/ Language: Русский / Genre:love_detective

Радость забвения

Эллен Чейз

Драматический рассказ о любовной связи между очаровательной дочерью разорившегося и покончившего с собой в отчаянии миллионера и сыном преуспевающего бизнесмена — владельца компьютерной фирмы. Их окончательному сближению то и дело мешают досадные случайности, а более всего — конфликт между двумя конкурирующими фирмами. Детективная основа сюжета расцвечена психологическими и эротическими нюансами в отношениях между влюбленными.

Эллен Рако Чейз

Радость забвения

1

Доминик Маквэл Бэннет оглядел пузырьки с лекарствами, выстроившиеся, как игрушечные солдатики, на огромном дубовом столе. Этикетки их извещали об эффективном и долговременном действии, на самом же деле все они оказывались и не эффективными, и не долго действующими, а таблетки от кашля так надоели ему, что уже от одного взгляда на них его начинало тошнить. Доминик устало провел ладонью по лицу, чувствуя себя так, будто мгновенно постарел вдвое и ему уже не тридцать шесть, а семьдесят два, и потянулся за очередной горькой микстурой.

— Держите еще и это, — услышал он веселый женский голос. — Отдел рекламы шлет это вам с наилучшими пожеланиями.

Доминик поднял глаза. В дверях стояла Энн Лернэр, секретарь-референт президента фирмы.

— Не уверен, что сил моих хватит на все эти чудодейственные средства, — хрипло проговорил он. — А что там?

Стройная женщина, затянутая в элегантный костюм, вошла в отделанный деревом и бронзой кабинет.

— После того как вы все утро прокашляли, наши машинистки собрали совет и прислали вам это, — не скрывая иронии, ответила Энн. — Кварта апельсинового сока, сотня аскорбиновых таблеток и лепестки розы.

Доминик хохотнул и тотчас зашелся кашлем. Энн, нахмурившись, недовольно покачала седеющей головой.

— Послушайте, — произнесла она, с материнской заботливостью протягивая Доминику микстуру от кашля, — в качестве президента вы имеете точно такие же права на больничный лист, как и все остальные сотрудники.

— Я всего лишь исполняющий обязанности, — заметил он, морщась от неприятного вкуса лекарства.

— Да, но у вас есть право на процент от прибыли. Кстати, что у вас за крем? — она зажала двумя пальчиками нос.

— Какой крем? Это миссис Хиккок меня лечила очередным чудодейственным лекарством, теперь уже английским, — усмехнулся Доминик. — Недаром же моя домоправительница — англичанка.

— Такой запах, точно, или вылечит, или убьет, — рассмеялась Энн.

— Ничего нет в почте? — спросил Доминик, убирая все лекарства в нижний ящик стола.

Энн покачала головой:

— В июле всегда спокойно. Все отдыхают, никто не думает о делах. Мы получили открытку от вашего отца.

— И где сейчас наш восстанавливающий силы президент?

— На корабле, а точнее — на комфортабельном лайнере, — Энн протянула ему яркую открытку. — Собирается посетить Гавайские острова, а потом уж домой, в Нью-Йорк.

— Надеюсь, он успел отдохнуть, — Доминик задумался. — Собственно, зачем ему нужен этот круиз? Лучше бы отдохнул дома. Ведь даже небольшой сердечный приступ — все-таки встряска для организма.

Энн глубокомысленно хмыкнула:

— Ваш отец — обманщик.

— Что это вы говорите? — Доминик наморщил лоб.

— Дом, я тридцать пять лет проработала с Джоном Бэннетом. Я знаю его лучше, чем собственного мужа, — она улыбнулась, вспоминая явно что-то приятное. — На моих глазах маленькая компания превратилась в могучую корпорацию. И все-таки семья всегда была у него на первом месте. Он ужасно страдал, когда умерла ваша мать. И естественно, переключил все свои чувства на единственного сына. Когда вы уехали корреспондентом в Европу, вы бы на него посмотрели! — Энн взмахнула рукой, не позволяя Доминику прервать себя. — Он всю свою энергию вложил в компанию и быстро поднялся на самый верх. Тут его, конечно же, заметили прыткие дамочки. Так называемый сердечный приступ вашего отца — это хроническое несварение желудка плюс недосыпание шестидесятипятилетнего плейбоя.

— Вы серьезно? — Доминик даже рот открыл от изумления.

— Конечно. Он же расставил вам ловушку. И вы в нее угодили, сразу же отказавшись от всех своих дел и усевшись в это кресло.

— А я-то никак не мог понять, почему врачи отвечают мне так уклончиво. И сколько должны были продолжаться эти игры?

Энн не успела ответить, как в кабинет ввалился взбудораженный Билл Йорк.

— Пора что-то делать, мистер Бэннет! — возмущенно закричал он с порога. — В Четвертый раз вырубаются все компьютеры Вирджинии.

Доминик слезящимися глазами смотрел на невысокого крепыша.

— Кто, что, где, когда? — спросил он устало и показал ему на кресло.

— Я в конце концов нашел, в чем тут дело. Сорок третий…

— Нет, Билл. Мне, пожалуйста, фамилию.

Биллу Йорку не было равных среди компьютерщиков, по он вечно озадачивал своего шефа, когда приходилось иметь дело с людьми. Он тяжело вздохнул, прежде чем посмотреть на компьютерную распечатку у себя на руках.

— Итак: что? Что — это книжный магазин в Кэмден-Коуве, штат Вирджиния. Кто — хозяйка, некая Абигайль Ф. Уэтэрби.

— И что же натворила крошка Абигайль?

— Да она два месяца саботирует мою систему документации, вот что она творит! — сердито выпалил Билл.

Доминик приподнял одну бровь:

— А я думал, у нас непогрешимая система.

Он взглянул на Энн, с удовлетворением обратив внимание на то, как она быстро скользнула на позолоченное кресло и достала блокнот для записей. Билл выдавил сквозь сжатые зубы:

— Послушайте, мистер Бэннет, мне известно, что многие, включая вас, считают, будто компьютерная система обесчеловечивает людей. Но мы вовсе не сотворили тут, в вашей корпорации, нового Франкенштейна. У нас все продумано, чтобы люди нам доверяли. Но они должны с нами сотрудничать. Мы даже придумали, как сделать, чтобы они особенно себя не утруждали.

Доминику пришлось согласиться. Около года назад, когда его отец впервые ввел компьютерное обслуживание, их прибыли резко возросли.

— Что же случилось?

— Началось это недель восемь назад, когда мы разослали новые шифры на закупки в кредит. От пользователей требовалось только применять специальные карандаши, которыми мы их снабдили, и дважды в месяц посылать нам компьютерные карты. Нам бы оставалось лишь обсчитывать их, ну и работать с ними. Все должно было легко наладиться, а у нас все пошло кувырком. Целый день мы провозились с картами, а через две недели — опять то же.

— Может, дело в шифре?

— Я об этом уже думал. Ничего подобного. Я вообще все проверил, и все работает. Господи, сколько же я впустую угробил времени! Целый месяц сам проверял карты, прежде чем запускать их в машину, и ничего… Пока в машину не попала карта мисс Уэтэрби, — торжествующе заявил Билл.

— Не совсем понимаю, — Доминик нахмурился.

— Каким-то образом ей удалось добавить несколько цифр. Ну и машина среагировала на подделку. Нам такое и в голову не приходило. Пойдите сами посмотрите. У нас весь пол завален картами.

Доминик постарался изобразить понимающую усмешку, хотя ему самому было не по душе стремительное внедрение компьютеров в жизнь Америки. Где их теперь только нет! В магазинах, в ресторанах, в метро, в офисах, даже в овощных лавках. Последний приступ сумасшествия — использование компьютеров частными лицами. И их число не уменьшается. Человек-машина — вот теперешняя реальность.

Доминик повернулся к Энн, но, к своему удивлению, обнаружил, что ее уже нет в кабинете.

— Билл, мне очень жаль. Представляю, сколько человеко-часов пропало ни за что. А вы не пытались связаться с мисс Уэтэрби?

— Мистер Бэннет, мое дело — машины, и у меня нет никакого желания иметь дело с людьми. Но если я доберусь до мисс Уэтэрби… — он со злобной усмешкой изобразил, как будет душить ее. — Наверное, вам смешно, — сказал он, заметив иронию на лице Бэннета. — Вы правы, машины тоже ошибаются. Все зависит от уровня подготовки программиста: какой программист, такая и машина. Но вам есть чем гордиться. У вас наилучшая команда. Все мои ребята — классные специалисты.

— Не сомневаюсь, что в вашем отделе… — успокаивающе начал было Доминик, но его собеседник не желал успокаиваться.

— За исключением нескольких ретроградов, подавляющее большинство — за компьютеры, — отчеканил Билл Йорк. — Мы сокращаем расходы, бережем время. А что просим в ответ? Немножко внимательности, только и всего.

— Черт возьми, Билл, вы правы, — Доминик стукнул ладонью по столу. — Мы не можем позволить одному человеку разрушить всю систему. Мы покажем этой Уэтэрби, за кем сила. Не беспокойтесь. Я сам займусь этим делом. Мы можем разорить ее в два счета.

— Благодарю вас, мистер Бэннет. Я рад, что у нас с вами общая точка зрения, — и Билл вышел из кабинета, довольный, что босс наконец-то проникся его любовью к компьютерам.

— Что за чушь! — воскликнула Энн, вновь появляясь на пороге кабинета.

— Вы это знаете, я это знаю, а Йорку приятно, — Доминик улыбнулся. — Куда это вы исчезли?

— Прошлась там и тут, проверила нашу почту, — сказала Энн, кладя на середину стола папку. — Кажется, мисс Уэтэрби решила нас погубить. Она написала нам пять писем, в которых заявляла, что ей не нужны кредитные карточки и что она не желает тратить свое драгоценное время, заполняя наши анкеты. Плевать она хотела на наши кредитные карточки. Ей надо, видите ли, работать с наличными, и вообще со своими клиентами она хочет разбираться сама.

Доминик пролистал письма, поначалу вполне корректные.

— Почему на них никто не обратил внимания? — хрипло спросил он, поднимая на Энн недовольный взгляд.

— Все дело в нашей системе. Мы что хотим, то и делаем и никаких предложений со стороны не принимаем. Впрочем, заверяю вас, такое с нами случается впервые.

— Интересно, почему?

Зазвонил телефон. Энн взяла трубку.

— Мисс Рэйнольдс. В четвертый раз сегодня, — сухо сообщила она.

Доминик застонал:

— Мне никогда от нее не избавиться, — правой рукой он потер лоб, а левой взял трубку. — Привет, Мэри, — проговорил он, глядя, как Энн выходит из кабинета.

— Я весь день тебя ищу! — начались визгливые упреки. — Доминик, ты мог бы…

— Ну вот он я. В чем дело?

— Я хотела напомнить тебе об обеде, который я даю завтра, и о бале, который дает художественный совет в субботу.

В ее голосе появились привычные страдальческие нотки. Он ясно представил себе ее фигуру манекенщицы в очень дорогом белье, светлые волосы, тщательно уложенные в "небрежную" прическу, ее лицо, над которым несколько часов трудилась косметичка.

— Послушай, Мэри, я правда простудился. Не думаю, что смогу…

— До-ми-ни-ик, — она всегда переходила на жалобно-просящий тон, когда он пытался ей перечить. — Дорогой, ты должен быть. Я всем обещала. В конце концов, не каждый день встречаешь знаменитого писателя, который к тому же президент фирмы.

Доминик с неприязнью слушал, как она изображает маленькую девочку, и расслабил узел галстука, чтобы легче дышалось. Наверное, ему хуже, чем сам он думает, если сексуальная Мэри Рэйнольдс не только не возбуждает его, но и вызывает странную горечь во рту. Ее постоянное желание быть в центре внимания и непомерная жадность вызывали у него ощущение, будто его используют. Доминик вспомнил, что точно так же относился к подобным связям отец.

— Мэри, прошу прощения, но — нет. И вообще я уезжаю из города.

— Уезжаешь из города? — взвизгнула она. — Ты же только что сказал, что болеешь, а теперь морочишь мне голову какой-то… деловой поездкой!

— Я не сказал "деловой". Это ради здоровья. ("Душевного здоровья", — добавил он про себя).

— Послушайте, Доминик Бэннет, — прошипела Мэри, — я не позволю так обращаться с собой. Еще никто…

— Всегда все бывает в первый раз. Мэри, извини, мне надо идти, — и он бросил трубку.

Несколько минут Доминик рассматривал причудливый узор на потолке. Вот и в его жизни все перемешалось. Ведь единственное, о чем он всегда мечтал, — это спокойно писать. Поначалу он был готов войти в семейный бизнес, который процветал как никогда. У него появились деньги, власть, женщины, но потом он начал потихоньку уставать, беспричинно злиться. Его обуревало беспокойство, и он жаждал куда-нибудь сбежать.

Что-то вдруг перевернулось в нем. Он вскочил с президентского кресла и резко нажал на кнопку, вызывая секретаря.

— Билл Йорк прочитал мне сегодня лекцию о благе компьютеризации, — сказал он мгновенно появившейся Энн. — Вы просветили меня насчет отпуска по болезни. И вы оба правы.

— Оба?

Она не отрываясь смотрела, как он шагает по кабинету.

— Оба, — ласково улыбнулся он. — Я оставляю компанию на попечение компьютеров и беру отпуск, положенный мне за этот год: двадцать дней, на которые имеют право все сотрудники, когда заболеют, и еще неделю, на которую имею право лично я.

— То есть вас не будет весь июль? — усмехнувшись спросила Энн.

— Весь июль, — он снял пиджак и расстегнул воротник рубашки, чувствуя, как его переполняет стремление к свободе. — Я уверен, что вы в состоянии ответить на все вопросы, которые возникнут. Йорк считает, что его машины кое-что умеют, но и я тоже кое-что умею.

— Что именно?

— Я собираюсь достать свою пишущую машинку, смахнуть пыль с нее, а заодно и с наполовину написанного романа. Я убью Доминика Бэннета и возрожу к жизни писателя Ника Маквэла.

— Браво! — Энн захлопала в ладоши. — А где вас искать в случае необходимости? Дома?

Доминик нахмурился:

— Нет. Если я останусь в Нью-Йорке, ничего не выйдет. Мне на самом деле просто надо встряхнуться, избавиться от простуды и вернуться к писательской жизни. — Его взгляд упал на папку на столе. — Я буду в Кэмден-Коуве.

— В Кэмден-Коуве? — изумленно переспросила Энн.

— Именно там, — кивнул Доминик. — Звучит великолепно. Там мне наверняка удастся снять коттедж и вернуться к реальности. К тому же там живет Абигайль Уэтэрби, которая Бог знает что творит с нашими компьютерами.

Энн рассмеялась:

— Знаете, человек, который бросает миллионное дело, заслуживает награды.

Доминик направился в двери:

— Я вам сообщу свой адрес. А пока свяжитесь с отцом и скажите ему, что он может возвращаться к своей любимой работе.

Доминик остановился на пороге, бросив прощальный взгляд на кабинет, ставший для него за год тюрьмой. Зазвонил телефон. Энн сняла трубку, улыбнулась и твердо произнесла:

— Прошу прощения, Доминик Бэннет в отпуске. Могу я чем-нибудь помочь?

2

Никакое другое слово, кроме слова экзотика, не приходило Нику на ум, чтобы как-то определить первое впечатление от книжного магазина, занимавшего старинный четырехэтажный особняк на окраине приморского городка. Внутренних перегородок тут не было, благодаря чему открывался широкий обзор на книги в обложках и переплетах, а также на картины местных художников, висевшие на стенах.

Чуть ли не час Ник подбирал для себя книги и изучал двух продавщиц. Одна была субтильная блондинка лет двадцати с пепельными волосами. Все звали ее Ди. Она занималась детскими книжками на первом этаже и, как показалось Нику, прекрасно ладила с покупателями, которые то и дело забегали в магазин. Другую женщину Ник принял за Абигайль Уэтэрби и мать Ди. Красивая дама лет пятидесяти с коротко подстриженными волосами и приветливой улыбкой, она никак не походила на человека, который мог бы объявить войну компьютерам.

Ник собрал книги и понес их вниз, к конторке.

— Такой покупатель в субботу утром — это мечта! — красивая дама приветливо улыбнулась ему. — Сорок пять долларов.

Он улыбнулся ей в ответ и достал кожаный бумажник. Поколебавшись, достал кредитную карточку своей фирмы "Кредит-Х".

Улыбка на ее лице погасла.

— Прошу прощения. Мы больше не принимаем кредитные карточки, — она произнесла эти слова медленно, стараясь удержать на губах улыбку.

— У вас объявление в витрине, — сказал Ник.

— Все правильно, но…

— А как же тогда?

— Мама, что у тебя там? — спросила Ди, с интересом разглядывая темноволосого мужчину.

— У этого господина карточка "Кредита-Х", — тихо сказала мать. — Он настаивает.

— Надо позвать Аби, — торопливо проговорила Ди. — Она нам голову отвернет за кредитные карточки, тем более эти, — произнесла она, смягчая свои слова улыбкой. — Подождите минутку.

Ник на мгновение смутился. Сейчас что-то будет.

Аби передвигала в подвале тяжелую коробку с книгами, стараясь найти для нее удобное место. Коробка не желала никуда задвигаться, везде оказывалась на проходе. Услышав звонок, Аби встала с четверенек, стряхнула с рук пыль.

— Что у тебя, мама? — спросила она, поднявшись наверх из подвала. Она убрала с лица непослушный каштановый локон, оставив на щеке грязный отпечаток.

— Аби, этот господин предлагает кредитную карточку.

Аби перевела свои серые глаза на мужчину, небрежно облокотившегося на прилавок. Он выпрямился, и она сразу определила, что в нем больше шести футов роста. Облегающая рубашка и узкие брюки подчеркивали его атлетическую фигуру. Не осталась она безразличной к густым темным волосам и красивым карим глазам, взгляд которых был устремлен на нее.

— Прошу прощения, сэр, но мы больше не принимаем кредитные карточки, — ее улыбка была ничего не значащей, чисто профессиональной.

— Но у вас нет никаких объявлений на этот счет.

Она нахмурилась и перегнулась через стойку.

— Объявление было…

— Аби, оно тут валяется, — изображая послушную девочку, проговорила Ди и водрузила на стойку украшенную цветочным узором табличку. Заметив, что незнакомец глядит на нее насмешливо, Аби тяжело вздохнула.

— Все равно. Прошу прощения, но мы не принимаем кредитные карточки, — твердо повторила она.

— У меня много книг, — многозначительно произнес Ник, глядя на нее с откровенным одобрением.

Аби была на голову выше матери и сестры. Ее длинные каштановые волосы выбивались из пучка, небрежно скрученного на затылке. Холодные серые глаза освещали четкие черты лица с мягкой округлой линией подбородка. Она покраснела под пристальным взглядом Ника и торопливо оглядела стопку книг, подсчитывая в уме их стоимость. С тех пор как полгода назад Аби вступила в единоличное владение магазином, она изо всех сил стремилась сделать его прибыльным.

Однако вид кредитной карточки придал ее глазам металлический блеск.

— Я не веду никаких дел с кредитными компаниями, особенно с "Кредитом-Х". Там совершенно некомпетентные люди! Нет, лучше чек. Даже в иногородний банк. Пусть я лучше потеряю на этом, — холодно проговорила она, отрезая путь к дальнейшему обслуживанию.

— Но ведь я не из другого города, — стоял на своем Ник.

Что-то в ее глазах волновало его, хотя в ее намерения явно не входило изменять свою роль деловой женщины на какую-либо иную. Ника вся эта ситуация начинала развлекать, и он боролся с острым желанием стереть с ее щеки грязное пятно.

— Прошу прощения, но мы почти всех знаем в Коуве, — вмешалась Ди.

— Я только что на месяц снял Галл-коттедж, — ответил Ник, не сводя глаз с ее сестры.

— А, так вы теперь — наш сосед! — радостно воскликнула Ди. — Он может открыть у нас кредит, правда, Аби?

Аби смутилась, обнаружив вдруг, что у нее перехватило дыхание, и торопливо отвела глаза от пристально смотрящего на нее Ника.

— Да, — выдохнула она. — Конечно. — Она наклонилась к корзине под стойкой и подала Нику формуляр и ручку.

Ник быстро заполнил формуляр.

— Я все написал, кроме телефона. Он выскочил из головы, не могу вспомнить.

— Ничего, — улыбнулась ему Ди и подхватила формуляр. — Мы вам крикнем в случае чего, мистер… Маквэл.

Он рассмеялся:

— У вас передо мной преимущество.

— Меня зовут Клер Уэтэрби, — улыбнулась красивая дама. — Болтушка — моя дочь Ди. А это — моя дочь Аби, хозяйка магазина.

— Я покупаю много книг, так что наверняка еще загляну к вам, когда устроюсь, — заявил Ник, беря ярко разрисованную полиэтиленовую сумку с книгами. Ненужную здесь кредитную карточку он сунул в нагрудный карман. — До свидания, дамы.

— Ну разве он не душка! — воскликнула Ди, едва за Ником захлопнулась дверь. — Хорошо, что он целый месяц будет жить рядом с нами.

Аби, подмигнув матери, сказала сестре:

— Я думала, на этой неделе твоим сердечком владеет Род Уинтерс, — она проговорила это с нарочитым простодушием. После ухода Ника к ней вернулась ее обычная насмешливость.

— А я думала вовсе не о себе, — рассмеялась сестра. В ее голубых глазах заплясали веселые чертенята.

— Ди! — прикрикнула на дочь Клер, заметив растерянность Аби.

— Мне кажется, Аби пора получить что-нибудь от магазина, — продолжала Ди, не обращая внимания на нахмурившуюся сестру. — В конце концов, ей уже скоро четверть века стукнет. Нельзя же всю жизнь оставаться одной.

— Ради Бога, Ди, — прошептала мать.

Аби сосчитала до десяти и только тогда ответила:

— Я отказываюсь вступать в дискуссию по поводу отсутствия у меня дружка. Моя жизнь — это моя жизнь, — холодно произнесла она. — А теперь, если вы без меня можете обойтись, я отправляюсь в парикмахерскую.

Ник растянулся на одеяле, наблюдая за несколькими запоздалыми купальщиками. Скалистый пляж был частным — принадлежал шести коттеджам, расположенным в этой части Коува, и Ник наслаждался покоем и уединением. Он с облегчением вздохнул, подставляя нос жаркому солнцу и мысленно поздравляя себя с неожиданно принятым решением. Уже давно он не ощущал такого покоя на душе.

— Мистер Маквэл, здравствуйте! Не возражаете, если я присяду рядом?

Ник заслонил глаза от солнца и увидел над собой улыбающееся лицо Ди Уэтэрби.

— Пожалуйста, — он подвинулся на одеяле, уступая ей место. — И зовите меня Ником.

Она с радостью приняла его предложение и уселась поближе к нему.

— Вам повезло с коттеджем, тем более что сезон в разгаре. Он самый красивый в Кэмдене. Аби считает его просто роскошным.

Ник рассмеялся:

— Мне повезло. У пары, которая тут жила, возникли трудности с нефтяными акциями в Калифорнии. Агент сказал, что деньги у них вышли, когда они еще не доехали сюда в этот сезон.

Ди скривилась:

— Наверное, Аби права, что страна летит в пропасть. Нет газа, нет нефти, цены запредельные, инфляция…

— Пессимистическая точка зрения.

— Да нет, просто у нее здравый смысл. Знаете, — торопливо проговорила она, — занявшись бизнесом, Аби теперь только и делает, что считает. Ей очень нравится ее дело. Правда, она всего год как перестала разрываться между двумя работами.

Ник вопросительно наморщил лоб.

— На мой вкус, звучит слишком уж по-деловому для женщины, — сказал он, рассчитывая побольше узнать о той, что не на шутку заинтересовала его накануне.

— Нет, — замотала головой Ди. — Я уверена, что Аби ненавидит деньги. И еще больше она ненавидит кредитные карточки. — Она усмехнулась, но вдруг ей пришло в голову, что она слишком много болтает, хотя собиралась поступать как раз наоборот — побольше разузнать о привлекательном незнакомце. Ди одарила Ника светски очаровательной улыбкой. — Как вам нравится Коув?

— Здесь очень тихо и очень спокойно, — ответил он, не оставив без внимания то, как резко переменила она тему разговора.

— Летом здесь полно художников, — продолжала Ди, рассчитывая, что он все-таки расскажет ей, чем занимается. — Аби развешивает их работы у нас.

— Я заметил вчера. Некоторые совсем неплохие.

— Еще бы. Да здесь самая красивая природа! И история у нас тоже интересная, если кто пишет.

— Неужели Кэмден-Коув богат историческими событиями? — поинтересовался Ник, никогда не пренебрегавший новой информацией.

