь в него и умереть, — пояснил я, раздосадованный недогадливостью собеседника. Помолчал немного и добавил: — Всё остальным будет меньше хлопот с моим погребением. Только потом доставьте гроб в мой замок, чтобы его в фамильный склеп поставили. Райчел объяснит, что именно делать.

— Какой Райчел? — Изумление Дирона от моих странных речей все возрастало и возрастало. — Почему ты умирать собрался?

— Потому что меня убьют этой ночью. — Я устало потер лоб. — Меня и твою сестру. Но в один гроб нас не кладите! Хочу хоть после смерти отдохнуть от вашего семейства. А Райчел — призрак, который охраняет наши фамильные гробницы. Ему лучше знать, куда мое бренное тело поместить.

Дирон невежливо хрюкнул после этих слов. Затем решительно поднялся на ноги. Я машинально отметил, что на этот раз он держался на ногах намного более уверенно. Неудивительно — столько из меня энергии выкачал.

— Я думаю, нам надо выпить, — грозно заявил юноша. — И за бокалом вина обсудить сложившуюся ситуацию. Будем играть в открытую. Полагаю, теперь я могу доверять тебе. Раз уж ты только что спас мне жизнь.

— А вдруг я сделал это лишь потому, что намерен самолично убить тебя? — хмуро поинтересовался я.

Из-за осознания собственной беспомощности у меня резко ухудшилось настроение, и вид улыбающегося Дирона особенно действовал на нервы. Конечно, почему ему не веселиться? Сам-то спасся, и ему теперь не грозит гибель. А вот я единственный призрачный шанс на спасение только что собственными руками в землю закопал и сверху деревце посадил для красоты.

— Не думаю, что ты настолько злобный тип, — звонко расхохотался юноша, от чего я помрачнел еще сильнее. Непреодолимо захотелось встать и двинуть этому самоуверенному юнцу по шее. Чтобы знал в следующий раз, как в лапы к черным колдунам попадать. Сидел бы тихо-смирно, не высовывался бы. Глядишь, мне и не надо было бы его выручать.

— Позови Ташу, — напомнил я. — Нечего ей в одиночестве по коридору расхаживать. Мало ли что произойти может. Лично мне спокойнее, когда она на виду.

Юноша понимающе кивнул и сделал шаг к двери. Но на пороге замялся, обернулся ко мне и неожиданно спросил с лукавой улыбкой:

— Кстати, Вулдиж, ты в самом деле намерен жениться на моей сестре?

— Нет, — честно отозвался я. — Это было лишь легендой для проникновения в ваш дом.

— Тебе не нравится моя сестра? — не отставал от меня юноша. — По-моему, она милая девушка.

Я скептически хмыкнул. Милая-то она милая, но с ее образом жизни… То по ночам неизвестно с кем пропадает, то телом расплатиться пытается. Вряд ли моя матушка придет в восторг от столь неприличного поведения невестки. Даже если я не расскажу о шалостях Таши, леди Аглая сама рано или поздно о них узнает. В моем замке у стен есть не только уши, но и глаза, а зачастую — и руки. Нет уж, спасибо, не нужно мне такого счастья. Да и потом, к чему мне жениться? Я и так замечательно поживаю. В холостяцкой жизни много своих преимуществ, если приглядеться внимательнее.

Дирон терпеливо ожидал моего ответа, стоя у двери. И, по-видимому, собирался стоять так до тех пор, пока я не соблаговолю хоть что-то сказать. Или пока не наступит последняя битва богов. Ничего не скажешь, на редкость упрямый молодой человек.

— Она симпатичная, — произнес я, буквально выдавливая каждое слово из себя. — И, без сомнения, достойна лучшей участи, чем та, которую я могу предложить. Просто… ммм… вряд ли какая-нибудь девушка по доброй воле согласится терпеть в мужьях некроманта.

— Но ведь ты не первый в своем роде, — резонно возразил Дирон. — Значит, каким-то образом твои предки сумели уладить этот вопрос со своими супругами.

— Отстань от меня, — взмолился я, чувствуя, как в голове мысли путаются от слабости. — Я совершенно не собираюсь жениться ни на твоей сестре, ни на ком-либо еще! Мне и так неплохо на свете жить. Хочешь — на кладбище с умертвиями пьянствуй. Хочешь — с призраками философские беседы веди. Хочешь — упыря для хозяйственных работ оживи. Вряд ли Ташу приведет в восторг зеленое, покрытое слизью существо, которому поручена уборка в замке.

— Ну, почему же, — пожал плечами юноша. — Ты даже представить не можешь, на что некоторые девушки способны пойти во имя любимого человека.

— То-то же и оно, — нравоучительно поднял я палец. — Таша ведь меня не любит. У нас с ней сугубо деловые отношения. Она наняла меня для собственной защиты. И я буду защищать ее до последнего. Не из-за благородства, а из-за сложившихся обстоятельств. На большее ни я, ни она просто не имеем права рассчитывать.

— Но тебе хотелось бы?

Желание треснуть Дирона по шее стало просто невыносимым. Я сжал кулаки, пытаясь унять в них зуд. Ну и приставучая же семейка!

— Нет, не хотелось бы! — рявкнул я, порядком утомленный бессмысленным разговором. — Ты уже битых полчаса собираешься позвать сестру. Быть может, все же соизволишь это наконец-то сделать?!

Вопреки ожиданиям, Дирон ни капли не обиделся на мой повышенный тон. Напротив, он состроил такое понимающее выражение лица, что я едва не запустил в юношу первым попавшимся предметом. Нет, это просто уму непостижимо! У меня в жизни не было настолько неудачного дня. Хотя вру, был один. Но вряд ли меня утешат воспоминания о нем.

Тем временем Дирон открыл дверь, высунул голову в коридор и шепотом позвал сестру. Мгновением позже в комнату ворвалась Таша и кинулась на грудь к брату, едва не опрокинув его при этом на пол.

— Тихо ты, — смущенно пробормотал юноша, гладя сестру по волосам. — Ты чего?

Талия тихонечко всхлипывала, уткнувшись лицом ему в рубашку. Ее плечи едва заметно подрагивали. При виде столь искренней родственной сцены я невольно смутился и отвел взгляд. Иногда становится до безумия жалко, что никто и никогда не будет так сильно волноваться за меня.

— Не реви! — строго приказал Дирон. — Ты чего? Со мной все в порядке, я жив и здоров, как видишь.

— Я боялась, — слабо выдохнула Таша. — Тут было тихо, затем что-то упало. И опять тихо. А потом вы разговаривать начали. Я все ждала, что меня позовут, но никто не звал. И я испугалась… Подумала, что что-то страшное произошло, если меня не зовут. Вдруг кому-то руку или ногу оторвало…

На последней фразе голос Таши опасно дрогнул, и она едва не разрыдалась.

— Какая ты глупая, — рассмеялся Дирон. — Сама подумай — если кому-то руку или ногу оторвало бы, то вряд ли мы продолжили разговор. Скорее, с воплями бегали по дому.

— Или лежали бы рядышком, истекали кровью и просили друг у друга прощения перед смертью, — упрямо гнула свою линию Таша.

Дирон опять фыркнул от смеха, с небольшим усилием разжал пальцы, которыми девушка упорно цеплялась за его рубашку, и произнес, глядя сестре прямо в глаза:

— Талия, успокойся, пожалуйста. Как видишь, я в полном порядке. Две руки, две ноги, и даже голова на месте.

— Не называй меня Талией! — мигом ощетинилась девушка. — Терпеть не могу это имя!

— Почему? — искренне удивился Дирон.

Таша молчала, уставившись себе под ноги. Поэтому я решил ответить за нее.

— Полагаю, твоя сестра не любит, когда ее называют Талией, по одной простой причине, — сказал я, кривя губы. — Потому что именно так ее называет Ромуал.

Таша вздрогнула, что не осталось незамеченным для Дирона. Он кашлянул и растерянно потер подбородок. Внимательно посмотрел на меня и негромко спросил:

— Ты веришь моей сестре? Тому, что Ромуал приставал к ней?

— Не просто верю, — кивнул я. — Я абсолютно уверен в этом. Твой сводный брат настолько мерзкая скотина, что сегодня я хорошенько врезал ему. И врежу еще раз, если он осмелится попасться мне на глаза.

— Вот как? — Лицо у Дирона после моих слов сделалось таким несчастным, что на миг мне стало его жалко. Но я тут же строго одернул себя. Он сам виноват. И даже то, что юноша находился под воздействием смертельного заклинания, искажающего чужие слова, его не оправдывает. Иногда полезно бывает понять, что не следует пить с кем попало и что попало.

— Я поговорю с ним еще раз, — наконец твердо пообещал Дирон. — Очень и очень серьезно поговорю. И если окажется, что он ловко задурил мне голову, то…

Дирон не закончил фразу, но по тому, с каким мрачным видом он сжал кулаки, стало понятно, что ничем хорошим для Ромуала этот разговор не закончится.

— Ну что же, — продолжил юноша. — Сейчас я предлагаю перебраться в обеденный зал. Я еще не завтракал, а на голодный желудок думается плохо. Потом продолжим нашу познавательную беседу.

Я горестно вздохнул. Опять потеря драгоценного времени. Но с другой стороны — не все ли равно? Я выжат сейчас как лимон. Ни крупицы магической энергии. Даже если удача улыбнется, и неведомый колдун сам придет ко мне и признается во всех злодеяниях, то я ничего не смогу с ним сделать. Пожалуй, только посохом по голове огрею, если преступник вдруг потеряет бдительность и предоставит мне такую возможность.

— Я уже завтракал, — вяло признался я. — Но составлю компанию. Быть может, кого-нибудь из твоих родственников удастся разговорить.

Дирон весело щелкнул Ташу по носу, но неожиданно нахмурился и повернулся ко мне.

— Кстати, — с внезапно проснувшейся подозрительностью вымолвил он, — ты говорил про дневники Северянина. Они в самом деле были у тебя? Или ты так сказал, лишь чтобы отвлечь мое внимание?

— Не дневники, — неохотно поправил я. — Но весьма любопытные записи. Твой прадед, между прочим, уверял меня, что в дневниках нет ничего интересного. Мол, это заметки по хозяйству, и ничего более.