— Ну в этом я не специалист, — улыбнулась Ди. — Вам лучше поговорить с Аби. Она у нас состоит в Историческом обществе.

Ди отвернулась и вдруг отчаянно замахала руками, подзывая кого-то.

— Вон она идет!

Ник проследил за ее взглядом и не мог не признаться себе, что разволновался, когда разглядел Аби, выходившую из пенистого моря. Ее ладная фигура, золотистая от загара, была открыта теперь его взглядам не то что вчера, когда на ней был бесформенный халат. Ник восторженно, хотя и хрипло, чертыхнулся, и Ди удивленно посмотрела на него, искусно пряча довольную ухмылку. Она могла поздравить себя с первой удачей.

Аби стряхнула капли воды с недавно подстриженных локонов, обернулась на зов и увидела сестру рядом со вчерашним покупателем. По необъяснимой причине имя и лицо Ника Маквэла весь вечер не давали ей покоя. Уже четыре года ни один мужчина не занимал ее мыслей, не собиралась она сколь-нибудь близко знакомиться и с этим. А теперь из-за вмешательства Ди все ее благие намерения летят к черту. У Аби не было выбора: она не могла не подойти к ним. Однако отвергла приглашение Ника разделить с ними одеяло и уселась на горячий белый песок.

— Ник интересуется историей нашего города, — с веселым энтузиазмом доложила Ди.

Аби с недоумением посмотрела на сестру: чего проще — проинформировать его, не подзывая для этого Аби.

— Мистер Маквэл, Историческое общество открыто ежедневно, кроме воскресений. Плата — всего один доллар, и расположено оно совсем близко от вашего коттеджа.

Ди поджала губки и завела глаза к небу. В эту минуту она бы с удовольствием сбросила бомбу на голову Аби!

— Нику понравились картины у нас в магазине, — старалась она не дать заглохнуть беседе.

— Некоторые очень хороши, — лениво проговорил Ник, переводя взгляд с прямого носика Аби на ее длинные сильные ноги и с удовольствием задерживаясь на великолепной полной груди, которую мокрый купальник демонстрировал со всей откровенностью.

— Я каждый месяц их меняю. Но если вам и вправду понравилось какое-то полотно, вы можете купить его.

Аби старалась говорить безразлично, но не замечать великолепное мужское тело, вытянувшееся на одеяле, она уже не могла. Красиво было и лицо Ника с четкими чертами, крупным ртом, сильным подбородком. Его мускулистые руки и грудь были покрыты темными завитками, исчезавшими под белыми купальными трусами. Его сильные бедра и ноги были совсем рядом, и она не могла не ощущать их опасную близость.

— Что ж, я зайду и выберу что-нибудь.

Он довольно улыбнулся, заметив, как она покраснела.

— Пойду помогу маме готовить обед, — неожиданно проговорила Ди. — А ты можешь еще позагорать, Аби. Я тебя позову. — И она, махнув на прощание рукой, убежала.

Аби вздохнула, глядя ей вслед:

— Иногда моя сестра просто невозможна.

— Ну что вы, как раз наоборот.

— Уверяю вас, она все делает бездумно, не понимая, что выглядит это порой не совсем тактично, — сердито сказала Аби, подбирая под себя ноги.

Она понимала, что нужно бы встать и уйти, но как раз этого ей совсем не хотелось. Тогда она решила, что удерживает ее, наверное, ласковое предвечернее солнце. Солнце и море. А мужчина тут ни при чем. Совершенно ни при чем.

— Ни у вас, ни у вашей сестры нет местного акцента, — забросил пробный камешек Ник. — Вы, наверное, откуда-то из других мест.

— Из других мест, — безразличным тоном повторила Аби.

— Держу пари: задав не больше пяти-дести вопросов, скажу точно, из какого вы штата, — рассмеялся Ник.

Аби не удалось спрятать улыбку, и она сдалась:

— Из Иллинойса.

— Если я начну с "А" и буду перечислять все города по алфавиту…

— Из Чикаго, — перебила она. Ей уже переставало нравиться его любопытство.

— Понятно. А как вы очутились тут?

— Послушайте, — нарочито рассердилась Аби, — да вы просто назойливый репортер какой-то. — Она умолкла, неожиданно вспомнив, откуда ей известно его имя да и лицо тоже. Из газеты. И еще его фото было на обложке книги. — Вы Ник Маквэл, автор "Падения с Олимпа", — торжествующе поделилась она своим открытием.

Он удивился:

— У вас хорошая память. Ведь книга вышла два года назад.

— Я ее рецензировала для "Коув джорнэл", — быстро парировала она.

— Мне придется идти рыться на газетном кладбище или вы сами скажете мне свое мнение? — спросил он.

Аби надолго задумалась, потом сказала:

— Я написала такую рецензию, какую она заслуживала.

Он рассмеялся и, раскинувшись на одеяле, задел рукой ее бедро. Аби словно дернуло током, и она отодвинулась, но Ник как будто ничего не заметил. Он был обезоруживающе дружелюбен. Аби, чтобы скрыть смущение, хотела надеть темные очки, которые забыла Ди.

— Не надо, — попросил он и перехватил ее руку. — Мне нравится смотреть людям в глаза, когда я с ними разговариваю. А у вас, Аби, очень красивые глаза. — Он вдруг охрип. — Что-то в вас сегодня новое. А-а! Волосы.

— Я вчера подстриглась, — с трудом проговорила она и облизала губы, чувствуя, как горячая краска вновь заливает ей щеки.

— Мне нравится, — сказал он, накручивая на палец кудряшку. — У вас красивая прическа.

Аби похолодела, но взяла себя в руки. Тряхнув волосами, она сказала как можно холоднее:

— Мистер Маквэл, следите за своими словами. Я бы посоветовала вам опробовать их на ком-нибудь другом. Или на бумаге.

Она легко поднялась, собрата брошенные Ди вещи и зашагала к своему дому — убежищу от всех опасностей.

3

— Мне их не видно, — дурачась, простонала Ди, отодвигая красно-белую занавеску на кухонном окне, выходящем на пляж.

— Смотри лучше, — сухо проговорила ее мать, ставя на стол миску с салатом. — Надо позвать Аби, а то обед остынет.

— Ты ничего не понимаешь! — воскликнула Ди с раздражением. — Мне удалось оставить ее на пляже вдвоем с мужчиной, красивее которого сто лет не увидишь, а ты со своим салатом!

Клер рассмеялась, покачав головой:

— Послушай, Ди, оставь свои штучки. С Аби все в порядке в последнее время, но откуда нам знать, сколько еще времени она будет бояться мужчин?

— Аби просто упрямится, — сказала Ди, наполняя высокий стакан лимонадом. — Работает и работает. Это же ненормально…

— Ей хочется, чтобы магазин приносил доход, — строго оборвала ее мать.

— Очень хорошо. Я знаю, как много Аби сделала за несколько лет. Поэтому ей пора отдохнуть. Теперь я буду больше работать, только пусть она хоть немного развлечется.

— В этом я с тобой согласна. Аби пора подумать и о себе тоже, — Клер вздохнула.

— Сколько парней приходит в магазин! Стоит им только взглянуть на Аби, и они сразу назначают ей свидание, а она нос воротит, — Ди прищелкнула языком. — Как ты думаешь, у меня когда-нибудь будет такая фигура, как у нее?

Клер на мгновение растерялась, потом хмыкнула:

— Ешь овощи и фрукты, как полагается хорошим девочкам, и тогда…

— Ты мне говорила, что у меня тоже волосы будут виться, если я буду есть хлеб. Ну и что? — перебила она, дергая себя за волосы.

— Подожди немного, детка, тебе ведь всего шестнадцать.

— Жду. Но мне, наверное, нужно съедать по два грейпфрута за раз, чтобы стать похожей на Аби. — Она криво усмехнулась. — Ник, конечно, обратил внимание на ее фигуру. Думаю, Аби даже не понимает, что происходит с ее купальником, когда он намокает. Но Ник наверняка заметил. Он ее хорошо рассмотрел. Ты бы слышала, что он сказал, когда она выходила из воды.

— Что он сказал? — с интересом спросила Клер, отодвигая дочь плечом и пристраиваясь у окна рядом.

— Думаю, он даже сам не слышал, что он сказал.

— Ну да!

— Ладно, — она рассмеялась. — Ник так и уставился на нее, а потом сказал: "Афродита выходит из моря".

— Правда?

— Ага. Очень поэтично, — Ди мечтательно вздохнула.

— Он ведь писатель, Ди. Он и должен поэтически выражаться, — раздался голос у порога.

Мать и дочь виновато обернулись и увидели Аби в желтых шортах. Она смотрела на них с явным неудовольствием.

— Мы не слышали, как ты вошла, — сказала мать. — Обед готов.

— Понятно, — сердито ответила Аби и уселась на свое место во главе стола.

— Почему ты так быстро? — спросила Ди, старательно избегая ледяного взгляда сестры. — Почему ты не поговорила с ним?

— Я поняла, Ди, — насмешливо произнесла Аби, разворачивая салфетку. — Если бы это было в твоей власти, мы бы сейчас занимались любовью на пляже.

— А что в этом ужасного? Такой мужчина!

— Представь себе, у меня устаревшие понятия. Отношения не могут строиться на привлекательной внешности и голом сексе.

— Но он тебе понравился?

— Ну хватит, — вмешалась Клер, заметив гневный блеск в глазах Аби. — Хватит пороть чепуху. Ешьте. — Она поставила на стол блюдо с цыплятами и картошкой. — Мне вовсе не улыбается счастье по сто раз подряд разогревать обед…

— Знаешь, мамочка, — простодушно заявила Ди, когда они мыли посуду, — очень жалко, что только мы трое можем оценить твою стряпню.

— Не собираешься ли ты пригласить кого-нибудь из своих друзей к ужину?

— Нет. Но мне кажется, что мы, как соседи, должны пригласить Ника. Холостяку наверняка понравится, как ты готовишь, — она старалась не смотреть на сестру. — А какие книжки он пишет? — вдруг спросила она.

Аби сосчитала до десяти, чтобы взять себя в руки и не шлепнуть сестру полотенцем.

— Я писала рецензию на его последнюю книгу. Психологический детектив.

— Как здорово! — восхитилась Ди, представив себе Ника в роли Джеймса Бонда.

Аби покачала головой, глядя на мать:

— Наверное, он снял коттедж, чтобы побыть в одиночестве и поработать над новой книгой. Вряд ли ему понравится, если его будут отрывать от работы над книгой, даже ради еды.

— Держу пари, если ты его пригласишь, Аби, он возражать не станет. Ты не видела, как он смотрел на тебя сегодня. Он…

— Ради Бога! — крикнула Аби, потеряв терпение. — Остановись, пожалуйста! Мне не нужна помощь шестнадцатилетней девочки.

— Но сама-то ты не справляешься, — огрызнулась Ди. — Смотри, ты уже похожа на евнуха, хоть и женщина.

— Слышишь, что говорит твоя дочь? — Аби повернулась к матери. — Откуда она всего этого набралась?

— Я много читаю, — у Ди предательски задрожали губы.

— Прекрасно!

— Мы живем в мире, где люди делятся на мужчин и женщин, — всерьез обиделась Ди на иронию сестры. — А ты просто ненормальная.

— Я нормальная! — крикнула Аби. — А ты ходишь на свой дурацкий психоанализ и уже считаешь себя Фрейдом! Может быть, мне нравится жить, как я живу. У меня никаких комплексов, никаких проблем…

— И сплошная скука, — перебила ее Ди.

— Я очень счастлива, когда остаюсь со своей скукой наедине! — воскликнула Аби, едва не срываясь на истеричный визг.

Грудь у нее ходила ходуном, и она смотрела то на мать, то на сестру, не понимая, что полностью выдает себя. Бросив полотенце, она выскочила из дому.

— Мама, ты должна с ней поговорить. По-моему, она слишком увлеклась делами, — промурлыкала Ди, мешая матери мыть посуду.

— Нет, это с тобой надо поговорить, — ответила Клер таким тоном, что Ди вскинула на нее испуганные глаза, — вот уже четыре года Аби тащит на себе непомерный груз. У меня было время обо всем подумать, и совесть у меня нечиста. Я тоже виновата в том, что случилось с Аби. — Клер обняла младшую дочь и прижала к себе. — Аби не хотела, чтобы ты знала. Не хотела ничем обременять тебя. А мне кажется, пора тебе кое-что рассказать. Может, тогда ты поймешь, через что прошла Аби и почему она такая.

Сумерки Аби не любила. Не поймешь, то ли еще день, то ли уже вечер. Она сидела на пляже, подтянув колени к подбородку, и глядела, как набегающие волны лижут песок. Когда она прибежала на пляж, ярость уже оставила ее. Долго сердиться на Ди невозможно. Конечно же, Ди желает ей добра, да и зачем злиться, если правда на ее стороне. Аби действительно заглушила все женское в себе и превратилась в "евнуха", нет, в автомат — холодный безжизненный автомат, методично выполняющий свою работу. Но она ведь не всегда была такой. Было время, когда она шутила и смеялась, ездила на вечеринки и кокетничала с мужчинами. Аби позволила себе вспомнить прошлое и беззвучно прокляла роковую цепь событий, которые изменили ее жизнь и ее самое.

Она провела ладонью по мокрым глазам. Нет, дух ее не сломлен, но… Она сама, по своей воле обрекла себя на одиночество и эмоциональную пустоту. А Ди растет, цветет. Боже, как она, Аби, завидует сестре…

Говорят, никогда не поздно измениться самой, изменить свой образ жизни. "Говорят", — с иронией произнесла она про себя. Может быть, и ей пора все забыть и встряхнуться. А что если ей с помпой отпраздновать свое двадцатипятилетие? Аби тряхнула кудряшками. Не так-то легко избавляться от привычек и воспоминаний, не говоря уж о ночных кошмарах.

Аби вздохнула, ругая себя за слабость. Разве она не деловая женщина? Разве она не ладит с людьми? Наверное, все-таки надо принять приглашение спортивного комментатора или кого-нибудь из книготорговцев. В самом деле, почему бы ей не разделить с кем-нибудь из них ленч? Ничего в этом нет страшного. Пора наконец возвращаться к нормальной жизни.

— Пора, — повторила она вслух.

Аби встала, стряхнула с себя песок и направилась к дому.

— Хорошая погода для прогулки, — услышала она приятный мужской голос.

— Хорошая, — согласилась Аби.

Ник загородил ей дорогу. Аби стояла, смотрела на него и думала, почему каждый раз, когда они встречаются, она смущается и грубит, словно защищаясь от него.

— Мне хотелось с вами встретиться, — продолжал он, зорко вглядываясь в нее.

— Да?

— Я должен извиниться перед вами. У меня вовсе не было намерения сердить вас.

— Понимаю, — проговорила Аби, совершенно обезоруженная его словами и улыбкой. — Но когда я голодна, я становлюсь раздражительной.

Ник расхохотался, и Аби улыбнулась ему в ответ давно забытой улыбкой.

— Можно мне взглянуть на ваши картины? Во сколько вы завтра открываете магазин?

— Обычно у нас по понедельникам закрыто. Я там все привожу в порядок.

— Если вы меня пустите, обещаю вести себя очень тихо. Хотите, я принесу вам ленч? А? — Ник с затаенным дыханием ждал ответа.

— Это зависит от того, что вы мне предложите, — Аби самой понравилось, как непринужденно она это сказала.

— Тогда говорите "да" и будьте уверены, разочарованной не останетесь.

— Я приду к десяти. Дверь будет открыта, так что…

— Договорились, — сказал Ник. — Значит, до завтра.

Аби кивнула и, торопливо пожелав ему спокойной ночи, направилась к дому. Надо же, завтра у нее свидание — первое за четыре года. Ди просто в обморок упадет!

4

Ник толкнул дверь и едва не споткнулся о бутыль с краской; рядом валялся большой нож. Когда он нагнулся, чтобы убрать их с дороги, мороз пробежал у него по коже: на ноже были следы запекшейся крови.

— Аби! — крикнул он, выпуская из рук корзинку с ленчем.

Аби стояла, прислонившись к стене и прижимая к груди левую руку. Она была вся в крови. У него защемило сердце, когда он увидел ее посеревшее лицо.

— Почему бинт всегда невозможно найти, когда… он так необходим? — она попыталась изобразить улыбку. — Глупо получилось.

Ник ухватил ее за руку и крепко выругался. Ничего себе порез! Кровь хлестала — фонтаном. Он не стал терять времени, мгновенно вытащил чистый носовой платок и пережал артерию.

— Вы умудрились порезать артерию, мадемуазель, — мрачно сказал он. Свободной рукой он расстегнул и вытащил из брюк ремень, перетянул им руку поверх платка.

Аби побелела словно мел:

— Я не хотела…

В ушах у нее стоял звон, и она, замолчав, покачала головой. У нее все плыло перед глазами, потом стало темно, и она привалилась к плечу Ника.

— Только, ради Бога, не теряйте сознания, — Ник обнял ее за талию. — Держите руку повыше. Сейчас поедем в больницу, — спокойно и твердо говорил он, почти неся ее к двери, а потом усаживая в "мерседес".

Аби послушно держала руку над головой. В машине был кондиционер, и ей вроде бы стало немного легче дышать, тем более что Ник говорил и говорил что-то успокаивающее. Через несколько минут они уже были в больнице, где опытные медсестры, мгновенно оценив ситуацию, отвели их к доктору Клэймору.

— Аби, я думаю, мы должны поселить вас тут, — сказал, улыбаясь, доктор Клэймор. — Он снял с ее руки ремень и осторожно убрал окровавленный платок. — Знаете, я с самого ее младенчества только и делаю, что зашиваю, — усмехнулся доктор, обращаясь к Нику. — На лето она обычно приезжала сюда с теткой.

— Послушайте, у меня ведь ничего страшного. Ну промойте, завяжите. На вид всегда хуже, чем на самом деле.

— На сей раз на самом деле плохо, — твердо проговорил лысый доктор. — Ты повредила себе артерию. Придется зашивать.

Аби побледнела. Она не очень боялась боли, но запах спирта и вид иглы пугали ее.

— Нет, вы просто перевяжите. Ну покрепче…

— Аби, я бы тебе рот завязал с удовольствием, — сухо произнес доктор, не отвлекаясь от дела. — Ты совсем не умеешь себя вести.

— Позвольте мне, — сказал Ник.

Он быстро запрокинул ей голову и крепко прижался губами к ее рту.

Аби даже не почувствовала укола. Зато сердце у нее заколотилось как бешеное и по спине побежали мурашки.

— Очень интересный метод, — усмехнулся доктор Клэймор. — Впрочем, с повязкой вы тоже отлично справились, мистер…

— Маквэл. Ник Маквэл, — механически произнес Ник, с удовольствием наблюдая, как на щеках у Аби снова начинает играть румянец.

Она сидела совершенно спокойно, пока доктор накладывал с десяток швов на ее запястье, а потом перевязывал рану.

— Такой тихой она еще никогда у меня не была, — с доброй ухмылкой сказал доктор Нику. — Послушай, Аби, действие укола закончится через полчаса, и тогда будет больно. Поезжай домой и отдохни.

Она хотела было что-то возразить, но доктор не стал ее слушать:

— Еще не хватало таскать ящики! Ты что? С ума сошла? У тебя швы разойдутся. Пусть Ди и мама пока поработают. Я им позвоню.

— Они уехали в Норфолк, — сказала Аби, вдруг почувствовав себя одинокой и беспомощной.

— Не беспокойтесь, доктор, я прослежу, чтобы все ваши указания были выполнены, — твердо проговорил Ник.

— Надеюсь, — опять усмехнулся доктор Клэймор и подал ему таблетки в конвертике. — Пусть она примет две и отдохнет. Правда, она не очень любит принимать таблетки и отдыхать.

— Вот уж глупее некуда. Я бы и дома могла отдохнуть, — бормотала Аби, пока Ник помогал ей выйти из машины и нес на руках в свой комфортабельный дом с кондиционером. Его коттедж был одним из самых красивых на побережье; снаружи он был украшен лепниной, а внутри дома — обилие ковров, великолепная мебель с обивкой бирюзового цвета.

— Я уже знаю вас: вы не можете и минуты без дела. Марш в спальню! Я сниму с вас эту дурацкую рубашку. Она вся в крови.

— Что?! — взвизгнула Аби и изо всех сил заколотила его кулаками в грудь, но тут же чуть не завопила от боли.

Ник угрожающе сжал губы. Не церемонясь, он подхватил ее, отнес в спальню и бережно усадил на край широченной кровати.

— Иногда ваша независимость просто раздражает. И пожалуйста, без споров, — он стал снимать с нее рубашку. — Будете делать все, как сказал доктор.

Сняв рубашку, он взялся за брюки.

— Вам просто доставляет удовольствие меня потрогать, — сердито сказала Аби и посмотрела ему прямо в глаза.

Он сложил губы в дьявольски довольную улыбку и провел пальцем по линии загара у нее на груди.

— Перестаньте, Ник! — завопила в ярости Аби, приготовившись сражаться правой рукой. Отступать ей было некуда.

— Ваш купальник, когда мокрый, куда откровеннее вашего белья, — ласково пошутил он.

— Ну как же. Афродита, выходящая из моря, — не желала давать ему спуску Аби. Она с удовольствием наблюдала, как он краснеет.

— В следующий раз я буду учитывать, что у вашей сестры отличный слух, — сказал он, обнимая ее за талию.

Аби вся трепетала. И вдруг она испугалась.

— Ник, не одолжите ли мне халат или что-нибудь в этом роде? — в отчаянии попросила она, и он уловил в ее голосе мольбу.

Ник улыбнулся и, сжалившись, подал ей синий махровый халат.

— Надеюсь, теперь вы будете меня слушаться? — спросил он, завязывая пояс у нее на талии. — Я замочу ваши вещи в холодной воде и принесу таблетки.

Аби поудобнее уселась на кровати и стала ждать его возвращения, поняв, что с ним бесполезно спорить. Она давно не встречала столь самоуверенного и красивого мужчину, который бы до такой степени волновал ее своим умом и телом. Она провела" пальцем по губам, вспоминая обжигающее прикосновение его уст.

— Лучше запить их молоком, — посоветовал Ник и сел рядом на кровати. — Кстати, сейчас очень бы пригодился ваш ленч. Наверное, не стоит глотать таблетки на голодный желудок.

— Вы обещали позаботиться о ленче, — поддразнила она Ника и тотчас вспомнила о магазине. — Мне надо вернуться в магазин. — Она попыталась спрыгнуть с кровати.

— Что? — Ник схватил ее за плечи.

— Мы же там все бросили. И касса открыта. Должны приехать рабочие…

Он уложил ее обратно на подушки.

— Спокойно отдыхайте. Я поеду и все сам сделаю, если вы обещаете принять таблетки и лечь в постель.

— Правда? — она была поражена. — Почему? Какое вам до меня дело? Ведь мы почти незнакомы.

Ник взял ее за руку и улыбнулся. Аби смотрела на него как завороженная.

— Почти незнакомы? — он подумал. — Наверное. Но я знаю, что вы умны, образованны и деловиты. — Его глаза заблестели. — И у меня такое чувство, что вы скрываете ото всех свою страстную натуру. У вас в крови, должно быть, полыхает огонь.

Аби изменилась в лице. Оно у нее словно окаменело, а глаза заледенели.

— Если вам нужна партнерша на месяц, обратитесь по другому адресу.

Ник взял ее за подбородок и повернул к себе.

— Мне это даже в голову не приходило.

Он взялся за отвороты на халате и притянул ее к себе. Потом осторожно коснулся губами ее трепещущих уст. Аби уже не могла сопротивляться. Она перестала быть хозяйкой своих чувств.

В конце концов он оторвался от нее и потянулся за стаканом с молоком и за таблетками.

— Будьте хорошей девочкой, — сказал он и вышел из спальни.

Непонятный шум разбудил Аби. Сначала она подумала, что это вернулся Ник, но никак не могла разлепить веки. Голова у нее была тяжелая, во рту — отвратительный привкус, но хуже всего — ноющая боль в руке.

Аби поняла, что кто-то смотрит на нее. Какой-то мужчина сидел возле кровати верхом на стуле. Она никогда раньше его не видела, тем не менее лицо его показалось ей знакомым.

Незнакомец произвел на нее хорошее впечатление. У него были резкие черты лица, густые с проседью волосы, крепкий подбородок и карие глаза, в которых плясали веселые чертики. Она прикрыла глаза, решив, что у нее из-за таблеток появились галлюцинации.

— Ну, — весело проговорил призрак, — вижу, вкус у моего сына явно изменился к лучшему!

Аби открыла глаза:

— Вы отец Ника?

Он наморщил лоб:

— Да. А вы кто?

— Аби Уэтэрби, мистер Маквэл, — с вежливой улыбкой ответила Аби. — Ник не говорил, что ждет вас сегодня.