Дирон изумленно вскинул бровь, но задать нового вопроса просто не успел, потому что через секунду дверь в комнату с оглушительным грохотом распахнулась, и на пороге возникла бледная, растрепанная Бирия в измятом черном платье. Она огляделась по сторонам, явно не узнавая ни Дирона, ни Ташу. Затем наткнулась взглядом на меня, издала душераздирающий визг и кинулась ко мне, выставив перед собой кухонный нож.

— Ты! — верещала она, опасно размахивая перед собой остро наточенным лезвием. — Ты убил моего сына! Моего Ромуала!

* * *

Когда на тебя несется разъяренная женщина, вооруженная ножом, время странно замедляет свой ход. Говорят, в такие мгновения перед глазами проносится вся жизнь. Не знаю, может быть, у кого-то происходит именно так. Мне же в голову пришла целая куча совершенно нелепых мыслей.

«Как глупо получается, — подумал я. — Так и не узнаю, кто стоит за вызовом демона. И кровью залью все кресло. Некрасивая смерть».

Откуда-то издалека, словно из другого мира, послышался испуганный возглас Таши и негодующий — Дирона. Я же абсолютно спокойно смотрел в глаза смерти, которая приняла облик заплаканной, измученной женщины. Никогда не думал, что погибну от руки обезумевшей от горя матери, потерявшей своего ребенка.

А в следующий миг пришла долгожданная холодная ярость. Я жутко разозлился. И на самого себя, что впутался в столь опасное и таинственное дело. И на Ташу, которая, собственно, и завлекла меня в этот дом. И на Дирона, из-за которого сейчас я остался без малейшей возможности для защиты. Удивительно, только на Бирию злости не было. Но позволить ей себя убить я просто не мог.

Перед глазами мелькнула сталь. В последний момент, когда женщина уже не могла изменить направление удара, я немыслимым движением извернулся на кресле, пропуская нож сбоку. Лезвие порвало рубашку, небольно чиркнуло меня по предплечью и прочно засело в кресле. Бирия дернула на себя нож, но потерпела неудачу. Боги, видимо, в этот момент как раз снизошли до неудачливого некроманта и впервые за долгое время позволили удаче улыбнуться ему хоть в чем-то.

От слабости и пережитого напряжения постыдно дрожали все конечности, когда я попытался выбраться из кресла и удалиться на максимально возможное расстояние от разъяренной женщины. Говоря совсем откровенно — сбежать, рискнув прослыть трусом.

— Стой! — взвизгнула Бирия, угадав мой маневр, и растопырила пальцы, явно собираясь вцепиться мне в горло. — Тогда я тебя задушу!

— Не надо, — выдохнул я, безуспешно пытаясь оттолкнуть фурию от меня. И что прикажете делать в такой ситуации? Не бить же ее кулаком в лицо. Женщина как-никак. К тому же, явно не осознает, что творит. А пощечиной в данном случае вряд ли удастся ограничиться.

Если бы у меня было достаточно сил, то я без особых проблем справился с ситуацией. Просто заломил бы руки Бирии назад, так, чтобы она не смогла до меня дотянуться. Но последствия снятия заклинания еще давали о себе знать. От каждого резкого движения перед глазами темнело, а в ушах раздавался неприятный звон. Только в обморок мне для полного счастья бухнуться не хватало!

Спасение пришло со стороны. Дирон, наконец-то опомнившись, подскочил к мачехе и оттеснил ее от меня.

— Успокойтесь! — строго приказал он, зажимая Бирию в углу и не давая ей вновь броситься на меня. — Что случилось?

Женщина издала еще один душераздирающий вопль, от которого волосы у меня на голове встали дыбом, и неожиданно затихла. В изнеможении опустилась на пол, закрыла руками лицо и тихонечко завыла. Именно завыла, а не заплакала. Так, наверное, волчица оплакивает своего детеныша — с безнадежной черной тоской и горечью.

— Да что случилось-то? — Дирон сел на корточки перед мачехой, явно сильно напуганный ее реакцией. — Что с Ромуалом?

Бирия протяжно вздохнула, борясь со спазмом в горле, и чуть слышно вымолвила:

— Он мертв. Мой мальчик мертв. Его убил этот черный колдун.

И женщина обвиняющим жестом ткнула указательным пальцем в мою сторону.

— Это неправда! — решительно вмешалась Таша. — Вулдиж не мог этого сделать! Мы все утро не расставались. С самого рассвета. Вулдиж его только за завтраком видел. Но когда мы уходили, с Ромуалом было все в порядке!

— То-то же и оно, — грустно усмехнулась Бирия. — Или хочешь сказать, твой ненаглядный женишок не ударил моего сына напоследок?

— Да, я его ударил, — вмешался я, увидев, как Таша замялась. — Но не убивал же!

— Мой сын так и не пришел в себя после этого. — От негромких слов Бирии меня резко бросило в жар. Как это — не пришел? Быть такого не может! Да, я немного подправил удар магией, но совсем чуть-чуть. Ромуал должен был прийти в себя максимум через пару минут. Хотя челюсть у него еще долго бы болела, но по справедливости он заслужил намного более суровое наказание.

— Широн отволок его в комнату, — тихо продолжила женщина, внимательно рассматривая свои руки. — Я помогала ему, чем могла. Потом отлучилась за полотенцем и холодной водой, чтобы приложить к синяку. А когда вернулась — мой сын уже не дышал. Он даже не пришел в себя! И все из-за него!

Я протяжно застонал от ужаса. Я убил человека? Какой кошмар! Если инквизиция узнает об этом, а она наверняка узнает, даже гадать не надо, то меня в покое не оставят. В процессе расследования наверняка всплывет, что я прибег к помощи магии. И это будет означать смертный приговор для меня. Подобного святые отцы не прощают. Никакие оправдания и смягчающие обстоятельства не помогут. Маг, который хоть однажды убил обычного человека при помощи своего дара, более недостоин жить.

М-да, Вулдиж, вот и спета твоя песенка. Какая разница, в облике кого придет смерть — слуги Темного Бога или верного служителя церкви? Итог-то будет один, как ни крути и ни оправдывайся.

— Вулдиж, что с тобой? — встревожено спросила Таша. — Тебе плохо?

— Нет, мне хорошо, — сквозь зубы прошипел я. — Мне просто замечательно. Подумаешь, погибнуть в расцвете сил. Тьфу на это. В мире мертвых тоже можно неплохо проводить время.

— О чем ты? — спросила Таша, после чего внезапно побледнела и испуганно поднесла руку ко рту. — Ты в самом деле его убил?

— Нет! — взорвался я. — Не убивал я его! Просто ударил. Кто же знал, что он от этого в обитель богов переселится!

— Врешь! — подскочила на месте Бирия. — Ты все тщательно продумал, не так ли? Решил списать его смерть на несчастный случай во время драки. Но я-то, я-то знаю, что Ромуал никогда первым бы не полез на тебя с кулаками! Наверное, он раскусил твой обман, понял, что ты обычный проходимец. И ты захотел себя обезопасить! Мой маленький, хороший мальчик никому и никогда не сумел бы причинить вреда.

— Да неужели? — изогнул бровь Дирон. — Таша мне тут рассказала очень интересную историю. Сдается мне, Ромуал не был столь милым и добрым наедине с ней.

Я ожидал нового приступа бешенства и невольно сделал шаг, вставая между Ташей и Бирией. Вдруг женщина бросится на нее с кулаками, отстаивая честь упокоившегося сына. Но она лишь понурила плечи и прошептала, не глядя ни на кого из нас:

— К чему теперь об этом? Ромуал мертв. Он не сумеет оправдаться от той напраслины, что на него возвели.

Затем женщина подняла голову, посмотрела на меня и зло выдохнула:

— Но я сделаю все, чтобы его убийца понес заслуженное наказание. Вулдиж, тебе не уйти! Да, пусть я слаба и не могу совладать с тобой, но мне подвластны такие силы, о которых ты даже не догадываешься. Тебе не пережить этот день, мерзавец!

— Да неужели? — с сарказмом пробормотал я себе под нос. — Кто бы мог подумать!

— Я предлагаю погодить с обвинениями, — миролюбиво протянул Дирон. — Быть может, Вулдиж тут совсем ни при чем. Давайте сначала взглянем на Ромуала. У меня просто в голове не укладывается, что он на самом деле умер.

Бирия устало пожала плечами, словно говоря — делайте, что хотите. Утерла красные слезящиеся глаза и тяжело оперлась на руку пасынка, который поспешил помочь ей встать.

— Я пойду с вами, — твердо произнесла она. — Я прослежу, чтобы никто из вас не посмел глумиться над телом моего сына!

Дирон предусмотрительно взял мачеху под локоть и вышел первым, оставив между нами достаточное расстояние, чтобы можно было не опасаться повторного нападения. Я же в свою очередь вцепился в руку Таши. Перед глазами все опасно плыло, а коленки дрожали так, что мне едва удавалось удержаться на ногах.

— Как ты себя чувствуешь? — шепотом поинтересовалась Таша, следуя по коридору за братом. — У тебя такой вид, будто ты сейчас сам разрыдаешься.

— Все плохо, — процедил я сквозь зубы, пытаясь сконцентрироваться и прогнать из головы навязчивый шум. — Если Ромуал действительно погиб из-за меня, то все просто отвратительно.

— Тебя осудят? — скривилась, словно от сильной боли, Таша. — Но ты же не виноват! Ты не знал, что так все обернется. Просто вступился за меня! Разве это не достаточное оправдание?

— Для людского суда — может быть, — хмыкнул я. — Но не для инквизиции. Я для них давно как бельмо на глазу. Только и ждут, когда я совершу какую-нибудь ошибку. А тут такой подарок судьбы. Но даже не это главное.

— А что же? — наивно переспросила девушка, убедившись, что я не тороплюсь продолжать.

— Главное то, смогу ли я жить с этим дальше. — Признание оцарапало горло. — Это очень страшно — жить, осознавая, что из-за тебя погиб человек.

— Ты так говоришь, будто когда-то прошел через что-то подобное, — с любопытством заметила Таша.

Я промолчал. Незачем ей знать о моем бурном прошлом. Боюсь, после такого признания она не захочет видеть меня больше. И будет совершенно права в своем желании.

Тем временем мы подошли к двери, которая притаилась в самом конце коридора. Она была распахнута настежь, гостеприимно приглашая внутрь. Дирон и Бирия тут же вошли в комнату. Последовал за ними и я, но около порога внезапно остановился, почувствовав что-то странное. Легкое, едва уловимое дыхание зла струилось из помещения, ласково прижимаясь к моим ногам, отчего по коже пробежали холодные мурашки.

— Ты чего? — дернула меня за руку Таша. — Почему застыл? Пойдем.

Я послушно сделал шаг вперед, невольно сжимая кулаки. Опять черное колдовство! И как ловко все подстроено. Если даже случится чудо, и я справлюсь с демоном, то оправдаться от подобного обвинения мне уже не удастся. Настоящая, тщательно продуманная западня для чересчур самоуверенного некроманта.

Ромуал лежал на кровати в той же одежде, что и во время нашего первого разговора. Только рубашка была расстегнута, а на груди виднелись влажные следы, будто его наспех обтирали мокрым полотенцем. Вся левая половина лица у мужчины заплыла. На скуле красовалась огромная багрово-черная гематома. Но кожа уже приобрела мертвенно-восковой оттенок, а под глазами, как неопровержимые свидетельства смерти, залегли темные глубокие тени.

Бирия рухнула на колени перед кроватью сына и вновь зарыдала, что-то бессвязно бормоча. Дирон наклонился, попытался нащупать пульс на шее сводного брата, но тут же оставил эту заранее обреченную на провал затею.

— Мертв, — глухо констатировал он, брезгливо вытирая руку о покрывало.

— Можно мне? — спросил я, кивком показав на тело.

— Даже не думай к нему приближаться! — мгновенно насторожилась Бирия, кидая на меня злой взгляд исподлобья. — Мало того, что ты его убил? Хочешь еще и после смерти его тело осквернить?!

Я растерянно посмотрел на Дирона, молча умоляя о помощи. Юноша понятливо кивнул и ловко поднял мачеху на ноги.

— Бирия, — ласково сказал он, крепко сжимая ей плечи. — Мы же договорились, что не будем торопиться с обвинениями. Тебе надо успокоиться и взять себя в руки. Ты уже отдала распоряжения насчет тела?

— Нет, — глухо буркнула женщина. — Я… Как только я увидела, что Ромуал мертв, то сразу же бросилась к этому мерзавцу в комнату.

— А нож откуда? — неожиданно вмешалась в разговор Таша. — Ты всегда его носишь с собой?

— Нож? — переспросила Бирия, хмуря лоб и будто пытаясь вспомнить, откуда она его раздобыла. — Нет, нож был здесь. Дайте подумать. Мысли путаются.

Я задумчиво провел ладонью по прорехе на рукаве, которую оставило лезвие. Повезло, что Бирия не ударила чуть в сторону. А так только едва заметная царапина осталась. И вторая рубашка за сутки пришла в негодность. Первую мне еще ночью демон располосовал. Если так дело дальше пойдет, то я рискую остаться вообще без вещей. Не хотелось бы, чтобы мое бренное тело для похорон обрядили в какие-то обноски, если я проиграю слуге Темного Бога. Жаль, но к этому, похоже, все и идет.

— Нож лежал здесь, — наконец, с уверенностью заключила женщина, кивком показав на столик около кровати. — Видимо, выпал из передника Широна, когда он помогал перенести Ромуала в кровать.

Я поморщился. Опять Широн, будь он неладен! И Райдика после нелепого падения с лестницы именно слуга относил в комнату. Совпадение? Или просто кроме него больше никто не пожелал выполнить столь грязную работу?

— Широн в курсе того, что произошло? — отрывисто спросил Дирон.

— Нет, — с раздражением ответила Бирия. — Я же сказала, что сразу же бросилась к Вулдижу, этому убийце! Я вообще не видела Широна после того, как он помог мне с Ромуалом.

— Я думаю, необходимо сообщить о случившемся в город, — посоветовал я. — Полагаю, церковь пришлет инквизитора, чтобы тот принял участие в расследовании и определил степень моей вины.

— Инквизитора? — нахмурилась Бирия. — Разве это дело церкви? Надо сообщить деревенскому старосте. Ему лучше знать, что делать в случае убийства.

Я печально улыбнулся и покачал головой. К сожалению, так легко мне не отделаться. Инквизиция теперь в меня зубами и когтями вцепится, добиваясь признания в содеянном. И, боюсь, в итоге я не выдержу и покаюсь во всех преступлениях, которые когда-либо происходили в окрестностях. Знаете ли, святые отцы бывают очень убедительными в некоторых случаях. Хотя вряд ли это меня должно расстраивать. До прибытия церковного представителя еще надобно дожить, а при нынешней ситуации это будет сделать ой как нелегко.

— Начните с деревенского старосты, — равнодушно пожал я плечами. — Все лучше, чем самосуд вершить.

— Я именно так и сделаю, — высокомерно фыркнула Бирия. Искоса глянула на Дирона, который еще держал ее за руки. Тот тут же смущенно отпустил женщину, после чего она продолжила, поправляя растрепавшуюся прическу. — Прошу прощения за ту сцену, которую я устроила. Это было неподобающим поведением, признаю. Надеюсь, с учетом сложившихся обстоятельств вы поймете меня. А теперь я намерена заняться необходимыми приготовлениями к ритуалу погребения.

— Я помогу вам, — сразу же предложила Таша.

— Буду весьма благодарна, — сухо кивнула Бирия. Сделала шаг к двери, но на пороге обернулась и холодно посмотрела на Дирона: — Полагаю, ты проследишь за Вулдижом. Не допусти, чтобы он уничтожил какие-нибудь доказательства своей вины. И держись от него подальше, мой мальчик.

Женщина вышла из комнаты, сопровождаемая Ташей. Я и Дирон переглянулись, затем юноша сделал широкий приглашающий жест рукой, позволяя подойти к телу.

— Не боишься? — поинтересовался я. — Вдруг твоя мачеха права, и я в самом деле расчетливо и хладнокровно убил твоего брата?

— В таком случае я буду твоей очередной жертвой, — рассмеялся Дирон, но тут же посерьезнел и добавил: — Вулдиж, не говори глупостей. Если бы ты хотел убить меня, то без особых проблем сделал это раньше, когда снимал заклинание. Даже если представить, что все произошедшее было грамотно разыгранным спектаклем, и мне в действительности не грозила никакая опасность, то я не понимаю, зачем тебе это. Я совершенно точно знаю, что ты отдал мне практически все свои силы. Странное поведение для убийцы, не так ли? Или я ошибаюсь, и ты сейчас не беспомощен в плане магии, как дитя?

— Боюсь, что ты не ошибаешься, — с сожалением заметил я. — Хотя дети тоже разные бывают, но ты прав. Полагаю, в данный момент даже Таша сумеет меня поколотить.

— Что и требовалось доказать, — довольно кивнул Дирон. — Так что ты скажешь про эту смерть? Неужели Ромуал оказался таким хлюпиком, что не пережил обычного удара в челюсть?

Вместо ответа я подошел к кровати, осторожно присел на краешек и провел рукой по груди покойного. От кожи веяло столь сильным холодом, что ладонь у меня моментально окоченела. Странно, тело еще не могло остыть до такой степени. Тем более в комнате было жарко натоплено — вон, все стекла запотели.

В голове шевельнулось какое-то неясное воспоминание. После моего ночного разговора с демоном в комнате тоже было холодно. Даже очень холодно — изо рта пар шел. Значит ли это, что Ромуал стал жертвой демона? Но почему тогда на теле не видно никаких следов? Слуги Темного Бога обычно неразборчивы в способах убийства. Один удар когтистой лапы — и неугодный человек уже в мире мертвых.

— Забавно, — прошептал я.

— Что ты сказал? — встрепенулся Дирон. — Я не расслышал.

— Нет, ничего, — качнул я головой. Задумчиво растер замерзшие подушечки пальцев и прижал ладонь напротив остановившегося сердца Ромуала. Закрыл глаза, сосредоточился и попытался собрать по крупицам ту энергию, которая еще у меня оставалась. Когда в руке запульсировало тепло, прошептал стандартную формулу вызова. Надеюсь, душа покойного еще не успела удалиться на достаточное расстояние. Иначе у меня просто не хватит сил, чтобы до нее докричаться.

Дирон испуганно охнул, когда Ромуал открыл мертвые глаза и невидящим взглядом уставился на меня.

— Ты звал меня? — прошелестел бесцветный голос.

— Да, — кивнул я. — Ты помнишь, кто ты?

— Помню, — устало ответил мертвец. — Но у тебя мало времени, некромант. Боги уже ждут меня на пороге своей обители.

— Что с тобой случилось? — услышав недвусмысленное предупреждение, сразу же принялся я за расспросы. — Кто тебя убил?

— Я мертв? — удивился Ромуал. Помолчал немного и грустно продолжил: — Ах да, мертв. Забыл. Мне казалось, что я сплю.

— Кто тебя убил? — настойчивее повторил я. — Кто, Ромуал? У нас мало времени!

— Это было прекрасно, — вдруг мечтательно протянул мужчина. Я невольно вздрогнул от этого пугающего зрелища — когда мертвые губы раздвинулись в улыбке и застыли, обнажая белозубый оскал: — Это было так… волнующе… Но я не расскажу тебе, кто это сделал.

— Почему? — изумленно переспросил я. — Разве ты не хочешь отомстить за свою гибель?

— Только не этому человеку, — отозвался Ромуал. — И потом, за такое наслаждение не жалко заплатить душой, а не просто жизнью.

— Каким образом тебя убили? — решил я зайти с другой стороны. — Это был демон?

— Самый лучший демон в мире, — как-то многозначительно цокнул языком мужчина. — Самый восхитительный демон. Лучшего поцелуя у меня не было в жизни. Больно стало только в конце, но лишь чуть-чуть. За такое блаженство можно страдать вечность.

— Скажи мне, кто это был? — заворковал я, словно разговаривая с маленьким ребенком. — Это ведь был человек, не так ли? Демоны не убивают подобным способом. Кто это?