— Я только что вернулся из путешествия и решил сделать ему сюрприз. Пожалуйста, зовите меня Джоном.

Аби оперлась на правую руку и попыталась встать.

— Ник скоро будет. Он поехал в мой магазин закончить кое-какие дела. Видите, я сегодня не совсем в порядке.

Она грустно улыбнулась, глянув на свою перевязанную руку.

— В магазине?

— Да. У меня книжный магазин.

— По-нят-но, — медленно проговорил Джон, словно именно этой информации ему не хватало, для того чтобы получилась ясная картина происходящего.

Аби покачала головой, желая прогнать слабость и растерянность.

— Наверное, таблетки оказались очень сильными, — виновато проговорила она.

Он улыбнулся и потрепал ее по руке.

— Почему бы вам не умыться, пока я сварю для вас кофе?

Отворилась задняя дверь, и Джон выглянул из окна столовой, оторвавшись от кофеварки.

— Тебе очень идет эта корзинка, Дом. Или мне тоже звать тебя Ником? — сухо спросил он, когда нагруженный сумкой Аби, кассой и корзинкой с ленчем, в столовую ввалился сын.

— Отец! — виновато воскликнул Ник. — Что ты тут делаешь?

— Как я уже сообщил твоей очаровательной пациентке, — со значением проговорил Джон, — я хотел сделать тебе сюрприз.

— Господи!.. Ты не сказал Аби, как тебя зовут?

— Она мне сказала, что меня зовут мистер Маквэл. А тебя — Ник. Впрочем, твоя мать тоже называла тебя Ником.

Ник резко повернулся, подошел к двери и закрыл ее.

— Ты заезжал на работу?

— Да. Энн мне все рассказала. Насколько я понимаю, красавица, которая спала в твоей постели, и есть наш компьютерный убийца?

— Точно, — рассмеялся Ник. — Я представлял ее себе совсем другой.

— Понятно, — насмешливо произнес Джон, устраиваясь за столом. — А почему ты ей не назвался?

Ник почесал в затылке.

— Не знаю. Наверное, я неправильно поступил с самого начала, и наверняка мне моя ложь еще выйдет боком, — озабоченно проговорил он. — Я представился Аби в качестве Ника Маквэла, писателя в творческом отпуске.

— А ты знаешь, почему она так невзлюбила "Кредит-Х"?

— Еще нет. Сказать по правде, отец, я даже не заговаривал с ней об этом. Мне просто хотелось сбежать из конторы, извиниться перед гипотетической Абигайль Уэтэрби и засесть за работу… — он скривил губы в недовольной усмешке. — Мне почему-то ужасно захотелось сыграть роль мистера Мудреца, этакого знаменитого детектива. Что ж, я себя переоценил — и вот, вляпался… — Ник старательно избегал смотреть отцу в глаза. — Это такой ужас, когда только завязываешь отношения.

— Да? — ласково переспросил Джон и с интересом посмотрел на сына.

Ник вздохнул и вытер взмокшие ладони о белые джинсы.

— Что-то случилось. Я этого вовсе не планировал… Аби… — он вопросительно поглядел на отца. — Это она внушает мне чувства, которых я еще никогда не испытывал. Наверное, в моих словах мало смысла?

Джон улыбнулся, словно обещая не выдавать его тайну.

— У меня тоже так было. Только очень давно.

— Мне не нравится ее обманывать, — сказал Ник. — Я вообще ненавижу вранье. Не знаю, как себя вести, боюсь попасться… — Он засунул руки в задние карманы брюк. — А все ты виноват.

— Я? — изумился Джон.

— Ты, — подтвердил Ник. — Если бы ты не отправился бродить по свету, делая вид, будто тебе надо прийти в себя после придуманного тобой сердечного приступа, я бы не попал в это глупое положение. А теперь я как в капкане. Ну, не могу я как ни в чем не бывало войти в спальню и сказать ей: "Кстати, я работаю на тот самый чертов компьютер, который не дает вам жизни".

Джон задумчиво потер рукой лоб:

— И что ты собираешься делать?

— Сейчас? Я передаю тебе обратно свое президентство и увольняюсь из компании. По крайней мере моя совесть будет чиста, — с довольной улыбкой проговорил Ник.

— И этим ты хочешь решить все свои проблемы? — спросил Джон. — Все равно тебе надо назвать ей свою настоящую фамилию. Чем дольше ты будешь тянуть, тем хуже.

— А когда будет время?

Неясный шум заставил Ника оглянуться, и на его озабоченном лице сразу появилась счастливая улыбка, стоило ему увидеть высокую фигурку Аби в его коротком купальном халате, появившуюся в дверях.

— Я вам помешала?

— Что за чушь! — улыбнулся Джон. — Как раз вовремя. Кофе готов, — сказал он, уступая ей свой стул.

Ник уселся с ней рядом.

— Как рука? — спросил он и, не удержавшись, провел пальцем по синей жилке.

Аби сморщила нос.

— Болит, — призналась она. — Хорошо, что вы заставили меня немного поспать.

Ник рассмеялся:

— Как это случилось? — с неподдельным сочувствием спросил Джон, накрывая на стол.

— Очень глупо, — Аби положила два кусочка сахара в чашку. — Я была ужасно злая, потому что получила еще одно угрожающее письмо из дурацкого "Кредита-Х", и решила вынуть из витрины их объявление.

Ник закашлялся, и отец протянул ему салфетку.

— Что они вам написали? — спросил он, отвлекая внимание от сына.

— Компанией управляют два дурака: один дурак — человек, другой — машина. Два месяца я пытаюсь выяснить с ними отношения. Сколько я ни писала им писем, они все мне угрожают из-за неправильно заполненных бланков. Ну вот, один приятель посоветовал мне кое-что сделать с их компьютерными картами.

— И это решило ваши проблемы? — спросил Ник не своим голосом.

— Поначалу я думала, что да, а сегодня получила сразу два письма. Одно — от компьютера, напоминающего мне, что я забыла прислать отчет, отчего они вправе отказать мне в кредите.

— А другое? — спросил Джон.

— Ну, просто торт со льдом, — сердито заявила Аби. — Другое — от президента компании, предлагающего мне льготное кредитование, потому что-де у меня прекрасно идут дела. — Она покачала головой. — Представляете, какие нервы у этого Баррета Бэннета? Нет, мне от них никогда не избавиться.

Джон обменялся взглядом с Ником. Вот и первая возможность все поставить на свои места.

— Немногие фирмы удостаиваются таких льгот от кредитных компаний, — забросил крючок Ник.

— Ну да! Стоит только заглотнуть наживку, и все, — с горечью произнесла Аби и, опустив глаза, принялась разглядывать столешницу.

В заднюю дверь постучали, и путь к выяснению отношений был отрезан.

— Аби, как ты? — одновременно крикнули Клер и Ди входя в комнату. — Мы встретили доктора Клэймора в аптеке и он нам все рассказал.

— Прекрасно, — радостно улыбнулась им Аби. — К счастью, Ник оказался рядом, и первая помощь мне была обеспечена.

— Да, доктор Клэймор сообщил нам об этом, — насмешливо проговорила Ди, не отрывая глаз от купального халата, и Аби от стыда вспыхнула.

Ник встал и представил семейству своего отца.

— Я так благодарна вам, Ник, — сказала ему Клер. — Я же знаю свою упрямицу. Она ни за что ни у кого не будет просить помощи. Наверняка хотела ограничиться повязкой…

— Когда я ее увидел, она как раз искала бинт, — рассмеялся он.

— Вы не представляете, сколько было шуму, когда ей два года назад удаляли аппендикс, — не удержалась Ди. — Тогда ей тоже нужна была только повязка.

— Ладно, ладно, — сказала Аби. — Я действительно капризная пациентка. Но завтра моя рука будет словно новенькая, и я займусь делами.

— Делами! Завтра! — тяжело вздохнула Ди. — Ну что с ней делать? Доктор сказал: отдыхать не менее двух дней.

— Хватит и одного дня, — заупрямилась Аби.

— Нет, и завтра тоже отдыхай, — твердо заявила Клер. — Мы с Ди и без тебя управимся.

— Но мне нужно завершить сегодняшние дела.

— Послушай, Аби, если шов разойдется, вот тогда ты надолго выйдешь из строя.

Доктор тебя тоже знает. Ты ведь не можешь даже недолго посидеть спокойно.

— А что мне целый день делать дома? — не желала сдаваться Аби.

— Тогда помогите мне, — предложил Ник, и женщины вспомнили, что они не одни в комнате.

— Как это помочь вам? — полюбопытствовала Аби.

— Вычитайте мою рукопись, то есть исправьте в ней орфографические ошибки. Заодно отдохнете. Вам же нетрудно будет сделать это. А я, кстати, еще и выслушаю суровое мнение критика.

Аби молча кивнула. Джон, который с интересом поглядывал на Клер, вдруг спросил:

— Вы не возражаете, если я завтра помогу вам в магазине? Ведь дамам не следует таскать тяжести, а я только что из отпуска.

Клер улыбнулась, не зная, как ей отнестись к этому, и в ответ только молча кивнула.

5

— Что за смех, женщина? — довольно сердито, хотя и с улыбкой спросил Ник, отодвигаясь от письменного стола. — Это не юмористическое произведение, а детектив.

— Да ошибки! Прелесть. "Я его люблю, повторяю вам, — разувшись от гордости, произнесла она".

Аби надула щеки, и Ник не выдержал — фыркнул.

— Ладно, печатаю я не очень бойко, — он подошел к обеденному столу, за которым она сидела. — Как рука? — спросил он, глядя ей прямо в глаза.

Аби сморщила нос и встала. Она была в шортах и красной майке без рукавов, и, хотя на улице нещадно палило солнце, от нее исходила удивительная свежесть.

— Побаливает, но все равно хорошо, — она пожала плечами. — Странное какое-то состояние, когда не работаешь, бездельничаешь.

Ник вздохнул и, положив руки ей на плечи, вновь усадил ее на стул.

— Даже президенты компаний имеют право на больничный лист, — вспомнил он своего секретаря-референта. — Будь паинькой, а я приготовлю ленч. Мне не много осталось. — Он наклонился, коснулся губами ее лба и вернулся к своему письменному столу.

А Аби никак не могла сосредоточиться. Ее глаза отказывались читать текст, их словно магнитом тянуло в сторону Ника. Она медленно скользила взглядом по его затылку, по широким плечам. Физически Аби находила его безупречным. Духовно еще никто не воздействовал на нее с такой силой, как он. Как Аби ни была недовольна собой, она вынуждена была признаться самой себе, что Ник ей нравится. Даже слишком нравится. Все утро она провела, вычитывая его роман и пытаясь найти между строк историю жизни автора.

Она отрецензировала достаточное количество книг, чтобы понять: какими бы надуманными ни были персонажи, личность автора и его чувства обязательно проявятся. Ник ей нравился, и она чувствовала, что может найти у него понимание. Она даже стала отвечать на его шутки, чего с ней не было уже четыре года.

Ей не хотелось отгораживаться от него. В ее жизнь вошло что-то новое.

Голос Ника вывел ее из задумчивого состояния, и она отправилась следом за хозяином на кухню.

— Сейчас будет ленч, — сказал Ник, доставая из холодильника салат, огромные помидоры и копченую свинину.

— Как приятно болеть, — сказала Аби, — не надо ничего делать.

— Приготовь тосты. А как тебе нравится книга?

— Я думала, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок.

— А ты подбираешь ключи к моему сердцу? — заинтересованно спросил Ник, поднимая на нее глаза.

— Это только пословица, — смутилась Аби и сразу же занялась тостами.

— Так и быть, на этот раз, — смилостивился Ник, — я позволю тебе сорваться с крючка, рыбка.

— Можно, я позвоню? — спросила она, стараясь уклониться от этой опасной темы. — В магазин.

— Зачем?

— Затем, что я хочу проверить, как идут дела. Спрошу, нет ли писем и не нужна ли помощь, — сказала она, наморщив свой гладкий лобик.

— Думаешь, твоя мама не позвонила бы сюда, если бы им потребовалась помощь? Неужели ты не можешь хотя бы на один день забыть о своем магазине?

— Мой магазин очень для меня важен. Твои романы тоже важны для тебя, ведь правда? Ты ведь хочешь, чтобы каждая написанная тобой строка была совершенна?

— Это совсем другое дело. Я…

— Ну, конечно же, совсем другое! — взвилась Аби, обиженная его покровительственным тоном. — Просто ты мужчина и думаешь, как мужчина. Удивляюсь, как это ты можешь поджаривать на ленч своего ближайшего родственника, — насмешливо проговорила она, намекая на бекон.

— Чего ты злишься?

— Я злюсь? Да я в ярости! Ты меня удивляешь. Я-то думала, что ты все-таки не мальчишка. Ну как можно так рассуждать?

— Подожди! Ты не поняла…

— Ты все время учишь меня, — перебила она, — как мне работать, как жить. А ведь мы знакомы всего три дня.

— Да я совсем не пытаюсь читать тебе нравоучения, — растерянно сказал Ник, не зная, как ее успокоить. — Я вижу, что ты умеешь работать. Умеешь трудиться с полной отдачей сил. Ди сказала, что ты только первый год отказалась от второй работы.

Аби топнула ножкой, недовольная своей сестрой:

— У меня не было другого выбора. Нам не хватало средств на жизнь, — она чуть не плакала.

— Я не понимаю…

— Ты никогда не поймешь.

Ник покачал головой:

— Если тебе нужна была финансовая поддержка, ты могла бы взять кредит.

Аби горько рассмеялась:

— И чем бы все это кончилось?

— Аби, перестань говорить загадками! — не выдержал Ник. — Можно подумать, у тебя такое страшное прошлое, что и рассказать нельзя. Может, ты убила кого-нибудь?

Аби едва не задохнулась от горечи воспоминаний и закрыла глаза, не в силах больше сдерживать жгучие слезы.

— Ты прав. Убила.

В кухне повисла тяжелая тишина. И если бы не бекон, от которого уже пошел дым, Ник еще долго бы не пришел в себя.

— Аби, что ты говоришь?

Не дождавшись ответа, он обернулся к ней от плиты, но ее уже и след простыл.

Аби слышала, как Ник зовет ее, но не ответила ему. Она спешила спрятаться среди камней, где тень, море и покой, где волны разбиваются о прибрежные скалы. В конце концов его голос остался вдалеке, и она могла перевести дух наедине с морем.

Это подобие пещеры Аби отыскала давно, еще когда приезжала сюда на лето к тете Эмили. Как бы порой ни было холодно, как бы страшно ни шумели волны, здесь она находила надежное убежище от всех невзгод.

Тем не менее сегодня море не успокаивало ее, да и одиночество только еще больше действовало на нервы. Демоны из прошлого завладели ею снова, и Аби поняла, что все время лгала себе. Ее жизнь не стала проще и спокойней. Мертвые имеют власть над живыми. Она так долго ненавидела себя за то, что у нее совсем не осталось сил на борьбу, а был только страх, что боялась даже думать об этом. Аби крепко прижималась к камням, надеясь набраться от них сил, коли не осталось своих.

Ник нашел ее только через час. Он побывал и у нее дома, и в магазине (придумал для этого совершенно неправдоподобный предлог), а потом стал в отчаянии бегать по берегу моря, заглядывая в каждую щель. В конце концов он приметил среди скал красную майку и, пока бежал к Аби, молился, чтобы это была она.

Когда он приблизился к ее укрытию, то уже с трудом дышал, но все-таки больше от беспокойства, чем от усталости.

— Я чуть не сошел с ума, разыскивая тебя… — он помолчал. — Делаешь такие заявления, а потом сбегаешь! — Он опять замолчал и провел рукой по лицу.

Вздохнув, он уселся рядом с ней на камень и долго ждал, чтобы она сама заговорила, но Аби не проронила ни звука. В конце концов он ласково попросил ее:

— Расскажи.

Его ласковый голос разрушил возведенную Аби преграду, и она очень тихо спросила, глядя на пенистые волны:

— Зачем?

Ник взял ее за подбородок и повернул к себе. В ее глазах все еще горел сердитый огонь.

— Иногда стоит порыться в прошлом, взглянуть на него со стороны, а затем навсегда все забыть, — сказал он, тщательно подбирая слова.

— Я еще никого и никогда не впускала в свою душу, — у Аби дрогнул голос.

Ник взял ее за руку и сплел ее пальцы со своими.

— Мне необходимо все о тебе знать.

Аби посмотрела прямо ему в глаза, и ей показалось, что он сможет ее понять. Ей самой отчаянно захотелось разделить с ним свои страхи и свое отчаяние.

— Это долгая и страшная история, — сказала она.

Ник обнял ее за талию и прижал к себе:

— Ничего. У нас сколько угодно времени.

Долго еще Аби молча смотрела на свои и его сплетенные пальцы и никак не могла решиться.

— Четыре года назад, — проговорила она наконец странным, будто бы не своим голосом, — мы жили в одном из лучших районов Чикаго. У нас был дом, три машины, мы состояли в лучшем клубе… Короче говоря, у нас было все самое лучшее… В тот день я поехала утром в клуб поиграть в теннис, но уже в первом сете моя партнерша подвернула ногу, и я решила вернуться домой. Я знала, что мама тоже в клубе на каком-то собрании, Ди была в летнем лагере, значит, весь дом и бассейн в моем распоряжении… Когда я увидела папину машину, я очень удивилась. Он редко возвращался домой засветло… Не успела я войти в дом, как услыхала выстрел… грохот. У отца всегда было при себе много наличных, и я подумала, что он вынужден был пугнуть вора. — Аби было трудно говорить. — Я чуть было не сошла с ума. Схватила кочергу и бросилась в кабинет. Наверное, я была тогда похожа на героиню какой-нибудь опереттки. Никакого грабителя там не оказалось. Отец лежал на письменном столе, и у него было снесено полголовы…

Ник вскрикнул. Ему стало плохо при мысли, что должна была ощутить Аби. Она тяжело вздохнула.

— Остальное я плохо помню. Кто-то из соседей услышал выстрел и мои крики… Я не помню, как кричала. Потом я услыхала вой сирены полицейской машины и "скорой помощи". Мама тоже приехала…

Аби говорила совсем тихо, еле слышно, как будто ей не хватало воздуха.

— Сказали, что это самоубийство. Но я не могла в это поверить. Я так молилась, чтобы доктор хоть что-нибудь нашел. Рак, помешательство… Что-нибудь. Ничего. Мы ничего не понимали… Когда стало известно о самоубийстве, мы словно попали в ад. Мой отец занимался инвестициями, и все наши счета оказались замороженными… Вскоре поползли слухи. Ужасные слухи о том, что у него уже давно плохо шли дела, что он крутился и изворачивался, как только мог, не брезгуя использовать и чужие деньги.

Все это оказалось правдой. Отец обманул кредиторов и окончательно запутался. И это еще не все. У него было совместное владение… кондоминиум, так он отказался от своей доли в пользу любовницы…

Аби подвел голос, и она подавленно замолчала. Потом продолжала:

— Никогда не забуду мамино лицо в ту минуту, когда ей предъявили доказательства. Господи, что с ней было!.. У мамы никого не было, кроме сестры. Тетя Эмили приехала на похороны и очень нам помогла. Ну, мы с ней уговорили маму забрать Ди и переехать сюда. У тети был близкий друг — психиатр. Он подлечил маму и помог прийти в себя Ди.

— А ты? — спросил хрипло Ник.

Аби горестно рассмеялась:

— Мне был двадцать один год, и я была уверена, что со всем могу справиться сама. У меня были адвокаты и еще один человек, на которого, как я считала, я могу вполне положиться… Ну, короче, все пошло прахом. У нас все отобрали за долги. Все было распродано: дом, машины, мебель. К тому же у меня еще были семейные долги, которые я обязательно должна была погасить, и я договорилась с кредиторами, что расплачусь с ними, если они дадут мне отсрочку на несколько лет…

— Ты не должна была этого делать.

— Конечно, не должна, но я страдала от ощущения вины. Отец не был откровенным с нами, он никогда не делился своими радостями и горестями. Постепенно у нас образовался свой тесный кружок: мама, я, Ди, — и он наверняка чувствовал себя чужим в своем собственном доме. Он никогда ни в чем нам не отказывал. Правда, я не просила у него машину на день рождения или устройство в частную школу, в клуб, но я и не говорила "нет". Подсознательно я чувствовала, что непременно должна вернуть его долги. Ди тогда только что исполнилось двенадцать, но я-то должна была понимать! К тому же я жила в фантастическом мире по уши влюбленной девицы.

— Это тот человек, на которого, ты считала, можешь положиться?

Аби кивнула.

— Эрик Далтон, — холодно сказала она. — Мы встретились с ним в клубе на танцах. Он был красив, обаятелен, и мне ужасно льстило, что он предпочел меня из великого множества девчонок, а среди нас были настоящие красавицы. Он быстро двигался. Быстро говорил. Мы некоторое время встречались, а потом тайно обручились. Он предлагал мне бежать, но я почему-то не согласилась. — Она посмотрела на Ника и наморщила лоб. — Сама не понимаю. Что-то удерживало меня. Словно сработало шестое чувство… В общем, потом я поняла, что Эрику нужен был мой отец, его состояние. Он хотел жениться на дочери миллионера и играть роль послушного зятя при богатом тесте. Его отношение ко мне зависело от того, насколько хорошо идут дела у моего отца… Кстати, я оказалась у него не одна. Еще была одна блондинка; правда, ее отец был победнее моего, зато она была беременна. Мне никогда не забыть, как мы все трое встретились в один прекрасный день. Я все потеряла — отца, дом; мама боролась с безумием. Теперь я потеряла любимого человека. По крайней мере, я думала, что люблю его. У меня отняли все, кроме самолюбия. — Аби тяжело вздохнула, но ее голос зазвучал увереннее, чем раньше. — Самолюбие — великая вещь. Я должна была выстоять сама и научиться быть сильной, чтобы поддержать близких, потому что все вокруг рассыпалось, как карточный домик. Закончив с делами в Чикаго, я села в самолет и прилетела сюда. День и ночь мы с тетей Эмили работали в магазине, а по выходным я еще подрабатывала официанткой. Все деньги я посылала нашим кредиторам.

— Господи, да как же ты все это выдержала? — воскликнул Ник.

— Я дошла до полного изнеможения, — прошептала она. — Но это было такое облегчение. Меня больше не мучили кошмары, я не плакала при виде мамы, которая весь день сидела в кресле и смотрела прямо перед собой, я не отвечала на бесконечные вопросы Ди. Истощение нервной системы уняло боль. — Аби наконец расслабилась, и из глаз потекли слезы. — Прошло больше года, прежде чем мама начала поправляться. Постепенно она стала заботиться о нас всех. Боже, что с ней творилось, когда мне удаляли аппендикс! Потом тетю Эмили свалил сердечный приступ. Мама ухаживала за ней, а я занималась магазином. Посыпались счета от врачей, и мне все еще приходилось работать официанткой. Даже Ди помогала: она сидела с соседскими малышами. А полгода назад тетя Эмили умерла… Она была очень щедрой. Завещала маме дом, а мне магазин. — Аби шмыгнула носом и утерла слезы. — Я все должна сделать, чтобы магазин работал. Ты меня понимаешь? Ты вообще понимаешь, как я живу? Моя вина — злость, ненависть… Знаешь, я так долго ненавидела, что боюсь, не дай Бог, все повторится сначала. Я не выдержу. Грехи отца…

Она затихла и облизала сухие губы, испуганно глядя на Ника. Больше всего она боялась увидеть осуждение в его глазах. Но не заметила ничего, кроме нежности.

— Я все понимаю, — ласково сказал он и, взяв в ладони ее лицо, улыбнулся.

Аби вздохнула:

— Вот почему я так расстроилась, когда стала получать письма из "Кредита-Х". Вот почему рассердилась, когда ты пренебрежительно отозвался о моей работе. В такие минуты прошлое обычно снова всплывает в памяти, а ответственность давит еще больше, — она махнула головой и отвела взгляд. — Даже не знаю, зачем я тебе это рассказала. Теперь ты знаешь обо мне все.

— Аби, я тебя не подведу, — обещал Ник, убирая мокрые кудряшки с ее лба, а потом, словно подтверждая искренность своего обещания, прижался губами к ее устам.

Аби закрыла глаза, пугаясь новых ощущений и все же желая их. В его сильных объятиях она чувствовала себя в полной безопасности.

— Пора тебе избавляться от надуманного ощущения своей вины, — прошептал он чуть позже, не выпуская ее из объятий. — Ты ни в чем не виновата. Пора забыть прошлое.

Прошло несколько часов, и Аби, сидя на берегу моря, уже спокойно созерцала жемчужно-розовый закат. Ни мать, ни сестра не заметили, какой тихой она была за обедом, так они были увлечены пересказом мелких происшествий в магазине и не уставали нахваливать мистера Маквэла-старшего.

Аби довольно потянулась и вздохнула полной грудью. В первый раз она ощутила себя свободной. Свободной от старых долгов, от чувства вины, от неуверенности в себе. Это было как второе рождение. Как пробуждение после сна. Ей даже захотелось рассмеяться. Она еще никогда не ощущала такой уверенности в себе. Неужели она сумела отринуть от себя прошлое? Или ей была необходима исповедь? Или просто она встретила хорошего человека?

Аби решила, что судьба наконец-то улыбнулась ей, послав Ника Маквэла. Он все понял, и он не стал ее судить. И она поверила ему. Неужели их дружба — реальность?

— Я беспокоился за тебя, — услыхала она голос Ника и, обернувшись, увидела его совсем рядом.

— Все в порядке.

— Мне бы не хотелось оставлять тебя сегодня одну.

— Мне нужно было собраться с мыслями, пока мама и Ди не пришли из магазина, — сказала она, зная, что он поймет ее. — Они совершенно очарованы твоим отцом, — игриво добавила она.

Ник хмыкнул:

— Папа умеет очаровывать дам.

— А сын? — помедлив, спросила она и повернулась к морю.

— Ну как тебе сказать? На поверхностном уровне, — он помолчал. — Еще несколько дней назад я и представить не мог, что существуют другие отношения. По крайней мере, что мне они доступны.

— Ты говоришь о нас? — У Аби перехватило дыхание.

— Я сразу обратил на тебя внимание. Я сумасшедший? — он обнял ее за талию и привлек к себе.

— Нет, — прошептала Аби. — Я то же самое подумала.

— Это же чудо! — прошептал он, сильнее прижимая ее к себе, и склонил голову, чтобы запечатлеть на ее губах жаркий поцелуй, от которого у них обоих в жилах сразу же вспыхнул огонь.

Аби с готовностью раскрыла губы, давая волю его ищущему языку, а ее руки скользнули по его плечам и нежно погладили его затылок. Он расцеловал ее в щеки, потом нежно коснулся губами ее ушка, с удовольствием вдыхая аромат жасмина от ее волос.

Она вздрогнула, когда почувствовала прикосновение его рук к спине под майкой, а потом к груди. Он жадно целовал ее в губы, а она слабо постанывала, радостно отвечая на его ласки. Желание овладевало всем ее существом.

Через несколько минут Ник постарался взять себя в руки и отодвинулся от нее. Он тяжело и прерывисто дышал, и она, прижимаясь щекой к его груди, слышала, как бешено бьется его сердце.

— Я не хочу ни к чему тебя принуждать. Не хочу, чтобы ты о чем-нибудь жалела.

Аби внимательно посмотрела на него своими серыми глазами и поцеловала в уголок рта. Она знала, что никогда не откажется от ласк Ника. Он уже полностью завладел ее душой и сердцем.

Он улыбнулся:

— Пойдем. Я провожу тебя домой.

6

Стук машинки действовал на Аби успокаивающе, и она счастливо улыбнулась, берясь за "флюид", чтобы забелить неудачное слово. За четыре дня она уже научилась различать, когда он доволен собой, а когда просто стервенеет от творческой неудачи.

Кажется, сегодня он был доволен собой больше, чем обычно. Аби посмотрела на стол, на котором быстро росла стопка перепечатанных листков. Последний роман Нику явно удался: великолепно продуманный сюжет, неожиданные повороты, казалось бы, тупиковые ситуации… Да и персонажи не были картонными куклами: у них явно просматривались индивидуальные черты характера, им можно было сопереживать. Будущие читатели наверняка не разочаруются.

Они стояли на веранде, опершись о перила, и смотрели на закат, наслаждаясь ароматным кофе, когда Ник наконец попросил ее высказать все, что она думает о его романе:

— Давай, Аби, я тебя внимательно слушаю.

— Чтобы ты потом меня задушил? Ну уж, спасибо. Сейчас я лучше помолчу. Читаю и молчу.

— Аби, я спрашиваю: что ты думаешь о моем романе? Я хочу знать правду.

Аби рассмеялась:

— Ты невозможен, Ник, — она медленно отхлебнула глоток, пока он ждал, не сводя с нее глаз. — Ты что, так и будешь сверлить меня глазами, пока я не заговорю?

Он хитро улыбнулся ей. Аби вздохнула:

— Пока еще я вычитываю только четвертую главу, но мне кажется, ты молодец. — Она помолчала. — Правда, я думаю, что конец первой главы неплохо бы подсократить. Он послабее всего остального.

Ник внимательно слушал ее, все еще не сводя с нее глаз и анализируя ее замечания. Потом он долго молчал.

— Ох, Ник, — не выдержала Аби, — я же сказала, что больше не хочу ничего говорить.

Он улыбнулся и, склонившись, коснулся губами ее лба. И сразу вернулся к машинке. Через час он положил на стол перепечатанную первую главу, чтобы она вычитала и ее, и Аби наполнило ни с чем не сравнимое чувство причастности к его делу.

Подумать только, неделю назад, когда они встретились, она вела себя с ним как с врагом! Аби перевела сияющие глаза со своей перевязанной руки на спину склонившегося над письменным столом мужчины и благословила неожиданно случившееся с ней несчастье. Как же она переменилась! Она поверила в свои чувства. Поверила Нику и открыла ему душу. Ей хотелось быть еще ближе к нему. Она даже мечтать не смела о такой дружбе, основанной на взаимном понимании и доверии. Это было даже сильнее их физического влечения друг к другу.

Из холодного и бесполого, забившегося в свою раковину моллюска она всего за несколько дней превратилась в страстно любящую и любимую женщину. Ее недовольство собой словно бы улетучивалось. Каждый раз, глядя на Ника, она думала, сколько хорошего еще ждет ее. Всем сердцем Аби отдалась вспыхнувшему в ней чувству, не желая ни прятаться, ни защищаться от него. Она больше не желала быть одинокой. Теперь рядом с ней был человек, который мог сделать ее жизнь счастливой и прекрасной.

Аби не сомневалась, что любит Ника. Она вздрогнула, мысленно произнеся: "Я его люблю", — и ни на секунду не усомнилась в том, что он тоже любит ее.

Здесь, на берегу, он рассказал ей о своих страхах и разочарованиях. Они бродили почти всю ночь, и он вспоминал свой первый репортаж. Восемнадцать месяцев — полтора года — он провел на Дальнем Востоке, среди измученных войной людей, и как же обрадовался, когда его перевели в Европу! Полгода он прожил в Италии и Франции, прежде чем отправиться в Грецию, в которую навсегда влюбился, особенно в остров Родос. Его образ жизни ничем не отличался от простой жизни крестьян. Он выходил в море вместе с рыбаками. Они приняли его как родного, и он делил с ними радость и горе, веселился на свадьбах и горевал на похоронах.

Ник рассказал ей, как эти люди вдохновили его на первый роман. Многие из персонажей были его друзьями, с которыми он вместе жил, смеялся и плакал. Аби не уставала его слушать. Его живой язык и умение подчеркнуть самые важные детали словно воссоздавали перед ней далекие страны и отважных людей. Она чувствовала гордость от того, что он приобщил ее к своему прошлому, и от этого они становились еще ближе друг к другу. Ник все знал о ней, а она — о нем. Они словно закладывали фундамент будущей общей жизни.

Но они и спорили. Аби грустно улыбнулась. Их политические взгляды совершенно не совпадали, и они не находили согласия, обсуждая федеральные законы, законы штата, экономические нововведения — хоть это не мешало им уважать мнение друг друга.

День заканчивался смехом, нежными взглядами и такими же ласками. Ник не торопил время, давая Аби окончательно избавиться от воспоминаний прошлого.

В среду Аби в первый раз после несчастного случая пошла в магазин и очень обрадовалась, когда Ник приехал в час ленча. Он вновь наполнил корзину салатом, горячими булочками, фруктами… Аби провела его по крутой винтовой лестнице на третий этаж, где у нее хранились старые книги и журналы, собранные еще тетей.

Ник был просто заворожен дневниками морского капитана, который жил в Кэмдене в восемнадцатом веке и очень подробно описывал колониальный быт и свои морские путешествия с бесценным грузом табака, в основном в Англию.

У них уже выработалась привычка вместе отдыхать днем. На это время Аби сбегала от шумных покупателей, а Ник — от пишущей машинки, и они уединялись.

— Рапунзэль спустила бы мне сверху свои золотые косы, — пошутил Ник, когда Аби в первый раз повела его вверх по лестнице.

Аби рассмеялась, наморщив нос:

— Если тебе нужна девушка с длинными косами, надо было приехать неделей раньше.

В комнате с кондиционером дышалось легко. Ник немедленно уселся на пол и принялся листать старые дневники. Аби устроилась на подоконнике и стала соображать, какие календари ей заказать, пока еще есть время. Она сидела и вздыхала, просматривая один за другим рекламные проспекты.

— Закажу-ка я морской календарь. И еще один — с афоризмами, — объявила она, покончив с йогуртом. — Можно, конечно, и с красивыми мужчинами и женщинами… Ник, ты как думаешь?

Ник посмотрел на нее невидящими глазами.

— Ты думаешь, лучше животные, старинный интерьер и какие-нибудь древности?

Ник, улыбнувшись, покачал головой.

— Тебе что, вообще ничего не нравится? Ник, Ник, почему ты на меня так смотришь?

Она смолкла, когда он, как кошка, перебрался к ней на подоконник. У нее перехватило дыхание от его взгляда, и сердце бешено забилось в груди.

— Знаешь, я никогда не думал, что, наблюдая, как кто-то ест, можно получать эротическое удовольствие.

— Ник…

Аби широко открыла глаза, и у нее мгновенно вспыхнули щеки от его тревожащего душу взгляда. Она даже не заметила, как рекламные брошюрки, прошелестев, упали на пол. И ни о чем не могла думать. Страсть завладела ею, а его умелые руки быстро довели ее до такого же состояния, в каком пребывал он сам.

Он провел языком по ее трепещущим губам, впитывая их сладость, прежде чем прижался к ним с такой страстью, что голова у нее вдруг сделалась совсем легкой и пустой. Она обняла его за шею, притягивая к себе, и он прошептал:

— Клубничный йогурт — тоже оружие Афродиты.

Его руки гладили ее спину, и он откинулся назад, чтобы полнее ощущать соприкосновение их тел. Он целовал ее подбородок, шею, и она страстно выгнула тело, давая ему понять, что вся ее плоть жаждет его ласки. Ник прижался губами к ее груди, коснулся зубами сосков. Потом его губы опять вернулись к ее устам. Их разделяла только одежда, а Аби все плотнее прижималась к нему, забыв обо всем на свете и требуя новых ласк.

— Ах, вот вы где, — промурлыкала Ди. Ее слова обрушились на них, как холодный душ. — Я умираю от голода, чуть не падаю в обморок, не знаю, что делать с покупателями, телефон трезвонит… Да, кстати, Ник, звонил твой отец. Он просил кое-что купить на рынке. Вот список. Он там готовит нечто французское на обед и…

— На днях я оставлю тебя тут одну, — прошептал Ник на ухо Аби.

Высвободившись из его объятий, Аби встала, виновато улыбнулась сестре и поправила юбку. Как ни тягостно было, она и Ник покорно выслушали все, что хотела сказать им Ди.

Негромкий шум вывел Аби из приятного забытья и вернул к реальности. Оба семейства собрались в Галл-коттедже. Никак им с Ником не удается побыть наедине. Ди стала совершенно некстати появляться то днем в магазине, то вечером на берегу, где они обычно гуляли. А ведь есть еще ее мама и его отец.

Старший Маквэл, любивший вкусно поесть, настоял на том, чтобы делить с миссис Клер кухонные заботы, и у них уже вошло в привычку обедать вместе. Когда Аби возвращалась из магазина, она заставала их спорящими о каком-нибудь рецепте или приправе, либо о том, сколько нужно держать на огне то или иное блюдо. Вечерами они продолжали спорить за картами или за фишками. Вот и сейчас, кажется, дело шло к очередной баталии.

Аби улыбнулась. Несмотря на явную несовместимость характеров, старшие вроде бы неплохо ладили, по крайней мере у мамы наконец-то засияли глаза. И то верно, их жизнь совершенно переменилась с приездом Маквэлов.

— Джон, номер восемь, номер восемь, — сердито повторяла Клер, читая правила очередной купленной для развлечения детской игры. — Можно использовать любые слова, которые есть в словаре, только не иностранного происхождения. А ты придумал иностранное слово!

— Разве?.. Не знаю. Его часто используют.

— Где? Уж не в Древнем ли Риме?

— Ладно, ладно, — засмеялся Джон. — Попробую придумать другое слово, чтобы в нем было бы столько же букв. А ты пока свари мне кофе.

Клер насмешливо взглянула на него и отправилась на кухню.

— Аби, — позвала она, взглянув на часы. — Пора бы уже Дэну приехать за тобой. Ты ему сказала, что будешь тут?

— Да, мама.

Она сразу заметила, что при упоминании о Дэне занятый романом Ник перестал печатать.

— Кто такой Дэн? — спросил он, выглядывая из кабинета.

Он сразу обратил внимание, что Аби не в своих обычных шортах, а в летнем платье и трехцветной накидке, которые ей очень шли. Аби простодушно улыбнулась ему и, взяв в руки сумочку, достала тюбик губной помады.

— Дэн Симонс — тренер нашей школьной футбольной команды, — сказала она как ни в чем не бывало, но пристально следя при этом в зеркальце за изменившимся выражением его лица, что доставляло ей несказанное удовольствие.

Ник кашлянул и засунул руки в карманы джинсов.

— У тебя с ним сегодня свидание?

— Разве я говорила о свидании? — переспросила Аби, изображая совершенную дурочку и в душе радуясь его ревности.

— А зачем он приедет?

— Ну, — сказала она, неторопливо укладывая в сумочку помаду и зеркальце, — Дэн еще возглавляет английское отделение. Сегодня мы решили собрать учителей, чтобы подумать, какие книги нам могут понадобиться в новом учебном году. Через пять недель начинаются занятия в школе, и мне совсем не хочется видеть в магазине хнычущих ребятишек: какая-нибудь книга им может понадобиться завтра, а я могу получить ее от издателя в лучшем случае через шесть недель.

— Как он выглядит? — стараясь говорить как можно безразличнее, спросил Ник. — Ты его давно знаешь?

— Дэна? Да уж довольно давно. Он твоего возраста. Очень красивый. Загорелый блондин…

Ник огорченно вздохнул, и Аби с трудом сдержала смех:

— У него еще обожаемая жена и мальчики-близняшки восьми лет, которые каждый месяц покупают у меня комиксы.

— Ах, ты выдумщица!

Он схватил ее за руку и, сверкнув глазами, сжал губы, так что Аби сразу поняла: он сердится на нее за этот розыгрыш. Но тут позвонили в дверь.

Дэн Симонс, к неудовольствию Ника, полностью соответствовал описанию, и, несмотря на очевидную искренность Аби, Ник не смог удержаться:

— Как поживают ваши жена и детишки?

Тут уж Аби рассмеялась во весь голос и поскорее увела учителя, но по дороге обернулась и послала Нику воздушный поцелуй.

В последний раз махнув Дэну на прощание рукой, Аби подумала, что вечер прошел замечательно. Учителя снабдили ее списками нужных книг. Им очень хотелось поскорее закончить с делами, ведь у них впереди еще несколько недель отпуска. А Аби предвкушала большой оборот и существенную прибыль в тихие зимние месяцы.

— Наконец-то ты вернулась, — услыхала она в темноте мужской голос.

Сначала она чуть не бросилась бежать прочь, а потом рассмеялась, узнав Ника.

— Я очень хорошо поработала, — улыбнулась она.

Он обнял Аби за талию и повел за угол ее дома.

— Тебе совсем не хочется побыть со мной перед сном? Неужели нравится меня мучить?

Он взял из ее рук сумку и отбросил, а потом всем телом прижался к Аби.

Аби невинно взмахнула ресницами и прижала руку к груди, защищаясь от него. Он рассмеялся, и ей опять стало так хорошо с ним, что она не заметила, как сама потянулась к нему.

Шутливо зарычав и оскалившись, словно волк, Ник сказал:

— Ты должна понести наказание за сегодняшний розыгрыш, — глаза его блеснули, он склонился к ней и нежно стал целовать мочку уха с золотым шариком, подбородок, податливые губы.

Аби сама удивилась, как ей легко отвечать на ласки этого мужчины, как ее тело тянется к нему и как оно беспрекословно ему подчиняется.

Их уста слились, и они оба были опалены мгновенно вспыхнувшей страстью. Ник гладил ей спину, потом его рука опустилась ниже, и легкая материя не мешала ощущать его горячие руки. Он прижимал ее к себе, и у нее не осталось ни тени сомнения в том, как сильно он желает ее и какую власть она имеет над ним.

— Я ужасно тебя ревновал сегодня, — он вдруг охрип, когда говорил ей на ухо эти слова.

Аби ухватилась за его ремень и потерлась щекой о его колючий подбородок. Ей захотелось как-то унять их внезапно вспыхнувшие чувства.

— Я же шутила, — прошептала она, игриво покусывая его за мочку уха.

— Знаю, — ответил он и отодвинул платье у нее на плече, чтобы ощутить ее нежную кожу. — Но как я подумал, что кто-то будет с тобой наедине, коснется тебя… Это ужасно? — Он недовольно скривился.

Аби приложила палец к его губам, и в ее глазах была только любовь.

— Кроме тебя, Ник, у меня никого нет. Никакому другому мужчине нет места в моей жизни…

— Но он может появиться, — перебил Ник. — Ты сама разве не видишь, какие взгляды бросают на тебя покупатели в магазине? А на пляже!

Она тихо рассмеялась. Ее рука медленно скользила по его груди, пока не добралась до шеи, а потом до затылка.

— Меня волнуют только твои взгляды.

Аби поцеловала его в закрытые глаза, прежде чем коснулась губ, и вновь в ее жилах вспыхнул огонь, и она затрепетала в его объятиях.

Неожиданно загорелся свет и скрипнула входная дверь. Аби и Ник отскочили друг от друга.

— Ну говорил же я Клер, что тут кто-то есть, — торжествующе произнес Джон.

Ник кашлянул и с трудом взял себя в руки, чтобы вежливо улыбнуться:

— Я как раз напоминал Аби, что завтра ей должны снять швы. Всем известно, как она боится врачей.

Аби наклонилась, чтобы поднять свою сумку, и благодарно улыбнулась Нику:

— Когда ты приедешь в магазин?

— Около часу, — ответил он, еле сдержав веселый смех.

— Эй, — донесся до них звонкий голосок Ди, — плита уже гудит!

— Хорошо, — отозвался Джон, жестом приглашая Ника и Аби в гостиную. — Сейчас будете есть настоящую английскую лепешку.

— Мои тоже неплохие! — возмущенно крикнула Клер из кухни.

— Но ты не пробовала мои. Я взял рецепт у кока с "Королевы Елизаветы".

— Джон, ты положил в тесто все то же самое, что и я обычно кладу. Не понимаю, почему твои лепешки должны быть лучше, — не успокаивалась Клер; она появилась в тот момент из-за спины Джона. — Как дела, Аби?

— Все в порядке, — ответила Аби. — Похоже, теперь все в сборе? — смеясь, обратилась она к Нику.

Он обнял ее за плечи, и они последовали за родителями на кухню.

7

— Абигайль Фэйт Уэтэрби, — услыхала Аби за спиной голос Леоны Дэвит, и от испуга глаза у нее стали еще больше. — Вы представляете, каким разлагающим образом действуете на общество… своими книжками?

Аби тяжело вздохнула и стала считать пальцы, выглядывающие из ее белых сандалий.

— Что случилось? — спросила она, одаривая миссис Дэвит самой располагающей улыбкой.

— Вот… этот мусор я нашла в отделе семьи. Как вам пришло в голову такое заказать? — она брезгливо пожала плечами, бросая Аби не понравившуюся ей книжку. — Интересно, ваша мать знает, что вы тут выставляете?

Речь шла о справочнике по сексу, который отлично расходился и числился в бестселлерах.

— А в чем дело? Книга написана двумя весьма уважаемыми врачами, миссис Дэвит. К тому же я поставила ее на верхнюю полку, она не бросается в глаза, — Аби говорила спокойно, стараясь не смотреть на стремительно поднимавшийся и опускавшийся носок черной туфли миссис Дэвит. — Никому из подростков мы не даем эту книгу. Мы очень внимательно…

— Неужели? — миссис Дэвит зашлась в кашле. Ее крючковатый нос почти касался верхней губы, плечи ходили ходуном под белой блузкой с длинными рукавами, а руками она стряхивала несуществующие пылинки с синей юбки. — Эта книга не одна у вас такая. Я насчитала по крайней мере еще шесть, только в одном отделе. Один Бог знает, что у вас есть еще для развращения нашей молодежи. — Ее выцветшие голубые глазки не отрывались от летней безрукавки Аби и ее узких брючек. — Вы очень похожи на вашу богемную тетушку Эмили.

Аби мысленно поздравила себя с умением сохранять невозмутимость и выдержку. Не было смысла спорить с миссис Дэвит, поэтому Аби, все еще изображая вежливую улыбку, делала вид, что внимательно выслушивает ее нотации, а в голове у нее вертелись слова: "Покупатель всегда прав". Наконец, сверкнув глазами, Аби оторвала кусок от рулона оберточной бумаги, и резкий звук заставил замолчать увлекшуюся даму.

— Вы совершенно правы, — заявила Аби. — Как только я закончу с инвентаризацией, я немедленно займусь этой секцией. Нет, лучше я попрошу маму, — твердо сказала она.

Миссис Дэвит согласно закивала.

— Клер — очень разумная женщина, — проговорила она и стала перекалывать пучок на голове, хотя это совершенно не требовалось.

— Да, мама — человек разумный, — подтвердила Аби и потихоньку стала оттеснять миссис Дэвит к выходу. — Я совершенно уверена: она оценит ваши замечания и сделает все как нельзя лучше.

Аби улыбалась, изо всех сил стараясь сдерживать себя, чтобы не наговорить миссис Дэвит лишнего. Потом она помахала ей рукой.

— Неужели это та самая старая дева, которая прочитала мне лекцию о проклятых и запрещенных книгах и о цензорах? — услыхала она мужской голос.

Аби улыбнулась, увидев Ника в теннисных шортах и спортивной рубашке, который стоял, привалившись к стене.

— Надо бы тебе подарить туфли со скрипом, — сияя глазами, пошутила Аби.

— Что тут происходило?

— Да пожаловала наша "местная достопримечательность", вечно всем недовольная миссис Леона Дэвит, — Аби наморщила нос. — Она всегда приходит в полнолуние и критикует наш магазин. В прошлый раз ей не понравился отдел домоводства.

— А что такого можно найти в кулинарных книгах? — изумился Ник.

— Слишком много книг, рассказывающих, как изготавливать наливки и коктейли, разлагают нашу молодежь, — передразнила Аби, потом пожала плечами и вздохнула. — Мне всегда легче бывает с ней просто согласиться и разойтись. Я просто говорю ей то, что она хочет услышать, и она оставляет меня в покое до следующего месяца. Даже представить трудно, как много на свете таких дам. У нас тут вообще не соскучишься.

Тень набежала на лицо Ника. Он вспомнил свой разговор и Биллом Йорком из компьютерного отдела и прикусил губу. Надо бы поговорить с Аби. Чем больше проходит времени, тем труднее ему решиться на откровенность.

Аби положила увесистую пачку книг на пол.

— Интересно, что заставило тебя расстаться с твоей любимой машинкой?

— Я закончил, — с улыбкой объявил Ник. — Рукопись ждет встречи с редактором.

Он подошел к стеллажу и взял последний номер "Бизнес уик".

— Подожди, подожди. Я же еще не прочла последнюю главу, — жалобно проговорила Аби, обиженная неожиданной таинственностью.

— А я никогда не раскрываю до выхода в свет концовки своих романов, — решил он помучить ее. — Завтра повезу в Нью-Йорк, — с нарочитой небрежностью произнес он, листая журнал.

Аби провела языком по внезапно пересохшим губам.

— Ты отправишь ее по почте? — с надеждой спросила она.

— А? — Ник читал сводку деловых новостей. — Нет. Мне повезло. Я купил билет на утренний рейс.

В магазине горели все лампы, но Аби показалось, что кругом кромешная темнота. Тем не менее она продолжала автоматически двигаться и что-то перекладывать с места на место. Больших трудов ей стоило заставить свой голос звучать как ни в чем не бывало. В ее сердце поселилась страшная пустота.

— Да-да, конечно, повезло. Ты очень быстро написал книгу.

— Нет, — донесся до нее голос Ника. — Она уже была процентов на восемьдесят сделана до моего приезда сюда, а с твоей помощью дело пошло еще быстрее.

Аби закрыла глаза, мечта, чтобы время остановилось и Ник продолжал бы жить здесь, пока она не станет для него столь же необходима, как он для нее.