— Демон с душой человека, человек с душой демона — не все ли равно? — хмыкнул Ромуал. — Скоро эти двое станут единым целым. И ты не сможешь этому помешать, некромант. Лучше не вставай на пути предназначенья. В прошлый раз ты дорого заплатил за то, что пошел против воли богов, не так ли? В этот раз не упорствуй, иначе отдаешь все, что у тебя когда-либо было, есть или будет. Темному Богу нужны новые слуги. А твоя душа очень лакомый кусочек.

— Откуда ты это знаешь? — Дурное предчувствие нахлынуло столь резко, что сердце в моей груди судорожно сжалось и едва не остановилось. — Откуда? Про мое прошлое?

— А как ты думаешь, какой бог ждет меня на пороге обители? — вопросом на вопрос ответил Ромуал. — Но мне не жалко. Совершенно не жалко. Вечность в услужении запретного божества — весьма приемлемая плата за то, что я получил сегодня.

— Да что ты сегодня получил-то?! — не выдержав, заорал я в полный голос. Дирон рядом даже подпрыгнул от неожиданности, но я, не обращая на невольного свидетеля никакого внимания, сграбастал мертвеца за грудки и приподнял над кроватью. — Отвечай! Кто убил тебя? Это был человек или демон?

— Еще человек, — усмехнулся одними уголками губ Ромуал, глядя мне прямо в глаза. — Но скоро — верный слуга Темного Бога. И ты не сможешь этому помешать.

— Упырь тебя раздери! — выругался я, брезгливо отталкивая мертвеца. Ромуал упал на кровать и замер там, на этот раз упокоившись навсегда.

— Знаешь, что я скажу? — обратился я к Дирону, который боязливо жался к двери, готовый в любой момент выскочить в коридор.

— Что? — спросил он, постаравшись, чтобы голос не выдал его страх дрожью.

— У тебя отвратительная семейка, — раздраженно фыркнул я. — Самая отвратительная, которую я когда-либо видел. Никто не может прямо ответить на простой вопрос! Начинают секретничать и выдумывать загадки на пустом месте. Даже твой прадед, Северянин, вместо того, чтобы сразу сказать, как убить демона, очередную головоломку подсунул. Жить вы, что ли, без этого не можете? Лишь бы кому-нибудь напакостить! И этот тоже, — я кивком указал на бездыханное тело Ромуала. — Одной ногой в пыточных Темного Бога, а все туда же. Уже голова от ваших секретов пухнет!

Дирон смутился от столь нелестного отзыва о своей семье, отвел взгляд и как-то неуверенно огрызнулся:

— Хочешь сказать, у тебя идеальные родственники?

— У меня вообще нет родственников, — тяжело вздохнув, признался я. — Я единственный наследник рода Сурина.

— И ни братьев, ни сестер нет? — не поверил Дирон.

— Брат был, — с трудом выдавил я из себя признание. — Но погиб.

Дирон хотел было еще что-то спросить, но я предупреждающе поднял палец и проговорил:

— Я не люблю об этом рассказывать. Так что лучше замнем данную тему.

Юноша пожал плечами, согласившись с моим требованием, а я в свою очередь вновь посмотрел на Ромуала. Его глаза потеряли осмысленное выражение и остекленели. По всей видимости, несчастный уже попал в объятия Темного Бога. Однако, не повезло несчастному. Такой судьбы и врагу не пожелаешь. Но с другой стороны — сам виноват, нечего было всякими непотребствами при жизни заниматься.

— Ты его еще о чем-нибудь можешь спросить? — опасливо осведомился Дирон, делая осторожный шажок по направлению кровати.

— Вряд ли, — мотнул я головой. — Я сейчас слишком слаб. Да и потом, подобные дела лучше всего вершить ночью, когда Светлые Боги отворачивают свои лики от грешной земли. Некромантия, конечно, не входит в перечень запрещенных занятий магов согласно Всеобщей Хартии, но у высших сил на этот счет может быть другое мнение. Ну, и вообще… Невежливо как-то души днем тревожить. Традиция, можно сказать, ритуалами призыва только по ночам заниматься. Так что, думаю, Ромуал нас уже не слышит. Расплачивается за грехи в мире мертвых.

Дирон вздрогнул и укоризненно покосился на меня. Видимо, не одобрил мой нарочито легкомысленный тон.

— И что ты думаешь по поводу этого убийства? — Осмелев, юноша наконец-то подошел ближе и присел рядом со мной на краешек кровати.

— Прилично — ничего, — попробовал я сострить. Шутка не удалась, судя по тому, как изумленно вскинул брови Дирон. Поэтому я продолжил более серьезно: — На пороге обители богов души не врут. Поэтому все, что сказал Ромуал, является чистой правдой. Осталась самая малость — разобраться в его словах. Не знаю, случайно или намеренно, но он так и не ответил ни на один прямой вопрос. Вероятнее всего, намеренно, осознавая, что не может лгать. Отсюда следует весьма очевидный вывод: тот, кто его убил, был дорог Ромуалу. Дорог до такой степени, что он готов защищать его даже после смерти. И даже осознавая, что именно этот человек убил его.

— Ты намекаешь на Бирию? — Дирон внимательно посмотрел на меня. — Но у Ромуала никогда не было разногласий с матерью. Он относился к ней как любящий и преданный сын. И я не представляю себе Бирию в роли убийцы. Ты же видел, какая у нее была истерика. Разве ее возможно сыграть?

Я не ответил на вопрос. Легонько провел ладонью по безжизненному лицу Ромуала, закрывая его мертвые глаза. Так будет приятнее вести разговор, а то никак не избавлюсь от чувства, будто за нами кто-то подглядывает.

— Знаешь, что странно? — после этого спросил я. — Я никак не могу понять, что же именно происходит в вашем доме. Точнее, что происходит, я понимаю, но почему — полная загадка для меня. Все эти убийства абсолютно не связаны друг с другом.

— Убийства? — удивленно переспросил юноша. — Ромуал не первая жертва?

Я вполголоса ругнулся. Совсем забыл, что Дирон вряд ли помнит те вопросы, которые ему утром задавали. Тогда он был под влиянием заклинания, следовательно, пропускал мимо ушей все, что так или иначе грозило раскрыть личность колдуна. Придется объяснить все еще раз.

— Я полагаю, твоего отца убили, — произнес я. — И убили магией. Это во-первых. Во-вторых, на Ташу покушались два раза. Ей чудом удалось остаться в живых. В-третьих, ко мне ночью приходил демон и посоветовал как можно быстрее бежать из дома, иначе в полночь я пополню скорбный список жертв. На пару с твоей сестрой.

— Ого! — не удержался от восклицания Дирон. — Оказывается, у нас не дом, а настоящая живодерня. Не думал, что тут ведется столь жестокая игра на выживание!

— И пока я ее проигрываю, — грустно усмехнулся я. Но юноша, не слушая меня, запустил пятерню в свою густую шевелюру, замер в такой позе и о чем-то напряженно задумался.

Я терпеливо молчал, боясь словом спугнуть важную мысль у собеседника.

— У меня такое чувство, что к покушениям на Ташу я имею какое-то отношение, — наконец, с неохотой признался он, не смея поднять на меня глаз. — Вертятся в голове какие-то смутные обрывки воспоминаний. И они мне не нравятся, если честно.

Я мог бы сказать, что почти уверен в причастности Дирона к одному из нападений на Ташу. Тому самому, когда ее ударили по голове. По всему выходило, что к этому покушению никакие потусторонние силы отношения не имели. Зачем им такие вульгарные способы, если они могут разделаться с неугодным человеком куда более зрелищно и эффективно. И потом, настораживала фраза Дирона, оброненная им, когда он еще носил на себе смертельное заклинание. Мол, покушение на Ташу было только одно, и никакие демоны к нему лапу не приложили. Очень странная уверенность, не так ли? Но вслух я ничего не сказал. Доказательств у меня все равно пока никаких не было. Не стоит расстраивать юношу раньше времени. Вряд ли он обрадуется, узнав, что едва не убил собственную сестру.

— Понимаешь, в чем дело, — проговорил я, сделав вид, будто не услышал признание Дирона. — Все эти убийства выглядят совершенно не связанными друг с другом. Понятно, почему убили твоего отца — кто-то хотел завладеть домом и наследством. Тогда основными подозреваемыми являются два человека: ты и Таша. Скорее, даже ты, поскольку Таша не имеет права распоряжаться домом. Ни продавать его, ни выселять жильцов, словом, вообще ничего. А вот у тебя мотив самый очевидный: деньги. Насколько я понимаю, ты сейчас являешься очень состоятельным молодым человеком.

Дирон, посчитав мою последнюю фразу за вопрос, кивнул, но я уже продолжил, не обратив на это внимания.

— Тогда все совсем запутывается. Если главной причиной для убийства твоего отца было получение наследства, то преступником должен являться ты. Но с этим не стыкуется смертельное заклинание, которое на тебя кто-то установил. И опять-таки, почему тебя не уничтожили сразу? Почему начали охотиться на Ташу? Она-то от смерти отца ничего не выиграла.

Я застонал и обхватил руками голову, которая уже гудела от тяжких раздумий. Не сходится, ничего не сходится. Почему пытались убить Ташу? Не Дирона, которому достались все деньги отца, а именно Ташу? И пытались убить не банальным подсыпанием яда в напиток или сталкиванием с лестницы, а при помощи демона. Не понимаю. Зачем привлекать в это дело слуг Темного Бога? Неужели не было других способов для устранения девушки? Вообще, с какой стати неведомый кто-то поставил на кон свою душу как плату за помощь потусторонних сил?

— А кому отойдет дом после смерти Таши? — поинтересовался я, устало потирая лоб.

— Мне, наверное, — ответил Дирон и тут же испуганно зажал себе рот. Посмотрел на меня широко открытыми от удивления глазами и как-то глупо хихикнул: — Теперь ты, наверное, точно решишь, что я убийца. Все на меня указывает. И потом, вряд ли после смерти моей сестры запрет на продажу дома сохранится. Отец в завещании четко указал: именно Таше нельзя распоряжаться частью наследства по своему усмотрению.

— Почему? — вяло спросил я. — Он не доверял дочери?

— Не знаю, — искренне развел руки юноша. — Решение отца многих удивило. Он очень сильно любил Ташу. Сильнее даже, чем книги, без которых жизни себе не представлял. Сколько себя помню — отец всегда что-то читал. Даже за ужином умудрялся листать какую-нибудь рукопись. И Таше передал свое увлечение. Она с детства предпочитала не в куклы играть, а с отцом какие-нибудь пыльные бумаги разбирать.

И тут в голове у меня что-то щелкнуло. Разрозненные кусочки головоломки наконец-то сложились в одну целую картину. Я выругался в полный голос и со всей дури ударил себя по колену кулаком. Светлые Боги, какой же я дурак! И куда только мои глаза раньше смотрели!

— Ты чего? — подпрыгнул от неожиданности Дирон, когда я вскочил со своего места и рванул прочь. — Что случилось?

— Таша, — кинул я через плечо. — Это она убила Ромуала. Надо остановить ее, пока не пострадал кто-нибудь еще.

Я с размаха впечатался плечом в дверь и тут же, со сдавленным вздохом, отскочил. Милая девушка, когда уходила с мачехой, по всей видимости закрыла нас на ключ. Мы оказались заперты.

— Ты что несешь? — подскочил ко мне Дирон. Больно вцепился мне в руку, разворачивая к себе лицом. — Таша — убийца? Это бред!

— Никакой это не бред, — прошипел я, растирая онемевшее от удара плечо. — Сам посуди — кого бы еще так рьяно защищал Ромуал, стоя на пороге обители богов? Мать? Но Бирия скорее себе бы горло перегрызла, чем хоть как-то навредила сыну. Нет, это Таша пришла к нему. Это ее он назвал демоном в человеческом облике. И это именно она выпила его душу, а несчастный даже не сопротивлялся, полагая, что наконец-то осуществилась его мечта, и Таша решила ему отдаться по доброй воле.

— Она же была с нами! — гневно выдохнул Дирон.

— Не все время, — качнул я головой. — Когда я снимал с тебя заклинание, то попросил Ташу выйти в коридор. Комната Ромуала не так уж далеко. Она вполне могла проскользнуть сюда, сделать все свои темные делишки и незамеченной вернуться к нам.

Сказав это, я вдруг хлопнул себя по лбу и сдавленно замычал. Записи Северянина! Таша видела их на столе, когда явилась в мою комнату на рассвете. Человек, по словам Дирона настолько увлеченный книгами, просто не мог не спросить о странной рукописи. Но Таша предпочла сделать вид, будто не заметила ее. Почему? Самый очевидный ответ — чтобы не возбуждать лишних подозрений. А потом, когда я разбирался с Ромуалом наедине, отправив Ташу сторожить дверь, девушка сбегала в мою комнату и без проблем похитила записи. Вот почему она не предупредила меня о появлении Широна. Я же просил ее стукнуть в стену или хоть как-то дать мне знать, если вдруг слуге захочется что-нибудь проверить на кухне. Но нет. Таша, видимо, появилась уже после того, как Широн распахнул дверь.

— Подожди, — взмолился Дирон, когда я вывалил на него все эти соображения. — Ничего не понимаю! Почему ты думаешь, что Таша связана с демоном? Он же пытался ее убить?

— С ее слов, — процедил я, пытаясь штурмом взять дверь. Дверь держалась героически, даже не шелохнувшись под градом моих ударов. — Демоны не могут лгать. Юлить, уходить от прямого ответа, играть словами — это всегда пожалуйста. Но не лгать. При нашем разговоре слуга Темного Бога ни разу не сказал прямо, что пытался убить Ташу. Обмолвился лишь, что его удар отвел медальон, но удары бывают разные, — тут я запнулся на секунду. В голове мелькнул какой-то обрывок воспоминания. Демон сказал еще что-то очень важное. Жаль, сейчас не понять, что именно.

Я кашлянул и сухо продолжил:

— Следы черного колдовства на медальоне Светлой Богини вполне могли остаться не после нападения, а после ритуала призыва. Вот что меня всегда смущало в истории девушки — почему она не избавилась от медальона? Помнишь, как он обжег тебе руку? Да, Таше амулет так сильно навредить не мог, но некоторое беспокойство она бы обязательно ощущала. В конце концов, ей было бы элементарно неприятно прикасаться к вещи, оскверненной демоном. Но нет, я ни разу не заметил на лице у Таши даже следа недовольства.

Тяжело дыша, я прекратил бить по двери ногами, утер пот и отошел, намереваясь пробить путь к свободе плечом.

— Да стой ты! — закричал Дирон, хватая меня за рукав. — Все эти доказательства и яйца выеденного не стоят. Я знаю Ташу. Она никогда бы не причинила вреда отцу!

— Люди меняются, — спокойно произнес я, глядя юноше в глаза. — И особенно их меняет жажда власти. Помнишь, ты говорил, будто Таша с детства была выдумщицей? То предметы у нее сами со стола падали, то портреты со стен подглядывали. Мне, идиоту, надо было догадаться уже тогда. К Таше перешел магический дар Северянина. Именно она балуется черным колдовством.

— Но зачем тогда она просила тебя о помощи, а потом в первый же вечер натравила на защитника демона? — упорно настаивал на своем Дирон. — Это как-то глупо, не находишь?

— Очень просто, — пожал я плечами. — Моим присутствием она пыталась обезопасить себя от расследования, которое обязательно проведет инквизиция. Могу поклясться, что ваша семья из-за былых подвигов Северянина давно находится на особом положении и под негласным контролем у святых отцов. Одно убийство, выданное за несчастный случай, Таше сошло бы с рук. Но, по всей видимости, на достигнутом она останавливаться не собиралась. Полагаю, твоя сестра даже не предполагала, что любящий отец столь сурово обойдется с ней. Оставить в наследство лишь дом, которым нельзя распоряжаться! Понятное дело, это Ташу не устроило. И она решила добиться того, чтобы получить все наследство в свои руки. А для этого ей нужен был своеобразный козел отпущения. Вот она и нашла его в моем лице. Как удобно — свалить все грехи на ничего не подозревающего некроманта! Если инквизиция узнает, что я был в доме, когда совершались все эти преступления, то даже расследование проводить не будет. Сразу же спишет всю вину на меня, зуб готов отдать.

— Но зачем напускать на тебя демона? — настойчиво повторил Дирон. — Вдруг бы ты испугался и бежал из дома?

— Хороший вопрос, — усмехнулся я. — Возможно, Таша полагала, что во мне взыграют рыцарские чувства? Мол, оставить девушку на растерзание злобному демону — такой поступок недостоин барона Вулдижа из рода Сурина. Она все время контролировала меня и в любой момент без проблем пресекла бы попытку бегства.

— Каким образом? — удивленно вскинул брови юноша. — Ты был в своей комнате, Таша — в своей. Она что, умеет видеть сквозь стены?

Я замялся. Говорить Дирону, что Таша тогда провела в моей комнате ночь, мне совершенно не хотелось. С него станется решить, что его сестра была обесчещена под крышей родного дома. И так проблем хоть отбавляй, а еще придется горячего юнца усмирять.

— У нее была возможность, — уклончиво ответил я. — И потом, когда утром я вошел в ее комнату, там явственно ощущалось присутствие чего-то потустороннего.

— Вулдиж, — мягко покачал головой юноша. — Прости, но я тебе не верю. Произошла какая-то ужасная ошибка. Таша никогда бы не причинила вреда отцу или мне. Сам подумай — по твоей логике получается, что это она установила на меня смертельное заклинание. Но почему тогда я и ее слова не воспринимал всерьез? Ведь, если все так, как ты говоришь, именно Таша была моим хозяином.

— Она могла это сделать специально, чтобы отвести от себя подозрение, — упорствовал я. — Ты должен был выполнять любые ее приказания. Что ей мешало повелеть тебе не верить ее рассказам в присутствии других людей?

Дирон поморщился, и я понял, что все мои доказательства прошли мимо разума юноши. В принципе, логично. Ташу он знал с самого рождения, а меня — лишь пару дней. И я в свое время в похожей ситуации поступил так же, когда ко мне вдруг заявился некий посторонний человек и принялся убеждать, что мой кровный родственник желает мне смерти. Только тогда мне пришлось заплатить очень дорогую цену за свое упрямство. Не хотелось бы повторения былой невеселой истории.

На самом деле, я лишь одного пока не мог понять. Если Таша в действительности заварила всю эту историю, то зачем она заставила Дирона ударить ее по голове? Специально, чтобы сделать свою историю более достоверной в моих глазах? Возможно. Впрочем, сейчас не время для гаданий. Надо выбираться из комнаты, пока Таша не убила еще кого-нибудь.

Я со всей силы саданул по неуступчивой двери еще раз и в изнеможении опустился на кровать. Нет, решительным штурмом мне из комнаты не выбраться. Дом некогда строился на века, поэтому двери здесь были дубовые и очень тяжелые. Я рискую сломать себе все конечности, и то вряд ли выберусь из западни.

К помощи магии я тоже не мог прибегнуть. Снятие заклинания с Дирона опустошило все мои внутренние резервы. Последние крохи я расходовал на призыв души Ромуала. Теперь минимум неделю ждать, пока восстановлюсь. Что же делать?

Дирон задумчиво подергал ручку, словно убеждаясь, что мы в действительности заперты. Потом отошел и сел рядом со мной.

— Если Таша ни при чем, то как ты объяснишь это? — кивнул я в сторону двери. — Или она сделала это случайно?

— Или это сделала не она, — резонно возразил Дирон. — Я вообще не понимаю, с чего вдруг ты поднял панику. Нас могла закрыть Бирия. Специально, чтобы ты никуда не сбежал, пока она будет отдавать необходимые распоряжения по поводу тела и расследования.

Я сморщился, будто от невыносимой боли. Ну как еще его убедить в том, что Таша замешана в убийствах по уши?

Помощь пришла неожиданно, но совершенно не с той стороны, на которую я надеялся. Дверь резко, без предупреждения распахнулась, и перед нами предстала Таша. Девушке хватило всего секунды, чтобы понять, что именно произошло в ее отсутствие. Она бросила мимолетный взгляд на мой растрепанный вид, с легкой усмешкой покосилась на Дирона, который не сумел сдержать изумленного восклицания при ее появлении. После чего довольно потянулась, словно кошка, объевшаяся сметаной, и сделала шаг мне навстречу.