— Значит, твой отпуск заканчивается. За три недели ты много успел…

Как она ни старалась, голос у нее задрожал и губы скривились в жалкой гримасе.

— Да, пожалуй, немало, — сказал Ник, переворачивая страницу.

Аби боялась расплакаться и в конце концов остановила взгляд на яркой обложке книги, которую держала в руках. Она нежно обводила пальчиком карандашный рисунок, изображавший влюбленную парочку.

Он многое успел сделать. За три недели Ник стал ее другом, которому она не побоялась доверить самую страшную тайну своей жизни, а теперь он уедет и никогда уже она не увидит своего возлюбленного. Впервые Аби пожалела, что не переступила последнюю черту, отделявшую ее от этого мужчины. Как сквозь туман услыхала она голос Ника.

— Что?.. Что ты сказал? — еле слышно переспросила она, борясь со спазмами в горле.

— Я сказал, что неплохо бы нам отпраздновать… может быть, пойдем куда-нибудь пообедаем? — повторил он, ничего не замечая. — Я слыхал, где-то здесь есть фантастический греческий ресторан. Там бы я рассказал, что у меня получилось в последней главе.

"В последней главе, в последней главе", — стучало у нее в висках. Больше она его не увидит. Сегодня завершится последняя глава самого важного события в ее жизни.

Аби подумала, не броситься ли к нему, не попросить ли его остаться? Но махнула головой, прогоняя эту мысль. Разве не она всегда старалась быть независимой? Что ж, если раньше она отстаивала свою свободу, то теперь придется смириться и с его свободой. В конце концов они не дети. Ей уже скоро двадцать пять. Пора принимать вещи такими, какие они есть, и огорчения, связанные с ними, тоже.

Может быть, Ник принадлежит к тому типу мужчин, которые не могут довольствоваться одной женщиной? Он сказал вначале, что не ищет любовных приключений. Она тоже к этому никогда не стремилась. Ее любовь не легкомысленный летний романчик, а привязанность на всю оставшуюся жизнь. На всю жизнь! Но если она станет навязчиво удерживать его подле себя, то быстро ему надоест, и тогда уж он точно сбежит. Нет, этого делать не следует. Она не желает подрезать ему крылья. Она любит его таким, какой он есть.

Аби опять почувствовала приближение приступа депрессии, от которой думала избавиться навсегда. Она слишком любила Ника, и теперь ей надо было собрать в кулак все силы, чтобы продолжать жить и без него. Полюбив его, она забыла о себе. Придется вспомнить. Теперь она всю жизнь будет вспоминать его и насильно принуждать себя не думать о новой встрече. Надо чем-то занять себя. Что ж, она запишется в библиотеку, сделает перестановку в доме, по-новому расставит все в магазине. Она попыталась заставить себя не поддаваться депрессии. Разве она не знает, что может еще встретить… Нет, она знала. Она была уверена, что Ник Маквэл — единственный мужчина, которого она могла полюбить. Теперь она останется одна до конца своих дней.

А что он сказал о сегодняшнем вечере? Прощальный обед? У Аби закружилась голова, но она взяла себя в руки. Сказка еще не завершилась. Она будет шутить и смеяться, она будет самой очаровательной и остроумной женщиной, с какой он когда-либо имел дело. Она будет кокетничать с ним и скажет что-нибудь вроде:

— Теперь мне не надо останавливаться в отеле, когда я буду приезжать в Нью-Йорк. Ведь я смогу смело являться к тебе, правда?

Ник рассмеется и ответит:

— Ну, конечно. Мой дом — твой дом.

— А что если во вторник? — спросит она. — Возьму зубную щетку и прилечу.

И прилетит. Первым же рейсом, на который достанет билет.

Но сегодня пусть сказка продолжается. Когда наступит завтра, тогда ей и придется решать все проблемы. Ничего, все обойдется. Она выдержит.

Он оторвал взгляд от журнала и посмотрел на нее, недовольный ее молчанием.

— Если ты хочешь пойти в другой ресторан, так и скажи. Мы можем сходить в греческий потом, когда я вернусь.

— Ты вернешься?

Он обнял ее за талию и нежно прижал к себе.

— Я приеду. Меня не будет всего дней пять, неделю от силы. А ты что подумала? Что я совсем уезжаю? Что мы больше не увидимся?

Она почувствовала, как напряглись его руки: он угадал ее сомнения и старался успокоить.

Тучи рассеялись, выглянуло солнышко, и сердечко Аби опять забилось ровно, ей стало легко дышать. Но, Господи, как же долго его не будет! Нет-нет, она не хочет об этом думать. Лишь покрепче прижаться к нему, чтобы слышать удары его сердца.

— Да, я подумала, что ты уезжаешь насовсем.

Ник пристально посмотрел ей в глаза и ласково произнес:

— Мне надо отвезти рукопись и уладить кое-какие дела. Это займет несколько дней, — он улыбнулся. — Ну так что? Отправимся в "Эгиду"?

Аби рассмеялась и кивнула.

— Только, пожалуйста, сделай мне одно одолжение.

Он настороженно приподнял бровь.

— Вот, возьми, — она сунула ему в руки книжку.

— Хочешь, чтобы я почитал на ночь? — спросил он, не отрывая глаз от справочника по сексу.

Аби хмыкнула:

— Нет. Можешь ее дописать. Пару глав, если не возражаешь, — она улыбнулась и вспыхнула от своей дерзости. — Побудь здесь несколько минут, пока твой отец не привезет мою маму.

— Ладно, — сказал он ничего не понимая. — А ты куда?

— "Эгида" — модный ресторан, мистер Маквэл, — проговорила Аби, выскальзывая из его объятий и доставая из-под кассы кошелек. — А мне совсем нечего надеть!

Она весело махнула ему на прощание и исчезла за дверью.

8

— Надо было позвонить и заказать столик, — сказал Ник, глядя на вереницу парочек, проходящих мимо метрдотеля. — Кажется, моя романтическая идея была неоригинальна.

Аби хмыкнула и взяла его под руку:

— Мы всегда кричим, что Вирджиния — рай для влюбленных. Вот тебе и доказательство.

— Это же ресторан, а не мотель, — сухо парировал он.

— Все дело в атмосфере, — мечтательно проговорила она, показывая на две статуи греческих богинь, украшающие холл. Пышные южные растения в кадках и пол из красиво уложенных каменных плиток придавали помещению экзотическую элегантность. — Кстати, "Эгида" славится своей кухней, а я как раз хочу есть.

— Послушайте, мисс Уэтэрби, — сказал Ник таким торжественным тоном, что Аби даже вздрогнула от неожиданности, — я могу предложить вам романс.

— Да? А я-то мечтала о рыбе, — простодушно улыбнулась Аби.

— Подожди, вот я тебе спою при свечах, — и он усмехнулся, а в его карих глазах заплясали веселые чертики.

— О, я уверена, что ты неотразим.

Аби покрепче ухватилась за его руку, с удовольствием ощущая, какая она мужественная и сильная. Ей не было ни чуточки стыдно, когда она любовалась "своим" Ником в элегантном костюме и при галстуке.

— Кажется, нам придется долго ждать, — сказал он.

— А почему бы тебе не сообщить метрдотелю, кто ты такой?

У Ника похолодело в груди.

— Кто я такой?

— Ну да. Я уверена, он не будет держать в очереди знаменитого писателя.

Ник кашлянул и поправил галстук, который вдруг стал слишком тугим.

— Боюсь, Аби, тут это не сработает.

Нет, здесь он ей не станет говорить, что в Нью-Йорке любое из его имен подействовало бы просто магически.

— И все-таки тебе надо попытаться, — стояла на своем Аби. — Попроси — нет, потребуй — столик у окна. Тут потрясающий вид на море. У них снаружи разноцветные лампочки.

Он, наморщив лоб, подозрительно посмотрел на нее:

— Ты уже бывала здесь?

Она лишь широко открыла глаза и подтолкнула его к метрдотелю.

— Добрый вечер, сэр. Ваше имя? — лысый низенький человечек в белом смокинге взглянул на Ника и тотчас перевел глаза на его смеющуюся кудрявую спутницу. Аби слегка подмигнула ему.

— Нам нравятся столики у окна, — сказала она, обворожительно улыбаясь.

— Ну конечно, — услышали они за спиной приятный голос с сильным акцентом. Официант взял две карточки, и Нику ничего не оставалось, как послушно следовать за ним со своей дамой в главный зал. Своей роскошью зал этот напоминал дворец какого-нибудь восточного набоба. Сияли хрустальные люстры и электрические свечи, а столы были расставлены так, чтобы все могли любоваться лазурной гладью океана.

— Видно, таким вниманием мы обязаны твоему платью, — шепнул Ник на ушко Аби, пока они проходили через переполненный зал и их ноги утопали в красном с золотой нитью ковре.

— Не глупи, — прошептала она в ответ. — Это — старое платье. — Из скромности или просто наперекор она лукавила, сама не понимая зачем.

— Очень удачное, — сухо проговорил Ник.

— Думаю, ты бы и не заметил, надень я новое.

Он хмыкнул:

— О, я обратил внимание. Даже официанты остались неравнодушны. В этом проклятом платье ты привлекаешь к себе внимание.

Аби улыбнулась, чувствуя свою женскую власть над любимым. Хотя она купила платье чуть ли не в последнюю минуту перед этим походом в ресторан, оно и вправду отлично на ней смотрелось. Даже продавщица сказала, что у нее как раз подходящая фигура, и Аби впервые обрадовалась, что она не толстая, но и не худая, как манекенщица. Платье было облегающее, черное, с серебряным поясом. Ее стройные ножки соблазнительно обтягивали красные колготки. Вечерний макияж не скрывал и не портил ее нежного сияющего лица, а крошечные сережки с кристаллами горного хрусталя сверкали в ее ушах словно бриллианты.

Они еще не успели сесть, когда Аби кто-то позвал, и Ник с изумлением увидел, как она тонет в объятиях медведеобразного гиганта в белом смокинге.

— Ставрос, — взмолилась она, — ты переломаешь мне все кости.

— Ты очень слабенькая. Тебе надо чаще приходить к нам. Ничего, сегодня мы тебя подкормим, — он повернул седую голову к Нику и посмотрел на него с отцовской придирчивостью. — Это кто?

— Ставрос Караманлис. Это — Ник Маквэл, — представила их друг другу Аби.

— Он особый гость? — улыбнулся Ставрос.

— Сверхособый.

— Ладно, — Ставрос отодвинул руку Ника и сгреб его в охапку. — Она мне как дочь, — сообщил он, хлопая Ника по спине. — Первый год здесь не работает. И все мы скучаем. А сегодня отпразднуем ее возвращение.

Ставрос взял со стола меню.

— Димитрий, убери это. Я сам сделаю заказ, — он повернулся к Нику. — Хотите попробовать греческую кухню?

— Мне ни разу не удалось съесть ничего приличного, с тех пор как я уехал с Родоса.

— Димитрий, ты слышишь? Он был на Родосе! — у Ставроса потеплели глаза. — Это Димитрий Андрокитис, мой зять. А ты был в Линдосе?

— В рыбацкой деревушке на юге? — переспросил Ник.

Димитрий и Ставрос кивнули.

— Я жил в кафенио. Это кофейня, — пояснил он Аби. — Место сказочное.

Ставрос хлопнул в ладоши, не обращая внимания на удивленных посетителей.

— Это надо отпраздновать. Димитрий, — приказал он, — бегом. Я сейчас.

— Почему ты мне не сказала, что работала тут? — спросил Ник, усаживаясь за стол.

— Я думала, мужчины любят, когда женщины их удивляют.

Он взял ее за руку:

— Ты меня все время удивляешь. Я с тобой всю жизнь не соскучусь.

Аби разглядывала его лицо при мерцающем пламени свечей. Неужели это обещание всерьез?.. Они понимают и любят друг друга. Но иногда ей хотелось, чтобы Ник пошел до конца. Раньше, до Ника, она стеснялась своей чувственности, а теперь ей казалось совершенно естественным делить с ним не только духовные, но и телесные радости.

Неожиданное возвращение Ставроса вернуло ее к действительности. Он принес еще один прибор, взял кресло и сел к ним за столик.

— Я сказал Диону и Никосу, что ты здесь. Они пришлют тебе свои сердца под нашим соусом, — он повернулся к Нику. — Сейчас попробуешь настоящую греческую еду. Муссака, долма… Да ты у нас будешь кричать от восторга. Или плакать. А морские блюда ты любишь? Дион готовит такую баклаву, что она поднимается до вершины Олимпа. А потом мы угостим тебя настоящим кофе по-турецки.

Они ели и разговаривали, смеялись и шутили. Ник поведал о своих путешествиях, в первую очередь о путешествии в Грецию, а Ставрос предался воспоминаниям о родных местах. Официанты и повара один за другим подходили поздороваться с Аби. Весь вечер они были в центре внимания.

Когда им подали кофе, они немного приутихли и до их ушей донеслись звуки музыки.

— Если бы вы пришли в среду, послушали бы настоящую музыку, а это… диско… посетители требуют, — ворчливо произнес Ставрос.

— А мне нравится, — улыбнулась Аби. — Очень романтичная мелодия.

— Все равно не то, что по средам. У нас есть бузуки, и мы даже стучим по тарелкам, как в старые добрые времена. Ты бы… — он умолк, неожиданно заметив, что мужчина и девушка смотрят друг на друга, забыв обо всем на свете. — Послушайте, почему бы вам не потанцевать? А мне надо на кухню. — Ставрос отодвинул кресло, чмокнул Аби в щеку и исчез.

Ник встал и подал Аби руку. Они вышли на середину зала, и их тела слились в полном согласии в такт с медленной чувственной мелодией.

— Ты понимаешь, что мы наконец-то остались тут одни? — шепнул ей Ник.

— У нас, кажется, общее свойство притягивать к себе толпу.

Он гладил ей спину, а Аби крепко прижималась к нему, с удовольствием ощущая его сильное тело. Она с нежностью провела пальцем по его шее — там, где кончался воротничок рубашки, потом прижалась щекой к его груди. В голове у нее затуманилось от запаха его лосьона, и она то и дело вздыхала, не представляя, как проживет без Ника целую неделю. Интересно, а будет ли он скучать без нее? Как переживет разлуку? Остынет или, наоборот, разгорится еще сильнее его любовь?

— Как ты думаешь, Ставрос и все твои друзья обидятся, если мы убежим и проведем остаток вечера вдвоем? — тихо спросил Ник, щекоча ей ухо дыханием.

— Греки — очень темпераментные люди, — ответила Аби. — Думаю, они поймут.

Когда они покинули ресторан, на улице шел дождь, но от этого душный июльский вечер не становился ни чуточки прохладнее. Рука об руку, словно шаловливые дети, они побежали к машине. Аби с удовольствием прижалась мокрой спиной к бархатной обивке сиденья. Она была счастлива как никогда. Полузакрыв глаза, она прислонилась к Нику и стала вслушиваться в серенаду, которую исполняла для них природа.

Уступая ее просьбам, Ник наконец рассказал ей, чем заканчивается книга. Аби выпрямилась, завороженная его фантазией и совершенно неожиданным поворотом событий.

— Ты ужасно умный, — еле слышно прошептала она, с обожанием глядя на него и придвигаясь поближе.

— Я в этом уверен, — усмехнулся Ник. — Какого черта?.. — Он умолк и нахмурился, когда они подъехали к его дому. — Кажется, у отца прием.

Аби поглядела в запотевшее окошко, протерев в нем кружок, и тотчас узнала стоящие у подъезда машины.

— Это мамины компаньоны по бриджу, — сказала она, напрягая память. — Мама что-то говорила о вечере в вашем доме из-за Ди, которая пригласила к нам своих друзей… — Она замолчала.

Ник повернулся к ней, не веря собственным ушам:

— Ты хочешь сказать, что оба дома заняты?

Аби кивнула, и он с силой стукнул кулаком по спинке сиденья:

— Ну надо же! Я-то думал, мы хотя бы сегодня сумеем остаться наедине.

— В бридж обычно заканчивают играть чуть ли не за полночь, — попыталась успокоить его Аби.

— Прекрасно! — обиженно воскликнул он. — Сейчас уже почти полночь, а самолет у меня в семь. Имею я право немножко поспать? — За окошком все так же лил дождь. — Мы даже не можем погулять сегодня.

Ник со злостью забарабанил костяшками пальцев по полированной панели приборной доски, перекрывая шум дождя.

Аби вздохнула и поникла. Ужасное завершение сказки. Она смотрела, как бегут по стеклу потоки воды, и понемногу ее разочарование сменилось радостным ожиданием. Она откинулась на спинку кресла:

— А мне всегда казалось романтичным сидеть в машине в дождь, слушать, как он барабанит по крыше, и любоваться луной.

Ник немного успокоился и повернулся к ней:

— Аби, мне уже тридцать шесть лет, и я давно не подросток, чтобы целоваться в машине!

Аби подавила готовый вырваться смешок и важно проговорила:

— Ты прав. Что это мне пришло в голову? Тридцать шесть. Да ты ведь уже одной ногой в могиле, а я… Ты, наверное, давно забыл, как целуются в машине, утратил навыки юности, так что…

Она чуть не сломала себе шею, когда Ник, ни слова не говоря, откинул спинку ее сиденья.

— Ну подожди. Мисс Уэтэрби, вы напрасно так шутите со мной, — с угрозой проворчал он, еще не зная, как этот его бархатистый голос действует на Аби. Его глаза засверкали в темноте. — Надеюсь, я буду иметь достойную партнершу.

Как завороженная, Аби смотрела на Ника, который снял пиджак и галстук и небрежно бросил их на заднее сиденье. У него в глазах заполыхал огонь страсти. И Аби задрожала, чувствуя, как ее тоже обжигает это пламя.

Его руки ласково скользнули по ее плечам, отодвигая тоненькие серебристые бретельки. Потом он взялся за молнию на ее черном платье. Оно упало на сиденье, как раз когда она потянулась, чтобы расстегнуть пуговицы на шелковой рубашке Ника. Она погладила черные завитки волос на его груди.

Очень медленно они приближались друг к другу, потом она склонила голову набок, и Ник прижался губами к бившейся у нее на шее жилке. Он целовал и целовал ее, вдыхая аромат ее духов, пока не набросился с жадностью на ее губы.

Они лежали на Переднем сиденье, сплетя руки и ноги. Аби стряхнула туфельки, чтобы провести ступнями по его сильным икрам. Языком и руками он ласкал ее грудь, а она нежно проводила пальчиками по его крепким плечам, по груди; дрожа, гладила его живот.

Аби застонала, когда его губы сомкнулись на соске. Она забыла обо всем на свете, растворяясь в опытных ласках Ника.

— Аби, да ты у меня распутница, — шепнул он ей на ухо.

Она хохотнула и, не открывая глаз, потерлась щекой о его сосок.

— Я была не права, — пробормотала она. — Ты ничего не забыл… У нас совсем запотели окна. — Она замолчала, отдаваясь блаженной радости, которую доставляли ей его ласки. Аби никогда не думала, что может так упиваться прикосновениями мужчины. Одно только печалило: что Ник уедет на целую неделю. — Тебе правда надо ехать?

— Увы. У меня очень много дел. Да и для отца надо кое-что сделать. Одной почты за три недели небось накопилось.

— Это днем. А что ты будешь делать вечерами? — спросила она, проводя пальчиком по его бровям, носу, скулам. — Наверное, женщины в Нью-Йорке все очаровательные?

— Такой очаровательницы, как ты, я еще не встречал, — улыбнулся он, сверкнув жемчужными зубами. — А ты что будешь делать?

— Я? — удивилась она.

— Да! Ты! — сказал Ник, ложась на нее всем телом. — Ты ведь знаешь, что и слепой заметит, как на тебя смотрят покупатели в магазине.

Аби рассмеялась.

— Придется тебе заняться дактилоскопией, когда вернешься, — поддразнила она его, обнимая обеими руками за шею.

Не отвечая, он жадно прижался к ее губам.

Неожиданно до них донеслись возгласы, смех, захлопали двери машин, загудели моторы.

Они привстали.

— Вроде бы их вечер закончился, — прошептал Ник, сдувая со лба прядь волос.

— Наш тоже, — грустно проговорила Аби.

Она надела платье и уселась как следует на сиденье. Ник повернул ключ зажигания и повел свой "мерседес" за угол, прижимая к себе Аби в ожидании, когда разъедутся гости. Неожиданно он тяжело вздохнул и поднял левую руку к затылку.

— Послушай, — решительно начал он. — Мне надо тебе что-то сказать. Я с самого начала хотел сказать, чтобы между нами не было недомолвок. Я…

Аби ладошкой закрыла ему рот:

— Не надо ничего говорить. Мне не нужно, чтобы ты сейчас что-то обещал. Скажешь, когда приедешь.

Она повернула его лицом к себе, и он увидел, как сияют любовью и страстью ее серые глаза. Потом она притянула к себе его голову, чтобы еще раз ощутить блаженное прикосновение его губ к своим устам.

9

— Спасибо, — с облегчением выдохнула Аби, когда кто-то изнутри дома открыл ей дверь.

Она сражалась с огромной коробкой, которая никак не желала входить в дверной проем. Тяжело вздохнув, Аби поставила ее на пол и принялась толкать ногами. Она с удовольствием вдохнула прохладный воздух внутри магазина и вдруг сморщила нос, ощутив резкий запах дорогих духов. Тут она заметила возле дверей хрупкую незнакомку в элегантном летнем костюме и соломенной шляпе с широченными полями; шляпа подчеркивала белизну ее кожи.

— Аби, ты задержалась, — окликнула ее Ди.

— Народу было больше, чем я ожидала.

Она еще раз оглянулась на покупательницу. Та стояла в дверях, оглядывая помещение как бы прощальным взглядом. Аби, неловко вытирая грязные ладони о брюки, с интересом осмотрела ее наряд.

Пришлось сделать над собой усилие, чтобы улыбнуться этой элегантной женщине. Аби по достоинству оценила ее элегантный наряд, особенно блузку, всю в мелких складках. Блондинка ответила ей любопытным взглядом и, надев огромные, в пол-лица, очки, улыбнулась ей в ответ, после чего выскользнула на улицу.

— Здорово, да? — у Ди сверкали глаза. — Я видела такой костюм в "Вог". А какие у нее туфельки! Ручная работа, держу пари. А шляпа!

— Большое же она произвела на тебя впечатление, — хмыкнула Аби.

— Это точно!.. Она пришла сразу после твоего ухода. Я все время наблюдала за ней.

— Хочешь сказать, изучала ее? — спросила Аби, перегибаясь через прилавок, чтобы положить кошелек на место.

— Да нет, зачем? — возразила сестра. — Просто она очень красивая. Она тут ходила везде, осматривала стеллажи, листала новые журналы.

— Что-нибудь купила?

— Ее интересуют старинные книги.

— Они не на продажу.

— Я знаю. Но она-то не знает. Я ей сказала, что наша коллекция под замком и только ты можешь ее показать, если она заранее с тобой договорится.

— Ди, ты великолепна! — рассмеялась Аби. — Тоже мне коллекция! Золотые буквы на витрине стоят дороже. Это просто старые книги. Если у них и есть какая-то ценность, то чисто историческая. Ты же знаешь, я собираюсь передать их в новую библиотеку, когда ее достроят.

— А знаешь, она мне поверила. И очень уважительно со мной говорила, — похвасталась Ди.

— Неужели?

— Держу пари, я бы продала ей картину, если бы они все уже не были куплены. Так или иначе, она расспрашивала меня о художниках и сказала, что у нас замечательный магазин и, наверное, во время курортного сезона дела идут неплохо. Но знаешь, — задумчиво сказала Ди, — она все-таки странно со мной разговаривала. То ли она репортер… то ли ведет колонку сплетен, — весело заключила она и лихо крутанулась на стуле.

— Почему это ты так решила? Из-за ее шляпы, что ли? — спросила Аби, развязывая коробку.

— Нет, — рассмеялась было Ди, но вдруг у нее потемнело лицо. — Она очень заинтересовалась, когда я сказала, что в этом году у нас поселился знаменитый писатель, да еще в соседнем доме. И что он очень, очень, очень подружился с моей сестрой.

— Ты это сказала? — не поверила своим ушам Аби.

— А что, разве не так?

Ди быстро соскользнула со стула и на всякий случай встала позади него.

— Ничего себе откровенность! Ты что, совсем дурочка?

— Я все подала очень романтично, — самоуверенно заявила Ди. — Может, репортерша заинтересуется и, когда он вернется, возьмет у него интервью. Ему ведь нужна реклама! А тебе что, помешает, если они опубликуют твой портрет?

Аби, застонав, схватилась за голову:

— Послушай, малышка, я тебя очень люблю, но должна же ты думать, прежде чем болтать!