— Насколько я понимаю, ты наконец-то понял, кто балуется черной магией в нашей семье, — произнесла она, легким мановением руки захлопывая дверь, при этом даже не дотрагиваясь до нее. — Я разочаровалась в тебе, Вулдиж. Ты казался мне более достойным соперником.

* * *

Таша удобно расположилась в кресле напротив меня. Она сидела, положив ногу на ногу, и задумчиво постукивала изящными тоненькими пальчиками по подлокотнику.

— Что это все значит? — когда пауза в комнате чересчур затянулась, рискнул первым задать вопрос Дирон. — Ты в самом деле занимаешься черной магией?

Ее лоб прорезала глубокая вертикальная морщина, словно девушка только сейчас вспомнила о присутствии брата в комнате. Таша перевела на него взгляд и обворожительно улыбнулась.

— Дирон, у меня в данный момент нет ни времени, ни сил, чтобы объясняться с тобой, — ласково произнесла она. — Давай ты не будешь устраивать сцен.

На какой-то момент Дирон опешил от слов сестры, но потом буквально взорвался от негодования.

— Я не буду устраивать сцен?! — гневно вскричал он. Я дернул его за рукав, призывая успокоиться, но юноша, не обращая на это внимания, вскочил и двинулся на Ташу, угрожающе сжав кулаки. — Про какие сцены ты говоришь? Ты установила на меня смертельное заклинание! Как это называется?

Таша поморщилась и прищелкнула пальцами, когда ее отделял от брата всего шаг. Я вздрогнул, когда по коже наотмашь ударил близкий всплеск чужой магической энергии. В тот же миг юноша залился смертельной бледностью, пошатнулся и едва не рухнул на пол.

— Вернись, пожалуйста, на свое место, — нежным голоском попросила девушка. — Дирон, пожалуйста. Иначе мне придется сделать тебе очень больно. И отсутствие заклинания мне не помешает.

Юноша оглянулся на меня, словно молчаливо умоляя о поддержке. Но что я мог сделать? У меня не осталось ни капли от прежней магической силы.

— Дирон, вернись, — тихо проговорил я. — Не пори горячку. Сначала послушаем, что нам поведает твоя сестра. Вдруг она просто хочет покаяться в своих грехах. А мы, без сомнения, выслушаем ее и поддержим.

Таша запрокинула голову и громко, от души расхохоталась после моих слов. Дирон покачнулся было по направлению к ней, намереваясь воспользоваться тем, что девушка отвлеклась. Но тут же побледнел еще сильнее, хотя это казалось почти невозможным, и с приглушенным всхлипом тяжело осел на пол.

— Не играй со мной. — Таша прекратила смеяться так же резко, как и начала, и внимательно посмотрела на брата. Ее глаза были практически черными из-за расширенных зрачков. — Дирон, сядь! Не вынуждай меня поступить с тобой плохо.

Юноша упрямо сжал губы, но подчинился. Мне пришлось поддержать его за локоть, когда он с трудом поднялся на ноги и тут же рухнул на кровать. Затем с гримасой боли принялся растирать грудь.

— Такое чувство, будто сердце чья-то ледяная рука сжала, — вполголоса пожаловался он.

Я сочувственно хмыкнул. Верю на слово. Для черных магов нет на свете лучшего развлечения, чем вдоволь помучить своих жертв.

— Так и будешь молчать? — перевела на меня взгляд Таша. — Или тебе нечего мне сказать?

— Почему нечего? — пожал я плечами. — Одна только проблема: мне с детства запрещали ругаться в присутствии девушек. А тебя трудно назвать каким-нибудь приличным словом.

— Вот как, — протянула Таша. — Знаешь что, Вулдиж? Я скажу тебе одну очень простую вещь. Ты хлюпик и мямля. Любой другой маг на твоем месте разобрался с этим делом намного быстрее. А тебя даже угроза собственной жизни не заставила отказаться от нелепых глупых принципов. Скажи откровенно: что тебе мешало сразу же после визита демона согнать всю мою родню в холл и устроить ей допрос с пристрастием? Только не ври, что у тебя не хватило бы на это сил. Хватило бы с избытком, сам знаешь.

— А почему тебя это так волнует? — с удивлением спросил я. — Тебе-то не все равно, какими методами я действую и почему?

— Не все равно.

Таша раздраженно встала и прошлась по комнате, благоразумно не поворачиваясь ко мне спиной. Потом остановилась напротив меня и холодно продолжила:

— Мне просто противно смотреть на тебя. Ты же некромант, причем потомственный! Тебе подвластны такие силы, о которых любой другой маг может только мечтать. Вся мощь прославленного рода Сурина стоит за твоей спиной, мощь, накопленные знания и мудрость. Бери их и властвуй в свое удовольствие. Но нет, ты вечно выдумываешь себе какие-то отговорки, правила, которые нельзя нарушать. Зачем? Мне до слез обидно, что такая сила пропадает впустую. Лучше передал бы ее тому, кто сумеет найти ей достойное применение.

— Тебе, например? — лукаво поинтересовался я.

— Хотя бы, — фыркнула Таша. — Да, мне перешел дар прадеда, но это просто насмешка, а не дар. Жалкие крохи былого величия. Северянин даже короля держал под своим контролем, инквизиция плясала под его дудку. А что досталось мне? Умение двигать предметы взглядом да слышать далекие неразборчивые голоса предков из пыльных портретов.

— Многим бы позавидовали тебе, — заметил я.

— Позавидовали бы? — переспросила Таша с глухой злобой. — Чушь! Уж лучше не иметь ничего, чем такую малость. И потом, это не помогло бы мне избежать участи обычной девушки из приличной семьи. Меня бы выдали замуж, заставили бы нарожать детишек. Моей силы не хватило бы, чтобы заставить относиться к себе как к равной. Злая ирония судьбы: знать, что ты не такая, как остальные, но покорно сносить прихоти и блажь опостылевшего супруга.

— Какие глупости, Таша! — не выдержав, вновь подал голос Дирон. — О чем ты говоришь? Ты же знаешь, что отец никогда бы не выдал тебя замуж без твоего на то согласия. Он слишком любил тебя.

— Любил, — неожиданно легко согласилась девушка. Помолчала, улыбнулась своим мыслям, но больше ничего не сказала.

— И ты его убила, — с настоящей ненавистью протянул Дирон. — Убила собственного отца.

Таша ничего не ответила на это обвинение. Лишь вновь как-то странно усмехнулась. Я нахмурился. Что-то меня настораживало в этой идеалистической картине. Слишком все гладко получается.

— Зачем ты призвала демона? — спросил я, зябко растирая ладони.

— Как зачем? — нарочито удивилась девушка. — Чтобы получить власть. Силу. Знания. Мне не нужны те крохи магического дара, которые перешли по наследству. Мне нужно все. Я хочу повторить подвиги Северянина. Добиться того, чтобы о нашем семействе вновь заговорили по всему королевству. Больше — по всему миру!

Я поморщился от фальши, которая проскользнула в последних словах девушки. Нет, что-то не сходится. Какой-то кусочек головоломки опять выпал.

— И за это ты готова расплатиться вечностью? — с показным изумлением изогнул я бровь. — За краткий миг могущества на земле после смерти страдать в обители Темного Бога до гибели всего сущего?

— Как ты мог такое подумать обо мне, — мелодично рассмеялась Таша. — Я не столь глупа, как мой великий прадед. Моя душа останется при мне.

— Не понимаю, — честно признался я. — Демону нужна только одна плата. Он бы не согласился работать на тебя ни при каких других условиях.

— Я пообещала ему то, что выглядело куда более лакомым куском. — Таша облизала губы, склонила голову и торжествующе заключила: — Я пообещала, что принесу Темному Богу твою душу, Вулдиж! Поверь, демон с радостью согласился на такой обмен. Ты просто не представляешь, как с тобой хотят поквитаться некоторые потусторонние сущности.

Я вздрогнул, почувствовав, как по телу волной пробежал холод. Мог бы догадаться и сам. Вряд ли мне простят, что некогда я уже был принесен в жертву Темному Богу. И тем более никогда не забудут, что обычному некроманту удалось выжить после того ритуала.

— И как ты собираешься это осуществить? — нарочито безразлично спросил я. — Ты не властна распоряжаться моей душой.

Таша некоторое время молчала, глядя мне прямо в глаза. Я тщетно пытался заглянуть в ее душу, взять над ней вверх, как ранее сегодня. Но нет, ничего не получалось. Девушка спокойно выдерживала мой взгляд, и меня вновь кольнула иголка какого-то беспокойства. Что-то тут не то. Кажется, я упускаю из внимания какую-то очень важную вещь. Еще бы понять — что именно, пока не стало слишком поздно.

— Ты что-нибудь знаешь о ритуале перемены тел? — наконец, когда молчание стало невыносимым, негромко поинтересовалась девушка.

Противные липкие мурашки ужаса пробежали у меня по коже. Я нерешительно кашлянул и ограничился кивком в знак согласия, потому что горло вдруг перехватил спазм.

— Я собираюсь провести его с тобой, — хищно усмехнулась Таша. — Но немного видоизменив. Я вырву твою душу из тела, но не предоставлю ей ничего взамен. Заключу ее в сосуд, из которого она никогда не сумеет выбраться. И преподнесу в дар демону. Такая участь станет для тебя наихудшим наказанием. Ты не будешь мертв в общепринятом смысле этого слова, не пройдешь суд богов и никогда не упокоишься. Твое заключение продлится до скончания веков. Или до той поры, пока ты не примешь предложение Темного Бога. Я думаю, он будет рад такой новой игрушке.

— Именно так ты поступила с Ромуалом? — с невольным любопытством подался я вперед. — Забрала его душу?

Впервые Таша замялась. Она кинула быстрый взгляд на мертвое тело своего сводного брата, которое покоилось на кровати, как-то неуверенно нахмурилась и кивнула.

— Да, — с неким вызовом произнесла девушка. — Я вырвала его поганую душонку из тела. И мне ни капельки не стыдно за свой поступок. Этот слизняк заслуживает столько мучений, сколько он сумеет вытерпеть, не сойдя при этом с ума.

— А как ты убила отца? — продолжил я расспросы, уже начиная смутно догадываться, что именно меня смущало все это время. — Неужели тоже подарила его душу Темному Богу?

Как и следовало ожидать, Таша не стала отвечать на этот вопрос. Вместо этого она опустилась в кресло, достала из складок юбки уже знакомые мне записи и раздраженно замахала ими в воздухе.

— О! — понятливо ухмыльнулся я. — Вижу, я был прав. Ты не только убийца, но и маленькая воровка.

— Я ничего не крала, — покачала головой Таша. — Просто взяла то, что и так принадлежит моей семье. А вот у тебя прав на владение этими записями нет. Так что еще надо посмотреть: кто из нас вор.

— Что это? — с любопытством толкнул меня в бок Дирон.

— Записи Северянина, — вполголоса кинул ему я. — Помнишь, я говорил тебе о них? Судя по всему, твоя сестренка так и не сумела разобраться в почерке твоего прадеда. Или просто не умеет читать.

— Твои жалкие потуги на юмор не смешны, — строго одернула меня Таша. — Я внимательно изучила эту рукопись. Но…

— Но ничего в ней не поняла, — я любезно завершил за нее фразу, благоразумно умолчав, что и сам не разобрался, чем эта рукопись может помочь мне в поединке с демоном.

— Пусть так, — равнодушно обронила Таша. — Если тебе от этого легче. Не хочешь удовлетворить мое любопытство и объяснить кое-что?

— Не уверен, что мне будет приятно отвечать на твои вопросы, — сказал я. И тут же пожалел об этом. Последнее слово еще не успело сорваться с моих губ, как грудь обхватил пылающий обруч боли. Я приглушенно застонал и согнулся, обняв себя руками. Казалось, будто кто-то неведомый живьем вырывает у меня сердце.

— Извини, но молчать тебе будет намного больнее, — криво улыбнулась Таша. — Так как? Мне продолжать или попробуем договориться по-хорошему?

— Ай-ай-ай, — с трудом выдохнул я, едва сдерживаясь, чтобы не закричать в полный голос от невыносимой боли. — А сначала выглядела такой хорошей девочкой.

— Внешность бывает обманчива, — пожала плечами Таша.

Дирон прорычал что-то неразборчивое и покачнулся было к сестре, явно намереваясь задать ей трепку, но девушка лишь неодобрительно зацокала языком.

— Не вмешивайся! — строго прикрикнула она. — Ты мой брат. Не заставляй меня забыть об этом.

— Вот как? — с горьким сарказмом осведомился юноша. — Значит, так теперь принято обращаться с кровными родственниками? По-твоему, смертельное заклинание, которое ты на меня установила, просто цветочки?

Таша смущенно отвела взгляд, не найдя, что возразить. Я с огромным трудом следил за ее действиями. В глазах стоял кровавый туман, а в голове гулко билась только одна мысль: «Что, что делать? Как поступить?»

— Хорошо, — внезапно шепнул я. — Я расскажу тебе.

— Громче, — с ядовитой усмешкой потребовала девушка. — Я не расслышала.

— Я расскажу тебе все, что ты хочешь узнать, — корчась, выдохнул я. — Прекрати!

В тот же миг боль схлынула, оставив после себя лишь навязчивый звон в ушах. Я задохнулся от облегчения. Никогда бы не подумал, что это так приятно — когда можешь вздохнуть полной грудью.

— Отлично. — Таша поправила локон, выбившийся из косы. — Зачем мой прадед отдал тебе эти записи?

— Наверное, хотел, чтобы я остановил его неразумного потомка, — хмыкнул я. — Северянин выглядел весьма разозленным тем, что кто-то в его доме занимается черным колдовством.

— Испугался за свою власть, — протянула девушка. И о чем-то надолго задумалась.

Я еще раз с гримасой потер грудь, которая больше не разрывалась от огня, и бросил осторожный взгляд на дверь. Там, около самого порога, притаился мой посох. Безумная надежда. У меня все равно не получится воспользоваться им. Такие вещи помогают лишь сконцентрировать магическую энергию для более точного удара. Но что концентрировать прикажете, если ты опустошен до дна?

В голову пришла одна сумасбродная мысль. Мне надо было проверить одну идею. Совершенно сумасшедшую идею, стоит признать. Но почему бы нет? В этом деле слишком много странного. И чем дольше шел мой разговор с Ташей, тем больше мне казалось, что в игре участвует кто-то третий. Уж не попала ли моя подопечная под чье-то чужое магическое влияние, став обычной марионеткой?

— Таша, тебе понравилась наша ночь вдвоем? — спросил я, не обращая внимания на то, как Дирон рядом хрюкнул от неожиданности. — Помнишь, тогда, в моем замке. Это было так… Волнующе… Неужели ты забыла мои ласки?

Краем глаза я заметил, как Дирон закашлялся и побагровел от с трудом сдерживаемого негодования. Сжал кулаки, но немыслимым усилием воли остался на месте. Правильно, мальчик, не лезь пока. Понимаю, что неприятно слышать подобные вещи о собственной сестре, но придется потерпеть.

— Наша ночь? — Таша растерянно нахмурилась. Потерла лоб, словно пытаясь вспомнить. — Наша ночь? В замке?

— Да, — чарующе заворковал я. — Ты так кричала от наслаждения, что перепугала всех моих слуг. Пожалуй, стены родового замка еще не знали такой страстной ночи.

Таша как-то жалобно сморщилась, словно собираясь расплакаться. Закусила губу и огляделась по сторонам, будто ища у кого-то помощи или подсказки.

— Я… Я не помню, — наконец, призналась она. — Мы спали с тобой?

— Не помнишь? — с показным удивлением поднял я брови. — Да, ты тогда немного перебрала вина. Но чтобы забыть такое?!

Девушка всхлипнула и нервно провела ладонями по подолу платья, разглаживая его. Замерла так, прислушиваясь к каким-то внутренним ощущениям.

— Я не девственница? — наконец, с выражением крайнего ужаса на лице задала она вопрос.

— Боюсь, что нет, — с притворным сочувствием покачал я головой. — Но не переживай. Я никому об этом не расскажу. Честное слово!

— Я набью тебе морду, — чуть слышно прошипел рядом Дирон.

Я проигнорировал его угрозы. Тоже мне, испугал дракона голым рыцарем. Если окажется, что я ошибся, и мои предположения ложны, то мне так и так недолго жить осталось.

— Этого не может быть, — простонала Таша. Схватилась за волосы и несколько раз жестоко дернула себя за них. — Просто не может быть! Почему? Как? Когда? Я не помню!

— Ну как же! — продолжал я гнуть свою линию. — Ты пришла ко мне за помощью, но расплатиться тебе было нечем. Вот ты и решила отдаться мне. Признаюсь честно, более выгодного предложения я никогда в жизни не получал. Однако и ты в накладе не осталась. Эх, до сих пор дрожь пробирает, как вспомню наши безумства.

Дирон засипел и покраснел еще сильнее, цветом сравнявшись со спелым наливным яблоком. Закрыл глаза и что-то неразборчиво забормотал себе под нос. Видимо, принялся перечислять, что именно он сделает с одним наглым некромантом, который обесчестил его сестру.

Таша скомкала листы, которые лежали у нее на коленях, и отшвырнула их в сторону. Затем вскочила и испуганно метнулась к окну. Но сразу же вернулась, рухнула на прежнее место и вцепилась в подлокотники так, что даже костяшки побелели.

— Он не должен об этом узнать, — пробормотала она, глядя отсутствующим взглядом куда-то мне за спину. — Если он узнает, то все пропало. Он убьет меня.

Дирон прекратил бубнить и с нескрываемым удивлением уставился на сестру. Ага, понял, надеюсь, к чему я Ташу подталкиваю.

— Кто он? — ласково, словно обращаясь к неразумному дитю, спросил я. — Ташенька, дорогая, кто? У тебя есть кто-то другой? А как же я и мои поцелуи? Слаще твоих губ я еще ничего не пробовал. Они на вкус словно ежевичное варенье.

Девушка вздрогнула, понурила плечи и беззвучно зарыдала. Правильно, все правильно, Вулдиж. Только не торопись. Если Таша под влиянием заклинания, то у нее в голове сейчас причудливым образом переплелись самые разные события. Чем удачнее ты будешь чередовать вымысел и правду, тем более запутаешь несчастного ребенка. Главное, не пережать. Иначе рискуешь разъярить ее. И в итоге глупо погибнешь от рук девушки, которая не будет ведать, что творит.

— Возьми жезл, — почти не разжимая губ, кинул я Дирону. — Около двери. Быстро!

Юноша кивнул, не отводя напряженного взгляда от сестры. Затем неслышно встал и скользнул к посоху.

— Ташенька, — тут же засюсюкал я, отвлекая внимание девушки от двери. — Почему ты плачешь, милая? Разве тебе не понравились наши шалости?

— Не называй меня так! — зло выдохнула Таша, сжимая кулаки. — Я тебе не милая! Неужели ты не понимаешь, что ты натворил?

— А что я натворил? — изумился я. — Лишь напомнил тебе, как нам было здорово вдвоем. Я ведь не прочь и повторить. Надеюсь, во второй раз все пройдет еще лучше.

Девушка побледнела от гнева, гордо вскинула голову и открыла было рот, чтобы достойно ответить мне. Но в следующую секунду произошли сразу два события. Дирон наконец-то добрался до посоха. Схватил его в руки и крепко сжал. Но передать его мне он не успел. Потому как дверь с грохотом распахнулась, чуть не сбив его с ног. Юноша едва успел отпрянуть обратно на кровать и спрятать посох под покрывало.

— Добрый день, — вежливо поздоровался Широн, стоя на пороге и откидывая собравшихся изучающим взглядом. — Я не помешаю?

Я довольно усмехнулся. Ага! Кажется, мои предположения начинают подтверждаться. Поэтому реакция Таши на появление слуги оказалась для меня довольно предсказуемой. Девушка как-то съежилась, будто уменьшившись в размерах, и вжалась в кресло.