— Ничего я не должна! — возмутилась Ди. — Что такого произойдет, если какая-то дама узнает о тебе и Нике. В Кэмдене уже все знают. Это же замечательно, что вы друг друга любите!

Аби тяжело вздохнула и покачала головой.

— Будем надеяться, что твоя репортерша — всего лишь из любопытных курортниц.

Ди расцвела в улыбке:

— Ну, Аби! Да она уж давно забыла обо всем, что я ей рассказала. Разве детей кто-нибудь слушает? А что в этой коробке? — Ди умела переключаться мгновенно.

Аби милостиво пояснила:

— Это подарок тебе к завтрашнему дню.

— Вот здорово! — воскликнула Ди и бросилась к коробке, стала торопливо разрывать ее крышку, как ребенок, получивший подарок на Рождество.

— Слава Богу, что я сообразила не тратить деньги на упаковку, — сказала Аби.

— Надо же, точно такой чемодан, как мне хотелось. Здорово!

— Я рада, что тебе нравится, — не удержалась от насмешливой улыбки Аби. — Ты так прозрачно намекала, что мой старый тебе не подходит…

— Нет, правда, здорово! — повторила Ди, пробуя одну за другой молнии и пробегая пальцами по мягкой коже. — Мама и Джон заедут за мной в три…

— Осталось всего четыре минуты.

— Ой, пора бежать, — Ди подхватила чемодан, в восторге крутанулась пару раз на одной ноге, послала сестре воздушный поцелуй и исчезла.

Через три с половиной часа Аби вернулась из своего книжного магазина домой. Покупатели накануне выходных просто валом валили, и она чувствовала себя совершенно измотанной. В кухне, на холодильнике, она нашла записку от мамы. Похоже, старший Маквэл после вояжа по магазинам собирается повести их с Ди в ресторан, так что Аби придется в одиночестве разогревать для себя запеканку.

Аби бросила кошелек на стол и поморщилась. Вот, у нее есть то, о чем мечтают многие: полное одиночество в пятницу вечером. Но радости от этой полной свободы она не ощущала. Аби открыла холодильник и вновь захлопнула. Подошла к задней двери, шагнула на крыльцо и, перегнувшись через деревянные перила, стала жадно вдыхать морской воздух. Кричали чайки, словно зовя ее с собой, и Аби, как всегда, захотелось улететь вместе с ними. Запеканка подождет. Ей захотелось искупаться в море.

Она направилась в спальню, чтобы взять купальник, но тут кто-то позвонил в дверь.

— Шотландец принес картины, — услышала она знакомый голос, кстати, без всяких признаков шотландского выговора.

— Входите, доктор Макдугал. С этой бородой вы и впрямь выглядите как психиатр, — заметила Аби.

У Роберта Макдугала были ясные голубые глаза и небольшая, "вандейковская", бородка.

— Я ее отрастил потому, что у меня тяжелый фрейдистский комплекс. К тому же надо произвести впечатление на коллег в Европе.

— В Европе? — с интересом переспросила Аби.

— Позвольте мне принести картины, чтобы вы тут поохали-поахали. А уж потом новости…

Роберт вручил Аби шесть полотен.

— Предыдущие шесть я продала меньше чем за три недели, — сказала Аби и, поставив картины на диван, стала снимать с них бумагу. — Ох, Роберт, эти еще лучше! — воскликнула она восторженно.

Действительно, в них не только чувствовалась рука мастера, но и было что-то особенное, неповторимое — в композиции, цвете, световых бликах…

— О таком зрителе художник может только мечтать, — усмехнулся доктор.

— О таком художнике продавец может только мечтать, — парировала Аби.

— Э-э, а куда подевались Ди с Клер? — спросил доктор.

— Увы, я сегодня одна, — горестно вздохнула Аби, думая о Нике, но вслух произнесла: — Ди с мамой отправились за покупками. Завтра Ди летит в Вашингтон и пробудет там две недели у своей подружки Вики.

— Отлично, — искренне одобрил доктор. — Я видел эту подружку прошлым летом. Чудо, что за девочка.

— У них вся семья такая, — поддержала Аби. — Хорошо, что девочки не раздружились, когда отца Вики перевели в Вашингтон. Вот и Ди там побывает. — Она взяла доктора под руку и повела на кухню. — Идемте выпьем лимонаду за наш Гераклов труд. И вы мне расскажете о поездке в Европу.

— Лечу завтра утром в Эдинбург, на конгресс психиатров, — с мальчишеской радостью и гордостью возвестил Роберт, усаживаясь за стол. — А потом мне хочется съездить на родину моих предков, посмотреть, много ли еще Макдугалов там живет. Подумываю даже купить там дом. Вы же знаете, я работаю в клинике последний год.

Аби уже в который раз стала внимательно всматриваться в него. Роберт Макдугал был примерно ее роста, крепкий, с густыми каштановыми волосами, чуть поседевшими у висков. Его отлично сбитая фигура в спортивной рубашке и узких брюках могла бы принадлежать скорее всего сорокалетнему мужчине, хотя доктору было под семьдесят. Он вошел в жизнь их семьи четыре года назад, когда Клер было совсем плохо, и с тех пор стал для них больше чем просто доктором, скорее, членом их семьи.

— Не представляю, как это вы, молодой, здоровый, уйдете на пенсию, — искренне призналась Аби, подавая ему стакан с шипучим напитком. — И что вы будете делать?.. Впрочем, вы, наверное, станете профессиональным художником.

— Почему бы и нет? — усмехнулся он. — Кроме того, меня попросили стать постоянным консультантом "Ричмонд мемориал". А еще есть несколько пациентов, которых я не могу передать другому врачу. Ну и, естественно, не пропущу ни одного конгресса психиатров.

Аби рассмеялась:

— Тогда зачем покупать дом в Шотландии? Все равно он вам не понадобится.

Доктор вздохнул:

— А хорошо бы… Впрочем, вы и сами знаете, что я не могу отсюда уехать. Слишком много воспоминаний.

Он обвел печальным взглядом своих голубых глаз кухню, словно проверяя, все ли на месте.

Аби наклонилась к нему, сочувственно посмотрела в глаза:

— Вам тяжело приезжать сюда к нам, правда, Роберт?

Он криво улыбнулся:

— Да, очень не по себе, когда входишь, а Эмили нет. Знаете, я сегодня издали увидел вашу стрижку и подумал: вдруг это она? С этой прической вы ужасно на нее похожи.

Аби тронула свои кудряшки.

— Роберт, я одним своим видом порчу вам настроение, — виновато проговорила она.

Он рассмеялся:

— Ну что вы, дорогая? Мы, психиатры, умеем справляться с такими вещами, — он допил лимонад, встал, сунул руки в карманы. — Я любил вашу тетю. Много лет мы играли в одну и ту же дурацкую игру: на уик-энд я приезжал из Ричмонда и три дня мы вели себя, как молодожены. Иногда мы куда-нибудь ездили вдвоем. А каждое воскресенье, прежде чем уехать, я просил ее стать моей женой. Она смеялась и говорила: "Кому нужна старая паучиха с больным сердцем?" — Он посмотрел на Аби. — Я хотел, чтобы она была со мной. Все равно — с больным сердцем или вообще без сердца. Наши уик-энды — разве это не семейная жизнь? Вот… — Роберт махнул рукой, словно отгоняя от себя тягостные воспоминания. — Вот вам моя исповедь. А теперь скажите, что у вас нового. Как Клер? Она помогает вам в магазине?

Аби кивнула:

— С мамой все хорошо. Она еще никогда не была такой спокойной и, пожалуй, даже счастливой. У сестры тоже все замечательно.

— А вы? — он посмотрел на нее, прикрыв один глаз. — М-м-м… У вас тоже как будто бы неплохо?

Она сморщила нос, чувствуя, как вспыхнули у нее щеки, и рассмеялась:

— Да, в общем-то, у меня все прекрасно. Я встретила одного человека. Он ни на кого не похож. И я в него влюбилась.

Роберт внимательно посмотрел на нее:

— И кто же совершил сие чудо?

— Ник Маквэл. Он писатель и снял на лето Галл-коттедж. Я все ему рассказала.

Роберт покрутил в руках пустой стакан, сказал серьезно:

— Для вас это подвиг.

Аби кивнула:

— С Ником легко говорить. А поначалу… знаете, поначалу он мне не понравился. Но постепенно мы подружились, и теперь… — у нее засвербило в горле и она кашлянула. — Теперь я даже боюсь, так он мне нужен. Боюсь, что я использую его в качестве палочки-выручалочки. Как спасителя от тяжелых воспоминаний.

— Увы, только вы одна можете ответить на этот вопрос.

Аби вздохнула, перебирая тонкими пальчиками кубики льда в своем опустевшем стакане.

— Может быть, поговорим наконец о моем прошлом? — Она грустно улыбнулась.

— Что ж, давно бы пора разрешить мне помочь вам, — с профессиональным бесстрастием согласился доктор.

— Знаю, что я очень упрямая.

— Хм-м-м, — опять согласился доктор, и они оба рассмеялись.

— На нас так много всего навалилось четыре года назад, что я не могла тратить время на себя. И я неплохо справлялась с одиночеством, пока не появился Ник. Мои отношения с мужчинами были исключительно деловыми. Я просто не могла никого подпустить близко к себе.

— Послушайте, — с профессиональной твердостью сказал доктор, — ничего нет удивительного или необычного в вашем поведении. Так часто бывает. Двое мужчин принесли вам горе…

— Да, вы правы, — Аби вздохнула и потерла лоб. — Но и я была плохой дочерью, не сумела вовремя помочь отцу. Как профессионалу мне тоже нечем похвастаться: ведь я училась бизнесу, но не сумела распознать явные признаки финансовой катастрофы. А потом меня бросил Эрик Далтон, и я решила, что и тут потерпела фиаско. На сей раз в качестве невесты.

— С ним вы не потерпели фиаско, — перебил ее Роберт. — Это он…

— Ловкий лживый ублюдок, — закончила за него Аби.

— Лучше не скажешь.

И они оба рассмеялись.

— Слишком много времени понадобилось, чтобы я смогла это сказать. А раньше не могла не только смеяться над Эриком, но и вспоминать о нем спокойно. Я думала, что очень умна, а на самом деле была испуганной наивной девчонкой. Очаровательный мистер Далтон распустил свои перья — остальное я сделала сама. Эрик умел обращаться с маленькими дурочками, воображающими себя принцессами. Я вправду поверила, что хрустальный башмачок пришелся бы мне впору, — она заглянула Роберту в глаза. — Ужасная трагедия, что Мистер Очарование на самом деле оказался Бог знает кем. Я очень рассердилась. Рассердилась на то, что Эрик меня не любил. Рассердилась, что он завел роман еще с одной женщиной. Рассердилась на себя, что не смогла удержать его, а еще больше на то, что он одурачил меня. Никому не нравится, когда его используют. Это ужасно противно.

Она стихла, загрустив, вспоминая свои ошибки.

— А ваш Ник Маквэл? — подтолкнул ее в нужном направлении Роберт.

— Мой Ник Маквэл, — просияла Аби, — совсем не такой. Он честный, искренний и прямодушный. С ним я могу говорить обо всем. У меня нет от него тайн, и у него тоже нет тайн от меня. Они совсем разные — Эрик и Ник. С Ником я хочу быть всегда и, что бы с ним ни случилось, вечно буду его любить.

— Похоже, вашему Нику Маквэлу надо идти в психиатры. Он сделал для вас то, что у меня не получилось.

— Не говорите так, Роберт, — попросила Аби и, подойдя, просунула руку ему под локоть, а он улыбнулся и потрепал ее по руке.

— Профессиональная ревность, дорогая, — признался он. — Я ужасный собственник, когда дело касается вашей семьи. Когда вы меня с ним познакомите?

Аби улыбнулась, тронутая его искренностью.

— Обязательно познакомлю. Он уже неделю в Нью-Йорке, у своего издателя. Он закончил новый роман, который наверняка станет бестселлером. Там такой сюжет! Он хороший писатель.

— Не забудьте про меня, когда будете презентовать экземпляры с его автографом… Ладно, я рад, что у вас все хорошо.

Они посидели еще немножко и отправились на заднее крыльцо любоваться морем.

— Вы очень переменились, — задумчиво сказал доктор. — Я не смог совершить чуда, поэтому рад, что это удалось другому. Аби, вы замечательная женщина. В вас легко влюбиться… Эй, а почему вы плачете?

Он повернул ее лицо к себе.

— Наверное, оплакиваю потерянное время. Если бы я позволила вам выслушать меня…

Он обнял ее за плечи:

— Никогда не надо оплакивать прошлое. Смело смотрите в будущее. А ваше будущее так же прекрасно, как сегодняшний закат.

— Роберт, я люблю вас как родного. Вы уверены, что вам надо исчезать так надолго?

Он посмотрел на свои золотые часы и вздохнул:

— По правде, мне надо уже сейчас ехать в Ричмонд, потому что, как всегда, сборы я оставил на последнюю минуту. Нет, психиатр должен быть более организованным. Наверняка это говорит о латентном…

— Роберт! — взмолилась Аби. — Подождите, мама и Ди скоро вернутся.

— Нет. Не могу, — он покачал головой и вернулся в дом. — Мне пора ехать. Вот только у меня есть просьба.

— Какая?

Он сунул руку в карман.

— Это лишний ключ от моей квартиры. Еще шесть моих картин — в галерее Гофилда, и Роналд просил забрать те, что не проданы. Сделайте одолжение, отвезите их ко мне.

— Какие проблемы? — Аби взяла ключ и положила его в кошелек. — Я вам выпишу чек за проданные картины, ладно? Деньги пригодятся в Шотландии.

— А как ваша компьютерная война с "Кредитом-Х"? — спросил Роберт, глядя, как она выписывает чек на довольно внушительную сумму.

Аби скривилась:

— Я уже подумала было, что выиграла, что у них там черт знает что творится и наконец-то мне напишет кто-нибудь живой. Вы же знаете, я все делала правильно!

Роберт улыбнулся:

— Все правильно.

— Я тоже так думала. А две недели назад опять получила письмо от компьютера с угрозами. Правда, вчера я им такое послала… — Аби усмехнулась. — Я все сделала наоборот. Все-все.

Роберт от души рассмеялся:

— Вам надо встретиться с Роналдом Гофилдом.

— А что у него? — заинтересовалась Аби.

— Он решил пользоваться автоматами. Знаете, которые работают с карточками? Ну он все сделал как надо и хотел получить пятьдесят долларов. Не тут-то было. Он получил много раз по пятьдесят долларов, а карточку автомат обратно не вернул.

Аби потерла лоб:

— И что он?

— Рон в раздражении стукнул по автомату — и тот вообще вышел из строя. А потом невесть откуда понаехали полицейские.

Аби нахмурилась:

— Человек против машины. Не очень-то приятная ситуация. Мне многие рассказывали о проблемах с кредитными карточками. А какая мука с автоматами, которые выдают еду и напитки! Вы опускаете монеты, а эти чудовища что хотят, то и делают. Они забирают и ваши деньги, и вашу еду, — она вздохнула и протянула ему чек. — Меня пугает война с "Кредитом-Х". Я не боюсь, что нагрянет полиция, но все-таки…

— Наймите адвоката, он все уладит, — посоветовал Роберт.

— Наверное, вы правы, — Аби дошла с ним до двери, — Теперь мы долго не увидимся, — грустно произнесла она.

— Я вам что-нибудь привезу из Шотландии, — сказал он. — Раньше я думал подарить вам молодого, красивого, умного шотландца, но теперь… — Он не договорил.

Аби рассмеялась. Потом прикусила губу и крепко пожала ему руку… Машина Роберта Макдугала в последний раз мигнула вдалеке красными огоньками, а Аби все еще боролась с навернувшимися на глаза слезами.

В доме никого не было, и Аби почувствовала себя до ужаса одинокой. Она упрямо тряхнула головой, отправилась в спальню и натянула на себя старенький купальник. Зашла на кухню, сунула в духовку запеканку и включила таймер — на случай, если задержится больше чем на полчаса.

10

Аби довольно долго возилась с желтой доской для серфинга, проверяя по ноге крепления, потом прошла с доской по усыпанному ракушками горячему песку и — унеслась на волне вдаль. Если не считать корабля, стоящего вдалеке на якоре, и дюжины чаек, она была в этот час единственной гостьей океана. Приезжие, да и местные тоже предпочитали в пятницу вечером другие развлечения. И прекрасно! Что может быть лучше встречи с морем один на один… Она дождалась очередной волны, и ее понесло назад, к берегу. Аби легла спиной на доску. Прибой легонько колыхал ее на волнах, а она созерцала облака, набежавшие на солнце; отсюда они казались серебряными. Вдали вился тяжелый туман соленых брызг, отгораживая видимое пространство от таинственной дали…

Аби задумалась: чем сейчас может заниматься Ник? Наверное, тоже любуется закатом. И мечтает вернуться в Коув. Может быть, думает о ней, вот ведь она не забывает о нем ни на минуту!.. Она вспомнила последний вечер, который они провели вместе. Ник проводил ее домой, поцеловал шрам на запястье, и его взгляд сказал ей гораздо больше любых слов… Его лицо все время стояло у нее перед глазами, и кровь в жилах вскипала всякий раз, когда она вспоминала его голос или запах его тела.

Всю неделю Аби старалась как можно плотнее загружать себя работой. Благодаря этому в каких-то делах удалось забежать вперед на целый месяц. Но все равно она не находила покоя, особенно по ночам. "Приезжай скорее!" — прошептала она, глядя на темнеющее море.

Когда волна прибила доску к самому берегу, Аби неловко поднялась, тряхнула мокрыми кудрями и медленно направилась к своему дому. Вдруг у нее перехватило дыхание: на пляже, неподалеку от того места, где ее вынесло на берег, ей померещилась фигура Ника. Она вгляделась, энергией взгляда преодолевая сгущающиеся сумерки: да нет же, это реальность! — в нескольких шагах от нее сидит прямо на песке Ник; рядом — полотенце и одежда. Полоска светлых плавок подчеркивает стройность его узких бедер и ширину тренированных плеч. С ума сойти!.. Но почему он смотрит не на нее, а вдаль, будто тоже завороженный серебристыми облаками или туманом соленых морских брызг, как и она четверть часа назад?..

— Ник! — крикнула она и, словно на крыльях, полетела к нему. — Наконец-то ты здесь! Я уж думала, никогда тебя не дождусь… — Она осеклась, заметив необычную жестокость в его взгляде. — Но почему ты не подошел ко мне?

— О, я подходил к тебе еще несколько часов назад, — со злостью и горечью проговорил он. — Только ты была занята.

Аби с облегчением выдохнула:

— А, это…

— Не хочу знать, что это, — перебил Ник. — Мне теперь все равно. Раньше я думал, что у нас все серьезно.

— О чем ты? — Аби положила руку ему на плечо, но он отскочил, словно обжегся. Они стояли и смотрели друг на друга — Аби с удивлением и растерянностью, а Ник со злостью.

— Ты еще спрашиваешь? Я слышал каждое ваше слово, когда вы ворковали на крыльце. Надо же, как быстро ты переменилась! А он даже никого и не остерегался: в полный голос вещал, какая ты замечательная, и красивая, и добрая, как легко в тебя влюбиться… — Ник задыхался от ярости. — Меня не было всего семь дней, всего неделю! Я так боялся потерять тебя когда-нибудь — единственную женщину, которую я люблю. И что же? Хватило недели, чтобы это случилось!

— Ник, — прошептала Аби, но он только отступил от нее еще на шаг.

— Мне всегда казалось, что самое главное в жизни — работа, а потом я встретил тебя, и все переменилось, — у него задрожал голос, и он провел рукой по волосам, стараясь сдержать обуревавшие его чувства. — Всю неделю я думал о нас и боялся, что не смогу тебя — новую, уверенную в себе — сделать счастливой. Кажется, мне больше не надо об этом беспокоиться. Ну и дурак же я был… — Ник тяжело дышал, словно после марафонской дистанции.

Аби глядела на него, и все ее существо переполнялось радостью. Теперь она знала точно, что он ее любит.

— Ты будешь меня слушать? — сердито воскликнула она, топнув босой ногой по песку. — Ты прав, Ник Маквэл: ты дурак! Если бы ты не прятался, а подошел к нам, я бы представила тебя Роберту Макдугалу, маминому психиатру. Доктор Роберт Макдугал любил тетю Эмили. И вообще, он через год уходит на пенсию… — Она заколотила кулачками по его груди. — Мы говорили не о нем и обо мне, а обо мне и о тебе… О том, как я люблю тебя и скучаю без тебя, и… — Аби замолчала и, собрав все свои силы, так толкнула Ника, что он упал на мокрый песок. — А ты и позвонил-то мне всего один раз. Ты крыса! — крикнула она и побежала к дому.

Ник тотчас вскочил, перехватил ее и прижал к себе, после чего они уже оба повалились на песок.

— Аби, если ты мне лжешь, Бог тебя накажет.

Она обняла его за шею:

— Ник, я так люблю тебя, что даже боюсь своих чувств. Я очень скучала без тебя. Как ты мог усомниться?

Он с такой силой прижался губами к ее устам, что Аби застонала. Вновь перед ней был ее Ник. Он крепко обнимал ее, ласкал, гладил, шептал нежные слова, и вся ее плоть содрогалась от желания.

— Почему ты позвонил только один раз? — спросила она, наслаждаясь надежностью его объятий.

— Да это же мука — говорить с тобой по телефону! Вместо тебя — пластмассовая трубка, которую и погладить-то нет смысла. Я вспоминал запах твоих духов, твои сладкие губки, твое тело…

— Господи, наконец-то ты это сказал, — она чуть было не зарыдала. — Ох, Ник… Ник…

Аби поцеловала его в подбородок и уткнулась носом ему в шею. Кожа у него была соленая после купания.

— Аби… — он немного отодвинулся. — Аби, мне надо тебе сказать одну вещь…

— Что? — шепотом спросила она и прижалась к нему.

— Послушай, пожалуйста, это очень важно, — он решил раз и навсегда покончить со всеми недомолвками. — Меня зовут не Ник.

— Да? — она посмотрела на него, и глаза у нее сверкнули как бриллианты, а в уголках губ затаилась улыбка. — А как же вас зовут, сэр? Николас? Николс? Николай? А-а, знаю! — рассмеялась она и обняла его за шею. — Тебя зовут Синяя Борода. — Она чмокнула его в нос.

— Аби, послушай. Я должен был сразу тебе сказать, — твердо проговорил он, высвобождаясь из ее объятий. — Меня зовут Доминик. — Он тяжело вздохнул. — Доминик Маквэл…

— Роза будет розой, как ее ни назови, — перебила она. — А я могу звать тебя Ником? Давай ты будешь Домиником, если я разозлюсь. Но сейчас я добрая, — прошептала она ему на ухо. — Я очень скучала, и мне совсем не хочется говорить на какие-то "важные" темы. — Она взяла его лицо в ладони и притянула к себе, чтобы прижаться к его губам жадным поцелуем.

Ник, беря инициативу в свои руки, покрепче обнял ее и стал потихоньку ласкать грудь, не отрываясь от губ. Аби счастливо вздохнула и потерлась щекой о его подбородок, пахнущий морем и мужским лосьоном. Ей казалось, что она растворяется в его желании, и она трепетала, одновременно испытывая и страх, и наслаждение, чувствуя, как пламя страсти разгорается у нее в крови.

Аби застонала от восторга, когда Ник стал целовать ее грудь, скользя бедром между ее ног. Она трепетала всем телом в его умелых руках, — и ей захотелось отдать себя всю и тем доказать ему свою любовь.

— Ник, я хочу тебя, — прошептала она, гладя его темные волосы на затылке.

Он поднял голову:

— Аби, мы ведь еще не венчаны.

— Да. Но я люблю тебя.

При чем тут венчание? Ей хотелось отдать себя ему, слиться с ним воедино, стать частью его плоти.

— Я тебя люблю. Ты знаешь. Ты не можешь не знать. Но не здесь и не сейчас, — глухо и твердо проговорил он.

Аби улыбнулась и, чуть-чуть повернув голову, огляделась. Какое чудесное место, подумала она. Волны у их ног бились о песок, а над ними раскинулось темное небо со сверкающими звездами и Луной.

— Чудесное место, — прошептала она, хотя Ник в это время целовал ее в губы.

— Аби… — почти простонал он. — От твердости его решения вдруг не осталось и следа. Он положил Аби на себя и стал гладить ее талию, бедра, крепко сжимая их ладонями. Она выгнула шею, не мешая ему покрывать огненными поцелуями плечи и грудь. Он снял с нее купальник и опять положил ее на песок. Она тянулась к нему, вся трепеща от неодолимого желания. Ее руки скользнули по его груди, животу, спустились ниже… Он тотчас впился губами в ее уста, а его рука тоже опустилась вниз…

Послышался шум колес на гравийной дороге, грубо вернув их в реальный мир.

— Черт! — скрипнул зубами Ник.

Огоньки, мелькнув между камнями, погасли у дома Аби.

Ник тяжело и прерывисто дышал, прикрывая ее, как щитом, своим телом. Аби стало грустно, она чуть не заплакала. Больше всего на свете ей сейчас хотелось слиться с ним воедино. Ник почувствовал, как она дрожит, и прижал ее к себе. Аби провела щекой по его груди, успокаиваясь под гулкие удары его сердца. Ник посмотрел на ее раскрасневшееся лицо и еще крепче прижал к груди, стряхивая песок с ее спины и давая им обоим время взять себя в руки.

Через несколько минут Аби села и медленно оделась. Обнявшись, они пошли к ее дому с ярко горевшими огнями. Возле дверей остановились, стремясь продлить счастливые мгновения.

— Может, это судьба не дает нам соединиться всего лишь на несколько минут? Мне все равно было бы мало этих украденных минут, — сказал Ник. — Мы с тобой не договорили. Ты, кажется, здорово научилась отвлекать меня от задуманного, — улыбнулся он.

— Ах это я отвлекла тебя от задуманного? — они оба рассмеялись. — Странно, однако, — продолжала Аби, — такое действие я оказываю только на тебя. — Она театрально взмахнула ресницами.

— Да-а?.. — сделал круглые глаза Ник. — Задумайся над смыслом того, что ты изрекла!

Оба еще продолжали смеяться, когда вошли в дом.

— Смотрите, кого я нашла на пляже, — объявила Аби, поздоровавшись.

— А-а, сынок! — Джон улыбался обоим. — Завершил свои дела в Нью-Йорке?

— Все о'кей, — кивнул Ник. — И получилось даже проще, чем я предполагал, — заговорщически добавил он.

Отец и сын незаметно подмигнули друг другу.

— Господи, — спохватилась Аби, — я совсем забыла спросить, как твои переговоры с издателем?

— Нормально. Наверное, придется кое-что переделать, но это уже пустяки.

На кухню, держа в руках пакеты и пакетики, вбежала Ди, а за нею вошла и Клер.

— Добрый вечер всем! О-о, Ник! Как я рада! Аби, посмотри, что мы купили. Мы уже видели картины. Приходил Роберт? Он еще придет? Жалко, что меня не было, — Ди остановилась, чтобы перевести дух. — Ты вовремя приехал, Ник. Еще немного, и Аби заработалась бы до смерти.

Аби недовольно покачала головой:

— Уж лучше бы ты демонстрировала свои новые сногсшибательные наряды, чем болтать о чужих делах. Мама, Роберт улетает на конгресс психиатров в Эдинбург.

— Прекрасно. Ему всегда хотелось побывать в Шотландии. Ник, я рада, что все прошло благополучно.

— Кто этот таинственный Роберт? — спросил Джон, пристально глядя на Клер.

— Друг моей покойной сестры. Это он пишет картины, которые Аби выставляет на продажу в нашем магазине, — нарочито равнодушно объяснила Клер. Она открыла духовку и нахмурилась. — О Господи, моя запеканка!

— Ничего с ней не случилось, мама, — успокаивала ее Аби. — Я немного… заплавалась, но таймер наверняка сработал вовремя. — Она почувствовала, как краснеет под взглядом Ника.

— Что же вы не садитесь? — Клер собирала на стол, старательно изображая беззаботность. — Ник, ты, наверное, проголодался? Сейчас мы тебя накормим и наверстаем всю неделю… как поездка?

— Я надену новое платье, — многообещающе заявила Ди и исчезла в свою спальню.

Влюбленные уселись за стол, и Аби, непринужденно поддерживая светскую беседу, тотчас прижала свою ногу к ноге Ника; тот прижал свою еще теснее; глаза у обоих светились доброжелательным вниманием к собеседникам.

Через пару часов Аби услышала стук в дверь своей спальни. Она отложила чековую книжку, которую изучала перед сном, и выскочила из постели. Клер, в небрежно наброшенном на бирюзовую, как море, ночную рубашку халате, нервно приглаживала волосы.

— Что случилось? Тебе плохо, мама?.. Ди плохо? — Аби, преодолевая нерешительность матери, помогла ей войти.

— Нет, — Клер прижала руки к горлу. — Понимаешь, я… Я не больна. Просто… не могу уснуть. — Она вздохнула и потерла ладонью лоб. — Аби, тебя, наверное, удивило, что я не сказала Джону, кто такой Роберт?

— Ты сразу демонстративно стала играть роль образцовой хозяйки.

— Неужели все заметили? — Клер потупила взгляд.

— Скажи, что случилось?

— Знаешь, я еще не рассказала Джону о докторе, — Клер кашлянула, старательно отворачиваясь от внимательных глаз дочери. — Еще не время. И знаешь… Многие считают, что психиатр — ругательное слово.

Аби рассмеялась и, взяв руки Клер в свои, усадила ее в кресло.

— Да сейчас почти все начинают беседу со слов: "Мой психоаналитик сказал"! А что такое психоаналитик, как не тот же психиатр! И вовсе это не ругательное слово. В больших фирмах всегда есть даже штатный психиатр. Политики без них вообще ни шагу. А в Голливуде, у актеров и продюсеров, бывает и не по одному психоаналитику, — Аби ободряюще улыбнулась матери. — Джон не похож на человека, который будет думать о тебе хуже из-за такой ерунды.

— Правда?

— Конечно!.. Ник воспринял это нормально. Я ему уже сказала.

Клер подняла голову:

— Сказала?

Аби кивнула:

— Да, он давно знает. И это не имеет для него значения. Его отец наверняка отнесется к этому так же.

— Джон предложил завтра отвезти нас с Ди в Вашингтон.

— Вот здорово! Он сказал, что у него там есть друзья, да и ехать недалеко. — Она кашлянула, смущенно провела рукой по подлокотнику кресла.

— Мама, тебе нравится Джон?

— Он милый. Иногда, правда, путается под ногами на кухне.

Обе рассмеялись, как школьницы, поверяющие друг дружке сердечные тайны.

— Ты думаешь, женщине в моем возрасте не стыдно влюбляться?

Аби прижала палец к ее губам:

— Никому никогда не стыдно влюбляться… Итак, значит, ты любишь Джона…

Аби, в общем-то, и не спрашивала, а констатировала факт, но Клер покорно и как будто даже обреченно кивнула. И вновь стала делиться своими страхами, сомнениями:

— Я боюсь рассказывать ему о нашем прошлом, и меня еще больше пугает, что он хочет что-то обсудить со мной. Думаешь, Ник ему рассказал о психиатре?

Аби задумалась:

— …Нет. Ник не стал бы это делать. Может, Джон хочет рассказать тебе о своей жизни? О бывшей жене, о работе. Мы ведь даже не знаем, чем он занимается.

— Ты так думаешь? — Клер искала подтверждения в глазах дочери. — Ты не против, если мы задержимся в Вашингтоне не денек-другой?

— Конечно, нет, — весело сказала Аби, чувствуя, как краска заливает ей щеки. — Нам с Ником неплохо бы побыть наедине. Мы должны о многом поговорить.

Клер погладила руку Аби:

— Ты очень его любишь?

— Да, — ответила Аби. — На сей раз все по-настоящему и взаимно.

11

— Немножко левее, — сказала Аби. — Да нет же, Ник! Моя левая — это твоя правая… Опять криво, — простонала она и засмеялась: — А я-то думала, ты умеешь работать руками.

Ник выпрямился.

— Вчера я не слышал жалоб и недовольства, — угрожающе помахивая молотком, отозвался он. — А развешивание картин — не мое амплуа. Ну теперь как?

— Прекрасно, — улыбнулась Аби. — Осталось всего пять.

— О Боже! — Ник молитвенно поднял глаза вверх. — Мы могли бы предпринять в субботу что-нибудь более интересное. — Он плотоядно ухмыльнулся, оглядывая Аби с головы до ног.

Она небрежно махнула рукой:

— Я тебя не боюсь. И вообще мы, кажется, поменялись ролями: ты ведешь себя как боязливая девственница, а я — как распутный совратитель.

Ник залился смехом:

— Ну, подожди у меня! Теперь в нашем распоряжении целых два дома, и оба пустые, так что не надейся спрятаться.

— Одни обещания, — насмешливо парировала Аби, чувствуя, как у нее перехватывает дыхание от жаждущего взгляда Ника.

— Ах так… Сегодня вечером не проси пощады, — шутливо пригрозил он и вдруг посерьезнел: — Аби, нам надо кое-что обговорить.

— Давай оставим до вечера. Иначе я подумаю, что ты просто отлыниваешь от работы, — весело проговорила Аби и полезла на стремянку подать Нику следующую картину. — Кстати, пора открывать магазин.

Она отперла входную дверь и забрала корреспонденцию у подошедшего в этот момент почтальона. Быстро рассортировав бесчисленные каталоги, деловые бумаги и журналы, она обратила внимание на белый конверт: опять "Кредит-Х"!

Обычно они рассылали свои компьютерные угрозы в оранжевых конвертах, и Аби настороженно сверила обратный адрес: да, тот же. Но прежние письма были адресованы на магазин, а это — непосредственно ей. В остальном конверт как конверт, ничего особенного. Аби прикусила нижнюю губу, припоминая содержание последнего письма. Что-то они там писали о законе… Неужели ее привлекут к судебной ответственности?

— Эй, Аби, что там?

Она подняла глаза и увидела, как внимательно смотрит на нее Ник. Нет, она никому не позволит испортить им сегодняшний вечер! К черту "Кредит-Х"!

— Счет из компании, рассылающей календари, — солгала она, ничем не выдав своего беспокойства. — Кажется, я поторопилась с заказом.

Она выдвинула ящик и свалила в него всю корреспонденцию, подальше, с глаз долой. Нику она все расскажет потом. Может быть, он что-нибудь посоветует.

— Я принесу из машины последние две картины, а ты присмотришь пока за магазином?

— Ну конечно. А тебе не помочь?

— Нет, картины небольшие, справлюсь.

Ник старательно пристраивал картину на гвозде — так, чтобы она висела ровно. В это время раздался звон колокольчика, возвестивший о приходе первого покупателя.

— Вот так дела! — услышал он знакомый голос. — Новая роль, Доминик?

Он провел языком по враз пересохшим губам. Глянув вниз, он обнаружил, что голос ему не почудился: перед ним и в самом деле стояла Мэри Рэйнольдс собственной персоной.

Она сняла темные очки, закрывавшие пол-лица, и улыбнулась, как ему показалось, змеиной улыбкой. Отсюда, сверху, ее глаза выглядели как блестящие черные ониксы.

— Вот так проходит мирская слава. Бывший президент компании и знаменитый писатель развешивает картины! — За идеально белыми зубами ему чудилось мелькание ее змеиного язычка.

— Мэри, какого черта ты тут делаешь? — не скрывая раздражения, спросил Ник.

Она смахнула воображаемую паутину с белого платья, поправила тонкий красный поясок из змеиной кожи, подчеркивавший ее осиную талию.

— Кажется, мы не поставили точку в наших отношениях? — она нежно улыбнулась.

— О чем ты говоришь? — со злостью спросил Ник, не сводя с нее пристального взгляда.

— О том же, о чем говорила еще до твоего исчезновения из Нью-Йорка. Со мной никто не расставался так, как ты. А ты знаешь: я ничего не забываю и не прощаю.

— Черт возьми, да между нами не было никаких таких "отношений"! Ты использовала меня. Я старался не остаться в дураках. Вот и все наши отношения, — грубо изрек Ник.

— Я тебя не использовала, — прошипела Мэри и добавила, помолчав: — Я-то думала: поеду, отдохну немного у моря. Посмотрю, как ты. А твоя любимая мисс Уэтэрби не говорила, что я вчера была тут?

— Ты?.. Ты разговаривала с Аби? — он похолодел от одной мысли об их знакомстве: эта наглая красотка может наговорить чего угодно!

— Нет, — ответила она, с преувеличенным интересом разглядывая свои ярко-красные коготки. — Зато ее сестра — кладезь информации.

— Неужели? — изумился Ник.

— Ее просто не остановить, едва разговор заходит о тебе и о ее сестре. Немало ты успел за четыре недели, а, Доминик? Во-первых, новая книга. Если верить юной мисс Уэтэрби, совершенно потрясающая. Будущий бестселлер. Ну и, конечно, твоя… м-м-м… связь со старшей мисс Уэтэрби.

— У нас с мисс Уэтэрби отнюдь не "связь", — зло сощурившись, отчетливо проговорил Ник.

— Да-да-да, — саркастически произнесла Мэри. Она подошла вплотную к стремянке. Ты ее любишь, не правда ли? Она очень много для тебя значит? — Мэри потеряла над собой контроль, и последние слова буквально провизжала.

— Да. И что?

Его ответ пробудил в ней дикую ярость.

— Что ты в ней нашел? Чем она лучше меня? — вопрошала Мэри, и видно было, как тело ее злобно тряслось под тонкой тканью платья.

— Не знаю, как тебе объяснить…

— Она даже не красавица! — билась в истерике Мэри. — Разве можно сравнить ее со мной?

— А ты сейчас утратила даже и внешнюю красоту, — не выдержал Ник. — И вообще наш разговор бессмыслен. — Он помолчал. — Скажи лучше, каким образом ты нашла меня?

— Билл Йорк поведал мне о проблеме, которая возникла в отношениях между "Кредитом-Х" и некоей мисс Абигайль Уэтэрби. Поведал и о том, как близко к сердцу ты принял это. Вроде бы ты приказал уничтожить проблему вместе с конфликтующей стороной, — громко, наслаждаясь его растерянностью, проговорила Мэри, ибо заметила возле дверей полосатое платье Аби.

— Какого черта Йорк с тобой разоткровенничался?

— Доминик, неужели ты еще не заметил по себе, что мужчина в горизонтальном положении становится очень разговорчивым? — ласковым тоном съязвила Мэри. — У меня почти никогда не возникает проблем с получением нужной информации. Даже если это информация секретная или очень личная. Вот так, Дом.

Она взяла со стеллажа один из последних бестселлеров:

— Да здесь просто золотая жила! Я это уже поняла. Торговля идет хорошо, о коллекции картин и говорить нечего. Думаю, ты мудро поступил, что приехал сам. Ты не только талантливый писатель и умный деляга — ты еще ловкий актер: Аби ты убедил, что любишь ее. Я так и вижу заголовок в газетах: "Доминик Маквэл Бэннет, президент компании "Кредит-Х", приобретает прибыльный магазин, отдыхая в Вирджинии!"

Ее голос звучал четко и громко. Довольная своей местью, сверкая черными глазами, она повернулась к Аби, которая от неожиданности и ужаса не могла двинуться с места.

— Зачем тебе все это, Мэри? — крикнул Ник, тоже увидев напуганную до смерти Аби.

Спрыгивая вниз, он задел молоток, и тот с громким стуком упал на пол, покрытый линолеумом. Аби отшатнулась: этот звук был как повторение того выстрела, который она услышала, когда в белом теннисном костюме и с ракеткой в руках входила в свой дом в Чикаго.

— Аби! — Голос Ника вернул ее из прошлого. — Аби, послушай! Я все объясню.

Он подошел к ней вплотную.

— Кто ты? — тоненьким голоском спросила Аби.

— Он президент "Кредита-Х", — ответила Мэри, встав между ними. — Скажи ей, Доминик, что я не вру.

— Отстань…

Он протянул к Аби руку, но Мэри оттолкнула ее.

— Наверное, вам очень неприятно, — Мэри улыбнулась хозяйке магазина и положила ладони на грудь Нику. Ее длинные красные ногти на миг представились Аби кошачьими когтями. — Ужасно неприятно, когда узнаешь, что тебя использовали. Никому это не нравится.

— Заткнись, Мэри! — рявкнул Ник, стряхивая ее руки.

— И не подумаю заткнуться, — прошипела Мэри. — Аби должна знать, как много ты значишь для меня, как мы с тобой близки. Мы были неразлучны, барышня, пока Ник не уехал из Нью-Йорка. Только дела могли заставить нас расстаться хотя бы ненадолго.

— Проклятье! Мэри, неужели в тебе нет ни капли порядочности?

Он тряхнул ее за плечи и отшвырнул.

Аби закрыла глаза. Ей словно рассекли топором голову. Образы из прошлого затмили реальных людей. Словно издалека до нее доносились голоса находившихся рядом людей, и эти голоса, как эхо, повторяли кошмар из прошлого.

Она с усилием открыла глаза и увидела мужчину, который был похож сразу и на отца, и на Эрика Далтона. Ник Маквэл стал третьим разрушителем ее бытия.

— Аби! — взмолился Ник. Он взял ее за руку, но она вывернулась. — Аби, ради Бога, позволь мне объяснить!

— Объяснить? — голос у нее был как неживой, а глаза сверкали как стальные лезвия. — Она ведь сказала правду? Ты — президент "Кредита-Х". Что же тут объяснить?

— Я не хотел тебя обманывать. Ты должна мне поверить. Я…

— Поверить тебе? — Аби бросила на Ника презрительный взгляд. — Ты думаешь, я так глупа? Можешь получить премию за свое представление! Ты говорил правильные слова, уверенно действовал, умело ласкал меня. Ты заставил меня поверить в твою любовь и в мою неуязвимость. И все это ради последнего удара? Сколько еще должна была длиться эта комедия?

Ник облизал пересохшие губы. Ему надо сказать очень веские слова, способные убедить Аби, что он не замышлял ничего дурного и не собирался причинять ей зло. Однако он слишком долго раздумывал…

— Я сама скажу вместо тебя, — холодно проговорила Аби. Она выпрямилась и бросила ему: — Ты приехал сюда, чтобы отобрать у меня магазин. Чтобы сделать из меня "урок для других". "Кредит-Х" под прикрытием закона творит невесть что! — Ник хотел перебить ее, но Аби подняла руку, требуя молчания. — А что я? Шестерка в вашей игре. Помеха, от которой надо избавиться любой ценой. Не сомневаюсь, ты неплохо повеселился. Весь твой план — великолепная шутка. — Аби поглядела на злое и довольное лицо Мэри. — Наверное, вы оба весело посмеялись: что ж, пусть маленькая, но все же победа.

— Аби, пожалуйста, — попросил Ник, приблизившись к ней на шаг. — Ты должна…

— Что должна? — перебила она его. — Слушать, как ты мне врешь? Или как она рассказывает о вашей необыкновенной любви? Господи, да мне глядеть на вас и то противно. — Она с отвращением скривилась. — Я ненавижу и презираю вас, мистер Бэннет.

Нику стало так больно от этих слов, как не бывало и от ударов в мальчишеских потасовках.

— Аби, пожалуйста…

— Я ничего не хочу слышать, — она задрожала как в лихорадке от злости на эту парочку. Ее затошнило. — Все неважно. Я ухожу. Ты выиграл. Это все — твое.

Она повернулась и вышла из магазина. Открыла дверцу машины, села за руль. Мотор взревел, она выехала из закоулка наперерез основному движению, с силой нажав на газ, так что потрепанная "тойота" взревела и рванула вперед, ничуть не уступая гоночной машине.

— Зачем ты это сделала? Могла бы отомстить мне, если уж очень этого хочется, не трогая Аби! — Ник со всей силы стукнул кулаком по прилавку.

— Я никогда никому не прощаю обид, — отчеканила Мэри. Она смотрела на Ника с ненавистью. — Ты предоставил мне одной расхлебывать кашу в Нью-Йорке. Всем нравилась эта элегантная пара: ты и я. И всем им нужно было объяснить, почему я теперь одна. Ну вот — теперь и ты один. Мы в расчете.

Она растянула губы в довольной усмешке, достала из красной сумки ключи от машины и собралась еще что-то сказать на прощание, но, взглянув на Ника, по-настоящему испугалась и ринулась к двери.

— Тебе на всех наплевать! Ты не думаешь ни о ком, кроме себя! Кто ты такая? Да ты просто красивая ракушка с гнилой душонкой! Ты мне отвратительна!

Конец его тирады Мэри услышала уже на улице.

Ник стоял посреди магазина, не в силах двигаться. Он молил Бога, чтобы с Аби ничего не случилось, чтобы она живой и здоровой добралась до дома, и тогда он все объяснит ей. Он сделает все, чтобы она поняла его. Конечно, она растеряна и сердится на него, но все в конце концов обойдется.

Будто невидимая рука берегла "тойоту" — сама Аби почти ничего не видела из-за слез. К тому же било в глаза яркое солнце… Она не выдержала головной боли и съехала на обочину. Здесь, под кронами придорожных деревьев, она остановилась и позволила себе выплакаться. Когда слезы перестали литься ручьем, она пару раз тяжело вздохнула и, откинувшись на спинку сиденья, прижала руку к животу, к тому месту, которое называют солнечным сплетением: оно ныло…

Аби попыталась взять себя в руки и стала вспоминать все, что случилось утром. Она методически восстанавливала в памяти минуту за минутой. Вот она вышла из магазина. Вот вынимает из машины две последние картины. Вот вносит их в магазин — и слышит голоса. Думая, что Ник разговаривает с покупателем, она спряталась, чтобы узнать, как он справляется без нее.

Аби прижала дрожащие пальцы к вискам. А потом… Она облизала пересохшие губы… Женщину, которая разговаривала с Ником, она узнала почти сразу же: это с ней болтала Ди, приняв ее за репортершу. Ник называл ее Мэри. Она не брала интервью — она говорила о "Кредите-Х". И называла его не Ник Маквэл, а Доминик… Доминик Маквэл Бэннет. Это именно он — президент "Кредита-Х"! Он приехал, чтобы разорить ее и забрать себе магазин. Когда она поняла это из их разговора, раздался выстрел…

Аби покачала головой. Нет, ни у кого не было пистолета. Выстрел был давно… Боль в голове стала невыносимой. Она прикрыла глаза и постаралась не поддаваться тьме, уводившей ее из реального мира в небытие. Прошлое проникало в настоящее, чтобы мучить ее. Она больше не могла противостоять панике и хаосу в своей душе.

"Господи, помоги! — взмолилась Аби. — Я теряю рассудок!"

Ей стало совсем плохо. Открыв дверцу, она ринулась в кусты, споткнулась о корягу и упала на четвереньки. Ее вырвало. Немного успокоившись, она сидя привалилась к стволу дерева в ожидании, когда пройдет мучительная дрожь.

Повзрослев на четыре года, она нисколько не поумнела. Эрик Далтон хотел сделать ее своей женой, а в общем-то использовать как билет в мир бизнеса, где все было подвластно ее отцу. Когда отца не стало, она оказалась не нужна Далтону. Ник унизил ее еще больше: он даже ни разу не намекнул на свадьбу — он просто хотел отнять ее любимое дело. А еще из одного только мужского тщеславия решил заполучить и ее тело.

Ник — прирожденный актер. Когда он разыгрывал перед ней прямодушного и любящего поклонника, у него была любовница. Аби даже застонала, вспомнив, как жаждала полного слияния с Ником.

Неужели она обречена на одиночество? За что судьба так жестоко карает ее? Может быть, грехи отца обрекут и ее на муки в аду?

Видимо, она потеряла свой магазин, так и не узнав, за какую же букву закона зацепилась компания… Она изо всех сил старалась взять себя в руки, чтобы разум окончательно не покинул ее. В Кэмден она решила не возвращаться: там был Ник со своей любовницей, а она не в состоянии видеть их. Аби с трудом перевела дух и встала. Надо уезжать.

Скользнув на переднее сиденье, она открыла сумку и проверила ее содержимое. В кошельке оказалось двадцать восемь долларов шестьдесят три цента. Комнату в отеле на это не снимешь. Чековая книжка! Аби перерыла все, но чековой книжки не было… Наконец она вспомнила, что оставила ее на тумбочке возле кровати.

Самое нелепое, что против нее оборачивалось ее же стремление к логике, порядку и справедливости. Будь у нее сейчас карточка "Кредита-Х", она могла бы нанять хоть целый дворец!

Она еще пошарила в кошельке, невесть на что надеясь, и пальцы ее нащупали что-то металлическое… Ключ от квартиры Роберта Макдугала! Она не поверила своим глазам. Вот повезло так повезло! Там спокойно и пусто, да и ехать всего миль сто, не больше. Бензина у нее хватит. На еду денег достаточно. Можно даже купить еще одно платье. И будет время подумать, принять разумное решение.

Сложив все обратно в сумку, Аби оправила платье и завела машину. "Тойота" заняла свое место в потоке машин, уверенно ведомая своей хозяйкой.