— Я сама справлюсь, — прошептала она, поспешно утирая слезы рукавом. — Зачем ты пришел?

— Почувствовал, как ты нервничаешь, — холодно обронил мужчина. Да, слугой его назвать сейчас язык не поворачивался. Широн перестал горбиться, распрямил плечи и выглядел так, будто был истинным хозяином этого дома. Хотя… Возможно, так оно и являлось на самом деле.

— Приветствую вас, — попытался изобразить я что-то вроде вежливого поклона, при этом вложив в него максимум сарказма. — И как вас следует ныне называть? Широн или Райдик?

Под ухом привычно охнул Дирон. Даже Таша невольно дернулась и посмотрела на меня круглыми от изумления глазами.

— Неплохо, — усмехнулся мужчина. Небрежным жестом согнал Ташу с кресла и сам удобно в нем расположился. — А ты догадливый малый.

— Ваша дочь не так давно была обо мне совсем другого мнения, — заметил я.

— Моя дочь сейчас несколько не в форме, — извиняющимся тоном протянул мужчина. — Видишь ли, заклинание, посредством которого я контролирую ее волю… Словом, оно сильно искажает представления Таши об окружающей ее реальности. Только так мне удается держать ее в узде.

— Зачем? — тихо поинтересовался я. — Она же ваша дочь. А вы собираетесь скормить ее демону. Неужто самому не противно так поступать с собственными детьми? А Дирон? С ним-то вы зачем так страшно поступили?

— Как — страшно? — Широн откинулся на спинку стула и почесал нос. — Дирон, если мне зрение не изменяет, сидит рядом с тобой живой и здоровый.

— Вы установили на него смертельное заклинание, — терпеливо напомнил я. — Одно из самых жутких, которые когда-либо придумывал человек.

— Простая предосторожность, — спокойно ответил мужчина. — Я хотел быть уверенным, что дети не разбазарят мое состояние на радостях, когда получат наследство. С Ташей, к сожалению, подобного провернуть не получилось. Как ты верно заметил, ей достался магический дар от прадеда. Маленький, конечно, не чета той власти, которой обладал Северянин. Но я не мог рисковать. Вдруг бы она решила сопротивляться и случайно убила бы себя, тем самым сорвав все мои планы?

— Поэтому в завещании был пункт о том, что Таша не имеет права распоряжаться своей долей имущества? — догадливо переспросил я и тут же брезгливо поморщился. — И все же, какая мерзость! Даже животные так не поступают со своими детенышами. Ставить на кон жизни самых близких людей. И во имя чего?

Широн промолчал. Лишь принялся с преувеличенным вниманием разглядывать свои руки.

— Я ничего не понимаю, — жалобно прошептал Дирон. — Это мой отец? Но как? Каким образом? Я же видел его бездыханным! Рыдал над могилой!

— Помнишь, Таша сказала про ритуал перемены тела, когда описывала мою дальнейшую участь? — тихонько пояснил я. — Тогда-то я и понял, что произошло в вашем доме. Твой отец, по всей видимости, наконец-то отыскал книгу, в которой Северянин записывал результаты своих магических опытов. И решил воспользоваться ею. На самом деле, Таша не единственная, к кому перешел магический дар. Такое бывает очень редко — чтобы только один человек в семье получил силу предка. У твоего отца тоже были некие способности. Видимо, достаточно слабые, поэтому он не рискнул привлечь к себе внимания инквизиции и обнародовать их раньше времени. Но с книгой… О-о-о, с книгой дело поворачивалось совсем другой стороной. Не надо было годами кропотливо трудиться, выискивая нужные словосочетания и ритуалы, которые позволяют контролировать силу. Не надо было долго и упорно учиться правильно применять полученную мощь. Ему все досталось готовым.

— Вот именно, — благодушно кивнул Широн. — Только одно меня сдерживало — инквизиция. Она давно и пристально следит за нашей семьей. Мне нужен был способ вывести себя из-под подозрения, когда я наконец-то получил бы всю причитающуюся мне власть. И я решил переселиться в тело пожилого слуги. Вряд ли святых отцов заинтересует слабый, перепуганный мужчина преклонных лет. Когда я закончу свои дела в доме, то спокойно смогу уехать, не опасаясь преследования.

— Что ты задумал? — спросил я, чувствуя, как сердце болезненно сжалось от дурного предчувствия. — Зачем весь этот спектакль? Если решил продаться с потрохами Темному Богу, то делай это. К чему втравливать в свои поганые делишки остальных?

— Ты так и не понял, что является моей истинной целью, — широко улыбнулся Широн. — Но не беспокойся. Скоро сам все узнаешь. Поскольку тебе отведена одна из главных ролей в предстоящем представлении.

Я промолчал. Почему-то мне совсем не хотелось узнавать, что именно мужчина имел в виду. Кажется, меня его ответ не обрадует.

Тем временем Широн перевел взгляд на Ташу, которая неуверенно жалась к двери, и поманил дочь к себе рукой.

— Подойди, — ласково попросил он. — Я хочу понять, что так сильно взволновало тебя.

— Все в порядке, отец. — Голос Таши опасно дрогнул, выдавая ее ложь. — Просто… Мне было неприятно разговаривать с Вулдижом. Вот я и вспылила сверх меры.

— Почему? — негромко переспросил Широн. — Он оскорблял тебя? Унижал?

— Нет, — с явной неохотой качнула головой девушка. — Отец, это в самом деле неважно.

— Неважно? — вмешался я в разговор, игнорируя полный ужаса взгляд Таши, который она бросила на меня. — Дорогая, ночь, которую ты провела со мной, для тебя пустяк? Я разочарован. Можно сказать, оскорблен таким пренебрежением.

Дирон больно двинул локтем меня в ребра, предупреждая об опасности, но это уже не могло остановить мой поток красноречия. Злоба на собственную беспомощность и недогадливость настолько переполнило все мое существо, что я говорил и говорил, не очень-то вникая в смысл фраз.

— Вспомни, — заливался я соловьем, — твои стоны, когда я целовал тебя. Твои крики, когда терпеть ласки было уже невозможно. Да все призраки замка в ту ночь собрались в моей комнате, чтобы понаблюдать за нашими забавами. Под нами едва кровать не сломалась!

— Это правда? — холодно прервал мои разглагольствования Широн, с непонятной гадливостью разглядывая покрасневшую от смущения дочь. — Ты спала с ним?

Таша молчала, опустив голову и закрыв лицо ладонями. Только кончики ярко-алых, пунцовых от стыда ушей без слов выдавали ее смятение.

— Говори! — резкий окрик Широна наотмашь ударил по моим напряженным до предела нервов. Даже Дирон рядом вздрогнул. Но тут же пересел ближе и, воспользовавшись моментом, незаметно придвинул ко мне посох, спрятанный под покрывалом. Я дотронулся кончиками пальцев до резной деревянной поверхности фамильной реликвии и тихонько перевел дыхание. Теперь осталось лишь придумать, что с этим делать. Жаль, что Широн вряд ли снизойдет до моей просьбы и не повернется ко мне спиной. Без этого оглушить его ударом по затылку в нынешней ситуации не получится, а больше никакого толка от посоха я не вижу. Хотя…

— Таша. — Широн говорил спокойно, но у меня мурашки по телу пробежали от его тона. — Немедленно отвечай. Не делай себе хуже.

Секунду в комнате стояла оглушительная тишина, потом девушка тоненько всхлипнула и затараторила.

— Я… я не помню, — лепетала она, не смея поднять на отца глаз. — Правда, не помню. Когда ты надел на меня эту штуку, то в голове стало как-то странно. Едва я пытаюсь сосредоточиться, как все плывет. Ничего не помню. Иногда вижу какую-нибудь картину, а через миг сама не понимаю — случалась ли она в реальности или только привиделась мне. Прости, отец.

Таша вымолвила это и тяжело опустилась на колени, молчаливо умоляя о пощаде. Я до боли сжал кулаки, не замечая, как ногти впиваются в кожу. Сто упырей этому Райдику на могилу. Что же это за человек такой, раз ему собственных детей ни капли не жалко?

Широн встал, сделал шаг к Таше и с видимым наслаждением влепил ей увесистую пощечину. Мне показалось, будто голова девушки оторвется от удара — так сильно она мотнулась в сторону. Но Таша не издала ни стона. Лишь провела рукой по разбитым губам, стирая выступившую на них кровь.

Дирон зарычал что-то неразборчивое и едва не бросился с кулаками на Широна.

— Не с места, дурень, — прошипел я, с трудом удерживая юношу. — Он же размажет тебя по стенке одним пальцем.

— Ну и пусть! Ты что, не понимаешь? Это же моя сестра!

— А я твой отец, — бросил через плечо Широн, не оборачиваясь. — Поэтому волен поступать с вами так, как мне будет угодно.

Впрочем, мужчина тут же повернулся и смерил Дирона высокомерным взглядом, будто говоря — ну давай, попробуй совладать со мной.

Дирон после этого зло отпихнул меня в сторону и вскочил с кровати. Набычившись, он стоял напротив Широна, готовый в любой момент кинуться в драку.

— Идиот, — простонал я. — Ему же только этого и надо!

Широн довольно усмехнулся и кивнул, подтверждая мою правоту. Затем прищелкнул пальцами, и Дирон невольно схватился рукой за грудь. Скривился в страдальческой гримасе и протяжно вдохнул сквозь зубы воздух, пытаясь не закричать от боли.

— Ты думаешь, если этот некромант-недоучка снял с тебя смертельное заклинание, то я больше не могу мучить тебя? — презрительно фыркнул Широн. — Ошибаешься, мой милый мальчик. Ты мой сын. Я дал тебе жизнь, я в праве ее и забрать.

Я лихорадочно думал, как же поступить в такой ситуации. Если не вмешаться, то Райдик в теле слуги без особых проблем убьет Дирона. Просто потому, что тот осмелился бросить ему вызов. И потому, что рано или поздно, но черному колдуну придется устранить всех свидетелей своего злодеяния. Почему бы не начать это делать прямо сейчас?

Не вмешаться и допустить гибель юноши я не мог. Но никак не находил приемлемого выхода. Если кинусь на Широна с голыми руками