12

Аби положила на тарелку два очищенных от скорлупы яйца. Интересно, какой уровень холестерина у нее в крови, если она уже пять дней ест одни только яйца да крекеры? Она поморщилась, глядя на стену, увешанную часами разной формы. Семь часовых механизмов, сделанных из разных материалов, показывали одно и то же время — час. То ли дня, то ли ночи. Она ест, но что у нее за трапеза: завтрак? обед? ужин? — она не знает. Минуты и часы соединились для нее в дни, которые не имеют названий. Жизнь стала такой же безвкусной, как еда, которую она старается затолкать себе в рот…

Аби отодвинула тарелку и обхватила руками голову. Всю неделю она анализировала свои поступки и ненавидела свою опрометчивость. Мужчины унижали ее дважды. Ладно, в первый раз она была молода, глупа и пассивна. А теперь? Теперь она сама страстно шептала слова любви, сама просила ласки, сама все о себе рассказывала…

Неужели ее вечно будут мучить воспоминания о его гладкой теплой коже, о карих глазах, в которых она тонула? Запах его кожи, ощущение его рук от прикосновений к ее телу, вкус его губ на ее устах — все это не уходило из памяти.

"Почему я не могу его возненавидеть? — возопила она. — Почему не могу побороть свою любовь к нему?"

Она прошла через погруженную во тьму столовую и остановилась на пороге комнаты для гостей. Здесь занавески на окнах были менее плотные и свет с улицы — то ли луны, то ли уличных фонарей — освещал широкую кровать. Аби вздохнула, почти застонала. Каждую ночь происходило одно и то же: она долго ворочалась, стараясь заснуть, а когда засыпала, ей снились кошмары. Вновь начиналась пытка прошлым, и она плакала от отчаяния и кричала от боли. Но хуже всего было, когда в ее сны врывался Доминик Маквэл Бэннет и она вновь переживала свое фальшивое счастье.

Она опять вспомнила, как он ласкал ее и как она просила взять ее всю, и вздрогнула. Ощущение физической нечистоты от этих воспоминаний заставило ее броситься в ванную. Аби встала под душ, подставив под сильную струю свое измученное тело. Она изо всех сил терла себя, чтобы ее кожа забыла о его прикосновениях. Однако чувства так легко не смоешь. И вновь соленые слезы побежали по ее щекам, смешиваясь с теплой водой.

Тогда, с Эриком, ей не было так плохо. "Это потому, что ты не любила Эрика", — подсказало ей сердце. "Господи, — вздохнула Аби, — а ведь я все еще люблю Ника". Она сама себе была противна, но ее гордость молчала при воспоминании о Нике.

Аби закуталась в махровую простыню, включила свет и подошла к большому зеркалу. На нее смотрело бледное существо с провалившимися глазами. Неужто это она? Боже, что она с собой сделала? "Отныне я буду думать только о себе", — поклялась она своему отражению.

Больше Аби не желала темноты и одиночества. И не ждала ничьей заботы. Она и сама может о себе позаботиться!

Она очнулась ото сна. Вместе с уверенностью в себе в ней поднималась веселая злость. И тут она вспомнила о магазине — впервые за пять дней.

Тетя Эмили распоряжалась этим магазином целых пятнадцать лет и была уверена, что Аби сможет продолжать ее дело.

Значит, ей нельзя бросать его. Во всяком случае, сейчас, когда кто-то посторонний собирался наложить лапу на чужие имущество и бизнес.

Она, как владелица магазина, всегда вела себя честно. Единственное, чего она желала, — это освободиться от власти "Кредита-Х". У нее есть копии всех писем. Правильно, она нарочно путала их карты, но ведь иначе вообще не привлечешь внимания к их несуразицам! Сколько труда она вложила в свой магазин! И не позволит никакому компьютеру одолеть себя. Человек — это не безликая карточка.

Словно искра пробежала по жилам Аби, выводя ее из состояния прострации. Ее взгляд упал на белый конверт, лежавший на туалетном столике. На нем была марка с гербом штата Вирджиния: женщина-воительница попирает ногой тиранию. Вот пример для нее! Она будет бороться до конца. Ни компьютер, ни этот коварный мужчина не одолеет ее. Доминик Маквэл Бэннет и его "Кредит-Х" еще узнают что почем! Высылка на остров Святой Елены покажется им райской сказкой!

Аби ожила, к ней сразу вернулись нормальные чувства. Она схватила телефон и набрала номер.

Клер мгновенно очнулась от беспокойного сна.

— Слушаю, — она плотно прижала трубку к уху, чтобы услышать даже малейший шепот своей любимой девочки, если та позвонит.

— Мама, — и в самом деле почти шепотом проговорила Аби.

— Боже мой, Аби! Где ты? С тобой все в порядке? — рыдая от счастья, спрашивала мать.

Аби тихо засмеялась.

— Прости меня. Я не знала, что буду приходить в себя так долго. Со мной все в порядке. Правда.

У Клер даже побелели костяшки пальцев, так крепко она сжимала трубку.

— Аби, приезжай скорей домой, — она помолчала и горестно вздохнула. — Ника нет, он выехал из своего дома. У тебя нет причин где-то отсиживаться.

— Его нет? Ты говоришь, его нет? — голос Аби сразу стал громче и звонче, но в нем зазвучал испуг.

— Нет, — твердо проговорила Клер. — Если тебе нужны деньги, я тут же распоряжусь, скажи только, куда переводить. Приезжай, Аби.

На другом конце провода воцарилось гнетущее молчание.

— Аби! — закричала в испуге Клер.

— Да, мама, я слышу тебя. Мне ничего не нужно. Я приеду сегодня вечером. Спокойной ночи, мама. И не волнуйся.

Аби ненавидящим взглядом смотрела на телефон. Ника нет. Казалось, она должна была обрадоваться, а вместо этого ее вновь охватило отчаяние. Ей вдруг стало холодно, и она, закутавшись в одеяло, рухнула на кровать.

Клер сжимала в руке трубку, пока Джон ласковым прикосновением не разжал ее пальцы. Он обнял Клер за плечи и прижал ее голову к своей груди. Она понемногу успокоилась, вслушиваясь в удары его сердца.

— С Аби все в порядке? — тихо спросил Джон, гладя ее по голове.

— Говорит, что да. Но за эти дни она настрадалась. — Клер подняла на него мокрые от слез глаза. — Ей сейчас не легче, чем мне когда-то.

— Она вернется домой?

Клер кивнула:

— Она не сказала, откуда звонит, но пообещала завтра вечером быть дома.

— Зачем ты сочинила легенду об отъезде Ника?

Клер выпрямилась:

— Я хочу, чтобы моя дочь вернулась домой. Если для этого надо солгать десять раз, солгу и десять.

Дверь в спальню распахнулась.

— Мне показалось, что звонил телефон. Это была… это была она? — спросил взъерошенный и сонный Ник.

— Да, это была Аби, — ответил отец. — Она вернется завтра вечером.

— С ней все в порядке? Где она? — спрашивал Ник, засунув руки в карманы махрового халата, чтобы унять нервную дрожь.

Клер пожала плечами:

— Она не сказала, откуда звонит. Сказала только, что с ней все в порядке. Не знаю, но мне показалось, что она несчастна. У нее почему-то испуганный голос. Я ей сказала, что ты не живешь в Галл-коттедже. Надеюсь, ты как-нибудь это уладишь, — она посмотрела на Ника по-матерински сурово.

— Не беспокойтесь, я улажу, — с трудом преодолевая нервную дрожь, ответил Ник. Он старался убедить не столько Клер, сколько самого себя. — А почему вы сказали Аби, что меня здесь нет?

— Знаешь, сынок, оставим все разговоры на завтра, — твердо заявил Джон. — А в дальнейшем не будешь ли так добр стучаться, прежде чем войти в нашу спальню?

Ник смутился, стал нервно извиняться, потом поцеловал отца и Клер и, пожелав обоим доброй ночи, вернулся в комнату Аби. Нежный запах жасмина будоражил его, подолгу не давая заснуть. Ну вот, завтра он наконец увидится с Аби!

Он улегся на кровать и, уже не надеясь на сон, стал думать о любимой. "Я должен удержать Аби от недоверия и отчаяния". Он сам испугался своих слов и прикусил губу, чувствуя, как улетучивается его уверенность в себе. Сможет ли он удержать ее? Сможет ли убедить в своей любви? Поверит ли она ему и захочет ли продолжать их отношения?

"Ах, какой я был дурак, что сразу не сказал ей правду!" — выругал он себя, понимая, что ему предстоит еще не одна бессонная ночь.

13

Аби сидела в своей комнате на широком подоконнике и плакала. Она уже давно так сидела, стараясь ни о чем не думать, однако вид из ее окна не позволял отвлечься от горьких мыслей. Вновь и вновь она смотрела на Галл-коттедж, размышляя, можно ли умереть от того, что разбито сердце.

В дверь постучали, и она, торопливо вытерев глаза, направилась к туалетному столику.

— Аби, — улыбнулась Клер, входя в комнату, — надеюсь, ты не собираешься сидеть тут вечно?

— Нет, нет, конечно же нет, мама, — она рассмеялась, выдвинула ящик серванта и достала купальный костюм. — Хочу пойти искупаться. Я ужасно скучала по морю.

— Жаль, Роберта нет. Он бы поговорил с тобой — снял тяжесть с души.

— Зачем? Все в порядке, — Аби как ни в чем не бывало улыбнулась матери, не зная, что выдает себя затравленным взглядом. — Просто мне нужно было побыть одной. А теперь я в норме.

Голос у нее дрогнул, и она нарочито закашлялась.

Клер облизала пересохшие губы:

— Я поняла, что ты изумилась моему браку. Может быть, даже возмутилась?

— Нет, только удивилась, — сказала Аби, бросая купальник на кровать. — Я думаю, он тебе сказал, кто он? — Джон тебе не враг, родная, — перебила ее Клер, уловив сердитую нотку в голосе дочери.

— И тебе тоже?

— Не понимаю…

Аби вздохнула, подошла к матери и положила руки ей на плечи:

— Я люблю тебя, мама, и не хочу, чтобы ты опять мучилась. Но у папы и Джона Бэннета очень много общего…

— Не надо их сравнивать, Аби. Я была совсем юной, он казался мне очень романтичным. А потом мой мир ограничился домом, заботами о тебе и Ди, и я поначалу не заметила, как он отдалился от меня. Постепенно мы стали чужими, — она помолчала, потом улыбнулась, и Аби увидела, что ее глаза сияют так, как никогда не сияли. — У нас с Джоном все совсем по-другому. Конечно, я удивилась, когда он мне сказал, кто он, но, наверное, я уже слишком старая, чтобы делать из этого проблему. Мы поговорили и стали еще ближе друг другу. — Она укоризненно взглянула на дочь.

Аби отпрянула, и у нее перехватило дыхание.

— У нас с Ником дело не только в этом, — словно защищаясь, быстро проговорила она. — Все куда сложнее. И потому мне надо было побыть одной, подумать.

Клер вздохнула, поправила волосы:

— Наверное, разумнее было подождать с замужеством. Все обсудить, что называется — выложить карты на стол. Получилось немного по-ребячески. Мы поспешили. — Клер виновато умолкла.

— Извини меня, мама, я совсем не хотела омрачить твое счастье, — Аби обняла мать. — Джон тебя любит. Я вижу, что и ты любишь его. Он честен с тобой, а это очень важно — быть честным. — Она отвернулась к окну, скрывая подступившие к глазам слезы. — А что Ди? По-прежнему считает, что сбежать в Мэриленд — это очень романтично?

— Да нет, — ворчливо возразила Клер, — когда мы ей позвонили в Вашингтон сказать, что поженились, она готова была тут же вернуться: ей там скучно. Тем не менее мы убедили ее пожить там еще две недели, отдохнуть от магазина.

— У вас медовый месяц. А я тут мешаюсь, — состроила гримасу Аби.

— Джон хочет через пару недель отправиться в свадебное путешествие, а куда именно он меня повезет, не говорит, — она махнула рукой и беззаботно рассмеялась: — Пусть везет куда хочет. К тому времени вернется Ди и поможет тебе в магазине. — Она помолчала, ожидая ответа, но Аби тоже молчала. — Что с тобой, Аби? — встревожилась Клер.

— Со мной? — Аби передернула плечами и, вернувшись к туалетному столику, стала расчесывать волосы. — Я приехала сражаться, а воевать не с кем. — Она насмешливо посмотрела на себя в зеркало. — Не беспокойся, мама, я выдержу. Как тогда. — Она бросила щетку. — Хочу снять квартиру в городе.

— Квартиру? Зачем, Аби?

— Чтобы вам с Джоном побыть вдвоем. И одной Ди будет для вас предостаточно. Ты можешь сломать стенку между комнатой Ди и моей, — торопливо продолжала Аби, — получится большая спальня-гостиная. А Ди займет твою комнату. Вы ведь останетесь тут, правда? Не уедете в Нью-Йорк?

Клер кивнула:

— Джону здесь нравится. И ты неплохо придумала, — она помолчала. — Тебе тяжело видеть Джона?

— Не думай об этом… Я все-таки пойду искупаюсь, а то станет совсем темно, и мне не найти моря, — пошутила Аби.

Через несколько минут, уже в купальнике, Аби появилась в гостиной, поправляя бретельки на плечах:

— Извини, мама, что я в таком виде разгуливаю по дому, но я никак не могу найти накидку, — она умолкла, увидев сидевшего на диване… Доминика Маквэла Бэннета!

Аби растерянно переводила взгляд с него на мать и снова на него. Наконец с трудом произнесла:

— Я думала, ты уехал…

— Я переехал из Галл-коттеджа, — пояснил Ник, и Аби сразу оказалась во власти его низкого влекущего голоса. — Я спал тут. В твоей комнате.

Ей показалось, что гостиная покачнулась, когда Ник вскочил на ноги, высокий, ладный в своих темных узких брюках и свитере. Она не заметила, какой он бледный под бронзовым загаром и какие у него темные круги под глазами. Не лучше, чем у нее.

— В моей комнате? — переспросила Аби. Она резко выпрямилась, неожиданно для нее самой захлестнутая волной ярости. — Мистер Бэннет, вы заполучили мою комнату на вашу кредитную карточку? Это и есть то, что вы называли последним ударом? — с сарказмом вопросила она, не обращая внимания на мать и вошедшего в гостиную Джона.

— Нет, я ничего не заполучил, — спокойно ответил Ник, оглядывая ласковым взглядом ее фигурку в купальнике. — Нам надо кое-что уладить…

Аби чуть не задохнулась от возмущения.

— Ты сошел с ума, — отрезала она. — Если ты думаешь, что какой-то чертов компьютер…

Она умолкла, заметив веселых чертиков у него в глазах. Смятение охватило ее — смесь страха, ненависти и желания. Она кинулась к задней двери, под защиту моря.

Ник задержался, чтобы улыбкой подбодрить родителей:

— Не ждите нас, — и бросился следом за ней.

Бежать по песку было неловко, но Аби не останавливалась. Она сама не понимала, что ей надо, но одно знала точно: она боится встречи с Ником наедине.

Вскоре Ник догнал ее, и оба повалились на песок. Аби хотела высвободиться и побежать дальше, но Ник крепко держал ее. Он потянулся, чтобы поцеловать ее, но она изо всех сил крутила головой и била кулаками по его плечам.

— Я-то думал, что мы можем побеседовать как цивилизованные люди, — шутливо возмутился Ник, прижимая ее руки к песку.

— Меня не интересует, что ты скажешь. Я никогда тебя не прощу, — со злостью проговорила она.

— Тогда придется довериться инстинктам, — заявил он, встал, поднял ее и перекинул через плечо.

Аби забарабанила кулаками по его спине:

— Отпусти! Это не поможет! Не хочу тебя слушать!

— Успокойся, Аби. Мне совсем не многое надо тебе сказать, и ты меня выслушаешь, черт тебя подери!

Ник открыл дверь Галл-коттеджа и, миновав кухню, внес Аби в гостиную, где довольно бесцеремонно бросил ее на диван. Одной рукой он потянулся, чтобы включить бра, а другой продолжал крепко удерживать Аби. Они оба тяжело дышали, и оба молчали. У нее глаза стали совсем круглые, и на лице нельзя было прочесть ничего, кроме негодования.

Аби видела, что Ник улыбается и, как загипнотизированная, смотрела на его приближающиеся губы. В последний момент она сердито отвернулась.

— В какую игру ты играешь теперь? — с обидой спросила она.

Ник убрал руки и сел на край дивана:

— Ни в какую игру я не играю и никогда не играл.

— Не ври! — Аби вскочила. — Тебе нужно только одно. Пошел ты к черту вместе со своей компанией!

Ник взял ее за плечи и вновь усадил на диван.

— Ты судишь меня, выслушав лишь лживые обвинения разъяренной женщины.

— Это факты! — взорвалась Аби и вырвалась из его рук.

— Давным-давно устаревшие, — спокойно парировал он. — К тому же я не президент "Кредита-Х". Мы продали компанию.

— Что? — она не поверила своим ушам. Сердце чуть не выпрыгнуло у нее из груди, а глаза засияли.

— Когда я повез в Нью-Йорк рукопись, то занялся и компанией. Мы с отцом больше не имеем к ней никакого отношения. Удивляюсь, как это ты ничего не знала, — ведь тебе было отправлено письмо с извинениями, — ласково проговорил он.

Аби облизала пересохшие губы, вспомнив письмо в белом конверте, которое она так и не прочитала.

— Но ведь сначала… В общем, ты приехал сюда…

— Я прилетел сюда по двум причинам. Во-первых, чтобы отдохнуть. Я чертовски устал тогда, даже заболел. Отец отстранился от дел и передал мне все свои полномочия, хотя я этого совершенно не хотел. Я писатель, а не бизнесмен. Год я занимался делами компании и сам себе опротивел…

— А другая причина? — шепотом спросила Аби, не сводя глаз с воображаемого пятна на стене.

Ник ласково взял ее за подбородок и повернул к себе залитое слезами лицо.

— "Кредит-Х" приносит мисс Абигайль Уэтэрби извинения за игнорирование ее писем. Хотя то, что ты натворила с компьютерами… Знаю, я должен был сразу тебе сказать. Но чем дольше я молчал, тем труднее становилось открыться тебе.

— А эта женщина… Мэри? — спросила Аби. — Она сказала…

— Она много чего наговорила. И все ложь, — продолжал Ник. — Ну как я мог отобрать у тебя магазин, подумай сама! На каких основаниях?

Аби кивнула, все еще не разжимая губ.

— Ты не представляешь, чего мне стоило успокоить нашего компьютерщика. Помнишь эту "покупательницу"? Мэри приехала сводить счеты со мной. Ей очень хотелось досадить мне, и она это сделала, испортив наши отношения.

— Она очень красивая, — неуверенно проговорила Аби, боясь выдать свое отношение к темноглазой блондинке.

— Знаю. Но это и все, что у нее есть, — холодно сказал Ник. — Какой же я был дурак, что связался с Мэри!

— Она сказала, что вы были любовниками.

— Да, увы, были. Но не любили друг друга. Секс — да. Но секс и любовь — разные вещи… Короче, гордиться нечем… — У него дрогнул голос, и он так преданно взглянул на Аби, как никогда еще не смотрел. — Я бы все отдал, чтобы ее не было в моей жизни. Ты меня простишь?

Аби повернулась к нему:

— Я чуть не сошла с ума. Буквально, понимаешь? Была на грани психического срыва. Эта ужасная сцена в магазине как будто забросила меня в прошлое. Я думала, что уже окончательно одолела свои кошмары, — не тут-то было! Они вернулись, и не одни, а вместе с настоящими, объединившись с ним. Ужасно! Мне было так плохо… — Она не могла говорить. Слезы ручьями текли из ее глаз.

Ник дотронулся до ее холодной дрожащей руки:

— Господи, я никогда не прощу себе того, что натворил. Если бы ты тогда вернулась! Я бы все объяснил тебе… Да знай я, как все обернется, я бы сразу, в первый день знакомства, сказал всю правду. Все эти дни я так боялся за тебя! Чуть не тронулся, — он тяжело вздохнул. — Аби, я люблю тебя. Мне кажется, я влюбился в тебя сразу же, как увидел. Я помню все до малейшей детали. Ты была в магазине. Щека испачкана. Глаза горят огнем. Вся сосредоточилась и приготовилась к бою. Да я сразу пожалел, что имею отношение к компании!

Она не хотела смотреть на него и даже закрыла глаза.

— Я боюсь тебя, — голос у нее дрожал. — Мне страшно, что ты так хорошо умеешь лгать.

Ник отпустил ее руку и встал с дивана. Подошел к окну. На сердце была пустота.

— Я тебя потерял, да?.. Аби, ты должна поверить, что я люблю тебя. Ну спроси себя, зачем я тебя ждал, почему не улетел в Нью-Йорк? Я люблю тебя. Это что-нибудь для тебя значит?

Она посмотрела на его склоненную голову, на его опущенные плечи. Он ведь тоже мучился. Как-то он посоветовал ей взять прошлое, хорошенько поглядеть на него и отбросить прочь. Не так ли надо поступить и теперь? Но может ли она доверять ему? Не будет ли она всегда сомневаться в его любви?.. Что ж делать, если она любит его по-настоящему, ей придется смириться с его слабостями. Их обоих так сильно тянет друг к другу…

Ник услышал ее шаги. Он закрыл глаза, чувствуя, как им овладевает холод одиночества, и стал ждать стука захлопнутой двери. Аби уходит. И уносит с собой его сердце.

Вдруг он почувствовал прикосновение ласковых рук. Аби прижалась к нему. Он открыл глаза. А она трясла его, словно боясь, что он исчезнет, и приговаривала: "Доминик Маквэл Бэннет! Давайте вместе забудем призраки прошлого. Я очень вас люблю. Я хочу быть с вами".

Он крепко обнял ее и прижался губами к ее губам. Он целовал ее лицо, гладил ее волосы, и Аби казалось, что сердце у нее разорвется от счастья.

Она провела пальцем по его губам, обняла за шею и притянула его лицо к своему. Все окружающее исчезло, она растворилась в невесомости, пока Ник не отрываясь целовал ее.

— Тебя не было слишком долго, — шептал он. — Отныне, если захочешь бежать, то, пожалуйста, не дальше пляжа. Нельзя так пугать любящих тебя людей. Ведь все боялись, вдруг бы ты попала в аварию.

Аби покрепче обняла его:

— Это ведь случайность. Не оставь Роберт свой ключ, мне некуда было бы ехать. У меня и денег-то не было. Даже пожалела тогда, что нет кредитной карточки, чтобы снять номер в отеле и заказать ужин, — она криво усмехнулась.

Они вновь обнялись и тут заметили, что на ковер сыплется высохший на их телах пляжный песок. Ник, сверкая глазами, сказал:

— Идем в душ, я помогу тебе смыть соль и песок.

— Господи, ну кто это звонит так рано? — сонно возмутилась Аби. Подавляя зевок, она прислушивалась к телефонному разговору.

— Это мой отец поздравил меня с выяснением наших отношений, — сказал Ник, закончив короткий разговор, и ласково погладил Аби.

Она вздохнула и обняла его за шею:

— Он мог бы позвонить и попозже. Мы почти не спали сегодня, — она зарделась, вспоминая эротические уроки Ника.

Ник чмокнул любимую в нос, улегся на спину и подсунул руки под голову:

— Знаешь, я бы с удовольствием провел медовый месяц в Греции. А родители пусть едут сейчас, пока у тебя не оформлен паспорт. Ты займешься магазином, а я кое-что почеркаю в своем романе. Они вернутся, и тогда поедем мы… У меня есть для тебе еще и сюрприз.

— Да? — подозрительно спросила она.

— Я купил для нас Галл-коттедж. Тебе же тут нравится и мне тоже, — он пристально вгляделся в ее лицо. — Ну, Аби, скажи честно: тебе нравится этот дом?

Она кивнула:

— Я люблю дом, и я люблю тебя, — она задумалась. — Ник, ты собрался жениться на мне не из-за стечения обстоятельств? Я хочу сказать: свадьба не обязательна. Я пойму, если ты просто захочешь жить вместе. Некоторые мужчины боятся брачных отношений, и я не хочу, чтобы ты чувствовал себя загнанным в капкан.

— Очень великодушно с твоей стороны, дорогая, — усмехнулся Ник. — Мы непременно официально оформим наш союз потому, что я люблю тебя и хочу, чтобы ты всегда была со мной… — Он помолчал, потом легонько коснулся губами ее уст. — К тому же мне не придется тогда менять посвящение.

Аби округлила глаза:

— Какое посвящение?

Ник выдвинул нижний ящик ночного столика, достал рукопись. Прочитал про себя первую страницу, улыбнулся и сказал вслух:

— Всего шесть слов: "Аби — моей любимой и моей жене".

У Аби благодарно загорелись глаза. Но, подумав, она решила уточнить:

— А когда ты это написал?

— Я это написал еще до поездки в Нью-Йорк, — торжественно произнес Ник.

* * *

Чиновник брачного ведомства с удовольствием соединил узами брака сына и дочь той пары, которую он объявил мужем и женой за неделю до этого. Он даже не рассердился, что они явились на час позже назначенного времени…